# Коннелли Майкл сборник

Майкл Коннелли

Коннелли Майкл

Коннелли Майкл сборник

Origin: http://samlib.ru/a/aristah_w_s/km.shtml

Создан: 04/06/2023, изменен: 04/06/2023, 20605k

Роман: Детектив, Приключения

____________________________________________________________

Коннелли М. Эхопарк 742k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Потерянный свет 663k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Черное эхо 942k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Решающий вердикт 877k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Черный лед 759k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Горящая комната 807k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Приближающиеся 787k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Конкретная блондинка 901k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Пересечение 717k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Падение 749k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Пятый свидетель 1004k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Боги вины 827k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Последний койот 870k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Закон невинности 854k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Сужает 703k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Синее на черном 19k "Глава" Детектив, Приключения

Коннелли М. Игнорировать 412k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Поэт 1031k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Разворот 812k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Пугало 817k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Неправильная сторона прощания 760k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Магистральная музыка 932k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Пустая Луна 691k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Темная священная ночь 737k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Ночной пожар 768k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Crime Beat: десятилетие прикрытия полицейских и убийц Криминальный бит 517k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Погружение в Малхолланд 98k "Повесть" Детектив, Приключения

Коннелли М. Справедливое предупреждение 686k "Роман" Детектив, Приключения

Майкл Коннелли

Эхопарк

Книга 12 из серии о Гарри Босхе

Это для Джейн Вуд, которая следит за тем, чтобы Гарри Босх был сытым и принимал близко к сердцу. Большое, преогромное спасибо.

ВЫСОТНАЯ БАШНЯ

1993

Это была ТА МАШИНА, которую они искали. Номерной знак исчез, но Гарри Босх мог сказать. Honda Accord 1987 года выпуска, ее бордовая краска давно выгорела на солнце. В 92 году его обновили зеленой наклейкой на бампере Clinton, но теперь даже она выцвела. Наклейка была сделана дешевыми чернилами, не рассчитанными на долговечность. Назад, когда выборы были рискованными. Машина была припаркована в гараже на одну машину, таком узком, что Босх задался вопросом, как водитель смог выбраться. Он знал, что ему придется сказать криминалистам, чтобы они были особенно усердны при проверке отпечатков пальцев на внешней стороне машины и внутренней стене гаража. Криминалисты разозлились бы, узнав об этом, но он бы забеспокоился, если бы не сказал.

В гараже была откидная дверь с алюминиевой ручкой. Не подходит для отпечатков, но Босх указал бы на это и криминалистам.

“Кто это нашел?” он спросил патрульных офицеров.

Они только что натянули желтую ленту поперек входа в тупик, образованный двумя рядами индивидуальных гаражей по обе стороны улицы и входом в жилой комплекс High Tower.

“Домовладелец”, - ответил старший офицер. “Гараж прилагается к квартире, которую он освободил, так что она должна быть пустой. Пару дней назад он открыл его, потому что ему нужно было хранить кое-какую мебель и прочее, и он увидел машину. Думает, может быть, это кто-то навещает одного из других арендаторов, поэтому он пропускает это на несколько дней, но потом машина остается на месте, и поэтому он начинает расспрашивать своих арендаторов об этом. Никто не знает эту машину. Никто не знает, чей это. И тогда он звонит нам, потому что начинает думать, что его могут украсть из-за пропавших номеров. У меня и моего партнера есть бюллетень Gesto на визоре. Как только мы попали сюда, мы довольно быстро собрали все воедино ”.

Босх кивнул и подошел ближе к гаражу. Он глубоко вдохнул через нос. Мари Жесто отсутствовала уже десять дней. Если бы она была в багажнике, он бы почувствовал это. К нему присоединился его партнер, Джерри Эдгар.

“Что-нибудь?” - спросил он.

“Я так не думаю”.

“Хорошо”.

“Хорошо?”

“Я не люблю чемоданы”.

“По крайней мере, у нас была бы жертва для работы”.

Это была просто шутка, когда глаза Босха блуждали по машине в поисках чего-нибудь, что могло бы им помочь. Ничего не видя, он достал из кармана пальто пару латексных перчаток, надул их, как воздушные шарики, чтобы растянуть резину, а затем натянул на руки. Он поднял руки, как хирург, входящий в операционную, и повернулся боком, чтобы попытаться проскользнуть в гараж и добраться до водительской двери, ничего не задев и не потревожив.

Он скользнул в темноту, когда въехал в гараж. Он смахнул паутинные нити со своего лица. Он вышел обратно и спросил патрульного, может ли он воспользоваться фонариком на поясе со снаряжением. Как только он вернулся в гараж, он включил фонарь и направил его луч через окна Honda. Сначала он увидел заднее сиденье. Ботинки для верховой езды и шлем лежали на сиденье. Рядом с ботинками лежал маленький пластиковый пакет из-под продуктов с эмблемой супермаркета Мэйфейр. Он не мог сказать, что было в сумке, но знал, что это открыло угол в расследовании, о котором они раньше не думали.

Он двинулся вперед. На переднем пассажирском сиденье он заметил небольшую стопку аккуратно сложенной одежды поверх пары кроссовок. Он узнал синие джинсы и футболку с длинными рукавами, одежду, в которой Мари Жесто была, когда свидетели видели ее в последний раз, когда она направлялась в Бичвуд-Каньон покататься верхом. Поверх футболки были аккуратно сложены носки, трусики и бюстгальтер. Босх почувствовал глухой удар страха в груди. Не потому, что он взял одежду как подтверждение того, что Мари Жесто была мертва. В глубине души он уже знал это. Все знали это, даже родители, которые выступали по телевидению и умоляли о благополучном возвращении их дочери. Это было причиной, по которой дело было изъято из отдела по розыску пропавших без вести и передано в Голливудский отдел по расследованию убийств.

Босху досталась ее одежда. То, как они были аккуратно сложены. Она это сделала? Или это был тот, кто забрал ее из этого мира? Это были маленькие вопросы, которые всегда беспокоили его, наполняли пустоту внутри ужасом.

Осмотрев остальную часть автомобиля через стекло, Босх осторожно выбрался из гаража.

“Что-нибудь?” Снова спросил Эдгар.

“Ее одежда. Снаряжение для верховой езды. Может быть, какие-нибудь продукты. У подножия Бичвуда есть Мэйфейр. Она могла остановиться по пути к конюшням.”

Эдгар кивнул. Новая зацепка, которую нужно проверить, место, где можно искать свидетелей.

Босх вышел из-под верхней двери и посмотрел на апартаменты в Высокой башне. Это было уникальное для Голливуда место. Конгломерат квартир, встроенных в прессованный гранит холмов за Голливуд Боул. Они имели обтекаемый современный дизайн и все были соединены в центре тонкой конструкцией, в которой размещался лифт - высокая башня, от которой улица и комплекс получили свое название. В детстве Босх некоторое время жил в этом районе. Из своего дома в соседнем Камроузе он мог слышать оркестры, репетирующие в the bowl в летние дни. Если бы он стоял на крыше, он мог бы увидеть фейерверк четвертого числа и в конце сезона.

Ночью он видел, как в окнах Высокой башни горел свет. Он видел, как лифт проезжал перед ними по пути наверх, доставляя другого человека домой. Мальчиком он думал, что жить в месте, где ты возвращаешься домой на лифте, должно быть верхом роскоши.

“Где управляющий?” - спросил я. он спросил патрульного офицера с двумя нашивками на рукавах.

“Он вернулся наверх. Он сказал, поднимитесь на лифте наверх, и его квартира первая через дорожку.”

“Хорошо, мы поднимаемся. Ты ждешь здесь Сида и ОПГ. Не позволяйте эвакуаторщикам трогать машину, пока криминалисты не осмотрят ”.

“Ты понял”.

Лифт в башне представлял собой небольшой куб, который подпрыгнул под их весом, когда Эдгар открыл дверь, и они вошли. Затем дверь автоматически закрылась, и им также пришлось задвинуть внутреннюю дверь безопасности. Там было всего две кнопки, 1 и 2. Босх нажал 2, и машина дернулась вверх. Это было небольшое пространство, в котором хватало места максимум для четырех человек, прежде чем все начинали ощущать дыхание друг друга.

“Вот что я тебе скажу, - сказал Эдгар, “ ни у кого в этом месте нет пианино, это точно”.

“Блестящая дедукция, Ватсон”, - сказал Босх.

На верхнем уровне они открыли двери и вышли на бетонную взлетно-посадочную полосу, которая была подвешена между башней и отдельными квартирами, встроенными в склон холма. Босх повернулся и посмотрел мимо башни на вид, который охватывал почти весь Голливуд и сопровождался горным бризом. Он посмотрел вверх и увидел краснохвостого ястреба, парящего над башней, как будто наблюдая за ними.

“Поехали”, - сказал Эдгар.

Босх обернулся и увидел, что его напарник указывает на короткую лестницу, которая вела к одной из дверей квартиры. Под дверным звонком была табличка с надписью "МЕНЕДЖЕР". Прежде чем они добрались до двери, худощавый мужчина с белой бородой открыл ее. Он представился как Милано Кей, управляющий жилым комплексом. После того, как они зарегистрировали его, Босх и Эдгар спросили, могут ли они посмотреть свободную квартиру, за которой был закреплен гараж с "Хондой". Кей шла впереди.

Они прошли обратно мимо башни к другой взлетно-посадочной полосе, которая вела к двери квартиры. Кей начала вставлять ключ в дверной замок.

“Я знаю это место”, - сказал Эдгар. “Этот комплекс и лифт, это было в фильмах, верно?”

“Это верно”, - сказала Кей. “На протяжении многих лет”.

В этом есть резон, подумал Босх. Такое уникальное место, как это, не могло ускользнуть от внимания местной промышленности.

Кей открыла дверь и жестом пригласила Босха и Эдгара войти первыми. Квартира была маленькой и пустой. Там была гостиная, кухня с небольшим местом для приема пищи и спальня с примыкающей ванной комнатой. Не более четырехсот квадратных футов, и Босх знал, что с мебелью это будет выглядеть еще меньше. Но вид был тем, чем было это место. Изогнутая стена из окон выходила на тот же вид на Голливуд, что и с дорожки, ведущей к башне. Стеклянная дверь вела на крыльцо, которое повторяло изгиб стекла. Босх вышел и увидел, что здесь обзор был расширен. Он мог видеть башни центра города сквозь смог. Он знал, что ночью вид будет лучше всего.

“Как долго эта квартира пустует?” - спросил он.

“Пять недель”, - ответила Кей.

“Я не видел там внизу таблички ”СДАЕТСЯ".

Босх посмотрел вниз, на тупик, и увидел двух патрульных офицеров, ожидающих криминалистов, и платформу из полицейского гаража. Они стояли по разные стороны своей машины, облокотившись на капот спиной друг к другу. Это не было похоже на процветающее партнерство.

“Мне никогда не нужно вешать знаки”, - сказала Кей. “Обычно распространяется слух о том, что у нас есть вакансия. Многие люди хотят жить в этом месте. Это голливудский оригинал. Кроме того, я был в процессе его подготовки, перекраски и мелкого ремонта. Я никуда не торопился.”

“Какова арендная плата?” Спросил Эдгар.

“Тысяча в месяц”.

Эдгар присвистнул. Босху это тоже показалось высоким. Но вид подсказал ему, что найдется кто-нибудь, кто заплатит это.

“Кто бы мог знать, что тот гараж внизу был пуст?” спросил он, возвращаясь в нужное русло.

“Довольно много людей. Здешние жители, конечно, и за последние пять недель я показал это место нескольким заинтересованным сторонам. Обычно я показываю им гараж. Когда я уезжаю в отпуск, здесь есть арендатор, который вроде как присматривает за мной. Он также показал квартиру.”

“Гараж оставили незапертым?”

“Она осталась незапертой. В нем нечего красть. Когда приходит новый арендатор, он может повесить на нее висячий замок, если захочет. Я оставляю это на их усмотрение, но я всегда рекомендую это ”.

“Вы вели какие-либо записи о том, кому вы показывали квартиру?”

“Не совсем. Возможно, у меня есть несколько номеров для обратного звонка, но нет смысла сохранять чье-либо имя, если они его не арендуют. И, как вы можете видеть, я этого не сделал.”

Босх кивнул. Это должен был быть сложный ракурс для подражания. Многие люди знали, что гараж пуст, не заперт и доступен.

“А как насчет бывшего жильца?” - спросил он. “Что с ним случилось?”

“На самом деле это была женщина”, - сказала Кей. “Она прожила здесь пять лет, пытаясь добиться успеха как актриса. Она, наконец, сдалась и вернулась домой ”.

“Это тяжелый город. Где был дом?”

“Я отправил ее задаток обратно в Остин, штат Техас”.

Босх кивнул.

“Она живет здесь одна?”

“У нее был парень, который часто навещал и оставался, но я думаю, что это закончилось до того, как она съехала”.

“Нам понадобится от вас этот адрес в Техасе”.

Кей кивнула.

“Полицейские, они сказали, что машина принадлежала пропавшей девушке”, - сказал он.

“Молодая женщина”, - сказал Босх.

Он полез во внутренний карман своего пиджака и вытащил фотографию Мари Жесто. Он показал это Кей и спросил, узнает ли он ее как кого-то, кто, возможно, осматривал квартиру. Он сказал, что не узнал ее.

“Даже не по телевизору?” Спросил Эдгар. “Она пропала десять дней назад, и это было в новостях”.

“У меня нет телевизора, детектив”, - сказала Кей.

Нет телевизора. В этом городе, который характеризовал его как свободомыслящего, подумал Босх.

“О ней тоже писали в газетах”, - попытался Эдгар.

“Время от времени я читаю газеты”, - сказала Кей. “Я достаю их из мусорных баков внизу. К тому времени, когда я их вижу, они обычно старые. Но я не видел никакой статьи о ней.”

“Она пропала десять дней назад”, - сказал Босх. “Это должно было быть в четверг, девятого. Ты помнишь что-нибудь из того времени? Здесь есть что-нибудь необычное?”

Кей покачал головой.

“Меня здесь не было. Я был в отпуске в Италии.”

Босх улыбнулся.

“Я люблю Италию. Куда ты ходил?”

Лицо Кей просветлело.

“Я поехал на озеро Комо, а затем в маленький городок на холме под названием Азоло. Это место, где жил Роберт Браунинг.”

Босх кивнул, как будто знал эти места и знал, кто такой Роберт Браунинг.

“У нас компания”, - сказал Эдгар.

Босх проследил за взглядом своего партнера, устремленным вниз, в тупик. Телевизионный грузовик со спутниковой тарелкой наверху и большой цифрой 9, нарисованной на боку, подъехал к желтой ленте. Один из патрульных офицеров направлялся к нему.

Гарри оглянулся на хозяина.

“Мистер Кей, нам нужно будет поговорить подробнее позже. Если сможете, посмотрите, какие номера или имена вы можете найти людей, которые осматривали квартиру или звонили по поводу нее. Нам также нужно поговорить с человеком, который занимался делами, пока вы были в Италии, и узнать имя и почтовый адрес бывшего арендатора, который вернулся в Техас.”

“Нет проблем”.

“И нам нужно будет поговорить с остальными арендаторами, чтобы узнать, видел ли кто-нибудь, как эту машину оставляли в гараже. Мы постараемся не быть слишком навязчивыми”.

“Ни с чем из этого проблем нет. Я посмотрю, что смогу откопать по номерам.”

Они вышли из квартиры и пошли с Кей обратно к лифту. Они попрощались с менеджером и пошли вниз, стальной куб снова накренился, прежде чем выровняться на спуске.

“Гарри, я не знал, что ты любишь Италию”, - сказал Эдгар.

“Я там никогда не был”.

Эдгар кивнул, понимая, что это была тактика, чтобы выманить Кей, чтобы опубликовать больше информации об алиби.

“Ты думаешь о нем?” - спросил он.

“Не совсем. Просто покрываю основания. Кроме того, если это был он, зачем ставить машину в собственный гараж его заведения? Зачем сообщать об этом?”

“Да. Но тогда, может быть, он достаточно умен, чтобы знать, что мы подумаем, что он слишком умен, чтобы сделать это. Понимаете, что я имею в виду? Может быть, он перехитрил нас, Гарри. Может быть, девушка пришла посмотреть на это место, и все пошло не так. Он прячет тело, но знает, что не может сдвинуть машину с места, потому что его могут остановить копы. Итак, он ждет десять дней и заявляет об этом, как будто думает, что это может быть украдено ”.

“Тогда, может быть, вам стоит проверить его итальянское алиби, Ватсон”.

“Почему я Ватсон? Почему я не могу быть Холмсом?”

“Потому что Ватсон - это тот, кто слишком много говорит. Но если вы хотите, я начну называть вас ‘Домами’. Может быть, так было бы лучше ”.

“Что тебя беспокоит, Гарри?”

Босх подумал об одежде, аккуратно сложенной на переднем сиденье "Хонды". Он снова почувствовал это давление у себя внутри. Как будто его тело было обернуто проволокой, которую затягивали сзади.

“Что меня беспокоит, так это то, что у меня плохое предчувствие по этому поводу”.

“Какого рода плохое предчувствие?”

“Такая, которая говорит мне, что мы никогда ее не найдем. И если мы никогда не найдем ее, то мы никогда не найдем его.”

“Убийца?”

Лифт резко дернулся к остановке, подпрыгнул один раз и остановился. Босх распахнул двери. В конце короткого туннеля, который вел к тупику и гаражам, он увидел женщину с микрофоном и мужчину с телекамерой, ожидавших их.

“Да”, - сказал он. “Убийца”.

Часть первая УБИЙЦА

1

ЗВОНОК ПОСТУПИЛ, когда Гарри Босх и его напарница Киз Райдер сидели за своими столами в отделе нераскрытых преступлений, заканчивая оформление документов по делу Матарезе. За день до этого они провели шесть часов в комнате с Виктором Матарезе, обсуждая убийство проститутки по имени Чарисс Уизерспун в 1996 году. ДНК, которая была извлечена из спермы, найденной в горле жертвы, и хранилась в течение десяти лет, была сопоставлена с днк Матарезе. Это был потрясающий хит. Его профиль ДНК был зарегистрирован Министерством юстиции в 2002 году после вынесения обвинительного приговора в насильственном изнасиловании. Прошло еще четыре года, прежде чем появились Босх и Райдер и вновь открыли дело Уизерспуна, извлекли ДНК и отправили ее в государственную лабораторию в слепом режиме.

Это был кейс, первоначально изготовленный в лаборатории. Но поскольку Чарисс Уизерспун была активной проституткой, совпадение ДНК не было автоматическим ударом. ДНК могла принадлежать кому-то, кто был с ней до того, как появился ее убийца и несколько раз ударил ее по голове палкой два на четыре.

Итак, дело не сводилось к науке. Все сводилось к комнате и тому, что они могли получить от Матарезе. В 8 утра его разбудили в доме престарелых, куда он был помещен после условно-досрочного освобождения по делу об изнасиловании, и отвезли в Паркер-центр. Первые пять часов в комнате для допросов были изнурительными. В шестом он, наконец, сломался и все бросил, признавшись в убийстве Уизерспун и выдав еще трех проституток, которых он убил в Южной Флориде до приезда в Лос-Анджелес.

Когда Босх услышал, как его имя выкрикивают на первой линии, он подумал, что ему перезванивают из Майами. Этого не было.

“Босх”, - сказал он, схватив телефонную трубку.

“Фредди Оливас. Отдел убийств Северо-Восточного отдела. Я в архивах, ищу файл, и они говорят, что вы уже подписали его.”

Босх на мгновение замолчал, пока его мысли не отвлеклись от дела Матарезе. Босх не знал Оливаса, но имя показалось знакомым. Он просто не мог вспомнить это. Что касается подписанных файлов, то его работой было просматривать старые дела и искать способы использовать достижения судебной медицины для их решения. В любой момент времени у него и Райдер могло быть целых двадцать пять файлов из архивов.

“Я извлек множество файлов из архивов”, - сказал Босх. “О каком из них мы говорим?”

“Gesto. Marie Gesto. Это дело девяносто третьего года.”

Босх ответил не сразу. Он почувствовал, как внутри у него все сжалось. Они всегда так делали, когда он думал о Жесто, даже тринадцать лет спустя. В его воображении всегда возникал образ той одежды, так аккуратно сложенной на переднем сиденье ее машины.

“Да, у меня есть файл. Что происходит?”

Он заметил, как Райдер оторвала взгляд от своей работы, когда заметила изменение в его голосе. Их столы находились в нише и были придвинуты друг к другу, так что Босх и Райдер во время работы смотрели друг на друга.

“Это довольно деликатный вопрос”, - сказал Оливас. “Только для глаз. Относится к текущему делу, которое у меня есть, и прокурор просто хочет просмотреть файл. Могу я запрыгнуть туда и забрать это у вас?”

“У вас есть подозреваемый, Оливас?”

Оливас ответил не сразу, и Босх задал другой вопрос.

“Кто обвинитель?”

Снова нет ответа. Bosch решил не сдаваться.

“Смотри, дело в разгаре, Оливас. Я работаю над этим, и у меня есть подозреваемый. Если ты хочешь поговорить со мной, тогда мы поговорим. Если у вас что-то работает, то я - часть этого. В противном случае, я занят, и вы можете хорошо провести день. Понятно?”

Босх уже собирался повесить трубку, когда Оливас наконец заговорил. Дружелюбный тон исчез из его голоса.

“Знаешь что, позволь мне позвонить, Горячая штучка. Я тебе сразу же перезвоню ”.

Он повесил трубку, не попрощавшись. Босх посмотрел на Райдера.

“Мари Жесто”, - сказал он. “Окружной прокурор хочет получить досье”.

“Это ваше личное дело. Кто звонил?”

“Парень с северо-востока. Фредди Оливас. Знаешь его?”

Райдер кивнул.

“Я его не знаю, но я слышал о нем. Он ведущий по делу Рейнарда Уэйтса. Ты знаешь того единственного.”

Теперь Bosch разместил название. Дело Уэйтса было резонансным. Оливас, вероятно, рассматривал это как свой билет на шоу. ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса была разделена на девятнадцать географических подразделений, в каждом из которых был полицейский участок и собственное детективное бюро. Отдел по расследованию убийств работал над менее сложными делами, и должности рассматривались как ступеньки к элитным подразделениям отдела по расследованию ограблений и убийств, работающим в полицейском управлении в Паркер-Центре. Это было шоу. И одним из таких отрядов было подразделение "Открыто-нераскрытое". Босх знал, что если интерес Оливаса к досье Жесто был хотя бы отдаленно связан с делом Уэйтса, то он будет ревниво охранять свое положение от посягательств RHD.

“Он не сказал, что у него происходит?” - Спросил Райдер.

“Пока нет. Но это должно быть что-то. Он даже не сказал мне, с каким прокурором он работает ”.

“Рикошет”.

“Что?” - спросил я.

Она произнесла это медленнее.

“Рик О'Ши. Он проходит по делу Уэйтса. Я сомневаюсь, что Оливас планирует что-то еще. Они только что закончили предварительные слушания по этому делу и направляются в суд ”.

Босх ничего не сказал, обдумывая возможные варианты. Ричард “Рикошет” О'Ши руководил отделом специального обвинения в офисе окружного прокурора. Он был горячим парнем, и он был в процессе того, чтобы становиться еще горячее. После объявления весной о том, что действующий окружной прокурор решил не добиваться переизбрания, О'Ши был одним из немногих прокуроров и внешних адвокатов, которые подали заявки в качестве кандидатов на эту работу. Он прошел праймериз, набрав наибольшее количество голосов, но не совсем большинство. Второй круг складывался как более напряженная гонка, но О'Ши все еще удерживал преимущество на внутренней трассе. Он пользовался поддержкой уходящего окружного прокурора, знал офис вдоль и поперек и имел завидный послужной список прокурора, который выигрывал крупные дела - казалось бы, редкое качество в офисе окружного прокурора за последнее десятилетие. Его оппонента звали Габриэль Уильямс. Он был посторонним человеком, у которого были полномочия бывшего прокурора, но последние два десятилетия он занимался частной практикой, в основном занимаясь делами о гражданских правах. Он был чернокожим, в то время как О'Ши был белым. Он баллотировался на обещании усилить наблюдение и реформировать правоохранительную практику округа. В то время как члены лагеря О'Ши делали все возможное, чтобы высмеять платформу Уильямса и его квалификацию для должности главного прокурора, было ясно, что его позиция аутсайдера и платформа реформ закрепились в опросах. Разрыв сокращался.

Босх знал, что происходило в ходе кампаний Уильямса-О'Ши, потому что в этом году он следил за местными выборами с интересом, которого никогда раньше не проявлял. В острой борьбе за место в городском совете он поддерживал кандидата по имени Мартин Майзель. Майзель занимал этот пост три срока и представлял округ вест-Сайд, расположенный далеко от того места, где жил Босх. В целом его считали непревзойденным политиком, который давал закулисные обещания и был обязан интересам больших денег в ущерб своему собственному округу. Тем не менее, Бош внес щедрый вклад в его предвыборную кампанию и надеялся увидеть его переизбрание. Его противником был бывший заместитель начальника полиции по имени Ирвин Р. Ирвинг, и Босх сделал бы все, что было в его силах, чтобы победить Ирвинга. Как и Габриэль Уильямс, Ирвинг обещал реформы, и целью его предвыборных речей всегда была полиция Лос-Анджелеса. Босх много раз конфликтовал с Ирвингом, пока тот служил в департаменте. Он не хотел видеть человека, заседающего в городском совете.

Предвыборные репортажи и подведение итогов, которые почти ежедневно публиковались в Times, держали Bosch в курсе других конкурсов, а также конкурса Майзель-Ирвинг. Он знал все о драке, в которой участвовал О'Ши. Прокурор был в процессе поддержки своей кандидатуры громкими объявлениями и судебными преследованиями, призванными показать ценность его опыта. Месяцем ранее он превратил предварительные слушания по делу Рейнарда Уэйтса в заголовки ежедневных газет и самые популярные репортажи. Обвиняемый в двойном убийстве был остановлен в Эхо-парке на ночной остановке. Полицейские заметили на полу фургона мужчины мешки для мусора, из которых вытекала кровь. При последующем обыске в сумках были найдены части тел двух женщин. Если когда-либо и существовало надежное дело, которым кандидат в прокуроры мог воспользоваться, чтобы привлечь внимание СМИ, то, похоже, им было дело Бэгмена из Echo Park.

Загвоздка заключалась в том, что заголовки теперь были отложены. Уэйтс должен был предстать перед судом в конце предварительного слушания, и, поскольку это было дело о смертной казни, до этого судебного разбирательства и сопутствующего обновления заголовков оставалось еще несколько месяцев и намного позже выборов. О'Ши нужно было что-то новое, чтобы попасть в заголовки и сохранить динамику. Теперь Босху оставалось только гадать, что этот кандидат задумал в связи с делом Жесто.

“Как вы думаете, Жесто может быть связан с Уэйтсом?” - Спросил Райдер.

“Это название никогда не всплывало в девяносто третьем”, - сказал Босх. “Как и Эхо-парк”.

Зазвонил телефон, и он быстро поднял трубку.

“Открытый-Неразгаданный. Это детектив Босх. Чем я могу вам помочь?”

“Оливас. Принесите папку на шестнадцатый этаж в одиннадцать часов. Вы встретитесь с Ричардом О'Ши. Ты в деле, горячая штучка ”.

“Мы будем там”.

“Подожди минутку. Что это за мы дерьмо? Я сказал тебе, будь там с файлом ”.

“У меня есть партнер, Оливас. Я буду с ней ”.

Босх повесил трубку, не попрощавшись. Он посмотрел на Райдера через стол.

“Мы приходим в одиннадцать”.

“А как насчет Матарезе?”

“Мы с этим разберемся”.

Он подумал обо всем несколько мгновений, затем встал и подошел к запертому шкафу для документов за своим столом. Он вытащил файл Gesto и вернул его на свое место. С тех пор как год назад он вернулся на работу после выхода на пенсию, он трижды проверял файл из архивов. Каждый раз он читал это, делал несколько звонков и визитов и разговаривал с несколькими людьми, которые фигурировали в расследовании тринадцать лет назад. Райдер знал об этом деле и о том, что оно для него значило. Она дала ему возможность поработать над этим, когда у них больше не было ничего неотложного.

Но из этих усилий ничего не вышло. Не было ни ДНК, ни отпечатков пальцев, ни какой-либо зацепки относительно местонахождения Жесто - хотя для него все еще не было сомнений в том, что она мертва, - и никакой надежной зацепки к ее похитителю. Босх неоднократно полагался на единственного человека, который был ближе всего к тому, чтобы стать подозреваемым, но ничего не добился. Он смог проследить Мари Жесто от ее квартиры до супермаркета, но не дальше. Он поставил ее машину в гараж в апартаментах High Tower, но не смог добраться до человека, который ее там припарковал.

За плечами Босха было множество нераскрытых дел. Вы не можете оправдать их всех, и любой сотрудник Отдела по расследованию убийств признал бы это. Но дело Жесто было тем, которое запало ему в душу. Каждый раз он работал над делом неделю или около того, натыкался на стену, а затем возвращал файл в архив, думая, что сделал все, что можно было сделать. Но отпущение грехов длилось всего несколько месяцев, а затем он снова был у стойки, заполняя форму запроса файла. Он бы не сдался.

“Босх”, - позвал один из других детективов. “Майами на счет два”.

Босх даже не слышал, как зазвонил телефон в дежурной части.

“Я возьму это”, - сказал Райдер. “Твоя голова где-то в другом месте”.

Она подняла трубку, и Босх еще раз открыл файл Gesto.

2

БОСХ И РАЙДЕР опоздали на десять минут из-за подкрепления людей, ожидавших лифтов. Он ненавидел приходить в здание Уголовного суда из-за лифтов. Ожидание и борьба за позицию только для того, чтобы попасть на одну из них, наложили на него слой беспокойства, без которого он мог бы жить.

В приемной в офисе окружного прокурора на шестнадцатом этаже им сказали дождаться сопровождения обратно в офис О'Ши. Через пару минут в дверях появился мужчина и указал на портфель, который держал Босх.

“Ты понял это?” - спросил он.

Босх не узнал его. Он был смуглым латиноамериканцем в сером костюме.

“Оливас?” - спросил я.

“Да. Ты принес досье?”

“Я принес досье”.

“Тогда возвращайся, отличник”.

Оливас направился обратно к двери, через которую он вошел. Райдер сделала движение, чтобы последовать за ней, но Босх положил руку ей на плечо. Когда Оливас оглянулся и увидел, что они не следуют за ним, он остановился.

“Ты идешь или нет?”

Босх сделал шаг к нему.

“Оливас, давай кое-что проясним, прежде чем мы куда-нибудь пойдем. Еще раз назовешь меня ‘Крутым парнем’, и я собираюсь засунуть папку тебе в задницу, не доставая ее из своего портфеля ”.

Оливас поднял руки в знак капитуляции.

“Как скажешь”.

Он придержал дверь, и они последовали за ним во внутренний коридор. Они прошли по длинному коридору и прошли два удостоверения, прежде чем зайти в кабинет О'Ши. Это было большое помещение, особенно по стандартам окружной прокуратуры. Большую часть времени прокуроры жили в общих кабинетах, по двое или четверо в комнате, и проводили свои встречи в строго отведенных комнатах для допросов в конце каждого коридора. Но кабинет О'Ши был двойного размера, с местом для письменного стола с ящиками для пианино и отдельной зоной отдыха. Быть главой специального судебного департамента, очевидно, имело свои преимущества. То, что я был очевидным наследником главной должности, тоже помогло.

О'Ши приветствовал их из-за своего стола, встав для рукопожатия. Ему было около сорока, красивый мужчина с черными как смоль волосами. Как Босх уже знал, он был невысокого роста, хотя никогда не встречался с ним раньше. Во время просмотра телевизионного репортажа о предварительном слушании дела Уэйтса он заметил, что большинство репортеров, которые собрались вокруг О'Ши в коридоре перед залом суда, были выше человека, на которого они направили свои микрофоны. Лично Босху нравились короткие обвинители. Они всегда пытались что-то компенсировать, и обычно за это расплачивался обвиняемый.

Все заняли места: О'Ши за своим столом, Босх и Райдер на стульях лицом к нему, а Оливас с правой стороны стола на стуле, расположенном перед стопкой плакатов РИКА О'Ши "ВЕСЬ ПУТЬ", прислоненных к стене.

“Спасибо, что пришли, детективы”, - сказал О'Ши. “Давайте начнем с того, что немного очистим воздух. Фредди сказал мне, что у вас двоих было трудное начало ”.

Говоря это, он смотрел на Босха.

“У меня нет никаких проблем с Фредди”, - сказал Босх. “Я даже недостаточно знаю Фредди, чтобы называть его Фредди”.

“Я должен сказать вам, что любое нежелание с его стороны посвятить вас в то, что у нас здесь есть, исходило непосредственно от меня из-за деликатного характера того, что мы делаем. Так что, если ты злишься, злись на меня ”.

“Я не сержусь”, - сказал Босх. “Я счастлив. Спросите моего партнера - это я, когда я счастлив ”.

Райдер кивнул.

“Он счастлив”, - сказала она. “Определенно счастлив”.

“Тогда ладно”, - сказал О'Ши. “Все счастливы. Итак, давайте приступим к делу ”.

О'Ши протянул руку и положил ее на толстую папку в форме гармошки, лежащую с правой стороны его стола. Он был открыт, и Босх увидел, что в нем содержится несколько отдельных файлов с синими вкладками на них. Босх был слишком далеко, чтобы прочитать их, особенно без очков, которые он недавно начал носить с собой.

“Вы знакомы с обвинением Рейнарда Уэйтса?” - Спросил О'Ши.

Босх и Райдер кивнули.

“Это было бы довольно сложно не заметить”, - сказал Босх.

О'Ши кивнул и слегка улыбнулся.

“Да, мы рассказали об этом перед камерами. Этот парень - мясник. Очень злой человек. Мы с самого начала говорили, что выступаем за смертную казнь за это ”.

“Из того, что я слышал и видел, он - образец для подражания”, - ободряюще сказал Райдер.

О'Ши мрачно кивнул.

“Это одна из причин, почему вы здесь. Прежде чем я объясню, что у нас происходит, позвольте мне попросить вас рассказать мне о вашем расследовании дела Мари Жесто. Фредди сказал, что вы извлекали файл из архивов три раза за последний год. Есть ли там что-нибудь активное?”

Босх прочистил горло, решив сначала давать, а потом получать.

“Можно сказать, что я занимаюсь этим делом тринадцать лет. Я подхватил это еще в девяносто третьем, когда она пропала.”

“Но из этого так ничего и не вышло?”

Босх покачал головой.

“У нас не было тела. Все, что мы когда-либо находили, была ее машина, и этого было недостаточно. Мы никогда никого не создавали для этого ”.

“Даже не подозреваемый?”

“Мы рассмотрели множество людей, в частности одного. Но мы не смогли установить связи, и поэтому никто не поднялся до уровня активного подозреваемого. Затем я ушел на пенсию во втором часу, и это отправилось в архив. Проходит пара лет, и все складывается не так, как я предполагал на пенсии, и я возвращаюсь к работе. Это было в прошлом году.”

Босх не счел нужным говорить О'Ши, что он скопировал файл Gesto и забрал его с собой вместе с несколькими другими открытыми делами, когда оставил свой значок и вышел за дверь в 2002 году. Копирование файлов было нарушением правил департамента, и чем меньше людей знали об этом, тем лучше.

“В прошлом году я извлекал файл Gesto каждый раз, когда у меня было немного времени поработать с ним”, - продолжил он. “Но там нет ДНК, нет скрытых. Это всего лишь работа для ног. Я снова поговорил со всеми директорами - со всеми, кого смог найти. Все еще есть один парень, который, как я всегда чувствовал, мог бы стать тем парнем, но я никогда ничего не мог с этим поделать. Я разговаривал с ним дважды в этом году, довольно жестко ”.

“И что?” - спросил я.

“Ничего”.

“Кто это?”

“Его зовут Энтони Гарланд. Он пришел из Хэнкок Парк Мани. Вы когда-нибудь слышали о Томасе Рексе Гарланде, нефтянике?”

О'Ши кивнул.

“Ну, тираннозавр Рекс, как он известен, является отцом Энтони”.

“Какое отношение Энтони имеет к Жесто?”

“Связь’, возможно, слишком сильное слово. Автомобиль Мари Жесто был найден в единственном гараже, пристроенном к многоквартирному дому в Голливуде. Квартира, которой это соответствовало, была пуста. В то время мы понимали, что то, что машина оказалась там, не было простым совпадением. Мы подумали, что тот, кто спрятал там машину, знал, что квартира пуста, и что он получит приличную прибыль, спрятав ее там ”.

“Ладно. Энтони Гарланд знал о гараже или он знал Мари?”

“Он знал о гараже. В квартире жила его бывшая девушка. Она порвала с ним, а затем вернулась в Техас. Итак, он знал, что квартира и гараж пусты.”

“Это довольно тонко. Это все, что у тебя было?”

“В значительной степени. Мы тоже подумали, что она тонкая, но потом мы вытащили кружку из автоинспекции бывшей девушки, и оказалось, что они с Мари очень похожи. Мы начали думать, что, возможно, Мари была своего рода заменой жертвы. Он не смог добраться до своей бывшей девушки, потому что она ушла, поэтому вместо этого он добрался до Мари ”.

“Ты ездил в Техас?”

“Дважды. Мы поговорили с бывшей, и она рассказала нам, что главной причиной ее разрыва с Энтони был его вспыльчивый характер ”.

“Он был жесток с ней?”

“Она сказала "нет". Она сказала, что ушла до того, как дошло до этого.”

О'Ши наклонился вперед.

“Итак, Энтони Гарланд знал Мари?” - спросил он.

“Мы не знаем. Мы не уверены, что он это сделал. Пока его отец не подключил к этому своего адвоката и тот не перестал с нами разговаривать, он отрицал, что когда-либо знал ее ”.

“Когда это было?- я имею в виду адвоката.”

“И тогда, и сейчас. В этом году я снова наезжал на него пару раз. Я надавил на него, и он снова обратился к адвокату. На этот раз другие юристы. Они смогли добиться повторного вынесения судебного запрета против меня. Они убедили судью приказать мне держаться подальше от Энтони, если с ним не было адвоката. Я предполагаю, что они убедили судью деньгами. Это способ, которым T. Rex Garland добивается успеха ”.

О'Ши откинулся назад, задумчиво кивая.

“Был ли у этого Энтони Гарленда какой-либо судимости до или после Gesto?”

“Нет, не судимость. Он не был очень продуктивным членом общества - он живет на подачки своего старика, насколько я могу судить. Он руководит охраной своего отца и его различных предприятий. Но там никогда не было ничего криминального, что я мог бы найти ”.

“Разве не само собой разумеется, что у того, кто похитил и убил молодую женщину, в послужном списке должна быть другая преступная деятельность? Обычно такие вещи не являются отклонениями, не так ли?”

“Если бы вы руководствовались процентами, то да. Но всегда есть исключения из правил. Плюс, есть деньги старика. Деньги многое сглаживают, от многого можно избавиться ”.

О'Ши снова кивнул, как будто он впервые узнал о преступниках. Это был плохой поступок.

“Каким должен был быть ваш следующий шаг?” - спросил он.

Босх покачал головой.

“У меня его не было. Я отправил файл обратно в архив и подумал, что это все. Затем, пару недель назад, я спустился и снова вытащил его. Я не знаю, что я собирался делать. Может быть, поговорите с кем-нибудь из недавних друзей Гарланда, узнайте, упоминал ли он когда-нибудь Мари Жесто или что-нибудь о ней. Все, что я знал наверняка, это то, что я не собирался сдаваться ”.

О'Ши прочистил горло, и Босх понял, что теперь он перейдет к причине, по которой они были там.

“Упоминалось ли когда-нибудь имя Рэя или Рейнарда Уэйтса за все эти годы расследования исчезновения Жесто?”

Босх мгновение смотрел на него, и у него скрутило живот.

“Нет, это не так. Это должно было всплыть?”

О'Ши вытащил одну из папок из папки accordion и открыл ее на столе. Он поднял документ, который выглядел как письмо сверху.

“Как я уже сказал, мы обнародовали, что выступаем за смертную казнь Уэйтса”, - сказал он. “После предварительной презентации, я думаю, он понял, что надпись была на стене. У него апелляция по поводу вероятной причины остановки движения. Но это ни к чему не приведет, и он и его адвокат знают это. Защита от невменяемости также не является началом. Этот парень расчетлив и организован, как любой убийца, которого я когда-либо преследовал. Итак, на прошлой неделе они ответили вот этим. Прежде чем я покажу это вам, я должен убедиться, что вы понимаете, что это письмо от адвоката. Это предложение. Что бы ни случилось, будем ли мы продвигаться вперед с этим или нет, информация, содержащаяся в этом письме, неофициальна. Если мы решим проигнорировать это предложение, информация, содержащаяся в этом письме, не будет подвергнута никакому расследованию. Ты понимаешь это?”

Райдер кивнул. Босх этого не сделал.

- Детектив Босх? - спросил я. О'Ши подсказал.

“Тогда, может быть, мне не стоит этого видеть”, - сказал Босх. “Может быть, мне не следовало быть здесь”.

“Ты был единственным, кто не отдал Фредди файл. Если это дело так много для тебя значит, тогда, я думаю, ты должен быть здесь ”.

Босх наконец кивнул.

“Хорошо”, - сказал он.

О'Ши подвинул бумагу через стол, и Босх с Райдер наклонились вперед, чтобы вместе прочитать ее. Босх сначала развернул свои очки и надел их.

12 сентября 2006

Ричард О'Ши, помощник окружного прокурора

Офис окружного прокурора округа Лос-Анджелес

Офис 16-11

Уэст-Темпл-стрит, 210

Лос-Анджелес, Калифорния 90012-3210

Re: Калифорния против Рейнард ждет

Дорогой мистер О'Ши:

Это письмо предназначено для начала обсуждения решения по вышеупомянутому делу. Все заявления, сделанные здесь и далее в связи с этими обсуждениями, сделаны с пониманием того, что они неприемлемы в соответствии с Калифорнийским кодексом доказательств § 1153, Уголовным кодексом Калифорнии §1192.4 и People v. Tanner, 45 Cal. Приложение.3d 345, 350, 119 кал. Протокол № 407 (1975).

Я предлагаю вам, что мистер Уэйтс был бы готов, на условиях, изложенных ниже, поделиться с вами и следователями по вашему выбору информацией о девяти убийствах, за исключением двух в вышеупомянутом деле, и признать себя виновным по обвинениям в вышеупомянутом деле, в обмен на согласие людей не добиваться смертной казни по немедленным обвинениям в убийстве или выдвигать обвинения в отношении убийств, о которых он предоставит информацию.

Кроме того, в обмен на сотрудничество и информацию, которую предоставит мистер Уэйтс, вы должны согласиться с тем, что любые заявления мистера Уэйтса и любая информация, полученная из них, не будут использованы против него в каком-либо уголовном деле; никакая информация, предоставленная в соответствии с настоящим соглашением, не может быть разглашена никаким другим правоохранительным органам штата или федеральным органам правопорядка, если и до тех пор, пока эти агентства через своих представителей не согласятся соблюдать условия настоящего соглашения; никакие заявления или иная информация, предоставленная мистером Уэйтсом, не будет передана другим правоохранительным органам штата. Ожидание во время любого “неофициального” предложения или обсуждения может быть использовано против него в главном деле обвинения; вы также не можете использовать производные или проводить какие-либо следственные зацепки, предложенные любыми заявлениями или информацией, предоставленной обвиняемым.

В случае, если вышеупомянутое дело дойдет до суда, если мистер Уэйтс даст показания, существенно отличающиеся от любых сделанных заявлений или другой информации, предоставленной во время любых предложений или обсуждения, тогда вы, конечно, можете объявить ему импичмент в связи с такими предыдущими противоречивыми заявлениями или информацией.

Я полагаю, что семьи восьми молодых женщин и одного мужчины-жертвы достигнут некоторой степени примирения, узнав о том, что произошло с их близкими, и в восьми из этих случаев смогут провести надлежащие религиозные церемонии и похороны после того, как мистер Уэйтс приведет ваших следователей в места, где сейчас покоятся эти жертвы. Кроме того, эти семьи, возможно, найдут некоторое утешение в том, что мистер Уэйтс отбывает пожизненное тюремное заключение без возможности условно-досрочного освобождения.

Мистер Уэйтс предлагает предоставить информацию в отношении девяти известных и неизвестных убийств в период с 1992 по 2003 год. В качестве первоначального предложения доверия и добросовестности он предлагает следователям пересмотреть расследование смерти 63-летнего Дэниела Фитцпатрика, который сгорел заживо в своем ломбарде на Голливудском бульваре 30 апреля 1992 года. Материалы расследования покажут, что мистер Фитцпатрик был вооружен и стоял за раздвижным ограждением безопасности перед своим магазином, когда нападавший поджег его, используя жидкость для зажигалок и бутановую зажигалку. Канистра с жидкостью для зажигалок EasyLight была оставлена стоять вертикально перед ограждением безопасности. Эта информация никогда не была обнародована.

Кроме того, мистер Уэйтс предлагает, чтобы полицейские следственные материалы в отношении исчезновения Мари Жесто в сентябре 1993 года были пересмотрены в качестве дополнительного доказательства его надежности и добросовестности. Записи покажут, что, хотя местонахождение мисс Жесто так и не было установлено, полиция обнаружила ее машину в гараже в голливудском жилом комплексе, известном как High Tower. В машине находились одежда мисс Жесто и снаряжение для верховой езды, а также продуктовая сумка с однофунтовой упаковкой моркови. Ср. Жесто намеревалась использовать морковь для кормления лошадей, за которыми она ухаживала, в обмен на время для верховой езды в конюшнях Sunset Ranch в Бичвуд-Каньон. Опять же, эта информация никогда не была обнародована.

Я бы предположил, что, если удастся достичь соглашения о ликвидации, такое соглашение подпадало бы под исключения из калифорнийского запрета на переговоры о признании вины в совершении тяжких уголовных преступлений, поскольку в отсутствие сотрудничества мистера Уэйтса недостаточно доказательств и существенных свидетелей, чтобы доказать правоту людей в отношении этих девяти убийств. Более того, терпимость людей в отношении смертной казни носит исключительно дискреционный характер и не представляет собой существенного изменения приговора. (Уголовный кодекс Калифорнии, §1192.7a.)

Пожалуйста, свяжитесь со мной при первой возможности, если вышесказанное приемлемо.

Искренне,

Морис Суонн, Пенсильвания

Бродвей, 101

Люкс 2

Лос-Анджелес, Калифорния 90013

Босх понял, что прочитал почти все письмо, не переводя дыхания. Теперь он глотнул немного воздуха, но это не помогло избавиться от холодного стеснения, которое образовалось в его груди.

“Ты ведь не собираешься соглашаться на это, не так ли?” - спросил он.

О'Ши на мгновение задержал на нем взгляд, прежде чем ответить.

“На самом деле, я веду переговоры со Сванном прямо сейчас. Это было первоначальное предложение. Я существенно улучшил позицию штата с тех пор, как это появилось ”.

“Каким образом?”

“Ему придется ссылаться на все случаи. Мы получим одиннадцать обвинительных приговоров в убийстве ”.

И вы получите больше заголовков ко времени выборов, подумал Босх, но не сказал.

“Но он все еще ходит?” - спросил он.

“Нет, детектив, он не ходит. Он никогда больше не увидит дневного света. Вы когда-нибудь были в Пеликан-Бей, месте, куда отправляют сексуальных преступников? Это только звучит как милое место.”

“Но никакой смертной казни. Ты даешь ему это понять ”.

Оливас ухмыльнулся, как будто Босх ничего не понял.

“Да, это то, что мы даем”, - сказал О'Ши. “Это все, что мы даем. Никакого смертного приговора, и он уходит навсегда и на один день ”.

Босх покачал головой, посмотрел на Райдера, а затем снова на О'Ши. Он ничего не сказал, потому что знал, что это было не его решение.

“Но прежде чем мы согласимся на такую сделку, ” сказал О'Ши, - нам нужно убедиться, что он подходит для этих девяти. Уэйтс не дурачок. Все это может быть уловкой, чтобы избежать иглы, или это может быть по-настоящему. Я хочу привлечь вас двоих к этому, чтобы вы вместе с Фредди выяснили, что это такое. Я сделаю все звонки, и вы будете освобождены. Это и будет моим заданием ”.

Ни Босх, ни Райдер не ответили. О'Ши продолжал настаивать.

“Очевидно, что он кое-что знает о двух случаях с приманкой, упомянутых в письме. Фредди подтвердил версию Фицпатрика. Он был убит во время беспорядков после оглашения приговора Родни Кингу, сгорел за рулонным забором в своем ломбарде. В то время он был хорошо вооружен, и что неясно, так это то, как его убийца подобрался достаточно близко, чтобы поджечь его. Банка EasyLight была найдена, как и сказал Уэйтс, вертикально стоящей перед ограждением безопасности.

“Упоминание о деле Жесто мы не смогли подтвердить, потому что у вас есть досье, детектив Босх. Вы уже подтвердили часть о гараже. Он правильно понял насчет одежды и моркови?”

Босх неохотно кивнул.

“Автомобиль был общедоступной информацией”, - сказал он. “Средства массовой информации были повсюду вокруг этого. Но пакет с морковью был нашим козырем в рукаве. Никто не знал об этом, кроме меня, моего тогдашнего партнера и специалиста по сбору улик, который открыл сумку. Мы умолчали об этом, потому что в итоге подумали, что она перешла ему дорогу. Морковь привезли из супермаркета Mayfair на Франклин-стрит, на дне каньона Бичвуд. Оказалось, что это было ее обычным делом - останавливаться там, прежде чем идти в конюшни. В тот день, когда она исчезла, она следовала заведенному порядку. Она вышла с морковью и, вероятно, своим убийцей в качестве трейлера. Мы нашли свидетелей, которые привели ее в магазин. После этого больше ничего. Пока мы не нашли ее машину.”

О'Ши кивнул. Он указал на письмо, которое все еще лежало на столе перед Босхом и Райдер.

“Тогда это выглядит неплохо”.

“Нет, это не так”, - сказал Босх. “Не делай этого”.

“Чего не делать?”

“Не заключай сделку”.

“Почему мы не должны?”

“Потому что, если он тот, кто похитил Мари Жесто и убил ее, и он убил тех восьмерых других людей, возможно, даже порубил их на куски, как тех двоих, с которыми они его поймали, тогда он не тот, кому следует позволять жить, в тюремной камере или нет. Они должны привязать его, влить в него сок и отправить в яму, где ему самое место ”.

О'Ши кивнул, как будто это было обоснованным соображением.

“А как насчет всех этих открытых дел?” он возразил. “Послушай, мне не больше, чем тебе, нравится мысль о том, что этот парень будет доживать свой век в отдельной палате в Pelican Bay. Но на нас лежит ответственность за расследование этих случаев и предоставление ответов семьям этих людей. Также, вы должны помнить, мы объявили, что добиваемся смертной казни. Это не значит, что это происходит автоматически. Мы должны пойти в суд и выиграть, а затем нам придется повторить это снова, чтобы заставить присяжных рекомендовать смертную казнь. Я уверен, вы знаете, что есть множество вещей, которые могут пойти не так. Чтобы закрыть дело, нужен только один присяжный. И нужен только один, чтобы остановить смертную казнь. В любом случае, нужен всего один мягкий судья, чтобы проигнорировать рекомендацию присяжных ”.

Босх не ответил. Он знал, как работает система, как ею можно манипулировать и что ни в чем нельзя быть уверенным. Тем не менее, это беспокоило его. Он также знал, что пожизненное заключение не всегда означает пожизненный срок. Каждый год такие люди, как Чарли Мэнсон и Сирхан Сирхан, получали свой шанс. Ничто не длится вечно, даже пожизненное заключение.

“Плюс, есть фактор стоимости”, - продолжил О'Ши. “У Уэйтса нет денег, но Мори Суонн взялся за дело из соображений рекламы. Если мы доведем это до суда, он будет готов к битве. Мори чертовски хороший адвокат. Мы можем ожидать, что эксперты отменят наших экспертов, научный анализ отменит наш анализ - судебное разбирательство продлится несколько месяцев и обойдется округу в целое состояние. Я знаю, вы не хотите слышать, что здесь рассматриваются деньги, но такова реальность. У меня уже есть офис управления бюджетом по этому поводу. Это предложение может быть самым безопасным и наилучшим способом убедиться, что этот человек больше никому не причинит вреда в будущем ”.

“Лучший способ?” - Спросил Босх. “Неправильный путь, если ты спросишь меня”.

О'Ши взял ручку и слегка побарабанил ею по столу, прежде чем ответить.

“Детектив Босх, почему вы так много раз подписывали дело Жесто?”

Босх почувствовал, как Райдер повернулся и посмотрел на него. Она спрашивала его об одном и том же не один раз.

“Я же говорил тебе”, - сказал он. “Я снял это, потому что это было мое дело. Меня беспокоило, что мы так никого и не создали для этого ”.

“Другими словами, это преследовало тебя”.

Босх нерешительно кивнул.

“У нее была семья?”

Босх снова кивнул.

“У нее были родители в Бейкерсфилде. У них было много мечтаний о ней ”.

“Подумай о них. И подумайте о семьях остальных. Мы не можем сказать им, что Уэйтс был тем самым, пока не будем знать наверняка. Я предполагаю, что они захотят знать и что они готовы обменять это знание на его жизнь. Лучше, чтобы он признал себя виновным во всех них, чем чтобы мы взяли его только за двоих ”.

Босх ничего не сказал. Он зарегистрировал свое возражение. Теперь он знал, что пришло время идти на работу. Райдер был в той же атмосфере.

“Каковы временные рамки этого?” - спросила она.

“Я хочу действовать быстро”, - сказал О'Ши. “Если это законно, я хочу все убрать и довести до конца”.

“Нужно успеть до выборов, верно?” - Спросил Босх.

Затем он немедленно пожалел об этом. Губы О'Ши сжались в тонкую линию. Кровь, казалось, скопилась под кожей вокруг его глаз.

“Детектив”, - сказал он. “Я дам тебе это. Я баллотируюсь на выборах, и оправдание одиннадцати убийств с вынесением обвинительных приговоров было бы полезным для моего дела. Но не предполагайте, что выборы - моя единственная мотивация здесь. Для меня каждая ночь, когда родители, которые несли мечты для своей дочери, ложатся спать, не зная, где она и что с ней случилось, - это ночь ужасной боли. Даже спустя тринадцать лет. Итак, я хочу действовать быстро и уверенно, а вы можете оставить свои предположения обо всем остальном при себе ”.

“Отлично”, - сказал Босх. “Когда мы поговорим с этим парнем?”

О'Ши посмотрел на Оливаса, а затем снова на Босха.

“Ну, я думаю, сначала нам следует обменяться файлами. Тебе следует ввести в курс дела Уэйтса, и я бы хотел, чтобы Фредди ознакомился с файлом Gesto. Как только это будет сделано, мы что-нибудь придумаем с Мори Суонном. Как насчет завтрашнего дня?”

“Завтра подойдет”, - сказал Босх. “Суонн будет присутствовать во время интервью?”

О'Ши кивнул.

“Мори будет ездить на этом до конца. Он будет использовать все возможности, возможно, в конечном итоге заключит контракт на книгу и фильм, прежде чем все это закончится. Может быть, даже место приглашенного ведущего на придворном телевидении ”.

“Да, хорошо, - сказал Босх, - по крайней мере, тогда его не было бы в зале суда”.

“Никогда не думал об этом с такой точки зрения”, - сказал О'Ши. “Ты принес пластинки Gesto?”

Босх открыл портфель, стоявший у него на коленях, и достал следственное досье, которое содержалось в папке толщиной в три дюйма, обычно известной как "книга убийств". Он передал его О'Ши, который повернулся и передал его Оливасу.

“И я дам тебе это взамен”, - сказал О'Ши.

Он вложил файл обратно в папку-аккордеон и передал все это через стол.

“Приятного чтения”, - сказал он. “Ты уверен насчет завтрашнего дня?”

Босх посмотрел на Райдер, чтобы узнать, есть ли у нее возражения. У них был еще один день, прежде чем им нужно было передать дело Матарезе в окружной прокурор. Но работа была в основном закончена, и он знал, что Райдер справится с остальным. Когда Райдер ничего не сказал, Босх снова посмотрел на О'Ши.

“Мы будем готовы”, - сказал он.

“Тогда я позвоню Мори и все устрою”.

“Где Уэйтс?” - спросил я.

“Прямо здесь, в здании”, - сказал О'Ши. “Мы перевели его в режим повышенной готовности”не допускать".

“Хорошо”, - сказал Райдер.

“А как насчет остальных семи?” - Спросил Босх.

“А что насчет них?”

“Неужели там нет файлов?”

“Предложение, а также Мори Суонн указывают, что это были женщины, которые так и не были найдены и, возможно, вообще не числились пропавшими без вести”, - сказал О'Ши. “Уэйтс готов привести нас к ним, но мы не можем проделать для них никакой подготовительной работы”.

Босх кивнул.

“Есть еще вопросы?” Спросил О'Ши, давая понять, что встреча окончена.

“Мы дадим вам знать”, - сказал Босх.

“Я знаю, что повторяюсь, но я чувствую, что должен это сделать”, - сказал О'Ши. “Все это расследование не для протокола. Этот файл является предложением, которое является частью переговоров о признании вины. Ничто в этом досье или из того, что он вам скажет, никогда не может быть использовано для возбуждения дела против него. Если это развалится, то вы не сможете использовать информацию, чтобы преследовать его. Это ясно понято?”

Босх не ответил.

“Все чисто”, - сказал Райдер.

“Есть одно исключение, о котором я договорился. Если он лжет, если вы в любой момент поймаете его на лжи или если какая-либо информация, которую он вам предоставит в ходе этого процесса, окажется заведомо ложной, все ставки отменяются, и мы можем преследовать его за все это. Он тоже был поставлен в известность об этом ”.

Босх кивнул. Он встал. Райдер тоже так думал.

“Тебе нужно, чтобы я позвонил кому-нибудь, чтобы освободить вас двоих?” - Спросил О'Ши. “Я могу напрячь мышцу, если нужно”.

Райдер покачала головой.

“Я так не думаю”, - сказала она. “Гарри уже работал над делом Жесто. Семь женщин могут быть неизвестными жертвами, но в архивах должно быть досье на мужчину в ломбарде. Все это раскрывается - Неразгаданное внутри. Мы можем справиться с нашим руководителем ”.

“Тогда ладно. Как только у меня будет назначено собеседование, я позвоню. Тем временем, все мои номера есть в файле. Фредди тоже.”

Босх кивнул О'Ши и бросил взгляд на Оливаса, прежде чем повернуться к двери.

“Детективы?” Сказал О'Ши.

Босх и Райдер снова повернулись к нему. Теперь он стоял. Он хотел пожать им руки.

“Я надеюсь, что вы в этом на моей стороне”, - сказал О'Ши.

Босх пожал ему руку, не уверенный, говорит ли О'Ши о деле или о выборах.

Он сказал: “Если Уэйтс может помочь мне вернуть Мари Жесто домой к ее родителям, тогда я на твоей стороне”.

Это было не совсем точным выражением его чувств, но это вывело его из офиса.

3

ВЕРНУВШИСЬ В OPEN-UNSOLVED, они сели в кабинете своего руководителя и ввели его в курс событий дня. Абелю Пратту оставалось четыре недели до выхода на пенсию после двадцати пяти лет работы. Он был внимателен к ним, но не слишком. Сбоку от его стола лежала стопка путеводителей Фодора по Карибским островам. Его план состоял в том, чтобы сорвать куш, уехать из города и найти остров, на котором можно было бы жить со своей семьей. Это была распространенная мечта сотрудников правоохранительных органов о выходе на пенсию - отстраниться от всей той тьмы, свидетелем которой они были так долго на работе. Реальность, однако, заключалась в том, что примерно через шесть месяцев на пляже остров стал довольно скучным.

Тройка детективов из RHD по имени Дэвид Ламбкин должна была стать лучшим игроком команды после ухода Пратта. Он был признанным на национальном уровне экспертом по сексуальным преступлениям, выбранным для этой работы, потому что многие нераскрытые дела, над которыми они работали в отделе, были на сексуальной почве. Босх с нетерпением ждал возможности поработать с ним и хотел бы провести брифинг с ним вместо Пратта, но время было неподходящим.

Они пошли с тем, кто у них был, и одной из положительных черт Пратта было то, что он собирался предоставить им полную свободу действий, пока сам не уйдет за дверь. Он просто не хотел никаких волн, никакого удара в лицо. Он хотел, чтобы последний месяц на работе прошел тихо, без происшествий.

Как и большинство копов с двадцатипятилетним стажем в департаменте, Пратт был пережитком прошлого. Он был старой школы. Он предпочитал работать на пишущей машинке, а не за компьютером. В IBM Selectric рядом с его столом было наполовину свернуто письмо, над которым он работал, когда вошли Босх и Райдер. Босх мельком взглянул на него, пока садился, и увидел, что это письмо в казино на Багамах. Пратт пытался организовать работу службы безопасности в парадайзе, и этим было сказано все, когда дело дошло до того, о чем он думал в эти дни.

Выслушав их брифинг, Пратт одобрил их сотрудничество с О'Ши и оживился только тогда, когда сделал предупреждение об адвокате Рейнарда Уэйтса, Мори Суонне.

“Позвольте мне рассказать вам о Мори”, - сказал Пратт. “Что бы вы ни делали, когда встретите его, не пожимайте ему руку”.

“Почему бы и нет?” - Спросил Райдер.

“У меня однажды был с ним случай. Это было давно. Это был бандит на сто восемьдесят седьмой. Каждый день, когда мы начинали суд, Мори придавал большое значение рукопожатию мне, а затем прокурору. Он, вероятно, тоже пожал бы руку судье, если бы у него была такая возможность ”.

“И что?”

“Итак, после того, как его парня осудили, он попытался добиться смягчения приговора, выдав других, причастных к убийству. Одна из вещей, которые он сказал мне во время разбора полетов, заключалась в том, что он считал меня грязным. Он сказал, что во время суда Мори сказал ему, что может купить всех нас. Я, прокурор, все. Итак, бандит попросил свою подружку принести ему наличные, и Мори объяснил ему, что каждый раз, когда он пожимал нам руки, он расплачивался с нами. Вы знаете, передавая наличные из рук в руки. Он тоже всегда делал эти рукопожатия двумя руками. Он действительно продавал это своему парню, в то время как все это время у него оставались наличные ”.

“Срань господня!” - Воскликнул Райдер. “Разве вы, ребята, не расследовали на него дело?”

Пратт отмахнулся от идеи, махнув рукой.

“Это было после свершившегося факта, и, кроме того, это было дело о ерунде, которую он-сам-сказал. Это бы ни к чему не привело - не с учетом того, что Мори был членом коллегии адвокатов с хорошей репутацией и все такое. Но с тех пор я слышал, что Мори очень любит пожимать руки. Поэтому, когда вы окажетесь с ним в этой комнате и будете ждать, не пожимайте ему руку ”.

Они вышли из офиса Пратта, улыбаясь этой истории, и вернулись к своему рабочему месту. Разделение труда было выработано на обратном пути из здания суда. Босх взял бы Уэйтса, а Райдер взял бы Фитцпатрика. Они будут знать файлы от начала до конца к тому времени, когда сядут за стол напротив Уэйтса в комнате для допросов на следующий день.

Поскольку Райдер было меньше читать по делу Фитцпатрика, она также закончила бы подачу материалов по Матарезе. Это означало, что Босх получил разрешение на полное изучение мира Рейнарда Уэйтса. Достав файл Фитцпатрика для Райдера, он решил взять папку-аккордеон, которую им дал О'Ши, и спуститься в кафетерий. Он знал, что толпа на ланче поредела бы, и он смог бы разложить файлы и работать, не отвлекаясь на постоянно звонящие телефоны и болтовню в комнате для нераскрытых дел. Ему пришлось воспользоваться салфеткой, чтобы убрать со стола в углу, но затем он быстро углубился в изучение материалов.

На Уэйтса было три досье. Они включали список убийств полиции Лос-Анджелеса, составленный Оливасом и Тедом Колбертом, его партнером в отделе убийств Северо-Восточного отдела, досье на предыдущий арест и досье обвинения, составленное О'Ши.

Босх решил сначала прочитать книгу об убийстве. Он быстро познакомился с Рейнардом Уэйтсом и подробностями его ареста. Подозреваемому было тридцать четыре года, и он жил в квартире на первом этаже на Суитцер-авеню в Западном Голливуде. Он не был крупным мужчиной, ростом пять футов шесть дюймов и весом 142 фунта. Он был владельцем-оператором бизнеса одного человека - компании по мойке окон в жилых помещениях под названием ClearView Residential Glass Cleaners. Согласно полицейским отчетам, он привлек внимание двух патрульных офицеров, ботинка по имени Арнольфо Гонсалес и его инструктора Теда Феннела, в 1:50 ночи.м. в ночь на 11 мая. Офицеры были назначены в группу реагирования на преступления, которая наблюдала за районом хиллсайд в Эхо-парке из-за недавней серии краж со взломом, которые происходили в ночи домашних игр "Доджерс". Гонсалес и Феннел, хотя и были в форме, находились в патрульной машине без опознавательных знаков недалеко от пересечения Стадиум-Уэй и Чавес-Рейвин-Плейс. Босх знал это местоположение. Это было на отдаленной окраине комплекса стадиона "Доджер" и над районом Эхо Парк, за которым наблюдали команды CRT. Он также знал, что они следовали стандартной стратегии CRT: оставаться по периметру целевого района и следовать за любым транспортным средством или людьми, которые выглядели подозрительно или неуместно.

Согласно отчету, поданному Гонсалесом и Феннелом, у них возникли подозрения относительно того, почему фургон, помеченный по бокам знаками с надписью ClearView Residential Glass Cleaners, выехал в два часа ночи. Они следовали на расстоянии, и Гонсалес воспользовался биноклем ночного видения, чтобы узнать номерной знак фургона. Затем он ввел его в мобильный цифровой терминал автомобиля - офицеры решили использовать бортовой компьютер, а не радио, на случай, если грабитель, работающий по соседству, был оснащен полицейским радиосканером. Компьютер откинул флажок. Номерной знак был зарегистрирован на Ford Mustang с адресом в Клермонте. Полагая, что номерной знак на фургоне был украден и что теперь у них была вероятная причина остановить его, Феннел ускорился, включил фары радиаторной решетки автомобиля Калифорнийского университета и остановил фургон на Фигероа Террас недалеко от пересечения с Бодри-авеню.

“Водитель транспортного средства казался взволнованным и высунулся из окна фургона, чтобы поговорить с офицером Гонсалес, пытаясь помешать офицеру провести визуальный осмотр салона транспортного средства”, - говорится в сводке ареста. “Офицер Феннел подошел к пассажирской стороне автомобиля и направил свой фонарик внутрь фургона. Не заходя в транспортное средство, офицер Феннел смог заметить то, что оказалось несколькими черными пластиковыми пакетами для мусора на половице перед передним пассажирским сиденьем транспортного средства. Было видно, как из затянутого горлышка одного из пакетов на пол фургона вытекает вещество, похожее на кровь ”.

Согласно отчету, “Водителя спросили, не вытекает ли это кровь из одного из пакетов, и он заявил, что порезался ранее в тот же день, когда разбилось большое зеркальное окно, которое он мыл. Он заявил, что использовал несколько тряпок для мытья стекол, чтобы убрать кровь. Когда водителя попросили показать, где он был порезан, он улыбнулся, а затем внезапно сделал движение, чтобы снова включить зажигание автомобиля. Офицер Гонсалес просунул руку через окно, чтобы удержать его. После короткой борьбы водителя вытащили из транспортного средства, положили на землю и надели наручники. Затем его переместили на заднее сиденье автомобиля без опознавательных знаков. Офицер Феннел открыл автомобиль и осмотрел сумки. В это время офицер Феннел обнаружил, что в первом пакете, который он открыл, были части человеческого тела. На место происшествия были немедленно вызваны следственные подразделения.”

Водительские права мужчины, извлеченного из фургона, идентифицировали его как Рейнарда Уэйтса. Он был помещен в изолятор временного содержания в Северо-Восточном подразделении, пока на Фигероа Террас всю ночь продолжалось обыск его фургона и пластиковых пакетов для мусора. Только после того, как детективы Оливас и Колберт, дежурившие в ту ночь по вызову, взяли на себя расследование и повторили некоторые шаги, предпринятые Гонсалесом и Феннелом, стало известно, что офицер-новичок ввел неправильный номерной знак в MDT, набрав F вместо E и получив регистрационный номер "Мустанга" в Клермонте.

С точки зрения правоохранительных органов, это была “добросовестная ошибка”, означающая, что вероятная причина остановки фургона должна оставаться в силе, потому что полицейские действовали добросовестно, когда была совершена честная ошибка. Босх предположил, что в этом и заключалась суть апелляции, о которой Рик О'Ши упоминал ранее.

Босх отложил в сторону папку с расследованием убийства и открыл файл обвинения. Он быстро просмотрел документы, пока не нашел копию апелляции. Он быстро просмотрел его и нашел то, что ожидал. Уэйтс утверждал, что ввод неправильного номерного знака был обычаем и практикой в полиции Лос-Анджелеса и часто использовался, когда офицеры специальных подразделений хотели остановиться и обыскать транспортное средство без законных оснований для этого. Хотя судья Вышестоящего суда установил, что Гонсалес и Феннел действовали добросовестно и подтвердили законность обыска, Уэйтс обжаловал это решение в окружном апелляционном суде.

Босх вернулся к материалам расследования. Независимо от вопроса о законности остановки движения, расследование в отношении Рейнарда Уэйтса продвигалось быстро. На следующее утро после ареста Оливас и Колберт получили ордер на обыск в квартире на Суитцер, где Уэйтс жил один. В результате четырехчасового обыска и судебно-медицинской экспертизы в квартире были обнаружены несколько образцов человеческих волос и крови, взятых из раковины в ванной комнате, а также потайное место под полом, в котором находились несколько женских украшений и множество полароидных фотографий обнаженных молодых женщин, которые, по-видимому, спали, были без сознания или мертвы. В подсобном помещении был вертикальный морозильник, который был пуст, за исключением двух образцов лобковых волос, найденных техником SID.

Тем временем три пластиковых пакета, найденных в фургоне, были доставлены в офис коронера и вскрыты. В них были обнаружены части тел двух молодых женщин, каждая из которых была задушена и расчленена после смерти одинаковым образом. Следует отметить тот факт, что на частях одного из тел были обнаружены признаки того, что они были разморожены после замораживания.

Хотя в квартире или фургоне Уэйтса не было найдено никаких режущих инструментов, из собранных доказательств стало ясно, что, пока офицеры Гонсалес и Феннел искали грабителя, они наткнулись на того, кто, по-видимому, был серийным убийцей за работой. Предполагалось, что Уэйтс уже выбросил или спрятал свои инструменты и находился в процессе утилизации тел двух жертв, когда он привлек внимание сотрудников CRT. Были признаки того, что могли быть и другие жертвы. В отчетах в файле подробно описаны усилия, предпринятые в течение следующих нескольких недель для идентификации двух тел, а также других женщин на полароидных снимках, найденных в квартире. Уэйтс, конечно, не предложил никакой помощи в этом отношении, прибегнув к услугам Мори Суонна утром в день его поимки и решив хранить молчание, поскольку правоохранительные процессы продолжались, а Суонн предпринял атаку на вероятную причину остановки движения.

Только одна из двух известных жертв была идентифицирована. Отпечатки пальцев, снятые с одной из расчлененных женщин, попали в скрытую базу данных ФБР. Ее опознали как семнадцатилетнюю беглянку из Давенпорта, штат Айова. Линдси Мазерс ушла из дома за два месяца до того, как ее нашли в фургоне Уэйтса, и в течение этого времени ее родители ничего о ней не слышали. Благодаря фотографиям, предоставленным ее матерью, детективы смогли собрать воедино ее следы в Лос-Анджелесе. Ее узнали молодежные консультанты в нескольких голливудских приютах. Она использовала различные имена, чтобы ее не опознали и, возможно, не отправили домой. Были указания на то, что она была вовлечена в употребление наркотиков и уличную проституцию. Считалось, что следы от уколов, обнаруженные на ее теле во время вскрытия, были результатом длительной практики инъекционных наркотиков. Анализ крови, сделанный во время вскрытия, обнаружил героин и ПХФ в ее крови.

Консультантам приюта, которые помогли установить личность Линдси Мазерс, также показали полароидные фотографии, найденные в квартире Уэйтса, и они смогли назвать множество разных имен по крайней мере трех женщин. Их истории были похожи на путешествие Мазерса. Они были беглянками, возможно, занимавшимися проституцией как средством зарабатывания денег на наркотики.

Из собранных свидетельств и информации Босху стало ясно, что Уэйтс был хищником, нацелившимся на молодых женщин, которых не сразу хватились бы, обитателей окраин, о которых общество изначально не знало и поэтому не хватилось, когда они исчезли.

Полароидные снимки из тайника в квартире Уэйтса были в папке, упакованные в пластиковые листы, по четыре на страницу. Там было восемь страниц с несколькими снимками каждой женщины. В сопроводительном аналитическом отчете говорилось, что коллекция фотографий содержала снимки девяти разных женщин - двух женщин, чьи останки были найдены в фургоне Уэйтса, и семи неизвестных. Босх знал, что неизвестными, скорее всего, были семь женщин, о которых Уэйтс предлагал сообщить властям в дополнение к Мари Жесто и владельцу ломбарда, но он все равно изучал фотографии в поисках лица Мари Жесто.

Ее там не было. Лица на фотографиях принадлежали женщинам, которые не вызвали такого ажиотажа, как Мари Жесто. Босх откинулся на спинку стула и снял очки для чтения, чтобы дать глазам отдохнуть несколько мгновений. Он вспомнил одного из своих первых учителей в отделе убийств. Детектив Рэй Вон испытывал особую симпатию к тем, кого он называл “ничтожествами убийства”, к жертвам, которые не считались. Он с самого начала научил Босха тому, что в обществе не все жертвы созданы равными, но для настоящего детектива они должны быть равными.

“Каждая из них была чьей-то дочерью”, - сказал ему Рэй Вон. “Каждый из них имел значение”.

Босх потер глаза. Он подумал о предложении Уэйтса раскрыть девять убийств, включая убийства Мари Жесто и Дэниела Фитцпатрика, а также семи женщин, которые никогда не привлекали ничьего внимания. Что-то в этом казалось неправильным. Фицпатрик был аномалией, потому что он был мужчиной, и убийство, похоже, не было сексуально мотивированным. Он всегда предполагал, что Мари Жесто была убийцей на сексуальной почве. Но она не была одноразовой жертвой. Она попала в поле зрения радаров в течение долгого времени. Научился ли Уэйтс у нее? Оттачивал ли он свое мастерство после ее убийства, чтобы быть уверенным, что больше никогда не привлечет такого внимания полиции и СМИ ? Босх подумал, что, возможно, жар, который он применил в деле Жесто, заставил Уэйтса измениться, стать более опытным и хитроумным убийцей. Если бы это было так, то ему пришлось бы иметь дело с этим чувством вины позже. Сейчас он должен был сосредоточиться на том, что было перед ним.

Он снова надел очки и вернулся к файлам. Улики против Уэйтса были вескими. Нет ничего лучше, чем быть пойманным за обладанием частями тела. Кошмар адвоката защиты; мечта прокурора. Дело прошло предварительное слушание через четыре дня, а затем офис окружного прокурора повысил ставку, и О'Ши объявил, что он будет добиваться смертной казни.

Сбоку от открытого файла у Босха был блокнот для записей, чтобы он мог записывать вопросы к О'Ши, Уэйтсу или другим. Это было пустое место, когда он подошел к концу своего просмотра материалов расследования и обвинения. Теперь он написал единственные вопросы, которые пришли на ум.

Если Уэйтс убил Жесто, почему в его квартире не было ее фотографии?

Уэйтс жил в Западном Голливуде. Что он делал в Эхо-парке?

Первый вопрос можно было бы легко объяснить. Босх знал, что убийцы эволюционировали. Уэйтс мог бы извлечь урок из убийства Жесто, что ему нужны напоминания о его работе. Фотографии могли бы начаться после Gesto.

Второй вопрос беспокоил его больше. В файле не было отчета, посвященного этому вопросу. Считалось просто, что Уэйтс направлялся избавиться от тел, возможно, чтобы похоронить их в парке, который окружал стадион "Доджер". Дальнейшее расследование этого не рассматривалось и не требовалось. Но Босху было над чем задуматься. Эхо-парк находился по меньшей мере в получасе езды на машине от квартиры Уэйтса в Западном Голливуде. Это было долгое время, чтобы ездить с частями тела в сумках. Кроме того, Гриффит-парк, который был больше и имел больше изолированных участков с труднопроходимой местностью, чем территория вокруг стадиона, был намного ближе к апартаментам в Западном Голливуде и был бы лучшим выбором для захоронения тел.

Для Босха это означало, что Уэйтс имел в виду конкретное место назначения в Эхо-парке. Это было упущено или отклонено как несущественное в первоначальном расследовании.

Затем он написал два слова.

психологический профиль?

Психологическое исследование обвиняемого не проводилось, и Босх был слегка удивлен этим. Возможно, подумал он, это было стратегическое решение обвинения. Возможно, О'Ши решил не идти этим маршрутом, потому что не знал точно, куда он приведет. Он хотел судить Уэйтса на основании фактов и отправить его в камеру смертников. Он не хотел нести ответственность за открытие двери для возможной защиты от невменяемости.

И все же, подумал Босх, психологическое исследование могло бы быть полезным для понимания обвиняемого и его преступлений. Это должно было быть сделано. Независимо от того, сотрудничал субъект или нет, профиль мог быть составлен на основе самих преступлений, а также из того, что было известно об Уэйтсе по его биографии, внешности, находкам в его квартире и интервью, проведенным с теми, кого он знал и на кого работал. Такой профиль мог бы также быть полезен О'Ши в качестве аргумента против попытки защиты заявить о невменяемости.

Теперь было слишком поздно. В отделе был небольшой штат психологов, и у Босха не было возможности что-либо сделать до собеседования с Уэйтсом на следующий день. И отправка запроса в ФБР приведет в лучшем случае к двухмесячному ожиданию.

Босху внезапно пришла в голову идея по этому поводу, но он решил немного обдумать ее, прежде чем что-либо предпринимать. Он на время отложил вопросы в сторону и встал, чтобы снова наполнить свою кружку кофе. Он использовал настоящую кофейную кружку, которую принес из отдела "Открыто-нераскрытое", потому что предпочитал ее пенопласту. Его кружка принадлежала известному писателю и телевизионному продюсеру по имени Стивен Кэннелл, который провел время с подразделением OU во время исследования проекта. На боковой стороне кружки был напечатан любимый совет Каннелла по написанию текстов. Там говорилось, что задумал плохой парень? Босху это понравилось, потому что он подумал, что это хороший вопрос, над которым настоящий детектив тоже должен постоянно размышлять.

Он вернулся к столу в кафетерии и просмотрел последний файл. Он был худым и самым старым из трех. Он отбросил мысли об Эхо-парке и психологических профилях, сел и открыл файл. Это включало отчеты и расследование, связанные с арестом Уэйтса в феврале 1993 года за кражу. Это была единственная заметка на радаре, связанная с Уэйтсом, до его ареста в фургоне с частями тела тринадцать лет спустя.

В сообщениях говорилось, что Уэйтс был арестован на заднем дворе дома в районе Фэрфакс после того, как соседка, страдающая бессонницей, случайно выглянула из окна, проходя по ее темному дому. Она увидела мужчину, заглядывающего в задние окна соседнего дома. Женщина разбудила своего спящего мужа, и он быстро выскользнул из дома, набросился на мужчину и удерживал его до прибытия полиции. У мужчины нашли отвертку и обвинили в краже. У него не было документов, удостоверяющих личность, и он назвал имя Роберт Саксон офицерам, производившим арест. Он сказал, что ему было всего семнадцать. Но его уловка рухнула, и его опознали как Рейнарда Уэйтса, двадцати одного года, вскоре после того, как отпечаток большого пальца, снятый в процессе бронирования, показал совпадение в записях DMV с водительскими правами, выданными Рейнарду Уэйтсу девятью месяцами ранее. В этой лицензии были указаны тот же день и месяц рождения с одним изменением. В нем говорилось, что Рейнард Уэйтс был на четыре года старше, чем он утверждал, будучи Робертом Саксоном.

После установления личности Уэйтс признался полиции во время допроса, что искал дом для ограбления. Однако в отчете было отмечено, что окно, через которое его видели выглядывающим, соответствовало спальне пятнадцатилетней девочки, которая жила в доме. Тем не менее, Уэйтс избежал любого вида пиджака сексуального преступника в соглашении о признании вины, заключенном его адвокатом Микки Халлером. Он был приговорен к восемнадцати месяцам испытательного срока, который, согласно отчетам, он прошел с высокими оценками и без нарушений.

Босх понял, что инцидент был ранним предупреждением о том, что должно было произойти. Но система была слишком перегружена и неэффективна, чтобы распознать опасность, которая таилась в Уэйтсе. Он просчитал даты и понял, что, хотя Уэйтс успешно проходил испытательный срок в глазах системы правосудия, он также превращался из бродяги в убийцу. Мари Жесто был похищен до того, как он очистил свой хвост.

“Как дела?”

Босх поднял глаза и быстро снял очки, чтобы сосредоточиться на расстоянии. Райдер спустился, чтобы выпить кофе. Она держала пустой Что задумал плохой парень? кружка. Автор раздал по одному каждому в команде.

“Почти готово”, - сказал он. “А как насчет тебя?”

“Я покончил с тем, что дал нам О'Ши. Я позвонил в Архив вещественных доказательств по делу Фицпатрика.”

“Что там внутри?”

“Я не знаю наверняка, но в описи в книге просто указано содержимое как записи о залоге. Вот почему у меня это затягивается. И пока я жду, я собираюсь закончить с Матарезе и подготовить его к завтрашней прогулке. В зависимости от того, когда мы сможем поговорить с Уэйтсом, я провожу Матарезе либо первым, либо последним. Ты ел обед?”

“Забыл. Что вы увидели в деле Фитцпатрика?”

Она выдвинула стул напротив Босха и села.

“Делом занималась Оперативная группа по борьбе с массовыми беспорядками, просуществовавшая недолго, помните их?”

Босх кивнул.

“У них был уровень раскрытия около десяти процентов”, - сказала она. “В принципе, всем, кто что-либо делал в течение этих трех дней, это сходило с рук, если только их не снимали на камеру, как того парня, который заложил водителя грузовика кирпичом, когда прямо над ним летел вертолет новостей”.

Босх вспомнил, что за три дня беспорядков 1992 года погибло более пятидесяти человек, и очень немногие из них были раскрыты или объяснены. Это было свободное для всех, беззаконное время в городе. Он вспомнил, как шел по середине Голливудского бульвара и видел пылающие здания по обе стороны улицы. В одном из этих зданий, вероятно, находился ломбард Фитцпатрика.

“Это была невыполнимая задача”, - сказал он.

“Я знаю”, - сказал Райдер. “Собираю воедино дела из этого хаоса. Из досье на Фицпатрика я могу сказать, что они не тратили на это много времени. Они работали на месте преступления с отрядом спецназа, охраняющим место. Все это довольно быстро списали на случайное насилие, даже когда было кое-что, на что им следовало бы обратить внимание в обычном порядке ”.

“Например, что?”

“Ну, для начала, Фицпатрик выглядит так, как будто он был честным человеком. Он снимал отпечатки пальцев у всех, кто приносил вещи, чтобы заложить ”.

“Его позиция против присвоения краденого имущества”.

“Именно. И какого ростовщика вы знаете в то время, который добровольно это сделал? Он также вел список из восьмидесяти шести человек - клиентов, которые по разным причинам были персоной нон грата, и клиентов, которые жаловались или угрожали ему. По-видимому, это не редкость, когда люди возвращаются, чтобы выкупить заложенную собственность, только для того, чтобы обнаружить, что срок хранения истек и она продана. Они злятся, иногда угрожают ростовщику и так далее. Большая часть этого поступила от парня, который работал у него в магазине. Его не было там в ночь пожара.”

“Итак, список восьмидесяти шести был проверен?”

“Похоже, они шли вниз по списку, когда что-то случилось. Они прекратили и списали дело как случайное насилие, связанное с беспорядками. Фицпатрика подожгли жидкостью для зажигалок. Половина магазинов на бульваре, которые были сожжены дотла, были открыты таким же образом. Итак, они перестали крутить свои колесики на этом и перешли к следующему. На нем было двое парней. Один на пенсии, а другой работает в Тихоокеанском регионе. Теперь он сержант патрульной службы, вечерний дозор. Я оставил сообщение.”

Босх знал, что ему не нужно спрашивать, было ли имя Рейнарда Уэйтса в списке 86. Это было бы первое, что сказал Райдер.

“Возможно, вам было бы легче добраться до парня на пенсии”, - предположил Босх. “Парни на пенсии всегда хотят поговорить”.

Райдер кивнул.

“Это идея”, - сказала она.

“Другое дело, что Уэйтс использовал псевдоним, когда его арестовали в девяносто третьем по обвинению в краже. Роберт Саксон. Я знаю, что ты проверил, нет ли Уэйтса в списке восьмидесяти шести. Возможно, вы захотите также проверить Saxon.”

“Понял”.

“Послушай, я знаю, что ты все это делаешь, но у тебя есть время, чтобы провести сегодня автопросмотр Уэйтса?”

Разделение труда в их партнерстве заставляло ее выполнять большую часть компьютерной работы. AutoTrack представлял собой компьютерную базу данных, которая могла предоставлять историю адресов пользователя с помощью подключений к сервисам и кабелям, записей DMV и других источников. Это было чрезвычайно полезно для отслеживания людей во времени.

“Думаю, я смогу это провернуть”.

“Я просто хочу посмотреть, где он жил. Я не могу понять, почему он оказался в Эхо-парке, и, похоже, больше никто об этом не задумывался ”.

“Чтобы выбросить сумки, я думал”.

“Верно, да, мы это знаем. Но почему Эхо-парк? Он жил ближе к Гриффит-парку, и это, вероятно, было бы лучшим местом для захоронения тел. Я не знаю, чего-то не хватает или что-то не подходит. Я думаю, он направлялся куда-то, что знал ”.

“Он мог бы захотеть дистанцироваться. Вы знаете, он думал, что чем дальше от него, тем лучше ”.

Босх кивнул, но это его не убедило.

“Думаю, я собираюсь прокатиться вон туда”.

“И что? Думаешь, ты найдешь, где он собирался закопать эти сумки? Ты теперь обращаешься со мной как с экстрасенсом, Гарри?”

“Пока нет. Я просто хочу посмотреть, смогу ли я почувствовать Уэйтса, прежде чем мы действительно поговорим с этим парнем ”.

Произнесение имени заставило Босха поморщиться и покачать головой.

“Что?” - спросил я. - Спросил Райдер.

“Ты знаешь, что мы здесь делаем? Мы помогаем сохранить этому парню жизнь. Парень, который режет женщин на куски и держит их в морозилке, пока у него не закончится место и не придется выносить их, как мусор. Это наша работа, найти способ оставить его в живых ”.

Райдер нахмурился.

“Я знаю, что ты чувствуешь, Гарри, но я должен сказать тебе, что я отчасти на стороне О'Ши в этом. Я думаю, будет лучше, если все семьи узнают, и мы проясним все случаи. Это как с моей сестрой. Мы хотели знать.”

Когда Райдер была подростком, ее старшая сестра была убита в перестрелке из-за проезжавшей мимо машины. Дело было раскрыто, и трое бандитов ушли за это. Это была главная причина, по которой она стала полицейским.

“Наверное, у тебя тоже так с твоей матерью”, - добавила она.

Босх поднял на нее глаза. Его мать была убита, когда он был мальчиком. Более трех десятилетий спустя он сам раскрыл преступление, потому что хотел знать.

“Ты прав”, - сказал он. “Но это просто не укладывается у меня в голове в данный момент, вот и все”.

“Почему бы тебе не прокатиться и немного не прочистить голову. Я позвоню тебе, если что-нибудь появится по автоответчику.”

“Думаю, я так и сделаю”.

Он начал закрывать файлы и убирать их на место.

4

В ТЕНИ шпилей центра города и под сиянием огней стадиона "Доджер" Эхо-парк был одним из старейших и постоянно меняющихся районов Лос-Анджелеса. На протяжении десятилетий он был местом назначения низшего класса иммигрантов города - сначала приезжали итальянцы, а затем мексиканцы, китайцы, кубинцы, украинцы и все остальные. Днем прогулка по главной улице бульвара Сансет может потребовать владения пятью или более языками, чтобы ознакомиться со всеми витринами. Ночью это было единственное место в городе, где воздух мог быть наполнен звуками бандитской перестрелки, криками приветствия забитого мяча и лаем горных койотов - и все это в одно и то же время.

В эти дни Эхо-парк был также излюбленным местом отдыха другого класса новичков - молодых и модных. Классный. Художники, музыканты и писатели переезжали сюда. Кафе и магазины винтажной одежды теснились рядом с прилавками bodegas и mariscos. Волна облагораживания прокатилась по равнинам и склонам холмов ниже бейсбольного стадиона. Это означало, что характер места менялся. Это означало, что цены на недвижимость росли, вытесняя рабочий класс и банды.

Босх недолго жил в Эхо-парке, когда был мальчиком. И много лет назад на Сансет был полицейский бар под названием "Короткая остановка". Но копам там больше не рады. Место предлагало услуги парковщика и обслуживало голливудскую публику - две вещи, которые наверняка удержат офицера в нерабочее время подальше. Для Bosch район Эхо-парка пропал с радаров. Для него это не было пунктом назначения. Это был район, через который можно было проехать, сокращая путь к офису судмедэксперта по работе или на игру "Доджерс" для развлечения.

Из центра города он быстро пробежался трусцой по 101 автостраде на север до Эхо Парк Роуд, а затем снова поехал на север, в район Хиллсайд, где был арестован Рейнард Уэйтс. Проезжая мимо озера Эхо, он увидел статую, известную как Владычица озера, наблюдающую за водяными лилиями, ее руки подняты ладонями вверх, как у жертвы налета. Будучи мальчиком, он почти год жил со своей матерью в апартаментах сэра Палмера напротив озера, но это было тяжелое время для нее и для него, и воспоминания были почти стерты. Он смутно помнил эту статую, но почти ничего больше.

На закате он повернул направо и поехал вниз к Бодри. Оттуда он поехал вверх по склону холма на террасу Фигероа. Он подъехал к обочине возле перекрестка, где Уэйтс был остановлен. Несколько старых домов-бунгало, построенных в тридцатых и сороковых годах, все еще стояли там, но по большей части дома были построены из послевоенных бетонных блоков. Они были скромными, с закрытыми двориками и зарешеченными окнами. Машины на подъездных дорожках не были новыми или броскими. Это был район рабочего класса, который, как знал Босх, теперь будет в основном населен латиноамериканцами и азиатами. С задней стороны домов на западной стороне открывался бы прекрасный вид на башни в центре города с фасадом здания DWP в центре. Дома на восточной стороне должны были иметь задние дворы, которые простирались до пересеченной местности холмов. И на вершине этих холмов должны были быть дальние парковки комплекса бейсбольного стадиона.

Он подумал о фургоне Уэйтса для мытья окон и снова задался вопросом, почему тот оказался на этой улице в этом районе. Это был не тот район, где у него могли быть клиенты. В любом случае, это была не та улица, на которой можно было ожидать появления коммерческого фургона в два часа ночи. Два офицера CRT были правы, обратив внимание.

Босх съехал на обочину и припарковал машину. Он вышел и огляделся, а затем прислонился к машине, обдумывая вопросы. Он все еще не понимал этого. Почему Уэйтс выбрал это место? Через несколько мгновений он открыл свой мобильный телефон и позвонил своему партнеру.

“Ты уже запустил этот автоматический трек?” - спросил он.

“Только что сделал. Где ты?”

“Эхо-парк. Что-нибудь попадалось поблизости?”

“Э-э-э, я просто смотрел. Самый дальний восток, куда это его приводит, - это апартаменты Монтесито на Франклин.”

Босх знал, что Монтесито находится не рядом с Эхо-парком, но недалеко от апартаментов High Tower, где была найдена машина Мари Жесто.

“Когда он был в Монтесито?” - спросил он.

“После жеста. Он въехал, давайте посмотрим, в девяносто девятом, а на следующий год уехал. Пребывание сроком на один год.”

“Что-нибудь еще, заслуживающее упоминания?”

“Нет, Гарри. Все как обычно. Парень менял дом каждые один или два года. Наверное, ему не понравилось оставаться на месте.”

“Ладно, Киз. Спасибо.”

“Ты возвращаешься в офис?”

“Через некоторое время”.

Он закрыл телефон и вернулся в машину. Он поехал по Фигероа-лейн к Чавес-Рейвин-Плейс и врезался в другой знак остановки. Когда-то вся местность здесь была известна только как ущелье Чавес. Но это было до того, как город выселил всех людей и снес бульдозерами бунгало и лачуги, которые они называли домом. Предполагалось, что в ущелье вырастет грандиозный жилищный проект с игровыми площадками, школами и торговыми площадями, которые пригласили бы вернуться тех, кто был перемещен. Но как только они все это расчистили, жилой проект был вычеркнут из планов города, и вместо него был построен бейсбольный стадион. Босху казалось, что, сколько он себя помнил в Лос-Анджелесе, проблема всегда была решена.

Босх недавно слушал диск Рая Кудера под названием "Ущелье Чавеса".Это был не джаз, но это было нормально. Это был своеобразный джаз. Ему понравилась песня “Для меня это просто работа”, панихида о водителе бульдозера, который приехал в ущелье, чтобы снести лачуги бедняков, и отказался чувствовать себя виноватым из-за этого.

Ты должен идти туда, куда тебя пошлют

Когда ты водитель бульдозера…

Он повернул налево на Чавес-Овраг и через несколько мгновений оказался на Стадионной дороге и на том месте, где Уэйтс впервые привлек внимание патруля CRT, когда проезжал мимо по пути в Эхо-парк.

У знака "Стоп" он осмотрел перекресток. Стадионная дорога была соединительной линией к огромным парковкам стадиона. Чтобы Уэйтс проник в район таким образом, как указано в отчете об аресте, он должен был приехать из центра города, со стадиона или с автострады Пасадена. Это был бы не тот путь из его дома в Западном Голливуде. Босх несколько мгновений ломал голову над этим, но решил, что информации недостаточно, чтобы сделать какой-либо вывод. Уэйтс мог проехать через Эхо-парк, убедившись, что за ним нет слежки, а затем нарисовал ЭЛТ-хвост после того, как развернулся, чтобы вернуться.

Он понял, что многого об Уэйтсе он не знал, и его беспокоило, что на следующий день он столкнется лицом к лицу с убийцей. Босх почувствовал себя неподготовленным. Он еще раз обдумал идею, которая пришла ему в голову ранее, но на этот раз он не колебался. Он открыл свой телефон и позвонил в местное отделение ФБР в Вествуде.

“Я ищу агента по имени Рейчел Уоллинг”, - сказал он оператору. “Я не уверен, с каким отрядом она”.

“Подержи одну”.

Под “одним” она, очевидно, имела в виду минуту. Пока он ждал, ему посигналила машина, подъехавшая сзади. Bosch проехал перекресток, развернулся и съехал с дороги в тень эвкалипта. Наконец, около двухминутной отметки его звонок был переведен и поднят, и мужской голос сказал: “Тактический”.

“Агент Уоллинг, пожалуйста”.

“Подержи одну”.

“Верно”, - сказал Босх, услышав щелчок.

Но на этот раз передача была произведена быстро, и Босх впервые за год услышал голос Рейчел Уоллинг. Он колебался, и она почти повесила трубку.

“Рейчел, это Гарри Босх”.

Теперь она колебалась, прежде чем ответить.

“Гарри...”

“Так что значит ‘тактический’?”

“Это просто обозначение отряда”.

Он понял. Она не ответила, потому что это было доступно только для глаз, и реплика, вероятно, была где-то записана на пленку.

“Зачем ты звонишь, Гарри?”

“Потому что мне нужна услуга. На самом деле, мне бы не помешала твоя помощь.”

“С помощью чего? Я вроде как в самом разгаре кое-чего здесь ”.

“Тогда не беспокойся об этом. Я подумал, может быть, ты… ну, не бери в голову, Рейчел. В этом нет ничего особенного. Я могу с этим справиться ”.

“Ты уверен?”

“Да, я уверен. Я позволю тебе вернуться к тактике, что бы это ни было. Береги себя.”

Он закрыл телефон и попытался не позволить ее голосу и воспоминаниям, которые он вызвал, отвлечь его от текущей задачи. Он оглянулся через перекресток и понял, что, вероятно, находится в том же положении, в каком была машина CRT, когда Гонсалес и Феннел заметили фургон Уэйтса. Эвкалиптовое дерево и ночные тени обеспечили им укрытие.

Босх проголодался, пропустив обед. Он решил, что пересечет автостраду в Чайнатауне и возьмет еду на вынос, чтобы вернуться в дежурную часть. Он выехал обратно на улицу и размышлял, не позвонить ли в офис, чтобы узнать, не нужно ли кому-нибудь чего-нибудь от китайских друзей, когда зазвонил его мобильный. Он проверил экран, но увидел, что идентификатор заблокирован. Он все равно ответил.

“Это я”.

“Рейчел”.

“Я хотел переключиться на свой мобильный”.

Наступила пауза. Босх знал, что был прав насчет телефонов в Tactical.

“Как у тебя дела, Гарри?”

“Со мной все было в порядке”.

“Итак, ты сделал то, что обещал сделать. Ты вернулся к копам. Я читал о вас в прошлом году в связи с тем случаем в долине.”

“Да, мое первое дело вернулось. С тех пор все было вне поля зрения. До тех пор, пока эта штука у меня сейчас не заработает ”.

“И поэтому ты позвонил мне?”

Босх отметил интонацию в ее голосе. Прошло более восемнадцати месяцев с тех пор, как они разговаривали. И это было в конце напряженной недели, когда их пути пересеклись в расследовании одного дела: Босх работал над частным делом, прежде чем вернуться в департамент, а Уоллинг работала над возобновлением своей карьеры в бюро. Это дело привело Bosch обратно в Blue Fold, а Уоллинга - в местный офис в Лос-Анджелесе. Представляла ли тактика, какой бы она ни была, улучшение по сравнению с ее предыдущей должностью в Южной Дакоте, Босх не знала. Что он действительно знал, так это то, что до того, как она впала в немилость и была изгнана в резервацию в Дакотах, она была профилировщиком в отделе поведенческих наук в Квантико.

“Я позвонил, потому что подумал, может быть, вам будет интересно снова применить некоторые из ваших старых навыков”, - сказал он.

“Ты имеешь в виду профиль?”

“Вроде того. Завтра я должен встретиться лицом к лицу в комнате с признанным серийным убийцей, и я понятия не имею, что им движет. Этот парень хочет признаться в девяти убийствах в рамках сделки, чтобы избежать иглы. Я должен убедиться, что он не играет с нами. Я должен выяснить, говорит ли он правду, прежде чем мы развернемся и скажем всем семьям - тем семьям, о которых мы знаем, - что у нас есть правильный парень ”.

Он подождал мгновение, пока она отреагирует. Когда она этого не сделала, он продолжил.

“У меня есть преступления, пара мест преступлений и результаты судебной экспертизы. У меня есть опись его квартиры и фотографии. Но я не могу справиться с ним. Я звонил, потому что хотел спросить, не могу ли я показать вам кое-что из этого материала и, знаете, может быть, почерпнуть у вас какие-нибудь идеи о том, как с ним обращаться ”.

Последовало еще одно долгое молчание, прежде чем она ответила.

“Где ты, Гарри?” - спросил я. она наконец спросила.

“Прямо сейчас? Прямо сейчас я направляюсь в Чайнатаун, чтобы купить немного жареного риса с креветками. Я пропустил обед.”

“Я в центре города. Я мог бы встретиться с тобой. Я тоже пропустил обед.”

“Ты знаешь, где "Китайские друзья”?"

“Конечно. Как насчет получаса?”

“Я сделаю заказ до того, как ты туда доберешься”.

Босх закрыл телефон и почувствовал волнение, которое, как он знал, было вызвано чем-то иным, а не мыслью о том, что Рейчел Уоллинг могла бы помочь ему в деле Уэйтса. Их последняя встреча закончилась плохо, но со временем ее острота прошла. В его памяти осталась та ночь, когда они занимались любовью в номере мотеля в Лас-Вегасе, и он поверил, что связался с родственной душой.

Он посмотрел на свои часы. У него было время убить, даже если он собирался заказать еду до того, как она туда доберется. В Чайнатауне он подъехал к тротуару возле ресторана и снова открыл свой телефон. Прежде чем передать Оливасу дело об убийстве в Жесто, он записал имена и номера, которые могли ему понадобиться. Теперь он позвонил в Бейкерсфилд, в дом родителей Мари Жесто. Звонок не стал бы для них полным шоком. Его привычкой всегда было звонить им каждый раз, когда он открывал файл, чтобы еще раз взглянуть на дело. Он думал, что для них было некоторым утешением знать, что он не сдался.

К телефону подошла мать пропавшей женщины.

“Ирен, это Гарри Босх”.

“О!”

Всегда была эта начальная нотка надежды и волнения, когда кто-то из них отвечал.

“Пока ничего, Ирен”, - быстро ответил он. “У меня просто есть вопрос к вам с Дэном, если вы не возражаете”.

“Конечно, конечно. Просто приятно тебя слышать ”.

“Мне тоже приятно слышать твой голос”.

Прошло более десяти лет с тех пор, как он в последний раз видел Ирен и Дэна Жесто. Через два года они перестали приезжать в Лос-Анджелес в надежде найти свою дочь, оставили ее квартиру и уехали домой. После этого Босх всегда звонил.

“В чем твой вопрос, Гарри?”

“На самом деле, это название. Ты помнишь, Мари когда-нибудь упоминала кого-нибудь по имени Рэй Уэйтс? Может быть, Рейнард ждет? Рейнард - необычное имя. Возможно, ты помнишь это.”

Он услышал, как у нее перехватило дыхание, и сразу понял, что совершил ошибку. Недавний арест и судебные слушания с участием Уэйтса попали в средства массовой информации Бейкерсфилда. Он должен был знать, что у Ирен был бы острый взгляд на такие вещи в Лос-Анджелесе, Она бы знала, в чем обвиняли Уэйтса. Она бы знала, что его называют Бэгменом из Эхо-парка.

“Ирэн?”

Он догадался, что ее воображение совершило ужасный полет.

“Ирен, это не то, что ты думаешь. Я просто провожу кое-какие проверки по этому парню. Звучит так, будто вы слышали о нем из новостей ”.

“Конечно. Эти бедные молодые девушки. Вот так все и закончилось. Я...”

Он знал, о чем она думала, возможно, не то, что она чувствовала.

“Можете ли вы вспомнить, что было до того, как вы увидели его в новостях. Название. Вы помните, ваша дочь когда-нибудь упоминала об этом?”

“Нет, я этого не помню, слава Богу”.

“Твой муж там? Ты можешь уточнить у него?”

“Его здесь нет. Он все еще на работе.”

Дэн Жесто отдал всего себя поискам своей пропавшей дочери. Через два года, когда у него ничего не осталось ни духовно, ни физически, ни финансово, он вернулся домой в Бейкерсфилд и вернулся к работе во франшизе John Deere. Продажа фермерам их тракторов и инструментов поддерживала его жизнь и сейчас.

“Не могли бы вы спросить его, когда он вернется домой, а затем перезвонить мне, если он вспомнит имя?”

“Я так и сделаю, Гарри”.

“И еще кое-что, Ирен. В квартире Мари было то самое высокое окно в гостиной. Ты помнишь это?”

“Конечно. В тот первый год мы приехали на Рождество вместо того, чтобы она приезжала. Мы хотели, чтобы она почувствовала, что это дорога с двусторонним движением. Дэн поставил елку в том окне, и вы могли видеть ее огни сверху и вниз по кварталу ”.

“Да. Вы не знаете, она когда-нибудь нанимала мойщика окон, чтобы содержать это окно в чистоте?”

Пока Босх ждал, воцарилось долгое молчание. Это был пробел в расследовании, угол, которым он должен был следовать тринадцать лет назад, но о котором даже не подумал.

“Я не помню, Гарри. Мне очень жаль.”

“Все в порядке, Ирен. Все в порядке. Ты помнишь, когда вы с Дэном вернулись в Бейкерсфилд и вы забрали все из квартиры?”

“Да”.

Она сказала это сдавленным голосом. Он знал, что сейчас она плачет и что пара чувствовала, что в некотором роде они отказываются от своей дочери, а также от своей надежды, когда они возвращались домой после двух лет поисков и ожидания.

“Ты все это сохранил? Все записи, счета и все прочее, что мы отдали тебе, когда закончили с этим?”

Он знал, что если бы существовала квитанция за мойку окон, это было бы проверенной зацепкой. Но он все равно должен был попросить ее подтвердить отрицание, убедиться, что оно не просочилось сквозь щели.

“Да, у нас это есть. Это в ее комнате. У нас есть комната с ее вещами в ней. На случай, если она...”

Когда-либо возвращался домой. Босх знал, что их надежда не угаснет полностью, пока Мари не будет найдена, так или иначе.

“Я понимаю”, - сказал он. “Мне нужно, чтобы ты посмотрела в этой коробке, Ирен. Если сможешь. Я хочу, чтобы вы поищли квитанцию от мойщика окон. Просмотрите ее чековые книжки и посмотрите, платила ли она мойщику окон. Ищите компанию под названием ClearView Residential Glass Cleaners или, может быть, сокращение от этого. Позвони мне, если что-нибудь найдешь. Все в порядке, Ирен? У тебя там есть ручка? Кажется, у меня появился новый номер сотового с тех пор, как я в последний раз давал его тебе.”

“Ладно, Гарри”, - сказала Ирен. “У меня есть ручка”.

“Число три-два-три, два-четыре-четыре, пять-шесть-три-один. Спасибо тебе, Ирен. Я собираюсь идти сейчас. Пожалуйста, передайте вашему мужу мои наилучшие пожелания ”.

“Я так и сделаю. Как поживает твоя дочь, Гарри?”

Он сделал паузу. За эти годы казалось, что он рассказал им о себе все. Это был способ сохранить связь и его обещание найти их дочь.

“С ней все в порядке. Она великолепна ”.

“В каком классе сейчас?”

“В-третьих, но я не так часто ее вижу. В данный момент она живет в Гонконге со своей матерью. Я ездил туда в прошлом месяце на неделю. У них там теперь Диснейленд ”.

Он не знал, почему вставил эту последнюю реплику.

“Должно быть, это что-то особенное, когда ты с ней”.

“Да. Она также отправляет мне электронное письмо сейчас. У нее это получается лучше, чем у меня ”.

Было неловко говорить о своей дочери с женщиной, которая потеряла свою собственную и не знала, где и почему.

“Я надеюсь, что она скоро вернется”, - сказала Ирен Жесто.

“Я тоже. До свидания, Ирен. Звони мне на мобильный, когда захочешь ”.

“До свидания, Гарри. Удачи.”

Она всегда желала удачи в конце каждого разговора. Босх сидел в машине и думал о противоречии в своем желании, чтобы его дочь жила с ним здесь, в Лос-Анджелесе. Он боялся за ее безопасность в том далеком месте, где она сейчас жила. Он хотел быть рядом, чтобы он мог защитить ее. Но будет ли приведение ее в город, где молодые девушки бесследно исчезали или оказывались по кусочкам в мешках для мусора, шагом к безопасности? В глубине души он знал, что был эгоистом и что на самом деле не мог защитить ее, где бы она ни жила. Каждый должен был проложить свой собственный путь в этом мире. Там были правила Дарвина, и все, что он мог сделать, это надеяться, что ее путь не пересекся с путем кого-то вроде Рейнарда Уэйтса.

Он собрал файлы и вышел из машины.

5

БОСХ НЕ ВИДЕЛ таблички "ЗАКРЫТО", пока не подошел к двери "Китайских друзей". Только тогда он понял, что ресторан закрылся ближе к вечеру, перед тем как начался обеденный ажиотаж. Он открыл свой телефон, чтобы позвонить Рейчел Уоллинг, но вспомнил, что она заблокировала свой номер, когда перезванивала ему. От нечего делать, кроме как ждать, он купил номер Times из коробки на обочине и пролистал его, прислонившись к своей машине.

Он быстро просмотрел заголовки, чувствуя, что каким-то образом тратит время или теряет импульс, читая газету. Единственная статья, которую он прочитал с каким-либо интересом, была кратким сообщением о том, что кандидат в окружные прокуроры Габриэль Уильямс заручился поддержкой Братства христианских церквей Южного округа. Это не было большим сюрпризом, но это было важно, потому что это был первый признак того, что меньшинство проголосовало за Уильямса, адвоката по гражданским правам. В сюжете также упоминалось, что Уильямс и Рик О'Ши появятся следующим вечером на форуме кандидатов, спонсируемом другой коалицией, представляющей южную сторону, "Граждане за чувствительное лидерство". Кандидаты не будут дискутировать друг с другом, но будут выступать с речами и отвечать на вопросы аудитории. CSL объявит о своем одобрении позже. На форуме также выступят кандидаты в городской совет Ирвин Ирвинг и Мартин Майзель.

Босх опустил газету и на мгновение представил, как он появится на форуме и выгонит Ирвинга из аудитории, спросив его, насколько его навыки сотрудника полицейского управления позволяют ему занимать выборную должность.

Он вышел из задумчивости, когда федеральная патрульная машина без опознавательных знаков остановилась у обочины перед его машиной. Он смотрел, как Рейчел Уоллинг выходит. Она была одета в повседневные черные брюки и блейзер с блузкой кремового цвета. Теперь ее темно-каштановые волосы были распущены до плеч, и это, вероятно, было самым небрежным из всех. Она выглядела хорошо, и Босх мысленно вернулся к той ночи в Вегасе.

“Рейчел”, - сказал он, улыбаясь.

“Гарри”.

Он подошел к ней. Это был неловкий момент. Он не знал, обнять ее, поцеловать или просто пожать ей руку. Была та ночь в Вегасе, но за ней последовал тот день в Лос-Анджелесе, на задней веранде его дома, когда все развалилось и все закончилось, не успев толком начаться.

Она спасла его от необходимости делать выбор, протянув руку и слегка коснувшись его руки.

“Я думал, ты собираешься зайти и заказать еду”.

“По какой-то причине они закрыты. Они не открываются на ужин до пяти. Ты хочешь подождать или пойти куда-нибудь еще?”

“Где?” - спросил я.

“Я не знаю. А вот и дом Филиппа.”

Она решительно покачала головой.

“Я устал от Филиппа. Мы едим там постоянно. На самом деле, я сегодня не обедал, потому что все в команде собирались туда ”.

“Тактический, значит?”

Если она устала от центра города, то Босх знал, что она работает не в главном офисе на местах в Вествуде.

“Я знаю одно место. Я поведу, а ты сможешь посмотреть файлы.”

Он вернулся и открыл дверцу своей машины. Ему пришлось взять папки с пассажирского сиденья, чтобы она могла сесть. Затем он передал ей файлы и обошел машину со стороны водителя. Он бросил свою газету на заднее сиденье.

“Вау, это так похоже на Стива Маккуина”, - сказала она о Mustang. “Что случилось с внедорожником?”

Босх пожал плечами.

“Просто нужно было что-то изменить”.

Он завел двигатель, чтобы ублажить ее, а затем отъехал от обочины. Он спустился к Сансет и повернул в сторону Серебряного озера. Маршрут должен был проходить через Эхо-парк по пути.

“Так чего именно ты хочешь от меня, Гарри?”

Она открыла верхний файл, который лежал у нее на коленях, и начала читать.

“Я хочу, чтобы вы взглянули, а затем рассказали мне свои впечатления об этом парне. Я разговариваю с ним завтра и хочу получить любое преимущество, какое только смогу. Я хочу убедиться, что если кем-то и манипулируют, то это им, а не мной ”.

“Я слышал об этом парне. Он мясник из Эхо-Парка, верно?”

“Вообще-то, они называют его Бэгмен”.

“Понял”.

“У меня есть предыдущее отношение к этому делу”.

“Который из них?”

“Еще в девяносто третьем я работал в Голливудском подразделении. Я занялся делом, связанным с пропавшей девушкой. Ее звали Мари Жесто, и ее так и не нашли. В то время он был большим, много СМИ. Этот парень, с которым я иду в комнату, Рейнард Уэйтс - он говорит, что это одно из дел, которыми он нас обменяет ”.

Она посмотрела на него, а затем снова уткнулась в папку.

“Зная, как я видел, что ты принимаешь дело близко к сердцу, Гарри, я задаюсь вопросом, разумно ли с твоей стороны иметь дело с этим человеком сейчас”.

“Я в порядке. Это все еще мое дело. И принимать это близко к сердцу - вот путь настоящего детектива. Единственный способ.”

Он взглянул на нее как раз вовремя, чтобы увидеть, как она закатывает глаза.

“Говорит как дзенский мастер отдела убийств. Куда мы направляемся?”

“Место под названием "У Даффи" в Силвер-Лейк. Мы будем там через пять минут, и вам это понравится. Только не начинай водить туда своих приятелей из бюро. Это все испортит ”.

“Я обещаю”.

“У тебя еще есть время?”

“Я же сказал тебе, я не брал с собой ланч. Но мне действительно нужно вернуться, чтобы проверить в какой-то момент.”

“Так ты работаешь вне здания федерального суда?”

Она ответила, продолжая сканировать и переворачивать страницы в файле.

“Нет, мы за пределами кампуса”.

“Одно из тех секретных федеральных мест, да?”

“Ты знаешь историю. Если бы я сказал тебе, мне пришлось бы убить тебя.”

Босх кивнул в ответ на шутку.

“Это значит, что ты не можешь сказать мне, что такое тактика?”

“Это ерунда. Сокращение от тактической разведки. Мы собиратели. Мы анализируем необработанные данные, которые получаем из Интернета, сотовых передач, спутниковых каналов. На самом деле это довольно скучно.”

“Но законно ли это?”

“На данный момент”.

“Звучит как террористическая акция”.

“За исключением того, что чаще всего мы заканчиваем тем, что передаем улики в Управление по борьбе с наркотиками. И в прошлом году мы выявили более тридцати различных интернет-мошенничеств, связанных с оказанием помощи при урагане. Как я уже сказал, это необработанные данные. Это может привести куда угодно.”

“И вы променяли бескрайние просторы Южной Дакоты на центр Лос-Анджелеса”.

“Что касается выбора профессии, это был правильный шаг. Я не жалею об этом. Но я действительно скучаю по некоторым вещам, связанным с дакотами. В любом случае, позвольте мне сосредоточиться на этом. Ты ведь хочешь, чтобы я об этом подумал, верно?”

“Да, извините. Займись этим”.

Последние несколько минут он ехал молча, а затем остановился перед небольшим магазинчиком-рестораном. Он принес газету с собой. Она сказала ему заказать ей то, что он заказывал. Но когда подошел официант и Босх заказал омлет, она передумала и начала просматривать меню.

“Я думал, ты сказал, что мы будем обедать, а не завтракать”.

“Я тоже пропустил завтрак. И омлеты вкусные.”

Она заказала сэндвич с индейкой и вернула меню.

“Я предупреждаю, что мое восприятие будет очень поверхностным”, - сказала она, когда они остались одни. “Очевидно, что у меня не будет достаточно времени, чтобы провести полноценный психологический осмотр. Я буду только царапать поверхность ”.

Босх кивнул.

“Я знаю это”, - сказал он. “Но у меня нет времени, чтобы уделить тебе, поэтому я возьму все, что ты можешь мне дать”.

Она больше ничего не сказала и вернулась к файлам. Босх просмотрел спортивные страницы, но его не особо заинтересовала краткая информация об игре "Доджерс" накануне вечером. Его оценка игры заметно упала в последние годы. Он использовал газетный раздел в основном для отвода глаз, чтобы держать его повыше и делать вид, что читает, в то время как на самом деле смотрел на Рейчел. За исключением более длинных волос, она мало изменилась с тех пор, как он был с ней в последний раз. Все еще невероятно привлекательная, с неуловимым ощущением ущербности в ней. Это было в глазах. Это были не глаза закаленного полицейского, которые он видел на многих других лицах, включая свое собственное, когда смотрел в зеркало. Это были глаза, которые пострадали изнутри. У нее были глаза жертвы, и это привлекло его к ней.

“Почему ты так на меня смотришь?” - внезапно спросила она.

“Что?” - спросил я.

“Ты такой очевидный”.

“Я просто...”

Его спас официант, который появился и поставил тарелки с едой. Уоллинг отодвинула файлы в сторону, и он заметил легкую улыбку на ее лице. Они продолжали молчать, когда приступили к еде.

“Это хорошо”, - наконец сказала она. “Я умираю с голоду”.

“Да, я тоже”.

“Итак, что ты искал?”

“Когда?” - спросил я.

“Когда ты делал вид, что читаешь газету, но на самом деле это было не так”.

“Эм, я ... думаю, я пытался понять, действительно ли вам интересно посмотреть на это. Знаешь, звучит так, будто у тебя многое впереди. Может быть, ты не хочешь снова ввязываться в подобные вещи ”.

Она подняла половину своего сэндвича, но удержалась от того, чтобы откусить.

“Я ненавижу свою работу, ясно? Или, скорее, я ненавижу то, что я делаю прямо сейчас. Но это будет лучше. Еще год, и все будет лучше”.

“Прекрасно. И это? Это нормально?”

Он указал на папки на столе рядом с ее тарелкой.

“Да, но их слишком много. Я даже не могу начать помогать тебе. Это информационная перегрузка ”.

“У меня есть только сегодняшний день”.

“Почему вы не можете отложить собеседование?”

“Потому что это не мое собеседование, чтобы откладывать. И потому, что это связано с политикой. Прокурор баллотируется в окружной прокурор. Ему нужны заголовки. Он не собирается ждать, пока я войду в курс дела ”.

Она кивнула.

“Всю дорогу с Риком О'Ши”.

“Мне пришлось пробиться в это дело из-за Жесто. Они не собираются сбавлять скорость, чтобы позволить мне догнать ”.

Она положила руку поверх стопки файлов, как будто оценивая их, что могло помочь ей принять решение.

“Позволь мне сохранить файлы, когда ты отвезешь меня обратно. Я закончу свою работу, отключусь и продолжу с этим. Я приду к тебе вечером домой и отдам то, что у меня есть. Все.”

Он уставился на нее, ища скрытый смысл.

“Когда?” - спросил я.

“Я не знаю, как только я пройду через это. Самое позднее, в девять часов. Завтра мне рано вставать. Это сработает?”

Он кивнул. Он не ожидал этого.

“Ты все еще живешь в том доме на холме?” - спросила она.

“Да. Я там. Вудро Вильсон.”

“Хорошо. Мой дом недалеко от Беверли, не слишком далеко. Я поднимусь к тебе домой. Я помню этот вид.”

Босх не ответил. Он не был уверен, что только что пригласил в свою жизнь.

“Могу я дать тебе пищу для размышлений до тех пор?” - спросила она. “Может быть, проведем некоторую проверку?”

“Уверен, что?”

“Название. Это его настоящее имя?”

Босх нахмурился. Он никогда не задумывался над названием. Он предположил, что это было реально. Уэйтс был заключен в тюрьму. Его отпечатки пальцев были бы прогнаны через систему для подтверждения личности.

“Я предполагаю, что да. Его отпечатки пальцев совпали с предыдущим арестом. В прошлый раз он пытался представиться вымышленным именем, но отпечаток большого пальца в Автоинспекции выдал его за Уэйтса. Почему?”

“Ты знаешь, что такое рейнард? Рейнард написал R-e-y вместо R-a-y.”

Босх покачал головой. Это доносилось с левого поля. Он даже не думал о названии.

“Нет, что это?”

“Это имя для молодого самца лисы. Молодая самка - лисица, а самец - рейнард. Я изучал европейский фольклор в колледже - еще тогда, когда думал, что хочу быть дипломатом. В средневековом французском фольклоре есть персонаж, который является лисом по имени Рейнард. Он обманщик. Существуют истории и эпосы о коварном лисе по имени Рейнард. Персонаж неоднократно появлялся на протяжении веков в книгах - в основном детских. Вы можете погуглить это, когда вернетесь в офис, и я уверен, что вы получите много просмотров ”.

Босх кивнул. Он не собирался говорить ей, что не знает, как пользоваться Google. Он едва знал, как отправить электронное письмо своей восьмилетней дочери. Она постучала пальцем по стопке файлов.

“Молодой лисенок был бы маленьким лисенком”, - сказала она. “По описанию мистер Уэйтс небольшого роста. Ты воспринимаешь все это в контексте полного названия и...

“Маленький лисенок ждет”, - сказал Босх. “Молодой лисенок ждет. Обманщик ждет.”

“Для лисицы. Может быть, именно так он видел это со своими жертвами ”.

Босх кивнул. Он был впечатлен.

“Мы упустили это. Я могу немного проверить идентификатор, как только вернусь.”

“И, надеюсь, сегодня вечером у меня будет для вас еще кое-что”.

Она вернулась к еде, а Босх вернулся к наблюдению за ней.

6

КАК только Босх высадил Рейчел Уоллинг у ее машины, он открыл телефон и позвонил своему партнеру. Райдер сообщила, что она заканчивает оформление документов по делу Матарезе и что вскоре они смогут приступить к нему и предъявить обвинения в офисе окружного прокурора на следующий день.

“Хорошо. Что-нибудь еще?”

“Я достал коробку с Фицпатриком из архива улик, и оказалось, что там две коробки”.

“Содержащий что?”

“В основном старые записи pawn, которые, я могу сказать, никогда даже не просматривались. Тогда они были насквозь мокрыми, когда тушили пожар. Ребята из отдела криминальных разборок поместили их в пластиковые ванны, и с тех пор они в них разлагаются. И, блин, как же они воняют”.

Босх кивнул, подсчитывая это. Это был тупик, и это не имело значения. Рейнард Уэйтс в любом случае собирался признаться в убийстве Дэниела Фитцпатрика. Он мог сказать, что Райдер смотрел на это точно так же. Признание без принуждения - это флеш-рояль. Это превосходит все.

“Ты что-нибудь слышал от Оливаса или О'Ши?” - Спросил Райдер.

“Пока нет. Я собирался позвонить Оливасу, но сначала хотел поговорить с тобой. Ты знаешь кого-нибудь из отдела городского лицензирования?”

“Нет, но если ты хочешь, чтобы я позвонил туда, я могу утром. Сейчас они закрыты. Что ты ищешь?”

Босх взглянул на часы. Он не понимал, насколько было поздно. Он догадался, что омлет в "Даффи" будет считаться завтраком, обедом и ужином.

“Я подумал, что мы должны заняться бизнесом Уэйтса и посмотреть, как долго он им занимается, были ли когда-либо какие-либо жалобы и тому подобное. Оливас и его партнер должны были это сделать, но в файлах об этом ничего нет ”.

Она помолчала некоторое время, прежде чем заговорить.

“Ты думаешь, это могло быть связано с Высокой башней?”

“Может быть. Или, может быть, к Мари. У нее в квартире было красивое большое панорамное окно. Это не то, что я помню, чтобы тогда приходило в голову. Но, возможно, мы это пропустили ”.

“Гарри, ты никогда ничего не пропускаешь, но я займусь этим прямо сейчас”.

“Другая вещь - это имя парня. Это может быть фальшивкой.”

“Как же так?”

Он рассказал ей о том, как связался с Рейчел Уоллинг и попросил ее взглянуть на файлы. Поначалу это было встречено оглушительным молчанием, потому что Босх перешел одну из тех невидимых границ, за которыми стоит полиция Лос-Анджелеса, пригласив ФБР к расследованию без одобрения командования, даже если приглашение Уоллингу было неофициальным. Но когда Босх рассказал Райдер о Лисе Рейнарде, она перестала молчать и стала скептически относиться.

“Ты думаешь, наш серийный убийца, моющий окна, был обучен средневековому фольклору?”

“Я не знаю”, - ответил он. “Уоллинг говорит, что он мог бы почерпнуть это из детской книжки. Не имеет значения. Там достаточно того, что, я думаю, мы должны взглянуть на свидетельства о рождении, убедиться, что там есть кто-то по имени Рейнард Уэйтс. В первом файле, когда его задержали за кражу в девяносто третьем, он был зарегистрирован под именем Роберт Саксон - именем, которое он назвал, - но затем они взяли Рейнарда Уэйтса, когда отпечаток его большого пальца попал в компьютер DMV.”

“Что ты там видишь, Гарри? Если у них тогда был его большой палец в досье, я думаю, может быть, имя в конце концов не фальшивое ”.

“Может быть. Но вы знаете, что в этом штате не так уж невозможно получить DL с вымышленным именем. Что, если Саксон на самом деле было его настоящим именем, но компьютер выдал его псевдоним, и он просто воспользовался им? Мы видели, как это происходило раньше ”.

“Тогда зачем сохранять название после? У него была запись под Уэйтсом. Почему бы не вернуться к Саксону или как там его настоящее имя?”

“Хорошие вопросы. Я не знаю. Но мы должны это проверить ”.

“Что ж, он у нас, независимо от того, как его зовут. Я прямо сейчас погуглю Лиса Рейнарда в Google.”

“Пиши это через e.”

Он ждал и слышал, как ее пальцы барабанят по клавиатуре компьютера.

“Поняла”, - наконец сказала она. “Есть много всего о Лисе Рейнарде”.

“Это то, что сказал Уоллинг”.

На долгое мгновение воцарилась тишина, пока Райдер читал. Затем она заговорила.

“Здесь говорится, что часть легенды гласит, что у Рейнарда Лиса был секретный замок, который никто не мог найти. Он использовал всевозможные уловки, чтобы приблизить своих жертв. Затем он отнес бы их обратно в замок и съел ”.

Который некоторое время висел там нетронутым. Наконец Босх заговорил.

“У вас есть время, чтобы провести еще один автопросмотр и посмотреть, сможете ли вы раздобыть что-нибудь о Роберте Саксоне?”

“Конечно”.

В ее тоне не было особой убежденности. Но Босх не собирался отпускать ее с крючка. Он хотел поддерживать все в движении.

“Прочти мне его ДОБ из отчета об аресте”, - сказал Райдер.

“Я не могу. У меня здесь этого нет ”.

“Где это? Я не вижу этого на вашем столе.”

“Я передал файлы агенту Уоллинг. Я верну их позже вечером. Вам придется зайти в компьютер, чтобы получить отчет об аресте.”

Прошло долгое молчание, прежде чем Райдер ответил.

“Гарри, это официальные материалы расследования. Ты знаешь, что тебе не следовало с ними расставаться. И они понадобятся нам завтра для собеседования ”.

“Я же сказал тебе, я верну их сегодня вечером”.

“Будем надеяться, что это так. Но я должен сказать тебе, партнер, ты снова ведешь себя как ковбой, и мне это не очень нравится ”.

“Киз, я просто пытаюсь поддерживать движение. И я хочу быть готов к встрече с этим парнем в той комнате завтра. То, что дает мне Уоллинг, даст нам преимущество ”.

“Прекрасно. Я доверяю тебе. Может быть, в какой-то момент ты будешь доверять мне настолько, чтобы спросить мое мнение, прежде чем уйти и принять решения, которые затрагивают нас обоих ”.

Босх почувствовал, как его щеки вспыхнули, главным образом потому, что он знал, что она права. Он ничего не сказал, потому что знал, что извинения за то, что оставил ее в неведении, ничего не изменят.

“Перезвони мне, если Оливас даст нам время на завтра”, - сказала она.

“Ты понял”.

Закрыв телефонную трубку, Босх на мгновение задумался. Он попытался преодолеть свое смущение из-за негодования Райдер. Он сосредоточился на деле и на том, что он пока упустил из расследования. Через несколько минут он снова открыл телефон, позвонил Оливасу и спросил, назначены ли время и место для интервью с Уэйтсом.

“Завтра утром, в десять часов”, - сказал Оливас. “Не опаздывай”.

“Ты собирался сказать мне, Оливас, или я должен был уловить это телепатически?”

“Я только что сам узнал. Ты позвонил мне раньше, чем я смог позвонить тебе.”

Босх проигнорировал его оправдание.

“Где?” - спросил я.

“Офис окружного прокурора. Мы прикажем вывести его из ”хай-пауэр" и устроить здесь, в комнате для допросов."

“Ты сейчас у окружного прокурора?”

“Мне нужно было кое-что обсудить с Риком”.

Босх оставил это без ответа.

“Что-нибудь еще?” Спросил Оливас.

“Да, у меня есть вопрос”, - сказал Босх. “Где твой партнер во всем этом, Оливас? Что случилось с Кольбером?”

“Он на Гавайях. Он вернется на следующей неделе. Если это дело затянется до тех пор, он станет его частью ”.

Босху стало интересно, знал ли Колберт вообще, что происходит, или о том, что он упускает потенциально карьерное дело, пока находится в отпуске. Исходя из всего, что Босх знал об Оливасе, не было бы ничего удивительного, если бы он замышлял перехитрить собственного партнера в громком деле.

“Значит, в десять часов?” - Спросил Босх.

“Десять”.

“Что-нибудь еще, что я должен знать, Оливас?”

Ему было любопытно, почему Оливас оказался в офисе окружного прокурора, но он не хотел напрямую спрашивать, почему.

“На самом деле, есть еще кое-что. Можно сказать, довольно деликатная вещь. Я говорил с Риком об этом.”

“Что это?” - спросил я.

“Ну, попробуй угадать, на что я здесь смотрю”.

Босх шумно выдохнул. Оливас собирался все усложнить. Босх знал его меньше одного дня, но уже без сомнения знал, что этот человек ему не нравится и никогда не понравится.

“Понятия не имею, Оливас. Что?”

“Твои пятьдесят один от Жесто”.

Он имел в виду хронологию расследования, сводный список всех аспектов дела, составленный по дате и времени, начиная от учета времени и перемещений детективов и заканчивая пометками о рутинных телефонных звонках и сообщениях, запросами СМИ и советами граждан. Обычно они были написаны от руки с использованием всевозможных сокращений, поскольку обновлялись в течение каждого дня, иногда ежечасно. Затем, когда страница заполнилась, она была напечатана на форме под названием a 51, которая была бы полной и разборчивой, когда и если дело когда-либо поступит в суд, и адвокатам, судьям и присяжным потребуется ознакомиться с материалами расследования. Оригинальные рукописные страницы затем были удалены.

“А что насчет них?” - Спросил Босх.

“Я смотрю на последнюю строку на четырнадцатой странице. Запись на двадцать девятое сентября тысяча девятьсот девяносто третьего года, на шесть сорок вечера, должно быть, заканчивалось время. Инициалы на записи - JE.”

Босх почувствовал, как к горлу подступает желчь. К чему бы ни клонил Оливас, ему нравилось доводить дело до конца.

“Очевидно,” нетерпеливо сказал он, “это был бы мой партнер в то время, Джерри Эдгар. Что написано во вступлении, Оливас?”

“Здесь говорится… Я просто прочитаю это. Здесь написано: "Роберт Саксон, ДОБ одиннадцать / три /’семьдесят один. Видел историю Times. Был на Мэйфейр и видел MG в одиночестве. Никто не преследует.’ В нем указан номер телефона Саксона, и это все, что в нем сказано. Но этого достаточно, горячая штучка. Ты знаешь, что это значит?”

Босх так и сделал. Он только что дал имя Роберт Саксон Киз Райдер для справки. Это был либо псевдоним, либо, возможно, настоящее имя человека, известного в настоящее время как Рейнард Уэйтс. Это имя на 51-м, которое теперь подключено, ожидает рассмотрения дела Gesto. Это также означало, что тринадцать лет назад у Босха и Эдгара был, по крайней мере, шанс на Уэйтса / Саксона. Но по причинам, которые он не помнил или о которых не знал, они так и не приняли его. Он не помнил конкретной записи в 51-х годах. В Хронологии расследования были десятки страниц, заполненных записями в одну и две строки. Вспомнить их все - даже с учетом его частых возвращений к расследованию на протяжении многих лет - было бы невозможно.

Ему потребовалось долгое время, чтобы обрести дар речи.

“Это единственное упоминание в книге убийств?” - спросил он.

“Это я видел”, - сказал Оливас. “Я прошел через все дважды. Я даже пропустил это в первый раз. Затем во второй раз я сказал: ‘Эй, я знаю это имя’. Это псевдоним Уэйтс, который использовался еще в начале девяностых. Это должно быть в файлах, которые у вас есть ”.

“Я знаю. Я видел это.”

“Это означало, что он позвонил вам, ребята, Босх. Убийца позвонил вам, и вы с напарником все испортили. Похоже, что никто никогда не следил за ним и не вводил его имя в поле. У вас было псевдоним убийцы и номер телефона, и вы ничего не сделали. Конечно, вы не знали, что он был убийцей. Просто какой-то гражданин звонит и рассказывает о том, что он видел. Должно быть, он пытался каким-то образом разыграть вас, ребята, пытаясь разузнать о деле. Только Эдгар не играл. Было уже поздно, и он, вероятно, хотел добраться до того первого мартини ”.

Босх ничего не сказал, и Оливас был только рад продолжить заполнять пустоту.

“Очень плохо, понимаешь? Возможно, все это могло закончиться прямо тогда. Я думаю, мы спросим об этом Уэйтса утром ”.

Оливас и его мелочный мирок больше не имели значения для Босха. Шипы не могли пробить густое, темное облако, которое уже опускалось на него. Ибо он знал, что если имя Роберта Саксона всплыло в расследовании дела Жесто, то оно должно было регулярно прогоняться через компьютер. Это выявило бы совпадение в базе данных псевдонимов и привело бы их к Рейнарду Уэйтсу и его предыдущему аресту за кражу. Это сделало бы его подозреваемым. Не просто человек, представляющий интерес, как Энтони Гарланд. Сильный подозреваемый. И это, несомненно, вывело бы расследование в совершенно новом направлении.

Но этого так и не произошло. Очевидно, ни Эдгар, ни Босх не прогоняли название через поле. Теперь Босх знал, что это была оплошность, которая, вероятно, стоила жизни двум женщинам, оказавшимся в мешках для мусора, и семи другим, о которых Уэйтс собирался рассказать им на следующий день.

“Оливас?” - спросил я. Босх сказал.

“Что, Босх?” - спросил я.

“Обязательно захвати книгу с собой завтра. Я хочу увидеть пятьдесят один.”

“О, я так и сделаю. Нам это понадобится для интервью ”.

Босх закрыл телефон, не сказав больше ни слова. Он почувствовал, как участилось его дыхание. Вскоре он был близок к гипервентиляции. Его спине стало жарко от прикосновения к автомобильному сиденью, и он начал потеть. Он открыл окна и попытался замедлить размеренность каждого вдоха. Он был недалеко от Паркер-Центра, но остановился у обочины.

Это был кошмар любого детектива. Наихудший сценарий. Зацепка, проигнорированная или упущенная, позволяющая чему-то ужасному разгуляться в мире. Нечто темное и злое, уничтожающее жизнь за жизнью, двигаясь сквозь тени. Это правда, что все детективы совершали ошибки и должны были жить с сожалениями. Но Босх инстинктивно знал, что этот был злокачественным. Это будет расти и разрастаться внутри, пока не затмит все, и он не станет последней жертвой, последней разрушенной жизнью.

Он съехал с обочины и влился в поток машин, чтобы проветрить окна. Он с визгом развернулся и направился домой.

7

С ЗАДНЕЙ ВЕРАНДЫ СВОЕГО ДОМА Босх наблюдал, как небо начало темнеть. Он жил на Вудро Вильсон Драйв в консольном доме, который прилепился к склону холма, как персонаж мультфильма, висящий на краю обрыва. Иногда Босх чувствовал себя таким персонажем. Как в эту ночь. Он пил водку, щедро разбавленную льдом, впервые употребив крепкие напитки с тех пор, как вернулся на работу годом ранее. От водки в горле у него было ощущение, будто он проглотил горелку, но это было нормально. Он пытался сжечь свои мысли и прижечь нервные окончания.

Босх считал себя настоящим детективом, тем, кто принимал все это близко к сердцу и заботился о нем. Все считаются или никто не считается. Это то, что он всегда говорил. Это сделало его хорошим в работе, но это также сделало его уязвимым. Ошибки могли докатиться до него, и эта была худшей из всех ошибок.

Он встряхнул лед и водку и сделал еще один большой глоток, пока не допил стакан. Как может что-то настолько холодное гореть так сильно горячим по пути вниз? Он вернулся в дом, чтобы добавить еще водки в лед. Ему хотелось, чтобы у него было немного лимона или лайма, чтобы добавить в напиток, но он не делал остановок по пути домой. На кухне, со свежим напитком в руке, он снял телефонную трубку и позвонил на мобильный Джерри Эдгара. Он все еще знал номер наизусть. Номер партнера - это то, что вы никогда не забывали.

Эдгар ответил, и Босх услышал шум телевизора на заднем плане. Он был дома.

“Джерри, это я. Я должен тебя кое о чем спросить.”

“Гарри? Где ты?”

“Домой, чувак. Но я работаю над одним из наших старых проектов ”.

“О, хорошо, позвольте мне продолжить список навязчивых идей Гарри Босха. Давай посмотрим, Фернандес?”

“Нет”.

“Та девчонка, Спайк, как-там-ее-звали?”

“Нет”.

“Я сдаюсь, чувак. У тебя слишком много призраков, чтобы я мог за ними уследить ”.

“Gesto.”

“Черт, я должен был сначала пойти с ней. Я знаю, что ты работал над этим время от времени с тех пор, как вернулся. В чем вопрос?”

“В списке пятидесяти единиц есть запись. На нем ваши инициалы. Говорит, что парень по имени Роберт Саксон позвонил и сказал, что видел ее в Мэйфейре.”

Эдгар немного подождал, прежде чем ответить.

“И это все? Это и есть вход?”

“Вот и все. Ты помнишь, как разговаривал с тем парнем?”

“Черт, Гарри, я не помню записей по делам, над которыми работал в прошлом месяце. Вот почему у нас есть пятьдесят один. Кто такой Саксон?”

Босх встряхнул свой стакан и сделал глоток, прежде чем ответить. Лед упал ему на рот, и водка пролилась за щеку. Он вытер это рукавом своей куртки, а затем снова поднес телефон ко рту.

“Он тот самый парень… Я думаю.”

“Ты поймал убийцу, Гарри?”

“Почти уверен. Но… мы могли бы заполучить его еще тогда. Может быть.”

“Я не помню, чтобы кто-то по имени Саксон звонил мне. Он, должно быть, пытался вывести себя из себя, звоня нам. Гарри, чувак, ты что, пьян?”

“Добираюсь туда”.

“Что случилось, чувак? Если ты заполучил парня, то лучше поздно, чем никогда. Ты должен быть счастлив. Я счастлив. Ты уже позвонил ее родителям?”

Босх прислонился к кухонной стойке и почувствовал необходимость присесть. Но телефон был на проводе, и он не мог выйти в гостиную или на террасу. Стараясь не расплескать свой напиток, он соскользнул на пол, прислонившись спиной к шкафчикам.

“Нет, я им не звонил”.

“Что я здесь упускаю, Гарри? Ты облажался, и это означает, что что-то не так ”.

Босх подождал мгновение.

“Что не так, так это то, что Мари Жесто не была первой, и она не была последней”.

Эдгар молчал, пока это регистрировалось. Фоновый звук телевизора смолк, и затем он заговорил слабым голосом ребенка, спрашивающего, каким будет его наказание.

“Сколько человек пришло после?”

“Похоже на девять”, - сказал Босх таким же тихим голосом. “Возможно, завтра я буду знать больше”.

“Господи”, - прошептал Эдгар.

Босх кивнул. Часть его была зла на Эдгара и хотела обвинить его во всем. Но другая часть говорила, что они были партнерами и разделяли хорошее и плохое. Эти 51-е были в книге убийств, чтобы они оба прочитали и отреагировали.

“Так ты не помнишь звонок?”

“Нет, ничего. Это слишком далеко в прошлом. Все, что я могу сказать, это то, что если не было продолжения, то звонок звучал не совсем корректно или я получил все, что можно было получить от звонившего. Если он и был убийцей, то, вероятно, все равно просто издевался над нами ”.

“Да, но мы не поместили название в поле. Это выявило бы совпадение в файлах псевдонимов. Может быть, это то, чего он хотел ”.

Они оба молчали, пока их умы просеивали пески катастрофы. Наконец, Эдгар заговорил.

“Гарри, ты сам это придумал? Кто знает об этом?”

“Парень из отдела убийств с северо-Востока придумал это. У него есть файл Gesto. Он знает, и окружной прокурор, работающий с подозреваемым, знает. Это не имеет значения. Мы облажались ”.

И люди мертвы, подумал он, но не сказал.

“Кто такой окружной прокурор?” Спросил Эдгар. “Можно ли это сдержать?”

Босх знал, что Эдгар уже перешел к размышлениям о том, как ограничить ущерб карьере, который может нанести нечто подобное. Босх задавался вопросом, исчезла ли вина Эдгара за девять жертв, последовавших за Мари Жесто, или ее просто удобно разделили. Эдгар не был настоящим детективом. Он не вкладывал в это свое сердце.

“Я сомневаюсь в этом”, - сказал Босх. “И мне на самом деле все равно. Мы должны были выйти на этого парня в девяносто третьем, но мы упустили это, и с тех пор он занимается тем, что режет женщин ”.

“О чем ты говоришь, о разделке? Это тот самый Бэгмен из Эхо-парка, о котором ты говоришь? Как его зовут, Уэйтс? Он был нашим парнем?”

Босх кивнул и поднес холодное стекло к левому виску.

“Это верно. Он собирается признаться завтра. В конце концов, это выйдет наружу, потому что Рик О'Ши собирается выступить с этим. Скрыть это будет невозможно, потому что какой-нибудь умный репортер спросит, всплывал ли Уэйтс когда-нибудь в деле Жесто ”.

“Итак, мы говорим "нет ", потому что это правда. Имя Уэйтса никогда не всплывало. Это был псевдоним, и нам не нужно им об этом говорить. Ты должен заставить О'Ши понять это, Гарри ”.

В его голосе слышались настойчивые нотки. Босх теперь сожалел о том, что позвонил. Он хотел, чтобы Эдгар разделил с ним бремя вины, а не придумывал способ избежать обвинений.

“Как скажешь, Джерри”.

“Гарри, тебе легко говорить. Вы во второй раз едете в центр города. Я претендую на одно из двух мест в RHD, и эта штука испортит любой мой шанс, если об этом узнают ”.

Теперь Bosch хотел сойти с конвейера.

“Как я уже сказал, неважно. Я сделаю все, что смогу, Джерри. Но ты знаешь, иногда, когда ты облажался, тебе приходится отвечать за последствия ”.

“Не в этот раз, партнер. Не сейчас.”

Босха разозлило, что Эдгар повторил старый “партнерский акт”, призвав Босха защитить его из преданности и неписаного правила, согласно которому узы партнерства длятся вечно и прочнее даже брака.

“Я сказал, что сделаю все, что смогу”, - сказал он Эдгару. “Мне нужно идти сейчас, партнер.”

Он поднялся с пола и повесил телефон на стену.

Прежде чем вернуться на заднюю палубу, он еще раз смешал лед в своем стакане с водкой. Выйдя на улицу, он подошел к перилам и оперся на них локтями. Шум движения с автострады далеко вниз по склону был ровным шипением, к которому он привык. Он посмотрел на небо и увидел, что закат был грязно-розовым. Он увидел краснохвостого ястреба, плывущего по верхнему течению. Это напомнило ему о том, что он видел много лет назад, в тот день, когда они нашли машину Мари Жесто.

Его мобильный телефон начал звонить, и он попытался вытащить его из кармана куртки. Наконец, он достал его и открыл до того, как потерял связь. У него не было времени взглянуть на идентификатор вызывающего абонента на экране. Это была Киз Райдер.

“Гарри, ты слышал?”

“Да, я слышал. Я только что говорил об этом с Эдгаром. Все, о чем он заботится, - это защита своей карьеры и своих шансов в RHD ”.

“Гарри, о чем ты говоришь?”

Босх сделал паузу. Он был в замешательстве.

“Разве этот мудак Оливас тебе не сказал? Я думал, к этому времени он уже рассказал бы всему миру ”.

“Сказал мне что? Я звонил, чтобы узнать, слышали ли вы, назначено ли интервью на завтра.”

Босх осознал свою ошибку. Он подошел к краю террасы и вылил свой напиток за борт.

“Завтра в десять часов в офисе окружного прокурора. Они поместят его в тамошнюю комнату. Прости, Киз, наверное, я забыл тебе позвонить.”

“С тобой все в порядке?" Звучит так, будто ты был пьян ”.

“Я дома, Киз. Я имею на это право ”.

“Как ты думал, по какому поводу я звоню?”

Босх задержал дыхание и собрался с мыслями, затем заговорил.

“Эдгар и я, нам следовало пригласить Уэйтса, или Саксона, или как там его зовут, еще в девяносто третьем. Эдгар говорил с ним по телефону, и он назвал себя Саксоном. Но никто из нас не запускал это имя на компьютере. Мы сильно облажались, Киз.”

Теперь она молчала, обдумывая то, что он сказал. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, какую связь псевдоним придал бы им с Уэйтсом.

“Мне жаль, Гарри”.

“Расскажите это девяти жертвам, которые последовали”.

Он смотрел вниз, на заросли под палубой.

“С тобой все будет в порядке?”

“Со мной все в порядке. Мне просто нужно придумать, как пройти через это, чтобы я был готов к завтрашнему дню ”.

“Как вы думаете, стоит ли вам придерживаться этого на данном этапе? Возможно, одна из других команд подразделения должна заменить нас ”.

Босх отреагировал незамедлительно. Он не был уверен, как ему справиться с роковой ошибкой тринадцатилетней давности, но он не собирался уходить сейчас.

“Нет, Киз, я не оставлю это дело. Возможно, я скучал по нему в девяносто третьем, но я не собираюсь скучать по нему сейчас ”.

“Хорошо, Гарри”.

Она не повесила трубку, но и после этого ничего не сказала. Босх мог слышать сирену издалека, с перевала внизу.

“Гарри, могу я внести предложение?”

Он знал, что за этим последует.

“Конечно”.

“Я думаю, тебе следует покончить с выпивкой и начать думать о завтрашнем дне. Когда мы войдем в эту комнату, не будет иметь значения, какие ошибки были допущены в прошлом. Это будет все о моменте с этим мужчиной. Нам нужно быть хладнокровными ”.

Босх улыбнулся. Он не думал, что слышал этот термин с тех пор, как служил в патруле во Вьетнаме.

“Оставайся невозмутимым”, - сказал он.

“Это верно. Ты хочешь встретиться в команде и перейти оттуда?”

“Да. Я буду там пораньше. Сначала я хочу зайти в Зал рекордов.”

Босх услышал стук в свою входную дверь и направился в дом.

“Тогда я тоже”, - сказал Райдер. “Я встречу тебя в команде. С тобой сегодня ночью все будет в порядке?”

Босх открыл входную дверь, и там стояла Рейчел Уоллинг, держа папки обеими руками.

“Да, Киз”, - сказал он в трубку. “Со мной все будет в порядке. Спокойной ночи.”

Он закрыл телефон и пригласил Рейчел войти.

8

ПОСКОЛЬКУ РЕЙЧЕЛ уже БЫВАЛА в его доме раньше, она не стала утруждать себя осмотром. Она положила папки на маленький столик в обеденной зоне и посмотрела на Босха.

“Что случилось? С тобой все в порядке?”

“Я в порядке. Я вроде как забыл, что ты собирался зайти.”

“Я могу уйти, если...”

“Нет, я рад, что ты здесь. Ты нашел больше времени, чтобы посмотреть на материал?”

“Совсем чуть-чуть. У меня есть кое-какие заметки и мысли, которые могут помочь вам завтра. И если вы хотите, чтобы я был там, я могу договориться о том, чтобы быть там - неофициально ”.

Босх покачал головой.

“Официально, неофициально - не имеет значения. Это билет Рика О'Ши, и если я привлеку к этому агента ФБР, то это будет мой билет на выход ”.

Она улыбнулась и покачала головой.

“Все думают, что все, чего хочет бюро, - это заголовки. Так бывает не всегда.”

“Я знаю, но я не могу превратить это в тестовый пример для О'Ши. Хочешь чего-нибудь выпить?”

Он жестом указал на стол, чтобы она могла сесть.

“Что ты будешь есть?”

“Я пил водку. Думаю, теперь я собираюсь переключиться на кофе.”

“Ты можешь приготовить водку с тоником?”

Он кивнул.

“Я могу приготовить его без тоника”, - сказал он.

“Томатный сок?”

“Нет”.

“Клюквенный сок?”

“Просто водка”.

“Жесткий Гарри. Думаю, я выпью кофе.”

Он пошел на кухню, чтобы заварить кофе в кастрюле. Он услышал, как она выдвинула стул из-за стола и села. Когда он вернулся, он увидел, что она разложила файлы и перед ней была страница с заметками.

“Ты уже что-нибудь сделал с названием?” - спросила она.

“В движении. Мы начнем завтра рано и, надеюсь, будем что-то знать до того, как войдем в комнату к этому парню в десять ”.

Она кивнула и подождала, пока он сядет напротив нее.

“Готов?” - спросила она.

“Готов”.

Она наклонилась вперед и посмотрела в свои записи, поначалу говоря, не отрываясь от них.

“Кем бы он ни был, как бы его ни звали, он, очевидно, умен и умеет манипулировать”, - сказала она. “Посмотри на его размеры. Невысокий и слабо сложенный. Это означает, что он хорошо сыграл. Он каким-то образом смог заставить этих жертв пойти с ним. Это ключевая вещь. Маловероятно, что он применил физическую силу - по крайней мере, не в начале. Он слишком мал для этого. Вместо этого он использовал обаяние и хитрость, и он был опытен и отточен в этом. Даже если девушка только что вышла из автобуса на Голливудском бульваре, она будет осторожна и в какой-то мере сообразительна на улице. Он был умнее ”.

Босх кивнул.

“Обманщик”, - сказал он.

Она кивнула и указала на небольшую стопку документов.

“Я немного поработала над этим в Интернете”, - сказала она. “В эпосе о Рейнарде он часто изображается как представитель духовенства, и таким образом ему удается расположить к себе аудиторию, чтобы она могла его захватить. Духовенство в то время - мы говорим о двенадцатом веке - было высшей властью. Сегодня все было бы по-другому. Конечной властью будет правительство, в частности, представленное полицией ”.

“Вы хотите сказать, что он мог выдавать себя за полицейского?”

“Просто мысль, но это возможно. У него должно было быть что-то, что сработало ”.

“А как насчет оружия? Или деньги? Он мог бы просто включить зеленый. Эти женщины… эти девушки пошли бы за деньги ”.

“Я думаю, это было больше, чем оружие и больше, чем деньги. Чтобы использовать любой из них, вам все равно нужно подобраться поближе. Деньги не снижают порог безопасности. Это должно было быть что-то другое. Его стиль или скороговорка, нечто большее, чем деньги или в дополнение к ним. Когда он приблизит их, тогда он применит оружие ”.

Босх кивнул и сделал несколько заметок на странице блокнота, который он взял с полки позади того места, где он сидел.

“Что еще?” - спросил он.

“Ты знаешь, как долго у него был свой бизнес?”

“Нет, но мы узнаем это завтра утром. Почему?”

“Ну, потому что это показывает другое измерение его навыков. Но мой интерес к нему не только потому, что он управлял собственным бизнесом. Мне также интересно узнать о выборе бизнеса. Это позволило ему быть мобильным и путешествовать по всему городу. Если бы вы увидели его фургон по соседству, не было бы причин для беспокойства - за исключением поздней ночи, которая, очевидно, привела к его падению. И работа также позволяла ему заходить в дома людей. Мне любопытно, начал ли он эту работу, чтобы помочь ему осуществить свои фантазии - убийства, - или у него уже был бизнес до того, как он начал действовать, руководствуясь этими импульсами ”.

Босх сделал еще несколько пометок. Рейчел была права в своих вопросах о работе. У него были вопросы в том же духе. Мог ли Уэйтс вести свой бизнес тринадцать лет назад? Мыл ли он окна в "Хай Тауэр" и знал ли о пустой квартире? Возможно, это была еще одна ошибка, связь, которую они упустили.

“Я знаю, что мне не нужно говорить тебе это, Гарри, но тебе придется быть осторожным с ним”.

Он поднял глаза от своих записей.

“Почему?”

“Что-то в том, что я вижу здесь - и, очевидно, это очень поспешный ответ на большое количество материала, - но что-то здесь не сходится”.

“Что?” - спросил я.

Она собралась с мыслями, прежде чем ответить.

“Вы должны помнить, что то, что его вообще поймали, было счастливой случайностью. Полицейские, разыскивающие грабителя, наткнулись на убийцу. До того момента, как полицейские обнаружили сумки в его фургоне, Уэйтс был совершенно неизвестен правоохранительным органам. Он годами летал вне поля зрения радаров. Как я уже сказал, это показывает, что у него был определенный уровень хитрости и мастерства. И это также кое-что говорит о патологии. Он не отправлял записки в полицию, как the Zodiac или BTK. Он не выставлял своих жертв напоказ, чтобы оскорбить общество или насмехаться над полицией. Он был спокоен. Он переместился под поверхность. И он выбирал жертв, за исключением первых двух убийств, которых можно было затянуть под воду, не оставив после себя даже ряби. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

Босх на мгновение заколебался, не уверенный, что хочет рассказывать ей об ошибке, которую они с Эдгаром совершили много лет назад.

Она прочла его.

“Что?” - спросил я.

Он не ответил.

“Гарри, я не хочу крутить здесь свои колесики. Если ты знаешь что-то, что мне нужно знать, тогда скажи мне, или я могу встать и уйти ”.

“Просто подожди, пока я принесу кофе. Надеюсь, тебе нравится черный.”

Он встал, пошел на кухню и налил кофе в две кружки. Он нашел несколько пакетиков сахара и подсластителя в корзинке, куда бросил приправы, которые прилагались к заказам на вынос, и принес их Рейчел. Она положила подсластитель в свою кружку.

“Хорошо”, - сказала она после первого глотка. “Что ты мне не договариваешь?”

“Мы с моим партнером допустили ошибку, когда работали над этим в девяносто третьем. Я не знаю, противоречит ли это тому, что вы только что сказали о том, что Уэйтс остается вне поля зрения, но, похоже, он позвонил нам тогда. Около трех недель с начала расследования. Он разговаривал с моим партнером по телефону и использовал псевдоним. По крайней мере, мы думаем, что это был псевдоним. С этим Рейнардом Фоксом, о котором вы упомянули, возможно, он использовал свое настоящее имя. В любом случае, мы все испортили. Мы так и не проверили его ”.

“Что ты имеешь в виду?”

Он медленно, неохотно, подробно рассказал ей о звонке Оливаса и о том, как он обнаружил псевдоним Уэйтса в 51-м году. Она опустила глаза на стол и кивнула, когда он рассказал это. Она водила ручкой, которую держала, по кругу на странице с заметками, лежащей перед ней.

“А остальное - история”, - сказал он. “Он продолжал идти дальше ... и убивать людей”.

“Когда ты узнал об этом?” - спросила она.

“Сразу после того, как я ушел от тебя сегодня”.

Она кивнула.

“Что объясняет, почему ты так сильно налегал на водку”.

“Думаю, да”.

“Я думал… неважно, что я думал.”

“Нет, это было не из-за того, что я увидел тебя, Рейчел. Увидеть тебя было - я имею в виду, есть - на самом деле очень приятно ”.

Она взяла свою кружку и отпила из нее, затем посмотрела на свою работу и, казалось, собралась с духом, чтобы двигаться дальше.

“Что ж, я не понимаю, как то, что он позвонил тебе тогда, меняет мои выводы”, - сказала она. “Да, это действительно кажется нехарактерным для него - вступать в контакт под каким-либо именем. Но вы должны помнить, что дело Жесто имело место на ранних стадиях его становления. Есть ряд аспектов, связанных с Gesto, которые не сочетаются с остальными. Так что в том, что это был единственный случай, когда он вступил в контакт, не было бы ничего необычного ”.

“Хорошо”.

Она снова обратилась к своим заметкам, продолжая избегать его взгляда с тех пор, как он сказал ей об ошибке.

“Так на чем я был до того, как ты заговорил об этом?”

“Вы сказали, что после первых двух убийств он выбирал жертв, которых мог незаметно утащить под поверхность”.

“Именно. Я хочу сказать, что он получал удовлетворение от работы. Ему не нужно было, чтобы кто-то еще знал, что он это делает. Он не получал удовольствия от внимания. Он не хотел привлекать к себе внимания. Его самореализация была самодостаточной. Для этого не требовалось внешнего или публичного компонента ”.

“Так что же тогда тебя беспокоит?”

Она подняла на него глаза.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я не знаю. Но ты выглядишь так, как будто что-то в твоем собственном профиле парня беспокоит тебя. То, во что ты не веришь.”

Она кивнула, признавая, что он правильно ее понял.

“Просто его профиль не поддерживает кого-то, кто согласился бы сотрудничать на данном этапе игры, кто рассказал бы вам о других преступлениях. Я вижу здесь человека, который никогда бы в этом не признался. Что угодно из этого. Он будет отрицать это или, по крайней мере, молчать об этом, пока они не воткнут иглу ему в руку ”.

“Хорошо, значит, это противоречие. Разве не у всех этих парней есть противоречия? Они все каким-то образом перепутались. Ни один профиль никогда не бывает стопроцентным, верно?”

Она кивнула.

“Это правда. Но это все еще не подходит, и поэтому я думаю, что я пытаюсь сказать, что с его точки зрения, есть что-то еще. Более высокая цель, если хотите. План. Вся эта история с признанием свидетельствует о манипуляции ”.

Босх кивнул, как будто то, что она сказала, было очевидным.

“Конечно, это так. Он манипулирует О'Ши и системой. Он использует это, чтобы избежать иглы.”

“Может быть, и так, но могут быть и другие мотивы. Будь осторожен.”

Последние два слова она произнесла строго, как будто поправляла подчиненного или даже ребенка.

“Не волнуйся, я так и сделаю”, - сказал Босх.

Он решил не зацикливаться на этом.

“Что вы думаете о расчленении?” - спросил он. “Что там написано?”

“На самом деле я провел большую часть своего времени, изучая результаты вскрытий. Я всегда считал, что больше всего об убийце узнаешь от его жертв. Причиной смерти в каждом случае было определено удушение. На телах не было ножевых ранений. Там было просто расчленение. Это две разные вещи. Я думаю, расчленение было просто частью уборки. Для него это был способ легко избавиться от тел. Опять же, это демонстрирует его навыки планирования и организованности. Чем больше я читал, тем больше понимал, как нам повезло, что он попал к нам в ту ночь ”.

Она провела пальцем по листу с заметками, которые она написала, а затем продолжила.

“Я нахожу сумки очень интригующими. Три сумки для двух женщин. В одном пакете были обе головы и все четыре руки. Как будто у него, возможно, был отдельный пункт назначения или план для сумки, содержащей идентификаторы; головы и руки. Они смогли определить, куда он направлялся, когда остановили его?”

Босх пожал плечами.

“Не совсем. Предполагалось, что он собирался закопать сумки где-нибудь за стадионом, но на самом деле это не работает, потому что они видели, как он выехал со Стадионной дороги в соседний район. Он ехал прочь от стадиона, леса и мест, где он мог закопать сумки. По соседству было несколько открытых участков и доступ к склонам холмов под стадионом, но мне кажется, что если бы он собирался их закопать, он бы не поехал в район. Он уходил вглубь парка, где было меньше шансов быть замеченным ”.

“Совершенно верно”.

Она взглянула на некоторые другие свои документы.

“Что?” - спросил я. - Спросил Босх.

“Ну, эта история с Рейнардом Фоксом, возможно, не имеет ко всему этому никакого отношения. Возможно, все это совпадение.”

“Но в эпосе у Рейнарда был замок, который был его тайным убежищем”.

Она подняла брови.

“Я не думал, что у тебя есть компьютер, не говоря уже о том, чтобы знать, как проводить онлайн-исследования”.

“Я не знаю. Мой партнер провел поиск. Но я должен сказать тебе, я был по соседству прямо перед тем, как позвонить тебе сегодня. Я не видел никакого замка.”

Она покачала головой.

“Не воспринимай все так буквально”, - сказала она.

“Ну, все еще остается большой вопрос по поводу материала Рейнарда”, - сказал он.

“Который из них?”

“Вы смотрели на лист бронирования в файле? Он не стал разговаривать с Оливасом и его напарником, но он ответил на протокольные вопросы в тюрьме, когда его арестовали. Он указал свой уровень образования как среднюю школу. Нет высшего образования. Я имею в виду, смотри, этот парень мойщик окон. Откуда ему вообще знать об этой средневековой лисе?”

“Я не знаю. Но, как я уже сказал, персонаж неоднократно появлялся во всех культурах. Детские книги, телевизионные шоу - есть множество способов, которыми персонаж мог оказать влияние на этого человека. И не стоит недооценивать интеллект этого человека, потому что он зарабатывал на жизнь мытьем окон. Он владел бизнесом и управлял им. Это важно с точки зрения демонстрации некоторых его способностей. Тот факт, что он так долго безнаказанно действовал как убийца, является еще одним сильным показателем интеллекта ”.

Босх не был полностью убежден. Он задал еще один вопрос, который мог бы направить ее в новом направлении.

“Как первые два вписываются в общую картину? Он перешел от публичного зрелища с беспорядками, а затем от большого резонанса в СМИ с Мари Жесто к, как вы говорите, полному погружению под поверхность ”.

“Мотивы каждого серийного убийцы меняются. Простой ответ заключается в том, что он был на кривой обучения. Я думаю, что первое убийство - с жертвой мужского пола - было случайным убийством. Как массовое убийство. Он долгое время думал об убийстве, но не был уверен, что сможет это сделать. Он оказался в ситуации - хаосе беспорядков, - где он мог испытать себя. Это была возможность увидеть, действительно ли он мог кого-то убить, а затем выйти сухим из воды. Пол жертвы не имел значения. Личность жертвы не была важна. В тот момент он просто хотел выяснить, сможет ли он это сделать, и почти любая жертва сделала бы это ”.

Босх мог это видеть. Он кивнул.

“Так он и сделал”, - сказал он. “И затем мы переходим к Мари Жесто. Он выбирает жертву, которая привлекает внимание полиции и СМИ ”.

“Он все еще учился, формировался”, - сказала она. “Он знал, что может убивать, и теперь он хотел выйти и поохотиться. Она была его первой жертвой. Она перешла ему дорогу, что-то в ней соответствовало его программе фантазий, и она просто стала добычей. В то время его внимание было сосредоточено на привлечении жертвы и самозащите. В таком случае он сделал неудачный выбор. Он выбрал женщину, которой будет очень не хватать и чье исчезновение вызовет немедленный отклик. Он, вероятно, не знал, что это происходит. Но он извлек урок из этого, из той ярости, которую сам на себя навлек ”.

Босх кивнул.

“В любом случае, после Gesto он научился добавлять третий элемент к своему фокусу: фон жертвы. Он убедился, что выбирал жертв, которые не только соответствовали потребностям его программы, но и были выходцами с периферии общества, где их приезды и отъезды не были бы поводом для внимания, не говоря уже о тревоге ”.

“И он ушел под поверхность”.

“Именно. Он ушел под воду и остался там. Пока нам не повезло в Эхо-парке ”.

Босх кивнул. Все это было полезно.

“Это заставляет задуматься, не так ли?” - спросил он. “О том, сколько таких парней сейчас на свободе. Тайные убийцы.”

Уоллинг кивнул.

“Да. Иногда это пугает меня до смерти. Заставляет меня задуматься, как долго этот парень продолжал бы убивать, если бы нам так не повезло ”.

Она проверила свои записи и больше ничего не сказала.

“Это все, что у тебя есть?” - Спросил Босх.

Уоллинг пристально посмотрел на него, и он понял, что неудачно подобрал слова.

“Я не это имел в виду”, - быстро сказал он. “Это все здорово, и это мне очень поможет. Я просто имел в виду, есть ли что-нибудь еще, о чем ты хотел поговорить?”

Она на мгновение задержала на нем взгляд, прежде чем ответить.

“Да, есть кое-что еще. Впрочем, речь не об этом.”

“Тогда, что это такое?”

“Ты должен дать себе передышку перед этим телефонным звонком, Гарри. Ты не можешь позволить этому сломить тебя. Предстоящая работа слишком важна ”.

Босх неискренне кивнул. Ей было легко говорить это. Ей не пришлось бы жить с призраками всех женщин, о которых Рейнард Уэйтс начал бы рассказывать им на следующее утро.

“Не надо вот так просто клевать носом”, - сказала Рейчел. “Ты знаешь, сколько случаев, с которыми я работал в отделе поведенческих исследований, когда парень продолжал убивать? Сколько раз мы получали звонки и записки от этих подонков, но все равно не могли добраться до них до того, как следующая жертва была мертва?”

“Я знаю, я знаю”.

“У всех нас есть призраки. Это часть работы. В некоторых работах это играет большую роль, чем в других. Когда-то у меня был босс, он говорил: "если ты не выносишь призраков, убирайся из дома с привидениями ”.

Он снова кивнул, на этот раз глядя прямо на нее. На этот раз он говорил серьезно.

“Сколько убийств ты раскрыл, Гарри? Скольких убийц вы посадили?”

“Я не знаю. Я не слежу за ходом событий”.

“Может быть, тебе стоит”.

“В чем смысл?”

“Вопрос в том, сколько из этих убийц сделали бы это снова, если бы вы их не уничтожили? Бьюсь об заклад, их больше, чем несколько.”

“Возможно”.

“Вот так-то. В долгосрочной перспективе вы далеко впереди. Подумай об этом.”

“Хорошо”.

В его голове промелькнул один из тех убийц. Босх арестовал Роджера Бойлана много лет назад. Он водил пикап с кузовом для кемпинга на кузове. Он использовал марихуану, чтобы заманить пару молодых девушек на заднее сиденье, когда парковался у плотины Хансен. Он изнасиловал и убил их, вколов им передозировку лошадиного транквилизатора. Затем он бросил их тела в сухое русло близлежащего болота. Когда Босх надевал на него наручники, Бойлан мог сказать только одно.

“Очень жаль. Я только начинал.”

Босх задумался, сколько было бы жертв, если бы он не остановил его. Он подумал, не мог бы он обменять Роджера Бойлана на Рейнарда Уэйтса и считать это равным. С одной стороны, он думал, что сможет. С другой стороны, он знал, что это не игра с нулевой суммой. Настоящий детектив знал, что раскрыться даже в отделе убийств недостаточно. Ни в коем случае.

“Надеюсь, я помогла”, - сказала Рейчел.

Он оторвался от воспоминаний о Бойлане и посмотрел в глаза Рейчел.

“Я думаю, ты сделал. Думаю, я буду лучше знать, с кем и с чем я имею дело, когда завтра войду с ним в комнату ”.

Она встала из-за стола.

“Я имел в виду другое”.

Босх встал.

“И это тоже. Вы мне очень помогли ”.

Он обошел стол, чтобы проводить ее до двери.

“Будь осторожен, Гарри”.

“Я знаю. Ты это сказал. Но тебе не о чем беспокоиться. Это будет ситуация полной безопасности ”.

“Я имею в виду не столько физическую опасность, сколько психологическую. Береги себя, Гарри. Пожалуйста.”

“Я сделаю”, - сказал он.

Пора было идти к двери, но она колебалась. Она посмотрела на содержимое папки, разложенной на столе, а затем на Босха.

“Я надеялась, что ты мне как-нибудь позвонишь”, - сказала она. “Но не из-за дела”.

Босху пришлось подождать несколько минут, прежде чем вернуться.

“Я думал, из-за того, что я сказал - что мы сказали - что...”

Он не был уверен, как закончить. Он не был уверен, что пытался сказать. Она протянула руку и легонько положила ее ему на грудь. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в ее пространство. Затем он обнял ее и притянул к себе.

9

ПОЗЖЕ, ПОСЛЕ того как ОНИ занялись любовью, Босх и Рейчел остались в постели, разговаривая обо всем, что приходило им в голову, кроме того, что они только что сделали. В конце концов они вернулись к делу и интервью с Рейнардом Уэйтсом на следующее утро.

“Я не могу поверить, что спустя столько времени я собираюсь встретиться лицом к лицу с ее убийцей”, - сказал Босх. “Это похоже на сон. Я на самом деле мечтал поймать этого парня. Я имею в виду, это никогда не было во сне Уэйтса, но я мечтал о закрытии дела ”.

“Кто это был во сне?” - спросила она.

Ее голова покоилась у него на груди. Он не мог видеть ее лица, но чувствовал запах ее волос. Под простынями она закинула одну ногу на его.

“Я всегда думал, что этот парень мог бы подойти для этого. Но у меня никогда ничего на него не было. Я думаю, потому что он всегда был мудаком, я хотел, чтобы это был он ”.

“Ну, у него была какая-нибудь связь с Жесто?”

Босх попытался пожать плечами, но это было трудно, когда их тела так переплелись.

“Он знал о гараже, где мы нашли машину, и о бывшей девушке, которая была знакома с Жесто. И у него были проблемы с управлением гневом. Никаких реальных доказательств. Я просто подумал, что это был он. Однажды я последовал за ним еще в течение первого года расследования. Он работал охранником на нефтяных месторождениях за Болдуин-Хиллз. Ты знаешь, где это находится?”

“Ты имеешь в виду, где ты видишь нефтяные насосы, когда заходишь на Ла-Сьенегу из аэропорта?”

“Да, точно. Это то самое место. Ну, семья этого парня владела частью этих полей, и его старик пытался привести его в порядок, я полагаю. Знаешь, заставить его зарабатывать на жизнь, даже если у них были все деньги в мире. Итак, он работал там в охране, и однажды я наблюдал за ним. Он наткнулся на этих детей, которые дурачились там, просто вторглись на чужую территорию и валяли дурака. Они были просто детьми, может быть, тринадцати или четырнадцати лет. Два мальчика из соседнего района.”

“Что он с ними сделал?”

“Он накинулся на них, затем приковал наручниками к одному из насосов. Они стояли спиной друг к другу и были прикованы наручниками к шесту, который был чем-то вроде якоря для насоса. А потом он сел обратно в свой пикап и уехал ”.

“Он просто оставил их там?”

“Это то, что я думал, что он делал, но он возвращался. Я наблюдал в бинокль с горного хребта всю дорогу через Ла-Сьенегу и мог видеть все нефтяное месторождение оттуда. С ним был еще один парень, и они поехали в эту хижину, где, я полагаю, хранились образцы нефти, которую они выкачивали из-под земли. Они зашли туда и вышли с двумя ведрами этой дряни, погрузили их на заднее сиденье пикапа и поехали обратно. Затем они вылили это дерьмо на двух детей ”.

Рейчел приподнялась на одном локте и посмотрела на него.

“И ты только что наблюдал, как это происходило?”

“Я же говорил тебе, я был прямо за Ла-Сьенегой на следующем гребне. До того, как там построили дома. Если бы он зашел еще дальше, я собирался попытаться как-то вмешаться, но затем он позволил им уйти. Кроме того, я не хотел, чтобы он знал, что я наблюдаю за ним. В тот момент он не знал, что я думал о нем для Gesto ”.

Она кивнула, как будто поняла и больше не сомневалась в его бездействии.

“Он просто позволил им уйти?” спросила она.

“Он снял с них наручники, пнул одного из них в зад и отпустил. Я мог сказать, что они плакали и были напуганы ”.

Рейчел с отвращением покачала головой.

“Как зовут этого парня?”

“Энтони Гарленд. Его отец - Томас Рекс Гарленд. Возможно, вы слышали о нем.”

Рейчел покачала головой, не узнавая названия.

“Ну, Энтони, может, и не был убийцей Жесто, но звучит как полный мудак”.

Босх кивнул.

“Так и есть. Ты хочешь его увидеть?”

“Что ты имеешь в виду?”

“У меня есть клип на песню "greatest hits". Он был у меня в комнате для допросов три раза за тринадцать лет. Каждое интервью записывалось на пленку ”.

“У тебя здесь есть запись?”

Босх кивнул, зная, что ей может показаться странным или отталкивающим то, что он изучал записи допросов дома.

“Я скопировал их на одну кассету. Я принес его домой, чтобы посмотреть, когда в последний раз работал над делом.”

Рейчел, казалось, обдумала его ответ, прежде чем ответить.

“Тогда вставь это. Давайте взглянем на этого парня ”.

Босх встал с кровати, натянул боксерские шорты и включил лампу. Он вышел в гостиную и заглянул в шкафчик под телевизором. У него было несколько записей с места преступления из старых дел, а также различные другие кассеты и DVD. Он, наконец, нашел видеокассету с надписью GARLAND на коробке и отнес ее обратно в спальню.

У него на бюро стоял телевизор со встроенным видеомагнитофоном. Он включил его, вставил кассету и сел на край кровати с пультом дистанционного управления. Он не снимал боксеров теперь, когда они с Рейчел работали. Рэйчел оставалась под одеялом, и когда пленка накручивалась, она протянула к нему ногу и постучала пальцами по его спине.

“Это то, что ты делаешь со всеми девушками, которых приводишь сюда? Покажи им свои методы допроса?”

Босх оглянулся на нее и ответил почти серьезно.

“Рейчел, я думаю, ты единственный человек в мире, с которым я мог бы это сделать”.

Она улыбнулась.

“Думаю, я понял тебя, Босх”.

Он снова посмотрел на экран. Проигрывалась кассета. Он выключил звук пультом дистанционного управления.

“Это первое - одиннадцатое марта девяносто четвертого года. Прошло около шести месяцев после исчезновения Жесто, и мы хватались за что угодно. У нас было недостаточно оснований для его ареста - это было даже близко не так, - но я смог убедить его прийти в участок, чтобы дать показания. Он не знал, что я взял его на мушку. Он думал, что просто собирается поговорить о квартире, где жила его бывшая девушка.”

На экране была зернистая цветная картинка небольшой комнаты со столом, за которым сидели двое мужчин. Один из них выглядел гораздо моложе Гарри Босха, а другой был мужчиной лет двадцати с небольшим с волнистыми волосами цвета волос серфера. Энтони Гарленд. На нем была футболка с надписью "Лейкерс" поперек груди. Рукава были плотно облегающими его руки, а на левом бицепсе виднелась татуировка. Черная колючая проволока обмотала мышцы руки.

“Он пришел добровольно. Он вошел, выглядя так, словно собирался провести день на пляже. В любом случае...”

Он включил звук. На экране Гарланд оглядывал комнату с легкой улыбкой на лице.

“Так вот где это происходит, да?” - спросил он.

“Где что происходит?” - Спросил Босх.

“Знаешь, ты ломаешь плохих парней, и они признаются во всех преступлениях”.

Он застенчиво улыбнулся.

“Иногда”, - сказал Босх. “Но давайте поговорим о Мари Жесто. Ты знал ее?”

“Нет, я же сказал тебе, что не знал ее. Никогда в жизни ее раньше не видел.”

“До чего?”

“До того, как ты показал мне ее фотографию”.

“Так что, если бы кто-нибудь сказал мне, что ты знал ее, тогда они бы солгали”.

“Трахаться -это правильно. Кто сказал тебе это дерьмо?”

“Но ты знал о пустом гараже в Хай Тауэр, верно?”

“Да, ну, моя девушка только что съехала, и поэтому, да, я знал, что это место пустует. Это не значит, что я спрятал машину там. Послушай, ты спрашивал меня обо всем этом дома. Я думал, что здесь происходит что-то новое. Я арестован или что-то в этом роде?”

“Нет, Энтони, ты не арестован. Я просто хотел, чтобы ты спустился, чтобы мы могли обсудить кое-что из этого материала ”.

“Я уже обсуждал это с тобой”.

“Но это было до того, как мы узнали кое-что еще о тебе и о ней. Теперь важно снова пройти по той же самой земле. Сделайте официальную запись об этом ”.

Лицо Гарланда, казалось, на мгновение исказилось от гнева. Он перегнулся через стол.

“Какие вещи? О чем, черт возьми, ты говоришь? Я не имел к этому никакого отношения. Я уже говорил тебе это по крайней мере дважды. Почему вы там не ищете человека, который это сделал?”

Босх подождал, пока Гарланд немного успокоится, прежде чем ответить.

“Потому что, может быть, я думаю, что я с человеком, который это сделал”.

“Пошел ты, чувак. У тебя ничего на меня нет, потому что нечего добывать. Я говорил тебе это с самого первого дня. Я не тот парень!”

Теперь Босх перегнулся через стол. Их лица были на расстоянии фута друг от друга.

“Я знаю, что ты мне сказал, Энтони. Но это было до того, как я поехал в Остин и поговорил с твоей девушкой. Она рассказала мне кое-что о тебе, что, честно говоря, Энтони, требует от меня немного больше внимания ”.

“Трахни ее. Она шлюха!”

“Да? Если она такая, то почему ты разозлился на нее, когда она тебя бросила? Почему ей пришлось убежать от тебя? Почему ты просто не позволил ей уйти?”

“Потому что меня никто не бросает. Я оставляю их. Понятно?”

Босх откинулся назад и кивнул.

“Ладно. Итак, как можно подробнее, насколько вы можете вспомнить, расскажите мне, что вы делали девятого сентября прошлого года. Расскажи мне, куда ты ходил и кого ты видел.”

С помощью пульта дистанционного управления Bosch запустил быструю перемотку ленты.

“У него не было алиби на то время, когда, как мы полагали, Мари схватили возле супермаркета. Но мы можем пропустить это вперед, потому что эта часть интервью заняла целую вечность ”.

Рейчел теперь сидела на кровати позади него, завернувшись в простыню. Босх оглянулся на нее.

“Что вы думаете об этом парне на данный момент?”

Она пожала своими обнаженными плечами.

“Он выглядит как типичный богатый мудак. Но это не делает его убийцей.”

Босх кивнул.

“Это сейчас, два года спустя. Юристы из фирмы его отца объявили меня в розыск, и я мог допрашивать парня только в присутствии адвоката. Итак, здесь нет ничего особенного, но есть одна вещь, которую я хочу, чтобы вы увидели. Его адвокатом в этом деле является Деннис Фрэнкс, партнер Сесила Доббса, крупного парня из Сенчури Сити, который занимается делами T. Rex ”.

“Тираннозавр Рекс?”

“Отец. Гарленд из Томаса Рекса. Любит, когда его называют тираннозавр Рекс.”

“Цифры”.

Босх немного замедлил быструю перемотку, чтобы лучше видеть, где происходило действие на пленке. На экране был Гарланд, сидящий за столом с мужчиной прямо рядом с ним. Поскольку изображение быстро перемещалось, адвокат и его клиент много раз совещались в режиме "рот-в-ухо". Bosch, наконец, снизил скорость до нормальной, и звук снова заработал. Это был Фрэнкс, адвокат, который вел разговор.

“Мой клиент полностью сотрудничал с вами, но вы продолжаете беспокоить его на работе и дома этими подозрениями и вопросами, которые не имеют ни грамма доказательственной поддержки”.

“Я работаю над этой частью этого, советник”, - сказал Босх. “И когда я получу это, в мире не будет адвоката, который сможет ему помочь”.

“Пошел ты, Босх!” Гарланд сказал. “Тебе лучше надеяться, что ты никогда не придешь за мной в одиночку, чувак. Я втопчу тебя в грязь”.

Фрэнкс успокаивающе положил руку на плечо Гарланда. Босх несколько мгновений молчал, прежде чем ответить.

“Ты хочешь угрожать мне сейчас, Энтони? Ты думаешь, я похож на одного из тех подростков, которых ты надеваешь наручники на нефтяных месторождениях и сбрасываешь на них сырую нефть? Ты думаешь, я собираюсь уйти, поджав хвост?”

Лицо Гарланда сморщилось и потемнело. Его глаза были похожи на замороженные черные шарики.

Босх нажал кнопку "Пауза" на пульте дистанционного управления видеомагнитофоном.

“Вот”, - сказал он Рейчел, указывая на экран пультом дистанционного управления. “Это то, что я хотел, чтобы вы увидели. Посмотри на его лицо. Чистая, совершенная ярость. Вот почему я подумал, что это был он ”.

Уоллинг не ответил. Босх взглянул на нее, и у нее был такой вид, как будто она уже видела выражение чистой, безупречной ярости раньше. Она выглядела почти запуганной этим. Босх гадал, видела ли она это в одном из убийц, с которыми сталкивалась, или в ком-то другом.

Босх снова повернулся к телевизору и снова нажал кнопку быстрой перемотки.

“Теперь мы перепрыгиваем почти на десять лет назад, когда я привез его в апреле прошлого года. Фрэнкс ушел, и дело в офисе Доббса было у нового парня. Он уронил мяч и больше не возвращался к судье, когда истек срок первого судебного запрета. Итак, я сделал еще один выстрел в него. Он был удивлен, увидев меня. Однажды я схватил его, когда он выходил на ланч от Кейт Мантилини. Он, вероятно, думал, что я давно ушла из его жизни ”.

Он остановил быструю перемотку и прокрутил запись. На экране Гирлянда выглядела старше и шире. Его лицо расплылось, и он носил коротко подстриженные теперь уже редеющие волосы. На нем была белая рубашка с галстуком. Записанные интервью сопровождали его с конца отрочества и до зрелого возраста.

На этот раз он сидел в другой комнате для допросов. Это было в Паркер-центре.

“Если я не арестован, то я должен быть свободен”, - сказал он. “Могу ли я уйти?”

“Я надеялся, что сначала вы ответите на несколько вопросов”, - ответил Босх.

“Я ответил на все ваши вопросы много лет назад. Это вендетта, Босх. Ты не сдашься. Ты не оставишь меня в покое. Я свободен идти или нет?”

“Где ты спрятал ее тело?”

Гарланд покачал головой.

“Боже мой, это невероятно. Когда это закончится?”

“Это никогда не закончится, Гарланд. Не раньше, чем я найду ее, и не раньше, чем я запру тебя.”

“Это гребаное безумие! Ты сумасшедший, Босх. Что я могу сказать, чтобы вы мне поверили? Что может...”

“Ты можешь сказать мне, где она, и тогда я тебе поверю”.

“Ну, это единственное, чего я не могу тебе сказать, потому что я не ...”

Босх внезапно выключил телевизор с помощью пульта дистанционного управления. Впервые он осознал, насколько слепым он был, преследуя Гарланда так же безжалостно, как собака гоняется за автомобилем. Он не знал о дорожном движении, не знал, что прямо перед ним в книге убийств был ключ к разгадке настоящего убийцы. Просмотр записи с Уоллингом нагромождал унижение на унижение. Он думал, что, показав ей запись, она поймет, почему он сосредоточился на Гарленде. Она бы поняла и освободила его от ошибки. Но теперь, видя это через призму предстоящего признания Уэйтса, он даже не мог оправдать себя.

Рейчел наклонилась к нему и коснулась его спины, ее мягкие пальцы прошлись по его позвоночнику.

“Это случается со всеми нами”, - сказала она.

Босх кивнул. Не для меня, подумал он.

“Я думаю, когда все это закончится, мне придется найти его и извиниться”, - сказал он.

“Пошел он нахуй. Он все еще мудак. Я бы не стал утруждать себя.”

Босх улыбнулся. Она пыталась облегчить ему задачу.

“Ты думаешь?”

Она оттянула эластичный пояс на его боксерах, а затем защелкнула их у него на спине.

“Я думаю, у меня есть по крайней мере еще час, прежде чем я должен подумать о возвращении домой”.

Босх повернулся, чтобы посмотреть на нее, и она улыбнулась.

10

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО Босх и Райдер прошли пешком из архивов в ЦКБ и, несмотря на ожидание лифта, все же добрались до офиса окружного прокурора на двадцать минут раньше. О'Ши и Оливас были готовы к ним. Все заняли те же места, что и раньше. Босх заметил, что плакаты, которые были прислонены к стене, исчезли. Вероятно, им где-то нашли хорошее применение, возможно, отправили в общественный зал, где на ту ночь был запланирован форум кандидатов.

Когда Босх сел, он увидел на столе О'Ши книгу убийств Жесто. Он взял его без спроса и сразу же открыл на хронологической записи. Он просмотрел 51 страницу, пока не нашел страницу за 29 сентября 1993 года. Он посмотрел на запись, о которой Оливас рассказал ему накануне вечером. Как и было зачитано Босху, это была последняя запись за день. Босх снова почувствовал, как его охватывает глубокое сожаление.

“Детектив Босх, мы все совершаем ошибки”, - сказал О'Ши. “Давайте просто отойдем от этого и сделаем все, что в наших силах сегодня”.

Босх поднял на него глаза и в конце концов кивнул. Он закрыл книгу и положил ее обратно на стол. О'Ши продолжил.

“Мне сказали, что Мори Суонн находится в комнате для допросов с мистером Уэйтсом и готов идти. Я думал об этом и хочу рассматривать дела по одному и по порядку. Мы начнем с Фитцпатрика, и когда мы будем удовлетворены признанием, мы перейдем к делу Жесто, и когда мы будем удовлетворены там, мы перейдем к следующему и так далее ”.

Все кивнули, кроме Босха.

“Я не успокоюсь, пока у нас не будет ее останков”, - сказал он.

Теперь О'Ши кивнул. Он взял документ со своего стола.

“Я понимаю это. Если вы сможете определить местонахождение жертвы на основании показаний Уэйтса, тогда прекрасно. Если дело в том, что он приведет нас к телу, у меня есть готовый приказ об освобождении для передачи судье. Я бы сказал, что если мы дойдем до того, что заберем этого человека из тюрьмы, то безопасность должна быть исключительной. От этого будет зависеть многое, и у нас не может быть никаких ошибок ”.

О'Ши потратил время, переводя взгляд с детектива на детектива, чтобы убедиться, что они понимают серьезность ситуации. Он поставил бы свою кампанию и политическую жизнь на безопасность Рейнарда Уэйтса.

“Мы будем готовы ко всему”, - сказал Оливас.

Выражение озабоченности на лице О'Ши не изменилось.

“У вас ведь будет присутствие в форме, верно?” - спросил он.

“Я не думаю, что это необходимо - униформа привлекает внимание”, - сказал Оливас. “Мы можем с ним справиться. Но если ты этого хочешь, мы это получим ”.

“Я думаю, было бы неплохо иметь, да”.

“Тогда нет проблем. Мы либо возьмем машину из метро, чтобы поехать с нами, либо пару помощников шерифа из тюрьмы ”.

О'Ши одобрительно кивнул.

“Тогда, готовы ли мы начать?”

“Есть одна вещь”, - сказал Босх. “Мы не уверены, кто это ждет нас в комнате для допросов, но мы почти уверены, что его зовут не Рейнард Уэйтс”.

На лице О'Ши отразилось удивление, которое сразу же стало заразительным. Оливас на дюйм приоткрыл рот и наклонился вперед.

“Мы сделали его по отпечаткам пальцев”, - запротестовал Оливас. “На приоре”.

Босх кивнул.

“Да, настоятель. Как вы знаете, когда его арестовали тринадцать лет назад за кражу, он сначала назвал имя Роберт Саксон вместе с датой рождения одиннадцать / три / семьдесят пять. Это то же имя, которое он использовал позже в том году, когда звонил по поводу Гесто, только тогда он назвал дату рождения одиннадцать / три / семьдесят один. Но когда его задержали во время розыска и они прогнали его отпечатки через компьютер, они сравнили большой палец с DL Рейнарда Уэйтса, с датой рождения одиннадцать / три / семьдесят один. Итак, мы продолжаем получать один и тот же месяц и день, но разные годы. В любом случае, столкнувшись с отпечатком большого пальца, он выдал себя за Рейнарда Уэйтса, сказав, что назвал вымышленное имя и год, потому что надеялся, что с ним будут обращаться как с несовершеннолетним. Все это есть в файле.”

“Но куда все это девается?” Нетерпеливо сказал О'Ши.

“Просто дай мне закончить. Он получил условный срок за кражу, потому что это было первое нарушение. В биографическом отчете об испытательном сроке он сказал, что родился и вырос в Лос-Анджелесе, ясно? Мы только что вышли из Зала рекордов. Нет никаких записей о том, что Рейнард Уэйтс родился в Лос-Анджелесе в этот или любой другой день. В Лос-Анджелесе родилось много Робертов Саксонов, но ни одного третьего ноября любого из упомянутых в файлах лет.”

“Суть в том, - сказал Райдер, - что мы не знаем, кто тот человек, с которым мы собираемся поговорить”.

О'Ши отодвинулся от своего стола и встал. Он расхаживал по просторному офису, размышляя и обсуждая эту последнюю информацию.

“Хорошо, так что ты хочешь сказать, что у DMV были неправильные отпечатки в файле или произошла какая-то путаница?”

Босх повернулся на своем сиденье, чтобы смотреть на О'Ши, пока тот отвечал.

“Я говорю, что этот парень, кем бы он ни был на самом деле, мог обратиться в DMV тринадцать-четырнадцать лет назад, чтобы подделать удостоверение личности. Что вам нужно для получения водительских прав? Доказательство возраста. В те времена вы без проблем могли купить фальшивые удостоверения личности и свидетельства о рождении на Голливудском бульваре. Или он мог подкупить сотрудника DMV, мог сделать много чего. Дело в том, что нет никаких записей о том, что он родился здесь, в Лос-Анджелесе, как он сказал. Это ставит под сомнение все остальное ”.

“Может быть, это ложь”, - сказал Оливас. “Может быть, он и есть Уэйтс, и он солгал о том, что родился здесь. Это как если бы ты родился в Риверсайде, ты всем говорил, что ты из Лос-Анджелеса ”.

Босх покачал головой. Он не принял логику, которую выдвигал Оливас.

“Название вымышленное”, - настаивал Босх. “Рейнард - это образ персонажа средневекового фольклора, известного как Рейнард Лис. Пишется через e, но произносится так же. Добавь это к фамилии, и получится ‘маленький лисенок ждет’. Понял? Вы не сможете убедить меня, что кто-то дал ему это имя при рождении.”

Это вызвало кратковременную тишину в комнате.

“Я не знаю”, - сказал О'Ши, размышляя вслух. “Кажется немного притянутым за уши, это средневековое соединение”.

“Это притянуто за уши только потому, что мы не можем установить это, ” возразил Босх. “Если вы спросите меня, то более притянуто за уши, что это было бы его настоящее имя”.

“Так что ты хочешь сказать?” Спросил Оливас. “Что он сменил свое имя и продолжал им пользоваться, даже после того, как за ним последовал арест? Для меня это не имеет смысла ”.

“Для меня это тоже не имеет большого смысла. Но мы еще не знаем историю, стоящую за этим ”.

“Хорошо, так что ты предлагаешь нам делать?” - Спросил О'Ши.

“Немного”, - сказал Босх. “Я просто поднимаю этот вопрос. Но я действительно думаю, что мы должны записать это там. Знаете, попросите его назвать свое имя, род занятий и место рождения. Как будто это обычный способ начать одно из таких интервью. Если он заставит нас подождать, тогда мы могли бы поймать его на лжи в будущем и привлечь к ответственности за все. Ты сказал, что таков был уговор; если он лжет, его поджаривают. Мы можем обратить все это против него ”.

О'Ши стоял у кофейного столика позади того места, где сидели Босх и Райдер. Босх снова повернулся, чтобы посмотреть, как он воспринимает предложение. Прокурор обдумывал это и кивал.

“Я не вижу, где это может повредить”, - наконец сказал он. “Просто запишите это на пластинку, но на этом все и закончится. Действительно утонченный и рутинный. Мы можем вернуться к нему по этому поводу позже - если узнаем больше об этом ”.

Босх посмотрел на Райдера.

“Ты будешь тем, кто начнет с ним, спрашивая о первом случае. Ваш первый вопрос может быть о его имени.”

“Отлично”, - сказала она.

О'Ши вернулся из-за стола.

“Тогда ладно”, - сказал он. “Готовы ли мы? Пора уходить. Я постараюсь придерживаться этого так долго, как позволит мой график. Не обижайтесь, если я время от времени вмешиваюсь с вопросом.”

Босх ответил, встав. Райдер последовал его примеру, а затем и Оливас.

“И последнее, - сказал Босх. “Вчера мы подобрали историю Мори Суонна, которую, возможно, вам, ребята, следует знать”.

Босх и Райдер по очереди рассказали историю, которую им рассказал Абель Пратт. К концу Оливас смеялся и качал головой, и Босх мог сказать по лицу О'Ши, что он пытался сосчитать, сколько раз он пожимал руку Мори Суонна в суде. Возможно, он беспокоился о потенциальных политических последствиях.

Босх направился к двери офиса. Он почувствовал, как поднимается смесь возбуждения и страха. Он был взволнован, потому что знал, что наконец-то узнает, что случилось с Мари Жесто так давно. В то же время, он боялся узнать. И он боялся того факта, что подробности, которые он скоро узнает, лягут на него тяжелым бременем. Бремя, которое ему придется переложить на ожидающих мать и отца в Бейкерсфилде.

11

ДВОЕ ПОМОЩНИКОВ ШЕРИФА В ФОРМЕ стояли у двери в комнату для допросов, в которой сидел человек, назвавшийся Рейнардом Уэйтсом. Они отступили в сторону и позволили прокурорской свите войти. В комнате был один длинный стол. Уэйтс и его адвокат, Мори Суонн, сидели с одной стороны от него. Уэйтс был прямо посередине, а Суонн - слева от него. Когда вошли следователи и прокурор, встал только Мори Суонн. Уэйтс был прикован к подлокотникам своего кресла пластиковыми защелкивающимися наручниками. Суонн, худощавый мужчина в очках в черной оправе и с роскошной гривой серебристых волос, протянул руку, но никто ее не пожал.

Райдер заняла стул прямо напротив стола Уэйтса, а Босх и О'Ши сели по обе стороны от нее. Поскольку Оливас еще некоторое время не будет участвовать в ротации интервью, он занял последний оставшийся стул, который был рядом с дверью.

О'Ши представил всех, но опять же никто не потрудился пожать кому-нибудь руку. Уэйтс был в оранжевом комбинезоне, на груди которого по трафарету были нанесены черные буквы.

ОКРУЖНАЯ ТЮРЬМА Лос-Анджелеса

ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ

Вторая строка не была задумана как предупреждение, но она была так же хороша, как и первая. Это означало, что Уэйтс находился в тюрьме под подпиской о невыезде, что указывало на то, что он содержался один и его не пускали к остальным заключенным. Этот статус был присвоен в качестве защитной меры как для Уэйтса, так и для других заключенных.

Изучая человека, за которым он охотился тринадцать лет, Босх понял, что самым пугающим в Уэйтсе было то, насколько заурядно он выглядел. Невысокого телосложения, у него было лицо обычного человека. Приятный, с мягкими чертами лица и короткими темными волосами, он был воплощением нормальности. Единственный намек на зло, которое таилось внутри, был найден в глазах. Темно-коричневые и глубоко посаженные, они несли в себе пустоту, которую Босх узнал у других убийц, с которыми ему приходилось сталкиваться лицом к лицу на протяжении многих лет. Там ничего нет. Просто пустота, которую никогда не удастся заполнить, независимо от того, сколько других жизней он украл.

Райдер включил магнитофон, который стоял на столе, и отлично начал интервью, не давая Уэйтсу повода заподозрить, что он попадает в ловушку с самого первого вопроса сеанса.

“Как, вероятно, вам уже объяснил мистер Суонн, мы собираемся записывать каждую сессию с вами, а затем передавать пленки вашему адвокату, который будет хранить их до тех пор, пока у нас не будет заключено соглашение. Вы это понимаете и одобряете?”

“Да, это так”, - сказал Уэйтс.

“Хорошо”, - сказал Райдер. “Тогда давайте начнем с простого. Можете ли вы указать свое имя, дату и место рождения для протокола?”

Уэйтс наклонился вперед и скорчил гримасу, как будто он излагал школьникам очевидное.

“Рейнард ждет”, - сказал он нетерпеливо. “Родился третьего ноября тысяча девятьсот семьдесят первого года в городе англов - о, я имею в виду ангелов. Город ангелов.”

“Если вы имеете в виду Лос-Анджелес, не могли бы вы, пожалуйста, сказать это?”

“Да, в Лос-Анджелесе”.

“Спасибо тебе. У тебя необычное имя. Не могли бы вы произнести это по буквам для записи?”

Уэйтс подчинился. Опять же, это был хороший ход со стороны Райдера. Сидящему перед ними мужчине было бы еще труднее позже утверждать, что он сознательно не лгал во время интервью.

“Ты знаешь, откуда взялось это название?”

“Я думаю, мой отец вытащил это из своей задницы. Я не знаю. Я думал, мы здесь, чтобы поговорить о мертвых людях, а не о всякой ерунде ”.

“Так и есть, мистер Уэйтс. Так и есть.”

Босх почувствовал огромное внутреннее облегчение. Он знал, что им предстоит выслушивать пересказ ужасов, но он чувствовал, что Уэйтса уже поймали на лжи, которая может расставить ему смертельную ловушку. Теперь был шанс, что он не собирался уходить от этого в частную камеру и вести жизнь на общественном содержании и знаменитости.

“Мы хотим рассмотреть их по порядку”, - сказал Райдер. “Из заявления вашего адвоката следует, что первым убийством, в котором вы когда-либо участвовали, была смерть Дэниела Фитцпатрика в Голливуде тридцатого апреля тысяча девятьсот девяносто второго года. Это верно?”

Уэйтс ответил с таким деловым видом, которого можно было бы ожидать от человека, указывающего дорогу к ближайшей заправочной станции. Его голос был холоден и спокоен.

“Да, я сжег его заживо за решеткой безопасности. Оказалось, что там, сзади, он не был в такой безопасности. Даже не со всем его оружием.”

“Зачем ты это сделал?”

“Потому что я хотел посмотреть, смогу ли я. Я думал об этом долгое время, и я просто хотел проявить себя ”.

Босх подумал о том, что Рейчел Уоллинг сказала ему накануне вечером. Она назвала это “массовым убийством”. Похоже, она была права.

“Что вы подразумеваете под ‘проявить себя’, мистер Уэйтс?” - Спросил Райдер.

“Я имею в виду, что существует черта, о которой все думают, но не у многих хватает смелости переступить. Я хотел посмотреть, смогу ли я пересечь его ”.

“Когда вы говорите, что думали об этом долгое время, думали ли вы в частности о мистере Фитцпатрике?”

В глазах Уэйтса вспыхнуло раздражение. Это было так, как будто он мирился с ней.

“Нет, ты тупая пизда”, - спокойно ответил он. “Я думал о том, чтобы убить кого-нибудь. Ты понимаешь? Всю свою жизнь я хотел это сделать ”.

Райдер, не дрогнув, стряхнул с себя оскорбление и продолжил движение.

“Почему вы выбрали Дэниела Фицпатрика? Почему ты выбрал ту ночь?”

“Ну, потому что я смотрел телевизор и увидел, как весь город разваливается на части. Снаружи царил хаос, и я знал, что полиция ничего не могла с этим поделать. Это было время, когда люди делали только то, что хотели. Я увидел в метро парня, который рассказывал о Голливудском бульваре и о том, как горят дома, и я решил выйти посмотреть на это. Я не хотел, чтобы мне это показывали по телевизору. Я хотел увидеть это своими глазами ”.

“Ты ездил туда на машине?”

“Нет, я мог бы дойти пешком. Тогда я жил на Фонтане недалеко от ЛаБреа. Я только что подошел.”

Райдер открыла перед ней файл Фитцпатрика. Она на мгновение взглянула на него, собираясь с мыслями и формулируя следующий набор вопросов. Это дало О'Ши возможность вмешаться.

“Откуда взялась жидкость для зажигалок?” - спросил он. “Вы взяли это с собой из своей квартиры?”

Уэйтс переключил свое внимание на О'Ши.

“Я думал, вопросы задает дайк”, - сказал он.

“Мы все задаем вопросы”, - сказал О'Ши. “И не могли бы вы, пожалуйста, исключить личные нападки в своих ответах?”

“Не вы, господин окружной прокурор. Я не хочу с тобой разговаривать. Только она. И они.”

Он указал на Босха и Оливаса.

“Позвольте мне немного отступить назад, прежде чем мы перейдем к жидкости для зажигалок”, - сказал Райдер, плавно отталкивая О'Ши в сторону. “Вы сказали, что дошли пешком до Голливудского бульвара от Фонтана. Куда ты ходил и что ты видел?”

Уэйтс улыбнулся и кивнул Райдеру.

“Я правильно понял, не так ли?” - сказал он. “Я всегда могу сказать. Я всегда чувствую этот запах от женщины, когда ей нравится киска ”.

“Мистер Суонн, ” сказал Райдер, - не могли бы вы, пожалуйста, сказать своему клиенту, что речь идет о том, чтобы он отвечал на наши вопросы, а не наоборот?”

Суонн положил руку на левое предплечье Уэйтса, которое было привязано к подлокотнику его кресла.

“Рэй”, - сказал он. “Не играй в игры. Просто отвечайте на вопросы. Помните, мы хотим этого. Мы принесли это им. Это наше шоу ”.

Босх увидел, как по лицу Уэйтса медленно пробегает краска, когда он повернулся и посмотрел на своего адвоката. Но затем это быстро исчезло, и он снова посмотрел на Райдера.

“Я видел, как горел город, вот что я видел”.

Он улыбнулся, дав ответ.

“Это было похоже на картину Иеронима Босха”.

Говоря это, он повернулся к Босху. Босх на мгновение застыл. Как он узнал?

Уэйтс кивнул в сторону груди Босха.

“Это указано в твоем удостоверении личности”.

Босх забыл, что им пришлось пристегнуть свои удостоверения личности, как только они вошли в офис окружного прокурора. Райдер быстро перешел к следующему вопросу.

“Хорошо, в какую сторону вы пошли, когда добрались до Голливудского бульвара?”

“Я повернул направо и направился на восток. Самые большие пожары были в той стороне ”.

“Что было у тебя в карманах?”

Вопрос, казалось, заставил его задуматься.

“Я не знаю. Я не помню. Наверное, мои ключи. Сигареты и зажигалка, вот и все.”

“У тебя был с собой бумажник?”

“Нет, я не хотел иметь при себе удостоверение личности. На случай, если полиция остановит меня.”

“У вас уже была с собой жидкость для зажигалок?”

“Это верно, я сделал. Я подумал, что мог бы присоединиться к веселью, помочь сжечь город дотла. Потом я проходил мимо того ломбарда и мне пришла в голову идея получше.”

“Вы видели мистера Фитцпатрика?”

“Да, я видел его. Он стоял внутри своего ограждения, держа в руках дробовик. Он также носил кобуру, как будто он был Уайаттом Эрпом или что-то в этом роде ”.

“Опиши ломбард”.

Уэйтс пожал плечами.

“Маленькое местечко. Он назывался "Ирландская пешка". У входа была неоновая вывеска, на которой был изображен зеленый трехлистный клевер, а затем три шара, вы знаете, это как символ ломбарда, я думаю. Фитцпатрик стоял там и наблюдал за мной, когда я проходил мимо ”.

“И ты продолжал идти?”

“Сначала я так и сделал. Я проходил мимо, а потом подумал о вызове, понимаете? Как я мог добраться до него, не получив пулю из той гребаной базуки, которую он держал.”

“Что ты сделал?”

“Я достал банку EasyLight из кармана куртки и набил ею рот. Впрыснул его прямо внутрь, как это делают огнедышащие на набережной Венеции. Затем я убрал банку и достал сигарету и зажигалку. Я больше не курю. Это ужасная привычка ”.

Говоря это, он посмотрел на Босха.

“Тогда что?” - Спросил Райдер.

“Я вернулся в магазин этого мудака и зашел в нишу перед забором безопасности. Я вел себя так, будто просто искал шторку, чтобы попытаться прикурить. Той ночью было ветрено, ты понимаешь?”

“Да”.

“Итак, он начал орать на меня, чтобы я убирался нахуй. Он подошел прямо к забору, чтобы наорать на меня. И я на это рассчитывал”.

Он улыбнулся, гордый тем, как хорошо сработал его план.

“Парень ударил прикладом своего дробовика по стальному забору, чтобы привлечь мое внимание. Понимаете, он увидел мои руки, поэтому не осознал опасности. И когда он был примерно в двух футах от меня, я поднес огонь к зажигалке и посмотрел ему прямо в глаза. Я вынул сигарету изо рта и выплюнул всю жидкость для зажигалки ему в лицо. Конечно, по пути он задел зажигалку, и я был гребаным огнеметчиком. Его лицо было объято пламенем, прежде чем он понял, что его ударило. Он бросил дробовик довольно быстро, чтобы попытаться сбить пламя. Но его одежда задралась, и довольно скоро он превратился в хрустящее создание. Чувак, это было похоже на попадание напалма ”.

Уэйтс попытался поднять левую руку, но не смог. Он был прикреплен к подлокотнику у запястья. Вместо этого он повернулся и поднял руку.

“К сожалению, я немного обжег руку. Волдыри, все это дело. Это тоже было действительно больно. Я не могу представить, что чувствовал этот мудак Уайатт Эрп. Не лучший способ уйти, если вы спросите меня.”

Босх посмотрел на поднятую руку. Он увидел изменение цвета кожи, но не шрам. Ожог не был глубоким.

После долгого молчания Райдер задал еще один вопрос.

“Вы обращались за медицинской помощью по поводу вашей руки?”

“Нет, я не думал, что это было бы слишком умно, учитывая ситуацию. И из того, что я слышал, больницы были переполнены. Так что я пошел домой и позаботился об этом сам ”.

“Когда вы поставили банку с жидкостью для зажигалок перед магазином?”

“О, это было, когда я уходил. Я просто достал его, вытер и положил на место ”.

“Мистер Фитцпатрик когда-нибудь звал на помощь?”

Уэйтс сделал паузу, как будто обдумывая вопрос.

“Ну, это трудно сказать. Он что-то кричал, но я не уверен, что это была просьба о помощи. Для меня он просто звучал как животное. Однажды, когда я был ребенком, я закрыл дверь за хвостом своей собаки. Это отчасти напомнило мне об этом ”.

“О чем ты думал, когда шел домой?”

“Я тут подумал, Далеко, блядь, отсюда! Я наконец-то сделал это! И я знал, что мне это тоже сойдет с рук. Я чувствовал себя чертовски неуязвимым, если хочешь знать правду ”.

“Сколько тебе было лет?”

“Я был… Мне было двадцать, чувак, и я, блядь, сделал это!”

“Ты когда-нибудь думал о человеке, которого ты убил, которого ты сжег заживо?”

“Нет, не совсем. Он просто был там. Это то, что нужно взять. Как и остальные из них, которые пришли после. Как будто они были там ради меня ”.

Райдер провел еще сорок минут, допрашивая его, выпытывая мелкие детали, которые, тем не менее, соответствовали тем, что содержались в отчетах о расследовании. Наконец, в 11:15 она, казалось, расслабила свою позу и отодвинулась со своего места за столом. Она повернулась, чтобы посмотреть на Босха, а затем на О'Ши.

“Думаю, на данный момент с меня достаточно”, - сказала она. “Может быть, мы могли бы сделать небольшой перерыв на этом этапе”.

Она выключила магнитофон, и трое следователей и О'Ши вышли в коридор, чтобы посовещаться. Суонн остался в комнате для допросов со своим клиентом.

“Что ты думаешь?” Сказал О'Ши Райдеру.

Она кивнула.

“Я удовлетворен. Я не думаю, что есть какие-либо сомнения в том, что он это сделал. Он разгадал тайну того, как он к нему попал. Я не думаю, что он рассказывает нам все, но он знает достаточно деталей. Он либо сделал это, либо был прямо там.”

О'Ши посмотрел на Босха.

“Должны ли мы двигаться дальше?”

Босх на мгновение задумался над этим. Он был готов. По мере того, как он смотрел интервью Райдера с Уэйтсом, его гнев и отвращение росли. Мужчина в комнате для допросов продемонстрировал такое бессердечное пренебрежение к своей жертве, что Босх признал в нем классический портрет психопата. Как и прежде, он боялся того, что услышит от этого человека в следующий раз, но он был готов это услышать.

“Давайте сделаем это”, - сказал он.

Они все вернулись в комнату для допросов, и Суонн немедленно предложил сделать перерыв на обед.

“Мой клиент голоден”.

“Надо покормить собаку”, - добавил Уэйтс с улыбкой.

Босх покачал головой, принимая на себя руководство комнатой.

“Пока нет”, - сказал он. “Он будет есть, когда мы все будем есть”.

Он сел прямо напротив Уэйтса и снова включил диктофон. Райдер и О'Ши заняли позиции на флангах, а Оливас снова сел в кресло у двери. Босх забрал у Оливаса досье Gesto, но закрытое оно лежало перед ним на столе.

“Теперь мы собираемся перейти к делу Мари Жесто”, - сказал он.

“Ах, милая Мари”, - сказал Уэйтс.

Он посмотрел на Босха с блеском в глазах.

“Предложение вашего адвоката предполагает, что вы знаете, что случилось с Мари Жесто, когда она исчезла в тысяча девятьсот девяносто третьем году. Это правда?”

Уэйтс нахмурился и кивнул.

“Да, боюсь, что так”, - сказал он с притворной искренностью.

“Известно ли вам текущее местонахождение Мари Жесто или местонахождение ее останков?”

“Да, я знаю”.

Вот он, момент, которого Босх ждал тринадцать лет.

“Она мертва, не так ли?”

Уэйтс посмотрел на него и кивнул.

“Это означает "да”?" Босх попросил кассету.

“Это означает "да". Она мертва.”

“Где она?”

Уэйтс расплылся в широкой улыбке, улыбке человека, в ДНК которого не было ни атома сожаления или вины.

“Она прямо здесь, детектив”, - сказал он. “Она прямо здесь, со мной. Точно так же, как и все остальные. Прямо здесь, со мной ”.

Его улыбка превратилась в смех, и Босх чуть не налетел на него через стол. Но Райдер переместила руку под столом и положила ее ему на ногу. Это сразу успокоило его.

“Подожди секунду”, - сказал О'Ши. “Давай снова выйдем, и на этот раз я бы хотел, чтобы ты присоединился к нам, Мори”.

12

О'Ши ВОРВАЛСЯ В коридор первым и успел дважды прошагать взад-вперед, прежде чем все остальные вышли из комнаты для допросов. Затем он поручил двум помощникам шерифа зайти в комнату и приглядывать за Уэйтсом. Затем дверь закрылась.

“Какого хрена, Мори?” О'Ши залаял. “Мы не собираемся тратить наше время там, закладывая основу для вашей защиты от невменяемости. Это признание, а не оборонительный маневр ”.

Суонн поднял ладони вверх в жесте "что-я-могу-сделать".

“У парня, очевидно, есть проблемы”, - сказал он.

“Чушьсобачья. Он хладнокровный убийца, и он там, внутри, вампир, как Ганнибал Лектер. Это не фильм, Мори. Это реально. Ты слышал, что он сказал о Фицпатрике? Он больше беспокоился о небольшом ожоге на своей руке, чем о парне, в лицо которого он плюнул пламенем. Итак, я скажу тебе вот что: ты возвращаешься туда и уделяешь пять минут своему клиенту. Наставь его на путь истинный, или мы уйдем от этого, и каждый воспользуется своим шансом ”.

Босх бессознательно кивал. Ему понравился гнев в голосе О'Ши. Ему также понравилось, как все происходило.

“Я посмотрю, что я могу сделать”, - сказал Суонн.

Он вернулся в комнату для допросов, и помощники шерифа вышли, чтобы оставить адвоката и его клиента наедине. О'Ши продолжал расхаживать, пока остывал.

“Извините за это”, - сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. “Но я не собираюсь позволять им контролировать эту штуку”.

“Они уже там”, - сказал Босх. “Уэйтс, по крайней мере, такой”.

О'Ши посмотрел на него, готовый к драке.

“Что ты хочешь сказать?”

“Я имею в виду, что мы все здесь из-за него. Суть в том, что мы предпринимаем усилия по спасению его жизни - по его собственной просьбе ”.

О'Ши выразительно покачал головой.

“Я не собираюсь снова обсуждать с тобой этот вопрос, Босх. Решение принято. На данный момент, если вы не на борту, лифт находится прямо по коридору налево. Я возьму на себя твою часть интервью. Или это сделает Фредди”.

Босх немного подождал, прежде чем ответить.

“Я не говорил, что меня не было на борту. Gesto - это мое дело, и я доведу его до конца ”.

“Приятно это слышать”, - сказал О'Ши с полным сарказмом. “Жаль, что ты не был таким внимательным в девяносто третьем”.

Он протянул руку и резко постучал в дверь комнаты для допросов. Босх уставился ему в спину с гневом, поднимающимся откуда-то из глубины души. Суонн открыл дверь почти сразу.

“Мы готовы продолжить”, - сказал он, отступая назад, чтобы впустить их.

После того, как все заняли свои места и диктофон был снова включен, Босх стряхнул с себя гнев на О'Ши и снова встретился взглядом с Уэйтсом. Он повторил вопрос.

“Где она?”

Уэйтс слегка улыбнулся, как будто у него возникло искушение снова все испортить, но затем улыбка превратилась в ухмылку, и он ответил.

“Высоко в горах”.

“Где в горах?” - спросил я.

“Наверху, рядом с конюшнями. Вот где я ее нашел. Как раз в тот момент, когда она выходила из своей машины.”

“Она похоронена?”

“Да, она похоронена”.

“Где именно она похоронена?”

“Я должен был бы показать тебе. Это место, которое я знаю, но не могу описать… Я просто должен был бы показать тебе.”

“Попробуй описать это”.

“Это просто место в лесу, недалеко от того места, где она припарковалась. Вы заходите, и там есть тропинка, а потом я сошел с тропинки. Мы сбились с пути. Вы могли бы пойти посмотреть и либо найти это сразу, либо, возможно, никогда не найти. Там, наверху, большая территория. Ты помнишь, они искали там, наверху, но так и не нашли ее.”

“И после тринадцати лет ты веришь, что сможешь привести нас к этому месту?”

“Не прошло и тринадцати лет”.

Внезапный прилив ужаса охватил Босха. Мысль о том, что он держал ее в плену, была слишком отвратительной, чтобы думать об этом.

“Это не то, что вы думаете, детектив”, - сказал Уэйтс.

“Откуда ты знаешь, о чем я думаю?”

“Я просто делаю. Но это не то, что ты думаешь. Мари была похоронена тринадцать лет назад. Но не прошло и тринадцати лет с тех пор, как я был там. Именно это я и хочу сказать. Я навестил ее, детектив. Я довольно часто навещал ее там. Так что я, безусловно, могу отвести вас туда ”.

Босх сделал паузу, достал ручку и написал заметку на внутренней стороне папки Gesto. Это не было заметкой какой-либо важности. Это просто дало ему время отвлечься от нахлынувших эмоций.

“Давайте вернемся к началу”, - сказал он. “Знали ли вы Мари Жесто до сентября тысяча девятьсот девяносто третьего?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы когда-нибудь видели ее до того дня, как похитили?”

“Насколько я помню, нет”.

“Где вы с ней впервые пересеклись?”

“На Мэйфейр. Я видел ее там за покупками, и она была как раз в моем вкусе. Я последовал за ней.”

“Где?” - спросил я.

“Она села в свою машину и поехала вверх по Бичвуд-каньону. Она припарковалась на гравийной стоянке под конюшнями. Кажется, это называется Ранчо Сансет. Когда она выходила, рядом никого не было, поэтому я решил взять ее с собой ”.

“Это не было запланировано до того, как ты увидел ее в магазине?”

“Нет, я пошел туда, чтобы купить немного Gatorade. Это был жаркий день. Я увидел ее и сразу решил, что она должна быть у меня. Ты знаешь, это был импульс. Я ничего не мог с этим поделать, детектив.”

“Вы подошли к ней на стоянке под конюшнями?”

Он кивнул.

“Я притормозил прямо рядом с ней в своем фургоне. Она ни о чем не думала по этому поводу. Парковочная зона находится ниже по склону от ранчо, от конюшен. Вокруг не было никого, никого, кто мог бы видеть. Это было идеально. Как будто Бог сказал, что она может быть моей ”.

“Что ты сделал?”

“Я зашел в заднюю часть фургона и открыл раздвижную дверь с той стороны, где она была. У меня был нож, и я просто вышел и сказал ей залезать. Она сделала. На самом деле это была простая операция. С ней вообще не было никаких проблем.”

Он говорил так, как если бы он был няней, отчитывающейся о поведении ребенка, когда родители вернулись домой.

“Тогда что?” - Спросил Босх.

“Я попросил ее снять одежду, и она подчинилась. Она сказала мне, что будет делать все, что я захочу, пока я не причиню ей вреда. Я согласился на эту сделку. Она очень аккуратно сложила свою одежду. Как будто она думала, что у нее будет шанс снова их надеть ”.

Босх потер рукой рот. Самой сложной частью его работы были моменты, когда он оказывался лицом к лицу с убийцей, когда он воочию видел пересечение их искаженного и ужасающего мира с реальностью.

“Продолжай”, - сказал он Уэйтсу.

“Ну, остальное ты знаешь. У нас был секс, но она не была хороша в этом. Она не могла расслабиться. Итак, я сделал то, что должен был сделать ”.

“Который был чем?”

Уэйтс встретился взглядом с Босхом.

“Я убил ее, детектив. Я обхватил ее шею руками и сжал, а затем сжал сильнее, и я увидел, как ее глаза застыли. Затем я закончил ”.

Босх уставился на него, но не мог заставить себя открыть рот. Именно такие моменты заставляли его чувствовать себя неполноценным детективом, моменты, когда он был напуган развратом, который был возможен в человеческом обличье. Они долго смотрели друг на друга, пока О'Ши не заговорил.

“У тебя был секс с ее телом?” - спросил он.

“Это верно. Пока она была еще теплой. Я всегда говорю, что женщине лучше всего, когда она мертва, но все еще теплая ”.

Уэйтс взглянул на Райдера, чтобы увидеть, получил ли он реакцию. Она ничего не показала.

“Ждет”, - сказал Босх. “Ты никчемный кусок мусора”.

Уэйтс оглянулся на Босха и вернул ухмылку на свое лицо.

“Если это ваш лучший шанс, детектив Босх, тогда вам придется действовать намного лучше. Потому что дальше тебе будет только хуже. Секс - это ничто. Живой или мертвый, это преходяще. Но я забрал ее душу, и никто никогда не получит ее от меня обратно ”.

Босх посмотрел на открытый файл перед собой, но не увидел слов, напечатанных на документах.

“Давайте двигаться дальше”, - наконец сказал он. “Что ты сделал дальше?”

“Я навел порядок в фургоне. У меня всегда были пластиковые чехлы на заднем сиденье. Я завернул ее и подготовил к погребению. Затем я вышел и запер фургон. Я отнес ее вещи обратно в машину. У меня тоже были ее ключи. Я сел в ее машину и уехал. Я подумал, что это был бы лучший способ сбить полицию с толку ”.

“Куда ты ходил?”

“Вы знаете, куда я ходил, детектив. Высокая башня. Я знал, что там был пустой гараж, которым я мог бы воспользоваться. Примерно за неделю до этого я отправился туда в поисках работы, и менеджер случайно упомянул, что там есть свободная квартира. Он показал это мне, потому что я вел себя так, как будто мне было интересно ”.

“Он показал тебе и гараж тоже?”

“Нет, просто указал на это. Выходя, я заметил, что на щеколде не было замка.”

“Итак, вы пригнали туда машину Мари Жесто и спрятали ее в гараже”.

“Это верно”.

“Тебя кто-нибудь видел? Ты кого-нибудь видел?”

“Нет и нет. Я был очень осторожен. Помните, я только что убил кое-кого ”.

“Что насчет твоего фургона? Когда ты вернулся в Бичвуд, чтобы забрать это?”

“Я ждал до той ночи. Я подумал, что так будет лучше, потому что мне нужно было кое-что раскопать. Ты понимаешь, я уверен.”

“На этом фургоне было нарисовано название вашей компании?”

“Нет, не тогда. Я только начал и еще не пытался привлекать внимание. Я работал в основном за счет рефералов. У меня еще не было городской лицензии. Все это пришло позже. На самом деле, это был совсем другой фургон. Это было тринадцать лет назад. С тех пор я купил новый фургон ”.

“Как ты добрался обратно до конюшен, чтобы забрать свой фургон?”

“Взял такси”.

“Ты помнишь, из какой таксомоторной компании?”

“Я не помню, потому что я не призывал к этому. Оставив машину у High Tower, я направился в ресторан, который мне нравился, когда я жил на улице Франклина. Птичий -вы когда-нибудь бывали там? Хорошая запеченная курица. В любом случае, это была долгая прогулка. Я поужинал, и когда было уже достаточно поздно, я попросил их вызвать мне такси. Я подошел к своему фургону, только попросил его высадить меня у конюшни, чтобы не выглядело, будто фургон мой. Когда я убедился, что вокруг никого нет, я пошел к фургону и нашел милое уединенное местечко, чтобы посадить свой маленький цветок ”.

“И это то место, которое вы все еще сможете найти?”

“Абсолютно”.

“Ты вырыл яму”.

“Я так и сделал”.

“Насколько глубоко?”

“Я не знаю, не слишком глубоко”.

“Что ты использовал, чтобы выкопать это?”

“У меня была лопата”.

“Ты всегда носил лопату в своем фургоне для мытья окон?”

“На самом деле, нет. Я нашел его прислоненным к сараю на конюшне. Я думаю, это было для уборки стойл, что-то в этом роде ”.

“Ты положил это обратно, когда закончил?”

“Конечно, детектив. Я краду души, а не лопаты”.

Босх просмотрел файлы, лежащие перед ним.

“Когда вы в последний раз были на месте, где похоронили Мари Жесто?”

“Мммм, чуть больше года назад. Обычно я совершал поездку девятого сентября каждого года. Ты знаешь, чтобы отпраздновать нашу годовщину. В этом году я был немного занят, как вы знаете ”.

Он добродушно улыбнулся.

Босх знал, что он рассмотрел все в общих чертах. Все сводилось бы к тому, сможет ли Уэйтс привести их к телу, и подтвердят ли криминалисты его показания.

“После убийства наступил момент, когда средства массовой информации уделили много внимания исчезновению Мари Жесто”, - сказал Босх. “Ты помнишь это?”

“Конечно. Это преподало мне хороший урок. Я никогда больше не действовал так импульсивно. После этого я стал более бережно относиться к цветам, которые срывал ”.

“Вы позвонили следователям по этому делу, не так ли?”

“На самом деле, я так и сделал. Я помню это. Я позвонил и сказал им, что видел ее в магазине Mayfair и что она ни с кем не была ”.

“Почему ты позвонил?”

Уэйтс пожал плечами.

“Я не знаю. Я просто подумал, что это будет весело. Вы знаете, чтобы на самом деле поговорить с одним из мужчин, которые охотились за мной. Это был ты?”

“Мой партнер”.

“Да, я подумал, что, возможно, смогу сместить фокус с Мэйфейр. В конце концов, я был там и подумал, кто знает, может быть, кто-нибудь сможет описать меня ”.

Босх кивнул.

“Вы назвали имя Роберта Саксона, когда звонили. Почему?”

Уэйтс снова пожал плечами.

“Это было просто имя, которым я пользовался время от времени”.

“Это не твое настоящее имя?”

“Нет, детектив, вы знаете мое настоящее имя”.

“Что, если я скажу вам, что не верю ни одному гребаному слову, которое вы сказали здесь сегодня? Что бы ты на это сказал?”

“Я бы сказал, отвезите меня в Бичвуд-каньон, и я докажу каждое слово из того, что я сказал здесь”.

“Да, что ж, посмотрим на этот счет”.

Босх отодвинул свой стул и сказал остальным, что хотел бы посовещаться с ними в коридоре. Оставив Уэйтса и Суонна позади, они вышли из комнаты в прохладный воздух коридора.

“Ребята, вы не могли бы дать нам немного пространства?” Сказал О'Ши двум помощникам шерифа.

Когда все остальные были в коридоре, а дверь комнаты для допросов закрылась, О'Ши продолжил.

“Там становится душно”, - сказал он.

“Да, со всем его дерьмом”, - сказал Босх.

“Что теперь, Босх?” - спросил прокурор.

“Что теперь’ - это то, что я ему не верю”.

“Почему бы и нет?”

“Потому что он знает каждый ответ. И некоторые из них не работают. Мы провели неделю с таксомоторными компаниями, изучая записи о каждом приеме и высадке. Мы знали, что если парень перегнал ее машину к Высокой башне, то ему нужно было как-то вернуться к своей машине. Конюшни были одним из пунктов, которые мы проверили. Все таксомоторные компании в городе. В тот день или ночью никто не смог ни забрать, ни высадить там кого-либо ”.

Оливас вмешался в разговор, встав рядом с О'Ши.

“Это не сто процентов, и ты это знаешь, Босх”, - сказал он. “Таксист мог бы подвезти его неофициально. Они делают это постоянно. Есть также цыганские такси. Они висят у ресторанов по всему городу”.

“Я все еще не верю в его дерьмовые истории. У него на все есть ответ. Лопата просто случайно прислонена к сараю. Как он собирался хоронить ее, если он случайно этого не видел?”

О'Ши широко развел руками.

“Есть один способ проверить его”, - сказал он. “Мы берем его с собой на экскурсию, и если он приведет нас к телу той девушки, то мелкие детали, которые вас беспокоят, не будут иметь значения. С другой стороны, если нет тела, то нет и сделки ”.

“Когда мы отправляемся?” - Спросил Босх.

“Сегодня я пойду к судье. Мы пойдем завтра утром, если хочешь.”

“Подожди минутку”, - сказал Оливас. “А как насчет остальных семи? Нам еще о многом нужно поговорить с этим ублюдком ”.

О'Ши поднял одну руку в успокаивающем движении.

“Давайте сделаем из Gesto тестовый пример. Он либо мирится, либо затыкается с этим. Тогда мы пойдем оттуда ”.

О'Ши повернулся и посмотрел прямо на Босха.

“Ты собираешься быть готовым к этому?” - спросил он.

Босх кивнул.

“Я был готов тринадцать лет”.

13

В тот ВЕЧЕР РЕЙЧЕЛ принесла ужин в дом, предварительно позвонив, чтобы узнать, дома ли Босх. Босх включил музыку на стереосистеме, и Рейчел разложила ужин на обеденном столе по тарелкам из кухни. На ужин было тушеное мясо с гарниром из кукурузы в сливках. Она также захватила бутылку "Мерло", и Босху потребовалось пять минут, чтобы порыться в кухонных ящиках, чтобы найти штопор. Они не говорили о деле, пока не сели друг напротив друга за стол.

“Итак, ” сказала она, “ как все прошло сегодня?”

Босх пожал плечами, прежде чем ответить.

“Все прошло хорошо. Ваш взгляд на все был очень полезен. Завтра экскурсия, и, по словам Рика О'Ши, это будет время ”смириться или заткнуться".

“Экскурсия? Куда?”

“Вершина каньона Бичвуд. Он говорит, что там он ее похоронил. Я поехал туда сегодня после интервью и осмотрелся - ничего не смог найти, даже используя его описание. В девяносто третьем мы заставили кадетов три дня искать в каньоне, но они ничего не нашли. Лес там густой, но он говорит, что может найти это место ”.

“Ты веришь, что он тот самый парень?”

“Похоже на то. Он убедил всех остальных, и есть тот звонок, который он сделал нам тогда. Это довольно убедительно ”.

“Но что?”

“Я не знаю. Может быть, это мое эго не готово признать, что я была настолько неправа, что в течение тринадцати лет я смотрела на одного парня и ошибалась в нем. Думаю, никто не хочет с этим сталкиваться ”.

Босх на несколько мгновений сосредоточился на еде. Затем он запил тушеное мясо небольшим количеством вина и вытер рот салфеткой.

“Чувак, это отличная штука. Где ты это взял?”

Она улыбнулась.

“Просто еще один ресторан”.

“Нет, это лучшее тушеное мясо, которое, я думаю, я когда-либо пробовал”.

“Это место называется Джар. Говорят, это просто еще один ресторан.”

“О, я понял”.

“Это недалеко от Беверли, недалеко от моего дома. У них есть длинный бар, где вы можете перекусить. После переезда сюда я сначала много там ела. Один. Сюзанна и Прич всегда заботятся обо мне. Они разрешают мне брать еду с собой, а это не то место ”.

“Они повара?”

“Шеф-повара. Сюзанна также является владелицей. Я люблю сидеть там, в баре, и наблюдать, как люди заходят, как их глаза осматривают заведение, чтобы понять, кто есть кто. Туда ходит много знаменитостей. Здесь также есть гурманы и обычные люди. Они самые интересные”.

“Кто-то однажды сказал, что если достаточно долго кружить вокруг убийства, то узнаешь город. Может быть, это то же самое, что сидеть за стойкой в ресторане ”.

“И это проще сделать. Гарри, ты меняешь тему или собираешься рассказать мне о признании Рейнарда Уэйтса?”

“Я подхожу к этому. Я думал, мы сначала закончим есть.”

“Настолько плохо, да?”

“Дело не в этом. Я думаю, мне просто нужно отдохнуть от этого. Я не знаю.”

Она кивнула, как будто поняла. Она налила еще вина в их бокалы.

“Мне нравится музыка. Кто это?”

Босх кивнул с снова набитым ртом.

“Я называю это ‘чудо в коробке’. Это Джон Колтрейн и Телониус Монк из Карнеги-Холла. Концерт был записан в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году, и кассета пролежала в архивной коробке без опознавательных знаков почти пятьдесят лет. Просто сидел там, забытый. Затем какой-то парень из Библиотеки Конгресса просмотрел все коробки и записи выступлений и узнал, что у них там было. Они, наконец, выпустили это в прошлом году ”.

“Это мило”.

“Это более чем приятно. Это чудо - думать, что он был там все это время. Нужен был правильный человек, чтобы найти это. Чтобы распознать это.”

Он на мгновение заглянул ей в глаза. Затем он посмотрел на свою тарелку и увидел, что съел последний кусочек.

“Что бы ты приготовил на ужин, если бы я не позвонил?” Спросила Рейчел.

Босх оглянулся на нее и пожал плечами. Он закончил есть и начал рассказывать ей о признании Рейнарда Уэйтса.

“Он лжет”, - сказала она, когда он закончил.

“Насчет названия? Мы позаботились об этом”.

“Нет, о плане. Скорее, отсутствие плана. Он говорит вам, что только что увидел ее в Мэйфейре, последовал за ней и схватил ее. Э-э-э, ни за что. Я на это не куплюсь. Все это не похоже на что-то спонтанное. У этого был план, говорит он тебе или нет.”

Босх кивнул. У него были те же опасения по поводу признания.

“Я думаю, завтра мы узнаем больше”, - сказал он.

“Хотел бы я быть там”.

Босх покачал головой.

“Я не могу раздувать из этого федеральное дело. Кроме того, это больше не то, чем ты занимаешься. Твои собственные люди не отпустили бы тебя, даже если бы тебя пригласили.”

“Я знаю. Я все еще могу желать.”

Босх встал и начал убирать тарелки. Они работали бок о бок у раковины, и после того, как все было вымыто и убрано, они вынесли бутылку на палубу. Там оставалось достаточно, чтобы каждому из них хватило по половине стакана.

Вечерняя прохлада притянула их ближе друг к другу, когда они стояли у ограждения и смотрели вниз на огни на перевале Кауэнга.

“Ты остаешься на ночь?” - Спросил Босх.

“Да”.

“Ты не обязан звонить, ты знаешь. Я дам тебе ключ. Просто подойди.”

Она повернулась и посмотрела на него. Он обнял ее за талию.

“Так быстро? Ты хочешь сказать, что все прощено?”

“Мне нечего прощать. Прошлое есть прошлое, а жизнь слишком коротка. Ты знаешь, все эти клише ”.

Она улыбнулась, и они скрепили это поцелуем. Они допили вино и пошли в спальню. Они занимались любовью медленно и спокойно. В какой-то момент Босх открыл глаза, посмотрел на нее и сбился с ритма. Она заметила.

“Что?” - прошептала она.

“Ничего. Главное, чтобы ты держал глаза открытыми ”.

“Я смотрю на тебя”.

“Нет, ты не такой”.

Она улыбнулась и отвернула от него лицо.

“Это своего рода неудобное время для обсуждения”, - сказала она.

Он улыбнулся и использовал свою руку, чтобы повернуть ее лицо к своему. Он поцеловал ее, и теперь они оба держали глаза открытыми. В середине поцелуя они начали смеяться.

Босх жаждал близости и наслаждался тем избавлением, которое она приносила. Он знал, что она тоже это знала. Ее подарок ему заключался в том, что она забрала его от мира. И вот почему прошлое больше не имело значения. Он закрыл глаза, но не перестал улыбаться.

Часть вторая ЭКСКУРСИЯ

14

БОСХУ ПОКАЗАЛОСЬ, что на то, чтобы собрать кортеж, ушла вечность, но к 10:30 утра среды кортеж наконец выехал из подвального гаража здания уголовного суда.

На первой машине в очереди не было опознавательных знаков. Им управлял Оливас. Помощник шерифа из тюремного отдела ехал на дробовике, а сзади Босх и Райдер расположились по обе стороны от Рейнарда Уэйтса. Заключенный был одет в ярко-оранжевый комбинезон и был скован кандалами на лодыжках и запястьях. Наручники на его запястьях были прикреплены спереди к цепи, которая проходила вокруг его талии.

Второй в кортеже был другой автомобиль без опознавательных знаков, за рулем которого был Рик О'Ши, а на борту - Мори Суонн и видеооператор из офиса окружного прокурора, снимающий улики. За ним следовали два фургона, один из отдела научных расследований полиции Лос-Анджелеса, а другой из офиса коронера. Группа была подготовлена к обнаружению и захоронению тела Мари Жесто.

Это был идеальный день для экскурсии. Короткий ночной ливень очистил небо, и оно стало ярко-голубым, на котором виднелись только последние клочья облаков верхнего уровня. Улицы все еще были влажными и блестящими. Осадки также не позволили температуре подняться с восходом солнца. Хотя никогда не бывает подходящего дня для того, чтобы выкопать тело двадцатидвухлетней женщины, великолепная погода послужила бы противовесом предстоящему мрачному долгу.

Автомобили оставались в плотном строю, когда они выезжали на автостраду North 101 с рампы Бродвея. Движение в центре города было интенсивным и двигалось медленнее обычного из-за мокрых улиц. Босх попросил Оливаса приоткрыть окно, чтобы впустить немного свежего воздуха и, надеюсь, смыть отвратительный запах тела Уэйтса. Стало очевидно, что признанному убийце тем утром не разрешили принять душ и не выдали выстиранный комбинезон.

“Почему бы вам просто не пойти вперед и не закурить, детектив?” Сказал Уэйтс.

Поскольку они сидели плечом к плечу, Босху пришлось неловко повернуться, чтобы посмотреть на Уэйтса.

“Я хочу, чтобы окно было открыто из-за тебя, Уэйтс. От тебя воняет. Я не курил пять лет.”

“Я уверен”.

“Почему ты думаешь, что знаешь меня? Мы никогда не встречались. Почему ты думаешь, что знаешь меня, Уэйтс?”

“Я тебя не знаю. Я знаю твой тип. У вас захватывающая личность, детектив. Дела об убийствах, сигареты, может быть, даже алкоголь, который я чувствую исходящим из твоих пор запахом. Тебя не так уж трудно прочесть.”

Уэйтс улыбнулся, и Босх отвел взгляд. Он на мгновение задумался, прежде чем заговорить снова.

“Кто ты?” - спросил он.

“Ты со мной разговариваешь?” - Спросил Уэйтс.

“Да, я с тобой разговариваю. Я хочу знать. Кто ты такой?”

“Бош”, - быстро вмешался Оливас, сидевший спереди. “Сделка в том, что мы не допрашиваем его без присутствия Мори Суонна. Так что оставь его в покое ”.

“Это не допрос. Я просто поддерживаю беседу в ответ.”

“Да, ну, мне все равно, как ты хочешь это назвать. Не надо.”

Босх видел, что Оливас смотрит на него в зеркало заднего вида. Они смотрели друг другу в глаза, пока Оливасу не пришлось снова перевести взгляд на дорогу.

Босх наклонился вперед, чтобы повернуться и посмотреть мимо Уэйтса на Райдера. Она закатила на него глаза. Это был ее взгляд "не создавай проблем".

“Мори Суонн”, - сказал Босх. “Да, он чертовски хороший адвокат, все верно. Заключил с этим человеком сделку всей жизни ”.

“Bosch!” Сказал Оливас.

“Я не с ним разговариваю. Я разговариваю со своим партнером.”

Босх откинулся назад, решив оставить это. Рядом с ним звякнули наручники, когда Уэйтс попытался изменить свое положение.

“Вам не обязательно было соглашаться на сделку, детектив Босх”, - тихо сказал он.

“Это был не мой выбор”, - сказал Босх, не глядя на него. “Если бы это было так, мы бы этим не занимались”.

Уэйтс кивнул.

“Око за око, чувак”, - сказал он. “Я мог бы и сам догадаться. Ты из тех мужчин, которые могли бы...

“Ждет”, - резко сказал Оливас. “Просто держи рот на замке”.

Оливас потянулся к приборной панели и включил радио. Из динамиков гремела громкая музыка мариачи. Он немедленно нажал на кнопку, чтобы выключить звук.

“Кто, черт возьми, был за рулем последним?” - спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Босх знал, что Оливас что-то скрывает. Он был смущен тем, что не переключил канал или не уменьшил громкость, когда возвращал машину в прошлый раз.

В машине по-прежнему было тихо. Теперь они срезали дорогу через Голливуд, и Оливас включил поворотник и выехал на полосу съезда с Гауэр-авеню. Босх обернулся, чтобы выглянуть в заднее окно и посмотреть, остались ли с ними остальные три машины. Группа осталась нетронутой. Но теперь Босх мог видеть вертолет, кружащий над кортежем. На белом подбрюшье у него была большая цифра 4. Босх резко развернулся и посмотрел на Оливаса в зеркало заднего вида.

“Кто вызвал средства массовой информации, Оливас? Это был ты или твой босс?”

“Мой босс? Я не понимаю, о чем ты говоришь.”

Оливас взглянул на него в зеркало, но затем быстро вернулся к дороге. Это был слишком скрытный ход. Босх знал, что он лжет.

“Да, точно. Что это даст тебе? Рикошет собирается назначить тебя начальником отдела расследований после своей победы? Это все?”

Теперь Оливас задержал свой взгляд в зеркале.

“Я ничего не добился в департаменте. С таким же успехом я мог бы пойти туда, где меня уважают и ценят мои навыки ”.

“Что, это та фраза, которую ты говоришь себе в зеркало каждое утро?”

“Пошел ты, Босх”.

“Джентльмены, джентльмены”, - сказал Уэйтс. “Разве мы все не можем просто поладить здесь?”

“Заткнись, Уэйтс”, - сказал Босх. “Возможно, вас не волнует, что это превращается в рекламу кандидата О'Ши, но меня это волнует. Оливас, остановись. Я хочу поговорить с О'Ши ”.

Оливас покачал головой.

“Ни за что. Только не с опекуном в машине.”

Они спускались по съезду в Гауэр. Оливас быстро повернул направо, и они выехали на светофор на Франклин. Когда они добрались туда, загорелся зеленый, они пересекли Франклин и двинулись по Бичвуд Драйв.

Оливас не собирался останавливаться, пока они не доберутся до вершины. Босх достал свой мобильный телефон и позвонил по номеру, который О'Ши дал всем в гараже CCB тем утром, прежде чем отправиться в путь.

“О'Ши”.

“Это Бош. Я не думаю, что было разумно сообщать об этом СМИ ”.

О'Ши помолчал мгновение, прежде чем ответить.

“Они на безопасном расстоянии. Они витают в воздухе”.

“А кто будет ждать нас на вершине Бичвуда?”

“Никто, Босх. Я был очень конкретен с ними. Они могли отслеживать нас с воздуха, но любой человек на земле поставил бы под угрозу операцию. Вам не нужно беспокоиться. Они работают со мной. Они знают, что должны установить отношения ”.

“Как скажешь”.

Босх закрыл телефон и сунул его обратно в карман.

“Вам нужно успокоиться, детектив”, - сказал Уэйтс.

“И, Уэйтс, тебе нужно вести себя тихо”.

“Просто пытаюсь быть полезным”.

“Тогда заткнись нахуй”.

В машине снова воцарилась тишина. Босх решил, что его гнев по поводу висящего на хвосте медиа-измельчителя и всего остального был отвлекающим маневром, в котором он не нуждался. Он попытался выбросить это из головы и подумать о том, что было впереди.

Бичвуд-Каньон был тихим районом на склоне гор Санта-Моника, между Голливудом и Лос-Фелисом. В нем не было деревенского очарования Лорел-Каньона на западе, но его жители предпочитали его, потому что он был тише, безопаснее и самодостаточен. В отличие от большинства перевалов каньона на западе, Бичвуд заканчивался тупиком на вершине. Этот маршрут не был предназначен для перехода через горы, и, следовательно, движение в Бичвуде не состояло из просто проезжающих людей. Он состоял из людей, которые принадлежали. Это позволило почувствовать себя настоящим районом.

Поднимаясь, они увидели, что знак Голливуда на вершине горы Ли был виден прямо через лобовое стекло. Он был установлен на соседнем гребне более восьмидесяти лет назад для рекламы строительства недвижимости в Голливуде на вершине Бичвуда. Со временем вывеску сократили, и теперь она больше всего рекламировала душевное состояние. Единственным официальным признаком, оставшимся от Голливудленда, были похожие на крепость каменные ворота на полпути к Бичвуду.

Ворота с исторической табличкой, увековечивающей застройку, вели к небольшому поселку с магазинами, соседним рынком и постоянно действующим офисом недвижимости Hollywoodland. Дальше, в тупике на вершине, находилось ранчо Сансет, отправная точка более чем пятидесяти миль конных троп, которые тянулись через горы в Гриффит-парк и по всей его территории. Именно здесь Мари Жесто сменила черную работу в конюшне на время верховой езды. На этом мрачный кортеж следователей, экспертов по извлечению тел и закованного в наручники убийцы, наконец, остановился.

Стоянка Sunset Ranch была просто ровной поляной, расположенной на склоне ниже самого ранчо. Гравий был сброшен и рассыпан. Посетители ранчо должны были парковаться здесь, а затем пешком добираться до конюшен наверху. Стоянка была изолирована и окружена густым лесом. С ранчо это было не видно, и именно на это рассчитывал Уэйтс, когда выслеживал и похитил Мари Жесто.

Босх нетерпеливо ждал в машине, пока Оливас отключит замки задней двери. Затем он вышел и посмотрел на кружащий в вышине вертолет. Ему приходилось много работать, чтобы сдерживать свой гнев. Он закрыл дверь машины и убедился, что она заперта. План состоял в том, чтобы оставить Уэйтса запертым внутри, пока все не убедятся, что территория безопасна. Босх подошел прямо к О'Ши, когда тот выходил из своей машины.

“Позвони своему контакту на четвертом канале и попроси их поднять вертолет еще на пятьсот футов. Шум отвлекает нас, мы не...”

“Я уже сделал это, Босх. Понятно? Послушайте, я знаю, вам не нравится присутствие СМИ, но мы живем в открытом обществе, и общественность имеет право знать, что здесь происходит ”.

“Особенно когда это может помочь с вашими выборами, верно?”

О'Ши нетерпеливо заговорил с ним.

“Просвещение избирателей - вот в чем суть кампании. Извините, нам нужно найти тело.”

О'Ши резко отошел от него и подошел к Оливасу, который нес вахту рядом с машиной, в которой находился Уэйтс. Босх заметил, что помощник шерифа также стоял на страже в задней части машины. Он держал дробовик наготове.

К Босху подошел Райдер.

“Гарри, с тобой все в порядке?”

“Лучше не бывает. Просто будь осторожен с этими людьми ”.

Он наблюдал за О'Ши и Оливасом. Теперь они о чем-то совещались. Шум лопастей вертолета помешал Босху услышать их обмен репликами.

Райдер положила руку ему на плечо в успокаивающем жесте.

“Давайте просто забудем о политике и покончим с этим”, - сказал Райдер. “Есть кое-что более важное, чем все это. Давайте найдем Мари и вернем ее домой. Это то, что важно ”.

Босх посмотрел на ее руку, лежащую на его руке, понял, что она права, и кивнул.

“Хорошо”.

Несколько минут спустя О'Ши и Оливас собрали всех, кроме Уэйтса, в круг на гравийной парковке. В дополнение к адвокатам, следователям и заместителю шерифа, там были два эксперта по извлечению тел из офиса коронера, а также судебный археолог по имени Кэти Кол и судебный техник из полиции Лос-Анджелеса, а также видеооператор из офиса окружного прокурора. Босх работал почти со всеми из них раньше.

О'Ши подождал, пока видеооператор включит камеру, прежде чем обратиться к солдатам.

“Итак, люди, мы здесь по мрачному долгу, найти и забрать останки Мари Жесто”, - мрачно сказал он. “Рейнард Уэйтс, человек в машине, собирается отвести нас к месту, где, по его словам, он похоронил ее. Наша главная забота здесь - безопасность подозреваемого и безопасность всех вас, людей, в любое время. Будьте осторожны и будьте начеку. Четверо из нас вооружены. Мистер Уэйтс будет в наручниках и под бдительным присмотром детективов и помощника шерифа Дулана с дробовиком. Мистер Уэйтс пойдет впереди, и мы все будем следить за каждым его движением. Я бы хотел, чтобы видео и газовый зонд отправились с нами, пока остальные из вас ждут здесь. Когда мы найдем место и подтвердим наличие тела, мы будем отступать, пока не сможем обезопасить мистера Уэйтса, а затем все вы прибудете на место, которое, конечно, будет обрабатываться как место преступления. Пока есть вопросы?”

Мори Суонн поднял руку.

“Я здесь не останусь”, - сказал он. “Я собираюсь быть со своим клиентом все время”.

“Это прекрасно, мистер Суонн”, - сказал О'Ши. “Но я не думаю, что ты одет для этого”.

Это было правдой. Необъяснимо, что Суонн надел костюм на раскопки тела. Все остальные были одеты для работы. Босх был одет в синие джинсы, походные ботинки и старую академическую толстовку с обрезанными рукавами. Наездник носил похожий наряд. Оливас был в джинсах, футболке и нейлоновой ветровке с надписью LAPD на спине. Остальные в отряде были одеты точно так же.

“Мне все равно”, - сказал Суонн. “Если я испорчу свою обувь, я спишу ее на коммерческие расходы. Но я остаюсь со своим клиентом. Не подлежит обсуждению ”.

“Отлично”, - сказал О'Ши. “Только не подходи слишком близко и не путайся под ногами”.

“Это не проблема”.

“Хорошо, тогда, люди, давайте сделаем это”.

Оливас и помощник шерифа пошли к машине, чтобы забрать Уэйтса. Босх услышал, как шум кружащего вертолета становится громче по мере того, как съемочная группа новостей спускалась, чтобы лучше рассмотреть происходящее с помощью камеры.

После того, как Уэйтсу помогли выбраться из машины, Оливас проверил его наручники и вывел на поляну. Помощник шерифа все время оставался в шести футах позади него, держа дробовик наготове. Оливас продолжал держать Уэйтса за левое предплечье. Они остановились, когда дошли до остальных членов группы.

“Мистер Уэйтс, справедливое предупреждение”, - сказал О'Ши. “Если вы попытаетесь бежать, эти офицеры вас пристрелят. Ты понимаешь это?”

“Конечно”, - сказал Уэйтс. “И они бы сделали это с радостью, я уверен”.

“Тогда мы понимаем друг друга. Показывай дорогу”.

15

УЭЙТС ПОВЕЛ ИХ К грунтовой дорожке, которая отходила от нижнего конца гравийной парковки. Он исчез под навесом, созданным рощей акаций, белых дубов и густого кустарника. Он шел без колебаний, как будто точно знал, куда идет. Вскоре отряд оказался в тени, и Босх решил, что оператор в вертолете не сможет получить много полезной видеозаписи из-за навеса. Единственным, кто заговорил, был Уэйтс.

“Не слишком далеко”, - сказал он, как будто он был гидом по природе, ведущим их к уединенному водопаду.

Тропинка становилась уже по мере того, как деревья и кустарник приближались, и тропа превратилась из хорошо протоптанной в редко используемую. Они находились на участке, куда мало кто отваживался ходить пешком. Оливасу пришлось сменить позу: он не держал Уэйтса за руку и шел рядом с ним, а последовал за убийцей, схватившись рукой за поясную цепь сзади. Было ясно, что Оливас не собирался отпускать своего подозреваемого, и это успокаивало Босха. Что не утешало, так это то, что новая позиция блокировала все остальные удары по Уэйтсу, если он попытается убежать.

Босх за свою жизнь побывал во множестве джунглей. Чаще всего они были из тех, где ты держал глаза и уши на расстоянии, настороже и ждал засады, и в то же время следил за каждым своим шагом, опасаясь мины-ловушки. На этот раз он не отрывал взгляда от двух мужчин, двигавшихся перед ним, Уэйтса и Оливаса, не дрогнув.

Местность становилась все более труднопроходимой по мере того, как тропа шла вниз по склону горы. Почва была мягкой и влажной после ночных осадков, а также всех дождей за последний год. В некоторых местах Босх чувствовал, как его походные ботинки проваливаются и цепляются. И в какой-то момент позади него раздался звук ломающихся веток, а затем глухой удар тела о грязь. Хотя Оливас и помощник шерифа Дулан остановились и обернулись, чтобы посмотреть, из-за чего поднялся переполох, Босх не сводил глаз с Уэйтса. Позади себя он услышал, как Суонн выругался, а остальные спросили, все ли с ним в порядке, когда они помогали ему подняться.

После того, как Суонн перестал ругаться и отряд перегруппировался, они двинулись дальше вниз по склону. Прогресс был медленным, поскольку неудача Суонна заставила всех ступать еще осторожнее, чем раньше. Еще через пять минут они остановились на краю крутого обрыва. Это было место, где вес воды, скопившейся в земле, вызвал небольшой оползень в последние месяцы. Земля рядом с дубом была срезана, обнажив половину его корневой системы. Обрыв был почти на десять футов ниже.

“Ну, когда я был здесь в прошлый раз, этого здесь не было”, - сказал Уэйтс тоном, который указывал на то, что он был расстроен неудобством.

“Это тот самый путь?” Спросил Оливас, указывая на дно обрыва.

“Да”, - подтвердил Уэйтс. “Мы спускаемся туда”.

“Хорошо, подожди минутку”.

Оливас повернулся и посмотрел на Босха.

“Босх, почему бы тебе не спуститься первым, а потом я пришлю его к тебе”.

Босх кивнул и прошел мимо них. Он ухватился за одну из нижних ветвей дуба для равновесия, когда проверял устойчивость почвы на крутом склоне. Она была рыхлой и скользкой.

“Ничего хорошего”, - сказал он. “Это будет похоже на скользящую доску, опускающуюся вниз. И как только мы спустимся, как мы снова поднимемся?”

Оливас разочарованно выдохнул.

“Тогда что делать...”

“На крыше одного из фургонов была лестница”, - предположил Уэйтс.

Они все долго смотрели на него.

“Он прав. У криминалистов есть лестница на крыше грузовика ”, - сказал Райдер. “Мы берем его, кладем на наклонную поверхность и поднимаемся и спускаемся по нему, как по лестнице. Все просто.”

Суонн ворвался в толпу.

“Все просто, за исключением того, что мой клиент не будет подниматься и спускаться по этому склону или вверх и вниз по лестнице с прикованными к поясу руками”, - сказал он.

После краткой паузы все посмотрели на О'Ши.

“Я думаю, мы можем что-нибудь придумать”, - сказал он.

“Подожди минутку”, - сказал Оливас. “Мы не берем на себя...”

“Тогда он туда не пойдет”, - сказал Суонн. “Это так просто. Я не позволю тебе подвергать его опасности. Он мой клиент, и я несу ответственность перед ним не только на арене закона, но и во всех ...

О'Ши поднял руки вверх в успокаивающей манере.

“Одной из наших обязанностей является безопасность обвиняемого”, - сказал он. “Мори высказывает свою точку зрения. Если мистер Уэйтс упадет, спускаясь по лестнице, не имея возможности пользоваться руками, тогда ответственность ляжет на нас. И тут у нас возникла проблема. Я уверен, что со всеми вами, люди, с пистолетами и дробовиками, мы сможем контролировать эту ситуацию в течение десяти секунд, которые ему понадобятся, чтобы спуститься по лестнице ”.

“Я схожу за лестницей”, - сказал судебный техник. “Ты можешь подержать это?”

Ее звали Кэролин Кафарелли, и Босх знал, что большинство людей зовут ее Кэл. Она передала газовый зонд, желтое Т-образное устройство, Босху и направилась обратно через лес.

“Я помогу ей с этим”, - сказала Райдер.

“Нет”, - сказал Босх. “Все, у кого есть оружие, остаются с Уэйтсом”.

Райдер кивнул, понимая, что он был прав.

“Я могу с этим справиться”, - крикнул Кафарелли. “Это легкий алюминий”.

“Я просто надеюсь, что она сможет найти дорогу обратно”, - сказал О'Ши после того, как она ушла.

Первые несколько минут они ждали в тишине, затем Уэйтс заговорил с Босхом.

“Беспокоитесь, детектив?” - спросил он. “Теперь, когда мы так близко”.

Босх не ответил. Он не собирался позволять Уэйтсу залезть в его голову.

Уэйтс предпринял еще одну попытку.

“Я думаю обо всех делах, над которыми вы работали. Сколько таких, как этот? Сколько таких, как Мари? Бьюсь об заклад, она...”

“Уэйтс, заткнись нахуй”, - скомандовал Оливас.

“Рэй, пожалуйста”, - сказал Свонн успокаивающим голосом.

“Просто поддерживаю беседу с детективом”.

“Ну, сделай это сам”, - сказал Оливас.

Тишина вернулась до тех пор, пока несколько минут спустя все они не услышали звук шагов Кафарелли, несущего лестницу через лес. Она несколько раз ударила им по низко расположенным конечностям, но, наконец, поставила его на место. Босх помог ей скатить его вниз по склону, и они убедились, что он устойчив на крутом склоне. Когда он встал и повернулся обратно к группе, Босх увидел, что Оливас отстегивает одну из рук Уэйтса от цепи, охватывающей талию заключенного. Он оставил другую руку в безопасности.

“С другой стороны, детектив”, - сказал Суонн.

“Он может лазить, держа одну руку свободной”, - настаивал Оливас.

“Мне жаль, детектив, но я не собираюсь этого допускать. Он должен быть в состоянии удержаться и предотвратить падение, если ему случится поскользнуться. Ему нужны обе руки свободными.”

“Он может сделать это одним”.

Пока позерство и дебаты продолжались, Босх вскочил на лестницу и спустился по склону задом наперед. Лестница была устойчивой. Внизу он огляделся и понял, что заметной тропинки не было. С этого момента след, ведущий к телу Мари Жесто, был не таким очевидным, как это было выше. Он снова посмотрел на остальных и стал ждать.

“Фредди, просто сделай это”, - инструктировал О'Ши раздраженным тоном. “Помощник шерифа, вы спускаетесь первым и будьте наготове с дробовиком на случай, если у мистера Уэйтса появятся какие-нибудь идеи. Детектив Райдер, у вас есть мое разрешение вытащить оружие из кобуры. Ты оставайся здесь с Фредди и тоже будь наготове ”.

Босх поднялся обратно на несколько ступенек по лестнице, чтобы помощник шерифа мог осторожно передать ему дробовик. Затем он отступил назад, и человек в форме спустился по лестнице. Босх вернул ему оружие и вернулся к лестнице.

“Брось мне наручники”, - крикнул Босх Оливасу.

Босх поймал наручники и затем занял позицию двумя ступеньками выше по лестнице. Уэйтс начал спускаться, в то время как видеооператор стоял на краю и записывал его спуск. Когда Уэйтсу оставалось три ступеньки до нижней площадки, Босх протянул руку и ухватился за поясную цепь, чтобы пройти остаток пути до нижней площадки.

“Вот и все, Рэй”, - прошептал он ему на ухо сзади. “Твой единственный шанс. Ты уверен, что не хочешь сбежать отсюда?”

Благополучно добравшись до самого низа, Уэйтс сошел с трапа и повернулся к Босху, подняв руки для надевания наручников. Его взгляд задержался на Босхе.

“Нет, детектив, я думаю, мне слишком нравится жить”.

“Я так и думал”.

Босх пристегнул руки наручниками к поясной цепи и оглянулся вверх по склону на остальных.

“Хорошо, мы в безопасности”.

Один за другим остальные спустились по лестнице. Как только они перегруппировались у подножия, О'Ши огляделся и увидел, что тропинки больше нет. Они могли идти в любом направлении.

“Хорошо, в какую сторону?” - спросил он Уэйтса.

Уэйтс повернулся полукругом, как будто впервые видит местность.

“Ummmm…”

Оливас чуть не сорвался.

“Тебе лучше не тянуть...”

“Туда”, - застенчиво сказал Уэйтс, кивнув направо от склона. “Я на секунду потерял ориентацию”.

“Без ерунды, Уэйтс”, - сказал Оливас. “Вы проводите нас к телу прямо сейчас, или мы возвращаемся, идем в суд, и вы получите горячую порцию Jesus juice, которая у вас на подходе. Ты понял это?”

“Я понял. И, как я уже сказал, сюда ”.

Группа двинулась через кустарник, Уэйтс шел впереди, Оливас цеплялся за цепь на пояснице, а дробовик держался не более чем в пяти футах позади.

Земля на этом уровне была мягче и более илистой. Босх знал, что сток от дождей прошлой весны, скорее всего, спустился по склону и собрался здесь. Он почувствовал, как мышцы его бедер начинают напрягаться, поскольку каждый шаг давался с трудом, чтобы вытащить рабочие ботинки из засасывающей грязи.

Через пять минут они вышли на небольшую поляну, затененную высоким, полностью созревшим дубом. Босх увидел, что Уэйтс смотрит вверх, и проследил за его взглядом. Желтовато-белая лента для волос безвольно свисала с ветки над головой.

“Это забавно”, - сказал Уэйтс. “Раньше он был голубым”.

Босх знал, что в момент исчезновения Мари Жесто, как полагают, ее волосы были стянуты сзади синей лентой для волос, известной как резинка для волос. Друг, который видел ее ранее в тот последний день, предоставил описание того, во что она была одета. Резинки для волос не было среди одежды, найденной аккуратно сложенной в ее машине у апартаментов High Tower.

Босх взглянул на ленту для волос. Тринадцать лет дождей и незащищенности изменили его цвет.

Босх опустил глаза на Уэйтса, и убийца ждал его с улыбкой.

“Мы на месте, детектив. Ты наконец-то нашел Мари.”

“Где?” - спросил я.

Улыбка Уэйтса стала шире.

“Ты стоишь на ней”.

Босх резко отступил на шаг, и Уэйтс рассмеялся.

“Не волнуйтесь, детектив Босх, я не думаю, что она возражает. Что там великий человек написал о сне "большим сном"? О том, что тебя не волнует мерзость того, как ты умер или где ты упал?”

Босх долго смотрел на него, в очередной раз удивляясь литературным манерам мойщика окон. Уэйтс, казалось, прочитал его.

“Я сижу в тюрьме с мая, детектив. Я много читал.”

“Отойди назад”, - сказал Босх.

Уэйтс разжал скованные наручниками руки в знак капитуляции и шагнул к стволу дуба. Босх посмотрел на Оливаса.

“Ты поймал его?”

“Я поймал его”.

Босх опустил взгляд на землю. Он оставил следы на грязной земле, но также было похоже, что в почве произошло другое, недавнее нарушение. Это выглядело так, как будто животное сделало небольшую выемку в земле, либо добывая корм, либо хороня собственных мертвецов. Босх подал знак криминалисту выйти в центр поляны. Кафарелли шагнул вперед с газовым зондом, и Босх указал на пятно прямо под бесцветной лентой для волос. Техник вдавил острие зонда в мягкую почву и легко погрузил его на фут в землю. Она щелкнула по считывателю и начала изучать электронный дисплей. Босх шагнул к ней, чтобы заглянуть через плечо. Он знал, что зонд измерял уровень метана в почве. Погребенное тело выделяет газ метан при разложении. Даже тело, завернутое в пластик.

“Мы получаем информацию”, - сказал Кафарелли. “Мы находимся выше нормального уровня”.

Босх кивнул. Он чувствовал себя странно внутри. Не в духе. Он занимался этим делом более десяти лет, и какой-то части его нравилось хранить тайну Мари Жесто. Но, хотя он и не верил в то, что называется завершением, он верил в необходимость знать правду. Он чувствовал, что правда вот-вот откроется, и все же это приводило в замешательство. Ему нужно было знать правду, чтобы двигаться дальше, но как он мог двигаться дальше, когда ему больше не нужно было искать Мари Жесто и мстить за нее?

Он посмотрел на Уэйтса.

“Как далеко она внизу?”

“Не слишком далеко”, - как ни в чем не бывало ответил Уэйтс. “В девяносто третьем у нас была засуха, помнишь? Земля была твердой, и, чувак, я измотал свою задницу, копая яму для нее. Мне повезло, что она была всего лишь малышкой. Но, в любом случае, именно поэтому я это изменил. После этого ты больше не будешь копать для меня большие ямы ”.

Босх отвел взгляд от него и снова посмотрел на Кафарелли. Она снимала показания другого зонда. Она смогла бы очертить место захоронения, наметив самые высокие показатели содержания метана.

Все они молча наблюдали за работой грима. После нескольких измерений в виде сетки Кафарелли, наконец, повела рукой с севера на юг, чтобы указать, как, вероятно, располагалось тело. Затем она отметила границы места захоронения, проведя кончиком зонда по грязи. Когда она закончила, она разметила прямоугольник размером примерно шесть на два фута. Это была маленькая могила для маленькой жертвы.

“Хорошо”, - сказал О'Ши. “Давайте отвезем мистера Уэйтса обратно и посадим в машину, а затем пригласим группу раскопщиков”.

Прокурор сказал Кафарелли, что она должна оставаться на месте, чтобы не возникло проблем с неприкосновенностью места преступления. Остальная часть группы направилась обратно к лестнице. Босх был последним в шеренге, выстроившейся гуськом, его разум был погружен в размышления о местности, по которой они проезжали. В этом было что-то священное. Это была освященная земля. Он надеялся, что Уэйтс не солгал им. Он надеялся, что Мари Жесто не заставляли идти к ее могиле при жизни.

У лестницы Райдер и Оливас поднялись первыми. Затем Босх подвел Уэйтса к лестнице, снял с него наручники и помог подняться.

Когда убийца поднимался, помощник шерифа направил дробовик, палец на спусковом крючке, ему в спину. В этот момент Босх понял, что может поскользнуться на илистой почве, упасть на помощника шерифа и, возможно, вызвать выстрел дробовика, который поразит Уэйтса смертельной очередью. Он отвел взгляд от соблазна и посмотрел вверх, на вершину отвесной стены. Его партнерша смотрела на него сверху вниз глазами, которые говорили ему, что она только что прочитала его мысли. Босх попытался придать своему лицу невинное выражение. Он развел руками, произнося одними губами слово Что?

Райдер неодобрительно покачала головой и отошла от края. Босх заметил, что она держала оружие на боку. Когда Уэйтс поднялся на вершину служебной лестницы, Оливас приветствовал его с распростертыми объятиями.

“Руки”, - сказал Оливас.

“Конечно, детектив”.

Со стороны Босха снизу он мог видеть только спину Уэйтса. По его позе можно было сказать, что он свел руки вместе спереди, чтобы пристегнуть их к поясной цепи.

Но затем произошло внезапное движение. Быстрое изменение позы заключенного, когда он слишком сильно наклонился к Оливасу. Босх инстинктивно почувствовал, что что-то не так. Уэйтс потянулся за пистолетом, висевшим в кобуре на бедре Оливаса под ветровкой.

“Привет!” Оливас в панике закричал. “Привет!”

Но прежде чем Босх или кто-либо другой смог отреагировать, Уэйтс использовал свою хватку и рычаги воздействия на Оливаса, чтобы развернуть их тела так, чтобы спина детектива оказалась на вершине лестницы. У помощника шерифа не было угла для выстрела. Босх тоже этого не сделал. Движением, подобным движению поршня, Уэйтс поднял колено и дважды ударил им Оливаса в промежность. Оливас начал падать, и раздались два быстрых выстрела, приглушенных его телом. Уэйтс столкнул детектива с края, и Оливас рухнул с лестницы прямо на Босха.

Затем Уэйтс исчез из поля зрения.

Вес Оливаса с силой вдавил Босха в грязь. Пытаясь вытащить оружие, Босх услышал еще два выстрела сверху и крики паники от тех, кто находился внизу. Позади себя он услышал звук бегущего. Оливас все еще был на нем, он посмотрел вверх, но не смог увидеть Уэйтса или Райдера. Затем заключенный появился на краю пропасти, спокойно держа пистолет. Он выстрелил в них, и Босх почувствовал два удара по телу Оливаса. Он стал щитом Босха.

Выстрел из дробовика помощника шерифа рассек воздух, но пуля попала в ствол дуба слева от Уэйтса. В тот же момент Уэйтс открыл ответный огонь, и Босх услышал, как помощник шерифа упал, как брошенный чемодан.

“Беги, ты, трус!” Уэйтс закричал. “Как сейчас выглядит твоя дерьмовая сделка?”

Он произвел еще два беспорядочных выстрела в лес внизу. Босху удалось выхватить пистолет и выстрелить в Уэйтса с лестницы.

Уэйтс нырнул обратно, скрывшись из виду, когда свободной рукой схватил лестницу за верхнюю перекладину и подтянул ее к вершине насыпи. Босх оттолкнул тело Оливаса и встал, нацелив пистолет и приготовившись к тому, что Уэйтс снова покажет себя.

Но затем он услышал звук бега сверху и понял, что Уэйтс ушел.

“Киз!” - крикнул Босх.

Ответа не последовало. Босх быстро проверил Оливаса и помощника шерифа, но увидел, что они оба мертвы. Он убрал оружие в кобуру и вскарабкался по склону, используя выступающие корни в качестве опоры для рук. Земля подалась, когда он уперся в нее ногами. Корень хрустнул у него в руке, и он соскользнул обратно вниз.

“Киз, поговори со мной!”

Снова никакого ответа. Он попробовал еще раз, на этот раз двигаясь под углом по крутому склону вместо прямой атаки. Хватаясь за корни и упираясь ногами в мягкую облицовку, он, наконец, добрался до верха и переполз через край. Когда он подтянулся, он увидел, что Уэйтс уходит сквозь деревья в направлении поляны, где ждали остальные. Он снова вытащил пистолет и сделал еще пять выстрелов, но Уэйтс не замедлил шага.

Босх встал, готовый броситься в погоню. Но затем он увидел тело своего партнера, лежащее смятое и окровавленное в ближайших кустах.

16

КИЗ РАЙДЕР ЛЕЖАЛА ЛИЦОМ ВВЕРХ, держась одной рукой за шею, в то время как другая безвольно лежала рядом с ней. Ее глаза были широко раскрыты и искали, но не фокусировались. Это было так, как если бы она была слепой. Ее безвольная рука была так окровавлена, что Босху потребовалось мгновение, чтобы заметить пулевое отверстие на ладони, чуть ниже большого пальца. Это был сквозной выстрел, и он знал, что это не так серьезно, как ранение в шею. Между ее пальцами постоянно сочилась кровь. Пуля, должно быть, попала в сонную артерию, и Босх знал, что потеря крови или недостаток кислорода в мозге могут убить его напарника за считанные минуты, если не секунды.

“Хорошо, Киз”, - сказал он, опускаясь на колени рядом с ней. “Я здесь”.

Он мог видеть, что ее левая рука, зажимающая рану на правой стороне шеи, оказывала недостаточное давление, чтобы остановить кровотечение. Она теряла силы, чтобы держаться.

“Позвольте мне взять управление на себя”, - сказал он.

Он просунул свою руку под ее и надавил на то, что, как он теперь понял, было двумя ранами, входным и выходным отверстиями от пули. Он чувствовал, как кровь пульсирует на его ладони.

“О'Ши!” - крикнул он.

“Bosch?” О'Ши перезвонил из-под обрыва. “Где он? Ты убил его?”

“Он ушел. Мне нужно, чтобы ты сел в ровер Дулана и доставил нам сюда медицинскую машину. Сейчас же!”

Потребовалось мгновение, прежде чем О'Ши ответил с паникой в голосе.

“Дулан ранен! Фредди тоже!”

“Они мертвы, О'Ши. Тебе нужно попасть на радио. Райдер жива, и нам нужно забрать ее ...”

Вдалеке раздались два выстрела, за которыми последовал крик. Это был женский голос, и Босх подумал о Кэти Кол и людях на парковке. Раздались еще два выстрела, и Босх услышал изменение в звуке вертолета над головой. Это был крен в сторону. Уэйтс стрелял в него.

“Давай, О'Ши!” - крикнул он. “У нас заканчивается время”.

Когда он ничего не услышал в ответ, он поднял руку Райдера обратно и снова прижал к ранам на шее.

“Подожди там, Киз. Нажимай как можно сильнее, и я сейчас вернусь ”.

Босх вскочил и схватился за лестницу, которую поднял Уэйтс. Он опустил его обратно на место между телами Оливаса и Дулана и быстро спустился вниз. О'Ши стоял на коленях рядом с телом Оливаса. Глаза прокурора были такими же широкими и пустыми, как у мертвого полицейского рядом с ним. Суонн стоял на нижней поляне с ошеломленным выражением лица. Кафарелли пришла с места захоронения и стояла на коленях рядом с Дуланом, пытаясь перевернуть его, чтобы добраться до радио. Помощник шерифа упал грудью вниз после того, как его застрелил Уэйтс.

“Кэл, позволь мне сделать это”, - приказал Босх. “Ты поднимаешься и помогаешь Киз. Мы должны остановить кровотечение из ее шеи ”.

Не говоря ни слова, криминалист взбежал по лестнице и скрылся из виду. Босх перевернул Дулана и увидел, что тот был ранен в лоб. Его глаза были открыты и выглядели удивленными. Босх снял рацию с пояса Дулана с оборудованием, вызвал “офицер ранен” и запросил медицинский дирижабль и парамедиков на нижнюю парковку ранчо Сансет. Как только его заверили, что медицинская помощь уже в пути, он сообщил, что подозреваемый в вооруженном убийстве сбежал из-под стражи. Он дал подробное описание Рейнарда Уэйтса, затем засунул рацию за пояс. Он подошел к лестнице и, поднимаясь обратно, позвал О'Ши, Суонна и видеооператора, который все еще держал камеру поднятой и записывал сцену.

“Все вы поднимайтесь сюда. Нам нужно отнести ее на парковку для эвакуации.”

О'Ши продолжал в шоке смотреть на Оливаса сверху вниз.

“Они мертвы!” - Крикнул Босх сверху. “Мы ничего не можем для них сделать. Ты нужен мне здесь, наверху ”.

Он повернулся обратно к Райдеру. Кафарелли держался за ее шею, но Босх видел, что времени остается все меньше. Жизнь покидала глаза его партнера. Босх наклонился, схватил ее за здоровую руку и держал ее так. Он потер его между двумя руками. Он заметил, что Кафарелли использовал ленту для волос, чтобы перевязать рану на другой руке Райдера.

“Давай, Киз, держись там. К нам приближается дирижабль, и мы собираемся забрать вас отсюда ”.

Он огляделся, чтобы посмотреть, что им доступно, и ему пришла в голову идея, когда он увидел Мори Суонна, поднимающегося по лестнице. Он быстро подошел к краю и помог адвокату защиты спуститься с последней ступеньки. О'Ши подходил к нему сзади, а видеооператор ждал своей очереди.

“Оставь камеру”, - приказал Босх.

“Я не могу. Я отвечаю...”

“Ты подносишь это сюда, а я собираюсь взять это и бросить как можно дальше”.

Оператор неохотно положил свое оборудование на землю, достал цифровую кассету и положил ее в один из больших карманов для оборудования на своих брюках-карго. Затем он взобрался по лестнице. Как только все оказались наверху, Босх поднял лестницу и передал ее Райдеру. Он положил его рядом с ней.

“Хорошо, мы собираемся использовать лестницу в качестве носилок. Двое мужчин с каждой стороны и, Кэл, мне нужно, чтобы ты шел рядом с нами и продолжал давить на ее шею ”.

“Поняла”, - сказала она.

“Хорошо, давайте поставим ее на лестницу”.

Босх переместился за правое плечо Райдер, в то время как трое других мужчин заняли позиции у ее ног и другого плеча. Они осторожно подняли ее на лестницу. Кафарелли продолжала держать руки на шее Райдера.

“Мы должны быть осторожны”, - настаивал Босх. “Мы наклоняем эту штуку, и она упадет. Кэл, держи ее на лестнице.”

“Понял. Поехали.”

Они подняли лестницу и начали подниматься обратно по тропе. Вес гонщика, распределенный между четырьмя носителями, не был проблемой. Но грязь была. Два раза Суонн в своих придворных ботинках поскользнулся, и импровизированные носилки чуть не перевернулись. Каждый раз Кафарелли буквально прижимал Райдер к лестнице и удерживал ее на месте.

Потребовалось меньше десяти минут, чтобы добраться до поляны. Босх сразу увидел, что фургон коронера исчез, но Кэти Кол и два ее помощника все еще были там, стоя невредимыми возле фургона SID.

Босх осмотрел небо в поисках вертолета, но не увидел ни одного. Он сказал остальным посадить Райдера рядом с фургоном СИД. Последнюю дистанцию он пронес его, зацепившись одной рукой за лестницу, а свободной рукой управлял радиоприемником.

“Где мой дирижабль?” - крикнул он диспетчеру.

Ответом было то, что самолет уже в пути с одноминутным расчетным временем прибытия. Они осторожно опустили лестницу на землю и огляделись, чтобы убедиться, что на стоянке достаточно открытого пространства для посадки вертолета. Позади себя он услышал, как О'Ши допрашивает Коля.

“Что случилось? Куда делся Уэйтс?”

“Он вышел из леса и выстрелил в вертолет новостей. Затем он взял наш фургон под дулом пистолета и направился вниз по склону ”.

“Вертолет следовал за ним?”

“Мы не знаем. Я так не думаю. Она улетела, когда он начал стрелять ”.

Босх услышал звук приближающегося вертолета и понадеялся, что это не возвращающийся вертолет четвертого канала. Он вышел на середину самой открытой площадки парковки и стал ждать. Через несколько мгновений серебристый воздушный корабль для эвакуации поднялся на вершину горы, и он начал махать ему вниз.

Двое парамедиков выпрыгнули из самолета в тот момент, когда он приземлился. Один из них нес чемодан с оборудованием, в то время как другой принес складные носилки. Они опустились на колени по обе стороны от Райдера и принялись за работу. Босх стоял и наблюдал, крепко скрестив руки на груди. Он видел, как один из них надел ей на лицо дыхательную маску, в то время как другой вставил ей в руку капельницу. Затем они начали осматривать ее раны. Босх повторял про себя мантру: Давай, Киз, давай, Киз, давай, Киз...

Это было больше похоже на молитву.

Один из парамедиков повернулся к вертолету и подал сигнал пилоту, вращая поднятым пальцем в воздухе. Босх знал, что это означало, что им нужно было двигаться дальше. В этом забеге время будет иметь решающее значение. Двигатель вертолета начал набирать обороты. Пилот был готов.

Носилки были развернуты, и Босх помог парамедикам перенести Райдера на них. Затем он взялся за одну из ручек и помог им отнести ее к ожидающему дирижаблю.

“Я могу идти?” Босх громко крикнул, когда они двинулись к открытой двери вертолета.

“Что?” - заорал один из парамедиков.

“Я МОГУ ИДТИ?”

Парамедик покачал головой.

“Нет, сэр. Нам нужно место, чтобы поработать над ней. Это будет близко ”.

Босх кивнул.

“Куда ты ее ведешь?”

“Церковь Святого Джо”.

Босх снова кивнул. Церковь Святого Иосифа находилась в Бербанке. По воздуху это было как раз по другую сторону горы, максимум пять минут полета. На машине это была бы долгая поездка вокруг горы и через перевал Кауэнга.

Райдера осторожно погрузили в дирижабль, и Босх отступил назад. Когда дверь закрывалась, он хотел что-то крикнуть своему партнеру, но не смог подобрать никаких слов. Дверь захлопнулась, и было слишком поздно. Он решил, что если бы Киз была в сознании и даже заботилась о таких вещах, она бы знала, что он хотел сказать.

Вертолет взлетел, когда Босх двигался назад, задаваясь вопросом, увидит ли он когда-нибудь снова Киз Райдер живой.

Как раз в тот момент, когда дирижабль отклонился от курса, патрульная машина с ревом въехала на холм к стоянке, ее синие огни мигали. Двое полицейских в форме из Голливудского подразделения выскочили наружу. Один из них вытащил пистолет и направил его на Босха. Покрытый грязью и кровью, Босх понял почему.

“Я офицер полиции! Мой щит у меня в заднем кармане.”

“Тогда давайте посмотрим на это”, - сказал человек с пистолетом. “Медленно!”

Босх достал свой футляр для значков и открыл его. Он прошел проверку, и пистолет был опущен.

“Возвращайся в машину”, - приказал он. “Мы должны идти!”

Босх подбежал к задней двери автомобиля. Двое полицейских ввалились внутрь, и Босх велел им возвращаться в Бичвуд.

“Тогда где?” спросил водитель.

“Ты должен отвезти меня вокруг горы к церкви Святого Джо. На том дирижабле был мой напарник.”

“Ты понял. Третий код, детка.”

Водитель нажал на переключатель, который добавлял сирену к уже мигающим аварийным огням, и вдавил акселератор. Машина развернулась с визгом шин и брызгами гравия, затем направилась вниз по склону. Подвеска была снята, как и у большинства автомобилей, которые полиция Лос-Анджелеса выставила на улицу. На спуске машину опасно заносило на поворотах, но Босху было все равно. Он должен был добраться до Киза. В какой-то момент они чуть не столкнулись с другой патрульной машиной, которая двигалась с той же скоростью к месту преступления.

Наконец, на полпути вниз по склону водитель сбавил скорость, когда они проезжали через переполненный пешеходами торговый район Голливудленд Виллидж.

“Остановись!” Босх закричал.

Водитель подчинился, с визгом нажимая на тормоза.

“Сделай резервную копию. Я только что видел фургон.”

“Какой фургон?”

“Просто сделай задний ход!”

Патрульная машина дала задний ход и проехала обратно мимо соседнего рынка. Там, на боковой стоянке, Босх увидел бледно-голубой фургон коронера, припаркованный в заднем ряду.

“Наша охрана вырвалась на свободу и достала пистолет. Он забрал тот фургон.”

Босх дал им описание Уэйтса и предупредил, что тот без колебаний воспользуется оружием. Он рассказал им о двух мертвых полицейских там, на холме, в лесу.

Они решили сначала очистить парковку, а затем выйти на рынок. Они вызвали подкрепление, но решили не дожидаться его. Они вышли с обнаженным оружием.

Они быстро обыскали и очистили парковку, в последнюю очередь подойдя к фургону коронера. Он был незаперт и пуст. Но в задней части Босх нашел на полу оранжевый тюремный комбинезон. Под комбинезоном Уэйтса либо был другой комплект одежды, либо он нашел одежду для переодевания в задней части фургона.

“Будьте осторожны”, - объявил Босх остальным. “На нем могло быть что угодно. Держись поближе ко мне. Я знаю, как он выглядит ”.

Плотным строем они вошли в магазин через автоматические двери спереди. Оказавшись внутри, Босх быстро понял, что они опоздали. Мужчина с биркой менеджера на рубашке утешал женщину, которая истерически плакала, держась за щеку. Менеджер увидел двух полицейских в форме и подозвал их. Казалось, он даже не заметил грязи и крови на одежде Босха.

“Мы те, кто позвонил”, - сказал менеджер. “Миссис У Шелтона только что угнали машину.”

Миссис Шелтон со слезами на глазах кивнула.

“Можете ли вы дать нам описание вашей машины и во что был одет мужчина, который это сделал?” - Спросил Босх.

“Я думаю, да”, - захныкала она.

“Ладно, слушайте”, - сказал Босх двум полицейским. “Один из вас остается здесь, получает описание того, во что он одет, и машины, и выкладывает это в эфир. Другой сейчас уходит и доставляет меня в больницу Святого Джо. Поехали.”

Водитель забрал Босха, а другой патрульный остался позади. Еще через три минуты они с визгом вылетели из каньона Бичвуд и двигались к перевалу Кауэнга. По радио они услышали объявление о розыске серебристого BMW 540, разыскиваемого в связи с 187 LEO -убийством сотрудника правоохранительных органов. Подозреваемый был описан как одетый в мешковатый белый комбинезон, и Босх знал, что нашел смену одежды в задней части фургона криминалистов.

Сирена расчищала им путь, но Босх прикинул, что они все еще были в пятнадцати минутах езды от больницы. У него было плохое предчувствие по этому поводу. У него было плохое предчувствие по поводу всего. Он не думал, что они доберутся туда вовремя. Он попытался выкинуть эту мысль из головы. Он попытался думать о Киз Райдер, живой и здоровой, которая улыбалась ему, ругая его так, как она всегда делала. И когда они добрались до автострады, он сосредоточился на сканировании всех восьми полос движения в северном направлении в поисках угнанного серебристого BMW с убийцей за рулем.

17

БОСХ ПРОШЕЛ Через вход В отделение неотложной помощи, не снимая своего значка. Регистраторша, сидевшая за стойкой, получала информацию от мужчины, скрючившегося на стуле перед ней. Когда Босх подошел ближе, он увидел, что мужчина баюкает его левую руку, как младенца. Запястье было согнуто под неестественным углом.

“Офицер полиции, которого доставили в машине скорой помощи?” - спросил он, не заботясь о том, чтобы перебивать.

“У меня нет информации, сэр”, - сказала женщина за стойкой. “Если ты возьмешь...”

“Где я могу получить информацию? Где доктор?”

“Доктор с пациентом, сэр. Если бы я попросил его выйти, чтобы поговорить с вами, тогда он бы не заботился об офицере, не так ли?”

“Значит, она все еще жива?”

“Сэр, в данный момент я не могу предоставить никакой информации. Если ты...”

Босх отошел от прилавка и подошел к двойным дверям. Он нажал кнопку на стене, которая автоматически открыла их. Позади себя он услышал, как женщина за стойкой кричит ему. Он не остановился. Он прошел через двери в зону неотложной помощи. В палате было восемь занавешенных отделений для пациентов, по четыре с каждой стороны, а посты медсестер и врачей находились посередине. Место было оживленным. За пределами отделения для пациентов справа Босх увидел одного из парамедиков с вертолета. Он пошел к нему.

“Как она?”

“Она держится. Она потеряла много крови и...

Он остановился, когда обернулся и увидел, что рядом с ним стоит Босх.

“Я не уверен, что вы должны быть здесь, офицер. Я думаю, тебе лучше выйти в комнату ожидания и...

“Она мой партнер, и я хочу знать, что происходит”.

“У нее одна из лучших служб скорой помощи в городе, которая пытается сохранить ей жизнь. Держу пари, что он именно это и сделает. Но ты не можешь стоять здесь и смотреть.”

“Сэр?” - спросил я.

Босх обернулся. Мужчина в форме частного охранника приближался с женщиной за стойкой. Босх поднял руки вверх.

“Я просто хочу, чтобы мне рассказали, что происходит”.

“Сэр, вам придется пройти со мной, пожалуйста”, - сказал охранник.

Он положил руку на плечо Босха. Босх пожал плечами.

“Я полицейский детектив. Тебе не нужно прикасаться ко мне. Я просто хочу знать, что происходит с моим партнером ”.

“Сэр, вам расскажут все, что вам нужно знать, в свое время. Если ты, пожалуйста, придешь...”

Охранник совершил ошибку, снова попытавшись взять Босха за руку. На этот раз Босх не стал отмахиваться от этого. Он шлепнул мужчину по руке.

“Я сказал, не надо...”

“Подождите, подождите”, - сказал парамедик. “Вот что я вам скажу, детектив, давайте подойдем к автоматам и выпьем кофе или еще чего-нибудь, и я расскажу вам все, что происходит с вашим напарником, хорошо?”

Босх не ответил. Парамедик подсластил предложение.

“Я даже достану тебе чистую форму, чтобы ты мог снять эту грязную и окровавленную одежду. Звучит неплохо?”

Босх смягчился, охранник одобрительно кивнул, и парамедик повел их сначала к кладовке, где он посмотрел на Босха и предположил, что ему понадобятся средства. Он снял с полок бледно-голубые комбинезоны и пинетки и передал их мне. Затем они прошли по коридору в комнату отдыха медсестер, где стояли монетные автоматы, в которых подавали кофе, газированные напитки и закуски. Босх сделал глоток черного кофе. У него не было изменений, но у парамедика были.

“Ты хочешь сначала помыться и переодеться? Ты можешь воспользоваться туалетом вон там.”

“Просто сначала расскажи мне, что ты знаешь”.

“Присаживайтесь”.

Они сидели за круглым столом напротив друг друга. Парамедик протянул руку через стол.

“Дейл Диллон”.

Босх быстро пожал ему руку.

“Гарри Босх”.

“Приятно познакомиться с вами, детектив Босх. Первое, что мне нужно сделать, это поблагодарить вас за ваши усилия там, в грязи. Вы и другие там, вероятно, спасли жизнь вашему партнеру. Она потеряла много крови, но она боец. Они собирают ее обратно, и, надеюсь, с ней все будет в порядке ”.

“Насколько все плохо?”

“Это плохо, но это один из тех случаев, когда они не узнают, пока ее состояние не стабилизируется. Пуля попала в одну из ее сонных артерий. Это то, над чем они сейчас работают - готовят ее к отправке в операционную, чтобы они могли восстановить артерию. Между тем, поскольку она потеряла много крови, риск прямо сейчас - инсульт. Итак, она еще не выбралась из опасностей, но если она избежит инсульта, она должна выйти из этого состояния в порядке. ‘В порядке’ означает, что она жива и функционирует, и ей предстоит большая реабилитация ”.

Босх кивнул.

“Это неофициальная версия. Я не врач, и я не должен был говорить вам ничего из этого ”.

Босх почувствовал, как у него в кармане завибрировал мобильный телефон, но не обратил на это внимания.

“Я ценю, что ты сделал”, - сказал он. “Когда я смогу ее увидеть?”

“Я понятия не имею, чувак. Я просто привожу их сюда. Я рассказал вам все, что знаю, и это, вероятно, было уже слишком. Если ты собираешься ждать, я предлагаю тебе умыться и переодеться из этой одежды. Ты, наверное, пугаешь людей тем, как выглядишь ”.

Босх кивнул, и Диллон встал. Он разрядил потенциально взрывоопасную ситуацию скорой помощи, и его работа была выполнена.

“Спасибо, Дейл”.

“Никаких проблем. Будь с ней поосторожнее, и если ты увидишь охранника, ты, возможно, захочешь ...”

На этом он остановился.

“Я так и сделаю”, - сказал Босх.

После ухода парамедика Босх зашел в туалет и снял толстовку. Поскольку в хирургической одежде не было карманов и ему негде было носить оружие, телефон, значок и другие вещи, он решил оставить свои грязные джинсы. Он посмотрел на себя в зеркало и увидел, что у него на лице размазаны кровь и грязь. Следующие пять минут он потратил на мытье посуды, размазывая мыло и воду по рукам, пока, наконец, не увидел, что вода стекает прямо в канализацию.

Когда он вышел из туалета, он заметил, что кто-то зашел в комнату отдыха и либо забрал, либо выплеснул его кофе. Он снова проверил карманы на предмет мелочи, но по-прежнему ничего не нашел.

Босх вернулся в приемную скорой помощи и обнаружил, что она переполнена полицейскими, как в форме, так и без нее. Его руководитель, Абель Пратт, был там среди исков. Он выглядел так, как будто кровь полностью отхлынула от его лица. Он увидел Босха и сразу же подошел.

“Гарри, как она? Что случилось?”

“Они не дают мне ничего официального. Парамедик, который привез ее, сказал, что, похоже, с ней все будет в порядке, если не случится чего-то нового ”.

“Слава Христу! Что там произошло наверху?”

“Я не уверен. Уэйтс достал пистолет и начал стрелять. Есть что-нибудь о том, взяли ли они его на мушку?”

“Он бросил машину, которую угнал, у станции Красной линии на Голливудском бульваре. Они, блядь, не знают, где он ”.

Босх подумал об этом. Он знал, что если бы Уэйтс спустился под землю по Красной линии, он мог бы отправиться куда угодно, от Северного Голливуда до центра города. У линии Downtown line была остановка возле Эхо-парка.

“Они ищут в Эхо-парке?”

“Они ищут повсюду, чувак. OIS направляет сюда команду, чтобы поговорить с вами. Я не думал, что ты захочешь уйти, чтобы пойти к Паркеру.”

“Правильно”.

“Ну, ты знаешь, как с этим справиться. Просто расскажи все так, как это было ”.

“Правильно”.

Офицер, задействованный в расстрельной команде, не был бы проблемой. Насколько Босх мог судить, он лично не сделал ничего плохого в обращении с ожиданиями. В любом случае, OIS была командой с резиновыми штампами.

“Они задержатся”, - сказал Пратт. “Они сейчас на ранчо Сансет, опрашивают остальных. Как, черт возьми, у него оказался пистолет?”

Босх покачал головой.

“Оливас подошел к нему слишком близко, когда он поднимался по лестнице. Затем он схватил его и начал стрелять. Оливас и Киз были на вершине. Это произошло так быстро, и я был внизу под ними ”.

“Иисус Христос!”

Пратт покачал головой, и Босх понял, что он хочет задать больше вопросов о том, что произошло и как это могло произойти. Он, вероятно, беспокоился о своей собственной ситуации так же сильно, как и о том, что Райдер выкарабкается. Босх решил, что ему нужно рассказать ему о том, что может быть проблемой с локализацией.

“На нем не было наручников”, - сказал он низким голосом. “Нам пришлось снять наручники, чтобы он мог подняться по лестнице. Наручники собирались снять максимум на тридцать секунд, и именно тогда он сделал свой ход. Оливас подпустил его слишком близко. Так все и началось ”.

Пратт выглядел ошеломленным. Он говорил медленно, как будто не понимая.

“Ты снял наручники?”

“Нам сказал об этом О'Ши”.

“Хорошо. Они могут обвинить его. Я не хочу никаких последствий для открытого-нераскрытого. Я не хочу, чтобы они были при мне. Это не мое представление о том, как выходить на улицу после двадцати пяти гребаных лет.”

“А как насчет Киз? Ты же не собираешься отпускать ее, не так ли?”

“Нет, я не собираюсь отпускать ее. Я буду стоять за Киз, но я не буду стоять за О'Ши. Пошел он нахуй”.

Телефон Босха снова завибрировал, и на этот раз он достал его из кармана, чтобы проверить экран. Там было написано “Неизвестный номер”. Он все равно ответил на это, чтобы уйти от вопросов, суждений и стратегий прикрытия задницы Пратта. Это была Рейчел.

“Гарри, мы только что объявили Уэйтса в розыск. Что случилось?”

Босх понял, что ему придется рассказывать эту историю снова и снова до конца дня, а возможно, и всю оставшуюся жизнь. Он извинился и отошел в нишу, где были телефоны-автоматы и фонтан с водой, чтобы он мог поговорить наедине. Как можно лаконичнее он рассказал ей, что произошло на вершине каньона Бичвуд и какова ситуация с Райдером. Рассказывая историю, он воспроизвел визуальные воспоминания о том моменте, когда увидел, как Уэйтс потянулся за пистолетом. Он повторил их попытки остановить кровотечение и спасти своего партнера.

Рейчел предложила приехать в отделение скорой помощи, но Босх отговорил ее, сказав, что не уверен, как долго он там пробудет, и напомнив ей, что его, скорее всего, отведут на частную беседу со следователями OIS.

“Я увижу тебя сегодня вечером?” - спросила она.

“Если я со всем закончу и Киз будет стабильной. В противном случае, я мог бы остаться здесь ”.

“Я собираюсь пойти к тебе домой. Позвони мне и дай знать, что тебе известно.”

“Я так и сделаю”.

Босх вышел из ниши и увидел, что приемная скорой помощи начала заполняться журналистами, а также полицейскими. Босх предположил, что это, вероятно, означало, что распространился слух о том, что шеф полиции уже в пути. Босх не возражал. Возможно, влияние присутствия шефа в отделении неотложной помощи заставило бы больницу открыться с некоторой информацией о состоянии его партнера.

Он подошел к Пратту, который стоял рядом со своим боссом, капитаном Нороной, главой отдела по расследованию ограблений и убийств.

“Что будет с раскопками?” он спросил их обоих.

“Я отправил туда Рика Джексона и Тима Марсия”, - сказал Пратт. “Они с этим разберутся”.

“Это мое дело”, - сказал Босх с легким протестом в голосе.

“Больше нет”, - сказала Норона. “Ты с OIS, пока они не закончат это дело. Ты единственный, у кого есть значок, кто был там и все еще может говорить об этом. Это на первом плане. Раскопки в Жесто отошли на второй план, и Марсия и Джексон займутся этим ”.

Босх знал, что спорить бесполезно. Капитан был прав. Хотя при стрельбе присутствовали еще четверо, которые не пострадали, больше всего будут важны описание и воспоминания Босха.

У входа в отделение неотложной помощи возникла суматоха, когда несколько мужчин с телекамерами на плечах толкали друг друга, чтобы занять позиции по обе стороны от двойных дверей. Когда двери открылись, вошла свита с начальником полиции в центре. Шеф направился к стойке регистрации, где его встретила Норона. Они поговорили с той же женщиной, которая ранее отвергла Босха. На этот раз она была воплощением сотрудничества, немедленно взяв телефонную трубку и сделав звонок. Она, очевидно, знала, кто считается, а кто нет.

Не прошло и трех минут, как в двери отделения скорой помощи вошел главный хирург больницы и пригласил шефа на частную консультацию. Когда они проходили через двери, Босх поймал попутку, присоединившись к группе командиров и помощников с шестого этажа, следовавших за шефом.

“Извините меня, доктор Ким”, - раздался голос из-за спины группы.

Они все остановились и обернулись. Это была женщина за стойкой. Она указала на Босха и сказала: “Он не из этой группы”.

Шеф впервые заметил Босх и поправил ее.

“Он, безусловно, такой”, - сказал он тоном, не допускающим возражений.

Женщина за стойкой выглядела пристыженной. Группа двинулась вперед, и доктор Ким провел их в неиспользуемый отсек для пациентов скорой помощи. Они собрались вокруг пустой кровати.

“Шеф, ваш офицер подвергается ...”

“Детектив. Она детектив.”

“Мне жаль. За вашим детективом в отделении интенсивной терапии ухаживают доктора Патель и Уортинг. Я не могу прервать их заботу, чтобы они проинформировали вас, поэтому я готов ответить на все вопросы, которые у вас могут возникнуть ”.

“Прекрасно. Она собирается это сделать? ” - прямо спросил шеф.

“Мы так думаем, да. На самом деле вопрос не в этом. Вопрос в необратимом ущербе, и мы не узнаем об этом в течение некоторого времени. Одна из пуль повредила одну из сонных артерий. Сонная артерия доставляет кровь и кислород к мозгу. На данный момент мы не знаем, чем было или является прерывание потока и какой ущерб мог произойти ”.

“Разве нет тестов, которые можно было бы провести?”

“Да, сэр, есть, и, предварительно, мы наблюдаем обычную мозговую активность в это время. Пока что это очень хорошие новости ”.

“Она в состоянии говорить?”

“Не в это время. Во время операции ей давали наркоз, и пройдет несколько часов, прежде чем она сможет говорить. Ударение на ‘могуществе’. Мы не узнаем, что у нас есть, до поздней ночи или завтра, когда она придет в себя ”.

Шеф кивнул.

“Спасибо вам, доктор Ким”.

Шеф начал двигаться к отверстию в занавесе, и все остальные тоже повернулись, чтобы уйти. Затем он повернулся обратно к главному хирургу.

“Доктор Ким”, - сказал он низким голосом. “Одно время эта женщина работала непосредственно на меня. Я не хочу ее терять ”.

“Мы делаем все, что в наших силах, шеф. Мы не потеряем ее ”.

Начальник полиции кивнул. Когда группа затем направилась к дверям в зал ожидания, Босх почувствовал, как чья-то рука схватила его за плечо. Он обернулся и увидел, что это был шеф. Он отвел Босха в сторону и втянул в приватную дискуссию.

“Детектив Босх, как у вас дела?”

“Я в порядке, шеф”.

“Спасибо, что доставили ее сюда так быстро”.

“В то время это не казалось таким быстрым, и дело было не только во мне. Нас было всего несколько человек. Мы работали вместе”.

“Верно, да, я знаю. О'Ши уже в новостях говорят о том, что ее вынесли из джунглей. Превращает свою роль в дерьмо”.

Босх не удивился, услышав это.

“Пройдемся со мной минутку, детектив”, - сказал шеф.

Они прошли через зону ожидания и вышли к месту подъезда скорой помощи. Начальник полиции не произнес ни слова, пока они не вышли из здания и не оказались вне пределов слышимости всех остальных.

“Мы собираемся получить за это большой удар”, - наконец сказал он. “У нас, черт возьми, признанный серийный убийца, разгуливающий на свободе по городу. Я хочу знать, что произошло на той горе, детектив. Почему все пошло так ужасно неправильно?”

Босх сокрушенно кивнул. Он знал, что то, что произошло в Бичвуд-Каньоне, будет подобно взрыву бомбы, который пошлет ударную волну по городу и департаменту.

“Это хороший вопрос, шеф”, - ответил он. “Я был там, но я не уверен, что произошло”.

Босх снова начал рассказывать историю.

18

МАЛО-помалу СМИ и полиция покинули зал ожидания скорой помощи. В некотором смысле, Киз Райдер была разочарованием, потому что она не умерла. Если бы она умерла, все немедленно превратилось бы в звуковой фрагмент. Заходите, смотрите прямой эфир, а затем переходите к следующему месту и следующей пресс-конференции. Но она держалась, а люди не могли ждать рядом. Шли часы, количество людей в зале ожидания становилось все меньше, пока не остался только Босх. В настоящее время Райдер не состояла в отношениях, а ее родители уехали из Лос-Анджелеса после смерти ее сестры, так что не было никого, кроме Босха, кто мог бы дождаться шанса увидеть ее.

Незадолго до 5 часов вечера доктор Ким вошел через двойные двери в поисках начальника полиции или, по крайней мере, кого-то в форме или выше звания детектива. Ему пришлось довольствоваться Босхом, который встал, чтобы выслушать новости.

“У нее все хорошо. Она в сознании, и у нее хорошие навыки невербального общения. Она не разговаривает из-за травмы шеи, и мы ее интубировали, но все первоначальные показания положительные. Ни инсульта, ни инфекции, все выглядит хорошо. Другая рана стабилизирована, и мы продолжим с этим завтра. Для одного дня ей сделали достаточно операций ”.

Босх кивнул. Он почувствовал, как его захлестывает огромное облегчение. Киз собирался это сделать.

“Могу я увидеть ее?”

“На несколько минут, но, как я уже сказал, в это время она не разговаривает. Пойдем со мной.”

Босх снова последовал за главным хирургом через двойные двери. Они прошли через отделение скорой помощи в отделение интенсивной терапии. Киз был во второй комнате справа. Ее тело казалось маленьким в кровати, окруженное всем этим оборудованием, мониторами и трубками. Ее глаза были приспущены и не показали никаких изменений, когда он вошел в диапазон ее фокусировки. Он мог сказать, что она была в сознании, но едва.

“Киз”, - сказал Босх. “Как дела, партнер?”

Он наклонился и схватил ее за здоровую руку.

“Не пытайся отвечать. Мне не следовало ничего спрашивать. Я просто хотел тебя увидеть. Главный хирург только что сказал мне, что с тобой все будет в порядке. Ты пройдешь небольшую реабилитацию, но потом будешь как новенький ”.

Она не могла говорить или издавать звуки из-за трубки, проходящей через ее горло. Но она сжала его руку, и Босх воспринял это как положительный ответ.

Он отодвинул стул от стены и сел так, чтобы мог держать ее руку в своей. В течение следующих получаса он сказал ей очень мало. Он просто держал ее за руку, и она время от времени сжимала ее.

В 5:30 в палату вошла медсестра и сказала Босху, что двое мужчин спрашивали о нем в комнате ожидания скорой помощи. Босх в последний раз сжал руку Райдер и сказал ей, что вернется утром.

Двое мужчин, ожидавших его, были следователями OIS. Их звали Рэндольф и Осани. Рэндольф был лейтенантом, отвечающим за подразделение. Он так долго расследовал перестрелки с полицейскими, что руководил расследованиями последних четырех случаев, когда Босх стрелял из своего оружия.

Они отвели его к своей машине, чтобы поговорить наедине. С магнитофоном на сиденье рядом с ним он рассказал свою историю, начав с начала своей части расследования. Рэндольф и Осани не задавали вопросов, пока Босх не начал рассказывать об утренней экскурсии с Уэйтсом. В этот момент они задали много вопросов, очевидно, предназначенных для получения ответов, которые соответствовали предвзятому плану департамента по борьбе с сегодняшней катастрофой. Было ясно, что они хотели установить, что важные решения, если не все решения, принимались через офис окружного прокурора и Рика О'Ши. Это не означало, что департамент планировал объявить о том, что катастрофа должна быть размещена у дверей офиса О'Ши. Но департамент готовился защищаться от нападения.

Итак, когда Босх рассказал о кратковременном разногласии по поводу того, следует ли снимать наручники с Уэйтса, чтобы он мог спуститься по лестнице, Рэндольф потребовал от него точных цитат того, что было сказано и кем. Босх знал, что это было их последнее интервью. Предположительно, они уже поговорили с Кэлом Кафарелли, Мори Суонном, О'Ши и его видеооператором.

“Ты просмотрел видео?” - Спросил Босх, когда он закончил излагать свой взгляд на вещи.

“Пока нет. Мы сделаем это”.

“Ну, на нем должно быть все, что угодно. Я думаю, парень снимал видео, когда началась стрельба. На самом деле, я бы сам хотел посмотреть эту запись ”.

“Ну, честно говоря, у нас с этим небольшая проблема”, - сказал Рэндольф. “Корвин говорит, что, должно быть, потерял кассету в лесу”.

“Корвин - парень с камерой?”

“Правильно. Говорит, что это, должно быть, выпало у него из кармана, когда ваши люди несли Райдера по лестнице. Мы его не нашли.”

Босх кивнул и произвел политическую математику. Корвин работал на О'Ши. На записи было бы видно, как О'Ши инструктирует Оливаса снять наручники с Уэйтса.

“Корвин лжет”, - сказал Босх. “На нем были такие штаны со всеми карманами, верно? Для переноски оборудования. Брюки-карго. Я определенно видел, как он вытащил кассету из камеры и положил ее в один из этих карманов с клапаном сбоку на ноге. Это было, когда он был последним, кто остался внизу. Только я это видел. Но он бы не выпал. Он закрыл клапан. Кассета у него.”

Рэндольф просто кивнул, как будто он с самого начала предполагал, что то, что сказал Босх, соответствовало ситуации, как будто быть обманутым было просто нормой в подразделении OIS.

“На записи О'Ши говорит Оливасу снять наручники”, - сказал Босх. “Это не то видео, которое О'Ши хотел бы видеть в новостях или в руках полиции Лос-Анджелеса в год выборов или в любой другой год. Итак, вопрос в том, хранит ли Корвин кассету, чтобы разыграть собственную пьесу О'Ши, или О'Ши сказал ему придержать кассету. Я бы поставил на О'Ши ”.

Рэндольф даже не потрудился кивнуть ни на что из этого.

“Хорошо, давай пройдемся по всему этому еще раз с самого начала, и тогда мы сможем вытащить тебя отсюда”, - сказал он вместо этого.

“Конечно”, - сказал Босх, понимая, что ему говорят, что запись не его забота. “Все, что тебе нужно”.

Босх закончил второй просмотр истории до семи часов и спросил Рэндольфа и Осани, может ли он поехать с ними обратно в Паркер-центр, чтобы забрать свою машину. На обратном пути сотрудники OIS не обсуждали расследование. В начале часа Рэндольф включил канал KFWB, и они прослушали версию событий в Бичвуд-Каньоне для СМИ и последние новости о поисках Рейнарда Уэйтса.

Третий отчет был о растущих политических последствиях побега. Если для выборов требовался какой-то вопрос, Bosch и компания, безусловно, предоставили его. Все, от кандидатов в городской совет до оппонента Рика О'Ши, выступили с критикой того, как полиция Лос-Анджелеса и окружная прокуратура справились с роковой поездкой. О'Ши попытался дистанцироваться от катастрофы, которая могла привести к убийству на выборах, опубликовав заявление, в котором он характеризовался как простой наблюдатель во время поездки, наблюдатель, который не принимал никаких решений, касающихся безопасности и транспортировки заключенного. Он сказал, что во всем полагался на полицию Лос-Анджелеса. Отчет завершился упоминанием о храбрости О'Ши, который помог спасти раненого полицейского детектива, доставив ее в безопасное место, в то время как вооруженный беглец был на свободе в лесистом каньоне.

Наслушавшись, Рэндольф выключил радио.

“Этот парень О'Ши?” Босх сказал. “Он записал это. Из него выйдет отличный окружной прокурор ”.

“Без сомнения”, - сказал Рэндольф.

Босх пожелал спокойной ночи сотрудникам OIS в гараже за Паркер-центром, а затем направился к ближайшей платной стоянке, где он зарезервировал место для парковки своей машины. Он был истощен за день, но оставался еще почти час дневного света. Он направился обратно по автостраде в сторону Бичвуд-каньона. По пути он подключил свой разрядившийся сотовый телефон к зарядному устройству и позвонил Рейчел Уоллинг. Она уже была у него дома.

“Это займет некоторое время”, - сказал он. “Я собираюсь вернуться в Бичвуд”.

“Почему?”

“Потому что это мое дело, и они там, наверху, над ним работают”.

“Правильно. Ты должен быть там ”.

Он не ответил. После этого он просто слушал тишину. Это успокаивало.

“Я вернусь домой, как только смогу”, - наконец сказал он.

Босх отключил телефон, когда съезжал с автострады в Гауэре, и через несколько минут уже ехал по Бичвуд Драйв. Недалеко от вершины он свернул за поворот как раз в тот момент, когда мимо проезжала пара фургонов, спускавшихся вниз. Он узнал в них фургон с трупами, за которым следовал фургон SID с лестницей наверху. Он почувствовал, как в его груди образовалась пустота. Он знал, что они пришли с раскопок. Мари Жесто была в том переднем фургоне.

Когда он добрался до парковки, он увидел Марсию и Джексона, двух детективов, которым было поручено вести раскопки, снимающих комбинезоны, которые они надели поверх одежды, и бросающих их в открытый багажник своей машины. На сегодня они закончили. Босх припарковался рядом с ними и вышел.

“Гарри, как там Киз?” Марсия немедленно спросила.

“Они говорят, что с ней все будет в порядке”.

“Слава богу”.

“Что за бардак, да?” Сказал Джексон.

Босх просто кивнул.

“Что ты нашел?”

“Мы нашли ее”, - сказала Марсия. “Или, я должен сказать, мы нашли тело. Это будет идентификация по зубам. У тебя ведь есть стоматологическая карта, верно?”

“В папке на моем столе”.

“Мы заберем это и доставим в Миссию”.

Офис коронера находился на Мишн-роуд. Медицинский эксперт, специализирующийся на стоматологии, сравнил бы рентгеновские снимки зубов Мари Жесто с теми, что были взяты с тела, обнаруженного в том месте, куда Уэйтс привел их тем утром.

Марсия закрыла багажник машины, и они с напарником посмотрели на Босха.

“У тебя все в порядке?” Спросил Джексон.

“Долгий день”, - сказал Босх.

“И, судя по тому, что я слышала, они могут стать длиннее”, - сказала Марсия. “Пока они не поймают этого парня”.

Босх кивнул. Он знал, что они хотели знать, как это могло произойти. Двое полицейских мертвы, еще один в реанимации. Но он устал рассказывать эту историю.

“Послушай, ” сказал он, - я не знаю, как долго я собираюсь зацикливаться на этом. Я собираюсь попытаться прояснить ситуацию завтра, но, очевидно, это будет зависеть не от меня. В любом случае, если вы получите удостоверение личности, я был бы признателен, если бы вы позволили мне позвонить родителям. Я общаюсь с ними тринадцать лет. Они захотят, чтобы это исходило от меня. Я хочу, чтобы это исходило от меня ”.

“Ты понял, Гарри”, - сказала Марсия.

“Я никогда не жаловался на то, что мне не нужно отправлять уведомления”, - добавил Джексон.

Они поговорили еще несколько мгновений, а затем Босх поднял глаза и оценил угасающий свет дня. В лесу тропинка уже была бы в глубокой тени. Он спросил, есть ли у них в машине фонарик, который он мог бы одолжить.

“Я верну это завтра”, - пообещал он, хотя все они знали, что он может не вернуться на следующий день.

“Гарри, в лесу нет лестницы”, - сказала Марсия. “СИД забрал это с собой”.

Босх пожал плечами и посмотрел на свои заляпанные грязью ботинки и брюки.

“Я могу немного испачкаться”, - сказал он.

Марсия улыбнулась, когда он открыл багажник и достал фонарик.

“Ты хочешь, чтобы мы остались здесь?” спросил он, передавая Босху фонарь повышенной мощности. “Если ты поскользнешься там и сломаешь лодыжку, всю ночь будешь только ты и койоты”.

“Нет, со мной все будет в порядке. В любом случае, у меня есть мой мобильный. И, кроме того, мне нравятся койоты”.

“Будь осторожен там”.

Босх стоял рядом, пока они садились в машину и уезжали. Он снова посмотрел на небо и направился по тропинке, по которой Уэйтс привел их тем утром. Ему потребовалось пять минут, чтобы добраться до места высадки, где произошла стрельба. Он включил фонарик и несколько мгновений водил лучом по окрестностям. Это место было истоптано людьми коронера, следователями OIS и криминалистами. Смотреть больше было не на что. В конце концов, он съехал вниз по склону, используя тот же корень дерева, который он использовал, чтобы взобраться этим утром. Еще через две минуты он вышел на последнюю поляну, теперь очерченную желтой полицейской лентой, натянутой от дерева к дереву по краям. В центре была прямоугольная яма глубиной не более четырех футов.

Босх нырнул под ленту и вступил на освященную землю скрытых мертвецов.

Часть третья ОСВЯЩЕННАЯ ЗЕМЛЯ

19

УТРОМ Босх готовил кофе для себя и Рейчел, когда ему позвонили. Это был его босс, Абель Пратт.

“Гарри, ты не войдешь. Мне только что сообщили.”

Босх наполовину ожидал этого.

“От кого?”

“Шестой этаж. OIS еще не завершила работу, и поскольку эта новость вызвала большой резонанс в СМИ, они хотят, чтобы вы несколько дней держали ее в секрете, пока они не увидят, как все пройдет ”.

Босх ничего не сказал. На шестом этаже располагалась администрация департамента. “Они”, о которых говорил Пратт, были коллективом командиров группового мышления, которые замирали всякий раз, когда дело получало огласку на телевидении или в политике, а это дело затронуло и то, и другое. Босх не был удивлен звонком, просто разочарован. Чем больше все менялось, тем больше они оставались неизменными.

“Ты смотрел новости прошлой ночью?” Спросил Пратт.

“Нет. Я не смотрю новости.”

“Может быть, тебе стоит начать. Теперь у нас есть Ирвин Ирвинг, который во всем разбирается в этой неразберихе, и он нацелился конкретно на тебя. Прошлой ночью выступил с речью в саут-Сайде, сказав, что ваше возвращение на работу было примером некомпетентности шефа и морального разложения департамента. Я не знаю, что ты сделал с тем парнем, но у него по-настоящему встает из-за тебя, чувак. ‘Моральное разложение’ - это значит снимать перчатки ”.

“Да, скоро он будет обвинять меня в своем геморрое. Шестой этаж оттесняет меня в сторону в ответ на него или на OIS?”

“Да ладно, Гарри, ты думаешь, я был бы посвящен в этот разговор? Я только что получил звонок, по которому мне сказали позвонить, понимаете, что я имею в виду?”

“Да”.

“Но посмотри на это с другой стороны - когда Ирвинг так тебя избивает, последнее, что сделал бы шеф, это отпустил бы тебя, потому что это выглядело бы так, будто Ирвинг был прав. Итак, я бы прочитал это так, что они хотят руководствоваться цифрами и четко сформулировать это, прежде чем закрывать. Так что наслаждайтесь домашними обязанностями и оставайтесь на связи ”.

“Да, и что ты слышал о Киз?”

“Ну, им не нужно беспокоиться о домашних обязанностях с ней. Она никуда не денется.”

“Это не то, что я имею в виду”.

“Я знаю, что ты имеешь в виду”.

“И что?” - спросил я.

Это было похоже на сдирание этикетки с пивной бутылки. Это никогда не приходило все сразу.

“И я думаю, что у Киз могут быть некоторые проблемы. Она была наверху с Оливасом, когда Уэйтс сделал свой ход. Вопрос в том, почему она не надрала ему задницу, когда у нее был шанс? Похоже, она замерзла, Гарри, а это значит, что она могла пострадать в этой штуке.”

Босх кивнул. Политический взгляд Пратта на ситуацию, казалось, попал в цель. Босх почувствовал себя плохо из-за этого. Прямо сейчас Райдеру приходилось бороться, чтобы остаться в живых. Позже ей пришлось бы бороться, чтобы сохранить свою работу. Он знал, что независимо от того, какой была борьба, он будет стоять рядом с ней всю дорогу.

“Хорошо”, - сказал он. “Есть что-нибудь новое об Уэйтсе?”

“Ничего, чувак. Он на ветру. Наверное, сейчас уже в Мексике. Если этот парень знает, что для него лучше, он никогда больше не поднимет голову над уровнем моря ”.

Босх не был так уверен в этом, но не выразил своего несогласия. Что-то, какой-то инстинкт, подсказал ему, что Уэйтс залег на дно, да, но что он не ушел очень далеко. Он подумал о Красной линии метро, на которой, по-видимому, исчезли ожидания, и о многочисленных остановках между Голливудом и центром города. Он вспомнил легенду о Рейнарде лисе и тайном замке.

“Гарри, мне нужно идти”, - сказал Пратт. “Ты крутой?”

“Да, точно, круто. Спасибо, что изложил это для меня, Топ.”

“Ладно, чувак. Технически, ты должен связываться со мной каждый день, пока мы не получим известие, что ты снова активен.”

“Ты понял”.

Босх повесил трубку. Несколько минут спустя, когда Рейчел вошла на кухню, он налил кофе в изолированную чашку, которая прилагалась к Lexus, который она взяла напрокат, когда переезжала в Лос-Анджелес. Чашку она привезла с собой накануне вечером.

Она была одета и готова к работе.

“У меня здесь ничего нет на завтрак”, - сказал он. “Мы могли бы спуститься с холма к Дюпару, если у тебя есть время”.

“Нет, все в порядке. Мне нужно идти.”

Она разорвала розовую упаковку заменителя сахара и высыпала ее в кофе. Она открыла холодильник и достала кварту молока, которое также принесла с собой накануне вечером. Она отбелила кофе и накрыла чашку крышкой.

“Что за звонок тебе только что поступил?” - спросила она.

“Мой босс. Я просто отошел на второй план, пока все это происходит ”.

“О, детка...”

Она подошла и обняла его.

“В некотором смысле это рутина. Средства массовой информации и политика в данном случае делают это необходимостью. Я нахожусь на домашнем дежурстве, пока OIS не разберется с делами и не оправдает меня за любые правонарушения ”.

“С тобой все будет в порядке?”

“Я уже такой”.

“Что ты собираешься делать?”

“Я не знаю. Домашние обязанности не означают, что я должен оставаться дома. Итак, я еду в больницу, чтобы узнать, позволят ли мне немного пообщаться с моим партнером. Думаю, начнем с этого.”

“Хочешь пообедать?”

“Да, конечно, звучит неплохо”.

Они быстро погрузились в домашний уют, который нравился Босху. Это было почти так, как если бы им не нужно было разговаривать.

“Послушай, я в порядке”, - сказал он. “Ты иди на работу, а я постараюсь спуститься к обеду. Я тебе позвоню”.

“Хорошо, я поговорю с тобой”.

Она поцеловала его в щеку, прежде чем выйти через кухонную дверь под навес для машины. Он сказал ей пользоваться местом под навесом в те дни, когда она приезжала к нему погостить.

Босх выпил чашку кофе на задней террасе, любуясь перевалом Кауэнга. Небо все еще было чистым после дождя, прошедшего двумя днями ранее. Это был бы еще один прекрасный день в раю. Он решил самостоятельно сходить в Du-par, чтобы позавтракать, прежде чем отправиться в больницу проведать Киз. Он мог бы взять газеты, посмотреть, что сообщалось о событиях предыдущего дня, а затем принести их Киз, возможно, прочитать их ей, если она захочет.

Он вернулся внутрь и решил оставить костюм и галстук, в которые был одет тем утром, прежде чем получил звонок от Пратта. Дежурство по дому или нет, он собирался действовать и выглядеть как детектив. Однако он зашел в шкаф в спальне и снял с полки над ним коробку с копиями материалов дела, которые он сделал четырьмя годами ранее, когда вышел на пенсию. Он просматривал стопки, пока не нашел экземпляр книги об убийстве Мари Жесто. У Джексона и Марсии был бы оригинал, поскольку они сейчас вели расследование. Он решил взять копию с собой на случай, если ему понадобится что-нибудь почитать во время визита к Райдеру или если Джексон или Марсия позвонят с какими-либо вопросами.

Он съехал с холма, поднялся на бульвар Вентура и поехал по нему на запад, в Студио-Сити. В "Дюпаре" он купил экземпляры "Лос-Анджелес Таймс" и "Дейли Ньюс" со стеллажей перед рестораном, затем зашел и заказал у стойки французские тосты и кофе.

История о Бичвуд-Каньоне была на первой странице обеих газет. В обеих были представлены цветные фотографии Рейнарда Уэйтса, сделанные при бронировании, а в статьях рассказывалось об охоте на безумного убийцу, формировании оперативной группы полиции Лос-Анджелеса и бесплатной телефонной линии для поиска Уэйтса. Редакторы газет, очевидно, сочли этот аспект более важным для читателей и более выгодным для продажи, чем убийство двух полицейских при исполнении служебных обязанностей и ранение третьего.

Статьи содержали информацию, обнародованную во время многочисленных пресс-конференций, проведенных накануне, но очень мало подробностей о том, что на самом деле произошло в лесу на вершине каньона Бичвуд. Согласно рассказам, расследование продолжалось, и ответственные лица ревностно охраняли информацию. Краткие биографии офицеров, участвовавших в стрельбе, и помощника шерифа Дулана были в лучшем случае отрывочными. Обе жертвы, убитые Уэйтсом, были семейными людьми. Раненый детектив Кизмин Райдер недавно рассталась с “партнером по жизни” - код для сообщения о том, что она лесбиянка. Босх не узнал имен репортеров из материалов и подумал, что, возможно, они были новичками в полицейском участке и не имели источников, достаточно близких к расследованию, чтобы раскрыть внутренние детали.

На первых страницах обеих газет он нашел врезки, посвященные политической реакции на стрельбу и побег. Обе газеты цитировали различных местных экспертов, которые по большей части говорили, что еще слишком рано говорить о том, поможет или помешает инцидент в Бичвуде кандидатуре Рика О'Ши на пост окружного прокурора. Хотя именно его дело пошло наперекосяк, сообщения о его самоотверженных усилиях по спасению раненого сотрудника правоохранительных органов, в то время как вооруженный убийца разгуливал на свободе в том же лесу, могли бы стать позитивным уравновешивающим фактором.

Сказал один эксперт: “В этом городе политика похожа на кинобизнес; никто ничего не знает. Это могло бы быть лучшим, что случилось с О'Ши. Это могло быть худшим ”.

Конечно, оппонент О'Ши, Габриэль Уильямс, был щедро процитирован в обеих газетах, назвав инцидент непростительным позором и возложив всю вину на ноги О'Ши. Босх подумал о пропавшей видеокассете и задался вопросом, сколько она могла стоить лагерю Уильямса. Возможно, подумал он, Корвин-видеооператор уже узнал.

В обеих статьях Ирвин Ирвинг получил по заслугам и при этом нанес конкретный удар по Босху за то, что тот был воплощением того, что было не так в полицейском управлении, что Ирвинг как член городского совета мог бы исправить. Он сказал, что Босха не следовало нанимать обратно в департамент годом ранее и что Ирвинг, будучи в то время заместителем начальника, яростно выступал против этого. В газетах сообщалось, что Bosch находится под следствием отдела OIS департамента и связаться с ним для комментариев не удалось. Ни один из них не отметил, что OIS регулярно проводила расследование каждой стрельбы, в которой участвовал полицейский, поэтому то, что было представлено общественности, показалось необычным и, следовательно, подозрительным.

Босх заметил, что врезка в "Times" была написана Кейшей Рассел, которая несколько лет проработала в жанре "Полицейский ритм", прежде чем, наконец, достигла такого уровня выгорания, что попросила создать новый ритм. Она попала в политику - бит со своим собственным высоким уровнем выгорания. Она позвонила и оставила сообщение для Босха накануне вечером, но он был не в настроении разговаривать с репортером, даже с тем, кому доверял.

У него все еще были запрограммированы ее номера в его мобильном. Когда она работала в полиции, он несколько раз был ее источником информации, и она несколько раз оказывала ему помощь в ответ. Он отложил бумаги в сторону и откусил первый кусок французского тоста. На его завтрак были сахарная пудра и кленовый сироп, и он знал, что высокое содержание сахара зарядит его энергией на весь день.

Съев примерно половину ужина, он достал свой мобильный и набрал номер репортера. Она ответила сразу же.

“Кейша”, - сказал он. “Это Гарри Босх”.

“Гарри Босх”, - сказала она. “Что ж, давно не виделись”.

“Ну, теперь, когда ты большая шишка на политической сцене...”

“Ах, но теперь политика и полиция сходятся в жестоком столкновении, не так ли? Почему ты не перезвонил мне вчера?”

“Потому что вы знаете, что я не могу комментировать текущее расследование, особенно расследование с моим участием. Кроме того, ты звонил после того, как мой телефон разрядился. Я не получал твоего сообщения, пока не вернулся домой, и, вероятно, это было после твоего дедлайна.”

“Как поживает твой партнер?” сказала она, отложив шутку в сторону и перейдя к серьезному тону.

“Держусь”.

“И вы ушли невредимым, как сообщалось?”

“В физическом смысле”.

“Но не политический”.

“Это верно”.

“Что ж, история уже есть в газете. Звонить, чтобы прокомментировать и защитить себя, сейчас не совсем работает.”

“Я звоню не для того, чтобы комментировать или защищаться. Мне не нравится, что мое имя появилось в газете.”

“О, тогда я понимаю. Ты хочешь уйти от записи и быть моим глубоким собеседником в этом ”.

“Не совсем”.

Он услышал, как она разочарованно выдохнула.

“Тогда зачем ты звонишь, Гарри?”

“Прежде всего, мне всегда нравится слышать твой голос, Кейша. Ты знаешь это. И, во-вторых, в политическом ритме у вас, вероятно, есть прямые линии со всеми кандидатами. Вы знаете, таким образом, вы можете попросить их дать краткий комментарий по любому вопросу, который возникает в течение дня. Верно? Прямо как вчера?”

Она поколебалась, прежде чем ответить, пытаясь понять, к чему все это клонится.

“Да, мы известны тем, что можем связаться с людьми, когда это необходимо. Кроме сварливых полицейских детективов. Иногда они могут быть проблемой.”

Босх улыбнулся.

“Ну вот, пожалуйста”, - сказал он.

“Что подводит нас к причине, по которой вы звоните”.

“Правильно. Мне нужен номер, по которому я смогу напрямую связаться с Ирвином Ирвингом ”.

На этот раз пауза была более продолжительной.

“Гарри, я не могу дать тебе этот номер. Это было доверено мне, и если он узнает, что я дал ...”

“Давай. Доверено вам и любому другому репортеру, освещающему кампанию, и вы это знаете. Он не узнал бы, кто дал это мне, если бы я не сказал ему, а я не собираюсь ему говорить. Ты знаешь, что можешь доверять мне, когда я так говорю ”.

“Тем не менее, я просто не чувствую себя комфортно, раздавая это без его разрешения. Если ты хочешь, чтобы я позвонил ему и спросил, могу ли я ...”

“Он не захочет разговаривать со мной, Кейша. В этом и суть. Если бы он захотел поговорить со мной, я мог бы оставить сообщение в штабе кампании - кстати, где именно?”

“В Брокстоне, в Вествуде. Я все еще чувствую себя неуютно, просто давая тебе номер.”

Босх быстро схватил Daily News, которая была развернута до страницы с историей о политических последствиях. Он прочитал заголовок.

“Ладно, что ж, возможно, Саре Вайнман или Дуэйну Сверчински будет удобно отдать это мне. Возможно, они захотят получить долговую расписку от кого-то, кто находится в центре этого дела ”.

“Хорошо, Босх, хорошо, тебе не обязательно идти к ним, хорошо? Я не могу тебе поверить.”

“Я хочу поговорить с Ирвингом”.

“Хорошо, но ты не говоришь, откуда у тебя этот номер”.

“Очевидно”.

Она дала ему номер, и он запомнил его. Он пообещал перезвонить ей, когда появится что-нибудь, связанное с инцидентом в Бичвуд-Каньоне, что он сможет ей сообщить.

“Послушайте, это не обязательно должно быть политическим”, - убеждала она. “Что-нибудь, имеющее отношение к делу, хорошо? Я все еще могу написать историю о полицейском, если я тот, кто получает историю ”.

“Понял, Кейша. Спасибо.”

Он закрыл свой телефон и оставил деньги для счета и чаевых на стойке. Выйдя из ресторана, он снова открыл телефон и набрал номер, который только что дал ему репортер. Ирвинг ответил после шести гудков, не представившись.

“Ирвин Ирвинг?”

“Да, кто это?”

“Я просто хотел поблагодарить тебя за подтверждение всего, что я всегда о тебе думал. Ты не кто иной, как политический оппортунист и халтурщик. Это то, кем ты был в департаменте, и это то, кем ты стал вне его ”.

“Это Босх?" - спросил я. Это Гарри Босх? Кто дал тебе этот номер?”

“Один из твоих собственных людей. Я предполагаю, что кому-то в вашем собственном лагере не нравится сообщение, которое вы распространяете ”.

“Не беспокойся об этом, Босх. Ни о чем не беспокойся. Когда я вернусь, ты можешь начать считать дни до того, как ты...”

Сообщение доставлено, Босх закрыл телефон. Было приятно сказать то, что он сказал, и не беспокоиться о том, что Ирвинг был вышестоящим офицером, который мог говорить и делать все, что хотел, без возмездия со стороны тех, кем он пренебрег.

Довольный своей реакцией на статьи в газетах, Босх сел в машину и поехал в больницу.

20

ПО ПУТИ по коридору отделения интенсивной терапии Босх прошел мимо женщины, которая только что вышла из палаты Киз Райдер. Он узнал в ней бывшую любовницу Райдер. Они ненадолго встретились несколькими годами ранее, когда Босх случайно увидел Райдера на джазовом фестивале Playboy в Голливуд Боул.

Он кивнул женщине, когда она проходила мимо, но она не остановилась, чтобы поговорить. Он постучал один раз в дверь Райдера и вошел. Его партнерша выглядела намного лучше, чем накануне, но все равно даже близко не подходила к ста процентам. Она была в сознании и насторожена, когда Босх вошел в ее комнату, и ее глаза проследили за ним до края ее кровати. Трубки во рту у нее больше не было, но правая сторона лица обвисла, и Босх сразу же испугался, что ночью у нее случился инсульт.

“Не волнуйся”, - сказала она медленно, невнятно. “У меня от них онемела шея, и это действует и на половину моего лица”.

Он сжал ее руку.

“Хорошо”, - сказал он. “Кроме этого, что ты чувствуешь?”

“Не так уж хорошо. Это больно, Гарри. Это действительно больно ”.

Он кивнул.

“Да”.

“Во второй половине дня у меня операция на руке. Это тоже будет больно ”.

“Но тогда ты будешь на пути к выздоровлению. Реабилитация и все такое прочее хорошее ”.

“Я надеюсь на это”.

Ее голос звучал подавленно, и Босх не знал, что сказать. Четырнадцатью годами ранее, когда он был примерно ее возраста, Босх очнулся в больнице после того, как получил пулю в левое плечо. Он все еще помнил кричащую боль, которая появлялась каждый раз, когда действие морфия начинало ослабевать.

“Я принес документы”, - сказал он. “Ты хочешь, чтобы я прочитал их тебе?”

“Да. Полагаю, ничего хорошего.”

“Нет, ничего хорошего”.

Он поднял передовицу Times, чтобы она могла увидеть фотографию Уэйтса. Затем он прочитал главную статью, а затем боковую панель. Когда он закончил, он посмотрел на нее. Она выглядела расстроенной.

“Ты в порядке?”

“Тебе следовало оставить меня, Гарри, и пойти за ним”.

“О чем ты говоришь?”

“В лесу. Ты мог бы заполучить его. Вместо этого ты спас меня. А теперь посмотри, в какое дерьмо ты вляпался ”.

“Это приходит вместе с территорией, Киз. Единственное, о чем я мог думать там, это как доставить тебя в больницу. Я чувствую себя действительно виноватым во всем ”.

“За что именно ты чувствуешь себя виноватым?”

“Очень много. Когда я вышел на пенсию в прошлом году, я заставил тебя покинуть кабинет шефа и снова стать моим партнером. Тебя бы не было там вчера, если бы я...

“О, пожалуйста! Не мог бы ты заткнуть свой гребаный рот!”

Он не помнил, чтобы когда-либо слышал, чтобы она использовала такой язык. Он сделал то, что она ему сказала.

“Просто заткнись”, - сказала она. “Хватит об этом. Что еще ты мне принес?”

Босх поднял копию книги убийств Жесто.

“О, ничего. Я принес это для себя. Чтобы почитать, если ты спал или что-то в этомроде. Это копия файла Gesto, который я сделал, когда в первый раз вышел на пенсию.”

“И что ты собираешься с этим делать?”

“Как я уже сказал, я как раз собирался это прочитать. Я продолжаю думать, что мы что-то упустили ”.

“‘Мы’?”

“Я. Кое-что, что я пропустил. В последнее время я много слушал запись совместного выступления Колтрейна и Монка в Карнеги-холле. Это было прямо там, в архивах Карнеги, около пятидесяти лет, пока кто-то не нашел это. Дело в том, что парень, который нашел это, должен был знать их звук, чтобы знать, что у них было в той коробке в архивах ”.

“И как это связано с файлом?”

Босх улыбнулся. Она была на больничной койке с двумя пулевыми ранениями и все еще поносила его.

“Я не знаю. Я продолжаю думать, что здесь что-то есть, и я единственный, кто может это найти ”.

“Желаю удачи. Почему бы тебе не сесть на этот стул и не почитать свое досье. Думаю, я собираюсь пойти поспать некоторое время.”

“Ладно, Киз. Я буду вести себя тихо”.

Он отодвинул стул от стены и придвинул его ближе к кровати. Когда он сел, она снова заговорила.

“Я не вернусь, Гарри”.

Он посмотрел на нее. Это было не то, что он хотел услышать, но он не стал возражать. Не сейчас, по крайней мере.

“Все, что ты захочешь, Киз”.

“Шейла, моя старушка, просто была в гостях. Она увидела новости и зашла. Она говорит, что будет заботиться обо мне, пока мне не станет лучше. Но она не хочет, чтобы я возвращался к копам.”

Что объясняло, почему она не хотела разговаривать с Босхом в коридоре.

“Это всегда было предметом нашего спора, вы знаете?”

“Я помню, ты говорил мне. Послушай, тебе не обязательно рассказывать мне все это сейчас ”.

“Впрочем, дело не только в Шейле. Это я. Я не должен быть полицейским. Я доказал это вчера ”.

“О чем ты говоришь? Ты один из лучших полицейских, которых я знаю ”.

Он увидел, как по ее щеке скатилась слеза.

“Я застыл там, Гарри. Я, блядь, замер и позволил ему… просто пристрели меня ”.

“Не делай этого с собой, Киз”.

“Эти люди мертвы из-за меня. Когда он схватил Оливаса, я не мог пошевелиться. Я просто наблюдал. Я должен был уложить его, но я просто стоял там. Я просто стоял там и позволил ему выстрелить в меня следующим. Вместо того, чтобы поднять пистолет, я поднял руку ”.

“Нет, Киз. У тебя не было к нему никакого отношения. Если бы ты выстрелил, ты мог бы попасть в Оливаса. После этого было слишком поздно ”.

Он надеялся, что она поняла, что он говорит ей, что сказать, когда OIS придет в себя.

“Нет, я должен в этом признаться. Я...”

“Киз, ты хочешь уволиться, это нормально. Я поддержу тебя на все сто процентов. Но я не поддержу тебя в этом другом дерьме. Ты понимаешь?”

Она попыталась отвернуться от него, но повязки на шее не позволяли ей повернуться.

“Хорошо”, - сказала она.

Полилось еще больше слез, и Босх понял, что у нее были раны, которые были намного глубже, чем на шее и руке.

“Знаешь, тебе следовало подняться наверх”, - сказала она.

“О чем ты говоришь?”

“Вон там, с лестницей. Если бы ты был наверху вместо меня, ничего бы этого не случилось. Потому что ты бы не колебался, Гарри. Ты бы разнес его дерьмо в пух и прах”.

Босх покачал головой.

“Никто не знает, как они отреагируют в ситуации, пока сами не окажутся в этой ситуации”.

“Я застыл”.

“Послушай, иди спать, Киз. Поправляйся, а затем прими свое решение. Если ты не вернешься, я пойму. Но я всегда буду твоей поддержкой, Киз. Что бы ни случилось и куда бы ты ни пошел.”

Она вытерла лицо левой рукой.

“Спасибо, Гарри”.

Она закрыла глаза, и он наблюдал, как она, наконец, сдалась. Она пробормотала что-то, чего он не смог понять, а затем уснула. Босх некоторое время наблюдал за ней и подумал о том, чтобы больше не брать ее в качестве партнера. Они хорошо работали вместе, как семья. Он бы скучал по этому.

Он не хотел думать о будущем прямо сейчас. Он открыл книгу убийств и решил начать читать о прошлом. Он начал с первой страницы, первоначального отчета о преступлении.

Через несколько минут он закончил с этим и собирался перейти к отчетам свидетелей, когда его телефон начал вибрировать в кармане. Он вышел из комнаты, чтобы ответить на звонок в коридоре. Это был лейтенант Рэндольф из офицерского подразделения, занимающегося стрельбой.

“Извините, что мы отвлекаем вас от активных занятий, пока мы не торопимся с этим делом”, - сказал он.

“Все в порядке. Я знаю почему.”

“Да, большое давление”.

“Что я могу для вас сделать, лейтенант?”

“Я надеялся, что, может быть, вы прокатитесь сюда, в Паркер-центр, и посмотрите эту видеозапись, которая у нас есть”.

“У вас есть запись от оператора О'Ши?”

Последовала пауза, прежде чем Рэндольф ответил.

“Да, у нас есть его запись. Я не уверен, что это полная запись, и это то, что я хочу, чтобы вы посмотрели. Знаешь, скажи нам, чего может не хватать. Ты можешь спуститься?”

“Я буду там через сорок пять минут”.

“Хорошо. Я буду ждать. Как поживает твой партнер?”

Босху стало интересно, знает ли Рэндольф, где он находится.

“Она все еще держится. Я сейчас в больнице, но она все еще не пришла в себя ”.

Он надеялся отложить интервью Райдера с OIS как можно дольше. Через несколько дней, когда ей перестанут принимать обезболивающие и в голове прояснится, возможно, она передумает добровольно рассказывать, что замерла, когда Уэйтс сделал свой ход.

“Мы ждем, когда сможем взять у нее интервью”, - сказал Рэндольф.

“Я бы подумал, вероятно, через несколько дней”.

“Возможно. В любом случае, скоро увидимся. Спасибо, что пришли ”.

Босх закрыл телефон и вернулся в комнату. Он взял книгу об убийстве со стула, где оставил ее, и проверил, как там его напарник. Она спала. Он тихо вышел из комнаты.

Он хорошо провел время по дороге домой и позвонил Рейчел, чтобы сказать ей, что обед выглядит аппетитно, поскольку он уже собирался быть в центре. Они согласились пойти в fancy, и она сказала, что закажет столик в Water Grill на полдень. Он сказал, что увидит ее там.

Отделение OIS находилось на третьем этаже в Паркер-Центре. Это было в противоположном конце здания от Отдела по расследованию ограблений и убийств. У Рэндольфа был отдельный кабинет с видеооборудованием, установленным на подставке. Он сидел за письменным столом, в то время как Осани работал с оборудованием и готовился к воспроизведению записи. Рэндольф указал Босху на единственное свободное место.

“Когда ты получил пленку?” - Спросил Босх.

“Это было доставлено сегодня утром. Корвин сказал, что ему потребовалось двадцать четыре часа, чтобы вспомнить, что он положил это в один из тех грузовых карманов, о которых вы упоминали. Это, конечно, произошло после того, как я напомнил ему, что у меня есть свидетель, который видел, как кассета опускалась в карман.”

“И вы думаете, что это было подделано?”

“Мы будем знать наверняка после того, как я отдам это СИДУ, но, да, это было отредактировано. Мы нашли его камеру на месте преступления, и Осани хватило ума записать номер на счетчике. Когда вы наматываете эту ленту, счетчик на ленте не совпадает. Не хватает примерно двух минут записи. Почему бы тебе не свернуть это, Реджи.”

Осани запустил запись, и Босх посмотрел, как она начинается с группы следователей и техников на парковке ранчо Сансет. Корвин все время был рядом с О'Ши, и шел непрерывный поток необработанных видеоматериалов, которые, казалось, всегда держали кандидата в окружные прокуроры в центре внимания. Это продолжалось, пока группа следовала за Уэйтсом в лес, и пока все они не остановились на вершине крутого обрыва. Затем стало ясно, что был кадр, где предполагалось, что Корвин выключил камеру, а затем снова включил . На записи не было обсуждения того, следует ли снимать наручники с запястий Уэйтса. Видео, вырезанное из Kiz Rider, в котором говорится, что они могут использовать приставную лестницу, чтобы Кафарелли вернулся на место с лестницей.

Осани остановил запись, чтобы они могли обсудить это.

“Вполне вероятно, что он остановил камеру, пока мы ждали лестницу”, - сказал Босх. “Это, наверное, заняло максимум десять минут. Но он, вероятно, не прекращал этого, пока не закончились разговоры о наручниках на Уэйтсе.”

“Ты уверен?”

“Нет, я просто предполагаю. Но я не наблюдал за Корвином. Я наблюдал за Уэйтсом.”

“Правильно”.

“Прости”.

“Не будь. Я не хочу, чтобы ты давал мне что-то, чего там не было ”.

“Кто-нибудь из других свидетелей поддержал меня в этом? Они сказали, что слышали дискуссию о том, чтобы снять с него наручники?”

“Кафарелли, технический специалист SID, услышал это. Корвин сказал, что он этого не делал, а О'Ши сказал, что этого никогда не было. Итак, двое из полиции Лос-Анджелеса сказали "да", а двое из офиса окружного прокурора сказали "нет". И в любом случае нет ленты, подтверждающей это. Классический поединок по писанию.”

“А как насчет Мори Суонна?”

“Он был бы тай-брейкером, если бы не разговаривал с нами. Говорит, что в интересах его клиента хранить молчание ”.

Это не удивило Босха, услышав от адвоката защиты.

“Есть ли еще правка, которую вы хотели мне показать?”

“Возможно. Продолжай, Реджи”.

Осани снова запустил видео, и оно перенесло их через спуск по лестнице, а затем на поляну, где Кафарелли методично использовал зонд, чтобы отметить местоположение тела. Выстрел не прерывался. Корвин просто включил камеру и снял все, вероятно, с мыслью, что отредактирует это позже, если запись когда-нибудь понадобится на судебном заседании. Или, возможно, документальный фильм о предвыборной кампании.

Запись продолжалась и документировала возвращение группы к лестнице. Райдер и Оливас поднялись на вершину, и Босх снял с Уэйтса наручники. Но когда заключенный начал подниматься по лестнице, лента оборвалась, как только он достиг верхних перекладин, и Оливас наклонился, чтобы схватить его.

“И это все?” - Спросил Босх.

“Вот и все”, - сказал Рэндольф.

“Я помню, как после съемок, когда я сказал Корвину оставить камеру и подняться по лестнице, чтобы помочь с Киз, она была у него на плече. Он был в ударе”.

“Да, ну, мы спросили о том, почему закончилась запись, и он заявил, что думал, что у него закончится запись. Он хотел оставить немного на тот случай, когда придут землекопы и выкопают тело. Итак, он выключил камеру, когда Уэйтс поднимался по лестнице.”

“Для тебя это имеет смысл?”

“Я не знаю. Ты?”

“Нет. Я думаю, что это чушь собачья. У него все было записано на пленку ”.

“Это всего лишь мнение”.

“Как скажешь”, - сказал Босх. “Вопрос в том, зачем обрезать ленту в этом месте? Что было на нем?”

“Это ты мне скажи. Ты был там.”

“Я рассказал тебе все, что смог вспомнить”.

“Что ж, тебе лучше вспомнить побольше. Ты здесь не в такой уж хорошей форме.”

“О чем ты говоришь?”

“На записи нет обсуждения того, следует или не следует надевать на мужчину наручники. На записи Оливас отстегивает его для спуска, а ты отстегиваешь его для подъема обратно.”

Босх понял, что Рэндольф был прав и что запись выставила его так, будто он снял наручники с Уэйтса, даже не обсудив это с остальными.

“О'Ши меня подставляет”.

“Я не знаю, подставляет ли кто-нибудь кого-нибудь. Позволь мне спросить тебя кое о чем. Когда это дерьмо там разгорелось, и Уэйтс схватил пистолет и начал стрелять, ты помнишь, как видел О'Ши в этот момент?”

Босх покачал головой.

“Я оказался на земле, а Оливас навалился на меня сверху. Я беспокоился о том, где был Уэйтс, а не О'Ши. Я не знаю, где был О'Ши. Все, что я могу вам сказать, это то, что его не было на моей фотографии. Он был где-то позади меня.”

“Может быть, это то, что было у Корвина на пленке. О'Ши убегает, как трус ”.

Использование Рэндольфом слова "трус" что-то пробудило в Босхе.

Теперь он вспомнил. С вершины насыпи Уэйтс назвал кого-то, предположительно О'Ши, трусом. Босх вспомнил, что слышал звук бегущего позади него. О'Ши сбежал.

Босх задумался над этим. Прежде всего, у О'Ши не было оружия, с помощью которого он мог бы защититься от человека, которого он собирался пожизненно посадить в тюрьму. По всем правилам, бегство от пистолета не было бы неожиданным или необоснованным. Это был бы акт самосохранения, а не трусости. Но поскольку О'Ши был кандидатом на пост главного прокурора округа, побег при любых обстоятельствах, вероятно, выглядел бы не очень хорошо - особенно если бы это было на видео в шестичасовых новостях.

“Теперь я вспомнил”, - сказал Босх. “Уэйтс назвал кого-то трусом за то, что тот сбежал. Должно быть, это был О'Ши ”.

“Тайна раскрыта”, - сказал Рэндольф.

Босх снова повернулся к монитору.

“Можем ли мы сделать резервную копию и еще раз просмотреть последнюю часть?” - спросил он. “Я имею в виду, как раз перед тем, как он отключится”.

Осани обработал видео, и они молча смотрели его с того момента, как с Уэйтса сняли наручники во второй раз.

“Ты можешь остановить это прямо перед разрезом?” - Спросил Босх.

Осани заморозил изображение на экране. На нем было видно, как Уэйтс преодолел половину лестницы, а Оливас наклонился, чтобы схватить его. Угол наклона тела Оливаса привел к тому, что его ветровка распахнулась. Босх мог видеть свой пистолет в кобуре-блине на левом бедре, рукоятки выдвинуты так, чтобы он мог перехватить оружие, потянув его поперек тела.

Босх встал и подошел к монитору. Он достал ручку и постучал ею по экрану.

“Ты заметил это?” - сказал он. “Похоже, у него расстегнута застежка на кобуре”.

Рэндольф и Осани изучали экран. Защелка безопасности была чем-то, чего они, очевидно, не заметили раньше.

“Возможно, он хотел быть готовым, если заключенный сделает движение”, - сказал Осани. “Это в рамках правил”.

Ни Босх, ни Рэндольф не ответили. Подпадало ли это под правила департамента или нет, это был курьез, который невозможно было объяснить, поскольку Оливас был мертв.

“Ты можешь выключить это, Редж”, - наконец сказал Рэндольф.

“Нет, ты можешь показать это еще раз?” - Спросил Босх. “Только эта часть у лестницы”.

Рэндольф кивнул Осани, и запись была скопирована и воспроизведена. Босх попытался использовать изображения на мониторе, чтобы придать импульс и перенести его в собственную память о том, что произошло, когда Уэйтс добрался до вершины. Он вспомнил, как посмотрел вверх и увидел, как Оливаса развернули так, что он оказался спиной к тем, кто был внизу, и не было возможности прицельно выстрелить в Уэйтса. Теперь он вспомнил, что задавался вопросом, где Киз и почему она не реагирует.

Затем раздались выстрелы, и Оливас начал падать спиной вниз по лестнице прямо на него. Босх поднял руки, пытаясь смягчить удар. Лежа на земле с Оливасом сверху, он услышал еще выстрелы, а затем крики.

Крики. Забытый во всем приливе адреналина и панике. Уэйтс подошел к обрыву и открыл по ним огонь. И он закричал. Он назвал О'Ши трусом за то, что тот сбежал. Но он сказал больше, чем просто это.

“Беги, трус! Как сейчас выглядит твоя дерьмовая сделка?”

Босх забыл о насмешке в суматохе стрельбы, побега и попыток спасти Киз Райдер. Под воздействием страха, который пришел с этими моментами.

Что это значило? Что имел в виду Уэйтс, называя соглашение “дерьмовой сделкой”?

“Что это?” Спросил Рэндольф.

Босх посмотрел на него, выныривая из своих мыслей.

“Ничего. Я просто пытался сосредоточиться на том, что происходило в те моменты, когда записи не было ”.

“Похоже, ты что-то вспомнил”.

“Я только что вспомнил, как близок был к тому, чтобы меня убили, как Оливаса и Дулана. Оливас приземлился на меня. В итоге он меня прикрыл ”.

Рэндольф кивнул.

Босх хотел выбраться оттуда. Он хотел воспользоваться своим открытием - “Как сейчас выглядит твоя дерьмовая сделка?” - и поработать над этим. Он хотел измельчить это в порошок и проанализировать под микроскопом.

“Лейтенант, у вас есть еще что-нибудь для меня прямо сейчас?”

“Не прямо сейчас”.

“Тогда я собираюсь уйти. Позвони мне, если я тебе понадоблюсь ”.

“Ты позвонишь мне, когда вспомнишь то, чего не можешь вспомнить”.

Он бросил на Босха понимающий взгляд. Босх отвел взгляд.

“Правильно”.

Босх покинул офис OIS и вышел в вестибюль лифта. Он должен был тогда покинуть здание. Но вместо этого он нажал кнопку, чтобы подняться.

21

ВОСПОМИНАНИЕ О том, ЧТО кричал УЭЙТС, изменило ситуацию. Для Босха это означало, что там, в Бичвуд-каньоне, что-то происходило, о чем он понятия не имел. Его первой мыслью сейчас было отступить и все обдумать, прежде чем делать ход. Но встреча в OIS дала ему повод быть в Паркер-центре, и он планировал максимально использовать это перед отъездом.

Он вошел в комнату 503, офисы подразделения по открытым нераскрытым делам, и направился к нише, где находился его стол. Дежурная комната была почти пуста. Он проверил рабочее место, которое делили Марсия и Джексон, и увидел, что их нет. Босху пришлось пройти мимо открытой двери офиса Абеля Пратта, чтобы попасть на свое рабочее место, поэтому он решил быть в курсе событий. Он просунул голову в дверь и увидел своего босса, уютно устроившегося за своим столом. Он ел изюм из маленькой красной коробочки, которая выглядела так, будто предназначалась для ребенка. Он выглядел удивленным, увидев Босха.

“Гарри, что ты здесь делаешь?” - спросил он.

“ОИС позвал меня посмотреть видео, которое парень О'Ши снял на экскурсии в Бичвуде”.

“Он ведет съемку по этому делу?”

“Не совсем. Он утверждал, что камера была выключена.”

Брови Пратта изогнулись.

“Рэндольф ему не верит?”

“Трудно сказать. Парень просматривал запись до сегодняшнего утра, и, похоже, ее могли изменить. Рэндольф собирается попросить Сида проверить это. В любом случае, послушай, я подумал, что, пока я здесь, я бы забрал кучу файлов и прочего хлама обратно в архивы, чтобы все это не валялось где попало. У Киз тоже были некоторые файлы, и пройдет некоторое время, прежде чем она вернется к ним ”.

“Наверное, это хорошая идея”.

Босх кивнул.

“Привет”, - сказал Пратт с набитым изюмом ртом. “Я только что получил известие от Тима и Рика. Они покидают Миссию прямо сейчас. Вскрытие было этим утром, и они установили личность. Мари жестикулирует, подтверждаю. Они получили это от стоматолога ”.

Босх снова кивнул, обдумывая окончательность этой новости. Поиски Мари Жесто были закончены.

“Тогда, я полагаю, это все”.

“Они сказали, что вы собирались позвонить ближайшим родственникам по этому поводу. Ты хотел это сделать ”.

“Да. Но я, вероятно, подожду до вечера, когда Дэн Жесто вернется домой с работы. Будет лучше, если оба родителя будут вместе ”.

“Как бы ты ни хотел с этим справиться. Мы будем держать это в секрете с этого конца. Я позвоню судмедэксперту и скажу им, чтобы они не выпускали это до завтра ”.

“Спасибо. Тим или Рик сказали вам, установили ли они причину смерти?”

“Похоже на ручное удушение. Была сломана подъязычная кость.”

Он коснулся передней части шеи на случай, если Босх не помнит, где находится хрупкая подъязычная кость. Босх в свое время расследовал всего около сотни случаев удушения, но он не потрудился ничего сказать.

“Прости, Гарри. Я знаю, что ты близок к этому. Когда ты начал доставать файл каждые пару месяцев, я знал, что это что-то значит для тебя ”.

Босх кивнул скорее самому себе, чем Пратту. Он подошел к своему столу, думая о подтверждении идентификации тела и вспоминая, как тринадцать лет назад он был почти убежден, что Мари Жесто никогда не найдут. Всегда было странно, как все оборачивалось. Он начал собирать все файлы, связанные с расследованием дела Уэйтса. У Марсии и Джексона была книга убийств Жесто, но это не беспокоило Босха, потому что у него была своя копия в машине.

Он обошел стол своей партнерши, чтобы собрать имеющиеся у нее файлы на Дэниела Фицпатрика, голливудского ростовщика, которого, по словам Уэйтса, он убил во время беспорядков 1992 года, и увидел на полу две пластиковые коробки. Он открыл один и обнаружил, что в нем находятся записи о залоге, спасенные из сгоревшего ломбарда. Босх вспомнил, что Райдер упоминал об этом. Его поразил затхлый запах когда-то влажных документов, и он быстро откинул крышку коробки. Он решил, что тоже возьмет это, но это означало бы две поездки мимо открытой двери Пратта, чтобы донести все до его машины, и это дало бы его боссу две возможности заинтересоваться тем, чем на самом деле занимается Bosch.

Босх подумывал оставить коробки, когда ему повезло. Пратт вышел из своего кабинета и посмотрел на него.

“Я не знаю, кто решил, что изюм - хорошая закуска”, - сказал он. “Я все еще голоден. Тебе что-нибудь принести снизу, Гарри? Хочешь пончик или что-нибудь еще?”

“Нет, спасибо, я в порядке. Я собираюсь забрать это барахло, а затем убраться отсюда ”.

Босх заметил, что Пратт держит в руках один из путеводителей, которые обычно лежат стопкой у него на столе. На обложке было написано "Вест-Индия".

“Проводишь какое-то исследование?” - спросил он.

“Да, проверяю кое-что. Ты когда-нибудь слышал о месте под названием Невис?”

“Не-а-а”.

Босх слышал лишь о нескольких местах, о которых Пратт спрашивал во время своих исследований.

“Здесь говорится, что вы можете купить старую сахарную фабрику на восьми акрах менее чем за четыреста. Черт, я уберу больше, чем это, только у себя дома ”.

Вероятно, это было правдой. Босх никогда не был в доме Пратта, но знал, что у него есть поместье в Сан-Вэлли, достаточно большое, чтобы содержать пару лошадей. Он прожил там почти двадцать лет и находился на золотой жиле в плане стоимости недвижимости. Однако была только одна проблема. Несколькими неделями ранее Райдер сидела за своим столом и подслушала, как Пратт по телефону в своем офисе задавал вопросы об опеке над детьми и коммунальной собственности. Она рассказала Босху о звонке, и они оба предположили, что Пратт разговаривал с адвокатом по разводам.

“Ты хочешь делать сахар?” - Спросил Босх.

“Нет, чувак, это просто то, для чего когда-то использовалась собственность. Сейчас ты бы, наверное, купил его, отремонтировал и превратил в гостиницу типа ”постель и завтрак" или что-то в этомроде ".

Босх просто кивнул. Пратт двигался в мир, который он знал, и о котором ему было наплевать.

“В любом случае,” сказал Пратт, чувствуя, что у него нет аудитории, “Увидимся. И, кстати, здорово, что ты приоделась для OIS. Большинство парней на домашнем дежурстве ввалились бы сюда в джинсах и футболке, выглядя скорее как подозреваемый, чем как полицейский ”.

“Да, без проблем”.

Пратт вышел из офиса, и Босх подождал тридцать секунд, пока он войдет в лифт. Затем он положил стопку папок на одну из картонных коробок для улик и вынес все это за дверь. Он смог снять его, отнести в свою машину и вернуться до того, как Пратт вернулся из кафетерия. Затем он взял вторую коробку и ушел. Никто не задавался вопросом, что он делал или куда направлялся с материалами.

Выехав с платной стоянки, Босх взглянул на часы и увидел, что у него осталось меньше часа, чтобы убить время до того, как он должен был встретиться с Рейчел за ланчем. Было недостаточно времени, чтобы доехать до дома, сдать документы и вернуться - кроме того, это было бы пустой тратой времени и бензина. Он подумал об отмене обеда, чтобы сразу пойти домой и приступить к просмотру записей, но решил этого не делать, потому что знал, что Рейчел была бы хорошим собеседником и, возможно, даже имела некоторые идеи о том, что имел в виду Уэйтс, когда кричал во время стрельбы.

Он также мог прийти в ресторан пораньше и начать свой обзор, пока ждал Рейчел за столиком. Но он знал, что это может вызвать проблемы, если клиент или официант случайно увидят некоторые фотографии в журналах убийств.

Главная библиотека города находилась в том же квартале, что и ресторан, и он решил, что пойдет туда. Он мог бы поработать с файлами в одном из частных кабинетов, а затем вовремя встретиться с Рейчел в ресторане.

Припарковавшись в гараже под библиотекой, он забрал с собой в лифт книги об убийствах по делам Жесто и Фитцпатрика. Оказавшись внутри огромной библиотеки, он нашел свободное место в справочном зале и приступил к работе, просматривая документы, которые он принес. Поскольку он начал перечитывать файлы Gesto в больничной палате Райдера, он решил придерживаться их и закончить свой обзор.

Просматривая книгу в том порядке, в каком были подшиты документы и отчеты, он не дошел до хронологии расследования - обычно подшитой в конце книги убийств - до конца. Он небрежно прочитал 51 форму, и ничто из сделанных следственных действий, опрошенных субъектов или полученных звонков не показалось ему более важным, чем когда они были первоначально добавлены в хроно.

И вдруг его поразило то, чего он не видел в хронологии. Он быстро пролистал страницы назад, пока не дошел до номера 51 за 29 сентября 1993 года, и поискал запись о звонке, который Джерри Эдгар принял от Роберта Саксона.

Этого там не было.

Босх наклонился вперед, чтобы более четко прочесть документ. В этом не было никакого смысла. В официальной книге убийств запись была там. Псевдоним Рейнарда Уэйтса, Роберт Саксон. Дата записи - 29 сентября 1993 года, а время звонка - 18:40 вечера. Оливас обнаружил это во время рассмотрения дела, и на следующий день в офисе О'Ши Босх увидел это ясно как день. Он изучил это, зная, что это было подтверждением ошибки, которая позволила Уэйтсу убивать еще тринадцать лет на свободе.

Но этой записи не было в копии книги убийств Босха.

Что за черт?

Сначала Bosch не мог собрать это воедино. Копия хронологии, лежащая перед ним, была сделана четырьмя годами ранее, когда Босх решил уйти на покой. Он тайно скопировал книги убийств с нескольких открытых дел, которые все еще терзали его изнутри. Это были его дела о выходе на пенсию. Его план состоял в том, чтобы проработать их самостоятельно и на досуге, решить их, прежде чем он сможет, наконец, отказаться от миссии и сидеть на пляже в Мексике с удочкой в одной руке и "Короной" в другой.

Но из этого ничего не вышло. Босх понял, что миссию лучше выполнять со значком, и вернулся к работе. После того, как он был назначен с Райдером в Отдел нераскрытых убийств, одной из первых книг об убийствах, которые он извлек из архивов, было дело Жесто. Книга, которую он достал, была оперативной записью, файлом расследования, который обновлялся каждый раз, когда он или кто-либо другой работал с ним. Перед ним была копия, которая стояла на полке в его шкафу и не обновлялась в течение четырех лет. Даже в этом случае, как у одного могло быть обозначение, введенное в форму 51 в 1993 году, в то время как у другого этого не было?

Логика этого диктовала только один ответ.

Официальный протокол расследования был подделан. Запись о внесении имени Роберта Саксона в книгу убийств была добавлена после того, как Босх сделал свою копию книги. Это, конечно, оставляло четырехлетнее окно, в течение которого можно было бы добавить ложные обозначения, но здравый смысл подсказывал Босху, что он имеет дело с днями, а не с годами.

Всего несколькими днями ранее Фредди Оливас позвонил ему, чтобы найти книгу убийств. Оливас завладел книгой, а затем стал тем, кто обнаружил запись Роберта Саксона. Именно Оливас вытащил это на свет божий.

Босх пролистал хронологию. Почти все страницы, соответствующие датам первоначального расследования, были полностью заполнены обозначениями времени. Свободное место было только на странице, помеченной 29 сентября, внизу. Это позволило бы Оливасу вынуть страницу из папки, напечатать запись Saxon, а затем вернуть ее на место, подготовив почву для предполагаемого обнаружения связи между Уэйтсом и Жесто. В далеком 1993 году Босх и Эдгар сделали 51-й снимок на пишущей машинке в полицейском участке Голливуда. Теперь все это делалось на компьютере , но в большинстве отделов все еще было много пишущих машинок для полицейских старой закалки - таких, как Босх, - которые не могли до конца осознать идею работы на компьютере.

Босх почувствовал, как им овладевает тяжелая смесь облегчения и гнева. Бремя вины за ошибку, которую они с Эдгаром предположительно совершили, спадало. Они были ни при чем, и ему нужно было рассказать Эдгару как можно скорее. Но Босх не мог принять это чувство - пока нет - из-за растущей ярости, которую он испытывал из-за того, что Оливас стал его жертвой. Он встал и вышел из кабинки. Он вышел из справочного зала в главную ротонду библиотеки, где круглая мозаика высоко на стенах рассказывала историю основания города.

Босху захотелось что-нибудь крикнуть, изгнать демона, но он промолчал. Охранник быстро прошел по полу похожего на пещеру сооружения, возможно, направляясь надеть ошейник на книжного вора или поджигателя в стеллажах. Босх посмотрел ему вслед, а затем вернулся к своей работе.

Вернувшись в кабинку, он попытался обдумать то, что произошло. Оливас подделал книгу убийств, введя в хронологию запись в две строки, которая заставила Босха поверить, что он допустил серьезную ошибку на ранних стадиях расследования. В записи говорилось, что Роберт Саксон позвонил и сообщил, что видел Мари Жесто в супермаркете Мэйфейр в тот день, когда она исчезла.

Вот и все. Для Оливаса было важно не содержание звонка. Это был звонивший. Оливас хотел каким-то образом занести Рейнарда Уэйтса в книгу убийств. Почему? Заставить Босха испытать своего рода чувство вины, которое позволило бы Оливасу одержать верх и контролировать текущее расследование?

Босх отверг это. Оливас уже одержал верх и контролировал ситуацию. Он был ведущим следователем по делу Уэйтса, и право собственности Bosch на дело Жесто этого не изменило. Босх участвовал в поездке, да, но он не управлял машиной. Оливас был рулевым, и поэтому завод имени Роберта Саксона не был необходим.

Должна была быть другая причина.

Bosch некоторое время работал над этим, но пришел лишь к слабому выводу, что Оливасу нужно было подключить Waits к Gesto. Поместив псевдоним убийцы в книгу, он вернулся на тринадцать лет назад и прочно связал Рейнарда Уэйтса с Мари Жесто.

Но Уэйтс собирался признаться, что убил Жесто. Не может быть более прочной связи, чем признание без принуждения. Он даже собирался привести власти к телу. Обозначения в хронологии были бы незначительной связью по сравнению с этими двумя. Так зачем тогда это вставлять?

В конечном счете, Босх был сбит с толку риском, на который пошел Оливас. Он подделал официальный отчет о расследовании убийства, казалось бы, без особой причины или выгоды. Он рисковал, что Босх обнаружит обман и обвинит его в этом. Он рисковал, что однажды обман может быть раскрыт таким умным адвокатом, как Мори Суонн, в суде. И он сделал все это, зная, что ему не нужно было, зная, что Уэйтс будет прочно связан с делом признанием.

Теперь Оливас был мертв, и противостоять ему было невозможно. Некому было ответить, почему.

Кроме, может быть, Рейнарда Уэйтса.

“Как сейчас выглядит твоя дерьмовая сделка?”

И, может быть, Рик О'Ши.

Босх подумал обо всем, и в одно мгновение все сложилось воедино. Босх внезапно понял, почему Оливас пошел на риск и поместил призрак Рейнарда Уэйтса в книгу убийств Мари Жесто. Он видел это с ясностью, которая не оставляла ему места для сомнений.

Рейнард Уэйтс не убивал Мари Жесто.

Он вскочил и начал собирать файлы вместе. Сжимая их обеими руками, он поспешил через ротонду к выходу. Его шаги эхом отдавались позади него в большом зале, как будто за ним гналась толпа людей. Он оглянулся, но там никого не было.

22

БОСХ ПОТЕРЯЛ СЧЕТ времени, находясь в библиотеке. Он опоздал. Рейчел уже сидела и ждала его. Она держала большое меню на одном листе, которое скрывало выражение раздражения на ее лице, когда официант подвел Босха к столику.

“Извините”, - сказал Босх, садясь.

“Все в порядке”, - ответила она. “Но я уже заказал для себя. Я не знал, собираешься ли ты появиться или нет.”

Она протянула ему меню. Он немедленно передал его официанту.

“Я буду то же, что и она”, - сказал он. “И просто вода прекрасна”.

Он отпил из уже налитого для него бокала, пока официант поспешно уходил. Рейчел улыбнулась ему, но не слишком любезно.

“Тебе это не понравится. Тебе лучше перезвонить ему.”

“Почему? Я люблю морепродукты.”

“Потому что я заказал сашими. Как-то вечером ты сказал мне, что любишь приготовленные морепродукты.”

Новости заставили его на мгновение задуматься, но он решил, что заслужил расплату за свою ошибку опоздания.

“Все это ведет в одно и то же место”, - сказал он, отметая проблему. “Но почему они называют это место Водяным грилем, если они не готовят еду на гриле?”

“Хороший вопрос”.

“Забудь об этом. Нам нужно поговорить. Мне нужна твоя помощь, Рейчел.”

“С помощью чего? Что случилось?”

“Я не думаю, что Рейнард Уэйтс убил Мари Жесто”.

“Что ты имеешь в виду? Он привел тебя к ее телу. Ты хочешь сказать, что это была не Мари Жесто?”

“Нет, личность была установлена сегодня при вскрытии. В той могиле определенно была Мари Жесто ”.

“И Уэйтс был тем, кто привел тебя к этому, верно?”

“Правильно”.

“И Уэйтс был тем, кто признался в ее убийстве, верно?”

“Правильно”.

“При вскрытии была ли причина смерти согласна с этим признанием?”

“Да, судя по тому, что я слышал, так оно и было”.

“Тогда, Гарри, в твоих словах нет смысла. Учитывая все это, как он может не быть убийцей?”

“Потому что происходит что-то, о чем мы не знаем, о чем я не знаю. Оливас и О'Ши затеяли с ним какую-то игру. Я не уверен, что это было, но все пошло насмарку в Бичвуд-Каньоне ”.

Она подняла руки в жесте "держи это прямо здесь".

“Почему бы тебе не начать с самого начала. Сообщайте мне только факты. Ни теории, ни предположения. Просто дай мне то, что у тебя есть ”.

Он рассказал ей все, начиная с подделки книги убийств Оливасом и заканчивая подробным описанием того, что произошло, когда Уэйтс начал подниматься по лестнице в Бичвуд-Каньон. Он рассказал ей, что Уэйтс кричал на О'Ши и что было смонтировано из видео с экскурсией.

Это заняло у него пятнадцать минут, и за это время им подали обед. Конечно, это произошло быстро, подумал Босх. Это не обязательно было готовить! Ему повезло, что он был тем, кто вел все разговоры. Это дало ему готовый предлог не есть поставленную перед ним сырую рыбу.

К тому времени, как он закончил пересказывать историю, он мог видеть, что разум Рейчел был занят всем. Она перемалывала это.

“Вносить Уэйтса в книгу убийств не имеет смысла”, - сказала она. “Это связывает его с делом, да, но он уже связан через свое признание и то, что привел вас к телу. Так зачем беспокоиться о книге убийств?”

Босх перегнулся через стол, чтобы ответить.

“Две вещи. Во-первых, Оливас подумал, что ему, возможно, придется продать признание. Он понятия не имел, смогу ли я пробить в нем дыры, поэтому хотел подстраховаться. Он занес Уэйтса в файл. И это поставило меня в положение, при котором я был заранее подготовлен к тому, чтобы поверить признанию ”.

“Хорошо, и два?”

“Здесь все становится сложнее”, - сказал он. “Включение Уэйтса в книгу было способом подготовить меня, но это также означало выбить меня из игры”.

Она посмотрела на него, но то, что он говорил, не воспринималось.

“Тебе лучше объяснить это”.

“Здесь мы отходим от известных фактов и говорим о том, что эти факты могут означать. Теория, предположение, называйте как хотите. Оливас вставил эту фразу в хронологию, а затем швырнул ее мне в лицо. Он знал, что если я увижу это и поверю в это, то я поверю, что мы с моим партнером ужасно облажались в девяносто третьем, что я поверю, что люди погибли из-за нашей ошибки. Ответственность за всех тех женщин, которых Уэйтс убил с тех пор, ляжет на меня ”.

“Хорошо”.

“И это связало бы меня с Уэйтсом на эмоциональном уровне чистой ненависти. Да, я тринадцать лет разыскивал парня, который убил Мари Жесто. Но добавление всех этих других женщин и возложение их смертей на меня привело бы к обострению ситуации, когда я, наконец, столкнулась лицом к лицу с этим парнем. Это отвлекло бы меня ”.

“От чего?”

“Из того факта, что Уэйтс ее не убивал. Он признался в убийстве Мари Жесто, но он ее не убивал. Он заключил что-то вроде сделки с Оливасом и, вероятно, с О'Ши, чтобы взять вину на себя, потому что он уже был наказан за всех остальных. Я был настолько переполнен своей ненавистью, что не обратил внимания на приз. Я не обращал внимания на детали, Рейчел. Все, что я хотел сделать, это перепрыгнуть через стол и придушить парня ”.

“Ты кое о чем забываешь”.

“Что?” - спросил я.

Теперь она перегнулась через стол, понизив голос, чтобы не потревожить других посетителей.

“Он привел тебя к ее телу. Если он не убивал ее, как он узнал, куда идти в лесу? Как он привел тебя прямо к ней?”

Босх кивнул. Это был хороший момент, но тот, о котором он уже думал.

“Это могло быть сделано. Оливас мог бы обучить его в своей камере. Это мог быть трюк Гензеля и Гретель, тропа, отмеченная таким образом, что только он мог заметить метки. Я собираюсь вернуться в Бичвуд сегодня днем. Я предполагаю, что когда я пройду там на этот раз, я найду указатели ”.

Босх протянул руку, взял ее пустую тарелку и заменил ее своей нетронутой. Она не возражала.

“То есть ты хочешь сказать, что вся эта экскурсия была подстроена, чтобы убедить тебя”, - сказала она. “Что Уэйтсу скормили основную информацию об убийстве Мари Жесто, и он просто выплюнул все это в своем признании, а затем счастливо повел вас, как Красную Шапочку, через лес к месту, где она была похоронена”.

Он кивнул.

“Да, именно это я и говорю. Когда ты сводишь все к этому, это звучит немного притянуто за уши, я знаю, но ...

“Больше, чем немного”.

“Что?” - спросил я.

“Более чем немного притянуто за уши. Прежде всего, откуда Оливас узнал подробности, чтобы сообщить Уэйтсу? Как он узнал, где она была похоронена, чтобы он мог отметить след, по которому Уэйтс мог идти? Вы хотите сказать, что Оливас убил Мари Жесто?”

Босх решительно покачал головой. Он подумал, что она перегибает палку со своей логикой адвоката дьявола, и он начал раздражаться.

“Нет, я не говорю, что Оливас был убийцей. Я говорю, что до него добрался убийца. Он и О'Ши. Настоящий убийца пришел к ним и заключил что-то вроде сделки ”.

“Гарри, это просто звучит так...”

Она не закончила. Она перекладывала сашими на своей тарелке палочками для еды, но съела очень мало. Официант воспользовался моментом, чтобы подойти к столику.

“Тебе не понравилось твое сашими?” сказал он ей дрожащим голосом.

“Нет, я...”

Она остановилась, когда поняла, что перед ней на тарелке почти полная порция.

“Наверное, я был не очень голоден”.

“Она не знает, чего лишается”, - сказал Босх, улыбаясь. “Я думал, это было здорово”.

Официант убрал тарелки со стола и сказал, что вернется с меню десертов.

“Я думал, это было здорово”, - сказал Уоллинг насмешливым голосом. “Ты придурок”.

“Прости”.

Официант принес меню десертов, они оба вернули их и заказали кофе. После этого Уоллинг хранила молчание, и Босх решил переждать ее.

“Почему сейчас?” - наконец спросила она.

Босх покачал головой.

“Я точно не знаю”.

“Когда вы в последний раз брались за дело и активно работали над ним?”

“Около пяти месяцев назад. Последнее видео, которое я показывал вам прошлой ночью - это был последний раз, когда я над ним работал. Я как раз собирался сделать еще одну попытку ”.

“Что ты делал, кроме того, что снова втянул Гарленда?”

“Все. Я поговорил со всеми. Я снова стучал во все те же двери. Я привел Гарленда только в конце.”

“Ты думаешь, это Гарланд добрался до Оливаса?”

“Чтобы Оливас и, возможно, О'Ши заключили сделку, это должен был быть кто-то сообразительный. Много денег и власти. В гирляндах есть и то, и другое.”

Подошел официант с их кофе и счетом. Босх приложил к нему кредитную карточку, но официант уже ушел.

“Ты хочешь, по крайней мере, разделить это?” Спросила Рейчел. “Ты даже не поел”.

“Все в порядке. Услышав то, что вы хотите сказать, это того стоит ”.

“Держу пари, ты говоришь это всем девушкам”.

“Только те, кто являются федеральными агентами”.

Она покачала головой. Он увидел, как сомнение снова закралось в ее глаза.

“Что?” - спросил я.

“Я не знаю, это просто...”

“Просто что?”

“Что, если посмотреть на это с точки зрения Уэйтса?”

“И что?” - спросил я.

“Это такой рискованный шаг, Гарри. Это похоже на один из тех мумбо-юмбо заговоров. После того, как все закончится, вы берете все факты и подстраиваете их под какую-нибудь притянутую за уши теорию. У Мэрилин Монро не было передозировки, Кеннеди использовали мафию, чтобы убить ее. Вот так.”

“Так что насчет точки зрения Уэйтса?”

“Я просто говорю, зачем ему это делать? Зачем ему признаваться в убийстве, которого он не совершал?”

Босх сделал пренебрежительный жест руками, как будто он что-то отталкивал.

“Это очень просто, Рейчел. Он сделал бы это, потому что ему нечего было терять. Он уже опускался как Бэгмен из Эхо-парка. Если бы он предстал перед судом, он, без сомнения, получил бы сок Иисуса, как вчера напомнил ему Оливас. Итак, его единственным шансом выжить было признание в своих преступлениях, и если, скажем, следователь и прокурор хотели, чтобы он добавил еще одно убийство для пущей убедительности, что Уэйтс собирался сказать по этому поводу? Сделки нет? Не обманывай себя, у них были рычаги воздействия, и если бы они сказали Уэйтсу прыгнуть, он бы кивнул головой и спросил: ‘На ком?’”

Она кивнула.

“И было кое-что еще”, - добавил Босх. “Он знал, что будет экскурсия, и я готов поспорить, это вселило в него надежду. Он знал, что у него может быть шанс сбежать. Как только они сказали ему, что он поведет нас через лес, этот выстрел стал немного больше, и, без сомнения, его сотрудничество стало немного лучше. Вероятно, всей его мотивацией было отправиться на экскурсию ”.

Она снова кивнула. Он не мог сказать, убедил ли он ее в чем-нибудь. Они долго молчали. Подошел официант и взял его кредитную карточку. Обед закончился.

“Так что ты собираешься делать?” - спросила она.

“Как я уже говорил тебе, следующая остановка Бичвуд-Каньон. После этого я собираюсь найти человека, который сможет мне все объяснить ”.

“О'Ши? Он никогда не заговорит с тобой.”

“Я знаю. Вот почему я не собираюсь с ним разговаривать. По крайней мере, пока нет.”

“Ты собираешься найти Уэйтса?”

Он мог слышать сомнение в ее голосе.

“Это верно”.

“Его давно нет, Гарри. Ты думаешь, он остался бы где-то здесь? Он убил двух полицейских. Ожидаемая продолжительность его жизни в Лос-Анджелесе равна нулю. Ты думаешь, он стал бы приставать к каждому человеку с оружием и значком в этом округе, разыскивая его с лицензией на убийство?”

Он медленно кивнул.

“Он все еще здесь”, - сказал он убежденно. “Все, что ты сказал, верно, за исключением того, что ты забыл одну вещь. Теперь у него есть рычаги воздействия. Когда он сбежал, рычаги давления перешли к Уэйтсу. И если он умен, а похоже, что так оно и есть, он воспользуется этим. Он останется здесь и использует О'Ши по максимуму ”.

“Ты имеешь в виду шантаж?”

“Как скажешь. Ожидание несет в себе правду. Он знает, что произошло. Если он сможет сделать правдоподобным то, что он представляет опасность для О'Ши и всей его избирательной машины, и если он сможет связаться с О'Ши, то теперь он может заставить кандидата совершить прыжок ”.

Она кивнула.

“Вы подняли хороший вопрос о рычагах”, - сказала она. “Что, если бы этот ваш грандиозный заговор провалился, как планировалось? Знаешь, Уэйтс берет вину за Жесто и всех остальных на себя и отправляется в Пеликан-Бей или Сан-Квентин, чтобы прожить без них свою жизнь. Затем у заговорщиков этот парень сидит в камере, и у него есть ответы на все вопросы - и рычаги воздействия. Он по-прежнему представляет опасность для О'Ши и всей его политической машины. Почему будущий окружной прокурор округа Лос-Анджелес поставил себя в такое положение?”

Официант вернул кредитную карточку и окончательный счет. Bosch добавил подсказку и подписал ее. Должно быть, это был самый дорогой обед, который он когда-либо ел.

Он посмотрел на Рейчел, когда закончил писать свое имя.

“Хороший вопрос, Рейчел. Я не знаю точного ответа на этот вопрос, но я предполагаю, что у О'Ши, Оливаса или кого-то еще был план развязки. И, возможно, именно поэтому Уэйтс решил сбежать.”

Она нахмурилась.

“Тебя невозможно отговорить от этого, не так ли?”

“Пока нет”.

“Что ж, удачи. Я думаю, вам это понадобится ”.

“Спасибо, Рейчел”.

Он встал, и она тоже.

“Ты обслуживал парковщика?” спросила она.

“Нет, я в библиотечном гараже”.

Это означало, что они выйдут из ресторана через разные двери.

“Я увижу тебя сегодня вечером?” - спросил он.

“Если меня не задержат. К нам из штаб-квартиры в Вашингтоне поступают известия об одном деле. Как насчет того, если я тебе позвоню?”

Он сказал, что все в порядке, и проводил ее до двери, которая вела в гараж, где ждали камердинеры. Он обнял ее там и попрощался.

23

НА ВЫЕЗДЕ из центра города Босх проехал по Хилл-стрит до Цезаря Чавеса и повернул налево. Вскоре она превратилась в бульвар Сансет, и он проехал на ней через Эхо-парк. Он не ожидал увидеть Рейнарда Уэйтса переходящим дорогу на светофоре или выходящим из клиники medicina или одного из отделений migra, расположенных вдоль улицы. Но Босх в этом деле полностью полагался на свои инстинкты, и они сказали ему, что Echo Park все еще в игре. Чем больше он проезжал, тем лучше узнавал окрестности и тем лучше продвигался в поисках. Инстинкты или нет, в одном он был уверен. Первоначально Уэйтса арестовали, когда он направлялся к определенному месту назначения в Эхо-парке. Босх собирался найти это.

Он заехал в зону, где парковка запрещена, недалеко от улицы Кинтеро и подошел к гриль-бару Pescado Mojado. Он заказал camarones a la diabla и показал фотографию Уэйтса, сделанную при бронировании, человеку, который принял его заказ, и посетителям, ожидающим в очереди. Каждый посетитель, как обычно, качал головой, и разговор на испанском между ними затих. Босх поставил тарелку с креветками на стол и быстро покончил с едой.

Из Эхо-парка он поехал домой, чтобы сменить костюм на джинсы и рубашку-пуловер. Затем он поехал в Бичвуд-каньон и поднялся на вершину холма. Парковочная площадка под ранчо Сансет была пуста, и Босх задался вопросом, не помешали ли всадникам вчерашняя активность и внимание ПРЕССЫ. Он вышел из своей машины и подошел к ее багажнику. Он вытащил свернутую тридцатифутовую веревку и направился в кусты по той же тропинке, по которой днем ранее следовал за Уэйтсом.

Он прошел всего несколько шагов по дорожке, когда его мобильный телефон начал вибрировать. Он остановился, вытащил телефон из своих синих джинсов и увидел на экране, что звонит Джерри Эдгар. Босх оставил ему сообщение ранее, когда ехал домой.

“Как там Киз?”

“Дела идут лучше. Ты должен навестить ее, чувак. Преодолейте то, что вам двоим нужно преодолеть, и навестите ее. Ты вчера даже не позвонил.”

“Не волнуйся, я так и сделаю. На самом деле, я подумывал о том, чтобы сорваться отсюда пораньше и заскочить. Ты собираешься быть там?”

“Я мог бы. Позвони мне, когда будешь уходить, и я постараюсь встретиться с тобой. В любом случае, на самом деле я позвонил не за этим. Есть пара вещей, которые я хотел вам сказать. Во-первых, они получили подтверждение личности на сегодняшнем вскрытии. Это была Мари Жесто.”

Эдгар помолчал мгновение, прежде чем ответить.

“Ты говорил с ее родителями?”

“Нет, пока нет. Дэн получил эту работу, продавая тракторы. Я собирался позвонить туда сегодня вечером, когда он будет дома и они будут вместе ”.

“Это то, что я бы сделал. Что еще у тебя есть, Гарри? У меня здесь в комнате парень, и я собираюсь войти и надрать ему задницу за убийство-изнасилование, над которым мы работаем ”.

“Извините, что прерываю. Я думал, ты звал меня.”

“Я звонил, чувак, но я перезванивал тебе очень быстро на случай, если это было важно”.

“Это важно. Я подумал, что вы захотите знать, я думаю, что та строка, которая была найдена в пятидесяти одном по этому делу, была сфабрикована. Я думаю, когда все встряхнется, нам все станет ясно ”.

На этот раз в ответе его старого партнера не было колебаний.

“Что ты хочешь сказать, Уэйтс так и не перезвонил нам тогда?”

“Это верно”.

“Тогда как эта запись попала в хронограф?”

“Кто-то добавил это. Недавно. Кто-то пытается подшутить надо мной ”.

“Черт возьми!” Босх услышал гнев и облегчение в голосе Эдгара. “Я не спал с тех пор, как ты позвонил мне и сказал это дерьмо, Гарри. Они не только издевались над тобой, чувак ”.

“Это то, что я понял. Вот почему я позвонил. Я не разобрался во всем этом, но так это выглядит. Когда я узнаю всю историю, я дам вам знать. Теперь возвращайся к своему интервью и прижми этого парня ”.

“Гарри, дружище, ты только что сделал мой день лучше. Я собираюсь зайти в комнату и раздавить кости этого мудака ”.

“Я рад это слышать. Позвони мне, если соберешься повидаться с Киз.”

“Ты понял”.

Но Босх знал, что Эдгар поддерживает эту идею только на словах. Он не стал бы навещать Киза, если бы не был в разгаре раскрывающегося дела, как он сказал. Закрыв телефон и убрав его в карман, Босх огляделся и оценил обстановку. Он осмотрел все вокруг, от земли до верхнего купола, и не увидел никаких явных отметин. Он предположил, что не было бы необходимости в тропе Гензеля и Гретель, пока Уэйтс шел по четко определенной тропе. Если бы там были маркеры, они были бы у подножия насыпи грязевого оползня. Он направился в ту сторону.

На вершине пропасти он обвязал веревку вокруг ствола белого дуба на вершине и смог спуститься по отвесной поверхности на нижний уровень. Он оставил веревку на месте и еще раз оценил площадь от пола до навеса. Он не увидел ничего, что указывало бы путь к месту захоронения, где была найдена Мари Жесто. Он направился к месту захоронения, высматривая резьбу на стволах деревьев, ленточки на ветвях, все, что Уэйтс мог использовать, чтобы указать путь.

Босх добрался до места захоронения, не заметив ни единого признака отмеченной тропы. Он был разочарован. Отсутствие результатов шло вразрез с теорией, которую он изложил для Рейчел Уоллинг. Но Босх был уверен, что он прав в своих рассуждениях, и он отказывался верить, что следов не было. Он подумал, что, возможно, какие бы отметки там ни были, они были затоптаны и уничтожены армией исследователей и техников, которые спустились в лес днем ранее.

Отказываясь сдаваться, он вернулся на набережную, а затем повернулся и посмотрел в сторону места захоронения. Он попытался представить себе положение, в котором находился Уэйтс. Он никогда раньше не был на этом месте, но ему пришлось с готовностью выбирать направление, в котором идти, пока все остальные смотрели.

Как он это сделал?

Босх стоял неподвижно, размышляя и глядя в лес в направлении места захоронения. Он не двигался в течение пяти минут. После этого у него был ответ.

На среднем расстоянии, на линии видимости от места захоронения, рос высокий эвкалипт. Он был разделен на уровне земли, и два полностью зрелых ствола возвышались по крайней мере на пятьдесят футов над кроной других деревьев. В расщелине, примерно в десяти футах от земли, была ветка, которая упала и застряла горизонтально между стволами. Образование расщепленного ствола и ветви создало перевернутую букву, которая была четко узнаваема и могла быть быстро замечена кем-то, кто сканировал лес и специально искал ее.

Босх направился к эвкалипту, уверенный, что нашел первый указатель, по которому шел Уэйтс. Когда он достиг позиции, он снова посмотрел в направлении места захоронения. Он медленно сканировал, пока снова не заметил аномалию, которая была очевидной и уникальной с точки зрения непосредственной близости. Он направился к нему.

Это был молодой калифорнийский дуб. Что привлекло внимание Bosch издалека, так это нарушение естественного баланса. Он утратил симметричное распространение своих ветвей, потому что отсутствовала одна из нижних конечностей. Босх подошел к нему и посмотрел на сломанный выступ ствола, к которому на высоте примерно восьми футов была прикреплена ветка толщиной в четыре дюйма. Ухватившись за нижнюю ветку и подтянувшись на дерево, он смог более внимательно осмотреть пролом и обнаружил, что это не был естественный перелом. Обнажение показало гладкий разрез в верхней половине ветви. Кто-то перепилил верхнюю часть ветки, а затем потянул вниз, чтобы сломать ее. Босх не был хирургом по деревьям, но он подумал, что порез выглядел недавним. Открытая внутренняя древесина была светлого цвета, и не было никаких признаков отрастания или естественного восстановления.

Босх спрыгнул на землю и огляделся в кустах. Упавшей ветки нигде не было найдено. Его утащили, чтобы не быть замеченным и не вызвать подозрений. Для него это было еще одним доказательством того, что Уэйтс оставил след Гензеля и Гретель, по которому он мог идти.

Он повернулся и посмотрел в направлении последней расчистки. Он был менее чем в двадцати ярдах от места захоронения и без труда смог выделить то, что, по его мнению, было последним маркером. Высоко на дубе, который затенял место захоронения, было гнездо, похожее на жилище крупной птицы, совы или ястреба.

Он вышел на поляну и посмотрел вверх. Резинка для волос, которую, по словам Уэйтса, отмечала место, была удалена командой криминалистов. Вглядевшись глубже в дерево, Босх не смог разглядеть гнездо непосредственно под ним. Оливас все хорошо спланировал. Он использовал три маркера, узнаваемые только на расстоянии. Ничего, что могло бы привлечь внимание тех, кто следует за Уэйтсом, но три указателя, которые могли бы легко привести его к месту захоронения.

Когда его взгляд упал на открытую могилу у его ног, он вспомнил, что накануне заметил нарушение в почве. Он приписал это животным, добывающим пищу в грязи. Теперь он полагал, что беспорядок был оставлен первым копанием в почве для подтверждения места захоронения. Оливас был здесь раньше любого из них. Он вышел, чтобы отметить тропу и подтвердить наличие могилы. Ему либо сказали, где это найти, либо его привел к этому настоящий убийца.

Босх несколько секунд смотрел на могилу и составлял сценарий, прежде чем понял, что слышит голоса. По крайней мере, двое мужчин разговаривают, их голоса приближаются. Босх слышал, как они пробираются сквозь кустарник, их тяжелые шаги по грязи и подстилке из опавших листьев. Они приближались с того же направления, откуда пришел Босх.

Он быстро пересек небольшую поляну и спрятался за массивным стволом дуба. Он подождал и вскоре смог сказать, что люди достигли поляны.

“Прямо здесь”, - сказал первый голос. “Она была прямо здесь тринадцать лет”.

“Ни хрена себе! Это жутко.”

Босх не осмелился выглянуть из-за дерева, рискуя выдать себя. Кто бы это ни был - ЖУРНАЛИСТЫ, копы или даже туристы - он не хотел, чтобы его здесь видели.

Двое мужчин остались на поляне и несколько мгновений вели бессмысленный разговор взад и вперед. К счастью, ни один из них не приблизился к стволу дуба и позиции Босха. Затем, наконец, Босх услышал, как первый голос сказал: “Что ж, давайте покончим с этим и уберемся отсюда”.

Мужчины зашагали в том направлении, откуда пришли. Босх оглядел дерево и мельком увидел их как раз перед тем, как они снова исчезли в кустах. Он увидел Осани и другого человека, который, как он предположил, также был из подразделения OIS. Дав им фору, Босх вышел из-за дерева и пересек поляну. Он занял позицию за старым эвкалиптом и наблюдал, как люди OIS возвращались к отвесной стене, оставленной грязевым оползнем.

Осани и его напарник производили столько шума, продираясь сквозь заросли, что Босху было довольно легко выбрать и двигаться в направлении набережной. Под прикрытием их шума он добрался до эвкалипта, который был первым маркером Уэйтса, и наблюдал за двумя мужчинами, когда они готовились к измерениям от основания насыпи до вершины. Теперь на облицовке была лестница, расположенная почти так же, как днем ранее. Босх понял, что двое мужчин приводили в порядок официальный отчет. Они проводили измерения расстояния, которые были либо забыты, либо сочтены ненужными за день до этого. Сегодня, в свете связанных с этим политических последствий, все было необходимо.

Осани поднялся по лестнице на самый верх, в то время как его напарник остался внизу. Затем он снял с пояса рулетку и отрезал несколько отрезков, передав конец своему партнеру. Они провели измерения: Осани назвал длину, а его партнер записал их в блокнот. Босху показалось, что они измеряли различные расстояния от того места на земле, где он был накануне, до позиций, где были Уэйтс, Оливас и Райдер. Босх понятия не имел, насколько важны такие измерения для расследования.

Телефон Босха в кармане начал вибрировать, и он быстро вытащил его и выключил. Когда экран погас, он увидел, что входящий номер имел префикс 485, который, как он знал, означал "Паркер Центр".

Несколько секунд спустя Босх услышал звонок мобильного телефона на поляне, где работали Осани и другой мужчина. Босх выглянул из-за дерева и увидел, как Осани снимает телефон с пояса. Он выслушал звонившего, а затем обвел взглядом лес, развернувшись на 360 градусов. Босх отпрянул назад.

“Нет, лейтенант”, - сказал Осани. “Мы его не видим. Машина на стоянке, но мы его не видим. Мы никого здесь не видим ”.

Осани послушал еще немного и несколько раз сказал "да", прежде чем закрыть телефон и вернуть его на пояс. Он вернулся к работе с рулеткой, и примерно через минуту двое сотрудников OIS получили то, что им было нужно.

Напарник Осани взобрался по лестнице, а затем оба мужчины втащили ее на насыпь. Именно в этот момент Осани заметил веревку, обвитую вокруг ствола белого дуба на краю набережной. Он положил лестницу на землю и подошел к дереву. Он вытащил веревку из багажника и начал сматывать ее. Делая это, он посмотрел в лес, и Босх отступил за один из двух стволов эвкалипта.

Несколько минут спустя они ушли, громко топая обратно через лес к парковочной площадке, между ними несли лестницу. Босх подошел к насыпи, но подождал, пока людей OIS больше не будет слышно, прежде чем использовать корни в качестве опор для рук, чтобы взобраться наверх.

Когда он добрался до места парковки, там не было никаких признаков Осани и его напарника. Босх снова включил телефон и подождал, пока он загрузится. Он хотел узнать, оставил ли звонивший из Паркер-Центра сообщение. Прежде чем он смог прослушать, телефон начал вибрировать в его руке. Он узнал номер как одну из строк из блока "Открыто-нераскрытое". Он ответил на звонок.

“Это Босх”.

“Гарри, где ты?”

Это был Абель Пратт. В его голосе была настойчивость.

“Нигде. Почему?”

“Где ты?”

Что-то подсказывало Босху, что Пратт точно знал, где он находится.

“Я в каньоне Бичвуд. Что происходит?”

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Пратт ответил, настойчивый тон сменился раздражением.

“Дело в том, что мне только что позвонил лейтенант Рэндольф из OIS. Он говорит, что там, на парковке, стоит зарегистрированный на тебя "Мустанг". Я говорю ему, что это действительно странно, потому что Гарри Босх на домашнем дежурстве и должен находиться за миллион миль от расследования в Бичвуд-Каньоне ”.

Быстро подумав, Босх придумал то, что, по его мнению, было выходом из положения.

“Послушайте, я ничего не расследую. Я кое-что ищу. Вчера я потерял здесь свою монету вызова. Я просто ищу это.”

“Что?” - спросил я.

“Мой RHD-чип. Должно быть, он выпал у меня из кармана, когда я съезжал с насыпи или что-то в этом роде. Я вернулся домой прошлой ночью, а его не было в моем кармане ”.

Говоря это, Босх полез в карман и вытащил монету, которую, как он утверждал, потерял. Это была тяжелая металлическая монета размером и шириной с фишку казино. На одной стороне был изображен золотой значок детектива, а на другой - карикатура на детектива - костюм, шляпа, пистолет и преувеличенно выставленный подбородок на фоне американского флага. Он был известен как монета вызова или фишка и был продолжением практики элитных и специализированных военных подразделений. При приеме в подразделение солдату выдается монета вызова, и ожидается, что он будет всегда носить ее с собой. В любое время и в любом месте член другого подразделения может попросить показать монету. Чаще всего это происходит в баре или столовой. Если солдату не удается унести монету, то он забирает счет. Традиция соблюдалась в RHD в течение нескольких лет. Босх получил свою монету по возвращении с пенсии.

“К черту монету, Гарри”, - сердито сказал Пратт. “Ты можешь заменить его за десять баксов. Держись подальше от расследования. Иди домой и оставайся дома, пока не получишь от меня вестей. Я ясно выразился?”

“С тобой все ясно”.

“Кроме того, какого хрена? Если бы вы потеряли свою монету там, криминалисты бы ее уже нашли. Они осмотрели это место с металлоискателем в поисках патронов ”.

Босх кивнул.

“Да, я вроде как забыл об этом”.

“Да, Гарри, ты забыл? Ты что, издеваешься надо мной?”

“Нет, Топ, я не такой. Я забыл. Мне было скучно, и я решил пойти посмотреть на это. Я увидел людей Рэндольфа и решил не высовываться. Я просто не думал, что они обратятся ко мне за помощью ”.

“Ну, они это сделали. А потом мне позвонили. Мне не нравится такой ответный удар, Гарри. Ты это знаешь.”

“Я собираюсь домой прямо сейчас”.

“Хорошо. Оставайся там”.

Пратт не стал дожидаться ответа Босха. Он отключился, и Босх закрыл телефон. Он подбросил тяжелую монету в воздух, поймал ее ладонью, значком вверх, и положил в карман. Затем он пошел к своей машине.

24

ЧТО-ТО В ТОМ, что Босху СКАЗАЛИ идти домой, заставило его не идти домой. Покинув Бичвуд-Каньон, он сделал остановку в Сент-Джо, чтобы проведать Киз Райдер. Она снова сменила местоположение. Сейчас она была выписана из отделения интенсивной терапии и находилась на этаже для обычных пациентов. У нее не было отдельной комнаты, но вторая кровать в комнате была пуста. Они часто делали это для копов.

Ей все еще было трудно говорить, и недомогание депрессии, которое она проявила в то утро, не прошло. Босх не задержался надолго. Он передал пожелание выздоровления от Джерри Эдгара, а затем ушел, наконец, отправившись домой, как было велено, и притащив две коробки и файлы, которые он ранее забрал из отдела "Открыто-нераскрытое".

Он поставил коробки на пол в столовой и разложил папки на столе. Там было много всего, и он знал, что, вероятно, сможет занять себя хотя бы на пару дней тем, что он взял из офиса. Он подошел к стереосистеме и включил ее. Он знал, что у него уже была совместная работа Колтрейна и Монка из Карнеги-Холла в the machine. Проигрыватель был включен в случайном порядке, и первая песня, которая вышла, называлась “Evidence”. Босх воспринял это как хороший знак и вернулся к столу.

Для начала ему пришлось провести инвентаризацию того, что у него было, чтобы он мог решить, как подойти к рассмотрению материала. Первым и главным была копия протокола расследования по текущему делу, по которому Рейнард Уэйтс был привлечен к ответственности. Оливас передал это дело, но Босх и Райдер не изучали его внимательно, поскольку их заданиями и приоритетами были дела Фитцпатрика и Жесто. На столе Босха также лежала книга убийств Фицпатрика, которую Райдер извлек из архивов, а также его секретная копия книги убийств Жесто, с которой он уже закончил рецензирование.

Наконец, на полу были две пластиковые коробки с записями pawn, которые были спасены после того, как бизнес Фитцпатрика был подожжен, а затем пропитан пожарными шлангами во время беспорядков 1992 года.

В боковой части обеденного стола был небольшой выдвижной ящик. Босх полагал, что он предназначался для столового серебра, но поскольку он чаще использовал стол для работы, чем для еды, в ящике лежал набор ручек и блокнотов для записей. Он изъял по одному из них, решив, что ему нужно записать важные аспекты текущего расследования. Через двадцать минут и три оторванных и скомканных страницы его мысли в свободной форме заняли меньше половины страницы.

/ арест

Эхо-парк

\ побег (Красная линия)

Кто такой Уэйтс? Где находится замок? (пункт назначения: Эхо-парк)

Каньон Бичвуд -подстава, ложное признание

Кому это выгодно? Почему сейчас?

Босх несколько мгновений изучал записи. Он знал, что последние два вопроса, которые он написал, на самом деле были отправной точкой. Если бы все пошло по плану, кому было бы выгодно ложное признание Уэйтса? Ждет, во-первых, избегая смертного приговора. Но настоящим победителем был настоящий убийца. Дело было бы закрыто, все расследования остановлены. Настоящий убийца избежал бы правосудия.

Босх снова просмотрел два вопроса. Кому это выгодно? Почему сейчас? Он внимательно рассмотрел их, а затем поменял их порядок и рассмотрел их снова. Он пришел к единственному выводу. Его продолжающееся расследование дела Мари Жесто создало потребность в том, чтобы что-то предпринять сейчас. Он должен был поверить, что слишком сильно постучал в чью-то дверь и что весь план Бичвуд-Каньон возник из-за давления, которое он продолжал оказывать на это дело.

Этот вывод привел к ответу на другой вопрос внизу листа. Кому это выгодно? Босх писал:

Энтони Гарленд-Парк Хэнкока

В течение тринадцати лет инстинкт Босха подсказывал ему, что Гарланд - тот самый. Но, помимо его инстинктов, не было никаких доказательств, напрямую связывающих Гарланда с убийством. Босха еще не посвятили в улики, если таковые имелись, которые были обнаружены во время раскопок тела и вскрытия, но он сомневался, что по прошествии тринадцати лет от них останется что-либо полезное - ни ДНК, ни результаты судебной экспертизы, которые могли бы связать убийцу с телом.

Гарланд был подозреваемым по версии “замещающей жертвы”. То есть его ярость по отношению к женщине, которая бросила его, привела его к убийству женщины, которая напоминала ему о ней. Психиатры назвали бы это теорией на перспективу, но теперь Bosch выдвинул ее на первый план. Посчитай, подумал он. Гарланд был сыном Томаса Рекса Гарланда, богатого нефтяного барона из Хэнкок-парка. О'Ши участвовал в крайне напряженной предвыборной борьбе, и деньги были тем бензином, который поддерживал работу двигателя предвыборной кампании. Не было ничего невероятного в том, что к T. Rex был применен тихий подход, была заключена сделка и введен в действие план. О'Ши получает деньги, которые ему нужны для победы на выборах, Оливас получает одобрение главного следователя в офисе О'Ши, а Уэйтс берет вину за Gesto на себя, в то время как Гарланд катается на нем.

Говорили, что Лос-Анджелес был солнечным местом для сомнительных людей. Босх знал это лучше, чем кто-либо другой. Он без колебаний поверил, что Оливас был частью такого плана. И мысль о том, что О'Ши, профессиональный прокурор, продал свою душу за шанс занять первое место, тоже не заставила его долго раздумывать.

“Беги, трус! Как сейчас выглядит твоя дерьмовая сделка?”

Он открыл свой телефон и позвонил Кейше Рассел в Times. После нескольких гудков он посмотрел на часы и увидел, что было несколько минут шестого. Он понял, что она, вероятно, работает в срок и игнорирует ее звонки. Он оставил сообщение в командной строке, попросив ее перезвонить.

Поскольку было уже так поздно, Босх решил, что заслужил пиво. Он пошел на кухню и достал из коробки Anchor Steam. Он был счастлив, что в последний раз, когда покупал пиво, он был высокого класса. Он вынес бутылку на веранду и наблюдал, как на автостраде внизу бушевал час пик. Движение замедлилось до ползания, и начался непрекращающийся звук автомобильных клаксонов всех видов. Это было достаточно далеко, чтобы не быть навязчивым. Босх был рад, что его не было там, внизу, во время боя.

Его телефон зажужжал, и он вытащил его из кармана. Это перезванивала Кейша Рассел.

“Извините, я просматривал завтрашнюю статью с редактором”.

“Надеюсь, ты правильно написала мое имя”.

“На самом деле, ты не участвуешь в этом, Гарри. Сюрприз.”

“Рад это слышать”.

“Что ты можешь для меня сделать?”

“Э-э, я вообще-то собирался попросить тебя кое-что для меня сделать”.

“Конечно, ты был. Что бы это могло быть?”

“Ты теперь политический репортер, верно? Означает ли это, что вы смотрите на вклад в кампанию?”

“Я верю. Я просматриваю каждую заявку каждого из моих кандидатов. Почему?”

Он вернулся внутрь и выключил стерео.

“Это не для протокола, Кейша. Я хотел бы знать, кто поддерживал кампанию Рика О'Ши.”

“О'Ши? Почему?”

“Я расскажу тебе, когда смогу рассказать. Мне просто нужна информация прямо сейчас ”.

“Почему ты всегда так поступаешь со мной, Гарри?”

Это было правдой. Они танцевали так много раз в прошлом. Но их история заключалась в том, что Босх всегда был верен своему слову, когда говорил, что расскажет ей, когда сможет рассказать. Он ни разу не обманул ее. И поэтому ее протесты были шуткой, простым приквелом к тому, что она делала то, чего от нее хотел Босх. Это тоже было частью танца.

“Ты знаешь почему”, - сказал он, играя свою роль. “Просто помоги мне, и для тебя что-нибудь найдется, когда придет время”.

“Когда-нибудь я хочу решить, когда придет время. Держись.”

Она отключилась и отсутствовала почти минуту. Ожидая, Босх стоял над кипой документов на обеденном столе. Он знал, что таким образом раскручивает колеса в отношении О'Ши и Гарланда. В данный момент к ним нельзя было прикоснуться. Их охраняли деньги, закон и правила доказывания. Босх знал, что правильным направлением расследования было выйти на Рейнарда Уэйтса. Его задачей было найти его и раскрыть дело.

“Хорошо”, - сказал Рассел, вернувшись на линию. “У меня самая свежая документация. Что ты хочешь знать?”

“Насколько актуальный - это актуальный?”

“Это было подано на прошлой неделе. Пятница.”

“Кто его основные спонсоры?”

“Нет никого, кто был бы по-настоящему большим, если ты это имеешь в виду. В основном он проводит массовую кампанию. Большинство его авторов - коллеги-юристы. Почти все из них.”

Босх подумал о юридической фирме "Сенчури Сити", которая занималась делами семьи Гарланд и получила судебные постановления, запрещающие Босху допрашивать Энтони Гарланда о Мари Жесто без присутствия адвоката. Главой фирмы был Сесил Доббс.

“Один из этих адвокатов Сесил Доббс?”

“Эм... Да, К. К. Доббс, адрес в Сенчури-Сити. Он дал тысячу.”

Босх вспомнил адвоката по своей коллекции видеозаписей интервью с Энтони Гарландом.

“А как насчет Денниса Фрэнкса?”

“Фрэнки, да. Многие люди из этой фирмы внесли свой вклад ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Ну, согласно закону о выборах, вы указываете свой домашний и рабочий адрес, когда делаете взнос. У Доббса и Фрэнкса есть рабочий адрес в Сенчури-Сити, и, давайте посмотрим, девять, десять, одиннадцать других человек дали тот же адрес. Каждый из них тоже дал по тысяче. Вероятно, все юристы в одной фирме.”

“Итак, тринадцать тысяч долларов оттуда. Это все?”

“Да, именно оттуда”.

Босх подумал, стоит ли специально спрашивать, было ли имя Гарланд в списке авторов. Он не хотел, чтобы она звонила по телефону или совала нос в его расследование.

“Нет крупных корпоративных спонсоров?”

“Ничего существенного. Почему бы тебе не сказать мне, что ты ищешь, Гарри? Ты можешь доверять мне.”

Он решил пойти на это.

“Ты должен придержать это, пока не получишь известие от меня. Никаких телефонных звонков, никаких запросов. Ты просто сидишь на этом, верно?”

“Хорошо, пока я не получу от тебя весточку”.

“Гирлянда. Томас Рекс Гарленд, Энтони Гарленд, есть там кто-нибудь похожий?”

“Мммм, нет. Разве Энтони Гарланд не тот парень, которого вы сразу же искали для Мари Жесто?”

Босх едва не выругался вслух. Он надеялся, что она не уловит связи. Десять лет назад, когда она была завзятым полицейским, она наткнулась на заявление об ордере на обыск, которое он подал в попытке обыскать дом Энтони Гарланда. Заявление было отклонено из-за отсутствия достаточных оснований, но материалы были общедоступными, и в то время Рассел, всегда прилежный репортер, регулярно просматривал ордера на обыск в здании суда. Босх отговаривал ее от написания статьи, в которой отпрыск местной нефтяной семьи фигурировал бы как подозреваемый в убийстве Жесто, но вот прошло десять лет, и она вспомнила это имя.

“Ты ничего не можешь с этим поделать, Кейша”, - ответил он.

“Что ты делаешь? Рейнард Уэйтс признался Жесто. Ты хочешь сказать, что это была чушь собачья?”

“Я ничего не говорю. Мне было просто любопытно кое о чем, вот и все. Теперь вы ничего не сможете с этим поделать. Мы заключили сделку. Ты будешь сидеть над этим, пока не получишь от меня весточку ”.

“Ты не мой босс, Гарри. Почему ты разговариваешь со мной, как будто ты мой босс?”

“Мне жаль. Я просто не хочу, чтобы ты убегал и сходил с ума по этому поводу. Это может повредить тому, что я задумал. Мы договорились, верно? Ты только что сказал, что я могу доверять тебе.”

Прошло много времени, прежде чем она ответила.

“Да, мы заключили сделку. И, да, ты можешь доверять мне. Но если это происходит так, как я думаю, вы собираетесь с этим, я хочу обновлений и отчетов. Я не собираюсь просто сидеть и ждать от вас вестей после того, как вы получите полный пакет услуг. Если я не получу от тебя вестей, Гарри, я начну нервничать. Когда я нервничаю, я совершаю некоторые безумные поступки, делаю несколько безумных телефонных звонков ”.

Босх покачал головой. Ему не следовало звонить ей.

“Я понимаю, Кейша”, - сказал он. “Вы еще услышите обо мне”.

Он закрыл телефон, задаваясь вопросом, какой новый ад он, возможно, только что развязал на земле, и когда он вернется, чтобы укусить его. Он доверял Расселу, но только до предела, до которого он мог доверять любому репортеру. Он допил свое пиво и пошел на кухню за другим. Как только он открыл крышку, его телефон зазвонил.

Это снова была Кейша Рассел.

“Гарри, ты когда-нибудь слышал о GO! Отрасли промышленности?”

Он так и сделал. ВПЕРЕД! Industries - нынешнее корпоративное название компании, основанной восемьдесят лет назад как Garland Oil Industries. У компании был логотип, в котором было слово GO! у него были колеса, и он был наклонен вперед, чтобы выглядеть так, как будто это мчащийся автомобиль.

“Что насчет этого?” он ответил.

“Штаб-квартира находится в центре города, на площади АРКО. Я насчитал двенадцать сотрудников GO! делаю пожертвование в размере тысячи долларов в пользу О'Ши. Как тебе это?”

“Это прекрасно, Кейша. Спасибо, что перезвонили.”

“Взял ли О'Ши взятку, чтобы натравить Жесто на Уэйтса? Это все?”

Босх застонал в трубку.

“Нет, Кейша, это не то, что произошло, и это не то, на что я смотрю. Если вы сделаете какие-либо звонки в связи с этим, вы поставите под угрозу то, что я делаю, и можете подвергнуть опасности себя, меня и других. Теперь, не могли бы вы, пожалуйста, отложить это, пока я не смогу точно рассказать вам, что происходит, и когда вы сможете с этим справиться? ”

Она снова заколебалась, прежде чем ответить, и именно в этом промежутке молчания Босх начал задаваться вопросом, может ли он все еще доверять ей. Возможно, ее переход из полиции в политику что-то изменил в ней. Возможно, как и у большинства тех, кто работал в сфере политики, ее чувство честности было подорвано знакомством с древнейшей профессией в мире: политическим блудодейством.

“Ладно, Гарри, я понял. Я просто пытался помочь. Но ты помнишь, что я сказал. Я хочу услышать от тебя. Скоро!”

“Ты поймешь, Кейша. Спокойной ночи.”

Он закрыл телефон и попытался избавиться от беспокойства по поводу репортера. Он подумал об информации, которую получил от нее. Между делом ВПЕРЕД! и юридическая фирма Сесила Доббса, О'Ши получили по меньшей мере двадцать пять тысяч в качестве пожертвований на предвыборную кампанию от людей, которые могли быть напрямую связаны с Гирляндами. Это было масштабно и законно, но, тем не менее, это было убедительным свидетельством того, что Bosch был на правильном пути.

Он почувствовал, как внутри у него все сжалось от удовлетворения. Теперь ему было с чем поработать. Ему просто нужно было найти правильный угол, с которого это можно было сделать. Он подошел к столу в столовой и посмотрел на множество полицейских отчетов, разложенных перед ним. Он взял файл с надписью WAITS-BACKGROUND и начал читать.

25

С ТОЧКИ зрения правоохранительных органов, Рейнард Уэйтс был редкостью в качестве подозреваемого в убийстве. Когда его фургон был остановлен в Эхо-парке, полиция Лос-Анджелеса фактически поймала убийцу, которого департамент даже не искал. На самом деле, Уэйтс был убийцей, которого не искал ни один департамент или агентство. Ни в одном ящике стола или компьютере нигде не было досье на него. Не существовало профиля ФБР или справочной информации, на которую можно было бы сослаться. У них был убийца, и им пришлось начинать с ним с нуля.

Это открыло совершенно новый угол расследования для детектива Фредди Оливаса и его партнера, Теда Колберта. Дело пришло к ним с импульсом, который просто увлек их за собой. Все было направлено на то, чтобы двигаться вперед, к судебному преследованию. У нас не было ни времени, ни желания возвращаться назад. Уэйтс был арестован за хранение сумок с частями тел двух убитых женщин. Это был верный ход, и это исключало необходимость точно знать, кто у них был под стражей и что привело его в тот фургон на той улице в то время.

Следовательно, мало что в досье по настоящему делу помогло Bosch. В файле содержались записи следственной работы, связанной с попытками установить личности жертв и собрать вещественные доказательства для предстоящего судебного преследования.

Справочная информация в файле была просто базовыми данными об Уэйтсе, либо предоставленными самим подозреваемым, либо отобранными Оливасом и Колбертом во время обычного компьютерного поиска. Суть заключалась в том, что они мало знали о человеке, которого преследовали, но и того, что они знали, было достаточно.

Босх закончил чтение файла за двадцать минут. Когда он закончил, в его блокноте снова оставалось меньше половины страницы заметок. Он составил короткую временную шкалу, в которой были указаны аресты подозреваемого, признания и использование имен Рейнард Уэйтс и Роберт Саксон.

30.04.92 -Дэниел Фитцпатрик убит, Голливуд

18.05.92 -Рейнард Уэйтс, доб. 3.11.71, выдан DL, Голливуд.

2/01/93 - Роберт Саксон, доб. 3/11/75 - арестован, опознан как Рейнард Уэйтс, доб. 3/71, по отпечатку большого пальца Д.Л.

09.09.93 -Похищена Мари Жесто, Голливуд

5/11/06 -Рейнард Уэйтс, доб. 3.11.171, арестован 187 в Эхопарке

Босх изучил график. Он обнаружил две вещи, на которые стоит обратить внимание. Предположительно, водительские права Уэйтс получил только в двадцать лет, и независимо от того, какое имя он использовал, он всегда указывал один и тот же месяц и день рождения. Хотя однажды он указал 1975 год своего рождения в попытке прослыть несовершеннолетним, в других случаях он неизменно указывал 1971 год. Босх знал, что последнее часто используется людьми, меняющими личность. Измените название, но сохраните некоторые другие детали без изменений, чтобы не запутаться или не забыть основную информацию - очевидная выдача, особенно если об этом просит полицейский .

Из результатов поиска записей, проведенного ранее на этой неделе, Босху стало известно, что не было записей о рождении Рейнарда Уэйтса или Роберта Саксона с соответствующей датой рождения 11/03 в округе Лос-Анджелес. Вывод, к которому пришли он и Киз Райдер, заключался в том, что оба имени были вымышленными. Но теперь Босх подумал, что, возможно, дата рождения 03.11.71 не была ложной. Возможно, Уэйтс, или кем бы он ни был, сохранил свою настоящую дату рождения, поскольку сменил имя.

Теперь Босх обратил внимание на близость между датой убийства Фицпатрика и датой выдачи водительских прав Уэйтсу. Прошло меньше месяца. Он добавил к этому тот факт, что, согласно записям, Уэйтс не подавал заявление на получение водительских прав, пока ему не исполнилось двадцать. Он подумал, что маловероятно, что мальчик, выросший в автотопии Лос-Анджелеса, будет ждать до двадцати лет, чтобы получить водительские права. Это было еще одним свидетельством того, что Рейнард Уэйтс - это не его имя.

Босх начал это чувствовать. Как серфингист, ожидающий подходящей волны, прежде чем начать грести, он почувствовал, что на него надвигается волна. Он думал, что то, на что он смотрел, было рождением новой идентичности. Через восемнадцать дней после того, как он убил Дэниела Фитцпатрика под прикрытием беспорядков, человек, который убил его, зашел в офис DMV в Голливуде и подал заявление на получение водительских прав. Он указал 3 ноября 1971 года в качестве даты рождения и имени Рейнард Уэйтс. Ему пришлось бы предоставить свидетельство о рождении, но это было бы не так уж сложно придумать, если он знал нужных людей. Не в Голливуде. Не в Лос-Анджелесе Получение поддельного свидетельства о рождении было бы легкой, почти безрисковой задачей.

Босх полагал, что убийство Фицпатрика и смена личности были связаны. Это была причинно-следственная связь. Что-то в убийстве заставило убийцу сменить свою личность. Это противоречило признанию, данному двумя днями ранее Рейнардом Уэйтсом. Он охарактеризовал убийство Дэниела Фицпатрика как убийство с острыми ощущениями, как возможность удовлетворить давнюю фантазию. Он изо всех сил старался изобразить Фицпатрика жертвой, выбранной наугад, выбранной просто потому, что он был там.

Но если это было действительно так, и если у убийцы не было предыдущей связи с жертвой, тогда почему убийца действовал почти немедленно, чтобы изобрести себя с новой личностью? В течение восемнадцати дней убийца раздобыл фальшивое свидетельство о рождении и получил новые водительские права. Родился Рейнард Уэйтс.

Босх знал, что в том, что он рассматривал, было противоречие. Если бы убийство Фицпатрика имело место, как признался Уэйтс, то у него не было бы причин быстро создавать новую личность. Но факты - хронология убийства и выдача водительских прав - противоречили этому. Вывод для Bosch был очевиден. Была какая-то связь. Фицпатрик не был случайной жертвой. На самом деле, он мог быть каким-то образом связан со своим убийцей. И именно поэтому его убийца сменил имя.

Босх встал и отнес свою пустую бутылку на кухню. Он решил, что двух кружек пива будет достаточно. Ему нужно было оставаться начеку и быть на волне. Он вернулся к стереосистеме и включил шедевр. Какой-то голубой.Это никогда не подводило его, придавая ему уверенности. “All Blues” была первой песней из the shuffle, и это было похоже на то, как если бы нам раздали блэкджек за двадцатипятидолларовым столом. Это было его любимое блюдо, и он пустил его в ход.

Вернувшись за стол, он открыл книгу об убийстве Фитцпатрика и начал читать. Киз Райдер занималась этим ранее, но она просто была занята рецензированием, чтобы подготовиться к принятию признания Уэйтса. Она не искала скрытой связи, которую сейчас искал Босх.

Расследование смерти Фицпатрика было проведено двумя детективами, временно назначенными в Оперативную группу по борьбе с массовыми беспорядками. Их работа была в лучшем случае поверхностной. Было прослежено несколько версий, потому что, во-первых, их было не так уж много, а во-вторых, из-за завесы тщетности, которая окутывала все дела, связанные с беспорядками. Почти все акты насилия, связанные с тремя днями широкомасштабных беспорядков, были случайными. Люди грабили, насиловали и убивали без разбора и по своему желанию - просто потому, что могли.

Свидетелей нападения на Фицпатрика обнаружено не было. Не было найдено никаких улик судебной экспертизы, кроме банки с жидкостью для зажигалок, и она была начисто вытерта. Большая часть записей магазина была уничтожена огнем или водой. То, что осталось, было разложено по двум коробкам и проигнорировано. Дело рассматривалось как тупиковое с момента его зарождения. Оно было осиротевшим и заархивировано.

Книга убийств была такой тонкой, что Босх прочитал ее от начала до конца менее чем за двадцать минут. Он не делал никаких заметок, не получал никаких идей, не видел никаких связей. Он почувствовал, как отлив спадает. Его поездка на волне подходила к концу.

Он подумал о том, чтобы достать еще одно пиво из коробки и снова взяться за дело на следующий день. Затем открылась входная дверь, и вошла Рейчел Уоллинг, неся коробки с едой навынос от китайских друзей. Босх сложил отчеты стопкой на обеденном столе, чтобы было где поесть. Рейчел принесла тарелки из кухни и открыла коробки. Босх достал из холодильника последние два якоря.

Они немного поболтали, а затем он рассказал ей, чем занимался после обеда и чему научился. По ее сдержанным комментариям он мог сказать, что ее не убедило его описание тропы, которую он нашел в каньоне Бичвуд. Но когда он показал ей график, который он разработал, она с готовностью согласилась с его выводами о смене убийцей личности после убийства Фитцпатрика. Она также согласилась с тем, что, хотя у них нет настоящего имени убийцы, у них может быть его настоящая дата рождения.

Босх посмотрел на две пластиковые коробки на полу.

“Тогда, я думаю, это того стоит”, - сказал он.

Она наклонилась в сторону, чтобы видеть, на что он смотрит.

“Что это такое?”

“Пешка в основном ускользает. Все записи, спасенные после пожара. Тогда, в девяносто втором, они все были мокрыми. Они бросили их в эти коробки и забыли о них. Никто никогда не просматривал их все.”

“Это то, что мы делаем сегодня вечером, Гарри?”

Он посмотрел на нее и улыбнулся. Он кивнул.

После того, как они поели, они решили, что возьмут по коробке каждый. Компания Bosch предложила вынести их на заднюю палубу из-за заплесневелого запаха, который исходил от картонных коробок после их вскрытия. Рейчел с готовностью согласилась. Босх вытащил картонные коробки, а затем взял две пустые картонные коробки из-под навеса. Они уселись в шезлонги и приступили к работе.

К верхней части коробки, которую выбрал Bosch, была приклеена карточка размером 3 х 5 дюймов с надписью "ГЛАВНЫЙ КАРТОТЕЧНЫЙ шкаф". Bosch снял крышку и воспользовался ею, чтобы попытаться отмахнуться от выходящих паров. В коробке были в основном розовые ломбардные карточки и карточки размером 3 х 5, которые были небрежно положены в контейнер, как будто лопатой. В записях не было ничего упорядоченного или аккуратного.

Ущерб от воды был высоким. Многие листы слиплись во влажном состоянии, а чернила на других были размазаны и нечитабельны. Босх посмотрел на Рейчел и увидел, что она сталкивается с теми же проблемами.

“Это плохо, Гарри”, - сказала она.

“Я знаю. Просто делай все, что в твоих силах. Возможно, это наша последняя надежда ”.

Не было никакого способа начать, кроме как просто углубиться. Босх вытащил пачку квитанций, положил их к себе на колени и начал просматривать, пытаясь разобрать имя, адрес и дату рождения каждого клиента, который что-то заложил через Фицпатрика. Каждый раз, когда он просматривал листок, он отмечал верхний угол красным карандашом из ящика обеденного стола и бросал его в картонную коробку с другой стороны своего стула.

Они проработали добрых полчаса, не разговаривая, когда Босх услышал, как на кухне зазвонил телефон. Он подумал о том, чтобы забыть об этом, но знал, что это может быть звонок из Гонконга. Он встал.

“Я даже не знал, что у вас есть стационарный телефон”, - сказал Уоллинг.

“Не многие люди так делают”.

Он схватил трубку на восьмом гудке. Это была не его дочь. Это был Абель Пратт.

“Просто проверяю, как ты”, - сказал он. “Я полагаю, что если я дозвонюсь до тебя по домашней линии и ты скажешь, что ты дома, то ты действительно дома”.

“Что, я теперь под домашним арестом?”

“Нет, Гарри, я просто беспокоюсь о тебе, вот и все”.

“Послушай, с моей стороны ответного удара не будет, хорошо? Но домашние обязанности не означают, что я должен быть дома двадцать четыре семь. Я связался с профсоюзом.”

“Я знаю, я знаю. Но это означает, что вы не принимаете участия ни в каком расследовании, связанном с работой.”

“Отлично”.

“Тогда что ты делаешь?”

“Я сижу на задней террасе с другом. Мы пьем пиво и наслаждаемся ночным воздухом. Тебя это устраивает, Топ?”

“Есть кто-нибудь, кого я знаю?”

“Я сомневаюсь в этом. Она не любит копов.”

Пратт рассмеялся, и, казалось, Босх наконец успокоил его по поводу того, что он делал.

“Тогда я позволю тебе вернуться к этому. Всего хорошего, Гарри.”

“Я сделаю это, если смогу не подходить к телефону. Я позвоню завтра.”

“Я буду там”.

“И я буду здесь. Спокойной ночи.”

Он повесил трубку, проверил холодильник на предмет спрятанного или потерянного пива и вернулся на веранду с пустыми руками. Рейчел ждала его с улыбкой на лице и испачканной водой карточкой размером 3 х 5 дюймов в руке. К нему скрепкой была прикреплена розовая карточка для сдачи в ломбард.

“Поняла”, - сказала она.

Она протянула ему фотографию, и Босх вернулся в дом, где освещение было получше. Он первым прочитал карточку. Это было написано синими чернилами, которые частично размазались от воды, но все еще были разборчивы.

Неудовлетворенный клиент-02/12/92

Клиент пожаловался, что имущество было продано до истечения 90-дневного срока залога. Показан промах пешки и исправлен. Клиент жаловался, что 90 дней не должны были включать выходные и праздничные дни. Проклятая / захлопнутая дверь.

DGF

На розовом залоговом чеке, прикрепленном к карточке жалобы, значилось имя Роберта Фоксворта, DOB 11/03/71 и адрес на Фонтане в Голливуде. Предмет, заложенный 8 октября 1991 года, был указан как “фамильный медальон”. Фоксворт получил за это восемьдесят долларов. В правом нижнем углу бланка был квадратик отпечатка пальца. Босх мог видеть выступы отпечатка пальца, но чернила либо стерлись, либо выщелачивались из бумаги из-за влаги, содержащейся в картонной коробке для хранения.

“DOB совпадает”, - сказала Рейчел. “Плюс название объединяет два уровня”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Ну, он вывел Роберта вперед, когда тот использовал имя Роберт Саксон, и он вывел Фокса в Фоксворте вперед, когда он использовал Рейнарда. Может быть, именно отсюда и пошла вся эта история с Рейнардом. Если его настоящее имя Фоксворт, возможно, когда он был ребенком, его родители рассказывали ему истории о лисе по имени Рейнард.”

“Если его настоящее имя Фоксворт”, - повторил Босх. “Может быть, мы просто нашли другой псевдоним”.

“Может быть. Но, по крайней мере, это то, чего у вас раньше не было ”.

Босх кивнул. Он чувствовал, как нарастает его возбуждение. Она была права. Наконец-то у них появился новый подход к делу. Босх достал свой телефон.

“Я собираюсь запустить название и посмотреть, что получится”.

Он позвонил в центральную диспетчерскую и попросил оператора сервисной службы проверить имя и дату рождения, которые они нашли в закладной квитанции. Он вернулся чистым и без записи о текущих водительских правах. Он поблагодарил оператора и повесил трубку.

“Ничего”, - сказал он. “Нет даже водительских прав”.

“Но это хорошо”, - сказала Рейчел. “Разве ты не видишь? Роберту Фоксворту сейчас исполнилось бы тридцать пять. Если нет истории или текущей лицензии, то это еще одно подтверждение того, что его больше нет, что он либо мертв, либо стал кем-то другим ”.

“Рейнард ждет”.

Она кивнула.

“Наверное, я надеялся на DL с адресом в Echo Park”, - сказал Босх. “Я думаю, что прошу слишком многого”.

“Может быть, и нет. Есть ли в этом штате способ проверить недействующие водительские права? Роберт Фоксворт, если это его настоящее имя, вероятно, получил лицензию, когда ему исполнилось шестнадцать в тысяча девятьсот восемьдесят седьмом. Когда он поменял личность, срок действия этого документа истек бы ”.

Босх обдумал это. Он знал, что государство не начало требовать от лицензированных водителей отпечатки большого пальца до начала девяностых. Это означало, что Фоксворт мог получить водительские права в конце восьмидесятых, и не было бы никакого способа связать его с новой личностью Рейнарда Уэйтса.

“Я мог бы уточнить в автоинспекции утром. Это не то, что я могу получить через диспетчерскую связи сегодня вечером ”.

“Есть еще кое-что, что ты можешь проверить завтра”, - сказала она. “Помнишь быстрый и грязный профиль, который я сделал прошлой ночью? Я сказал, что эти ранние преступления не были отклонениями. Он соответствовал им.”

Босх понял.

“Куртка для несовершеннолетних”.

Она кивнула.

“Возможно, вы найдете досье на Роберта Фоксворта в отношении несовершеннолетних - опять же, если это его настоящее имя. Это также не было бы доступно через dispatch.”

Она была права. Закон штата не позволял учетным записям несовершеннолетних выслеживать правонарушителя до совершеннолетия. Название, возможно, и всплыло чистым, когда Bosch позвонил в dispatch, чтобы запустить его, но это не означало, что оно было безупречно чистым. Как и в случае с информацией о водительских правах, Босху пришлось бы подождать до утра, когда он смог бы попасть в реестр несовершеннолетних в Департаменте пробации.

Но как только его надежды возродились, он снова разрушил их.

“Подождите минутку, это не работает”, - сказал он. “Его отпечатки должны были бы совпасть. Когда они проверяли его отпечатки как Рейнарда Уэйтса, они бы наткнулись на отпечатки, снятые у Роберта Фоксворта, когда он был несовершеннолетним. Его досье может быть недоступно, но отпечатки остаются в системе.”

“Может быть, а может и нет. Две отдельные системы. Две отдельные бюрократии. Кроссовер не всегда срабатывает.”

Это было правдой, но это было скорее принятие желаемого за действительное, чем что-либо еще. Теперь Bosch сократил угол съемки для подростков до дальнего прицела. Более вероятно, что Роберт Фоксворт никогда не был в системе для несовершеннолетних. Босх начал думать, что это имя было просто еще одной фальшивой личностью в череде таких.

Рейчел попыталась сменить тему.

“Что вы думаете об этом фамильном медальоне, который он заложил?” спросила она.

“Понятия не имею”.

“Тот факт, что он хотел вернуть это, интересен. Заставляет меня думать, что, возможно, это не было украдено. Как будто это принадлежало кому-то из его семьи, и ему нужно было вернуть это ”.

“Думаю, это объяснило бы его ругань и хлопанье дверьми”.

Она кивнула.

Босх зевнул и вдруг понял, как он устал. Он бежал весь день только для того, чтобы добраться до этого названия и неопределенностей, которые его сопровождали. Дело переполняло его мозг. Рейчел, казалось, прочитала его.

“Гарри, я предлагаю завязать, пока мы впереди, и выпить еще пива”.

“Я не знаю, насколько далеко мы продвинулись, но я бы не отказался от еще одной кружки пива”, - сказал Босх. “С этим есть только одна проблема”.

“Что?” - спросил я.

“Больше никакого пива”.

“Гарри, ты пригласил девушку сделать за тебя грязную работу и помочь раскрыть дело, и все, что ты даешь ей, это одно пиво? Что с тобой не так? Как насчет вина? У тебя есть немного вина?”

Босх печально покачал головой.

“Но я как раз направляюсь в магазин”.

“Это хорошо. Я направляюсь в спальню. Я буду ждать тебя там ”.

“Тогда я не буду откладывать”.

“Сделай мне красного вина, хорошо?”

“Я занимаюсь этим”.

Босх поспешил из дома. Он припарковался ранее у обочины, чтобы Рейчел могла воспользоваться навесом для машины, если она подойдет. Когда он вышел из парадной двери, он заметил автомобиль, стоящий у противоположного тротуара через два дома от него. Автомобиль, серебристый внедорожник, привлек его внимание, потому что был припаркован в красной зоне. Парковка вдоль этого бордюра была запрещена, поскольку он находился слишком близко к следующему повороту дороги. Автомобиль может выехать из-за поворота и легко столкнуться с любой припаркованной там машиной.

Когда Босх посмотрел вверх по улице, внедорожник внезапно тронулся с места без включенных фар. Он пронесся на север за поворотом и исчез.

Босх подбежал к своей машине, запрыгнул в нее и направился на север вслед за внедорожником. Он ехал так быстро, как только мог безопасно ехать. В течение двух минут он шел по извилистой улице к остановке с четырехсторонним движением на Малхолланд Драйв. Не было никаких признаков внедорожника, и он мог уехать в любом из трех направлений от остановки.

“Черт!”

Босх долго сидел на перекрестке, размышляя о том, что он только что видел и что это могло означать. Он решил, что это либо ничего не значит, либо означает, что кто-то наблюдает за его домом и, следовательно, за ним. Но в тот момент он ничего не мог поделать. Он позволил этому уйти. Он повернул налево и проехал Малхолланд на безопасной скорости до самой Кауэнги. Он знал, что недалеко от Ланкершима есть винный магазин. Он направился туда, всю дорогу поглядывая в зеркало заднего вида, нет ли трейлера.

26

ДЕЖУРСТВО ПО ДОМУ ИЛИ НЕТ, на следующее утро Босх, прежде чем отправиться на работу, надел костюм. Он знал, что это придаст ему ауру авторитета и уверенности при общении с правительственными бюрократами. И к двадцати минутам десятого это окупилось. У него была серьезная зацепка. Архив Департамента автотранспортных средств обнаружил водительские права, выданные некоему Роберту Фоксворту 3 ноября 1987 года, в день, когда ему исполнилось шестнадцать и он получил право водить машину. Лицензия так и не была продлена в Калифорнии, но в DMV не было записи о том, что владелец умер. Это означало , что Фоксворт либо переехал в другой штат и получил там лицензию, либо решил, что больше не хочет водить, либо сменил личность. Босх делал ставку на третий вариант.

Адрес, указанный в лицензии, был зацепкой. В нем указывалось место жительства Фоксворта как Департамент по делам детей и семьи округа Лос-Анджелес, бульвар Уилшир, 3075, Лос-Анджелес. В 1987 году он служил в окружном отделении для несовершеннолетних. У него либо не было родителей, либо они были признаны непригодными для его воспитания, и его забрали у них. Обозначение DCFS в качестве его адреса означало, что он либо был размещен в одном из молодежных залов департамента, либо был помещен в его программу патронатного воспитания. Босх знал все это, потому что у него тоже было такое обозначение в его первых водительских правах. Он тоже был подопечным округа.

Выйдя из офиса DMV на Спринг-стрит, Босх почувствовал новый прилив энергии. Прошлой ночью он преодолел то, что казалось тупиком, и превратил это в надежное преимущество. Когда он направлялся к своей машине, его мобильный телефон завибрировал, и он ответил на звонок, не сбавляя шага и не глядя на экран, надеясь, что это Рейчел и что он сможет поделиться хорошими новостями.

“Гарри, где ты? Никто не ответил на домашнюю линию.”

Это был Абель Пратт. Босх начал уставать от его постоянных проверок.

“Я направляюсь навестить Киза. Тебя это устраивает?”

“Конечно, Гарри, за исключением того, что ты должен был связаться со мной”.

“Один раз в день. Еще даже не десять часов!”

“Я хочу получать от тебя известия каждое утро”.

“Как скажешь. Завтра суббота, мне позвонить тебе? Как насчет воскресенья?”

“Не перегибай палку. Я просто пытаюсь присматривать за тобой, ты знаешь.”

“Конечно, Топ. Как скажешь.”

“Я так понимаю, вы слышали последние новости”.

Босх остановился как вкопанный.

“Они поймали Уэйтса?”

“Нет, я бы хотел”.

“Тогда, что?”

“Это во всех новостях. Здесь все взволнованы этим. Прошлой ночью в Голливуде на улице похитили какую-то девушку. Заехал в фургон на Голливудском бульваре. В прошлом году в отделе установили новые уличные камеры, и одна из камер зафиксировала часть похищения. Я этого не видел, но говорят, что это Уэйтс. Он изменил свой внешний вид - я думаю, побрил голову, - но они говорят, что это был он. В одиннадцать состоится пресс-конференция, и они собираются показать запись всему миру ”.

Босх почувствовал, как в груди у него что-то глухо стукнуло. Он был прав насчет того, что Уэйтс не уезжал из города. Теперь он жалел, что не ошибся. Когда у него появились эти мысли, он понял, что все еще думает об убийце как о Рейнарде Уэйтсе. Не имело значения, был ли он на самом деле Робертом Фоксвортом, Босх знал, что всегда будет думать о нем как об Уэйтсе.

“Они сняли номерной знак с фургона?” - спросил он.

“Нет, это было закрыто. Все, что они сообщили, это то, что это был простой белый фургон Econoline. Похожий на другой, которым он пользовался, но более старый. Слушай, мне нужно идти. Я просто хотел проверить. Надеюсь, это последний день. OIS закончит работу, и вы вернетесь в подразделение ”.

“Да, это было бы неплохо. Но послушайте, во время своего признания Уэйтс сказал, что в девяностых у него был другой фургон. Возможно, целевой группе следует попросить кого-нибудь просмотреть старые регистрации в автоинспекции на его имя. Возможно, они придумают табличку, которая будет прилагаться к фургону ”.

“Попробовать стоит. Я скажу им.”

“Хорошо”.

“Держись поближе к дому, Гарри. И передай мои наилучшие пожелания Киз”.

“Правильно”.

Босх закрыл телефон, довольный тем, что ему удалось вот так сразу придумать линию Kiz. Но он также знал, что с Праттом становится хорошим лжецом, и это не делало его очень счастливым.

Босх сел в машину и направился в сторону бульвара Уилшир. Звонок от Пратта усилил его чувство срочности. Уэйтс похитил другую женщину, но в файлах не было ничего, что указывало бы на то, что он убивал своих жертв немедленно. Это означало, что последняя жертва, возможно, все еще жива. Босх знал, что если он сможет добраться до Уэйтс, то сможет спасти ее.

Офисы DCFS были переполнены и шумны. Он прождал у прилавка с записями пятнадцать минут, прежде чем привлек внимание продавца. Взяв информацию Босха и введя ее в компьютер, она сказала ему, что действительно существует досье на несовершеннолетних, касающееся Роберта Фоксворта, DOB 11/03/71, но для его просмотра ему потребуется постановление суда, разрешающее поиск записей.

Босх просто улыбнулся. Он был слишком взволнован тем фактом, что файл на самом деле все еще существует, чтобы расстраиваться из-за еще одного разочарования. Он поблагодарил ее и сказал, что вернется с судебным постановлением.

Босх вышел обратно на солнечный свет. Он знал, что сейчас находится на перепутье. Танцевать вокруг правды о том, где он был во время телефонных разговоров с Абелем Праттом, было одно. Но если бы он подал заявку на ордер на обыск с целью получения записей DCFS без ведомственного одобрения - в форме согласия руководителя - тогда он был бы полностью снят с учета. Он бы проводил мошенническое расследование и совершил преступление, связанное с увольнением.

Он полагал, что мог бы передать то, что у него было, Рэндольфу в OIS или Оперативной группе по розыску беглецов и позволить им действовать с этим, или он мог пойти по ложному пути и принять возможные последствия. После возвращения на пенсию Босх чувствовал себя менее скованным правилами и предписаниями департамента. Он уже однажды вышел за дверь и знал, что, если дело дойдет до драки, он сможет сделать это снова. Во второй раз было бы проще. Он не хотел, чтобы до этого дошло, но он мог бы это сделать, если бы пришлось.

Он достал свой телефон и сделал единственный звонок, который, как он знал, мог спасти его от выбора между двумя плохими вариантами. Рейчел Уоллинг ответила на звонок после второго гудка.

“Так что там происходит в Tactical?” - спросил он.

“О, у нас здесь всегда что-нибудь происходит. Как все прошло в центре города? Вы слышали, что прошлой ночью Уэйтс похитил другую женщину?”

У нее была привычка задавать более одного вопроса за раз, особенно когда она была взволнована. Босх сказал ей, что слышал о похищении, а затем рассказал историю о своих утренних действиях.

“Так что ты собираешься делать?”

“Ну, я подумываю о том, чтобы посмотреть, может ли ФБР быть заинтересовано в том, чтобы присоединиться к делу”.

“А как насчет дела, которое могло бы перенести его через федеральный порог?”

“Вы знаете, коррупция государственных чиновников, нарушения при финансировании предвыборной кампании, похищения людей, кошки и собаки, живущие вместе - обычные вещи”.

Она оставалась серьезной.

“Я не знаю, Гарри. Ты открываешь эту дверь, и никто не знает, куда она приведет ”.

“Но у меня есть инсайдер. Кто-нибудь, кто присмотрит за мной и защитит дело ”.

“Неправильно. Они, вероятно, и близко не подпустили бы меня к этому. Это не моя группа, и здесь возникает конфликт интересов ”.

“Какой конфликт? Мы уже работали вместе раньше.”

“Я просто рассказываю вам, как это, скорее всего, будет воспринято”.

“Послушайте, мне нужен ордер на обыск. Если я отменю бронирование, чтобы получить его, я, вероятно, не смогу вернуться снова. Я знаю, что для Пратта это будет последней каплей, это точно. Но если я могу сказать, что я был привлечен к федеральному расследованию, тогда это дало бы мне действительное объяснение. Это дало бы мне выход. Все, что я хочу, это взглянуть на файл Foxworth's DCFS. Я думаю, это приведет нас к тому, что находится в Эхо-парке ”.

Она долго молчала, прежде чем ответить.

“Где ты сейчас находишься?”

“Я все еще в DCFS”.

“Сходи за пончиком или еще чем-нибудь. Я буду там, как только смогу ”.

“Ты уверен?”

“Нет, но это то, что мы собираемся сделать”.

Она повесила трубку. Босх закрыл свой и огляделся. Вместо пончика он подошел к газетному ящику и взял утренний выпуск Times.Он сел на кашпо, которое тянулось вдоль фасада здания DCFS, и просмотрел газету в поисках статей о расследованиях Рейнарда Уэйтса и Бичвуд-Каньона.

Не было статьи о похищении на Голливудском бульваре, потому что это произошло ночью и намного позже крайнего срока выхода газеты. Освещение истории Уэйтса переместилось с первой полосы в раздел "Штат и местные", но оно по-прежнему было обширным. Всего было три истории. Самый заметный отчет был посвящен пока безуспешным общенациональным поискам сбежавшего серийного убийцы. Большая часть информации уже устарела из-за событий этой ночи. Общенационального поиска больше не было. Уэйтс все еще был здесь, в городе.

Эта история появилась внутри раздела и была оформлена двумя боковыми панелями. Одна из них была обновленной информацией о расследовании, которая дополнила некоторые детали того, что произошло во время перестрелки и побега, а другая история была политической новостью. Эта последняя статья была написана Кейшей Рассел, и Босх быстро просмотрел ее, чтобы посмотреть, попало ли в газету что-нибудь из того, что они обсуждали о финансировании кампании Рика О'Ши. К счастью, там ничего не было, и он почувствовал, что его доверие к ней растет.

Босх закончил читать статьи, а от Рейчел все еще не было никаких признаков. Он перешел к другим разделам газеты, изучая подборки спортивных событий, на которые ему было наплевать, и читая обзоры фильмов, которые он никогда не увидит. Когда ему больше нечего было читать, он отложил газету в сторону и начал расхаживать перед зданием. Он забеспокоился, беспокоясь, что потеряет преимущество, которое дали ему утренние открытия.

Он достал свой телефон, чтобы позвонить ей, но вместо этого решил позвонить в больницу Святого Иосифа и проверить состояние Киз Райдер. Он был переведен в сестринский пункт на третьем этаже, а затем переведен в режим ожидания. Пока он ждал соединения, он увидел, как Рейчел наконец подъехала на федеральной машине. Он закрыл телефон, пересек тротуар и встретил ее, когда она выходила.

“Каков план?” - спросил он вместо приветствия.

“Что, никаких "как дела" или "спасибо, что пришли"?”

“Спасибо, что пришли. Какой у нас план?”

Они начали заходить в здание.

“План является федеральным планом. Я вхожу и обрушиваю на ответственного человека всю силу и весомость правительства этой великой страны. Я вызываю призрак терроризма, и он отдает нам файл ”.

Босх остановился.

“Ты называешь это планом?”

“Это неплохо работало у нас более пятидесяти лет”.

Она не остановилась. Теперь ему пришлось поторопиться, чтобы наверстать упущенное.

“Откуда ты знаешь, что это главный?”

“Потому что так всегда бывает. В какую сторону?”

Он указал прямо вперед, в главный коридор. Рейчел не сбавила шага.

“Я не для этого ждал сорок минут, Рейчел”.

“У тебя есть идея получше?”

“У меня была идея получше. Федеральный ордер на обыск, помнишь?”

“Это было не начало, Босх. Я же сказал тебе, я открываю эту дверь, и тебя растопчут. Так будет лучше. Входим и выходим. Если я достану вам файл, я достану вам файл. Не имеет значения, как.”

Теперь она была в двух шагах перед ним, двигаясь с федеральной скоростью. Босх втайне начал верить. Она прошла через двойные двери под табличкой с надписью RECORDS с авторитетным и командным видом, в котором нельзя было усомниться.

Продавец, с которым имел дело Босх, разговаривал за стойкой с другим гражданином. Уоллинг выступил вперед, не дожидаясь приглашения выступить. Она одним плавным движением вытащила свои удостоверения из кармана пиджака.

“ФБР. Мне нужно встретиться с вашим офис-менеджером в связи с неотложным делом.”

Продавец посмотрел на нее с невозмутимым выражением лица.

“Я буду с тобой, как только закончу...”

“Теперь ты со мной, милая. Иди за своим боссом, или я пойду за ним. Это срочно не на жизнь, а на смерть ”.

Женщина скорчила гримасу, которая, казалось, указывала на то, что она никогда раньше не сталкивалась с такой грубостью. Не сказав ни слова ни стоящему перед ней гражданину, ни кому-либо еще, она отошла от прилавка и направилась к двери за рядом кабинок.

Они ждали меньше минуты. Служащий вышел обратно через дверь, за ним последовал мужчина в белой рубашке с короткими рукавами и темно-бордовом галстуке. Он пришел прямо к Рейчел Уоллинг.

“Я мистер Осборн. Чем я могу вам помочь?”

“Нам нужно зайти в ваш офис, сэр. Это в высшей степени конфиденциальный вопрос ”.

“Сюда, пожалуйста”.

Он указал на вращающуюся дверь в дальнем конце прилавка. Босх и Уоллинг подошли к нему, и его замок со щелчком открылся. Они последовали за Осборном обратно через заднюю дверь в его офис. Рейчел позволила ему взглянуть на ее удостоверение, как только он сел за стол, увешанный памятными вещицами Дасти Доджерс. На его столе лежал завернутый сэндвич из магазина Subway front and center.

“Что это все значит...”

“Мистер Осборн, я работаю в подразделении тактической разведки здесь, в Лос-Анджелесе. Я уверен, вы понимаете, что это значит. А это детектив Гарри Босх из полиции Лос-Анджелеса. Мы проводим совместное расследование высокой важности и срочности. Мы узнали от вашего клерка, что существует досье, относящееся к человеку по имени Роберт Фоксворт, дата рождения одиннадцать /три / семьдесят один. Жизненно важно, чтобы нам разрешили немедленно просмотреть этот файл ”.

Осборн кивнул, но то, что он сказал, не сопровождалось кивком.

“Я понимаю. Но здесь, в DCFS, мы работаем по очень четким законам. Законы штата, которые защищают детей. Записи наших отделений для несовершеннолетних не открыты для публики без постановления суда. Мои руки...”

“Сэр, Роберт Фоксворт больше не несовершеннолетний. Ему тридцать четыре года. Файл может содержать информацию, которая приведет нас к сдерживанию очень серьезной угрозы для этого города. Это, несомненно, спасет жизни ”.

“Я знаю, но ты должен понять, что мы не...”

“Я действительно понимаю. Я прекрасно понимаю, что если мы не увидим этот файл сейчас, мы можем говорить о гибели людей. Вы не хотите, чтобы это было на вашей совести, мистер Осборн, и мы тоже. Вот почему мы в одной команде. Я заключу с вами сделку, сэр. Мы рассмотрим файл прямо здесь, в вашем офисе, на ваших глазах. Тем временем я позвоню по телефону и проинструктирую члена моей команды в Tactical оформить ордер на обыск. Я прослежу, чтобы оно было подписано судьей и предоставлено вам до окончания сегодняшнего заседания ”.

“Ну… Мне пришлось бы вызвать это из архивов.”

“Архивы находятся здесь, в здании?”

“Да, внизу”.

“Тогда, пожалуйста, позвоните в Архив и доставьте этот файл сюда. У нас не так много времени, сэр.”

“Просто подожди здесь. Я займусь этим лично ”.

“Благодарю вас, мистер Осборн”.

Мужчина вышел из офиса, а Уоллинг и Босх сели в кресла перед его столом. Рейчел улыбнулась.

“Теперь будем надеяться, что он не передумает”, - сказала она.

“Ты хорош”, - ответил он. “Я говорю своей дочери, что она могла бы отговорить зебру от ее полос. Я думаю, ты мог бы отговорить тигра от его.”

“Если я получу это, ты будешь должен мне еще один обед в Water Grill”.

“Прекрасно. Только без сашими.”

Они ждали возвращения Осборна почти пятнадцать минут. Когда он вернулся в офис, у него в руках была папка с файлами толщиной почти в дюйм. Он передал его Уоллинг, которая взяла папку, когда вставала. Босх понял намек и тоже встал.

“Мы вернем это вам как можно скорее”, - сказала она. “Благодарю вас, мистер Осборн”.

“Подожди минутку! Ты сказал, что собираешься посмотреть на это здесь.”

Рейчел направлялась к двери офиса, снова набирая скорость.

“Времени больше нет, мистер Осборн. Мы должны переезжать. Вы получите файл обратно к завтрашнему утру ”.

Она уже была за дверью. Босх последовал за ним, закрыв за собой дверь на последних словах Осборна.

“А как насчет судебного приказа...”

Когда они проходили мимо служащей, Уоллинг попросил ее вывести их. Рейчел держалась на два шага впереди Босха, когда они вышли в коридор. Ему нравилось ходить позади нее и восхищаться тем, как она держалась. Командное присутствие в полной мере.

“Есть ли здесь поблизости Starbucks, где мы могли бы посидеть и посмотреть на это?" Я бы хотел посмотреть, прежде чем отправиться обратно.”

“Поблизости всегда есть Старбакс”.

Выйдя на тротуар, они пошли на восток, пока не подошли к крошечной закусочной, в которой была небольшая внутренняя стойка со стульями. Это было лучше, чем искать Starbucks, поэтому они зашли. Пока Босх заказывал два кофе у человека за стойкой, Рейчел открыла папку.

К тому времени, как кофе был поставлен на стойку и оплачен, у нее была информация о нем на одну страницу. Они сидели бок о бок, и она передавала ему каждую страницу после того, как закончила ее просматривать. Они работали молча, и ни один из них не выпил свой кофе. Покупая кофе, они просто получили рабочее место за стойкой.

Первым документом в файле была копия свидетельства о рождении Фоксворта. Он родился в больнице Королевы Ангелов. Мать была указана как Розмари Фоксворт, DOB 6/21/54, Филадельфия, Пенсильвания, а отец был указан как неизвестный. Адресом матери была квартира на Орчид-авеню в Голливуде. Компания Bosch разместила адрес в центре того, что теперь называлось Kodak Center, в рамках плана реконструкции и возрождения Голливуда. Сейчас здесь все было в блеске, стекле и красных ковровых дорожках, но в 1971 году этот район патрулировался бы уличными проститутками и шумихами.

В свидетельстве о рождении также указаны врач, принимавший роды, и социальный работник больницы, участвовавший в деле.

Босх все рассчитал. Розмари Фоксворт было семнадцать лет, когда она родила сына. Отец не указан в списке или не присутствует. Отец неизвестен. Список социального работника означал, что округ оплачивает доставку, а домашний адрес не предвещал ничего хорошего для счастливого начала для малыша Роберта.

Все это привело к тому, что в сознании Босха картинка проявилась подобно полароиду. Он предположил, что Розмари Фоксворт была беглянкой из Филадельфии, что она попала в Голливуд и делила дешевую квартиру с такими же, как она. Вероятно, она работала проституткой на близлежащих улицах. Вероятно, она употребляла наркотики. Она родила мальчика, а затем, в конце концов, вмешался округ и забрал его.

Когда Рейчел передала ему больше документов, печальная история получила подтверждение. Роберта Фоксворта забрали из-под опеки матери в возрасте двух лет и передали в систему DCFS. В течение следующих шестнадцати лет своей жизни он был в приемных семьях и молодежных залах. Босх отметил, что среди объектов, где он провел время, был молодежный зал McLaren в Эль-Монте, место, где сам Босх провел несколько лет в детстве.

Досье изобиловало психиатрическими экспертизами, проводимыми ежегодно или после частых возвращений Фоксворта из приемных семей. В целом, в файле был описан путь сломанной жизни. Грустно, да. Уникальный, нет. Это была история о ребенке, которого забрали у его единственного родителя, а затем с ним так же плохо обращались в учреждении, которое его забрало. Фоксворт плавал с места на место. У него не было настоящего дома или семьи. Он, вероятно, никогда не знал, каково это - быть желанным или любимым.

Перелистывание страниц вызвало воспоминания о Bosch. За два десятилетия до путешествия Фоксворта по системе Босх наметил свой собственный путь. Он выжил со своим собственным набором шрамов, но повреждения были ничем по сравнению с масштабом травм Фоксворта.

Следующий документ, который Рейчел вручила ему, была копия свидетельства о смерти Розмари Фоксворт. Она умерла 5 марта 1986 года от осложнений, вызванных употреблением наркотиков и гепатитом С. Она умерла в тюремном отделении окружного медицинского центра Американского университета. Роберту Фоксворту было бы четырнадцать.

“Поехали, поехали”, - внезапно сказала Рейчел.

“Что?” - спросил я.

“Его самое долгое пребывание в любой приемной семье было в Эхо-парке. А люди, с которыми он остался? Харлан и Джанет Саксон.”

“Какой адрес?” - спросил я.

“Переулок Фигероа, дом семь-десять. Он был там с восемьдесят третьего по восемьдесят седьмой. В общей сложности почти четыре года. Должно быть, они ему понравились, и я думаю, он им понравился в ответ ”.

Босх наклонился, чтобы взглянуть на документ, лежащий перед ней.

“Он был на Фигероа Террас, всего в паре кварталов оттуда, когда его остановили с телами”, - сказал он. “Если бы они проследили за ним еще хотя бы одну минуту, у них было бы это место!”

“Если это то, куда он направлялся”.

“Это должно быть то, куда он направлялся”.

Она передала ему страницу и перешла к следующей. Но Босх встал и отошел от прилавка. На данный момент он прочитал достаточно. Он искал связь с Echo Park, и теперь он знал, что она у него есть. Он был готов отложить работу над книгой в сторону. Он был готов сделать ход.

“Гарри, эти отчеты психиатра, сделанные, когда он был подростком - он говорил о каком-то ненормальном дерьме здесь”.

“Например, что?”

“Много гнева по отношению к женщинам. Молодые неразборчивые в связях женщины. Проститутки, наркоманы. Вы знаете, какая здесь психология? Знаешь, что, по-моему, он в итоге сделал?”

“Нет и нет. Что?”

“Он убивал свою мать снова и снова. Все эти пропавшие женщины и девочки, которых они повесили на него? Тот, что был прошлой ночью? Для него они были как его мать. И он хотел убить ее за то, что она бросила его. И, может быть, убить их до того, как они сделают то же самое - произведут на свет ребенка ”.

Босх кивнул.

“Это отличная работа по термоусадке "встряхни и выпекай". Если бы у нас было время, вы, вероятно, могли бы найти и его воспоминания о розовом бутоне. Но она не бросила его. Они забрали его у нее.”

Она покачала головой.

“Не имеет значения”, - сказала она. “Заброшенность через образ жизни. У государства не было выбора, кроме как вмешаться и забрать его у нее. Наркотики, проституция, все это. Будучи неподходящей матерью, она бросила его в этом глубоко порочном учреждении, где он был заперт, пока не стал достаточно взрослым, чтобы уйти самостоятельно. В его мозговой карте это означало покинутость.”

Босх медленно кивнул. Он догадывался, что она была права, но вся ситуация заставляла его чувствовать себя неуютно. Босху это казалось слишком личным, слишком близким к его собственному пути. За исключением поворота туда или сюда, Босх и Фоксворт совершали похожие путешествия. Фоксворт был обречен убивать собственную мать снова и снова. Полицейский психиатр однажды сказал Босху, что он обречен снова и снова раскрывать убийство собственной матери.

“Что это?”

Босх посмотрел на нее. Он еще не рассказал Рейчел свою собственную грязную историю. Он не хотел, чтобы ее навыки профилирования были обращены против него.

“Ничего”, - сказал он. “Я просто размышляю”.

“Ты выглядишь так, словно увидел привидение, Босх”.

Он пожал плечами. Уоллинг закрыла папку на стойке и, наконец, подняла чашку с кофе, чтобы сделать глоток.

“И что теперь?” - спросила она.

Босх долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

“Эхо-парк”, - сказал он.

“А как насчет подкрепления?”

“Сначала я собираюсь это проверить, затем вызову подкрепление”.

Она кивнула.

“Я иду с тобой”.

Часть четвертая СОБАКА, КОТОРУЮ ТЫ КОРМИШЬ

27

БОСХ И УОЛЛИНГ ИСПОЛЬЗОВАЛИ "Мустанг" Босха, поскольку это дало бы им хотя бы небольшое прикрытие по сравнению с ее федеральной машиной Cruiser, которая вызывала крики правоохранительных органов. Они поехали в Эхо-парк, но не подъехали к саксонскому дому на 710 Фигероа Лейн. Возникла проблема. Переулок Фигероа был короткой поворотной улицей, которая тянулась на квартал от конца террасы Фигероа и изгибалась вверх вдоль хребта ниже ущелья Чавес. Мимо него невозможно было проехать, не будучи очевидным по этому поводу. Даже в Мустанге. Если бы Уэйтс был там и наблюдал за правоохранительными органами, у него было бы преимущество увидеть их первым.

Босх остановил машину на пересечении улиц Бодри и Фигероа-Террас и забарабанил пальцами по рулевому колесу.

“Он выбрал хорошее место для секретного замка”, - сказал он. “К нему невозможно приблизиться, не будучи замеченным радаром. Особенно при дневном свете.”

Рейчел кивнула.

“Средневековые замки были построены на вершинах холмов по той же причине”.

Босх посмотрел налево, в сторону центра города, и увидел высокие здания, возвышающиеся над крышами домов на Фигероа-Террас. Одним из ближайших и самых высоких зданий была штаб-квартира Департамента водоснабжения и энергетики. Это было прямо через автостраду.

“У меня есть идея”, - сказал он.

Они выехали из района и вернулись в центр города. Bosch въехал в гараж DWP и припарковался в одном из мест для посетителей. Он открыл багажник и достал комплект для наблюдения, который всегда держал в машине. Он достал пару мощных биноклей, камеру наблюдения и свернутый спальный мешок.

“Что ты собираешься фотографировать?” Спросил Уоллинг.

“Ничего. Но у него удлиненный объектив, и ты, возможно, захочешь посмотреть через него, пока я пользуюсь биноклем.”

“А спальный мешок?” - спросил я.

“Возможно, мы лежим на крыше. Я не хочу, чтобы твой модный федеральный костюм испачкался ”.

“Не беспокойся обо мне. Беспокойся о себе.”

“Я беспокоюсь о той девушке, которую схватил Уэйтс. Поехали.”

Они направились через гараж к лифтам.

“Ты заметил, что все еще называешь его Уэйтс, хотя теперь мы уверены, что его фамилия Фоксворт?” - спросила она, когда они поднимались наверх.

“Да, я заметил. Я думаю, это потому, что, когда мы были лицом к лицу, он был Уэйтсом. Когда он начал стрелять, он был Уэйтсом. И это как бы застряло ”.

Она кивнула и больше ничего не сказала по этому поводу, хотя он догадывался, что у нее, вероятно, был психологический подход к этому.

Когда они добрались до вестибюля, Босх подошел к стойке информации, предъявил свой бейдж и удостоверения и попросил о встрече с начальником службы безопасности. Он сказал портье, что это срочно.

Менее чем через две минуты высокий чернокожий мужчина в серых брюках и темно-синем блейзере поверх белой рубашки с галстуком вышел из двери и направился прямо к ним. На этот раз Босх и Уоллинг оба показали свои удостоверения, и мужчина, казалось, был должным образом впечатлен тандемом федерального и местного уровня.

“Иеронимус”, - сказал он, прочитав полицейское удостоверение Босха. “Тебя зовут Гарри?”

“Это верно”.

Мужчина протянул руку и улыбнулся.

“Джейсон Эдгар. Я полагаю, вы и мой кузен когда-то были партнерами.”

Босх улыбнулся, не только из-за совпадения, но и потому, что знал: это означает, что он заручится сотрудничеством этого человека. Он сунул спальный мешок под другую руку и пожал ему руку.

“Это верно. Он сказал мне, что у него есть двоюродный брат с DWP. Раньше ты давал ему платежную информацию, когда нам это было нужно. Приятно познакомиться с вами.”

“Взаимно, чувак. Что мы здесь имеем? Если в этом замешано ФБР, говорим ли мы о ситуации с терроризмом?”

Рейчел подняла руку в успокаивающем жесте.

“Не совсем”, - сказала она.

“Джейсон, мы просто ищем место, откуда сможем посмотреть на окрестности через автостраду в Эхо-парке. Нас интересует дом, и мы не можем подобраться к нему незаметно, понимаете, что я имею в виду? Мы подумали, что, возможно, из одного из здешних офисов или с крыши мы могли бы получить ракурс и просто посмотреть, что там происходит ”.

“У меня есть как раз то место”, - без колебаний сказал Эдгар. “Следуй за мной”.

Он повел их обратно к лифтам, и ему пришлось воспользоваться ключом, чтобы зажечь кнопку пятнадцатого этажа. По пути наверх он объяснил, что в здании проводится поэтажный ремонт. На данный момент работы переместились на пятнадцатый этаж. Этаж был опустошен и стоял пустой, ожидая прихода подрядчика для восстановления в соответствии с планом реконструкции.

“Вы можете занять весь этаж в свое распоряжение”, - сказал он. “Выберите любой угол, который вы хотите для операции”.

Босх кивнул. ОП, как в пункте наблюдения. Это кое-что сказало ему о Джейсоне Эдгаре.

“Где ты служил?” - спросил он.

“Морские пехотинцы, "Буря в пустыне", вся эта кутерьма. Вот почему я не присоединился к полиции. Я был сыт по горло зонами боевых действий. Это выступление в значительной степени с девяти до пяти, без стресса и достаточно интересное, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

Босх этого не сделал, но все равно кивнул. Двери лифта открылись, и они вышли на этаж, который был широко открыт от стеклянной внешней части до стеклянной внешней. Эдгар повел их к стеклянной стене, с которой открывался вид на Эхо-парк.

“В любом случае, о чем это дело?” Спросил Эдгар, когда они приблизились.

Босх знал, что до этого дойдет. У него был готов ответ.

“Там, внизу, есть место, которое, как мы думаем, используется как убежище для беглецов. Мы просто хотим посмотреть, есть ли там что-нибудь, на что можно посмотреть. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Конечно, хочу”.

“Есть кое-что еще, что вы можете сделать, чтобы помочь нам”, - сказал Уоллинг.

Босх повернулся к ней вместе с Эдгаром. Ему было так же любопытно.

“Что тебе нужно?” Сказал Эдгар.

“Не могли бы вы прогнать адрес через свои компьютеры и сообщить нам, кто платит за коммунальные услуги?”

“Это не проблема. Позвольте мне сначала устроить вас здесь.”

Босх кивнул Рейчел. Это был хороший ход. Это не только на время отвело бы любопытного Эдгара с дороги, но и могло бы предоставить им некоторую ценную информацию о доме на Фигероа-лейн.

У стеклянной стены от пола до потолка на северной стороне здания Босх и Уоллинг смотрели вниз и через автостраду 101 на Эхо-парк. Они находились дальше от района Хиллсайд, чем Босх предполагал, но у них все еще была хорошая точка обзора. Он указал Рейчел на географические маркеры.

“Там есть Инжирная терраса”, - сказал он. “Те три дома над ним на повороте находятся на Инжирном переулке”.

Она кивнула. На переулке Фигероа было всего три дома. С такой высоты и расстояния это выглядело как запоздалая мысль, открытие застройщика, что он может втиснуть еще три дома на склоне холма после того, как будет проложена сеть главных улиц.

“Который из них семь-десять?” спросила она.

“Хороший вопрос”.

Босх сбросил спальный мешок и поднял бинокль. Он изучал три дома, ища адрес. Он, наконец, нацелился на черный мусорный бак, стоящий перед домом посередине. Большими белыми цифрами кто-то нарисовал 712 на банке, пытаясь уберечь ее от кражи. Босх знал, что количество адресов будет расти по мере удаления улицы от центра города.

“Тот, что справа, - семь десять”, - сказал он.

“Поняла”, - сказала она.

“Так это и есть адрес?” Спросил Эдгар. “Фиговый переулок, семь-десять?”

“Переулок Фигероа”, - сказал Босх.

“Понял. Позвольте мне пойти посмотреть, что я смогу найти. Если кто-нибудь подойдет сюда и спросит, что ты делаешь, просто скажи им, чтобы позвонили мне на три-три-восемь. Это моя страница.”

“Спасибо, Джейсон”.

“Ты понял”.

Эдгар направился обратно к лифтам. Босх о чем-то подумал и позвал его вдогонку.

“Джейсон, на этом стакане есть пленка, верно? Никто не может видеть, как мы выглядываем, верно?”

“Да, без проблем. Ты мог бы стоять там голым, и никто не увидел бы тебя снаружи. Но не пытайтесь делать это ночью, потому что это совсем другая история. Внутренний свет меняет вещи, и вы можете заглянуть прямо внутрь ”.

Босх кивнул.

“Спасибо”.

“Когда я вернусь, я принесу пару стульев”.

“Это было бы хорошо”.

После того, как Эдгар исчез в лифте, Уоллинг сказал: “Хорошо, по крайней мере, мы сможем сидеть голыми у окна”.

Босх улыбнулся.

“Звучало так, будто он знал все это по собственному опыту”, - сказал он.

“Будем надеяться, что нет”.

Босх поднял бинокль и посмотрел вниз, на дом 710 по улице Фигероа. Он был похож по дизайну на два других на улице; построен высоко на склоне холма со ступенями, ведущими вниз к гаражу на улице, врезанному в насыпь под домом. У него была красная черепичная крыша в виде бочонка с испанским мотивом. Но в то время как другие дома на улице были аккуратно покрашены и за ними ухаживали, 710-й выглядел обветшалым. Его розовая краска выцвела. Насыпь между гаражом и домом заросла сорняками. На флагштоке, который стоял в углу парадного крыльца, не было флага.

Bosch настроил фокус полевого бинокля и перемещал его от окна к окну, высматривая признаки присутствия людей, надеясь, что повезет и он увидит самого Уэйтса, выглядывающего наружу.

Рядом с ним он услышал, как Уоллинг щелкнул кнопкой мыши на нескольких фотографиях. Она пользовалась камерой.

“Я не думаю, что в этом есть какой-то фильм. Это не цифровое устройство.”

“Все в порядке. Просто сила привычки. И я бы не ожидал, что у такого динозавра, как ты, будет цифровая камера ”.

Не отрываясь от бинокля, Босх улыбнулся. Он попытался придумать ответ, но промолчал. Он снова сосредоточил свое внимание на доме. Это был стиль, обычно встречающийся в старых городских кварталах на склонах холмов. В то время как при более новом строительстве контур участка диктовал дизайн, дома на наклонной стороне улицы Фигероа имели более привлекательный дизайн. На уровне улицы была выкопана насыпь для гаража. Затем, над этим, склон холма был разбит на террасы и был построен небольшой одноуровневый дом. Горы и склоны холмов по всему городу были сформированы таким образом в сороковых и пятидесятых годах, когда город расползался по равнинам и поднимался вверх по склонам холмов подобно приливу.

Босх заметил, что на верхней площадке лестницы, которая вела со стороны гаража к переднему крыльцу, была небольшая металлическая платформа. Он снова проверил лестницу и увидел металлические направляющие.

“На лестнице есть лифт”, - сказал он. “Кто бы там ни жил сейчас, он в инвалидном кресле”.

Он не увидел никакого движения ни за одним из окон, видимых под тем углом, под которым они находились. Он переключил свое внимание на гараж. В нем была входная дверь для пешеходов и двойные гаражные ворота, которые давным-давно были выкрашены в розовый цвет. Краска, то, что от нее осталось, теперь была серой, а дерево во многих местах потрескалось от прямого воздействия послеполуденного солнца. Одна гаражная дверь выглядела так, как будто она закрылась под неровным углом к тротуару. Он больше не выглядел работоспособным. В входной двери для пешеходов было окно, но за ним была опущена штора . На верхней панели каждой гаражной двери был ряд маленьких квадратных окон, но на них падали прямые солнечные лучи, и ослепительное отражение мешало Босху заглянуть внутрь.

Босх услышал, как звякнул лифт, и впервые опустил бинокль. Он оглянулся и увидел, что Джейсон Эдгар несет к ним два стула.

“Идеально”, - сказал Босх.

Он взял один из стульев и поставил его рядом со стеклом так, чтобы он мог сесть на него задом наперед и опереться локтями о спинку сиденья - классическая форма наблюдения. Рейчел поставила свой стул так, чтобы она могла нормально сидеть в нем.

“У тебя была возможность проверить записи, Джейсон?” - спросила она.

“Я сделал”, - сказал Эдгар. “Услуги по этому адресу оплачиваются на имя Джанет Саксон в течение двадцати одного года”.

“Спасибо тебе”.

“Нет проблем. Я так понимаю, это все, что вам сейчас от меня нужно?”

Босх поднял глаза на Эдгара.

“Джерри, ты - я имею в виду, Джейсон - ты мне очень помог. Мы ценим это. Вероятно, мы немного побудем здесь, а затем разделимся. Вы хотите, чтобы мы дали вам знать или где-нибудь оставили эти стулья?”

“Э-э, просто скажи парню в вестибюле, когда будешь уходить. Он передаст мне сообщение. И оставьте стулья. Я могу позаботиться об этом ”.

“Будет сделано. Спасибо.”

“Желаю удачи. Надеюсь, ты получишь своего мужчину ”.

Все пожали друг другу руки, и Эдгар вернулся к лифту. Босх и Уоллинг вернулись к наблюдению за домом на Фигероа-лейн. Босх спросил Рейчел, не предпочла бы ли она работать посменно, и она ответила "нет". Он спросил, не хочет ли она воспользоваться биноклем, и она сказала, что останется с камерой. Его длинный объектив фактически позволил ей сфокусироваться ближе, чем у бинокля.

Прошло двадцать минут, а в доме не было замечено никакого движения. Босх потратил время, перемещаясь взад-вперед между домом и гаражом, но теперь сосредоточился на густом кустарнике на гребне холма вверху, выискивая другую возможную позицию для наблюдения, которая позволила бы приблизиться к ним. Уоллинг говорил взволнованно.

“Гарри, гараж”.

Босх снизил фокусировку и выбрал гараж. Солнце зашло за облако, и яркий свет упал на линию окон на верхней панели каждой гаражной двери. Босх увидел открытие Рейчел. Через окна гаражных ворот, которые, казалось, все еще функционировали, он мог видеть заднюю часть белого фургона.

“Я слышал, что прошлой ночью при похищении использовался белый фургон”, - сказал Уоллинг.

“Это то, что я тоже слышал. Это часть розыска.”

Он был взволнован. Белый фургон в доме, где жил Рейнард Уэйтс.

“Вот и все!” - крикнул он. “Он должен быть там с девушкой. Рейчел, нам нужно идти!”

Они встали и поспешили к лифту.

28

ОНИ ОБСУЖДАЛИ ВОЗМОЖНОСТЬ ПОДКРЕПЛЕНИЯ, когда выезжали из гаража DWP. Ограждение было для этого. Босх был против.

“Смотрите, все, что у нас есть, - это белый фургон”, - сказал он. “Она может быть в том доме, но его может и не быть. Если мы ворвемся туда с войсками, мы можем потерять его. Итак, все, что я хочу сделать, это проверить это вблизи. Мы можем вызвать подкрепление, когда доберемся туда. Если нам это понадобится.”

Он считал, что его точка зрения, безусловно, разумна, но такой же была и ее.

“А что, если он там?” - спросила она. “Мы вдвоем могли попасть в засаду. Нам нужна по крайней мере одна команда поддержки, Гарри, чтобы сделать это правильно и безопасно ”.

“Мы позвоним им, когда доберемся туда”.

“Это будет слишком поздно. Я знаю, что ты делаешь. Ты хочешь этого парня для себя и готов рискнуть этой девушкой - и нами - чтобы заполучить его ”.

“Ты хочешь, чтобы я подвез тебя, Рейчел?”

“Нет, я не хочу, чтобы ты меня высаживал, Гарри”.

“Хорошо. Я хочу, чтобы ты был там ”.

Решение принято, они закончили обсуждение. Улица Фигероа проходила позади здания DWP. Bosch поехал на восток по автостраде 101, пересек Сансет, а затем последовал за ней, когда она помчалась на север под автострадой 110. Улица Фигероа превратилась в террасу Фигероа, и они доехали до того места, где она заканчивалась, а переулок Фигероа изгибался до гребня холма. Босх остановил машину у обочины, прежде чем подъехать к ней.

“Мы поднимаемся пешком, а затем держимся поближе к линии гаражей, пока не доберемся до seven-ten”, - сказал он. “Если мы будем держаться поближе, у него не будет возможности наблюдать за нами из дома”.

“Что, если его нет в доме? Что, если он в гараже и ждет нас?”

“Тогда мы разберемся с этим. Сначала мы очищаем гараж, а затем поднимаемся по лестнице в дом.”

“Дома находятся на склоне холма. Нам все еще нужно перейти улицу.”

Он посмотрел на нее через крышу машины, когда они выходили.

“Рейчел, ты со мной или нет?”

“Я же сказал тебе, я с тобой”.

“Тогда, поехали”.

Босх вышел и затрусил по тротуару, ведущему в гору. Он достал свой телефон и выключил его, чтобы он не вибрировал, пока они пробирались по дому.

К тому времени, как он добрался до верха, он уже пыхтел. Рейчел была прямо за ним и не показывала такого же уровня кислородного истощения. Босх не курил годами, но ущерб, нанесенный за двадцать пять лет до этого, был нанесен.

Они увидели розовый дом в конце улицы только тогда, когда добрались до верха и должны были перейти к гаражам, которые выстроились вдоль восточной стороны улицы. Они прошли по нему, Босх небрежно держал Уоллинг за руку и что-то шептал ей на ухо.

“Я использую тебя, чтобы закрыть свое лицо”, - сказал он. “Он видел меня, но он никогда не видел тебя”.

“Это не имеет значения”, - сказала она, когда они пересекли улицу. “Если он видел нас, вы можете ожидать, что он знает, что происходит”.

Он проигнорировал предупреждение и начал движение перед гаражами, которые были построены прямо вдоль линии тротуара. Они быстро добрались до 710, и Босх подошел к панели окон над одной из дверей. Приложив ладони к грязному стеклу, он заглянул внутрь и увидел, что внутри все заставлено фургоном и штабелями ящиков, бочек и другого хлама. Он не видел никакого движения и не слышал ни звука. Дверь в задней стене гаража была закрыта.

Он подошел к пешеходной двери гаража и проверил ручку.

“Заперто”, - прошептал он.

Он отступил назад и посмотрел на две раздвижные двери. Рейчел теперь стояла у дальней двери и, наклонившись к ней, прислушивалась к звукам изнутри. Она посмотрела на Босха и покачала головой. Ничего. Он посмотрел вниз и увидел, что в нижней части каждой выдвижной двери есть ручка, но нет внешнего запирающего механизма. Он подошел к первому, наклонился и попытался открыть дверь. Он продвинулся примерно на дюйм, а затем остановился. Она была заперта изнутри. Он попробовал открыть вторую дверь и столкнулся с тем же ответом. Дверь подалась на несколько дюймов, но затем остановилась. Поскольку каждая дверь допускала минимальное перемещение, Босх предположил, что они заперты изнутри на навесные замки.

Босх встал и посмотрел на Рейчел. Он покачал головой и указал вверх, имея в виду, что пришло время подниматься к дому.

Они подошли к бетонной лестнице и тихо начали подниматься. Босх шел впереди и остановился в четырех шагах от вершины. Он присел на корточки и попытался отдышаться. Он посмотрел на Рейчел. Он знал, что они замахнулись на это. Он размахивал им. Не было другого способа приблизиться к дому, кроме как пойти прямо к входной двери.

Он отвернулся от нее и изучал окна одно за другим. Он не заметил никакого движения, но ему показалось, что он слышит звук телевизора или радио, доносящийся изнутри. Он вытащил свой пистолет - это был запасной, который он достал из шкафа в прихожей этим утром, - и поднялся по последним ступенькам, держа оружие наготове, когда он тихо пересек крыльцо к входной двери.

Босх знал, что ордер на обыск здесь ни при чем. Уэйтс похитил женщину, и ситуация, связанная с вопросом жизни и смерти, несомненно, толкнула их на территорию без ордера, без стука. Он положил руку на ручку и повернул. Дверь была не заперта.

Босх медленно толкнул дверь, заметив, что над порогом установлен двухдюймовый пандус для инвалидной коляски. Когда дверь открылась, звук радио стал громче. Евангелическая станция, мужчина, говорящий о грядущем восхищении.

Они вошли в зону входа в дом. Справа она вела в гостиную с обеденной зоной в задней части. Прямо впереди, через арочный проем, находилась кухня. Коридор слева вел в остальную часть дома. Не оглядываясь на Рейчел, он указал направо, имея в виду, что она пойдет в ту сторону, в то время как он двинулся вперед и очистил кухню, прежде чем повернуть по коридору налево.

Дойдя до арки, Босх взглянул на Рейчел и увидел, что она движется через гостиную, держа оружие двумя руками. Он зашел на кухню и увидел, что там чисто и опрятно, без тарелки в раковине. Радиоприемник лежал на прилавке. Оратор говорил своим слушателям, что те, кто не верил, останутся позади.

Из кухни в столовую вел еще один арочный проход. Рейчел прошла через него, подняла пистолет, когда увидела Босха, и покачала головой.

Ничего.

Остался коридор, ведущий к спальням и остальной части дома. Босх повернулся и пошел обратно через арку ко входной зоне. Когда он повернулся к коридору, он был поражен, увидев пожилую женщину, сидящую в инвалидном кресле на пороге в коридор. На коленях она держала длинноствольный револьвер. Казалось, что это было слишком тяжело для ее хрупкой руки, чтобы удержать.

“Кто там?” - настойчиво спросила она.

Ее голова была повернута под углом. Хотя ее глаза были открыты, они были сосредоточены на полу, а не на Босхе. Это ее ухо было настроено на него, и он знал, что она слепа.

Он поднял пистолет и направил его на нее.

“Миссис Саксонец? Успокойся. Меня зовут Гарри Босх. Я просто ищу Роберта.”

На ее лице заиграло недоумение.

“Кто?”

“Роберт Фоксворт. Он здесь?”

“Вы попали не по адресу, и как вы смеете входить сюда без стука”.

“Я...”

“Бобби пользуется гаражом. Я не разрешаю ему пользоваться домом. Все эти химикаты, это ужасно пахнет ”.

Босх начал продвигаться к ней, не отрывая взгляда от пистолета.

“Мне очень жаль, миссис Саксон. Я думал, он был здесь, наверху. Он был здесь в последнее время?”

“Он приходит и уходит. Он приходит сюда, чтобы отдать мне арендную плату, вот и все ”.

“Для гаража?”

Он был все ближе.

“Это то, что я сказал. Зачем он тебе нужен? Вы его друг?”

“Я просто хочу с ним поговорить”.

Босх наклонился и забрал пистолет из ее руки.

“Эй! Это моя защита ”.

“Все в порядке, миссис Саксон. Я верну это. Я просто думаю, что здесь нужно немного прибраться. И смазанный маслом. Таким образом, это обязательно сработает на случай, если вам когда-нибудь действительно понадобится его использовать ”.

“Мне это нужно”.

“Я собираюсь отнести его в гараж и попросить Бобби почистить его. Тогда я верну это обратно ”.

“Тебе лучше”.

Босх проверил пистолет. Он был загружен и казался работоспособным. Он засунул его за пояс сзади своих брюк и посмотрел на Рейчел. Она стояла в трех футах позади него в прихожей. Она сделала движение рукой, изображая поворот ключа. Босх понял.

“У вас есть ключ от гаражной двери, миссис Саксон?” - спросил он.

“Нет. Бобби пришел и забрал запасной ключ”.

“Хорошо, миссис Саксон. Я посоветуюсь с ним.”

Он двинулся к входной двери. Рейчел присоединилась к нему, и они вышли. На полпути вниз по ступенькам к гаражу Рейчел схватила его за руку и прошептала.

“Мы должны вызвать подкрепление. Сейчас же!”

“Давай, звони, а я пойду в гараж. Если он там с девушкой, мы не можем ждать ”.

Он стряхнул ее хватку и продолжил спуск. Когда он добрался до гаража, он еще раз посмотрел через окна на верхних панелях и не увидел никакого движения внутри. Его взгляд сфокусировался на двери в задней стене. Он все еще был закрыт.

Он подошел к двери для пешеходов и открыл лезвие маленького складного ножа, который был прикреплен к его связке ключей.

Босх принялся за дверной замок и провел лезвием по язычку. Он кивнул Рейчел, чтобы она была готова, и открыл дверь. Но этого не произошло. Он попробовал еще раз и сильно потянул. И снова дверь не открывалась.

“Там внутренний замок”, - прошептал он. “Это значит, что он там”.

“Нет, это не так. Он мог выйти через одну из гаражных дверей.”

Он покачал головой.

“Они заперты изнутри”, - прошептал он. “Все двери заперты изнутри”.

Рейчел поняла и кивнула.

“Что нам делать?” - прошептала она в ответ.

Босх на мгновение задумался, а затем протянул ей свои ключи.

“Возвращайся и забери машину. Когда подъедешь сюда, припаркуй его так, чтобы задняя часть была прямо здесь. Тогда открой багажник.”

“Что ты такое...”

“Просто сделай это. Вперед!”

Она пробежала по тротуару перед гаражами, а затем пересекла улицу и скрылась из виду, спускаясь с холма. Босх двинулся к выдвижной двери, которая выглядела так, словно ее неловко закрыли. Это было неровно, и он знал, что из двух дверей лучше попытаться взломать эту.

Босх услышал мощный двигатель "Мустанга" еще до того, как увидел его машину, выезжающую из-за холма. Рейчел быстро подъехала к нему. Он отступил к гаражу, чтобы дать ей максимальное пространство для маневра. Она сделала почти полный поворот на улице, а затем попятилась к гаражу. Багажник открылся, и Босх немедленно потянулся за веревкой, которую держал в багажнике. Он исчез. Затем он вспомнил, что Осани забрал его после того, как обнаружил на дереве в каньоне Бичвуд.

“Черт!”

Он быстро осмотрел багажник и нашел бельевую веревку меньшей длины, которой он однажды воспользовался, чтобы привязать крышку багажника, когда перевозил мебель для Армии спасения. Он быстро привязал один конец шнура к стальной буксировочной петле под бампером автомобиля, а затем другой конец к ручке в нижней части гаражной двери. Он знал, что чем-то придется пожертвовать. Дверь, ручка или веревка. У них был один шанс из трех открыть дверь.

Рейчел вышла из машины.

“Что ты делаешь?” спросила она.

Босх тихо закрыл багажник автомобиля.

“Мы собираемся открыть его. Возвращайся в машину и поезжай вперед. Двигайся медленно. Внезапный рывок приведет к разрыву лески. Продолжай, Рейчел. Поторопись.”

Не говоря ни слова, она вернулась в машину, включила привод и начала двигаться вперед. Она смотрела в зеркало заднего вида, и он покрутил пальцем, чтобы заставить ее двигаться. Шнур натянулся, и Босх услышал, как застонала дверь гаража, когда давление возросло. Он отступил назад и в то же время снова вытащил пистолет.

Дверь гаража внезапно поддалась и выдвинулась на три фута.

“Остановись!” Босх закричал, зная, что больше нет необходимости в шепоте.

Рейчел перестала тянуть, но трос оставался натянутым, и дверь гаража оставалась открытой. Босх быстро двинулся вперед и использовал свой импульс, чтобы пригнуться и перекатиться под ним. Он вошел в гараж с поднятым пистолетом наготове. Он осмотрел пространство, но никого не увидел. Не сводя глаз с двери в задней стене, он подошел к фургону. Он рывком открыл одну из боковых дверей и быстро проверил интерьер. Он был пуст.

Босх двинулся к задней стене, обходя полосу препятствий из вертикальных бочек, рулонов пластика, тюков полотенец, швабр и другого оборудования для мытья окон. Чувствовался сильный запах аммиака и других химикатов. У Босха начали слезиться глаза.

Петли на двери в задней стене были видны, и Босх знал, что она повернется к нему, когда он ее откроет.

“ФБР!” Уоллинг кричал снаружи. “Заходим на посадку!”

“Чисто!” - Крикнул Босх в ответ.

Он услышал, как она скребется под дверью гаража, но сосредоточил свое внимание на двери в задней стене. Он двинулся к нему, все время прислушиваясь к любому звуку.

Заняв позицию сбоку от двери, Босх положил руку на дверную ручку и повернул ее. Она была не заперта. Он впервые оглянулся на Рейчел. Она была в боевой стойке под углом к двери. Она кивнула, и одним быстрым движением он распахнул дверь и переступил порог.

В комнате было темно, окон не было, и он никого не увидел. Он знал, что был мишенью, стоя в свете в дверном проеме, и быстро отступил в сторону в комнату. Он увидел шнур от верхнего светильника, протянул руку и дернул за него. Шнурок лопнул в его руке, но свет загорелся, подвесная лампочка запрыгала и закачалась в ответ. Он находился в переполненном помещении для работы и хранения, глубина которого составляла около десяти футов. В комнате никого не было.

“Чисто!”

Вошла Рейчел, и они остановились, осматривая комнату. Справа была скамейка, заваленная старыми банками из-под краски, бытовыми инструментами и фонариками. Четыре старых и ржавеющих велосипеда были сложены у левой стены вместе со складными стульями и кучей развалившихся картонных коробок. Задняя стена была из бетонного блока. На нем висел старый пыльный флаг для шеста на передней террасе дома. На полу перед ним стоял электрический вентилятор, его лопасти были покрыты пылью и налетом. Это выглядело так, как будто когда-то кто-то пытался выветрить зловонный, влажный запах из комнаты.

“Черт!” Босх сказал.

Он опустил пистолет, повернулся и прошел мимо Рейчел обратно в гараж. Она последовала за ним.

Босх покачал головой и попытался стереть немного химического жжения с глаз. Он не понял. Они опоздали? Они вообще пошли по ложному следу?

“Проверь фургон”, - сказал он. “Посмотри, есть ли какие-нибудь признаки девочки”.

Рейчел прошла за ним к фургону, а Босх направился к двери для пешеходов, чтобы проверить, нет ли недостатков в его убеждении, что кто-то должен был находиться в гараже.

Он должен был быть прав. На двери был засов, что означало, что она могла быть заперта только изнутри. Он подошел к дверям гаража и наклонился, чтобы посмотреть на их запирающие механизмы. Он снова был прав. У обоих были навесные замки на внутренних выдвижных замках.

Он попытался разобраться в этом. Все три двери были заперты изнутри. Это означало, что либо кто-то был внутри гаража, либо там была точка выхода, которую он еще не определил. Но это казалось невозможным. Гараж был вырыт прямо в насыпи на склоне холма. Не было никакой возможности для заднего выхода.

Он осматривал потолок, задаваясь вопросом, возможно ли, что там был проход к дому, когда Рейчел позвала из фургона.

“У меня есть рулон клейкой ленты”, - сказала она. “У меня на полу лежат использованные полоски с волосами”.

Это укрепило веру Bosch в то, что они попали в нужное место. Он подошел к открытой боковой двери фургона. Он посмотрел на Рейчел, пока доставал свой телефон. Он заметил подъемник для инвалидных колясок в фургоне.

“Я вызову подкрепление и криминалистов”, - сказал он. “Мы скучали по нему”.

Ему пришлось снова включить телефон, и пока он ждал, пока он загрузится, он кое-что понял. Вентилятор в задней комнате не был направлен в сторону гаражных ворот. Если бы вы собирались проветривать помещение, вы бы направили вентилятор в сторону двери.

Телефон зажужжал у него в руке, и это отвлекло его. Он опустил взгляд на экран. Это сообщило ему, что его ожидает сообщение. Он нажал кнопку, чтобы проверить запись звонков, и увидел, что только что пропустил звонок от Джерри Эдгара. Он доберется до этого позже. Он набрал номер для связи и попросил диспетчера соединить его с оперативной группой по розыску Рейнарда Уэйтса, скрывающегося от правосудия. Трубку взял офицер, представившийся Фрименом.

“Это детектив Гарри Босх. У меня есть...”

“Гарри! Пистолет!”

Это была Рейчел, которая кричала. Время замедлилось. В течение секунды Босх смотрел на нее в дверях фургона, ее взгляд был устремлен поверх его плеча в заднюю часть гаража. Не раздумывая, он прыгнул вперед и вошел в нее, обхватив ее руками и уложив на пол фургона в сокрушительном захвате. Позади него раздались четыре выстрела, за которыми последовал мгновенный звук ударов пуль по металлу и разбитого стекла. Босх скатился с Рейчел и подошел с пистолетом в руке. Он мельком увидел фигуру, нырнувшую в заднее складское помещение. Он произвел шесть выстрелов в дверной проем и пробил стену справа от него.

“Рейчел, все в порядке?”

“Я в порядке. Ты ранен?”

“Я так не думаю!”

“Это был он! Ждет!”

Они остановились и посмотрели на дверь в заднюю комнату. Никто не возвращался через него.

“Ты ударил его?” Прошептала Рейчел.

“Я так не думаю”.

“Я думал, мы очистили ту комнату”.

“Я думал, мы тоже”.

Босх встал, не отрывая взгляда от дверного проема. Он заметил, что свет изнутри теперь выключен.

“Я уронил свой телефон”, - сказал он. “Вызывайте подкрепление”.

Он начал двигаться к двери.

“Гарри, подожди. Он мог бы...”

“Вызывайте подкрепление! И не забудь сказать им, что я там ”.

Он срезал влево и приблизился к двери под таким углом, который позволил бы ему лучше видеть внутреннее пространство. Но без верхнего света комната была погружена в тени, и он не мог разглядеть никакого движения. Он начал делать небольшие шаги, используя сначала правую ногу и сохраняя позицию для стрельбы. Позади себя он услышал, как Рейчел назвалась по телефону и попросила перевести ее в диспетчерскую полиции Лос-Анджелеса.

Босх подошел к порогу и перекинул пистолет через плечо, чтобы прикрыть ту часть комнаты, которую он не мог видеть под углом. Он вошел и отступил вправо. Не было никакого движения, никаких признаков Уэйтса. Комната была пуста.

Он посмотрел на вентилятор и подтвердил свою ошибку. Он был направлен на флаг, висящий на задней стене. Он не использовался для продувки влажным воздухом. Вентилятор использовался для вдувания воздуха.

Босх сделал два шага к флагу. Он потянулся вперед, схватил его за край и сорвал вниз.

В стене, в трех футах от земли, был вход в туннель. Было удалено около дюжины бетонных блоков, чтобы создать отверстие площадью четыре квадратных фута, и оттуда продолжались раскопки на склоне холма.

Босх присел, чтобы заглянуть в отверстие с безопасной правой стороны. Туннель был глубоким и темным, но он увидел проблеск света на глубине тридцати футов. Он понял, что туннель делал поворот и что за поворотом был источник света.

Босх наклонился ближе и понял, что слышит звук из туннеля. Это было низкое поскуливание. Это был ужасный звук, но все равно он был прекрасен. Это означало, что независимо от того, какие ужасы она пережила ночью, похищенная Уэйтсом женщина все еще была жива.

Босх снова потянулся к верстаку и взял самый яркий фонарик, какой только увидел. Он включил его. Он был мертв. Он попробовал другой и получил слабый луч света. Это должно было бы сработать.

Он направил луч в туннель и подтвердил, что первый участок свободен. Он сделал шаг в сторону туннеля.

“Гарри, подожди!”

Он обернулся и увидел Рейчел в дверном проеме.

“Подкрепление в пути!” - прошептала она.

Босх покачал головой.

“Она там, внутри. Она жива.”

Он повернулся обратно к туннелю и еще раз включил свет. До поворота все еще было чисто. Он выключил свет, чтобы сохранить это. Он оглянулся на Рейчел и затем шагнул в темноту.

29

БОСХ на МГНОВЕНИЕ ЗАМЕШКАЛСЯ у входа в туннель, чтобы дать глазам привыкнуть. Затем он начал двигаться. Ему не пришлось ползти. Туннель был достаточно большим, чтобы он мог передвигаться на корточках. С фонариком в правой руке и пистолетом в левой, он не сводил глаз с тусклого света впереди. Звук женского плача становился громче по мере того, как он продвигался вперед.

Пройдя десять футов по туннелю, затхлый запах, который он заметил снаружи, превратился в более глубокое зловоние разложения. Каким бы прогорклым оно ни было, для него это не было чем-то новым. Почти сорок лет назад он был туннельной крысой в армии США, принимая участие в более чем сотне миссий в туннелях Вьетнама. Враги иногда хоронили своих убитых в глиняных стенах своих туннелей. Это скрывало их от посторонних глаз, но запах разложения было невозможно скрыть. Как только это попало вам в нос, забыть об этом было также невозможно.

Босх знал, что направляется к чему-то ужасному, что пропавшие жертвы Рейнарда Уэйтса находятся где-то впереди, в туннеле. Это был пункт назначения в ту ночь, когда Уэйтса остановили в его рабочем фургоне. Но Босх не мог отделаться от мысли, что, возможно, это было и его собственное предназначение. Он прошел много лет и много миль, но ему казалось, что на самом деле он никогда не покидал туннели позади, что его жизнь всегда была медленным движением сквозь темноту и тесные пространства на пути к мерцающему свету. Он знал, что был тогда, сейчас и навсегда туннельной крысой.

Мышцы его бедер горели от напряжения при движении в согнутом положении. Пот начал щипать его глаза. И когда он приблизился к повороту в туннеле, Босх увидел, что свет меняется и понял, что это вызвано колебаниями пламени. При свете свечей.

В пяти футах от поворота Босх замедлил ход, остановился и присел на корточки, прислушиваясь. Ему показалось, что он слышит сирены позади себя. Подкрепление в пути. Он попытался сосредоточиться на том, что доносилось из туннеля впереди, но был слышен только прерывистый женский плач.

Он поднялся и снова двинулся вперед. Почти сразу же свет впереди погас, и хныканье приобрело новую энергию и актуальность.

Босх замер. Затем он услышал нервный смех впереди, за которым последовал знакомый голос Рейнарда Уэйтса.

“Это вы, детектив Босх? Добро пожаловать в мой окоп.”

Смех усилился, а затем прекратился. Босх подождал десять секунд. Уэйтс больше ничего не сказал.

“Ждет? Отпусти ее. Отправь ее ко мне ”.

“Нет, Босх. Теперь она со мной. Если кто-нибудь войдет сюда, я убью ее на месте. Последнюю пулю я приберегу для себя ”.

“Ждет, нет. Послушай. Просто позволь ей выйти, и я войду. Мы будем торговаться”.

“Нет, Босх. Мне нравится ситуация такой, какая она есть ”.

“Тогда что мы делаем? Нам нужно поговорить, и тебе нужно спасать себя. У нас не так много времени. Выпроводи девушку.”

Прошло несколько секунд, а затем из темноты донесся голос.

“Спасти себя от чего? Для чего?”

Мышцы Босха были на грани судороги. Он осторожно опустился в сидячее положение у правой стороны туннеля. Он был уверен, что свет свечи приближался слева. Туннель повернул налево. Он держал пистолет поднятым, но теперь использовал фиксацию со скрещенными запястьями, держа фонарик наготове.

“Выхода нет”, - сказал он. “Бросай это и выходи. Ваша сделка все еще в силе. Тебе не обязательно умирать. Девушка тоже не знает.”

“Меня не волнует смерть, Босх. Вот почему я здесь. Потому что мне, блядь, все равно. Я просто хочу, чтобы это было на моих собственных условиях. Не принадлежит государству или кому-либо еще. Только мой.”

Босх заметил, что женщина замолчала. Он задавался вопросом, что произошло. Заставил ли Уэйтс ее замолчать? Неужели он только что...?

“Уэйтс, что случилось? С ней все в порядке?”

“Она потеряла сознание. Наверное, слишком много волнений.”

Он рассмеялся, а затем замолчал. Босх решил, что ему нужно поддержать разговор Уэйтса. Если бы Босх нанял его, он отвлекся бы от женщины и того, что, несомненно, планировалось за пределами туннеля.

“Я знаю, кто ты”, - тихо сказал он.

Уэйтс не заглотил наживку. Босх попробовал еще раз.

“Роберт Фоксворт. Сын Розмари Фоксворт. Выращен в округе. Приемные семьи, молодежные залы. Ты жил здесь с саксами. Какое-то время ты жил в молодежном центре McLaren в Эль-Монте. Я тоже так думал, Роберт.”

Босха встретили долгим молчанием. Но затем из темноты тихо донесся голос.

“Я больше не Роберт Фоксворт”.

“Я понимаю”.

“Я ненавидел это место. Макларен. Я ненавидел их всех ”.

“Они закрыли его пару лет назад. После того, как там умер какой-то ребенок.”

“К черту их и к черту это место. Как вы нашли Роберта Фоксворта?”

Босх почувствовал, как в разговоре появляется ритм. Он понял намек, который давал Уэйтс, говоря о Роберте Фоксворте не как о себе, а как о ком-то другом. Теперь он был Рейнардом Уэйтсом.

“Это было не так уж сложно”, - ответил Босх. “Мы выяснили это благодаря делу Фитцпатрика. Мы нашли ошибку о закладке в записях и сопоставили даты рождения. Что это был за фамильный медальон, который был заложен?”

Последовало долгое молчание, прежде чем последовал ответ.

“Это принадлежало Розмари. Это было все, что он получил от нее. Ему пришлось заложить его, а когда он вернулся, чтобы забрать его, эта свинья Фитцпатрик уже продал его ”.

Босх кивнул. Он заставил Уэйтса отвечать на вопросы, но у него было не так много времени. Он решил перейти к настоящему.

“Рейнард. Расскажите мне о настройке. Расскажи мне об Оливасе и О'Ши.”

Была только тишина. Босх попробовал еще раз.

“Они использовали тебя. О'Ши использовал тебя, и он собирается просто уйти от этого. Это то, чего ты хочешь? Ты умираешь здесь, в этой дыре, а он просто уходит?”

Босх опустил фонарик, чтобы вытереть пот с глаз. Затем ему пришлось пошарить по полу туннеля, чтобы найти его снова.

“Я не могу отдать вам О'Ши или Оливаса”, - сказал Уэйтс в темноте.

Босх этого не понял. Был ли он неправ? Он прокрутил в голове все заново и начал с самого начала.

“Это ты убил Мари Жесто?”

Наступило долгое молчание.

“Нет, я этого не делал”, - наконец сказал Уэйтс.

“Тогда как это было организовано? Откуда ты мог знать, где...”

“Подумай об этом, Босх. Они не глупы. Они не стали бы напрямую общаться со мной ”.

Босх кивнул. Он понял.

“Мори Суонн”, - сказал он. “Он выступил посредником в сделке. Расскажи мне об этом.”

“Что тут рассказывать? Это была подстава, чувак. Он сказал, что все это было сделано для того, чтобы сделать тебя верующим. Он сказал, что ты беспокоишь не тех людей и тебя нужно убедить ”.

“Какие люди?”

“Он мне этого не говорил”.

“Это говорит Мори Суонн?”

“Да, но это не имеет значения. Ты тоже не можешь добраться до него. Это общение между адвокатом и его клиентом. Ты не можешь к нему прикоснуться. Это привилегированное место. Кроме того, это было бы мое слово против его. Это никуда не приведет, и ты это знаешь ”.

Босх действительно знал это. Мори Суонн был жестким адвокатом и уважаемым членом коллегии адвокатов. Он также был любимцем СМИ. Не было никакого способа преследовать его, основываясь только на словах клиента-преступника, к тому же серийного убийцы. Использовать его в качестве посредника было мастерским ходом О'Ши и Оливаса.

“Мне все равно”, - сказал Босх. “Я хочу знать, как все это произошло. Расскажи мне.”

Прошло долгое молчание, прежде чем Уэйтс ответил.

“Суонн обратился к ним с идеей заключить сделку. Моя очистка бухгалтерии в обмен на мою жизнь. Он сделал это без моего ведома. Если бы он спросил меня, я бы сказал, не беспокойся. Я бы предпочел сесть на иглу, чем сорок лет в камере. Ты понимаешь это, Босх. Ты парень, око за око. Мне это в тебе нравится, хочешь верь, хочешь нет.”

На этом он закончил, и Босху пришлось снова подсказывать ему.

“Так что же произошло потом?”

“Однажды ночью в тюрьме меня отвели в комнату адвоката, и там был Мори. Он сказал мне, что на столе была сделка. Но он сказал, что это сработает, только если я добавлю халяву. Признаюсь в том, чего я не делал. Он сказал мне, что будет экскурсия, и я должен буду привести определенного детектива к телу. Этого детектива нужно было убедить, и привести его к телу было бы единственным способом сделать это. Этим детективом был ты, Босх.”

“И ты сказал ”да"."

“Когда он сказал, что будет экскурсия, я сказал "да". Это была единственная причина. Это означало дневной свет. Я увидел шанс при дневном свете.”

“И вас заставили поверить, что это предложение, эта сделка - что оно поступило непосредственно от Оливаса и О'Ши?”

“От кого еще это могло исходить?”

“Использовал ли Мори Суонн когда-либо их имена в связи со сделкой?”

“Он сказал, что это то, что они хотели, чтобы я сделал. Он сказал, что это пришло непосредственно от них. Они бы не заключили сделку, если бы я не предложил халяву. Мне пришлось бросить Жесто и отвести тебя к ней, иначе никакой гребаной сделки не было. Ты понял это?”

Босх кивнул.

“Да, я понял”.

Он почувствовал, как его лицо запылало от гнева. Он пытался направить это в нужное русло, отложить в сторону, чтобы оно было готово к использованию, но не в этот момент.

“Откуда у вас сведения, которые вы сообщили мне во время исповеди?”

“Суонн. Он получил их от них. Он сказал, что у них есть записи первоначального расследования.”

“И он сказал тебе, как найти тело там, в лесу?”

“Суонн сказал мне, что в лесу были метки. Он показал мне фотографии и рассказал, как всех туда повести. Это было просто. В ночь перед моим признанием я изучил все.”

Босх помолчал, размышляя о том, как легко его провели по этому пути. Он хотел чего-то так сильно и так долго, что это сделало его слепым.

“И что ты должен был извлечь из всего этого, Рейнард?”

“Ты имеешь в виду, что было в этом для меня с их точки зрения? Моя жизнь, чувак. Они предлагали мне мою жизнь. Прими это или оставь. Но, по правде говоря, меня это не волновало. Я говорил тебе, чувак, когда Мори сказал, что будет экскурсия, я знал, что у меня может быть шанс сбежать… и посетить мою... мою лисью нору в последний раз. Для меня этого было достаточно. Меня больше ничего не волновало. Мне тоже было все равно, если бы я умер, пытаясь ”.

Босх попытался придумать, что ему следует сделать или спросить дальше. Он подумал о том, чтобы позвонить по мобильному окружному прокурору или судье и попросить Уэйтса признаться по телефону. Он снова положил фонарик и полез в карман, но потом вспомнил, что уронил телефон, когда прыгнул на Рейчел, когда в гараже началась стрельба.

“Вы все еще там, детектив?”

“Я здесь. А как насчет Мари Жесто? Суонн сказал вам, почему вам пришлось признаться в убийстве Мари Жесто?”

Уэйтс рассмеялся.

“Ему не нужно было. Было довольно очевидно, что исправление было сделано. Кто бы ни сделал жест, он пытался избавиться от тебя со спины.”

“Не упоминалось никакого имени?”

“Нет, никакого имени”.

Босх покачал головой. У него ничего не было. Ничего об О'Ши, Энтони Гарленде или ком-либо еще. Он посмотрел вниз по туннелю в направлении гаража. Он ничего не мог видеть, но знал, что там будут люди. Они затемнили этот конец, чтобы предотвратить подсветку. Он знал, что они могут появиться в любой момент.

“А как насчет твоего побега?” - спросил он, чтобы поддержать диалог. “Это было запланировано или ты просто импровизировал?”

“Немного того и другого. Я встретился со Свонном вечером перед экскурсией. Он сказал мне, как я приведу тебя к телу. Он показал мне фотографии и рассказал о отметинах на деревьях и о том, как они появятся после того, как мы доберемся до места, где был грязевой обвал, и нам придется спускаться. Вот тогда я и понял. Я знал, что тогда у меня может быть шанс. Поэтому я сказал ему, чтобы они сняли с меня наручники, если мне придется карабкаться. Я сказал ему, что не стал бы выполнять условия сделки, если бы мне пришлось карабкаться с руками, прикованными наручниками к бокам ”.

Босх вспомнил, как О'Ши отменил приказ Оливаса и велел ему снять наручники. Все нежелание Оливаса было игрой в пользу Босха. Все было игрой в его пользу. Все было фальшиво, и его отлично разыграли.

Босх услышал шаги людей, ползущих позади него по туннелю. Он включил фонарик и увидел их. Это была команда спецназа. Черный кевлар, автоматические винтовки, очки ночного видения. Они приближались. В любой момент они могли запустить светошумовую гранату в туннель и начать наступление. Он выключил свет. Он думал об этой женщине. Он знал, что Уэйтс убьет ее в тот момент, когда они сделают первый шаг.

“Ты действительно был в McLaren?” - Спросил Уэйтс.

“Я был там. Это было до вас, но я был там. Я был в общежитии B. Это было ближе всего к бейсбольным полям, поэтому мы всегда приходили туда первыми во время перерыва и получали лучшее оборудование ”.

Это была история о том, что вы должны были там быть, лучшее, что Bosch мог придумать на тот момент. Он провел большую часть своей жизни, пытаясь забыть о McLaren.

“Может быть, ты был там, Босх”.

“Я был”.

“И посмотри на нас сейчас. Ты пошел своим путем, а я пошел своим. Наверное, я покормил не ту собаку.”

“Что ты имеешь в виду? Какая собака?”

“Ты не помнишь. В McLaren обычно распространяли поговорку о том, что у каждого человека внутри по две собаки. Один хороший и один плохой. Они все время дерутся, потому что только один может быть альфа-псом, тем, кто отвечает ”.

“И что?” - спросил я.

“И побеждает всегда та собака, которую вы выбрали для кормления. Я накормил не того. Ты накормил правильного.”

Босх не знал, что сказать. Он услышал щелчок позади себя в туннеле. Они собирались запустить гранату. Он быстро встал, надеясь, что они не выстрелят ему в спину.

“Ждет, я вхожу”.

“Нет, Босх”.

“Я отдам тебе свой пистолет. Следите за светом. Я отдам тебе свой пистолет ”.

Он включил фонарик и направил его луч на поворот в туннеле впереди. Он двинулся вперед и, когда дошел до поворота, протянул левую руку в конус света. Он держал пистолет за ствол, чтобы Уэйтс мог видеть, что это не представляет угрозы.

“Я сейчас вхожу”.

Босх повернул и вошел в последнюю камеру туннеля. Пространство было по меньшей мере двенадцати футов в ширину, но все еще недостаточно высоким, чтобы он мог стоять. Он опустился на колени и осветил помещение своим светом. Тусклый янтарный луч осветил жуткое зрелище костей и черепов, разлагающейся плоти и волос. Зловоние было невыносимым, и Босху пришлось сдержать рвотный позыв.

Луч упал на лицо человека, которого Босх знал как Рейнарда Уэйтса. Он был прислонен к дальней стене своего окопа, сидя на чем-то похожем на трон, вырезанный в камне и глине. Слева от него женщина, которую он похитил, лежала обнаженная и без сознания на одеяле. Уэйтс приставил дуло пистолета Фредди Оливаса к ее виску.

“Теперь полегче”, - сказал Босх. “Я отдам тебе свой пистолет. Просто не причиняй ей больше боли ”.

Уэйтс улыбнулся, зная, что полностью контролирует ситуацию.

“Босх, ты дурак до конца”.

Босх опустил руку и бросил пистолет справа от трона. Когда Уэйтс нагнулся, чтобы схватить его, он отвел дуло другого пистолета от женщины. Босх уронил фонарик и одновременно потянулся за спину, его рука нащупала рукоятку револьвера, который он забрал у слепой женщины.

Длинный ствол сделал его прицел точным. Он выстрелил дважды, обеими пулями попав Уэйтсу в центр груди.

Уэйтса отбросило к стене. Босх увидел, как его глаза расширились, а затем в них погас тот свет, который отделяет жизнь от смерти. Его подбородок опустился, а голова наклонилась вперед.

Босх подполз к женщине и проверил у нее пульс. Она была все еще жива. Он накрыл ее одеялом, на котором она лежала. Затем он позвал остальных в туннеле.

“Это Bosch-RHD! Все чисто! У нас все чисто! Рейнард Уэйтс мертв!”

За углом входного туннеля вспыхнул яркий свет. Это был ослепительный свет, и он знал, что люди с оружием будут ждать по другую сторону от него.

Неважно, теперь он чувствовал себя в безопасности. Он медленно двинулся к свету.

30

ПОСЛЕ ВЫХОДА Из ТУННЕЛЯ Босха вывели из гаража два офицера спецназа в противогазах. Он был передан в руки ожидавших членов Оперативной группы по розыску беглецов и других лиц, связанных с этим делом. Под рукой были Рэндольф и Осани из OIS, а также Абель Пратт из подразделения "Нераскрытое дело". Босх огляделся в поисках Рейчел Уоллинг, но нигде на месте происшествия ее не увидел.

Следующим выходом из туннеля была последняя жертва Уэйтса. Молодую женщину отнесли в ожидавшую машину скорой помощи и немедленно перевезли в окружной медицинский центр Американского университета для обследования и лечения. Босх был почти уверен, что его собственное воображение не могло превзойти реальные ужасы, через которые она прошла. Но он знал, что важно то, что она была жива.

Руководитель целевой группы хотел, чтобы Босх сел в фургон и рассказал свою историю, но Босх сказал, что не хочет находиться в замкнутом пространстве. Даже на открытом воздухе на Фигероа Лейн он не мог избавиться от запаха туннеля в носу, и он заметил, что члены оперативной группы, которые сначала столпились вокруг него, теперь все отступили на шаг или два назад. Он увидел садовый шланг, присоединенный к крану рядом с лестницей в доме рядом с 710. Он подошел, включил его, а затем наклонился и провел водой по волосам, лицу и шее. Его одежда изрядно промокла, но ему было все равно. Это смыло значительную часть грязи, пота и вони, и он знал, что одежда все равно теперь стала мусором.

Лидером оперативной группы был сержант по имени Боб Макдональд, которого перевели из Голливудского подразделения. К счастью, Босх знал его по прошлой работе в подразделении, и это подготовило почву для сердечного разбора полетов. Босх понял, что это была всего лишь разминка. Ему придется согласиться на официальное собеседование с Рэндольфом и OIS до конца дня.

“Где агент ФБР?” - Спросил Босх. “Где Рейчел Уоллинг?” - спросил я.

“У нее берут интервью”, - сказал Макдональд. “Мы используем для нее соседский дом”.

“А пожилая леди наверху в доме?”

Макдональд кивнул.

“С ней все в порядке”, - сказал Макдональд. “Она слепая и в инвалидном кресле. Они все еще разговаривают с ней, но оказывается, что Уэйтс жил здесь, когда был ребенком. Это была приемная семья, и его настоящее имя Роберт Фоксворт. Она больше не может передвигаться сама, поэтому она в основном остается там, наверху. Помощь округа приносит ей еду. Фоксворт помог ей финансово, арендовав гараж. Он хранил там принадлежности для мытья окон. И старый фургон. В нем есть подъемник для инвалидных колясок.”

Босх кивнул. Он предположил, что Джанет Саксон понятия не имела, для чего еще ее бывший приемный сын использовал ее гараж.

Макдональд сказал Босху, что пришло время рассказать свою историю, что он и сделал, пошагово воспроизведя ходы, которые он предпринял после того, как обнаружил связь между Уэйтсом и ростовщиком Фитцпатриком.

Вопросов не было. Пока нет. Никто не спрашивал, почему он никогда не звонил в оперативную группу, или Рэндольфу, или Пратту, или кому-либо еще. Они слушали и просто погрузились в его историю. Босх не был слишком обеспокоен. Они с Рейчел спасли девушку, и он убил плохого парня. Он был уверен, что эти два достижения позволят ему подняться над всеми нарушениями протокола и правил и сохранить свою работу.

Ему потребовалось двадцать минут, чтобы рассказать историю, а затем Макдональд сказал, что им следует сделать перерыв. Когда группа вокруг него раскололась, Босх увидел, что его босс ждет, чтобы добраться до него. Босх знал, что этот разговор будет нелегким.

Пратт, наконец, увидел свободное место и подошел. Он выглядел встревоженным.

“Ну, Гарри, что он тебе там сказал?”

Босх был удивлен, что Пратт не набросился на него за то, что он действовал самостоятельно, без полномочий. Но он не собирался жаловаться на это. В сокращенной форме он изложил то, что узнал от Уэйтса об установке в Бичвуд-Каньоне.

“Он сказал мне, что все это было организовано через Суонна”, - сказал он. “Свонн был посредником. Он принял сделку от Оливаса и О'Ши к Уэйтсу. Уэйтс не убивал Жесто, но согласился взять вину на себя. Это было частью сделки по избежанию смертной казни ”.

“И это все?”

“Этого достаточно, не так ли?”

“Зачем Оливасу и О'Ши это делать?”

“Самые старые причины в книге. Деньги и власть. А у семьи Гарленд в изобилии есть и то, и другое ”.

“Энтони Гарланд был тем человеком, которого интересовали в Gesto, верно? Парень, который получил судебный приказ держать тебя подальше.”

“Да, пока Оливас и О'Ши не использовали Уэйтса, чтобы убедить меня в обратном”.

“У тебя есть что-нибудь, кроме того, что там сказал Уэйтс?”

Босх покачал головой.

“Не так уж много. Я отследил пожертвования в размере двадцати пяти тысяч долларов на кампанию О'Ши до Т. Юристы Рекса Гарланда и нефтяная компания. Но все это было сделано законно. Это доказывает связь, и ничего больше ”.

“Двадцать пять долларов кажутся мне дешевкой”.

“Так и есть. Но двадцать пять - это все, о чем мы знаем. Мы немного покопаемся, и, вероятно, будет больше ”.

“Ты рассказываешь все это Макдональду и его команде?”

“Только то, что Уэйтс сказал мне там. Я не сказал им о взносах. Только то, что сказал Уэйтс ”.

“Ты думаешь, они пойдут за этим к Мори Суонну?”

Босх на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Ни за что. Что бы ни было сказано между ними, это была конфиденциальная информация. Кроме того, никто не стал бы преследовать его, основываясь на словах мертвого безумца вроде Уэйтса ”.

Пратт пнул землю. Ему больше нечего было сказать или спросить.

“Послушай, Топ, я сожалею об этом”, - сказал Босх. “О том, что я не был откровенен с тобой в том, что я делал, о домашних обязанностях и обо всем остальном”.

Пратт отмахнулся от этого.

“Все в порядке, чувак. Тебе повезло. В итоге ты сделал что-то хорошее и убрал плохого парня. Что мне на это сказать?”

Босх кивнул в знак благодарности.

“Кроме того, я плыву по течению”, - продолжил Пратт. “Еще три недели, и ты станешь проблемой для кого-то другого. Он может решить, что с тобой делать ”.

Независимо от того, вернулась Киз Райдер или нет, Босх не хотел покидать подразделение. Он слышал, что Дэвид Ламбкин, новый топ, пришедший из RHD, был хорошим человеком для работы. Босх надеялся, что, когда все это закончится, он все еще будет частью подразделения "Открыто-нераскрытое".

“Срань господня!” Прошептал Пратт.

Босх проследил за его взглядом и увидел машину, которая только что припарковалась по периметру, рядом с тем местом, где стояли грузовики для ПРЕССЫ и репортеры готовились к выступлениям и звуковым фрагментам. Рик О'Ши выбирался с пассажирской стороны. Босх почувствовал, как к горлу немедленно подступает желчь. Он сделал движение, чтобы подойти к прокурору, но Пратт поймал его за руку.

“Гарри, успокойся”.

“Какого хрена он здесь делает?”

“Это его дело, чувак. Он может прийти, если захочет. И тебе лучше вести себя спокойно. Не показывай ему своих рук, иначе ты никогда не сможешь до него добраться ”.

“И что, тем временем он исполняет свой танец перед камерами и превращает это в еще один рекламный ролик кампании? Чушь собачья. Что я должен сделать, так это пойти туда и надрать ему задницу прямо перед камерами ”.

“Да, это было бы действительно умно, Гарри. Очень тонкий. Это сильно исправит ситуацию ”.

Босх вырвался из рук Пратта, но просто отошел и прислонился к одной из полицейских машин. Он скрестил руки на груди и держал голову опущенной, пока не успокоился. Он знал, что Пратт был прав.

“Просто держи его подальше от меня”.

“Это будет довольно сложно, потому что он идет прямо к тебе”.

Босх поднял глаза как раз в тот момент, когда О'Ши и двое мужчин, составлявших его свиту, подошли к нему.

“Детектив Босх, с вами все в порядке?”

“Лучше не бывает”.

Босх продолжал держать руки скрещенными на груди. Он не хотел, чтобы одна из его рук ослабла и непроизвольно замахнулась на О'Ши.

“Спасибо вам за то, что вы сделали здесь сегодня. Спасибо вам за спасение молодой женщины ”.

Босх просто кивнул, глядя в землю.

О'Ши повернулся к сопровождавшим его людям и к Пратту, который оставался поблизости на случай, если ему придется оттаскивать Босха от прокурора.

“Могу я поговорить с детективом Босхом наедине?”

Приспешники О'Ши ушли. Пратт колебался, пока Босх не кивнул ему, сказав, что все в порядке. Босх и О'Ши были предоставлены сами себе.

“Детектив, я был проинформирован о том, что Уэйтс - или, я должен сказать, Фоксворт - открыл вам в туннеле”.

“Хорошо”.

“Я надеюсь, вы не придаете никакого значения тому, что сказал бы признанный и подтвержденный серийный убийца о людях, которые преследовали его, особенно о том, кто не может даже находиться здесь, чтобы защитить себя?”

Босх отошел от крыла патрульной машины и, наконец, опустил руки по швам. Его руки были сжаты в кулаки.

“Ты говоришь о своем приятеле Оливасе?”

“Да, это так. И я могу сказать по вашей позе, что вы действительно верите в то, что Фоксворт якобы сказал вам ”.

“Предположительно? Что, теперь это я все выдумываю?”

“Кто-то есть”.

Босх наклонился к нему на несколько дюймов и заговорил тихим голосом.

“О'Ши, отойди от меня. Я могу ударить тебя.”

Прокурор сделал шаг назад, как будто его уже ударили.

“Ты ошибаешься, Босх. Он лгал.”

“Он подтвердил то, что я уже знал еще до того, как вошел в тот туннель. Оливас был грязным. Он внес запись в книгу убийств, которая ложно связала Рейнарда Уэйтса с жестом. Он отправился туда и пометил след, по которому Уэйтс мог бы пойти и привести нас к телу. И он бы ничего из этого не сделал, если бы кто-нибудь не сказал ему это сделать. Он был не таким парнем. Он был недостаточно умен ”.

О'Ши долго смотрел на него. Подтекст в словах Босха был ясен.

“Я не могу отговорить тебя от этого дерьма, не так ли?”

Босх посмотрел на него, а затем отвел взгляд.

“Отговорить? Ни за что. И меня не волнует, что это делает или не делает для кампании, господин прокурор. Это неоспоримые факты, и мне не нужен Фоксворт или то, что он сказал, чтобы доказать их ”.

“Тогда, я полагаю, мне придется обратиться к более высокому авторитету, чем вы”.

Босх подошел к нему на полшага ближе. На этот раз он действительно попал в свое пространство.

“Ты чувствуешь этот запах? Ты чувствуешь этот запах от меня? Это гребаный гнилостный запах смерти. У меня это на уме, О'Ши. Но, по крайней мере, я могу это смыть ”.

“Что это должно означать?”

“Что бы ты ни хотел, чтобы это значило. Кто ваш высший авторитет? Ты собираешься вызвать тираннозавра Гарланда в его блестящий офис?”

О'Ши глубоко вздохнул и в замешательстве покачал головой.

“Детектив, я не знаю, что с вами случилось в том туннеле, но в ваших словах не так уж много смысла”.

Босх кивнул.

“Да, что ж, достаточно скоро это обретет смысл. Перед выборами, это точно ”.

“Помоги мне выбраться, Босх. Чего именно я здесь не понимаю?”

“Я не думаю, что вы что-то упускаете. Ты все это знаешь, О'Ши, и прежде чем все это закончится, то же самое узнает и весь огромный мир. Так или иначе, каким-то образом, я собираюсь уничтожить тебя, Гарлендс и всех остальных, кто принимал в этом участие. Рассчитывай на это ”.

Теперь О'Ши сделал шаг к Босху.

“Ты хочешь сказать, что я сделал это, что я все это подстроил, для тираннозавра Гарленда?”

Босх начал смеяться. О'Ши был непревзойденным актером до конца.

“Ты молодец”, - сказал он. “Я отдаю тебе должное. Ты молодец.”

“T. Rex Garland является действительным участником моей кампании. Все честно и законно. Как ты можешь связать это с...”

“Тогда, какого черта ты не упомянул, что он был действительным и законным спонсором, когда я на днях упомянул о его сыне и сказал тебе, что он был моим подозреваемым по делу Gesto?”

“Потому что это все усложнило бы. Я никогда не встречался и даже не разговаривал ни с одним из Гарлендов. T. Rex внес свой вклад в мою кампанию. Ну и что? Этот парень тратит деньги на каждых выборах в округе. С моей стороны затронуть это в тот момент означало бы вызвать у вас подозрения. Я не хотел этого. Теперь я вижу, что у меня все равно это есть.”

“Ты настолько полон дерьма. Ты...”

“Пошел ты, Босх. Нет никакой связи.”

“Тогда нам больше нечего сказать”.

“Да, мы знаем. Я должен кое-что сказать. Сделай свой лучший снимок с этим дерьмом, и мы посмотрим, кто в конце останется на ногах ”.

Он повернулся и пошел прочь, рявкнув приказ своим людям. Он хотел телефон с защищенной линией. Босх гадал, кому первому позвонить, тираннозавру Гарланду или начальнику полиции.

Компания Bosch приняла поспешное решение. Он бы позвонил Кейше Рассел и отпустил ее. Он сказал бы ей, что она ясно дала понять, что нужно разобраться с теми взносами на предвыборную кампанию, которые Гарланд направлял О'Ши. Он сунул руку в карман и тут вспомнил, что его телефон все еще где-то в гараже. Он прошел в ту сторону и остановился у желтой ленты, которая была натянута поперек теперь полностью открытой двери позади белого фургона.

Кэл Кафарелли был в гараже, руководил судебно-медицинским анализом места происшествия. У нее на шее была маска с дыхательным фильтром. Босх мог сказать по ее лицу, что она была свидетелем жуткой сцены в конце туннеля. И она уже никогда не будет прежней. Он помахал ей рукой, приглашая подойти.

“Как дела, Кэл?”

“Все идет примерно так хорошо, как можно было ожидать, увидев что-то подобное”.

“Да. Я знаю.”

“Мы собираемся пробыть здесь до глубокой ночи. Что я могу для тебя сделать, Гарри?”

“Ты не находил где-нибудь здесь сотовый телефон? Я потерял свой телефон, когда начали происходить странные вещи.”

Она указала на пол рядом с передним колесом фургона.

“Это там, что ли?” - спросил я.

Босх оглянулся и увидел свой телефон, лежащий на бетоне. Мигал красный индикатор сообщения. Он заметил, что кто-то обвел это на бетоне мелом. Это было нехорошо. Босх не хотел, чтобы его телефон подвергался инвентаризации в качестве улики. Возможно, он никогда не получит его обратно.

“Могу я получить это обратно? Мне это нужно”.

“Мне жаль, Гарри. Пока нет. Это место не было сфотографировано. Мы начинаем с туннеля и двигаемся оттуда. Это займет некоторое время.”

“Тогда как насчет того, если ты отдашь это мне, и я воспользуюсь этим прямо здесь, а затем верну, когда придет время делать фотографии. Похоже, меня ждут сообщения.”

“Гарри, ну же”.

Он знал, что его предложение нарушит примерно четыре правила доказывания.

“Хорошо, просто дай мне знать, когда я смогу вернуть это. Надеюсь, до того, как сядет батарейка.”

“Ты понял, Гарри”.

Он отвернулся от гаража и увидел Рейчел Уоллинг, идущую к желтой ленте, которая огораживала внешний периметр места преступления. Там была федеральная патрульная машина, и мужчина в костюме и солнцезащитных очках ждал ее. Она, по-видимому, попросила подвезти ее.

Босх подбежал к ленте, выкрикивая ее имя. Она остановилась и подождала его.

“Гарри”, - сказала она. “С тобой все в порядке?”

“Я есть сейчас. Как насчет тебя, Рейчел?”

“Я в порядке. Что с тобой случилось?”

Она указала рукой на его мокрую одежду.

“Мне пришлось смыть воду из шланга. Это было плохо. Мне нужно около двух часов на душ. Ты уходишь?”

“Да. На данный момент они покончили со мной ”.

Босх кивнул в сторону мужчины в темных очках, стоявшего в десяти футах позади нее.

“У тебя неприятности?” - тихо спросил он.

“Я пока не знаю. Со мной должно быть все в порядке. Ты поймал плохого парня и спас девушку. Как это может быть плохо?”

“Мы поймали плохого парня и спасли девушку”, - поправил Босх. “Но в каждом учреждении и бюрократии есть люди, которые могут найти способ превратить что-то хорошее в дерьмо”.

Она посмотрела ему в глаза и кивнула.

“Я знаю”, - сказала она.

Ее взгляд заморозил его, и он понял, что теперь они другие.

“Ты злишься на меня, Рейчел?”

“Сумасшедший? Нет”.

“Тогда, что?”

“Значит, ничего. Мне нужно идти.”

“Тогда ты позвонишь мне?”

“Когда я смогу. До свидания, Гарри.”

Она сделала два шага к ожидающей машине, но затем остановилась и повернулась к нему.

“Это был О'Ши, с которым ты разговаривал у машины, не так ли?”

“Да”.

“Будь осторожен, Гарри. Если ты позволишь своим эмоциям управлять тобой так, как они это сделали здесь сегодня, О'Ши может погрузить тебя в мир боли ”.

Босх слегка улыбнулся.

“Ты знаешь, что говорят о боли, не так ли?”

“Нет, что?”

“Говорят, боль - это слабость, покидающая тело”.

Она покачала головой.

“Ну, ‘они’ полны дерьма. Не подвергайте это испытанию, если в этом нет необходимости. До свидания, Гарри.”

“Увидимся, Рейчел”.

Он наблюдал, как мужчина в темных очках поднял ленту, чтобы она могла поднырнуть. Она села на переднее пассажирское сиденье, и солнцезащитные очки прогнали их. Босх знал, что что-то изменилось в том, как она смотрела на него. Его действия в гараже и спуск в туннель заставили ее изменить свое мнение о нем. Он принял это и предположил, что, возможно, никогда больше ее не увидит. Он решил, что это будет еще одной вещью, в которой он обвинит Рика О'Ши.

Он повернулся обратно к сцене, где его ждали Рэндольф и Осани. Рэндольф убирал свой мобильный телефон.

“Опять вы двое”, - сказал Босх.

“Снова становишься похожим на дежавю, не так ли?” Сказал Рэндольф.

“Что-то вроде этого”.

“Детектив, нам нужно будет отвезти вас в Паркер-центр и на этот раз провести более формальное собеседование”.

Босх кивнул. Он знал, что делать. На этот раз речь шла не о стрельбе по деревьям или в лес. Он кого-то убил, так что на этот раз все будет по-другому. Им нужно было бы продумать каждую деталь.

“Я готов идти”, - сказал он.

31

БОСХ СИДЕЛ в комнате для допросов в подразделении по расстрелу офицеров в Паркер-центре. Рэндольф разрешил ему принять душ в раздевалке на цокольном этаже, и он переоделся в синие джинсы и черную толстовку West Coast Choppers, одежду, которую он держал в шкафчике на те случаи, когда бывал в центре города и неожиданно нуждался в том, чтобы оставаться незамеченным, что мог бы принести костюм. По пути из раздевалки он выбросил свой загрязненный костюм в мусорное ведро. Теперь у него осталось бы до двух.

Магнитофон на столе был включен, и с отдельных листов бумаги Осани зачитал ему свои конституционные права, а также билль о правах полицейского. Двойная изоляция ограждений была разработана для защиты отдельных лиц и полицейского управления от несправедливых нападок со стороны правительства, но Босх знал, что, когда дело дойдет до драки, в одной из этих маленьких комнат ни один листок бумаги не сможет его защитить. Ему пришлось постоять за себя. Он сказал, что понимает свои права и согласился на интервью.

Рэндольф принял руководство оттуда. По его просьбе Босх еще раз рассказал историю убийства Роберта Фоксворта, он же Рейнард Уэйтс, начиная с открытия, сделанного во время просмотра материалов дела Фитцпатрика, и заканчивая двумя пулями, которые он выпустил в грудь Фоксворта. Рэндольф задал несколько вопросов, пока Босх не закончил рассказывать историю. Затем он задал много подробных вопросов о ходах, которые Босх проделал в гараже, а затем в туннеле. Он не раз спрашивал Босха, почему тот не прислушался к предостерегающим словам агента ФБР Рэйчел Уоллинг.

Этот вопрос подсказал Босху не только о том, что Рэйчел была опрошена OIS, но и о том, что она не сказала ничего особенно благоприятного для его дела. Это сильно разочаровало Босха, но он постарался не выносить свои мысли и чувства о Рейчел за пределы комнаты для допросов. Обращаясь к Рэндольфу, он повторял как мантру фразу, которая, как он верил, в конечном итоге принесет ему победу, независимо от того, что Рэндольф, Рейчел или кто-либо еще думали о его действиях и процедурах.

“Это была ситуация жизни и смерти. Женщина была в опасности, и в нас стреляли. Я чувствовал, что не могу ждать подкрепления или кого-либо еще. Я сделал то, что должен был сделать. Я был настолько осторожен, насколько мог, и применял смертоносную силу только при необходимости ”.

Рэндольф продолжил и сосредоточил многие из следующих вопросов на реальных съемках Роберта Фоксворта. Он спросил Босха, о чем тот думал, когда Фоксворт рассказал, что Босха подставили, заставив поверить, что дело Жесто раскрыто. Он спросил Босха, о чем тот подумал, когда увидел останки жертв Фоксворта, расположенные в камере в конце туннеля. Он спросил Босха, о чем тот думал, когда нажал на спусковой крючок и убил осквернителя и убийцу этих жертв.

Босх терпеливо отвечал на каждый вопрос, но в конце концов достиг своего предела. Что-то было не так с интервью. Это было почти так, как если бы Рэндольф работал по сценарию.

“Что здесь происходит?” - Спросил Босх. “Я сижу здесь и рассказываю вам, люди, все. Чего ты мне не договариваешь?”

Рэндольф посмотрел на Осани, а затем снова на Босха. Он наклонился вперед, положив руки на стол. У него была привычка крутить золотое кольцо на левой руке. Босх заметил, как он делал это в прошлый раз. Он знал, что это кольцо Американского университета. Большое дело. Многие представители правящего класса департамента прошли вечернюю школу в Университете Южной Калифорнии.

Рэндольф оглянулся на Осани и потянулся, чтобы выключить магнитофон, но удержал пальцы на кнопках.

“Детектив Осани, не могли бы вы принести нам пару бутылок воды?" Все эти разговоры и мой голос вот-вот сорвутся. Вероятно, то же самое и с детективом Босхом. Мы подождем, пока ты не вернешься ”.

Осани встал, чтобы уйти, и Рэндольф выключил магнитофон. Он не говорил, пока дверь комнаты для допросов не закрылась.

“Дело в том, детектив Босх, что у нас есть только ваши слова о том, что произошло в том туннеле. Женщина была без сознания. Там были только ты и Фоксворт, и он не выбрался оттуда живым.”

“Это верно. Вы хотите сказать, что мои слова неприемлемы?”

“Я говорю, что ваше описание событий может быть вполне приемлемым. Но судебно-медицинская экспертиза может предложить интерпретацию, которая отличается от вашего заявления. Видишь? Это может привести к очень быстрому беспорядку. Вещи могут быть оставлены открытыми для интерпретации и неправильного толкования. А также общественная и политическая интерпретация ”.

Босх покачал головой. Он не понимал, что происходит.

“Ну и что?” - спросил он. “Меня не волнует, что думают общественность или политики. Уэйтс подтолкнул действие в том туннеле. Это явно была ситуация ”убей или будешь убит ", и я сделал то, что должен был сделать ".

“Но нет свидетеля вашего описания событий”.

“Что насчет агента Уоллинг?”

“Она не заходила в туннель. Она предупреждала тебя, чтобы ты туда не заходил.”

“Вы знаете, в Окружном университете Южной Калифорнии есть женщина, которой, вероятно, сейчас не было бы в живых, если бы я не вмешался. Что здесь происходит, лейтенант?”

Рэндольф снова начал играть со своим кольцом. Он выглядел как человек, испытывающий отвращение к тому, что его долг требовал от него сделать.

“Пожалуй, на сегодня этого достаточно. Ты через многое прошел. Что мы собираемся сделать, так это оставить все открытым на несколько дней, пока мы ждем прибытия криминалистов. Ты продолжишь дежурить по дому. Как только у нас все будет в порядке, я приглашу вас прочитать и подписать ваше заявление ”.

“Я спросил, что происходит, лейтенант”.

“И я рассказал тебе, что происходит”.

“Ты рассказал мне недостаточно”.

Рэндольф убрал руку с кольца. Это имело эффект подчеркивания важности того, что он скажет дальше.

“Вы спасли заложника и добились разрешения дела. Это хорошо. Но вы были безрассудны в своих действиях, и вам повезло. Если мы верим вашей истории, то вы застрелили человека, который угрожал жизни вам и другим. Однако факты и результаты судебной экспертизы могут с такой же легкостью привести к другой интерпретации, возможно, такой, которая указывает на то, что человек, в которого вы стреляли, пытался сдаться. Итак, что мы собираемся сделать, так это не торопиться с этим. Через несколько дней мы все сделаем правильно. И тогда мы дадим вам знать ”.

Босх изучал его, зная, что он передает сообщение, которое не было так уж скрыто в его словах.

“Это из-за Оливаса, не так ли? Похороны назначены на завтра, шеф будет там, и вы хотите, чтобы Оливас оставался героем, погибшим при исполнении служебных обязанностей ”.

Рэндольф вернулся к вращению своего кольца.

“Нет, детектив Босх, вы неправильно поняли. Если Оливас был грязным, то никто не собирается из кожи вон лезть, беспокоясь о его репутации ”.

Босх кивнул. Теперь у него это было.

“Тогда это насчет О'Ши. Он обратился к высшему руководству. Он сказал мне, что сделает. Затем этот авторитет обратился к вам ”.

Рэндольф откинулся на спинку стула и, казалось, уставился в потолок в поисках подходящего ответа.

“В этом департаменте, а также в сообществе есть большое количество людей, которые верят, что Рик О'Ши стал бы прекрасным окружным прокурором”, - сказал он. “Они также считают, что он был бы хорошим другом, если бы перешел на сторону полиции Лос-Анджелеса”.

Босх закрыл глаза и медленно покачал головой. Он не мог поверить в то, что слышал. Рэндольф продолжил.

“Его оппонент, Габриэль Уильямс, объединился с противниками правоохранительных органов. Это был бы не лучший день для полиции Лос-Анджелеса, если бы его избрали ”.

Босх открыл глаза и уставился на Рэндольфа.

“Ты действительно собираешься это сделать?” - спросил он. “Ты собираешься позволить этому парню кататься на коньках, потому что думаешь, что он мог бы стать другом департаменту?”

Рэндольф печально покачал головой.

“Я не понимаю, о чем вы говорите, детектив. Я просто делаю политическое наблюдение. Но я действительно знаю это. Нет никаких доказательств, реальных или воображаемых, этого заговора, о котором вы говорите. Если вы думаете, что адвокат Роберта Фоксворта сделает что-либо еще, кроме как отрицать разговор, который вы здесь изложили, то вы были бы глупцом. Так что не будь дураком. Будь мудрым. Держи это при себе.”

Босху потребовалось время, чтобы взять себя в руки.

“Кто сделал звонок по этому поводу?”

“Прошу прощения?”

“Как высоко забрался О'Ши? Это не могло быть адресовано непосредственно вам. Он бы поднялся выше. Кто сказал тебе сбить меня с ног?”

Рэндольф развел руками и покачал головой.

“Детектив, я понятия не имею, о чем вы говорите”.

“Правильно. Конечно, нет.”

Босх встал.

“Тогда, я думаю, ты напишешь это так, как тебе сказали, и я либо подпишу это, либо нет. Вот так просто.”

Рэндольф кивнул, но ничего не сказал. Босх наклонился и положил обе руки на стол, чтобы приблизиться к его лицу.

“Вы идете на похороны помощника шерифа Дулана, лейтенант? Это сразу после того, как они закапывают оливки в землю. Помнишь его, того, которому Уэйтс выстрелил в лицо там, снаружи? Я подумал, может быть, вы пойдете на похороны, чтобы объяснить его семье, как нужно было делать выбор и как человек, непосредственно стоящий за этой пулей, мог быть другом департамента и, следовательно, ему не нужно сталкиваться с последствиями своих действий ”.

Рэндольф уставился прямо перед собой на стену через стол. Он ничего не сказал. Босх выпрямился и распахнул дверь, напугав Осани, который стоял прямо снаружи. У него не было в руках никаких бутылок с водой. Босх протиснулся мимо него и вышел из дежурной части.

У лифта Босх нажал кнопку "Вверх". Он ждал, ходил взад и вперед и думал о том, чтобы отнести свою жалобу на шестой этаж. Он представил, как врывается в кабинет начальника полиции и требует сообщить, известно ли ему о том, что делается от его имени и под его командованием.

Но когда лифт открылся, он отбросил эту идею и нажал кнопку 5. Он знал, что византийский уровень бюрократии и политики в департаменте невозможно полностью понять. Если бы он не следил за собой, он мог бы в конечном итоге пожаловаться на всю эту чушь тому самому человеку, который ее создал.

Нераскрытый блок был пуст, когда он туда добрался. Было сразу после четырех, и большинство детективов работали в смену с семи до четырех, чтобы успеть домой до часа пик. Если что-то не ломалось, они уходили ровно в четыре. Даже пятнадцатиминутная задержка может стоить им часа на автострадах. Единственным, кто все еще был рядом, был Абель Пратт, и это потому, что как супервайзер он должен был работать с восьми до пяти. Правила компании. Босх помахал рукой, проходя мимо открытой двери офиса Пратта по пути к своему столу.

Босх рухнул в свое кресло, измученный событиями дня и тяжестью решения проблем департамента. Он посмотрел вниз и увидел, что его стол завален розовыми листками с телефонными сообщениями. Он начал просматривать их. Большинство было от коллег из разных подразделений и станций. Все они были ответными звонками. Bosch знал, что они хотели сказать "хорошая стрельба" или что-то в этом роде. Каждый раз, когда кто-нибудь добивался чистого поражения, телефоны загорались.

Было несколько сообщений от репортеров, в том числе от Кейши Рассел. Босх знал, что должен ей позвонить, но подождет, пока не вернется домой. Было также сообщение от Ирен Жесто, и Босх предположил, что она и ее муж хотели знать, есть ли какие-либо новости о расследовании. Он позвонил им накануне вечером, чтобы сообщить, что их дочь найдена и личность установлена. Он положил этот листок в свой карман. Домашние обязанности или нет, он перезвонит им. После завершения вскрытия тело будет освобождено, и, по крайней мере, они смогут, наконец, спустя тринадцать лет, заявить права на свою дочь и забрать ее домой. Он не мог сказать им, что убийца их дочери предстал перед правосудием, но, по крайней мере, он мог помочь им вернуть ее домой.

Было также сообщение от Джерри Эдгара, и Босх вспомнил, что его бывший напарник звонил ему на мобильный прямо перед тем, как в Эхо-парке произошла стрельба. Кто бы ни принял сообщение, он написал на листке Говорит, что это важно, и подчеркнул это. Босх проверил время на бланке и отметил, что этот звонок поступил также до стрельбы. Эдгар звонил не для того, чтобы поздравить его с устранением плохого парня. Он предположил, что Эдгар услышал, что Гарри встретил его двоюродного брата, и что он хотел разжевать жир по этому поводу. В тот момент Босх не был настроен на это.

Босха не интересовали другие сообщения, поэтому он сложил их и убрал в ящик стола. От нечего делать он начал приводить в порядок бумаги и папки на своем столе. Он подумал о том, не следует ли ему позвонить криминалистам и позаботиться о том, чтобы забрать свой телефон и машину с места преступления в Эхо-парке.

“Мне только что сообщили”.

Босх поднял глаза. Пратт стоял в дверях своего кабинета. Он был в рубашке с короткими рукавами, галстук болтался на шее.

“Какое слово?”

“От OIS. Ты не отработал домашние обязанности, Гарри. Я должен отправить тебя домой ”.

Босх снова опустил взгляд на свой стол.

“Итак, что нового? Я ухожу.”

Пратт сделал паузу, пытаясь истолковать тон голоса Босха.

“Все в порядке, Гарри?” - неуверенно спросил он.

“Нет, не все в порядке. Исправление введено, а когда исправление введено, значит, не все в порядке. Ни в коем случае.”

“О чем ты говоришь? Они собираются прикрыть Оливаса и О'Ши?”

Босх поднял на него глаза.

“Я не думаю, что мне следует говорить с тобой об этом, Топ. Это может поставить вас в затруднительное положение. Вы бы не хотели обратного удара.”

“Они настолько серьезно относятся к этому, да?”

Босх поколебался, но затем ответил.

“Да, они настроены серьезно. Они готовы загнать меня в тупик, если я не буду играть в эту игру ”.

На этом он остановился. Он не хотел вести этот разговор со своим руководителем. На позиции Пратта лояльность шла как вверх, так и вниз по служебной лестнице. Не имело значения, что ему оставалось всего несколько недель до пенсии. Пратт должен был играть в игру до тех пор, пока не прозвучит звонок.

“Мой сотовый там, на месте преступления”, - сказал он, потянувшись за телефоном. “Я просто зашел, чтобы позвонить, а потом я ухожу отсюда”.

“Я хотел спросить о твоем телефоне”, - сказал Пратт. “Некоторые ребята пытались дозвониться до тебя, но им сказали, что ты не отвечаешь”.

“Криминалисты не позволили мне забрать это с места преступления. Телефон или моя машина. Чего они хотели?”

“Я думаю, они хотели пригласить тебя выпить у Нэта. Возможно, они все еще направляются туда.”

"Нэт" был притоном недалеко от Голливудского бульвара. Это не был бар для копов, но в ту или иную ночь там проходило довольно много копов в свободное от дежурства время. Достаточно для руководства, чтобы сохранить жесткую версию песни The Clash “I Fighted the Law” в музыкальном автомате вот уже двадцать лет. Босх знал, что если бы он появился на Nat, то панк-гимн был бы в тяжелой, если не сказать неподходящей, ротации в честь недавно отправленного в отставку Роберта Фоксворта, он же Рейнард Уэйтс. Я боролся с законом, но закон победил… Босх почти слышал, как они все поют хором.

“Ты идешь?” он спросил Пратта.

“Может быть, позже. Сначала мне нужно кое-что сделать.”

Босх кивнул.

“Не думаю, что мне этого хочется”, - сказал он. “Я собираюсь сдать экзамен”.

“Поступай как знаешь. Они поймут.”

Пратт не отошел от двери, поэтому Босх взял свой телефон. Он набрал номер Джерри Эдгара, просто чтобы тот мог довести до конца свою ложь о необходимости позвонить. Но Пратт остался в дверном проеме, его рука опиралась на косяк, когда он осматривал пустую комнату отдела. Он действительно пытался вытащить Босха оттуда. Возможно, он получил информацию от более высокопоставленных лиц, чем лейтенант Рэндольф.

Эдгар ответил на вызов.

“Это Босх, ты звонил?”

“Да, чувак, я звонил”.

“Я был немного занят”.

“Я знаю. Я слышал. Отличная стрельба сегодня, партнер. Ты в порядке?”

“Да, отлично. По какому поводу ты звонил?”

“Просто кое-что, что, я подумал, ты, возможно, захочешь знать. Я не знаю, имеет ли это значение больше ”.

“Что это было?” Нетерпеливо сказал Босх.

“Мой двоюродный брат Джейсон позвонил мне из DWP. Он сказал, что вы видели его сегодня.”

“Да, хороший парень. Он очень помог.”

“Да, ну, я не проверял, как он с тобой обращался. Я пытаюсь сказать вам, что он позвонил мне и сказал, что есть кое-что, что вы, возможно, хотели бы узнать, но вы не дали ему визитную карточку, или номер телефона, или что-то еще. Он сказал, что примерно через пять минут после того, как вы и агент ФБР, с которым вы были, ушли, пришел другой полицейский и спросил о нем. Спросил на стойке регистрации в вестибюле парня, который просто помогал копам.”

Босх наклонился вперед за своим столом. Ему вдруг стало очень интересно то, что рассказывал ему Эдгар.

“Он сказал, что этот парень показал значок и сказал, что следит за вашим расследованием, и он спросил Джейсона, чего хотели вы и агент. Мой двоюродный брат отвел его на этаж, на который ходили вы, ребята, и подвел этого парня к окну. Они стояли там и смотрели вниз на дом в Эхо-парке, когда ты и женщина-агент появились там. Они видели, как ты зашел в гараж.”

“Что произошло потом?”

“Парень выбежал оттуда. Сел в лифт и поехал вниз.”

“Твой кузен узнал имя этого парня?”

“Да, парень сказал, что его зовут детектив Смит. Когда он показывал свое удостоверение личности, он как бы держал пальцы над частью со своим именем ”.

Босх знал, что это была старая уловка, к которой прибегали в основном, когда детективы уезжали из резервации и не хотели, чтобы их настоящее имя попало в оборот. Босх сам иногда пользовался этим.

“Как насчет описания?” - спросил он.

“Да, он дал мне все это. Он сказал, что белый парень, примерно шести футов и ста восьмидесяти. У парня были серебристо-седые волосы, которые он коротко подстригал. Давайте посмотрим, ему было за пятьдесят, и он был одет в синий костюм, белую рубашку и полосатый галстук. На лацкане пиджака у него был американский флаг”.

Описание соответствовало примерно пятидесяти тысячам человек в непосредственной близости от центра города. И Босх смотрел на один из них. Абель Пратт все еще стоял в дверях своего кабинета. Он уставился на Босха, вопросительно подняв брови. На нем не было пиджака от костюма, но Босх мог видеть его на крючке на двери позади него. К лацкану был приколот американский флаг.

Босх снова опустил взгляд на свой стол.

“До какого времени он работает?” тихо спросил он.

“Обычно, я думаю, он остается до пяти. Но там висит куча людей, наблюдающих за сценой в Echo Park ”.

“Хорошо, спасибо за подсказку. Я позвоню тебе позже ”.

Босх повесил трубку, прежде чем Эдгар успел сказать что-нибудь еще. Он поднял глаза, и Пратт все еще смотрел на него.

“Что это было?” - спросил он.

“О, просто кое-что по делу Матарезе. Тот, который мы подали на этой неделе. Похоже, у нас все-таки есть свидетель. Это поможет в суде.”

Босх сказал это так беспечно, как только мог. Он встал и посмотрел на своего босса.

“Но не волнуйся. Это продлится до тех пор, пока я не вернусь с дежурства по дому ”.

“Хорошо. Рад это слышать.”

32

БОСХ ПОДОШЕЛ К ПРАТТУ. Он подошел к нему слишком близко, вторгшись в его личное пространство, что заставило Пратта вернуться в свой кабинет и сесть за свой стол. Это было то, чего хотел Bosch. Он попрощался и пожелал хороших выходных. Затем он направился к двери в дежурную часть.

Отдел по расследованию нераскрытых преступлений имел три машины, закрепленные за восемью детективами и одним руководителем. Машинами пользовались в порядке живой очереди, а ключи висели на крючках рядом с дверью в дежурную часть. Процедура заключалась в том, что детектив, берущий машину, должен был написать свое имя и предполагаемое время возвращения на стираемой белой доске, которая висела под ключами. Когда Босх подошел к двери, он широко распахнул ее, чтобы из кабинета Пратта не было видно крючков для ключей. На крючках висели два комплекта ключей. Босх схватил одну и ушел.

Несколько минут спустя он выехал из гаража за Паркер-центром и направился к зданию DWP. Безумный порыв освободить центр города к закату только начинался, и он преодолел семь кварталов за короткое время. Он незаконно припарковался перед фонтаном у входа в здание и выпрыгнул из своей машины. Он взглянул на часы, подходя к входной двери. Было без двадцати минут пять.

Охранник в форме вошел в двери, махая ему.

“Ты не можешь припарковаться...”

“Я знаю”.

Босх показал ему свой значок и указал на рацию на поясе мужчины.

“Ты можешь подключить Джейсона Эдгара к этой штуке?”

“Эдгар? Да. Что это...”

“Соедини его с ним и скажи, что детектив Босх ждет у входа. Мне нужно увидеть его как можно скорее. Сделай это сейчас, пожалуйста ”.

Босх повернулся и направился обратно к своей машине. Он вошел и подождал пять минут, прежде чем увидел Джейсона Эдгара, проходящего через стеклянные двери. Когда он подошел к машине, он открыл пассажирскую дверь, чтобы заглянуть внутрь, а не сесть внутрь.

“Что случилось, Гарри?”

“Я получил твое сообщение. Залезай.”

Эдгар неохотно сел в машину. Босх отъехал от тротуара, когда закрывал свою дверь.

“Подожди минутку. Куда мы направляемся? Я не могу просто уйти.”

“Это должно занять всего несколько минут”.

“Куда мы направляемся?”

“Паркеровский центр. Мы даже не будем выходить из машины ”.

“Я должен дать им знать”.

Эдгар снял с пояса маленький двухсторонний пистолет. Он позвонил в центр безопасности DWP и сказал, что его не будет на месте по делу полиции в течение получаса. Он получил 10-4 и повесил рацию обратно на пояс.

“Тебе следовало сначала спросить меня”, - сказал он Босху. “Мой кузен сказал, что у тебя была привычка сначала действовать, а потом задавать вопросы”.

“Он это сказал, да?”

“Да, он сделал. Что мы делаем в Паркер-Центре?”

“Устанавливаю личность полицейского, который разговаривал с тобой сегодня после моего ухода”.

Движение на дорогах уже ухудшилось. Многие, кто приезжает с девяти до пяти, встают пораньше, чтобы добраться домой. Пятничные вечера были особенно жестокими. Босх, наконец, заехал в полицейский гараж без десяти пять и понадеялся, что они не будут слишком поздно. Он нашел парковочное место в первом ряду. Гараж был сооружением под открытым небом, и из этого пространства открывался вид на улицу Сан-Педро, которая проходила между Паркер-центром и гаражом.

“У тебя есть сотовый телефон?” - Спросил Босх.

“Да”.

Босх дал ему общий номер Паркер-центра и сказал, чтобы он позвонил туда и попросил соединить с подразделением "Открыто-нераскрытое". Вызовы, переведенные с основного номера, не передавали идентификатор вызывающего абонента. Имя и номер Эдгара не отображались бы на линиях OU.

“Я просто хочу посмотреть, ответит ли кто-нибудь”, - сказал Босх. “Если кто-нибудь знает, просто спросите Рика Джексона. Когда вам скажут, что его там нет, не оставляйте сообщение. Просто скажи, что дозвонишься до него по мобильному, и повесь трубку ”.

На звонок Эдгара ответили, и он прошел через процедуру, описанную Босхом. Закончив, он посмотрел на Босха.

“Ответил некто по имени Пратт”.

“Хорошо. Он все еще там.”

“И что это значит?”

“Я хотел убедиться, что он не ушел. Он уйдет в пять, и когда он это сделает, он перейдет улицу прямо вон там. Я хочу посмотреть, тот ли это парень, который сказал вам, что следит за моим расследованием ”.

“Он из ОВР?”

“Нет. Он мой босс”.

Босх опустил козырек в качестве меры предосторожности, чтобы его не заметили. Они были припаркованы в добрых тридцати ярдах от пешеходного перехода, по которому Пратт мог добраться до гаража, но он не знал, в какую сторону пойдет Пратт, как только окажется внутри здания. Будучи начальником отделения, он имел привилегию парковать личный автомобиль в полицейском гараже, и большая часть этих отведенных мест находилась на втором уровне. Там было два набора лестниц и пандус наверх. Если бы Пратт поднялся по пандусу, он прошел бы прямо мимо позиции Босха.

Эдгар задавал вопросы о стрельбе в Эхо-парке, и Босх отвечал на них короткими предложениями. Он не хотел говорить об этом, но он только что снял парня с должности и должен был как-то отреагировать. Это была всего лишь вежливость. Наконец, в 5:01 он увидел, как Пратт прошел через задние двери Паркер-центра и спустился по пандусу у входных дверей тюрьмы. Он вышел в Сан-Педро и начал пересекать границу с группой из четырех других детективов-надзирателей, которые также направлялись домой.

“Хорошо”, - сказал Босх, обрывая Эдгара на середине вопроса. “Видишь тех парней, переходящих улицу. Кто из них пришел сегодня в DWP?”

Эдгар изучал стаю, переходящую улицу. У него был беспрепятственный обзор Пратта, который шел рядом с другим мужчиной в конце группы.

“Да, последний парень”, - сказал Эдгар без колебаний. “Тот, кто надевает шторы”.

Босх оглянулся. Пратт только что надел свои Ray-Bans. Босх почувствовал сильное давление в груди, похожее на сильнейший случай изжоги, который у него когда-либо был. Он не сводил глаз с Пратта и наблюдал, как тот отвернулся от их позиции, как только пересек улицу. Он направлялся к дальней лестнице.

“И что теперь? Ты собираешься последовать за ним?”

Босх вспомнил, как Пратт говорил, что ему нужно кое-что сделать после работы.

“Я хочу, но не могу. Я должен отправить тебя обратно в DWP ”.

“Не беспокойся об этом, чувак. Я могу пройти по нему. В любом случае, возможно, будет быстрее с таким трафиком ”.

Эдгар открыл свою дверь и повернулся, чтобы выйти. Он снова посмотрел на Босха.

“Я не знаю, что происходит, но удачи, Гарри. Я надеюсь, вы найдете того, кого ищете ”.

“Спасибо, Джейсон. Надеюсь увидеть вас снова ”.

После того, как Эдгар убрался восвояси, Босх дал задний ход и выехал из гаража. Он поехал из Сан-Педро в Темпл, потому что предполагал, что Пратт выберет этот маршрут по пути к автостраде. Ехал ли он домой или нет, автострада была наиболее вероятным выбором.

Босх пересек Темпл и затормозил у обочины в красной зоне. Это дало ему хороший угол обзора на выезде из полицейского гаража.

Через две минуты серебристый внедорожник выехал из гаража и направился в сторону Темпл. Это был Jeep Commander с квадратным дизайном в стиле ретро. Компания Bosch опознала Пратта за рулем. Он сразу же сопоставил размеры и цвет Commander с размерами и цветом внедорожника mystery, который он видел взлетающим с улицы возле своего дома накануне вечером.

Босх перегнулся через сиденье, когда Командир приблизился к Темпл. Он услышал, как машина поворачивает, и через несколько секунд снова сел за руль. Пратт ехал по Темпл-ап на светофоре на Лос-Анджелес-стрит и поворачивал направо. Босх подождал, пока он завершит поворот, а затем двинулся следом.

Пратт въехал на переполненные полосы 101-й автострады в северном направлении и влился в поток машин в час пик. Босх спустился по пандусу и втиснулся в ряд машин, примерно на шесть машин позади джипа. Ему повезло в том, что в машине Пратта был белый шар с нарисованным лицом на радиоантенне. Это была бесплатная акция от сети ресторанов быстрого питания. Это позволило Bosch отслеживать джип, не подходя слишком близко. Он был в "Краун Вик" без опознавательных знаков, на крыше которого с таким же успехом могла бы быть неоновая вывеска с надписью "ПОЛИЦИЯ"!

Медленно, но верно Пратт продвигался на север, Босх следовал за ним на некотором расстоянии. Когда автострада миновала Эхо-парк, он посмотрел вверх, на гребень холма, и увидел, что место преступления и званый вечер для СМИ на Фигероа-лейн все еще в самом разгаре. Он насчитал два вертолета СМИ, все еще кружащих над головой. Он задавался вопросом, будет ли его машина отбуксирована с места происшествия или он сможет вернуться и забрать ее позже.

По дороге Босх пытался собрать воедино все, что у него было на Пратта. Не было никаких сомнений в том, что Пратт следил за ним, пока тот был на дежурстве по дому. Его внедорожник соответствовал внедорожнику, который был на его улице прошлой ночью, и Джейсон Эдгар опознал Пратта как полицейского, который последовал за ним в здание DWP. Было невозможно думать, что он следил за Босхом просто для того, чтобы проверить, соблюдает ли он правила домашнего дежурства. Должна была быть другая причина, и Босх мог думать только об одном.

Дело.

Как только он сделал это предположение, быстро сошлись воедино другие обстоятельства, которые только подогрели огонь, бушевавший в груди Босха. Пратт рассказал историю о Мори Суонне ранее на этой неделе, и это дало понять, что они знали друг друга. Хотя он и рассказал негативную историю об адвокате защиты, это могло быть прикрытием или попыткой дистанцироваться от кого-то, с кем он на самом деле был близок и, возможно, работал.

Для Босха также очевидным был тот факт, что Пратт был прекрасно осведомлен о том, что Босх рассматривал Энтони Гарланда как лицо, представляющее интерес в деле Жесто. Босх регулярно информировал Пратта о своих действиях по возобновлению дела. Пратт также был уведомлен, когда адвокаты Гарланда успешно восстановили судебный приказ, запрещающий Bosch разговаривать с Гарландом без присутствия одного из его адвокатов.

И последнее, и, возможно, самое важное, у Пратта был доступ к книге убийств Жесто. Большую часть времени он пролежал на столе Босха. Это мог быть Пратт, который установил фальшивую связь с Робертом Саксоном, он же Рейнард Уэйтс. Он мог установить связь задолго до того, как книга была передана Оливасу. Он мог бы посадить это так, чтобы Оливас обнаружил это.

Босх понял, что весь план Рейнарда Уэйтса, заставивший его признаться в убийстве Мари Жесто и привести следователей к телу, мог полностью исходить от Абеля Пратта. Он был в идеальном положении посредника, который мог контролировать Bosch, а также все другие вовлеченные стороны.

И он понял, что с участием Суонна в плане Пратту не понадобятся Оливас или О'Ши. Чем больше людей участвует в заговоре, тем больше вероятность того, что он провалится или развалится. Все, что Свонну нужно было сделать, это сказать Уэйтсу, что за этим стоят прокурор и следователь, и он оставил бы ложный след для кого-то вроде Босха, чтобы тот пошел по нему.

Босх почувствовал, как горячая вспышка вины начала разгораться у него на затылке. Он понял, что мог ошибаться во всем, о чем думал еще полчаса назад. Совершенно неверно. Оливас, в конце концов, может и не быть грязным. Возможно, его использовали так же умело, как использовали самого Босха, и, возможно, О'Ши был виновен не более чем в политическом маневрировании - присвоении заслуг там, где они ему не причитались, перенаправлении вины с того места, где она была должной. О'Ши мог бы потребовать исправления в департаменте просто для того, чтобы сдержать обвинения Босха, потому что они нанесли бы политический ущерб, а не потому, что были правдой.

Босх еще раз обдумал эту новую теорию, и она подтвердилась. Он не обнаружил воздуха в тормозных магистралях, песка в бензобаке. Это была машина, которая могла водить. Единственное, чего не хватало, - это мотива. Зачем парню, который двадцать пять лет проработал в департаменте и собирался уйти на пенсию в пятьдесят, рисковать всем ради подобной схемы? Как мог парень, который провел двадцать пять лет, преследуя плохих парней, отпустить убийцу на свободу?

Работая над тысячами убийств, Босх знал, что мотив часто был самым неуловимым компонентом преступления. Очевидно, что деньги могут мотивировать, и распад брака может сыграть свою роль. Но, к сожалению, это были общие знаменатели в жизни многих людей. Они не смогли с готовностью объяснить, почему Абель Пратт перешел черту.

Босх сильно ударил ладонью по рулевому колесу. Если оставить в стороне вопрос о мотиве, он был смущен и зол на себя. Пратт сыграл его идеально, и предательство было глубоким и болезненным. Пратт был его боссом. Они вместе ели, вместе работали над делами, рассказывали анекдоты и вместе говорили о своих детях. Пратт направлялся к отставке, которую никто в департаменте не считал чем-то иным, кроме как заслуженной. Пришло время удвоить ставку, получать пенсию департамента и устроиться на прибыльную работу в службе безопасности на островах, где платили высоко, а часов было мало. Все стремились к этому, и никто не стал бы завидовать этому. Это был голубой рай, мечта полицейского.

Но теперь Босх разглядел все это насквозь.

“Это все чушь собачья”, - сказал он вслух в машине.

33

Через ТРИДЦАТЬ МИНУТ ЕЗДЫ Пратт съехал с автострады на перевале Кауэнга. Он поехал по бульвару Бархэм на северо-восток, в Бербанк. Движение по-прежнему было плотным, и Босху не составило труда следовать за ним, сохраняя дистанцию и прикрытие. Пратт проехал мимо заднего входа в Universal и главного входа в Warner Bros. Затем он сделал несколько быстрых поворотов и съехал на обочину перед рядом таунхаусов на Каталине, недалеко от Вердуго. Босх быстро проехал мимо, свернул сначала направо, потом еще и еще. Он выключил фары, прежде чем повернуть еще раз направо и снова подъехать к городским домам. Он подъехал к обочине в полуквартале позади внедорожника Пратта и опустился на свое сиденье.

Почти сразу Босх увидел Пратта, стоявшего на улице и смотревшего в обе стороны, прежде чем перейти улицу. Но он слишком долго этим занимался. Улица была пуста, но Пратт продолжал оглядываться назад и вперед. Он искал кого-то или проверял, не следили ли за ним. Босх знал, что самое сложное в мире - следовать за полицейским, который это ищет. Он еще ниже ссутулился в машине.

Наконец, Пратт начал переходить улицу, все еще непрерывно оглядываясь назад и вперед, и когда он добрался до другого бордюра, он повернулся и ступил на него задом наперед. Он сделал несколько шагов назад, осматривая местность в обоих направлениях. Когда его сканирование дошло до машины Босха, его взгляд задержался на ней надолго.

Босх замер. Он не думал, что Пратт видел его - тот был слишком низко опущен, - но он мог узнать машину либо как полицейскую патрульную машину без опознавательных знаков, либо как одну из машин, специально приписанных к Отделу по расследованию нераскрытых преступлений. Босх знал, что если бы он пошел по улице, чтобы проверить это, его бы поймали без особых объяснений. И без оружия. Рэндольф регулярно конфисковывал свое запасное оружие для проведения баллистической экспертизы в связи со стрельбой в Роберта Фоксворта.

Пратт направился к машине Босха. Босх взялся за ручку двери. Если бы ему понадобилось, он бы выскочил из машины и побежал в сторону Вердуго, где было бы движение и люди.

Но внезапно Пратт остановился, его внимание привлекло что-то позади него. Он обернулся и посмотрел на ступеньки городского дома, перед которым стоял. Босх проследил за его взглядом и увидел, что входная дверь таунхауса была приоткрыта, а из нее выглядывала женщина и, улыбаясь, звала Пратта. Она пряталась за дверью, но одно из ее обнаженных плеч было открыто. Выражение ее лица изменилось, когда Пратт что-то сказал и жестом пригласил ее вернуться внутрь. Она надула губы и показала ему язык. Она исчезла за дверью, оставив ее приоткрытой на шесть дюймов.

Босх пожалел, что у него нет фотоаппарата, но он остался в его машине в Эхо-парке. Однако ему не нужны были фотографические доказательства, чтобы понять, что он узнал женщину в дверном проеме и что она не была женой Пратта - Босх познакомился с его женой на недавней вечеринке в дежурной части, когда тот объявил о своем уходе.

Пратт снова посмотрел в сторону машины Босха, поколебался, но затем повернулся обратно к городскому дому. Он поднялся по лестнице, вошел в открытую дверь и закрыл ее за собой. Босх подождал и, как он и ожидал, увидел, как Пратт отодвинул занавеску и выглянул на улицу. Босх остался лежать, пока взгляд Пратта задерживался на Crown Vic. Не было никаких сомнений в том, что автомобиль вызвал подозрения Пратта, но Босх предположил, что соблазн незаконного секса пересилил его инстинкт проверить машину.

Поднялась суматоха, когда Пратта схватили сзади, и он отвернулся от окна, и занавеска упала обратно на место.

Bosch немедленно сел, завел машину и развернулся, отъезжая от бордюра. Он повернул направо на Вердуго и направился в сторону Голливуд-Уэй. Без сомнения, "Краун Вик" был взорван. Пратт будет активно искать его, когда вернется из городского дома. Но аэропорт Бербанк был близко. Босх прикинул, что сможет бросить Crown Vic в аэропорту, взять напрокат машину и вернуться в городской дом менее чем за полчаса.

По дороге он пытался вспомнить женщину, которую видел выглядывающей из дверей городского дома. Он использовал несколько упражнений для расслабления разума, которые применял еще тогда, когда суды разрешали гипнотизировать свидетелей. Вскоре он подключился к носу и рту женщины, тем частям ее тела, которые запустили его центр распознавания. И вскоре после этого у него это получилось. Она была привлекательной молодой гражданской сотрудницей департамента, которая работала в офисе дальше по коридору от "Открыто-нераскрыто". Это был отдел кадров, известный рядовым как Прием на работу и увольнение , потому что это было место, где происходили оба события.

Пратт ловил рыбу у причала компании, пережидая час пик в лачуге в Бербанке. Неплохая работа, если ты можешь получить ее и выйти сухим из воды. Босху стало интересно, знала ли миссис Пратт о внеклассных занятиях своего мужа.

Он заехал в аэропорт и выехал на полосу парковки для служащих, думая, что так будет быстрее. Человек в красном пальто, который забрал у него Crown Vic, спросил, когда он вернется.

“Я не знаю”, - сказал Босх, не подумав об этом.

“Мне нужно кое-что написать на билете”, - сказал мужчина.

“Завтра”, - сказал Босх. “Если мне повезет”.

34

БОСХ ВЕРНУЛСЯ на Каталина-стрит через тридцать пять минут. Он проехал на арендованном "Таурусе" мимо ряда таунхаусов и заметил джип Пратта, все еще стоящий у обочины. На этот раз он нашел место с северной стороны таунхауса и припарковался там. Пока он, ссутулившись, сидел в машине и наблюдал за происходящим, он включил сотовый телефон, который взял напрокат вместе с машиной. Он набрал номер мобильного Рэйчел Уоллинг, но попал на ее голосовую почту. Он закончил разговор, не оставив сообщения.

Пратт не выходил, пока на улице не стемнело окончательно. Он стоял перед комплексом под уличным фонарем, и Босх заметил, что теперь на нем другая одежда. На нем были синие джинсы и темная рубашка-пуловер с длинными рукавами. Смена одежды подсказала Босху, что связь с женщиной из отдела найма и увольнения, вероятно, была чем-то большим, чем обычная встреча. Пратт хранила одежду у себя дома.

Пратт еще раз оглядел улицу вверх и вниз, дольше всего его взгляд задержался на южной стороне, где ранее его внимание привлек "Краун Вик". Очевидно, удовлетворенный тем, что машина уехала и за ним никто не следит, Пратт направился к своему командиру и вскоре отъехал от обочины. Он развернулся и направился на юг, к Вердуго. Затем он повернул направо.

Босх знал, что если Пратт ищет "хвост", он притормозит на Вердуго и будет следить в зеркало заднего вида за любым автомобилем, который сворачивает с Каталины в его направлении. Итак, он развернулся от тротуара и проехал на север квартал до Кларк-авеню. Он повернул налево и завел слабый двигатель автомобиля. Он проехал пять кварталов до Калифорния-стрит и быстро свернул налево. В конце квартала он приходил в Вердуго. Это был рискованный шаг. Пратт мог давно уйти, но Босх руководствовался интуицией. Вид "Краун Вик" напугал его босса. Он был бы в полной боевой готовности.

Босх назвал это правильно. Как только он добрался до Вердуго, он увидел, что серебряный командир Пратта проехал перед ним. Он, очевидно, задержался на Вердуго, высматривая последователя. Босх позволил ему отойти на некоторое расстояние, а затем повернул направо, чтобы последовать за ним.

Пратт не предпринял никаких маневров уклонения после той первой попытки выкурить хвост. Он проехал по Вердуго до Северного Голливуда, а затем повернул на юг по Кауэнга. Босх чуть не потерял его на повороте, но он проехал на красный. Теперь ему было ясно, что Пратт не собирается домой - Босх знал, что он живет в противоположном направлении, в северной долине.

Пратт направлялся в Голливуд, и Босх предположил, что он просто планировал присоединиться к другим членам команды у Нэта. Но на полпути через перевал Кауэнга он свернул направо, на Вудро Вильсон драйв, и Босх почувствовал, как его пульс участился. Пратт теперь направлялся к собственному дому Босха.

Вудро Вильсон поднимался по склону гор Санта-Моника, один глубокий изгиб за другим. Это была пустынная улица, и единственным способом следовать за автомобилем было делать это без фар и придерживаться хотя бы одного поворота за стоп-сигналами головной машины.

Босх досконально знал изгибы. Он прожил на Вудро Вильсона более пятнадцати лет и мог вести машину в полусонном состоянии, что он иногда и делал. Но следить за Праттом, полицейским, опасающимся слежки, было уникальной трудностью. Босх попытался проехать два поворота назад. Это означало, что время от времени он терял из виду огни на машине Пратта, но никогда надолго.

Проехав два поворота от своего дома, Bosch начал съезжать на обочину, и арендованная машина в конце концов остановилась перед последним поворотом. Босх вышел, тихо закрыл дверь и побежал вверх по повороту. Он держался поближе к живой изгороди, которая ограждала дом и студию известного художника, жившего в этом квартале. Он обошел его, пока не смог увидеть внедорожник Пратта впереди. Он подъехал к обочине за два дома до дома Босха. Свет у Пратта был выключен, и казалось, что он просто сидит там и наблюдает за домом.

Босх посмотрел на свой дом и увидел свет за окнами кухни и столовой. Он мог видеть заднюю часть автомобиля, торчащую из его гаража. Он узнал Lexus и знал, что Рейчел Уоллинг была в его доме. Несмотря на то, что он был воодушевлен перспективой того, что она будет ждать его там, Босх был обеспокоен тем, что задумал Пратт.

Оказалось, что он делал именно то, что делал прошлой ночью, просто наблюдал и, возможно, пытался определить, дома ли Босх.

Босх услышал шум подъезжающей сзади машины. Он повернулся и пошел обратно к своей машине, как будто он был на вечерней прогулке. Машина медленно проехала мимо, затем Босх развернулся и направился обратно к живой изгороди. Когда машина поравнялась с джипом Пратта, вместо того, чтобы отъехать в сторону, Пратт снова тронулся с места, фары его внедорожника включились, когда он умчался прочь.

Босх развернулся и побежал обратно к своей арендованной машине. Он запрыгнул внутрь и отъехал от бордюра. По дороге он нажал кнопку повторного набора на арендованном телефоне, и вскоре зазвонила линия Рейчел. На этот раз она ответила.

“Да?” - спросил я.

“Рейчел, это Гарри. Ты в моем доме?”

“Да, я ждал ...”

“Выйди на улицу. Я собираюсь забрать тебя. Поторопись.”

“Гарри, что такое...”

“Просто выйди и возьми свой пистолет. Прямо сейчас.”

Он выключил двигатель и затормозил перед своим домом. Он мог видеть, как свет стоп-сигналов исчезает за поворотом впереди. Но он знал, что они принадлежали машине, которая напугала Пратта. Пратт был дальше всех.

Босх обернулся и посмотрел на входную дверь, готовый нажать на гудок, но Рейчел выходила.

“Закройте дверь”, - крикнул Босх через открытое пассажирское окно.

Рейчел захлопнула дверь и поспешила к машине.

“Залезай. Поторопись!”

Она запрыгнула в машину, и Босх уехал, прежде чем она успела закрыть дверцу.

“Что происходит?”

Он коротко объяснил ей, как проехать повороты по дороге в Малхолланд. Он сказал ей, что его босс, Абель Пратт, был подставным лицом, что то, что произошло в Бичвуд-Каньоне, было его планом. Он сказал ей, что вторую ночь подряд он был возле дома Босха.

“Откуда ты все это знаешь?”

“Я просто знаю. Я смогу доказать все это позже. На данный момент это факт ”.

“Что он делал снаружи?”

“Я не знаю. Я думаю, пытаясь увидеть, дома ли я.”

“У тебя зазвонил телефон”.

“Когда?” - спросил я.

“Прямо перед тем, как ты позвонил мне на мобильный. Я не ответил на это.”

“Вероятно, это был он. Что-то происходит.”

Они миновали последний поворот, и впереди была остановка в Малхолланде для четырех рейсов. Босх увидел задние фары большого автомобиля как раз в тот момент, когда они исчезли справа. К остановке подъехала еще одна машина. Это была машина, которая заставила Пратта двигаться дальше. Он прошел прямо через перекресток.

“Первым, должно быть, был Пратт. Он повернул направо.”

Босх доехал до остановки и тоже повернул направо. Малхолланд был извилистой змеей, которая следовала по гребню гор через весь город. Его изгибы были более плавными и не такими глубокими, как у Вудро Вильсона. Это была также более оживленная улица с множеством ночных круизеров. Он смог бы следовать за Праттом, не вызывая особых подозрений.

Они быстро догнали развернувшуюся машину и подтвердили, что это был командир Пратта. Затем Босх снизился и в течение следующих десяти минут следовал за Праттом вдоль линии гребня. Сверкающие огни долины раскинулись внизу на северной стороне. Ночь была ясной, и они могли видеть всю дорогу до тенистых гор на дальней стороне раскинувшейся равнины. Они проехали по Малхолланд до пересечения с бульваром Лорел Каньон и продолжили движение на запад.

“Я ждала у твоего дома, чтобы попрощаться”, - внезапно сказала Рейчел.

После минутного молчания Босх ответил.

“Я знаю. Я понимаю.”

“Я не думаю, что ты понимаешь”.

“Тебе не понравилось, каким я был сегодня, как я преследовал Уэйтса. Я не тот человек, за которого ты меня принимала. Я слышал это раньше, Рейчел.”

“Дело не в этом, Гарри. Никто никогда не бывает тем, кем ты его считаешь. Я могу с этим жить. Но женщина должна чувствовать себя в безопасности с мужчиной. И это включает в себя время, когда они не вместе. Как я могу чувствовать себя в безопасности, когда я собственными глазами увидел, как вы работаете? Не имеет значения, так бы я это сделал или нет. Я не говорю о том, как мы общаемся с полицейским. Я говорю о том, что я никогда не мог чувствовать себя комфортно и в безопасности. Я бы каждую ночь задавался вопросом, не наступит ли та ночь, когда ты не вернешься домой. Я не могу этого сделать ”.

Босх понял, что давал машине слишком много газа. Ее слова заставили его бессознательно сильнее нажать на педаль. Он подобрался слишком близко к Пратту. Он сбросил скорость и отъехал от задних фар на сотню ярдов.

“Это опасная работа”, - сказал он. “Я думал, ты больше, чем кто-либо другой, должен знать это”.

“Я верю. Я верю. Но то, что я увидел там сегодня с тобой, было безрассудством. Я не хочу беспокоиться о ком-то, кто безрассуден. Там и без этого достаточно поводов для беспокойства ”.

Босх шумно выдохнул. Он указал на красные огни, движущиеся перед ними.

“Хорошо”, - сказал он. “Давай поговорим об этом позже. Давай просто сосредоточимся на этом сегодня вечером ”.

Как по команде, Пратт резко повернул налево на Колдуотер-Каньон-драйв и начал снижаться в сторону Беверли-Хиллз. Босх медлил столько, сколько считал возможным, и проделал тот же поворот.

“Что ж, я все еще рад, что ты со мной”, - сказал он.

“Почему?”

“Потому что, если он окажется в Беверли-Хиллз, мне не нужно будет звонить местным, потому что я работаю с федералом”.

“Рад, что смог что-то сделать”.

“У тебя с собой пистолет?”

“Всегда. У тебя нет своего?”

“Это была часть места преступления. Я не знаю, когда получу его обратно. И это уже второй пистолет, который они забрали у меня на этой неделе. Это должна быть какая-то запись. Большинство пушек потеряно во время безрассудной перестрелки.”

Он оглянулся, чтобы посмотреть, не задел ли он ее за живое. Она ничего не показала.

“Он поворачивается”, - сказала она.

Босх снова переключил внимание на дорогу и увидел, что на командире мигает сигнал левого поворота. Пратт сделал поворот, и Босх проехал мимо. Рейчел наклонилась, чтобы посмотреть в окно на дорожный знак.

“Сумеречная дорога”, - сказала она. “Мы все еще в городе?”

“Да. Сумрак уходит глубоко внутрь, но выхода нет. Я бывал там раньше.”

Следующей улицей вниз был Стюарт-лейн. Босх воспользовался этим, чтобы развернуться и направился обратно в Сумрак.

“Вы знаете, куда он мог направиться?” Спросила Рейчел.

“Понятия не имею. У другой подружки, насколько я знаю.”

Сумерки были еще одной извилистой горной дорогой. Но на этом сходство с Вудро Вильсон Драйв заканчивалось. Количество домов здесь исчислялось как минимум семью цифрами, легко, и у всех были красиво ухоженные газоны и живые изгороди, на которых не было даже листочка не на своем месте. Босх ехал медленно, высматривая серебристый Jeep Commander.

“Вот так”, - сказала Рейчел.

Она указала из окна на джип, припаркованный за поворотом особняка с французским провинциальным дизайном. Босх проехал мимо и припарковался через два дома от дома. Они вышли и пошли обратно.

“Вертолеты с Западного побережья?”

Она не смогла разглядеть перед его рубашки, пока он был за рулем.

“Однажды это помогло мне вписаться в одно дело”.

“Мило”.

“Моя дочь видела меня в этом один раз. Я сказал ей, что это от моего дантиста.”

Ворота на подъездную дорожку были открыты. На чугунном почтовом ящике не было названия. Босх открыл его и заглянул внутрь. Им повезло. Там была почта, небольшая стопка, скрепленная резиновой лентой. Он вытащил его и повернул верхний конверт к ближайшему уличному фонарю, чтобы прочесть.

“Морис’ - это заведение Мори Суонна”, - сказал он.

“Мило”, - сказала Рейчел. “Наверное, мне следовало стать адвокатом защиты”.

“Тебе было бы хорошо работать с преступниками”.

“Пошел ты, Босх”.

Подшучивание закончилось громким голосом, раздавшимся из-за высокой живой изгороди, которая тянулась вдоль дальней стороны поворота и с левой стороны дома.

“Я сказал, иди туда!”

Раздался всплеск, и Босх с Уоллингом направились на звук.

35

БОСХ ОБШАРИЛ глазами ЖИВУЮ ИЗГОРОДЬ в поисках просвета. Спереди, похоже, такого не было. Когда они приблизились, он безмолвно подал Рэйчел знак следовать вдоль изгороди направо, а сам пошел налево. Он заметил, что она носила свое оружие на боку.

Живая изгородь была высотой не менее десяти футов и такой густой, что Босх не мог видеть сквозь нее свет из бассейна или дома. Но, двигаясь вдоль него, он услышал звук плеска и голоса, один из которых, как он узнал, принадлежал Абелю Пратту. Голоса были близко.

“Пожалуйста, я не умею плавать. Я не могу коснуться дна!”

“Тогда для чего у вас есть бассейн? Продолжай грести.”

“Пожалуйста! Я не собираюсь... Зачем мне рассказывать хоть одной живой душе о ...

“Ты юрист, а юристы любят играть на углах”.

“Пожалуйста”.

“Говорю тебе, если я получу хотя бы намек на то, что ты пытаешься меня обмануть, то в следующий раз это будет не пул. Это будет гребаный Тихий океан. Ты понимаешь это?”

Bosch подошел к нише, где на бетонной площадке были расположены фильтрующий насос бассейна и нагреватель. В живой изгороди также был небольшой проем, через который мог протиснуться обслуживающий персонал бассейна. Он проскользнул в отверстие и ступил на плитку, окружающую большой овальный бассейн. Он был в двадцати футах позади Пратта, который стоял на краю, глядя вниз на человека в воде. Пратт держал длинный синий шест с изогнутым удлинителем. Он предназначался для отвода людей в беде в сторону, но Пратт держал его вне досягаемости мужчины. Он отчаянно хватался за нее, но каждый раз Пратт отдергивал ее.

Было трудно идентифицировать человека в воде как Мори Суонна. В бассейне было темно из-за выключенного света. Очки Свонна исчезли, а его волосы выглядели так, будто они соскользнули с головы на затылок, как грязевая горка. На его блестящей лысине была полоска ленты для удержания шиньона на месте.

Звук фильтра для бассейна обеспечил компании Bosch прикрытие. Он смог незаметно подойти к Пратту на расстояние шести футов, прежде чем заговорить.

“Что происходит, Топ?”

Пратт быстро опустил удочку, чтобы Свонн мог ухватиться за крючок.

“Держись, Мори!” Пратт закричал. “С тобой все в порядке”.

Суонн ухватился за него, и Пратт начал тянуть его к краю бассейна.

“Я понял тебя, Мори”, - сказал Пратт. “Не волнуйся”.

“Вам не нужно беспокоиться о том, чтобы изображать из себя спасателя”, - сказал Босх. “Я все это слышал”.

Пратт сделал паузу и посмотрел вниз на Суонна в воде. Он был в трех футах от борта.

“В таком случае”, - сказал Пратт.

Он отпустил шест и заломил правую руку за спину до линии пояса.

“Не надо!”

Это была стена. Она сама нашла путь через изгородь. Она была на другой стороне бассейна, направляя свое оружие на Пратта.

Пратт замер и, казалось, принимал решение о том, рисовать или нет. Босх подошел к нему сзади и выдернул пистолет у него из штанов.

“Гарри!” - крикнул я. Звонила Рейчел. “Я поймал его. Позовите адвоката.”

Суонн тонул. Синий столб шел ко дну вместе с ним. Босх быстро подошел к краю бассейна и схватил его. Он вытащил Свонна на поверхность. Адвокат начал кашлять и сплевывать воду. Он крепко держался за шест, и Босх подвел его к мелководью. Рейчел подошла к Пратту и приказала ему завести запястья за голову.

Мори Суонн был обнажен. Он поднялся по ступенькам в мелком конце, придерживая одной рукой свои сморщенные яйца, а другой пытаясь снова натянуть парик. Отказавшись от шиньона, он оторвал его полностью и бросил на плитку, где он приземлился со шлепком. Он направился прямо к куче одежды у скамейки и начал одеваться, все еще будучи насквозь мокрым.

“Так что здесь происходило, Мори?” - Спросил Босх.

“Ничего, что тебя касается”.

Босх кивнул.

“Я понимаю. Сюда приходит парень, чтобы затащить тебя в бассейн и посмотреть, как ты тонешь, возможно, обставив это как самоубийство или несчастный случай, и ты не хочешь, чтобы это кого-то беспокоило ”.

“Это были разногласия, вот и все. Он пугал меня, а не топил ”.

“Означает ли это, что у вас с ним было соглашение до того, как у вас возникли эти разногласия?”

“Я не буду отвечать на этот вопрос”.

“Почему он тебя пугал?”

“Я не обязан отвечать ни на один из твоих вопросов”.

“Тогда, может быть, нам следует вернуться отсюда и оставить вас двоих заканчивать ваши разногласия. Возможно, это было бы лучшим, что можно было бы сделать здесь ”.

“Делай, что хочешь”.

“Знаешь, что я думаю? Я думаю, что после смерти вашего клиента Рейнарда Уэйтса есть только один человек, который может связать детектива Пратта с Гарландами. Я думаю, что ваш партнер избавлялся от этой ссылки, потому что он был напуган. Ты был бы на дне этого бассейна, если бы мы случайно не оказались здесь.”

“Ты можешь делать и думать, что хочешь. Но я говорю вам о том, что у нас были разногласия. Он случайно проходил мимо, когда я совершала свой ежевечерний заплыв, и мы кое в чем разошлись во мнениях.”

“Я думал, ты не умеешь плавать, Мори. Разве не это ты сказал?”

“Я закончил говорить с вами, детектив. Теперь ты можешь покинуть мою собственность ”.

“Пока нет, Мори. Почему бы тебе не закончить одеваться и не присоединиться к нам в deep end.”

Босх оставил его там, когда он пытался втиснуть мокрые ноги в шелковые брюки. На другом конце бассейна Пратт теперь был в наручниках и сидел на бетонной скамейке.

“Я ничего не скажу, пока не поговорю с адвокатом”, - сказал он.

“Ну, вон там один надевает свою одежду”, - сказал Босх. “Может быть, ты сможешь нанять его”.

“Я ничего не говорю, Босх”, - повторил Пратт.

“Хорошее решение”, - крикнул Суонн с дальнего конца. “Правило номер один: никогда не разговаривай с копами”.

Босх посмотрел на Рейчел и чуть не рассмеялся.

“Ты можешь в это поверить? Две минуты назад он пытался утопить парня, а теперь парень дает ему бесплатную юридическую консультацию ”.

“Разумный юридический совет”, - сказал Суонн.

Суонн подошел туда, где ждали остальные. Босх заметил, что его одежда прилипла к мокрому телу.

“Я не пытался его утопить”, - сказал Пратт. “Я пытался помочь ему. Но это все, что я собираюсь сказать.”

Босх посмотрел на Суонна.

“Застегни молнию, Мори, и садись вот сюда”.

Босх указал на место на скамейке рядом с Праттом.

“Нет, я не думаю, что буду”, - ответил Суонн.

Он сделал шаг к дому, но Босх сделал два шага и преградил ему путь. Он перенаправил его на скамейку запасных.

“Садись”, - сказал он. “Вы арестованы”.

“Для чего?” Возмущенно сказал Суонн.

“Двойное убийство. Вы оба арестованы ”.

Суонн рассмеялся, как будто имел дело с ребенком. Теперь, когда он был одет, к нему вернулась часть его развязности.

“И что бы это были за убийства?”

“Детектив Фред Оливас и помощник шерифа Дерек Дулан”.

Теперь Суонн покачал головой, улыбка не сходила с его лица.

“Я предполагаю, что эти обвинения подпадают под правило уголовного преследования за убийство, поскольку имеется достаточно доказательств того, что на самом деле мы не нажимали на спусковой крючок, из которого были выпущены пули, убившие Оливаса и Дулана”.

“Всегда приятно иметь дело с адвокатом. Я ненавижу необходимость все время объяснять закон.”

“Жаль, что вам нужно разъяснять закон, детектив Босх. Правило уголовного преследования за убийство вступает в силу только тогда, когда кто-то убит во время совершения серьезного преступления. Если этот порог будет соблюден, то сообщникам в преступном сообществе могут быть предъявлены обвинения в убийстве ”.

Босх кивнул.

“Я понял это”, - сказал он. “И у меня есть ты”.

“Тогда будьте так добры, скажите мне, какое пороговое преступление я намеревался совершить”.

Босх на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Как насчет подкупа за лжесвидетельство и препятствования правосудию? Мы могли бы начать с этого и перейти к коррупции государственного чиновника, возможно, пособничеству в побеге из-под законного содержания под стражей ”.

“И на этом мы тоже могли бы закончить”, - сказал Суонн. “Я представлял своего клиента. Я не совершал ни одного из этих преступлений, и у вас нет ни малейших доказательств того, что я это сделал. Если вы арестуете меня, это просто докажет вашу собственную несостоятельность и позор ”.

Он встал.

“Добрый вечер всем вам”.

Босх подошел и положил руку на плечо Суонна. Он загнал его обратно на скамейку.

“Сядь, блядь, на место. Вы арестованы. Я оставляю решение о пороговых преступлениях за прокурорами. Мне насрать на это. Насколько я понимаю, двое полицейских мертвы, а моя напарница собирается закончить свою карьеру из-за тебя, Мори. Так что пошел ты”.

Босх посмотрел на Пратта, который сидел с легкой улыбкой на лице.

“Хорошо, что в доме есть адвокат, Гарри”, - сказал он. “Я думаю, Мори правильно подметил. Может быть, тебе стоит подумать об этом, прежде чем делать что-то опрометчивое.”

Босх покачал головой.

“Ты не уйдешь от этого”, - сказал он. “Ни в коем случае”.

Он подождал мгновение, но Пратт ничего не сказал.

“Я знаю, что ты специалист по настройке”, - сказал Босх. “Все это в Бичвуд-Каньоне было твоим. Это ты заключил сделку с Гарландами, затем ты пошел к Мори, который передал это Уэйтсу. Вы подделали книгу убийств после того, как Уэйтс дал вам псевдоним, чтобы вы вписались в нее. Может, Мори и прав насчет уголовного дела об убийстве, но там более чем достаточно для воспрепятствования, и если я это пойму, тогда у меня есть ты. Это означает, что ни острова, ни пансиона нет, Топ. Это означает, что ты сгоришь в огне”.

Взгляд Пратта переместился с Босха на темные воды бассейна.

“Я хочу гирлянды, и вы можете отдать их мне”, - сказал Босх.

Пратт покачал головой, не отводя глаз от воды.

“Тогда будь по-твоему”, - сказал Босх. “Поехали”.

Он подал знак Пратту и Суонну встать. Они подчинились. Босх развернул Суонна, чтобы тот мог надеть на него наручники. Делая это, он посмотрел через плечо адвоката на Пратта.

“После того, как мы внесем вас в суд, кому вы собираетесь позвонить по поводу залога, своей жене или девушке из отдела найма и увольнения?”

Пратт немедленно сел обратно, как будто получил удар под дых. Босх приберегал это для своего последнего выстрела. Он продолжал оказывать давление.

“Кто из них собирался отправиться с тобой на остров? На вашу сахарную плантацию? Я предполагаю, что это была как-там-ее-там.”

“Ее зовут Джесси Темплтон. И я посадил тебя на хвост у нее дома сегодня вечером ”.

“Да, и я заставил тебя создавать меня. Но скажи мне, как много знает Джесси Темплтон, и будет ли она такой же сильной, как ты, когда я приду к ней после того, как запишу тебя?”

“Босх, она ничего не знает. Не впутывай ее в это. Мою жену и детей тоже не впутывай в это ”.

Босх покачал головой.

“Так не работает. Ты знаешь это. Мы собираемся перевернуть все вверх дном и встряхнуть, чтобы посмотреть, что выпадет. Я собираюсь найти деньги, которые заплатили вам Garlands, и я верну их вам, Мори Суонну, всем. Я просто надеюсь, что ты не использовал свою девушку, чтобы скрыть это. Потому что, если ты это сделал, она тоже погибнет ”.

Пратт наклонился вперед на скамейке. У Босха сложилось впечатление, что, если бы его руки не были скованы наручниками за спиной, он использовал бы их в тот момент, чтобы держать голову и прятать лицо от мира. Босх держался за него, как человек, рубящий дерево топором. Теперь он едва держался на ногах. Нужен был один небольшой толчок, и он рухнул бы.

Босх подвел Суонна к Рейчел, которая взяла его за одну из его рук. Затем Босх снова повернулся к Пратту.

“Вы накормили не ту собаку”, - сказал Босх.

“Что это должно означать?”

“У каждого есть выбор, и ты сделал неправильный. Проблема в том, что мы расплачиваемся не только за свои ошибки. Мы забираем людей с собой на дно”.

Босх подошел к краю бассейна и посмотрел вниз, в воду. Он мерцал сверху, но под поверхностью был непроницаемо темным. Он подождал, но дереву не потребовалось много времени, чтобы упасть.

“Джесси не обязательно быть частью этого, и моей жене не обязательно знать о ней”, - сказал Пратт.

Это было вступительное предложение. Пратт собирался говорить. Босх ударил ногой по кафельному бордюру и повернулся к нему лицом.

“Я не прокурор, но готов поспорить, что-нибудь можно было бы придумать”.

“Пратт, ты совершаешь большую ошибку!” Настойчиво сказал Суонн.

Босх наклонился к Пратту и похлопал его по карманам, пока не нашел ключи от Commander и не вытащил их.

“Рейчел, отведи мистера Суонна к машине детектива Пратта. Так будет лучше для его транспортировки. Мы будем прямо там ”.

Он бросил ей ключи, и она повела Суонна к отверстию в живой изгороди, через которое она прошла. Свонна пришлось подтолкнуть. Уходя, он оглянулся через плечо и окликнул Пратта.

“Не разговаривай с этим человеком”, - заорал он. “Ты меня слышишь? Ни с кем не разговаривайте! Вы заговорите нас всех в тюрьму!”

Суонн продолжал выкрикивать юридические советы через изгородь. Босх подождал, пока не услышал, как за его голосом захлопнулась дверца машины. Затем он встал перед Праттом и заметил, что пот стекает у него с линии роста волос по лицу.

“Я не хочу, чтобы Джесси или моя семья были вовлечены”, - сказал Пратт. “И я хочу заключить сделку. Никакого тюремного заключения, мне разрешено уйти на пенсию, и я сохраню свою пенсию ”.

“Ты многого хочешь для того, из-за кого погибли два человека”.

Босх начал расхаживать по комнате, пытаясь придумать способ заставить все это работать на них обоих. Рейчел вернулась через изгородь. Босх посмотрел на нее и собирался спросить, почему она оставила Суонна без присмотра.

“Замки, защищающие от детей”, - сказала она. “Он не может выбраться”.

Босх кивнул и снова обратил свое внимание на Пратта.

“Как я уже сказал, ты многого хочешь”, - сказал он. “Что ты даешь взамен?”

“Я могу отдать тебе гирлянды, изи”, - в отчаянии сказал Пратт. “Энтони отвел меня туда две недели назад и привел к телу девушки. И Мори Суонна, я могу преподнести тебе его на блюдечке. Этот парень такой же грязный, как...”

Он не закончил.

“Ты?” - спросил я.

Пратт опустил глаза и медленно кивнул головой.

Босх попытался отложить все в сторону, чтобы он мог ясно обдумать предложение Пратта. Кровь Фредди Оливаса и помощника шерифа Дулана была на руках Пратта. Босх не знал, сможет ли он довести сделку до сведения прокурора. Он не знал, сможет ли он даже продать это самому себе. Но в тот момент он был готов попробовать, если это означало, что он, наконец, доберется до человека, который убил Мари Жесто.

“Никаких обещаний”, - сказал он. “Мы пойдем к прокурору”.

Босх перешел к последнему важному вопросу.

“А как насчет О'Ши и Оливаса?”

Пратт покачал головой один раз.

“Они были чисты в этом”.

“Гарленд направил по меньшей мере двадцать пять тысяч на кампанию О'Ши. Это задокументировано.”

“Он просто покрывал свои ставки. Если бы О'Ши заподозрил неладное, тираннозавр мог бы держать его в узде, потому что это выглядело бы как выигрыш ”.

Босх кивнул. Он почувствовал ожог унижения из-за того, что он думал об О'Ши и сказал ему.

“Это было не единственное, в чем вы ошиблись”, - сказал Пратт.

“Да, что еще?”

“Ты сказал, что я ходил в "Гирлянды" с этой штукой. Я этого не делал. Они пришли ко мне, Гарри.”

Босх покачал головой. Он не поверил Пратту по той простой причине, что, если бы Гарландам пришла в голову идея подкупить полицейского, их первой попыткой было бы обратиться к источнику их проблемы: Босху. Этого так и не произошло, и это вселило в Босха уверенность в том, что план был разработан Праттом, когда он пытался совместить уход на пенсию, возможный развод, любовницу и любые другие секреты, которые хранила в себе его жизнь. Он пошел с ним в "Гирлянды". Он тоже ходил к Мори Суонну.

“Расскажите это прокурору”, - сказал Босх. “Может быть, ему будет не все равно”.

Он посмотрел на Рейчел, и она кивнула.

“Рейчел, ты поедешь на джипе со Свонном. Я возьму детектива Пратта в свою машину. Я хочу, чтобы они были разделены ”.

“Хорошая идея”.

Босх подал Пратту знак подниматься.

“Поехали”.

Пратт снова встал и оказался лицом к лицу с Босхом.

“Гарри, сначала ты должен кое-что узнать”.

“Что это?” - спросил я.

“Никто не должен был пострадать, ясно? Это был идеальный план, никто не пострадал. Это был Уэйтс - он превратил все это в дерьмо там, в лесу. Если бы он просто сделал то, что ему сказали, все были бы живы и все были бы счастливы. Даже ты. Ты бы раскрыл дело Жесто. Конец истории. Так и должно было быть ”.

Босху пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать свой гнев.

“Милая сказка”, - сказал он. “За исключением той части истории, где принцесса так и не просыпается, а настоящий убийца выходит на свободу, все живут долго и счастливо. Продолжай убеждать себя в этом. Возможно, однажды ты действительно сможешь с этим жить ”.

Босх грубо взял его за руку и повел к отверстию в живой изгороди.

Часть пятая ЭХОПАРК

36

В понедельник В 10 часов утра Абель Пратт вышел из своей машины через зеленую лужайку Эхо-парка к скамейке, на которой под покровительственными объятиями Владычицы озера сидел пожилой мужчина. На ее плечах и поднятых руках сидели пять голубей, а один - на голове, но она не выказывала никаких признаков раздражения или усталости.

Пратт сунул сложенную газету, которую он принес, в переполненный мусорный бак у статуи, а затем сел на скамейку рядом со стариком. Он посмотрел на гладкие воды озера Эхо перед ними. Старик, который держал трость у колена и был одет в деловой костюм коричневого цвета с бордовым носовым платком в нагрудном кармане, заговорил первым.

“Я помню времена, когда ты мог привести сюда свою семью в воскресенье и не беспокоиться о том, что тебя подстрелят бандиты”.

Пратт прочистил горло.

“Это то, о чем вы беспокоитесь, мистер Гарланд? Бандиты? Что ж, я дам тебе небольшой совет. Сейчас одно из самых безопасных часов в любом районе города. Большинство ваших гангстеров не встают с постели до полудня. Вот почему всякий раз, когда мы выходим с ордерами, мы выходим утром. Мы всегда застаем их в постели ”.

Гарланд одобрительно кивнул.

“Приятно это знать. Но это не то, о чем я беспокоюсь. Я беспокоюсь о вас, детектив Пратт. Наше дело было завершено. Я не ожидал, что когда-нибудь снова получу от тебя весточку ”.

Пратт наклонился вперед и осмотрел парк. Он изучал ряды столов на другой стороне озера, где старики играли в домино. Затем его взгляд переместился вдоль машин, припаркованных у бордюра, окаймляющего парк.

“Где Энтони?” - спросил я. - спросил он.

“Он будет рядом. Он принимает меры предосторожности.”

Пратт кивнул.

“Меры предосторожности - это хорошо”, - сказал он.

“Мне не нравится это место”, - сказал Гарланд. “Здесь полно уродливых людей, включая тебя. Почему мы здесь?”

“Подождите минутку”, - произнес голос позади них. “Не говори больше ни слова, папа”.

Энтони Гарланд подошел к ним с невидимой стороны. Он обошел статую и подошел к скамейке у кромки воды. Он встал перед Праттом и подал ему знак встать.

“Вверх”, - сказал он.

“Что это такое?” Пратт мягко запротестовал.

“Просто встань”.

Пратт сделал, как его попросили, и Энтони Гарланд достал маленькую электронную палочку из кармана своего блейзера. Он начал двигать им вверх-вниз перед Праттом с головы до ног.

“Если вы передаете радиочастотный сигнал, это подскажет мне”.

“Хорошо. Я всегда задавался вопросом, есть ли у меня RF. Никогда не знаешь наверняка с этими женщинами в Тихуане ”.

Никто не смеялся. Энтони Гарланд, казалось, был удовлетворен сканированием и начал убирать свою волшебную палочку. Пратт начал садиться.

“Подожди”, - сказал Гарланд.

Пратт остался стоять, а Гарланд начал водить руками по телу Пратта, вторая мера предосторожности.

“Нельзя быть слишком уверенным с таким слизняком, как вы, детектив.”

Он переместил руки на талию Пратта.

“Это мой пистолет”, - сказал Пратт.

Гарланд продолжал поиски.

“Это мой мобильный телефон”.

Руки опустились ниже.

“А это мои яйца”.

Затем Гарланд опустился на обе ноги, и когда он был удовлетворен, он сказал Пратту, что тот может сесть. Детектив вернулся на свое место рядом со стариком.

Энтони Гарланд остался стоять перед скамейкой, спиной к озеру, скрестив руки на груди.

“Он чист”, - сказал он.

“Тогда ладно”, - сказал тираннозавр Гарланд. “Мы можем поговорить. В чем дело, детектив Пратт? Я думал, вам это ясно объяснили: Ты не звонишь нам. Ты нам не угрожаешь. Вы не указываете нам, где быть и когда.”

“Если бы я не угрожал тебе, ты бы пришел?”

Ни один из Гарландов не ответил, и Пратт самодовольно улыбнулся и кивнул.

“Я прекращаю свое дело”.

“Почему мы здесь?” спросил старик. “Я уже достаточно ясно давал это понять раньше. Я не хочу, чтобы что-либо из этого касалось моего сына. Почему он должен был быть здесь?”

“Ну, потому что я вроде как скучал по нему после нашей маленькой прогулки в лесу. Между нами есть связь, не так ли, Энтони?”

Энтони ничего не сказал. Пратт продолжал настаивать.

“Я имею в виду, парень приводит тебя к телу в лесу, я бы сказал, что обычно они держатся довольно крепко. Но я ничего не слышал об Энтони с тех пор, как мы вместе были на вершине Бичвуда.”

“Я не хочу, чтобы ты разговаривал с моим сыном”, - сказал тираннозавр Гарланд. “Ты не разговариваешь с моим сыном. Вы куплены и за вас заплачено, детектив, вы понимаете это? Это единственный раз, когда ты назначишь мне встречу. Я зову тебя. Ты мне не звонишь.”

Старик ни разу не взглянул на Пратта, когда говорил. Его взгляд был устремлен на озеро. Послание было ясным. Пратт не стоил его внимания.

“Да, все это было прекрасно, но многое изменилось”, - сказал Пратт. “На случай, если вы не читали газеты или не смотрели новости, там все пошло к чертям собачьим”.

Старик остался сидеть, но вытянул руки вперед и положил обе ладони на полированную золотую голову дракона на набалдашнике своей трости. Он говорил спокойно.

“И кто в этом виноват? Вы сказали нам, что вы с адвокатом можете держать Рейнарда Уэйтса в узде. Вы сказали нам, что никто не пострадает. Вы назвали это чистой операцией. Теперь посмотри, во что ты нас втянул ”.

Пратту потребовалось несколько секунд, чтобы ответить.

“Ты сам себя втянул. Ты чего-то хотел, а я был поставщиком. Неважно, чья это вина, суть в том, что мне сейчас нужно больше денег ”.

Тираннозавр Гарланд медленно покачал головой.

“Вам заплатили миллион долларов”, - сказал он.

“Мне пришлось разделить это с Мори Суонном”, - ответил Пратт.

“Расходы вашего субподрядчика не были и не являются моей заботой”.

“Гонорар был основан на том, что все работало гладко. Уэйтс берет вину за Жесто на себя, дело закрыто. Теперь есть осложнения, с которыми приходится бороться в ходе продолжающихся расследований ”.

“Опять же, это не моя забота. Наша сделка заключена ”.

Пратт наклонился вперед на скамейке и положил локти на колени.

“Это еще не совсем сделано, тираннозавр Рекс”, - сказал он. “И, возможно, тебе следует быть обеспокоенным. Потому что ты знаешь, кто нанес мне визит в пятницу вечером? Гарри Босх, и с ним был агент ФБР. Они отвели меня на небольшую встречу с мистером Риком О'Ши. Оказывается, перед тем, как Босх прикончил Уэйтса, маленький ублюдок сказал ему, что он не убивал Мари Жесто. Так что это снова ставит Босха на твою задницу, Джуниор. И это помещает их все на мой. Они, черт возьми, почти разобрались со всей историей, связывающей меня и Мори Суонна. Им просто нужен кто-то, чтобы заполнить пробелы, и, поскольку они не могут добраться до Суонна, они хотят, чтобы этим кем-то был я. Они начинают оказывать давление ”.

Энтони Гарланд застонал и пнул землю своими дорогими мокасинами.

“Черт возьми! Я знал, что все это дело будет...”

Его отец поднял руку, призывая к тишине.

“Босх и ФБР не имеют значения”, - сказал старик. “Все зависит от того, что будет делать О'Ши, и об О'Ши заботятся. Он куплен и за него заплачено. Только он еще этого не знает. Как только я проинформирую его о его ситуации, он сделает то, что я ему скажу. Если он захочет стать окружным прокурором.”

Пратт покачал головой.

“Bosch не собирается опускать руки из-за этого. Он не делал этого тринадцать лет. Сейчас он этого не сделает ”.

“Тогда, ты позаботишься об этом. Это твоя часть сделки. Я позаботился об О'Ши. Ты заботишься о Bosch. Пойдем, сынок.”

Старик начал вставать, опираясь на трость. Его сын подошел, чтобы помочь ему.

“Подождите минутку”, - сказал Пратт. “Ты никуда не пойдешь. Я сказал, что хочу больше денег, и я серьезно. Я позабочусь о Босхе, но потом мне нужно будет выписаться и исчезнуть. Мне нужно больше денег, чтобы сделать это ”.

Энтони Гарланд сердито указал на Пратта на скамейке запасных.

“Ты чертов кусок дерьма”, - сказал он. “Ты был тем, кто пришел к нам. Вся эта чертова затея - твой план от начала до конца. Ты идешь туда и убиваешь двух человек, а потом у тебя хватает наглости вернуться к нам за новыми деньгами?”

Пратт пожал плечами и развел руками.

“У меня здесь такой же выбор, как и у вас. Я мог спокойно смириться с тем, как обстоят дела, и посмотреть, как близко они подходят ко мне. Или я мог бы исчезнуть прямо сейчас. Что вам следует знать, так это то, что они всегда заключают сделки с мелкой рыбешкой, чтобы добраться до рыбы покрупнее. Я маленькая рыбка, Энтони. Большая рыба? Это, должно быть, ты.”

Он повернулся, чтобы посмотреть на старика.

“А самая большая рыба? Это, должно быть, ты.”

Тираннозавр Гарланд кивнул. Он был прагматичным бизнесменом. Казалось, теперь он понял серьезность ситуации.

“Сколько?” - спросил он. “Сколько нужно, чтобы исчезнуть?”

Пратт не колебался.

“Я хочу еще один миллион долларов, и для тебя это будет стоить того, чтобы отдать его мне. Они не смогут добраться ни до кого из вас без меня. Если я уйду, дело пропало. Итак, это миллион, и цена не подлежит обсуждению. Что-нибудь меньшее, и это не стоит того, чтобы я убегал. Я заключу сделку и воспользуюсь своим шансом ”.

“А как насчет Босха?” - спросил старик. “Ты уже сказал, что он не сдастся. Теперь, когда он знает, что Рейнард Уэйтс не ...”

“Я позабочусь о нем, прежде чем уйду”, - сказал Пратт, обрывая его. “Я добавлю это бесплатно”.

Он полез в карман и достал листок бумаги с напечатанными на нем цифрами. Он подвинул его через скамейку к старику.

“Вот банковский счет и код подключения. То же, что и раньше.”

Пратт встал.

“Вот что я вам скажу, поговорите между собой. Я иду в лодочный сарай отлить. Когда я вернусь, мне понадобится ответ ”.

Пратт прошел мимо Энтони, подойдя вплотную, каждый мужчина смотрел другому в глаза жестким взглядом ненависти.

37

ГАРРИ БОСХ ИЗУЧАЛ МОНИТОРЫ в фургоне наблюдения. ФБР работало всю ночь, устанавливая камеры в восьми местах парка. Вся внутренняя часть фургона была покрыта множеством цифровых экранов, которые показывали множество ракурсов скамейки, на которой сидел тираннозавр Гарланд, а его сын стоял, ожидая возвращения Абеля Пратта. Камеры были расположены на четырех фонарях парковой дорожки, на двух цветочных клумбах, в макете маяка на вершине эллинга и в поддельном голубе, сидящем на макушке Владычицы озера. Голова.

В дополнение к этому, техники бюро установили приемники микроволнового звука, триангулированные на верстаке. Прослушиванию способствовали микрофоны направленного действия, расположенные в поддельном голубе, цветочной клумбе и сложенной газете, которую Пратт положил в ближайший мусорный бак. Звукорежиссер бюро по имени Джерри Хутен сидел в фургоне, на нем был огромный комплект наушников, и он манипулировал аудиопотоками, чтобы добиться максимально чистого звука. Босх и другие смогли наблюдать за Праттом и Гарландами и слышать их разговор слово в слово.

Другими были Рэйчел Уоллинг и Рик О'Ши. Прокурор сидел впереди и в центре, перед ним были развернуты видеоэкраны. Это было его шоу. Уоллинг и Босх сели по обе стороны от него.

О'Ши снял наушники.

“Что мы думаем?” - спросил он. “Он собирается позвонить. Что мне ему сказать?”

На трех экранах было показано, как Пратт собирается войти в туалет парка. Согласно плану, он должен был дождаться, пока комната опустеет, а затем позвонить по номеру фургона наблюдения со своего мобильного телефона.

Рейчел надела наушники на шею, Босх сделал то же самое.

“Я не знаю”, - сказала она. “Это вам решать, но у нас нет особого признания от сына в отношении Gesto”.

“Это то, о чем я думал”, - ответил О'Ши.

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Когда Пратт говорил о том, что Энтони вел его через лес к телу, Энтони не отрицал этого”.

“Но он и в этом не признался”, - сказала Рейчел.

“Но если бы парень сидел там и рассказывал тебе о том, как нашел тело, которое ты похоронил, а ты не знал, о чем он говорит, я думаю, ты бы что-нибудь сказал”.

“Что ж, это может быть аргументом для присяжных”, - сказал О'Ши. “Я просто говорю, что он еще не сделал ничего, что я бы назвал заявлением о приеме. Нам нужно больше ”.

Босх кивнул, признавая правоту. В субботу утром было решено, что слова Пратта будет недостаточно. Его показаний о том, что Энтони Гарленд привел его к телу Мари Жесто и что он получил вознаграждение от тираннозавра Гарланда, будет недостаточно для обоснованного обвинения. Пратт был продажным полицейским, и строить дело на его показаниях было слишком рискованно в эпоху, когда присяжные с большим подозрением относились к честности и поведению полиции. Им нужно было получить признания от обеих Гарленд, чтобы дело встало на твердую почву.

“Послушайте, все, что я хочу сказать, это то, что я думаю, что это хорошо, но мы еще не совсем там”, - сказал О'Ши. “Нам нужно получить прямое ...”

“А что насчет старика?” - Спросил Босх. “Я думаю, Пратт заставил его обосраться”.

“Я согласна”, - сказала Рейчел. “Он выжжен. Если ты отправишь его обратно, скажи ему, чтобы он поработал над Энтони ”.

Как будто по сигналу раздалось низкое жужжание, которое указывало на входящий вызов. О'Ши, незнакомый с оборудованием, занес палец над консолью и поискал нужную кнопку для нажатия.

“Здесь”, - сказал Хутен.

Он нажал кнопку, которая открыла сотовую линию.

“Это фургон”, - сказал О'Ши. “Ты на громкой связи”.

“Как я справился?” Сказал Пратт.

“Это начало”, - сказал О'Ши. “Почему ты так долго не звонил?”

“Мне действительно пришлось отлить”.

Пока О'Ши разговаривал с Праттом о том, чтобы вернуться на скамейку запасных и еще раз попытаться добиться признания от Энтони Гарланда, Босх снова надел наушники, чтобы услышать разговор, происходящий на скамейке запасных.

Судя по видеозаписям на экранах, Энтони Гарланд спорил со своим отцом. Старик показывал на него пальцем.

Босх поднял его на середине.

“Это наш единственный выход”, - сказал Энтони Гарланд.

“Я сказал ”нет"!" - скомандовал старик. “Ты не можешь этого сделать. Ты не сделаешь этого ”.

На экране Энтони отошел от своего отца, а затем отступил назад. Казалось, что он был на невидимом поводке. Он наклонился поближе к отцу и на этот раз указал пальцем. То, что он сказал, было произнесено так тихо, что микрофоны ФБР уловили только невнятное бормотание. Босх прижал руки к наушникам, но не смог достать их.

“Джерри”, - сказал он. “Ты можешь над этим поработать?”

Босх указал на экраны. Хутен надел наушники и принялся за работу со звуковыми дисками. Но было слишком поздно. Близкий разговор между отцом и сыном закончился. Энтони Гарланд только что выпрямился перед своим отцом и повернулся к нему спиной. Он молча смотрел на озеро.

Босх откинулся назад, чтобы видеть экран, на котором был показан угол наклона скамейки с одного из дорожных фонарей у кромки воды. На данный момент это был единственный экран, на котором было видно лицо Энтони. Босх увидел ярость в его глазах. Он видел это раньше.

Энтони плотно сжал челюсти и покачал головой. Он повернулся обратно к своему отцу.

“Прости, папа”.

С этими словами он направился к эллингу. Босх наблюдал, как он решительными шагами направляется к двери туалета. Он увидел, как его рука скользнула под пиджак.

Босх снял наушники.

“Энтони направляется в мужской туалет!” - сказал он. “Я думаю, у него пистолет!”

Босх вскочил и оттолкнул Хутена, чтобы добраться до двери фургона. Незнакомый с ним, он возился с ручкой, пытаясь открыть его. Позади себя он услышал, как О'Ши выкрикивает команды в радиомикрофон.

“Всем двигаться вперед! Переезжайте! Подозреваемый вооружен. Повторяю, подозреваемый вооружен!”

Босх наконец выбрался из фургона и побежал к эллингу. Не было никаких признаков Энтони Гарланда. Он уже был внутри.

Босх находился на дальней стороне парка, более чем в ста ярдах от него. Другие агенты и следователи окружной прокуратуры были размещены ближе, и Босх видел, как они тоже бежали с оружием к эллингу. Как только первый мужчина, агент ФБР, подошел к двери, из туалета донеслись звуки стрельбы. Четыре быстрых выстрела.

Босх знал, что оружие Пратта было сухим. Это была бутафория. Ему нужно было иметь пистолет на случай, если Гарленды проверят его. Но Пратт был под стражей и ему были предъявлены обвинения. Они забрали у него пули.

Пока Босх наблюдал, агент в дверях принял боевую стойку, крикнул: “ФБР!” - и вошел. Почти сразу же раздались новые выстрелы, но они были другого тембра, чем первые четыре. Босх знал, что это были пули из пистолета агента.

Когда Босх добрался до туалета, оттуда вышел агент с пистолетом наготове. Он поднес рацию ко рту.

“У нас двое внизу, в туалете”, - сказал он. “Место происшествия оцеплено”.

Запыхавшийся после пробежки Босх глотнул воздуха и направился к двери.

“Детектив, там место преступления”, - сказал агент.

Он положил руку Босху на грудь. Босх отодвинул его в сторону.

“Мне все равно”.

Он вошел в туалет и увидел тела Пратта и Гарланда на грязном бетонном полу. Пратт был дважды ранен в лицо и дважды в грудь. Гарланд получил три выстрела в грудь. Пальцы правой руки Пратта касались рукава блейзера Гарланда. Лужи крови на полу расцветали от обоих тел и вскоре должны были смешаться.

Босх несколько мгновений наблюдал, изучая открытые глаза Энтони. Ярость, которую Босх видел несколько мгновений назад, исчезла, сменившись пустым взглядом смерти.

Он вышел из туалета и посмотрел на скамейку. Старик, тираннозавр Гарланд, сидел, наклонившись вперед, закрыв лицо руками. Трость с отполированной головой дракона была брошена на траву.

38

ВЕСЬ ECHO PARK был закрыт на время расследования. В третий раз за неделю Босха допрашивали по поводу стрельбы, только на этот раз допрос проводили федералы, и его роль была второстепенной, потому что он не стрелял из оружия. Когда он закончил, он подошел к грузовику mariscos, который был припаркован у обочины и открыт для посетителей за пределами желтой ленты. Он заказал тако с креветками и "Доктор Пеппер" и отнес их в один из ближайших федеральных круизеров. Он сидел, облокотившись на переднее крыло, и ел свой ланч, когда подошла Рейчел Уоллинг.

“Оказывается, у Энтони Гарланда было разрешение на ношение скрытого оружия”, - сказала она. “Этого требовала его работа в службе безопасности”.

Она небрежно облокотилась на крыло рядом с ним. Босх кивнул.

“Я думаю, мы должны были проверить”, - сказал он.

Он откусил последний кусочек, вытер рот салфеткой, а затем завернул его в алюминиевую фольгу, в которой был приготовлен тако.

“Я вспомнила твою историю”, - сказала она.

“Какая история?” - спросил он.

“Та, о которой ты мне рассказывал, о том, как Гарланд поднял тех детей на нефтяном месторождении”.

“Что насчет этого?”

“Ты сказал, что он напал на них”.

“Это верно”.

Она ничего не сказала. Она посмотрела на озеро. Босх покачал головой, как будто не был уверен, что происходит. Она наконец заговорила.

“Вы знали о разрешении, и вы знали, что Энтони будет беременным, не так ли?”

Это был вопрос, но она имела в виду утверждение.

“Рейчел, о чем ты говоришь?”

“Я говорю, что ты знал. Ты давно знал, что у Энтони был пистолет. Ты знал, что может случиться сегодня ”.

Босх широко развел руками.

“Послушай, эта история с детьми была двенадцать лет назад. Откуда мне было знать, что у него сегодня будет пистолет?”

Она слезла с крыла и повернулась к нему лицом.

“Сколько раз ты разговаривал с Энтони за эти годы? Сколько раз ты тряс его за плечо?”

Босх крепче сжал в кулаке шарик из алюминиевой фольги.

“Послушай, я никогда...”

“Ты хочешь сказать мне, что за все это время у тебя ни разу не было оружия? Что вы не проверили разрешения? Что вы не знали, что была очень высокая вероятность того, что он принесет пистолет - и свою неконтролируемую ярость - на встречу, подобную этой? Если бы мы знали, что у этого парня был пистолет, мы бы никогда не организовали это дело в первую очередь ”.

Босх неприятно улыбнулся и недоверчиво покачал головой.

“Что ты там говорил о заговорах типа мумбо-юмбо на днях? У Мэрилин не было передозировки; Кеннеди убили ее. Босх знал, что Энтони принесет на встречу пистолет и начнет стрелять? Рейчел, все это звучит как...

“А как насчет того, что ты сказал о том, что ты настоящий детектив?”

Она многозначительно посмотрела на него.

“Рейчел, послушай меня. Никто и никоим образом не мог этого предсказать. Не было никакого...”

“Предсказанный, на который надеялись, случайно приведенный в действие - в чем разница? Ты помнишь, что ты сказал Пратту той ночью у бассейна?”

“Я много чего ему наговорил”.

В ее голосе появились нотки грусти.

“Ты рассказала ему о выборе, который мы все делаем”.

Она указала через траву на лодочный сарай.

“И, что ж, Гарри, я полагаю, это та собака, которую ты решил покормить. Я надеюсь, что вы довольны этим. И я надеюсь, что это идеально вписывается в образ настоящего детектива ”.

Она повернулась и пошла обратно к эллингу и кучке следователей, столпившихся на месте преступления.

Босх отпустил ее. Долгое время он не двигался. Ее слова пронзили его, как звуки американских горок. Низкий грохот и высокие вопли. Он сжал в руке шарик из алюминиевой фольги и запустил им в мусорный бак, стоящий рядом с грузовиком mariscos.

Он промахнулся на милю.

39

КИЗ РАЙДЕР ВОШЛА ЧЕРЕЗ двойные двери в инвалидном кресле. Она сочла это неловким, но таково было правило больницы. Босх ждал ее с улыбкой и букетом цветов, который он купил у продавца на съезде с автострады рядом с больницей. Как только медсестра разрешила ей, она встала со стула. Она неуверенно обняла Босха, как будто чувствовала себя хрупкой, и поблагодарила его за то, что он приехал, чтобы отвезти ее домой.

“Я прямо перед входом”, - сказал он.

Положив руку ей на спину, он проводил ее до ожидавшего Мустанга. Он помог ей сесть, затем положил сумку с открытками и подарками, которые она получила, в багажник и обошел машину со стороны водителя.

“Хочешь сначала куда-нибудь сходить?” спросил он, как только оказался в машине.

“Нет, просто домой. Не могу дождаться, когда смогу поспать в своей собственной постели ”.

“Я слышу тебя”.

Он завел машину и выехал, направляясь обратно к автостраде. Они ехали молча. Когда он вернулся к 134-му, продавец цветов все еще был на разделительной полосе. Райдер посмотрела на букет в своей руке, поняла, что Босх купил их запоздало, и начала смеяться. Босх присоединился.

“О, черт, как больно!” - сказала она, дотрагиваясь рукой до шеи.

“Прости”.

“Все в порядке, Гарри. Мне нужно посмеяться ”.

Босх кивнул в знак согласия.

“Шейла собирается зайти сегодня?” - спросил он.

“Да, после работы”.

“Хорошо”.

Он кивнул, потому что больше ничего не оставалось делать. Они снова погрузились в молчание.

“Гарри, я последовала твоему совету”, - сказала Райдер через несколько минут.

“Что это было?”

“Я сказал им, что у меня не было шанса. Я сказал им, что не хотел бить Оливаса ”.

“Это хорошо, Киз”.

Он задумался обо всем на несколько мгновений.

“Означает ли это, что ты собираешься сохранить свой значок?” - спросил он.

“Да, Гарри, я сохраню значок ... но не мой партнер”.

Босх посмотрел на нее.

“Я разговаривал с шефом”, - сказал Райдер. “После того, как я закончу реабилитацию, я собираюсь вернуться к работе в его офисе, Гарри. Я надеюсь, что с тобой все будет в порядке ”.

“Я не против делать все, что ты хочешь. Ты знаешь это. Я рад, что ты остаешься.”

“Я тоже”.

Прошло еще несколько минут, и когда она заговорила снова, казалось, что разговор никогда не затягивался.

“Кроме того, там, на шестом этаже, я смогу присмотреть за тобой, Гарри. Может быть, это убережет вас от всей этой политики и бюрократических разборок. Господь свидетель, я все еще буду время от времени тебе нужен ”.

Босх широко улыбнулся. Он ничего не мог с этим поделать. Ему нравилась мысль о том, что она будет там, этажом выше него. Присматривать и приглядывать за всем.

“Мне это нравится”, - сказал он. “Не думаю, что у меня когда-либо раньше был ангел-хранитель”.

Благодарности

Автор выражает признательность ряду людей, которые оказали огромную помощь в исследовании и написании этой книги. Среди них Ася Мучник, Майкл Питч, Джейн Вуд, Памела Маршалл, Шеннон Бирн, Террилл Ли Ланкфорд, Ян Берк, Пэм Уилсон, Джерри Хутен и Кен Делавинь. Также большую помощь автору оказали Линда Коннелли, Джейн Дэвис, Мэрилизабет Кэппс, Кэролин Крисс, Дэн Дейли, Роджер Миллс и Джеральд Чалефф. Также большое спасибо сержанту. Боб Макдональд и детективы Тим Марсия, Рик Джексон и Дэвид Ламбкин из полицейского управления Лос-Анджелеса.

Об авторе

Майкл Коннелли - автор бестселлерной серии романов о Гарри Босхе, а также недавнего бестселлера №1 New York Times"Адвокат Линкольна".Он бывший газетный репортер, получивший множество наград за свою журналистику и свои романы. Он проводит время в Калифорнии и Флориде.

***

Майкл Коннелли

Потерянный свет

Девятая книга из серии о Гарри Босхе, 2003

В сердце нет конца вещам.

Кто-то однажды сказал мне это. Она сказала, что это взято из стихотворения, в которое она верила. Она поняла, что это означает: если ты принимаешь что-то близко к сердцу, действительно прячешь это в складках красного бархата, тогда это всегда будет рядом с тобой. Что бы ни случилось, оно будет ждать тебя там. Она сказала, что это может означать человека, место, мечту. Миссия. Что-нибудь священное. Она сказала мне, что все это связано в этих тайных складках. Всегда. Все это часть одного и того же и всегда будет здесь, с тем же ритмом, что и у твоего сердца.

Мне пятьдесят два года, и я верю в это. Ночью, когда я пытаюсь заснуть, но не могу, вот тогда я это понимаю. Это когда кажется, что все пути соединяются, и я вижу людей, которых я любил и ненавидел, помогал и причинял боль. Я вижу руки, которые тянутся ко мне. Я слышу ритм, вижу и понимаю, что я должен делать. Я знаю свою миссию, и я знаю, что нет пути назад. И именно в такие моменты я понимаю, что в сердце нет конца вещам.

1

Меньше всего я ожидал, что Александр Тейлор откроет свою собственную дверь. Это противоречило всему, что я знал о Голливуде. Человек с кассовым сбором в миллиард долларов никому не открыл дверь. Вместо этого у его входной двери постоянно дежурил бы человек в форме. И этот швейцар позволил бы мне войти только после тщательной проверки моего удостоверения личности и назначения. Затем он передавал меня дворецкому или горничной с первого этажа, которая проводила меня оставшуюся часть пути, шаги были тихими, как снег, пока мы шли.

Но в особняке на Бел-Эйр-Крест-роуд ничего этого не было. Ворота на подъездной дорожке были оставлены открытыми. И после того, как я припарковался на переднем разворотном круге и постучал в дверь, ее открыл сам чемпион по кассовым сборам и поманил меня в дом, размеры которого можно было скопировать прямо с международного терминала в Лос-Анджелесе.

Тейлор был крупным мужчиной. Более шести футов и 250 фунтов. Тем не менее, он держался молодцом, с копной вьющихся каштановых волос и контрастирующими голубыми глазами. Волосы на его подбородке придавали этому образу высоколобый вид художника, хотя искусство имело очень мало общего с областью, в которой он трудился.

На нем был нежно-голубой спортивный костюм, который, вероятно, стоил больше, чем все, что было на мне. Белое полотенце было туго обернуто вокруг его шеи и заткнуто за воротник. Его щеки порозовели, дыхание было тяжелым и затрудненным. Я застал его за каким-то делом, и он, казалось, был немного расстроен этим.

Я подошел к двери в своем лучшем костюме, пепельно-сером однобортном, за который три года назад заплатил тысячу двести долларов. Я не надевала его более девяти месяцев, и в то утро мне понадобилось смахнуть пыль с плечиков после того, как я достала его из шкафа. Я был чисто выбрит, и у меня была цель, впервые я почувствовал это с тех пор, как повесил костюм на ту вешалку много месяцев назад.

“Войдите”, - сказал Тейлор. “Сегодня у всех выходной, а я просто тренировался. К счастью, спортзал прямо по коридору, иначе я, вероятно, даже не услышал бы тебя. Это большое место ”.

“Да, это была удача”.

Он вернулся в дом. Он не пожал мне руку, и я помнил это со времени нашей первой встречи четыре года назад. Он пошел первым, предоставив мне закрыть входную дверь.

“Ты не возражаешь, если я закончу с велосипедом, пока мы разговариваем?”

“Нет, все в порядке”.

Мы шли по мраморному коридору, Тейлор шел на три шага впереди меня, как будто я была частью его свиты. Так ему, наверное, было удобнее всего, и меня это вполне устраивало. Это дало мне время осмотреться.

Ряд окон слева открывал вид на роскошную территорию - прямоугольник холмистой зелени размером с футбольное поле, который вел к тому, что, как я предположил, было гостевым домом, или домиком у бассейна, или и тем, и другим. Снаружи отдаленного строения был припаркован гольф-кар, и я мог видеть дорожки взад и вперед через ухоженную лужайку, ведущие к главному зданию. Я многое повидал в Лос-Анджелесе, от беднейших гетто до особняков на вершинах гор. Но это был первый раз, когда я увидел усадьбу в черте города, такую большую, что потребовался гольф-кар, чтобы добраться с одной стороны на другую.

Вдоль стены справа были вставлены в рамки кадры из многих фильмов, которые продюсировал Александр Тейлор. Я видел несколько из них, когда они попали на телевидение, и видел рекламу остальных. По большей части это были боевики, которые аккуратно вписываются в рамки тридцатисекундной рекламы, такие, которые не оставляют вам острой необходимости после просмотра фильма. Ни одно из них никогда не будет считаться искусством в любом значении этого слова. Но в Голливуде они были гораздо важнее искусства. Они были прибыльными. И это был итог из всех итогов.

Тейлор резко повернул направо, и я последовал за ним в спортзал. Помещение придало новый смысл идее личной пригодности. Всевозможные тренажеры были расставлены вдоль зеркальных стен. В центре было нечто, похожее на боксерский ринг в натуральную величину. Тейлор плавно сел на велотренажер, нажал несколько кнопок на цифровом дисплее перед собой и начал крутить педали.

Бок о бок и высоко на противоположной стене были установлены три больших телевизора с плоским экраном, настроенных на конкурирующие круглосуточные новостные каналы и бизнес-отчет Bloomberg. Звук на экране Bloomberg был включен. Тейлор взял пульт дистанционного управления и отключил звук. Опять же, это была любезность, которой я не ожидал. Когда я разговаривал с его секретарем, чтобы договориться о встрече, она произнесла это так, как будто мне повезет задать несколько вопросов, пока великий человек работает по мобильному телефону.

“Нет партнера?” Спросил Тейлор. “Я думал, вы, ребята, работаете в парах”.

“Мне нравится работать в одиночку”.

Я оставил это на данный момент. Я молча стоял, пока Тейлор подбирал ритм на цикле. Ему было под сорок, но выглядел он намного моложе. Возможно, окружение себя оборудованием здоровья и молодости сделало свое дело. С другой стороны, возможно, это тоже были пилинги для лица и инъекции ботокса.

“Я могу дать тебе три мили”, - сказал он, снимая полотенце с шеи и набрасывая его на руль. “Около двадцати минут”.

“Все будет хорошо”.

Я потянулся за блокнотом во внутреннем кармане пальто. Это был блокнот на спирали, и проволочный моток зацепился за подкладку куртки, когда я потянул. Я чувствовал себя ослом, пытающимся высвободиться, и, наконец, просто вырвал его. Я услышала, как порвалась подкладка, но смущенно улыбнулась. Тейлор прервал меня, посмотрев в сторону и вверх, на один из немых телевизионных экранов.

Я думаю, что это мелочи, по которым я больше всего скучаю в своей прошлой жизни. Более двадцати лет я носил в кармане пальто маленькую записную книжку в переплете. Блокноты на спирали были запрещены - умный адвокат защиты мог заявить, что страницы с оправдательными записками были вырваны. Тетради в переплете решили эту проблему и в то же время были удобнее на подкладке куртки.

“Я был рад услышать тебя”, - сказал Тейлор. “Меня всегда беспокоила Энджи. По сей день. Она была хорошим ребенком, ты знаешь? И все это время я думал, что вы, ребята, просто махнули на это рукой, что она не имеет значения ”.

Я кивнул. Я был осторожен со своими словами, когда разговаривал с секретарем по телефону. Хотя я и не лгал ей, я был виновен в том, что руководил ею и позволял ей принимать все на свой счет. Это было необходимостью. Если бы я сказал ей, что я бывший коп, работающий внештатно по старому делу, тогда я был почти уверен, что мне и близко не удалось бы стать чемпионом по кассовым сборам на собеседовании.

“Э-э, прежде чем мы начнем, я думаю, что, возможно, произошло недоразумение. Я не знаю, что сказала вам ваша секретарша, но я не полицейский. Больше нет”.

Тейлор на мгновение закрутился на педалях, но затем быстро вернулся к своему ритму. Его лицо было красным, и он сильно потел. Он потянулся к подстаканнику сбоку от цифровой панели управления и достал пару половинок стаканов и тонкую карточку, на которой вверху был логотип его продюсерской компании - квадрат с лабиринтным рисунком из завитков внутри - и несколько рукописных пометок под ним. Он надел очки и все равно прищурился, читая карточку.

“Это не то, что у меня здесь есть”, - сказал он. “В десять у меня детектив полиции Лос-Анджелеса Гарри Босх. Это написала Одри. Она была со мной восемнадцать лет - с тех пор, как я снимал dreck in the Valley на видео. Она очень хороша в том, что она делает. И обычно очень точный.”

“Ну, таким я был долгое время. Но не с прошлого года. Я вышел на пенсию. Возможно, я не очень ясно выразился об этом по телефону. На твоем месте я бы не винил Одри.”

“Я не буду”.

Он взглянул на меня сверху вниз, наклонив голову вперед, чтобы видеть поверх очков.

“Итак, тогда что я могу для вас сделать, детектив - или, полагаю, мне следует сказать, мистер Босх?" Мне осталось проехать две с половиной мили, а затем мы закончим здесь ”.

Справа от Тейлора был тренажер для жима лежа. Я подвинулся и сел. Я достал ручку из кармана рубашки - на этот раз без зацепок - и приготовился писать.

“Я не знаю, помните ли вы меня, но мы говорили, мистер Тейлор. Четыре года назад, когда тело Анджеллы Бентон было найдено в вестибюле ее многоквартирного дома, это дело было поручено мне. Мы с тобой говорили в твоем офисе в Эйдолоне. На стоянке у арки. Одна из моих партнерш, Киз Райдер, была со мной ”.

“Я помню. Черная женщина - она знала Энджи, сказала она. Я думаю, это было из спортзала. Я помню, что в то время вы двое вселили в меня много уверенности. Но потом ты исчез. Я никогда не слышал от ...”

“Нас отстранили от дела. Мы были из Голливудского подразделения. После ограбления и стрельбы несколько дней спустя кейс забрали. Отдел по расследованию ограблений и убийств забрал его.”

Раздался низкий сигнал от велотренажера, и я подумал, что, возможно, это означало, что Тейлор преодолел свою первую милю.

“Я помню этих парней”, - сказал Тейлор насмешливым голосом. “Труляля и Трулялямбер. Они ничего во мне не вдохновляли. Я помню, что один из них был больше заинтересован в получении должности технического консультанта в моих фильмах, чем в реальном деле, Энджи. Что с ними случилось?”

“Один мертв, а другой на пенсии”.

Дорси и Кросс. Я знал их обоих. Не говоря уже о описании Тейлора, оба были способными следователями. Вы не добрались до RHD накатом. Чего я не сказал Тейлору, так это того, что Джек Дорси и Лоутон Кросс стали известны в детективных службах как партнеры, которым невероятно не везло. Работая над расследованием, которое они провели через несколько месяцев после дела Анджеллы Бентон, они зашли в бар в Голливуде, чтобы перекусить и выпить по рюмочке. Они сидели в киоске со своими сэндвичами с ветчиной и Бушмиллами, когда в заведение ворвался вооруженный грабитель. Считалось, что Дорси, который сидел лицом к двери, сделал движение из кабинки, но слишком медленно. Стрелок застрелил его до того, как он снял пистолет с предохранителя, и он был мертв до того, как упал на пол. Пуля, выпущенная в Кросса, размозжила ему череп, а вторая попала в шею и застряла в позвоночнике. Бармен был казнен последним выстрелом в упор.

“И что потом случилось с кейсом?” Риторически спросил Тейлор, в его голосе не было ни капли сочувствия к павшим полицейским. “Ни черта не произошло. Я гарантирую, что он собирал пыль, как тот дешевый костюм, который ты вытащил из шкафа перед тем, как прийти ко мне ”.

Я принял оскорбление, потому что должен был. Я просто кивнул, как будто соглашался с ним. Я не мог сказать, был ли его гнев вызван так и не отомщенным убийством Анджеллы Бентон или тем, что произошло после, ограблением, следующим убийством и закрытием его фильма.

“Эти ребята работали над этим полный рабочий день в течение шести месяцев”, - сказал я. “После этого были другие случаи. Случаи продолжают поступать, мистер Тейлор. Это не так, как в твоих фильмах. Я бы хотел, чтобы это было так ”.

“Да, всегда есть другие случаи”, - сказал Тейлор. “Это всегда самый легкий выход, не так ли? Вините во всем загруженность. Тем временем, парень все еще мертв, деньги все еще пропали, и это очень плохо. Следующий случай. Сделай шаг вперед”.

Я подождал, чтобы убедиться, что он закончил. Он не был.

“Но теперь, четыре года спустя, появляешься ты. Какова твоя история, Босх? Ты обманом заставил ее семью нанять тебя? Это все?”

“Нет. Вся ее семья была в Огайо. Я не связывался с ними ”.

“Тогда что это?”

“Это нераскрыто, мистер Тейлор. И я все еще забочусь об этом. Я не думаю, что над этим работают с какой-либо ... самоотдачей ”.

“И это все?”

Я кивнул. Затем Тейлор кивнул самому себе.

“Пятьдесят штук”, - сказал он.

“Прошу прощения?”

“Я заплачу тебе пятьдесят штук, если ты раскроешь это дело. Не будет фильма, если ты не разгадаешь его ”.

“Мистер Тейлор, у вас почему-то сложилось неверное впечатление. Мне не нужны твои деньги, и это не фильм. Все, чего я хочу прямо сейчас, это твоя помощь ”.

“Послушай меня. Я узнаю хорошую историю, когда слышу ее. Детектива преследует тот, кто сбежал. Это универсальная тема, испытанная и верная. Пятьдесят вперед, мы можем поговорить о задней части ”.

Я взял блокнот и ручку со скамейки и встал. Это никуда не вело, или, по крайней мере, не в том направлении, в котором я хотел.

“Спасибо, что уделили мне время, мистер Тейлор. Если я не смогу найти выход, я пошлю сигнальную ракету ”.

Когда я сделал свой первый шаг к двери, с велотренажера донесся второй звонок. Тейлор говорил мне в спину.

“Финишная прямая, Босх. Возвращайся и задавай мне свои вопросы. И я оставлю свои пятьдесят штук себе, если они тебе не нужны.”

Я повернулась к нему, но продолжала стоять. Я снова открыл блокнот.

“Давайте начнем с ограбления”, - сказал я. “Кто из вашей компании знал о двух миллионах долларов? Я говорю о том, кто знал подробности - когда это поступало на съемки и как это должно было быть доставлено. Все, что и кого ты можешь вспомнить. Я начинаю это с нуля ”.

2

Анджелла Бентон умерла в свой двадцать четвертый день рождения. Ее тело было найдено скрюченным на испанской плитке в вестибюле многоквартирного дома, где она жила на Фонтанной, недалеко от Ла Бреа. Ее ключ был в почтовом ящике. Внутри почтового ящика были две поздравительные открытки, отправленные отдельно из Колумбуса ее матерью и отцом. Оказалось, что они не были разведены. Каждый из них просто хотел написать свои собственные пожелания ко дню рождения своей единственной дочери.

Бентон был задушен. До или после смерти, но, скорее всего, после, ее блузка была разорвана, а лифчик задран, обнажив грудь. Затем ее убийца, по-видимому, мастурбировал над трупом, выделив небольшое количество эякулята, который позже был собран криминалистами для типирования ДНК. Ее сумочку забрали и так и не нашли.

Время смерти было установлено между 11 часами вечера и полуночью. Ее тело было обнаружено другим жителем многоквартирного дома, когда он вышел из дома в 12:30, чтобы вывести свою собаку на прогулку.

Вот тут-то я и появился. В то время я был детективом третьего класса, приписанным к Голливудскому отделению департамента полиции Лос-Анджелеса. У меня было два партнера. Тогда мы работали втроем, а не парами, в рамках экспериментальной конфигурации, разработанной для быстрого закрытия дел. Кизмин Райдер и Джерри Эдгар и я были предупреждены по пейджеру и назначили дело на 1 час ночи. Мы встретились в Голливудском отделе, забрали двух коронных жертв, а затем поехали на место преступления. Мы впервые увидели тело Анджеллы Бентон примерно через два-три часа после того, как она была убита.

Она лежала на боку на коричневой плитке, которая была цвета засохшей крови. Ее глаза были открыты и выпучены, искажая то, что, как я мог сказать, было симпатичным лицом. В роговице было кровоизлияние. Я заметил, что ее обнаженная грудь была почти плоской. Это выглядело почти по-мальчишески, и я подумал, что, возможно, это было личным смущением для нее в городе, где физические атрибуты, казалось, часто перевешивали те, что были внутри. Это сделало разрывание ее блузки и снятие лифчика еще более похожим на нападение, как будто этого было недостаточно, чтобы лишить ее жизни, убийце также пришлось обнажить ее самую интимную уязвимость.

Но больше всего я запомню ее руки. Каким-то образом, когда ее безжизненное тело опустили на плитку, ее руки сложились вместе. На левой стороне ее тела, они были направлены вверх от ее головы, как будто она тянулась к кому-то, почти умоляюще, прося о чем-то. Они выглядели как руки с картины эпохи Возрождения, как руки проклятых, тянущиеся к небесам за прощением. За свою жизнь я расследовал почти тысячу убийств, и ни одно положение упавшего тела никогда не заставляло меня так задуматься.

Возможно, я слишком много увидел в причудах того, как она пала. Но каждый случай - это битва в войне, которая никогда не заканчивается. Поверь мне, тебе нужно что-то носить с собой каждый раз, когда ты идешь в бой. Что-то, за что можно ухватиться, грань, которая ведет тебя или притягивает. И это были ее руки, которые сделали это для меня. Я не мог забыть ее руки. Я верил, что они тянутся ко мне. Я все еще верю.

Мы немедленно приступили к расследованию, потому что Кизмин Райдер узнала жертву. Они были знакомыми. Райдер знал ее по имени из спортзала в Эль-Сентро, где они оба занимались. Из-за ненормированного рабочего дня, связанного с ее работой в отделе убийств, Райдер не могла придерживаться регулярного графика тренировок. Она тренировалась в разное время в разные дни, в зависимости от ее времени и дела, над которым она работала. Она часто сталкивалась с Бентоном в спортзале, и у них завязывались дружеские отношения, когда они работали бок о бок на лестничной площадке.

Райдер знал, что Бентон пытался построить карьеру в кинобизнесе на стороне производства. Она работала ассистентом продюсера в Eidolon Productions, компании, возглавляемой Александром Тейлором. Производственные графики использовались все двадцать четыре часа в сутки, в зависимости от наличия мест и персонала. Это означало, что у Бентона было расписание занятий в спортзале, похожее на расписание Райдера. Это также означало, что у Бентона было мало времени на отношения. Она сказала Райдеру, что за последний год у нее было всего два свидания и что в ее жизни не было мужчины.

Это была лишь поверхностная дружба, и Райдер никогда не видел Бентона за пределами спортзала. Они обе были молодыми чернокожими женщинами, которые пытались уберечь свои тела от предательства, занимаясь напряженной профессиональной деятельностью и пытаясь взобраться по крутым лестницам в разных мирах.

Тем не менее, тот факт, что Киз знала ее, дал нам хороший толчок. Мы сразу поняли, с кем имеем дело - ответственной и уверенной в себе молодой женщиной, которая заботилась как о своем здоровье, так и о своей карьере. Это устранило множество аспектов образа жизни, которые мы, возможно, ошибочно придерживались. Негатив от разрыва заключался в том, что Райдер впервые столкнулась с кем-то, кого она знала как жертву убийства, расследовать которое ей было поручено. Я сразу заметил на сцене, что это заставило ее остановиться. Обычно она была довольно красноречива, когда разбирала место преступления и разрабатывала теорию расследования. В этой сцене она молчала, пока к ней не обратились.

Свидетелей убийства не было. Вестибюль был скрыт от посторонних взглядов и обеспечивал убийце идеальную шторку. Он мог бы переместиться в небольшое пространство и атаковать, не опасаясь быть замеченным снаружи. Тем не менее, в преступлении был риск. В любой момент другой житель здания мог вернуться домой или уйти и наткнуться на Бентон и ее убийцу. Если бы выгульщик собак вывел своего питомца на улицу часом раньше, он, возможно, мог бы рискнуть совершить преступление. Он мог бы спасти ее, или, возможно, сам стал жертвой.

Аномалии. Большая часть работы повлекла за собой изучение аномалий. Преступление выглядело как удачная атака. Убийца последовал за Бентон и дождался момента, когда она окажется в тени. И все же были аспекты сцены - ее уединенность, например, - которые наводили на мысль, что он уже знал о вестибюле и, возможно, ждал там, как охотник, наблюдающий за ловушкой с приманкой.

Аномалии. Анджелла Бентон была ростом не более пяти футов пяти дюймов, но она была сильной молодой женщиной. Райдер был свидетелем ее режима тренировок и не понаслышке знал о ее силе и выносливости. И все же не было никаких признаков борьбы. В соскобах с ногтей не обнаружено кожи или крови, принадлежащих кому-либо еще. Знала ли она своего убийцу? Почему она не боролась? Мастурбация и разорванная блузка наводили на мысль о преступлении психосексуальной направленности, преступлении, совершенном в одиночку. И все же кажущееся отсутствие какой-либо борьбы за жизнь наводило на мысль, что Бентон был полностью и быстро побежден. Было ли больше одного убийцы?

В первые двадцать четыре часа нашей целью был сбор улик, направление уведомлений и проведение первых опросов тех, кто непосредственно связан с местом преступления. Во вторых двадцати четырех началось просеивание, и мы начали работать с аномалиями, пытаясь расколоть их, как грецкие орехи. И к концу того второго дня мы пришли к выводу, что это было инсценированное место преступления. То есть сцена, созданная преступником, чтобы передать ложные представления о преступлении. Мы пришли к выводу, что у нас был убийца, который думал, что он умнее нас, который посылал нас по пути психосексуальных хищников, когда реальность преступления была чем-то совершенно иным.

То, что подтолкнуло нас в этом направлении, была сперма, найденная на теле. Изучая фотографии с места преступления, я заметил, что капли спермы растянулись по телу жертвы в виде линии, предполагающей траекторию. Однако отдельные капли были круглыми. В отношении следов брызг крови было общеизвестно, что круглые капли образуются, когда кровь падает непосредственно на поверхность. Капли эллиптической формы образуются, когда кровь разбрызгивается по траектории или под углом к поверхности. Мы проконсультировались с специалистом департамента по разбрызгиванию крови, чтобы выяснить, распространяются ли нормы анализа крови на другие жидкости организма. Нам сказали, что это произошло, и это для нас вскрыло аномалию. Теперь мы предположили, что высока вероятность того, что убийца или убийцы подбросили сперму на тело. Возможно, его взяли с собой на место преступления, а затем капнули на тело, чтобы сбить с толку.

Мы переориентировали расследование. Мы больше не рассматривали это как случай, когда жертва забрела в зону поражения хищника. Анджелла Бентон была зоной поражения. Что-то в ее жизни и обстоятельствах привлекло к ней убийцу.

Мы атаковали ее жизнь и работу, ища ту скрытую вещь, которая привела в действие план ее убийства. Кто-то хотел ее смерти и думал, что они были достаточно умны, чтобы замаскировать это как дело рук сбившего и сбежавшего психа. В то время как публично мы вбрасывали тему сексуальных убийц в медиа-машину, в частном порядке мы начали искать в другом месте.

На третий день расследования Эдгар взял на себя вскрытие и возросшую бумажную работу, в то время как мы с Райдером вышли на поле. Мы провели двенадцать часов в офисах Eidolon Productions, расположенных в Archway Pictures на Мелроуз. Киноаппарат Александра Тейлора занимал почти треть офисного пространства на стоянке Archway. Там было более пятидесяти сотрудников. Благодаря своей работе ассистента режиссера, Анджелла Бентон общалась со всеми ними. У подножия голливудского тотемного столба стоит ПА. Бентон был ходоком, беглецом. У нее не было офиса. У нее был письменный стол в почтовом отделении без окон. Но это не имело значения, потому что она всегда была в движении, бегала между офисами в Archway и туда-сюда с производства на местах. На тот момент у Eidolon были съемки двух фильмов и телевизионного шоу в разных местах в Лос-Анджелесе и его окрестностях. Каждая из этих постановок была сама по себе маленьким городом, палаточным городком, который упаковывался и переезжал с места на место почти каждую ночь. Город с еще сотней или более человек, которые могли бы пообщаться с Анджеллой Бентон и нуждались в собеседовании.

Задача, которая перед нами стояла, была сложной. Мы попросили о помощи - дополнительных органах, чтобы помочь с интервью. Лейтенант не мог никого пощадить. Нам с Райдером потребовался целый день, чтобы записать интервью в штаб-квартире компании в Арчуэе. И это был единственный раз, когда я разговаривал с Александром Тейлором. Мы с Райдером провели с ним полчаса, и разговор был поверхностным. Он, конечно, знал Бентона, но не очень хорошо. В то время как она была у подножия тотемного столба, он был на самом верху. Их взаимодействия были нечастыми и короткими. Она проработала в компании меньше шести месяцев, и не он был тем, кто ее нанял.

В тот первый день интервью мы не получили ни одного отклика. То есть ни одно из проведенных нами интервью не привело к новому направлению или фокусу расследования. Мы врезались в стену. Никто из тех, с кем мы говорили, не имел ни малейшего представления о том, почему кто-то хотел убить Анджеллу Бентон.

На следующий день мы разделились, чтобы каждый детектив мог посетить место производства для проведения интервью. Эдгар снял телевизионное производство в Валенсии. Это была семейная комедия о паре с единственным ребенком, которая потворствует тому, чтобы ее родители не заводили больше детей. Райдер сняла фильм для съемок в ближайшем к ее дому городе Санта-Моника. Это была история о мужчине, который приписывает себе анонимную валентинку, отправленную прекрасной коллеге, и о том, как их последующий роман построен на лжи, которая растет внутри него, как раковая опухоль. У меня была вторая работа над фильмом, который снимался в Голливуде. Это был остросюжетный боевик о грабителе, который крадет чемодан с двумя миллионами долларов, не зная, что деньги принадлежат мафии.

В качестве третьего детектива я был лидером группы. Поэтому я принял решение не информировать Тейлора или каких-либо других администраторов его компании о том, что члены моей команды посетят производственные помещения. Я не хотел, чтобы нам предшествовало предварительное уведомление. Мы просто разделили места, и на следующее утро каждый из нас прибыл без предупреждения, используя силу значка, чтобы пробиться внутрь.

То, что произошло на следующее утро вскоре после того, как я прибыл на съемочную площадку, хорошо задокументировано. Иногда я пересматриваю ход расследования и жалею, что не попал на съемочную площадку на день раньше. Я думаю, что я бы услышал, как кто-нибудь упомянул деньги, и что я был бы в состоянии собрать все это воедино. Но правда в том, что мы провели расследование надлежащим образом. Мы сделали правильные шаги в нужное время. Я не жалею об этом.

Но после того четвертого утра расследование больше не было моим. В дело вмешался отдел по расследованию ограблений и убийств и раскрутил дело по-крупному. Джек Дорси и Лоутон Кросс сбежали с этим. В кейсе было все, что нравится RHD: фильмы, деньги и убийства. Но они ни к чему не пришли с этим, перешли к другим делам, а затем зашли в "У Нэта", чтобы съесть сэндвич с ветчиной и джолт. Дело более или менее умерло вместе с Дорси. Кросс выжил, но так и не восстановился. Он вышел из шестинедельной комы, не помня о стрельбе и не чувствуя боли ниже шеи. Аппарат сделал его дыхание за него, и многие люди в отделе решили, что ему повезло больше, чем Дорси, потому что он выжил, но на самом деле уже не жил.

Тем временем дело Анджеллы Бентон собирало пыль. Все, к чему прикасались Дорси и Кросс, было испорчено их удачей. Преследуемый. Никто больше не работал над делом Бентона. Каждые шесть месяцев кто-нибудь в RHD доставал файл и сдувал пыль, записывал дату и “Никаких новых событий” в протоколе расследования, затем возвращал его на место до следующего раза. В полиции Лос-Анджелеса это называется должной осмотрительностью.

Прошло четыре года, и теперь я был на пенсии. Предположительно, мне было комфортно. У меня был дом без ипотеки и машина, за которую я заплатил наличными. У меня была пенсия, которая покрывала больше, чем мне было нужно. Это было похоже на отпуск. Нет работы, нет забот, нет проблем. Но чего-то не хватало, и в глубине души я знал это. Я жил как джазовый музыкант в ожидании концерта. Я допоздна не спал, пялился на стены и пил слишком много красного вина. Мне нужно было либо заложить свой инструмент, либо найти место, чтобы играть на нем.

А потом мне позвонили. На линии был Лоутон Кросс. До него наконец дошло, что я вытащил чеку. Он попросил свою жену позвонить, а затем она подняла трубку, чтобы он мог поговорить со мной.

“Гарри, ты когда-нибудь думаешь об Анджелле Бентон?”

“Все время”, - сказал я ему.

“Я тоже, Гарри. Моя память вернулась, и я много думаю об этом ”.

И это все, что потребовалось. Когда я в последний раз вышел из Голливудского подразделения, я подумал, что с меня хватит, что я обошел свое последнее тело, провел свое последнее интервью с кем-то, кого я знал, был лжецом. Но я все равно подстраховался от своей ставки. Я вышел, неся коробку, полную папок - копий моих открытых дел за двенадцать лет работы в Голливудском отделе убийств.

В этой коробке было досье Анджеллы Бентон. Мне не нужно было открывать его, чтобы вспомнить детали, вспомнить, как выглядело ее тело на кафельном полу, такое открытое и оскверненное. Это все еще вонзало в меня крючок. Меня задело, что она была потеряна в последовавшем фейерверке, что ее жизнь не стала важной до тех пор, пока не было украдено два миллиона долларов.

Я так и не закрыл дело. Большие шишки отобрали его у меня раньше, чем я смог. Такова была жизнь в полиции Лос-Анджелеса. Но это было тогда, а это было сейчас. Звонок из Лоутон Кросс изменил все это во мне. Это положило конец моему длительному отпуску. Это дало мне работу.

3

У меня больше не было значка, но я все еще носил тысячу различных привычек и инстинктов, которые прилагались к значку. Подобно исправившемуся курильщику, чья рука шарит в кармане рубашки в поисках дозы, которой там больше нет, я постоянно ловил себя на том, что каким-то образом тянусь к удобству своего значка. Почти тридцать лет своей жизни я был частью организации, которая пропагандировала изоляцию от внешнего мира, которая культивировала этику “мы против них”. Я был частью культа голубой религии, а теперь я был вне, отлучен от церкви, часть внешнего мира. У меня не было значка. Я больше не был частью нас. Я был одним из них.

Шли месяцы, и не было дня, чтобы я попеременно не сожалел и не наслаждался своим решением оставить департамент позади. Это был период, когда моей основной работой было отделить значок и то, что он обозначал, от моей личной миссии. Долгое время я верил, что эти двое неразрывно связаны. У меня не могло быть одного без другого. Но с течением недель и месяцев пришло осознание того, что одна личность была более значимой, что она вытеснила другую. Моя миссия осталась нетронутой. Моя работа в этом мире, со значком или без значка, заключалась в том, чтобы вступаться за мертвых.

Когда я повесил трубку после разговора с Лоутоном Кроссом, я знал, что готов и что пришло время снова встать. Я подошел к шкафу в коридоре и вытащил коробку, в которой были пыльные папки и все голоса мертвых. Они говорили со мной в воспоминаниях. В видениях места преступления. Из всех них мне больше всего запомнилась Анджелла Бентон. Я вспомнил ее тело, распростертое на испанской плитке, ее руки, вытянутые таким образом, словно тянулись ко мне.

И у меня была моя миссия.

4

На следующее утро после моего разговора с Александром Тейлором я сидел за обеденным столом в своем доме на Вудро Вильсон Драйв. У меня на кухне был кофейник с горячим кофе. Я наполнил свой чейнджер из пяти дисков компакт-дисками, повествующими о некоторых поздних работах Арта Пеппера в качестве сайдмена. И передо мной были разложены документы и фотографии из дела Анджеллы Бентон.

Досье было неполным, потому что дело было передано в RHD как раз в тот момент, когда мое расследование начало входить в фокус, и до того, как были написаны многие отчеты. Это была всего лишь отправная точка. Но после почти четырех лет, проведенных на месте преступления, это было все, что у меня было. Это и список имен, который Александр Тейлор дал мне днем ранее.

Когда я готовился к дню поиска имен и организации интервью, мой взгляд привлекла небольшая стопка газетных вырезок, пожелтевших по краям, когда я был закрыт в папке. Я взял их и начал просматривать.

Первоначально убийство Анджеллы Бентон получило лишь краткое освещение в Los Angeles Times. Я вспомнил, как это меня расстроило. Нам нужны были свидетели. Не только к самому преступлению, но, возможно, к машине убийцы или маршруту бегства. Нам нужно было знать о передвижениях жертвы до того, как на нее напали. Это был ее день рождения. Где и с кем она провела вечер перед возвращением домой? Один из лучших способов стимулировать репортажи граждан - это новостные сюжеты. Поскольку Times решила опубликовать только короткометражку, которая была спрятана в задней части раздела B, мы почти не получили помощи от общественности. Когда я позвонил репортеру, чтобы выразить свое разочарование, мне сказали, что опрос показал, что клиенты устали от историй о смерти и трагедиях. Репортер сказала, что новостная лента о криминальных сюжетах сокращается, и она ничего не может с этим поделать. В качестве утешения она написала обновление для выпуска следующего дня, которое включало строчку о том, что полиция обращается за помощью к общественности в этом деле. Но история была еще короче, чем первый отчет, и была похоронена глубже в газете. В тот день мы не получили ни одного звонка от гражданина.

Все изменилось три дня спустя, когда история попала на первую полосу и стала ведущим сюжетом для каждой телевизионной станции в городе. Я взял первый из рассказов, вырезанных с первой страницы, и перечитал его еще раз.

РЕАЛЬНАЯ ПЕРЕСТРЕЛКА НА СЪЕМОЧНОЙ ПЛОЩАДКЕ

1 ПОГИБШИЙ, 1 РАНЕНЫЙ В РОЛИ ПОЛИЦЕЙСКИХ И ГРАБИТЕЛЕЙ

ПРЕРЫВАНИЕ ЦЕЛЛУЛОИДНЫХ АНАЛОГОВ

Автор: Кейша Рассел

Штатный писатель Times

Смертельная реальность вторглась в голливудскую фантазию в пятницу утром, когда полиция Лос-Анджелеса и охранники перестрелялись с вооруженными грабителями во время ограбления на 2 миллиона долларов наличными, которое использовалось при съемках фильма об ограблении на 2 миллиона долларов наличными. Двое банковских служащих были застрелены, один из них смертельно.

Вооруженные грабители сбежали с деньгами, открыв огонь по сотрудникам службы безопасности и реальному полицейскому детективу, который случайно оказался на съемочной площадке. Полиция заявила, что кровь, найденная позже в брошенном автомобиле для побега, указывала на то, что по крайней мере один из грабителей также был ранен огнестрельным оружием.

Звезда фильма Бренда Барстоу во время съемок находилась в соседнем трейлере. Она не пострадала и не была свидетелем реальной перестрелки.

По словам представителей полиции, инцидент произошел возле бунгало на Сельма-авеню незадолго до 10 часов утра. На место съемок прибыл бронированный грузовик, чтобы доставить 2 миллиона долларов, которые планируется использовать в качестве реквизита в сценах, которые будут сниматься внутри дома. Съемочная площадка была описана как находящаяся в то время под усиленной охраной, хотя точное количество вооруженных охранников и полиции под рукой не разглашалось.

Жертва, которая была смертельно ранена, была идентифицирована как Рэймонд Вон, 43 года, директор службы безопасности BankLA, банка, который доставлял деньги на съемочную площадку. Также был застрелен Лайнус Симонсон, 27 лет, другой сотрудник BankLA. Он получил пулевое ранение в нижнюю часть туловища и был зарегистрирован поздно вечером в пятницу в стабильном состоянии в медицинском центре Cedars-Sinai.

Детектив полиции Лос-Анджелеса Джек Дорси сказал, что, когда двое охранников переносили наличные из бронированного грузовика в дом, трое вооруженных до зубов мужчин выскочили из припаркованного неподалеку фургона, в то время как четвертый ждал за рулем. Вооруженные люди столкнулись с охраной и забрали деньги. Когда подозреваемые отступали к фургону с четырьмя сумками с наличными, один из них открыл огонь.

“Это было, когда весь ад вырвался на свободу”, - сказал Дорси. “Это превратилось в перестрелку”.

В пятницу было неясно, почему началась стрельба. Свидетели сообщили полиции, что грабители не встретили сопротивления со стороны сотрудников службы безопасности на месте происшествия.

“Насколько мы можем судить, они просто открыли огонь”, - сказал детектив Лоутон Кросс.

Полиция сообщила, что несколько охранников открыли ответный огонь, наряду с по меньшей мере двумя патрульными офицерами, работающими в качестве охраны на съемочной площадке, и полицейским детективом Гарри Босхом, который находился в трейлере съемочной площадки, проводя, казалось бы, не связанное с этим расследование.

Полиция вчера подсчитала, что во время дикой перестрелки было произведено более ста выстрелов.

Тем не менее, по словам свидетелей, перестрелка длилась не более минуты. Грабителям удалось забраться в фургон и уехать. Фургон, изрешеченный пулевыми отверстиями, позже был найден брошенным возле въезда с бульвара Сансет на Голливудскую автостраду. Было установлено, что он был украден со склада оборудования киностудии накануне вечером.

“На данный момент у нас нет личностей подозреваемых”, - сказал Дорси. “Мы следуем различным зацепкам, которые, как мы думаем, окажутся полезными для расследования”.

Перестрелка принесла отрезвляющую дозу реальности в лагерь кинематографистов.

“Сначала я подумал, что это реквизиторы просто стреляют холостыми”, - сказал Шон О'Мэлли, ассистент режиссера в кинопроекте. “Я думал, это было похоже на шутку. Затем я услышал, как люди кричат, чтобы они спускались, и в дом начали попадать настоящие пули. Я знал, что это было реально. Я упал на палубу, чувак, и просто молился. Это было страшно ”.

Фильм без названия о воре, который крадет чемодан с 2 миллионами долларов у мафии Лас-Вегаса и бежит в Лос-Анджелес. По мнению экспертов, использование реальных денег в кинопроизводстве крайне необычно, но режиссер фильма Вольфганг Хаус настоял на использовании реальных денег, потому что сцены, снимавшиеся в доме на Сельма-авеню, включали множество крупных планов вора, которого играет Барстоу, и денег.

Хаус сказал, что сценарий фильма требовал, чтобы вор бросил деньги на кровать и катался в ней, подбрасывая их в воздух и празднуя. В другой сцене воровка прикрывалась в ванной, наполненной деньгами. Хаус сказал, что фальшивые деньги будут легко заметны в готовом фильме.

Немецкий режиссер также настаивал на том, что использование реальной валюты помогло актерам лучше сыграть в сценах, содержащих деньги.

“Если вы используете игровые деньги, значит, вы притворяетесь”, - сказал Хаус. “Нам нужно было выйти за рамки этого. Я хотел, чтобы эта женщина почувствовала, что она украла два миллиона долларов. Было бы невозможно сделать это каким-либо другим способом. Мои фильмы основаны на точности и правде. Если бы мы использовали деньги ”Монополии", фильм был бы ложью, и все, кто его смотрел, знали бы это ".

Продюсеры фильма, Eidolon Productions, организовали однодневный заем наличными и отряд охранников в придачу, сообщили журналистам полицейские детективы. Бронированный автомобиль должен был оставаться на месте во время съемок, а деньги должны были быть возвращены сразу после завершения съемок. Щедрость полностью состояла из стодолларовых купюр, упакованных в пакеты по 25 000 долларов.

Александр Тейлор, владелец продюсерской компании фильма, отказался комментировать ограбление или решение использовать реальные деньги во время съемок. Было неясно, были ли деньги застрахованы от ограбления.

Полиция также отказалась сообщить, почему детектив Босх был на съемочной площадке, когда началась перестрелка. Но источники сообщили Times, что Bosch расследует смерть Анджеллы Бентон, которая была найдена задушенной в своей квартире в Голливуде четырьмя днями ранее. 24-летняя Бентон была сотрудницей Eidolon Productions, и полиция сейчас расследует возможность связи между ее убийством и вооруженным ограблением.

В заявлении, опубликованном ее публицистом, Бренда Барстоу сказала: “Я потрясена тем, что произошло, и мое сердце сочувствует семье убитого человека”.

Представитель BankLA сказал, что Рэймонд Вон работал в банке в течение семи лет. Ранее он был офицером полиции, который работал в департаментах в Нью-Йорке и Пенсильвании. Симонсон, пострадавший сотрудник, является помощником вице-президента банка Гордона Скаггса, который отвечал за однодневный кредит наличными для съемочной площадки. Связаться со Скаггсом для комментариев не удалось.

Производство фильма было временно приостановлено. В пятницу было неясно, когда камеры снова включатся, и будет ли использоваться реальная валюта при съемках, когда они начнутся снова.

Я вспомнил сюрреалистическую сцену того дня. Крики, облако дыма, оставшееся после всей стрельбы. Люди на земле и я, не знающий, были ли они ранены или просто укрывались. Долгое время никто не вставал, даже после того, как фургон для побега давно уехал.

Я просмотрел статью на боковой панели, в которой основное внимание уделялось тому, насколько необычно было использовать реальные деньги - и так много их - на съемочной площадке, независимо от того, какие меры предосторожности были приняты. В статье сообщалось, что сумма денег заняла четыре сумки для доставки, и правильно указывалось, что маловероятно, что все 2 миллиона долларов когда-либо уместятся в одном снимке камеры. Тем не менее, продюсеры фильма согласились с требованием режиссера, чтобы использовались реальные деньги и чтобы все 2 миллиона долларов были на руках для правдоподобия. Но неназванные инсайдеры и голливудские обозреватели , приведенные в статье, казалось, предполагали, что дело было не в деньгах, не в правдоподобии и даже не в искусстве. Это была просто игра власти. Вольфганг Хаус сделал это, потому что мог. Режиссер снимал фильмы подряд, каждый из которых собрал в прокате более 200 миллионов долларов. За четыре коротких года он прошел путь от создания небольших независимых фильмов до мощного игрока Голливуда. Требуя, чтобы 2 миллиона долларов наличными были на руках для съемок довольно рутинных сцен, он тренировал свои новообретенные мускулы. У него была власть попросить и получить 2 миллиона долларов на съемочной площадке. Просто еще одна история о голливудском эго. Только на этот раз это было связано с убийством.

Я перешел к последующей статье, опубликованной через два дня после ограбления. Это было повторение историй первого дня с небольшим количеством новой информации о расследовании. Не было ни арестов, ни подозреваемых. Самой заметной новой информацией было то, что Warner Bros., студия, поддерживающая фильм, прекратила финансирование через семь дней после начала производства после того, как звезда фильма Бренда Барстоу отказалась от участия, сославшись на проблемы безопасности. В сюжете цитировались неназванные источники в производстве, которые предположили, что Барстоу ушла по другим причинам, но использовала пункт о личной безопасности в своем контракте, чтобы уйти. Другими предложенными причинами были ее осознание того, что на производство был наложен покров, который мог также омрачить кассовую привлекательность фильма, и ее разочарование окончательным сценарием, который был закончен после того, как она подписала контракт на производство.

В конце последующей истории мы возвращались к расследованию и сообщали, что расследование ограбления и стрельбы расширилось, чтобы охватить убийство Анджеллы Бентон, и что Отдел по борьбе с ограблениями и убийствами перенял это дело у Голливудского отдела. Я заметил, что абзац был обведен в нижней части клипа. Скорее всего, мной четырьмя годами ранее.

Источники подтвердили The Times, что партия денег, украденных во время ограбления, была застрахована и содержала помеченные купюры. Следователи признались, что отслеживание наличных может дать наилучшие шансы на идентификацию и поимку подозреваемых.

Я не помнил, как обвел абзац четыре года назад, и задавался вопросом, почему я это сделал - к тому времени, когда было опубликовано продолжение, я был отстранен от дела. Я предположил, что в то время я продолжал интересоваться, включен он или выключен, и мне было любопытно, сообщил ли источник репортера ей точную информацию или просто надеялся, что грабители прочтут статью и запаникуют из-за возможности отслеживания наличных. Возможно, это заставило бы их держаться за него дольше и увеличило бы шансы на полное выздоровление.

Принятие желаемого за действительное. Теперь это не имело значения. Я сложил зажимы и отложил их в сторону. Я подумал о трейлере, в котором я был в тот день, когда все началось. Газетные статьи были всего лишь планом, таким же далеким, как вид с высоты птичьего полета. Это как пытаться представить Вьетнам 1967 года, наблюдая за Уолтером Кронкайтом ночью. В рассказах не было смятения, запаха крови и страха, обжигающего заряда адреналина, выбрасываемого в трубы, как парашютисты, спускающиеся по трапу C-130 над враждебной территорией: “Вперед! Вперед! Вперед!”

Трейлер был припаркован на Сельме. Я разговаривал с Хаусом, режиссером, об Анджелле Бентон. Я искал что-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Я был одержим ее руками, и внезапно в том трейлере я подумал, что, возможно, руки были частью инсценировки места преступления. Постановка режиссера. Я нажимал на Хауса, давил на него, желая узнать, где он был в ту ночь, о которой идет речь. А потом раздался стук, дверь открылась, и все изменилось.

“Вольфганг”, - сказал мужчина в бейсбольной кепке. “Бронированный грузовик здесь с деньгами”.

Я посмотрел на Хаус.

“Какие деньги?”

И тогда я инстинктивно понял, что должно было произойти.

Сейчас я оглядываюсь на воспоминания и вижу все как в замедленной съемке. Я вижу все движения, все детали. Я вышел из режиссерского трейлера и увидел красный бронированный грузовик посреди улицы через два дома от нас. Задняя дверь была открыта, и мужчина в униформе внутри передавал сумки с деньгами двум мужчинам на земле. Двое мужчин в костюмах, один намного старше другого, стояли неподалеку, наблюдая.

Когда разносчики денег повернули к дому, боковая дверь фургона, припаркованного на другой стороне улицы, открылась, и оттуда вышли трое вооруженных мужчин в лыжных масках. Через открытую дверь фургона я увидел четвертого за рулем. Моя рука скользнула под пальто к пистолету на бедре, но я удержал его там. Ситуация была слишком нестабильной. Слишком много людей вокруг и в зоне возможного перекрестного огня. Я позволяю всему идти своим чередом.

Грабители подошли сзади к разносчикам денег, застали их врасплох и забрали сумки без единого выстрела. Затем, когда они выехали задним ходом на улицу к фургону, произошло необъяснимое. Человек из прикрытия, у которого не было сумки, остановился, принял стойку и поднял оружие двуручным хватом. Я этого не понял. Что он видел? Где была угроза? Кто сделал ход? Стрелок открыл огонь, и пожилой мужчина в костюме, подняв руки и не представляя угрозы, упал спиной на улицу.

Менее чем за секунду разгорелась настоящая перестрелка. Охранник в грузовике, люди из службы безопасности и свободные от дежурства копы на лужайке перед домом - все открылись. Я вытащил пистолет и двинулся по лужайке к фургону.

“Ложись! Всем лечь!”

Когда члены экипажа и техники нырнули в укрытие, я подошел ближе. Я услышал, как кто-то начал кричать, и двигатель фургона заработал. Запах отработанного пороха вторгся в мои ноздри и обжег их. К тому времени, когда я сделал четкий, безопасный выстрел, грабители были у фургона. Один бросил свои сумки в открытую дверь, а затем повернулся назад, вытаскивая из-за пояса два пистолета.

Он так и не успел выстрелить. Я открыла глаза и увидела, как он влетел задом в фургон. Затем остальные нырнули вслед за ним, и фургон сорвался с места, его шины визжали, боковая дверь все еще была открыта, ноги раненого торчали наружу. Я наблюдал, как фургон завернул за угол и направился в сторону Сансет и автострады. У меня не было шансов на преследование. Мой Crown Vic был припаркован более чем в квартале отсюда.

Вместо этого я открыла свой мобильный телефон и позвонила туда. Я сказал им прислать машины скорой помощи и много людей. Я указал им направление движения фургона и велел выезжать на автостраду.

Все это время фоновые крики не прекращались. Я закрыл телефон и подошел к кричащему мужчине. Это был молодой мужчина в костюме. Он лежал на боку, его рука была зажата на левом бедре. Между его пальцами сочилась кровь. Его день и его костюм были испорчены, но я знал, что он справится.

“Я ранен!” - завопил он, извиваясь. “Я, блядь, ранен!”

Я вынырнул из воспоминаний и вернулся к своему обеденному столу, когда Арт Пеппер начал играть “Было бы так здорово вернуться домой” с Джеком Шелдоном на трубе. У меня на диске было по крайней мере две или три версии Pepper, исполняющие стандарт Коула Портера. На каждом он всегда нападал на него, вырывал ему кишки. Это был единственный способ, который он знал, как играть, и эта неумолимость была тем, что мне больше всего в нем нравилось. Это было то, чем, как я надеялся, я поделился с ним.

Я открыл свой блокнот на чистой странице и собирался написать заметку о том, что я видел в своих воспоминаниях о перестрелке, когда кто-то постучал в дверь.

5

Я встал, прошел по коридору и посмотрел в глазок. Затем я быстро вернулся в столовую и достал скатерть из шкафа у стены. Скатертью никогда не пользовались. Его купила моя бывшая жена и положила в шкаф, когда мы развлекались. Но мы никогда не развлекались. У меня больше не было жены, но теперь скатерть могла бы пригодиться. Раздался еще один стук в дверь. На этот раз громче. Я быстро закончил закрывать фотографии и документы и вернулся к двери.

Киз Райдер стояла ко мне спиной и смотрела на улицу, когда я открыл дверь.

“Киз, прости. Я был на задней палубе и не услышал первого стука. Заходи.”

Она прошла мимо меня по короткому коридору в сторону гостиной и столовой. Она, вероятно, увидела, что раздвижная дверь на палубу закрыта.

“Тогда как вы узнали, что был первый стук?” - спросила она, проходя мимо.

“Я, эм, просто подумал, что стук, который я слышал, был таким громким, что, должно быть, это означало, что кто бы там ни был, он ...”

“Хорошо, хорошо, Гарри, я понял”.

Я не видел ее почти восемь месяцев. С моей вечеринки по случаю выхода на пенсию, которую она организовала и провела в Musso's, арендовав весь бар и пригласив всех из Голливудского подразделения.

Она вошла в столовую, и я увидел, как ее глаза пробежались по смятой скатерти. Было ясно, что я что-то скрываю, и я сразу же пожалел об этом.

На ней был темно-серый деловой костюм с юбкой ниже колена. Наряд застал меня врасплох. Девяносто процентов времени, когда мы работали вместе как партнеры, она носила черные джинсы и блейзер поверх белой блузки. Это давало ей свободу двигаться, при необходимости бежать. В костюме она больше походила на вице-президента банка, чем на детектива отдела по расследованию убийств.

Не отрывая глаз от стола, она сказала: “О, Гарри, ты всегда так красиво накрываешь на стол. Что у нас на обед?”

“Прости. Я не знал, кто был у двери, и я просто вроде как накинул это на кое-какие вещи, которые у меня есть ”.

Она повернулась ко мне лицом.

“Что за материал, Гарри?”

“Просто чепуха. Старые вещи из дела. Итак, расскажи мне, как дела в RHD? Лучше, чем в прошлый раз, когда мы говорили?”

Ее повысили в центре города примерно за год до того, как я уволился из отдела. У нее были проблемы со своим новым партнером и другими сотрудниками RHD, и она рассказала мне об этом. У нас с ней были отношения наставничества, которые продолжались и после того, как она перевелась в RHD. Но все закончилось, когда я предпочел отставку назначению, которое снова объединило бы нас как партнеров в RHD. Я знал, что это причинило ей боль. Ее организация вечеринки по случаю выхода на пенсию была приятным жестом, но это также было большим прощанием с ее стороны.

“RHD? RHD не сработал.”

“Что? О чем ты говоришь?”

Я был искренне удивлен. Райдер был самым опытным и интуитивным партнером, с которым я когда-либо работал. Она была создана для миссии. Департаменту нужно было больше таких, как она. Я был уверен, что она сможет приспособиться к жизни в самой престижной команде департамента и хорошо выполнять свою работу.

“Я перевелся в начале лета. Я сейчас в кабинете шефа.”

“Ты шутишь. О, боже...”

Я был ошеломлен. Она, очевидно, выбрала карьерный путь через департамент. Если она работала на шефа в качестве адъютанта или над специальными проектами, то ее готовили для управления командным составом. В этом не было ничего плохого. Я знал, что Райдер был таким же амбициозным, как и любой другой полицейский. Но отдел убийств был призванием, а не карьерой. Я всегда думал, что она понимает и принимает это. Она услышала зов.

“Киз, я не знаю, что сказать. Я бы хотел...”

“Что, что я говорил с тобой об этом? Ты расколол концерт, Гарри. Помнишь? Что ты собирался сказать мне, чтобы я справился с этим в RHD, когда ты сам вышел на поруки?”

“Для меня все было по-другому, Киз. Я создал слишком большое сопротивление. Я тащил слишком большой багаж. Ты был другим. Ты была звездой, Киз.”

“Что ж, звезды сгорают. На третьем этаже было слишком мелочно и политично. Я сменил направление. Я только что сдал экзамен на лейтенанта. И шеф - хороший человек. Он хочет делать хорошие вещи, и я хочу быть рядом с ним. Забавно, на шестом этаже все менее политично. Можно подумать, что все должно быть наоборот ”.

Это звучало так, как будто она пыталась убедить себя больше, чем меня. Все, что я мог сделать, это кивнуть, когда чувство вины и потери затопило меня. Если бы я остался и устроился на работу в RHD, она бы тоже осталась. Я пошел в гостиную и упал на диван. Она последовала за мной, но осталась стоять.

Я потянулся, чтобы выключить музыку, но не слишком сильно. Мне понравилась песня. Я смотрел через раздвижные двери и через террасу на панораму гор за долиной. На улице было не более смогисто, чем в обычные дни. Но пасмурность каким-то образом казалась уместной, когда Пеппер взяла в руки кларнет, чтобы аккомпанировать Ли Конитцу в “Тени твоей улыбки”. В этом была печальная задумчивость, которая, я думаю, даже заставила Райдера задуматься. Она молча стояла и слушала.

Мне подарил диски друг по имени Квентин Маккинзи, который был старым джазменом, знавшим Пеппера и игравшим с ним десятилетиями ранее в Shelly's Manne и Donte, а также в некоторых других давно исчезнувших голливудских джазовых клубах, порожденных звуком Западного побережья. Маккинзи сказал мне слушать и изучать диски. Это были одни из последних записей Пеппер. После лет, проведенных в тюрьмах из-за своих пристрастий, художник наверстывал упущенное. Даже в его работе в качестве сайдмена. Эта неумолимость. Он никогда не останавливал это, пока его сердце не остановилось. В этом и музыке была какая-то целостность, которой восхищался мой друг. Он дал мне диски и сказал никогда не прекращать наверстывать упущенное.

Вскоре песня закончилась, и Киз повернулась ко мне.

“Кто это был?”

“Арт Пеппер, Ли Кониц”.

“Белые парни?”

Я кивнул.

“Черт. Это было хорошо ”.

Я снова кивнул.

“Так что там под скатертью, Гарри?”

Я пожал плечами.

“Ты пришел в себя впервые за восемь месяцев, я полагаю, ты знаешь”.

Она кивнула.

“Да”.

“Дай угадаю. Александр Тейлор близок с шефом, или мэром, или с обоими, и он позвонил, чтобы проверить меня ”.

Она кивнула. Я все понял правильно.

“И шеф знал, что мы с тобой когда-то были близки, так что...”

В свое время. Она, казалось, запнулась, произнося эту часть.

“В любом случае, он послал меня сказать вам, что вы лезете не по тому адресу”.

Она села на стул напротив дивана и посмотрела на террасу. Я мог сказать, что ее не интересовало то, что было снаружи. Она просто не хотела смотреть на меня.

“Так вот ради чего ты бросил отдел убийств, чтобы выполнять поручения шефа”.

Она пристально посмотрела на меня, и я увидел обиду в ее глазах. Но я не сожалел о том, что сказал. Я был так же зол на нее, как и она на меня.

“Тебе легко так говорить, Гарри. Ты уже прошел через войну”.

“Война никогда не заканчивается, Киз”.

Я почти улыбнулся совпадению песни, которая сейчас играла, когда Райдер передавала свое сообщение. Композиция называлась “High Jingo”, и перец все еще сопровождал Коница. Пеппер был бы мертв через шесть месяцев после записи трека. Совпадение состояло в том, что, когда я был молодым в департаменте, “высокопоставленный джинго” было тем, как детективы старой гвардии описали бы дело, которое вызвало необычный интерес с шестого этажа или несло в себе другие невидимые политические или бюрократические опасности. Когда в деле было много лишнего, нужно было быть осторожным. Ты был в мутной воде. Ты должен был прикрывать свою спину, потому что никто другой не приглядывал за этим вместо тебя.

Я встал и подошел к окну. Солнце отражалось от миллиарда частиц, которые висели в воздухе. Он был оранжевым и розовым и выглядел красиво. Не казалось, что это может быть ядом.

“Итак, что скажет шеф - отставить это, Босх? Теперь ты гражданин. Оставить это профессионалам?”

“Более или менее”.

“Дело собирает пыль, Киз. Почему его волнует, что я сую нос в чужие дела, когда никто в его собственном отделе этого не делает? Он боится, что я поставлю его в неловкое положение или что-то в этом роде, закрыв это?”

“Кто сказал, что он собирает пыль?”

Я обернулся и посмотрел на нее.

“Давай, не устраивай мне танец должной осмотрительности. Я знаю, как это происходит. Каждые шесть месяцев подпись в журнале: ‘Э-э, да, здесь ничего нового’. Я имею в виду, разве тебя это не волнует, Киз? Ты знал Анджеллу Бентон. Разве ты не хочешь увидеть, как это дело прояснится?”

“Конечно, я знаю. Ни на секунду не думай, что я хочу чего-то меньшего. Но кое-что происходит, Гарри. Меня прислали сюда из вежливости к вам. Не вмешивайся. Ты можешь наткнуться на то, на что не должен. Ты можешь скорее навредить, чем помочь.”

Я снова сел и долго смотрел на нее, пытаясь прочесть между строк. Я не был убежден.

“Если над этим активно работают, то кто над этим работает?”

Она покачала головой.

“Я не могу тебе этого сказать. Я могу только сказать тебе, чтобы ты оставил это в покое ”.

“Смотри, Киз, это я. Какой бы гнев ты ни испытывал из-за того, что я выдернул чеку, это не должно тебя останавливать - ”

“От чего? Делаю то, что я должен делать? Выполняете приказы? Гарри, у тебя больше нет значка. Люди со значками активно работают над этим. Активно. Ты понимаешь? Оставим все как есть ”.

Прежде чем я успел заговорить, она выстрелила в меня еще раз.

“И не беспокойся обо мне, хорошо? Я больше не сержусь на тебя, Гарри. Ты оставил меня на взводе, но это было давно. Да, у меня был гнев, но он давно прошел. Я даже не хотел быть тем, кто пришел сюда сегодня, но он заставил меня прийти. Он думал, что я смогу убедить тебя.”

Я предположил, что он вождь. Мгновение я сидел молча, ожидая увидеть, было ли что-то еще. Но это было все, что у нее было. Тогда я заговорил тихо, почти так, как если бы исповедовался священнику через экран.

“А что, если я не могу оставить это в покое? Что, если по причинам, которые не имеют ничего общего с этим случаем, мне нужно это проработать? Причины для себя. Что происходит потом?”

Она раздраженно покачала головой.

“Тогда тебе будет больно. Эти люди, они не валяют дурака. Найди какое-нибудь другое дело или другой способ разобраться со своими демонами ”.

“Какие люди?”

Райдер встал.

“Киз, какие люди?”

“Я сказал тебе достаточно, Гарри. Сообщение доставлено. Удачи.”

Она направилась к коридору и двери. Я встал и последовал за ним, мой разум прокручивал то, что я знал.

“Кто работает над этим делом?” Я спросил. “Скажи мне”.

Она оглянулась на меня, но продолжала двигаться к двери.

“Скажи мне, Киз. Кто?”

Она внезапно остановилась и повернулась ко мне. Я увидел гнев и вызов в ее глазах.

“В память о старых временах, Гарри? Это то, что ты хочешь сказать?”

Я отступил назад. Ее гнев был силовым полем вокруг ее тела, которое отталкивало меня назад. Я широко развел руки в знак капитуляции и ничего не сказал. Она подождала мгновение, а затем повернулась обратно к двери.

“Прощай, Гарри”.

Она открыла дверь и вышла, затем закрыла ее за собой.

“Прощай, Киз”.

Но она уже ушла. Долгое время я стоял там, думая о том, что она сказала и чего не сказала. Внутри сообщения было сообщение, но я еще не мог его прочитать. Вода была слишком мутной.

“Кайф, детка”, - сказал я себе, запирая дверь.

6

Поездка в Вудленд-Хиллз заняла почти час. Раньше в этом месте, если подождать, выбрать нужные места и идти наперекор потоку машин, можно было добраться куда угодно за приличное количество времени. Больше нет. Мне казалось, что автострады, независимо от того, в какое время и в каком месте, всегда были кошмаром. Никогда не было никакой передышки. И, поскольку в последние месяцы я мало ездил на дальние расстояния, повторное погружение в рутину было раздражающим и разочаровывающим занятием. Когда я, наконец, исчерпал свой лимит, я съехал со 101-го шоссе на съезде с каньона Топанга и остаток пути пробирался по наземным улицам. Я был осторожен и не пытался наверстать упущенное время, проезжая по большей части жилые районы. Во внутреннем кармане моего пальто была фляжка. Если бы меня остановили, это могло бы стать проблемой.

Через пятнадцать минут я добрался до дома на Мелба-авеню. Я загнал свою машину за фургон и вышел. Я поднялся по деревянному пандусу, который начинался рядом с боковой дверью фургона и был построен над парадными ступенями дома.

У двери меня встретила Даниэль Кросс, которая молча поманила меня внутрь.

“Как у него дела сегодня, Дэнни?”

“Как всегда”.

“Да”.

Я не знал, что еще сказать. Я не мог представить, каким был ее взгляд на мир, как он изменился от одного набора надежд и ожиданий к чему-то совершенно другому за одну ночь. Я знал, что она не могла быть намного старше своего мужа. Начало сороковых. Но это было невозможно сказать. У нее были старые глаза и рот, который казался постоянно сжатым и опущенным в уголках.

Я знал свой путь, и она отпустила меня. Через гостиную и по коридору в последнюю комнату слева. Я вошел и увидел Лоутона Кросса в его кресле - том самом, которое купили вместе с фургоном после благотворительного мероприятия, организованного профсоюзом полиции. Он смотрел CNN по телевизору, установленному на кронштейне, свисающем с потолка в углу. Еще один отчет о ситуации на Ближнем Востоке.

Его глаза переместились на меня, но его лицо этого не сделало. Ремень пересекал его брови и прикреплял голову к подушке позади него. Сеть трубок соединяла его правую руку с пакетом с прозрачной жидкостью, который свисал с дерева, прикрепленного к спинке его стула. Его кожа была желтоватой, он весил не более 125 фунтов, его ключицы выступали, как осколки разбитой керамики. Его губы были сухими и потрескавшимися, волосы представляли собой растрепанное гнездо. Я был шокирован его внешним видом, когда я пришел после его звонка мне. Я старался не показывать это снова.

“Привет, Ло, как у тебя дела?”

Это был вопрос, который я ненавидела задавать, но чувствовала, что обязана задать его ему.

“Примерно то, чего ты и ожидал, Гарри”.

“Да”.

Его голос был резким шепотом, как у футбольного тренера колледжа, который провел сорок лет, крича с боковой линии.

“Послушай”, - сказал я. “Прости, что возвращаюсь так скоро, но было еще несколько вещей”.

“Ты ходил к продюсеру?”

“Да, я начал с ним вчера. Он дал мне двадцать минут.”

В комнате раздавался низкий шипящий звук, который я заметил, когда заходил сюда ранее на неделе. Я думаю, это был аппарат искусственной вентиляции легких, прокачивающий воздух через сеть прозрачных трубок, которые проходили под рубашкой Кросса, выходили из воротника и поднимались по обе стороны его лица, прежде чем попасть в нос.

“Что-нибудь?”

“Он назвал мне несколько имен. Все из Eidolon Productions, кто предположительно знал о деньгах. У меня еще не было возможности просмотреть их ”.

“Ты когда-нибудь спрашивал его, что означает Эйдолон?”

“Нет, я никогда не думал спрашивать. Что это, как фамилия или что-то в этом роде?”

“Нет, это означает фантом. Это одна из вещей, которые вернулись ко мне. Просто вроде как всплыло у меня в голове, когда я думал об этом деле. Я спросил его однажды. Он сказал, что это взято из стихотворения. Что-то о призраке, сидящем на троне в темноте. Я думаю, он считает, что это он ”.

“Странно”.

“Да. Эй, Гарри, ты можешь выключить монитор. Так что нам не нужно беспокоить Дэнни ”.

Он попросил меня сделать то же самое при первом посещении. Я обошла его кресло и подошла к ближайшему бюро. Сверху на нем было маленькое пластиковое устройство с маленьким зеленым огоньком, светящимся на его лицевой стороне. Это был аудиомонитор, изготовленный для родителей, чтобы они могли прослушивать своих спящих младенцев. Это помогало перекликаться с женой, когда ему нужно было переключить канал или хотелось чего-нибудь еще. Я выключил его, чтобы мы могли поговорить наедине, и вернулся к передней части кресла.

“Хорошо”, - сказал Кросс. “Почему бы тебе сейчас не закрыть дверь”.

Я сделал, как было велено. Я знал, к чему это ведет.

“Ты принес мне что-нибудь на этот раз?” Сказал Кросс. “Как я и просил?”

“Э-э, да, я так и сделал”.

“Хорошо. Давайте начнем с этого. Зайди в ванную позади себя и посмотри, не оставила ли она там мою бутылочку ”.

В ванной на стойке, окружающей раковину, было полно всевозможных лекарств и мелкого медицинского оборудования. На мыльнице стояла пластиковая бутылка с открытой крышкой. Это выглядело как что-то, что обычно можно найти на туристическом велосипеде, но немного отличалось. Шея была шире и слегка изогнута. Вероятно, чтобы сделать угол для питья немного более удобным, подумал я. Я быстро достал фляжку из кармана куртки, а затем налил пару унций Bushmills в бутылку. Когда я отнес его в спальню, глаза Кросса расширились от ужаса.

“Нет, не это! Это бутылка из-под мочи! Он уходит под стул ”.

“Ах, черт! Извините.”

Я развернулся и пошел обратно в ванную, выливая выпивку в раковину, как раз в тот момент, когда Кросс заорал: “Нет, не надо!”

Я снова посмотрела на него.

“Я бы взял это”.

“Не волнуйся. У меня есть еще ”.

После того, как бутылка с мочой была сполоснута и возвращена в мыльницу, я вернулся в спальню.

“Лоу, там нет бутылки для питья. Что ты хочешь, чтобы я сделал?”

“Черт возьми, она, наверное, взяла его. Она знает, что я задумал. Фляжка у тебя?”

“Да, прямо здесь”.

Я постучал по нему снаружи своей спортивной куртки.

“Достань это. Дай мне попробовать”.

Я вытащил фляжку и открыл ее. Я приблизила губы к его губам и позволила ему сделать глоток. Он громко закашлялся, и немного жидкости пролилось по его щеке и шее.

“Ах, Иисус!” - выдохнул он.

“Что?”

“Иисус...”

“Что? Лоу, ты в порядке? Я позову Дэнни”.

Я сделала движение к двери, но он остановил меня.

“Нет, нет. Я в порядке. Я в порядке. Я просто... прошло много времени, вот и все. Дай мне другой”.

“Лоу, нам нужно поговорить”.

“Я знаю это. Просто дай мне попробовать еще раз ”.

Я снова поднес фляжку к его рту и влил хорошую порцию. На этот раз он хорошо это воспринял и закрыл глаза.

“Черный куст… Господи, это хорошо ”.

Я улыбнулся и кивнул.

“К черту лекарства”, - сказал он. “Дай мне Bushmills в любое время, Гарри. В любое гребаное время”.

Он был человеком, который не мог двигаться, но я все еще мог видеть, как виски действует на его глаза и смягчает их.

“Она ничего мне не даст”, - сказал он. “Предписания врача. Единственный раз, когда я получаю затяжку, это когда кто-то из вас, ребята, заходит в гости. И это случается не часто. Кто хочет прийти и увидеть это жалкое зрелище…

“Ты должен продолжать приходить, Гарри. Мне плевать на это дело, проясняй его, не проясняй, но продолжай приходить ко мне ”.

Его взгляд переместился на фляжку.

“И приведи туда своего друга. Всегда приводи друга ”.

До меня начало доходить. Кросс сдерживал меня. Я пришел к нему за день до того, как отправился к Тейлору. Кросс был тем местом, с которого следовало начать. Но он сдержался, чтобы вернуть меня обратно - с фляжкой. Возможно, все это, его призыв вновь пробудить во мне интерес к делу, было связано с чем-то одним. Колба.

Я поднял контейнер размером с бумажник.

“Ты утаивал от меня, Ло, поэтому я принес тебе это”.

“Нет. Я собирался попросить Дэнни позвонить тебе. Было кое-что, о чем я забыл ”.

“Да, ну, я уже знаю это. Я иду поговорить с Тейлором, и следующее, что я помню, это визит с шестого этажа, говорящий мне отвалить, это прорабатывается. Людьми, которые не валяют дурака ”.

Глаза Кросса метались взад и вперед по его застывшему лицу.

“Нет”, - сказал он.

“Кто приходил к тебе до меня, Ло?”

“Никто. Никто не пришел по этому делу ”.

“Кому ты звонил перед тем, как позвонить мне?”

“Никто, Гарри, я обещаю”.

Должно быть, я повысил голос, потому что дверь в спальню внезапно открылась и там стояла жена Кросса.

“Все в порядке?”

“Все в порядке, Дэнни”, - сказал ее муж. “Оставь нас в покое”.

Она на мгновение остановилась в дверях, и я увидел, как ее взгляд переместился на фляжку в моей руке. На мгновение я подумал о том, чтобы выпить из него самому, чтобы она могла подумать, что это было для меня. Но по ее глазам я мог видеть, что она точно знала, что происходит. Она долго не двигалась, а затем ее глаза встретились с моими и на мгновение задержались. Затем она сделала шаг назад и закрыла дверь. Я оглянулся на Кросса.

“Если она не знала, то теперь знает”.

“Мне все равно. Который час, Гарри? Я не могу видеть экран слишком хорошо.”

Я посмотрел в угол телевизионного экрана, где CNN всегда показывал время.

“Сейчас одиннадцать восемнадцать. Кто вышел, чтобы увидеть тебя, Ло? Я хочу знать, кто работает над этим делом ”.

“Говорю тебе, Гарри, никто не приходил. Насколько я знал, дело было мертвее, чем мои чертовы ноги ”.

“Тогда чего ты мне не сказал, когда я был здесь раньше?”

Его взгляд переместился на фляжку, и ему не нужно было спрашивать. Я поднесла его к его потрескавшимся и шелушащимся губам, и он сделал большой глоток. Он закрыл глаза.

“Ах, Боже...”, - сказал он. “У меня есть...”

Его глаза открылись, и они набросились на меня, как волки на оленя.

“Она поддерживает во мне жизнь”, - отчаянно прошептал он. “Ты думаешь, это то, чего я хочу? Половину времени сижу в собственном дерьме? Пока я жив, она получит полную свободу действий - полную оплату и медицинское обслуживание. Если я уйду, она получит пенсию вдовы. И я пробыл в нем не так уж долго, Гарри. Четырнадцать лет. Это примерно половина того, что она получит, если я буду жив ”.

Я долго смотрела на него, все это время задаваясь вопросом, не подслушивает ли она за дверью.

“Так чего ты хочешь от меня, Ло? Выдернуть вилку из розетки? Я не могу этого сделать. Я могу нанять тебе адвоката, если хочешь, но я не ... ”

“И она тоже неправильно ко мне относится”.

Я снова сделал паузу. Я почувствовал тянущее ощущение в глубине моих кишок. Если то, что он говорил, было правдой, то его жизнь была большим адом, чем я мог себе представить. Я понизил голос, когда заговорил.

“Что она с тобой делает, Ло?”

“Она злится. Она совершает поступки. Я не хочу говорить об этом. Это не ее вина ”.

“Послушай, ты хочешь, чтобы я вызвал сюда адвоката? Я мог бы также нанять следователя социальной службы ”.

“Нет, никаких адвокатов. Это займет вечность. Никаких следователей. Я не хочу этого. И я не хочу, чтобы у тебя были неприятности, Гарри, но что мне делать? Если бы я мог выдернуть вилку из розетки сам, я бы ... ”

Он выпустил струю воздуха. Единственный жест, который его тело позволило бы ему сделать. Я мог только представить его ужасное разочарование.

“Это не способ жить, Гарри. Это не жизнь ”.

Я кивнул. Ничего из этого не всплыло при первом посещении. Мы говорили об этом деле, о том, что он мог вспомнить о нем. Его память о деле возвращалась кусками. Это было трудное интервью, но не было чувства ненависти к себе или отчаяния. Нет большей депрессии, чем можно было бы ожидать. Я задавался вопросом, был ли это алкоголь, который внезапно вызвал это.

“Мне жаль, Ло”.

Это было все, что я мог сказать. Его глаза смотрели в сторону, вверх, на экран телевизора, который был над моим левым плечом.

“Который сейчас час, Гарри?”

На этот раз я посмотрел на свои часы.

“Двадцать минут спустя. Куда ты спешишь, Ло? Ты ждешь кого-то другого?”

“Нет, нет, ничего подобного. Есть просто шоу, которое я люблю смотреть по судебному телевидению. Загорается в двенадцать. Рикки Климан. Она мне нравится ”.

“Тогда у тебя еще есть время поговорить со мной. Почему бы тебе не поставить здесь часы побольше?”

“Она мне его не даст. Она говорит, что доктор говорит, что мне вредно смотреть на часы ”.

“Возможно, она права”.

Это были неправильные слова. Я увидела, как гнев наполнил его глаза, и я немедленно пожалела о своих словах.

“Мне жаль. Я не должен ...”

“Ты знаешь, каково это - не иметь возможности поднять собственное гребаное запястье, чтобы посмотреть на свои гребаные часы?”

“Нет, Ло, я не имею ни малейшего представления”.

“Ты знаешь, каково это - насрать в пакет и попросить свою жену отнести это в туалет? Просить ее о каждой чертовой вещи, включая глоток виски?”

“Мне жаль, Ло”.

“Да, ты сожалеешь. Всем чертовски жаль, но никто не ...”

Он не закончил. Казалось, он откусил конец предложения, как собака, вцепившаяся в сырое мясо. Он отвернулся и замолчал, и я долго молчал, пока мне не показалось, что гнев просочился обратно в его горло, в кажущийся бездонным колодец разочарования и жалости к себе, который был там, внизу.

“Эй, Закон?”

Его глаза вернулись ко мне.

“Что, Гарри?”

Он был спокоен. Момент был упущен.

“Давай вернемся. Ты сказал, что собираешься позвонить мне, потому что кое-что забыл. Вы знаете, когда мы рассматривали дело раньше. Что ты забыл мне сказать?”

“Никто не приходил сюда и не говорил со мной об этом деле, Гарри. Ты единственный. Я имею в виду это.”

“Я верю тебе. Я был неправ на этот счет. Но что было такого, о чем ты забыл раньше? Почему ты собирался позвонить мне?”

Он на мгновение закрыл глаза, но затем открыл их. Они были четкими и сфокусированными.

“Я говорил тебе, что Тейлор застраховал деньги, верно?”

“Верно, ты мне это говорил”.

“Что я забыл, так это то, что страховая компания - навскидку я не могу вспомнить название ...”

“Глобальные страховщики. Ты вспомнил тот день.”

“Верно. Глобальные страховщики. В качестве условия контракта Global требовала, чтобы кредитор - которым была BankLA - отсканировал все счета ”.

“Сканировать счета? Что ты имеешь в виду?”

“Запишите серийные номера”.

Я вспомнил абзац, который я обвел в газетной вырезке. Очевидно, это было правдой. Я начал считать в своей голове. Два миллиона разделить на сотню. У меня почти получилось, а потом я потерял номер.

“Это было бы слишком много цифр”.

“Я знаю. Банк отказался - сказал, что потребуется четыре человека в неделю, что-то в этом роде. Итак, они вели переговоры и пошли на компромисс. Они попробовали. Они взяли по десять номеров из каждой стопки.”

Я вспомнил из статьи в Times, что деньги были доставлены пачками по 25 000 долларов. Эту математику я мог бы сделать. Восемьдесят пачек принесли 2 миллиона долларов.

“Итак, они взяли восемьсот чисел. Все еще много.”

“Да, я помню, что распечатка была примерно на шести страницах”.

“И что ты с ним сделал?”

“Позволь мне еще раз попробовать этот Черный куст, хорошо?”

Я отдал это ему. Я мог сказать, что фляжка была почти пуста. Мне нужно было забрать то, что у него было, и убраться оттуда. Меня затягивало в его жалкий мир, и мне это не нравилось.

“Ты вывел цифры?”

“Да, мы опубликовали список. Отдал его федералам. И использовал парней из отдела ограблений, чтобы разослать список по всем банкам округа. Я также отправил это в Vegas Metro, чтобы они могли получить это в казино ”.

Я кивнул, ожидая продолжения.

“Но ты же знаешь, как это бывает, Гарри. Подобный список хорош только в том случае, если люди его проверяют. Хотите верьте, хотите нет, но существует чертовски много стодолларовых купюр, и если вы используете их в нужных местах, люди и бровью не поведут. Они не собираются тратить время на то, чтобы просмотреть список из шести страниц. У них нет ни времени, ни желания ”.

Это было правдой. Записанные деньги чаще всего использовались в качестве доказательства, когда они были найдены у подозреваемого в финансовом преступлении, таком как ограбление банка. Я не мог припомнить, чтобы работал над делом или даже слышал о нем, когда помеченные или записанные деньги действительно отслеживались по транзакции до подозреваемого.

“Ты собирался перезвонить мне, потому что забыл сказать мне это?”

“Нет, не только это. Это еще не все. Что-нибудь осталось в твоей маленькой фляжке?”

Я встряхнул фляжку, чтобы он мог услышать, что она почти пуста. Я отдал ему то, что осталось, а затем закрыл его и положил обратно в карман.

“Вот и все, Ло. До следующего раза. Закончи то, что ты собирался мне сказать.”

Его язык высунулся из его ужасной дыры рта и слизнул каплю виски с уголка. Это было жалко, и я отвернулась, как будто хотела проверить время по телевизору, чтобы он не знал, что я это видела. По телевизору передавали финансовые новости. График с красной линией, идущей вниз, был на экране сбоку от озабоченного и одутловатого лица ведущего.

Я оглянулся на Кросса и стал ждать.

“Ну, ” сказал он, “ примерно, я не знаю, примерно через десять месяцев после начала расследования, почти через год - это после того, как мы с Джеком ушли дальше и занялись другими делами - Джеку позвонили из Вествуда по поводу серийных номеров. Все это вернулось ко мне на другой день после твоего ухода.”

Я предположил, что Кросс говорил об агенте ФБР, звонившем своему партнеру. В полиции Лос-Анджелеса не было необычной практикой, когда следователи никогда не называли агентов ФБР агентами ФБР, как будто лишение их звания каким-то образом опускало их на ступеньку или две ниже. Между двумя конкурирующими организациями никогда не было утраченной любви. Но главное федеральное здание в Лос-Анджелесе находилось на бульваре Уилшир в Вествуде, и в нем размещалась целая песочница федеральных правоохранительных органов. Все юрисдикционные предубеждения в сторону, мне нужно было убедиться.

“Агент ФБР?” Я спросил.

“Да, агент. На самом деле, женщина.”

“Ладно. Что она вам сказала, ребята?”

“Она говорила только с Джеком, а потом Джек рассказал мне. Агент сказал, что один из серийных номеров был неправильным, и Джек спросил: ‘Это правда? Как же так?’ И агент сказал ему, что список прошел по всему зданию и в конечном итоге оказался на ее столе, и она потратила время, чтобы отсканировать цифры в свой компьютер, и с одним из них возникла проблема ”.

Он остановился, как будто для того, чтобы перевести дыхание. Он снова облизнул губы, и это напомнило мне о каком-то подводном существе, высунувшемся из расщелины.

“Я бы очень хотел, чтобы в твоей фляжке было побольше, Гарри”.

“Прости, я не знаю. В следующий раз. В чем была проблема с номером?”

“Ну, насколько я помню, эта девушка, она сказала Джеку, что коллекционирует номера. Понимаешь, что я имею в виду? Всякий раз, когда на столе появляется листовка с номерами валют, она заносит их в свой компьютер, добавляет в банк данных. Она может устраивать перекрестные матчи, что-то в этом роде. Это была новая программа, над которой она работала. Она занималась этим несколько лет, и у нее было много номеров в коробке. Знаешь что, мне нужно немного воды. Мое горло - слишком много разговоров ”.

“Я схожу за Дэнни”.

“Нет, нет, это не ... Вот что я тебе скажу, просто подойди к раковине и налей немного воды в ту штуковину, что у тебя есть, и я смогу из нее попить. Все будет хорошо. Не приставай к Дэнни. Ей и так было достаточно хлопот.”

В ванной я наполнил фляжку наполовину водой из-под крана. Я встряхнул его и протянул ему. Он забрал все это. Через несколько мгновений он, наконец, продолжил рассказ.

“Она сказала, что один из номеров в нашем списке был в списке кого-то другого, и это было невозможно”.

“Что ты имеешь в виду? Я не отслеживаю это.”

“Позвольте мне посмотреть, правильно ли я это помню. Она сказала, что одна из сотен, которые были в нашем списке, имела серийный номер, принадлежащий сотне, которая была частью пакета с приманкой, взятого при ограблении банка примерно за шесть месяцев до того, как произошло ограбление съемочной площадки нашего фильма ”.

“Где произошло ограбление банка?”

“Марина дель Рей, я думаю. Хотя я не уверен насчет этого.”

“Хорошо, так в чем была проблема? Почему сотня, полученная от предыдущего ограбления банка, не могла циркулировать повторно, попасть обратно в банк, а затем стать частью двух миллионов, отправленных на съемочную площадку? ”

“Это то, что я сказал, и Джек сказал мне, что это невозможно. Он сказал, что агент сказал, что парень, который взял тот счет в Марина дель Рей, в первую очередь, был пойман. У него был при себе пакет с наживкой, и он пошел в федеральный суд, и счет был задержан в качестве доказательства ”.

Я кивнул и подумал об этом, пытаясь разобраться.

“Вы говорите, что она говорила вам, что сотня из вашего списка не могла быть частью доставки фильма, потому что в то время эта стодолларовая купюра находилась в хранилище для улик в связи с ограблением банка Марина дель Рей”.

“Именно. Она даже зашла и проверила улики, чтобы убедиться, что сотня все еще там. Это было.”

Я попытался подумать о том, что это могло означать, если это вообще что-то значило.

“Что вы с Джеком делали?”

“Ну, не так уж много. Там было много цифр - на шесть страниц. Мы подумали, может, нам просто достался плохой. Вы знаете, может быть, парень, который все это записывал, что-то перепутал, перенес номер или что-то еще. К тому времени мы работали над новым делом. Джек сказал, что сделает несколько звонков в банк и всемирным страховщикам. Но я не знаю, сделал ли он это. Затем, вскоре после этого, мы зашли в дерьмо в том баре, и все остальное вроде как отошло на второй план ... пока я не подумал об Анджелле Бентон и не позвонил тебе. Теперь все начинает возвращаться ко мне, понимаешь?”

“Я понимаю. Ты помнишь имя агента?”

“Извини, Гарри, я не помню названия. Возможно, у меня его никогда не было. Я не разговаривал с ней, и я не думаю, что Джек даже сказал мне ”.

Я молчал, пока размышлял, стоит ли искать эту зацепку. Я подумал о том, что сказала Киз Райдер о том, что дело находится в стадии расследования. Может быть, это был тот угол. Возможно, люди, о которых она мне рассказала, были агентами ФБР. Пока я обдумывал это, Кросс снова заговорил.

“Как бы то ни было, я позаимствовал идею у Джека, что этот агент, кем бы она ни была, вроде как сама придумала эту штуку. Это была ее собственная маленькая программа, которую она запускала. Почти как хобби. Нет на официальном компьютере”.

“Ладно. Ты помнишь, получал ли ты когда-нибудь другие совпадения по номерам? До этого?”

“Был один, но он никуда не делся. На самом деле, это всплыло довольно скоро ”.

“Что это было?”

“Это оказалось на банковском депозите. Я думаю, это был Феникс. Моя память как швейцарский сыр. Много дыр.”

“Ты вообще что-нибудь помнишь об этом?”

“Только то, что это был депозит от кассового бизнеса. Как в ресторане. Что-то, что мы не смогли бы отследить дальше ”.

“Но это было довольно скоро после ограбления?”

“Да, я помню, как мы ухватились за это. Джек вышел туда. Но это был тупик”.

“Как скоро после ограбления, вы можете вспомнить?”

“Может быть, несколько недель. Я не знаю наверняка ”.

Я кивнул. Его память возвращалась, но она все еще не была надежной. Это напомнило мне, что без книги убийств - документации по делу - я был серьезным инвалидом.

“Хорошо, Ло, спасибо. Если ты вспомнишь или вспомнишь что-нибудь еще, попроси Дэнни позвонить мне. И случится это или нет, я вернусь, чтобы увидеть тебя ”.

“И ты принесешь...”

Он не закончил, да и не нужно было.

“Да, я принесу это. Ты уверен, что не хочешь, чтобы я привел кого-нибудь еще? Может быть, адвокат, который мог бы поговорить с тобой о ...”

“Нет, Гарри, никаких адвокатов, пока нет”.

“Ты хочешь, чтобы я поговорил с Дэнни?”

“Нет, Гарри, не говори с ней”.

“Ты уверен?”

“Я уверен”.

Я кивнул на прощание и вышел из комнаты. Я хотел добраться до своей машины, чтобы быстро написать несколько заметок о звонке Джеку Дорси, полученном от агента бюро. Но когда я зашел из коридора в гостиную, Даниэль Кросс сидела там и ждала меня. Она была на диване и смотрела на меня обвиняющими глазами. Я бросил взгляд прямо на нее в ответ.

“Я думаю, что почти пришло время для шоу, которое он хочет посмотреть по судебному телевидению”.

“Я позабочусь об этом”.

“Ладно. Я сейчас ухожу”.

“Я бы хотел, чтобы ты не возвращался”.

“Что ж, возможно, мне придется”.

“Этот человек находится в хрупком равновесии - умственном и физическом. Алкоголь расстраивает его. Ему требуются дни, чтобы восстановиться ”.

“Мне показалось, что это улучшило его положение”.

“Тогда приходи завтра и посмотри еще раз”.

Я кивнул. Она была права. Я провела полчаса с этим человеком, а не свою жизнь. Я ждал. Я мог сказать, что она работала над чем-то.

“Я предполагаю, что он сказал тебе, что хочет умереть и что я тот, кто поддерживает его жизнь. Из-за денег”.

Я колебался, но затем кивнул.

“Он сказал, что я плохо обращаюсь с ним”.

Я снова кивнул.

“Он говорит это всем, кто приходит в гости. Все копы.”

“Это правда?”

“Часть о желании умереть? Несколько дней. В некоторые дни это не так ”.

“А как насчет части о том, что с тобой плохо обращаются?”

Она отвернулась от меня.

“Это расстраивает, иметь с ним дело. Он не счастлив. Он вымещает это на мне. Однажды я сорвалась на нем. Я выключил телевизор. Он начал плакать, как ребенок ”.

Она посмотрела на меня.

“Это все, что я когда-либо делал, но этого было достаточно. Я ненавижу то, что я сделал, кем я стал в тот момент. Все взяло верх надо мной ”.

Я пытался прочесть по ее глазам, линии подбородка и рта. Она сложила руки перед собой, пальцы одной руки теребили кольца на другой оправе. Нервный жест. Я наблюдал, как ее подбородок начал дрожать, а затем потекли слезы.

“Что я должен делать?”

Я покачал головой. Я не знал. Единственное, что я знал, это то, что я должен был выбраться оттуда.

“Я не знаю, Дэнни. Я не знаю, что любой из нас должен делать ”.

Это было все, что я мог придумать, чтобы сказать. Я быстро подошел к входной двери и вышел. Я чувствовал себя трусом, уходя и оставляя их наедине в том доме.

7

Распущенные губы топят корабли. Теория дела, которым занимались Кросс и Дорси четырьмя годами ранее, была простой. Они полагали, что Анджелла Бентон по своей работе была осведомлена о 2 миллионах долларов, которые должны были быть доставлены на съемочную площадку, и привела в действие ограбление и собственную смерть, намеренно или ошибочно проговорившись о деньгах. Ее развязные губы посеяли семя ограбления и, следовательно, ее собственной кончины. Будучи внутренней связью с грабителями, ее пришлось устранить, чтобы замести следы. Поскольку она была убита за четыре дня до ограбления, два следователя полагали, что ее участие было непреднамеренным. Она каким-то образом предоставила информацию, которая привела к ограблению, и ее нужно было устранить, прежде чем она осознает, что натворила. Ее также нужно было устранить таким образом, чтобы не вызвать подозрений в предстоящей доставке наличных. Таким образом, психосексуальные аспекты места преступления - разорванная одежда и свидетельства мастурбации - были в некотором смысле просто показухой для дезориентации.

И наоборот, если бы она была добровольным участником схемы ограбления, следователям казалось вероятным, что ее смерть наступила бы после успешного завершения ограбления.

Мне это показалось надежной теорией, поскольку Лоутон Кросс изложил ее во время моего первого визита к нему домой. Вероятно, именно так я бы и поступил, если бы мне позволили остаться в расследовании. Но в конечном счете теория не оправдалась. Кросс сказал мне, что он и его напарник провели полное расследование дела Бентона, но так и не наткнулись на единственную зацепку, которая открыла дело. Они потратили на нее целых пять месяцев. Они проследили за ее передвижениями, личными привычками и распорядком повседневной жизни. Они изучили данные ее кредитной карты, банковских операций и телефона. Они опросили и повторно опросили всех членов семьи и известных друзей и соратников. Они провели восемь дней в Колумбусе одни. Дорси отправился в Финикс, чтобы найти единственную стодолларовую купюру. Они провели так много времени в Eidolon Productions, что на один месяц им предоставили собственный офис в Archway Pictures, где они могли проводить интервью.

И они ничего не получили.

Как это часто бывает при расследовании убийств, они собрали огромное количество информации о жертве, но не ключевую часть информации, которая привела к установлению личности ее убийцы. Они закончили тем, что знали, с кем она спала в колледже, но не знали, где она провела последний вечер в своей жизни. Они знали, что ее последним блюдом была мексиканская кухня - кукурузные лепешки и фасоль все еще находились в ее пищеварительном тракте, - но не знали, в каком из тысяч подобных заведений города ей подавали.

И после шести месяцев расследования дела они не нашли абсолютно никакой связи между Анджеллой Бентон и ограблением, кроме поверхностной связи с ее работой ассистентом продюсера в компании, которая снимала фильм, в котором кэш должен был сыграть главную роль.

Прошло шесть месяцев, и они оказались в тупике. Что у них действительно было в качестве улик, так это сорок шесть пуль и гильз, собранных после перестрелки, кровь, собранная из фургона для побега, и сперма, собранная на месте убийства. Все это было хорошей уликой; баллистическая экспертиза и ДНК могли связать подозреваемого с преступлением без малейших сомнений - если только вашим адвокатом не был Джонни Кокран. Но это была своего рода улика, которая была глазурью на торте; та, которая связывает подозреваемого и оружие, уже идентифицированное и обычно находящееся под стражей. Это мало что дало , чтобы привлечь вас к этому подозрению. После полугода работы над ним у них была глазурь, но не было торта, чтобы ее нанести.

Когда они зашли в этот тупик, пришло время оценить дело на шестимесячной отметке. Это момент, когда делается трудный выбор. Вероятность раскрытия дела сопоставляется с необходимостью того, чтобы пара следователей работала над другими делами и помогала взваливать на себя нагрузку отдела. Их руководитель снял с рассмотрения дела статус штатного сотрудника, и Дорси и Кросс вернулись к работе в RHD. Они были вольны работать над делом Бентона так часто и как можно больше, но они также привлекали новые расследования. Как и следовало ожидать, дело Бентона пострадало из-за этого. Кросс с готовностью признался мне в этом. Он сказал, что это стало расследованием неполного рабочего дня, когда Дорси проводил большую часть последующих действий, в то время как Кросс сосредоточился на новых делах, которые им поручили.

Затем все стало академичным, когда в пару стреляли в баре Ната в Голливуде. Дело Бентона попало в архив подразделения. Открытый -неразгаданный. И он осиротел. Ни одному детективу не понравится потрепанное досье, каким было дело Бентона. Никому не нравится идея копаться в досье и доказывать, что его коллеги были неправы, или введены в заблуждение, или, возможно, даже некомпетентны или ленивы. К этому сдерживающему факту добавился тот факт, что дело Бентона теперь преследовали призраки. Копы - суеверный народ. Судьба двух первых следователей - одного мертвого, другого пожизненно приговоренного к тюремному заключению - была каким-то образом неразрывно связана с делами, над которыми они работали, независимо от того, были они напрямую связаны или нет. Никто, я имею в виду, никто, не собирался браться за дело Бентона сейчас.

Кроме меня. Теперь, когда я вышел из официальной игры.

И четыре года спустя мне пришлось поверить, что Кросс и Дорси хорошо выполнили свою работу в расследовании смерти Анджеллы Бентон и ее связи с ограблением. На самом деле у меня не было выбора. Покрывать землю, по которой они уже зашли в тупик, казалось, было не тем путем, которым следовало идти. Вот почему я пошел к Тейлору. Мой план состоял в том, чтобы признать их расследование тщательным, если не безупречным, и подойти к нему с другой стороны. Я исходил из убеждения, что Кросс и Дорси не нашли ничего, связывающего Бентона с ограблением, потому что нечего было искать. Ее смерть была частью плана, тщательно спланированной диверсией внутри диверсии. Теперь у меня был список из девяти имен, составленный в результате моей трехмильной поездки с Тейлором. Все люди, вовлеченные в планирование денежных съемок. Каждый - насколько он знал - со знанием того, что наличные поступят, когда они поступят и кто их принесет. Я бы пошел оттуда.

Но теперь я оказался в своего рода затруднительном положении; то, что Кросс рассказал мне о серийных номерах и о том, что по крайней мере один из них был неправильным. Он сказал, что предоставил Дорси заниматься этим делом и не знал, что произошло. Вскоре после этого Дорси был мертв, и дело умерло вместе с ним. Но теперь мне стало интересно. Это была аномалия, и с ней нужно было разобраться. В сочетании с предупреждением Киз Райдер и косвенным упоминанием “этих людей”, я почувствовал, как внутри шевельнулось что-то, чего не было долгое время. Небольшой рывок в сторону темноты, которую я когда-то так хорошо знал.

8

Я поехал обратно в Голливуд и съел поздний ланч у Муссо. Мартини "Кетель Уан" на первое, затем пирог с курицей в горшочке и шпинатным кремом на гарнир. Хорошая комбинация, но недостаточно хорошая, чтобы заставить меня забыть о Лоутоне Кроссе и его ситуации. Я попросил второй мартини, чтобы помочь с этим, и попытался сосредоточиться на других вещах.

Я не возвращался в Musso's с вечеринки по случаю моего выхода на пенсию и скучал по этому месту. Я опустил голову и читал и делал какие-то заметки, когда услышал голос в ресторане, который я узнал. Я поднял глаза и увидел, что капитана Левалли ведут к столику с мужчиной, которого я не узнал. Она была командиром Голливудского подразделения, которое находилось всего в нескольких кварталах отсюда. Через три дня после того, как я оставил свой значок в ящике стола и ушел, она позвонила, чтобы попросить меня передумать. Она почти убедила меня, но я сказал "нет". Я сказал ей отправить мои документы, и она отправила. Она не пришла на мою вечеринку по случаю выхода на пенсию, и с тех пор мы не разговаривали.

Она не видела меня и сидела спиной ко мне в кабинке достаточно далеко, чтобы я не мог слышать ее разговор. Я ушел черным ходом, не допив второй мартини. На стоянке я заплатил служащему и сел в свою машину, Mercedes Benz ML55, которую я купил подержанной у парня, переезжающего во Флориду. Это была единственная большая расточительность, которую я позволил себе после ухода на пенсию. На мой взгляд, ML55 означал потерянные деньги: 55 000 долларов, потому что именно столько я за него заплатил. Это был один из самых быстрых спортивных внедорожников на дорогах. Но на самом деле я купил это не поэтому. Малый пробег на нем тоже не был причиной . Я купил его, потому что он был черным и сливался с цветом. Каждая пятая машина в Лос-Анджелесе была Mercedes, или так казалось. И каждый пятый из них был черным внедорожником M-класса. Я думаю, может быть, я знал, куда направляюсь, задолго до того, как начал путешествие. За восемь месяцев до того, как он мне понадобился, я купил автомобиль, который сослужил бы мне хорошую службу в качестве частного детектива. В нем были скорость и комфорт, у него были темные затемненные окна, и если бы вы посмотрели в зеркало и увидели одно из таких позади себя в Лос-Анджелесе, это не вызвало бы сомнений.

К Мерседесу потребовалось некоторое привыкание. С точки зрения комфорта, а также рутинной эксплуатации и технического обслуживания. На самом деле, у меня уже дважды заканчивался бензин по дороге. Это была одна из тех мелочей, которые сопровождали отказ от значка. В течение нескольких лет до выхода на пенсию я был детективом третьего класса, руководящей должностью, к которой прилагалась машина, доставляемая домой. Этим автомобилем был Ford Crown Victoria, полицейская модель Interceptor, которая двигалась как танк, имела виниловые сиденья, отстирывающиеся от воды, мощную подвеску и расширенный бензобак. Мне никогда не требовался бензин на работе. И машину регулярно заправляли на заправке ребята из автопарка. Как гражданину мне пришлось заново учиться следить за стрелкой. Или же я обнаружил, что сижу на обочине дороги.

С центральной консоли я достал свой мобильный телефон и включил его. У меня не было особой нужды в мобильном телефоне, но я сохранил тот, который носил с собой на работу. Я не знаю, может быть, я думал, что кто-нибудь из отдела позвонит и спросит моего совета по делу или что-то в этомроде. В течение четырех месяцев я держал его заряженным и включал каждый день. Никто никогда не звонил. После того, как во второй раз у меня кончился бензин, я подключил его к зарядному устройству на центральной консоли и оставил там на случай, если в следующий раз мне понадобится помощь на дороге.

Теперь мне нужна была помощь, но не придорожная. Я позвонил в справочную и узнал номер Федерального бюро расследований в Лос-Анджелесе. Я позвонил по указанному номеру и попросил соединить меня с агентом по надзору в отделе банка. Я подумал, что агент, который связался с Дорси, возможно, работал в подразделении, которое занималось ограблениями банков. Это была единица, которая чаще всего имела дело с номерами валют.

Мой звонок был переведен и снят кем-то, кто просто сказал: “Нуньес”.

“Агент Нуньес?”

“Да, чем я могу вам помочь?”

Я знал, что обращаться с надзирающим агентом ФБР - это не то же самое, что обращаться с секретаршей киномагната. Я должен был быть с Нуньесом настолько откровенным, насколько мог.

“Да, меня зовут Гарри Босх. Я только что уволился из полиции Лос-Анджелеса примерно через тридцать лет, и я ...

“Рад за тебя”, - коротко сказал он. “Что я могу для тебя сделать?”

“Ну, это то, что я пытаюсь тебе сказать. Около четырех лет назад я работал над делом об убийстве, которое было связано с крупным ограблением кассы с использованием валюты, которая была зарегистрирована.”

“Какое дело?”

“Ну, вы, вероятно, не узнаете это по названию дела, но это было убийство Анджеллы Бентон. Убийству предшествовало ограбление, которое произошло на съемочной площадке в Голливуде. Это произвело большой фурор. Плохие парни ушли с двумя миллионами долларов. Было зарегистрировано восемьсот стодолларовых купюр”.

“Я помню это. Но мы не сработали с этим. У нас не было ничего...”

“Я знаю это. Как я уже говорил тебе, я работал над этим делом ”.

“Тогда продолжай, что я могу для тебя сделать?”

“Через несколько месяцев после начала расследования агент из вашего офиса связался с полицией Лос-Анджелеса, чтобы сообщить об аномалии в зарегистрированных цифрах. Она получила список сериалов, потому что мы все его разослали ”.

“Аномалия, что это?”

“Аномалия - это отклонение, нечто, что не ...”

“Я знаю, что означает это слово. О какой аномалии ты говоришь?”

“О, прости. Этот агент позвонил и сказал, что в одной из цифр была опечатка или пара цифр была перевернута, что-то в этом роде. Но я звоню не по этому поводу. Она сказала, что у нее была компьютерная программа, которая делала перекрестные ссылки и сопоставляла цифры по такого рода делам. Я думаю, это была ее собственная программа, что-то, что она разработала самостоятельно. Что-нибудь из этого тебе напоминает? Не дело, а агент. Агент, у которого была эта программа. Женщина-агент.”

“Почему?”

“Ну, потому что я перепутал ее имя. На самом деле, я так и не понял этого, потому что она говорила с одним из других следователей по этому делу. Но я хотел бы поговорить с ней, если бы мог ”.

“Поговорить с ней о чем? Ты сказал, что ты на пенсии ”.

Я знал, что до этого дойдет, и именно в этом я был слаб. У меня не было ни статуса, ни достоверности. У тебя либо был значок, который открывал все двери, либо его не было. Я этого не сделал.

“Некоторые дела умирают тяжело, агент Нуньес. Я все еще работаю над этим. Больше никого нет, так что я решил, что рискну. Ты знаешь, как это бывает.”

“Нет, на самом деле, я не знаю. Я не на пенсии ”.

Настоящая крутая задница. После этого он замолчал, и я поймал себя на том, что начинаю злиться на этого безликого человека, который, вероятно, пытался уравновесить обременительную нагрузку с нехваткой рабочей силы и финансирования. Лос-Анджелес был мировой столицей ограблений банков. Три случая в день были нормой, и ФБР приходилось реагировать на каждый из них.

“Послушай, чувак”, - сказал я. “Я не хочу тратить ваше время. Ты можешь либо помочь мне, либо нет. Вы либо знаете, о ком я говорю, либо нет.”

“Да, я знаю, о ком ты говоришь”.

Но потом он замолчал. Я попробовал последний угол. Я придержал это, потому что не был уверен, что хочу, чтобы в некоторых кругах стало известно, чем я занимаюсь. Но визит Киз Райдер все равно как-то все прояснил.

“Слушай, тебе нужно имя, кого-нибудь, с кем ты мог бы меня проверить? Позвоните голливудским детективам и спросите лейтенанта. Ее зовут Биллетс, и она может поручиться за меня. Хотя она ничего об этом не узнает. Насколько она знает, я качаюсь в гамаке ”.

“Хорошо, я сделаю это. Почему ты мне не перезваниваешь? Дай мне десять минут”.

“Верно. Я сделаю это”.

Я закрыл телефон и посмотрел на часы. Было почти три. Я завел "Мерседес", выехал на Сансет и направился на восток. Я включил радио, но мне не понравился фьюжн, который играл. Я снова выключил его. На десятиминутной отметке я подъехал к тротуару перед домом престарелых "Сплендид Эйдж". Я поднял телефон, чтобы перезвонить Нуньес, и он зазвонил у меня в руке. Я подумал, что, возможно, у Нуньеса был идентификатор вызывающего абонента на его линии, и он получил номер. Но потом я вспомнил, что меня перевели на его линию. Я не думал, что идентификационная запись может измениться при переносе.

“Гарри Босх”.

“Гарри, это Джерри”.

Джерри Эдгар. Это превращалось в неделю старого дома. Сначала Киз Райдер, а теперь Джерри Эдгар.

“Джед, как у тебя дела?”

“Я в порядке, чувак. Как тебе жизнь на пенсии?”

“Это очень успокаивает”.

“Ты говоришь не так, как будто ты на пляже, Гарри”.

Он был прав. "Великолепный век" находился всего в нескольких ярдах от Голливудской автострады, и грохот машин, работающих на сжигании газа, был постоянным. Квентин Маккинзи сказал мне, что они размещают жителей Сплендид Эйдж с потерей слуха в комнатах на вест-сайде, потому что они ближе к шуму.

“Я не любитель пляжного отдыха. Что случилось? Только не говори мне, что через восемь месяцев после того, как меня не стало, ты действительно хочешь спросить моего совета о чем-то?”

“Нет, дело не в этом. Мне только что позвонил кое-кто, кто проверял тебя.”

Я сразу же смутился. Моя гордость привела меня к выводу, что Эдгар нуждался во мне по делу.

“Ох. Это был агент бюро по имени Нуньес?”

“Да, хотя он не сказал, о чем это было. Ты начинаешь новую карьеру или что-то в этом роде, Гарри?”

“Думаю об этом”.

“Ты когда-нибудь получал свой личный билет?”

“Да, примерно шесть месяцев назад, на всякий случай. Я засунул его куда-то в ящик. Что ты сказал Нуньес? Я надеюсь, ты сказал, что я был человеком высокого морального положения и мужества ”.

“Абсолютно нет. Я дал ему чистую дозу. Я сказал, что ты можешь доверять Гарри Босху настолько, насколько ты можешь его бросить.”

Я могла слышать улыбку в его голосе.

“Спасибо, чувак. Ты приятель”.

“Я просто подумал, что ты должен знать. Ты не хочешь рассказать мне, что происходит?”

Я на мгновение замолчал, размышляя об этом. Я не хотел говорить Эдгару, что я делаю. Не то чтобы я ему не доверял. Я сделал. Но, как правило, я действовал исходя из убеждения, что чем меньше людей знают ваш бизнес, тем лучше.

“Не прямо сейчас, Джед. Я опаздываю на встречу и должен идти. Но вот что я тебе скажу - ты хочешь пообедать в один из ближайших дней? Я расскажу вам все о моей захватывающей жизни пенсионера ”.

Я вроде как рассмеялся, произнося последнюю фразу, и я думаю, что это сработало. Он согласился пообедать, но сказал, что ему придется перезвонить мне по этому поводу. Я знал по опыту, что трудно планировать обед заранее, когда работаешь в отделе убийств. Что случилось бы, так это то, что он позвонил бы в то утро, когда у него был свободный обед. Так это и работало. Мы сказали, что будем оставаться на связи, и закончили разговор. Было приятно узнать, что он, по-видимому, не испытывал такого же гнева, как Киз Райдер, из-за моего внезапного ухода из нашего партнерства и департамента.

Я перезвонил в бюро, и меня соединили с Нуньес.

“У тебя есть шанс сделать этот звонок?”

“Да, но ее там не было. Я разговаривал с твоим старым напарником.”

“Всадник?”

“Нет, его звали Эдгар”.

“О, да. Джерри. Как у него дела?”

“Я не знаю. Я не спрашивал. Я уверен, что ты так и сделала, когда он только что позвонил тебе.”

“Прошу прощения?”

Он прибил меня к рукам.

“Ты можешь не нести чушь, Босх. Эдгар сказал мне, что он чувствовал себя обязанным позвонить тебе и сообщить, что кто-то следит за тобой. Я сказал, что меня это устраивает. Я попросил у него твой номер, чтобы знать, что имею дело с настоящим Гарри Босхом. Он дал его мне, и когда я попытался дозвониться пару минут назад, он был занят. Я полагаю, ты разговаривал с Эдгаром, поэтому мне не нравится твой маленький танец тупого парня ”.

Мое смущение из-за того, что меня загнали в угол, переросло в гнев. Может быть, это была водка в моем желудке или стучащее напоминание о том, что я теперь аутсайдер, но я устал иметь дело с этим парнем.

“Чувак, ты отличный следователь”, - сказал я в трубку. “Блестящий дедуктивный ум. Скажи мне, ты когда-нибудь используешь это в делах или приберегаешь только для того, чтобы доставлять удовольствие людям, которые просто пытаются чего-то добиться в этом мире?”

“Я должен быть осторожен с тем, кому я предоставляю информацию. Ты понимаешь это”.

“Да, я понимаю это. Я также понимаю, почему правоохранительные органы работают примерно так же хорошо, как автострады в этом городе ”.

“Эй, Босх, не сходи с ума. Просто уходи”.

Я в отчаянии покачал головой. Я не знал, то ли я все испортил, то ли я вообще никогда ничего от него не получу.

“Так это и есть твой маленький танец, да? Ты обвиняешь меня в том, что я притворяюсь, но ты тоже все это время притворялся. Ты никогда не собирался давать мне имя, не так ли?”

Он не ответил.

“Это просто имя, Нуньес. Никакого вреда, никакой пакости”.

По-прежнему ничего от агента.

“Что ж, я скажу тебе вот что. У тебя есть мое имя и номер. И я думаю, вы знаете, о каком агенте я говорю. Так что иди к ней и позволь ей решать. Дай ей мое имя и номер. Меня не волнует, что ты думаешь обо мне, Нуньес. Ты обязан отдать это своему коллеге-агенту ради нее. Совсем как Эдгар. Он был обязан. Как и ты.”

Это было оно. Это была моя подача. Я ждал в тишине, на этот раз решив не говорить снова, пока Нуньес не заговорит.

“Послушай, Босх, я бы сказал ей, что ты звонил из-за нее. Я бы сказал ей еще до того, как поговорил с Эдгаром. Но обязательства заходят так далеко. Агент, о котором вы спрашивали? Ее больше нет рядом ”.

“Что значит "не рядом"? Где она?”

Нуньес ничего не сказал. Я сел прямо, мой локоть ударился о руль, вызвав взрыв клаксона. Что-то всплыло в моей памяти, что-то о женщине-агенте в новостях. Я никак не мог до него добраться.

“Нуньес, она мертва?”

“Босх, мне это не нравится. Этот разговор по телефону с кем-то, кого я никогда не встречал. Почему бы тебе не зайти, и, может быть, мы сможем поговорить об этом ”.

“Может быть?”

“Не волнуйся, мы поговорим. Когда ты сможешь зайти?”

Часы на приборной панели показывали, что было пять минут четвертого. Я посмотрел на входную дверь дома престарелых.

“Четыре часа”.

“Мы будем здесь”.

Я закрыл телефон и долгое время сидел неподвижно, перебирая в памяти. Он был там, просто вне досягаемости.

Я снова открыл телефон. У меня не было с собой телефонной книги, и номера, которые я когда-то знал наизусть, за последние восемь месяцев размыло, как будто они были написаны песком на пляже. Я позвонил в справочную и узнал номер редакции "Таймс". Затем я был связан с Кейшей Рассел. Она помнила меня таким, каким я никогда не покидал департамент. У нас были хорошие отношения. За эти годы я снабдил ее несколькими эксклюзивными материалами, и она отплатила мне тем же, что помогала мне с поиском клипов и публиковала статьи в газете, когда могла. Дело Анджеллы Бентон было одним из случаев, когда она не могла.

“Гарри Босх”, - сказала она. “Как ты?”

Я заметил, что ее ямайский акцент теперь почти полностью исчез. Я пропустил это. Я задавался вопросом, было ли это намеренно или просто результатом десяти лет жизни в так называемом плавильном котле.

“Я в порядке. Ты все еще в ударе?”

“Конечно. Некоторые вещи никогда не меняются.”

Однажды она сказала мне, что полицейский патруль - это должность начального уровня в журналистике, но она никогда не хотела ее покидать. Она думала, что продвигаться к освещению событий в мэрии, выборов или почти чего-либо еще было бы смертельно скучно по сравнению с написанием историй о жизни и смерти, преступлениях и последствиях. Она была хорошей, обстоятельной и точной. Настолько, что ее пригласили на мою вечеринку по случаю выхода на пенсию. Для аутсайдера любого уровня, особенно журналиста, было редкостью заслужить такое приглашение.

“В отличие от тебя, Гарри Босх. Я думал, ты всегда будешь рядом в Голливудском подразделении. Прошел почти год, а я все еще не могу в это поверить. Знаешь, несколько месяцев назад я по привычке набрал твой номер для статьи, ответил незнакомый голос, и мне пришлось просто повесить трубку ”.

“Кто это был?”

“Перкинс. Они перевели его из автосервиса.”

Я не поспевал за ним. Я не знал, кто занял мое место. Перкинс был хорош, но недостаточно. Но я не сказал этого Расселу.

“Так что с тобой, мон?”

Время от времени она включала акцент и скороговорку. Это был ее способ совершить переход, добраться до сути.

“Звучит так, как будто ты занят”.

“Немного”.

“Тогда я не буду тебя беспокоить”.

“Нет, нет, нет. Не беспокойтесь. Что я могу для тебя сделать, Гарри? Ты ведь не работаешь над делом, не так ли? Ты ушел в частную жизнь?”

“Ничего подобного. Мне просто было любопытно кое о чем, вот и все. Это может подождать. Я проверю тебя позже, Кейша ”.

“Гарри, подожди!”

“Ты уверен?”

“Я не слишком занят для старого друга, ты знаешь? Что тебя интересует?”

“Я просто хотел спросить, помните, некоторое время назад была агент ФБР, женщина, которая исчезла? Я думаю, это было в Долине. В последний раз ее видели, когда она возвращалась домой из ...

“Martha Gessler.”

Название вернуло все это обратно. Теперь я вспомнил.

“Да, это все. Что бы с ней ни случилось, ты знаешь?”

“Насколько я знаю, она все еще числится пропавшей без вести, вероятно, считается погибшей”.

“О ней ничего не было в последнее время? Я имею в виду, какие-нибудь истории?”

“Нет, потому что я бы написал их, а я не писал о ней, о, по крайней мере, два года”.

“Два года. Тогда это и произошло?”

“Нет, скорее три. Кажется, я написал рассказ годом позже. Обновление. Это был последний раз, когда я писал о ней. Но спасибо за напоминание. Возможно, пришло время взглянуть еще раз ”.

“Эй, если ты сделаешь это, повремени несколько дней, ладно?”

“Значит, ты над чем-то работаешь, Гарри”.

“Вроде того. Я не знаю, связано ли это с Мартой Гесслер или нет. Но дай мне время до следующей недели, хорошо?”

“Нет проблем, если ты признаешься и поговоришь со мной тогда”.

“Хорошо, позвони мне. Тем временем, не могли бы вы снять с нее зажимы? Я хотел бы прочитать, что ты написал тогда ”.

Я знал, что они все еще называют это вытягиванием клипов, хотя теперь все это было на компьютере, а настоящие газетные вырезки остались в прошлом.

“Конечно, я могу это сделать. У вас есть факс или электронное письмо?”

У меня не было ни того, ни другого.

“Может быть, ты можешь просто отправить их мне по почте. Я имею в виду обычную почту.”

Я услышал ее смех.

“Гарри, таким образом, ты не станешь современным частным детективом. Бьюсь об заклад, все, что у тебя есть, это тренчкот ”.

“У меня есть сотовый телефон”.

“Что ж, тогда это начало”.

Я улыбнулся и дал ей свой адрес. Она сказала, что клипы будут отправлены послеобеденной почтой. Она попросила номер моего мобильного, чтобы она могла позвонить мне на следующей неделе, и я дал ей его тоже.

Затем я поблагодарил ее и закрыл телефон. Я посидел там мгновение, размышляя обо всем. В то время я проявлял интерес к делу Марты Гесслер. Я не знал ее, но моя бывшая жена знала. Они работали вместе в отделе по расследованию ограблений банков бюро много лет назад. Ее исчезновение было в новостях в течение нескольких дней, затем сообщения были более спорадическими, а затем они просто исчезли полностью. Я забыл о ней до этого момента.

Я почувствовал жжение в груди и понял, что это не из-за полуденного мартини, подкрепляющего. Я чувствовал, что приближаюсь к чему-то. Как когда ребенок не может разглядеть что-то в темноте, но уверен, что это все равно там есть.

9

Я достал футляр для инструментов из багажника "бенца" и понес его по тротуару к двойным дверям дома престарелых. Я кивнул женщине за прилавком и прошел мимо. Она не остановила меня. Она уже знала меня. Я прошел по коридору направо и открыл дверь в музыкальную комнату. В передней части зала стояли пианино и орган, а также небольшая группа стульев, выстроенных в ряд для просмотра выступлений, но я знал, что их было немного. Квентин Маккинзи сидел на месте в первом ряду. Он ссутулился, его подбородок был опущен, глаза закрыты. Я легонько толкнула его в плечо, и сразу же его лицо и глаза поднялись.

“Прости, я опаздываю, Шугар Рэй”.

Я думаю, ему понравилось, что я назвал его сценическим псевдонимом. Профессионально он был известен как Шугар Рэй Макк, потому что, когда он играл, он уворачивался и уворачивался на сцене, как Шугар Рэй Робинсон на ринге.

Я вытащил стул из первого ряда и развернул его так, чтобы он был к нему лицом. Я сел и поставил футляр на землю. Я щелкнула защелками и открыла его, показывая сверкающий инструмент, уютно спрятанный в темно-бордовой бархатной подкладке.

“Сегодня это должно быть коротко”, - сказал я. “У меня назначена встреча в четыре в Вествуде”.

“У парней на пенсии не назначаются встречи”, - сказал Шугар Рэй, и его голос звучал так, словно он вырос на соседней улице с Луи Армстронгом. “У парней на пенсии есть все время в мире”.

“Ну, у меня кое-что работает, и я мог бы… что ж, я постараюсь придерживаться нашего графика, но следующие пару недель могут быть тяжелыми. Я позвоню администратору и пришлю вам сообщение, если не смогу прийти на следующий урок ”.

Мы встречались два раза в неделю в течение шести месяцев. Впервые я увидел игру Шугар Рэй на госпитальном судне в Южно-Китайском море. Он был частью свиты Боба Хоупа, которая приехала развлекать раненых на Рождество 1969 года. Много лет спустя, фактически одно из моих последних дел в качестве полицейского, я расследовал убийство и наткнулся на украденный саксофон с выгравированным на горлышке его именем. Я отследил его до "Великолепного возраста" и вернул это. Но он был слишком стар, чтобы играть в это больше. В его легких больше не было толчка.

Тем не менее, я поступил правильно. Это было похоже на возвращение потерянного ребенка родителям. Он пригласил меня на рождественский ужин. Мы оставались на связи, и после того, как я вытащил чеку, я вернулся к нему с планом, который спас бы его инструмент от сбора пыли.

Шугар Рэй был хорошим учителем, потому что он не знал, как учить. Он рассказывал мне истории и рассказывал, как любить инструмент, как извлекать из него звуки жизни. Любая нота, которую я мог бы озвучить, могла бы вызвать воспоминание и историю. Я знал, что никогда не смогу хорошо играть на саксофоне, но я приходил два раза в неделю, чтобы провести с ним час, послушать его рассказы о джазе и почувствовать страсть, которую он все еще питал к своему бессмертному искусству. Каким-то образом это проникло внутрь меня и вышло с моим собственным дыханием, когда я поднес инструмент ко рту.

Я вынул саксофон из футляра и держал его на месте, готовый играть. Мы всегда начинали каждый урок с того, что я пытался сыграть "Lullaby”, песню Джорджа Кейблса, которую я впервые услышал на диске Фрэнка Моргана. Это была медленная баллада, и мне было легче ее играть. Но это была также прекрасная композиция. Это было грустно, непоколебимо и воодушевляюще одновременно. Песня не длилась и полутора минут, но для меня в ней было сказано все, что когда-либо нужно было сказать об одиночестве в этом мире. Иногда я верил, что если бы я мог научиться хорошо исполнять эту одну песню, то для меня этого было бы достаточно. Я бы не хотел.

Сегодня это было похоже на похоронную панихиду. Я думал о Марте Гесслер все время, пока играл. Я вспомнил ее фотографию в газете и по телевизору в одиннадцать. Я вспомнил, как моя бывшая жена рассказывала о том, что одно время они были единственными женщинами в отделе по расследованию ограблений банков. Они постоянно терпели оскорбления от мужчин, пока не проявили себя, работая вместе и поймав грабителя, известного как Two Step Bandit, потому что он всегда немного танцевал, покидая банк с награбленным.

Пока я играл, Шугар Рэй наблюдала за работой моего пальца и одобрительно кивала. На середине баллады он закрыл глаза и просто слушал, кивая головой в такт ритмам. Это был высокий комплимент. Когда я закончил пьесу, он открыл глаза и улыбнулся.

“Добираюсь туда’, ” сказал он.

Я кивнул.

“Тебе все еще нужно выпустить дым из своих легких. Увеличьте свои возможности ”.

Я снова кивнул. Я не курил больше года, но я провел большую часть своей жизни, выпивая по две пачки в день, и ущерб был нанесен. Иногда подавать воздух в инструмент было все равно, что толкать валун в гору.

Мы поговорили, и я играл еще пятнадцать минут, предприняв безнадежную попытку исполнить ”Soul Eyes“, стандартную песню Колтрейна, а затем поработав над бриджем фирменной песни Шугар Рэй "The Sweet Spot". Это был сложный рифф, но я работал над ним дома, потому что хотел угодить старику.

В конце сокращенного урока я поблагодарил Шугар Рэй и спросил, не нужно ли ему чего-нибудь.

“Просто музыка”, - сказал он.

Он отвечал так каждый раз, когда я спрашивал. Я положил инструмент обратно в футляр - он всегда настаивал, чтобы я брал его с собой для занятий - и оставил его там, в музыкальной комнате.

Когда я возвращался по коридору к главному входу, женщина по имени Мелисса Ройал приближалась с другой стороны. Я улыбнулся.

“Мелисса”.

“Привет, Гарри, как прошел урок?”

Она была там, чтобы увидеть свою мать, жертву болезни Альцгеймера, которая никогда не знала, кто она такая. Мы встретились на рождественском ужине, а затем столкнулись друг с другом во время наших отдельных визитов. Она начала приурочивать свои визиты к матери к моим урокам в три часа. Она не говорила мне этого, но я знал. Мы несколько раз пили кофе, а потом я пригласил ее куда-нибудь послушать джаз в Catalina. Она сказала, что ей было весело, но я знал, что она не разбиралась в музыке и ее это мало заботило. Она была просто одинока и искала кого-то. Меня это устраивало. Мы все такие.

Так оно и было. Каждый из нас ждал, когда другой сделает следующий шаг, хотя ее появление, когда она знала, что я должен был быть там, в некотором роде было ходом. Но увидеть ее сейчас было проблемой. Мне нужно было поторапливаться, если я хотел добраться до Вествуда вовремя.

“Добираюсь туда”, - сказал я. “По крайней мере, так говорит мне мой учитель”.

Она улыбнулась.

“Отлично. Когда-нибудь тебе придется выступить для нас здесь ”.

“Поверь мне, до этого дня еще далеко”.

Она добродушно кивнула и стала ждать. Теперь моя очередь. Ей было чуть за сорок, разведена, как и я. У нее были светло-каштановые волосы с более светлыми прядями, которые, по ее словам, она добавила в салоне красоты. Но ее улыбка была тем, что нужно. Он охватил все ее лицо и был заразителен. Я мог бы сказать, что быть с ней означало бы работать день и ночь, чтобы сохранить эту улыбку. И я не знал, смогу ли я это сделать.

“Как поживает твоя мать?”

“Я собираюсь пойти и выяснить. Ты уходишь? Я подумал, может быть, я мог бы поговорить с ней, и мы могли бы выпить кофе в кафетерии ”.

Я изобразил страдальческое выражение на лице и посмотрел на часы.

“Я не могу. Я должен быть в Вествуде в четыре.”

Она кивнула, как будто поняла. Но я мог видеть в ее глазах, что она восприняла это как отказ.

“Что ж, не позволяй мне тебя задерживать. Ты, вероятно, и так уже опоздаешь ”.

“Да, мне нужно идти”.

Но я этого не сделал. Я стоял и смотрел на нее.

“Что?” - наконец спросила она.

“Я не знаю. В данный момент я отчасти вовлечен в это дело, но я пытался придумать, когда мы могли бы собраться вместе ”.

В ее глазах появилось подозрение, и она указала на футляр от саксофона в моей руке.

“Ты сказал мне, что ты на пенсии”.

“Я есть. Я как бы работаю над этим на стороне. Можно сказать, фрилансер. Вот куда я должен сейчас пойти, поговорить со следователем в ФБР ”.

“О, ну что ж, иди. Будь осторожен”.

“Я сделаю. Итак, мы можем встретиться, может быть, как-нибудь вечером на следующей неделе или что-то вроде того?”

“Конечно, Гарри. Я бы хотел этого ”.

“Ладно, хорошо. Я хочу этого, Мелисса.”

Я кивнул, и она кивнула, а затем она сделала движение ко мне и встала на цыпочки. Она положила руку мне на плечо и поцеловала в щеку. Затем она продолжила идти по коридору. Я повернулся и смотрел, как она уходит.

Я вышел из того места, задаваясь вопросом, что я делаю. Я давал надежду на что-то этой женщине, что, как я знал в глубине души, я не мог дать. Это была ошибка, которая была порождена благими намерениями, но в конечном итоге причинила бы ей боль. Садясь в Мерседес, я сказал себе, что должен покончить с этим до того, как это начнется. В следующий раз, когда я увижу ее, мне придется сказать ей, что я не тот мужчина, которого она ищет. Я не мог удержать эту улыбку на ее лице.

10

Было 4: 15, когда я добрался до федерального здания в Вествуде. Когда я направлялся через парковку к входу службы безопасности, зазвонил мой мобильный телефон. Это была Кейша Рассел.

“Привет, Гарри Босх”, - сказала она. “Хотел сообщить вам, что я все распечатал и отправил по почте. Но кое в чем я был неправ.”

“Что это было?”

“Появилась новая информация по делу. Он запускался пару месяцев назад. Я был в отпуске. Ты задерживаешься здесь достаточно долго, и тебе дают четырехнедельный оплачиваемый отпуск. Я взял все это сразу и отправился в Лондон. Пока меня не было, была третья годовщина исчезновения Марты Гесслер. Люди браконьерствовали на моем участке направо и налево, говорю вам. Дэвид Феррелл внес обновление. Впрочем, ничего нового. Она все еще на ветру ”.

“На ветру? Это наводит на мысль, что вы - или бюро - думаете, что она все еще жива. Ранее вы сказали, что она считалась мертвой.”

“Просто выражение, мон. Я не думаю, что кто-то из-за нее затаил дыхание, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

“Да. Ты вставил это обновление в клипы, которые отправляешь мне?”

“Это все здесь. И ты помнишь, кто его отправил. Феррелл хороший парень, но я не хочу, чтобы ты звонил ему, если что-то, что ты делаешь, сорвется ”.

“Никогда не случится, Кейша”.

“Я знаю, ты что-то задумал. Я сделал свою домашнюю работу над тобой ”.

Это заставило меня остановиться, когда я был на полпути через площадь перед зданием. Если бы она позвонила в бюро и поговорила с Нуньес, агент не был бы рад, что я привлекла любопытного репортера.

“Что ты имеешь в виду?” Спокойно спросил я. “Что ты сделал?”

“Я сделал больше, чем просто проверил клипы. Я позвонил в Сакраменто. Государственный совет по лицензированию. Я узнал, что вы подали заявку и получили лицензию частного детектива.”

“Да, и что? Каждый полицейский, который уходит на пенсию, делает это. Это часть процесса избавления от значка. Ты думаешь, о, хорошо, я просто получу штраф частного детектива и продолжу ловить плохих парней. Мой билет в ящике стола в моем доме, Кейша. Я не занимаюсь бизнесом и ни на кого не работаю ”.

“Хорошо, Гарри, хорошо”.

“Спасибо за клипы. Мне нужно идти ”.

“Пока, Гарри”.

Я закрыл телефон и улыбнулся. Мне нравился спарринг с ней. Десять лет освещала копов, а она казалась не более циничной, чем в первый день, когда я с ней поговорил. Это было удивительно для журналиста, тем более для чернокожего журналиста.

Я посмотрел на здание. Это был бетонный монолит, который затмевал солнце под тем углом, который был у меня. Я был в тридцати футах от входа. Но я подошел к ряду скамеек справа от входа и сел. Я посмотрел на часы и увидел, что очень опаздываю на встречу с Нуньес. Проблема была в том, что я не знал, во что я там ввязывался, и это заставляло меня неохотно проходить через двери. У федералов всегда был способ вывести вас из равновесия, дать понять, что это их мир, а вы всего лишь приглашенный гость. Я предполагал, что теперь без бейджа ко мне будут относиться скорее как к незваному гостю.

Я снова открыл телефон и набрал общий номер Паркер-центра, один из немногих номеров, которые я все еще помнил. Я попросил Киз Райдер в кабинете шефа, и меня перевели. Она тут же взяла трубку.

“Киз, это я, Гарри”.

“Привет, Гарри”.

Я пытался что-то прочесть в ее тоне, но она не придала значения своему ответу. Я не мог сказать, сколько осталось утреннего гнева и враждебности.

“Как у тебя дела? Ты чувствуешь себя ... э-э, лучше?”

“Ты получил мое сообщение, Гарри?”

“Сообщение? Нет, что там было сказано?”

“Я звонил тебе домой некоторое время назад. Я извинился. Я не должен был позволять личным чувствам примешиваться к причине, по которой я пришел туда. Мне жаль.”

“Эй, все в порядке, Киз. Я тоже приношу извинения ”.

“Неужели? Для чего?”

“Я не знаю. За то, как я ушел, я думаю. Вы с Эдгаром этого не заслужили. Особенно ты. Я должен был поговорить об этом с вами, ребята. Это то, что делают партнеры. Думаю, в тот момент я был не очень хорошим партнером ”.

“Не беспокойся об этом. Это то, что я сказал в сообщении. Вода под мостом. Давай теперь просто будем друзьями ”.

“Я бы хотел. Но...”

Я ждал, пока она заберет приглашение.

“Но что, Гарри?”

“Ну, я не знаю, насколько дружелюбным ты захочешь быть после этого, потому что я должен задать тебе вопрос, и тебе, вероятно, это не понравится”.

Она застонала в трубку так громко, что мне пришлось держать ее подальше от уха.

“Гарри, ты убиваешь меня. Что это?”

“Я сижу возле федерального здания в Вествуде. Я должен зайти и повидаться с каким-то парнем по имени Нуньес. Сотрудник бюро. И что-то в этом кажется неправильным. Итак, я хотел спросить, те ли это люди, о которых вы предупреждали меня, работали над делом Анджеллы Бентон? Парень по имени Нуньес? Это связано с Мартой Гесслер, агентом, которая исчезла несколько лет назад?”

В трубке повисло долгое молчание. Слишком долго.

“Kiz?”

“Я здесь. Послушай, Гарри, все именно так, как я сказал тебе у тебя дома. Я не могу говорить с тобой об этом деле. Все, что я могу тебе сказать, это то, что я тебе уже говорил. Он открыт и активен, и вам следует держаться от него подальше ”.

Теперь была моя очередь не отвечать. Она была как совершенно незнакомая. Меньше чем годом ранее я бы вступил с ней в бой и доверил бы ей прикрывать меня, пока я прикрывал ее. Теперь я не был уверен, что могу доверять ей в том, что она скажет мне, вышло ли солнце, если только она сначала не разберется с шестым этажом.

“Гарри, ты там?”

“Да, я здесь. Я просто вроде как потерял дар речи, Киз. Я думал, что если в отделе и есть кто-то, кто всегда будет со мной откровенен, то это будешь ты. Вот и все”.

“Послушай, Гарри, ты делал что-нибудь незаконное, управляя этой своей маленькой внештатной операцией?”

“Нет, но спасибо, что спросил”.

“Тогда тебе не о чем беспокоиться с Нуньесом. Зайди и посмотри, чего они хотят. Я ничего не знаю о Марте Гесслер. И это все, что я могу тебе сказать ”.

“Хорошо, Киз, спасибо”, - сказал я, теперь мой голос звучал ровно. “Ты береги себя там, на шестом этаже. И я поговорю с тобой позже ”.

Прежде чем она смогла вставить последнее слово, я закрыл телефон. Я встал со скамейки и направился ко входу в здание. Внутри мне пришлось пройти через металлоискатель, снять обувь и широко раскинуть руки для поиска с помощью волшебной палочки. Я едва мог понять человека с палочкой, когда он сказал мне поднять руки. Он был больше похож на террориста, чем я, но я не протестовал. Вы должны выбирать свои битвы. Наконец, я добрался до лифта и поднялся на двенадцатый этаж, который на самом деле был тринадцатым, поскольку лифт не учитывал вестибюль. Я вошел в зону ожидания, где было большое стеклянное и предположительно пуленепробиваемое окно, отделяющее зону общего пользования от внутреннего святилища бюро. Я назвал свое имя и сказал, кого хочу видеть, в микрофон, и женщина по другую сторону стекла сказала мне присесть.

Вместо этого я подошел к окну и посмотрел вниз на кладбище ветеранов через бульвар Уилшир. Я вспомнил, что был в точно таком же положении более двенадцати лет назад, когда впервые встретил женщину, которая позже стала моей женой, бывшей женой и длительным увлечением.

Я отвернулся от окна и сел на пластиковый диван. На потрепанном кофейном столике лежал журнал с фотографией Бренды Барстоу на обложке. Подпись под фотографией гласила “Бренда, возлюбленная Америки”. Я потянулся за журналом, когда дверь во внутренние офисы открылась и вышел мужчина в белой рубашке и галстуке.

“Мистер Босх?”

Я встал и кивнул. Он протянул правую руку вперед, в то время как левой он удерживал дверь безопасности от закрытия и запирания.

“Кен Нуньес, спасибо, что пришел”.

Рукопожатие было быстрым, а затем Нуньес повернулся и повел нас внутрь. Он ничего не сказал, пока шел. Он оказался не таким, как я ожидала. По телефону он говорил как усталый ветеран, который видел все это дважды. Но он был молод, всего год или два после тридцати. И он на самом деле не шел по коридору. Он шагал. Он был молодым энтузиастом, все еще стремящимся что-то доказать себе и другим. Я не был уверен, какого - старого или нового агента - я бы предпочел.

Он открыл дверь слева и отступил назад, чтобы впустить меня. Когда я увидел, что дверь открывается наружу и что в ней есть глазок, я понял, что попадаю в комнату для допросов. И тогда я понял, что это не будет маленькой вежливой встречей. Скорее всего, мне собирались надрать задницу в федеральном стиле.

11

Когда я повернул в дверной проем, я увидел квадратный стол, установленный в центре комнаты для допросов. За столом спиной ко мне сидел мужчина, одетый в черную рубашку и джинсы. У него были коротко подстриженные светлые волосы. Войдя, я заглянул через его мускулистое плечо и увидел, что он читает открытое следственное досье. Он закрыл его и поднял глаза, когда я обошла стол и села на другой стул, напротив него.

Это был Рой Линделл. Он улыбнулся моей реакции.

“Гарри Босх”, - сказал он. “Давно тебя там не было видно, поджо”.

Я остановился на мгновение, но затем выдвинул стул и сел. Тем временем Нуньес закрыл дверь, оставив меня наедине с Линделлом.

Рою Линделлу сейчас было около сорока. Тяжелые мышцы, которые я помнила, все еще были на месте, прижимая его рубашку к своим границам. У него все еще был загар Лас-Вегаса и отбеленные зубы в дополнение к этому. Я впервые встретился с ним по делу, которое привело меня в Вегас и прямо в разгар операции ФБР под прикрытием. Вынужденные работать вместе, мы сумели в определенной степени отбросить юрисдикционную и агентскую вражду и закрыли дело, разумеется, взяв всю заслугу на себя. Это было шесть или семь лет назад. Я столкнулся с ним по делу в Лос-Анджелесе. однажды после этого, но мы никогда не поддерживали связь. Не потому, что бюро присвоило кредит по тому первому делу. Потому что копы и федералы просто не сочетаются.

“Почти не узнал тебя без хвостика, Рой”.

Он протянул свою большую руку через стол, и я медленно потянулся и пожал ее. У него были уверенные манеры, которые часто бывают у больших мужчин. И у него была улыбка негодяя, которая часто сопутствует этому. Линия "конского хвоста" была трещиной. Когда я впервые встретил его - и до того, как узнал о его статусе агента под прикрытием, - я позволил себе отрезать хвост у него на затылке перочинным ножом.

“Как у тебя дела? Ты сказал Нуньесу, что ты на пенсии, да? Я не слышал об этом ”.

Я кивнул, но в остальном ничего не ответил. Это была его игра. Я хотел позволить ему сделать все первые шаги.

“Так каково это - быть уволенным из полиции?”

“Я не жалуюсь”.

“Мы провели проверку. Ты теперь лицензированный частный детектив, да?”

Важный день в Сакраменто.

“Да, у меня есть лицензия. Ради всего святого”.

Я почти рассказала ему ту же историю, что и Кейше Рассел, о том, что это было частью процесса отпускания, но решила не утруждать себя.

“Должно быть, приятно иметь небольшой бизнес, самостоятельно определять часы работы, работать на того, на кого ты хочешь работать”.

Для меня этого было достаточно, насколько хватило предварительных слов.

“Вот что я тебе скажу, давай не будем говорить обо мне, Рой. Давайте перейдем к сути. Что я здесь делаю?”

Линделл кивнул, как бы говоря, что это справедливо.

“Ну, что случилось, так это то, что вы позвонили и спросили об агенте, который раньше работал здесь, и, сделав это, подняли для нас кучу флагов”.

“Martha Gessler.”

“Это верно. Марти Гесслер. Значит, ты знал, по поводу кого звонишь, когда сказал Нуньес, что не знал, по поводу кого звонишь?”

Я покачал головой.

“Нет. Я собрал все воедино, исходя из его реакции. Я вспомнил женщину-агента, которая бесследно пропала. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить ее имя. Что с ней нового? Ушедший, но не забытый, я полагаю.”

Линделл наклонился вперед и скрестил свои массивные руки над закрытой папкой. Его запястья были толщиной с ножки стола. Я вспомнил, с каким трудом мне пришлось надевать на них наручники. Тогда, в Вегасе, когда он был под кайфом, а я все еще не знал этого.

“Гарри, я считаю нас как старых друзей. Мы давно не разговаривали, но мы вроде как прошли через пару сражений вместе, так что я не хочу слишком сильно тебя здесь разыгрывать. Но способ, которым это будет работать, заключается в том, что я собираюсь задавать вам вопросы. Это нормально?”

“В точку”.

“Мы говорим здесь о пропавшем агенте. Женщина.”

“И ты не валяешь дурака”.

Перефразируя предупреждение Киз Райдер. Линделл, похоже, не оценил этого.

“Давайте начнем с причины, по которой вы позвонили”, - сказал он. “Что ты задумал?”

Я долго ждал, пытаясь понять, как мне следует с этим справиться. Я не работал ни на кого, кроме себя. Соглашения о конфиденциальности не было. Но я всегда сопротивлялся тому, чтобы прогибаться перед империалистическими силами ФБР. Это было частью врожденной культуры полиции Лос-Анджелеса. Это не собиралось меняться сейчас. Я уважал Линделла - как он и сказал, мы вместе были в окопах, и я знал, что в конечном итоге он поступит со мной справедливо. Но агентство, в котором он работал, любило играть крапленой колодой. Я должен был быть осторожен. Я должен был помнить это.

“Я сказал Нуньесу, что я делаю, когда позвонил. Я просто проверяю дело, над которым я работал несколько лет назад, и которое как бы навсегда запало мне в душу. С этим какая-то проблема?”

“Кто ваш клиент?”

“У меня его нет. Я получил частную лицензию сразу после того, как вытащил pin-код, чтобы сохранить свои возможности открытыми. Но я начал разбираться в этом деле сам ”.

Он мне не поверил. Я мог прочитать это в его глазах.

“Но эта история с фильмом даже не была твоим делом”.

“Это было. Примерно на четыре дня. Затем меня вытащили. Но я все еще помню ту девушку. Жертва. Я не думал, что кого-то это больше волнует, поэтому я начал копаться повсюду ”.

“Итак, кто сказал тебе позвонить в бюро?”

“Никто”.

“Ты просто сам это придумал”.

“Не совсем. Но ты спросил меня, кто сказал мне позвонить. Никто не просил меня звонить. Я сделал все это сам, Рой. Я узнал о звонке, который Гесслер сделал одному из детективов по этому делу. Эта информация была для меня новой, и я не уверен, что за ней когда-либо следили. Возможно, он как бы провалился сквозь трещины. Итак, я позвонил, чтобы проверить это. В то время у меня не было имени. Я поговорил с Нуньесом, и вот я здесь ”.

“Откуда вы знаете, что Гесслер позвонил одному из детективов, ведущих это дело?”

Мне казалось, что ответ будет очевиден. Для Лоутона Кросса также ничего бы не значило, если бы я рассказал Линделлу о чем-то, что он свободно рассказал мне и что, вероятно, было частью официального следственного досье.

“Лоутон Кросс рассказал мне о звонке вашего агента. Он был одним из парней из отдела ограблений и убийств, которые забрали у меня дело, когда оно разгорелось по-крупному. Он сказал мне, что его партнер, Джек Дорси, был тем, кому позвонил твой агент ”.

Линделл записывал имена на листе бумаги, который он вытащил из папки. Я продолжил.

“Это было похоже на дело, когда Гесслер позвонил ему. Месяцы. Кросс и Дорси даже не работали над этим полный рабочий день в тот момент. И не похоже, что они были слишком впечатлены тем, что хотел сказать Гесслер ”.

“Ты говорил с Дорси об этом?”

“Нет, Рой. Дорси мертв. Убит при ограблении бара в Голливуде. Кросс тоже был ранен. Он в инвалидном кресле с трубками в руках и в носу ”.

“Когда это было?”

“Около трех лет назад. Это была большая новость ”.

Глаза Линделла показывали, что его разум работает. Он делал расчеты, проверял даты. Это напомнило мне, что я должен был составить график для этого дела. Это становилось слишком громоздким.

“Какая преобладающая теория о Гесслере? Живой или мертвый?”

Линделл посмотрел на папку на столе и покачал головой.

“Я не могу ответить на это, Гарри. Ты не коп, у тебя нет авторитета. Ты просто какой-то парень, который не может расстаться со своим значком и пистолетом, бегающий повсюду как сумасшедший. Я не могу втягивать тебя в это ”.

“Прекрасно. Тогда ответь мне на один вопрос. И не волнуйся. Это ничего не даст ”.

Он пожал плечами. Его ответ будет зависеть от вопроса.

“Был ли мой сегодняшний звонок первой связью, на которую вы наткнулись, между делом о деньгах в кино и Гесслером?”

Линделл снова пожал плечами и, казалось, был удивлен вопросом. Как будто он ожидал чего-то более жесткого.

“Я даже не говорю, что есть связь, ты понимаешь?” он сказал. “Но да, это первый раз, когда об этом заговорили. И именно поэтому я хочу, чтобы вы отступили и позволили нам это проверить. Просто предоставь это нам, Гарри ”.

“Да, я слышал это раньше. Я думаю, что это было ФБР, которое тоже мне это сказало ”.

Линделл кивнул.

“Не выводи нас на встречный курс. Ты пожалеешь об этом ”.

Прежде чем я смогла придумать ответ, он встал. Он сунул руку в один из своих карманов и вытащил пачку сигарет и желтую пластиковую зажигалку.

“Я собираюсь спуститься и покурить”, - сказал он. “Это даст тебе несколько минут, чтобы подумать обо всем и вспомнить все, что ты еще забыл мне сказать”.

Я собирался нанести ему еще один словесный удар, когда заметил, что он разворачивается и уходит без папки. Он был оставлен там, на столе, и я инстинктивно знала, что он делает это нарочно. Он хотел, чтобы я увидел файл.

Тогда я понял, что нас записывали. То, что он говорил мне, предназначалось для какой-то записи или, возможно, прослушивания супервайзером. То, что он позволял мне делать, было чем-то другим.

“Не торопись”, - сказал я. “Здесь есть о чем подумать”.

“Гребаное федеральное здание. Я должен пройти весь путь вниз.”

Когда он открыл дверь, он оглянулся на меня и подмигнул. В тот момент, когда дверь закрылась, я подвинул папку через стол и открыл ее.

12

Файл был помечен именем Марты Гесслер на вкладке. Я достал свой блокнот и записал это наверху новой страницы, прежде чем открыть папку толщиной в дюйм и посмотреть, что Линделл оставил мне. Я прикинул, что у меня есть максимум пятнадцать минут, чтобы просмотреть файл.

Поверх документов, сложенных в папку, была единственная страница, на которой не было ничего, кроме номера телефона. Я подумал, что это оставлено специально для меня, поэтому я сложил его и положил в карман. Остальная часть файла представляла собой подборку отчетов о расследованиях, на большинстве из которых стояло имя Линделла и его подпись. В нем значилось, что он работает на OPR. Я знал, что это Управление профессиональной ответственности, версия внутренних расследований бюро.

Файл содержал отчеты, подробно описывающие расследование бесследного исчезновения специального агента Марты Гесслер 19 марта 2000 года. Эта дата сразу же стала для меня важной, потому что я знал, что Анджелла Бентон была убита ночью 16 мая 1999 года. Таким образом, исчезновение Гесслера произошло примерно десять месяцев спустя, примерно в то же время, когда Кросс сказал, что агент позвонил Дорси по поводу номера валюты.

Согласно материалам расследования, на момент своего исчезновения Гесслер работала криминальным аналитиком, а не оперативным агентом. Она уже давно перевелась из отдела по ограблению банков, где была знакома с моей женой, в кибернетическое подразделение. Она занималась расследованиями в Интернете и разрабатывала компьютерные программы для отслеживания криминальных схем. Я предположил, что программа, о которой мне рассказал Кросс, была чем-то, что получилось в результате этого задания.

Вечером 19 марта 2000 года Гесслер ушел с работы в Вествуде после долгого рабочего дня. Коллеги-агенты помнили, что она была в офисе по крайней мере до 8:30 вечера, но, по-видимому, она так и не добралась до своего дома в Шерман-Оукс. Она была незамужней. Ее исчезновение было обнаружено только на следующий день, когда она не появилась на работе и не отвечала на телефонные звонки или страницы. Коллега-агент пришел к ней домой, чтобы проверить, как она, и обнаружил ее пропажу. Он обнаружил, что ее дом частично разграблен, но позже определил, что две ее собаки, обезумевшие от голода и невнимания, провели ночь, разрывая место на части. Я заметил в отчете об инциденте, что коллегой-агентом, который сделал это открытие, оказался Рой Линделл. Я не был уверен, значило ли это что-нибудь. Возможно, как агента, назначенного в OPR, его послали бы проверить самочувствие другого агента. Тем не менее, я написала его имя под ее именем в своей записной книжке.

Личный автомобиль Гесслера, Ford Taurus 1998 года выпуска, в доме найден не был. Восемь дней спустя он был обнаружен на долгосрочной стоянке в Лос-Анджелесе. Ключ был оставлен на одной из задних шин. На заднем бампере виднелась восемнадцатидюймовая царапина на поверхности и разбитая задняя фара, повреждения, о которых знакомые агента сказали, были новыми. И снова Линделл был указан в отчетах как один из этих знакомых.

Багажник автомобиля был пуст, и интерьер не давал никаких прямых указаний на то, где был Гесслер или что произошло. Портфель с ее портативным компьютером, с которым, как было известно, она ушла из офиса, также пропал.

Судебно-медицинский анализ всей машины не обнаружил следов нечестной игры. Никаких записей о том, что Гесслер вылетал каким-либо рейсом из Лос-Анджелеса, найдено не было. Агенты проверили рейсы в аэропортах Бербанка, Лонг-Бич, Онтарио и округа Ориндж и также не нашли рейса с ее именем в списке пассажиров.

Было известно, что у Гесслера была при себе банковская карточка, две газовые кредитные карточки, а также карты American Express и Visa. В ночь своего исчезновения она использовала карту Chevron, чтобы купить бензин и диетическую колу на заправке на бульваре Сепульведа рядом с музеем Гетти. В чеке указывалось, что она купила 12,4 галлона неэтилированного бензина среднего качества в 8:53 вечера. В баке ее автомобиля оставалось максимум 16 галлонов.

Покупка была значительной, потому что благодаря ей Гесслер оказалась на перевале Сепульведа - ее обычном маршруте домой из Вествуда в Шерман-Оукс - в то время, когда она покидала офис бюро в Вествуде. Кассир ночной смены в "Шевроне" также опознал Гесслер по фотографии как постоянную покупательницу, которая покупала бензин в ночь на 19 марта. Гесслер была привлекательной женщиной. Он знал и помнил ее. Он сказал ей, что ей не нужно пить диетическую колу, и она, казалось, была довольна комплиментом.

Это подтвержденное наблюдение было важно по нескольким причинам. Во-первых, если Гесслер направлялась из Вествуда в Лос-Анджелес, где позже была найдена ее машина, маловероятно, что она поехала бы на север, к перевалу Сепульведа, чтобы купить бензин. Аэропорт находился к юго-западу от офиса бюро. Станция технического обслуживания находилась прямо на севере.

Следующим важным моментом было то, что карточкой Chevron Гесслера воспользовались во второй раз той же ночью на станции технического обслуживания Chevron у шоссе 114 в северном округе. Карта была использована в пункте покупки, чтобы купить 29,1 галлона бензина, больше, чем могли вместить Гесслер и большинство других автомобилей. Шоссе 114 было основным маршрутом в пустынные районы северо-восточного округа. Это был также крупный маршрут грузоперевозок.

Последним, но не менее важным с точки зрения значимости, был тот факт, что ни одна из кредитных карточек Гесслера больше не была найдена или использована.

В отчетах, которые я просмотрел, не было резюме или заключения. Это было бы чем-то, что исследователь - Линделл - нарисовал бы для себя и оставил при себе. Вы не пишете отчет, в котором делается вывод, что ваш коллега-агент мертв. Ты не говоришь очевидного и всегда говоришь о пропавшем агенте в настоящем времени.

Но из того, что я прочитал, мне было ясно, каким должен быть вывод. Через некоторое время после того, как Гесслер заправила свою машину на перевале Сепульведа, ее остановили и похитили, и не было похоже, что она вернется. Вероятно, ее ударили сзади. Затем она съехала на обочину дороги, чтобы проверить повреждения и, возможно, обменяться информацией о страховке с другим водителем.

Что произошло дальше, неизвестно. Но она, вероятно, была похищена силой, и ее машина была брошена на стоянке Лос-Анджелеса - шаг, который, вероятно, гарантировал, что ее не найдут в течение нескольких дней, тем самым позволив следу остыть и воспоминаниям потенциальных свидетелей поблекнуть.

Вторая покупка газа была из любопытства. Было ли это ошибкой, подсказкой, указывающей направление похитителям агента? Или это было неправильное направление, преднамеренный ход похитителей, чтобы направить расследование в неправильном направлении? И количество купленного бензина вызвало совершенно другой вопрос. Какой тип транспортного средства они искали? Эвакуатор? Пикап? Движущийся фургон?

Агенты Бюро прибыли на станцию, но там не было наружных видеокамер и заслуживающих доверия свидетелей использования кредитной карты, потому что это была покупка с оплатой за заправку. Это была последняя точка на экране радара, но не более того.

Тем не менее, агент все еще отсутствовал. Выбора не было. Файл содержал краткие отчеты о трех днях воздушных поисков над пустыней северо-восточного округа. Это была операция "иголка в стоге сена", но это нужно было сделать. Это оказалось бесплодным.

Агенты также потратили несколько дней на вероятные маршруты, по которым Гесслер могла пройти через перевал Сепульведа по пути домой. Перевал прорезает горы Санта-Моника. В то время как южный склон предлагал мало вариантов, кроме автострады 405 и бульвара Сепульведа, северный склон предлагал сеть коротких путей, впервые за пятьдесят лет проведенных в часы пик. Агенты объехали все эти дороги в поисках свидетелей аварии с участием синего Ford Taurus, места происшествия, которое могло показаться обычным, но на самом деле было похищением федерального агента.

Они ничего не получили.

Перевал Сепульведа в прошлом был местом аналогичных преступлений. Сын популярного артиста Билла Косби был ограблен и убит однажды ночью на темной стороне дороги всего несколько лет назад. И за последнее десятилетие несколько женщин были похищены и изнасилованы, одна из них была зарезана после того, как съехала с дороги, когда их транспортные средства оказались задними или вышли из строя. Считалось, что эти инциденты не были делом рук одного человека. Но скорее Перевал, с его склонами холмов, темными, извилистыми дорогами и анонимностью, был местом, которое привлекало хищников. Подобно львам, сторожащим водопой, человеческим хищникам не нужно будет долго ждать на перевале Сепульведа. Проход через горы был одним из самых оживленных транспортных коридоров в мире.

Возможно, Гесслер стала жертвой случайного преступления, того самого, что она стремилась классифицировать и придать смысл своей работе. Она могла изобразить хищника на станции техобслуживания, возможно, слишком широко открыв сумочку, когда доставала кредитную карточку. Возможно, рисование хвоста по какой-то другой неизвестной причине. Она была привлекательной женщиной. Если бы служащий станции технического обслуживания заметил это и действовал на это незаметно, хищник с такой же вероятностью мог бы увидеть в ней то, что ему было нужно.

Тем не менее, у команды агентов, первоначально назначенных к делу, были сомнения в том, что Гесслер подпадает под профиль предыдущих жертв в the Pass. Автомобиль Гесслера не рекламировал никаких личных богатств. И она была бы грозным противником. В конце концов, она была высококвалифицированным федеральным агентом. Она также была высокой, ростом почти шесть футов и весом сто сорок фунтов. Она регулярно занималась в лос-анджелесском фитнес-клубе на Сепульведе и несколько лет занималась тай-бо. Ее таблицы в клубе показали, что у нее было четыре процента жира в организме. Она была в основном мускулатурой и знала, как этим пользоваться.

Также было известно, что Гесслер носила табельное оружие в свободное от службы время. В ночь, когда она исчезла, на ней были черные брюки, блейзер и белая блузка. Ее пистолет, "Смит и Вессон" калибра 9 мм, был в кобуре на правом бедре. Служащая станции техобслуживания вспомнила, что видела оружие, потому что на Гесслер не было блейзера, когда она заправляла свою машину на автозаправочной станции. Блейзер был позже найден на вешалке, подвешенной над задним окном со стороны водителя в Taurus.

Все это означало, что, когда машину Гесслер той ночью ударили сзади где-то на Перевале, она вышла из машины с оружием, которое отчетливо виднелось у нее на бедре. Она вышла из той машины женщиной, которая была компетентна и уверена в своих физических навыках. Это была комбинация, которая, вероятно, была бы сильным сдерживающим фактором для нападения, которая, казалось бы, убедила бы любого хищника найти другую жертву.

Итак, в то время как бюро ни на йоту не допускало возможности того, что Гесслер была случайно выбранной жертвой преступления, Линделл возглавил параллельное расследование возможности того, что Гесслер была специально выбрана мишенью из-за ее работы агентом ФБР.

Отчеты по этому этапу расследования составляли более половины документов в папке, лежащей передо мной. Хотя я мог сказать, что у меня не было полного следственного досье, было ясно, что агенты по этому делу не оставили камня на камне в поисках возможной связи с исчезновением Гесслера. Случаи, начиная с первых лет работы Гесслера в местном отделении в Лос-Анджелесе, были изучены на предмет потенциальных связей с расследованием. Партнеров и коллег за все годы ее работы в бюро допрашивали о потенциальных врагах и угрозах, которые она могла получать. Среди этих отчетов было краткое изложение интервью с бывшим агентом Элеонор Уиш, моей бывшей женой, проведенного в Лас-Вегасе. Она не разговаривала с Гесслером почти десять лет до исчезновения. Она не помнила никаких угроз или чего-либо еще, что могло бы помочь в расследовании.

Каждый преступник, которого Гесслер когда-либо сажал в тюрьму или против которого давал показания, был выслежен и проверен. С большинства было снято алиби. Никто не всплыл в качестве главного подозреваемого.

Согласно отчетам, Гесслер стал постоянным агентом в местном отделении Лос-Анджелеса по любым запросам на поиск и расследование, связанным с компьютерами. Этого следовало ожидать при такой гигантской бюрократии, как ФБР. Большинство запросов агентов Лос-Анджелеса на компьютерную экспертизу отправлялись в офисы бюро в Вашингтоне и Квантико, иногда на утверждение уходили дни, а затем недели, прежде чем какие-либо результаты отправлялись обратно. Но Гесслер принадлежала к растущему поколению агентов с высокими компьютерными навыками, которым нравилось все делать для себя. Специальный агент, отвечающий за L.В офисе A. стало известно об этом, и, следовательно, Гесслер забрали с улицы, где она несколько лет проработала в отделе по расследованию ограблений банков. Ее поместили в недавно созданное компьютерное подразделение, где она обрабатывала запросы от уличных агентов, одновременно разрабатывая свои собственные компьютерные программы.

Это означало, что Гесслер была замешана во многих расследованиях на момент своего исчезновения. Я посмотрел на часы и быстро просмотрел десятки отчетов, в которых подробно описывалась работа, которую она проделала по разным делам всего за месяц до ее исчезновения. Линделл и другие агенты, работающие на него, вернулись к этим заданиям, ища что-нибудь, что могло бы дать ключ к пониманию того, почему исчез Гесслер. Казалось, что ближе всего они подошли к тому, чтобы что-то найти, когда ознакомились с работой Гесслера по расследованию эскорт-службы, которая рекламировала женщин для найма на веб-сайте. Работа Гесслера была частью расследования отдела по борьбе с организованной преступностью о связях восточной мафии с проституцией в Лос-Анджелесе.

Согласно тому, что я прочитал, Гесслер смог найти интернет-соединения между сайтами, рекламирующими женщин, более чем в дюжине городов. Женщин перевозили из города в город и от клиента к клиенту. Деньги, полученные от эскорт-услуг, потекли во Флориду, а затем в Нью-Йорк. За семь недель до исчезновения Гесслер большое жюри присяжных предъявило обвинения девяти мужчинам в соответствии с федеральным законом о рэкете и коррумпированных организациях. Ровно за неделю до ее исчезновения Гесслер дала показания о своем участии в расследовании во время предварительного слушания по делу. Ее показания были охарактеризованы как эффективные, и предполагалось, что она даст показания, когда дело дойдет до суда. Однако она не была ключевым свидетелем. Ее показания, по-видимому, были частью связи между веб-сайтами и обвиняемыми. Ключевым свидетелем был один из членов банды, который заключил сделку с прокурорами, чтобы избежать сурового приговора.

Вероятность того, что Гесслер стала мишенью из-за того, что она была свидетелем, была маловероятной, но, похоже, это был наилучший вариант. Линделл усердно работал, судя по количеству отчетов и деталям, которые в них содержались. Но, по-видимому, из этого ничего не вышло. Последний отчет в файле, относящийся к делу RICO, описывал это направление расследования как “открытое и активное, но на данный момент без существенных зацепок”. Я узнал в нем bureaupeak, означающий, что этот путь расследования зашел в тупик.

Я закрыл файл и снова посмотрел на часы. Линделл отсутствовал семнадцать минут. В файле не было ничего о том, что Гесслер подавала отчет или уведомляла руководителя или коллегу о том, что она провела компьютерную перекрестную проверку номеров валют, содержащихся в листовке, распространенной Кроссом и Дорси. Ничего, что говорило бы о том, что она получила совпадение и позвонила в полицию Лос-Анджелеса, чтобы сообщить, что одна из цифр в валютном отчете была неверной.

Отложив свой блокнот, я встал, размял спину и немного прошелся по маленькой комнате. Я проверил дверь и обнаружил, что она не заперта. Это было хорошо. Они не держали меня как подозреваемого. По крайней мере, пока нет. Еще через несколько минут я устал ждать и вышел в коридор. Я посмотрел в обе стороны и никого не увидел, даже Нуньеса. Я вернулся в комнату и взял папку, а затем начал выходить тем же путем, которым пришел. Я прошел весь путь до главного зала ожидания, и никто не остановил меня и не спросил, куда я иду. Я кивнул администратору через стекло и спустился на лифте вниз.

13

Рой Линделл сидел на той же скамейке, на которой я сидел перед входом в здание. На асфальте у него под ногами были раздавлены три сигареты. Четвертая была у него между пальцами.

“Ты не торопился, как сладкоежка”, - сказал он.

Я сел рядом с ним и положил папку между нами.

“Поместить тебя в ОРП - разве это не то же самое, что назначить лису ответственной за курятник?”

Я думал о деле, по которому я встретился с ним шесть лет назад. Я понятия не имела, что он из правоохранительных органов. Это было главным образом потому, что он управлял стрип-клубом в Вегасе и спал со стриптизершами по двое и по трое одновременно. Его выступление было настолько убедительным, что даже после того, как я узнал, что он работал под прикрытием, я тешил себя мыслью, что он перешел на другую сторону. В конце концов, я окончательно убедился в обратном.

“Однажды умник всегда остается умником, а, Босх?”

“Что-то вроде этого, я полагаю. Итак, кто слушал наш маленький разговор там, наверху?”

“Мне сказали записать это на пленку. Что запись будет переслана ”.

“Кому?”

Он ничего не сказал. Как будто он все еще что-то решал.

“Давай, Рой, ты не хочешь дать мне подсказку о том, что происходит? Я просмотрел ваше досье. Он довольно тонкий, мне это мало помогает ”.

“Это только основные моменты - материал, который я сохранил в файле резервной копии. Настоящая папка занимала целый ящик.”

“Привык?”

Линделл огляделся, как будто впервые осознав, что он сидит снаружи здания, в котором размещалось больше агентов и шпионов, чем где-либо к западу от Чикаго. Он опустил взгляд на папку, лежащую между нами на всеобщее обозрение.

“Мне не нравится сидеть здесь. Где твоя машина? Давай прокатимся”.

Мы вышли на парковку, не разговаривая. Но то, что Линделл вел себя так, как он себя вел, выбило меня из колеи и заставило меня снова подумать о предупреждении Киз Райдер о том, что в этом деле замешан какой-то высший орган. Как только мы сели в Бенц, я положил папку на заднее сиденье и завел двигатель. Я спросил его, куда он хочет пойти.

“Мне все равно, просто веди машину”.

Я поехал на запад по Уилширу, думая срезать путь до Сан-Висенте и проехать через Брентвуд. Было бы приятно прокатиться по улице, обсаженной деревьями и бегущими трусцой, даже если разговор не был приятным.

“Ты был честен на записи?” Спросил Линделл. “Это твоя настоящая история о том, что ты ни для кого не работаешь над этим?”

“Да, это история Square”.

“Ну, тебе лучше следить за своей задницей, подж. Здесь действуют более могущественные силы. Люди, которые не ...”

“Валяй дурака. Да, я знаю. Мне говорили об этом, но никто не хочет сказать мне, кто этот высший авторитет и почему это связано с Гесслером или что-то значит для кражи денег из фильма через четыре года после его провала ”.

“Ну, я не могу тебе сказать, потому что я не знаю. Все, что я знаю, это то, что после твоего сегодняшнего звонка я сам сделал несколько звонков, и следующее, что я помню, - стены рухнули на меня. Тяжело, чувак, им досталось тяжело ”.

“Это пришло из Вашингтона?”

“Нет, прямо здесь”.

“Кто, Рой? Нет смысла нам разъезжать и разговаривать, если ты молчишь. Что мы здесь имеем? Организованная преступность? Я прочитал отчет по делу РИКО Гесслера. Это выглядело как единственное, что у тебя было на нем ”.

Линделл рассмеялся, как будто я предложил что-то абсурдное.

“Организованная преступность. Черт, хотел бы я, чтобы это была просто официальная сделка ”.

Я свернул в сторону Сан-Висенте. Мы были в паре кварталов от того места, где у Мэрилин Монро был передоз, один из самых продолжительных скандалов и загадок города.

“Что тогда, Рой? Я устал разговаривать сам с собой ”.

Линделл кивнул, а затем посмотрел на меня.

“Национальная безопасность, детка”.

“Что ты имеешь в виду? Кто-то думает, что к этому есть террористическая связь?”

“Я не знаю, что они думают. Я не был посвящен в тайну. Все, что я знаю, это то, что мне сказали отключить вас, записать это на пленку и отправить на девятый этаж ”.

“Девятый этаж...”

Я сказал это, просто чтобы что-то сказать. Я пытался думать. Мой разум быстро прокрутил образы дела, Анджеллу Бентон на плитке, стрелка, размахивающего оружием и стреляющего, отдачу от одного из моих выстрелов, попавшего одному из них в тело и отбросившего его - по крайней мере, я думаю, что это был он - назад в фургон. Казалось, ничто не соответствовало тому, что рассказывал мне Линделл.

“Девятый - это то место, где они разместили отряд РЕАГИРОВАНИЯ”, - сказал Линделл, вытаскивая меня из задумчивости. “Они сильно бьют, Босх. Ты выходишь перед ними на улицу, и они не останавливаются. Они даже не нажимают на тормоза ”.

“Что такое REACT?”

Я знал, что это должно быть другая федеральная аббревиатура. Все правоохранительные органы хороши для составления сокращений. Но федералы в этом лучшие.

“Региональный ответ… нет, это быстрое применение силы против чего-то террористического. Я совсем забыл об этом - о, я понял, Принуждение к быстрому реагированию и борьба с терроризмом. Вот и все”.

“Это, должно быть, пришло прямо из кабинета директора в Вашингтоне, о чем пришлось немного подумать”.

“Забавно. По сути, это групповуха с участием нескольких агентств. У тебя есть мы, Секретная служба, Управление по борьбе с наркотиками, все ”.

Я подумал, что последнее “everybody” было уловкой для агентств, которым не нравилось, когда их инициалы мусолили. АНБ, ЦРУ, АСВ и так далее по федеральному алфавиту.

Мужчина на велосипеде проехал мимо "Бенца" и сильно ударил по зеркалу бокового обзора, заставив Линделла подпрыгнуть. Байкер продолжал ехать, подняв руку в перчатке и показав мне средний палец. Я понял, что притормозил на велосипедной дорожке, и вывел Бенц обратно на улицу.

“Эти гребаные байкеры думают, что дорога принадлежит им”, - сказал Линделл. “Остановись рядом с ним, и я дам ему затрещину”.

Проигнорировав просьбу, я пронесся мимо байкера, обходя его стороной.

“Я не понимаю этого, Рой. Какое отношение имеет девятый этаж к моему делу?”

“Прежде всего, это больше не твое дело. Во-вторых, я не знаю. Они задают мне вопросы. Я не имею права спрашивать их ”.

“Когда они начали спрашивать?”

“Сегодня. Ты звонишь и спрашиваешь о Марти Гесслере и говоришь Нуньесу, что это как-то связано с делом о деньгах на фильм. Он приходит ко мне, и я говорю ему, чтобы ты вошел. Тем временем я начинаю кое-что проверять. Оказывается, у нас на компьютере есть список денег, потраченных на фильм. С установленным на нем флажком REACT. Итак, я звоню в девятый отдел и спрашиваю: ‘Как дела, ребята?’ И через две секунды я получаю довольно хорошую взбучку ”.

“Тебе было сказано выяснить, что я знаю, затем отключить меня и отправить восвояси. О, и записать это на пленку, чтобы они могли послушать и убедиться, что ты был хорошим маленьким агентом и делал то, что тебе говорили ”.

“Да, что-то вроде этого”.

“Так почему ты позволил мне прочитать файл? И забрать это? Почему мы едем и разговариваем?”

Линделл не торопился, прежде чем ответить. Мы свернули на Океанский бульвар в Санта-Монике. Я снова съехал с дороги рядом со скалами, которые смотрят вниз на пляж и Тихий океан. Горизонт был размыт белым морским слоем. Колесо обозрения на пирсе Пасифик Парк стояло неподвижно и без своего неонового свечения.

“Я сделал это, потому что Марти Гесслер был моим другом”.

“Да, я мог бы вроде как сказать из файла. Близкие друзья?”

Мой смысл был очевиден.

“Близко”, - сказал он.

“Разве это не был своего рода конфликт, вы вели дело?”

“Давайте просто скажем, что о моих отношениях с ней не было известно, пока мы немного не продвинулись в расследовании. Затем я обналичил все фишки, которые у меня были, чтобы остаться на нем. Не то чтобы это принесло чертовски много пользы. И вот мы здесь, три с лишним года спустя, а я все еще понятия не имею, что с ней случилось. Затем ты звонишь и рассказываешь мне что-то, что было совершенно, блядь, новым для меня ”.

“Значит, ты был честен. Не было записи ее разговора с Дорси о номере валюты?”

“Мы ничего не нашли. Но она хранила много вещей на своем компьютере, и это исчезло, чувак. Должно было быть что-то, чего она не скопировала в офисном ящике. Вы знаете, правило состоит в том, чтобы каждый вечер перед уходом домой все обновлять, но никто этого не делает. Ни у кого нет времени ”.

Я кивнул и задумался о разных вещах. Я собирал много информации, но у меня было мало времени на ее обработку. Я попытался подумать о том, что еще мне нужно спросить у Линделла, пока я был с ним.

“Я все еще что-то не улавливаю”, - наконец сказал я. “Почему в комнате для допросов был один выход наверх, а здесь - другой? Почему ты разговариваешь со мной, Рой? Зачем показывать мне файл?”

“REACT - это команда BAM, Босх. Любыми средствами. С этими парнями нет никаких правил. Правила вылетели в окно одиннадцатого сентября две тысячи первого. Мир изменился, бюро тоже. Страна сидела сложа руки и позволила этому случиться. Они наблюдали за войной там, в Афганистане, когда они меняли все правила здесь. Национальная безопасность - это то, о чем сейчас идет речь, а все остальное может отойти на второй план. Включая Марти Гесслера. Вы думаете, что девятый этаж взялся за это дело, потому что агент пропал? Им было наплевать меньше. Есть что-то еще, и выяснят они, что с ней случилось, или нет, не имеет значения. Для них, то есть. Для меня это не то же самое ”.

Линделл смотрел прямо перед собой, пока говорил. Я немного лучше понимал, что происходит сейчас. Бюро велело ему прекратить. Это могло бы держать его в узде, но я был свободным агентом. Линделл помог бы мне, когда и если бы мог.

“Значит, ты понятия не имеешь, в чем их интерес в этом деле”.

“Понятия не имею”.

“Но ты хочешь, чтобы я продолжал”.

“Если ты когда-нибудь повторишь это, я буду это отрицать. Но ответ - да. Я хочу быть твоим клиентом, подж.”

Я завел "Бенц" и выехал обратно на проезжую часть. Я направился обратно в Вествуд.

“Я, конечно, не могу вам заплатить”, - сказал Линделл. “И я, вероятно, тоже не смогу связаться с тобой после сегодняшнего”.

“Вот что я тебе скажу. Перестань называть меня podjo, и мы будем квиты ”.

Линделл кивнул, как будто я был серьезен и хотел сказать, что он согласился на сделку. Мы ехали в тишине, пока я спускался по Калифорнийскому склону к прибрежному шоссе и ехал по нему до каньона Санта-Моника, а затем обратно до Сан-Висенте.

“Итак, что ты думаешь о том, что ты там прочитал?” Линделл наконец спросил.

“Мне показалось, что ты сделал все правильные шаги для меня. Что насчет парня с заправки, который видел ее той ночью? Он выписался?”

“Да, мы вышли на него шестью способами до воскресенья. Он был чист. В заведении было оживленно, и он пробыл там до полуночи. Он у нас на видео с системы безопасности. И он так и не покинул кабинку после того, как она пришла и ушла. Его алиби на время после полуночи тоже подтвердилось.”

“Что-нибудь еще из видео? Я ничего не видел в файле.”

“Нет, видео ничего не стоило. Кроме того факта, что на нем изображена она, и это был последний раз, когда ее видели ”.

Он выглянул в окно. Прошло три года, а Линделл все еще был глубоко увлечен этим. Я должен был помнить это. Мне приходилось фильтровать все, что он говорил и делал, через эту призму.

“Каковы шансы, что я получу доступ ко всему следственному досье?”

“Я бы сказал, где-то между нулем и нулем”.

“Девятый этаж?”

Он кивнул.

“Они подошли, выдвинули ящик и забрали его. Я не увижу это снова. Я, вероятно, даже не получу этот чертов ящик обратно ”.

“Почему они не наложили на меня заморозку? Почему ты?”

“Потому что я знал тебя. Но в основном потому, что ты не должен даже знать о них ”.

Я кивнул, поворачивая на Уилшир, федеральное здание виднелось впереди.

“Послушай, Рой, я не знаю, связаны ли эти две вещи, понимаешь, что я имею в виду? Я говорю о Марте Гесслер и о том, что происходит в Голливуде. Анджелла Бентон. Марта позвонила по нему, но это не значит, что они связаны. У меня есть другие вещи, за которыми я буду гоняться. Это всего лишь один из них. Понятно?”

Он снова посмотрел в окно и пробормотал что-то, чего я не расслышала.

“Что?”

“Я сказал, что никто никогда не называл ее Мартой, пока она не исчезла. Тогда это было в газетах и на телевидении таким образом. Она ненавидела это имя, Марта ”.

Я просто кивнул, потому что больше ничего не оставалось делать. Я свернул на федеральную парковку и подъехал к "плазе", чтобы высадить его.

“Этот номер телефона в файле, можно позвонить тебе по нему?”

“Да, в любое время. Прежде чем делать это, убедитесь, что ваши собственные телефоны в безопасности.”

Я думал об этом, пока не остановил "Бенц" у тротуара перед "плазой". Линделл выглянул в окно и осмотрел площадь, как будто он оценивал, безопасно ли выходить.

“Ты часто возвращаешься в Вегас?” Я спросил его.

Он ответил, не оглядываясь на меня. Он не сводил глаз с площади и окон здания, возвышающегося над ней.

“Всякий раз, когда у меня появляется шанс. Придется маскироваться. Я многим людям там не нравлюсь ”.

“Я могу себе представить”.

Его работа под прикрытием в сочетании с расследованием убийства моей командой привели к свержению крупной фигуры преступного мира и большинства его приспешников.

“Я видел вашу жену там около месяца назад”, - сказал он. “Игральные карты. Я думаю, это было в "Белладжио". Перед ней была приличная стопка фишек.”

Он знал Элеонор Уиш по тому первому делу в Вегасе. Это было тогда и там, где я женился на ней.

“Бывшая жена”, - сказал я. “Но я спрашивал не поэтому”.

“Конечно, я знаю”.

По-видимому, удовлетворенный видом, он открыл дверь и вышел. Он снова посмотрел на меня и ждал, что я что-нибудь скажу. Я кивнул.

“Я возьмусь за твое дело, Рой”.

Он кивнул в ответ.

“Тогда звони мне в любое время. И будь осторожен там, поджо ”.

Он одарил меня улыбкой разбойника, с которой я расстаюсь в последний раз, и закрыл дверь, прежде чем я смогла что-либо сказать.

14

Вокруг помещений детективного отдела многочисленных отделений полиции Лос-Анджелеса штат Айдахо называют Голубым раем. Это линия цели, конечный пункт назначения для большого числа детективов, которые проходят дистанцию, отдают свои двадцать пять лет, а затем выходят из игры. Я слышал, что там есть целые кварталы, полные бывших копов из Лос-Анджелеса, живущих бок о бок. Риэлторы из Кер д'Ален и Сэндпойнта размещают объявления размером с визитную карточку в информационном бюллетене профсоюза полиции. В каждом выпуске.

Конечно, некоторые копы сдают значок и отправляются в Неваду, чтобы пожарить в пустыне и подработать в казино на неполный рабочий день. Некоторые исчезают в северной Калифорнии - в лесной глуши округа Гумбольдт больше полицейских в отставке, чем производителей марихуаны, только производители этого не знают. А некоторые направляются на юг, в Мексику, где все еще есть места, где в пансионе полиции Лос-Анджелеса можно недорого купить дом на ранчо с кондиционером и видом на океан.

Дело в том, что немногие остаются здесь. Они проводят свою взрослую жизнь, пытаясь разобраться в этом месте, пытаясь навести здесь хоть какой-то порядок, а затем не могут оставаться здесь, когда их работа выполнена. Работа делает это с тобой. Это лишает вас возможности наслаждаться своим достижением. Нет никакой награды за то, чтобы пройти через это.

Одного из немногих людей, которых я знал, кто сдал значок, но не город, звали Бернетт Биггар. Он отдал городу двадцать пять лет - последнюю половину из них в отделе убийств Южного бюро, - а затем ушел на пенсию, чтобы открыть со своим сыном небольшой бизнес недалеко от аэропорта. Биггар и профессиональная охрана Biggar были на Сепульведе, недалеко от Ла-Тих-Эры. Здание было невзрачным, офисы непритязательными. Бизнес Биггара был в первую очередь ориентирован на обеспечение систем безопасности и патрулирование складских помещений вокруг аэропорта. В последний раз, когда я разговаривал с ним - это было, вероятно, два года назад, - он сказал мне, что у него более пятидесяти сотрудников и дела идут хорошо.

Но другой стороной рта он признался, что скучает по тому, что он называл настоящей работой. Жизненно важная работа, работа, которая имела значение. Защита склада, полного синих джинсов тайваньского производства, может быть прибыльной. Но это даже не начало касаться того, что вы получили, уложив каменного убийцу на пол и надев на его запястья наручники. Это было даже не близко, и это было то, чего не хватало Биггару. Именно из-за этого я подумал, что могу обратиться к нему за помощью в том, что я хотел сделать для Лоутон Кросс.

Там была небольшая комната ожидания с кофеваркой, но я пробыл там не так долго. Бернетт Биггар прошел по коридору и пригласил меня вернуться в свой кабинет. Как и подобает его имени, он был крупным мужчиной. Мне пришлось следовать за ним по коридору, а не идти рядом с ним. Его голова была выбрита, что было для него чем-то новым, насколько я знал.

“Такой большой, я вижу, ты поменял Джулиуса на Джордана, да?”

Он провел рукой по своей отполированной голове.

“Должен был это сделать, Гарри. Это стиль. И я становлюсь серым”.

“Разве не все мы.”

Он привел меня в свой кабинет. Он не был маленьким и не был большим. Она была простой, с деревянными панелями и благодарственными письмами в рамках, новостными вырезками и фотографиями из его дней в департаменте. Вероятно, все это произвело большое впечатление на клиентов.

Биггар развернулся за заваленным бумагами столом и указал мне на стул перед ним. Когда я сел, я заметил лозунг в рамке на стене позади него. Там говорилось: “Биггар и Биггар становятся все лучше и лучше”.

Биггар наклонился вперед и сложил руки на своем столе.

“Итак, Гарри Босх, я не думаю, что ожидал увидеть тебя, возможно, когда-либо снова. Забавно видеть тебя в этом кресле ”.

“Мне тоже было забавно тебя видеть. Не думаю, что я тоже этого ожидал ”.

“Ты пришел сюда за работой? Я слышал, ты уволился в прошлом году. Ты был последним парнем, о увольнении которого я когда-либодумала ”.

“Никто не проходит дистанцию, Большой. И я ценю предложение, но у меня уже есть работа. Я просто ищу небольшой помощи.”

Биггар улыбнулся, кожа вокруг его глаз натянулась. Он был заинтригован. Он знал, что я никогда не стану специалистом по корпоративной или промышленной безопасности.

“Я никогда не слышал, чтобы ты просил о помощи в чем-то, черт возьми. Что тебе нужно?”

“Мне нужна настройка. Электронное наблюдение. Одна комната, никто не должен знать, что камера там ”.

“Насколько велика комната?”

“Как в спальне. Может быть, пятнадцать на пятнадцать.”

“Ах, парень, Гарри, не иди по этому пути. Ты начнешь такого рода слежку и потеряешь себя из виду. Приходи работать на меня. Я могу найти немного ...”

“Нет, ничего подобного. На самом деле это ответвление отдела по расследованию убийств, над которым я работаю. Парень в инвалидном кресле. Он сидит и смотрит телевизор весь день. Я просто хочу быть в состоянии убедиться, что с ним все в порядке, понимаешь? С женой что-то происходит. По крайней мере, я так думаю ”.

“Ты имеешь в виду жестокое обращение?”

“Может быть. Я не знаю. Что-то.”

“Этот парень знает, что ты собираешься это сделать?”

“Нет”.

“Но у тебя есть доступ в комнату?”

“В значительной степени. Думаешь, ты можешь мне помочь?”

“Ну, у нас есть камеры. Но вы должны понимать, что большая часть нашей работы относится к промышленному применению. Сверхпрочный материал. Мне кажется, все, что вам нужно, - это камера няни, что-то, что вы можете просто купить в Radio Shack ”.

Я покачал головой.

“Я не хочу быть слишком очевидным по этому поводу. Парень был копом.”

Биггар кивнул, быстро переварил это и встал.

“Что ж, возвращайся в техническую комнату и взгляни на то, что у нас есть. Андре вернулся туда, и он может тебя вылечить ”.

Он повел меня обратно в коридор и к задней части здания. Мы вошли в техническую комнату, которая была размером с гараж на две машины и была заставлена рабочими столами и полками со всевозможным электронным оборудованием. Вокруг одного из верстаков собрались трое мужчин. Они смотрели на экран маленького телевизора. Проигрывалась зернистая черно-белая запись с камер наблюдения. Я узнал в одном из мужчин, самом крупном, Андре Биггара, сына Бернетта. Я никогда не встречал его, но я знал, что это был он, по его размеру и сходству с Бернеттом. Вплоть до выбритой головы.

Были представлены, и Андре объяснил, что он просматривал запись, показывающую кражу со взломом на складе клиента. Его отец объяснил, что я ищу, и сын повел меня к другому рабочему столу, где он мог выставить оборудование и ознакомиться с ним. Он показал мне камеры, размещенные в вазе, лампе, картинной рамке и, наконец, часах. Вспомнив, как Лоутон Кросс жаловался на то, что не может видеть время по телевизору, я тут же остановил Андре.

“Этого хватит. Как это работает?”

Это были круглые часы около десяти дюймов в поперечнике.

“Это классные часы. Вы хотите повесить это на стену в спальне? Они будут торчать, как сиськи на ...”

“Андре”, - сказал его отец.

“Это не используется как спальня”, - сказал я. “Это как комната с телевизором. И объект сказал мне, что он не может видеть время в углу экрана на CNN. Так что это обретет смысл, когда я принесу его сюда ”.

Андре кивнул.

“Ладно. Тебе нужен звук? Цвет?”

“Звук, да. Цвет был бы хорош, но не обязателен.”

“Все в порядке. Вы собираетесь передавать, или вы хотите работать автономно?”

Я непонимающе посмотрела на него, и он знал, что я не понимаю.

“Я строю эти два пути. Во-первых, у вас есть камера в часах, и вы передаете изображение и звук на приемник, который записывает его на видео. Для надежности вам пришлось бы найти безопасное место для записи в радиусе примерно ста футов. Ты собираешься быть снаружи дома в фургоне или что-то в этом роде?”

“Я не планировал этого”.

“Хорошо, второй вариант - перейти на цифровые технологии и поместить все в камеру и записать внутри на цифровую ленту или карту памяти. Недостатком является пропускная способность. С цифровой пленкой вы получаете около двух часов реального времени, затем вам нужно ее заменить. С карточкой вы получаете еще меньше ”.

“Это не сработает. Я планировал проверять это только каждые несколько дней.”

Я начал думать о том, как я мог бы спрятать приемник внутри дома. Может быть, в гараже. Я мог бы притвориться, что иду в гараж, чтобы что-нибудь выбросить, и я мог бы спрятать приемник там, где Дэнни Кросс его не увидит.

“Ну, мы можем замедлить запись, если нам нужно”.

“Как?”

“Несколькими разными способами. Для начала мы устанавливаем камеру на часы. Выключите его, скажем, с полуночи до восьми. Мы также можем увеличить частоту кадров в секунду и удлинить ...”

“FPS?”

“Записанные кадры в секунду. Однако это заставляет изображение прыгать ”.

“А как насчет звука? Это тоже скачет?”

“Нет, звук существует отдельно. Вы бы получили полноценный звук ”.

Я кивнул, но не был уверен, что хочу потерять какую-либо визуальную запись.

“Мы также можем установить его на датчик движения. Этот парень, о котором вы говорите, в инвалидном кресле, он часто передвигается?”

“Нет, он не может. Он парализован. Большую часть времени я думаю, что он просто сидит, уставившись в телевизор ”.

“Есть домашние животные?”

“Я так не думаю”.

“Итак, единственное время, когда в комнате происходит реальное движение, - это когда входит сиделка, и именно за ней вы хотите наблюдать. Я прав?”

“Верно”.

“Тогда нет проблем. Это сработает. Мы установили на него датчик движения и карту памяти на два гигабайта, и вы, вероятно, протянете его пару дней ”.

“Это сработает”.

Я кивнул и посмотрел на Бернетта. Я был впечатлен его сыном. Андре выглядел так, как будто он должен был разрывать квотербеков пополам. Но он нашел специальность в жизни, связанную со схемами и микропроцессорами. Я мог видеть гордость в глазах Бернетта.

“Дай мне пятнадцать минут, чтобы собрать его, а затем я приду и покажу тебе, как его установить и как вынуть карту памяти”.

“Звучит заманчиво”.

Я сидел с Бернеттом в его кабинете, и мы поговорили о департаменте и паре дел, над которыми мы работали вместе. В одном случае был задействован наемный убийца, который убил как намеченную цель в Южном Лос-Анджелесе, так и затем своего работодателя в Голливуде, когда работодатель не выплатил вторую половину согласованного гонорара. Мы работали над этим вместе в течение месяца, моя команда, Биггар и его партнер, которого звали Майлз Мэнли. Мы прервали это, когда Биг и Мэнли, как звали эту пару, пришли к свидетелю по соседству с намеченной жертвой, который вспомнил, что видел белого мужчину в день стрельбы, и мог описать его машину, черный Corvette с красным кожаным салоном. Машина соответствовала автомобилю, которым пользовался ближайший сосед второй жертвы. Он признался после длительного допроса, проведенного поочередно Биггаром и мной.

“Это всегда что-то вроде этого маленького”, - сказал Биггар, откидываясь за свой стол. “Это то, что мне больше всего понравилось в нем. Не зная, откуда должен был прийти этот маленький перерыв ”.

“Я знаю, что ты имеешь в виду”.

“Так ты скучаешь по этому?”

“Да. Но я верну его. Я начинаю понимать прямо сейчас ”.

“Ты имеешь в виду чувства, а не работу”.

“Верно. Как насчет тебя, ты все еще скучаешь по этому?”

“Я зарабатываю здесь больше денег, чем мне нужно, но, да, я скучаю по соку. Работа придала мне сил, и я не понимаю, как это - таскать наемных копов повсюду и устанавливать камеры. Будь осторожен в своих действиях, Гарри. Ты можешь стать успешным, как я, а потом сидеть и вспоминать старые времена, думая, что они были намного лучше, чем были на самом деле ”.

“Я буду осторожен, Большой”.

Биггар кивнул, довольный тем, что выдал свою порцию советов на этот день.

“Ты не обязан говорить мне, если не хочешь, Гарри, но я предполагаю, что этот парень в кресле - Лоутон Кросс, да?”

Я колебался, но решил, что это не имеет значения.

“Да, это он. Я работаю над чем-то другим, и это пересекло его путь. Я пошел к нему, и он сказал кое-что. Я просто хочу убедиться. Ты знаешь.”

“Удачи с этим. Я помню его жену, видел ее пару раз на мероприятиях. Она была милой леди ”.

Я кивнул. Я знал, о чем он говорил, что он надеялся, что Кросс не стал жертвой своей жены.

“Люди могут меняться”, - сказал я. “Я собираюсь выяснить”.

Андре Биггар вошел через несколько минут, неся ящик с инструментами, портативный компьютер и часы с камерой в коробке. Он отвел меня в школу электронного наблюдения. Часы были установлены и готовы. Все, что мне нужно было сделать, это установить его на стену и подключить к сети. Когда я устанавливал время, я включал систему наблюдения, нажимая на диск до упора. Чтобы заменить карту памяти, мне просто нужно было снять заднюю панель часов и вынуть карту из камеры. Легко.

“Хорошо, итак, как только я достану карточку, как мне посмотреть на то, что у меня есть?”

Андре кивнул и показал мне, как подключить карту памяти к боковой панели портативного компьютера. Затем он набрал команды на клавиатуре, которые вывели бы запись наблюдения на экран компьютера.

“Это просто. Просто позаботьтесь об оборудовании и верните все это обратно. Мы вложили в это много денег ”.

Я не хотел говорить ему, что для меня это было недостаточно просто. Я ухватился за финансовую сторону уравнения, чтобы не раскрывать свои технические недостатки.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал я. “Я думаю, что оставлю твой ноутбук здесь и просто вернусь с картой памяти, когда захочу на нее взглянуть. Я не хочу рисковать всем вашим оборудованием. В любом случае, мне нравится путешествовать налегке.”

“Все, что тебе подходит. Но прелесть этой установки в непосредственности. Вы можете вытащить карточку и посмотреть ее в своей машине прямо возле дома парня, если хотите. Зачем проделал весь этот путь обратно сюда?”

“Я не думаю, что есть такая срочность. Я оставлю ноутбук и верну тебе карточку, хорошо?”

“Неважно”.

Андре положил часы обратно в мягкую коробку, затем пожал мне руку и вышел из офиса, забрав с собой ноутбук, но оставив мне ящик с инструментами вместе с часами. Я посмотрел на Бернетта. Пришло время уходить.

“Он выглядит так, будто он больше, чем просто помогает тебе”.

“Андре - сердце этого места”.

Он указал на стену с памятными вещами в рамках.

“Я привлекаю клиентов, впечатляю их, подписываю их. Андре - тот, кто делает это. Он выясняет потребности и выполняет это ”.

Я кивнул и встал.

“Вы хотите с меня что-то взять за это?” Сказал я, поднимая коробку с часами в ней.

Биггар улыбнулся.

“Нет, если ты вернешь его”.

Затем его лицо стало серьезным.

“Это меньшее, что я могу сделать для Лоутон Кросс”.

“Да”, - сказал я, зная это чувство.

Мы пожали друг другу руки, и я вышел, захватив часы и ящик с инструментами, надеясь, что скрытая камера станет тем оборудованием, которое покажет мне, что мир не так плох, как я думал, что это может быть.

15

Из Biggar & Biggar я поехал обратно в Долину, свернув на перевал Сепульведа и поймав первую жестокую волну часа пик. Мне потребовался почти час, чтобы просто добраться до Малхолланд Драйв. В этот момент я спрыгнул с автострады и поехал на запад вдоль гребня гор. Я наблюдал, как солнце садится за Малибу и оставляет за собой пылающее небо. При низких углах солнце часто отражалось от смога, скопившегося в чаше долины, и окрашивало его в яркие оттенки оранжевого, розового и фиолетового. Это было своего рода наградой за то, что я мирился с необходимостью каждый день дышать отравленным воздухом. Этим вечером он был в основном ровного оранжевого цвета с примесью белого. Это было то, что моя бывшая жена называла небом цвета сливочного мороженого, когда смотрела на закаты с задней террасы дома. У нее был описательный ярлык для каждого, и это всегда вызывало у меня улыбку.

Воспоминание о ней на палубе казалось таким далеким и такой другой частью моей жизни. Я подумал о том, что сказал Рой Линделл о встрече с ней в Лас-Вегасе. Он знал, что я спрашивал о ней, хотя я сказал ему, что нет. Не проходило если не дня, то, по крайней мере, недели, чтобы я не думал о том, чтобы пойти туда, найти ее и попросить еще один шанс. Шанс добиться успеха на ее условиях. У меня больше не было работы, которая удерживала бы меня в Лос-Анджелесе. Я мог идти, куда хотел. На этот раз я мог бы пойти к ней, и мы могли бы жить там вместе в городе греха. Она все еще могла быть свободна, чтобы найти то, что ей нужно, за покерными столами из синего фетра в городских казино. И в конце каждого дня она могла приходить домой ко мне. Я мог бы сделать все, что подвернется. В Вегасе всегда найдется что-нибудь для человека с моими навыками.

Однажды я упаковал коробку, положил ее на заднее сиденье "бенца" и добрался до Риверсайда, прежде чем знакомые страхи начали подниматься в моей груди, и я съехал с автострады. Я съел гамбургер в закусочной "In-N-Out", а затем отправился обратно домой. Я не потрудился распаковать коробку, когда добрался туда. Я положил его на пол в спальне и достал одежду, которую я упаковал, так как она была мне нужна в течение следующих двух недель. Пустая коробка все еще стояла на полу, готовая к следующему разу, когда я захочу упаковать ее и отправиться в путь.

Страх. Он всегда был там. Страх быть отвергнутым, страх неразделенной надежды и любви, страх перед чувствами, все еще скрытыми во мне. Все это было смешано в блендере и налито в мою чашку однородно, как молочный коктейль, до тех пор, пока она не наполнилась до самых краев. Настолько насыщенный, что если бы я сделал хотя бы шаг, он перелился бы через край. Поэтому я не мог пошевелиться. Я стоял парализованный. Я остался дома и жил из коробки.

Я верю в теорию об одной пуле. Вы можете влюбляться и заниматься любовью много раз, но есть только одна пуля с вашим именем, выгравированным сбоку. И если тебе повезет быть убитым этой пулей, то рана никогда не заживет.

На пуле Роя Линделла могло быть имя Марты Гесслер. Я не знаю. Что я точно знаю, так это то, что Элеонор Уиш была моей пулей. Она пронзила меня насквозь. Были другие женщины до и другие женщины после, но рана, которую она оставила, всегда была там. Это не заживет должным образом. Я все еще истекал кровью, и я знал, что всегда буду истекать кровью за нее. Именно так и должно было быть. В сердце нет конца вещам.

16

По дороге в Вудленд-Хиллс я сделал короткую остановку в вандомском ликеро-водочном, а затем направился к дому на Мельба-авеню. Я не позвонил заранее. Я знал, что с Лоутоном Кроссом всегда были хорошие шансы, что он будет дома.

Даниэль Кросс открыла дверь после трех ударов, и ее и без того напряженное лицо стало еще более хмурым, когда она увидела, что это я.

“Он спит”, - сказала она, крепко прижимаясь всем телом к дверному проему. “Он все еще приходит в себя после вчерашнего”.

“Тогда разбуди его, Дэнни, потому что мне нужно с ним поговорить”.

“Послушайте, вы не можете просто ворваться сюда. Ты больше не полицейский. Ты не имеешь права”.

“Имеете ли вы право решать, с кем он встречается, а с кем нет?”

Это, казалось, немного приглушило ее гнев. Она посмотрела на ящик с инструментами в одной руке и коробку, которую я держал под мышкой.

“Что все это значит?”

“Я приготовил ему подарок. Послушай, Дэнни, мне нужно с ним поговорить. Люди будут приходить, чтобы увидеть его. Я должен поговорить с ним об этом, чтобы он был готов ”.

Она смягчилась. Без дальнейших слов она отступила назад и широко открыла дверь. Она жестом пригласила меня войти, протянув руку, и я переступил порог. Я нашел свой путь в спальню.

Лоутон Кросс спал в своем кресле, его рот был открыт, и по его щеке текла слюна, похожая на лекарственную. Я не хотела смотреть на него. Он был слишком сильным напоминанием о том, что могло произойти. Я кладу ящик с инструментами и коробку с часами на кровать. Я вернулся к двери и закрыл ее, убедившись, что она ударилась о косяк достаточно громко, чтобы, надеюсь, разбудить Кросса. Я не хотел прикасаться к нему, чтобы разбудить.

Когда я повернулся обратно к креслу, я заметил, что его глаза затрепетали, а затем остановились на полуопущенных веках.

“Эй, Закон? Это я, Гарри Босх”.

Я заметил зеленый огонек на мониторе на бюро и зашел за кресло, чтобы выключить его.

“Гарри?” он сказал. “Где?”

Я обошла кресло и посмотрела на него сверху вниз с застывшей улыбкой на лице.

“Прямо здесь, чувак. Ты уже проснулся?”

“Да... ммм, просыпаюсь”.

“Хорошо. Мне нужно кое-что тебе сказать. И у меня для тебя кое-что есть ”.

Я подошел к кровати и начал вытаскивать часы из коробки, которую Андре Биггар упаковал для меня.

“Черный куст?”

Теперь его голос звучал настороженно. Я снова пожалел о том, что выбрал слова, обращенные к нему. Я вернулся в поле его зрения, держа часы поднятыми.

“Я купил тебе эти часы для стены. Теперь вы сможете определить время, когда он вам понадобится ”.

Он выпустил струю воздуха через губы.

“Она просто снимет это”.

“Я скажу ей не делать этого. Не волнуйся.”

Я открыл ящик с инструментами и достал молоток и гвоздь для гипсокартона из пластиковой упаковки, в которой было множество гвоздей для разных целей. Я осмотрел стену слева от телевизора и выбрал место в центре. Прямо под ним была электрическая розетка. Я поднял гвоздь высоко на стене и наполовину вбил его молотком. Я вешал часы, когда открылась дверь и заглянул Дэнни.

“Что ты делаешь? Он не хочет, чтобы здесь были часы ”.

Я закончил вешать часы, опустил руки и посмотрел на нее.

“Он сказал мне, что действительно хотел часы”.

Мы оба обратились к закону, чтобы уладить это. Его глаза перебегали с жены на меня, а затем обратно.

“Давай попробуем на время завести часы”, - сказал он. “Я хотел бы знать время суток, чтобы знать, когда начинаются мои шоу”.

“Прекрасно”, - сказала она отрывистым тоном. “Все, что ты захочешь”.

Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Я наклонился и подключил провод от часов к розетке. Затем я посмотрел на часы и потянулся, чтобы установить время и включить камеру. Когда я закончил, я положил молоток обратно в ящик для инструментов и щелкнул защелкой.

“Гарри?”

“Что?” - Спросил я, хотя знал, каким будет вопрос.

“Ты принес мне немного?”

“Немного”.

Я снова открыл ящик с инструментами и достал фляжку, которую наполнил на парковке в Вандоме.

“Дэнни сказал, что у тебя похмелье. Ты уверен?”

“Конечно, я уверен. Дай мне попробовать, Гарри. Мне это нужно”.

Я проделал ту же процедуру, что и накануне, а затем подождал, сможет ли он определить, что я разбавил виски.

“Ах, это хорошая штука, Гарри. Налейте мне еще, не могли бы вы?”

Я выпил, а затем закрыл фляжку, чувствуя себя почему-то виноватым за то, что подарил этому сломленному человеку единственную радость, которая, казалось, у него осталась в жизни.

“Послушай, Ло, я здесь, чтобы предупредить тебя. Я думаю, что я вроде как опрокинул банку с червями этой штукой ”.

“Что случилось?”

“Я пытался разыскать того агента, который, по вашим словам, звонил Джеку Дорси по поводу номеров валют. Ты знаешь, о проблеме?”

“Да, я знаю. Ты нашел ее?”

“Нет, Ло, я этого не делал. Агентом была Марта Гесслер. Тебе это о чем-то говорит?”

Его глаза блуждали по потолку, как будто там он хранил свои банки памяти.

“Нет, должно ли это быть?”

“Я не знаю. Она пропала. Она пропала три года назад, примерно с того времени, как позвонила Джеку.”

“Срань господня, Гарри”.

“Да. Так что я вроде как столкнулся с этим, когда позвонил, чтобы попытаться отследить тот звонок ”.

“Они собираются прийти поговорить со мной?”

“Я не знаю. Но это предупреждение. Я думаю, они могли бы. Каким-то образом они увязали все это дело с терроризмом. Это одна из тех команд, которые работают с ним после одиннадцатого сентября. И я слышал, что им нравится надирать задницы, а потом читать книгу правил ”.

“Я не хочу, чтобы они приходили сюда, Гарри. Что ты начал?”

“Я сожалею об этом, Ло. Если они придут, просто позволь им задавать свои вопросы, и ты ответишь им как можно лучше. Узнай их имена и скажи Дэнни, чтобы он позвонил мне, когда они уйдут ”.

“Я попытаюсь. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое”.

“Я знаю, Закон”.

Я придвинулся ближе к его креслу и поднес флягу к его полю зрения.

“Ты хочешь еще?”

“Папа римский срет в лесу?”

Я влил ему в рот добрую порцию, затем таблетку "чейзер". Я подождала, пока он погаснет, а затем снова проникнет в его глаза. Они, казалось, остекленели.

“Ты в порядке?”

“Прекрасно”.

“У меня есть к тебе еще несколько вопросов. Они вроде как пришли ко мне после того, как я поговорил с бюро ”.

“Например, что?”

“Как насчет телефонного звонка, который получил Джек. ФБР говорит, что не было записей о звонках Гесслера по поводу списка валют.”

“Это просто. Может быть, это была не она. Как я уже сказал, я не узнал имени от Джека. Или, если бы я это сделал, он исчез. Я этого не помню ”.

“Я почти уверен, что это была она. Все остальное, что вы описали об этом, соответствует. У нее на ноутбуке была программа, подобная описанной вами. Он пропал вместе с ней.”

“Вот так. Вероятно, была запись ее звонка. Он просто исчез вместе с ней ”.

“Я думаю, да. Как насчет времени вызова? Можете ли вы вспомнить что-нибудь еще об этом, о том, когда это поступило?”

“Ах, боже, я не знаю, Гарри. Это была просто одна из тех вещей. Это был просто звонок. Я уверен, что Джек записал это в журнал ”.

Он говорил о хронологическом журнале. Все всегда заносилось в журнал. Или должен был быть.

“Да, я знаю”, - сказал я. “Но у меня нет к этому доступа. Я снаружи, помнишь?”

“Да”.

“Ты сказал мне, что, по твоему мнению, на расследование дела ушло около десяти месяцев, помнишь? Вы сказали, что к тому времени работали над другими делами, и Джек взял на себя расследование по делу Анджеллы Бентон. Ее убили шестнадцатого мая девяносто девятого. Марта Гесслер исчезла девятнадцатого марта следующего года. Это почти ровно десять месяцев спустя ”.

“Значит, я все правильно запомнил. Чего еще ты хочешь от меня?”

“Просто это...”

Я не закончил. Я пытался придумать, что спросить и как это сказать. Что-то было не так с хронологией.

“Это просто что?”

“Я не знаю. Мне кажется, если бы Джек недавно разговаривал с этим агентом, он бы сказал что-нибудь об этом, когда она пропала. Это была большая история, понимаешь? В газетах и по телевизору каждую ночь. Есть ли какой-либо способ, которым звонок мог поступить раньше? Ближе к началу дела? Таким образом, Джек, возможно, забыл бы об этом и о ней к тому времени, когда она попала в новости ”.

Кросс некоторое время ничего не говорил, обдумывая это. Я рассматривал и другие возможности, но продолжал натыкаться на логические стены.

“Дай мне еще порцию этой дряни, будь добр, Гарри?”

Он попытался высосать его слишком много, и оно попятилось и обожгло его горло. Когда он заговорил снова, его голос был более хриплым, чем обычно.

“Я так не думаю. Я думаю, это было десять месяцев назад”.

“Закрой глаза на секунду, Ло”.

“О чем ты говоришь?”

“Просто закрой глаза и сконцентрируйся на этом воспоминании. Что бы это ни было, что у вас есть, на что вы нажимаете, сконцентрируйтесь на этом ”.

“Ты пытаешься загипнотизировать меня, Гарри?”

“Я просто пытаюсь сфокусировать твои мысли, помочь тебе вспомнить, что сказал Джек”.

“Это не сработает”.

“Нет, если ты этого не позволишь. Расслабься, Ло. Расслабься и постарайся все забыть. Как будто твой разум - это классная доска, и ты стираешь ее. Подумай о том, что Джек сказал о звонке.”

Его глаза двигались под тонкими, бледными веками, но через несколько мгновений они замедлились и остановились. Я наблюдал за его лицом и ждал. Прошли годы с тех пор, как я пробовал какие-либо гипнотические техники, и это заключалось в том, чтобы нарисовать визуальные описания событий и подозреваемых. Чего я хотел от Кросса сейчас, так это воспоминания о времени и месте и диалог, который сопровождал это.

“Ты видишь доску, Ло?”

“Да, я вижу это”.

“Хорошо, подойди к доске и напиши на ней имя Джека. Напишите это вверху, чтобы у вас было место под ним ”.

“Гарри, это глупо. Я -”

“Просто подыграй мне, Ло. Напишите имя Джека вверху доски.”

“Хорошо”.

“Ладно, Ло, это хорошо. Теперь посмотри на доску и под именем Джека напиши слова ‘телефонный звонок’. Хорошо?”

“Ладно, сделал это”.

“Хорошо. Теперь посмотри на эти три слова и сконцентрируйся на них. Джек. Телефонный звонок. Джек. Телефонный звонок.”

Тишина, последовавшая за моими словами, была нарушена едва различимым тиканьем новых часов.

“Теперь, Лоу, я хочу, чтобы ты сосредоточился на черноте вокруг этих слов. Вокруг этих букв. Пройди сквозь буквы, Закон, во тьму. Просмотрите письма.”

Я ждал и наблюдал за его веками. Я увидел, как снова началось движение сетчатки.

“Джек говорит с тобой, Ло. Он рассказывает тебе об агенте. Он говорит, что у нее есть новая информация об ограблении съемочной площадки.”

Я долго ждал, размышляя, стоило ли мне называть Гесслера по имени, затем решил, что лучше бы я этого не делал.

“Что он говорит тебе, Ло?”

“Что-то не так с цифрами. Они не совпадают ”.

“Она звонила ему?”

“Она позвонила ему”.

“Где ты, когда он говорит тебе это, Ло?”

“Мы в машине. У нас суд”.

“Это испытание?”

“Да”.

“Чей это суд?”

“Это тот маленький мексиканский ребенок. Маленький бандит, который убил корейского ювелира на Вестерне. Alejandro Penjeda. Это приговор”.

“Пенжеда - обвиняемый?”

“Это верно”.

“И Джеку позвонил агент перед тем, как вы отправились в суд, чтобы услышать вердикт?”

“Это верно”.

“Ладно, закон”.

Я получил то, что хотел. Я пытался придумать, о чем еще я мог бы его спросить.

“Закон? Джек сказал, как звали агента?”

“Нет, он не сказал”.

“Он сказал, что проверит информацию, которую она ему дала?”

“Он сказал, что проведет некоторую проверку, но что, по его мнению, это был дерьмовый звонок. Он сказал, что не думал, что это что-то значит ”.

“Ты поверил ему?”

“Да”.

“Хорошо, Ло, я собираюсь сказать тебе открыть глаза через мгновение. И когда ты откроешь их, я хочу, чтобы ты почувствовал, что ты только что проснулся, но я хочу, чтобы ты помнил, о чем мы только что говорили. Понятно?”

“Хорошо, да”.

“И еще я хочу, чтобы тебе стало лучше. Я хочу, чтобы ты был… хорошо о вещах в твоей жизни. Я хочу, чтобы ты был настолько счастлив, насколько это возможно, Ло. Понятно?”

“Да”.

“Хорошо, Ло, теперь открой глаза”.

Веки дрогнули один раз, а затем открылись. Они обстреляли потолок, а затем пришли ко мне. Они казались ярче, чем раньше.

“Гарри...”

“Как ты себя чувствуешь, Ло?”

“Хорошо”.

“Ты помнишь, о чем мы говорили?”

“Да, этот маленький мексиканец. Пеньеда. Мы назвали его Пинхеда. Он не согласился на сделку, предложенную окружным прокурором. Жизнь с. Он рискнул с присяжными и получил змеиные глаза. Жизнь без.”

“Живи и учись”.

Из глубины его горла вырвалось нечто, похожее на смех.

“Да, это была хорошая песня”, - сказал он. “Я помню, когда мы собирались в суд, в тот день Джек рассказал мне о звонке из Вествуда”.

“Верно. Ты помнишь, когда был вынесен приговор Пеньеде?”

“Конец февраля, начало марта. Мое последнее испытание, Гарри. Месяц спустя я получил пулю в том дерьмовом баре и стал историей. Я помню, как смотрел на лицо Пинхеды, когда он услышал этот приговор и понял, что ему грозит пожизненное без права досрочного освобождения. Ублюдок получил то, что заслужил ”.

Смех раздался снова, а затем я увидела, как свет погас в его глазах.

“Что это, Закон?”

“Он там, в Коркоране, играет в гандбол во дворе или сдает свою задницу в аренду мексиканской мафии на почасовой основе. И я здесь. У меня тоже есть жизнь без этого, я полагаю ”.

Его глаза смотрели в мои. Я кивнул, потому что это было единственное, что я мог придумать, чтобы сделать.

“Это нечестно, Гарри. Жизнь несправедлива.”

17

Библиотека в центре города находилась на Флауэр и Фигероа. Это было одно из старейших зданий во всем городе. Поэтому он казался карликом по сравнению с современными конструкциями из стекла и стали, которые его окружали. Внутри это была красота, сосредоточенная вокруг куполообразной ротонды с 360-градусной мозаикой, изображающей основание города падре. Это место было дважды сожжено поджигателями и закрыто на годы, затем восстановлено в своей первоначальной красоте. Я пришел после завершения реставрации, впервые с тех пор, как был ребенком. А я продолжал приходить. Это приблизило меня к Лос-Анджелесу, который я помнил. Где я чувствовал себя комфортно. Я бы пообедал в книжных залах или во внутренних двориках верхнего уровня, читая материалы дела и делая заметки. Я познакомился с охранниками и несколькими библиотекарями. У меня был читательский билет, хотя я редко брал в руки книги.

Я пошел в библиотеку после ухода из Лоутон-Кросс, потому что больше не мог позвать Кейшу Рассел, чтобы она помогла мне с поиском клипов. Ее звонок в Сакраменто с просьбой проверить меня, когда я попросил ее просто выполнить поиск клипов по Марте Гесслер, был предупреждением. Ее журналистское любопытство завело бы ее дальше моих просьб, туда, куда я не хотел, чтобы она ходила.

Главное справочное бюро находилось на втором этаже. Я узнал женщину за прилавком, хотя никогда раньше с ней не разговаривал. Я мог сказать, что она узнала меня, когда я приблизился. Я использовал библиотечную карточку там, где раньше был полицейский щит. Она прочитала это и узнала название.

“Вы знаете, что у вас такое же имя, как у известного художника?” она спросила.

“Да, я знаю”.

Ее лицо вспыхнуло. Ей было за тридцать, с непривлекательной прической. На ней была табличка с именем, на которой было написано "миссис Моллой".

“Конечно, ты понимаешь”, - сказала она. “Ты должен это знать. Чем я могу вам помочь?”

“Мне нужно поискать истории, которые были в "Таймс” примерно трехлетней давности".

“Вы хотите выполнить поиск по ключевым словам?”

“Я думаю, да. Что это?”

Она улыбнулась.

“У нас в компьютере есть "Лос-Анджелес Таймс" за тысяча девятьсот восемьдесят седьмой год. Если то, что вы ищете, было опубликовано после этого, все, что вам нужно сделать, это зайти в Интернет на одном из наших компьютеров, ввести ключевое слово или фразу, например, имя, которое, по вашему мнению, есть в статье, и программа выполнит поиск по нему. За доступ к архивам газеты взимается плата в размере пяти долларов в час ”.

“Отлично, это то, что я хочу сделать”.

Она улыбнулась и полезла под прилавок. Она протянула мне белое пластиковое устройство длиной около фута. Он не был похож ни на один компьютер, который я когда-либо видел.

“Как мне это использовать?”

Она почти рассмеялась.

“Это пейджер. В данный момент используются все наши компьютеры. Я отправлю вам сообщение, как только оно станет доступным ”.

“О”.

“Пейджер не работает за пределами здания. Он также не воспроизводит звуковую страницу. Он вибрирует. Так что держи это при себе ”.

“Я сделаю. Есть идеи, как долго это продлится?”

“Мы установили ограничения на использование в течение одного часа, что прямо сейчас означает, что один из них не будет доступен в течение следующих тридцати минут. Однако людям часто не требуется полный час.”

“Хорошо, спасибо тебе. Я буду рядом ”.

Я нашел пустой стол в одном из читальных залов и решил поработать над хронологией рассмотрения дел. Я достал свой блокнот и на чистой странице записал три ключевые даты и события, которые я знал.

Анджелла Бентон-убита - 16 мая 1999

Ограбление съемочной площадки - 19 мая 1999

Марта Гесслер - пропала без вести - 19 марта 2000

Затем я начал добавлять то, чего мне не хватало.

Гесслер / Дорси-телефонный звонок-?????

И через несколько мгновений я подумал о чем-то еще, что могло бы помочь объяснить то, что меня беспокоило.

Дорси / Перекрестное убийство / стрельба-?????

Я огляделся, чтобы посмотреть, пользуется ли кто-нибудь мобильным телефоном. Я хотел позвонить, но не был уверен, что это будет разрешено в библиотеке. Когда я обернулся и посмотрел назад, я увидел, как мужчина, стоящий у стойки с журналами, быстро отвернулся и взял журнал с витрины, казалось, даже не взглянув, что это было в первую очередь. Он был одет в синие джинсы и фланелевую рубашку. Ничто в нем не говорило о ФБР, но мне все еще казалось, что он смотрел прямо на меня, пока я не посмотрел на него. Его реакция была слишком быстрой, почти скрытной. Зрительного контакта не было, ничего, что указывало бы на какую-либо увертюру. Мужчина явно не хотел, чтобы я знала, что он наблюдает за мной.

Отложив блокнот, я встал из-за стола и направился к стеллажам с журналами. Я прошел мимо мужчины и заметил, что журнал, который он схватил, назывался "Воспитание детей сегодня". Это был еще один удар по нему. На мой взгляд, он не был похож на типичного родителя. Я был почти уверен, что за мной наблюдают.

Вернувшись в справочную, я положил руки на стойку и наклонился, чтобы прошептать что-то миссис Моллой.

“Могу я задать тебе вопрос? Можно ли пользоваться мобильным телефоном в библиотеке?”

“Нет, это не так. Кто-то беспокоит вас, используя телефон?”

“Нет, мне просто интересно, какое было правило. Спасибо тебе ”.

Прежде чем я успел отвернуться, она сказала, что как раз собирается отправить мне сообщение, потому что теперь доступен компьютер. Я вернул ей пейджер, и она отвела меня в кабинку, где меня ждал светящийся экран компьютера.

“Удачи”, - сказала она, направляясь обратно к столу.

“Извините меня”, - сказал я, подзывая ее обратно. “Хм, я не знаю, как добраться до материалов Times по этому поводу”.

“На рабочем столе есть значок”.

Я повернулся обратно и осмотрел стол. На нем не было ничего, кроме компьютера, клавиатуры и мыши. Библиотекарша начала смеяться позади меня, но затем прикрыла рот рукой.

“Мне жаль”, - сказала она. “Это просто… ты не знаешь самого главного о том, как это сделать, не так ли?”

“Или второй, или третий. Ты можешь просто помочь мне начать?”

“Держись. Позвольте мне просто пойти проверить стойку регистрации и убедиться, что там меня никто не ждет ”.

“Прекрасно. Спасибо тебе ”.

Она отсутствовала тридцать секунд, а затем вернулась и склонилась надо мной, чтобы пощелкать мышкой по экранам, пока не оказалась в архиве Times и в том, что она назвала шаблоном поиска по ключевым словам.

“Итак, теперь вы вводите ключевое слово для истории, которую ищете”.

Я кивнул, что все понял, и ввел имя “Алехандро Пенхеда”. Миссис Моллой протянула руку и нажала клавишу ВВОДА, и поиск начался. Примерно через пять секунд у меня были результаты на экране. Было пять попаданий. Первые два были выпущены в 1991 и 1994 годах, а последние три были выпущены в 2000 году. Я отклонил первые два как не имеющие отношения к интересующей меня Пенджеде. Следующие три были сделаны в марте 2000 года. Я навел курсор мыши на первое - 1 марта 2000 года - и нажал на кнопку "ПРОЧИТАТЬ". Сюжет заполнил верхнюю половину экрана. Это был короткий репортаж об открытии судебного процесса над Алехандро Пенджедой, которого обвинили в убийстве корейского ювелира по имени Кенвон Парк.

Вторая история тоже была короткой, и это была та, которую я хотел. Это была история с приговором по делу Пенжеды. Оно было датировано 14 марта и сообщало о событиях предыдущего дня. Я достал блокнот из кармана и завершил эту часть хронологии, поместив новую информацию в правильный временной интервал.

Анджелла Бентон-убита - 16 мая 1999

Ограбление съемочной площадки - 19 мая 1999

Гесслер / Дорси- телефонный звонок - 13 марта 2000

Марта Гесслер - пропала без вести - 19 марта 2000

Я посмотрел на то, что у меня было. Марта Гесслер исчезла и, предположительно, была убита через шесть дней после разговора с Джеком Дорси об аномалии в списке валют.

“Если больше ничего нет, я собираюсь вернуться к началу”.

Я забыл, что миссис Моллой все еще стоит у меня за спиной. Я встал и жестом пригласил ее сесть.

“На самом деле, это могло бы быть быстрее, если бы ты мог это сделать”, - сказал я. “Мне нужно сделать еще пару поисков”.

“Мы не должны проводить поиски. Предполагается, что вы хорошо разбираетесь в компьютере, если собираетесь им пользоваться.”

“Я понимаю. Я собираюсь учиться, но на данный момент я не настолько опытен, и эти поиски очень важны ”.

Казалось, она колебалась, продолжать ли мне помогать. Я пожалел, что у меня не было маленькой копии лицензии частного детектива размером с бумажник, которую я получил от штата. Возможно, это произвело бы на нее впечатление. Она откинулась назад, чтобы посмотреть вдоль ряда кабинок к стойке регистрации, чтобы увидеть, ждет ли кто-нибудь помощи. Парень из программы "Воспитание сегодня" слонялся без дела, пытаясь вести себя так, как будто он либо кого-то ждал, либо ждал помощи.

“Я вернусь после того, как спрошу этого джентльмена, не нужна ли ему помощь”, - сказала миссис Моллой.

Она ушла, не дожидаясь моего ответа. Я наблюдал, как сегодня она спросила Родительницу, не нужно ли ему чего, и он покачал головой, а затем оглянулся на меня, прежде чем уйти. Затем миссис Моллой вернулась ко мне по проходу. Она заняла место перед компьютером.

“Каковы следующие поиски?”

Она плавно и быстро повела мышью и вернулась к шаблону ключевых слов.

“Попробуй ‘Джона Дорси”, - сказал я. “И чтобы сузить круг поисков, не могли бы вы также добавить ‘Nat's bar’?”

Она ввела информацию и начала поиск. В ответ пришло тринадцать просмотров, и я попросил ее показать первое. Оно было датировано 7 апреля 2000 года и сообщало о событиях предыдущего дня.

ОДИН ПОЛИЦЕЙСКИЙ МЕРТВ, ОДИН РАНЕН В ПЕРЕСТРЕЛКЕ В ГОЛЛИВУДСКОМ БАРЕ

Автор: Кейша Рассел

Штатный писатель Times

Два детектива полиции Лос-Анджелеса во время обеденного перерыва и бармен были застрелены вчера в голливудском баре, когда мужчина вошел в заведение и попытался ограбить его под дулом пистолета.

В результате стрельбы в "Нэт" в 13:00 на Чероки-авеню 49-летний детектив Джон Х. Дорси скончался от множественных огнестрельных ранений, а его напарник, 38-летний Лоутон Кросс-младший, в критическом состоянии с ранениями головы и шеи. 29-летний Дональд Райс, бармен, работающий в баре, получил несколько пуль и также скончался на месте происшествия.

Подозреваемый, который носил черную лыжную маску, сбежал с нераскрытой суммой наличных из кассового аппарата, сказал лейтенант Джеймс Мэйси из офицерского подразделения, занимавшегося стрельбой.

“Похоже, это было самое большее несколько сотен долларов”, - сказал Мэйси на пресс-конференции, организованной за пределами бара, где произошла стрельба. “Мы не можем найти причин, по которым этот парень начал стрелять”.

Далее Мэйси сказал, что неясно, пытались ли Дорси и Кросс остановить ограбление, что привело к началу стрельбы. Он сказал, что оба детектива были застрелены, когда сидели в кабинке в тускло освещенной зоне бара. Ни один из них не вытащил оружие.

По словам Мэйси, детективы проводили собеседование в заведении рядом с баром Nat's, когда решили сделать перерыв на обед в баре. Не было никаких признаков того, что кто-либо из мужчин употреблял алкоголь в баре.

“Они пошли туда для удобства”, - сказал Мэйси. “Это было самое неудачное решение, которое они могли принять”.

Других посетителей или сотрудников в баре на момент инцидента не было. Человек, которого не было в баре, видел, как стрелявший убегал после стрельбы, и смог предоставить полиции ограниченное описание подозреваемого. В качестве меры предосторожности свидетель не был опознан полицией.

Я перестал читать, чтобы спросить библиотекаря, могу ли я просто распечатать рассказ.

“Это пятьдесят центов за страницу”, - сказала она. “Только наличными”.

“Хорошо, сделай это”.

Она нажала на команду ПЕЧАТИ, а затем откинулась назад на своем сиденье, чтобы посмотреть, видно ли ей дальше по проходу к справочному столу. Стоя, я мог видеть это лучше.

“Ты все еще чист. Ты можешь сделать еще кое-что для меня?”

“Если мы поторопимся. Что это?”

Я рылся в своих банках памяти, пытаясь придумать название, которое подходило бы для того, чем я хотел заниматься дальше.

“Как насчет слова "терроризм"?”

“Ты издеваешься надо мной? Ты знаешь, во скольких историях за последние два года использовалось это слово?”

“Верно, верно, о чем я думаю? Давайте прекратим это. Поисковые слова не обязательно должны быть связаны, как в предложении, верно?”

“Нет. Послушай, мне нужно вернуться к моей ...”

“Хорошо, хорошо, как насчет слов ‘ФБР’ и ‘подозреваемый террорист" плюс ‘Аль-Каида’ и ‘ячейка", написанных через ‘с’. Не могли бы вы попробовать это?”

“Это, вероятно, тоже сорвет банк”.

Она ввела информацию, и мы подождали, а затем компьютер сообщил, что было 467 обращений, все, кроме шести, с 11 сентября 2001 года. Под этим номером компьютер распечатал заголовок каждой истории. На экране появилась первая из сорока двух страниц с заголовками.

“Вам придется просмотреть это самому”, - сказала миссис Моллой. “Сейчас мне нужно вернуться на свой пост”.

Я начал последний поиск почти в шутку. Я предполагал, что организация "Воспитание сегодня" либо проведет собеседование с миссис Моллой после моего ухода, либо пошлет другого агента, пока он продолжает слежку. Я хотел добавить в свой поиск аспект терроризма, просто чтобы им было над чем ломать голову. Теперь я понял, что, возможно, смогу разузнать о том, чем занималось бюро.

“Хорошо”, - сказал я. “Это прекрасно. Спасибо за всю вашу помощь ”.

“Помните, мы закрываем библиотеку в девять вечера. Это дает вам еще примерно двадцать пять минут.”

“Хорошо, спасибо. Кстати, куда делась эта распечатка?”

“Принтер находится на стойке регистрации. Все, что вы напечатаете, выйдет там. Ты приходишь ко мне и платишь за это, и я отдаю это тебе ”.

“Хорошо отлаженная машина”.

Она не ответила. Она ушла и оставила меня наедине с компьютером. Я огляделся вокруг и нигде не увидел "Воспитание сегодня". Затем я опустился обратно в кабинку и начал прокручивать список историй. Я нажал на несколько и начал читать их, но останавливался каждый раз, когда замечал, что история даже отдаленно не связана с Лос-Анджелесом. Я понял, что мне следовало включить Лос-Анджелес в поиск по ключевому слову. Я встал, чтобы посмотреть, на месте ли миссис Моллой за стойкой регистрации, но ее там не было. Стойка регистрации была заброшена.

Я вернулся к компьютеру, и на третьей странице списка статей мне бросился в глаза заголовок.

ЧЕЛОВЕК, ЗАРАБАТЫВАЮЩИЙ ДЕНЬГИ НА ТЕРРОРИЗМЕ, ЗАХВАЧЕН ПРИ ПЕРЕСЕЧЕНИИ ГРАНИЦЫ

Я нажал кнопку "ПРОЧИТАТЬ" и открыл всю историю. В рамке над основной частью статьи говорилось, что она была опубликована месяцем ранее на странице А13 газеты. Это сопровождалось фотографией мужчины с сильно загорелой кожей и волнистыми светлыми волосами.

Джош Мейер

Штатный писатель Times

Вчера был арестован подозреваемый в отправке денег сторонникам глобального терроризма, когда он пытался пересечь мексиканскую границу в Калексико с сумкой наличных, сообщило Министерство юстиции.

39-летний Мусува Азиз, который в течение четырех лет числился в списке террористов ФБР, был задержан агентами пограничного патруля при попытке пересечь границу из Соединенных Штатов в Мексику.

Азиз, который, как утверждает ФБР, связан с филиппинской ячейкой террористов "Аль-Каиды", перевозил большое количество американской валюты в сумке, найденной спрятанной под сиденьем автомобиля, на котором он пытался пересечь границу. Азиз, который был один в машине, был арестован без борьбы. Его удерживали в неизвестном месте в соответствии с федеральными правилами как вражеского комбатанта.

Агенты сказали, что Азиз пытался замаскироваться, перекрасив волосы в светлый цвет и сбрив бороду, которую, как было известно, он носил.

“Это важный арест”, - сказал Абрахам Кляйн, помощник прокурора США в отделе по борьбе с терроризмом Лос-Анджелеса. “Наши усилия по всему миру были направлены на прекращение финансирования террористов. Предполагается, что этот подозреваемый террорист является лицом, тесно вовлеченным в финансирование террористической деятельности здесь и за рубежом ”.

Кляйн и другие источники сообщили, что Азиз может быть ключевой фигурой в попытках остановить движение денег - источника жизненной силы долгосрочной террористической деятельности - к тем, кто нацелен на американские интересы.

“Этим арестом мы не только изъяли приличную сумму наличных, но, что, возможно, более важно, мы изъяли из оборота человека, который занимался доставкой денег террористам”, - сказал источник в правоохранительных органах, который говорил при условии, что его личность не будет установлена.

Азиз - гражданин Иордании, который посещал среднюю школу в Кливленде, штат Огайо, и свободно говорит по-английски, сообщил источник в министерстве юстиции. У него были паспорт и водительские права штата Алабама, которые идентифицировали его как Фрэнка Айелло.

Имя Азиза было внесено в список наблюдения ФБР четыре года назад после того, как была получена информация, которая связывала его с денежными поставками террористам, причастным к взрывам посольств США в Африке. Федеральные агенты дали Азизу прозвище “Мышонок” из-за его маленького роста, способности скрываться от властей в последние месяцы и трудностей, с которыми агенты сталкивались при произношении его имени.

После террористических атак 11 сентября 2001 года в отношении Азиза был объявлен статус повышенной готовности, хотя источники сообщили, что не было никаких доказательств прямой связи Азиза с 19 террористами, которые совершили эти атаки смертников.

“Этот парень - человек денег”, - сказал источник в "Правосудии". “Его работа - переводить деньги из пункта А в пункт Б. Затем деньги используются для покупки материалов для изготовления бомб и оружия, для поддержания образа жизни террористов, пока они планируют и осуществляют свои операции ”.

Было неясно, почему Азиз, по-видимому, пытался вывезти американскую валюту из страны.

“Доллар США хорош везде”, - сказал Кляйн. “На самом деле, это сильнее, чем валюта в большинстве стран, где существуют эти террористические ячейки. Доллар США заходит намного дальше. Возможно, этот подозреваемый вез деньги на Филиппины, чтобы просто помочь оплатить операцию ”.

Кляйн также предположил, что деньги могли быть направлены террористам, планирующим проникнуть в Соединенные Штаты.

Кляйн отказался сказать, сколько денег перевозил Азиз или откуда они взялись. В последние месяцы федеральные следователи предположили, что крупный источник финансирования террористов поступает от незаконной деятельности на территории Соединенных Штатов. Например, ФБР связало операцию по борьбе с наркотиками в Аризоне в прошлом году с сетью финансирования терроризма.

Федеральные источники также сообщили Times в прошлом году, что считалось, что пустынные районы Мексики могут быть местом расположения лагерей подготовки террористов, связанных с Аль-Каидой. Кляйн вчера отказался комментировать возможность того, что Азиза могли направить в такой лагерь.

Я долго сидел, уставившись на экран, размышляя, не наткнулся ли я только что на что-то более значительное, чем способ нанести удар федералам. Я задавался вопросом, может ли то, что я только что прочитал, каким-то образом быть связано с моим собственным расследованием. Могли ли агенты с девятого этажа в Вествуде связать деньги от фильма с этим террористом?

Мои мысли были прерваны объявлением по громкоговорителю, что библиотека закрывается через пятнадцать минут. Я нажал на кнопку ПЕЧАТИ для истории и вернулся к списку историй. Я прокрутил заголовки, ища продолжение ареста Азиза. Я нашел только один, который был опубликован через два дня после первого рассказа. Я вызвал его и обнаружил, что это всего лишь короткое. В нем говорилось, что предъявление Азизу обвинения отложено на неопределенный срок, пока федеральные агенты продолжают допрашивать его. Тон статьи указывал на то, что Азиз сотрудничал со следователями, хотя в ней конкретно или ясно об этом не говорилось. В статье говорилось, что изменения в федеральных законах, принятые после терактов 11 сентября, предоставили федеральным властям широкую свободу действий при задержании подозреваемых террористов как вражеских комбатантов. Остальная часть истории была справочной информацией, уже содержащейся в первой истории.

Я вернулся к списку и продолжил прокручивать заголовки. Это заняло почти десять минут, но я так и не нашел другой истории о Мусуве Азизе.

Громкоговоритель объявил, что библиотека закрывается. Я огляделся и увидел миссис Моллой, вернувшуюся за стойку регистрации. Она раскладывала вещи по ящикам, готовясь идти домой. Я решил, что теперь я не хочу, чтобы "Воспитание сегодня" знало, что я искал на компьютере. По крайней мере, не сразу. Итак, я оставался в кабинке до следующего объявления о закрытии библиотеки. Я оставался до тех пор, пока миссис Моллой не зашла в кабинку и не сказала мне, что я должен уйти. У нее были мои распечатки. Я заплатил ей, затем сложил распечатки и положил их в карман пальто вместе с блокнотом. Я поблагодарил ее и покинул справочную комнату.

По пути к выходу я притворился, что изучаю мозаику и архитектуру здания, несколько раз описав полные круги по ротонде, наблюдая за человеком с хвостом. Я никогда не видел его и начал задаваться вопросом, не был ли я чрезмерно параноидальным.

Казалось, что я был последним, кто уходил через общественный выход. Я подумал о том, чтобы найти служебный выход и подождать, пока выйдет миссис Моллой, чтобы я мог спросить ее, задавали ли ей вопросы обо мне и моих исследовательских запросах. Но я подумал, что, может быть, в конечном итоге я только напугаю ее и отпущу это.

В одиночестве, когда я шел через третий уровень гаража к своей машине, я почувствовал, как легкий холодок страха пробежал по моему позвоночнику. Был ли за мной хвост или нет, я успешно напугал самого себя. Я ускорил шаг и почти перешел на рысь к тому времени, как добрался до двери Мерседеса.

18

Паранойя не всегда плохая вещь. Это может помочь вам сохранить преимущество, и иногда преимущество - это разница. Из библиотеки я направился на Бродвей, а затем к Гражданскому центру. Это может показаться вполне нормальным, бывший коп направляется в полицейское управление. В этом нет ничего необычного. Но когда я подъехал к комплексу Los Angeles Times, я резко вывернул руль налево, не используя тормоза или поворотник, и прорвался сквозь встречный транспорт в туннель на Третьей улице. Я нажал на акселератор, и "Мерседес" отреагировал, передняя часть поднялась, как лодка, когда он набирал скорость и с ревом мчался по туннелю длиной в три квартала.

Так часто, как только мог, я проверял зеркало заднего вида на наличие преследователя. На плитках на закругленных стенах туннеля светились фары, похожие на ореолы. По этой причине кинематографисты постоянно арендуют его у города. Любая машина, пытающаяся не отставать от меня, была бы рекламой, если бы фары не были выключены, и это было бы так же очевидно в зеркале.

Я улыбался. Я не уверен, почему. Наличие возможного "хвоста" из ФБР не обязательно является поводом для радости. И у ФБР, как правило, тоже нет чувства юмора по этому поводу. Но я сразу почувствовал, что сделал правильный ход с Mercedes. Машина летела. Я был высоко - выше, чем в любой полицейской машине, в которой я когда-либо был, - так что у меня был хороший обзор в зеркале. Это было так, как будто я планировал это, и план сработал. И это вызвало улыбку.

Выехав из туннеля, я ударил по тормозам и резко повернул направо. Толстые шины удерживали тротуар, и когда я выехал из устья туннеля, я полностью остановился. Я ждал, не отрывая глаз от зеркала. Из машин, выехавших из туннеля, ни одна не повернула прямо за мной и ни одна даже не затормозила, проезжая перекресток. Если бы у меня был хвост, я либо потерял его, либо преследователь был достаточно опытен в игре, чтобы быть готовым потерять цель, чтобы избежать очевидного разоблачения. Последнее не вписывалось в то, как Воспитание детей сегодня было таким очевидным в библиотеке.

Третьей возможностью, которую я должен был сейчас рассмотреть, было электронное наблюдение. Бюро могло легко обмануть мою машину практически в любой момент в течение дня. В гараже при библиотеке техник мог просунуть под него провод и подключить его. Тот же самый техник мог ждать моего появления и в федеральном здании. Это, конечно, означало бы, что они уже знали о моей поездке по городу с Роем Линделлом. У меня был соблазн позвонить агенту и предупредить его, но я решил, что мне не следует использовать свой мобильный телефон, чтобы связаться с ним.

Я покачал головой. Возможно, паранойя была не такой уж хорошей вещью в конце концов. Это может помочь вам сохранить преимущество, но также может парализовать вас. Я снова влился в пробку и направился к Голливудскому шоссе. Я старался не смотреть на вид сзади, насколько это было возможно.

Автострада поднимается, поскольку она пересекает Голливуд и ведет к перевалу Кауэнга. Отсюда открывается хороший вид на место, где я провел большую часть своего времени в качестве полицейского. Одним беглым взглядом я мог выделить некоторые здания, где я работал над делами. Здание Capitol Records, спроектированное так, чтобы напоминать стопку пластинок. Отель Usher, в настоящее время реконструируемый под роскошные апартаменты в рамках реконструкции основного района Голливуда. Я мог видеть освещенные дома, возвышающиеся на темных склонах холмов в Бичвуд-каньоне и Уитли -Хайтс. Я мог видеть десятиэтажное изображение местной легенды баскетбола на стене ничем не примечательного офисного здания. Меньше ростом, но все еще прикрывающий стену здания, был мужчина "Мальборо" с опущенной сигаретой во рту, его стальное хладнокровие сменилось символом бессилия.

Голливуд всегда лучше всего просматривался ночью. Он мог сохранять свою загадочность только во тьме. При солнечном свете занавес поднимается, и интрига исчезает, заменяясь ощущением скрытой опасности. Это было место берущих и использующих, разбитых тротуаров и мечтаний. Вы строите город в пустыне, поливаете его ложными надеждами и ложными идолами, и в конечном итоге происходит вот что. Пустыня возвращает его, превращает в засушливый, оставляет бесплодным. Человеческие перекати-поле дрейфуют по его улицам, хищники прячутся в скалах.

Я свернул на съезд Малхолланд и пересек автостраду, затем на развилке свернул на Вудро Вильсона и поехал вверх по склону горы. В моем доме было темно. Единственным светом, который я увидел, когда проходил через дверь навеса для машины, было красное свечение автоответчика на кухонном столе. Я нажал на выключатель света, а затем нажал кнопку воспроизведения на телефоне.

Там было два сообщения. Первое было от Киз Райдер, и она уже рассказала мне об этом. Второе было от Лоутон Кросс. Он снова утаил от меня что-то. Он сказал, что у него что-то есть, его голос хрипел в трубке, как помехи. Я представила, как его жена подносит телефон к его рту.

Сообщение было оставлено за два часа до этого. Было уже поздно, но я перезвонил. Человек жил в кресле. Что было поздно для него? Я понятия не имел.

Ответил Дэнни Кросс. У нее, должно быть, был идентификатор вызывающего абонента на телефоне, потому что ее приветствие было обрезанным и содержало нотку злобы. Или я придавал этому слишком большое значение?

“Дэнни, это Гарри. Я перезваниваю вашему мужу ”.

“Он спит”.

“Не могли бы вы разбудить его, пожалуйста? Это звучало важно ”.

“Я могу сказать тебе то, что он хотел тебе сказать”.

“Хорошо”.

“Он хотел сказать вам, что, когда он работал, он обычно хранил копии своих активных файлов. Он хранил их здесь, в домашнем офисе.”

Я не припоминал, чтобы видел офис в доме.

“Полные копии?”

“Я не знаю. У него был шкаф для хранения документов, и он был полон.”

“Имел?”

“Его гостиная там, где был офис. Мне пришлось все вывезти. Сейчас все в гараже ”.

Я понял, что мне нужно остановить поток информации от нее. Слишком много уже было сказано по телефону. Паранойя снова поднимала свою уродливую голову.

“Я выхожу сегодня вечером”, - сказал я.

“Нет, слишком поздно. Я скоро пойду спать.”

“Я буду там через полчаса, Дэнни. Подожди меня”.

Я повесил трубку, прежде чем она смогла продолжить оспаривать мои намерения. Не заходя дальше в дом, чем на кухню, я повернулся и ушел, на этот раз оставив свет включенным.

В долине начался небольшой дождь. Масло разлилось по автостраде и всех затормозило. Я потратил все полчаса и даже больше, чтобы добраться до дома на Мельба, и вскоре после того, как я въехал на подъездную дорожку, дверь гаража начала подниматься. Дэнни Кросс наблюдал за мной. Я вышел из мерседеса и зашел в гараж.

Это был гараж на две машины, и он был загроможден штабелями коробок и мебелью. Там был старый Chevy Malibu с поднятым капотом, как будто кто-то работал с двигателем и просто опустил крышку, не защелкнув ее, делая перерыв. Кажется, я вспомнил кое-что о Лоутоне Кроссе, который ездил на мускулкаре 60-х годов в качестве личного транспортного средства. Но на машине и коробках, сложенных на ее крыше, был толстый слой пыли. Одно можно было сказать наверняка: он никогда больше не собирался работать на нем или водить его.

Дверь, ведущая в дом, открылась, и там стояла Дэнни в длинном халате с поясом, туго завязанным вокруг ее тонкой талии. На ее лице было то же выражение неодобрения, что и всегда, и к которому я уже вполне привык. Это было слишком плохо. Она была красивой женщиной. Или был, по крайней мере.

“Дэнни”, - сказал я, кивая. “Я не задержусь надолго. Если ты можешь просто указать мне на ...”

“Это все вон там, рядом со стиральной машиной. Картотечные шкафы.”

Она указала на место перед "Малибу", где была ниша для белья. Я обошел машину и обнаружил два картотечных шкафа с двумя выдвижными ящиками, стоящих рядом со стиральной машиной и сушилкой. Это были шкафы с ключами, но замки на каждом были выбиты. Лоутон, вероятно, купил их подержанными на дворовой распродаже.

На четырех выдвижных ящиках не было внешних надписей, которые могли бы помочь мне в поисках, поэтому я наклонился и открыл первый ящик слева. В нем не было файлов. Скорее, в нем находилось то, что выглядело как содержимое крышки стола. Там был файл Rolodex с пожелтевшими телефонными карточками, подставная фоторамка с изображением Дэнни и Лоутона Кросса в какой-то более счастливый момент и двухъярусные лотки для входящих и исходящих сообщений. Единственной вещью в лотке с пометкой “В” была сложенная карта Гриффит-парка.

В следующем ящике лежали файлы Кросса. Я пролистал вкладки, глядя на названия и надеясь найти связи с тем, над чем я работал. Ничего. Я подошел к верхнему ящику второго шкафа и нашел еще папки. Наконец, я нашел файл с пометкой “Eidolon Productions”. Я вытащил его и положил на верхнюю часть шкафа. Я вернулся к просмотру файлов, зная, что часто дела разбиваются на множество папок.

Я наткнулся на файл с пометкой “Антонио Марквелл” и вспомнил это дело, потому что оно горячо обсуждалось в средствах массовой информации примерно пять или шесть лет назад. Марквелл был девятилетним мальчиком, который исчез со своего заднего двора в Чатсуорте. RHD работал над этим делом вместе с ФБР. Это продолжалось неделю, пока не нашли подозреваемого - педофила с домом на колесах. Он привел Лоутона Кросса и его партнера Джека Дорси к телу мальчика в Гриффит-парке. Он был похоронен рядом с пещерами в каньоне Бронсон. Они бы никогда не нашли его, если бы не обратили убийцу. В тех холмах было слишком много мест, чтобы спрятать тело.

Это было крупное дело, из тех, что сделали тебе имя в департаменте. Я представил, что и Кросс, и Дорси подумали, что после этого они стали золотыми. Они понятия не имели, что готовит им будущее.

Я закрыл ящик. Не было никаких других файлов, которые, казалось, были связаны с моим расследованием. Нижний ящик, последний, был пуст. Я взял папку, которую вытащил в "Малибу". Я положил папку на капот и открыл ее. Я должен был просто сунуть его под мышку и уйти с ним. Но я был взволнован. Я чего-то ожидал. Возможно, новая зацепка, прорыв. Я хотел посмотреть, что Лоутон Кросс хранил в файле.

Как только я открыл его, я понял, что файл был неполным. Кросс скопировал некоторые рабочие документы дела для использования дома или в дороге. Основные отчеты по делу отсутствовали. Не было никаких сообщений, которые конкретно касались бы расследования убийства Анджеллы Бентон. Файл в основном содержал отчеты, касающиеся ограбления съемочной площадки и перестрелки. Были отчеты свидетелей - включая мои собственные - и отчеты судмедэкспертов. Было проведено сравнение ДНК между кровью, найденной в украденном кинофургоне, и спермой, найденной на теле Анджеллы Бентон; совпадений нет. Там были резюме допросов и таблица времени и местоположения - документ, на котором указаны местоположения различных фигурантов дела в разное время, важное для дела. Эти отчеты T & L были также известны как листы алиби. Это был способ просмотреть нескольких участников дела и, возможно, выйти на подозреваемого.

Я быстро просмотрел страницы этого отчета и определил, что Кросс и Дорси составили график одиннадцати разных людей, и не все имена были мне знакомы. Отчет T & L был хорошей находкой. Я отложил документ в сторону, потому что я бы поместил его в начало стопки в файле, когда я закончил свой обзор.

Я двинулся дальше и только что взял копию валютного отчета, в котором содержались серийные номера, наугад взятые из украденных денег, когда услышал позади себя голос Дэнни. Она оставалась в дверях дома, наблюдая за мной, а я этого не осознавал.

“Нашел то, что искал?”

Я обернулся и посмотрел на нее. Первое, что я заметил, это то, что пояс ее халата был развязан, а сам халат распахнулся, обнажив светло-голубую ночную рубашку под ним.

“Ах, да, это здесь. Я просто бросил быстрый взгляд. Я могу уйти сейчас, если ты хочешь ”.

“Куда ты спешишь? Лоутон все еще спит. Он не проснется до утра”.

Она удерживала мои глаза, когда произносила последнюю строчку. Я пытался прочитать, что было сказано и что подразумевалось. Прежде чем я смог ответить, момент был нарушен звуком и огнями автомобиля, быстро въезжающего на подъездную дорожку.

Я обернулся и увидел стандартный правительственный автомобиль - Crown Victoria - выезжающий на свет из открытого гаража. В машине были двое мужчин, и я узнал того, кто сидел на пассажирском сиденье. Настолько незаметным движением, насколько я мог, я опустил валютный отчет на отчет T & L. Затем я поднял их оба и засунул в щель между капотом и крылом "Малибу". Я услышал, как страницы падают через щель в моторный отсек. Затем я отошел от машины, оставив оставшуюся часть файла открытой на капоте, и обошел вокруг в открытый отсек гаража.

Второй "Краун Вик" заехал на подъездную дорожку. Двое мужчин из первой машины уже вышли и въезжали в гараж.

“ФБР”, - сказал мужчина, в котором я сегодня узнала родителя.

Он поднял футляр для удостоверения личности с прикрепленным к нему значком. Он так же быстро закрыл его и убрал.

“Как дети?” Я спросил.

На мгновение он казался смущенным, и это замедлило его шаг. Но затем он продолжил движение и занял позицию передо мной, в то время как его напарник, который не показал значок, встал в нескольких футах справа от меня.

“Мистер Бош, нам нужно, чтобы вы поехали с нами”, - сказали родители сегодня.

“Ну, в данный момент я немного занят. Я пытаюсь привести этот гараж в порядок ”.

Агент посмотрел через мое плечо на Дэнни Кросса.

“Мэм, не могли бы вы вернуться внутрь и закрыть дверь? Через несколько мгновений мы избавимся от ваших хлопот ”.

“Это мой гараж, мой дом”, - ответил Дэнни.

Я знал, что ее протест был бесполезен, но мне понравилось, что она все равно сделала это.

“Мэм, это дело ФБР. Тебя это не касается. Пожалуйста, зайдите внутрь ”.

“Если это в моем гараже, это меня беспокоит”.

“Мэм, я не буду просить вас снова”.

Наступила пауза. Я не сводил глаз с агента. Я услышал, как за мной закрылась дверь, и понял, что мой свидетель ушел. В тот же момент агент справа от меня сделал свой ход. Он поднял обе руки и бросился на меня, прижимая к борту "Малибу". Мой локоть скользнул по крыше и задел коробку, отправив ее через другую сторону машины и разбив об пол. Звучало так, будто в нем была стеклянная посуда.

Агент был хорошо натренирован, и я не оказывал сопротивления. Я знал, что это было бы ошибкой. Это было бы то, чего он хотел. Он грубо прижал меня грудью к машине и завел мои руки за спину. Я почувствовала, как наручники туго стянулись вокруг моих запястий, затем его руки обыскали меня в поисках оружия и вторглись в мои карманы в ходе обычного обыска.

“Что ты делаешь? Что происходит?”

Это был Дэнни. Она услышала грохот.

“Мэм, ” строго сказали родители сегодня, “ вернитесь в дом и закройте дверь”.

Другой агент оттащил меня от машины и вытолкнул из гаража ко второй машине. Я оглянулся на Дэнни Кросса как раз в тот момент, когда она закрывала дверь. Выражение неодобрения, к которому я так привык, исчезло. Теперь на ее лице было выражение беспокойства. Я также увидел, что ее халат был перебинтован.

Молчаливый агент открыл заднюю дверь второй машины и начал заталкивать меня внутрь.

“Следи за своей головой”, - сказал он как раз в тот момент, когда положил руку мне на шею и резко прижал мою голову к дверному косяку. Я растянулся на заднем сиденье. Он захлопнул дверь, едва не задев ею мою лодыжку. Я почти могла услышать его стон разочарования через стекло.

Он стукнул кулаком по крыше автомобиля, и водитель переключил передачу на задний ход и нажал на газ. Машина дернулась назад, и внезапное движение сбросило меня с сиденья на пол. Я не смог удержаться при падении, и моя сторона лица сильно ударилась о липкий пол. Заложив руки за спину, я изо всех сил пытался вжаться обратно в сиденье. Но я сделал это быстро, моя борьба подпитывалась моим гневом и смущением. Я села, когда машина дернулась вперед, и меня отбросило назад на сиденье. Машина умчалась прочь от дома, и через заднее стекло я увидела, как родители сегодня стоят в гараже и смотрят на меня. Он прижимал к себе папку Лоутона Кросса.

Я тяжело дышал и наблюдал, как агент становится маленьким в окне. Я чувствовал грязь с коврика на своем лице и ничего не мог с этим поделать. Мое лицо горело. Не от боли и больше не от гнева и смущения. Это была чистая беспомощность, которая сжигала меня сейчас.

19

На полпути к Вествуду я перестал с ними разговаривать. Это было бесполезно, и я знал это, но я потратил двадцать минут, забрасывая их вопросами, затем завуалированными угрозами, и что бы я ни говорил, ответа не было. Когда мы наконец добрались до федерального здания, машину бюро загнали в подземный гараж, а меня вытащили и затолкали в лифт с надписью “Только для транспорта безопасности”. Один из агентов вставил карточку-ключ в гнездо на панели управления и нажал кнопку 9. Когда куб из нержавеющей стали поднялся, я подумал о том, как далеко я ушел от значка. У меня не было соку с этими мужчинами. Они были агентами, а я был никем. Они могли делать со мной все, что хотели, и мы все это знали.

“Я не чувствую своих пальцев”, - сказал я. “Манжеты слишком тугие”.

“Это мило”, - сказал один из агентов, его первые слова за вечер, обращенные ко мне.

Двери открылись, и каждый из них взял меня за руку и вытолкнул в коридор. Мы подошли к двери, которую один из них открыл карточным ключом, затем мы прошли по коридору к другой двери, на этот раз с кодовым замком.

“Отвернись”, - сказал агент.

“Что?”

“Отвернись от двери”.

Я следовал инструкциям, и мне было отказано, когда другой агент набрал комбинацию. Затем мы прошли, и меня привели в тускло освещенный коридор с дверями с маленькими квадратными окнами на высоте головы. Сначала я подумал, что это комнаты для допросов, но потом понял, что их слишком много. Это были клетки. Я повернула голову, чтобы посмотреть в некоторые окна, когда мы проходили, и через два из них я увидела мужчин, которые смотрели на меня. Они были темнокожими и ближневосточного происхождения. Они носили неопрятные бороды. Через третье окно я увидел невысокого мужчину, выглядывающего наружу, его глаза едва доставали до нижнего уровня маленького окна. У него были обесцвеченные светлые волосы, у корней которых было четверть дюйма черного. Я узнал его по фотографии, которую видел на компьютере в библиотеке. Мусува Азиз.

Мы остановились перед дверью с надписью “29”, и она была открыта электронным способом какой-то невидимой рукой. Один из агентов шагнул мне за спину, и я услышал, как он вставляет ключ в наручники. Я был за пределами того, чтобы чувствовать это. Вскоре мои запястья были свободны, и я развернул руки, чтобы потереть их и восстановить кровообращение. Они были белыми, как мыло, а по окружности каждого запястья тянулся темно-красный рубец. Я всегда считал, что слишком туго надевать наручники на подозреваемого - ерундовое занятие. То же самое с ударом головы заключенного о раму двери автомобиля. Легко сделать, легко выйти сухим из воды. Но всегда дерьмовый ход. Хулиганский ход. То, чем мог бы заниматься мальчик, которому нравилось дразнить младших на школьном дворе, когда вырастет.

Когда чувство покалывания начало пробираться в мои руки, жгучее чувство гнева начало нарастать за моими глазами, окутывая мое зрение бархатной чернотой. В этой темноте был голос, призывающий меня отомстить. Мне удалось проигнорировать это. Все дело в мощности и в том, когда ее использовать. Эти парни еще не знали этого.

Чья-то рука подтолкнула меня к камере, и я невольно напрягся. Я не хотел туда заходить. Затем резкий удар пришелся мне под левое колено, нога подогнулась, и меня швырнуло вперед толчком жесткой руки сзади. Я пересек маленькую квадратную камеру к противоположной стене и поднял руки, чтобы остановить движение вперед.

“Чувствуй себя как дома, придурок”, - сказал агент мне в спину.

Дверь захлопнулась прежде, чем я смог вернуться к ней. Я стоял там, глядя на стеклянный квадрат, понимая, что другие заключенные, которых я видел в коридоре, смотрели на самих себя. Стекло было зеркальным.

Инстинктивно я знал, что агент, который пинал меня, был с другой стороны и смотрел на меня. Я кивнул ему, посылая сообщение, что я его не забуду. Вероятно, он был на другой стороне и смеялся надо мной в ответ.

Свет в комнате продолжал гореть. В конце концов я отошел от двери и огляделся. На полке, выступающей из стены, лежал матрас толщиной в один дюйм. В противоположную стену была встроена комбинация раковины и унитаза. Больше ничего не было, кроме стальной коробки в одном из верхних углов с квадратным окошком в два дюйма, за которым я мог видеть объектив камеры. За мной наблюдали. Даже если я пользовался туалетом, за мной наблюдали.

Я посмотрел на часы, но часов не было. Они каким-то образом забрали его, вероятно, когда сняли наручники, и мои запястья настолько онемели, что я не почувствовал кражи.

Я провел, как мне казалось, первый час моего заключения, расхаживая по небольшому помещению и пытаясь держать свой гнев острым, но контролируемым. Я шел без какого-либо шаблона, кроме того, что я использовал все пространство, и когда я подошел к углу, где была расположена камера, я поднес средний палец левой руки к объективу. Каждый раз.

На втором часу я сидел на матрасе, решив не изнурять себя расхаживанием и попытками следить за временем. Иногда я все же показывал камере палец, обычно даже не потрудившись поднять глаза, когда доставал ее. Я начал думать об историях в комнате для интервью, чтобы скоротать время. Я вспомнил одну историю о парне, которого мы задержали в качестве подозреваемого в двойной краже, связанной с кражей наркотиков. Наш план состоял в том, чтобы немного попотеть с ним, прежде чем мы войдем в комнату и попытаемся сломить его. Но вскоре после того, как его поместили в комнату, он снял штаны, обвязал ноги вокруг шеи и попытался повеситься на потолочном светильнике. Они добрались до него вовремя, и человек был спасен. Он возразил, что скорее покончит с собой, чем проведет еще час в этой комнате. Он был там всего двадцать минут.

Я начал смеяться про себя, а затем вспомнил другую историю, которая была не такой смешной. Мужчина, который был второстепенным свидетелем ограбления с применением насилия, был доставлен в бокс и допрошен о том, что он видел. Было поздно в пятницу. Он был нелегалом, и он был напуган до смерти, но он не был подозреваемым, и это означало бы слишком много телефонных звонков и слишком много бумажной волокиты, чтобы отправить его обратно в Мексику. Все, что хотел детектив, - это его информация. Но прежде чем он получил это, детектива вызвали из комнаты для допросов. Он сказал мужчине сидеть тихо, что он вернется. Только он так и не вернулся. Последние события по делу вывели его на чистую воду, и вскоре он забыл о свидетеле. В воскресенье утром другой детектив, который пришел, чтобы попытаться разобраться со своими документами, услышал стук и, открыв дверь комнаты для допросов, обнаружил, что свидетель все еще там. Он вытащил пустые кофейные чашки из мусорного ведра и наполнил их мочой в выходные. Но в соответствии с инструкциями он никогда не покидал незапертую комнату для допросов.

Воспоминание об этом заставило меня почувствовать себя угрюмым. Через некоторое время я снял куртку и откинулся на матрас. Я закрываю лицо курткой, чтобы попытаться заслониться от света. Я пытался создать впечатление, что я сплю, что мне все равно, что они со мной делают. Но я не спал, и они, вероятно, знали это. Я видел все это раньше, когда был по ту сторону стекла.

Наконец, я попытался сосредоточиться на деле, прокручивая в голове все последние происшествия, пытаясь понять, как они соотносятся. Почему вмешалось бюро? Потому что я получал копию файла Лоутона Кросса? Это казалось маловероятным. Я решил, что задел за живое в библиотеке, когда просматривал отчеты о Мусуве Азизе. Они поговорили с библиотекарем или проверили компьютер - новые законы позволяли им это. Это было то, что вывело их наружу. Это было то, о чем они хотели знать.

После того, что, по моим оценкам, заняло около четырех часов в кубе, дверь открылась с помощью электронного замка. Я стянул куртку с лица и сел как раз в тот момент, когда вошел агент, которого я раньше не видел. Он нес папку и чашку кофе. Агент, которого я знал как воспитателя, Сегодня стоял позади него со стальным стулом.

“Не вставайте”, - сказал первый агент.

Я все равно встал.

“Что, черт возьми, такое ...”

“Я сказал, не вставай. Ты садишься обратно, или я ухожу отсюда, и мы попробуем еще раз завтра ”.

Я мгновение колебался, сохраняя позу разгневанного человека, а затем сел на матрас. Воспитание сегодня поставил стул прямо у двери, а затем вышел из камеры и закрыл дверь. Оставшийся агент сел и поставил свой дымящийся кофе на пол. Его запах заполнил комнату.

“Я специальный агент Джон Пиплс из Федерального бюро расследований”.

“Молодец для тебя. Что я здесь делаю?”

“Ты здесь, потому что не слушаешь”.

Он поднял свои глаза на мои, чтобы убедиться, что я делаю то, о чем он только что сказал, что я не делаю. Он был моего возраста, может, немного старше. У него были все его волосы, и они были немного длинноваты для бюро. Я догадался, что это был не выбор стиля. Он был просто слишком занят, чтобы правильно подстричь волосы.

Главное - это были его глаза. У каждого лица есть магнетическая особенность, то, что притягивает вас. Нос, шрам, раздвоенный подбородок. С Peoples все было обращено к глазам. Они были глубоко посажены и темны. Они были обеспокоены. Они несли тайное бремя.

“Вам было сказано отступить, мистер Босх”, - сказал он. “Вам было сказано довольно недвусмысленно оставить все как есть, и все же мы здесь”.

“Ты можешь ответить на вопрос?”

“Я могу попытаться. Если это не засекречено.”

“Мои часы засекречены? Где мои часы? Его подарили мне, когда я вышел на пенсию, и я хочу его вернуть ”.

“Мистер Босх, забудьте пока о своих часах. Я пытаюсь кое-что донести до твоего толстого черепа, но ты не хочешь, чтобы это дошло, не так ли?”

Он потянулся за своим кофе и сделал глоток. Он поморщился, когда обжег рот. Он поставил чашку обратно на пол.

“Здесь работают более важные вещи, чем ваше частное расследование и ваши стодолларовые часы для выхода на пенсию”.

Я изобразил удивление на своем лице.

“Ты действительно думаешь, что это все, что они потратили на меня после всех этих лет?”

Пиплз нахмурился и покачал головой.

“Здесь вы помогаете не себе, мистер Босх. Вы ставите под угрозу расследование, которое жизненно важно для этой страны, и здесь все, что вы хотите сделать, это показать, какой вы умный ”.

“Это рэп о национальной безопасности, верно? Это так, не так ли? Что ж, специальный агент Пиплз, можешь приберечь это для следующего раза. Я не считаю расследование убийства неважным. Когда дело доходит до убийства, компромиссов не бывает ”.

Пиплз встал и шагнул ко мне, пока не оказался смотрящим прямо на меня сверху вниз. Он наклонился над кроватью, положив руку на стену для поддержки.

“Иероним Босх”, - завопил он, на самом деле произнося это правильно. “Вы вторгаетесь на чужую территорию! Вы едете не в ту сторону по улице с односторонним движением! Ты понимаешь!”

Затем он повернулся и вернулся к своему креслу. Я чуть не рассмеялся над театральностью и на мгновение подумал, что он не понимает, что я провел двадцать пять лет, работая в подобных помещениях.

“Достучусь ли я до тебя вообще?” Сказал Пиплз, его голос снова был спокоен. “Ты не полицейский. У тебя нет значка. У тебя нет ни происхождения, ни дела. У тебя нет положения”.

“Раньше это была свободная страна. Раньше этого было достаточно, чтобы стоять ”.

“Это уже не та страна, какой была раньше. Все изменилось.”

Он протянул папку, которую держал в руке.

“Убийство этой женщины важно. Конечно, это так. Но здесь играют роль и другие вещи. Более важные дела. Вы должны отступить от этого, мистер Босх. Это последнее предупреждение. Отступите. Или мы откажемся от тебя. И тебе это не понравится”.

“Спорим, я в конечном итоге вернусь сюда? Верно? С Маусом и остальными? Другие вражеские бойцы. Разве не так вы их называете? Кто-нибудь вообще знает об этом месте, агент Пиплз? Кто-нибудь, кроме твоего собственного маленького отряда по борьбе с бомбежками?”

Казалось, он на мгновение опешил от моего знания и использования термина.

“Я узнал Мауса, когда меня привели. Я рассматривал витрины.”

“И из этого ты думаешь, что знаешь, что здесь происходит?”

“Ты работаешь с парнем. Это очевидно, и это прекрасно. Но что, если это он убил Анджеллу Бентон? Что, если он убил сотрудника службы безопасности банка? А что, если он также убил агента ФБР? Тебя не волнует, что случилось с Мартой Гесслер? Она была одной из твоих. Неужели мир так сильно изменился? Специальный агент больше не является особенным по этим вашим новым правилам? Или линия меняется в зависимости от удобства? Являюсь ли я вражеским комбатантом, Агент Пиплз?”

Я мог видеть, что это причиняет боль. Мои слова разбередили старую рану, если не старый спор. Но затем на его лице появилась решимость. Он открыл файл, который держал в руках, и достал распечатку, которую я сделала в библиотеке. Я мог видеть фотографию Азиза.

“Как ты узнал об этом? Как ты установил эту связь?”

“Вы, люди”.

“О чем ты говоришь? Никто здесь не сказал бы тебе ...”

“Им не нужно было. Я видел, как твой человек следил за мной в библиотеке. Запишите это - он не настолько хорош. Скажи ему, чтобы в следующий раз попробовал Sports Illustrated. Я знал, что что-то случилось, поэтому я пробежался по подшивкам газет и нашел это. Я распечатал это, потому что знал, что это может вывести вас, людей, из себя. И это произошло. Ваш вид очень предсказуем.

“В общем, потом я увидел Мауса, когда они вели меня по коридору, и я вроде как собрал все воедино. Деньги от моего ограбления были под сиденьем его машины, когда вы его арестовали. Но тебя не волнует это или два, а может быть, и три убийства, связанных с этим. Вы просто хотите знать, куда пошли эти деньги. И ты не хочешь, чтобы такая мелочь, как правосудие для мертвых, встала на пути к этому ”.

Пиплз медленно вложил распечатку обратно в файл. Я мог видеть, как меняется его лицо, темнеет вокруг глаз. Я вонзил свои слова прямо в нерв.

“Вы понятия не имеете, на что похож мир снаружи или что мы делаем с этим здесь”, - сказал он. “Ты можешь сидеть здесь, быть самодовольным и говорить о своих идеях справедливости. Но ты понятия не имеешь, что там, снаружи ”.

Моим ответом на это была улыбка. Мои слова пришли с готовностью.

“Вы можете приберечь эту речь для политиков, которые меняют правила для вас, пока правил больше не будет. Пока что-то вроде справедливости для убитой и изнасилованной женщины не превратится в ничто в уравнении. Вот что там происходит ”.

Люди наклонились вперед. Он был близок к тому, чтобы проболтаться, и он хотел быть чертовски уверен, что я это понял.

“Ты знаешь, куда Азиз собирался с этими деньгами? Мы не знаем, но я могу сказать вам, к чему, по моему мнению, он клонил. В тренировочный лагерь. Тренировочный лагерь террористов. И я говорю не об Афганистане. Я говорю примерно в сотне миль от нашей границы. Место, где они тренируют людей убивать нас. В наших зданиях, в наших самолетах. В нашем сне. Пересечь эту черту и убить нас слепым пренебрежением к тому, кто мы есть и во что верим. Ты собираешься сказать мне, что я неправ, что мы не должны делать все возможное, чтобы найти такое место, если оно существует? Что мы не должны предпринимать никаких необходимых мер с этим человеком, чтобы получить от него нужную нам информацию?”

Я откинулся на матрас, пока моя спина не уперлась в стену. Если бы я выпил чашечку кофе, я бы не проигнорировал это так, как он игнорировал свой.

“Я ничего тебе не говорю”, - сказал я. “Каждый должен делать то, что он должен делать”.

“Замечательно”, - саркастически сказал он. “Слова мудрости. Я собираюсь купить настенную табличку для своего офиса и повесить это прямо на нее ”.

“Знаешь, однажды я был на судебном процессе, и адвокат другой стороны сказал то, что я всегда стараюсь запомнить. Она процитировала философа, чье имя я не сразу вспомнил - у меня дома это записано. Но этот парень сказал, что тот, кто сражается с монстрами нашего общества, должен быть чертовски уверен, что они сами не станут монстрами. Смотри, потому что тогда все потеряно. Тогда у нас нет общества. Я всегда думал, что это хорошая реплика ”.

“Nietzsche. И ты почти угадал цитату ”.

“Правильная цитата - это не то, что имеет значение. Это значит вспоминать, что это значит ”.

Пиплз полез в карман своего пальто. Он вытащил мои часы. Он бросил его мне, и я начал надевать его. Я посмотрел на лицо. Стрелки часов были установлены напротив золотого значка детектива с изображением мэрии. Я отметил время и увидел, что нахожусь в кубе дольше, чем думал. Был почти рассвет.

“Убирайся отсюда, Босх”, - сказал он. “Если вы снова попадете в поле нашего зрения, вы окажетесь здесь быстрее, чем вы думаете, что это возможно. И никто не узнает, что ты здесь ”.

Угроза была очевидна.

“Значит, я буду среди исчезнувших, да?”

“Называй это как хочешь”.

Пиплз поднял руку над головой, чтобы камера увидела это. Он покрутил пальцем в воздухе, электронный замок на двери щелкнул, и дверь приоткрылась на несколько дюймов. Я встал.

“Иди”, - сказали люди. “Кто-нибудь проводит тебя. Я прерываю тебя здесь, Босх. Помни это”.

Я направилась к двери, но заколебалась, проходя мимо него. Я посмотрела на него и на папку, которую он все еще сжимал.

“Я полагаю, ты обчистил меня, забрал мои файлы. Лоутон Кросс тоже.”

“Ты не получишь его обратно”.

“Хорошо, я понимаю. Национальная безопасность. Что я собирался сказать, так это просмотреть фотографии. Найдите одну из фотографий Анджеллы на плитке. Посмотри на ее руки, чувак.”

Я направился к открытой двери.

“Что с ее руками?” - крикнул он мне вслед.

“Просто посмотри на ее руки. То, как мы их нашли. Тогда ты поймешь, о чем я говорю ”.

В коридоре Воспитание детей сегодня ждало меня.

“Сюда”, - коротко сказал он, и я мог сказать, что он был разочарован тем, что меня оторвали от работы.

По пути по коридору я поискал Мусуву Азиза в одном из квадратных окон, но не увидел его. Я задавался вопросом, случайно ли я взглянул в лицо убийце, которого я искал, и что это будет мой единственный проблеск, что я не подойду ближе. Я знал, что пока он был здесь, я никогда не доберусь до него, ни буквально, ни юридически. Он ушел от меня. Он был среди исчезнувших. Окончательный тупик.

Мы вышли через две электронные двери, а затем меня доставили в нишу лифта. Не было кнопки, на которую я мог бы нажать. Воспитание детей сегодня посмотрело на камеру в углу потолка и покрутило вытянутым пальцем в воздухе. Я услышал, как начал подъезжать лифт.

Когда двери открылись, он проводил меня дальше. Мы спустились в подвал, но не к машине. Он проводил меня до пандуса после того, как крикнул работнику гаража, чтобы тот открыл откатную дверь. Когда дверь поднялась, на меня упал солнечный свет, и мне пришлось прищуриться.

“Я так понимаю, ты не подвезешь меня обратно к моей машине”.

“Ты можешь воспринимать это так, как захочешь. Хорошего дня”.

Он оставил меня там, наверху пандуса, и развернулся, чтобы пролезть под дверью, прежде чем она снова захлопнется за ним. Я наблюдал, как он исчез, когда опустился стальной занавес. Я пытался придумать умную реплику, чтобы бросить ему, но я был слишком чертовски уставшим и пропустил это мимо ушей.

20

Бюро находилось в моем доме. Это было ожидаемо. Но агенты действовали деликатно по этому поводу. Это место не было разнесено на части и оставлено мне, чтобы я собрал его обратно. Его методично обыскали, и большинство вещей было оставлено точно на своих местах. Обеденный стол, на котором я оставил стопку файлов, относящихся к убийству Анджеллы Бентон, был убран. Казалось, что они, возможно, даже отполировали пустую поверхность с помощью Pledge, когда закончили. Мне не оставили ничего. Мои заметки, мои файлы, мои отчеты - все исчезло, и так, казалось, было в случае. Я не зацикливался на этом. Я несколько мгновений смотрел на свое мутное отражение в полированной поверхности стола и решил, что мне нужно поспать, прежде чем делать следующий шаг.

Я схватил бутылку воды из холодильника и вышел через слайдер на заднюю террасу, чтобы посмотреть, как солнце поднимается над холмами. На подушке на шезлонге была утренняя роса, поэтому я перевернул ее и сел. Я подняла ноги и откинулась на мягкий комфорт. В воздухе было немного прохладно, но я все еще был в куртке. Я поставил бутылку с водой на подлокотник кресла и засунул руки в карманы куртки. Было приятно вернуться домой после ночи в кубе.

Солнце только что поднялось над холмами по другую сторону перевала Кауэнга. Небо было заполнено рассеянным светом, поскольку его лучи преломлялись от миллиардов микроскопических частиц, которые висели в воздухе. Скоро мне понадобятся солнцезащитные очки, но я был слишком погружен в себя, чтобы встать и взять их. Вместо этого я закрыл глаза и вскоре уснул. Мне снилась Анджелла Бентон, ее руки, женщина, которую я никогда не знал при жизни, но которая оживала в моих снах и тянулась ко мне.

Я проснулся пару часов спустя, солнце жгло мне веки. Вскоре я понял, что стук, который, как я думал, был у меня в голове, на самом деле доносился от входной двери. Я встал, сбив нераспечатанную бутылку с водой с подлокотника шезлонга. Я попытался схватить его, но промахнулся. Он скатился с палубы в кусты внизу. Я подошел к перилам и посмотрел вниз. Стальные пилоны консольно поддерживали мой дом над каньоном. Я не мог видеть бутылку там, внизу.

Кто бы это ни был, снаружи снова постучали, и затем я услышал приглушенный вариант моего имени. Я спустился с террасы и пересек гостиную в прихожую. Он снова колотил в дверь, когда я, наконец, открыла ее. Это был Рой Линделл, и он не улыбался.

“Проснись и пой, Босх”.

Он начал проталкиваться мимо меня в дом, но я положила руку ему на грудь и оттолкнула его назад. Я покачала головой, и он уловил атмосферу. Он указал на дом и поставил вопросительный знак в своих глазах. Я кивнул и вышел через дверь, закрыв ее за собой.

“Давай возьмем мою машину”, - сказал он низким голосом.

“Хорошо. Потому что мой находится в Вудленд-Хиллз”.

Его служебная машина была незаконно припаркована у обочины. Мы сели в машину и направились по Вудро Вильсона к повороту, который поворачивал в сторону Малхолланда. Я не думала, что он куда-то меня ведет. Мы просто ехали.

“Что с тобой случилось?” - спросил он. “Я слышал через виноградную лозу, что тебя подобрали прошлой ночью”.

“Это верно. Вашим отрядом по борьбе с бомбежками. Они, можно сказать, устроили мне бам”.

Линделл посмотрел на меня, а затем снова на дорогу.

“Ты выглядишь не так уж плохо из-за износа. У тебя даже появился румянец на щеках”.

“Спасибо, что заметил, Рой. Итак, чего ты хочешь?”

“Ты думаешь, они установили в твоем доме жучки?”

“Возможно. У меня не было времени проверить. Чего ты хочешь? Куда мы направляемся?”

Хотя я предполагал, что знал. Малхолланд обогнул холм, чтобы выйти на обзорную площадку с видами, в зависимости от степени смога, от залива Санта-Моника до шпилей центра города.

Как и ожидалось, Линделл въехал на небольшую парковку и остановился рядом с фургоном Volkswagen, которому тридцать лет не было места. Смог был тяжелым. По большей части вид обрывался сразу за зданием Capital Records.

“Ближе к делу, а?” Сказал Линделл, поворачиваясь на своем сиденье ко мне. “Хорошо, я доберусь до этого. Что происходит с расследованием?”

Я долго смотрел на него, пытаясь оценить, появился ли он из-за Марти Гесслера или по заданию специального агента Пиплз. В качестве теста, чтобы определить, был ли я не в себе. Конечно, Линделл и Пиплз были разными животными с разных этажей федерального здания. Но они оба носили один и тот же значок. И никто не мог сказать, какое давление было оказано на Линделла.

“Что происходит, так это то, что никакого расследования не ведется”.

“Что? Ты трахаешь меня?”

“Нет, я не трахаю тебя. Можно сказать, что я вижу свет. Я был создан, чтобы увидеть это ”.

“Тогда что ты собираешься делать, просто отбросить это?”

“Это верно. Я собираюсь взять свою машину и уехать в отпуск. Вегас, я думаю. Сегодня утром я начал загорать. С таким же успехом я мог бы пойти и потерять свои деньги ”.

Линделл улыбнулся, как будто он был умным.

“Пошел ты”, - сказал он. “Я знаю, что ты делаешь. Ты думаешь, меня послали, чтобы испытать тебя, да? Ну, пошел ты”.

“Это мило, Рой. Ты можешь вернуть меня сейчас? Мне нужно собрать сумку.”

“Нет, пока ты не скажешь мне, что происходит на самом деле”.

Я взломал дверь.

“Хорошо, я могу идти. Мне нужно упражнение ”.

Я вышел и направился в сторону Малхолланда. Линделл распахнул свою дверь, ударившись о борт старого фургона. Он поспешил за мной.

“Послушай, Босх, послушай меня”.

Он догнал меня и встал передо мной, очень близко, вынуждая меня остановиться. Он сжал руки в кулаки и поднял их перед грудью, как будто пытался разорвать цепь, которая сковывала его.

“Гарри, я здесь ради себя. Никто меня не посылал, ясно? Не отбрасывай это. Те парни там, внизу, они, вероятно, просто хотели тебя напугать, вот и все ”.

“Скажи это людям, которых они там удерживали. Мне не хочется исчезать, Рой. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Чушь собачья. Ты никогда не был тем парнем, который бы ...”

“Эй! Мудак!”

Я обернулся на звук голоса и увидел двух мужчин, вываливающихся из раздвижной двери фургона "Фольксваген". Это были длинноволосые бородачи, которые выглядели так, словно им место на харлеях, а не в фургоне хиппи.

“Ты выбил дерьмо из двери”, - заорал второй.

“Как, черт возьми, ты можешь это определить?” Линделл выстрелил в ответ.

Ну вот и все, подумал я. Я посмотрел мимо приближающихся бегемотов и увидел четырехдюймовую складку на передней пассажирской двери Volkswagen. Дверь Линделла все еще была открыта, и он соприкасался с ней, очевидный виновник.

“Ты думаешь, это шутка?” - спросил первый пулеметчик. “Как насчет того, если мы оставим вмятину на твоем лице?”

Линделл потянулся за спину и одним быстрым движением вытащил из-под куртки руку с пистолетом. Свободной рукой он потянулся вперед и схватил первого пулеметчика спереди за рубашку и потянул его вперед, прихватив при этом пригоршню бороды. Пистолет поднялся, и дуло было прижато к горлу более высокого мужчины.

“Как насчет того, чтобы вы с Дэвидом Кросби вернулись в этот кусок дерьма и с помощью flower power убрались отсюда нахуй?”

“Рой”, - сказал я. “Полегче”.

Запах марихуаны только сейчас донесся до нас из фургона. Последовал долгий момент тишины, пока Линделл не отрывал глаз от первого тяжелого. Второй стоял неподалеку, наблюдая, но не мог пошевелиться из-за пистолета.

“Ладно, чувак”, - наконец сказал первый. “Все круто. Мы просто вернемся отсюда”.

Линделл оттолкнул его и отбросил пистолет в сторону.

“Да, ты сделаешь это, Тайни. Снова включился. Иди выкури трубку мира где-нибудь в другом месте”.

Мы молча наблюдали, как они вернулись к фургону, второй мужчина сердито захлопнул дверь Линделла, чтобы тот мог сесть на переднее пассажирское сиденье фургона. Двигатель завелся, фургон сдал задним ходом и выехал на Малхолланд. Водитель и пассажир предложили необходимые жесты руками, а затем они исчезли. Я подумал о себе, всего несколькими часами ранее отдававшем такой же салют камере в кубе. Я знал, какими беспомощными чувствовали себя двое мужчин в фургоне.

Линделл снова обратил свое внимание на меня.

“Это было хорошо, Рой”, - сказал я ему. “С такими навыками я удивлен, что они не взяли тебя на работу на девятом этаже”.

“К черту этих парней”.

“Да, именно так я чувствовал себя несколько часов назад”.

“Так что же тогда это будет, Босх?”

Он только что наставил пистолет на двух незнакомцев в почти насильственном столкновении из-за высокого уровня тестостерона, и уже волна схлынула. Поверхность была спокойной. Инцидент исчез с экрана его радара всего после одной проверки. Это была черта, которую в прошлом я чаще всего наблюдал у психопатов. Я хотел дать Линделлу презумпцию невиновности, поэтому списал это на федеральное высокомерие, которое я также видел раньше как генетическую черту у сотрудников бюро.

“Ты остаешься или убегаешь?” он спросил.

Это разозлило меня, но я постарался не показать этого. Я выдавил улыбку.

“Ни то, ни другое”, - сказал я. “Я иду”.

Я повернулся и оставил его там. Я начал подниматься по Малхолланд к Вудро Вильсону и домой. Он обрушил шквал проклятий мне в спину, но это не замедлило меня.

21

Дверь гаража в доме Лоутона Кросса была открыта, и, похоже, ее могли оставить так на ночь. Я попросил такси высадить меня на улице рядом с моим мерседесом. Не похоже, что машину переставляли, хотя я должен был предположить, что ее обыскивали. Я оставил его незапертым, и он все еще был. Я кладу маленькую сумку, которую упаковала и привезла с собой, на заднее сиденье. Затем я сел за руль, завел двигатель и загнал машину в открытый отсек гаража.

После того, как я вышел, я подошел к двери дома и нажал кнопку, которая либо вызывала внутренний звонок, либо закрывала дверь гаража. Он закрыл дверь. Я подошел к "Шевроле", просунул руки под капот и нащупал защелку разблокировки. Стальные пружины громко зевнули, когда я поднял капот. Я посмотрел вниз на пыльный, но чистый двигатель с хромированным обтекателем воздушного фильтра и вентилятором, выделяющим окрашенный в красный цвет блок. Лоутон, очевидно, нянчился с автомобилем и оценил его внутреннюю, а также внешнюю красоту.

Документы из следственного дела, которые я спрятал под капотом прошлой ночью, пережили обыск ФБР. Они упали и были зажаты паутиной проводов от свечей зажигания с левой стороны блока. Собирая их, я заметил, что аккумулятор автомобиля был отсоединен, и мне стало интересно, когда это было сделано. Это было разумно сделать с автомобилем, который некоторое время не собирался использоваться. Лоутон, вероятно, подумал бы об этом, но не смог бы на самом деле это сделать. Возможно, он рассказал Дэнни о процедуре.

“Что происходит? Что ты делаешь, Гарри?”

Я обернулся. В дверях дома стоял Дэнни Кросс.

“Привет, Дэнни. Я просто вернулся за некоторыми вещами, которые забыл. Мне также нужно использовать некоторые инструменты Ло. Я думаю, что что-то не так с моей машиной ”.

Я указал на верстак и доску для колышков, которые стояли вдоль стены рядом с "Малибу". На выставке было представлено множество инструментов и автомобильного оборудования. Она покачала головой, как будто я забыл объяснить очевидное.

“Как насчет прошлой ночи? Они забрали тебя. Я увидел наручники. Агенты, которые остались, сказали, что ты не вернешься ”.

“Тактика запугивания, Дэнни. Это все, что было. Как вы можете видеть, я вернулся ”.

Я закрыл капот одной рукой, оставив его частично подрессоренным так, как я его нашел. Я подошел к "мерседесу" и протянул документы через открытое окно на пассажирское сиденье. Затем я подумал об этом получше и открыл дверь, поднял коврик на полу и положил их под него. Это было не самое лучшее место для укрытия, но на данный момент сойдет. Я закрыл дверь и посмотрел на Дэнни.

“Как закон?”

“Нехорошо”.

“Что случилось?”

“Они были там с ним прошлой ночью. Они не впустили меня, а затем выключили монитор, чтобы я не мог точно слышать все. Но они напугали его. И они напугали меня. Я хочу, чтобы ты ушел, Гарри. Я хочу, чтобы ты ушел и не возвращался ”.

“Как они тебя напугали? Что они сказали?”

Она колебалась, и я знал, что это было частью испуга.

“Они сказали тебе не говорить об этом, верно? Не поговорить со мной?”

“Это верно”.

“Ладно, Дэнни, я не хочу втягивать тебя в неприятности. Как насчет закона? Могу я поговорить с ним?”

“Он сказал, что больше не хочет тебя видеть. Что это вызвало слишком много проблем.”

Я кивнул и посмотрел на верстак.

“Тогда позволь мне просто добраться до моей машины, и я уберусь отсюда”.

“Они причинили тебе боль, Гарри?”

Я посмотрел на нее. Я думаю, ее действительно волновал ответ.

“Нет, со мной все в порядке”.

“Хорошо”.

“Э-э, Дэнни, мне нужно кое-что взять из гостиной Лоу. Мне войти или ты можешь принести это для меня? Что было бы лучше?”

“Что это?”

“Часы”.

“Часы? Почему? Ты дал это ему ”.

“Я знаю. Но мне нужно его вернуть ”.

На ее лице появилось выражение раздражения. Я подумал, что, возможно, часы были предметом спора между ними, и теперь я брал свои слова обратно.

“Я достану это, но я говорю ему, что это ты снимаешь это со стены”.

Я кивнул. Она зашла в дом, а я обошел "Малибу" и нашел тележку, прислоненную к верстаку. Я снял плоскогубцы и отвертку с крепления и вернулся к "Мерседесу".

Бросив куртку в машину, я опустился на тележку и скользнул под машину. Мне потребовалось меньше минуты, чтобы найти черный ящик. Спутниковый трекер размером с книгу в твердом переплете был прикреплен к бензобаку с помощью двух полосовых магнитов промышленного размера. В настройке был поворот, которого я раньше не видел. Провод тянулся от коробки к выхлопной трубе, где он был подключен к датчику нагрева. Когда труба нагревалась, датчик включал трекер, сохраняя батарею устройства, когда автомобиль не двигался. Парни с девятого этажа получили хороший материал.

Тогда я решил оставить коробку на месте и выскользнул из-под машины. Там стоял Дэнни, держа в руках часы. Она сняла заднюю часть, обнажив камеру.

“Я подумала, что это слишком тяжело для обычных настенных часов”, - сказала она.

Я начал вставать.

“Послушай, Дэнни...”

“Ты шпионил за нами. Ты мне не поверил, не так ли?”

“Дэнни, это не то, для чего я этого хочу. Те люди, которые пришли сюда последними ...”

“Но это то, для чего ты повесил это на ту стену. Где кассета?”

“Что?”

“Кассета. Где ты это смотрел?”

“Я этого не делал. Это цифровой. Все это прямо там, в часах ”.

Это была ошибка. Когда я потянулся за часами, она подняла их над головой, а затем бросила на бетонный пол. Стекло разбилось, а камера отделилась от корпуса часов и закатилась под Мерседес.

“Черт возьми, Дэнни. Это не мое ”.

“Мне все равно, чей он. Ты не имел права так поступать ”.

“Послушай, Ло сказал мне, что ты неправильно с ним обращался. Что я должен был делать? Просто поверить тебе на слово?”

Я опустился на пол и заглянул под машину. Камера была в пределах досягаемости, и я вытащил ее. Корпус был сильно поцарапан, но я не мог составить никакого представления о его внутренних механизмах. Я извлек карту памяти так, как меня научил Андре Биггар, и мне показалось, что все в порядке. Я встал и поднял его, чтобы Дэнни увидел.

“Возможно, это единственное, что удерживает тех людей от возвращения. Тебе лучше надеяться, что он не поврежден ”.

“Мне все равно. И я надеюсь, вам действительно понравится то, что вы увидите на нем. Я надеюсь, вы очень гордитесь собой, когда смотрите это ”.

У меня не было ответа на это.

“Никогда больше сюда не возвращайся”.

Она повернулась и пошла в дом, ее рука хлопнула по настенной кнопке, которая открыла дверь гаража позади меня. Она закрыла дверь дома, не оглядываясь на меня. Я подождал мгновение, чтобы увидеть, появится ли она снова и обрушит на меня еще одну словесную атаку. Но она этого не сделала. Я положил карту памяти в карман, а затем присел на корточки, чтобы собрать осколки разбитых часов.

22

В аэропорту Бербанк я припарковался на долгосрочной стоянке, достал свою сумку и сел на трамвай до терминала. У стойки Southwest я воспользовался кредитной картой, чтобы купить билет туда и обратно в Лас-Вегас на рейс, вылетающий менее чем через час. Я оставил обратный путь открытым. Затем я проследовал через контрольно-пропускной пункт службы безопасности, ожидая очереди, как и все остальные. Я поставил свою сумку на конвейер и бросил часы, ключи от машины и карту памяти камеры в пластиковую емкость, чтобы не сработал металлоискатель. Я понял, что оставил свой мобильный в Мерседесе, а затем подумал, что с таким же успехом они могли бы использовать его для определения моего местоположения.

Возле выхода на посадку я остановился, купил телефонную карточку за десять долларов и отнес ее в ближайший банк телефонов-автоматов. Я дважды прочитал инструкции на телефонной карточке. Не потому, что они были сложными, а потому, что я колебался. Наконец, я поднял трубку и позвонил по междугородному. Это был номер, который я знал наизусть, но не звонил почти год.

Она ответила всего после двух гудков, но я мог сказать, что разбудил ее. Я почти повесил трубку, зная, что даже если бы у нее был идентификатор вызывающего абонента, она не смогла бы сказать, что это был я. Но после ее второго "привет" я, наконец, заговорил.

“Элеонора, это я, Гарри. Я тебя разбудил?”

“Все в порядке. С тобой все в порядке?”

“Да, я в порядке. Ты играл допоздна?”

“Примерно до пяти, а потом мы пошли завтракать. У меня такое чувство, будто я только что лег спать. Который час?”

Я сказал ей, что уже больше десяти, и она застонала. Я почувствовал, как уверенность покидает мой план. Я также застрял, задаваясь вопросом, кем были "мы", о которых она говорила, но не спрашивал. Я должен был давно пережить это.

“Гарри, в чем дело?” - спросила она в тишине. “Ты уверен, что с тобой все в порядке?”

“Да, я в порядке. Я тоже не мог уснуть примерно до того же времени ”.

Еще больше тишины проскользнуло в провод. Я заметил, что они садятся на мой рейс.

“Ты поэтому позвал меня? Рассказать мне о своих привычках ко сну?”

“Нет, я, э… ну, мне вроде как нужна помощь. Там, в Вегасе”.

“Помочь? Что ты имеешь в виду? Ты имеешь в виду, как по делу? Ты сказал мне, что вышел на пенсию.”

“Я сделал. Я есть. Но есть одна вещь, над которой я работаю… В любом случае, я хотел спросить, не могли бы вы встретить меня в аэропорту примерно через час. Я лечу внутрь ”.

Было молчание, пока она регистрировала этот запрос и все, что это могло означать. Пока я ждал, моя грудь была тяжелой и сдавленной. Я думал о теории с одним выстрелом, когда она, наконец, заговорила.

“Я могу быть там. Куда я тебя веду?”

Я понял, что затаил дыхание. Я выдохнул. Глубоко в складках бархата я знал, что таким будет ее ответ, но услышав это произнесенное вслух, подтверждение этого, я немедленно наполнился моим собственным подтверждением чувств, которые я все еще носил. Я попытался представить ее на другом конце провода. Она была в постели, телефон на прикроватном столике, ее волосы были растрепаны так, что я всегда находил это возбуждающим, что мне захотелось остаться с ней в постели. Потом я вспомнил, что это был номер сотового. У нее не было стационарного телефона, по крайней мере, того, номер которого у меня был. А потом снова всплыло это “мы”, вторгаясь, как телефонный адвокат. В чьей постели она была?

“Гарри, ты все еще там?”

“Да, я здесь. Ну, просто в пункт проката автомобилей. Авис, я полагаю. Они стараются сильнее. Предположительно.”

“Гарри, для этого у них есть автобусы, которые приезжают в аэропорт каждые пять минут. Для чего я тебе нужен? Что происходит?”

“Послушай, я объясню, когда доберусь туда. Посадка на мой рейс. Ты можешь быть там, Элеонора?”

“Я сказала, что буду там”, - сказала она тоном, который был мне слишком знаком, как будто она смягчалась и неохотно одновременно.

Я не зацикливался на этом. У меня было то, что мне было нужно. Я оставил все как есть.

“Спасибо тебе. Как насчет прямо за юго-западом? Это все тот же ”Таурус", который был у тебя раньше?"

“Нет, Гарри, теперь это серебристый Лексус. Четырехдверный. И у меня будут включены фары. Я щелкну ими, если увижу тебя первым ”.

“Хорошо, тогда увидимся. Спасибо, Элеонора”.

Я повесил трубку и направился к выходу. Лексус, подумал я на ходу. Я оценил их перед покупкой подержанного Mercedes. Они не были возмутительными, но и не были дешевыми. Должно быть, для нее все меняется. Я был почти уверен, что был рад этому.

К тому времени, как я сел в самолет, в верхних отделениях не было места для моей сумки, и для меня оставались только средние места. Я втиснулся между мужчиной в гавайской рубашке и толстой золотой цепочке на шее и женщиной, такой бледной, что я подумал, что она может взорваться, как спичка, в тот момент, когда на нее упадет солнце Невады. Я отключился, держал локти при себе, хотя парень в гавайской рубашке этого не сделал, и мне удалось закрыть глаза и почти проспать большую часть короткого полета. Я знал, что было о чем подумать, и карта памяти почти прожигала дыру в моем кармане, когда я задавался вопросом о ее содержимом, но я также инстинктивно знал, что мне нужно отдохнуть, пока я могу. Я не ожидал, что получу слишком много этого, когда вернусь в Лос-Анджелес.

Менее чем через час после взлета я вышел через автоматические двери терминала в Маккарране и был поражен ударом сухого, как в духовке, жара, который сигнализировал о прибытии в Лас-Вегас. Меня это не смутило. Мои глаза пристально осматривали машины, стоящие на полосах для пикапов, пока не остановились на серебристом автомобиле с включенными фарами. Люк на крыше был открыт, и рука водителя тянулась через него и махала. Она тоже светила на меня прожекторами. Это была Элеонора. Я помахал рукой и побежал к машине. Я открыла дверь, бросила сумку через сиденье на заднее сиденье и села внутрь.

“Привет”, - сказал я. “Спасибо”.

После секундного колебания мы оба наклонились к середине и поцеловались. Это было недолгим, но хорошим. Я не видел ее долгое время, и меня внезапно потрясло осознание того, как быстро может проскользнуть время между двумя людьми. Хотя мы общались каждый год на дни рождения и Рождество, прошло почти три года с тех пор, как я действительно видел ее, прикасался к ней, был с ней. И сразу же это опьяняло и угнетало одновременно. Потому что я должен был уйти. Это было бы быстрее, чем любой из тех звонков на день рождения, которые мы делали каждый год.

“У тебя другие волосы”, - сказал я. “Выглядит неплохо”.

Это были самые короткие волосы, которые я когда-либо видел, аккуратно обрезанные на середине ее шеи. Но это не был ложный комплимент. Она выглядела хорошо. Но опять же, она бы хорошо смотрелась на мне с волосами до лодыжек или даже короче, чем у меня.

Она отвернулась от меня, чтобы проверить движение через левое плечо. Я мог видеть ее затылок. Она свернула на сквозную полосу, и мы выехали. Ведя машину, она протянула руку и держала палец на кнопке, закрывающей люк в крыше.

“Спасибо тебе, Гарри. Ты не выглядишь так уж по-другому. Но ты все еще хорошо выглядишь ”.

Я поблагодарил ее и постарался не слишком улыбаться, доставая бумажник.

“Итак, ” сказала она, - что это за большая тайна, о которой ты не смог рассказать мне по телефону?”

“Никакой тайны. Я просто хочу, чтобы некоторые люди думали, что я в Лас-Вегасе ”.

“Ты в Лас-Вегасе”.

“Но не надолго. Как только я заберу машину, я отправлюсь обратно ”.

Элеонор кивнула, как будто поняла. Я вытащил свой банкомат и карточки American Express из кошелька. Я сохранил свою карту Visa для оплаты аренды автомобиля и всего остального, что могло бы подойти.

“Я хочу, чтобы вы взяли эти карточки и использовали их в течение следующих нескольких дней. Код банкомата ноль шесть тринадцать. Должно быть достаточно легко запомнить ”.

Это был день нашей свадьбы.

“Забавно”, - сказала она. “Знаешь, в этом году он выпадает на пятницу. Я проверил. Это плохая примета, Гарри.”

Пятница, тринадцатое, почему-то показалась подходящей. На мгновение я задумался, что это значит, что она проверяет, когда в календаре появятся будущие годовщины неудавшегося брака. Я отбросил это и вернулся в настоящее.

“Так что просто используй их в течение следующих нескольких дней. Знаешь, иди поужинай или еще что-нибудь. Если бы я был здесь, я бы, наверное, купил тебе подарок за то, что ты позволил мне остаться с тобой. Так что иди к банкомату, возьми немного денег и купи то, что тебе нравится. На AmEx все еще указано мое полное имя. У тебя не должно быть проблем ”.

Большинство людей не знают, какого пола мое настоящее имя Иеронимус. Когда мы были женаты, Элеонора регулярно пользовалась моими кредитными карточками без проблем. Единственная трудность, которая могла бы возникнуть сейчас, возникла бы, если бы при покупке был запрошен идентификатор. Такое редко случается в ресторанах где угодно, и особенно не в Лас-Вегасе, месте, где сначала берут ваши деньги, а потом задают вопросы.

Я протянул ей карточки, но она их не взяла.

“Гарри, что это? Что с тобой происходит?”

“Я же говорил тебе. Я хочу, чтобы некоторые люди думали, что я здесь, в Вегасе ”.

“И это люди, которые могут отслеживать покупки по кредитным картам и использование банкоматов?”

“Если они захотят. Я не знаю, будут ли они. Это всего лишь пред-”

“Тогда ты говоришь о копах или бюро. Что это?”

Я тихо рассмеялся.

“Ну, это может быть и то, и другое. Но, насколько я знаю, больше всего заинтересовано бюро.”

“О, Гарри...”

Она сказала это с интонацией "ну вот, опять" в ее голосе. Я думал сказать ей, что это связано с Марти Гесслером, но решил, что не должен вовлекать ее дальше, чем я уже вовлек.

“Послушай, в этом нет ничего особенного. Я просто работаю над одним из своих старых дел, и из-за этого у агента с носом не в порядке. Я хочу, чтобы он думал, что отпугнул меня. Всего на несколько дней. Хорошо, Элеонор? Ты можешь сделать это, пожалуйста?”

Я снова разложил карты. После долгого молчания она протянула руку и взяла их, не говоря ни слова. Мы были на дороге в аэропорт, где все комплексы проката автомобилей были выстроены в ряд. Я хотел сказать кое-что еще. Что-то о нас и о том, как я хотел вернуться, когда со всей этой гадостью будет покончено. Если бы она хотела, чтобы я. Но она заехала на стоянку Avis и опустила стекло, чтобы сказать охраннику, что она была там только для того, чтобы высадить меня.

Прерывание нарушило ход разговора, если это вообще был разговор. Я потерял свой импульс и отбросил всякую мысль о том, чтобы сказать что-нибудь еще о нас.

Она подъехала к офису доставки Avis, и мне пришло время выходить. Но я этого не сделал. Я сидел и смотрел на нее, пока она, наконец, не повернулась и не посмотрела на меня.

“Спасибо тебе за то, что делаешь это, Элеонора”.

“Это не проблема. Ты получишь счет ”.

Я улыбнулся.

“Ты когда-нибудь возвращаешься в Лос-Анджелес? Ну, знаешь, в карточные комнаты или еще куда-нибудь?”

Она покачала головой.

“Не в течение долгого времени. Я больше не люблю путешествовать ”.

Я кивнул. Казалось, что больше нечего было сказать. Я наклонился и поцеловал ее, на этот раз просто в щеку.

“Я позвоню тебе завтра или послезавтра, хорошо?”

“Ладно, Гарри. Будь осторожен. Прощай”.

“Я сделаю. Прощай, Элеонора”.

Я вышел и смотрел, как она отъезжает. Я жалел, что не смог провести с ней больше времени, и задавался вопросом, позволила бы она мне, если бы у меня было время. Затем я отбросил эти мысли и вошел внутрь. Я показал свои водительские права и кредитную карту и взял ключ от моего проката. Это был Ford Taurus, и мне пришлось снова привыкать к низкой посадке. Выходя из пункта проката автомобилей, я увидел знак со стрелкой, указывающей путь к Парадайз-роуд. Я думал, что всем нужен такой знак. Я хотел бы, чтобы это было так просто.

23

Четыре часа безостановочной езды через пустыню спустя я был в технической лаборатории Biggar & Biggar. Я достал карту памяти из кармана и протянул ее Андре. Он поднял его и посмотрел на него, а затем посмотрел на меня так, как будто я только что вложил ему в руку использованную жвачку.

“Где чемодан?”

“В чем дело? Ты имеешь в виду часы? Это все еще на стене ”.

Я еще не придумал, как сказать ему, что часы сломаны и, вероятно, камера тоже.

“Нет, пластиковый футляр для карты. Ты вставил запасную карточку, которую я тебе дал, в часы, когда вынимал эту, верно?”

Я кивнул.

“Верно”.

“Ну, тебе следовало положить эту в футляр для запасной карты. Это тонкий инструмент. Таскать его с собой вместе с мелочью и корпией - неподходящий способ ...

“Андре, ” перебил Бернетта Биггар, “ давай просто посмотрим, сработает ли это. Это была моя ошибка, что я не обучил Гарри тонкостям ухода. Я и забыла, что он такой ретроспективный ”.

Андре покачал головой и подошел к рабочему столу с установленным на нем компьютером. Я посмотрел на Бернетта и кивнул в знак благодарности за спасение. Он подмигнул мне, и мы последовали за Андре.

Сын использовал пневматический пистолет, который выглядел так, словно был из кабинета дантиста, чтобы сдуть пыль и мусор с карты памяти, с которой я неправильно обращался, а затем подключил ее к розетке, которая была подключена к компьютеру. Он ввел несколько команд, и вскоре изображения из гостиной Лоутона Кросса заиграли на экране компьютера.

“Помните, ” сказал Андре, - мы использовали датчик движения, так что это будет немного рывковато. Посмотри на часы в углу, и ты сможешь следить за ходом событий ”.

Первым изображением на экране было мое собственное лицо. Я смотрел прямо в камеру, когда регулировал время на часах. Затем я отступил, обнаружив Лоутона Кросса в его кресле позади меня.

“О, черт”, - сказал Бернетт, видя состояние своего бывшего коллеги. “Я не знаю, хочу ли я это видеть”.

“Становится хуже”, - сказал я, уверенный в том, что, как я думал, было впереди в наблюдении.

Голос Кросса прохрипел из динамиков компьютера.

“Гарри?”

“Что?” Я услышал свой вопрос.

“Ты принес мне немного?”

“Немного”.

На экране я открыл ящик с инструментами, чтобы достать флягу.

В лаборатории я сказал: “Ты можешь перемотать это вперед?”

Андре кивнул и с помощью компьютерной мыши нажал кнопку быстрой перемотки на экране. Экран на мгновение стал черным, указывая, что камера отключилась из-за отсутствия движения. Затем он снова зажегся, когда в комнату вошел Дэнни Кросс. Андре переключил воспроизведение на реальное время. Я проверил время и увидел, что это было всего через несколько минут после того, как я покинул комнату. Дэнни стояла, скрестив руки перед собой, и смотрела на своего мужа-инвалида так, словно он был непослушным ребенком. Она начала говорить, и это было трудно расслышать из-за шума телевизора.

“Это любительский час здесь”, - сказал Андре. “Почему ты поставил его рядом с телевизором?”

Он был прав. Я не думал об этом. Микрофон камеры улавливал голоса с телевизора лучше, чем голоса в комнате.

“Андре”, - сказал Бернетт, успокаивая жалобу своего сына. “Просто посмотри, сможешь ли ты это немного почистить”.

Андре снова использовал мышь, чтобы управлять звуком. Он скопировал изображение и воспроизвел его снова. Шум телевизора все еще был навязчивым, но, по крайней мере, разговор в комнате был слышен.

Дэнни Кросс заговорила с резкими нотками в голосе.

“Я не хочу, чтобы он возвращался сюда”, - сказала она. “Он тебе не подходит”.

“Да, это он. Он в порядке. Ему не все равно”.

“Он использует тебя. Он вливает в тебя выпивку, чтобы получить нужную ему информацию ”.

“Так что в этом плохого? Я думаю, что это хорошая сделка ”.

“Да, до утра, когда придет боль”.

“Дэнни, если кто-то из моих друзей придет сюда, ты впустишь его”.

“Что ты сказала ему на этот раз, что я морю тебя голодом?" Что я покидаю тебя ночью? Какая ложь на этот раз?”

“Я не хочу сейчас говорить”.

“Прекрасно. Не разговаривай.”

“Я хочу мечтать”.

“Будь моим гостем. По крайней мере, один из нас все еще может.”

Она повернулась и вышла из комнаты, а фотография осталась на неподвижном теле Лоутона. Вскоре его глаза закрылись.

“Отключение на шестьдесят секунд”, - объяснил Андре. “Камера остается включенной в течение минуты после прекращения движения”.

“Ускореннаяперемотка вперед”, - сказал я.

Мы потратили следующие десять минут на быструю перемотку, а затем остановились, чтобы посмотреть обычные, но душераздирающие сцены, когда Лоутона кормит и моет Дэнни. В конце первой ночи его жена выкатила его из дома, и камера отключилась почти на восемь часов, прежде чем его вкатили обратно в комнату. Начался новый раунд кормлений и чисток.

На это было ужасно смотреть, особенно потому, что часы были расположены слева от телевизора. Лоутон Кросс проводил время, глядя в телевизор, но ракурс был таким близким, что казалось, будто он смотрит в камеру, смотрит прямо на нас.

“Это жалко”, - наконец сказал Андре. “И здесь ничего нет. Она хорошо к нему относится. Лучше, чем я бы хотел ”.

“Ты хочешь довести это до конца, Гарри?” Спросил Бернетт.

Я кивнул.

“Я думаю, ты прав. Она чиста. Но что-то происходит. Прошлой ночью у него были посетители. Я хочу это увидеть. Вы можете перемотать видео вперед, если хотите. Было около полуночи.”

Андре нажал на переключатель, и действительно, в 12: 10 по часам наблюдения в комнату вошли двое мужчин. Я узнал Parenting Today и его партнера. Первое, что сделали родители сегодня, это зашли Лоутону за спину, чтобы выключить радионяню на комоде. Затем он подал знак своему партнеру закрыть дверь. Глаза Лоутона были открыты и насторожены. Он проснулся до того, как они вошли в комнату и камера активировалась. Его глаза двигались в своих впалых глазницах, когда он пытался отследить агента, двигавшегося позади него.

“Мистер Кросс, нам нужно немного поговорить”, - сказали в программе "Воспитание сегодня".

Он прошел вперед мимо кресла Кросса, протянул руку и выключил телевизор.

“Слава Богу за это”, - сказал Андре.

“Кто вы такие, люди?” С экрана донесся скрежет креста.

Воспитание детей сегодня повернулось и посмотрело на него.

“Мы из ФБР, мистер Кросс. Кто ты, черт возьми, такой?”

“Что ты имеешь в виду? Я не ...”

“Я имею в виду, кем, черт возьми, ты себя возомнил, чтобы ставить под угрозу наше расследование?”

“Я не... Что это?”

“Что ты сказал Босху, из-за чего у него под задницей начался пожар?”

“Я не знаю, о чем ты говоришь. Он пришел ко мне, я не пошла к нему ”.

“Не похоже, что ты теперь можешь куда-нибудь пойти, не так ли?”

Наступило короткое молчание, и я мог видеть, как работают глаза Лоутона. Мужчина не мог пошевелить ни единой конечностью, но его глаза показывали весь необходимый язык тела.

“Вы не из ФБР”, - галантно сказал он. “Покажите мне значки и удостоверения личности”.

Воспитатель сегодня сделал два шага по направлению к Кроссу, его спина загораживала нам вид на мужчину в кресле.

“Значки?” сказал он со своим лучшим мексиканским акцентом. “Нам не нужны значки steenking”.

“Убирайся отсюда”, - сказал Кросс, его голос был самым чистым и сильным, который я слышал с тех пор, как впервые посетил его. “Когда я расскажу об этом Гарри Босху, тебе лучше следить за своей задницей”.

Воспитание детей сегодня повернулось в профиль, чтобы улыбнуться своему партнеру.

“Гарри Босх? Не беспокойся о Гарри Босхе. Мы заботимся о нем. Побеспокойтесь о себе, мистер Кросс.”

Теперь он наклонился, приблизив свое лицо к лицу Кросса. Теперь мы могли видеть глаза Лоутона, когда они смотрели в глаза агента.

“Потому что ты в опасности. Вы вторгаетесь в федеральное дело. Это федеральный с большой буквы F. Ты понимаешь?”

“Пошел ты. И это значит "пошел ты" с большой буквы F. Ты понимаешь?”

Я должен был улыбнуться. Лоутон делал все возможное, чтобы противостоять ему. Пуля оторвала его тело, но не позвоночник и не яйца.

На экране "Воспитание сегодня" отодвинулось от кресла влево. Камера поймала его лицо, и я мог видеть гнев в его глазах. Он прислонился к бюро, вне досягаемости взгляда Кросса.

“Ваш герой, Гарри Босх, ушел, и он, возможно, не вернется”, - сказал он. “Вопрос в том, хочешь ли ты пойти туда, куда ушел он? Такой парень, как ты, в твоем состоянии, я не знаю. Ты знаешь, что они делают с парнями вроде тебя в тюрьме? Они загоняют их в угол и заставляют делать минет весь день. Они ничего не могут с этим поделать, кроме как сидеть и принимать это. Тебе это нравится, Кросс? Это то, чего ты хочешь?”

Кросс на мгновение закрыл глаза, но затем снова обрел силу.

“Ты думаешь, что сможешь провернуть это, тогда сделай свой лучший выстрел, Большой человек”.

“Да?”

Воспитание детей сегодня сошло с бюро и встало позади Кросса. Он наклонился к его правому плечу, как будто хотел прошептать ему на ухо. Но он этого не сделал.

“Что, если я сделаю свой выстрел здесь? Да? Как бы это было?”

Агент поднял руки по обе стороны от лица Кросса. Он взялся за пластиковые дыхательные трубки, которые были прикреплены к ноздрям Кросса. Пальцами он закрыл трубки, перекрыв подачу воздуха.

“Привет, Милтон...”, - сказал другой агент.

“Заткнись, Карни. Этот парень думает, что он умный. Думает, что ему не обязательно сотрудничать с федеральным правительством ”.

Глаза Кросса расширились, и он открыл рот, чтобы глотнуть воздуха. Он ничего не получал.

“Ублюдок”, - сказал Бернетт Биггар. “Кто этот парень?”

Я ничего не сказал. Я молча наблюдал, гнев поднимался во мне. Однако Биггар был прав. В лексиконе полицейских разговоров “ублюдок” было окончательным ругательством, предназначенным для худшего преступника, злейшего врага. Я хотел сказать это, но мой голос не сорвался. Я был слишком поглощен тем, что видел на экране. То, что они сделали со мной, было ничем по сравнению с унижением и шрамами, которые они нанесли на Лоутон Кросс.

На экране Кросс пытался заговорить, но не мог выдавить ни слова из-за нехватки воздуха в легких. На лице агента, которого, как я теперь знал, звали Милтон, была усмешка.

“Что?” - спросил он. “Что это? Ты хочешь поговорить со мной?”

Кросс снова попытался заговорить, но не смог.

“Кивни головой, если хочешь мне что-то сказать. О, это верно, ты не можешь кивнуть головой, не так ли?”

Он наконец отпустил трубки, и Кросс начал втягивать воздух, как человек, выныривающий из воды с глубины пятидесяти футов. Его грудь вздымалась, а ноздри раздувались, когда он пытался прийти в себя.

Милтон обошел вокруг кресла. Он посмотрел вниз на свою жертву и кивнул.

“Ты видишь? Вот как это просто. Ты хочешь сотрудничать сейчас?”

“Чего ты хочешь?”

“Что ты сказал Босху?”

Взгляд Кросса на мгновение метнулся к камере, а затем вернулся к Милтону. В тот момент я не думал, что он проверяет время. Я вдруг подумал, что, возможно, Лоутон знал о камере. Он был хорошим копом. Может быть, он знал, чем я занимался все это время.

“Я рассказал ему об этом деле. Вот и все. Он пришел ко мне, и я рассказала ему, что знала. Я не помню всего этого. Знаешь, мне было больно. Я был ранен, и моя память не так хороша. Все только начинает возвращаться ко мне. Я -”

“Зачем он пришел сюда сегодня вечером?”

“Потому что я забыл, что у меня есть некоторые файлы. Моя жена позвонила мне, и я оставил ему сообщение. Он пришел за документами.”

“Что еще?”

“Больше ничего. Чего ты хочешь?”

“Что вы знаете о деньгах, которые были украдены?”

“Ничего. Мы так и не зашли так далеко ”.

Милтон потянулся вперед и снова взял дыхательные трубки. На этот раз он не стал их обжимать. Угрозы было достаточно.

“Я говорю тебе правду”, - запротестовал Кросс.

“Лучше бы так и было”.

Агент отпустил трубки.

“Вы закончили разговор с Босхом, это понятно?”

“Да”.

“Да, что?”

“Да, я закончил разговор с Босхом”.

“Спасибо за ваше сотрудничество”.

Когда Милтон отошел от кресла, я увидел, что глаза Кросса были опущены. Когда агенты уходили, один из них - вероятно, Милтон - нажал на выключатель на стене, и комната и экран погрузились в темноту.

Мы стояли там, уставившись на экран, и за минуту до того, как камера отключилась, мы могли слышать, но не видеть, как плачет Лоутон Кросс. Это были глубокие рыдания раненого и беспомощного животного. Я не смотрела на двух мужчин, которые были со мной, и они не смотрели на меня. Мы просто смотрели на темный экран и слушали.

Камера наконец-к счастью - отключилась в конце минуты, но затем экран снова ожил, когда в комнате снова включился свет и в комнату вошел Дэнни. Я проверил время на экране и увидел, что прошло всего три минуты после того, как агенты покинули комнату. Лицо ее мужа было залито слезами. Слезы, которые он ничего не мог сделать, чтобы скрыть.

Она пересекла комнату и подошла к нему. Не говоря ни слова, она забралась на стул перед ним, ее колени оказались рядом с его худыми бедрами. Она опустила бедра к нему на колени. Она распахнула халат и притянула его лицо к своей груди. Она держала его там, и он снова заплакал. Сначала не было произнесено ни слова. Она тихо и нежно шикнула на него. И затем она начала петь для него.

Песня, которую я знал, и она хорошо ее исполнила. Ее голос был нежен, как дуновение ветерка, в то время как оригинальный голос песни нес в себе хрипотцу всей мировой тоски. Я не думал, что кто-то когда-либо сможет прикоснуться к Луи Армстронгу, но Дэнни Кросс определенно это сделал.

Я вижу голубые небеса

И облака белого

Яркий благословенный день

Темная священная ночь

И я думаю про себя

Какой удивительный мир

И это было самой сложной частью наблюдения. Это была часть, которая заставила меня больше всего почувствовать себя незваным гостем, как будто я переступил некую черту приличия внутри себя.

“Выключи это сейчас”, - наконец сказал я.

24

Определяющий момент для меня как офицера полиции произошел не на улице или во время работы над делом. Это произошло 5 марта 1991 года. Это было днем, и я был в дежурной части Голливудского отдела, якобы занимаясь бумажной работой. Но, как и все остальные в команде, я ждал. Когда все начали покидать свои столы, чтобы собраться у телевизоров, я тоже встал. Один был в кабинете лейтенанта, и еще один был закреплен над головой на стене рядом со столом для взлома. В то время я не поладил с лейтенантом, поэтому перешел в загон для взломщиков, чтобы понаблюдать. Мы уже слышали об этом, но мало кто из нас на самом деле еще не видел запись. И вот оно было. Зернистый черно-белый, но все еще достаточно четкий, чтобы видеть и знать, что все изменится. Четверо полицейских в форме собрались вокруг человека, распростертого на земле. Родни Кинг, бывший заключенный, а ныне издеватель над превышением скорости. Двое полицейских замахивались на него дубинками. Третий пнул его, в то время как четвертый контролировал заряд для электрошокера. Второе, большее кольцо полицейских в форме стояло вокруг и наблюдало. У многих в дежурной части отвисла челюсть, когда мы посмотрели на экран. Много сердец пало. Мы чувствовали себя в некотором роде преданными. Посвящается мужчине и женщине, мы все знали, что департамент не выдержит этой ленты. Это изменилось бы. Полицейская работа в Лос-Анджелесе изменится.

Конечно, мы не знали, как и к лучшему это или к худшему. Тогда мы не знали, что политические мотивы и расовые эмоции захлестнут департамент подобно приливной волне, что позже произойдет смертельный бунт и полный разрыв социальной структуры города. Но когда мы смотрели это зернистое видео, мы все знали, что что-то грядет. И все из-за того единственного момента гнева и разочарования, разыгравшегося под уличным фонарем в долине Сан-Фернандо.

Когда я сидел в приемной юридической конторы в центре города, я думал о том моменте. Я вспомнил гнев, который я чувствовал, и я понял, что он вернулся ко мне через время. Имевшаяся у меня запись издевательств над Лоутоном Кроссом не была кассетой Родни Кинга. Это не отбросило бы правоохранительные органы и общественные отношения на десятилетия назад. Это не изменило бы того, как люди относились к полиции и решали, поддерживать их или сотрудничать с ними. Но у этого было явное родство в его тошнотворно чистом изображении злоупотребления властью. У него не хватило энергии, чтобы изменить город, но он мог изменить такую бюрократию, как Федеральное бюро расследований. Если бы я захотел этого.

Но я этого не сделал. Чего я хотел, так это кое-чего другого, и я собирался использовать запись, чтобы получить это. По крайней мере, в краткосрочной перспективе. Я еще не думал о том, что может случиться с ним или со мной дальше по дороге.

Юридическая библиотека, в которой я сидел через час после ухода из Biggar & Biggar, была обшита панелями из вишневого дерева, а книжные полки были заставлены томами по юриспруденции в кожаных переплетах. В нескольких открытых пространствах на стенах были подсвеченные картины маслом, изображающие партнеров юридической фирмы. Я стоял перед одной из картин, изучая тонкую манеру письма. На нем был изображен высокий красивый мужчина с каштановыми волосами и пронзительными зелеными глазами, оттененными глубоким загаром. Золотая пластина на верхней части рамы из красного дерева гласила, что его звали Джеймс Форман. Он выглядел так, каким и должен быть успешный мужчина.

“Мистер Босх?”

Я обернулся. Почтенная женщина, которая сопровождала меня в библиотеку, теперь поманила меня к двери. Я подошел к ней, и она повела меня по коридору, устланному толстым ковром нежно-зеленого цвета, который при каждом моем шаге шептал о деньгах. Она привела меня в офис, где женщина, которую я не узнал, ждала за столом. Она встала и протянула руку.

“Здравствуйте, мистер Босх, я Роксанна, ассистентка мисс Лэнгвизер. Не хотите ли бутылку воды, или кофе, или еще чего-нибудь?”

“Э, нет, я в порядке”.

“Тогда ты можешь идти дальше. Она ждет.”

Она указала мне на закрытую дверь сбоку от ее стола, и я подошел к ней, постучал один раз и вошел. У меня был портфель, который я позаимствовал у Бернетта Биггара.

Дженис Лэнгвизер сидела за столом, который напомнил мне гараж на две машины. У нее также был двенадцатифутовый потолок, панели из вишневого дерева и полки. Она не была маленькой женщиной. Скорее, она была высокой и стройной. Но в офисе она выглядела миниатюрной. Она улыбнулась, когда увидела меня, и я сделал то же самое.

“Они никогда не спрашивали меня, хочу ли я воду в бутылках или кофе, когда я пришел к вам в офис окружного прокурора”.

“Я знаю, Гарри. Времена, безусловно, изменились ”.

Она встала и протянула руку через стол. Ей пришлось наклониться вперед, чтобы сделать это. Мы пожали друг другу руки. Я встретил ее, когда она была помощником шерифа-новичка в уголовном суде в центре города. Я наблюдал, как она росла и вела некоторые из самых больших и сложных дел. Она была хорошим обвинителем. Теперь она пыталась быть хорошим адвокатом по уголовным делам. Редким был прокурор, который сделал на этом целую карьеру. Деньги были слишком хороши за другим столом. Судя по офису, в котором я был, Дженис Лэнгвизер неплохо сидела за другим столом.

“Присаживайся”, - сказала она. “Ты знаешь, я собирался разыскать тебя и позвонить тебе. Ты просто так появляешься сегодня - это здорово ”.

Я был сбит с толку.

“Разыскивай меня для чего? Ты же не отбиваешь тех, кого я поставил в тупик, не так ли?”

“Нет, нет, ничего подобного. Я хотел поговорить с тобой о работе.”

Я поднял брови. Она улыбнулась так, словно предлагала мне ключи от города.

“Я не знаю, что ты знаешь о нас, Гарри”.

“Я знаю, тебя было довольно трудно найти. Тебя нет в телефонной книге. Мне пришлось позвонить моему другу в офис окружного прокурора, и он дал мне номер. ”

Она кивнула.

“Это верно. Нас нет в списке. Нам не нужно быть. У нас очень мало клиентов, и мы занимаемся каждой юридической деталью, которая возникает в их жизни ”.

“И ты занимаешься криминальными подробностями”.

Она колебалась. Она пыталась понять, откуда я пришел.

“Это верно. Я эксперт фирмы по уголовным делам. Вот почему я собирался позвонить тебе. Когда я услышал, что ты ушел на пенсию, я подумал, что это было бы идеально. Не на полную ставку, но иногда - в зависимости от случая - становится жарко и тяжело. Нам бы действительно пригодился кто-нибудь с твоими навыками, Гарри ”.

Мне потребовалось время, чтобы составить свой ответ. Я не хотел ее обидеть. Я хотел нанять ее. Поэтому я решил не говорить ей, что то, что она предлагала, было невозможно. Что я никогда не смогу перейти к другому столу, какие бы деньги ни были. Это было не во мне. На пенсии или нет, у меня была миссия в жизни. Работа на адвоката защиты не была частью этого.

“Дженис, ” сказал я, “ я не ищу работу. У меня вроде как уже есть один. Причина, по которой я здесь, в том, что я хочу нанять вас ”.

Она хихикнула.

“Ты шутишь”, - сказала она. “У тебя неприятности?”

“Возможно. Но это не то, почему я хочу нанять тебя. Мне нужен адвокат, которому я могу доверять, чтобы он сохранил кое-что для меня и предпринял соответствующие действия с этим, если это необходимо ”.

Она наклонилась вперед за своим столом. Она все еще была по крайней мере в шести футах от меня.

“Гарри, это становится загадочным. Что происходит?”

“Во-первых, каков ваш обычный гонорар? Давайте сначала разберемся с клиентом ”.

“Гарри, наш минимальный гонорар составляет двадцать пять тысяч долларов. Так что забудь об этом. Я в долгу перед тобой за все те герметичные чемоданы, которые ты мне принес. Считай себя клиентом.”

Я убрала удивление со своего лица.

“Неужели? Двадцать пять тысяч только за то, чтобы открыть файл?”

“Это верно”.

“Что ж, у них есть подходящий человек для этого”.

“Спасибо тебе, Гарри. Теперь, что это за вещь, которую ты хочешь, чтобы я сделал?”

Я открыл портфель, который дал мне Бернетт Биггар, чтобы положить вторую партию оборудования, которое я позаимствовал у него вместе с картой памяти и тремя компакт-дисками с копиями круглосуточного наблюдения. Андре сделал копии. Я кладу открытку и компакт-диски на ее стол.

“Это камера наблюдения, которую я снял. Я хочу, чтобы вы хранили оригинал - карту памяти - в надежном месте. Я хочу, чтобы ты подержал конверт с одним из компакт-дисков и письмом от меня. Мне нужен номер твоего личного кабинета. Я собираюсь звонить туда каждую ночь к полуночи и говорить тебе, что со мной все в порядке. Утром вы приходите, и если послание там, значит, все в порядке. Если вы придете, а от меня не будет сообщения, тогда вы передадите конверт репортеру ”Таймс" по имени Джош Мейер ".

“Джош Мейер. Это имя мне знакомо. Он на кортах?”

“Я думаю, раньше он освещал местную криминальную хронику. Теперь он за терроризм. Я думаю, что сейчас он работает в Вашингтоне ”.

“Терроризм, Гарри?”

“Это долгая история”.

Она посмотрела на часы.

“У меня есть время. У меня также есть компьютер.”

Сначала я потратил пятнадцать минут, чтобы рассказать ей о моем частном расследовании и обо всем, что произошло с тех пор, как Лоутон Кросс позвонил мне ни с того ни с сего и я снял коробку со старыми делами с полки в шкафу. Затем я позволил ей вставить компакт-диск в ее компьютер и посмотреть видео с камер наблюдения. Она не узнала Лоутона Кросса, пока я не сказал ей, кто он такой. Она отреагировала с соответствующим возмущением, когда просмотрела раздел с агентами Милтоном и Карни. Я попросил ее выключить его, прежде чем Дэнни Кросс вошел в комнату и утешил ее мужа.

“Первый вопрос, были ли они настоящими агентами?” спросила она после того, как компьютер выгнал диск.

“Да, они часть антитеррористического отряда, работающего в Вествуде”.

Она с отвращением покачала головой.

“Если это когда-нибудь попадет в ”Таймс", а затем на телевидение, тогда ..."

“Я не хочу, чтобы это дошло туда. Прямо сейчас это наихудший сценарий ”.

“Почему бы и нет, Гарри? Это агенты-мошенники. По крайней мере, этот Милтон такой. И другой так же виноват за то, что стоял там и позволил ему это сделать ”.

Она указала на свой компьютер, где видео с камер наблюдения было заменено заставкой, которая показывала буколическую сцену дома на утесе с видом на океан, волны, бесконечно накатывающие на берег.

“Вы думаете, это то, чего хотели генеральный прокурор и Конгресс Соединенных Штатов, когда они приняли закон, который изменил и упорядочил правила и инструменты бюро после одиннадцатого сентября?”

“Нет, не знаю”, - ответил я. “Но они должны были знать, что может случиться. Как говорится, абсолютная власть развращает абсолютно? Что-то вроде этого. В любом случае, это данность, что такого рода вещи могли произойти. Они должны были знать. Разница здесь в том, что это не какой-то там ближневосточный продавец сумок. Это американский гражданин. Он бывший полицейский, и он, черт возьми, парализован, потому что получил пулю при исполнении служебных обязанностей ”.

Лэнгуайзер мрачно кивнул.

“Именно поэтому ты должен это обнародовать. Это должно быть видно...”

“Дженис, ты работаешь на меня или мне собрать все это и просто найти кого-нибудь другого?”

Она вскинула руки, сдаваясь.

“Да, я работаю на тебя, Гарри. Я просто говорю, что этому нельзя позволить просто пройти мимо.”

“Я не говорю о том, чтобы пропустить это мимо ушей. Я просто пока не хочу, чтобы это вышло наружу. Сначала мне нужно использовать это как рычаг. Сначала мне нужно извлечь из этого то, что я хочу ”.

“Который есть что?”

“Я собирался перейти к этому, но ты начал, как Ральф Нейдер”.

“Ладно, мне жаль. Теперь я совсем успокоился. Расскажи мне о своем плане, Гарри.”

Так я и сделал.

25

В заведении Кейт Мантилини на бульваре Уилшир был ряд кабинок с высокими спинками, которые предоставляли своим обитателям больше внутренней приватности, чем кабинки для приватных танцев в задних комнатах любого из стрип-клубов города. Вот почему я выбрал ресторан для встречи. Это было очень уединенно, но в то же время очень публично. Я был там за пятнадцать минут до назначенного времени, занял кабинку с окном, выходящим на Уилшир, и стал ждать. Специальный агент Пиплз тоже добрался туда немного раньше. Ему пришлось пройти вдоль ряда кабинок и заглянуть в каждую, чтобы найти меня. Затем он тихо проскользнул и угрюмо занял место напротив меня.

“Агент Пиплз, рад, что вы смогли прийти”.

“Я не чувствовал, что у меня был большой выбор”.

“Я думаю, ты этого не делал”.

Он открыл одно из меню, которые были на столе.

“Никогда не был здесь раньше. Еда хоть какая-нибудь вкусная?”

“Это неплохо. По четвергам вкусный пирог с курицей в горшочке”.

“Сегодня не четверг”.

“И ты здесь не для того, чтобы есть”.

Он оторвал взгляд от меню и одарил меня своим лучшим убийственным взглядом, но на этот раз у него не было сока. Мы оба знали, что на этот раз у меня на руках большая карта. Я выглянул в окно и окинул взглядом Уилшир вверх и вниз.

“У вас там есть свои люди, агент Пиплз? Они ждут меня?”

“Я пришел один по указанию вашего адвоката”.

“Ну, просто чтобы тебе было ясно. Если ваши люди снова схватят меня или предпримут какие-либо действия против моего адвоката, то последствия таковы, что запись наблюдения, которую вы отправили по электронной почте, попадет в СМИ и разойдется по Интернету. Есть люди, которые узнают, если я исчезну. Они потушат его, не колеблясь ”.

Пиплз покачал головой.

“Ты продолжаешь это говорить. ‘Исчезни’. Это не Южная Америка, Босх. И мы не нацисты”.

Я кивнул в знак согласия.

“Сидя в этом милом ресторане, это определенно так не кажется. Но когда я сидел в том кубе на девятом этаже и никто не знал, что я там, это была совсем другая история. Маус Азиз и те другие парни, что у вас там наверху, вероятно, тоже сейчас не знают разницы между Калифорнией и Чили ”.

“И ты защищаешь их сейчас, не так ли? Люди, которые хотели бы видеть, как эта страна сгорает дотла ”.

“Я не де-”

Я остановился, когда официантка подошла к кабинке. Она сказала, что ее зовут Кэти, и спросила, готовы ли мы сделать заказ. Люди заказывали кофе, и я заказал кофе и мороженое без взбитых сливок. После ухода Кэти люди как-то странно на меня смотрели.

“Я на пенсии. Я могу съесть мороженое.”

“Некоторая отставка”.

“Здесь готовят отличное мороженое, и они открыты допоздна. Это хорошая комбинация ”.

“Я запомню это”.

“Ты когда-нибудь смотрел фильм "Жара"? Это место, где полицейский Пачино встречает грабителя Де Ниро. Это когда они оба говорят друг другу, что без колебаний убьют другого, если до этого дойдет ”.

Люди кивнули, и мы долго смотрели друг другу в глаза. Сообщение доставлено. Я решил приступить к текущему делу.

“Так что ты думаешь о моей камере с часами?”

Фасад рухнул, и люди внезапно выглядели ранеными. Он выглядел так, как будто его бросили львам. Он знал, что ждет его в будущем, если эта запись выйдет наружу. Милтон работал на него; следовательно, он тоже возьмет вину на себя. Лента Родни Кинга пробила брешь в полиции Лос-Анджелеса, которая дошла до самого верха. Пиплс был достаточно умен, чтобы знать, что его растопчут, если он не решит эту проблему.

“Мне было противно от того, что я увидел. Прежде всего, я приношу вам извинения, и мой план состоит в том, чтобы встретиться с этим человеком, Лоутоном Кроссом, и тоже извиниться ”.

“Это мило с твоей стороны”.

“Ни на секунду не думайте, что именно так мы действуем. Что это статус-кво. Что я потворствую этому. Агент Милтон пропал. Он отключился. Я понял это в тот момент, когда увидел запись. Я не обещаю вам, что он будет привлечен к ответственности, но он не будет носить значок очень долго. Не значок ФБР. Я позабочусь об этом ”.

Я кивнул.

“Хорошо, ты проследишь за этим”.

Я сказал это с высокооктановым сарказмом, и я мог видеть, как это немного покраснело на его щеках. Цвет гнева.

“Ты созвал собрание, Босх. Чего ты хочешь?”

Так оно и было. Вопрос, которого я ждал.

“Ты знаешь, чего я хочу. Я хочу, чтобы вы, люди, отстали от меня. Я хочу вернуть свои файлы и заметки. Я хочу вернуть досье Лоутона Кросса. Я хочу копию книги убийств полиции Лос-Анджелеса - которая, я знаю, у вас должна быть - и я хочу получить доступ к Азизу и тому, что у вас есть на него.”

“То, что у нас есть на него, засекречено. Это вопрос национальной безопасности. Мы не можем ...”

“Рассекретите это. Я хочу знать, насколько сильна связь с ограблением моего фильма. Я хочу знать, что у вас есть о его местонахождении в течение двух ночей. Вся эта федеральная разведка должна быть на что-то годна, и я хочу этого. А потом я хочу поговорить с ним ”.

“Кто? Aziz? Этого не произойдет ”.

Я перегнулся через стол.

“Да, это так. Потому что альтернативой этому является то, что каждый, у кого есть телевизор или America Online, увидит, что ваш мальчик Милтон сделал с беспомощным человеком в инвалидном кресле. Пусть это будет высокооплачиваемый полицейский в отставке, у которого при исполнении служебных обязанностей отняли конечности и гребаную жизнь. Ты думаешь, запись с Родни Кингом нанесла какой-то ущерб полиции Лос-Анджелеса? Подожди и посмотри, что произойдет с этим. Я гарантирую вам, что Милтон, и вы, и вся ваша маленькая банда на девятом этаже будут освобождены бюро, генеральным прокурором и всеми остальными быстрее, чем вы сможете предъявить обвинение в нарушении гражданских прав. Ты понимаешь, специальный агент Пиплз?”

Я дал ему мгновение, чтобы ответить, но он этого не сделал. Его глаза были неподвижны и смотрели в окно на Уилшир.

“И если ты хоть на минуту думаешь, что я не нажму на спусковой крючок в связи с этим, то ты не выполнил свою домашнюю работу по мне”.

На этот раз я переждал его, и в конце концов его взгляд вернулся через окно ко мне. Подошла официантка, поставила нам кофе и сказала, что мой пломбир уже на подходе. Ни Пиплз, ни я не сказали вам спасибо.

“Поверь мне, ” сказал Пиплз, “ я знаю, что ты нажмешь на курок. Ты такой парень, Босх. Я знаю таких, как ты. Вы поставите себя и свои собственные интересы выше высшего блага ”.

“Не неси мне эту чушь о "высшем благе’. Речь не об этом. Ты даешь мне то, что я хочу, и избавляешься от Милтона, а потом можешь продолжать крутить как ни в чем не бывало. Запись никогда не просматривается. Как это может быть для большего блага?”

Пиплз наклонился вперед, чтобы отхлебнуть кофе. Как и в кубе на девятом этаже, он обжег рот и скривился. Он отодвинул чашку с блюдцем на столе, а затем отодвинулся к краю кабинки, прежде чем снова посмотреть на меня.

“Я буду на связи”.

“Двадцать четыре часа. Я получу от тебя ответ завтра вечером в это время, или все ставки отменяются. Я заявляю об этом публично ”.

Он встал и остался рядом с кабинкой, глядя на меня и все еще держа салфетку. Он кивнул в знак согласия.

“Позволь мне спросить тебя кое о чем”, - сказал он. “Если ты здесь, кто воспользовался твоей кредитной карточкой сегодня вечером, чтобы купить ужин в Commander's Palace в Вегасе?”

Я улыбнулся. Они выслеживали меня.

“Друг. Это хорошее место, Дворец командующего?”

Он кивнул.

“Один из лучших. Я был там. Креветки в гамбо мягкие, как зефир.”

“Это здорово, я думаю”.

“Слишком дорогой. Твой друг поставил больше сотни баксов на твой AmEx. Это выглядело как ужин на двоих”.

Он бросил салфетку на стол.

“Я буду на связи”.

Через мгновение после того, как он ушел, официантка принесла мое мороженое. Я попросил у нее чек, и она сказала, что принесет его прямо сейчас.

Я ткнула ложкой в помадку и мороженое, но не почувствовала вкуса. Я сидел и думал о том, что только что сказал Пиплс. Я не был уверен, была ли скрытая угроза в его словах о том, что он знал, что кто-то пользовался моей кредитной картой. Может быть, он даже знал, кто. Но больше всего я думал о том, что он сказал об ужине на двоих во дворце Командора. Снова это “мы”. Так же, как и с Элеонор, я не мог отпустить это.

26

Поскольку уловка в Лас-Вегасе больше не использовалась, я поехал в аэропорт Бербанк, сдал взятый напрокат автомобиль и сел на трамвай до долгосрочной стоянки, чтобы забрать свою машину. Я позаимствовал тележку Лоутона Кросса, и она была на заднем сиденье Мерседеса. Перед отъездом я достал его и скользнул под машину. Я отсоединил спутниковый трекер и тепловой датчик и скользнул под пикап, припаркованный на соседнем месте. Я прикрепил оборудование к нижней части пикапа, а затем сел в Мерседес. Когда я выезжал задним ходом, я увидел, что у пикапа аризонский номер. Я подумал, что если люди в ближайшее время не отправят кого-нибудь за оборудованием бюро, то им придется гоняться за ним до следующего штата. Это заставило меня улыбаться самому себе, когда я подъехал к будке парковки, чтобы заплатить.

“У вас, должно быть, был хороший полет”, - сказала женщина, которая взяла мой билет.

“Да, я думаю, можно и так сказать. Я вернулся живым ”.

Я пошел домой и позвонил Дженис Лангвизер на ее мобильный телефон, как только переступил порог. Она немного изменила мой план. Она не хотела, чтобы я оставлял сообщение на линии ее офиса каждый вечер. Она настояла, чтобы я позвонил ей прямо на мобильный.

“Как все прошло?”

“Ну, это прошло. Теперь мне просто нужно ждать. Я дал ему время до завтрашней ночи. Я думаю, к тому времени мы будем знать ”.

“И как он это воспринял?”

“Примерно то, чего мы ожидали. Не очень хорошо. Но я думаю, что к концу он увидел свет. Я думаю, он позвонит завтра ”.

“Я надеюсь на это”.

“С твоей стороны все готово?”

“Я думаю, да. Карта памяти в сейфе в офисе, и я буду ждать от вас вестей. Если я этого не сделаю, тогда я буду знать, что делать ”.

“Хорошо, Дженис. Спасибо.”

“Спокойной ночи, Гарри”.

Я повесил трубку и задумался о разных вещах. Казалось, все было на своих местах. Следующий шаг должны были сделать народы. Я снова поднял трубку и позвонил Элеонор. Она ответила немедленно, в ее голосе не было сна.

“Извините, это Гарри. Ты играешь?”

“И да, и нет. Я играю, но у меня не очень хорошо получается, поэтому я взял перерыв. Я стою возле Белладжио и смотрю на фонтаны.”

Я кивнул. Я мог представить ее там, у перил, танцующие фонтаны, освещенные перед ней. Я мог слышать музыку и плеск воды по телефону.

“Как тебе дворец командора?”

“Как ты узнал об этом?”

“Сегодня вечером меня навестили из бюро”.

“Это было быстро”.

“Да. Я слышал, что это хороший ресторан. Креветки похожи на зефир. Тебе понравилось?”

“Это мило. Мне больше нравится тот, что в Новом Орлеане. Еда та же, но оригинал есть оригинал, понимаешь?”

“Да. К тому же, наверное, не так уж здорово есть в одиночестве ”.

Я чуть не выругался вслух из-за того, насколько убогим и прозрачным это было.

“Я был не один. Я взял друга, с которым играю. Одна из девушек. Ты не сказал мне, что существует лимит расходов, Гарри.”

“Нет, я знаю. Его не было.”

Мне нужно было держаться подальше от этого. Мы оба знали, о чем я спрашивал, и это становилось неловким, особенно учитывая, что могли быть другие уши, которые слушали.

“Ты не заметил, что кто-то наблюдает за тобой, не так ли?”

Наступила пауза.

“Нет. И я надеюсь, что ты не втянул меня ни в какие неприятности, Гарри.”

“Нет, ты в порядке. Я просто звоню, чтобы сообщить вам, что мошенничество закончилось. Бюро знает, что я все еще здесь.”

“Черт, у меня так и не было возможности пройтись по магазинам и купить себе подарок, который ты обещала”.

Я улыбнулся. Она шутила, и я мог сказать.

“Все в порядке, ты все еще можешь это сделать”.

“Все в порядке, Гарри?”

“Да, прекрасно”.

“Ты хочешь поговорить об этом?”

Не по этой линии, подумал я, но не сказал.

“Может быть, когда я увижу тебя в следующий раз. Я слишком устал прямо сейчас ”.

“Хорошо, тогда я тебя отпускаю. Что мне делать с вашими карточками? И ты знаешь, что оставила свою сумку у меня на заднем сиденье.”

Она сказала это так, как будто знала, что я сделал это нарочно.

“Хм, почему бы тебе просто не придержать это пока, и, может быть, когда я закончу с тем, над чем работаю, я вернусь и заберу это у тебя”.

Прошло много времени, прежде чем она ответила.

“Просто предупреждай меня чуть чаще, чем сегодня”, - наконец сказала она. “Итак, я готов”.

“Конечно, без проблем. Я сделаю это”.

“Хорошо, Гарри, я собираюсь вернуться. Может быть, разговор с тобой изменит мою удачу ”.

“Я надеюсь на это, Элеонора. Спасибо, что делаешь это для меня ”.

“Нет проблем. Спокойной ночи.”

“Спокойной ночи”.

Она отключилась.

“И удачи”, - сказал я в мертвую линию.

Я снова повесил трубку и попытался обдумать разговор и то, что она имела в виду. Просто удели мне чуть больше внимания, чем ты сделал сегодня. Итак, я готов. Как будто она хотела предупредить меня, прежде чем я выйду. Чтобы она могла сделать что? К чему она должна была подготовиться?

Я понял, что могу свести себя с ума, думая и беспокоясь об этом. Я отложил Элеонор и все это в сторону, достал из холодильника пиво и вынес его на заднюю террасу. Ночь была прохладной и ясной, и огни автострады далеко внизу, казалось, сверкали, как бриллиантовое ожерелье. Я мог слышать женский смех, разносящийся по склону холма откуда-то снизу. Я начал думать о Дэнни Кросс и песне, которую она нежно спела своему мужу. В любви и утрате ночь всегда священна. Этот мир прекрасен, только если ты можешь сделать его таким. Нет уличных знаков, указывающих на Парадайз-роуд.

Я решил, что когда все это закончится, я поеду в Вегас и не поверну назад. Я бы бросил кости. Я бы пошел повидаться с Элеонор и рискнул.

27

На следующее утро я разложил на столе документы, которые я спас из моторного отсека мускулкара Лоутона Кросса. Я пошел на кухню, чтобы сварить кофе, но обнаружил, что у меня закончился кофе. Я мог бы спуститься с холма в магазин, но я не хотел оставлять телефон. Я ожидал, что Дженис Лэнгуайзер позвонит пораньше. Итак, я сел за стол с бутылкой воды и принялся за отчеты, которые Кросс скопировал и забрал домой почти четыре года назад.

Что у меня было, так это копия валютного отчета, подготовленного банком, который ссудил наличные кинокомпании, и таблицы времени и места, над которыми работали Лоутон Кросс и Джек Дорси до того, как их график был переполнен другими делами.

Валютный отчет представлял собой четыре страницы напечатанных серийных номеров, взятых из случайно выбранных стодолларовых купюр, содержавшихся в посылке на съемочную площадку. Отчет был подготовлен двумя людьми, указанными как Лайнус Саймонсон и Джослин Джонс. Затем он был подписан вице-президентом банка по имени Гордон Скаггс.

Симонсон - это имя, которое я знал. Он был одним из банковских служащих на съемочной площадке в день ограбления. Он был ранен во время перестрелки. Теперь я знал, почему он был там; он помог подготовить отправку денег и, скорее всего, был там, чтобы присматривать за ними в течение съемочного дня.

Имя Скаггс тоже было мне знакомо. Это было одно из названий, данных мне Александром Тейлором, когда я спросил продюсера фильма, который конкретно знал о доставке наличных на съемочную площадку. У меня больше не было списка из девяти имен, который я получил от Тейлора. ФБР забрало это во время обыска в моем доме. Но я вспомнил имя Скаггс.

Стремясь изучить все, что касалось дела, к которому я мог прикоснуться, я просмотрел списки номеров валют, думая, может быть, что-то бросится в глаза. Но ничто не схватило меня. Цифры были похожи на нерушимый код, скрывающий секрет дела. Это были просто четыре страницы с цифрами без определенной последовательности.

Наконец, я отложил валютный отчет в сторону и взялся за листы с алиби. Сначала я проверил имена Скаггс, Симонсон и Джонс и увидел, что Дорси и Кросс действительно выписали чеки T & L на всех трех банковских служащих. Кросс забрал Скаггса и Джонса, в то время как Дорси сбил Саймонсона. Их местоположения были сопоставлены с ключевыми моментами убийства Анджеллы Бентон и последующего ограбления съемочной площадки.

Все трое были оправданы алиби физического участия в преступлениях. Саймонсон, конечно, был на месте ограбления, но он был там как представитель банка. То, что его застрелил один из грабителей, также имело тенденцию увеличивать вес его допуска. Это, конечно, не избавило их от вспомогательного участия. Любой из них мог быть вдохновителем ограбления, который оставался на заднем плане, пока осуществлялся план. Или, по крайней мере, любой из них мог просто быть источником информации о доставке денег на съемочную площадку.

То же самое касалось других восьми имен в отчете T & L. Все были подтверждены алиби активного участия в преступлениях. Но у меня не было других файлов или отчетов, указывающих на то, что было сделано, чтобы определить, имели ли они отношение к преступлению.

Я понял, что у меня крутятся колесики. Я пытался разложить пасьянс без полной колоды. Тузы исчезли, и я никак не мог выиграть. Я должен был получить все карточки. Я сделал глоток воды и пожалел, что это не кофе. Я начал думать о том, насколько важна была игра с Peoples. Если это не сработало, мне конец. Протянутые руки Анджеллы Бентон могли преследовать меня до конца моей жизни, но я ничего не мог с этим поделать.

Словно по сигналу зазвонил телефон. Я пошел на кухню и поднял. Это была Дженис Лэнгуайзер, хотя она не назвала себя.

“Это я”, - сказала она. “Нам нужно поговорить”.

“Ладно, я кое-чем занят. Я тебе сразу же перезвоню ”.

“Хорошо”.

Она повесила трубку без возражений. Я воспринял это как знак того, что теперь она поверила в то, что я рассказал ей о прослушивании моего дома и телефона. Я также воспринял это как знак того, что Пиплс действовал так, как я на это надеялся. Я схватил свои ключи со стойки и вышел за дверь.

Я съехал с холма. В том месте, где Малхолланд огибает другую сторону холма и встречается с Вудро Вильсоном в Кауэнге, я увидел старинный желтый Corvette, ожидающий на светофоре напротив меня. Я вроде как знал водителя. Время от времени я видел, как он бегает трусцой или проезжает на "ветте" мимо моего дома. И я тоже иногда видел его в полицейском участке и разговаривал с ним. Он был частным детективом, который жил по другую сторону хребта от меня. Я высунул руку из окна и отсалютовал ему широкой ладонью вниз. Он сделал то же самое в ответ на меня. Удачного плавания, брат мой. Он собирался мне понадобиться. Светофор сменился, и он поехал на юг по Кауэнга, в то время как я поехал на север.

Я купил чашку кофе в круглосуточном магазине и воспользовался телефоном-автоматом рядом с Poquito Mas, чтобы перезвонить Лангвизер на ее мобильный. Она ответила сразу.

“Они пришли прошлой ночью”, - сказала она. “Как ты и предсказывал”.

“Ты заснял это на камеру?”

“Да! Это идеально. Ясно как день. Это был тот же парень с первого наблюдения. Милтон.”

Я кивнул самому себе. Звонок ко мне домой прошлой ночью, в котором Дженис сказала, что заперла карту памяти в сейфе своего офиса, был приманкой, и Милтон на нее клюнул. Прежде чем покинуть ее офис, я установил еще одну из камер Biggar & Biggar - радиоаппаратуру - на ее столе и направил ее на книжный шкаф, за которым скрывался сейф.

“Он некоторое время блуждал в поисках, но потом нашел это. Он вынул весь сейф из стены. Он исчез”.

Она выгребла все из сейфа прошлой ночью. Я вложил туда сложенный листок бумаги. Там было написано: “Пошел ты, с большой буквы F.” Я представил, как Милтон разворачивает его и читает - если ему удалось открыть сейф.

“Что-нибудь еще пострадало в офисах?”

“Пара выдвинутых ящиков тут и там. Банка с четвертью стакана в кофейне. Все это просто прикрытие, чтобы все выглядело как обычная кража со взломом ”.

“Кто-нибудь звонил в полицию, чтобы сообщить об этом?”

“Да, но никто еще не появился. Типично.”

“Не вмешивай в это наблюдение. На данный момент.”

“Я знаю. Как мы и говорили. Что мне теперь делать?”

“У тебя все еще есть адрес электронной почты Peoples?”

“Конечно, хочу”.

Прошлой ночью она довольно легко получила адрес электронной почты от бывшего коллеги, который работал в офисе прокурора США.

“Хорошо, отправьте людям другое электронное письмо. Прикрепите последние записи с камер наблюдения и скажите ему, что я перенес крайний срок на полдень сегодняшнего дня. К тому времени я получу от него весточку, или он может начать смотреть CNN, чтобы узнать результаты. Отправь это как можно скорее ”.

“Теперь я в сети”.

“Хорошо”.

Я потягивал кофе, слушая ее типаж. Андре Биггар положил в портфель, который я позаимствовал, компьютерную приставку, которая понадобится Langwiser для просмотра карты памяти, снятой с радиокамеры. Теперь она могла прикрепить файл с записью наблюдения к электронному письму.

“Это далеко”, - наконец сказала она. “Удачи, Гарри”.

“Возможно, мне это понадобится”.

“Помни, позвони мне сегодня к полуночи, или я буду следовать инструкциям”.

“Попался”.

Я повесил трубку и вернулся в круглосуточный магазин за второй чашкой кофе. Я уже был на проводе из отчета Лэнгвизера, но я подумал, что мне может понадобиться лишний кофеин до окончания дня.

Когда я вернулся в дом, звонил телефон. Я отпер дверь и зашел внутрь как раз вовремя, чтобы схватить телефон с кухонной стойки.

“Да?”

“Мистер Босх? Джон Пиплз слушает.”

“Доброе утро”.

“Не совсем. Когда ты сможешь зайти?”

“Я уже в пути”.

28

Специальный агент Пиплс ждал меня в вестибюле первого этажа федерального здания в Вествуде. Он стоял, когда я добрался туда. Может быть, он стоял там все время с тех пор, как сделал звонок.

“Следуй за мной”, - сказал он. “Мы собираемся сделать это быстро”.

“Что бы ни сработало”.

Кивнув охраннику в форме, он провел меня через бронированную дверь, используя карточку-ключ, а затем снова воспользовался ею, чтобы попасть в лифт, с которым я уже был знаком.

“У вас, ребята, есть свой собственный лифт и все такое”, - сказал я. “Довольно круто”.

Пиплз не был впечатлен. Он повернулся так, что смотрел прямо на меня.

“Я делаю это, потому что у меня нет выбора. Я решил согласиться на это вымогательство, потому что я верю в высшее благо того, чего я пытаюсь достичь здесь ”.

“Так вот почему вы послали Милтона в офис моего адвоката прошлой ночью? Было ли все это частью большего блага, о котором ты говоришь?”

Он не ответил.

“Послушай, ты можешь ненавидеть меня, и это прекрасно. Это твой выбор. Но давайте не будем вешать друг другу лапшу на уши. Не прячься за этой чепухой, потому что мы оба знаем, что здесь происходит. Твой парень перешел черту и был пойман. Теперь просто пришло время заплатить цену. Вот в чем суть. Это так просто ”.

“А тем временем расследование поставлено под угрозу, и на карту могут быть поставлены жизни”.

“Мы посмотрим на этот счет, не так ли?”

Лифт открылся на девятом этаже. Он вывел меня, не ответив. Всегда удобная карточка-ключ провела нас через другую дверь в комнату отдела, где за столами работали несколько агентов. Когда мы проходили, большинство из них прекратили то, что они делали, чтобы посмотреть на меня. Я предположил, что они либо были проинформированы о том, кто я такой и что делаю, либо просто появление неагента во внутреннем святилище заслуживало внимания.

Пройдя половину комнаты, я заметил Милтона, сидящего за столом в глубине. Он откинулся на спинку стула, демонстрируя мне свою лучшую расслабленность. Но я мог чувствовать гнев, пульсирующий под фасадом. Я подмигнул ему и отвернулся.

Люди привели меня в маленькую комнату со столом и двумя стульями. На столе стояла картонная коробка. Я заглянул в него и узнал свой собственный блокнот и досье, которое я вел на Анджеллу Бентон. Там также было досье из гаража Лоутона Кросса и черная папка, полная документов толщиной в два дюйма. Я предположил, что это копия книги убийств полиции Лос-Анджелеса. Я был взволнован, просто глядя на это. Это была полная колода карт, которую я искал.

“Где остальное?” Я спросил.

Пиплз обошел стол и открыл средний ящик. Он достал папку и бросил ее на крышку стола.

“Там вы найдете тематические отчеты о местоположении, охватывающие две запрошенные вами даты. Я не думаю, что они помогут тебе, но это то, чего ты хотел. Вы можете посмотреть на них здесь, но вы не можете взять их с собой. Они не покинут этот офис. Ты понимаешь это?”

Я кивнула, решив не настаивать.

“Что насчет Азиза?”

“Когда ты будешь готова, я отведу тебя в комнату к нему. Но он не будет говорить с тобой. Ты зря потратишь свое время”.

“Что ж, это мое, чтобы тратить его впустую”.

“Тогда, прежде чем ты уйдешь отсюда, ты позвонишь своему адвокату и проинструктируешь ее передать мне оригинал и все копии записей с камер наблюдения, которые у вас есть со вчерашнего вечера и позапрошлой ночи”.

Я покачал головой.

“Извини, мы так не договаривались”.

“Это, безусловно, так”.

“Нет, я никогда не говорил, что передам записи. Я сказал, что не буду предавать их огласке. Есть разница. Я не собираюсь использовать единственный рычаг, который у меня есть. Я не глуп, Джон.”

“У нас была сделка”, - сказал он, его щеки начали дрожать от гнева.

“И я выполняю условия сделки. Именно так, как предлагалось ”.

Я полез в карман и вытащил кассету. Я протянул это ему.

“Если ты мне не веришь, можешь послушать сам. Прошлой ночью в будке на мне был провод ”.

Я видел, как его глаза отметили, что теперь я даже напрямую связал его.

“Возьми это, Джон. Назови это жестом доброй воли. Это оригинал. Копии не были сделаны ”.

Он медленно протянул руку и взял кассету. Я обошел вокруг стола.

“Почему бы мне не взглянуть на то, что у тебя есть в файле, пока ты пойдешь и сделаешь все, что нужно, чтобы подготовить Азиза?”

Люди положили кассету в карман и кивнули.

“Я вернусь через десять минут”, - сказал он. “Если кто-нибудь войдет сюда и спросит, что ты делаешь, закрой этот файл и скажи им, чтобы они встретились со мной”.

“И последнее. Что насчет денег?”

“Что насчет этого?”

“Сколько денег от ограбления съемочной площадки у Азиза было под сиденьем в машине?”

Мне показалось, что я увидел, как на лице Пиплз заиграла легкая улыбка, но затем она исчезла.

“У него была сотня баксов. Одна купюра, прослеженная до ограбления.”

Он оставался достаточно долго, чтобы увидеть разочарование на моем лице, затем повернулся к двери.

После того, как он вышел из комнаты, я сел за стол и открыл файл. В нем было две страницы, на которых стояли печати безопасности, а в середине абзацев были слова, а затем целые абзацы были замазаны черными чернилами. Пиплз явно не собирался показывать мне ничего, на что я не рассчитывал - или что я вымогал у него, как он выразился.

Страницы были взяты из того, что, как я предполагал, было файлом большего размера. В верхнем левом углу была кодировка, набранная мелким шрифтом. Я полез в картонную коробку и открыл свой файл. Я достал один из разрозненных листов бумаги для заметок и записал кодовый номер с каждой страницы вниз. Затем я прочитал то, что Peoples разрешил мне прочитать.

На первой странице было два датированных абзаца.

5-11-99-СУБЪЕКТ подтвержден в Гамбурге в •••• в компании с •••• и •*•••. ОБЪЕКТ, замеченный в ресторане •••• примерно с 20:00 до 23:30 часов. Больше никаких подробностей.

7-1-99-Проверка паспорта субъекта в Хитроу в 14:40. Уточняйте прибытие рейсом 698 авиакомпании Lufthansa из Франкфурта. Больше никаких подробностей.

Абзацы до и после этих двух были полностью затемнены. То, на что я смотрел, было журналом, в котором федералы годами вели записи об Азизе. Он был в списке наблюдения. Вот к чему это привело. Наблюдения информаторов или агентов и проверка паспортов в аэропорту.

Две даты на странице были по обе стороны от убийства Анджеллы Бентон и ограбления съемочной площадки. Это никоим образом не оправдало Азиза от активного или фонового участия в преступлениях. И все же, если верить документу, который передо мной, он был в Европе как до, так и после совершения преступлений, которые я расследовал. Но это не было алиби. Согласно статье в Times, которую я прочитал, было известно, что Азиз путешествовал с фальшивыми документами. Возможно, он проскользнул в эту страну, чтобы совершить преступления, а затем ускользнул.

Я перешел к следующей странице. В этом был только один абзац, который не был затемнен. Но дата была прямым попаданием.

3-19-00 - Проверка паспорта субъекта в Лос-Анджелесе, Калифорния. Прибытие рейсом 88 авиакомпании Qantas из Манильи в 18:11. Проверка безопасности и поиск. Допрошен •••••*••, местное отделение в Лос-Анджелесе. Смотрите стенограмму #00-44969. Выпущен в 21:15.

У Азиза было то, что казалось идеальным алиби на ночь исчезновения агента Марты Гесслер. Его допрашивал агент ФБР в международном аэропорту Лос-Анджелеса до 21: 15 вечера, что привело к тому, что он был помещен под федеральную стражу в то же время, когда Гесслер исчезла по дороге домой с работы.

Я складываю два листа обратно в папку и убираю ее обратно в ящик. Я больше не делал заметок - писать было нечего - на странице из моего файла. Я положил это обратно в папку и достал книгу убийств. Я как раз собирался приступить к этому, когда дверь в комнату открылась и появился Милтон. Я ничего не сказал. Я ждал, когда он сделает первый шаг. Он вошел и оглядел комнату, как будто она была размером со склад. Он, наконец, заговорил, не глядя на меня.

“У тебя есть яйца, Босх. Делать то, что ты делаешь, и думать, что ты собираешься просто уйти от этого. Прочь от меня”.

“Думаю, я мог бы сказать то же самое о тебе”.

“Если бы это был я, я бы раскрыл твой блеф”.

“Тогда ты бы назвал это неправильно”.

Он наклонился, положил обе руки на стол и посмотрел прямо на меня.

“Ты тот, кем был, Босх. Мир прошел мимо тебя, но ты здесь, хватаешься за соломинку, трахаешься с людьми, которые пытаются защитить будущее ”.

Я не был впечатлен и надеялся, что показал это. Я откинулась назад и посмотрела на него.

“Почему бы тебе не расслабиться, чувак? Тебе не о чем беспокоиться, насколько я могу судить. У вас есть босс, который больше заинтересован в сокрытии, чем в зачистке. Ты справишься с этим, Милтон. Я думаю, он злится, потому что тебя поймали, а не из-за того, что ты сделал ”.

Он указал на меня пальцем.

“Не ходи туда, блядь. Не надо. В тот день, когда мне понадобится от тебя совет по карьере, я сдам свой значок ”.

“Прекрасно. Тогда чего ты хочешь?”

“Я хочу дать тебе предупреждение. Берегись меня, Босх. Потому что я приближаюсь”.

“Тогда я буду готов”.

Он повернулся и вышел, оставив дверь открытой. Несколько секунд спустя Пиплс вернулся.

“Ты готов?”

“Был готов”.

“Где файл, который я тебе дал?”

“Это вернулось в ящик”.

Он наклонился над столом и выдвинул ящик, чтобы убедиться. Он даже открыл файл, чтобы убедиться, что я не потянул слишком быстро.

“Ладно, пошли. Принеси свою коробку”.

Я последовал за ним через пару дверей безопасности и снова оказался в коридоре с камерами. Но прежде чем мы приблизились к дверям с зеркальными окнами, он открыл дверь своей карточкой-ключом и провел меня в комнату для допросов. Там был стол и два стула. Мусува Азиз уже сидел в одном из них. Агент, которого я раньше не видел, стоял, прислонившись к углу слева от двери. Люди переместились в другой угол.

“Присаживайся”, - сказал он. “У тебя есть пятнадцать минут”.

Я поставил коробку, которую нес с собой, на пол, выдвинул оставшийся стул и сел за стол напротив Азиза. Он выглядел слабым и исхудавшим. Полоска темных волос выросла ниже места окрашивания в светлый цвет. Его прикрытые глаза были налиты кровью, и я подумал, выключали ли они когда-нибудь свет в его камере. В его мире определенно что-то изменилось. Два года назад его прибытие и идентификация в Лос-Анджелесе привели к задержанию на несколько часов, пока агент пытался взять у него интервью. Теперь остановка на границе привела к тому, что его надолго задержали в святая святых ФБР.

Я не ожидал многого от интервью, но чувствовал, что мне нужно поговорить с глазу на глаз, прежде чем продолжить или избавиться от Азиза как подозреваемого. После просмотра отчетов разведки несколькими минутами ранее я склонялся к последнему. Все, что у меня было, что связывало миниатюрную потенциальную террористку с Анджеллой Бентон, - это деньги. Во время его ареста на границе при нем была одна из стодолларовых купюр, полученных во время ограбления съемочной площадки. Только один. Вероятно, этому было много объяснений, и я начал думать, что его причастность к убийству и ограблению не была одним из них.

Дотянувшись до картонной коробки, я вытащила свое досье на Анджеллу Бентон и открыла его у себя на коленях, где Азиз не мог его увидеть. Я достал фотографию Анджеллы, которую предоставила ее семья. На нем она была изображена на студийном портрете, сделанном во время ее окончания университета штата Огайо, менее чем за два года до ее смерти. Я поднял глаза на Азиза.

“Меня зовут Гарри Босх. Я расследую смерть Анджеллы Бентон четыре года назад. Она не кажется тебе знакомой?”

Я подвинула фотографию через стол и изучила его лицо и глаза в поисках любого признака, любой подсказки. Его глаза скользнули по фотографии, но я не увидела ничего похожего на реакцию. Он ничего не сказал.

“Ты знал ее?”

Он не ответил.

“Она работала в кинокомпании, которую ограбили. В итоге у тебя осталась часть денег. Как?”

Ничего.

“Откуда взялись деньги?”

Он поднял глаза с фотографии на мои. Он ничего не сказал.

“Эти агенты сказали тебе не разговаривать со мной?”

Ничего.

“Неужели они? Послушай, если ты не знал ее, тогда скажи мне ”.

Азиз снова опустил свои печальные глаза на стол. Казалось, что он снова смотрит на фотографию, но я мог сказать, что это не так. Он смотрел на что-то далекое. Я знал, что это бесполезно, так же, как, вероятно, знал до того, как сел.

Я встал и обратился к людям.

“Ты можешь оставить себе оставшиеся пятнадцать минут”.

Он оттолкнулся от стены и посмотрел на камеру над головой. Он сделал небольшое вращательное движение пальцем, и электронный замок двери открылся. Не раздумывая, я двинулся к двери и толкнул ее, открывая. Почти сразу же я услышала крик банши позади меня, и Азиз вскочил и перелез через стол. Он ударил меня в верхнюю часть спины всем своим весом - максимум, может быть, 130 фунтов - и я вылетел через дверь в коридор.

Азиз все еще был на мне, и когда я начал падать, я почувствовал, как его руки и ноги молотили в поисках опоры. Затем он спрыгнул и побежал по коридору. Пиплз и другой агент быстро шли по коридору вслед за ним. Когда я встал, я увидел, как они загнали Азиза в тупик. Пиплз сдерживался, в то время как другой агент приблизился и грубо повалил мужчину поменьше на землю.

Как только Азиз оказался под контролем, люди обратились и вернулись ко мне.

“Босх, с тобой все в порядке?”

“Я в порядке”.

Я встал и демонстративно поправил свою одежду. Я был смущен. Азиз застал меня врасплох, и я знал, что об этом, вероятно, будут говорить в дежурной части в другом конце коридора.

“Я не был готов к этому. Я думаю, что, будучи так долго вне жизни, я заржавел ”.

“Да. Ты никогда не сможешь повернуться к ним спиной ”.

“Моя коробка. Я забыл об этом”.

Я вернулся в комнату для допросов и взял фотографию со стола и коробку. Как только я вышел, мимо прошел Азиз, его запястья были скованы наручниками за спиной.

Я смотрел, как он проходит мимо, а затем мы с Пиплз последовали за ним на безопасном расстоянии.

“И вот, ” сказали люди, “ все это было напрасно”.

“Вероятно”.

“И всего этого можно было бы избежать, если бы...”

Он не закончил, поэтому я закончил.

“Ваш агент не совершал эти преступления перед камерой. Да.”

Люди остановились в коридоре, и я тоже. Он подождал, пока другой агент и Азиз пройдут через дверь.

“Меня не устраивает такая договоренность”, - сказал он. “У меня нет гарантий. Ты можешь выйти отсюда и попасть под грузовик. Означает ли это, что эти записи в конечном итоге попадут в новости?”

Я на мгновение задумался, затем кивнул.

“Да, это так. Тебе лучше надеяться, что грузовик меня не заметит ”.

“Я не хочу жить и работать под тяжестью этого”.

“Я не виню тебя. Что ты собираешься делать с Милтоном?”

“То, что я тебе говорил. Он отключился. Он просто еще не знает этого ”.

“Хорошо, дай мне знать, когда это произойдет. Тогда мы сможем снова поговорить о весе ”.

Он выглядел так, как будто собирался сказать что-то еще, но затем передумал и снова пошел. Он провел меня через бронированные двери к лифту. Он использовал свою карточку-ключ, чтобы вызвать его, а затем нажать кнопку вестибюля. Он держал руку на бампере двери.

“Я не пойду ко дну с тобой”, - сказал он. “Я думаю, мы сказали достаточно”.

Я кивнула, и он отступил за дверь. Он стоял там и наблюдал, возможно, чтобы убедиться, что я не выскользну из лифта и не попытаюсь освободить заключенных террористов.

Как только дверь начала закрываться, я ударил по бамперу тыльной стороной ладони, и она медленно открылась снова.

“Помните, агент Пиплз, мой адвокат предпринял шаги, чтобы обезопасить себя и записи. Если с ней что-то случится, это будет то же самое, что и со мной ”.

“Не волнуйтесь, мистер Босх. Я не сделаю ни шагу против нее или тебя ”.

“Я беспокоюсь не о тебе”.

Дверь закрылась, когда мы пристально смотрели друг другу в глаза.

“Я понимаю”, - услышала я его слова через двери.

29

Мой танец с федералами не был полностью напрасным, как я заставлял людей верить. Да, моя погоня за крошечным террористом, возможно, была ложной зацепкой, но в любом случае всегда есть ложные зацепки. Это часть миссии. В конце дня у меня был полный отчет о расследовании, и я был доволен этим. Я играл с полной колодой - книгой убийств - и это позволило мне записать в уме все, что произошло за два дня, предшествовавших тому моменту, когда я ее получил, включая часы моего карантина. Потому что я знал, что если я должен был найти убийцу Анджеллы Бентон, ответ или, по крайней мере, ключ, который повернул бы дело, скорее всего, лежал бы где-то в середине этой черной пластиковой папки.

Я вернулся домой из федерального здания и зашел в дом как человек, который думает, что, возможно, выиграл в лотерею, но ему нужно проверить цифры в газете, чтобы убедиться. Я направился прямо к столу в столовой со своей картонной коробкой и разложил все, что у меня было в ней. Впереди и в центре была книга убийств. Святой Грааль. Я сел и начал читать с первой страницы. Я встал не за кофе, водой или пивом. Я не включал музыку. Я полностью сосредоточился на страницах, которые переворачивал. Иногда я делал заметки в своем блокноте. Но по большей части я просто читал и впитывал. Я сел в машину с Лоутоном Кроссом и Джеком Дорси и ознакомился с их расследованием.

Четыре часа спустя я перевернул последнюю страницу в папке. Я внимательно прочитал и изучил каждый документ. Ничто не казалось мне ключом, очевидной нитью, за которой нужно следовать, но я не был обескуражен. Я все еще верил, что это было там. Так было всегда. Мне просто пришлось бы посмотреть на это под другим углом.

Единственное, что поразило меня после интенсивного погружения в документированную часть дела, - это разница в личностях Кросса и Дорси. Дорси был на добрых десять лет старше Кросса и был наставником в их отношениях. Но в их написании и обработке отчетов я почувствовал сильные различия в их личностях. Кросс был более описательным и интерпретирующим в своих отчетах. Дорси был полной противоположностью. Если три слова подводили итог собеседованию или лабораторному отчету, то он заканчивал тремя словами. Кросс, скорее всего, опустил бы эти три слова, а затем добавил бы еще десять предложений с интерпретацией того, что означал лабораторный отчет или поведение свидетеля. Я предпочел метод Кросса. Моей философией всегда было помещать все в книгу. Потому что иногда дела тянутся месяцами и даже годами, и нюансы могут быть утеряны со временем, если их не зафиксировать как часть протокола.

Это также заставило меня сделать вывод, что, возможно, два партнера не были близки. Теперь они были близки, неразрывно связанные в мифологии департамента как хранители окончательного невезения. Но, возможно, если бы они были близки в тот момент в баре, все было бы по-другому.

Размышления о том, что могло бы быть, заставили меня вспомнить, как Дэнни Кросс поет для своего мужа. Я, наконец, встал, подошел к проигрывателю компакт-дисков и вставил диск с собранием сочинений Луи Армстронга. Он был выпущен в унисон с документальным фильмом Кена Бернса о джазе. В основном это был очень ранний материал, но я знал, что он заканчивается “What a Wonderful World”, его последним хитом.

Вернувшись за стол, я заглянул в свой блокнот. Во время моего первого прочтения я записал только три вещи.

100 тысяч долларов

Шандор Сатмари

Деньги, глупый

Компания, которая застраховала деньги на съемочной площадке, Global Underwriters, назначила вознаграждение в размере 100 000 долларов за арест и осуждение по этому делу. Я не знал о вознаграждении и был удивлен, что Лоутон Кросс не сказал мне. Я предположил, что это была просто еще одна деталь, которая ускользнула из его головы из-за травмы и течения времени.

Тот факт, что была награда, лично для меня не имел большого значения. Я предположил, что, поскольку я бывший полицейский, который когда-то был замешан в этом деле, хотя и до ограбления, которое привело к награде, я не буду иметь права на это, если мои усилия приведут к аресту и осуждению. Я также знал, что, скорее всего, в объявлении о вознаграждении мелким шрифтом говорилось, что для получения ста тысяч долларов требуется полное возмещение в размере 2 миллионов долларов, причем сумма пропорциональна сумме возмещения. И через четыре года после преступления шансы на то, что осталось что-то, что можно было бы восстановить, были невелики. Тем не менее, было приятно узнать о награде. Это может быть полезно в качестве инструмента воздействия или принуждения. Возможно, я не подхожу, но я мог бы встретить кого-то полезного, кто был бы. Я был рад, что узнал об этом.

Следующим в блокноте было имя Шандор Сатмари. Он или она - я не знал, кто именно - был указан в качестве следователя по делу Global Underwriters. Он или она был тем, с кем мне нужно было поговорить. Я открыл книгу убийств на первой странице, где следователи обычно хранили страницу с наиболее часто называемыми телефонными номерами. Для Szatmari не было списка, но был для Global. Я пошел на кухню за телефоном, выключил музыку Луи Армстронга на CD-плеере и позвонил. Меня дважды переводили, прежде чем я, наконец, получил женщину, которая ответила ”Расследованиями".

У меня возникли проблемы с именем Сатмари, и она поправила меня, а затем сказала подождать. Менее чем через минуту Сатмари взял трубку. Это имя принадлежало ему. Я объяснил свою ситуацию и спросил, можем ли мы встретиться. Он казался скептически настроенным, но, возможно, это было просто потому, что у него был акцент выходца из Восточной Европы, из-за которого его трудно было прочесть. Он отказался обсуждать дело по телефону с незнакомцем, но в конечном итоге согласился встретиться со мной лично в десять часов следующего утра в своем офисе в Санта-Монике. Я сказал ему, что буду там, и повесил трубку.

Я посмотрел на последнюю строчку, которую написал в блокноте. Это было просто напоминание о старой пословице, подходящей практически для любого расследования. Следуй за деньгами, глупец. Это всегда ведет к истине. В этом случае деньги пропали, а след - за исключением пятен на радаре в Финиксе, связанных с Мусувой Азизом и Мартой Гесслер - остыл. Я знал, что это оставило мне одну альтернативу. Идти назад. Проследите деньги в обратном направлении и посмотрите, что получилось.

Для этого мне нужно было начать с банка. Я снова проверил страницу с телефонным номером в книге убийств и позвонил Гордону Скаггсу, вице-президенту BankLA, который организовал однодневный заем в размере 2 миллионов долларов кинокомпании Александра Тейлора.

Скагс был занятым человеком, он сказал мне. Он хотел отложить встречу со мной до следующей недели. Но я был настойчив и уговорил его задержать меня на пятнадцать минут на следующий день, в три часа. Он попросил у меня номер обратного звонка, чтобы его секретарша могла подтвердить утром. Я придумал номер и дал его ему. Я не собирался давать ему возможность попросить секретаршу перезвонить мне и сказать, что встреча отменена.

Я повесил трубку и взвесил свои варианты. Был поздний полдень, и в тот момент я был ясен до десяти часов следующего утра. Я хотел еще раз просмотреть книгу убийств, но знал, что для этого мне не обязательно сидеть дома. С таким же успехом я мог бы сидеть в самолете.

Я позвонил в Southwest Airlines и забронировал рейс из Бербанка в Лас-Вегас, прибывающий в 7:15, и обратный рейс, вылетающий рано утром следующего дня и прибывающий в 8:30 обратно в Бербанк.

Элеонор ответила на свой мобильный после второго звонка и, казалось, говорила шепотом.

“Это Гарри. Что-то не так?”

“Нет”.

“Почему ты шепчешь?”

Она заговорила.

“Прости, я не осознавал, что я был. Что происходит?”

“Я подумываю о том, чтобы зайти туда сегодня вечером, чтобы забрать свою сумку и кредитные карточки”.

Когда она не ответила сразу, я спросил: “Ты собираешься быть рядом?”

“Ну, я собирался играть сегодня вечером. Позже.”

“Мой самолет прилетает в семь пятнадцать. Я мог бы подойти около восьми. Может быть, мы могли бы поужинать, прежде чем ты пойдешь играть.”

Я ждал, и снова мне показалось, что она слишком долго не отвечает.

“Поужинать было бы неплохо. Ты остаешься на ночь?”

“Да, у меня ранний вылет. Мне нужно кое-что сделать здесь утром.”

“Где ты собираешься остановиться?”

Сигнал был таким же четким, как и любой другой.

“Я не знаю. Я еще ничего не зарезервировал ”.

“Гарри, я не думаю, что для тебя было бы хорошо оставаться здесь”.

“Верно”.

Линия была такой же тихой, как триста миль пустыни между нами.

“Я знаю, я могу устроить тебе концерт в "Белладжио". Они сделают это за меня ”.

“Ты уверен?”

“Да”.

“Спасибо, Элеонора. Ты хочешь, чтобы я зашел к тебе домой после того, как вернусь?”

“Нет, я приеду и заберу тебя. Вы проверяете багаж?”

“Нет. У тебя уже есть моя сумка ”.

“Тогда я буду припаркован перед терминалом в семь пятнадцать. Тогда я увижу тебя”.

Я заметил, что она снова шепчет, но на этот раз я ничего не сказал об этом.

“Спасибо, Элеонора”.

“Ладно, Гарри, мне нужно кое-что переделать, чтобы освободиться сегодня вечером. Итак, я собираюсь идти. Увидимся в аэропорту. Семь пятнадцать. Пока.”

Я попрощался, но она уже повесила трубку. Это звучало так, как будто на заднем плане был другой голос, как раз когда она отключила вызов.

Пока я думал об этом, Луи Армстронг начал петь “What a Wonderful World”, и я сделал погромче.

30

В 7:15 той ночью мы с Элеонорой повторили ту же сцену в аэропорту. Вплоть до поцелуя, когда я села в машину. После этого я неловко повернулся и поднял тяжелую книгу об убийствах, которую нес с передних сидений на заднее. Я бросил его на заднее сиденье рядом с моим чемоданом, который был на сиденье позади Элеонор.

“Это похоже на книгу об убийстве, Гарри”.

“Так и есть. Я думал, что смогу пройти через это во время полета ”.

“И что?”

“У меня был кричащий ребенок на сиденье позади меня. Не мог сосредоточиться. Зачем кому-то вообще приводить ребенка в Вегас?”

“На самом деле это неплохое место для воспитания ребенка. Предположительно.”

“Я не говорю о повышении. Я имею в виду, зачем брать такого маленького ребенка на каникулы в Город грехов? Своди его в Диснейленд или еще куда-нибудь.”

“Я думаю, тебе нужно выпить”.

“И немного еды. Где ты хочешь поесть?”

“Ну, помнишь, когда мы были еще... в Лос-Анджелесе и ходили в Valentino по особым случаям?”

“Не говори мне”.

Она засмеялась, и просто возможность снова взглянуть на нее взволновала меня. Мне действительно понравилось, как ее волосы подчеркивали ее прекрасную шею.

“Да, у них здесь есть один. Я сделал заказ.”

“У них, должно быть, есть все, что есть в Лас-Вегасе”.

“Кроме тебя. Абсолютно невозможно воспроизвести Гарри Босха ”.

Улыбка не сходила с ее лица, когда она это говорила, и это мне тоже понравилось. Вскоре мы погрузились в молчание, вероятно, настолько комфортное, насколько это может быть с двумя бывшими женатыми людьми. Она умело маневрировала в потоке машин, который, казалось, мог легко соперничать с чем угодно, встречающимся на забитых улицах и автострадах Лос-Анджелеса.

Прошло около трех лет с тех пор, как я был на стриптизе, но Вегас был местом, которое учило, что время относительно. За три года все, казалось, снова изменилось. Я видел новые курорты и достопримечательности, такси с электронными рекламными плакатами на крышах, монорельсовые дороги, соединяющие казино.

Лас-вегасская версия Valentino была представлена в the Venetian, одной из новейших жемчужин в короне элитных казино на стрип. Это было место, которого даже не существовало, когда я был в городе в последний раз. Когда Элеонор въехала на круг парковки служащим отеля, я сказал ей открыть багажник, чтобы я мог положить туда свой чемодан и книгу об убийстве.

“Я не могу. Он полон.”

“Я не хочу оставлять это без внимания, особенно книгу убийств”.

“Ну, положи это в сумку и поставь на пол. Все будет хорошо”.

“У тебя там нет места только для книги?”

“Нет, там все битком набито, и если я открою его, то все это выльется наружу. Я не хочу, чтобы это произошло здесь ”.

“Что в нем?”

“Просто одежда и прочее. Вещи, которые я хочу отнести в Армию спасения, но у меня не было времени ”.

Два камердинера одновременно открыли наши двери и приветствовали нас на курорте. Я вышел, открыл заднюю дверь и наклонился, чтобы открыть ручную кладь и положить в нее книгу убийств. Закрыв сумку, я опустил ее на пол за сиденьем Элеонор.

“Ты идешь, Гарри?” Спросила Элеонор из-за моей спины.

“Да, я иду”.

Когда парковщик уводил машину, я осмотрел багажник и заднюю часть. Он не казался особенно тяжелым. Я посмотрел на номерной знак и про себя прочитал его три раза.

Валентино был Валентино. Насколько я мог судить, ресторан в Лос-Анджелесе был идеально клонирован. Это было все равно, что пытаться отличить один McDonald's от другого - на совершенно разном кулинарном уровне.

Я не навязывал разговор, пока мы ели. Мне было комфортно и счастливо просто быть с ней. Сначала разговор, хотя и скупой, был сосредоточен на мне и моей отставке или ее отсутствии. Я рассказал ей о деле, над которым работал, включая связь с ее старым другом и коллегой Марти Гесслером. В другой жизни Элеонор была агентом ФБР, и у нее все еще был аналитический склад ума следователя. Когда мы были вместе в Лос-Анджелесе, она часто была моим собеседником и не раз помогала с предложением или идеей.

На этот раз у нее был только один совет - держаться подальше от Пиплз, Милтона и даже Линделла. Не то чтобы она знала их лично. Она просто знала культуру ФБР и знала таких, как они. Конечно, ее совет пришел ко мне слишком поздно.

“Я делаю все возможное, чтобы сделать именно это”, - сказал я ей. “Для меня было бы прекрасно, если бы я никогда больше никого из них не видел”.

“Но не очень вероятно”.

Я вдруг кое о чем подумал.

“У тебя нет с собой мобильного телефона, не так ли?”

“Да, но я не думаю, что им нравится, когда ты используешь камеры в таком месте, как это”.

“Я знаю. Я выйду на улицу. Я только что вспомнил, что мне нужно позвонить, иначе дерьмо попадет в вентилятор ”.

Она достала свой телефон из сумочки и отдала его мне. Я вышел из ресторана и остановился в крытом торговом центре, который был построен так, чтобы выглядеть как венецианский канал с гондолами. Бетонное небо было окрашено в синий цвет клочьями белых облаков. Это было фальшиво, но, по крайней мере, в нем был кондиционер. Я набрал номер мобильного Дженис Лэнгуайзер и сказал ей, что путь свободен.

“Я начал беспокоиться, потому что от тебя не было вестей. Я дважды звонил тебе домой.”

“Все в порядке. Я в Вегасе и вернусь завтра ”.

“Откуда мне знать, что ты не под принуждением? Ты знаешь, когда тебя держат и заставляют сказать это ”.

“У тебя есть идентификатор вызывающего абонента?”

“О, это верно. Я увидел, что это было число семь ноль два. Хорошо, Гарри. Не забудь, позвони мне завтра. И не теряй там слишком много денег ”.

“Я не буду”.

Когда я вернулся к столу, Элеоноры там не было. Я сел и забеспокоился об этом, но она вернулась из комнаты отдыха через несколько минут. Наблюдая за ее приближением, я почувствовал, что она изменилась, но не мог понять, почему. Это было нечто большее, чем волосы и более глубокий загар. Как будто в ней было больше уверенности, чем я помнил. Может быть, она нашла то, что ей было нужно, за покерными столами из синего фетра на раздевание.

Я вернул ей телефон, и она бросила его в свою сумочку.

“Итак, как это было здесь?” Я спросил. “Мы говорили о моем деле. Давайте немного поговорим о вашем деле.”

“У меня нет дела”.

“Ты знаешь, что я имею в виду”.

Она пожала плечами.

“В этом году дела идут хорошо. Я выиграл сателлит и взял баттон. Я буду играть в сериале ”.

Я знал, что она говорила о победе в отборочном турнире к Всемирной серии покера. В прошлый раз, когда мы говорили о покере, она сказала мне, что ее тайной целью было стать первой женщиной, выигравшей серию. Победитель квалификационного турнира может получить денежный приз или так называемый баттон, который является вступлением в серию.

“Это будет твой первый раз в сериале, верно?”

Она кивнула и улыбнулась, и я мог сказать, что она была горда и взволнована.

“Это начнется довольно скоро”.

“Что ж, удачи. Может быть, я подойду и посмотрю ”.

“Принеси мне удачу”.

“Должно быть, это все еще тяжело, Элеонора, зарабатывать на жизнь, переворачивая карты”.

“Я хорош в этом, Гарри. Кроме того, у меня теперь есть сторонники. Это увеличивает риски”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Вот как это работает в наши дни. У меня есть сторонники. Я использую их деньги, когда играю. Они получают семьдесят пять процентов от того, что я выигрываю. Если я проиграю, они воспримут потерю. Но я не слишком часто проигрываю, Гарри.”

Я кивнул.

“Кто эти люди? Они… ты знаешь?”

“Законный? Да, Гарри, очень. Они бизнесмены. Люди из Microsoft. Из Сиэтла. Я встретил их, когда они играли здесь. Пока что я приносил им деньги. С тем, как обстоят дела на фондовом рынке, они предпочли бы инвестировать в меня. Они счастливы, и я тоже ”.

“Хорошо”.

Я подумал о деньгах, которые предложил мне Алекс Тейлор. А потом была награда, предложенная по делу об ограблении. Если бы я раскрыл это, вернул часть денег и каким-то образом получил право на вознаграждение, я мог бы стать ее покровителем. Это была несбыточная мечта. Я задавался вопросом, возьмет ли она вообще мои деньги.

“О чем ты думаешь?” - спросила она. “Ты выглядишь таким обеспокоенным”.

“Ничего. Я просто на секунду задумался об этом деле. Кое-что, о чем я хочу спросить у страхового инспектора завтра.”

Официант принес счет, и я расплатился, получив свою карту AmEx обратно от Элеонор. Мы вышли и сели в машину, и я проверил, все ли чемоданы на заднем сиденье. Мы поехали в "Белладжио", небольшое расстояние, которое заняло много времени из-за пробок. Я начал нервничать, когда мы подошли ближе, потому что я не знал, что должно было произойти, когда мы туда доберемся. Я посмотрел на свои часы. Было почти десять.

“Во сколько ты играешь?”

“Мне нравится начинать около полуночи”.

“Почему тебе нравится играть всю ночь? Что не так с этим днем?”

“Настоящие игроки выходят ночью. Туристы ложатся спать. На кону еще деньги ”.

Некоторое время мы ехали в тишине, и в конце концов она продолжила, как будто паузы не было.

“Кроме того, мне нравится выходить на улицу в конце ночи и видеть восходящее солнце. Что-то в этом есть, как будто ты просто счастлив, что пережил еще один день или что-то в этомроде ”.

Внутри "Белладжио" мы подошли к стойке VIP и взяли карточку-ключ, оставленную на имя Элеоноры. Это было так просто. Она повела меня к лифту, как будто была в нем сотню раз, и мы поднялись в номер люкс на двенадцатом этаже. Это был самый красивый гостиничный номер, который я когда-либо видел, с гостиной и спальней и видом, который выходил на фирменные подсвеченные фонтаны в пруду перед домом.

“Это мило. Ты должен знать некоторых людей ”.

“У меня появляется репутация. Я играю здесь три или четыре вечера в неделю, и это начинает привлекать людей. Крупные игроки, которые хотят сыграть со мной. Они знают это здесь, и они не хотят, чтобы я играл где-либо еще ”.

Я кивнул и повернулся к ней.

“Я думаю, у тебя действительно все идет хорошо”.

“Я не жалуюсь”.

“Я думаю...”

Я не закончил. Она подошла ко мне и встала передо мной.

“Ты догадываешься, что?”

“Я не знаю, о чем я собирался спросить. Думаю, я хотел знать, чего не хватало. Ты сейчас с кем-нибудь, Элеонор?”

Она придвинулась ближе. Я мог чувствовать ее дыхание.

“Ты имеешь в виду, влюблен ли я в кого-нибудь? Нет, Гарри, я не такой.”

Я кивнул, и она заговорила снова, прежде чем я смог.

“Ты все еще веришь в то, что сказал мне? О теории с одной пулей.”

Я кивнул без колебаний и посмотрел ей в глаза. Она наклонилась вперед, ее голова коснулась моего подбородка.

“А как насчет тебя?” Я спросил. “Ты все еще веришь в то, что сказал тот поэт, что в сердце нет конца вещам?”

“Да, я верю в это. Всегда.”

Я приподнял ее подбородок рукой и поцеловал ее. Вскоре наши руки обнимали друг друга, и ее рука была на моем затылке, притягивая меня к ней. Я знал, что мы собираемся заняться любовью. И на мгновение я понял, что значит быть самым счастливым человеком в Лас-Вегасе. Я оторвался от ее губ и просто прижал ее к своей груди.

“Все, чего я хочу в этом мире, это ты”, - прошептала я.

“Я знаю”, - прошептала она в ответ.

31

На обратном пути в Лос-Анджелес я попытался сосредоточиться на деле. Но это были бесплодные усилия. Я провел добрую часть ночи, наблюдая, как Элеонора выиграла несколько тысяч долларов у пятерых мужчин за столом в покер-руме Bellagio. Я никогда раньше не наблюдал за ее игрой сколько-нибудь долго. Справедливости ради стоит сказать, что она смутила других игроков, обчистив всех, кроме одного, и даже у него осталась всего одна стопка фишек к тому времени, как она обналичила пять собственных стоек. Она была холодным, жестким игроком, который был столь же впечатляющим, сколь загадочным и красивым. Я потратил свою жизнь, учась разбираться в людях. Но я никогда ничего не читал у нее, пока она играла. Насколько я мог видеть, нигде в ее игре не было подсказки.

Но когда она покончила с теми мужчинами, она также покончила и со мной. За пределами покер-рума она сказала мне, что устала и ей нужно идти. Она сказала, что я не могу пойти с ней. Она даже не предложила подвезти меня до аэропорта. Это было короткое прощание. Мы расстались с поцелуем, в котором было так же мало страсти, как, казалось, были полны ею наши моменты в номере выше. Мы расстались, не пообещав воссоединиться или даже позвонить друг другу снова. Мы только что попрощались, и я смотрел, как она уходит через казино.

Я добрался до аэропорта самостоятельно. Но однажды в самолете я не мог отпустить это. Я пытался открыть книгу убийств, но это не помогло мне. Я продолжал думать о тайнах. Не хорошие моменты, улыбки, воспоминания и занятия любовью. Я подумал о нашем внезапном отъезде и о том, как она умело уклонилась от вопроса, когда я спросил, была ли она с кем-то. Она сказала, что не была влюблена, но это на самом деле не отвечало на вопрос. Я думал о том, почему она хотела, чтобы я остался в гостиничном номере, и почему она не открыла багажник своей машины. На первой странице книги убийств я по памяти записал номер ее машины. После того, как я сделал это, я почувствовал, что в некотором роде предал ее, и я тогда вычеркнул это. Но даже когда я делал это, я знал, что не смогу вычеркнуть это из своей памяти.

32

Следственные офисы Global Underwriters находились в шестиэтажном черном ящике в Колорадо, примерно в шести кварталах от океана. Когда я добрался туда, секретарша, которая охраняла вход в офис Шандора Сатмари, посмотрела на меня так, как будто я только что спустился на лифте с Луны.

“Разве ты не получил сообщение?”

“Какое сообщение?”

“Я оставил для вас сообщение после того, как получил ваш номер в офисе мистера Скаггса. Мистеру Сатмари пришлось отменить вашу встречу этим утром.”

“Что случилось, кто-то умер?”

Она выглядела слегка оскорбленной моей дерзостью. В ее голосе появились нотки нетерпения.

“Нет, при пересмотре своего расписания на день он решил, что у него нет времени, чтобы вписать тебя”.

“Так он здесь?”

“Он не может видеть тебя. Мне жаль, что вы не получили сообщение. Я подумал, что что-то не так с номером, который я получил, но я оставил сообщение.”

“Пожалуйста, скажи ему, что я здесь. Скажи ему, что я не получил сообщение, потому что меня не было в городе. Я прилетел на эту встречу. Я все еще хотел бы увидеть его. Это важно”.

Теперь она выглядела раздраженной. Она подняла трубку, чтобы позвонить, но затем передумала и повесила трубку. Она встала и прошла по коридору в сторону комнаты ожидания, чтобы она могла передать сообщение лично. Через несколько минут она вернулась и села. Она не торопилась сообщать мне новости.

“Я разговаривала с мистером Сатмари”, - сказала она. “Он попытается доставить тебя, как только сможет”.

“Спасибо тебе. Это мило с его стороны и мило с твоей ”.

Там был диван и кофейный столик с разворотом устаревших журналов на нем. Я захватил книгу убийств с собой, в основном в качестве реквизита, чтобы произвести впечатление на Сатмари с ее помощью и доступом, который, как она показала, у меня был. Я сел на диван и провел время в ожидании, листая его и перечитывая некоторые отчеты. Меня не поразило ничего нового, но я стал хорошо разбираться в фактах дела. Это было важно, потому что я знал, что это поможет, когда я буду просеивать новую информацию, чтобы мне не приходилось каждый раз проверять книгу убийств.

Прошло полчаса, а затем зазвонил телефон секретарши, и она получила приказ прислать меня.

Шатмари был крепко сложенным мужчиной лет пятидесяти пяти. Он больше походил на продавца, чем на следователя, но стены его кабинета были увешаны благодарностями и фотографиями рукопожатий, свидетельствующими о его успехе как такового. Он указал мне на стул перед своим заваленным бумагами столом и заговорил, записывая что-то в отчете.

“Я занят, мистер Босх. Что я могу для тебя сделать?”

“Ну, как я сказал тебе вчера по телефону, я работаю над одним из твоих дел. Я подумал, может быть, мы могли бы поделиться некоторой информацией, посмотреть, не пошел ли один из нас по пути, которого не прошел другой ”.

“Почему я должен делиться с тобой?”

Что-то было не так. Я был предрасположен не нравиться ему еще до того, как я переступил порог его офиса. Я задавался вопросом, говорили ли с ним каким-то образом люди обо мне. Возможно, Сатмари позвонил в полицию Лос-Анджелеса или в бюро, чтобы проверить меня, и получил приказ не сотрудничать. Возможно, именно поэтому встреча была отменена.

“Я этого не понимаю”, - сказал я. “Что-то не так? Это называется раскрыть дело, вот почему, возможно, нам следует поделиться информацией ”.

“А как насчет тебя? Не могли бы вы поделиться со мной? Какую часть награды ты даешь мне?”

Я кивнул. Теперь я понял это. Награда.

“Мистер Сатмари, вы все неправильно поняли. Ты меня неправильно понял.”

“Конечно. Получишь награду, отправишься в путешествие. Я вижу таких, как ты, все время. Пришел сюда, желая получить информацию, может быть, заработать несколько больших денег ”.

Его акцент становился все более заметным по мере того, как он возбуждался. Я открыла книгу убийств и нашла черно-белые фотокопии фотографий с места убийства. Я вырвал страницу с руками Анджеллы Бентон из книги и швырнул ее ему на стол.

“Вот почему я это делаю. Не деньги. Она. Я был там в тот день. Я был полицейским. Сейчас я на пенсии, но я занимался этим делом, пока меня не отстранили от него. Это, вероятно, лишает меня какой-либо награды, ясно?”

Сатмари изучил зернистую копию фотографии. Затем он посмотрел на папку у меня на коленях. Затем он, наконец, посмотрел на меня.

“Теперь я вспоминаю тебя. Твое имя. Ты был тем, кто ранил одного из грабителей пулей.”

Я кивнул.

“Я был там в тот день, но поскольку мы так и не нашли грабителей, неизвестно наверняка, кто кого ударил”.

“Давайте, восемь наемных копов и ветеран полиции Лос-Анджелеса. Это был ты”.

“Я думаю, да”.

“Знаешь, я пытался поговорить с тобой тогда. Взять у тебя интервью. Но департамент поставил меня в тупик ”.

“Как так получилось?”

“Они сделали бы все, что могли, чтобы другие расследования и следователи не попали в поле зрения. Они такие вон там ”.

“Я знаю. Я помню.”

Он улыбнулся и откинулся на спинку своего сиденья.

“И теперь ты здесь, желая сотрудничества от меня. Иронично, да?”

“Очень”.

“Это следственный файл? Дай мне взглянуть на это, пожалуйста ”.

Я передал тяжелую папку через его стол. Он отложил его, вернулся к первой части и начал листать отчеты, пока не дошел до первоначального отчета о правонарушении. Отдел убийств. Он провел пальцем вниз по странице, пока не дошел до моего имени в блоке с пометкой “Ввод-вывод” для следователя. Затем он закрыл книгу убийств, но не вернул ее.

“Почему сейчас? Почему вы расследуете это?”

“Потому что я только что вышел на пенсию, и это одно из тех, что не отпускают”.

Он кивнул, что понял.

“Как вы понимаете, наше расследование касалось денег, а не женщины”.

“Это все одно и то же, ты спрашиваешь меня”.

“Наше расследование больше не ведется. Деньги к настоящему времени закончились. Разделенный, потраченный. Без возможности восстановления. Есть и другие случаи.”

“Деньги были списаны, ” сказал я, “ но она не была. Ни мной, ни теми, кто знал ее ”.

“Ты знал ее?”

“Я встретил ее в тот день”.

Он снова кивнул, казалось, поняв, что это означало. Он расправил углы на стопке папок на своем столе.

“Это когда-нибудь куда-нибудь уходило?” Я спросил. “Ты подобрался к чему-нибудь близко?”

Он долго не отвечал.

“Нет, не совсем. На этом пути только тупики”.

“Когда ты отложил это в сторону?”

“Я не помню. Это было очень давно ”.

“Где твое досье на это?”

“Я не могу отдать вам свое досье. Это противоречит политике компании ”.

“Из-за награды, верно? Компания не разрешает вам сотрудничать с неофициальными расследованиями, если за это предусмотрено вознаграждение ”.

“Это может привести к сговору”, - сказал он, кивая. “Кроме того, существует юридическая опасность. У меня нет такой роскоши, как защита, которая есть у полиции. Если бы мои заметки о расследовании и резюме стали достоянием общественности, я был бы оставлен открытым для возможных судебных исков ”.

Я попытался на минуту подумать о том, как это сыграть. Сатмари, казалось, что-то утаивал, и что бы это ни было, оно могло быть в файле. Я думаю, он хотел отдать это мне, но не был уверен, как.

“Взгляни на фотокопию еще раз”, - сказал я. “Посмотри на ее руки. Вы религиозный человек, мистер Сатмари?”

Сатмари снова посмотрел на фотографию рук Анджеллы Бентон.

“Иногда я бываю религиозен”, - сказал он. “Это ты?”

“Не совсем. Я имею в виду, что такое религия? Я не хожу в церковь, если дело в этом. Но я думаю о религии, и я думаю, что у меня есть что-то подобное внутри. Кодекс подобен религии. Вы должны в это поверить. Вы должны практиковать это. Дело в том, что посмотрите на ее руки, мистер Сатмари. Я помню, когда я увидел ее лежащей на плитке и увидел, какие у нее были руки… Я вроде как воспринял это как знак ”.

“Знак чего?”

“Я не знаю. Знак чего-то. Как религия. Вот почему это один из случаев, который не был раскрыт ”.

“Я понимаю”.

“Тогда достань папку и положи ее на свой стол”, - сказал я, как будто давая указания кому-то в гипнотическом трансе. “Тогда иди выпей чашечку кофе или покури. И не торопись. Я буду ждать тебя прямо здесь ”.

Сатмари долго смотрел на меня, а затем потянулся к тому, что, как я полагаю, было ящиком для папок в столе. Он, наконец, отвел от меня взгляд, чтобы он мог вытащить нужный файл. Он поднял ее - она была толстой - и положил на стол. Затем он отодвинул свой стул и встал.

“Я собираюсь выпить чашечку кофе”, - сказал он. “Ты чего-нибудь хочешь?”

“Я думаю, со мной все будет в порядке. Но спасибо.”

Он кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. В тот момент, когда он щелкнул, я поднялся со своего места и прошел за стол. Я сел и углубился в файл.

По большей части файл Сатмари был заполнен документами, которые я уже видел раньше. Там также были копии контрактов и директив между Global и ее клиентом BankLA, которые были новыми, а также резюме интервью с несколькими сотрудниками банка и кинокомпании. Сатмари провел собеседования со всеми транспортниками службы безопасности, которые были на месте происшествия в день перестрелки и ограбления.

Но интервью со мной не было. Как обычно, полиция Лос-Анджелеса воздвигла стену. Просьба Сатмари взять у меня интервью даже не дошла до меня. Не то чтобы я принял бы запрос, если бы увидел его. Тогда у меня было высокомерие, которое, как я надеялся, я теперь утратил.

Я просмотрел интервью и резюме так быстро, как только мог, уделяя особое внимание отчетам, касающимся трех банковских служащих, с которыми я надеялся поговорить позже в тот же день, Гордона Скаггса, Лайнуса Саймонсона и Джослин Джонс. Испытуемые не дали Сатмари многого. Скаггс был тем, кто все уладил, и он был очень конкретен в отношении предпринятых им шагов и планирования однодневного займа в размере 2 миллионов долларов наличными. Интервью с Саймонсоном и Джонсом изображали их как рабочих пчел, которые делали то, что им говорили. Они могли так же легко наклеивать этикетки на банки, как и пересчитывать двадцать тысяч стодолларовых банкнот и записывать восемьсот серийных номеров, пока занимались этим.

Мой счетчик любопытства подскочил, когда я наткнулся на документы, касающиеся финансового прошлого Джека Дорси, Лоутона Кросса и меня самого. Сатмари собрал отчеты TRW обо всех нас. Он, по-видимому, звонил в наши банки и компании, выпускающие кредитные карты. Он написал краткие резюме о каждом из нас, мой альбом вышел самым чистым, в то время как у Кросса и Дорси дела обстояли не так хорошо. По словам Сатмари, у обоих мужчин были огромные долги по кредитным картам, причем Дорси находился в самом тяжелом финансовом положении, потому что был разведен, но все еще содержал четверых детей, двое из которых учились в колледже.

Дверь в офис открылась, и заглянула секретарша, которая как раз собиралась что-то сказать Сатмари, когда увидела, что это я за его столом.

“Что ты делаешь?”

“Жду мистера Сатмари. Он пошел за кофе.”

Она положила руки на свои широкие бедра, международный знак возмущения.

“Он сказал тебе сесть за его стол и начать читать это досье?”

На мне лежала обязанность не оставлять Шатмари в потенциальной пробке.

“Он сказал мне подождать. Я жду.”

“Ну, ты сразу же возвращайся к другой стороне этого стола. Я сообщу мистеру Сатмари о том, что я видел ”.

Я закрыл файл, встал и обошел стол, как было указано.

“Знаешь, я был бы действительно признателен, если бы ты этого не делал”, - сказал я.

“Меня не волнует, что ты оценишь, я говорю ему”.

Затем она исчезла, оставив дверь открытой у себя за спиной. Прошло несколько минут, ворвался Сатмари и резко захлопнул дверь. Затем он потерял свой гнев, когда повернулся ко мне лицом. Он нес кофейную кружку, из которой поднимался пар.

“Спасибо, что сыграли это таким образом”, - сказал он. “Я просто надеюсь, что ты получил все, что тебе было нужно, потому что теперь, чтобы загладить тот небольшой скандал, который у меня там был, я должен тебя вышвырнуть”.

“Без проблем”, - сказал я, вставая. “Однако у меня есть один вопрос”.

“Продолжай”.

“Это было просто рутиной, чтобы сделать финансовые отчеты о копах по делу? Я, Джек Дорси и Лоутон Кросс”.

Сатмари нахмурил брови, пытаясь вспомнить причину финансовых проверок. Затем он пожал плечами.

“Я забыл об этом. Я думаю, я просто подумал, что с деньгами, которые были на кону, я должен проверить всех. Особенно ты, Босх, благодаря тому совпадению, что ты оказался на съемочной площадке в нужный момент ”.

Я кивнул. Это звучало как солидный следственный ход.

“Ты злишься из-за этого?”

“Я? Нет, не сумасшедший. Мне просто было любопытно, откуда он взялся, вот и все ”.

“Что-нибудь еще полезное?”

“Может быть, ты никогда не знаешь”.

“Тогда удачи. Если вы не возражаете, держите меня в курсе любого прогресса ”.

“Я сделаю. Я дам тебе знать ”.

Мы пожали друг другу руки. По пути к выходу я прошел мимо возмущенной секретарши и пожелал ей хорошего дня. Она не ответила.

33

Интервью с Гордоном Скаггсом прошло быстро и гладко. Он встретился со мной в условленное время в башне БанкЛА в центре города. Его офис на сорок втором этаже выходил окнами на восток, и из него открывался один из лучших видов на городской смог, который я когда-либо видел. Его рассказ о своей причастности к злополучному займу в 2 миллиона долларов Eidolon Productions никак не отличался от его заявления в книге убийств. Он договорился о гонораре в размере 50 000 долларов для банка, включая расходы на охрану. Деньги были за то, чтобы выйти утром в день съемок и вернуться до 18:00 по времени закрытия.

“Я знал, что есть риск”, - сказал мне Скаггс. “Но я увидел хорошую, быструю прибыль для банка. Думаю, можно сказать, что это затуманило мое зрение ”.

Скаггс передал вопросы транспортировки денег Рэю Вону, главе службы безопасности банка, в то время как он переключил свое внимание на рутинную работу по страхованию однодневной операции через глобальных андеррайтеров, а затем собрал 2 миллиона долларов наличными. Было бы крайне необычно, если бы один банк - даже флагманский в центре города - располагал таким количеством наличных в один день. Итак, за несколько дней до выдачи кредита Скагс должен был организовать доставку наличных из различных отделений BankLA в центр города. В день получения кредита деньги были погружены в бронированный автомобиль и доставлены из центра города на съемочную площадку в Голливуде. Рэй Вон ехал в головной машине. Он поддерживал постоянную радиосвязь с водителем бронированного грузовика и вел его извилистым курсом через Голливуд, пытаясь определить, следят ли за ними.

Когда они прибыли в назначенное место, их встретило больше вооруженной охраны и Лайнус Симонсон, один из помощников, который помог Скаггсу собрать наличные и составил список серийных номеров, запрошенных страховой компанией.

И, конечно же, охрану банка также встретили вооруженные до зубов грабители в капюшонах.

Одна вещь, которую я узнал от Скаггса в начальной части интервью, заключалась в том, что политика банка изменилась после ограбления. БанкЛА больше не занимался тем, что он называл бутиковыми кредитами наличными для киноиндустрии.

“О чем это говорит?” он спросил. “Однажды сожженный - это образование. Дважды сожженный - это просто глупость. Что ж, мы здесь не дураки, мистер Босх. Мы не собираемся снова обжечься на этих людях ”.

Я кивнул в знак согласия.

“Значит, вы уверены, что это пришло от "тех людей"? Ограбление произошло там, а не здесь, в банке?”

Скаггс выглядел возмущенным при одной мысли о чем-либо другом.

“Я должен так сказать. Посмотри на бедную девушку, которая была убита. Она работала на них, не на меня ”.

“Верно. Но ее убийство могло быть частью плана. Бросить подозрение на производство фильма, а не на банк ”.

“Невозможно. Полиция прочесала это место мелкозубой щеткой. То же самое со страховой компанией. Мы получили справку о состоянии здоровья от всех участников. Мы абсолютно на сто процентов чисты в этом деле ”.

Я снова кивнул.

“Тогда, я думаю, вы не будете возражать, если я тоже поговорю с вашими сотрудниками. Я хотел бы поговорить с Лайнусом Симонсоном и Джослин Джонс ”.

Скаггс понял, что его загнали в угол. Как он мог не позволить мне поговорить с сотрудниками после такого громкого подтверждения честности и невиновности от имени банка?

“Ответ - и да, и нет”, - сказал он. “Джослин все еще с нами. Сейчас она помощник менеджера филиала в Западном Голливуде. Я не думаю, что будет проблемой поговорить с ней.

“А Лайнус Симонсон?”

“Лайнус так и не вернулся к нам после того ужасного дня. Я думаю, ты знаешь, что в него стреляли те ублюдки. Он и Рэй. Рэй не выжил, но Лайнус выжил. Он был в больнице, а затем он был на больничном, а потом он вообще не хотел возвращаться, и я не вижу причин винить его ”.

“Он уволился?”

“Это верно”.

Я не видел упоминания об этом в книге убийств или даже в записях Сатмари. Я знал, что расследование было самым напряженным в дни и недели после ограбления. Вероятно, это было, когда Саймонсон все еще выздоравливал и технически все еще был сотрудником. В протоколах расследования, подготовленных в это время, не было бы оснований упоминать о его уходе с работы в банке.

“Ты знаешь, куда он пошел отсюда?”

“Я привык. Я не знаю сейчас. Но чтобы изложить вам все это, Лайнус пошел и нанял себе адвоката, который начал подавать иски об ответственности. Ты знаешь, что банк подверг Лайнуса опасности и всю эту чушь. Ни в одном из заявлений не упоминалось, что он вызвался быть там в тот день ”.

“Он хотел быть там?”

“Конечно. Он был молодым парнем. Он вырос в городе и, вероятно, в то или иное время мечтал о Голливуде. Все так делают. Он думал, что провести день на съемочной площадке, будучи парнем, отвечающим за деньги, было бы хорошей сделкой. Он вызвался добровольцем, и я сказал, хорошо, иди. Я все равно хотел, чтобы там был кто-нибудь из моего офиса. Кроме Рэя Вона, я имею в виду.”

“Так Саймонсон действительно подал в суд на банк или просто пошумел со своим адвокатом?”

“Он издал шум. Но он наделал достаточно шума, чтобы законно его уладил. Они дали ему немного наличных, и он ушел. Я слышал, что он использовал это, чтобы купить ночной клуб ”.

“Сколько они ему дают?”

“Я не знаю. Однажды я спросил нашего адвоката, Джима Формана, что получил парень, но он не сказал мне. Он сказал, что условия соглашения были конфиденциальными. Но, насколько я понимаю, этот клуб, который он купил, был хорошим. Одно из тех заведений голливудского типа ”.

Я подумал о портрете, на который смотрел в юридической библиотеке, ожидая встречи с Дженис Лэнгвизер.

“Ваш адвокат - Джеймс Форман?”

“Не мой адвокат. Юрист банка. Совет извне. Они решили не хранить его внутри компании из-за возможного конфликта ”.

Я кивнул.

“Ты знаешь название клуба, который он купил?”

“Нет, я не знаю”.

Я сидел и смотрел мимо Скаггса на смог за окном позади него. Я видел, но не видел. Я вошел внутрь, где почувствовал первые всплески инстинкта и возбуждения, состояния благодати, которое приходит с моей религией.

“Мистер Босх?” Сказал Скаггс. “Не исчезай от меня. У меня офицерское собрание через пять минут.”

Я пришел в себя и посмотрел на него.

“Извините, сэр. Я закончил здесь. На данный момент. Но перед вашей встречей не могли бы вы позвонить Джослин Джонс и сказать ей, что я приезжаю повидаться с ней? Мне тоже нужно знать, где находится филиал.”

“Это не будет проблемой”.

34

По дороге в отделение банка в Западном Голливуде, чтобы повидаться с Джослин Джонс, у меня было немного времени, чтобы убить, поэтому я поехал на запад по Голливудскому бульвару. Я не часто бывал там с тех пор, как вышел на пенсию, и мне захотелось увидеть старый ритм. Согласно газете, все менялось, и я хотел увидеть это своими глазами.

Асфальт на бульваре все еще блестел на солнце, но витрины магазинов и офисных зданий рядом с Вайном все еще дремали под налетом полувекового смога. Никакой разницы нет. Но, миновав Кауэнгу и выехав на Хайленд, я увидел, где пробуждается к жизни новый Голливуд. Новые отели - и я не говорю о типе с почасовой оплатой - и театры, центры обслуживания людей с популярными ресторанными франшизами, закрепляющими их. Улицы и тротуары были переполнены, медные звезды, вделанные в тротуары, были отполированы. Это было безопаснее и чище, но менее искренне. И все же, слово, которое пришло мне в голову, было "надежда". Было ощущение надежды и бодрости. С улицы исходила определенная атмосфера, и, думаю, мне это нравилось. Я знал, что идея заключалась в том, чтобы атмосфера распространилась из этого центрального района и прокатилась по бульвару подобно волне землетрясения, оставляя за собой обновление и переосмысление. Несколько лет назад я был бы первым, кто сказал бы, что у плана нет шансов. Но, возможно, я был неправ.

Все еще чувствуя себя везунчиком из Вегаса, я решил поддаться атмосфере и заехал по Фэрфакс-стрит на Третью и заехал на фермерский рынок, чтобы перекусить.

Рынок был еще одной работой по переделке, от которой я держался подальше. Рядом со старым рынком вагонки был построен новый гараж и общественный центр под открытым небом, где приятно сочетались хорошая дешевая еда и китч. Я думаю, мне больше нравилось, когда можно было просто припарковаться рядом с газетным киоском, но я должен был признать, что они сделали это правильно. Это были старые и новые, которые сидели бок о бок и ладили. Я прошел через новую секцию, мимо универмагов и самого большого книжного магазина, который я когда-либо видел, в старый. Bob's Donuts все еще был там, как и в любом другом месте, которое я помнил. Там было многолюдно. Люди были счастливы. Было уже слишком поздно для пончика, поэтому я купил BLT и сдачу на доллар в кафе "Кокомо" и съел сэндвич в одной из старых телефонных будок, которые они оставили на месте рядом с "Дюпаром". Сначала я позвонил Рою Линделлу и застал его за едой за своим столом.

“Что у тебя есть?”

“Ржаной тунец с солеными огурцами”.

“Это отвратительно”.

“Да, что у тебя есть?”

“ЧЕРТ возьми. Бекон двойного копчения от Kokomo's.”

“Что ж, это ставит меня в тупик. Чего ты хочешь, Босх? Когда я видел тебя в последний раз, ты не хотел иметь со мной ничего общего. На самом деле, я думал, ты уехал в Вегас.”

“Я действительно ушел, но я вернулся. И сейчас все налаживается. Можно сказать, что я пришел к взаимопониманию с твоими приятелями с девятого этажа. Ты хочешь вернуться к этому делу или хочешь дуться из-за этого?”

“У тебя что-то есть?”

“Может быть. На данный момент не намного больше, чем чувство ”.

“Чего ты хочешь от меня?”

Я смахнула обертку от сэндвича с книги убийств и открыла ее, чтобы получить необходимую мне информацию.

“Посмотрим, что ты сможешь придумать о парне по имени Лайнус Симонсон. Белый мужчина тридцати одного года. Он владеет клубом в городе.”

“Как это называется?”

“Я еще не знаю”.

“Это здорово. Ты хочешь, чтобы я забрала твою одежду из химчистки, пока я этим занимаюсь?”

“Просто введите имя. Ты получишь попадание или нет ”.

Я дал ему дату рождения Симонсона и адрес, указанный в книге убийств, хотя у меня было ощущение, что он старый.

“Кто он?”

Я рассказал ему о бывшей работе Симонсона в BankLA и о том, что в него стреляли во время ограбления съемочной площадки.

“Парень был жертвой. Ты думаешь, он подстроил это и сказал своим парням выстрелить ему в задницу?”

“Я не знаю”.

“И какое отношение он имеет к Марти Гесслеру?”

“Я не знаю. Может быть, ничего. Вероятно, ничего. Но я просто хочу проверить его. Что-то мне кажется неправильным ”.

“Ладно, у тебя продолжают возникать предчувствия, а я займусь делами, Босх. Что-нибудь еще?”

“Послушай, если ты не хочешь этого делать, просто скажи так. Я позову кого-нибудь другого, чтобы ...”

“Послушай, я сказал, что сделаю это, и я сделаю. Что-нибудь еще?”

Я колебался, но не слишком долго.

“Да, еще кое-что. Можешь пробить для меня номер?”

“Отдай это мне”.

Я дал ему номер, который записал в машине, за рулем которой была Элеонор. Это все еще было в моей памяти, и я подумал, что это останется там, пока я не проверю это.

“Невада?” Спросил Линделл с явным подозрением в голосе. “Это как-то связано с твоей поездкой в Вегас или с этим делом здесь?”

Я должен был знать. Линделл был кем угодно, но тупица не был одним из них. Я уже открыл дверь. Мне пришлось войти внутрь.

“Я не знаю”, - солгал я. “Но не могли бы вы просто дать мне регистрацию на это?”

Если бы машина, как я подозревал, была зарегистрирована на кого-то другого, а не на имя Элеонор, я мог бы придумать историю о том, что за мной следили, и Линделл никогда бы не заметил разницы.

“Хорошо”, - сказал агент ФБР. “Мне нужно идти. Позвони мне позже ”.

Я повесил трубку, и на этом все. Чувство вины захлестнуло меня, как волны, бьющиеся о опоры под пирсом. Я мог бы обмануть Линделла просьбой, но не себя. Я проверял свою бывшую жену. Я задавался вопросом, способен ли я на что-то более низкое.

Стараясь не зацикливаться на этом, я снял трубку и бросил в телефон еще мелочи. Я позвонил Дженис Лэнгуайзер и, ожидая ее ответа, понял, что, возможно, собираюсь ответить на вопрос, который только что задал сам себе.

Секретарша Лэнгуайзера сказала, что у нее телефонный разговор и ей придется мне перезвонить. Я сказал, что со мной невозможно связаться, но я перезвоню через пятнадцать минут. Я повесил трубку и прошелся по рынку, проводя большую часть времени в маленьком магазине, где продавался только острый соус, сотни его различных марок. Я не была уверена, когда воспользуюсь им, потому что я редко готовлю дома, но я купила бутылочку Gator Squeezins, потому что мне понравилось это место, и мне нужно было больше мелочи, чтобы перезвонить.

Следующей остановкой была пекарня. Не для того, чтобы купить, просто посмотреть. Когда я был ребенком и моя мать все еще была рядом, она водила меня на фермерский рынок субботним утром. Больше всего мне запомнилось наблюдать через окно пекарни, как кондитер украшал торты, которые люди заказывали на дни рождения, праздники и свадьбы. Он делал грандиозные рисунки на верхушке каждого торта, выдавливая глазурь через воронку, его толстые предплечья были покрыты мукой и сахаром.

Моей маме обычно приходилось держать меня у окна, чтобы я мог видеть, как украшается верх торта. Иногда она думала, что я наблюдаю за кондитером, но на самом деле я наблюдал за ней в отражении окна, пытаясь понять, что не так.

Когда ей надоедало держать меня на руках, она брала стул из зоны отдыха ближайшего ресторана - того, что сейчас называют фудкорт в торговых центрах, - и я вставал на него. Я обычно смотрела на торты и представляла, на какие вечеринки они пойдут и сколько людей там будет. Казалось, что эти пирожные могли попасть только в счастливые места. Но я мог сказать, что когда пекарь покрывал глазурью свадебный торт, это огорчало мою маму.

Пекарня и витрина кондитера все еще были на месте. Я стояла перед витриной с пакетом острого соуса, но там не было пекаря. Я знал, что уже слишком поздно. Торты пеклись каждый день рано, чтобы их можно было забрать или доставить на вечеринки по случаю дня рождения, свадьбы, юбилея и тому подобное. На полке рядом с окном я посмотрела на набор воронкообразных насадок из нержавеющей стали, которые пекарь мог бы использовать для создания различных узоров и цветов из глазури.

“Нет смысла ждать. На сегодня с него хватит ”.

Мне не нужно было поворачиваться. В отражении окна я увидел пожилую леди, проходящую позади меня. Это заставило меня снова подумать о моей матери.

“Да”, - сказал я. “Я думаю, ты прав”.

Во второй раз, когда я зашел в телефонную будку и позвонил в Langwiser, она была доступна и сразу же взяла трубку.

“Все в порядке?”

“Да, прекрасно”.

“Хорошо, ты меня напугал”.

“О чем ты говоришь?”

“Ты сказал Роксане, что с тобой невозможно связаться. Я подумал, может быть, ты в камере или что-то в этом роде ”.

“О, прости. Я не думал об этом. Я просто до сих пор не пользуюсь мобильным телефоном ”.

“Ты думаешь, они все еще слушают?”

“Я не знаю. Просто меры предосторожности.”

“Так это просто ваша ежедневная регистрация?”

“Вроде того. У меня тоже есть вопрос.”

“Я слушаю”.

Может быть, это было из-за того, что я не сказал Линделлу всей правды, или из-за того, что проверка Элеонор заставила меня почувствовать, но я решил не разыгрывать спектакль на Langwiser. Я решил просто разыграть карты, которые у меня были.

“Несколько лет назад ваша фирма вела дело. Адвокатом был Джеймс Форман, а клиентом - Банкла.”

“Да, банк - это клиент. В чем был случай? Несколько лет назад меня здесь не было.”

Я закрыл дверь в телефонную будку, хотя знал, что в крошечной кабинке быстро станет жарко.

“Я не знаю, как это называлось, но другого участника звали Лайнус Симонсон. Он работал в банке помощником вице-президента. Он получил пулю в перестрелке во время ограбления съемочной площадки.”

“Ладно. Я помню, что кто-то был ранен, а кто-то убит, но я не помню имен ”.

“Он был ранен. Мертвым парнем был Рэй Вон, начальник службы безопасности банка. Симонсон выжил. На самом деле, он получил всего лишь пулю в задницу. Вероятно, рикошет, если я помню, как съемочная группа рассчитала это ”.

“Значит, затем он подал в суд на банк?”

“Я не уверен, что это зашло так далеко. Дело в том, что он некоторое время находился на лечении, а затем решил, что не хочет возвращаться. Он нанял адвоката и начал поднимать шум о том, что банк несет ответственность за то, что поставил его в положение, когда ему угрожала опасность ”.

“Звучит разумно”.

“Несмотря на то, что он вызвался быть там. Он помог собрать деньги, а затем вызвался присматривать за ними во время съемок фильма ”.

“Ну, это все еще, вероятно, можно было предпринять. Он мог бы привести доводы в пользу добровольчества под давлением или ...

“Да, я все это знаю. Меня не волнует, было у него дело или нет. Он, по-видимому, сделал, потому что банк урегулировал, и Джеймс Форман уладил это ”.

“Хорошо, так к чему это приведет? В чем твой вопрос?”

Я снова открыл дверь кабинки, чтобы глотнуть свежего воздуха.

“Я хочу знать, на чем он остановился. Сколько он получил?”

“Я позвоню Джиму Форману прямо сейчас. Ты хочешь подержать?”

“Э-э, это не так просто. Я думаю, что было соглашение о конфиденциальности ”.

С ее стороны было молчание, и я действительно улыбался, пока ждал. Было приятно просто выйти с тем, что я хотел.

“Я понимаю”, - наконец сказал Лэнгвизер. “Так ты хочешь, чтобы я нарушил это, выяснив, что он получил”.

“Ну, когда ты ставишь это таким образом...”

“А как еще можно это выразить?”

“Я работаю над этим делом, и он появился. Саймонсон. И мне бы очень помогло, если бы я знал, какую большую сумму наличных ему выделил банк. Это бы мне очень помогло, Дженис ”.

Снова мои слова были встречены долгим молчанием.

“Я не собираюсь рыться в файлах моей собственной фирмы”, - наконец сказала она. “Я не собираюсь делать ничего, что могло бы втянуть меня в дерьмо. Лучшее, что я могу сделать, это просто пойти к Джиму, спросить его и посмотреть, что он скажет ”.

“Хорошо”.

Это было лучше, чем я думал, что получу.

“Клин, который у меня есть, заключается в том, что BankLA остается клиентом. Если вы говорите, что этот парень, Симонсон, мог быть причастен к ограблению, в результате которого банк потерял два миллиона и его начальника службы безопасности, тогда он может быть склонен.”

“Эй, это хорошо”.

Я думал об этом ракурсе, но хотел, чтобы она подошла к нему. Я начал заводиться. Я подумал, может быть, она сможет получить то, что мне нужно, от Формана.

“Не волнуйся, Гарри. Пока нет ”.

“Хорошо”.

“Я посмотрю, что я могу сделать, а затем я позвоню тебе. И не волнуйся, если мне придется оставить сообщение на твоем домашнем номере, оно будет зашифровано.”

“Хорошо, Дженис, спасибо”.

Я повесил трубку и вышел из будки. На обратном пути через рынок в направлении автостоянки я проходил мимо витрины с пирожными и был удивлен, увидев, что там пекарь. Я остановился на минуту и наблюдал. Должно быть, это был заказ в последнюю минуту, потому что торт выглядел так, будто его достали из одного из внутренних витрин. Он уже был заморожен. Мужчина за окном просто наносил цветы и надписи.

Я подождал, пока он напишет сообщение. Это была розовая надпись на шоколадном поле. Там было написано: "С Днем рождения, Келли!" Я надеялась, что это еще один торт, предназначенный для счастливого места.

35

Джослин Джонс работала в отделении банка в Санта-Монике в Сан-Висенте. В округе, десятилетиями известном как мировая столица ограблений банков, она находилась в максимально безопасном месте. Ее отделение находилось прямо через дорогу от участка управления шерифа в Западном Голливуде.

Филиал представлял собой двухэтажное здание в стиле ар-деко с изогнутым фасадом и большими круглыми окнами вдоль второго уровня. Внутри стойка кассиров и столы для новых счетов находились на первом этаже, а кабинеты руководителей - наверху. Я нашел Джонса там, наверху, в кабинете с иллюминатором, из которого открывался вид на резиденцию шерифа и Тихоокеанский центр дизайна, известный в округе как "Синий кит", потому что с некоторых ракурсов его обшитый синим фасад выглядел как горбатый хвост, торчащий из океана.

Джонс улыбнулся и пригласил меня сесть.

“Мистер Скаггс сказал мне, что вы зайдете и что с вами можно поговорить. Он сказал, что вы работали над ограблением.”

“Это верно”.

“Я рад, что об этом не забыли”.

“Что ж, я рад слышать, что ты это говоришь”.

“Что я могу для тебя сделать?”

“Я не уверен. Я как бы возвращаюсь ко многим шагам, которые были сделаны раньше. Возможно, это повторение, но я просто хотел бы услышать, как вы рассказываете о своей роли в этом. Я буду задавать вопросы, если у меня возникнут какие-нибудь ”.

“Ну, мне особо нечего рассказывать. Я имею в виду, я не был там, как Лайнус и бедный мистер Вон. Я был в основном при деньгах, прежде чем их перевезли. В то время я был ассистентом мистера Скаггса. Он был моим наставником в компании ”.

Я кивнул и улыбнулся, как будто думал, что все это было мило. Я двигался медленно, план состоял в том, чтобы постепенно направлять ее в том направлении, в котором я хотел идти.

“Итак, ты работал над деньгами. Ты все посчитал, упаковал, подготовил. Где это было?”

“В центре города. Мы были в хранилище все это время. Деньги поступали к нам из филиалов, и мы делали все прямо там, даже не уходя. За исключением, ты знаешь, в конце дня. Потребовалось около трех, трех с половиной дней, чтобы все подготовить. В основном жду, когда он появится из ветвей.”

“Когда ты говоришь "мы", ты имеешь в виду Лайнуса...”

Я открыла книгу убийств у себя на коленях, как будто хотела проверить имя, которое не помнила.

“Симонсон”, - сказала она за меня.

“Верно, Лайнус Симонсон. Вы работали над этим вместе, верно?”

“Это верно”.

“Мистер Скагс тоже был его наставником?”

Она покачала головой и слегка покраснела, я думаю, но это было трудно сказать, потому что она была очень темнокожей.

“Нет, программа наставничества - это программа для меньшинств. Я должен сказать ‘был’. Они приостановили его год назад. В любом случае, Лайнус белый. Он вырос в Беверли-Хиллз. Его отец владел кучей ресторанов, и я не думаю, что ему нужен был наставник ”.

Я кивнул.

“Хорошо, итак, вы с Лайнусом были там в течение трех дней, собирая все эти деньги вместе. Вам также приходилось записывать серийные номера со счетов, верно?”

“Да, мы тоже это делали”.

“Как это было сделано?”

Она мгновение не отвечала, пытаясь вспомнить. Она медленно поворачивалась взад и вперед на своем стуле. Я наблюдал, как вертолет шерифа приземлился на крыше полицейского участка в Санта-Монике.

“Что я помню, так это то, что это должно было быть случайным”, - сказала она. “Итак, мы просто вытаскивали купюры из кирпичей наугад. Я думаю, нам нужно было получить около тысячи номеров и записать их. Это тоже заняло много времени ”.

Я листал книгу убийств, пока не нашел копию валютного отчета, который она и Саймонсон составили вместе. Я расстегнул кольца папки и вынул отчет.

“Согласно этому, вы записали восемьсот банкнот”.

“О, ладно. Значит, восемьсот.”

“Это тот самый отчет?”

Я передал ее ей, и она изучила ее, рассматривая каждую страницу и свою подпись внизу последней страницы.

“Похоже на то, но прошло четыре года”.

“Да, я знаю. Это был последний раз, когда вы видели это - когда вы подписывали это?”

“Нет, я увидел это после ограбления. Когда меня допрашивали детективы. Они спросили, было ли это отчетом ”.

“И ты сказал, что это было?”

“Да”.

“Хорошо, возвращаясь к тому моменту, когда вы с Лайнусом составляли этот отчет, как все прошло?”

Она пожала плечами.

“Мы с Лайнусом просто по очереди набирали цифры в его ноутбуке”.

“Нет ли какого-нибудь компьютерного сканера или копировального аппарата, который мог бы гораздо проще записать серийные номера?”

“Есть, но это не сработало бы для того, что мы должны были сделать. Нам пришлось случайным образом выбирать и записывать счета из каждой пачки, но сохранять каждую записанную купюру в оригинальной упаковке. Таким образом, если бы деньги были украдены и поделены, был бы шанс отследить каждую пачку ”.

Я кивнул.

“Кто сказал тебе делать это таким образом?”

“Ну, я думаю, это пришло от мистера Скэггса или, может быть, от мистера Вона. Мистер Вон был тем, кто занимался безопасностью и получал инструкции от страховой компании”.

“Хорошо, значит, ты в хранилище с Лайнусом. Как именно вы записали деньги?”

“О, Лайнус думал, что это займет вечность, если мы запишем цифры, а затем должны будем вводить их в компьютер. Итак, он принес свой ноутбук, и мы ввели их напрямую. Один из нас зачитывал номер, пока другой печатал ”.

“Кто из вас что сделал?”

“Мы оба это сделали. Мы поменялись местами. Вы можете подумать, что сидеть за столом с двумя миллионами долларов наличными - это настоящий кайф, но на самом деле это было скучно. Итак, мы поменялись местами. Иногда я читал, а он печатал, и тогда я печатал, пока он зачитывал цифры ”.

Я думал об этом, пытаясь понять, как это могло сработать. Может показаться, что если два сотрудника составят список вместе, это обеспечит систему двойной проверки, но это не так. Независимо от того, считывал ли Симонсон цифры или вводил их на портативном компьютере, он контролировал данные. Он мог бы составить цифры в любой позиции, и Джонс не узнала бы этого, если бы не смотрела либо на счет, либо на экран компьютера.

“Хорошо”, - сказал я. “Затем, когда вы закончили, вы распечатали компьютерный файл и подписали отчет, верно?”

“Верно. Я имею в виду, я так думаю. Это было некоторое время назад ”.

“Это твоя подпись там?”

Она открыла последнюю страницу документа и проверила. Она кивнула.

“Вот и все”.

Я протянул руку, и она вернула мне документ.

“Кто отнес отчет мистеру Скаггсу?”

“Наверное, Лайнус. Он распечатал это. Почему все эти детали так важны?”

Ее первое подозрение о том, куда я направляюсь. Я не ответил. Я перевернул отчет, который она изучала, на последнюю страницу и сам посмотрел на подписи. Ее подпись была ниже подписи Симонсона и выше каракулей Скаггса. Это был порядок подписания. Саймонсон, затем она, затем это было передано Скаггсу для окончательной проверки.

Когда я поднес отчет к свету из иллюминатора, мне показалось, что я увидел то, чего раньше не замечал. Это была всего лишь ксерокопия оригинала или, может быть, даже копия с копии, но даже при этом в подписи Джослин Джонс были различия в чернилах. Это было то, что я видел раньше в другом деле.

“Что это?” Спросил Джонс.

Я смотрел на нее, вкладывая документ обратно в книгу убийств.

“Прошу прощения?”

“Ты выглядел так, будто увидел что-то важное”.

“О, ничего. Я просто смотрю на все. У меня есть еще только несколько вопросов.”

“Хорошо. Я должен спуститься вниз. Мы скоро закрываемся ”.

“Тогда я больше не буду тебе мешать. Мистер Вон, был ли он частью этого процесса, в ходе которого были подготовлены деньги и задокументированы серийные номера?”

Она покачала головой один раз.

“Не совсем. Он вроде как руководил нами и часто приходил, особенно когда деньги поступали из филиалов или Федерального резерва. Я полагаю, он был ответственным за это ”.

“Он заходил, когда вы, ребята, диктовали цифры и вводили их в компьютер?”

“Я не помню. Я думаю, что он сделал. Как я уже сказал, он часто заходил. Я думаю, ему нравился Лайнус, поэтому он часто заходил ”.

“Что ты имеешь в виду, ему ‘нравился’ Лайнус?”

“Ну, ты знаешь”.

“Вы имеете в виду, что мистер Вон был геем?”

Она пожала плечами.

“Я думаю, что он был, но не открыто. Я думаю, это был секрет. В этом не было ничего особенного ”.

“Что насчет Лайнуса?”

“Нет, он не гей. Вот почему я не думаю, что ему так понравилось появление мистера Вона ”.

“Он сказал это тебе или это был просто твой взгляд на это?”

“Нет, он вроде как что-то сказал об этом однажды. Как он пошутил, сказав, что возбудит дело о сексуальном домогательстве, если так будет продолжаться. Что-то вроде этого”.

Я кивнул. Я не знал, значило ли это что-нибудь для дела или нет.

“Ты не ответил на мой вопрос раньше”.

“Что это было?”

“О том, почему ты так сильно фокусируешься на всем этом. Я имею в виду номера валют. И Лайнус, и мистер Вон.”

“Я не совсем. Тебе так только кажется, потому что это та часть, с которой ты знаком. Но я пытаюсь быть внимательным ко всем аспектам этого. Ты когда-нибудь еще получаешь известия от Лайнуса?”

Она, казалось, была удивлена вопросом.

“Я? Нет. Однажды я навестил его в больнице, сразу после стрельбы. Он так и не вернулся к работе, так что я его больше никогда не видел. Мы работали вместе, но на самом деле не были друзьями. Разные стороны путей, я полагаю. Я всегда думал, что именно поэтому мистер Скагс выбрал нас ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Ну, мы не были настоящими друзьями, а Лайнус был, ты знаешь, Лайнусом. Я думаю, мистер Скаггс выбрал двух разных людей, которые не были друзьями, чтобы у нас не возникло никаких идей. Насчет денег.”

Я кивнул и ничего не сказал. Казалось, она погрузилась в какие-то мысли, а затем покачала головой с самоуничижительным видом.

“Что?”

“Ничего. Просто я думал о том, чтобы встретиться с ним в одном из клубов, но подумал, что они, вероятно, даже не пустят меня внутрь. И если бы я сказал, что знал его, это могло бы смутить, вы знаете, если бы они позвонили ему, а он повел себя так, будто не помнит или что-то в этом роде ”.

“Клубы? Их больше, чем один?”

Она закрыла глаза, превратив их в подозрительные щелочки.

“Ты сказал мне, что был скрупулезен. Но ты действительно даже не знаешь, кто он сейчас, не так ли?”

Я пожал плечами.

“Кто он сейчас?”

“Он Лайнус. Как будто он теперь использует только свое имя. Он знаменит. Сейчас он и его партнеры владеют лучшими клубами Голливуда. Это похоже на то, куда все знаменитости ходят, чтобы посмотреть и быть замеченными. Линии за дверью и бархатные веревки”.

“Сколько клубов?”

“Я думаю, что сейчас по меньшей мере четыре или пять. Я действительно не слежу. Они начали с единицы, а затем продолжали добавлять ”.

“Сколько здесь партнеров?”

“Я не знаю. Была статья в журнале - подожди секунду, я думаю, я сохранил ее ”.

Она наклонилась и открыла ящик в нижней части своего стола. Я слышал, как она перебирала его содержимое, а затем она вышла с экземпляром журнала Los Angeles Magazine, ежемесячника coffee-table. Она начала переворачивать его страницы. Это был глянцевый журнал, в конце которого перечислялись рестораны и обычно помещались две-три длинные тематические статьи о жизни и смерти в Лос-Анджелесе. Хотя за глянцем было немного. Дважды за эти годы авторы из журнала публиковали статьи о моих делах. Я всегда думал, что из всех сообщений СМИ они ближе всего подошли к правде о преступлении с точки зрения его последствий для семьи или района. Эффект пульсации.

“Я не знаю, почему я держалась за это”, - сказала Джонс, немного смущенная после того, как только что сказала, что не отслеживала своего бывшего коллегу. “Я думаю, потому что я знал его. Да, вот.”

Она развернула журнал. В статье был разворот на две страницы под заголовком “Короли ночи”. К нему прилагалась фотография четырех молодых людей, позирующих бок о бок за барной стойкой из темного красного дерева. Позади них были полки с цветными бутылками, подсвеченными снизу.

“Могу я это увидеть?”

Она закрыла его и передала мне через стол.

“Ты можешь забрать это. Как я уже сказал, я не думаю, что когда-нибудь снова увижу Лайнуса. У него нет на меня времени. Он сделал то, что, по его словам, собирался сделать, и все ”.

Я оторвал взгляд от журнала и посмотрел на нее.

“Что ты имеешь в виду? Что он сказал тебе, что собирается делать?”

“Когда я увидел его в больнице. Он сказал мне, что банк задолжал ему кучу денег за то, что его подстрелили в... ну, ты понимаешь. Он сказал, что собирается получить это, уволиться с работы и открыть бар. Он сказал, что не повторит ошибок, которые совершил его отец ”.

“Его отец?”

“Я не знал, что это значит. Я не спрашивал. Но по какой-то причине открытие этого бара было мечтой Лайнуса на всю жизнь. Чтобы быть королем ночи, я полагаю. Что ж, он добрался туда ”.

В ее голосе звучала смесь тоски и ревности. С ней это не сработало, и я хотел бы сказать ей, что я думаю о ее герое. Но я этого не сделал. У меня еще не было всего, что мне было нужно.

Думая, что я продвинул интервью настолько далеко, насколько мог, я встал и поднял журнал.

“Спасибо, что уделили мне время. Ты уверен, что не возражаешь, если я возьму это?”

Она отмахнулась от меня.

“Нет, продолжай. Я достаточно посмотрел на это. В один из таких вечеров я должен просто надеть свои черные джинсы и черную футболку и спуститься вниз и посмотреть, смогу ли я застать Лайнуса на минутку. Мы могли бы поговорить о старых добрых временах, но он, вероятно, не хочет о них слышать ”.

“Никто не знает, Джослин. Потому что старые времена были не так хороши ”.

Я встал. Я хотел сказать ей несколько слов ободрения. Я хотел сказать ей, чтобы она не ревновала, что ей есть чем гордиться и чего она достигла. Но вертолет шерифа взлетел и сделал вираж через улицу и над банком. Это место содрогнулось, как землетрясение, и унесло с собой мои слова. Я оставил Джослин Джонс сидеть там, думая о другой стороне путей.

36

Журнал был опубликован семью месяцами ранее. История о Лайнусе Симонсоне и его партнерах не была сюжетом для обложки, но она была раскручена на обложке строкой, которая гласила: “Голливудские предприниматели после работы”. Сюжет был связан с предстоящим открытием шестого клуба в линейке звездных ночных заведений The foursome. В статье Саймонсона называли королем ночных бродяг, тем, кто поставил на кон целую империю из одного бара "дыра в стене", который он купил с законным расчетом. Он выбрал тот первый клуб, в переулке на углу Голливуда и Кауэнги, отремонтировали его, сократили освещение вдвое и пригласили женщин-барменов, которых ценили больше за их внешность и татуировки, чем за умение смешивать напитки и добавлять барные закладки. Он включил музыку на полную громкость, взял плату за покрытие в 20 долларов и не впускал никого в галстуке или белой рубашке. У клуба не было названия на стене снаружи и никакого списка в телефонной книге. Мигающая неоново-синяя стрелка над входной дверью была единственным признаком коммерческого предприятия. Но вскоре стрелка была больше не нужна и ее убрали, потому что от двери в переулок всегда тянулась очередь из посетителей клуба.

В статье говорилось, что Лайнус - на протяжении большей части статьи его называли по имени - затем стал партнером трех приятелей из средней школы Беверли-Хиллз и начал открывать новые клубы со скоростью один раз в шесть месяцев. Предприниматели в основном следовали схеме, которая работала с первым клубом. Купите захудалое заведение, отремонтируйте и вновь откройте, пустите слово в ход и ждите, пока оно распространится по рядам голливудской крутизны. После безымянного бара лаунджи, которые открыла группа, имели тенденцию по стилю и названию следовать литературной или музыкальной тематике.

Вторым баром, который группа купила, закрыла, а затем снова открыла, был "День саранчи Ната", дань уважения Натанаэлю Уэсту и его классическому голливудскому роману. Это не было их именем. Заведение десятилетиями было известно просто как "У Ната", и большинство посетителей, вероятно, полагали, что оно названо в честь Ната Кинга Коула. В любом случае название было классным, и группа сохранила его.

Заведение Нэта также было тем же местом, где Дорси и Кросс получили пулю. В статье сообщалось, что убийство привело к снижению продажной цены заведения. На самом деле, это была кража. Но как только бар был вновь открыт - без смены названия - и представлен ночным посетителям, история заведения только добавила ему загадочности. Это был еще один немедленный и огромный успех для школьных приятелей, которые назвали свою растущую компанию Four Kings Incorporated.

Долгое время в моей жизни я не верил в совпадения. Теперь я знаю лучше. Но есть совпадения, и они совпадают. Киз Райдер пришла ко мне домой и устроила мне головомойку, когда Арт Пеппер играл ее - это было совпадением. Но когда я сидел в Мерседесе и читал статью в журнале, я не принимал случайность того, что Лайнус Симонсон купил бар, в котором были застрелены два детектива, расследовавшие кражу на 2 миллиона долларов, которую он подсчитал и подготовил к отправке. Я ни на секунду не подумал, что это совпадение. Я думал, это было чистое высокомерие.

Помимо безымянного бара и Nat's, четверка также открыла заведения под названием Kings’Crossing, Chet's и Cozy 's Last Stand, названные, согласно статье, в честь друга, который исчез. Заведение, которое послужило поводом для статьи в журнале и должно было открыться, должно было называться "Собачья будка Рейли" по псевдониму, использованному частным детективом Филипом Марлоу в романе Рэймонда Чандлера.

История не углублялась в финансирование операции из четырех человек. Его больше интересовал блеск, чем основы предполагаемой истории успеха. Было принято и сообщено как данность, что первые заведения поддерживали расширение группы в непрерывном цикле. Прибыль от первого бара профинансировала второй и так далее.

Но картина не была исключительно позитивной. Автор статьи закончил историю предположением, что четыре короля могут стать жертвами своего собственного успеха. Поддерживаемая теория заключалась в том, что количество ночных посетителей в Голливуде, одетых в черное, ограничено, и что открытие и эксплуатация шести залов не привели к значительному расширению клиентской базы. Это только распространило его. В статье отмечалось, что также было много претендентов на трон, множество неполноценных, некрутых баров и лаунжей, которые открылись в последние годы.

История закончилась замечанием, что в недавнюю пятницу вечером, в полночь, не было очереди из ночных бродяг, ожидающих, чтобы попасть в безымянный клуб. Он цинично предположил, что, возможно, пришло время снова установить синюю стрелку.

Я бросил журнал в папку и сидел там, размышляя о разных вещах. У меня было ощущение, что все налаживается. Я чувствовал беспокойство, потому что инстинктивно знал, что я близко. У меня не было ответов на все вопросы, но опыт подсказывал мне, что они придут. Что у меня было, так это направление. Прошло более четырех лет с тех пор, как я смотрел сверху вниз на тело Анджеллы Бентон, и у меня наконец-то появился надежный подозреваемый.

Я открыл центральную консоль и достал сотовый телефон. Я подумал, что не будет никакого вреда в том, чтобы позвонить на мой собственный домашний номер. Я проверил сообщения и обнаружил, что у меня их два. Первое было от Дженис Лангвизер. Это было коротко и сладко.

“Это я. Позвони мне, но при этом соблюдай все меры предосторожности”.

Я знал, что это означает телефон-автомат. Следующее сообщение было от Роя Линделла. Он также следовал стандарту краткости.

“Ладно, придурок, у меня есть кое-что для тебя. Позвони мне”.

Я огляделся вокруг. Я припарковался перед почтовым отделением на Сан-Висенте. Мой счетчик сел, и у меня закончилась мелочь как за парковку, так и за звонки, которые мне нужно было сделать. Но я полагал, что в почтовом отделении должен быть телефон и автомат для получения сдачи на покупку марок в других автоматах. Я вышел и зашел внутрь.

Главное почтовое отделение было закрыто, но в соседнем помещении, которое было открыто в нерабочее время, я нашел автомат и телефон-автомат, который искал. Сначала я позвонил Лэнгуайзеру, потому что решил, что уже продвинул расследование дальше информации, которую я попросил Линделла добыть для меня.

Я дозвонился Лангвизер по ее мобильному, но она все еще была в своем кабинете.

“Что ты получил от Формана?” Спросил я, переходя сразу к делу.

“Это должно оставаться строго конфиденциальным, Гарри. Я поговорил с Джимом, и когда я объяснил обстоятельства, он был не против поговорить со мной об этом. Предостережение в том, что эта информация не попадает в отчеты, и вы никогда не раскрываете ее источник.”

“Нет проблем. В любом случае, я больше не пишу отчеты ”.

“Не говори об этом так быстро и бесцеремонно. Ты больше не коп, и ты не адвокат. У вас нет юридической защиты ”.

“У меня билет частного детектива”.

“Как я уже сказал, у тебя нет щита. Если судья когда-либо прикажет вам раскрыть ваш источник, вам придется это сделать, иначе вам грозит неуважение к суду. Это означало бы, возможно, отправление в тюрьму. Бывшим полицейским в тюрьме приходится не так уж хорошо.”

“Расскажи мне об этом”.

“Я только что сделал”.

“Хорошо, я понимаю. Это по-прежнему не проблема ”.

Правда была в том, что я не мог представить, как это вообще может всплыть в суде и с судьей. Я не беспокоился о возможности тюрьмы.

“Ладно, пока у нас все чисто. Джим сказал мне, что Симонсон договорился о пятидесяти тысячах долларов.”

“Это все?”

“Это все, и на самом деле это не так уж много. Он был представлен тридцатипятипроцентным. Ему также пришлось оплатить расходы по оформлению документов ”.

У него был адвокат, который брал 35-процентную скидку на любое урегулирование в обмен на ведение дела без почасовой оплаты. Это означало, что Саймонсон, вероятно, получил чуть больше тридцати тысяч. Это было не так уж много, когда приходилось бросать свою дневную работу и открывать империю ночных лаунжей.

Чувство тревоги, которое я испытывал, переключилось на более высокую передачу. Я подозревал, что расчет будет низким, но не настолько. Я начинал убеждать себя.

“Форман говорил что-нибудь еще об этом деле?”

“Только еще кое-что. Он сказал, что именно Саймонсон настоял на соглашении о конфиденциальности и что само соглашение было необычным. Это требовало, чтобы не было не только публичного объявления об урегулировании, но и никаких публичных записей об этом ”.

“Ну, в любом случае, дело так и не дошло до суда”.

“Я знаю, но banklaявляется публичной корпорацией. Итак, соглашение о конфиденциальности подразумевало, что Саймонсон будет указан под псевдонимом во всех финансовых отчетах, связанных с выплатой. Его несут, опять же по его просьбе, как мистера Кинга ”.

Я не ответил, пока думал об этом.

“Итак, как я справился, Гарри?”

“Ты действительно молодец, Дженис. Это напомнило мне, что ты проделал чертовски много работы над этим. Ты уверен, что не хочешь выставить мне счет?”

“Да, я уверен. Я все еще твой должник ”.

“Что ж, теперь я буду у тебя в долгу. Я хочу, чтобы ты сделал для меня одну последнюю вещь. Я просто решил, что завтра я собираюсь отдать то, что у меня есть, власть имущим. Было бы хорошо, если бы ты был там. Знаешь, чтобы вроде как убедиться, что я не переступлю никаких границ с этими людьми ”.

“Я там. Где?”

“Ты хочешь сначала проверить свой календарь?”

“Я уже знаю, что утро у меня свободно. Ты хочешь сделать это здесь или пойдешь в полицейский участок?”

“Нет, у меня есть спорные юрисдикции. Я бы хотел сделать это у тебя дома. У вас есть комната, в которой мы можем разместить шесть или семь человек?”

“Я забронирую конференц-зал. Во сколько?”

“Как насчет девяти часов?”

“Прекрасно. Я буду здесь пораньше, если ты захочешь зайти и сначала поговорить и обсудить все ”.

“Это было бы хорошо. Увидимся около половины девятого.”

“Я буду здесь. Ты думаешь, у тебя это есть?”

Я знал, что она имела в виду. Была ли у меня история, если не фактические доказательства, которые подтолкнули бы полицию Лос-Анджелеса и ФБР к возобновлению расследования.

“Все складывается воедино. Возможно, есть еще одна вещь, которую я могу сделать, и затем я должен передать это кому-то, кто может получить ордера и вышибать двери ”.

“Я понимаю. Увидимся завтра. И я рад, что ты справился с этим. Я действительно такой ”.

“Да, я тоже. Спасибо, Дженис.”

Повесив трубку, я понял, что забыл о парковочном счетчике. Я вышел, чтобы покормить его, но было слишком поздно. Служба безопасности парковки Западного Голливуда опередила меня там. Я оставил квитанцию на лобовом стекле и вернулся внутрь. Я застал Линделла в его офисе как раз перед тем, как он уходил на весь день.

“Что у тебя есть?”

“Пятый симплексный герпес. Что у тебя есть?”

“Давай, чувак”.

“Ты мудак, Босх, просишь меня постирать твое грязное белье”.

Я поняла, из-за чего он был безумен.

“Номер номерного знака?”

“Да, номер машины. Как будто ты не знал. Это принадлежит твоей бывшей жене, чувак, и мне действительно не нравится, что меня втягивают в твое дерьмо. Я имею в виду, либо убей ее, либо забудь о ней, понимаешь, что я имею в виду?”

Я согласился, что понимаю, что он имел в виду, но не то, что он предложил. Я мог сказать, что серьезно вывел его из себя проверкой номерного знака.

“Рой, все, что я могу тебе сказать, это то, что я не знал. Мне жаль. Ты прав. Я не должен был втягивать тебя в это, и я сожалею, что сделал это ”.

Наступила тишина, и я подумал, что мне удалось его успокоить.

“Рой?”

“Что?”

“Вы записали адрес, указанный при регистрации?”

“Ты гребаный мудак”.

Он размышлял еще минуту, но в конце концов неохотно дал мне адрес, на который была зарегистрирована машина Элеонор. На нем не было номера квартиры. Казалось, что она поднялась не только на уровень колес. Теперь она жила в доме.

“Спасибо, Рой. Это в последний раз на этом. Я обещаю. Что-нибудь прояснилось по другой вещи, о которой я спрашивал?”

“Ничего хорошего, ничего полезного. Послужной список этого парня довольно чист. Есть кое-какие детские вещи, но все запечатано. Я не пошел с этим дальше ”.

“Хорошо”.

Я задавался вопросом, были ли в подростковых делах замешаны его бывшие одноклассники из Беверли-Хиллз, а теперь партнеры.

“Единственное, что еще остается, это то, что он младший. В компьютере есть другой Лайнус Симонсон. Судя по возрасту, он похож на папу ”.

“Для чего он там включен?”

“У него судимость в налоговой службе и банкротство. Это все старые вещи ”.

“Сколько лет?”

“Налоговая служба пришла первой, как они обычно и делают. Это было в девяносто четвертом. Старик обанкротился два года спустя. Кто этот парень, Лайнус, и почему ты хотел, чтобы я проверил его на наличие хвоста?”

Я не ответила, поскольку обнаружила, что смотрю на самую разыскиваемую фотографию на стене почтового отделения. Серийный насильник. Но я на самом деле не смотрела на него. Я смотрела на Лайнуса. Я работал с внутренними контурами, когда еще одна деталь встала на место. Лайнус сказал, что не собирается совершать те же ошибки, что и его отец, который пошел ко дну и разорился, с ошейником налогового управления на шее. Вопрос, который проник сквозь все это, был таков: как парень без работы и без поддержки папочки может потратить тридцать тысяч, которые у него в кармане, на покупку и капитальный ремонт бара? А потом еще один, а потом еще.

Возможно, кредиты - если он квалифицирован. Или, может быть, с помощью снятия с банковского счета 2 миллионов долларов.

“Босх, ты там?”

Я вышел из этого.

“Да, я здесь”.

“Я задал тебе вопрос. Кто этот парень? Он участвует в сделке с фильмом?”

“Похоже на то, Рой. Что ты делаешь завтра утром?”

“Я делаю то, что делаю всегда. Почему?”

“Если вы хотите получить часть этого, будьте в офисе моего адвоката в девять. И не опаздывай”.

“Этот парень связан с Марти? Если он тот парень, я не хочу ни кусочка. Я хочу все это ”.

“Я пока не знаю. Но он приблизит нас, это точно ”.

Линделл хотел задать еще вопросы, но я прервал его. Мне нужно было сделать еще несколько звонков. Я дал ему имя и адрес Лэнгвизера, и он, наконец, сказал, что будет в адвокатской конторе в девять. Я повесил трубку, а затем позвонил Шандору Сатмари и оставил сообщение, пригласив его на ту же встречу.

Наконец, я позвонил Киз Райдер в административный офис Паркер-центра и передал приглашение и ей. Она разогналась с нуля до шестидесяти на спидометре anger примерно за пять секунд.

“Гарри, я предупреждал тебя об этом. Вы окажетесь в большой беде. Вы не можете просто работать над делом, а затем устраивать групповуху, когда считаете, что пришло время посвятить нас в ваши частные расследования ”.

“Киз, я уже это сделал. Тебе просто нужно решить, хочешь ли ты быть там или нет. Для кого-нибудь из полиции Лос-Анджелеса это будет хорошим подарком. Насколько я думаю, с таким же успехом это мог бы быть ты. Но если тебя это не интересует, я позвоню в RHD ”.

“Черт возьми, Гарри”.

“Внутри или снаружи?”

Последовала долгая пауза.

“Я в деле. Но, Гарри, я не собираюсь защищать тебя.”

“Я бы этого не ожидал”.

“Кто ваш адвокат?”

Я передал ей информацию и был готов повесить трубку. Я испытал чувство страха из-за ущерба, нанесенного нашим отношениям. Мне это казалось постоянным.

“Ладно, тогда увидимся”, - наконец сказал я.

“Да, ты будешь”, - строго ответила она.

Я вспомнил кое-что, в чем нуждался.

“О, а Киз? Посмотрите, сможете ли вы найти оригинал валютного отчета. Это должно быть в книге убийств ”.

“Отчет о какой валюте?”

Я объяснил, и она сказала, что поищет это. Я поблагодарил ее и повесил трубку. Я вышел к своей машине и снял парковочный талон с лобового стекла. Я сел и бросил его через плечо на заднее сиденье на удачу.

На часах приборной панели было почти семь. Я знал, что в голливудских клубах все начнется не раньше десяти или позже. Но у меня был импульс движения вперед, и я не хотел, чтобы он угасал, пока я просто шел домой и ждал. Я сидел и думал, положив руку на руль, постукивая кончиками пальцев по приборной панели. Вскоре они повторяли фразы, которым меня научил Квентин Маккинзи, и когда я понял это, я знал, как я мог бы провести следующие несколько часов. Я снова открыл сотовый телефон.

37

Шугар Рэй Макк ждал меня в кресле в своей комнате в "Великолепном возрасте". Единственным признаком того, что он знал, что собирается куда-то идти, была шапка из свиного пюре, которая была на нем. Однажды он сказал мне, что надевал его, только когда выходил послушать музыку, что означало, что он редко надевал его больше. Под полями его глаза были острее, чем я видел их за долгое время.

“Это будет весело, пес”, - сказал он, и я подумал, не слишком ли много он смотрел MTV.

“Я надеюсь, что у них подобралась приличная команда для первого сета. Я даже не проверял.”

“Не волнуйся. Все будет хорошо ”.

Он растянул последнее слово.

“Прежде чем мы уйдем, могу я одолжить то увеличительное стекло, которым ты пользуешься, чтобы читать телегид?”

“Конечно, могу. Что тебе нужно?”

Он достал стакан из кармана на подлокотнике своего кресла, в то время как я достал последнюю страницу валютного отчета из кармана рубашки и развернул ее. Шугар Рэй протянула мне стакан, и я подошел к прикроватному столику и включил лампу. Я поднесла страницу к верхней части абажура, а затем изучила подпись Джослин Джонс с помощью лупы. Я получил подтверждение того, что видел ранее, находясь в ее офисе.

“В чем дело, Гарри?” Спросила Шугар Рэй.

Я вернул ему стакан и начал сворачивать бумагу.

“Просто кое-что, над чем я работал. Нечто, называемое дрожью фальсификатора.”

“Хммм. Блин, у меня дрожь по всему телу”.

Я улыбнулась ему.

“Они есть у всех нас, так или иначе. Давай, поехали. Давайте послушаем музыку”.

“Я ухожу. Ты выключаешь эту лампу. Это стоит денег ”.

Мы направились к выходу. Когда мы шли по коридору, я подумала о Мелиссе Ройал и подумала, не навещает ли она свою мать. Я сомневался в этом. Момент страха пронзил меня, потому что я знал, что приближается день, когда мне придется сесть рядом с Мелиссой и сказать ей, что я не тот парень.

Носильщик из центра помог мне посадить Шугар Рэй в машину. Внедорожник Mercedes, вероятно, был слишком высок, чтобы он мог забраться внутрь. Я понял, что мне придется подумать об этом, если я еще раз возьму его с собой на экскурсии.

Мы зашли в "Печеную картошку", поужинали и посмотрели первую часть первого акта, квартет подмастерьев под названием "Четыре в квадрате". Они были приличными, но, возможно, немного уставшими. Они были неравнодушны к творчеству Билли Стрейхорна, и я тоже, так что это не имело значения.

Для Шугар Рэй это тоже не имело значения. Его лицо озарилось, и он держал ритм в плечах, когда слушал. Он никогда не говорил, пока они играли, и он с энтузиазмом хлопал после каждой песни. Благоговение - вот что я увидел в его глазах. Благоговение перед звуком и формой.

Игроки не узнали его. Мало кто стал бы сейчас, когда от него остались только кожа да кости. Но это не беспокоило Шугар Рэй. Это ни на йоту не омрачило наш вечер.

После первого сета я мог видеть, что он начал сдавать. Было уже больше девяти, и ему пора было спать и видеть сны. Однажды он сказал мне, что все еще может играть в своих снах. Я думал, что нам всем должно так повезти.

Для меня также настало время взглянуть в лицо человеку, который забрал Анджеллу Бентон из этого мира. У меня не было значка и официального положения. Но я кое-что знал и верил, что все еще поддерживаю ее. Я говорил за нее. Утром они могли бы отнять у меня все это, заставить меня сесть и наблюдать со стороны. Но у меня все еще был до тех пор. И я знал, что пока не собираюсь домой. Я собирался встретиться лицом к лицу с Лайнусом Симонсоном и оценить его. Я собирался сообщить ему, кто навел на него мушку. И я собирался дать ему шанс ответить за Анджеллу Бентон.

Когда мы вернулись в Великолепный век, я оставил Шугар Рэй дремать на переднем сиденье, а сам пошел за носильщиком. Затащить его в мерседес возле Печеной картошки в одиночку было непросто.

Я осторожно потряс его, чтобы он проснулся, а затем мы опустили его на тротуар. Мы проводили его внутрь, а затем по коридору в его комнату. Сидя на своей кровати, пытаясь стряхнуть с себя сон, он спросил меня, где я был.

“Я был прямо здесь, с тобой, Шугар Рэй”.

“Ты практиковался?”

“Каждый шанс, который я получаю”.

Я поняла, что он, возможно, уже забыл о нашей вечерней прогулке. Он, возможно, думал, что я был там для урока. Мне было плохо из-за того, что у него так скоро отняли память.

“Шугар Рэй, мне нужно идти. Мне нужно кое-что сделать ”.

“Хорошо, Генри”.

“Это Гарри”.

“Это то, что я сказал”.

“Ох. Ты хочешь, чтобы я включил коробку, или ты собираешься идти спать?”

“Нет, включи коробку для меня, если не возражаешь. Это было бы хорошо ”.

Я включил телевизор, который был установлен на стене. Это было на CNN, и Шугар Рэй сказала оставить это там. Я подошел и сжал его плечо, а затем направился к двери.

“Роскошная жизнь”, - сказал он мне в спину.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него. Он улыбался. ”Lush Life" была последней песней сета, которую мы слышали. Он действительно помнил.

“Я люблю эту песню”, - сказал он.

“Да, я тоже”.

Я оставил его наедине с воспоминаниями о роскошной жизни, а сам отправился в ночь, чтобы поговорить с королем об украденной жизни. Я был безоружен, но не боялся. Я был в состоянии благодати. Я унес с собой последнюю молитву Анджеллы Бентон.

38

Вскоре после десяти часов я подошел к двери "У Ната" на Чероки, в полуквартале к югу от Голливудского бульвара. Было еще рано, но не было никакой очереди людей, ожидающих, чтобы попасть внутрь. Не было бархатной веревки. Не было швейцара, который выбирал, кто входит, а кто нет. Не было коллектора защитного заряда. Когда я зашел внутрь, там тоже почти не было посетителей.

Я неоднократно бывал в Nat's в его прежнем воплощении как дайв-бара, населенного клиентами, столь же преданными алкоголю, как и любому другому аспекту жизни. Это было не место для пикапа - если не считать проституток, которые прохлаждались в баре. Это было не место для наблюдения за знаменитостями. Это было питейное заведение, и в этом заключалась вся его цель, и поэтому у него был честный характер. Когда я вошла и увидела всю эту полированную латунь и дорогое дерево, я поняла, что то, что у него было сейчас, было шиком, и это никогда не было таким же долговечным, как характер. Не имело значения, сколько людей выстроилось в очередь в ночь открытия. Это место не собиралось преодолевать расстояние. Я понял это в течение пятнадцати секунд. Заведение было обречено еще до того, как первый цитрусовый мартини был налит взбитым, но не размешанным, в матовый бокал и выложен на черную салфетку.

Я направился прямо в бар, где было трое постоянных посетителей, которые выглядели как туристы, приехавшие из Флориды после дозы столь необходимого калифорнийскогокула. Барменша была высокой и худой и носила необходимые черные джинсы и облегающую рубашку, которая позволяла ее соскам представляться клиентам. Ее бицепс обвивала чернильно-черная змея, ее раздвоенный красный язык лизал сгиб ее локтя, где были заметны шрамы от уколов. Ее волосы были короче моих, а на затылке у нее был вытатуирован штрих-код. Это заставило меня задуматься о том, как мне понравилось открывать для себя шею Элеонор Уиш прошлой ночью.

“Есть десятидолларовая крышка”, - сказал бармен. “Что я могу тебе принести?”

Я вспомнил из журнальной статьи, что раньше это стоило 20 долларов.

“Что это покрывает? Это место мертво”.

“Оставайся здесь. Это десять долларов ”.

Я не сделал ни малейшего движения, чтобы отдать ей деньги. Я облокотился на стойку бара и тихо заговорил.

“Где Лайнус?”

“Его сегодня здесь нет”.

“Тогда где он? Мне нужно с ним поговорить ”.

“Он, наверное, у Чета. Там у него свой офис. Обычно он не начинает мотаться по заведениям до полуночи. Ты собираешься заплатить десятку?”

“Я так не думаю. Я ухожу”.

Она нахмурилась.

“Ты коп, не так ли?”

Я гордо улыбнулся.

“Продолжается двадцать восемь лет”.

Я опустил часть о двадцати восьми годах, которые пройдут до того, как я уйду на пенсию. Я подумал, что она подойдет к телефону и сообщит, что приедет полицейский. Это может сработать в мою пользу. Я полез в карман и вытащил десятку. Я бросил его на стойку.

“Это не обложка. Это для тебя. Подстричься.”

Она изобразила на лице преувеличенную улыбку, которая показала, что у нее красивые ямочки на щеках. Она схватила десятку.

“Спасибо, папа”.

Я улыбнулся, когда выходил.

Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться до Чета на Санта-Монике, недалеко от ЛаБреа. У меня был адрес благодаря журналу Los Angeles Magazine, который удобно поместил список всех заведений Four Kings в рамку на последней странице статьи.

Опять не было очереди и мало клиентов. Я начал думать, что, как только тебя объявляют крутым в туристических книгах и журналах, ты безнадежен. Заведение Чета было почти точной копией заведения Нэта, вплоть до угрюмого бармена с не такими уж тонкими сосками и татуировками. Единственное, что мне понравилось в этом месте, это музыка. Когда я вошел, играла песня “Cool Burnin’” Чета Бейкера, и я подумал, что, может быть, у "Кингз" все-таки есть какой-то вкус.

У бармена снова было дежавю - высокая, худая и в черном, за исключением того, что татуировкой на ее бицепсе было лицо Мэрилин Монро, примерно “С Днем рождения, господин президент”.

“Ты коп?” - спросила она, прежде чем я сказал хоть слово.

“Ты разговаривал со своей сестрой. Полагаю, она сказала тебе, что я не оплачиваю страховку.”

“Она что-то говорила об этом”.

“Где Лайнус?”

“Он в своем кабинете. Я сказал ему, что ты придешь.”

“Это было мило с твоей стороны”.

Я отошел от бара, но указал на ее татуировку.

“Твоя мама?”

“Эй, подойди сюда, взгляни”.

Я снова облокотился на стойку бара. Она согнула локоть и несколько раз напрягла мышцы. Щеки Мэрилин надулись вверх, а затем опустились, когда бицепс под ними расширился и сократился.

“Выглядит так, будто она делает минет, не так ли?” - сказал бармен.

“Это действительно мило”, - сказал я. “Держу пари, ты показываешь это всем мальчикам”.

“Это стоит десять баксов?”

Я чуть было не сказал ей, что знаю места, где могу купить настоящую вещь за десятку, но промолчал. Я оставил ее там и нашел дорогу в коридор за баром. Там были двери в комнаты отдыха, а затем дверь с надписью “Только для руководства”. Я не стучал. Я просто прошел, и это привело только к продолжению коридора и другим дверям. На третьей двери вниз было написано “Лайнус”. Этот я тоже открыл без стука.

Лайнус Симонсон сидел за заваленным бумагами столом. Я узнал его по фотографии в журнале. На столе у него стояла бутылка шотландского виски и бокал. В офисе был черный кожаный диван, и на нем сидел мужчина, которого я также узнал по журналу как одного из партнеров. Его звали Джеймс Олифант. Он закинул ноги на кофейный столик и выглядел так, будто его нисколько не обеспокоил визит человека, который, как ему сказали, был полицейским.

“Эй, чувак, ты коп”, - сказал Саймонсон, приглашая меня войти. “Закрой дверь”.

Я вошел и представился. Я не говорил, что я полицейский.

“Ну, я Лайнус, а это Джим. Что случилось? Что мы можем для вас сделать?”

Я протянула руки, как будто мне нечего было скрывать.

“Я не уверен, что ты можешь для меня сделать. Я просто хотел заскочить и вроде как представиться. Я работаю над делом Анджеллы Бентон, и, конечно, это включает в себя дело Банклы, так что… я здесь”.

“О, боже, БанкЛА. Это какая-то серьезная древняя история ”.

Он посмотрел на своего партнера и рассмеялся.

“Это было как будто целую вечность назад. Я не хочу идти туда, чувак. Это плохое воспоминание ”.

“Да, ну, не так плохо для тебя, как это было для Анджеллы Бентон”.

Саймонсон внезапно стал серьезным и наклонился вперед над своим столом.

“Я этого не понимаю, чувак. Что ты здесь делаешь? Ты не полицейский. Копы приходят по двое. Если ты коп, то ты не легален. Чего ты хочешь? Дай мне взглянуть на значок”.

“Я никому не говорил, что у меня есть значок. Я был полицейским, но не сейчас. На самом деле, я подумал, может быть, ты узнаешь меня из той другой жизни, о которой ты говорил ”.

Саймонсон посмотрел на Олифанта и ухмыльнулся.

“Узнать тебя по чему?”

“Я был там в тот день, когда ты получил по заднице. Я говорю о пуле. Но опять же, ты катался по полу и так сильно кричал, что у тебя, вероятно, не было времени посмотреть на меня ”.

Но глаза Симонсона расширились от узнавания. Может быть, не физическое узнавание, но признание того, кем я был и что я сделал.

“Черт, ты тот самый парень. Ты тот полицейский, который был там. Ты тот, кто стрелял ...”

Он остановил себя, чтобы не произнести имя. Он посмотрел на Олифанта.

“Это он ударил одного из грабителей”.

Я посмотрел на Олифанта и увидел узнавание - физическое узнавание - и, возможно, что-то вроде ненависти или гнева в его глазах.

“Это неизвестно наверняка, потому что мы так и не поймали грабителя. Но, да, я думаю, что я попал в него. Это был я”.

Я сказал это с гордой улыбкой. Я держал это на своем лице, когда снова повернулся к Симонсону.

“На кого ты работаешь?” - Спросил Саймонсон.

“Я? Я работаю на того, кто не собирается останавливаться, кто не собирается сдаваться. Ни на минуту. Он собирается выяснить, кто уложил Анджеллу Бентон на пол, и он будет продолжать до тех пор, пока он либо не умрет, либо не узнает ”.

Симонсон снова высокомерно ухмыльнулся.

“Что ж, удачи вам и ему, мистер Босх. Я думаю, тебе следует уйти сейчас. Мы тут вроде как заняты ”.

Я кивнул ему, а затем посмотрел на Олифанта, одарив его лучшим "мертвым взглядом" в моем репертуаре.

“Тогда, я думаю, мы еще увидимся, мальчики”.

Я вышел за дверь и пошел по коридору обратно к бару. Теперь Чет Бейкер пел “My Funny Valentine”. Направляясь к главной двери, я заметил, что барменша напрягает бицепс перед двумя мужчинами, сидящими за стойкой, где я только что стоял. Они смеялись. Я узнал в них двух оставшихся королей с фотографии в журнале.

Они перестали смеяться, когда увидели меня, и я чувствовал их взгляды на себе всю дорогу к двери.

39

По дороге домой я зашел в круглосуточный "Ральф" на Сансет и купил пакет кофе. Я не ожидал, что мне удастся выспаться между ночью и межведомственным совещанием на следующее утро.

По дороге в гору к моему дому слишком много поворотов, чтобы использовать зеркало заднего вида, чтобы проверить, нет ли хвоста. Но на полпути вверх есть один крутой поворот, который позволяет вам посмотреть направо из пассажирского окна и через съезд на дорогу, которую вы только что проехали. У меня всегда была привычка притормаживать в этом месте и проверять, нет ли трейлера.

Этой ночью я замедлился больше, чем обычно, и наблюдал немного дольше. Я не ожидал, что мой визит к Чету будет воспринят как нечто иное, чем угроза, и я не ошибся. Когда я посмотрел через обрыв, я увидел машину с выключенными фарами, которая огибала холм и входила в крутой поворот. Я отпустил педаль газа и снова медленно набрал скорость. После следующего поворота я ударил по нему и увеличил расстояние между нами. Я заехала под навес рядом с моим домом и быстро вышла с сумкой из магазина. Я забился в самый темный угол навеса для машины и стал ждать. Я услышал машину раньше, чем увидел ее. Затем я наблюдал, как он скользит мимо. Длинный Ягуар. Кто-то прикуривал сигарету на заднем сиденье, и в отблеске пламени я увидел, что машина была полна. Четыре короля пришли за мной.

После того, как "ягуар" проехал мимо, я увидел, что кусты на другой стороне улицы светятся красным, и я знал, что они останавливаются прямо за моим домом. Я подошел к двери, которая вела на кухню, и зашел внутрь, убедившись, что после этого запер дверь.

Это был момент, когда люди без значков обратились за помощью в полицию. Это когда они отчаянно шептали: “Поторопись, пожалуйста! Они приближаются!” Но со значком или без значка, я знал, что сейчас это не вариант для меня. Это была моя игра, и в тот момент меня не волновало, какой властью я обладал или не обладал.

Я не носил оружия с той ночи, когда оставил свой значок и табельный пистолет в ящике стола в Голливудском отделении и ушел. Но у меня было оружие. Я купил Glock P7 для личной защиты. Он был завернут в промасленную тряпку и в коробке на полке встроенного шкафа в спальне. Я положил сумку из "Ральфа" на стойку и прошел в коридор, а оттуда в спальню, не включая никакого света.

Когда я открыла дверь шкафа, меня внезапно с большой силой толкнул назад мужчина, который ждал меня там. Я ударился о противоположную стену и сполз на пол. Он мгновенно оказался на мне, оседлав и приставив дуло пистолета мне под челюсть. Мне удалось поднять глаза, и в бледном свете, проникающем через французскую дверь, ведущую на террасу, я смог разглядеть, кто это был.

“Милтон. Что за ...”

“Заткнись, придурок. Ты удивлен, увидев меня? Ты думал, я позволю им смыть меня в унитаз, ничего не предприняв для этого?”

“Я не знаю, о чем ты говоришь. Послушай, есть люди ...”

“Я сказал, заткнись нахуй. Мне нужны диски, ты понимаешь? Мне нужен оригинальный чип с данными ”.

“Послушай меня! Есть люди, которые вот-вот придут сюда за мной. Они хотят...”

Он засунул ствол так глубоко мне под челюсть, что мне пришлось замолчать. От боли осколки красного стекла заслонили мне зрение. Милтон держал пистолет там и наклонился, его дыхание касалось моего лица, когда он говорил.

“Твой пистолет у меня прямо здесь, Босх. И я собираюсь превратить тебя в еще одну статистику самоубийств, если ты не ...

Из коридора донесся внезапный грохот, и я понял, что это входная дверь слетела с петель. Затем послышались шаги. Милтон спрыгнул с меня и вышел через дверь спальни в коридор. Почти сразу же раздался оглушительный грохот выстрела из дробовика, и Милтона отбросило к стене, его глаза расширились от ужаса, когда он понял, что умирает. Затем он соскользнул по стене, его каблуки отодвинули ковер в прихожей, чтобы показать ручку люка, который вел под дом.

Я знал, что они приняли его за меня. Это был перерыв, который длился самое большее несколько секунд. Я перекатился и быстро двинулся к французской двери. Когда я открыл ее, я услышал чей-то испуганный голос, доносящийся из коридора.

“Это не он!”

Дверь завизжала, когда я ее открыла, ее петли протестовали из-за отсутствия использования. Я быстро пересек палубу и перемахнул через перила, как ковбой, садящийся на украденную лошадь. Я спускался по перилам, пока не свисал с палубы, в двадцати футах над резко уходящей под уклон землей внизу. В тусклом лунном свете я искал одну из железных опорных балок, которые удерживали палубу и дом на склоне холма. Я был хорошо знаком с дизайном дома, поскольку руководил его реконструкцией с нуля после землетрясения девяносто четвертого года.

Мне пришлось пройти шесть футов по краю палубы, прежде чем я смог дотянуться и ухватиться за одну из опорных балок. Я обхватил его руками и ногами и соскользнул на землю. Спускаясь, я услышал их шаги на палубе надо мной.

“Он спустился туда! Он спустился туда!”

“Где? Я не вижу ...”

“Он спустился туда! Вы двое уходите. Мы пойдем по улице”.

Я был на земле под навесом палубы. Я знал, что если выйду и попытаюсь спуститься по крутому склону к одной из улиц или домов в каньоне внизу, то окажусь незащищенным от моих вооруженных преследователей. Вместо этого я повернулся и полез вверх по склону под домом и дальше в укрытие строения. Я знал, что там, наверху, в земле была вырыта траншея, где после землетрясения пришлось заменить канализационную магистраль. Надо мной также был бы люк, который открывался в коридор. Но я спроектировал его во время перестройки дома как путь к отступлению, а не средство проникновения. Он был заперт изнутри и в данный момент мне не нужен.

Я поднялся на холм, нашел траншею и скатился в нее. Я вслепую пошарил руками внизу, ища оружие. Все, что я нашел, были потрескавшиеся куски старой канализационной магистрали. Я нашел один треугольный осколок, который мог бы послужить оружием. Это должно было бы сработать.

Двое мужчин, словно тени, спустились по опорным балкам на землю под палубой. Лунный свет отражался от стали их пистолетов. Отражения также показали мне, что один из них был в очках, и я вспомнил его по рассказу в журнале и фотографии. Его звали Бернард Бэнкс, известный как Б.Б. Кинг среди ночных бродяг. Он был в баре у Чета, когда я уходил.

Две тени обменялись шепотом, а затем разделились, одна двинулась вниз по склону и влево, другая - Бэнкс - сохраняла свою позицию. Это была своего рода тактическая стратегия, в которой один, как я надеялся, загонял меня под ожидающий пистолет другого.

С моего ракурса над ним Бэнкс представлял собой сложную мишень, силуэт которой вырисовывался на фоне огней из каньона внизу. Он был в пятнадцати футах от меня, но у меня не было ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия, кроме осколка старой железной трубы. Тем не менее, этого было достаточно. Я пережил больше миссий в туннелях Вьетнама, чем мог вспомнить. Однажды я провел целую ночь в слоновой траве, а враг двигался вокруг меня. И я жил и работал двадцать пять с лишним лет на улицах этого города со значком. Этот парень не мог сравниться со мной. Я знал, что никто из них не будет.

Когда Бэнкс повернулся, чтобы посмотреть вниз по склону каньона, я встал в траншее и бросил обломок трубы в кусты справа от него. Он издавал звук, похожий на движение животного в высокой траве. Когда он повернулся, напрягся и поднял свое оружие, я перелез через край траншеи и начал спускаться по склону к нему, все время удерживая одну из железных балок между нами в качестве звуковой и визуальной завесы.

Я добрался до луча, а он все еще не отвернулся от направления звуков в кустах. Он просто собирал воедино неверное направление и, наконец, повернул назад, когда я добрался до него. Мой левый кулак ударил его прямо между глаз, в то время как мой правый сомкнулся над пистолетом, и я просунул палец сквозь спусковую скобу. На самом деле я целился ему в рот, но удар разбил его очки пополам у переносицы и все равно заставил его пошатнуться. Я развернулся и развернул его по дуге на 180 градусов, набирая обороты и впечатывая его головой вперед в одну из опорных балок. Его череп издал звук, похожий на треск лопающегося водяного шара, а железная балка загудела, как камертон. Он упал на землю, как мешок с мокрым бельем.

Я засунул его пистолет за пояс своих штанов, а затем перевернул его. Кровь на его лице казалась черной в лунном свете. Я быстро прислонил его спиной к балке, подтянул его колени и сложил на них руки. Я наклонил его лицо к своим рукам.

Вскоре я услышал, как другой зовет его дальше по склону.

“Би Би, он у тебя? Привет, Биб!”

Я попятился от Бэнкса и присел в кустах в десяти футах от него. Я вытащил пистолет из штанов. В лунном свете я не мог определить марку. Это был пистолет из черной стали без предохранителя. Вероятно, "Глок". Затем я понял, что это, вероятно, был мой собственный пистолет. Должно быть, это был тот, который Милтон засунул мне в шею. Бэнкс забрал его из своего тела.

Я услышал, как другой приближается в кустах. Он приближался слева от меня и должен был пройти в пяти футах от меня, когда приблизился к Бэнксу. Я ждал, пока не услышал его и не понял, что он близко.

“Бэнкс, что ты делаешь? Ты, киска, вставай и...”

Он заткнулся, когда почувствовал дуло пистолета у своей шеи.

“Брось пистолет или умрешь прямо здесь”.

Я слышал, как он упал на землю. Свободной рукой я потянулся вверх, схватил его сзади за воротник и развернул, а затем вернул под укрытие палубы, где нас не могли увидеть сверху. Мы оба стояли лицом к огням каньона и автострады внизу. Он был четвертым королем, тем, что на фотографии в журнале, у которого через плечо было перекинуто барное полотенце. Я не мог вспомнить его имя из-за всего этого волнения. Он сидел в баре "У Чета" с Бэнксом.

“Как тебя зовут, придурок?”

“Джимми Фацио. Послушай, я ...”

“Заткнись”.

Он был спокоен. Я наклонилась вперед и прошептала ему на ухо.

“Посмотри на огни. Ты умрешь здесь, Джимми Фацио. Огни - это последнее, что ты когда-либо увидишь ”.

“Пожалуйста...”

“Пожалуйста? Это то, что сказала Анджелла Бентон? Она сказала тебе ”пожалуйста"?"

“Нет, пожалуйста, нет, я имею в виду, меня там даже не было”.

“Убеди меня”.

Он ничего не сказал.

“Или умри”.

“Ладно, это был не я. Пожалуйста, поверь мне. Это были Лайнус и Вон. Это была их идея, и они сделали это, даже не сказав остальным из нас. Мы не могли остановить это, потому что не знали об этом ”.

“Да, что еще? Ты жив только потому, что ты разговариваешь ”.

“Вот почему мы застрелили Вона. Лайнус сказал, что мы должны были, потому что он собирался взять деньги и повесить девушку на Лайнуса ”.

“А как насчет того, что Лайнуса подстрелили? Это было частью плана?”

Он покачал головой.

“Этого не должно было случиться, но мы выяснили, как заставить это работать. Как прикрытие для того, чтобы мы покупали клубы ”.

“Да, все сработало как надо. А как насчет Марти Гесслера и Джека Дорси?”

“Кто?”

Я сильно вдавил дуло пистолета ему в шею.

“Не вешай мне лапшу на уши. Я хочу всю чертову историю ”.

“Я не ...”

“Faz! Ты гребаный трус!”

Голос раздался над нами. Я посмотрел вверх и увидел верхнюю часть тела мужчины, свисающего с края палубы. Его руки были вытянуты, две руки на пистолете. Я отпустил своего пленника и нырнул прочь как раз в тот момент, когда началась стрельба. Стрелявшим был Олифант. Он закричал, когда выстрелил. Просто слепо кричал. Вся зона укрытия под домом осветилась вспышками. Пули рикошетили от железных балок. Я подошел сбоку к одной из балок и трижды выстрелил в него быстрой очередью. Его крик оборвался, и я понял, что попал в него. Я наблюдал, как он выронил пистолет, потерял равновесие и упал с двадцати футов вниз, тяжело ударившись о кусты.

Я огляделся в поисках Фацио и нашел его на земле рядом с Бэнксом. Он был ранен в верхнюю часть грудной клетки, но все еще был жив. Было слишком темно, чтобы разглядеть его глаза, но я знала, что они были открыты и в панике смотрели на меня в поисках помощи. Я схватил его за челюсть и повернул его лицо к своему.

“Ты можешь говорить?”

“Ух... это больно”.

“Да, это так, не так ли? Расскажи мне об агенте ФБР. Где она? Что с ней случилось?”

“Э-э...”

“Кто убил полицейского? Это тоже был Лайнус?”

“Лайнус...”

“Это означает "да"? Это сделал Лайнус?”

Он не ответил. Я теряла его. Я слегка похлопал его по щекам, а затем встряхнул его за воротник.

“Давай, чувак, останься со мной. Это было "да"? Фацио, Лайнус Симонсон убил полицейского?”

Ничего. Он ушел. Затем позади меня раздался голос.

“Я думаю, это означало бы ”да"."

Я обернулся. Это был Симонсон. Он нашел люк и спустился из дома следом за мной. В руках у него был обрез. Я медленно встал, оставив свой пистолет на земле рядом с телом Фацио и подняв руки. Я попятился от Симонсона, спускаясь дальше с холма.

“Копы, которым платят зарплату, всегда заноза в заднице”, - сказал он. “Я должен был положить этому конец как можно скорее”.

Я сделал еще один шаг назад, но на каждый мой шаг Симонсон делал то же самое. Дробовик был всего в трех футах от меня. Я знал, что не смогу избежать его радиуса поражения, если попытаюсь сделать ход. Все, что я мог сделать, это тянуть время. Кто-то пососедству должен был услышать выстрелы и позвонить.

Саймонсон нацелил оружие мне в сердце.

“Я собираюсь наслаждаться этим. Этот для уюта”.

“Уютно?” - Спросил я, хотя уже собрал все воедино. “Кто, черт возьми, такой Кози?”

“Ты ударил его в тот день. С твоими пулями. И он этого не сделал ”.

“Что с ним случилось?”

“Как ты думаешь, что произошло? Он умер в задней части фургона ”.

“Ты похоронил его? Где?”

“Не я. Я был вроде как занят в тот день, помнишь? Они похоронили его. Кози понравились лодки. Они похоронили его в море, можно сказать.”

Я сделал еще один шаг назад. Саймонсон последовал за ним. Я выходил из-под палубы. Если копы когда-нибудь появятся, они смогут взять его на мушку сверху.

“Что насчет агента ФБР? Что случилось с Марти Гесслером?”

“Видишь, в чем дело. Когда Дорси рассказал мне о ней и о том, в чем состоял план, тогда я понял, что ему нужно уйти. Я имею в виду, он был ...”

Дробовик внезапно указал вверх, когда нога, на которую Саймонсон перенес свой вес, ушла из-под него. Он совершил классическое падение, приземлившись на спину. Я набросился на него тогда как дикий человек. Мы катались и боролись за контроль над дробовиком. Он был моложе и сильнее и быстро смог удержать верхнюю позицию. Но он был неопытным бойцом. Его внимание было сосредоточено на контроле над борьбой, а не на том, чтобы просто одолеть своего противника.

Моя левая рука была обернута вокруг обрезанного ствола, в то время как другая была зажата на спусковой скобе. Мне удалось втиснуть большой палец в щиток позади его пальца. Я закрыл глаза, и передо мной возник образ. Руки Анджеллы Бентон. Образ из памяти и снов. Я направил всю свою силу в левую руку и толкнул. Угол прицеливания сместился. Я закрыл глаза и нажал на спусковой крючок большим пальцем. Самый громкий звук, который я когда-либо слышал в своей жизни, прогремел в моей голове, когда выстрелил дробовик. Мое лицо словно загорелось. Я открыл глаза, посмотрел на Симонсона и увидел, что у него больше не было лица.

Он скатился с меня, и нечеловеческий звук вырвался из месива, которое было его лицом. Его ноги дрыгались, как будто он ехал на невидимом велосипеде. Он перекатывался взад-вперед, его руки сжались в кулаки, крепкие, как камни, а затем он остановился и замер.

Я медленно села, осознавая, что произошло. Я прикоснулся к своему лицу и обнаружил, что оно нетронуто. Я обгорел от выделяющихся газов, но в остальном со мной все было в порядке. У меня звенело в ушах, и на этот раз я не мог слышать вездесущий звук автострады внизу.

Я увидел блеск в кисти и потянулся за предметом. Это была бутылка из-под воды. Она была полной, нераспечатанной. Я понял, что Симонсон поскользнулся на бутылке с водой, которую я сбросил с палубы несколько дней назад. И это спасло мне жизнь. Я открутила крышку с бутылки и полила водой лицо, смывая кровь и жгучую боль от ожога.

“Не двигаться!”

Я поднял глаза со своего места и увидел человека, перегнувшегося через перила палубы и целящегося в меня из другого пистолета. Луна отражалась от значка на его униформе. Копы, наконец, прибыли. Я уронил бутылку и широко развел руками.

“Не волнуйся”, - сказал я. “Я не двигаюсь”.

Я откинулся назад, мои руки все еще были раскинуты. Моя голова покоилась на земле, и я втягивал в легкие большие глотки воздуха. Звон в моих ушах все еще был там, но теперь я мог также слышать свое сердце, когда оно замедлило свой ритм до нормального ритма жизни. Я посмотрел в темную, священную ночь, туда, где те, кто не спасся на земле, ждут остальных из нас наверху. Пока нет, подумал я. Нет, пока нет.

40

В то время как полицейский на верхней палубе держал меня на мушке, его напарник спустился через люк и направился ко мне по склону. В одной руке у него был фонарик, а в другой пистолет, и у него были дикие глаза человека, который понятия не имеет, во что он вляпался.

“Перевернись и заведи руки за спину”, - приказал он, адреналин сделал его голос высоким и напряженным.

Я сделал, как мне было сказано, и он положил свой фонарик на землю, когда надевал наручники на мои запястья, к счастью, не в стиле ФБР. Я пытался спокойно поговорить с ним.

“Просто чтобы ты знал, я ...”

“Я не хочу ничего от тебя знать”.

“- Я из полиции Лос-Анджелеса в отставке. Из Голливуда. Вытащил чеку в прошлом году после двадцати пяти с лишним.”

“Молодец для тебя. Почему бы тебе не приберечь это для костюмов?”

Мой дом находился в районе Северного Голливуда. Я знал, что нет причин, по которым они должны знать меня или заботиться обо мне.

“Эй”, - сказал тот, что сверху. “Как его зовут? Направь на него свет”.

Человек на земле направил свет мне в лицо с расстояния фута. Это было ослепительно.

“Как тебя зовут?”

“Гарри Босх. Я работал в отделе убийств.”

“Har-”

“Я знаю, кто он, Суонни. С ним все в порядке. Убери свет с его лица”.

Свонни забрала свет.

“Да, прекрасно. Но наручники остаются на мне. Костюмы могут все уладить - ах, Господи!”

Он направил свой луч на безликое тело в кустах слева от меня. Лайнус Симонсон, или то, что от него осталось.

“Не блевай, Суонни”, - раздался голос сверху. “Это место преступления”.

“Пошел ты, Гурвиц, меня не стошнит”.

Я слышал, как он ходит вокруг. Я попыталась поднять голову, чтобы посмотреть на него, но кисть была слишком высокой. Я мог только слушать. Это звучало так, как будто он переходил из тела в тело. Я был прав.

“Эй, у нас тут внизу живой! Вызови его ”.

Я предположил, что это, должно быть, Бэнкс. Я был рад это слышать. У меня было чувство, что мне понадобится выживший, чтобы создать резервную копию моей учетной записи. Я полагал, что, поскольку Бэнксу грозит крах в одиночку из-за всего этого, он заключит сделку, чтобы спасти свою задницу и рассказать историю.

Я перевернулся и сел. Коп стоял на коленях рядом с Бэнксом на земле под палубой. Он посмотрел на меня.

“Я не говорил тебе двигаться”.

“Я не мог дышать, когда мое лицо было в грязи”.

“Больше, блядь, не двигайся”.

“Эй, Свонни”, - позвал Гурвиц вниз. “Труп в доме? У него есть значок. ФБР.”

“Святое дерьмо!”

“Да, святое дерьмо”.

И они были правы. Это было офигенное дело. В течение часа место было переполнено. Полицией Лос-Анджелеса. От LAFD. От ФБР. Средствами массовой информации. По моим подсчетам, большую часть ночи в небе кружили шесть вертолетов, и какофония была такой громкой, что я поймал себя на том, что предпочитаю звон ружейных выстрелов в ушах.

Полиция Лос-Анджелеса использовала вертолет, чтобы вытащить Бэнкса из каньона на носилках. Когда они закончили с ним, я вызвала парамедиков, и они нанесли прозрачный гель на основе алоэ поверх газовых ожогов на моем лице. Они дали мне аспирин и сказали, что травмы были незначительными и что рубцов не останется. Мне казалось, что слепой хирург сделал лазерную чистку моего лица.

Я был без наручников достаточно долго, чтобы подняться вверх по склону, а затем через люк. В моем доме на меня надели наручники и заставили сесть на диван в гостиной. Оттуда я мог видеть ноги Милтона, торчащие из коридора, когда команда криминалистов склонилась над ним.

Как только начали появляться все костюмы, это стало серьезным. Большинство из них следовали той же схеме. Они вошли, мрачно изучили тело Милтона, затем прошли через гостиную, не глядя на меня, и вышли на террасу, где посмотрели на три других тела. Затем они вернулись, посмотрели на меня, не говоря ни слова, и пошли на кухню, где кто-то взял на себя смелость открыть мой новый пакет кофе и включить кофеварку на усиленное вращение.

Это продолжалось по меньшей мере два часа. Сначала я никого из них не знал, потому что они были детективами из Северного Голливуда. Но затем командованием было принято решение передать расследование - часть его полиции Лос-Анджелеса - в Отдел ограблений и убийств. Когда начали появляться члены из RHD, это стало похоже на неделю старого дома. Я знал многих из них и даже работал бок о бок с некоторыми. Только когда Киз Райдер появилась из кабинета шефа, кому-то пришло в голову снять наручники с моих запястий. Она сердито потребовала, чтобы меня освободили от оков, и когда никто не попытался это сделать, она сделала это сама.

“Ты в порядке, Гарри?”

“Я думаю, что теперь я есть”.

“У тебя красное и немного опухшее лицо. Ты хочешь, чтобы я вызвал парамедиков?”

“Они уже проверили меня. Незначительные ожоги от слишком близкого попадания не тем концом дробовика.”

“Как ты хочешь это сделать? Ты знаешь, в чем дело. Ты хочешь нанять адвоката или мы можем поговорить?”

“Я поговорю с тобой, Киз. Я расскажу тебе всю историю. В противном случае, я возьму адвоката ”.

“Я больше не в RHD, Гарри. Ты знаешь это”.

“Ты должен быть таким, и ты это знаешь”.

“Но я не такой”.

“Что ж, такова сделка, Киз. Прими это или оставь. У меня хороший адвокат.”

Она задумалась об этом на несколько мгновений.

“Хорошо, подожди здесь минутку, и я сейчас вернусь”.

Она вышла через парадную дверь, чтобы проконсультироваться с сильными мира сего по поводу моего предложения. Пока она ушла, а я ждал, я увидел, как вошел специальный агент Джон Пиплс и присел на корточки рядом с телом Милтона. Затем он посмотрел на меня и удержал мой взгляд. Если он пытался отправить мне сообщение, я не был уверен, что именно это было. Но он знал, что я держу что-то от него на волоске. Его будущее.

Райдер вернулся внутрь и подошел ко мне.

“Такова сделка. Это превращается в грандиозную групповуху. У нас над всем этим работает ФБР. Парень на полу, очевидно, из отдела по борьбе с терроризмом, и это превосходит все. Они не позволят нам с тобой вальсировать на закате”.

“Хорошо, вот что я сделаю. Я поговорю с тобой и одним агентом. Я хочу, чтобы это был Рой Линделл. Разбуди его и приведи в дом, и я выложу все это для всех. Это должны быть вы с Роем или я, адвокаты, и каждый сможет разобраться во всем сам ”.

Она кивнула, повернулась и вышла обратно. Я заметил, что Пиплза больше не было в коридоре, но я не видел, как он уходил.

На этот раз Райдер отсутствовал полчаса. Но когда она вернулась, она вошла с командным видом. Я знал еще до того, как она сказала мне, что сделка была заключена. Дело принадлежало ей, по крайней мере, на той стороне регистрационной книги полиции Лос-Анджелеса.

“Хорошо, мы собираемся спуститься с холма в отдел Северного Голливуда. Мы воспользуемся комнатой там, и они запишут это для нас. Линделл на пути туда. Таким образом, все счастливы, и у каждого есть свой кусочек ”.

Так было всегда. Вам пришлось пройти сквозь перчатку ведомственной и внутриведомственной политики, просто чтобы выполнить работу. Я был рад, что у меня больше не было части этого.

“Теперь ты можешь встать, Гарри”, - сказала Райдер. “Я поведу”.

Я встал.

“Я хочу сначала выйти на палубу. Я хочу посмотреть туда, вниз ”.

Она отпустила меня. Я прошел по палубе и посмотрел вниз через перила. Внизу были установлены большие фонари на месте преступления. Склон был похож на муравейник, где повсюду работали криминалисты. Бригады из офиса судмедэксперта столпились над телами. Над ним все вертолеты двигались в громкой, многоуровневой хореографии. Я знал, что какие бы отношения у меня раньше ни были с моими соседями, теперь они наверняка исчезли.

“Знаешь что, Киз?”

“Что, Гарри?”

“Я думаю, пришло время продать это место”.

“Да, удачи с этим, Гарри”.

Она взяла меня за руку и оттащила от перил.

41

Станция Северного Голливуда была самой новой в городе. Он был построен после землетрясения и беспорядков Родни Кинга. Снаружи это была кирпичная крепость, спроектированная так, чтобы противостоять как тектоническим, так и социальным потрясениям. Внутри это была ультрасовременная электроника и комфорт. Я сидел в центре стола в большой комнате для допросов. Я не мог видеть микрофоны и камеру, но я знал, что они там были. Я также знал, что должен быть осторожен. Я заключил плохую сделку. Если четверть века в полиции чему-то меня и научили, так это не разговаривать с копами без совета адвоката. И вот я собирался сделать именно это. Я собирался открыться двум людям, которые были предрасположены поверить мне и захотели мне помочь. Но это не имело бы значения. Что имело бы значение, так это пленка. Я должен был действовать осторожно и убедиться, что не сказал ничего, что могло бы вернуться ко мне, когда запись просматривали те, кто не был моими друзьями.

Кизмин Райдер начала с того, что внесла все три наших имени в протокол, сообщила дату, время и местоположение, а затем зачитала мне мое гарантированное конституцией право на адвоката и на то, чтобы я держала язык за зубами, если пожелаю. Затем она попросила меня подтвердить как устно, так и письменно, что я понимаю эти права и охотно отказываюсь от них. Я так и сделал. Я хорошо ее обучил.

Затем она перешла прямо к делу.

“Ладно, Гарри, у тебя дома четверо человек, включая федерального агента, мертвы, не говоря уже о пятом человеке в коме. Ты не хочешь рассказать нам все об этом?”

“Я убил двоих из них - в целях самообороны. И парень в коме, я тоже это сделал ”.

“Хорошо, расскажи нам, что произошло”.

Я начал рассказ с Печеной картошки и взял его оттуда. Я упомянул Шугар Рэй, квартет, портье, барменов и их татуировки. Я даже описал кассира, у которого покупал кофе в "Ральфе". Я использовал столько деталей, сколько смог вспомнить, потому что знал, что детали убедят их, как только они все это проверят. Я знал по опыту, что разговор был слухом, это не было доказуемо так или иначе. Итак, если вы собирались рассказать историю о том, что говорили люди и как они это говорили - особенно люди, которых больше не было в живых, - тогда вам лучше всего добавить в историю то, что можно проверить и доказать. Подробности. Безопасность и спасение были в деталях.

Итак, я записал на пленку все, что смог вспомнить, вплоть до татуировки Мэрилин Монро. Это заставило Роя Линделла рассмеяться, но Райдер не увидел в этом юмора.

Я провел их по истории, описывая события так, как они происходили. Я не предлагал никакой предыстории, потому что знал, что это всплывет в ходе последующего допроса. Я хотел, чтобы они поминутно и подробно рассказывали о том, что произошло. Я не лгал в том, что сказал им, но я не рассказал им всего. Я все еще не был уверен, как воспроизвести угол зрения Милтона. Я бы подождал сигнала от Линделла по этому поводу. Я был уверен, что ему отдали приказы задолго до того, как он добрался до станции.

Я передал подробности о Милтоне Линделлу. Деталь, которую я сохранил для себя, была тем, что я увидел, когда закрыл глаза, прежде чем нажать на спусковой крючок дробовика. Я держал образ рук Анджеллы Бентон при себе.

“И это все”, - сказал я, когда закончил. “Затем появились полицейские в форме, и вот мы здесь”.

Райдер время от времени делал заметки в юридическом блокноте. Она отложила свой блокнот и посмотрела на меня. Она казалась ошеломленной этой историей. Она, вероятно, считала, что мне очень повезло, что я выжил.

“Спасибо тебе, Гарри. Ты, безусловно, был на волосок от этого ”.

“Это было около пяти попыток”.

“Эм, я думаю, мы собираемся сделать перерыв на несколько минут. Агент Линделл и я собираемся выйти и поговорить об этом, а затем, я уверен, мы вернемся с некоторыми вопросами ”.

Я улыбнулся.

“Я уверен, что ты это сделаешь”.

“Мы можем вам что-нибудь принести?”

“Кофе было бы неплохо. Я не спал всю ночь, и дома мне не дали ничего из моего собственного устройства ”.

“Сейчас принесут кофе”.

Она и Линделл встали и вышли из комнаты. Несколько минут спустя детектив из Северного Голливуда, которого я не знал, вошел с чашкой черного кофе. Он сказал мне держаться там и ушел.

Когда Райдер и Линделл вернулись, я заметил, что в ее блокноте было больше заметок. Она сохранила лидерство и снова начала говорить.

“Сначала нам нужно прояснить пару вещей”, - сказала она.

“Хорошо”.

“Вы сказали, что агент Милтон уже был в вашем доме, когда вы вошли”.

“Это верно”.

Я посмотрел на Линделла, а затем снова на Райдера.

“Вы сказали, что находились в процессе информирования его о том, что, по вашему мнению, за вами следили до дома, когда злоумышленники взломали входную дверь”.

“Правильно”.

“Он вышел в холл, чтобы разобраться, и сразу же был поражен выстрелом из дробовика, предположительно, выпущенного Лайнусом Симонсоном”.

“Снова направо”.

“Что агент Милтон делал в вашем доме, если вас там не было?”

Прежде чем я смог заговорить, Линделл выпалил вопрос.

“У него ведь было разрешение быть там, не так ли?”

“Эй, как насчет того, чтобы отвечать по одному вопросу за раз?” Я сказал.

Я снова посмотрел на Линделла, и его взгляд опустился на стол. Он не мог смотреть на меня. Судя по его вопросу, который на самом деле был утверждением, замаскированным под вопрос, Линделл раскрывал мне то, что он хотел, чтобы я сказал. В тот момент я поверил, что он делает предложение о торговле. У него почти наверняка были неприятности с бюро из-за его помощи мне во время моего расследования. И как таковой, теперь у него был приказ: не посвящать бюро в это дело, иначе будут последствия для него и, возможно, для меня. Итак, Линделл говорил мне, что если бы я рассказал историю таким образом, который помог бы ему достичь этой цели - без юридического ущерба для себя, - тогда нам обоим было бы лучше.

Правда была в том, что я не возражал избавить Милтона от посмертных споров и позора. Насколько я был обеспокоен, он уже получил то, что заслужил, и даже больше. Идти за ним сейчас было бы мстительно, а мне не нужно было мстить мертвецу. У меня были другие дела, и я хотел сохранить свою способность их выполнять.

Был специальный агент Пиплз и его команда BAM, но между ними и действиями Милтона было слишком много серого. У меня на пленке был Милтон, а не Пиплз. Использовать один, чтобы попытаться добраться до другого, было непросто. В тот момент я решил дать покойнику уснуть и жить, чтобы проехать еще один день.

“Что агент Милтон делал в вашем доме, если вас там не было?” Райдер повторил.

Я оглянулся на нее.

“Он ждал меня”.

“Чтобы сделать что?”

“Я сказал ему встретиться со мной там, но я задержался, потому что зашел и купил кофе по дороге домой”.

“Почему он встречался с тобой так поздно ночью?”

“Потому что у меня была информация, которая прояснила бы для него некоторые вещи”.

“Что это была за информация?”

“Это было о том, как у террориста, замешанного в деле, над которым он работал, в итоге оказалась стодолларовая купюра, предположительно полученная от ограбления съемочной площадки, которое я расследовал и о котором меня предупредили. Я сказал ему, что собрал все воедино и обнаружил, что эти два случая на самом деле не связаны. Я пригласил его прийти в офис моего адвоката утром, когда вы двое собирались прийти, и я бы всем это объяснил. Но он не хотел ждать, поэтому я сказал ему встретиться со мной дома ”.

“И что, ты оставила ему ключ?”

“Нет, я этого не делал. Но я, должно быть, оставила дверь незапертой, потому что он был внутри, когда я вернулась домой. Думаю, можно сказать, что у него было разрешение, потому что я пригласила его в дом, но я точно не говорила ему заходить внутрь. Он просто вроде как сделал это сам, когда добрался до дома раньше меня ”.

“У агента Милтона было несколько миниатюрных подслушивающих устройств в кармане его пальто. Ты знаешь что-нибудь об этом или почему они у него были?”

Я предполагал, что он забрал их из моего дома, но я не сказал этого.

“Без понятия”, - сказал я. “Я думаю, тебе нужно было спросить его”.

“Что с его машиной? Он был найден припаркованным примерно в квартале к северу от вашего дома на Вудро Вильсона. На самом деле, это было дальше от вашего дома, чем машина, на которой ехали четверо нападавших. Есть идеи, почему Милтон припарковался так далеко от вашего дома, если его пригласили быть там?”

“Нет, не совсем. Как я уже сказал, я думаю, он единственный, кто знал это ”.

“Именно”.

Я мог видеть, как она распаляется. Ее глаза стали острее, и она, казалось, пыталась прочитать взгляды, которые я бросал на Линделла. Она знала, что идет спектакль, но у нее хватило ума ничего не упоминать на камеру. Я хорошо ее обучил.

“Хорошо, я скажу тебе вот что, Гарри. Вы рассказали нам каждую деталь о том, что произошло прошлой ночью, но не о том, как это во что-то вписывается. Прежде чем все дерьмо разразилось, ты созвал большое собрание на это утро, чтобы изложить нам все это. Так что дерзай и сделай это сейчас. Расскажи нам, что у тебя есть ”.

“Ты имеешь в виду с самого начала?”

“С самого начала”.

Я кивнул.

“Ладно, ну, я думаю, можно сказать, что все началось с того, что Рэй Вон и Лайнус Саймонсон решили сорвать поставку наличных на съемочную площадку. Между ними была какая-то связь. Одна из их бывших коллег в банке сказала, что, по ее мнению, Вон был геем, а Саймонсон сказал, что он к нему приставал. В любом случае, привлек ли Саймонсон Вона или все было наоборот, они решили забрать деньги. Они спланировали это, а затем Симонсон нанял своих четырех приятелей для тяжелой работы. Это пошло оттуда ”.

“А как насчет Анджеллы Бентон?” Спросил Райдер.

“Я подхожу к этому. Не сказав остальным, Вон и Лайнус решили, что им нужно устройство, что-то, что заставило бы копов думать, что ограбление было совершено внутри кинокомпании, а не банка. Итак, они выбрали ее. Однажды она пришла в банк в качестве посредника с документами, относящимися к кредиту. Итак, они знали, что можно выдвинуть версию, что она знала о деньгах. Они выбрали ее и, вероятно, наблюдали за ней пару дней, а затем выяснили, когда она наиболее уязвима и когда нужно это сделать. Они убили ее, и один из них облил ее спермой, чтобы поначалу это выглядело как дело о сексе, и это не сразу отразилось бы на кинокомпании или плане снимать сцены за реальные деньги. Это придет позже. После ограбления.”

“Значит, она была просто устройством, вот что ты хочешь сказать”, - уныло сказала Райдер. “Ее жизнь отняли просто потому, что она вписывалась в план”.

Я мрачно кивнул.

“Какой удивительный мир, правда?”

“Ладно, продолжай. Они оба сделали это?”

“Я не знаю, может быть. У Саймонсона было алиби на ту ночь, но его подтвердил Джек Дорси, и мы доберемся до него через минуту. Но я предполагаю, что они сделали это вместе. Понадобились бы двое, чтобы полностью одолеть ее без борьбы ”.

“Сперма”, - сказал Райдер. “Мы можем посмотреть, соответствует ли это одному из них. Поскольку Вон был убит во время ограбления, а Саймонсон застрелен, никогда не думали сопоставлять их со спермой, собранной на месте убийства ”.

Я покачал головой.

“У меня такое чувство, что это не подойдет ни к одному из них”.

“Тогда от кого это исходило?”

“Возможно, мы никогда не узнаем. Помните доказательства разбрызгивания? Мы решили, что сперма была доставлена на место происшествия и капала на тело. Кто знает, где они его взяли. Может быть, от кого-то из них самих, но если бы они были умны, они бы не оставили своих. Зачем оставлять прямую связь с преступлением?”

“И что, они просто подходят к незнакомцу и просят его подрочить на чашку для них?” Недоверчиво спросил Линделл.

“Это было бы не так сложно достать”, - сказал Райдер. “Зайдите в любой переулок Голливуда, и вы найдете заряженный презерватив. И если Вон был геем, то это могло исходить от одного из его партнеров, а партнер мог никогда об этом не знать ”.

Я кивнул. Я думал о том же самом.

“Именно. И, вероятно, поэтому он был убит. Саймонсон обманул его. Он сказал своим парням убедиться, что они убрали его во время ограбления. Это означало бы для них больше денег и устранение связи с делом Бентона ”.

“Господи, это хладнокровные ублюдки”, - сказал Линделл.

Я мог сказать, что он думал о Марти Гесслер и ее неизвестной судьбе.

“Саймонсон дополнительно обезопасил операцию и будущее использование денег, изменив валютный отчет, который он и другой сотрудник BankLA составили вместе. Можно сказать, что он снял метки с купюр.”

“Как?” Спросил Райдер.

“Сначала я подумал, что он, вероятно, просто указал неправильные номера валют в отчете, который он и другой банковский служащий составили в хранилище. Но я думаю, это было бы слишком рискованно, потому что она не была в этом замешана и, возможно, решила перепроверить цифры. Итак, я думаю, что он создал второй, фальшивый отчет на своем компьютере. Там были указаны номера валют, которые он только что выдумал. Затем он распечатал его, подделал подпись своего коллеги и передал вице-президенту для подписи. Оттуда он попал в страховую компанию, а затем в полицию после ограбления и, в конечном итоге, в ФБР ”.

“Ты сказал мне принести оригинал на встречу, которую мы должны были провести этим утром”, - сказал Райдер. “Почему?”

“Ты знаешь, что такое тремор фальсификатора? Это то, что вы можете увидеть в подписи, которая была подделана путем отслеживания. Он отследил подпись своего коллеги на оригинальном или реальном валютном отчете. На фотокопии той, которую он передал, я мог видеть следы колебаний. Ее подпись была бы одним ровным, непрерывным почерком. Но похоже, что тот, кто подписал эту страницу, никогда не поднимал ручку, а останавливался и начинал почти после каждой буквы. Это рассказ, и я думаю, что оригинал покажет это без сомнения ”.

“Как это было упущено?”

Я пожал плечами.

“Может быть, это было не так”.

“Дорси и Кросс”.

“Я думаю, Дорси. Я не знаю о Кроссе. Кросс помог мне с этим. На самом деле, он позвонил мне и дал мне толчок к этому ”.

Линделл наклонился вперед. Мы подходили к части о Марти Гесслере, и он хотел все сделать правильно.

“Итак, Саймонсон представляет отчет с вымышленными цифрами, а затем его приятели идут и срывают доставку и убивают Вона в процессе. Намеренно.”

“Это верно”.

“Что насчет Симонсона? В него тоже стреляли. Они тоже пытались избавиться от него?”

“Нет, этого не должно было случиться. Не согласно Фацио. По крайней мере, это было то, что он говорил мне, прежде чем его прибили прошлой ночью. Это звучало так, как будто Симонсон, которого подстрелили, был просто глупой удачей. Рикошет. Если Бэнкс очнется ото сна с неповрежденным мозгом, возможно, он сможет рассказать вам об этом. У меня такое чувство, что он захочет поговорить. Он захочет свалить вину на всех ”.

“Не волнуйся, если он придет в себя, мы будем там. Но раннее сообщение из больницы гласит, что это большое ”если ".

“Особенность этого рикошета в том, что он действительно помог им. Это дало Саймонсону действительный выход из банка. Никаких подозрений нет. Затем он скрыл покупку и реконструкцию баров за выплатой денег из банка. Правда заключалась в том, что он не заработал достаточно от соглашения, чтобы установить новый охладитель для пива ”.

“Откуда ты это знаешь?”

“Я просто знаю”.

“Хорошо, давайте на минутку вернемся к ограблению”, - сказал Линделл. “Итак, если не считать того, что Саймонсон получил пулю в задницу, ограбление прошло по плану. Все копы ...”

“Не совсем”, - сказал Райдер. “Гарри был там. Он поймал одного из грабителей ”.

Я кивнул.

“И он, по-видимому, умер в фургоне во время побега. Саймонсон сказал мне, что другие вывезли его на лодке или типа того и похоронили в море. Его звали Кози. Они назвали один из баров в его честь”.

“Хорошо”, - сказал Линделл. “Но когда пыль после этого дела осядет, все, что есть у копов, это смерть Анджеллы Бентон и фальшивый список номеров, о которых никто не знает, что они фальшивые. Затем проходит девять месяцев, и, о чудо, одно из этих чисел становится хитом, когда Марти Гесслер вводит его в свой компьютер ”.

Я кивнул. Линделл знал, к чему это ведет.

“Подожди минутку”, - сказал Райдер. “Я не отслеживаю эту часть”.

Линделл и я потратили пять минут, чтобы рассказать ей о компьютерной программе Марти Гесслера, которая отслеживала номера валют, и о том, что означало ее открытие.

“Понял”, - сказал Райдер. “Она пришла к первому выводу, что что-то было не так. Она придумала хитрость, которая не сработала, потому что стодолларовая купюра, о которой шла речь, уже находилась в хранилище для улик. Это не могло быть сделано во время ограбления съемочной площадки.”

“Точно”, - сказал я. “Одна из цифр, которые выдумал Саймонсон, просто случайно оказалась в уже оплаченном счете. То же самое произошло позже, когда они арестовали Мусуву Азиза на границе. Одна из сотен, которые он носил, соответствовала фальшивому списку Симонсона. Это привлекло к делу Милтона и тяжеловесов из Национальной безопасности, и все это было чушью собачьей. Правда заключалась в том, что между этими двумя случаями не было никакой связи ”.

Что означало, что я провел ночь в федеральной тюрьме ни за что, а Милтон был убит, преследуя то, что было ничем, погоней за несбыточным. Я старался не думать об этом и продолжил рассказ.

“Когда Марти Гесслер получила это ранение, она позвонила Джеку Дорси, потому что его имя было в списке, когда он был распространен среди других правоохранительных органов. Это пошло оттуда ”.

“Вы говорите, что Дорси затем сложил два и два и пришел к Симонсону”, - сказал Линделл. “Возможно, он знал о подделке или, возможно, он знал о чем-то другом. Но он знал достаточно, чтобы знать. Он пошел к Саймонсону и порезался ”.

Я заметил, что мы все кивали. История сработала.

“У Дорси были проблемы с деньгами”, - добавил я. “Следователь страховой компании по этому делу провел обычные проверки всех вовлеченных копов. Дорси был по уши в долгах, двое детей учились в колледже, и двое еще не закончили его.”

“У всех проблемы с деньгами”, - сердито сказал Райдер. “Это не оправдание”.

Это заставило нас всех замолчать на долгое мгновение, а затем я снова взялся за рассказ.

“На тот момент была только одна проблема”.

“Агент Гесслер”, - сказал Райдер. “Она знала слишком много. Она должна была исчезнуть ”.

Райдер ничего не знал об отношениях Линделла с Гесслером, и Линделл мало что сделал, чтобы раскрыть это. Он просто тихо сидел, опустив глаза. Я продвинул историю вперед.

“Я предполагаю, что Симонсон и его ребята подыгрывали Дорси, пока решали проблему Гесслера. Дорси знал, что они сделали, но что он мог сделать или сказать по этому поводу? Он увяз слишком глубоко. Затем Саймонсон позаботился о нем у Нэта. Кросс и бармен просто оформляли витрину ”.

Райдер прищурила глаза и покачала головой.

“Что?” Спросил Линделл.

“У меня это не работает”, - сказала она. “Здесь есть разрыв. С Гесслером она исчезла без следа. Очень гладкий. Три года спустя, и кто знает, где тело?”

Я съеживался из-за Линделла, но старался не показывать этого.

“Но с Дорси это перестрелка в OK Corral. Дорси, Кросс, бармен. Два совершенно разных стиля. Один гладкий, как дым, другой - кровавая ванна ”.

“Ну, - сказал я, - в случае с Дорси они хотели, чтобы это выглядело как неудачное ограбление. Если бы он просто исчез, тогда очевидным, что нужно было бы сделать, было бы вернуться к старым делам. Саймонсон этого не хотел. Итак, он организовал большой выброс, чтобы следователи подумали об ограблении ”.

“Я все еще не верю в это. Я думаю, что они разные. Послушайте, я не помню всех деталей, но разве Марти Гесслер не исчез, когда ехал домой через перевал Сепульведа?”

“Это верно. Кто-то толкнул ее, и она съехала на обочину.”

“Хорошо, тогда вот вооруженный и обученный агент. Ты собираешься сказать мне, что Симонсон и эти парни заставили ее остановиться, врезавшись в ее машину, а затем они взяли над ней верх? Не-а, ребята. Я говорю, ни за что. Не без борьбы. Не без того, чтобы кто-нибудь что-то не увидел. Я думаю, она остановилась, потому что почувствовала себя в безопасности. Она остановилась из-за полицейского.”

Она указала на меня и кивнула, когда произнесла последнюю строчку. Линделл с силой ударил кулаком по столу. Райдер убедил его. Я защитил свою теорию, но теперь увидел в ней трещины. Я начал думать, что Райдер, возможно, прав.

Я заметил, что Райдер смотрит на Линделла. Она, наконец, уловила атмосферу.

“Ты действительно знал ее, не так ли?” - спросила она.

Линделл просто кивнул на вопрос. Затем он поднял глаза и сердито уставился на меня.

“И ты все испортил, Босх”, - сказал он.

“Я все испортил? О чем ты говоришь?”

“Из-за твоего маленького трюка прошлой ночью. Вхожу туда, как гребаный Стив Маккуин. Ты что, думал, что они будут так напуганы, что пойдут маршем прямо в Паркер-центр и сдадутся полиции?”

“Рой”, - сказал Райдер, - “Я думаю, мы ...”

“Ты хотел спровоцировать их, не так ли? Ты хотел, чтобы они пришли за тобой.”

“Это безумие”, - спокойно сказал я. “Четверо против одного? Единственная причина, по которой я сейчас жив и разговариваю с тобой, это потому, что я видел, как они следили за мной, и потому, что Милтон отвлекал их достаточно долго, чтобы я смог выбраться из дома ”.

“Да, в этом-то все и дело. Ты видел хвост. Ты увидел это, потому что искал это, и ты искал это, потому что ты этого хотел. Ты все испортил, Босх. Если тот парень в больнице не проснется с работающим мозгом, тогда мы никогда не узнаем, что случилось с Марти или где ...”

Он остановился, прежде чем его голос сорвался. Он перестал говорить, но не переставал пялиться на меня.

“Ребята,” тихо сказал Райдер, “давайте сделаем перерыв здесь. Давайте прекратим подвергать сомнению мотивы и обвинять. Мы все хотим здесь одного и того же ”.

Линделл медленно и выразительно покачал головой.

“Нет, не Гарри Босх”, - тихо сказал он, все еще глядя мне в глаза. “Это всегда именно то, чего он хочет. Он всегда был частным детективом, даже когда носил значок.”

Я перевел взгляд с Линделла на Райдера. Она ничего не сказала, но ее глаза отвели от моих, и в их движении был намек. Я видел ее подтверждение.

42

К тому времени, как я вернулся к себе домой, уже рассвело. В этом месте все еще кипела деятельность полиции и СМИ, и полиция не пустила меня обратно. Дом и каньон представляли собой главное место преступления, и поэтому они присвоили его под стражу. Мне сказали повторить попытку через день, может быть, два. Они даже не позволили мне вернуться внутрь, чтобы взять свежую одежду или любые другие вещи. Я был строго персоной нон грата. Меня попросили держаться подальше. Единственной уступкой, на которую я смог уговорить себя, была моя машина. Двое полицейских в форме - Гурвиц и Суонни, которые получили драгоценное задание на сверхурочную работу, - расчистили для меня место среди машин полиции и СМИ, и я задним ходом вывел "Мерседес" из гаража и уехал.

Выброс адреналина, который пришел с предсмертным переживанием прошлой ночью, давно прошел. Я был измотан, но мне некуда было идти. Я бесцельно ехал по Малхолланд, пока не выехал на бульвар Лорел Каньон, а затем повернул направо и поехал вниз, в долину.

Я начал понимать, куда направляюсь, но знал, что еще слишком рано. Когда я добрался до Вентуры, я свернул еще раз направо и заехал на парковку у Дюпара. Я решил, что мне нужно что-нибудь высокооктановое, а кофе и блинчики вполне подойдут. Прежде чем выйти из машины, я достал сотовый телефон и включил его. Я позвонил по номерам, которые у меня были для Дженис Лангвизер и Шандора Сатмари, и не получил ответов, но оставил сообщения о том, что утренняя встреча отменена по независящим от меня обстоятельствам.

Экран телефона показал, что у меня были ожидающие сообщения. Я позвонила, чтобы забрать их, и прослушала четыре сообщения, оставленные в течение ночи Кейшей Рассел, репортером the Times. Она начала очень спокойно, беспокоясь о моем самочувствии и желая поговорить со мной в удобное для меня время, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. К третьему сообщению ее голос приобрел пронзительную настойчивость, а в четвертом она потребовала, чтобы я выполнил условия нашей сделки, в которой я обещал поговорить с ней, если что-нибудь случится с тем, над чем я работал.

“Что-то явно произошло сейчас, Гарри. У вас четверо на этаже по Вудро Вильсону. Позвони мне, как ты и обещал, что сделаешь”.

“Да, дорогая”, - сказала я, стирая сообщение.

Последнее сообщение было от Александра Тейлора, чемпиона по кассовым сборам. В его голосе были собственнические нотки. Он хотел, чтобы я знал, что эта история принадлежит ему.

“Мистер Босх, я вижу, вы попадаете во все новости. Я предполагаю, что мерзость на холме прошлой ночью связана с моим ограблением. Было четверо грабителей; в новостях говорят, что на вашей территории четверо убитых. Я хочу, чтобы вы знали, что предложение, которое я сделал, все еще в силе. Но я удвою его. Сто тысяч в качестве опции за рассказ. Серверная часть открыта для переговоров, и мы сможем поговорить об этом, когда я получу от вас ответ. Я дам вам личный номер моего помощника. Перезвони мне. Я буду ждать ”.

Он назвал номер, но я не потрудился записать его. Я думал о деньгах всего пять секунд, а затем стер сообщение и закрыл телефон.

Когда я шел в ресторан, я размышлял о том, что представляли собой обстоятельства, находящиеся вне моего контроля, и что сказал Линделл в конце интервью в Северном Голливуде. Я думал о борьбе с монстрами и о том, что было сказано обо мне в прошлом, и о том, что я сказал людям в той кабинке ресторана всего несколько ночей назад. Я задавался вопросом, отличается ли незаметное скольжение в бездну от того, что совершил Милтон, ныряя лебедем.

Я знал, что мне придется подумать об этом и мотивах моих действий за последние десять часов. Но вскоре я решил, что его придется сохранить. Все еще оставалась загадка, которую нужно было разгадать, и как только я заправился, я отправился за ней.

Я сел за стойку и заказал фирменное блюдо номер два, не заглядывая в меню. Официантка с широкими бедрами налила мне кофе и собиралась сделать заказ у кухонного окна, когда кто-то занял стул рядом со мной и сказал: “Я тоже буду кофе”.

Я узнала голос, обернулась и увидела Кейшу Рассел, улыбающуюся мне, когда она ставила свою сумку на пол между нами. Она последовала за мной вниз по склону.

“Я должен был догадаться”.

“Гарри, если ты не хочешь, чтобы за тобой следили, все, что тебе нужно делать, это отвечать на звонки”.

“Я получил твои сообщения всего пять минут назад, Кейша”.

“Что ж, теперь тебе не обязательно мне перезванивать”.

“Я не с тобой разговариваю. Пока нет ”.

“Гарри, твой дом похож на зону боевых действий. Повсюду тела. С тобой все в порядке?”

“Я сижу здесь, не так ли? Со мной все в порядке. Но я все еще не могу поговорить с тобой. Я не знаю, чем это закончится, и я не собираюсь говорить ничего, что появится в газете и может расходиться с официальной линией. Это самоубийство”.

“Ты имеешь в виду, что не хочешь говорить мне правду на случай, если то, что они выпустили, не таково”.

“Кейша, ты знаешь меня. Я поговорю с тобой, когда смогу. Почему бы тебе не дать мне выпить кофе и спокойно поесть сейчас?”

“Просто ответь на один вопрос. Это даже не вопрос. Просто подтверди мне, что все, что там произошло, связано с тем, по поводу чего ты мне звонил. О Марте Гесслер.”

Я в отчаянии покачал головой. Я знал, что не смогу встряхнуть ее, не дав ей чего-нибудь.

“На самом деле, я не могу это подтвердить, и это правда. Но, послушай, если я дам тебе кое-что, что поможет тебе, ты оставишь меня в покое, пока не наступит время, когда я смогу поговорить об этом?”

Прежде чем она ответила, официантка поставила передо мной тарелку. Я посмотрела на небольшую стопку блинчиков с маслом, жареным яйцом и двумя кусочками бекона, образующими крестик сверху. Затем она поставила маленький кувшинчик с кленовым сиропом. Я схватила его и начала поливать все сиропом.

“Боже мой”, - сказал Рассел. “Ты ешь это, и я не уверен, что когда-нибудь настанет время, когда ты сможешь поговорить об этом. Ты убиваешь себя, Гарри ”.

Я поднял глаза на официантку, которая стояла там, выписывая мой чек. Я одарил ее улыбкой типа "что-ты-собираешься-делать" и пожал плечами.

“Ты платишь за ее кофе?” - спросила она.

“Конечно”.

Она положила счет на стойку и ушла. Я посмотрел на Рассела.

“Почему бы тебе в следующий раз не сказать это громче?”

“Извини, Гарри, но я не хочу, чтобы ты стал толстым, старым и уродливым. Ты мой друг. Я хочу, чтобы ты был рядом ”.

Я видел все это насквозь. Она скрывала свои мотивы так же, как бармены, которых я видел прошлой ночью, прятали свои соски.

“Мы договорились? Я даю тебе кое-что, и ты отправляешься в путь, оставляешь меня в покое?”

Она сделала глоток бесплатного кофе и улыбнулась.

“Договорились”.

“Иди, вытащи свои обоймы из дела Анджеллы Бентон”.

Она сузила глаза. Она этого не помнила.

“Поначалу вы мало что с этим делали, а потом это сильно разгорелось, когда это было связано с ограблением съемочной площадки на Сельме. Eidolon Productions? Звонишь в колокольчик?”

Она чуть не упала со своего табурета.

“Ты, блядь, издеваешься надо мной?” - сказала она немного слишком громко. “Четверо на полу - это те парни?”

“Не совсем. Трое из них - те самые парни. Плюс тот, которого отвезли в больницу ”.

“Тогда кто четвертый?”

“Я дал тебе то, что я даю тебе, Кейша. Сейчас я собираюсь поесть ”.

Я повернулся к своей тарелке и начал нарезать еду.

“Это так круто!” - сказала она. “Это будет грандиозно”.

Как будто четыре тела на перевале Кауэнга не были уже большими. Я откусил свой первый кусочек, и сироп подействовал на меня, как сахарная пуля.

“Отлично”, - сказал я.

Она потянулась к своей сумке и начала вставать.

“Мне нужно идти, Гарри. Спасибо за кофе.”

“И еще кое-что напоследок”.

Я откусил еще кусочек, повернулся к ней и начал говорить с набитым ртом.

“Почитайте журнал Los Angeles семь месяцев назад. Они сделали эту статью об этих четырех парнях, которые владеют всеми горячими барами в Голливуде. Он назвал их королями ночных краулеров. Посмотри на это ”.

Ее глаза расширились.

“Ты шутишь”.

“Нет, зацени это”.

Она наклонилась и поцеловала меня в щеку. Она никогда не делала этого раньше, когда я носил значок.

“Спасибо, Гарри. Я позвоню тебе”.

“Держу пари, что так и будет”.

Я наблюдал, как она быстро скользнула через ресторан и вышла. Я вернулся к своей тарелке. Яйцо оказалось слишком легким, и из-за его разрезания все пошло наперекосяк. Но в тот момент это было лучшее, что я когда-либо ел.

Наконец-то оставшись один, я обдумал вопрос, поднятый Киз Райдер во время интервью о том, насколько стиль исчезновения Марти Гесслера так отличался от резни у Нэта. Теперь я был уверен, что Райдер был прав. Преступления были спланированы, если не осуществлены, разными преступниками.

“Дорси”, - сказал я вслух.

Может быть, слишком громко. Мужчина через три табурета от меня обернулся и смотрел на меня, пока я не повернулся и не уставил его обратно в его кофейную чашку.

Большинство моих записей были в доме и недоступны. У меня была книга убийств в Мерседесе, но в ней не было ничего из дела Гесслера. По памяти я работал над деталями исчезновения агента ФБР. Машину оставили в аэропорту. Использование ее кредитной карты недалеко от пустыни, чтобы купить больше бензина, чем могла вместить ее машина. Я попытался подогнать эти факты под новую рубрику Дорси. Было трудно заставить это работать. Дорси почти тридцать лет расследовал преступления по одну сторону закона. Он был слишком умен, он видел слишком много, чтобы оставить такой след.

Но к тому времени, как я доел свою тарелку, я подумал, что у меня что-то есть. Что-то, что сработало. Я огляделся, чтобы убедиться, что мужчина через три табурета от меня и никто другой на меня не смотрит. Я налила себе на тарелку еще немного сиропа, а затем окунула в него вилку и съела его. Я собирался окунуться снова, когда передо мной возникли широкие бедра официантки.

“Закончили?”

“Э-э, да, конечно. Спасибо тебе ”.

“Еще кофе?”

“Могу я взять чашечку на прощание?”

“Да, ты можешь”.

Она забрала тарелку и мой сироп. Я обдумывал свои дальнейшие действия, пока она не вернулась с кофе и не переделала мой счет. Я оставил два доллара на стойке и отнес счет кассиру, где заметил, что бутылки с сиропом ресторана были выставлены на продажу. Кассирша заметила мой пристальный взгляд.

“Как насчет бутылочки сиропа с собой?”

Я испытывал искушение, но решил ограничиться кофе.

“Нет, я думаю, на сегодня с меня достаточно сладкого. Спасибо.”

“Тебе нужна нежность. Там, снаружи, отвратительный мир ”.

Я согласился с ней, оплатил счет и ушел со своей чашкой крепкого черного кофе. Вернувшись в машину, я открыл телефон и набрал номер мобильного Роя Линделла.

“Это Рой”.

“Это Босх. Мы все еще разговариваем?”

“Чего ты хочешь, извинений? Пошел ты, ты его не получишь ”.

“Нет, я могу жить без извинений от тебя, Рой. Так что и ты пошел нахуй. Я хочу знать, хочешь ли ты все еще найти ее.”

Не было необходимости использовать имя.

“Что ты думаешь, Босх?”

“Тогда ладно”.

Я на мгновение задумался о том, как это сделать.

“Босх, ты все еще там?”

“Да, послушай, мне нужно кое с кем встретиться прямо сейчас. Ты можешь встретиться со мной через два часа?”

“Два часа. Где?”

“Ты знаешь, где находится каньон Бронсона?”

“Над Голливудом, верно?”

“Да, Гриффит-парк. Встретимся в конце каньона Бронсон. Два часа. Если тебя там не будет, я не буду ждать ”.

“Что там наверху? Что у тебя есть?”

“Прямо сейчас просто догадка. Ты собираешься встретиться со мной?”

Наступила пауза.

“Я буду там, Босх. Что мне взять с собой?”

Хороший вопрос. Я пытался придумать, что нам понадобится.

“Принесите фонарики и болторез. Я думаю, тебе тоже лучше захватить лопату, Рой.”

Это вызвало еще одну паузу, прежде чем он ответил.

“Что ты несешь?”

“Думаю, пока это всего лишь моя догадка”.

“Куда мы идем там, наверху?”

“Я скажу тебе, когда увижу тебя. Я покажу тебе”.

Тогда я закрыл телефон.

43

Дверь гаража в доме Лоутона Кросса была закрыта. Фургон был припаркован на подъездной дорожке, но других транспортных средств не было. Киз Райдер еще не добралась туда. Ни у кого не было. Я заехал за фургон, вышел и постучал в парадную дверь. Дэнни Кроссу не потребовалось слишком много времени, чтобы ответить на него.

“Гарри”, - сказала она. “Мы просто смотрели это по телевизору. С тобой все в порядке?”

“Лучше не бывает”.

“Это те самые? Те, кто сделал это с Лоу?”

В ее глазах был умоляющий взгляд. Я кивнул.

“Это были они. Тот, кто был в баре в тот день, кто стрелял в Лоу, я прострелил ему лицо из его собственного дробовика. Это делает тебя счастливым, Дэнни?”

Она сжала губы в попытке сдержать слезы.

“Месть сладка на вкус, не так ли? Прямо как сироп для блинчиков ”.

Я протянул руку и положил ей на плечо, но не для того, чтобы утешить ее. Я мягко оттолкнул ее в сторону от дверного проема и вошел. Вместо того, чтобы направиться налево к гостиной Лоутона Кросса, я пошел направо. Я пошел на кухню и нашел дверь в гараж. Я подошел к картотечным шкафам перед отелем "Малибу" и достал папку по делу Антонио Марквелла, похищению-убийству, которое привело Кросса и Дорси в департамент.

Я вернулся в дом и вошел в гостиную. Я не знал, куда ушла Дэнни, но ее муж ждал меня.

“Гарри, ты весь в метро”, - сказал он.

Я поднял глаза на экран телевизора. Это был вид на мой дом с вертолета. Я мог видеть все официальные машины и фургоны СМИ на улице перед домом. Я мог видеть черный брезент, прикрывающий тела сзади. Я ударил по кнопке питания тыльной стороной кулака, и экран погас. Я повернулся к Кроссу и бросил досье Марквелла ему на колени. Он не мог пошевелиться. Все, что он мог сделать, это опустить на него глаза и попытаться прочитать вкладку.

“Каково это? У тебя встает, когда смотришь на то, что ты сделал? В твоем случае, притворный стояк?”

“Гарри, я ...”

“Где она, Лоу?”

“Где кто? Гарри, я не знаю, что ...”

“Конечно, ты понимаешь. Ты точно знаешь, о чем я говорю. Ты сидел там, как марионетка, но все это время тебя дергали за ниточки. Мои струны”.

“Гарри, пожалуйста”.

“Не надо мне ‘Гарри, пожалуйста’. Ты хотел отомстить им, и я был твоим билетом. Что ж, ты понял, партнер. Я позаботился о них всех, как ты и думал. Как ты и надеялся. Ты правильно сыграл со мной ”.

Он ничего не сказал. Его глаза были опущены, подальше от моих.

“Теперь есть одна вещь, которую я хочу от тебя. Я хочу знать, где вы с Джеком спрятали Марти Гесслера. Я хочу вернуть ее домой ”.

Он молчал, отведя от меня взгляд. Я наклонился и взял папку с его колен. На бюро я открыл его и начал листать документы.

“Знаешь, я не видел этого, пока кто-то, кого я научил этой работе, не увидел это первым”, - сказал я, просматривая файл. “Это она сказала, что это должен был быть полицейский. Это был единственный способ, которым Гесслера могли так легко взять. И она была права. У тех четырех панков не было стали ”.

Я указал на пустой экран телевизора.

“Я имею в виду, посмотри, что случилось, когда они пришли за мной”.

Я нашел в файле то, что искал. Карта Гриффит-парка. Я начал разворачивать его. Его складки потрескались и раскололись. Это пролежало в папке, возможно, пять лет. На нем было указано место, где было найдено тело Антонио Марквелла в каньоне Бронсон.

“Как только я начал двигаться в этом направлении, я начал это видеть. Газ всегда был проблемой. Кто-то воспользовался ее карточкой и купил больше бензина, чем могла вместить ее машина. Это была ошибка, Ло. Большой. Не покупаю бензин. Это было частью неправильного направления. Но получать его так много. В бюро подумали, что, возможно, это был грузовик, что они искали водителя грузовика. Но теперь я думаю о "Краун Вик". Модель полицейского перехватчика, которую делают для всех департаментов. Автомобили с бензобаками повышенной емкости, чтобы вас не застукали на охоте без сока ”.

Я аккуратно развернул карту. На нем были изображены многочисленные извилистые дороги и тропинки огромного горного парка. На нем была показана дорога общего пользования, ведущая через каньон Бронсон, а затем пожарная дорога, которая простиралась дальше в скалистую местность. На нем была показана область пещер и туннелей, оставшихся после того, как каньон был карьером, его скальный грунт измельчался и использовался для железнодорожного полотна на западе. Я положил карту на колени Кросса и поверх его мертвых рук.

“Насколько я понимаю, вы, ребята, следили за ней из Вествуда. Затем на перевале ты остановил ее в одном из тихих мест. Включил синий свет на вашем Crown Vic, и она подумала, нет проблем, они копы. Но потом ты положил ее в багажник той большой машины с большим бензобаком. Один из вас поехал на ее машине в аэропорт, а другой последовал за ним и забрал его. Вероятно, вы врезались ее машиной в другую машину, или в столб, или во что-то еще где-нибудь. Приятный штрих. Продавайте неверное направление. Затем вы едете в пустыню и пользуетесь бензиновой картой. Снова продавайте это неверное направление. А потом ты разворачиваешься и отводишь ее обратно в настоящее укрытие. Кто из вас это сделал, Лоу? Кто на самом деле забрал у нее все, что у нее было или когда-либо будет?”

Я не ожидал ответа и не получил его. Я указал на карту.

“Это моя ставка. Вы, ребята, отправились в место, с которым были знакомы, место, где никто не стал бы искать Марти Гесслера, потому что все они искали бы его в пустыне. Ты хотел ее спрятать, но ты хотел получить к ней доступ, верно? Ты хотел точно знать, где она была. Она была твоим козырем в рукаве, верно? Ты бы использовал ее, чтобы добраться до них. Марти и ее компьютер. Соединение было на той коробке. Найди ее и найди коробку, связь была бы установлена, и в дверь Лайнуса Симонсона постучали бы ”.

Я сделал паузу, чтобы дать ему шанс возразить, сказать мне убираться к черту или назвать меня лжецом. Но он ничего из этого не делал. Он не сказал ни слова.

“Казалось, все сработало”, - сказал я. “А потом, в тот день у Нэта, вы, ребята, должны были расторгнуть сделку, верно? Пожать друг другу руки и поделиться богатством? Только у Лайнуса Симонсона были другие идеи на этот счет. Оказалось, что он не хотел ничем делиться и решил попытать счастья с компьютером Гесслера. Это, должно быть, потрясло тебя. Там были вы двое, ждали там, вероятно, уже пересчитывая свои деньги. И он приходит и открывается тебе…

“Я думаю, ты должен был это предвидеть, Ло ”.

Я наклонился и постучал пальцем по карте.

“Каньон Бронсона. Все эти туннели, пещеры. Где ты нашел мальчика.”

Мои глаза оторвались от карты.

“Это мое предположение. Они перекрыли все дороги, ведущие туда. Но у вас двоих был ключ, не так ли? Из дела мальчика. Ты сохранил этот ключ, а потом он пригодился. Где она?”

Кросс, наконец, поднял свои глаза на мои и заговорил.

“Посмотри, что они сделали со мной”, - сказал он. “Они заслужили то, что получили”.

Я кивнул в знак согласия.

“И ты заслужил то, что получил. Где она?”

Его глаза повернулись, и он посмотрел на пустой телевизор. Он ничего не сказал. Гнев расцвел внутри меня. Я подумал о том, как Милтон закрывал воздушные трубки. Стать монстром, стать тем, за кем я охотился. Я сделала шаг к его креслу и посмотрела на него сверху вниз глазами, потемневшими от ярости. Я медленно подняла руки к его лицу.

“Скажи ему”.

Я обернулся и увидел в дверях Дэнни Кросса. Я не знал, как долго она была там или что она слышала. Я не знал, была ли эта история новой для нее или нет. Все, что я знал, это то, что она вернула меня с края пропасти. Я повернулся и снова посмотрел на Лоутон-Кросс. Его глаза были устремлены на жену, и его застывшее лицо все еще каким-то образом выражало печаль и страдание.

“Скажи ему, Лоутон”, - сказала она. “Или меня не будет там, рядом с тобой”.

Выражение страха немедленно появилось на его лице. Затем в его глазах была мольба.

“Ты обещаешь остаться со мной?”

“Я обещаю”.

Его взгляд упал на карту, разложенную на стуле.

“Тебе это не нужно”, - сказал он. “Просто поднимись туда. Вы заходите в большую пещеру, а затем поворачиваете в туннель справа. Он выходит на открытую поляну. Кто-то сказал нам, что они называют это Чашей для пунша дьявола. В любом случае, там мы его и нашли. Теперь она там”.

Он больше не мог смотреть мне в глаза и отвел взгляд, снова уткнувшись в карту.

“Где мне искать, Лоутон?”

“Где был ребенок. Эта семья отметила место. Ты поймешь, когда доберешься туда ”.

Я кивнул. Я понял. Я медленно взял у него карту и снова сложил ее. Я наблюдал за ним, когда делал это. Он, казалось, успокоился, его лицо теперь снова стало невыразительным. Я уже тысячу раз видел это выражение в глазах и на лицах тех, кто исповедовался. Снятие бремени.

Больше нечего было сказать. Я сунул карту обратно в папку и забрал ее с собой, когда выходил из комнаты. Дэнни Кросс осталась прямо за дверью, глядя на своего мужа. Я остановился, проходя мимо нее.

“Он черная дыра”, - сказал я. “Он засосет тебя и погубит. Спасай себя, Дэнни”.

“Как?”

“Ты знаешь как”.

Я оставил ее там и вышел. Я сел в свою машину и поехал на юг, в сторону Голливуда, к тайне, которую так долго скрывали холмы.

44

Дождя еще не было, но к тому времени, как я добрался до Голливуда, небо наполнилось низкими раскатами грома. С автострады я свернул на Франклин к Бронсону, а затем вверх по холмам. Каньон Бронсона был в большем количестве фильмов, чем я, вероятно, видел за всю свою жизнь. Его пересеченная местность и неровные скальные выступы послужили фоном для бесчисленных вестернов и более чем нескольких малобюджетных межпланетных исследований. Я был там в детстве, и я был там по делам. Я знал, что если ты не будешь осторожен, то можешь заблудиться на тропах или в пещерах и выработанных пространствах. Каменные облицовки начинали теснить вас, и через некоторое время все они выглядели одинаково. Ты можешь потерять ориентацию. В этой одинаковости была опасность.

Я ехал по парковой дороге вверх, пока она не уперлась в пожарную дорогу. Вход в эту пристройку из грязи и щебня был перекрыт стальными воротами с висячим замком. Ключ к этому замку находился у пожарной охраны и городского кинобюро, но благодаря Лоутону Кроссу я знал, что это не так.

Я добрался туда раньше Линделла и у меня было искушение не ждать. Пешком до пещер было бы долго идти, но мой гнев перерос в решимость и импульс. Сидеть у запертых ворот было не лучшим способом разжечь эти пожары и поддерживать их. Я хотел подняться в горы и покончить со всем этим. Я достала сотовый телефон и позвонила ему, чтобы узнать, где он.

“Прямо за тобой”.

Я проверил зеркало. Он выезжал из-за последнего поворота на федеральной трассе Краун Вик. Это заставило меня задуматься о том, как он отреагирует, когда узнает, что последняя собранная мной подсказка все это время была так близка.

“Как раз вовремя”, - сказал я.

Я повесил трубку и вышел из мерседеса. Когда Линделл подъехал, я наклонился к его окну.

“Ты принес болторез?”

Линделл посмотрел через лобовое стекло на ворота.

“За что? Я не собираюсь это сокращать. Они облепят меня со всех сторон, если я сломаю их замок ”.

“Рой, я думал, ты крупный федеральный агент. Дай мне резак, я сделаю это ”.

“И ты можешь принять на себя всю тяжесть. Просто скажи им, что у тебя было предчувствие ”.

Я бросила на него взгляд, надеясь сообщить, что сейчас я действую не только на основании догадки. Он открыл крышку багажника, а я вернулся и вытащил болторез, который он, вероятно, забрал из склада федерального оборудования. Он остался в машине, пока я подошел, срезал замок и открыл ворота.

Я проходил мимо его окна на обратном пути к багажнику.

“Любыми средствами, Рой”, - сказал я, проходя мимо. “Кажется, я начинаю понимать, почему тебя не взяли в команду”.

Я бросил инструмент в багажник, захлопнул его и сказал ему следовать за мной в гору.

Мы ехали по извилистой дороге, хруст гравия под нашими колесами звучал так, словно дождь все еще шел. Дорога наверх сделала последний поворот на 180 градусов и закончилась перед главным входом в туннель, отверстием высотой пятнадцать футов, вырезанным в гранитной глыбе размером с офисное здание. Я припарковался рядом с Линделлом и встретил его у багажника. Он принес две лопаты и два фонарика. Когда я потянулась за своим, он положил руку мне на плечо.

“Ладно, Босх, что мы делаем?”

“Она здесь. Мы собираемся войти и найти ее ”.

“Подтверждено?”

Я посмотрел на него и кивнул. В своей жизни я рассказывал многим людям - слишком многим, чтобы сосчитать - о любимых, которых они больше не собирались видеть живыми. Я знал, что Линделл давно оставил надежду на Марти Гесслера, но окончательное подтверждение все еще нелегко получить. Или отдавать.

“Да, подтверждено. Лоутон Кросс сказал мне.”

Линделл кивнул и отвернулся от сундука. Он посмотрел на гребень гранитной горы. Я занялся тем, что достал инструменты из багажника и проверил, ловит ли сигнал мой сотовый телефон. Через мое плечо я услышал, как он сказал: “Собирается дождь”.

“Да”, - сказал я. “Пойдем”.

Я вручил ему фонарь и лопату, и мы приблизились к устью туннеля.

“Он заплатит за это”, - сказал Линделл.

Я кивнул. Я не потрудился сказать ему, что Лоутон Кросс уже расплачивался за это каждый день своей жизни.

Туннель был большим. Шакил О'Нил мог пройти через это с Уилтом Чемберленом на плечах. Это было совсем не похоже на устаревшие, вызывающие клаустрофобию системы, через которые я ползал тридцать пять лет назад. Воздух внутри был свежим. Пахло чистотой. Пройдя десять футов, мы включили свет, а еще через пятьдесят футов канал изогнулся, и мы оказались вне поля зрения входа. Я помнил указания Кросса и держался правее, двигаясь медленно.

Мы пришли в центральную пещеру и остановились. Там было три ответвляющихся туннеля. Я сфокусировал свой свет на третьем открытии и понял, что это правильный путь. Затем я выключил свой свет и сказал Линделлу сделать то же самое.

“Почему? Что происходит?”

“Ничего. Просто выключи его на секунду ”.

Он сделал, и я подождала мгновение, пока мои глаза привыкнут к темноте. Мое зрение и сосредоточенность вернулись, и я мог различать очертания каменных стен и выступающих поверхностей. Я мог видеть свет, который следовал за нами.

“Что это?” Спросил Линделл.

“Потерянный свет. Я хотел увидеть потерянный свет ”.

“Что?”

“Ты всегда можешь его найти. Даже в темноте, даже под землей.”

Я снова включил фонарь, осторожно, чтобы не попасть лучом Линделлу в лицо, и направился к третьему туннелю-ответвлению.

На этот раз нам пришлось пригнуться и двигаться гуськом, поскольку туннель становился все меньше и теснее. Канал изогнулся вправо, и вскоре мы увидели впереди свет. Открытие. Мы прошли и вышли на открытую чашу, гранитный стадион, высеченный десятилетия назад. Чаша для пунша дьявола.

Со временем дно чаши заполнилось слоем гранитных обломков и пыли, слоем, достаточным для того, чтобы кустарник пустил корни и тело можно было похоронить. Именно сюда Дорси и Кросса привели к телу Антонио Марквелла и куда они вернутся снова с Марти Гесслером. Я поймал себя на том, что задаюсь вопросом, как долго она была жива в ту ночь три года назад. Ее толкали под дулом пистолета по туннелю или волокли, уже мертвую, к месту ее последнего упокоения?

Ни один из ответов не принес утешения. Я оглянулся на Линделла, когда он вышел из туннеля в отверстие. Его лицо было призрачно-белым, и я предположил, что он, возможно, думал о том же самом.

“Где?” он спросил.

Я отвернулась от него и осмотрела дно чаши, а затем увидела это. Крошечный белый крест, возвышающийся на коричнево-желтой полосе кустарника у гранитной облицовки.

“Там”.

Линделл взял инициативу на себя и быстро подошел к кресту. Он, не раздумывая, поднял его с земли и отбросил в сторону. Он уже вонзал свою лопату в землю, когда я добрался туда. Я посмотрел вниз на крест. Это было сделано из старого штакетника. В его центральной точке была фотография маленького мальчика. Школьная фотография в рамке с палочками от эскимо. Антонио Марквелл давно ушел из этой жизни и из этого места, но его семья отметила его как святую землю. Дорси и Кросс тогда использовали его, потому что знали, что земля здесь никогда не будет потревожена посторонними.

Я наклонился и поднял крошечный крестик. Я прислонил его к гранитной стене, а затем принялся за работу с позаимствованной лопатой.

На самом деле мы копали не лопатами. Мы царапали поверхность, оба инстинктивно не желая погружать острие лезвия слишком глубоко.

Менее чем за пять минут мы нашли ее. Последний удар лопаты Линделла обнажил толстый пластиковый брезент. Мы отложили лопаты в сторону и оба присели на корточки, чтобы посмотреть. Пластик был непрозрачным, как занавеска для душа. Но сквозь него виднелись отчетливые очертания руки. Маленькая иссохшая рука. Женская рука.

“Ладно, Рой, мы нашли ее. Может быть, нам стоит вернуться отсюда прямо сейчас. Делайте звонки”.

“Нет, я хочу сделать это. Я...”

Он не закончил. Он положил руку мне на грудь и мягко оттолкнул меня назад. Затем он присел на то место и начал копать руками, его руки двигались быстро, как будто он думал, что он в гонке со временем, что он пытается спасти ее, прежде чем она задохнется.

“Прости, Рой”, - сказал я ему в спину, но не думаю, что он меня услышал.

За несколько минут он обнажил большую часть пластика. От ее лица вниз к бедрам. Пластик, по-видимому, замедлил, но не остановил разложение. Воздух в чаше приобрел затхлый запах. Подойдя еще ближе и заглянув через плечо Линделла, я увидел, что агента Марту Гесслер завернули и похоронили полностью одетой, со скрещенными перед собой руками. Только половина ее лица была смутно видна сквозь пластик. Остальное было скрыто в темноте; кровь в складках пластика. Я предположил, что они убили ее выстрелом в голову.

“Ее компьютер здесь”, - сказал Линделл.

Я шагнул еще дальше вперед, чтобы увидеть. Я мог различить очертания портативного компьютера. Он был завернут в собственный пластик и оставлен у нее на груди.

“Это поддерживает связь с Саймонсоном”, - сказал я, хотя теперь это было очевидно. “Это было их преимущество. Они хотели, чтобы тело и ноутбук были где-нибудь, где они могли бы до них добраться. Они думали, что это будет держать Симонсона и других в узде. Но они ошибались”.

Я увидел, как плечи Линделла начали трястись, но я знал, что он больше не копает.

“Дай мне минуту, Гарри”, - сказал он напряженным голосом.

“Конечно, Рой. Я собираюсь вернуться к машинам и позвонить кое-каким людям. Я оставил свой мобильный телефон.”

Знал ли он, что я солгал, или нет, он не возражал. Я взял один из фонариков и направился обратно. На обратном пути по туннелю поменьше я слышал, как большой мужчина плачет позади меня. Звук каким-то образом улавливался и усиливался по мере того, как он проникал в туннель. Как будто он был прямо рядом со мной. Это было, как будто он был в моей голове. Я двигался быстрее. Я добрался до главного канала и почти бежал к тому времени, как добрался до входа. Когда я, наконец, вышел на свет, шел дождь.

45

На следующий день я вылетел другим самолетом Southwest jet из Бербанка в Лас-Вегас. Мне все еще не разрешали вернуться в мой дом, и я не был уверен, что когда-нибудь захочу вернуться в любом случае. Я все еще был ключевой фигурой в расследовании, но никто конкретно не говорил мне не покидать город. В любом случае, такие вещи говорят только в фильмах.

Как обычно, рейс был переполнен. Люди собираются в соборах жадности. Принося свои запасы наличности и надежды. Это заставило меня задуматься о Саймонсоне, Дорси, Кроссе и Анджелле Бентон и о том, какую роль в их жизни сыграли жадность и удача. Больше всего я думал о Марти Гесслер и о том, как ей не повезло. Оставлен плесневеть более чем на три года в том месте. Она просто позвонила по телефону полицейскому, и это привело к ее собственному уничтожению. Благие намерения. Доверие. Какой путь предстоит пройти. Какой удивительный мир.

На этот раз я арендовал машину в Маккарране и сам прокладывал себе путь в пробке. Адрес, который Линделл узнал для меня по номеру машины, который я ему дал, находился в северо-западной части города. Он погас ближе к концу застройки. По крайней мере, на данный момент. Он принадлежал дому, который был недавно построен и большим. В нем был французский провинциальный стиль. Я думаю, что это произошло, по крайней мере. Я не настолько хорош в такого рода вещах.

Гараж на две машины был закрыт, но в стороне от кольцевой подъездной дорожки стояла машина, которая не была той, в которой я был с Элеонор. Это была "Тойота", может быть, пятилетней давности, с большим пробегом. Я мог бы сказать. Я хорош в такого рода вещах.

Я припарковал арендованный автомобиль на краю круга и медленно вышел. Я не знаю, может быть, я думал, что если не буду торопиться, кто-нибудь откроет дверь и пригласит меня войти, и все мои сомнения рассеются.

Но этого не произошло. Я добрался до двери, и мне пришлось нажать на кнопку, и я знал, что мне, вероятно, придется протискиваться внутрь. Образно. Я услышал перезвон изнутри и стал ждать. Прежде чем мне понадобилось позвонить еще раз, дверь открыла женщина, латиноамериканка, которой на вид было за шестьдесят. Она была маленького роста, с добрым, но измученным лицом. Она выглядела так, будто ей было плохо из-за ожогов от дробовика на моем лице. На ней не было никакой униформы, но я предположил, что она была горничной. Элеонора со служанкой. Мне было трудно представить это.

“Элеонор Уиш здесь?”

“Могу я сказать, кто это, пожалуйста?”

Ее английский был хорошим, с небольшим акцентом.

“Скажи ей, что это ее муж”.

Я увидел тревогу в ее глазах и понял, что был глуп.

“Бывший муж”, - быстро сказала я. “Просто скажи ей, что это Гарри”.

“Пожалуйста, подождите”.

Я кивнул, и она закрыла дверь. Я слышал, как она заперла его. Пока я ждал, я чувствовал, как жар проникает сквозь мою одежду, проникает в кожу головы. Повсюду вокруг меня ярко отражалось солнце. Прошло почти пять минут, прежде чем дверь снова открылась и на пороге появилась Элеонор.

“Гарри, с тобой все в порядке?”

“Я в порядке”.

“Я видел все по телевизору. CNN”.

Я просто кивнул на это.

“Это так печально из-за Марти Гесслера”.

“Да”.

И затем долгое мгновение ничего, прежде чем она, наконец, заговорила.

“Что ты здесь делаешь, Гарри?”

“Я не знаю. Я просто хотел увидеть тебя ”.

“Как ты нашел это место?”

Я пожал плечами.

“Я детектив. Был, по крайней мере.”

“Ты должен был сначала позвонить мне”.

“Я знаю. Я должен был многое сделать, но я этого не сделал, Элеонор. Прости меня, ладно? Прости за все. Ты собираешься впустить меня или мне просто растаять здесь на солнце?”

“Прежде чем ты войдешь, я должен сказать тебе, что это не так, как я хотел это сделать”.

Я почувствовал глубокий рывок в груди, когда она отступила назад и открыла дверь. Она подняла руку в приветственном жесте, и я вошел в фойе, в котором были арочные дверные проемы, ведущие в трех разных направлениях.

“Что ты хотел сделать не так?” Я спросил.

“Пойдем в гостиную”, - сказала она.

Мы прошли под средней аркой и вошли в большую комнату, которая была опрятной и красиво обставленной. В одном углу стоял маленький рояль, который привлек мое внимание. Элеонор не играла, если только она не бралась за это с тех пор, как ушла от меня.

“Хочешь чего-нибудь выпить, Гарри?”

“Эм, воды было бы неплохо. На улице жарко”.

“Обычно так и есть. Оставайся здесь, и я скоро вернусь ”.

Я кивнул, и она оставила меня там. Я оглядел комнату. Я не узнал ничего из мебели из квартиры, где я однажды навещал ее. Все было по-другому, все было новым. Задняя стена комнаты состояла из раздвижных стеклянных дверей, которые выходили на экранированную зону бассейна. Я заметил, что бассейн окружен белым пластиковым ограждением, которое люди с детьми установили в качестве меры предосторожности.

Что-то внезапно начало проясняться во всех тайнах Элеонор. Тупые ответы, багажник машины, который нельзя было открыть. Люди носят складные коляски в своих багажниках. Люди с детьми.

“Гарри?”

Я обернулся. Элеонора была там. И рядом с ней стояла маленькая девочка с темными волосами и глазами. Они держались за руки. Я перевел взгляд с Элеоноры на девушку, а затем снова туда и обратно. У девушки были черты Элеоноры. Та же волна в ее волосах, те же полные губы и коротко подстриженный нос. В ее поведении тоже было что-то похожее. То, как она смотрела на меня.

Но глаза не принадлежали Элеонор. Это были глаза, которые я видела, когда смотрела в зеркало. Они пришли от меня.

Внезапный прилив чувств нахлынул на меня, не все из них хорошие. Но теперь я не мог оторвать глаз от девушки.

“Элеонора...?”

“Это Мэдди”.

“Мэдди?”

“Сокращение от Мэдлин”.

“Мэдлин. Сколько лет?”

“Сейчас ей почти четыре”.

Мой разум вернулся назад. Я вспомнил последний раз, когда мы были вместе перед тем, как Элеонор ушла навсегда. В доме на холме. Это могло произойти тогда. Элеонора, казалось, прочитала мои мысли.

“Все было так, как и должно было быть. Как будто что-то должно было гарантировать, что мы никогда...”

Она не закончила.

“Почему ты мне не сказал?”

“Я хотел, чтобы это было подходящее время”.

“Когда это должно было случиться?”

“Сейчас, я полагаю. Ты детектив. Думаю, я хотел, чтобы ты узнал об этом ”.

“Это неправильно”.

“Что было бы правильно?”

Две ракеты взорвались внутри меня. Один оставил за собой красный след, другой - зеленый. Они шли разными путями. Один гнев, одно тепло. Один вел в темную бездну сердца, чашу для пунша дьявола, наполненную взаимными обвинениями и местью, в которую я мог бы полностью окунуть свою чашу. Другой уводил от всего этого. На райскую дорогу. За яркие, благословенные дни и темные, священные ночи. Это привело к месту, откуда пришел потерянный свет. Мой потерянный свет.

Я знал, что могу выбрать один путь, но не оба. Я перевел взгляд с девушки на Элеонор. На ее лице были слезы, но все же улыбка. Тогда я знал, какой путь выбрать, и что сердечным делам нет конца. Я шагнул вперед и присел на корточки перед девушкой. Из общения с молодыми свидетелями я понял, что лучше всего подходить к ним на их уровне.

“Привет, Мэдди”, - сказал я своей дочери.

Она повернула лицо и ткнулась им в ногу матери.

“Я слишком застенчива”, - сказала она.

“Все в порядке, Мэдди. Я сам довольно застенчивый. Могу я просто держать тебя за руку?”

Она отпустила руку своей матери и протянула мне свою. Я взял его, и она обхватила своими крошечными пальчиками мой указательный палец. Я подвинулась вперед, пока мои колени не оказались на полу, и я откинулась на пятки. Она вытаращила на меня глаза. Она не казалась испуганной. Просто осторожен. Я поднял вторую руку, и она протянула мне свою вторую руку, ее пальцы точно так же обхватили мою.

Я наклонился вперед, поднял ее крошечные кулачки и поднес их к своим закрытым глазам. В тот момент я понял, что все тайны были раскрыты. Что я был дома. Что я был спасен.

БЛАГОДАРНОСТИ

Автор хотел бы с благодарностью поблагодарить следующих людей за их работу по улучшению и правке этого романа: Майкла Питча, Памелу Маршалл, Филипа Спитцера, Джоэла Готлера, Террилла Ли Ланкфорда, Джеймса Суэйна, Джейн Дэвис, Джерри Хутена, Кэролин Крисс, Линду Коннелли и Мэри Лавелл.

ОБ АВТОРЕ

Майкл Коннелли - бывший журналист и автор серии бестселлеров о Гарри Босхе и романов-бестселлеров "В погоне за десятицентовиком", "Поэт", "Луна пустоты" и "Кровавая работа", по которым был снят фильм с Клинтом Иствудом в главной роли. Коннелли получил множество наград за свою журналистику и романы, в том числе премию Эдгара.

***

Майкл Коннелли

Черное эхо

Первая книга из серии о Гарри Босхе

Это для У. Майкла Коннелли

и Мэри Макэвой Коннелли

Благодарности

Я хотел бы поблагодарить следующих людей за их помощь и поддержку:

Большое спасибо моему агенту Филипу Спитцеру и моему редактору Патриции Малкахи за всю их тяжелую работу, энтузиазм и веру в эту книгу.

Также, спасибо многим полицейским, которые на протяжении многих лет рассказывали мне о своей работе и жизни. Я также хочу выразить признательность Тому Мангольду и Джону Пенникейту, чья книга"Туннели Ку Чи" рассказывает реальную историю туннельных крыс времен войны во Вьетнаме.

Наконец, я хотел бы поблагодарить свою семью и друзей за их ободрение и безоговорочную поддержку. И, больше всего, я в долгу перед моей женой Линдой, чья вера и вдохновение никогда не ослабевали.

ЧАСТЬ I

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 20 мая

Мальчик не мог видеть в темноте, но ему и не нужно было. Опыт и долгая практика подсказали ему, что это было хорошо. Приятное и ровное. Плавные поглаживания, двигая всей рукой и нежно перекатывая запястье. Продолжай двигать шарик. Никаких пробежек. Красивые.

Он услышал шипение выходящего воздуха и почувствовал, как покатился шарик. Это были ощущения, которые успокаивали его. Запах напомнил ему о носке в кармане, и он подумал о том, чтобы накуриться. Может быть, после, решил он. Он не хотел останавливаться сейчас, пока не закончит надпись одним непрерывным штрихом.

Но затем он остановился - когда звук двигателя был слышен поверх шипения аэрозольного баллончика. Он огляделся, но не увидел никакого света, кроме серебристо-белого отражения луны на водохранилище и тусклой лампочки над дверью насосной станции, которая находилась на полпути через дамбу.

Но звук не лгал. Послышался звук приближающегося двигателя. Мальчику показалось, что это грузовик. И теперь ему показалось, что он слышит хруст шин по гравийной подъездной дороге, которая огибала водохранилище. Приближается. Было почти три часа ночи, и кто-то приближался. Почему? Мальчик встал и бросил аэрозольный баллончик через забор в сторону воды. Он услышал, как оно упало в кустах, не долетев до цели. Он вытащил носок из кармана и решил одним быстрым ударом придать себе смелости. Он уткнулся носом в носок и глубоко вдохнул пары краски. Он покачнулся на пятках, и его веки непроизвольно затрепетали. Он перебросил носок через забор.

Мальчик завел свой мотоцикл и покатил его через дорогу, обратно к высокой траве, бутылочному кустарнику и соснам у подножия холма. Это было хорошее прикрытие, подумал он, и он сможет увидеть, что за этим последует. Звук двигателя стал громче. Он был уверен, что до этого оставалось всего несколько секунд, но он не видел света фар. Это сбило его с толку. Но бежать было слишком поздно. Он поставил мотоцикл в высокую коричневую траву и остановил рукой свободно вращающееся переднее колесо. Затем он съежился на земле и стал ждать, что бы и кто бы ни приближался.

***

Гарри Босх мог слышать вертолет там, где-то над темнотой, кружащий в свете. Почему он не приземлился? Почему это не привело на помощь? Гарри двигался по задымленному, темному туннелю, и его батарейки садились. Луч фонарика становился слабее с каждым пройденным ярдом. Ему нужна была помощь. Ему нужно было двигаться быстрее. Ему нужно было добраться до конца туннеля, прежде чем погаснет свет и он останется один в темноте. Он услышал, как вертолет сделал еще один заход. Почему он не приземлился? Где была помощь, в которой он нуждался? Когда жужжание лезвий снова затихло вдали, он почувствовал, как нарастает ужас, и он задвигался быстрее, ползая на исцарапанных и окровавленных коленях, одной рукой держа тусклый светильник, а другой цепляясь за землю, чтобы сохранить равновесие. Он не оглядывался, потому что знал, что враг был позади него в черном тумане. Невидимый, но он есть. И приближается.

Когда на кухне зазвонил телефон, Босх немедленно проснулся. Он сосчитал гудки, задаваясь вопросом, пропустил ли он первый или два, задаваясь вопросом, оставил ли он автоответчик включенным.

Он этого не сделал. Вызов не был принят, и звонки не прекращались до истечения требуемых восьми раундов. Он рассеянно задавался вопросом, откуда взялась эта традиция. Почему не шесть гудков? Почему не десять? Он протер глаза и огляделся. Он снова развалился в кресле в гостиной, мягком кресле с откидной спинкой, которое было центральным элементом его скудной обстановки. Он думал о нем как о своем кресле для наблюдения. Однако это было неправильное название, потому что он часто спал в кресле, даже когда не был на дежурстве.

Утренний свет пробивался сквозь щель в занавесках и оставлял свой след на выбеленном сосновом полу. Он наблюдал за пылинками, лениво плавающими в лучах света возле раздвижной стеклянной двери. Лампа на столе рядом с ним была включена, а телевизор у стены с очень низким звуком транслировал воскресное утреннее шоу Иисуса. На столике рядом с креслом лежали спутники бессонницы: игральные карты, журналы и детективные романы в мягкой обложке - их только слегка полистали, а затем выбросили. На столе лежала смятая пачка сигарет и три пустые бутылки из-под пива - разных марок, которые когда-то входили в состав шести пачек их собственного племени. Босх был полностью одет, вплоть до помятого галстука, прикрепленного к его белой рубашке серебряной застежкой 187.

Он опустил руку к поясу, а затем снова к области под почкой. Он ждал. Когда зазвучал электронный пейджер, он мгновенно оборвал раздражающее чириканье. Он снял устройство с пояса и посмотрел на номер. Он не был удивлен. Он оттолкнулся от стула, потянулся и размял суставы шеи и спины. Он прошел на кухню, где на столе лежал телефон. Он написал “Воскресенье, 8:53 утра” в блокноте, который достал из кармана куртки, прежде чем набрать номер. После двух гудков раздался голос: “Полицейское управление Лос -Анджелеса, Голливудский отдел. Это офицер Пелч, чем я могу вам помочь?”

Босх сказал: “Кто-нибудь мог умереть за то время, которое потребовалось, чтобы все это вытащить. Позвольте мне поговорить с сержантом стражи.”

Босх нашел в кухонном шкафчике свежую пачку сигарет и впервые за день закурил. Он смыл пыль из стакана и наполнил его водой из-под крана, затем достал две таблетки аспирина из пластиковой бутылки, которая также была в шкафчике. Он проглатывал вторую, когда сержант по имени Кроули наконец взял трубку.

“Что, я поймал тебя в церкви? Я звонил тебе домой. Ответа нет.”

“Кроули, что у тебя есть для меня?”

“Ну, я знаю, что мы вытащили тебя прошлой ночью на ту телевизионную штуку. Но ты все еще улавливаешь. Ты и твой партнер. Все выходные. Итак, это означает, что у тебя есть база данных на озере Голливуд. Там, в трубе, наверху. Это на подъездной дороге к плотине Малхолланд. Ты знаешь это?”

“Я знаю это место. Что еще?”

“Патруль вышел. Я, - уведомил СИД. Мои люди не знают, что у них есть, кроме базы данных. Стифф находится примерно в тридцати футах в этой трубе. Они не хотят идти до конца, портить возможное место преступления, понимаешь? Я попросил их вызвать твоего напарника, но он не позвонил. На его телефоне тоже нет ответа. Я подумал, может быть, вы двое были вместе или что-то в этом роде. Потом я подумал, не, он не в твоем стиле. И ты не его.”

“Я свяжусь с ним. Если они не прошли весь путь, откуда они знают, что это DB, а не просто какой-то парень, отсыпающийся? ”

“О, они немного зашли, вы знаете, и залезли внутрь с палкой или чем-то вроде того и довольно хорошо ткнули в парня. Твердый, как член в первую брачную ночь.”

“Они не хотели портить место преступления, но затем они начали ковыряться в теле палкой. Это замечательно. Эти парни поступают после того, как они повысили требования к колледжу, или что?”

“Эй, Босх, нам позвонили, мы должны это проверить. Понятно? Вы хотите, чтобы мы передавали все наши звонки непосредственно в отдел убийств для проверки? Вы, ребята, сошли бы с ума через неделю ”.

Босх раздавил окурок в раковине из нержавеющей стали и выглянул в кухонное окно. Глядя вниз с холма, он мог видеть один из туристических трамваев, движущийся между огромными бежевыми звуковыми студиями в Юниверсал Сити. Стена одного из зданий длиной в квартал была выкрашена в небесно-голубой цвет с клочьями белых облаков; для съемок экстерьеров, когда естественный вид Лос-Анджелеса становится коричневым, как пшеница.

Босх спросил: “Как мы получили звонок?”

“Анонимно звонит девять один один. Чуть позже четырехсот ноль-ноль. Диспетчер сказал, что сигнал поступил из телефона-автомата на бульваре. Кто-то, пошалив где-то, нашел эту штуку в трубе. Не стал бы называть имя. Сказал, что в трубе была пробка, вот и все. Запись будет у них в центре связи.”

Босх почувствовал, что начинает злиться. Он вытащил пузырек с аспирином из шкафчика и положил его в карман. Размышляя о звонке 0400, он открыл холодильник и наклонился внутрь. Он не увидел ничего, что его заинтересовало. Он посмотрел на свои часы.

“Кроули, если отчет поступил в четыре утра, почему ты добрался до меня только сейчас, почти пять часов спустя?”

“Послушай, Босх, все, что у нас было, - это анонимный звонок. Вот и все. Диспетчер сказал, что это был ребенок, не меньше. Я не собирался посылать одного из своих парней в трубу посреди ночи с подобной информацией. Это могла быть шутка. Это могла быть засада. Могло быть что угодно, ради бога. Я подождал, пока рассветет, и все здесь замедлится. Отправил нескольких своих парней туда в конце смены. Говоря об окончании смен, я ухожу отсюда. Я ждал вестей от них, а затем и от тебя. Что-нибудь еще?”

Босху захотелось спросить, приходило ли ему когда-нибудь в голову, что в трубе будет темно, независимо от того, пойдут ли они шарить в 0400-800, но он промолчал. Какой был в этом прок?

“Что-нибудь еще?” Кроули сказал снова.

Босх не мог ничего придумать, но Кроули заполнил пустое пространство.

“Возможно, это просто какой-то хайп, который сам себя окоротил, Гарри. Ни одно праведное дело из ста восьмидесяти семи. Такое случается постоянно. Черт возьми, ты помнишь, мы вытащили одну из той же трубы в прошлом году… Э, ну, это было до того, как ты приехал в Голливуд… Итак, понимаете, я говорю о том, что какой-то парень попадает в ту же трубу - эти транзитники, они все время спят там наверху - и он тюрьма, но он стреляет в себя горячим зарядом, и все. Проверено. Вот только в тот раз мы нашли его не так быстро, а из-за солнца и всего, что пару дней било по трубе, он там поджарился. Поджаренный как индейка Том. Но пахло не так вкусно.”

Кроули рассмеялся над своей собственной шуткой. Босх этого не сделал. Сержант-дозорный продолжил.

“Когда мы вытащили этого парня, шип все еще был у него в руке. Здесь то же самое. Просто дерьмовая работа, никчемное дело. Ты выйдешь туда, к полудню вернешься домой, вздремнешь, может быть, пойдешь ловить "Доджерс". А потом в следующие выходные? Еще чья-то очередь в стволе. Ты освобождаешься от вахты. И это трехдневный перерыв. На следующей неделе у тебя выходные в честь Дня памяти. Так что сделай мне одолжение. Просто выйди и посмотри, что у них есть ”.

Босх на мгновение задумался и собирался повесить трубку, затем сказал: “Кроули, что ты имел в виду, что не нашел того, другого, так быстро? Что заставляет тебя думать, что мы нашли это быстро?”

“Мои ребята там, они говорят, что не чувствуют никакого запаха от этого крепыша, кроме небольшого количества мочи. Оно должно быть свежим”.

“Скажи своим парням, что я буду там через пятнадцать минут. Скажи им, чтобы они больше не трахались ни с чем на моей сцене ”.

“Они...”

Босх знал, что Кроули снова собирается защищать своих людей, но повесил трубку, прежде чем ему пришлось это услышать. Он закурил еще одну сигарету, направляясь к входной двери, чтобы взять со ступеньки "Таймс". Он разложил двенадцать фунтов воскресной газеты на кухонном столе, задаваясь вопросом, сколько деревьев погибло. Он нашел приложение по недвижимости и листал его, пока не увидел большую рекламу недвижимости Valley Pride. Он провел пальцем по списку открытых домов, пока не нашел один адрес и описание с пометкой CALLJERRY. Он набрал номер.

“Вэлли Прайд Пропертиз", могу я вам чем-нибудь помочь?”

“Джерри Эдгар, пожалуйста”.

Прошло несколько секунд, и Босх услышал пару щелчков при переводе, прежде чем его партнер взял трубку.

“Это Джерри, могу я вам чем-нибудь помочь?”

“Джед, нам только что поступил еще один звонок. На плотине Малхолланд. И ты не носишь свой пейджер”.

“Черт”, - сказал Эдгар, и наступила тишина. Босх почти слышал, как он думает: "У меня сегодня три показа". Снова воцарилось молчание, и Босх представил своего партнера на другом конце провода в костюме стоимостью 900 долларов и с хмурым видом банкрота. “Что за звонок?”

Босх рассказал ему то немногое, что знал сам.

“Если ты хочешь, чтобы я справился с этим в одиночку, я это сделаю”, - сказал Босх. “Если что-нибудь всплывет с Девяносто восьмым, я смогу это прикрыть. Я скажу ему, что ты берешься за телевизор, а я делаю ”крепыш в трубе".

“Да, я знаю, что ты бы так и сделал, но все в порядке, я уже в пути. Просто сначала мне нужно найти кого-нибудь, кто прикроет мою задницу ”.

Они договорились встретиться у тела, и Босх повесил трубку. Он включил автоответчик, достал из шкафчика две пачки сигарет и положил их в карман своей спортивной куртки. Он полез в другой шкаф и достал нейлоновую кобуру, в которой хранился его пистолет, "Смит и Вессон" калибра 9 мм, отделанный сатинировкой, из нержавеющей стали и заряженный восемью патронами XTPs. Босх подумал об объявлении, которое он однажды видел в полицейском журнале. Экстремальная производительность терминала. Пуля, которая расширилась при ударе в 1,5 раза по своей ширине, достигнув предельной глубины в теле и оставив максимум раневых каналов. Кто бы это ни написал, он был прав. Годом ранее Босх убил человека одним выстрелом с двадцати футов. Вошло под правую подмышку, вышло под левым соском, по пути раздробив сердце и легкие. XTP. Максимальное количество раневых каналов. Он пристегнул кобуру к поясу с правой стороны, чтобы можно было дотянуться до нее левой рукой.

Он пошел в ванную и почистил зубы без зубной пасты: его не было дома, и он забыл зайти в магазин. Он провел мокрой расческой по волосам и долго смотрел в свои покрасневшие сорокалетние глаза. Затем он изучил седые волоски, которые неуклонно вытесняли каштановые в его вьющихся волосах. Даже усы начали седеть. Он начал замечать серые вкрапления в раковине, когда брился. Он дотронулся рукой до подбородка, но решил не бриться. Тогда он вышел из своего дома, не сменив даже галстука. Он знал, что его клиент не будет возражать.

***

Босх нашел место, где не было голубиного помета, и оперся локтями о перила, которые тянулись вдоль верха плотины Малхолланд. Сигарета свисала с его губ, и он посмотрел сквозь расселину холмов на город внизу. Небо было порохово-серым, а смог плотно окутал Голливуд. Несколько отдаленных башен в центре города пробились сквозь яд, но остальной город был под одеялом. Это было похоже на город-призрак.

Теплый ветерок доносил легкий химический запах, и через некоторое время он уловил его. Малатион. Он слышал по радио, что вертолеты с дрозофилами поднимались в воздух накануне вечером, опрыскивая Северный Голливуд через перевал Кауэнга. Он подумал о своем сне и вспомнил вертолет, который не приземлился.

За его спиной виднелись сине-зеленые просторы Голливудского водохранилища, 60 миллионов галлонов городской питьевой воды, запертых почтенной старой плотиной в каньоне между двумя Голливудскими холмами. Вдоль береговой линии тянулась шестифутовая полоса высохшей глины - напоминание о том, что в Лос-Анджелесе четвертый год стояла засуха. Дальше по берегу водохранилища был забор из сетки высотой в десять футов, который опоясывал всю береговую линию. Босх изучил этот барьер, когда впервые прибыл сюда, и задался вопросом, была ли защита для людей по одну сторону забора или для воды по другую.

Босх был одет в синий комбинезон поверх своего помятого костюма. Его пот пропитал подмышки и заднюю часть обоих слоев одежды. Его волосы были влажными, а усы обвисли. Он был внутри трубы. Он мог чувствовать легкое, теплое щекотание ветра из Санта-Аны, высушивающего пот на задней части его шеи. В этом году они появились рано.

Гарри не был крупным мужчиной. Он не дотягивал на несколько дюймов до шести футов и был худощавого телосложения. Газеты, когда описывали его, называли его жилистым. Под комбинезоном его мускулы были похожи на нейлоновые шнуры, сила скрывалась за экономией размеров. Седина, которая покрывала его волосы, была более заметна с левой стороны. Его глаза были коричнево-черными и редко выдавали эмоции или намерения.

Труба была расположена над землей и тянулась на пятьдесят ярдов вдоль подъездной дороги к водохранилищу. Он проржавел внутри и снаружи, был пуст и не использовался, за исключением тех, кто искал его внутри как убежище или снаружи как холст для распыления краски. Босх понятия не имел о его назначении, пока смотритель водохранилища добровольно не поделился информацией. Труба была грязевым обрывом. По словам смотрителя, сильный дождь может разрыхлить землю и привести к тому, что грязь соскользнет со склонов холмов в водохранилище. Труба шириной в три фута, оставшаяся от какого-то неизвестного районного проекта или чепухи, была размещена в прогнозируемой зоне оползня в качестве первой и единственной защиты водохранилища. Труба удерживалась на месте с помощью железной арматуры толщиной в полдюйма, которая охватывала ее и была встроена в бетон снизу.

Босх надел комбинезон перед спуском в трубу. Буквы LAPD были напечатаны белым на обороте. Достав его из багажника своей машины и забравшись в него, он понял, что это, вероятно, чище, чем костюм, который он пытался защитить. Но он все равно надел его, потому что он всегда его носил. Он был методичным, традиционным, суеверным детективом.

Когда он заползал с фонариком в руке в пахнущий сыростью, вызывающий клаустрофобию цилиндр, он почувствовал, как у него сжалось горло и участилось сердцебиение. Знакомая пустота в животе охватила его. Страх. Но он включил свет, и темнота отступила вместе с тревожными чувствами, и он приступил к своей работе.

Теперь он стоял на дамбе, курил и думал о разных вещах. Кроули, сержант стражи, был прав, человек в трубе, несомненно, был мертв. Но он также был неправ. Это было бы нелегко. Гарри не успел бы вернуться домой вовремя, чтобы вздремнуть после обеда или послушать "Доджерс" на канале KABC. Здесь все было не так. Гарри не прошел и десяти футов внутри трубы, прежде чем понял это.

В трубе не было следов. Или, скорее, не было никаких треков, которые были бы полезны. Дно трубы было покрыто засохшей оранжевой грязью и завалено бумажными пакетами, пустыми винными бутылками, ватными шариками, использованными шприцами, газетными подстилками - мусором бездомных и зависимых. Босх изучил все это в луче фонарика, медленно пробираясь к телу. И он не нашел четкого следа, оставленного мертвецом, который лежал головой вперед в трубе. Это было неправильно. Если бы мертвец заполз по собственной воле, было бы какое-то указание на это. Если бы его затащили сюда, это тоже было бы каким-нибудь признаком. Но там ничего не было, и этот недостаток был лишь первым из того, что беспокоило Босха.

Когда он добрался до тела, он обнаружил рубашку мертвеца - черную рубашку для экипажа с открытым воротом, - задранную через голову, со спутанными внутри руками. Босх видел достаточно мертвых людей, чтобы знать, что буквально нет ничего невозможного во время последних вздохов. Он работал над самоубийством, в ходе которого мужчина, выстреливший себе в голову, перед смертью сменил штаны, очевидно, потому, что не хотел, чтобы его тело обнаружили пропитанным человеческими отходами. Но рубашка и руки на мертвом человеке в трубе не показались Гарри приемлемыми. Босху показалось, что тело затащил в трубу кто-то, кто тащил мертвеца за воротник.

Босх не трогал тело и не стягивал рубашку с лица. Он отметил, что это был белый мужчина. Он не обнаружил непосредственных признаков смертельной травмы. Закончив осмотр тела, Босх осторожно переступил через труп так, чтобы его лицо оказалось в полуметре от него, а затем продолжил движение по оставшимся сорока ярдам трубы. Он не нашел никаких следов и ничего другого, представляющего доказательную ценность. Через двадцать минут он снова был на солнце. Затем он послал криминалиста по имени Донован, чтобы тот наметил местоположение обломков в трубе и заснял тело на месте. Лицо Донована выдало его удивление от того, что ему пришлось лезть в трубу по делу, которое он уже списал на передозировку. Босх прикинул, что у него были билеты на "Доджерс".

Оставив трубку Доновану, Босх закурил сигарету и подошел к ограждению плотины, чтобы посмотреть вниз на загрязненный город и поразмышлять.

Стоя у ограждения, он мог слышать шум транспорта, просачивающегося с Голливудской автострады. С такого расстояния это звучало почти нежно. Как спокойный океан. Внизу, в расщелине каньона, он увидел голубые бассейны и крыши из испанской черепицы.

Женщина в белой майке и лаймово-зеленых шортах для бега пробежала мимо него по дамбе. Компактное радио было прикреплено к ее поясу, и тонкий желтый провод передавал звук в наушники, прикрепленные к ее голове. Она, казалось, была в своем собственном мире, не подозревая о группе полицейских впереди нее, пока не достигла желтой ленты с места преступления, натянутой поперек конца дамбы. Оно сказало ей остановиться на двух языках. Она несколько мгновений топталась на месте, ее длинные светлые волосы прилипли к вспотевшим плечам, и наблюдала за полицейскими, которые в основном наблюдали за ней. Затем она повернулась и направилась обратно мимо Босха. Его глаза следили за ней, и он заметил, что, когда она проходила мимо насосной станции, она отклонилась от курса, чтобы чего-то избежать. Он подошел и нашел стекло на тротуаре. Он поднял глаза и увидел разбитую лампочку в розетке над дверью насосной. Он сделал мысленную заметку спросить смотрителя, проверялась ли лампочка в последнее время.

Когда Босх вернулся на свое место у перил, его внимание привлекло неясное движение внизу. Он посмотрел вниз и увидел койота, обнюхивающего сосновые иголки и мусор, которые покрывали землю под деревьями перед плотиной. Животное было маленьким, а его шерсть была неряшливой и полностью лишенной нескольких клочков шерсти. В охраняемых районах города их осталось всего несколько, оставленных копаться среди обломков человеческими падальщиками.

“Они сейчас вытаскивают это”, - сказал голос сзади.

Босх обернулся и увидел одного из полицейских в форме, которые были назначены на место преступления. Он кивнул и последовал за ним с дамбы, под желтую ленту, обратно к трубе.

***

Какофония хрюканья и тяжелых вздохов эхом отдавалась из устья изуродованной граффити трубы. Мужчина без рубашки, с сильно мускулистой спиной, поцарапанной и грязной, вышел задом наперед, таща за собой лист тяжелого черного пластика, поверх которого лежало тело. Мертвый мужчина все еще лежал лицом вверх, его голова и руки были в основном скрыты черной рубашкой. Босх огляделся в поисках Донована и увидел, что тот засовывает видеомагнитофон в заднюю часть синего фургона для осмотра места преступления. Гарри подошел.

“Теперь мне нужно, чтобы ты вернулся. Весь этот мусор там, газеты, банки, пакеты, я видел несколько шприцев, вату, бутылки, мне нужно все это упаковать ”.

“Ты понял”, - сказал Донован. Он немного подождал и добавил: “Я ничего не говорю, но, Гарри, я имею в виду, ты действительно думаешь, что это реально? Стоит ли ради этого рисковать своими яйцами?”

“Я думаю, мы не узнаем, пока не закончим вырезать”.

Он начал уходить, но остановился.

“Послушай, Донни, я знаю, что сегодня воскресенье, и, э-э, спасибо, что вернулся”.

“Нет проблем. Это прям не для меня ”.

Мужчина без рубашки и техник коронера сидели на корточках, склонившись над телом. На них обоих были белые резиновые перчатки. Техником был Ларри Сакаи, парень, которого Босх знал много лет, но который ему никогда не нравился. Рядом с ним на земле стояла открытая пластиковая коробка для рыболовных снастей. Он достал из коробки скальпель и сделал разрез длиной в один дюйм сбоку от тела, чуть выше левого бедра. Из пореза не потекла кровь. Затем он достал из коробки термометр и прикрепил его к концу изогнутого зонда. Он воткнул нож в разрез, умело, хотя и грубо, повернув его и вонзив в печень.

Мужчина без рубашки поморщился, и Босх заметил, что у него в уголке правого глаза вытатуирована голубая слеза. Босху это почему-то показалось подходящим. Это было самое большое сочувствие, которое мог получить здесь покойник.

“Time of death будет отвратительным”, - сказал Сакаи. Он не поднял глаз от своей работы. “Эта трубка, вы знаете, с повышением температуры, это приведет к искажению потери температуры в печени. Осито записал там показания, и они составили восемьдесят один. Десять минут спустя было восемьдесят три. У нас нет фиксированной температуры в корпусе или трубе.”

“И что?” Босх сказал.

“Итак, я ничего тебе здесь не даю. Я должен взять свои слова обратно и произвести кое-какие вычисления ”.

“Ты имеешь в виду, отдать это кому-то другому, кто знает, как это вычислить?” - Спросил Босх.

“Ты поймешь это, когда придешь на вскрытие, не волнуйся, чувак”.

“Говоря об этом, кто сегодня режет?”

Сакаи не ответил. Он был занят ногами мертвеца. Он схватил каждый ботинок и манипулировал лодыжками. Он переместил руки вверх по ногам и добрался до бедер, поднимая каждую ногу и наблюдая, как она сгибается в колене. Затем он прижал руки к животу, как будто нащупывая контрабанду. Наконец, он запустил руку под рубашку и попытался повернуть голову мертвеца. Оно не двигалось. Босх знал, что трупное окоченение проходит от головы по всему телу, а затем переходит в конечности.

“Шея этого парня заблокирована, но в порядке”, - сказал Сакаи. “Желудок начинает болеть. Но конечности все еще хорошо двигаются ”.

Он достал карандаш из-за уха и прижал конец ластика к коже сбоку от туловища. На половине тела, ближайшей к земле, были пурпурные пятна, как будто тело было наполовину заполнено красным вином. Это была посмертная синюшность. Когда сердце перестает качать, кровь стремится к низине. Когда Сакаи прижал карандаш к темной коже, он не побелел, что является признаком того, что кровь полностью свернулась. Мужчина был мертв уже несколько часов.

“Синюшность по-прежнему сохраняется”, - сказал Сакаи. “Это и установка заставляют меня предположить, что этот чувак мертв, возможно, от шести до восьми часов. Тебе придется подождать с этим, Босх, пока мы не сможем договориться со временными ”.

Сакаи не поднимал глаз, когда говорил это. Он и тот, кого звали Осито, начали выворачивать карманы зеленых штанов мертвеца наизнанку. Они были пусты, как и большие мешковатые карманы на бедрах. Они перевернули тело на бок, чтобы проверить задние карманы. Когда они делали это, Босх наклонился, чтобы поближе рассмотреть обнаженную спину мертвеца. Кожа была багровой от синюшности и грязной. Но он не увидел никаких царапин или отметин, которые позволили бы ему заключить, что тело тащили.

“В штанах ничего нет, Босх, никаких документов”, - сказал Сакаи, по-прежнему не поднимая глаз.

Затем они начали осторожно натягивать черную рубашку обратно через голову на торс. У мертвеца были растрепанные волосы, в которых было больше седины, чем в первоначальном черном цвете. Его борода была неухоженной, и на вид ему было около пятидесяти, что заставило Босха дать ему около сорока. В нагрудном кармане рубашки что-то было, и Сакаи выудил это, мгновение рассматривал, а затем положил в пластиковый пакет, который держал открытым его напарник.

“Бинго”, - сказал Сакаи и передал пакет Босху. “Один набор работ. Делает нашу работу намного проще ”.

Затем Сакаи полностью разлепил потрескавшиеся веки мертвеца. Глаза были голубыми с молочным оттенком над ними. Каждый зрачок был сужен примерно до размера карандашного грифеля. Они безучастно смотрели на Босха, каждый зрачок был маленькой черной пустотой.

Сакаи сделал несколько пометок в блокноте. Он принял свое решение по этому поводу. Затем он достал чернильную подушечку и распечатанную карточку из коробки для снастей, стоявшей рядом с ним. Он нарисовал чернилами пальцы левой руки и начал нажимать ими на карточку. Босх восхитился тем, как быстро и умело он это сделал. Но затем Сакаи остановился.

“Привет. Посмотри на это”.

Сакаи осторожно пошевелил указательным пальцем. Им легко манипулировать в любом направлении. Сустав был чисто сломан, но не было никаких признаков отека или кровоизлияния.

“По-моему, это выглядит как пост”, - сказал Сакаи.

Босх наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Он забрал руку мертвеца у Сакаи и ощупал ее обеими своими руками без перчаток. Он посмотрел на Сакаи, а затем на Осито.

“Босх, не начинай”, - рявкнул Сакаи. “Не смотри на него. Он знает лучше. Я сам обучал его ”.

Босх не напомнил Сакаи, что именно он был за рулем фургона скорой помощи, который несколько месяцев назад выбросил тело, привязанное к носилкам на колесиках, на автостраду Вентура. В час пик. Носилки покатились по съезду с бульвара Ланкершим и врезались в заднюю часть автомобиля на заправочной станции. Из-за перегородки из стекловолокна в кабине Сакаи не знал, что потерял тело, пока не прибыл в морг.

Босх вернул руку мертвеца технику коронера. Сакаи повернулся к Осито и задал вопрос по-испански. Маленькое коричневое личико Осито стало очень серьезным, и он отрицательно покачал головой.

“Он даже не коснулся рук парня там. Так что тебе лучше подождать до конца, прежде чем говорить что-то, в чем ты не уверен ”.

Сакаи закончил снимать отпечатки пальцев и затем передал карточку Босху.

“Руки в пакет”, - сказал ему Босх, хотя в этом не было необходимости. “И ступни”.

Он встал и начал размахивать карточкой, чтобы чернила высохли. Другой рукой он держал пластиковый пакет для улик, который дал ему Сакаи. В нем резиновой лентой были скреплены игла для подкожных инъекций, маленький пузырек, наполовину заполненный чем-то, похожим на грязную воду, комок ваты и пачка спичек. Это был набор для стрелка, и он выглядел довольно новым. Шип был чистым, без признаков коррозии. Босх предположил, что хлопок использовался в качестве сита всего один или два раза. В волокнах были крошечные беловато-коричневые кристаллы. Перевернув пакет, он смог заглянуть внутрь каждой стороны спичечного коробка и увидел, что не хватает только двух спичек.

В этот момент Донован вылез из трубы. На нем была шахтерская каска, оснащенная фонариком. В одной руке он нес несколько пластиковых пакетов, в каждом из которых была пожелтевшая газета, обертка от еды или смятая банка из-под пива. В другой он нес планшет, на котором он нарисовал, где каждый предмет был найден в трубе. По бокам шлема свисала паутина. Пот стекал по его лицу и пачкал дыхательную маску пейнтера, которую он надевал на рот и нос. Босх поднял сумку с набором стрелка. Донован остановился как вкопанный.

“Ты нашел там плиту?” - Спросил Босх.

“Черт, он что, обман?” Сказал Донован. “Я знал это. Какого хрена мы все это делаем?”

Босх не ответил. Он переждал его.

“Ответ - да, я нашел банку кока-колы”, - сказал Донован.

Техник с места преступления просмотрел пластиковые пакеты в своих руках и протянул один Босху. В нем были две половинки банки из-под кока-колы. Банка выглядела относительно новой и была разрезана ножом пополам. Нижняя половина была перевернута, и ее вогнутая поверхность использовалась как кастрюля для приготовления героина с водой. Плита. Большинство хайпов больше не использовали ложки. Ношение ложки было вероятной причиной для ареста. Банки было легко достать, с ними было легко обращаться, и они были одноразовыми.

“Нам нужно, чтобы комплект и плита были распечатаны как можно скорее”, - сказал Босх. Донован кивнул и понес свою ношу с пластиковыми пакетами к полицейскому фургону. Босх снова переключил свое внимание на людей судмедэксперта.

“При нем нет ножа, верно?” Босх сказал.

“Верно”, - сказал Сакаи. “Почему?”

“Мне нужен нож. Незавершенная сцена без ножа.”

“Ну и что. Парень - это обман. Обман крадет у обмана. Вероятно, его приятели забрали его.”

Руки Сакаи в перчатках закатали рукава рубашки мертвеца. Это выявило сеть рубцов на обеих руках. Старые следы от уколов, кратеры, оставленные абсцессами и инфекциями. На сгибе левого локтя был свежий след от шипа и большое желто-пурпурное кровоизлияние под кожей.

“Бинго”, - сказал Сакаи. “Я бы сказал, что этот парень получил сильный удар в руку, и, тьфу-тьфу, на этом все. Как я уже сказал, у тебя дело о надувательстве, Босх. Тебя ждет ранний день. Пойди заведи собаку-Доджера”.

Босх снова присел, чтобы рассмотреть поближе.

“Это то, что все продолжают говорить мне”, - сказал он.

И Сакаи, вероятно, был прав, подумал он. Но он пока не хотел отказываться от этого. Слишком многое не подходило. Пропавшие следы в трубе. Рубашка, стянутая через голову. Сломанный палец. Ножа нет.

“Почему все треки старые, кроме одного?” спросил он, больше обращаясь к себе, чем к Сакаи.

“Кто знает?” Сакаи все равно ответил. “Может быть, он какое-то время не занимался этим и решил вернуться. Шумиха есть шумиха. Нет никаких причин.”

Рассматривая следы на руках мертвеца, Босх заметил синие чернила на коже чуть ниже рукава, который был задран на левом бицепсе. Он не мог видеть достаточно, чтобы разобрать, что там говорилось.

“Подними это”, - сказал он и указал.

Сакаи закатал рукав до плеча, обнажив татуировку из синих и красных чернил. Это была мультяшная крыса, стоящая на задних лапах с бешеной, зубастой и вульгарной ухмылкой. В одной руке крыса держала пистолет, в другой - бутылку с выпивкой с надписью XXX. Синяя надпись над и под карикатурой была смазана возрастом и распространением кожи. Сакаи попытался прочитать это.

“Сказано "Сила"-нет, ‘Первый’. Говорит ‘Первая пехотная’. Этот парень был армейцем. Нижняя часть не имеет значения - это другой язык. ‘Не… Gratum… Анум… Ро-’ Я не могу этого разобрать.”

“Грызунок”, - сказал Босх.

Сакаи посмотрел на него.

“Собачья латынь”, - сказал ему Босх. “Не стоит выеденного яйца. Он был туннельной крысой. Вьетнам.”

“Как скажешь”, - сказал Сакаи. Он бросил оценивающий взгляд на тело и трубку. Он сказал: “Ну, он оказался в туннеле, не так ли? Вроде того.”

Босх дотянулся голой рукой до лица мертвеца и откинул со лба и пустых глаз растрепанные черные и седые волосы. То, что он делал это без перчаток, заставило остальных прекратить то, что они делали, и наблюдать за этим необычным, если не сказать антисанитарным, поведением. Босх не обратил на это внимания. Он долго смотрел на лицо, ничего не говоря, не слыша, было ли что-нибудь сказано. В тот момент, когда он понял, что это лицо ему знакомо, так же как и татуировка, в его сознании вспыхнуло видение молодого человека. Костлявый и загорелый, волосы коротко подстрижены. Живой, не мертвый. Он встал и быстро отвернулся от тела.

Сделав такое быстрое, неожиданное движение, он врезался прямо в Джерри Эдгара, который наконец прибыл и подошел, чтобы склонившись над телом. Они оба сделали шаг назад, на мгновение ошеломленные. Босх приложил руку ко лбу. Эдгар, который был намного выше, проделал то же самое со своим подбородком.

“Черт, Гарри”, - сказал Эдгар. “С тобой все в порядке?”

“Да. Ты?”

Эдгар проверил свою руку на наличие крови.

“Да. Извини за это. Чего ты так подпрыгиваешь?”

“Я не знаю”.

Эдгар посмотрел через плечо Гарри на тело, а затем последовал за своим напарником прочь от стаи.

***

“Прости, Гарри”, - сказал Эдгар. “Я сидел там и ждал целый час, пока кто-нибудь не вышел, чтобы подменить меня на моих встречах. Итак, скажи мне, что у нас есть?”

Эдгар все еще потирал челюсть, когда говорил.

“Пока не уверен”, - сказал Босх. “Я хочу, чтобы ты сел в одну из этих патрульных машин, в которой есть MCT. Тот, который работает. Посмотри, сможешь ли ты получить простыню на лугу, Билли, э-э, сделай это Уильямом. Добу было бы около 1950 года. Нам нужно получить адрес в автоинспекции.”

“Это и есть труп?”

Босх кивнул.

“Ничего, никакого адреса с его удостоверением личности?”

“Нет никакого удостоверения личности. Я создал его. Так что проверьте это на коробке. За последние несколько лет должны были быть какие-то контакты. Шумиха, по крайней мере, за пределами подразделения Ван Найса ”.

Эдгар неторопливо направился к ряду припаркованных черно-белых автомобилей, чтобы найти один с мобильным компьютерным терминалом, установленным на приборной панели. Поскольку он был крупным мужчиной, его походка казалась медленной, но Босх по опыту знал, что за Эдгаром трудно угнаться. Эдгар был безупречно скроен в коричневом костюме с тонкой меловой линией. Его волосы были коротко подстрижены, а кожа была почти такой же гладкой и черной, как у баклажана. Босх смотрел, как Эдгар уходит, и не мог не задаться вопросом, рассчитал ли он свое прибытие достаточно поздно, чтобы не испортить свой наряд, надев комбинезон и забравшись в трубу.

Босх подошел к багажнику своей машины и достал фотоаппарат "Полароид". Затем он вернулся к телу, оседлал его и наклонился, чтобы сфотографировать лицо. Он решил, что трех будет достаточно, и поместил каждую карточку, извлеченную из камеры, на верхнюю часть трубки, пока проявлялась фотография. Он не мог не смотреть на лицо, на изменения, внесенные временем. Он подумал об этом лице и пьяной ухмылке, которая исказила его в ночь, когда все Первые пехотные крысы вышли из тату-салона в Сайгоне. Это заняло у выжженных американцев четыре часа, но все они стали кровными братьями, повесив на свои плечи одно и то же клеймо. Босх вспомнил радость Мидоуза от общения и страх, которые они все разделяли.

Гарри отошел от тела, пока Сакаи и Осито разворачивали черный тяжелый пластиковый пакет с застежкой-молнией посередине. Как только мешок для тела был развернут и открыт, люди коронера подняли Медоуза и поместили его внутрь.

“Выглядит как Рип Ван-гребаный-Винкль”, - сказал Эдгар, подходя.

Сакаи застегнул сумку, и Босх увидел, что несколько вьющихся седых волос Мидоуза застряли в застежке. Мидоус был бы не против. Однажды он сказал Босху, что ему суждено оказаться в мешке для трупов. Он сказал, что все были.

В одной руке Эдгар держал маленький блокнот, в другой - ручку с золотым крестом.

“Уильям Джозеф Медоуз, 7-21-50. Это похоже на него, Гарри?”

“Да, это он”.

“Что ж, ты был прав, у нас множество контактов. Но это не просто шумиха. У нас ограбление банка, попытка ограбления, хранение героина. Год или около того назад мы заметили, как кто-то слонялся без дела прямо здесь, у плотины. И у него действительно была пара хайповых битов. Тот, что в Ван-Найсе, о котором ты говорил. Кем он был для тебя, осведомителем?”

“Нет. Узнать адрес?”

“Живет в долине. Сепульведа, рядом с пивоварней. Трудный район для продажи дома. Итак, если он не был информатором, откуда ты знаешь этого парня?”

“Я не знал его - по крайней мере, в последнее время. Я знал его в другой жизни ”.

“Что это значит? Когда ты познакомился с этим парнем?”

“Последний раз я видел Билли Медоуза двадцать лет назад или около того. Он был... это было в Сайгоне”.

“Да, это займет около двадцати лет”. Эдгар подошел к полароидным снимкам и посмотрел вниз на три лица Билли Медоуза. “Ты хорошо его знаешь?”

“Не совсем. Примерно так же, как кто-либо должен был узнать кого-то там. Ты научился доверять людям свою жизнь, а когда все заканчивается, ты понимаешь, что на самом деле даже не знал большинство из них. Я так и не увидел его, как только вернулся сюда. Говорил с ним один раз по телефону в прошлом году, вот и все ”.

“Как ты его создал?”

“Сначала я этого не сделал. Потом я увидела татуировку у него на руке. Это вернуло лицо. Я думаю, ты помнишь парней вроде него. Я, по крайней мере, верю.”

“Я думаю...”

Они позволяют тишине повисеть там некоторое время. Босх пытался решить, что делать, но мог только удивляться совпадению того, что его вызвали на место смерти, чтобы найти Медоуза. Эдгар прервал задумчивость.

“Итак, ты не хочешь рассказать мне, что у тебя есть такого, что выглядит здесь подозрительно? Вон тот Донован выглядит так, будто готов наложить в штаны от всей той работы, через которую ты его заставляешь проходить ”.

Босх рассказал Эдгару о проблемах, об отсутствии различимых следов в трубе, рубашке, натянутой через голову, сломанном пальце и об отсутствии ножа.

“Без ножа?” - спросил его напарник.

“Нужно было что-нибудь, чтобы разрезать банку пополам и сделать плиту - если плита принадлежала ему”.

“Мог бы принести плиту с собой. Могло случиться так, что кто-то зашел туда и взял нож после того, как парень был мертв. Если бы там был нож.”

“Да, могло бы быть. Никаких следов, которые могли бы нам что-нибудь рассказать ”.

“Ну, мы знаем из его досье, что он был конченым наркоманом. Был ли он таким, когда ты знал его?”

“В какой-то степени. Пользователь и продавец.”

“Ну, вот так, давний наркоман, ты не можешь предсказать, что они собираются делать, когда они собираются завязать с дерьмом или на нем. Они потерянные люди, Гарри.”

“Однако он был не в себе - по крайней мере, я так думал. У него только одна свежая пуля в руке ”.

“Гарри, ты сказал, что не видел этого парня с Сайгона. Откуда ты знаешь, был он выключен или включен?”

“Я не видел его, но я говорил с ним. Он позвонил мне однажды, как-то в прошлом году. Июль или август, я думаю. Его вытащили на другой трек marks beef с помощью хайповой машины в Ван-Найсе. Каким-то образом, может быть, читая газеты или что-то в этом роде - это было примерно в то же время, что и история с Кукольником, - он узнал, что я коп, и позвонил мне в отдел ограблений и убийств. Он звонит мне из тюрьмы Ван Найс и спрашивает, не могу ли я ему помочь. Он бы отсидел всего, сколько, тридцать дней в окружной тюрьме, но, по его словам, он был на пределе возможностей. И он, э-э, только что сказал, что на этот раз не сможет отсидеть срок, не сможет вот так брыкаться в одиночку ... ”

Босх замолчал, не закончив рассказ. После долгой паузы Эдгар подсказал ему.

“И что?… Ну же, Гарри, что ты натворил?”

“И я поверил ему. Я разговаривал с копом. Я помню, что его звали Наклз. Хорошее имя для уличного копа, подумал я. А потом я позвонил в VA там, в Сепульведе, и я подключил его к программе. Наклз согласился с этим. Он тоже ветеринар. Он заставил городского прокурора попросить судью об отводе. Так или иначе, амбулаторная клиника штата Вирджиния приняла Медоуза. Я проверил примерно шесть недель спустя, и они сказали, что он закончил, начал и у него все в порядке. Я имею в виду, это то, что они мне сказали. Сказал, что он был на втором уровне обслуживания. Беседа с психиатром, групповое консультирование… Я никогда не разговаривал с Мидоузом после того первого звонка. Он больше не звонил, и я не пытался его разыскать ”.

Эдгар заглянул в свой блокнот. Босх увидел, что страница, на которую он смотрел, была пустой.

“Послушай, Гарри”, - сказал Эдгар, “это было еще почти год назад. Слишком много времени для шумихи, верно? Кто знает? С тех пор он мог свалиться с катушек и пнуть три раза. Это не наша забота здесь. Вопрос в том, что вы хотите делать с тем, что у нас здесь есть? Что ты хочешь сделать с сегодняшним днем?”

“Ты веришь в совпадения?” - Спросил Босх.

“Я не знаю. Я...”

“Совпадений не бывает”.

“Гарри, я не понимаю, о чем ты говоришь. Но знаешь, что я думаю? Я не вижу здесь ничего, что кричало бы мне в лицо. Парень заползает в трубу, в темноте, возможно, он не видит, что делает, он вливает слишком много сока в руку и хрипит. Вот и все. Возможно, кто-то еще был с ним и смазал следы, выходящие наружу. Забрал и его нож тоже. Могло быть в сотню раз больше...”

“Иногда они не кричат, Джерри. В этом-то и проблема. Сегодня воскресенье. Все хотят вернуться домой. Играй в гольф. Продавать дома. Следите за игрой в мяч. Никому нет дела до того, так или иначе. Просто выполняю необходимые действия. Разве ты не видишь, что это то, на что они рассчитывают?”

“Кто такие ‘они’, Гарри?”

“Тот, кто это сделал”.

Он заткнулся на минуту. Он никого не убеждал, и это почти включало его самого. Играть на чувстве самоотверженности Эдгара было неправильно. Он уволился бы с работы, как только заработал бы двадцать. Затем он поместил бы объявление размером с визитную карточку в бюллетене профсоюза - “ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса на пенсии, сократит комиссионные для братьев-офицеров” - и зарабатывал четверть миллиона в год, продавая дома полицейским или для полицейских в долине Сан-Фернандо, или в долине Санта-Кларита, или в долине Антилопы, или в любой другой долине, на которую бульдозеры нацелились в следующий раз.

“Зачем лезть в трубу?” Тогда Босх сказал. “Ты сказал, что он жил в долине. Сепульведа. Зачем спустился сюда?”

“Гарри, кто знает? Парень был наркоманом. Может быть, его жена выгнала его. Может быть, он окочурился там, наверху, а его друзья притащили его мертвую задницу сюда, потому что не хотели утруждать себя объяснениями ”.

“Это все равно преступление”.

“Да, это преступление, но дай мне знать, когда найдешь окружного прокурора, который подаст на тебя в суд”.

“Его снаряжение выглядело чистым. Новое. Другие следы на его руке выглядят старыми. Я не думаю, что он снова хлопал. Не регулярно. Что-то не так.”

“Ну, я не знаю… Ты знаешь, СПИД и все такое, они должны содержать аптечку в чистоте ”.

Босх посмотрел на своего напарника так, словно не знал его.

“Гарри, послушай меня, что я тебе говорю, это то, что он, возможно, был твоим приятелем по окопу двадцать лет назад, но в этом году он был наркоманом. Ты никогда не сможешь объяснить каждое его действие. Я не знаю насчет комплекта или треков, но я точно знаю, что это не похоже на то, на чем нам стоит напрягаться. Это с девяти до пяти, без учета выходных и праздничных дней ”.

Босх сдался - на мгновение.

“Я отправляюсь в Сепульведу”, - сказал он. “Ты идешь или возвращаешься на свой день открытых дверей?”

“Я сделаю свою работу, Гарри”, - тихо сказал Эдгар. “Только потому, что мы в чем-то не согласны, это не значит, что я не собираюсь делать то, за что мне платят. Так никогда не было и никогда не будет. Но если тебе не нравится, как я веду дела, завтра утром мы сходим на Девяносто восьмой и подумаем о замене ”.

Босх тут же пожалел о подлом выстреле, но не сказал этого. Он сказал: “Хорошо. Поднимись туда, посмотри, есть ли кто-нибудь дома. Встретимся после того, как я выйду на сцену”.

Эдгар подошел к трубе и сделал одну из полароидных фотографий Медоуза. Он сунул его в карман пальто, затем пошел по подъездной дороге к своей машине, не сказав Босху больше ни слова.

***

После того, как Босх снял комбинезон и убрал его в багажник своей машины, он наблюдал, как Сакаи и Осито грубо перекладывают тело на носилки, а затем в кузов синего фургона. Он начал все сначала, размышляя о том, каким был бы наилучший способ провести вскрытие в первоочередном порядке, то есть по крайней мере на следующий день, а не через четыре или пять дней. Он догнал техника коронера, когда тот открывал водительскую дверь.

“Мы выбираемся отсюда, Босх”.

Босх положил руку на дверь, не давая ей открыться настолько, чтобы Сакаи смог забраться внутрь.

“Кто сегодня занимается разделкой?”

“На этот раз? Никто.”

“Давай, Сакаи. Кто на связи?”

“Салли. Но он и близко не подойдет к этому, Босх.”

“Послушай, я только что прошел через это со своим партнером. Не ты тоже, ладно?”

“Босх, ты посмотри. Ты слушаешь. Я работаю с шести вечера прошлого года, и это седьмая сцена, на которой я был. У нас есть автолюбители, утопленники, дело о сексе. Люди умирают от желания познакомиться с нами, Босх. Усталым нет покоя, а это значит, что нет времени на то, что, по вашему мнению, может быть делом. Послушай своего партнера хоть раз. Это происходит по обычному графику. Это значит, что мы доберемся до этого к среде, может быть, к четвергу. Я обещаю, что не позднее пятницы. В любом случае, результатов токсикологического анализа придется ждать по меньшей мере десять дней. Ты знаешь это. Так куда ты, черт возьми, спешишь?”

“Есть. Результаты токсикологии требуют по меньшей мере десятидневного ожидания.”

“Отъебись”.

“Просто скажи Салли, что мне нужно, чтобы предварительная подготовка была сделана сегодня. Я зайду позже”.

“Господи, Босх, послушай, что я тебе говорю. У нас в зале на каталках сложены тела, которые, как мы уже знаем, имеют размер сто восемьдесят семь и их нужно разрезать. У Салазара не будет времени на то, что мне и всем остальным здесь, кроме вас, кажется надувательством. Вырезано и высушено, чувак. Что я собираюсь сказать ему такого, что заставит его сделать разрез сегодня?”

“Покажи ему палец. Скажи ему, что в трубе не было следов. Подумай о чем-нибудь. Скажи ему, что DB был парнем, который слишком хорошо знал иглы, чтобы у него был передоз. ”

Сакаи откинул голову на боковую панель фургона и громко рассмеялся. Затем он покачал головой, как будто ребенок пошутил.

“И ты знаешь, что он мне скажет? Он скажет, что не имеет значения, как долго он был под кайфом. Они все облажались. Босх, сколько шестидесятипятилетних наркоманов ты видишь вокруг? Никто из них не проходит дистанцию. Игла в конце концов достает их всех. Прямо как этот парень в трубе ”.

Босх повернулся и огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что никто из полицейских не наблюдает и не подслушивает. Затем он снова повернулся к лицу Сакаи.

“Просто скажи ему, что я зайду туда позже”, - тихо сказал он. “Если он ничего не найдет на предварительном осмотре, тогда прекрасно, вы можете оставить тело в конце очереди в холле, или вы можете оставить его на заправочной станции на Ланкершим. Тогда мне будет все равно, Ларри. Но ты скажи ему. Это его решение, не твое ”.

Босх убрал руку с двери и отступил назад. Сакаи сел в фургон и захлопнул дверь. Он завел двигатель и долго смотрел на Босха через окно, прежде чем опустить его.

“Босх, ты заноза в заднице. Завтра утром. Это лучшее, что я могу сделать. Сегодня это невозможно”.

“Первая запись за день?”

“Просто оставь нас сегодня в покое, хорошо?”

“Первый разрез?”

“Да. Да. Первый кадр.”

“Конечно, я оставлю тебя в покое. Тогда увидимся завтра”.

“Не я, чувак. Я буду спать”.

Сакаи снова поднял стекло, и фургон тронулся с места. Босх отступил назад, чтобы дать ему пройти, и когда оно ушло, он остался смотреть на трубку. Тогда он действительно впервые заметил граффити. Не то чтобы он не видел, что внешняя сторона трубы была буквально покрыта нарисованными сообщениями, но на этот раз он посмотрел на отдельные каракули. Многие из них были старыми, выцветшими вместе - картина из писем, содержащих угрозы, либо давно забытые, либо с тех пор исправленные. Там были лозунги: "Покиньте Лос-Анджелес". Там были названия: Озон, Бомбардировщик, Страйкер и многие другие. Одна из более свежих меток привлекла его внимание. Это были всего три буквы, примерно в двенадцати футах от конца трубы -Ша.Три буквы были нарисованы одним плавным движением. Верхняя часть буквы S была зазубренной, а затем очерченной, создавая впечатление рта. Зияющая пасть. Зубов не было, но Босх мог их почувствовать. Казалось, что работа не была завершена. Тем не менее, это была хорошая работа, оригинальная и чистая. Он навел на него полароид и сделал снимок.

Босх подошел к полицейскому фургону, положив разоблачение в карман. Донован раскладывал свое оборудование по полкам, а пакеты с уликами - по деревянным ящикам из-под вина из долины Напа.

“Вы нашли там какие-нибудь обгоревшие спички?”

“Да, один свежий”, - сказал Донован. “Сгорел до конца. Это было примерно в десяти футах. Это есть на графике ”.

Босх взял планшет, на котором был листок бумаги со схемой трубы, показывающей местоположение тела и где находился другой материал, взятый из трубы. Босх заметил, что спичка была найдена примерно в пятнадцати футах от тела. Затем Донован показал ему спичку, которая лежала на дне собственного пластикового пакета для улик. “Я дам тебе знать, совпадает ли это с книгой в наборе парня”, - сказал он. “Если это то, о чем ты думаешь”.

Босх спросил: “А как насчет униформы? Что они нашли?”

“Это все там”, - сказал Донован, указывая на деревянный контейнер, в котором было еще больше пластиковых пакетов для улик. Они содержали обломки, подобранные патрульными офицерами, которые обыскали территорию в радиусе пятидесяти ярдов от трубы. Каждый пакет содержал описание места, где был найден предмет. Босх достал каждый пакет и изучил его содержимое. Большая часть этого была мусором, который не имел никакого отношения к телу в трубе. Там были газеты, обрывки одежды, туфля на высоком каблуке, белый носок с засохшей синей краской внутри. Тряпка для нюхания.

Босх взял пакет, в котором находилась крышка от баллончика с аэрозольной краской. В следующем пакете был баллончик с краской. На этикетке Krylon было написано, что это цвет Ocean Blue. Босх взвесил пакет и понял, что в банке все еще была краска. Он отнес пакет к трубе, открыл его и, прикоснувшись ручкой к соплу, распылил синюю линию рядом с буквамиSha. Он распылил слишком много. Краска стекала по изогнутой стороне трубы и капала на гравий. Но Босх видел, что цвета совпадают.

Он на мгновение задумался об этом. Зачем граффитисту выбрасывать половину банки краски? Он посмотрел на надпись на пакете для улик. Оно было найдено недалеко от края водохранилища. Кто-то пытался бросить банку в озеро, но у него ничего не вышло. И снова он подумал: "Почему?" Он присел на корточки рядом с трубой и внимательно рассмотрел буквы. Он решил, что каким бы ни было сообщение или название, оно не было закончено. Случилось что-то, что заставило маркировщика прекратить то, что он делал, и выбросить банку, крышку и носок для нюхания через забор. Это была полиция? Босх достал свой блокнот и написал напоминание позвонить Кроули после полуночи, чтобы узнать, не обходил ли кто-нибудь из его людей водохранилище во время утренней вахты.

Но что, если это был не полицейский, который заставил маркировщика перебросить краску через забор? Что, если маркировщик видел, как тело доставляли к трубе? Босх подумал о том, что сказал Кроули об анонимном звонке, сообщившем о теле. Ребенок, не меньше. Звонил ли тот, кто помечал? Босх отнес банку обратно в грузовик SID и передал ее Доновану.

“Напечатай это после набора и плиты”, - сказал он. “Я думаю, это может принадлежать свидетелю”.

“Будет сделано”, - сказал Донован.

***

Босх съехал с холмов и по съезду с бульвара Бархэм выехал на Голливудскую автостраду, ведущую на север. Пройдя перевал Кауэнга, он направился на запад по автостраде Вентура, а затем снова на север по автостраде Сан-Диего. На то, чтобы преодолеть десять миль, ушло около двадцати минут. Было воскресенье, и на дорогах было мало машин. Он выехал на Роско и проехал пару кварталов на восток, в район Мидоуза на Лэнгдон.

В Сепульведе, как и в большинстве пригородных сообществ Лос-Анджелеса, были как хорошие, так и плохие районы. Босх не ожидал, что на Мидоус-стрит будут подстриженные газоны и бордюры, вдоль которых будут стоять "Вольво", и он не был разочарован. Квартиры перестали быть привлекательными по крайней мере десять лет назад. На окнах нижних квартир были решетки, а на каждой двери гаража - граффити. Резкий запах пивоварни на Роско разнесся по окрестностям. В заведении пахло, как в баре в 4 утра.

Мидоуз жил в многоквартирном доме U-образной формы, построенном в 1950-х годах, когда в воздухе еще не витал запах хмеля, на углу улицы не было бандитов, а по соседству все еще теплилась надежда. В центральном дворе был бассейн, но его давно заполнили песком и грязью. Теперь двор представлял собой участок коричневой травы в форме почки, окруженный грязным бетоном. Медоуз жил в угловой квартире на верхнем этаже. Босх слышал ровный гул автострады, когда поднимался по лестнице и шел по дорожке, которая вела к квартирам. Дверь в 7Б была не заперта, и за ней оказалась небольшая гостиная-столовая-кухня. Эдгар стоял, прислонившись к стойке, и что-то писал в своем блокноте. Он сказал: “Милое местечко, да?”

“Да”, - сказал Босх и огляделся. “Никого нет дома?”

“Нет. Я справился у соседки по соседству, и она никого не видела с позавчерашнего дня. Сказал, что парень, который жил здесь, сказал ей, что его зовут Филдс, а не Медоуз. Мило, да? Она сказала, что он жил совсем один. Пробыл здесь около года, в основном держался особняком. Это все, что она знала ”.

“Ты показываешь ей фотографию?”

“Да, она заставила его. Хотя мне не понравилось смотреть на фотографию мертвого парня ”.

Босх вошел в короткий коридор, который вел в ванную и спальню. Он сказал: “Ты выбираешь дверь?”

“Нет, она была не заперта. Ни хрена себе, я стучу пару раз и собираюсь достать сумку из машины и починить замок, когда, черт возьми, я пытаюсь открыть дверь.”

“И она открывается”.

“Она открывается”.

“Ты разговаривал с домовладельцем?”

“Хозяйки нет поблизости. Предполагалось, что да, но, возможно, она вышла пообедать или зарезать какую-нибудь лошадь. Я думаю, что все, кого я видел здесь, - спайкеры ”.

Босх вернулся в гостиную и огляделся. Их было немного. Диван, обитый зеленым винилом, был придвинут к одной стене, мягкое кресло стояло у противоположной стены, а на ковре рядом с ним стоял маленький цветной телевизор. В столовой стоял стол с пластиковой столешницей и три стула вокруг него. Четвертый стул стоял отдельно у стены. Босх посмотрел на старый, изуродованный сигаретами кофейный столик перед диваном. На нем стояли переполненная пепельница и книга с кроссвордами. Игральные карты были разложены в незаконченном пасьянсе. Там былтелегид. Босх понятия не имел, курил ли Мидоус, но знал, что на теле не было найдено сигарет. Он сделал мысленную пометку проверить это позже.

Эдгар сказал: “Гарри, это место было превращено. Не только из-за того, что дверь открыта и все такое, но, я имею в виду, есть и другие вещи. Все место было обыскано. Они проделали наполовину достойную работу, но вы можете сказать. Это было поспешно. Пойди проверь кровать и шкаф, ты поймешь, что я имею в виду. Я собираюсь дать хозяйке еще одну попытку ”.

Эдгар ушел, а Босх вернулся через гостиную в спальню. По пути он заметил запах мочи. В спальне он обнаружил кровать королевских размеров без спинки, придвинутую к одной стене. На белой стене было жирное пятно примерно на том уровне, где Медоуз наклонил бы голову, сидя в кровати. Напротив кровати у стены стоял старый комод с шестью выдвижными ящиками. Дешевый ночной столик из ротанга с лампой на нем стоял рядом с кроватью. Больше в комнате ничего не было, даже зеркала.

Босх сначала осмотрел кровать. Она была неубрана, с подушками и простынями, сваленными в кучу в центре. Босх заметил, что угол одной из простыней был загнут между матрасом и пружинным блоком, в средней части левой стороны кровати. Кровать, очевидно, не была бы застелена таким образом. Босх вытащил уголок из-под матраса и позволил ему свободно свисать с края кровати. Он приподнял матрас, как будто хотел заглянуть под него, затем опустил его обратно на место. Угол простыни снова оказался между матрасом и пружинным матрасом. Эдгар был прав.

Затем он открыл шесть ящиков бюро. Вся одежда, которая там была - нижнее белье, белые и темные носки и несколько футболок, - была аккуратно сложена и казалась нетронутой. Когда он закрывал нижний левый ящик, он заметил, что он выдвигается неровно и не закрывается полностью. Он вытащил его полностью из бюро. Затем он полностью выдвинул другой ящик из комода. Затем остальное. Когда он вытащил все ящики, он проверил нижнюю сторону каждого, чтобы увидеть, было ли что-то приклеено к нему скотчем. Он ничего не нашел. Он положил их обратно, но продолжал менять их порядок, пока каждый из них легко не встал на место и полностью не закрылся. Когда он закончил, ящики стояли в другом порядке. Правильный порядок. Он был удовлетворен тем, что кто-то выдвинул ящики, чтобы поискать под ними и за ними, а затем поставил их обратно в неправильном порядке.

Он зашел в гардеробную. Он обнаружил, что занято только четверть доступного пространства. На полу валялись две пары обуви, пара черных кроссовок Reebok для бега, которые были грязными от песка и серой пыли, и пара рабочих ботинок со шнуровкой, которые выглядели так, как будто их недавно чистили и смазывали. На ковре было еще больше серой пыли от обуви. Он присел на корточки и зажал немного между пальцами. Это было похоже на бетонную пыль. Он достал из кармана маленький пакетик для улик и положил в него несколько гранул. Затем он убрал сумку и встал. На вешалках висели пять рубашек, одна белая оксфордская на пуговицах и четыре черных пуловера с длинными рукавами, похожих на тот, что был на Медоузе. На вешалках рядом с рубашками висели две пары поношенных джинсов и две пары черных пижам или штанов в стиле каратэ. Карманы на всех четырех парах брюк были вывернуты наизнанку. В пластиковой корзине для белья на полу лежали грязные черные брюки, футболки, носки и пара боксерских трусов.

Босх вышел из шкафа и покинул спальню. Он остановился в ванной в коридоре и открыл аптечку. Там был наполовину использованный тюбик зубной пасты, пузырек аспирина и одна пустая коробка из-под инсулинового шприца. Когда он закрыл шкаф, он посмотрел на себя и увидел усталость в своих глазах. Он пригладил свои волосы.

Гарри вернулся в гостиную и сел на диван, перед незаконченной раскладкой пасьянса. Вошел Эдгар.

“Медоуз арендовал это место первого июля прошлого года”, - сказал он. “Хозяйка вернулась. Предполагалось, что это будет помесячная аренда, но он заплатил за одиннадцать месяцев вперед. Четыре счета в месяц. Он выложил почти пять тысяч наличными. Сказала, что не просила у него рекомендаций. Она просто взяла деньги. Он жил...”

“Она сказала, что он заплатил за одиннадцать месяцев?” Босх прервал. “Это была сделка, заплати за одиннадцать, получи двенадцатый бесплатно?”

“Нет, я спросил ее об этом, и она сказала, что нет, это был он. Это именно тот способ, которым он хотел заплатить. Сказал, что съедет первого июня этого года. Это - сколько- через десять дней с этого момента? Она сказала, что он сказал ей, что переехал сюда на какую-то работу, она думает, из Феникса. Сказал, что он был кем-то вроде начальника смены при прокладке туннеля в проекте метро в центре города. У нее сложилось впечатление, что это все, на что уйдет его работа, одиннадцать месяцев, а потом он вернется в Финикс ”.

Эдгар заглядывал в свой блокнот, просматривая свой разговор с домовладелицей.

“Примерно так. Она тоже опознала его по полароиду. Она также знала его как Филдса. Билл Филдс. Сказал, что он работал в разное время, как будто был в ночную смену или что-то в этом роде. Сказала, что видела, как однажды утром на прошлой неделе он возвращался домой и его высадили из бежевого или коричневого джипа. Номера машины нет, потому что она не смотрела. Но она сказала, что он был весь грязный, вот как она узнала, что он возвращался домой с работы ”.

Они помолчали несколько мгновений, оба размышляя.

Босх наконец сказал: “Дж. Эдгар, у меня есть для тебя сделка.”

“У тебя есть для меня сделка? Хорошо, дай мне это услышать ”.

“Ты сейчас же иди домой или возвращайся на свой день открытых дверей или что там еще. Дальше я разберусь с этим. Я пойду проверю запись в центре связи, вернусь в офис и начну печатать газету. Я посмотрю, уведомил ли Сакаи ближайших родственников. Я думаю, если я правильно помню, что Медоуз был из Луизианы. В любом случае, я назначил вскрытие на завтра в восемь. Я возьму это тоже, по пути сюда.

“Итак, твой конец - завтра ты закончишь вчерашнюю телепередачу и передашь ее окружному прокурору. С этим не должно быть никаких проблем ”.

“Итак, ты берешь конец, который обмакнут в дерьмо, и позволяешь мне кататься. Дело о трансвеститах-оффах-трансвеститах настолько урезано, насколько это возможно. Каламбур неуместен.”

“Да. Есть одна вещь, которую я бы тоже хотел. Завтра по пути из Долины зайдите в управление по делам ветеранов в Сепульведе и посмотрите, сможете ли вы уговорить их разрешить вам ознакомиться с досье Мидоуза. Может быть, есть несколько имен, которые могли бы помочь. Как я уже говорил ранее, он предположительно разговаривал с психиатром в отделении амбулаторной помощи и с одним из тех придурков из кружка. Может быть, один из тех парней, которые были с ним заодно, знает, что здесь произошло. Это рискованно, я знаю. Если они доставят тебе неприятности, позвони мне, и я буду работать над ордером на обыск ”.

“Звучит как сделка. Но я беспокоюсь о тебе, Гарри. Я имею в виду, мы с тобой не слишком долго были партнерами, и я знаю, что ты, вероятно, хочешь вернуться в центр города в отдел по расследованию ограблений и убийств, но я не вижу смысла рисковать своими яйцами в этом деле. Да, это место перевернули вверх дном, но вопрос не в этом. Вопрос в том, почему. И на первый взгляд, меня ничто по-настоящему не волнует. Мне кажется, что кто-то сбросил Медоуза в водохранилище после того, как он сдох, и обыскал его жилище в поисках заначки. Если бы он у него был.”

“Вероятно, так оно и было”, - сказал Босх через несколько мгновений. “Но пара вещей все еще беспокоит меня. Я хочу еще немного поразмыслить над этим, пока не буду уверен ”.

“Ну, как я уже сказал, со мной проблем нет. Ты даешь мне чистый конец палки ”.

“Я думаю, я собираюсь еще немного осмотреться. Ты продолжай, и я увижу тебя завтра, когда вернусь после съемок ”.

“Ладно, партнер”.

“А Джед?” - спросил я.

“Да?” - спросил я.

“Это не имеет никакого отношения к тому, чтобы снова оказаться в центре города”.

***

Босх сидел в одиночестве, размышляя и осматривая комнату в поисках секретов. В конце концов его взгляд упал на карты, разложенные перед ним на кофейном столике. Пасьянс. Он увидел, что все четыре туза раскрыты. Он взял колоду оставшихся карт и просмотрел ее, снимая по три карты за раз. В процессе прохождения он наткнулся на двойку и тройку пик и двойку червей. Игра не застопорилась. Это было прервано. И так и не закончил.

Он стал беспокойным. Он опустил взгляд в пепельницу из зеленого стекла и увидел, что все окурки были нефильтрованными "Кэмел". Это было клеймо Медоуза или его убийцы? Он встал и прошелся по комнате. Слабый запах мочи снова поразил его. Он вернулся в спальню. Он выдвинул ящики бюро и еще раз уставился на их содержимое. В его голове ничего не перевернулось. Он подошел к окну и выглянул на задний конец другого жилого дома через переулок. В переулке был мужчина с тележкой из супермаркета. Он ковырялся палкой в мусорном контейнере. Тележка была наполовину заполнена алюминиевыми банками. Босх отошел, сел на кровать и прислонился головой к стене, где должно было быть изголовье, а белая краска была тускло-серой. Стена казалась прохладной его спине.

“Скажи мне кое-что”, - прошептал он, ни к кому не обращаясь.

Что-то прервало карточную игру, и Медоуз умер здесь, как он полагал. Затем его отвели в трубу. Но почему? Почему бы не оставить его? Босх откинул голову к стене и посмотрел прямо через комнату. Именно в этот момент он заметил гвоздь в стене. Гвоздь находился примерно в трех футах над бюро и когда-то давно был выкрашен в белый цвет вместе со стеной. Вот почему он не заметил этого раньше. Он встал и пошел заглянуть за бюро. В трехдюймовом промежутке между ним и стеной он увидел край упавшей рамы для картины. Плечом он отодвинул тяжелое бюро от стены и поднял рамку. Он отступил назад и сел на край кровати, изучая его. Стекло было разбито в замысловатую паутину, которая, вероятно, образовалась при падении рамы. Поврежденное стекло частично закрывало черно-белую фотографию размером восемь на десять. Оно было зернистым и становилось коричневато-желтым по краям. Фотографии было более двадцати лет. Босх знал это, потому что между двумя трещинами в стекле он увидел свое собственное молодое лицо, смотрящее наружу и улыбающееся.

Босх перевернул рамку и аккуратно отогнул жестяные выступы, которые удерживали картонную подложку на месте. Когда он вытаскивал пожелтевшую фотографию, стекло наконец поддалось, и осколки упали на пол, разбившись вдребезги. Он отодвинул ноги от стекла, но не встал. Он изучал фотографию. Ни спереди, ни сзади не было никаких отметин, указывающих на то, где или когда это было сделано. Но он знал, что это, должно быть, было где-то в конце 1969 или начале 1970, потому что некоторые из мужчин на фотографии были мертвы после этого.

На фотографии их было семеро. Все туннельные крысы. Все без рубашек и с гордостью демонстрируют свои линии загара на футболках и татуировки, жетоны каждого мужчины скреплены скотчем, чтобы они не звенели, когда они ползут по туннелям. Они, должно быть, находились в секторе Эхо округа Ку Чи, но Босх не мог сказать или вспомнить, в какой деревне. Солдаты стояли в траншее, расположенной по обе стороны от входа в туннель, не шире трубы, в которой Медоуз позже был найден мертвым. Босх посмотрел на себя и подумал, что его улыбка на фотографии была глупой. Он был смущен этим сейчас, в свете того, что все еще должно было произойти после того, как момент был запечатлен. Затем он посмотрел на Медоуза на фотографии и увидел тонкую улыбку и пустой взгляд. Другие всегда говорили, что у Медоуза был бы обзор на тысячу ярдов в комнате восемь на восемь.

Босх посмотрел на стекло у себя под ногами и увидел розовый листок бумаги размером с бейсбольную карточку. Он взял его за края и изучил. Это был залоговый билет из магазина в центре города. Имя покупателя на нем было Уильям Филдс. В нем был указан один предмет, заложенный в ломбард: старинный браслет, золотой с нефритовой инкрустацией. Билет был датирован шестью неделями ранее. Филдс получил 800 долларов за браслет. Босх вытащил его из кармана в конверт для улик и встал.

***

Поездка в центр города заняла час из-за пробок на пути к стадиону "Доджер". Босх провел время, размышляя о квартире. Его обыскали, но Эдгар был прав. Это была срочная работа. Карманы брюк были очевидным преимуществом. Но ящики бюро следовало правильно поставить на место, а фотографию и потайную закладную не следовало пропускать. К чему была такая спешка? Он пришел к выводу, что это потому, что тело Медоуза было в квартире. Его нужно было переместить.

Босх выехал на Бродвей и направился на юг мимо Таймс-сквер к ломбарду, расположенному в здании Брэдбери. В центре Лос-Анджелеса по выходным было тихо, как на Форест-Лоун, и он не ожидал застать "Хэппи Хокер" открытым. Ему было любопытно, и он просто хотел проехать мимо и взглянуть на место, прежде чем отправиться в центр связи. Но когда он проезжал мимо витрины магазина, он увидел снаружи мужчину с аэрозольным баллончиком, который рисовал черным на листе фанеры слово "Открыто". Доска стояла на месте витрины магазина. Босх мог видеть осколки стекла на грязном тротуаре под фанерой. Он подъехал к обочине. Маляр-распылитель был внутри к тому времени, как он добрался до двери. Он прошел сквозь луч электрического глаза, который издал звук колокола откуда-то сверху, над всеми музыкальными инструментами, свисающими с потолка.

“Я не открыт по воскресеньям”, - крикнул мужчина с заднего сиденья. Он стоял за хромированным кассовым аппаратом, который находился на стеклянной стойке.

“Это не то, что написано на вывеске, которую ты только что нарисовал”.

“Да, но это на завтра. Люди видят таблички на ваших окнах, они думают, что вы обанкротились. Я не отошел от дел. Я открыт для бизнеса, за исключением выходных. У меня просто есть доска на несколько дней. Я нарисовал Open, чтобы люди знали, понимаешь? Начиная с завтрашнего дня”.

“Ты владеешь этим бизнесом?” - Сказал Босх, вытаскивая свой кейс с удостоверением личности и щелчком открывая значок. “Это займет всего пару минут”.

“О, полиция. Почему ты молчишь? Я весь день ждал вас, полиция.”

Босх озадаченно огляделся по сторонам, затем собрал все воедино.

“Ты имеешь в виду окно? Я здесь не по этому поводу ”.

“Что ты имеешь в виду? Патрульная полиция сказала дождаться детективной полиции. Я ждал. Я был здесь с пяти утра этим утром.”

Босх оглядел магазин. Он был заполнен обычным набором духовых музыкальных инструментов, электронным хламом, ювелирными изделиями и предметами коллекционирования. “Послушайте, мистер...”

“Обинна. Ломбарды Оскара Обинны в Лос-Анджелесе и Калвер-Сити.”

“Мистер Обинна, детективы не занимаются сообщениями о вандализме по выходным. Я имею в виду, они, возможно, даже больше не будут заниматься этим в течение недели ”.

“Какой вандализм? Это был прорыв. Грандиозное ограбление.”

“Ты имеешь в виду взлом? Что было похищено?”

Обинна указал на два стеклянных прилавка, расположенных по бокам от кассового аппарата. Верхняя пластина в каждом случае была разбита на тысячу кусочков. Босх подошел ближе и смог разглядеть небольшие украшения, дешевые на вид серьги и кольца, спрятанные среди стекла. Но он также увидел покрытые бархатом подставки для украшений, зеркальные тарелки и деревянные колечки для колец, где должны были быть украшения, но их не было. Он огляделся и не увидел других повреждений в магазине.

“Мистер Обинна, я могу позвонить дежурному детективу и узнать, собирается ли кто-нибудь выходить сегодня, и если да, то когда они будут здесь. Но это не то, за чем я пришел ”.

Затем Босх вытащил прозрачный пластиковый конверт, в котором лежал залоговый билет. Он поднял его, чтобы Обинна увидел.

“Могу я взглянуть на этот браслет, пожалуйста?” В тот момент, когда он это сказал, им овладело дурное предчувствие. Ростовщик, невысокий, круглый мужчина с оливковой кожей и темными волосами, обрамляющими голый череп, недоверчиво посмотрел на Босха, его темные кустистые брови сошлись на переносице.

“Вы не собираетесь принимать отчет по моим делам?”

“Нет, сэр, я расследую убийство. Не могли бы вы, пожалуйста, показать мне браслет, заложенный в этом билете? Тогда я позвоню в детективное бюро и выясню, приезжал ли кто-нибудь сегодня по поводу вашего взлома. Спасибо вам за ваше сотрудничество ”.

“Ага! Вы, люди! Я сотрудничаю. Я отправляю свои списки каждую неделю, даже делаю фотографии для ваших пешек. Тогда все, о чем я прошу, это одного детектива для расследования ограбления, а я получаю человека, который говорит, что его работа - убийство. Я жду этого момента с пяти утра.”

“Дай мне свой телефон. Я позову кого-нибудь ”.

Обинна снял трубку с настенного телефона за одним из поврежденных прилавков и передал ее через стол. Босх дал ему номер, который нужно было набрать. Пока Босх разговаривал с дежурным детективом в Паркер-центре, владелец магазина посмотрел в журнале регистрации квитанцию о залоге. Дежурный детектив, женщина, которую Босх знал, которая за всю свою карьеру в отделе ограблений и убийств не участвовала в полевых расследованиях, спросила Босха, как у него дела, затем сказала ему, что она передала дело о взломе ломбарда в местное отделение, хотя знала, что сегодня там не будет детективов . Местной станцией был Центральный отдел. Босх обошел стойку и все равно набрал номер тамошнего детективного бюро. Ответа не было. Пока телефон оставался без ответа, Босх начал односторонний разговор.

“Да, это Гарри Босх, голливудские детективы, я просто пытаюсь проверить статус взлома в "Хэппи Хокер" на Бродвее… Он есть. Ты знаешь, когда?… Ага, ага… Верно, Обинна, О-Б-И-Н-Н-А.”

Он оглянулся, и Обинна кивнул на правильное написание.

“Да, он здесь, ждет… Верно… Я скажу ему. Благодарю тебя”.

Он повесил трубку. Обинна посмотрел на него, его кустистые брови изогнулись.

“Это был напряженный день, мистер Обинна”, - сказал Босх. “Детективы на свободе, но они доберутся сюда. Не должно быть слишком долго. Я назвал вахтенному офицеру ваше имя и сказал ему доставить их сюда как можно скорее. Теперь, могу я взглянуть на браслет?”

“Нет”.

Босх вытащил сигарету из пачки, которую достал из кармана пальто. Он знал, что произойдет, еще до того, как Обинна протянул руку к одной из поврежденных витрин.

“Твой браслет, он пропал”, - сказал ростовщик. “Я посмотрел это здесь, в моем личном деле. Я вижу, что оно было у меня здесь, в футляре, потому что это была прекрасная вещь, очень ценная для меня. Теперь оно ушло. Мы оба жертвы грабителя, да?”

Обинна улыбнулся, очевидно, радуясь возможности разделить его горе. Босх посмотрел на блеск острого стекла в нижней части корпуса. Он кивнул и сказал: “Да”.

“Вы опоздали на день, детектив. Какой позор”.

“Вы сказали, что были ограблены только эти два ящика?”

“Да. Удар и захват. Быстрее. Быстрее.”

“В котором часу?”

“Полиция позвонила мне в половине пятого утра. Это время сигнала тревоги. Я пришел сразу. Сигнализация, когда было разбито окно, сработала сигнализация. Офицеры никого не нашли. Они оставались, пока я не пришел. Тогда я начинаю ждать детективов, которые не приходят. Я не могу разобраться со своими делами, пока они не приедут сюда, чтобы расследовать это преступление ”.

Босх думал о временной схеме. Тело выбросили незадолго до анонимного звонка в службу 911 в 4 утра. Примерно в то же время вломились в ломбард. Браслет, заложенный мертвецом, похищен. Совпадений не бывает, сказал он себе.

“Ты что-то говорил о картинах. Списки и картинки для детализации пешки?”

“Да, полиция Лос-Анджелеса, это правда. Я передаю списки всего, что я беру, детективам из ломбарда. Это закон. Я полностью сотрудничаю ”.

Обинна кивнул головой и, нахмурившись, скорбно уставился на разбитую витрину.

“Что насчет фотографий?” Босх сказал.

“Да, фотографии. Эти ломбардные детективы, они просят меня сфотографировать мои лучшие приобретения. Помогите им лучше идентифицировать украденный товар. Это не закон, но я говорю "конечно", я полностью сотрудничаю. Я покупаю камеру типа Polaroid. Я храню фотографии, если они захотят прийти и посмотреть. Они никогда этого не делают. Это чушь собачья”.

“У тебя есть фотография этого браслета?”

Брови Обинны снова изогнулись, когда он впервые обдумал эту идею.

“Я думаю”, - сказал он, а затем исчез за черной занавеской в дверном проеме за стойкой. Он вышел несколько мгновений спустя с обувной коробкой, полной полароидных фотографий с прикрепленными к ним желтыми копировальными листками. Он прошуршал фотографиями, время от времени вытаскивая одну, поднимая брови, а затем возвращая ее на место. Наконец, он нашел то, что хотел.

“Вот. Вот оно.”

Босх взял фотографию и изучил ее.

“Старинное золото с резным нефритом, очень красиво”, - сказал Обинна. “Я помню это, верхняя строчка. Неудивительно, что говнюк, который вломился в мое окно, забрал его. Сделано в 1930-х годах, Мексика… Я дал этому человеку восемьсот долларов. Я не часто платил такую цену за ювелирное изделие. Я помню, очень большой человек, он пришел сюда с кольцом для Суперкубка. Тысяча девятьсот восемьдесят третий. Очень мило. Я дал ему тысячу долларов. Он не вернулся за этим.”

Он протянул левую руку, чтобы продемонстрировать огромное золотое кольцо, которое казалось еще больше на его мизинце.

“Парень, который заложил браслет, ты его тоже помнишь?” - Спросил Босх.

Обинна выглядел озадаченным. Босх решил, что наблюдать за своими бровями - все равно что наблюдать за двумя гусеницами, атакующими друг друга. Он достал из кармана один из полароидных снимков Медоуза и протянул его ростовщику. Он внимательно изучил его.

“Этот человек мертв”, - сказал Обинна через мгновение. Гусеницы, казалось, дрожали от страха. “Этот человек выглядит мертвым”.

“Для этого мне не нужна ваша помощь”, - сказал Босх. “Я хочу знать, заложил ли он браслет”.

Обинна вернул фотографию обратно. Он сказал: “Я думаю, да”.

“Он когда-нибудь заходил сюда и закладывал что-нибудь еще, до или после браслета?”

“Нет. Думаю, я бы его запомнил. Я скажу ”нет"."

“Мне нужно забрать это”, - сказал Босх, показывая полароидный снимок браслета. “Если тебе нужно это вернуть, позвони мне”.

Он положил одну из своих визитных карточек на кассовый аппарат. Открытка была из дешевых, с его именем и номером телефона, написанными от руки в одну строку. Направляясь к входной двери, проходя под рядом банджо, Босх посмотрел на часы. Он повернулся к Обинне, который снова просматривал коробку с полароидными снимками.

“Мистер Обинна, дежурный офицер, он просил передать вам, что если детективы не прибудут сюда через полчаса, вам следует идти домой, а они будут утром”.

Обинна посмотрел на него, не сказав ни слова. Гусеницы атаковали и столкнулись. Босх поднял глаза и увидел себя в полированном латунном подлокотнике саксофона, который висел над головой. Тенор. Затем он повернулся и вышел за дверь, направляясь в центр связи, чтобы забрать кассету.

***

Дежурный сержант в центре связи под мэрией разрешил Bosch записать звонок в службу 911 на одну из больших катушек, которые никогда не перестают крутиться и записывать крики города. Голос оператора службы экстренной помощи был женским и черным. Звонивший был белым мужчиной. Голос звонившего был похож на мальчишеский.

“Девять один один, чрезвычайная ситуация. О чем ты сообщаешь?”

“Э-э, э-э...”

“Могу я тебе помочь? О чем ты сообщаешь?”

“Э-э, да, я сообщаю, что у вас мертвый парень в трубе”.

“Вы сказали, что сообщаете о мертвом теле?”

“Да, это верно”.

“Что вы имеете в виду под трубкой, сэр?”

“Он в трубе у плотины”.

“Что это за плотина?”

“Э-э, ты знаешь, где у них есть водохранилище и все остальное, знак Голливуда”.

“Это плотина Малхолланд, сэр? Над Голливудом?”

“Да, это оно. Ты понял. Малхолланд. Я не мог вспомнить название.”

“Где тело?” - спросил я.

“У них там, наверху, есть большая старая труба. Ты знаешь, тот, в котором люди спят. Мертвый парень в трубе. Он там.”

“Ты знаешь этого человека?”

“Нет, чувак, ни за что”.

“Он что, спит?”

“Черт, нет”. Мальчик нервно рассмеялся. “Он мертв”.

“Почему ты уверен?”

“Я уверен. Я просто говорю тебе. Если ты не хочешь...”

“Как вас зовут, сэр?”

“Что это? Зачем тебе мое имя? Я только что это увидел. Я этого не делал ”.

“Откуда мне знать, что это законный звонок?”

“Проверь трубу, ты узнаешь. Я не знаю, что еще тебе сказать. Какое отношение к чему-либо имеет мое имя?”

“Для наших записей, сэр. Ты можешь назвать мне свое имя?”

“Э-э, нет”.

“Сэр, вы останетесь там, пока не прибудет офицер?”

“Нет, я уже ушел. Меня там нет, чувак. Мне плохо...”

“Я знаю, сэр. У меня здесь есть информация, из которой следует, что вы находитесь у телефона-автомата на Гауэр возле Голливудского бульвара. Вы подождете офицера?”

“Как-? Неважно, мне пора идти. Ты только посмотри на это. Тело там. Мертвый парень”.

“Сэр, мы хотели бы поговорить...”

Линия была отключена. Босх положил кассету в карман и направился к выходу из центра связи тем же путем, которым пришел.

***

Прошло десять месяцев с тех пор, как Гарри Босх был на третьем этаже в Паркер-Центре. Он проработал в RHD - отделе по борьбе с ограблениями и убийствами - почти десять лет, но так и не вернулся после отстранения от работы и перевода из Специального отдела по расследованию убийств в голливудские детективы. В тот день, когда он получил известие, его стол обчистили двое головорезов из отдела внутренних расследований по имени Льюис и Кларк. Они бросили его вещи на стол отдела по расследованию убийств в Голливудском участке, затем оставили сообщение на его телефонной ленте дома, сказав, что именно там он может их найти. Теперь, десять месяцев спустя, он вернулся на священный этаж элитного детективного подразделения департамента и был рад, что сегодня воскресенье. Там не было бы знакомых ему лиц. Нет причин отводить взгляд.

Комната 321 была пуста, за исключением дежурившего по выходным детектива, которого Босх не знал. Гарри указал в дальний конец комнаты и сказал: “Босх, голливудские детективы. Я должен воспользоваться шкатулкой ”.

У дежурного, молодого парня со стрижкой, которую он сохранил, когда ушел из Корпуса морской пехоты, на столе лежал открытый каталог оружия. Он оглянулся на компьютеры вдоль задней стены, как будто хотел убедиться, что они все еще там, а затем снова на Bosch.

“Предположим, вы используете тот, что в вашем собственном подразделении”, - сказал он.

Босх прошел мимо него. “У меня нет времени ехать в Голливуд. У меня вскрытие через двадцать минут, ” солгал он.

“Знаешь, я слышал о тебе, Босх. Да. Телешоу и все такое. Раньше ты был на этом этаже. Раньше так и было”.

Последняя фраза повисла в воздухе, как смог, и Босх попытался не обращать на нее внимания. Когда он вернулся к компьютерным терминалам, он не мог удержаться, чтобы не окинуть взглядом свой старый стол. Он задавался вопросом, кто использовал это сейчас. Она была захламлена, и он заметил, что карточки в картотеке были хрустящими и неношеными по краям. Новое. Гарри обернулся и посмотрел на дежурного, который все еще наблюдал за ним.

“Это твой стол, когда ты не работаешь по воскресеньям?”

Парень улыбнулся и кивнул головой.

“Ты заслужил это, малыш. Ты как раз подходишь для этой роли. Эти волосы, эта глупая ухмылка. Ты далеко пойдешь”.

“Только потому, что вас выгнали отсюда за то, что вы были армией из одного человека… А, пошел ты, Босх, ты был таким”.

Босх отодвинул стул на колесиках от стола и поставил его перед IBM PC, стоящим на столе у задней стены. Он нажал на выключатель, и через несколько мгновений на экране появились буквы янтарного цвета: “Автоматизированная сеть управления по отслеживанию информации об убийствах”.

На мгновение Босх улыбнулся непрекращающейся потребности департамента в сокращениях. Ему казалось, что каждому подразделению, оперативной группе и компьютерному файлу было присвоено название, которое придавало его аббревиатуре звучание элитарности. Для общественности аббревиатуры означали действие, большое количество рабочей силы, применяемой для решения жизненно важных проблем. Там были HITMAN, COBRA, CRASH, BADCATS, DARE. Сотни других. Где-то в Паркер-Центре был кто-то, кто целый день придумывал броские сокращения, как он полагал. У компьютеров были сокращения, даже у идей были сокращения. Если у вашего специального подразделения не было аббревиатуры, то вы не были дерьмом в этом отделе.

Как только он оказался в системе HITMAN, на экране появился шаблон вопросов по делу, и он заполнил пробелы. Затем он ввел три клавиши поиска: “Плотина Малхолланд”, “передозировка” и “инсценированная передозировка”. Затем он нажал клавишу выполнения. Полминуты спустя компьютер сообщил ему, что поиск по восьми тысячам дел об убийствах - примерно за десять лет - хранящихся на жестком диске компьютера, дал всего шесть результатов. Босх вызывал их одного за другим. Первые три были нераскрытыми убийствами молодых женщин, которые были найдены мертвыми на дамбе в начале 1980-х. Каждый был задушен. Босх быстро просмотрел информацию и продолжил. Четвертым случаем было тело, найденное плавающим в водохранилище пятью годами ранее. Причиной смерти было не утопление, но в остальном неизвестно. Последние две были передозировками наркотиков, первая из которых произошла во время пикника в парке над водохранилищем. Босху это показалось довольно простым, и он продолжил. Последним попаданием был DB, найденный в трубе четырнадцатью месяцами ранее. Позже было установлено, что причиной смерти стала остановка сердца из-за передозировки дегтярного героина.

“Известно, что покойный часто бывал в районе плотины и спал в трубе”, - гласил компьютерный отчет. “Дальнейших действий не последовало”.

Это была та самая смерть, о которой упоминал Кроули, сержант голливудской стражи, когда будил Босха тем утром. Босх нажал клавишу и распечатал информацию о последней смерти, хотя и не думал, что это имеет отношение к его делу. Он вышел из системы и выключил компьютер, затем некоторое время сидел, размышляя. Не вставая со стула, он перекатился к другому компьютеру. Он включил его и ввел свой пароль. Он достал из кармана полароидный снимок, посмотрел на браслет и ввел его описание для поиска по документам о краже имущества. Это само по себе было искусством. Он должен был описать браслет так, как, по его мнению, описали бы другие копы, копы, которые могли бы печатать описания целого инвентаря ювелирных изделий, изъятых при ограблении. Он описал браслет просто как “старинный золотой браслет с резным нефритовым рисунком дельфина”. Он нажал клавишу поиска, и через тридцать секунд на экране компьютера появилось сообщение “Не найдено”. Он попробовал еще раз, набрав “браслет из золота и нефрита”, а затем нажал клавишу поиска. На этот раз было 436 просмотров. Слишком много. Ему нужно было проредить стадо. Он набрал “золотой браслет с нефритовой рыбкой” и нажал поиск. Шесть попаданий. Это было больше похоже на правду.

Компьютер сообщил, что золотой браслет с вырезанной нефритовой рыбкой обнаружен в четырех отчетах о преступлениях и двух ведомственных бюллетенях, которые были введены в компьютерную систему с момента ее создания в 1983 году. Босх знал, что из-за огромного дублирования записей в любом полицейском управлении все шесть записей могли быть и, вероятно, были из одного и того же дела или отчета о пропаже или краже браслета. Он вызвал сокращенные отчеты о преступлениях на экран компьютера и обнаружил, что его подозрения были верны. Сообщения были получены в результате единственной кражи со взломом в сентябре на Шестой и Хилл в центре города. Жертвой была женщина по имени Харриет Бичем, семидесяти одного года, из Силвер-Лейк. Босх попытался представить себе это место, но не смог вспомнить, что за здание или предприятие находилось там. В компьютере не было сводки о преступлении; ему пришлось бы обратиться к архивам и получить печатную копию. Но там было ограниченное описание браслета из золота и нефрита и нескольких других украшений, изъятых у Бичема. Браслет, о потере которого сообщил Бичем, мог быть, а мог и не быть тем, который заложил Медоуз - описание было слишком расплывчатым. В компьютерном отчете было указано несколько дополнительных номеров отчетов, и Босх записал их все в свой блокнот. Когда он делал это, ему показалось, что потеря Харриет Бичем породила необычное количество бумаги.

Затем он вызвал информацию по двум бюллетеням. Оба были из ФБР, первое было выпущено через две недели после ограбления Бичема. Затем он был переиздан три месяца спустя, когда драгоценности Бичем все еще не были найдены. Босх записал номер бюллетеня и выключил компьютер. Он прошел через комнату к разделу ограблений / коммерческих краж со взломом. На стальной полке, которая тянулась вдоль задней стены, были десятки черных папок, в которых хранились бюллетени и БОЛО за прошлые годы. Босх достал ту, на которой было написано "Сентябрь", и начал просматривать ее. Он быстро понял, что бюллетени были не в хронологическом порядке и не все были выпущены в сентябре. На самом деле, никакого порядка не было. Возможно, ему придется просмотреть все десять месяцев со дня ограбления Бичема, чтобы найти нужный ему бюллетень. Он снял с полки охапку папок и сел за стол для взлома. Несколько мгновений спустя он почувствовал чье-то присутствие за столом напротив него.

“Чего ты хочешь?” - спросил он, не поднимая глаз.

“Чего я хочу?” - спросил дежурный детектив. “Я хочу знать, какого хрена ты делаешь, Босх. Это больше не твое место. Ты не можешь просто прийти сюда, как будто ты руководишь командой. Убери это дерьмо обратно на полку, и если захочешь просмотреть его, приходи сюда завтра и спроси, черт возьми. И не вешай мне лапшу на уши насчет вскрытия. Ты здесь уже полчаса.”

Босх поднял на него глаза. Он определил свой возраст в двадцать восемь, может быть, двадцать девять, даже моложе, чем был Босх, когда дослужился до отдела ограблений и убийств. Либо стандарты упали, либо RHD был не тем, чем был. Босх знал, что на самом деле это было и то, и другое. Он снова опустил взгляд на папку с бюллетенями.

“Я с тобой разговариваю, придурок!” - прогремел детектив.

Босх просунул ногу под стол и пнул стул, стоявший напротив него. Стул вылетел из-за стола и его спинкой ударил детектива в промежность. Он согнулся пополам и издаломф звук, хватаясь за стул для поддержки. Босх знал, что теперь его репутация работает на него. Гарри Босх: одиночка, боец, убийца. Давай, парень, он говорил, сделай что-нибудь.

Но молодой детектив просто смотрел на Босха, сдерживая свой гнев и унижение. Он был копом, который мог нажать на пистолет, но, возможно, не на спусковой крючок. И как только Босх это понял, он понял, что парень уйдет.

Молодой коп покачал головой, взмахнул руками, как будто говорил, что с него хватит, и вернулся к столу дежурного.

“Давай, напиши обо мне, парень”, - сказал Босх ему в спину.

“Пошел ты”, - слабо ответил парень.

Босх знал, что ему не о чем беспокоиться. ОВР даже не взглянуло бы на перепалку офицера с офицером без подтверждающего свидетеля или магнитофонной записи. Слово одного полицейского против слова другого - это то, к чему в этом отделе не стали бы прикасаться. В глубине души они знали, что слово полицейского само по себе ничего не стоит. Вот почему копы из отдела внутренних расследований всегда работали парами.

Спустя час и семь сигарет Босх нашел это. Фотокопия другого полароидного снимка браслета из золота и нефрита была частью пятидесятистраничного пакета с описаниями и фотографиями имущества, пропавшего при ограблении Уэстлендского национального банка на углу Шестой и Хилл. Теперь Босх смог запомнить адрес и вспомнил темные закопченные стекла здания. Он никогда не был внутри банка. Ограбление банка с похищенными драгоценностями, подумал он. В этом не было особого смысла. Он изучил список. Почти каждый предмет был ювелирным изделием, и там было слишком много вещей для обычного ограбления. Одна только Харриет Бичем числилась утерянной, как потерявшая восемь старинных колец, четыре браслета, четыре серьги. Кроме того, они были перечислены как убытки от кражи со взломом, а не от ограбления. Он просмотрел пакет "Будь начеку" в поисках любой сводки о преступлениях, но ничего не нашел. Просто контактное лицо из бюро: Специальный агент Э. Д. Уиш.

Затем он заметил в блоке на листе розыска, что там были отмечены три даты, обозначающие дату преступления. Кража со взломом, совершенная в течение трех дней в первую неделю сентября. Выходные в честь Дня труда, понял он. Банки в центре города закрыты три дня. Должно быть, это был трюк с сейфом. Работа в туннеле? Босх откинулся назад и задумался об этом. Почему он не вспомнил об этом? О подобном ограблении СМИ писали бы несколько дней. В департаменте об этом говорили бы еще дольше. Затем он понял, что был в Мексике в День труда и в течение следующих трех недель. Ограбление банка произошло, когда он отбывал месячную дисквалификацию по делу Кукольника. Он наклонился вперед, взял телефон и набрал номер.

“Времена,Бреммер”.

“Это Босх. Ты все еще работаешь по воскресеньям, да?”

“С двух до десяти, каждое воскресенье, без досрочного освобождения. Итак, в чем дело? Я не разговаривал с тобой с тех пор, как у тебя возникли проблемы с делом Кукольника. Как тебе нравится Голливудский отдел?”

“Это подойдет. По крайней мере, на какое-то время.” Он говорил тихо, чтобы дежурный детектив не подслушал.

Бреммер сказал: “Вот так, да? Ну, я слышал, ты поймал мертвеца сегодня утром на плотине.”

Джоэл Бреммер работал в полицейском участке враз дольше, чем большинство копов в полиции, включая Босха. Было не так уж много такого, чего он не слышал об отделе или не мог выяснить с помощью телефонного звонка. Год назад он позвонил Босху, чтобы прокомментировать свое отстранение на двадцать два дня без оплаты. Бреммер слышал об этом раньше Босха. В целом, департамент полиции ненавиделTimes, аTimes никогда не была скупа на критику департамента. Но в центре всего этого был Бреммер, которому мог доверять любой полицейский, и многие, как Босх, доверяли.

“Да, это мое дело”, - сказал Босх. “Прямо сейчас, это ничего особенного. Но мне нужна услуга. Если это сработает так, как выглядит, то это будет то, о чем вы хотели бы знать ”.

Босх знал, что не нужно было провоцировать его, но он хотел, чтобы репортер знал, что позже может что-то случиться.

“Что тебе нужно?” Сказал Бреммер.

“Как вы знаете, в прошлый день труда меня не было в городе в моем продолжительном отпуске, любезно предоставленном IAD. Так что я пропустил это. Но там было...”

“Работа в туннеле? Ты же не собираешься спрашивать о работе в туннеле, не так ли? Здесь, в центре города? Все украшения? Оборотные облигации, сертификаты акций, может быть, наркотики?”

Босх услышал, как голос репортера повысился на ступеньку в срочности. Он был прав, это был туннель, и история была сыграна хорошо. Если Бреммер был так заинтересован, то это было серьезное дело. Тем не менее, Босх был удивлен, что он не слышал об этом после возвращения к работе в октябре.

“Да, это тот самый”, - сказал он. “Меня тогда не было, поэтому я пропустил это. Когда-нибудь были аресты?”

“Нет, она открыта. Этим занимается ФБР, насколько я знаю.”

“Я хочу посмотреть клипы к нему сегодня вечером. С этим все в порядке?”

“Я сделаю копии. Когда ты придешь?”

“Я зайду к тебе через некоторое время”.

“Я так понимаю, это как-то связано с сегодняшним утренним перегаром?”

“Это выглядит именно так. Может быть. Я не могу говорить прямо сейчас. И я знаю, что дело у слабоумных. Я пойду к ним завтра. Вот почему я хочу посмотреть клипы сегодня вечером ”.

“Я буду здесь”.

Повесив трубку, Босх взглянул на фотокопию браслета, сделанную ФБР. Не было никаких сомнений, что это была фигура, заложенная Медоузом и попавшая на полароид Обинны. Браслет на фотографии ФБР был на месте, на запястье женщины с пятнами от печени. Три маленькие вырезанные рыбки, плавающие на золотой волне. Босх предположил, что это запястье семидесятиоднолетней Харриет Бичем, и фотография, вероятно, была сделана в целях страховки. Он посмотрел на дежурного детектива, который все еще листал каталог оружия. Он громко кашлянул, как когда-то видел Николсона в кино, и в то же время вырвал лист с БОЛО из папки. Молодой детектив посмотрел на Босха, а затем вернулся к оружию и пулям.

Когда он складывал лист с объявлением о розыске и убирал его в карман, электронный пейджер Босха зазвонил. Он снял трубку и позвонил в Голливудский участок, ожидая, что ему скажут, что его ждет еще одно тело. На звонок ответил дежурный сержант по имени Арт Крокетт, которого все звали Дэйви.

“Гарри, ты все еще на задании?” он сказал.

“Я в Паркер-центре. Пришлось кое-что проверить”.

“Хорошо, тогда ты уже рядом с моргом. Звонил вон тот техник по имени Сакаи, сказал, что ему нужно тебя увидеть.”

“Видишь меня?”

“Он просил передать тебе, что кое-что произошло, и сегодня они снимают твою роль. Прямо сейчас, на самом деле.”

***

Босху потребовалось пять минут, чтобы добраться до окружной больницы Американского университета и пятнадцать минут, чтобы найти место для парковки. Офис судмедэксперта располагался за одним из зданий медицинского центра, которое было разрушено после землетрясения 87 года. Это был двухэтажный желтый сборный дом без особого архитектурного стиля или жизни. Когда Босх проходил через стеклянные двери, через которые входили живые люди, в вестибюль, он прошел мимо детектива шерифа, с которым провел некоторое время, работая в оперативной группе "Ночной сталкер" в начале восьмидесятых.

“Привет, Берни”, - сказал Босх и улыбнулся.

“Эй, пошел ты нахуй, Босх”, - сказал Берни. “Остальные из нас тоже ловят тех, кто считается”.

Босх на мгновение остановился, чтобы посмотреть, как детектив заходит на парковку. Затем он вошел и повернул направо, по правительственно-зеленому коридору, пройдя через два ряда двойных дверей - запах с каждым разом становился все хуже. Это был запах смерти и промышленного дезинфицирующего средства. Смерть одержала верх. Босх вошел в отделанную желтым кафелем уборную. Ларри Сакаи был там, надевал бумажный халат поверх своей больничной формы. На нем уже были бумажная маска и пинетки. Bosch достал набор таких же из картонных коробок, стоявших на прилавке из нержавеющей стали, и начал надевать их.

“Что там с Берни Слотером?” - Спросил Босх. “Что здесь произошло такого, что разозлило его?”

“Ты - то, что случилось, Босх”, - сказал Сакаи, не глядя на него. “Вчера утром ему позвонили. Какой-то шестнадцатилетний парень стреляет в своего лучшего друга. В Ланкастере. Похоже на несчастный случай, но Берни ждет, когда мы проверим след от пули и расположение пороха. Он хочет закрыть это. Я сказал ему, что мы вернемся к этому сегодня поздно, поэтому он пришел. Только мы вообще не собираемся переходить к этому сегодня. Потому что у Салли жучок в заднице насчет того, чтобы заняться твоим. Не спрашивай меня почему. Он только что проверил труп, когда я принес его, и сказал, что мы сделаем это сегодня. Я сказал ему, что нам придется кое-кого прижать, и он сказал прижать Берни. Но я не смог дозвониться до него вовремя, чтобы помешать ему войти. Так вот почему Берни взбешен. Ты знаешь, что он живет на всем пути до Даймонд-Бара. Долгая поездка впустую.”

Босх надел маску, халат и пинетки и последовал за Сакаи по выложенному плиткой коридору в кабинет для вскрытия. “Тогда, может быть, ему следует злиться на Салли, а не на меня”, - сказал он.

Сакаи не ответил. Они подошли к первому столу, где Билли Медоуз лежал на спине, обнаженный, его шея была прислонена к короткому обрезку дерева два на четыре. В комнате было шесть столов из нержавеющей стали. По краям каждого из них проходили желоба, а по углам - сливные отверстия. На каждом было по телу. Доктор Хесус Салазар склонился над грудью Мидоуза спиной к Босху и Сакаи.

“Добрый день, Гарри, я ждал”, - сказал Салазар, по-прежнему не глядя. “Ларри, мне понадобятся слайды по этому поводу”.

Судмедэксперт выпрямился и повернулся. В руке в резиновой перчатке он держал нечто, похожее на квадратный сгусток плоти и розовой мышечной ткани. Он положил его на стальную сковороду, в каких готовят брауни, и передал Сакаи. “Дай мне вертикали, одну из следов прокола, затем две с каждой стороны для сравнения”.

Сакаи взял кастрюлю и вышел из комнаты, чтобы пойти в лабораторию. Босх увидел, что кусок мяса был вырезан из груди Мидоуза, примерно на дюйм выше левого соска.

“Что ты нашел?” - Спросил Босх.

“Пока не уверен. Посмотрим. Вопрос в том, что ты нашел, Гарри? Мой полевой техник сказал мне, что вы требовали вскрытия по этому делу сегодня. Почему это?”

“Я сказал ему, что мне это нужно сегодня, потому что я хотел закончить это завтра. Я думал, мы тоже об этом договорились ”.

“Да, он мне так сказал, но мне стало любопытно узнать об этом. Я люблю хорошие тайны, Гарри. Что заставило вас подумать, что это было подозрительно, как вы, детективы, говорите?”

Мы больше так не говорим, подумал Босх. Как только это говорится в фильмах и такие люди, как Салазар, подхватывают это, это становится древним.

“Просто в то время некоторые вещи не подходили друг другу”, - сказал Босх. “Теперь есть еще кое-что. С моей стороны, это выглядит как убийство. Никакой тайны.”

“Какие вещи?”

Босх достал свой блокнот и начал перелистывать страницы, пока говорил. Он перечислил то, что заметил неправильно на месте смерти: сломанный палец, отсутствие отчетливых следов на трубе, рубашка, стянутая через голову.

“У него в кармане был набор для рекламы, и мы нашли плиту в трубе, но это выглядит неправильно. По-моему, похоже на растение. Мне кажется, что пуля, которая его убила, попала вот в эту руку. Другие шрамы на его руках старые. Он годами не пользовался своим оружием ”.

“Ты прав насчет этого. Помимо одного недавнего прокола в руке, область паха - единственная область, где проколы свежие. Внутренняя сторона бедер. Область, обычно используемая людьми, идущими на многое, чтобы скрыть свою зависимость. Но опять же, это могло быть просто его первым возвращением на arms. Что еще у тебя есть, Гарри?”

“Он курил, я почти уверен. Рядом с телом не было пачки сигарет ”.

“Разве кто-нибудь не мог снять их с тела? До того, как это было обнаружено. Падальщик?”

“Верно. Но почему ты взял сигареты, а не набор? Там также есть его квартира. Кто-то обыскал это место.”

“Это мог быть кто-то, кто его знал. Кто-то ищет его тайник.”

“Опять верно”. Босх пролистал еще несколько страниц в блокноте. “В комплекте на корпусе были беловато-коричневые кристаллы в хлопке. Я видел достаточно героинового дегтя, чтобы знать, что он делает натянутую вату темно-коричневой, иногда черной. Так что, похоже, в его руку было вложено какое-то замечательное вещество, возможно, заморское. Это не сочетается с тем, как он жил. Это материал из верхнего города ”.

Салазар на мгновение задумался, прежде чем сказать: “Все это сплошные предположения, Гарри”.

“И последнее, однако, - и я только начинаю работать над этим - он был вовлечен в какую-то авантюру”.

Босх вкратце рассказал ему о том, что ему было известно о браслете, о его краже из банковского хранилища, а затем из ломбарда. Сферой деятельности Салазара была судебно-медицинская экспертиза по делу. Но Босх всегда доверял Салли и обнаружил, что это иногда помогает утаить от него другие детали дела. Они познакомились в 1974 году, когда Босх был патрульным, а Салли - новым помощником коронера. Босха назначили дежурить в охране и сдерживать толпу на Восточной пятьдесят четвертой в Юго-Центральной части города, где в результате перестрелки с Армией освобождения Симбионтов дом сгорел дотла , а пять тел остались в дымящихся развалинах. Салли было поручено выяснить, нет ли где-нибудь в гольце шестой - Пэтти Херст. Они вдвоем провели там три дня, и когда Салли наконец сдалась, Босх выиграл пари, что она все еще жива. Где-то.

Когда Босх закончил рассказ о браслете, это, казалось, успокоило опасения Салли по поводу того, что смерть Билли Мидоуза не была тайной. Он казался заряженным энергией. Он повернулся к тележке, на которой были сложены его режущие инструменты, и подкатил ее к столу для вскрытия. Он включил магнитофон со звуком и взял скальпель и пару обычных садовых ножниц. Он сказал: “Что ж, давайте приступим к работе”.

Босх отступил на несколько шагов, чтобы избежать брызг, и прислонился к стойке, на которой стоял поднос с ножами, пилами и скальпелями. Он заметил, что сбоку от лотка приклеена табличка с надписью "Требуется заточка".

***

Салазар посмотрел на тело Билли Мидоуза и начал: “Тело принадлежит хорошо развитому белому мужчине, достигающему шестидесяти девяти дюймов в длину, весящему сто шестьдесят пять фунтов и выглядящему в целом соответствующим заявленному возрасту в сорок лет. Тело холодное, без бальзама, с полным окоченением и фиксированной синюшностью в задней части тела ”.

Босх наблюдал, как он начал, но затем заметил пластиковый пакет с одеждой Медоуза на стойке рядом с лотком для инструментов. Он потянул его на себя и открыл. Запах мочи немедленно ударил ему в ноздри, и он на мгновение вспомнил гостиную в квартире Мидоуза. Он натянул пару резиновых перчаток, пока Салазар продолжал описывать тело.

“На указательном пальце левой руки виден ощутимый перелом без рваной раны, точечного ушиба или кровоизлияния”.

Босх оглянулся через плечо и увидел, что Салазар шевелит сломанный палец тупым концом скальпеля, разговаривая с магнитофоном. Он завершил свое внешнее описание тела упоминанием проколов на коже.

“Имеются геморрагические колотые раны подкожного типа на верхней части внутренней поверхности бедер и внутренней стороне левой руки. Из прокола на руке вытекает кровавая жидкость, и, похоже, он был сделан совсем недавно. Никаких царапин. Есть еще один прокол, в верхней левой части грудной клетки, из которого выделяется небольшое количество кровавой жидкости и, кажется, он немного больше, чем тот, который был вызван подкожным проколом ”.

Салазар прикрыл рукой микрофон магнитофона и сказал Босху: “Я попросил Сакаи сделать слайды этого прокола грудной клетки. Это выглядит очень интересно”.

Босх кивнул, повернулся обратно к прилавку и начал раскладывать одежду Мидоуза. Позади себя он услышал, как Салазар ножницами вскрывает грудную клетку мертвеца.

Детектив вытащил все карманы и посмотрел на ворсинки. Он вывернул носки наизнанку и проверил внутреннюю подкладку брюк и рубашки. Ничего. Он достал скальпель из формы для заточки, разрезал швы на кожаном ремне Мидоуза и разорвал его. Снова ничего. Через плечо он услышал, как Салазар сказал: “Селезенка весит сто девяносто граммов. Капсула не повреждена и слегка сморщена, а паренхима бледно-фиолетовая и трабекулярная.”

Босх слышал все это сотни раз прежде. Большая часть того, что патологоанатом наговорил в свой магнитофон, ничего не значила для детектива, который стоял рядом. Это был итог, которого ждал детектив. Что убило человека на холодном стальном столе? Как? Кто?

“Желчный пузырь с тонкими стенками”, - говорил Салазар. “В нем содержится несколько кубиков зеленоватой желчи без камней”.

Босх засунул одежду обратно в пластиковый пакет и запечатал его. Затем он выбросил кожаные рабочие туфли, которые были на Медоузе, из второго пластикового пакета. Он заметил, что из-под обуви посыпалась красновато-оранжевая пыль. Еще одно свидетельство того, что тело затащили в трубу. Каблуки скребли по засохшей грязи на дне трубы, забивая пыль внутрь обуви.

Салазар сказал: “Слизистая оболочка мочевого пузыря не повреждена, и в нем всего две унции бледно-желтой мочи. Наружные половые органы и влагалище ничем не примечательны.”

Босх обернулся. Салазар положил руку на динамик магнитофона. Он сказал: “Юмор коронера. Просто хотел проверить, слушаешь ли ты, Гарри. Возможно, однажды тебе придется засвидетельствовать это. Чтобы поддержать меня”.

“Я сомневаюсь в этом”, - сказал Босх. “Им не нравятся смертельно скучные присяжные”.

Салазар запустил маленькую циркулярную пилу, которая использовалась для вскрытия черепа. Это звучало как бормашина дантиста. Босх снова повернулся к ботинкам. Они были хорошо смазаны и за ними ухаживали. Резиновые подошвы показали лишь незначительный износ. В одной из глубоких канавок протектора правого ботинка застрял белый камешек. Босх вытащил его скальпелем. Это был маленький кусок цемента. Он подумал о белой пыли на коврике в шкафу Мидоуза. Он задавался вопросом, можно ли сопоставить пыль или осколок от протектора ботинка с бетоном, который защищал хранилище WestLand Bank. Но если за обувью так хорошо ухаживали, мог ли обломок находиться в протекторе в течение девяти месяцев после взлома хранилища? Это казалось маловероятным. Возможно, это было из-за его работы над проектом метро. Если бы у него действительно была такая работа. Босх положил кусок цемента в маленький пластиковый конверт и положил его в карман к другим, которые он собрал за день.

Салазар сказал: “Осмотр головы и содержимого черепа не выявил травм или сопутствующих патологических состояний или врожденных аномалий. Гарри, сейчас я собираюсь заняться пальцем.”

Босх положил туфли обратно в пластиковый пакет и вернулся к столу для вскрытия, в то время как Салазар поместил рентгеновский снимок левой руки Мидоуза в световое окошко на стене.

“Видишь здесь, эти фрагменты?” сказал он, рисуя маленькие, острые белые пятна на негативе. Их было трое рядом с раздробленным суставом. “Если бы это был старый разрыв, они бы со временем перекочевали в сустав. На рентгеновском снимке не видно рубцов, но я собираюсь взглянуть ”.

Он подошел к телу и скальпелем сделал Т-образный разрез на коже в верхней части сустава пальца. Затем он откинул кожу и поковырял скальпелем в розовом мясе, приговаривая: “Нет ... нет... ничего. Это был пост, Гарри. Ты думаешь, это мог быть кто-то из моих людей?”

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Не похоже на это. Сакаи сказал, что он и его напарник были осторожны. Я знаю, что я этого не делал. Почему на коже нет повреждений?”

“Это интересный момент. Я не знаю. Каким-то образом палец был сломан без повреждения внешней части. Я не могу ответить на этот вопрос. Но это не должно было быть слишком сложно сделать. Просто возьмись за палец и дерни вниз. При условии, что у тебя хватит духу на это. Вот так.”

Салазар обошел вокруг стола. Он поднял правую руку Мидоуза и дернул палец назад. Он не смог использовать необходимый рычаг и не смог сломать сустав.

“Сложнее, чем я думал”, - сказал он. “Возможно, по пальцу ударили каким-то тупым предметом. Тот, который не портил кожу.”

Когда Сакаи пришел со слайдами пятнадцатью минутами позже, вскрытие было завершено, и Салазар зашивал грудную клетку Мидоуза толстым вощеным шпагатом. Затем он использовал верхний шланг, чтобы смыть мусор с тела и намочить волосы. Сакаи связал ноги вместе, а руки к телу веревкой, чтобы они не двигались во время разных стадий окоченения. Босх заметил, что веревка пересекает татуировку на руке Мидоуза, поперек шеи крысы.

Используя свой большой и указательный пальцы, Салазар закрыл глаза Мидоуза.

“Отведи его в бокс”, - сказал он Сакаи. Затем, обращаясь к Босху: “Давайте взглянем на эти слайды. Это показалось мне странным, потому что отверстие было больше, чем ваш обычный шип, и его расположение в груди было необычным.

“Прокол явно сделан до смерти, возможно, перед смертью - было лишь небольшое кровотечение. Но рана не затянулась. Итак, мы говорим незадолго до или даже во время смерти. Возможно, причина смерти, Гарри.”

Салазар отнес слайды к микроскопу, который стоял на стойке в задней части комнаты. Он выбрал один из слайдов и положил его на панель для просмотра. Он наклонился, чтобы посмотреть, и через полминуты наконец сказал: “Интересно”.

Затем он бегло просмотрел другие слайды. Когда он закончил, он положил первый слайд обратно на панель просмотра.

“Хорошо, в принципе, я удалил участок грудной клетки площадью в один квадратный дюйм, где был расположен этот прокол. Порез вошел в грудь примерно на полтора дюйма глубиной. Предметное стекло представляет собой вертикальный разрез образца, показывающий след перфорации. Ты понимаешь меня?”

Босх кивнул.

“Хорошо. Это вроде как разрезать яблоко, чтобы обнажить след червяка. На предметном стекле прослеживается путь перфорации и любой непосредственный удар или повреждение. Взгляни”.

Босх склонился к окуляру микроскопа. На слайде была видна прямая перфорация глубиной около одного дюйма, проходящая через кожу и переходящая в мышцу, сужающаяся в ширину, как шип. Розовый цвет мышцы изменился на темно-коричневатый вокруг самой глубокой точки проникновения.

“Что это значит?” он спросил.

“Это означает, ” сказал Салазар, “ что прокол был через кожу, через фасцию - это волокнистый жировой слой - и затем прямо в грудную мышцу. Вы заметили, как усиливается цвет мышц вокруг места проникновения?”

“Да, я заметил”.

“Гарри, это потому, что там обожжена мышца”.

Босх оторвал взгляд от микроскопа и посмотрел на Салазара. Ему показалось, что он смог разглядеть тонкую улыбку под дыхательной маской патологоанатома.

“Сгорел?”

“Электрошокер”, - сказал патологоанатом. “Ищите тот, который запускает электродную стрелу глубоко в ткань кожи. Примерно три-четыре сантиметра глубиной. Хотя в данном случае, скорее всего, электрод был вручную вдавлен глубже в грудную клетку ”.

Босх на мгновение задумался. Электрошокер было бы практически невозможно отследить. Сакаи вернулся в комнату и облокотился на стойку у двери, наблюдая. Салазар взял с тележки для инструментов три стеклянных флакона с кровью и два с желтоватой жидкостью. Была также небольшая стальная сковорода с коричневым комочком материала, в котором Босх по опыту работы в этой комнате узнал печень.

“Ларри, вот образцы токсинов”, - сказал Салазар. Сакаи забрал их и снова исчез из комнаты.

“Вы говорите о пытках, поражении электрическим током”, - сказал Босх.

“Я бы сказал, что это выглядит так”, - сказал Салазар. “Недостаточно, чтобы убить его, травма слишком мала. Но, возможно, достаточно, чтобы получить от него информацию. Электрический заряд может быть очень убедительным. Я думаю, что на этот счет есть достаточная история. С электродом, расположенным в груди субъекта, он, вероятно, мог почувствовать, как сок поступает прямо в его сердце. Он был бы парализован. Он говорил им, чего они хотят, а затем мог только наблюдать, как они вводят ему в руку смертельную дозу героина ”.

“Можем ли мы что-нибудь из этого доказать?”

Салазар опустил взгляд на кафельный пол, приложил палец к своей маске и почесал губу под ней. Босх умирал от желания закурить. Он пробыл в комнате для вскрытия почти два часа.

“Доказать что-нибудь из этого?” Сказал Салазар. “Не с медицинской точки зрения. Токсикологические тесты будут сделаны через неделю. Ради аргументации, скажем, что они возвращаются с передозировкой героина. Как мы докажем, что кто-то другой вставил это ему в руку, а не он сам? С медицинской точки зрения, мы не можем. Но мы можем показать, что в момент смерти или незадолго до этого на тело было нанесено травматическое воздействие в виде удара электрическим током. Его пытали. После смерти происходит необъяснимое повреждение первого пальца левой руки.”

Он снова потер пальцем маску и затем закончил: “Я мог бы засвидетельствовать, что это было убийство. Совокупность медицинских показаний указывает на смерть от рук других. Но, на данный момент, нет никакой причины. Мы ждем, когда будут завершены токсикологические исследования, а затем снова соберемся с мыслями ”.

Босх записал пересказ того, что только что сказал Салазар, в свой блокнот. Ему пришлось бы вводить это в свои собственные отчеты.

“Конечно, ” сказал Салазар, “ доказать что-либо из этого вне разумных сомнений присяжным - другое дело. Я бы предположил, что, Гарри, ты должен найти этот браслет и выяснить, почему ради него стоило пытать и убивать человека.”

Босх закрыл свой блокнот и начал стаскивать бумажный халат.

***

Заходящее солнце окрасило небо в розово-оранжевый цвет тех же ярких оттенков’ что и купальники серферов. Это был прекрасный обман, думал Босх, пока ехал на север по Голливудской автостраде к дому. Закаты сделали это здесь. Заставило вас забыть, что это смог сделал их цвета такими яркими, что за каждой красивой картинкой может скрываться уродливая история.

Солнце висело, как медный шар, в окне со стороны водителя. Он настроил радио в машине на джазовую станцию, и Колтрейн играл “Soul Eyes”. На сиденье рядом с ним лежала папка с газетными вырезками от Бреммера. Папка была утяжелена шестью упаковками пива "Генри". Босх вышел в Бархеме, а затем повез Вудро Вильсона в горы над Студио-Сити. Его дом представлял собой деревянную консоль с одной спальней, не намного больше гаража в Беверли-Хиллз. Он нависал над краем холма и поддерживался тремя стальными пилонами в его средней точке. Это было страшное место, где можно было находиться во время землетрясений, когда мать-природа бросила вызов этим балкам и отправила дом вниз по склону, как салазки. Но вид был компромиссом. С заднего крыльца Босх мог смотреть на северо-восток, через Бербанк и Глендейл. Он мог видеть пурпурные горы за Пасаденой и Альтаденой. Иногда он мог видеть надвигающийся дым и оранжевое зарево лесных пожаров на холмах. Ночью шум автострады внизу смягчился, и прожекторы Юниверсал Сити осветили небо. Вид на долину неизменно вызывал у Босха ощущение силы, которое он не мог объяснить даже самому себе. Но он знал, что это была одна из причин - главная причина - он купил это место и никогда бы не захотел его покидать.

Босх купил его восемью годами ранее, до того, как бум на рынке недвижимости стал всерьез повсеместным, с первоначальным взносом в размере 50 000 долларов. Это оставило ипотеку в размере 1400 долларов в месяц, которую он мог легко себе позволить, потому что единственными вещами, на которые он тратил деньги, были еда, выпивка и джаз.

Деньги на первоначальный взнос поступили от студии, которая предоставила их ему за права на использование его имени в телевизионном минисериале, основанном на серии убийств владельцев салонов красоты в Лос-Анджелесе. Босха и его напарника во время расследования изображали два телевизионных актера среднего уровня. Его партнер забрал свои пятьдесят тысяч и пенсию и переехал в Энсенаду. Босх положил глаз на дом, который, как он не был уверен, сможет пережить следующее землетрясение, но это заставило его почувствовать себя принцем города.

Несмотря на решимость Босха никогда не переезжать, Джерри Эдгар, его нынешний партнер и по совместительству специалист по недвижимости, сказал ему, что теперь дом стоит в три раза больше, чем он заплатил за него. Всякий раз, когда поднималась тема недвижимости, что случалось довольно часто, Эдгар советовал Босху продавать. Эдгар хотел получить список. Босх просто хотел оставаться там, где он был.

К тому времени, как он добрался до дома на холме, уже стемнело. Первую бутылку пива он выпил, стоя на заднем крыльце и глядя на покрывало огней внизу. Он выпил вторую бутылку, сидя в своем кресле вахтенного, с закрытой папкой на коленях. Он не ел весь день, и пиво быстро подействовало на него. Он чувствовал себя вялым и в то же время нервным, его тело говорило ему, что нуждается в пище. Он встал, пошел на кухню и сделал сэндвич с индейкой, который принес обратно в кресло с еще одной кружкой пива.

Закончив есть, он смахнул крошки от сэндвича с папки и открыл ее. Четыре раза появлялись истории о нападении на Уэстленд-Бэнк. Он прочитал их в порядке публикации. Первое было просто кратким сообщением, опубликованным на странице 3 раздела "Метро". Информация, по-видимому, была собрана во вторник, когда был обнаружен взлом. В то время полиция Лос-Анджелеса и ФБР не были заинтересованы в том, чтобы разговаривать с прессой или сообщать общественности о том, что произошло.

ВЛАСТИ РАССЛЕДУЮТ ДЕЛО О ВЗЛОМЕ БАНКА

Нераскрытое количество имущества было украдено из Национального банка Вестленда в центре города во время трехдневных выходных, сообщили власти во вторник. Кража со взломом, расследуемая ФБР и полицейским управлением Лос-Анджелеса, была обнаружена, когда менеджеры банка, расположенного на углу Хилл-стрит и Шестой авеню, прибыли во вторник и обнаружили, что депозитное хранилище было разграблено, сказал специальный агент ФБР Джон Рурк. Рурк сказал, что оценка потерь имущества не была произведена. Но источники, близкие к расследованию, сообщили, что драгоценности и другие ценности на сумму более миллиона долларов, хранящиеся в сейфе клиентами банка, были изъяты. Рурк также отказался сообщить, как грабители проникли в хранилище, но сказал, что система сигнализации не работала должным образом. Он отказался вдаваться в подробности. Представитель WestLand отказался во вторник обсуждать кражу со взломом. Власти заявили, что арестов или подозреваемых не было.

Босх записал имя Джона Рурка в свой блокнот и перешел к следующей газетной статье, которая была намного длиннее. Оно было опубликовано на следующий день после первого и занимало баннер в верхней части первой страницы раздела "Метро". Заголовок был двухэтажный и сопровождался фотографией мужчины и женщины, стоящих в депозитном хранилище и смотрящих вниз на отверстие в полу размером с канализационный люк. Позади них была груда депозитных ячеек. Большинство маленьких дверей на задней стене были открыты. В статье была подпись Бреммера.

ПО МЕНЬШЕЙ МЕРЕ 2 МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ УКРАДЕНО В БАНКОВСКОМ ТУННЕЛЕ;

У БАНДИТОВ БЫЛИ ПРАЗДНИЧНЫЕ ВЫХОДНЫЕ, ЧТОБЫ ПОКОПАТЬСЯ В ХРАНИЛИЩЕ

Статья расширила первую историю, добавив подробности о том, что преступники проложили туннель в банк, прокопав линию длиной примерно в 150 ярдов от городской ливневой магистрали, которая проходила под Хилл-стрит. В статье говорилось, что для окончательного прорыва пола хранилища было использовано взрывное устройство. По данным ФБР, грабители, вероятно, провели в хранилище большую часть праздничных выходных, вскрывая индивидуальные сейфы. Считалось, что входной туннель от ливневой канализации к хранилищу был прорыт за семь-восемь недель до ограбления.

Босх сделал пометку спросить ФБР, как был прорыт туннель. Если бы использовалось тяжелое оборудование, сигнализация большинства банков, которая измеряла звук, а также вибрации земли, уловила бы движение грунта и зазвучала. Кроме того, он задавался вопросом, почему взрывное устройство не включило сигнализацию?

Затем он просмотрел третью статью, опубликованную на следующий день после второй. Эта песня не была написана Бреммером, хотя она все еще звучала на передней панели Metro. Это была заметка о десятках людей, выстроившихся в очередь в банке, чтобы посмотреть, есть ли среди вскрытых и опустошенных их депозитные ячейки. ФБР сопровождало их в хранилище, а затем записывало их показания. Босх просматривал историю, но снова и снова видел одно и то же: люди злы или расстроены, или и то и другое вместе, потому что потеряли вещи, которые они поместили в хранилище, потому что считали, что там безопаснее, чем у них дома. В самом конце рассказа упоминалась Харриет Бичем. У нее брали интервью, когда она выходила из банка, и она рассказала репортеру, что потеряла коллекцию ценностей, накопленную за всю жизнь, купленную во время путешествий по миру со своим покойным мужем Гарри. В статье говорилось, что Бичем вытирала глаза кружевным носовым платком.

“Я потерял кольца, которые он купил мне во Франции, браслет из золота и нефрита из Мексики”, - сказал Бичем. “Кем бы они ни были, кто это сделал, они забрали мои воспоминания”.

Очень мелодраматично. Босх подумал, не была ли последняя цитата выдумана репортером.

Четвертая статья в досье была опубликована неделей позже. У Бреммера оно было коротким и было спрятано в задней части метро, за тем местом, куда они засунули The Valley news. Бреммер сообщил, что расследованием дела Уэстленда занималось исключительно ФБР. Полиция Лос-Анджелеса предоставила первоначальное подкрепление, но когда зацепки иссякли, дело было оставлено в руках бюро. Специальный агент Рурк снова был процитирован в этой истории. Он сказал, что агенты все еще работают над делом полный рабочий день, но никакого прогресса достигнуто не было, и подозреваемые не выявлены. По его словам, ничего из имущества, изъятого из хранилища, не нашлось.

Босх закрыл файл. Дело было слишком крупным, чтобы бюро могло замять его, как ограбление банка. Он задавался вопросом, говорил ли Рурк правду об отсутствии подозреваемых. Он задавался вопросом, всплывало ли когда-нибудь имя Мидоуза. Двумя десятилетиями ранее Медоуз сражался, а иногда и жил в туннелях под деревнями Южного Вьетнама. Как и все туннельные бойцы, он знал работу по разрушению. Но это было для того, чтобы разрушить туннель. Взрыв. Мог ли он научиться пробивать бетонно-стальной пол банковского хранилища? Затем Босх понял, что Мидоузу необязательно было знать, как это делается. Он был уверен, что на дело Уэстленда ушло больше одного человека.

Он встал и достал еще одно пиво из холодильника. Но прежде чем вернуться к креслу для наблюдения, он зашел в спальню, где вытащил старый альбом с вырезками из нижнего ящика комода. Вернувшись в кресло, он выпил половину пива, затем открыл книгу. Между страницами были разбросаны стопки фотографий. Он собирался установить их, но так и не нашел времени для этого. Он редко даже открывал книгу. Страницы пожелтели и побурели по краям. Они были хрупкими, очень похожими на воспоминания, которые вызывали фотографии. Он брал в руки каждый снимок и рассматривал его, в какой-то момент осознав, что никогда не размещал их на страницах, потому что ему нравилась идея держать каждую фотографию в руках, чувствовать ее.

Все фотографии были сделаны во Вьетнаме. Как и фотография, найденная в квартире Мидоуза, они были в основном черно-белыми. Тогда было дешевле получать черно-белую пленку, проявленную в Сайгоне. На некоторых снимках был Босх, но большинство из них он сделал со старой "Лейкой", которую его приемный отец подарил ему перед отъездом. Это был мирный жест со стороны старика. Он не хотел, чтобы Гарри уезжал, и они поссорились из-за этого. Итак, камера была подарена. И принято. Но Босх был не из тех, кто по возвращении рассказывает истории, и снимки были разбросаны по страницам альбома для вырезок, их никогда не монтировали, на них редко можно было смотреть.

Если и была повторяющаяся тема фотографий, то это были улыбающиеся лица и туннели. Почти на каждом снимке были солдаты, стоящие в вызывающих позах у входа в дыру, в которой они, вероятно, только что побывали и которую завоевали. Постороннему человеку фотографии показались бы странными, возможно, завораживающими. Но для Босха они были пугающими, как виденные им газетные фотографии людей, запертых в разбитых автомобилях, ожидающих, когда их вытащат пожарные. На фотографиях были изображены улыбающиеся лица молодых людей, которые спустились в ад и вернулись, чтобы улыбаться в камеру. Ни с того ни с сего и в черноту - это то, что они называли входом в туннель. Каждый из них был черным эхом. Там ничего, кроме смерти. Но, тем не менее, они ушли.

Босх перевернул потрескавшуюся страницу альбома и обнаружил, что Билли Медоуз пристально смотрит на него. Фотография, несомненно, была сделана через несколько минут после той, которую Босх нашел в квартире Мидоуза. Та же группа солдат. Та же траншея и туннель. Сектор Эхо, район Ку Чи. Но Босха не было на этом портрете, потому что он отошел от рамки, чтобы сделать снимок. Его "Лейка" поймала пустой взгляд Мидоуза и обкуренную улыбку - его бледная кожа выглядела восковой, но подтянутой. Он запечатлел настоящие луга, подумал Босх. Он положил фотографию обратно на страницу и перешел к следующей. На этом снимке был он сам, больше никого в кадре не было. Он отчетливо помнил, как поставил камеру на деревянный стол в хижине и установил таймер. Затем он переместился в кадр. Камера сделала снимок, когда он был без рубашки, татуировка на его сильно загорелом плече отражала падающее солнце через окно. Позади него, но не в фокусе, был темный вход в туннель, лежащий незакрытым на соломенном полу хижины. Туннель был размытым, непроницаемая темнота, как жуткий рот на картине Эдварда Мунка "Крик".

Это был туннель в деревне, которую они называли Тимбук2, понял Босх, глядя на фотографию. Его последний туннель. На фотографии он не улыбался. Его глаза были посажены в темные глазницы. И он не улыбался, когда смотрел на это сейчас. Он держал фотографию двумя руками, рассеянно проводя большими пальцами вверх и вниз по границам. Он смотрел на фотографию, пока усталость и алкоголь не погрузили его в сонные раздумья. Почти как во сне. Он помнил тот последний туннель, и он помнил Билли Медоуза.

***

Трое из них вошли внутрь. Двое из них вышли.

Туннель был обнаружен во время обычной проверки в маленькой деревне в секторе Е. На картах разведки у деревни не было названия, поэтому солдаты назвали ее Тимбук2. Туннели появлялись повсюду, так что крыс было недостаточно, чтобы разгуливать по ним. Когда вход в туннель был найден под корзиной с рисом в хибаре, старший сержант не хотел ждать уборки, чтобы принести свежих крыс. Он хотел идти дальше, но знал, что должен проверить туннель. Итак, верхушка приняла решение, как и многие другие на войне. Он послал туда троих своих людей . Три девственницы, напуганные до чертиков, среди них, возможно, шесть недель в сельской местности. Наверху сказали им не уходить далеко, просто установить заряды и выходить. Делайте это быстро и прикрывайте задницы друг друга. Трое зеленых солдат послушно спустились в яму. За исключением того, что прошло полчаса, вышли только двое.

Двое, которые выбрались, сказали, что они втроем расстались. Туннель разветвлялся на несколько направлений, и они разделились. Они рассказывали это наверху, когда раздался грохот, и из устья туннеля вырвался сильный кашель из шума, дыма и пыли. Заряды С-4 сдетонировали. Затем пришли сотрудники компании и сказали, что они не покинут зону без пропавшего человека. Вся компания целый день ждала, пока в туннеле осядут дым и пыль, а затем во время уборки были сброшены две туннельные крысы - Гарри Босх и Билли Медоуз. Лейтенант сказал им, что его не волновало, мертв ли пропавший солдат. Вытащите его. Он не собирался оставлять одного из своих парней в этой дыре. “Иди, забери его и приведи сюда, чтобы мы могли устроить ему достойные похороны”, - сказал лейтенант.

Медоуз сказал: “Мы бы тоже не оставили там никого из своих”.

Затем Босх и Мидоус спустились в дыру и обнаружили, что главный вход вел в подсобное помещение, где хранились корзины с рисом, и начинались три других прохода. Два из них разрушились при взрывах С-4. Третий был все еще открыт. Это был тот, который забрал пропавший солдат. И это был тот путь, которым они пошли.

Они ползли сквозь темноту, впереди были луга, экономно используя свои фонари, пока не достигли тупика. Медоуз шарил по земляному полу туннеля, пока не нашел потайную дверь. Он открыл ее, и они спустились на другой уровень лабиринта. Не говоря ни слова, Медоуз указал в одну сторону и пополз прочь. Босх знал, что пойдет другим путем. Сейчас каждый был бы один, если бы впереди не ждали вьетконговцы. Путь Босха был извилистым проходом, в котором было тепло, как в паровой бане. В туннеле пахло сыростью и слегка, как в уборной. Он почуял пропавшего солдата прежде, чем увидел его. Он был мертв, его тело разлагалось, но он сидел посреди туннеля, вытянув ноги, носки его ботинок были направлены вверх. Его тело было прислонено к столбу, воткнутому в пол туннеля. Кусок проволоки, который на дюйм врезался в его шею, был обернут вокруг кола и удерживал его на месте. Боясь мины-ловушки, Босх не тронул его. Он провел лучом своего фонарика по ране на шее и проследил за следом засохшей крови вниз по передней части тела. Мертвый мужчина был одет в зеленую футболку с его именем, написанным по белому трафарету спереди. Эл Крофтон, было написано под кровью. В запекшейся крови у него на груди вязли мухи, и на мгновение Босх удивился, как они забрались так далеко. Он направил луч фонаря на промежность мертвого солдата и увидел, что она тоже была черной от засохшей крови. Брюки были разорваны, и Крофтон выглядел так, как будто его растерзал дикий зверь. Пот начал заливать глаза Босха, а его дыхание стало громче, более торопливым, чем он хотел быть. Он немедленно осознал это, но также знал, что ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Левая рука Крофтона лежала ладонью вверх на земле рядом с его бедром. Босх направил на него свет и увидел окровавленные яички. Он подавил позыв к рвоте, но не смог удержаться от учащенного дыхания.

Он прикрыл рот ладонями и попытался замедлить судорожный вдох. Это не сработало. Он терял самообладание. Он был в панике. Ему было двадцать лет, и он был напуган. Стены туннеля все плотнее смыкались вокруг него. Он откатился от тела и уронил фонарь, луч которого все еще был направлен на Крофтона. Босх пнул глиняные стены туннеля и свернулся в позу эмбриона. Пот в его глазах сменился слезами. Сначала они пришли бесшумно, но вскоре рыдания сотрясли все его тело, и его шум, казалось, эхом разносился во всех направлениях в темноте, прямо туда, где сидел и ждал Чарли. Прямо в ад.

ЧАСТЬ II

ПОНЕДЕЛЬНИК, 21 мая

Босх проснулся в своем кресле для вахты около четырех утра. Он оставил открытой раздвижную стеклянную дверь на веранду, и ветер Санта-Аны, подобно призраку, развевал занавески по всей комнате. Теплый ветер и сон заставили его вспотеть. Затем ветер высушил влагу на его коже, как соленую скорлупу. Он вышел на крыльцо и прислонился к деревянным перилам, глядя вниз на огни долины. Прожекторы на Юниверсал давно погасли на ночь, и с автострады внизу, на перевале, не доносилось ни звука движения. Вдалеке, возможно, из Глендейла, он услышалхлопающий звук вертолета. Он поискал и обнаружил, что красный огонек движется низко в бассейне. Оно не кружило, и не было никакого прожектора. Это был не полицейский. Тогда ему показалось, что он чувствует легкий аромат малатиона, острый и горький, в красном ветре.

Он вернулся внутрь и закрыл раздвижную стеклянную дверь. Он подумал о постели, но знал, что этой ночью сна больше не будет. С Босхом часто было так. Сон приходил рано ночью, но не надолго. Или оно не пришло бы до тех пор, пока прибывающее солнце мягко не очертило бы очертания холмов в утреннем тумане.

Он был в клинике расстройств сна при VA в Сепульведе, но психиатры не смогли ему помочь. Они сказали ему, что он попал в зацикленность. У него были бы длительные периоды глубокого сна, трансы, в которые вторгались мучительные сновидения. За этим последовали бы месяцы бессонницы, разум защищался от ужасов, которые ожидали во сне. Твой разум подавил тревогу, которую ты испытываешь из-за своего участия в войне, сказал ему доктор. Вы должны успокаивать эти чувства в часы бодрствования, прежде чем время вашего сна сможет протекать без помех. Но доктор не понимал, что то, что было сделано, было сделано. Не было пути назад, чтобы исправить то, что произошло. Раненую душу не залепишь пластырем.

Он принял душ и побрился, после изучая свое лицо в зеркале и вспоминая, как жестоко время обошлось с Билли Медоузом. Волосы Босха начали седеть, но они были густыми и вьющимися. За исключением кругов под глазами, его лицо было без морщин и красивым. Он стер остатки крема для бритья и надел свой бежевый летний костюм со светло-голубыми оксфордскими брюками на пуговицах. На вешалке в шкафу он нашел бордовый галстук с маленькими гладиаторскими шлемами на нем, который не был чрезмерно помят или испачкан. Он прикрепил его на место булавкой для галстука 187, прицепил пистолет к поясу и затем вышел в предрассветную темноту. Он поехал в центр города, чтобы съесть омлет, тосты и кофе в the Pantry на Фигероа. Открыто двадцать четыре часа в сутки еще до Великой депрессии. Вывеска хвасталась, что за это время заведение ни минуты не обходилось без посетителей. Босх огляделся от прилавка и увидел, что в данный момент он лично несет пластинку на своих плечах. Он был один.

Кофе и сигареты помогли Босху подготовиться к предстоящему дню. После этого он поехал по автостраде обратно в Голливуд, минуя замерзшее море машин, которые уже боролись за то, чтобы попасть в центр.

Голливудская станция находилась на Уилкокс, всего в паре кварталов к югу от бульвара, откуда происходила большая часть ее бизнеса. Он припарковался у обочины перед домом, потому что задержался ненадолго и не хотел попасть в пробку на задней стоянке во время смены вахты. Проходя через небольшой вестибюль, он увидел женщину с подбитым глазом, которая плакала и заполняла отчет у дежурного офицера. Но дальше по коридору налево, в детективном бюро, было тихо. Ночной дежурный, должно быть, был на вызове или наверху, в номере для новобрачных, складском помещении на втором этаже, где стояли две раскладушки, в порядке живой очереди. Шум и суета детективного бюро, казалось, застыли на месте. Там никого не было, но длинные столы, отведенные для краж со взломом, автомобилей, несовершеннолетних, ограблений и убийств, были завалены бумагами и беспорядком. Детективы приходили и уходили. Бумага никогда не менялась.

Босх отошел к задней стенке бюро, чтобы заварить кофе. Он бросил взгляд через заднюю дверь в дальний коридор, где находились скамейки для карцера и тюрьма. На полпути по коридору к камере предварительного заключения молодой белый мальчик со светлыми дредами сидел, прикованный наручниками к скамейке. Заключенный для несовершеннолетних, максимум лет семнадцати, прикинул Босх. По законам Калифорнии помещать их в резервуар для взрослых было противозаконно. Это было все равно, что сказать, что для койотов может быть опасно находиться в загоне с доберманами.

“На что ты уставился, придурок?” - крикнул Босху парень из другого конца коридора.

Босх ничего не сказал. Он высыпал пакетик кофе в бумажный фильтр. Полицейский высунул голову из кабинета командира стражи дальше по коридору.

“Я же говорил тебе”, - крикнул парень в форме. “Еще раз, и я собираюсь поднять наручники на ступеньку выше. Полчаса, и ты не будешь чувствовать своих рук. Тогда как ты собираешься подтирать свою задницу в сортире?”

“Полагаю, мне придется использовать твое гребаное лицо”.

Полицейский вышел в коридор и направился к парню, его жесткие черные ботинки делали длинные, уверенные шаги. Bosch вставил чашу с фильтром в кофеварку и нажал на переключатель цикла приготовления. Он отошел от двери в коридор и подошел к столу отдела по расследованию убийств. Он не хотел видеть, что случилось с ребенком. Он отодвинул свой стул от своего места за столом и пересел к одной из пишущих машинок сообщества. Нужные ему бланки находились в ячейках на стойке на стене над аппаратом. Он вставил чистый отчет о месте преступления в пишущую машинку. Затем он достал из кармана свой блокнот и открыл на первой странице.

Спустя два часа, когда я печатал, курил и пил скверный кофе, голубоватое облако повисло у потолочных ламп над столом отдела по расследованию убийств, и Босх заполнил мириады бланков, которые сопровождают расследование убийства. Он встал и сделал копии на ксероксе в заднем холле. Он заметил, что парень с ужасными локонами исчез. Затем он достал новую синюю папку из шкафа для канцелярских принадлежностей - предварительно взломав дверь своей идентификационной картой полиции Лос-Анджелеса - и прикрепил одну пачку отпечатанных отчетов к трем кольцам. Другой набор он спрятал в старую синюю папку, которую хранил в картотечном ящике и на нем было написано название старого нераскрытого дела. Когда он закончил, он перечитал свою работу. Ему понравился порядок, который придавали делу документы. По многим предыдущим делам он взял за правило перечитывать книгу убийств каждое утро. Это помогло ему выдвинуть теории. Запах нового пластика папки напомнил ему о других делах и придал ему сил. Он снова был на охоте. Отчеты, которые он напечатал и поместил в книгу убийств, однако, не были полными. В хронологическом отчете офицера, проводящего расследование, он пропустил несколько частей своего воскресного дня и вечера. Он забыл ввести связь, которую он установил между Медоузом и ограблением банка "Уэстленд". Он также не упомянул о посещениях ломбарда и о встрече с Бреммером вTimes.Отпечатанных резюме этих интервью также не было. Это был всего лишь понедельник, второй день. Он хотел подождать, пока не обратится в ФБР, прежде чем вносить какую-либо из этих сведений в официальный отчет. Сначала он хотел точно знать, что происходит. Это была мера предосторожности, которую он принимал в каждом случае. Он покинул бюро до того, как кто-либо из других детективов прибыл на этот день.

***

К девяти Босх подъехал к Вествуду и был на семнадцатом этаже Федерального здания на бульваре Уилшир. Приемная ФБР была аскетичной, обычные диваны с пластиковой обивкой и поцарапанный кофейный столик со старыми экземплярами БюллетеняФБР, разложенными веером по его облицовке из искусственного дерева. Босх не потрудился сесть или почитать. Он стоял перед прозрачными белыми занавесками, которые закрывали окна от пола до потолка, и смотрел на панораму. С северной стороны открывался вид, который простирался от Тихого океана на восток вокруг края гор Санта-Моника до Голливуда. Шторы служили слоем тумана поверх смога. Он стоял, почти касаясь носом мягкой марлевой ткани, и смотрел вниз, через Уилшир, на кладбище Администрации ветеранов. Его белые камни прорастали в ухоженной траве, как ряды молочных зубов. У входа на кладбище проходили похороны, при полном почетном карауле по стойке "смирно". Но там не было большой толпы скорбящих. Дальше на север, на вершине холма, где не было надгробий, Босх видел, как несколько рабочих снимали дерн и с помощью экскаватора выкапывали длинный кусок земли. Время от времени он проверял их продвижение, осматривая местность, но не мог понять, что они делают. Поляна была слишком длинной и широкой для могилы.

К половине одиннадцатого похороны солдата были закончены, но кладбищенские рабочие все еще трудились на холме. А Босх все еще ждал у занавеса. Голос, наконец, донесся до него сзади.

“Все эти могилы. Такие аккуратные ряды. Я стараюсь здесь никогда не смотреть в окна”.

Он обернулся. Она была высокой и гибкой, с каштановыми волнистыми волосами до плеч со светлыми прядями. Красивый загар и немного косметики. Она выглядела крепко сбитой и, может быть, немного уставшей для столь раннего часа, как это бывает у женщин-копов и проституток. На ней был коричневый деловой костюм и белая блузка с шоколадно-коричневым бантом в западном стиле. Он заметил несимметричные изгибы ее бедер под жакетом. Она несла что-то маленькое с левой стороны, возможно, Ругар, что было необычно. Босх всегда знал женщин-детективов, которые носили оружие в сумочках.

“Это кладбище ветеранов”, - сказала она ему.

“Я знаю”.

Он улыбнулся, но не этому. Он ожидал, что специальный агент Э.Д. Уиш будет мужчиной. Никакой другой причины, кроме этой, не было, кем были большинство агентов бюро, приставленных к банковским реквизитам. Женщины были частью нового имиджа бюро и их обычно не встречали в тяжелых отрядах. Это было братство, в основном состоящее из динозавров и отверженных, парней, которые не могли или не хотели преуспевать в суровом фокусе бюро на расследованиях "белых воротничков", шпионажа и наркотиков. Дни Мелвина Первиса, G-man, были почти закончены. Ограбление банка больше не было показным. Большинство грабителей банков не были профессиональными ворами. Они были шумихой, ищущей партитуру, которая поддержала бы их в течение недели. Конечно, кража из банка все еще была федеральным преступлением. Это была единственная причина, по которой бюро все еще беспокоилось.

“Конечно”, - сказала она. “Ты должен это знать. Чем я могу вам помочь, детектив Босх? Я агент Уиш.”

Они пожали друг другу руки, но Уиш не сделала никакого движения к двери, через которую она вошла. Она закрылась, и замок защелкнулся на месте. Босх мгновение поколебался, а затем сказал: “Что ж, я все утро ждал встречи с тобой. Речь идет о банковской команде… Одно из твоих дел.”

“Да, это то, что ты сказал секретарю в приемной. Извините, что задержал вас, но у нас не было назначено встречи, и у меня было другое неотложное дело. Жаль, что ты не позвонил первым.”

Босх понимающе кивнул, но снова не было никакого движения, чтобы пригласить его войти. Это работает неправильно, подумал он.

“У тебя там есть какой-нибудь кофе?” он сказал.

“Э-э ... да, я полагаю, что так и есть. Но можем ли мы сделать это быстро? В данный момент я действительно чем-то занят ”.

А кто нет, подумал Босх. Она использовала карточку-ключ, чтобы открыть дверь, а затем потянула ее на себя и придержала для него. Войдя внутрь, она повела его по коридору, где на стенах рядом с дверями были пластиковые таблички. Бюро не испытывало такого пристрастия к аббревиатурам, как департамент полиции. Знаки были пронумерованы - Группа 1, Группа 2 и так далее. Пока они шли, он пытался определить ее акцент. Это было немного гнусаво, но не так, как в Нью-Йорке. Филадельфия, решил он, может быть, Нью-Джерси. Определенно не Южная Калифорния, не говоря уже о загаре, который сопровождал его.

“Черный?” - переспросила она.

“Сливки и сахар, пожалуйста”.

Она повернулась и вошла в комнату, которая была обставлена как маленькая кухня. Там была стойка и шкафчики, кофеварка на четыре чашки, микроволновая печь и холодильник. Это место напомнило Босху адвокатские конторы, в которых он бывал для дачи показаний. Красивый, аккуратный, дорогой. Она протянула ему пластиковую чашку с черным кофе и жестом показала, чтобы он сам добавил сливок и сахара. У нее ничего не было. Если это была попытка поставить его в неловкое положение, это сработало. Босх чувствовал себя навязчивым человеком, а не тем, кто принес хорошие новости, прорыв в большом деле. Он последовал за ней обратно в коридор, и они прошли через следующий дверной проем, на котором была надпись "Группа 3". Это было подразделение по ограблению банка и похищению людей. Помещение было размером примерно с круглосуточный магазин. Это была первая комната федерального отдела, в которой побывал Босх, и сравнение с его собственным кабинетом было удручающим. Мебель здесь была новее, чем все, что он когда-либо видел в любом отделении полиции Лос-Анджелеса. На самом деле на полу был ковер, а почти на каждом столе стояла пишущая машинка или компьютер. Там было три ряда по пять столов, и все они, кроме одного, были пусты. Мужчина в сером костюме сидел за первой партой в среднем ряду, прижимая телефон к уху. Он не поднял глаз, когда вошли Босх и Уиш. Если бы не фоновый шум тактического канала, исходящий от сканера на картотечном шкафу в задней части, это место могло бы сойти за контору по продаже недвижимости.

Уиш занял место за первой партой в первом ряду и жестом пригласил Босха занять место рядом с ним. Это поставило его прямо между желанием и Серым костюмом по телефону. Босх поставил свой кофе на ее стол и сразу начал понимать, что Серый Костюм на самом деле разговаривал не по телефону, хотя парень продолжал говорить “Угу, угу” или “Э-э-э” примерно каждые несколько минут. Уиш открыла картотечный ящик в своем столе и достала пластиковую бутылку с водой, немного которой она налила в бумажный стаканчик.

“У нас был "два одиннадцати" в "Сберегательно-ссудном банке" в Санта-Монике, почти все на нем”, - объяснила она, пока он осматривал почти пустой зал. “Я координировал отсюда. Вот почему тебе пришлось ждать там. Прости.”

“Нет проблем. Взять его?”

“Что заставляет тебя говорить, что это был он?”

Босх пожал плечами. “Проценты”.

“Ну, их было двое. По одному из каждого. И да, мы их получили. Они были в украденном у Резеды автомобиле, о котором сообщалось вчера. Женщина вошла и разобралась с делами. Мужчина был за рулем. Они поехали на 10-м поезде до 405-го, затем в Лос-Анджелес, где оставили машину перед аэропортом "Юнайтед". Затем они поднялись на эскалаторе на уровень прибытия, сели в автобус-шаттл до станции вылета в Ван-Найсе, а затем взяли такси и проделали весь обратный путь до Венеции. В банк. Над ними все время был вертолет полиции Лос-Анджелеса. Они так и не подняли глаз. Когда она вошла во второй банк , мы подумали, что увидим еще два одиннадцати, поэтому мы бросились к ней, пока она ждала очереди к кассиру. Поймал его на парковке. Оказывается, она просто собиралась внести выручку из первого банка. Межбанковский перевод, нелегкий путь. В этом бизнесе есть несколько тупых людей, детектив Босх. Что я могу для тебя сделать?”

“Ты можешь называть меня Гарри”.

“В то время как я делаю что для тебя?”

“Межведомственное сотрудничество”, - сказал он. “Вроде как ты и наш вертолет этим утром”.

***

Босх отпил немного кофе и сказал: “Ваше имя есть в объявлении в розыск, на которое я наткнулся вчера. Дело годичной давности в центре города. Меня это интересует. Я работаю в отделе убийств голливудского отдела...”

“Да, я знаю”, - перебил агент Уиш.

“-извержение”.

“Секретарша в приемной показала мне карточку, которую вы дали. Кстати, тебе нужно это вернуть?”

Это был дешевый ход. Он увидел свою грустную визитную карточку на ее чистой зеленой промокашке. Оно лежало в его бумажнике несколько месяцев, и его уголки загнулись по краям. Это была одна из типовых карточек, которые департамент выдавал детективам, работавшим в бюро. На нем был тисненый полицейский значок и номер телефона Голливудского отдела, но без имени. Вы могли бы купить себе чернильную подушечку, заказать марку и, садясь за свой рабочий стол в начале каждой недели, штамповать пару дюжин открыток. Или вы могли бы просто написать свое имя в строке ручкой и не называть слишком много. Босх сделал последнее. Ничто из того, что департамент мог сделать, не могло больше смущать его.

“Нет, ты можешь оставить это себе. Кстати, у тебя есть такой?”

Быстрым, нетерпеливым движением она открыла верхний средний ящик стола, взяла карточку с маленького подноса и положила ее на стол рядом с локтем, на который опирался Босх. Он сделал еще один глоток кофе, глядя на него сверху вниз. Буква "Е" означала Элеонор.

“Так или иначе, ты знаешь, кто я и откуда я”, - начал он. “И я знаю немного о тебе. Например, вы расследовали или расследуете прошлогоднее ограбление банка, в ходе которого преступники проникли сюда как из-под земли. Работа в туннеле. Национальный Вестленд.”

Он заметил, что ее внимание немедленно привлекли эти слова, и даже подумал, что почувствовал, как у Серого Костюма перехватило дыхание. У Босха была линия в нужной воде.

“Твое имя есть в бюллетенях. Я расследую убийство, которое, как я полагаю, связано с вашим делом, и я хочу знать ... в общем, я хочу знать, что у вас есть… Можем ли мы поговорить о подозреваемых, возможных подозреваемых… Я думаю, мы, возможно, ищем одних и тех же людей. Я думаю, что мой парень мог быть одним из твоих преступников ”.

Уиш на мгновение замолчала и поиграла карандашом, который она взяла с промокашки. Она подтолкнула карточку Босха концом ластика к зеленому квадрату. Серый Костюм все еще вел себя так, будто разговаривал по телефону. Босх взглянул на него, и их взгляды на мгновение встретились. Босх кивнул, и Серый Костюм отвел взгляд. Босх понял, что смотрит на человека, чьи комментарии были в газетных статьях. Специальный агент Джон Рурк.

“Вы можете придумать что-нибудь получше, не так ли, детектив Босх?” Желание исполнилось. “Я имею в виду, вы просто приходите сюда и размахиваете флагом сотрудничества, и вы ожидаете, что я просто открою наши файлы”.

Она трижды постучала карандашом по столу и покачала головой, как будто наказывала ребенка.

“Как насчет имени?” - спросила она. “Как насчет того, чтобы объяснить мне какую-нибудь причину этой связи? Обычно мы обрабатываем такого рода запросы по каналам. У нас есть посредники, которые оценивают запросы от других правоохранительных органов на обмен файлами и информацией. Ты знаешь это. Я думаю, было бы лучше...”

Босх вытащил из кармана бюллетень ФБР со страховой фотографией браслета. Он развернул его и положил на промокашку. Затем он достал из другого кармана полароид из ломбарда и тоже бросил его на стол.

“УэстЛенд Нэшнл”, - сказал он, постукивая пальцем по бюллетеню. “Браслет был заложен шесть недель назад в магазине в центре города. Мой парень заложил его. Теперь он мертв ”.

Она не сводила глаз с полароидного браслета, и Босх увидел в нем узнавание. Это дело так долго оставалось с ней.

“Меня зовут Уильям Медоуз. Вчера утром его нашли в трубе, на плотине Малхолланд.”

Серый Костюм закончил свой односторонний разговор. Он сказал: “Я ценю информацию. Мне нужно идти, мы заканчиваем "два одиннадцать". Ага… Спасибо… Ты тоже, а теперь прощай”.

Босх не смотрел на него. Он смотрел "Желание". Ему показалось, что он почувствовал, что она хотела взглянуть на Серый костюм. Ее взгляд метнулся в ту сторону, но затем быстро вернулся к фотографии. Что-то было не так, и Босх решил вернуться в тишину.

“Почему бы нам не пропустить это дерьмо, агент Уиш? Насколько я могу судить, вы так и не нашли ни одного сертификата на акции, ни одной монеты, ни одного драгоценного камня, ни одного браслета из золота и нефрита. У тебя ничего нет. Так что к черту все эти связи. Я имею в виду, что это такое? Мой парень заложил браслет; в итоге он был мертв. Почему? У нас здесь параллельные расследования, ты так не думаешь? Скорее всего, то же самое расследование.”

Ничего.

“Мой парень либо получил этот браслет от ваших преступников, либо он украл его у них. Или, возможно, он был одним из них. Итак, возможно, браслет еще не должен был появиться. Больше ничего не изменилось. И он идет, нарушает правила и закладывает вещь. Они избивают его, затем идут в ломбард и крадут его обратно. Неважно. Дело в том, что мы ищем одних и тех же людей. И мне нужно направление, с которого можно начать ”.

Она по-прежнему хранила молчание, но Босх почувствовал, что приходит решение. На этот раз он подождал, пока она выйдет.

“Расскажи мне о нем”, - наконец сказала она.

Он сказал ей. По поводу анонимного звонка. О теле. О квартире, в которой был произведен обыск. О том, как найти корешок пешки, спрятанный за фотографией. А потом иду в ломбард и обнаруживаю, что браслет украден. Он не сказал, что знал Медоуза.

“Что-нибудь еще, взятое из ломбарда, или только этот браслет?” она спросила, когда он закончил.

“Конечно. ДА. Но только как прикрытие для настоящей вещи, которую они хотели. Браслет. Насколько я понимаю, Медоуза убили, потому что тот, кто убил его, хотел заполучить браслет. Его пытали, прежде чем убить, потому что они хотели знать, где это было. Они получили то, что им было нужно, убили его, затем пошли и забрали браслет. Не возражаешь, если я закурю?”

“Да, я знаю. Что может быть такого важного в одном браслете? Этот браслет - всего лишь капля в море того, что было украдено, того, что так и не нашлось ”.

Босх думал об этом, но у него не было ответа. Он сказал: “Я не знаю”.

“Если его пытали, как вы говорите, почему там оказался залоговый билет, который вы должны были найти?" И зачем им понадобилось вламываться в ломбард? Вы предполагаете, что он сказал им, где браслет, но не отдал билет?”

Босх тоже думал об этом. Он сказал: “Я не знаю. Может быть, он знал, что они не оставят его в живых. Итак, он дал им только половину того, в чем они нуждались. Он кое-что утаил. Это была подсказка. Он оставил огрызок пешки в качестве подсказки.”

Босх обдумал сценарий. Впервые он начал составлять это воедино, когда перечитывал свои заметки и отчеты, которые он напечатал. Он решил, что пришло время разыграть еще одну карту.

“Я знал Мидоуза двадцать лет назад”.

“Вы знали эту жертву, детектив Босх?” Теперь ее голос звучал громче, обвиняюще. “Почему ты не сказал этого, когда впервые пришел сюда? С каких это пор полиция Лос-Анджелеса разрешает своим детективам расследовать смерти своих друзей?”

“Я этого не говорил. Я сказал, что знал его. Двадцать лет назад. И я не просил об этом деле. Настала моя очередь окунуться в ведро. Я получил вызов. Это было...”

Он не хотел говорить "совпадение".

“Все это очень интересно”, - сказал Уиш. “Это тоже нерегулярно. Мы - я не уверен, что мы можем тебе помочь. Я думаю...”

“Послушайте, когда я знал его, это было в армии США, в Первом пехотном звене во Вьетнаме. Понятно? Мы оба были там. Он был тем, кого они называли туннельной крысой. Ты знаешь, что это значит?… Я тоже был одним из них”.

Уиш ничего не сказал. Она снова посмотрела на браслет. Босх совершенно забыл о сером костюме.

“У вьетнамцев были туннели под их деревнями”, - сказал Босх. “Некоторым было сто лет. Туннели тянулись от хижины к хижине, от деревни к деревне, от джунглей к джунглям. Они были под некоторыми из наших собственных лагерей, повсюду. И это была наша работа, туннельных солдат, проникать в те вещи. Под землей была совсем другая война”.

Босх осознал, что, кроме психиатра и группы circle в VA в Сепульведе, он никогда никому не рассказывал о туннелях и о том, чем он занимался.

“И Медоуз, он был хорош в этом. Как бы тебе ни хотелось спуститься в эту черноту с одним лишь фонариком и пистолетом 45 калибра, что ж, он это сделал. Иногда мы спускались, и на это уходили часы, а иногда и дни. А Медоуз, ну, он был единственным, кого я когда-либо знал там, кто не боялся спускаться туда. Его пугала жизнь на поверхности ”.

Она ничего не сказала. Босх посмотрел на Серый Костюм, который что-то писал на желтой табличке, которую Босх не мог прочесть. Босх услышал, как кто-то сообщил по каналу tac, что он перевозит двух заключенных в изолятор метро.

“Итак, теперь, двадцать лет спустя, у тебя есть туннельный боевик, а у меня - мертвый туннельный боец. Его нашли в трубе, туннеле. У него была собственность, полученная в результате твоей аферы.” Босх пошарил в карманах в поисках сигарет, затем вспомнил, что она сказала "нет". “Мы должны работать вместе над этим. Прямо сейчас.”

По ее лицу он понял, что это не сработало. Он опустошил свою кофейную чашку, готовясь к выходу. Сейчас он не смотрел на Уиш. Он услышал, как Серый Костюм снова поднял трубку и набрал номер. Он уставился на остатки сахара на дне своей чашки. Он ненавидел сахар в своем кофе.

“Детектив Босх”, - начал Уиш, - “Мне жаль, что вам пришлось так долго ждать в холле этим утром. Мне жаль, что этот сослуживец, которого ты знал, Медоуз, мертв. Было ли это двадцать лет назад или нет, я есть. Я сочувствую ему, и тебе, и тому, через что тебе, возможно, пришлось пройти… Но мне также жаль, что я не могу помочь вам в данный момент. Мне придется следовать установленному протоколу и поговорить со своим руководителем. Я вернусь к тебе. Как можно скорее. Это все, что я могу сделать в данный момент ”.

Босх бросил чашку в мусорное ведро рядом с ее столом и потянулся за полароидным снимком и страницей бюллетеня.

“Мы можем оставить фотографию здесь?” - Спросил агент Уиш. “Мне нужно показать это моему руководителю”.

Полароид Босх сохранил. Он встал и подошел к столу Серого Костюма. Он поднес полароид к лицу мужчины. “Он это видел”, - бросил он через плечо, выходя из офиса.

***

Заместитель шефа Ирвин Ирвинг сидел за своим столом, чистил зубы и напрягал мышцы челюсти, превращая их в твердые резиновые шарики. Он был встревожен. И это сжатие и скрежет зубов были его привычкой, когда он был встревожен или в уединенном, созерцательном настроении. В результате мускулатура его челюсти стала наиболее выраженной чертой его лица. Если смотреть в лоб, линия подбородка Ирвинга на самом деле была шире, чем его уши, которые были прижаты плашмя к его бритому черепу и имели форму крыльев. Уши и челюсть придавали Ирвингу устрашающий, если не сказать странный вид. Он был похож на летящую челюсть, как будто его мощные коренные зубы могли дробить мрамор. И Ирвинг сделал все, что мог, чтобы продвинуть этот образ себя как страшного пса со свалки, который может вонзить зубы в плечо или ногу и вырвать кусок мяса размером с мяч для софтбола. Это был образ, который помог преодолеть его единственное препятствие в качестве полицейского Лос-Анджелеса - его дурацкое имя - и мог только помочь ему в его давно запланированном восхождении к офису шефа на шестом этаже. Поэтому он потворствовал этой привычке, даже если это стоило ему нового набора коренных имплантатов стоимостью 2000 долларов каждые восемнадцать месяцев.

Ирвинг туго затянул галстук на горле и провел рукой по блестящей голове. Он потянулся к кнопке внутренней связи. Хотя тогда он мог бы легко нажать кнопку громкой связи и рявкнуть свою команду, он сначала подождал ответа своего нового адъютанта. Это была еще одна из его привычек.

“Да, шеф?” - спросил я.

Ему нравилось это слышать. Он улыбнулся, затем наклонился вперед, пока его огромная челюсть не оказалась в нескольких дюймах от динамика внутренней связи. Он был человеком, который не верил, что технология может делать то, что она должна была делать. Ему пришлось приложить рот к громкоговорителю и кричать.

“Мэри, принеси мне куртку Гарри Босха. Это должно быть в активах ”.

Он произнес по буквам ее имя и фамилию.

“Сию минуту, шеф”.

Ирвинг откинулся назад, улыбнулся сквозь стиснутые зубы, но затем подумал, что почувствовал что-то не так. Он ловко провел языком по своему левому заднему нижнему коренному зубу, ища дефект на его гладкой поверхности, возможно, небольшую трещину. Ничего. Он открыл ящик стола и достал маленькое зеркало. Он открыл рот и изучил задние зубы. Он поставил зеркало на место, достал бледно-голубой блокнот и сделал пометку, что нужно сходить на осмотр к стоматологу. Он закрыл ящик стола и вспомнил, как однажды отправил в рот печенье с предсказанием судьбы, обедая с членом городского совета из Вестсайда. Правый задний нижний коренной зуб раскрошился от черствого печенья. Собака со свалки решила проглотить остатки зубов, а не показать свою слабость члену городского совета, чей голос за утверждение он когда-нибудь понадобится и будет ожидать. Во время ужина он довел до сведения члена совета тот факт, что его племянник, водитель полиции Лос-Анджелеса, был скрытым гомосексуалистом. Ирвинг упомянул, что он делал все возможное, чтобы защитить племянника и предотвратить его разоблачение. Департамент был гомофобным, как церковь в Небраске , и если информация просочится в ряды, объяснил Ирвинг члену совета, офицер может забыть о любой надежде на продвижение. Он также мог ожидать жестоких домогательств со стороны остальных лучших игроков Лос-Анджелеса. Ирвингу не нужно было упоминать о последствиях, если скандал разразится публично. Даже на либеральном Вестсайде это не помогло бы мэрским амбициям члена муниципального совета.

Ирвинг улыбался воспоминаниям, когда офицер Мэри Гроссо постучала, а затем вошла в кабинет с папкой толщиной в один дюйм в руке. Она положила его на стол Ирвинга со стеклянной столешницей. На его блестящей поверхности больше ничего не было, даже телефона.

“Ты был прав, шеф. Это все еще было в файлах actives ”.

Заместитель начальника отдела внутренних расследований наклонился вперед и сказал: “Да, я полагаю, что я не передал это в архив, потому что у меня было ощущение, что мы видели детектива Босха не в последний раз. Дай-ка подумать, это, должно быть, Льюис и Кларк, я полагаю ”.

Он открыл папку и прочитал обозначения на внутренней стороне куртки.

“Да. Мэри, попроси, пожалуйста, Льюиса и Кларк зайти.”

“Шеф, я видел их в отделении. Они готовились к войне. Я не уверен, в каком случае.”

“Что ж, Мэри, им придется отменить Совет по правам - и, пожалуйста, не говори со мной сокращениями. Я медлительный, осторожный полицейский. Я не люблю коротких путей. Я не люблю сокращений. Ты узнаешь это. Теперь скажите Льюису и Кларку, что я хочу, чтобы они отложили слушание и немедленно доложили мне ”.

Он напряг мышцы челюсти и вытянул их, твердые, как теннисные мячи, на всю ширину. Гроссо выбежал из кабинета. Ирвинг расслабился и пролистал файл, заново знакомясь с Гарри Босхом. Он отметил послужной список Босха и его быстрое продвижение по службе в департаменте. Из патрульных в детективы, в элитный отдел по расследованию ограблений и убийств за восемь лет. Затем падение: в прошлом году административный перевод из отдела по расследованию ограблений и убийств в отдел по расследованию убийств в Голливуде. Его следовало уволить, сокрушался Ирвинг, изучая записи о хронологии карьеры Bosch.

Затем Ирвинг просмотрел отчет об оценке психологического состояния Босха за год до этого, чтобы определить, следует ли разрешить ему вернуться к службе после убийства безоружного человека. Психолог департамента написал:

Благодаря своему опыту на войне и в полиции, в первую очередь, включая вышеупомянутую стрельбу со смертельным исходом, субъект в высокой степени утратил чувствительность к насилию. Он говорит в терминах насилия или аспекта насилия, являющегося общепринятой частью его повседневной жизни, на протяжении всей его жизни. Следовательно, маловероятно, что произошедшее ранее послужит психологическим сдерживающим фактором, если он снова окажется в обстоятельствах, когда ему придется действовать со смертельным исходом, чтобы защитить себя или других. Я верю, что он сможет действовать без промедления. Он сможет нажать на спусковой крючок. На самом деле, в его разговоре вообще не обнаруживается никаких негативных последствий стрельбы, если только его чувство удовлетворения исходом инцидента - смертью подозреваемого - не следует считать неуместным.

Ирвинг закрыл папку и постучал по ней ухоженным ногтем. Затем он сорвал прядь длинных каштановых волос - офицера Мэри Гроссо, как он предположил, - со стеклянной столешницы и бросил ее в корзину для мусора рядом со столом. Гарри Босх был проблемой, подумал он. Хороший полицейский, хороший детектив - на самом деле, Ирвинг неохотно восхищался своей работой в отделе убийств, особенно его склонностью к серийным убийцам. Но в долгосрочной перспективе, по мнению заместителя начальника, аутсайдеры плохо работали внутри системы. Гарри Босх был аутсайдером и всегда им будет. Не является частью семьи полиции Лос-Анджелеса. И теперь внимание Ирвинга привлекло худшее. Босх не только ушел из семьи, но, судя по всему, занимался деятельностью, которая могла навредить семье, поставить ее в неловкое положение. Ирвинг решил, что ему придется действовать быстро и уверенно. Он повернулся в своем кресле и посмотрел в окно на мэрию через Лос-Анджелес-стрит. Затем его взгляд, как всегда, упал на мраморный фонтан перед Паркер-центром, мемориал офицерам, погибшим при исполнении служебных обязанностей. Там была семья, подумал он. Там была честь. Он сильно, торжествующе стиснул зубы. Как раз в этот момент дверь открылась.

Детективы Пирс Льюис и Дон Кларк вошли в офис и представились. Никто из них не произнес ни слова. Они могли бы быть братьями. У них были коротко остриженные каштановые волосы, раскинутые руки тяжелоатлетов, консервативные серые шелковые костюмы. У Льюиса была тонкая угольная полоска, у Кларк - темно-бордовая. Каждый мужчина был широкоплеч и низко пригнут к земле для лучшей управляемости. У каждого был небольшой наклон тела вперед, как будто он выходил в море вброд, лицом пробиваясь сквозь буруны.

“Джентльмены, ” сказал Ирвинг, “ у нас проблема - первоочередная проблема - с офицером, который уже переступал наш порог раньше. Офицер, с которым вы двое работали раньше с некоторым успехом.”

Льюис и Кларк посмотрели друг на друга, и Кларк позволил себе легкую, быструю улыбку. Он не мог догадаться, кто бы это мог быть, но ему нравилось охотиться за репитерами. Они были в таком отчаянии.

“Гарри Босх”, - сказал Ирвинг. Он подождал мгновение, чтобы имя впиталось, затем сказал: “Тебе нужно немного прокатиться до Голливудского подразделения. Я хочу поставить на него один пункт восемьдесят один прямо сейчас. Истцом будет Федеральное бюро расследований ”.

“ФБР?” Сказал Льюис. “Что он с ними сделал?”

Ирвинг поправил его за использование аббревиатуры бюро и сказал им сесть на два стула перед его столом. Следующие десять минут он провел, пересказывая телефонный звонок, полученный несколькими минутами ранее из бюро.

“Бюро говорит, что это слишком случайное совпадение”, - заключил он. “Я согласен. Возможно, он замешан в этом, и бюро хочет отстранить его от дела Медоуза. По крайней мере, похоже, что он вмешался, чтобы помочь этому подозреваемому, его бывшему военному товарищу, избежать тюремного срока в прошлом году, возможно, чтобы он мог совершить это ограбление банка. Знал ли Босх об этом или был ли кто-то еще причастен к преступлению, я не знаю. Но мы собираемся выяснить, что задумал детектив Босх ”.

Ирвинг задержался здесь, чтобы довести свою точку зрения до конца, полностью разогнув челюсть. Льюис и Кларк знали, что лучше не перебивать. Затем Ирвинг сказал: “Эта возможность открывает департаменту возможность сделать то, чего он не мог сделать раньше с Bosch. Уничтожь его. Ты будешь отчитываться непосредственно передо мной. О, и я хочу, чтобы начальник Босха, лейтенант Паундс, скопировал ваши ежедневные отчеты. В тишине. Но ты сделаешь больше, чем просто скопируешь меня. Я хочу получать телефонные отчеты дважды в день, утром и вечером.”

“Мы в пути”, - сказал Льюис, вставая.

“Цельтесь выше, джентльмены, но будьте осторожны”, - посоветовал им Ирвинг. “Детектив Гарри Босх больше не та знаменитость, которой он когда-то был. Но, тем не менее, не дай ему ускользнуть”.

***

Смущение Босха, вызванное бесцеремонным отказом агента Уиш, сменилось гневом и разочарованием, когда он спускался на лифте. Это было как физическое присутствие в его груди, которое подскочило к горлу, когда камера из нержавеющей стали опустилась. Он был один, и когда пейджер на его поясе начал пищать, он позволил ему включиться на отведенные пятнадцать секунд, а не выключил. Он проглотил свой гнев и смущение и преобразовал их в решимость. Выйдя из кабины лифта, он посмотрел на номер телефона на цифровом дисплее пейджера. Код города 818 - Долина, но он не узнал номер. Он подошел к таксофонам во дворе перед Федеральным зданием и набрал номер. Девяносто центов, произнес электронный голос. К счастью, у него была мелочь. Он набрал номер, и на полузвонке Джерри Эдгар снял трубку.

“Гарри”, - начал он без приветствия, - “Я все еще здесь, в VA, и меня обходят стороной, чувак. У них нет никаких файлов на Медоуза. Они говорят, что я должен ехать через Округ Колумбия, или я должен получить ордер. Я говорю им, что знаю о существовании файла, понимаете, из-за того, что вы мне рассказали. Я говорю: ‘Послушайте, если я получу ордер на обыск, не могли бы вы посмотреть и убедиться, что знаете, где находится это досье?’ И вот, они ищут какое-то время, и в конце концов они говорят, что да, у них был файл, но он пропал. Угадайте, кто пришел и получил это по судебному приказу в прошлом году?”

“ФБР”.

“Ты знаешь что-то, чего не знаю я?”

“Я не совсем сидел на заднице. Они говорят, когда бюро забрало это или почему?”

“Им не сказали почему. Агент ФБР только что пришел с ордером и забрал его. Проверил его в сентябре прошлого года и с тех пор не возвращал. Не назвал причину. Гребаный Ублюдок не обязан этого делать ”.

Босх молчал, пока думал об этом. Они знали все это время. Уиш знала о Лугах и туннелях и обо всем остальном, что он только что рассказал ей. Все это было шоу.

“Гарри, ты там?”

“Да, послушай, они показывали тебе копию документов или знали имя агента?”

“Нет, они не смогли найти квитанцию о вызове в суд, и никто не помнил имени агента, за исключением того, что она была женщиной”.

“Набери этот номер там, где я нахожусь. Вернитесь к ним в records и запросите другой файл, просто посмотрите, есть ли он там. Мое досье.”

Он дал Эдгару номер телефона-автомата, дату своего рождения, номер социального страхования и свое полное имя, написав его настоящее имя.

“Господи, это твое первое имя?” Сказал Эдгар. “Сокращенно Гарри. Как твоя мама додумалась до этого?”

“У нее был пунктик по поводу художников пятнадцатого века. Это сочетается с фамилией. Иди проверь файл, затем перезвони мне. Я буду ждать здесь”.

“Я даже не могу произнести это, чувак”.

“Рифмуется с ‘anonymous’”.

“Хорошо, я попробую это. Где ты, в любом случае?”

“Телефон-автомат. За пределами ФБР.”

Босх повесил трубку, прежде чем его напарник смог задать какие-либо вопросы. Он закурил сигарету и облокотился на телефонную будку, наблюдая за небольшой группой людей, идущих по кругу по длинной зеленой лужайке перед зданием. Они держали самодельные знаки и плакаты, которые протестовали против предложения открыть новые нефтяные лизинговые компании в заливе Санта-Моника. Он видел знаки, которые говорили "Просто скажи "Нет" нефти" и "Разве залив недостаточно загрязнен?" и Соединенные Штаты Эксон и так далее.

Он заметил пару съемочных групп телевизионных новостей на лужайке, снимающих акцию протеста. Это был ключ, подумал он. Разоблачение. Пока средства массовой информации появлялись и показывали это в шестичасовых новостях, протест был успешным. Успех саундтрека. Босх заметил, что у очевидного представителя группы брала интервью на камеру женщина, которую он узнал по 4 каналу. Он также узнал представителя, но не был уверен, откуда. После нескольких минут наблюдения за непринужденностью этого человека во время интервью перед камерой, Босх определил его. Этот парень был телевизионным актером, который играл пьяницу в популярной ситуационной комедии, которую Босх видел один или два раза. Хотя парень все еще выглядел как пьяный, шоу больше не показывали.

Босх курил вторую сигарету, прислонившись к телефонной будке и начиная ощущать дневную жару, когда поднял глаза на стеклянные двери здания и увидел входящего агента Элеонор Уиш. Она смотрела вниз и шарила рукой в своей сумочке и не заметила его. Быстро и не анализируя почему, он нырнул за телефоны и, используя их как щит, обошел их, когда она проходила мимо. Это были солнцезащитные очки, которые она искала в сумочке. Теперь они были на ней, когда она проходила мимо протестующих, даже не взглянув в их сторону. Она направилась по Ветеран-авеню к бульвару Уилшир. Босх знал, что федеральный гараж находится под зданием. Желание двигалось в противоположном направлении. Она шла куда-то неподалеку. Зазвонил телефон.

“Гарри, у них есть и твое досье тоже. ФБР. Что происходит?”

Голос Эдгара был настойчивым и смущенным. Он не любил волны. Он не любил тайны. Он был честным человеком с девяти до пяти.

“Я не знаю, что происходит, они мне не сказали”, - ответил Босх. “Ты направляешься в офис. Мы поговорим там. Если ты доберешься туда раньше меня, я хочу, чтобы ты позвонил в проект subway. Персонал. Посмотри, работал ли там Медоуз. Попробуйте также использовать поля имени. Тогда просто сделай статью о том, как колоть телевизор. Как мы и говорили. Выполняй свою часть нашей сделки. Я встречу тебя там”.

“Гарри, ты сказал мне, что знал этого парня, Медоуза. Может быть, нам следует сказать Девяносто восьмому, что это конфликт, что мы должны передать дело в RHD или кому-то еще, кто находится на рассмотрении.”

“Мы поговорим об этом через некоторое время, Джед. Ничего не делай и ни с кем не говори об этом, пока я не приеду ”.

Босх повесил трубку и зашагал в сторону Уилшира. Он мог видеть, что Уиш уже повернула на восток, к Вествуд Виллидж. Он сократил расстояние между ними, перешел на другую сторону улицы и последовал за ними. Он был осторожен, чтобы не подходить слишком близко, чтобы его отражение не было в витринах магазинов, в которые она заглядывала по пути. Доехав до бульвара Вествуд, она повернула на север и пересекла Уилшир, перейдя улицу Босха. Он нырнул в вестибюль банка. Через несколько мгновений он вышел обратно на тротуар, а она исчезла. Он посмотрел в обе стороны, а затем побежал к углу. Он увидел ее в полуквартале от Вествуда, идущей в деревню.

Уиш притормозил перед витринами какого-то магазина и остановился перед магазином спортивных товаров. Босх разглядел в витрине женские манекены, одетые в светло-зеленые шорты для бега и футболки. Прошлогодняя прихоть поступила в продажу уже сегодня. Уиш несколько мгновений смотрела на наряды, а затем направилась прочь, не останавливаясь, пока не оказалась в театральном районе. Она превратилась в гриль-бар Stratton.

Босх, перейдя на другую сторону улицы, прошел мимо ресторана, не глядя, и направился к следующему углу. Он стоял перед "Брюном", под шатром старого театра, и оглянулся. Она не вышла. Он подумал, есть ли здесь задняя дверь. Он посмотрел на свои часы. Для ланча было немного рановато, но, возможно, ей нравилось выделяться среди толпы. Может быть, ей нравилось есть в одиночестве. Он пересек улицу до другого угла и встал под навесом кинотеатра "Фокс". Он мог видеть через переднее окно "Стрэттона", но не видел ее. Он прошел через парковку рядом с рестораном и свернул в переулок за домом. Он увидел дверь общего доступа в задней части. Она видела его и воспользовалась рестораном, чтобы ускользнуть? Прошло много времени с тех пор, как он был на хвосте у одного человека, но он не думал, что она заставила его. Он направился вниз по переулку и вошел в заднюю дверь.

Элеонор Уиш сидела одна в ряду деревянных кабинок вдоль правой стены ресторана. Как любой осторожный полицейский, она сидела лицом к входной двери, поэтому не видела Босха, пока он не опустился на скамейку напротив нее и не взял меню, которое она уже просмотрела и бросила на стол.

Он сказал: “Никогда не был здесь, что-нибудь хорошее?”

“Что это?” спросила она, удивление явно отразилось на ее лице.

“Я не знаю, я подумал, что тебе может понадобиться компания”.

“Ты следил за мной? Ты последовал за мной.”

“По крайней мере, я говорю об этом откровенно. Знаешь, ты допустил ошибку там, в офисе. Ты сыграл это слишком круто. Я вхожу с единственной зацепкой, которая у тебя была за девять месяцев, а ты хочешь поговорить о связях и прочей ерунде. Что-то было не так, но я не мог понять, что. Теперь я знаю”.

“О чем ты говоришь? Неважно, я не хочу знать.”

Она сделала движение, чтобы выскользнуть из кабинки, но Босх перегнулся через стол и твердо положил руку ей на запястье. Ее кожа была теплой и влажной после прогулки. Она остановилась, повернулась и испепелила его карими глазами, такими злыми и горячими, что они могли бы выжечь его имя на надгробной плите.

“Отпусти”, - сказала она, ее голос был тщательно контролируемым, но в нем было достаточно резкости, чтобы предположить, что она может сорваться. Он отпустил.

“Не уходи. Пожалуйста.” Она задержалась на мгновение, и он действовал быстро. Он сказал: “Все в порядке. Я понимаю причины всего этого, холодный прием там, все. Я должен сказать, что то, что ты сделал, на самом деле было хорошей работой. Я не могу держать на тебя зла за это ”.

“Босх, послушай меня, я не понимаю, о чем ты говоришь. Я думаю...”

“Я знаю, ты уже знал о Лугах, туннелях, обо всем этом. Ты вытащил его военные файлы, ты вытащил мои, ты, вероятно, вытащил файлы на каждую крысу, которая выбралась из этого места живой. В работе в Вестленде должно было быть что-то, связанное с туннелями там, сзади.”

Она долго смотрела на него и собиралась что-то сказать, когда подошла официантка с блокнотом и карандашом.

“На данный момент, только один кофе, черный, и Evian. Спасибо, - сказал Босх, прежде чем Уиш или официантка успели заговорить. Официантка отошла, что-то записывая в блокнот.

“Я думал, ты коп со сливками и сахаром”, - сказал Уиш.

“Только когда люди пытаются угадать, кто я”.

Тогда ее взгляд, казалось, смягчился, но лишь немного.

“Детектив Босх, послушайте, я не знаю, откуда вы знаете то, что, как вам кажется, вы знаете, но я не собираюсь обсуждать дело Уэстленда. Все именно так, как я сказал в бюро. Я не могу этого сделать. Мне жаль. Я действительно такой ”.

Босх сказал: “Наверное, я должен возмущаться этим, но я этого не делаю. Это был логичный шаг в расследовании. Я бы сделал то же самое. Вы берете любого, кто подходит под профиль - туннельная крыса - и просеиваете их через улики ”.

“Ты не подозреваемый, Босх, ясно? Так что брось это”.

“Я знаю, что я не подозреваемый”. Он издал короткий, натянутый взрыв смеха. “Я отбывал дисквалификацию в Мексике и могу это доказать. Но ты уже знаешь это. Что касается меня, хорошо, я оставлю это. Но мне нужно то, что у тебя есть по Медоузу. Ты вытащил его файлы еще в сентябре. Ты, должно быть, провел над ним обследование. Наблюдение, известные сообщники, предыстория. Может быть… Держу пари, ты даже притащил его и поговорил с ним. Мне нужно все это сейчас - сегодня, а не через три-четыре недели, когда какой-нибудь связной поставит на этом печать ”.

Официантка вернулась с кофе и водой. Уиш придвинула свой стакан поближе, но пить не стала.

“Детектив Босх, вы отстраняетесь от расследования. Мне жаль. Я не должен был быть тем, кто говорит тебе. Но тебе конец. Возвращайся в свой офис и ты узнаешь. Мы сделали звонок после того, как ты ушел ”.

Он держал свой кофе двумя руками, поставив локти на стол. Он осторожно поставил чашку на блюдце, на случай, если у него начнут дрожать руки.

***

“Что ты сделал?” - Спросил Босх.

“Мне жаль”, - сказала Элеонор Уиш. “После того, как ты ушел, Рурк - парень, перед которым ты сунул фотографию?-он позвонил по номеру, указанному на вашей карточке, и поговорил с лейтенантом Паундсом. Он рассказал ему о вашем сегодняшнем визите и предположил, что произошел конфликт, вы расследуете смерть друга. Он сказал еще кое-что и...

“Какие еще вещи?”

“Послушай, Босх, я знаю о тебе. Я признаю, что мы вытащили ваши файлы, мы проверили вас. Черт возьми, но чтобы сделать это, все, что нам нужно было сделать, это прочитать газеты того времени. Ты и эта история с кукольником. Итак, я знаю, через что ты прошел с внутренними людьми, и это не поможет, но это было решение Рурка. Он...”

“Что еще он рассказал?”

“Он сказал правду. Он сказал, что и ваше имя, и имя Медоуза всплыли в ходе нашего расследования. Он сказал, что вы оба знали друг друга. Он попросил, чтобы тебя отстранили от дела. Так что все это не имеет значения ”.

Босх посмотрел вдаль, за пределы кабинки.

“Я хочу услышать твой ответ”, - сказал он. “Я подозреваемый?”

“Нет. По крайней мере, ты таким не был, пока не вошел этим утром. Так вот, я не знаю. Я пытаюсь быть честным. Я имею в виду, вы должны посмотреть на это с нашей точки зрения. Приходит один парень, за которым мы следили в прошлом году, и говорит, что расследует убийство другого парня, за которым мы очень пристально следили. Этот первый парень говорит: ‘Дай мне посмотреть твои файлы ”.

Ей не нужно было рассказывать ему так много, как она уже рассказала. Он знал это и знал, что она, вероятно, рисковала, говоря что-либо вообще. Несмотря на все дерьмо, в которое он только что вляпался или в которое его втянули, Гарри Босху начинала нравиться холодная, жесткая Элеонора Уиш.

“Если ты не хочешь рассказать мне о Медоузе, расскажи мне одну вещь обо мне. Ты сказал, что на меня посмотрели, а затем бросили. Как ты оправдал меня? Ты едешь в Мексику?”

“Это и другие вещи”. Она мгновение смотрела на него, прежде чем продолжить. “Ты был оправдан на ранней стадии. Сначала мы были взволнованы. Я имею в виду, мы просматриваем досье людей, имевших опыт туннелирования во Вьетнаме, и там на самом верху сидел знаменитый Гарри Босх, суперзвезда детективной индустрии, о его делах написана пара книг. Телефильм, дополнительный сериал. И парень, о котором только что писали газеты, парень, чья звезда потерпела крах из-за месячной дисквалификации и перевода из элитного отдела по расследованию ограблений и убийств в ...” Она колебалась.

“Канализация”. Он закончил это за нее.

Она посмотрела в свой стакан и продолжила.

“Итак, Рурк сразу начал догадываться, что, возможно, именно так ты проводил свое время, копая этот туннель в банк. От героя до изнанки, это был твой способ отомстить обществу, что-то безумное вроде этого. Но когда мы разузнали о тебе и потихоньку поспрашивали, мы узнали, что ты уехал на месяц в Мексику. Мы послали кое-кого в Энсенаду и проверили это. Ты был чист. Примерно в то время мы также получили ваши медицинские файлы из VA в Сепульведе - о, это все, это тот, у кого вы проверяли сегодня утром, не так ли? ”

Он кивнул. Она продолжила.

“В любом случае, в медицинском были отчеты психиатра… Мне жаль. Это похоже на настоящее вторжение ”.

“Я хочу знать”.

“Терапия для ПТС. Я имею в виду, ты полностью работоспособен. Но у вас нечастые проявления посттравматического стресса в виде бессонницы и прочего, клаустрофобии. Один врач даже написал однажды, что вы никогда больше не пойдете в такой туннель, как этот. В любом случае, мы разместили ваш профиль в нашей лаборатории поведенческих наук в Квантико. Они исключили тебя из числа подозреваемых, сказав, что маловероятно, что ты переступишь черту ради чего-то вроде финансовой выгоды ”.

Она позволила всему этому осмыслиться на несколько мгновений.

“Эти файлы VA старые”, - сказал Босх. “Вся эта история стара. Я не собираюсь сидеть здесь и приводить доводы в пользу того, почему я должен быть подозреваемым. Но эта музыка из VA - это старое. Я не посещал психиатра, ни из штата Вирджиния, ни кого-либо другого, уже пять лет. И что касается этой хрени с фобиями, вчера я пошел в туннель, чтобы посмотреть на Медоуз. Как ты думаешь, что написали бы об этом твои психиатры в Куантико?”

Он почувствовал, как его лицо покраснело от смущения. Он сказал слишком много. Но чем больше он пытался контролировать и скрывать это, тем больше крови приливало к его лицу. Официантка с широкими бедрами выбрала именно этот момент, чтобы вернуться и подлить ему кофе.

“Готовы сделать заказ?” она сказала.

“Нет”, - сказала Уиш, не отрывая глаз от Босха. “Пока нет”.

“Дорогая, к нам на обед собралась большая толпа, и нам понадобится столик для тех, кто хочет поесть. Я зарабатываю на жизнь за счет голодных. Не из тех, кто слишком зол, чтобы есть.”

Она ушла с Босхом, думая, что официантки, вероятно, лучше разбираются в человеческом поведении, чем большинство полицейских. Уиш сказал: “Я сожалею обо всем этом. Ты должен был позволить мне встать, когда я впервые захотел ”.

Смущение прошло, но гнев все еще был там. Он больше не выглядывал из кабинки. Он смотрел прямо на нее.

“Ты думаешь, что знаешь меня по каким-то бумагам в папке? Ты меня не знаешь. Расскажи мне, что ты знаешь.”

“Я тебя не знаю. Я знаю о тебе”, - сказала она. Она остановилась на мгновение, чтобы собраться с мыслями. “Вы человек из учреждения, детектив Босх. Вся твоя жизнь. Молодежные приюты, приемные семьи, армия, затем полиция. Никогда не покидайте систему. Один порочный общественный институт за другим.”

Она отпила немного воды и, казалось, решала, продолжать ли. Она сделала. “Hieronymus Bosch… Единственное, что дала тебе твоя мать, это имя художника, умершего пятьсот лет назад. Но я полагаю, что по сравнению с тем, что вы видели, причудливые сны, которые он нарисовал, были бы похожи на Диснейленд. Твоя мать была одна. Ей пришлось отказаться от тебя. Вы выросли в приемных семьях, молодежных залах. Ты пережил это, и ты пережил Вьетнам, и ты пережил полицейское управление. По крайней мере, пока. Но ты аутсайдер на работе инсайдера. Ты добрался до RHD и работал над громкими делами, но ты все это время был аутсайдером. Ты все делал по-своему, и в конце концов они тебя за это выгнали ”.

Она осушила свой бокал, по-видимому, чтобы дать Босху время остановить ее от продолжения. Он этого не сделал.

“Потребовалась всего одна ошибка”, - сказала она. “Ты убил человека в прошлом году. Он сам был убийцей, но это не имело значения. Согласно отчетам, вы подумали, что он полез под подушку на кровати за пистолетом. Оказалось, что он потянулся за своим париком. Почти смешно, но ОВР нашла свидетельницу, которая сказала, что она заранее предупредила вас, что подозреваемый держал свои волосы под подушкой. Поскольку она была уличной шлюхой, ее авторитет был под вопросом. Этого было недостаточно, чтобы выгнать тебя, но это стоило тебе твоей позиции. Теперь ты работаешь в Голливуде, месте, которое большинство людей в департаменте называют канализацией.”

Ее голос затих. С ней было покончено. Босх ничего не сказал, и наступил долгий период молчания. Официантка прошла мимо столика, но знала, что с ними лучше не заговаривать.

“Когда вернешься в офис”, - наконец начал он, - “скажи Рурку, чтобы он сделал еще один звонок. Он снял меня с дела, он может вернуть меня обратно ”.

“Я не могу этого сделать. Он этого не сделает ”.

“Да, он сделает это, и скажи ему, что у него есть время до завтрашнего утра, чтобы сделать это”.

“Или что? Что ты можешь сделать? Я имею в виду, давайте будем честны. Из-за твоего послужного списка ты, вероятно, будешь отстранен от занятий завтра. Как только Паундс закончил разговор с Рурком, он, вероятно, позвонил в IAD, если Рурк не сделал этого сам ”.

“Не имеет значения. Завтра утром я кое-что услышу или скажу Рурку, что он прочтет статью вTimes о том, как подозреваемый ФБР в крупном банковском ограблении, объект не меньшей слежки ФБР, был убит прямо под носом у бюро, забрав с собой ответы на знаменитую историю с туннелем УэстЛенд. Возможно, не все факты верны или расположены в неправильном порядке, но они будут достаточно близки. Что более важно, это будет хорошее чтение. И это поднимет волны до самого Вашингтона, это будет неловко, и это также будет предупреждением тому, кто убил Мидоуза. Тогда ты никогда их не получишь. И Рурк всегда будет известен как парень, который позволил им уйти ”.

Она посмотрела на него, качая головой, как будто была выше всего этого беспорядка. “Это не мне решать. Мне придется вернуться к нему и позволить ему решить, что делать. Но если бы это был я, я бы раскусил твой блеф. И я скажу тебе прямо, что именно это я скажу ему сделать ”.

“Это не блеф. Вы проверили меня, вы знаете, что я обращусь к средствам массовой информации, и средства массовой информации выслушают меня, и им это понравится. Будь умным. Ты говоришь ему, что это не блеф. Я ничего не потеряю, сделав это. Он ничего не потеряет, привлекая меня ”.

Он начал выскальзывать из кабинки. Он остановился и бросил на стол пару долларовых купюр.

“У тебя есть мое досье. Ты знаешь, где ты можешь связаться со мной ”.

“Да, мы хотим”, - сказала она, а затем: “Эй, Босх?”

Он остановился и оглянулся на нее.

“Уличная шлюха, она говорила правду? Насчет подушки?”

“Разве они не все?”

***

Босх припарковался на стоянке за станцией на Уилкокс и курил до самой задней двери. Он бросил окурок на землю и вошел внутрь, оставив после себя запах рвоты, который доносился из сетчатых окон в задней части резервуара для хранения на станции. Джерри Эдгар расхаживал по заднему коридору, ожидая его.

“Гарри, мы немедленно получили сообщение от Девяносто восьмого”.

“Да, насчет чего?”

“Я не знаю, но он каждые десять минут выходил из стеклянной будки в поисках тебя. У тебя сработал звуковой сигнал, а Motorola выключена. И я видел, как пара бойцов ОВР из центра города некоторое время назад отправились туда с ним ”.

Босх кивнул, не сказав ничего утешительного своему напарнику.

“Что происходит?” Эдгар выпалил. “Если у нас есть история, давайте разберемся в ней до того, как перейдем к делу. У тебя был опыт в этом дерьме, не у меня ”.

“Я не уверен, что происходит. Я думаю, они отстраняют нас от дела. Я, по крайней мере.” Он был очень беспечен по поводу всего этого.

“Гарри, они не для этого привлекают ОВР. Что-то происходит, и, чувак, я надеюсь, что бы ты ни сделал, ты не облажался и со мной тоже ”.

Эдгар сразу же смутился.

“Прости, Гарри, я не это имел в виду”.

“Расслабься. Пойдем посмотрим, чего хочет этот человек ”.

Босх направился к комнате детективов. Эдгар сказал, что он срезал путь через офис дозора, а затем зашел из главного зала, чтобы не выглядело, будто они сотрудничали над историей. Когда Босх добрался до своего стола, первое, что он заметил, было то, что синяя книга убийств по делу Мидоуза исчезла. Но он также заметил, что тот, кто взял это, пропустил кассету с вызовом 911. Босх взял кассету и положил ее в карман пальто как раз в тот момент, когда голос Девяносто восьмого прогремел из стеклянного кабинета во главе отдела. Он выкрикнул всего одно слово: “Босх!” Другие детективы в дежурной части оглянулись. Босх встал и медленно направился к стеклянной будке, как назывался кабинет лейтенанта Харви “Девяносто восемь” фунтов. Через окна он мог видеть спины двух костюмов, сидящих там с фунтами. Босх узнал в них двух детективов ОВР, которые вели дело Кукольника. Льюис и Кларк.

Эдгар вошел в отделение через главный коридор как раз в тот момент, когда Босх проходил мимо, и они вместе вошли в стеклянный бокс. Паундс с унылым видом сидел за своим столом. Люди из отдела внутренних расследований не двигались.

“Первым делом, не кури, Босх, ты понял?” Сказал Паундс. “На самом деле, вся команда этим утром воняла, как пепельница. Я даже не собираюсь спрашивать, был ли это ты.”

Политика департамента и города запретила курение во всех общественных офисах, таких как дежурные комнаты. Было нормально курить в частном кабинете, если это был ваш офис или если обитатель офиса разрешал посетителям курить. Паундс был заядлым курильщиком и воинственно относился к этому. Большинство из тридцати двух детективов, которыми он командовал, курили как наркоманы. Когда Девяносто восьмого не было рядом, многие из них заходили в его офис, чтобы быстро все исправить, вместо того, чтобы идти на парковку, где они пропускали телефонные звонки и где запах мочи и блевотины распространялся из задних окон вытрезвителя. Паундс привык запирать дверь своего кабинета, даже когда быстро шел по коридору к кабинету начальника станции, но любой, у кого был нож для вскрытия писем, мог открыть дверь за три секунды. Лейтенант постоянно возвращался и обнаруживал, что его офисное помещение заполнено дымом. У него было два вентилятора в комнате десять на десять и банка Glade на столе. Поскольку частота нарушений возросла с переводом Босха из Паркер-центра в голливудские детективы, Девяносто восемь фунтов были убеждены, что Босх был главным преступником. И он был прав, но он так и не поймал Босха с поличным.

“Так вот в чем все дело?” - Спросил Босх. “Куришь в офисе?”

“Просто сядь”, - отрезал Паундс.

Босх поднял руки, чтобы показать, что между его пальцами нет сигарет. Затем он повернулся к двум мужчинам из отдела внутренних расследований.

“Что ж, Джед, похоже, нам придется отправиться в экспедицию Льюиса и Кларка. Я не видел великих исследователей в движении с тех пор, как они отправили меня в бесплатный отпуск в Мексику. Проделали одну из своих лучших работ над этим альбомом. Заголовки, звуковые фрагменты, все это. Звезды внутренних расследований”.

Лица двух полицейских из ОВР немедленно покраснели от гнева.

“На этот раз ты мог бы сделать себе одолжение и держать свой умный рот на замке”, - сказала Кларк. “У тебя серьезные неприятности, Босх. Ты понял это?”

“Да, я понимаю. Спасибо за подсказку. У меня тоже есть для тебя. Вернись к костюму для отдыха, который ты носил до того, как стал поклонником Ирвинга. Знаешь, желтая штука, которая подходила к твоим зубам. Полиэстер делает для вас больше, чем шелк. На самом деле, один из парней там, в КПЗ, упомянул, что задница у этого костюма начинает блестеть, когда ты выполняешь всю работу, сидя за столом ”.

“Ладно, ладно”, - вмешался Паундс. “Босх, Эдгар, сядьте и заткнитесь на минутку. Это...”

“Лейтенант, я не сказал одной вещи”, - начал Эдгар. “Я...”

“Заткнись! Все! Заткнись на минутку”, - рявкнул Паундс. “Иисус Христос! Эдгар, для протокола, эти двое из отдела внутренних расследований, если ты еще не знал, детективы Льюис и Кларк. Что это такое...”

“Мне нужен адвокат”, - сказал Босх.

“Я тоже, я думаю”, - добавил Эдгар.

“О, чушь собачья”, - сказал Паундс. “Мы собираемся поговорить об этом и прояснить некоторые вещи, и мы не привносим в это никакого дерьма из Лиги защиты полиции. Если вам нужен адвокат, вы получите его позже. Прямо сейчас вы сядете здесь, вы оба, и ответите на несколько вопросов. Если нет, Эдгар, тебя вышвырнут из этого костюма за восемьсот долларов и вернут в форму, и Босх, черт возьми, Босх, на этот раз ты, вероятно, попадешь под суд ”.

На несколько мгновений в маленькой комнате воцарилась тишина, хотя напряжение между пятью мужчинами угрожало выбить стекла. Паундс выглянул в дежурную часть и увидел около дюжины детективов, которые вели себя так, как будто они работали, но на самом деле пытались собрать все, что могли, через стекло. Некоторые пытались читать по губам лейтенанта. Он встал и опустил жалюзи на окнах. Он редко делал это. Это был сигнал команде, что дело серьезное. Даже Эдгар проявил свою озабоченность, громко выдохнув. Паундс сел обратно. Он постучал длинным ногтем по синей пластиковой папке, которая лежала закрытой на его столе.

“Хорошо, теперь давайте перейдем к делу”, - начал он. “Вы двое, ребята, отстранены от дела Медоуза. Это номер один. Вопросов нет, вы закончили. Теперь, с самого начала, ты расскажешь нам все, что угодно ”.

При этих словах Льюис открыл портфель и вытащил кассетный магнитофон. Он включил его и положил на безупречно чистый стол Паундса.

Босх сотрудничал с Эдгаром всего восемь месяцев. Он не знал его достаточно хорошо, чтобы знать, как тот воспримет такого рода издевательства, или как далеко он сможет продержаться против этих ублюдков. Но он знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что он ему нравился и не хотел, чтобы он влипал. Его единственным грехом во всем этом было то, что он хотел отгулять воскресный день, чтобы продать дома.

“Это чушь собачья”, - сказал Босх, указывая на диктофон.

“Выключи это”, - сказал Паундс Льюису, указывая на диктофон, который на самом деле был ближе к нему, чем к Льюису. Детектив отдела внутренних расследований встал и взял диктофон. Он выключил его, нажал кнопку перемотки и положил на стол.

После того, как Льюис сел обратно, Паундс сказал: “Господи Иисусе, Босх, сегодня мне позвонили из ФБР и сказали, что ты у них в качестве возможного подозреваемого в чертовом ограблении банка. Они говорят, что этот Мидоус был подозреваемым в том же задании, и в силу этого вас теперь следует считать подозреваемым в убийстве Мидоуза. Ты думаешь, мы не собираемся задавать вопросы об этом?”

Эдгар теперь выдыхал громче. Он слышал это впервые.

“Выключи пленку, и мы поговорим”, - сказал Босх. Паундс на мгновение задумался над этим и сказал: “Пока никакой пленки. Расскажи нам.”

“Во-первых, Эдгар ни хрена об этом не знает. Вчера мы заключили сделку. Я беру дело Медоуза, и он отправляется домой. Он подводит итоги по Спайви, телезрителю, которого зарезали накануне вечером. Все эти штучки с ФБР, ограбление банка, он ни хрена не понимает. Отпусти его”.

Паундс, казалось, взял за правило не смотреть ни на Льюиса, ни на Кларка, ни на Эдгара. Он принял бы это решение самостоятельно. Это вызвало у Босха слабый проблеск уважения, словно свеча, зажженная в эпицентре урагана некомпетентности. Паундс открыл ящик своего стола и вытащил старую деревянную линейку. Он вертел его обеими руками. Он, наконец, посмотрел на Эдгара.

“Это верно, то, что говорит Босх?”

Эдгар кивнул.

“Ты знаешь, что это выставляет его в плохом свете, как будто он пытался сохранить дело для себя, скрыть связи от тебя?”

“Он сказал мне, что знал Медоуза. Он был впереди всю дорогу. Это было воскресенье. Мы не собирались заставлять кого-либо выходить и снимать это с нас из-за того, что он знал парня двадцать лет назад. Кроме того, большинство людей, которые в конечном итоге погибли в Голливуде, полиции так или иначе известны. Эта история с банком и все такое, он, должно быть, узнал после того, как я ушел. Я узнаю все это, сидя здесь ”.

“Хорошо”, - сказал Паундс. “У тебя есть какие-нибудь материалы по этому делу?”

Эдгар покачал головой.

“Ладно, заканчивай то, что у тебя есть на - как ты это назвал?-Спайви, да, дело Спайви. Я назначаю тебе нового партнера. Я не знаю кто, но я дам тебе знать. Ладно, продолжай, вот и все ”.

Эдгар испустил еще один громкий вздох и встал.

***

Харви “Девяносто восемь” фунтов позволили обстановке в комнате на несколько мгновений успокоиться после ухода Эдгара. Босху ужасно хотелось курить, даже просто подержать незажженную сигарету во рту. Но он не показал бы им такой слабости.

“Ладно, Босх”, - сказал Паундс. “Ты ничего не хочешь рассказать нам обо всем этом?”

“Да. Это чушь собачья”.

Кларк ухмыльнулась. Босх не обратил на это внимания. Но Паундс бросил на детектива ОВР уничтожающий взгляд, который еще больше усилил его уважение к Босху.

“ФБР сказало мне сегодня, что я вне подозрений”, - сказал Босх. “Они смотрели на меня девять месяцев назад, потому что они смотрели на любого здесь, кто работал в туннелях во Вьетнаме. Они нашли какую-то связь с туннелями там, сзади. Вот так просто. Это была хорошая работа, они должны были проверить всех. Итак, они посмотрели на меня и пошли дальше. Черт возьми, я был в Мексике - благодаря этим двум головорезам, - когда произошла банковская история. ФБР просто...”

“Предположительно”, - сказала Кларк.

“Брось это, Кларк. Вы просто ищете способ провести там свой собственный отпуск за счет налогоплательщиков, проверяя это. Вы можете обратиться в бюро и сэкономить деньги ”.

Затем Босх повернулся к Паундсу и подвинул свой стул так, чтобы тот оказался спиной к детективам ОВР. Он говорил тихим голосом, чтобы было ясно, что он обращается к Паундсу, а не к ним. “Бюро хочет отстранить меня от этого, потому что, во-первых, я бросил им вызов, когда появился там сегодня, чтобы спросить о банковской афере. Я имею в виду, я был именем из прошлого, и они запаниковали и позвонили тебе. И второе, они хотят отстранить меня от дела, потому что они, вероятно, облажались, когда позволили Медоузу кататься в прошлом году. Они упустили свой единственный шанс на него и не хотят, чтобы посторонний отдел пришел и увидел это или сломал то, что они не могли сломать в течение девяти месяцев ”.

“Нет, Босх, именно это и есть чушь собачья”, - сказал Паундс. “Этим утром я получил официальный запрос от помощника ответственного специального агента, который руководит их банковским отделом, парня по имени ...”

“Рурк”.

“Ты знаешь его. Ну, он спросил, что ...”

“Я немедленно отстраняюсь от дела Медоуза. Он говорит, что я знал Медоуза, который только что оказался главным подозреваемым в ограблении банка. В итоге он оказывается мертвым, а я занимаюсь этим делом. Совпадение? Рурк думает, что нет. Я и сам не уверен.”

“Это то, что он сказал. Итак, с этого мы и начнем. Расскажи нам о Медоузе, как ты его знал, когда ты его знал, не упусти ни одной вещи ”.

Босх провел следующий час, рассказывая Паундсу о Медоузе, туннелях, времени, когда Медоузу позвонили почти через двадцать лет, и о том, как Босх устроил его в VA Outreach в Сепульведе, даже не увидев его. Просто телефонные звонки. Босх ни разу не обратился к детективам ОВР и не признал, что они вообще были в комнате.

“Я не делал секрета из того, что знал его”, - сказал он в конце. “Я сказал Эдгару. Я пошел прямо и рассказал ФБР. Ты думаешь, я бы сделал это, если бы был тем, кто убил Мидоуза? Даже Льюис и Кларк не настолько тупы ”.

“Ну, тогда, Господи Иисусе, Босх, почему ты мне не сказал?” Грохотали удары. “Почему этого нет в отчетах в этой книге? Почему я должен слышать это от ФБР? Почему Отдел внутренних расследований должен услышать это от ФБР?”

Итак, Паундс не позвонил в IAD. Рурк был. Босх гадал, знала ли об этом Элеонора Уиш и солгала, или Рурк сам вызвал головорезов. Он едва знал эту женщину - он не знал эту женщину, - но поймал себя на том, что надеется, что она не солгала ему.

“Я начал составлять отчеты только сегодня утром”, - сказал Босх. “Я собирался ввести их в курс дела после встречи с ФБР. Очевидно, у меня не было шанса ”.

“Что ж, я экономлю ваше время”, - сказал Паундс. “Это было передано ФБР”.

“Что имеет? У ФБР нет юрисдикции на это. Это дело об убийстве ”.

“Рурк сказал, что они считают, что убийство напрямую связано с продолжающимся расследованием ограбления банка. Они включат это в свое расследование. Мы назначим нашего собственного специалиста по расследованию через межведомственную связь. Если и когда придет время предъявить кому-либо обвинение в убийстве, назначенный офицер передаст дело окружному прокурору для предъявления государственных обвинений ”.

“Господи, Паундс, здесь что-то происходит. Разве ты этого не видишь?”

Паундс положил линейку обратно в ящик и закрыл его.

“Да, что-то происходит. Но я смотрю на это не по-твоему”, - сказал он. “Вот и все, Босх. Это приказ. Тебе конец. Эти двое мужчин хотят поговорить с вами, и вы находитесь на рабочем месте, пока Отдел внутренних расследований не закончит расследование ”.

Он помолчал мгновение, прежде чем начать снова торжественным тоном. Человек, недовольный тем, что он должен был сказать.

“Знаешь, тебя прислали сюда ко мне в прошлом году, и я мог бы пристроить тебя куда угодно. Я мог бы посадить тебя за чертов стол для краж со взломом, обрабатывая пятьдесят отчетов в неделю, просто похоронить тебя в бумагах. Но я этого не сделал. Я оценил твои навыки и отправил тебя в отдел по расследованию убийств, чего, как я думал, ты хотел. В прошлом году мне сказали, что ты хорош, но не стоишь в очереди. Теперь я вижу, что они были правы. Насколько это повредит мне, я не знаю. Но я больше не беспокоюсь о том, что для тебя лучше. Теперь ты можешь либо поговорить с этими парнями, либо нет. На самом деле мне все равно. Но это все. Мы закончили, ты и я. Если ты каким-то образом выкарабкаешься из этого, тебе лучше подумать о переводе, потому что ты больше не будешь на моем столе в отделе убийств ”.

Паундс взял синюю папку со своего стола и встал. Выходя из офиса, он сказал: “Я должен попросить кого-нибудь отнести это в бюро. Вы, мужчины, можете занимать офис столько, сколько вам это нужно ”.

Он закрыл дверь и ушел. Босх подумал об этом и решил, что действительно не может винить Паундса за то, что тот сказал или сделал. Он достал сигарету и закурил.

“Эй, не кури, ты слышал этого человека”, - сказал Льюис.

“Отвали”, - сказал Босх.

“Босх, ты мертв”, - сказала Кларк. “На этот раз мы собираемся поджарить твою задницу прямо. Ты уже не тот герой, которым был когда-то. На этот раз никаких проблем с пиаром. Никому не будет дела до того, что с тобой случится ”.

Затем он встал и снова включил магнитофон. Он продекламировал дату, имена трех присутствующих мужчин и номер дела, переданного в отдел внутренних расследований для расследования. Босх понял, что эта цифра примерно на семьсот превышает номер дела, возбужденного в ходе внутреннего расследования девятью месяцами ранее, из-за которого его отправили в Голливуд. Девять месяцев, и семьсот других копов прошли через это дерьмо, подумал он. Однажды не останется никого, кто мог бы делать то, что написано на борту каждой патрульной машины, служить и защищать.

“Детектив Босх”, - затем Льюис заговорил ровным, спокойным тоном, - “мы хотели бы задать вам вопросы, касающиеся расследования смерти Уильяма Мидоуза. Не могли бы вы рассказать нам о какой-либо прошлой связи или знании, которое вы имели о покойном.”

“Я отказываюсь отвечать на какие-либо вопросы без присутствия адвоката”, - сказал Босх. “Я ссылаюсь на свое право на представительство в соответствии с Биллем о правах калифорнийского полицейского”.

“Детектив Босх, администрация департамента не признает этот аспект Билля о правах полицейского. Вам приказано ответить на эти вопросы, и если вы этого не сделаете, вы будете временно отстранены от работы и, возможно, уволены. Ты...”

“Не могли бы вы ослабить эти наручники, пожалуйста?” Босх сказал.

“Что?” - спросил я. Льюис закричал, теряя свой спокойный, уверенный тон.

Кларк встала, подошла к магнитофону и склонилась над ним.

“Детектив Босх не в наручниках, и здесь есть два свидетеля, которые могут подтвердить этот факт”, - сказал он.

“Только те двое, которые надели на меня наручники”, - сказал Босх. “И избей меня. Это прямое нарушение моих гражданских прав. Я прошу, чтобы представитель профсоюза и мой адвокат присутствовали, прежде чем мы продолжим ”.

Кларк перемотала пленку и выключила диктофон. Его лицо было почти фиолетовым от гнева, когда он относил его обратно в портфель своего партнера. Прошло несколько мгновений, прежде чем слова пришли к кому-либо из них.

Кларк сказал: “Мне будет приятно поработать с тобой, Босх. К концу дня на столе шефа будут документы об отстранении от должности. Вы будете назначены в отдел внутренних расследований, где мы сможем за вами присматривать. Мы начнем с CUBO и будем продвигаться дальше, может быть, даже к murder. В любом случае, тебе конец в департаменте. С тобой все кончено ”.

Босх встал, и то же самое сделали два детектива ОВР. Босх в последний раз затянулся сигаретой, бросил ее на пол перед Кларк и наступил на нее, втоптав в полированный линолеум. Он знал, что они скорее уберут это, чем позволят Паундсу узнать, что они не контролировали интервью или интервьюируемую. Затем он встал между ними, выдохнул дым и вышел из комнаты, не сказав ни слова. Снаружи он услышал, как едва контролируемый голос Кларк позвал.

“Держись подальше от этого дела, Босх!”

***

Избегая провожавших его взглядов, Босх прошел через комнату отдела и опустился на свое место за столом отдела по расследованию убийств. Он посмотрел на Эдгара, который сидел на своем собственном месте.

“Ты хорошо поработал”, - сказал Босх. “Ты должен быть в порядке”.

“А как насчет тебя?”

“Я отстраняюсь от дела, а эти два придурка собираются завалить меня бумагами. У меня впереди день, и это все, прежде чем я получу УДОЧКУ ”.

“Черт возьми”.

Заместитель начальника, отвечающий за IAD, должен был подписать все приказы об освобождении от обязанностей и временных отстранениях. Подкомитету полицейской комиссии пришлось рекомендовать более жесткие наказания для утверждения. Льюис и Кларк получили бы временную РОЗГУ за поведение, неподобающее офицеру, или КУБО, как это было известно. Затем они бы поработали над чем-нибудь более жестким, чтобы представить на комиссию. Если заместитель шефа подписал приказ о розыске Босха, он должен быть уведомлен в соответствии с правилами профсоюза. Это означало лично или в записанном на пленку телефонном разговоре. После получения уведомления Босха можно было назначить на рабочее место в IAD в Паркер-центре или к нему домой до завершения расследования. Но, как они только что пообещали, Льюис и Кларк отправятся на задание в IAD. Таким образом, они могли бы выставить его напоказ, как трофей.

“Тебе нужно что-нибудь от меня по Спайви?” он спросил Эдгара.

“Нет. Я настроен. Я собираюсь начать печатать это, если смогу достать машинку ”.

“Ты случайно не проверил, как я просил, работу Медоуза над проектом subway?”

“Гарри, ты...” Эдгар, должно быть, передумал говорить то, что хотел сказать. “Да, я проверил это. Как бы то ни было, они сказали, что у них не было никого по фамилии Медоуз на работе. Филдс есть, но он чернокожий, и сегодня он был на работе. И Meadows, вероятно, не работали ни под каким другим именем, потому что у них нет ночной смены. Проект опережает график, если ты можешь поверить в это дерьмо ”. Затем Эдгар крикнул: “Я получаю право выбора ”.

“Ни в коем случае”, - отозвался полицейский-детектив по имени Минкли. “Я на палубе с этим”.

Эдгар начал осматриваться в поисках другого кандидата. К концу дня пишущие машинки в офисе сияли, как золотые. Там была дюжина машин для тридцати двух детективов: это если учесть ручную работу и электрику с нервными тиками вроде движущихся границ или скачущих пробелов.

“Тогда ладно”, - крикнул Эдгар. “Я за тобой охочусь, Норка”. Затем Эдгар понизил голос и повернулся к Босху. “Как ты думаешь, с кем он меня сведет?”

“Фунтов? Я не знаю.” Это было все равно, что гадать, за кого выйдет замуж твоя жена, после того, как ты в последний раз пробил время. Босха не слишком интересовали предположения о том, кто станет партнером Эдгара. Он сказал: “Послушай, я должен кое-что сделать”.

“Конечно, Гарри. Тебе нужна какая-нибудь помощь, что-нибудь от меня?”

Босх покачал головой и поднял трубку. Он позвонил своему адвокату и оставил сообщение. Обычно требовалось три сообщения, прежде чем парень перезванивал, и Босх сделал пометку позвонить еще раз. Затем он открыл свою картотеку, набрал номер и позвонил в Архив записей Вооруженных сил США в Сент-Луисе. Он попросил соединить его с сотрудником правоохранительных органов и получил женщину по имени Джесси Сент-Джон. Он отправил приоритетный запрос на копии всех военных записей Билли Медоуза. Три дня, сказал Сент-Джон. Он повесил трубку, думая, что никогда не увидит записи. Они пришли но его бы не было в этом кабинете, за этим столом, над этим делом. Затем он позвонил Доновану в SID и узнал, что на игольчатом наборе, найденном в кармане рубашки Мидоуза, не было скрытых отпечатков, а только пятна на баллончике с краской. Светло-коричневые кристаллы, обнаруженные в процеженной вате в наборе, оказались 55-процентным чистым героином азиатской смеси. Босх знал, что большая часть героина, которым торгуют на улице и который вводят в вену, имеет чистоту около 15 процентов. Большая часть этого была дегтярным героином, изготовленным мексиканцами. Кто-то нанес Мидоусу очень сильный удар. По мнению Гарри, это превращало токсикологические тесты, которых он ждал, в формальность. Медоуз был убит.

Больше ничего с места преступления не принесло особой пользы, за исключением того, что Донован упомянул, что свежесожженная спичка, найденная в трубке, не была вырвана из коробочка спичек в наборе Мидоуза. Босх дал Доновану адрес квартиры Мидоуза и попросил его прислать команду для обработки этого. Он сказал, чтобы я сверил спички в пепельнице на кофейном столике с книгой в наборе. Затем он повесил трубку, гадая, пришлет ли Донован кого-нибудь до того, как разнесется слух, что Босх снят с дела или отстранен от работы.

Последний звонок, который он сделал, был в офис коронера. Сакаи сказал, что он уведомил ближайших родственников. Мать Мидоуза была все еще жива, и с ней связались в Нью-Иберии, штат Луизиана. У нее не было денег, чтобы послать за ним или похоронить его. Она не видела его восемнадцать лет. Билли Медоуз не вернулся бы домой. округу Лос-Анджелес пришлось бы похоронить его.

“А как насчет VA?” - Спросил Босх. “Он был ветераном”.

“Верно. Я проверю это”, - сказал Сакаи и повесил трубку.

Босх встал и достал маленький портативный магнитофон из одного из ящиков картотечного шкафа. Вдоль стены за столом отдела убийств тянулся ряд папок. Он сунул диктофон в карман пальто вместе с записью 911 и вышел из дежурной части через задний коридор. Он прошел мимо скамеек карцера и тюрьмы, вниз, в отделение СКОРОЙ помощи. В крошечном офисе было больше народу, чем в детективном бюро. Столы и папки для пятерых мужчин и женщины были втиснуты в комнату размером не больше второй спальни в квартире в Венеции. Вниз по одной из стен комната представляла собой ряд картотечных шкафов с четырьмя выдвижными ящиками. На противоположной стене были компьютер и телетайп. Между ними стояли три комплекта из двух столов, сдвинутых бок о бок. На задней стене висела обычная карта города с черными линиями, детализирующими восемнадцать полицейских подразделений. Над картой были представлены 10 лучших: раскрасьте восемь на десятки из десяти лучших придурков на данный момент в Голливудском дивизионе. Босх заметил, что один из снимков был сделан в морге. Парень был мертв, но все равно попал в список. Вот это мудак, подумал он. А над фотографиями черными пластиковыми буквами были указаны ресурсы сообщества против уличных хулиганов.

Была только Телия Кинг, сидевшая перед компьютером. Это было то, чего хотел Босх. Также известная как Кинг, которую она ненавидела, и Элвис, против которого она не возражала, Телия Кинг была компьютерным жокеем CRASH. Если вы хотели проследить родословную банды или просто искали малолетку, скрывающуюся где-нибудь в окрестностях Голливуда, Элвис был тем, кого нужно было увидеть. Но Босх был удивлен, что она была одна. Он посмотрел на свои часы. Сразу после двух, слишком рано для того, чтобы отряды банды были на улице.

“Где все находятся?”

“Привет, Босх”, - сказала она, отводя взгляд от экрана. “Похороны. У нас две разные банды, я имею в виду враждующие племена, сегодня сажают домоседов на одном кладбище в долине. Они приложили все усилия, чтобы убедиться, что все остается в порядке ”.

“И тогда почему ты не там, с мальчиками?”

“Только что вернулся из суда. Итак, прежде чем ты расскажешь мне, почему ты здесь, Гарри, почему бы тебе не рассказать мне, что произошло сегодня в офисе Девяносто восьми фунтов?”

Босх улыбнулся. Слухи быстрее разнеслись по полицейскому участку, чем по улице. Он вкратце рассказал ей о своем пребывании в "бочке" и ожидаемой битве с IAD.

“Босх, ты относишься ко всему слишком серьезно”, - сказала она. “Почему бы тебе не найти себе работу на стороне? Что-нибудь, чтобы сохранить рассудок, двигаясь в потоке. Нравится твой партнер. Жаль, что этот молокосос женат. Он зарабатывает в три раза больше, продавая дома на стороне, чем мы зарабатываем, проламывая головы полный рабочий день. Мне нужен такой концерт ”.

Босх кивнул. Но слишком сильное движение по течению ведет нас в канализацию, подумал он, но не сказал. Иногда он считал, что воспринимает вещи совершенно правильно, а все остальные не воспринимают их достаточно серьезно. В этом и заключалась проблема. У всех был выездной концерт.

“Что тебе нужно?” она сказала. “Мне лучше сделать это сейчас, пока они не просмотрели твою статью. После этого ты станешь здесь прокаженным ”.

“Оставайся там, где ты есть”, - сказал он, а затем придвинул стул и сказал ей, что ему нужно от компьютера.

В АВАРИЙНОМ компьютере была программа под названием GRIT, аббревиатура в аббревиатуре, предназначенная для отслеживания информации, связанной с бандами. Программные файлы содержали данные о 55 000 идентифицированных членах банд и несовершеннолетних правонарушителях в городе. Компьютер также был связан с компьютером банды в департаменте шерифа, в досье которого было около 30 000 членов его собственной банды. Одной из частей программы GRIT был файл прозвища. Это сохраняло ссылки на правонарушителей по названиям улиц и могло сопоставлять их с настоящими именами, ДОБ, адресами и так далее. Все прозвища, которые привлекли внимание полиции в результате арестов или трясучки карточек - протоколов полевых допросов - были введены в компьютерную программу. Говорили, что в досье GRIT содержится более 90 000 прозвищ. Вам просто нужно было знать, на какие клавиши нажимать. И Элвис сделал.

Босх отдал ей три письма, которые у него были. “Я не знаю, все это или часть”, - сказал он. “Я думаю, это частичное”.

Она ввела команды для открытия файлов GRIT, ввела буквы S-H-A и нажала клавишу запроса. Это заняло около тринадцати секунд. На эбеновом лице Телии Кинг появилась морщинка. “Триста сорок три попадания”, - объявила она. “Ты мог бы прятаться здесь какое-то время, дорогой”.

Он сказал ей уничтожить чернокожих и латиноамериканцев. Запись 911 показалась ему белой. Она нажала еще несколько клавиш, затем янтарные буквы на экране компьютера заново составили список.

“Так-то лучше, девятнадцать попаданий”, - сказал Кинг.

Не было никакого прозвища, состоящего только из трех букв, Ша. Там было пять Теней, четыре Шахи, две Шарки, две Шарки и по одной от Shark, Shabby, Shallow, Shank, Shabot и Shame. Босх быстро вспомнил о граффити, которое он видел на трубе у плотины. Зазубренная буква S, почти как зияющий рот. Пасть акулы?

“Поднимите вариации на тему Акулы”, - сказал он.

Кинг нажал пару клавиш, и верхняя треть экрана заполнилась новыми желтыми буквами. Акула был парнем из долины. Ограниченный контакт с полицией; он получил условный срок и очистку от граффити после того, как его поймали с пометкой автобусных скамеек на бульваре Вентура в Тарзане. Ему было пятнадцать. Босх предположил, что вряд ли он был бы на плотине в три часа воскресного утра. Кинг вывел на экран первую Шарки. В настоящее время он находился в пожарном лагере Малибу для несовершеннолетних правонарушителей. Второй Шарки был мертв, убит в бандитской войне между КГБ - "Дети, ставшие плохими" - и Vineland Boyz в 1989 году. Его имя еще не было вычеркнуто из компьютерных записей.

Когда Кинг вызвал первого Шарки, экран заполнился информацией, а внизу мигало слово “Еще”. “Вот обычный нарушитель спокойствия”, - сказала она.

Компьютерный отчет описывал Эдварда Найза, белого мужчину семнадцати лет, который, как известно, ездил на желтом мотоцикле с регистрационным номером JVN138 и который, как известно, не состоял в банде, но использовал Шарки в качестве надписи на граффити. Часто сбегал из дома своей матери в Чатсуорте. Последовали два экрана контактов полиции с Шарки. По месту каждого ареста или допроса Босх мог сказать, что этот Шарки был неравнодушен к Голливуду и Западному Голливуду, когда сбежал. Он просмотрел нижнюю часть второго экрана, где увидел задержание праздношатающегося тремя месяцами ранее на Голливудском водохранилище.

“Это он”, - сказал он. “Забудь о последнем ребенке. Печатная копия?”

Она нажала на клавиши, чтобы распечатать компьютерный файл, а затем указала на стену с картотеками. Он подошел и открыл N-й ящик. Он нашел файл на Эдварда Найза и вытащил его. Внутри была цветная фотография бронирования. Шарки был блондином и казался маленьким на фотографии. У него был вид обиды и неповиновения, который в наши дни был таким же обычным явлением, как прыщи на лицах подростков. Но Босха поразило что-то знакомое в этом лице. Он не мог вспомнить, что это. Он перевернул фотографию. Оно было датировано двумя годами ранее. Кинг протянул ему компьютерную распечатку, и он сел за один из пустых столов, чтобы изучить ее и содержимое файла.

***

Самыми серьезными преступлениями, которые совершил мальчик, называвший себя Шарки, и на которых его поймали, были магазинные кражи, вандализм, праздношатание и хранение марихуаны и спид. Его однажды держали - двадцать дней - в Сильмарском исправительном учреждении для несовершеннолетних после одного из арестов за наркотики, но позже отпустили с испытательным сроком домой. Все остальные случаи, когда его хватали, его немедленно отпускали к его матери. Он был хроническим убегающим из дома и выброшенным из системы.

В файле было не намного больше, чем было на компьютере. Небольшая информация об арестах, вот и все. Босх порылся в бумагах, пока не нашел отчет об обвинении в праздношатании. Дело дошло до досудебного вмешательства и было прекращено, когда Шарки согласился вернуться домой к своей матери и остаться там. Это, очевидно, продолжалось недолго. Было сообщение, что мать сообщила о его исчезновении сотруднику службы пробации две недели спустя. Согласно этим записям, его еще не подобрали.

Босх прочитал краткое изложение офицера, проводящего расследование, о задержании без дела. Оно сказало:

I / O взял интервью у Дональда Смайли, смотрителя плотины Малхолланд, который сказал, что в 7 утра этого дня он спустился в трубу, расположенную вдоль подъездной дороги к водохранилищу, чтобы очистить ее от мусора. Смайли нашел мальчика спящим на кровати, застеленной газетами. Мальчик был грязным и бессвязным, когда его разбудили. Субъект, по-видимому, находился под воздействием наркотиков. Была вызвана полиция, и система ввода-вывода отреагировала. Арестованный заявил I / O, что он регулярно ночевал там, потому что его мать не хотела, чтобы он был дома. Ввод-вывод определил, что объект, о котором сообщалось, сбежал, и сегодня же взял его под стражу по подозрению в бродяжничестве.

Шарки был человеком привычки, подумал Босх. Он был арестован на плотине два месяца назад, но вернулся туда, чтобы поспать в воскресенье утром. Он просмотрел остальные бумаги в досье в поисках указаний на другие привычки, которые помогли бы Босху найти его. Из карточки для встряхивания размером три на пять Босх узнал, что Шарки был остановлен и допрошен, но не арестован на бульваре Санта-Моника недалеко от Западного Голливуда в январе. Шарки зашнуровывал новые кроссовки Reebok, и офицер, полагая, что он, возможно, просто снял их, попросил Шарки предъявить квитанцию. Он сделал, и все было бы так. Но когда мальчик вытащил квитанцию из кожаной сумки на своем мотоцикле, офицер заметил там пластиковый пакет и попросил показать и его. В пакете было десять фотографий Шарки. На каждом из них он был обнажен и стоял в разных позах, в одних ласкал себя, в других его пенис был эрегирован. Офицер взял фотографии и уничтожил их, но отметил на карточке шейка, что предупредит участок шерифа в Западном Голливуде о том, что Шарки продавал фотографии гомосексуалистам на бульваре Санта-Моника.

Это было оно. Босх закрыл файл, но сохранил фотографию Шарки. Он поблагодарил Телию Кинг и покинул маленький кабинет. Он шел по заднему коридору участка, мимо скамеек для заключенных, когда заметил знакомое лицо на фотографии. Волосы теперь были длиннее и заплетены в дреды, неповиновение вытеснило боль на лице, но Шарки был тем парнем, которого рано утром приковали наручниками к скамейке для несовершеннолетних. Босх был уверен в этом. Телия пропустила это при компьютерном поиске, потому что арест еще не был зарегистрирован. Босх ворвался в кабинет командира вахты, сказал лейтенанту, что он ищет, и его провели к ящику с надписью "Утренняя вахта". Босх просматривал отчеты, сложенные в коробку, пока не нашел документы на Эдварда Найза.

Шарки был схвачен в 4 утра, когда слонялся возле газетного киоска на Вайн. Патрульный офицер подумал, что он мошенничает. После того, как он схватил его, он проверил компьютер и узнал, что он сбежал. Босх проверил список арестованных за день и узнал, что парень содержался под стражей до 9 утра, когда за ним пришел надзиратель и забрал его. Босх позвонил в полицию Сильмара по делам несовершеннолетних, но узнал, что Шарки уже предстал перед судьей суда по делам несовершеннолетних и был отпущен под опеку своей матери.

“И это его самая большая проблема”, - сказал полицейский. “К вечеру он уйдет, вернется на улицу. Я гарантирую это. И я сказал об этом судье, но он не собирался отправлять парня в обезьянник только потому, что его поймали на праздношатании, а его мать оказалась телефонной шлюхой ”.

“Что?” - спросил я. - Спросил Босх.

“Это должно быть в файле. Да, пока Шарки на улице, милая старушка мама дома рассказывает парням по телефону, как она собирается нассать им в рот и надеть резинки на их члены. Рекламируется в журналах о коже. Она получает сорок баксов за пятнадцать минут. Берет MasterCard, Visa, переводит их в режим ожидания, пока она проверяет на другой линии, чтобы убедиться, что номер действителен и у них есть кредит. В любом случае, она занимается этим, насколько я могу судить, уже пять лет. Годы становления Эдварда были посвящены прослушиванию этого дерьма. Я имею в виду, неудивительно, что парень - мошенник и беглец. Чего ты ожидал?”

“Как давно он ушел с ней?”

“Около полудня. Если хочешь застать его там, тебе лучше уйти. У тебя есть адрес?”

“Да”.

“И, Босх, одно: не жди никакой шлюхи, когда доберешься туда. Его мама, она не похожа на ту роль, которую она играет по телефону, если вы понимаете, о чем я. Ее голос мог бы сделать свое дело, но ее внешность напугала бы слепого ”.

Босх поблагодарил его за предупреждение и повесил трубку. Он поехал по 101-му шоссе в долину, а затем по 405-му на север, к 118-му и западу. Он сошел в Чатсуорте и въехал на скалистые утесы в верхнем углу долины. Там был кондоминиум, построенный на том, что, как он знал, когда-то было ранчо для съемок фильмов. Это было одно из мест, где Чарли Мэнсон и его команда обычно прятались. Части тела одного из членов той команды предположительно все еще отсутствовали и были похоронены где-то там. Босх добрался туда, когда уже почти стемнело. Люди заканчивали работу и возвращались домой. Большое движение на узких дорогах застройки. Множество закрывающихся дверей. Много звонков матери Шарки. Босх опоздал.

“У меня больше нет времени разговаривать с полицией”, - сказала Вероника Найз, открыв дверь и посмотрев на значок. “Как только я привожу его домой, он снова выходит за дверь. Я не знаю, куда он уходит. Ты скажи мне. Это твоя работа. Я жду трех звонков, один междугородний. Мне нужно идти”.

Ей было под сорок, толстая и морщинистая. Она, очевидно, носила парик, и расширение ее глаз не соответствовало. От нее пахло грязными носками наркоманки. Ее абонентам было лучше оставаться со своими фантазиями, имея только голос, с помощью которого можно было создать тело и лицо.

“Миссис Найз, я не ищу твоего сына за то, что он сделал. Мне нужно поговорить с ним из-за того, что он кое-что видел. Возможно, он в опасности.”

“О, чушь собачья. Я уже слышал эту строчку раньше ”.

Она закрыла дверь, а он просто стоял там. Через несколько мгновений он услышал, как она говорит по телефону, и подумал, что это французский акцент, но не был уверен. Он смог разобрать только несколько предложений, но они заставили его покраснеть. Он подумал о Шарки и понял, что тот на самом деле не был беглецом, потому что здесь не от чего было убегать. Он покинул порог и вернулся к машине. Это было бы все на сегодня. И у него не было времени. Льюис и Кларк, должно быть, уже подготовили на него материалы. К утру его назначат за письменный стол в IAD. Он поехал обратно в участок и выписался. Все уже ушли, и на его столе не было никаких сообщений, даже от его адвоката. По дороге домой он зашел в the Lucky и купил четыре бутылки пива, пару из Мексики, светлое пиво из Англии под названием Old Nick и Henry's.

Он ожидал найти сообщение от Льюиса и Кларк на своей телефонной ленте, когда вернется домой. Он не ошибся, но сообщение было не таким, как он ожидал.

“Я знаю, что ты там, так что слушай”, - произнес голос, в котором Босх узнал голос Кларк. “Они могут изменить свое мнение, но они не могут изменить наше. Мы еще увидимся с тобой”.

Других сообщений не было. Он прокрутил сообщение Кларк три раза. У них что-то пошло не так. Должно быть, их отозвали. Могла ли сработать его дурацкая угроза ФБР обратиться к средствам массовой информации? Даже когда он обдумывал вопрос, он сомневался, что ответом будет "да". Итак, что произошло потом? Он сел в кресло вахтенного и начал пить пиво, в первую очередь мексиканское, и просматривать альбом военных заметок, который забыл убрать. Когда он открыл его воскресной ночью, он открыл темное воспоминание. Теперь он обнаружил, что зачарован этим, расстояние во времени стерло угрозу так же, как и фотографии. Где-то после наступления темноты зазвонил телефон, и Гарри снял трубку перед магнитофоном.

“Что ж, ” сказал лейтенант Харви Паундс, - ФБР теперь думает, что они, возможно, были слишком суровы. Они пересмотрели ситуацию и хотят, чтобы ты вернулся. Вы должны помочь их расследованию любым способом, о котором они попросят. Это пришло из администрации Паркер-центра.”

Голос Паундса выдавал его изумление от обратного.

“Что насчет ОВР?” - Спросил Босх.

“На тебя ничего не завели. Как я уже сказал, ФБР отступает, как и IAD. На данный момент.”

“Итак, я снова в деле”.

“Ты снова в деле. Не мой выбор. Просто чтобы вы знали, они обошли меня, потому что я сказал им, чтобы они вышибли это из своих коллективных задниц. Что-то в этом есть отвратительное, но, думаю, с этим придется подождать. На данный момент ты выполняешь отдельное задание. Вы работаете с ними до дальнейшего уведомления ”.

“Что насчет Эдгара?”

“Не беспокойся об Эдгаре. Он больше не твоя забота ”.

“Паундс, ты ведешь себя так, будто сделал мне одолжение, посадив меня на стол для расследования убийств, когда меня выгнали из Паркер-центра. Я оказал тебе услугу, чувак. Так что, если ты ждешь от меня извинений, ты их не получишь ”.

“Босх, я ничего от тебя не ищу. Ты сам себя трахнул. Единственная проблема с этим в том, что ты, возможно, трахнул меня в процессе. Если бы это зависело от меня, тебя бы и близко не было к этому делу. Ты бы проверял списки ломбардов.”

“Но это зависит не от тебя, не так ли?”

Он повесил трубку, прежде чем Паундс смог ответить. Он постоял там, размышляя несколько мгновений, и его рука все еще была на телефоне, когда он зазвонил снова.

“Что?” - спросил я.

“Тяжелый день, верно?” Сказала Элеонора Уиш.

“Я думал, это был кто-то другой”.

“Ну, я думаю, ты слышал”.

“Я слышал”.

“Ты будешь работать со мной”.

“Как получилось, что ты отозвал собак?”

“Все просто, мы хотим, чтобы расследование не попало в газеты”.

“Это еще не все”.

Она ничего не сказала, но и не повесила трубку. Наконец, он придумал, что сказать.

“Что мне делать завтра?”

“Приходи ко мне утром. Мы пойдем оттуда”.

Босх повесил трубку. Он думал о ней, и о том, что он не знал, что происходит. Ему это не нравилось, но он не мог сейчас уйти. Он пошел на кухню и достал бутылку "Олд Ник" из холодильника.

***

Льюис стоял спиной к проезжающим машинам, используя свое широкое тело, чтобы блокировать звук, проникающий в телефон-автомат.

“Он начнет с ФБР - э-э, бюро, завтра утром”, - сказал Льюис. “Что ты хочешь, чтобы мы сделали?”

Ирвинг ответил не сразу. Льюис представил его на другом конце провода, челюсть сжата. Пучеглазое лицо, подумал Льюис и ухмыльнулся. Затем Кларк вышла из машины и прошептала: “Что тут смешного? Что он сказал?”

Льюис отбил его и сделал своему партнеру выражение "не приставай ко мне".

“Кто это был?” - Спросил Ирвинг.

“Это был Кларк, сэр. Ему просто не терпится узнать о нашем задании.”

“Говорил ли лейтенант Паундс с объектом?”

“Да, сэр”, - сказал Льюис, гадая, записывал ли Ирвинг звонок. “Лейтенант сказал, что, э-э, субъекту сказали, что он должен работать с F -бюро. Они объединяют расследования убийства и банка. Он работает со специальным агентом Элеонор Уиш.”

“В чем заключается его афера...?” - Сказал Ирвинг, хотя ответа от Льюиса не ожидалось и не было предложено никакого. На некоторое время на телефонной линии повисла тишина, потому что Льюис знал, что лучше не прерывать мысли Ирвинга. Он увидел, что Кларк снова приближается к телефонной будке, отмахнулся от него и покачал головой, как будто имел дело с порывистым ребенком. Телефонная будка без дверей находилась в конце Вудро Вильсон Драйв, рядом с бульваром Бархэм, пересекающим Голливудскую автостраду. Льюис услышал звук "полу грома" на автостраде и почувствовал, как в кабину подул теплый воздух . Он посмотрел на огни домов на склоне холма и попытался точно определить, какой из них исходил от дома Босха на сваях. Это было невозможно определить. Холм был похож на гигантскую, толстую рождественскую елку со слишком большим количеством огней.

“У него должно быть какое-то влияние на них”, - наконец сказал Ирвинг. “Он проложил свой путь к этому. Я скажу тебе, в чем заключается твое задание. Вы двое не спускайте с него глаз. Не настолько, чтобы он знал. Но оставайся с ним. Он что-то задумал. Узнай, что. И постройте свое дело на один и восемьдесят один десятый по пути. Федеральное бюро расследований, возможно, отозвало свою жалобу, но мы не отступим ”.

“Что насчет Паундса, ты все еще хочешь, чтобы его скопировали?”

“Это лейтенант Паундс, детектив Льюис. И да, скопируй ему свой ежедневный журнал наблюдения. Для него этого будет достаточно ”.

Ирвинг повесил трубку, не сказав больше ни слова.

“Очень хорошо, сэр”, - сказал Льюис в отключенный телефон. Он не хотел, чтобы Кларк знала, что им пренебрегли. “Мы останемся с этим. Благодарю вас, сэр. Спокойной ночи.”

Затем он тоже повесил трубку, в глубине души смущенный тем, что его командир не счел нужным пожелать ему спокойной ночи. Кларк быстро подошла.

“И что?”

“Итак, мы забираем его снова завтра утром. Принеси свою бутылку из-под мочи”.

“И это все? Просто наблюдение?”

“В это время”.

“Черт. Я хочу обыскать дом этого ублюдка. Сломай кое-что. У него, наверное, все дерьмо от того ограбления сидит там, наверху ”.

“Если бы он был вовлечен, я сомневаюсь, что он был бы настолько глуп. Пока мы сидим сложа руки. Если он в этом замешан, посмотрим ”.

“О, он грязный. Не волнуйся.”

“Посмотрим”.

***

Шарки сидел на бетонной стене, которая выходила на парковку на бульваре Санта-Моника. Он внимательно наблюдал за освещенным фасадом "7-Eleven" на другой стороне улицы, проверяя, кто приходит и кто уходит. В основном туристы и семейные пары. Синглов пока нет. Ничего, что соответствовало бы всем требованиям. Парень по имени Арсон неторопливо подошел и сказал: “Это никуда не приведет, будро”.

Волосы Арсона были рыжими и выгорели воском, превратившись в колючие языки пламени. На нем были черные джинсы и грязная черная футболка. Он курил "Салем". Он не был под кайфом, но он был голоден. Шарки посмотрел на него, а затем мимо него туда, где третий мальчик, известный как Моджо, сидел на земле возле велосипедов. Моджо был ниже и шире, его черные волосы были зачесаны назад и собраны в пучок на затылке. Шрамы от угревой сыпи навсегда сделали его лицо угрюмым.

“Подожди еще несколько минут”, - сказал Шарки.

“Я хочу есть, чувак”, - сказал Арсон.

“Ну, как ты думаешь, что я пытаюсь сделать? Мы все хотим есть”.

“Может быть, мы могли бы посмотреть, как дела у Беттиджейн”, - сказал Моджо. “Она приготовила достаточно, чтобы мы могли поесть”.

Шарки посмотрел на него и сказал: “Вы двое, идите вперед. Я останусь, пока не забью. Я собираюсь поесть”.

Говоря это, он наблюдал, как бордовый Jaguar XJ6 заезжает на стоянку круглосуточного магазина.

“Как насчет парня в трубе?” - Спросил Поджог. “Ты думаешь, они уже нашли его?" Мы могли бы подняться туда и проверить его, посмотреть, есть ли там хлеб. Я не знаю, почему у тебя не хватило смелости сделать это прошлой ночью, Акула.”

“Эй, поднимись туда сам и посмотри, если хочешь”, - сказал Шарки. “Тогда посмотрим, у кого есть яйца”.

Он не сказал им, что позвонил в 911 по поводу тела. Им было бы труднее простить это, чем его страх вылететь в трубу. Из "Ягуара" вышел одинокий мужчина. На вид ему было под тридцать, короткая стрижка, мешковатые белые брюки и рубашка, свитер накинут на плечи. Шарки не видел, чтобы кто-то ждал в машине.

“Эй, посмотри на "Ягуар”", - сказал он. Двое других посмотрели на магазин. “Это оно. Я ухожу”.

“Мы будем здесь”, - сказал Арсон.

Шарки слез со стены и потрусил через бульвар. Он наблюдал за владельцем "ягуара" через окна магазина. В руке у него было мороженое, и он смотрел на стойку с журналами. Его глаза постоянно были настороже, когда он смотрел на других мужчин в магазине. Шарки приободрился, увидев, как мужчина направился к стойке, чтобы заплатить за мороженое. Он присел на корточки у входа в магазин, в четырех футах от решетки "ягуара".

Когда мужчина вышел, Шарки подождал, пока их взгляды встретятся, и мужчина улыбнется, прежде чем заговорить.

“Эй, мистер?” - спросил я. сказал он, вставая. “Я хотел спросить, не могли бы вы оказать мне услугу?”

Мужчина оглядел парковку, прежде чем ответить.

“Конечно. Что тебе нужно?”

“Ну, я подумал, не могли бы вы зайти и принести мне пива. Я дам тебе деньги и все остальное. Я просто хочу пива. Чтобы расслабиться, понимаешь?”

Мужчина колебался. “Я не знаю… это было бы незаконно, не так ли? Тебе не двадцать один. У меня могут быть неприятности ”.

“Ну, - с улыбкой сказал Шарки, - у тебя дома есть пиво?” - спросил я. - “Черное эхо". Тогда вам не пришлось бы его покупать. Просто угостить кого-нибудь пивом - это не преступление ”.

“Что ж...”

“Я бы не остался надолго. Возможно, мы могли бы немного расслабить друг друга, ты знаешь?”

Мужчина еще раз оглядел парковку. Никто не смотрел. Шарки думал, что теперь он его поймал.

“Хорошо”, - сказал он. “Я могу отвезти тебя сюда позже, если хочешь”.

“Конечно. Это было бы круто”.

Они поехали на восток по Санта-Монике до Флореса, а затем проехали на юг пару кварталов до застройки таунхаусов. Шарки никогда не оборачивался и не пытался посмотреть в зеркала. Они бы вернулись туда. Он знал это. Снаружи дома были ворота безопасности, от которых у мужчины был ключ, и он закрыл их за собой. Затем они вошли в его таунхаус.

“Меня зовут Джек”, - сказал мужчина. “Что я могу тебе предложить?”

“I’m Phil. У тебя есть какая-нибудь еда? Я тоже немного проголодался”. Шарки огляделся в поисках домофона службы безопасности и кнопки, которая отпирала бы ворота. В квартире была в основном мебель светлых тонов на грязновато-белом ковре с глубоким ворсом. “Милое местечко”.

“Спасибо. Дай мне посмотреть, что у меня есть. Если вы хотите постирать свою одежду, мы можем сделать и это, пока вы здесь. Знаешь, я не очень часто этим занимаюсь. Но когда я могу кому-то помочь, я пытаюсь ”.

Шарки последовал за ним на кухню. Пульт безопасности находился на стене рядом с телефоном. Когда Джек открыл холодильник и наклонился, чтобы заглянуть внутрь, Шарки нажал кнопку, которая открыла ворота снаружи. Джек не заметил.

“У меня есть тунец. И я могу приготовить салат. Как долго ты был на улице? Я не собираюсь называть тебя Филом. Если ты не хочешь называть мне свое настоящее имя, это нормально ”.

“Хм, тунец был бы неплох. Не слишком долго.”

“Ты чист?” - спросил я.

“Да, конечно. Я в порядке”.

“Мы примем меры предосторожности”.

Пришло время. Шарки отступил в коридор. Джек оторвал взгляд от холодильника, в его руке была пластиковая миска, рот слегка приоткрыт. Шарки показалось, что на его лице промелькнуло узнавание, как будто он знал, что должно было произойти. Шарки повернул засов и открыл дверь. Вошли Поджог и Моджо.

“Эй, что это такое?” Сказал Джек, хотя в его голосе не было уверенности. Он ворвался в зал, и Арсон, который был самым крупным из всех четверых, ударил его кулаком по переносице. Раздался звук, похожий на то, как ломается карандаш, и пластиковая миска с тунцом грохнулась на землю. Затем на грязно-белом ковре было много крови.

ЧАСТЬ III

ВТОРНИК, 22 мая

Элеонор Уиш снова позвонила во вторник утром, когда Гарри Босх возился со своим галстуком перед зеркалом в ванной. Она сказала, что хочет встретиться в кафе в Вествуде, прежде чем вести его в бюро. Он уже выпил две чашки кофе, но сказал, что будет там. Он повесил трубку, застегнул верхнюю пуговицу на своей белой рубашке и плотно затянул галстук на шее. Он не мог вспомнить, когда в последний раз уделял такое внимание деталям своей внешности.

Когда он добрался туда, она была в одной из кабинок вдоль передних окон. Она обеими руками держала стакан с водой перед собой и выглядела довольной. Там была отодвинутая в сторону тарелка, на которой лежала бумажная обертка от маффина. Она одарила его короткой вежливой улыбкой, когда он проскользнул внутрь, и помахала рукой официантке.

“Просто кофе”, - сказал Босх.

“Ты уже поел?” Сказал Уиш, когда официантка ушла.

“Э-э, нет. Но я в порядке ”.

“Я могу сказать, что ты мало ешь”.

Сказала больше как мать, чем детектив.

“Итак, кто собирается рассказать мне об этом? Ты или Рурк?”

“Я”.

Официантка поставила чашку кофе. Босх слышал, как четверо продавцов в соседней кабинке торговались из-за счета за завтрак. Он сделал маленький глоток горячего кофе.

“Я хотел бы, чтобы запрос ФБР о моей помощи был изложен на бумаге, подписанной старшим специальным агентом, отвечающим за офис в Лос-Анджелесе”.

Она поколебалась мгновение, поставила свой бокал и впервые посмотрела прямо на него. Ее глаза были такими темными, что ничего не выдавали в ней. В их уголках он увидел только начало нежной паутинки линий на загорелой коже. На линии ее подбородка был маленький белый шрам в виде полумесяца, очень старый и почти незаметный. Он задавался вопросом, беспокоили ли ее шрам и линии, как, по его мнению, беспокоили бы большинство женщин. Ему показалось, что на ее лице отразилась легкая грусть, как будто тайна, хранившаяся внутри, пробилась наружу. Возможно, это была усталость, подумал он. Тем не менее, она была привлекательной женщиной. Он определил ее возраст на тридцать с небольшим.

“Я думаю, это можно устроить”, - сказала она. “Есть еще какие-нибудь требования, прежде чем мы приступим к работе?”

Он улыбнулся и отрицательно покачал головой.

“Знаешь, Босх, вчера я получил твою книгу убийств и прочитал ее прошлой ночью. За то, что у вас там было, и за работу на один день, это была очень хорошая работа. У большинства других детективов это тело все еще стояло бы в очереди в морге и числилось бы в списке вероятных случайных передозировок.”

Он ничего не сказал.

“С чего нам следует начать сегодня?” - спросила она.

“У меня получилось кое-что, чего еще не было в книге. Почему бы тебе сначала не рассказать мне об ограблении банка? Мне нужен фон. Все, что я знаю, это то, что ты опубликовал в газетах и в розыскных объявлениях. Ты рассказываешь обо мне, а потом я продолжу, расскажу тебе о Медоузе ”.

Подошла официантка и проверила его чашку и свой стакан. Затем Элеонор Уиш рассказала историю ограбления банка. Босх обдумывал вопросы, пока она рассказывала, но попытался запомнить их в уме, чтобы задать позже. Он почувствовал, что она восхищена историей, планированием и исполнением операции. Кем бы они ни были, туннельщики, они пользовались ее уважением. Он поймал себя на том, что почти ревнует.

“Под улицами Лос-Анджелеса, - сказала она, - протянулось более четырехсот миль штормовых линий, достаточно широких и высоких, чтобы по ним могла проехать машина. После этого у вас будет еще больше притоков. Еще тысяча сто миль, которые ты мог бы пройти пешком или, по крайней мере, проползти.

“Это означает, что любой может спуститься под воду и, если он знает дорогу, приблизиться к любому зданию в городе, которое он захочет. И найти дорогу не так уж сложно. Планы для всей сети являются общедоступными, хранятся в архиве окружной регистратуры. В любом случае, эти парни воспользовались дренажной системой, чтобы добраться до УэстЛенд Нэшнл ”.

Он уже догадался об этом, но не потрудился сказать. Она сказала, что, по мнению ФБР, в подполье было по меньшей мере три человека, а затем, по крайней мере, один наверху, который был наблюдателем, обеспечивал другие необходимые функции. Вероятно, топсайдер связался с ними по радио, за исключением, возможно, ближе к концу из-за опасности того, что радиоволны могут привести в действие детонаторы взрывчатки.

Подпольщики пробрались через дренажную систему на вездеходах Honda. На мойке в бассейне реки Лос-Анджелес к северо-востоку от центра города был въезд в систему ливневой канализации. Они въехали туда, вероятно, под покровом темноты, и, следуя записанным на диктофон картам, пробрались через сеть туннелей к месту под бульваром Уилшир в центре города, примерно в 30 футах ниже и в 150 ярдах к западу от Уэстленд Нэшнл. Это было двухмильное путешествие.

Промышленная дрель с двадцатичетырехдюймовым круглым долотом, вероятно, с алмазным наконечником, была присоединена к генератору на одном из квадроциклов и использовалась для того, чтобы проделать отверстие в шестидюймовой бетонной стене ливневого туннеля. Оттуда подземные люди начали копать.

“Фактический взлом хранилища произошел в выходные по случаю Дня труда”, - сказал Уиш. “Мы думаем, что они, должно быть, начали прокладывать туннель тремя или четырьмя неделями раньше. Они работали только по ночам. Иди внутрь, выкопай немного и возвращайся к рассвету. В DWP есть инспекторы, которые регулярно просматривают систему в поисках трещин и других проблем. Они работают сутками, так что преступники, вероятно, не стали рисковать.”

“А что насчет отверстия, которое они прорезали в боку, разве люди из "Уотер энд пауэр" не увидели бы этого?” - спросил Босх, который тут же разозлился на себя за то, что задал вопрос до того, как она закончила.

“Нет”, - сказала она. “Эти ребята подумали обо всем. У них был кусок фанеры, вырезанный по кругу шириной двадцать четыре дюйма. Они покрыли его бетоном - мы нашли его там позже. Мы думаем, что, уходя каждое утро, они клали это в яму, а затем каждый раз заделывали по краям все большим количеством бетона. Это было бы похоже на трубопровод из ливневой канализации, который был перекрыт. Это довольно распространенное явление там, внизу. Я был. Вы повсюду видите линии с заглушками. Двадцать четыре дюйма - это стандартный размер. Так что это выглядело бы нормально. Этого не замечают, и преступники просто возвращаются следующей ночью, заходят снова и копают немного дальше в сторону банка ”.

Она сказала, что туннель был вырыт в основном ручными инструментами - лопатами, кирками, дрелями, работающими от генератора на квадроцикле. Проходчики, вероятно, использовали фонарики, но также и свечи. Некоторые из них были найдены все еще горящими в туннеле после того, как было обнаружено ограбление. Они были установлены в небольших углублениях, вырезанных в стенах.

“Это тебе ни о чем не говорит?” - Спросил Уиш.

Он кивнул.

“Мы считаем, что они продвинулись примерно на десять-двадцать футов за ночь”, - сказала она. “Мы нашли две тачки в туннеле, после. Они были разрезаны пополам и разобраны, чтобы пролезть в двадцатичетырехдюймовое отверстие, а затем снова скреплены вместе, чтобы их можно было использовать во время раскопок. Должно быть, это была работа одного или двух преступников - убегать обратно из туннеля и сбрасывать грязь и мусор с раскопок в главную дренажную линию. На нижней части линии постоянно течет вода, и она, в конечном счете, смыла бы грязь в реку Уош. Мы полагаем, что в некоторые ночи их партнер наверху открывал пожарные гидранты на холме, чтобы туда стекало больше воды ”.

“Значит, у них там была вода, даже в засуху”.

“Даже в засуху...”

Уиш сказал, что когда воры, наконец, проложили себе путь под банком, они подключились к собственным подземным электрическим и телефонным линиям банка. Поскольку по выходным центр города превращался в город-призрак, отделение банка по субботам было закрыто. Итак, в пятницу, после рабочего дня, воры обошли сигнализацию. Один из преступников, должно быть, был коридорным. Не Медоуз, он, вероятно, был специалистом по взрывчатке.

“Забавно было то, что им не понадобился коридорный”, - сказала она. “Сенсорная сигнализация хранилища неоднократно срабатывала всю неделю. Эти парни, с их раскопками и дрелями, должно быть, отключили сигнализацию. Четыре ночи подряд вызывают копов вместе с менеджером. Иногда три раза за одну ночь. Они ничего не находят и начинают думать, что это тревога. Датчик звука и движения выведен из равновесия. Итак, менеджер звонит в компанию по сигнализации, и они не могут никого вытащить до окончания праздничных выходных, вы знаете, Дня труда. Итак, этот парень, менеджер ...”

“Отключает сигнализацию”. Босх закончил за нее.

“Ты понял. Он решает, что его не будут вызывать каждую ночь в выходные. Он должен был поехать в Спрингс, в свою тайм-шеринговую квартиру, и поиграть в гольф. Он отключает сигнализацию. Конечно, он больше не работает в WestLand National ”.

Под сводом бандиты использовали промышленную дрель с водяным охлаждением, которая была прикреплена вверх тормашками к нижней стороне плиты свода, чтобы проделать отверстие в два с половиной дюйма в пяти футах бетона и стали. Аналитики с места преступления ФБР подсчитали, что на это ушло пять часов, и то только в том случае, если дрель не перегрелась. Вода для охлаждения поступала из крана в подземный водопровод. Они использовали воду из банка.

“После того, как они просверлили отверстие, они заполнили его C-4”, - сказала она. “Протянул провод вниз через их туннель и вышел в дренажный туннель. Они вытащили это оттуда ”.

Она сказала, что записи экстренного реагирования полиции Лос-Анджелеса показали, что в 9: 14 утра в ту субботу поступили сигналы тревоги в банке через дорогу от WestLand National и ювелирном магазине в полуквартале от него.

“Мы полагаем, что это было время детонации”, - сказал Уиш. “Патруль был отправлен, осмотрелся и ничего не нашел, решил, что тревога, вероятно, была вызвана землетрясением, и ушел. Никто не потрудился проверить WestLand National. Его сигнализация не издала ни звука. Они не знали, что он был выключен ”.

Попав в хранилище, они не ушли, сказала она. Они работали все трехдневные выходные, сверля замки на депозитных ячейках, выдвигая ящики и опустошая их.

“Мы нашли пустые банки из-под еды, пакеты из-под картофельных чипсов, пакеты из-под сублимированных продуктов, ну, вы знаете, вещи из магазина выживания”, - сказал Уиш. “Похоже, они оставались там, возможно, спали посменно. В туннеле была широкая часть, это было похоже на маленькую комнату. Мы думаем, что это похоже на спальню. Мы нашли рисунок от спального мешка, отпечатанный на земляном полу. Мы также нашли отпечатки на песке, оставленные запасами М-16 - они привезли с собой автоматическое оружие. Они не планировали сдаваться, если что-то пойдет не так ”.

Она дала ему подумать об этом несколько мгновений, а затем продолжила. “По нашим оценкам, они находились в хранилище шестьдесят часов, может быть, несколько больше. Они просверлили четыреста шестьдесят четыре ящика. Из семи пятидесяти. Если их было трое, то это примерно сто пятьдесят пять коробок в каждой. Вычтите примерно пятнадцать часов на отдых и еду за те три дня, что они провели там, и у вас получится, что каждый человек вытачивает по три-четыре ящика в час.”

Должно быть, у них было ограничение по времени, сказала она. Может быть, в три часа или около того, во вторник утром. Если они к тому времени прекратят бурение, у них будет достаточно времени, чтобы собраться и уехать. Они забрали добычу и свои инструменты и отступили. Менеджер банка со свежим загаром Палм-Спрингс на лице обнаружил ограбление, когда открыл хранилище для работы во вторник утром.

“Вот и все в двух словах”, - сказала она. “Лучшее, что я видел или слышал с тех пор, как я работаю. Всего несколько ошибок. Мы многое узнали о том, как они это сделали, но не так много о том, кто это сделал. Медоуз был так близок, как мы когда-либо были, и теперь он мертв. Та фотография, которую ты показывал мне вчера. Из-за браслета? Ты был прав, это первое, что когда-либо обнаруживалось в одной из тех коробок, о которых мы знаем ”.

“Но теперь это ушло”.

Босх ждал, что она что-нибудь скажет, но она закончила.

“Как они выбирали ящики для сверления?” он спросил.

“Это выглядит случайным. У меня в офисе есть видео, которое я тебе покажу. Но, похоже, они сказали: ‘Ты берешь ту стену, я возьму эту, ты берешь ту’, и так далее. Некоторые коробки, расположенные рядом с другими, которые были просверлены, остались нетронутыми. Почему, я не знаю. Не было похоже на закономерность. Тем не менее, у нас были сообщения о потерях в девяноста процентах ящиков, которые они пробурили. В основном, не поддающийся отслеживанию материал. Они сделали правильный выбор”.

“Как тебе удалось придумать три из них?”

“Мы полагали, что потребуется по меньшей мере столько-то, чтобы просверлить такое количество коробок. К тому же, именно столько квадроциклов там было ”.

Она улыбнулась, и он укусил. “Ладно, откуда ты знаешь о квадроциклах?”

“Ну, в грязи на дренажной линии были следы, и мы идентифицировали их по шинам. Мы также нашли краску, синюю краску, на стене на одном из изгибов дренажной линии. Один из них поскользнулся на грязи и ударился о стену. Лаборатория покраски в Куантико определила год выпуска и марку модели. Мы обратились ко всем дилерам Honda в Южной Калифорнии, пока не договорились о покупке трех синих квадроциклов в автосалоне в Тастине за четыре недели до Дня труда. Парень заплатил наличными и погрузил их в трейлер. Назвал фальшивое имя и адрес.”

“Что это было?”

“Имя? Фредерик Б. Айсли, как в ФБР. Оно всплывало снова. Однажды мы показали продавцу несколько упаковок из шести штук, в которых были фотографии Медоуза, твои и еще нескольких человек, но он не смог никого изобразить в роли Айсли ”.

Она вытерла рот салфеткой и бросила ее на стол. Он не мог видеть на нем помады.

“Ну, - сказала она, - у меня было достаточно воды на неделю. Встретимся снова в бюро, и мы обсудим, что у нас есть и что у вас есть по делу Мидоуза. Мы с Рурком думаем, что это правильный путь. Мы исчерпали все зацепки по ограблению банка, бились об стену. Возможно, дело Мидоуза принесет нам перерыв, в котором мы нуждаемся ”.

Уиш поднял язычок, Босх опустил чаевые.

***

Они поехали на разных машинах к Федеральному зданию. Босх думал о ней, пока вел машину, а не о деле. Он хотел спросить ее о том маленьком шраме у нее на подбородке, а не о том, как она связала проходчиков Вестленда с вьетнамскими туннельными крысами. Он хотел знать, что придавало ее лицу такое милое печальное выражение. Он следовал за ее машиной через квартал студенческих квартир недалеко от Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, а затем через бульвар Уилшир. Они встретились у лифта в гараже Федерального здания.

“Я думаю, будет лучше, если ты просто разберешься со мной”, - сказала она, когда они подъехали одни. “Рурк - Вы с Рурком не очень хорошо начинали и ...”

“Мы даже не начинали”, - сказал Босх.

“Ну, если бы ты дал ему шанс, ты бы увидел, что он хороший человек. Он сделал то, что считал правильным для данного дела ”.

Двери лифта разъехались на семнадцатом этаже, и появился Рурк.

“Вот вы двое”, - сказал он. Он протянул Босху руку, который пожал ее без особой уверенности. Рурк представился.

“Я как раз спускался выпить кофе с булочкой”, - сказал он. “Не хочешь присоединиться ко мне?”

“Э-э, Джон, мы только что вышли из кофейни”, - сказал Уиш. “Мы встретимся с тобой здесь, наверху”.

Босх и Уиш теперь были снаружи лифта, а Рурк был внутри. Ответственный помощник специального агента просто кивнул головой, и дверь закрылась. Босх и Уиш направились в офис.

“В чем-то он очень похож на тебя - прошел через войну и все такое”, - сказала она. “Дай ему попробовать. Ты не поможешь делу, если не оттаешь ”.

Он пропустил это мимо ушей. Они прошли по коридору к отделению группы 3, и Уиш указала на стол позади нее. Она сказала, что он был пуст с тех пор, как агента, который им пользовался, перевели в группу 2, порноотряд. Босх поставил свой портфель на стол и сел. Он оглядел комнату. Народу было гораздо больше, чем накануне. Около полудюжины агентов сидели за столами, и еще трое были в задней части, стоя вокруг картотечного шкафа, где стояла коробка с пончиками. Он заметил телевизор и видеомагнитофон на стойке в задней части офиса. За день до этого его там не было.

“Ты что-то говорил о видео”, - обратился он к Уишу.

“О, да. Я займусь настройкой, и ты сможешь посмотреть, пока я отвечу на несколько телефонных сообщений по другим вопросам ”.

Она достала видеокассету из ящика своего стола, и они прошли в конец отделения. Банда из трех человек тихо отошла со своими пончиками, встревоженная присутствием постороннего. Она включила кассету и оставила его смотреть в одиночестве.

Видео, очевидно, снятое ручной камерой, было резким, непрофессиональным прохождением по следам воров. Это началось, как предположил Босх, в ливневой канализации, квадратном туннеле, который изгибался в темноту, недоступную стробоскопу камеры. Желание было правильным, оно было большим. По нему мог проехать грузовик. Небольшая струйка воды медленно стекала по центру бетонного пола. Пол и нижняя часть стен были покрыты плесенью и водорослями, и Босх почти чувствовал запах сырости. Камера переместилась вниз, к серовато-зеленому полу. В слизи были следы шин. Следующей сценой на видео был вход в туннель воров, аккуратно вырезанное отверстие в стене канализации. Пара рук переместилась на картинку, держа фанерный круг, который, по словам Уиш, использовался для прикрытия дыры в течение дня. Руки переместились дальше на экран, затем появилась голова с темными волосами. Это был Рурк. Он был одет в темный комбинезон с белыми буквами на спине. ФБР. Он поднес фанеру к отверстию. Это была идеальная посадка.

Затем видео перескочило, и теперь сцена происходила внутри туннеля воров. Босху было жутко наблюдать за этим зрелищем, и оно вызвало воспоминания о туннелях, вырытых вручную, по которым он ползал во Вьетнаме. Этот туннель поворачивал направо. Сюрреалистичный свет исходил от свечей, установленных примерно через каждые двадцать футов в углублениях, вырубленных в стене. Пройдя, по его оценке, около шестидесяти футов, туннель резко повернул влево. Затем оно последовало по прямой почти на сто футов, на стенах все еще мерцали свечи. Камера, наконец, добралась до тупик, где была груда бетонных обломков, искореженных кусков стальной арматуры и обшивки. Камера приблизилась к зияющей дыре в потолке туннеля. Свет лился вниз со свода наверху. Рурк стоял там в своем комбинезоне, глядя вниз на камеру. Он провел пальцем по своей шее, и картинка снова прервалась. На этот раз камера находилась внутри хранилища, делая широкоугольный снимок всей комнаты. Как и на газетной фотографии, которую видел Босх, сотни дверей банковских ячеек были открыты. Пустые коробки грудами лежали на полу. Двое криминалистов снимали пыль с дверей в поисках отпечатков пальцев. Элеонор Уиш и другой агент смотрели на стальную стену боксовых дверей и писали в блокнотах. Камера переместилась на пол и отверстие в туннель под ним. Затем запись стала черной. Он перемотал запись, вернул ее обратно и положил на ее стол.

“Интересно”, - сказал он. “Я увидел несколько вещей, которые видел раньше. Вон в тех туннелях. Но ничего такого, что заставило бы меня начать присматриваться к туннельным крысам в частности. Что привело к Медоузу, людям вроде меня?”

“Во-первых, был C-4”, - сказала она. “Алкоголь, табак и огнестрельное оружие вынудили команду проникнуть через бетон и сталь из отверстия от взрыва. В составе взрывчатки были микроэлементы. Ребята из ATF провели несколько тестов и пришли к выводу о C-4. Я уверен, ты это знаешь. Оно использовалось во Вьетнаме. Туннельные крысы использовали это специально для взрывания туннелей. Дело в том, что теперь вы можете получать гораздо лучшие материалы с большей площадью удара, более простым управлением и детонацией. Это еще дешевле. Также менее опасно в обращении и его легче достать. Итак, мы решили - я имею в виду, что парень из лаборатории ATF выяснил - причина, по которой использовался C-4, заключалась в том, что пользователю было комфортно с ним, он использовал его раньше. Итак, мы сразу подумали, что это будет ветеран вьетнамской эпохи.

“Другим следствием Вьетнама были мины-ловушки. Мы думаем, что перед тем, как они поднялись в хранилище, чтобы начать бурение, они замуровали туннель, чтобы защитить свой тыл. Мы послали сюда собаку из ATF в качестве меры предосторожности, вы знаете, чтобы убедиться, что вокруг больше не валяется живой C-4. Животное получило показания - указывало на взрывчатку - в двух местах туннеля. На полпути и у входа вырезано в стене линии шторма. Но там больше ничего не было. Преступники забрали это с собой. Но мы нашли отверстия от колышков в полу туннеля и обрывки стальной проволоки в обоих местах - как остатки, когда вы отрезаете кусачками ”.

“Растяжки”, - сказал Босх.

“Верно. Мы думаем, что они заминировали туннель для злоумышленников. Если бы кто-нибудь зашел сзади, чтобы забрать их, туннель поднялся бы. Они были бы похоронены под Хилл-стрит. По крайней мере, туннельщики забрали взрывчатку с собой, когда уходили. Спасло нас от того, что мы наткнулись на них ”.

“Но подобный взрыв, вероятно, убил бы проходчиков вместе с злоумышленниками”, - сказал Босх.

“Мы знаем. Эти парни просто не хотели рисковать. Они были хорошо вооружены, укреплены и готовы пасть. Успех или самоубийство…

“В любом случае, мы не сузили круг поисков до туннельных крыс, возможно, причастных к этому, пока кто-то не поймал что-то, когда мы проходили по следам шин в главной канализационной магистрали. Следы были тут и там, полного следа не было. Итак, нам потребовалось пару дней, чтобы отследить их от туннеля до входа в реку Уош. Это был не самый удачный удар. Там, внизу, настоящий лабиринт. Ты должен был знать свой путь. Мы подумали, что эти парни не сидели там на своих квадроциклах с фонариком и картой каждую ночь ”.

“Гензель и Гретель? Они оставили крошки по пути?”

“Вроде того. На стенах там, внизу, много краски. Вы знаете, метки DWP, чтобы они знали, где они находятся, какая линия куда идет, даты проверки и так далее. Со всей этой краской на них некоторые выглядят как боковая часть 7-Eleven в восточном районе Лос-Анджелеса. Итак, мы решили, что преступники отметили путь. Мы шли по тропе и искали повторяющиеся следы. Там был только один. Что-то вроде знака мира, без круга. Всего три быстрых пореза.”

Он знал метку. Он сам использовал его в туннелях двадцать лет назад. Три быстрых удара ножом по стене туннеля. Это был символ, который они использовали, чтобы отметить свой путь, чтобы они могли снова найти выход.

Уиш сказал: “Один из копов там в тот день - это было до того, как полиция Лос-Анджелеса передала все это дело нам - один из парней, занимавшихся ограблениями, сказал, что узнал его по Вьетнаму. Он не был туннельной крысой. Но он рассказал нам о них. Вот как мы это соединили. Оттуда мы отправились в Министерство обороны и ВА и узнали имена. Мы получили Медоуза. Мы получили твое. Другие.”

“Сколько еще?”

Она подтолкнула шестидюймовую стопку папок в манильской обложке через свой стол.

“Они все здесь. Взгляни, если хочешь”.

Затем подошел Рурк.

“Агент Уиш рассказала мне о письме, которое вы просили”, - сказал он. “У меня с этим нет проблем. Я кое-что набросал, и мы попытаемся заставить старшего специального агента Уиткомба подписать это как-нибудь сегодня ”.

Когда Босх ничего не сказал, Рурк продолжил.

“Возможно, мы вчера слишком остро отреагировали, но я надеюсь, что все уладил с вашим лейтенантом и вашими сотрудниками из отдела внутренних расследований”. Он улыбнулся улыбкой, которой позавидовал бы политик. “И, кстати, я хотел сказать вам, что восхищаюсь вашим альбомом. Твой военный послужной список. Сам я отсидел три срока. Но я никогда не спускался ни в один из этих ужасных туннелей. Тем не менее, я был там до самого конца. Какой позор”.

“Что за позор, что все закончилось?”

Рурк долго смотрел на него, и Босх увидел, как по его лицу от того места, где сошлись темные брови, разлилась краска. Рурк был очень бледным мужчиной с желтоватым лицом, которое создавало впечатление, что он сосал кисель. Он был на несколько лет старше Босха. Они были одного роста, но у Рурка было больше веса в его телосложении. К традиционной униформе бюро, состоящей из синего блейзера и светло-голубой рубашки на пуговицах, он добавил красный галстук.

“Послушайте, детектив, я не обязан вам нравиться, это нормально”, - сказал Рурк. “Но, пожалуйста, поработай со мной над этим. Мы хотим одного и того же”.

Босх на какое-то время сдался.

“Что именно ты хочешь, чтобы я сделал? Скажи мне точно. Я просто хочу прокатиться или тебе действительно нужна моя работа?”

“Босх, предполагается, что вы детектив высшего класса. Покажи нам. Просто следуйте своему делу. Как ты сказал вчера, ты найдешь того, кто убил Мидоуза, а мы найдем того, кто ограбил Вестленд. Итак, да, нам нужна ваша лучшая работа. Действуйте как обычно, но со специальным агентом Уишем в качестве вашего партнера ”.

Рурк ушел и покинул команду. Босх решил, что у него должен быть свой кабинет где-нибудь в стороне от тихого коридора. Он повернулся к столу Уиш и взял стопку папок. Он сказал: “Хорошо, тогда пошли”.

***

Уиш заказал служебную машину и сел за руль, пока Босх просматривал стопку военных досье у себя на коленях. Он заметил, что его собственное было сверху. Он взглянул на некоторых других и узнал только имя Мидоуза.

“Куда?” - спросил я. Спросила Уиш, выезжая из гаража и направляясь по Ветеран-авеню в Уилшир.

“Голливуд”, - сказал он. “Рурк всегда такой чопорный?”

Она повернулась на восток и улыбнулась одной из тех улыбок, которые заставляли Босха задуматься, было ли у нее с Рурком что-то общее.

“Когда он захочет”, - сказала она. “Тем не менее, он хороший администратор. Он хорошо руководит отрядом. Я думаю, он всегда был лидером. Я думаю, он сказал, что был ответственным за целый отряд или что-то в этом роде, когда служил в армии. Там, в Сайгоне.”

Не может быть, чтобы между ними что-то было, подумал он тогда. Ты не защищаешь своего возлюбленного, называя его хорошим администратором. Там ничего не было.

“Он занимается неподходящим бизнесом для управления”, - сказал Босх. “Отправляйся на Голливудский бульвар, в район к югу от китайского театра”.

Чтобы добраться туда, потребовалось бы пятнадцать минут. Он открыл верхнюю папку - это была его собственная - и начал просматривать бумаги. Среди множества отчетов о психиатрической экспертизе он нашел черно-белую фотографию, почти как снимок с кружки, молодого человека в униформе, на его лице не было морщин ни возраста, ни опыта.

“Ты хорошо смотрелся в короткой стрижке”, - сказала Уиш, прерывая его мысли. “Это напомнило мне о моем брате, когда я увидел это”.

Босх посмотрел на нее, но ничего не сказал. Он отложил фотографию и вернулся к просмотру документов в файле, читая обрывки информации о незнакомце, который был им самим.

Уиш сказал: “Мы смогли найти девять человек, прошедших через туннели во Вьетнаме, живущих в Южной Калифорнии. Мы проверили их всех. Медоуз был единственным, кого мы действительно повысили до уровня подозреваемого. Он был шумихой, имел криминальное прошлое. Он также работал в туннелях даже после того, как вернулся с войны.” Она несколько минут вела машину молча, пока Босх читал. Затем она сказала: “Мы наблюдали за ним целый месяц. После ограбления.”

“Что он делал?”

“Ничего, что мы могли бы сказать. Возможно, он занимался какой-то торговлей. Мы никогда не были уверены. Он ездил в Венецию, чтобы купить шарики со смолой, примерно каждые три дня. Но, похоже, это было для личного потребления. Если он и продавал, то ни один покупатель никогда не приходил. За весь месяц мы не наблюдали других посетителей. Черт возьми, если бы мы могли доказать, что он торговал, мы бы прикончили его, а затем придумали бы что-нибудь приличное, чтобы надуть его, когда мы говорили о работе в банке ”.

Она снова на мгновение замолчала, затем тоном, который, как подумал Босх, предназначался скорее для того, чтобы убедить себя, чем его, сказала: “Он не продавал”.

“Я верю тебе”, - сказал он.

“Ты собираешься сказать мне, что мы ищем в Голливуде?”

“Мы ищем остроумие. Возможный свидетель. Как жил Мидоус в течение месяца, за которым вы наблюдали? Я имею в виду, в денежном отношении. Откуда у него деньги, чтобы поехать в Венецию?”

“Насколько мы могли судить, он был на пособии и прошел проверку на нетрудоспособность. Вот и все”.

“Почему ты отменил это через месяц?”

“У нас ничего не было, и мы даже не были уверены, что он имеет к этому какое-то отношение. Мы...”

“Кто выдернул вилку из розетки?”

“Рурк так и сделал. Он не мог...”

“Администратор”.

“Позволь мне закончить. Он не мог оправдать затраты на продолжение наблюдения без каких-либо результатов. Мы действовали по наитию, не более. Ты просто смотришь на это задним числом. Но с момента ограбления прошло почти два месяца. Там не было ничего, что указывало бы на него. На самом деле, через некоторое время мы просто начали действовать. Мы думали, кто бы это ни был на самом деле, они были в Монако или Аргентине. Не набивал баллоны дегтярным героином на Венис-Бич и не жил в квартире для бродяг в Долине. В то время слова Медоуза не имели смысла. Рурк вызвал стражу. Но я согласился. Думаю, теперь мы знаем, что облажались. Доволен?”

Босх не ответил. Он знал, что Рурк был прав, вызвав стражу. Нигде ретроспектива не проявляется лучше, чем в работе полицейского. Он сменил тему.

“Почему тот банк, ты когда-нибудь думал об этом? Почему WestLand National? Почему бы не "Уэллс Фарго" или хранилище в банке Беверли Хиллз? В любом случае, вероятно, больше денег в банках на холмах. Ты сказал, что эти подземные туннели проходят повсюду.”

“Они делают. Я не знаю ответа на этот вопрос. Возможно, они выбрали банк в центре города, потому что им нужно было целых три дня, чтобы открыть ячейки, и они знали, что банки в центре города не работают по субботам. Возможно, только Медоуз и его друзья знают ответ. Что мы ищем в этом районе? В ваших отчетах ничего не было о возможном свидетеле. Свидетель чего?”

Они были по соседству. Улица была застроена обветшалыми мотелями, которые выглядели уныло в тот день, когда их закончили строить. Босх указал на один из них, "Голубой замок", и велел ей припарковаться. Это было так же угнетающе, как и все остальные на улице. Бетонный блок, дизайн начала пятидесятых. Окрашен в светло-голубой цвет с облупившейся темно-синей отделкой. Это было двухэтажное здание во внутреннем дворе, почти из каждого открытого окна которого свисали полотенца и одежда. Босх знал, что это было место, где интерьер мог соперничать с внешним видом как бельмо на глазу. Когда беглецы толпились по восемь или десять человек в комнате, самым сильным досталась кровать, остальным - пол или ванна. Подобные места были во многих кварталах рядом с бульваром. Всегда было и всегда будет.

Когда они сидели в машине федералов, осматривая мотель, Босх рассказал ей о незаконченных каракулях, которые он обнаружил на трубе у водохранилища, и об анонимном звонке в службу 911. Он сказал ей, что, по его мнению, голос ушел вместе с краской. Эдвард Найз, ОН ЖЕ Шарки.

“Эти дети, беглецы, они образуют уличные группировки”, - сказал Босх, выходя из машины. “Не совсем как банды. Это не из-за границы. Это для защиты и бизнеса. Согласно материалам АВАРИИ, команда Шарки ошивалась здесь, в ”Шато", последние пару месяцев."

Когда Босх закрывал дверцу машины, он заметил, что в полуквартале вверх по улице к обочине подъехала машина. Он бросил быстрый взгляд на нее, но не узнал машину. Ему показалось, что он видит в нем две фигуры, но это было слишком далеко, чтобы он мог быть уверен или сказать, были ли это Льюис и Кларк. Он направился по выложенной плитняком дорожке к входному коридору под сломанной неоновой вывеской офиса мотеля.

В офисе Босх увидел пожилого мужчину, сидящего за стеклянным окном с подставкой для слайдов у основания. Мужчина читал зеленую газету за день из Санта-Аниты. Он не отводил глаз, пока Босх и Уиш не оказались у окна.

“Да, офицеры, что я могу для вас сделать?”

Он был измученным стариком, чьи глаза перестали заботиться о чем-либо, кроме шансов на трехлетних детей. Он знал копов еще до того, как они нажали на кнопку звонка. И он знал, что нужно дать им то, что они хотели, без особой суеты.

“Парень по имени Шарки”, - сказал Босх. “Что это за комната?”

“Семь, но он ушел. Я думаю. Его мотоцикл обычно стоит там, в холле, когда он поблизости. Там нет велосипеда. Он ушел. Скорее всего.”

“Скорее всего. Кто-нибудь еще в седьмом?”

“Конечно. Кто-то всегда рядом”.

“Первый этаж?”

“Ага”.

“Задняя дверь или окно?”

“И то, и другое. Раздвижная дверь сзади. Замена очень дорогая.”

Старик потянулся к вешалке для ключей и снял ключ с крючка с пометкой 7. Он положил его на поднос под окном между собой и Босхом.

***

Детектив Пирс Льюис нашел в своем бумажнике квитанцию из банкомата и воспользовался ею, чтобы поковырять в зубах. Во рту у него был такой привкус, как будто где-то там все еще оставался кусочек колбасы для завтрака. Он засовывал бумажную карточку туда и обратно между зубами, пока они не стали чистыми. Он издал причмокивающий, неудовлетворенный звук своим ртом.

“Что?” - спросил я. Детектив Дон Кларк сказал. Он знал нюансы поведения своего партнера. Ковыряние в зубах и причмокивание губами означали, что его что-то беспокоит.

“Я думаю, он создал нас, вот и все”, - сказал Льюис, выбросив открытку из окна на улицу. “Тот короткий взгляд, который он бросил на улицу, когда они вышли из машины. Он был очень быстр, но я думаю, что он нас раскусил ”.

“Он не создавал нас. Если бы он это сделал, он бы ворвался сюда, чтобы поднять переполох или что-то в этом роде. Вот как они это делают. Поднимите шум, подайте в суд. Он бы уже засунул Лигу защиты полиции нам в задницу. Говорю тебе, копы последними замечают хвост.”

“Что ж… Я полагаю”, - сказал Льюис.

На мгновение он отпустил это. Но он продолжал беспокоиться. Он не хотел портить эту работу. Однажды он уже держал Босха за яйца, и парень откатился, потому что Ирвинг, эта летающая челюсть, оттащил Льюиса и Кларка назад. Но не в этот раз, Льюис молча пообещал себе. На этот раз он падает.

“Ты делаешь заметки?” он спросил своего партнера. “Как ты думаешь, что они делают на этой свалке?”

“Что-то ищу”.

“Ты издеваешься надо мной. Ты действительно так думаешь?”

“Боже, кто сегодня засунул карандаш тебе в задницу?”

Льюис перевел взгляд с Замка на Кларка, который сложил руки на коленях и откинул спинку сиденья под углом в шестьдесят градусов. Из-за его зеркальных очков, прикрывающих глаза, было невозможно сказать, проснулся он или нет.

“Ты делаешь заметки или как?” Громко сказал Льюис.

“Если тебе нужны заметки, почему ты их не берешь?”

“Потому что я за рулем. Таков всегда уговор. Ты не хочешь водить, ты должен писать и фотографировать. Теперь запиши что-нибудь, чтобы нам было что показать Ирвингу. В противном случае он поставит нам сто восемьдесят один балл и забудет о Босхе.”

“Это однаточка восемьдесят одна. Давайте не будем сокращать, даже на нашем языке ”.

“Отъебись”.

Кларк хихикнул и достал блокнот из внутреннего кармана пальто и ручку gold Cross из кармана рубашки. Когда Льюис убедился, что записи сделаны, и оглянулся на мотель, он увидел, как мальчик-подросток со светлыми дредами дважды объехал дорогу на желтом мотоцикле. Мальчик остановился рядом с машиной, из которой Льюис только что видел, как выходили Босх и женщина из ФБР. Мальчик прикрыл глаза ладонью и заглянул в машину через окно со стороны водителя.

“Итак, что это такое?” Сказал Льюис.

“Какой-то парень”, - сказал Кларк, оторвавшись от своих записей. “Он ищет стерео, чтобы стащить. Если он сделает ход, что мы собираемся делать? Отключить систему наблюдения, чтобы спасти магнитолу какого-то мудака?”

“Мы не собираемся ничего делать. И он не собирается делать ход. Он видит Motorola двусторонней. Он знает, что это полицейская машина. Теперь он отступает ”.

Мальчик завел мотоцикл и сделал еще два круга по улице. Пока мотоцикл делал круг, он не сводил глаз с фасада мотеля. Затем он проехал через боковую парковку и вернулся на улицу. Он остановился за старым автобусом "Фольксваген", который был припаркован у обочины и прикрывал его от мотеля. Казалось, он наблюдал за подъездом к Замку через окна потрепанного старого автобуса. Он не заметил двух сотрудников ОВР в машине, припаркованной в полуквартале позади него.

“Давай, парень, начинай”, - сказала Кларк. “Я не хочу вызывать патруль на тебя. Чертов преступник”.

“Используй Nikon и сфотографируй его”, - сказал Льюис. “Ты никогда не знаешь. Что-то может случиться, и нам это понадобится. И пока ты этим занимаешься, запомни номер с таблички мотеля. Нам придется позвонить позже и узнать, чем занимались Босх и девушка из ФБР ”.

Льюис мог бы сам легко поднять камеру с сиденья и сделать снимки, но это создало бы опасный прецедент, который мог бы нарушить хрупкое равновесие правил наблюдения. Водитель садится за руль. Райдер пишет - и выполняет всю подобную сопутствующую работу.

Кларк послушно взяла камеру, которая была оснащена телеобъективом, и сделала фотографии мальчика на велосипеде.

“Возьми один с номерным знаком мотоцикла”, - сказал Льюис.

“Я знаю, что я делаю”, - сказал Кларк, опуская камеру.

“Ты запомнил номер мотеля? Нам придется позвонить”.

“Я понял это. Я записываю это. Видишь? Что в этом такого? Босх, вероятно, там отколол какую-то деталь. Хороший федеральный материал. Может быть, когда мы позвоним, мы узнаем, что они сняли комнату ”.

Льюис наблюдал, чтобы убедиться, что Кларк записала номер в журнал наблюдения.

“А может быть, и нет”, - сказал Льюис. “Они только что встретились, и, в любом случае, я сомневаюсь, что он был бы настолько глуп. Они, должно быть, там, внутри, кого-то ищут. Может быть, остроумие.”

“Но в деле об убийстве ничего не было ни о каком свидетеле”.

“Он сдержался. Это Босх. Вот как он работает ”.

Кларк ничего не сказала. Льюис оглянулся назад, на улицу, ведущую к Замку. Затем он заметил, что ребенок исчез. Не было никаких признаков мотоцикла.

***

Босх подождал минуту, чтобы дать Элеонор Уиш время зайти за замок и понаблюдать за раздвижной дверью в задней части комнаты 7. Он наклонился и приложил ухо к двери, и ему показалось, что он услышал шорох и случайное бормотание слов. В комнате кто-то был. Когда пришло время, он сильно постучал в дверь. Он услышал звук движения - быстрые шаги по ковру - с другой стороны двери, но никто не ответил. Он постучал еще раз и подождал, затем услышал девичий голос.

“Кто это?”

“Полиция”, - сказал Босх. “Мы хотим поговорить с Шарки”.

“Его здесь нет”.

“Тогда, я полагаю, мы хотим поговорить с тобой”.

“Я не знаю, где он”.

“Открой дверь, пожалуйста”.

Он услышал еще шум, как будто кто-то врезался в мебель. Но никто не открыл дверь. Затем он услышал раскатистый звук, стеклянная дверь открылась. Он вставил ключ в дверную ручку и открыл дверь как раз вовремя, чтобы мельком увидеть мужчину, проходящего через черный ход и спрыгивающего с крыльца на землю. Это был не Шарки. Он услышал голос Уиш снаружи, приказывающий мужчине остановиться.

Босх быстро осмотрел комнату. Прихожая со шкафом слева, ванная комната справа, обе пустые, за исключением какой-то одежды на полу в шкафу. Две большие двуспальные кровати, придвинутые к противоположным стенам, комод с зеркалом на стене над ним, желто-коричневый ковер, вытертый до блеска на дорожках вокруг кроватей и в ванной. Девушка, светловолосая, невысокая, возможно, лет семнадцати, сидела на переднем краю одной из кроватей, завернувшись в простыню. Босх мог видеть очертания соска, выступающего на фоне грязной, когда-то белой ткани. В комнате пахло дешевыми духами и потом.

“Босх, с тобой там все в порядке?” Желание звало извне. Он не мог видеть ее из-за простыни, висевшей, как занавеска, над раздвижной дверью.

“Ладно. Ты?”

“Ладно. Что у нас есть?”

Босх подошел к раздвижной двери и выглянул наружу. Уиш стоял за мужчиной, который держал руки вытянутыми и опирался ладонями на заднюю стену мотеля. Ему было около тридцати, с желтоватой кожей человека, который только что отсидел месяц в окружной тюрьме. Его брюки были расстегнуты спереди. Его клетчатая рубашка была неправильно застегнута. И он уставился прямо в землю с затуманенным взглядом человека, у которого нет объяснений, но который в них остро нуждается. Босха на мгновение поразило очевидное решение мужчины застегнуть рубашку раньше, чем брюки.

“Он чист”, - сказала она. “Хотя выглядит немного запыхавшимся”.

“Выглядит как домогательство к сексу с несовершеннолетней, если ты хочешь провести с этим время. В противном случае вышвырни его на свободу”.

Он повернулся к девушке на кровати.

“Без ерунды, сколько тебе лет и сколько он заплатил? Я здесь не для того, чтобы арестовывать тебя ”.

Она на мгновение задумалась. Босх не сводил с нее глаз.

“Почти семнадцать”, - сказала она скучающим монотонным тоном. “Он мне ничего не платил. Он сказал, что сделает это, но он еще не дошел до этого ”.

“Кто главный в твоей команде, Шарки? Разве он никогда не говорил тебе сначала достать деньги?”

“Шарки не всегда рядом. И откуда ты узнал его имя?”

“Слышал это повсюду. Где он сегодня?”

“Я сказал тебе, я не знаю”.

Мужчина в клетчатой рубашке вошел в комнату через парадную дверь, сопровождаемый Уишем. Его руки были скованы за спиной наручниками.

“Я собираюсь арестовать его. Я хочу. Это отвратительно. Она выглядит...”

“Она сказала мне, что ей восемнадцать”, - сказала Клетчатая рубашка.

Босх подошел к нему и пальцем расстегнул его рубашку. На его груди был синий орел с распростертыми крыльями. В когтях он держал кинжал и нацистскую свастику. Под этим было написано "Одна нация". Босх знал, что это означает арийскую нацию, тюремную банду сторонников превосходства белой расы. Он позволил рубашке упасть обратно на место.

“Эй, как долго ты был без сознания?” он спросил.

“Эй, да ладно тебе, чувак”, - сказал Клетчатая рубашка. “Это чушь собачья. Она притянула меня с улицы. И дай мне хотя бы застегнуть свои чертовы штаны. Это чушь собачья”.

“Отдай мне мои деньги, ублюдок”, - сказала девушка.

Она вскочила с кровати, простыня упала на пол, и голой бросилась к карманам брюк уборщика.

“Убери ее от меня, убери ее”, - крикнул он, извиваясь, чтобы избежать ее рук. “Видишь, ты видишь! Она должна уйти, не я.”

Босх подошел, разнял их двоих и толкнул девушку обратно на кровать. Он подошел к мужчине сзади и сказал Уишу: “Дай мне свой ключ”.

Она не пошевелилась, поэтому он полез в свой карман и достал свой собственный ключ от наручников. Один размер подходит всем. Он расстегнул манжеты и в клетчатой рубашке подошел к входной двери комнаты. Он открыл ее и втолкнул его внутрь. В коридоре мужчина остановился, чтобы застегнуть брюки, что дало Босху возможность поставить ногу на его задницу и надавить. “Убирайся отсюда, короткоглазый”, - сказал он, когда мужчина, спотыкаясь, пошел по коридору. “Это твой счастливый день”.

Девушка была снова завернута в грязную простыню, когда Босх вернулся в комнату. Он посмотрел на Уиш и увидел гнев в ее глазах. Он знал, что это было не только для мужчины в клетчатой рубашке. Босх посмотрел на девушку и сказал: “Возьми свою одежду, иди в ванную и переоденься”. Когда она не пошевелилась, он сказал: “Сейчас! Поехали!”

После того, как она подобрала кое-какую одежду с пола рядом с кроватью и прошла в ванную, позволив простыне упасть на пол, Босх повернулся к Уиш.

“У нас слишком много других дел”, - начал он. “Ты бы потратил остаток дня на получение ее показаний и бронирование того парня. На самом деле, это государственная проблема, так что мне пришлось бы его арестовать. И это провал; может стать уголовным преступлением или мелким правонарушением. И один взгляд на эту девушку, и окружной прокурор сошел бы с ума, если бы он вообще это подал. Оно того не стоило. Такова здешняя жизнь, агент Уиш.”

Она посмотрела на него горящими глазами, теми же глазами, которые он видел, когда схватил ее за запястье, чтобы не дать ей покинуть ресторан.

“Босх, я решил, что оно того стоило. Никогда больше так не делай ”.

Они стояли там, пытаясь перещеголять друг друга взглядами, пока девушка не вышла из ванной. На ней были выцветшие джинсы с разрезами на коленях и черная майка. Без обуви, и Босх заметил, что ногти на ногах у нее выкрашены в красный цвет. Она села на кровать, ничего не сказав.

“Нам нужно найти Шарки”, - сказал Босх.

“О чем? У тебя есть сигарета?”

Он вытащил пачку сигарет и вытряхнул одну для нее. Он дал ей спичку, и она зажгла ее сама.

“О чем?” - повторила она.

“Насчет субботнего вечера”, - коротко сказал Уиш. “Мы не хотим его арестовывать. Мы не хотим доставать его. Мы только хотим задать ему несколько вопросов ”.

“А как же я?” - спросила девушка.

“А как насчет тебя?” Желание исполнилось.

“Ты собираешься приставать ко мне?”

“Вы имеете в виду, собираемся ли мы передать вас в Управление по делам молодежи, не так ли?” Босх посмотрел на Уиш, пытаясь оценить реакцию. Он ничего не понял. Он сказал: “Нет, мы не будем вызывать DYS, если вы поможете нам. Как тебя зовут? Твое настоящее имя.”

“Беттиджейн Фелкер”.

“Ладно, Беттиджейн, ты не знаешь, где Шарки? Все, что мы хотим сделать, это поговорить с ним ”.

“Все, что я знаю, это то, что он работает”.

“Что ты имеешь в виду? Где?”

“Бойтаун. Он, вероятно, улаживает дела с Поджогом и Моджо ”.

“Это другие парни из команды?”

“Правильно”.

“Куда, по их словам, они направлялись в Бойтауне?”

“Они этого не сделали. Я думаю, они просто идут туда, где есть педики. Ты знаешь.”

Девушка либо не могла быть более конкретной, либо не захотела. Босх знал, что это не имеет значения. У него были адреса с карточек Shake, и он знал, что найдет Шарки где-нибудь на бульваре Санта-Моника.

“Спасибо”, - сказал он девушке и направился к двери. Он был на полпути по коридору, когда Уиш вышла из комнаты, направляясь за ним быстрым, сердитым шагом. Прежде чем она что-либо сказала, он остановился у телефона-автомата в коридоре возле офиса. Он достал маленькую телефонную книгу, которую всегда носил с собой, нашел номер DYS и набрал. Он был переведен в режим ожидания на две минуты, прежде чем оператор перевел его на автоматическую ленту, по которой он сообщил дату, время и местонахождение Беттиджейн Фелкер, подозреваемой в побеге. Он повесил трубку, гадая, сколько дней пройдет, прежде чем они получат сообщение, и сколько дней после этого пройдет, прежде чем они доберутся до Беттиджейн.

***

Они были на всем пути в Западный Голливуд на бульваре Санта-Моника, и она все еще была горячей. Босх пытался защититься, но понял, что шансов нет. Итак, он тихо сидел там и слушал.

“Это вопрос доверия, вот и все”, - сказал Уиш. “Мне все равно, долго или коротко мы будем работать вместе. Если вы собираетесь продолжать действовать в стиле армии одного человека, никогда не будет того доверия, которое нам нужно для успеха ”.

Он уставился в зеркало со стороны пассажира, которое он отрегулировал так, чтобы видеть машину, которая отъехала от тротуара и последовала за ними от "Блу Шато". Теперь он был уверен, что это Льюис и Кларк. Он видел огромную шею Льюиса и порезанный подбородок за рулем, когда машина остановилась в трех метрах от него на сигнал светофора. Он не сказал, что хотел бы, чтобы за ними следили. И если она и заметила хвост, то не сказала об этом. Она была слишком увлечена другими вещами. Он сидел там, наблюдая за хвостовой машиной и слушая ее жалобы на то, как плохо он обошелся со всем.

Наконец он сказал: “Мидоуза нашли в воскресенье. Сегодня вторник. Это факт из жизни отдела по расследованию убийств, что шансы, вероятность раскрытия убийства увеличиваются с каждым днем в календаре. Итак, мне жаль. Я не думал, что это поможет нам потратить день на бронирование номера для какого-то мудака, которого, вероятно, заманила в номер мотеля шестнадцатилетняя проститутка, которой скоро исполнится тридцать. Я также не думал, что стоит ждать, пока DYS приедет, чтобы забрать девушку, потому что я готов поспорить на зарплату, что DYS уже знает эту девушку и знает, где она, если она им нужна. Короче говоря, я хотел продолжать в том же духе, оставить работу других людей другим людям и делать свою работу. И это означало делать то, что мы делаем сейчас. Притормози здесь в рэгтайме. Это одно из мест, которые я нашел на карточках shake ”.

“Мы оба хотим решить это, Босх. Так что не будь таким чертовски снисходительным, как будто у тебя есть эта благородная миссия, а я просто участвую в ней. Мы оба в этом замешаны. Не забывай об этом”.

Она притормозила перед кафе под открытым небом, где пары мужчин сидели на белых кованых стульях за столиками со стеклянной столешницей, попивая чай со льдом и ломтиками апельсина, зацепленными за края скошенных стаканов. Несколько мужчин посмотрели на Босха, а затем безразлично отвернулись. Он осмотрел столовую, но не увидел Шарки. Когда машина проезжала мимо, он посмотрел в боковую аллею и увидел пару молодых людей, околачивающихся поблизости, но они были слишком старыми, чтобы быть Шарки.

Следующие двадцать минут они провели, разъезжая по гей-барам и ресторанам, держась в основном Санта-Моники, но мальчика так и не увидели. Босх наблюдал, как машина отдела внутренних расследований не отставала ни на шаг, не отставая больше чем на квартал. Уиш никогда ничего не говорил о них. Но Босх знал, что сотрудники правоохранительных органов обычно последними замечают слежку, потому что они были последними, кто когда-либо думал, что за ними могут следить. Они были охотниками, а не добычей.

Босху стало интересно, что делают Льюис и Кларк. Они ожидали, что он нарушит какой-нибудь закон или полицейское правило с агентом ФБР на буксире? Он начал задаваться вопросом, не развлекались ли два детектива ОВР просто в свободное от работы время. Может быть, они хотели, чтобы он их увидел. Какой-то психоз. Он велел Уишу остановиться на обочине перед "Барниз Бинери", а сам выскочил, чтобы воспользоваться телефоном-автоматом возле сетчатой двери старого бара. Он набрал непубличный номер отдела внутренних расследований, который знал наизусть, поскольку ему приходилось звонить дважды в день, когда его отправили на дежурство по дому годом ранее, пока они расследовали его. К телефону подошла женщина, дежурный офицер.

“Льюис или Кларк там?”

“Нет, сэр, это не так. Могу ли я принять сообщение?”

“Нет, спасибо. Это лейтенант Паундс, голливудские детективы. Они только что вышли из офиса? Мне нужно обсудить с ними один вопрос ”.

“Я полагаю, что у них седьмой код до полудня, смотрите”.

Он повесил трубку. Они были свободны от дежурства до четырех. Они мошенничали, или Босх просто на этот раз слишком сильно пнул их по яйцам, и теперь они преследовали его в свободное от работы время. Он вернулся в машину и сказал Уишу, что проверил свой офис на наличие сообщений. Когда она снова влилась в поток машин, он увидел желтый мотоцикл, прислоненный к парковочному счетчику примерно в полуквартале от "Барни". Он был припаркован перед блинным рестораном.

“Там”, - сказал он и указал. “Проходи мимо, и я узнаю номер. Если это его, мы будем сидеть на нем ”.

Это был мотоцикл Шарки. Босх сопоставил номерной знак со своими заметками из досье на потерпевшего крушение парня. Но не было никаких признаков мальчика. Уиш объехал квартал и припарковался на том же месте перед "Барни", где они были раньше.

“Итак, мы ждем”, - сказала она. “Для этого парня, который, по вашему мнению, может быть свидетелем”.

“Верно. Это то, что я думаю. Но нам двоим не нужно тратить время. Ты можешь оставить меня здесь, если хочешь. Я пойду в пивную, закажу кувшинчик "Генри" и миску чили и буду смотреть из окна.”

“Все в порядке. Я остаюсь”.

Босх откинулся на спинку кресла, приготовившись ждать. Он достал свои сигареты, но она прибила его прежде, чем он достал одну из пачки.

“Вы слышали о проекте оценки рисков?” - спросила она.

“Что?” - спросил я.

“Пассивное курение сигарет. Это смертельно опасно, Босх. EPA официально вышло в прошлом месяце. Сказали, что это канцероген. Три тысячи человек заболевают раком легких в год из-за пассивного курения, как они это называют. Ты убиваешь себя и меня. Пожалуйста, не надо ”.

Он положил сигареты обратно в карман пальто. Они молчали, наблюдая за мотоциклом, который был прикован цепью к парковочному счетчику. Босх несколько раз взглянул в зеркало бокового обзора, но не увидел машину IAD. Он тоже поглядывал на Уиш всякий раз, когда думал, что она не смотрит. Бульвар Санта-Моника неуклонно заполнялся машинами по мере приближения часа пик. Уиш держала окно закрытым, чтобы уменьшить количество угарного газа. Из-за этого в машине стало очень жарко.

“Почему ты продолжаешь пялиться на меня?” - спросила она примерно через час наблюдения.

“На тебя? Я не знал, что я был.”

“Ты был. Ты есть. У тебя когда-нибудь раньше была партнерша женского пола?”

“Нет. Но это не то, почему я бы пялился. Если бы я был.”

“Почему тогда? Если бы ты был.”

“Я бы попытался разобраться в тебе. Ты знаешь, почему ты здесь, делаешь это. Я всегда думал, я имею в виду, по крайней мере, я слышал, что банковский отдел в ФБР создан для динозавров и придурков, агентов, слишком старых или тупых, чтобы пользоваться компьютером или отслеживать активы какого-нибудь белого воротничка-отморозка по бумажному следу. Тогда, вот ты где. В тяжелом отряде. Ты не динозавр, и что-то подсказывает мне, что ты не долбоеб. Что-то подсказывает мне, что ты ценный приз, Элеонора.”

Она на мгновение замолчала, и Босху показалось, что он заметил тень улыбки, заигравшую на ее губах. Затем оно исчезло, если оно вообще там было.

“Я думаю, это двусмысленный комплимент”, - сказала она. “Если это так, спасибо тебе. У меня есть свои причины выбирать, где я нахожусь - в бюро. И поверь мне, у меня действительно есть выбор. Что касается остальных в команде, я бы не стал характеризовать никого из них так, как это делаете вы. Я думаю, что это отношение, которое, кстати, похоже, разделяют многие ваши коллеги ...

“Это Шарки”, - сказал он.

Мальчик со светлыми дредами прошел по боковому переулку между блинной и мини-торговым центром. Рядом с ним стоял мужчина постарше. На нем была футболка с надписью "Веселые 90-е возвращаются!". Босх и Уиш остались в машине и наблюдали. Шарки и мужчина обменялись несколькими словами, а затем Шарки достал что-то из кармана и передал это. Мужчина перетасовал то, что выглядело как стопка игральных карт. Он взял пару карточек, а остальные вернул. Затем он дал Шарки одну зеленую купюру.

“Что он делает?” - Спросил Уиш.

“Покупаю детские фотографии”.

“Что?” - спросил я.

“Педофил”.

Мужчина постарше зашагал по тротуару, а Шарки направился к своему мотоциклу. Он склонился над цепью и замком.

“Хорошо”, - сказал Босх, и они вышли из машины.

***

На сегодня этого было бы достаточно, подумал Шарки. Время нанести удар. Он закурил сигарету и склонился над сиденьем своего мотоцикла, чтобы набрать комбинацию на главном замке. Его дреды упали на глаза, и он почувствовал запах кокосовой стружки, которой он смазал волосы прошлой ночью в доме парня из "Ягуара". Это было после того, как Поджог сломал парню нос, и кровь разлилась повсюду. Он встал и собирался обернуть цепь вокруг талии, когда увидел, что они приближаются. Копы. Они были слишком близко. Слишком поздно убегать. Пытаясь вести себя так, будто он еще не видел их, он быстро составил мысленный список всего, что было у него в карманах. Кредитные карточки исчезли, они уже были проданы. Деньги могли прийти откуда угодно, часть из них пришла. Он был крутым. Единственное, что у них было бы, это удостоверение личности странного парня, если бы у них был опознан состав. Шарки был удивлен, что парень сделал репортаж. Никто никогда не делал этого раньше.

Шарки улыбнулся двум приближающимся полицейским, и мужчина поднял магнитофон. Магнитофон? Что это было? Мужчина нажал кнопку воспроизведения, и через несколько секунд Шарки узнал свой собственный голос. Затем он понял, откуда оно пришло. Это было не из-за парня из "Ягуара". Это было по поводу трубки.

Шарки сказал: “И что?”

“Итак, - сказал мужчина, - мы хотим, чтобы вы рассказали нам об этом”.

“Чувак, я не имею к этому никакого отношения. Ты не собираешься ставить это -Эй! Ты парень из полицейского участка. Да, я видел тебя там следующей ночью. Ну, ты не заставишь меня сказать, что я сделал это дерьмо там, наверху ”.

“Сбавь обороты, Шарки”, - сказал мужчина. “Мы знаем, что ты этого не делал. Мы просто хотим знать, что вы видели, вот и все. Снова запри свой велосипед. Мы вернем тебя обратно”.

Мужчина назвал свое имя и имя женщины. Босх и желание. Он сказал, что она из ФБР, что действительно все запутало. Мальчик поколебался, затем наклонился и снова запер велосипед.

Босх сказал: “Мы просто хотим съездить в Уилкокс, чтобы задать вам несколько вопросов, может быть, нарисовать картину”.

“От чего?” - Спросил Шарки.

Босх не ответил; он просто махнул рукой, приглашая следовать за собой, а затем указал на серый "Каприс" в конце квартала. Это была та самая машина, которую Шарки видел перед замком. Пока они шли, Босх держал руку на плече Шарки. Шарки еще не был таким высоким, как Босх, но у них было одинаковое жилистое телосложение. Мальчик был одет в рубашку с галстуком фиолетового и желтого оттенков. Черные солнцезащитные очки висели у него на шее на оранжевом шнурке. Мальчик надел их, когда они подошли к "Капризулю".

“ Ладно, Шарки, - сказал Босх, подходя к машине. “Ты знаешь процедуру. Мы должны обыскать вас, прежде чем вы сядете в машину. Таким образом, нам не придется надевать на вас наручники перед поездкой. Положите все на капот ”.

“Чувак, ты сказал, что я не подозреваемый”, - запротестовал Шарки. “Я не обязан этого делать”.

“Я же сказал тебе, процедура. Ты получишь все это обратно. Кроме фотографий. Мы не можем этого сделать ”.

Шарки посмотрел сначала на Босха, затем на Уиша, затем он начал засовывать руки в карманы своих потертых джинсов.

“Да, мы знаем о фотографиях”, - сказал Босх.

Мальчик положил на капот 46,55 долларов вместе с пачкой сигарет и коробком спичек, маленьким перочинным ножом на цепочке для ключей и пачкой фотографий "Полароид". Это были фотографии Шарки и других парней из команды. В каждом из них модель была обнажена и находилась на разных стадиях сексуального возбуждения. Пока Босх перебирал их, Уиш оглянулся через плечо и затем быстро отвел взгляд. Она взяла пачку сигарет и просмотрела ее, найдя единственный косяк среди кулов.

“Я думаю, мы должны сохранить и это тоже”, - сказал Босх.

***

Они поехали в полицейский участок на Уилкокс, потому что был час пик, и им потребовался бы час, чтобы добраться до Федерального здания в Вествуде. Было уже больше шести, когда они добрались до детективного бюро, и место было пустынным, все разошлись по домам. Босх отвел Шарки в одну из комнат для допросов восемь на восемь. В комнате были маленький, покрытый следами сигарет стол и три стула. Самодельная табличка на одной из стен гласила: "Не хныкать!" Он усадил Шарки в "Слайдер" - деревянный стул с сиденьем, сильно натертым воском, и куском дерева толщиной в четверть дюйма , отрезанным от нижней части двух передних ножек. Наклона было недостаточно, чтобы заметить, но достаточно, чтобы люди, которые сидели в кресле, не могли устроиться поудобнее. Они откидывались назад, как большинство жестких чехлов, и медленно соскальзывали с передней панели. Единственное, что они могли сделать, это наклониться вперед, прямо в лицо своему допрашивающему. Босх велел мальчику не двигаться, затем вышел наружу, чтобы обсудить стратегию с Уишем, и закрыл дверь. Она открыла дверь после того, как он закрыл ее.

Она сказала: “Незаконно оставлять несовершеннолетнего в закрытой комнате без присмотра”.

Босх снова закрыл дверь.

“Он не жалуется”, - сказал он. “Нам нужно поговорить. Что ты чувствуешь к нему? Ты хочешь его, или ты хочешь, чтобы я взял это?”

“Я не знаю”, - сказала она.

Это все решило. Это был ответ "нет". Первоначальный допрос свидетеля, причем свидетеля поневоле, требовал умелого сочетания мошенничества, уговоров и требовательности. Если бы она не знала, она бы не пошла.

“Предполагается, что ты опытный следователь”, - сказала она, как показалось Босху, насмешливым тоном. “Согласно вашему досье. Я не знаю, использует ли это мозги или мускулы. Но я хотел бы посмотреть, как это делается ”.

Он кивнул, игнорируя укол. Он полез в карман за сигаретами и спичками мальчика.

“Зайди и отдай ему это. Я хочу пойти проверить, нет ли на моем столе сообщений, и установить запись ”. Когда он увидел выражение ее лица, когда она смотрела на сигареты, он добавил: “Первое правило допроса: заставь субъекта думать, что ему комфортно. Дай ему сигарет. Задержи дыхание, если тебе это не нравится ”.

Он начал уходить, но она спросила: “Босх, что он делал с этими фотографиями?”

Так вот что ее беспокоило, подумал он. “Смотри. Пять лет назад такой ребенок, как он, пошел бы с этим человеком и натворил бог знает что. В настоящее время вместо этого он продает ему картину. Существует так много убийц - болезней и прочего - эти дети становятся умнее. Безопаснее продавать свои полароидные снимки, чем продавать свою плоть ”.

Она открыла дверь в комнату для допросов и вошла. Босх пересек комнату дежурства и проверил наличие сообщений на хромированном пульте на своем столе. Его адвокат, наконец, перезвонил. То же самое было с Бреммером вTimes, хотя он оставил псевдоним, о котором они оба договорились ранее. Босх не хотел, чтобы кто-нибудь, шныряющий у него за столом, узнал о звонке прессы.

Босх оставил сообщения на шипе, достал свою идентификационную карту, подошел к кладовке и открыл замок. Он открыл новую девяностоминутную кассету и вставил ее в магнитофон на нижней полке шкафа. Он включил магнитофон и убедился, что резервная кассета крутится. Он записал это и посмотрел, чтобы убедиться, что обе кассеты идут. Затем он вернулся по коридору к стойке регистрации и сказал толстому разведчику, который сидел там, заказать пиццу с доставкой на станцию. Он дал парню десятку и сказал ему принести ее в комнату для допросов с тремя бутылками кока-колы, когда ее принесут.

“Что ты хочешь от этого?” - спросил парень.

“Что тебе нравится?”

“Сосиски и пепперони. Ненавижу анчоусы”.

“Сделай это с анчоусами”.

Босх вернулся в детективное бюро. Уиш и Шарки молчали, когда он вернулся в маленькую комнату для допросов, и у него возникло ощущение, что они почти не разговаривали. Уиш не испытывала никаких чувств к мальчику. Она сидела справа от Шарки. Босх занял место слева от него. Единственным окном был маленький квадрат зеркального стекла в двери. Люди могли заглядывать внутрь, но не наружу. Босх решил быть откровенным с мальчиком с самого начала. Он был ребенком, но, вероятно, был мудрее большинства мужчин, которые сидели на Слайдере до него. Если он чувствовал обман, он начинал отвечать на вопросы односложными словами.

“Шарки, мы собираемся записать это на пленку, потому что это может помочь нам позже разобраться в этом”, - сказал Босх. “Как я уже сказал, вы не подозреваемый, поэтому вам не нужно беспокоиться о том, что вы говорите, если, конечно, вы не собираетесь утверждать, что это сделали вы”.

“Понимаете, что я имею в виду?” - запротестовал мальчик. “Я знал, что ты найдешь время сказать это и включить запись. Черт, знаешь, я уже бывал в одной из этих комнат раньше ”.

“Вот почему мы не морочим вам голову. Итак, давайте скажем это один раз для протокола. Я Гарри Босх, полиция Лос-Анджелеса, это Элеонор Уиш, ФБР, а вы Эдвард Найз, ОН ЖЕ Шарки. Я хочу начать с...”

“Что это за дерьмо? Это президента затянуло в ту трубу? Что здесь делает ФБР?”

“Шарки!” Босх громко сказал. “Остынь. Это всего лишь программа обмена. Как когда ты ходил в школу, а дети приезжали из Франции или откуда-то еще. Думай, что она из Франции. Она просто вроде как наблюдает и учится у профессионалов ”. Он улыбнулся и подмигнул Уишу. Шарки посмотрел на нее и тоже слегка улыбнулся. “Первый вопрос, Шарки, давай покончим с этим, чтобы мы могли перейти к хорошему материалу. Ты разделался с парнем на плотине?”

“Ни хрена себе. Я вижу...”

“Подожди минутку, подожди минутку”, - вмешался Уиш. Она посмотрела на Босха. “Мы можем выйти на минутку?”

Босх встал и вышел. Она последовала за ним и на этот раз закрыла дверь комнаты для допросов.

“Что ты делаешь?” он сказал.

“Чтоты делаешь? Ты собираешься зачитать этому парню его права, или ты хочешь испортить это интервью с самого начала?”

“О чем ты говоришь? Он этого не делал. Он не подозреваемый. Я просто задаю ему вопросы, потому что пытаюсь установить схему допроса ”.

“Мы не знаем, не он ли убийца. Я думаю, мы должны предоставить ему его права ”.

“Мы зачитаем ему его права, и он подумает, что мы считаем его подозреваемым, а не свидетелем. Мы делаем это, и с таким же успехом мы могли бы пойти туда и поговорить со стенами. Он ничего не вспомнит.”

Она вернулась в комнату для допросов, не сказав больше ни слова. Босх последовал за ним и продолжил с того места, на котором остановился, ничего не сказав о чьих-либо правах.

“Ты изображаешь парня в трубе, Шарки?”

“Ни за что, чувак. Я видел его, вот и все. Он был уже мертв.”

Мальчик посмотрел направо на Уиш, когда сказал это. Затем он выпрямился в своем кресле.

“Ладно, Шарки”, - сказал Босх. “Кстати, сколько тебе лет, откуда ты, расскажи мне пару вещей в этом роде”.

“Почти восемнадцать, чувак, тогда я свободен”, - сказал парень, глядя на Босха. “Моя мама живет в Чатсуорте, но я стараюсь не жить с ... Чувак, у тебя уже есть все это в одной из твоих маленьких записных книжек”.

“Ты педик, Шарки?”

“Ни за что, чувак”, - сказал мальчик, пристально глядя на Босха. “Я продаю им фотографии, чертовски крупная сделка. Я не один из них ”.

“Ты делаешь больше, чем продаешь им фотографии? Ты бросаешь несколько штук, когда у тебя появляется шанс? Арестуйте их, заберите их деньги. Кто собирается подавать жалобу? Верно?”

Теперь Шарки снова посмотрел на Уиш и поднял открытую ладонь. “Я не занимаюсь этим дерьмом. Я думал, мы говорим о мертвом парне ”.

“Так и есть, Шарки”, - сказал Босх. “Я просто хочу выяснить, с кем мы здесь имеем дело, вот и все. Начинай с самого начала. Расскажи нам свою историю. Мне принесли пиццу, и есть еще сигареты. У нас есть время”.

“Это не займет много времени. Я ничего не видел, кроме тела там. Надеюсь, там нет анчоусов.”

Он сказал это, глядя на Уиш, одновременно подтягиваясь на стуле. Он установил схему, по которой он смотрел на Босха, когда тот говорил правду, на Уиш, когда тот скрывал это или откровенно лгал. Мошенники всегда играют с женщинами, подумал Босх.

“ Шарки, ” сказал Босх, - если хочешь, мы можем отвезти тебя в Сильмар и оставить там на ночь. Мы можем начать все сначала утром, может быть, когда твоя память немного...

“Я беспокоюсь о своем велосипеде там, сзади, могут украсть”.

“Забудь о велосипеде”, - сказал Босх, вторгаясь в личное пространство мальчика. “Мы не балуем тебя, Шарки, ты нам еще ничего не сказал. Начинай рассказ, а потом мы будем беспокоиться о мотоцикле ”.

“Ладно, ладно. Я расскажу тебе все”.

Мальчик потянулся за сигаретами на столе, Босх отодвинулся и достал свою. Наклонять лицо было приемом, которому Босх научился, проведя, казалось, десять тысяч часов в этих маленьких комнатах. Наклонитесь, вторгнитесь на полтора фута, которые принадлежат только им, в их собственное пространство. Откинься назад, когда получишь то, что хочешь. Это действует на подсознание. Большая часть того, что происходит на полицейском допросе, не имеет ничего общего с тем, что сказано. Это интерпретация, нюанс. И иногда то, что не сказано. Сначала он прикурил сигарету Шарки . Уиш откинулась на спинку стула, когда они выпустили синий дым.

“Хочешь закурить, агент Уиш?” Босх сказал.

Она отрицательно покачала головой.

Босх посмотрел на Шарки, и они обменялись понимающим взглядом. Там было написано: "Ты и я, спорт". Мальчик улыбнулся. Босх кивнул ему, чтобы он начинал свой рассказ, и он начал. И это была целая история.

***

“Я иногда поднимаюсь туда, чтобы переночевать”, - сказал Шарки. “Ты знаешь? Когда я не нахожу никого, кто мог бы помочь мне деньгами на мотель или вообще ничем. Иногда комната в мотеле моей команды слишком переполнена. Я должен выбраться. Итак, я поднимаюсь туда, сплю в трубе. Большую часть ночи здесь остается тепло. Неплохо. Так или иначе, это была одна из таких ночей. Итак, я поднялся туда -”

“В котором часу это было?” - Спросил Уиш.

Босх одарил ее взглядом, который говорил: "Остынь, задавай вопросы после выхода статьи". У парня все шло довольно хорошо.

“Должно быть, было довольно поздно”, - ответил Шарки. “Три, может быть, четыре часа. У меня нет часов. И вот я поднялся туда. И я спустился в трубу и увидел парня, который был мертв. Просто лежал там. Я выбрался и разделился. Я не собирался оставаться там с мертвым парнем. Когда я спустился с холма, я позвонил вам, ребята, девять один один ”.

Он перевел взгляд с Уиш на Босха.

“Вот и все”, - сказал он. “Могу я вернуться к своему байку?”

Никто не ответил, поэтому Шарки закурил еще одну сигарету и выпрямился в кресле.

“Это хорошая история, Эдвард, но нам нужна вся история целиком”, - сказал Босх. “Нам тоже это нужно правильно”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я имею в виду, что это звучит так, как будто это было придумано идиотом, вот что я имею в виду. Как ты увидел тело там?”

“У меня был фонарик”, - объяснил он Уишу.

“Нет, ты этого не делал. У тебя были спички, мы нашли одну.” Босх наклонился вперед, пока его лицо не оказалось всего в футе от лица мальчика. “Шарки, как ты думаешь, как мы узнали, что звонил именно ты? Ты думаешь, оператор просто узнал твой голос? ‘О, это старина Шарки. Он хороший парень, раз звонит нам по поводу тела.’ Подумай, Шарки. Ты подписал свое имя - или, по крайней мере, половину его - на трубе вон там. Мы сняли твои отпечатки с половины банки краски. И мы знаем, что ты прополз только половину трубы. Вот тогда ты испугался и сбежал. Ты оставил следы.”

Шарки уставился вперед, его глаза слегка приподнялись к зеркальному окошку на двери.

“Вы знали, что тело было там, до того, как вошли. Ты видел, как кто-то затащил это в трубу, Шарки. Посмотри на меня сейчас и расскажи мне настоящую историю ”.

“Послушай, я не видел ничьего лица. Было слишком темно, чувак”, - сказал мальчик Босху. Элеонора выдохнула. Босху захотелось сказать ей, что, если она считает мальчика пустой тратой времени, она может уйти.

“Я прятался”, - сказал Шарки. “Потому что, видишь ли, сначала я подумал, что они преследуют меня или что-то в этомроде. Я не имею к этому никакого отношения. Почему ты тянешь меня вниз, чувак?”

“У нас погиб человек, Эдвард. Мы должны выяснить, почему. Нас не волнуют лица. Это прекрасно. Расскажи нам, что ты видел, и тогда тебя в этом больше не будет ”.

“Это будет все?”

“Да будет так”.

Босх откинулся назад и закурил вторую сигарету.

“Ну, да, я был там, наверху, и я еще не слишком устал, поэтому я занимался своим делом с краской, и я услышал, как подъезжает машина. Срань господня. И что было странно, так это то, что я услышал это до того, как увидел. Потому что у парня не горит свет. Итак, чувак, я натянул задницу и спрятался в кустах на холме прямо там, ты знаешь, прямо у трубы, прямо там, где я прячу свой велосипед, ты знаешь, пока я сплю ”.

Мальчик становился все более оживленным, размахивал руками, кивал головой и смотрел теперь в основном на Босха.

“Черт, я думал, эти парни придут за мной, как будто кто-то вызвал полицию из-за того, что я был там, распыляя суму или что-то в этомроде. Так, как будто я спрятался. На самом деле, когда они добрались туда, один парень выходит и говорит другому парню, что он чувствует запах краски. Но, оказывается, они даже не видели меня. Они просто остановились у трубы из-за тела. И только это тоже была не машина. Это был джип.”

“Ты запомнил номерной знак?” Желание исполнилось.

“Позволь ему рассказать это”, - сказал Босх, не глядя на нее.

“Нет, я не получил гребаную тарелку. Черт, у них были выключены фары, и было слишком темно. В любом случае, их было трое, если считать мертвого парня. Один парень выходит, он был водителем, и он вытаскивает мертвого парня прямо с заднего сиденья, из-под одеяла или чего-то в этом роде. Открыл маленькую заднюю дверцу, которая есть у этих джипов, и уложил парня на землю. Это был полный ужас, чувак. Я мог сказать, что это было реально, знаете, настоящее мертвое тело, просто по тому, как оно упало на землю. Как мертвый парень. Оно издавало звук, похожий на звук тела. Не такое, как по телевизору. Но чего можно было ожидать, типа: ‘О нет, это тело, из которого он извлекает наркотики", или что-то в этомроде. Затем он закачал его в трубку. Другой парень не стал бы ему помогать. Он остался в джипе. Итак, первый чувак, он сделал это сам ”.

Шарки глубоко затянулся сигаретой, а затем затушил ее в жестяной пепельнице, которая уже была полна пепла и старых окурков. Он выдохнул через нос и посмотрел на Босха, который просто кивнул ему, чтобы он продолжал. Мальчик подтянулся на сиденье.

“Эм, я остался там, и парень вышел из трубы через минуту. Не дольше, чем это. Он огляделся, когда вышел, но не увидел меня. Он подошел к кусту рядом с тем местом, где я прятался, и оторвал ветку. Затем он на некоторое время вернулся в трубу. И я мог слышать, как он там подметает или что-то в этом роде веткой. Затем он вышел, и они ушли. О, и, мм, он начал сдавать назад, и загорелся индикатор заднего хода, вы знаете. Он очень быстро вывел его из строя. Затем я услышал, как он сказал что-то о том, что они не могут вернуться назад из-за света. Их могут увидеть. И тогда они пошли вперед, вы знаете, без огней. Они проехали по дороге, пересекли дамбу и обогнули другую сторону озера. Когда они проходили мимо того маленького домика на дамбе, они разбили лампочку. Я видел, как оно погасло. Я прятался, пока не перестал слышать двигатель. Затем я выхожу”.

Шарки на секунду прервал рассказ, и Уиш сказал: “Извините, мы можем открыть дверь, выпустить немного этого дыма отсюда?”

Босх протянул руку и открыл дверь, не вставая и не пытаясь скрыть свое раздражение. “Продолжай, Шарки”, - вот и все, что он сказал.

“Итак, когда они ушли, я подошел к трубе и крикнул парню. Знаешь, ‘Эй, там" и "С тобой все в порядке", что-то в этом роде. Но никто не ответил. Итак, я прислонил свой велосипед к земле, чтобы свет попадал туда, и я немного прополз внутрь. Я тоже зажег спичку, как ты говоришь. И я мог видеть его там, и он выглядел мертвым и все такое. Я собирался проверить, но это было слишком жутко. Я выбрался. Я спустился с холма и позвонил в полицию. Это все, что я сделал, и в этом все дело ”.

Босх предположил, что парень собирался ограбить тело, но испугался на полпути. Впрочем, это было нормально. Мальчик мог бы сохранить это как свой секрет. Затем он подумал о ветке, сорванной с куста и использованной человеком, которого Шарки видел, чтобы замести следы и перетаскивания в трубе. Он задавался вопросом, почему копы в форме не наткнулись ни на выброшенную ветку, ни на сломанный куст во время осмотра места преступления. Но он не стал долго размышлять над этим, потому что знал ответ. Небрежность. Лень. Это был не первый раз, когда что-то было упущено, и не будет последним.

“Мы собираемся пойти проверить, как там пицца”, - сказал Босх и встал. “Мы будем всего на пару минут”.

***

Выйдя из комнаты для допросов, Босх сдержал свой гнев и сказал: “Моя вина. Нам следовало больше поговорить о том, как мы хотели это сделать, прежде чем мы услышали его историю. Мне нравится сначала слушать, что они хотят сказать, а потом задавать вопросы. Это была моя вина ”.

“Нет проблем”, - коротко сказал Уиш. “В любом случае, он не кажется таким уж ценным”.

“Может быть”. Он на мгновение задумался. “Я думал вернуться и поговорить с ним еще немного, может быть, принести фоторобот. И если он не станет лучше вспоминать вещи, мы могли бы загипнотизировать его ”.

Босх никак не мог знать, какой будет ее реакция на последнее предложение. Он предложил это небрежно, наполовину надеясь, что это пройдет незамеченным. Суды Калифорнии постановили, что гипнотизирование свидетеля искажает последующие показания этого свидетеля в суде. Если бы они загипнотизировали Шарки, он никогда не смог бы быть свидетелем ни в одном судебном деле, которое могло бы возникнуть в результате расследования дела Мидоуза.

Уиш нахмурился.

“Я знаю”, - сказал Босх. “Мы бы потеряли его в суде. Но мы можем никогда не дойти до суда с тем, что он дал нам сейчас. Ты только что сам сказал, что он не настолько ценен.”

“Я просто не знаю, должны ли мы закрыть дверь перед его полезностью сейчас. Так рано в расследовании.”

Босх подошел к двери комнаты для допросов и посмотрел на мальчика через одностороннее стекло. Он курил еще одну сигарету. Он положил сигарету в пепельницу и встал. Он посмотрел на дверное окно, но Босх знал, что тот не может ничего разглядеть. Мальчик быстро и тихо поменял свой стул с тем, на котором сидел Уиш. Босх улыбнулся и сказал: “Он умный парень. Там может быть что-то еще, чего мы не получим, пока не усыпим его. Я думаю, это стоит того, чтобы рискнуть ”.

“Я не знал, что ты был одним из гипнотизеров полиции Лос-Анджелеса. Должно быть, я пропустил это в твоем досье ”.

“Я уверен, что вы многое пропустили”, - ответил Босх. Через несколько мгновений он сказал: “Думаю, я здесь один из последних. После того, как верховный суд отклонил это решение, департамент прекратил обучение людей. Среди нас был только один класс. Я был одним из самых молодых. Большинство остальных вышли на пенсию”.

“В любом случае, - сказала она, - я не думаю, что нам пока следует это делать. Давай поговорим с ним еще немного, может быть, подождем пару дней, прежде чем мы потеряем его как свидетеля ”.

“Прекрасно. Но кто знает, где через пару дней окажется такой парень, как Шарки?”

“О, ты находчивый. На этот раз ты нашел его. Ты можешь сделать это снова ”.

“Ты хочешь сделать снимок там?”

“Нет, у тебя все хорошо. Пока я могу вмешиваться сейчас, когда мне что-то приходит в голову ”.

Она улыбнулась, и он улыбнулся, и они вернулись в комнату для допросов, где пахло дымом и потом. Босх снова оставил дверь открытой, чтобы проветрить помещение. Уишу не нужно было спрашивать.

“Нет еды?” Сказал Шарки.

“Все еще в пути”, - сказал Босх.

Босх и Уиш еще два раза повторили рассказ Шарки, попутно подбирая мелкие детали. Они сделали это как команда. Партнеры обмениваются понимающими взглядами, незаметными кивками, даже улыбками. Несколько раз Босх замечал, как Уиш ерзает на стуле, и ему казалось, что на мальчишеском лице Шарки играет улыбка. Когда принесли пиццу, он возмутился анчоусами, но все равно съел три четверти пирога и выпил две бутылки кока-колы. Босх и желание прошли.

Шарки сказал им, что джип, в котором привезли тело Мидоуза, был грязно-белого или бежевого цвета. Он сказал, что на боковой двери была печать, но он не мог ее описать. Возможно, это было сделано для того, чтобы он выглядел как автомобиль DWP, подумал Босх. Возможно, это был автомобиль DWP. Теперь он определенно хотел загипнотизировать мальчика, но решил больше не поднимать эту тему. Он ждал, пока Уиш придет в себя, чтобы увидеть, что это должно быть сделано.

Шарки сказал, что тот, кто остался в джипе, когда тело затаскивали в трубу, не сказал ни слова за все время, пока мальчик наблюдал. Этот человек был меньше водителя. Шарки описал, что видел лишь слегка сложенную фигуру, едва различимый силуэт на фоне того скудного света, который падал от луны над густыми сосновыми зарослями по периметру водохранилища.

“Что сделал этот другой парень?” - Спросил Уиш.

“Просто смотрел, я думаю. Как на стреме. Он даже не управлял автомобилем. Я думаю, он был главным или что-то в этом роде ”.

Мальчик смог получше рассмотреть водителя, но недостаточно, чтобы описать лицо или сделать рисунок с использованием шаблонов лиц в фотороботе, который Босх принес в комнату для допросов. У водителя были темные волосы, и он был белым. Шарки не мог или не захотел быть более точным в своем описании. На нем были одинаковые темные рубашка и брюки, возможно, комбинезон. Шарки сказал, что он также носил какой-то пояс для снаряжения или фартук плотника. Его темные карманы для инструментов были пусты на бедрах и хлопали на талии, как фартук. Босху стало любопытно, и он задал Шарки несколько вопросов, рассматривая это с разных точек зрения, но лучшего описания не получил.

Через час они закончили. Они оставили Шарки в прокуренной комнате, а сами снова совещались снаружи. Уиш сказал: “Все, что нам сейчас нужно сделать, это найти джип с одеялом на заднем сиденье. Сделайте микроанализ и сопоставьте волоски. В штате должно быть всего пара миллионов белых или бежевых джипов. Ты хочешь, чтобы я объявил розыск, или хочешь сам разобраться с этим?”

“Смотри. Два часа назад у нас ничего не было. Теперь у нас есть многое. Если хочешь, позволь мне загипнотизировать ребенка. Кто знает, может быть, мы получим номерной знак, лучшее описание водителя, может быть, он вспомнит произнесенное имя или сможет описать печать на двери ”.

Босх вытянул руки ладонями вверх. Его предложение прозвучало, но она уже отклонила его. И она сделала это снова.

“Еще нет, Босх. Позволь мне поговорить с Рурком. Может быть, завтра. Я не хочу торопиться с этим и, возможно, это обернется для нас ошибкой. Понятно?”

Он кивнул и опустил руки.

“И что теперь?” - спросила она.

“Ну, парень съеден. Почему бы нам не разобраться с ним, а потом мы с тобой что-нибудь поедим? Есть место...”

“Я не могу”, - сказала она.

“... на сухопутье я знаю”.

“У меня уже есть планы на сегодняшний вечер. Мне жаль. Может быть, мы сможем сделать это в другую ночь ”.

“Конечно”. Он подошел к двери комнаты для допросов и посмотрел через стекло. Что угодно, лишь бы не показывать ей свое лицо. Он чувствовал себя глупо из-за того, что пытался так быстро двигаться с ней. Он сказал: “Если тебе нужно действовать, действуй. Я отведу его в приют или еще куда-нибудь на ночь. Мы оба не должны тратить на это наше время ”.

“Ты уверен?”

“Да. Я позабочусь о нем. Я попрошу патрульный отряд отвезти нас. Мы заберем его байк по дороге. Я попрошу их подвезти меня к моей машине”.

“Это мило. Я имею в виду о том, что ты взял его велосипед и заботился о нем ”.

“Ну, мы заключили с ним сделку, помнишь?”

“Я помню. Но ты заботишься о нем. Я наблюдал, как ты с ним обращался. Ты видишь там часть себя?”

Он отвернулся от стекла, чтобы посмотреть на нее.

“Нет, не особенно”, - сказал он. “Он просто еще один остряк, у которого нужно взять интервью. Ты думаешь, что он сейчас маленький ублюдок, подожди еще год, подожди, пока ему не исполнится девятнадцать или двадцать, если он выживет. Тогда он станет монстром. Охотится на людей. Это не последний раз, когда он сидит в этой комнате. Он будет входить и выходить оттуда всю свою жизнь, пока он не убьет кого-нибудь или они не убьют его. Это правила Дарвина; выживает сильнейший, и он способен выжить. Так что нет, мне на него наплевать. Я помещаю его в убежище, потому что хочу знать, где он, на случай, если он нам снова понадобится. Вот и все.”

“Хорошая речь, но я так не думаю. Я немного знаю о тебе, Босх. Тебе не все равно, все верно. То, как ты принесла ему ужин и попросила его...

“Послушай, мне все равно, сколько раз ты читал мое досье. Ты думаешь, это значит, что ты знаешь обо мне? Я же говорил тебе, что это чушь собачья ”.

Он подошел к ней так близко, что его лицо оказалось всего в футе от ее. Но она отвела от него взгляд, опустив его в свой блокнот, как будто то, что она там написала, могло иметь какое-то отношение к тому, что он говорил.

“Послушай”, - сказал он, “мы можем поработать над этим вместе, может быть, даже выясним, кто убил Мидоуза, если у нас будет еще несколько перерывов, подобных сегодняшнему с ребенком. Но мы не будем по-настоящему партнерами и не будем по-настоящему знать друг друга. Так что, может быть, нам не стоит вести себя так, как мы делаем. Не рассказывай мне о своем младшем брате с ежиком и о том, что он выглядит так, как я, потому что ты не знаешь, каким я был. Куча бумаг и фотографий в папке ничего не говорят обо мне ”.

Она закрыла блокнот и положила его в сумочку. Затем она, наконец, посмотрела на него. Из комнаты для допросов донесся стук. Шарки смотрел на себя в зеркальное окошко двери. Но они оба проигнорировали его, и Уиш просто сверлила Босха глазами.

“Ты всегда так поступаешь, когда женщина отказывается пригласить тебя на ужин?” спокойно спросила она.

“Это не имеет к этому никакого отношения, и ты это знаешь”.

“Конечно. Я знаю это.” Она начала уходить, затем сказала: “Скажем, Нинея.М., мы снова встретимся в бюро?”

Он не ответил, и тогда она действительно ушла, направляясь к двери в дежурную часть. Шарки снова постучал в его дверь, и Босх, оглянувшись, увидел в зеркале мальчика, ковыряющего прыщи на лице. Желание обернулось еще раз, прежде чем она вышла из комнаты.

“Я не говорила о моем младшем брате”, - сказала она. “На самом деле, он был моим старшим братом. И я говорил о давнем прошлом. О том, как он выглядел, когда я была маленькой девочкой и он уезжал на некоторое время, во Вьетнам ”.

Босх не смотрел на нее. Он не мог. Он понял, что сейчас произойдет.

“Я помню, как он выглядел тогда, ” сказала она, “ потому что это был последний раз, когда я его видела. Это останется с тобой. Он был одним из тех, кто не вернулся ”.

Она ушла.

***

Гарри съел последний кусок пиццы. Было холодно, и он ненавидел анчоусы, и он чувствовал, что заслужил это таким образом. То же самое для кока-колы, которая была теплой. После этого он сел за стол отдела по расследованию убийств и звонил, пока не нашел свободную кровать, вернее, пустое место, в одном из приютов, где не задают вопросов, недалеко от бульвара. На Хоум Стрит Хоум они не пытались отправлять беглецов обратно туда, откуда они пришли. Они знали, что в большинстве случаев дом был худшим кошмаром, чем улицы. Они просто предоставили детям безопасное место для сна, а затем попытались отправить их куда угодно, только не в Голливуд.

Он проверил машину без опознавательных знаков и подвез Шарки к его мотоциклу. Он не поместился бы в багажник, поэтому Босх заключил сделку с мальчиком. Шарки поехал бы на велосипеде в убежище, а Босх последовал бы за ним. Когда парень добирался туда и регистрировался, Босх возвращал ему деньги, бумажник и сигареты. Но не полароидные снимки и косяк. Они отправились в мусорное ведро. Шарки это не понравилось, но он сделал это. Босх сказал ему побродить по приюту пару дней, хотя и знал, что мальчик, скорее всего, сбежит первым делом утром.

“Я нашел тебя однажды. Если мне нужно, я могу сделать это снова ”, - сказал он, когда мальчик запирал свой велосипед возле дома.

“Я знаю, я знаю”, - сказал Шарки.

Это была пустая угроза. Босх знал, что нашел Шарки, когда мальчик не знал, что его ищут. Это была бы другая история, если бы он хотел спрятаться. Босх дал мальчику одну из своих дешевых визитных карточек и сказал ему позвонить, если он вспомнит что-нибудь, что могло бы помочь.

“Это помогло бы тебе или мне?” - Спросил Шарки.

Босх не ответил. Он вернулся в машину и поехал обратно к участку на Уилкокс, наблюдая в зеркало в поисках следов "хвоста". Он не видел ни одного. После регистрации машины он подошел к своему столу и взял файлы ФБР. Он отправился в дежурную часть, где ночной лейтенант вызвал одного из своих патрульных, чтобы тот подвез Босха к Федеральному зданию. Патрульным офицером был молодой коп с прической в четверть дюйма. Азиатская. Босх слышал в участке, что его звали Фанатик Хо. Они ехали в молчании целых двадцать минут до Федерального здания.

Гарри вернулся домой к девяти. Красный огонек на его телефоне-автомате мигал, но сообщения не было, только звук того, как кто-то вешает трубку. Он включил радио на матч "Доджерс", но потом выключил его, устав слушать чужие разговоры. Он вставил компакт-диски Сонни Роллинза, Фрэнка Моргана и Брэнфорда Марсалиса в стереосистему и вместо этого послушал саксофон. Он разложил папки на столе в столовой и открутил крышку на бутылке пива. Алкоголь и джаз, подумал он, проглатывая. Спишь в одежде. Ты банальный коп, Босх. Открытая книга. И ничем не отличается от дюжины других дураков, которые, должно быть, клеятся к ней каждый день. Просто придерживайтесь дела, которое перед вами. И не надейся ни на что другое. Он открыл файл о Медоузе, внимательно читая каждую страницу, тогда как раньше, в машине с Уишем, он только бегло просмотрел.

Медоуз был загадкой для Босха. Наркоман, употребляющий героин, но солдат, который вернулся, чтобы остаться во Вьетнаме. Даже после того, как они вывели его из туннелей, он остался. В 1970 году, после двух лет в туннелях, он был направлен в подразделение военной полиции при американском посольстве в Сайгоне. Больше никогда не видел вражеских действий, но оставался до самого конца. После заключения договора и вывода войск в 1973 году он был уволен и снова остался, на этот раз в качестве одного из гражданских советников при посольстве. Все собирались домой, но не Медоуз. Он не уходил до 30 апреля 1975 года, в день падения Сайгона. Он был на вертолете, а затем на самолете, перевозившем беженцев из страны, направлявшихся в Соединенные Штаты. Это было его последнее правительственное задание: обеспечение безопасности при массовой перевозке беженцев на Филиппины, а затем в Штаты.

Согласно записям, Медоуз остался в Южной Калифорнии после возвращения. Но его навыки ограничивались военной полицией, туннельным убийцей и наркоторговцем. В файле была заявка полиции Лос-Анджелеса, которая была помечена как отклоненная. Он провалил тест на наркотики. Следующим в файле был компьютерный листок Национальной криминальной разведки, который показывал досье Мидоуза. Его первый арест за хранение героина состоялся в 1978 году. Испытательный срок. В следующем году его снова арестовали, на этот раз за хранение с намерением продать. Он сослался на простое хранение оружия и получил восемнадцать месяцев на ранчо "Уэйсайд Хонор". Он сделал десять из них. Следующие два года были отмечены частыми арестами по делу Marks beefs - свежие следы от игл были мелким правонарушением, за которое можно было провести шестьдесят дней в окружной тюрьме. Похоже, что Медоуз работал на "вращающихся дверях" в "Каунти" до 1981 года, когда он ушел на какое-то значительное время. Это было за попытку ограбления, федеральное дело. В распечатке NCIC не говорилось, было ли это ограблением банка, но Босх предположил, что это должно было быть для привлечения федералов. В листовке говорилось, что Медоуз был приговорен к четырем годам в Ломпоке и отсидел два.

Он вышел всего за несколько месяцев до того, как его задержали за ограбление банка. Должно быть, они застали его врасплох. Он признал себя виновным и вернулся на пять лет в Ломпок. Он вышел бы через три, но через два года после приговора его арестовали при попытке к бегству. Он получил еще пять лет и был переведен на Терминал Айленд.

Медоуз был условно освобожден из TI в 1988 году. Все эти годы в напряжении, подумал Босх. Он никогда не знал, никогда не слышал от него. Что бы он сделал, если бы услышал? Он на мгновение задумался об этом. Это, вероятно, изменило Медоуза больше, чем война. Он был условно освобожден и помещен в реабилитационный центр для ветеранов Вьетнама. Заведение называлось Charlie Company и находилось на ферме к северу от Вентуры, примерно в сорока милях от Лос-Анджелеса. Он оставался там почти год.

После этого дальнейших контактов не было, согласно отчету Мидоуза. Говядина марки, которая побудила Мидоуза позвонить в Bosch годом ранее, никогда не подвергалась переработке. Этого не было на простыне. Никаких других известных контактов с полицией после его освобождения из тюрьмы.

В посылке был еще один лист. Это письмо было написано от руки, и Босх предположил, что это был чистый, разборчивый почерк Wish. Это была история работы и дома. Собранные из записей поисков в органах социального обеспечения и DMV записи шли вертикально вниз по левой стороне бумаги. Но там были пробелы. Неучтенные периоды времени. Медоуз работал в водном округе Южной Калифорнии, когда впервые вернулся из Вьетнама. Он был инспектором трубопровода. Он потерял работу через четыре месяца из-за чрезмерных опозданий и болезней. Оттуда он, должно быть, попробовал свои силы в торговле героином, потому что следующее законное место работы было указано только после того, как он вышел из Wayside в 1979 году. Он пошел работать в DWP подземным инспектором - отдел ливневой канализации. Потерял работу шесть месяцев спустя по тем же причинам, что и в водном округе. Было еще несколько спорадических занятий. После того, как он ушел из Charlie Company, он на несколько месяцев попал в золотодобывающую компанию в долине Санта-Кларита. Больше ничего.

В списке было почти дюжина домашних адресов. Большинство из них были квартирами в Голливуде. До ареста в 1979 году в Сан-Педро был дом. Если в то время он торговал наркотиками, то, вероятно, получал их в порту Лонг-Бич, подумал Босх. Адрес в Сан-Педро был бы удобен.

Босх также увидел, что он жил в квартире Сепульведы с тех пор, как ушел из "Чарли Компани". В файле больше ничего не было о доме на полпути или о том, что Медоуз там делал. Босх нашел имя офицера по условно-досрочному освобождению Медоуза в копиях отчетов о его шестимесячной аттестации. Дэрил Слейтер, работал в "Ван Найс". Босх записал это в блокнот. Он также записал адрес компании "Чарли". Затем он разложил перед собой список арестованных, историю работы и дома, а также отчеты об условно-досрочном освобождении. На новом листе бумаги он начал выписывать хронологию, начинающуюся с того, что Медоуза отправили в федеральную тюрьму в 1981 году.

Когда он закончил, многие пробелы были закрыты. Медоуз отсидел в общей сложности шесть с половиной лет в федеральной тюрьме. Он был условно освобожден в начале 1988 года, когда его спонсировала программа "Компания Чарли". Он провел десять месяцев в программе, прежде чем переехать в квартиру в Сепульведе. Отчеты об условно-досрочном освобождении показали, что он получил работу бурильщика на золотом руднике в долине Санта-Кларита. Он получил условно-досрочное освобождение в феврале 1989 года и уволился с работы на следующий день после того, как его ЗЕК подписал с ним контракт. По данным Администрации социального обеспечения, с тех пор о трудоустройстве ничего не известно. Налоговое управление заявило, что Мидоуз не подавал декларации с 1988 года.

Босх пошел на кухню, достал пиво и приготовил сэндвич с ветчиной и сыром. Он стоял у раковины, ел и пил и пытался упорядочить все, что касалось этого дела, в своей голове. Он верил, что Медоуз строил козни с того момента, как ушел из TI или, по крайней мере, из компании Чарли. У него был план. Он работал на законных основаниях, пока не получил условно-досрочное освобождение, а затем уволился, и план был приведен в действие. Босх был уверен в этом. И он чувствовал, что, следовательно, вполне вероятно, что либо в тюрьме, либо в доме престарелых Медоуз сошелся с людьми, которые ограбили банк вместе с ним. А затем убил его.

Раздался звонок в дверь. Босх взглянул на часы и увидел, что было одиннадцать часов. Он подошел к двери, посмотрел в глазок и увидел, что Элеонор Уиш пристально смотрит на него. Он отступил назад, взглянул в зеркало в прихожей и увидел мужчину с темными, усталыми глазами, смотрящего на него в ответ. Он пригладил волосы и открыл дверь.

***

“Привет”, - сказала она. “Перемирие?”

“Перемирие. Откуда ты знаешь, где я - неважно. Входи.”

На ней был тот же костюм, что и раньше, она еще не была дома. Он увидел, как она обратила внимание на папки и бумажки на карточном столе.

“Работаю допоздна”, - сказал он. “Просто просматриваю кое-что в досье на Медоуза”.

“Хорошо. Хм, я случайно оказался в этой стороне, и я просто хотел, я просто зашел сказать, что мы… Что ж, пока что это была тяжелая неделя. Для нас обоих. Может быть, завтра мы сможем начать это партнерство заново ”.

“Да”, - сказал он. “И, послушай, я сожалею о том, что я сказал ранее ... И я сожалею о твоем брате. Ты пытался сказать что-то приятное, и я... Ты не мог бы остаться на несколько минут, выпить пива?”

Он пошел на кухню и достал две новые бутылки. Он вручил ей один и провел через раздвижную дверь на крыльцо. На улице было прохладно, но со стороны темного каньона время от времени дул теплый ветер. Элеонора Уиш посмотрела на огни долины. Прожекторы из Юниверсал Сити освещали небо повторяющимся рисунком.

“Это очень мило”, - сказала она. “Я никогда не был ни в одном из них. Они называются консолями?”

“Да”.

“Должно быть, страшно во время землетрясения”.

“Страшно, когда мимо проезжает мусоровоз”.

“Так как же ты оказался в таком месте, как это?”

“Некоторые люди, те, что там, внизу, с прожекторами, однажды дали мне кучу денег, чтобы я использовал мое имя и мои так называемые технические рекомендации для телешоу. Так что мне больше нечего было с этим делать. Когда я рос в Долине, мне всегда было интересно, каково это - жить в одном из этих мест. Итак, я купил его. Раньше он принадлежал сценаристу фильма. Вот где он работал. Он довольно маленький, всего одна спальня. Но это все, что мне когда-либо понадобится, я думаю ”.

Она облокотилась на перила и посмотрела вниз по склону в арройо. В темноте виднелись только смутные очертания живой дубовой рощи внизу. Он также наклонился, рассеянно оторвал кусочки этикетки из золотой фольги от своей пивной бутылки и уронил их. Золото блеснуло в темноте, когда оно, порхая, скрылось из виду.

“У меня есть вопросы”, - сказал он. “Я хочу поехать в Вентуру”.

“Мы можем поговорить об этом завтра? Я поднялся не для того, чтобы просмотреть файлы. Я читаю эти файлы уже почти год.”

Он кивнул и промолчал, решив позволить ей добраться до того, что привело ее. Через некоторое время она сказала: “Ты, должно быть, очень зол из-за того, что мы с тобой сделали, из-за расследования, из-за того, что мы тебя проверяли. Тогда то, что произошло вчера. Мне жаль.”

Она сделала маленький глоток из своей бутылки, и Босх понял, что так и не спросил, хочет ли она стакан. Он позволил ее словам повисеть в темноте несколько долгих мгновений.

“Нет”, - наконец сказал он. “Я не сержусь. Правда в том, что я действительно не знаю, кто я такой ”.

Она повернулась и посмотрела на него. “Мы думали, ты бросишь это, когда Рурк устроил тебе неприятности с твоим лейтенантом. Конечно, ты знал Мидоуза, но это было очень давно. Вот чего я не понимаю. Это не просто еще одно дело для тебя. Но почему? Должно быть что-то большее. Вернулся во Вьетнам? Почему это так много значит для тебя?”

“Я думаю, у меня есть причины. Причины, которые не имеют никакого отношения к делу ”.

“Я верю тебе. Но верю ли я тебе, не имеет значения. Я пытаюсь понять, что происходит. Мне нужно знать.”

“Как твое пиво?” - спросил я.

“Все в порядке. Скажите мне кое-что, детектив Босх.”

Он посмотрел вниз и увидел, как маленький кусочек фольги с принтом исчезает в черноте.

“Я не знаю”, - сказал он. “На самом деле я и знаю, и не знаю. Я думаю, это восходит к туннелям. Поделился опытом. Это совсем не похоже на то, что он спас мою жизнь или я спас его. Не так-то просто. Но я чувствую, что кое-что должен. Не имеет значения, что он сделал или каким придурком он стал после. Может быть, если бы я сделал для него больше, чем несколько звонков в прошлом году. Я не знаю.”

“Не говори глупостей”, - сказала она. “Когда он позвонил тебе в прошлом году, он был по уши в этом деле. Тогда он использовал тебя. Как будто он использует тебя сейчас, даже несмотря на то, что он мертв ”.

У него закончилась этикетка, которую нужно было отклеить. Он повернулся и прислонился спиной к перилам. Он нащупал сигарету из кармана одной рукой, сунул ее в рот, но не прикурил.

“Медоуз”, - сказал он и покачал головой при воспоминании об этом человеке. “Медоуз был чем-то другим… Тогда мы все были просто кучкой детей, боявшихся темноты. И эти туннели были такими чертовски темными. Но Медоуз, он не боялся. Он был добровольцем, и добровольцем, и добровольцем. Ни с того ни с сего и в черноту. Это то, что, по его словам, означало отправиться в туннельную миссию. Мы назвали это "черное эхо". Это было похоже на попадание в ад. Ты там, внизу, и ты можешь почувствовать запах своего собственного страха. Ты был как будто мертв, когда был там, внизу ”.

Они постепенно повернулись так, что оказались лицом друг к другу. Он всмотрелся в ее лицо и увидел то, что принял за сочувствие. Он не знал, этого ли он хотел. Он давно прошел через это. Но он не знал, чего хотел.

“Итак, все мы, напуганные маленькие дети, мы дали обещание. Каждый раз, когда кто-нибудь спускался в один из туннелей, мы давали обещание. Обещание заключалось в том, что независимо от того, что произошло там, внизу, никто не останется позади. Не имело значения, если бы ты умер там, внизу, тебя бы не оставили. Потому что они что-то делали с тобой, ты знаешь. Как в наших собственных психиатрических клиниках. И это сработало. Никто не хотел оставаться позади, живой или мертвый. Однажды я прочитал в книге, что не имеет значения, лежишь ли ты под мраморным надгробием на холме или на дне масляной отстойника, когда ты мертв, ты мертв.

“Но тот, кто это написал, был не там. Когда ты жив, но так близок к смерти, ты думаешь об этих вещах. И тогда это действительно имеет значение… И так мы дали обещание ”.

Босх знал, что ничего не объяснил. Он сказал ей, что собирается взять еще пива. Она сказала, что с ней все в порядке. Когда он вернулся, она улыбнулась ему и ничего не сказала.

“Позволь мне рассказать тебе историю о Медоузе”, - сказал он. “Видишь ли, способ, которым они это делали, заключался в том, что они назначали пару, может быть, троих из нас, туннельных крыс, выходить с компанией. Поэтому, когда они натыкались на туннель, мы мчались вниз, проверяли его, минировали, что угодно ”.

Он сделал большой глоток свежего пива.

“И вот однажды, это было, должно быть, в 1970 году, мы с Мидоузом шли в хвосте патруля. Мы были в цитадели вьетконговцев, и, блин, она была просто изрешечена туннелями. В общем, мы были примерно в трех милях от деревни под названием Нхуан Люк, когда потеряли разыгрывающего. Он получил-Прости, ты, наверное, не хочешь это слышать. С твоим братом и всем остальным.”

“Я действительно хочу услышать. Пожалуйста.”

“Итак, в этот момент стрелял снайпер, который был в паучьей норе. Так они называли маленькие входы в сеть туннелей. Итак, кто-то убрал снайпера, а затем нам с Мидоузом пришлось спуститься в дыру, чтобы проверить это. Мы пошли ко дну, и сразу же нам пришлось разделиться. Это была большая сеть. Я следовал одной линии в одну сторону, а он пошел в другую. Мы сказали, что выйдем на пятнадцать минут, установим заряды с двадцатиминутной задержкой, затем вернемся, устанавливая новые по пути… Я помню, что нашел там больницу. Четыре пустых травяных коврика, а шкаф с припасами, все просто стоит посреди этого туннеля. Я помню, я подумал, Господи Иисусе, что будет за поворотом, фильм с драйвом или что-то в этом роде? Я имею в виду, что эти люди окопались… В любом случае, там был маленький алтарь, и на нем курились благовония. Все еще горит. Тогда я понял, что они все еще где-то там, вьетконговцы, и это напугало меня. Я установил заряд и спрятал его за алтарем, а затем начал отступать так быстро, как только мог. По пути я установил еще два заряда, рассчитав время так, чтобы все сработало одновременно. Итак, я возвращаюсь к месту высадки, знаете, к первоначальной паучьей норе, и никаких лугов. Я подождал несколько минут, и оно приближается. Ты же не хочешь быть там, внизу, когда взорвется C-4. Некоторым из этих туннелей сто лет. Я ничего не мог поделать, поэтому я выбрался наружу. Он тоже был не на вершине.”

Он остановился, чтобы выпить немного пива и подумать об этой истории. Она пристально наблюдала, но не подталкивала его.

“Несколько минут спустя мои заряды сработали, и туннель, по крайней мере, та часть, в которой я был, обрушился. Кто бы там ни был, он был мертв и похоронен. Мы ждали пару часов, пока осядут дым и пыль. Мы подключили мощный вентилятор Mite и выпустили воздух через входную шахту, и тогда вы могли видеть, как дым выталкивается наружу и поднимается из вентиляционных отверстий и других паучьих нор по всем джунглям.

“И когда стало ясно, я и еще один парень отправились на поиски Медоуза. Мы думали, что он мертв, но у нас было обещание; несмотря ни на что, мы собирались вытащить его и отправить домой. Но мы не нашли его. Провели остаток дня в поисках, но все, что мы нашли, были мертвые вьетконговцы. Большинство из них были застрелены, некоторым перерезали горло. У всех них были отрезаны уши. Когда мы поднялись, вершина сказала нам, что мы больше не можем ждать. У нас были приказы. Мы расстались, и я нарушил обещание ”.

Босх безучастно смотрел в ночь, видя только историю, которую он рассказывал.

“Два дня спустя другая компания была в деревне, Нхуан Люк, и кто-то обнаружил вход в туннель в хижине. Они посылают своих крыс проверить это, и те находятся в туннеле не более пяти минут, когда находят Медоуза. Он просто сидел, как Будда, в одном из проходов. Закончились патроны. Несет какую-то тарабарщину. Не имеет смысла, но он был в порядке. И когда они попытались заставить его пойти с ними, он не захотел. В конце концов им пришлось связать его, накинуть на него веревку и попросить патруль вытащить его оттуда. В солнечном свете они увидели, что на нем было ожерелье из человеческих ушей. Обвешанный его ярлыками.”

Он допил пиво и зашел с балкона. Она последовала за ним на кухню, где он достал новую бутылку. Она поставила недопитую бутылку на стойку.

“Итак, это моя история. Это был Медоуз. Он отправился в Сайгон за кое-какими вещами, но вернулся. Он не мог держаться подальше от туннелей. Однако после того случая он уже никогда не был прежним. Он сказал мне, что просто запутался и заблудился там, внизу. Он просто продолжал двигаться в неправильном направлении, убивая все, что попадалось ему на пути. Ходили слухи, что на его ожерелье было тридцать три уха. И кто-то однажды спросил меня, почему Мидоус позволил одному из венчурных капиталистов держать ухо востро. Ты знаешь, учитывая нечетное число. И я сказал ему, что Медоуз позволил им всем держать ухо востро ”.

Она покачала головой. Он кивнул своим.

Босх сказал: “Жаль, что я не застал его в тот раз, когда вернулся посмотреть. Я подвел его”.

Они оба некоторое время стояли, глядя на кухонный пол. Босх вылил остатки своего пива в раковину.

“Один вопрос о простыне Мидоуза, и больше никаких дел”, - сказал он. “Он застрял в Ломпоке при попытке к бегству. Затем отправлено ТИ. Ты что-нибудь знаешь об этом?”

“Да. И это был туннель. Он был надежным человеком и работал в прачечной. Газовые сушилки имели подземные вентиляционные отверстия, выходящие из здания. Он копнул под одним из них. Не более часа в день. Они сказали, что он, вероятно, занимался этим по крайней мере за шесть месяцев до того, как это было обнаружено, когда разбрызгиватели, которые они используют летом на поле для отдыха, размягчили почву и произошел обвал.”

Он кивнул головой. Он решил, что это был туннель.

“Двое других, которые были в этом замешаны”, - сказала она. “Торговец наркотиками и грабитель банков. Они все еще внутри. С этим нет никакой связи ”.

Он снова кивнул.

“Думаю, мне пора идти”, - сказала она. “Завтра у нас много дел”.

“Да. У меня есть еще много вопросов ”.

“Я постараюсь ответить на них, если смогу”.

Она прошла совсем рядом с ним в небольшом пространстве между холодильником и стойкой и вышла в коридор. Он почувствовал запах ее волос, когда она проходила мимо. Яблочный аромат, подумал он. Он заметил, что она смотрит на гравюру, висящую на стене напротив зеркала в прихожей. Она состояла из трех отдельных разделов в рамках и представляла собой гравюру с картины пятнадцатого века под названием"Сад наслаждений". Художник был голландцем.

“Иероним Босх”, - сказала она, изучая кошмарный пейзаж на картине. “Когда я увидел, что это твое полное имя, я подумал, не ...”

“Никакого отношения”, - сказал он. “Моей маме, ей просто нравились его вещи. Я думаю, из-за фамилии. Однажды она прислала мне этот снимок. В записке говорилось, что это напомнило ей о Лос-Анджелесе, обо всех этих сумасшедших людях. Мои приемные родители… им это не понравилось, но я хранил это много лет. Оно висело там столько, сколько у меня было это место ”.

“Но тебе нравится, когда тебя называют Гарри”.

“Да, мне нравится Гарри”.

“Спокойной ночи, Гарри. Спасибо за пиво”.

“Спокойной ночи, Элеонора… Спасибо за компанию ”.

ЧАСТЬ IV

СРЕДА, 23 мая

К 10 часам утра они были на автостраде Вентура, которая пересекает дно долины Сан-Фернандо и выходит из города. Босх был за рулем, и они ехали вразрез с потоком машин, направляясь на северо-запад, в сторону округа Вентура, и оставляя позади покрывало смога, которое заполнило долину, как грязные сливки в миске.

Они направлялись в компанию Чарли. ФБР лишь бегло проверило Медоуза и тюремную информационно-пропагандистскую программу годом ранее. Уиш сказала, что, по ее мнению, важность этого была минимальной, потому что пребывание Мидоуза закончилось почти за год до инцидента с туннелем. Она сказала, что бюро запросило копию досье Мидоуза, но не проверило имена других заключенных, которые были частью программы одновременно с Мидоузом. Босх подумал, что это ошибка. Послужной список Мидоуза указывал, что ограбление банка было частью долгосрочного плана, сказал он Wish. Ограбление банка, возможно, было задумано в компании Чарли.

Перед отъездом Босх позвонил сотруднику службы условно-досрочного освобождения Мидоуза Дэрилу Слейтеру и получил краткую информацию о компании "Чарли". Слейтер сказал, что это была овощная ферма, принадлежащая и управляемая армейским полковником, который был в отставке и родился заново. Он заключил контракт с государственными и федеральными тюрьмами на досрочное освобождение, единственное требование - чтобы они были ветеранами боевых действий во Вьетнаме. По словам Слейтера, это был не слишком сложный счет для заполнения. Как и в любом другом штате страны, в тюрьмах Калифорнии было много вьетнамских ветеранов. Гордону Скейлсу, бывшему полковнику, было все равно, за какие преступления ветеринары был осужден за, сказал Слейтер. Он просто хотел снова привести их в порядок. Штат заведения состоял из трех человек, включая Скейлса, и вмещал одновременно не более двадцати четырех человек. Средний срок пребывания составлял девять месяцев. Они работали на овощных полях с шести до трех, останавливаясь только на обед в полдень. После рабочего дня была часовая сессия под названием soul talk, затем ужин и телевизор. Еще один час религии перед отбоем. Слейтер сказал, что Скейлс использовал свои связи в сообществе, чтобы пристроить ветеринаров на работу, когда они были готовы к внешнему миру. За шесть лет в компании Чарли количество рецидивистов составило всего 11 процентов. Цифра настолько завидная, что Скейлза благосклонно упомянули в речи президента во время его последней предвыборной кампании в штате.

“Этот человек - герой”, - сказал Слейтер. “И не из-за войны. За то, что он сделал после. Когда ты получаешь такое заведение, проходишь через него, может быть, тридцать-сорок заключенных в год, и только один из десяти снова попадает в переделку, тогда ты говоришь о крупном успехе. Скейлз, к нему прислушиваются федеральная комиссия по условно-досрочному освобождению и половина надзирателей этого штата.”

“Означает ли это, что он может выбирать, кто пойдет в компанию Чарли?” - Спросил Босх.

“Может быть, не выбирать, но дать окончательное одобрение, да”, - сказал ПО. “Но об этом парне ходят слухи. Его имя известно в каждом тюремном блоке, где отбывает срок ветеринар. Эти парни приходят к нему. Они рассылают письма, отправляют Библии, звонят по телефону, связываются с адвокатами. Все для того, чтобы Скейлс стал их спонсором ”.

“Так вот как Медоуз туда попал?”

“Насколько я знаю. Он уже направлялся туда, когда его назначили ко мне. Тебе пришлось бы позвонить на остров Терминал и попросить их проверить свои файлы. Или поговори с чешуйками.”

Босх рассказал Уишу о разговоре, пока они были в дороге. В остальном, это была долгая поездка, и были долгие периоды тишины. Босх провел большую часть времени, размышляя о прошлой ночи. Ее визит. Зачем она пришла? После того, как они въехали в округ Вентура, его мысли вернулись к делу, и он задал ей несколько вопросов, которые возникли у него накануне вечером во время просмотра файлов.

“Почему они не атаковали главное хранилище? В Вестленде было два хранилища. Депозит, а затем в главное хранилище банка, за наличными и ячейками кассиров. В отчетах с места преступления говорилось, что дизайн обоих хранилищ был одинаковым. Хранилище было больше, но броня в полу была такой же. Таким образом, казалось бы, что Медоуз и его партнеры могли бы так же легко проложить туннель к главному хранилищу, проникнуть внутрь, забрать все, что там было, и выбраться. Не нужно рисковать, проводя внутри целые выходные. Вскрывать сейфы тоже не нужно.”

“Может быть, они не знали, что они были такими же. Возможно, они предполагали, что главное хранилище будет более жестким ”.

“Но мы предполагаем, что у них были некоторые знания о структуре сейфового хранилища, прежде чем они начали это делать. Почему у них не было таких же знаний о другом хранилище?”

“Они не смогли разведать главное хранилище. Это закрыто для публики. Но мы думаем, что один из них арендовал ячейку в депозитном хранилище и вошел, чтобы проверить ее. Использовал вымышленное имя, конечно. Но, видите ли, они могли проверить одно хранилище, а не другое. Может быть, именно поэтому.”

Босх кивнул и спросил: “Сколько было в главном хранилище?”

“Не знаю сразу. Это должно было быть в отчетах, которые я тебе дал. Если нет, то это есть в других файлах в бюро.”

“Впрочем, больше. Верно? В главном хранилище было больше наличных, чем те два или три миллиона в виде имущества, которое они забрали из ящиков.”

“Я думаю, что это, вероятно, правильно”.

“Понимаешь, о чем я говорю? Если бы они попали в главное хранилище, то вещи лежали бы повсюду стопками и пакетами. Прямо здесь, чтобы забрать. Это было бы проще. Вероятно, было бы больше денег за меньшие проблемы ”.

“Но, Гарри, мы знаем это задним числом. Кто знает, что они знали, входя внутрь? Может быть, они думали, что в коробках было что-то еще. Они играли и проиграли ”.

“Или, может быть, они победили”.

Она посмотрела на него.

“Возможно, в коробках было что-то такое, о чем мы даже не знаем. Что никто не заявлял о пропаже. Что-то, что сделало безопасное хранилище лучшей целью. Сделало его более ценным, чем главное хранилище ”.

“Если ты думаешь о наркотиках, то ответ - нет. Мы думали об этом. Мы попросили Управление по борьбе с наркотиками привести одну из их собак, и она порылась в сломанных коробках. Ничего. Никаких следов наркотиков. Затем он обнюхал коробки, до которых воры не добрались, и получил один удар. На одном из самых маленьких.”

Она на мгновение засмеялась и сказала: “Итак, затем мы просверлили эту коробку, из-за которой собака взбесилась, и нашли пять граммов кокаина в пакете. Этот бедняга, который хранил свой запас кокаина в банке, был арестован только потому, что кто-то случайно проложил туннель в то же хранилище ”.

Уиш снова рассмеялся, но Босху это показалось немного натянутым. История была не такой уж и смешной. “В любом случае, ” сказала она, - дело против парня было прекращено помощником прокурора США, потому что он сказал, что это был плохой поиск. Мы надругались над парнем, когда просверлили его коробку без ордера ”.

Босх съехал с автострады в город Вентура и направился на север. “Мне все еще нравится точка зрения на наркотики, несмотря на собаку”, - сказал он после четверти часа молчания. “Они не непогрешимы, эти собаки. Если вещи были правильно упакованы и их забрали воры, возможно, не осталось и следа. Пара таких коробок с кока-колой внутри - и каперсы начинают приносить пользу ”.

“Твой следующий вопрос будет о списках клиентов, верно?” - сказала она.

“Правильно”.

“Ну, мы проделали большую работу над этим. Мы проверили всех, вплоть до отслеживания покупок вещей, которые, по их словам, были в коробках. Мы не нашли, кто выполнил эту работу, но мы, вероятно, сэкономили страховым компаниям банка пару миллионов на оплате вещей, которые, как сообщалось, были украдены, но на самом деле никогда не существовали ”.

Он заехал на заправку, чтобы достать из-под сиденья справочник с картами и выяснить, как добраться до компании Чарли. Она продолжала защищать расследование ФБР.

“Управление по борьбе с наркотиками просмотрело каждое имя в списке владельцев ящиков и пропустило его. Мы проверили имена через NCIC. У нас есть несколько хитов, но ничего серьезного, в основном старый материал ”. Она издала еще один из тех коротких фальшивых смешков. “Один из владельцев одной из больших коробок был осужден за детское порно в семидесятых. Отсидел двойку в "Соледад". В любом случае, после ограбления банка с ним связались, и он сообщил, что ничего не было взято, сказал, что недавно опустошил свою ячейку. Но они говорят, что эти педофилы никогда не смогут расстаться со своими вещами, со своими фотографиями и фильмами, даже с письмами, написанными о детях. И в банке не было записей о том, что он заходил в ячейку за два месяца до ограбления. Итак, мы решили, что коробка была для его коллекции. Но, в любом случае, это не имело никакого отношения к работе. Ничто из того, что мы обнаружили, не помогло ”.

Bosch нашел дорогу на карте и выехал со станции технического обслуживания. Компания Чарли находилась в стране гроув. Он подумал о ее рассказе о педофиле. Что-то в этом его беспокоило. Он прокрутил это в голове, но не смог добраться до этого. Он пропустил это мимо ушей и перешел к другому вопросу.

“Почему ничего так и не было восстановлено? Все эти украшения, облигации и акции, и никогда ничего не всплывает, кроме одного браслета. Даже ничего из других бесполезных вещей, которые были украдены.”

“Они сидят на этом, пока не решат, что все чисто”, - сказал Уиш. “Вот почему Мидоуза выкурили. Он перешел все границы и заложил браслет раньше, чем следовало, возможно, до того, как все согласились, что между ними все чисто. Они узнали, что он продал это. Он не сказал, где, поэтому они звонили ему, пока он не сказал им. Затем они убили его”.

“И по стечению обстоятельств, мне звонят”.

“Это случается”.

“В этой истории есть что-то, что не работает”, - сказал Босх. “Мы начинаем с того, что Медоуз становится сочным, замученным, верно? Он говорит им, чего они хотят, они вкладывают горячий заряд ему в руку и идут забрать браслет из ломбарда, хорошо?”

“Хорошо”.

“Но, видишь, это не работает. У меня промах пешки. Это было скрыто. Итак, он не отдал его им, и им пришлось взломать магазин и забрать браслет, покрывая мошенничество, также взяв много другого хлама. Итак, если он не давал им расписку в залоге, как они узнали, где браслет?”

“Я полагаю, он рассказал им”, - сказал Уиш.

“Я так не думаю. Я не вижу, чтобы он отказался от одного, а не от другого. Он ничего не выиграл, утаив ошибку. Если бы они вытянули из него название магазина, они бы ускользнули ”.

“Итак, вы говорите, что он умер до того, как рассказал им что-либо. И они уже знали, где был заложен браслет.”

“Верно. Они заставили его получить билет, но он не отказался от него, не сломался. Они убили его. Затем они выбрасывают тело и сворачивают на его место. Но они все еще не находят заглушку пешки. Итак, они ворвались в ломбард, как третьеразрядные грабители. Вопрос в том, если Медоуз не сказал им, где он продал браслет, и они не нашли корешок, как они узнали, где он был?”

“Гарри, это предположение поверх предположений”.

“Это то, что делают копы”.

“Ну, я не знаю. Могло быть много чего. Они могли следить за Медоузом, потому что не доверяли ему и могли видеть, как он зашел в ломбард. Могло быть много чего”.

“Возможно, у них был кто-то, скажем, полицейский, кто увидел браслет в ежемесячных списках залога и рассказал им. Отчеты отправляются во все полицейские управления округа ”.

“Я думаю, что такого рода спекуляции безрассудны”.

Они были там. Босх затормозил машину на посыпанной гравием подъездной дорожке под деревянной вывеской с нарисованным на ней зеленым орлом и надписью Charlie Company. Ворота были открыты, и они поехали по гравийной дороге, по обеим сторонам которой тянулись грязные оросительные канавы. Дорога разделяла сельхозугодья, справа росли помидоры, а слева что-то пахнущее перцем. Впереди виднелся большой амбар с алюминиевыми стенами и раскинувшийся дом в стиле ранчо. За ними Босх мог видеть рощу деревьев авокадо. Они въехали на круглую парковку перед домом на ранчо, и Босх заглушил двигатель.

***

Мужчина в белом фартуке, который был таким же чистым, как и его бритая голова, подошел к экрану у входной двери.

“Мистер Скейлс здесь?” - Спросил Босх.

“Вы имеете в виду полковника Скейлса? Нет, это не так. Впрочем, уже почти пришло время для чау-чау. Тогда он придет с полей”.

Мужчина не пригласил их зайти с солнца, и поэтому Босх и Уиш вернулись и сели в машину. Через несколько минут подъехал пыльный белый пикап. На водительской двери был нарисован орел внутри большой буквы C. Трое мужчин вышли из кабины, и еще шестеро вывалились с заднего сиденья. Они быстро двинулись к дому на ранчо. Их возраст варьировался от тридцати до сорока лет. Они были одеты в зеленые брюки в стиле милитари и белые футболки, пропитанные потом. Никто не носил бандану или солнцезащитные очки и не закатывал рукава. Ни у кого волосы не были длиннее четверти дюйма. Белые люди обгорели до коричневого цвета, как окрашенное дерево. Водитель, одетый в ту же униформу, но по крайней мере на десять лет старше остальных, притормозил и позволил остальным зайти внутрь. Когда он приблизился, Босх определил, что ему чуть за шестьдесят, но парень был почти таким же крепким, каким он был в свои двадцать. Его волосы, то, что можно было разглядеть на фоне его блестящего черепа, были белыми, а кожа - цвета грецкого ореха. На нем были рабочие перчатки.

“Помочь тебе?” - спросил он.

“Полковник Скейлс?” - спросил я. Босх сказал.

“Это верно. Вы из полиции?”

Босх кивнул и представил их друг другу. Скейлса, похоже, не слишком впечатлило, даже упоминание ФБР.

“Вы помните, примерно семь-восемь месяцев назад ФБР запросило у вас некоторую информацию о некоем Уильяме Медоузе, который провел здесь некоторое время?” - Спросил Уиш.

“Конечно, хочу. Я помню каждый раз, когда вы, люди, звоните или приходите, спрашивая об одном из моих мальчиков. Меня это возмущает, поэтому я это помню. Хочешь больше информации о Билли? У него какие-то неприятности?”

“Больше нет”, - сказал Босх.

“Что это должно означать?” - Сказал Скейлс. “Звучит так, будто ты говоришь, что он мертв”.

“Ты не знал?” Босх сказал.

“Конечно, я этого не делал. Расскажи мне, что с ним случилось.”

Босху показалось, что он увидел неподдельное удивление, а затем проблеск грусти на лице Скейлса. Новости причинили боль.

“Он был найден мертвым три дня назад в Лос-Анджелесе, отдел убийств. Мы думаем, что это связано с преступлением, в котором он принимал участие в прошлом году, о котором вы, возможно, слышали от предыдущего контакта в ФБР ”.

“Эта штука с туннелем? В том банке в Лос-Анджелесе?” - спросил он. “Я знаю, что мне сказали в ФБР. Вот и все”.

“Это прекрасно”, - сказал Уиш. “Что нам нужно от вас, так это более полная информация о том, кто был здесь, когда был Медоуз. Мы уже обсуждали это раньше, но мы перепроверяем, ища все, что могло бы помочь. Будете ли вы сотрудничать с нами?”

“Я всегда сотрудничаю с вами, люди. Мне это не нравится, потому что половину времени я думаю, что ты перепутал провода. Большинство моих парней, когда они уезжают отсюда, они больше не связываются. У нас здесь хорошая пластинка. Если Медоуз сделал то, о чем ты говоришь, он сделал, он - редкость ”.

“Мы понимаем это”, - сказала она. “И это будет строго конфиденциально”.

“Хорошо, тогда зайди в мой кабинет и сможешь задать свои вопросы”.

Когда они прошли через парадную дверь, Босх увидел два длинных стола в помещении, которое, вероятно, когда-то было гостиной ранчо. Около двадцати мужчин сидели перед тарелками с чем-то похожим на стейки, обжаренные на курице, и горками овощей. Никто не взглянул на Элеонор Уиш. Это было потому, что они молча произносили молитву, опустив головы, закрыв глаза и сложив руки. Босх мог видеть татуировки почти на каждой руке. Когда они прервали молитву, раздался стук вилок о тарелки. Несколько мужчин нашли время, чтобы одобрительно взглянуть на Элеонор. Мужчина в фартуке, который ранее подходил к сетчатой двери, теперь стоял в дверном проеме кухни.

“Полковник, вы сегодня ужинаете с солдатами, сэр?” - позвал он.

Скейлс кивнул и сказал: “Я закончу через несколько минут”.

Они прошли по коридору и через первую дверь оказались в кабинете, который должен был быть спальней. Она была заставлена столом со столешницей размером с дверь. Скейлс указал на два стула перед ним, и Босх с Уишем сели, в то время как он занял место с мягкой обивкой за столом.

“Теперь я точно знаю, что я обязан по закону передать вам, и о чем я даже не обязан с вами говорить. Но я склонен сделать больше, если это поможет и у нас будет понимание. Мидоус - Я вроде как знал, что он закончится так, как ты говоришь. Я молила Доброго Господа направить его, но я знала. Я помогу тебе. Никто не должен отнимать жизнь в цивилизованном мире. Вообще никто.”

“ Полковник, ” начал Босх, “ мы ценим вашу помощь. Я хочу, чтобы вы знали, прежде всего, что мы знаем, какого рода работу вы здесь выполняете. Мы знаем, что вы пользуетесь уважением и поддержкой как властей штата, так и федеральных властей. Но наше расследование смерти Мидоуза приводит нас к выводу, что он был вовлечен в заговор с другими людьми, которые обладали теми же навыками, что и он, и ...

“Ты говоришь, что они ветеринары”, - вмешался Скейлс. Он набивал трубку табаком из жестянки на столе.

“Возможно. Мы еще не идентифицировали их, поэтому мы не знаем этого наверняка. Но если это так, то, похоже, существует вероятность того, что участники заговора могли встретиться здесь. Я делаю ударение на слове ‘может’. Следовательно, есть две вещи, которые мы хотим от вас. Взгляните на все записи, которые у вас еще остались на Медоуза, и на список всех мужчин, которые были здесь в течение десяти месяцев, когда он был.”

Скейлс набивал свою трубку и, казалось, не обращал внимания на то, что только что было сказано. Затем он сказал: “С его записями проблем нет - он мертв. С другой стороны, я полагаю, мне следует позвонить своему адвокату, просто чтобы убедиться, что я могу это сделать. Мы запустили здесь хорошую программу. И овощи, и деньги от государства и федералов этого не покрывают. Я достаю коробку из-под мыла и совершаю обход. Мы полагаемся на десятины общины, гражданских организаций и тому подобное. Дурная слава высушит эти деньги быстрее, чем ветер в Санта-Ане. Я помогаю тебе, я рискую этим. Другой риск - это потеря веры людей, которые приходят сюда для нового старта. Видишь ли, большинство из тех мужчин, которые были здесь, когда был Мидоус, они перешли к новой жизни. Они больше не преступники. Если я буду называть их имена каждому встречному копу, то это не слишком хорошо смотрится для моей программы, не так ли? ”

“Полковник Скейлс, у нас нет времени на то, чтобы адвокаты просматривали это”, - сказал Босх. “Мы расследуем дело об убийстве, сэр. Нам нужна эта информация. Вы знаете, мы можем получить это, если обратимся в департамент исправительных учреждений штата и федеральное управление, но это может занять больше времени, чем у вашего адвоката. Мы также можем получить это с помощью повестки в суд, но мы подумали, что взаимное сотрудничество было бы наилучшим. Мы гораздо более склонны действовать осторожно, если заручимся вашим сотрудничеством ”.

Чешуйки не двигались и снова, казалось, не слушали. Из чаши его трубки, как привидение, вырвался завиток голубого дыма.

“Я понимаю”, - наконец сказал он. “Тогда я просто достану эти файлы, не так ли?” Затем он встал и подошел к ряду бежевых картотечных шкафов, которые стояли вдоль стены за его столом. Он подошел к одному из ящиков с надписью M-N-O и после недолгих поисков вытащил тонкую папку из манильской бумаги. Он бросил его на свой стол рядом с Босхом. “Это досье на Медоуза, вот,” - сказал он. “Теперь давайте посмотрим, что еще мы можем здесь найти”.

Он подошел к первому ящику, на котором не было маркировки в слоте для карт спереди. Он просмотрел файлы, не вынимая ни одного. Затем он выбрал одно и сел с ним.

“Вы можете свободно просмотреть этот файл, и я могу скопировать из него все, что вам нужно”, - сказал Скейлс. “Это моя основная схема потока людей, проходящих здесь. Я могу составить вам список любых людей, с которыми Медоуз мог бы здесь встретиться. Я полагаю, вам понадобятся заготовки и булавки?”

“Это помогло бы, спасибо”, - сказал Уиш.

Просмотр досье Мидоуза занял всего пятнадцать минут. Он начал переписку со Скейлзом за год до своего освобождения из TI. Он пользовался поддержкой капеллана и консультанта по приему, которые знали его, потому что он был назначен на техническое обслуживание в бюро приема и размещения заключенных. В одном из писем Медоуз описал туннели, в которых он побывал во Вьетнаме, и как его притягивала их темнота.

“Большинство других парней боялись спускаться туда”, - написал он. “Я хотел уйти. Тогда я не знал почему, но теперь думаю, что испытывал свои возможности. Но удовлетворение, которое я получил от этого, было ложным. Я был таким же пустым, как земля, на которой мы сражались. Удовлетворение, которое я сейчас имею, находится в Иисусе Христе и знании, что Он со мной. Если мне дадут шанс и под Его руководством, я смогу на этот раз сделать правильный выбор и навсегда оставить эти бары позади. Я хочу перейти от пустой земли к освященной земле ”.

“Безвкусно, но достаточно искренне, я полагаю”, - сказал Уиш.

Скейлс поднял взгляд от стола, где он записывал имена, даты рождения и тюремные идентификационные номера на листе желтой бумаги. “Он был искренен”, - сказал он голосом, который предполагал, что другого выхода не было. “Когда Билли Медоуз ушел отсюда, я думал, я верил, что он был готов к выходу на улицу и что он порвал прошлые связи с наркотиками и преступностью. Становится очевидным, что он снова поддался этому искушению. Но я сомневаюсь, что вы двое найдете здесь то, что ищете. Я даю тебе эти имена, но они тебе не помогут ”.

“Посмотрим”, - сказал Босх. Скейлс вернулся к записи, а Босх наблюдал за ним. Он был слишком поглощен своей верой и верностью, чтобы понять, что его могли использовать. Босх считал, что Скейлс был хорошим человеком, но из тех, кто мог слишком быстро увидеть свои убеждения и надежды в ком-то другом, возможно, в ком-то вроде Мидоуза.

“Полковник, что вы получаете от всего этого?” - Спросил Босх.

На этот раз он отложил ручку, поправил трубку в челюсти и сложил руки на столе. “Это не то, что я понимаю. Это то, что получает Господь”. Он снова взялся за ручку, но затем ему в голову пришла другая мысль. “Вы знаете, эти мальчики были уничтожены во многих отношениях, когда они вернулись. Я знаю, это старая история, и все ее слышали, все смотрели фильмы. Но этим парням пришлось это пережить. Тысячи людей вернулись сюда и буквально маршем отправились в тюрьмы. Однажды я читал об этом и подумал, что, если бы не было никакой войны и эти мальчики никуда не ходили. Они просто оставались в Омахе, Лос-Анджелесе, Джексонвилле, Нью-Иберии и где угодно. Они бы все равно оказались в тюрьме? Были бы они бездомными, бродячими психически больными? Наркоманы?

“Для большинства из них я сомневаюсь в этом. Это война сделала это с ними, направила их по ложному пути ”. Он глубоко затянулся мертвой трубкой. “Итак, все, что я делаю, с помощью земли и нескольких молитвенников, это пытаюсь вернуть то, что вынес опыт Вьетнама. И я довольно хорош в этом. Итак, я даю вам этот список, позволяя вам взглянуть на этот файл. Но не навреди тому, что у нас здесь есть. У вас двоих есть естественное подозрение о том, что здесь происходит, и это нормально. Это полезно для людей в вашем положении. Но будь осторожен с тем, что здесь есть хорошего. Детектив Босх, вы выглядите на подходящий возраст, вы были там?”

Босх кивнул, и Скейлс сказал: “Тогда ты знаешь”. Он вернулся к завершению списка. Не поднимая глаз, он сказал: “Вы двое присоединитесь к нам за ланчем? На нашем столе самые свежие овощи в округе”.

Они отказались и встали, чтобы уйти после того, как Скейлс вручил Босху список из двадцати четырех имен, который он придумал. Когда Босх повернулся к двери офиса, он поколебался и сказал: “Полковник, вы не возражаете, если я спрошу, какие еще транспортные средства есть у вас на ферме? Я видел пикап.”

“Мы не против, что ты спрашиваешь, потому что нам нечего скрывать. У нас есть еще два таких пикапа, два John Deeres и полноприводный автомобиль ”.

“Что это за полноприводный автомобиль?”

“Это джип”.

“И какого цвета?”

“Оно белое. Что происходит?”

“Просто пытаюсь кое-что прояснить. Но я полагаю, что у джипа сбоку должна быть печать компании Charlie, как у пикапа?”

“Это верно. Все наши транспортные средства помечены. Когда мы отправляемся в Вентуру, мы гордимся тем, чего достигли. Мы хотим, чтобы люди знали, откуда берутся овощи ”.

Босх не смотрел на имена в списке, пока не оказался в машине. Он не узнал ни одного, но заметил, что Скейлс написал буквы PH после восьми из двадцати четырех имен.

“Что это значит?” Спросила Уиш, когда она наклонилась и тоже посмотрела на список.

“Пурпурное сердце”, - сказал Босх. “Я думаю, это еще один способ сказать ”будь осторожен".

“Что насчет джипа?” - спросила она. “Он сказал, что это было белое. На нем сбоку есть печать.”

“Ты видел, каким грязным был пикап. Грязно-белый джип мог бы выглядеть бежевым. Если это правильный джип.”

“Он просто не кажется правильным. Чешуя. Он кажется законным ”.

“Может быть, так оно и есть. Может быть, это люди, которым он одалживает свой джип. Я не хотел давить на него, пока мы не узнаем больше ”.

Он завел машину, и они направились по гравийной дороге к воротам. Босх опустил окно. Небо было цвета отбеленных джинсов, а воздух был невидимым и чистым и пах свежим зеленым перцем. Но ненадолго, подумал Босх. Теперь мы возвращаемся к гадости.

***

На обратном пути в город Босх свернул с автострады Вентура и направился на юг через каньон Малибу к Тихому океану. Обратный путь занял бы больше времени, но чистый воздух вызывал привыкание. Он хотел этого как можно дольше.

“Я хочу увидеть список жертв”, - сказал он после того, как они прошли через извилистый каньон и впереди показалась подернутая дымкой голубая поверхность океана. “Этот педофил, о котором ты упоминал ранее. Что-то в этой истории беспокоило меня. Зачем им забирать коллекцию детского порно у парня?”

“Гарри, да ладно, ты же не собираешься предположить, что это была причина, по которой эти парни неделями рыли туннель, а затем ворвались в банковское хранилище, чтобы украсть коллекцию детского порно?”

“Конечно, нет. Но именно поэтому возникает вопрос. Зачем они забрали материал?”

“Ну, может быть, они этого хотели. Может быть, один из них был педофилом, и ему это нравилось. Кто знает?”

“Или, может быть, все это было частью обложки. Возьмите все из каждой коробки, которую они просверлили, чтобы скрыть тот факт, что на самом деле им нужна была одна коробка. Знаете, это как бы размывает картинку, нажимая на десятки полей. Но все это время целью было что-то только в одной из коробок. Тот же принцип, что и при взломе ломбарда: возьмите много украшений, чтобы покрыть то, что им был нужен только браслет.

“Но с хранилищем они хотели что-то, о чем потом не будет объявлено украденным. Что-то, о чем нельзя было заявить, что оно украдено, потому что это поставило бы владельца в затруднительное положение. Как с педофилом. Когда у него украли вещи, что он мог сказать? Это то, за чем охотились туннельщики, но кое-что более ценное. Что-то, что сделало бы посещение сейфового хранилища более привлекательным, чем посещение основного хранилища.

“Что-то, что сделало бы убийство Медоуза необходимостью, когда он поставил под угрозу всю операцию, заложив браслет”.

Она была тихой. Босх посмотрел на нее, но за темными очками ее лицо было непроницаемым.

“Звучит для меня так, будто ты снова говоришь о наркотиках”, - сказала она через некоторое время. “И собака сказала, никаких наркотиков. Управление по борьбе с наркотиками не нашло никаких связей в нашем списке клиентов ”.

“Может быть, наркотики, может быть, нет. Но именно поэтому мы должны еще раз взглянуть на владельцев боксов. Я хочу сам взглянуть на список. Хочу посмотреть, не напоминает ли что-нибудь об этом. Люди, которые не сообщили о потерях, это те, с кого я хочу начать ”.

“Я принесу список. У нас все равно больше ничего не получится ”.

“Ну, у нас есть эти имена от Scales, которые нужно проверить”, - сказал Босх. “Я думал, что мы могли бы взять кружки и отнести их Шарки”.

“Думаю, стоит попробовать. Больше похоже на то, что мы просто выполняем движения ”.

“Я не знаю. Я думаю, что парень что-то держит. Я думаю, он, возможно, видел лицо той ночью ”.

“Я оставил Рурку записку о гипнозе. Вероятно, он свяжется с нами по этому поводу сегодня или завтра ”.

Они поехали по шоссе Тихоокеанского побережья вокруг залива. Смог отнесло в глубь материка, и было достаточно ясно, чтобы разглядеть остров Каталина за белыми шапками. Они зашли в ресторан Alice's пообедать, и, поскольку было уже поздно, там был свободный столик у окна. Уиш заказал чай со льдом, а Босх - пиво.

“Я часто приходил на этот пирс, когда был ребенком”, - сказал ей Босх. “Они бы вывезли нас полным автобусом. В то время у них был магазин по продаже наживки в конце. Я бы порыбачил на желтохвоста.”

“Дети из DYS?”

“Да. Э, нет. Тогда это называлось DPS. Департамент общественных услуг. Несколько лет назад они, наконец, поняли, что им нужен целый отдел для детей, поэтому они придумали DYS ”.

Она выглянула из окна ресторана и посмотрела вниз, на пирс. Она улыбнулась его воспоминаниям, и он спросил, где ее воспоминания.

“Повсюду”, - сказала она. “Мой отец был военным. Максимум, что я когда-либо проводил в одном месте, - это пару лет. Итак, мои воспоминания на самом деле не о местах. Они люди”.

“Вы и ваш брат были близки?” Босх сказал.

“Да, с тех пор, как мой отец часто уходил. Он всегда был там. Пока он не завербовался и не ушел навсегда.”

На стол поставили салаты, они немного поели и немного поболтали о пустяках, а затем, в промежутке между тем, как официантка забирала тарелки с салатом и ставила на стол обеденные, она рассказала историю своего брата.

“Каждую неделю он писал мне оттуда, и каждую неделю он говорил, что ему страшно, что он хочет вернуться домой”, - сказала она. “Это было не то, что он мог сказать нашему отцу или матери. Но Майкл был не из таких. Ему не следовало уходить. Он ушел из-за нашего отца. Он не мог подвести его. Он не был достаточно храбр, чтобы сказать ему "нет", но он был достаточно храбр, чтобы пойти туда. Это не имеет смысла. Ты когда-нибудь слышал что-нибудь более тупое?”

Босх не ответил, потому что слышал похожие истории, в том числе и свою собственную. И на этом она, казалось, остановилась. Она либо не знала, что там случилось с ее братом, либо не хотела рассказывать подробности.

Через некоторое время она спросила: “Почему ты ушел?”

Он знал, что вопрос последует, но за всю свою жизнь он никогда не был способен правдиво ответить на него, даже самому себе.

“Я не знаю. Полагаю, выбора нет. Жизнь в учреждении, как ты и говорил раньше. Я не собирался в колледж. Никогда по-настоящему не думал о Канаде. Я думаю, попасть туда было бы сложнее, чем просто попасть в армию и отправиться во Вьетнам. Затем, в шестьдесят восьмом, я вроде как выиграл в лотерею драфта. Мой номер подошел так низко, что я знал, что собираюсь уйти. Итак, я подумал, что перехитрю их, присоединившись, подумал, что напишу свой собственный билет ”.

“И что же?”

Босх слегка рассмеялся тем же фальшивым тоном, которым она смеялась раньше. “Я поступил, прошел базовый курс и всю эту чушь, и когда пришло время что-то выбирать, я выбрал пехоту. Я до сих пор так и не понял, почему. Они достают тебя в этом возрасте, понимаешь? Ты непобедим. Как только я попал туда, я записался добровольцем в туннельный отряд. Это было похоже на то письмо, которое Медоуз написал Скейлзу. Ты хочешь увидеть, что у тебя есть. Ты делаешь вещи, которые никогда не поймешь. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Я думаю, да”, - сказала она. “Что насчет Медоуза? У него были шансы уйти, но он так и не сделал этого, до самого конца. Зачем кому-то хотеть остаться, если в этом нет необходимости?”

“Таких было много”, - сказал Босх. “Я думаю, это не было обычным или необычным. Некоторые просто не хотели покидать это место. Медоуз был одним из них. Возможно, это тоже было деловое решение ”.

“Ты имеешь в виду наркотики?”

“Ну, я знаю, что он употреблял героин, пока был там. Мы знаем, что он употреблял и продавал после, когда вернулся сюда. Так что, может быть, когда он был там, он был вовлечен в переезд, и он не хотел оставлять хорошую вещь. Многое указывает на это. Его перевезли в Сайгон после того, как они вытащили его из туннелей. Сайгон был бы подходящим местом, особенно с разрешением посольства, каким он обладал в качестве члена парламента. Сайгон был городом грехов. Шлюхи, гашиш, героин - это был свободный рынок. Множество людей окунулись в это. Героин принес бы ему неплохие деньги, особенно если бы у него был план, способ перевезти часть товара сюда ”.

Она вилкой перекладывала по тарелке кусочки красного люциана, которые не собиралась есть.

“Это несправедливо”, - сказала она. “Он не хотел возвращаться. Некоторые мальчики хотели вернуться домой, но им так и не представился шанс ”.

“Да. В этом месте не было ничего справедливого ”.

Босх повернулся и посмотрел в окно на океан. Четыре серфингиста в ярких гидрокостюмах катались на волнах.

“И после войны ты присоединился к копам”.

“Ну, я немного попинался, а затем присоединился к департаменту. Казалось, что большинство ветеринаров, которых я знал, как сказал сегодня Скейлс, направлялись в полицейские управления или пенитенциарные учреждения ”.

“Я не знаю, Гарри. Ты кажешься одиночкой. Частный детектив, а не человек, который должен выполнять приказы людей, которых он не уважает ”.

“Частных операторов больше нет. Все подчиняются приказам… Но вся эта информация обо мне есть в файле. Ты все это знаешь.”

“Не все о ком-то можно изложить на бумаге. Разве не это ты сказал?”

Он улыбнулся, когда официантка убрала со стола. Он сказал: “А как насчет тебя? Что у тебя за история с бюро?”

“Довольно просто, на самом деле. Майор уголовного правосудия, младший бухгалтер, завербован в штате Пенсильвания. Хорошая оплата, хорошие льготы, женщины высоко востребованы и ценятся. Ничего оригинального.”

“Зачем банковские реквизиты? Я думал, что ускоренный путь - это антитерроризм, "белые воротнички", может быть, даже наркотики. Но не тяжелый отряд.”

“Я работал в "белых воротничках" в течение пяти лет. Я тоже был в Вашингтоне, подходящее место, чтобы быть. Дело в том, что у императора не было одежды. Все это было смертельно, смертельно скучно”. Она улыбнулась и покачала головой. “Я понял, что просто хотел быть полицейским. Итак, вот кем я стал. Я перевелся в первое хорошее уличное подразделение, где открылась вакансия. Лос-Анджелес - столица ограблений банков страны. Когда здесь открылась вакансия, я позвонил в свои маркеры и получил перевод. Называй меня динозавром, если хочешь ”.

“Ты слишком красив для этого”.

Несмотря на ее темный загар, Босх мог сказать, что это замечание смутило ее. Его это тоже смутило, просто так ускользнуло.

“Прости”, - сказал он.

“Нет. Нет, это было мило. Благодарю тебя”.

“Итак, ты замужем, Элеонор?” - спросил он, а затем покраснел, немедленно пожалев о своей неискушенности. Она улыбнулась его смущению.

“Я был. Но это было очень давно.”

Босх кивнул. “У тебя ничего нет… что насчет Рурка? Вы двое казались...”

“Что? Ты шутишь?”

“Прости”.

Тогда они вместе рассмеялись, а за этим последовали улыбки и долгое, уютное молчание.

После обеда они вышли на пирс к тому месту, где Босх когда-то стоял с удочкой и катушкой. На рыбалке никого не было. Несколько зданий в конце пирса были заброшены. На поверхности воды возле одного из пилонов было радужное сияние. Босх также заметил, что серферы ушли. Может быть, все дети в школе, подумал Босх. Или, может быть, они здесь больше не ловят рыбу. Может быть, ни одна рыба не забирается так далеко в отравленный залив.

“Я не был здесь долгое время”, - сказал он Элеоноре. Он облокотился на перила пирса, положив локти на дерево, покрытое шрамами от тысячи ножей для наживки. “Все меняется”.

***

Была середина дня, когда они вернулись в Федеральное здание. Уиш прогнал имена и идентификационные номера заключенных, которые им дал Скейлс, через компьютеры NCIC и государственного департамента юстиции и заказал пересылку фотографий по факсу из различных тюрем штата. Босх взял список имен, позвонил в военный архив США в Сент-Луисе и попросил соединить его с Джесси Сент-Джон, той самой сотрудницей, с которой он имел дело в понедельник. Она сказала, что досье на Уильяма Медоуза, о котором просил Босх, уже в пути. Босх не сказал ей, что уже видел копию этого письма в ФБР. Вместо этого он уговорил ее вызвать новые имена, которые были у него в компьютере, и предоставить ему основную служебную биографию каждого человека. Он продержал ее до конца смены в пять часов в Сент-Луисе, но она сказала, что хочет помочь.

К пяти часам по лос-анджелесскому времени у Босха и Уиш было двадцать четыре фотографии с портретами и краткие зарисовки мужчин, проходивших уголовную и военную службу, в комплекте с ними. Ничто спрыгнуло со стола Уиш и ударило кого-то из них по голове. Пятнадцать из них в какой-то момент служили во Вьетнаме в период, когда там был Мидоус. Одиннадцать из них принадлежали армии США. Ни один из них не был туннельными крысами, хотя четверо были первыми пехотинцами вместе с Медоузом в его первом турне. Были еще двое, которые были МПО в Сайгоне.

Они сосредоточились на записях NCIC о шести солдатах, которые были первыми пехотинцами или военной полицией. Только у mPOS были записи ограблений банков. Босх перебрал фотографии и вытащил эти две. Он уставился на лица, наполовину ожидая получить подтверждение от суровых, незаинтересованных взглядов, которыми они одаривали камеру. “Мне нравятся эти двое”, - сказал он.

Их звали Арт Франклин и Джин Дельгадо. У них обоих были адреса в Лос-Анджелесе. Во Вьетнаме они проводили свои гастроли в Сайгоне, приписанные к отдельным подразделениям MP. Не посольское подразделение, к которому был прикреплен Медоуз. Но, тем не менее, они были в городе. Оба они были уволены в 1973 году. Но, как и в случае с Мидоузом, они остались во Вьетнаме в качестве гражданских военных советников. Они были там до конца, в апреле 1975 года. В голове Босха не было никаких вопросов. Все трое мужчин - Медоуз, Франклин и Дельгадо - знали друг друга до того, как встретились в Charlie Company в округе Вентура.

В Штатах после 1975 года Франклин попался на серии ограблений в Сан-Франциско и уехал на пять лет. Он попал в федеральный суд за ограбление банка в Окленде в 1984 году и работал в TI в то же время, что и Медоуз. Он был условно освобожден в компании Чарли за два месяца до того, как Медоуз покинул программу. Дельгадо был строго государственным преступником; три раза попадался за кражи со взломом в Лос-Анджелесе, за что ему удалось отделаться тюремным заключением в окружной тюрьме, затем попытка ограбления банка в Санта-Ане в 1985 году. Он смог выступить в суде штата по соглашению с федеральными прокурорами. Он перешел в "Соледад", выйдя оттуда в 1988 году и придя в "Чарли Компани" на три месяца раньше Медоуза. Он покинул компанию Чарли на следующий день после прибытия Франклина.

“Однажды”, - сказал Уиш. “Это значит, что все трое были вместе в Charlie Company всего один день”.

Босх просмотрел их фотографии и сопроводительные описания. Франклин был тем, кто покрупнее. Рост шесть футов 190 дюймов, темные волосы. Дельгадо был худощав, рост пять футов шесть дюймов, рост 140. И волосы тоже темные. Босх смотрел на фотографии большого мужчины и маленького человечка и думал об описаниях людей в джипе, который выбросил тело Мидоуза.

“Пойдем посмотрим Шарки”, - сказал он через некоторое время.

Он позвонил на Хоум-стрит домой, и ему сказали то, что, как он знал, они собирались ему сказать: Шарки исчез. Босх позвонил в "Блю Шато", и усталый старческий голос сообщил ему, что команда Шарки выехала в полдень. Его мать повесила трубку после того, как определила, что Босх не является клиентом. Было около семи. Босх сказал Уишу, что им придется вернуться на улицу, чтобы найти его. Она сказала, что поведет. Следующие два часа они провели в Западном Голливуде, в основном в коридоре бульвара Санта-Моника. Но не было никаких признаков Шарки или его мотоцикла, привязанного к парковочному счетчику. Они остановили несколько патрульных машин шерифа и сказали им, кого они ищут, но даже дополнительные глаза не помогли. Они припарковались у обочины возле "Оки Дог", и Босх подумал, что, возможно, мальчик вернулся в дом своей матери, а она повесила трубку, чтобы защитить его.

“Не хочешь прокатиться до Чатсуорта?” он спросил.

“Как бы мне ни хотелось увидеть эту ведьму, которая, по твоим словам, приходится Шарки матерью, я больше думал о том, чтобы покончить с этим. Мы можем найти Шарки завтра. Как насчет того ужина, которого у нас не было прошлой ночью?”

Босх хотел добраться до Шарки, но он также хотел добраться и до нее. Она была права, всегда было завтра.

“По-моему, звучит неплохо”, - сказал он. “Куда тебе хочется пойти?”

“У меня дома”.

***

Элеонор Уиш жила в таунхаусе с регулируемой арендной платой, который она сдала в субаренду в двух кварталах от пляжа в Санта-Монике. Они припарковались у обочины перед домом, и когда они вошли, она сказала Босху, что, хотя она живет неподалеку, если он хочет действительно увидеть океан, он должен выйти на балкон ее спальни, наклониться и внимательно посмотреть направо по бульвару Оушен-Парк. Тогда можно было увидеть кусочек Тихого океана между двумя башнями кондоминиума, которые охраняли береговую линию. Она упомянула, что под этим углом он мог также заглянуть в спальню ее соседки. Сосед был бывшим телевизионным актером, ставшим мелким торговцем наркотиками, у которого в спальне была бесконечная череда женщин. По ее словам, это немного отвлекало от вида. Она попросила Босха присесть в гостиной, пока она готовит ужин. “Если тебе нравится джаз, у меня там есть компакт-диск, который я только что купила, но у меня не было времени послушать”, - сказала она.

Он подошел к стереосистеме, которая стояла на полках рядом с набором книжных шкафов, и взял новый диск. Это былавлюбленность Роллинза в джаз, и внутри Гарри улыбнулся, потому что он был у него дома. Это была теплая связь. Он открыл кейс, включил музыку и начал осматривать гостиную. На мебели были коврики пастельных тонов и светлые покрытия. Книги по архитектуре и журналы по дому были разложены на журнальном столике со стеклянной столешницей перед светло-голубым диваном. Место было очень аккуратным. Холст, вышитый крестиком в рамке на стене рядом с входной дверью, гласил "Добро пожаловать в этот дом". В углу маленькими буквами было вышито "ЭДС 1970", и Босх задумался о последней букве.

Он установил еще одну из этих психических связей с Элеонор Уиш, когда повернулся и посмотрел на стену над диваном. В рамке из черного дерева была гравюраночных ястребов Эдварда Хоппера. У Босха не было отпечатка дома, но он был знаком с картиной и время от времени даже думал о ней, когда был поглощен расследованием или наблюдением. Однажды он видел оригинал в Чикаго и стоял перед ним, изучая его почти час. Тихий, незаметный мужчина сидит в одиночестве за стойкой уличной закусочной. Он смотрит на другого клиента, очень похожего на него, но только второй мужчина с женщиной. Каким-то образом Босх отождествил себя с ним, с тем первым человеком. Я одиночка, подумал он. Я ночной ястреб. Принт с его резкими темными оттенками и тенями не подходил для этой квартиры, понял Босх. Его темнота вступала в противоречие с пастельными тонами. Почему это было у Элеонор? Что она там увидела?

Он оглядел остальную часть комнаты. Там не было телевизора. Была только музыка из стереосистемы, журналы на столе и книги на адвокатских полках у стены напротив дивана. Он подошел, посмотрел сквозь стеклянные панели и просмотрел коллекцию. На двух верхних полках в основном стояли книги месяца, посвященные криминальной литературе таких писателей, как Крамли, Уиллфорд и других. Он прочитал некоторые из них. Он открыл стеклянную дверь и вытащил книгу под названием "Запертая дверь". Он слышал об этой книге, но никогда не видел, чтобы ее можно было купить. Он открыл обложку, чтобы посмотреть, сколько ей лет, и разгадал тайну последней буквы на обложке для рукоделия. На первой странице, напечатанной чернилами, было написано "Элеонора Д. Скарлетти-1979". Должно быть, после развода она сохранила фамилию мужа, подумал Босх. Он положил книгу обратно и закрыл футляр.

Книги в двух нижних рядах книжного шкафа варьировались от "настоящих преступлений" до исторических исследований войны во Вьетнаме и руководств ФБР. Был даже учебник по расследованию убийств в полиции Лос-Анджелеса. Многие из этих книг Босх прочитал. В одном из них он даже был. Это была книга, которую репортерTimes Бреммер написал о так называемом Убийце из салона красоты. Парень по имени Гарвард Кендал, убийца, убил семь женщин за один год в долине Сан-Фернандо. Все они были владельцами или служащими салонов красоты. Он обходил магазины, следил за жертвами до дома и убивал их, перерезая им горло заточенной пилочкой для ногтей. Босх и его напарник в то время установили связь с Кендал по номерному знаку, который седьмая жертва написала в блокноте в салоне за ночь до того, как ее убили. Они так и не выяснили, почему она это сделала, но детективы подозревали, что она видела, как Кендал наблюдал за магазином из своего фургона. Она записала номер бирки в качестве меры предосторожности, но затем не приняла меры предосторожности, чтобы не идти домой одной. Босх и его партнер проследили за Кендалом и выяснили, что он провел пять лет в Фолсоме за серию поджогов салонов красоты недалеко от Окленда в 1960-х годах. Позже они узнали, что его мать работала маникюршей в салоне красоты, когда он был мальчиком. Она практиковала свое мастерство на ногтях молодого Кендала, и психиатры решили, что он так и не оправился от этого. Бреммер сделал из этого бестселлер. И когда Universal сделала из этого фильм недели, студия заплатила Босху и его партнеру за использование их имен и техническую помощь. Деньги удвоились, когда из фильма вышел полицейский сериал. Его партнер уволился из департамента и переехал в Энсенаду. Босх остался, вложив свою долю в дом на сваях на холме, откуда открывался вид на студию, которая заплатила ему деньги. Босх всегда находил в этом необъяснимый симбиоз.

“Я прочитал эту книгу еще до того, как твое имя появилось в этом. Это не было частью исследования ”.

Элеонор вышла из кухни с двумя бокалами красного вина. Гарри улыбнулся.

“Я не собирался тебя ни в чем обвинять”, - сказал он. “Кроме того, это не обо мне. Это о Кендале. В любом случае, все это было удачей. Но они все равно сделали книгу и телешоу об этом. Что бы там ни было, оно вкусно пахнет ”.

“Ты любишь макароны?”

“Я люблю спагетти”.

“Это то, что у нас есть. В воскресенье я приготовила большую кастрюлю соуса. Я люблю проводить целый день на кухне, не думая ни о чем другом. Я считаю, что это хорошая терапия от стресса. И это длится и длится. Все, что мне нужно сделать, это разогреть его и отварить немного лапши ”.

Босх отпил вина и еще немного огляделся. Он все еще не сел, но чувствовал себя с ней очень комфортно. На его лице заиграла улыбка. Он указал на отпечаток Хоппера. “Мне это нравится. Но почему что-то настолько темное?”

Она посмотрела на снимок и наморщила лоб, как будто впервые задумалась об этом.

“Я не знаю”, - сказала она. “Мне всегда нравилась эта картина. Что-то там захватывает меня. Женщина с мужчиной. Значит, это не я. Так что, я думаю, если это и кто-то, то это был бы мужчина, сидящий со своим кофе. В полном одиночестве, как бы наблюдая за двумя, которые вместе ”.

“Однажды я видел это в Чикаго”, - сказал Босх. “Оригинал. Я был там в связи с экстрадицией, и мне нужно было убить около часа, пока я не смогу забрать тело. Итак, я поступил в Институт искусств, и это было там. Я потратил целый час, разглядывая его. В этом что-то есть - как ты и сказал. Я не могу вспомнить дело или кого я приводил сюда обратно. Но я помню ту картину ”.

Они сидели за столом, разговаривая почти час после того, как с едой было покончено. Она рассказала ему больше о своем брате и о том, как ей трудно преодолеть гнев и потерю. По ее словам, восемнадцать лет спустя она все еще работала над этим. Босх сказал ей, что он тоже все еще во всем разбирается. Время от времени ему все еще снились туннели, но чаще вместо этого он боролся с бессонницей. Он рассказал ей, как запутался, когда вернулся, насколько тонкой была грань, выбор между тем, что он сделал потом, и тем, что сделал Медоуз. Все могло быть по-другому, сказал он, и она кивнула, казалось, зная, что это правда.

Позже она спросила о деле Кукольника и его увольнении из отдела ограблений и убийств. Это было больше, чем любопытство. Он чувствовал, что от того, что он сказал ей, зависело что-то важное. Она принимала решение относительно него.

“Я полагаю, ты знаешь основы”, - начал он. “Кто-то душил женщин, в основном проституток, а затем разрисовывал их лица косметикой. Блинчик, красная помада, густые румяна на щеках, четкая черная подводка для глаз. Каждый раз одно и то же. Тела тоже были вымыты. Но мы никогда не говорили, что это выглядело так, будто он превращал их в кукол. Какой-то мудак - я думаю, это был парень по имени Сакаи из коронерской - слил, что грим был общим знаменателем. Затем в прессе начали муссироваться материалы об этом кукольнике. Я думаю, что 4 канал был первым, кто придумал это название. Оно вылетело оттуда. Для меня это больше походило на работу гробовщика. Но правда в том, что у нас не слишком хорошо получалось. Мы не могли разобраться с этим парнем, пока он не увлекся двойными числами.

“Не так уж много вещественных доказательств. Все жертвы были выброшены в случайных местах, по всему Вестсайду. По волокнам, обнаруженным на паре тел, мы поняли, что на парне, вероятно, был плед или что-то вроде маскировки волос, фальшивая борода или что-то в этомроде. Женщины, которых забрали с прогулки, мы смогли определить время и места их последнего трюка. Мы ходили по мотелям с почасовой оплатой и ничего не получили. Итак, мы решили, что парень забирал их на машине, а затем отвозил куда-то еще, возможно, к себе домой или в какое-то безопасное место, которое он использовал как место убийства . Мы начали наблюдать за работой профессионалов на бульваре и в других горячих точках, и мы, должно быть, раскрыли триста трюков, прежде чем добились перерыва. Эта шлюха по имени Дикси Маккуин звонит в оперативную группу однажды рано утром и говорит, что она только что сбежала от Кукольника и будет ли награда, если она его выдаст. Ну, мы получали подобные звонки каждую неделю. Я имею в виду, одиннадцать убитых женщин и людей выходят на чистую воду с уликами, которые на самом деле не являются уликами. Это город паники”.

“Я помню”, - сказал Уиш.

“Но Дикси была другой. В тот день я работал в позднюю смену в офисе целевой группы, и мне позвонили. Я пошел и поговорил с ней. Она рассказала мне, что этот Джон, которого она подобрала в Голливуде возле Спа-Роу, вы знаете, рядом с особняком саентологов, отвез ее в эту квартиру в гараже в Силвер-Лейк. Она сказала, что, пока парень раздевался, она хотела воспользоваться туалетом. Итак, она входит и, пока включает воду, заглядывает в шкафчик под раковиной, вероятно, чтобы посмотреть, нет ли там чего-нибудь стоящего. Но она видит все эти маленькие бутылочки, и пудреницы, и все эти женские штучки. Она смотрит на все это и просто складывает все это воедино. Вот так просто. Бинго; это, должно быть, тот самый парень. Итак, у нее случается приступ мурашек по коже, и она уходит. Она выходит из ванной, а парень в кровати. Она просто тащит задницу через парадную дверь.

“Дело в том, что мы не выложили всю информацию о макияже. Или, на самом деле, мудак, из-за которого произошла утечка ИНФОРМАЦИИ, не все выложил. Видишь ли, мы знали, что парень хранил вещи жертв. Их нашли вместе с сумочками, но там не было косметики - ну, знаете, губной помады, пудрениц и тому подобного. Итак, когда Дикси рассказала мне о том, что было в шкафчике в ванной, она привлекла мое внимание. Я знал, что она была законной.

“И это тот момент, когда я облажался. Было 3 часа ночи, когда я закончил разговор с Дикси. Все в оперативной группе разошлись по домам, а я остался там, думая, что этот парень может понять, что Дикси его подставила, и убраться восвояси. Итак, я отправился туда один. Я имею в виду, Дикси поехала со мной, чтобы показать мне место, но потом она так и не вышла из машины. Как только мы были там, я увидел свет над гаражом, который находился за этим обветшалым домом на окраине Гипериона. Я вызвал подкрепление патруля, и пока я жду, я вижу, как тень парня мечется взад-вперед по окну. Что-то подсказывает мне, что он готовится сбежать и забрать все вещи из шкафа с собой. И у нас не было никаких улик с одиннадцати тел. Нам понадобились вещи, которые были в шкафчике в ванной. Другим соображением было, что, если у него там кто-то есть? Ты знаешь, замена Дикси. Итак, я поднялся. Один. Остальное ты знаешь”.

Уиш сказал: “Вы вошли без ордера и застрелили его, когда он полез под подушку на кровати. Позже вы сказали съемочной группе, что, по вашему мнению, это была чрезвычайная ситуация. У него было достаточно времени, чтобы выйти и найти другую проститутку. Вы сказали, что это дает вам право входить в дверь без ордера. Вы сказали, что стреляли, потому что полагали, что подозреваемый потянулся за оружием. Это был один выстрел, в верхнюю часть туловища с пятнадцати или двадцати футов, если я помню отчет. Но Кукольник был один, и под подушкой был только его парик.”

“Только его ковер”, - сказал Босх. Он покачал головой, как квотербек в понедельник утром. “Съемочная группа оправдала меня. Мы связали его с двумя телами по волосам из парика, а по косметике в ванной прослеживается принадлежность восьми жертв. Сомнений не было. Это был он. Я был чист, но потом к этому подключились мухи. Экспедиция Льюиса и Кларка. Они разыскали Дикси и заставили ее подписать заявление о том, что она заранее рассказала мне, что он положил свои волосы под подушку. Я не знаю, что они использовали против нее, но я могу представить. У IAD всегда был стояк из-за меня. Им не нравится никто, кто не является на сто процентов частью семьи. В любом случае, следующее, что я помню, они выдвигают против меня ведомственные обвинения. Они хотели уволить меня и передать Дикси большому жюри для предъявления уголовных обвинений. Это было так, как будто в воде была кровь и две толстые белые акулы ”.

На этом он остановился, но Элеонор продолжила. “Однако детективы ОВР неправильно оценили ситуацию, Гарри. Они не понимали, что общественное мнение будет на вашей стороне. Ты был известен в газетах как коп, который раскрыл дела убийцы из салона красоты и Кукольника. Персонаж телевизионного шоу. Они не смогли бы убрать тебя без пристального внимания общественности и позора для департамента ”.

“Кто-то наклонился над ними и остановил ход заседания большого жюри”, - сказал Босх. “Им пришлось согласиться на отстранение от работы и мое понижение в звании до Голливудского отдела по расследованию убийств”.

Босх держал пальцы на ножке своего пустого бокала для вина и рассеянно вертел его на столе.

“Какое-то поселение”, - сказал он через некоторое время. “И эти две акулы IAD все еще плавают там, в ожидании добычи”.

Затем они некоторое время сидели молча. Он ждал, когда она задаст вопрос, который она уже задавала однажды. Солгала ли шлюха? Она никогда не спрашивала об этом, и через некоторое время она просто посмотрела на него и улыбнулась. И он чувствовал себя так, словно только что прошел испытание. Она начала собирать тарелки со стола. Босх помогал ей на кухне, и когда работа была закончена, они стояли рядом, вытирая руки одним кухонным полотенцем, и слегка поцеловались. Затем, словно следуя тем же тайным сигналам, они прижались друг к другу и поцеловались с таким голодом, какой бывает у одиноких людей.

“Я хочу остаться”, - сказал Босх после того, как на мгновение оторвался.

“Я хочу, чтобы ты остался”, - сказала она.

***

Обкуренные глаза Арсона блестели и отражали неоновую ночь. Он сильно затянулся "Кулом" и задержал драгоценный дым в себе. Сигарета была смочена в ПХФ. Улыбка появилась на его лице, когда струйки дыма вырвались из его ноздрей. Он сказал: “Ты единственная акула, о которой я когда-либо слышал, которую использовали в качестве приманки. Понял это?”

Он рассмеялся и сделал еще одну глубокую затяжку, прежде чем передать сигарету Шарки, который отмахнулся от нее, потому что с него было достаточно. Тогда Моджо принял это.

“Да, я начинаю уставать от этого дерьма”, - сказал Шарки. “В кои-то веки ты повернись”.

“Остынь, чувак, ты единственный, кому это сойдет с рук, чувак. Моджо и я, чувак, мы просто не играем роли так хорошо, как ты. Кроме того, мы выполнили свою часть. Ты недостаточно большой, чтобы поколотить этих педиков ”.

“Ну, почему бы нам не повторить ”7-Eleven" еще раз?" Сказал Шарки. “Мне не нравится, что я не знаю, кто это. Мне нравится в 7-Eleven. Мы выбираем наше мясо, они не выбирают меня ”.

“Ни за что”, - заговорил тогда Моджо. “Мы возвращаемся туда, мы не знаем, сообщил ли тот последний парень об этом шерифу или нет. Мы должны держаться там подальше некоторое время. Они, вероятно, наблюдают за этим местом с той же парковки, что и мы ”.

Шарки знал, что они были правы. Он просто подумал, что странная прогулка по Санта-Монике была слишком близка к реальности. Следующее, догадался он, что двум наркоманам не захочется ввязываться в драку. Они захотят, чтобы он прошел через это, получил деньги таким образом. Он знал, что именно тогда он расколет этих парней.

“Хорошо”, - сказал он, сходя с тротуара. “Не подставляй меня”.

Он начал переходить улицу. Арсон крикнул ему вслед: “BMW или лучше!”

Как будто мне нужно, чтобы мне сказали, подумал Шарки. Он прошел полквартала в сторону Ла Бреа, а затем прислонился к двери закрытой типографии. Он все еще был в полуквартале от "Хот Родз", книжного магазина для взрослых, предлагавшего двадцатипятицентовую литературу для мужчин. Но он был достаточно близко, чтобы поймать взгляд кого-то выходящего. Если бы глаз смотрел. Он оглянулся в другую сторону и увидел свечение заведения в темноте подъездной дорожки, где Арсон и Моджо сидели на своих велосипедах.

Шарки не простоял там и десяти минут, когда к обочине подъехала машина, новый Grand Am, и стекло с электроприводом скользнуло вниз. Шарки собирался отмахнуться от этого, вспомнив BMW или лучше, пока не увидел блеск золота и не подошел ближе. Его адреналин подскочил на ступеньку. Запястье, которое водитель положил на руль, украшали часы Rolex Presidential. Если это было реально, Поджог знал, где они могли бы получить за это 3000 долларов. По штуке, не говоря уже о том, что еще может быть у мяса дома или в его кошельке. Шарки оглядел мужчину с ног до головы. Парень выглядел как натурал, бизнесмен. Темные волосы, темный костюм. Лет сорока пяти, не слишком крупный. Шарки, возможно, даже сможет справиться с ним в одиночку. Мужчина улыбнулся Шарки и сказал: “Привет, как дела?”

“Неплохо. Что случилось?”

“О, я не знаю. Просто вышел прокатиться. Хочешь прокатиться?”

“Куда?” - спросил я.

“Никакого особенного места. Я знаю место, куда мы можем пойти. Будь один.”

“У тебя есть с собой сто долларов?”

“Нет, но у меня есть пятьдесят долларов на ночной бейсбол”.

“Подавать или ловить?”

“Я питчер. И я принесла свою собственную перчатку ”.

Шарки поколебался и посмотрел в сторону подъездной дорожки, где он видел свечение от Кула. Теперь оно ушло. Они должны быть готовы к переезду. Он снова посмотрел на часы.

“Это круто”, - сказал он и сел в машину.

Машина направилась на запад мимо подъездной аллеи. Шарки старался не смотреть, но ему показалось, что он услышал рев и хлопающий звук их велосипедов. Они преследовали.

“Куда мы направляемся?” он спросил.

“Э-э, я не могу пойти с тобой домой, мой друг. Но я знаю место, куда мы можем пойти. Нас никто не побеспокоит”.

“Круто”.

Они остановились на светофоре во Флоресе, что заставило Шарки вспомнить о парне из прошлой ночи. Они были рядом с его домом. Казалось, что поджог был сильнее. Это должно было скоро прекратиться, иначе они бы кого-нибудь убили. Он надеялся, что человек с Rolex мирно откажется от этого. Никто не мог сказать, что сделают эти двое. Накачанные PCP, они были бы готовы к битве и крови.

Внезапно машина рванулась через перекресток. Шарки заметил, что индикатор все еще был красным.

“Что происходит?” - резко спросил он.

“Ничего. Я устал ждать, вот и все.”

Шарки подумал, что не будет ничего подозрительного в том, чтобы оглянуться назад сейчас. Он обернулся и увидел только машины, ожидающие на перекрестке. Никаких мотоциклов. Эти ублюдки, подумал он. Он почувствовал, как кожа на голове становится влажной, и первые приступы страха. После "Бобовой лавки Барни" машина повернула направо и поехала вверх по холму к Сансет. Затем они отправились на восток, в Хайленд, и человек с "Ролексом" снова повернул на север.

“Мы были вместе раньше?” - спросил мужчина. “Ты кажешься знакомым. Я не знаю, может быть, мы просто где-то видели друг друга ”.

“Нет, я никогда ... Я так не думаю”.

“Посмотри на меня”.

“Что?” - спросил я. Сказал Шарки, пораженный вопросом и резким тоном мужчины. “Почему?”

“Посмотри на меня. Ты знаешь меня? Ты видел меня раньше?”

“Что это, реклама кредитной карты? Я сказал ”нет ", чувак."

Мужчина свернул с улицы на восточную парковку "Голливуд Боул". Он был безлюден. Он быстро поехал, не сказав больше ни слова, к темному северному концу. Шарки подумал, если это твое тихое местечко, то у тебя на запястье ненастоящий Rolex, приятель.

“Эй, что мы делаем, чувак?” Сказал Шарки. Он думал о том, как выпутаться из этого. Он был почти уверен, что Арсон и Моджо, какими бы обкуренными они ни были, пропали. Он был наедине с этим парнем, и ему захотелось поцарапать его.

“Чаша закрыта”, - сообщил Rolex. “Но у меня есть ключ от раздевалок, видишь? Мы просто едем по туннелю под Кауэнгой, а затем недалеко от того места, где он начинается, есть небольшая дорожка, по которой мы возвращаемся в обход. Вокруг не будет никого. Я там работаю. Я знаю.”

На мгновение Шарки подумал, не попытаться ли взять парня в одиночку, затем решил, что не сможет этого сделать. Если только не было способа застать его врасплох. Он бы увидел. Мужчина заглушил двигатель машины и открыл свою дверь. Шарки открыл свою дверь, вышел и оглядел темное пространство пустой парковки. Он искал два огонька мотоциклов, но там их не было. Я возьму этого парня с другой стороны, решил он. Он сделает свой ход. Либо бей и беги, либо просто беги.

Они направились к знаку с надписью "Скоростная пешеходная дорога". Там была бетонная пристройка с открытым дверным проемом, а затем лестница. Когда они спускались по выбеленным ступеням, мужчина с "Ролексом" положил руку Шарки на плечо, а затем по-отечески похлопал его по затылку. Шарки мог чувствовать холодный металл браслета часов.

Мужчина сказал: “Ты уверен, что мы не знаем друг друга, Шарки? Может быть, видели друг друга?”

“Нет, чувак, говорю тебе, я не был с тобой”.

Они прошли примерно половину туннеля, когда Шарки понял, что не назвал мужчине своего имени.

ЧАСТЬ V

ЧЕТВЕРГ, 24 мая

Для него это было долгое время. А в спальне Элеоноры Гарри Босх был неуклюж, как человек, который чрезмерно застенчив и непрактичен. Как и в большинстве его первых разов, это было не очень хорошо. Она направляла его своими руками и шепотом. И после этого ему захотелось извиниться, но он этого не сделал. Они обнимали друг друга и слегка задремали, ощущая запах ее волос на своем лице. Тот же яблочный аромат, который он почувствовал на своей кухне прошлой ночью. Босх был без ума от нее и хотел вдыхать запах ее волос каждую минуту. Через некоторое время он поцелуем разбудил ее, и они снова занялись любовью. На этот раз ему не нужны были указания, а ей не нужны были ее руки. Когда они закончили, Элеонора прошептала ему: “Как ты думаешь, ты можешь быть один в этом мире и не быть одиноким?”

Сначала он не ответил, и она спросила: “Ты один или тебе одиноко, Гарри Босх?”

Он думал об этом некоторое время, пока ее пальцы нежно водили по татуировке на его плече.

“Я не знаю, кто я”, - наконец прошептал он. “Ты так привыкаешь к вещам такими, какие они есть. И я всегда был один. Думаю, это делает меня одиноким. До сих пор.”

Они улыбнулись в темноте и поцеловались, и вскоре он услышал ее глубокое, сонное дыхание. Много позже Босх встал с кровати, натянул брюки и вышел на балкон покурить. На бульваре Оушен Парк не было движения, и он мог слышать шум океана поблизости. В соседней квартире не горел свет. Они были повсюду, кроме улицы. Он мог видеть, что деревья джакаранды вдоль тротуара сбрасывали свои цветы. Они падали, как фиолетовый снег, на землю и машины, припаркованные вдоль обочины. Босх облокотился на перила и выпустил дым на прохладный ночной ветер.

Когда он курил вторую сигарету, он услышал, как дверь позади него открылась, а затем почувствовал, как ее руки обняли его сзади за талию.

“Что случилось, Гарри?”

“Ничего, просто размышляю. Тебе лучше быть начеку. Предупреждение о канцерогенах. Вы когда-нибудь слышали о проекте сервитута за риск?”

“Оценка, Гарри, а не сервитут. О чем ты думаешь? Для тебя так бывает большинство ночей?”

Босх повернулся в ее объятиях и поцеловал ее в лоб. На ней был короткий халат из розового шелка. Он провел большим пальцем вверх и вниз по ее затылку. “Почти ни одна ночь не похожа на эту. Я просто не мог уснуть. Думаю, я думал о многих вещах ”.

“О нас?” Она поцеловала его в подбородок.

“Я думаю”.

“И что?” - спросил я.

Он поднес руку к ее лицу и провел пальцами по контуру ее подбородка.

“Мне было интересно, откуда у тебя этот маленький шрам вот здесь”.

“О ... это из тех времен, когда я была девочкой. Мой брат и я, мы ехали на велосипеде, и я был на руле. И мы спустились с этого холма, он назывался Хайленд-авеню - это было, когда мы жили в Пенсильвании - и он потерял контроль. Мотоцикл начало вилять, и я был так напуган, потому что знал, что мы разобьемся. И как раз в тот момент, когда он действительно потерял самообладание и мы падали, он крикнул: ‘Элли, с тобой все будет в порядке!’ Вот так просто. И поскольку он прокричал это, он был прав. Я порезал подбородок, но даже не заплакал. Я всегда думал, что в этом что-то есть, что он попытается что-то крикнуть мне, а не беспокоиться о себе в такой момент. Но это был мой брат ”.

Босх убрал руки от ее лица. Он сказал: “Я также думал о том, что то, что произошло между нами, было приятным”.

“Я тоже так думаю, Гарри. Неплохо для пары ночных ястребов. Сейчас же возвращайся в постель”.

Они вернулись в дом. Босх сначала пошел в ванную и использовал свой палец в качестве зубной щетки, а затем снова забрался с ней под простыню. Синий индикатор цифровых часов на прикроватном столике показал 2:26, и Босх закрыл глаза.

Когда он открыл их снова, часы показывали 3:46, и откуда-то из комнаты доносился неприятный щебечущий звук. Он понял, что находится не в своей комнате. Затем он вспомнил, что находится в комнате Элеонор Уиш. Когда он, наконец, сориентировался, он увидел ее темную фигуру, склонившуюся рядом с кроватью, ее руки перебирали груду его одежды.

“Где это?” - спросила она. “Я не могу это найти”.

Босх потянулся к брюкам, провел руками по поясу, пока не нащупал пейджер и выключил его, не возясь с ним. Он уже много раз проделывал это в темноте раньше.

“Господи”, - сказала она. “Это было грубо”.

Босх спустил ноги с кровати, обернул простыню вокруг талии и сел. Он зевнул, а затем предупредил ее, что собирается включить свет. Она сказала "продолжай", и когда зажегся свет, это поразило его, как алмаз, взорвавшийся у него между глаз. Когда его зрение прояснилось, она стояла перед ним обнаженная, глядя на цифровые показания пейджера в его руке. Босх наконец взглянул на номер, но не узнал его. Он провел рукой по лицу и взъерошил волосы. На прикроватном столике стоял телефон, и он положил его к себе на колени. Он набрал номер, а затем пошарил руками в карманах своей одежды в поисках сигареты, которую сунул в рот, но не закурил.

Элеонора заметила свою наготу и подошла к шезлонгу, чтобы взять халат. После того, как он был включен, она пошла в ванную и закрыла дверь. Босх услышал, как льется вода. На другом конце провода сняли трубку на середине первого гудка. Джерри Эдгар не ответил приветствием, просто “Гарри, где ты?”

“Меня нет дома. Что это?”

“Этот парень, которого ты искал, тот, что звонил по телефону девять один один, ты нашел его, верно?”

“Да, но мы снова его ищем”.

“Кто такие ‘мы" - ты и слабоумная женщина?”

Элеонор вышла из ванной и села на край кровати рядом с ним.

“Джерри, зачем ты мне звонишь?” - Спросил Босх. В груди у него начинало появляться замирающее чувство.

“Как зовут того парня?”

Босх был в оцепенении. Прошло несколько месяцев с тех пор, как он так глубоко засыпал, только для того, чтобы его разбудили. Он не мог вспомнить настоящее имя Шарки, и он не хотел спрашивать Элеонор, потому что Эдгар мог услышать, а затем узнать, что они были вместе. Гарри посмотрел на Элеонор, и когда она начала говорить, он коснулся пальцем ее губ и покачал головой.

“Это Эдвард Найз?” - спросил я. Эдгар заговорил в тишине. “Так зовут того парня?”

Тошнотворное чувство ушло. Босх почувствовал, как невидимый кулак давит ему под ребра, в складки кишок и в сердце.

“Верно”, - сказал он. “Это название”.

“Ты дала ему одну из своих визитных карточек?”

“Правильно”.

“Гарри, ты его больше не ищешь”.

“Расскажи мне об этом”.

“Выходи и посмотри сам. Я в "чаше". Шарки в пешеходном туннеле под Кауэнгой. Паркуйся на восточной стороне. Ты увидишь машины”.

***

Восточная автостоянка Голливуд Боул должна была быть пуста в 4:30 утра. Но когда Босх и Уиш подъехали по Хайленд к устью перевала Кауэнга, они увидели, что северная часть стоянки была заставлена обычным скоплением служебных автомобилей и фургонов, которые сигнализируют о насильственном или, по крайней мере, неожиданном конце жизни. На месте преступления была натянута желтая пластиковая лента в виде квадрата, ограждающая вход на лестничную клетку, которая спускалась к подземному переходу. Босх показал свой значок и назвал свое имя полицейскому в форме, который вел список сотрудников, выехавших на место происшествия, в планшете. Они с Уишем нырнули под ленту и были встречены громким звуком двигателя, эхом доносящимся из устья туннеля. По звуку Босх понял, что это генератор, вырабатывающий энергию для освещения места преступления. На верхней ступеньке, прежде чем они начали спуск, он повернулся к Элеонор и сказал: “Ты хочешь подождать здесь? Нам не обязательно уходить обоим ”.

“Ради бога, я коп”, - сказала она. “Я видел тела раньше. Теперь ты собираешься защищать меня, Босх? Вот что я тебе скажу. Хочешь, я спущусь, а ты останешься здесь, наверху?”

Пораженный резкой сменой ее настроения, Босх не ответил. Он смотрел на нее еще мгновение, сбитый с толку. Он начал спускаться на несколько ступенек впереди нее, но остановился, когда увидел крупное тело Эдгара, выходящее из туннеля и поднимающееся по ступенькам. Эдгар увидел Босха, а затем Босх увидел, как его взгляд скользнул через плечо и остановился на Элеонор Уиш.

“Привет, Гарри”, - сказал он. “Это твой новый партнер? Вы, должно быть, уже неплохо ладите ”.

Босх просто уставился на него. Элеонора все еще была в трех шагах позади и, вероятно, не слышала замечания.

“Прости, Гарри”, - сказал Эдгар достаточно громко, чтобы его услышали сквозь рев из туннеля. “Выходит за рамки. Была плохая ночь. Ты бы видел, кого я нашел в качестве нового партнера, бесполезного гребаного девяностовосьмифунтового парня, который привязал меня к себе ”.

“Я думал, ты собирался получить ...”

“Нет. Пойми это: Паундс свел меня с Портером из autos. Этот парень - прожженный пьяница ”.

“Я знаю. Как тебе вообще удалось вытащить его из постели ради этого?”

“Его не было в постели. Мне пришлось разыскать его в "Попугае" в Северном Голливуде. Это один из таких закрытых бутылочных клубов. Портер дает мне номер, когда нас впервые представляют как партнеров, и говорит, что именно там он будет проводить большинство вечеров. Сказал мне, что он работает там в службе безопасности. Но я позвонил в отдел назначений во внеслужебное время в Паркер-центре, чтобы проверить это, и они не получили никаких записей. Я знаю, что единственное, чем он там занимается, это выпивка. Он, должно быть, был практически в отключке, когда я позвонил. Бармен сказал, что у него на поясе зазвонил пейджер, но он даже не услышал этого. Гарри, я думаю, этот парень мог бы прямо сейчас напортачить целых две десятых, если бы мы поставили на него алкотестер.”

Босх кивнул и нахмурился на требуемые три секунды, а затем отложил проблемы Джерри Эдгара в сторону. Он почувствовал, как Элеонор опустилась рядом с ним, и он представил ее Эдгару. Они пожали друг другу руки и улыбнулись, и Босх сказал: “Итак, что у нас есть?”

“Ну, мы нанесли это на тело”, - сказал Эдгар и показал прозрачный пластиковый пакет. В нем была небольшая стопка полароидных снимков. Еще больше снимков Шарки в обнаженном виде. Он не терял времени на пополнение запасов. Эдгар перевернул пакет и обнаружил визитную карточку Босха.

“Похоже, парень был жуликом в Бойтауне”, - сказал Эдгар, - “но если ты уже втянул его однажды, ты уже это знаешь. В любом случае, я увидел карточку и подумал, что он может быть парнем из "девять один один". Звонок. Если вы хотите спуститься и взглянуть, будьте моим гостем. Мы уже обработали сцену, так что трогайте все, что хотите. Но ты не можешь услышать там свои мысли. Кто-то прошел сквозь и вырубил все источники света в туннеле. Не выяснил, был ли это преступник или свет был отключен раньше.

“В любом случае, нам пришлось создать свой собственный. И наши кабели были недостаточно длинными, чтобы установить генератор здесь. Оно там, внутри, вопит, как младенец мощностью в пять лошадиных сил ”.

Он повернулся, чтобы направиться обратно в туннель, но Босх протянул руку и коснулся его плеча.

“Джед, как тебе позвонили по этому поводу?”

“Аноним. Это была не строка девять один один, так что нет ни пленки, ни следов. Пришел прямо к столу Голливуда. Звонивший был мужчиной, это все, что смог сказать нам этот придурок, один из тех толстых детей-исследователей, которые снимали его ”.

Эдгар повернул обратно в метро. Босх и Уиш последовали за ним. Это был длинный коридор, который поворачивал направо. Пол был из грязного бетона, стены - из белой штукатурки с густым налетом граффити. Ничто не сравнится с дозой городской реальности, когда вы покидаете симфонию у чаши, подумал Босх. В туннеле было темно, за исключением яркого пятна света, которое заливало место преступления примерно наполовину. Там Босх смог разглядеть человеческую фигуру, распростертую на спине. Шарки. Он мог видеть людей, стоящих и работающих при свете. Босх шел, водя пальцами правой руки по оштукатуренной стене. Это успокоило его. В туннеле стоял застарелый запах сырости, который смешивался с новым запахом бензина и выхлопных газов генератора. Босх почувствовал, как у него на голове и под рубашкой выступили капельки пота. Его дыхание было быстрым и неглубоким. Они миновали генератор на тридцать футов, и еще примерно через тридцать футов Шарки лежал на полу туннеля под жестоким светом стробоскопов.

Голова мальчика была прислонена к стене туннеля под неестественным углом. Он казался меньше и моложе, чем Босх его помнил. Его глаза были полуоткрыты, и в них застыл знакомый блеск невидящего. На нем была черная футболка с надписью Guns N Roses, и она была заляпана его кровью. Карманы его выцветших джинсов были вывернуты и пусты. Рядом с ним стоял баллончик с краской в пластиковом пакете для улик. На стене над его головой нарисованная надпись гласила "РИП Шарки". Краска была нанесена неопытной рукой, и было использовано слишком много. Черная краска стекала по стене тонкими линиями, некоторые из них попали на волосы Шарки.

Когда Эдгар крикнул: “Хочешь посмотреть?” - перекрывая шум генератора, Босх понял, что он имел в виду рану. Поскольку голова Шарки была наклонена вперед, рана на горле не была видна. Только кровь. Босх отрицательно покачал головой.

Босх заметил брызги крови на стене и полу примерно в трех футах от тела. Porter the lush сравнивал форму капель с теми, что были на карточках с брызгами на стальном кольце. Криминалист по имени Робердж также фотографировал места происшествия. Кровь на полу была круглыми пятнами. Капли, разбрызгивающиеся по стене, были эллиптическими. Вам не нужны были карточки с надписью splatter, чтобы знать, что парень был убит прямо здесь, в туннеле.

“То, как это выглядит, - громко сказал Портер, ни к кому конкретно не обращаясь, - кто-то подходит к нему сзади здесь, режет его и прижимает к стене там”.

“Ты угадал только наполовину, Портер”, - сказал Эдгар. “Как кто-то может подкрасться к кому-то сзади в таком туннеле, как этот? Он был с кем-то, и они прикончили его. Это была не работа подхалима, Портер.”

Портер положил карточки с брызгами в карман и сказал: “Извини, партнер”.

Он больше ничего не сказал. Он был толстым и сломленным, каким становятся многие копы, когда задерживаются дольше, чем следует. Портер все еще мог носить ремень 34-го размера, но над ним, как тент, распускался огромный живот. На нем было твидовое спортивное пальто с потертым локтем. Его лицо было изможденным и бледным, как мучная лепешка, за большим, деформированным и болезненно красным, как у пьяницы, носом.

Босх закурил сигарету и положил обгоревшую спичку в карман. Он присел на корточки, как бейсбольный кэтчер, рядом с телом, поднял сумку с банкой краски и взвесил ее. Он был почти полон, и это подтверждало то, что он уже знал, уже боялся. Это был он, кто убил Шарки. По крайней мере, в каком-то смысле. Босх выследил его и сделал ценным, или потенциально ценным, для дела. Кто-то не мог этого допустить. Босх сидел там на корточках, упершись локтями в колени, поднося сигарету ко рту, курил и изучал тело, убеждаясь, что не забудет об этом.

Медоуз был частью этого дела - круга взаимосвязанных событий, из-за которых его убили. Но не Шарки. Он был уличным отребьем, и его смерть здесь, вероятно, спасла чью-то жизнь в будущем. Но он не заслужил этого. В этом кругу он был невинным. И это означало, что ситуация вышла из-под контроля и были введены новые правила - для обеих сторон. Босх подал знак рукой Шарки к шее, и следователь коронера оттащил тело от стены. Босх оперся одной рукой о землю, чтобы сохранить равновесие, и долго смотрел на изуродованную шею. Он не хотел забывать ни единой детали. Голова Шарки откинулась назад, обнажив зияющую рану на шее. Взгляд Босха ни разу не дрогнул.

***

Когда Босх наконец оторвал взгляд от тела, он заметил, что Элеоноры больше не было в туннеле. Он встал и подал знак Эдгару выйти поговорить. Гарри не хотел перекрикивать звук генератора. Когда они вышли из туннеля, он увидел, что Элеонор сидит одна на верхней ступеньке. Они прошли мимо нее, и Гарри, проходя мимо, положил руку ей на плечо. Он почувствовал, как она напряглась от его прикосновения.

Когда он и его старый напарник были достаточно далеко от шума, Гарри спросил: “Итак, что есть у техников?”

“Ни черта подобного”, - сказал Эдгар. “Если это было дело банды, то это одно из самых чистых, что я когда-либо видел. Ни единого отпечатка или его части. Баллончик с распылителем чистый. Никакого оружия. Без ума.”

“У Шарки была банда, до сегодняшнего дня он останавливался в мотеле недалеко от бульвара, но он не был связан с бандами”, - сказал Босх. “Это есть в файлах. Он был мошенником. Вы знаете, с полароидными снимками, гомосексуалисты на роликах и тому подобное ”.

“Ты говоришь, что он есть в файлах банды, но он не в банде?”

“Правильно”.

Эдгар кивнул и сказал: “Он все еще мог быть убит кем-то, кто думал, что он бандит”.

Затем к ним подошел Уиш, но ничего не сказал.

“Ты знаешь, что это не дело банды, Джед”, - сказал Босх.

“Я делаю?”

“Да, ты понимаешь. Если бы это было так, там не было бы полной банки краски. Ни один бандит не оставит после себя ничего подобного. Кроме того, кто бы ни покрасил там стену, у него не было таланта. Краска потекла. Кто бы это ни сделал, он не знал о распылении на стену.”

“Подойди сюда на секунду”, - сказал Эдгар.

Босх посмотрел на Элеонор и кивнул, что все в порядке. Они с Эдгаром отошли на несколько шагов и встали возле ленты на месте преступления.

“Что этот парень рассказал тебе, и как получилось, что он разгуливал на свободе, если он является частью дела?” - спросил он.

Босх рассказал ему основную часть истории, что они не знают, был ли Шарки важен для дела. Но кто-то, очевидно, сделал это или не мог рисковать, ожидая, чтобы узнать. Говоря это, Босх посмотрел вверх, на холмы, и увидел первые лучи рассвета, очерчивающие высокие пальмы на вершине. Эдгар сделал шаг в сторону и тоже наклонил голову в ту сторону. Но он смотрел не на небо. Его глаза были закрыты. В конце концов он повернулся обратно к Босху.

“Гарри, ты знаешь, что это за выходные?” он сказал. “Это выходные в День памяти. Это самые масштабные трехдневные показательные выходные в году. Начало летнего сезона. В прошлом году я продал четыре дома за эти выходные, заработав почти столько же, сколько за весь год в качестве полицейского ”.

Босх был сбит с толку внезапным изменением темы разговора. “О чем ты говоришь?”

“То, о чем я говорю, это… Я не собираюсь надрывать свою задницу в этом деле. Это не испортит мне выходные, как в прошлый раз. Итак, я хочу сказать, что если ты этого хочешь, я пойду к Паундсу и скажу ему, что вы и ФБР хотите забрать это, потому что это соответствует тому, над которым ты уже работаешь. В противном случае, я собираюсь работать строго с девяти до пяти ”.

“Говори Паундсу все, что хочешь, Джед. Это не мне решать”.

Босх направился обратно к Элеонор, и Эдгар сказал: “Только одна вещь. Кто знал, что ты нашел ребенка?”

Босх остановился и посмотрел на Элеонор. Не оборачиваясь, он сказал: “Мы забрали его с улицы. Мы брали у него интервью по Уилкоксу. Отчеты отправлены в бюро. Что ты хочешь, чтобы я сказал, Джед?”

“Ничего”, - сказал Эдгар. “Но, Гарри, может быть, тебе и ФБР следовало бы получше присматривать за своим свидетелем. Возможно, это спасло мне немного времени, а этому мальчику - жизнь ”.

Босх и Уиш молча вернулись к машине. Оказавшись внутри, Босх сказал: “Кто знал?”

“Что ты имеешь в виду?” - спросила она.

“О чем он спрашивал там, кто знал о Шарки?”

Она на мгновение задумалась. Затем сказал: “С моей стороны, Рурк получает ежедневные сводные отчеты, и он получил памятку по гипнозу. Сводки попадают в архивы и копируются старшему специальному агенту. Запись интервью, которое вы мне дали, заперта в моем столе. Никто этого не слышал. Это не было расшифровано. Итак, я думаю, любой мог видеть резюме. Но даже не думай об этом, Гарри. Никто… Этого не может быть”.

“Ну, они знали, что мы нашли парня, и он может быть важным. О чем это тебе говорит? У них должен быть кто-то внутри ”.

“Гарри, это предположение. Это могло быть много чего. Как ты и сказал ему, мы подобрали его на улице. Кто угодно мог наблюдать. Его собственные друзья, эта девушка, кто угодно мог пустить слух, что мы ищем Шарки ”.

Босх подумал о Льюисе и Кларк. Должно быть, они видели, как они забрали Шарки. Какую роль они играли? Ничто не имело смысла.

“Шарки был крутым маленьким ублюдком”, - сказал он. “Ты думаешь, он просто пошел гулять с кем-то в тот туннель? Я думаю, у него не было выбора. И для этого, возможно, потребовался кто-то со значком ”.

“Или, может быть, кто-то с деньгами. Ты знаешь, что он пошел бы с кем-нибудь, если бы в этом были деньги ”.

Она не завела машину, и они сидели в ней, размышляя. Босх наконец сказал: “Шарки был посланием”.

“Что?” - спросил я.

“Послание для нас. Видишь? Они оставляют ему мою визитку. Они вызывают его по линии, не позволяющей отследить. И они убивают его в туннеле. Они хотят, чтобы мы знали, что они это сделали. Они хотят, чтобы мы знали, что у них кто-то внутри. Они смеются над нами”.

Она завела машину. “Куда?” - спросил я.

“Бюро”.

“Гарри, будь осторожен с этой чепухой о внутреннем человеке. Если ты попытаешься продать это, а это неправда, ты можешь дать своим врагам все, что им нужно, чтобы похоронить тебя ”.

Враги, подумал Босх. Кто мои враги на этот раз?

“Из-за меня убили того парня”, - сказал он. “Меньшее, что я собираюсь сделать, это найти того, кто это сделал”.

***

Босх смотрел сквозь хлопчатобумажные занавески в комнате ожидания на кладбище ветеранов, пока Элеонора Уиш отпирала дверь в офисы бюро. Наземный туман еще не выжег поле камней, и сверху это выглядело так, словно тысяча призраков одновременно поднялась из своих ящиков. Босх мог видеть темную рану, проделанную в гребне холма на северной стороне кладбища, но все еще не мог разобрать, что это было. Это выглядело почти как братская могила, длинная выемка в холме, огромная рана. Открытая почва была покрыта черными пластиковыми листами.

“Хочешь кофе?” - спросил я. - Сказал Уиш из-за его спины.

“Конечно”, - сказал он. Он оторвался от занавесок и последовал за ней внутрь. Бюро было пусто. Они пошли на кухню офиса, и он наблюдал, как она высыпала пакет молотого кофе в корзину для фильтра и включила кофеварку. Они стояли молча, наблюдая, как кофе медленно капает в круглый стеклянный кофейник, стоящий на грелке. Босх закурил сигарету и попытался думать только о готовящемся кофе. Она отмахнулась от дыма рукой, но не сказала ему, чтобы он его погасил.

Когда кофе был готов, Bosch выбрал черный, и он поразил его организм, как выстрел. Он наполнил вторую чашку и отнес обе в дежурную часть. Он прикурил сигарету от окурка первой, когда добрался до своего временного стола.

“Моя последняя”, - пообещал он, когда увидел, что она смотрит.

Элеонор налила себе чашку воды из бутылки, которую достала из ящика с документами.

“У тебя когда-нибудь заканчивалась эта дрянь?” он спросил.

Она проигнорировала вопрос. “Гарри, мы не можем винить себя за Шарки. Если мы виноваты, то с таким же успехом мы могли бы предложить защиту каждому человеку, с которым разговариваем. Должны ли мы пойти и схватить его мать и поместить ее в программу защиты свидетелей? Что насчет девушки в номере мотеля, которая знала его? Видишь, это сводит с ума. Шарки был Шарки. Ты живешь на улице, ты умрешь на улице ”.

Босх сначала ничего не сказал. Затем он сказал: “Дай мне взглянуть на имена”.

Уиш достал файлы по делу Уэстленда. Она порылась в них и вытащила компьютерную распечатку длиной в несколько страниц, сложенную гармошкой. Она бросила его на стол перед ним.

“Вон там хозяин”, - сказала она. “Все, у кого была шкатулка. После некоторых имен есть примечания, но они, вероятно, не имеют отношения к делу. В основном это касалось того, думали ли мы, что они обманывают страховку или нет ”.

Босх начал разворачивать распечатку и понял, что это был один длинный список и пять списков покороче, помеченных от А до Е. Он спросил, что это такое, и она обошла стол и заглянула ему через плечо. Он почувствовал запах яблока в ее волосах.

“Ладно, длинный список, как я и сказал, у всех, у кого была коробка. Это всеобъемлющий список. Затем мы совершили пять прорывов, от А до Е. Первое - это A - это вскрытие ящиков, арендованных в течение трех месяцев, предшествовавших ограблению. Затем, Б, мы выяснили у владельцев ящиков, которые вообще не сообщали о потерях при ограблении. Затем C - список тупиковых ситуаций; владельцы боксов, которые на самом деле были мертвы, или мы не смогли найти из-за изменения адресов, или они предоставили фальшивую информацию, чтобы арендовать их.

“Тогда четвертый и пятый прорывы совпадают со списками из первых трех. D - это любой, кто арендовал ложу в предыдущие три месяца и также не сообщил об убытках. E - это любой человек из списка безнадежных, который также был в списке на три месяца. Понимаешь?”

Он сделал. ФБР считало, что воры должны были осмотреть хранилище до взлома, и это, скорее всего, было сделано простым заходом в банк и арендой ячейки. Таким образом, у них был законный доступ; парень, который арендовал ячейку, мог зайти в хранилище в любое удобное для него время в рабочее время и осмотреться. Таким образом, список, включающий всех, кто арендовал ложу в течение трех месяцев после ограбления, имел хорошие шансы также включить разведчика.

Во-вторых, вполне вероятно, что этот разведчик не захотел бы привлекать к себе внимание после ограбления, поэтому он мог бы сообщить, что из его ящика ничего не украдено. Так что это поместило бы его в список D. Но если бы он вообще не подавал никаких заявлений или указал неотслеживаемую информацию в своей карточке аренды бокса, тогда его имя было бы в списке E.

В списке D было всего семь имен, а в списке E - пять. Одно из названий на букву "Е" было обведено кружком. Фредерик Б. Айсли из парка Ла Бреа, так звали человека, который купил три квадроцикла Honda в Тастине. Рядом с другими именами стояли галочки.

“Помнишь?” Сказала Элеонора. “Я сказал, что это имя всплывет снова”.

Гарри кивнул.

“Айсли”, - сказала она. “Мы думаем, что он был разведчиком. Арендовал ячейку за девять недель до ограбления. Банковские записи показывают, что он совершил в общей сложности четыре посещения хранилища в течение следующих семи недель. Но после взлома он так и не вернулся, кем бы он ни был. Так и не подал рапорт. И когда мы попытались связаться с ним, мы обнаружили, что адрес был фальшивым ”.

“Получил описание?”

“Не тот, который принес бы нам хоть какую-то пользу. Маленький, смуглый и, возможно, красивый был настолько хорош, насколько это было возможно для служащих хранилища. Мы думали, что этот парень был разведчиком еще до того, как узнали о квадроциклах. Когда владелец ложи хочет увидеть свою ложу, клерк впускает его, открывает маленькую дверцу и затем проводит в одну из просмотровых комнат. Когда он заканчивает, они оба забирают коробку обратно, и клиент ставит инициалы на своей карточке. Вроде как в библиотеке. Итак, когда мы посмотрели на карточку этого парня, мы увидели инициалы - ФБР. Ты человек, который не любит совпадений. Мы тоже не знали. Мы думаем, что кто-то развлекался с нами. Позже это подтвердилось, когда мы отследили вездеходы до Тастина ”.

Гарри отхлебнул кофе.

“Не много хорошего это нам принесло”, - сказала она. “Так и не нашел его. В развалинах хранилища после взлома мы смогли найти его шкатулку. Мы напечатали это и дверь. Ничего. Мы показали служащим хранилища несколько кружек - Медоуз был там - и они никого не смогли заставить ”.

“Мы могли бы вернуться к ним сейчас с Франклином и Дельгадо, посмотреть, был ли один из них этим Айсли”.

“Да. Мы будем. Я скоро вернусь”.

Она встала и ушла, а Босх вернулся к кофе и изучению списка. Он прочитал каждое имя и адрес в списке, но ничто не подстегнуло его память, кроме горстки имен знаменитостей, политиков и тому подобного, у которых были депозитные ячейки. Босх просматривал список во второй раз, когда Элеонор вернулась. В руках у нее был листок бумаги, который она положила на его стол.

“Я проверил офис Рурка. Он уже отправил большую часть документов, которые я передал, в records. Но памятка по гипнозу все еще была в его почтовом ящике, так что он, должно быть, еще не видел ее. Я забрал свои слова обратно. Сейчас это бесполезно, и, возможно, было бы лучше, если бы он этого не видел.”

Гарри взглянул на записку, а затем сложил страницу и положил ее в карман.

“Честно говоря, ” сказала она, - я не думаю, что какая-либо статья была на виду достаточно долго… Я имею в виду, я просто не вижу этого. И Рурк… он технократ, а не убийца. Как они сказали о тебе в бихевиористских науках, он не переступил бы черту за деньги ”.

Босх посмотрел на нее и поймал себя на желании сказать что-нибудь, чтобы доставить ей удовольствие, вернуть ее на свою сторону. Он ни о чем не мог думать и не мог понять эту новую холодность в ее поведении.

“Забудьте об этом”, - сказал он, а затем, посмотрев вниз на списки, добавил: “Как далеко вы, люди, проверили этих людей, которые не сообщили о потерях?”

Она посмотрела на распечатки, где Босх обвел список B. В списке было девятнадцать имен.

“Мы проверили каждое имя на наличие судимостей”, - начала она. “Мы дали интервью по телефону, а позже - с глазу на глаз. Если у агента возникали странные предчувствия или чья-то история не соответствовала действительности, то другой агент приходил без предупреждения, чтобы провести последующее интервью. Я бы хотел услышать другое мнение. Я не был частью этого. У нас была вторая команда, которая проводила большинство полевых интервью. Если там есть какое-то конкретное имя, которое вас интересует, я мог бы достать резюме интервью ”.

“Что насчет вьетнамских имен в списках? Я насчитал тридцать четыре владельца боксов с вьетнамскими именами, четверо в списке без потерь, один в списке безнадежных.”

“А как насчет вьетнамцев? Также, вероятно, произойдет прорыв, если вы поищете его, среди китайцев, корейцев, белых, чернокожих и латиноамериканцев. Это были бандиты с равными возможностями ”.

“Да, но ты нашел связь с Вьетнамом в Медоуз. Теперь у нас есть Франклин и Дельгадо, возможно, замешанные в этом. Все трое были депутатами парламента во Вьетнаме. У нас есть компания Чарли, которая может иметь к этому отношение, а может и не иметь. Итак, после того, как Медоуз стал подозреваемым, и вы начали собирать военные досье на туннельных крыс, вы делали какие-либо дальнейшие проверки с вьетнамцами в этом списке?”

“Нет... ну, да. Что касается иностранных граждан, мы проверили их имена через INS, чтобы узнать, как долго они находятся здесь, легальны ли они. Но на этом все.” Она на мгновение замолчала. “Я понимаю, к чему ты клонишь. Это недостаток в том, как мы справились с этим. Видите ли, мы определили Медоуза как возможного подозреваемого только через несколько недель после ограбления. К тому времени большинство из этих людей уже были опрошены. После того, как мы начали изучать Медоуза, я не думаю, что мы возвращались к нему, чтобы посмотреть, подходит ли ему какое-либо из имен в списке. Ты думаешь, один из вьетнамцев мог каким-то образом быть замешан в этом?”

“Я не знаю, о чем я думаю. Просто ищу связи. Совпадения, которые на самом деле не совпадения.”

Босх достал из кармана пальто блокнот и начал составлять список имен, обязанностей и адресов вьетнамских владельцев ящиков. Он поместил четверых, которые не сообщили о потерях, и имя из списка безнадежных, в начало своего собственного списка. Он только что закончил список и закрыл блокнот, когда Рурк вошел в комнату отдела, его волосы все еще были мокрыми после утреннего душа. В руках у него была кофейная кружка с надписью Boss сбоку. Он увидел Босха и Уиш, а затем посмотрел на свои часы.

“Собираешься пораньше выехать?”

“Наш свидетель, он оказался мертвым”, - сказала Уиш без всякого выражения на лице.

“Господи. Где? Они кого-нибудь поймали?”

Уиш покачала головой и посмотрела на Босха таким взглядом, который предупреждал его ничего не затевать. Рурк тоже посмотрел на него.

“Это имеет отношение к этому?” - спросил он. “Есть какие-нибудь доказательства этого?”

“Мы так думаем”, - сказал Босх.

“Господи!”

“Ты это сказал”, - сказал Босх.

“Должны ли мы забрать дело из полиции Лос-Анджелеса, добавить его к расследованию дела Мидоуза?” Он сказал это, глядя прямо на Уиш. Bosch не был частью команды, принимавшей здесь решения. Она не ответила, поэтому Рурк добавил: “Должны ли мы были предложить ему защиту?”

Босх не смог удержаться. “От кого?” - спросил я.

Прядь мокрых волос выбилась из прически и упала на лоб Рурка. Его лицо густо покраснело.

“Что, черт возьми, это должно означать?”

“Как вы узнали, что дело у полиции Лос-Анджелеса?”

“Что?” - спросил я.

“Вы только что спросили, должны ли мы передать дело в полицию Лос-Анджелеса. Как ты узнал, что оно у них? Мы не говорили.”

“Я просто предположил. Босх, я возмущен тем, что это подразумевает, и я чертовски возмущен тобой. Вы намекаете, что я или кто-то другой - если вы говорите, что по этому делу произошла утечка информации из правоохранительных органов, то я сегодня же запрошу внутреннюю проверку. Но я скажу вам прямо сейчас, что если и была утечка, то не из бюро.”

“Тогда где, черт возьми, еще это могло быть? Что случилось с отчетами, которые мы подали вам? Кто их видел?”

Рурк покачал головой.

“Гарри, не будь смешным. Я понимаю твои чувства, но давай успокоимся и подумаем минутку. Свидетель был схвачен на улице и допрошен в Голливудском участке, затем доставлен в общественный молодежный приют.

“И, наконец, за вами повсюду следит ваш собственный отдел, детектив. Мне жаль, но даже твои собственные люди, очевидно, не доверяют тебе.”

Лицо Босха помрачнело. В каком-то смысле он чувствовал себя преданным. Рурк мог узнать о хвосте только через Желание. Она создала Льюиса и Кларк. Почему она ничего не сказала ему вместо Рурка? Босх взглянул на нее, но она смотрела вниз, на свой стол. Он оглянулся на Рурка, который кивал головой, как будто она была на пружине.

“Да, она установила за тобой слежку в первый же день”. Рурк оглядел пустую комнату отдела, явно желая, чтобы у него было больше зрителей. Теперь он переносил вес с одной ноги на другую, как боксер в своем углу, нетерпеливо ожидающий начала следующего раунда, чтобы нанести нокаутирующий удар слабеющему противнику. Уиш продолжала молча сидеть за своим столом. И в этот момент Босху показалось, что миллион лет назад они обнимали друг друга в ее постели. Рурк сказал: “Может быть, вам стоит взглянуть на себя и свой собственный отдел, прежде чем выдвигать безрассудные обвинения”.

Босх ничего не сказал. Он просто встал и направился к двери.

“Гарри, куда ты идешь?” Элеонора позвала из-за своего стола.

Он обернулся и мгновение смотрел на нее, затем продолжил идти.

***

Льюис и Кларк подобрали "Каприз" Босха, как только он вышел из федерального гаража. За рулем был Кларк. Льюис послушно отметил время в журнале наблюдения.

Он сказал: “У него жучок в заднице, лучше подвинься к нему немного”.

Босх повернул на запад, на Уилшир, и направлялся к шоссе 405. Кларк увеличил скорость, чтобы оставаться с ним в утреннем потоке машин в час пик.

“У меня была бы где-то ошибка, если бы я только что потеряла своего единственного свидетеля”, - сказала Кларк. “Если бы из-за меня его убили”.

“Как ты себе это представляешь?”

“Ты видел это. Он запихнул ребенка в это убежище и пошел своей веселой дорогой. Я не знаю, что видел этот парень или что он им сказал, но это было достаточно важно для него, чтобы его устранили. Bosch следовало бы проявлять большую осторожность. Держал его под замком.”

Они отправились на юг по шоссе 405. Босх был на десять машин впереди, теперь оставаясь на медленной полосе. Автострада была забита вонючей, загрязняющей окружающую среду массой движущейся стали.

“Я думаю, он собирается набрать 10”, - сказал Кларк. “Он направляется в Санта-Монику. Возможно, вернулся к ней домой, возможно, забыл свою зубную щетку. Или она возвращается, чтобы встретиться с ним в полдень. Ты знаешь, что я говорю? Я предлагаю отпустить его и вернуться, чтобы поговорить с Ирвингом. Я думаю, мы можем что-то построить на этом свидетельстве. Возможно, пренебрежение долгом. Этого достаточно, чтобы добиться административного слушания. Его, по крайней мере, вышвырнули бы из отдела убийств, и если Гарри Босху не разрешат работать в отделе убийств, он возьмет и уйдет. Еще одна зарубка на нашем стволе”.

Льюис обдумал идею своего партнера. Это было неплохо. Это могло бы сработать. Но он не хотел снимать наблюдение без разрешения Ирвинга.

“Оставайся с ним”, - сказал он. “Когда он где-нибудь остановится, я брошу четвертак и посмотрю, что Ирвинг хочет сделать. Когда он позвонил мне этим утром по поводу ребенка, он казался довольно довольным. Как будто все становилось хорошо. Так что я не хочу начинать без его согласия ”.

“Неважно. В любом случае, откуда Ирвинг узнал о том, что парня так быстро прикончили?”

“Я не знаю. Смотрите это здесь. Он забирает 10-ю ”.

Они последовали за серым "Каприсом" на автостраду Санта-Моника. Теперь они ехали прочь от рабочего города, против течения, и движение было более легким. Но Босх больше не превышал скорость. И он проехал мимо съездов "Кловер Филд" и "Линкольн" к дому Элеонор Уиш, оставаясь на автостраде, пока она не свернула в туннель и не вышла под пляжными скалами на шоссе Тихоокеанского побережья. Он направился на север вдоль побережья, над головой ярко светило солнце, а горы Малибу просто матово шептались впереди в дымке.

“И что теперь?” Сказала Кларк.

“Я не знаю. Задержись немного.”

На PCH было не так много движения, и у них были проблемы с тем, чтобы между ними и машиной Босха постоянно оставалась хотя бы одна машина. Хотя Льюис по-прежнему считал, что большинство копов никогда не утруждают себя проверкой, нет ли за ними слежки, сегодня он с Босхом сделал исключение из этой теории. Его свидетель был убит; он мог инстинктивно подумать, что кто-то следил за ним или все еще следил.

“Да, просто держись подальше. У нас впереди целый день, и у него тоже ”.

Босх не сбавлял темпа следующие четыре мили, пока не свернул на парковку рядом с "Элис" и пирсом Малибу. Льюис и Кларк проплыли мимо. Проехав полмили, Кларк совершил незаконный разворот и направился обратно. Когда они заехали на парковку, машина Босха все еще была там, но они его не увидели.

“Опять в ресторане?” Сказала Кларк. “Он, должно быть, любит это место”.

“Он даже не открывается так рано”.

Они оба начали оглядываться во всех направлениях. В конце стоянки стояли еще четыре машины, и стойки на них говорили о том, что они принадлежат группе серфингистов, которые поднимаются и опускаются в море к югу от пирса. Наконец, Льюис увидел Босха и указал. Он был на полпути к концу пирса, шел, опустив голову, и его волосы развевались в сотню разных сторон. Льюис огляделся в поисках камеры и понял, что она все еще в багажнике. Он достал из бардачка бинокль и навел его на уменьшающуюся фигуру Босха. Он наблюдал, пока Босх не дошел до конца деревянного настила и не оперся локтями о перила.

“Что он делает?” Спросила Кларк. “Дай мне посмотреть”.

“Ты за рулем. Я наблюдаю. Он все равно ничего не делает. Просто наклоняюсь туда.”

“Он должен что-то делать”.

“Он думает. Понятно?… Вот так. Он прикуривает сигарету. Счастлив? Он что-то делает… Подожди минутку.”

“Что?” - спросил я.

“Черт. Мы должны были подготовить камеру ”.

“Что это за дерьмо ‘мы’? Сегодня это твоя работа. Я за рулем. Что он делает?”

“Он что-то уронил. В воду.”

В полевой бинокль Льюис увидел тело Босха, безвольно прислонившееся к перилам. Он смотрел вниз, на воду внизу. На пирсе, насколько мог видеть Льюис, больше никого не было.

“Что он уронил? Ты видишь?”

“Откуда, черт возьми, мне знать, что он сбросил? Я не могу видеть поверхность отсюда. Ты хочешь, чтобы я отправился туда и попросил одного из мальчиков-серферов подплыть и посмотреть для нас? Я не знаю, что он уронил.”

“Охладите свои двигатели. Я просто спросил. Теперь, ты можешь вспомнить цвет этого предмета, который он уронил?”

“Он выглядел белым, как мяч. Но это как бы всплывало ”.

“Я думал, ты сказал, что не можешь видеть поверхность”.

“Я имел в виду, что это уплыло вниз. Я думаю, это была салфетка или что-то вроде бумаги ”.

“Что он сейчас делает?”

“Просто стою там, у перил. Он смотрит вниз, в воду”.

“Кризис времени совести. Может быть, он прыгнет, и мы сможем забыть обо всей этой чертовой истории ”.

Кларк захихикала над его слабой шуткой. Льюис этого не сделал.

“Да, верно. Я уверен, что это произойдет ”.

“Дай мне очки и иди позвони в полицию. Посмотрим, что Ирвинг хочет сделать ”.

Льюис передал бинокль и вышел. Сначала он подошел к багажнику, открыл его и достал Nikon. Он прикрепил длинную линзу, а затем поднес ее к окну водителя и передал Кларк.

“Сфотографируй его там, чтобы нам было что показать Ирвингу”.

Затем Льюис побежал в ресторан, чтобы найти телефон. Он вернулся меньше чем через три минуты. Босх все еще стоял, облокотившись на перила в конце пирса.

“Шеф говорит, что мы ни при каких обстоятельствах не должны отрывать хвост”, - сказал Льюис. “Он также сказал, что наши отчеты - отстой. Он хочет больше деталей и больше фотографий. Ты достал его?”

Кларк была слишком занята, наблюдая через камеру, чтобы ответить. Льюис взял бинокль и посмотрел. Босх оставался неподвижным. Льюис не мог этого понять. Что он делает? Думаешь? Зачем проделал весь этот путь сюда, чтобы подумать?

“Гребаный Ирвинг, это понятно”, - внезапно сказал Кларк, бросая камеру на колени, чтобы посмотреть на своего партнера. “И да, у меня есть несколько его фотографий. Достаточно, чтобы сделать Ирвинга счастливым. Но он ничего не делает. Просто наклоняюсь туда.”

“Больше нет”, - сказал Льюис, все еще глядя в бинокль. “Заведи ее. Пришло время шоу”.

***

Босх ушел с пирса, предварительно бросив скомканную памятку по гипнозу в воду. Подобно цветку, брошенному в испорченное море, он продержался на поверхности несколько коротких мгновений, а затем исчез из виду. Его решимость найти убийцу Мидоуза теперь окрепла: теперь он добивался справедливости и для Шарки. Пробираясь по старому настилу пирса, он увидел, как "Плимут", следовавший за ним, выезжает со стоянки ресторана. Это они, подумал он. Но это неважно. Ему было все равно, что они видели, или думали, что видели. Теперь были новые правила, и у Босха были планы на Льюиса и Кларк.

Он поехал на восток по 10-му шоссе в центр города. Он никогда не утруждал себя проверкой зеркала на наличие черной машины, потому что знал, что она будет там. Он хотел, чтобы это было там.

Когда он добрался до улицы Лос-Анджелес, он припарковался в запрещенной зоне перед зданием администрации США. На третьем этаже Босх прошел через один из переполненных залов ожидания Службы иммиграции и натурализации. Здесь пахло как в тюрьме - потом, страхом и отчаянием. Скучающая женщина сидела за раздвижным стеклянным окном, разгадывая кроссворд изTimes. Окно было закрыто. На подоконнике стоял пластиковый автомат для выдачи бумажных билетов, какими пользуются на прилавках мясных магазинов. Через несколько мгновений она подняла глаза на Босха. Он держал свой значок повыше.

“Ты знаешь слово из шести букв, обозначающее человека постоянной печали и одиночества?” - спросила она после того, как открыла окно и затем проверила свой ноготь на предмет повреждений.

“Bosch.”

“Что?” - спросил я.

“Детектив Гарри Босх. Впусти меня. Я хочу увидеть Гектора V.”

“Сначала нужно проверить”, - сказала она с надутым видом. Она что-то прошептала в трубку, затем потянулась к футляру для значка Босха и ткнула пальцем в имя на удостоверении личности. Затем она повесила трубку.

“Он говорит, возвращайся”. Она щелкнула замком на двери рядом с окном. “Он говорит, что ты знаешь дорогу”.

Босх пожал руку Гектору Виллабоне в тесном помещении отдела, намного меньшем, чем его собственное.

“Мне нужна услуга. Мне нужно немного компьютерного времени”.

“Давай сделаем это”.

Это то, что Босху нравилось в Гекторе В. Он никогда не спрашивал, что или почему, прежде чем принять решение. Он был парнем типа "давай сделаем это". Он не играл в дурацкие игры, в которые, как считал Босх, играли все в его профессии. Гектор подкатил свое кресло к компьютеру IBM, стоящему на столе у стены, и ввел свой пароль. “Ты хочешь проверить имена, верно? Сколько их?”

Босх тоже не собирался вешать ему лапшу на уши. Он показал ему список из тридцати четырех имен. Гектор тихо присвистнул и сказал: “Хорошо, мы проверим их, но это вьетнамцы. Если их дела не рассматривались в этом офисе, их файлов здесь не будет. У меня будет только то, что есть на компьютере. Даты въезда, документы, гражданство, все, что есть в компьютере. Ты знаешь, как это бывает, Гарри.”

Босх так и сделал. Но он также знал, что Южная Калифорния была местом, где большинство вьетнамских беженцев нашли свои дома после путешествия. Гектор начал вводить имена двумя пальцами, и двадцать минут спустя Босх просматривал распечатку с компьютера.

“Что мы ищем, Гарри?” Сказал Гектор, изучая список вместе с ним.

“Я не знаю. Что ты видишь необычного?”

Прошло несколько мгновений, и Босх подумал, что Гектор скажет, что ничего необычного. Тупик. Но Босх ошибался.

“Ладно, в этом случае, я думаю, вы обнаружите, что он был связан”.

Его звали Нго Ван Бинь. Для Босха это ничего не значило, кроме того, что оно было из списка "Б"; Бин не сообщал о краже ничего из его банковской ячейки.

“Связан?” - спросил я.

“У него была какая-то тяга”, - сказал Гектор. “Связанные политически, я думаю, вы бы назвали это. Видишь, номер его дела имеет префикс GL. Этими файлами занимается наше бюро по особым случаям в Вашингтоне. Обычно SCB не имеет дела с людьми из массы. Очень политично. Имеет дело с такими людьми, как шах и Маркосы, русскими перебежчиками, если они ученые или балерины. Что-то вроде этого. То, чего я никогда не видел ”.

Он кивнул головой и положил палец на распечатку.

“Хорошо, тогда у нас есть даты, они слишком близки. Это произошло слишком быстро, что говорит мне о том, что это дело было смазано. Я не знаю этого парня по Адаму, но я знаю, что этот парень знал людей. Посмотрите на дату записи, 4 мая 1975 года. Это всего через четыре дня после того, как парень покинул Вьетнам. Ты считаешь, что первый день - это добраться до Манилы, а последний день - добраться до Штатов. У него остается всего два дня в Маниле, чтобы получить одобрение и пробить билет на материк. И в то время, я имею в виду, чувак, они приплывали на лодке в Манилу. Ни как за два дня, если только его не смазывали. Итак, это означает, что этот парень, этот Бин, уже получил одобрение. Он был связан. Это не так уж необычно, потому что многие люди были. Мы вывели оттуда много людей, когда дерьмо попало на вентилятор. Многие из них были элитой. У многих из них просто были деньги, чтобы заплатить за то, чтобы они стали элитой ”.

Босх посмотрел на дату, когда Бинь покинул Вьетнам. 30 апреля 1975 года. В тот же день Мидоуз в последний раз покинул Вьетнам. День, когда Сайгон пал под натиском армии Севера.

“А это министерство обороны?” - спросил Виллабона, указывая на другую дату. “Очень мало времени для получения документации. 14 мая. Через десять дней после прибытия этот парень получает визу. Это слишком быстро для обычного Джо. Или, в данном случае, среднестатистическая неправительственная организация ”.

“Итак, что ты думаешь?”

“Трудно сказать. Он мог бы быть оперативником. У него могло просто быть достаточно денег, чтобы посадить его на вертолет. Множество слухов все еще ходит с того времени. Люди становятся богатыми. Места в военных транспортах стоят десять тысяч. Без вопросов, визы будут стоить больше. Ничего так и не подтвердилось”.

“Ты можешь достать досье на этого парня?”

“Да. Если бы я был в Вашингтоне”

Босх просто посмотрел на него, и Гектор наконец сказал: “Все GL на месте, Гарри. Вот где находятся люди, с которыми люди связаны. Понял это?”

Босх ничего не сказал.

“Не злись, Гарри. Я посмотрю, что я могу сделать. Я сделаю пару звонков. Ты собираешься быть рядом позже?”

Босх дал ему номер ФБР, но не сказал, что это ФБР. Затем они снова пожали друг другу руки, и Босх ушел. В вестибюле первого этажа он наблюдал за происходящим через двери из матового стекла, высматривая Льюиса и Кларк. Когда он наконец увидел, как черный "Плимут" поворачивает за угол, когда два детектива ОВР закончили очередной обход квартала, Босх прошел через двери и спустился по ступенькам к своей машине. Боковым зрением он увидел, как машина ОВР замедлила ход и свернула к обочине, пока они ждали, пока он сядет в свою машину и уедет.

Босх сделал так, как они хотели. Потому что это было то, чего он хотел.

***

Улица Вудро Вильсона вьется против часовой стрелки вокруг и вверх по склону Голливудских холмов, потрескавшийся, пестрый асфальт никогда не бывает достаточно широким, чтобы две машины могли проехать без осторожного замедления. Поднимаясь, дома слева ползут вертикально вверх по склону. Это старые деньги, надежные. Испанская плитка и штукатурка. Справа новые дома бесстрашно разворачивают свои деревянные каркасные комнаты над коричневыми зарослями арройо и маргариток в каньоне. Они балансируют на ходулях, надеются и цепляются за край холма так же прочно, как их владельцы за свои позиции в студиях внизу. Дом Босха был четвертым с конца по правой стороне.

Когда он проезжал последний поворот, в поле зрения показался дом. Он посмотрел на темное дерево, дизайн обувной коробки, ища признак того, что это как-то изменилось - как будто внешний вид дома мог сказать ему, если что-то не так с интерьером. Затем он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, как передняя часть черного "Плимута" выруливает из-за поворота. Босх заехал под навес рядом со своим домом и вышел. Он вошел внутрь, не оглядываясь на хвостовую машину.

Он пошел на пирс, чтобы подумать о том, что сказал Рурк. И при этом он подумал о звонке с окончанием разговора, который был записан на его телефонной пленке. Итак, он пошел на кухню и прослушал свои сообщения. Сначала был звонок с повешением, который поступил во вторник, а затем сообщение от Джерри Эдгара в предрассветные часы сегодня, когда Эдгар звонил в поисках Босха, чтобы отвезти его на "Голливуд Боул". Босх перемотал пленку и снова прослушал сообщение об отбое, мысленно ругая себя за то, что не уловил его значения, когда услышал в первый раз. Кто-то позвонил, прослушал его записанное на пленку сообщение, а затем повесил трубку после первого звукового сигнала. Отбой был записан на пленку. Большинство людей, если бы они не хотели оставлять сообщение, просто повесили бы трубку, как только услышали записанный на пленку голос Босха, говорящий, что его нет на месте. Или, если бы они думали, что он дома, позвали бы его по имени после звукового сигнала. Но этот абонент прослушал запись, а затем повесил трубку только после звукового сигнала. Почему? Босх сначала пропустил это мимо ушей, но теперь подумал, что звонок был проверкой передатчика.

Он подошел к шкафу у двери и достал бинокль. Он подошел к окну гостиной и посмотрел сквозь щель в занавеске на черный "Плимут". Это было на полквартала дальше вверх по холму. Льюис и Кларк проехали мимо дома, развернулись и припарковались у обочины, лицом к спуску и готовые продолжить слежку, если Босх выйдет. В бинокль Босх мог видеть Льюиса за рулем, наблюдающего за домом. Кларк откинул голову на спинку пассажирского сиденья и закрыл глаза. Ни один из них, казалось, не носил наушников. Тем не менее, Гарри должен был быть уверен. Не отрывая глаз от бинокля, он протянул руку к входной двери, приоткрыл ее на несколько дюймов и закрыл. Люди в машине IAD не проявили никакой реакции, никакой настороженности. Глаза Кларк оставались закрытыми. Льюис продолжал ковырять в зубах визитной карточкой.

Босх решил, что если они установили на него "жучок", то он передавал данные на пульт дистанционного управления. Так было безопаснее. Вероятно, мини-фильм, активируемый звуком, спрятан снаружи дома. Они ждали, пока он уедет, а затем один из них выскакивал из машины и быстро забирал катушку, заменяя ее новой. Тогда они могли бы сесть ему на хвост до того, как он спустился с холма на автостраду. Он отошел от окна и быстро осмотрел гостиную и кухню. Он изучил нижнюю сторону столов и электрических приборов, но не обнаружил "жучок", да и не ожидал этого. Он знал, что умным местом был телефон, который он приберегал напоследок. У него был готовый источник питания, и размещение там обеспечивало звукоприемник в непосредственной близости от дома, а также любые разговоры, которые поступали по телефону.

Босх поднял трубку и маленьким перочинным ножом, который был прикреплен к его брелку для ключей, снял крышку с мундштука. Там не было ничего, чего не должно было быть. Затем он снял крышку с наушника. Это было там. Используя нож, он осторожно извлек динамик. Сзади к нему с помощью маленького магнита был прикреплен маленький, плоский, круглый передатчик размером примерно с четвертак. К устройству, которое, как он знал, активировалось звуком и называлось Т-9, были подсоединены два провода. Один провод был обернут вокруг одного из проводов приемника телефона, передавая питание для жучка. Другой провод уходил в корпус телефонной трубки. Bosch осторожно потянул за него, и оттуда появился резервный источник энергии: маленький тонкий блок питания, содержащий одну батарейку типа АА. Ошибка истощила ресурс телефона, но если телефон был отключен от сети, аккумулятор мог обеспечивать питание, возможно, еще часов восемь. Bosch отсоединил устройство от телефона и положил его на стол. Теперь в нем разряжалась батарея. Он просто смотрел на это, думая о том, что он собирался сделать. Это был стандартный провод полицейского управления. Радиус действия от пятнадцати до двадцати футов, рассчитанный на то, чтобы воспринимать все, что говорится в комнате. Дальность передачи была минимальной, максимум, может быть, двадцать пять ярдов, в зависимости от того, сколько металла было в здании.

Босх снова подошел к окну гостиной, чтобы посмотреть на улицу. Льюис и Кларк по-прежнему не подавали никаких признаков тревоги или того, что ошибка была обнаружена. Льюис закончил ковырять в зубах.

Босх включил стереосистему и поставил компакт-диск Уэйна Шортера. Затем он вышел через боковую дверь на кухне под навес для машины. Его не было видно из машины ОВР. Он нашел магнитофон в первом же месте, куда заглянул: в распределительной коробке под электросчетчиком DWP на задней стене гаража. Двухдюймовые барабаны вращались под звуки саксофона Шортера. Магнитофон Nagra, как и T-9, был подключен к домашнему току, но имел резервную батарею. Босх отсоединил его и принес в дом, где поставил на стол рядом с аналогичным устройством.

Шортер заканчивал “502 Blues”. Босх сел в кресло вахтенного, закурил сигарету и посмотрел на устройство, пытаясь составить план. Он протянул руку, перемотал кассету и нажал кнопку воспроизведения. Первое, что он услышал, был его собственный голос, говорящий, что его там не было, затем сообщение Джерри Эдгара о Hollywood Bowl. Затем следующими звуками были звуки дважды открывающейся и закрывающейся двери, затем саксофона Уэйна Шортера. Они поменяли барабаны по крайней мере один раз с тех пор, как был сделан тестовый звонок. Затем он понял, что визит Элеонор Уиш был записан на пленку. Он подумал об этом и задался вопросом, уловил ли жук то, что было сказано на заднем крыльце. Истории Босха о себе и Медоузе. Он разозлился, думая о вторжении, о деликатном моменте, украденном двумя мужчинами в черном Плимуте.

Он побрился, принял душ и переоделся в новый комплект одежды: бежевый летний костюм с розовой оксфордской рубашкой и синим галстуком. Затем он пошел в гостиную и рассовал жучок и диктофон по карманам своей куртки. Он еще раз взглянул в полевой бинокль сквозь занавески: в машине отдела внутренних расследований по-прежнему никакого движения. Он снова вышел через боковую дверь и осторожно спустился по насыпи к основанию первой сваи - железной двутавровой балке. Он осторожно пробирался по склону под своим домом. По пути он заметил, что высушенная кисточка была усыпана кусочками золотой фольги - пивной этикетки, которую он сорвал и уронил с крыльца, когда был с Элеонор.

Как только он добрался до другой стороны своих владений, он пошел через холм, проходя под следующими тремя домами на сваях. После третьего он вскарабкался на склон холма и выглянул из-за угла на улицу. Теперь он был позади черного "Плимута". Он снял заусенцы с отворотов своих брюк, а затем небрежно вышел на дорогу.

***

Босх незаметно подошел к двери со стороны пассажира. Окно было опущено, и как раз перед тем, как он распахнул дверь, ему показалось, что он слышит храп, доносящийся из машины.

Рот Кларка был открыт, а глаза все еще закрыты, когда Босх наклонился через открытую дверь и схватил обоих мужчин за их шелковые галстуки. Босх поставил правую ногу на дверной порог для опоры и притянул обоих мужчин к себе. Хотя их было двое, преимущество принадлежало Босху. Кларк был дезориентирован, а Льюис почти не понимал, что происходит. Если тянуть их за галстуки, это означало, что любая борьба или сопротивление затягивали галстуки на их шеях, перекрывая доступ воздуха. Они вышли почти добровольно, кувыркаясь, как собаки на поводке и приземляюсь рядом с пальмой, посаженной в трех футах от тротуара. Их лица были красными и брызгали слюной. Их руки потянулись к шеям, вцепившись в узлы галстуков, пока они боролись за то, чтобы вернуть воздух в свои трубки. Руки Босха потянулись к ремням и сдернули наручники. Пока два детектива ОВР глотали воздух через вновь открытые глотки, Босху удалось надеть наручники на левую руку Льюиса и правую руку Кларк. Затем, с другой стороны дерева, он попал правой Льюиса в другую пару наручников. Но Кларк поняла, что делает Босх, и попыталась встать и отодвинуться в сторону. Босх снова схватил свой галстук и резко дернул его вниз. Голова Кларка дернулась вперед, и его лицо врезалось в пальму. Он был на мгновение ошеломлен, и Босх защелкнул последний браслет на его запястье. Тогда оба копа ОВР валялись на земле, прижавшись друг к другу с пальмой в центре круга их рук. Босх вытащил их оружие из кобур, затем отступил назад, чтобы перевести дыхание. Он бросил их оружие на переднее сиденье их машины.

“Ты мертв”, - наконец смог прохрипеть Кларк своим распухшим горлом.

Они поднялись, чтобы занять стоячие позиции, между ними была пальма. Они выглядели как двое взрослых мужчин, застигнутых за игрой в "хороводы вокруг розового".

“Нападение на коллегу-офицера, два пункта обвинения”, - сказал Льюис. “Вести себя неподобающе. Босх, теперь мы можем нанять тебя на полдюжины других вещей ”. Он сильно закашлялся, слюна попала на пиджак Кларк. “Расцепи нас, и, может быть, мы сможем забыть об этом”.

“Ни за что. Мы ни хрена не забываем”, - сказал Кларк своему партнеру. “Он падает, как последний придурок”.

Босх достал из кармана подслушивающее устройство и держал его на ладони, чтобы они могли видеть. “Кто идет ко дну?” он спросил.

Льюис посмотрел на ошибку, узнав, что это было, и сказал: “Мы ничего об этом не знаем”.

“Конечно, нет”, - сказал Босх. Он достал диктофон из другого кармана и тоже протянул его. “Чувствительные к звуку Нагры, это то, что вы, ребята, используете на всех своих работах, легальных или нет, не так ли? Нашел это в своем телефоне. В то же время я замечаю, что вы, два болвана, преследуете меня по всему городу. Не думаю, что вы, ребята, также установили на меня ”жучок", чтобы вы могли слушать так же, как и смотреть?"

Ни Льюис, ни Кларк не ответили, да Босх этого и не ожидал. Он заметил маленькую каплю крови, застывшую на краю одной из ноздрей Кларк. Машина, ехавшая по Вудро Вильсона, замедлила ход, и Босх вытащил свой значок и поднял его. Машина продолжала ехать. Два детектива ОВР не позвали на помощь, что заставило Босха почувствовать, что он в безопасности. Это была бы его пьеса. Департамент получил такую дурную славу за незаконное прослушивание офицеров, борцов за гражданские права, даже кинозвезд в прошлом, что эти двое не собирались делать из этого проблему. Спасение собственных шкур предшествовало снятию шкуры с Босха.

“У вас есть ордер, в котором говорится, что вы можете установить на меня ”жучок"?"

“Послушай меня, Босх”, - сказал Льюис. “Я говорил тебе, мы...”

“Я так не думал. Должны быть доказательства преступления, чтобы получить ордер. По крайней мере, это то, что я всегда слышал. Но Отдел внутренних расследований обычно не утруждает себя подобными деталями. Ты знаешь, на что похоже твое дело о нападении, Кларк? Пока вы двое везете меня в Совет по правам и добиваетесь моего увольнения за то, что я вытащил вас из машины и испачкал травой ваши лоснящиеся задницы, я собираюсь отвезти вас двоих, вашего босса Ирвинга, ОВР, шефа полиции и весь гребаный город в федеральный суд по делу о четвертой поправке. Незаконный обыск и изъятие. Я также добавлю мэра. Как тебе это?”

Кларк плюнула на траву у ног Босха. Капля крови из его носа упала на его белую рубашку. Он сказал: “Вы не можете доказать, что это исходило от нас, потому что это не так”.

“Босх, чего ты хочешь?” Льюис выпалил, от ярости его лицо стало темно-красным, чем оно было, когда галстук был затянут, как петля, вокруг его шеи. Босх начал медленно обходить их по кругу, так что им приходилось постоянно поворачивать головы или огибать ствол пальмы, чтобы наблюдать за ним.

“Чего я хочу? Что ж, как бы я ни презирал вас двоих, я действительно не хочу тащить ваши задницы в суд. Достаточно было протащить их по тротуару. Чего я хочу...”

“Босх, тебе следует осмотреть твою гребаную башку”, - взорвалась Кларк.

“Заткнись, Кларк”, - сказал Льюис.

“Ты заткнись”, - сказала Кларк в ответ.

“На самом деле, я уже проверил его”, - сказал Босх. “И я все равно предпочел бы иметь свое, а не твое. Тебе понадобился бы проктолог, чтобы проверить свой.”

Он сказал это, кружа рядом с Кларк. Затем он отошел на несколько шагов и продолжил обходить. “Вот что я тебе скажу, я готов оставить прошлое в прошлом в этом вопросе. Все, что вам нужно сделать, это ответить на несколько вопросов, и мы разберемся с этой небольшой путаницей. Я освобожу тебя. В конце концов, мы все - часть семьи, верно?”

“Какие вопросы, Босх?” Сказал Льюис. “О чем ты говоришь?”

“Когда ты завел хвост?”

“Во вторник утром мы забрали вас, когда вы уходили из ФБР”, - сказал Льюис.

“Не говори ему дерьма, чувак”, - сказал Кларк своему напарнику.

“Он уже знает”.

Кларк посмотрел на Льюиса и покачал головой, как будто не мог поверить в то, что услышал.

“Когда ты вставил жучок в мой телефон?”

“Не сделал”, - сказал Льюис.

“Чушь собачья. Но это неважно. Ты видел, как я брал интервью у парня в Бойтауне.” Это было утверждение, а не вопрос. Босх хотел, чтобы они думали, что он знает большую часть этого и ему просто нужно заполнить пробелы.

“Да”, - сказал Льюис. “Это был наш первый день на нем. Итак, ты создал нас. Ну и что, блядь?”

Гарри увидел, как Льюис потянулся рукой к карману своего пальто. Он быстро подошел и первым запустил руку. Он вытащил связку ключей, в которую входил ключ от наручника. Он бросил ключи в машину. За спиной Льюиса он сказал: “Кому ты рассказал об этом?”

“Рассказать?” Сказал Льюис. “О ребенке? Никто. Мы никому не говорили, Босх.”

“Ты ведешь ежедневный журнал наблюдения, не так ли? Ты фотографируешь, не так ли? Держу пари, что на заднем сиденье этой машины есть камера. Если только ты не забыл и не оставил его в багажнике.”

“Конечно, мы знаем”.

Босх закурил сигарету и снова двинулся в путь. “Куда все это делось?”

Прошло несколько мгновений, прежде чем Льюис ответил. Босх увидел, как он встретился взглядом с Кларк. “Вчера мы сдали первый журнал и пленку. Положи это в ящик заместителя начальника. Как всегда. Даже не знаю, смотрел ли он на это еще. Это единственная статья, которую мы сделали на данный момент. Итак, Босх, сними эти наручники. Это смущает. Люди видят нас и все такое. Мы все еще можем поговорить после ”.

Босх встал между ними, выпустил дым в центр толпы и сказал им, что наручники останутся на них, пока разговор не закончится. Затем он наклонился близко к лицу Кларк и спросил: “Кого еще скопировали?”

“С отчетом наблюдения? Никто не был скопирован, Босх”, - сказал Льюис. “Это нарушило бы процедуру департамента”.

Босх рассмеялся над этим, покачав головой. Он знал, что они не допустят никакой незаконности или нарушения политики департамента. Он начал уходить, возвращаясь к своему дому.

“Подожди минутку, подожди минутку, Босх”, - окликнул Льюис. “Мы скопировали отчет вашему лейтенанту. Все в порядке? Возвращайся”.

Босх сделал, а Льюис продолжил. “Он хотел, чтобы его держали в курсе. Мы должны были это сделать. Констебль Ирвинг одобрил это. Мы сделали то, что нам сказали ”.

“Что говорилось в отчете о ребенке?”

“Ничего. Просто какой-то ребенок - это все… Э-э, ‘Объект вступил в разговор с несовершеннолетним. Несовершеннолетнего доставили в Голливудский участок для официального интервью ’, что-то вроде этого ”.

“Вы указали его личность в отчете?”

“Нет имени. Мы даже не знали его имени. Честно, Босх. Мы просто наблюдали за тобой, вот и все. Теперь снимите с нас наручники”.

“А как насчет дома на Хоум-стрит?" Ты видел, как я привел его туда. Это было в отчете?”

“Да, на бревне”.

Босх снова придвинулся вплотную. “Теперь вот главный вопрос. Если от бюро больше нет жалоб, почему IAD все еще на мне? ФБР позвонило Паундсу и отозвало жалобу. Тогда вы, ребята, ведете себя так, будто вас отозвали, но это было не так. Почему?”

Льюис начал что-то говорить, но Босх оборвал его. “Я хочу, чтобы Кларк рассказала мне. Ты слишком быстро думаешь, Льюис.”

Кларк не сказала ни слова.

“Кларк, парень, с которым ты видела меня, оказался мертв. Кто-то прикончил его, потому что он заговорил со мной. И единственными людьми, которые знали, что он говорил со мной, были ты и твой напарник здесь. Здесь что-то происходит, и если я не получу ответов, которые мне нужны, я просто выложу все это, обнародую. Вы обнаружите, что ваша собственная задница находится под следствием органов внутренних дел ”.

Кларк сказал свои первые два слова за пять минут: “Пошел ты”.

И тут вмешался Льюис.

“Послушай, Босх, я тебе скажу. ФБР тебе не доверяет. В том-то и дело. Они сказали, что привлекли тебя к делу, но они сказали нам, что не были уверены насчет тебя. Они сказали, что ты влез в это дело, и им придется понаблюдать за тобой, убедиться, что ты не проворачиваешь аферу. Вот и все. Итак, нам сказали отступать, но оставаться на ты. Мы сделали. Вот и все, чувак. А теперь освободи нас. Я едва могу дышать, и мои запястья начинают болеть от этих наручников. Ты действительно надел их в обтяжку ”.

Босх повернулся к Кларк. “Где твой ключ от наручников?”

“Правый передний карман”, - сказал он. Он отнесся к этому спокойно, отказываясь смотреть Босху в лицо. Босх обошел его сзади и обхватил обеими руками за талию. Он вытащил связку ключей из кармана Кларк, а затем прошептал ему на ухо: “Кларк, ты еще раз когда-нибудь зайдешь в мой дом, и я убью тебя”.

Затем он стянул с детектива брюки и боксерские шорты до лодыжек и начал уходить. Он бросил связку ключей в машину.

“Ты ублюдок!” Кларк закричала. “Я убью тебя первым, Босх”.

***

Пока у него оставались "жучок" и "Награ", Босх был вполне уверен, что Льюис и Кларк не будут выдвигать против него ведомственных обвинений. Им было что терять больше, чем ему. Судебный процесс и публичный скандал оборвали бы их карьеры на лестнице на шестой этаж. Босх сел в свою машину и поехал обратно к Федеральному зданию.

Слишком много людей знали о Шарки или имели возможность узнать, понял он, пытаясь оценить ситуацию. Не было четкого способа избавиться от внутреннего человека. Льюис и Кларк видели мальчика и передали информацию Ирвингу и Паундсу и, кто знает, кому еще. Рурк и секретарь архива ФБР тоже знали о нем. И эти имена даже не включали людей на улице, которые могли видеть Шарки с Босхом или слышали, что Босх его разыскивает. Босх знал, что ему придется подождать развития событий.

В Федеральном здании рыжеволосая секретарша за стеклянным окном на этаже ФБР заставила его ждать, пока она перезванивала группе 3. Он снова осмотрел кладбище через газовые занавески и увидел нескольких человек, работающих в траншее, вырубленной в холме. Они выстилали земную рану блоками из черного камня, которые отражали острые белые точки света на солнце. И Босх, наконец, поверил, что знает, что именно они делают. За спиной у него зажужжал дверной замок, и Босх направился обратно. Было двенадцать тридцать, и тяжелое отделение отсутствовало, за исключением Элеоноры Уиш. Она сидела за своим столом и ела сэндвич с яичным салатом, такие продаются в пластиковых коробках треугольной формы в каждом кафетерии правительственного здания, в котором он когда-либо был. Пластиковая бутылка воды и бумажный стаканчик стояли на столе. Они обменялись короткими приветствиями. Босх чувствовал, что между ними что-то изменилось, но он не знал, насколько.

“Ты был здесь с сегодняшнего утра?” он спросил.

Она сказала, что не видела. Она сказала ему, что отнесла кружки Франклина и Дельгадо служащим хранилища в Вестленд Нэшнл, и одна из женщин точно опознала Франклина как Фредерика Б. Айсли, владелец шкатулки в хранилище. Разведчик.

“Этого достаточно для ордера, но Франклина нет поблизости”, - сказала она. “Рурк отправил пару бригад по адресам, которые были у DMV на него и Дельгадо. Перезванивался некоторое время назад. Либо они двинулись дальше, либо вообще никогда не жили в тех местах. Похоже, их уносит ветром”.

“Итак, что дальше?”

“Я не знаю. Рурк говорит о том, чтобы закрыть на это дело, пока мы их не поймаем. Вероятно, тебе придется вернуться к своему столу в отделе убийств. Когда мы поймаем одного из них, мы пригласим тебя поработать над ним по поводу убийства Медоуза ”.

“Убийство Шарки тоже. Не забывай об этом”.

“И это тоже”.

Босх кивнул. Все было кончено. Бюро собиралось закрыть его.

“Кстати, ты получил сообщение”, - сказала она. “Кто-то звал тебя, сказал, что его зовут Гектор. Это было все.”

Босх сел за стол рядом с ее столом и набрал прямой номер Гектора Виллабоны. Он поднял трубку после двух гудков.

“Это Босх”.

“Эй, что ты делаешь с бюро?” - спросил он. “Я позвонил по номеру, который вы дали, и кто-то сказал, что это ФБР”.

“Да, это долгая история. Я расскажу тебе позже. Ты что-нибудь придумал?”

“Не очень, Гарри, и я тоже не собираюсь. Я не могу получить файл. Этот парень Бин, кем бы он ни был, у него есть кое-какие связи. Как мы и предполагали. Его досье все еще засекречено. Я позвонил одному своему знакомому парню и попросил его разослать это. Он перезвонил мне и сказал, что не может сделать ”.

“Почему это все еще должно быть засекречено?”

“Кто знает, Гарри? Вот почему это все еще засекречено. Чтобы люди не узнали об этом дерьме ”.

“Что ж, спасибо. Это больше не выглядит таким важным ”.

“Если у вас есть источник в Госдепартаменте, кто-то с доступом, им может повезти больше, чем мне. Я всего лишь сборщик фишек в отделе подсчета бобов. Но, послушай, есть одна вещь, которую этот парень, которого я знаю, вроде как проговорился ”.

“Что?” - спросил я.

“Ну, видишь ли, я назвал ему имя Бина, ты знаешь, и когда он перезванивает, он говорит: "Извините, дело капитана Бина засекречено’. Именно так он это и сказал. Он назвал его капитаном. Так что этот парень, должно быть, был военным. Наверное, поэтому они так быстро вытащили его оттуда и перевезли сюда. Если он был военным, они наверняка спасли его задницу ”.

“Да”, - сказал Босх, затем поблагодарил Гектора и повесил трубку.

Он повернулся к Элеонор и спросил, есть ли у нее какие-либо контакты в Государственном департаменте. Она отрицательно покачала головой. “Военная разведка, ЦРУ, что-нибудь в этом роде?” Босх сказал. “Кто-то, имеющий доступ к компьютерным файлам”.

Она на мгновение задумалась и сказала: “Ну, на государственном этаже есть парень. Я вроде как знаю его по Вашингтону, но что происходит, Гарри?”

“Ты можешь позвонить ему и сказать, что тебе нужна услуга?”

“Он не говорит по телефону, не о бизнесе. Мы просто должны спуститься туда ”.

Он встал. Выйдя из офиса, пока они ждали лифта, Босх рассказал ей о Бине, его звании и том факте, что он покинул Вьетнам в тот же день, что и Медоуз. Лифт открылся, они вошли, и она нажала кнопку "Семь". Они были одни.

“Ты все это время знал, что за мной следили”, - сказал Босх. “Внутренние дела”.

“Я видел их”.

“Но ты знал это до того, как увидел их, не так ли?”

“Имеет ли это значение?”

“Я думаю, что это так. Почему ты мне не сказал?”

Ей потребовалось время. Лифт остановился.

“Я не знаю”, - сказала она. “Мне жаль. Сначала я не понимал, а потом, когда я хотел сказать тебе, я не смог. Я думал, это все испортит. Я думаю, что так и было, во всяком случае.”

“Почему ты не сделала этого сначала, Элеонор? Потому что все еще был вопрос обо мне?”

Она посмотрела в угол лифта, отделанный нержавеющей сталью. “Вначале, да, мы не были уверены насчет тебя. Я не буду лгать об этом ”.

“А как насчет ”после начала"?"

Дверь открылась на седьмом этаже. Элеонора прошла сквозь это, говоря: “Ты все еще здесь, не так ли?”

Босх вышел вслед за ней. Он взял ее за руку и остановил. Они стояли там, когда двое мужчин в почти одинаковых серых костюмах ворвались в открытую дверь лифта.

“Да, я все еще здесь, но ты не рассказал мне о них”.

“Гарри, мы можем поговорить об этом позже?”

“Дело в том, что они видели нас с Шарки”.

“Да, я так и думал”.

“Ну, почему ты ничего не сказал, когда я говорил о человеке изнутри, когда я спрашивал о том, кому ты рассказал о ребенке?”

“Я не знаю”.

Босх посмотрел вниз, на свои ноги. Он чувствовал себя единственным человеком на планете, который не понимал, что происходит.

“Я говорил с ними”, - сказал он. “Они утверждают, что только что наблюдали за нами с ребенком. Они так и не продолжили, чтобы узнать, о чем это было. Сказали, что у них не было его удостоверения личности. Имени Шарки не было в их отчетах ”.

“И ты им веришь?”

“Никогда не было раньше. Но я не вижу, чтобы они были замешаны в этом. Это просто не подходит. Они просто охотятся за мной, и они сделают все, чтобы заполучить меня. Но не устранять свидетеля. Это безумие”.

“Может быть, они передают информацию кому-то, кто вовлечен, и они просто не осознают этого”.

Босх снова подумал об Ирвинге и Паундсе.

“Это возможно. Дело в том, что внутри есть человек. Где-то. Мы знаем это. И это может быть с моей стороны. Это может быть твоим. Поэтому мы должны быть очень осторожны, с кем мы разговариваем и что мы делаем ”.

Через мгновение он посмотрел ей прямо в глаза и спросил: “Ты мне веришь?”

Это заняло у нее много времени, но она, наконец, кивнула головой. Она сказала: “Я не могу придумать никакого другого способа объяснить, что происходит”.

***

Элеонор подошла к секретарю в приемной, в то время как Босх немного задержался. Через несколько минут из-за закрытой двери вышла молодая женщина и провела их по паре коридоров в небольшой кабинет. За столом никто не сидел. Они сели на два стула лицом к столу и стали ждать.

“Кого это мы видим?” Прошептал Босх.

“Я представлю вас, и он сможет рассказать вам все, что он хочет, чтобы вы знали о нем”, - сказала она.

Босх собирался спросить ее, что это значит, когда дверь открылась и вошел мужчина. На вид ему было около пятидесяти, у него были тщательно ухоженные серебристые волосы и крепкое телосложение под синим блейзером. Серые глаза мужчины были такими же тусклыми, как угли для барбекю дневной давности. Он сел и не посмотрел на Босха. Он не сводил глаз исключительно с Элеонор Уиш.

“Элли, рад снова тебя видеть”, - сказал он. “Как у тебя дела?”

Она сказала, что у нее все хорошо, обменялась несколькими любезностями, а затем приступила к представлению Босха. Мужчина встал и потянулся через стол, чтобы пожать руку.

“Боб Эрнст, помощник шерифа по торговле и развитию, приятно познакомиться с вами. Значит, это официальный визит, а не просто заскочить повидаться со старым другом?”

“Да, мне жаль, Боб, но мы кое над чем работаем и нам нужна помощь”.

“Я сделаю все, что в моих силах, Элли”, - сказал Эрнст. Он раздражал Босха, а Босх знал его всего минуту.

“Боб, нам нужно установить личность того, чье имя всплыло в деле, над которым мы работаем”, - сказал Уиш. “Я думаю, вы находитесь в таком положении, что могли бы получить эту информацию для нас без особых неудобств или затрат времени”.

“В этом наша проблема”, - добавил Босх. “Это дело об убийстве. У нас не так много времени, чтобы переключаться на обычные каналы. Ждать событий из Вашингтона”.

“Иностранный гражданин?”

“Вьетнамцы”, - сказал Босх.

“Когда ты пришел сюда?”

“4 мая 1975 года”.

“Ах, сразу после падения. Я понимаю. Скажите мне, над каким убийством ФБР и полиция Лос-Анджелеса работали бы вместе, если бы речь шла о такой древней истории, да еще и в другой стране?”

“Боб”, - начала Элеонор, - “Я думаю...”

“Нет, не отвечай на это”, - взвизгнул Эрнст. “Я думаю, ты прав. Было бы лучше, если бы мы разделили информацию по частям ”.

Эрнст привычными движениями поправил промокашку и безделушки на своем столе. На самом деле с самого начала все было в порядке.

“Как скоро вам понадобится информация?” он наконец сказал.

“Сейчас”, - сказала Элеонора.

“Мы подождем”, - сказал Гарри.

“Ты, конечно, понимаешь, что я могу ничего не придумать, особенно за короткий срок?”

“Конечно”, - сказала Элеонор.

“Назови мне имя”.

Эрнст провел листком бумаги по своему блокноту. Элеонор написала на нем имя Бина и вернула его обратно. Эрнст посмотрел на это мгновение и встал, даже не притронувшись к бумаге.

“Я посмотрю, что я могу сделать”, - сказал он и вышел из комнаты.

Босх посмотрел на Элеонор.

- “Элли”? - спрашиваю я.

“Пожалуйста, я никому не позволяю так меня называть. Вот почему я не отвечаю на его звонки и не отвечаю на них ”.

“Ты имеешь в виду, до сих пор. Теперь ты будешь у него в долгу ”.

“Если он что-то найдет. И ты тоже будешь.”

“Думаю, мне придется позволить ему называть меня Элли”.

Она не улыбнулась.

“В любом случае, как ты познакомился с этим парнем?”

Она не ответила.

Босх сказал: “Возможно, он слушает нас прямо сейчас”.

Он оглядел комнату, хотя, очевидно, любые подслушивающие устройства были спрятаны. Он достал сигареты, когда увидел черную пепельницу на столе.

“Пожалуйста, не кури”, - сказала Элеонор.

“Только половину”.

“Я встретил его однажды, когда мы оба были в Вашингтоне. Я даже не помню, что сейчас. Тогда он тоже был помощником какого-то там Госдепартамента. Мы пропустили пару стаканчиков. Вот и все. Через некоторое время после этого он перевелся сюда. Когда он увидел меня здесь в лифте и узнал, что меня перевели, он начал звонить ”.

“ЦРУ на всем пути, верно? Или что-то близкое.”

“Более или менее. Я думаю. Не имеет значения, получит ли он то, что нам нужно ”.

“Более или менее. Я знавал таких говнюков, как он, на войне. Неважно, сколько он расскажет нам сегодня, будет что-то еще. Таким парням нравится, что информация - это их валюта. Они никогда не отказываются от всего. Как он и сказал, они разделяют все на части. Они убьют тебя прежде, чем расскажут все ”.

“Мы можем сейчас прекратить разговаривать?”

“Конечно… Элли.”

Босх коротал время, куря и разглядывая пустые стены. Парень не приложил особых усилий, чтобы это выглядело как настоящий офис. В углу нет флага. Нет даже фотографии президента. Эрнст вернулся через двадцать минут, и к тому времени Босх выкурил вторую половинку сигареты. Когда помощник шерифа по торговле и развитию подошел к своему столу с пустыми руками, он сказал: “Детектив, вы не могли бы не курить? Я нахожу это очень неприятным в такой закрытой комнате, как эта ”.

Босх затушил окурок в маленькой черной миске на углу своего стола.

“Прости”, - сказал он. “Я видел пепельницу. Я думал...”

“Это не пепельница, детектив”, - сказал Эрнст мрачным тоном. “Это миска для риса, трехсотлетней давности. Я привез его с собой домой после моего пребывания во Вьетнаме ”.

“Тогда вы тоже занимались торговлей и развитием?”

“Извини, Боб, ты что-нибудь нашел?” Вмешалась Элеонора. “Из-за имени?”

Эрнсту потребовалось долгое мгновение, чтобы оторвать взгляд от Босха.

“Я нашел очень мало, но то, что я нашел, может оказаться полезным. Этот человек, Бинь, бывший офицер полиции Сайгона. Капитан… Босх, ты ветеран той стычки?”

“Ты имеешь в виду войну? Да.”

“Конечно, ты такой”, - сказал Эрнст. “Тогда скажи мне, эта информация что-нибудь значит для тебя?”

“Не так уж много. Большую часть своего времени я был в стране. Не видел многого в Сайгоне, кроме баров Янки и тату-салонов. Парень был капитаном полиции, должно ли это что-то значить для меня?”

“Я полагаю, что нет. Итак, позволь мне сказать тебе. Будучи капитаном, Бин руководил отделом нравов департамента полиции.”

Босх подумал об этом и сказал: “Хорошо, он, вероятно, был таким же коррумпированным, как и все остальное, что было связано с той войной”.

“Я не думаю, что, будучи выходцем из страны, вы много знаете о системе, о том, как все работало в Сайгоне?” - Спросил Эрнст.

“Почему бы тебе не рассказать нам об этом? Похоже, это было по твоей части. Мой просто пытался выжить ”.

Эрнст проигнорировал выстрел. Он также решил игнорировать Босха. Говоря это, он смотрел только на Элеонор.

“На самом деле все действовало довольно просто”, - сказал он. “Если вы имели дело с веществами, плотью, азартными играми, чем угодно на черном рынке, вы должны были платить местный тариф, так сказать, десятину с дома. Этот платеж позволил местной полиции держаться подальше. Это практически гарантировало, что ваш бизнес не будет прерван - в определенных пределах. Тогда вас беспокоила только военная полиция США. Конечно, я полагаю, им тоже можно было бы заплатить. Эти слухи ходили всегда. В любом случае, эта система существовала годами, с самого начала и до вывода американских войск, пока, я полагаю, 30 апреля 1975 года, в день падения Сайгона ”.

Элеонора кивнула и подождала, пока он продолжит.

“Крупное военное вмешательство Америки длилось дольше десятилетия, до этого была французская. Мы говорим о многих, многих годах иностранной интервенции”.

“Миллионы”, - сказал Босх.

“Что это?” - спросил я.

“Вы говорите о миллионах долларов в виде выплат”.

“Да, безусловно. Десятки миллионов, если сложить за эти годы”.

“И какое место в этом деле занимает капитан Бин?” Спросила Элеонора.

“Видите ли, ” сказал Эрнст, - наша информация в то время заключалась в том, что коррупция в полицейском управлении Сайгона была организована или контролировалась триадой под названием "Дьявольская тройка". Вы заплатили им, или вы не вели бизнес. Это было так просто.

“По совпадению, или, скорее, не по совпадению, в сайгонской полиции было три капитана, чьи владения, так сказать, вполне соответствовали владениям триады. Один капитан, отвечающий за нравы. Один наркотик. Один для патруля. По нашей информации, эти три капитана на самом деле были триадой.”

“Ты продолжаешь говорить ‘Наша информация’. Это информация о торговле и развитии? Откуда ты это взял?”

Эрнст сделал движение, чтобы снова привести в порядок предметы на своем столе, а затем холодно посмотрел на Босха. “Детектив, вы пришли ко мне за информацией. Если вы хотите знать, где находится источник, то вы допустили ошибку. Вы пришли не к тому человеку. Ты можешь верить тому, что я тебе говорю, или нет. Для меня это не имеет значения ”.

Двое мужчин встретились взглядами, но больше ничего не сказали.

“Что с ними случилось?” Спросила Элеонора. “Члены триады”.

Эрнст отвел взгляд от Босха и сказал: “Случилось то, что после того, как Соединенные Штаты вывели вооруженные силы в 1973 году, источник доходов triad в значительной степени исчез. Но, как и любая ответственная бизнес-организация, они предвидели это и решили заменить это. И наша разведка в то время заключалась в том, что они значительно изменили свою позицию. В начале семидесятых они перешли от роли обеспечения защиты операций по борьбе с наркотиками в Сайгоне к фактическому участию в этих операциях. Благодаря политическим и военным контактам и, конечно, полицейскому надзору они укрепили себя как посредники всего коричневого героина, который поступал из горной Шотландии и переправлялся в Соединенные Штаты ”.

“Но это длилось недолго”, - сказал Босх.

“О, нет. Конечно, нет. Когда в апреле 1975 года пал Сайгон, им пришлось выбираться. Они заработали миллионы, по оценкам, от пятнадцати до восемнадцати миллионов американских долларов каждый. В новом Хошимине это ничего бы не значило, и их все равно не было бы в живых, чтобы насладиться этим. Триаде пришлось убираться, иначе они столкнулись бы с расстрельными командами армии Севера. И им пришлось убираться со своими деньгами...”

“Итак, как они это сделали?” Босх сказал.

“Это были грязные деньги. Деньги, которые не мог или должен был иметь ни один капитан вьетнамской полиции. Я полагаю, они могли бы телеграфировать об этом в Цюрих, но вы должны помнить, что имеете дело с вьетнамской культурой. Рожденный суматохой и недоверием. Война. Эти люди не доверяли даже банкам на своей родине. И, кроме того, это были уже не деньги ”.

“Что?” - спросил я. Сказала Элеонора, озадаченная.

“Они обращались все это время. Ты знаешь, как выглядят восемнадцать миллионов долларов? Вероятно, заполнило бы комнату. Итак, они нашли способ уменьшить это. По крайней мере, это то, во что мы верим ”.

“Драгоценные камни”, - сказал Босх.

“Бриллианты”, - сказал Эрнст. “Говорят, что подходящих бриллиантов на восемнадцать миллионов долларов легко поместилось бы в двух коробках из-под обуви”.

“И в депозитную ячейку”, - добавил Босх.

“Это могло бы быть, но, пожалуйста, я не хочу знать то, что мне не нужно знать”.

“Бин был одним из капитанов”, - сказал Босх. “Кем были двое других?”

“Мне сказали, что одного из них звали Ван Нгуен. И считается, что он мертв. Он никогда не покидал Вьетнам. Убит двумя другими, или, может быть, армией Севера. Но он так и не вышел. Это было подтверждено нашими агентами в Хошимине после падения. Двое других так и сделали. Они пришли сюда. И у обоих были пропуска, организованные благодаря связям и деньгам, я полагаю. Тут я ничем не могу тебе помочь… Там был Бинь, которого, кажется, вы нашли, а другим был Нгуен Тран. Он пришел с Бинь. Куда они пошли и что они здесь делали, я не могу вам помочь. Прошло пятнадцать лет. Как только они наткнулись на нас, они больше не были нашей заботой ”.

“Почему ты позволяешь им пересекаться?”

“Кто сказал, что мы это сделали? Вы должны понимать, детектив Босх, что большая часть этой информации была собрана постфактум.”

Тогда Эрнст встал. Это была вся информация, которую ему предстояло разложить по полочкам на сегодня.

***

Босх не хотел возвращаться в бюро. Информация от Эрнста заключалась в том, что в его крови был амфетамин. Он хотел идти. Он хотел говорить, бушевать. Когда они вошли в лифт, он нажал кнопку вестибюля и сказал Элеонор, что они выходят на улицу. Бюро было похоже на аквариум. Он хотел большую комнату.

Босху всегда казалось, что в любом расследовании информация будет поступать медленно, как песок, равномерно просачивающийся через суженную середину песочных часов. В какой-то момент на дне стакана оказалось больше информации. А затем песок наверху, казалось, стал падать быстрее, пока не начал каскадом сыпаться через отверстие. Они были в тот момент с Медоузом, ограблением банка, всем этим. Все складывалось воедино.

Они вышли через вестибюль на зеленую лужайку, где на шестах, установленных полукругом, лениво развевались восемь флагов США и флаг штата Калифорния. В этот день не было протестующих. Воздух был теплым и не по сезону влажным.

“Нам обязательно выходить отсюда?” Спросила Элеонора. “Я бы предпочел быть наверху, где мы были бы рядом с телефонами. Ты мог бы выпить кофе”.

“Я хочу курить”.

Они шли на север, в сторону бульвара Уилшир.

Босх сказал: “Это 1975 год. Сайгон собирается спуститься в канализацию. Капитан полиции Бинь платит людям, чтобы они вывезли его и его долю алмазов. Кому он платит, мы не знаем. Но мы точно знаем, что он получает VIP-обслуживание на протяжении всего пути. Большинство людей плавали на лодках, он летал. Четыре дня от Сайгона до Штатов. Его сопровождает американский гражданский советник, чтобы помочь сгладить ситуацию. Это Медоуз. Он...”

“Возможно, его сопровождали”, - сказала она. “Ты забыл там слово "может"”.

“Мы не в суде. Я говорю это так, как я вижу, что это могло бы быть, хорошо? Потом, если тебе это не понравится, ты скажешь это по-своему ”.

Она подняла руки в жесте "без рук", и Босх продолжил.

“Итак, Медоуз и Бин вместе. Тысяча девятьсот семьдесят пятый. Мидоус занимается безопасностью беженцев или что-то в этом роде. Видишь, он тоже выбирается оттуда. Возможно, он знал Бина, а возможно, и нет, по его старому побочному занятию - торговле героином. Скорее всего, он это сделал. По сути, он, вероятно, работал на Бина. Так вот, он мог знать, а мог и не знать, что Бин перевозил с собой в Штаты. Скорее всего, у него, по крайней мере, была идея ”.

Босх остановился, чтобы привести в порядок свои мысли, и Элеонор неохотно взяла инициативу в свои руки.

“Бинь забирает с собой свою культурную неприязнь или недоверие к тому, что вкладывает свои деньги в руки банкиров. У него тоже есть дополнительная проблема. Его деньги не кошерные. Для него это необъявленное, неизвестное и незаконное владение. Он не может объявить об этом или внести обычный депозит, потому что это было бы замечено и затем пришлось бы объяснять. Итак, он хранит это значительное состояние в следующей лучшей вещи: в надежном хранилище. Куда мы направляемся?”

Босх не ответил. Он был слишком поглощен своими мыслями. Они были в Уилшире. Когда над пешеходным переходом вспыхнул знак "Идти", они пошли в потоке тел. На другой стороне улицы они повернули на запад, идя вдоль живой изгороди, окаймлявшей кладбище ветеранов. Босх взялся за эту историю.

“Ладно, значит, Бин получил свою долю в депозитной ячейке. Он начинает великую американскую мечту как беженец. Только он богатый беженец. Тем временем Медоуз возвращается после войны, не может войти в колею реальной жизни, не может побороть свою привычку и начинает скакать, чтобы подпитать ее. Но все не так просто, как в Сайгоне. Его ловят, он проводит некоторое время в суматохе. Он выходит, возвращается, выходит, а затем, наконец, начинает блокировать реальное время на федеральных прослушках в паре банковских заданий ”.

В живой изгороди был проем и выложенная кирпичом дорожка. Босх последовал за ним, и они стояли, глядя на простор кладбища, ряды резных камней, белых, отполированных непогодой на фоне моря травы. Высокая живая изгородь заглушала звуки с улицы. Внезапно стало очень спокойно.

“Это как парк”, - сказал Босх.

“Это кладбище”, - прошептала она. “Поехали”.

“Тебе не обязательно говорить шепотом. Давай прогуляемся вокруг. Здесь тихо.”

Элеонора поколебалась, но затем последовала за ним, когда он шел по кирпичам под дубом, который затенял могилы группы ветеранов Первой мировой войны. Она догнала и продолжила диалог.

“Итак, у нас есть луга в ТИ. Каким-то образом он слышит об этом заведении компании Чарли. Он прислушивается к бывшему солдату-министру, который управляет заведением, получает его поддержку и досрочное освобождение от TI. Теперь, в компании Чарли, он общается с двумя старыми боевыми приятелями. Или мы так предполагаем. Дельгадо и Франклин. За исключением того, что был только один день, когда все трое были в Charlie Company в одно и то же время. Всего один день. Ты хочешь сказать мне, что они задумали все это в тот единственный день?”

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Могло бы быть, но я сомневаюсь в этом. Возможно, это было запланировано позже, после того, как они восстановили контакт на ферме. Важно то, что они у нас вместе или в непосредственной близости, в Сайгоне, 1975. Теперь они снова вместе в Charlie Company. После этого Мидоус заканчивает учебу, устраивается на несколько подработок под прикрытием, пока не закончится условно-досрочное освобождение. Затем он уходит и исчезает из поля зрения ”.

“До тех пор, пока?”

“До ограбления в Вестленде. Они заходят внутрь, разбирают ящики, пока не находят ящик Бина. Или, может быть, они уже знали, какой из них его. Они, должно быть, следили за ним, чтобы спланировать работу и выяснить, где он хранил то, что осталось от его доли алмазов. Нам нужно вернуться к записям хранилища и посмотреть, действительно ли этот Фредерик Б. Айсли когда-либо посещал одновременно с Бином. Бьюсь об заклад, мы обнаружим, что он это сделал. Он видел, какая коробка принадлежала Бину, потому что он был в хранилище с ним в одно и то же время.

“Затем, во время взлома хранилища, они взломали его ящик, а затем и все остальные, приняв все за камуфляж. Гениальность этого заключалась в том, что они знали, что Бин не мог сообщить о том, что у него забрали, потому что юридически этого не существовало. Они знали это. Это было идеально. И что сделало это таким, так это то, что они забрали все остальное, чтобы прикрыть настоящую цель. Бриллианты.”

“Идеальное преступление”, - сказала она, - “пока Медоуз не заложил браслет с нефритовыми дельфинами на нем. Из-за этого его убивают. Что возвращает нас к вопросу, который возник у нас несколько дней назад. Почему? И еще одна вещь, которая не имеет смысла: почему, если он помогал грабить хранилище, Медоуз жил на этой свалке? Он был богатым человеком и не вел себя как богатый человек ”.

Босх некоторое время шел молча. Это был вопрос, на который он формулировал ответ с середины встречи с Эрнстом. Он подумал об аренде Медоуза на одиннадцать месяцев, оплаченной вперед. Если бы он был жив, он бы съехал на следующей неделе. Когда они шли по саду из белого камня, все, казалось, сходилось воедино. В верхней части песочных часов не осталось песка. Он, наконец, заговорил.

“Потому что идеальное преступление было совершено только наполовину. Заложив браслет, он отдал его слишком рано. Поэтому ему пришлось уйти, и они должны были вернуть тот браслет ”.

Она остановилась и посмотрела на него. Они стояли на подъездной дороге рядом с участком, посвященным Второй мировой войне. Босх увидел, что корни другого старого дуба сдвинули некоторые из выветрившихся камней с места. Они выглядели как зубы, ожидающие руки ортодонта.

“Объясни мне это, то, что ты только что сказал”, - попросила Элеонор.

“Они взломали несколько ящиков, чтобы скрыть, что все, чего они действительно хотели, это то, что было в ящике Бина. Понятно?”

Она кивнула. Они все еще не шли.

“Ладно. Итак, чтобы сохранить это прикрытие, что бы нужно было сделать? Избавьтесь от вещей из всех других коробок, чтобы они никогда не появились снова. И я не имею в виду ограждать это. Я имею в виду избавиться от этого, уничтожить это, утопить это, похоронить это навсегда, где-нибудь, где это никогда не будет найдено. Потому что в ту минуту, когда обнаружится первое ювелирное изделие, или старая монета, или сертификат на акции, и полиция узнает об этом, у них появится зацепка, и они примутся за поиски ”.

“Так ты думаешь, Медоуза убили, потому что он заложил браслет?” она сказала.

“Не совсем из-за этого. Через все это проходит какой-то другой поток. Почему, если бы у Мидоуза была доля бриллиантов Бина, стал бы он вообще беспокоиться о браслете стоимостью в несколько тысяч баксов? Зачем ему жить так, как он жил? Не имеет смысла.”

“Ты теряешь меня, Гарри”.

“Я теряю себя. Но взгляни на это с другой стороны на минуту. Говорят, что они - Медоуз и другие - знали, где находятся Бинь и другой капитан полиции, Нгуен Тран, и где каждый из них спрятал то, что осталось от привезенных сюда алмазов. Допустим, существовало два банка, и бриллианты были в двух депозитных ячейках. И говорят, что они собирались ударить их обоих. Итак, сначала они грабят банк Бина. И теперь они идут за Траном ”.

Она кивнула, показывая, что следует за мной. Босх почувствовал нарастающее возбуждение.

“Ладно. Для планирования таких вещей требуется время, чтобы составить стратегию, спланировать ее на то время, когда банк закрыт три дня подряд, потому что именно столько времени им нужно, чтобы открыть достаточное количество ячеек, чтобы все выглядело по-настоящему. И потом, есть время, необходимое для рытья туннеля.”

Он забыл зажечь сигарету. Теперь он понял и положил сигарету в рот, но начал говорить снова, прежде чем прикурить.

“Ты со мной?”

Она кивнула. Он зажег сигарету.

“Хорошо, тогда что было бы лучше всего сделать после того, как вы нанесете удар по первому банку, но до того, как будет снят второй?" Ты залег на дно и не даешь ни единого чертова намека. Вы избавляетесь от всего, что было взято в качестве прикрытия, от всего, что было в других коробках. Ты ничего не скрываешь. И ты сидишь на бриллиантах из шкатулки Бина. Вы не можете начать их скрывать, потому что это может привлечь к вам внимание и испортить второй успех. На самом деле, Бин, вероятно, провел разведку в поисках алмазов. Я имею в виду, что на протяжении многих лет он, вероятно, обналичивал их по частям и был знаком с сетью скупщиков драгоценных камней. Так что им тоже приходилось остерегаться его ”.

“Итак, Медоуз нарушил правила”, - сказала она. “Он кое-что утаил. Браслет. Его партнеры узнали и избили его. Затем они вломились в ломбард и украли браслет обратно.” Она покачала головой, восхищаясь планом. “Все было бы по-прежнему идеально, если бы он этого не сделал”.

Босх кивнул. Они стояли там, глядя друг на друга, а затем вокруг, на территорию кладбища. Босх уронил сигарету и наступил на нее. В тот же момент они посмотрели на холм и увидели черные стены мемориала ветеранов Вьетнама.

“Что это там делает?” - спросила она.

“Я не знаю. Это точная копия. В два раза меньше. Искусственный мрамор. Я думаю, они перевозят это по всей стране, на случай, если кто-то, кто хочет это увидеть, не сможет приехать в Вашингтон ”.

У Элеоноры резко перехватило дыхание, и она повернулась к нему.

“Гарри, этот понедельник - День памяти”.

“Я знаю. Банки закрылись на два дня, некоторые на три. Мы должны найти Трана.”

Она повернулась, чтобы направиться обратно к бюро. Он бросил последний взгляд на мемориал. Длинная оболочка из искусственного мрамора со всеми вырезанными на ней именами была встроена в склон холма. Мужчина в серой униформе подметал дорожку перед ним. Там была куча фиолетовых цветов с дерева джакаранда.

Гарри и Элеонора молчали, пока не вышли с кладбища и не пошли обратно через Уилшир к Федеральному зданию. Она задала вопрос, который Босх прокручивал в уме и изучал, но на который у него не было хорошего ответа.

“Почему сейчас? Почему так долго? Прошло пятнадцать лет.”

“Я не знаю. Просто может быть подходящее время, вот и все. Люди, вещи, невидимые силы время от времени как бы собираются вместе. Это то, во что я верю. Кто знает? Может быть, Мидоус совсем забыл о Бине и просто однажды увидел его на улице, и все это пришло к нему. Идеальный план. Может быть, это был чей-то другой план, или он действительно был разработан в тот день, когда они втроем были вместе в Charlie Company. Почему, ты никогда по-настоящему не знаешь. Тебе просто нужны ”как" и "кто".

“Знаешь, Гарри, если они там, или я должен сказать, под ними, роют новый туннель, то у нас меньше двух дней, чтобы найти их. Мы должны отправить несколько команд под землю и искать их ”.

Он думал, что посылать команду в городские туннели в поисках возможного входа в бандитский туннель было рискованно. Она сказала ему, что только под Лос-Анджелесом более 1500 миль туннелей. Они могли бы не найти туннель бандитов, даже если бы у них был месяц. Ключом должен быть Тран. Найдите последнего капитана полиции, затем найдите его банк. Там вы найдете бандитов. И убийцы Билли Мидоуза. И Шарки.

Он сказал: “Как ты думаешь, Бин отдал бы нам Трана?”

“Он не сообщил, что его состояние было изъято из хранилища, так что он не похож на человека, который собирается рассказать нам о Тране”.

“Верно. Я думаю, мы должны попытаться найти его сами, прежде чем отправимся в Бинь. Давайте сделаем Бинь последним средством ”.

“Я начну с компьютера”.

“Правильно”.

***

Компьютер ФБР и компьютерные сети, к которым он мог получить доступ, не разглашали местонахождение Нгуен Трана. Босх и Уиш не нашли упоминаний о нем в файлах DMV, INS, IRS или социального обеспечения. В документах на фиктивное имя в офисе регистратора округа Лос-Анджелес ничего не было, о нем ничего не упоминалось в отчетах DWP, списках избирателей или налогах на имущество. Босх позвонил Гектору Виллабоне и подтвердил, что Тран въехал в Соединенные Штаты в тот же день, что и Бин, но больше никаких записей не было. После трех часов разглядывания желтых букв на экране компьютера Элеонор выключила его.

“Ничего”, - сказала она. “Он использует другое имя. Но он юридически не изменил его, по крайней мере, в этом округе. Этот парень ни у кого не в руках ”.

Они сидели там подавленные и тихие. Босх сделал последний глоток кофе из пластиковой чашки. Было уже больше пяти, и в дежурной комнате никого не было. Рурк отправился домой, получив информацию о последних событиях и решив никого не посылать в туннели.

“Ты знаешь, сколько миль подземных туннелей для борьбы с наводнениями в Лос-Анджелесе?” - спросил он. “Там, внизу, как система автострад. Эти парни, если они действительно там, внизу, могут быть где угодно. Мы бы спотыкались в темноте. У них будет преимущество, и один из нас может пострадать ”.

Босх и Уиш знали, что он был прав. Они не стали с ним спорить и принялись за поиски Трана. И они потерпели неудачу.

“Итак, теперь мы отправляемся в Бинь”, - сказал Босх, допив свой кофе.

“Ты думаешь, он будет сотрудничать?” - спросила она. “Он поймет, что если мы хотим Тран, то должны знать об их прошлом. О бриллиантах.”

“Я не знаю, что он сделает”, - сказал он. “Я пойду к нему завтра. Ты голоден?”

“Мы пойдем к нему завтра”, - поправила она и улыбнулась. “И да, я голоден. Давай выбираться отсюда”.

Они поели в гриль-баре на Бродвее в Санта-Монике. Элеонор выбрала место, и поскольку оно находилось недалеко от ее квартиры, настроение Босха было приподнятым, и он был расслаблен. В углу на деревянной сцене играло трио, но кирпичные стены заведения делали звук резким и в основном неуловимым. После Гарри и Элеонора сидели в уютной тишине, потягивая эспрессо. Между ними возникла теплота, которую Босх чувствовал, но не мог объяснить самому себе. Он не знал эту женщину, которая сидела напротив него. Один взгляд в эти жесткие карие глаза сказал ему это. Он хотел оказаться позади них. Они занимались любовью, но он хотел быть влюбленным. Он хотел ее.

Всегда казалось, что она знает его мысли, она спросила: “Ты пойдешь со мной домой сегодня вечером?”

***

Льюис и Кларк находились на втором уровне гаража через дорогу, в полуквартале от Broadway Bar &; Grill. Льюис вышел из машины и присел у ограждения, наблюдая через камеру. Его объектив длиной в фут был установлен на штативе и направлен на входную дверь ресторана, в сотне ярдов от нас. Он надеялся, что света над дверью, у стойки камердинера, будет достаточно. В камере у него была высокоскоростная пленка, но мигающая красная точка в видоискателе говорила ему не делать снимок. Все еще не было достаточно света. Он решил, что все равно попытается. Он хотел сделать снимок с руки.

“Ты этого не получишь”, - сказала Кларк у него за спиной. “Не при таком освещении”.

“Позволь мне делать мою работу. Если я этого не понимаю, значит, я этого не понимаю. Кого это волнует?”

“Ирвинг”.

“Ну и хрен с ним. Он говорит нам, что хочет больше документации. Он получит это. Я всего лишь пытаюсь делать то, что говорит этот человек ”.

“Мы должны попытаться спуститься вон к тому гастроному, подобраться поближе...”

Кларк заткнулась и обернулась на звук шагов. Льюис не сводил глаз с камеры, ожидая кадра в ресторане. Шаги принадлежали мужчине в синей форме службы безопасности.

“Могу я спросить вас, что вы, ребята, делаете?” спросил охранник.

Кларк присвоила ему бейдж и сказала: “Мы на работе”.

Охранник, молодой чернокожий мужчина, подошел ближе, чтобы взглянуть на значок и удостоверение личности, и поднял руку, чтобы держать ее ровно. Кларк отдернула его за пределы его досягаемости.

“Не трогай это, брат. Никто не прикасается к моему значку ”.

“Это говорит о полиции Лос-Анджелеса. Вы все регистрируетесь в полиции Санта-Моники? Они знают, что ты здесь?”

“Кого, блядь, это волнует? Просто оставьте нас в покое”.

Кларк обернулась. Когда охранник не ушел, он обернулся и сказал: “Сынок, тебе что-то нужно?”

“Этот гараж - мой участок, детектив Кларк. Я могу быть там, где захочу ”.

“Ты можешь убираться отсюда нахуй. Я могу...”

Кларк услышала, как закрылся затвор камеры и звук автоматического завывания. Он повернулся к Льюису, который встал, улыбаясь.

“Я понял это - выстрел с руки”, - сказал Льюис, вставая. “Они в движении, пошли”.

Льюис сложил ножки штатива для телескопа и быстро сел на пассажирское сиденье серого "Каприза", на который они обменяли черный "Плимут".

“Увидимся, братан”, - сказала Кларк охраннику. Он сел за руль.

Машина дала задний ход, вынудив охранника отпрыгнуть с дороги. Кларк посмотрел в зеркало заднего вида, улыбаясь, когда он ехал к съезду. Он увидел, как охранник разговаривает по портативной рации.

“Говори, сколько хочешь, дружище”, - сказал он.

Машина IAD подъехала к будке у выхода. Кларк протянула парковочную квитанцию и два доллара мужчине в будке. Он взял ее, но не стал поднимать трубу в черно-белую полоску, которая служила воротами.

“Бенсон сказал, что я должен задержать вас, ребята, здесь”, - сказал мужчина в кабинке.

“Что? Кто, блядь, такой Бенсон?” Сказала Кларк.

“Он из службы безопасности. Он сказал, подержи это здесь минутку.”

Как раз в этот момент оба офицера ОВР увидели, как Босх и Уиш проезжали мимо гаража, направляясь к Четвертой улице. Они собирались потерять их. Кларк протянул свой значок дежурному в будке.

“Мы на работе. Открой эти чертовы ворота. Сейчас!”

“Он будет рядом. Я должен делать то, что он говорит. Иначе я потеряю свою работу ”.

“Ты открываешь эти ворота, или ты потеряешь их, дятел”, - крикнула Кларк.

Он нажал на педаль и завел двигатель, чтобы показать, что намерен проехать через это.

“Почему ты думаешь, что у нас есть труба вместо хрупкого куска дерева. Ты иди вперед. Эта труба пробьет тебе лобовое стекло, мистер. Ты делаешь, что хочешь, но он тут же приближается ”.

В зеркале заднего вида Кларк увидела, как охранник спускается по трапу. Лицо Кларк покрылось красными пятнами от гнева. Он почувствовал руку Льюиса на своей руке.

“Остынь, напарник”, - сказал Льюис. “Они держались за руки, когда выходили из ресторана. Мы не потеряем их. Они всего лишь едут к ней домой. Готов поспорить на неделю езды, что мы их там подберем ”.

Кларк стряхнул его руку и глубоко вздохнул; это, казалось, придало его лицу более спокойный тон. Он сказал: “Мне все равно. Мне, блядь, ни капельки не нравится это дерьмо ”.

***

На бульваре Оушен-Парк Босх нашел место для парковки напротив дома Элеоноры. Он подъехал, но не сделал ни малейшего движения, чтобы выйти из машины. Он посмотрел на нее, все еще чувствуя жар нескольких минут назад, но неуверенный, к чему они клонят. Казалось, она знала это, может быть, даже чувствовала это сама. Она положила свою руку поверх его руки и наклонилась, чтобы поцеловать его. Она прошептала: “Пойдем со мной”.

Он вышел и обошел машину с ее стороны. Она уже вышла, и он закрыл дверь. Они обогнули переднюю часть машины, а затем встали рядом с ней, ожидая, когда приближающаяся машина проедет мимо. Дальний свет в машине был включен, Босх отвернулся и посмотрел на Элеонор. Значит, это она первой заметила, что дальний свет движется в их сторону.

“Гарри?” - спросил я.

“Что?” - спросил я.

“Гарри!” - крикнул я.

Затем Босх повернулся к приближающейся машине и увидел свет - на самом деле четыре луча от двух комплектов расположенных бок о бок квадратных фар - направляющихся на них. За несколько оставшихся секунд Босх пришел к четкому выводу, что автомобиль не дрейфует в их сторону, а, скорее, движется на них. Времени не было, и все же время, казалось, остановилось. Как ему показалось, в замедленной съемке Босх повернулся направо, к Элеонор. Но ей не нужна была помощь. В унисон они запрыгнули на капот машины Босха. Он перекатывался через нее, и они оба падали на тротуар, когда его машина сильно накренилась и раздался пронзительный звук рвущегося металла. Боковым зрением Босх увидел, как пронесся сноп голубых искр. Затем он приземлился поверх Элеонор на тонкую полоску дерна, которая была между бордюром и тротуаром. Босх чувствовал, что они в безопасности. Напуган, но на данный момент в безопасности.

Он подошел, выхватив пистолет и удерживаясь обеими руками. Машина, которая приехала за ними, не останавливалась. Он был уже в пятидесяти ярдах к востоку, удаляясь и набирая скорость. Босх сделал один выстрел, который, как ему показалось, срикошетил от заднего стекла, пуля была слишком слабой на таком расстоянии, чтобы пробить стекло. Он слышал, как сбоку от него дважды выстрелили из пистолета Элеонор, но не увидел повреждений в машине, сбитой и скрывшейся с места происшествия.

Не говоря ни слова, они оба забрались в машину Босха через пассажирскую дверь. Босх затаил дыхание, поворачивая ключ зажигания, но двигатель завелся, и машина с визгом отъехала от бордюра. Босх раскачивал руль из стороны в сторону, набирая скорость. Подвеска казалась немного разболтанной. Он понятия не имел, каковы масштабы ущерба. Когда он попытался проверить зеркало бокового обзора, он увидел, что оно исчезло. Когда он включил фары, работал только фонарь со стороны пассажира.

Машина, совершившая наезд, была по меньшей мере в пяти кварталах впереди, недалеко от гребня, где бульвар Оушен-Парк поднимается, а затем исчезает из виду. Огни на мчащейся машине погасли как раз в тот момент, когда она скрылась за холмом из виду. Он направлялся к Банди Драйв, подумал Босх. Оттуда короткая пробежка до 10. И оттуда он исчез бы, и они никогда бы его не поймали. Босх схватил рацию и вызвал офицера, которому нужна помощь. Но он не смог предоставить описание машины, только направление погони.

“Он выезжает на автостраду, Гарри”, - крикнула Элеонора. “С тобой все в порядке?”

“Да. Ты ли это? Ты узнал марку?”

“Я в порядке. Напуган, вот и все. Нет марки. Американец, я думаю. Хм, квадратные фары. Никакого цвета, только темнота. Я не видел цвета. Мы не поймаем его, если он выедет на автостраду ”.

Они направлялись на восток по Оушен-Парк, параллельно шоссе 10, которое находилось примерно в восьми кварталах к северу. Они приблизились к вершине гребня, и Босх отключил единственную работающую фару. Когда они подъезжали, он увидел неосвещенные очертания сбитой машины, проезжавшей через освещенный перекресток в Линкольне. Да, он собирался за Банди. У Линкольна Босх повернул налево и вдавил педаль газа в пол. Он снова включил свет. И когда скорость автомобиля увеличилась, раздался глухой звук. Передняя левая шина и центровка были повреждены.

“Куда ты идешь?” Элеонора закричала.

“Сначала я выезжаю на автостраду”.

Не успел Босх это сказать, как появились знаки въезда на автостраду, и машина сделала широкий, дугообразный правый поворот на съезд. Шина выдержала. Они помчались вниз по пандусу в поток машин.

“Как мы узнаем?” Элеонора закричала. Шум от шины теперь был очень громким, почти непрерывной пульсацией.

“Я не знаю. Ищите квадратные огни.”

Через минуту они подъезжали к въезду в Банди, но Босх понятия не имел, обогнали ли они другую машину или она уже была далеко впереди них. Машина поднималась по пандусу и въезжала на полосу встречного движения. Машина была белой и иностранной.

“Я так не думаю”, - крикнула Элеонора.

Босх снова прижал его к полу и двинулся вперед. Его сердце колотилось почти так же быстро, как шина, наполовину от возбуждения от погони, наполовину от волнения от того, что он все еще жив и его не сломали на улице перед квартирой Элеонор. Он сжимал руль в положениях "десять" и "два часа", подгоняя машину, как будто держал поводья скачущей лошади. Они двигались в редком потоке машин со скоростью девяносто миль в час, оба смотрели на передние части машин, мимо которых проезжали, в поисках четырехугольных огней или поврежденной правой стороны.

Полминуты спустя, когда костяшки Босха, побелевшие, как кости, вцепились в руль, они наткнулись на бордовый "Форд", ехавший со скоростью не менее семидесяти миль в час по медленной полосе. Босх вынырнул из-за спины и прошел рядом. У Элеонор в руках был пистолет, но она держала его под окном, чтобы его не было видно снаружи машины. Белый мужчина-водитель даже не оглянулся и не зарегистрировал уведомление. Когда они выехали вперед, Элеонор крикнула: “Квадратные огни, бок о бок”.

“Это из-за машины?” Босх взволнованно отозвался.

“Я не могу... я не знаю. Не вижу повреждений с правой стороны. Это могло быть. Парень ничего не показывает ”.

Теперь они были на три четверти длины автомобиля впереди. Босх снял переносной фонарь с выступа трансмиссии на полу и выбросил его из окна на крышу. Он включил вращающийся синий свет и начал медленно сворачивать "Форд" на обочину. Элеонор высунула руку из окна и просигналила машине остановиться. Водитель начал подчиняться. Босх резко затормозил и позволил другой машине проскочить на обочину, затем Босх развернул свою машину на обочину позади нее. Когда оба остановились у стены звукового барьера, Босх понял, что у него большая проблема. Он включил дальний свет, но по-прежнему реагировала только фара со стороны пассажира. Машина впереди была слишком близко к стене для Bosch, и я хотел бы посмотреть, не повреждена ли правая сторона. Тем временем водитель сидел в своей машине, по большей части окутанный тьмой.

“Черт”, - сказал Босх. “Ладно. Не поднимайся, пока я не скажу, что все чисто, хорошо?”

“Поняла”, - сказала она.

Босху пришлось всем весом навалиться на дверь, чтобы открыть ее. Он вышел из машины с пистолетом в одной руке и фонариком в другой. Он держал фонарь подальше от своего тела и направил его луч на водителя машины впереди. В ушах стоял рев проезжающих машин, Босх начал кричать, но его заглушил дизельный гудок, а порыв ветра от проезжающего полуприцепа подтолкнул его вперед. Босх предпринял еще одну попытку, крикнув водителю, чтобы тот высунул обе руки из бокового окна, чтобы Босх мог их видеть. Ничего. Босх снова выкрикнул приказ. После долгой паузы, когда Bosch навис над левым задним крылом темно-бордовой машины, водитель, наконец, подчинился. Босх направил луч фонарика через заднее стекло и не увидел других пассажиров. Он подбежал, направил фонарь на водителя и приказал ему медленно выходить.

“Что это?” - запротестовал мужчина. Он был маленького роста, с бледной кожей, рыжеватыми волосами и прозрачными усами. Он открыл дверцу машины и вышел с поднятыми руками. На нем была белая рубашка на пуговицах и бежевые брюки, удерживаемые подтяжками. Он посмотрел на проезжающие мимо машины, как будто приглашая стать свидетелем кошмара этого пригородного жителя.

“Могу я увидеть значок?” он запнулся. Босх бросился вперед, развернул его и впечатал его тело в борт своей машины так, что голова и плечи оказались над крышей. Положив одну руку сзади на шею мужчины, удерживая его, а другой приставив пистолет к его уху, Босх крикнул Элеонор, что все чисто.

“Проверь лицевую сторону”.

Человек под Босхом издал стонущий звук, похожий на испуганное животное, и Босх почувствовал, как его затрясло. Его шея стала липкой. Босх не сводил с него глаз, чтобы посмотреть, где Элеонор. Внезапно ее голос раздался прямо у него за спиной.

“Отпусти его”, - сказала она. “Это не он. Повреждений нет. Мы взяли не ту машину ”.

ЧАСТЬ VI

ПЯТНИЦА, 25 мая

Они были допрошены полицией Санта-Моники, Калифорнийским дорожным патрулем, полицией Лос-Анджелеса и ФБР. Для проведения теста Босха на трезвость было вызвано подразделение полиции за вождение в нетрезвом виде. Он прошел. И в 2 часа ночи он сидел в комнате для допросов в бюро Западного Лос-Анджелеса, смертельно уставший и гадающий, кто будет следующими - Береговая охрана или Налоговое управление. Они с Элеонор расстались, и он не видел ее с тех пор, как они прибыли тремя часами ранее. Его беспокоило, что он не мог быть с ней, чтобы защитить ее от допрашивающих. Затем в комнату вошел лейтенант Харви “Девяносто восемь” фунтов и сказал Босху, что на ночь они закончили. Босх мог сказать, что Девяносто восьмой был зол, и дело было не только в том, что его выгнали из дома.

“Что это за коп, который не знает марку машины, которая пытается его сбить?” он спросил.

Босх привык к тону, в котором задавались вопросы, предполагающие второе. Так продолжалось всю ночь.

“Как я говорил каждому из тех парней до тебя, в то время я был немного занят. Я пытался спасти свою задницу ”.

“И этот парень, которого ты остановил”, - вмешался Паундс. “Господи, Босх, ты избил его на обочине автострады. Каждый мудак с телефоном в машине набирает номер девять один один, сообщая о похищении, убийстве, кто знает, о чем еще. Не могли бы вы попытаться взглянуть на правую сторону его машины, прежде чем остановить его? ”

“Это было невозможно. Все это описано в отчете, который мы напечатали, лейтенант. Я повторил это, кажется, уже раз десять.”

Паундс вел себя так, как будто он не слышал. “И он адвокат не меньше”.

“Ну и что?” Сказал Босх, теряя терпение. “Мы извинились. Это была ошибка. Машина выглядела так же. И если он собирается подать на кого-нибудь в суд, то это будет ФБР. У них карманы поглубже. Так что не беспокойся об этом ”.

“Нет, он подаст в суд на нас обоих. Он уже говорит об этом, ради бога. И сейчас не время пытаться быть смешным, Босх ”.

“Сейчас также не время беспокоиться о том, что мы сделали правильно или не совсем. Никого из костюмов, которые приходили сюда, чтобы взять у меня интервью, похоже, не волновало, что кто-то может пытаться нас убить. Они просто хотят знать, как далеко я был, когда стрелял, и подвергал ли я опасности прохожих, и почему я остановил ту машину без видимой причины. Ну, к черту это, чувак. Кто-то хочет убить меня и моего напарника. Извините, если я не испытываю особой жалости к адвокату, у которого перекрутились подтяжки ”.

Паундс был готов к такому аргументу.

“Босх, несмотря на все, что у нас есть, это мог быть просто пьяный. И что ты подразумеваешь под словом "партнер’? Ты изо дня в день участвуешь в этом расследовании. И после сегодняшнего вечера, я думаю, ссуда будет отозвана. Ты потратил целых пять дней на это дело, и, насколько я понял от Рурка, у тебя ничего нет.”

“Это был не пьяный, Паундс. Мы были мишенью. И меня не волнует, что Рурк говорит, что у нас есть, я собираюсь разобраться с этим. И если бы ты прекратил подрывать усилия, хоть раз поверил в своих людей и, возможно, избавил бы меня от этих придурков из отдела внутренних расследований, ты мог бы оказаться в очереди на часть почестей, когда это произойдет ”.

Брови Паундса выгнулись дугой, как американские горки.

“Да, я знаю о Льюисе и Кларке”, - сказал Босх. “И я знаю, что их статью переписывали для вас. Я полагаю, они не рассказали тебе о нашем маленьком разговоре? Я застал их дремлющими возле моего дома ”.

По выражению его лица было ясно, что Паундс не слышал. Льюис и Кларк старались не высовываться, и Босх не стал бы расстраиваться из-за того, что он с ними сделал. Он начал задаваться вопросом, где были два детектива ОВР, когда его и Элеонор чуть не задавили.

Тем временем Паундс долгое время хранил молчание. Он был рыбой, плавающей вокруг наживки, брошенной Босхом, казалось, знающей, что в ней есть крючок, но думающей, что, возможно, есть способ достать наживку без крючка. Наконец, он попросил Босха вкратце рассказать ему о расследовании за неделю. Теперь он был на крючке. Босх изложил ему суть дела, и хотя Паундс ни разу не произнес ни слова в течение следующих двадцати минут, Босх мог судить по его вытянутым бровям, когда он слышал что-то, о чем Рурк забыл упомянуть.

Когда история была закончена, Паундс больше не говорил о том, что Босх был отстранен от дела. Тем не менее, Босх чувствовал, что очень устал от всего этого. Он хотел спать, но у Паундса все еще оставались вопросы.

“Если ФБР не отправляет людей в туннели, должны ли мы?” - спросил он.

Босх мог видеть, что он думает о том, чтобы участвовать в обыске, если таковой имел место. Если бы он отправил людей из полиции Лос-Анджелеса в дренажные туннели, ФБР не смогло бы вытеснить департамент, когда появилась информация о задержании. Паундс получил бы шлепок по спине от шефа, если бы мог защититься от такого маневра.

Но Босх пришел к убеждению, что рассуждения Рурка были здравыми и правильными. У команды туннелистов был бы хороший шанс наткнуться на воров и, возможно, быть убитыми.

“Нет”, - сказал Босх Паундсу. “Давайте сначала посмотрим, сможем ли мы установить местонахождение Трана и где он хранит свою заначку. Насколько нам известно, это может быть даже не банк.”

Паундс встал, услышав достаточно. Он сказал, что Босх может идти. Направляясь к двери комнаты для допросов, лейтенант сказал: “Босх, я не думаю, что у вас возникнут какие-либо проблемы из-за этого инцидента сегодня вечером. Мне кажется, ты сделал все, что мог. Адвокату взъерошили перья, но он успокоится. Или просто остепениться.”

Босх ничего не сказал и не улыбнулся его скудной шутке.

“Одна вещь”, - продолжил Паундс. “Тот факт, что это произошло перед домом агента Уиш, немного беспокоит, потому что это выглядит неприлично. Просто намек, нет? Ты просто провожал ее до двери, не так ли?”

“На самом деле меня не волнует, как это появилось, лейтенант”, - ответил Босх. “Я был не на дежурстве”.

Паундс мгновение смотрел на Босха, покачал головой, как будто Босх проигнорировал его протянутую руку, а затем вышел за дверь маленькой комнаты.

Босх обнаружил Элеонор сидящей в одиночестве в комнате для допросов рядом с его комнатой. Ее глаза были закрыты, и она подперла голову руками, поставив локти на поцарапанный деревянный стол. Ее глаза открылись, когда он вошел. Она улыбнулась, и он сразу почувствовал себя исцеленным от усталости, разочарования и гнева. Это была улыбка, которой ребенок одаривает другого, когда им что-то сошло с рук по отношению к взрослым.

“Все готово?” - спросила она.

“Да. Ты?”

“Прошло больше часа. Ты тот, кого они хотели поджарить ”.

“Как обычно. Рурк ушел?”

“Да, он сбежал. Сказал, что хочет, чтобы я проверял его завтра через час. После того, что произошло сегодня вечером, он думает, что недостаточно жестко держал это в узде ”.

“Или ты”.

“Да. Похоже, что в этом тоже что-то есть. Он хотел знать, что мы делали у меня дома. Я сказала ему, что ты просто проводил меня до моей двери.”

Босх устало сел по другую сторону стола и запустил палец в пачку сигарет в поисках последней. Он положил сигарету в рот, но не прикурил.

“Помимо возбуждения или ревности к тому, что мы могли бы делать, кто, по мнению Рурка, пытался убрать нас?” он спросил. “Пьяный водитель, как, кажется, думают мои люди?”

“Он упомянул теорию о пьяном водителе. Он также спросил, есть ли у меня ревнивый бывший парень. Кроме этого, кажется, нет большого беспокойства, что это может иметь какое-то отношение к нашему делу ”.

“Я не подумала о бывшем парне. Что ты ему сказал?”

“Ты такой же коварный, как и он”, - сказала она, сверкнув своей ослепительной улыбкой. “Я сказал ему, что это не его дело”.

“Хорошая работа. Это мое?”

“Ответ - нет”. Она позволила ему повисеть над пропастью несколько секунд, затем добавила: “То есть, никаких ревнивых бывших парней. Итак, мы можем уйти сейчас и вернуться туда, где мы были” - она посмотрела на часы - “около четырех часов назад?”

***

Босх проснулся в постели Элеонор Уиш задолго до того, как рассветный свет пробрался сквозь занавеску, задернутую на раздвижной стеклянной двери. Не в силах победить бессонницу, он, наконец, встал и принял душ в ванной на первом этаже. После этого он осмотрел ее кухонные шкафы и холодильник и начал готовить завтрак из кофе, яиц и рогаликов с корицей и изюмом. Он не смог найти ни кусочка бекона.

Когда он услышал, как наверху выключился душ, он поднялся наверх со стаканом апельсинового сока и обнаружил ее перед зеркалом в ванной. Она была обнажена и заплетала волосы, которые разделила на три толстых пряди. Он был очарован ею и наблюдал, как она умело заплетает волосы во французскую косу. Затем она приняла сок и долгий поцелуй от Босха. Она надела свой короткий халат, и они спустились вниз, чтобы поесть.

После Гарри открыл кухонную дверь и стоял прямо за ней, пока курил сигарету.

“Знаешь, - сказал он, - я просто счастлив, что ничего не произошло”.

“Ты имеешь в виду прошлую ночь на улице?”

“Да. Для тебя. Я не знаю, как бы я справился с этим. Я знаю, мы только что встретились и все такое, но… ох, мне не все равно. Ты знаешь?”

“Я тоже”.

Босх принял душ, но его одежда была такой же свежей, как пепельница в подержанном автомобиле. Через некоторое время он сказал, что должен уйти, зайти к себе домой и переодеться. Элеонор сказала, что пойдет в бюро и проверит, нет ли последствий вчерашних ночных действий, и достанет все, что есть в файле о Бине. Они договорились встретиться на Голливудском вокзале, на Уилкокс, потому что это было ближе всего к бизнесу Бина, а Босху все равно нужно было вернуть свою поврежденную машину. Она проводила его до двери, и они поцеловались, как будто она провожала его на целый день в офис бухгалтерской фирмы.

Когда Босх добрался до своего дома, он не обнаружил никаких сообщений на телефонном аппарате и никаких признаков того, что в квартиру заходили. Он побрился и переоделся, а затем направился вниз по склону через Николс-Каньон, а затем в Уилкокс. Он был за своим столом, обновляя формы отчетов следователя в хронологическом порядке, когда Элеонор вошла в десять. Комната отдела была полна, и большинство детективов, которые были мужчинами, прекратили то, что они делали, чтобы проверить ее. На ее лице была неловкая улыбка, когда она села на стальной стул рядом со столом отдела убийств.

“Что-нибудь не так?”

“Я просто думаю, что предпочла бы прогуляться по Бискайлуз”, - сказала она, имея в виду тюрьму шерифа в центре города.

“Ох. Да, эти парни умеют плотоядничать лучше, чем большинство мигалок. Хочешь стакан воды?”

“Нет. Я в порядке. Готовы?”

“Давай сделаем это”.

Они взяли новую машину Босха, которой на самом деле было по меньшей мере три года и на которой было семьдесят семь тысяч миль. Начальник автопарка станции, постоянный дежурный с тех пор, как ему оторвало четыре пальца самодельной бомбой, которую он по глупости подобрал однажды на Хэллоуин, сказал, что это лучшее, что он мог сделать. Бюджетные ограничения остановили замену автомобилей, хотя ремонт старых на самом деле обходился департаменту дороже. По крайней мере, как выяснил Bosch после запуска двигателя, кондиционер работал достаточно хорошо. В Санта-Ане наблюдалось небольшое ухудшение погоды, и прогноз был на не по сезону теплые праздничные выходные.

Расследование Элеонор о Бине показало, что у него был офис и бизнес в Вермонте, недалеко от Уилшира. В этом районе было больше корейских магазинов, чем вьетнамских, но они сосуществовали. Насколько Уиш удалось выяснить, Бин контролировал ряд предприятий, которые импортировали дешевую одежду, электронные и видеопродукты с Востока, а затем перемещали их через Южную Калифорнию и Мексику. Многие товары, которые, как думали туристы, они покупают по дешевке в Мексике, а затем привозят обратно в Штаты, уже были здесь. На бумаге все это казалось успешным, хотя и было незначительным. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы заставить Босха усомниться, нужны ли вообще Бину бриллианты. Или когда-либо имели.

Бин владел зданием, в котором располагался его офис и магазин видеотехники со скидкой. Это был автосалон 1930-х годов, который был переоборудован за много лет до того, как Бинь его когда-либо видел. Неармированный бетонный блок с широкими панорамными окнами, который гарантированно выдержит приличную встряску. Но для того, кто выбрался из Вьетнама так, как это сделал Бинь, землетрясения, вероятно, рассматривались как незначительное неудобство, а не риск.

После того, как они нашли свободное парковочное место через дорогу от "Электроники Бена", Босх сказал Элеонор, что хочет, чтобы она провела допрос, по крайней мере, на первых порах. Босх сказал, что, по его мнению, Бин, возможно, более склонен поговорить с федералами, чем с местными. Они разработали план - немного поговорить с ним, а затем спросить о Тране. Босх не сказал ей, что у него есть и второй план.

“Не совсем похоже на заведение, которым управляет парень, у которого в банковском сейфе коробка, полная бриллиантов”, - сказал Босх, когда они вышли из машины.

“Этобыло в банке”, - сказала она. “И помните, он не мог выставлять это напоказ. Он должен был быть таким же, как любой другой иммигрант Джо. Видимость того, что живешь изо дня в день. Бриллианты, если таковые имелись, были залогом этого места, его американской истории успеха. Но это должно было выглядеть так, будто он сделал это с нуля ”.

“Подожди секунду”, - сказал Босх, когда они перешли на другую сторону улицы. Он сказал Элеонор, что забыл попросить Джерри Эдгара заменить его во время выступления в суде во второй половине дня. Он указал на телефон-автомат на станции техобслуживания рядом со зданием Бинь и подбежал. Элеонора осталась позади, разглядывая витрины магазина.

Босх позвонил Эдгару, но ничего не сказал о явке в суд.

“Джед, мне нужна услуга. Тебе даже не придется вставать”.

Эдгар колебался, как Босх и предполагал.

“Что тебе нужно?”

“Ты не должен был говорить это таким образом. Ты должен сказать: ‘Конечно, Гарри, что тебе нужно?”

“Брось, Гарри, мы оба знаем, что находимся под стеклом. Мы должны быть осторожны. Скажи мне, что тебе нужно. Я скажу тебе, смогу ли я это сделать ”.

“Все, что я хочу, чтобы ты сделал, это позвонил мне через десять минут. Мне нужно уйти с собрания. Просто позвони мне, и когда я перезвоню, просто положи трубку на пару минут. И если я не перезвоню, позвони мне снова через пять минут. Вот и все”.

“Это все, что тебе нужно? Просто жужжание?”

“Верно. Через десять минут с этого момента.”

“Хорошо, Гарри”, - сказал Эдгар с облегчением в голосе. “Эй, я слышал о твоем деле прошлой ночью. Это было близко. И здесь ходят слухи, что это был не пьяный водитель. Ты следи за своей задницей”.

“Всегда. Что происходит с Шарки?”

“Ничего. Я расправился с его командой, как ты мне и говорил. Двое из них сказали мне, что были с ним той ночью. Я думаю, они сворачивали педики. Они сказали, что потеряли его из виду после того, как он сел в машину. Это было за пару часов до того, как дежурный получил звонок о том, что он был в туннеле у чаши. Я полагаю, что тот, кто был в той машине, убил его.”

“Описание?” - спросил я.

“Машина? Не очень хорошо. Темный цвет, американский седан. Что-то новое. Примерно так и есть ”.

“Какого типа фары?”

“Ну, я показал им справочник по автомобилям, и они выбрали разные задние фонари. Один парень говорит "круглый", другой говорит "прямоугольный". Но в свете фар. Они оба сказали, что они...

“Квадратные, расположенные бок о бок квадраты”.

“Верно. Эй, Гарри, ты думаешь, это та машина, которая сбила тебя и женщину из ФБР? Господи! Мы должны собраться вместе над этим ”.

“Позже. Может быть, позже. Тем временем, позвони мне через десять минут ”.

“Десять минут, точно”.

Босх повесил трубку и вернулся к Элеонор, которая смотрела через зеркальную витрину на выставленные в гетто бластеры. Они вошли в магазин, отделались от двух продавцов, обошли стопку упакованных видеокамер, выставленных на продажу по 500 долларов КАЖДАЯ, и сказали женщине, стоявшей у кассы в задней части магазина, что они пришли посмотреть на Бина. Женщина тупо смотрела на них, пока Элеонор не показала свой значок и федеральное удостоверение личности.

“Подождите здесь”, - сказала женщина, а затем исчезла за дверью, расположенной за кассовой стойкой. В двери было маленькое зеркальное окошко, которое напомнило Босху комнату для допросов в Уилкоксе. Он посмотрел на свои часы. У него было восемь минут.

***

Мужчине, который вышел из двери за кассовым аппаратом, на вид было около шестидесяти лет. У него были белые волосы. Он был невысоким, но Босх мог сказать, что когда-то он был физически сильным для своего роста. Широкоплечий и приземистый, он теперь смягчился от более легкой жизни, чем у него была на родной земле. На нем были очки в серебряной оправе с розовым отливом, рубашка с открытым воротом и брюки для гольфа. Его нагрудный карман провис под весом почти дюжины ручек и карманного фонарика на клипсе. Нго Ван Бинь всю дорогу был сдержан.

“Мистер Бин? Меня зовут Элеонор Уиш. Я из ФБР. Это детектив Босх, полиция Лос-Анджелеса. Мы хотели бы задать вам несколько вопросов.”

“Да”, - сказал он, суровое выражение его лица не изменилось.

“Это по поводу взлома в банке, где у тебя была депозитная ячейка”.

“Я не сообщал о потерях, в моем депозитном ящике были только сентиментальные посетители”.

Бриллианты занимают довольно высокое место в сентиментальном ряду, подумал Босх. “Мистер Бин, мы можем вернуться в твой офис и поговорить наедине?” вместо этого он сказал.

“Да, но я не понес никакой потери. Ты смотришь. Это есть в отчетах”.

Элеонора протянула руку, призывая Бинь идти впереди. Они последовали за ним через дверь с зеркальным окном в помещение, похожее на склад. На стальных полках, доходящих до потолка, стояли сотни коробок с электронными приборами. Они прошли в меньшую комнату, которая была ремонтным или сборочным цехом. За верстаком для инструментов сидела женщина с тарелкой супа, поднесенной ко рту. Она не подняла глаз, когда они проходили мимо. В задней части магазина было две двери, и процессия прошла через одну в кабинет Бина. Именно здесь Бин сбросил свои крестьянские атрибуты. Офис был большим и шикарным, с письменным столом и двумя стульями справа и Г-образным диваном из темной кожи слева. Диван стоял на краю восточного ковра, на котором был изображен трехглавый дракон, готовый нанести удар. Диван стоял лицом к двум стенам с полками, заставленными книгами, стереоаппаратурой и видеооборудованием, гораздо более изящным, чем то, что Босх видел снаружи. "Мы должны были подготовить его у него дома", - подумал Босх. Я видел, как он жил, а не как он работал.

Босх быстро осмотрел комнату и увидел на столе белый телефон. Это было бы идеально. Это был антиквариат, из тех, в которых телефонная трубка крепилась над поворотным диском. Бин направился к своему столу, но Босх быстро заговорил.

“Мистер Бин? Ничего, если мы сядем вот здесь, на диване? Мы хотели бы сохранить это как можно более неформальным. По правде говоря, мы целыми днями сидим за партами ”.

Бин пожал плечами, как будто для него не имело значения, что они причиняли ему неудобства, где бы они ни сидели. Это был явно американский жест, и Босх полагал, что его кажущиеся трудности с английским были прикрытием, использованным для лучшей изоляции. Бин сел с одной стороны Г-образного дивана, а Элеонора и Босх заняли другую. “Хороший офис”, - сказал Босх и огляделся. Он не видел другого телефона в комнате.

Бин кивнул. Он не предложил ни чая, ни кофе, ни светской беседы. Он просто сказал: “Чего ты хочешь, пожалуйста?”

Босх посмотрел на Элеонор.

Она сказала: “Мистер Бин, мы просто возвращаемся по своим следам. Вы сообщили об отсутствии финансовых потерь при взломе хранилища. Мы...”

“Это верно. Потерь нет”.

“Это верно. Что ты хранил в коробке?”

“Ничего”.

“Ничего?”

“Бумаги и тому подобное, никакой ценности. Я уже сказал это всем ”.

“Да, мы знаем. Мы сожалеем, что снова беспокоим вас. Но дело остается открытым, и мы должны вернуться и посмотреть, не пропустили ли мы что-нибудь. Не могли бы вы рассказать мне более подробно, какие документы вы потеряли? Это могло бы помочь нам, если мы произведем изъятие имущества и сможем определить, кому оно принадлежит ”.

Элеонора достала из сумочки маленький блокнот и ручку. Бин посмотрел на двух своих посетителей так, словно не мог понять, как его информация может помочь. Босх сказал: “Иногда ты был бы удивлен, какие мелочи могут ...”

Зазвучал сигнал его пейджера, Босх снял устройство с пояса и посмотрел на дисплей с цифрами. Он встал и огляделся, как будто только что заметил комнату в первый раз. Он подумал, не перестарался ли он.

“Мистер Бин, могу я воспользоваться вашим телефоном? Это будет локально”.

Бин кивнул, и Босх подошел к столу, наклонился и снял трубку. Он сделал вид, что снова проверяет номер пейджера, затем набрал номер Эдгара. Он остался стоять спиной к Элеонор и Бину. Он посмотрел на стену, как будто изучая шелковый гобелен, который там висел. Он услышал, как Бинь начал описывать Элеоноре документы об иммиграции и гражданстве, которые были изъяты из его банковской ячейки. Босх положил пейджер в карман пальто и достал маленький перочинный нож, телефонный жучок T-9 и маленькую батарейку, которую он отсоединил от своего собственного телефона.

“Это Босх, который вызвал меня на пейджер?” сказал он в трубку, когда Эдгар поднял трубку. После того, как Эдгар положил трубку, он сказал: “Я подожду несколько минут, но скажите ему, что у меня собеседование в разгаре. Что здесь такого важного?”

По-прежнему сидя спиной к дивану, а Бин продолжал говорить, Босх слегка повернулся вправо и склонил голову набок, как будто он прижимал телефон к левому уху, где Бин не мог его видеть. Босх опустил трубку на уровень живота, с помощью ножа снял крышку с наушника - при этом он прочистил горло - и затем вытащил аудиоприемник. Одной рукой он подсоединил "жучок" к батарее - он практиковался в этом ранее, пока ждал новую машину на автопарке в Уилкоксе. Затем он использовал свои пальцы, чтобы засунуть жучок и батарейку в корпус трубки. Он вставил трубку обратно и защелкнул крышку, громко кашляя, чтобы скрыть любой звук.

“Хорошо”, - сказал Босх в трубку. “Что ж, скажи ему, что я перезвоню, когда закончу здесь. Спасибо, чувак”.

Он положил телефон обратно на стол, одновременно убирая нож в карман. Он вернулся к дивану, где Элеонор что-то писала в блокноте. Закончив, она посмотрела на Босха, и Босх без всяких признаков понял, что теперь интервью примет новое направление.

“Мистер Бин”, - сказала она. “Ты уверен, что это все, что было у тебя в коробке?”

“Да, конечно, почему ты так много спрашиваешь меня?”

“Мистер Бин, мы знаем, кто вы такой и обстоятельства вашего приезда в эту страну. Мы знаем, что вы были офицером полиции ”.

“Да, и что? Что это значит?”

“Мы также знаем другие вещи...”

“Мы знаем, ” вмешался Босх, “ что вам очень высоко платили как офицеру полиции в Сайгоне, мистер Бинь. Мы знаем, что за некоторые ваши работы вам платили бриллиантами”.

“Что это значит, то, что он говорит?” Сказал Бин, глядя на Элеонор и указывая рукой на Босха. Он прибегал к защите языкового барьера. Казалось, что по мере продолжения интервью он все меньше знал английский.

“Это значит то, что он говорит”, - ответила она. “Мы знаем об алмазах, которые вы привезли сюда из Вьетнама, капитан Бинь. Мы знаем, что вы хранили их в банковской ячейке. Мы считаем, что алмазы были мотивом для взлома хранилища ”.

Новость не потрясла его, возможно, он уже думал об этом. Он не двигался. Он сказал: “Это неправда”.

“Мистер Бин, мы получили вашу посылку”, - сказал Босх. “Мы знаем о тебе все. Мы знаем, кем ты был в Сайгоне, что ты делал. Мы знаем, что ты взял с собой, когда пришел сюда. Я не знаю, чем ты сейчас увлекаешься - все выглядит законно, но нам на самом деле все равно. Что нас действительно волнует, так это то, кто ограбил этот банк. И они сорвали это из-за тебя. Они забрали залог за все это и все остальное, что у тебя есть. Я не думаю, что мы рассказываем вам что-то, чего вы, вероятно, не поняли или о чем не думали сами. На самом деле, вы могли бы даже подумать, что за этим стоит ваш старый партнер Нгуен Тран, потому что он знал, что у вас было и, возможно, где это было. Неплохое предположение, но мы так не думаем. На самом деле, мы думаем, что он следующий в списке ”.

На камне, который был лицом Бинь, не образовалось ни единой трещины.

“Мистер Бин, мы хотим поговорить с Траном”, - сказал Босх. “Где он?” - спросил я.

Бин посмотрел вниз через кофейный столик перед собой на трехглавого дракона на ковре под ним. Он сложил руки на коленях, покачал головой и спросил: “Кто такой этот Тран?”

Элеонор пристально посмотрела на Босха и попыталась восстановить то взаимопонимание, которое было у нее с этим человеком до того, как он вмешался.

“Капитан Бин, мы не заинтересованы в каких-либо действиях против вас. Мы просто хотим остановить очередной взлом хранилища до того, как это произойдет. Не могли бы вы помочь нам, пожалуйста?”

Бин не ответил. Он посмотрел вниз на свои руки.

“Послушай, Бин, я не понимаю, к чему ты клонишь”, - сказал Босх. “Возможно, у вас там есть люди, которые пытаются найти тех же людей, что и мы, я не знаю. Но я говорю тебе прямо сейчас, ты вне этого. Так скажи нам, где Тран”.

“Я не знаю этого человека”.

“Мы - ваша единственная надежда. Мы должны добраться до Трана. Люди, которые ограбили тебя, они снова в туннелях. Прямо сейчас. Если мы не доберемся до Трана в эти выходные, ни тебе, ни ему ничего не останется ”.

Бинх остался каменным, как и ожидал Босх. Элеонора встала.

“Подумайте об этом, мистер Бин”, - сказала она.

“У нас заканчивается время, как и у твоего старого напарника”, - сказал Босх, когда они направились к двери.

***

Пройдя через дверь демонстрационного зала, Босх посмотрел в обе стороны на движение и побежал через Вермонт к машине. Элеонора прошла по нему, гнев делал ее шаги скованными и порывистыми. Босх сел в машину и потянулся к полу за передним сиденьем за "Нагрой". Он включил его и установил скорость записи на самом высоком уровне. Он не думал, что ожидание будет долгим. Он надеялся, что все электронное оборудование в магазине не исказит прием. Элеонора села на пассажирское сиденье и начала жаловаться.

“Это было великолепно”, - сказала она. “Теперь мы ничего не добьемся от этого парня. Он просто собирается позвонить Трану и - что, черт возьми, это такое?”

“Кое-что, что я перенял у шуглянок. Они подсунули жучок в мой телефон. Старейший трюк в книге IAD.”

“И ты просто вставляешь это в...” Она указала на другую сторону улицы, и Босх кивнул.

“Босх, ты понимаешь, что с нами может случиться, что это значит? Я возвращаюсь туда и получаю...”

Она открыла дверцу машины, но он протянул руку и закрыл ее.

“Ты не хочешь этого делать. Это наш единственный способ добраться до Трана. Бин не собирался нам рассказывать, независимо от того, как мы провели интервью, и в глубине души за этими сердитыми глазами ты это знаешь. Итак, это или ничего. Бин предупреждает Трана, и мы никогда не узнаем, где он, или используем это, чтобы, возможно, найти его. Может быть. Вероятно, мы узнаем достаточно скоро ”.

Элеонора посмотрела прямо перед собой и покачала головой.

“Босх, это может повлиять на наши рабочие места. Как ты мог сделать это, не посоветовавшись со мной?”

“По этой причине. Это может означатьмою работу. Ты не знал.”

“Я бы никогда этого не доказал. Все это выглядит как подстава. Я занимаю его, пока ты разыгрываешь свою маленькую шараду по телефону.”

“Это была подстава, только ты не знал. Кроме того, Бин и Тран не являются объектами нашего расследования. Мы не собираем улики против них, только от них самих. Это никогда не войдет в отчет. И если он найдет ошибку, он не сможет доказать, что я ее туда вставил. Регистрационного номера не было. Я посмотрел. Скафандры не были настолько глупы, чтобы это можно было отследить. У нас все чисто. Ты чист. Не волнуйся.”

“Гарри, вряд ли это убедит...”

На "Нагре" загорелась красная лампочка. Кто-то пользовался телефоном Бина. Босх проверил, правильно ли прокручивается лента.

“Элеонора, ты делаешь звонок”, - сказал Босх, держа диктофон на ладони. “Выключи это, если хочешь. Твой выбор”.

Она повернулась и посмотрела на диктофон, затем на Босха. Как раз в этот момент набор номера прекратился, и в машине воцарилась тишина. На другом конце провода Бина зазвонил телефон. Она отвернулась. Кто-то ответил на телефонный звонок. Они обменялись несколькими словами по-вьетнамски, а затем снова воцарилась тишина. Затем на линии раздался новый голос, и начался разговор, также на вьетнамском. Босх мог сказать, что один из голосов принадлежал Бину. Другой говорил как мужчина примерно того же возраста, что и Бин. Это были Бин и Тран, снова вместе. Элеонора покачала головой и выдавила короткий смешок.

“Блестяще, Гарри, теперь, кто у нас будет переводчиком? Мы никому больше не скажем об этом. Мы не можем так рисковать ”.

“Я не хочу это переводить”. Он выключил приемник и перемотал пленку. “Достань свой маленький блокнот и ручку”.

Bosch установил рекордер на самую низкую скорость и нажал кнопку воспроизведения. Когда начался набор, он был достаточно медленным, чтобы Босх мог сосчитать щелчки. Босх назвал цифры Элеоноре, которая их записала. У них был номер, который набрал Бин.

Телефонный номер был с кодом города 714. Округ Ориндж. Босх включил приемник; телефонный разговор между Бинь и неизвестным мужчиной продолжался. Он выключил его и взял в руки радиомикрофон. Он дал диспетчеру номер телефона и попросил назвать имя и адрес, которые прилагались к нему. Это заняло бы несколько минут, пока кто-нибудь посмотрел бы это в обратном каталоге. Тем временем Босх завел машину и направился на юг, к межштатной автомагистрали 10. Он уже соединился с пятью и направлялся в округ Ориндж, когда диспетчер перезвонил ему.

Номер телефона принадлежал фирме под названием "Пагода Танфу" в Вестминстере. Босх посмотрел на Элеонор, которая отвела взгляд.

“Маленький Сайгон”, - сказал он.

***

Босх и Уиш добрались до пагоды Танфу из офиса Бинь за час. Пагода была торговой площадью на проспекте Больса, где ни одна вывеска не была напечатана на английском языке. Здание было покрыто грязно-белой штукатуркой, со стеклянными фасадами полудюжины магазинов, расположенных вдоль парковки. Каждое из них было небольшим заведением, где продавался в основном ненужный хлам вроде электронного оборудования или футболок. На обоих концах были конкурирующие вьетнамские рестораны. Рядом с одним из ресторанов была стеклянная дверь, которая вела в офис или бизнес без витрины. Хотя ни Босх, ни Уиш не смогли разобрать надпись на двери, они сразу догадались, что это вход в офис торгового центра.

“Нам нужно попасть туда и убедиться, что это место Трана, посмотреть, там ли он и есть ли другие выходы”, - сказал Босх.

“Мы даже не знаем, как он выглядит”, - напомнил ему Уиш.

Он на мгновение задумался. Если бы Тран не использовал свое настоящее имя, это навело бы его на мысль зайти и спросить о нем.

“У меня есть идея”, - сказал Уиш. “Найди телефон-автомат. Тогда я пойду в офис. Ты набираешь номер, который записал на пленку, и когда я буду там, я посмотрю, зазвонит ли он. Если я слышу телефонный звонок, значит, мы находимся в нужном месте. Я также попытаюсь изучить Тран и выходы ”.

“Телефоны могут звонить там каждые десять секунд”, - сказал Босх. “Это может быть котельная или потогонный цех. Как ты узнаешь, что это я?”

Она на мгновение замолчала.

“Скорее всего, они не говорят по-английски, или, по крайней мере, не очень хорошо”, - сказала она. “Итак, вы просите того, кто ответит, говорить по-английски, или позовите кого-нибудь, кто может. Когда ты найдешь кого-то, кто понимает, скажи что-нибудь, что вызовет реакцию, которую я смогу увидеть ”.

“Ты имеешь в виду, если телефон зазвонит в месте, где ты увидишь”.

Она пожала плечами, ее глаза показывали ему, что она устала от того, что он отвергал каждое ее предложение. “Послушай, это единственное, что мы можем сделать. Давай, здесь есть телефон, у нас не так много времени ”.

Он выехал со стоянки и проехал четверть квартала до телефона-автомата напротив винного магазина. Уиш вернулась к пагоде Танфу, и Босх наблюдал за ней, пока она не дошла до двери офиса. Он опустил четвертак в телефон и набрал номер, который записал в своем блокноте напротив номера Бина. Линия была занята. Он оглянулся на дверь кабинета. Желание исчезло из поля зрения. Он опустил четвертак и набрал снова. Занято. Он проделал это в быстрой последовательности еще два раза, прежде чем получил кольцо. Он думал, что, вероятно, набрал неправильный номер, когда на звонок ответили.

“Тан Фу”, - произнес мужской голос. Молодой азиат, вероятно, лет двадцати с небольшим, подумал Босх. Не Тран.

“Тан Фу?” - спросил я. - Спросил Босх.

“Да, пожалуйста”.

Босх не мог придумать, что делать. Он присвистнул в трубку. Ответом была отрывистая словесная атака, из которой Босх не мог понять ни единого слова или звука. Затем трубку на другом конце бросили. Босх вернулся к машине и поехал обратно к торговой площади и на узкую парковку. Он медленно продвигался по нему, когда у стеклянной двери появилась Уиш с мужчиной. Азиат. Как и у Биня, у него были седые волосы и была аура; невысказанная сила, несгибаемые мышцы. Он придержал дверь открытой для Элеонор и кивнул ей, когда она сказала спасибо. Он смотрел, как она уходит, а затем снова исчез внутри.

“Гарри”, - сказала она, садясь в машину, - “что ты сказал парню по телефону?”

“Ни слова. Так это был тот офис?”

“Да. Я думаю, это был наш мистер Тран, который придержал для меня дверь. Хороший парень”.

“Так что же вы сделали, чтобы стать такими замечательными друзьями?”

“Я сказала ему, что я торговка недвижимостью. Когда я вошел, я попросил о встрече с боссом. Затем мистер Седые волосы вышел из заднего офиса. Он сказал, что его зовут Джимми Бок. Я сказал, что представляю японских инвесторов, и спросил, заинтересован ли он в принятии предложения по торговому центру. Он сказал "нет". Он сказал на очень хорошем английском: ‘Я покупаю, я не продаю’. Затем он выпроводил меня. Но я думаю, что это был Тран. Что-то в нем есть.”

“Да, я видел это”, - сказал Босх. Затем он взял рацию и попросил диспетчерскую проверить имя Джимми Бока на компьютерах NCIC и DMV.

Элеонор описала интерьер офиса. Центральная приемная, за ней коридор с четырьмя дверями, включая одну в задней части, которая выглядела как выход, судя по двойному замку. Никаких женщин. По крайней мере, четверо мужчин, кроме Бока. Двое из них выглядели как наемные убийцы. Они встали с дивана в приемной, когда Бок вышел из средней двери в коридоре.

Босх выехал со стоянки и объехал квартал. Он свернул в переулок, который проходил за торговой площадью. Он остановился, когда отъехал достаточно далеко, чтобы увидеть золотистый "Мерседес", припаркованный рядом с задней дверью комплекса. На двери был двойной замок.

“Это, должно быть, его колеса”, - сказал Уиш.

Они решили, что будут следить за машиной. Босх проехал мимо него до конца переулка и припарковался за мусорным контейнером. Затем он понял, что там полно мусора из ресторана. Он сдал назад и полностью выехал из переулка. Он припарковался на боковой улице так, чтобы, выглянув с пассажирской стороны машины, они оба могли видеть заднюю часть Mercedes. Босх мог одновременно смотреть и на Элеонор.

“Итак, я думаю, мы подождем”, - сказала она.

“Думаю, да. Невозможно сказать, предпримет ли он что-нибудь после предупреждения Бина. Может быть, он что-то сделал после того, как Бина ограбили в прошлом году, и мы просто крутим колеса ”.

Босх получил ответный звонок по радио от диспетчера: у Джимми Бока был безупречный послужной список. Он жил в Беверли-Хиллз, и у него не было судимости. Больше ничего.

“Я возвращаюсь к телефону”, - объявила Элеонор. Босх посмотрел на нее. “Я должен зарегистрироваться. Я скажу Рурку, что мы вышли на этого парня и посмотрим, не сможет ли он вытрясти кого-нибудь, чтобы, возможно, позвонить в какие-нибудь банки и проверить его имя. Чтобы узнать, является ли он клиентом. Я также хотел бы запустить его на компьютере собственности. Он сказал: ‘Я покупаю, я не продаю’. Я хотел бы знать, что он покупает ”.

“Стреляй, если я тебе понадоблюсь”, - сказал Босх, и она улыбнулась, открывая дверь.

“Хочешь чего-нибудь поесть?” - спросила она. “Я подумываю о том, чтобы заказать обед на вынос в одном из тех ресторанов напротив”.

“Просто кофе”, - сказал он. Он не ел вьетнамскую еду двадцать лет. Он наблюдал, как она обошла вокруг к передней части центра.

Примерно через десять минут после того, как она ушла, когда Босх наблюдал за "мерседесом", он увидел, как в другом конце переулка проехала машина. Он сразу же превратил его в полицейский седан. Белый Ford LTD без колесных накладок, только дешевые колпаки, которые открывали соответствующие белые колеса. Это было слишком далеко, чтобы он мог разглядеть, кто был в нем. Он попеременно смотрел то на "Мерседес", то в зеркало заднего вида, чтобы посмотреть, не выезжает ли "ЛТД" из-за квартала. Но за пять минут он так и не увидел этого.

Желание вернулось через десять минут после этого. В руках у нее была заляпанная жиром коричневая сумка, из которой она достала одну упаковку кофе и две картонки с золотыми рыбками. Приготовленный на пару рис с крабовым соусом, сказала она. Он принял ее предложение и опустил свое окно. Он отхлебнул кофе, который она ему протянула, и поморщился.

“На вкус как будто это было сделано в Сайгоне и доставлено сюда”, - сказал он. “Ты достал Рурка?”

“Да. Он собирается попросить кого-нибудь проверить Бока и сообщить мне, если они что-нибудь выяснят. Он хочет знать по радиосвязи, в ту минуту, когда ”Мерседес" начнет движение."

Два часа пролетели незаметно, пока они болтали о пустяках и смотрели на золотой Mercedes. В конце концов Босх объявил, что собирается свернуть лагерь и объехать квартал, просто чтобы сменить темп. Чего он не сказал, так это того, что ему было скучно, и его задница засыпала, и что он хотел поискать the white LTD.

“Как ты думаешь, может быть, нам стоит позвонить, чтобы узнать, там ли он все еще, а затем повесить трубку, если он ответит?” - сказала она.

“Если Бинь предупредил его, подобный звонок мог бы встряхнуть его, заставить подумать, что что-то происходит, сделать его более осторожным”.

Он довел машину до угла и поехал вдоль фасада торговой площади. Ничто необычное не привлекло его внимания. Он объехал квартал и снова припарковался на том же месте. Он не видел ООО.

Как только они вернулись на позицию, зазвонил пейджер Уиш, и она вышла, чтобы снова подойти к телефону. Bosch сосредоточился на золотом Mercedes и на время забыл о LTD. Но после того, как Элеонор ушла на двадцать минут, он начал нервничать. Это было после 3 часов ночи, и Бок / Тран не ушел, как они ожидали. Что-то казалось неправильным. Но что? Босх посмотрел на передний угол торгового центра, изучая его и ожидая, когда Элеонор свернет за оштукатуренный сайдинг. Он услышал звук, похожий на приглушенный удар. Их двое или трое. Выстрелы? Он подумал об Элеонор, и его сердце кулаком подскочило к горлу. Или звук был от закрывающихся автомобильных дверей? Он посмотрел на Мерседес, но смог разглядеть только багажник и задние фонари. Он не видел никого вокруг машины. Возвращаюсь в передний угол; Элеоноры нет. Затем вернулся к Мерседесу, и он увидел, что загорелись стоп-сигналы. Бок уходил. Босх завел машину и подъехал к углу, его задние шины разбрызгивали гравий, когда он рванул вперед. На углу он увидел Элеонору, идущую к нему по тротуару. Он посигналил и дал ей знак поторопиться. Элеонор подбежала к машине и как раз садилась, когда "Мерседес" появился в зеркале заднего вида Босха и вывернул из переулка прямо на них.

“Пригнись”, - сказал он и усадил Элеонор на сиденье.

"Мерседес" проплыл мимо и свернул на улицу Больса. Он ослабил хватку на ее шее. “Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь?” - потребовала она, подходя.

Босх указал на "Мерседес", который удалялся. “Они проходили мимо. Тебя бы сделали, потому что ты сегодня был в офисе. Почему ты так долго?”

“Они должны были выследить Рурка. Его не было в его кабинете.”

Гарри выехал из машины и начал следовать за Мерседесом с расстояния примерно в два квартала. После долгой паузы, приходя в себя, Элеонор спросила: “Он один?”

“Я не знаю. Я не видел, как он вошел. Я искал тебя на углу в поисках. Думаю, я слышал, как закрылась не одна дверь машины. Я уверен, что сделал ”.

“Но ты не знаешь, был ли Тран одним из тех, кто проник внутрь?”

“Верно. Не знаю. Но становится поздно. Я полагаю, это должен быть он ”.

Босх понял тогда, что, возможно, попался на самую старую уловку в книге о слежке. Бок, или Тран, или кем бы он ни был, мог просто послать одного из своих приспешников на машине стоимостью в сто тысяч долларов, чтобы увести хвост.

“Как ты думаешь, вернуться?” - сказал он.

Уиш не отвечала, пока он не посмотрел на нее. “Нет”, - сказала она. “Действуем с тем, что у нас есть. Не сомневайся в себе. Ты прав насчет времени. Многие банки закрываются в пять перед праздничными выходными. Ему нужно было идти дальше. Бинь предупредил его. Я думаю, это он ”.

Босх почувствовал себя лучше. "Мерседес" повернул на запад, а затем снова на север по автостраде Голден Стейт в сторону Лос-Анджелеса. Движение медленно приближалось к центру города, а затем золотистая машина поехала на запад по автостраде Санта-Моника, выехав на Робертсон без двадцати пять. Они направлялись в Беверли-Хиллз. Бульвар Уилшир был усеян банками от центра города до океана. Когда "Мерседес" повернул на запад, Босх почувствовал, что они должны быть рядом. Тран хранил бы свои сокровища в банке рядом со своим домом, подумал он. Ставка была правильной. Он немного расслабился и, наконец, нашел время спросить Элеонору, что сказал Рурк, когда она позвонила.

“Он подтвердил через офис клерка округа Ориндж, что Джимми Бок - это Нгуен Тран. У них была регистрация на вымышленное имя. Он сменил свое имя девять лет назад. Мы должны были проверить округ Ориндж. Я забыл о Маленьком Сайгоне.

“Кроме того, - сказала она, - если у этого парня, Трана, были бриллианты, он, возможно, уже израсходовал их все. Отчеты о недвижимости показывают, что он владеет еще двумя торговыми центрами, похожими на тот, что вон там. В Монтерей-парке и Даймонд-баре.”

Босх сказал себе, что это все еще возможно. Бриллианты могли бы стать залогом для империи недвижимости. Точно так же, как с Бинь. Он не сводил глаз с "Мерседеса", который теперь был всего в квартале впереди, потому что час пик был в самом разгаре, и он не хотел, чтобы его отрезали. Он наблюдал за темными стеклами машины, движущейся по богатой улице, и сказал себе, что она направляется к бриллиантам.

“И я приберег лучшее напоследок”, - объявил тогда Уиш. “Мистер Бок, также известный как мистер Тран, контролирует свои многочисленные владения через корпорацию. Название упомянутой корпорации, согласно проверке записей Специальным агентом Рурком, не что иное, как ”Даймонд Холдингз, Инкорпорейтед".

Они проехали Родео Драйв и оказались в самом сердце коммерческого района. Здания, выстроившиеся вдоль Уилшира, приобрели больше величия, как будто они знали, что в них больше денег и класса. Движение на некоторых участках замедлилось до ползания, и Босх ехал всего в двух автомобилях позади Mercedes, не желая потерять машину из-за пропущенного сигнала светофора. Они были почти на бульваре Санта-Моника, и Босх начал догадываться, что они направляются в Сенчури-Сити. Босх посмотрел на часы. Было четыре пятьдесят. “Если этот парень собирается в банк в Сенчури Сити, я не думаю, что у него это получится”.

Как раз в этот момент "Мерседес" свернул направо, на парковку. Босх притормозил у обочины, и, не сказав ни слова, Уиш выскочил из машины и направился в гараж. Босх повернул на следующий поворот направо и объехал квартал. Машины выезжали с офисных парковок и гаражей, снова и снова проносясь перед ним. Когда он, наконец, добрался до места, Элеонор стояла у обочины на том же месте, где она выпрыгнула. Он подъехал, и она наклонилась к окну.

“Припаркуйся”, - сказала она и указала на другую сторону улицы и дальше на полквартала. Было округлое сооружение, которое было построено на улице с первого этажа высотного офисного здания. Стены полукруга были стеклянными. И внутри этого огромного стеклянного помещения Босх увидел полированную стальную дверь хранилища. Вывеска снаружи здания гласила "Сейф и замок в Беверли-Хиллз". Он посмотрел на Элеонор, и она улыбнулась.

“Тран был в машине?” - спросил он.

“Конечно. Ты не совершаешь подобных ошибок ”.

Он улыбнулся в ответ. Затем он увидел пространство, открывшееся в метре прямо перед ним. Он подъехал и припарковался.

***

“С тех пор, как мы начали думать, что будет второй хит vault, вся моя ориентация была на банки”, - сказала Элеонор Уиш. “Ты знаешь, Гарри? Может быть, сбережения и ссуды. Но я проезжаю мимо этого места пару раз в неделю. По крайней мере. Я никогда не рассматривал это ”.

Они шли по Уилширу и стояли через дорогу от "Сейфа и замка" в Беверли-Хиллз. Она на самом деле стояла позади него и подглядывала за местом через его плечо. Тран, или Бок, как его теперь называли, видел ее раньше, и они не могли рисковать тем, что он обнаружит ее здесь. Тротуар был забит офисными типами, которые вливались во вращающиеся стеклянные двери зданий, направляясь к парковочным гаражам и пытаясь хотя бы на пять минут выскочить из пробки в праздничные выходные.

“Тем не менее, это подходит”, - сказал Босх. “Он приезжает сюда, не доверяет банкам, о чем говорил твой друг из Госдепартамента. Итак, он находит хранилище без банка. Вот оно. Но так даже лучше. Пока у вас есть деньги, чтобы заплатить, этим местам не обязательно знать, кто вы такой. Никаких федеральных банковских правил, потому что это не банк. Вы можете арендовать коробку и идентифицировать себя только с помощью буквенного или цифрового кода.”

Сейф и замок в Беверли-Хиллз имели все признаки банка, но были далеки от него. Не было никаких сбережений или текущих счетов. Ни кредитного отдела, ни кассиров. То, что он предлагал, было тем, что он показывал в переднем окне. Его полированный стальной свод. Это был бизнес, который защищал ценности, а не деньги. В таком городке, как Беверли-Хиллз, это был ценный товар. Богатые и знаменитые хранили здесь свои драгоценности. Их меха. Их брачные соглашения.

И все это было открыто. За стеклом. Офис находился на нижнем этаже четырнадцатиэтажного здания J. C. Stock Building, строения, о котором нельзя было узнать, если не считать стеклянного хранилища, которое полукругом выступало из фасада первого этажа. Вход в "Сейф и шлюз" в Беверли-Хиллз находился сбоку от здания на Ринкон-стрит, где мексиканцы в коротких желтых куртках стояли, готовые поставить машину клиента в парковочное место.

После того, как Босх высадил Элеонор и объехал квартал, она наблюдала, как Тран и два телохранителя вышли из золотистого "мерседеса", подошли к сейфу и заперли его. Если они и думали, что за ними могут следить, они этого не показали. Они никогда не оглядывались назад. Один из телохранителей нес стальной портфель.

Элеонор сказала: “Я думаю, что я сделала по крайней мере одного из телохранителей несущим. Пальто другого было слишком мешковатым. Это он? Да, вот он.”

Мужчина в темно-синем костюме банкира сопровождал Трана в помещение хранилища. Телохранитель тащился позади со стальным портфелем. Босх видел, как глаза толстяка обшаривали тротуар снаружи, пока Тран и Костюм Банкира не исчезли за открытой дверью хранилища. Человек с портфелем ждал. Босх и Уиш тоже ждали и наблюдали. Прошло около трех минут, прежде чем Тран вышел, сопровождаемый костюмом, который нес металлический сейф размером с женскую обувную коробку. Телохранитель пристроился сзади, и трое мужчин вышли из стеклянной комнаты, скрывшись из виду.

“Отличное персональное обслуживание”, - сказал Уиш. “До самого Беверли-Хиллз. Он, вероятно, переносит это в отдельную гостиную, чтобы произвести перевод ”.

“Думаешь, ты сможешь связаться с Рурком и прислать сюда команду, чтобы проследить за Траном, когда он уйдет?” - Спросил Босх. “Воспользуйся стационарным телефоном. Мы должны держаться подальше от эфира на случай, если у людей в подполье есть кто-то наверху, кто прослушивает наши частоты ”.

“Я так понимаю, мы остаемся здесь, в хранилище?” спросила она, и Босх кивнул. Она подумала мгновение и сказала: “Я позвоню. Он будет рад узнать, что мы нашли это место. Мы сможем расправиться с туннельной командой ”.

Она огляделась, увидела телефон-автомат рядом с автобусной остановкой на следующем углу и сделала движение, чтобы пойти в ту сторону. Босх держал ее за руку.

“Я собираюсь зайти внутрь, посмотреть, что там. Помни, они знают тебя, поэтому не попадайся им на глаза, пока они не уйдут ”.

“Что, если они разделятся до подхода подкрепления?”

“Я остаюсь в этом хранилище. Меня не волнует Тран. Тебе нужны ключи? Ты можешь взять машину и проследить за ним ”.

“Нет, я останусь в хранилище. С тобой.”

Она повернулась и направилась к телефону. Босх пересек Уилшир и вошел в сейф с замком, пройдя мимо вооруженного охранника, который направлялся к двери со связкой ключей в руке.

“Закрываемся, сэр”, - сказал охранник, у которого были развязность и грубоватость бывшего полицейского.

“Я всего на минуту”, - сказал Босх, не останавливаясь.

Костюм банкира, который привел Трана в хранилище, был одним из трех молодых светловолосых мужчин, сидевших за антикварными столами на плюшевом сером ковре в приемной. Он оторвал взгляд от каких-то бумаг на своем столе, оценил внешность Босха и обратился к младшему из двух других: “Мистер Грант, не хотели бы вы помочь этому джентльмену”.

Хотя его невысказанным ответом было "нет", тот, кого звали Грант, встал, обошел свой стол и с лучшей фальшивой улыбкой в своем арсенале приблизился к Босху.

“Да, сэр?” - сказал мужчина. “Думаешь открыть у нас учетную запись vault?”

Босх собирался задать вопрос, когда мужчина протянул руку и сказал: “Джеймс Грант, спроси меня о чем угодно. Хотя у нас немного не хватает времени. Через несколько минут мы закрываемся на выходные”.

Грант закатал рукав пальто, чтобы посмотреть на часы и подтвердить время закрытия.

“Харви Паундс”, - сказал Босх, беря его за руку. “Как ты узнал, что у меня еще нет учетной записи vault?”

“Служба безопасности, мистер Паундс. Мы продаем безопасность. Я знаю каждого клиента Vault в лицо. То же самое делают мистер Эйвери и мистер Бернард ”. Он слегка повернулся и кивнул Костюму Банкира и другому продавцу, который торжественно кивнул в ответ.

“Не работает по выходным?” - Спросил Босх, пытаясь изобразить разочарование.

Грант улыбнулся. “Нет, сэр. Мы считаем, что наши клиенты относятся к тому типу людей, у которых хорошо спланированный график, хорошо спланированная жизнь. Они оставляют выходные для удовольствий, а не для поручений, как те, что вы видите. Спешу в банки, к банкоматам. Наши клиенты на порядок выше этого, мистер Паундс. И мы тоже. Ты можешь это оценить”.

В его голосе была насмешка, когда он говорил это. Но Грант был прав. Место было таким же шикарным, как корпоративная юридическая контора, с теми же часами работы и теми же самовлюбленными подставными лицами.

Босх внимательно огляделся по сторонам. В нише справа, где был ряд из восьми дверей, он увидел двух телохранителей Трана, стоящих по обе стороны от третьей двери. Босх кивнул Гранту и улыбнулся.

“Что ж, я вижу, у вас повсюду расставлена охрана. Именно такого рода безопасность я ищу, мистер Грант ”.

“Прошу прощения, мистер Паундс, эти люди просто ждут клиента, который находится в одном из частных кабинетов. Но я уверяю вас, что наше обеспечение безопасности не может быть поставлено под угрозу. Вы ищете убежище у нас, сэр?”

У этого человека было больше жуткого обаяния, чем у евангелиста. Босху не нравился он и его отношение.

“Безопасность, мистер Грант, я ищу безопасность. Я хочу арендовать хранилище, но мне нужно быть уверенным в безопасности, как от внешних, так и от внутренних проблем, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

“Конечно, мистер Паундс, но имеете ли вы какое-либо представление о стоимости наших услуг, о безопасности, которую мы предоставляем?”

“Не знаю, и меня это не волнует, мистер Грант. Видишь ли, деньги - это не цель. Душевный покой - это. Согласен? На прошлой неделе у моего ближайшего соседа, я говорю всего через три дома от бывшего президента, произошла кража со взломом. Тревога не была для них препятствием. Они забрали очень ценные вещи. Я не хочу ждать, пока это случится со мной. В наши дни ни одно место не является безопасным ”.

“Поистине позор, мистер Паундс”, - сказал Грант с необузданной ноткой волнения в голосе. “Я и не подозревал, что в Бел Эйр все становится таким. Но я не могу не согласиться с вашим планом действий. Присаживайся за мой стол, и мы сможем поговорить. Не хотите ли кофе, может быть, немного бренди? Время коктейлей, конечно, приближается. Это всего лишь одна из тех маленьких услуг, которые мы предоставляем, чего не может сделать банковское учреждение ”.

Затем Грант тихо рассмеялся, покачивая головой вверх и вниз. Босх отклонил предложение, и продавец сел, придвинув свой стул к себе. “Теперь позвольте мне рассказать вам основы того, как мы работаем. Мы абсолютно не регулируемся никаким правительственным учреждением. Я думаю, что ваш сосед был бы рад этому ”.

Он подмигнул Босху, который спросил: “Сосед?”

“Бывший президент, конечно”. Босх кивнул, и Грант продолжил. “Мы предоставляем длинный список охранных услуг, как здесь, так и для вашего дома, даже вооруженное сопровождение, если это необходимо. Мы являемся полным консультантом по вопросам безопасности. Мы...”

“А как насчет сейфового хранилища?” Босх вмешался. Он знал, что Тран может выйти из личного кабинета в любой момент. Он хотел быть в хранилище к тому времени.

“Да, конечно, хранилище. Как вы видели, это демонстрируется всему миру. Стеклянный круг, как мы его называем, возможно, наша самая блестящая уловка в области безопасности. Кто бы попытался нарушить его? Оно демонстрируется двадцать четыре часа в сутки. Прямо на бульваре Уилшир. Гений?”

Улыбка Гранта была широкой от триумфа. Он слегка кивнул в попытке вызвать согласие у своей аудитории.

“А как насчет ”снизу"?" - Спросил Босх, и рот мужчины снова вытянулся в прямую линию.

“Мистер Паундс, вы не можете ожидать, что я расскажу о наших структурных мерах безопасности, но будьте уверены, хранилище неприступно. Между вами, мной и фонарным столбом, вы не найдете в этом городе банковского хранилища с таким количеством бетона и стали в полу, в стенах, в потолке этого хранилища. А электрические? Вы не смогли бы - извините за выражение - перекрыть ветер в круглой комнате, не отключив датчики звука, движения и тепла ”.

“Могу я взглянуть на это?”

“В хранилище?”

“Конечно”.

“Конечно”.

Грант поправил пиджак и повел Босха к хранилищу. Стеклянная стена и люк-ловушка отделяли полукруглое хранилище от остальной части Беверли-Хиллз Сейф и замок. Грант махнул рукой на стакан и сказал: “Двойное закаленное стекло. Лента для вибросигнализации между листами стекла для предотвращения несанкционированного доступа. Вы также найдете это на внешних окнах. По сути, хранилище запечатано двумя слоями стекла толщиной в три четверти дюйма.”

Снова используя свою руку, как модель, показывающая призы на игровом шоу, Грант указал на устройство, похожее на коробку, рядом с дверью в ловушку. Он был размером с офисный фонтан, а сверху был вставлен круг из белого пластика. В круге был черный контур руки с растопыренными пальцами.

“Чтобы попасть в хранилище, ваша рука должна быть в файле. Структура кости. Позволь мне показать тебе.”

Он положил правую руку на черный силуэт. Устройство начало гудеть, и белая пластиковая вставка засветилась изнутри устройства. Полоса света пронеслась под пластиком и рукой Гранта, как будто это был ксерокс.

“Рентгеновский снимок”, - сказал Грант. “Более достоверно, чем отпечатки пальцев, и компьютер может обработать это за шесть секунд”.

Через шесть секунд машина издала короткий звуковой сигнал, и электронный замок на первой двери ловушки открылся. “Видите, ваша рука становится здесь вашей подписью, мистер Паундс. Нет необходимости в именах. Вы присваиваете своему ящику код и отправляете нам в архив костную структуру своей руки. Шесть секунд вашего времени - это все, что нам нужно ”.

Позади себя Босх услышал голос, который, как он узнал, принадлежал Костюму банкира, того, кого звали Эйвери. “Ах, мистер Лонг, мы закончили?”

Босх оглянулся и увидел Трана, выходящего из ниши. Теперь он был тем, кто нес портфель. И один из телохранителей понес депозитную ячейку. Другой крупный мужчина посмотрел прямо на Босха. Босх повернулся к Гранту и спросил: “Мы можем войти?”

Он последовал за Грантом в ловушку. Дверь за ними закрылась. Они находились в комнате из стекла и белой стали, размером примерно в два раза больше телефонной будки. В конце была вторая дверь. За ним стоял другой охранник в форме.

“Это всего лишь деталь, которую мы позаимствовали из окружной тюрьмы Лос-Анджелеса”, - сказал Грант. “Эта дверь перед нами не может открыться, пока та, что позади нас, не будет закрыта и заперта. Мори, наш вооруженный охранник, проводит последнюю визуальную проверку и открывает последнюю дверь. Видите ли, у нас здесь есть человеческий и электронный подход, мистер Паундс ”. Он кивнул Мори, который отпер и открыл последнюю дверь ловушки. Босх и Грант вышли в помещение хранилища. Босх не потрудился упомянуть, что он только что успешно обошел тщательно продуманные препятствия безопасности, сыграв на жадности Гранта и представив историю с адресом Bel Air .

“А теперь в хранилище”, - сказал Грант, протягивая руку, как радушный хозяин.

Хранилище оказалось больше, чем предполагал Босх. Он не был широким, но простирался далеко назад, в здание J. C. Stock. Вдоль обеих боковых стен и в стальной конструкции, проходящей по центру хранилища, располагались депозитные ячейки. Двое пошли по проходу налево, когда Грант объяснил, что центральные ящики предназначены для большего объема хранения. Босх мог видеть, что двери были намного больше, чем те, что были на боковых стенах. Некоторые были достаточно большими, чтобы пройти сквозь них. Грант увидел, что Босх уставился на них, и улыбнулся.

“Меха”, - сказал он. “Норки. У нас очень хороший бизнес по хранению дорогих мехов, платьев, всего, что у вас есть. Дамы из Беверли-Хиллз держат их здесь в межсезонье. Огромная экономия на страховке, не говоря уже о душевном спокойствии ”.

Босх отключился от рекламной кампании и наблюдал, как Тран вошел в хранилище в сопровождении Эйвери. Портфель все еще был у Трана, и Босх заметил на его запястье тонкую полоску из полированной стали. Он был прикован наручниками к портфелю. Уровень адреналина в крови Босха поднялся на более высокую ступень. Эйвери подошел к открытой двери ячейки с пометкой 237 и задвинул депозитную ячейку внутрь. Он закрыл дверь и вставил ключ в один из двух замков на двери. Тран подошел, вставил свой ключ в другой замок и повернул его. Затем он кивнул Эйвери, и оба мужчины вышли, Тран даже не взглянул на Босха.

Как только Тран ушел, Босх объявил, что он достаточно осмотрел хранилище, и тоже направился к выходу. Он подошел к двойному стеклу, выглянул на бульвар Уилшир и увидел, как Тран в сопровождении двух массивных охранников направляется к гаражу, где был припаркован "Мерседес". Никто не последовал за ними. Босх огляделся, но не увидел Элеонор.

“Что-то не так, мистер Паундс?” Сказал Грант из-за его спины.

“Да”, - сказал Босх. Он полез в карман пиджака и достал бумажник со значком. Он поднял его над плечом, чтобы Грант мог видеть его сзади. “Тебе лучше найти мне менеджера этого заведения. И не называй меня больше мистером Паундсом ”.

***

Льюис стоял у телефона-автомата перед круглосуточной закусочной под названием Darling. Он был за углом, примерно в квартале от сейфа и замка в Беверли-Хиллз. Прошло больше минуты с тех пор, как офицер Мэри Гроссо ответила на звонок и сказала, что соединит ее с заместителем шефа Ирвингом. Льюис подумал, что если этот человек хотел ежечасных новостей - по стационарному телефону, не меньше, - то меньшее, что он мог сделать, это ответить на чертов звонок незамедлительно. Он поднес телефон к другому уху и порылся в кармане пальто в поисках чего-нибудь, чем можно было бы поковырять в зубах. Его запястье болело там, где оно натиралось о карман. Но мысль о том, что Босх наденет на него наручники, только разозлила его, поэтому он попытался сосредоточиться на расследовании. Он понятия не имел, что происходит, что задумали Босх и женщина из ФБР. Но Ирвинг был убежден, что это была уловка, и Кларк тоже. Если это так, пообещал себе Льюис у телефона-автомата, он будет тем, кто застегнет наручники на запястьях Босха.

Старый бродяга со страшными глазами и седыми волосами подошел к телефону-автомату рядом с тем, у которого был Льюис, и проверил прорезь для сдачи. Он был пуст. Он протянул палец к разъему телефона, которым пользовался Льюис, но детектив ОВР отбил его.

“Что бы там ни было, это мое, пап”, - сказал Льюис.

Ничуть не смутившись, бродяга спросил: “У тебя есть четвертак, чтобы я мог что-нибудь съесть?”

“Отвали”, - сказал Льюис.

“Что?” - спросил голос.

“Что?” - спросил я. - Сказал Льюис, а затем понял, что голос исходил из телефона. Это был Ирвинг. “О, только не вы, сэр. Я не знал, что ты ... э-э, я говорил, э-э, у меня тут кое с кем проблема. Я...”

“Вы так разговариваете с гражданином?”

Льюис запустил руку в карман брюк и вытащил долларовую купюру. Он передал его седовласому мужчине и прогнал его прочь.

“Детектив Льюис, вы меня слышите?”

“Да, шеф. Извините. Теперь я позаботился о ситуации. Я хотел сообщить. Произошло важное событие”.

Он надеялся, что последнее отвлечет внимание Ирвинга от предыдущей неосторожности.

Ирвинг сказал: “Скажи мне, что у тебя есть. Вы все еще видите Босха в поле зрения?”

Льюис резко выдохнул с облегчением.

“Да, ” сказал он, - детектив Кларк продолжает наблюдение, пока я составляю этот отчет”.

“Хорошо, тогда отдай это мне. Сегодня вечер пятницы, детектив, я хотел бы вернуться домой в разумное время.”

Льюис потратил следующие пятнадцать минут на то, чтобы сообщить Ирвингу о том, что золотой "Мерседес" Босха следовал за ним от округа Ориндж до сейфа и замка в Беверли-Хиллз. Он сказал, что "хвост" заканчивался у сейфа и замка, которые, по-видимому, и были предполагаемым местом назначения.

“Что они сейчас делают, Босх и женщина из бюро?”

“Они все еще там. Похоже, они берут интервью у менеджера. Что-то происходит. Как будто они не знали, куда идут, но как только они добрались до этого места, они поняли, что это оно ”.

“Было что?”

“Вот и все. Я не знаю. Что бы это ни было, они задумали. Я думаю, парень, за которым они следили, внес депозит. В витрине этого заведения есть хранилище, большое хранилище”.

“Да, я знаю, о чем ты говоришь”.

Ирвинг долгое время молчал, и Льюис, закончив свой доклад, знал, что лучше не перебивать. Он начал мечтать о том, как заломит руки Босха за спину и проведет его мимо батареи телевизионных камер. Он услышал, как Ирвинг прочистил горло.

“Я не знаю их плана”, - сказал заместитель начальника. “Но я хочу, чтобы ты остался с ними. Если они не пойдут домой сегодня вечером, то и ты тоже. Понял?”

“Да, сэр”.

“Если они позволили Mercedes Benz ехать дальше, то это должно быть хранилище, которое они хотели найти. Они установят наблюдение за хранилищем. А вы, в свою очередь, будете продолжать держать их под наблюдением ”.

“Да, шеф”, - сказал Льюис, хотя он все еще был растерян.

Следующие десять минут Ирвинг потратил на то, чтобы дать детективу инструкции и изложить свою теорию о том, что происходит с сейфом и замком в Беверли-Хиллз. Льюис достал блокнот и ручку и сделал несколько быстрых заметок. В конце одностороннего диалога Ирвинг доверил Льюису номер своего домашнего телефона и сказал: “Не въезжай без моего предварительного согласия. Ты можешь позвонить мне по этому номеру в любое время дня и ночи. Понял?”

“Да, сэр”, - настойчиво сказал Льюис.

Ирвинг повесил трубку, не сказав больше ни слова.

***

Босх ждал в приемной, не сказав Гранту или другим продавцам, что происходит, пока не прибыл Уиш. Они стояли за своими модными столами с открытыми ртами. Когда Элеонор подошла к двери, она была заперта. Она постучала и показала свой значок. Охранник впустил ее, и она прошла в приемную.

Когда продавец по имени Эйвери открыл рот, чтобы что-то сказать, Босх сказал: “Это агент ФБР Элеонор Уиш. Она со мной. Мы собираемся зайти в один из ваших клиентских офисов для частной беседы. Просто подожди минутку. Если здесь есть главный, мы хотели бы поговорить с ним, как только выйдем.”

Грант, все еще взволнованный, просто указал на вторую дверь в нише. Босх вошел в третью дверь, и Уиш последовал за ним. Он закрыл дверь перед глазами всех троих продавцов и запер ее.

“Итак, что у нас есть? Я не знаю, что им сказать, - прошептал он, осматривая стол и два стула в комнате в поисках клочка бумаги или чего-нибудь еще, что Тран мог по ошибке оставить. Не было ничего. Он открыл ящики письменного стола из красного дерева. Там были ручки, карандаши, конверты и стопка бумаги для облигаций. Больше ничего. На столе у стены напротив двери стоял факсимильный аппарат, но он не был включен.

“Мы наблюдаем и ждем”, - сказала она, говоря очень быстро. “Рурк говорит, что он собирает команду туннелистов. Они войдут и осмотрятся. Они собираются сначала связаться с DWP, чтобы точно увидеть, что там внизу. Они должны быть в состоянии определить, каким было бы лучшее место для туннеля, и тогда они пойдут оттуда. Гарри, ты действительно думаешь, что это оно?”

Он кивнул. Он хотел улыбнуться, но не улыбнулся. Ее волнение было заразительным.

“Он вовремя установил слежку за Траном?” он спросил. “Кстати, здесь его знают как мистера Лонга”.

Раздался стук в дверь и чей-то голос сказал: “Извините меня. Прошу прощения.” Босх и Уиш проигнорировали это.

“Тран, Бок, теперь долго”, - сказал Уиш. “Я не знаю насчет хвоста. Рурк сказал, что собирается попытаться. Я дал ему номер и сказал, где был припаркован "Мерседес". Думаю, мы узнаем это позже. Он сказал, что также пришлет команду, которая будет вести наблюдение вместе с нами. Мы собираемся провести совещание по наблюдению в гараже через дорогу в восемь часов. Что они здесь сказали?”

“Я еще не сказал им, что происходит”.

Раздался еще один стук, на этот раз громче.

“Что ж, тогда пойдем посмотрим на главного”.

Владельцем и главным операционным директором Beverly Hills Safe &; Lock оказался отец Эйвери, Мартин Б. Эйвери III. Он был того же склада, что и многие его клиенты, и хотел, чтобы все это знали. У него был отдельный кабинет в задней части алькова. За его столом стояла коллекция фотографий в рамках, свидетельствующих о том, что он был не просто очередным рубакой, кормящимся за счет богатых. Он был одним из них. Был Эйвери III с парой президентов, одним или двумя киномагнатами и английской королевской семьей. На одной фотографии были Эйвери и принц Уэльский в полных регалиях для поло, хотя Эйвери казался слишком толстым в середине и отвислым на подбородках, чтобы быть настоящим наездником.

Босх и Уиш кратко обрисовали ему ситуацию, и он сразу же был настроен скептически. Он сказал, что его хранилище неприступно. Они сказали ему сохранить рекламную кампанию и попросили посмотреть дизайн и планы эксплуатации хранилища. Эйвери III перевернул свою промокашку за 60 долларов, и на обратной стороне была схема хранилища, приклеенная скотчем. Было ясно, что Эйвери III и его первоклассные продавцы перепродавали хранилище. Начиная с самой внешней поверхности и углубляясь внутрь, это была однодюймовая стальная обшивка, за которой следовал фут арматурного бетона, а затем еще один дюйм стали. Хранилище было толще снизу и сверху, где был еще двухфутовый слой бетона. Как и во всех хранилищах, самой впечатляющей вещью была толстая стальная дверь, но это было напоказ. Точно так же, как рентген руки и мантрап. Всего лишь шоу. Босх знал, что если туннельные бандиты действительно внизу, у них не возникнет проблем с выходом на воздух.

Эйвери III сказал, что в каждую из последних двух ночей в хранилище была тревога, включая две тревоги в ночь на четверг. Каждый раз ему звонили домой из полиции Беверли-Хиллз. Он, в свою очередь, позвонил своему сыну, Эйвери IV, и отправил его на встречу с офицерами. Затем офицеры и наследник вошли в бизнес и сбросили тревогу, не обнаружив ничего подозрительного.

“Мы понятия не имели, что в канализации под нами может быть кто-то”, - сказал Эйвери III. Он произнес это так, словно слово "канализация" было совершенно неуместно для него. “Трудно поверить, трудно поверить”.

Компания Bosch задала более подробные вопросы о работе хранилища и устройствах безопасности. Не осознавая значения этого, Эйвери III как ни в чем не бывало упомянул, что в отличие от обычных банковских хранилищ его хранилище было заблокировано по времени. У него был код, который он мог ввести в компьютерную блокировку, которая очистила бы координаты временной блокировки. Он мог открыть дверь хранилища в любое время.

“Мы должны удовлетворить потребности наших клиентов”, - объяснил он. “Если леди из Беверли-Хиллз должна позвонить в воскресенье, потому что ей нужна диадема для благотворительного бала, я хочу иметь возможность купить эту диадему для нее. Видите ли, это услуга, которую мы продаем ”.

“Все ли ваши клиенты знают об этой услуге выходного дня?” - Спросил Уиш.

“Конечно, нет”, - сказал Эйвери III. “Только немногие избранные. Видите ли, мы берем солидную плату. Для этого мы должны пригласить охранника ”.

“Сколько времени требуется, чтобы выполнить переопределение и открыть дверь?” - Спросил Босх.

“Недолго. Я набираю код переопределения на клавиатуре рядом с дверью хранилища, и это делается за считанные секунды. Затем вы вводите код разблокировки хранилища, затем поворачиваете колесо, и дверь открывается под собственным весом. Тридцать секунд, возможно, минута, возможно, меньше.”

Недостаточно быстро, подумал Босх. Ящик Трана находился рядом с передней частью хранилища. Вот где должны были работать бандиты. Они бы увидели и, вероятно, услышали, как открывается дверь хранилища. Никакого элемента неожиданности.

Час спустя Босх и Уиш вернулись в его машину. Они переехали на второй уровень автостоянки через Уилшир и Ист, в полуквартале от "Сейфа и замка" в Беверли-Хиллз. Оттуда у них был открытый вид на хранилище. После того, как они покинули Эйвери III и заняли позицию наблюдения, они наблюдали, как Эйвери IV и Грант закрыли огромную дверь хранилища из нержавеющей стали. Они повернули колесико и набрали что-то на клавиатуре компьютера, заблокировав его. Затем свет внутри магазина погас, весь, кроме того, что был в комнате со стеклянным хранилищем. Они всегда оставались, чтобы продемонстрировать сам символ безопасности, которую они предлагали.

“Ты думаешь, они пройдут сегодня ночью?” - Спросил Уиш.

“Трудно сказать. Без Мидоуза им конец, как человеку. Возможно, они отстают от графика ”.

Они сказали Эйвери III идти домой и быть готовым к вызову. Владелец согласился, но по-прежнему скептически относился ко всему сценарию, который для него придумали Босх и Уиш.

“Нам придется доставать их из-под земли”, - сказал Босх, его руки держали руль так, как будто он был за рулем. “Мы бы никогда не открыли эту дверь достаточно быстро”.

Босх лениво посмотрел налево, на Уилшир. Он увидел белую "ЛТД" с полицейскими колесами, припаркованную у обочины в квартале от него. Он был припаркован рядом с пожарным гидрантом, и в нем были две фигуры. У него все еще была компания.

***

Босх и Уиш стояли рядом с его машиной, которая была припаркована на втором уровне гаража лицом к ограждающей стене в южной части. Гараж был практически пуст уже больше часа, но в тусклом бетонном ограждении пахло выхлопными газами и горелыми тормозами. Босх был уверен, что запах тормозов исходил от его машины. "Стоп-энд-гоу хвост" из Литтл Сайгона сказался на машине для замены. Со своей позиции они могли видеть Уилшир и западнее, в полуквартале от демонстрационного зала хранилища Beverly Hills Safe &; Lock. Дальше по Уилширу небо было розовым, а заходящее солнце - темно-оранжевым. В городе загорались вечерние огни, и поток машин редел. Босх посмотрел на восток, на Уилшир, и увидел припаркованный у обочины белый "ЛТД", тени его пассажиров за тонированным лобовым стеклом.

В восемь часов процессия из трех машин, последней из которых была патрульная машина Беверли-Хиллз, поднялась по пандусу и пересекла пустые парковочные места туда, где у стены стояли Босх и Уиш.

“Что ж, если наши преступники ведут наблюдение в любом из этих небоскребов и они видели это небольшое шествие, вы можете поспорить, что он сейчас вытаскивает их оттуда”, - сказал Босх.

Рурк и еще четверо мужчин вышли из двух машин без опознавательных знаков. Босх мог сказать по костюмам, что трое из них были агентами. Костюм четвертого мужчины был слишком поношенным, с мешковатыми карманами, как у Босха. Он нес картонную трубку. Гарри решил, что это тот самый старший сержант, о котором говорил Уиш. Трое полицейских в форме из Беверли-Хиллз, один с капитанскими нашивками на воротнике, вышли из патрульной машины. Капитан также нес свернутый трубочкой лист бумаги.

Все собрались у машины Босха и использовали ее капот в качестве стола для совещаний. Рурк сделал несколько кратких представлений. Трое из BHPD были там, потому что операция находилась в их юрисдикции. Межведомственная любезность, - сказал Рурк. Они также были под рукой, потому что Beverly Hills Safe &; Lock подали проектный план в отдел коммерческой безопасности местного полицейского управления. Они будут только наблюдать за встречей, сказал Рурк, и будут вызваны позже, если их отдел потребуется для подкрепления. Двое агентов ФБР, Хэнлон и Хоук, должны были вести ночное наблюдение вместе с Босхом и Уишем. Рурк хотел увидеть сейф и замок Беверли Хиллз как минимум с двух ракурсов. Третий агент был координатором спецназа ФБР. И последним человеком был Эд Гирсон, начальник подземных сооружений DWP.

“Хорошо, давайте составим план сражения”, - объявил Рурк в конце представления. Он без спроса взял у Гирсона картонный тубус и вытащил свернутый чертеж. “Это схематический отпечаток DWP для этой области. Здесь есть все инженерные линии, туннели и водопропускные трубы. Оно точно говорит нам, что там, внизу ”.

Он развернул сероватую карту с размытыми синими линиями на ней поперек капота. Трое полицейских из Беверли-Хиллз закрепили другой конец своими руками. В гараже становилось темно, и человек из спецназа, агент по имени Хеллер, держал над рисунком фонарик с удивительно широким и ярким лучом. Рурк достал ручку из кармана рубашки, потянул за нее, пока она не превратилась в указку.

“Ладно, мы ... правы...” Прежде чем он смог найти нужное место, Гирсон вытянул руку на свет и ткнул пальцем в карту. Рурк поднес кончик ручки к нужному месту. “Да, прямо здесь”, - сказал он и бросил на Гирсона взгляд, означающий "не морочь мне голову". Плечи полицейского, казалось, еще больше ссутулились в его поношенной куртке.

Все вокруг машины наклонились ближе к капоту, чтобы изучить местоположение. “Сейф и замок в Беверли-Хиллз здесь”, - сказал Рурк. “Настоящее хранилище находится здесь. Можем ли мы взглянуть на ваш план, капитан Ороско?”

Ороско, который был сложен как перевернутая пирамида, с широкими плечами и узкими бедрами, развернул свой рисунок поверх печати DWP. Это была копия рисунка, который Эйвери III ранее показывал Босху и Уишу.

“Три тысячи квадратных футов пространства хранилища”, - сказал Ороско, указывая рукой на площадь хранилища. “Маленькие личные боксы по бокам и отдельно стоящие шкафы посередине. Если они там, внизу, они могут подняться через пол в любом месте вдоль этих двух проходов. Итак, мы говорим о радиусе около шестидесяти футов, на котором они могли проходить сквозь пол ”.

“Теперь, капитан”, - сказал Рурк, “если вы возьмете это в руки, и мы снова посмотрим на график DWP, мы сможем разместить эту зону прорыва прямо здесь”. Желтой подводкой в свете дня он обозначил пол хранилища на служебной карте. “Используя это в качестве ориентира, мы можем увидеть подземные сооружения, которые находятся в непосредственной близости. Что вы думаете, мистер Гирсон?”

Гирсон перегнулся через капот машины еще на несколько дюймов и изучил служебную карту. Босх тоже наклонился. Он увидел толстые линии, которые, как он предположил, обозначали основные дренажные линии с востока на запад. То, что искали бы туннельщики. Он заметил, что они соответствовали основным наземным улицам: Уилшир, Олимпик, Пико. Гирсон указал на линию Уилшир, сказав, что она проходит на глубине тридцати футов под землей и достаточно велика, чтобы по ней мог проехать грузовик. Своим пальцем представитель полиции проследил линию Уилшир на восток в десяти кварталах от Робертсона, главной линии ливневой канализации с севера на юг. По его словам, от этого перекрестка было всего в миле к югу до открытой дренажной трубы, которая проходила вдоль автострады Санта-Моника. Отверстие в водопропускной трубе было размером с гаражную дверь и перекрывалось только воротами с висячим замком на них.

“Я бы сказал, что именно там они могли появиться”, - сказал Гирсон. “Как будто идешь по поверхностным улицам. Вы садитесь на линию Робертсона до Уилшира. Поверни налево, и ты практически у своей желтой линии. Хранилище. Но я не думаю, что они стали бы рыть туннель рядом с линией Уилшир ”.

“Нет?” Сказал Рурк. “Как же так?”

“Слишком занят, вот как это”, - сказал Гирсон, чувствуя, что он был человеком с ответами, когда девять лиц уставились на него из-за капота машины. “У нас постоянно есть люди из DWP под землей на этих основных линиях. Проверка на наличие трещин, засоров, проблем любого рода. И Уилшир - главная преграда там, на востоке и западе. Прямо как наверху. Если бы кто-то пробил дыру в стене, это бы заметили. Видишь?”

“Что, если бы они смогли скрыть дыру?”

“Ты говоришь о том, что они сделали примерно год назад во время той кражи со взломом в центре города. Да, это может сработать снова, может быть, где-то в другом месте, но есть хороший шанс, что на линии Уилшир это будет замечено. Сейчас мы ищем что-то подобное. И, как я уже сказал, на Уилширской линии большое движение ”.

Наступила тишина, пока они обдумывали это. Двигатели машин сбрасывали тепло.

“Тогда где бы они копали, мистер Гирсон, чтобы попасть в это хранилище?” Рурк, наконец, сказал.

“У нас там есть всевозможные связи. Не думайте, что мы, ребята, не думаем об этом время от времени, когда мы там работаем. Знаешь, идеальное преступление и все такое. Я разбирал подобные вещи повсюду, особенно когда прочитал о последнем в газетах. Я думаю, если вы говорите, что это хранилище, в которое они хотят попасть, тогда они все равно поступят так, как я сказал: поднимутся по Робертсону, а затем по Уилширской линии. Но тогда, я думаю, они спустились бы в один из служебных туннелей, чтобы вроде как не попадаться на глаза. Служебные туннели имеют ширину от трех до пяти футов. Они круглые. Достаточно места для работы и перемещения оборудования. Они подключают магистральные магистрали к уличной ливневой канализации и инженерным системам в зданиях, расположенных здесь ”.

Он снова подставил руку под свет и провел по более мелким линиям, о которых он говорил, на карте DWP.

“Если они все сделали правильно, - сказал он, - то что они сделали, так это вошли в ворота у автострады и отвезли свое оборудование и все остальное в Уилшир, а затем в район вашей цели. Они выгружают свои вещи, прячут их в одном из этих служебных туннелей, как мы их называем, а затем забирают свою машину обратно. Они возвращаются пешком и приступают к работе в служебном туннеле. Черт возьми, они могли бы работать там пять, шесть недель, прежде чем у нас могла бы появиться возможность перейти к этой конкретной линии ”.

Босх все еще думал, что это звучит слишком просто.

“А как насчет этих других штормовых линий?” - спросил он, указывая на Олимпик и Пико на карте. От этих линий на север к хранилищу отходили перекрестные линии меньших служебных туннелей. “Как насчет того, чтобы воспользоваться одним из них и зайти за хранилище?”

Гирсон почесал пальцем нижнюю губу и сказал: “Это прекрасно. Это тоже есть. Но дело в том, что эти линии не подведут вас так близко к хранилищу, как эти ответвления Wilshire. Понимаете, что я имею в виду? Зачем им рыть туннель в сто ярдов, когда они могли вырыть здесь туннель в сто футов?”

Гирсону нравилось держать себя в руках, мысль о том, что он знает больше, чем окружающие его шелковые костюмы и униформы. Закончив свою речь, он покачался на каблуках с довольным выражением на лице. Босх знал, что этот человек, вероятно, прав во всех деталях.

“А как насчет смещения земли?” Босх спросил его. “Эти ребята роют туннель сквозь грязь и камень, бетон. Где они от этого избавляются? Как?”

“Босх, мистер Гирсон не детектив”, - сказал Рурк. “Я сомневаюсь, что он знает каждый нюанс ...”

“Полегче”, - сказал Гирсон. “Этажи основных линий, таких как Wilshire и Robertson, расположены под углом три градуса к центру. По центру всегда течет вода, даже в засушливые дни. Наверху, может, и не идет дождь, но вода течет, ты знаешь. Вы были бы удивлены, насколько. Либо это сток из водохранилищ, либо коммерческое использование, либо и то, и другое. В вашу пожарную службу поступил звонок, как вы думаете, куда пойдет вода, когда они закончат тушить огонь? Итак, что я хочу сказать, если бы у них было достаточно воды, они могли бы использовать ее для перемещения перемещенной земли или как вы хотите это назвать ”.

“Это, должно быть, тонны”. Хэнлон заговорил впервые.

“Но это не несколько тонн сразу. Ты сказал, что им потребовались дни, чтобы раскопать это. Ты растягиваешь это на несколько дней, и сток может справиться с этим. Теперь, если они находятся в одном из служебных туннелей, им придется придумать способ провести воду туда, вниз к вашей основной линии. Я бы проверил ваши пожарные гидранты в округе. У вас произошла утечка информации или вы получили сообщение о том, что кто-то ее вскрыл, это были бы ваши ребята ”.

Один из полицейских в форме наклонился к уху Ороско и что-то сказал. Ороско перегнулся через капот и поднял палец над картой. Затем он ткнул пальцем в синюю линию. “Две ночи назад у нас здесь был разгромлен гидрант”.

“Кто-то открыл его”, - сказал полицейский, который шепнул капитану, “и использовал болторез, чтобы перерезать цепочку, которая удерживает крышку. Они забрали колпачок с собой, и пожарной команде потребовался час, чтобы приехать сюда с заменой ”.

“Это было бы слишком много воды”, - сказал Гирсон. “Это бы позаботилось о некотором смещении вашей земли”.

Он посмотрел на Босха и улыбнулся. И Босх улыбнулся в ответ. Ему нравилось, когда кусочки головоломки начинали складываться.

“До этого, давайте посмотрим, это было в субботу вечером, у нас был поджог”, - сказал Ороско. “Маленький бутик за складским зданием на окраине Ринкона”.

Гирсон посмотрел на место, на которое указал Ороско на плане, как на местоположение бутика. Он сам указал пальцем на расположение пожарного гидранта. “Вода из обоих этих предметов попала бы в три уличных стока, здесь, здесь и здесь”, - сказал он, ловко проводя рукой по серой бумаге. “Эти двое стекают к этой линии. Другой сток здесь.”

Исследователи посмотрели на две дренажные линии. Одна из них проходила параллельно Уилширу, за зданием J. C. Stock. Другая проходила перпендикулярно Уилширу, прямому ответвлению, и рядом со зданием.

“Либо одно, либо другое, и мы все еще смотрим на, что, стофутовый туннель?” Желание исполнилось.

“По крайней мере”, - сказал Гирсон. “Если бы у них был точный выстрел. Возможно, они задели наземные коммуникации или хард-рок, и им пришлось что-то менять. Сомневаюсь, что из любого туннеля там, внизу, может быть прямой выход.”

Эксперт спецназа дернул Рурка за манжету, и они вдвоем отошли от толпы, чтобы поговорить шепотом. Босх посмотрел на Уиш и тихо сказал: “Они не собираются входить”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Это не Вьетнам. Никто не должен спускаться туда. Если Франклин, Дельгадо и кто-либо еще находятся там, внизу, на одной из этих линий, нет никакого способа проникнуть туда безопасно и без предупреждения. Они обладают всеми преимуществами. Они бы знали, что мы приближаемся ”.

Она изучала его лицо, но ничего не сказала.

“Это был бы неверный ход”, - сказал Босх. “Мы знаем, что они вооружены и, вероятно, организовали поездки. Мы знаем, что они убийцы ”.

***

Рурк вернулся к собравшимся вокруг капота машины и попросил Гирсона подождать в одной из машин бюро, пока он закончит со следователями. Человек из DWP подошел к машине с опущенной головой, разочарованный тем, что он больше не был частью плана.

“Мы не пойдем за ними”, - сказал Рурк после того, как Гирсон закрыл дверь машины. “Слишком опасно. У них есть оружие, взрывчатка. У нас нет элемента неожиданности. Это приводит к тяжелым потерям для нас… Итак, мы заманиваем их в ловушку. Мы позволим событиям идти своим чередом, а затем будем там, в безопасности, ждать, когда они выйдут наружу. Тогда на нашей стороне будет неожиданность.

“Сегодня вечером спецназ проведет разведку через линию Уилшир - мы возьмем у Гирсона несколько мундиров DWP - и поищем их точку входа. Затем мы устроимся и будем ждать в любом удобном месте. Все, что безопаснее с нашей точки зрения ”.

На мгновение воцарилась тишина, прерванная звуковым сигналом с улицы, прежде чем Ороско запротестовал.

“Подожди минутку, подожди минутку”. Он подождал, пока каждое лицо не оказалось на его. Кроме Рурка. Он вообще не смотрел на Ороско.

“Мы не можем говорить о том, чтобы сидеть здесь, засунув большие пальцы в задницы, и позволить этим людям взорвать себе путь в это хранилище”, - сказал Ороско. “Позволить им войти и вскрыть пару сотен коробок, а затем просто выйти обратно. Моя обязанность - защищать собственность граждан Беверли-Хиллз, которые, вероятно, составляют девяносто процентов клиентов этого бизнеса. Я не собираюсь с этим мириться ”.

Рурк свернул свою ручку-указку, положил ее во внутренний карман пальто и затем заговорил. Он по-прежнему не смотрел на Ороско.

“Ороско, твое исключение может быть отмечено для протокола, но мы не просим тебя соглашаться с этим”, - сказал Рурк. Босх заметил, что Рурк не только не стал обращаться к Орозко по рангу, но и отбросил всякую видимость вежливости.

“Это федеральная операция”, - продолжил Рурк. “Вы здесь из профессиональной вежливости. Кроме того, если я правильно думаю, они откроют только один депозитный ящик. Когда они обнаружат, что хранилище пусто, они отменят операцию и покинут хранилище ”.

Ороско был потерян. Это было видно по его лицу. Босх видел, что ему, очевидно, не сообщили многих подробностей расследования. Ему было жаль его, которого Рурк вывесил на просушку.

“Есть вещи, которые мы не можем обсуждать на данном этапе”, - сказал Рурк. “Но мы считаем, что их целью является только одна коробка. У нас есть основания полагать, что сейчас он пуст. Когда преступники ворвутся в хранилище, откроют эту конкретную коробку и обнаружат, что она пуста, мы считаем, что они в спешке отступят. Наша задача сейчас - быть готовыми к этому ”.

Босх задумался о предположении Рурка. Отступят ли воры? Или они подумают, что ошиблись ящиком, и продолжат бурение в поисках алмазов Трана? Или они разграбили бы другие ящики в надежде украсть имущество, достаточно ценное, чтобы операция в туннеле того стоила? Босх не знал. Он, конечно, не был так уверен, как Рурк, но тогда он знал, что агент ФБР мог просто позировать, чтобы убрать Ороско с дороги.

“Что, если они не отступят?” - Спросил Босх. “Что, если они продолжат бурить?”

“Тогда у всех нас впереди долгие выходные, ” сказал Рурк, “ потому что мы собираемся их переждать”.

“В любом случае, вы собираетесь вывести это место из бизнеса”, - сказал Ороско, указывая в направлении здания склада. “Как только станет известно, что кто-то проделал дыру в хранилище, которое у них там, в большом окне, то доверия общественности не будет. Никто не поместит туда свою собственность ”.

Рурк просто уставился на него. Мольба капитана осталась без внимания.

“Если вы можете поймать их после того, как они ворвутся, почему не раньше?” Сказал Ороско. “Почему бы нам не открыть это место, не включить сирену, не пошуметь, даже не выставить патрульную машину перед входом? Сделай что-нибудь, чтобы они знали, что мы здесь и мы знаем о них. Это напугает их, прежде чем они ворвутся. Мы поймаем их, мы спасем бизнес. Мы этого не делаем, мы по-прежнему сохраняем бизнес и получаем их в другой раз ”.

“Капитан”, - сказал Рурк, к которому вернулась фальшивая дружелюбность, - “если вы дадите им знать, что мы здесь, вы лишите их нашего единственного преимущества - внезапности - и вызовете перестрелку в туннелях и, возможно, на улице, в которой им будет все равно, кто ранен, кто убит. Сюда входят они сами и, возможно, невинные свидетели. Тогда как нам объяснить общественности и даже самим себе, что мы поступили таким образом, потому что хотели попытаться спасти бизнес?”

Рурк немного подождал, чтобы его слова дошли до сознания, затем сказал: “Видите ли, капитан, я не собираюсь ставить под угрозу безопасность этой операции. Я не могу. Эти люди, которые там, внизу, они не пугают. Они убивают. Два человека, о которых мы знаем, включая свидетеля. И это только на этой неделе. Мы ни за что не позволим им уйти. Ни за что, блядь”.

Ороско перегнулся через капот и свернул свой чертеж. Обматывая его резинкой, он сказал: “Джентльмены, не облажайтесь. Если вы это сделаете, мой департамент и я не будем сдерживать нашу критику или детали того, что обсуждалось на этой встрече. Спокойной ночи.”

Он повернулся и пошел обратно к патрульной машине. Двое полицейских в форме последовали за ним без приказа. Все остальные просто смотрели. Когда патрульная машина съехала с пандуса, Рурк сказал: “Ну, вы слышали этого человека. Мы не можем все испортить. Кто-нибудь еще хочет что-нибудь предложить?”

“Как насчет того, чтобы поместить людей в хранилище сейчас и подождать, пока они поднимутся?” Босх сказал. Он на самом деле не рассматривал это, но выбросил, как только оно пришло к нему.

“Нет”, - сказал человек из спецназа. “Вы помещаете людей в хранилище, и они оказываются в углу. Вариантов нет. Выхода нет. Я бы даже не стал просить своих людей о добровольцах.”

“Они могли пострадать от взрыва”, - добавил Рурк. “Неизвестно, где и когда появятся преступники”.

Босх кивнул. Они были правы.

“Можем ли мы открыть хранилище и войти внутрь, как только узнаем, что они поднялись?” - спросил один из агентов. Босх не мог сейчас вспомнить, был ли он Хэнлоном или Хоуком.

“Да, есть способ снять дверь с временной блокировки”, - сказал Уиш. “Нам нужно было бы вернуть сюда Эйвери, владельца”.

“Судя по тому, что сказал Эйвери, это займет слишком много времени”, - сказал Босх. “Слишком медленно. Эйвери может снять ее с тайм-лок и открыть, но это двухтонная дверь, которая распахивается под собственным весом. В лучшем случае, потребовалось бы полминуты, чтобы открыть его. Может быть, меньше, но у них все равно будет возможность напасть на нас, людей внутри. Тот же риск, что и напасть на них через туннели.”

“А как насчет светошумового взрыва?” - спросил один из агентов. “Мы приоткрываем дверь хранилища совсем чуть-чуть и бросаем внутрь светошумовую гранату. Затем мы войдем и заберем их ”.

Рурк и спецназовец в унисон покачали головами.

“По двум причинам”, - сказал спецназовец. “Если они проложат провода в туннеле, как мы предполагаем, вспышка может привести к детонации зарядов. Мы могли бы увидеть, как Уилширский бульвар там опускается на тридцать футов, а мы этого не хотим. Подумай о бумажной волоките.”

Когда никто не улыбнулся, он продолжил. “Во-вторых, мы говорим о стеклянной комнате. Наше положение там было бы очень уязвимым. Если они настороже, нам конец. Мы думаем, что они переходят на режим радиомолчания, когда достают взрывчатку. Но что, если они этого не сделают, и этот наблюдательный пункт даст им знать, что мы где-то там. Они могут быть готовы выплеснуть что-нибудь нанас, пока мы что-нибудь выбрасываем ”.

Рурк добавил свои собственные мысли. “Не обращай внимания на наблюдателя. Мы поместили команду спецназа в ту стеклянную комнату, и они могут смотреть это по телевизору. У нас будет каждая станция в Лос-Анджелесе с камерой на тротуаре, а движение будет перекрыто до Санта-Моники. Это был бы цирк. Так что забудь об этом. Спецназ свяжется с Гирсоном, проведет разведку и перекроет съезды с автострады. Мы ждем их внизу и принимаем нанаших условиях. Вот и все”.

Спецназовец кивнул, и Рурк продолжил. “Начиная с сегодняшнего вечера, мы будем вести круглосуточное наблюдение за хранилищем сверху. Я хочу загадать желание, Босх, на той стороне здания, где находится хранилище. Хэнлон, Хоук, на Ринкон-стрит, чтобы ты мог видеть дверь. Если это выглядит или звучит так, как будто это происходит, я хочу, чтобы меня предупредили, и я предупрежу спецназ, чтобы он был наготове. По возможности используйте стационарные телефоны. Мы не знаем, следят ли они за нашими фриками. Вам, людям из службы наблюдения, придется разработать код для использования по радио. Все это поняли?”

“Что, если сработает сигнализация?” - Спросил Босх. “На этой неделе их было уже три”.

Рурк подумал мгновение и сказал: “Разберись с этим как обычно. Встреться с менеджером по вызову, Эйвери или кем там еще, у двери, сбрось сигнализацию и отправь его восвояси. Я вернусь к Ороско и скажу ему, чтобы он выслал свои патрули по тревоге, но мы разберемся со всем ”.

“Эйвери получит условные обозначения”, - сказал Уиш. “Он уже знает, что, по нашему мнению, здесь произойдет. Что, если он захочет открыть хранилище, осмотреться?”

“Не позволяй ему. Это так просто. Это его хранилище, но его жизнь будет в опасности. Мы можем предотвратить это ”.

Рурк оглядел лица присутствующих. Вопросов больше не было.

“Тогда это все. Я хочу, чтобы люди были на позициях через девяносто минут. Это дает тебе время на всю ночь, чтобы поесть, помочиться и выпить кофе. Желаю, дай мне отчеты о состоянии, по стационарному телефону, в полночь и ноль шестьсот. Понял?”

“Понял”.

Рурк и человек из спецназа сели в машину, где ждал Гирсон, и поехали вниз по пандусу. Затем Босх, Уиш, Хэнлон и Хоук разработали радиокод для использования. Они решили поменять названия улиц в зоне наблюдения на названия улиц в центре города. Идея заключалась в том, что если бы кто-нибудь слушал частоту общественной безопасности симплекс 5, он подумал бы, что слышит сообщения о слежке на Бродвее и Первой улице в центре города, а не на Уилшир и Ринкон в Беверли-Хиллз. Они также решили называть помещение хранилища ломбардом во время радиопередачи. После этого две группы следователей разделились и договорились зарегистрироваться в начале наблюдения. Когда машина Хэнлона и Хоука направилась к съезду, Босх, впервые оставшись наедине с Уиш с момента составления планов, спросил, что она думает.

“Я не знаю. Мне не нравится идея позволить им войти в хранилище, а потом свободно бегать там внизу. Интересно, сможет ли команда спецназа действительно охватить все ”.

“Я думаю, мы это выясним”.

По пандусу поднялась машина и направилась к ним. Фары ослепили Босха, и на мгновение он подумал о машине, которая наехала на них прошлой ночью. Но затем машина вильнула и остановилась. Это были Хэнлон и Хоук. Пассажирское окно было опущено, и Хоук высунул из окна толстый конверт из манильской бумаги.

“Почтовый звонок, Гарри”, - сказал агент. “Забыл, что мы должны были отдать это тебе. Кто-то из вашего офиса обронил это сегодня в бюро, сказал, что вы ждали этого, но не были у Уилкокса, чтобы забрать это. ”

Босх взял конверт и протянул его подальше от своего тела. Хоук заметил дискомфорт на его лице.

“Парня звали Эдгар, чернокожий парень, сказал, что вы когда-то были партнерами”, - сказал Хоук. “Сказал, что оно пролежало в твоем почтовом ящике два дня, и он подумал, что это может быть важно. Сказал, что показывал кому-то дом в Вествуде и решил заскочить туда, пока будет в этом районе. По-твоему, это звучит правдоподобно?”

Босх кивнул, и два агента снова уехали. Тяжелый конверт был запечатан, но на обратном адресе значился Архив документов Вооруженных сил США в Сент-Луисе. Он оторвал край конверта и заглянул внутрь. Там была толстая папка с бумагами.

“Что это?” - спросил я. - Спросил Уиш.

“Это посылка Мидоуза. Я забыл, что заказывал это. Сделал это в понедельник, до того, как узнал, что вы, ребята, взялись за это дело. В любом случае, я уже видел этот материал ”.

Он бросил конверт через открытое окно машины на заднее сиденье.

“Голоден?” она спросила его.

“Я хочу хотя бы немного кофе”.

“Я знаю одно место”.

***

Босх потягивал дымящийся черный кофе из пластикового стаканчика, который он прихватил из ресторана, итальянского заведения на Пико за Сенчури-Сити. Он был в машине, вернулся на свое место на втором этаже гаража на другой стороне Уилшира от хранилища. Уиш открыла дверь и вошла после того, как позвонила Рурку для регистрации в полночь.

“Они нашли джип”.

“Где?” - спросил я.

“Рурк говорит, что спецназ провел разведку в Уилширской ливневой канализации, но не обнаружил никаких признаков злоумышленников или входа в туннель. Похоже, Гирсон был прав. Они зажаты в одной из небольших линий притока. В любом случае, парни из спецназа затем отправились к дренажной канаве у автострады, чтобы установить ловушку. Они разворачивались на трех позициях у выхода из туннелей, когда наткнулись на джип. Рурк сказал, что внизу у автострады есть парковка для автомобилей. Там припаркован бежевый джип с прицепом. Это их. Три синих квадроцикла находятся в трейлере.”

“Он получает ордер?”

“Да, у него есть кто-то, кто сейчас пытается найти судью. Значит, они получат это. Но они не собираются приближаться к нему, пока не свернут операцию. На случай, если в их планы входит, чтобы кто-нибудь вышел и забрал квадроциклы. Или кто-то, кто уже снаружи, собирается появиться и загнать их внутрь ”.

Босх кивнул и сделал глоток. Это был разумный способ уйти. Он вспомнил, что у него в пепельнице догорала сигарета, и выбросил ее в открытое окно.

Словно угадав, о чем он мог подумать, она сказала: “Рурк сказал, что из того, что они могли видеть, на заднем сиденье джипа не было одеяла. Но если это тот джип, в котором тело Мидоуза доставили к водохранилищу, то все равно должны быть волокнистые улики.”

“Что насчет печати, которую Шарки видел на двери?”

“Рурк сказал, что не было никакой печати. Но там мог быть один, и они просто сняли его, когда оставляли там джип ”.

“Да”, - сказал Босх. После нескольких мгновений раздумий он сказал: “Тебя беспокоит, что все так хорошо складывается?”

“Должно ли это быть?”

Босх пожал плечами. Он посмотрел на Уилшир. Тротуар перед пожарным краном был пуст. С тех пор как они вернулись с ужина, Босх не видел белого "ЛТД", который, как он был уверен, принадлежал IAD. Он не знал, были ли Льюис и Кларк рядом или на этом все закончилось.

“Гарри, хорошая работа детектива окупается, когда дела сходятся вместе”, - сказала ему Элеонор. “Я имею в виду, что мы ни на йоту не вышли из неведения в этом вопросе. Но я думаю, что у нас наконец-то есть мера контроля. Чертовски заметно лучше, чем мы были три дня назад. Так зачем беспокоиться, когда несколько вещей, наконец, начинают складываться воедино?”

“Три дня назад Шарки был еще жив”.

“Ну, пока ты берешь вину за это на себя, почему бы тебе не добавить всех остальных, кто когда-либо делал выбор и позволил себя убить. Ты не можешь изменить эти вещи, Гарри. И ты не должен быть мучеником ”.

“Что ты подразумеваешь под выбором?" Шарки не делал никакого выбора ”.

“Да, он это сделал. Когда он выбирал улицы, он знал, что может умереть на улицах ”.

“Ты в это не веришь. Он был ребенком ”.

“Я верю, что такое дерьмо случается. Я верю, что лучшее, что ты можешь сделать в этой работе, - это сравнять счет. Некоторые люди выигрывают, а некоторые проигрывают. Надеюсь, в половине случаев побеждают хорошие парни. Это мы, Гарри.”

Босх осушил свою чашку, и некоторое время после этого они сидели в тишине. Им было хорошо видно хранилище, расположенное в центре стеклянной комнаты подобно трону. Там, на открытом месте, отполированное и блестящее под яркими потолочными светильниками, оно говорило “Возьми меня” в этот мир, подумал он. И кто-нибудь бы. Мы собираемся позволить им.

Уиш поднял трубку радиотелефона, дважды нажал на кнопку передачи и сказал: “Бродвей, первый - первому, вы, ребята, слышите?”

“Мы понимаем, Бродвей. Что-нибудь?” Это был голос Хоука на камбэке. Было много помех, поскольку радиоволны рикошетили от высоких зданий в этом районе.

“Только проверяю. Какова ваша позиция?”

“Мы находимся прямо к югу от входной двери ломбарда. Четкое представление о том, что ничего не происходит ”.

“Мы на востоке. Могу видеть... ” Она выключила микрофон и посмотрела на Босха. “Мы забыли код от хранилища. Есть какие-нибудь идеи?”

Босх отрицательно покачал головой, но затем сказал: “Саксофон. Я видел саксофоны, висящие в витринах ломбардов. Музыкальные инструменты, их много.”

Она снова включила микрофон. “Извините, Первая улица, возникли технические трудности. Мы находимся к востоку от ломбарда, пианино в витрине на виду. Никакой активности внутри.”

“Оставайся в сознании”.

“Это буква "К". Бродвей закончился”.

Босх улыбнулся и покачал головой.

“Что?” - спросила она. “Что?” - спросил я.

“Я видел много музыкальных инструментов в ломбардах, но я не знаю о пианино. Кто собирается сдавать пианино в ломбард? Тебе понадобился бы грузовик. Теперь мы раскрыли наше прикрытие ”.

Он поднял радиомикрофон, но не нажимая на кнопку передачи, и сказал: “Э-э, Первая улица, проверьте это. Это не пианино на витрине. Это аккордеон. Наша ошибка.”

Она хлопнула его по плечу и сказала, чтобы он не обращал внимания на пианино. Они погрузились в непринужденную тишину. Работа по наблюдению была проклятием существования большинства детективов. Но за пятнадцать лет работы Босх никогда не возражал против одинокой слежки. На самом деле, много раз он наслаждался ими, когда был в хорошей компании. Он определял хорошую компанию не по разговору, а по его отсутствию. Когда не было необходимости разговаривать, чтобы чувствовать себя комфортно, это была подходящая компания. Босх думал об этом деле и наблюдал за движением транспорта, проходящего мимо хранилища. Он изложил события так, как они произошли, по порядку, от начала до настоящего времени. Пересматриваю сцены, снова слушаю диалоги. Он обнаружил, что часто этот переучет помогал ему сделать следующий выбор или шаг. То, над чем он размышлял сейчас, тыча в это языком, как в шатающийся зуб, было наездом и бегством. Машина, которая наехала на них прошлой ночью. Почему? Что они знали на тот момент, что делало их такими опасными? Убийство полицейского и федерального агента казалось глупым шагом. Почему это было предпринято? Затем его мысли переместились к ночи, которую они провели вместе после того, как все надзиратели задали все вопросы. Элеонора была напугана. Больше, чем он. Когда он держал ее в постели, ему казалось, что он успокаивает испуганное животное. Держал и ласкал ее, когда она дышала ему в шею. Они не занимались любовью. Просто держали друг друга. Это почему-то казалось более интимным.

“Ты думаешь о прошлой ночи?” - спросила она тогда.

“Как ты узнал?”

“Предположение. Есть идеи?”

“Ну, я думаю, это было мило. Я думаю, мы...”

“Я говорю о том, кто пытался убить нас прошлой ночью”.

“Ох. Нет, никаких идей. Я думал о том, что будет после.”

“О… Ты знаешь, я не поблагодарил тебя, Гарри, за то, что ты был со мной вот так, ничего не ожидая.”

“Я должен поблагодарить тебя”.

“Ты милый”.

Они снова погрузились в свои собственные мысли. Прислонившись к двери и прислонив голову к боковому стеклу, Босх редко отрывал взгляд от хранилища. Движение на Уилшир было слабым, но устойчивым. Люди, направляющиеся в клубы на бульваре Санта-Моника или вокруг Родео Драйв, или из них. Вероятно, в соседнем зале Академии состоялась премьера. Босху казалось, что в эту ночь каждый лимузин в Лос-Анджелесе работал на Уилшира. Мимо один за другим проносились машины всех марок и цветов. Они двигались так плавно, что, казалось, парили. Они были прекрасны и интригующи своими черными окнами. Нравятся экзотические женщины в солнцезащитных очках. Машина, созданная специально для этого города, подумал Босх.

“Медоуза похоронили?”

Вопрос удивил его. Он задавался вопросом, какая путаница мыслей привела к этому. “Нет”, - ответил он. “В понедельник, на кладбище ветеранов”.

“Похороны в День памяти, звучит вроде как уместно. Значит, его преступная жизнь не лишила его права быть помещенным в такую священную землю?”

“Нет. Он отсидел свой срок там, во Вьетнаме. Они оставили место для него. Вероятно, для меня тоже найдется такой. Почему ты спросил?”

“Я не знаю. Просто думать - это все. Ты пойдешь?”

“Если бы я не сидел здесь и не наблюдал за этим хранилищем”.

“Это будет мило с твоей стороны. Я знаю, что он что-то значил для тебя. В какой-то момент твоей жизни.”

Он позволил этому закончиться, но затем она сказала: “Гарри, расскажи мне о черном эхо. То, что ты сказал на днях. Что ты имел в виду?”

Впервые он оторвал взгляд от хранилища и посмотрел на Элеонор. Ее лицо было в темноте, но фары проезжающей машины на мгновение осветили салон автомобиля, и он увидел, что она смотрит ему в глаза. Он оглянулся на хранилище.

“На самом деле рассказывать нечего. Это просто то, что мы назвали одним из нематериальных активов ”.

“Нематериальные активы?”

“Для этого не было названия, поэтому мы придумали название. Это была темнота, влажная пустота, которую ты чувствовал, когда был там, внизу, один в этих туннелях. Это было похоже на то, что ты был в месте, где ты чувствовал себя мертвым и похороненным в темноте. Но ты был жив. И ты был напуган. Твое собственное дыхание эхом отдавалось в темноте, достаточно громко, чтобы выдать тебя. Или ты так думал. Я не знаю. Это трудно объяснить. Просто... черное эхо.”

Она выдержала некоторое время между ними, прежде чем сказала: “Я думаю, что ты идешь на похороны, это мило”.

“Что-то не так?”

“Что ты имеешь в виду?”

“То, что я сказал. То, как ты говоришь. Ты не казался нормальным со вчерашнего вечера. Нравится что-то - я не знаю, забудь об этом ”.

“Я тоже не знаю, Гарри. Знаешь, после того, как адреналин схлынул, я думаю, я вроде как просто испугался. Заставило меня задуматься о разных вещах ”.

Босх кивнул головой, но ничего не сказал. Его мысли блуждали, и он вспомнил время в Треугольнике, когда рота, понесшая тяжелые потери от снайперского огня, наткнулась на вход в туннельный комплекс. Босха, Мидоуза и пару других крыс по кличкам Джарвис и Ханрахан высадили в ближайшей LZ и сопроводили к норе. Первое, что они сделали, это бросили пару сигнальных ракет LZ, синюю и красную, в отверстие и выдули дым мощным веером Mite, чтобы найти другие входы в джунглях. Довольно скоро ленты дыма начали подниматься из земли в паре десятков мест на двести ярдов во всех направлениях. Дым поднимался вверх через паутинные отверстия, которые снайперы использовали в качестве огневых позиций или для входа и выхода из туннелей. Их было так много, что джунгли стали фиолетовыми от дыма. Мидоус был под кайфом. Он вставил кассету в портативный магнитофон, который всегда носил с собой, и начал проигрывать “Purple Haze” Хендрикса в туннеле. Это было одно из самых ярких воспоминаний Босха о войне, если не считать его снов.

После этого ему никогда не нравился рок-н-ролл. Потрясающая энергия музыки слишком сильно напомнила ему о войне.

“Ты когда-нибудь ходил смотреть мемориал?” Спросила Элеонора.

Ей не нужно было говорить, какое именно. Был только один, в Вашингтоне. Но потом он вспомнил длинную черную копию, которую он видел, как они устанавливали на кладбище у Федерального здания.

“Нет”, - сказал он через некоторое время. “Я никогда этого не видел”.

После того, как воздух в джунглях очистился и запись Хендрикса была закончена, они вчетвером отправились в туннель, в то время как остальная часть компании сидела на рюкзаках, жевала и ждала. Час спустя вернулись только Босх и Медоуз. Мидоус унес с собой три скальпа НВА. Он поднял их для солдат над землей и крикнул: “Вы смотрите на самого крутого кровного брата в черном эхо”. Так появилось название. Позже они нашли Джарвиса и Ханрахана в туннелях. Они попали в ловушки панджи. Они были мертвы.

Элеонор сказала: “Я побывала там, когда жила в Вашингтоне, но не смогла заставить себя пойти на посвящение в восемьдесят втором. Но много лет спустя я, наконец, набрался смелости. Я хотел увидеть имя моего брата. Я подумал, может быть, это поможет мне разобраться во всем, ну, знаешь, в том, что с ним произошло ”.

“И сделал это?”

“Нет. Сделал только хуже. Это разозлило меня. Это оставило во мне эту потребность в справедливости, если это имеет смысл. Я хотел справедливости для моего брата ”.

В машине снова воцарилась тишина, и Босх налил себе еще кофе. Он начал чувствовать приступ кофеиновой дрожи, но не мог остановиться. Он был зависим. Он наблюдал за парой пьяниц, которые, спотыкаясь, шли по улице, остановившись перед окном перед хранилищем. Один из мужчин вскинул руки вверх, как будто пытаясь измерить огромную дверь хранилища. Через некоторое время они двинулись дальше. Он подумал о ярости, которую Элеонор, должно быть, испытывала из-за своего брата. Беспомощность. Он подумал о своей собственной ярости. Он испытывал те же чувства, может быть, не в такой степени, но с другой точки зрения. Любой, кого коснулась война, знал какую-то часть этих чувств. Он так и не разобрался в этом до конца и не был уверен, что хочет этого. Гнев и печаль дали ему кое-что, что было лучше, чем полная пустота. Это то, что чувствовал Мидоус? Он задумался. Пустота. Это то, что заставляло его переходить с задания на задание и с иглы на иглу, пока он окончательно и смертельно не выдохся на этой последней миссии? Босх решил, что пойдет на похороны Медоуза, что он многим ему обязан.

“Знаешь, что ты рассказывал мне на днях об этом парне, убийце Кукольника?” Спросила Элеонора.

“Что насчет этого?”

“ОВР, они пытались доказать, что ты казнил его?”

“Да, я говорил тебе. Они пытались. Но его там не было. Все, на что они меня посадили, - это отстранение от работы за нарушения процедуры ”.

“Ну, я просто хотел сказать, что даже если они были правы, они ошибались. В моей книге это было бы справедливо. Ты знал, что случится с таким парнем, как этот. Посмотри на Ночного сталкера. Он никогда не получит бензин. Или это займет двадцать лет”.

Босх почувствовал себя неуютно. Он думал о своих мотивах и действиях в деле Кукольника, только когда был один. Он никогда не говорил об этом вслух. Он не знал, к чему она клонит.

Она сказала: “Я знаю, если бы это было правдой, ты бы никогда не смог этого признать, но я думаю, ты сознательно или подсознательно принял решение. Ты добивался справедливости для всех тех женщин, его жертв. Может быть, даже для твоей матери.”

Потрясенный, Босх повернулся к ней и собирался спросить, откуда она узнала о его матери и как она пришла к мысли о ее родстве с Кукольником. Затем он снова вспомнил о файлах. Вероятно, это было где-то там. Когда он подавал заявление в департамент, он должен был указать в бланках, был ли он или кто-либо из близких родственников когда-либо жертвой преступления. Он осиротел в одиннадцать лет, писал он, когда его мать была найдена задушенной в переулке рядом с Голливудским бульваром. Ему не нужно было писать о том, чем она зарабатывала на жизнь. Местоположение и преступление сказали достаточно.

Когда к нему вернулось хладнокровие, Босх спросил Элеонор, к чему она клонит.

“Нет смысла”, - сказала она. “Я просто... уважаю это. Если бы это был я, я бы хотел сделать то же самое, я думаю. Я надеюсь, что у меня хватило бы смелости”.

Он посмотрел на нее, темнота скрывала их лица. Было уже поздно, и никакие автомобильные огни не проплывали мимо, чтобы показать их друг другу.

“Ты иди вперед и ложись спать в первую смену”, - сказал он. “Я выпил слишком много кофе”.

Она не ответила. Он предложил достать одеяло, которое положил в багажник, но она отказалась.

“Вы когда-нибудь слышали, что Эдгар Гувер сказал о справедливости?” - спросила она.

“Возможно, он много чего говорил, но я ничего из этого не припоминаю навскидку”.

“Он сказал, что правосудие имеет второстепенное значение для закона и порядка. Я думаю, он был прав ”.

Она больше ничего не сказала, и через некоторое время он услышал, как ее дыхание стало более глубоким и продолжительным. Когда мимо проезжала редкая машина, он смотрел на ее лицо, освещенное светом. Она спала как ребенок, положив голову на руки. Босх приоткрыл окно и закурил сигарету. Он курил и задавался вопросом, может ли он или хотел бы влюбиться в нее, а она в него. Он был взволнован и встревожен этой мыслью одновременно.

ЧАСТЬ VII

СУББОТА, 26 мая

Серый рассвет поднялся над улицей и наполнил машину слабым светом. Утро также принесло с собой легкий моросящий дождь, который намочил улицу и оставил следы конденсата на нижней половине окон Beverly Hills Safe &; Lock. На памяти Босха это был первый дождь любого рода за несколько месяцев. Уиш спал и наблюдал за хранилищем: верхний свет все еще отражался от отделки из хрома и матовой стали. Был шестой час, но Босх забыл позвонить Рурку для регистрации заезда и позволил Элеонор поспать. На самом деле, ночью он ни разу не разбудил ее, чтобы он мог поспать по очереди. Он просто никогда не уставал. Хоук связался по радио в половине четвертого, чтобы убедиться, что кто-то не спит. После этого в хранилище не было никаких беспорядков и никакой активности. Остаток ночи Босх попеременно думал об Элеонор Уиш и хранилище, за которым наблюдал.

Он потянулся к чашке на приборной панели и проверил, нет ли хотя бы глотка холодного кофе, но она была пуста. Он бросил пустую через сиденье на пол. Делая это, он заметил посылку из Сент-Луиса на заднем сиденье. Он протянул руку назад и схватил конверт из манильской бумаги. Он вытащил толстую пачку бумаг и лениво просмотрел их, поглядывая на хранилище каждые несколько секунд.

Большую часть военных записей Мидоуза он уже видел. Но он быстро заметил, что было несколько вещей, которых не было в куртке ФБР, которую дал ему Уиш. Это была более полная запись. Там была фотокопия его черновика уведомления об увольнении и медицинского осмотра. Были также медицинские записи из Сайгона. Его дважды лечили от сифилиса, один раз от острой реакции на стресс.

Просматривая пакет, он остановился, когда его взгляд упал на копию двухстраничного письма от конгрессмена из Луизианы по имени Нун. Охваченный любопытством, Босх начал читать. Оно было датировано 1973 годом и адресовано Мидоузу в посольстве в Сайгоне. В письме, скрепленном официальной печатью Конгресса, Мидоузу выражалась благодарность за его гостеприимство и помощь во время недавнего ознакомительного визита конгрессмена. Никто не отметил, что было приятным сюрпризом встретить такого же нового иберийца в незнакомой стране. Босх задумался, насколько это было совпадением. Мидоуза, вероятно, назначили охранять конгрессмена, чтобы они поладили, и законодатель вернулся в Вашингтон с высоким мнением о персонале и моральном духе в Юго-Восточной Азии. Совпадений не бывает.

На второй странице письма Мидоуза поздравляли с отличной карьерой и ссылались на хорошие отчеты, которые никто не получал от командира Мидоуза. Босх продолжал читать. Упоминалось участие Медоуза в пресечении незаконного проникновения в отель embassy во время пребывания конгрессмена; лейтенант Рурк сообщил подробности героизма Медоуза персоналу конгрессмена. Босх почувствовал дрожь под сердцем, как будто из него отхлынула кровь. Письмо заканчивалось небольшой беседой о домашнем приходе. Там была крупная, плавная подпись конгрессмена и напечатанные обозначения на левом нижнем поле:

главный редактор: Армия США, отдел документации, Вашингтон, округ Колумбия лейтенант Джон Х. Рурк, посольство США, Сайгон, V.N. The Daily Iberian; вниманию редактора новостей

Босх долгое время смотрел на вторую страницу, не двигаясь и не дыша. Ему действительно показалось, что он почувствовал начинающуюся тошноту, и он вытер рукой лоб. Он попытался вспомнить, слышал ли он когда-нибудь второе имя или инициал Рурка. Он не мог вспомнить. Но это не имело значения. Сомнений не было. Совпадений не бывает.

Зазвонил пейджер Элеонор, поразив их обоих, как выстрел. Она подалась вперед и начала рыться в сумочке, пока не нашла пейджер и не отключила шум.

“О, Боже, который час?” - спросила она, все еще дезориентированная.

Он сказал, что сейчас шесть двадцать, и только потом вспомнил, что они должны были связаться с Рурком по городскому телефону двадцатью минутами ранее. Он сунул письмо обратно в стопку бумаг и вложил их обратно в конверт. Он бросил его обратно на заднее сиденье.

“Я должен позвонить”, - сказал Уиш.

“Эй, потратьте пару минут, чтобы проснуться”, - быстро ответил Босх. “Я позвоню тебе. Мне все равно нужно найти туалет, и я возьму немного кофе и воды.”

Он открыл дверь и вышел, прежде чем она смогла возразить против плана. Она сказала: “Гарри, почему ты позволил мне поспать?”

“Я не знаю. Какой у него номер?”

“Я должен позвонить ему”.

“Позволь мне. Дай мне номер.”

Она отдала его ему, и Босх завернул за угол и прошел небольшое расстояние до круглосуточной закусочной под названием "У Дарлинга". Он был в оцепенении всю дорогу, не обращая внимания на попрошаек, которые вышли с the sun, пытаясь понять, что это был Рурк, который был человеком внутри. Что он делал? Чего-то в этом не хватало, и Босх не мог понять, чего именно. Если Рурк был инсайдером, то почему он позволил им установить наблюдение за хранилищем? Хотел ли он, чтобы его людей поймали? Он увидел телефоны-автоматы перед рестораном.

“Ты опоздал”, - сказал Рурк, сняв трубку после половины гудка.

“Мы забыли”.

“Bosch? Где желание? Она должна была сделать звонок.”

“Не беспокойся об этом, Рурк. Она наблюдает за хранилищем, как и должна. Что ты делаешь?”

“Я ждал вестей от вас, люди, прежде чем отправиться туда. Вы двое заснули или как? Что там происходит?”

“Ничего не происходит. Но ты уже знаешь это, не так ли?”

Наступило молчание, во время которого к будке подошел старый попрошайка и попросил у Босха денег. Босх положил руку мужчине на грудь и решительно оттолкнул его.

“Ты все еще там, Рурк?” сказал он в трубку.

“Что это должно было значить? Откуда мне знать, что там происходит, когда вы, люди, не звоните, как должны? И ты все время со скрытыми ссылками. Босх, я тебя не понимаю.”

“Позволь мне спросить тебя кое о чем. Ты действительно поставил людей у выходов из туннеля, или это был чертеж, твоя указка и парень из спецназа - все для показухи?”

“Поставь желание на кон. Я не понимаю, о чем ты говоришь ”.

“Извините, она не может подойти к телефону в данный момент”.

“Босх, я вызываю тебя. Что-то не так. Ты потратил на это всю ночь. Я думаю, тебе следует ... Нет, я приведу туда пару свежих людей. Я собираюсь позвонить вашему лейтенанту и...

“Ты знал Мидоуза”.

“Что?” - спросил я.

“То, что я сказал. Ты знал его. У меня есть его досье, чувак. Егополное досье. Не отредактированная версия, которую вы хотели мне дать. Ты был его начальником в посольстве в Сайгоне. Я знаю.”

Снова тишина. Затем: “Я был КО многим людям, Босх. Я не знал их всех.”

Босх покачал головой.

“Это слабо сказано, лейтенант Рурк. Действительно слабое. Это было хуже, чем просто признать это. Вот что я тебе скажу, мы еще увидимся”.

Босх повесил трубку и зашел в "Дарлингз", где заказал два кофе и две минеральные воды. Он стоял у кассового аппарата, ожидая, пока девушка оформит заказ, и смотрел в окно. Он думал только о Рурке.

Девушка подошла к кассе с заказом в картонной коробке на вынос. Он расплатился, оставил ей чаевые и вернулся к телефону-автомату.

Босх снова набрал номер Рурка, не имея иного плана, кроме как проверить, говорит ли он по телефону или уже ушел. Он повесил трубку после десяти гудков. Затем он позвонил в диспетчерский центр полиции Лос-Анджелеса и сказал оператору позвонить в диспетчерскую службу ФБР и спросить, есть ли у них дежурный спецназ, работающий в районе Уилшир в Беверли-Хиллз или около него, и нужна ли им какая-либо помощь. Пока он ждал, он попытался мысленно проникнуть в суть проделки Рурка. Он открыл одну из чашек кофе и отхлебнул из нее.

Диспетчер вернулся на линию с подтверждением, что у ФБР действительно было наблюдение спецназа в округе Уилшир. Резервное копирование запрошено не было. Босх поблагодарил ее и повесил трубку. Теперь он думал, что знает, что делает Рурк. Должно быть, там не было людей, которые собирались вломиться в хранилище. Установка в хранилище была всего лишь подставой. Хранилище было приманкой. Босх подумал о том, как он позволил Трану идти своим путем после того, как последовал за ним в хранилище. Что он сделал, так это выманил второго капитана с его бриллиантами, чтобы Рурк мог добраться до него. Босх просто сыграл ему на руку.

Когда Босх вернулся к машине, он увидел, что Элеонор просматривает файлы Мидоуза. Она еще не добралась до письма конгрессмена.

“Где ты был?” сказала она добродушно.

“У Рурка было много вопросов”. Он взял папку Мидоуза из ее рук и сказал: “Я хочу, чтобы ты кое-что здесь увидела. Откуда у тебя досье на Медоуза, которое ты мне показывал?”

“Я не знаю. Рурк понял это. Почему?”

Он нашел письмо и передал его ей, ничего не сказав.

“Что это? Тысяча девятьсот семьдесят третий?”

“Прочти это. Это файл Мидоуза, тот, который я скопировал и отправил из Сент-Луиса. В файле, который Рурк дал тебе, чтобы ты передал мне, нет письма, подобного этому. Он продезинфицировал его. Прочти, ты поймешь почему”.

Он взглянул на дверь хранилища. Ничего не происходило, и он не ожидал, что что-то произойдет. Затем он наблюдал за ней, пока она читала. Она подняла бровь, просматривая обе страницы, но не увидела названия.

“Да, значит, он был своего рода героем, говорится в нем. Я не... ” Ее глаза расширились, когда она дошла до сути. “Переписано лейтенанту Джону Рурку”.

“Ага. Вы также пропустили первую ссылку.”

Он указал на предложение, в котором Рурк был назван соавтором Мидоуза.

“Человек изнутри. Как ты думаешь, что нам следует делать?”

“Я не знаю. Ты уверен? Это ничего не доказывает ”.

“Если это было совпадением, он должен был сказать, что знал парня, прояснить это. Как я. Я вошел. Он не сделал этого, потому что не хотел, чтобы о связи стало известно. Я позвонил ему по этому поводу, когда мы разговаривали по телефону. Он солгал. Он не знал, что у нас это было ”.

“Теперь он знает, что ты знаешь?”

“Да. Я не знаю, что, по его мнению, я знаю. Я повесил трубку. Вопрос в том, что нам с этим делать? Мы, наверное, здесь крутим свои колесики. Все это - шарада. Никто не войдет в это хранилище. Они, вероятно, забрали Трана после того, как он проверил свои бриллианты и ушел. Мы вели его прямо на бойню”.

Затем он понял, что, возможно, White LTD принадлежала грабителям, а не Льюису и Кларк. Они последовали за Босхом и Уишем в Тран.

“Подожди минутку”, - сказала Элеонор. “Я не знаю. А как насчет будильников всю неделю? Пожарный гидрант и поджог? Все должно происходить так, как мы думали ”.

“Я не знаю. Прямо сейчас ничто не имеет смысла. Возможно, Рурк ведет своих людей в ловушку. Или бойня.”

Они оба уставились вперед, на хранилище. Дождь прекратился, солнце полностью взошло, и стальная дверь засияла. Элеонора наконец заговорила.

“Я думаю, нам нужно обратиться за помощью. У нас есть Хэнлон и Хоук, сидящие на другой стороне банка, и СПЕЦНАЗ, если только это не было частью шарады Рурка ”.

Босх сказал ей, что проверил систему наблюдения спецназа и узнал, что она действительно была на месте.

“Тогда что делает Рурк?” она сказала.

“Нажимаю на все кнопки”.

Они несколько минут обсуждали это и решили позвонить Ороско в полицию Беверли-Хиллз. Сначала Элеонора связалась с Хэнлоном и Хоуком. Босх хотел сохранить их на месте.

“Ребята, вы там не спите?” - спросила она в "Моторолу".

“Это десять на четыре, едва ли. Я чувствую себя как тот парень, застрявший в своей машине на эстакаде после землетрясения в Окленде. Что случилось, есть что-нибудь?”

“Нет, просто проверяю. Как там с входной дверью?”

“За всю ночь ни единого стука”.

Она отключилась, и на мгновение воцарилась тишина, прежде чем Босх повернулся, чтобы выйти из машины и позвонить Орозко. Он остановился и оглянулся на нее.

“Ты знаешь, он умер”, - сказал он.

“Кто умер?”

“Парень, который был на том путепроводе”.

Как раз в этот момент раздался глухой удар, который слегка потряс машину. Не столько звук, сколько вибрация, удар, мало чем отличающийся от первого толчка землетрясения. Следующей вибрации не было. Но через одну или две секунды прозвучал сигнал тревоги. Звонок раздался громко и отчетливо из компании "Сейф и замок Беверли Хиллз". Босх резко выпрямился, уставившись в хранилище. Не было никаких видимых признаков вторжения. Почти сразу же по радио раздался треск голоса Хэнлона.

“У нас есть звонок. Каков наш план действий?”

Сначала ни Босх, ни Уиш не ответили на вызов по радио. Они просто сидели, ошеломленно уставившись на хранилище. Рурк позволил своим людям пойти прямо в ловушку. Или так казалось.

“Сукин сын”, - сказал Босх. “Они внутри”.

***

Босх сказал: “Передайте Хэнлону и Хоуку, чтобы они сохраняли хладнокровие, пока мы не получим приказов”.

“И кто будет отдавать приказы?” Спросила Элеонора.

Босх не ответил. Он думал о том, что происходило в хранилище. Зачем Рурку втягивать своих людей в подставу?

“Должно быть, он не смог предупредить их, сказать им, что алмазов там нет и что мы здесь, наверху”, - сказал он. “Я имею в виду, двадцать четыре часа назад мы не знали об этом месте или о том, что происходит. Возможно, к тому времени, как мы добрались до этого, было слишком поздно. Они зашли слишком далеко ”.

“Значит, они просто действуют по плану”, - сказала Элеонор.

“Сначала они откроют коробку Трана, если они сделали свою домашнюю работу и знают, какая это. Они найдут его пустым, и что тогда они будут делать? Расколоть или открыть больше коробок, пока они не наберут достаточно материала, чтобы все это стоило их усилий?”

“Я думаю, они разделились”, - ответила она. “Я думаю, когда они открывают шкатулку Трана и не находят бриллиантов, они решают, что что-то происходит, и убираются оттуда ко всем чертям”.

“Тогда у нас не будет много времени. Я предполагаю, что они подготовят материал в хранилище, но на самом деле они не будут вскрывать коробку, пока мы не сбросим тревогу и не очистим место происшествия. Мы можем немного отложить перезагрузку, но слишком надолго, и они могут заподозрить неладное и убраться восвояси, высматривая и готовясь встретить наших людей в туннелях.”

Он вышел из машины и оглянулся на Элеонор.

“Включи радио. Скажи этим парням оставаться на месте, затем передай сообщение своим людям из спецназа. Скажи им, что мы думаем, что у нас есть люди в хранилище ”.

“Они захотят знать, почему Рурк им ничего не говорит”.

“Подумай о чем-нибудь. Скажи им, что ты не знаешь, где Рурк ”.

“Куда ты идешь?”

“Чтобы встретить сигнал патруля о тревоге. Я попрошу их вызвать сюда Ороско ”.

Он захлопнул дверь и спустился по пандусу гаража. Элеонора звонила по рации.

Подойдя к "Сейфу и замку" в Беверли-Хиллз, Босх достал бумажник со значком, сложил его обратной стороной и сунул в нагрудный карман пальто. Он завернул за угол стеклянного хранилища и побежал к крыльцу как раз в тот момент, когда подъехала патрульная машина из Беверли-Хиллз с мигалками, но без сирены. Двое патрульных вышли, вытаскивая свои палки из держателей для труб из ПВХ на дверях, а затем из колец на поясах. Босх представился, рассказал им, что он делает, и попросил их как можно скорее передать сообщение капитану Ороско. Один из копов сказал, что менеджера, парня по имени Эйвери, вызвали, чтобы он сбросил сигнализацию, пока копы проверяют заведение. Все по заведенному порядку. Они сказали, что знакомятся с парнем, это была третья тревога, по которой их вызвали сюда на этой неделе. Они также сказали, что у них уже был приказ сообщать о любых звонках по этому адресу Ороско домой, независимо от времени суток.

“Ты хочешь сказать, что эти сигналы не были ложной тревогой?” сказал тот, кого звали Онага.

“Мы не уверены”, - сказал Босх. “Но мы хотим действовать так, как будто это ложная тревога. Менеджер понимает, что она этого не делала, и вы вместе сбрасываете будильник, и все идут своей дорогой. Понятно? Просто приятно и расслабленно. Ничего необычного.”

“Достаточно хорошо”, - сказал другой полицейский. На медной табличке над его карманом было написано "Джонстон". Повесив дубинку на пояс, он побежал обратно к их патрульной машине, чтобы позвонить Ороско.

“А вот и наш мистер Эйвери”, - сказал Онага.

Белый кадиллак плавно остановился у обочины позади машины из Беверли-Хиллз. Эйвери III, который был одет в розовую спортивную рубашку и брюки Madras, вышел и подошел. Он узнал Босха и приветствовал его по имени.

“Произошел ли взлом?”

“Мистер Эйвери, мы думаем, что здесь что-то может происходить, мы не знаем. Нам нужно время, чтобы проверить это. Чего мы хотим от вас, так это открыть офис, прогуляться по нему, как вы обычно делаете, как вы делали, когда сработала сигнализация ранее на этой неделе. Затем сбросьте сигнализацию и снова заприте дверь ”.

“И это все? Что, если...”

“Мистер Эйвери, что мы хотим, чтобы вы сделали, это сели в свою машину и уехали, как вы обычно делаете, как будто вы возвращаетесь домой. Но я хочу, чтобы ты зашел за угол к Дарлингу. Зайди и выпей кофе. Я либо зайду, чтобы рассказать тебе, что происходит, либо пришлю за тобой. Я хочу, чтобы ты расслабился. Мы можем справиться со всем, что здесь происходит. У нас есть другие люди, которые проверяют это, но для вида мы хотим, чтобы казалось, что мы выдаем это за очередную ложную тревогу ”.

“Понятно”, - сказал Эйвери, доставая из кармана связку ключей. Он подошел к входной двери и открыл ее. “И, кстати, это звонит не сигнализация хранилища. Это внешняя сигнализация, срабатывающая при вибрациях на окнах хранилища. Я могу сказать. Видишь ли, это другой тон”.

Босх предположил, что проходчики отключили систему сигнализации хранилища, не понимая, что внешняя сигнализация была отдельной системой.

Онага и Эйвери вошли внутрь, Босх следовал за ними. Пока Гарри стоял в прихожей, высматривая дым и не видя его, принюхиваясь к кордиту, но никакого запаха не почувствовав, вошел Джонстон. Босх приложил руки к губам, чтобы предостеречь офицера от криков, перекрикивающих звук тревоги. Джонстон кивнул, приложил ладонь к уху Босха и сказал ему, что Ороско будет там максимум через двадцать минут. Он жил в долине. Босх кивнул, надеясь, что это произойдет достаточно скоро.

Сигнализация отключилась, и Эйвери с Онагой вышли из кабинета Эйвери в вестибюль, где их ждали Джонстон и Босх. Онага посмотрел на Босха и покачал головой, показывая, что ничего не случилось.

“Вы обычно проверяете помещение хранилища?” - Спросил Босх.

“Мы просто осмотримся”, - сказал Эйвери. Он направился к рентгеновскому аппарату, включил его и объяснил, что для прогрева требуется пятьдесят секунд. Они коротали время, не разговаривая. Наконец, Эйвери положил руку на считывающее устройство. Он прочитал это и одобрил структуру кости, и замок на первой двери ловушки открылся.

“Поскольку у меня нет своего человека в хранилище, я должен взломать замок на второй двери”, - сказал Эйвери. “Джентльмены, если вы не возражаете, не будем смотреть, когда мы войдем”.

Они вчетвером вошли в крошечную ловушку, и Эйвери нажал несколько цифр на кодовом замке второй двери. Дверь распахнулась, и они вошли в комнату-хранилище. Смотреть было не на что, кроме стали и стекла. Босх стоял у двери хранилища и прислушивался, но ничего не услышал. Он подошел к стеклянной стене и посмотрел на Уилшир. Он мог видеть, что Элеонора вернулась в машину на втором этаже гаража. Он обратил свое внимание на Эйвери, который подошел к нему сбоку, как будто хотел сам выглянуть в окно, но вместо этого принял заговорщическую позу.

“Помни, я могу открыть хранилище”, - сказал он низким шепотом.

Босх посмотрел на него и покачал головой, затем сказал: “Нет. Я не хочу этого делать. Слишком опасно. Давай выбираться отсюда”.

На лице Эйвери появилось озадаченное выражение, но Босх ушел. Пять минут спустя сейф и замок в Беверли-Хиллз были очищены и заблокированы. Двое полицейских вернулись на патрулирование, а Эйвери ушел. Босх вернулся в гараж. Теперь на улице было оживленнее, и начинался дневной шум. Гараж был заполнен машинами и вонял выхлопными газами. В машине Уиш сказал ему, что Хэнлон, Хоук и спецназ удерживают позиции. Он сказал ей, что Ороско уже в пути.

Босх гадал, сколько времени пройдет, прежде чем люди в туннеле поверят, что можно безопасно начинать бурение. До Ороско оставалось еще десять минут езды. Это было давно.

“Так что мы будем делать, когда он доберется сюда?” - спросила она.

“Его город, его зов”, - сказал он. “Мы просто выкладываем это для него и делаем все, что он хочет делать. Мы говорим ему, что у нас здесь идет одна провальная операция, и мы не знаем, кому доверять. По крайней мере, не парень, отвечающий за это ”.

Минуту или две после этого они сидели в тишине. Босх курил сигарету, и Элеонор ничего не сказала по этому поводу. Она казалась погруженной в свои мысли, на ее лице было озадаченное выражение. Они оба нервно проверяли свои часы каждые тридцать секунд или около того.

***

Льюис подождал, пока белый кадиллак, за которым он следил, не повернул на север от Уилшира. Как только машина скрылась из поля зрения службы безопасности "Беверли Хиллз", Льюис поднял с пола синюю аварийную лампочку и поместил ее на приборную панель. Он включил его, но водитель "кадиллака" уже съезжал на обочину перед домом Дарлинга. Льюис вышел из своей машины и подошел к "Кадиллаку"; на полпути его встретил Эйвери.

“Что происходит, офицер?” Сказал Эйвери.

“Детектив”, - сказал Льюис и открыл свой бумажник со значком. “Отдел внутренних расследований, полиция Лос-Анджелеса. Мне нужно задать вам несколько вопросов, сэр. Мы проводим расследование в отношении человека, детектива Гарри Босха, с которым вы только что разговаривали в ”Беверли Хиллз Сейф эндЛок".

“Что ты имеешь в виду под "мы’?”

“Я оставил своего партнера в Уилшире, чтобы он мог присматривать за твоим бизнесом. Но чего я хотел бы, так это чтобы ты сел в мою машину, чтобы мы могли поговорить несколько минут. Что-то происходит, и мне нужно знать, что ”.

“Этот детектив Босх - эй, откуда мне знать, что ты настоящий?”

“Откуда ты знаешь, что он такой? Дело в том, что мы держали детектива Босха под наблюдением в течение недели, сэр, и мы знаем, что он занимается деятельностью, которая может быть, если не незаконной, то позорной для департамента. На данный момент мы не уверены, что именно. Вот почему вы нам нужны, сэр. Не могли бы вы сесть в машину, пожалуйста?”

Эйвери сделал два неуверенных шага к машине IAD, а затем, казалось, решил, какого черта. Он быстро подошел к пассажирской стороне и сел внутрь. Эйвери представился владельцем Beverly Hills Safe & Lock и вкратце пересказал Льюису то, что было сказано во время его двух встреч с Босхом и Уишем. Льюис выслушал, не комментируя, затем открыл дверцу машины. “Подождите здесь, пожалуйста. Я скоро вернусь”.

Льюис быстро подошел к Уилширу; он постоял на углу несколько мгновений, очевидно, высматривая кого-то, затем устроил искусное шоу, посмотрев на часы. Он вернулся к машине и скользнул за руль. На Уилшире Кларк ждал в нише у входа в магазин и наблюдал за хранилищем. Он заметил сигнал Льюиса и небрежно направился к машине.

Когда Кларк забрался на заднее сиденье, Льюис сказал: “Мистер Эйвери говорит, что Босх сказал ему пойти к Дарлингу и подождать, сказал, что в хранилище могут быть люди. Поднимись из-под земли”.

“Босх сказал, чем он будет заниматься?” Спросила Кларк.

“Ни слова”, - сказал Эйвери.

Все молчали, размышляя. Льюис не мог этого понять. Если Босх был грязным, что он делал? Он еще немного подумал над этим и понял, что если Босх был причастен к ограблению хранилища, то он оказался в идеальной ситуации, поскольку был человеком, отдающим приказы снаружи. Он мог перепутать освещение кражи со взломом. Он мог направить всю рабочую силу не в то место, в то время как его люди в хранилище благополучно отправились в противоположную сторону.

“Он держит всех за волосы”, - сказал Льюис, больше для себя, чем для двух других мужчин в машине.

“Кто, Босх?” - спросил я. Спросила Кларк.

“Он руководит операцией. Мы ничего не можем сделать, кроме как наблюдать. Мы не можем попасть в это хранилище. Мы не можем уйти в подполье, не зная, куда мы идем. Он уже связал команду спецназа бюро у автострады. Они ждут грабителей, которые не придут, черт возьми.”

“Подожди минутку, подожди минутку”, - сказал Эйвери. “Хранилище. Ты можешь попасть в него”.

Льюис полностью развернулся на своем месте, чтобы посмотреть на Эйвери. Владелец хранилища сказал им, что федеральные банковские правила не распространяются на Beverly Hills Safe &; Lock, потому что это не банк, и что у него есть компьютерный код, который откроет хранилище.

“Ты рассказал об этом Босху?” - Спросил Льюис.

“Вчера и сегодня”.

“Он уже знал?”

“Нет. Он казался удивленным. Он задавал подробные вопросы о том, сколько времени потребуется, чтобы открыть хранилище, что я должен был сделать, и тому подобное. Затем сегодня, когда у нас была сигнализация, я спросил его, следует ли нам ее открыть. Он сказал "нет". Просто сказал убираться оттуда ”.

“Черт”, - взволнованно сказал Льюис. “Я лучше позвоню Ирвингу”.

Он выскочил из машины и побежал к телефонам-автоматам напротив "Дарлинга". Он набрал Ирвингу домашний номер и не получил ответа. Он набрал номер офиса, но попал только к дежурному офицеру. Он попросил офицера вызвать Ирвинга с номером телефона-автомата. Затем он подождал пять минут, расхаживая перед телефоном и беспокоясь о том, сколько проходит времени. Телефон так и не зазвонил. Он воспользовался соседним, чтобы перезвонить дежурному офицеру и убедиться, что Ирвинга вызвали на пейджер. Он так и сделал. Льюис решил, что не может ждать. Ему пришлось бы сделать этот звонок самому, и именно он стал бы героем. Он оставил набор телефонов и вернулся к машине.

“Что он сказал?” Спросила Кларк.

“Мы заходим”, - сказал Льюис. Он завел машину.

***

Полицейская рация дважды нажала клавишу, а затем раздался голос Хэнлона.

“Эй, Бродвей, у нас тут посетители на первом”.

Босх схватил рацию.

“Что у тебя есть, во-первых? На Бродвее ничего не показывают”.

“На нашей стороне трое белых мужчин. Используя ключ. Похоже, что один из них - мужчина, который был здесь ранее с тобой. Старик. Брюки в клетку.”

Эйвери. Босх поднес микрофон ко рту и заколебался, не уверенный, что сказать. “Что теперь?” - спросил он Элеонору. Как и Босх, она смотрела вдоль улицы на хранилище, но там не было никаких признаков посетителей. Она ничего не сказала.

“Э-э, во-первых”, - сказал Босх в микрофон. “Вы видели какую-нибудь машину?”

“Никто не замечен”, - раздался голос Хэнлона в ответ. “Они только что вышли из переулка с нашей стороны. Должно быть, припарковался там. Хочешь, чтобы мы взглянули?”

“Нет, подожди здесь минутку”.

“Они сейчас внутри, больше не поддерживают визуальный контакт. Посоветуй, пожалуйста.”

Он повернулся к Уишу и поднял брови. Кто бы это мог быть?

“Запроси описания тех двоих с Эйвери”, - сказала она.

Он сделал.

“Белые мужчины”, - начал Хэнлон. “Номер один и два в костюмах, поношенных и мятых. Белые рубашки. Обоим чуть за тридцать. Один с рыжими волосами, коренастого телосложения, рост пять футов восемь дюймов, рост сто восемьдесят. Другой, с темно-каштановыми волосами, потоньше. Я не знаю, я бы сказал, что эти парни были копами ”.

“Хеккл и насмешка?” Сказала Элеонора.

“Льюис и Кларк. Это должны быть они ”.

“Что они там делают?”

Босх не знал. Уиш забрала у него радио.

“Первым?” - спросил я.

В рации щелкнуло.

“Есть основания полагать, что два субъекта в костюмах - офицеры полиции Лос-Анджелеса. Приготовься”.

“Вот они”, - сказал Босх, когда три фигуры вошли в освещенное помещение хранилища. Он открыл отделение для перчаток и достал бинокль.

“Что они делают?” - Спросил Уиш, сосредоточившись.

“Эйвери за клавиатурой рядом с хранилищем. Я думаю, он открывает эту чертову штуковину ”.

В бинокль Босх увидел, как Эйвери отошел от компьютерной платы и подошел к хромированному колесу на двери хранилища. Он увидел, как Льюис слегка повернулся и посмотрел вверх по улице в направлении гаража. Был ли там легкий след улыбки? Босху показалось, что он это видел. Затем в бинокль он увидел, как Льюис достает оружие из подмышечной кобуры. Кларк сделала то же самое, и Эйвери начал поворачивать штурвал, как капитан, управляющий "Титаником".

“Эти тупые придурки, они открывают его!”

Босх выскочил из машины и побежал вниз по пандусу. Он вытащил свой пистолет из кобуры и поднял его на бегу. Он бросил взгляд вдоль Уилшира и увидел просвет в спорадическом движении. Он перебежал улицу, Уиш на небольшом расстоянии позади него.

Босх был все еще в двадцати пяти ярдах от него и знал, что будет слишком поздно. Эйвери перестал вращать колесо сейфа, и Босх увидел, как он навалился на него всем своим весом. Дверь начала медленно открываться. Босх услышал за спиной голос Элеонор.

“Нет!” - закричала она. “Эйвери, нет!”

Но Босх знал, что двойное стекло делает хранилище тихим. Эйвери не могла слышать ее, а Льюис и Кларк не остановили бы то, что они делали, даже если бы могли слышать.

То, что произошло, было похоже на фильм для Босха. Старый фильм на телевизоре с выключенным звуком. Медленно открывающаяся дверь хранилища с расширяющейся полосой черноты внутри придавала изображению неземное, почти подводное качество, неизбежность замедленной съемки. Босху казалось, что он находится на движущемся тротуаре, идущем не в ту сторону, бежит, но не приближается. Он не сводил глаз с двери хранилища. Черные поля открываются шире. Затем тело Льюиса переместилось в поле зрения Босха и направилось к открывающемуся хранилищу. Почти сразу же, движимый какой-то невидимой силой, Льюис дернулся назад. Его руки взлетели вверх, и его пистолет ударился о потолок, а затем беззвучно упал на пол. Когда он отступал из хранилища, его спина и голова были разорваны, и кровь и мозг забрызгали стеклянную стену позади него. Когда Льюиса отшвырнуло от двери хранилища, Босх увидел вспышку дула в темноте внутри. А затем паутина трещин покрыла двойное стекло, когда пули ударили бесшумно. Льюис отступил назад, врезался в панель из ослабленного стекла и рухнул на тротуар тремя футами ниже.

Теперь хранилище было наполовину открыто, и у стрелка было больше дистанции. Шквал пулеметного огня обрушился на Кларка, который стоял незащищенный, с открытым от шока ртом. Теперь Босх мог слышать выстрелы. Он увидел, как Кларк пытается отпрыгнуть с линии огня. Но это не стоило затраченных усилий. Его тоже отбросило назад силой удара пуль. Его тело врезалось в Эйвери, и оба мужчины грудой упали на полированный мраморный пол.

Стрельба из хранилища прекратилась.

Босх прыгнул в отверстие, где раньше была стеклянная стена, и проскользнул на груди по мраморной и стеклянной пыли. В то же мгновение он заглянул в хранилище и увидел размытую фигуру человека, проваливающегося сквозь пол. Движение вызвало завихрение в бетонной пыли и дыму, которые висели внутри хранилища. Словно по волшебству, мужчина просто исчез в тумане. Затем, из темноты дальше внутри, в поле зрения, обрамленное дверным проемом, появился второй мужчина. Он отступил к дыре, размахивая штурмовой винтовкой М-16 в прикрывающем ударе из стороны в сторону. Босх узнал в нем Арта Франклина, одного из выпускников Charlie Company.

Когда черное отверстие М-16 приблизилось к нему, Босх навел пистолет обеими руками, уперев запястья в холодный пол, и выстрелил. Франклин выстрелил в тот же момент. Его выстрелы прошли высоко, и Босх услышал, как позади него разбилось еще больше стекла. Босх выпустил еще две пули в хранилище. Он услышал, как один звякнул о стальную дверь. Другой попал Франклину в верхнюю часть правой груди, повалив его на пол на спину. Но одним быстрым движением раненый перекатился и проехал головой сквозь пол. Босх держал пистолет на прицеле у двери в хранилище, ожидая кого-нибудь еще. Но не было ничего, только звуки Кларк и Эйвери, давящихся и стонущих на полу слева от него. Босх встал, но продолжал держать пистолет направленным на хранилище. Затем Элеонора поднялась в комнату со своей "Береттой" в руке. В фильме "Стрелок приседает" Босх и Уиш подошли к хранилищу с обеих сторон от двери. На стальной стене справа от двери рядом с клавиатурой компьютера находился регулятор освещения. Босх нажал на выключатель, и внутреннее хранилище залил свет. Он кивнул ей, и Уиш вошла первой. Затем он последовал за мной. Он был пуст.

Босх вышел и быстро подошел к Кларк и Эйвери, которые все еще лежали, сцепившись, на полу. Эйвери говорил: “Боже милостивый, Боже милостивый”. Кларк обеими руками схватился за собственное горло и хватал ртом воздух, его лицо стало таким красным, что на одно странное мгновение Босху показалось, будто он душит самого себя. Он лежал поперек живота Эйвери, и его кровь была на них обоих.

“Элеонора”, - крикнул Босх. “Вызовите подкрепление и машины скорой помощи. Скажи спецназу, что они приближаются. По крайней мере, двое. Автоматическое оружие.”

Он оттащил Кларка от Эйвери и, схватив за плечи его куртки, оттащил его с линии огня из хранилища. Детектив ОВР получил пулевое ранение в нижнюю часть шеи. Между его пальцами сочилась кровь, а в уголках рта появились маленькие пузырьки кровавого цвета. У него была кровь в грудной полости. Он дрожал и впадал в шок. Он умирал. Гарри повернулся обратно к Эйвери, у которого на груди и шее была кровь, а на щеке - коричневато-желтый кусочек мокрой губки. Кусочек мозга Льюиса.

“Эйвери, ты ранен?”

“Да, э-э... э-э, э-э, я думаю… Я не знаю, ” выдавил он сдавленным голосом.

Босх опустился на колени рядом с ним и быстро осмотрел его тело и окровавленную одежду. Он не был ранен, и Гарри сказал ему об этом. Босх вернулся туда, где раньше было окно с двойным остеклением, и посмотрел вниз на Льюиса, лежащего на спине на тротуаре. Он был мертв. Пули, описав восходящую дугу, настигли его и прошили его тело. На его правом бедре, животе, левой стороне груди и слева от центра лба были входные отверстия. Он был мертв до того, как ударился о стекло. Его глаза были открыты, уставившись в никуда.

Тогда из вестибюля пришло желание.

“Подкрепление в пути”, - сказала она.

Ее лицо было красным, и она дышала почти так же тяжело, как Эйвери. Казалось, она едва контролировала движение своих глаз, которые метались по комнате.

“ Когда прибудет подкрепление, - сказал Босх, - скажи им, если они войдут в туннели, что там, внизу, находится дружелюбный офицер. Я хочу, чтобы ты сказал своим людям из спецназа то же самое ”.

“О чем ты говоришь?”

“Я иду ко дну. Я попал в одного, я не знаю, насколько сильно. Это был Франклин. Еще один упал перед ним. Дельгадо. Но я хочу, чтобы хорошие парни знали, что я там, внизу. Скажи им, что я в костюме. Те двое, за которыми я гнался там, были в черной униформе.”

Он открыл свой пистолет, достал три стреляных гильзы и перезарядил их пулями из кармана. Вдалеке звучала сирена. Он услышал резкий стук и, посмотрев сквозь стеклянную стену и вестибюль, увидел, как Хэнлон колотит рукояткой пистолета по стеклянной входной двери. С этого ракурса агент ФБР не мог видеть, что стеклянная стена хранилища была разбита. Босх жестом велел ему подойти.

“Подожди минутку”, - сказал Уиш. “Ты не можешь этого сделать. Гарри, у них автоматическое оружие. Подождите, пока прибудет подкрепление, и мы разработаем план ”.

Он двинулся к двери хранилища, говоря: “У них уже есть преимущество. Мне нужно идти. Обязательно скажи им, что я там, внизу ”.

Он прошел мимо нее в хранилище, по пути щелкнув выключателем света. Он выглянул за край воронки от взрыва. Перепад был около восьми футов. На дне были куски разбитого бетона и арматуры. Он мог видеть кровь на обломках и фонарик.

Было слишком много света. Если бы они ждали его там, внизу, он был бы легкой добычей. Он попятился и зашел за дверь хранилища. Он уперся в нее плечом и начал медленно закрывать огромную стальную плиту.

Босх мог слышать несколько приближающихся сирен. Выглянув на улицу, он увидел скорую помощь и две полицейские машины, едущие по Уилшир. Машина без опознавательных знаков, в которой находился Хоук, с визгом затормозила впереди, и он вышел с пистолетом в руке. Дверь была наполовину закрыта и, наконец, двигалась сама по себе. Босх обошел его и вернулся в хранилище. Он стоял там над дырой от взрыва, когда дверь медленно закрылась и свет померк. Он понял, что уже много раз балансировал в такой момент раньше. Это всегда было на краю, у входа, момент был для него самым волнующим и пугающим. Он был бы наиболее уязвим в тот момент, когда падал в яму. Если Франклин или Дельгадо были там, внизу, и ждали его, они его поймали.

“Гарри”, - он услышал, как Уиш зовет его, хотя и не мог понять, как ее голос доносился сквозь ставшее тонким отверстие. “Гарри, будь осторожен. Их может быть больше двух.”

Ее голос эхом отозвался в стальной комнате. Он посмотрел вниз, в дыру, и сориентировался. Когда он услышал, как дверь хранилища со звоном закрылась, и вокруг была только чернота, он подпрыгнул.

***

Спускаясь по щебню, Босх присел и выстрелил из своего "Смит и Вессона" в темноту, а затем распластался на дне туннеля. Это была военная хитрость. Стреляй, пока они не застрелили тебя. Но его никто не ждал. Ответного огня не было. Ни звука, кроме отдаленного звука бегущих шагов по мраморному полу над хранилищем и снаружи. Он понял, что должен был предупредить Элеонору, сказать ей, что первый выстрел будет его.

Он протянул зажигалку подальше от своего тела и щелкнул ею. Еще одна военная хитрость. Затем он взял фонарик, включил его и огляделся. Он увидел, что его выстрел привел в тупик. Туннель, который воры прорыли к хранилищу, шел в другую сторону. Запад, а не восток, как они думали, когда просматривали чертежи прошлой ночью. Это означало, что они пришли не с линии шторма, как предполагал Гирсон. Не из Уилшира, но, возможно, Олимпик или Пико на юге, или Санта-Моника на севере. Босх понял, что сотрудник DWP и все остальные агенты и копы были умело введены в заблуждение Рурком. Все будет не так, как они планировали или думали. Гарри был предоставлен самому себе. Он направил луч в черное горло туннеля. Она спускалась, а затем поднималась, предоставляя ему видимость всего около тридцати футов. Туннель уходил на запад. Команда спецназа ждала на юге и востоке. Они никого не ждали.

Отведя фонарик вправо, подальше от своего тела, он начал ползти по проходу. Туннель был не выше трех с половиной футов, сверху донизу, и, возможно, трех футов в ширину. Он двигался медленно, держа пистолет в той же руке, в которой раньше ползал. В воздухе стоял запах кордита, и в луче фонарика повис голубоватый дымок. Пурпурная дымка, подумал Босх. Он почувствовал, что обильно потеет от жары и страха. Каждые десять футов он останавливался, чтобы рукавом куртки вытереть пот с глаз. Он не снял куртку, потому что не хотел отличаться от описания, данного людям, которые последуют за ним. Он не хотел быть убитым дружественным огнем.

На протяжении пятидесяти ярдов туннель попеременно поворачивал то влево, то вправо, заставляя Босха путаться в направлении. В какой-то момент он опустился ниже инженерного трубопровода. И временами он мог слышать гул уличного движения, из-за которого туннель казался дышащим. Через каждые тридцать футов горело по свече, установленной в углублении, вырытом в стене туннеля. В песчаном, крупном щебне на дне туннеля он искал растяжки, но обнаружил кровавый след.

После нескольких минут медленного путешествия он выключил фонарик и опустился на икры, чтобы отдохнуть и попытаться контролировать звук своего дыхания. Но, казалось, ему не хватало воздуха в легкие. Он на несколько мгновений закрыл глаза, а когда открыл их, то понял, что из-за поворота впереди исходит бледный свет. Свет был слишком ровным, чтобы исходить от свечи. Он начал медленно двигаться, не включая фонарик. Когда он завернул за поворот, туннель расширился. Это была комната. Достаточно высокий, чтобы стоять, и достаточно широкий, чтобы в нем можно было жить, подумал он, во время раскопок.

Свет исходил от керосиновой лампы, стоявшей на холодильнике-иглу в углу подземной комнаты. Там также были два спальных мешка и портативная газовая плита Coleman. Там был переносной химический туалет. Он увидел два противогаза, а также два рюкзака с едой и снаряжением в них. И там были пластиковые пакеты, полные мусора. Это была походная комната, похожая на ту, которую, как предполагала Элеонора, использовали во время раскопок в хранилище Вестленда. Босх посмотрел на все оборудование и подумал о предупреждении Элеонор о том, что их, возможно, больше двух. Но она была неправа. Только два из всего.

Туннель продолжался на другой стороне лагерной комнаты, где была еще одна дыра шириной в три фута. Босх выключил пламя фонаря, чтобы его не подсвечивали сзади, и пополз в проход. Здесь не было свечей в стенах. Он периодически пользовался фонариком, включая его, чтобы сориентироваться, а затем прополз небольшое расстояние в темноте. Время от времени он останавливался, задерживал дыхание и прислушивался. Но шум уличного движения казался еще дальше. И больше он ничего не слышал. Примерно в пятидесяти футах от лагерной комнаты туннель заканчивался мертвым конец, но Босх увидел на полу контур круга. Это был фанерный круг, покрытый слоем грязи. Двадцатью годами ранее он назвал бы это крысиной норой. Он попятился, присел на корточки и изучил круг. Он не увидел никаких признаков того, что это была ловушка. На самом деле, он такого и не ожидал. Если бы туннельщики подстроили отверстие, это было бы сделано для защиты от входа, а не от выхода. Взрывчатка должна быть на этой стороне круга. Тем не менее, он достал свой нож для ключей и осторожно провел лезвием по кругу, затем приподнял его на полдюйма. Он направил свет в щель и не увидел никаких проводов или приспособлений к нижней стороне фанеры. Затем он перевернул его вверх. Выстрелов не было. Он подполз к краю дыры и увидел внизу другой туннель. Он просунул руку с фонариком в отверстие и включил луч. Он обвел его взглядом и приготовился к неизбежному выстрелу. И снова ничего не последовало. Он увидел, что нижний проход был идеально круглым. Это был гладкий бетон с черными водорослями и струйкой воды в нижней части его изгиба. Это была труба ливневой канализации.

Он спрыгнул в дыру и сразу же потерял равновесие в слизи и соскользнул на спину. Он приподнялся и с фонариком начал искать след в черной жиже. Крови не было, но в водорослях были царапины, которые могли быть оставлены обувью, которую выкапывали для покупки. Струйка воды двигалась в том же направлении, что и следы царапин. Босх пошел в ту сторону.

К настоящему времени он потерял чувство направления, но он верил, что направляется на север. Он выключил луч и медленно прошел двадцать футов, прежде чем включить его снова. Когда он сделал это, он увидел, что след был подтвержден. Примерно в три часа на изогнутой стенке трубы был размазанный отпечаток крови. Еще на два фута дальше, и в пять часов раздался еще один. Франклин быстро терял кровь и силы, догадался он. Он остановился здесь, чтобы осмотреть рану. Он не был бы слишком далеко впереди.

Медленно, стараясь приглушить шум своего дыхания, Босх двинулся вперед. Трубка пахла как мокрое полотенце, а воздух был достаточно влажным, чтобы покрыть его кожу пленкой. Звук уличного движения доносился откуда-то поблизости. Послышался вой сирен. Он чувствовал, что труба шла под постепенным уклоном вниз, который поддерживал движение струйки воды. Он уходил все глубже в подполье. На его коленях были порезы, которые кровоточили и жгли, когда он поскользнулся и поцарапался о дно.

Примерно через сотню футов Босх остановился и включил луч, все еще держа его сбоку от тела и держа пистолет наготове в другой руке. На изгибающейся стене впереди было еще больше крови. Когда он выключил фонарик, он заметил, что темнота впереди изменилась. Там был свет с оттенком серого рассвета. Он мог сказать, что трубопровод закончился, или, скорее, соединился с проходом, где был тусклый свет. Тогда он понял, что слышит воду. Много воды по сравнению с тем, что текло у него между колен. Это звучало так, как будто впереди был речной канал.

Он медленно и тихо подошел к границе тусклого света. Трубопровод, в котором он скорчился, был иллюминатором сбоку от длинного коридора. Он был в притоке. По полу огромного коридора двигалась серебристо-черная вода. Это был подземный канал. Глядя на него, Босх не мог сказать, была ли глубина воды три дюйма или три фута.

Присев на корточки у края, он сначала прислушался к звукам, отличным от плеска воды. Ничего не услышав, он медленно вытянул верхнюю часть тела вперед, чтобы посмотреть в конец коридора. Вода текла слева от него. Он впервые посмотрел в ту сторону и смог разглядеть смутные очертания бетонного прохода, постепенно изгибающегося вправо. Из отверстий в потолке через определенные промежутки просачивался тусклый свет. Он предположил, что этот свет исходил из дренажных отверстий, просверленных в канализационных люках тридцатью футами выше. Это была главная линия, как сказал бы Эд Гирсон. Кто это был, Босх не знал, и его это больше не волновало. У него не было плана, которому он мог бы следовать, который указывал бы ему, что делать.

Он повернулся, чтобы посмотреть вверх по течению, и тут же втянул голову обратно в свою трубку, как черепаха. У внутренней стены прохода виднелась темная фигура. И Босх увидел два оранжевых глаза, светящихся в темноте, которые смотрели прямо на него.

Босх не двигался и почти не дышал целую минуту. Жгучий пот заливал ему глаза. Он закрыл их, но не услышал ничего, кроме шума черной воды. Затем он медленно отодвинулся к краю, пока снова не смог разглядеть темную фигуру. Оно не двигалось. Два глаза, похожие на глаза инопланетянина, который смотрит на вспышку на моментальном снимке, уставились на Босха в ответ. Он направил фонарик за угол и нажал на выключатель. В луче он увидел Франклина, привалившегося к стене; его М-16 была пристегнута ремнем к груди, но руки упали с нее в воду. Конец бочки тоже опустился в воду. Франклин носил маску, которую Босху потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это не маска. На нем были NVGs - очки ночного видения.

“Франклин, все кончено”, - крикнул Босх. “Я из полиции. Откажись от этого”.

Ответа не последовало, да Босх его и не ожидал. Он еще раз окинул взглядом главную линию вверх и вниз, а затем спрыгнул в воду. Вода просто покрывала его лодыжки. Он держал свой пистолет и направлял свет на неподвижную фигуру, но не верил, что ему понадобится оружие. Франклин был мертв. Босх увидел, что кровь все еще сочится из раны на груди и стекает спереди на его черную футболку. Затем оно смешалось с водой и было унесено прочь. Босх проверил пульс на шее мужчины и не обнаружил его. Он убрал пистолет в кобуру и занес М-16 над головой мертвеца. Затем он снял с трупа очки ночного видения и надел их.

Он посмотрел в одну сторону длинного коридора, затем в другую. Это было все равно, что смотреть на старый черно-белый телевизор. Но белые и серые цвета имели янтарный оттенок. Потребовалось бы некоторое время, чтобы привыкнуть, но он мог лучше видеть дорогу в очках, и он не снимал их.

Затем он проверил карманы для припасов на бедрах черных штанов Франклина. Он нашел насквозь промокшую пачку сигарет и спичек. Там была дополнительная обойма с пулями, которую Босх положил в карман куртки, и сложенный лист мокрой бумаги, на котором синие чернила просочились и расплылись. Он осторожно развернул его и смог сказать, что это была нарисованная от руки карта. Никаких имен, ничего не идентифицирующих. Просто размытые синие линии. В центре была квадратная коробка, которую Босх принял за хранилище. Синие линии были дренажными туннелями. Он повертел карту в руках, но рисунок не казался знакомым. Линия, идущая вдоль передней части коробки, была нарисована тяжелее всего. Он подумал, что это может быть Уилшир или Олимпик. Линиями, которые пересекали это, были улицы Кросс, Робертсон, Доэни, Рексфорд и другие. Там была перекрестная штриховка большего количества строк, продолжающаяся сбоку страницы. Затем круг с крестиком через него. Точка выхода.

Босх решил, что карта бесполезна, поскольку он не знал, где находится и в каком направлении двигался. Он бросил его в воду и смотрел, как оно уплывает. В тот момент он решил, что будет следовать течению. Такой же хороший выбор, как и любой другой.

***

Босх шлепал по воде, двигаясь по течению в направлении, которое, как он думал, было западным. Черная вода закручивалась у стены оранжевыми водоворотами. Вода была выше его лодыжек и наполняла ботинки, делая его шаги тяжелыми и нетвердыми.

Он подумал о том, как хорошо Рурк сыграл это. Не имело значения, были ли найдены джип и квадроциклы внизу на автостраде. Все это было приманкой, подставой. Рурк и его бандиты показали очевидное, а затем сделали обратное. Рурк убедил всех поверить в это, когда прошлой ночью составлял планы сражения. Команда спецназа ждала там внизу с приемом, на который никто не захотел пойти.

Он поискал следы в проходе, но ничего не нашел. Вода унесла с собой все шансы на это. На стенах были нарисованные знаки, даже бандитские граффити, но каждая каракуль могла оставаться там годами. Он посмотрел на все это, но не распознал ни одного сигнала или направления. На этот раз Гензель и Гретель не оставили следов.

Звуки дорожного движения стали громче, и стало больше света. Босх включил видеорегистратор и увидел призрачные конусы голубоватого света, просачивающиеся примерно через каждые сто футов из канализационных люков и водостоков. Через некоторое время он добрался до подземного перекрестка, и когда вода из его трубопровода столкнулась и расплескалась с водой, текущей по другому каналу, Босх прокрался вдоль боковой стены и медленно выглянул из-за угла. Он никого не видел и не слышал. Он понятия не имел, в какую сторону идти. Дельгадо мог пойти в любом из трех разных направлений. Босх решил следовать по новому проходу направо, потому что, как он полагал, это уведет его дальше от расположения спецназа.

Он сделал не более трех шагов в новый туннель, когда услышал громкий шепот впереди.

“Арти, ты собираешься это сделать? Давай, поторопись. Арти!”

Босх замер. Оно раздалось примерно в двадцати ярдах прямо перед нами. Но он никого не мог разглядеть. Он знал, что именно NVGS, которые он носил - оранжевые глаза - не позволили ему попасть в засаду. Но обложка не продержалась бы долго. Если бы он подошел намного ближе, Дельгадо понял бы, что он не Франклин.

“Арти!” - снова хрипло позвал голос. “Давай же!”

“Приближается”, - прошептал Босх. Он сделал шаг вперед и инстинктивно почувствовал, что это не сработало. Дельгадо бы знал. Он нырнул вперед, поднимая М-16, когда падал.

Босх заметил какое-то вихревое движение впереди и слева, затем увидел вспышку дула. Звук выстрелов был оглушительным в бетонном туннеле. Босх открыл ответный огонь и крепко держал палец на спусковом крючке, пока не услышал, как в инжекторе закончились патроны. В ушах у него звенело, но он мог сказать, что Дельгадо, или кто там был наверху, тоже остановился. Босх услышал, как он вставил новую обойму в свое оружие, затем звук бегущих шагов по сухому полу. Дельгадо удалялся, в другой проход впереди. Гарри вскочил и последовал за ним, на ходу вытаскивая пустую обойму из позаимствованного пистолета и заменяя ее запасным.

Через двадцать пять ярдов он наткнулся на приток трубопровода. Она была около пяти футов в диаметре, и Босху пришлось сделать шаг вперед, чтобы войти в нее. Дно было покрыто черными водорослями, но проточной воды не было. В отбросах валялась пустая обойма от М-16.

Босх выбрал правильный туннель, но он больше не слышал шагов Дельгадо. Он начал быстро двигаться в трубе. Там был небольшой уклон, и примерно через тридцать секунд он достиг освещенной комнаты перехода, расположенной в тридцати футах под решетчатым сливом. На другой стороне этой комнаты конвейер продолжался. У Bosch не было другого выбора, кроме как последовать за ним, на этот раз с постепенным снижением расхода трубы. Он прошел еще пятьдесят ярдов, прежде чем смог увидеть, что линия, в которой он находился, впадает в более широкий проход - главную линию. Он мог слышать, как впереди бежит вода.

Босх слишком поздно понял, что движется слишком быстро, чтобы остановиться. Когда он потерял равновесие и заскользил по водорослям к отверстию, ему стало ясно, что он последовал за Дельгадо в ловушку. Босх погрузил пятки в черную жижу в бесполезной попытке остановить себя. Вместо этого он пошел ногами вперед, размахивая руками для равновесия, в новый проход.

Ему показалось странным, но он почувствовал, как пуля вонзилась в его правое плечо, прежде чем услышал выстрел. Ощущение было такое, как будто крюк на веревке опустился сверху, вонзился в его правое плечо, а затем дернул его назад, сбив с ног, и вниз.

Он выпустил пистолет и пролетел, как ему показалось, сотню футов. Но, конечно, это было не так. Пол коридора с двухдюймовым слоем воды поднялся, как стена воды, и ударил его по затылку. Очки слетели, и он лениво и отстраненно наблюдал, как над ним проносились искры, а пули врезались в стену и рикошетом отлетели в сторону.

Когда он пришел в себя, ему показалось, что он был без сознания несколько часов, но он быстро понял, что прошло всего несколько секунд. Звуки выстрелов все еще разносились по туннелю. Он почувствовал запах кордита. Он снова услышал бегущие шаги. Убегаю, подумал он. Он надеялся.

Босх перекатился в темноте и воде и раскинул руки в поисках М-16 и защитных очков. Через некоторое время он сдался и попытался вытащить свой собственный пистолет. Кобура была пуста. Он сел и прислонился к стене. Он понял, что его правая рука онемела. Пуля попала ему в плечо, и его рука гудела от тупой боли от места удара до мертвой кисти. Он чувствовал, как кровь стекает под рубашку, по груди и руке. Это был теплый контрапункт прохладной воде, кружащейся вокруг его ног и яиц.

Он осознал, что ему не хватает воздуха, и попытался регулировать его поступление. Он был в шоке и знал это. Он ничего не мог поделать.

Звук шагов, убегающих прочь, затем прекратился. Босх затаил дыхание и прислушался. Почему он остановился? Он был дома на свободе. Босх прошелся ножницами по полу туннеля, все еще ища одно из орудий убийства. Там ничего не было, и было слишком темно, чтобы разглядеть, куда они упали. Фонарик тоже исчез.

Затем раздался голос, слишком далекий и слишком приглушенный, чтобы его можно было различить или понять, но кто-то говорил. А затем раздался второй голос. Двое мужчин. Босх попытался разобрать, что было сказано, но не смог. Второй голос внезапно стал пронзительным, затем раздался выстрел, а затем еще один. Слишком много времени прошло между выстрелами, подумал Босх. Это была не М-16.

Пока он думал о значении этого, он снова услышал звук шагов по воде. Через некоторое время он смог различить шаги, приближающиеся к нему из темноты.

***

В шагах, которые приближались к Босху по воде, не было никакой спешки. Медленно, ровно, методично, как невеста, идущая к алтарю. Босх сел, привалившись к стене, и снова зашаркал ногами по водянистому, скользкому полу в надежде обнаружить одно из орудий убийства. Они ушли. Он был слабым и уставшим, беззащитным. Гудящая боль в его руке перешла на ступеньку выше, превратившись в пульсирующую. Его правая рука все еще была бесполезна, и он прижимал левую к разорванной плоти на плече. Теперь его сильно трясло, его тело было в шоке, и он знал, что скоро впадет в бессознательное состояние и не проснется.

Теперь Босх мог видеть луч маленького фонаря, движущийся к нему по туннелю. Он пристально уставился на него с открытым ртом. Некоторые из его мышечных регуляторов уже отключались. Через несколько мгновений хлюпающие шаги остановились перед ним, и свет повис над его лицом, как солнце. Это был всего лишь фонарик, но он все еще был слишком ярким; он не мог видеть за ним. И все же он знал, чье лицо будет там, сзади, чья рука держит свет и что было в другой.

“Скажи мне”, - попросил он хриплым шепотом. Он не осознавал, насколько пересохло у него в горле. “Это и твой маленький указатель - совпадающий набор?”

Рурк опустил луч, пока он не указал на пол. Босх огляделся и увидел в воде рядом с противоположной стеной М-16 и свой собственный пистолет. Слишком далеко, чтобы дотянуться. Он заметил, что Рурк, одетый в черный комбинезон, заправленный в резиновые сапоги, держал другой М-16 направленным на него.

“Ты убил Дельгадо”, - сказал Босх. Утверждение, а не вопрос.

Рурк ничего не сказал. Он взвесил пистолет в руке.

“Ты собираешься убить полицейского сейчас, это идея?”

“Это единственный способ для меня выбраться из этого. То, как это будет выглядеть, так это то, что Дельгадо получит тебя первым с этим ”. Он поднял М-16. “Тогда я доберусь до него. Я вышел героем”.

Босх не знал, говорить ли что-нибудь о желании. Это подвергло бы ее опасности. Но это могло бы также спасти его жизнь.

“Забудь об этом, Рурк”, - наконец сказал он. “Желание знает. Я сказал ей. В деле Мидоуза есть письмо. Это связывает тебя. Она, наверное, уже рассказала всем там, наверху. Брось это сейчас и позови мне на помощь. Для тебя будет лучше, если ты вытащишь меня отсюда. Я впадаю в шок, чувак ”.

Босх не был уверен, но ему показалось, что он заметил небольшую перемену в лице Рурка, в его глазах. Они оставались открытыми, но это было так, как будто они перестали видеть, как будто единственное, что он видел, было то, что было внутри. Затем они вернулись, глядя на Босха без сочувствия, просто с презрением. Босх уперся пятками в слизь и попытался подняться по стене в положение стоя. Но он продвинулся всего на несколько дюймов, когда Рурк наклонился и легко толкнул его обратно.

“Оставайся там, не двигайся, мать твою. Ты думаешь, я собираюсь забрать тебя отсюда? Я подсчитал, что ты обошелся нам в пять, может быть, шесть миллионов, исходя из того, что было у Трана в его коробке. Должно было быть так много. Но теперь я никогда не узнаю. Ты провалил идеальное преступление. Ты отсюда не выберешься”.

Босх опустил голову так, что его подбородок оказался на груди. Его глаза закатывались под веки. Сейчас ему хотелось спать, но он боролся с этим. Он застонал, но ничего не сказал.

“Ты был единственной вещью, оставленной на волю случая во всем этом чертовом плане. И что происходит? Единственный шанс, что что-то произойдет, это так. Ты гребаный закон Мерфи, чувак, во плоти”.

Босх сумел поднять глаза на Рурка. Это была ужасная борьба. После этого его здоровая рука отвалилась от раны на плече. Не осталось больше сил, чтобы удерживать это там.

“Что?” - сумел сказать он. “Ч-что... ты имеешь в виду?… Шанс?”

“Я имею в виду совпадение. Ты получаешь вызов на Медоуз. Это не было частью плана, Босх. Ты веришь в это дерьмо? Интересно, каковы шансы. Я имею в виду, что Медоуза поместили в трубу, в которую, как мы знали, он врезался раньше. Мы надеемся, что, возможно, его не найдут в течение пары дней, а затем, возможно, потребуется два-три дня, чтобы кто-нибудь смог идентифицировать его по отпечаткам. Тем временем, его списывают как передозировку, не в счет. У парня в файлах есть карточка с рекламой. Почему бы и нет?

“Но что происходит? Этот пацан сообщает о трупе сразу, блядь, с места в карьер”, - он покачал головой, преследуемый человек, - “и кому звонит, придурок, который на самом деле знал этого гребаного парня, и опознает его примерно через две секунды. Засранец-приятель из туннелей гребаного Вьетнама. Я сам в это дерьмо не верю.

“Ты все испортил этим, Босх. Даже твоя собственная жалкая жизнь… Эй, все еще со мной?”

Босх почувствовал, как его голова поднимается, дуло пистолета упирается ему в подбородок.

“Все еще со мной?” Рурк повторил, а затем ткнул стволом в правое плечо Босха. Это послало ударную волну красной неоновой боли, обжигающей его руку и грудь, прямо к яйцам. Он застонал и хватал ртом воздух, затем сделал замедленный замах левой рукой на пистолет. Этого было недостаточно. Ему хватило только воздуха. Он проглотил рвоту и почувствовал, как капли пота стекают по его влажным волосам.

“Ты не очень хорошо выглядишь, приятель”, - сказал Рурк. “Я думаю, может быть, мне не придется этого делать в конце концов. Возможно, мой человек Дельгадо сделал все правильно с первого выстрела ”.

Боль вернула Босха к действительности. Оно пульсировало в нем, оставляя его настороже, хотя и временно. Он уже чувствовал, что угасает. Рурк продолжал склоняться над ним, и он поднял глаза и заметил клапаны, свисающие с груди и талии комбинезона агента ФБР. Карманы. Он был одет в комбинезон наизнанку. Что-то щелкнуло в мозгу Босха. Он вспомнил, как Шарки говорил, что видел пустой пояс для инструментов на талии человека, который затащил тело в трубу на водохранилище. Это был Рурк. В ту ночь он тоже был одет в комбинезон наизнанку. Потому что на обороте было написано "ФБР". Он не хотел рисковать тем, что это будет замечено. Это была небольшая информация, которая сейчас была бесполезна, но по какой-то причине Босху было приятно расставить ее по местам в головоломке.

“Чему ты улыбаешься, мертвец?” - Спросил Рурк.

“Пошел ты”.

Рурк занес ногу и пнул Босха в плечо, но Босх был готов к этому. Он схватил пятку левой рукой и толкнул вверх и наружу. Вторая нога Рурка подкосилась на скользком ложе из водорослей и выскользнула из-под него. Он с плеском упал на спину. Но он не выронил пистолет, как надеялся Босх. Это было оно. Это было все, что там было. Босх сделал нерешительную попытку выхватить оружие, но Рурк легко оторвал его пальцы от ствола и прижал его спиной к стене. Босх наклонился набок, и его вырвало в воду. Он почувствовал новый поток крови, вытекающий из его плеча, стекающий по руке. Это была его игра. Больше ничего не было.

Рурк выбрался из воды. Он подошел ближе и приставил дуло пистолета ко лбу Босха. “Знаешь, Медоуз часто рассказывал мне обо всей этой ерунде с black echo. Все это чушь собачья. Ну, Гарри, вот ты и здесь. Это оно.”

“Почему он умер?” Прошептал Босх. “Луга. Почему?”

Рурк отступил назад и посмотрел вверх и вниз по туннелю, прежде чем заговорить.

“Ты знаешь почему. Он был придурком там, он был придурком здесь. Вот почему он умер ”. Рурк, казалось, прокручивал в уме какое-то воспоминание и с отвращением покачал головой. “Все было идеально, кроме него. Он протянул браслет обратно. Маленькие нефритовые дельфины на золоте.”

Рурк уставился в темноту туннеля. На его лице появилось задумчивое выражение. “Это все, что потребовалось”, - сказал он. “Видишь ли, успех плана основывался на полной приверженности. Мидоус, черт возьми, он этого не делал ”.

Он покачал головой, все еще злясь на мертвеца, и замолчал. Именно в этот момент Босху показалось, что он слышит звук шагов где-то вдалеке. Он не был уверен, слышал ли он это или это было то, что он надеялся услышать. Он пошевелил левой ногой в воде. Недостаточно, чтобы заставить Рурка нажать на курок, но достаточно, чтобы заставить воду расплескаться и заглушить звук шагов. Если бы они вообще были там.

“Он сохранил браслет”, - сказал Босх. “Это было все?”

“Этого было достаточно”, - сердито сказал Рурк. “Ничего не должно было всплыть. Разве ты не видишь? В этом и была прелесть этой вещи. Ничего бы не всплыло. Мы бы избавились от всего, кроме бриллиантов. И те, которые мы оставим себе, пока не закончим с обеими работами. Но этот дурак не мог дождаться, пока будет выполнено второе задание. Он прячет этот дешевый браслет и закладывает его, чтобы раздобыть наркоту.

“Я видел это в отчетах о пешках. Да, после дела в Уэстленде мы пошли в полицию Лос-Анджелеса и попросили их прислать свои ежемесячные списки заложников, чтобы мы тоже могли их проверить. Мы начали получать их в бюро. Единственная причина, по которой я сделал браслет, а твои парни из pawn - нет, заключалась в том, что я искал его. Пешечному отряду приходится обращать внимание на тысячу вещей. Я искал только это одно.

“Я знал, что кто-то придержал это. Сообщалось о многом украденном из того первого хранилища, чего не было в том дерьме, которое мы оттуда вытащили. Мошенники со страховкой. Но браслет с дельфином, который, как я знал, был настоящим. Эта старая леди… плач. История, стоящая за этим, с ее мужем и всем этим сентиментальным дерьмом о ценности. Я сам брал у нее интервью. И я знал, что она не мошенничала. Итак, я знал, что один из моих туннельных людей забрал браслет обратно ”.

Продолжай с ним говорить, подумал Босх. Он продолжает говорить, а ты в конце концов уйдешь. Убирайся отсюда. Убирайся отсюда. Кто-то приближается, моя рука гудит. Он смеялся в бреду, и от этого его снова вырвало. Рурк просто продолжил.

“Я с самого начала ставил на Медоуза. Однажды на игле… ты знаешь, как это бывает. Так что, когда появился браслет, он был первым, к кому я обратилась ”.

Затем Рурк задремал, и Босх снова зашумел ногами по воде. Вода теперь казалась ему теплой, а кровь, стекавшая по его боку, была холодной.

Рурк наконец сказал: “Знаешь, я действительно не знаю, поцеловать тебя или убить, Босх. Эта работа обошлась нам в миллионы, но, с другой стороны, моя доля в первом деле определенно возросла теперь, когда трое моих парней мертвы. Возможно, в конце концов мы сравняемся”.

Босх не думал, что сможет долго бодрствовать. Он чувствовал себя усталым, беспомощным и смирившимся. Бдительность покинула его. Даже сейчас, когда ему удалось поднять руку и прижать ее к разорванному плечу, боли не было. Он не мог вернуть это. Он погрузился в созерцание воды, медленно текущей вокруг его ног. Было так тепло, а ему было так холодно. Он хотел лечь и натянуть это на себя, как одеяло. Он хотел спать в нем. Но откуда-то голос сказал ему держаться. Он подумал о Кларк, сжимающей его горло. Кровь. Он посмотрел на луч света в руке Рурка и попробовал еще раз.

“Почему так долго?” спросил он голосом не громче шепота. “Все эти годы. Тран и Бин. Почему сейчас?”

“Нет ответа, Босх. Просто иногда все складывается вместе. Как комета Галлея. Это происходит примерно каждые семьдесят два или сколько там лет. Все складывается воедино. Я помог им перевезти их бриллианты. Подстроил все это для них. Мне хорошо платили, и я никогда не думал иначе. И вот однажды семя, посеянное много лет назад, пробилось из земли, чувак. Это было сделано для того, чтобы взять, и, чувак, мы взяли это. Я взял это! Вот почему сейчас.”

Злорадная улыбка заиграла на лице Рурка. Он вернул дуло оружия в точку перед лицом Босха. Все, что Босх мог делать, это наблюдать.

“У меня нет времени, Босх, и у тебя тоже”.

Рурк обхватил пистолет обеими руками и расставил ноги на ширину плеч. В этот последний момент Босх закрыл глаза. Он очистил свой разум от всех мыслей, кроме воды. Такое теплое, как одеяло. Он услышал два выстрела, гулким эхом отозвавшиеся в бетонном туннеле. Он попытался открыть глаза и увидел Рурка, прислонившегося к другой стене, с поднятыми вверх руками. Один держал М-16, другой - фонарик. Пистолет выпал и с грохотом упал в воду, затем фонарик. Оно покачивалось на поверхности, его лампочка все еще горела. Оно отбрасывало кружащийся узор на крышу и стены туннеля, медленно удаляясь вместе с течением.

Рурк так и не сказал ни слова. Он медленно сполз по стене, глядя направо - в том направлении, откуда, по мнению Босха, были произведены выстрелы, - и оставляя за собой кровавое пятно, которое тянулось за ним вниз. В тусклом свете Босх увидел удивление на его лице, а затем решимость в глазах. Довольно скоро он сидел, как Босх, прислонившись к стене, вода текла вокруг его ног, его мертвые глаза больше ни на что не смотрели.

Тогда для Bosch все вышло из-под контроля. Он хотел задать вопрос, но не смог подобрать слов. В туннеле был еще один свет, и ему показалось, что он услышал голос, женский голос, говорящий ему, что все в порядке. Затем ему показалось, что он увидел лицо Элеонор Уиш, всплывающее в фокусе и расплывающееся. А затем все погрузилось в чернильную черноту. Эта чернота была, наконец, всем, что он увидел.

ЧАСТЬ VIII

ВОСКРЕСЕНЬЕ, 27 мая

Босху снились джунгли. Медоуз был там, и все солдаты из фотоальбома Гарри. Они стояли вокруг ямы на дне засыпанной листьями траншеи. Над ними серый туман цеплялся за верхушку полога джунглей. Воздух был неподвижным и теплым. Босх сфотографировал других крыс своим фотоаппаратом. Медоуз уходил под землю, сказал он. Ни с того ни с сего и в черноту. Он посмотрел на Босха через камеру и сказал: “Помни об обещании, Иеронимус”.

“Рифмуется с anonymous”, - сказал Босх.

Но прежде чем он смог сказать ему не уходить, Мидоус быстро прыгнул ногами вперед в дыру и исчез. Босх бросился к краю и посмотрел вниз, но ничего не увидел, только темноту, похожую на чернила. Лица появились в фокусе, затем скользнули обратно в черноту. Там были Медоуз, и Рурк, и Льюис, и Кларк. Позади себя он услышал голос, который узнал, но не смог узнать лицо.

“Гарри, давай, чувак. Мне нужно с тобой поговорить ”.

Затем Босх почувствовал сильную боль в плече, пульсирующую от локтя до шеи. Кто-то постукивал по его левой руке, слегка похлопывая по ней. Он открыл глаза. Это был Джерри Эдгар.

“Да, это оно”, - сказал Эдгар. “У меня не так много времени. Этот парень на двери говорит, что они будут здесь в любое время. Плюс он должен уйти с вахты. Я хотел попытаться поговорить с тобой до того, как это сделает начальство. Это было бы еще вчера, но это место кишело шелком. Кроме того, я слышал, тебя не было дома большую часть дня. Слишком бредово.”

Босх просто уставился на него.

“О таких вещах, ” сказал Эдгар, - я всегда слышал, что лучше всего сказать, что ты ничего не можешь вспомнить. Пусть они излагают это так, как им заблагорассудится. Я имею в виду, когда ты выигрываешь раунд, они ни за что не смогут сказать, что ты лжешь о воспоминаниях. Разум отключается, чувак, когда происходит травмирующее оскорбление тела. Я это читал”.

К этому моменту Босх понял, что находится в больничной палате, и начал осматриваться. Он заметил пять или шесть ваз с цветами, и в комнате запахло гнилостно-сладким. Он также заметил, что у него были ремни безопасности на груди и талии.

“Ты в MLK, Гарри. Врачи говорят, что с тобой все будет в порядке. Однако им еще предстоит кое-что сделать с твоей рукой.” Эдгар понизил голос до шепота. “Я пробрался внутрь. Думаю, у медсестер смена или что-то в этом роде. Коп у двери, он из патрульной службы Уилшира, впусти меня, потому что он продает, и он, должно быть, слышал, что это моя работа. Я сказал ему, что приму его объявление на два очка, если он уделит мне здесь пять минут ”.

Босх все еще не произнес ни слова. Он не был уверен, что сможет. Ему казалось, что он плывет по слою воздуха. Ему было трудно сосредоточиться на словах Эдгара. Что он имел в виду, говоря о баллах? И почему он был в медицинском центре Мартина Лютера Кинга-Дрю около Уоттса? Последнее, что он помнил, это то, что он был в Беверли-Хиллз. В туннеле. Медицинский центр UCLA или Cedars были бы ближе.

“В любом случае, - говорил Эдгар, - я просто пытаюсь дать тебе знать о происходящем как можно больше, прежде чем сюда доберутся силки и попытаются тебя облапошить. Рурк мертв. Льюис мертв. Кларк плох, он на автомате, и я слышал, что они просто оставляли его на запчасти. Как только они найдут людей, которые в них нуждаются, они отключат связь. Как бы тебе понравилось оказаться с сердцем этого мудака, или глазным яблоком, или еще чем-нибудь? В любом случае, как я уже сказал, ты должен выйти из этого целым и невредимым. В любом случае, с этой рукой ты можешь получить свои восемьдесят процентов, не задавая вопросов. При исполнении служебных обязанностей. Ты состоявшийся человек”.

Он улыбнулся Босху, который просто смотрел на него безучастно. У Гарри пересохло в горле, когда он, наконец, попытался заговорить.

“МЛК?” - спросил я.

Получилось немного слабовато, но нормально. Эдгар налил в чашку воды из кувшина на прикроватном столике и протянул ему. Босх расстегнул ремни, сел, чтобы выпить его, и тут же почувствовал, как на него накатила волна тошноты. Эдгар не заметил.

“Это клуб любителей оружия и ножей, чувак. Это то место, куда они забирают бандитов после того, как они проехались мимо. В округе нет лучшего места, куда можно попасть с огнестрелом, по крайней мере, этим докторам-яппи из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Здесь готовят военных врачей. Так что они будут готовы к потерям на войне. Они привезли тебя на вертолете.”

“Который сейчас час?”

“Сейчас чуть больше семи, воскресное утро. Ты потерял день.”

Затем Босх вспомнил Элеонору. Это она была в туннеле в конце? Что произошло? Эдгар, казалось, прочитал его. В последнее время все так делали.

“Твоя партнерша прекрасна. Ты и она в центре внимания, чувак, герои”.

Герои. Босх задумался об этом. Через некоторое время Эдгар сказал: “Мне нужно записаться на выезд отсюда. Если они узнают, что я первым поговорил с тобой, меня отправят в Ньютон ”.

Босх кивнул. Большинство копов не возражали бы против отдела Ньютона. Непрерывное действие в "Стреляющем Ньютоне". Но не Джерри Эдгар, агент по недвижимости.

“Кто идет?” - спросил я.

“Обычная команда, я полагаю. ОВР, офицер, занимающийся расстрелом, ФБР замешано в этом деле. Бев Хиллс тоже. Я думаю, все все еще выясняют, что, черт возьми, там произошло. И они поймали только тебя и хотят рассказать им. Они, вероятно, хотят убедиться, что у вас двоих одна и та же история. Вот почему я говорю, скажи им, что ты ни Хера не помнишь. Ты ранен, чувак. Вы - раненый офицер. При исполнении служебных обязанностей. Это твое право не помнить о том, что произошло ”.

“Что ты знаешь о том, что произошло?”

“Департамент ни хрена не говорит. По этому поводу вообще не ходит никаких разговоров. Когда я услышал, что все закончилось, я вышел на сцену, и Паундс уже был там. Он увидел меня и приказал мне вернуться. В Девяносто восьмом, блядь, он бы ни хрена не сказал. Итак, я знаю только то, что есть в прессе. Обычная чушь собачья. Телевидение прошлой ночью ни хрена не знало. ВTimes этим утром тоже не так много. Департамент и бюро, они выглядят так, будто объединились, чтобы сделать из каждого доблестного солдата ”.

“Все?”

“Да. Рурк, Льюис, Кларк - все они погибли при исполнении служебных обязанностей ”.

“Уиш сказал такую чушь?”

“Нет. Ее нет в истории. Я имею в виду, она не цитируется. Я думаю, они держат ее вроде как в секрете, пока не закончится расследование ”.

“Какова официальная линия?”

“Times пишет, что департамент утверждает, что Льюис, Кларк и вы были частью наблюдения ФБР за тем хранилищем. Теперь я знаю, что это ложь, потому что ты никогда не подпустил бы этих клоунов к одному из своих подразделений. Кроме того, они из ОВР. Я думаю, что Times тоже кое-что знает об этом отвратительном. Этот парень, Бреммер, которого ты знаешь, звонил мне вчера, видя, что я слышал. Но я ничего не говорил. Мое имя появится в газете по этому поводу, и я стану хуже Ньютона. Если такое место существует.”

“Да”, - сказал Босх. Он отвел взгляд от своего старого партнера и сразу впал в депрессию. Казалось, от этого его рука пульсировала все сильнее.

“Послушай, Гарри”, - сказал Эдгар через полминуты. “Мне лучше убраться отсюда. Я не знаю, когда они придут, но они придут, чувак. Будь осторожен и делай, как я тебе сказал. Амнезия. Тогда возьми восьмидесятипроцентную нетрудоспособность при исполнении служебных обязанностей и пошли они к черту”.

Эдгар покрутил пальцем у виска и кивнул головой. Гарри рассеянно кивнул, а затем Эдгар ушел. Босх мог видеть офицера в форме, сидящего на стуле за дверью.

Через некоторое время Босх снял трубку телефона, прикрепленного к перилам рядом с кроватью. Он не смог поймать гудок, поэтому нажал кнопку вызова медсестры, и через несколько минут вошла медсестра и сказала ему, что телефон отключен в соответствии с приказом полиции Лос-Анджелеса. Он попросил газету, и она покачала головой. То же самое.

Он стал еще более подавленным. Он знал, что и полиция Лос-Анджелеса, и ФБР столкнулись с огромными проблемами в области связей с общественностью в связи с тем, что произошло, но он не мог видеть, как это можно скрыть. Слишком много агентств. Слишком много людей. Они никогда не могли держать это в секрете. Могут ли они быть настолько глупы, чтобы попытаться?

Он ослабил ремень на груди и попытался сесть полностью. От этого у него закружилась голова, и его рука кричала, чтобы ее оставили в покое. Он почувствовал, как его охватывает тошнота, и потянулся за кастрюлей из нержавеющей стали на прикроватном столике. Чувство утихло. Но это вырвало на свободу воспоминание о том, как мы были в туннеле с Рурком предыдущим утром. Он начал вспоминать фрагменты разговора с Рурком. Он попытался сопоставить новую информацию с тем, что он уже знал. Затем он задумался о бриллиантах - тайнике с работы в Уэстленде - и были ли они найдены. Где? Как бы сильно он ни восхищался инженерным замыслом операции, он не мог заставить себя восхищаться ее создателем. Рурк.

Босх почувствовал, как усталость накрывает его, как облако закрывает солнце. Он откинулся на подушку. И последнее, о чем он подумал перед тем, как задремать, было то, что Рурк сказал в туннеле. Часть о получении большей доли, потому что Медоуз, Франклин и Дельгадо были мертвы. Именно тогда, когда он скользнул в черную дыру в джунглях, в которую Медоуз прыгнул раньше, Босх осознал весь смысл того, что сказал Рурк.

***

На мужчине в кресле для посетителей был костюм в тонкую полоску стоимостью 800 долларов, золотые запонки и кольцо с ониксом на мизинце. Но это не было маскировкой.

“ОВР, верно?” Сказал Босх и зевнул. “Проснись от сна к кошмару”.

Мужчина вздрогнул. Он не видел, как Босх открыл глаза. Он встал и вышел из больничной палаты, не сказав ни слова. Босх снова зевнул и огляделся в поисках часов. Там ничего не было. Он снова ослабил нагрудный ремень и попытался сесть. На этот раз он был намного лучше. Никакого головокружения. Никакой болезни. Он посмотрел на цветочные композиции на подоконнике и бюро. Он подумал, что их число, возможно, выросло, пока он спал. Он задавался вопросом, были ли какие-нибудь из них от Элеонор. Она приходила, чтобы повидаться с ним? Они, вероятно, не позволили бы ей.

Еще через минуту в зал вернулся Полосатый, неся магнитофон и возглавляя процессию, в которую входили еще четыре костюма. Одним из них был лейтенант Билл Хейли, глава отделения полиции Лос-Анджелеса, занимавшегося расстрелами, а другим был заместитель начальника Ирвин Ирвинг, глава IAD. Босх предположил, что двое других - люди из ФБР.

“Если бы я знал, что меня ждет столько костюмов, я бы включил сигнализацию”, - сказал Босх. “Но они не дали мне будильник, или работающий телефон, или телевизор, или газету”.

“Босх, ты знаешь, кто я”, - сказал Ирвинг и махнул рукой в сторону остальных. “И ты знаешь Хейли. Это агент Стоун, а это агент Фолсом, ФБР.”

Ирвинг посмотрел на Полосатика и кивнул в сторону прикроватного столика. Мужчина шагнул вперед и положил диктофон на стол, положил палец на кнопку записи и оглянулся на Ирвинга. Босх посмотрел на него и сказал: “Ты не оценишь представление?”

Полосатая проигнорировала его, как и все остальные.

“Босх, я хочу сделать это быстро и безо всякого твоего юмора”, - сказал Ирвинг. Он напряг свои массивные челюстные мышцы и кивнул Полосатому. Диктофон был включен. Ирвинг сухо назвал дату, день и время. Было 11:30 утра. Босх проспал всего несколько часов. Но он чувствовал себя намного сильнее, чем когда приходил Эдгар.

Затем Ирвинг добавил имена присутствующих в комнате, на этот раз назвав Pinstripe. Клиффорд Гэлвин-младший. То же имя, за вычетом младшего, что и у одного из других заместителей начальника департамента. Джуниора обхаживали и он был обречен, подумал Босх. Он был на быстром пути, под крылом Ирвинга.

“Давайте сделаем это сверху”, - сказал Ирвинг. “Детектив Босх, вы начнете с того, что расскажете нам все об этой сделке с того момента, как вы в нее влезли”.

“У тебя есть пара дней?”

Ирвинг подошел к магнитофону и нажал на кнопку "Пауза".

“Босх, - сказал он, - мы все знаем, какой ты умный парень, но сегодня мы этого не услышим. Я останавливаю запись только в этот раз. Если я сделаю это снова, твой значок будет у меня в стеклянной коробке к утру вторника. И это только из-за завтрашнего праздника. И не обращайте внимания ни на какую пенсию при исполнении служебных обязанностей. Я позабочусь о том, чтобы ты получил восемьдесят процентов ничего ”.

Он имел в виду практику департамента, запрещающую уходящему в отставку полицейскому оставлять свой значок. Шефу и городскому совету не понравилась идея, чтобы некоторые из бывших лучших артистов города разгуливали по городу с жужжалками, чтобы покрасоваться. Вымогательство, бесплатное питание, бесплатные провалы - это был скандал, который они могли предвидеть за сотню миль. Итак, если бы вы захотели взять свой значок с собой, вы могли бы: красиво поместить в блок из люцитового стекла с декоративными часами. Это было около квадратного фута. Слишком большой, чтобы поместиться в кармане.

Ирвинг кивнул, и Джуниор снова нажал на кнопку. Босх рассказал все так, как было, ничего не упуская и останавливаясь только тогда, когда Джуниору нужно было перевернуть пленку. Костюмы время от времени задавали ему вопросы, но в основном просто позволяли ему рассказывать. Ирвинг хотел знать, что Босх сбросил с пирса в Малибу. Босх почти ничего не помнил. Никто не делал записей. Они просто смотрели, как он это рассказывает. Он, наконец, закончил рассказ через полтора часа после начала. Ирвинг посмотрел на Джуниора и кивнул. Джуниор остановил запись.

Когда у них больше не было вопросов, Босх задал свои.

“Что ты нашел в доме Рурка?”

“Это не твое дело”, - сказал Ирвинг.

“Черт возьми, это не так. Это часть расследования убийства. Рурк был убийцей. Он признался мне в этом ”.

“Ваше расследование было переназначено”.

Босх ничего не сказал, гнев подступил к его горлу. Он оглядел комнату и заметил, что никто из остальных, даже Джуниор, не смотрит на него.

Ирвинг сказал: “Теперь, прежде чем я стал бы разглагольствовать о коллегах-сотрудниках правоохранительных органов, погибших при исполнении служебных обязанностей, я бы удостоверился, что знаю факты. И я бы удостоверился, что у меня есть доказательства, подтверждающие эти факты. Мы не хотим, чтобы распространялись какие-либо слухи о хороших людях ”.

Босх не смог сдержаться.

“Вы думаете, что ваши люди справятся с этим? Что насчет двух твоих головорезов? Как ты собираешься это объяснить? Сначала они установили "жучок" в мой телефон, затем они натыкаются на гребаное наблюдение и дают себя подстрелить. И ты хочешь сделать из них героев. Кого ты обманываешь?”

“Детектив Босх, это уже было объяснено. Это не твоя забота. В ваши обязанности также не входит противоречить публичным заявлениям департамента или бюро по этому вопросу. Это, детектив, приказ. Если ты расскажешь об этом прессе, это будет последний раз, когда ты выступаешь в роли детектива полиции Лос-Анджелеса ”.

Теперь уже Босх не мог смотреть на них. Он уставился на цветы на столе и сказал: “Тогда зачем эта запись, заявление, все эти костюмы здесь с тобой? Какой смысл, когда ты не хочешь знать правду?”

“Мы хотим знать правду, детектив. Вы путаете это с тем, что мы предпочитаем сообщать общественности. Но вне поля зрения общественности я гарантирую, и Федеральное бюро расследований гарантирует, что мы завершим ваше расследование и предпримем соответствующие действия там, где это уместно ”.

“Это жалко”.

“И вы тоже, детектив. Ты тоже. Ирвинг склонился над кроватью, приблизив свое лицо так близко, что Босх почувствовал его кислое дыхание. “Это один из тех редких случаев, когда вы держите свое будущее в собственных руках, детектив Босх. Если ты поступишь правильно, возможно, ты снова окажешься в отделе ограблений и убийств. Или ты можешь взять этот телефон - да, я собираюсь попросить медсестру включить его - и позвонить своим приятелям в ту газетенку на Спринг-стрит. Но если вы это сделаете, вам лучше спросить их, есть ли там какие-либо возможности карьерного роста для бывшего детектива отдела по расследованию убийств ”.

Затем они впятером ушли, оставив Босха наедине со своим гневом. Он сел и был готов замахнуться здоровой рукой на вазу с маргаритками на прикроватном столике, когда дверь открылась и вернулся Ирвинг. Один. Нет магнитофона.

“Детектив Босх, это неофициальный разговор. Я сказал остальным, что забыл отдать тебе это.”

Он вытащил поздравительную открытку из кармана пальто и положил ее вертикально на подоконник. Спереди была изображена грудастая женщина-полицейский в форменной блузке, расстегнутой до пупка. Она нетерпеливо постукивала дубинкой в руке. Пузырек, вылетевший у нее изо рта, говорил: "Выздоравливай скорее или… Босху пришлось бы прочитать внутреннюю часть, чтобы понять суть.

“Я не забыл. Я просто хотел сказать кое-что личное ”. Он молча стоял в ногах кровати, пока Босх не кивнул. “Вы хороши в том, что делаете, детектив Босх. Это знает каждый. Но это не значит, что вы хороший офицер полиции. Ты отказываешься быть частью Семьи. И это нехорошо. И, тем временем, видите ли, я должен защищать этот департамент. Для меня это самая важная работа в мире. И один из лучших способов сделать это - контролировать общественное мнение. Пусть все будут счастливы. Так что, если это означает выпустить пару хороших пресс-релизов и устроить пару пышных похорон с мэром, телекамерами и всем тамошним начальством, это то, что мы собираемся сделать. Защита департамента важнее, чем тот факт, что два тупых копа допустили ошибку.

“То же самое касается Федерального бюро расследований. Они перемелют тебя, прежде чем публично выпорют себя вместе с Рурком. Итак, что я говорю вам, так это то, что правило номер один заключается в том, что вы должны идти вместе, чтобы ладить ”.

“Это чушь собачья, и ты это знаешь”.

“Нет, я этого не знаю. В глубине души ты тоже. Позволь мне спросить тебя кое о чем. Как вы думаете, почему Льюиса и Кларка отстранили от расследования убийства Кукольника? Как ты думаешь, кто их обуздал?”

Когда Босх ничего не сказал, Ирвинг кивнул. “Видишь ли, нам пришлось принять решение. Что было бы лучше, если бы один из наших детективов просмотрел бумаги и был привлечен к уголовной ответственности, или чтобы его тихо понизили в должности и перевели?” Он позволил этому повисеть несколько секунд, прежде чем продолжить. “И еще кое-что. Льюис и Кларк пришли ко мне на прошлой неделе с рассказом о том, что ты с ними сделал. Приковываю их наручниками к тому дереву. Это было очень жестоко. Но они были счастливы, как пара школьных болельщиц после вечера с футбольной командой. Они держали тебя за яйца и были готовы прямо тогда засунуть газету. Они...”

“Они схватили меня, но я схватил их”.

“Нет. Это то, что я тебе говорю. Они пришли ко мне с этой историей о жучке в телефоне, о том, что ты им рассказал. Но дело в том, что они не подкинули жучок в ваш телефон, как вы думали. Я проверил это. Это то, что я тебе говорю. Ты был у них”.

“ Тогда кто... ” Босх тут же остановился. Он знал ответ.

“Я сказал им повременить несколько дней. Наблюдать, увидеть, что произошло. Что-то происходило. Этих двух мужчин всегда было трудно обуздать, когда дело касалось тебя. Они перешли границы, когда решили остановить этого парня Эйвери, а затем сказали ему отвести их обратно в хранилище. Они заплатили за это цену ”.

“Что насчет ФБР, что они говорят о жучке?”

“Я не знаю и я не спрашиваю. Если бы я это сделал, они бы спросили: ‘Какой жук?’ Ты знаешь это.”

Босх кивнул и сразу устал от этого человека. В его голову лезла мысль, которую он не хотел впускать. Он отвернулся от Ирвинга к окну. Ирвинг еще раз сказал ему, чтобы он подумал о департаменте, прежде чем что-либо предпринимать, затем вышел. Когда он был уверен, что Ирвинг прошел по коридору, Босх ударил левой рукой и отправил вазу с маргаритками в угол комнаты. Ваза была пластиковой и не разбилась. Ущерб был нанесен просто пролитой водой и цветами. Мордочка хорька Гэлвина младшего на мгновение просунулась в комнату, а затем вышла из нее. Он ничего не сказал, но Босх догадался, что сотрудник ОВР дежурил снаружи, в холле. Это было для его защиты? Или для департамента? Босх не знал. Он больше ничего не знал.

***

Босх отодвинул нетронутый поднос с фирменным блюдом: рулетом из индейки с мучной подливкой, кукурузой, бататом, твердым рулетом, который должен был получиться мягким, и клубничным бисквитом со взбитыми сливками.

“Если ты это съешь, то можешь никогда отсюда не выбраться”.

Он поднял глаза. Это была Элеонора. Она стояла в открытой двери, улыбаясь. Он улыбнулся в ответ. Он ничего не мог с собой поделать.

“Я знаю”.

“Как у тебя дела, Гарри?”

“Ладно. Со мной все будет в порядке. Возможно, я больше не смогу подтягиваться, но я переживу это. Как ты, Элеонора?”

“Я в порядке”, - сказала она, и ее улыбка просто сразила его. “Они заставили тебя сегодня пропустить вегетарианскую диету?”

“О, да. Нарезанный ломтиками. Лучшие и сообразительнейшие из моего отдела - пара твоих приятелей тоже - держали меня в ежовых рукавицах все утро. С этой стороны есть стул.”

Она обошла кровать, но продолжала стоять рядом со стулом. Она огляделась, и ее лоб слегка нахмурился, как будто она знала эту комнату и, следовательно, знала, что что-то не так.

“Они достали и меня тоже. Прошлой ночью. Они не позволили бы мне навестить тебя, пока не закончили с тобой. Приказывает. Не хотел, чтобы мы вместе работали над сюжетом. Но я думаю, что наши истории вышли удачными. По крайней мере, они не затащили меня обратно после того, как поговорили с тобой сегодня. Сказал мне, что это все ”.

“Они нашли алмазы?”

“Не то, чтобы я слышал, но они мне больше многого не говорят. Сегодня над этим работают две бригады, но я не в состоянии. Я сижу на столе, пока все не остынет и съемочная группа не закончит. Они, вероятно, все еще в доме Рурка и ищут”.

“Что насчет Трана и Бинь, они сотрудничают?”

“Нет. Они не произносят ни единого слова. Я знаю это от друга, который был на допросе. Они ничего не знают ни о каких алмазах. Вероятно, собрали своих людей в отряд. Они тоже отправятся на поиски сокровищ ”.

“Как ты думаешь, где сокровище?”

“Я не имею ни малейшего представления. Все это, Гарри, как бы выбило меня из колеи. Я больше не знаю, что я думаю о вещах ”.

Это включало в себя то, что она думала о нем, он знал. Он ничего не сказал, и через некоторое время тишина стала неловкой.

“Что случилось, Элеонора? Ирвинг сказал мне, что Льюис и Кларк перехватили Эйвери. Но это все, что я знаю. Я не понимаю.”

“Они наблюдали, как мы охраняли хранилище всю ночь. Должно быть, они вбили себе в головы, что мы были наблюдателями. Если вы начнете с предположения, что вы были плохим полицейским, как и они, тогда вы можете прийти к тому же выводу. Поэтому, когда они видят, что ты прогоняешь Эйвери и отсылаешь двух полицейских домой, они думают, что знают твою игру. Они хватают Эйвери у Дарлинга, и он рассказывает им о твоем визите накануне и обо всех тревогах на этой неделе, а затем он проговаривается, что ты не хотела, чтобы он открывал хранилище.”

“И они сказали: "Вы имеете в виду, что можете открыть хранилище?’ И следующее, что они делают, - это крадутся по переулку”.

“Да. У них была идея о том, чтобы быть героями. Ловлю плохих копов и грабителей одновременно. Отличный план до момента выплаты.”

“Бедные тупые придурки”.

“Бедные тупые придурки”.

Затем снова воцарилась тишина, и Элеонор не стала ждать, пока она уляжется.

“Ну, я просто хотел посмотреть, как у тебя дела”.

Он кивнул.

“И... и сказать тебе...”

Вот он, подумал он, поцелуй на прощание.

“-Я решил уволиться. Я собираюсь уйти из бюро ”.

“Что насчет… Что ты будешь делать?”

“Я не знаю. Но я собираюсь уехать отсюда, Гарри. У меня есть немного денег, так что я немного попутешествую, а потом посмотрю, чем хочу заняться ”.

“Элеонора, почему?”

“Я не... мне трудно объяснить. Но все, что произошло. Все, что касалось работы, превратилось в дерьмо. И я не думаю, что смогу вернуться и снова работать в той комнате отдела после того, что произошло ”.

“Ты вернешься в Лос-Анджелес?”

Она посмотрела вниз на свои руки, а затем снова обвела взглядом комнату.

“Я не знаю. Гарри, мне жаль. Казалось, что ... я не знаю, я сейчас очень запутался во всем ”.

“Какие вещи?”

“Я не знаю. Мы. Что случилось. Все.”

Комнату снова заполнила тишина, и она казалась такой громкой, что Босх понадеялся, что медсестра или даже Гэлвин-младший просунут голову, чтобы посмотреть, все ли в порядке. Ему позарез нужна была сигарета. Он понял, что сегодня впервые подумал о курении. Элеонор опустила взгляд на свои ноги, а он посмотрел на свою нетронутую еду. Он взял рулон и начал подбрасывать его вверх-вниз в руке, как бейсбольный мяч. Через некоторое время глаза Элеонор совершили свое третье путешествие по комнате, так и не увидев того, что она искала. Босх не мог этого понять.

“Разве ты не получил цветы, которые я послал?”

“Цветы?”

“Да, я послал маргаритки. Как те, что растут на холме под твоим домом. Я ничего здесь не вижу ”.

Маргаритки, подумал Босх. Ваза, которую он разбил о стену. Где мои чертовы сигареты, ему хотелось заорать.

“Они, вероятно, придут позже. Они доставляют товары сюда только раз в день.”

Она нахмурилась.

“Знаешь, - сказал Босх, - если Рурк знал, что мы нашли второе хранилище и наблюдали за ним, и если он знал, что мы видели, как Тран вошел и очистил свой сейф, почему он не вывел своих людей?” Это действительно беспокоит меня во всем этом. Почему он пошел на это?”

Она медленно покачала головой. “Я не знаю. Может быть… ну, я тут подумал, что, может быть, он хотел, чтобы они погибли. Он знал этих парней, возможно, он знал, что все получится, что они пойдут на перестрелку, что без них он смог бы сохранить все алмазы из первого хранилища ”.

“Да. Но ты знаешь, я вспоминал кое-что весь день. О том, когда мы были там, внизу. Это возвращалось, и я помню, что он не сказал, что получит все это. Он сказал что-то о том, что его доля теперь больше с Медоузом и двумя другими мертвыми. Он все еще использовал слово ‘поделиться’, как будто все еще был кто-то, с кем можно было поделиться ”.

Она подняла брови. “Может быть, но это всего лишь семантика, Гарри”.

“Может быть”.

“Мне нужно идти. Ты знаешь, как долго они тебя продержат?”

“Мне не сказали, но я думаю, что завтра я возьму себя в руки. Подумываю о том, чтобы пойти на похороны Медоуза в ”Ветеранах"."

“Похороны в день памяти. Звучит подходяще для меня ”.

“Хочешь пойти со мной?”

“Мммм, нет. Я не думаю, что хочу больше иметь что-либо общее с мистером Медоузом… Но завтра я буду в бюро. Расчищаю свой стол и составляю отчеты о состоянии дел, которые я должен буду передать другим агентам. Ты мог бы зайти, если бы хотел. Я заварю тебе немного свежего кофе, как раньше. Но, знаешь, я действительно не думаю, что они собираются выпустить тебя так быстро, Гарри. Не с пулевым ранением. Тебе нужно отдохнуть. Тебе нужно немного исцелиться”.

“Конечно”, - сказал Босх. Он знал, что она прощалась с ним.

“Ладно, тогда, может быть, мы еще увидимся”.

Она наклонилась и поцеловала его на прощание, и он знал, что это было прощание со всем, что их связывало. Она была почти за дверью, прежде чем он открыл глаза.

“И последнее”, - сказал он, и она обернулась у двери и посмотрела на него. “Как ты нашла меня, Элеонор? Ты знаешь, в туннелях с Рурком ”.

Она заколебалась, и ее брови снова поползли вверх.

“Ну, я пошел ко дну с Хэнлоном. Но когда мы выбрались из туннеля, вырытого вручную, мы разделились. Он пошел в одну сторону в той первой строке, а я пошел в другую. Я выбрал победителя. Я нашел кровь. Затем я нашел Франклина. Мертв. И после этого мне немного повезло. Я услышал выстрелы, а затем голоса. В основном голос Рурка. Я последовал за этим. Почему ты подумал об этом сейчас?”

“Я не знаю. Это как бы само собой всплыло. Ты спас мне жизнь.”

Они посмотрели друг на друга. Ее рука лежала на ручке двери, и та была открыта ровно настолько, чтобы Босх мог посмотреть мимо нее и увидеть Гэлвина-младшего, все еще сидящего на стуле в коридоре.

“Все, что я могу сказать, это спасибо”.

Она издала шикающий звук, отвергая его благодарность.

“Тебе не нужно ничего говорить”.

“Не сдавайся”.

Он увидел, как щель в двери исчезла, а вместе с ней и Джуниор. Она стояла там молча.

“Не уходи”.

“Я должен. Увидимся, Гарри”.

Теперь она полностью открыла дверь.

“До свидания”, - сказала она, а затем ушла.

***

Босх оставался неподвижным на больничной койке большую часть часа. Он думал о двух людях: Элеонор Уиш и Джоне Рурке. Долгое время он закрывал глаза и представлял выражение лица Рурка, когда тот рухнул и погрузился в черную воду. Я бы тоже удивился, подумал Босх, но там было что-то еще, что-то, что он не мог точно определить. Какой-то знающий взгляд узнавания и решимости - не его смерти, но другого, тайного знания.

Через некоторое время он встал и сделал несколько неуверенных шагов вдоль своей кровати. Его тело ощущало слабость, но весь сон за последние тридцать шесть часов сделал его беспокойным. После того, как он сориентировался и его плечо немного болезненно приспособилось к гравитации, он начал расхаживать взад-вперед вдоль кровати. На нем была бледно-зеленая больничная пижама, а не один из халатов с открытой спиной, которые он счел бы унизительными. Он прошелся по комнате босиком, останавливаясь, чтобы прочитать открытки, которые пришли вместе с цветами. Лига защиты прислала одну из ваз. Остальные пришли от пары копов, которых он знал, но с которыми не был особенно близок, вдовы старого партнера, его профсоюзного адвоката и еще одного старого партнера, который жил в Энсенаде.

Он отошел от цветов и направился к двери. Он приоткрыл ее и увидел, что Гэлвин-младший все еще сидит там, читая каталог полицейского снаряжения. Босх распахнул дверь до упора. Голова Гэлвина дернулась вверх, он захлопнул журнал и сунул его в портфель у своих ног. Он ничего не сказал.

“Итак, Клиффорд - надеюсь, я могу называть тебя так - что ты здесь делаешь? Предполагается, что я в опасности?”

Молодой полицейский ничего не сказал. Босх оглядел коридор и увидел, что он был пуст вплоть до поста медсестер примерно в пятидесяти футах от него. Он посмотрел на свою дверь и заметил, что находится в комнате 313.

“Детектив, пожалуйста, вернитесь в свою комнату”, - наконец сказал Гэлвин. “Я здесь только для того, чтобы не пускать прессу в твою комнату. Заместитель начальника думает, что они, вероятно, попытаются проникнуть, чтобы взять у вас интервью, и моя работа - предотвратить это, не допустить, чтобы вас беспокоили ”.

“Что, если они используют хитрый метод просто”, - Босх демонстративно оглядел коридор, чтобы убедиться, что никто не услышит, - “используя телефон?”

Гэлвин громко выдохнул и продолжал не смотреть на Босха. “Медсестры проверяют входящие звонки. Только семья, и мне сказали, что у тебя нет семьи, так что никаких звонков ”.

“Как эта женщина-агент ФБР прошла мимо тебя?”

“Ирвинг оправдал ее. Возвращайся в свою комнату, пожалуйста ”.

“Конечно”.

Босх сел на свою кровать и попытался еще раз прокрутить это дело в уме. Но чем больше он переворачивал отдельные части, тем больше у него появлялось тревожное чувство, что сидеть на кровати в больничной палате - пустая трата времени. Он чувствовал, что натолкнулся на что-то, прорыв в логике дела. Работа детектива заключалась в том, чтобы пройти по следу улик, изучить каждую деталь и забрать ее с собой. В конце пути то, что было у него в корзинке, делало или теряло дело. У Босха была полная корзина, но он начал верить, что в ней не хватает деталей. Что он пропустил? Что сказал ему Рурк в конце? Не столько в его словах, сколько в его значении. И выражение его лица. Сюрприз. Но чему удивляться? Был ли он шокирован пулей? Или шокирован тем, откуда и от кого оно пришло? Это могло быть и то, и другое, решил Босх, и в любом случае, что это означало?

Упоминание Рурком своей доли, увеличивающейся из-за смертей Мидоуза, Франклина и Дельгадо, продолжало беспокоить его. Он пытался поставить себя на место Рурка. Если бы все его партнеры были мертвы, и он внезапно оказался единственным бенефициаром первой аферы с хранилищем, сказал бы он: “Моя доля увеличилась”, или он просто сказал бы: “Это все мое”? Босх нутром чуял, что скажет последнее, если только не останется еще кто-то, кто разделит с ним эту долю.

Он решил, что должен что-то сделать. Он должен был выбраться из этой комнаты. Он не был под домашним арестом, но он знал, что если он уйдет, Гэлвин будет там, чтобы последовать за ним и доложить Ирвингу. Он проверил телефон и обнаружил, что он был включен, как и обещал Ирвинг. Никто не звонит, но Гарри мог позвать.

Он встал и проверил шкаф. Его одежда была там, то, что от нее осталось. Обувь, носки и брюки, вот и все. На коленях брюк были потертости, но они были вычищены и отглажены в больнице. Его спортивный пиджак и рубашку, вероятно, сняли ножницами в отделении скорой помощи и либо выбросили, либо положили в пакет для улик. Он схватил всю одежду и оделся, заправив пижамную рубашку в штаны, когда закончил. Он выглядел неуклюже, но сойдет, пока у него не появится какая-нибудь одежда снаружи.

Боль в его плече была наименьшей, когда он держал руку перед грудью, поэтому он начал накидывать ремень на плечи, чтобы использовать его как перевязь. Но, решив, что это сделало бы его слишком заметным, когда он выходил из больницы, он продел ремень обратно в петли брюк. Он проверил ящик ночного столика и нашел свой бумажник и значок, но никакого пистолета.

Когда он был готов, он снял трубку с прикроватного столика, набрал номер оператора и попросил соединить его с сестринским постом на третьем этаже. Женский голос поздоровался, и Босх представился заместителем шефа Ирвином Ирвингом. “Не могли бы вы попросить детектива Гэлвина, моего человека на стуле дальше по коридору, подойти к телефону? Мне нужно с ним поговорить ”.

Босх положил телефон на кровать и тихо подошел к двери. Он открыл ее ровно настолько, чтобы увидеть Гэлвина, сидящего на стуле и снова читающего каталог. Босх услышал голос медсестры, зовущий его к телефону, и Гэлвин встал. Босх подождал секунд десять, прежде чем посмотреть в конец коридора. Гэлвин все еще шел к посту медсестер. Босх вышел из комнаты и тихо направился в противоположную сторону.

Через десять ярдов коридоры пересеклись, и Босх повернул налево. Он подошел к лифту с табличкой над ним "Только для персонала больницы" и нажал кнопку. Когда его привезли, он был сделан из нержавеющей стали и искусственного дерева, с еще одной дверью сзади, достаточно большой, чтобы в нее можно было вкатить по крайней мере две кровати. Он нажал кнопку первого этажа, и дверь закрылась. Его лечение от пулевого ранения закончилось.

Лифт доставил Босха в отделение неотложной помощи. Он прошел сквозь нее и вышел в ночь. По дороге в Голливуд на такси он попросил водителя остановиться у своего банка, где снял деньги в банкомате, а затем в аптеке Savon, где купил дешевую спортивную рубашку, пачку сигарет, зажигалку, поскольку не умел обращаться со спичками, и немного ваты, свежих бинтов и перевязочный материал. Перевязь была темно-синего цвета. Это было бы идеально для похорон.

***

Он заплатил таксисту на станции на Уилкокс и вошел через парадную дверь, где, как он знал, было меньше шансов, что его узнают или заговорят с ним. За стойкой регистрации сидел незнакомый ему новичок с тем же прыщавым разведчиком-исследователем, который принес пиццу Шарки. Босх показал свой значок и прошел мимо, не сказав ни слова. В детективном бюро было темно и безлюдно, как и в большинство воскресных вечеров, даже в Голливуде. Настольная лампа Босха была прикреплена к его месту за столом отдела по расследованию убийств. Он включил его вместо того, чтобы использовать потолочные светильники бюро, которые могли привлечь любопытных патрульных офицеров, идущих по коридору из кабинета командира стражи. Гарри не хотелось отвечать на вопросы, даже на благонамеренные, исходящие от солдат в форме.

Сначала он прошел в дальнюю часть комнаты и заварил кофе. Затем он пошел в одну из комнат для допросов, чтобы переодеться в свою новую рубашку. Его плечо посылало стрелы жгучей боли через грудь и вниз по руке, когда он стягивал больничную рубашку. Он сел на один из стульев и осмотрел повязку на предмет признаков подтекания крови. Там ничего не было. Осторожно, и гораздо менее болезненно, он надел новую рубашку - она была очень большой. На левой стороне груди был небольшой рисунок с изображением горы, солнца и морского пейзажа и надписью "Город ангелов". Босх учел это, когда надевал перевязь и отрегулировал ее так, чтобы она плотно прижимала руку к груди.

Кофе был готов, когда он закончил переодеваться. Он отнес дымящуюся чашку к столу отдела по расследованию убийств, закурил сигарету и достал из ящика книгу убийств и другие файлы по делу Медоуза. Он посмотрел на стопку и не знал, с чего начать или что он ищет. Он начал перечитывать все это, надеясь, что что-то покажется ему неправильным. Он искал что угодно, новое имя, несоответствие в чьем-то заявлении, что-то, что было отброшено ранее как несущественное, но теперь выглядело бы для него по-другому.

Он быстро просмотрел свои собственные отчеты, потому что большую часть информации он все еще мог вспомнить. Затем он перечитал военное досье Медоуза. Это была уменьшенная версия, раздаточный материал ФБР. Он понятия не имел, что случилось с более подробными записями, которые он получил из Сент-Луиса и оставил в машине, когда бежал к хранилищу предыдущим утром. Тогда он понял, что понятия не имеет, где находится и эта машина.

Босх нарисовал пробел в военном досье. Пока он просматривал разные документы в конце папки, на потолке зажегся свет, и вошел старый битый коп по имени Педерсон. Он направлялся к одной из пишущих машинок с отчетом об аресте в руке и не замечал Босха, пока тот не сел. Он оглянулся, когда почувствовал запах сигарет и кофе, и увидел детектива с перевязью.

“Гарри, как идут дела? Они быстро тебя выпустили. Здесь ходили слухи, что ты по-настоящему облажался ”.

“Просто царапина, педиатр. Тебе становится хуже от того, что ты впиваешься ногтями в тех, кого ты вытаскиваешь каждую субботнюю ночь. По крайней мере, с пулей тебе не придется беспокоиться о дерьме со СПИДом ”.

“Ты говоришь мне”. Педерсон инстинктивно помассировал шею, где у него все еще были шрамы от царапин, нанесенных проституткой-трансвеститом, зараженной вирусом ВИЧ. Старый бит-коп два года потел, сдавая анализы каждые три месяца, но вирусом не заразился. Эта история стала кошмарной легендой в подразделении и, вероятно, единственной причиной, по которой средняя заполняемость телевизионных камер и камер для проституток в станционной тюрьме с тех пор сократилась вдвое. Никто больше не хотел их арестовывать, если только это не было за убийство.

“В любом случае, - сказал Педерсон, - извини, что там все пошло насмарку, Гарри. Я слышал, что второму полицейскому недавно присвоили код семь. Двое полицейских и слабоумный убиты в одной перестрелке. Не говоря уже о том, что ты совсем испортил свою руку. Наверное, какой-то рекорд для этого города. Не возражаешь, если я выпью чашечку?”

Босх указал на кофейник. Он не слышал, что Кларк умерла. Седьмой код. Выведен из строя, навсегда. Он все еще не мог заставить себя пожалеть двух полицейских из ОВР, и это заставило его пожалеть самого себя. Заставило его почувствовать, что ожесточение сердца теперь завершено. У него больше не было сострадания ни к кому, даже к бедным тупым придуркам, которые облажались и дали себя убить.

“Здесь тебе ни хрена не скажут”, - говорил Педерсон, наливая, - “но когда я прочитал эти имена в газете, я сказал: "Ого, я знаю этих парней’. Льюис и Кларк. Они были из ОВР, не на каком-либо банковском счете. Они называли этих двоих великими исследователями. Вечно копаешься, ищешь, как бы кого-нибудь облажать. Я думаю, все знают, кем они были, кроме телевидения иTimes.В любом случае, это, конечно, было любопытно, знаете, что они там делали ”.

Босх не собирался на это клюнуть. Педерсону и другим копам пришлось бы выяснить из другого источника, что на самом деле произошло в "Сейфе и замке" в Беверли-Хиллз. На самом деле, он начал задаваться вопросом, действительно ли Педерсону нужно было напечатать отчет об аресте. Или новичок за стойкой регистрации пустил слух, что Босх работает в бюро, а старого патрульного копа послали обратно, чтобы выкачать из него информацию?

У Педерсона были волосы белее мела, и он считался старым полицейским, но на самом деле был всего на несколько лет старше Босха. Он двадцать лет ходил пешком или водил "Бульвар бит" в "ночном дозоре", и этого было достаточно, чтобы волосы мужчины рано поседели. Босху нравился Педерсон. Он был хранилищем информации об улице. Редко случалось убийство на бульваре, которое проходило без того, чтобы Босх не сверился с ним, чтобы узнать, что говорят его информаторы. И он почти всегда добивался своего.

“Да, это любопытно”, - сказал Босх. Он больше ничего не добавил.

“Ты делаешь бумагу с места твоей стрельбы?” - Спросил Педерсон, усевшись за пишущую машинку. Когда Босх не ответил, он добавил: “У тебя есть еще такие сигареты?”

Босх встал и отнес целую пачку к Педерсону. Он напечатал их на пишущей машинке перед патрульным полицейским и сказал ему, что они его. Педерсон получил сообщение. Ничего личного, но Босх не собирался говорить о перестрелке, особенно о том, что там делала пара полицейских из ОВР.

После этого Педерсон принялся за пишущую машинку, а Босх вернулся к своему делу об убийстве. Он дочитал его до конца без единой сорокаваттной лампочки, загоревшейся у него в голове. Он сидел там под стук пишущей машинки на заднем плане, курил и пытался придумать, что еще можно было сделать. Не было ничего. Он был у стены.

Он решил позвонить домой и проверить магнитофон. Он взял свой телефон, затем передумал им пользоваться и повесил трубку. На тот случай, если его настольный телефон не был частной линией, он подошел к месту Джерри Эдгара за столом и воспользовался его линией. Он включил свой автоответчик, набрал код и прослушал, как он воспроизвел дюжину сообщений. Первые девять были от копов и нескольких старых друзей, пожелавших ему скорейшего выздоровления. Последние три, самые свежие сообщения, были от доктора, который лечил его, Ирвинга и Паундса.

“Мистер Босх, это доктор Маккенна. Я считаю, что с вашей стороны было очень неразумно и небезопасно покидать больничную среду. Вы рискуете нанести дополнительный вред своему телу. Если вы получите это сообщение, не могли бы вы, пожалуйста, вернуться в больницу. Мы держим кровать. Я больше не смогу лечить тебя или считать своим пациентом, если ты не вернешься. Пожалуйста. Благодарю тебя”.

Ирвинг и Паундс не так сильно беспокоились о здоровье Босха.

В сообщении Ирвинга говорилось: “Я не знаю, где ты и что делаешь, но лучше бы тебе просто не нравилась больничная еда. Подумайте о том, что я вам сказал, детектив Босх. Не совершай ошибку, о которой мы оба будем сожалеть ”.

Ирвинг не потрудился представиться, но в этом и не было необходимости. Паундс тоже этого не сделал. Его сообщение было последним. Это был припев.

“Босх, позвони мне домой, как только получишь это. Я получил известие, что ты выписался из больницы, и нам нужно поговорить. Босх, ты не должен, повторяю, не должен продолжать какую-либо линию расследования, связанную со стрельбой в субботу. Позвони мне”.

Босх повесил трубку. Он не собирался звонить никому из них. Пока нет. Сидя на месте Эдгара, он заметил на столе блокнот, на котором было написано имя Вероники Найз. Мать Шарки. Там был также номер телефона. Эдгар, должно быть, позвонил ей, чтобы сообщить о смерти ее сына. Босх подумал о том, как она ответила на звонок, ожидая, что это будет еще один из ее придурковатых клиентов, а вместо этого позвонил Джерри Эдгар и сообщил, что ее сын мертв.

Мысль о мальчике напомнила Босху об интервью. Он еще не расшифровал запись. Он решил послушать это и вернулся на свое место за столом. Он вытащил свой магнитофон из ящика. Кассета исчезла. Он вспомнил, что отдал его Элеонор. Он подошел к кладовке, пытаясь вычислить, останется ли интервью на резервной кассете. Резервная копия автоматически перематывалась назад, когда подходила к концу, а затем начинала записываться сама. В зависимости от того, как часто использовалась система записи на пленку в комнате для допросов после встречи с Шарки во вторник, вопросы и ответы с мальчиком могли все еще сохраняться на резервной записи.

Босх вынул кассету из магнитофона и вернул ее на свой стол. Он вставил его в свой собственный портативный компьютер, надел наушники и перемотал пленку на начало. Он просмотрел запись, прокрутив ее в течение нескольких секунд, пока не смог определить, его это голос, Шарки или Элеонор, а затем прокрутил в ускоренном режиме примерно на десять секунд. Он повторял этот процесс в течение нескольких минут, прежде чем, наконец, попал на интервью Шарки в последней половине записи.

Как только он нашел это, он немного перемотал пленку, чтобы прослушать интервью с самого начала. Он перемотал слишком далеко и в итоге прослушал полминуты другого интервью, завершающего. Затем он услышал голос Шарки.

“На что ты смотришь?”

“Я не знаю”. Это была Элеонора. “Я хотел спросить, знаете ли вы меня. Ты кажешься знакомым. Я не осознавал, что пялился.”

“Что? Почему я должен знать тебя? Я никогда не занимался никаким федеральным дерьмом, чувак. Я не знаю...”

“Не обращай внимания. Ты показался мне знакомым, вот и все. Мне было интересно, узнали ли вы меня. Почему бы нам не подождать, пока не придет детектив Босх.”

“Да, хорошо. Круто.”

Затем на пленке воцарилась тишина. Слушая это, Босх был сбит с толку. Затем он понял, что то, что он только что услышал, было сказано до того, как он вошел в комнату для допросов.

Что она делала? Тишина на пленке закончилась, и Босх услышал свой собственный голос.

“Шарки, мы собираемся записать это на пленку, потому что это может помочь нам позже разобраться в этом. Как я уже сказал, ты не подозреваемый, так что ты...

Босх остановил пленку и перемотал ее на разговор между мальчиком и Элеонор. Он прослушал это снова, а затем еще раз. Каждый раз ему казалось, что его ударили в сердце. Его ладони вспотели, и пальцы скользили по кнопкам магнитофона. Он, наконец, снял наушники и бросил их на стол.

“Черт возьми”, - сказал он.

Педерсон перестал печатать и оглянулся.

ЧАСТЬ IX

ПОНЕДЕЛЬНИК, 28 мая

ОТМЕЧАЛСЯ ДЕНЬ ПАМЯТИ

Когда Босх добрался до кладбища ветеранов в Вествуде, было сразу после полуночи.

Он забрал новую машину из гаража Уилкокс Флит, а затем проехал мимо квартиры Элеонор Уиш. Свет не горел, и он чувствовал себя подростком, проверяющим, как там девушка, которая его бросила. Несмотря на то, что он был один, он был смущен. Он не знал, что бы он сделал, если бы там был свет. Он направился обратно на восток, к кладбищу, думая об Элеонор и о том, как она предала его в любви и бизнесе одновременно.

Он начал с предположения, что Элеонора спросила Шарки, узнал ли он ее, потому что именно она была в джипе, который доставил тело Мидоуза к водохранилищу. Она искала признак того, что мальчик осознал это и узнал ее. Но он этого не сделал. Шарки продолжал - после того, как Босх присоединился к допросу, - говорить, что видел двух человек, которых он принял за мужчин. Он сказал, что меньший из двоих остался на пассажирском сиденье джипа и вообще не помогал с телом. Босху казалось, что ошибка мальчика должна была застраховать его жизнь. Но он знал, что именно он тогда обрек Шарки, когда предложил загипнотизировать его. Элеонор передала это Рурку, который знал, что не может так рисковать.

Следующим был вопрос о том, почему. Деньги были окончательным решением, но Босх не мог с уверенностью приписать этот мотив Элеонор. Было что-то большее. Остальные участники - Медоуз, Франклин, Дельгадо и Рурк - все разделяли общие узы Вьетнама, а также прямое знание двух целей, Бинь и Тран. Как Элеонор вписалась в это? Босх подумал о ее брате, убитом во Вьетнаме. Был ли он связующим звеном? Он вспомнил, что она сказала, что его зовут Майкл, но она не упомянула, как или когда он был убит. Босх не позволил ей. Теперь он сожалел, что остановил ее, когда она, очевидно, хотела поговорить о нем. Она упомянула мемориал в Вашингтоне и как это изменило ее. Что она могла увидеть такого, что могло бы это сделать? Что такого могла сказать ей стена, чего она еще не знала?

Он въехал на кладбище с бульвара Сепульведа и подъехал к большим черным железным воротам, которые стояли закрытыми поперек гравийной подъездной дороги. Босх вышел и подошел к ним, но они были заперты на цепь и висячий замок. Он посмотрел сквозь черную решетку и увидел небольшой дом из каменных блоков примерно в тридцати ярдах вверх по гравийной дороге. Он увидел бледно-голубой отблеск телевизионного света на фоне занавешенного окна. Босх вернулся к машине и включил сирену. Он позволил ему выть, пока за занавеской не зажегся свет. Несколько мгновений спустя вышел кладбищенский служитель и направился к воротам с фонариком, в то время как Босх достал свой футляр для значка и открыл его через решетку. Мужчина был одет в темные брюки и светло-голубую рубашку с жестяным значком на ней.

“Вы из полиции?” он спросил.

Босху захотелось сказать "нет, Amway". Вместо этого он сказал: “Полиция Лос-Анджелеса. Интересно, сможешь ли ты открыться мне ”.

Служащий поднес фонарик к его бейджу и удостоверению личности. При свете Босх смог разглядеть седые бакенбарды на лице мужчины и уловить легкий аромат бурбона и пота.

“В чем проблема, офицер?”

“Детектив. Я расследую убийство, мистер...?”

“Кестер. Отдел убийств? У нас здесь много мертвых людей, но, думаю, можно сказать, что эти дела закрыты ”.

“Мистер Кестер, у меня нет времени вдаваться во все детали, но что мне нужно сделать, так это взглянуть на мемориал Вьетнама, точную копию, которая будет выставлена здесь на праздничные выходные”.

“Что не так с твоей рукой, и где твой напарник?" Разве вы, ребята, не путешествуете по двое?”

“Мне было больно, мистер Кестер. Мой партнер работает над другой частью расследования. Ты слишком много смотришь телевизор в своей маленькой комнате. Это телевизионные полицейские штучки”.

Последнюю часть Босх произнес с улыбкой, но он уже начал уставать от старого охранника. Кестер повернулась и посмотрела на дом на кладбище, а затем снова на Босха.

“Ты видел телевизионную подсветку, верно? Я понял это. Это федеральная собственность, и я не знаю, смогу ли я открыть ее без...

“Послушай, Кестер, я знаю, что ты на государственной службе, и они никого не увольняли, возможно, с тех пор, как Трумэн был президентом. Но если ты будешь мешать мне в этом, я тоже буду мешать тебе. Во вторник утром я устрою тебе разнос из-за выпивки на рабочем месте. Первым делом. Теперь давайте сделаем это. Открой это, и я не буду тебя беспокоить. Мне просто нужно взглянуть на стену ”.

Босх звякнул цепью. Кестер уставился тусклым взглядом на замок, а затем снял с пояса связку ключей и открыл ворота.

“Извините”, - сказал Босх.

“Я все еще не думаю, что это правильно”, - сердито сказал Кестер. “В любом случае, какое отношение этот черный камень имеет к убийству?”

“Может быть, все”, - сказал Босх. Он направился обратно к своей машине, но затем обернулся, вспомнив кое-что, что он читал о мемориале. “Там есть книга. Оно сообщает, где находятся имена на стене. Ты можешь посмотреть на них. Это там, наверху, у стены?”

На лице Кестера было озадаченное выражение, которое Босх мог видеть даже в темноте. Он сказал: “Не знаю ни о какой книге. Все, что я знаю, это то, что люди из Службы парков США привезли сюда эту штуку, установили ее. Понадобился бульдозер, чтобы расчистить место на холме. У них есть какой-то парень, который остается с ним в положенные часы посещений. Он тот, у кого ты должен спросить о книгах. И не спрашивай меня, где он. Я даже не знаю его имени. Ты задержишься ненадолго или мне оставить ее незапертой?”

“Лучше запри это. Я приду за тобой, когда буду уходить ”.

Он проехал на машине через ворота после того, как старик открыл их, затем на гравийную парковку возле холма. Босх мог видеть темный блеск стены в проломе, вырезанном в возвышении. Огней не было, и местность была пустынной. Он взял фонарик с автомобильного сиденья и направился вверх по склону.

Сначала он поводил фонариком по сторонам, чтобы получить представление о размере стены. Он был около шестидесяти футов длиной, сужающийся с каждого конца. Затем он подошел достаточно близко, чтобы прочитать имена. Неожиданное чувство охватило его. Ужас. Он понял, что не хотел видеть эти имена. Было бы слишком много тех, кого он знал. И что было хуже, так это то, что он мог наткнуться на имена, которых он не ожидал, которые принадлежали людям, которых он не знал, что они были здесь. Он обвел лучом вокруг и увидел деревянную кафедру, верхняя часть которой была наклонена и имела выступ для хранения книги, как у церковной подставки для Библии. Но когда он подошел, он ничего не нашел на стенде. Сотрудники парковой службы, должно быть, взяли справочник с собой на хранение. Босх повернулся и снова посмотрел на стену, ее дальний конец уходил в темноту. Он проверил свои сигареты и увидел, что у него почти целая пачка. Он признался себе, что ожидал, что все будет именно так. Ему пришлось бы прочитать каждое имя. Он знал это до того, как пришел. Он зажег сигарету и направил луч на первую панель стены.

Прошло четыре часа, прежде чем он увидел знакомое имя. Это был не Майкл Скарлетти. Это был Дариус Коулман, мальчик, которого Босх знал по Первому пехотному. Коулман был первым парнем, которого Босх знал, по-настоящему знал, которого снесло ветром. Все называли его Тортиком. У него на предплечье была вырезанная ножом татуировка с надписью "Торт". И он был убит дружественным огнем, когда двадцатидвухлетний лейтенант назвал неправильные координаты на карте для воздушного удара в Треугольнике.

Босх протянул руку к стене и провел пальцами по буквам в имени погибшего солдата. Он видел, как люди делают это по телевизору и в фильмах. Он представил себе Кейка с консервной банкой, заткнутой за ухо, сидящего на своем рюкзаке и поедающего шоколадный торт из банки. Он всегда торговался за чей-то торт. Из-за марихуаны ему захотелось шоколада.

После этого Гарри перешел к другим названиям, останавливаясь только для того, чтобы прикурить сигареты, пока у него не осталось ни одной. Еще почти за четыре часа он наткнулся на еще три дюжины имен, принадлежащих солдатам, которых он знал и знал, что они мертвы. Неожиданных имен не было, и поэтому его опасения на этот счет были необоснованны. Но отчаяние пришло от чего-то другого. Маленькая фотография мужчины в форме была втиснута в тонкую щель между фальшивыми мраморными панелями мемориала. Мужчина подарил миру свою широкую, гордую улыбку. Теперь он был именем на стене. Босх взял фотографию в руку и перевернул ее. В нем говорилось: “Джордж, нам не хватает твоей улыбки. Вся наша любовь, мама и Тери”.

Босх осторожно вставил фотографию обратно в щель, чувствуя себя нарушителем чего-то очень личного. Он подумал о Джордже, человеке, которого никогда не знал, и ему стало грустно без причины, которую он не мог объяснить самому себе. Через некоторое время он двинулся дальше.

В конце, после 58 132 имен, было одно, которого он не видел. Майкл Скарлетти. Это было то, чего он ожидал. Босх посмотрел на небо. На востоке становилось оранжевым, и он мог чувствовать легкий ветерок, дующий с северо-запада. На юге Федеральное здание возвышалось над линией кладбищенских деревьев, как гигантский темный надгробный камень. Босх был потерян. Он не знал, почему он был здесь и имело ли значение то, что он нашел, черт возьми. Был ли Майкл Скарлетти все еще жив? Существовал ли он когда-либо? То, что Элеонор рассказала о своей поездке к мемориалу, казалось таким реальным и правдивым. Как все это может иметь смысл? Луч фонарика был слабым и умирающим. Он выключил его.

***

Босх пару часов вздремнул в своей машине на кладбище. Когда он проснулся, солнце стояло высоко в небе, и впервые он заметил, что кладбищенские лужайки были увешаны флажками, каждая могила отмечена маленькой пластиковой табличкой Old Glory на деревянной палочке. Он завел машину и медленно поехал по узким кладбищенским дорогам, высматривая место, где будут похоронены Медоуз.

Найти его было нетрудно. На обочине одной из дорог, которые вились в северо-восточную часть кладбища, стояли четыре фургона с микроволновыми антеннами. Там также была группа других автомобилей. Средства массовой информации. Босх не ожидал всех этих телекамер и репортеров. Но как только он увидел эту толпу, он понял, что забыл, что праздники - это дни медленных новостей. И the tunnel caper, как его окрестили СМИ, все еще был горячей темой. Видеовампирам понадобятся свежие кадры для вечерних трансляций.

Он решил остаться в машине и наблюдал, как короткую церемонию у серого гроба Мидоуза снимали в четырех экземплярах. На нем председательствовал помятый священник, который, вероятно, приехал из одной из миссий в центре города. Настоящих скорбящих не было, за исключением нескольких профессионалов из VFW. Почетный караул из трех человек также стоял по стойке смирно.

Когда все закончилось, священник нажал ногой на педаль тормоза, и гроб медленно опустился. Камеры тщательно зафиксировали это. А затем, после этого, команды новостей разошлись в разные стороны, чтобы снимать репортажи в местах, расположенных вокруг места захоронения. Они были расставлены полукругом. Таким образом, каждый репортер выглядел бы так, как будто он или она были исключительно на похоронах. Босх узнал в нескольких людях тех, кто раньше совал микрофоны ему в лицо. Затем он заметил, что один из мужчин, которого он принял за профессионального плакальщика, на самом деле был Бреммером. РепортерTimes отошел от могилы и направлялся к одной из машин, припаркованных вдоль подъездной дороги. Босх подождал, пока Бреммер не оказался почти рядом с его машиной, прежде чем опустить стекло и окликнуть его.

“Гарри, я думал, ты в больнице или что-то в этом роде”.

“Я думал, что зайду. Но я не знал, что это будет цирк. Неужели вам, люди, нечем заняться получше?”

“Эй, я не с ними. Это свинячий трах”.

“Что?” - спросил я.

“Тележурналисты. Так они называют одну из этих банд. Итак, что ты здесь делаешь? Я не думал, что ты выйдешь так скоро.”

“Я сбежал. Почему бы тебе не сесть и не прокатиться”. Затем, указав рукой на тележурналистов, Босх сказал: “Они могут увидеть меня здесь, наброситься и растоптать нас”.

Бреммер обошел машину и сел в нее. Босх поехал по подъездной дорожке к западной части кладбища. Он припарковался в тени раскидистого дуба, с которого они могли видеть мемориал Вьетнама. Там слонялось несколько человек, в основном мужчины, в основном в одиночку. Они все молча смотрели на черный камень. Пара мужчин были одеты в старые куртки с отрезанными рукавами.

“Ты уже видел об этом в газетах или по телевизору?” - Спросил Бреммер.

“Пока нет. Но я слышал, что было сказано.”

“И что?” - спросил я.

“Чушь собачья. По крайней мере, большая его часть.”

“Ты можешь мне сказать?”

“Не то чтобы это вернулось ко мне”.

Бреммер кивнул. Они знали друг друга долгое время. Босху не нужно было требовать обещаний, а Бреммеру не нужно было вдаваться в различия между неофициальными заявлениями, предысториями и заявлениями без указания авторства. У них было доверие, основанное на предыдущем авторитете, идущее в обоих направлениях.

“Тебе следует проверить три вещи”, - сказал Босх. “Никто не спрашивал о Льюисе и Кларке. Они не были частью моего наблюдения. Они работали на Ирвинга в IAD. Так что, как только вы это утвердите, заставьте их объяснить, что они делали ”.

“Что они делали?”

“Что тебе придется перебраться куда-нибудь еще. Я знаю, что у вас есть другие источники в департаменте.”

Бреммер что-то писал в длинном, тонком блокноте на спирали, из тех, что всегда выдавали репортеров. Он кивал, пока писал.

“Во-вторых, узнай о похоронах Рурка. Вероятно, это будет где-то за пределами штата. Куда-нибудь достаточно далеко, чтобы здешние СМИ не потрудились никого послать. Но все равно пошли кого-нибудь. Кто-то с камерой. Он, вероятно, будет там единственным. Точно так же, как сегодняшняя посадка. Это должно тебе кое о чем сказать ”.

Бреммер оторвал взгляд от своего блокнота. “Ты имеешь в виду, что похорон героя не будет? Ты хочешь сказать, что Рурк был частью этого, или он просто все испортил? Господи, бюро - и мы, средства массовой информации - выставляем парня перевоплощенным Джоном Уэйном ”.

“Да, ну, ты дал ему жизнь после смерти. Я думаю, ты можешь забрать это ”.

Босх мгновение просто смотрел на него, размышляя, как много он должен рассказать, что для него безопасно. На мгновение он почувствовал такую ярость, что захотел рассказать Бреммеру все, что знал, и к черту то, что могло произойти, и то, что сказал Ирвинг. Но он этого не сделал. Контроль вернулся.

“Что там в-третьих?” - Спросил Бреммер.

“Раздобудь военные досье Медоуза, Рурка, Франклина и Дельгадо. Это все прояснит для тебя. Они были во Вьетнаме, в одно и то же время, в одном и том же подразделении. Вот где все это начинается. Когда ты зайдешь так далеко, позвони мне, и я постараюсь восполнить то, чего у тебя нет ”.

Затем Босху внезапно надоела эта шарада, разыгранная его департаментом и ФБР. Мысль о мальчике, Шарки, продолжала приходить на ум. Распластанный на спине, его голова склонилась под этим странным, тошнотворным углом. Кровь. Они собирались стереть это в порошок, как будто это не имело значения.

“Есть еще четвертая вещь”, - сказал он. “Там был ребенок”.

Когда рассказ о Шарки был закончен, Босх завел машину и повез Бреммера обратно по подъездной дорожке к его собственной машине. Тележурналисты покинули кладбище, и мужчина в маленьком фронтальном погрузчике засыпал землей могилу Мидоуза. Другой мужчина оперся на лопату неподалеку и наблюдал.

“Мне, вероятно, понадобится работа после того, как выйдет ваша история”, - сказал Босх, наблюдая за могильщиками.

“Тебя не будет в нем в качестве атрибуции. К тому же, когда я получу военные записи, они скажут сами за себя. Я смогу обмануть сотрудников департамента общественной информации, чтобы они подтвердили кое-что из этих других материалов, сделать вид, что это исходило от них. И затем, ближе к концу истории, я скажу: ‘Детектив Гарри Босх отказался от комментариев’. Как тебе это?”

“Вероятно, мне понадобится работа после того, как выйдет твоя история”.

Бреммер просто долго смотрел на детектива.

“Ты отправляешься в могилу?”

“Я мог бы. После того, как ты оставишь меня в покое”.

“Я ухожу”. Он открыл дверцу машины и вышел, затем откинулся назад. “Спасибо, Гарри. Это будет хорошая песня. Головы будут отскакивать”.

Босх посмотрел на репортера и печально покачал головой. “Нет, это не так”, - сказал он.

Бреммер беспокойно уставился на него, и Босх отстранил его движением руки. Репортер закрыл дверь и пошел к своей машине. У Босха не было неправильного представления о Бреммере. Репортером не руководило какое-либо подлинное чувство возмущения или его роль сторожевого пса для общественности. Все, чего он хотел, - это история, которой не было ни у одного другого репортера. Бреммер думал об этом, и, возможно, о книге, которая выйдет после, и о телефильме, и о деньгах и славе, питающей эго. Это было тем, что двигало им, а не возмущение, которое заставило Босха рассказать ему эту историю. Босх знал это и смирился с этим. Так уж все устроено.

“Головы никогда не отскакивают”, - сказал он себе.

Он смотрел, как могильщики заканчивают свою работу. Через некоторое время он вышел и подошел. Рядом с флагом, воткнутым в мягкую оранжевую землю, лежал маленький букетик цветов. Цветы были от VFW. Босх смотрел на эту сцену и не знал, что он должен чувствовать. Может быть, какая-то сентиментальная привязанность или раскаяние. Медоуз на этот раз навсегда ушел в подполье. Босх ничего не почувствовал. Через некоторое время он оторвал взгляд от могилы и посмотрел в сторону Федерального здания. Он начал идти в том направлении. Он чувствовал себя призраком, восставшим из могилы в поисках справедливости. Или, может быть, просто месть.

***

Если она и была удивлена, что именно Босх нажал на дверной звонок, Элеонор Уиш этого не показала. Гарри показал свой значок охраннику на первом этаже, и тот махнул рукой в сторону лифта. В праздничный день не было администратора, поэтому он нажал на ночной звонок. Дверь открыла Элеонор. На ней были потертые джинсы и белая блузка. На ее поясе не было пистолета.

“Я думал, ты мог бы прийти, Гарри. Ты был на похоронах?”

Он кивнул, но не двинулся к двери, которую она держала открытой. Она долго смотрела на него, ее брови изогнулись в том прекрасном вопросительном взгляде, который у нее был. “Ну, ты собираешься войти или стоять там весь день?”

“Я думал, мы могли бы прогуляться. Поговори наедине.”

“Я должна получить свою карточку-ключ, чтобы я могла вернуться”. Она сделала движение, чтобы вернуться, но затем остановилась. “Я сомневаюсь, что вы слышали это, потому что они не распространили ни слова. Но они нашли алмазы.”

“Что?” - спросил я.

“Да. Они отследили Рурка до каких-то общественных камер хранения в Хантингтон-Бич. Они где-то нашли квитанции. Сегодня утром они получили постановление суда и просто открыли их. Я прислушивался к сканеру. Они говорят о сотнях бриллиантов. Им придется нанять оценщика. Мы были правы, Гарри. Бриллианты. Ты был прав. Они также нашли все остальные вещи - во втором шкафчике. Рурк не избавился от этого. Владельцы коробок получат свои вещи обратно. Там будет пресс-конференция, но я сомневаюсь, что они скажут, чьи это были шкафчики ”.

Он просто кивнул, и она исчезла за дверью. Босх подошел к лифтам и нажал кнопку, ожидая ее. У нее была с собой сумочка, когда она выходила. Это заставило его осознать, что у него нет оружия. И в глубине души его смутило, что он на мгновение подумал, что это вызывает беспокойство. Они не разговаривали по пути вниз, пока не вышли из здания и не оказались на тротуаре, направляясь к Уилширу. Босх взвешивал свои слова, задаваясь вопросом, означает ли что-нибудь находка алмазов. Казалось, она ждала, когда он начнет, но ей было неуютно в тишине.

“Мне нравится синий слинг”, - наконец сказала она. “В любом случае, как ты себя чувствуешь? Я удивлен, что они выпустили тебя оттуда так скоро ”.

“Я только что ушел. Я чувствую себя прекрасно ”. Он остановился, чтобы сунуть сигарету в рот. Он купил пачку в автомате в вестибюле. Он прикурил от зажигалки.

“Знаешь, - сказала она, “ сейчас было бы самое подходящее время бросить это. Начни все сначала”.

Он проигнорировал предложение и глубоко вдохнул дым.

“Элеонора, расскажи мне о своем брате”.

“Мой брат? Я же говорил тебе.”

“Я знаю. Я хочу услышать снова. О том, что с ним случилось и что случилось, когда ты посетил стену в Вашингтоне. Ты сказал, что это все изменило для тебя. Почему это все изменило для тебя?”

Они были в Уилшире. Босх указал на другую сторону улицы, и они перешли к кладбищу. “Я оставил свою машину здесь. Я отвезу тебя обратно”.

“Я не люблю кладбища. Я же говорил тебе.”

“Кто знает?”

Они прошли через отверстие в живой изгороди, и шум уличного движения затих. Перед ними расстилался зеленый газон, белые камни и американские флаги.

“Моя история такая же, как тысячи других”, - сказала она. “Мой брат пошел туда и не вернулся. Вот и все. И потом, вы знаете, поход на мемориал, ну, это наполнило меня множеством разных чувств ”.

“Гнев?”

“Да, это было”.

“Возмущение?”

“Да, я думаю. Я не знаю. Это было очень личное. Что происходит, Гарри? Какое это имеет отношение к… с чем-нибудь?”

Они были на гравийной дорожке, которая тянулась вдоль рядов белого камня. Босх вел ее к копии.

“Ты сказал, что твой отец был профессиональным военным. Вы узнали подробности того, что случилось с вашим братом?”

“Он говорил, но ни он, ни моя мать никогда по-настоящему ничего мне не говорили. О деталях. Я имею в виду, они просто сказали, что он скоро вернется домой, и я получил от него письмо, в котором говорилось, что он приедет. Затем, примерно на следующей неделе, вы знаете, они сказали, что он был убит. В конце концов, он не добрался до дома. Гарри, ты заставляешь меня чувствовать… Чего ты хочешь? Я этого не понимаю ”.

“Конечно, ты понимаешь, Элеонор”.

Она остановилась и просто посмотрела вниз, на землю. Босх увидел, как цвет ее лица изменился на более светлый оттенок бледности. И выражение ее лица стало выражением смирения. Это было едва уловимо, но это было там. Как лица матерей и жен, которые он видел, когда уведомлял ближайших родственников. Тебе не нужно было говорить им, что кто-то умер. Они открыли дверь; они знали счет. И теперь по лицу Элеонор было видно, что она знала, что Босх знает ее секрет. Она подняла глаза и посмотрела в сторону, подальше от него. Ее взгляд остановился на черном мемориале, поблескивающем на солнце на вершине холма.

“Это все, не так ли? Ты привел меня сюда, чтобы увидеть это ”.

“Думаю, я мог бы попросить тебя показать мне, как зовут твоего брата. Но мы оба знаем, что этого там нет ”.

“Нет... это не так”.

Она была потрясена видом мемориала. Босх мог видеть по ее лицу, что жесткое сопротивление исчезло. Тайна хотела выйти наружу.

“Итак, расскажи мне об этом”, - сказал он.

“У меня действительно был брат, и он умер. Я никогда не лгал тебе, Гарри. На самом деле я никогда не говорил, что он был убит там. Я сказал, что он так и не вернулся, и он не вернулся. Это правда. Но он умер здесь, в Лос-Анджелесе, по дороге домой. Это был 1973 год”.

Казалось, она погрузилась в воспоминания. Затем она вернулась.

“Удивительно. Я имею в виду, пережить эту войну, а потом не вернуться домой. Это не имеет смысла. У него была двухдневная остановка в Лос-Анджелесе на обратном пути в Округ Колумбия, чтобы поприветствовать героя, который мы собирались устроить для него. Была хорошая безопасная работа, устроенная через отца в Пентагоне. Только они нашли его в борделе в Голливуде. Шип все еще был в его руке. Героин.”

Она посмотрела Босху в лицо, а затем отвела взгляд.

“Так это выглядело, но на самом деле все было не так. Это было признано передозировкой, но он был убит. Совсем как Мидоуз много лет спустя. Но моего брата списали со счетов так же, как предполагалось, что Медоуза списали со счетов ”.

Босх подумал, что она, возможно, начинает плакать. Ему нужно было держать ее в курсе, рассказывая историю.

“Что происходит, Элеонора? Какое это имеет отношение к Медоузу?”

“Ничего”, - сказала она и оглянулась на тропу, по которой они шли.

Теперь она лгала. Он знал, что там что-то было. У него было ужасное чувство в животе, что все это вращалось вокруг нее. Он подумал о маргаритках, которые она прислала в его больничную палату. Музыка, которую они играли в ее квартире. То, как она нашла его в туннеле. Слишком много совпадений.

“Все, ” сказал он, “ все это было частью твоего плана”.

“Нет, Гарри”.

“Элеонора, как ты узнала, что на холме под моим домом растут маргаритки?”

“Я видел их, когда я...”

“Ты посетил меня ночью. Помнишь? Под крыльцом ничего не было видно.” Он позволил этому немного осесть. “Ты была там раньше, Элеонора. Когда я заботился о Шарки. А затем визит позже той ночью, это был не визит. Это была проверка. Как телефонный звонок, на котором вешают трубку. Это был ты. Потому что это ты установил "жучок" в мой телефон. Все это было… Почему бы тебе просто не сказать мне?”

Она кивнула, не глядя на него. Он не мог отвести от нее глаз. Она взяла себя в руки и начала.

“Было ли у тебя когда-нибудь что-то, что было в твоем центре, было самим семенем твоего существования? В основе каждого лежит одна неизменная истина. Для меня это был мой брат. Мой брат и его жертва. Вот как я справился с его смертью. Делая это и его больше, чем жизнь. Превращая его в героя. Это было семя, которое я защищал и лелеял. Я окружил его твердой оболочкой и поливал своим обожанием, и по мере того, как оно росло, оно становилось все большей частью меня. Оно выросло в дерево, которое затеняло мою жизнь. Затем, внезапно, в один прекрасный день все исчезло. Правда была ложью. Дерево было срублено, Гарри. Тени больше нет. Просто слепящее солнце.”

Она на мгновение замолчала, и Босх изучающе посмотрел на нее. Она вдруг показалась ему такой хрупкой, что ему захотелось усадить ее на стул, пока она не упала. Она обхватила один локоть рукой, а другую руку поднесла к губам. До него дошло, о чем она говорила.

“Ты не знал, не так ли?” Босх сказал. “Твои родители… никто не сказал тебе правды.”

Она кивнула. “Я вырос, думая, что он герой, о котором говорили мне мои мать и отец. Они защитили меня. Они лгали. Но как они могли знать, что однажды будет сделан памятник, и они напишут на нем каждое имя… Все имена, кроме моего брата.”

Она остановилась, но на этот раз он подождал, пока она закончит.

“Однажды, несколько лет назад, я пошел на мемориал. И я подумал, что произошла какая-то ошибка. Там была книга, указатель имен, и я посмотрел, а его в списке не было. Никакого Майкла Скарлетти. Я накричал на людей из парка. ‘Как ты мог просто вычеркнуть чье-то имя из книги?’ И так я провел остаток дня, читая имена на стене. Все они. Я собирался показать им, насколько они были неправы. Но… его там тоже не было. Я не мог - Ты знаешь, каково это - потратить почти пятнадцать лет своей жизни, веря во что-то, строить свои убеждения вокруг одного-единственного, яркого факта, и иметь… обнаружить, что все это время это на самом деле было похоже на рак, растущий внутри?”

Босх размазал слезы по ее щекам рукой. Он наклонил свое лицо близко к ее.

“Так что же ты сделала, Элеонор?”

Кулак, прижатый к ее губам, сжался сильнее, костяшки ее пальцев были бескровными, как у трупа. Босх заметил парковую скамейку дальше по дорожке, взял ее за плечо и направил туда.

“Все это дело”, - сказал он после того, как они сели. “Я не понимаю, Элеонора. Все это дело. Ты был... Ты хотел какой-то мести против...

“Правосудие. Не месть, не мщение.”

“Есть ли разница?”

Она не ответила.

“Скажи мне, что ты сделал”.

“Я поссорился со своими родителями. И они, наконец, рассказали мне о Лос-Анджелесе. Я просмотрела все его вещи и нашла письмо, его последнее письмо. Он все еще был у меня в вещах в доме моих родителей, но я забыл его. Оно здесь”.

Она открыла сумочку и достала бумажник. Босх мог видеть резиновые ручки и рукоятку ее пистолета в сумочке. Она открыла бумажник и вытащила дважды сложенный листок линованной бумаги для блокнота. Она деликатно развернула его и держала открытым, чтобы он мог прочесть. Он не прикасался к нему.

Элли, я становлюсь таким кратким, что практически чувствую вкус крабов в мягком панцире. Я должен быть дома примерно через две недели. Сначала я должен заехать в Лос-Анджелес, чтобы заработать немного денег. Ha Ha! У меня есть план (но не говори ОМ). Я должен доставить “дипломатическую” посылку в Лос-Анджелес, но, возможно, есть способ сделать с ней что-нибудь получше. Когда я вернусь, может быть, мы сможем снова сходить в Поконос, прежде чем мне придется вернуться к работе в “военной машине”. Я знаю, что ты думаешь о том, что я делаю, но я не могу сказать ОМ "нет". Посмотрим, что из этого выйдет. Одно можно сказать наверняка, я рад покидать это место. Я был в стране шесть недель, прежде чем получил кое-что от R & R здесь, в Сайгоне. Я не хочу возвращаться, поэтому они лечат меня от дизентерии. (Спроси ОМ, что это такое! Ха-ха-ха.) Все, что мне нужно было сделать, это съесть немного ресторанной еды в этом городе, и у меня появились симптомы. В любом случае, на данный момент это все. Я в безопасности и скоро буду дома. Так что достань эти ловушки для крабов из сарая. С любовью, Майкл

Она аккуратно сложила письмо и убрала его.

“Тот самый ОМ”?" - Спросил Босх.

“Старик”.

“Правильно”.

К ней возвращалось самообладание. На ее лице появилось то самое жесткое выражение, которое Босх заметил в первый день, когда встретил ее. Ее взгляд опустился с его лица на грудь и руку на синей перевязи.

“Я не подключен, Элеонор”, - сказал он. “Я здесь ради себя. Я хочу знать сам ”.

“Это не то, на что я смотрела”, - сказала она. “Я знал, что ты не будешь подключен. Я думал о твоей руке. Гарри, если есть что-то, во что ты сейчас веришь обо мне, во что ты можешь поверить, поверь мне, когда я говорю, что никто не должен был пострадать.

“Никто… Все должны были проиграть. Но это было все. После того дня - у мемориала, я искал, и я искал, и я узнал, что случилось с моим братом. Я использовал Эрнста в Госдепартаменте, я использовал Пентагон, моего отца, я использовал все, что мог, и я узнал о своем брате ”.

Она посмотрела ему в глаза, но он старался не выдавать мыслей, стоящих за ними.

“И что?” - спросил я.

“И все было так, как сказал нам Эрнст. Ближе к концу войны три капитана, триада, принимали активное участие в транспортировке героина в Штаты. Одним из проводников был Рурк и его команда в посольстве, военная полиция. В том числе Медоуз, Дельгадо и Франклин. В барах Сайгона они находили новичков и предлагали им: несколько тысяч долларов за то, чтобы они пропустили через таможню запечатанный дипломатический пакет. Ничего особенного. Они могли бы организовать для них получение статуса временного курьера, посадить их на самолет, и кто-то ждал бы посылку в L.А. Мой брат был одним из тех, кто принял… Но у Майкла был план. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что они несли. И поэтому он, должно быть, подумал, что сможет приехать сюда и заключить более выгодную сделку с кем-нибудь другим. Я не знаю, как далеко он это продумал или подстроил. Но это не имело значения. Они нашли его и они убили его ”.

“Они?”

“Я не знаю, кто. Люди, работающие на капитанов. Для Рурка. Это было идеально. Он был убит таким образом, что армия, его семья, почти все хотели бы сохранить это в тайне. Итак, все было быстро приведено в порядок, и на этом все закончилось ”.

Босх сидел рядом с ней, пока она рассказывала остальную часть истории, и не прерывал, пока она не закончила, пока это не вырвалось из нее подобно демону.

Она сказала, что первым, кого она нашла, был Рурк. К ее изумлению, он был в бюро. Она вызвала свои маркеры и перешла из Вашингтона к его команде. У нее была другая фамилия, чем у ее брата. Рурк не знал, кто она такая. После этого Медоуза, Франклина и Дельгадо достаточно легко обнаружили в тюрьмах. Они никуда не собирались уходить.

“Рурк был ключом”, - сказала она. “Я пошел работать над ним. Думаю, можно сказать, что я соблазнила его этим планом.”

Босх почувствовал, как внутри что-то оборвалось, какое-то последнее чувство к ней.

“Я ясно намекнул, что хочу заработать очки. Я знал, что он пойдет на это, потому что он был коррумпирован в течение многих лет. И он был жадным. Однажды ночью он рассказал мне о бриллиантах, как он помог этим двум парням выбраться из Сайгона с коробками, полными бриллиантов. Это были Тран и Бин. Исходя из этого, было легко спланировать все это. Рурк нанял остальных троих и анонимно потянул за кое-какие ниточки, чтобы обеспечить их ранние релизы в Charlie Company. Это был идеальный план, и Рурк действительно думал, что это его. Это то, что сделало его идеальным. В конце концов, я собирался исчезнуть с сокровищем. Бинь и Тран будут лишены состояния, которое они собирали и копили всю свою жизнь, а остальные четверо отведают самый большой куш в своей жизни, и у них его отнимут. Это был бы лучший способ причинить им наибольшую боль. Но никто за пределами круга вины не должен был пострадать… Все просто случилось.”

“Медоуз забрал браслет”, - сказал Босх.

“Да. Медоуз забрал браслет. Я видел это в списках заложников, которые прислали из полиции Лос-Анджелеса. Это было обычным делом, но я запаниковал. Эти списки разосланы по всем отделам по борьбе со взломом в округе. Я думал, это кто-нибудь заметит, Медоуз будет втянут и расскажет историю. Я рассказала Рурку. И он тоже запаниковал. Он подождал, пока они в значительной степени закончат со вторым туннелем, а затем он и двое других столкнулись с Медоузом. Меня там не было ”.

Ее глаза были устремлены в какую-то точку вдалеке. В ее голосе больше не было эмоций. Это была просто ровная линия. Босху не нужно было подсказывать ей. Остальное только что вышло.

“Меня там не было”, - снова сказала она. “Рурк позвонил мне. Он сказал мне, что, вы знаете, Медоуз умер, так и не отдав залоговый билет. Он сказал, что обставил это как передозировку. Этот ублюдок на самом деле сказал, что он знал людей, которые делали это раньше, давным-давно, и им это сходило с рук. Ты видишь? Он говорил о моем брате. Когда он сказал это, я понял, что поступаю правильно…

“В любом случае, ему нужна была моя помощь. Они обыскали дом Мидоуза и не смогли найти заглушку от ломбарда. Это означало, что Дельгадо и Франклин собирались вломиться в магазин и вернуть браслет. Но Рурк хотел моей помощи с Медоузом. Тело. Он не знал, что с этим делать ”.

Она сказала, что знала из досье Мидоуза, что его арестовали за то, что он слонялся без дела у водохранилища. Ей не составило труда убедить Рурка, что это подходящее место, чтобы оставить тело.

“Но я также знал, что резервуар принадлежал Голливудскому подразделению, что если вам не позвонят, вы, по крайней мере, услышите об этом и, возможно, проявите интерес после того, как Медоуза опознают. Видишь, я знал о тебе и Медоузе. И теперь я знал, что Рурк вышел из-под контроля. Ты был предохранительным клапаном на случай, если мне понадобится разрушить все это. Я не мог позволить Рурку снова выйти сухим из воды ”.

Она скользнула взглядом по камням и рассеянно подняла руку и уронила ее на колени, небольшая демонстрация смирения.

“После того, как мы положили его тело в джип и накрыли одеялом, Рурк вернулся, чтобы в последний раз осмотреть место. Я остался снаружи. Сзади была монтировка. Я взяла его и ударила им по его пальцам. Пальцы Мидоуза. Это было для того, чтобы кто-нибудь увидел, что это убийство. Я так отчетливо помню этот звук. Кость. Так громко, что я подумал, что Рурк, возможно, даже услышал ...”

“Что насчет Шарки?” - Спросил Босх.

“Шарки”, - сказала она задумчиво, как будто впервые произносила это имя.

“После интервью я сказал Рурку, что Шарки не видел наших лиц на плотине. Он даже подумал, что я мужчина, сидящий в джипе. Но я совершил ошибку. Я упоминал, как мы обсуждали возможность загипнотизировать его. Несмотря на то, что я остановил тебя и был уверен, что ты не сделаешь этого без меня, Рурк не доверял тебе. Итак, он сделал то, что он сделал с Шарки. После того, как нас позвали туда и я увидел его, я ...”

Она не закончила, но Босх хотел знать все.

“Ты что?”

“Позже я столкнулся с Рурком и сказал ему, что я разрушаю все это, потому что он вышел из-под контроля, убивая невинных людей. Он сказал мне, что не было способа остановить это. Франклин и Дельгадо были в туннеле и вне досягаемости. Они выключили радио, когда привезли С-4. Это слишком нестабильно. Он сказал, что это невозможно остановить без еще большего количества пролитой крови. Затем, на следующую ночь, нас с тобой чуть не задавили. Это был Рурк, я уверен ”.

Она сказала, что после этого они вдвоем играли в негласную игру взаимного недоверия и подозрительности. Ограбление сейфа и замка в Беверли-Хиллз продолжалось, как и планировалось, и Рурк убедил Босха и всех остальных не уходить в подполье, чтобы остановить это. Он должен был позволить Франклину и Дельгадо довести дело до конца, даже несмотря на то, что в шкатулке Трана не осталось бриллиантов. Рурк также не мог рисковать, уходя в подполье, чтобы предупредить их.

Элеонора наконец закончила игру, когда последовала за Босхом в туннель и убила Рурка, его глаза смотрели на нее, когда он соскользнул в черную воду.

“И это вся история”, - тихо сказала она.

“Моя машина в той стороне”, - сказал Босх, вставая со скамейки. “Сейчас я отведу тебя обратно”.

Они нашли его машину на подъездной дорожке, и Босх заметил, что ее взгляд задержался на свежей земле на могиле Мидоуза, прежде чем она села в нее. Он подумал, наблюдала ли она из Федерального здания, как гроб опускали в землю. Направляясь к выходу, Гарри сказал: “Почему ты не мог оставить это в покое? То, что случилось с твоим братом, было в другое время, в другом месте. Почему ты не отпустил это?”

“Ты не знаешь, сколько раз я задавал этот вопрос и сколько раз я не знал ответа. Я все еще не понимаю.”

Они стояли на светофоре в Уилшире, и Босх размышлял, что же ему делать. И еще раз она прочитала его, она почувствовала его нерешительность.

“Ты собираешься принять меня сейчас, Гарри? Возможно, вам будет трудно доказать свою правоту. Все мертвы. Может показаться, что ты тоже был частью этого. Ты собираешься рискнуть этим?”

Он ничего не сказал. Загорелся светофор, и он поехал к Федеральному зданию, остановившись у бордюра возле сада флагов.

Она сказала: “Если для тебя это вообще что-нибудь значит, то то, что произошло между тобой и мной, не было частью какого-либо плана. Я знаю, ты никогда не узнаешь, правда ли это, но я хотел сказать...”

“Не надо”, - сказал он. “Ничего не говори об этом”.

Между ними прошло несколько неловких мгновений молчания.

“Ты просто позволяешь мне уйти отсюда?”

“Я думаю, для тебя было бы лучше, Элеонор, если бы ты сдалась полиции. Сходи за адвокатом, а потом приходи. Скажи им, что ты не имеешь никакого отношения к убийствам. Расскажи им историю о своем брате. Они разумные люди, и они захотят сохранить это в тайне, избежать скандала. Прокурор США, вероятно, позволит вам сослаться на что-нибудь, кроме убийства. Бюро согласится”.

“А что, если я не сдамся полиции? Ты расскажешь им?”

“Нет. Как ты сказал, я слишком большая часть этого. Они бы никогда не согласились с тем, что я бы им сказал ”.

Он надолго задумался. Он не хотел говорить то, что собирался сказать дальше, если не был уверен, что имел в виду именно это. И мог бы, и сделал бы это.

“Нет, я не скажу им… Но если я не услышу через несколько дней, что ты заходил, я расскажу Бину. И я расскажу Трану. Мне не нужно будет им это доказывать. Я просто расскажу им историю с достаточным количеством фактов, чтобы они поняли, что это правда. Тогда, знаешь, что они сделают? Они будут вести себя так, будто не понимают, о чем, черт возьми, я говорю, и они скажут мне убираться. И тогда они придут за тобой, Элеонор, в поисках такого же правосудия, какого ты добилась для своего брата ”.

“Ты бы сделал это, Гарри?”

“Я сказал, что сделаю. Я даю тебе два дня, чтобы войти. Затем я рассказываю им историю ”.

Она посмотрела на него, и страдальческое выражение на ее лице спрашивало, почему.

Гарри сказал: “Кто-то должен ответить за Шарки”.

Она отвернулась, положила руку на дверную ручку и посмотрела в окно машины на флаги, развевающиеся на ветру Санта-Аны. Она не оглянулась на него, когда сказала: “Итак, я думаю, я ошибалась насчет тебя”.

“Если ты имеешь в виду дело Кукольника, то ответ - да, ты ошибался насчет меня”.

Она оглянулась на него со слабой улыбкой, когда открыла дверь. Она быстро наклонилась и поцеловала его в щеку. Она сказала: “До свидания, Гарри Босх”.

Затем она вышла из машины, стояла на ветру и смотрела на него. Она поколебалась, а затем закрыла дверь. Отъезжая, Гарри бросил взгляд в зеркало и увидел, что она все еще стоит на обочине. Она стояла там, глядя вниз, как человек, уронивший что-то в канаву. После этого он не оглядывался назад.

Эпилог

На следующее утро после Дня памяти Гарри Босх снова зарегистрировался в MLK, где его строго отчитал врач, который, как показалось, по крайней мере Гарри, получал извращенное удовольствие от того, что срывал с его плеча самодельные повязки, а затем использовал жгучий физиологический раствор для промывания раны. Он два дня отдыхал, а затем его отвезли в операционную на операцию по вправлению мышц, которые были оторваны от кости пулей.

На второй день его восстановления после операции помощница медсестры принесла ему дневную газету Los Angeles Times, чтобы он мог скоротать с ней несколько часов. История Бреммера была на первой полосе, и она сопровождалась фотографией священника, стоящего перед одиноким гробом на кладбище в Сиракузах, штат Нью-Йорк. Это был гроб специального агента ФБР Джона Рурка. По фотографии Босх мог сказать, что на похоронах Медоуза было больше скорбящих - хотя и представителей средств массовой информации. Но Босх отложил первую часть в сторону, просмотрев первые несколько абзацев статьи и поняв, что она не об Элеонор. Он повернулся к спорту.

На следующий день у него был посетитель. Лейтенант Харви Паундс сказал Босху, что, когда тот придет в себя, он обратится в Голливудский отдел по расследованию убийств. Паундс сказал, что ни у кого из них не было выбора в этом вопросе. Приказ поступил с шестого этажа Паркер-Центра. Лейтенанту больше нечего было сказать, и он вообще не упомянул о газетной статье. Гарри воспринял новость с улыбкой и кивком, не желая показывать ни намека на то, что он чувствовал или думал.

“Конечно, все это зависит от того, сможете ли вы пройти медосмотр в департаменте, когда ваши здешние врачи выпишут вас”, - добавил Паундс.

“Конечно”, - сказал Босх.

“Знаешь, Босх, некоторые офицеры хотели бы получить инвалидность, уйти на пенсию с восьмидесятипроцентным окладом. Ты мог бы устроиться на работу в частный сектор и делать это очень хорошо. Ты бы это заслужил ”.

Ах, подумал Гарри, вот и причина для визита.

“Это то, чего хочет от меня департамент, лейтенант?” он спросил. “Ты посланник?” - спросил я.

“Конечно, нет. Департамент хочет, чтобы ты делал то, что ты хочешь, Гарри. Я просто смотрю на преимущества ситуации. Знаешь, просто есть о чем подумать. Я понимаю, что частные расследования - это растущий рынок девяностых. Больше нет доверия, понимаешь? В наши дни люди тайно получают полную информацию - медицинскую, финансовую, романтическую - о людях, за которых они собираются выйти замуж ”.

“Это не похоже на мой вид работы”.

“Значит, вы займетесь столом в отделе убийств?”

“Как только я пройду медосмотр”.

На следующий день у него был еще один посетитель. Это было ожидаемо. Она была прокурором из офиса прокурора США. Ее звали Чавез, и она хотела узнать о ночи, когда был убит Шарки. Тогда Босх понял, что пришла Элеонор Уиш.

Он сказал прокурору, что был с Элеонор, подтверждая ее алиби. Чавес сказала, что ей просто нужно было проверить, чтобы быть уверенной, прежде чем они начнут обсуждать сделку. Она задала еще несколько вопросов по делу, затем встала со стула для посетителей, чтобы уйти.

“Что с ней будет дальше?” - Спросил Босх.

“Я не могу обсуждать это, детектив”.

“Не для протокола?”

“Неофициально, ей, очевидно, придется уйти, но, вероятно, это не займет много времени. Климат подходит для того, чтобы это происходило очень тихо. Она выступила, она привела компетентного адвоката, и, похоже, она не несет прямой ответственности за связанные с этим смерти. Если вы спросите меня, она выйдет из этого очень удачливой. Она будет умолять и отсидит максимум месяцев тридцать в Техачапи ”.

Босх кивнул, и Чавез ушел.

Гарри тоже не стало на следующий день, его отправили домой на шестинедельный отпуск для восстановления сил, прежде чем он вернулся в участок на Уилкоксе. Когда он приехал в дом на Вудро Вильсона, он нашел в своем почтовом ящике желтый листок бумаги. Он отнес его на почту и обменял на широкий плоский пакет в коричневой бумаге. Он не открывал его, пока не оказался дома. Это было от Элеонор Уиш, хотя в нем об этом не говорилось: это было просто то, что он знал. Оторвав бумагу и пузырящийся пластиковый вкладыш, он нашел фотографию Хоппера"Ночные ястребы" в рамке. Это был предмет, который он видел над ее диваном в ту первую ночь, когда он был с ней.

Босх повесил гравюру в коридоре возле входной двери и время от времени останавливался, чтобы изучить ее, когда приходил домой, особенно после утомительного рабочего дня или ночи. Картина никогда не переставала очаровывать его или вызывать воспоминания об Элеонор Уиш. Тьма. Абсолютное одиночество. Мужчина, сидящий в одиночестве, его лицо повернуто к тени. Я и есть тот человек, думал Гарри Босх каждый раз, когда смотрел.

***

Майкл Коннелли

Решающий вердикт

Дела у адвоката защиты Микки Халлера наконец налаживаются. После двух лет неудачных поворотов Халлер вернулся в зал суда. Когда голливудский адвокат Джерри Винсент убит, Халлер получает в наследство свое самое крупное дело на сегодняшний день: защиту Уолтера Эллиота, видного руководителя студии, обвиняемого в убийстве своей жены и ее любовника. Но пока Халлер готовится к делу, которое может привести его к большой известности, он узнает, что убийца Винсента, возможно, придет за ним следующим.

Входит Гарри Босх. Полный решимости найти убийцу Винсента, он не против использовать Халлера в качестве приманки. Но по мере нарастания опасности и повышения ставок эти двое одиночек понимают, что их единственный выбор - работать вместе.

Вердикт Брасса, объединяющий двух самых популярных персонажей Майкла Коннелли, несомненно, станет его самой большой книгой на сегодняшний день.

Книга 14 из серии о Гарри Босхе

В память о Терри Хансене и Фрэнке Моргане

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

– Веревка -наркотик

1992

Один

Все лгут.

Копы лгут. Адвокаты лгут. Свидетели лгут. Жертвы лгут.

Судебный процесс - это состязание во лжи. И все в зале суда знают это. Судья знает это. Даже присяжные знают это. Они входят в здание, зная, что им будут лгать. Они занимают свои места в ложе и соглашаются, чтобы им лгали.

Хитрость, если вы сидите за столом защиты, заключается в том, чтобы набраться терпения. Ждать. Не за любую ложь. Но за тот, за который ты можешь ухватиться и перековать, как раскаленное железо, в заточенный клинок. Затем вы используете это лезвие, чтобы вскрыть футляр и вываливать его внутренности на пол.

Это моя работа- ковать клинок. Чтобы отточить его. Использовать это без пощады или совести. Быть правдой там, где все лгут.

Два

Шел четвертый день судебного разбирательства в отделе 109 в здании уголовного суда в центре города, когда я узнал ложь, которая стала лезвием, вскрывшим дело. Мой клиент, Барнетт Вудсон, проходил по двум обвинениям в убийстве всю дорогу до серо-стальной комнаты в Сан-Квентине, где вам подают сок Иисуса прямо через руку.

Вудсона, двадцатисемилетнего наркоторговца из Комптона, обвинили в ограблении и убийстве двух студентов колледжа из Вествуда. Они хотели купить у него кокаин. Вместо этого он решил забрать их деньги и убить их обоих из обреза. По крайней мере, так заявило обвинение. Это было преступление черным по белому, и это достаточно осложняло положение Вудсона - особенно всего через четыре месяца после беспорядков, которые разорвали город на части. Но что сделало его положение еще хуже, так это то, что убийца попытался скрыть преступление, взвесив два тела и сбросив их в Голливудское водохранилище. Они оставались под водой четыре дня, прежде чем всплыть на поверхность, как яблоки в бочке. Гнилые яблоки. Мысль о мертвых телах, разлагающихся в резервуаре, который был основным источником питьевой воды в городе, вызвала коллективный спазм в кишках сообщества. Когда Вудсона связали с мертвецами по записям телефонных разговоров и арестовали, общественное возмущение, направленное на него, было почти осязаемым. Окружная прокуратура незамедлительно объявила, что будет добиваться смертной казни.

Дело против Вудсона, однако, было не таким уж ощутимым. Оно было построено в основном на косвенных уликах – записях телефонных разговоров - и показаниях свидетелей, которые сами были преступниками. И государственный свидетель Рональд Торранс сидел впереди и в центре в этой группе. Он утверждал, что Вудсон признался ему в убийствах.

Торранс содержался на том же этаже Центральной тюрьмы для мужчин, что и Вудсон. Оба мужчины содержались в мощном модуле, который содержал шестнадцать одиночных камер на двух ярусах, выходящих в комнату отдыха. В то время все шестнадцать заключенных в модуле были чернокожими, следуя обычной, но сомнительной тюремной процедуре “разделения в целях безопасности”, которая подразумевала разделение заключенных по признаку расы и принадлежности к банде, чтобы избежать конфронтации и насилия. Торранс ожидал суда по обвинению в ограблении и нападении при отягчающих обстоятельствах, вытекающих из его участия в мародерстве во время беспорядков. Заключенные, обладающие высокой властью, имели доступ с шести утра до шести вечера в комнату отдыха, где они ели, играли в карты за столами и иным образом общались под бдительным присмотром охранников в стеклянной будке над головой. По словам Торранса, именно за одним из этих столов мой клиент признался в убийстве двух парней из Вестсайда.

Обвинение приложило все усилия, чтобы представить Торранса презентабельным и правдоподобным для присяжных, в составе которых было всего три чернокожих члена. Он был побрит, его волосы были выбриты из косичек и коротко подстрижены, и он был одет в бледно-голубой костюм без галстука, когда он прибыл в суд на четвертый день процесса над Вудсоном. В прямых показаниях, полученных Джерри Винсентом, обвинителем, Торранс описал разговор, который он якобы имел с Вудсоном однажды утром за одним из столов для пикника. Вудсон не только признался в убийствах, по его словам, но и предоставил Торрансу многие красноречивые подробности убийств. Присяжным было ясно, что это детали, которые мог знать только настоящий убийца.

Во время дачи показаний Винсент держал Торранса на коротком поводке, задавая длинные вопросы, предназначенные для получения коротких ответов. Вопросы были перегружены до такой степени, что казались наводящими, но я не стал возражать, даже когда судья Компаньони посмотрел на меня с поднятыми бровями, практически умоляя меня вмешаться. Но я не возражал, потому что хотел контрапункта. Я хотел, чтобы присяжные увидели, что делает обвинение. Когда настанет моя очередь, я собирался позволить Торрансу самому отвечать, а сам отойти в сторонку и дождаться клинка.

Винсент закончил свою прямую в одиннадцать утра, и судья спросил меня, не хочу ли я пораньше пообедать, прежде чем начну свой кросс. Я сказал ему, что нет, мне не нужен перерыв. Я сказал это так, как будто мне было противно и я не мог ждать еще час, чтобы добраться до человека в суде. Я встал и взял с собой на кафедру большую, толстую папку и блокнот для записей.

“Мистер Торранс, меня зовут Майкл Халлер. Я работаю в Офисе общественных защитников и представляю Барнетта Вудсона. Мы встречались раньше?”

“Нет, сэр”.

“Я так не думал. Но вы и обвиняемый, мистер Вудсон, вы двое прошли долгий путь, верно?”

Торранс выдавил из себя улыбку типа “о, черт”. Но я проявил к нему должную осмотрительность и точно знал, с кем имею дело. Ему было тридцать два года, и треть своей жизни он провел в тюрьмах. Его обучение закончилось в четвертом классе, когда он перестал ходить в школу, и никто из родителей, казалось, не заметил этого или не заботился. Согласно закону штата о трех ударах, ему грозила награда за пожизненные достижения, если его признают виновным по обвинению в ограблении и избиении из пистолета женщины-менеджера прачечной самообслуживания. Преступление было совершено в течение трех дней беспорядков и мародерства, охвативших город после того, как были оглашены оправдательные приговоры по делу четырех полицейских, обвиняемых в чрезмерном избиении Родни Кинга, чернокожего автомобилиста, остановленного за неосторожное вождение. Короче говоря, у Торранса были веские причины помочь штату убрать Барнетта Вудсона.

“Ну, мы возвращаемся на несколько месяцев назад, вот и все”, - сказал Торранс. “К высокой мощности”.

“Ты сказал ‘высшая сила’?” Спросила я, прикидываясь дурочкой. “Вы говорите о церкви или какой-то религиозной связи?”

“Нет, модуль высокой мощности. В округе.”

“Так ты говоришь о тюрьме, верно?”

“Это верно”.

“То есть вы хотите сказать, что до этого не были знакомы с Барнеттом Вудсоном?”

Я задал вопрос с удивлением в голосе.

“Нет, сэр. Мы впервые встретились в тюрьме ”.

Я сделал пометку в блокноте, как будто это была важная уступка.

“Итак, давайте посчитаем, мистер Торранс. Барнетт Вудсон был переведен в модуль повышенной мощности, где вы уже находились пятого сентября в начале этого года. Ты помнишь это?”

“Да, я помню, как он входил, да”.

“И почему ты был там при высокой мощности?”

Винсент встал и возразил, сказав, что я освещаю тему, на которую он уже наступил в прямых показаниях. Я утверждал, что хотел получить более полное объяснение заключения Торранса, и судья Компаньони предоставил мне свободу действий. Он сказал Торрансу ответить на вопрос.

“Как я уже сказал, мне предъявлено обвинение в нападении и одно - в ограблении”.

“И эти предполагаемые преступления произошли во время беспорядков, это верно?”

В условиях антиполицейской атмосферы, царившей в общинах меньшинств города еще до беспорядков, я боролся при отборе присяжных за то, чтобы в состав жюри вошло как можно больше чернокожих и коричневых. Но здесь был шанс поработать с пятью белыми присяжными, которых обвинение смогло заполучить через меня. Я хотел, чтобы они знали, что человек, на которого обвинение повесило столько всего, был одним из тех, кто несет ответственность за изображения, которые они видели на своих телевизорах в мае.

“Да, я был там, как и все остальные”, - ответил Торранс. “Копам в этом городе слишком многое сходит с рук, спросите вы меня”.

Я кивнул, как будто соглашаясь.

“И вашей реакцией на несправедливость приговоров по делу об избиении Родни Кинга было пойти и ограбить шестидесятидвухлетнюю женщину и избить ее до потери сознания стальным мусорным баком?" Это верно, сэр?”

Торранс посмотрел на стол обвинения, а затем мимо Винсента на своего собственного адвоката, сидящего в первом ряду галереи. Независимо от того, репетировали они ранее ответ на этот вопрос или нет, его команда юристов сейчас ничем не могла помочь Торрансу. Он был предоставлен самому себе.

“Я этого не делал”, - наконец сказал он.

“Вы невиновны в преступлении, в котором вас обвиняют?”

“Это верно”.

“А как насчет мародерства? Вы не совершали преступлений во время беспорядков?”

После паузы и еще одного взгляда на своего адвоката Торранс сказал: “Я принимаю пятое решение по этому делу”.

Как и ожидалось. Затем я задал Торрансу серию вопросов, составленных таким образом, что у него не было иного выбора, кроме как изобличить самого себя или отказаться отвечать под защитой Пятой поправки. Наконец, после того, как он шесть раз брал монету в пять центов, судье надоело, что это повторяется снова и снова, и он вернул меня к текущему делу. Я неохотно подчинился.

“Ладно, хватит о вас, мистер Торранс”, - сказал я. “Давайте вернемся к вам и мистеру Вудсону. Вы знали подробности этого дела о двойном убийстве еще до того, как встретились с мистером Вудсоном в тюрьме?”

“Нет, сэр”.

“Вы уверены? Это привлекло много внимания ”.

“Я был в тюрьме, чувак”.

“У них в тюрьме нет телевидения или газет?”

“Я не читаю никаких газет, а телевизор в модуле сломался с тех пор, как я туда попал. Мы подняли шум, и они сказали, что исправят это, но они ни хрена не исправили ”.

Судья посоветовал Торрансу следить за выражениями, и свидетель извинился. Я двигался дальше.

“Согласно записям тюрьмы, мистер Вудсон прибыл в модуль повышенной мощности пятого сентября, и, согласно материалам расследования штата, вы связались с обвинением второго октября, чтобы сообщить о его предполагаемом признании. Как по-вашему, это правильно звучит?”

“Да, звучит правильно”.

“Ну, не для меня, мистер Торранс. Вы говорите присяжным, что человек, обвиняемый в двойном убийстве и которому грозит возможная смертная казнь, признался человеку, которого он знал менее четырех недель?”

Торранс пожал плечами, прежде чем ответить.

“Вот что произошло”.

“Так ты говоришь. Чего вы добьетесь от обвинения, если мистер Вудсон будет признан виновным в этих преступлениях?”

“Я не знаю. Никто мне ничего не обещал ”.

“Учитывая ваше прошлое и предъявленные вам обвинения, вам грозит более пятнадцати лет тюрьмы, если вас признают виновным, верно?”

“Я ничего об этом не знаю”.

“Ты не понимаешь?”

“Нет, сэр. Я позволяю своему адвокату разобраться со всем этим ”.

“Он не сказал вам, что если вы ничего не предпримете по этому поводу, вы можете отправиться в тюрьму на долгий, очень долгий срок?”

“Ничего из этого он мне не говорил”.

“Я понимаю. О чем вы просили прокурора в обмен на ваши показания?”

“Ничего. Я ничего не хочу ”.

“Итак, вы даете здесь показания, потому что считаете, что это ваш гражданский долг, это верно?”

Сарказм в моем голосе был безошибочным.

“Это верно”, - с негодованием ответил Торранс.

Я поднял толстую папку над кафедрой, чтобы он мог ее видеть.

“Вы узнаете это досье, мистер Торранс?”

“Нет. Насколько я помню, нет.”

“Вы уверены, что не помните, что видели это в камере мистера Вудсона?”

“Никогда не был в его камере”.

“Вы уверены, что не проникли туда тайком и не просмотрели его досье, пока мистер Вудсон был в комнате отдыха, или в душе, или, может быть, когда-нибудь в суде?”

“Нет, я этого не делал”.

“У моего клиента в камере было много следственных документов, относящихся к его уголовному преследованию. В них содержались некоторые детали, о которых вы давали показания сегодня утром. Вам не кажется это подозрительным?”

Торранс покачал головой.

“Нет. Все, что я знаю, это то, что он сидел там за столом и рассказал мне, что он сделал. Он плохо себя чувствовал из-за этого и открылся мне. Это не моя вина, что люди открываются мне ”.

Я кивнул, словно сочувствуя бремени, которое нес Торранс как человек, которому доверяли другие, особенно когда дело касалось двойных убийств.

“Конечно, нет, мистер Торранс. Теперь, можете ли вы точно рассказать присяжным, что он вам сказал? И не используйте стенографию, которую вы использовали, когда мистер Винсент задавал вопросы. Я хочу услышать именно то, что сказал вам мой клиент. Передайте нам его слова, пожалуйста ”.

Торранс сделал паузу, как будто проверяя свою память и собираясь с мыслями.

“Ну, ” наконец сказал он, “ мы сидели там, мы оба наедине, и он просто начал говорить о том, что ему плохо из-за того, что он сделал. Я спросил его: ‘Что ты сделал?’ И он рассказал мне о той ночи, когда убил двух парней, и о том, как ему было довольно тяжело из-за этого ”.

Правда коротка. Ложь длится долго. Я хотел заставить Торранса говорить в пространной форме, чего Винсент успешно избегал. Тюремные стукачи имеют нечто общее со всеми мошенниками и профессиональными лжецами. Они стремятся скрыть мошенничество в ложном направлении и подшучивании. Они заворачивают вату в свою ложь. Но во всей этой чепухе вы часто находите ключ к раскрытию большой лжи.

Винсент снова возразил, сказав, что свидетель уже ответил на вопросы, которые я задавал, и я просто приставал к нему в этот момент.

“Ваша честь, ” ответил я, “ этот свидетель вкладывает признание в уста моего клиента. Что касается защиты, то это тот самый случай, который имеет место прямо здесь. Суд был бы небрежен, если бы не позволил мне полностью изучить содержание и контекст таких порочащих показаний ”.

Судья Компаньони кивнул в знак согласия, прежде чем я закончил последнее предложение. Он отклонил возражение Винсента и сказал мне продолжать. Я снова обратил свое внимание на свидетеля и заговорил с нетерпением в голосе.

“Мистер Торранс, вы все еще подводите итоги. Вы утверждаете, что мистер Вудсон признался в убийствах. Итак, расскажите присяжным, что он вам сказал. Какие точные слова он сказал вам, когда признался в этом преступлении?”

Торранс кивнул, как будто только сейчас понял, о чем я прошу.

“Первое, что он сказал мне, было: "Чувак, я плохо себя чувствую’. И я спросил: ‘За что, брат мой?’ Он сказал, что продолжал думать об этих двух парнях. Я не знал, о чем он говорил, потому что, как я уже сказал, я ничего не слышал об этом деле, понимаете? Итак, я спросил: ‘Какие два парня?" И он ответил: "Два ниггера, которых я сбросил в резервуар’. Я спросил, что все это значит, и он рассказал мне о том, как выстрелил в них обоих коротышкой, обмотал проволокой и тому подобное. Он сказал: ‘Я допустил одну серьезную ошибку’, и я спросил его, в чем она заключалась. Он сказал: "Я должен был взять нож и вспороть им животы, чтобы они в конечном итоге не всплыли наверх, как они это сделали’. И это было то, что он мне сказал ”.

Боковым зрением я заметил, как Винсент вздрогнул в середине длинного ответа Торранса. И я знал почему. Я осторожно двинулся лезвием внутрь.

“Мистер Вудсон употребил это слово?" Он назвал жертв ‘ниггерами”?"

“Да, он так и сказал”.

Я колебался, пока работал над формулировкой следующего вопроса. Я знал, что Винсент ждал, чтобы возразить, если я дам ему слово. Я не мог просить Торранса переводить. Я не мог использовать слово “почему”, когда речь шла о значении или мотивации Вудсона. Это было неприемлемо.

“Мистер Торранс, в негритянском сообществе слово ‘ниггер’ может означать разные вещи, не так ли?”

“Допустим”.

“Это означает "да”?"

“Да”.

“Подсудимый - афроамериканец, верно?”

Торранс рассмеялся.

“По-моему, похоже на то”.

“Как и вы, верно, сэр?”

Торранс снова начал смеяться.

“С тех пор, как я родился”, - сказал он.

Судья стукнул молотком один раз и посмотрел на меня.

“Мистер Холлер, это действительно необходимо?”

“Я приношу извинения, ваша честь”.

“Пожалуйста, двигайся дальше”.

“Мистер Торранс, когда мистер Вудсон употребил это слово, как вы говорите, вас это шокировало?”

Торранс потер подбородок, обдумывая вопрос. Затем он покачал головой.

“Не совсем”.

“Почему вы не были шокированы, мистер Торранс?”

“Я думаю, это потому, что я слышу это все время, чувак”.

“От других чернокожих мужчин?”

“Это верно. Я тоже слышал это от белых людей ”.

“Ну, когда другие чернокожие мужчины используют это слово, как, по вашим словам, это сделал мистер Вудсон, о ком они говорят?”

Винсент возразил, сказав, что Торранс не мог говорить за то, о чем говорили другие мужчины. Компаньони поддержал возражение, и я воспользовался моментом, чтобы переработать путь к ответу, который я хотел.

“Хорошо, мистер Торранс”, - наконец сказал я. “Тогда давай говорить только о тебе, хорошо? Ты иногда употребляешь это слово?”

“Я думаю, что да”.

“Хорошо, и когда вы использовали это, к кому вы обращались?”

Торранс пожал плечами.

“Другие парни”.

“Другие черные мужчины?”

“Это верно”.

“Вы когда-нибудь при случае называли белых мужчин ниггерами?”

Торранс покачал головой.

“Нет”.

“Хорошо, тогда какой смысл вы поняли, когда Барнетт Вудсон описал двух мужчин, которых сбросили в водохранилище, как ниггеров?”

Винсент пошевелился на своем месте, используя язык тела для выражения возражения, но не выполняя его словесно. Он, должно быть, знал, что это будет бесполезно. Я вел Торранса по пути, и он был моим.

Торранс ответил на вопрос.

“Я так понял, что они были черными, и он убил их обоих”.

Теперь язык тела Винсента снова изменился. Он немного опустился на свое место, потому что знал, что его авантюра с привлечением тюремного стукача к свидетельской трибуне только что всплыла "змеиные глаза".

Я поднял глаза на судью Компаньони. Он тоже знал, что за этим последует.

“Ваша честь, могу я подойти к свидетелю?”

“Вы можете”, - сказал судья.

Я подошел к свидетельскому месту и положил папку перед Торрансом. Он был разрешенного размера, сильно поношенный и выцветший оранжевого цвета – цвет, используемый тюремщиками округа для обозначения частных юридических документов, которые заключенному разрешено иметь.

“Хорошо, мистер Торранс, я положил перед вами файл, в котором мистер Вудсон хранит документы об обнаружении, предоставленные ему в тюрьме его адвокатами. Я спрашиваю вас еще раз, узнаете ли вы это ”.

“Я видел много оранжевых файлов с высокой мощностью. Это не значит, что я это видел ”.

“Вы утверждаете, что никогда не видели мистера Вудсона с его досье?”

“Я точно не помню”.

“Мистер Торранс, вы находились с мистером Вудсоном в одном модуле тридцать два дня. Вы свидетельствовали, что он доверился вам и признался вам. Вы хотите сказать, что никогда не видели его с этим досье?”

Сначала он не ответил. Я загнал его в безвыходный угол. Я ждал. Если бы он продолжал утверждать, что никогда не видел досье, то его заявление о признании Вудсона было бы подозрительным в глазах присяжных. Если он, наконец, признал, что знаком с делом, то он открыл передо мной большую дверь.

“Я хочу сказать, что я видел его с его досье, но я никогда не смотрел, что в нем было”.

Бах. Он был у меня.

“Тогда я попрошу вас открыть файл и просмотреть его”.

Свидетель следовал инструкции и переводил взгляд с одной стороны на другую с открытого файла на другой. Я вернулся к кафедре, по пути проверяя, как Винсент. Его глаза были опущены, а лицо побледнело.

“Что вы видите, когда открываете файл, мистер Торранс?”

“У одной стороны есть фотографии двух тел на земле. Они скреплены там – фотографии, я имею в виду. А другая сторона - это куча документов, отчетов и тому подобного ”.

“Не могли бы вы прочитать из первого документа, вон там, с правой стороны? Просто прочтите первую строку резюме ”.

“Нет, я не умею читать”.

“Ты совсем не умеешь читать?”

“Не совсем. Я не получил должного образования ”.

“Можете ли вы прочитать какие-либо слова, которые находятся рядом с полями, отмеченными в верхней части резюме?”

Торранс опустил взгляд на папку, и его брови сосредоточенно сошлись на переносице. Я знал, что его навыки чтения были проверены во время его последнего пребывания в тюрьме и были определены как находящиеся на самом низком измеримом уровне – ниже навыков второго класса.

“Не совсем”, - сказал он. “Я не умею читать”.

Я быстро подошел к столу защиты и достал из портфеля еще одну папку и фломастер. Я вернулся к кафедре и быстро напечатал слово "КАВКАЗЕЦ" на внешней стороне папки большими печатными буквами. Я поднял папку так, чтобы Торранс, а также присяжные могли ее увидеть.

“Мистер Торранс, это одно из слов, проверенных в резюме. Ты можешь прочесть это слово?”

Винсент немедленно встал, но Торранс уже качал головой и выглядел совершенно униженным. Винсент возражал против демонстрации без надлежащего основания, и Компаньони поддержал. Я ожидал от него этого. Я просто закладывал основу для моего следующего шага перед присяжными, и я был уверен, что большинство из них видели, как свидетель покачал головой.

“Хорошо, мистер Торранс”, - сказал я. “Давайте перейдем к другой части файла. Не могли бы вы описать тела на фотографиях?”

“Хм, двое мужчин. Похоже, что они развернули проволочную сетку и брезент, и они лежат там. Там находится куча полицейских’ которые расследуют и фотографируют ”.

“К какой расе принадлежат люди на брезенте?”

“Они черные”.

“Вы когда-нибудь видели эти фотографии раньше, мистер Торранс?”

Винсент встал, чтобы возразить на мой вопрос, поскольку он уже был задан и на него был дан ответ. Но это было все равно, что поднять руку, чтобы остановить пулю. Судья строго сказал ему, что он может занять свое место. Это был его способ сказать прокурору, что ему придется просто сидеть сложа руки и принимать то, что надвигалось. Ты вызываешь лжеца на допрос, ты берешь вину на себя вместе с ним.

“Вы можете ответить на вопрос, мистер Торранс”, - сказал я после того, как Винсент сел. “Вы когда-нибудь видели эти фотографии раньше?”

“Нет, сэр, не раньше, чем прямо сейчас”.

“Согласны ли вы с тем, что на фотографиях изображено то, что вы описали нам ранее? Это тела двух убитых чернокожих мужчин?”

“Вот на что это похоже. Но я не видел фотографии раньше, только то, что он мне сказал ”.

“Вы уверены?”

“Что-то вроде этого я бы не забыл”.

“Вы сказали нам, что мистер Вудсон признался в убийстве двух чернокожих мужчин, но его судят за убийство двух белых мужчин. Не согласитесь ли вы, что, похоже, он вам вообще не признавался?”

“Нет, он признался. Он сказал мне, что убил тех двоих.”

Я поднял глаза на судью.

“Ваша честь, защита просит, чтобы дело, находящееся перед мистером Торрансом, было приобщено к доказательствам в качестве первого вещественного доказательства защиты”.

Винсент выдвинул необоснованное возражение, но Компаньони отклонил его.

“Это будет принято, и мы позволим присяжным решить, видел ли мистер Торранс фотографии и содержимое досье”.

Я был в ударе и решил пойти ва-банк.

“Спасибо”, - сказал я. “Ваша честь, возможно, сейчас также самое подходящее время для прокурора вновь ознакомить своего свидетеля с наказаниями за лжесвидетельство”.

Это был драматический ход, сделанный в интересах присяжных. Я ожидал, что мне придется продолжить с Торрансом и выпотрошить его лезвием его собственной лжи. Но Винсент встал и попросил судью объявить перерыв в судебном заседании, пока он совещается с адвокатом противоположной стороны.

Это сказало мне, что я только что спас жизнь Барнетту Вудсону.

“У защиты нет возражений”, - сказал я судье.

Три

После того, как присяжные вышли из ложи, я вернулся к столу защиты, поскольку помощник шерифа в зале суда собирался надеть наручники на моего клиента и отвести его обратно в камеру предварительного заключения в зале суда.

“Этот парень - лживый мешок дерьма”, - прошептал мне Вудсон. “Я не убивал двух черных парней. Они были белыми ”.

Я надеялся, что помощник шерифа этого не слышал.

“Почему бы тебе не заткнуться нахуй?” Я прошептал в ответ. “И в следующий раз, когда ты увидишь этот лживый мешок дерьма в карцере, ты должен пожать ему руку. Из-за его лжи прокурор собирается отменить смертную казнь и заключить сделку. Я вернусь туда, чтобы рассказать вам об этом, как только получу его ”.

Вудсон драматично покачал головой.

“Да, ну, может быть, я не хочу сейчас никакой сделки. Они вызвали проклятого лжеца для дачи показаний, чувак. Все это дело следует спустить в унитаз. Мы можем победить этого ублюдка, Халлер. Не соглашайся ни на какую сделку ”.

Я на мгновение уставился на Вудсона. Я только что спас ему жизнь, но он хотел большего. Он чувствовал себя вправе, потому что государство вело нечестную игру - не говоря уже об ответственности за двух детей, в убийстве которых он только что признался.

“Не жадничай, Барнетт”, - сказал я ему. “Я вернусь с новостями, как только получу их”.

Помощник шерифа провел его через стальную дверь, которая вела в камеры предварительного заключения, примыкающие к залу суда. Я смотрел, как он уходил. У меня не было ложных представлений о Барнетте Вудсоне. Я никогда напрямую не спрашивал его, но я знал, что он убил тех двух парней из Вестсайда. Это была не моя забота. Моей работой было проверить доводы государства против него, используя все свои навыки – так работала система. Я сделал это, и мне дали клинок. Теперь я бы использовал это, чтобы значительно улучшить его положение, но мечта Вудсона уйти от тех двух тел, которые почернели в воде, не входила в планы. Возможно, он и не понимал этого, но его низкооплачиваемый и недооцененный общественный защитник, безусловно, понимал.

После того, как зал суда опустел, мы с Винсентом остались смотреть друг на друга из-за своих столов.

“Итак”, - сказал я.

Винсент покачал головой.

“Прежде всего”, - сказал он. “Я хочу прояснить, что, очевидно, я не знал, что Торранс лжет”.

“Конечно”.

“Зачем мне вот так саботировать собственное дело?”

Я отмахнулся от mea culpa.

“Послушай, Джерри, не утруждай себя. Я говорил вам на предварительном следствии, что этот парень сфабриковал находку, которая была у моего клиента в камере. Это здравый смысл. Мой парень ни хрена бы не сказал твоему парню, совершенно незнакомому человеку, и все это знали, кроме тебя ”.

Винсент решительно покачал головой.

“Я не знал этого, Халлер. Он признался, был проверен одним из наших лучших следователей, и не было никаких признаков лжи, каким бы невероятным ни казалось, что ваш клиент разговаривал с ним ”.

Я недружелюбно отшутился над этим.

“Не ‘разговаривал’ с ним, Джерри. Признался ему. Есть небольшая разница. Так что вам лучше проконсультироваться с этим вашим уважаемым следователем, потому что он не стоит зарплаты округа ”.

“Послушайте, он сказал мне, что парень не умел читать, так что он никак не мог извлечь то, что знал, из "дискавери ". Он не упомянул фотографии.”

“Совершенно верно, и именно поэтому вам следует найти себе нового следователя. И вот что я тебе скажу, Джерри. Обычно я довольно разумно отношусь к такого рода вещам. Я стараюсь ладить с офисом окружного прокурора. Но я честно предупредил тебя об этом парне. Итак, после перерыва я собираюсь выпотрошить его прямо здесь, на трибуне, и все, что вы сможете сделать, это сидеть там и смотреть ”.

Теперь я был в полном негодовании, и многое из этого было настоящим.

“Это называется ‘скрутить дурмана’. Но когда я закончу с Торрансом, он не единственный, кто будет выглядеть как придурок. Присяжные поймут, что вы либо знали, что этот парень лжец, либо были слишком тупы, чтобы понять это. В любом случае, ты не слишком хорошо справляешься ”.

Винсент опустил безучастный взгляд на стол обвинения и спокойно поправил папки с делами, сложенные стопкой перед ним. Он говорил тихим голосом.

“Я не хочу, чтобы ты шел вперед с крестом”, - сказал он.

“Прекрасно. Тогда прекрати отрицать и нести чушь и дай мне разрешение, я могу ...”

“Я отменю смертную казнь. От двадцати пяти до пожизненного без.”

Я без колебаний покачал головой.

“Так дело не пойдет. Последнее, что сказал Вудсон перед тем, как его забрали обратно, было то, что он был готов бросить кости. Если быть точным, он сказал: ‘Мы можем победить этого ублюдка’. И я думаю, что он может быть прав ”.

“Тогда чего ты хочешь, Холлер?”

“Я пойду максимум на пятнадцать. Я думаю, что смогу продать это ему ”.

Винсент решительно покачал головой.

“Ни за что. Они отправят меня обратно оформлять аресты на покупку, если я дам вам это за два хладнокровных убийства. Мое лучшее предложение - двадцать пять с условно-досрочным освобождением. Вот и все. По нынешним правилам он может выйти через шестнадцать-семнадцать лет. Неплохо за то, что он сделал, убив вот так двух детей ”.

Я посмотрел на него, пытаясь прочесть по его лицу, ища подсказку. Я решил, что верю, что это будет лучшее, что он мог бы сделать. И он был прав, это была неплохая сделка за то, что сделал Барнет Вудсон.

“Я не знаю”, - сказал я. “Я думаю, он скажет бросить кости”.

Винсент покачал головой и посмотрел на меня.

“Тогда тебе придется продать это ему, Холлер. Потому что я не могу опуститься ниже, и если вы продолжите допрос, то моей карьере в офисе окружного прокурора, вероятно, конец ”.

Теперь я колебался, прежде чем ответить.

“Подожди минутку, что ты хочешь сказать, Джерри? Что я должен за тебя разгребать твой бардак? Я застаю тебя со спущенными штанами на лодыжках, и мой клиент должен получить это в задницу?”

“Я говорю, что это справедливое предложение человеку, который виновен как грешник. Более чем справедливо. Иди, поговори с ним и сотвори свое волшебство, Мик. Убеди его. Мы оба знаем, что ты недолго пробудешь в офисе общественных защитников. Возможно, однажды тебе понадобится от меня услуга, когда ты окажешься в большом плохом мире без постоянной зарплаты ”.

Я просто уставилась на него в ответ, отмечая услугу за услугу в предложении. Я помогаю ему, и где-то в дальнейшем он помогает мне, и Барнетт Вудсон отсиживает еще пару лет в stir.

“Ему повезет, если он продержится там пять лет, не говоря уже о двадцати”, - сказал Винсент. “Какая ему разница? Но ты и я? Мы бываем в разных местах, Микки. Здесь мы можем помочь друг другу ”.

Я медленно кивнул. Винсент был всего на несколько лет старше меня, но пытался вести себя как какой-то мудрый старый мудрец.

“Дело в том, Джерри, что если бы я сделал то, что ты предлагаешь, то я бы никогда больше не смог посмотреть в глаза другому клиенту. Я думаю, что в конечном итоге я был бы тем придурком, которого обвели вокруг пальца ”.

Я встал и собрал свои папки. Мой план состоял в том, чтобы вернуться и сказать Барнетту Вудсону, чтобы он бросил кости и позволил мне посмотреть, что я могу сделать.

“Увидимся после перерыва”, - сказал я.

А потом я ушел.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

– Город чемоданов

2007

Четыре

Было немного рановато на этой неделе для того, чтобы Лорна Тейлор позвонила и проверила, как я. Обычно она ждала по крайней мере до четверга. Никогда во вторник. Я поднял трубку, думая, что это было нечто большее, чем просто звонок для регистрации заезда.

“Лорна?”

“Микки, где ты был? Я звонил все утро.”

“Я отправился на пробежку. Я только что вышел из душа. Ты в порядке?”

“Я в порядке. Это ты?”

“Конечно. Что такое?..”

“Вы немедленно получили ответ от судьи Холдера. Она хочет тебя видеть – примерно час назад.”

Это заставило меня задуматься.

“По поводу чего?”

“Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что сначала позвонила Микаэла, затем позвонила сама судья. Обычно этого не происходит. Она хотела знать, почему ты не отвечаешь.”

Я знал, что Микаэла - это Микаэла Гилл, секретарь судьи. А Мэри Таунс Холдер была главным судьей Верховного суда Лос-Анджелеса. Тот факт, что она позвонила лично, не заставил это звучать так, будто они приглашали меня на ежегодный бал правосудия. Мэри Таунс Холдер не вызывала адвокатов без веской причины.

“Что ты ей сказал?”

“Я только что сказал, что у тебя сегодня не было суда, и ты, возможно, был на поле для гольфа”.

“Я не играю в гольф, Лорна”.

“Послушайте, я ничего не мог придумать”.

“Все в порядке, я позвоню судье. Дай мне номер ”.

“Микки, не звони. Просто уходи. Судья хочет видеть вас в кабинете. Она очень ясно дала это понять, но не сказала мне почему. Так что просто уходи ”.

“Ладно, я ухожу. Мне нужно одеться ”.

“Микки?”

“Что?”

“Как у тебя на самом деле дела?”

Я знал ее кодекс. Я знал, о чем она спрашивала. Она не хотела, чтобы я появлялся перед судьей, если я не был к этому готов.

“Тебе не о чем беспокоиться, Лорна. Я в порядке. Со мной все будет в порядке ”.

“Хорошо. Позвони мне и дай знать, что происходит, как только сможешь ”.

“Не волнуйся. Я так и сделаю”.

Я повесил трубку, чувствуя, что мной командует моя жена, а не моя бывшая жена.

Пять

Будучи главным судьей Верховного суда Лос-Анджелеса, судья Мэри Таунс Холдер выполняла большую часть своей работы за закрытыми дверями. Ее зал суда иногда использовался для экстренных слушаний по ходатайствам, но редко использовался для судебных процессов. Ее работа была сделана вне поля зрения общественности. В камерах. Ее работа в основном касалась отправления правосудия в округе Лос-Анджелес. В ее ведении находилось более двухсот пятидесяти должностей судей и сорока зданий суда. На каждой повестке присяжных, отправленной по почте, стояло ее имя, и каждое выделенное парковочное место в гараже здания суда было одобрено ею. Она назначала судей как по географическому признаку, так и по отраслям права – уголовному, гражданскому, по делам несовершеннолетних и по семейным делам. Когда судьи были вновь избраны на скамью подсудимых, именно судья Холдер решал, заседают ли они в Беверли-Хиллз или Комптоне, и рассматривают ли они финансовые дела с высокими ставками в гражданском суде или выматывающие душу бракоразводные процессы в суде по семейным делам.

Я быстро оделся в то, что считал своим счастливым костюмом. Это было итальянское платье импортного производства от Corneliani, которое я обычно надевала в дни вынесения вердикта. Поскольку я не был в суде год и не слышал вердикта еще дольше, мне пришлось достать его из пластикового пакета, висевшего в задней части шкафа. После этого я без промедления помчался в центр города, думая, что, возможно, направляюсь к какому-то приговору самому себе. Пока я вел машину, мои мысли проносились над делами и клиентами, которых я оставил позади годом ранее. Насколько я знал, ничего не было оставлено открытым или на столе. Но, возможно, поступила жалоба или судья узнала о каких-то судебных сплетнях и провела собственное расследование. Несмотря на это, я вошел в зал суда Холдера с большим трепетом. Повестка от любого судьи обычно не была хорошей новостью; повестка от главного судьи была еще хуже.

В зале суда было темно, а кресло секретаря рядом со скамьей подсудимых пустовало. Я прошел через ворота и направлялся к двери в задний коридор, когда она открылась, и в нее вошел клерк. Микаэла Джилл была приятной на вид женщиной, которая напомнила мне мою учительницу в третьем классе. Но она не ожидала увидеть мужчину, приближающегося с другой стороны двери, когда она ее открыла. Она вздрогнула и чуть не вскрикнула. Я быстро представился, прежде чем она успела побежать к тревожной кнопке на судейской скамье. Она перевела дыхание, а затем без промедления проводила меня обратно.

Я прошел по коридору и обнаружил судью одну в ее кабинете, работающую за массивным столом из темного дерева. Ее черная мантия висела на вешалке для шляп в углу. Она была одета в темно-бордовый костюм консервативного покроя. Она была привлекательной и опрятной, лет пятидесяти пяти, стройного телосложения, с каштановыми волосами, уложенными в короткую строгую прическу.

Я никогда раньше не встречался с судьей Холдер, но я знал о ней. Она проработала двадцать лет прокурором, прежде чем губернатор-консерватор назначил ее на скамью подсудимых. Она председательствовала в уголовных делах, вела несколько крупных дел и была известна тем, что выносила максимальные приговоры. Следовательно, она была легко сохранена электоратом после ее первого срока. Она была избрана главным судьей четыре года спустя и с тех пор занимала эту должность.

“Мистер Холлер, спасибо, что пришли”, - сказала она. “Я рад, что твоя секретарша наконец нашла тебя”.

В ее голосе слышались нетерпеливые, если не повелительные нотки.

“На самом деле она не моя секретарша, судья. Но она нашла меня. Извините, что это заняло так много времени ”.

“Что ж, ты здесь. Я не верю, что мы встречались раньше, не так ли?”

“Я так не думаю”.

“Что ж, это выдаст мой возраст, но однажды я действительно выступал против твоего отца в суде. Полагаю, одно из его последних дел.”

Мне пришлось скорректировать свою оценку ее возраста. Ей должно быть по меньшей мере шестьдесят, если она когда-либо была в зале суда с моим отцом.

“На самом деле я был третьим председателем по делу, только что вышедшим из закона ОСК и настолько зеленым, насколько это возможно. Они пытались устроить мне пробное разоблачение. Это было дело об убийстве, и они позволили мне поговорить с одним свидетелем. Я неделю готовился к экзамену, а твой отец уничтожил человека на кресте за десять минут. Мы выиграли дело, но я никогда не забывал урок. Будь готов ко всему ”.

Я кивнул. За эти годы я познакомился с несколькими адвокатами постарше, у которых были истории Микки Халлера-старшего, которыми можно было поделиться. У меня было очень мало своих. Прежде чем я смог спросить судью о деле, по которому она с ним познакомилась, она продолжила.

“Но я позвала тебя сюда не за этим”, - сказала она.

“Я так не думал, судья. Прозвучало так, будто у вас есть что-то ... вроде как срочное?”

“Я верю. Вы знали Джерри Винсента?”

Я был немедленно сбит с толку ее использованием прошедшего времени.

“Джерри? Да, я знаю Джерри. Что насчет него?”

“Он мертв”.

“Мертв?”

“На самом деле убит”.

“Когда?”

“Прошлой ночью. Мне жаль.”

Я опустил глаза и посмотрел на табличку с именем на ее столе. Почетный М. Т. Холдер был вырезан письменами на двумерной деревянной подставке, на которой находились церемониальный молоток, авторучка и чернильница.

“Насколько близко вы были?” - спросила она.

Это был хороший вопрос, и я действительно не знал ответа. Я опустил глаза, когда говорил.

“У нас были дела друг против друга, когда он был в окружном прокуратуре, а я - в полиции. Мы оба ушли в частную практику примерно в одно и то же время, и у нас обоих были магазины на одного человека. На протяжении многих лет мы вместе работали над несколькими делами, парой испытаний лекарств, и мы вроде как прикрывали друг друга, когда это было необходимо. Он время от времени подкидывал мне дело, когда это было то, чем он не хотел заниматься ”.

У меня были профессиональные отношения с Джерри Винсентом. Время от времени мы чокались бокалами на четырех зеленых полях или виделись во время игры в мяч на стадионе "Доджер". Но для меня сказать, что мы были близки, было бы преувеличением. Я мало что знал о нем за пределами мира права. Некоторое время назад я слышала о разводе по линии сплетен в здании суда, но никогда даже не спрашивала его об этом. Это была личная информация, и мне не нужно было ее знать.

“Вы, кажется, забыли, мистер Холлер, но я работал в окружном прокуратуре, когда мистер Винсент был молодым новичком. Но потом он проиграл крупное дело, и его звезда померкла. Это было, когда он ушел в частную практику ”.

Я посмотрел на судью, но ничего не сказал.

“И я, кажется, припоминаю, что вы были адвокатом защиты по этому делу”, - добавила она.

Я кивнул.

“Барнетт Вудсон. Я добился оправдательного приговора по делу о двойном убийстве. Он вышел из зала суда и саркастически извинился перед СМИ за то, что убийство сошло ему с рук. Ему пришлось ткнуть в это лицо окружному прокурору, и это в значительной степени положило конец карьере Джерри в качестве обвинителя ”.

“Тогда зачем ему вообще работать с вами или подбрасывать вам дела?”

“Потому что, судья, закончив его карьеру прокурора, я начал его карьеру в качестве адвоката защиты”.

Я оставил все как есть, но для нее этого было недостаточно.

“И?”

“И пару лет спустя он зарабатывал примерно в пять раз больше, чем он зарабатывал с окружным прокурором. Однажды он позвонил мне и поблагодарил за то, что я показал ему свет ”.

Судья понимающе кивнул.

“Все свелось к деньгам. Он хотел денег ”.

Я пожал плечами, как будто мне было неудобно отвечать за мертвеца, и ничего не ответил.

“Что случилось с вашим клиентом?” судья спросил. “Что стало с человеком, которому сошло с рук убийство?”

“Ему было бы лучше вынести обвинительный приговор. Вудсон был убит в автокатастрофе примерно через два месяца после оправдательного приговора.”

Судья снова кивнул, на этот раз как бы говоря: конец истории, справедливость восторжествовала. Я попытался снова сфокусироваться на Джерри Винсенте.

“Я не могу поверить в это насчет Джерри. Ты знаешь, что произошло?”

“Это непонятно. По-видимому, он был найден вчера поздно вечером в своей машине в гараже своего офиса. Он был застрелен насмерть. Мне сказали, что полиция все еще находится на месте преступления и арестов не было. Все это исходит от репортера Times, который позвонил в мою контору, чтобы сделать запрос о том, что теперь будет с клиентами мистера Винсента, особенно с Уолтером Эллиотом ”.

Я кивнул. Последние двенадцать месяцев я находился в вакууме, но он не был настолько герметичным, чтобы я не слышал о деле об убийстве киномагната. Это было лишь одно из череды громких дел, которые Винсент вел на протяжении многих лет. Несмотря на фиаско с Вудсоном, его родословная высокопоставленного прокурора с самого начала сделала его адвокатом по уголовным делам высшего эшелона. Ему не нужно было искать клиентов; они сами пришли за ним. И обычно это были клиенты, которые могли заплатить или которым было что сказать, что означало, что у них было по крайней мере одно из трех качеств: они могли заплатить большие деньги за юридическое представительство, они были явно невиновны в выдвинутых против них обвинениях, или они были явно виновны, но общественное мнение и настроения были на их стороне. Это были клиенты, которых он мог поддержать и открыто защищать, независимо от того, в чем их обвиняли. Клиенты, которые не заставляли его чувствовать себя жирным в конце дня.

И Уолтер Эллиот соответствовал по крайней мере одному из этих качеств. Он был председателем / владельцем Archway Pictures и очень влиятельным человеком в Голливуде. Его обвинили в убийстве своей жены и ее любовника в приступе ярости после того, как он застал их вместе в пляжном домике в Малибу. Дело имело всевозможные связи с сексом и знаменитостями и привлекло широкое внимание средств массовой информации. Это была рекламная машина для Винсента, и теперь она будет доступна для всех.

Судья прервал мои размышления.

“Вы знакомы с RPC двести-триста?” она спросила.

Я невольно выдал себя, прищурившись при вопросе.

“Э-э... не совсем”.

“Позвольте мне освежить вашу память. Это раздел правил профессионального поведения коллегии адвокатов Калифорнии, касающийся передачи или продажи юридической практики. Мы, конечно, говорим о переводе в этом случае. Мистер Винсент, очевидно, назвал вас своим заместителем в своем стандартном контракте на представительство. Это позволяло вам прикрывать его, когда ему это было нужно, и включало вас, при необходимости, в отношения адвокат-клиент. Кроме того, я обнаружил, что десять лет назад он подал в суд ходатайство, которое позволяло передать вам его практику в случае, если он станет недееспособным или скончается. Ходатайство никогда не изменялось и не обновлялось, но ясно, каковы были его намерения ”.

Я просто уставился на нее. Я знал об этом пункте в стандартном контракте Винсента. У меня было то же самое в моем случае, когда я назвал его. Но я понял, что судья говорил мне, что теперь у меня есть дела Джерри. Все они, включая Уолтера Эллиота.

Это, конечно, не означало, что я оставлю себе все дела. Каждый клиент был бы волен перейти к другому адвокату по своему выбору, как только узнал бы о кончине Винсента. Но это означало, что я первым выстрелю в них.

Я начал думать о разных вещах. У меня год не было клиента, и план состоял в том, чтобы начинать медленно, а не с полной нагрузкой, подобной той, которую я, по-видимому, только что унаследовал.

“Однако, - сказал судья, - прежде чем вы слишком обрадуетесь этому предложению, я должен сказать вам, что я был бы неосторожен в своей роли главного судьи, если бы не приложил все усилия к тому, чтобы клиенты мистера Винсента были переведены на замену адвокату с хорошей репутацией и компетентными навыками”.

Теперь я понял. Она вызвала меня, чтобы объяснить, почему меня не назначат к клиентам Винсента. Она собиралась пойти против воли покойного адвоката и назначить кого-то другого, скорее всего, одного из крупных спонсоров ее последней кампании по переизбранию. Насколько я знаю, за все эти годы я ровно ничего не внес в ее казну.

Но затем судья удивил меня.

“Я посоветовалась с некоторыми судьями, - сказала она, - и мне известно, что вы не занимались юридической практикой почти год. Я не нашел этому объяснения. Прежде чем я издам приказ о назначении вам нового адвоката по этому делу, я должен быть уверен, что я не передаю клиентов мистера Винсента не тому человеку ”.

Я кивнул в знак согласия, надеясь, что это даст мне немного времени, прежде чем мне придется отвечать.

“Судья, вы правы. Я вроде как на некоторое время вывел себя из игры. Но я только начал предпринимать шаги, чтобы вернуться ”.

“Почему ты покончил с собой?”

Она спросила это прямо, ее глаза удерживали мои и искали что-нибудь, что указывало бы на уклонение от правды в моем ответе. Я говорил очень осторожно.

“Судья, пару лет назад у меня было дело. Клиента звали Луи Руле. Он был...”

“Я помню это дело, мистер Халлер. В тебя стреляли. Но, как вы говорите, это было пару лет назад. Кажется, я помню, что вы некоторое время после этого занимались юридической практикой. Я помню новости о том, что ты возвращаешься к работе ”.

“Ну, - сказал я, - случилось то, что я вернулся слишком рано. Мне прострелили живот, судья, и я должен был не торопиться. Вместо этого я поспешил обратно, и следующее, что я помню, у меня начались боли, и врачи сказали, что у меня грыжа. Итак, у меня была операция по этому поводу, и были осложнения. Они сделали это неправильно. Было еще больше боли и еще одна операция, и, короче говоря, это на какое-то время выбило меня из колеи. Я решил во второй раз не возвращаться, пока не буду уверен, что готов ”.

Судья сочувственно кивнул. Я предположил, что был прав, опустив часть о моем пристрастии к обезболивающим таблеткам и пребывании в реабилитационном центре.

“Деньги не были проблемой”, - сказал я. “У меня были кое-какие сбережения, и я также получил компенсацию от страховой компании. Так что я не торопился возвращаться. Но я готов. Я как раз собирался взять заднюю обложку ”Желтых страниц "."

“Тогда, я полагаю, наследовать всю практику довольно удобно, не так ли?” - сказала она.

Я не знал, что ответить на ее вопрос или на вкрадчивый тон, которым она это произнесла.

“Все, что я могу вам сказать, судья, это то, что я бы хорошо позаботился о клиентах Джерри Винсента”.

Судья кивнула, но при этом она не смотрела на меня. Я знал, что это значит. Она что-то знала. И это беспокоило ее. Возможно, она знала о реабилитации.

“Согласно записям коллегии адвокатов, вы несколько раз подвергались дисциплинарным взысканиям”, - сказала она.

Вот мы и снова здесь. Она вернулась к передаче дел другому адвокату. Вероятно, какой-нибудь участник кампании из Сенчури Сити, который не смог бы разобраться в уголовном процессе, если бы от этого зависело его членство в Riviera.

“Все это древняя история, судья. Все это формальности. Я на хорошем счету у коллегии адвокатов. Если вы позвонили им сегодня, то я уверен, что вам это сказали ”.

Она долго смотрела на меня, прежде чем опустить глаза на документ, лежащий перед ней на столе.

“Тогда очень хорошо”, - сказала она.

Она нацарапала подпись на последней странице документа. Я почувствовал, как в моей груди начинает нарастать волнение.

“Вот приказ о передаче практики вам”, - сказал судья. “Это может вам понадобиться, когда вы пойдете в его офис. И позвольте мне сказать вам вот что. Я буду следить за тобой. Я хочу обновленный список дел к началу следующей недели. Статус каждого дела в списке клиентов. Я хочу знать, какие клиенты будут работать с вами, а какие найдут другое представительство. После этого я хочу, чтобы раз в две недели обновлялся статус всех дел, в которых вы остаетесь адвокатом. Я ясно выражаюсь?”

“Совершенно ясно, судья. Как долго?”

“Что?”

“Как долго вы хотите, чтобы я сообщал вам обновления раз в две недели?”

Она уставилась на меня, и ее лицо посуровело.

“Пока я не скажу тебе остановиться”.

Она вручила мне орден.

“Теперь вы можете идти, мистер Холлер, и на вашем месте я бы отправился туда и защитил своих новых клиентов от любого незаконного обыска и изъятия их файлов полицией. Если у вас возникнут какие-либо проблемы, вы всегда можете обратиться ко мне. Я указал номер своего нерабочего времени в заказе ”.

“Да, ваша честь. Благодарю вас ”.

“Удачи, мистер Холлер”.

Я встал и направился к выходу из комнаты. Когда я подошел к двери ее покоев, я оглянулся на нее. Она опустила голову и работала над следующим судебным постановлением.

В коридоре здания суда я прочитал документ на двух страницах, который дал мне судья, подтверждающий, что то, что только что произошло, было реальностью.

Это было. Документ, который у меня был, назначал меня заместителем адвоката, по крайней мере временно, по всем делам Джерри Винсента. Это дало мне немедленный доступ к офису поверженного адвоката, файлам и банковским счетам, на которые были переведены авансы клиентов.

Я достал свой мобильный телефон и позвонил Лорне Тейлор. Я попросил ее поискать адрес офиса Джерри Винсента. Она отдала его мне, и я сказал ей встретиться со мной там и захватить два сэндвича по дороге.

“Почему?” - спросила она.

“Потому что я не обедал”.

“Нет, зачем мы идем в офис Джерри Винсента?”

“Потому что мы снова в деле”.

Шесть

Я ехал в своем "Линкольне" к офису Джерри Винсента, когда мне кое-что пришло в голову, и я перезвонил Лорне Тейлор. Когда она не ответила, я позвонил ей на мобильный и застал ее в машине.

“Мне понадобится следователь. Что бы ты почувствовал, если бы я позвонил Циско?”

Последовало колебание, прежде чем она ответила. Циско был Деннисом Войцеховски, ее второй половинкой с прошлого года. Я был тем, кто познакомил их, когда использовал его в одном деле. Последнее, что я слышал, теперь они жили вместе.

“Что ж, у меня нет проблем с работой с Cisco. Но я бы хотел, чтобы вы рассказали мне, что все это значит ”.

Лорна знала Джерри Винсента как голос по телефону. Именно она отвечала на его звонки, когда он проверял, могу ли я присутствовать при вынесении приговора или присматривать за клиентом во время предъявления обвинения. Я не мог вспомнить, встречались ли они когда-нибудь лично. Я хотел сообщить ей новости лично, но события развивались слишком быстро для этого.

“Джерри Винсент мертв”.

“Что?”

“Он был убит прошлой ночью, и я получаю первые выстрелы по всем его делам. Включая Уолтера Эллиота ”.

Она долго молчала, прежде чем ответить.

“Боже мой… Как? Он был таким милым человеком ”.

“Я не мог вспомнить, встречались ли вы с ним когда-нибудь”.

Лорна работала в своей квартире в Западном Голливуде. Все мои звонки и выставление счетов проходили через нее. Если для юридической фирмы "Майкл Халлер и партнеры" существовал обычный офис, то ее местом был он. Но у меня не было никаких партнеров, и когда я работал, мой офис находился на заднем сиденье моей машины. Это оставило Лорне мало возможностей встретиться лицом к лицу с кем-либо из людей, которых я представлял или с которыми был связан.

“Он пришел на нашу свадьбу, разве ты не помнишь?”

“Это верно. Я забыл.”

“Я не могу в это поверить. Что произошло?”

“Я не знаю. Холдер сказал, что его застрелили в гараже при его офисе. Может быть, я что-нибудь узнаю, когда доберусь туда ”.

“Была ли у него семья?”

“Я думаю, что он был разведен, но я не знаю, были ли у него дети или что. Я так не думаю ”.

Лорна ничего не сказала. Нас обоих занимали собственные мысли.

“Отпустите меня, чтобы я мог позвонить Циско”, - наконец сказал я. “Вы знаете, что он делает сегодня?”

“Нет, он не сказал”.

“Хорошо, я посмотрю”.

“Какой сэндвич ты хочешь?”

“В какую сторону ты идешь?”

“Закат”.

“Зайди к Дасти и купи мне один из тех сэндвичей с индейкой под клюквенным соусом. Прошел почти год с тех пор, как у меня было что-то подобное ”.

“Ты получил это”.

“И купи что-нибудь для Циско на случай, если он проголодается”.

“Все в порядке”.

Я повесил трубку и поискал номер Денниса Войцеховски в адресной книге, которую храню в отделении центральной консоли. У меня был его мобильный телефон. Когда он ответил, я услышал в трубке смесь ветра и выхлопных газов. Он был на своем мотоцикле, и хотя я знал, что в его шлеме есть наушник, а микрофон подключен к его мобильному, мне пришлось закричать.

“Это Микки Халлер. Остановись ”.

Я подождал и услышал, как он заглушил двигатель своего шестьдесят третьего ’панхеда".

“В чем дело, Мик?” спросил он, когда наконец стало тихо. “Давно от тебя ничего не слышал”.

“Ты должен вставить перегородки обратно в свои трубки, чувак. Или ты оглохнешь еще до того, как тебе исполнится сорок, и тогда ты никого не услышишь ”.

“Мне уже за сорок, и я слышу тебя просто отлично. Что происходит?”

Войцеховский был внештатным следователем защиты, которого я использовал в нескольких делах. Так он познакомился с Лорной, получая свое жалованье. Но я знал его более десяти лет до этого из-за его связи с мотоклубом Road Saints, группой, в которой я фактически был адвокатом палаты представителей в течение нескольких лет. Деннис никогда не носил цвета RSMC, но считался ассоциированным членом. Группа даже дала ему прозвище, в основном потому, что в ее составе уже был Деннис – известный, конечно, как Dennis the Menace - и его фамилия, Войцеховский, была невыносимо труднопроизносимой. Учитывая его мрачную внешность и усы, они окрестили его малышом Циско. Не имело значения, что он был стопроцентным поляком из южной части Милуоки.

Циско был крупным, импозантным мужчиной, но он держал свой нос в чистоте, когда выступал со Святыми. Он так и не попал в протокол об аресте, и это окупилось, когда он позже обратился в штат за лицензией частного детектива. Теперь, много лет спустя, длинные волосы исчезли, а усы были подстрижены и начали седеть. Но имя Циско и склонность к езде на классических Harleys, построенных в его родном городе, остались за ним на всю жизнь.

Циско был тщательным и вдумчивым следователем. И у него была еще одна ценность. Он был большим и сильным и мог быть физически устрашающим, когда это было необходимо. Этот атрибут мог бы быть весьма полезен при выслеживании людей, которые трепетали на грани уголовного дела, и общении с ними.

“Прежде всего, где ты находишься?” Я спросил.

“Бербанк”.

“Ты занимаешься делом?”

“Нет, просто прокатиться. А что, у тебя есть что-то для меня? Ты наконец-то взялся за дело?”

“Много дел. И мне понадобится следователь ”.

Я дал ему адрес офиса Винсента и сказал встретиться со мной там, как только он сможет. Я знал, что Винсент использовал бы либо группу следователей, либо только одного конкретного, и что это могло привести к потере времени, поскольку Cisco набирала скорость в расследованиях, но меня все это устраивало. Мне нужен был следователь, которому я мог бы доверять и с которым у меня уже были рабочие отношения. Мне также нужно было, чтобы Cisco немедленно приступила к работе, проверив местоположения моих новых клиентов. Мой опыт общения с обвиняемыми по уголовным делам показывает, что их не всегда можно найти по адресам, которые они указали в информационном листе клиента, когда они впервые регистрируются для юридического представительства.

После того, как я закрыл телефон, я понял, что проехал прямо мимо здания, где находился офис Винсента. Это было на Бродвее, недалеко от Третьей улицы, и там было слишком много машин и пешеходов, чтобы я мог попытаться развернуться. Я потратил десять минут, возвращаясь к нему, ловя красные огни на каждом углу. К тому времени, как я добрался до нужного места, я был настолько расстроен, что решил как можно скорее снова нанять водителя, чтобы сосредоточиться на делах, а не на адресах.

Офис Винсента находился в шестиэтажном здании, называемом просто Юридический центр. Находясь так близко к основным зданиям суда в центре города – как уголовному, так и гражданскому – это означало, что в здании было полно судебных адвокатов. Именно такое место, о котором, вероятно, мечтали большинство копов и врачей – ненавистников юристов, – взрывалось бы каждый раз при землетрясении. Я увидел вход в гараж по соседству и заехал.

Когда я доставал билет из автомата, к моей машине подошел полицейский в форме. В руках у него был планшет.

“Сэр? У вас есть дела в здешнем здании?”

“Вот почему я паркуюсь здесь”.

“Сэр, не могли бы вы изложить свое дело?”

“Какое вам до этого дело, офицер?”

“Сэр, мы проводим осмотр места преступления в гараже, и мне нужно знать, чем вы занимаетесь, прежде чем я смогу вас впустить”.

“Мой офис находится в здании”, - сказал я. “Это подойдет?”

Это была не совсем ложь. У меня в кармане пальто был судебный приказ судьи Холдера. Это дало мне офис в здании.

Ответ, казалось, сработал. Коп попросил показать мое удостоверение личности, и я мог бы возразить, что он не имел права требовать мою идентификацию, но решил, что нет необходимости раздувать из этого федеральное дело. Я достал бумажник и отдал ему удостоверение личности, и он записал мое имя и номер водительских прав в свой планшет. Затем он пропустил меня.

“На данный момент на втором уровне нет парковки”, - сказал он. “Они не очистили место происшествия”.

Я помахал рукой и направился вверх по трапу. Когда я добрался до второго этажа, я увидел, что на нем не было машин, за исключением двух патрульных машин и черного BMW coupe, который перегружали в кузов грузовика из полицейского гаража. Я предположил, что это машина Джерри Винсента. Двое других полицейских в форме как раз начали снимать желтую ленту с места преступления, которая использовалась для оцепления уровня парковки. Один из них подал мне знак продолжать. Я не видел поблизости детективов, но полиция пока не собиралась покидать место убийства.

Я продолжал подниматься и не нашел места, куда мог бы втиснуть Линкольн, пока не добрался до пятого этажа. Еще одна причина, по которой мне нужно было снова нанять водителя.

Офис, который я искал, находился на втором этаже в передней части здания. Дверь из матового стекла была закрыта, но не заперта. Я вошел в приемную с пустой зоной отдыха и ближайшей стойкой, за которой сидела женщина с красными от слез глазами. Она разговаривала по телефону, но когда увидела меня, положила трубку на стойку, даже не сказав “подожди” тому, с кем разговаривала.

“Вы из полиции?” она спросила.

“Нет, я не такой”, - ответил я.

“Тогда, прошу прощения, офис сегодня закрыт”.

Я подошел к стойке, вытаскивая судебный приказ судьи Холдера из внутреннего кармана моего пиджака.

“Не для меня”, - сказал я, протягивая ей это.

Она развернула документ и уставилась на него, но, казалось, не читала его. Я заметил, что в одной из ее рук она сжимала комок салфеток.

“Что это?” - спросила она.

“Это постановление суда”, - сказал я. “Меня зовут Майкл Халлер, и судья Холдер назначил меня новым адвокатом в отношении клиентов Джерри Винсента. Это означает, что мы будем работать вместе. Ты можешь называть меня Микки ”.

Она покачала головой, словно отгоняя какую-то невидимую угрозу. Обычно мое имя не обладало такой властью.

“Ты не можешь этого сделать. Мистер Винсент не хотел бы этого ”.

Я взял судебные документы у нее из рук и снова сложил их. Я начал засовывать документ обратно в карман.

“На самом деле, я могу. Главный судья Верховного суда Лос-Анджелеса поручил мне сделать это. И если вы внимательно посмотрите на договоры о представительстве, которые мистер Винсент заставил подписать своих клиентов, вы уже найдете в них мое имя, указанное как младший юрисконсульт. Итак, то, чего, по вашему мнению, хотел бы мистер Винсент, на данный момент несущественно, потому что он фактически подал документы, в которых назначал меня его заменой, если он станет недееспособным или ... умрет. ”

У женщины было ошеломленное выражение лица. Ее тушь была жирной и растеклась под одним глазом. Это придавало ей неровный, почти комичный вид. По какой-то причине видение Лайзы Миннелли всплыло у меня в голове.

“Если хотите, можете позвонить секретарю судьи Холдера и поговорить об этом с ней”, - сказал я. “Тем временем, мне действительно нужно начать здесь. Я знаю, что это был очень трудный день для тебя. Это было трудно для меня – я знал Джерри с тех пор, как он работал в окружном суде. Так что я вам сочувствую”.

Я кивнул и посмотрел на нее, ожидая ответа, но я все еще его не получал. Я продолжал настаивать.

“Мне понадобятся некоторые вещи, чтобы начать здесь. Прежде всего, его календарь. Я хочу составить список всех текущих дел, которыми занимался Джерри. Затем мне нужно, чтобы ты достал файлы для тех ...”

“Это ушло”, - резко сказала она.

“Что пропало?”

“Его ноутбук. Полиция сказала мне, что тот, кто это сделал, забрал его портфель из машины. Он хранил все на своем ноутбуке ”.

“Ты имеешь в виду его календарь? Он не сохранил печатную копию?”

“Это тоже прошло. Они забрали его портфель. Это было в портфеле.”

Ее глаза безучастно смотрели вперед. Я постучал по верхней части экрана компьютера на ее столе.

“Что насчет этого компьютера?” Я спросил. “Он нигде не делал резервные копии своего календаря?”

Она ничего не сказала, поэтому я спросил снова.

“Создавал ли Джерри резервные копии своего календаря где-нибудь еще? Есть ли какой-нибудь способ получить к нему доступ?”

Она, наконец, посмотрела на меня и, казалось, получила удовольствие от ответа.

“Я не вел календарь. Он сделал. Он хранил все это на своем ноутбуке, а печатную копию хранил в старом портфеле, который носил с собой. Но они оба ушли. Полиция заставила меня искать здесь повсюду, но они исчезли ”.

Я кивнул. Пропавший календарь должен был стать проблемой, но она не была непреодолимой.

“А как насчет файлов? Было ли у него что-нибудь в портфеле?”

“Я так не думаю. Он хранил все файлы здесь.”

“Ладно, хорошо. Что нам нужно будет сделать, так это вытащить все активные дела и перестроить календарь из файлов. Мне также нужно будет увидеть любые бухгалтерские книги или чековые книжки, относящиеся к трастовым и операционным счетам.”

Она резко взглянула на меня.

“Ты не собираешься брать его деньги”.

“Это не...”

Я остановился, сделал глубокий вдох, а затем начал снова спокойным, но прямым тоном.

“Прежде всего, я приношу извинения. Я сделал это наоборот. Я даже не знаю твоего имени. Давайте начнем сначала. Как тебя зовут?”

“Рен”.

“Рен? Рен что?”

“Рен Уильямс”.

“Ладно, Рен, позволь мне кое-что объяснить. Это не его деньги. Это деньги его клиентов, и пока они не скажут иначе, его клиенты теперь мои клиенты. Ты понимаешь? Итак, я сказал вам, что я осознаю эмоциональный переворот этого дня и шок, который вы испытываете. Я сам испытываю кое-что из этого. Но тебе нужно решить прямо сейчас, со мной ты или против меня, Рен. Потому что, если ты со мной, мне нужно, чтобы ты принес мне то, о чем я просил. И мне нужно, чтобы ты поработал с моим куратором, когда она приедет. Если ты против меня, тогда мне нужно, чтобы ты просто пошел домой прямо сейчас ”.

Она медленно покачала головой.

“Детективы сказали мне, что я должен остаться, пока они не закончат”.

“Какие детективы? Когда я заехал, там оставалась всего пара человек в форме ”.

“Детективы в офисе мистера Винсента”.

“Ты позволил...”

Я не закончил. Я обошел стойку и направился к двум отдельным дверям в задней стене. Я выбрал тот, что слева, и открыл его.

Я зашел в офис Джерри Винсента. Он был большим, роскошным и пустым. Я повернулся по полному кругу, пока не обнаружил, что смотрю в выпученные глаза большой рыбы, прикрепленной к стене над шкафом из темного дерева рядом с дверью, через которую я вошел. Рыба была красивого зеленого цвета с белым брюшком. Его тело выгнулось дугой, как будто оно намертво застыло в тот момент, когда оно выпрыгнуло из воды. Его пасть была открыта так широко, что я мог бы засунуть в нее кулак.

На стене под рыбой была прикреплена латунная тарелка. В нем говорилось:

ЕСЛИ БЫ я ДЕРЖАЛ РОТ НА ЗАМКЕ, МЕНЯ БЫ ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО

Слова, по которым нужно жить, подумал я. Большинство обвиняемых по уголовным делам попадают в тюрьму разговорами. Немногие находят выход разговорами. Лучший совет, который я когда-либо давал клиенту, - это просто держать рот на замке. Ни с кем не говорите о своем деле, даже со своей собственной женой. Ты держишь тесный совет с самим собой. Ты берешь никель и живешь, чтобы сражаться в другой раз.

Безошибочный звук выдвигаемого металлического ящика, который затем с грохотом закрылся, заставил меня обернуться. На другой стороне комнаты были еще две двери. Оба были открыты примерно на фут, и через один я мог видеть затемненную ванную. Через другой я мог видеть свет.

Я быстро подошел к освещенной комнате и полностью распахнул дверь. Это была картотека, большая гардеробная без окон, с рядами стальных картотечных шкафов по обе стороны. У задней стены был установлен небольшой рабочий стол.

За рабочим столом сидели двое мужчин. Один старый, другой молодой. Вероятно, один, чтобы учить, а другой, чтобы учиться. Они сняли свои куртки и развесили их на стульях. Я видел их пистолеты, кобуры и значки, прикрепленные к поясам.

“Что ты делаешь?” Хрипло спросил я.

Мужчины оторвались от чтения. Я увидел стопку папок на столе между ними. Глаза старшего детектива на мгновение расширились от удивления, когда он увидел меня.

“Полиция Лос-Анджелеса”, - сказал он. “И, полагаю, я должен задать тебе тот же вопрос”.

“Это мои файлы, и вам придется отложить их прямо сейчас”.

Мужчина постарше встал и подошел ко мне. Я снова начал доставать судебный ордер из кармана куртки.

“Меня зовут...”

“Я знаю, кто вы”, - сказал детектив. “Но я все еще не понимаю, что ты здесь делаешь”.

Я вручил ему постановление суда.

“Тогда это должно все объяснить. Главный судья высшего суда назначил меня новым адвокатом клиентов Джерри Винсента. Это означает, что его дела теперь мои дела. И вы не имеете права находиться здесь, просматривая файлы. Это явное нарушение права моих клиентов на защиту от незаконного обыска и изъятия. Эти файлы содержат конфиденциальные сообщения и информацию между адвокатом и клиентом ”.

Детектив не потрудился заглянуть в документы. Он быстро пролистал его до подписи и печати на последней странице. Он не казался таким уж впечатленным.

“Винсент был убит”, - сказал он. “Мотив мог скрываться в одном из этих файлов. Личность убийцы может быть в одном из них. Мы должны...”

“Нет, ты не понимаешь. Что тебе нужно сделать, так это убраться из этой картотеки прямо сейчас ”.

Детектив не шевельнул ни единым мускулом.

“Я считаю эту часть места преступления”, - сказал он. “Это ты должен уйти”.

“Прочтите приказ, детектив. Я никуда не уйду. Ваше место преступления находится в гараже, и ни один судья в Лос-Анджелесе не позволил бы вам распространить его на этот офис и эти файлы. Тебе пора уходить, а мне позаботиться о своих клиентах ”.

Он не сделал ни малейшего движения, чтобы зачитать постановление суда или освободить помещение.

“Если я уйду, - сказал он, - я собираюсь закрыть это место и опечатать его”.

Я ненавидел ввязываться в ссоры с копами, но иногда выбора не было.

“Ты сделаешь это, и я распечатаю его через час. И вы будете стоять перед главным судьей высшего суда, объясняя, как вы попрали права каждого из клиентов Винсента. Знаете, в зависимости от того, о скольких клиентах мы говорим, это может быть рекордом – даже для полиции Лос-Анджелеса ”.

Детектив улыбнулся мне, как будто его слегка позабавили мои угрозы. Он предъявил судебный приказ.

“Вы говорите, что это дает вам все эти случаи?”

“Это верно, на данный момент”.

“Вся юридическая практика?”

“Да, но каждый клиент будет решать, оставаться ли со мной или найти кого-то другого”.

“Что ж, полагаю, это ставит тебя в наш список”.

“Какой список?”

“Наш список подозреваемых”.

“Это нелепо. Почему я должен быть в этом замешан?”

“Вы только что сказали нам, почему. Вы унаследовали всех клиентов жертвы. Это должно быть своего рода финансовой неожиданностью, не так ли? Он мертв, и тебе достается все дело. Думаешь, это достаточная мотивация для убийства? Не могли бы вы рассказать нам, где вы были прошлой ночью между восемью и полуночью?”

Он снова усмехнулся мне без всякой теплоты, подарив мне отработанную осуждающую улыбку полицейского. Его карие глаза были такими темными, что я не могла разглядеть линию между радужкой и зрачком. Как и глаза акулы, они, казалось, не пропускали и не отражали никакого света.

“Я даже не собираюсь начинать объяснять, насколько это нелепо”, - сказал я. “Но для начала вы можете проконсультироваться с судьей, и вы узнаете, что я даже не знал, что был в очереди на это”.

“Так ты говоришь. Но не волнуйся, мы тебя полностью проверим ”.

“Хорошо. Теперь, пожалуйста, покиньте эту комнату, или я позвоню судье ”.

Детектив отступил к столу и взял свой пиджак со стула. Он скорее носил это, чем надевал. Он взял папку со стола и поднес ее ко мне. Он тыкал мне этим в грудь, пока я не забрал это у него.

“Вот вам одно из ваших новых файлов, советник. Не подавись этим ”.

Он переступил порог, и его напарник последовал за ним. Я последовал за ними в офис и решил попробовать снизить напряженность. У меня было чувство, что я вижу их не в последний раз.

“Послушайте, детективы, мне жаль, что все так получилось. Я стараюсь поддерживать хорошие отношения с полицией, и я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать. Но на данный момент у меня есть обязательства перед клиентами. Я даже не знаю, что у меня здесь. Дай мне немного времени, чтобы...”

“У нас нет времени”, - сказал мужчина постарше. “Мы теряем импульс и проигрываем дело. Вы понимаете, во что ввязываетесь, советник?”

Я мгновение смотрел на него, пытаясь понять смысл его вопроса.

“Я думаю, да, детектив. Я работаю с делами всего около восемнадцати лет, но ...

“Я говорю не о твоем опыте. Я говорю о том, что произошло в том гараже. Кто бы ни убил Винсента, он поджидал его там. Они знали, где он был и как до него добраться. Он попал в засаду ”.

Я кивнул, как будто понял.

“На вашем месте, ” сказал детектив, “ я бы поостерегся с этими вашими новыми клиентами. Джерри Винсент знал своего убийцу.”

“А как насчет того времени, когда он был прокурором? Он сажал людей в тюрьму. Может быть, один из ...”

“Мы проверим это. Но это было давным-давно. Я думаю, что человек, которого мы ищем, есть в этих файлах ”.

С этими словами он и его напарник начали двигаться к двери.

“Подожди”, - сказал я. “У тебя есть визитка? Дай мне визитку ”.

Детективы остановились и повернули назад. Тот, что постарше, вытащил из кармана визитку и протянул ее мне.

“Там записаны все мои цифры”.

“Позвольте мне просто ознакомиться с положением дел здесь, а затем я позвоню и что-нибудь организую. Для нас должен быть способ сотрудничать и при этом не попирать ничьи права ”.

“Что бы ты ни говорил, ты адвокат”.

Я кивнул и посмотрел на имя на карточке. Гарри Босх. Я был уверен, что никогда раньше не встречал этого человека, однако он начал конфронтацию, сказав, что знает, кто я такой.

“Послушайте, детектив Босх, ” сказал я, “ Джерри Винсент был моим коллегой. Мы не были настолько близки, но мы были друзьями ”.

“И?”

“И удачи, понимаешь? По делу. Я надеюсь, ты разгадаешь это ”.

Босх кивнул, и в этом физическом жесте было что-то знакомое. Возможно, мы действительно знали друг друга.

Он повернулся, чтобы последовать за своим напарником к выходу из офиса.

“Детектив?”

Босх снова повернулся ко мне.

“Пересекались ли наши пути когда-нибудь раньше по делу? Я думаю, что узнаю тебя”.

Босх бойко улыбнулся и покачал головой.

“Нет”, - сказал он. “Если бы мы занимались делом, вы бы меня запомнили”.

Семь

Час спустя я сидел за столом Джерри Винсента, а напротив меня сидели Лорна Тейлор и Деннис Войцеховски. Мы ели наши бутерброды и собирались обсудить то, что мы собрали из самого предварительного осмотра офиса и дел. Еда была хорошей, но ни у кого не было особого аппетита, учитывая, где мы сидели и что случилось с предшественником офиса.

Я отправил Рена Уильямса домой пораньше. Она не могла перестать плакать и возражать против того, чтобы я взял под контроль дела ее покойного босса. Я решил убрать баррикаду, а не продолжать обходить ее. Последнее, что она спросила, прежде чем я проводил ее до двери, было, собираюсь ли я ее уволить. Я сказал ей, что присяжные еще не определились с этим вопросом, но что ей следует явиться на работу, как обычно, на следующий день.

После смерти Джерри Винсента и исчезновения Рена Уильямса мы остались блуждать в темноте, пока Лорна не разобралась в системе подачи документов и не начала извлекать активные файлы по делу. По записям в календаре в каждом файле она смогла начать составлять мастер-календарь – ключевой компонент в профессиональной жизни любого судебного адвоката. Как только мы разработали элементарный календарь, мне стало дышать немного легче, и мы сделали перерыв на ланч и открыли коробки с сэндвичами, которые Лорна принесла от Дасти.

Календарь был легким. Несколько слушаний по делу тут и там, но по большей части было очевидно, что Винсент прояснял ситуацию в преддверии процесса над Уолтером Эллиотом, который должен был начаться с отбора присяжных через девять дней.

“Итак, давайте начнем”, - сказал я, мой рот все еще был набит последним кусочком. “Согласно составленному нами календарю, у меня через сорок пять минут вынесение приговора. Итак, я подумал, что мы могли бы провести предварительное обсуждение сейчас, а затем я мог бы оставить вас двоих здесь, пока я еду в суд. Затем я вернусь и посмотрю, насколько далеко мы продвинулись, прежде чем мы с Циско выйдем и начнем стучать в двери ”.

Они оба кивнули, не отрывая ртов от бутербродов. У Циско в усах была клюква, но он не знал об этом.

Лорна была такой же аккуратной и красивой, как всегда. Она была потрясающей блондинкой с глазами, которые почему-то заставляли тебя думать, что ты центр вселенной, когда она смотрела на тебя. Я никогда не уставал от этого. Я держал ее на зарплате весь год, пока меня не было. Я мог себе это позволить благодаря страховой выплате, и я не хотел рисковать тем, что она будет работать на другого адвоката, когда мне придет время возвращаться к работе.

“Давайте начнем с денег”, - сказал я.

Лорна кивнула. Как только она собрала активные файлы и положила их передо мной, она перешла к банковским книгам, возможно, единственной вещи, столь же важной, как календарь рассмотрения дел. Банковские книги сказали бы нам больше, чем просто сколько денег было у фирмы Винсента в казне. Они дали бы нам представление о том, как он управлял своим магазином в одиночку.

“Хорошо, хорошие и плохие новости о деньгах”, - сказала она. “У него тридцать восемь тысяч на операционном счете и сто двадцать девять тысяч на трастовом”.

Я присвистнул. Это была куча наличных, которые нужно было хранить на трастовом счете. Деньги, полученные от клиентов, поступают на трастовый счет. По мере выполнения работы для каждого клиента на трастовый счет выставляется счет, а деньги переводятся на операционный счет. Я всегда хочу, чтобы на операционном счете было больше денег, чем на трастовом счете, потому что как только они переведены на операционный счет, деньги мои.

“Есть причина, почему это так однобоко”, - сказала Лорна, уловив мое удивление. “Он только что получил чек на сто тысяч долларов от Уолтера Эллиота. Он сдал его на хранение в пятницу ”.

Я кивнул и постучал пальцем по самодельному календарю, который лежал передо мной на столе. Это было нарисовано в блокноте для юридических записей. Лорне придется пойти и купить настоящий календарь, когда у нее будет такая возможность. Она также вводила все назначенные судебные заседания на мой компьютер и в онлайн-календарь. Наконец, и поскольку Джерри Винсент этого не сделал, она создаст резервную копию всего этого в учетной записи для хранения данных за пределами сайта.

“Суд над Эллиотом должен начаться в четверг на следующей неделе”, - сказал я. “Он взял сотню авансом”.

Произнесение очевидного привело к внезапному осознанию.

“Как только мы здесь закончим, позвони в банк”, - сказал я Лорне. “Посмотри, прошел ли чек. Если нет, попытайтесь протолкнуть это до конца. Как только Эллиот услышит, что Винсент мертв, он, вероятно, попытается приостановить выплату ”.

“Понял”.

“Что еще по деньгам? Если сотня из них от Эллиота, то для кого остальное?”

Лорна открыла одну из бухгалтерских книг, которые лежали у нее на коленях. Каждый доллар в трастовом фонде должен учитываться в зависимости от того, для какого клиента он хранится. В любое время адвокат должен быть в состоянии определить, какая часть аванса клиента была переведена в операционный фонд и использована, а какая сумма все еще находится в резерве в доверительном управлении. Сто тысяч с трастового счета Винсента были предназначены для суда над Уолтером Эллиотом. Таким образом, осталось только двадцать девять тысяч, полученных по остальным активным делам. Это было не так уж много, учитывая стопку папок, которые мы собрали, пока рылись в картотечных шкафах в поисках реальных дел.

“Это плохие новости”, - сказала Лорна. “Похоже, что есть только пять или шесть других случаев с трастовыми депозитами. Что касается остальных активных дел, то деньги уже переведены в операционные или были потрачены, или клиенты задолжали фирме ”.

Я кивнул. Это не были хорошие новости. Начинало казаться, что Джерри Винсент забегал вперед в своих делах, то есть он был на беговой дорожке, возбуждая новые дела, чтобы поддерживать денежный поток, и оплачивая уже существующие. Уолтер Эллиот, должно быть, был клиентом "выздоравливай". Как только его сто тысяч были выплачены, Винсент смог бы выключить беговую дорожку и перевести дыхание – по крайней мере, на некоторое время. Но у него так и не было шанса.

“Сколько клиентов с планами оплаты?” Я спросил.

Лорна еще раз обратилась к записям, лежащим у нее на коленях.

“У него двое на досудебных платежах. Оба значительно отстали ”.

“Каковы имена?”

Ей потребовалось время, чтобы ответить, пока она просматривала записи.

“Э-э, Сэмюэлс - это одно, а Хенсон - другое. Они оба отстают примерно на пять тысяч.”

“И именно поэтому мы принимаем кредитные карточки и не выпускаем бумагу”.

Я говорил о моей собственной деловой рутине. Я давно прекратил предоставлять кредитные услуги. Я принимал невозвратные платежи наличными. Я также взяла пластиковую, но не раньше, чем Лорна проверила карту и получила одобрение на покупку.

Я просмотрел заметки, которые вел, проводя быстрый обзор календаря и активных файлов. И Сэмюэлс, и Хенсон были в дополнительном списке, который я составил, просматривая активы. Это был список дел, которые я собирался прекратить, если смогу. Это было основано на моем быстром ознакомлении с обвинениями и фактами по делам. Если в деле было что–то, что мне не нравилось - по любой причине, – то это попадало в дополнительный список.

“Нет проблем”, - сказал я. “Мы их освободим”.

Сэмюэлс был виновен в непредумышленном убийстве в нетрезвом состоянии, а Хенсон - в крупной краже и хранении наркотиков. Хенсон на мгновение заинтересовал меня, потому что Винсент собирался выстроить защиту вокруг пристрастия клиента к рецептурным обезболивающим. Он собирался объединить защиту от сочувствия и отклонения в одно целое. Он изложил бы случай, в котором врач, выписавший Хенсону чрезмерное количество лекарств, был наиболее ответственен за последствия созданной им зависимости. Патрик Хенсон, как утверждал Винсент, был жертвой, а не преступником.

Я был хорошо знаком с этой защитой, потому что я неоднократно использовал ее в течение последних двух лет, чтобы попытаться оправдать себя за многочисленные нарушения, которые я совершил в своих ролях отца, бывшего мужа и друга для людей в моей жизни. Но я отправил Хенсона в то, что я назвал собачьей сваей, потому что в глубине души знал, что защита не выдержит критики – по крайней мере, не для меня. И я тоже не был готов идти с этим в суд за него.

Лорна кивнула и сделала заметки о двух делах в блокноте.

“Итак, какова оценка по этому поводу?” - спросила она. “Сколько ящиков вы кладете в собачью кучу?”

“Мы получили тридцать одно активное дело”, - сказал я. “Из них, я думаю, только семеро похожи на собак. Это значит, что у нас много случаев, когда в кассе нет денег. Мне либо придется добыть новые деньги, либо они тоже пойдут коту под хвост ”.

Я не беспокоился о том, что мне придется идти и вытягивать деньги из клиентов. Навык номер один в защите по уголовным делам - это получение денег. Я был хорош в этом, а Лорна была еще лучше. В первую очередь фокус заключался в привлечении платежеспособных клиентов, и нам только что свалилось на колени две дюжины из них.

“Вы думаете, судья просто позволит вам отказаться от некоторых из них?” - спросила она.

“Нет. Но я что-нибудь придумаю по этому поводу. Возможно, я мог бы заявить о конфликте интересов. Конфликт в том, что я люблю, когда мне платят за мою работу, а клиенты не любят платить ”.

Никто не засмеялся. Никто даже не улыбнулся. Я двигался дальше.

“Что-нибудь еще по поводу денег?” Я спросил.

Лорна покачала головой.

“Примерно так. Когда ты будешь в суде, я собираюсь позвонить в банк и начать это. Ты хочешь, чтобы мы оба подписывали счета?”

“Да, точно так же, как с моими счетами”.

Я не учел потенциальную трудность заполучить в свои руки деньги, которые были на счетах Винсента. Для этого у меня и была Лорна. Она была хороша в бизнесе так, как не был хорош я. Иногда она была так хороша, что я жалел, что мы никогда не женились или не разводились.

“Посмотрим, сможет ли Рен Уильямс подписывать чеки”, - сказал я. “Если она там, уберите ее. На данный момент я хочу, чтобы на счетах были только мы с тобой ”.

“Сойдет. Возможно, вам придется вернуться к судье Холдеру за судебным приказом для банка ”.

“Это не будет проблемой”.

Мои часы показывали, что у меня есть десять минут до того, как мне нужно будет идти в суд. Я обратил свое внимание на Войцеховского.

“Циско, что у тебя есть?”

Ранее я сказал ему задействовать свои контакты и следить за расследованием убийства Винсента как можно тщательнее. Я хотел знать, какие шаги предпринимают детективы, потому что из слов Босха следовало, что расследование будет переплетено с делами, которые я только что унаследовал.

“Немного”, - сказал Циско. “Детективы еще даже не вернулись в Паркер-центр. Я позвонил знакомому парню из криминалистики, и они все еще все обрабатывают. Не так много информации о том, что у них есть, но он рассказал мне о том, чего у них нет. В Винсента стреляли по меньшей мере два раза, насколько они могли судить на месте преступления. И не было никаких гильз. Стрелок убрался восвояси ”.

В этом было что-то красноречивое. Убийца либо воспользовался револьвером, либо у него хватило присутствия духа после убийства человека подобрать гильзы, выброшенные из его пистолета.

Циско продолжил свой доклад.

“Я позвонил другому контакту в отделе связи, и она сказала мне, что первый звонок поступил в двенадцать сорок три. Они сузят время смерти при вскрытии ”.

“Есть ли общее представление о том, что произошло?”

“Похоже, Винсент работал допоздна, что, по-видимому, было его обычным делом по понедельникам. Каждый понедельник он работал допоздна, готовясь к предстоящей неделе. Закончив, он собрал свой портфель, запер его и ушел. Он идет в гараж, садится в свою машину, и его вытаскивают через окно со стороны водителя. Когда они нашли его, машина была на стоянке, зажигание включено. Окно было опущено. Прошлой ночью было за шестьдесят. Он мог опустить стекло, потому что ему нравился холод, или он мог опустить его для того, чтобы кто-нибудь подошел к машине ”.

“Кто-то, кого он знал”.

“Это одна из возможностей”.

Я думал об этом и о том, что сказал детектив Босх.

“В гараже никто не работал?”

“Нет, дежурный уходит в шесть. После этого вы должны опустить свои деньги в автомат или воспользоваться своим ежемесячным абонементом. У Винсента были месячные.”

“Камеры?”

“Камеры есть только там, где вы въезжаете и выезжаете. Это камеры слежения за номерными знаками, поэтому, если кто-то скажет, что потерял свой билет, он сможет определить, когда машина въехала внутрь, что-то в этом роде. Но из того, что я слышал от моего парня из криминалистики, на пленке не было ничего полезного. Убийца не заезжал в гараж. Он вошел либо через здание, либо через один из пешеходных входов ”.

“Кто нашел Джерри?”

“Охранник. Они наняли одного охранника для здания и гаража. Он заходит в гараж пару раз за ночь и заметил машину Винсента во время второй зачистки. Свет был включен, и он работал, поэтому он проверил это. Сначала он подумал, что Винсент спит, а потом увидел кровь.”

Я кивнул, думая о сценарии и о том, как все произошло. Убийца был либо невероятно беспечен и удачлив, либо он знал, что в гараже нет камер, и он сможет перехватить Джерри Винсента там в понедельник вечером, когда место было почти пустынным.

“Ладно, оставайся на этом. А как насчет Гарри Поттера?”

“Кто?”

“Детектив. Не Поттер. Я имею в виду...”

“Bosch. Гарри Босх. Я тоже работаю над этим. Предположительно, он один из лучших. Несколько лет назад ушел в отставку, и шеф полиции сам завербовал его обратно. Или так гласит история ”.

Циско сослался на какие-то заметки в блокноте.

“Полное имя - Иероним Босх. Он проработал в общей сложности тридцать три года, и вы знаете, что это значит.”

“Нет, что это значит?”

“Ну, в соответствии с пенсионной программой полиции Лос-Анджелеса вы достигаете максимального срока в тридцать лет, что означает, что вы имеете право на пенсию с полной пенсией, и независимо от того, как долго вы остаетесь на работе, после тридцати лет ваша пенсия не растет. Так что оставаться здесь не имеет экономического смысла ”.

“Если только ты не мужчина на задании”.

Циско кивнул.

“Именно. Любой, кто остается после тридцати, остается не из-за денег или работы. Это больше, чем работа ”.

“Подожди секунду”, - сказал я. “Вы сказали Иеронимус Босх? Нравится художник?”

Второй вопрос привел его в замешательство.

“Я ничего не знаю ни о каком художнике. Но это его имя. Рифмуется с ‘anonymous’, как мне сказали. Странное имя, если вы спросите меня.”

“Не более странный, чем Войцеховский – если вы спросите меня”.

Циско собирался защитить свое имя и наследие, когда вмешалась Лорна.

“Я думал, ты сказал, что не знаешь его, Микки”.

Я посмотрел на нее и покачал головой.

“Я никогда не встречал его до сегодняшнего дня, но имя… Я знаю это имя”.

“Ты имеешь в виду, по картинам?”

Я не хотел вдаваться в обсуждение истории настолько далекого прошлого, что не мог быть в этом уверен.

“Неважно”, - сказал я. “Это ерунда, и мне нужно идти”.

Я встал.

“Циско, продолжай заниматься делом и выясни все, что сможешь, о Bosch. Я хочу знать, насколько я могу доверять этому парню ”.

“Вы же не собираетесь позволить ему взглянуть на файлы, не так ли?” Спросила Лорна.

“Это не было случайным преступлением. На свободе бродит убийца, который знал, как добраться до Джерри Винсента. Я буду чувствовать себя намного лучше, если наш человек с миссией сможет разобраться в этом и привлечь плохого парня к ответственности ”.

Я обошел стол и направился к двери.

“Я буду в суде судьи Шампани. Я беру с собой кучу активных файлов, чтобы почитать, пока жду.”

“Я провожу тебя”, - сказала Лорна.

Я видел, как она бросила взгляд и кивнула Циско, чтобы он остался позади. Мы вышли в приемную. Я знал, что Лорна собиралась сказать, но позволил ей сказать это.

“Микки, ты уверен, что готов к этому?”

“Абсолютно”.

“Это не входило в план. Ты собирался возвращаться медленно, помнишь? Возьмите пару кейсов и отталкивайтесь от них. Вместо этого ты берешь на себя целую практику ”.

“Я не тренируюсь”.

“Послушай, будь серьезен”.

“Я есть. И я готов. Разве ты не видишь, что это лучше, чем план? Дело Эллиота не только принесет все эти деньги, но и будет похоже на рекламный щит на крыше CCB, на котором большими неоновыми буквами написано ”Я ВЕРНУЛСЯ "! "

“Да, это здорово. И одно только дело Эллиота окажет на вас такое сильное давление, что ... ”

Она не закончила, но ей и не нужно было.

“Лорна, я покончил со всем этим. Я в порядке, я пережил это и я готов к этому. Я думал, ты будешь рад этому. Впервые за год к нам поступают деньги ”.

“Меня это не волнует. Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке ”.

“Я более чем в порядке. Я взволнован. Я чувствую, что за один день ко мне внезапно вернулось мое мужество. Не тяните меня вниз. Понятно?”

Она уставилась на меня, а я уставился в ответ, и, наконец, неохотная улыбка промелькнула на ее суровом лице.

“Хорошо”, - сказала она. “Тогда иди и забери их”.

“Не волнуйся. Я так и сделаю”.

Восемь

Несмотря на заверения, которые я дал Лорне, мысли обо всех делах и всей подготовительной работе, которую нужно было выполнить, крутились в моей голове, пока я шел по коридору к мосту, соединяющему офисное здание с гаражом. Я забыл, что припарковался на пятом уровне, и в итоге мне пришлось подниматься по трем пандусам, прежде чем я нашел Линкольн. Я открыла багажник и положила толстую стопку папок, которые несла с собой, в свою сумку.

Сумка представляла собой гибрид, который я купила в магазине под названием "Город чемоданов", когда планировала свое возвращение. Это был рюкзак с лямками, который я мог накинуть на плечи в те дни, когда был сильным. У него также была ручка, чтобы я мог носить его как портфель, если захочу. И у него было два колеса и телескопическая ручка, чтобы я мог просто катить его за собой в те дни, когда был слаб.

В последнее время сильных было намного больше, чем слабых, и я, вероятно, мог бы обойтись традиционным адвокатским кожаным портфелем. Но мне понравилась сумка, и я собирался продолжать ею пользоваться. На нем был логотип – горный хребет с надписью “Город чемоданов”, напечатанной поперек него, как вывеска Голливуда. Над ним световые люки охватывали горизонт, завершая образ мечты о желании и надежде. Я думаю, что этот логотип был настоящей причиной, по которой мне понравилась сумка. Потому что я знал, что Чемоданный город - это не магазин. Это было место. Это был Лос-Анджелес.

Лос-Анджелес был из тех мест, где все были откуда-то еще и никто по-настоящему не бросал якорь. Это было временное место. Люди, привлеченные мечтой, люди, бегущие от кошмара. Двенадцать миллионов человек, и все они готовы совершить прорыв, если это необходимо. Образно, буквально, метафорически – как хотите смотрите на это – каждый в Лос-Анджелесе держит сумку упакованной. На всякий случай.

Когда я закрывал багажник, я был поражен, увидев мужчину, стоящего между моей машиной и той, что была припаркована рядом с ней. Открытая крышка багажника закрыла мне обзор его приближения. Он был мне незнакомцем, но я мог сказать, что он знал, кто я такой. Предупреждение Босха об убийце Винсента пронзило мой разум, и инстинкт "дерись или беги" охватил меня.

“Мистер Холлер, могу я с вами поговорить?”

“Кто ты, черт возьми, такой, и что ты делаешь, шныряя вокруг машин людей?”

“Я не скрывался. Я увидел тебя и проскочил между другими машинами, вот и все. Я работаю в Times и хотел бы узнать, могу ли я поговорить с вами о Джерри Винсенте ”.

Я покачал головой и выдохнул.

“Ты напугал меня до чертиков. Разве вы не знаете, что он был убит в этом гараже кем-то, кто подошел к его машине?”

“Послушайте, мне жаль. Я просто...”

“Забудь об этом. Я ничего не знаю об этом деле, и мне нужно попасть в суд ”.

“Но вы ведете его дела, не так ли?”

Сделав ему знак отойти с дороги, я направился к двери своей машины.

“Кто тебе это сказал?”

“Наш судебный репортер получил копию приказа от судьи Холдера. Почему мистер Винсент выбрал тебя? Вы двое были хорошими друзьями или что-то в этом роде?”

Я открыл дверь.

“Послушай, как тебя зовут?”

“Джек Макэвой. Я работаю в полицейском участке ”.

“Молодец, Джек. Но я не могу говорить об этом прямо сейчас. Если захочешь дать мне визитку, я позвоню тебе, когда смогу поговорить ”.

Он не сделал ни малейшего движения, чтобы вручить мне визитку или показать, что понял, что я сказал. Он просто задал еще один вопрос.

“Судья распорядился заткнуть тебе рот кляпом?”

“Нет, она не отдавала приказа о затыкании рта. Я не могу с тобой говорить, потому что я ничего не знаю, ясно? Когда мне будет что сказать, я это скажу ”.

“Хорошо, не могли бы вы сказать мне, почему вы берете на себя дела Винсента?”

“Вы уже знаете ответ на это. Я был назначен судьей. Я должен немедленно отправиться в суд ”.

Я нырнул в машину, но оставил дверь открытой, когда поворачивал ключ. Макэвой поставил локоть на крышу и наклонился, продолжая пытаться уговорить меня на интервью.

“Послушайте, ” сказал я, “ мне нужно идти, так что не могли бы вы отойти, чтобы я мог закрыть дверь и поставить этот бак обратно?”

“Я надеялся, что мы сможем заключить сделку”, - быстро сказал он.

“Сделка? Какая сделка? О чем ты говоришь?”

“Ты знаешь, информация. Я подключил полицейское управление, а вы подключили здание суда. Это была бы улица с двусторонним движением. Ты скажи мне, что ты слышишь, и я скажу тебе, что слышу я. У меня такое чувство, что это будет большое дело. Мне нужна любая информация, которую я могу получить ”.

Я повернулась и на мгновение посмотрела на него.

“Но разве информация, которую вы мне дадите, не окажется в газете на следующий день? Я мог бы просто подождать и прочитать это ”.

“Не все это будет там. Некоторые вещи нельзя печатать, даже если знаешь, что это правда ”.

Он посмотрел на меня так, как будто передавал великую мудрость.

“У меня такое чувство, что вы услышите кое-что раньше меня”, - сказал я.

“Я рискну. Сделка?”

“У тебя есть визитка?”

На этот раз он достал из кармана визитную карточку и протянул ее мне. Я зажал его между пальцами и положил руку на руль. Я поднял карточку и снова посмотрел на нее. Я подумал, что не помешало бы получить хоть строчку внутренней информации по делу.

“Ладно, договорились”.

Я снова просигналил ему, чтобы он уходил, и закрыл дверь, затем завел машину. Он все еще был там. Я опустил окно.

“Что?” Я спросил.

“Просто помни, я не хочу видеть твое имя в других газетах или по телевизору, говорящим то, чего у меня нет”.

“Не волнуйся. Я знаю, как это работает ”.

“Хорошо”.

Я включил задний ход, но кое о чем подумал и держал ногу на тормозе.

“Позвольте мне задать вам вопрос. Насколько вы дружны с Босхом, ведущим следователем по делу?”

“Я знаю его, но никто по-настоящему не дружит с ним. Даже его собственный партнер ”.

“Какова его история?”

“Я не знаю. Я никогда не спрашивал.”

“Ну, он хорош в этом?”

“При раскрытии дел? Да, он очень хорош. Я думаю, он считается одним из лучших ”.

Я кивнул и подумал о Босхе. Человек на задании.

“Следи за пальцами ног”.

Я дал задний ход Линкольну. МакЭвой окликнул меня, как только я завел машину.

“Эй, Холлер, тебе нравится тарелка”.

Я помахал рукой из окна, когда съезжал с пандуса. Я попытался вспомнить, на каком из моих Линкольнов я был за рулем и что было написано на номерном знаке. У меня есть парк из трех таункаров, оставшихся с тех времен, когда я перевозил полный багаж. Но я так редко пользовался машинами в прошлом году, что перевел все три в режим ротации, чтобы поддерживать двигатели в исправности и выветривать пыль из труб. Полагаю, это часть моей стратегии возвращения. Машины были точными копиями, за исключением номерных знаков, и я не был уверен, на какой из них я ехал.

Когда я спустился к будке парковщика и сдал свой корешок, я увидел маленький видеоэкран рядом с кассовым аппаратом. На нем был показан вид с камеры, расположенной в нескольких футах позади моей машины. Это была камера, о которой мне рассказывал Циско, предназначенная для съемки заднего бампера и номерного знака.

На экране я мог видеть свой туалетный столик.

Я ГУЛЯЮ

Я ухмыльнулся. Я провожу их, все в порядке. Я направлялся в суд, чтобы впервые встретиться с одним из клиентов Джерри Винсента. Я собирался пожать ему руку, а затем проводить его прямо в тюрьму.

Девять

Судья Джудит Шампань заседала на скамье подсудимых и рассматривала ходатайства, когда я вошел в ее зал заседаний, имея в запасе пять минут. Восемь других адвокатов прохлаждались в ожидании своей очереди. Я прислонил свою сумку на колесиках к перилам и прошептал помощнику шерифа в зале суда, объяснив, что я был там, чтобы вынести приговор Эдгару Ризу в отношении Джерри Винсента. Он сказал мне, что расписание ходатайств судьи затягивается, но Риз выйдет первым для вынесения приговора, как только ходатайства будут одобрены. Я спросил, могу ли я увидеть Риза, и помощник шерифа встал и провел меня через стальную дверь за своим столом в камеру предварительного заключения со стороны суда. В камере было трое заключенных.

“Эдгар Риз?” Я сказал.

Маленький, крепко сложенный белый мужчина подошел к решетке. Я увидел тюремные татуировки, поднимающиеся по его шее, и почувствовал облегчение. Риз направлялся обратно в место, которое он уже знал. Я не собирался держать за руку девственницу с широко раскрытыми глазами из тюрьмы. Это облегчило бы мне жизнь.

“Меня зовут Майкл Халлер. Сегодня я замещаю вашего адвоката.”

Я не думал, что было много смысла объяснять этому парню, что случилось с Винсентом. Это только заставило бы Риз задать мне кучу вопросов, на которые у меня не было ни времени, ни знаний, чтобы ответить.

“Где Джерри?” Спросил Риз.

“Не смог этого сделать. Ты готов это сделать?”

“Как будто у меня есть выбор?”

“Джерри ознакомился с приговором, когда вы заявили о своей невиновности?”

“Да, он сказал мне. Пять лет в тюрьме штата, выйду через три, если буду хорошо себя вести ”.

Это было больше похоже на четыре, но я не собирался с этим связываться.

“Хорошо, хорошо, судья заканчивает там кое-какие дела, а затем они выведут вас. Прокурор зачитает вам кучу юридических терминов, вы ответите "да", что понимаете это, а затем судья огласит приговор. Через пятнадцать минут вход и выход.”

“Меня не волнует, сколько времени это займет. Мне некуда идти”.

Я кивнул и оставил его там. Я легонько постучал в металлическую дверь, чтобы помощники судебных приставов округа Лос-Анджелес – заместители шерифа - в зале суда услышали это, но, надеюсь, не судья. Он выпустил меня, и я сел в первом ряду галереи. Я открыл свое дело и вытащил большую часть папок, положив их на скамью рядом со мной.

Первым делом было дело Эдгара Риза. Я уже просматривал это дело при подготовке к вынесению приговора. Риз был одним из постоянных клиентов Винсента. Это было дело о распространении наркотиков. Риз, продавец, который использовал свой собственный товар, был подставлен покупателем, работающим конфиденциальным информатором. Согласно справочной информации в файле, осведомитель нацелился на Риза, потому что тот затаил на него обиду. Ранее он покупал кокаин у Риз и обнаружил, что в него слишком сильно влили детское слабительное. Это была частая ошибка, допускаемая дилерами, которые также были пользователями. Они режут продукт слишком сильно, тем самым увеличивая количество, хранящееся для их личного использования, но разбавляя заряд, доставляемый порошком, который они продавали. Это была плохая деловая практика, потому что она плодила врагов. Пользователь, пытающийся снять обвинение, сотрудничая в качестве информатора, более склонен подставить дилера, который ему не нравится, чем дилера, который ему нравится. Это был урок бизнеса, о котором Эдгару Ризу предстояло думать в течение следующих пяти лет в тюрьме штата.

Я положила папку обратно в сумку и посмотрела, что было следующим в стопке. Папка сверху принадлежала Патрику Хенсону, делу о болеутоляющем, которое, как я сказал Лорне, я прекращу. Я наклонился, чтобы положить папку обратно в сумку, как вдруг откинулся на спинку скамейки и положил ее на колени. Я пару раз похлопал им по бедру, обдумывая ситуацию, а затем открыл его.

Хенсон был двадцатичетырехлетним серфером из Малибу, через Флориду. Он был профессионалом, но на низком уровне, с ограниченной поддержкой и выигрышами от pro tour. На соревнованиях на Мауи его смыло волной, которая с силой отбросила его на лавовое дно Пехеи. У него было повреждено плечо, и после операции по выскабливанию раны доктор прописал оксикодон. Восемнадцать месяцев спустя Хенсон был полноценным наркоманом, гонявшимся за таблетками, чтобы заглушить боль. Он потерял своих спонсоров и был слишком слаб, чтобы продолжать соревноваться. Он наконец достиг дна, когда украл бриллиантовое колье из дома в Малибу, куда его пригласила подруга. Согласно отчету шерифа, ожерелье принадлежало матери его друга и содержало восемь бриллиантов, представляющих трех ее детей и пятерых внуков. В отчете было указано, что он стоит 25 000 долларов, но Хенсон продал его за 400 долларов и поехал в Мексику, чтобы купить двести таблеток oxy без рецепта.

Хенсона было легко подключить к делу. Бриллиантовое колье было изъято из ломбарда, и на пленке с камеры наблюдения видно, как он закладывал его. Из-за высокой стоимости ожерелья на него свалилась полная ответственность за торговлю краденым имуществом и крупные кражи, а также за незаконное хранение наркотиков. Не помогло и то, что дама, у которой он украл ожерелье, была замужем за врачом с хорошими связями, который щедро способствовал переизбранию нескольких членов окружного наблюдательного совета.

Когда Винсент взял Хенсона в качестве клиента, серфер внес первоначальный аванс в размере 5000 долларов в обмен. Винсент взял все двенадцать своих изготовленных на заказ досок Trick Henson и продал их через своего ликвидатора коллекционерам и на eBay. Хенсону также была назначена выплата в размере 1000 долларов в месяц, но он так и не произвел ни одного платежа, потому что он прошел реабилитацию на следующий день после того, как его выпустила из тюрьмы его мать, которая жила в Мельбурне, штат Флорида.

В досье говорилось, что Хенсон успешно прошел реабилитацию и подрабатывал в детском лагере для серфинга на пляже в Санта-Монике. Он едва зарабатывал на жизнь, не говоря уже о том, чтобы платить Винсенту 1000 долларов в месяц. Его мать, тем временем, выбилась из сил из-за его залога и стоимости его пребывания в реабилитационном центре.

Файл был переполнен ходатайствами о продолжении и другими документами, представляющими собой тактику затягивания, предпринятую Винсентом, пока он ждал, когда Хенсон получит больше наличных. Это была стандартная практика. Получите свои деньги вперед, особенно когда дело, вероятно, касается собаки. Прокурор записал Хенсона на пленку, как он продавал украденный товар. Это означало, что дело было хуже собачьего. Это было дорожно-транспортное происшествие.

В деле на Хенсона был номер телефона. Одна вещь, которую каждый адвокат вдалбливал клиентам, не находящимся в заключении, заключалась в необходимости поддерживать определенный способ контакта. У тех, кому грозили уголовные обвинения и вероятность тюрьмы, часто была нестабильная семейная жизнь. Они переезжали, иногда были совершенно бездомными. Но адвокат должен был быть в состоянии связаться с ними в любой момент. Номер был указан в файле как сотовый Хенсона, и если бы он все еще был исправен, я мог бы позвонить ему прямо сейчас. Вопрос был в том, хотел ли я этого?

Я посмотрел на судейскую коллегию. Судья все еще находился в середине устных прений по ходатайству об освобождении под залог. Все еще оставались три других адвоката, ожидающих своей очереди по другим ходатайствам, и никаких признаков прокурора, который был назначен на дело Эдгара Риза. Я встал и снова что-то прошептал помощнику шерифа.

“Я выхожу в коридор, чтобы позвонить. Я буду рядом ”.

Он кивнул.

“Если ты не вернешься, когда придет время, я приду и заберу тебя”, - сказал он. “Просто убедитесь, что вы выключили этот телефон, прежде чем возвращаться. Судья не любит сотовые телефоны ”.

Он не обязан был говорить мне это. Я уже не понаслышке знал, что судья не любила мобильные телефоны в своем суде. Мой урок был усвоен, когда я выступал перед ней, и на моем телефоне заиграла увертюра к "Вильгельму Теллю" – мелодию для звонка выбрала моя дочь, а не я. Судья оштрафовал меня на 100 долларов и с тех пор стал называть меня Одиноким Рейнджером. Против последней части я не так уж сильно возражал. Иногда я чувствовал себя Одиноким Рейнджером. Я только что поехал в черном "Линкольн Таун Каре", а не на белой лошади.

Я оставил свое дело и другие папки на скамейке в галерее и вышел в коридор только с делом Хенсона. Я нашел достаточно тихое место в переполненном коридоре и набрал номер. На звонок ответили после двух гудков.

“Это уловка”.

“Патрик Хенсон?”

“Да, кто это?”

“Я ваш новый адвокат. Меня зовут Ми... ”

“Эй, подожди минутку. Что случилось с моим старым адвокатом? Я отдал этому парню Винсенту ...”

“Он мертв, Патрик. Он скончался прошлой ночью ”.

“Неееет”.

“Да, Патрик. Я сожалею об этом ”.

Я подождал мгновение, чтобы посмотреть, есть ли у него еще что сказать по этому поводу, затем начал так же небрежно, как бюрократ.

“Меня зовут Майкл Халлер, и я беру на себя дела Джерри Винсента. Я просматривал ваше досье здесь и вижу, что вы не произвели ни одного платежа по графику, который вам установил мистер Винсент.”

“Ах, чувак, вот в чем дело. Я был сосредоточен на том, чтобы стать правым и оставаться правым, и у меня нет гребаных денег. Понятно? Я уже отдал этому парню Винсенту все свои доски. Он посчитал это пятью тысячами, но я знаю, что он получил больше. Пара таких длинных досок стоила по меньшей мере штуку баксов за штуку. Он сказал мне, что получил достаточно, чтобы начать, но все, что он делал, это откладывал дела. Я не могу вернуться к дерьму, пока все это не закончится ”.

“Правильно ли ты поступаешь, Патрик? Ты чист?”

“Как гребаный свисток, чувак. Винсент сказал мне, что это был единственный способ избежать тюрьмы ”.

Я посмотрел вверх и вниз по коридору. Зал был переполнен адвокатами, подсудимыми, свидетелями и семьями пострадавших или обвиняемых. Это было футбольное поле длиной, и все на нем надеялись на одно. Перерыв. Чтобы облака разошлись и что-то пошло своим путем, только в этот единственный раз.

“Джерри был прав, Патрик. Ты должен оставаться чистым ”.

“Я делаю это”.

“У тебя есть работа?”

“Чувак, вы что, ребята, не понимаете? Такому парню, как я, никто не даст работу. Никто не собирается меня нанимать. Я жду рассмотрения этого дела и, возможно, окажусь в тюрьме до того, как все это закончится. Я имею в виду, я преподаю водных младенцев неполный рабочий день на пляже, но мне за это не платят ни гроша. Я живу на своей чертовой машине, сплю на будке спасателя на пляже Эрмоса. На этот раз два года назад? Я был в номере отеля Four Seasons на Мауи.”

“Да, я знаю, жизнь - отстой. У тебя все еще есть водительские права?”

“Это, пожалуй, все, что у меня осталось”.

Я принял решение.

“Хорошо, ты знаешь, где находится офис Джерри Винсента? Ты когда-нибудь был там?”

“Да, я доставил туда доски. И моя рыба”.

“Твоя рыба?”

“Он забрал шестидесятифунтового тарпона, которого я поймал, когда был ребенком во Флориде. Сказал, что собирается повесить это на стену и притвориться, что поймал это или что-то в этомроде ”.

“Да, что ж, твоя рыба все еще там. В любом случае, будь в офисе завтра ровно в девять утра, и я проведу с тобой собеседование по поводу работы. Если все пойдет как надо, то ты начнешь прямо сейчас ”.

“Что делаю?”

“Ведешь меня. Я буду платить тебе пятнадцать баксов в час за вождение и еще пятнадцать в счет твоих гонораров. Как тебе это?”

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Хенсон ответил любезным голосом.

“Это хорошо, чувак. Я могу быть там ради этого ”.

“Хорошо. Тогда увидимся. Просто запомни кое-что, Патрик. Ты должен оставаться чистым. Если это не так, я узнаю. Поверь мне, я узнаю ”.

“Не волнуйся, чувак. Я никогда не вернусь к этому дерьму. Это дерьмо навсегда испортило мою жизнь ”.

“Хорошо, Патрик, увидимся завтра”.

“Эй, чувак, зачем ты это делаешь?”

Я колебался, прежде чем ответить.

“Знаешь, я действительно не знаю”.

Я закрыл телефон и убедился, что выключил его. Я вернулся в зал суда, размышляя, делаю ли я что-то хорошее или совершаю ошибку, которая догонит меня и укусит за задницу.

Это было идеальное время. Судья закончил с последним ходатайством, когда я вернулся. Я увидел, что заместитель окружного прокурора по имени Дон Пирс сидел за столом обвинения, готовый согласиться с вынесением приговора. Он был бывшим моряком, который носил короткую стрижку и был одним из завсегдатаев коктейльного часа в Four Green Fields. Я быстро упаковала все папки обратно в сумку и покатила ее через ворота к столу защиты.

“Что ж, ” сказал судья, - я вижу, Одинокий Рейнджер снова на коне”.

Она сказала это с улыбкой, и я улыбнулся ей в ответ.

“Да, ваша честь. Рад тебя видеть ”.

“Я довольно давно вас не видел, мистер Холлер”.

Открытый суд был не тем местом, где можно было рассказать ей, где я был. Я старался отвечать коротко. Я развожу руками, как будто представляя нового себя.

“Все, что я могу сказать, это то, что я вернулся, судья”.

“Я рад это видеть. Теперь вы здесь вместо мистера Винсента, это верно?”

Это было сказано обычным тоном. Я мог бы сказать, что она не знала о кончине Винсента. Я знал, что смогу сохранить тайну и пройти с ней через вынесение приговора. Но потом она услышала бы историю и удивилась, почему я не поднял эту тему и не рассказал ей. Это был не самый лучший способ удержать судью на своей стороне.

“К сожалению, ваша честь, ” сказал я, “ мистер Винсент скончался прошлой ночью”.

Брови судьи удивленно выгнулись. Она долгое время была прокурором, прежде чем стать судьей. Она была связана с юридическим сообществом и, скорее всего, хорошо знала Джерри Винсента. Я только что сильно ударил ее.

“О боже, он был таким молодым!” - воскликнула она. “Что случилось?”

Я покачал головой, как будто не знал.

“Это не была естественная смерть, ваша честь. Полиция расследует это, и я действительно мало что знаю об этом, кроме того, что он был найден в своей машине прошлой ночью у своего офиса. Судья Холдер вызвал меня сегодня и назначил мне нового адвоката. Вот почему я здесь ради мистера Риза ”.

Судья посмотрела вниз и взяла паузу, чтобы оправиться от шока. Я чувствовал себя плохо из-за того, что был посланником. Я наклонилась и вытащила из сумки досье Эдгара Риза.

“Мне очень жаль это слышать”, - наконец сказал судья.

Я кивнул в знак согласия и стал ждать.

“Очень хорошо”, - сказал судья после еще одной долгой паузы. “Давайте выведем обвиняемого”.

Джерри Винсент не добился дальнейших проволочек. Были ли у судьи подозрения относительно Джерри или жизни, которую он вел, она не сказала. Но жизнь в здании уголовного суда продолжалась бы. Колеса правосудия заскрежетали бы и без него.

Десять

Сообщение от Лорны Тейлор было коротким и по существу. Я понял это в тот момент, когда включил телефон, выйдя из зала суда и увидев, как Эдгар Риз получает свои пять лет. Она сказала мне, что только что связывалась с секретарем судьи Холдера по поводу получения судебного приказа, которого требовал банк, прежде чем вносить наши с Лорной имена на банковские счета Винсента. Судья согласилась составить постановление, и я мог просто пройти по коридору в ее кабинет, чтобы забрать его.

В зале суда снова было темно, но секретарь судьи находилась в своем кресле рядом со скамьей подсудимых. Она все еще напоминала мне мою учительницу в третьем классе.

“Миссис Джилл?” Я сказал. “Я должен получить приказ от судьи”.

“Да, я думаю, он все еще у нее с собой в кабинете. Я пойду проверю”.

“Есть шанс, что я тоже мог бы зайти туда и поговорить с ней несколько минут?”

“Ну, в данный момент с ней кто-то есть, но я проверю”.

Она встала и пошла по коридору, расположенному за постом клерка. В конце была дверь в кабинет судьи, и я видел, как она постучала один раз, прежде чем ее пригласили войти. Когда она открыла дверь, я увидел мужчину, сидящего в том же кресле, в котором я сидел несколькими часами ранее. Я узнал в нем мужа судьи Холдер, адвоката по телесным повреждениям по имени Митч Лестер. Я узнал его по фотографии в его рекламе. Когда он занимался защитой по уголовным делам, мы однажды делили заднюю часть "Желтых страниц", причем моя реклама занимала верхнюю половину, а его - нижнюю. Он долгое время не занимался уголовными делами.

Несколько минут спустя миссис Джилл вышла, неся судебный ордер, в котором я нуждался. Я думал, это означает, что я не попаду на встречу с судьей, но миссис Джилл сказала мне, что мне разрешат вернуться, как только судья закончит с ее посетителем.

Было недостаточно времени, чтобы продолжить просмотр файлов в моей сумке на колесиках, поэтому я бродила по залу суда, оглядываясь по сторонам и думая о том, что я собираюсь сказать судье. За пустым столом судебного пристава я опустил глаза и просмотрел лист календаря за неделю до этого. Я знал имена нескольких адвокатов, которые были включены в список и были назначены для экстренных слушаний и ходатайств. Одним из них был Джерри Винсент от имени Уолтера Эллиота. Вероятно, это было одно из последних выступлений Джерри в суде.

Через три минуты я услышал сигнал звонка на посту секретаря, и миссис Гилл сказала, что я свободен и могу вернуться в кабинет судьи.

Когда я постучал в дверь, ее открыл Митч Лестер. Он улыбнулся и пригласил меня войти. Мы пожали друг другу руки, и он заметил, что только что услышал о Джерри Винсенте.

“Снаружи страшный мир”, - сказал он.

“Это может быть”, - сказал я.

“Если вам понадобится помощь в чем-либо, дайте мне знать”.

Он вышел из кабинета, а я занял его место перед столом судьи.

“Что я могу для вас сделать, мистер Холлер? Ты получил заказ на банк?”

“Да, я получил приказ, ваша честь. Спасибо вам за это. Я хотел немного ввести вас в курс дела и задать вопрос кое о чем.”

Она сняла очки для чтения и положила их на свою промокашку.

“Тогда, пожалуйста, продолжайте”.

“Что ж, по поводу новостей. Дела идут немного медленно, потому что мы начали без календаря. Портативный компьютер Джерри Винсента и его печатный календарь были украдены после того, как он был убит. Нам пришлось создать новый календарь после извлечения активных файлов. Мы думаем, что у нас все под контролем, и, на самом деле, я только что вернулся с вынесения приговора судьей Шампань по одному из дел. Итак, мы ничего не пропустили ”.

Казалось, что на судью не произвели впечатления усилия, предпринятые моими сотрудниками и мной.

“О скольких активных делах мы говорим?” - спросила она.

“Э-э, похоже, что на рассмотрении находится тридцать одно дело – ну, тридцать сейчас, когда я вынес приговор. Это дело закрыто ”.

“Тогда, я бы сказал, вы унаследовали довольно процветающую практику. В чем проблема?”

“Я не уверен, что есть проблема, судья. Пока у меня состоялся разговор только с одним из активных клиентов, и, похоже, я продолжу выступать в качестве его адвоката ”.

“Это был Уолтер Эллиот?”

“Э-э, нет, я с ним еще не разговаривал. Я планирую попытаться сделать это позже сегодня. Человек, с которым я разговаривал, был замешан в чем-то менее серьезном. На самом деле, это кража за тяжкое преступление.”

“Хорошо”.

Она теряла терпение, поэтому я перешел к сути встречи.

“О чем я хотел спросить, так это о полиции. Вы были правы сегодня утром, когда предупреждали меня о защите от вторжения полиции. Когда я пришел в офис после того, как ушел отсюда, я обнаружил пару детективов, просматривающих файлы. Секретарша Джерри была там, но она не пыталась их остановить ”.

Лицо судьи стало жестким.

“Что ж, я надеюсь, что ты это сделал. Этим офицерам следовало бы знать лучше, чем волей-неволей начинать просматривать файлы ”.

“Да, ваша честь, они отступили, как только я добрался туда и возразил. На самом деле, я угрожал подать вам жалобу. Вот когда они отступили ”.

Она кивнула, на ее лице отразилась гордость за силу, которую имело упоминание ее имени.

“Тогда почему ты здесь?”

“Ну, теперь я думаю, должен ли я позволить им вернуться”.

“Я вас не понимаю, мистер Холлер. Впустить полицию обратно?”

“Детектив, отвечающий за расследование, высказал хорошую мысль. Он сказал, что улики свидетельствуют о том, что Джерри Винсент знал своего убийцу и, вероятно, даже позволил ему подобраться достаточно близко, чтобы, ну, вы знаете, застрелить его. Он сказал, что это дает основания полагать, что это был один из его собственных клиентов. Итак, они просматривали файлы в поисках потенциальных подозреваемых, когда я наткнулся на них ”.

Судья взмахнула одной из своих рук в жесте увольнения.

“Конечно, они были. И они попирали права этих клиентов, когда делали это ”.

“Они были в картотеке и просматривали старые дела. Закрытые дела”.

“Не имеет значения. Открыто или закрыто, это все равно представляет собой нарушение адвокатской тайны ”.

“Я понимаю это, судья. Но после того, как они ушли, я увидел, что они оставили на столе стопку папок. Это были файлы, которые они либо собирались забрать, либо хотели изучить более внимательно. Я просмотрел их, и в этих файлах были угрозы ”.

“Угрозы в адрес мистера Винсента?”

“Да. Это были дела, в которых его клиенты были недовольны результатом, будь то вердикт, диспозиция или сроки тюремного заключения. Были угрозы, и в каждом из случаев он воспринимал угрозы достаточно серьезно, чтобы сделать подробный отчет о том, что именно было сказано и кто это сказал. Это было то, что детективы собирали вместе ”.

Судья откинулась назад и сцепила руки, поставив локти на подлокотники кожаного кресла. Она подумала о ситуации, которую я описал, а затем подняла свои глаза на мои.

“Вы считаете, что мы препятствуем расследованию, не позволяя полиции выполнять свою работу”.

Я кивнул.

“Мне было интересно, есть ли способ вроде как обслуживать обе стороны”, - сказал я. “Ограничьте ущерб клиентам, но позвольте полиции следить за расследованием, куда бы оно ни шло”.

Судья снова молча обдумал это, затем вздохнул.

“Я бы хотела, чтобы мой муж остался”, - наконец сказала она. “Я высоко ценю его мнение”.

“Ну, у меня была идея”.

“Конечно, ты это сделал. В чем дело?”

“Я подумал, что мог бы сам просмотреть файлы и составить список людей, которые угрожали Джерри. Тогда я мог бы передать это детективу Босху и также сообщить ему некоторые подробности об угрозах. Таким образом, у него было бы то, что ему нужно, но у него не было бы самих файлов. Он счастлив, я счастлив ”.

“Босх - ведущий детектив?”

“Да, Гарри Босх. Он из отдела ограблений и убийств. Я не могу вспомнить имя его партнера ”.

“Вы должны понимать, мистер Халлер, что даже если вы просто назовете имена этого человека Босху, вы все равно нарушите конфиденциальность клиента. Вас могут лишить адвокатуры за это ”.

“Что ж, я думал об этом и верю, что выход есть. Один из механизмов освобождения от обязательств о конфиденциальности клиента действует в случае угрозы безопасности. Если Джерри Винсент знал, что клиент собирался убить его прошлой ночью, он мог позвонить в полицию и сообщить им имя этого клиента. В этом не было бы никакого нарушения ”.

“Да, но то, что вы рассматриваете здесь, совершенно другое”.

“Это другое, судья, но не полностью. Ведущий детектив по этому делу прямо сказал мне, что весьма вероятно, что личность убийцы Джерри Винсента содержится в личных файлах Джерри. Эти файлы теперь мои. Так что эта информация представляет угрозу для меня. Когда я выйду и начну встречаться с этими клиентами, я мог бы пожать руку убийце и даже не знать об этом. Вы складываете это как угодно, и я чувствую, что нахожусь в некоторой опасности, судья, и это дает право на облегчение ”.

Она снова кивнула головой и снова надела очки. Она протянула руку и взяла стакан с водой, который был скрыт от моего взгляда ее настольным компьютером.

Сделав большой глоток из стакана, она заговорила.

“Хорошо, мистер Холлер. Я полагаю, что если вы проверите файлы, как вы предложили, то будете действовать надлежащим и приемлемым образом. Я хотел бы, чтобы вы подали в этот суд ходатайство, объясняющее ваши действия и ощущение угрозы, которой вы подвергаетесь. Я подпишу это и скреплю печатью, и, если повезет, это будет нечто такое, что никогда не увидит дневного света ”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

“Что-нибудь еще?”

“Я думаю, что это оно”.

“Тогда, хорошего дня”.

“Да, ваша честь. Благодарю вас ”.

Я встал и направился к двери, но потом кое-что вспомнил и повернулся обратно, чтобы встать перед столом судьи.

“Судья? Я кое-что забыл. Я видел ваш календарь за прошлую неделю и заметил, что Джерри Винсент заходил по делу Эллиота. Я еще не досконально ознакомился с материалами дела, но вы не возражаете, если я спрошу, о чем было слушание?”

Судье пришлось на мгновение задуматься, чтобы вспомнить о слушании.

“Это было экстренное ходатайство. Мистер Винсент пришел, потому что судья Стэнтон отменил залог и постановил заключить мистера Эллиота под стражу. Я приостановил отзыв ”.

“Почему это было отменено?”

“Мистер Эллиот отправился на кинофестиваль в Нью-Йорк без получения разрешения. Это было одним из условий освобождения под залог. Когда мистер Голанц, прокурор, увидел фотографию Эллиота на фестивале в журнале "People", он попросил судью Стэнтона отменить залог. Он, очевидно, был недоволен тем, что залог был разрешен в первую очередь. Судья Стэнтон отменил решение, а затем мистер Винсент обратился ко мне с просьбой о срочной отсрочке ареста и заключения его клиента. Я решил дать мистеру Эллиоту второй шанс и изменить его свободу, заставив его носить монитор на лодыжке. Но я могу заверить вас, что мистер Эллиот не получит третьего шанса. Имейте это в виду, если хотите сохранить его в качестве клиента ”.

“Я понимаю, судья. Благодарю вас ”.

Я кивнул и покинул кабинет, поблагодарив миссис Гилл на выходе из зала суда.

Визитка Гарри Босха все еще была у меня в кармане. Я откопал это, когда спускался в лифте. Я припарковался на платной стоянке рядом с отелем Kyoto Grand, и мне предстояло пройти три квартала пешком, чтобы оказаться прямо у Паркер-центра. Направляясь к выходу из здания суда, я позвонил Босху на мобильный.

“Это Босх”.

“Это Микки Халлер”.

Последовало колебание. Я подумал, что, возможно, он не узнал моего имени.

“Что я могу для вас сделать?” - наконец спросил он.

“Как продвигается расследование?”

“Это происходит, но мне не о чем с тобой говорить”.

“Тогда я просто перейду к делу. Ты сейчас в Паркер-центре?”

“Это верно. Почему?”

“Я направляюсь сюда из здания суда. Встретимся у входа у мемориала ”.

“Послушайте, Холлер, я занят. Не могли бы вы просто сказать мне, в чем дело?”

“Не по телефону, но я думаю, что это того стоит. Если тебя там не будет, когда я буду проходить мимо, тогда я буду знать, что ты упустил эту возможность, и больше не буду тебя этим беспокоить ”.

Я закрыла телефон, прежде чем он смог ответить. Мне потребовалось пять минут, чтобы дойти пешком до Паркер-Центра. Заведение доживало последние годы своей жизни, его замена строилась через квартал на Спринг-стрит. Я увидел Босха, стоящего рядом с фонтаном, который был частью мемориала офицерам, погибшим при исполнении служебных обязанностей. Я увидел тонкие белые провода, идущие от его ушей к карману куртки. Я подошел и не стал утруждать себя рукопожатием или каким-либо другим приветствием. Он вытащил наушники и сунул их в карман.

“Закрываетесь от мира, детектив?”

“Помогает мне сосредоточиться. Есть ли цель у этой встречи?”

“После того, как вы сегодня ушли из офиса, я просмотрел папки, которые вы сложили на столе. В картотеке.”

“И?”

“И я понимаю, что вы пытаетесь сделать. Я хочу помочь вам, но я хочу, чтобы вы поняли мою позицию ”.

“Я понимаю вас, советник. Вы должны защитить эти файлы и возможного убийцу, скрывающегося в них, потому что таковы правила ”.

Я покачал головой. Этот парень не хотел облегчать мне задачу помочь ему.

“Вот что я вам скажу, детектив Босх. Приходи в офис завтра в восемь часов утра, и я дам тебе все, что смогу ”.

Я думаю, что предложение удивило его. У него не было ответа.

“Ты будешь там?” Я спросил.

“В чем подвох?” он спросил прямо в ответ.

“Подвоха нет. Только не опаздывай. В девять у меня собеседование, а после этого я, вероятно, буду в разъездах на конференциях с клиентами ”.

“Я буду там в восемь”.

“Тогда ладно”.

Я был готов уйти, но, похоже, он не был.

“Что это?”

“Я собирался спросить тебя кое о чем”.

“Что?”

“Были ли у Винсента какие-либо федеральные дела?”

Я на мгновение задумался, перебирая то, что я знал о файлах. Я покачал головой.

“Мы все еще пересматриваем все, но я так не думаю. Он был похож на меня, любил оставаться в суде штата. Это игра с числами. Больше дел, больше провалов, больше дыр, через которые можно проскользнуть. Федералам вроде как нравится складывать колоду. Они не любят проигрывать ”.

Я подумал, что он может принять это пренебрежение на свой счет. Но он прошел мимо этого и ставил что-то на место. Он кивнул.

“Хорошо”.

“И это все? Это все, что ты хотел спросить?”

“Это все”.

Я ждал дальнейших объяснений, но их не последовало.

“Хорошо, детектив”.

Я неуклюже протянул руку. Он пожал ее и, казалось, чувствовал себя так же неловко из-за этого. Я решил задать вопрос, от которого долго воздерживался.

“Эй, я тоже хотел тебя кое о чем спросить”.

“Что это?”

“На вашей карточке этого не написано, но я слышал, что ваше полное имя Иероним Босх. Это правда?”

“Что насчет этого?”

“Мне просто интересно, откуда у тебя такое имя?”

“Мне его подарила моя мать”.

“Твоя мать? Ну, и что твой отец думал по этому поводу?”

“Я никогда не спрашивал его. Я должен вернуться к расследованию сейчас, советник. Есть ли что-нибудь еще?”

“Нет, так оно и было. Мне было просто любопытно. Увидимся завтра в восемь”.

“Я буду там”.

Я оставил его стоять там, у мемориала, и ушел. Я направился в конец квартала, все время думая о том, почему он спросил, были ли у Джерри Винсента какие-либо федеральные дела. Когда я повернул налево на углу, я оглянулся и увидел, что Босх все еще стоит у фонтана. Он наблюдал за мной. Он не отвел взгляд, но я отвела, и я продолжала идти.

Одиннадцать

Циско и Лорна все еще работали в офисе Джерри Винсента, когда я вернулся. Я передал судебный приказ в отношении банка Лорне и рассказал ей о двух ранних встречах, которые я назначил на следующий день.

“Я думала, ты отправил Патрика Хенсона в собачью кучу”, - сказала Лорна.

“Я сделал. Но теперь я вернул его обратно ”.

Она свела брови вместе, как делала всякий раз, когда я ставил ее в тупик – а это было немало. Я не хотел ничего объяснять. Двигаясь дальше, я спросил, появилось ли что-нибудь новое, пока я ходил в суд.

“Есть пара вещей”, - сказала Лорна. “Прежде всего, чек от Уолтера Эллиота оплачен. Если он услышал о Джерри, то уже слишком поздно прекращать выплату ”.

“Хорошо”.

“Становится лучше. Я нашел файл с контрактами и взглянул на сделку Джерри с Эллиотом. Эти сто тысяч, внесенные в пятницу для суда, были лишь частичной выплатой.”

Она была права. Становилось все лучше.

“Сколько?” Я спросил.

“Согласно сделке, - сказала она, - Винсент взял вперед двести пятьдесят. Это было пять месяцев назад, и, похоже, все прошло. Но он собирался получить еще двести пятьдесят за суд. Возврату не подлежит. Сотня была только первой частью этого. Остальное должно быть предоставлено в первый день дачи показаний ”.

Я удовлетворенно кивнул. Винсент заключил большую сделку. У меня никогда не было дела, в котором были бы замешаны такие деньги. Но мне было интересно, как он так быстро спустил первые 250 000 долларов. Лорне пришлось бы изучить все входы и выходы из учетных записей, чтобы получить этот ответ.

“Ладно, все это действительно хорошо – если мы заполучим Эллиота. В остальном это не имеет значения. Что еще у нас есть?”

Лорна выглядела разочарованной тем, что я не захотел задержаться над деньгами и отпраздновать ее открытие. Она упустила из виду тот факт, что мне все еще нужно было прижать Эллиота. Технически, он был свободным агентом. Я бы сделал первый выстрел в него, но мне все еще нужно было заручиться его доверием как клиента, прежде чем я смог бы подумать о том, каково это - получить пробный взнос в размере 250 000 долларов.

Лорна монотонно ответила на мой вопрос.

“У нас была серия посетителей, пока вы были в суде”.

“Кто?”

“Сначала один из следователей, которых использовал Джерри, зашел, услышав новости. Он бросил один взгляд на Циско и почти вступил с ним в перепалку. Затем он поумнел и пошел на попятную ”.

“Кто это был?”

“Брюс Карлин. Джерри нанял его для работы над делом Эллиота.”

Я кивнул. Брюс Карлин был бывшим головорезом полиции Лос-Анджелеса, который перешел на темную сторону и теперь занимался защитой. Многие адвокаты использовали его из-за его инсайдерских знаний о том, как все работает в полицейском участке. Однажды я использовал его в одном деле и думал, что он живет за счет незаслуженной репутации. Я больше никогда его не нанимал.

“Перезвони ему”, - сказал я. “Назначьте время, когда он должен вернуться”.

“Почему, Мик? У тебя есть Циско ”.

“Я знаю, что у меня есть Циско, но Карлин работала над Эллиотом, и я сомневаюсь, что все это есть в файлах. Ты знаешь, как это бывает. Если вы скрываете это от файла, вы скрываете это от обнаружения. Так что приведите его. Циско может сесть с ним за стол переговоров и выяснить, что у него есть. Заплатите ему за его время – какова бы ни была его почасовая ставка, – а затем освободите его, когда он больше не будет полезен. Что еще? Кто еще заходил?”

“Настоящий парад неудачников. Карни Эндрюс вальсировала, думая, что она собирается просто забрать дело Эллиота из кучи и вальсировать с ним обратно. Я отослал ее с пустыми руками. Затем я просмотрел P и Os в операционном отчете и увидел, что она была нанята пять месяцев назад в качестве младшего юрисконсульта по Elliot. Месяц спустя ее уволили.”

Я кивнул и понял. Винсент был судьей, делавшим покупки для Эллиота. Карни Эндрюс была бесталанным адвокатом и пронырой, но она была замужем за судьей верховного суда по имени Брайс Эндрюс. Он проработал двадцать пять лет прокурором, прежде чем был назначен на скамью подсудимых. По мнению большинства адвокатов по уголовным делам, работавших в ЦКБ, он никогда не покидал офиса окружного прокурора. Его считали одним из самых жестких судей в здании, тем, кто временами действовал заодно с прокуратурой, если не как прямое ее подразделение. Это создало кустарный промысел, в котором его жена зарабатывала на очень комфортную жизнь, будучи нанятой в качестве второго адвоката по делам в суде своего мужа, тем самым создавая конфликт интересов, который потребовал бы передачи дел другим, надеюсь, более снисходительным судьям.

Это сработало как по волшебству, и лучшей частью было то, что Карни Эндрюсу никогда по-настоящему не приходилось заниматься юридической практикой. Ей просто нужно было подписаться на дело, выступить в суде в качестве второго адвоката, а затем подождать, пока оно не будет переназначено из расписания ее мужа. Тогда она могла бы получить солидный гонорар и перейти к следующему делу.

Мне даже не нужно было заглядывать в досье Эллиота, чтобы понять, что произошло. Я знал. Назначения по делам были сгенерированы путем случайного выбора в кабинете главного судьи. Дело Эллиота, очевидно, изначально было передано в суд Брайса Эндрюса, и Винсенту не нравились его шансы там. Начнем с того, что Эндрюс никогда бы не позволил внести залог по делу о двойном убийстве, не говоря уже о жесткой позиции, которую он занял бы в отношении обвиняемого, когда дело дошло до суда. Итак, Винсент нанял жену судьи в качестве второго адвоката, и проблема исчезла. Затем дело было случайным образом передано судье Джеймсу П. Стэнтон, чья репутация была полной противоположностью репутации Эндрюса. Суть заключалась в том, что сколько бы Винсент ни заплатил Карни, это того стоило.

“Ты проверил?” Я спросил Лорну. “Сколько он ей заплатил?”

“Она взяла десять процентов от первоначального аванса”.

Я присвистнул. Двадцать пять тысяч долларов ни за что. Это, по крайней мере, объясняло, куда ушла часть из первой четверти миллиона.

“Хорошая работа, если ты можешь ее выполнить”, - сказал я.

“Но тогда тебе пришлось бы спать по ночам с Брайсом Эндрюсом”, - сказала Лорна. “Я не уверен, что это того стоило”.

Циско рассмеялся. Я этого не делал, но Лорна была права. Брайс Эндрюс был старше своей жены по меньшей мере на двадцать лет и почти на двести фунтов. Картина была не из приятных.

“Это все из-за посетителей?” Я спросил.

“Нет”, - сказала Лорна. “К нам также заглянула пара клиентов, чтобы попросить свои файлы после того, как они услышали по радио о смерти Джерри”.

“И?”

“Мы остановили их. Я сказал им, что только вы можете передать файл и что вы свяжетесь с ними в течение двадцати четырех часов. Казалось, что они хотели поспорить об этом, но с присутствием Cisco они решили, что будет лучше подождать ”.

Она улыбнулась Циско, и здоровяк поклонился, как бы говоря “к вашим услугам”.

Лорна протянула мне листок бумаги.

“Это имена. Там также есть контактная информация ”.

Я посмотрел на имена. Один был в собачьей куче, так что я бы с радостью перевернул досье. Другим было дело о непристойном поведении в общественном месте, с которым, как я думал, я мог бы что-то сделать. Женщине было предъявлено обвинение, когда помощник шерифа приказал ей выйти из воды на пляже Малибу. Она плавала обнаженной, но это не было заметно, пока помощник шерифа не приказал ей выйти из воды. Поскольку обвинение было мелким правонарушением, помощник шерифа должен был стать свидетелем преступления, чтобы произвести арест. Но, приказав ей выйти из воды, он совершил преступление, за которое ее арестовал. Это не прокатило бы в суде. Я знал, что это было дело, по которому меня могли закрыть.

“Я пойду к этим двоим сегодня вечером”, - сказал я. “На самом деле, я хочу поскорее отправиться в путь со всеми делами. Начнем с остановки в "Арчвей Пикчерс". Я собираюсь взять Циско с собой, и Лорна, я хочу, чтобы ты собрала все, что тебе нужно, отсюда и отправилась домой. Я не хочу, чтобы ты был здесь один ”.

Она кивнула, но затем спросила: “Вы уверены, что Циско должен пойти с вами?”

Я был удивлен, что она задала этот вопрос при нем. Она имела в виду его рост и внешность – татуировки, серьгу, ботинки, кожаный жилет и так далее - общую угрозу, которую излучал его внешний вид. Ее беспокоило то, что он может отпугнуть больше клиентов, чем поможет локауту.

“Да”, - сказал я. “Он должен уйти. Когда я хочу проявить деликатность, он может просто подождать в машине. Кроме того, я хочу, чтобы он был за рулем, чтобы я мог посмотреть документы ”.

Я посмотрел на Циско. Он кивнул и, казалось, был доволен соглашением. Он мог выглядеть глупо в своем байковом жилете за рулем Lincoln, но он пока не жаловался.

“Кстати, о файлах”, - сказал я. “У нас ничего нет в федеральном суде, верно?”

Лорна покачала головой.

“Насколько мне известно, нет”.

Я кивнул. Это подтвердило то, на что я указал Босху, и вызвало у меня еще большее любопытство относительно того, почему он спрашивал о федеральных делах. У меня начала складываться идея по этому поводу, и я планировал поднять ее, когда увидел его на следующее утро.

“Хорошо”, - сказал я. “Думаю, мне пора снова стать адвокатом Линкольна. Давайте отправимся в путь ”.

Двенадцать

За последнее десятилетие Archway Pictures превратилась из второстепенного обитателя киноиндустрии в крупную силу. Это было из-за одной вещи, которая всегда управляла Голливудом. Деньги. Поскольку стоимость производства фильмов росла экспоненциально, в то же время индустрия сосредоточилась на самых дорогих видах фильмов для производства, крупнейшие студии начали все чаще искать партнеров, чтобы разделить затраты и риск.

Вот тут-то и вмешались Уолтер Эллиот и Archway Pictures. Ранее Арчуэй был переполнен. Это было на Мелроуз-авеню, всего в нескольких кварталах от "бегемота", который был студией "Парамаунт". Арка была построена так, чтобы действовать так, как рыба ремора действует на большую белую акулу. Он зависал возле пасти более крупной рыбы и забирал все оторванные кусочки, которые каким-то образом не попали в гигантскую пасть. Archway предложила производственные помещения и звуковые сцены в аренду, когда все было забронировано в больших студиях. Компания сдавала офисные помещения в аренду потенциальным продюсерам, которые не соответствовали стандартам или не заключали тех же сделок, что и обычные продюсеры. Это взращивало независимые фильмы, фильмы, которые были дешевле в производстве, но более рискованные и предположительно с меньшей вероятностью станут хитами, чем их студийные аналоги.

Уолтер Эллиот и "Арчуэй Пикчерс" хромали таким образом в течение десятилетия, пока дважды не удача и молния не поразили их. Всего за три года Эллиот завоевал золото с двумя независимыми фильмами, которые он поддержал, предоставив звуковые сцены, оборудование и производственные помещения в обмен на часть действия. Фильмы превзошли ожидания Голливуда и стали огромными хитами – как у критиков, так и в финансовом плане. Один даже забрал домой премию "Оскар" как лучший фильм. Уолтер и его пасынковая студия внезапно купались в лучах огромного успеха. Более ста миллионов человек слышали, как Уолтера лично поблагодарили в эфире церемонии вручения премии "Оскар". И, что более важно, мировая выручка Archway от двух фильмов составила более ста миллионов долларов за каждый.

Уолтер поступил мудро с этими вновь обретенными деньгами. Он скормил это акулам, профинансировав ряд постановок, в которых крупные студии искали партнеров для риска. Конечно, были некоторые промахи. Бизнес, в конце концов, был Голливудским. Но было достаточно попаданий, чтобы продолжать откладывать деньги. В течение следующего десятилетия Уолтер Эллиот удвоил, а затем и утроил свою ставку и по ходу дела стал игроком, регулярно появляющимся в списках power 100 в отраслевых журналах. Эллиот превратил Арчуэй из адреса, ассоциирующегося с голливудскими париями, в место, где пришлось три года ждать офиса без окон.

Все это время личное состояние Эллиота соразмерно росло. Хотя он приехал на запад двадцать пять лет назад как богатый отпрыск фосфатной семьи из Флориды, эти деньги не шли ни в какое сравнение с тем богатством, которое давал Голливуд. Как и многие в списках power 100, Эллиот променял свою жену на более новую модель, и вместе они начали накапливать дома. Сначала в каньонах, затем на равнинах Беверли-Хиллз, а затем в Малибу и до Санта-Барбары. Согласно информации в файлах, которые у меня были, Уолтер Эллиот и его жена владели семью разными домами и двумя ранчо в Лос-Анджелесе или его окрестностях. Неважно, как часто они использовали каждое место. Недвижимость была способом вести счет в Голливуде.

Все эти объекты недвижимости и списки топ-100 пригодились, когда Эллиота обвинили в двойном убийстве. Босс студии напряг свои политические и финансовые мускулы и провернул то, что редко удается в деле об убийстве. Его выпустили под залог. Поскольку обвинение все время возражало, залог был установлен в размере 20 миллионов долларов, и Эллиот быстро вложил его в недвижимость. С тех пор он вышел из тюрьмы и ожидал суда – несмотря на его краткий флирт с отменой освобождения под залог за неделю до этого.

Одним из объектов недвижимости, которые Эллиот выставил в качестве залога, был дом, где произошли убийства. Это был уикенд на набережной в уединенной бухте. При внесении залога его стоимость была указана в размере 6 миллионов долларов. Именно там тридцатидевятилетняя Митци Эллиот была убита вместе со своим любовником в спальне площадью в тысячу двести квадратных футов со стеклянной стеной, выходящей на большой голубой Тихий океан.

Досье об обнаружении было заполнено отчетами судмедэкспертов и цветными копиями фотографий с места преступления. Комната смерти была полностью белой – стены, ковер, мебель и постельное белье. Два обнаженных тела были распростерты на кровати и полу. Митци Эллиот и Йохан Рилц. Сцена была сделана красным по белому. Два больших пулевых отверстия в груди мужчины. Два выстрела в грудь женщины и один в лоб. Он у двери спальни. Она на кровати. Красное на белом. Это была не совсем чистая сцена. Раны были большими. Хотя орудие убийства отсутствовало, в сопроводительном отчете говорилось, что пули были идентифицированы по баллистическим маркировкам как выпущенные из револьвера "Смит и Вессон модель 29" калибра 44"магнум". Стреляли с близкого расстояния, это был перебор.

Уолтер Эллиот с подозрением относился к своей жене. Она объявила о своих намерениях развестись с ним, и он полагал, что в этом замешан другой мужчина. Он сказал следователям отдела по расследованию убийств шерифа, что поехал в пляжный домик в Малибу, потому что его жена сказала ему, что собирается встретиться с дизайнером интерьера. Эллиот подумал, что это ложь, и рассчитал свой подход так, чтобы иметь возможность противостоять ей с любовником. Он любил ее и хотел вернуть. Он был готов сражаться за нее. Он пошел, чтобы противостоять, повторил он, а не убивать. Он не владел.44 магнума, сказал он им. У него не было никакого оружия.

Согласно заявлению, которое он дал следователям, когда Эллиот добрался до Малибу, он нашел свою жену и ее любовника голыми и уже мертвыми. Оказалось, что любовником на самом деле был дизайнер интерьера Йохан Рилц, гражданин Германии, которого Эллиот всегда считал геем.

Эллиот вышел из дома и вернулся в свою машину. Он начал отъезжать, но потом передумал. Он решил поступить правильно. Он развернулся и выехал обратно на подъездную дорожку. Он позвонил в 911 и подождал у входа, пока прибудут помощники шерифа.

Хронология и детали того, как расследование продолжалось с этого момента, были бы важны для построения защиты. Согласно отчетам в деле, Эллиот дал следователям первоначальный отчет об обнаружении им двух тел. Затем два детектива доставили его на подстанцию Малибу, чтобы он не мешал, пока продолжалось обследование места преступления. В это время он не был под арестом. Его поместили в незапертую комнату для допросов, где он ждал три долгих часа, пока два ведущих детектива, наконец, очистят место преступления и придут на участок. Затем было проведено видеозаписанное интервью, но, согласно стенограмме, которую я просмотрел, оно быстро перешло черту допроса. На этом этапе Эллиоту наконец сообщили о его правах и спросили, хочет ли он продолжать отвечать на вопросы. Эллиот мудро решил прекратить разговор и попросить адвоката. Это было решение, принятое лучше поздно, чем никогда, но Эллиоту было бы лучше, если бы он никогда не сказал следователям ни слова. Ему следовало просто взять пятицентовик и держать рот на замке.

Пока следователи осматривали место преступления, а Эллиот прохлаждался в комнате для допросов на подстанции, следователь по расследованию убийств, работающий в штаб-квартире шерифа в Уиттиере, составил несколько ордеров на обыск, которые были отправлены по факсу судье верховного суда и подписаны. Это позволило следователям обыскать весь пляжный домик и машину Эллиота и позволило им провести тест на наличие следов пороха на руках и одежде Эллиота, чтобы определить, были ли на них нитраты газа и микроскопические частицы сгоревшего пороха. После того, как Эллиот отказался от дальнейшего сотрудничества, его руки были упакованы в пластиковые пакеты на подстанции, и он был доставлен в штаб-квартиру шерифа, где криминалист провел тест GSR в криминалистической лаборатории. Это состояло в протирании химически обработанных дисков о руки и одежду Эллиота. Когда лаборант обрабатывал диски, те, которые были вытерты о его руки и рукава, дали положительный результат на высокий уровень остатков пороха.

В этот момент Эллиот был официально арестован по подозрению в убийстве. Одним телефонным звонком он связался со своим личным адвокатом, который, в свою очередь, вызвал Джерри Винсента, с которым он посещал юридическую школу. В конце концов Эллиота перевезли в окружную тюрьму и обвинили по двум пунктам обвинения в убийстве. Затем следователи шерифа позвонили в пресс-службу департамента и предложили организовать пресс-конференцию. Они только что поймали крупного преступника.

Я закрыл файл, когда Циско остановил "Линкольн" перед "Арчвей Студиос". По тротуару прогуливалось несколько пикетчиков. Это были бастующие писатели, державшие в руках красно-белые плакаты с надписью "МЫ ХОТИМ СПРАВЕДЛИВОЙ ДОЛИ"! и ПИСАТЕЛИ ОБЪЕДИНИЛИСЬ! На некоторых табличках был изображен кулак, сжимающий ручку. Другой сказал ТВОЮ ЛЮБИМУЮ ФРАЗУ? Это НАПИСАЛ ПИСАТЕЛЬ. На тротуаре была закреплена большая увеличенная фигура свиньи, курящей сигару, с надписью PRODUCER на задней части. Свинья и большинство плакатов были избитыми клише, и я бы подумал, что, поскольку протестующие были писателями, они могли бы придумать что-нибудь получше. Но, возможно, такой творческий подход проявлялся только тогда, когда им платили.

Я ехал на заднем сиденье ради приличия на этой первой остановке. Я надеялся, что Эллиот, возможно, мельком увидит меня в окне своего офиса и примет за адвоката с большими средствами и мастерством. Но сценаристы увидели "Линкольн" с водителем на заднем сиденье и подумали, что я продюсер. Когда мы повернули в студию, они набросились на машину со своими плакатами и начали скандировать: “Жадный ублюдок! Жадный ублюдок!” Циско развернулся и прорвался, несколько незадачливых писцов увернулись от отбойников.

“Осторожно!” Я рявкнул. “Все, что мне нужно, это задавить безработного писателя”.

“Не волнуйся”, - спокойно ответил Циско. “Они всегда разбегаются”.

“Не в этот раз”.

Когда он добрался до караульного помещения, Циско выдвинулся вперед настолько, что мое окно оказалось на одном уровне с дверью. Я проверил, чтобы убедиться, что никто из сценаристов не последовал за нами на территорию студии, а затем опустил стекло, чтобы я мог поговорить с человеком, который вышел. Его униформа была бежевого цвета с темно-коричневым галстуком и соответствующими эполетами. Это выглядело нелепо.

“Чем я могу вам помочь?”

“Я адвокат Уолтера Эллиота. У меня не назначена встреча, но мне нужно увидеть его прямо сейчас ”.

“Могу я взглянуть на ваши водительские права?”

Я достал его и протянул через окно.

“Я веду это дело для Джерри Винсента. Секретарь мистера Эллиота узнает это имя ”.

Охранник зашел в будку и закрыл дверь. Я не знал, было ли это сделано для того, чтобы предотвратить утечку воздуха из кондиционера или чтобы я не слышал, что было сказано, когда он поднял трубку. Какова бы ни была причина, вскоре он снова открыл дверь и протянул мне телефон, прикрыв трубку рукой.

“Миссис Альбрехт - исполнительный помощник мистера Эллиота. Она хочет поговорить с тобой ”.

Я взял трубку.

“Алло?”

“Мистер Холлер, не так ли? Что все это значит? Мистер Эллиот имел дело исключительно с мистером Винсентом по этому вопросу, и в его расписании нет никакой встречи ”.

Это дело. Это был странный способ ссылаться на двойные обвинения в убийстве.

“Миссис Альбрехт, я бы предпочел не говорить об этом у главных ворот. Как вы можете себе представить, это довольно деликатный ‘вопрос’, если использовать ваше слово. Могу я прийти в офис и повидать мистера Эллиота?”

Я повернулся на своем сиденье и посмотрел в заднее окно. В очереди на гауптвахту за моим Линкольном стояли две машины. Они, должно быть, не были продюсерами. Сценаристы пропустили их беспрепятственно.

“Боюсь, этого недостаточно, мистер Холлер. Могу я перевести вас на режим ожидания, пока я звоню мистеру Винсенту?”

“Ты не достучишься до него”.

“Я уверен, что он ответит на звонок мистера Эллиота”.

“Я уверен, что он этого не сделает, миссис Albrecht. Джерри Винсент мертв. Вот почему я здесь ”.

Я посмотрел на отражение Циско в зеркале заднего вида и пожал плечами, как бы говоря, что у меня не было другого выбора, кроме как сообщить ей эту новость. План состоял в том, чтобы незаметно пройти через арку, а затем лично сообщить Эллиоту, что его адвокат мертв.

“Извините меня, мистер Холлер. Вы сказали, мистер Винсент ... мертв?”

“Это то, что я сказал. И я его назначенная судом замена. Могу я сейчас войти?”

“Да, конечно”.

Я вернул телефон, и вскоре ворота открылись.

Тринадцать

Нам выделили первоклассное парковочное место на представительской стоянке. Я сказал Циско подождать в машине и вошел один, неся две толстые папки, которые Винсент собрал по делу. В одном содержались материалы расследования, переданные на данный момент обвинением, включая важные следственные документы и стенограммы допросов, а в другом содержались документы и другой рабочий продукт, созданный Винсентом в течение пяти месяцев, когда он вел дело. Между двумя файлами я смог получить хорошее представление о том, что было и чего не было у обвинения, и о направлении, в котором прокурор хотел вести процесс. Все еще предстояла работа, и в аргументации и стратегии защиты чего-то не хватало. Возможно, эти фрагменты хранились в голове Джерри Винсента, или в его ноутбуке, или в блокноте в его портфолио, но если копы не арестуют подозреваемого и не вернут украденное имущество, что бы там ни было, мне это не поможет.

Я шел по тротуару через прекрасно ухоженную лужайку по пути в офис Эллиота. Мой план на встречу состоял из трех частей. Первым делом нужно было заполучить Эллиота в качестве клиента. После этого я хотел бы попросить его одобрения на отсрочку судебного разбирательства, чтобы дать мне время войти в курс дела и подготовиться к нему. Последней частью плана было бы посмотреть, есть ли у Эллиота какие-либо детали, отсутствующие в деле защиты. Части вторая и третья, очевидно, не имели значения, если я потерпел неудачу с частью первой.

Офис Уолтера Эллиота находился в бунгало номер один в дальнем конце участка Арчуэй. “Bungalows” звучали как маленькие, но в Голливуде они были большими. Признак статуса. Это было все равно, что иметь свой собственный дом на участке. И, как в любом частном доме, действия внутри могут храниться в секрете.

Выложенная испанской плиткой прихожая вела в просторную гостиную с камином, в одной стене которого горел газовый камин, а в противоположном углу была установлена барная стойка из красного дерева. Я вышел на середину комнаты, огляделся и стал ждать. Я посмотрел на картину над камином. На нем был изображен рыцарь в доспехах на белом коне. Рыцарь протянул руку и откинул забрало на своем шлеме, и его глаза пристально уставились наружу. Я сделал несколько шагов вглубь комнаты и понял, что глаза были нарисованы так, что они смотрели на зрителя картины под любым углом в комнате. Они следили за мной.

“Мистер Холлер?”

Я обернулся, узнав голос из телефона на гауптвахте. Привратница Эллиота, миссис Альбрехт вошел в комнату из какого-то невидимого входа. Элегантность - вот слово, которое пришло на ум. Она была стареющей красавицей, которая, казалось, спокойно относилась к процессу. В ее неокрашенных волосах пробивалась седина, а к глазам и рту пробивались крошечные морщинки, которые, казалось, не были устранены ни инъекцией, ни разрезом. Миссис Альбрехт выглядела как женщина, которой нравится ее собственная кожа. По моему опыту, это было редкостью в Голливуде.

“Мистер Эллиот примет вас сейчас”.

Я последовал за ней за угол и по короткому коридору в приемную. Она прошла мимо пустого стола – своего, как я предположил, – и толкнула большую дверь в кабинет Уолтера Эллиота.

Эллиот был чрезмерно загорелым мужчиной с большим количеством седых волос, торчащих из расстегнутого воротника рубашки, чем из макушки. Он сидел за большим стеклянным рабочим столом. Под ним не было выдвижных ящиков, а на нем не было компьютера, хотя на нем были разбросаны бумаги и сценарии. Не имело значения, что ему грозило два обвинения в убийстве. Он был занят. Он работал и управлял "Арчуэй" так, как делал всегда. Возможно, это было по совету какого-нибудь голливудского гуру самопомощи, но это не было необычным поведением или философией для обвиняемого. Веди себя так, как будто ты невиновен, и тебя будут воспринимать как невиновного. В конце концов, ты станешь невиновным.

Справа была зона отдыха, но он предпочел остаться за рабочим столом. У него были темные, пронзительные глаза, которые показались мне знакомыми, и тогда я поняла, что только что смотрела на них – рыцарем на коне в гостиной был Эллиот.

“Мистер Эллиот, это мистер Холлер”, миссис Альбрехт сказал.

Она указала мне на стул через стол от Эллиота. После того, как я сел, Эллиот сделал пренебрежительный жест, не глядя на миссис Альбрехт и она вышли из комнаты, не сказав больше ни слова. На протяжении многих лет я представлял интересы пары дюжин убийц и был в их компании. Единственное правило заключается в том, что никаких правил не существует. Они бывают всех размеров и форм, богатые и бедные, скромные и высокомерные, полные сожаления и холодные до мозга костей. Процентное соотношение подсказало мне, что, скорее всего, Эллиот был убийцей. Что он спокойно расправился со своей женой и ее любовником и высокомерно думал, что это сойдет ему с рук. Но при первой встрече в нем не было ничего, что говорило бы мне так или иначе наверняка. И так было всегда.

“Что случилось с моим адвокатом?” он спросил.

“Что ж, для подробного объяснения мне пришлось бы направить вас в полицию. Сокращенно говоря, кто-то убил его прошлой ночью в его машине ”.

“И что это мне дает? Через неделю меня судят за мою жизнь!”

Это было небольшое преувеличение. Отбор присяжных был назначен через девять дней, и офис окружного прокурора не объявил, что будет добиваться смертной казни. Но то, что он думал в таких терминах, не повредило.

“Вот почему я здесь, мистер Эллиот. На данный момент ты остаешься со мной ”.

“А ты кто такой? Я никогда о вас не слышал ”.

“Вы не слышали обо мне, потому что я взял за правило не быть услышанным. Адвокаты знаменитостей привлекают слишком много внимания к своим клиентам. Они подпитывают свою собственную знаменитость, предлагая своих клиентов. Я так не поступаю ”.

Он поджал губы и кивнул. Я мог сказать, что только что заработал очко.

“И ты забираешь практику Винсента?” он спросил.

“Позвольте мне объяснить это, мистер Эллиот. У Джерри Винсента был магазин на одного человека. Точно так же, как и я. Иногда одному из нас требовалась помощь в расследовании дела или нужен был другой адвокат, чтобы заменить его там и сям. Мы исполнили эту роль друг для друга. Если вы посмотрите на договор о представительстве, который вы подписали с ним, вы найдете мое имя в абзаце с формулировками, которые позволили Джерри обсудить со мной ваше дело и включить меня в рамки отношений адвокат-клиент. Другими словами, Джерри доверял мне свои дела. И теперь, когда он ушел, я готов продолжать работу вместо него. Ранее сегодня главный судья высшего суда издал приказ о помещении меня под стражу по делам Джерри. Конечно, в конечном итоге вы сами выбираете, кто будет представлять вас в суде. Я очень хорошо знаком с вашим делом и готов продолжить ваше юридическое представительство без малейшей заминки. Но, как я уже сказал, вы должны сделать выбор. Я здесь только для того, чтобы рассказать вам о ваших вариантах.”

Эллиот покачал головой.

“Я действительно не могу в это поверить. Мы должны были предстать перед судом на следующей неделе, и я не собираюсь его отменять. Я ждал пять месяцев, чтобы очистить свое имя! Ты хоть представляешь, каково это для невиновного человека - ждать, и ждать, и ждать правосудия? Читать все инсинуации и чушь в СМИ? Иметь прокурора, сующего свой нос в мою задницу, ожидающего, что я сделаю шаг, который приведет к отмене моего залога? Посмотри на это!”

Он вытянул ногу и задрал левую штанину, чтобы показать GPS-монитор, который судья Холдер приказал ему надеть.

“Я хочу, чтобы это закончилось!”

Я кивнул в утешительной манере и знал, что если бы я сказал ему, что хочу отложить его дело, я бы смотрел на быстрое снятие с рассмотрения. Я решил, что подниму этот вопрос на стратегической сессии после того, как закрою сделку – если я ее закрою.

“Я имел дело со многими клиентами, которых несправедливо обвинили”, - солгал я. “Ожидание правосудия может быть почти невыносимым. Но это также делает оправдание еще более значимым ”.

Эллиот не ответил, и я не позволил молчанию длиться долго.

“Я провел большую часть дня, просматривая файлы и улики по вашему делу. Я уверен, что вам не придется откладывать судебное разбирательство, мистер Эллиот. Я был бы более чем готов продолжить. Другого адвоката, может, и нет. Но я был бы готов ”.

Вот оно, мое лучшее обращение к нему, по большей части ложь и преувеличения. Но я на этом не остановился.

“Я изучил стратегию судебного разбирательства, изложенную мистером Винсентом. Я бы не стал его менять, но я верю, что могу его улучшить. И я был бы готов выступить на следующей неделе, если потребуется. Я думаю, что отсрочка всегда может быть полезной, но в ней не будет необходимости ”.

Эллиот кивнул и провел пальцем по губам.

“Я должен был бы подумать об этом”, - сказал он. “Мне нужно поговорить с некоторыми людьми и проверить тебя. Точно так же, как я проверил Винсента, прежде чем пойти с ним ”.

Я решил рискнуть и попытаться заставить Эллиота принять быстрое решение. Я не хотел, чтобы он проверял меня и, возможно, обнаружил, что я исчез на год. Это вызвало бы слишком много вопросов.

“Это хорошая идея”, - сказал я. “Не торопитесь, но не отнимайте слишком много времени. Чем дольше вы ждете принятия решения, тем больше вероятность того, что судья сочтет необходимым отложить судебное разбирательство. Я знаю, вы этого не хотите, но в отсутствие мистера Винсента или любого другого официального адвоката судья, вероятно, уже начинает нервничать и обдумывает это. Если вы выберете меня, я постараюсь предстать перед судьей как можно скорее и сказать ему, что мы все еще готовы уйти ”.

Я встал и полез в карман пальто за визиткой. Я кладу его на стекло.

“Это все мои цифры. Звоните в любое время ”.

Я надеялся, что он скажет мне сесть обратно, и мы начнем планировать суд. Но Эллиот просто протянул руку и взял карточку. Казалось, он изучал это, когда я уходил от него. Прежде чем я подошел к двери в офис, она открылась снаружи, и миссис Альбрехт стоял там. Она тепло улыбнулась.

“Я уверена, что мы будем на связи”, - сказала она.

У меня было ощущение, что она слышала каждое слово, сказанное мной и ее боссом.

“Благодарю вас, миссис Альбрехт, ” сказал я. “Я, конечно, надеюсь на это”.

Четырнадцать

Я нашел Циско, прислонившегося к "Линкольну" и курящего сигарету.

“Это было быстро”, - сказал он.

Я открыла заднюю дверь на случай, если на парковке были камеры и Эллиот наблюдал за мной.

“Посмотри на себя с ободряющим словом”.

Я вошел, и он сделал то же самое.

“Я просто говорю, что это показалось мне довольно быстрым”, - сказал он. “Как все прошло?”

“Я сделал все, что в моих силах. Вероятно, скоро мы что-нибудь узнаем ”.

“Вы думаете, это сделал он?”

“Возможно, но это не имеет значения. У нас есть другие причины для беспокойства ”.

Было трудно перейти от мыслей о гонораре в четверть миллиона долларов к некоторым из тех, кто также числился в списке клиентов Винсента, но такова была работа. Я открыла свою сумку и достала другие активные файлы. Пришло время решить, где будет наша следующая остановка.

Циско попятился из помещения и начал направляться к арке.

“Лорна ждет ответа”, - сказал он.

Я посмотрела на него в зеркало.

“Что?”

“Лорна позвонила мне, пока ты был внутри. Она действительно хочет знать, что случилось с Эллиотом ”.

“Не волнуйся, я ей позвоню. Сначала позвольте мне выяснить, куда мы направляемся ”.

Адрес каждого клиента – по крайней мере, адрес, указанный при подписании контракта на услуги Винсента – был аккуратно напечатан на внешней стороне каждого файла. Я быстро просмотрел файлы, ища адреса в Голливуде. Я, наконец, наткнулся на дело, принадлежащее женщине, обвиняемой в непристойном поведении. Клиентка, которая ранее приходила в офис Винсента, чтобы попросить вернуть ее досье.

“Поехали”, - сказал я. “Когда выберешься отсюда, направляйся по Мелроуз в Ла Бреа. У нас есть клиент прямо там. Одна из тех, кто приходил сегодня за ее досье.”

“Понял”.

“После этой остановки я поеду на переднем сиденье. Не хочу, чтобы ты слишком сильно чувствовал себя шофером ”.

“Это неплохой концерт. Думаю, я мог бы к этому привыкнуть ”.

Я достал свой телефон.

“Эй, Мик, я должен тебе кое-что сказать”, - сказал Циско.

Я убрал большой палец с кнопки быстрого набора номера Лорны.

“Да, что?”

“Я просто хотел сказать тебе сам, прежде чем ты услышишь это где-то еще. Я и Лорна… мы собираемся пожениться ”.

Я полагал, что они двигались в этом направлении. Мы с Лорной были друзьями пятнадцать лет, прежде чем поженились на одном. Для меня это был неудачный брак, и такой же опрометчивый, как все, что я когда-либо делал. Мы прекратили это, когда осознали ошибку и каким-то образом сумели остаться близкими. В мире не было никого, кому я доверял больше. Мы больше не любили друг друга, но я все еще любил ее и всегда буду защищать.

“Тебя это устраивает, Мик?”

Я посмотрел на Циско в зеркало заднего вида.

“Я не часть уравнения, Циско”.

“Я знаю, но я хочу знать, нормально ли это для тебя. Понимаете, что я имею в виду?”

Я выглянул в окно и на мгновение задумался, прежде чем ответить. Затем я снова посмотрела на него в зеркало.

“Да, со мной все в порядке. Но я скажу тебе кое-что, Циско. Она одна из четырех самых важных людей в моей жизни. Ты, наверное, фунтов на семьдесят пять выше меня - и, конечно, все они в мускулах. Но если ты причинишь ей боль, я найду способ причинить тебе боль в ответ. Тебя это устраивает?”

Он отвел взгляд от зеркала и посмотрел на дорогу впереди. Мы стояли в очереди на выход, двигаясь медленно. Бастующие сценаристы толпились на тротуаре и задерживали людей, пытавшихся покинуть студию.

“Да, Мик, меня это устраивает”.

После этого мы некоторое время молчали, медленно продвигаясь вперед. Циско продолжал поглядывать на меня в зеркало.

“Что?” Я, наконец, спросил.

“Что ж, я заполучил твою дочь. Это делает одно. А потом Лорна. Мне было интересно, кто были двое других.”

Прежде чем я смог ответить, в моей руке заиграла электронная версия увертюры к "Вильгельму Теллю". Я посмотрела на свой телефон. На экране было написано "ЧАСТНЫЙ АБОНЕНТ". Я открыл его.

“Haller.”

“Пожалуйста, подождите Уолтера Эллиота”, миссис Альбрехт сказал.

Прошло не так много времени, прежде чем я услышал знакомый голос.

“Мистер Холлер?”

“Я здесь. Что я могу для вас сделать?”

Я почувствовал, как внутри у меня шевельнулось беспокойство. Он принял решение.

“Вы заметили что-нибудь в моем деле, мистер Холлер?”

Вопрос застал меня врасплох.

“Что ты имеешь в виду?”

“Один адвокат. У меня есть один адвокат, мистер Халлер. Видите ли, я не только должен выиграть это дело в суде, но я также должен выиграть его в суде общественного мнения ”.

“Понятно”, - сказал я, хотя не совсем понял суть.

“За последние десять лет я выбирал много победителей. Я говорю о фильмах, в которые я вложил свои деньги. Я выбрал победителей, потому что считаю, что обладаю точным чувством общественного мнения и вкуса. Я знаю, что нравится людям, потому что я знаю, о чем они думают ”.

“Я уверен, что вы понимаете, сэр”.

“И я думаю, что общественность считает, что чем более вы виновны, тем больше адвокатов вам нужно”.

В этом он не ошибся.

“Итак, первое, что я сказал мистеру Винсенту, когда нанял его, было: никакой команды мечты, только вы. С самого начала у нас был второй адвокат, но это было временно. Она выполнила свою задачу и исчезла. Один адвокат, мистер Халлер. Вот как я этого хочу. Лучший адвокат, которого я могу нанять ”.

“Я под ...”

“Я принял решение, мистер Холлер. Ты произвел на меня впечатление, когда был здесь. Я хотел бы воспользоваться вашими услугами для судебного разбирательства. Ты будешь моим единственным адвокатом ”.

Мне пришлось успокоить свой голос, прежде чем ответить.

“Я рад это слышать. Зовите меня Микки ”.

“И ты можешь называть меня Уолтер. Но я настаиваю на одном условии, прежде чем мы согласимся на это соглашение ”.

“Что это?”

“Без промедления. Мы отправляемся в суд по расписанию. Я хочу услышать, как ты это скажешь ”.

Я колебался. Я хотел отсрочки. Но я хотел этого дела больше.

“Мы не будем откладывать”, - сказал я. “Мы будем готовы выступить в следующий четверг”.

“Тогда, добро пожаловать на борт. Что нам делать дальше?”

“Ну, я все еще на участке. Я мог бы развернуться и вернуться ”.

“Боюсь, у меня встречи до семи, а затем показ нашего фильма в рамках сезона награждений”.

Я думал, что его суд и свобода превзошли бы его встречи и фильмы, но я оставил это без внимания. Я бы просветил Уолтера Эллиота и вернул его к реальности, когда в следующий раз увижу его.

“Хорошо, тогда, сейчас вы дадите мне номер факса, и я попрошу своего помощника прислать контракт. Структура гонораров будет такой же, как у вас с Джерри Винсентом ”.

Наступила тишина, и я ждал. Если бы он собирался попытаться снизить гонорар, то именно сейчас он бы это сделал. Но вместо этого он повторил номер факса, который я смогла расслышать миссис Альбрехт отдает его. Я записал это на внешней стороне одного из файлов.

“Как выглядит завтрашний день, Уолтер?”

“Завтра?”

“Да, если не сегодня вечером, то завтра. Нам нужно начать. Вы не хотите отсрочки; я хочу быть еще более подготовленным, чем сейчас. Нам нужно поговорить и обсудить все. В аргументации защиты есть несколько пробелов, и я думаю, вы можете помочь мне их заполнить. Я мог бы вернуться в студию или встретиться с тобой где-нибудь еще во второй половине дня ”.

Я слышал приглушенные голоса, когда он совещался с миссис Albrecht.

“У меня открыто на четыре часа”, - наконец сказал он. “Здесь, в бунгало”.

“Хорошо, я буду там. И отмените все, что у вас есть, в пять. Нам понадобится по крайней мере пара часов, чтобы начать ”.

Эллиот согласился на два часа, и мы уже собирались заканчивать разговор, когда я подумал кое о чем другом.

“Уолтер, я хочу увидеть место преступления. Могу я зайти в дом в Малибу завтра, за некоторое время до нашей встречи?”

Снова наступила пауза.

“Когда?”

“Ты скажи мне, что сработает”.

Он снова прикрыл трубку, и я услышал его приглушенный разговор с миссис Albrecht. Затем он снова вышел на связь со мной.

“Как насчет одиннадцати? Я попрошу кого-нибудь встретить вас там, чтобы впустить ”.

“Это сработает. Увидимся завтра, Уолтер ”.

Я закрыл телефон и посмотрел на Циско в зеркале.

“Мы взяли его”.

Циско торжественно нажал на гудок Линкольна. Это был длинный взрыв, который заставил водителя впереди нас поднять кулак и показать нам палец назад. На улице бастующие сценаристы восприняли взрыв как знак поддержки изнутри ненавистной студии. Я услышал громкие приветствия, исходящие от масс.

Пятнадцать

Босх прибыл рано на следующее утро. Он был один. Его мирным подношением была дополнительная чашка кофе, которую он принес и передал мне. Я больше не пью кофе – пытаюсь избежать любой зависимости в своей жизни, – но я все равно взяла его у него, думая, что, возможно, запах кофеина взбодрит меня. Было только 7:45, но я находился в кабинете Джерри Винсента уже более двух часов.

Я повел Босха обратно в картотеку. Он выглядел более уставшим, чем я себя чувствовал, и я был почти уверен, что он был в том же костюме, в котором я видел его накануне.

“Долгая ночь?” Я спросил.

“О, да”.

“Гнаться за поводками или за хвостом?”

Я однажды слышал, как один детектив задавал этот вопрос другому в коридоре здания суда. Я предполагаю, что этот вопрос был зарезервирован для brothers of the badge, потому что с Bosch он прошел не так хорошо. Он издал какой-то гортанный звук и не ответил.

В картотеке я предложил ему сесть за маленький столик. На столе лежал желтый юридический планшет, но никаких папок. Я сел на другой стул и поставил свой кофе.

“Итак”, - сказал я, беря блокнот.

“Итак”, - сказал Босх, когда я больше ничего не предложил.

“Итак, вчера я встретился с судьей Холдером в Чемберс и разработал план, с помощью которого мы можем предоставить вам то, что вам нужно, из файлов, фактически не передавая вам самих файлов”.

Босх покачал головой.

“Что случилось?” Я спросил.

“Тебе следовало сказать мне это вчера в Паркер-центре”, - сказал он. “Я бы не тратил свое время впустую”.

“Я думал, ты оценишь это”.

“Это не сработает”.

“Откуда ты это знаешь? Как вы можете быть уверены?”

“Сколько убийств вы расследовали, Холлер? И скольких ты оправдал?”

“Хорошо, замечание принято. Ты парень из отдела убийств. Но я, безусловно, способен просмотреть файлы и определить, что представляло законную угрозу Джерри Винсенту. Возможно, благодаря моему опыту адвоката по уголовным делам, я мог бы даже почувствовать угрозу, которую вы пропустили бы в качестве детектива.”

“Так ты говоришь”.

“Да, я говорю”.

“Послушайте, все, на что я здесь указываю, - это очевидное. Я детектив. Я тот, кто должен просмотреть файлы, потому что я знаю, что я ищу. Без обид, но вы в этом деле дилетант. Итак, я нахожусь здесь в положении, когда я должен принять то, что дает мне любитель, и верить, что я получаю все, что можно извлечь из файлов. Так не работает. Я не доверяю доказательствам, пока не найду их сам ”.

“Опять же, ваша точка зрения хорошо понята, детектив, но так оно и есть. Это единственный метод, одобренный судьей Холдером, и я должен сказать вам, что вам повезло, что вы получили так много. Она вообще не была заинтересована в том, чтобы помогать тебе.”

“Так ты говоришь, что пошел биться за меня?”

Он сказал это недоверчивым, саркастическим тоном, как будто для адвоката защиты было какой-то математической невозможностью помочь полицейскому детективу.

“Это верно”, - сказал я вызывающе. “Я пошел биться за тебя. Я говорил тебе вчера, Джерри Винсент был моим другом. Я бы хотел посмотреть, как ты расправишься с человеком, который расправился с ним ”.

“Ты, наверное, тоже беспокоишься о своей собственной заднице”.

“Я этого не отрицаю”.

“На твоем месте я бы так и сделал”.

“Послушайте, вам нужен список или нет?”

Я поднял блокнот с документами, как будто дразнил игрушкой собаку. Он потянулся за ним, и я отдернула его, немедленно пожалев о своем движении. Я быстро передал это ему. Это был неловкий обмен репликами, похожий на рукопожатие накануне.

“В этом списке одиннадцать имен с кратким изложением угроз, которые каждое из них направляло Джерри Винсенту. Нам повезло, что Джерри счел важным увековечить отчет о каждой полученной им угрозе. Я никогда этого не делал ”.

Босх не ответил. Он читал первую страницу юридического блокнота.

“Я расставил их по приоритетам”, - сказал я.

Босх посмотрел на меня, и я понял, что он готов снова напасть на меня за то, что я взял на себя роль детектива. Я поднял руку, чтобы остановить его.

“Не с точки зрения вашего расследования. С точки зрения юриста. Поставить себя на место Джерри Винсента, посмотреть на эти вещи и определить, какие из них беспокоили бы меня больше всего. Как и первый в этом списке. Джеймс Демарко. Парень уходит по обвинению в хранении оружия и думает, что Джерри облажался с делом. Такой парень, как этот, может достать пистолет, как только выйдет на свободу ”.

Босх кивнул и снова уткнулся взглядом в блокнот. Он заговорил, не отрывая от нее взгляда.

“Что еще у тебя есть для меня?”

“Что вы имеете в виду?”

Он посмотрел на меня и помахал блокнотом вверх-вниз, как будто он был легким, как перышко, и информация на нем была такой же.

“Я проверю эти имена и посмотрю, где сейчас находятся эти ребята. Возможно, ваш торговец оружием на свободе и ищет мести. Но это мертвые дела. Скорее всего, если бы эти угрозы были законными, они были бы приведены в исполнение давным-давно. То же самое с любыми угрозами, которые он получал, когда был прокурором. Так что это просто хлопотная работа, которую вы мне поручаете, советник.”

“Много работы? Некоторые из этих парней угрожали ему, когда их вели в тюрьму. Возможно, некоторые из них вышли. Может быть, кто-то просто вышел и исполнил угрозу. Возможно, они заразились этим из тюрьмы. Существует множество возможностей, и их не следует сбрасывать со счетов как обычную суету. Я не понимаю вашего отношения к этому ”.

Босх улыбнулся и покачал головой. Я вспомнил, как мой отец делал то же самое, когда собирался сказать мне, пятилетнему, что я чего-то не так понял.

“На самом деле меня не волнует, что вы думаете о моем отношении”, - сказал он. “Мы проверим ваши версии. Но я ищу что-нибудь более актуальное. Кое-что из открытых дел Винсента.”

“Ну, тут я ничем не могу тебе помочь”.

“Конечно, ты можешь. Теперь у вас есть все дела. Я предполагаю, что вы просматриваете их и встречаетесь со всеми своими новыми клиентами. Вы столкнетесь с чем-то, или увидите что-то, или услышите что-то, что не подходит, что кажется неправильным, что, возможно, вас немного пугает. Вот тогда ты мне и позвонишь ”.

Я уставился на него, не отвечая.

“Никогда не знаешь наверняка”, - сказал он. “Это могло бы спасти вас от ...”

Он пожал плечами и не закончил, но смысл был ясен. Он пытался запугать меня, чтобы я сотрудничал гораздо больше, чем позволял судья Холдер, или чем я чувствовал себя комфортно.

“Одно дело делиться информацией об угрозах по закрытым делам”, - сказал я. “Совсем другое дело - делать это с действующими делами. И, кроме того, я знаю, что вы просите большего, чем просто угрозы. Вы думаете, Джерри наткнулся на что-то или обладал какими-то знаниями, из-за которых его убили.”

Босх не сводил с меня глаз и медленно кивнул. Я был первым, кто отвел взгляд.

“А как насчет того, что это улица с двусторонним движением, детектив? Что ты знаешь такого, чего не говоришь мне? Что такого важного было в ноутбуке? Что было в портфеле?”

“Я не могу говорить с вами об активном расследовании”.

“Ты мог вчера, когда спрашивал о ФБР”.

Он посмотрел на меня и прищурил свои темные глаза.

“Я не спрашивал тебя о ФБР”.

“Давайте, детектив. Вы спросили, были ли у него какие-либо федеральные дела. Зачем вам это делать, если у вас нет каких-то федеральных связей? Я предполагаю, что это было ФБР ”.

Босх колебался. У меня было чувство, что я угадал правильно, и теперь он был загнан в угол. Мое упоминание бюро заставило бы его думать, что я что-то знаю. Теперь ему пришлось бы отдать, чтобы получить.

“На этот раз ты пойдешь первым”, - подсказал я.

Он кивнул.

“Хорошо, убийца забрал сотовый телефон Джерри Винсента – либо с его тела, либо он был в его портфеле”.

“Хорошо”.

“Я получил записи вчерашних звонков прямо перед тем, как увидел тебя. В день, когда он был убит, ему трижды звонили из бюро. За четыре дня до этого их было двое. Он разговаривал с кем-то вон там. Или они разговаривали с ним.”

“Кто?”

“Я не могу сказать. Все исходящие звонки оттуда регистрируются на главном номере. Все, что я знаю, это то, что ему звонили из бюро, без имен.”

“Как долго продолжались звонки?”

Босх колебался, не зная, что сообщить. Он опустил взгляд на планшет в своей руке, и я увидел, как он неохотно решил поделиться еще. Он собирался разозлиться, когда мне нечем было поделиться в ответ.

“Все звонки были короткими”.

“Насколько короткий?”

“Ни один из них не дольше минуты”.

“Тогда, может быть, они просто ошиблись номерами”.

Он покачал головой.

“Слишком много неправильных цифр. Они чего-то хотели от него ”.

“Кто-нибудь оттуда следит за ходом расследования убийства?”

“Пока нет”.

Я подумал об этом и пожал плечами.

“Ну, может быть, они так и сделают, и тогда ты узнаешь”.

“Да, и, возможно, они этого не сделают. Это не в их стиле, если вы понимаете, что я имею в виду. Теперь твоя очередь. Что у вас есть федерального значения?”

“Ничего. Я подтвердил, что у Винсента не было федеральных дел ”.

Я наблюдал, как Босх медленно выжигал, когда понял, что я его разыграл.

“Вы говорите мне, что не обнаружили никаких федеральных связей? В этом офисе нет даже визитной карточки бюро?”

“Это верно. Ничего”.

“Ходят слухи о том, что федеральное большое жюри присяжных расследует коррупцию в судах штата. Ты что-нибудь знаешь об этом?”

Я покачал головой.

“Я лежал на полке в течение года”.

“Спасибо за помощь”.

“Послушайте, детектив, я этого не понимаю. Почему вы не можете просто позвонить туда и спросить, кто звонил вашей жертве? Разве не так должно проходить расследование?”

Босх улыбнулся так, словно имел дело с ребенком.

“Если они захотят, чтобы я что-то знал, они придут ко мне. Если я им позвоню, они просто просветят меня. Если это было частью расследования коррупции или они затеяли что-то еще, шансы на то, что они поговорят с местным полицейским, находятся между малым и нулевым. Если они те, из-за кого его убили, тогда сделай так, чтобы этого не было ”.

“Как бы они его убили?”

“Я же говорил тебе, они продолжали звонить. Они чего-то хотели. Они оказывали на него давление. Возможно, кто-то еще знал об этом и подумал, что он представляет опасность ”.

“Это слишком много предположений о пяти звонках, которые в сумме даже не составляют пяти минут”.

Босх поднял желтый блокнот.

“Не больше догадок, чем в этом списке”.

“Что насчет ноутбука?”

“Что насчет этого?”

“Так вот в чем все дело, что-то в его компьютере?”

“Ты мне скажи”.

“Как я могу вам сказать, если понятия не имею, что в нем было?”

Босх согласно кивнул и встал.

“Хорошего дня, советник”.

Он вышел, держа блокнот на боку. Мне оставалось гадать, предупреждал ли он меня или разыгрывал все то время, что находился в комнате.

Шестнадцать

Лорна и Циско прибыли вместе через пятнадцать минут после ухода Босха, и мы собрались в кабинете Винсента. Я сел за стол мертвого адвоката, и они сели бок о бок перед ним. Это была очередная сессия подсчета очков, в ходе которой мы рассмотрели дела, что было сделано предыдущей ночью и что еще оставалось сделать.

За рулем был Cisco, и накануне вечером я посетил одиннадцать клиентов Винсента, зарегистрировав восемь из них и вернув файлы оставшимся трем. Это были приоритетные дела, потенциальные клиенты, которых я надеялся удержать, потому что они могли заплатить или их дела получили какую-то оценку в моем обзоре. Это были дела, которые я мог выиграть или быть оспорен.

Итак, это была не такая уж плохая ночь. Я даже убедил женщину, обвиняемую в непристойном поведении, оставить меня в качестве ее адвоката. И, конечно же, арест Уолтера Эллиота был глазурью на торте. Лорна сообщила, что отправила ему по факсу представительский контракт, и он уже был подписан и возвращен. Мы были там в хорошей форме. Я мог бы начать откладывать сто тысяч на трастовый счет.

Затем мы определяем план на день. Я сказал Лорне, что хочу, чтобы она и Рен – если она появится – разыскали оставшихся клиентов, проинформировали их о кончине Джерри Винсента и назначили мне встречу, чтобы обсудить варианты юридического представительства. Я также хотел, чтобы Лорна продолжила составлять календарь и знакомиться с файлами Винсента и финансовыми отчетами.

Я сказал Циско, что хочу, чтобы он сосредоточил свое внимание на деле Эллиота, с особым акцентом на поддержку свидетелей. Это означало, что он должен был взять предварительный список свидетелей защиты, который уже был составлен Джерри Винсентом, и подготовить повестки для сотрудников правоохранительных органов и других свидетелей, которые могли быть сочтены враждебными делу защиты. Для платного свидетеля-эксперта и других, кто добровольно собирался давать показания в суде в пользу защиты, он должен был установить контакт и заверить их, что процесс продвигается по графику, а я заменяю Винсента у руля.

“Понял”, - сказал Циско. “А как насчет расследования дела Винсента? Ты все еще хочешь, чтобы я следил?”

“Да, следите за этим и дайте мне знать, что выясните”.

“Я узнал, что они провели прошлую ночь, заставляя кого-то потеть, но сегодня утром отпустили его”.

“Кто?”

“Я пока не знаю”.

“Подозреваемый?”

“Они отпустили его, так что, кто бы это ни был, он оправдан. На данный момент.”

Я кивнул, подумав об этом. Неудивительно, что Босх выглядел так, словно не спал всю ночь.

“Что ты собираешься делать сегодня?” Спросила Лорна.

“С сегодняшнего дня моим приоритетом является Эллиот. Есть несколько моментов по этим другим делам, на которые мне нужно будет обратить некоторое внимание, но по большей части с этого момента я собираюсь заняться Эллиотом. У нас отбор присяжных через восемь дней. Сегодня я хочу начать с места преступления ”.

“Я должен пойти с тобой”, - сказал Циско.

“Нет, я просто хочу прочувствовать это место. Вы можете зайти туда с фотоаппаратом и рулеткой позже ”.

“Мик, есть ли какой-нибудь способ убедить Эллиота отложить?” Спросила Лорна. “Неужели он не понимает, что вам нужно время, чтобы изучить и разобраться в деле?”

“Я сказал ему об этом, но его это не интересует. Он поставил это условием моего найма. Мне пришлось согласиться предстать перед судом на следующей неделе, иначе он нашел бы другого адвоката, который мог. Он говорит, что невиновен и не хочет ждать ни дня дольше, чтобы доказать это ”.

“Вы ему верите?”

Я пожал плечами.

“Не имеет значения. Он верит в это. И у него есть эта странная уверенность в том, что все получится по–его - как кассовые сборы в понедельник утром. Итак, я либо готовлюсь предстать перед судом в конце следующей недели, либо теряю клиента ”.

Как раз в этот момент дверь в офис распахнулась и на пороге появился Рен Уильямс, нерешительно стоящий в дверном проеме.

“Извините меня”, - сказала она.

“Привет, Рен”, - сказал я. “Рад, что ты здесь. Не могли бы вы подождать там, в приемной, и Лорна сразу выйдет, чтобы поработать с вами? ”

“Нет проблем. У вас также есть один из клиентов, ожидающий здесь. Патрик Хенсон. Он уже ждал, когда я вошел ”.

Я посмотрел на свои часы. Это было пять из девяти. Это был хороший знак в отношении Патрика Хенсона.

“Тогда отправьте его”.

Вошел молодой человек. Патрик Хенсон был меньше, чем я думал, но, возможно, именно низкий центр тяжести сделал его хорошим серфером. У него был необходимый загар, но волосы были коротко подстрижены. Ни серег, ни ожерелья из белых ракушек, ни акульего зуба. Никаких татуировок, которые я мог бы видеть. На нем были черные брюки-карго и то, что, вероятно, считалось его лучшей рубашкой. На нем был ошейник.

“Патрик, мы вчера говорили по телефону. Я Микки Халлер, а это мой судебный менеджер, Лорна Тейлор. Этот большой парень - Циско, мой следователь ”.

Он подошел к столу и пожал нам руки. Его хватка была твердой.

“Я рад, что вы решили прийти. Это твоя рыба там, на стене?”

Не двигая ногами, Хенсон повернулся в бедрах, как на доске для серфинга, и посмотрел на рыбу, висящую на стене.

“Да, это Бетти”.

“Вы дали фаршированной рыбе имя?” Спросила Лорна. “Что, это было домашнее животное?”

Хенсон улыбнулся, больше себе, чем нам.

“Нет, я поймал это на себе давным-давно. Возвращаюсь во Флориду. Мы повесили его у входной двери в доме, который я снимал в Малибу. Мои соседи по комнате и я, мы всегда говорили: ‘Привет, Бетти", когда приходили домой. Это было отчасти глупо ”.

Он повернулся назад и посмотрел на меня.

“Кстати, об именах, мы будем называть тебя Трик?”

“Нет, это было просто название, которое придумал мой агент. У меня его больше нет. Вы можете называть меня просто Патрик ”.

“Хорошо, и ты сказал мне, что у тебя были действительные водительские права?”

“Конечно, нужно”.

Он сунул руку в передний карман и достал толстый нейлоновый бумажник. Он вытащил свои права и протянул их мне. Я мгновение изучал его, а затем передал Циско. Он изучил это немного дольше, а затем кивнул, давая свое официальное одобрение.

“Ладно, Патрик, мне нужен водитель”, - сказал я. “Я предоставляю машину, бензин и страховку, а ты появляешься здесь каждое утро в девять, чтобы отвезти меня туда, куда мне нужно. Вчера я рассказал тебе о графике оплаты. Тебе все еще интересно?”

“Я заинтересован”.

“Вы надежный водитель?” Спросила Лорна.

“Я никогда не попадал в аварию”. Сказал Патрик.

Я одобрительно кивнул. Говорят, наркоман лучше всего подходит для выявления другого наркомана. Я искал признаки того, что он все еще пользовался. Тяжелые веки, медленная речь, избегание зрительного контакта. Но я ничего не уловил.

“Когда ты сможешь начать?”

Он пожал плечами.

“У меня ничего нет… Я имею в виду, когда ты захочешь, я полагаю.”

“Как насчет того, чтобы начать прямо сейчас? Сегодня состоится тест-драйв. Посмотрим, как ты справишься, и сможем поговорить об этом в конце дня ”.

“По-моему, звучит неплохо”.

“Хорошо, хорошо, мы собираемся выбраться отсюда и отправиться в путь, и я объясню в машине, как мне нравится, чтобы все работало”.

“Круто”.

Он засунул большие пальцы рук в карманы и ждал следующего хода или инструкций. На вид ему было около тридцати, но это было из-за того, что солнце сделало с его кожей. Из досье я знал, что ему было всего двадцать четыре и ему еще многому предстояло научиться.

Сегодня планировалось отвести его обратно в школу.

Семнадцать

Мы выехали на 10-м шоссе из центра города и направились на запад, в сторону Малибу. Я сел сзади и открыл свой компьютер на откидном столике. Пока я ждал, пока программа загрузится, я рассказал Патрику Хенсону, как все это работает.

“Патрик, у меня не было офиса с тех пор, как я ушел из офиса общественных защитников двенадцать лет назад. Моя машина - это мой офис. У меня есть два других Линкольна, точно таких же, как этот. Я держу их по очереди. У каждого есть принтер, факс, а у меня в компьютере есть беспроводная карта. Все, что мне нужно сделать в офисе, я могу сделать здесь, пока нахожусь в пути к следующему месту. В округе Лос-Анджелес насчитывается более сорока зданий суда. Мобильность - лучший способ вести бизнес ”.

“Круто”, - сказал Патрик. “Я бы тоже не хотел находиться в офисе”.

“Чертовски верно”, - сказал я. “Слишком клаустрофобен”.

Мой компьютер был готов. Я зашел в папку, где хранил типовые формы и ходатайства, и начал составлять предварительное ходатайство для изучения доказательств.

“Прямо сейчас я работаю над твоим делом, Патрик”.

Он посмотрел на меня в зеркало.

“Что вы имеете в виду?”

“Ну, я просмотрел ваше досье, и там есть кое-что, чего мистер Винсент не сделал, но что, я думаю, нам нужно сделать, это может помочь”.

“Что это?”

“Получите независимую оценку ожерелья, которое вы взяли. Они указывают стоимость в двадцать пять тысяч, и это переводит вас в категорию кражи за тяжкое преступление. Но не похоже, что кто-либо когда-либо оспаривал это ”.

“Вы имеете в виду, что если бриллианты поддельные, то нет никакого уголовного преступления?”

“Это могло бы сработать именно так. Но я думал и кое о чем другом тоже ”.

“Что?”

Я достала его досье из сумки, чтобы проверить имя.

“Позволь мне сначала задать тебе несколько вопросов, Патрик”, - сказал я. “Что вы делали в том доме, где взяли ожерелье?”

Он пожал плечами.

“Я встречался с младшей дочерью пожилой леди. Я встретил ее на пляже и вроде как учил ее серфингу. Мы несколько раз ходили куда-нибудь и тусовались. Однажды в доме была вечеринка по случаю дня рождения, и меня пригласили, а матери подарили ожерелье ”.

“Вот когда ты понял его ценность”.

“Да, отец сказал, что это бриллианты, когда дарил это ей. Он действительно гордился ими ”.

“Итак, в следующий раз, когда вы были там, в доме, вы украли ожерелье”.

Он не ответил.

“Это был не вопрос, Патрик. Это факт. Теперь я ваш адвокат, и нам нужно обсудить факты по делу. Только никогда не лги мне, или я больше не буду твоим адвокатом ”.

“Хорошо”.

“Итак, в следующий раз, когда вы были в доме, вы украли ожерелье”.

“Да”.

“Расскажи мне об этом”.

“Мы были там одни, купались в бассейне, и я сказал, что мне нужно сходить в туалет, но на самом деле я просто хотел проверить, нет ли в аптечке таблеток. Мне было больно. В ванной внизу ничего не было, поэтому я поднялся наверх и осмотрелся. Я заглянул в шкатулку для драгоценностей пожилой леди и увидел ожерелье. Я только что принял это ”.

Он покачал головой, и я знал почему. Он был полностью смущен и побежден действиями, на которые его толкнула зависимость. Я сам был там и знал, что оглядываться назад после трезвости почти так же страшно, как смотреть вперед.

“Все в порядке, Патрик. Спасибо за честность. Что сказал парень, когда ты заложил его?”

“Он сказал, что даст мне только четыре купюры, потому что цепочка была золотой, но он не думал, что бриллианты были настоящими. Я сказал ему, что он полон дерьма, но что я мог поделать? Я взял деньги и спустился к Ти Джею. Мне нужны были вкладки, и поэтому я взял то, что он давал. Я был настолько запутан в этом материале, что мне было все равно ”.

“Как зовут девушку? Этого нет в деле.”

“Мандолина, как инструмент. Ее родители называют ее Мэнди ”.

“Вы разговаривали с ней с тех пор, как вас арестовали?”

“Нет, чувак. Мы закончили ”.

Теперь глаза в зеркале выглядели печальными и униженными.

“Глупо”, - сказал Хенсон. “Все это было глупо”.

Я на мгновение задумался, а затем полез в карман куртки и вытащил полароидную фотографию. Я передал его через сиденье и похлопал Патрика по плечу.

“Взгляните на это”.

Он взял фотографию и держал ее на руле, пока рассматривал.

“Что, черт возьми, с тобой случилось?” - спросил он.

“Я споткнулся о бордюр и сделал приятное лицо перед своим домом. Сломал зуб и нос, а также довольно сильно раскроил лоб. Они сделали это фото для меня в скорой. Носить с собой как напоминание ”.

“В чем?”

“Я только что вышел из машины после того, как отвез свою одиннадцатилетнюю дочь домой к ее матери. К тому времени я принимал до трехсот двадцати миллиграммов оксиконтина в день. Первым делом с утра давил и нюхал, за исключением меня, утро было днем ”.

Я позволяю ему осознать это в течение нескольких мгновений, прежде чем продолжить.

“Итак, Патрик, ты думаешь, то, что ты сделал, было глупо? Я возил свою маленькую девочку на трехстах двадцати мигах деревенского героина ”.

Теперь я покачал головой.

“Ты ничего не можешь поделать с прошлым, Патрик. Только оставь это там ”.

Он смотрел прямо на меня в зеркало.

“Я собираюсь помочь тебе разобраться с юридическими вопросами”, - сказал я. “Все остальное зависит от тебя. А остальное - самая сложная часть. Но ты уже знаешь это ”.

Он кивнул.

“В любом случае, я вижу здесь луч света, Патрик. Кое-что, чего Джерри Винсент не видел ”.

“Что это?”

“Муж жертвы подарил ей это ожерелье. Его зовут Роджер Воглер, и он большой сторонник многих избранных людей в округе ”.

“Да, он большой любитель политики. Мандолина сказала мне это. Они проводят мероприятия по сбору средств и все такое в доме ”.

“Что ж, если бриллианты на том колье фальшивые, он не захочет, чтобы это дошло до суда. Особенно если его жена не знает.”

“Но как он собирается это остановить?”

“Он вносит свой вклад, Патрик. Его вклад помог избрать по крайней мере четырех членов окружного наблюдательного совета. Окружные надзорные органы контролируют бюджет окружной прокуратуры. Окружной прокурор предъявляет вам обвинение. Это пищевая цепочка. Если доктор Воглер захочет отправить сообщение, поверьте мне, оно будет отправлено ”.

Хенсон кивнул. Он начинал прозревать.

“Ходатайство, которое я собираюсь подать, требует, чтобы нам разрешили независимо изучить и оценить улики, а именно бриллиантовое колье. Вы никогда не знаете, что слово ‘оценить’ может всколыхнуть ситуацию. Нам просто придется сидеть сложа руки и смотреть, что произойдет ”.

“Мы идем в суд, чтобы подать это?”

“Нет. Я собираюсь прямо сейчас написать это дело и отправить его в суд по электронной почте ”.

“Это круто!”

“Красота Интернета”.

“Спасибо, мистер Холлер”.

“Не за что, Патрик. Могу ли я получить свою фотографию обратно сейчас?”

Он передал его через сиденье, и я взглянул на него. У меня был шарик под губой, и мой нос был направлен не в ту сторону. На моем лбу также была кровавая ссадина от трения. Глаза были самой сложной частью для изучения. Ошеломленный и потерянный, неуверенно смотрящий в камеру. Это был мой самый низкий момент.

Я кладу фотографию обратно в карман на хранение.

Следующие пятнадцать минут мы ехали в тишине, пока я заканчивал ходатайство, выходил в Интернет и отправлял его. Это был определенно удар по носу обвинения, и это было приятно. Адвокат Линкольна снова был на дежурстве. Одинокий рейнджер снова был в седле.

Я убедился, что оторвал взгляд от компьютера, когда мы въехали в туннель, который отмечает конец автострады и выходит на шоссе Тихоокеанского побережья. Я приоткрыл окно. Мне всегда нравилось чувство, которое я испытывал, когда выезжал из туннеля и видел океан и вдыхал его запах.

Мы следовали за PCH, когда он повел нас на север, в Малибу. Мне было трудно вернуться к компьютеру, когда прямо за окном моего офиса был голубой Тихий океан. В конце концов я сдался, опустил стекло до упора и просто поехал.

Как только мы миновали устье каньона Топанга, я начал видеть стаи серферов на волнах. Я проверил Патрика и увидел, что он бросает взгляды в сторону воды.

“В деле сказано, что ты проходил реабилитацию в Crossroads на Антигуа”, - сказал я.

“Да. Место, с которого начинал Эрик Клэптон ”.

“Приятный?”

“Насколько простираются эти места, я полагаю”.

“Верно. Там есть волны?”

“Не о ком говорить. У меня все равно не было особого шанса воспользоваться доской. Ты проходил реабилитацию?”

“Да, в Лорел-Каньоне”.

“То место, куда отправляются все звезды?”

“Это было близко к дому”.

“Да, ну, я пошел другим путем. Я был как можно дальше от своих друзей и своего дома. Это сработало ”.

“Ты думаешь о том, чтобы вернуться к серфингу?”

Он выглянул в окно, прежде чем ответить. Дюжина серферов в гидрокостюмах сидели там верхом на своих досках, ожидая следующего сета.

“Я так не думаю. По крайней мере, не на профессиональном уровне. У меня прострелено плечо ”.

Я собирался спросить, для чего ему понадобилось плечо, когда он продолжил свой ответ.

“Грести - это одно, но главное - подняться. Я потерял ход, когда повредил плечо. Извините за формулировки.”

“Все в порядке”.

“Кроме того, я принимаю все по одному дню за раз. Они научили тебя этому в Лорел Каньоне, не так ли?”

“Они сделали. Но серфинг - это что-то вроде ”один день за раз", "одна волна за раз ", не так ли? "

Он кивнул, и я посмотрела ему в глаза. Они продолжали спотыкаться о зеркало и оглядываться на меня.

“О чем ты хочешь меня спросить, Патрик?”

“Эм, да, у меня был вопрос. Ты знаешь, как Винсент сохранил мою рыбу и повесил ее на стену?”

“Да”.

“Ну, я хотел, э-э, поинтересоваться, не хранил ли он где-нибудь какие-нибудь из моих досок”.

Я снова открыл его дело и просматривал его, пока не нашел отчет ликвидатора. В нем были перечислены двенадцать досок для серфинга и цены, полученные за них.

“Ты дал ему двенадцать досок, верно?”

“Да, все они”.

“Ну, он отдал их своему ликвидатору”.

“Что это?”

“Это парень, которого он использовал, когда забирал активы у клиентов – вы знаете, драгоценности, недвижимость, автомобили, в основном - и превращал их в наличные, которые использовались для его гонорара. Согласно приведенному здесь отчету, ликвидатор продал все двенадцать из них, забрал двадцать процентов и отдал Винсенту четыре тысячи восемьсот долларов.”

Патрик кивнул головой, но ничего не сказал. Я наблюдал за ним несколько мгновений, а затем снова взглянул на инвентарный лист ликвидатора. Я вспомнил, что Патрик сказал в том первом телефонном разговоре, что две длинные доски были самыми ценными. В описи были две доски, описанные как десять футов длиной. Оба были сделаны One World в Сарасоте, штат Флорида. Один был продан коллекционеру за 1200 долларов, а другой - за 400 долларов на eBay, сайте онлайн-аукциона. Несоответствие между двумя продажами заставило меня думать, что продажа на eBay была фиктивной. Вероятно, ликвидатор продал доску самому себе по дешевке. Затем он развернулся бы и продал его с прибылью, которую оставил бы себе. У каждого есть своя точка зрения. Включая меня. Я знал, что если он еще не перепродал доску, то у меня все еще был шанс это сделать.

“Что, если бы я мог вернуть тебе одну из длинных досок?” Я спросил.

“Это было бы потрясающе! Я просто жалею, что не сохранил один, понимаешь?”

“Никаких обещаний. Но я посмотрю, что я могу сделать ”.

Я решил продолжить расследование позже, приставив к нему своего следователя. Появление Циско и задавание вопросов, вероятно, сделало бы ликвидатора более сговорчивым.

Мы с Патриком не разговаривали до конца поездки. Еще через двадцать минут мы въехали на подъездную дорожку к дому Уолтера Эллиота. Это был мавританский дизайн с белым камнем и темно-коричневыми ставнями. Центральный фасад возвышался в виде башни, силуэт которой вырисовывался на фоне голубого неба. Серебристый мерседес среднего класса был припаркован на булыжной мостовой. Мы припарковались рядом с ним.

“Ты хочешь, чтобы я подождал здесь?” Спросил Патрик.

“Да. Я не думаю, что это займет слишком много времени ”.

“Я знаю этот дом. Сзади все стекло. Я пару раз пытался заняться серфингом за ним, но он закрывается изнутри, и разрыв действительно сильный ”.

“Открой багажник для меня”.

Я вышел и пошел на заднее сиденье, чтобы забрать свою цифровую камеру. Я включил его, чтобы убедиться, что у меня есть заряд батареи, и сделал быстрый снимок передней части дома. Камера работала, и я был готов к съемкам.

Я подошел ко входу, и входная дверь открылась прежде, чем я успел нажать на звонок. Миссис Альбрехт стояла там, выглядя такой же прекрасной, какой я видел ее накануне.

Восемнадцать

Когда Уолтер Эллиот сказал мне, что кто-то встретит меня в доме в Малибу, я не ожидал, что это будет его исполнительный помощник.

“Миссис Альбрехт, как у тебя дела сегодня?”

“Очень хорошо. Я только что приехал сюда и подумал, что, возможно, скучал по тебе ”.

“Нет. Я тоже только что сюда попал ”.

“Входите, пожалуйста”.

У дома была двухэтажная входная зона под башней. Я поднял глаза и увидел люстру из кованого железа, висящую в атриуме. На ней была паутина, и я подумал, образовалась ли она из-за того, что дом не использовался после убийств, или из-за того, что люстра была слишком высоко и до нее было слишком трудно добраться тряпкой.

“Сюда”, миссис Альбрехт сказал.

Я последовал за ней в большую комнату, которая была больше, чем весь мой дом. Это была полноценная развлекательная зона со стеклянной стеной на западной стороне, которая привнесла в дом атмосферу Тихого океана.

“Прекрасно”, - сказал я.

“Это действительно так. Хочешь посмотреть спальню?”

Проигнорировав вопрос, я включил камеру и сделал несколько снимков гостиной и ее вида.

“Вы знаете, кто был здесь с тех пор, как Департамент шерифа отказался от контроля над этим?” Я спросил.

Миссис Альбрехт на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

“Очень мало людей. Я не верю, что мистер Эллиот был здесь. Но, конечно, мистер Винсент вышел один раз, и его следователь выходил пару раз, я полагаю. И Департамент шерифа возвращался дважды с тех пор, как вернул собственность мистеру Эллиоту. У них были ордера на обыск.”

Копии ордеров на обыск были в материалах дела. Оба раза они искали только одно – орудие убийства. Дело против Эллиота было косвенным, даже с учетом следов пороха на его руках. Им нужно было орудие убийства, чтобы закрыть дело, но у них его не было. В записях в файле говорилось, что водолазы обыскивали водоемы за домом в течение двух дней после убийств, но также не смогли найти пистолет.

“А как насчет чистящих средств?” Я спросил. “Кто-нибудь приходил и наводил порядок в этом месте?”

“Нет, никому не нравится это. Мистер Винсент сказал нам оставить все как есть на случай, если ему понадобится воспользоваться этим местом во время судебного разбирательства ”.

В материалах дела не было упоминания о том, что Винсент, возможно, каким-либо образом использовал дом во время судебного разбирательства. Я не был уверен, о чем бы там думали. Моей инстинктивной реакцией при виде этого места было то, что я бы не хотел, чтобы присяжные находились где-то рядом с ним. Вид и абсолютная роскошь собственности подчеркнут богатство Эллиота и помогут отделить его от присяжных. Они бы поняли, что на самом деле они не были присяжными, состоящими из равных ему людей. Они бы знали, что он был с совершенно другой планеты.

“Где находится главная спальня?” Я спросил.

“Это занимает весь верхний этаж”.

“Тогда, давайте поднимемся”.

Когда мы поднимались по винтовой белой лестнице с перилами цвета морской волны, я спросил миссис Альбрехт, как ее звали по имени. Я сказал ей, что мне неловко быть с ней таким официальным, особенно когда мы с ее боссом обращались друг к другу по имени.

“Меня зовут Нина. Ты можешь называть меня так, если хочешь ”.

“Хорошо. И ты можешь называть меня Микки ”.

Лестница вела к двери, которая открывалась в спальню размером с несколько залов суда, в которых я бывал. Он был таким большим, что на северной и южной стенах были двойные камины. Там была зона отдыха, спальная зона и его и ее ванные комнаты. Нина Альбрехт нажала кнопку возле двери, и занавески, закрывающие вид на запад, бесшумно начали раздвигаться, открывая стеклянную стену, выходящую на море.

Изготовленная на заказ кровать была двуспальной, размером с обычную королевскую. С него сняли верхний матрас, все постельное белье и подушки, и я предположил, что они были взяты для судебно-медицинской экспертизы. В двух местах комнаты были вырезаны сегменты ковра площадью шесть квадратных футов, опять же, как я полагал, для сбора и анализа следов крови.

На стене рядом с дверью были следы от брызг крови, которые следователи обвели кружком и обозначили буквенными кодами. Других признаков насилия, которое имело место в комнате, не было.

Я подошел к углу у стеклянной стены и оглянулся в комнату. Я поднял камеру и сделал несколько снимков с разных ракурсов. Нина пару раз попадала в кадр, но это не имело значения. Фотографии были не для суда. Я бы использовал их, чтобы освежить свою память об этом месте, пока разрабатывал стратегию судебного разбирательства.

Место убийства - это карта. Если вы знаете, как это читать, вы иногда можете найти свой путь. Положение на земле, покой жертв после смерти, угол обзора, свет и кровь. Пространственные ограничения и геометрические различия были всеми элементами карты. Вы не всегда можете получить все это по полицейской фотографии. Иногда вы должны увидеть это сами. Вот почему я приехал в дом в Малибу. Что касается карты. За географию убийств. Когда я это пойму, я буду готов предстать перед судом.

Из угла я посмотрел на квадрат, вырезанный из белого ковра возле двери спальни. Именно здесь был застрелен мужчина-жертва, Йохан Рилц. Мой взгляд переместился на кровать, где была застрелена Митци Эллиот, ее обнаженное тело, распростертое на ней по диагонали.

Краткое содержание расследования в деле предполагает, что обнаженная пара слышала, как кто-то проник в дом. Рилз подошел к двери спальни и открыл ее, только чтобы быть немедленно застигнутым врасплох убийцей. Рилз был застрелен в дверях, и убийца перешагнул через его тело и вошел в комнату.

Митци Эллиот вскочила с кровати и застыла рядом с ней, прижимая к своему обнаженному телу подушку. Государство полагало, что элементы преступления предполагали, что она знала своего убийцу. Она могла бы умолять сохранить ей жизнь или могла бы знать, что ее смерть невозможно остановить. В нее дважды выстрелили через подушку с расстояния, оцениваемого в три фута, и отбросили обратно на кровать. Подушка, которую она использовала в качестве щита, упала на пол. Затем убийца шагнул вперед к кровати и прижал дуло пистолета к ее лбу для смертельного выстрела.

В любом случае, это была официальная версия. Стоя там, в углу комнаты, я знал, что в нем заложено достаточно необоснованных предположений, чтобы у меня не возникло проблем с нарезкой его кубиками на суде.

Я посмотрел на стеклянные двери, которые вели на террасу с видом на Тихий океан. В файлах не было ничего о том, были ли открыты занавеска и двери во время убийств. Я не был уверен, что это так или иначе что-то значило, но это была деталь, которую я хотел бы знать.

Я подошел к стеклянным дверям и обнаружил, что они заперты. Мне было нелегко понять, как их открыть. Нина, наконец, подошла и помогла мне, держа палец на предохранительном рычаге, а другой рукой поворачивая затвор. Двери открылись наружу и принесли звуки грохочущего прибоя.

Я сразу понял, что если бы двери были открыты во время убийств, то шум прибоя мог бы легко заглушить любой шум, который мог произвести в доме незваный гость. Это противоречило бы версии штата о том, что Рилз был убит у двери спальни, потому что он подошел к двери, услышав незваного гостя. Затем возник бы новый вопрос о том, что Рилз делал голым у двери, но это не имело значения для защиты. Мне нужно было только задать вопросы и указать на несоответствия, чтобы посеять семя сомнения в разуме присяжных. Потребовалось всего одно сомнение в голове одного присяжного, чтобы я добился успеха. Это был метод защиты по уголовному делу "исказь или уничтожь".

Я вышел на палубу. Я не знал, был ли это прилив или отлив, но подозревал, что это было где-то посередине. Вода была близко. Волны набегали и прибивали прямо к опорам, на которых был построен дом.

Там были шестифутовые волны, но не было серферов. Я вспомнил, что сказал Патрик о попытке заняться серфингом в бухте.

Я вернулся в дом, и как только я вернулся в спальню, я понял, что мой телефон звонит, но я не мог слышать его из-за шума океана. Я проверил, кто это, но на экране было написано "ЧАСТНЫЙ абонент". Я знал, что большинство людей в правоохранительных органах заблокировали свои идентификационные данные.

“Нина, я должен ответить на это. Ты не против подойти к моей машине и попросить моего водителя зайти?”

“Нет проблем”.

“Благодарю вас”.

Я ответил на звонок.

“Алло?”

“Это я. Я просто проверяю, когда ты зайдешь ”.

“Мной” была моя первая бывшая жена, Мэгги Макферсон. Согласно недавно пересмотренному соглашению об опеке, я должен был быть со своей дочерью только по вечерам в среду и каждые вторые выходные. Это было далеко от совместной опеки, которая у нас когда-то была. Но я упустил это вместе со вторым шансом, который у меня был с Мэгги.

“Вероятно, около половины восьмого. Сегодня днем у меня встреча с клиентом, и она может немного затянуться.”

Наступила тишина, и я почувствовал, что дал неправильный ответ.

“Что, у тебя свидание?” Я спросил. “Во сколько ты хочешь, чтобы я был там?”

“Я должен был уйти в семь тридцать”.

“Тогда я буду там до этого. Кто этот счастливчик?”

“Это было бы не твое дело. Но, говоря о Лаки, я слышал, ты получил всю практику Джерри Винсента.”

Нина Альбрехт и Патрик Хенсон вошли в спальню. Я видел, как Патрик смотрел на недостающий квадратик в ковре. Я прикрыл телефон и попросил их спуститься вниз и подождать меня. Затем я вернулся к телефонному разговору. Моя бывшая жена была заместителем окружного прокурора, назначенным в здание суда Ван-Найса. Это дало ей возможность кое-что услышать обо мне.

“Это верно”, - сказал я. “Я его замена, но я не знаю, насколько мне от этого повезло”.

“Вам следует хорошенько прокатиться по делу Эллиота”.

“Прямо сейчас я стою в доме убийств. Прекрасный вид ”.

“Что ж, удачи в его освобождении. Если кто-то и может, то это, безусловно, ты ”.

Она сказала это с прокурорской усмешкой.

“Полагаю, я не буду отвечать на это”.

“Я знаю, как бы ты поступил в любом случае. И еще кое-что. У тебя ведь не будет компании сегодня вечером, не так ли?”

“О чем ты говоришь?”

“Я говорю о событиях двухнедельной давности. Хейли сказала, что там была женщина. Я полагаю, ее звали Лэни? Она чувствовала себя очень неловко из-за этого ”.

“Не волнуйся, ее там сегодня не будет. Она просто подруга, и она воспользовалась комнатой для гостей. Но для протокола, я могу пригласить к себе домой любого, кого захочу, в любое время, потому что это мой дом, и вы вольны делать то же самое у себя дома ”.

“И я также могу пойти к судье и сказать, что вы подвергаете нашу дочь воздействию людей, которые являются наркоманами”.

Я сделал глубокий вдох, прежде чем ответить так спокойно, как только мог.

“Откуда тебе знать, с кем я знакомлю Хейли?”

“Потому что ваша дочь не глупа и у нее идеальный слух. Она рассказала мне немного из того, что было сказано, и было довольно легко выяснить, что твой ... друг из реабилитационного центра ”.

“И так это преступление - общаться с людьми из реабилитационного центра?”

“Это не преступление, Майкл. Я просто не думаю, что для Хейли лучше подвергаться воздействию парада наркоманов, когда она остается с тобой ”.

“Теперь это парад. Я думаю, что единственный наркоман, о котором вы больше всего беспокоитесь, - это я ”.

“Что ж, если туфля подойдет...”

Я чуть не сорвался, но снова успокоился, вдохнув немного свежего морского воздуха. Когда я говорил, я был спокоен. Я знал, что проявление гнева в долгосрочной перспективе только навредит мне, когда придет время пересмотреть соглашение об опеке.

“Мэгги, это наша дочь, о которой мы здесь говорим. Не причиняй ей вреда, пытаясь причинить боль мне. Ей нужен ее отец, а мне нужна моя дочь ”.

“И это моя точка зрения. У тебя все хорошо. Связываться с наркоманом - не очень хорошая идея ”.

Я так сильно сжимал свой телефон, что думал, он может сломаться. Я могла чувствовать алый румянец смущения на своих щеках и шее.

“Я должен идти”.

Мои слова вырвались сдавленными моими собственными неудачами.

“И я тоже. Я скажу Хейли, что ты будешь там к семи тридцати.”

Она всегда так делала, заканчивала разговор выводами о том, что я разочарую свою дочь, если опоздаю или не смогу приехать по расписанию. Она повесила трубку, прежде чем я смог ответить.

Гостиная внизу была пуста, но потом я увидел Патрика и Нину на нижней палубе. Я вышел и подошел к перилам, где стоял Патрик, глядя на волны. Я попытался выбросить из головы расстройство, вызванное разговором с моей бывшей женой.

“Патрик, ты сказал, что пробовал здесь заниматься серфингом, но рывок был слишком сильным?”

“Это верно”.

“Вы говорите о приливе?”

“Да, здесь нелегко. Форма бухты создает это. Энергия волн, приходящих с северной стороны, перенаправляется под поверхность и как бы рикошетит на юг. Он повторяет контур бухты и несет ее вниз, а затем наружу. Я пару раз попадался на этом конвейере, чувак. Это заняло у меня весь путь мимо тех скал на южной оконечности ”.

Я изучал бухту, пока он описывал, что происходит под поверхностью. Если он был прав и в день убийств был прилив, то водолазы шерифа, вероятно, искали орудие убийства не в том месте.

И теперь было слишком поздно. Если убийца выбросил пистолет в прибой, он мог быть вынесен по подводному трубопроводу полностью из бухты в море. Я начал чувствовать уверенность в том, что орудие убийства не будет неожиданно обнаружено на суде.

Что касается моего клиента, то это было хорошо.

Я смотрел на волны и думал о том, что под прекрасной поверхностью никогда не прекращается движение скрытой силы.

Девятнадцать

Писатели взяли выходной или перенесли линию пикета в другое место протеста. В Archway Studios мы прошли через контрольно-пропускной пункт службы безопасности без каких-либо задержек, как днем ранее. Помогло то, что Нина Альбрехт была в машине перед нами и расчистила путь.

Было поздно, и студия пустела на весь день. Патрик смог получить парковочное место прямо перед бунгало Эллиота. Патрик был взволнован, потому что он никогда не был за воротами киностудии. Я сказал ему, что он может осмотреться, но держать телефон под рукой, потому что я не был уверен, как долго продлится встреча с моим клиентом, и мне нужно было придерживаться графика, чтобы забрать свою дочь.

Войдя вслед за Ниной, я спросил ее, есть ли для меня другое место для встречи с Эллиотом, кроме его офиса. Я сказал, что мне нужно разложить бумаги и что столик, за которым мы сидели накануне, слишком мал. Она сказала, что отведет меня в зал заседаний исполнительной власти, и я мог бы посидеть там, пока она пойдет за своим боссом и приведет его на встречу. Я сказал, что это было бы прекрасно. Но правда была в том, что я не собирался распространять документы. Я просто хотел встретиться с Эллиотом в нейтральном месте. Если бы я сидел напротив него за его рабочим столом, он бы руководил собранием. Это стало ясно во время нашей первой встречи. Эллиот был сильной личностью. Но с этого момента мне нужно было быть главным.

Это была большая комната с двенадцатью черными кожаными креслами вокруг полированного овального стола. На дальней стене был верхний проектор и длинная коробка с раскрывающимся экраном. Остальные стены были увешаны постерами фильмов, снятых на участке, в рамках. Я предположил, что это были фильмы, которые принесли студии деньги.

Я села и достала папки с делами из своей сумки. Двадцать пять минут спустя я просматривал документы штата о находках, когда дверь открылась и, наконец, вошел Эллиот. Я не потрудился встать или протянуть руку. Я попытался выглядеть раздраженным, когда указал ему на стул через стол от меня.

Нина последовала за ним в комнату, чтобы посмотреть, что она может принести нам на закуску.

“Ничего, Нина”, - сказала я, прежде чем Эллиот смог ответить. “У нас все будет хорошо, и нам нужно начать. Мы дадим вам знать, если нам что-нибудь понадобится ”.

Казалось, она на мгновение опешила от отдачи приказов не от Эллиота, а от кого-то другого. Она посмотрела на него за разъяснениями, и он просто кивнул. Она ушла, закрыв за собой двойные двери. Эллиот сел в кресло, на которое я ему указал.

Я долго смотрел через стол на своего клиента, прежде чем заговорить.

“Я не могу понять тебя, Уолтер”.

“Что вы имеете в виду? Что тут выяснять?”

“Ну, для начала, ты тратишь много времени, доказывая свою невиновность. Но я не думаю, что ты воспринимаешь это настолько серьезно ”.

“Насчет этого ты ошибаешься”.

“Это я? Вы понимаете, что если вы проиграете этот процесс, вы отправитесь в тюрьму? И не будет никакого залога по обвинению в двойном убийстве, пока вы подаете апелляцию. Вы вынесете неверный вердикт, и они наденут на вас наручники в зале суда и увезут вас ”.

Эллиот наклонился ко мне на несколько дюймов, прежде чем ответить снова.

“Я прекрасно понимаю, в каком положении нахожусь. Так что не смейте говорить мне, что я не воспринимаю это всерьез ”.

“Хорошо, тогда, когда мы назначим встречу, давайте придем на нее вовремя. Предстоит проделать большой путь, но на это не так много времени. Я знаю, что тебе нужно управлять студией, но это больше не является приоритетом. На следующие две недели у вас есть один приоритет. Это дело.”

Теперь он долго смотрел на меня, прежде чем ответить. Возможно, это был первый раз в его жизни, когда его пожурили за опоздание, а затем сказали, что делать. Наконец, он кивнул.

“Достаточно справедливо”, - сказал он.

Я кивнул в ответ. Теперь наши позиции были понятны. Мы были в его зале заседаний и на его студии, но теперь я был альфа-псом. Его будущее зависело от меня.

“Хорошо”, - сказал я. “Итак, первое, что я должен спросить, это говорим ли мы здесь конфиденциально”.

“Конечно, мы такие”.

“Ну, вчера нас там не было. Было совершенно ясно, что Нина прослушала ваш офис. Это может быть хорошо для ваших встреч в кино, но это не хорошо, когда мы обсуждаем ваше дело. Я твой адвокат, и никто не должен слышать нашу дискуссию. Никто. У Нины нет привилегий. Ее могут вызвать повесткой для дачи показаний против вас. На самом деле, меня не удивит, если она окажется в списке свидетелей обвинения ”.

Эллиот откинулся на спинку своего мягкого кресла и поднял лицо к потолку.

“Нина”, - сказал он. “Отключите трансляцию. Если мне что-нибудь понадобится, я позову тебя на линию ”.

Он посмотрел на меня и развел руками. Я кивнул, что удовлетворен.

“Спасибо тебе, Уолтер. Теперь давайте приступим к работе ”.

“Сначала у меня есть вопрос”.

“Конечно”.

“Это та встреча, на которой я говорю вам, что я этого не делал, а затем вы говорите мне, что для вас не имеет значения, делал я это или нет?”

Я кивнул.

“Сделал ты это или нет, не имеет значения, Уолтер. Это то, что государство может доказать за пределами ...

“Нет!”

Он хлопнул открытой ладонью по столу. Это прозвучало как выстрел. Я был поражен, но надеялся, что не показал этого.

“Я устал от этого юридического дерьма! Что не имеет значения, сделал ли я это, важно только то, что может быть доказано. Это действительно имеет значение! Разве ты не видишь? Это действительно имеет значение. Мне нужно, чтобы мне поверили, черт возьми! Мне нужно, чтобы ты мне поверил. Меня не волнует, какие улики против меня. Я НЕ этого делал. Ты меня понимаешь? Ты мне веришь? Если мой собственный адвокат мне не верит или ему все равно, тогда у меня нет шансов ”.

Я был уверен, что Нина собиралась ворваться, чтобы посмотреть, все ли в порядке. Я откинулся на спинку своего мягкого кресла и стал ждать ее и убедиться, что Эллиот закончил.

Как и ожидалось, одна из дверей открылась, и Нина собиралась войти. Но Эллиот отмахнулся от нее взмахом руки и резким приказом не беспокоить нас. Дверь снова закрылась, и он встретился со мной взглядом. Я поднял руку, чтобы остановить его от разговора. Настала моя очередь.

“Уолтер, есть две вещи, о которых я должен позаботиться”, - спокойно сказал я. “Понимаю ли я аргументы штата и могу ли я их опровергнуть”.

Говоря это, я постучал пальцем по файлу обнаружения.

“На данный момент я понимаю позицию государства. Обвинение однозначное. Государство считает, что у них есть мотив и возможности в избытке.

“Давайте сначала разберемся с мотивом. У вашей жены был роман, и это вас разозлило. Не только это, но и брачный контракт, который она подписала двенадцать лет назад, возлагал ответственность, и единственный способ избавиться от нее, не деля все пополам, - это убить ее. Следующая возможность. У них есть время, когда ваша машина выехала через ворота в Арчуэй тем утром. Они снова и снова проверяли время и говорят, что вы легко могли быть в доме в Малибу во время убийств. Это возможность.

“И на что рассчитывает штат, так это на то, что мотива и возможности будет достаточно, чтобы повлиять на присяжных и выиграть дело, в то время как фактические улики против вас довольно слабые и очень косвенные. Итак, моя работа заключается в том, чтобы придумать способ дать присяжным понять, что здесь много дыма, но нет настоящего огня. Если я это сделаю, то ты уйдешь ”.

“Я все еще хочу знать, верите ли вы, что я невиновен”.

Я улыбнулся и покачал головой.

“Уолтер, говорю тебе, это не имеет значения”.

“Для меня это имеет значение. Так или иначе, мне нужно знать.”

Я смягчился и поднял руки в знак капитуляции.

“Хорошо, тогда я скажу тебе, что я думаю, Уолтер. Я изучил дело вдоль и поперек. Я прочитал все, что здесь есть, по крайней мере, дважды, а большую часть - трижды. Я только что побывал в пляжном домике, где произошло это прискорбное событие, и изучил географию этих убийств. Я сделал все это, и я вижу очень реальную возможность того, что вы невиновны по этим обвинениям. Означает ли это, что я верю, что вы невиновный человек? Нет, Уолтер, это не так. Извините, но я занимаюсь этим слишком долго, и реальность такова, что я видел не так уж много невиновных клиентов. Итак, лучшее, что я могу вам сказать, это то, что я не знаю. Если этого для вас недостаточно, то, я уверен, у вас не возникнет проблем с поиском адвоката, который скажет вам именно то, что вы хотите услышать, верит он в это или нет ”.

Я откинулся на спинку стула, ожидая его ответа. Он сцепил руки на столе перед собой, пока обдумывал мои слова, а затем, наконец, кивнул.

“Тогда, я полагаю, это лучшее, о чем я могу просить”, - сказал он.

Я попыталась выдохнуть так, чтобы он не заметил. У меня все еще было дело. На данный момент.

“Но ты знаешь, во что я верю, Уолтер?”

“Во что ты веришь?”

“Что ты что-то от меня скрываешь”.

“Сдерживаешься? О чем ты говоришь?”

“Есть кое-что, чего я не знаю об этом деле, и вы умалчиваете об этом при мне”.

“Я не понимаю, о чем вы говорите”.

“Ты слишком самоуверен, Уолтер. Как будто ты знаешь, что собираешься идти ”.

“Я собираюсь прогуляться. Я невиновен ”.

“Быть невиновным недостаточно. Иногда осуждают невиновных, и в глубине души каждый это знает. Вот почему я никогда не встречал по-настоящему невиновного человека, который не был бы напуган. Испугался, что система не будет работать правильно, что она создана для того, чтобы признавать виновных виновными, а не невиновных невиновными. Вот чего тебе не хватает, Уолтер. Ты не боишься ”.

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Почему я должен бояться?”

Я уставился на него через стол, пытаясь прочесть его. Я знал, что мои инстинкты были верны. Было что-то, чего я не знал, что-то, что я пропустил в файлах, или что Винсент носил в своей голове вместо своих файлов. Что бы это ни было, Эллиот пока не делился этим со мной.

На данный момент это было нормально. Иногда вы не хотите знать, что известно вашему клиенту, потому что, как только дым выходит из бутылки, вы не можете вернуть его обратно.

“Хорошо, Уолтер”, - сказал я. “Продолжение следует. А пока давайте приступим к работе ”.

Не дожидаясь ответа, я открыл дело защиты и просмотрел заметки, которые я написал на внутренней стороне обложки.

“Я думаю, что мы настроены с точки зрения свидетелей и стратегии, когда дело доходит до дела штата. Чего я не нашел в деле, так это надежной стратегии для вашей защиты ”.

“Что вы имеете в виду?” Спросил Эллиот. “Джерри сказал мне, что мы были готовы”.

“Может быть, и нет, Уолтер. Я знаю, это не то, что ты хочешь увидеть или услышать, но я нашел это в файле ”.

Я подвинул к нему через полированный стол двухстраничный документ. Он взглянул на него, но на самом деле не смотрел на него.

“Что это?”

“Это ходатайство о продолжении. Джерри составил его, но не подал в суд. Но кажется очевидным, что он хотел отсрочить суд. Кодировка на ходатайстве указывает на то, что он распечатал его в понедельник – всего за несколько часов до того, как его убили ”.

Эллиот покачал головой и подтолкнул документ обратно через стол.

“Нет, мы говорили об этом, и он согласился со мной двигаться вперед по графику”.

“Это было в понедельник?”

“Да, в понедельник. В последний раз, когда я с ним разговаривал.”

Я кивнул. Это касалось одного из возникших у меня вопросов. Винсент вел записи о выставлении счетов в каждом из своих файлов, и я отметил в файле Эллиота, что он выставил счет за час в день своего убийства.

“Это была конференция в его офисе или в вашем?”

“Это был телефонный звонок. В понедельник днем. Он оставил сообщение ранее, и я перезвонил ему. Нина может сообщить вам точное время, если вам это нужно ”.

“У него это здесь в три. Он говорил с вами об отсрочке?”

“Это верно, но я сказал ему, чтобы никаких задержек”.

Винсент выставил счет за час. Мне было интересно, как долго они с Эллиотом препирались из-за задержки.

“Почему он хотел отсрочки?” Я спросил.

“Он просто хотел больше времени, чтобы подготовиться и, возможно, пополнить свой счет. Я сказал ему, что мы были готовы, как я говорю вам. Мы готовы!”

Я вроде как рассмеялся и покачал головой.

“Дело в том, что ты здесь не адвокат, Уолтер. Я есть. И это то, что я пытаюсь вам сказать, я не вижу здесь многого с точки зрения стратегии защиты. Я думаю, именно поэтому Джерри хотел отложить суд. У него не было дела ”.

“Нет, это обвинение не располагает доказательствами”.

Я начинал уставать от Эллиота и его настойчивости в принятии юридических решений.

“Позвольте мне объяснить, как это работает”, - устало сказал я. “И прости меня, если ты все это знаешь, Уолтер. Это будет процесс из двух частей, хорошо? Прокурор выступает первым и излагает свое дело. У нас есть шанс атаковать его по ходу дела. Тогда у нас будет шанс, и вот тогда мы представим наши доказательства и альтернативные теории преступления ”.

“Хорошо”.

“И что я могу сказать из моего изучения файлов, так это то, что Джерри Винсент больше полагался на версию обвинения, чем на доводы защиты. Есть ...”

“Как же так?”

“Я хочу сказать, что он заперт и заряжен на стороне обвинения. У него есть встречные свидетели и планы перекрестного допроса, готовые ко всему, что собирается выдвинуть обвинение. Но я кое-что упускаю со стороны защиты в уравнении. У нас нет ни алиби, ни альтернативных подозреваемых, ни альтернативных теорий, ничего. По крайней мере, в деле ничего нет. И это то, что я имею в виду, когда говорю, что у нас нет дела. Он когда-нибудь обсуждал с вами, как он планировал развернуть защиту?”

“Нет. Мы собирались поговорить об этом, но потом его убили. Он сказал мне, что обдумывает все это. Он сказал, что у него есть волшебная палочка и чем меньше я буду знать, тем лучше. Он собирался рассказать мне, когда мы приблизились к суду, но так и не сделал этого. У него никогда не было шанса ”.

Я знал этот термин. “Волшебной пулей” была ваша карточка "Выйди-из-тюрьмы-и-отправляйся-домой". Именно свидетель или улика, которая была у вас в заднем кармане, должна была либо разрушить все улики, как костяшки домино, либо прочно и надолго посеять обоснованные сомнения в умах каждого присяжного заседателя. Если у Винсента и было волшебное средство, он не отметил его в материалах дела. И если у него было волшебное средство, почему он говорил об отсрочке в понедельник?

“Вы понятия не имеете, что это была за волшебная пуля?” Я спросил Эллиота.

“Только то, что он сказал мне, что он нашел что-то, что должно было вывести штат из равновесия”.

“Это не имеет смысла, если в понедельник он говорил об отсрочке судебного разбирательства”.

Эллиот пожал плечами.

“Я говорил вам, он просто хотел больше времени, чтобы подготовиться. Вероятно, больше времени, чтобы потребовать с меня больше денег. Но я сказал ему, что когда мы снимаем фильм, мы выбираем дату, и этот фильм выходит в этот день, несмотря ни на что. Я сказал ему, что мы отправляемся в суд без промедления ”.

Я кивнул головой в ответ на мантру Эллиота "без промедления". Но мои мысли были о пропавшем ноутбуке Винсента. Была ли там волшебная пуля? Сохранил ли он свой план на компьютере, а не перенес его в жесткий файл? Была ли волшебная пуля причиной его убийства? Было ли его открытие настолько чувствительным или опасным, что кто-то убил его за это?

Я решил двигаться дальше с Эллиотом, пока он был у меня перед глазами.

“Ну, Уолтер, у меня нет волшебного средства. Но если Джерри смог найти это, то и я смогу. Я так и сделаю”.

Я проверил свои часы и попытался сделать вид, что меня не беспокоит незнание того, что, несомненно, является ключевым элементом в корпусе.

“Хорошо. Давайте поговорим об альтернативной теории.”

“Что это значит?”

“Это означает, что у государства есть своя теория, а у нас должна быть наша. Теория штата заключается в том, что вы были расстроены неверностью вашей жены и тем, чего вам будет стоить развод с ней. Итак, вы поехали в Малибу и убили и свою жену, и ее любовника. Затем вы каким-то образом избавились от орудия убийства – либо спрятали его, либо выбросили в океан, – а затем позвонили девять-один-один, чтобы сообщить, что обнаружили убийства. Эта теория дает им все, что им нужно. Мотив и возможность. Но в подтверждение этого у них есть GSR и почти ничего больше ”.

“GSR?”

“Следы огнестрела. Их доказательственная база – то немногое, что есть, – твердо держится на этом ”.

“Этот тест был ложноположительным!” Решительно сказал Эллиот. “Я никогда не стрелял ни из какого оружия. И Джерри сказал мне, что он пригласил лучшего эксперта в стране, чтобы разрушить все это. Женщина из Джона Джея в Нью-Йорке. Она засвидетельствует, что лабораторные процедуры шерифа были небрежными и небрежными, что приводило к ложноположительному результату ”.

Я кивнул. Мне понравился пыл его отрицания. Было бы полезно, если бы он дал показания.

“Да, доктор Арсланян, она все еще к нам поступает”, - сказал я. “Но она не волшебная палочка, Уолтер. Обвинение выступит со своим собственным экспертом, утверждающим прямо противоположное – что лаборатория работает хорошо и что все процедуры были соблюдены. В лучшем случае, GSR будет вымыт. Обвинение по-прежнему будет сильно полагаться на мотив и возможность ”.

“Какой мотив? Я любил ее и даже не знал о Рилзе. Я думал, он педик ”.

Я поднял руки вверх в приглашающем жесте.

“Послушай, сделай себе одолжение, Уолтер, и не называй его так. В суде или где-либо еще. Если уместно сослаться на его сексуальную ориентацию, вы говорите, что думали, что он гей. Понятно?”

“Хорошо”.

“Теперь обвинение просто скажет, что вы знали, что Йохан Рилц был любовником вашей жены, и они приведут доказательства и свидетельские показания, которые укажут, что развод, вызванный неверностью вашей жены, обойдется вам более чем в сто миллионов долларов и, возможно, ослабит ваш контроль над студией. Они внедряют все это в сознание присяжных, и у вас появляется довольно хорошая мотивация для убийства ”.

“И все это чушь собачья”.

“И я смогу выкрутиться из всего этого к чертовой матери на суде. Многие их положительные стороны могут быть обращены в отрицательные. Это будет танец, Уолтер. Мы обменяемся ударами. Мы будем пытаться искажать и разрушать, но в конечном итоге они нанесут больше ударов, чем мы сможем блокировать, и именно поэтому мы аутсайдер, и поэтому защите всегда полезно выдвигать альтернативную теорию. Мы даем присяжным правдоподобное объяснение, почему были убиты эти два человека. Мы отводим подозрения от вас и кое на кого другого ”.

“Как у однорукого человека в Беглеце?”

Я покачал головой.

“Не совсем”.

Я вспомнил фильм и телешоу перед ним. В обоих случаях на самом деле был однорукий мужчина. Я говорил о дымовой завесе, альтернативной теории, придуманной защитой, потому что я не купился на рэп Эллиота “Я-невиновен” - по крайней мере, пока.

Раздался жужжащий звук, и Эллиот достал телефон из кармана и посмотрел на экран.

“Уолтер, у нас здесь есть работа”, - сказал я.

Он не ответил на звонок и неохотно убрал телефон. Я продолжил.

“Хорошо, на этапе обвинения мы собираемся использовать перекрестный допрос, чтобы сделать одну вещь кристально ясной для присяжных. То есть, как только этот тест на GSR дал положительный результат на вас, тогда ...

“Ложноположительный результат!”

“Неважно. Дело в том, что как только у них появилось то, что, по их мнению, было положительным признаком того, что вы совсем недавно стреляли из оружия, все ставки были сняты. Широко открытое расследование стало очень тесно сосредоточено на одной вещи. Ты. Это перешло от того, что они называют полномасштабным расследованием, к полному расследованию в отношении вас. Итак, случилось то, что они оставили много камней не перевернутыми. Например, Рилз пробыл в этой стране всего четыре года. Ни один следователь не поехал в Германию, чтобы проверить его прошлое и были ли у него там враги, которые хотели его смерти. Это всего лишь одна вещь. Они также не досконально изучили парня в Лос-Анджелесе. Это был мужчина, которому разрешили войти в дома и жизни некоторых из самых богатых женщин в этом городе. Извините за прямоту, но он трахал других женатых клиентов или только вашу жену? Были ли другие важные и влиятельные люди, которых он мог бы разозлить, или только вы?”

Эллиот не ответил на грубые вопросы. Я спросил их таким образом нарочно, чтобы посмотреть, вызовет ли это у него раздражение или какую-либо реакцию, противоречащую его заявлениям о любви к своей жене. Но он никак не отреагировал в любом случае.

“Ты понимаешь, к чему я клоню, Уолтер? Внимание, почти с самого начала, было сосредоточено на тебе. Когда настанет очередь защиты, мы собираемся обвинить Рилза. И из этого вырастут сомнения, как стебли на кукурузном поле ”.

Эллиот задумчиво кивнул, глядя на свое отражение в полированной столешнице.

“Но это не может быть той волшебной пулей, о которой тебе говорил Джерри”, - сказал я. “И в преследовании Рилза есть риск”.

Эллиот поднял глаза на меня.

“Потому что прокурор знает, что это был недостаток, когда следователи возбудили дело. У него было пять месяцев, чтобы предвидеть, что мы можем пойти этим путем, и если он хорош, а я в этом уверен, то он спокойно готовился к тому, что мы пойдем в этом направлении ”.

“Разве это не появилось бы в материалах Discovery?”

“Не всегда. Открытие - это искусство. В большинстве случаев важно то, чего нет в файле обнаружения, и на что нужно обращать внимание. Джеффри Голанц - опытный профессионал. Он точно знает, что ему нужно вложить, а что он может оставить для себя ”.

“Ты знаешь Голанца? Вы уже проходили против него в суде раньше?”

“Я его не знаю и никогда не выступал против него. Я знаю его репутацию. Он никогда не проигрывал в суде. Ему что-то вроде двадцати семи и о.”

Я посмотрел на часы. Время пролетело незаметно, и мне нужно было поддерживать движение, если я собирался забрать свою дочь вовремя.

“Хорошо”, - сказал я. “Есть еще пара вещей, которые нам нужно осветить. Давайте поговорим о том, будете ли вы давать показания.”

“Это не вопрос. Это само собой разумеющееся. Я хочу очистить свое имя. Присяжные захотят, чтобы я сказал, что я этого не делал ”.

“Я знал, что вы собираетесь это сказать, и я ценю пыл, который я вижу в ваших опровержениях. Но ваши показания должны быть чем-то большим, чем это. Это должно дать объяснение, и вот тут у нас могут возникнуть проблемы ”.

“Мне все равно”.

“Вы убили свою жену и ее любовника?”

“Нет!”

“Тогда зачем ты пошел туда, к дому?”

“У меня возникли подозрения. Если она была там с кем-то, я собирался противостоять ей и вышвырнуть его вон ”.

“Вы ожидаете, что присяжные поверят, что человек, который управляет киностудией стоимостью в миллиард долларов, взял отгул, чтобы съездить в Малибу, чтобы шпионить за своей женой?”

“Нет, я не шпион. У меня были подозрения, и я отправился туда, чтобы убедиться в этом самому ”.

“И противостоять ей с оружием в руках?”

Эллиот открыл рот, чтобы заговорить, но затем заколебался и не ответил.

“Ты видишь, Уолтер?” Я сказал. “Ты поднимаешься туда и открываешь себя чему угодно - по большей части не хорошему”.

Он покачал головой.

“Мне все равно. Это данность. Виновные парни не дают показаний. Все это знают. Я свидетельствую, что я этого не делал ”.

Он тыкал в меня пальцем с каждым слогом последнего предложения. Мне все еще нравилась его напористость. В него можно было поверить. Возможно, он смог бы выжить на суде.

“Что ж, в конечном счете, это ваше решение”, - сказал я. “Мы подготовим вас к даче показаний, но мы не примем решение, пока не перейдем к фазе защиты на процессе и не увидим, на чем мы остановились”.

“Теперь все решено. Я даю показания ”.

Его лицо начало приобретать глубокий малиновый оттенок. Здесь мне пришлось действовать осторожно. Я не хотел, чтобы он давал показания, но с моей стороны было неэтично запрещать это. Это было решение клиента, и если бы он когда-нибудь заявил, что я забрал это у него или отказался дать ему показания, я бы заставил коллегию адвокатов облепить меня, как разъяренных пчел.

“Послушай, Уолтер”, - сказал я. “Ты могущественный человек. Вы управляете студией, снимаете фильмы и каждый день рискуете миллионами долларов. Я все это понимаю. Вы привыкли принимать решения, которые никто не ставит под сомнение. Но когда мы вступаем в процесс, я босс. И хотя это решение будете принимать вы, мне нужно знать, что вы слушаете меня и учитываете мой совет. Нет смысла идти дальше, если ты этого не сделаешь ”.

Он грубо провел рукой по лицу. Это было тяжело для него.

“Хорошо. Я понимаю. Мы примем окончательное решение по этому поводу позже ”.

Он сказал это неохотно. Это была уступка, на которую он не хотел идти. Ни один человек не хочет передавать свою власть другому.

“Хорошо, Уолтер”, - сказал я. “Я думаю, это ставит нас на одну доску”.

Я снова посмотрел на часы. В моем списке было еще несколько вещей, и у меня все еще было немного времени.

“Хорошо, давайте двигаться дальше”, - сказал я.

“Пожалуйста”.

“Я хочу добавить пару человек в команду защиты. Они будут бывшими...”

“Нет. Я говорил вам, чем больше адвокатов у обвиняемого, тем более виноватым он выглядит. Посмотрите на Барри Бондса. Скажи мне, что люди не думают, что он виновен. У него больше адвокатов, чем товарищей по команде ”.

“Уолтер, ты не дал мне закончить. Я говорю не об адвокатах, и когда мы дойдем до суда, я обещаю, что за столом будем только ты и я ”.

“Тогда, кого вы хотите добавить?”

“Консультант по отбору присяжных и кто-то, кто будет работать с вами над имиджем и показаниями, все такое”.

“Консультанта присяжных нет. Выглядит так, будто ты пытаешься все подстроить ”.

“Послушайте, человек, которого я хочу нанять, будет сидеть на галерее. Никто не обратит на нее внимания. Она зарабатывает на жизнь игрой в покер и просто читает по лицам людей и ищет подсказки – маленькие подарки. Вот и все ”.

“Нет, я не буду платить за это мумбо-юмбо”.

“Ты уверен, Уолтер?”

Я потратил пять минут, пытаясь убедить его, говоря ему, что выбор присяжных может быть самой важной частью процесса. Я подчеркнул, что в делах с косвенными обстоятельствами приоритет должен был отдаваться выбору присяжных с непредвзятым мышлением, тех, кто не верил, что только потому, что полиция или обвинение что-то говорят, это автоматически становится правдой. Я сказал ему, что горжусь своим умением подбирать присяжных, но что мне не помешала бы помощь эксперта, который умеет читать по лицам и жестам. В конце моей просьбы Эллиот просто покачал головой.

“Мумбо-юмбо. Я буду доверять твоим навыкам ”.

Я изучал его мгновение и решил, что на сегодня мы поговорили достаточно. Я бы обсудил с ним остальное в следующий раз. Я пришел к пониманию того, что, хотя он на словах поддерживал идею о том, что я был судебным боссом, не было никаких сомнений в том, что он твердо отвечал за все.

И я не мог не верить, что это может привести его прямиком в тюрьму.

Двадцать

К тому времени, когда я высадил Патрика у его машины в центре города и направился в Вэлли в плотном вечернем потоке машин, я знал, что опоздаю и спровоцирую очередную конфронтацию со своей бывшей женой. Я позвонил, чтобы сообщить ей, но она не взяла трубку, и я оставил сообщение. Когда я наконец добрался до ее жилого комплекса в Шерман-Оукс, было почти семь сорок, и я обнаружил мать и дочь на обочине, ожидающими. Хейли опустила голову и смотрела на тротуар. Я заметил, что она начала принимать эту позу всякий раз, когда ее родители оказывались в непосредственной близости друг от друга. Это было так, как будто она просто стояла на транспортном круге и ждала, когда ее телепортируют подальше от нас.

Я щелкнул замками, останавливаясь, и Мэгги помогла Хейли забраться на заднее сиденье с ее школьным рюкзаком и сумкой для переноски.

“Спасибо, что пришли вовремя”, - сказала она ровным голосом.

“Без проблем”, - сказал я, просто чтобы посмотреть, вызовет ли это искорки в ее глазах. “Должно быть, жаркое свидание, если ты ждешь меня здесь”.

“Нет, не совсем. Родительское собрание в школе.”

Это пробило мою защиту и ударило меня в челюсть.

“Ты должен был сказать мне. Мы могли бы нанять няню и уехать вместе ”.

“Я не ребенок”, - сказала Хейли у меня за спиной.

“Мы пробовали это”, - сказала Мэгги слева от меня. “Помнишь? Ты так сильно накинулся на учителя из–за оценки Хейли по математике - обстоятельства, о котором ты ничего не знал, – что они попросили меня наладить связь со школой ”.

Инцидент казался лишь смутно знакомым. Это было надежно заперто где-то в моих банках памяти, поврежденных оксикодоном. Но я почувствовала жжение от смущения на своем лице и шее. У меня не было камбэка.

“Я должна идти”, - быстро сказала Мэгги. “Хейли, я люблю тебя. Будь добр к своему отцу, и мы увидимся завтра ”.

“Хорошо, мам”.

Я мгновение смотрел в окно на свою бывшую жену, прежде чем отстранился.

“Задай им жару, Мэгги Макфирс”, - сказал я.

Я отъехал от тротуара и поднял окно. Моя дочь спросила меня, почему ее мать звали Мэгги Макфирс.

“Потому что, когда она идет в бой, она всегда знает, что победит”, - сказал я.

“Какая битва?”

“Любое сражение”.

Мы молча проехали по бульвару Вентура и остановились поужинать у Дюпара. Это было любимое место ужина моей дочери, потому что я всегда разрешала ей заказывать блинчики. Почему-то девочка подумала, что заказ завтрака на ужин переходит некую черту, и это заставило ее почувствовать себя бунтаркой и храбрецом.

Я заказала BLT с заправкой "Тысяча островов" и, учитывая мой последний уровень холестерина, решила, что это я бунтую и отваживаюсь. Мы вместе сделали ее домашнюю работу, которая была легкой для нее и сложной для меня, затем я спросил ее, чем она хочет заниматься. Я был готов пойти на все – в кино, в торговый центр, на все, что она захочет, – но я надеялся, что она просто захочет пойти ко мне домой и потусоваться, может быть, вытащит несколько старых семейных альбомов и посмотрит на пожелтевшие фотографии.

Она колебалась с ответом, и я подумал, что знаю почему.

“У меня никто не останавливается, если это то, о чем ты беспокоишься, Хэй. Леди, которую ты встретила, Лэни? Она меня больше не навещает ”.

“Ты имеешь в виду, что она больше не твоя девушка?”

“Она никогда не была моей девушкой. Она была другом. Помнишь, когда я лежал в больнице в прошлом году? Я встретил ее там, и мы стали друзьями. Мы стараемся присматривать друг за другом, и время от времени она приходит, когда не хочет оставаться дома одна ”.

Это была скрытая правда. Мы с Лэни Росс познакомились в реабилитационном центре во время групповой терапии. Мы продолжили отношения после ухода из программы, но так и не оформили их как роман, потому что были эмоционально неспособны на это. Зависимость прижгла эти нервные окончания, и они медленно возвращались. Мы проводили время друг с другом и были друг для друга – группа поддержки из двух человек. Но как только мы вернулись в реальный мир, я начал замечать в Лэни слабость. Я инстинктивно знал, что она не собирается преодолевать дистанцию, и я не смог бы отправиться в путешествие вместе с ней. Для выздоровления можно выбрать три пути. Есть чистый путь трезвости и есть дорога к рецидиву. Третий способ - это быстрый выход. Это когда путешественник понимает, что рецидив - это просто медленное самоубийство, и нет причин ждать. Я не знал, по какой из двух вторых дорог пойдет Лэни, но я не мог следовать ни по одной из них. В конце концов, наши пути разошлись на следующий день после того, как Хейли встретила ее.

“Знаешь, Хейли, ты всегда можешь сказать мне, если тебе что-то не нравится или я делаю что-то, что тебя беспокоит”.

“Я знаю”.

“Хорошо”.

Мы помолчали несколько мгновений, и я подумал, что она хотела сказать что-то еще. Я дал ей время подготовиться к этому.

“Привет, пап?”

“Что, детка?”

“Если та дама не была твоей девушкой, значит ли это, что вы с мамой могли бы снова быть вместе?”

Вопрос на несколько мгновений лишил меня дара речи. Я мог видеть надежду в глазах Хейли и хотел, чтобы она увидела то же самое в моих.

“Я не знаю, Хэй. Я здорово все испортил, когда мы пытались это сделать в прошлом году ”.

Теперь боль появилась в ее глазах, как тени облаков на океане.

“Но я все еще работаю над этим, детка”, - быстро сказала я. “Мы просто должны принимать это день за днем. Я пытаюсь показать ей, что мы должны снова стать семьей ”.

Она не ответила. Она опустила взгляд на свою тарелку.

“Все в порядке, детка?”

“Хорошо”.

“Ты решил, чем хочешь заниматься?”

“Думаю, я просто хочу пойти домой и посмотреть телевизор”.

“Хорошо. Это то, что я хочу сделать ”.

Мы собрали ее учебники, и я положил деньги на счет. По дороге за холм она сказала, что ее мать сказала ей, что я получил новую важную работу. Я был удивлен, но счастлив.

“Ну, это своего рода новая работа. Я возвращаюсь к работе, делая то, что делал всегда. Но у меня много новых дел и одно крупное. Это тебе сказала твоя мама?”

“Она сказала, что у тебя большое дело и все будут завидовать, но ты действительно хорошо справишься”.

“Она это сказала?”

“Да”.

Я некоторое время вел машину, размышляя об этом и о том, что это может означать. Возможно, я не совсем испортил отношения с Мэгги. На каком-то уровне она все еще уважала меня. Возможно, это что-то значило.

“Um…”

Я посмотрел на свою дочь в зеркало заднего вида. На улице уже стемнело, но я мог видеть, как ее глаза смотрят в окно, а не в мои. Иногда детей так легко понять. Если бы только взрослые были такими же.

“В чем дело, Хэй?”

“Эм, мне просто интересно, вроде как, почему ты не можешь делать то, что делает мама”.

“Что вы имеете в виду?”

“Например, сажать плохих людей в тюрьму. Она сказала, что ваше крупное дело касается человека, который убил двух человек. Такое ощущение, что ты всегда работаешь на плохих парней ”.

Я на мгновение замолчал, прежде чем нашел нужные слова.

“Человек, которого я защищаю, обвиняется в убийстве двух человек, Хейли. Никто не доказал, что он сделал что-то не так. Прямо сейчас он ни в чем не виновен ”.

Она не ответила, и ее скептицизм почти осязаемо исходил с заднего сиденья. Вот тебе и невинность детей.

“Хейли, то, что я делаю, так же важно, как и то, что делает твоя мать. Когда кого-то обвиняют в преступлении в нашей стране, он имеет право на самозащиту. Что, если бы в школе вас обвинили в жульничестве, а вы знали, что вы не жульничали? Разве вы не хотели бы иметь возможность объясниться и защитить себя?”

“Я думаю, что да”.

“Я тоже так думаю. То же самое и с судами. Если вас обвинят в преступлении, вы можете попросить адвоката вроде меня помочь вам объясниться и защититься. Законы очень сложны, и кому-то трудно сделать это самостоятельно, когда они не знают всех правил доказывания и тому подобного. Поэтому я помогаю им. Это не значит, что я согласен с ними или с тем, что они сделали – если они это сделали. Но это часть системы. Важная часть ”.

Объяснение показалось мне пустым, когда я это произнес. На интеллектуальном уровне я понимал и верил аргументу, каждому его слову. Но на уровне отца и дочери я чувствовал себя как один из моих клиентов, корчащийся на свидетельской трибуне. Как я мог заставить ее поверить в это, когда я сам уже не был уверен, что сам в это больше верю?

“Помогали ли вы невинным людям?” - спросила моя дочь.

На этот раз я не смотрелся в зеркало.

“Да, несколько”.

Это было лучшее, что я мог честно сказать.

“Из-за мамы много плохих людей отправилось в тюрьму”.

Я кивнул.

“Да, у нее есть. Раньше я думал, что мы отлично балансируем. Что она сделала и что я сделал. Теперь...”

Не было необходимости заканчивать мысль. Я включил радио и нажал кнопку предварительной настройки, которая настроила музыкальный канал Disney.

Последнее, о чем я думал по дороге домой, было то, что, возможно, взрослых так же легко читать, как и их детей.

Двадцать один

В четверг утром, отвезя дочь в школу, я поехал прямо в юридическую контору Джерри Винсента. Было еще рано, и движение было слабым. Когда я зашел в гараж, примыкающий к юридическому центру, я обнаружил, что почти угадал с выбором места – большинство юристов не попадают в офис раньше, чем ближе к девяти, когда начинается суд. Я опередил их всех как минимум на час. Я поднялся на второй уровень, чтобы припарковаться на том же этаже, что и офис. На каждом уровне гаража был отдельный вход в здание.

Я проехал мимо места, где был припаркован Джерри Винсент, когда его застрелили, и припарковался дальше по пандусу. Когда я шел к мосту, соединявшему гараж с Юридическим центром, я заметил припаркованный универсал Subaru с подставками для досок для серфинга на крыше. На заднем стекле была наклейка, на которой был изображен силуэт серфингиста, катающегося на носу доски. На наклейке было написано "ОДИН МИР".

Задние стекла в фургоне были затемнены, и я не мог заглянуть внутрь. Я подошел спереди и заглянул в машину через окно со стороны водителя. Я мог видеть, что заднее сиденье было сложено ровно. Половина задней части была загромождена открытыми картонными коробками, полными одежды и личных вещей. Другая половина служила кроватью для Патрика Хенсона. Я знал это, потому что он лежал там и спал, спрятав лицо от света в складках спального мешка. И только тогда я вспомнил кое-что, что он сказал во время нашего первого телефонного разговора, когда я спросил, не заинтересована ли он в работе моим водителем. Он сказал мне, что живет за счет своей машины и спит в будке спасателя.

Я поднял кулак, чтобы постучать в окно, но потом решил дать Патрику поспать. Он мне не понадобится до позднего утра. Не было необходимости будить его. Я пересек офисный комплекс, повернул и направился по коридору к двери, на которой было написано имя Джерри Винсента. Перед этой дверью стоял детектив Босх. Он слушал свою музыку и ждал меня. Он держал руки в карманах и выглядел задумчивым, может быть, даже немного расстроенным. Я был почти уверен, что у нас не было назначено, поэтому я не знал, из-за чего он был расстроен. Возможно , это была музыка. Когда я подошел, он вытащил наушники и убрал их.

“Что, никакого кофе?” Я сказал в качестве приветствия.

“Не сегодня. Я мог бы сказать, что вчера ты этого не хотел ”.

Он отступил в сторону, чтобы я мог воспользоваться ключом, чтобы открыть дверь.

“Могу я спросить тебя кое о чем?” Я сказал.

“Если бы я сказал "нет", ты бы все равно спросил”.

“Возможно, ты прав”.

Я открыл дверь.

“Тогда просто задай вопрос”.

“Все в порядке. Ну, мне кажется, ты не любитель iPod. Кого ты там слушал?”

“Кто-то, о ком, я уверен, вы никогда не слышали”.

“Я понимаю. Это Тони Роббинс, гуру самопомощи?”

Босх покачал головой, не поднимаясь, чтобы заглотить наживку.

“Фрэнк Морган”, - сказал он.

Я кивнул.

“Саксофонист? Да, я знаю Фрэнка ”.

Босх выглядел удивленным, когда мы вошли в приемную.

“Ты знаешь его”, - сказал он недоверчивым тоном.

“Да, я обычно захожу поздороваться, когда он играет в Catalina или Jazz Bakery. Мой отец любил джаз, и в пятидесятые-шестидесятые он был адвокатом Фрэнка. У Фрэнка было много неприятностей, прежде чем он стал натуралом. В итоге я играл в Сан-Квентине с Артом Пеппером – вы слышали о нем, верно? К тому времени, когда я встретил Фрэнка, он не нуждался ни в какой помощи адвоката защиты. У него все было хорошо ”.

Босху потребовалось время, чтобы прийти в себя от моего неожиданного знакомства с Фрэнком Морганом, безвестным наследником Чарли Паркера, который в течение двух десятилетий растрачивал наследство на героин. Мы пересекли приемную и вошли в главный офис.

“Итак, как продвигается дело?” Я спросил.

“Это происходит”, - сказал он.

“Я слышал, что до того, как вы пришли ко мне вчера, вы провели ночь в Паркер-Центре, заставляя потеть подозреваемого. Однако никакого ареста?”

Я обошла стол Винсента и села. Я начала вытаскивать папки из своей сумки. Босх остался стоять.

“Кто тебе это сказал?” Босх спросил.

В вопросе не было ничего случайного. Это было скорее требование. Я вел себя беспечно по этому поводу.

“Я не знаю”, - сказал я. “Должно быть, я это где-то слышал. Может быть, репортер. Кто был подозреваемым?”

“Это не твое дело”.

“Тогда какое у меня к вам дело, детектив? Почему ты здесь?”

“Я пришел узнать, есть ли у вас для меня еще какие-нибудь имена”.

“Что случилось с именами, которые я назвал вам вчера?”

“Они выписались”.

“Как ты мог уже проверить их все?”

Он наклонился и положил обе руки на стол.

“Потому что я не работаю над этим делом в одиночку, ясно? У меня есть помощники, и мы проверили каждое ваше имя. Каждый из них в тюрьме, мертв или больше не беспокоился о Джерри Винсенте. Мы также проверили нескольких людей, которых он посадил в качестве прокурора. Это тупик ”.

Я испытал настоящее чувство разочарования и понял, что, возможно, я возлагал слишком большие надежды на возможность того, что одно из этих имен из прошлого принадлежит убийце, и его арест положит конец любой угрозе для меня.

“Что насчет Демарко, торговца оружием?”

“Я сам принял это решение, и не потребовалось много времени, чтобы вычеркнуть его из списка. Он мертв, Холлер. Умер два года назад в своей камере в Коркоране. Внутреннее кровотечение. Когда они вскрыли его, то обнаружили заточку от зубной щетки, застрявшую в анальной полости. Так и не было установлено, сам ли он положил это туда на хранение или кто-то другой сделал это за него, но это был хороший урок для остальных заключенных. Они даже вывесили табличку. Никогда не засовывай острые предметы себе в задницу ”.

Я откинулся на спинку стула, потрясенный этой историей не меньше, чем потерей потенциального подозреваемого. Я пришел в себя и попытался продолжить в беззаботной форме.

“Ну, что я могу вам сказать, детектив? Демарко был моим лучшим стрелком. Эти имена были всем, что у меня было. Я сказал вам, что не могу ничего раскрывать о текущих делах, но вот в чем дело: раскрывать нечего ”.

Он недоверчиво покачал головой.

“Я серьезно, детектив. Я просмотрел все текущие дела. Ни в одном из них нет ничего, что представляло бы угрозу или заставляло Винсента чувствовать себя под угрозой. Ни в одном из них нет ничего, что могло бы иметь отношение к ФБР. Ни в одном из них нет ничего, что указывало бы на то, что Джерри Винсент наткнулся на что-то, что поставило его под угрозу. Кроме того, когда вы узнаете плохие вещи о своих клиентах, они защищены. Итак, там ничего нет. Я имею в виду, он не представлял мафиози. Он не представлял торговцев наркотиками. Не было ничего в ...”

“Он представляет убийц”.

“Обвиняемые убийцы. И на момент его смерти у него было только одно дело об убийстве – Уолтера Эллиота - и там ничего не было. Поверьте мне, я смотрел ”.

Я не был так уверен, что поверил в то, что сказал, но Босх, казалось, этого не заметил. Он наконец присел на краешек стула перед столом, и его лицо, казалось, изменилось. В этом был почти отчаянный вид.

“Джерри был разведен”, - предположила я. “Вы проверили бывшую жену?”

“Они развелись девять лет назад. Она счастлива в повторном браке и вот-вот родит второго ребенка. Я не думаю, что женщина на седьмом месяце беременности станет охотиться за бывшим мужем, с которым она не разговаривала девять лет ”.

“Есть ли другие родственники?”

“Мать в Питтсбурге. Семейная позиция иссякла ”.

“Девушка?”

“Он трахал свою секретаршу, но там не было ничего серьезного. И ее алиби подтверждается. Она также трахалась с его следователем. И они были вместе той ночью ”.

Я почувствовал, как мое лицо краснеет. Этот отвратительный сценарий был не слишком далек от моей собственной текущей ситуации. По крайней мере, Лорна, Циско и я были замешаны в разное время. Я потерла лицо, как будто устала, и надеялась, что это объяснит мой новый цвет.

“Это удобно”, - сказал я. “Что они обеспечивают алиби друг другу”.

Босх покачал головой.

“Это проверяется через свидетелей. Они были с друзьями на показе в Archway. Этот твой важный клиент раздобыл для них приглашение ”.

Я кивнул и высказал обоснованное предположение о чем-то, затем бросил зингер в Босха.

“Парень, от которого ты вспотел в комнате в ту первую ночь, был следователем, Брюсом Карлином”.

“Кто тебе это сказал?”

“Ты только что сделал. У вас был классический любовный треугольник. С этого можно было бы начать ”.

“Умный адвокат. Но, как я уже сказал, из этого ничего не вышло. Мы потратили на это ночь, а утром все еще были на исходе. Расскажи мне о деньгах.”

Он бросил вызов прямо мне в ответ.

“Какие деньги?”

“Деньги на бизнес-счетах. Полагаю, вы собираетесь сказать мне, что они тоже являются охраняемой территорией.”

“На самом деле, мне, вероятно, нужно было бы поговорить с судьей, чтобы узнать мнение по этому поводу, но мне не нужно беспокоиться. Мой менеджер по работе с клиентами - один из лучших специалистов по работе с клиентами, с которыми я когда-либо сталкивался. Она работала с бухгалтерскими книгами и говорит мне, что они чистые. Каждый пенни, полученный Джерри, учтен ”.

Босх не ответил, поэтому я продолжил.

“Позвольте мне сказать вам кое-что, детектив. Когда адвокаты попадают в беду, в большинстве случаев это из-за денег. Книги. Это единственное место, где нет серых зон. Это единственное место, куда калифорнийский бар любит совать свой нос. Я веду самые чистые бухгалтерские книги в бизнесе, потому что никогда не хочу давать им повод преследовать меня. Чтобы я знал, и Лорна, мой куратор, знала, было ли в этих книгах что-то не сходящееся. Но это не так. Я думаю, что Джерри, вероятно, заплатил себе слишком быстро, но технически в этом нет ничего плохого ”.

Я увидел, как глаза Босха загорелись при мысли о чем-то, что я сказал.

“Что?”

“Что это значит, он ‘заплатил себе слишком быстро’?”

“Это значит – позвольте мне просто начать с самого начала. Это работает так: вы принимаете клиента и получаете аванс. Эти деньги поступают на доверительный счет клиента. Это их деньги, но вы держите их, потому что хотите убедиться, что сможете получить их, когда заработаете. Ты следишь?”

“Да, вы не можете доверять своим клиентам, потому что они преступники. Итак, вы получаете деньги авансом и кладете их на трастовый счет. Тогда вы платите себе из этого по мере выполнения работы ”.

“Более или менее. В любом случае, это входит в траст, и по мере того, как вы выполняете работу, появляетесь на публике, готовите дело и так далее, вы снимаете свои гонорары с трастового счета. Вы переводите их на операционный счет. Затем с операционного счета вы оплачиваете свои собственные счета и зарплаты. Аренда, секретарь, следователь, расходы на машину и так далее, и тому подобное. Вы также платите сами ”.

“Хорошо, так как же Винсент заплатил себе слишком быстро?”

“Ну, я не совсем утверждаю, что он это сделал. Это вопрос обычаев и практики. Но, судя по книгам, ему нравилось сохранять низкий баланс в работе. Так случилось, что у него был клиент по франшизе, который заплатил крупный аванс вперед, и эти деньги довольно быстро прошли через трастовый и операционный счета. После учета затрат остальное досталось Джерри Винсенту в виде зарплаты ”.

Язык тела Босха показывал, что я зацепился за что-то, что сочеталось с чем-то другим и было важно для него. Он слегка наклонился ко мне и, казалось, напряг плечи и шею.

“Уолтер Эллиот”, - сказал он. “Был ли он франшизой?”

“Я не могу предоставить эту информацию, но я думаю, что это простое предположение”.

Босх кивнул, и я увидел, что он работает над чем-то внутри. Я ждал, а он ничего не сказал.

“Как это поможет вам, детектив?” Я, наконец, спросил.

“Я не могу предоставить эту информацию, но я думаю, что это простое предположение”.

Я кивнул. Он нанес мне ответный удар.

“Послушай, у нас обоих есть правила, которым мы должны следовать”, - сказал я. “Мы две стороны одной медали. Я просто делаю свою работу. И если я больше ничем не могу вам помочь, я вернусь к этому ”.

Босх уставился на меня и, казалось, что-то решал.

“Кого Джерри Винсент подкупил по делу Эллиота?” - наконец спросил он.

Вопрос вышел из левого поля. Я не ожидал этого, но через несколько мгновений после того, как он задал этот вопрос, я понял, что это был вопрос, который он пришел задать. Все остальное до этого момента было оформлением витрины.

“Что, это из ФБР?”

“Я не разговаривал с ФБР”.

“Тогда, о чем ты говоришь?”

“Я говорю о вознаграждении”.

“Кому?”

“Это то, о чем я тебя спрашиваю”.

Я покачал головой и улыбнулся.

“Послушай, я же тебе говорил. Бухгалтерские книги чистые. Есть...”

“Если бы вы собирались подкупить кого-нибудь ста тысячами долларов, вы бы занесли это в свои бухгалтерские книги?”

Я подумал о Джерри Винсенте и о том времени, когда я отказался от тонкой услуги за услугу по делу Барнетта Вудсона. Я отказал ему и в итоге вынес ему оправдательный приговор. Это изменило жизнь Винсента, и он все еще благодарил меня за это из могилы. Но, возможно, это не изменило его поведения в последующие годы.

“Наверное, ты прав”, - сказал я Босху. “Я бы так не поступил. Так о чем ты мне не договариваешь?”

“Это конфиденциально, советник. Но мне нужна ваша помощь, и я думаю, вам нужно знать это, чтобы помочь мне ”.

“Хорошо”.

“Тогда скажи это”.

“Сказать что?”

“Что вы будете относиться к этой информации конфиденциально”.

“Я думал, что сделал. Я сделаю. Я сохраню это в тайне ”.

“Даже твой персонал. Только ты ”.

“Прекрасно. Только я. Скажи мне.”

“У вас есть рабочие счета Винсента. У меня есть его личные счета. Вы сказали, что он быстро заплатил себе деньги от Эллиота. Он-”

“Я не говорил, что это был Эллиот. Ты сделал ”.

“Неважно. Дело в том, что пять месяцев назад он накопил сто тысяч на личном инвестиционном счете, а неделю спустя позвонил своему брокеру и сказал ему, что выводит деньги.”

“Вы хотите сказать, что он снял сто тысяч наличными?”

“Это то, что я только что сказал”.

“Что с ним случилось?”

“Я не знаю. Но вы не можете просто пойти к брокеру и получить сто тысяч наличными. Вы должны заказать такие деньги. Потребовалось пару дней, чтобы собрать это воедино, а затем он пошел, чтобы забрать это. Его брокер задавал много вопросов, чтобы убедиться, что не было проблем с безопасностью. Знаете, как будто кого-то держали в заложниках, пока он ходил за деньгами. Выкуп или что-то в этом роде. Винсент сказал, что все в порядке, что ему нужны деньги, чтобы купить лодку, и что если он заключит сделку наличными, то получит лучшую сделку и сэкономит много денег ”.

“Так где же лодка?”

“Лодки нет. Эта история была ложью ”.

“Вы уверены?”

“Мы проверили все транзакции в штате и задавали вопросы по всему Марина-дель-Рей и Сан-Педро. Мы не можем найти никакой лодки. Мы дважды обыскали его дом и проверили покупки по кредитной карте. Никаких квитанций или записей о расходах, связанных с лодкой. Ни фотографий, ни ключей, ни удочек. Для такой крупной сделки регистрация в береговой охране не требуется. Он не покупал лодку ”.

“А как насчет Мексики?”

Босх покачал головой.

“Этот парень не покидал Лос-Анджелес девять месяцев. Он не ездил в Мексику и никуда больше не ездил. Говорю вам, он не покупал лодку. Мы бы нашли это. Он купил что-то еще, и ваш клиент Уолтер Эллиот, вероятно, знает, что это было.”

Я проследил за его логикой и увидел, как она приближается к порогу Уолтера Эллиота. Но я не собирался открывать его, когда Босх заглядывал мне через плечо.

“Я думаю, вы все неправильно поняли, детектив”.

“Я так не думаю, советник”.

“Что ж, я не могу вам помочь. Я понятия не имею об этом и не видел никаких указаний на это ни в одной из книг или записей, которые у меня есть. Если вы сможете связать эту предполагаемую взятку с моим клиентом, тогда арестуйте его и предъявите обвинение. В противном случае, я скажу вам прямо сейчас, что он под запретом. Он не говорит с тобой ни об этом, ни о чем другом ”.

Босх покачал головой.

“Я бы не стал тратить свое время, пытаясь поговорить с ним. Он использовал своего адвоката в качестве прикрытия для этого, и я никогда не смогу обойти защиту адвоката и клиента. Но вам следует воспринять это как предупреждение, советник.”

“Да, как тебе это?”

“Просто. Убили его адвоката, а не его. Подумай об этом. И помните, ту тонкую струйку на задней части вашей шеи, стекающую по позвоночнику? Это чувство, которое возникает, когда знаешь, что нужно оглянуться через плечо. Когда ты знаешь, что ты в опасности ”.

Я улыбнулась ему в ответ.

“О, так вот что это такое? Я думал, это чувство, которое я испытываю, когда знаю, что меня обманывают ”.

“Я всего лишь говорю тебе правду”.

“Вы вели со мной игру в течение двух дней. Плетет чушь о взятках и ФБР. Ты пытался манипулировать мной, и это была пустая трата моего времени. Вам пора идти, детектив, потому что у меня есть настоящая работа, которую нужно сделать ”.

Я встал и протянул руку в сторону двери. Босх встал, но не повернулся, чтобы уйти.

“Не обманывай себя, Холлер. Не совершайте ошибку ”.

“Спасибо за совет”.

Босх наконец повернулся и собрался уходить. Но затем он остановился и вернулся к столу, на ходу доставая что-то из внутреннего кармана пиджака.

Это была фотография. Он положил его на стол.

“Вы узнаете этого человека?” Босх спросил.

Я изучил фотографию. Это был зернистый кадр, снятый с видео. На нем был изображен мужчина, выходящий через парадную дверь офисного здания.

“Это главный вход в Юридический центр, не так ли?”

“Вы узнаете его?”

Снимок был сделан на расстоянии и взорван, из-за чего пиксели изображения размылись и стали нечеткими. Мужчина на фотографии, как мне показалось, латиноамериканского происхождения. У него были темные кожа и волосы и усы в стиле пончо Вилла, как у Циско. На нем была панама и рубашка с открытым воротом под чем-то похожим на кожаную спортивную куртку. Присмотревшись повнимательнее к фотографии, я понял, почему именно этот кадр они выбрали для съемки с видео наблюдения. Куртка мужчины распахнулась, когда он толкнул стеклянную дверь. Я мог видеть то, что выглядело как рукоятка пистолета, заткнутого за пояс его брюк.

“Это пистолет?" Это убийца?”

“Слушай, ты можешь ответить на один чертов вопрос без другого вопроса? Вы узнаете этого человека? Это все, что я хочу знать ”.

“Нет, я не знаю, детектив. Доволен?”

“Это другой вопрос”.

“Извините”.

“Вы уверены, что не видели его раньше?”

“Не на сто процентов. Но у вас там не самая лучшая фотография. Откуда это?”

“Уличная камера на углу Бродвея и Второй. Это сметает улицу, и мы поймали этого парня всего на несколько секунд. Это лучшее, что мы можем сделать ”.

Я знал, что в последние несколько лет город потихоньку устанавливал уличные камеры на главных артериях. Улицы, подобные Голливудскому бульвару, были полностью визуально подключены. Бродвей был бы вероятным кандидатом. Днем здесь всегда было многолюдно из-за пешеходов и машин. Эта улица также чаще всего использовалась для маршей протеста, организованных низшими слоями общества.

“Ну, тогда, я думаю, это лучше, чем ничего не иметь. Вы думаете, что волосы и усы - это маскировка?”

“Позвольте мне задавать вопросы. Мог ли этот парень быть одним из ваших новых клиентов?”

“Я не знаю. Я не встречал их всех. Оставьте мне фотографию, и я покажу ее Рену Уильямсу. Она бы знала лучше меня, является ли он клиентом.”

Босх наклонился и забрал фотографию обратно.

“Это моя единственная копия. Когда она будет на месте?”

“Примерно через час”.

“Я вернусь позже. Тем временем, советник, следите за собой ”.

Он наставил на меня палец, как будто это был пистолет, затем повернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я сидел, думая о том, что он сказал, и смотрел на дверь, наполовину ожидая, что он вернется и бросит мне еще одно зловещее предупреждение.

Но когда дверь открылась минуту спустя, вошла Лорна.

“Я только что видел того детектива в коридоре”.

“Да, он был здесь”.

“Чего он хотел?”

“Чтобы напугать меня”.

“И?”

“Он проделал довольно хорошую работу”.

Двадцать два

Лорна хотела созвать еще одно собрание персонала и проинформировать меня о том, что произошло, пока я отсутствовал в офисе, посещая Малибу и Уолтера Эллиота за день до этого. Она даже сказала, что у меня позже назначено судебное слушание по загадочному делу, которого не было в разработанном нами календаре. Но мне нужно было некоторое время, чтобы обдумать то, что Bosch только что раскрыл, и что это значило.

“Где Циско?”

“Он приближается. Он рано ушел, чтобы встретиться с одним из своих источников, прежде чем прийти в офис ”.

“Он завтракал?”

“Не со мной”.

“Хорошо, подожди, пока он сядет, а потом мы пойдем в вагон-ресторан и позавтракаем. Тогда мы все обсудим ”.

“Я уже позавтракал”.

“Тогда ты можешь вести все разговоры, пока мы будем есть”.

Она изобразила на лице притворную хмурость, но вышла в приемную и оставила меня одного. Я встал из-за стола и начал расхаживать по офису, засунув руки в карманы, пытаясь оценить, что означала информация от Bosch.

По словам Босха, Джерри Винсент заплатил значительную взятку неизвестному лицу или лицам. Тот факт, что 100 000 долларов были получены из аванса Уолтера Эллиота, указывает на то, что взятка была каким-то образом связана с делом Эллиота, но это ни в коем случае не является окончательным. Винсент легко мог использовать деньги Эллиота для оплаты долга или взятки, связанной с другим делом или чем-то совершенно другим. Это мог быть карточный долг, который он хотел скрыть. Единственным фактом было то, что Винсент перевел 100 тысяч долларов со своего счета в неизвестном направлении и хотел скрыть транзакцию.

Следующим, что нужно было рассмотреть, было время совершения сделки и было ли это связано с убийством Винсента. Босх сказал, что перевод денег прекратился пять месяцев назад. Убийство Винсента произошло всего за три ночи до этого, а суд над Эллиотом должен был начаться через неделю. И снова не было ничего определенного. Дистанция между сделкой и убийством, как мне показалось, ограничивает любую возможность связи между ними.

Но все же я не мог разделить этих двоих, и причиной этого был сам Уолтер Эллиот. Благодаря информационному фильтру Bosch я теперь начал заполнять некоторые ответы и по–другому смотреть на своего клиента - и на себя самого. Теперь я видел уверенность Эллиота в своей невиновности и возможном оправдании, исходящую, возможно, из его убеждения, что это уже куплено и за это заплачено. Теперь я понял, что его нежелание рассматривать отсрочку судебного разбирательства как проблему времени, связанную со взяткой. И я увидел его готовность быстро позволить мне нести факел за Винсента, не проверяя ни единой ссылки, как шаг, сделанный для того, чтобы он мог без промедления приступить к суду. Это не имело никакого отношения к уверенности в моих навыках и упорстве. Я не произвел на него впечатления. Я просто был тем, кто появился. Я был просто адвокатом, который работал по схеме вещей. На самом деле, я был идеален. Меня вытащили из корзины для потерянных и найденных вещей. Я лежал на полке, был голоден и готов. Меня могли бы отряхнуть, одеть и отправить на замену Винсенту, не задавая вопросов.

Потрясение реальностью, которое это вызвало во мне, было таким же неприятным, как и в первую ночь в реабилитационном центре. Но я также понимал, что это самопознание может дать мне преимущество. Я был в центре какой-то пьесы, но, по крайней мере, теперь я знал, что это была пьеса. Это было преимуществом. Теперь я мог бы сыграть это по-своему.

Была причина для спешки с судебным разбирательством, и теперь я думал, что знаю, в чем она заключалась. Исправление было сделано. Деньги были заплачены за конкретное исправление, и это исправление было связано с тем, что судебное разбирательство продолжалось по графику. Следующий вопрос в этой строке был "почему". Почему суд должен состояться в назначенный срок? У меня пока не было ответа на этот вопрос, но я собирался его получить.

Я подошел к окнам и раздвинул жалюзи рукой. На улице я увидел фургон с Пятого канала, припаркованный двумя колесами кверху на бордюре. Съемочная группа и репортер были на тротуаре и готовились к съемкам в прямом эфире, предлагая своим зрителям последние новости по делу Винсента – последним был точно такой же репортаж, который был представлен предыдущим утром: никаких арестов, никаких подозреваемых, никаких новостей.

Я отошел от окна и отступил на середину комнаты, чтобы продолжить свое хождение. Следующее, на что мне нужно было обратить внимание, - это человек на фотографии, которую показал мне Босх. Здесь имело место противоречие. Ранними признаками улик было то, что Винсент знал человека, который убил его, и позволил ему подобраться близко. Но человек на фотографии, похоже, был переодет. Опустил бы Джерри окно перед человеком на фотографии? Тот факт, что Босх нацелился на этого человека, не имел смысла применительно к тому, что было известно о месте преступления.

Звонки из ФБР на мобильный телефон Винсента также были частью неизвестного уравнения. Что было известно бюро и почему ни один агент не сообщил об этом Босху? Возможно, агентство скрывало свои следы. Но я также знал, что оно, возможно, не захочет выходить из тени, чтобы раскрыть ведущееся расследование. Если бы это было так, мне нужно было бы действовать более осторожно, чем я был. Если бы я оказался хоть немного запятнанным в федеральном расследовании коррупции, я бы никогда от этого не оправился.

Последним неизвестным, на которое следовало обратить внимание, было само убийство. Винсент заплатил взятку и был готов к судебному разбирательству, как и было запланировано. Почему он стал обузой? Его убийство, безусловно, ставило под угрозу график и было экстремальной реакцией. Почему его убили?

На данный момент было слишком много вопросов и слишком много неизвестных. Мне нужно было больше информации, прежде чем я смогу сделать какие-либо твердые выводы о том, как действовать дальше. Но был основной вывод, от которого я не мог удержаться. Казалось неприятно очевидным, что мой собственный клиент превратил меня в гриб. Эллиот держал меня в неведении относительно внутренних махинаций в этом деле.

Но это может сработать в обоих направлениях. Я решил, что сделаю именно то, о чем просил Босх: сохраню информацию, которую дал мне детектив, в тайне. Я бы не стал делиться этим со своими сотрудниками и, конечно, на данном этапе я бы не стал расспрашивать Уолтера Эллиота о его знании этих вещей. Я бы держал голову над темными водами дела и держал глаза широко открытыми.

Я переключил внимание со своих мыслей на то, что было прямо передо мной. Я смотрел на разинутую пасть рыбы Патрика Хенсона.

Дверь открылась, и Лорна, войдя в офис, обнаружила, что я стою там, уставившись на тарпона.

“Что ты делаешь?” она спросила.

“Размышляю”.

“Что ж, Циско здесь, и нам нужно уходить. У вас сегодня плотное расписание суда, и я не хочу, чтобы вы опаздывали ”.

“Тогда, поехали. Я умираю с голоду”.

Я последовал за ней, но не раньше, чем оглянулся на большую красивую рыбу, висящую на стене. Я думал, что точно знаю, что он чувствовал.

Двадцать три

Я попросил Патрика отвезти нас в вагон-ресторан Pacific, и мы с Циско заказали стейк и яйца, пока Лорна пила чай с медом. Вагон-ресторан был местом, где любили собираться влиятельные лица в центре города перед днем борьбы в стеклянных башнях неподалеку. Еда была дорогой, но хорошей. Это вселило уверенность, заставило downtown warrior почувствовать себя сильным нападающим.

Как только официант принял наш заказ и удалился, Лорна отложила столовое серебро в сторону и открыла на столе календарь со спиральным переплетом, который сразу бросается в глаза.

“Ешь быстро”, - сказала она. “У тебя был напряженный день”.

“Скажи мне”.

“Хорошо, сначала простые вещи”.

Она пролистала пару страниц в календаре взад и вперед, затем продолжила.

“В десять утра у вас совещание с судьей Холдером. Она хочет обновленный список клиентов ”.

“Она сказала мне, что у меня есть неделя”, - запротестовал я. “Сегодня четверг”.

“Да, ну, Микаэла позвонила и сказала, что судья хочет промежуточную информацию. Я думаю, она – то есть судья – прочитала в газете, что вы продолжаете работать адвокатом Эллиота. Она боится, что ты тратишь все свое время на Эллиота и ничего на других клиентов.”

“Это неправда. Вчера я подал ходатайство в отношении Патрика, а во вторник я вынес приговор Ризу. Я имею в виду, я еще даже не познакомился со всеми клиентами ”.

“Не волнуйся, у меня в офисе есть распечатанный список, который ты можешь взять с собой. Здесь показано, с кем вы познакомились, на кого вы подписались, и календари на всех из них. Просто завали ее бумажной волокитой, и она не сможет жаловаться ”.

Я улыбнулся. Лорна была лучшим кейс-менеджером в бизнесе.

“Отлично. Что еще?”

“Тогда в одиннадцать у вас очная ставка с судьей Стэнтоном по делу Эллиота”.

“Совещание о статусе?”

“Да. Он хочет знать, сможешь ли ты пойти в следующий четверг ”.

“Нет, но Эллиот не допустит, чтобы было по-другому”.

“Что ж, судья услышит, как Эллиот скажет это в свое оправдание. Он требует присутствия обвиняемого.”

Это было необычно. Большинство совещаний о статусе были обычными и быстрыми. Тот факт, что Стэнтон хотел, чтобы Эллиот был там, перенес это дело в более важную область.

Я кое о чем подумал и достал свой мобильный телефон.

“Ты дал знать Эллиоту? Он мог бы...”

“Убери это. Он знает, и он будет там. Я разговаривал с его помощницей – миссис Альбрехт – этим утром, и она знает, что он должен появиться, и что судья может отменить решение, если он этого не сделает ”.

Я кивнул. Это был умный ход. Угрожать свободе Эллиота, чтобы убедиться, что он появится.

“Хорошо”, - сказал я. “Это все?”

Я хотел связаться с Циско, чтобы спросить, что еще ему удалось выяснить о расследовании дела Винсента и упоминали ли его источники что-либо о человеке на фотографии с камеры наблюдения, которую показал мне Босх.

“Вряд ли, мой друг”, - ответила Лорна. “Теперь мы переходим к загадочному делу”.

“Давайте послушаем это”.

“Вчера днем нам позвонил секретарь судьи Фридмана, который позвонил в офис Винсента вслепую, чтобы узнать, есть ли там кто-нибудь, кто занимается делами. Когда секретарю сообщили, что вы вступаете в должность, она спросила, знаете ли вы о слушании, назначенном у Фридмана сегодня на два. Я проверил наш новый календарь, и у тебя там не было двух часов на сегодня. Итак, вот в чем тайна. В два у вас слушание по делу, которого у нас не только нет в расписании, но и на него нет досье ”.

“Как зовут клиента?”

“Эли Уимс”.

Для меня это ничего не значило.

“Знал ли Рен это имя?”

Лорна пренебрежительно покачала головой.

“Вы проверили мертвые случаи? Возможно, это было просто неправильно заполнено ”.

“Нет, мы проверили. В офисе нигде нет досье.”

“И что это за слушание? Вы спросили клерка?”

Лорна кивнула.

“Предварительные ходатайства. Ваймс обвиняется в покушении на убийство блюстителя порядка и нескольких других обвинениях, связанных с оружием. Он был арестован второго мая в окружном парке в Калабасасе. Ему предъявили обвинение, связали и отправили в Камарильо на девяносто дней. Должно быть, его признали дееспособным, потому что на сегодняшнем слушании назначена дата судебного разбирательства и рассмотрен вопрос об освобождении под залог ”.

Я кивнул. Судя по стенографии, я мог читать между строк. Уимс вступил в какую-то конфронтацию с применением оружия с Департаментом шерифа, который предоставлял правоохранительные услуги в некорпоративном районе, известном как Калабасас. Его отправили в государственный центр психиатрической экспертизы в Камарильо, где психиатрам потребовалось три месяца, чтобы решить, был ли он сумасшедшим или компетентным предстать перед судом по предъявленным ему обвинениям. Документы определили, что он был компетентен, то есть он отличал добро от зла, когда пытался убить блюстителя порядка, скорее всего, помощника шерифа, который столкнулся с ним.

Это был краткий очерк неприятностей, в которые попал Эли Ваймс. В досье было бы больше деталей, но у нас не было досье.

“Есть ли какое-либо упоминание о Wyms в депозитах на трастовом счете?” Я спросил.

Лорна покачала головой. Я должен был предположить, что она будет тщательной и проверит банковские счета в поисках Эли Уимса.

“Ладно, похоже, что, возможно, Джерри взял его на общественных началах”.

Адвокаты иногда предоставляют юридические услуги бесплатно – pro bono – неимущим или особым клиентам. Иногда это альтруистическое начинание, а иногда это потому, что клиент просто не хочет платить. В любом случае, отсутствие аванса от Wyms было понятно. Пропавший файл - это совсем другая история.

“Знаешь, о чем я думал?” Сказала Лорна.

“Что?”

“Что у Джерри была папка с собой – в его портфеле – когда он уходил в понедельник вечером”.

“И убийца забрал его вместе с ноутбуком и мобильным телефоном”.

Она кивнула, и я кивнул в ответ.

Это имело смысл. Он провел вечер, готовясь к предстоящей неделе, и в четверг у него было слушание по делу Уимса. Возможно, у него кончился бензин, и он бросил папку в портфель, чтобы просмотреть позже. Или, может быть, он держал файл при себе, потому что это было важно в каком-то смысле, которого я пока не мог понять. Возможно, убийце нужен был файл Wyms, а не ноутбук или сотовый телефон.

“Кто обвинитель по этому делу?”

“Джоанна Джорджетти, и я намного опережаю вас. Я позвонил ей вчера, объяснил нашу ситуацию и спросил, не будет ли она возражать против повторного копирования открытия для нас. Она сказала, что нет проблем. Вы можете забрать его после встречи с судьей Стэнтоном в одиннадцать, а затем у вас будет пара часов, чтобы ознакомиться с ним до слушания в два.”

Джоанна Джорджетти была высококлассным прокурором, работавшим в отделе по борьбе с преступлениями против закона в офисе окружного прокурора. Она также была давней подругой моей бывшей жены и тренером моей дочери по баскетболу в лиге YMCA. Она всегда была сердечной и коллегиальной со мной, даже после того, как мы с Мэгги расстались. Меня не удивило, что она предоставила мне копию материалов discovery.

“Ты обо всем думаешь, Лорна”, - сказал я. “Почему бы тебе просто не перенять практику Винсента и не заняться этим? Я тебе не нужен ”.

Она улыбнулась в ответ на комплимент, и я увидел, как ее взгляд метнулся в сторону Циско. Прочитанное, которое я получил, заключалось в том, что она хотела, чтобы он осознал ее ценность для юридической фирмы "Майкл Халлер и партнеры".

“Мне нравится работать на заднем плане”, - сказала она. “Я оставлю центральную сцену для тебя”.

Наши тарелки были сервированы, и я щедро полила стейк и яйца соусом табаско. Иногда острый соус был единственным способом узнать, что я все еще жив.

Я, наконец, смог услышать, к чему пришел Циско по расследованию дела Винсента, но он набросился на свою еду, и я знал, что лучше не пытаться оторвать его от еды. Я решил подождать и спросил Лорну, как продвигаются дела с Реном Уильямсом. Она ответила тихим голосом, как будто Рен сидел поблизости в ресторане и слушал.

“От нее мало толку, Микки. Похоже, она понятия не имеет о том, как работал офис или куда Джерри складывал вещи. Ей повезет, если она вспомнит, где припарковала свою машину этим утром. Если вы спросите меня, она работала там по какой-то другой причине ”.

Я мог бы назвать ей причину – как это было сказано мне Босхом, – но решил оставить это при себе. Я не хотел отвлекать Лорну сплетнями.

Я оглянулся и увидел, как Циско вытирает кусочком тоста сок от стейка и острый соус со своей тарелки. Он был готов уйти.

“Какие у тебя планы на сегодня, Циско?”

“Я работаю над Рилзом и его частью уравнения”.

“Как это продвигается?”

“Я думаю, там будет пара вещей, которые ты сможешь использовать. Ты хочешь услышать об этом?”

“Пока нет. Я спрошу, когда мне это понадобится ”.

Я не хотел, чтобы мне давали какую-либо информацию о Рилзе, которую мне, возможно, пришлось бы передать обвинению при раскрытии. На данный момент, чем меньше я знал, тем лучше. Циско понял это и кивнул.

“Сегодня днем у меня также состоится разбор полетов с Брюсом Карлином”, - добавил Циско.

“Он хочет двести в час”, - сказала Лорна. “Ограбление на большой дороге, если хотите знать мое мнение”.

Я отмахнулся от ее протеста.

“Просто заплати это. Это единовременные расходы, и у него, вероятно, есть информация, которую мы можем использовать, и это может сэкономить Cisco некоторое время ”.

“Не волнуйся, мы ему платим. Я просто не в восторге от этого. Он раздавливает нас, потому что знает, что может ”.

“Технически, он раздавливает Эллиота, и я не думаю, что его это будет волновать”.

Я повернулся обратно к своему следователю.

“У вас есть что-нибудь новое по делу Винсента?”

Циско проинформировал меня о том, что у него было. Он состоял в основном из деталей судебной экспертизы, предполагая, что источник, которым он располагал в расследовании, был с этой стороны уравнения. Он сказал, что в Винсента стреляли дважды, оба раза в область левого виска. Разброс входных ран составил менее дюйма, а пороховые ожоги на коже и волосах указывали на то, что при выстреле оружие находилось на расстоянии девяти-двенадцати дюймов. Циско сказал, что это указывает на то, что убийца произвел два быстрых выстрела и был довольно опытен. Маловероятно, что любитель выстрелил бы дважды быстро и смог бы сгруппировать удары.

Кроме того, Циско сказал, что пули никогда не покидали тело и были обнаружены во время вскрытия, проведенного поздно вечером накануне.

“Им было двадцать пять”, - сказал он.

Я провел бесчисленное количество перекрестных допросов следов орудий труда и экспертов-баллистиков. Я знал свои пули, и я знал, что пуля 25-го калибра выпущена из небольшого оружия, но может нанести большой урон, особенно если выстрелить в свод черепа. Пули рикошетили бы внутри. Это было бы все равно, что положить мозг жертвы в блендер.

“Они уже знают точное оружие?”

Я знал, что, изучив маркировку – посадочные места и канавки – на гильзах, они смогут определить, из какого оружия были произведены выстрелы. Точно так же, как и в случае с убийствами в Малибу, в которых следователи знали, какое оружие было использовано, хотя у них его не было.

“Да. "Беретта Рысь" двадцать пятого калибра. Симпатичный и маленький, его можно почти спрятать в руке ”.

Совершенно иное оружие, чем то, которое использовалось для убийства Митци Эллиот и Йохана Рилца.

“Итак, о чем все это нам говорит?”

“Это оружие наемного убийцы. Ты берешься за это, когда знаешь, что это будет выстрел в голову ”.

Я кивнул в знак согласия.

“Значит, это было спланировано. Убийца точно знал, что он собирался сделать. Он ждет в гараже, видит, как Джерри выходит и подходит прямо к машине. Окно опускается или оно уже было опущено, и парень дважды бьет Джерри по голове, затем тянется за портфелем, в котором находятся ноутбук, сотовый телефон, папка и, как мы думаем, досье Эли Уимса ”.

“Именно”.

“Хорошо, что насчет подозреваемого?”

“Парень, которого они заставили попотеть в первую ночь?”

“Нет, это была Карлин. Они освободили его ”.

Циско выглядел удивленным.

“Как ты узнал, что это была Карлин?”

“Босх сказал мне об этом сегодня утром”.

“Вы хотите сказать, что у них есть еще один подозреваемый?”

Я кивнул.

“Он показал мне фотографию парня, выходящего из здания во время стрельбы. У него был пистолет, и он был явно замаскирован ”.

Я увидел, как вспыхнули глаза Циско. То, что он предоставил мне подобную информацию, было предметом профессиональной гордости. Ему не понравилось, что все произошло наоборот.

“У него не было имени, только фотография”, - сказал я. “Он хотел знать, видел ли я когда-нибудь этого парня раньше или это был один из клиентов”.

Глаза Циско потемнели, когда он понял, что его внутренний источник что-то скрывает от него. Если бы я рассказал ему о звонках из ФБР, он, вероятно, поднял бы стол и выбросил его в окно.

“Я посмотрю, что смогу выяснить”, - тихо сказал он сквозь сжатые челюсти.

Я посмотрел на Лорну.

“Босх сказал, что вернется позже, чтобы показать фотографию Рену”.

“Я скажу ей”.

“Убедитесь, что вы тоже на это смотрите. Я хочу, чтобы все были начеку из-за этого парня ”.

“Ладно, Микки”.

Я кивнул. С нами было покончено. Я положила кредитную карточку на счет и достала свой сотовый, чтобы позвонить Патрику. Звонок моему водителю напомнил мне кое о чем.

“Циско, есть еще одна вещь, которую я хочу, чтобы ты попытался сделать сегодня”.

Циско посмотрел на меня, довольный тем, что отошел от мысли, что у меня был лучший источник информации о расследовании, чем у него.

“Иди к ликвидатору Винсента и посмотри, не сидит ли он на одной из досок Патрика для серфинга. Если это так, я хочу вернуть это Патрику ”.

Циско кивнул.

“Я могу это сделать. Нет проблем ”.

Двадцать четыре

Подстерегаемый медленно движущимися лифтами в ЦКБ, я опоздал на четыре минуты, когда вошел в зал суда судьи Холдер и протиснулся через загон для секретарей к коридору, ведущему в ее кабинет. Я никого не видел, и дверь была закрыта. Я легонько постучал и услышал, как судья приглашает меня войти.

Она сидела за своим столом и была одета в черную мантию. Это подсказало мне, что у нее, вероятно, скоро назначено слушание в открытом суде, и мое опоздание было нехорошим поступком.

“Мистер Холлер, наша встреча была назначена на десять часов. Я полагаю, что вы были должным образом уведомлены об этом ”.

“Да, ваша честь, я знаю. Мне жаль. Лифты в этом здании ...”

“Все адвокаты пользуются одними и теми же лифтами, и, похоже, большинство из них приходят на встречи со мной вовремя”.

“Да, ваша честь”.

“Вы взяли с собой чековую книжку?”

“Я думаю, что да”.

“Что ж, мы можем сделать это одним из двух способов”, - сказал судья. “Я могу привлечь вас к ответственности за неуважение к суду, оштрафовать и позволить вам объясниться перед коллегией адвокатов Калифорнии, или мы можем пойти неофициально, и вы достанете свою чековую книжку и сделаете пожертвование в фонд "Загадай желание". Это одна из моих любимых благотворительных организаций. Они делают хорошие вещи для больных детей ”.

Это было невероятно. Меня оштрафовали за опоздание на четыре минуты. Высокомерие некоторых судей было поразительным. Я каким-то образом смог проглотить свое возмущение и заговорить.

“Мне нравится идея помогать больным детям, ваша честь”, - сказал я. “За сколько я могу это сделать?”

“Столько, сколько вы хотите внести. И я даже пришлю это для тебя ”.

Она указала на стопку документов на левой стороне своего стола. Я видел два других чека, скорее всего, выписанных двумя другими бедолагами, которые налетели на судью на этой неделе. Я наклонился и порылся в переднем кармане своего рюкзака, пока не нашел чековую книжку. Я выписал чек на 250 долларов, чтобы загадать желание, вырвал его и протянул через стол. Я наблюдал за глазами судьи, когда она смотрела на сумму, которую я жертвовал. Она одобрительно кивнула, и я понял, что со мной все в порядке.

“Благодарю вас, мистер Холлер. Они пришлют вам квитанцию о ваших налогах по почте. Деньги будут отправлены по адресу, указанному в чеке ”.

“Как ты и сказал, они делают хорошую работу”.

“Да, они это делают”.

Судья положила чек поверх двух других, а затем снова обратила свое внимание на меня.

“Теперь, прежде чем мы перейдем к делам, позвольте мне задать вам вопрос”, - сказала она. “Вы не знаете, продвигается ли полиция хоть как-то в расследовании смерти мистера Винсента?”

Я на мгновение заколебался, размышляя, что мне следует сказать главному судье высшего суда.

“Я не совсем в курсе этого, судья”, - сказал я. “Но мне показали фотографию человека, которого, я полагаю, они рассматривают как подозреваемого”.

“Неужели? Что это за фотография?”

“Похоже на снимок камеры наблюдения с улицы. Парень, и, похоже, у него пистолет. Я думаю, они сопоставили это по времени со стрельбой в гараже ”.

“Вы узнали этого человека?”

Я покачал головой.

“Нет, снимок был слишком зернистым. В любом случае, выглядело так, будто на нем могла быть маскировка ”.

“Когда это было?”

“В ночь стрельбы”.

“Нет, я имею в виду, когда вам показали это фото?”

“Только этим утром. Детектив Босх пришел с этим в офис.”

Судья кивнул. Мы на мгновение замолчали, а затем судья перешел к сути встречи.

“Хорошо, мистер Холлер, почему бы нам сейчас не поговорить о клиентах и делах?”

“Да, ваша честь”.

Я протянула руку и расстегнула молнию на своей сумке, доставая таблицу показателей, которую Лорна приготовила для меня.

Судья Холдер продержала меня за своим столом в течение следующего часа, пока я просматривал каждое дело и каждого клиента, подробно описывая статус и беседы, которые у меня были с каждым. К тому времени, когда она, наконец, отпустила меня, я опаздывал на свое одиннадцатичасовое слушание в кабинете судьи Стэнтона.

Я покинул Холдерс-корт и не стал беспокоиться о лифтах. Я добежал до выхода по лестнице и взбежал на два пролета на этаж, где находился зал суда Стэнтона. Я опоздал на восемь минут и подумал, не будет ли это стоить мне еще одного пожертвования в любимую благотворительность другого судьи.

Зал суда был пуст, но секретарша Стэнтона была в своем загоне. Она указала ручкой на открытую дверь в коридор, ведущий в кабинет судьи.

“Они ждут тебя”, - сказала она.

Я быстро прошел мимо нее и дальше по коридору. Дверь в кабинет была открыта, и я увидел судью, сидящего за своим столом. Слева от него сзади сидела стенографистка, а через стол от него стояли три стула. Уолтер Эллиот сидел в кресле справа, среднее кресло пустовало, а Джеффри Голанц занимал третье. Я никогда раньше не встречался с прокурором, но он был узнаваем, потому что я видел его лицо по телевизору и в газетах. За последние несколько лет он успешно провел серию громких дел и сделал себе имя. Он был непобедимым новичком в офисе окружного прокурора.

Мне нравилось выступать против непобедимых прокуроров. Их самоуверенность часто их предавала.

“Извините, я опоздал, ваша честь”, - сказал я, скользнув на свободное место. “Судья Холдер вызвала меня на слушание, и она долго отсутствовала”.

Я надеялся, что упоминание главного судьи в качестве причины моего опоздания удержит Стэнтона от дальнейших посягательств на мою чековую книжку, и, похоже, это сработало.

“Давайте теперь перейдем к записи”, - сказал он.

Стенографистка наклонилась вперед и положила пальцы на клавиши своего аппарата.

“По делу Калифорния против Уолтера Эллиота, сегодня мы собрались в палате для обсуждения статуса. Присутствует обвиняемый, а также мистер Голанц от штата и мистер Халлер, который находится здесь вместо покойного мистера Винсента ”.

Судье пришлось прерваться, чтобы дать стенографистке правильное написание всех имен. Он говорил авторитетным голосом, который десятилетие на скамье подсудимых часто придает юристу. Судья был красивым мужчиной с копной жестких седых волос. Он был в хорошей форме, черная мантия почти не скрывала его хорошо развитые плечи и грудь.

“Итак, ” сказал он затем, “ у нас назначено судебное заседание по этому делу в следующий четверг - через неделю с сегодняшнего дня – и я замечаю, мистер Халлер, что я не получил от вас ходатайства продолжить рассмотрение дела, пока вы не войдете в курс дела”.

“Мы не хотим задержки”, - сказал Эллиот.

Я протянул руку, положил ее на предплечье моего клиента и покачал головой.

“Мистер Эллиот, на этом заседании я хочу, чтобы вы предоставили слово вашему адвокату”, - сказал судья.

“Извините, ваша честь”, - сказал я. “Но сообщение одно и то же, как от меня, так и непосредственно от мистера Эллиота. Мы не хотим задержек. Я потратил неделю на то, чтобы войти в курс дела, и я буду готов начать отбор присяжных в следующий четверг ”.

Судья скосил на меня глаза.

“Вы уверены в этом, мистер Холлер?”

“Абсолютно. мистер Винсент был хорошим адвокатом, и он вел тщательные записи. Я понимаю стратегию, которую он разработал, и буду готов приступить к работе в четверг. Это дело полностью привлекает мое внимание. И моего персонала тоже ”.

Судья откинулся на спинку стула с высокой спинкой и покачался из стороны в сторону, размышляя. Он, наконец, посмотрел на Эллиота.

“Мистер Эллиот, оказывается, вы все-таки можете высказаться. Я хотел бы услышать непосредственно от вас, что вы полностью согласны со своим новым адвокатом и что вы понимаете, какому риску подвергаетесь, привлекая нового адвоката так близко к началу судебного процесса. На карту поставлена ваша свобода, сэр. Давайте послушаем, что вы можете сказать по этому поводу ”.

Эллиот наклонился вперед и заговорил вызывающим тоном.

“Судья, прежде всего, я полностью согласен. Я хочу довести это дело до суда, чтобы я мог вывести окружного прокурора прямо из воды. Я невиновный человек, которого преследуют и преследуют по закону за то, чего я не совершал. Я не хочу провести ни одного дополнительного дня в качестве обвиняемого, сэр. Я любил свою жену, и я буду скучать по ней вечно. Я не убивал ее, и это пронзает мое сердце, когда я слышу, как люди по телевизору говорят эти мерзкие вещи обо мне. Что ранит больше всего, так это осознание того, что настоящий убийца где-то там. Чем скорее мистер Холлер докажет миру мою невиновность, тем лучше ”.

Это был О.Дж. 101, но судья изучил Эллиота и задумчиво кивнул, затем переключил свое внимание на прокурора.

“Мистер Голанц? Каково мнение штата по этому поводу?”

Заместитель окружного прокурора прочистил горло. Слово, чтобы описать его, было телегеничным. Он был красив и смугл, и в его глазах, казалось, светился сам гнев правосудия.

“Ваша честь, обвинение готово к судебному разбирательству и не возражает против рассмотрения дела по графику. Но я хотел бы попросить, чтобы, если мистер Эллиот так уверен в безотлагательном разбирательстве, он официально отказался от любого обжалования в этом отношении, если дела пойдут не так, как он предсказывает в суде ”.

Судья развернул свое кресло так, чтобы его внимание могло вернуться ко мне.

“Что насчет этого, мистер Холлер?”

“Ваша честь, я не думаю, что моему клиенту необходимо отказываться от какой-либо защиты, которая может быть предоставлена ...”

“Я не возражаю”, - сказал Эллиот, перебивая меня. “Я откажусь от всего, что вам, черт возьми, заблагорассудится. Я хочу предстать перед судом ”.

Я пристально посмотрел на него. Он посмотрел на меня и пожал плечами.

“Мы собираемся выиграть это дело”, - объяснил он.

“Не хотите на минутку выйти в коридор, мистер Холлер?” судья спросил.

“Благодарю вас, судья”.

Я встал и подозвал Эллиота.

“Пойдем со мной”.

Мы вышли в короткий коридор, который вел в зал суда. Я закрыл за нами дверь. Эллиот заговорил раньше, чем я смог, подчеркнув проблему.

“Послушай, я хочу покончить с этим делом, и я ...”

“Заткнись!” Сказал я принужденным шепотом.

“Что?”

“Ты слышал меня. Заткнись нахуй. Ты понимаешь? Я уверен, что вы привыкли говорить, когда захотите, и заставлять всех прислушиваться к каждому вашему блестящему слову. Но ты больше не в Голливуде, Уолтер. Вы не говорите о фильмах понарошку с могулито на этой неделе. Ты понимаешь, о чем я говорю? Это реальная жизнь. Ты не говоришь, пока к тебе не обратятся. Если у вас есть что сказать по-другому, то вы шепчете это мне на ухо, и если я думаю, что это стоит повторить, то я, а не вы, скажу это судье. Ты понял это?”

Эллиоту потребовалось много времени, чтобы ответить. Его лицо потемнело, и я понял, что, возможно, вот-вот потеряю франшизу. Но в тот момент мне было все равно. То, что я сказал, должно было быть сказано. Это была речь "добро пожаловать в мой мир", которая давно назрела.

“Да”, - наконец сказал он, - “Я понимаю”.

“Хорошо, тогда запомни это. Теперь давайте вернемся к этому и посмотрим, сможем ли мы избежать лишения вас права на апелляцию, если вас осудят, потому что я облажался, оказавшись неподготовленным к суду ”.

“Этого не произойдет. Я верю в тебя ”.

“Я ценю это, Уолтер. Но правда в том, что у вас нет оснований для этой веры. И независимо от того, делаете вы это или нет, это не значит, что мы должны что-то отдавать. Давайте вернемся сейчас, и позвольте мне говорить. Вот почему я получаю большие деньги, верно?”

Я хлопнул его по плечу. Мы вошли и сели обратно. И Уолтер больше не сказал ни слова. Я утверждал, что он не должен был отказываться от своего права на апелляционный пересмотр только потому, что он хотел скорейшего судебного разбирательства, на которое он имел право. Но судья Стэнтон встал на сторону Голанца, постановив, что если Эллиот отклонил предложение отложить судебное разбирательство, он не может жаловаться после вынесения обвинительного приговора, на подготовку которого у его адвоката не было достаточно времени. Столкнувшись с решением, Эллиот стоял на своем и отказался от отсрочки, как я и знал, что он это сделает. Меня это устраивало. Согласно византийским нормам права, почти ничто не было защищено от обжалования. Я знал, что при необходимости Эллиот все равно сможет обжаловать решение, которое только что вынес судья.

После этого мы перешли к тому, что судья назвал домашним хозяйством. Первым делом обе стороны должны были подписать ходатайство телеканала Court TV о разрешении транслировать фрагменты судебного процесса в прямом эфире в своих ежедневных программах. Ни я, ни Голанц не возражали. В конце концов, это была бесплатная реклама – я для новых клиентов, Голанц для продвижения своих политических устремлений. И что касается Уолтера Эллиота, он прошептал мне, что хочет, чтобы камеры там зафиксировали его оправдательный приговор.

Затем судья изложил график представления окончательных данных и списков свидетелей. Он дал нам время до понедельника на ознакомление с материалами расследования, а списки свидетелей должны были быть представлены на следующий день после этого.

“Никаких исключений, джентльмены”, - сказал он. “Я смутно представляю неожиданные дополнения после дедлайна”.

Это не должно было стать проблемой со стороны защиты в проходе. Винсент уже подал два предыдущих заявления о раскрытии преступления, и с тех пор я узнал очень мало нового, чем мог бы поделиться с обвинением. Циско Войцеховски проделал хорошую работу, держа меня в неведении относительно того, что он выяснил о Рилзе. И то, чего я не знал, я не мог поместить в файл обнаружения.

Когда дело доходит до свидетелей, мой план состоял в том, чтобы дать Голанцу обычный ход. Я бы представил список потенциальных свидетелей, назвав каждого сотрудника правоохранительных органов и эксперта-криминалиста, упомянутых в отчетах шерифа. Это была стандартная операционная процедура. Голанцу пришлось бы ломать голову над тем, кого я действительно вызвал бы для дачи показаний и кто был важен для дела защиты.

“Ладно, ребята, меня, наверное, ждет зал суда, полный адвокатов”, - наконец сказал Стэнтон. “Нам все ясно?”

Мы с Голанцем кивнули головами. Я не мог не задаться вопросом, был ли получателем взятки судья или прокурор. Сидел ли я с человеком, который повернул бы дело в пользу моего клиента? Если так, то он не сделал ничего, чтобы выдать себя. Я закончил встречу с мыслью, что Bosch все неправильно понял. Взятки не было. Где-то в гавани Сан-Диего или Кабо стояла яхта стоимостью в сто тысяч долларов, и на титуле у нее было имя Джерри Винсента.

“Тогда ладно”, - сказал судья. “Мы займемся этим на следующей неделе. Мы можем поговорить об основных правилах в четверг утром. Но я хочу внести ясность прямо сейчас, я собираюсь провести этот судебный процесс как хорошо смазанный механизм. Никаких сюрпризов, никаких шалостей, никаких забавных штучек. Еще раз, все ли ясно?”

Голанц и я оба еще раз согласились, что между нами все ясно. Но судья развернул свое кресло и посмотрел прямо на меня. Он подозрительно прищурился.

“Я собираюсь привлечь вас к этому”, - сказал он.

Казалось, это было сообщение, предназначенное только мне, сообщение, которое никогда не отобразится в записи стенографистки.

Я задавался вопросом, почему всегда судебный прищур достается адвокату защиты?

Двадцать пять

Я добрался до офиса Джоан Джорджетти незадолго до полуденного перерыва. Я знал, что прийти туда через минуту после двенадцати будет слишком поздно. Офисы окружного прокурора буквально пустеют в обеденный перерыв, жители ищут солнечного света, свежего воздуха и средств к существованию за пределами ЦКБ. Я сказал секретарю в приемной, что у меня назначена встреча с Джорджетти, и она позвонила. Затем она щелкнула дверным замком и сказала мне возвращаться.

У Джорджетти был небольшой офис без окон, большую часть которого занимали картонные коробки с файлами. Так было в каждой прокуратуре, в которой я когда-либо был, большой или маленькой. Она сидела за своим столом, но была скрыта за стеной из сложенных ходатайств и папок. Я осторожно перегнулся через стену, чтобы пожать ей руку.

“Как дела, Джоанна?”

“Неплохо, Микки. Как насчет тебя?”

“У меня все хорошо”.

“Я слышал, у вас просто много дел”.

“Да, довольно много”.

Разговор был неестественным. Я знал, что они с Мэгги были близки, и невозможно было сказать, открылась ли ей моя бывшая жена о моих трудностях в прошлом году.

“Так ты здесь из-за Уаймса?”

“Это верно. До сегодняшнего утра я даже не знал, что дело у меня в руках ”.

Она протянула мне папку со стопкой документов толщиной в дюйм.

“Как вы думаете, что случилось с досье Джерри?” - спросила она.

“Я думаю, возможно, это забрал убийца”.

Она скорчила гримасу.

“Странно. Зачем убийце понадобилось забирать это досье?”

“Вероятно, непреднамеренный. Папка была в портфеле Джерри вместе с его ноутбуком, и убийца просто забрал все это ”.

“Хммм”.

“Ну, есть ли что-нибудь необычное в этом деле? Что-нибудь, что сделало бы Джерри мишенью?”

“Я так не думаю. Просто твой обычный повседневный поступок типа ”сумасшедший с пистолетом ".

Я кивнул.

“Вы слышали что-нибудь о том, чтобы федеральное большое жюри присяжных обратило внимание на суды штатов?”

Она нахмурила брови.

“С чего бы им заниматься этим делом?”

“Я не говорю, что они были. Какое-то время я был не в курсе. Мне было интересно, что вы слышали.”

Она пожала плечами.

“Просто обычные слухи в сети сплетен. Кажется, что всегда есть федеральное расследование чего-то ”.

“Да”.

Я больше ничего не сказал, надеясь, что она посвятит меня в слухи. Но она этого не сделала, и пришло время двигаться дальше.

“Сегодняшнее слушание назначит дату судебного разбирательства?” Я спросил.

“Да, но я предполагаю, что вы захотите отсрочки, чтобы войти в курс дела”.

“Что ж, позвольте мне взглянуть на дело во время обеда, и я дам вам знать, таков ли план”.

“Ладно, Микки. Но просто чтобы ты знал. Я не буду возражать против отсрочки, учитывая то, что случилось с Джерри ”.

“Спасибо, Коджо”.

Она улыбнулась, когда я назвал ее именем, которым ее называли молодые баскетболисты в "Y".

“Ты видел Мэгги в последнее время?” - спросила она.

“Видел ее прошлой ночью, когда ездил за Хейли. Кажется, у нее все в порядке. Ты видел ее?”

“Просто на тренировке по баскетболу. Но обычно она сидит, уткнувшись носом в папку. Раньше мы ходили с девочками после этого в ”Гамбургер Гамлет", но Мэгги была слишком занята ".

Я кивнул. Они с Мэгги были закадычными подругами с первого дня, продвигаясь по служебной лестнице прокуратуры. Конкуренты, но не конкурирующие друг с другом. Но время идет, и расстояния накладывают свой отпечаток на любые отношения.

“Хорошо, я возьму это и просмотрю все это”, - сказал я. “Слушание с участием Фридмана в два, верно?”

“Да, двое. Тогда и увидимся”.

“Спасибо, что делаешь это, Джоанна”.

“Нет проблем”.

Я вышел из офиса окружного прокурора и прождал десять минут, чтобы подняться на лифте вместе с обедающими. Когда я включил последнюю, мое лицо оказалось в двух дюймах от двери. Я ненавидел лифты больше всего на свете во всем здании Уголовного суда.

“Привет, Холлер”.

Это был голос из-за моей спины. Я не узнал его, но было слишком людно, чтобы я мог обернуться и посмотреть, кто это был.

“Что?”

“Слышал, ты выиграл все дела Винсента”.

Я не собирался обсуждать свои дела в переполненном лифте. Я не ответил. Мы наконец достигли дна, и двери распахнулись. Я вышел и оглянулся в поисках человека, который говорил.

Это был Дэн Дейли, другой адвокат защиты, входивший в круг адвокатов, которые время от времени посещали матчи "Доджерс" и регулярно пили мартини в "Четыре Грин Филдс". Я пропустил последний сезон выпивки и бейсбола.

“Как дела, Дэн?”

Мы пожали друг другу руки, показывая, как давно мы не видели друг друга.

“Итак, кого ты подмазал?”

Он сказал это с улыбкой, но я мог сказать, что за этим что-то стояло. Возможно, доза ревности из-за того, что я выиграл дело Эллиота. Каждый адвокат в городе знал, что это дело о франчайзинге. Это может окупаться годами – сначала судебный процесс, а затем апелляции, которые последуют после вынесения обвинительного приговора.

“Никто”, - сказал я. “Джерри включил меня в свое завещание”.

Мы направились к выходным дверям. Конский хвост Дейли был длиннее и седее. Но что было самым примечательным, так это то, что он был замысловато переплетен. Я такого раньше не видел.

“Тогда тебе повезло”, - сказал Дейли. “Дайте мне знать, если вам понадобится второе кресло для Эллиота”.

“Он хочет, чтобы за столом был только один адвокат, Дэн. Он сказал, что команды мечты не будет ”.

“Ну, тогда имейте в виду меня как писателя в отношении остального”.

Это означало, что он был готов написать апелляции на любые обвинения, которые могли быть предъявлены моим новым клиентам. Дейли заработал прочную репутацию эксперта по апелляциям с хорошим средним показателем отбивания.

“Я сделаю это”, - сказал я. “Я все еще пересматриваю все”.

“Достаточно хорош”.

Мы вошли в двери, и я увидел Линкольн у обочины, ожидающий. Дейли шел другим путем. Я сказал ему, что буду поддерживать с ним связь.

“Мы скучаем по тебе в баре, Мик”, - сказал он через плечо.

“Я зайду”, - крикнул я в ответ.

Но я знал, что не зайду, что мне нужно держаться подальше от подобных мест.

Я сел на заднее сиденье "Линкольна" – я говорю своим водителям никогда не выходить и не открывать мне дверь – и сказал Патрику отвезти меня к китайским друзьям на Бродвее. Я сказал ему высадить меня и пойти пообедать самому. Мне нужно было сидеть и читать, и я не хотел никаких разговоров.

Я добрался до ресторана между первой и второй волнами посетителей и прождал столик не более пяти минут. Желая немедленно приступить к работе, я сразу же заказал тарелку жареных свиных отбивных. Я знал, что они будут идеальными. Они были тонкими, как бумага, и вкусными, и я мог есть их пальцами, не отрывая глаз от документов Wyms.

Я открыл файл, который дала мне Джоанна Джорджетти. В нем содержались только копии того, что прокурор передал Джерри Винсенту в соответствии с правилами раскрытия информации – в основном документы шерифа, касающиеся инцидента, ареста и последующего расследования. Все заметки, стратегии или документы защиты, сгенерированные Винсентом, были утеряны вместе с исходным файлом.

Естественной отправной точкой был отчет об аресте, который включал первоначальное и самое основное изложение того, что произошло. Как это часто бывает, все началось со звонков в службу 911 в окружной центр связи и диспетчеризации. Многочисленные сообщения о стрельбе поступали из района рядом с парком в Калабасасе. Звонки подпадали под юрисдикцию Департамента шерифа, потому что Калабасас находился в неинкорпорированном районе к северу от Малибу и недалеко от западных границ округа.

Первый заместитель, который должен был ответить, был указан в отчете как Тодд Столлуорт. Он работал в ночную смену на подстанции Малибу и был отправлен в 10: 21 вечера в район рядом с Лас-Виргенес-роуд. Оттуда его направили в близлежащий государственный парк Малибу-Крик, откуда и были произведены выстрелы. Теперь, услышав выстрелы, Столворт сам вызвал подкрепление и поехал в парк, чтобы разобраться.

В парке скалистых гор не было света, так как он был ЗАКРЫТ НА ЗАКАТЕ. Когда Столлуорт выехал на главную дорогу, фары его патрульной машины отразили свет, и помощник шерифа увидел автомобиль, припаркованный на поляне впереди. Он включил прожектор и осветил пикап с опущенным задним бортом. На задней двери была пирамида из пивных банок и что-то похожее на сумку для оружия, из которой торчало несколько винтовочных стволов.

Столлуорт остановил свою машину в восьмидесяти ярдах от пикапа и решил дождаться прибытия подкрепления. Он говорил по радио со станцией Малибу, описывая пикап и говоря, что находился недостаточно близко, чтобы разглядеть его номерной знак, когда внезапно раздался выстрел, и прожектор, расположенный над зеркалом бокового обзора, взорвался от удара пули. Столворт выключил остальные фары машины и выпрыгнул, заползая под прикрытие кустов, окаймлявших поляну. Он использовал свою портативную рацию, чтобы вызвать дополнительное подкрепление и группу специального вооружения и тактики.

Последовало трехчасовое противостояние, в ходе которого стрелок прятался в лесистой местности недалеко от поляны. Он несколько раз выстрелил из своего оружия, но, по-видимому, его цель была в небо. Ни один депутат не был поражен пулями. Другие транспортные средства не были повреждены. Наконец, помощник шерифа в черной форме спецназа подобрался достаточно близко к пикапу, чтобы разглядеть номерной знак с помощью мощного бинокля, оснащенного линзами ночного видения. Номерной знак привел к имени Эли Уимс, которое, в свою очередь, привело к номеру мобильного телефона. Стрелок ответил после первого гудка, и переговорщик из группы спецназа начал разговор.

Стрелявшим действительно был Эли Ваймс, сорокачетырехлетний маляр из Инглвуда. В отчете о задержании он был охарактеризован как пьяный, злой и склонный к самоубийству. Ранее в тот же день его выгнала из дома жена, которая сообщила ему, что влюблена в другого мужчину. Уимс поехал к океану, затем на север, в Малибу, а затем через горы в Калабасас. Он увидел парк и подумал, что это подходящее место, чтобы остановить грузовик и поспать, но он проехал мимо и купил ящик пива на заправочной станции возле шоссе 101. Затем он развернулся и пошел обратно в парк.

Уимс сказал переговорщику, что начал стрелять, потому что услышал шум в темноте и испугался. Он считал, что стрелял в бешеных койотов, которые хотели его съесть. Он сказал, что видел, как их красные глаза светятся в темноте. Он сказал, что выключил прожектор на первой прибывшей патрульной машине, потому что боялся, что свет выдаст его местоположение животным. Когда его спросили о выстреле с восьмидесяти ярдов, он сказал, что получил квалификацию опытного стрелка во время первой войны в Ираке.

В отчете подсчитано, что Уаймс выстрелил по меньшей мере двадцать семь раз, пока помощники шерифа находились на месте происшествия, и десятки раз до этого. В итоге следователи собрали в общей сложности девяносто четыре стреляные гильзы.

Вимс не сдавался в ту ночь, пока у него не закончилось пиво. Вскоре после того, как он раздавил в руке последнюю пустую бутылку, он сказал переговорщику по мобильному телефону, что обменял бы одну винтовку на упаковку пива из шести бутылок. Ему отказали. Затем он объявил, что сожалеет и готов к тому, что инцидент и все остальное закончится, что он собирается покончить с собой и буквально уйти с треском. Переговорщик пытался отговорить его от этого и поддерживал разговор, пока подразделение спецназа из двух человек продвигалось по пересеченной местности к его позиции в густой роще эвкалиптов. Но вскоре переговорщик услышал храп на сотовой линии. Уимс потерял сознание.

В дело вступила команда спецназа, и Ваймс был схвачен без единого выстрела со стороны правоохранительных органов. Порядок был восстановлен. Поскольку помощник шерифа Столлуорт принял первый звонок и был тем, в кого стреляли, на него надели ошейник. Стрелявший был помещен в патрульную машину Столлуорта, доставлен на подстанцию Малибу и заключен в тюрьму.

Другие документы в досье продолжили сагу об Эли Уимсе. На предъявлении обвинения на следующее утро после ареста Уимсу объявили неимущим и назначили государственного защитника. Дело медленно продвигалось по системе, Уимс содержался в Центральной мужской тюрьме. Но затем вмешался Винсент и предложил свои услуги безвозмездно. Его первым делом было запросить и получить оценку компетентности своего клиента. Это привело к еще большему замедлению рассмотрения дела, поскольку Уимса отвезли в государственную больницу в Камарильо для девяностодневного психологического обследования.

Этот период оценки закончился, и теперь поступали отчеты. Все врачи, которые осматривали, сдавали анализы и беседовали с Уимсом в Камарильо, согласились, что он компетентен и готов предстать перед судом.

На слушании, назначенном судьей Марком Фридманом на два, будет назначена дата судебного разбирательства, и часы для рассмотрения дела снова начнут тикать. Для меня все это было формальностью. Стоило мне прочитать документы по делу, и я понял, что суда не будет. Что должно было сделать сегодняшнее слушание, так это установить срок, в течение которого я должен был заключить соглашение о признании вины для моего клиента.

Это было законченное дело. Ваймс признал бы себя виновным и, вероятно, ему грозит год или два лишения свободы и консультации по вопросам психического здоровья. Единственный вопрос, который я получил, просмотрев досье, заключался в том, почему Винсент вообще взялся за это дело. Это не соответствовало типам дел, которые он обычно вел, с платежеспособными или высокопоставленными клиентами. Похоже, что и в этом деле особых проблем тоже не было. Это было обычным делом, и преступление Уимса даже не было необычным. Было ли это просто делом, за которое Джерри взялся, чтобы удовлетворить потребность в работе на общественных началах? Мне показалось, что, если бы это было так, Винсент мог найти что-то более интересное, что окупилось бы другими способами, например, рекламой. Дело Уимса изначально привлекло внимание средств массовой информации из-за публичного зрелища в парке. Но когда дело дойдет до суда или рассмотрения дела, это, скорее всего, пройдет далеко за пределами радаров СМИ.

Моей следующей мыслью было заподозрить, что существует связь с делом Эллиота. Винсент нашел какую-то связь.

Но при первом прочтении я не смог уловить суть. В том, что инцидент с Уимсом произошел менее чем за двенадцать часов до убийств в пляжном домике, было две общие связи, и оба преступления произошли в округе Малибу департамента шерифа. Но эти связи не выдерживали дальнейшего изучения. С точки зрения топографии они не были связаны отдаленно. Убийства были совершены на пляже, а перестрелка Уимса произошла далеко в глубине страны, в окружном парке по другую сторону гор. Насколько я мог вспомнить, ни одно из имен в файле Wyms не упоминалось в материалах Elliot, которые я просмотрел. Инцидент с Уимсом произошел в ночную смену; убийства Эллиота - в дневную смену.

Я не смог установить какую-либо конкретную связь и в большом расстройстве закрыл файл, оставив вопрос без ответа. Я взглянул на часы и увидел, что мне нужно вернуться в ЦКБ, если я хочу успеть встретиться со своим клиентом в камере до двухчасового слушания.

Я позвонила Патрику, чтобы он заехал за мной, заплатила за обед и вышла на тротуар. Я разговаривал по мобильному с Лорной, когда подъехал "Линкольн", и я запрыгнул на заднее сиденье.

“Циско уже встречался с Карлин?” Я спросил ее.

“Нет, это в два”.

“Пусть Циско спросит его также о деле Уимса”.

“Хорошо, что на счет этого?”

“Спроси его, почему Винсент вообще взял это”.

“Ты думаешь, они связаны? Эллиот и Уимс?”

“Я думаю об этом, но я этого не вижу”.

“Хорошо, я скажу ему”.

“Что-нибудь еще происходит?”

“В данный момент нет. Вы получаете много звонков от СМИ. Кто этот парень, Джек Макэвой?”

Имя напомнило мне о чем-то, но я не мог вспомнить, о чем.

“Я не знаю. Кто он такой?”

“Он работает в Times. Он позвонил, очень раздраженный тем, что от тебя ничего не слышно, сказав, что у вас с ним эксклюзивная сделка ”.

Теперь я вспомнил. Улица с двусторонним движением.

“Не беспокойся о нем. От него я тоже ничего не слышал. Что еще?”

“Суд ТВ хочет сесть и поговорить об Эллиоте. Они собираются вести прямую трансляцию на протяжении всего процесса, сделав это своей главной темой, и поэтому они надеются получать от вас ежедневные комментарии в конце суда каждый день ”.

“Что ты думаешь, Лорна?”

“Я думаю, это похоже на бесплатную национальную рекламу. Тебе лучше сделать это. Они сказали мне, что они придают процессу собственный логотип в нижней части экрана. Они называют это ”Убийство в Малибу’.

“Тогда, подготовь это. Что еще?”

“Ну, раз уж мы заговорили об этом, неделю назад я получил уведомление, что твой контракт с тренером истекает в конце месяца. Я просто собирался оставить все как есть, потому что не было денег, но теперь ты вернулся, и у тебя есть деньги. Должны ли мы продлить?”

В течение последних шести лет я размещал рекламу на автобусных стоянках, стратегически расположенных в местах с высоким уровнем преступности и дорожного движения по всему городу. Несмотря на то, что я выбыл в прошлом году, скамейки запасных по-прежнему вызывали постоянный поток звонков, все из которых Лорна откладывала или отсылала.

“Это контракт на два года, верно?”

“Да”.

Я принял быстрое решение.

“Хорошо, продлевайте его. Что-нибудь еще?”

“Отсюда все. О, подождите. И еще кое-что. Сегодня пришел арендодатель здания. Назвала себя агентом по аренде, что является просто причудливым способом сказать "арендодатель". Она хочет знать, собираемся ли мы сохранить офис. Смерть Джерри - это разрыв договора аренды, если мы этого хотим. У меня такое чувство, что в здании есть список очередников, и это возможность поднять арендную плату для следующего адвоката, который придет сюда ”.

Я смотрел в окно "Линкольна", когда мы пересекали 101-ю эстакаду и возвращались в район гражданского центра. Я мог видеть недавно построенный католический собор, а за ним - колышущуюся стальную обшивку концертного зала Диснея. Он поймал солнечный свет и приобрел теплое оранжевое свечение.

“Я не знаю, Лорна, мне нравится работать здесь с заднего сиденья. Скучно не бывает. Что ты думаешь?”

“Я не особенно люблю наносить макияж каждое утро”.

Это значит, что ей нравилось работать в своей квартире больше, чем собираться и каждый день ездить в офис в центр города. Как обычно, мы были на одной волне.

“Есть о чем подумать”, - сказал я. “Никакой косметики. Никакого офиса наверху. Никакой борьбы за место в гараже ”.

Она не ответила. Это должен был быть мой выбор. Я посмотрел вперед и увидел, что мы находимся в квартале от места моей высадки перед ЦКБ.

“Давай поговорим об этом позже”, - сказал я. “Я должен выпрыгнуть”.

“Ладно, Микки. Будь в безопасности ”.

“Ты тоже”.

Двадцать шесть

Эли Ваймс все еще был под кайфом после трех месяцев, проведенных в Камарильо. Его отправили обратно в округ с рецептом на медикаментозную терапию, которая не помогла бы мне защищать его, не говоря уже о том, чтобы помочь ему ответить на любые вопросы о возможной связи с убийствами на пляже. Мне потребовалось меньше двух минут в карцере суда, чтобы осознать ситуацию и принять решение подать ходатайство судье Фридману с просьбой прекратить всю медикаментозную терапию. Я вернулся в зал суда и нашел Джоан Джорджетти на ее месте за столом обвинения. Слушание должно было начаться через пять минут.

Она что-то писала на внутренней стороне папки, когда я подошел к столу. Не поднимая глаз, она каким-то образом знала, что это я.

“Ты хочешь отсрочки, не так ли?”

“И прекращение употребления наркотиков. Этот парень - зомби ”.

Она перестала писать и посмотрела на меня.

“Учитывая, что он избивал моих помощников, я не уверен, что возражаю против того, чтобы он был в таком состоянии”.

“Но, Джоанна, я должен быть в состоянии задать парню основные вопросы, чтобы защитить его”.

“Неужели?”

Она сказала это с улыбкой, но суть была понята. Я пожал плечами и присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.

“Вы правы, я не думаю, что мы говорим здесь о судебном разбирательстве”, - сказал я. “Я был бы рад выслушать любые предложения”.

“Ваш клиент стрелял в занятую машину шерифа. Государство заинтересовано в том, чтобы направить сообщение по этому поводу. Нам не нравится, когда люди так поступают ”.

Она скрестила руки на груди, чтобы показать нежелание штата идти на компромисс в этом вопросе. Она была привлекательной женщиной атлетического сложения. Она побарабанила пальцами по одному из своих бицепсов, и я не мог не заметить красный лак на ногтях. Сколько я себя помню, имея дело с Джоанн Джорджетти, ее ногти всегда были выкрашены в кроваво-красный цвет. Она сделала больше, чем просто представляла государство. Она представляла копов, в которых стреляли, на которых нападали, на которых устраивали засады и на которых плевали. И она хотела крови каждого негодяя, которому не повезло, чтобы она привлекла его к ответственности.

“Я бы сказал, что мой клиент, будучи в панике из-за "койотов", стрелял по светофору на машине, а не в нее саму. В ваших собственных документах говорится, что он был опытным стрелком в армии США. Если бы он хотел застрелить помощника шерифа, он мог бы это сделать. Но он этого не сделал ”.

“Он был уволен из армии пятнадцать лет назад, Микки”.

“Верно, но некоторые навыки никогда не исчезают. Это как езда на велосипеде ”.

“Что ж, это аргумент, который вы, несомненно, могли бы привести присяжным”.

Мои колени были готовы подогнуться. Я потянулся к одному из стульев за столом защиты, подкатил его и сел.

“Конечно, я могу привести этот аргумент, но, вероятно, в интересах штата довести это дело до конца, убрать мистера Уимса с улицы и назначить какую-нибудь терапию, которая поможет предотвратить повторение подобного. Так что ты скажешь? Должны ли мы отойти куда-нибудь в угол и разобраться с этим, или пойти на это перед присяжными? ”

Она на мгновение задумалась, прежде чем ответить. Это была классическая дилемма прокурора. Это было дело, которое она могла легко выиграть. Она должна была решить, дополнить ли ее статистику или сделать то, что могло бы быть правильным.

“До тех пор, пока я смогу выбрать угол”.

“Меня это устраивает”.

“Хорошо, я не буду возражать против отсрочки, если вы внесете ходатайство”.

“Звучит заманчиво, Джоанна. А как насчет медикаментозной терапии?”

“Я не хочу, чтобы этот парень снова выходил из себя, даже в мужском центре”.

“Послушайте, подождите, пока они не выведут его. Вы увидите, он зомби. Вы же не хотите, чтобы это произошло, а затем заставить его оспорить сделку, потому что государство сделало его некомпетентным для принятия решения. Давайте проясним его голову, заключим сделку, а затем вы можете попросить их накачать его всем, чем захотите ”.

Она подумала об этом, увидела логику и, наконец, кивнула.

“Но если он хоть раз проявит себя в тюрьме, я собираюсь обвинить тебя и выместить это на нем”.

Я рассмеялся. Идея обвинять меня была абсурдной.

“Неважно”.

Я встал и начал придвигать стул обратно к столу защиты. Но затем я повернулся обратно к прокурору.

“Джоанна, позволь мне спросить тебя еще кое о чем. Почему Джерри Винсент взялся за это дело?”

Она пожала плечами и покачала головой.

“Я не знаю”.

“Ну, это тебя удивило?”

“Конечно. Это было немного странно, его появление. Я знал его с давних пор, понимаешь?”

Имеется в виду, когда он был прокурором.

“Да, так что же произошло?”

“Однажды – несколько месяцев назад – я получил уведомление о ходатайстве о признании Wyms компетентным, и в нем фигурировало имя Джерри. Я позвонил ему и сказал: ‘Какого черта’, понимаешь? ‘Вы даже не позвонили, чтобы сказать, что я беру это дело на себя?’ И он просто сказал, что хочет привлечь кого-то на общественных началах, и попросил полицию возбудить дело. Но я знаю Энджела Ромеро, полицейского, который изначально вел это дело. Пару месяцев назад я столкнулся с ним на одном из этажей, и он спросил меня, что происходит на Wyms. И в ходе беседы он сказал мне, что Джерри не просто пришел просить направления в PB. Сначала он пошел к Уимсу в Мужской центр, записал его, а затем пришел и сказал Энджелу сдать дело ”.

“Как вы думаете, почему он взялся за это дело?”

За эти годы я понял, что иногда, если задать один и тот же вопрос несколько раз, получаешь разные ответы.

“Я не знаю. Я специально спросил его об этом, и он на самом деле не ответил. Он сменил тему на что-то другое, и все это было как-то неловко. Я помню, как подумал, что здесь было что-то еще, например, возможно, у него была связь с Уимсом. Но потом, когда он отправил его в Камарильо, я понял, что он не делал парню никаких одолжений ”.

“Что вы имеете в виду?”

“Послушай, ты только что провел пару часов с этим делом и знаешь, как оно будет развиваться. Это заявление о признании вины. Тюремное заключение, консультации и надзор. Так было до того, как его отправили в Камарильо. Так что время Уимса там было на самом деле не обязательно. Джерри просто оттягивал неизбежное ”.

Я кивнул. Она была права. Отправка клиента в психиатрическое отделение в Камарильо не принесла ему никакой пользы. Загадочное дело становилось все более загадочным. Только мой клиент был не в состоянии сказать мне, почему. Его адвокат – Винсент – держал его накачанным наркотиками и запертым в течение трех месяцев.

“Хорошо, Джоанна. Спасибо. Давайте...”

Меня прервал секретарь, который объявил заседание суда, и я поднял глаза, чтобы увидеть судью Фридмана, занимающего скамью подсудимых.

Двадцать семь

Анхель Ромеро был одной из тех интересных человеческих историй, которые вы время от времени читаете в газете. История о бандите, который тяжело рос на улицах Восточного Лос-Анджелеса, но с трудом добился образования и даже юридической школы, а затем развернулся и отдал все обществу. Способ Энджела вернуть долг заключался в том, чтобы пойти в офис общественных защитников и представлять аутсайдеров общества. Он был пожизненным сотрудником полиции и видел, как многие молодые юристы, включая меня, приходили и уходили на пути к частной практике и предполагаемым большим деньгам, которые это приносило.

После слушания по делу Уимса, на котором судья удовлетворил ходатайство о продолжении, чтобы дать Джорджетти и мне время подготовить заявление о признании вины, я спустился в офис полиции на десятом этаже и попросил Ромеро. Я знал, что он был работающим адвокатом, а не начальником, и это, скорее всего, означало, что он был в зале суда где-то в здании. Секретарша что-то напечатала на своем компьютере и посмотрела на экран.

“Отдел один-двадцать четыре”, - сказала она.

“Спасибо”, - сказал я.

Отдел 124 был залом суда судьи Шампань на тринадцатом этаже, том самом этаже, с которого я только что пришел. Но такова была жизнь в ЦКБ. Казалось, что все идет по кругу. Я поднялся на лифте обратно наверх и прошел по коридору до 124, выключив телефон, когда подошел к двойным дверям. Суд заседал, и Ромеро стоял перед судьей, обсуждая ходатайство об уменьшении размера залога. Я проскользнул в задний ряд галереи и надеялся на быстрое решение, чтобы я мог добраться до Ромеро без долгого ожидания.

Мои уши навострились, когда я услышал, как Ромеро назвал своего клиента по имени, назвав его мистером Скейлсом. Я проскользнул дальше по скамье подсудимых, чтобы лучше видеть обвиняемого, сидящего рядом с Ромеро. Это был белый парень в оранжевом тюремном комбинезоне. Когда я увидел его профиль, я понял, что это Сэм Скейлс, мошенник и бывший клиент. Последнее, что я помню о Скейлзе, это то, что он отправился в тюрьму по сделке о признании вины, которую я добился для него. Это было три года назад. Он, очевидно, выбрался и снова попал в беду – только на этот раз он не позвонил мне.

После того, как Ромеро закончил свои аргументы об освобождении под залог, прокурор встал и решительно выступил против освобождения под залог, изложив в своих аргументах новые обвинения против Скейлса. Когда я представлял его интересы, его обвинили в мошенничестве с кредитными картами, в ходе которого он обирал людей, делавших пожертвования организации по оказанию помощи пострадавшим от цунами. На этот раз все было хуже. Ему еще раз предъявили обвинение в мошенничестве, но в этом случае жертвами были вдовы военнослужащих, убитых в Ираке. Я покачал головой и почти улыбнулся. Я был рад, что Сэм не позвонил мне. Государственный защитник мог бы заполучить его.

Судья Шампань вынес решение быстро после того, как прокурор закончил. Она назвала Скейлза хищником и угрозой обществу и оставила его под залог в миллион долларов. Она отметила, что, если бы ее спросили, она, вероятно, подняла бы этот вопрос. Именно тогда я вспомнил, что именно судья Шампань вынес Скейлзу приговор по предыдущему делу о мошенничестве. Для обвиняемого не было ничего хуже, чем вернуться и предстать перед тем же судьей за другое преступление. Это было почти так, как если бы судьи приняли недостатки системы правосудия на свой счет.

Я ссутулился на своем месте и использовал другого наблюдателя на галерее в качестве прикрытия, чтобы Скейлс не мог меня видеть, когда помощник шерифа поднял его, надел наручники и отвел обратно в камеру. После того, как он ушел, я выпрямился и смог поймать взгляд Ромеро. Я подал ему знак выйти в коридор, и он показал мне пять пальцев. Пять минут. Ему все еще нужно было уладить кое-какие дела в суде.

Я вышел в коридор, чтобы дождаться его, и снова включил свой телефон. Сообщений нет. Я звонил Лорне, чтобы проверить, как дела, когда услышал голос Ромеро позади меня. Он пришел на четыре минуты раньше.

“Ини, мини, мини, мо, поймай убийцу за палец ноги. Если его адвокат Халлер, отпустите его. Ини, мини, мини, мо. Привет, братан.”

Он улыбался. Я закрыл телефон, и мы стукнулись кулаками. Я не слышал этого домотканого звона с тех пор, как работал в управлении полиции. Ромеро выдумал это после того, как я получил оправдательный вердикт по делу Барнетта Вудсона еще в девяносто втором.

“В чем дело?” Спросил Ромеро.

“Я скажу тебе, в чем дело. Ты пожираешь моих клиентов, чувак. Сэм Скейлс раньше был моим ”.

Я сказал это с понимающей улыбкой, и Ромеро улыбнулся в ответ.

“Ты хочешь его? Ты можешь забрать его. Это один грязный белый мальчишка. Как только СМИ пронюхают об этом деле, они собираются линчевать его задницу за то, что он сделал ”.

“Забираешь деньги вдов войны, да?”

“Кража государственных пособий в случае смерти. Говорю тебе, я наказал много плохих парней, которые совершили много плохих поступков, но я поставил чашу весов выше насильников малолетних, чувак. Я терпеть не могу этого парня ”.

“Да, что ты вообще делаешь с белым парнем? Ты занимаешься бандитскими преступлениями ”.

Лицо Ромеро стало серьезным, и он покачал головой.

“Больше нет, чувак. Они думали, что я подобрался слишком близко к клиентам. Знаешь, один раз вато, всегда вато. Итак, они забрали меня из банд. Спустя девятнадцать лет я завязал с бандами ”.

“Жаль это слышать, приятель”.

Ромеро вырос в Бойл-Хайтс, в районе, которым управляла банда под названием Кватро Флэтс. У него были татуировки, подтверждающие это, если бы вы когда-нибудь видели его руки. Не имело значения, насколько жарким был день, он всегда надевал длинные рукава, когда работал. И когда он представлял бандита, обвиняемого в преступлении, он сделал больше, чем просто защищал его в суде. Он работал, чтобы вырвать этого человека из лап банды. Отстранить его от дел о бандитизме было актом глупости, который мог произойти только при такой бюрократии, как система правосудия.

“Чего ты хочешь от меня, Мик? На самом деле ты пришел сюда не для того, чтобы отбирать у меня весы, верно?”

“Нет, ты можешь оставить весы себе, Ангел. Я хотел спросить вас о другом клиенте, который был у вас некоторое время ранее в этом году. Эли Уимс.”

Я собирался рассказать подробности дела в качестве подсказки, но Ромеро сразу узнал суть дела и кивнул.

“Да, Винсент снял это с меня. Ты понял это теперь, когда он мертв?”

“Да, я получил все дела Винсента. Я только сегодня узнал о Wyms ”.

“Что ж, удачи с ними, братан. Что вам нужно знать о Wyms? Винсент снял его с меня, по крайней мере, три месяца назад.”

Я кивнул.

“Да, я знаю. Я разобрался в этом деле. Что мне интересно, так это то, что Винсент принимает это. По словам Джоан Джорджетти, он пошел на это. Это правда?”

Ромеро несколько мгновений проверял банки памяти, прежде чем ответить. При этом он поднял руку и потер подбородок. Я мог видеть слабые шрамы на костяшках его пальцев там, где ему удалили татуировки.

“Да, он отправился в тюрьму и уговорил Уимса на это. Получил подписанное заявление об увольнении и принес его. После этого дело перешло к нему. Я отдал ему свое досье, и с меня хватит, чувак ”.

Я придвинулась к нему поближе.

“Он сказал, зачем ему это дело? Я имею в виду, он не знал Уимса, не так ли?”

“Я так не думаю. Он просто хотел заполучить дело. Он мне широко подмигнул, понимаешь?”

“Нет, что ты имеешь в виду? Что это за ‘большое подмигивание’?”

“Я спросил его, почему он нанял парня с Южной стороны, который отправился туда, в страну белых людей, и устроил там погром. Безвозмездно, не меньше. Я думал, у него был какой-то расовый подход к этому или что-то в этомроде. Кое-что, что принесло бы ему немного известности. Но он просто вроде как подмигнул мне, как будто было что-то еще ”.

“Ты спросил его о чем?”

Ромеро сделал непроизвольный шаг назад, когда я вторгся в его личное пространство.

“Да, чувак, я спросил. Но он не сказал мне. Он только что сказал, что Уимс выпустил волшебную пулю. Я не знал, какого черта он имел в виду, и у меня больше не было времени играть с ним в игры. Я отдал ему папку и перешел к следующему.”

Вот это было снова. Волшебная пуля. Я был близок к чему-то здесь, и я мог чувствовать, как кровь в моих венах начинает двигаться с высокой скоростью.

“Это все, Мик? Я должен вернуться внутрь ”.

Мои глаза сфокусировались на Ромеро, и я понял, что он как-то странно на меня смотрит.

“Да, Ангел, спасибо. Вот и все. Возвращайся туда и задай им жару ”.

“Да, чувак, это то, чем я занимаюсь”.

Ромеро направился обратно к двери в отдел 124, а я быстро направился к лифтам. Я знал, чем буду заниматься остаток дня и всю ночь. Поиск волшебной пули.

Двадцать восемь

Я вошел в офис и пронесся прямо мимо Лорны и Циско, которые были за стойкой регистрации, глядя на компьютер. Я говорил, не останавливаясь, по пути во внутреннее святилище.

“Если у вас двоих есть какие-либо новости для меня или что-то еще, что я должен знать, тогда заходите сейчас. Я собираюсь отправиться в карантин ”.

“И тебе тоже привет”, - крикнула мне вслед Лорна.

Но Лорна хорошо знала, что должно было произойти. Карантин - это когда я закрывал все двери и окна, задергивал шторы, отключал телефоны и приступал к работе над файлом и делом с полной концентрацией и поглощенностью. Карантин для меня был окончательным знаком "НЕ БЕСПОКОИТЬ", висящим на двери. Лорна знала, что, как только я окажусь в режиме карантина, меня оттуда не вытащить, пока я не найду то, что ищу.

Я обошел стол Джерри Винсента и плюхнулся в кресло. Я открыла свою сумку на полу и начала вытаскивать папки. Я рассматривал то, что мне нужно было сделать здесь, как я против них. Где-нибудь в файлах я бы нашел ключ к последнему секрету Джерри Винсента. Я бы нашел волшебную пулю.

Лорна и Циско пришли в офис вскоре после того, как я устроился.

“Я не видел там Рена”, - сказал я, прежде чем кто-либо из них смог заговорить.

“И ты больше никогда этого не сделаешь”, - сказала Лорна. “Она уволилась”.

“Это было довольно неожиданно”.

“Она ушла на ланч и не вернулась”.

“Она звонила?”

“Да, она наконец позвонила. Она сказала, что получила предложение получше. Теперь она будет секретарем Брюса Карлина ”.

Я кивнул. В этом, казалось, был определенный смысл.

“Теперь, прежде чем вы отправитесь в карантин, нам нужно обсудить некоторые вещи”, - сказала Лорна.

“Это то, что я сказал, когда вошел. Что у тебя есть?”

Лорна села на один из стульев перед столом. Циско остался стоять, скорее расхаживая, позади нее.

“Хорошо”, - сказала Лорна. “Пара вещей, пока ты был в суде. Во-первых, вы, должно быть, задели за живое тем ходатайством, которое подали по поводу улик по делу Патрика.”

“Что случилось?” Я спросил.

“Прокурор звонил сегодня три раза, желая поговорить о судебном разбирательстве”.

Я улыбнулся. Ходатайство об исследовании улик было рискованным, но, похоже, оно может быть удовлетворено, и я смогу помочь Патрику.

“Что с этим происходит?” Спросила Лорна. “Вы не сказали мне, что подали ходатайства”.

“Вчера из машины. И что происходит, так это то, что я думаю, доктор Воглер подарил своей жене фальшивые бриллианты на ее день рождения. Теперь, чтобы убедиться, что она никогда об этом не узнает, они собираются предложить Патрику сделку, если я отзову свой запрос на изучение улик ”.

“Хорошо. Думаю, мне нравится Патрик ”.

“Я надеюсь, что у него получится вырваться. Что дальше?”

Лорна просмотрела записи в своем блокноте. Я знал, что она не любит, когда ее торопят, но я торопил ее.

“Вы все еще получаете много звонков от местных СМИ. О Джерри Винсенте или Уолтере Эллиоте или обоих. Вы хотите просмотреть их?”

“Нет. У меня нет времени на звонки в СМИ ”.

“Ну, это то, что я им говорил, но это не делает их счастливыми. Особенно того парня из Times. Он ведет себя как мудак ”.

“Ну и что, что они не счастливы? Мне все равно ”.

“Что ж, тебе лучше быть осторожным, Микки. В аду нет такой ярости, какую презирали СМИ ”.

Это было хорошее замечание. СМИ могут любить тебя один день и похоронить на следующий. Мой отец двадцать лет был любимцем ПРЕССЫ. Но к концу своей профессиональной жизни он стал изгоем, потому что репортерам надоело, что он избавляется от виновных. Он стал воплощением системы правосудия, в которой были другие правила для состоятельных обвиняемых с влиятельными адвокатами.

“Я постараюсь быть более сговорчивым”, - сказал я. “Только не сейчас”.

“Прекрасно”.

“Есть что еще сообщить?”

“Я думаю, что это – я рассказал тебе о Рен, так что это все, что у меня есть. Вы позвоните прокурору по делу Патрика?”

“Да, я позвоню ему”.

Я посмотрел через плечо Лорны на Циско, который все еще стоял.

“Ладно, Циско, твоя очередь. Что у тебя есть?”

“Все еще работаю над Эллиотом. В основном в отношении Рилза и некоторых рукопожатий с нашими свидетелями ”.

“У меня вопрос о свидетелях”, - перебила Лорна. “Где вы хотите разместить доктора Арсланяна?”

Шамирам Арсланян была специалистом по остаткам огнестрельного оружия, которого Винсент планировал привезти из Нью-Йорка в качестве свидетеля-эксперта, чтобы сбить с ног свидетеля-эксперта штата на суде. Она была лучшей в этой области, и, с финансовыми резервами Уолтера Эллиота, Винсент выбирал лучшее, что можно купить за деньги. Я хотел, чтобы она была поближе к ЦКБ в центре города, но выбор отелей был ограничен.

“Сначала попробуй шашки”, - сказал я. “И сними ей номер люкс. Если они забронированы, попробуйте "Стандарт", а затем "Киото Гранд". Но сними номер люкс, чтобы у нас было место для работы ”.

“Понял. А что насчет Муниса? Ты тоже хочешь, чтобы он был рядом?”

Хулио Мунис был внештатным видеооператором, который жил в каньоне Топанга. Из-за близости его дома к Малибу он был первым представителем средств массовой информации, который прибыл на место преступления, услышав вызов следователей из отдела убийств по радиоканалу шерифа. Он снял на видео Уолтера Эллиота с помощниками шерифа возле пляжного домика. Он был ценным свидетелем, потому что его видеозапись и его собственные воспоминания могли быть использованы для подтверждения или опровержения показаний, данных помощниками шерифа и следователями.

“Я не знаю”, - сказал я. “Дорога из Топанги в центр города может занять от часа до трех. Я бы предпочел не рисковать. Циско, он согласен приехать и остановиться в отеле?”

“Да, при условии, что мы платим, и он может заказать доставку еды и напитков в номер”.

“Хорошо, тогда приведите его. Кроме того, где видео? В деле есть только заметки об этом. Я не хочу, чтобы первый раз, когда я посмотрю видео, было в суде ”.

Циско выглядел озадаченным.

“Я не знаю. Но если его здесь нет, я могу попросить Муниса дублировать копию ”.

“Ну, я здесь такого не видел. Так что достань мне копию. Что еще?”

“Еще пара вещей. Во-первых, я связался со своим источником по делу Винсента, и он ничего не знал ни о подозреваемом, ни об этой фотографии, которую Босх показал вам сегодня утром.”

“Ничего?”

“Nada.”

“Что ты думаешь? Знает ли Bosch, что ваш парень - источник утечки, и закрывается ли от него?”

“Я не знаю. Но все, что я рассказывал ему об этой фотографии, было для него новостью ”.

Мне потребовалось несколько минут, чтобы обдумать, что это значит.

“Босх когда-нибудь возвращался и показывал фотографию Рену?”

“Нет”, - сказала Лорна. “Я был с ней все утро. Босх так и не появился ни во время, ни после обеда ”.

Я не был уверен, что все это значит, но я не мог зациклиться на этом. Я должен был добраться до файлов.

“Что было вторым?” Я спросил Циско.

“Что?”

“Ты сказал, что хочешь сказать мне еще пару вещей. Что было вторым?”

“О, да. Я позвонил ликвидатору Винсента, и вы были правы. У него все еще одна из длинных досок Патрика ”.

“Что он хочет за это?”

“Ничего”.

Я посмотрел на Циско и поднял брови, спрашивая, в чем подвох.

“Давайте просто скажем, что он хотел бы оказать вам услугу. Он потерял хорошего клиента в лице Винсента. Я думаю, он надеется, что вы будете использовать его для будущих ликвидаций. И я не отговаривал его от этой идеи и не говорил ему, что вы обычно не обмениваете собственность на услуги со своими клиентами ”.

Я понял. К доске для серфинга не было бы никаких реальных условий.

“Спасибо, Циско. Ты взял это с собой?”

“Нет, у него не было этого в офисе. Но он сделал звонок, и кто-то должен был передать это ему сегодня днем. Я мог бы вернуться и забрать это, если хочешь ”.

“Нет, просто дайте мне адрес, и я попрошу Патрика забрать его. Что случилось с Брюсом Карлином? Разве вы не допрашивали его сегодня? Возможно, у него есть запись Муниса ”.

Мне не терпелось услышать о Брюсе Карлине на нескольких уровнях. Самое главное, я хотел знать, работал ли он на Винсента по делу Эли Уимса. Если так, то он мог бы привести меня к волшебному средству.

Но Циско не ответил на мой вопрос. Лорна повернулась, и они посмотрели друг на друга, как будто гадая, кто из них должен сообщить плохие новости.

“Что случилось?” Я спросил.

Лорна повернулась ко мне.

“Карлин издевается над нами”, - сказала она.

Я мог видеть, как сердито сжата ее челюсть. И я знал, что она приберегала такие выражения для особых случаев. Что-то пошло не так с отчетом Карлин, и она была особенно расстроена.

“Как же так?”

“Ну, он так и не появился в два, как обещал. Вместо этого он позвонил в два – сразу после того, как Рен позвонил и уволился – и сообщил нам новые параметры своей сделки ”.

Я раздраженно покачал головой.

“Его сделка? Сколько он хочет?”

“Ну, я думаю, он понял, что за двести долларов в час он много не заработает, поскольку, вероятно, собирался выставлять счет максимум за два-три часа. Это все, что могло понадобиться Cisco от него. Итак, он позвонил и сказал, что хочет фиксированную плату, или мы могли бы разобраться во всем сами ”.

“Как я уже сказал, сколько?”

“Десять тысяч долларов”.

“Ты, должно быть, издеваешься надо мной”.

“В точности мои слова”.

Я перевел взгляд с нее на Циско.

“Это вымогательство. Разве нет государственного агентства, которое регулирует вас, ребята? Разве мы не можем как-нибудь разобраться с его дерьмом?”

Циско покачал головой.

“Есть все виды регулирующих органов, но это теневая область”.

“Да, я знаю, что это сомнительно. Он подозрительный. Я думал об этом годами ”.

“Я имею в виду, что у него не было сделки с Винсентом. Мы не можем найти никакого контракта. Так что он не обязан нам ничего сообщать. Нам просто нужно нанять его, и он назначает свою цену в десять тысяч. Это дерьмовый грабеж, но, вероятно, он законен. Я имею в виду, ты адвокат. Ты мне скажи.”

Я думал об этом несколько мгновений, а затем попытался отбросить это в сторону. Я все еще был на взводе от заряда адреналина, который получил в здании суда. Я не хотел, чтобы это рассеивалось из-за отвлекающих факторов.

“Хорошо, я спрошу Эллиота, хочет ли он заплатить. Тем временем, я собираюсь снова просмотреть все файлы сегодня вечером, и если мне повезет и я прорвусь, тогда он нам не понадобится. Мы говорим ”пошел ты" и заканчиваем с ним ".

“Мудак”, - пробормотала Лорна.

Я был почти уверен, что это было направлено против Брюса Карлина, а не против меня.

“Хорошо, это все?” Я спросил. “Что-нибудь еще?”

Я переводил взгляд с одного лица на другое. Ни у кого не было ничего другого, что можно было бы поднять.

“Хорошо, тогда спасибо вам обоим за все, с чем вы мирились и что делали на этой неделе. Иди и желаю тебе спокойной ночи”.

Лорна с любопытством посмотрела на меня.

“Ты отсылаешь нас домой?” - спросила она.

Я посмотрел на часы.

“Почему бы и нет?” Я сказал. “Уже почти половина пятого, и я собираюсь погрузиться в файлы, и я не хочу, чтобы что-то отвлекало. Вы двое идите домой, спокойной ночи, а завтра мы начнем все сначала ”.

“Ты собираешься работать здесь один сегодня вечером?” Циско спросил.

“Да, но не волнуйся. Я запру дверь и никого не впущу, даже если я его знаю ”.

Я улыбнулся. Лорна и Циско этого не сделали. Я указал на открытую дверь в офис. У него был скользящий засов, который можно было использовать для фиксации в верхней части дверной коробки. При необходимости я мог бы обеспечить безопасность как по внешнему, так и по внутреннему периметру. Это придало новый смысл идее карантина.

“Давай, со мной все будет в порядке. У меня есть работа, которую нужно сделать ”.

Они медленно, неохотно начали выходить из моего кабинета.

“Лорна”, - крикнул я им вслед. “Патрик должен быть там. Скажи ему, чтобы продолжал висеть. Возможно, мне будет что ему сказать после того, как я сделаю этот звонок ”.

Двадцать девять

Я открыл дело Патрика Хенсона на своем столе и посмотрел номер телефона прокурора. Я хотел покончить с этим до того, как приступлю к работе над делом Эллиота.

Обвинителем был Дуайт Поузи, парень, с которым я раньше имел дело по делам, и который мне никогда не нравился. Некоторые прокуроры обращаются с адвокатами защиты так, как будто их отделяет всего один шаг от их клиентов. Как псевдопреступники, а не как образованные и опытные профессионалы. Не в качестве необходимых винтиков в заводных шестеренках системы правосудия. У большинства копов такая точка зрения, и я могу с этим жить. Но меня беспокоит, когда коллеги-юристы принимают такую позу. К сожалению, Дуайт Поузи был одним из таких, и если бы я мог прожить остаток своей жизни, ни разу не поговорив с ним, я был бы счастливым человеком. Но этому не суждено было сбыться.

“Итак, Холлер, ” сказал он после того, как ответил на звонок, “ они заставили тебя ходить в обуви мертвеца, не так ли?”

“Что?”

“Они передали вам все дела Джерри Винсента, верно? Вот как ты оказалась с Хенсоном ”.

“Да, что-то вроде этого. В любом случае, я перезваниваю тебе, Дуайт. На самом деле, твои три звонка. В чем дело? Вы получили ходатайство, которое я подал вчера?”

Я напомнил себе, что здесь мне нужно действовать осторожно, если я хочу извлечь все возможное из телефонного звонка. Я не мог позволить моей неприязни к прокурору повлиять на исход для моего клиента.

“Да, я получил ходатайство. Это лежит прямо здесь, на моем столе. Вот почему я звонил ”.

Он оставил дверь открытой, чтобы я мог вмешаться.

“И?”

“И, э-э, ну, мы не собираемся этого делать, Мик”.

“Сделать что, Дуайт?”

“Предоставьте наши доказательства для изучения”.

Это все больше и больше выглядело так, будто я задел своим движением главный нерв.

“Что ж, Дуайт, в этом прелесть системы, верно? Ты не можешь принимать это решение. Судья делает. Вот почему я тебя не спрашивал. Я изложил это в ходатайстве и спросил судью ”.

Поузи прочистил горло.

“Нет, на самом деле, на этот раз мы согласны”, - сказал он. “Мы собираемся снять обвинение в краже и просто перейти к обвинению в торговле наркотиками. Итак, вы можете отозвать свое ходатайство, или мы можем сообщить судье, что этот вопрос спорный ”.

Я улыбнулся и кивнул. Он был у меня. Тогда я понял, что Патрик собирается уйти.

“Единственная проблема с этим, Дуайт, в том, что обвинение в торговле наркотиками возникло в результате расследования кражи. Ты это знаешь. Когда они арестовали моего клиента, ордер был на кражу. Наркотики были обнаружены при аресте. Итак, у вас нет одного без другого ”.

У меня было ощущение, что он знал все, что я говорил, и что звонок просто следовал сценарию. Мы шли туда, куда хотела Поузи, и меня это устраивало. На этот раз я тоже хотел туда поехать.

“Тогда, может быть, мы сможем просто обсудить решение по этому вопросу”, - сказал он, как будто эта идея только что пришла ему в голову.

И вот мы здесь. Мы пришли в то место, куда Поузи хотел попасть с того момента, как ответил на звонок.

“Я открыт для этого, Дуайт. Вы должны знать, что мой клиент добровольно вступил в программу реабилитации после своего ареста. Он завершил программу, работает полный рабочий день и был чист в течение четырех месяцев. Он выложится в любое время и в любом месте, чтобы доказать это ”.

“Это действительно приятно слышать”, - сказал Поузи с фальшивым энтузиазмом. “Офис окружного прокурора, а также суды всегда благосклонно относятся к добровольной реабилитации”.

Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, я чуть не сказал.

“У парня все хорошо. Я могу за это поручиться. Что ты хочешь для него сделать?”

Я знал, как теперь будет выглядеть сценарий. Поузи превратил бы это в жест доброй воли со стороны обвинения. Он создавал впечатление, что офис окружного прокурора оказывает здесь услугу, когда правда заключалась в том, что обвинение действовало, чтобы оградить важную фигуру от политических и личных затруднений. Меня это устраивало. Меня не волновали политические концы сделки, пока мой клиент получал то, что я хотел, чтобы он получил.

“Вот что я тебе скажу, Мик. Давайте покончим с этим, и, возможно, Патрик сможет использовать эту возможность, чтобы двигаться дальше и быть продуктивным членом общества ”.

“По-моему, звучит как план, Дуайт. Ты делаешь мой день лучше. И его.”

“Хорошо, тогда достань мне его записи о реабилитации, и мы положим их в пакет для судьи”.

Поузи говорил о том, чтобы превратить это дело в досудебное вмешательство. Патрику пришлось бы раз в две недели проходить тесты на наркотики, и через шесть месяцев дело было бы закрыто, если бы он оставался чистым. В его послужном списке по-прежнему значился бы арест, но не судимость. Если не…

“Вы готовы стереть его послужной список?” Я спросил.

“Э-э ... это слишком большая просьба, Микки. В конце концов, он вломился в дом и украл бриллианты ”.

“Он не вламывался, Дуайт. Его пригласили войти. И все это из-за предполагаемых бриллиантов, верно? Действительно ли он украл какие-либо бриллианты.”

Поузи, должно быть, понял, что допустил ошибку, упомянув бриллианты. Он быстро свернул свою палатку.

“Ладно, прекрасно. Мы положим это в упаковку ”.

“Ты хороший человек, Дуайт”.

“Я пытаюсь быть. Вы сейчас отзовете свое ходатайство?”

“Завтра первым делом. Когда мы пойдем в суд? У меня суд, начинающийся в конце следующей недели ”.

“Тогда мы начнем в понедельник. Я дам тебе знать ”.

Я повесил трубку и позвонил на стойку регистрации по внутренней связи. К счастью, ответила Лорна.

“Я думал, тебя отправили домой”, - сказал я.

“Мы собираемся пройти через дверь. Я собираюсь оставить свою машину здесь и поехать с Циско ”.

“Что, в его донорскомцикле?”

“Извини меня, папа, но я не думаю, что тебе есть что сказать по этому поводу”.

Я застонал.

“Но у меня есть право голоса по поводу того, кто работает моим следователем. Если я смогу разлучить вас двоих, возможно, я смогу сохранить вам жизнь ”.

“Микки, не смей!”

“Не могли бы вы просто сказать Циско, что мне нужен этот адрес для ликвидатора?”

“Я буду. И я увижу тебя завтра”.

“Надеюсь на это. Наденьте шлем”.

Я повесил трубку, и вошел Циско, неся в одной руке почтовую открытку, а в другой - пистолет в кожаной кобуре. Он обошел стол, положил передо мной открытку, затем открыл ящик и положил в него оружие.

“Что ты делаешь?” Я спросил. “Вы не можете дать мне пистолет”.

“Это абсолютно законно и зарегистрировано на меня”.

“Это здорово, но ты не можешь отдать это мне. Это я...”

“Я не отдам это тебе. Я просто храню это здесь, потому что я закончил работу на сегодня. Я получу его утром, хорошо?”

“Неважно. Я думаю, вы двое слишком остро реагируете ”.

“Лучше, чем недооценивать. Увидимся завтра”.

“Благодарю вас. Ты пришлешь Патрика, прежде чем уйдешь?”

“Ты получил это. И, кстати, я всегда заставляю ее надевать шлем ”.

Я посмотрел на него и кивнул.

“Это хорошо, Циско”.

Он вышел из комнаты, и вскоре вошел Патрик.

“Патрик, Циско поговорил с ликвидатором Винсента, и у него все еще есть одна из твоих длинных досок. Вы можете пройти мимо и забрать это. Просто скажи ему, что ты забираешь это для меня, и чтобы он позвонил мне, если возникнут какие-либо проблемы ”.

“О, чувак, спасибо тебе!”

“Да, что ж, у меня есть новости еще лучше, чем эти, по вашему делу”.

“Что случилось?”

Я повторил телефонный разговор, который только что состоялся у меня с Дуайтом Поузи. Когда я сказал Патрику, что он не попадет в тюрьму, если останется чистым, я заметил, как его глаза немного просветлели. Я как будто мог видеть, как бремя спало с его плеч. Он мог еще раз взглянуть в будущее.

“Я должен позвонить маме”, - сказал он. “Она будет так счастлива”.

“Да, что ж, я надеюсь, что ты тоже”.

“Я есть, я есть”.

“Итак, насколько я понимаю, ты должен мне пару тысяч за мою работу над этим. Это примерно две с половиной недели езды. Если хочешь, можешь оставаться со мной, пока это не окупится. После этого мы сможем поговорить об этом и посмотреть, к чему мы пришли ”.

“Звучит неплохо. Мне нравится эта работа ”.

“Хорошо, Патрик, тогда договорились”.

Патрик широко улыбнулся и повернулся, чтобы уйти.

“И еще кое-что, Патрик”.

Он повернулся ко мне.

“Я видел, как ты спал в своей машине в гараже этим утром”.

“Извините. Я найду другое место ”.

Он опустил взгляд на пол.

“Нет, мне очень жаль”, - сказал я. “Я забыл, что ты сказал мне, когда мы разговаривали по телефону в первый раз, что ты живешь в своей машине и спишь на подставке для спасателей. Я просто не знаю, насколько безопасно спать в том же гараже, где прошлой ночью застрелили парня ”.

“Я найду какое-нибудь другое место”.

“Что ж, если хочешь, я могу выдать тебе аванс в счет твоей зарплаты. Может быть, это помогло бы тебе снять комнату в мотеле или что-то в этом роде?”

“Хм, я полагаю”.

Я был рад помочь ему, но я знал, что жизнь в мотеле на неделю была почти такой же удручающей, как жизнь без машины.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал я. “Если хочешь, ты мог бы остаться со мной на пару недель. Пока у тебя в кармане не появится немного денег и, возможно, не появится план получше ”.

“У тебя дома?”

“Да, ты знаешь, временно”.

“С тобой?”

Я осознал свою ошибку.

“Ничего подобного, Патрик. У меня есть дом, а у тебя была бы своя комната. На самом деле, по вечерам в среду и каждые другие выходные было бы лучше, если бы вы оставались с другом или в мотеле. Вот когда у меня будет моя дочь ”.

Он подумал об этом и кивнул.

“Да, я мог бы это сделать”.

Я потянулся через стол и подал ему знак вернуть мне почтовую карточку с адресом ликвидатора на ней. Я написал на нем свой собственный адрес, пока говорил.

“Почему бы тебе не пойти забрать свою доску, а затем отправиться ко мне домой по этому второму адресу. Фарехольм находится сразу за Лорел-Каньоном, на одну улицу раньше горы Олимп. Вы поднимаетесь по лестнице на переднее крыльцо, и там есть стол, стулья и пепельница. Запасной ключ под пепельницей. Гостевая спальня находится прямо рядом с кухней. Чувствуй себя как дома ”.

“Спасибо”.

Он забрал листок обратно и посмотрел на адрес, который я написала.

“Я, вероятно, не доберусь туда допоздна”, - сказал я ему. “На следующей неделе у меня начинается судебный процесс, а до этого мне предстоит много работы”.

“Хорошо”.

“Послушайте, мы говорим всего о нескольких неделях. Пока ты снова не встанешь на ноги. А пока, может быть, мы сможем помочь друг другу. Знаешь, например, если один из нас начнет чувствовать притяжение, возможно, другой будет рядом, чтобы поговорить об этом. Понятно?”

“Хорошо”.

На мгновение мы замолчали, вероятно, мы оба думали о сделке. Я не сказал Патрику, что в конечном итоге он может помочь мне больше, чем я помогу ему. За последние сорок восемь часов давление новой нагрузки на меня начало давить. Я чувствовал, как меня тянет назад, чувствовал желание отправиться в мир, завернутый в вату, который могли дать мне таблетки. Таблетки открыли пространство между тем, где я был, и кирпичной стеной реальности. Я начинал жаждать этой дистанции.

В глубине души я знал, что не хочу этого снова, и, возможно, Патрик мог бы помочь мне избежать этого.

“Спасибо, мистер Холлер”.

Я оторвалась от своих мыслей и посмотрела на него.

“Зовите меня Микки”, - сказал я. “И это я должен быть тем, кто говорит спасибо”.

“Почему ты делаешь все это для меня?”

Я мгновение смотрел на большую рыбу на стене позади него, затем снова на него.

“Я не уверен, Патрик. Но я надеюсь, что если я помогу вам, то тем самым помогу себе ”.

Патрик кивнул, как будто знал, о чем я говорю. Это было странно, потому что я сам не был уверен, что имел в виду.

“Иди за своей доской, Патрик”, - сказал я. “Увидимся в доме. И убедись, что не забыл позвонить своей матери ”.

Тридцать

После того, как я, наконец, остался один в офисе, я начал процесс так, как делаю всегда, с чистых страниц и острых углов. Из кладовки я достал два свежих блокнота для записей и четыре карандаша Black Warrior. Я заточил их кончики и приступил к работе.

Винсент разбил дело Эллиота на два файла. Один файл содержал доводы государства, а второй, более тонкий файл, содержал доводы защиты. Вес материалов защиты меня не беспокоил. Защита действовала по тем же правилам раскрытия, что и обвинение. Все, что вошло во второе дело, было передано прокурору. Опытный адвокат защиты знал, что файл должен быть тонким. Остальное держите в голове или спрячьте на микрочипе в вашем компьютере, если это безопасно. У меня не было ни головы Винсента, ни его ноутбука. Но я был уверен, что секреты, которые хранил Джерри Винсент, были спрятаны где-то в печатном виде. Волшебная пуля была там. Я просто должен был найти это.

Я начал с более толстой папки, дела обвинения. Я прочитал все от начала до конца, каждую страницу и каждое слово. Я делал заметки в одном юридическом блокноте и рисовал блок-схему времени и действий в другом. Я изучил фотографии с места преступления с помощью увеличительного стекла, которое достал из ящика стола. Я составил список всех имен, с которыми столкнулся в файле.

Оттуда я перешел к делу защиты и снова прочитал каждое слово на каждой странице. Телефон звонил два разных раза, но я даже не поднял глаз, чтобы посмотреть, какое имя высветилось на экране. Мне было все равно. Я был в неустанном преследовании и заботился только об одном. Нахожу волшебную пулю.

Когда я закончил с файлами Эллиота, я открыл дело Wyms и прочитал каждый документ и отчет, который в нем содержался, процесс, отнимающий много времени. Поскольку Уимс был арестован после публичного инцидента, в котором приняли участие несколько полицейских в форме и спецназ, это досье было заполнено отчетами различных задействованных подразделений и персонала на месте происшествия. Он был набит расшифровками разговоров с Уаймсом, а также отчетами об оружии и баллистической экспертизе, обширной инвентаризацией улик, показаниями свидетелей, отчетами об отправке и отчетами о патрулировании.

В деле было много имен, и я сверил каждое из них со списком имен из досье Эллиота. Я также сделал перекрестные ссылки на каждый адрес.

Однажды у меня был такой клиент. Я даже не знаю ее имени, потому что был уверен, что имя, под которым она была зарегистрирована в системе, не было ее собственным. Она совершила первое преступление, но слишком хорошо знала систему, чтобы быть девственницей. На самом деле, она слишком хорошо все знала. Как бы ее ни звали, она каким-то образом подстроила систему, и это выставило ее кем-то, кем она не была.

Обвинение касалось кражи со взломом из занятого жилья. Но за одним обвинением стояло гораздо больше, чем это. Этой женщине нравилось нападать на гостиничные номера, где спали мужчины с большими суммами денег. Она знала, как выбрать их, следовать за ними, а затем починить дверные замки и сейфы в комнатах, пока они спали. В один откровенный момент – возможно, единственный в наших отношениях – она рассказала мне о том, какой раскаленный добела адреналиновый кайф она испытывала каждый раз, когда последняя цифра вставала на место и она слышала, как электронные механизмы гостиничного сейфа начинают двигаться и отпираться. Открыть сейф и найти то, что было внутри, никогда не было так приятно, как в тот волшебный момент, когда шестеренки начали вращаться, и она почувствовала, как кровь быстрее бежит по ее венам. Ничто ни до, ни после не было так хорошо, как этот момент. Работа заключалась не в деньгах. Они были о скорости крови.

Я кивнул, когда она рассказала мне все это. Я никогда не вламывался в гостиничный номер, когда какой-то парень храпел на кровати. Но я знал о моменте, когда шестеренки начали скрежетать. Я знал о скорости.

Я нашел то, что искал в течение часа после моего второго просмотра файлов. Это было передо мной все это время. Сначала в отчете об аресте Эллиота, а затем в графике времени и действий, который я нарисовал сам. Я назвал таблицу рождественской елкой. Все всегда начиналось просто и без украшений. Только голые факты по делу. Затем, продолжая изучать и изготавливать корпус самостоятельно, я начал развешивать на нем светильники и украшения. Подробности и заявления свидетелей, улики и результаты лабораторных исследований. Вскоре елка была освещена и ярок. Все, что касалось дела, я мог увидеть в контексте времени и действий.

Я уделил особое внимание Уолтеру Эллиоту, когда рисовал рождественскую елку. Он был стволом дерева, и все ветви произошли от него. У меня были его передвижения, заявления и действия, отмеченные временем.

12:40 вечера – МЫ прибываем в beach house

12:50 вечера – МЫ обнаруживаем тела

13:05 – МЫ вызываем 911

13:24 – МЫ снова вызываем 911

13:28 – На место происшествия прибывают помощники шерифа.

13:30 – МЫ обеспечили

14:15 – Прибывает Отдел по расследованию убийств.

14:40 – НАС отвезли на станцию Малибу.

16:55 – МЫ провели собеседование, посоветовали

17:40 вечера – НАС перевезли в Уиттиер.

19:00 – тестирование GSR

8:00 вечера – Вторая попытка интервью, отклонена, арестован

8:40 вечера – НАС перевезли в мужской центр

Некоторые случаи я подсчитал, но большинство из них были взяты непосредственно из отчета об аресте и других документов в деле. Правоохранительные органы в этой стране заботятся о бумажной волоките в той же степени, что и обо всем остальном. Я всегда мог рассчитывать на материалы обвинения для восстановления временной линии.

Во втором раунде я использовала и кончик карандаша, и ластик и начала добавлять украшения к елке.

12:40 вечера – Мы подъезжаем к незапертой входной двери пляжного домика

12:50 вечера – МЫ обнаруживаем тела, балконная дверь открыта

13:05 – МЫ вызываем 911, ждем снаружи

13:24 – МЫ снова вызываем 911, в чем задержка?

13:28 – На место происшествия прибывают помощники шерифа Мюррей (-4-альфа-1) и Харбер (-4-альфа-2)

13:30 – МЫ обеспечили помещение в патрульную машину Мюррея / Харбера для обыска дома

14:15 – Прибывает Отдел убийств первая команда: Киндер (# 14492) и Эрикссон (#21101) вторая команда: Джошуа (#22234) и Толес (#15154)

14:30 – НАС взяли внутри дома, описывает обнаружение

14:40 – НАС отвезли на станцию Малибу транспортом Джошуа и Толеса.

16:55 – МЫ взяли интервью, посоветовали Киндеру взять на себя инициативу в интервью

17:40 вечера – МЫ перевели на Уиттиера Джошуа / Толеса

19:00 – Тестирование GSR Ф.Т. Анита Шерман, Лабораторный транспорт, Шерман

20:00 вечера – Второе интервью, Эрикссон во главе, МЫ, отказники, стали умнее

8:40 вечера – МЫ перенеслись в Мужской центр Джошуа / Толес

Когда я соорудил рождественскую елку, я вел отдельный список на другой странице каждого человека, упомянутого в отчетах шерифа. Я знал, что это станет списком свидетелей, который я передам обвинению на следующей неделе. Как правило, я закрываю дело, вызывая повесткой любого, кто упомянут в протоколе расследования, просто на всякий случай. Вы всегда можете сократить список свидетелей на суде. Иногда добавление к нему может быть проблемой.

Из списка свидетелей и рождественской елки я мог бы сделать вывод, как обвинение будет излагать свое дело. Я также смог бы определить, каких свидетелей избегала команда обвинения и, возможно, почему. Именно в то время, когда я изучал свою работу и размышлял в этих терминах, я почувствовал, что шестеренки начали вращаться, и холодный палец откровения пробежал по моему позвоночнику. Все стало ясно и ярко, и я нашел волшебную пулю Джерри Винсента.

Уолтера Эллиота увезли с места преступления в полицейский участок Малибу, чтобы он не путался под ногами и находился под охраной, пока ведущие детективы продолжат расследование на месте. На станции было проведено одно короткое интервью, прежде чем Эллиот закончил его. Затем его перевезли в штаб-квартиру шерифа в Уиттиере, где был проведен тест на следы пороха, и его руки дали положительный результат на нитраты, связанные с порохом. После этого Киндер и Эрикссон предприняли еще одну попытку допросить подозреваемого, но он благоразумно отказался. Затем он был официально помещен под арест и помещен в окружную тюрьму.

Это была стандартная процедура, и в отчете об аресте была задокументирована цепочка задержания Эллиота. Им занимались исключительно детективы отдела по расследованию убийств, когда его переводили с места преступления на подстанцию, из управления в тюрьму. Но мое внимание привлекло то, как с ним обращались до их прибытия. Именно здесь я увидел то, что пропустил ранее. Что-то столь же простое, как обозначения помощников шерифа в форме, которые первыми откликнулись на призыв. Согласно протоколам, заместители Шерифа Мюррей и Харбер имели обозначения 4-альфа-1 и 4-альфа-2 после своих имен. И я видел по крайней мере одно из этих обозначений в файле Wyms.

Переходя от дела к делу и от файла к файлу, я нашел отчет об аресте Wyms и быстро просмотрел повествование, не останавливаясь, пока мои глаза не наткнулись на первое упоминание обозначения 4-альфа-1.

У помощника шерифа Тодда Столлуорта это звание было написано после его имени. Он был помощником шерифа, первоначально вызванным для расследования сообщения о стрельбе в государственном парке Малибу-Крик. Он был помощником шерифа за рулем машины, в которую стрелял Уаймс, и в конце противостояния он был помощником шерифа, который официально арестовал Уаймса и отправил его в тюрьму.

Я понял, что 4-альфа-1 относится не к конкретному заместителю, а к конкретной зоне патрулирования или ответственности. Округ Малибу охватывал огромные некорпоративные территории западного округа, от пляжей Малибу до гор и населенных пунктов Таузенд-Оукс и Калабасас. Я предположил, что это четвертый округ, а альфа - это конкретное обозначение патрульного подразделения – конкретная машина. Казалось, это был единственный способ объяснить, почему помощники шерифа, работавшие в разные смены, имели одинаковое обозначение в разных отчетах об аресте.

Адреналин ударил в мои вены, и кровь ускорила бег, когда все встало на свои места. В одно мгновение я понял, чем занимался Винсент и что он планировал. Мне больше не нужен был его ноутбук или его юридические блокноты. Мне не нужен был его следователь. Я точно знал, в чем заключалась стратегия защиты.

По крайней мере, я думал, что сделал.

Я достал свой мобильный телефон и позвонил Циско. Я пропустил любезности.

“Циско, это я. Вы знаете кого-нибудь из помощников шерифа?”

“Э-э, несколько. Почему?”

“Кто-нибудь из них работает на станции в Малибу?”

“Я знаю одного парня, который раньше. Сейчас он в Линвуде. Малибу был слишком скучным ”.

“Ты можешь позвонить ему сегодня вечером?”

“Сегодня вечером? Конечно, я думаю. В чем дело?”

“Мне нужно знать, что означает обозначение патруля четыре-альфа-один. Ты можешь это понять?”

“Проблем быть не должно. Я тебе перезвоню. Но подожди секунду ради Лорны. Она хочет поговорить с тобой ”.

Я подождал, пока ей передадут телефон. Я мог слышать шум телевизора на заднем плане. Я прервал сцену семейного блаженства.

“Микки, ты все еще там, в офисе?”

“Я здесь”.

“Сейчас восемь тридцать. Я думаю, тебе лучше пойти домой ”.

“Я думаю, я тоже должен. Я собираюсь дождаться ответа от Циско – он кое-что проверяет для меня, – а потом, пожалуй, пойду в ”Дан Тана", чтобы отведать стейк и спагетти ".

Она знала, что я ходил к Дан Тане, когда мне было что отпраздновать. Обычно хороший вердикт.

“У тебя был стейк на завтрак”.

“Тогда, я думаю, это сделает этот день идеальным”.

“Сегодня вечером все прошло хорошо?”

“Я думаю, да. Действительно хорошо ”.

“Ты идешь один?”

Она сказала это с сочувствием в голосе, как будто теперь, когда она связалась с Циско, ей стало жаль меня, одинокого в большом плохом мире.

“Крейг или Кристиан составят мне компанию”.

Крейг и Кристиан открывали дверь в "Дан Тана". Они заботились обо мне, независимо от того, приходил я один или нет.

“Увидимся завтра, Лорна”.

“Ладно, Микки. Получайте удовольствие ”.

“Я уже такой”.

Я повесил трубку и стал ждать, расхаживая по комнате и обдумывая все это еще раз. Костяшки домино упали одна за другой. Это было приятно, и все это подходило. Винсент взялся за дело Уимса не из каких-либо обязательств перед законом, бедными или бесправными. Он использовал Wyms в качестве камуфляжа. Вместо того, чтобы привести дело к очевидному соглашению о признании вины, он спрятал Уимса в Камарильо на три месяца, тем самым поддерживая дело живым и активным. Тем временем он собирал информацию под флагом защиты Уимса, которую собирался использовать в деле Эллиота, тем самым скрывая свои ходы и стратегию от обвинения.

Технически, он, вероятно, действовал в рамках дозволенного, но с этической точки зрения это было коварно. Эли Ваймс провел девяносто дней в исправительном учреждении штата, чтобы Винсент мог выстроить защиту для Эллиота. Эллиот получил волшебную пулю, в то время как Уимсу достался зомби-коктейль.

Хорошо было то, что мне не пришлось беспокоиться о грехах моего предшественника. Ваймс вышел из Камарильо, и, кроме того, это были не мои грехи. Я мог бы просто воспользоваться открытиями Винсента и обратиться в суд.

Прошло не слишком много времени, прежде чем Циско перезвонил.

“Я поговорил со своим парнем в Линвуде. "Четыре-альфа" - ведущая машина Малибу. Четверка - за станцию Малибу, а альфа - за ... альфу. Как собака-альфа. Вожак стаи. Горячие кадры – приоритетные вызовы - обычно поступают в альфа-машину. Четыре-альфа-один будет водителем, и если он едет с напарником, то напарником будет четыре-альфа-два ”.

“Значит, машина "Альфа" покрывает весь четвертый округ?”

“Это то, что он мне сказал. Четыре альфы могут свободно бродить по району и снимать сливки с самого верха ”.

“Что вы имеете в виду?”

“Лучшие звонки. Горячие кадры”.

“Понял”.

Моя теория подтвердилась. Двойное убийство и выстрелы возле жилого района, безусловно, были бы вызовами альфа-кар. Одно назначение, но отвечают разные заместители. Разные депутаты отвечают, но одна машина. Костяшки домино щелкнули и упали.

“Это помогает, Мик?”

“Это так, Циско. Но это также означает больше работы для вас ”.

“По делу Эллиота?”

“Нет, не Эллиот. Я хочу, чтобы ты поработал над делом Эли Уимса. Выясните все, что сможете, о ночи, когда он был арестован. Добудь мне подробности ”.

“Это то, для чего я здесь”.

Тридцать один

Ночное открытие перенесло это дело с страниц газеты в мое воображение. У меня в голове начали возникать образы зала суда. Сцены допросов и перекрестных допросов. Я раскладывал костюмы, которые я надену в суд, и позы, которые я буду принимать перед присяжными. Дело оживало внутри, и это всегда было хорошо. Это был импульс. Вы правильно рассчитываете время и идете в суд с неизбежным убеждением, что вы не проиграете. Я не знал, что случилось с Джерри Винсентом, как его действия могли привести к его кончине и была ли его смерть вообще связана с делом Эллиота, но я чувствовал, что у меня есть козырь в рукаве. У меня была скорость, и я готовился к бою.

Мой план состоял в том, чтобы сесть в угловой кабинке у Дан Таны и набросать некоторые из ключевых допросов свидетелей, перечислив базовые вопросы и вероятные ответы на каждый. Я был взволнован тем, что добрался до этого, и Лорне не нужно было беспокоиться обо мне. Я бы не был один. У меня было бы с собой мое дело. Не дело Джерри Винсента. Мой.

Быстро перепаковав папки и добавив новые карандаши и блокноты, я выключил свет и запер дверь офиса. Я направился по коридору, а затем через мост к автостоянке. Как раз в тот момент, когда я входил в гараж, я увидел мужчину, поднимающегося по пандусу со второго этажа. Он был в пятидесяти ярдах от меня, и прошло всего несколько мгновений и шагов, прежде чем я узнал в нем мужчину с фотографии, которую Босх показал мне тем утром.

Моя кровь застыла в моем сердце. Инстинкт "сражайся или беги" пронзил мой мозг. Остальной мир не имел значения. Был именно этот момент, и я должен был сделать выбор. Мой мозг оценил ситуацию быстрее, чем любой компьютер, когда-либо созданный IBM. И результатом вычислений стало то, что я знал, что человек, идущий ко мне, был убийцей и что у него был пистолет.

Я развернулся и бросился бежать.

“Эй!” - раздался голос у меня за спиной.

Я продолжал бежать. Я двинулся обратно через мост к стеклянным дверям, ведущим обратно в здание. Одна ясная, единственная мысль пронеслась через каждый синапс в моем мозгу. Я должен был проникнуть внутрь и добраться до пистолета Циско. Я должен был убить или быть убитым.

Но это было в нерабочее время, и двери закрылись за мной, когда я покидал здание. Я сунул руку в карман в поисках ключа, затем выдернул его, вместе с ним вылетели купюры, монеты и бумажник.

Когда я вставлял ключ в замок, я услышал быстро приближающиеся шаги позади меня. Пистолет! Доставай пистолет!

Я, наконец, распахнула дверь и бросилась по коридору к офису. Я оглянулся и увидел, как мужчина поймал дверь за мгновение до того, как она закрылась и заперлась. Он все еще приближался.

Ключ все еще был у меня в руке, я подошел к двери офиса и нащупал ключ, вставляя его в замок. Я чувствовал, что убийца приближается. Наконец-то открыв дверь, я вошел, захлопнул ее и защелкнул замок. Я щелкнула выключателем света, затем пересекла приемную и ворвалась в кабинет Винсента.

Пистолет, который Циско оставил для меня, был там, в ящике. Я схватил его, выдернул из кобуры и вернулся в приемную. На другом конце комнаты я мог видеть фигуру убийцы через матовое стекло. Он пытался открыть дверь. Я поднял пистолет и прицелился в размытое изображение.

Я поколебался, а затем поднял пистолет повыше и сделал два выстрела в потолок. Звук был оглушительным в закрытой комнате.

“Это верно!” Я закричал. “Заходите!”

Изображение по ту сторону стеклянной двери исчезло. Я услышал удаляющиеся шаги в коридоре, а затем дверь на мостик открылась и закрылась. Я стоял неподвижно и прислушивался к любому другому звуку. Там ничего не было.

Не сводя глаз с двери, я подошел к стойке администратора и поднял трубку. Я позвонил в 911, и мне сразу ответили, но я получил запись, в которой говорилось, что мой звонок был важным и что мне нужно подождать следующего доступного диспетчера экстренной помощи.

Я понял, что меня трясет, но не от страха, а от избытка адреналина. Я положил пистолет на стол, проверил карман и обнаружил, что не потерял свой мобильный телефон. Держа офисный телефон в одной руке, я воспользовался другой, чтобы открыть сотовый и позвонить Гарри Босху. Он ответил после первого гудка.

“Bosch! Тот парень, которого ты мне показал, только что был здесь!”

“Haller? О чем ты говоришь? Кто?”

“Парень на фотографии, которую ты мне сегодня показывал! Тот, у кого пистолет!”

“Ладно, успокойся. Где он? Где ты?”

Я понял, что напряжение момента сделало мой голос напряженным и резким. Смущенный, я глубоко вздохнул и попытался успокоиться, прежде чем ответить.

“Я в офисе. Кабинет Винсента. Я уходил и увидел его в гараже. Я побежал обратно в дом, и он побежал за мной. Он пытался проникнуть в офис. Я думаю, что он ушел, но я не уверен. Я сделал пару выстрелов, а затем...

“У тебя есть пистолет?”

“Чертовски верно, я согласен”.

“Я предлагаю вам убрать это, пока кто-нибудь не пострадал”.

“Если этот парень все еще на свободе, пострадает именно он. Кто он, черт возьми, такой?”

Последовала пауза, прежде чем он ответил.

“Я пока не знаю. Послушайте, я все еще в центре города и сам как раз направлялся домой. Я в машине. Сидите смирно, и я буду там через пять минут. Оставайся в офисе и держи дверь запертой ”.

“Не волнуйся, я не переезжаю”.

“И не стреляйте в меня, когда я туда доберусь”.

“Я не буду”.

Я протянул руку и повесил трубку офисного телефона. Мне не нужен был 911, если Бош собирался приехать. Я снова поднял пистолет.

“Эй, Холлер?”

“Что?”

“Чего он хотел?”

“Что?”

“Парень. Зачем он туда пришел?”

“Это чертовски хороший вопрос. Но у меня нет ответа ”.

“Слушай, прекрати валять дурака и скажи мне!”

“Я говорю тебе! Я не знаю, чего он добивается. А теперь кончай болтать и иди сюда!”

Я невольно сжал руки в кулаки, когда закричал, и случайно выстрелил в пол. Я подскочил, как будто в меня стрелял кто-то другой.

“Haller!” Босх закричал. “Что, черт возьми, это было?”

Я сделал глубокий вдох и не торопился, собираясь с духом, прежде чем ответить.

“Haller? Что происходит?”

“Иди сюда, и ты узнаешь”.

“Ты ударил его? Ты уложил его?”

Не ответив, я закрыл телефон.

Тридцать два

Босх сделал это за шесть минут, но мне показалось, что прошел час. По другую сторону стекла появилось темное изображение, и он резко постучал.

“Халлер, это я, Босх”.

Держа пистолет на боку, я отпер дверь и впустил его. У него тоже был пистолет наготове и на боку.

“Есть что-нибудь с тех пор, как мы разговаривали по телефону?” он спросил.

“Не видел и не слышал его. Полагаю, я напугал его до смерти ”.

Босх убрал пистолет в кобуру и бросил на меня взгляд, как бы говоря, что моя поза крутого парня никого не убедила, кроме, может быть, меня самого.

“Что это был за последний выстрел?”

“Несчастный случай”.

Я указал на дыру в полу.

“Отдай мне этот пистолет, пока тебя не убили”.

Я передал его, и он засунул его за пояс своих брюк.

“У вас нет оружия – по закону нет. Я проверил ”.

“Это дело моего следователя. Он оставляет это здесь на ночь ”.

Босх осмотрел потолок, пока не увидел два отверстия, которые я проделал там. Затем он посмотрел на меня и покачал головой.

Он подошел к жалюзи и проверил улицу. Бродвей был мертв в это время ночи. Пара близлежащих зданий была переоборудована в жилые лофты, но Бродвею еще предстояло пройти долгий путь, прежде чем вернуть себе ночную жизнь, которая была здесь восемьдесят лет назад.

“Хорошо, давайте сядем”, - сказал он.

Он отвернулся от окна и увидел, что я стою у него за спиной.

“В вашем кабинете”.

“Почему?”

“Потому что мы собираемся поговорить об этом”.

Я перешел в офис и сел за письменный стол. Босх сел напротив меня.

“Прежде всего, вот твои вещи. Я нашел это там, на мосту ”.

Из кармана своей куртки он вытащил мой бумажник и россыпь купюр. Он положил все это на стол, а затем снова потянулся за монетами.

“Хорошо, и что теперь?” Спросил я, убирая свою собственность обратно в карман.

“Теперь мы поговорим”, - сказал Босх. “Во-первых, вы хотите подать отчет по этому поводу?”

“Зачем беспокоиться? Ты знаешь об этом. Это ваше дело. Почему ты не знаешь, кто этот парень?”

“Мы работаем над этим”.

“Этого недостаточно, Босх! Он пришел за мной! Почему вы не можете его опознать?”

Босх покачал головой.

“Потому что мы думаем, что он нападающий, которого привезли из другого города. Возможно, из страны ”.

“Это чертовски фантастично! Почему он вернулся сюда?”

“Очевидно, из-за тебя. Из-за того, что ты знаешь ”.

“Я? Я ничего не знаю ”.

“Ты был здесь три дня. Ты должен знать что-то, что делает тебя опасным для него.”

“Говорю тебе, у меня ничего нет”.

“Тогда вы должны спросить себя, почему этот парень вернулся? Что он оставил после себя или забыл в первый раз?”

Я просто уставился на него. Я действительно хотел помочь. Я устал быть под прицелом – во многих отношениях, – и если бы я мог дать Босху хотя бы один ответ, я бы это сделал.

Я покачал головой.

“Я не могу вспомнить ни одного ...”

“Давай, Холлер!” Босх рявкнул на меня. “Ваша жизнь здесь под угрозой! Ты что, не понимаешь? Что у тебя есть?”

“Я же тебе говорил!”

“Кого подкупил Винсент?”

“Я не знаю, и я не смог бы сказать вам, если бы знал”.

“Что ФБР от него хотело?”

“Этого я тоже не знаю!”

Он начал указывать на меня.

“Ты гребаный лицемер. Вы прячетесь под защитой закона, в то время как убийца находится на свободе и ждет. Твоя этика и правила не остановят пулю, Холлер. Скажи мне, что у тебя есть!”

“Я же говорил тебе! У меня ничего нет, и не показывай на меня своим гребаным пальцем. Это не моя работа. Это твоя работа. И, может быть, если бы ты это сделал, люди здесь почувствовали бы ...”

“Прошу прощения?”

Голос раздался из-за спины Босха. Одним плавным движением он повернулся и выкатился из кресла, вытаскивая пистолет и целясь им в дверь.

Там стоял мужчина с мешком для мусора в руках, его глаза расширились от испуга.

Босх немедленно опустил оружие, а уборщик офиса выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок.

“Извините”, - сказал Босх.

“Я вернусь позже”, - сказал мужчина с сильным акцентом выходца из Восточной Европы.

Он повернулся и быстро исчез за дверью.

“Черт возьми!” Босх выругался, явно недовольный тем, что направил пистолет на невиновного человека.

“Я сомневаюсь, что наши мусорные баки когда-нибудь снова будут опустошены”, - сказал я.

Босх подошел к двери, закрыл ее и запер на засов. Он вернулся к столу и посмотрел на меня сердитыми глазами. Он снова сел, глубоко вздохнул и продолжил гораздо более спокойным голосом.

“Я рад, что вы можете сохранить свое чувство юмора, советник. Но хватит этих гребаных шуток ”.

“Ладно, без шуток”.

Босх выглядел так, словно внутренне боролся с тем, что сказать или сделать дальше. Его глаза обвели комнату, а затем остановились на мне.

“Ладно, послушай, ты прав. Это моя работа - поймать этого парня. Но он был у тебя прямо здесь. Прямо здесь, черт возьми! И поэтому само собой разумеется, что он был здесь с определенной целью. Он пришел либо убить тебя, что кажется маловероятным, поскольку он, по-видимому, даже не знает тебя, либо он пришел, чтобы что-то у тебя забрать. Вопрос в том, что это такое? Что находится в этом кабинете или в одном из ваших файлов, что может привести к установлению личности убийцы?”

Я попытался соответствовать ему своим собственным уравновешенным тоном.

“Все, что я могу вам сказать, это то, что со вторника у меня здесь был мой куратор. У меня здесь был мой следователь, и секретарша Джерри Винсента в приемной была здесь до сегодняшнего обеда, когда она уволилась. И никто из нас, детектив, никто из нас, не смог найти неопровержимый довод, который, как вы так уверены, находится здесь. Вы говорите мне, что Винсент заплатил кому-то взятку. Но я не могу найти никаких указаний ни в одном файле или от какого-либо клиента, что это правда. Я провел здесь последние три часа, просматривая досье Эллиота, и я не увидел никаких указаний – ни единого – на то, что он кому-то заплатил или подкупил кого-то. На самом деле, я выяснил, что ему не нужно было никого подкупать. У Винсента была волшебная палочка, и у него был шанс выиграть дело честно. Поэтому, когда я говорю вам, что у меня ничего нет, я имею в виду именно это. Я с тобой не играю. Я не сдерживаюсь. Мне нечего тебе дать. Ничего”.

“А как насчет ФБР?”

“Ответ тот же. Ничего”.

Босх не ответил. Я увидел, как его лицо омрачилось искренним разочарованием. Я продолжил.

“Если этот мужчина с усами - убийца, то, конечно, есть причина, которая привела его сюда. Но я этого не знаю. Беспокоит ли меня это? Нет, не обеспокоен. Я чертовски напуган этим. Я чертовски напуган, что этот парень думает, что у меня что-то есть, потому что, если у меня это и есть, я даже не знаю, что у меня это есть, и это не самое подходящее место для этого ”.

Босх резко встал. Он вытащил пистолет Циско из-за пояса и положил его на стол.

“Держи его заряженным. И на твоем месте я бы перестал работать по ночам ”.

Он повернулся и направился к двери.

“И это все?” Я позвал его вслед.

Он развернулся на месте и вернулся к столу.

“Чего еще ты от меня хочешь?”

“Все, что вам нужно, это информация от меня. Большую часть времени информацию я не могу предоставить. Но ты, в свою очередь, ничего не даешь взамен, и это половина причины, по которой я в опасности ”.

Босх выглядел так, словно был готов прыгнуть на меня через стол. Но потом я увидел, как он снова успокоился. Все, кроме учащенного сердцебиения высоко на щеке возле левого виска. Это никуда не делось. Это был его рассказ, и это был рассказ, который снова дал мне ощущение близости.

“К черту все”, - наконец сказал он. “Что вы хотите знать, советник? Продолжайте. Задайте мне вопрос – любой вопрос – и я отвечу на него ”.

“Я хочу знать о взятке. Куда делись деньги?”

Босх покачал головой и фальшиво рассмеялся.

“Я даю тебе полную свободу действий и говорю себе, что отвечу на твой вопрос, каким бы он ни был, а ты идешь и задаешь мне вопрос, на который у меня нет ответа. Ты думаешь, если бы я знал, куда пошли деньги и кто получил взятку, я был бы сейчас здесь, с тобой? Э-э-э, Холлер, я бы заказал убийцу.”

“Значит, вы уверены, что одно связано с другим? Что взятка – если была взятка – связана с убийством.”

“Я придерживаюсь процентных соотношений”.

“Но взятка – если там была взятка – была уплачена пять месяцев назад. Почему Джерри убили сейчас? Почему ФБР звонит ему сейчас?”

“Хорошие вопросы. Дай мне знать, если найдешь какие-нибудь ответы. Тем временем, я могу еще что-нибудь для вас сделать, советник? Я направлялся домой, когда ты позвонил.”

“Да, есть”.

Он смотрел на меня и ждал.

“Я тоже собирался уходить”.

“Что, ты хочешь, чтобы я держал тебя за руку по дороге в гараж? Отлично, поехали ”.

Я снова закрыл офис, и мы проследовали по коридору к мостику, ведущему в гараж. Босх замолчал, и тишина действовала на нервы. Я, наконец, нарушил его.

“Я собирался пойти съесть стейк. Ты хочешь прийти? Может быть, мы решим мировые проблемы за немного красного мяса ”.

“Где, у Муссо?”

“Я думал о Дэне Тане”.

Босх кивнул.

“Если ты сможешь провести нас внутрь”.

“Не волнуйся. Я знаю одного парня ”.

Тридцать три

Босх последовал за мной, но когда я притормозил на бульваре Санта-Моника, чтобы заехать на стоянку парковщика перед рестораном, он продолжил движение. Я видел, как он проехал мимо и повернул направо на Дохени.

Я зашел туда один, и Крейг усадил меня в одну из любимых угловых кабинок. Это была напряженная ночь, но дела шли к концу. Я видел, как актер Джеймс Вудс заканчивал ужин в кабинке с кинопродюсером по имени Мейс Нойфельд. Они были завсегдатаями, и Мейс кивнул мне. Однажды он пытался выбрать один из моих вариантов для фильма, но у него ничего не вышло. В другой кабинке я увидел Корбина Бернсена, актера, который наилучшим образом изобразил адвоката, которого я когда-либо видел по телевизору. А затем в другой кабинке сам мужчина, Дэн Тана, поздно ужинал со своей женой. Я опустил глаза на клетчатую скатерть. Хватит, кто есть кто. Я должен был подготовиться к работе с Bosch. Во время поездки я долго и упорно думал о том, что только что произошло в офисе, и теперь мне хотелось только подумать о том, как лучше всего противостоять Bosch по этому поводу. Это было похоже на подготовку к перекрестному допросу враждебно настроенного свидетеля.

Через десять минут после того, как я сел, Босх, наконец, появился в дверях, и Крейг подвел его ко мне.

“Заблудиться?” Спросил я, когда он протиснулся в кабинку.

“Я не мог найти место для парковки”.

“Полагаю, они недостаточно платят тебе за услуги камердинера”.

“Нет, камердинер - прекрасная вещь. Но я не могу отдать свою городскую машину парковщику. Против правил ”.

Я кивнул, предполагая, что это, вероятно, потому, что он положил дробовик в багажник.

Я решил подождать до тех пор, пока мы не отдадим приказ сыграть с Bosch. Я спросил, не хочет ли он взглянуть на меню, и он сказал, что готов сделать заказ. Когда подошел официант, мы оба заказали стейк Хелен со спагетти и красным соусом на гарнир. Босх заказал пиво, а я попросил бутылку бесцветной воды.

“Итак, ” сказал я, “ где был ваш напарник в последнее время?”

“Он работает над другими аспектами расследования”.

“Что ж, я думаю, приятно слышать, что в этом есть и другие аспекты”.

Босх долго изучал меня, прежде чем ответить.

“Предполагается, что это крэк?”

“Просто наблюдение. С моей стороны не кажется, что что-то особенное происходит ”.

“Может быть, это потому, что ваш источник иссяк и его унесло ветром”.

“Мой источник? У меня нет никакого источника.”

“Больше нет. Я выяснил, кто кормил твоего парня, и на этом сегодня все закончилось. Я просто надеюсь, что вы платили ему не за информацию, потому что IAD арестует его за это ”.

“Я знаю, вы мне не поверите, но я понятия не имею, о ком или о чем вы говорите. Я получаю информацию от моего следователя. Я не спрашиваю его, как он это получает ”.

Босх кивнул.

“Это лучший способ сделать это, верно? Изолируй себя, и тогда ты не получишь никакого удара в лицо. В то же время, если капитан полиции потеряет работу и пенсию, это будут льготы ”.

Я и не подозревал, что источник Cisco занимает такое высокое положение.

Официант принес наши напитки и корзинку с хлебом. Я отпил немного воды, обдумывая, что сказать дальше. Я поставил стакан и посмотрел на Босха. Он поднял брови, как будто чего-то ожидал.

“Как ты узнал, когда я уходил из офиса сегодня вечером?”

Босх выглядел озадаченным.

“Что вы имеете в виду?”

“Я полагаю, это был свет. Ты был там, на Бродвее, и когда я выключил свет, ты отправил своего парня в гараж ”.

“Я не понимаю, о чем вы говорите”.

“Конечно, знаешь. Фотография парня с пистолетом, выходящего из здания. Это была фальшивка. Ты подстроил это – поставил хореографию – и использовал это, чтобы скрыть свою утечку, а затем попытался обмануть меня с этим ”.

Босх покачал головой и выглянул из кабинки, как будто искал кого-то, кто помог бы ему истолковать то, что я говорил. Это был плохой поступок.

“Вы сфабриковали фальшивую фотографию, а затем показали ее мне, потому что знали, что через моего следователя она вернется к вашей утечке. Вы бы знали, что тот, кто спрашивал вас о фотографии, был источником утечки ”.

“Я не могу обсуждать с вами ни один аспект расследования”.

“И затем ты использовал это, чтобы попытаться сыграть со мной. Чтобы увидеть, не скрываю ли я что-то, и выбить это из меня ”.

“Я же сказал тебе, я не могу ...”

“Ну, ты не обязан, Босх. Я знаю, что это то, что ты сделал. Знаешь, в чем были твои ошибки? Во-первых, ты не вернулся, как обещал, чтобы показать фото секретарше Винсента. Если бы парень на фотографии был настоящим, ты бы показал это ей, потому что она знает клиентов лучше меня. Твоей второй ошибкой был пистолет за поясом твоего наемного убийцы. Винсент был застрелен из двадцатипятизарядного пистолета – слишком маленького для пояса. Я пропустил это, когда ты показывал мне фотографию, но теперь у меня это есть ”.

Босх посмотрел в сторону бара в центре ресторана. Телевизор над головой показывал спортивные события. Я наклонился через стол ближе к нему.

“Итак, кто этот парень на фотографии? Твой партнер с приклеенными усами? Какой-то клоун из отдела нравов? Неужели у тебя нет дел поважнее, чем играть со мной в игры?”

Босх откинулся назад и продолжил осматривать помещение, его взгляд скользил повсюду, кроме меня. Он что-то обдумывал, и я дал ему столько времени, сколько ему было нужно. Наконец, он посмотрел на меня.

“Ладно, ты меня поймал. Это была афера. Полагаю, это делает тебя умным адвокатом, Халлер. Совсем как старик. Интересно, почему ты тратишь время на защиту отморозков. Разве ты не должен быть там, судиться с врачами, или защищать Big tobacco, или что-то благородное в этом роде?”

Я улыбнулся.

“Тебе нравится так играть? Тебя поймали на коварстве, и ты в ответ обвиняешь в этом другого парня?”

Босх рассмеялся, его лицо покраснело, когда он отвернулся от меня. Этот жест показался мне знакомым, и его упоминание о моем отце напомнило о нем. У меня осталось смутное воспоминание о том, как мой отец неловко смеялся и отводил взгляд, откинувшись на спинку стула за обеденным столом. Моя мать обвинила его в чем-то, чего я был слишком мал, чтобы понять.

Босх положил обе руки на стол и наклонился ко мне.

“Вы слышали о первых сорока восьми, верно?”

“О чем ты говоришь?”

“Первые сорок восемь. Шансы раскрыть убийство уменьшаются почти наполовину каждый день, если вы не раскроете его в первые сорок восемь часов.”

Он посмотрел на часы, прежде чем продолжить.

“У меня наступает семьдесят два часа, и у меня ничего нет”, - сказал он. “Ни подозреваемого, ни реальной зацепки, ничего. И я надеялся, что сегодня вечером мне удастся что-нибудь из тебя вытянуть. Что-то, что указало бы мне в правильном направлении ”.

Я сидел там, уставившись на него, переваривая то, что он сказал. Наконец, я обрел свой голос.

“Ты действительно думал, что я знаю, кто убил Джерри, и не говорил?”

“Это была возможность, которую я должен был рассмотреть”.

“Пошел ты, Босх”.

Как раз в этот момент подошел официант с нашими стейками и спагетти. Когда тарелки были расставлены, Босх посмотрел на меня с понимающей улыбкой на лице. Официант спросил, что еще он может заказать для нас, и я отмахнулся от него, не прерывая зрительного контакта.

“Ты высокомерный сукин сын”, - сказал я. “Вы можете просто сидеть здесь с улыбкой на лице после того, как обвинили меня в сокрытии улик или знаний об убийстве. Убийство парня, которого я знал ”.

Босх посмотрел на свой стейк, взял нож и вилку и нарезал его. Я заметил, что он был левшой. Он отправил в рот кусок мяса и смотрел на меня, пока ел его. Он положил кулаки по обе стороны тарелки, сжимая вилку и нож, как будто охранял еду от браконьеров. Многие мои клиенты, которые провели время в тюрьме, питались точно так же.

“Почему бы вам не успокоиться здесь, советник”, - сказал он. “Ты должен кое-что понять. Я не привык быть по ту же сторону баррикад, что и адвокат защиты, ясно? По моему опыту, адвокаты защиты пытались изобразить меня глупым, коррумпированным, фанатичным, называйте как хотите. Итак, имея это в виду, да, я пытался запустить на вас игру в надежде, что это поможет мне раскрыть убийство. Я приношу свои извинения всем чертям и обратно. Если хочешь, я попрошу завернуть мой стейк и заберу его с собой ”.

Я покачал головой. У Босха был талант заставлять меня чувствовать себя виноватым за его проступки.

“Может быть, теперь тебе стоит быть тем, кто относится к этому спокойно”, - сказал я. “Все, что я говорю, это то, что с самого начала я действовал открыто и честный с вами. Я переступил этические границы своей профессии. И я сказал тебе то, что мог сказать тебе, когда мог сказать тебе. Я не заслужил, чтобы меня сегодня до смерти напугали. И вам чертовски повезло, что я не всадил пулю в грудь вашего человека, когда он был у двери офиса. Из него получилась прекрасная мишень ”.

“У тебя не должно было быть оружия. Я проверил ”.

Босх снова принялся за еду, не поднимая головы, пока трудился над стейком. Он откусил несколько кусочков, а затем перешел к боковой тарелке со спагетти. Он не был вертихвосткой. Он наколол макароны вилкой, прежде чем отправить кусочек в рот. Он заговорил после того, как проглотил свою еду.

“Итак, теперь, когда мы с этим разобрались, ты мне поможешь?”

Я выдохнул со смехом.

“Ты шутишь? Вы слышали хоть что-нибудь из того, что я здесь сказал?”

“Да, я все это слышал. И нет, я не шучу. Когда все сказано и сделано, у меня на руках все еще остается мертвый адвокат – ваш коллега, и я все еще мог бы воспользоваться вашей помощью ”.

Я начал нарезать свой первый кусок стейка. Я решил, что он может подождать, пока я поем, как я ждал его.

Многие считали, что в ресторане Dan Tana подают лучший стейк в городе. Считай меня одним из многих. Я не был разочарован. Я не торопился, смакуя первый кусочек, затем отложил вилку.

“Какого рода помощь?”

“Мы выманяем убийцу”.

“Отлично. Насколько это будет опасно?”

“Зависит от многих вещей. Но я не собираюсь тебе лгать. Это может стать опасным. Мне нужно, чтобы ты встряхнул кое-что, заставил всех, кто там есть, думать, что есть незакрытый конец, что ты можешь быть опасен для них. Тогда посмотрим, что произойдет ”.

“Но ты будешь там. Я буду прикрыт ”.

“Каждый шаг на этом пути”.

“Как нам встряхнуть ситуацию?”

“Я думал о статье в газете. Я полагаю, вам звонили репортеры. Мы выбираем кого-то и даем им историю, эксклюзив, и мы вставляем туда что-то, что заставляет убийцу задуматься ”.

Я подумал об этом и вспомнил, что Лорна предупреждала о честной игре со средствами массовой информации.

“Есть парень из Times,” - сказал я. “Я вроде как заключил с ним сделку, чтобы он от меня отстал. Я сказал ему, что поговорю с ним, когда буду готов говорить ”.

“Это идеальная подстава. Мы используем его”.

Я ничего не сказал.

“Итак, ты в деле?”

Я взял вилку и нож и хранил молчание, пока снова нарезал стейк. На тарелку потекла кровь. Я подумал о том, что моя дочь дошла до того, что стала задавать мне те же вопросы, что и ее мать, и на которые я никогда не смогу ответить. Такое ощущение, что ты всегда работаешь на плохих парней. Все было не так просто, но осознание этого не избавило меня от боли или того взгляда, который я помнил, увидев в ее глазах.

Я откладываю нож и вилку, так и не откусив ни кусочка. Внезапно я больше не был голоден.

“Да”, - сказал я. “Я в деле”.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

– Говорить правду

Тридцать четыре

Все лгут.

Копы лгут. Адвокаты лгут. Клиенты лгут. Даже присяжные лгут.

В уголовном праве существует школа веры, которая гласит, что каждый процесс выигрывается или проигрывается при выборе присяжных. Я никогда не был готов дойти до такого уровня, но я знаю, что, вероятно, нет более важного этапа в процессе по делу об убийстве, чем отбор двенадцати граждан, которые решат судьбу вашего клиента. Это также самая сложная и скоротечная часть судебного процесса, зависящая от капризов судьбы и везения и возможности задать правильный вопрос нужному человеку в нужное время.

И все же мы начинаем с этого каждое судебное разбирательство.

Отбор присяжных по делу Калифорния против Эллиот начал по расписанию в зале суда судьи Джеймса П. Стэнтона в четверг в десять утра. Зал суда был битком набит, наполовину заполненный venire – восемьюдесятью потенциальными присяжными, выбранными случайным образом из пула присяжных на пятом этаже CCB, – и наполовину заполненный средствами массовой информации, профессионалами здания суда, доброжелателями и просто зеваками, которым удалось протиснуться.

Я сидел за столом защиты наедине со своим клиентом, выполняя его пожелание о том, чтобы команда юристов состояла всего из одного человека. На столе передо мной лежала открытая, но пустая папка из манильской бумаги, блокнот для записей и три разных маркера: красный, синий и черный. Вернувшись в офис, я подготовил файл, используя линейку, чтобы нарисовать на нем сетку. Там было двенадцать блоков, каждый размером с открытку. Каждый блок предназначался для одного из двенадцати присяжных, которые будут выбраны для вынесения приговора Уолтеру Эллиоту. Некоторые адвокаты используют компьютеры для отслеживания потенциальных присяжных. У них даже есть программное обеспечение, которое может обрабатывать информацию, полученную в процессе отбора, фильтровать ее через программу распознавания социально-политических образов и выдавать мгновенные рекомендации о том, сохранить присяжных или отклонить их кандидатуру. Я использовал систему грид старой школы с тех пор, как был адвокатом по делам несовершеннолетних в офисе государственного защитника. У меня это всегда хорошо получалось, и сейчас я не менялся. Я не хотел использовать компьютерную интуицию, когда дело дошло до выбора присяжных. Я хотел использовать свой собственный. Компьютер не может слышать, как кто-то дает ответ. Оно не может видеть чьи-то глаза, когда они лгут.

Принцип работы заключается в том, что у судьи есть сгенерированный компьютером список, из которого он вызывает первых двенадцать граждан из венеции, и они занимают места в ложе присяжных. В этот момент каждый является членом жюри. Но они смогут сохранить свои места, только если переживут voir dire – сомнение в их происхождении, взглядах и понимании закона. Идет процесс. Судья задает им ряд основных вопросов, а затем адвокаты получают возможность продолжить обсуждение с более узкой направленностью.

Присяжных можно удалить из ложи одним из двух способов. Им может быть отказано по уважительной причине, если они своими ответами, поведением или даже жизненными обстоятельствами покажут, что не могут быть справедливыми судьями, заслуживающими доверия, или непредвзято выслушать дело. В распоряжении адвокатов нет ограничений на количество отводов по уважительной причине. Часто судья выносит решение об увольнении по уважительной причине еще до того, как прокурор или адвокат защиты выдвинут возражение. Я всегда считал, что самый быстрый способ покинуть коллегию присяжных - это объявить , что вы убеждены, что все копы лгут или что все копы всегда правы. В любом случае, закрытый разум - это вызов делу.

Второй способ отвода - это предварительный отвод, который предоставляется каждому адвокату в ограниченном количестве в зависимости от типа дела и предъявленных обвинений. Поскольку этот процесс касался обвинений в убийстве, у обвинения и защиты будет до двадцати предварительных отводов у каждого. Именно при разумном и тактичном использовании этих преимуществ в игру вступают стратегия и инстинкт. Опытный адвокат может использовать свои вызовы, чтобы помочь превратить присяжных в инструмент обвинения или защиты. Предварительный отвод позволяет адвокату ударить присяжного без какой-либо причины , кроме его инстинктивной неприязни к личности. Исключением из этого было бы очевидное использование преимущественных прав для создания предвзятого отношения к присяжным. Прокурор, который постоянно отстранял чернокожих присяжных, или адвокат защиты, который делал то же самое с белыми присяжными, быстро столкнулся бы с оппозицией, а также с судьей.

Правила судебного разбирательства разработаны для устранения предвзятости и обмана со стороны присяжных. Сам термин происходит от французской фразы “говорить правду”. Но это, конечно, противоречит делу каждой из сторон. Суть любого процесса в том, что я хочу, чтобы присяжные были пристрастны. Я хочу, чтобы они были предвзяты против государства и полиции. Я хочу, чтобы они были предрасположены быть на моей стороне. Правда в том, что беспристрастный человек - это последний человек, которого я хочу видеть в составе присяжных. Я хочу кого-то, кто уже на моей стороне или кого легко можно туда подтолкнуть. Я хочу двенадцать леммингов в коробке. Присяжные, которые последуют моему примеру и будут действовать как представители защиты.

И, конечно, человек, сидевший в четырех футах от меня в зале суда, хотел добиться диаметрально противоположного результата при отборе присяжных. Обвинитель хотел иметь своих собственных леммингов и использовал бы свои вызовы, чтобы слепить присяжных по-своему, и за мой счет.

К десяти пятнадцати умелый судья Стэнтон просмотрел распечатку с компьютера, который случайным образом отобрал первых двенадцать кандидатов, и приветствовал их на скамье присяжных, назвав кодовые номера, выданные им в комнате для подсудимых на пятом этаже. Там было шесть мужчин и шесть женщин. У нас было три почтовых работника, два инженера, домохозяйка из Помоны, безработный сценарист, два школьных учителя и трое пенсионеров.

Мы знали, откуда они были и чем занимались. Но мы не знали их имен. Это было анонимное жюри присяжных. Во время всех досудебных совещаний судья был непреклонен в том, что касается защиты присяжных от общественного внимания и придирчивости. Он распорядился, чтобы судебная телекамера была установлена на стене над скамьей присяжных, чтобы присяжные не были видны в ее поле зрения зала суда. Он также постановил, что личности всех потенциальных присяжных не разглашаются даже адвокатам и что к каждому следует обращаться во время судебного заседания по номеру его места.

Процесс начался с того, что судья задал каждому потенциальному присяжному вопросы о том, чем они зарабатывали на жизнь и в каком районе округа Лос-Анджелес они жили. Затем он перешел к основным вопросам о том, были ли они жертвами преступлений, имели ли родственников в тюрьме или состояли в родстве с кем-либо из сотрудников полиции или прокуратуры. Он спросил, каковы их знания закона и судебных процедур. Он спросил, у кого был предыдущий опыт работы с присяжными. Судья оправдал троих по уважительной причине: почтовую служащую, чей брат был полицейским; пенсионерку, чей сын стал жертвой убийства, связанного с наркотиками; и сценаристку, потому что, хотя она никогда не работала на Archway Studios, судья чувствовал, что она может питать недоброжелательность к Эллиоту из-за спорных отношений между сценаристами и руководством студии в целом.

Четвертый предполагаемый присяжный заседатель – один из инженеров – был уволен, когда судья согласился с его ходатайством об увольнении в связи с трудностями. Он был самозанятым консультантом, и две недели, проведенные в суде, были двумя неделями без какого-либо дохода, кроме пяти долларов в день, которые он зарабатывал как присяжный.

Четыре были быстро заменены еще четырьмя случайными выборками из the venire. Так оно и продолжалось. К полудню я использовал два своих упреждающих удара по оставшимся почтовым работникам и использовал бы третий, чтобы убрать второго инженера с панели, но решил воспользоваться обеденным перерывом, чтобы подумать об этом, прежде чем делать свой следующий ход. Тем временем Голанц крепко держался, имея полный арсенал вызовов. Его стратегия, очевидно, заключалась в том, чтобы позволить мне использовать свои удары, а затем он пришел бы с окончательным формированием жюри.

Эллиот принял позу генерального директора защиты. Я выполнял работу перед присяжными, но он настоял на том, чтобы ему разрешили подписать каждый из моих предварительных отводов. Это заняло дополнительное время, потому что мне нужно было объяснить ему, почему я хотел уволить присяжного, а он всегда высказывал свое мнение. Но каждый раз он в конечном итоге одобрительно кивал, как человек, ведущий дело, и присяжный был поражен. Это был раздражающий процесс, но я мог с ним мириться, пока Эллиот соглашался с тем, что я хотел делать.

Вскоре после полудня судья сделал перерыв на обед. Хотя день был посвящен отбору присяжных, технически это был первый день моего первого судебного процесса более чем за год. Лорна Тейлор пришла в суд, чтобы посмотреть и выразить свою поддержку. План состоял в том, чтобы вместе пойти на ланч, а затем она вернется в офис и начнет собирать вещи.

Когда мы вышли в коридор перед залом суда, я спросил Эллиота, не хочет ли он присоединиться к нам, но он сказал, что ему нужно срочно забежать в студию, чтобы проверить, как идут дела. Я сказал ему, чтобы он не опаздывал с возвращением. Судья выделил нам очень щедрые девяносто минут на обеденный перерыв, и он не стал бы благосклонно относиться к поздним возвращениям.

Мы с Лорной отстали и позволили потенциальным присяжным толпиться у лифтов. Я не хотел спускаться с ними. Неизбежно, когда вы делаете это, один из них открывает рот и спрашивает что-то неподобающее, и вам затем приходится проходить процедуру сообщения об этом судье.

Когда открылся один из лифтов, я увидел, как репортер Джек Макэвой протиснулся мимо присяжных, осмотрел коридор и остановился на мне.

“Отлично”, - сказал я. “А вот и неприятности”.

Макэвой направился прямо ко мне.

“Чего ты хочешь?” Я сказал.

“Чтобы объяснить”.

“Что, ты имеешь в виду, объясни, почему ты лжец?”

“Нет, послушайте, когда я сказал вам, что фильм выйдет в воскресенье, я это имел в виду. Это то, что мне сказали ”.

“И вот сегодня четверг, а в газете никакой статьи, и когда я пытался тебе позвонить по этому поводу, ты мне не перезваниваешь. Мной заинтересовались другие репортеры, Макэвой. Мне не нужна Times ”.

“Послушайте, я понимаю. Но случилось то, что они решили придержать это дело, чтобы оно было ближе к судебному разбирательству ”.

“Суд начался два часа назад”.

Репортер покачал головой.

“Вы знаете, настоящий суд. Показания и улики. Они объявят об этом в ближайшее воскресенье ”.

“Первая страница в воскресенье. Это обещание?”

“Самое позднее в понедельник”.

“О, теперь уже понедельник”.

“Послушайте, это новостной бизнес. Все меняется. Предполагалось, что он выйдет в эфир в воскресенье, но если в мире произойдет что-то важное, они могут отложить его до понедельника. Это либо-либо.”

“Неважно. Я поверю в это, когда увижу ”.

Я увидел, что территория вокруг лифтов была пуста. Мы с Лорной могли бы спуститься сейчас и не столкнуться ни с кем из потенциальных присяжных. Я взял Лорну за руку и повел ее в ту сторону. Я протиснулся мимо репортера.

“Значит, у нас все в порядке?” Макэвой сказал. “Ты будешь воздерживаться?”

“Воздержаться от чего?”

“Разговариваю с кем-нибудь еще. О раздаче эксклюзива ”.

“Неважно”.

Я оставил его висеть и направился к лифтам. Когда мы вышли из здания, мы прошли квартал до мэрии, и я попросил Патрика забрать нас оттуда. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из потенциальных присяжных, которые могли ошиваться возле здания суда, увидел, как я сажусь на заднее сиденье "Линкольна" с водителем. Это может им не понравиться. Среди моих досудебных инструкций Эллиоту было указание ему избегать студийного лимузина и каждый день ездить в суд самому. Никогда не знаешь, кто что может увидеть за пределами зала суда и каков может быть эффект.

Я сказал Патрику отвезти нас во Французский сад на Седьмой улице. Затем я позвонил Гарри Босху на мобильный, и он сразу же ответил.

“Я только что говорил с репортером”, - сказал я.

“И?”

“И это, наконец, выходит в воскресенье или понедельник. На первой полосе, говорит он, так что будьте готовы ”.

“Наконец-то”.

“Да. Ты собираешься быть готовым?”

“Не беспокойся об этом. Я готов ”.

“Я должен беспокоиться. Это мой – Алло?”

Он уже ушел. Я закрыл телефон.

“Что это было?” Спросила Лорна.

“Ничего”.

Я понял, что должен сменить тему.

“Послушай, когда ты сегодня вернешься в офис, я хочу, чтобы ты позвонил Джули Фавро и спросил, сможет ли она прийти завтра в суд”.

“Я думал, Эллиоту не нужен консультант присяжных”.

“Ему не обязательно знать, что мы ее используем”.

“Тогда как ты собираешься ей заплатить?”

“Уберите это из общей операционной. Мне все равно. Я заплачу ей из своего кармана, если потребуется. Но она мне понадобится, и мне плевать, что думает Эллиот. Я уже пережил два удара, и у меня такое чувство, что к завтрашнему дню мне придется учесть все, что у меня осталось. Мне понадобится ее помощь в составлении окончательного чарта. Просто скажи ей, что судебный пристав узнает ее имя и проследит, чтобы она получила место. Скажи ей, чтобы сидела на галерее и не подходила ко мне, когда я со своим клиентом. Скажи ей, что она может написать мне на мобильный, когда у нее будет что-то важное ”.

“Хорошо, я позвоню ей. У тебя все в порядке, Мик?”

Должно быть, я говорил слишком быстро или слишком сильно вспотел. Лорна уловила мое волнение. Я чувствовал себя немного неуверенно и не знал, было ли это из-за бреда репортера, или из-за того, что Босх повесил трубку, или из-за растущего осознания того, что то, над чем я работал целый год, скоро обрушится на меня. Показания и улики.

“Я в порядке”, - сказал я резко. “Я просто голоден. Ты знаешь, каким я становлюсь, когда голоден ”.

“Конечно”, - сказала она. “Я понимаю”.

Правда была в том, что я не был голоден. Мне даже есть не хотелось. Я чувствовал тяжесть на себе. Бремя будущего мужчины.

И я думал не о будущем моего клиента.

Тридцать пять

К трем часам второго дня отбора присяжных мы с Голанцем обменялись преимущественными правами и отводами по делу более чем на десять часов судебного времени. Это была битва. Мы тихо терзали друг друга, определяя обязательных присяжных друг для друга и нанося им удары без оглядки или зазрения совести. Мы просмотрели почти всю венецию, и моя таблица рассадки присяжных в некоторых местах была покрыта пятью слоями наклеек. У меня оставалось два предварительных вызова. Голанц, поначалу рассудительный в своих вызовах, догнал , а затем обогнал меня и вышел на свой последний упреждающий удар. Это был час ноль. Скамья присяжных была почти заполнена.

В своем нынешнем составе комиссия теперь включала адвоката, компьютерного программиста, двух новых сотрудников почтовой службы и трех новых пенсионеров, а также мужчину-медсестру, подстригателя деревьев и художника.

Из первоначальных двенадцати присяжных, заседавших предыдущим утром, оставалось еще двое потенциальных присяжных. Инженер на седьмом месте и один из пенсионеров на двенадцатом каким-то образом преодолели дистанцию. Оба были белыми мужчинами, и оба, по моей оценке, склонялись к государству. Ни тот, ни другой открыто не были на стороне обвинения, но в моей таблице я сделал заметки о каждом из них синими чернилами – мой код для присяжного заседателя, который, как мне показалось, был холоден к защите. Но их пристрастия были настолько незначительны, что я все еще не использовал драгоценный вызов ни на того, ни на другого.

Я знал, что мог бы уложить их обоих своим финальным выпадом и использовать упреждающие удары, но это был риск войны. Вы ударили одного из присяжных из-за синих чернил, и замена может закончиться неоново-синими и представлять больший риск для вашего клиента, чем оригинал. Именно это сделало отбор присяжных таким непредсказуемым делом.

Последним дополнением к ложе был художник, занявший место номер одиннадцать после того, как Голанц использовал свое девятнадцатое преимущество, чтобы убрать работника городской санитарии, которого я уложил в качестве красного присяжного. В ходе общего допроса судьи Стэнтона художница рассказала, что жила в Малибу и работала в студии рядом с шоссе на Тихоокеанском побережье. Ее средой были акриловые краски, и она училась в Художественном институте Филадельфии, прежде чем приехать в Калифорнию за светом. Она сказала, что у нее не было телевизора и она не читала регулярно никаких газет. Она сказала, что ничего не знала об убийствах, которые произошли шестью месяцами ранее в пляжном домике недалеко от того места, где она жила и работала.

Почти с самого начала я делал заметки о ней красным цветом и становился все счастливее и счастливее с ней в моем жюри по мере того, как задавались вопросы. Я знал, что Голанц допустил тактическую ошибку. Он устранил санитарного работника одним вызовом, и в итоге присяжный, казалось бы, нанес еще больший ущерб его делу. Теперь ему пришлось бы смириться с ошибкой или использовать свой последний вызов, чтобы убрать художника и снова подвергнуться тому же риску.

Когда судья закончил свои общие расспросы, настала очередь адвокатов. Голанц пошел первым и задал серию вопросов, которые, как он надеялся, выявят предвзятость, чтобы художника можно было отстранить по уважительной причине, а не с помощью его последнего упреждающего действия. Но женщина держалась особняком, казалась очень честной и непредубежденной.

После того, как прокурор задал четыре вопроса, я почувствовал вибрацию в кармане и потянулся за своим мобильным. Я держал его под столом защиты, между ног, под таким углом, чтобы судья не мог его увидеть. Джули Фавро писала мне весь день.

Фавро: Она вратарь.

Я немедленно отправил ей письмо обратно.

Haller: Я знаю. Как насчет 7, 8 и 10? Какой следующий?

Фавро, мой тайный консультант присяжных, сидел в четвертом ряду галереи как на утреннем, так и на дневном заседаниях. Я также встретился с ней за ланчем, пока Уолтер Эллиот в очередной раз возвращался в студию, чтобы проверить, как идут дела, и я позволил ей изучить мою таблицу, чтобы она могла составить свою собственную. Она быстро училась и точно знала, где я нахожусь со своими кодами и задачами.

Я получил ответ на свое текстовое сообщение почти сразу. Это было единственное, что мне нравилось в Фавро. Она не слишком много думала. Она принимала быстрые, инстинктивные решения, основанные исключительно на визуальных подсказках по отношению к словесным ответам.

Фавро: Не нравится 8. Недостаточно наслушался от 10. Ударь 7 раз, если придется.

Восьмой присяжный был дровосеком. Я привлек его к ответственности за некоторые ответы, которые он дал на вопросы о полиции. Я также подумал, что он слишком стремился быть в жюри присяжных. Это всегда было сигналом в деле об убийстве. Для меня это стало сигналом, что потенциальный присяжный испытывал сильные чувства к закону и порядку и без колебаний отнесся к идее судить другого человека. По правде говоря, я с подозрением относился ко всем, кому нравилось судить другого. Любой, кому нравилась идея быть присяжным, всегда был синими чернилами.

Судья Стэнтон предоставил нам большую свободу действий. Когда пришло время допросить потенциального присяжного, адвокатам разрешили потратить свое время на допрос кого-либо еще из коллегии. Он также разрешал широко использовать удары в спину, что означало, что было приемлемо использовать упреждающий вызов, чтобы вычеркнуть кого-либо из группы, даже если они уже были допрошены и приняты.

Когда настала моя очередь допрашивать художницу, я подошел к кафедре и сказал судье, что на данный момент я принимаю ее в состав присяжных без дальнейших расспросов. Вместо этого я попросил разрешить мне провести дальнейшие расспросы с присяжным заседателем номер восемь, и судья разрешил мне продолжить.

“Присяжный номер восемь, я просто хочу прояснить пару ваших взглядов на вещи. Во-первых, позвольте мне спросить вас, в конце этого процесса, после того, как вы выслушаете все показания, если вы считаете, что мой клиент может быть виновен, проголосовали бы вы за его осуждение? ”

Дровосек на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Нет, потому что это не было бы вне разумных сомнений”.

Я кивнул, давая ему понять, что он дал правильный ответ.

“Значит, вы не отождествляете ‘мог бы’ с ‘вне всяких разумных сомнений’?”

“Нет, сэр. Вовсе нет ”.

“Хорошо. Вы верите, что людей арестовывают в церкви за то, что они слишком громко поют?”

На лице дровосека появилось озадаченное выражение, и на галерее позади меня раздался смешок.

“Я не понимаю”.

“Есть поговорка, что людей не арестовывают в церкви за слишком громкое пение. Другими словами, там, где есть дым, есть и огонь. Людей не арестовывают без веской причины. Полиция обычно все делает правильно и арестовывает правильных людей. Ты веришь в это?”

“Я считаю, что все время от времени совершают ошибки, включая полицию, и вы должны рассматривать каждый случай индивидуально”.

“Но вы верите, что полиция обычно поступает правильно?”

Он был загнан в угол. Любой ответ поднял бы флаг той или иной стороны.

“Я думаю, что они, вероятно, знают – они профессионалы, – но я бы рассматривал каждое дело индивидуально и не думал, что только потому, что полиция обычно все делает правильно, они автоматически взяли нужного человека в этом деле ”.

Это был хороший ответ. От дровосека, не меньше. Я снова кивнул ему. Его ответы были правильными, но в его подаче было что-то почти отработанное. Это было вкрадчиво, более свято, чем ты. Дровосек очень сильно хотел быть в жюри, и это меня не устраивало.

“На какой машине вы ездите, сэр?”

Неожиданный вопрос всегда был хорош для реакции. Присяжный номер восемь откинулся на спинку своего места и посмотрел на меня так, словно подумал, что я пытаюсь каким-то образом его обмануть.

“Моя машина?”

“Да, на чем вы ездите на работу?”

“У меня есть пикап. Я храню в нем свое оборудование и прочее. Это ”Форд сто пятьдесят".

“У вас есть какие-нибудь наклейки на бампер сзади?”

“Да... несколько”.

“Что они говорят?”

Ему пришлось надолго задуматься, чтобы вспомнить свои собственные наклейки на бампер.

“Э-э, я приклеил сюда наклейку NRA, а затем еще одну, на которой написано: " Если вы можете это прочитать, тогда отвалите ". Что-то вроде этого. Может быть, это сказано не так красиво ”.

Его коллеги по "венире" рассмеялись, а номер восемь гордо улыбнулся.

“Как долго вы являетесь членом Национальной стрелковой ассоциации?” Я спросил. “В информационном листе присяжных вы этого не указали”.

“Ну, на самом деле я не такой. Я имею в виду, не член клуба. У меня там просто есть наклейка ”.

Обман. Он либо лгал о том, что является членом, и не указал это в своем информационном листе, либо он не был членом и использовал свою наклейку на бампере, чтобы представить себя кем-то, кем он не был, или частью организации, в которую он верил, но не хотел официально вступать. В любом случае, это было обманчиво, и это подтвердило все, что я чувствовал. Фавро был прав. Ему пришлось уйти. Я сказал судье, что закончил допрос, и сел обратно.

Когда судья спросил, согласны ли обвинение и защита с составом коллегии, Голанц попытался оспорить художника по делу. Я был против этого, и судья встал на мою сторону. У Голанца не было выбора, кроме как использовать свое последнее преимущество, чтобы убрать ее. Затем я воспользовался предпоследним испытанием, чтобы снять триммер для дерева. Мужчина выглядел сердитым, когда долго выходил из зала суда.

Из зала были названы еще два имени, и агент по недвижимости и еще один пенсионер заняли места восемь и одиннадцать в ложе. Их ответы на вопросы судьи поставили их прямо на середину пути. Я закодировал их черным цветом и не услышал ничего, что вызвало бы беспокойство. В середине судебного заседания я получил еще одно сообщение от Фавро.

Фавро: Они оба + / -, если вы спросите меня. Оба лемминги.

В целом, присутствие леммингов на панели было хорошим. Присяжными без признаков сильной личности и с промежуточными обвинительными приговорами часто можно манипулировать во время прений. Они ищут кого-то, за кем можно последовать. Чем больше у вас леммингов, тем важнее иметь присяжного с сильной личностью, который, по вашему мнению, предрасположен к защите. Вы хотите, чтобы в совещательной комнате был кто-то, кто потащит за собой леммингов.

Голанц, на мой взгляд, допустил основную тактическую ошибку. Он исчерпал все свои предварительные возражения перед защитой и, что гораздо хуже, оставил адвоката в коллегии. Третий присяжный справился с этим, и мое внутреннее чутье подсказывало, что Голанц приберегал для него последнее преимущество. Но художник получил это, и теперь Голанц застрял с адвокатом на панели.

Присяжный номер три не практиковал уголовное право, но ему пришлось изучать его, чтобы получить свой билет, и время от времени, должно быть, заигрывал с идеей попрактиковаться в этом. Они не снимали фильмы и телешоу об адвокатах по недвижимости. Уголовное право имело силу, и трое присяжных не были бы застрахованы от этого. На мой взгляд, это сделало его отличным присяжным для защиты. Он был отмечен красным в моей таблице и был моим выбором номер один для участия в панели. Он пошел бы на судебный процесс и последующие за ним обсуждения, зная закон и абсолютный статус аутсайдера защиты. Это не только вызвало у него симпатию на моей стороне, но и сделало его очевидным кандидатом на должность старшины – присяжного, избранного коллегией для общения с судьей и выступления от имени всей коллегии. Когда присяжные вернутся туда, чтобы начать обсуждение, человеком, к которому они все обратятся в первую очередь, будет адвокат. Если он был красным, то он собирался тянуть и подталкивать многих своих коллег-присяжных к вынесению оправдательного приговора. И, как минимум, его эго как адвоката будет настаивать на том, что его вердикт верен, и он будет настаивать на этом. Он один мог быть тем, кто повесил присяжных и удержал моего клиента от вынесения приговора.

Можно было на многое положиться, учитывая, что присяжный номер три отвечал на вопросы судьи и адвокатов менее тридцати минут. Но именно к этому сводился отбор присяжных. Быстрые, инстинктивные решения, основанные на опыте и наблюдении.

Суть заключалась в том, что я собирался позволить двум леммингам выступить на панели. У меня оставалось одно преимущественное право, и я собирался использовать его против седьмого или десятого присяжных. Инженер или пенсионер.

Я попросил судью несколько минут, чтобы посовещаться с моим клиентом. Затем я повернулся к Эллиоту и подвинул к нему свою таблицу.

“Вот и все, Уолтер. У нас остался последний патрон. Что вы думаете? Я думаю, нам нужно избавиться от седьмого и десятого, но мы можем избавиться только от одного ”.

Эллиот был очень вовлечен. Поскольку первые двенадцать заседали предыдущим утром, он высказал сильные и интуитивные мнения о каждом присяжном, которого я хотел ударить. Но он никогда раньше не выбирал присяжных. У меня был. Я смирился с его комментариями, но в конечном итоге сделал свой собственный выбор. Этот последний выбор, однако, был случайным. Любой из присяжных может нанести ущерб защите. Любой из них мог оказаться леммингом. Это было трудное решение, и у меня возникло искушение позволить инстинктам моего клиента стать решающим фактором.

Эллиот постучал пальцем по блоку для десятого присяжного в моей таблице. Вышедший на пенсию технический писатель производителя игрушек.

“Его”, - сказал он. “Избавьтесь от него”.

“Ты уверен?”

“Абсолютно”.

Я посмотрел на сетку. В десятом блоке было много синего, но в седьмом блоке его было столько же. Инженер.

У меня было предчувствие, что технический писатель был похож на подстригателя деревьев. Он очень хотел быть в составе присяжных, но, вероятно, по совершенно другим причинам. Я подумал, что, возможно, его план состоял в том, чтобы использовать свой опыт в качестве исследования для книги или, может быть, сценария фильма. Он потратил свою карьеру на написание руководств по эксплуатации для игрушек. Выйдя на пенсию, он признал во время voir dire, что пытался писать художественную литературу. Ничто так не стимулирует воображение и творческий процесс, как место в первом ряду на процессе по делу об убийстве. Это было хорошо для него, но не для Эллиота. Я не хотел, чтобы в составе моих присяжных был кто–то, кому пришлась по вкусу идея заседать на суде – по любой причине -.

Седьмой присяжный был синим по другой причине. Он был указан как аэрокосмический инженер. Отрасль, в которой он работал, имела большое присутствие в Южной Калифорнии, и, следовательно, я расспросил нескольких инженеров во время voir dire за эти годы. В целом инженеры были консервативны в политическом и религиозном плане, два очень важных атрибута, и они работали в компаниях, которые полагались на огромные правительственные контракты и гранты. Голосование за защиту было голосованием против правительства, и это был трудный шаг для них.

И последнее, и, возможно, самое важное: инженеры существуют в мире логики и абсолютов. Это то, что вы часто не можете применить к преступлению или месту преступления или даже к системе уголовного правосудия в целом.

“Я не знаю”, - сказал я. “Я думаю, инженер должен уйти”.

“Нет, он мне нравится. Он мне понравился с самого начала. Он установил со мной хороший зрительный контакт. Я хочу, чтобы он остался ”.

Я отвернулся от Эллиота и посмотрел на коробку. Мой взгляд переместился с седьмого присяжного на десятого, а затем обратно. Я надеялся на какой-нибудь знак, на какой-нибудь совет, который показал бы правильный выбор.

“Мистер Холлер”, - сказал судья Стэнтон. “Желаете ли вы использовать свой последний вызов или принять присяжных в их нынешнем составе? Я напоминаю вам, что день клонится к вечеру, а нам все еще нужно выбрать наших альтернативных присяжных ”.

Мой телефон гудел, когда судья обращался ко мне.

“Э-э, еще один момент, ваша честь”.

Я повернулась обратно к Эллиоту и наклонилась к нему, как будто хотела что-то прошептать. Но что я действительно делал, так это доставал свой телефон.

“Ты уверен, Уолтер?” Прошептал я. “Этот парень - инженер. Это может обернуться для нас неприятностями ”.

“Послушай, я зарабатываю на жизнь чтением людей и игрой в кости”, - прошептал Эллиот в ответ. “Я хочу, чтобы этот человек был в моем жюри”.

Я кивнул и посмотрел себе между ног, где держал телефон. Это было сообщение от Фавро.

Фавро: Удар 10. Я вижу обман. 7 соответствует профилю обвинения, но я вижу хороший зрительный контакт и открытое лицо. Он заинтересован в твоей истории. Ему нравится ваш клиент.

Зрительный контакт. Это все решило. Я сунул телефон обратно в карман и встал. Эллиот схватил меня за рукав моей куртки. Я наклонился, чтобы услышать его настойчивый шепот.

“Что ты делаешь?”

Я стряхнула его хватку, потому что мне не понравилось, как он публично демонстрирует попытку контроля надо мной. Я выпрямился и посмотрел на судью.

“Ваша честь, защита хотела бы поблагодарить и извинить десятого присяжного на этом этапе”.

В то время как судья уволил технического писателя и вызвал нового кандидата на десятое кресло в ложе, я сел и повернулся к Эллиоту.

“Уолтер, никогда не хватай меня так на глазах у присяжных. Это выставляет тебя мудаком, и мне и так будет достаточно сложно убедить их, что ты не убийца ”.

Я повернулся к нему спиной, наблюдая, как последний и, скорее всего, последний член жюри присяжных занимает свободное место в ложе.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

– Кусочек души

Ходить в ботинках мертвеца

Адвокат берет на себя первое дело по делу об убийстве коллеги; Суд десятилетия

АВТОР: ДЖЕК Макэвой, штатный писатель Times

Сложность заключалась не в 31 деле, свалившемся ему на колени. Это был крупный проект с крупным клиентом и самыми высокими ставками, связанными с ним. Адвокат защиты Майкл Халлер две недели назад занял место убитого Джерри Винсента и теперь оказывается в центре так называемого процесса десятилетия в этом году.

Сегодня запланировано начало дачи показаний в суде над Уолтером Эллиотом, 54-летним председателем Archway Studios, обвиняемым в убийстве своей жены и ее предполагаемого любовника шесть месяцев назад в Малибу. Халлер взялся за дело после того, как 45-летний Винсент был найден застреленным в своей машине в центре Лос-Анджелеса.

Винсент издал юридические положения, которые позволили Халлеру возобновить свою практику в случае его смерти. Халлер, у которого заканчивался годовой отпуск юридической практики, однажды ночью лег спать с нулевыми делами, а на следующий день проснулся с 31 новым клиентом, с которым нужно было разобраться.

“Я был взволнован возвращением к работе, но я не ожидал ничего подобного”, - сказал Халлер, 42-летний сын покойного Майкла Халлера-старшего, одного из легендарных адвокатов защиты в Лос-Анджелесе в 50-60-е годы. “Джерри Винсент был другом и коллегой, и, конечно, я бы с радостью вернулся к ”Не имея дел", если бы он мог быть жив сегодня".

Расследование убийства Винсента продолжается. Арестов не было, и детективы говорят, что подозреваемых нет. Он был дважды убит выстрелом в голову, когда сидел в своей машине в гараже рядом со зданием, где он держал свой офис, в квартале 200 по Бродвею.

После смерти Винсента вся юридическая практика падшего адвоката была передана Халлеру. Его работа заключалась в сотрудничестве со следователями в рамках защиты интересов адвоката и клиента, инвентаризации дел и установлении контактов со всеми активными клиентами. Последовал немедленный сюрприз. Один из клиентов Винсента должен был предстать перед судом на следующий день после убийства.

“Мои сотрудники и я только начали собирать все дела воедино, когда увидели, что Джерри – а теперь, конечно, и я – вынес приговор клиенту”, - сказал Халлер. “Мне пришлось бросить все это, помчаться в здание уголовного суда и быть там ради клиента”.

Это было одно закрытое дело и еще 30 незавершенных. С каждым клиентом из этого списка нужно было быстро связаться, проинформировать о смерти Винсента и предоставить возможность нанять нового адвоката или продолжить ведение дела с Халлером.

Несколько клиентов решили обратиться к другому представителю, но подавляющее большинство дел остаются у Халлера. Безусловно, самым крупным из них является дело об “Убийстве в Малибу”. Это привлекло широкое общественное внимание. Часть судебного процесса планируется транслировать в прямом эфире по национальному каналу Court TV. Доминик Данн, ведущий хроникер судов и преступлений для Vanity Fair, входит в число представителей средств массовой информации, которые попросили места в зале суда.

Дело поступило к Халлеру с одним важным условием. Эллиот согласился бы оставить Халлера своим адвокатом только в том случае, если бы Халлер согласился не затягивать судебный процесс.

“Уолтер невиновен и настаивал на своей невиновности с первого дня”, - сказал Халлер Times в своем первом интервью с тех пор, как взялся за это дело. “В начале дела были задержки, и он шесть месяцев ждал своего дня в суде и возможности очистить свое имя. Он не был заинтересован в очередной отсрочке правосудия, и я согласился с ним. Если ты невиновен, зачем ждать? Мы работали почти круглосуточно, чтобы быть готовыми, и я думаю, что мы готовы ”.

Было нелегко быть готовым. Тот, кто убил Винсента, также украл его портфель из машины. В нем был портативный компьютер Винсента и его календарь.

“Восстановить календарь было не слишком сложно, но ноутбук стал большой потерей”, - сказал Халлер. “Это было действительно центральное хранилище информации по делу и стратегии. Бумажные файлы, которые мы нашли в офисе, были неполными. Нам нужен был ноутбук, и сначала я подумал, что мы зашли в тупик ”.

Но затем Халлер нашел то, чего не забрал убийца. Винсент создал резервную копию своего компьютера на цифровой флэш-накопитель, прикрепленный к его брелку. Копаясь в мегабайтах данных, Халлер начал находить фрагменты стратегии для процесса Эллиота. Отбор присяжных состоялся на прошлой неделе, и, когда сегодня начнутся показания, он сказал, что будет полностью готов.

“Я не думаю, что у мистера Эллиота будет какое-либо отступление в свою защиту”, - сказал Халлер. “Мы заперты, заряжены и готовы к выходу”.

Эллиот не отвечал на звонки с просьбой прокомментировать эту историю и избегал общения со средствами массовой информации, за исключением одной пресс-конференции после его ареста, на которой он яростно отрицал причастность к убийствам и оплакивал потерю своей жены.

Прокуроры и следователи Департамента шерифа округа Лос-Анджелес заявили, что Эллиот убил свою жену, 39-летнюю Митци, и 35-летнего Йохана Рилца, в приступе ярости после того, как застал их вместе в доме на выходные, принадлежащем Эллиотам, на пляже в Малибу. Эллиот вызвал помощников шерифа на место происшествия и был арестован после осмотра места преступления. Хотя орудие убийства так и не было найдено, судебно-медицинская экспертиза установила, что Эллиот недавно стрелял из оружия. Следователи сказали, что он также давал противоречивые показания во время первоначального допроса на месте преступления и впоследствии. Ожидается, что на суде будут обнародованы другие доказательства против киномагната.

Эллиот остается на свободе под залог в 20 миллионов долларов, что является самой высокой суммой, когда-либо назначенной для подозреваемого в совершении преступления в истории округа Лос-Анджелес.

Эксперты по правовым вопросам и наблюдатели за зданием суда говорят, что ожидается, что защита будет критиковать обращение с доказательствами в ходе расследования и процедуры проверки, которые определили, что Эллиот стрелял из пистолета.

Заместитель прокурора округа. Атти. Джеффри Голанц, который является обвинителем по этому делу, отказался комментировать эту историю. Голанц никогда не проигрывал дела в качестве прокурора, и это будет его одиннадцатое дело об убийстве.

Тридцать шесть

Присяжные вышли гуськом, как "Лейкерс", выходящие на баскетбольную площадку. Не все они были одеты в одинаковую форму, но в воздухе витало одинаковое чувство предвкушения. Игра вот-вот должна была начаться. Они разделились на две шеренги и двинулись вдоль двух рядов скамьи присяжных. У них были стенографические блокноты и ручки. Они заняли те же места, что и в пятницу, когда присяжные были завершены и приведены к присяге.

Было почти десять утра понедельника и начало позже, чем ожидалось. Но ранее судья Стэнтон почти на сорок минут вернул адвокатов и подсудимого в кабинет, пока он обсуждал основные правила, принятые в последнюю минуту, и нашел время, чтобы бросить на меня косой взгляд и выразить свое недовольство историей, опубликованной на первой странице утреннего выпуска Los Angeles Times. Его главной заботой было то, что эта история имела большой вес для стороны защиты и выставляла меня симпатизирующим аутсайдером. Хотя в пятницу днем он предостерег новых присяжных не читать и не смотреть никаких новостных репортажей об этом деле или судебном процессе, судья был обеспокоен тем, что история могла просочиться.

В свою защиту я сказал судье, что дал интервью десятью днями ранее для статьи, которая, как мне сказали, выйдет как минимум за неделю до начала судебного процесса. Голанц ухмыльнулся и сказал, что мое объяснение предполагает, что я пытался повлиять на отбор присяжных, дав интервью ранее, но теперь вместо этого испортил процесс. Я возразил, указав, что в статье четко указано, что с обвинением связались, но отказались от комментариев. Если история была односторонней, вот почему.

Стэнтон, казалось, ворчливо принял мою историю, но предупредил нас о разговорах с прессой. Тогда я понял, что должен отменить свое соглашение давать комментарии судебному телевидению в конце каждого судебного заседания. Огласка была бы приятной, но я не хотел оказаться не на той стороне судьи.

Мы перешли к другим вещам. Стэнтон был очень заинтересован в выделении времени на судебный процесс. Как и любой судья, он должен был поддерживать ход дела. У него накопилось много дел, и длительный судебный процесс только усугубил ситуацию. Он хотел знать, сколько времени каждая сторона рассчитывает потратить на изложение своего дела. Голанц сказал, что на это уйдет минимум неделя, и я сказал, что мне нужно столько же, хотя на самом деле я знал, что, вероятно, это займет гораздо меньше времени. Большая часть доводов защиты будет выдвинута или, по крайней мере, подготовлена на этапе обвинения.

Стэнтон нахмурился, оценив время, и предложил, чтобы и обвинение, и защита хорошенько подумали об упорядочении. Он сказал, что хочет передать дело присяжным, пока их внимание все еще высоко.

Я изучал присяжных, когда они занимали свои места, и искал признаки предвзятости или чего-либо еще. Я все еще был доволен присяжными, особенно третьим присяжным, адвокатом. Несколько других были сомнительными, но на выходных я решил, что изложу свое дело адвокату и надеюсь, что он поддержит остальных, когда будет голосовать за оправдательный приговор.

Все присяжные смотрели только в себя или смотрели на судью, вожака зала суда. Насколько я мог судить, ни один присяжный даже не взглянул на стол обвинения или защиты.

Я повернулся и снова посмотрел на галерею. Зал суда вновь был заполнен представителями средств массовой информации и общественности, а также теми, кто кровно связан с этим делом.

Непосредственно за столом обвинения сидела мать Митци Эллиот, которая прилетела из Нью-Йорка. Рядом с ней сидели отец Йохана Рилца и два брата, которые проделали весь этот путь из Берлина. Я заметил, что Голанц поместил скорбящую мать в конце прохода, где она и ее постоянный поток слез были бы полностью видны присяжным.

У защиты было пять запасных мест в первом ряду позади меня. Там сидели Лорна, Циско, Патрик и Джули Фавро – последняя из присутствующих, потому что я нанял ее, чтобы она сопровождала меня на процессе и наблюдала за присяжными. Я не мог постоянно наблюдать за присяжными, и иногда они проявляли себя, когда думали, что никто из адвокатов не смотрит.

Пустое пятое место было зарезервировано для моей дочери. Я надеялся, что за выходные я смогу убедить свою бывшую жену разрешить мне забрать Хейли из школы на день, чтобы она могла пойти со мной в суд. Она никогда раньше не видела меня за работой, и я подумал, что вступительное слово будет идеальным моментом. Я чувствовал себя очень уверенно в своем деле. Я чувствовал себя пуленепробиваемым, и я хотел, чтобы моя дочь видела своего отца таким. План состоял в том, чтобы она сидела с Лорной, которую знала и которая ей нравилась, и смотрела, как я действую перед присяжными. В своих аргументах я даже использовал фразу Маргарет Мид о том, чтобы забрать ее из школы, чтобы она могла получить образование. Но это было дело, которое я в конечном счете не смог выиграть. Моя бывшая жена отказалась разрешить это. Моя дочь пошла в школу, а зарезервированное место осталось неиспользованным.

У Уолтера Эллиота в галерее никого не было. У него не было детей или близких родственников. Нина Альбрехт спросила меня, будет ли ей позволено посидеть на галерее, чтобы выразить свою поддержку, но поскольку она была внесена в списки свидетелей обвинения и защиты, ее не допустили к просмотру судебного процесса до тех пор, пока не будут завершены ее показания. В остальном у моего клиента никого не было. И это было задумано. У него было много соратников, доброжелателей и прихлебателей, которые хотели быть рядом с ним. У него даже были актеры из списка "А", готовые сесть за его спиной и продемонстрировать свою поддержку. Но я сказал ему, что если бы за его спиной сидела голливудская свита или юристы его корпорации, он передал бы присяжным неправильный посыл и образ. Это все из-за присяжных, сказал я ему. Каждый сделанный шаг – от выбора галстука, который вы носите, до свидетелей, которых вы вызываете для дачи показаний, – сделан с уважением к присяжным. Наши анонимные присяжные.

После того, как присяжные расселись поудобнее, судья Стэнтон зашел в протокол и начал разбирательство, спросив, видел ли кто-нибудь из присяжных статью в утреннем выпуске Times. Никто не поднял руки, и Стэнтон ответила еще одним напоминанием о том, что не читала и не смотрела репортажи о судебном процессе в средствах массовой информации.

Затем он сказал присяжным, что судебный процесс начнется со вступительных заявлений адвокатов противоположной стороны.

“Дамы и господа, помните, - сказал он, - это заявления. Они не являются доказательствами. Каждая сторона должна представить доказательства, подтверждающие заявления. И в конце процесса вы будете теми, кто решит, сделали ли они это ”.

С этими словами он указал на Голанца и сказал, что обвинение выступит первым. Как указано на досудебном совещании, у каждой стороны будет час для вступительного заявления. Я не знал о Голанце, но я бы и близко к этому не подошел.

Красивый и впечатляюще выглядящий в черном костюме, белой рубашке и темно-бордовом галстуке, Голанц встал и обратился к присяжным из-за стола обвинения. На время процесса у него был второй председатель, привлекательный молодой адвокат по имени Дениз Дабни. Она сидела рядом с ним и не сводила глаз с присяжных все время, пока он говорил. Это был способ совместной работы двух пар глаз, постоянно скользящих по лицам присяжных, что вдвойне подчеркивало серьезность стоящей перед ними задачи.

Представив себя и своего секунданта, Голанц перешел к делу.

“Дамы и господа присяжные, мы собрались здесь сегодня из-за неконтролируемой жадности и гнева. Ясно и незамысловато. Подсудимый, Уолтер Эллиот, является человеком большой власти, денег и положения в нашем сообществе. Но ему этого было недостаточно. Он не хотел делить свои деньги и власть. Он не хотел подставлять щеку предательству. Вместо этого он набросился на меня самым экстремальным из возможных способов. Он забрал не одну жизнь, а две. В момент сильного гнева и унижения он поднял пистолет и убил обоих - свою жену Митци Эллиот и Йохана Рилца. Он верил, что его деньги и власть поставят его выше закона и спасут от наказания за эти отвратительные преступления. Но этого не будет. Государство докажет вам вне всякого разумного сомнения, что Уолтер Эллиот нажал на курок и несет ответственность за смерть двух невинных людей ”.

Я повернулся на своем месте, наполовину для того, чтобы заслонить присяжным моего клиента, а наполовину для того, чтобы держать в поле зрения Голанца и ряды зрителей на галерее позади него. Прежде чем он закончил первый абзац, у матери Митци Эллиот потекли слезы, и это было то, о чем мне нужно было поговорить с судьей вне пределов слышимости присяжных. Театральность была предвзятой, и я бы попросил судью переместить мать жертвы на место, которое было бы менее заметным для присяжных.

Я посмотрел мимо плачущей женщины и увидел суровые гримасы на лицах мужчин из Германии. Я был очень заинтересован в них и в том, как они представят присяжных. Я хотел посмотреть, как они справляются с эмоциями и обстановкой в американском зале суда. Я хотел посмотреть, насколько угрожающим можно придать им вид. Чем мрачнее и угрожающе они выглядели, тем лучше сработала бы стратегия защиты, когда я сосредоточился на Йохане Рилце. Глядя на них сейчас, я знал, что у меня было хорошее начало. Они выглядели сердитыми и подлыми.

Голанц изложил присяжным свое дело, сказав им, что он будет представлять в качестве показаний и улик и что, по его мнению, это значит. Сюрпризов не было. В какой-то момент я получил текст из одной строки от Фавро, который я прочитал под таблицей.

Фавро: Они это проглатывают. Тебе лучше быть хорошим.

Верно, подумал я. Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.

В каждом судебном процессе было несправедливое преимущество обвинения. На стороне государства сила. Это связано с предположением о честности, неподкупности и беспристрастности. Предположение каждого присяжного и зрителя, что нас бы здесь не было, если бы дым не привел к пожару.

Это предположение, которое должна преодолеть каждая защита. Предполагается, что человек, находящийся под судом, считается невиновным. Но любой, кто когда-либо входил в зал суда в качестве адвоката или обвиняемого, знает, что презумпция невиновности - это всего лишь одно из идеалистических понятий, которым учат на юридическом факультете. Ни у меня, ни у кого другого не было сомнений в том, что я начал этот судебный процесс с обвиняемого, который считался виновным. Я должен был найти способ либо доказать его невиновность, либо доказать, что государство виновно в должностных преступлениях, некомпетентности или коррупции при подготовке дела.

Голанц продержался весь отведенный ему час, по-видимому, не скрывая никаких секретов по своему делу. Он проявил типичное прокурорское высокомерие; выложил все это во всеуслышание и позволил защите попытаться опровергнуть это. Обвинением всегда была шестисотфунтовая горилла, такая большая и сильная, что ей не приходилось беспокоиться об изяществе. Когда он рисовал свою картину, он использовал шестидюймовую кисть и повесил ее на стену с помощью кувалды и шипа.

Судья сказал нам на предварительном заседании, что от нас потребуется оставаться за нашими столами или пользоваться кафедрой, расположенной между ними, при обращении к свидетелям во время дачи показаний. Но вступительные заявления и заключительные аргументы были исключением из этого правила. В эти моменты судебного разбирательства мы могли свободно использовать пространство перед скамьей присяжных – место, которое ветераны адвокатуры защиты называли “испытательным полигоном”, потому что это был единственный раз во время судебного разбирательства, когда адвокаты обращались непосредственно к присяжным и либо излагали свою точку зрения, либо нет.

Голанц наконец-то перешел от стола обвинения к испытательному полигону, когда пришло время для его грандиозного финиша. Он встал прямо перед серединой ложи и широко развел руки, как проповедник перед своей паствой.

“У меня здесь нет времени, ребята”, - сказал он. “Итак, в заключение, я призываю вас быть очень внимательными, когда вы слушаете доказательства и свидетельские показания. Здравый смысл поведет вас. Я призываю вас не впадать в замешательство и не отвлекаться на препятствия на пути к правосудию, которые защита поставит перед вами. Не спускайте глаз с приза. Помните, у них украли жизни двух человек. Их будущее было разрушено. Вот почему мы собрались здесь сегодня. Для них. Большое вам спасибо ”.

Старая открывалка "не спускай глаз с приза". Этот тип разгуливал по зданию суда с тех пор, как я был государственным защитником. Тем не менее, начало у Голанца было солидным. Он не выиграл бы ни одного трофея "Оратор года", но он добился своего. По моим подсчетам, он также по меньшей мере четыре раза обращался к присяжным “ребята”, а это было слово, которое я бы никогда не употребил в присутствии присяжных.

Фавро написал мне еще дважды за последние полчаса своего выступления с сообщениями о снижении интереса присяжных. Возможно, они и съедали это с самого начала, но теперь, по-видимому, были сыты. Иногда это может продолжаться слишком долго. Голанц продержался целых пятнадцать раундов, как боксер-тяжеловес. Я собирался выступать в полусреднем весе. Меня интересовали быстрые удары. Я собирался войти и выйти, высказать несколько замечаний, посеять несколько семян и задать несколько вопросов. Я собирался заставить их полюбить меня. Это было главным. Если бы я им нравился, им понравилось бы и мое дело.

Как только судья дал мне добро, я встал и немедленно направился на испытательный полигон. Я не хотел, чтобы что-либо стояло между мной и присяжными. Я также осознавал, что это поставило меня прямо перед камерой судебного телевидения, установленной на стене над скамьей присяжных, в фокус.

Я повернулся к присяжным без какого-либо физического жеста, за исключением легкого кивка головой.

“Дамы и господа, я знаю, что судья уже представил меня, но я хотел бы представить себя и своего клиента. Я Майкл Халлер, адвокат, представляющий Уолтера Эллиота, которого вы видите здесь сидящим за столом в одиночестве ”.

Я указал на Эллиота, и по предварительному замыслу он мрачно кивнул, не изобразив никакой улыбки, которая выглядела бы столь же ложно заискивающей, как обращение к присяжным "ребята".

“Итак, я не собираюсь отнимать здесь много времени, потому что я хочу перейти к свидетельским показаниям и уликам – тем немногим, что от них осталось, – и запустить это шоу в путь. Хватит разговоров. Пришло время смириться или заткнуться. Мистер Голанц нарисовал для вас большую и сложную картину. Ему потребовался целый час, чтобы просто выложить это. Но я здесь, чтобы сказать вам, что это дело не такое уж сложное. Доводы обвинения представляют собой лабиринт из дыма и зеркал. И когда мы развеем дым и пройдем лабиринт, вы поймете это. Вы обнаружите, что никакого пожара не было, что против Уолтера Эллиота не возбуждено никакого дела. Что здесь есть более чем обоснованные сомнения, что есть возмущение тем, что это дело вообще было возбуждено против Уолтера Эллиота ”.

Я снова повернулся и указал на своего клиента. Он сидел, опустив глаза на блокнот, на котором сейчас делал пометки, – опять же, по предварительному замыслу, изображая моего клиента занятым, активно участвующим в собственной защите, гордо поднявшим голову и не беспокоящимся об ужасных вещах, которые прокурор только что сказал о нем. На его стороне было право, а право было сильным.

Я повернулся обратно к присяжным и продолжил.

“Я насчитал шесть раз, когда мистер Голанц упомянул слово ‘пистолет’ в своей речи. Шесть раз, по его словам, Уолтер брал пистолет и убивал женщину, которую любил, и второго, невинного свидетеля. Шесть раз. Но чего он не сказал вам шесть раз, так это того, что там нет оружия. У него нет оружия. У Департамента шерифа нет оружия. У них нет оружия и нет никакой связи между Уолтером и пистолетом, потому что у него никогда не было такого оружия.

“Мистер Голанц сказал вам, что он представит неоспоримые доказательства того, что Уолтер стрелял из пистолета, но позвольте мне сказать вам, чтобы вы придержали свои шляпы. Держите это обещание в своем заднем кармане, и давайте посмотрим в конце этого процесса, являются ли эти так называемые доказательства неоспоримыми. Давайте просто посмотрим, осталось ли это вообще стоять ”.

Пока я говорил, мои глаза скользили взад и вперед по присяжным, как прожекторы, освещающие небо над Голливудом ночью. Я оставался в постоянном, но спокойном движении. Я почувствовал определенный ритм в своих мыслях и интонацию, и я инстинктивно понял, что удерживаю присяжных. Каждый из них ехал со мной.

“Я знаю, что в нашем обществе мы хотим, чтобы наши сотрудники правоохранительных органов были профессиональными и скрупулезными настолько, насколько это возможно. Мы видим преступления в новостях и на улицах, и мы знаем, что эти мужчины и женщины - тонкая грань между порядком и беспорядком. Я имею в виду, я хочу этого так же сильно, как и ты. Я сам был жертвой жестокого преступления. Я знаю, на что это похоже. И мы хотим, чтобы наши копы вмешались и спасли положение. В конце концов, это то, для чего они существуют ”.

Я остановился и обвел взглядом всю скамью присяжных, задержав взгляд каждой пары на короткое мгновение, прежде чем продолжить.

“Но это не то, что здесь произошло. Доказательства – и я говорю о собственных доказательствах и свидетельских показаниях штата – покажут, что с самого начала следователи сосредоточились на одном подозреваемом, Уолтере Эллиоте. Доказательства покажут, что как только Уолтер попал в центр внимания, все остальные ставки были отменены. Все другие направления расследования были остановлены или даже никогда не проводились. У них был подозреваемый и то, что, по их мнению, было мотивом, и они никогда не оглядывались назад. Они также больше нигде не искали ”.

Впервые я сдвинулся со своей позиции. Я шагнул вперед к перилам перед присяжным номер один. Я медленно прошел вдоль передней части ложи, скользя рукой по перилам.

“Дамы и господа, это дело о туннельном видении. Сосредоточенность на одном подозреваемом и полное отсутствие сосредоточенности на чем-либо еще. И я обещаю вам, что когда вы выйдете из туннеля обвинения, вы будете смотреть друг на друга и щурить глаза от яркого света. И вам будет интересно, где, черт возьми, находится их дело. Большое вам спасибо ”.

Моя рука соскользнула с перил, и я направился обратно на свое место. Прежде чем я сел, судья объявил перерыв на обед.

Тридцать семь

И снова мой клиент отказался от обеда со мной, чтобы вернуться в студию и как обычно появиться в офисах руководителей. Я начал думать, что он рассматривал судебный процесс как досадное неудобство в своем расписании. Либо он был более уверен, чем я, в аргументации защиты, либо судебный процесс просто не был приоритетом.

Какова бы ни была причина, я остался со своей свитой в первом ряду. Мы пошли в Traxx на Юнион Стейшн, потому что я чувствовал, что это было достаточно далеко от здания суда, чтобы избежать того, что мы окажемся в том же месте, что и один из присяжных. Патрик был за рулем, и я попросил его парковать "Линкольн" и присоединиться к нам, чтобы он чувствовал себя частью команды.

Они предоставили нам столик в тихом уголке рядом с окном, которое выходило на огромный и замечательный зал ожидания железнодорожного вокзала. Лорна расставила места, и я оказался рядом с Джули Фавро. С тех пор, как Лорна связалась с Циско, она решила, что мне нужно быть с кем-то, и попыталась стать кем-то вроде свахи. Это усилие, исходящее от бывшей жены - бывшей жены, о которой я все еще заботился на многих уровнях, – было явно неудобным, и я чувствовал себя неуклюжим, когда Лорна открыто указала мне на стул рядом с моим присяжным консультантом. У меня был разгар первого дня судебного разбирательства, и возможность романтических отношений была последним, о чем я думал. Кроме того, я был неспособен к отношениям. Моя зависимость привела к эмоциональной дистанции от людей и вещей, которую я только сейчас начал преодолевать. Таким образом, я сделал своим приоритетом воссоединение со своей дочерью. После этого я бы беспокоился о том, чтобы найти женщину, с которой можно провести время.

Если отбросить романтику, с Джули Фавро было замечательно работать. Она была привлекательной, миниатюрной женщиной с тонкими чертами лица и волосами цвета воронова крыла, которые локонами спадали вокруг ее лица. Россыпь юношеских веснушек на носу делала ее моложе, чем она была. Я знал, что ей тридцать три года. Однажды она рассказала мне свою историю. Она приехала в Лос-Анджелес через Лондон, чтобы сниматься в кино, и училась у преподавателя, который верил, что внутренние мысли персонажа можно показать внешне с помощью мимики, тиков и телодвижений. Это была ее работа как актрисы - вытаскивать эти подарки на поверхность, не делая их очевидными. Ее студенческими упражнениями стали наблюдение, идентификация и интерпретация этих рассказов у других. Ее задания приводили ее куда угодно: от покер-румов в южном округе, где она научилась читать по лицам людей, пытающихся ничего не выдавать, до залов судебных заседаний CCB, где всегда было много лиц и раздач, которые можно было прочитать.

После того, как я три дня подряд видел ее в галерее во время судебного процесса, на котором я защищал обвиняемого в серийном изнасиловании, я подошел к ней и спросил, кто она такая. Ожидая узнать, что она была ранее неизвестной жертвой мужчины за столом защиты, я был удивлен, услышав ее историю и узнав, что она была там просто для того, чтобы попрактиковаться в чтении по лицам. Я пригласил ее на ланч, взял ее номер телефона и в следующий раз, когда выбирал присяжных, нанял ее помочь мне. Она была точна в своих наблюдениях, и с тех пор я использовал ее несколько раз.

“Итак”, - сказал я, расстилая черную салфетку у себя на коленях. “Как дела у моих присяжных?”

Я думал, было очевидно, что вопрос был адресован Джули, но Патрик заговорил первым.

“Я думаю, они хотят бросить книгу в вашего парня”, - сказал он. “Я думаю, они думают, что он заносчивый богатый парень, который думает, что ему сойдет с рук убийство”.

Я кивнул. Его предположение, вероятно, было не так уж далеко от истины.

“Что ж, спасибо за ободряющие слова”, - сказал я. “Я обязательно скажу Уолтеру, чтобы он впредь не был таким заносчивым и богатым”.

Патрик опустил взгляд на стол и казался смущенным.

“Я просто сказал, вот и все”.

“Нет, Патрик, я ценю это. Приветствуются любые мнения, и все они имеют значение. Но некоторые вещи ты не можешь изменить. Мой клиент богат так, как никто из нас не может себе представить, и это придает ему определенный стиль и имидж. Отталкивающее выражение лица, с которым я не уверен, что могу что-либо поделать. Джули, что ты пока думаешь о присяжных?”

Прежде чем она смогла ответить, подошел официант и принял наши заказы на напитки. Я ограничился водой с лаймом, в то время как остальные заказали чай со льдом, а Лорна попросила бокал шардоне "Безумная домохозяйка". Я бросил на нее взгляд, и она немедленно запротестовала.

“Что? Я не работаю. Я просто наблюдаю. Плюс, я праздную. Вы снова в суде, и мы снова в деле ”.

Я неохотно кивнул.

“Говоря об этом, мне нужно, чтобы ты сходил в банк”.

Я вытащил конверт из кармана пиджака и передал его ей через стол. Она улыбнулась, потому что знала, что в нем: чек от Эллиота на 150 000 долларов, остаток согласованной платы за мои услуги.

Лорна убрала конверт, и я снова обратил свое внимание на Джули.

“Итак, что ты видишь?”

“Я думаю, что это хорошие присяжные”, - сказала она. “В целом, я вижу много открытых лиц. Они готовы выслушать ваше дело. По крайней мере, прямо сейчас. Мы все знаем, что они склонны верить обвинению, но они ни перед чем не закрывали дверь ”.

“Вы видите какие-либо изменения по сравнению с тем, о чем мы говорили в пятницу? Я все еще присутствую под номером три?”

“Кто номер три?” Спросила Лорна, прежде чем Джули смогла ответить.

“Ошибка Голанца. Третий - адвокат, и обвинению не следовало оставлять его на скамье подсудимых ”.

“Я все еще думаю, что его стоит представить”, - сказала Джули. “Но есть и другие. Мне тоже нравятся "одиннадцать" и "двенадцать". Оба пенсионеры и сидят прямо рядом друг с другом. У меня такое чувство, что они собираются сплотиться и почти работать в команде, когда дело дойдет до обсуждения. Ты победишь одного, и ты победишь их обоих ”.

Мне понравился ее английский акцент. Это была вовсе не верхушка общества. В нем был уличный тон, который придавал тому, что она сказала, достоверность. До сих пор она не была очень успешной актрисой, и однажды она сказала мне, что ее часто приглашали на прослушивание для постановок, требующих изящного английского акцента, которым она не совсем владела. Ее доход был в основном получен в покер-румах, где она теперь играла впроголодь, а также на чтении присяжных для меня и небольшой группы юристов, с которыми я ее познакомил.

“А как насчет седьмого присяжного?” Я спросил. “Во время отбора он был весь внимание. Теперь он на меня не смотрит ”.

Джули кивнула.

“Ты это заметил. Зрительный контакт полностью выпал из чартов. Как будто что-то изменилось между пятницей и сегодняшним днем. На данный момент я должен был бы сказать, что это признак того, что он в лагере обвинения. Пока ты выступаешь под номером три, можешь поспорить, что мистер Непобедимый будет седьмым ”.

“Вот тебе и все, что я выслушал своего клиента”, - сказал я себе под нос.

Мы заказали обед и сказали официанту поторопиться с заказом, потому что нам нужно возвращаться в суд. Пока мы ждали, я справился у Циско о наших свидетелях, и он сказал, что мы готовы работать в этом отделе. Затем я попросил его побродить вокруг после суда и посмотреть, сможет ли он последовать за немцами из здания суда и оставаться с ними, пока они не доберутся до своего отеля. Я хотел знать, где они остановились. Это была просто мера предосторожности. До окончания процесса они не собирались быть очень довольны мной. Это была хорошая стратегия - знать, где находятся твои враги.

Я доедал половину салата с курицей-гриль, когда заглянул через окно в зал ожидания. Это была великолепная смесь архитектурных проектов, но в первую очередь в ней чувствовалась атмосфера ар-деко. Там стояли ряды больших кожаных кресел для ожидания путешественников, а над ними висели огромные люстры. Я видел людей, спящих в креслах, и других, сидящих со своими чемоданами и вещами, собранными вокруг них.

И тут я увидел Босха. Он сидел один в третьем ряду от моего окна. Он был в наушниках. Наши взгляды встретились на мгновение, а затем он отвел взгляд. Я отложил вилку и полез в карман за наличными. Я понятия не имел, сколько стоит стакан "Безумной домохозяйки", но Лорна шла на второй круг. Я положил на стол пять двадцаток и сказал остальным заканчивать есть, пока я выйду, чтобы позвонить.

Я вышел из ресторана и позвонил Босху на мобильный. Он вытащил свои вилки и ответил на звонок, когда я приближался к третьему ряду сидений.

“Что?” - спросил он вместо приветствия.

“Опять Фрэнк Морган?”

“На самом деле, Рон Картер. Почему ты мне звонишь?”

“Что вы думаете об этой истории?”

Я сел на свободное место напротив него, бросил на него взгляд, но вел себя так, как будто разговаривал с кем-то далеким от меня.

“Это отчасти глупо”, - сказал Босх.

“Ну, я не знал, хочешь ли ты оставаться под прикрытием или ...”

“Просто повесьте трубку”.

Мы закрыли наши телефоны и посмотрели друг на друга.

“Ну?” Я спросил. “Мы в игре?”

“Мы не узнаем, пока не узнаем сами”.

“Что это значит?”

“История вышла наружу. Я думаю, это сделало то, что мы хотели. Теперь подождем и увидим. Если что-то случится, тогда, да, мы в игре. Мы не узнаем, что мы в игре, пока сами не окажемся в игре ”.

Я кивнул, хотя то, что он сказал, не имело для меня никакого смысла.

“Кто эта женщина в черном?” он спросил. “Ты не говорил мне, что у тебя была девушка. Вероятно, нам следует также осветить ее ”.

“Она мой читатель для присяжных, вот и все”.

“О, она помогает тебе выявлять ненавистников копов и противников установления?”

“Что-то вроде этого. Ты здесь один? Ты наблюдаешь за мной в одиночестве?”

“Знаешь, у меня когда-то была девушка. Она всегда задавала вопросы пачками. Никогда по одному за раз ”.

“Вы когда-нибудь отвечали на какие-нибудь из ее вопросов? Или ты просто ловко отвел их, как делаешь сейчас?”

“Я не одинок, советник. Не волнуйся. Тебя окружают люди, которых ты никогда не увидишь. У меня есть люди в твоем офисе, независимо от того, там ты или нет ”.

И камеры. Они были установлены десятью днями ранее, когда мы думали, что история с Times неизбежна.

“Да, хорошо, но мы не пробудем там долго”.

“Я заметил. Куда ты переезжаешь?”

“Нигде. Я работаю в своей машине ”.

“Звучит забавно”.

Я изучал его мгновение. В его тоне, как обычно, был сарказм. Он был раздражающим парнем, но каким-то образом он заставил меня доверить ему свою безопасность.

“Что ж, мне пора в суд. Есть ли что-то, что я должен делать? Ты хочешь, чтобы я действовал каким-то конкретным образом или куда ты хочешь, чтобы я пошел?”

“Просто делай то, что делаешь всегда. Но есть одна вещь. Следить за вами в движении требует много людей. Итак, в конце дня, когда ты будешь дома на ночь, позвони мне и скажи, чтобы я мог освободить некоторых людей ”.

“Хорошо. Но за тобой все равно кто-нибудь будет наблюдать, верно?”

“Не волнуйся. Ты будешь застрахован двадцать четыре семь. О, и еще кое-что.”

“Что?”

“Никогда больше не подходи ко мне подобным образом”.

Я кивнул. Меня увольняли.

“Понял”.

Я встал и посмотрел в сторону ресторана. Я видел, как Лорна пересчитывает оставшиеся у меня двадцатки и кладет их на чек. Выглядело так, будто она использовала их все. Патрик встал из-за стола и пошел забрать машину у парковщика.

“Увидимся, детектив”, - сказала я, не глядя на него.

Он не ответил. Я пошел прочь и догнал свою компанию, когда они выходили из ресторана.

“Это с вами был детектив Босх?” Спросила Лорна.

“Да, я видел его там”.

“Что он делал?”

“Он сказал, что любит приходить сюда на ланч, сидеть в этих больших удобных креслах и просто думать”.

“Это совпадение, что мы тоже были здесь”.

Джули Фавро покачала головой.

“Совпадений не бывает”, - сказала она.

Тридцать восемь

После обеда Голанц начал излагать свое дело. Он начал с того, что я назвал презентацией “с чистого листа”. Он начал с самого начала – звонка в службу 911, который привлек всеобщее внимание к двойному убийству, – и с этого момента последовал последовательным образом. Первым свидетелем был оператор службы экстренной помощи из окружного центра связи. Ее использовали, чтобы представить магнитофонные записи призывов Уолтера Эллиота о помощи. В досудебном ходатайстве я пытался помешать воспроизведению двух кассет, утверждая, что распечатанные стенограммы будут понятнее и полезнее для присяжных, но судья вынес решение в пользу обвинения. Он приказал Голанцу предоставить стенограммы, чтобы присяжные могли читать вместе со звуком, когда кассеты будут проигрываться в суде.

Я пытался остановить воспроизведение записей, потому что знал, что они наносят ущерб моему клиенту. Эллиот спокойно поговорил с диспетчером во время первого звонка, сообщив, что его жена и еще один человек были убиты. В этом спокойном поведении было место для интерпретации расчетливой холодности, которую я не хотел видеть в присяжных. Вторая запись была хуже с точки зрения защиты. Голос Эллиота звучал раздраженно, а также он указал, что знал и не любил человека, который был убит вместе со своей женой.

Запись 1 – 13:05 - 02.05.07

Диспетчер: Девять-один-один. У вас чрезвычайная ситуация?

Уолтер Эллиот: Я... Ну, они выглядят мертвыми. Я не думаю, что кто-то может им помочь.

Диспетчер: Прошу прощения, сэр. С кем я разговариваю?

Уолтер Эллиот: Это Уолтер Эллиот. Это мой дом.

Диспетчер: Да, сэр. И вы говорите, что кто-то мертв?

Уолтер Эллиот: Я нашел свою жену. Она застрелена. И здесь есть мужчина. Он тоже застрелен.

Диспетчер: Подождите минутку, сэр. Позвольте мне напечатать это и обратиться к вам за помощью.

– перерыв -

Диспетчер: Хорошо, мистер Эллиот, парамедики и помощники шерифа уже в пути.

Уолтер Эллиот: Для них слишком поздно. Я имею в виду парамедиков.

Диспетчер: Я должен отправить их, сэр. Вы сказали, что они расстреляны? Ты в опасности?

Уолтер Эллиот: Я не знаю. Я только что пришел. Я этого не делал. Ты это записываешь?

Диспетчер: Да, сэр. Все записано. Ты сейчас в доме?

Уолтер Эллиот: Я в спальне. Я этого не делал.

Диспетчер: Есть ли кто-нибудь еще в доме, кроме вас и двух застреленных людей?

Уолтер Эллиот: Я так не думаю.

Диспетчер: Хорошо, я хочу, чтобы вы вышли наружу, чтобы помощники шерифа увидели вас, когда они подъедут. Стой там, где они могут тебя видеть.

Уолтер Эллиот: Хорошо, я ухожу.

– конец -

На второй кассете был задействован другой диспетчер, но я позволил Голанцу прокрутить ее. Я проиграл большой спор о том, можно ли вообще воспроизводить записи. Я не видел смысла тратить время суда, заставляя прокурора привлекать второго диспетчера для установления и внедрения второй пленки.

Это было сделано с мобильного телефона Эллиота. Он был снаружи, и на заднем плане был слышен легкий шум океанских волн.

Запись 2 – 13:24 – 02.05.07

Диспетчер: Девять-один-один, что у вас случилось?

Уолтер Эллиот: Да, я звонил раньше. Где все?

Диспетчер: Вы вызывали девять-один-один?

Уолтер Эллиот: Да, мою жену застрелили. Как и немец. Где все?

Диспетчер: Это тот самый звонок в Малибу на Кресент-Коув-роуд?

Уолтер Эллиот: Да, это я. Я звонил по меньшей мере пятнадцать минут назад, но здесь никого нет.

Диспетчер: Сэр, мой экран показывает, что у нашего подразделения "Альфа" расчетное время прибытия составляет менее одной минуты. Повесьте трубку и встаньте у входа, чтобы они увидели вас, когда приедут. Вы сделаете это, сэр?

Уолтер Эллиот: Я уже стою здесь.

Диспетчер: Тогда ждите прямо здесь, сэр.

Уолтер Эллиот: Если вы так говорите. До свидания.

– конец -

Во время второго звонка Эллиот не только казался раздраженным задержкой, но и произнес слово “Немецкий” почти с насмешкой в голосе. Можно ли было экстраполировать вину из его словесного тона или нет, не имело значения. Записи помогли установить тему обвинения о высокомерии Уолтера Эллиота и его убежденности в том, что он выше закона. Это было хорошее начало для Голанца.

Я отказался от допроса диспетчера, потому что знал, что это ничего не даст защите. Следующим обвиняемым был заместитель шерифа Брендан Мюррей, который был за рулем автомобиля alpha, который первым откликнулся на звонок 911. За полчаса дачи показаний Голанц в мельчайших деталях рассказал помощнику шерифа о своем прибытии и обнаружении тел. Он уделил особое внимание воспоминаниям Мюррея о поведении Эллиота, его манере поведения и заявлениях. По словам Мюррея, обвиняемый не проявил никаких эмоций, когда вел их вверх по лестнице в спальню, где на кровати лежала его жена, застреленная насмерть и обнаженная. Он спокойно перешагнул через ноги мертвеца в дверном проеме и указал на тело на кровати.

“Он сказал: ‘Это моя жена. Я почти уверен, что она мертва ", - свидетельствовал Мюррей.

По словам Мюррея, Эллиот также по меньшей мере трижды повторил, что он не убивал двух человек в спальне.

“Ну, это было необычно?” Спросил Голанц.

“Ну, мы не обучены вмешиваться в расследования убийств”, - сказал Мюррей. “Мы не должны. Итак, я никогда не спрашивал мистера Эллиота, сделал ли он это. Он просто продолжал говорить нам, что это не так ”.

У меня тоже не было вопросов к Мюррею. Он был в моем списке свидетелей, и я мог бы отозвать его на этапе защиты, если потребуется. Но я хотел дождаться следующего свидетеля обвинения, Кристофера Харбера, который был напарником Мюррея и новичком в управлении шерифа. Я подумал, что если кто-то из помощников шерифа и допустит ошибку, которая может помочь защите, то это будет новичок.

Показания Харбера были короче, чем у Мюррея, и его использовали в основном для подтверждения показаний его партнера. Он слышал то же самое, что и Мюррей. Он тоже видел то же самое.

“Всего несколько вопросов, ваша честь”, - сказал я, когда Стэнтон спросил о перекрестном допросе.

В то время как Голанц проводил свой непосредственный допрос с кафедры, я оставался за столом защиты для вынесения приговора. Это была уловка. Я хотел, чтобы присяжные, свидетель и прокурор подумали, что я просто повторяю ходатайства и задаю несколько вопросов по делу кросса. Правда заключалась в том, что я собирался подложить то, что станет ключевым моментом в деле защиты.

“Итак, помощник шерифа Харбер, вы новичок, верно?”

“Это верно”.

“Вы когда-нибудь раньше давали показания в суде?”

“Не по делу об убийстве”.

“Ну, не нервничай. Несмотря на то, что мистер Голанц, возможно, сказал вам, я не кусаюсь ”.

В зале суда раздался вежливый смешок. Лицо Харбера слегка порозовело. Он был крупным мужчиной с песочного цвета волосами, коротко подстриженными по-военному, как это любят в Управлении шерифа.

“Итак, когда вы и ваш партнер прибыли в дом Эллиота, вы сказали, что видели моего клиента, стоящего перед входом в поворот. Это верно?”

“Это верно”.

“Хорошо, что он делал?”

“Просто стою там. Ему было сказано ждать нас там ”.

“Хорошо, теперь, что вы знали о ситуации, когда туда въехала машина "альфы”?"

“Мы знали только то, что нам сообщила диспетчерская. Что человек по имени Уолтер Эллиот позвонил из дома и сказал, что внутри два человека мертвы. Они были расстреляны”.

“Был ли у вас когда-нибудь подобный звонок раньше?”

“Нет”.

“Ты был напуган, нервничал, взвинчен, что?”

“Я бы сказал, что адреналин бил ключом, но мы были довольно спокойны”.

“Вы доставали оружие, когда выходили из машины?”

“Да, я это сделал”.

“Вы направили его на мистера Эллиота?”

“Нет, я носил это при себе”.

“Ваш напарник выхватил оружие?”

“Я полагаю, что да”.

“Он направил его на мистера Эллиота?”

Харбер колебался. Мне всегда нравилось, когда свидетели обвинения колебались.

“Я не помню. На самом деле я не смотрел на него. Я смотрел на обвиняемого.”

Я кивнул, как будто это имело для меня смысл.

“Ты должен был быть в безопасности, верно? Ты не знал этого парня. Вы только что знали, что внутри предположительно были два мертвых человека ”.

“Это верно”.

“Значит, было бы правильно сказать, что вы осторожно подошли к мистеру Эллиоту?”

“Это верно”.

“Когда вы убрали свое оружие?”

“Это было после того, как мы обыскали и оцепили помещение”.

“Вы имеете в виду, после того, как вы зашли внутрь и подтвердили факт смерти и что внутри больше никого не было?”

“Верно”.

“Хорошо, значит, когда вы делали это, мистер Эллиот был с вами все время?”

“Да, нам нужно было оставить его при себе, чтобы он мог показать нам, где находятся тела”.

“Теперь он был под арестом?”

“Нет, он не был. Он вызвался показать нам.”

“Но вы надели на него наручники, не так ли?”

За вопросом последовало секундное колебание Харбера. Он был в неизведанных водах и, вероятно, вспоминал реплики, которые репетировал с Голанцем или его молодым вторым председателем.

“Он добровольно согласился, чтобы на него надели наручники. Мы объяснили ему, что мы его не арестовываем, но у нас в доме неспокойная ситуация и что для его безопасности и нашей было бы лучше, если бы мы могли надеть на него наручники, пока не обеспечим охрану помещения ”.

“И он согласился”.

“Да, он согласился”.

Боковым зрением я увидел, как Эллиот покачал головой. Я надеялся, что присяжные тоже это заметили.

“Его руки были скованы наручниками за спиной или спереди?”

“В спину, согласно процедуре. Нам не разрешается надевать наручники на субъекта, находящегося впереди ”.

“Объект? Что это значит?”

“Объектом может быть любой человек, участвующий в расследовании”.

“Кто-то, кто арестован?”

“Включая это, да. Но мистер Эллиот не был арестован.”

“Я знаю, что вы новичок на этой работе, но как часто вы надевали наручники на кого-то, кто не был арестован?”

“Это случалось от случая к случаю. Но я не помню, сколько раз.”

Я кивнул, но надеялся, что было ясно, что я киваю не потому, что верю ему.

“Итак, ваш партнер дал показания, и вы дали показания, что мистер Эллиот трижды говорил вам обоим, что он не несет ответственности за убийства в том доме. Верно?”

“Верно”.

“Вы слышали эти заявления?”

“Да, я это сделал”.

“Это было, когда вы были снаружи, или внутри, или где?”

“Это было внутри, когда мы были наверху, в спальне”.

“Итак, это означает, что он сделал эти предположительно непрошеные заявления о своей невиновности, когда его руки были скованы наручниками за спиной, а вы и ваш партнер держали оружие наготове, это верно?”

Третье колебание.

“Да, я верю, что это было бы так”.

“И вы утверждаете, что в это время он не был под арестом?”

“Он не был арестован”.

“Хорошо, итак, что произошло после того, как мистер Эллиот провел вас внутрь и поднялся к телам, и вы с вашим напарником определили, что в доме больше никого не было?”

“Мы вывели мистера Эллиота обратно на улицу, опечатали дом и позвонили в детективную службу, чтобы сообщить об убийстве”.

“Это все тоже было в соответствии с процедурой шерифа?”

“Да, это было”.

“Хорошо. Итак, помощник шерифа Харбер, вы сняли наручники с мистера Эллиота тогда, поскольку он не был арестован?”

“Нет, сэр, мы этого не делали. Мы поместили мистера Эллиота на заднее сиденье машины, и это противоречит процедуре - помещать объект в машину шерифа без наручников ”.

“Опять же, есть это слово ‘субъект’. Вы уверены, что мистер Эллиот не был арестован?”

“Я уверен. Мы его не арестовывали”.

“Хорошо, как долго он находился на заднем сиденье той машины?”

“Примерно полчаса, пока мы ждали команду по расследованию убийств”.

“И что произошло, когда прибыла команда?”

“Когда прибыли следователи, они сначала осмотрели дом. Затем они вышли и взяли под стражу мистера Эллиота. Я имею в виду, вытащил его из машины ”.

Был промах, в который я нырнул.

“Он был в то время под стражей?”

“Нет, здесь я допустил ошибку. Он добровольно согласился подождать в машине, а затем они приехали и забрали его ”.

“Вы хотите сказать, что он добровольно согласился, чтобы на него надели наручники на заднем сиденье патрульной машины?”

“Да”.

“Если бы он захотел, смог бы он открыть дверь и выйти?”

“Я так не думаю. На задних дверях установлены защитные замки. Вы не сможете открыть их изнутри ”.

“Но он был там добровольно”.

“Да, он был”.

Даже Харбер, похоже, не верил в то, что говорил. Его лицо приобрело более глубокий оттенок розового.

“Помощник шерифа Харбер, когда с мистера Эллиота наконец сняли наручники?”

“Когда детективы вытащили его из машины, они сняли наручники и вернули их моему напарнику”.

“Хорошо”.

Я кивнул, как будто закончил, и перевернул несколько страниц в своем блокноте, чтобы проверить, нет ли вопросов, которые я пропустил. Я не отрывал глаз от блокнота, когда говорил.

“О, помощник шерифа? И последнее. Первый звонок на номер девять-один-один поступил в час ноль пять, согласно журналу диспетчеризации. Мистеру Эллиоту пришлось позвонить еще раз девятнадцать минут спустя, чтобы убедиться, что о нем не забыли, а затем вы и ваш напарник, наконец, прибыли через четыре минуты после этого. В общей сложности двадцать три минуты на ответ.”

Теперь я поднял глаза на Харбера.

“Помощник шерифа, почему потребовалось так много времени, чтобы ответить на звонок, который, должно быть, был приоритетным?”

“Район Малибу является нашим крупнейшим географически. Нам пришлось проделать весь этот путь через гору после другого захода ”.

“Не было ли другой патрульной машины, которая была бы ближе и также доступна?”

“Мы с напарником были в машине "альфы". Это ровер. Мы обрабатываем приоритетные вызовы, и мы приняли этот, когда он поступил из диспетчерской. ”

“Хорошо, помощник шерифа, у меня больше ничего нет”.

При перенаправлении Голанц следовал неверному указанию, которое я установил. Он задал Харберу несколько вопросов, которые вращались вокруг того, был ли Эллиот арестован или нет. Прокурор попытался развеять эту идею, поскольку это сыграло бы на руку теории туннельного видения защиты. Это было то, что я хотел, чтобы он думал, что я делаю, и это сработало. Голанц потратил еще пятнадцать минут, добиваясь от Харбера показаний, в которых подчеркивалось, что мужчина, на которого он и его напарник надели наручники за пределами места двойного убийства, не был арестован. Это противоречило здравому смыслу, но обвинение придерживалось его.

Когда прокурор закончил, судья объявил перерыв на вторую половину дня. Как только присяжные покинули зал суда, я услышал, как чей-то шепчущий голос назвал мое имя. Я обернулся и увидел Лорну, которая указывала пальцем в конец зала суда. Я повернулся еще дальше, чтобы посмотреть назад, и увидел свою дочь и ее мать, втиснутых в задний ряд галереи. Моя дочь тайком помахала мне рукой, и я улыбнулся в ответ.

Тридцать девять

Я встретил их в коридоре перед залом суда, вдали от толпы репортеров, которые окружили других участников процесса, когда они выходили. Хейли обняла меня, и я был ошеломлен тем, что она пришла. Я увидел пустую деревянную скамейку, и мы сели.

“Как долго вы, ребята, там пробыли?” Я спросил. “Я тебя не видел”.

“К сожалению, не так уж и долго”, - сказала Мэгги. “У нее сегодня были последние месячные на физкультуре, поэтому я решила взять отгул, вытащить ее пораньше и спуститься вниз. Мы видели большую часть вашей ссоры с помощником шерифа ”.

Я перевел взгляд с Мэгги на нашу дочь, которая сидела между нами. Она была похожа на свою мать: темные волосы и глаза, кожа, на которой до зимы сохранялся загар.

“Что ты думаешь, Хэй?”

“Хм, я подумал, что это действительно интересно. Ты задавал ему много вопросов. Он выглядел так, словно начинал злиться ”.

“Не волнуйся, он это переживет”.

Я посмотрел поверх ее головы и подмигнул своей бывшей жене.

“Микки?”

Я обернулся и увидел, что это Макэвой из Times. Он подошел, держа блокнот и ручку наготове.

“Не сейчас”, - сказал я.

“У меня только что был быстрый ...”

“И я только что сказал, не сейчас. Оставь меня в покое”.

Макэвой повернулся и пошел обратно к одной из групп, окруживших Голанца.

“Кто это был?” Спросила Хейли.

“Газетный репортер. Я поговорю с ним позже ”.

“Мама сказала, что сегодня о тебе была большая история”.

“На самом деле это было не обо мне. Речь шла о деле. Вот почему я надеялся, что вы сможете прийти и посмотреть что-нибудь из этого ”.

Я снова посмотрел на свою бывшую жену и кивнул в знак благодарности. Она отбросила в сторону весь свой гнев по отношению ко мне и поставила нашу дочь на первое место. Не важно, что еще, я всегда мог рассчитывать на нее в этом.

“Ты вернешься туда?” Спросила Хейли.

“Да, это всего лишь небольшой перерыв, чтобы люди могли что-нибудь выпить или сходить в туалет. У нас есть еще одна сессия, а затем мы пойдем домой и начнем все сначала завтра ”.

Она кивнула и посмотрела в конец коридора на дверь зала суда. Я проследил за ее взглядом и увидел, что люди начали возвращаться.

“Эм, папочка? Этот человек там кого-нибудь убил?”

Я посмотрел на Мэгги, и она пожала плечами, как бы говоря: я не просил ее задавать этот вопрос.

“Ну, милая, мы не знаем. Его обвиняют в этом, да. И многие люди думают, что он это сделал. Но пока ничего не доказано, и мы собираемся использовать этот судебный процесс, чтобы решить это. Для этого и существует суд. Помнишь, как я тебе это объяснял?”

“Я помню”.

“Мик, это твоя семья?”

Я оглянулся через плечо и замер, когда посмотрел в глаза Уолтеру Эллиоту. Он тепло улыбался, ожидая представления. Он мало знал, кем была Мэгги Макфирс.

“Э-э, привет, Уолтер. Это моя дочь Хейли, а это ее мама, Мэгги Макферсон ”.

“Привет”, - застенчиво сказала Хейли.

Мэгги кивнула и выглядела смущенной.

Уолтер совершил ошибку, протянув руку Мэгги. Если бы она могла действовать более жестко, я не мог себе этого представить. Она пожала ему руку один раз, а затем быстро вырвалась из его хватки. Когда его рука потянулась к Хейли, Мэгги буквально вскочила, положила руки на плечи нашей дочери и стащила ее со скамейки.

“Хейли, давай быстренько зайдем в туалет, пока суд не начался снова”.

Она потащила Хейли в сторону туалета. Уолтер проводил их взглядом, а затем посмотрел на меня, его рука все еще была протянута вперед, но в ней ничего не было. Я встал.

“Извини, Уолтер, моя бывшая жена - прокурор. Она работает на окружного прокурора.”

Его брови полезли на лоб.

“Тогда, я думаю, я понимаю, почему она бывшая жена”.

Я кивнул, просто чтобы ему стало лучше. Я сказал ему, чтобы он возвращался в зал суда и что я скоро подойду.

Я направился к туалетам и встретил Мэгги и Хейли, когда они выходили.

“Я думаю, нам пора домой”, - сказала Мэгги.

“Неужели?”

“У нее много домашней работы, и я думаю, на сегодня она увидела достаточно”.

Я мог бы поспорить с последним пунктом, но я пропустил его мимо ушей.

“Хорошо”, - сказал я. “Хейли, спасибо, что пришла. Это много значит для меня ”.

“Хорошо”.

Я наклонился и поцеловал ее в макушку, затем притянул к себе, чтобы обнять. Только в такие моменты, как это с моей дочерью, дистанция, которую я открыл в своей жизни, сокращалась. Я чувствовал связь с чем-то, что имело значение. Я поднял глаза на Мэгги.

“Спасибо, что привел ее”.

Она кивнула.

“Как бы то ни было, у тебя там все хорошо получается”.

“Это дорогого стоит. Благодарю вас ”.

Она пожала плечами и позволила слабой улыбке выскользнуть. И это тоже было приятно.

Я смотрела, как они идут к нише лифта, зная, что они едут не ко мне домой, и задаваясь вопросом, как получилось, что я так сильно испортила свою жизнь.

“Хейли!” Я позвал их вслед.

Моя дочь оглянулась на меня.

“Увидимся в среду. Блинчики!”

Она улыбалась, когда они присоединились к толпе, ожидающей лифта. Я заметил, что моя бывшая жена тоже улыбалась. Я указал на нее, когда шел обратно в зал суда.

“И ты тоже можешь пойти”.

Она кивнула.

“Посмотрим”, - сказала она.

Открылся лифт, и они двинулись к нему. “Посмотрим”. Эти два слова, казалось, покрывали для меня все.

Сорок

В любом процессе по делу об убийстве главным свидетелем обвинения всегда является ведущий следователь. Поскольку нет живых жертв, которые могли бы рассказать присяжным о том, что с ними произошло, на ведущего ложится обязанность рассказать историю расследования, а также говорить за мертвых. Ведущий следователь приносит молоток. Он сводит все воедино для присяжных, делает это понятным и вызывает сочувствие. Работа ведущего заключается в том, чтобы представить дело присяжным, и, как и в любом обмене или сделке, это часто касается продавца в той же степени, что и продаваемого товара. Лучшие сотрудники отдела убийств - лучшие продавцы. Я видел, как такие суровые люди, как Гарри Босх, на суде проливали слезы, когда описывали последние минуты, которые жертва убийства провела на земле.

Голанц вызвал ведущего следователя по делу для дачи показаний после дневного перерыва. Это был гениальный ход и мастерское планирование. Джон Киндер оставался в центре внимания до тех пор, пока суд не объявлял перерыв на день, и присяжные расходились по домам, чтобы обдумать его слова за ужином, а затем до глубокой ночи. И я ничего не мог с этим поделать, кроме как наблюдать.

Киндер был крупным, приветливым чернокожим мужчиной, который говорил отеческим баритоном. Он носил очки для чтения, съехавшие на кончик носа, когда говорил о толстой папке, которую он взял с собой для дачи показаний. В перерывах между вопросами он смотрел поверх оправы на Голанца или присяжных. Его глаза казались спокойными, добрыми, внимательными и мудрыми. Он был единственным свидетелем, на которого у меня не нашлось ответа.

Благодаря точному допросу Голанца и серии увеличенных фотографий с места преступления, которые мне не удалось сохранить на том основании, что они были предвзятыми, Киндер провел присяжных по месту убийства и рассказал о том, что улики рассказали следственной группе. Это было чисто клиническое и методичное исследование, но в высшей степени интересное. Своим глубоким, авторитетным голосом Киндер производил впечатление профессора, преподающего в отделе убийств 101 каждому человеку в зале суда.

Я возражал то тут, то там, когда мог, пытаясь нарушить ритм Голанца / Киндера, но я мало что мог сделать, кроме как напрячься и ждать. В какой-то момент я получил сообщение на свой телефон из галереи, и это не помогло облегчить мои опасения.

Фавро: Они любят этого парня! Ты ничего не можешь сделать?

Не оборачиваясь, чтобы взглянуть на Фавро, я просто покачал головой, глядя на экран телефона под столом защиты.

Затем я взглянул на своего клиента, и оказалось, что он едва обратил внимание на показания Киндера. Он делал заметки в юридическом блокноте, но они были не о судебном процессе или самом деле. Я увидел много цифр и заголовок "ЗАРУБЕЖНОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ", подчеркнутый на странице. Я наклонился и прошептал ему.

“Этот парень убивает нас там, наверху”, - сказал я. “На всякий случай, если вам интересно”.

Невеселая улыбка изогнула его губы, и Эллиот прошептал в ответ:

“Я думаю, у нас все хорошо. У тебя был хороший день ”.

Я покачал головой и повернулся обратно, чтобы посмотреть показания. У меня был клиент, которого не беспокоила реальность его ситуации. Он был хорошо осведомлен о моей стратегии судебного разбирательства и о том, что у меня в пистолете была волшебная пуля. Но ни в чем нельзя быть уверенным, когда идешь в суд. Вот почему девяносто процентов всех дел решаются путем вынесения решения до суда. Никто не хочет рисковать. Ставки слишком высоки. И процесс по делу об убийстве - самая большая авантюра из всех.

Но с самого первого дня Уолтер Эллиот, похоже, этого не понимал. Он просто занимался бизнесом по созданию фильмов и налаживанию зарубежной дистрибуции и, по-видимому, верил, что не было никаких сомнений в том, что в конце процесса он выйдет сухим из воды. Я чувствовал, что мое дело было пуленепробиваемым, но даже у меня не было такой уверенности.

После того, как Киндер подробно рассказал об основах осмотра места преступления, Голанц перевел показания на Эллиота и взаимодействие следователя с ним.

“Итак, вы показали, что обвиняемый оставался в патрульной машине помощника шерифа Мюррея, в то время как вы первоначально осматривали место преступления и вроде как составили план действий, верно?”

“Да, это верно”.

“Когда вы впервые поговорили с Уолтером Эллиотом?”

Киндер указал на документ в папке, открытой на полке перед свидетельским местом.

“Примерно в два тридцать я вышел из дома после завершения первоначального осмотра места преступления и попросил помощников шерифа вывести мистера Эллиота из машины”.

“И что ты сделал потом?”

“Я сказал одному из помощников шерифа снять с него наручники, потому что я не думал, что в этом больше нет необходимости. К этому моменту на месте происшествия находилось несколько помощников шерифа и следователей, и помещение было очень безопасным ”.

“Ну, был ли мистер Эллиот в тот момент под арестом?”

“Нет, он не был, и я объяснил это ему. Я сказал ему, что ребята – помощники шерифа – принимали все меры предосторожности, пока не узнали, что у них есть. Мистер Эллиот сказал, что понимает это. Я спросил, хочет ли он продолжать сотрудничать и показать членам моей команды все внутри, и он сказал, что да, он сделает это ”.

“Значит, вы отвели его обратно в дом?”

“Да. Сначала мы заставили его надеть пинетки, чтобы ничего не испачкать, а потом вернулись в дом. Я попросил мистера Эллиота повторить точные шаги, которые, по его словам, он предпринял, когда пришел и обнаружил тела ”.

Я сделал пометку о том, что пинетки немного запоздали, поскольку Эллиот уже показал первым помощникам шерифа все внутри. Я бы застрелил Киндера этим на перекрестке.

“Было ли что-нибудь необычное в шагах, которые, по его словам, он предпринял, или что-нибудь непоследовательное в том, что он вам рассказал?”

Я возразил против вопроса, сказав, что он был слишком расплывчатым. Судья согласился. Наберите одно несущественное очко в пользу защиты. Голанц просто перефразировал и стал более конкретным.

“Куда мистер Эллиот привел вас в доме, детектив Киндер?”

“Он проводил нас, и мы поднялись прямо по лестнице в спальню. Он сказал нам, что это было то, что он сделал, когда вошел. Он сказал, что затем обнаружил тела и позвонил девять-один-один с телефона рядом с кроватью. Он сказал, что диспетчер сказал ему выйти из дома и подождать на улице, что он и сделал. Я спросил его конкретно, был ли он где-нибудь еще в доме, и он сказал ”нет ".

“Вам это не показалось необычным или непоследовательным?”

“Ну, во-первых, я подумал, что это было странно, если это правда, что он вошел внутрь и сразу поднялся в спальню, не осмотрев сначала первый уровень дома. Это также не вяжется с тем, что он сказал нам, когда мы вернулись из дома. Он указал на машину своей жены, которая была припаркована в кругу перед домом, и сказал, что именно так он узнал, что с ней кто-то был в доме. Я спросил его, что он имел в виду, и он сказал, что она припарковалась у входа, чтобы Йохан Рилц, другая жертва, мог воспользоваться единственным свободным местом в гараже. Они сложили там кучу мебели и прочего хлама, и это оставило только одно свободное место. Он сказал, что немец спрятал там свой ”Порше ", и его жене пришлось припарковаться снаружи ".

“И какое значение это имело для вас?”

“Ну, для меня это показало обман. Он сказал нам, что не был нигде в доме, кроме спальни наверху. Но мне было совершенно ясно, что он заглянул в гараж и увидел ”Порше" второй жертвы ".

Голанц выразительно кивнул с кафедры, доводя до конца мысль о том, что Эллиот вводит в заблуждение. Я знал, что смогу разобраться с этим пунктом в деле Кросса, но у меня не было шанса до следующего дня, после того как это просачивалось в мозги присяжных почти сутки.

“Что произошло после этого?” Спросил Голанц.

“Ну, в доме все еще оставалось много работы. Итак, я попросил пару членов моей команды отвезти мистера Эллиота на подстанцию Малибу, чтобы он мог подождать там и чувствовать себя комфортно ”.

“Был ли он арестован в это время?”

“Нет, я еще раз объяснил ему, что нам нужно с ним поговорить, и если он все еще готов сотрудничать, мы собираемся отвести его в комнату для допросов в участке, и я сказал, что приеду туда как можно скорее. Он снова согласился ”.

“Кто его перевозил?”

“Следователи Джошуа и Толес увезли его на своей машине”.

“Почему они не пошли дальше и не допросили его, как только добрались до участка в Малибу?”

“Потому что я хотел узнать больше о нем и месте преступления, прежде чем мы с ним поговорим. Иногда у вас есть только один шанс, даже при наличии сотрудничающего свидетеля ”.

“Вы использовали слово "свидетель". Разве мистер Эллиот не был подозреваемым в то время?”

Это была игра в кошки-мышки с правдой. Не имело значения, как ответил Киндер, все в зале суда знали, что они взяли на мушку Эллиота.

“Ну, в какой-то степени подозреваемыми являются все”, - ответил Киндер. “Вы попадаете в подобную ситуацию и подозреваете всех. Но на тот момент я мало что знал о жертвах, я мало что знал о мистере Эллиоте и я не знал точно, что у нас было. Итак, в то время я рассматривал его скорее как очень важного свидетеля. Он нашел тела, и он знал жертв. Он мог бы нам помочь ”.

“Хорошо, значит, вы спрятали его на вокзале в Малибу, пока ездили работать на место преступления. Что ты делал?”

“Моей работой было следить за документацией места преступления и сбором любых улик в том доме. Мы также проверяли телефоны и компьютеры и подтверждали личности и биографию вовлеченных сторон ”.

“Что ты узнал?”

“Мы узнали, что ни у кого из Эллиотов не было судимости и что у них не было законно зарегистрированного оружия. Мы узнали, что другая жертва, Йохан Рилц, был гражданином Германии и, судя по всему, не имел судимости и не владел каким-либо оружием. Мы узнали, что мистер Эллиот был главой студии и очень успешным в кинобизнесе, и тому подобное ”.

“В какой-то момент член вашей команды оформлял ордера на обыск по этому делу?”

“Да, мы это сделали. Действуя с большой осторожностью, мы составили и попросили судью подписать серию ордеров на обыск, чтобы у нас были полномочия продолжать расследование и довести его до конца, к чему бы оно ни привело ”.

“Необычно ли предпринимать такие шаги?”

“Возможно. Суды предоставили правоохранительным органам широкую свободу действий в сборе доказательств. Но мы решили, что из-за сторон, вовлеченных в это дело, мы сделаем все возможное. Мы пошли за ордерами на обыск, хотя они могли нам и не понадобиться ”.

“На что конкретно были выданы ордера на обыск?”

“У нас были ордера на дом Эллиота и на три машины: мистера Эллиота, его жены и "Порше" в гараже. У нас также был ордер на обыск, дающий нам разрешение на проведение тестов мистера Эллиота и его одежды, чтобы определить, стрелял ли он из пистолета в последние часы ”.

Прокурор продолжал руководить Киндером на протяжении всего расследования, пока тот не очистил место преступления и не допросил Эллиота в полицейском участке Малибу. Это послужило поводом для публикации видеозаписи первого интервью с Эллиотом. Это была запись, которую я просмотрел несколько раз во время подготовки к судебному разбирательству. Я знал, что это было ничем не примечательно с точки зрения содержания того, что Эллиот сказал Киндеру и его партнеру Роланду Эрикссону. Что было важно для обвинения в отношении записи, так это поведение Эллиота. Он не был похож на человека, который только что обнаружил обнаженное тело своей мертвой жены с пулевым отверстием в центре лица и еще двумя в груди. Он казался спокойным, как летний закат, и это делало его похожим на хладнокровного убийцу.

Перед скамьей присяжных был установлен видеоэкран, и Голанц прокрутил запись, часто останавливая ее, чтобы задать Киндеру вопрос, а затем запуская снова. Записанное на пленку интервью длилось десять минут и было неконфронтационным. Это было просто упражнение, в ходе которого следователи сосредоточились на истории Эллиота. Сложных вопросов не было. Эллиота подробно спросили о том, что он делал и когда. Все закончилось тем, что Киндер предъявил Эллиоту ордер на обыск, который, как объяснил следователь, предоставил Департаменту шерифа доступ для проверки его рук и одежды на наличие следов огнестрельного оружия.

Эллиот слегка улыбнулся, отвечая.

“Принимайтесь за дело, джентльмены”, - сказал он. “Делай то, что должен делать”.

Голанц сверился с часами на задней стене зала суда, а затем с помощью пульта дистанционного управления заморозил изображение полуулыбки Эллиота на видеоэкране. Именно такой образ он хотел, чтобы присяжные запомнили. Он хотел, чтобы они думали о той улыбке "поймай меня, если сможешь", когда они ехали домой в пятичасовой пробке.

“Ваша честь”, - сказал он. “Я думаю, сейчас самое подходящее время сделать перерыв на день. После этого я буду двигаться с помощником шерифа Киндером в новом направлении, и, возможно, нам следует начать это завтра утром ”.

Судья согласился, отложив заседание суда на день после того, как еще раз предупредил присяжных избегать любых сообщений СМИ о судебном процессе.

Я стоял за столом защиты и наблюдал, как присяжные проходят в совещательную комнату. Я был почти уверен, что обвинение выиграло в первый день, но этого следовало ожидать. У нас все еще были наготове выстрелы. Я посмотрел на своего клиента.

“Уолтер, какие у тебя планы на вечер?” Я спросил.

“Небольшой званый ужин с друзьями. Они пригласили Доминика Данна. Затем я собираюсь посмотреть первую часть фильма, который продюсирует моя студия, с Джонни Деппом в роли детектива ”.

“Что ж, позвони своим друзьям и Джонни и отмени все это. Ты ужинаешь со мной. Мы собираемся работать ”.

“Я не понимаю”.

“Да, ты знаешь. Ты избегал меня с самого начала процесса. Это было нормально, потому что я не хотел знать то, что мне не нужно было знать. Теперь все по-другому. Мы в суде, нас уже раскрыли, и мне нужно знать. Все, Уолтер. Итак, мы собираемся поговорить сегодня вечером, или вам утром придется нанять другого адвоката ”.

Я увидел, как его лицо напряглось от сдерживаемого гнева. В тот момент я понял, что он мог быть убийцей или, по крайней мере, тем, кто мог приказать это сделать.

“Ты бы не посмел”, - сказал он.

“Испытайте меня”.

Мы мгновение смотрели друг на друга, и я увидел, как что-то в его лице расслабилось.

“Делайте свои звонки”, - наконец сказал я. “Мы возьмем мою машину”.

Сорок один

Поскольку я настаивал на встрече, Эллиот настоял на месте. После тридцатисекундного телефонного звонка он заказал нам отдельную кабинку в "Уотер Гриль" рядом с "Билтмором", и когда мы туда добрались, на столе его ждал мартини. Когда мы сели, я попросил бутылку чистой воды и несколько нарезанных лимонов.

Я сел напротив своего клиента и наблюдал, как он изучает меню из свежей рыбы. Долгое время я хотел оставаться в неведении относительно Уолтера Эллиота. Обычно, чем меньше вы знаете о своем клиенте, тем лучше вы можете обеспечить защиту. Но это время уже прошло.

“Ты назвал это встречей за ужином”, - сказал Эллиот, не отрывая глаз от меню. “Ты не собираешься посмотреть?”

“У меня то же, что и у тебя, Уолтер”.

Он отложил меню в сторону и посмотрел на меня.

“Филе камбалы”.

“Звучит неплохо”.

Он сделал знак официанту, который стоял неподалеку, но был слишком напуган, чтобы подойти к столу. Эллиот сделал заказ для нас обоих, добавив бутылку Шардоне к рыбе, и сказал официанту не забыть о моем лимоне с лимоном. Затем он сложил руки на столе и выжидающе посмотрел на меня.

“Я мог бы ужинать с Домиником Дуном”, - сказал он. “Лучше бы это было вкусно”.

“Уолтер, это будет хорошо. Это будет то время, когда ты перестанешь прятаться от меня. Здесь ты рассказываешь мне всю историю. Правдивая история. Видите ли, если я знаю то, что знаете вы, то обвинение не собирается вешать мне лапшу на уши. Я собираюсь знать, какие ходы собирается предпринять Голанц, прежде чем он их сделает ”.

Эллиот кивнул, как будто соглашался, что пришло время доставить товар.

“Я не убивал свою жену или ее друга-нациста”, - сказал он. “Я говорил тебе это с самого первого дня”.

Я покачал головой.

“Этого недостаточно. Я сказал, что хочу историю. Я хочу знать, что произошло на самом деле, Уолтер. Я хочу знать, что происходит, или я собираюсь двигаться дальше ”.

“Не будь смешным. Ни один судья не позволит вам уйти в середине судебного процесса ”.

“Ты хочешь поставить на это свою свободу, Уолтер? Если я захочу покончить с этим делом, я найду способ покончить с ним ”.

Он колебался и изучал меня, прежде чем ответить.

“Вы должны быть осторожны с тем, о чем просите. Осознание вины может быть опасной вещью ”.

“Я рискну этим”.

“Но я не уверен, что смогу”.

Я наклонился к нему через стол.

“Что это значит, Уолтер? Что происходит? Я твой адвокат. Ты можешь рассказать мне, что ты сделал, и это останется со мной ”.

Прежде чем он успел заговорить, официант поставил на стол бутылку европейской воды и тарелку с нарезанными лимонами. Хватит на всех в ресторане. Эллиот подождал, пока не наполнил мой бокал и не отошел за пределы слышимости, прежде чем ответить.

“Происходит то, что вас наняли для представления моей защиты присяжным. По моей оценке, вы проделали отличную работу до сих пор, и ваша подготовка к фазе защиты находится на самом высоком уровне. И все это за две недели. Поразительно!”

“Брось нести чушь!”

Я сказал это слишком громко. Эллиот выглянул из кабинки и уставился на женщину за соседним столиком, которая услышала ругательство.

“Тебе придется говорить потише”, - сказал он. “Договор о конфиденциальности между адвокатом и клиентом заканчивается за этим столом”.

Я посмотрел на него. Он улыбался, но я также знал, что он напоминает мне о том, в чем я уже заверил его, что сказанное здесь останется здесь. Было ли это сигналом к тому, что он, наконец, готов заговорить? Я разыграл единственного туза, который у меня был.

“Расскажите мне о взятке, которую заплатил Джерри Винсент”, - попросил я.

Сначала я заметил мгновенный шок в его глазах. Затем последовал понимающий взгляд, когда колесики повернулись внутрь, и он что-то собрал воедино. Затем мне показалось, что я увидел быструю вспышку сожаления. Я хотел бы, чтобы Джули Фавро сидела рядом со мной. Она могла бы прочитать его лучше, чем я.

“Это очень опасная информация, которой следует владеть”, - сказал он. “Как ты это получил?”

Я, очевидно, не мог сказать своему клиенту, что узнал это от полицейского детектива, с которым я теперь сотрудничал.

“Я думаю, ты мог бы сказать, что это пришло вместе с делом, Уолтер. У меня есть все записи Винсента, включая его финансовые отчеты. Было нетрудно выяснить, что он перевел сто тысяч вашего аванса неизвестной стороне. Его убили из-за взятки?”

Эллиот поднял свой бокал для мартини, двумя пальцами сжимая изящную ножку, и выпил то, что в нем оставалось. Затем он кивнул кому-то невидимому через мое плечо. Он хотел другую. Затем он посмотрел на меня.

“Я думаю, можно с уверенностью сказать, что к смерти Джерри Винсента привело стечение событий”.

“Уолтер, я не издеваюсь над тобой. Мне нужно знать – не только для того, чтобы защитить тебя, но и для того, чтобы защитить себя ”.

Он поставил свой пустой стакан на край стола, и кто-то убрал его в течение двух секунд. Он кивнул, как будто соглашаясь со мной, а затем заговорил.

“Я думаю, вы, возможно, нашли причину его смерти”, - сказал он. “Это было в деле. Ты даже упоминал об этом при мне ”.

“Я не понимаю. О чем я упоминал?”

Эллиот ответил нетерпеливым тоном.

“Он планировал отложить судебное разбирательство. Вы нашли ходатайство. Он был убит до того, как смог подать иск.”

Я пытался собрать это воедино, но у меня не хватило деталей.

“Я не понимаю, Уолтер. Он хотел отсрочить суд, и из-за этого его убили? Почему?”

Эллиот наклонился ко мне через стол. Он говорил тоном чуть громче шепота.

“Ладно, ты сам напросился, и я тебе скажу. Но не вини меня, когда жалеешь, что не знал того, что знаешь. Да, была взятка. Он заплатил, и все было в порядке. Суд был назначен, и все, что нам нужно было сделать, это быть готовыми к выступлению. Мы должны были придерживаться графика. Никаких задержек, никаких отсрочек. Но потом он передумал и захотел повременить ”.

“Почему?”

“Я не знаю. Я думаю, он действительно думал, что сможет выиграть дело без исправления ”.

Оказалось, что Эллиот не знал о телефонных звонках ФБР и очевидном интересе к Винсенту. Если бы он знал, сейчас было бы самое время упомянуть об этом. Сосредоточенность ФБР на Винсенте была бы такой же веской причиной, как и любая другая, чтобы отложить судебное разбирательство, связанное со схемой взяточничества.

“Значит, затягивание процесса привело к его смерти?”

“Это мое предположение, да”.

“Ты убил его, Уолтер?”

“Я не убиваю людей”.

“Ты приказал его убить”.

Эллиот устало покачал головой.

“У меня тоже не было убийств людей”.

Официант подошел к кабинке с подносом и подставкой, и мы оба откинулись назад, чтобы дать ему поработать. Он очистил нашу рыбу от костей, покрыл их и поставил на стол вместе с двумя маленькими сервировочными кувшинчиками с соусом beurre blanc. Затем он поставил перед Эллиотом свежий мартини и два бокала для вина. Он откупорил бутылку, которую заказал Эллиот, и спросил, не хочет ли тот еще попробовать вино. Эллиот покачал головой и велел официанту уйти.

“Хорошо”, - сказал я, когда мы остались одни. “Давайте вернемся к взятке. Кто был подкуплен?”

Эллиот одним глотком осушил половину своего нового мартини.

“Это должно быть очевидно, если подумать об этом”.

“Тогда я глуп. Помоги мне выбраться ”.

“Суд, который нельзя откладывать. Почему?”

Мои глаза оставались на нем, но я больше не смотрела на него. Я зашел внутрь, чтобы разгадать загадку, пока она не пришла ко мне. Я прикинул возможные варианты – судья, прокурор, копы, свидетели, присяжные… Я понял, что было только одно место, где пересекались взятка и непреклонный судебный процесс. Был только один аспект, который мог измениться, если бы судебное разбирательство было отложено и перенесено. Судья, прокурор и все свидетели останутся прежними, независимо от того, когда это было назначено. Но состав присяжных меняется от недели к неделе.

“Среди присяжных есть спящий”, - сказал я. “Ты добрался до кого-то”.

Эллиот никак не отреагировал. Он позволил мне начать с этого, и я это сделал. Мой разум пронесся по лицам на скамье присяжных. Два ряда по шесть. Я остановился на присяжном номер семь.

“Номер семь. Ты хотел, чтобы он оказался за решеткой. Ты знал. Он спящий. Кто он такой?”

Эллиот слегка кивнул и одарил меня той самой полуулыбкой. Он откусил первый кусочек рыбы, прежде чем ответить на мой вопрос так спокойно, как будто мы говорили о шансах ’Лейкерс" в плей-офф, а не о фальсификации процесса об убийстве.

“Я понятия не имею, кто он такой, и на самом деле не хочу знать. Но он наш. Нам сказали, что номер семь будет нашим. И он не спящий. Он умеет убеждать. Когда дело дойдет до прений, он войдет туда и переломит ход защиты. Учитывая дело, которое построил Винсент, и которое вы ведете, вероятно, не потребуется больше небольшого толчка. Я рассчитываю на то, что мы вынесем свой вердикт. Но, как минимум, он будет настаивать на оправдательном приговоре, и у нас будет осужденный суд присяжных. Если это произойдет, мы просто начнем все сначала и сделаем это снова. Они никогда не осудят меня, Микки. Никогда”.

Я отодвинул свою тарелку в сторону. Я не мог есть.

“Уолтер, больше никаких загадок. Расскажи мне, как это произошло. Расскажи мне с самого начала.”

“С самого начала?”

“С самого начала”.

Эллиот усмехнулся при мысли об этом и налил себе бокал вина, предварительно не пригубив из бутылки. Официант подлетел, чтобы взять на себя обслуживание, но Эллиот отмахнулся от него бутылкой.

“Это долгая история, Микки. Не хотите ли к нему бокал вина?”

Он держал горлышко бутылки над моим пустым стаканом. У меня было искушение, но я покачал головой.

“Нет, Уолтер, я не пью”.

“Я не уверен, что могу доверять тому, кто время от времени не выпивает”.

“Я твой адвокат. Ты можешь мне доверять ”.

“Последнему я тоже доверял, и посмотри, что с ним случилось”.

“Не угрожай мне, Уолтер. Просто расскажи мне историю ”.

Он сделал большой глоток из своего бокала, а затем слишком сильно поставил его на стол. Он огляделся, не заметил ли кто-нибудь в ресторане, и у меня возникло ощущение, что все это было притворством. Он действительно проверял, не следят ли за нами. Я просмотрел имеющиеся у меня ракурсы, не будучи очевидным. Я не видел в ресторане Босха или кого-либо еще, кого я принял за полицейского.

Эллиот начал свой рассказ.

“Когда ты приезжаешь в Голливуд, не имеет значения, кто ты и откуда, пока у тебя есть хоть что-то в кармане”.

“Деньги”.

“Это верно. Я приехал сюда двадцать пять лет назад, и у меня были деньги. Сначала я включил это в пару фильмов, а затем в недоделанную студию, на которую всем было насрать. И я превратил это место в претендента. Еще пять лет, и это больше не будет та Большая четверка, о которой они говорят. Это будет Большая пятерка. ”Арчуэй" будет прямо там, рядом с "Парамаунт", "Уорнерз" и остальными ".

Я не предполагал, что вернусь на двадцать пять лет назад, когда сказал ему начать историю с самого начала.

“Ладно, Уолтер, я все понял по поводу твоего успеха. О чем ты говоришь?”

“Я говорю, что это были не мои деньги. Когда я пришел сюда, это были не мои деньги ”.

“Я думал, что история заключалась в том, что вы происходили из семьи, которая владела фосфатным рудником или судоходной компанией во Флориде”.

Он решительно кивнул.

“Все верно, но это зависит от вашего определения семьи”.

Это медленно доходило до меня.

“Ты говоришь о мафии, Уолтер?”

“Я говорю об организации во Флориде с огромным денежным потоком, которой нужны были законные предприятия для его продвижения и законные подставные лица для управления этими предприятиями. Я был бухгалтером. Я был одним из таких людей ”.

Это было легко собрать воедино. Флорида двадцать пять лет назад. Расцвет беспрепятственного потока кокаина и денег.

“Меня послали на запад”, - сказал Эллиот. “У меня была история, и у меня были чемоданы, полные денег. И я любил фильмы. Я знал, как выбрать их и соединить вместе. Я взял Archway и превратил его в предприятие стоимостью в миллиард долларов. И тогда моя жена...”

Печальное выражение сожаления промелькнуло на его лице.

“Что, Уолтер?”

Он покачал головой.

“На следующее утро после нашей двенадцатой годовщины – после того, как было заключено брачное соглашение – она сказала мне, что уходит. Она собиралась развестись ”.

Я кивнул. Я понял. Согласно брачному контракту, Митци Эллиот получит право на половину акций Уолтера Эллиота в Archway Studios. Только он был всего лишь прикрытием. Его активы фактически принадлежали организации, и это была не та организация, которая позволила бы половине своих инвестиций выйти за дверь в юбке.

“Я пытался переубедить ее”, - сказал Эллиот. “Она не стала бы слушать. Она была влюблена в этого нацистского ублюдка и думала, что он сможет ее защитить ”.

“Организация приказала ее убить”.

Произносить эти слова вслух звучало так странно. Это заставило меня оглянуться и окинуть взглядом ресторан.

“Я не должен был быть там в тот день”, - сказал Эллиот. “Мне сказали держаться подальше, чтобы убедиться, что у меня железное алиби”.

“Тогда зачем ты пошел?”

Его глаза задержались на мне, прежде чем он ответил.

“Я все еще любил ее в некотором роде. Каким-то образом я все еще любил и хотел ее. Я хотел бороться за нее. Я отправился туда, чтобы попытаться остановить это, может быть, стать героем, спасти положение и вернуть ее. Я не знаю. У меня не было плана. Я просто не хотел, чтобы это произошло. Итак, я отправился туда ... Но было слишком поздно. Они оба были мертвы, когда я добрался туда. Ужасно...”

Эллиот вглядывался в воспоминание, возможно, в сцену в спальне в Малибу. Я опустил глаза на белую скатерть передо мной. Адвокат защиты никогда не ожидает, что его клиент расскажет ему всю правду. Часть правды, да. Но никогда холодная, жесткая и полная правда. Я должен был подумать, что были вещи, о которых Эллиот умолчал. Но того, что он мне сказал, на данный момент было достаточно. Пришло время поговорить о взятке.

“А потом появился Джерри Винсент”, - подсказал я.

Его глаза снова сфокусировались, и он посмотрел на меня.

“Да”.

“Расскажите мне о взятке”.

“Мне особо нечего рассказать. Мой корпоративный адвокат свел меня с Джерри, и с ним все было в порядке. Мы договорились о гонораре, а затем он пришел ко мне – это было в самом начале, по крайней мере, пять месяцев назад – и сказал, что к нему обратился кто-то, кто мог бы обмануть присяжных. Знаете, поставьте кого-нибудь в жюри присяжных, кто был бы за нас. Что бы ни случилось, он будет настаивать на оправдательном приговоре, но он также будет работать на защиту изнутри – во время прений. Он был бы болтуном, искусным убеждателем – мошенником. Загвоздка была в том, что, как только это началось, судебный процесс должен был продолжаться по графику, чтобы этот человек оказался в моем жюри присяжных ”.

“И вы с Джерри приняли предложение”.

“Мы взяли это. Это было пять месяцев назад. В то время у меня не было особых средств защиты. Я не убивал свою жену, но, похоже, шансы были против меня. У нас не было волшебного средства ... И я был напуган. Я был невиновен, но мог видеть, что меня собираются осудить. Итак, мы приняли предложение ”.

“Сколько?”

“Сто тысяч вперед. Как вы выяснили, Джерри оплатил это из своих гонораров. Он завысил свой гонорар, и я заплатил ему, а затем он заплатил за присяжного. Тогда это должно было стоить еще сотню за повешение присяжных и двести пятьдесят за оправдательный приговор. Джерри сказал мне, что эти люди делали это раньше ”.

“Вы имеете в виду назначенных присяжных?”

“Да, это то, что он сказал”.

Я подумал, что, возможно, ФБР пронюхало о предыдущих исправлениях и именно поэтому они пришли к Винсенту.

“Были ли это суды над Джерри, которые были назначены раньше?” Я спросил.

“Он не говорил, а я не спрашивал”.

“Он когда-нибудь говорил что-нибудь о том, что ФБР вынюхивает ваше дело?”

Эллиот откинулся назад, как будто я только что сказал что-то отвратительное.

“Нет. Это то, что происходит?”

Он выглядел очень обеспокоенным.

“Я не знаю, Уолтер. Я здесь просто задаю вопросы. Но Джерри сказал тебе, что собирается отложить суд, верно?”

Эллиот кивнул.

“Да. В тот понедельник. Он сказал, что нам не нужна починка. У него была волшебная палочка, и он собирался выиграть процесс без спящего среди присяжных ”.

“И из-за этого его убили”.

“Это должно было быть. Я не думаю, что такого рода люди просто позволяют тебе передумать и выйти из чего-то подобного ”.

“Что это за люди? Организация?”

“Я не знаю. Именно такие люди. Кто бы ни занимался подобными вещами ”.

“Вы говорили кому-нибудь, что Джерри собирается отложить рассмотрение дела?”

“Нет”.

“Ты уверен?”

“Конечно, я уверен”.

“Тогда кому Джерри рассказал?”

“Я бы не знал”.

“Хорошо, с кем Джерри заключил сделку? Кого он подкупил?”

“Этого я тоже не знаю. Он не сказал мне. Сказал, что было бы лучше, если бы я не знал имен. То же самое, что я говорю тебе ”.

Для этого было немного поздновато. Я должен был покончить с этим и уйти один, чтобы подумать. Я взглянула на свою нетронутую тарелку с рыбой и подумала, стоит ли мне отнести ее Патрику, или ее съест кто-нибудь на кухне.

“Знаешь, - сказал Эллиот, - не хочу больше давить на тебя, но если меня признают виновным, я покойник”.

Я посмотрел на него.

“Организация?”

Он кивнул.

“Парня арестовывают, и он становится обузой. Обычно они уничтожают его еще до того, как он попадает в суд. Они не используют шанс, что он попытается заключить сделку. Но, видите ли, я все еще контролирую их деньги. Они уничтожат меня и потеряют все. Арчуэй, недвижимость, все. Итак, они держатся в стороне и наблюдают. Если я выйду, то мы вернемся к нормальной жизни, и все будет хорошо. Если меня осудят, я стану слишком большой обузой и не протяну и двух ночей в тюрьме. Они доберутся до меня там ”.

Всегда полезно точно знать, каковы ставки, но я, вероятно, мог бы обойтись без напоминания.

“Здесь мы имеем дело с высшим руководством”, - продолжил Эллиот. “Это выходит далеко за рамки таких вещей, как конфиденциальность между адвокатом и клиентом. Это небольшое изменение, Мик. То, что я рассказал вам сегодня вечером, не может выходить за рамки этого стола. Ни в суд, ни куда-либо еще. То, что я вам здесь сказал, может привести к вашей смерти в мгновение ока. Совсем как Джерри. Помни об этом”.

Эллиот говорил как ни в чем не бывало и завершил выступление тем, что спокойно допил вино из своего бокала. Но угроза сквозила в каждом сказанном им слове. У меня не возникло бы проблем с запоминанием этого.

Эллиот подозвал официанта и попросил счет.

Сорок два

Я был благодарен, что моему клиенту понравился его мартини перед ужином и Шардоне к нему. Я не был уверен, что получил бы то, что получил от Эллиота, если бы алкоголь не смягчил его поведение и не развязал ему язык. Но после я не хотел, чтобы он подвергался риску быть остановленным за вождение в нетрезвом виде в разгар процесса по делу об убийстве. Я настоял, чтобы он не ехал домой. Но Эллиот настаивал, что он не собирался оставлять свой "Майбах" стоимостью 400 000 долларов на ночь в гараже в центре города. Итак, я попросил Патрика отвести нас к машине, а затем я отвез Эллиота домой, а Патрик последовал за мной.

“Эта машина стоила четыреста тысяч?” Я спросил его. “Я боюсь водить это”.

“На самом деле, немного меньше”.

“Да, хорошо, у тебя есть еще что-нибудь для вождения? Когда я сказал тебе не брать лимузин, я не ожидал, что ты будешь готовиться к суду за убийство в одном из них. Подумай о впечатлениях, которые ты производишь, Уолтер. Это выглядит не очень хорошо. Помнишь, что ты сказал мне в первый день, когда мы встретились? О необходимости выигрывать и за пределами зала суда тоже? Такая машина, как эта, вам в этом не поможет ”.

“Моя другая машина - Carrera GT”.

“Отлично. Чего это стоит?”

“Больше, чем этот”.

“Вот что я тебе скажу, почему бы тебе не одолжить один из моих "Линкольнов". У меня даже есть один, на котором есть табличка с надписью "НЕВИНОВЕН". Ты можешь управлять этим ”.

“Все в порядке. У меня есть доступ к хорошему скромному мерседесу. Это нормально?”

“Идеально. Уолтер, несмотря на все, что ты сказал мне сегодня вечером, я собираюсь сделать для тебя все, что в моих силах. Я думаю, у нас есть хороший шанс на это ”.

“Значит, вы верите, что я невиновен”.

Я колебался.

“Я верю, что вы не стреляли в свою жену и Рилза. Я не уверен, что это делает вас невиновным, но скажем так: я не думаю, что вы виновны в предъявленных вам обвинениях. И это все, что мне нужно ”.

Он кивнул.

“Возможно, это лучшее, о чем я могу просить. Спасибо тебе, Микки ”.

После этого мы почти не разговаривали, поскольку я сосредоточился на том, чтобы не разбить машину, которая стоила больше, чем дома большинства людей.

Эллиот жил в Беверли-Хиллз в закрытом поместье на равнинах к югу от Сансет. Он нажал кнопку на потолке машины, которая открыла стальные въездные ворота, и мы проскользнули внутрь, Патрик въехал прямо за мной в "Линкольн". Мы вышли, и я отдал Эллиоту его ключи. Он спросил, не хочу ли я зайти еще выпить, и я напомнил ему, что я не пью. Он протянул руку, и я пожал ее, и это было неловко, как будто мы заключали какую-то сделку по поводу того, что было раскрыто ранее. Я пожелал спокойной ночи и сел на заднее сиденье своего Линкольна.

Внутренние механизмы работали всю обратную дорогу до моего дома. Патрик быстро изучил мои нюансы и, казалось, знал, что сейчас не время прерывать меня светской беседой. Он позволил мне работать.

Я сидел, прислонившись к двери, мои глаза смотрели в окно, но не видели, как мимо проносится неоновый мир. Я думал о Джерри Винсенте и сделке, которую он заключил с неизвестной стороной. Было нетрудно понять, как это было сделано. Вопрос о том, кто это сделал, был другим вопросом.

Я знал, что система присяжных основана на случайном отборе на нескольких уровнях. Это помогло обеспечить честность и межсоциальный состав присяжных. Первоначальный список из сотен граждан, вызываемых в суд присяжных каждую неделю, был составлен случайным образом на основе регистраций избирателей, а также данных о собственности и коммунальных услугах. Присяжные, отобранные из этой более многочисленной группы для процесса отбора присяжных в конкретном судебном процессе, снова были выбраны случайным образом – на этот раз с помощью компьютера здания суда. Список этих потенциальных присяжных был передан судье, председательствующему на процессе, и первые двенадцать имен или кодовых номеров в списке были вызваны, чтобы занять места в ложе для первого раунда voir dire. Опять же, порядок имен или номеров в списке был определен с помощью случайного выбора, сгенерированного компьютером.

Эллиот сказал мне, что после того, как была назначена дата судебного разбирательства по его делу, к Джерри Винсенту подошел неизвестный и сказал, что в состав присяжных может быть включен спящий. Загвоздка заключалась в том, что задержек быть не могло. Если бы процесс сдвинулся, спящий не смог бы двигаться вместе с ним. Все это говорило мне о том, что неизвестная сторона имела полный доступ ко всем уровням случайных процессов системы присяжных заседателей: первоначальная повестка для явки на дежурство в определенное здание суда на определенную неделю; случайный выбор венира для судебного разбирательства; и случайный выбор первых двенадцати присяжных заседателей, которые должны были пройти в ложу.

Как только спящий оказывался в ящике, он должен был там оставаться. Защита знала бы, что не следует отстранять его превентивным ударом, и, делая вид, что он выступает за обвинение, он избежал бы отвода со стороны обвинения. Это было достаточно просто, пока дата суда не изменилась.

Такой подход к делу дал мне лучшее понимание задействованных манипуляций и того, кто мог их спланировать. Это также дало мне лучшее понимание этического затруднительного положения, в котором я находился. Эллиот признался мне в нескольких преступлениях за ужином. Но я был его адвокатом, и эти признания оставались конфиденциальными в рамках отношений адвокат-клиент. Исключением из этого правила было, если я подвергался опасности из-за своих знаний или мне было известно о преступлении, которое планировалось, но еще не произошло. Я знал, что Винсент кого-то подкупил. Это преступление уже произошло. Но преступление в виде вмешательства в работу присяжных еще не произошло. Это преступление не имело места до начала слушаний, так что я был обязан сообщить об этом. Эллиот, очевидно, не знал об этом исключении из правил конфиденциальности клиентов или был убежден, что угроза моей встречи с тем же концом, что и у Джерри Винсента, будет держать меня в узде.

Я подумал обо всем этом и понял, что есть еще одно исключение, которое следует рассмотреть. Мне не пришлось бы сообщать о предполагаемом вмешательстве присяжных, если бы я хотел предотвратить совершение преступления.

Я выпрямился и огляделся. Мы были на Закате, въезжали в Западный Голливуд. Я посмотрел вперед и увидел знакомый знак.

“Патрик, притормози здесь, перед "Книжным супом". Я хочу забежать на минутку ”.

Патрик остановил "Линкольн" на обочине перед книжным магазином. Я сказал ему подождать впереди, а сам выскочил. Я вошел в парадную дверь магазина и вернулся к стеллажам. Хотя мне понравился магазин, я был там не для того, чтобы делать покупки. Мне нужно было позвонить, и я не хотела, чтобы Патрик это слышал.

Таинственный проход был слишком переполнен посетителями. Я прошел дальше и нашел пустую нишу, где на полках и столах громоздились большие книги на журнальном столике. Я достал телефон и позвонил своему следователю.

“Циско, это я. Где ты?”

“Дома. В чем дело?”

“Лорна там?”

“Нет, она пошла в кино со своей сестрой. Она должна вернуться в ...”

“Все в порядке. Я хотел поговорить с тобой. Я хочу, чтобы ты кое-что сделал, а ты, возможно, не захочешь этого делать. Если ты этого не сделаешь, я пойму. В любом случае, я не хочу, чтобы ты говорил об этом с кем-либо. Включая Лорну ”.

Было колебание, прежде чем он ответил.

“Кого мне убить?”

Мы оба начали смеяться, и это немного сняло напряжение, которое нарастало всю ночь.

“Мы можем поговорить об этом позже, но это может быть так же рискованно. Я хочу, чтобы ты проследил за кем-нибудь для меня и выяснил о нем все, что сможешь. Загвоздка в том, что если тебя поймают, у нас обоих, вероятно, отберут билеты ”.

“Кто это?”

“Присяжный номер семь”.

Сорок три

Как только я вернулся в Линкольн, я начал сожалеть о том, что делал. Я шел по тонкой серой черте, которая могла привести меня к большим неприятностям. С одной стороны, для адвоката совершенно разумно расследовать сообщение о неправомерных действиях присяжных и фальсификации. Но, с другой стороны, это расследование само по себе можно рассматривать как вмешательство. Судья Стэнтон предпринял шаги для обеспечения анонимности присяжных. Я только что попросил своего следователя опровергнуть это. Если бы это взорвалось у нас перед носом, Стэнтон был бы более чем расстроен и сделал бы больше, чем просто покосился на меня. Это не было нарушением "Загадай желание". Стэнтон подал бы жалобу в коллегию адвокатов, главному судье и вплоть до Верховного суда, если бы смог заставить их выслушать. Он позаботится о том, чтобы суд над Эллиотом был для меня последним.

Патрик подъехал к Фарехольму и загнал машину в гараж под моим домом. Мы вышли, а затем поднялись по лестнице на переднюю палубу. Было почти десять часов, и я был измотан после четырнадцатичасового рабочего дня. Но мой адреналин взыграл, когда я увидел мужчину, сидящего в одном из шезлонгов, силуэт его лица на фоне огней города позади него. Я вытянула руку, чтобы остановить Патрика от продвижения вперед, как родитель остановил бы ребенка, не дающего ему слепо шагнуть на улицу.

“Здравствуйте, советник”.

Bosch. Я узнал голос и приветствие. Я расслабился и позволил Патрику продолжать. Мы поднялись на крыльцо, и я отпер дверь, чтобы впустить Патрика. Затем я закрыл дверь и повернулся к Босху.

“Прекрасный вид”, - сказал он. “Защищая отморозков, ты получил это место?”

Я слишком устала, чтобы танцевать с ним.

“Что вы здесь делаете, детектив?”

“Я подумал, что ты, возможно, направляешься домой после книжного магазина”, - сказал он. “Так что я просто пошел вперед и подождал тебя здесь”.

“Что ж, на сегодня я закончил. Вы можете дать слово своей команде, если команда действительно существует ”.

“Что заставляет вас думать, что нет?”

“Я не знаю. Я просто никого не видел. Надеюсь, ты не морочил мне голову, Босх. Из-за этого я подставил свою задницу под удар ”.

“После суда вы ужинали со своим клиентом в Water Grill. У вас обоих было филе камбалы, и вы оба временами повышали голос. Ваш клиент сильно выпил, в результате чего вы отвезли его домой на его машине. На обратном пути оттуда вы зашли в ”Книжный суп " и позвонили по телефону, который, очевидно, не хотели, чтобы слышал ваш водитель ".

Я был впечатлен.

“Ладно, тогда не обращай на это внимания. Я понимаю. Они где-то там. Чего ты хочешь, Босх? Что происходит?”

Босх встал и подошел ко мне.

“Я собирался спросить тебя о том же самом”, - сказал он. “Из-за чего Уолтер Эллиот был таким горячим и обеспокоенным сегодня за ужином? И кому ты звонил в задней части книжного магазина?”

“Прежде всего, Эллиот - мой клиент, и я не буду рассказывать вам, о чем мы говорили. Я не переступлю эту черту с тобой. И что касается звонка в книжном магазине, я заказывал пиццу, потому что, как вы и ваши коллеги, возможно, заметили, я не ужинал сегодня вечером. Останься, если хочешь кусочек.”

Босх посмотрел на меня со своей полуулыбкой, понимающим взглядом своих плоских мертвых глаз.

“Так вот как вы хотите это разыграть, советник?”

“На данный момент”.

Мы долго не разговаривали. Мы просто вроде как стояли там, ожидая следующей умной реплики. Этого не последовало, и я решил, что действительно устал и голоден.

“Спокойной ночи, детектив Босх”.

Я вошел и закрыл дверь, оставив Босха там, на палубе.

Сорок четыре

Моя очередь к детективу Киндеру пришла только поздно вечером во вторник, после того как прокурор потратил еще несколько часов на выяснение деталей расследования при непосредственном допросе. Это сработало в мою пользу. Я думал, что присяжным – и Джули Фавро подтвердила это текстовым сообщением – наскучили подробности показаний, и они приветствовали бы новую череду вопросов.

Прямые показания в первую очередь касались следственных действий, которые проводились после ареста Уолтера Эллиота. Киндер подробно описал свое расследование брака обвиняемого, обнаружение недавно подписанного брачного соглашения и усилия, которые Эллиот предпринял за несколько недель до убийств, чтобы определить, сколько денег и контроля над Archway Studios он потеряет при разводе. С помощью графика времени он также смог установить, используя заявления Эллиота и задокументированные передвижения, что у обвиняемого не было надежного алиби на предполагаемое время убийств.

Голанц также нашел время, чтобы расспросить Киндера обо всех тупиках и ответвлениях расследования, которые оказались вспомогательными. Киндер описал множество необоснованных версий, которые были вызваны и добросовестно проверены, расследование в отношении Йохана Рилца в попытке определить, был ли он главной целью убийцы, и сравнение двойного убийства с другими похожими делами, которые были нераскрытыми.

В целом, Голанц и Киндер, похоже, проделали тщательную работу по привлечению моего клиента к убийствам в Малибу, и к середине дня молодой прокурор был достаточно удовлетворен, чтобы сказать: “Больше вопросов нет, ваша честь”.

Теперь, наконец, настала моя очередь, и я решил устроить Киндеру перекрестный допрос, который был бы сосредоточен только на трех областях его прямых показаний, а затем удивить его неожиданным ударом в живот. Я подошел к кафедре, чтобы вести допрос.

“Детектив Киндер, я знаю, что мы заслушаем судмедэксперта позже в ходе судебного разбирательства, но вы показали, что после вскрытия вам сообщили, что время смерти миссис Эллиот и мистера Рилза было приблизительно между одиннадцатью часами утра и полуднем в день убийств”.

“Это верно”.

“Это было ближе к одиннадцати или ближе к полудню?”

“Невозможно сказать наверняка. Это просто временные рамки, в которые это произошло ”.

“Хорошо, и как только у вас появился этот кадр, вы затем приступили к тому, чтобы убедиться, что у человека, которого вы уже арестовали, не было алиби, верно?”

“Я бы так не выразился, нет”.

“Тогда, как бы вы это сформулировали?”

“Я бы сказал, что моей обязанностью было продолжить расследование дела и подготовить его к судебному разбирательству. Частью этой должной осмотрительности было бы непредвзято относиться к возможности того, что у подозреваемого было алиби на время убийств. Выполняя это обязательство, я установил, согласно многочисленным интервью, а также записям, хранящимся у ворот студии Archway Studios, что мистер Эллиот покинул студию на машине в одиночку в десять сорок того утра. Это дало ему достаточно времени, чтобы...

“Спасибо вам, детектив. Вы ответили на вопрос.”

“Я не закончил свой ответ”.

Голанц встал и спросил судью, может ли свидетель закончить свой ответ, и Стэнтон разрешил это. Киндер продолжил своим тоном из Отдела 101 по расследованию убийств.

“Как я уже говорил, это дало мистеру Эллиоту достаточно времени, чтобы добраться до дома в Малибу в пределах параметров предполагаемого времени смерти”.

“Ты сказал, что у тебя достаточно времени, чтобы добраться туда?”

“Времени достаточно”.

“Ранее вы несколько раз описывали, как самостоятельно делали диск. Когда это было?”

“Первый раз был ровно через неделю после убийств. Я вышел из сторожки на Арчуэй в десять сорок утра и поехал к дому в Малибу. Я прибыл в одиннадцать сорок две, как раз в момент убийства.”

“Как вы узнали, что направляетесь тем же маршрутом, что и мистер Эллиот?”

“Я этого не делал. Итак, я просто выбрал то, что считал наиболее очевидным и быстрым путем, по которому кто-либо мог бы пойти. Большинство людей не выбирают длинный путь. Они выбирают кратчайший путь – кратчайший промежуток времени до места назначения. Из Арчуэя я поехал по Мелроуз до Ла Бреа, а затем по Ла Бреа до десятого. В этот момент я направился на запад, к шоссе Тихоокеанского побережья ”.

“Как вы узнали, что движение, с которым вы столкнулись, будет таким же, с каким столкнулся мистер Эллиот?”

“Я этого не делал”.

“Дорожное движение в Лос-Анджелесе может быть очень непредсказуемым, не так ли?”

“Да”.

“Так вот почему вы несколько раз проезжали этот маршрут?”

“Одна причина, да”.

“Хорошо, детектив Киндер, вы показали, что проезжали этот маршрут в общей сложности пять раз и каждый раз добирались до дома в Малибу до того, как закрывалось ваше так называемое окно убийства, верно?”

“Верно”.

“Что касается этих пяти тестов по вождению, когда вы раньше всего добрались до дома в Малибу?”

Киндер просмотрел свои записи.

“Это было бы в первый раз, когда я пришел туда в одиннадцать сорок две”.

“А какое время было самым худшим?”

“Самое худшее?”

“Какое время в пути было самым продолжительным, которое вы зафиксировали за свои пять поездок?”

Киндер снова проверил свои записи.

“Последнее, что я там получил, было в одиннадцать пятьдесят одну”.

“Хорошо, итак, ваше лучшее время все еще было в последней трети окна, которое судебно-медицинский эксперт установил для времени совершения этих убийств, а ваше худшее время оставило бы мистеру Эллиоту менее десяти минут, чтобы проникнуть в его дом и убить двух человек. Верно?”

“Да, но это могло быть сделано”.

“Мог бы? Вы говорите не очень уверенно, детектив.”

“Я абсолютно уверен, что у обвиняемого было время для совершения этих убийств”.

“Но только если убийства произошли по меньшей мере через сорок две минуты после того, как открылось окно убийства, верно?”

“Если вы хотите посмотреть на это с такой точки зрения”.

“Я не так смотрю на это, детектив. Я работаю с тем, что дал нам судебно-медицинский эксперт. Итак, вкратце для присяжных, вы утверждаете, что мистер Эллиот покинул свою студию в десять сорок и проделал весь путь до Малибу, пробрался в свой дом, застал жену и ее любовника врасплох в спальне наверху и убил их обоих, и все это до того, как в полдень захлопнулось окно. Правильно ли я все это понимаю?”

“По существу. Да ”.

Я покачал головой, как будто это было слишком много, чтобы проглотить.

“Ладно, детектив, давайте двигаться дальше. Пожалуйста, расскажите присяжным, сколько раз вы начинали поездку в Малибу, но прерывали ее, когда знали, что не успеете до закрытия окна в полдень ”.

“Этого никогда не было”.

Но в ответе Киндера была небольшая неуверенность. Я был уверен, что присяжные обратили на это внимание.

“Да или нет, детектив, если бы я представил записи и даже видеозапись, которые показали, что вы выходили из ворот Арчуэй в десять сорок утра семь раз, а не пять, тогда эти записи были бы фальшивыми?”

Взгляд Киндера метнулся к Голанцу, а затем обратно ко мне.

“То, на что вы намекаете, произошло, не произошло”, - сказал он.

“И вы не отвечаете на вопрос, детектив. Еще раз, да или нет: если бы я представил записи, которые показали, что вы проходили обучение вождению по крайней мере семь раз, но давали показания только пять раз, были бы эти записи ложными? ”

“Нет, но я не...”

“Спасибо вам, детектив. Я просил только ответить ”да " или "нет "."

Голанц встал и попросил судью разрешить свидетелю полностью ответить на вопрос, но Стэнтон сказал ему, что он может продолжить его перенаправлением. Но теперь я колебался. Зная, что Голанц воспользуется объяснением Киндера при перенаправлении, у меня была возможность получить его сейчас и, возможно, все еще контролировать его и обратить признание в свою пользу. Это была азартная игра, потому что в тот момент я чувствовал, что здорово надул его, и если бы я остался с ним до закрытия суда на день, то присяжные разошлись бы по домам с подозрением полиции, просачивающимся в их мозги. Это никогда не было плохо.

Я решил рискнуть и попытаться контролировать это.

“Детектив, расскажите нам, сколько из этих тест-драйвов вы прервали, прежде чем добраться до дома в Малибу”.

“Их было двое”.

“Какие именно?”

“Во второй и последний раз – в седьмой”.

Я кивнул.

“И вы остановили это, потому что знали, что никогда не доберетесь до дома в Малибу в окне убийства, верно?”

“Нет, это очень неверно”.

“Тогда по какой причине вы прекратили тест-драйвы?”

“Однажды меня вызвали в офис, чтобы провести собеседование с кем-то, кто там ждал, а в другой раз я слушал радио и услышал, как помощник шерифа вызывает подкрепление. Я отклонился, чтобы поддержать его ”.

“Почему вы не задокументировали это в своем отчете о расследовании вашего времени вождения?”

“Я не думал, что они уместны, потому что это были неполные тесты”.

“Значит, эти незавершенности нигде не были задокументированы в вашем толстом досье?”

“Нет, они не были”.

“И поэтому у нас есть только ваши слова о том, что заставило вас остановить их перед подъездом к дому Эллиота в Малибу, верно?”

“Это было бы правильно”.

Я кивнул и решил, что достаточно выпорол его на этом фронте. Я знал, что Голанц мог бы реабилитировать Киндера при перенаправлении, возможно, даже предоставить документацию о звонках, которые заставили Киндера свернуть с маршрута в Малибу. Но я надеялся, что поднял хотя бы вопрос о доверии в умах присяжных. Я одержал свою маленькую победу и двинулся дальше.

Затем я вдолбил Киндеру в голову тот факт, что не было найдено никакого орудия убийства и что его шестимесячное расследование Уолтера Эллиота никогда не связывало его с каким-либо оружием. Я рассматриваю это с нескольких точек зрения, так что Киндеру пришлось неоднократно признавать, что ключевая часть расследования и обвинения так и не была найдена, хотя, если Эллиот был убийцей, у него было мало времени, чтобы спрятать оружие.

Наконец, в отчаянии Киндер сказал: “Ну, там большой океан, мистер Халлер”.

Это было открытие, которого я ждал.

“Большой океан, детектив? Вы предполагаете, что у мистера Эллиота была лодка и он выбросил пистолет посреди Тихого океана?”

“Нет, ничего подобного”.

“Тогда, например, что?”

“Я просто говорю, что пистолет мог оказаться в воде и течения унесли его до того, как наши водолазы добрались туда”.

“Это могло закончиться там? Вы хотите лишить мистера Эллиота жизни и средств к существованию на основании того, что "мог бы", детектив Киндер?”

“Нет, это не то, что я говорю”.

“Вы хотите сказать, что у вас нет пистолета, вы не можете связать пистолет с мистером Эллиотом, но вы никогда не сомневались, что он ваш человек, верно?”

“У нас была экспертиза остатков огнестрельного оружия, которая дала положительный результат. На мой взгляд, это связывало мистера Эллиота с пистолетом ”.

“Что это был за пистолет?”

“У нас этого нет”.

“Ага, и можете ли вы сидеть здесь и утверждать с научной достоверностью, что мистер Эллиот стрелял из пистолета в день, когда были убиты его жена и Йохан Рилц?”

“Ну, не для научной достоверности, но тест ...”

“Спасибо вам, детектив Киндер. Я думаю, это отвечает на вопрос. Давайте двигаться дальше ”.

Я перевернул страницу в своем блокноте и изучил следующий набор вопросов, которые я написал накануне вечером.

“Детектив Киндер, в ходе вашего расследования вы установили, когда Йохан Рилц и Митци Эллиот познакомились?”

“Я установил, что она наняла его для оказания услуг по отделке интерьера осенью две тысячи пятого. Была ли она знакома с ним до этого, я не знаю ”.

“И когда они стали любовниками?”

“Это было невозможно для нас определить. Я знаю, что в записной книжке мистера Рилза записаны регулярные встречи с миссис Эллиот в том или ином доме. Частота участилась примерно за шесть месяцев до ее смерти ”.

“Ему платили за каждое из этих назначений?”

“Мистер Рилз вел очень неполные бухгалтерские книги. Было трудно определить, платили ли ему за конкретные встречи. Но в целом выплаты мистеру Рилзу от миссис Эллиот увеличились, когда увеличилась частота встреч ”.

Я кивнул, как будто этот ответ соответствовал более широкой картине, которую я видел.

“Хорошо, и вы также показали, что узнали о том, что убийства произошли всего через тридцать два дня после заключения брачного соглашения между Уолтером и Митци Эллиот, что дает миссис Эллиот полную возможность распоряжаться финансовыми средствами пары в случае развода”.

“Это верно”.

“И это ваш мотив для этих убийств”.

“Отчасти, да. Я называю это отягчающим обстоятельством ”.

“Видите ли вы какое-либо несоответствие в вашей теории преступления, детектив Киндер?”

“Нет, я этого не делаю”.

“Разве вам не было очевидно из финансовых отчетов и частоты встреч, что между мистером Рилзом и миссис Эллиот существовали какие-то романтические или, по крайней мере, сексуальные отношения?”

“Я бы не сказал, что это было очевидно”.

“Ты бы не стал?”

Я сказал это с удивлением. Я загнал его в маленький уголок. Если бы он сказал, что интрижка очевидна, он дал бы мне ответ, которого, как он знал, я хотел. Если он сказал, что это не очевидно, то он выставил себя дураком, потому что все остальные в зале суда думали, что это очевидно.

“Оглядываясь назад, это может показаться очевидным, но в то время я думаю, что это было скрыто”.

“Тогда как Уолтер Эллиот узнал об этом?”

“Я не знаю”.

“Разве тот факт, что вы не смогли найти орудие убийства, не указывает на то, что Уолтер Эллиот спланировал эти убийства?”

“Не обязательно”.

“Значит, легко спрятать оружие от всего департамента шерифа?”

“Нет, но, как я уже говорил вам, это могло быть просто выброшено в океан с задней палубы, и оттуда течение взяло верх. Для этого не потребовалось бы много планирования ”.

Киндер знал, чего я хотел и куда я пытался пойти. Я не смог затащить его туда, поэтому решил использовать толчок.

“Детектив, вам никогда не приходило в голову, что, если Уолтер Эллиот знал о романе своей жены, было бы разумнее просто развестись с ней до вступления в силу брачного соглашения?”

“Не было никаких указаний на то, когда он узнал об этом деле. И ваш вопрос не учитывает такие вещи, как эмоции и ярость. Возможно, деньги не имели к этому никакого отношения как к мотивирующему фактору. Это могло быть просто предательством и яростью, в чистом виде ”.

Я не получил того, чего хотел. Я был зол на себя и списал это на ржавчину. Я был готов к расправе, но это был первый раз, когда я столкнулся лицом к лицу с опытным и уклончивым свидетелем за год. Я решил отступить и нанести Киндеру удар, которого он не ожидал.

Сорок пять

Я попросил судью уделить мне минутку, а затем подошел к столу защиты. Я наклонился к уху моего клиента.

“Просто кивни, как будто я говорю тебе что-то действительно важное”, - прошептала я.

Эллиот выполнил инструкции, а затем я взял папку и вернулся к кафедре. Я открыл файл, а затем посмотрел на свидетельское место.

“Детектив Киндер, на каком этапе вашего расследования вы определили, что Йохан Рилц был главной целью этого двойного убийства?”

Киндер открыл рот, чтобы немедленно ответить, затем закрыл его, откинулся на спинку стула и на мгновение задумался. Я надеялся, что присяжные уловят именно такой язык тела.

“Я никогда этого не определял”, - наконец ответил Киндер.

“Йохан Рилц ни в коем случае не был в центре вашего расследования?”

“Ну, он стал жертвой убийства. Это все время ставило его в центр внимания в моей книге ”.

Киндер, казалось, очень гордился этим ответом, но я не дал ему много времени, чтобы насладиться им.

“Тогда то, что он был в центре внимания, объясняет, почему вы отправились в Германию, чтобы расследовать его прошлое, верно?”

“Я не ездил в Германию”.

“А как насчет Франции? В его паспорте указано, что он жил там до приезда в Соединенные Штаты ”.

“Я туда не ходил”.

“Тогда, кто из вашей команды это сделал?”

“Никто. Мы не верили, что это было необходимо ”.

“Почему в этом не было необходимости?”

“Мы попросили Интерпол проверить биографию Йохана Рилца, и все оказалось чисто”.

“Что такое Интерпол?”

“Это расшифровывается как Международная организация уголовной полиции. Это организация, которая объединяет полицию более чем в ста странах и способствует трансграничному сотрудничеству. Она имеет несколько офисов по всей Европе и пользуется полным доступом и сотрудничеством со стороны принимающих стран ”.

“Это мило, но это означает, что вы не обратились напрямую в полицию Берлина, откуда был родом Рилц?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Вы напрямую связывались с полицией в Париже, где Рилз жил пять лет назад?”

“Нет, мы полагались на наши контакты в Интерполе, чтобы узнать информацию о мистере Рилзе”.

“Информация Интерпола в значительной степени была проверкой записей о криминальных арестах, верно?”

“Это было включено, да”.

“Что еще было включено?”

“Я не уверен, что еще. Я не работаю на Интерпол ”.

“Если бы мистер Рилз работал на полицию Парижа в качестве конфиденциального информатора по делу о наркотиках, предоставил бы вам Интерпол эту информацию?”

Глаза Киндера расширились на долю секунды, прежде чем он ответил. Было ясно, что он не ожидал такого вопроса, но я не мог понять, знал ли он, к чему я клоню, или все это было для него в новинку.

“Я не знаю, предоставили бы они нам эту информацию или нет”.

“Правоохранительные органы обычно волей-неволей не разглашают имена своих конфиденциальных информаторов, не так ли?”

“Нет, они этого не делают”.

“Почему это?”

“Потому что это может подвергнуть информаторов опасности”.

“Значит, быть информатором в уголовном деле может быть опасно?”

“При случае, да”.

“Детектив, вы когда-нибудь расследовали убийство конфиденциального информатора?”

Голанц встал, прежде чем Киндер смог ответить, и попросил судью провести боковое совещание. Судья подал нам знак подниматься. Я схватил папку с кафедры и последовал за Голанцем наверх. Судебный репортер подошла к скамье подсудимых со своим стенографическим аппаратом. Судья перевернул свой стул, и мы прижались друг к другу.

“Мистер Голанц?” - подсказал судья.

“Судья, я хотел бы знать, к чему это клонится, потому что я чувствую себя так, словно меня обложили мешком с песком. Ни в одном из открытий защиты не было ничего, что хотя бы намекало бы на то, о чем мистер Халлер спрашивает свидетеля ”.

Судья повернулся в своем кресле и посмотрел на меня.

“Мистер Холлер?”

“Судья, если кого-то и обвешивают мешками с песком, так это моего клиента. Это было неаккуратное расследование, которое ...

“Приберегите это для присяжных, мистер Холлер. Что у тебя есть?”

Я открыл файл и положил компьютерную распечатку перед судьей, который расположил ее вверх ногами по отношению к Голанцу.

“То, что у меня есть, - это история, опубликованная в Le Parisien четыре с половиной года назад. В нем Йохан Рилц назван свидетелем обвинения по крупному делу о наркотиках. Его использовало Управление судебной полиции для совершения покупок и получения информации о наркобизнесе. Он был осведомителем, ваша честь, а эти парни здесь даже не взглянули на него. Это было узкое видение со стороны ...”

“Мистер Холлер, еще раз, приберегите свои аргументы для присяжных. Эта распечатка на французском. У вас есть перевод?”

“Извините, ваша честь”.

Я взял второй из трех листов из папки и положил его поверх первого, снова в направлении судьи. Голанц неловко вертел головой, пытаясь прочесть это.

“Откуда мы знаем, что это тот самый Йохан Рилц?” Голанц сказал. “Там это распространенное название”.

“Возможно, в Германии, но не во Франции”.

“Итак, откуда мы знаем, что это он?” - спросил судья на этот раз. “Это переведенная газетная статья. Это не какой-либо официальный документ ”.

Я вытащил последний лист из папки и отложил его.

“Это ксерокопия страницы из паспорта Рилза. Я узнал об этом из собственного открытия штата. Это показывает, что Рилз уехал из Франции в Соединенные Штаты в марте две тысячи третьего. Спустя месяц после публикации этой истории. К тому же, у тебя есть возраст. В статье указан его возраст, и в ней говорится, что он покупал наркотики для копов, работая дизайнером интерьеров. Это, очевидно, он, ваша честь. Он предал там много людей и посадил их в тюрьму, затем он приезжает сюда и начинает все сначала ”.

Голанц начал трясти головой с видом отчаяния.

“Это все равно никуда не годится”, - сказал он. “Это нарушение правил раскрытия информации и недопустимо. Вы не можете сидеть на этом, а затем ударить этим по штату ”.

Судья перевел взгляд на меня и на этот раз тоже прищурился.

“Ваша честь, если кто-то и сидел на чем-то, то это было государство. Это материал, который обвинение должно было придумать и предоставить мне. На самом деле, я думаю, свидетель действительно знал об этом и он согласился с этим ”.

“Это серьезное обвинение, мистер Халлер”, - произнес судья нараспев. “У вас есть доказательства этого?”

“Судья, причина, по которой я вообще узнал об этом, - случайность. В воскресенье я просматривал подготовительную работу моего следователя и заметил, что он прогнал все имена, связанные с этим делом, через поисковую систему LexisNexis. Он использовал компьютер и учетную запись, которые я унаследовал от юридической практики Джерри Винсента. Я проверил учетную запись и заметил, что по умолчанию установлен поиск только на английском языке. Просмотрев ксерокопию паспорта Рилца в файле Discovery и зная о его прошлом в Европе, я повторил поиск, на этот раз включая французский и немецкий языки. Я наткнулся на эту статью во французской газете примерно за две минуты, и мне трудно поверить, что я так легко нашел что-то, о чем не знали весь Департамент шерифа, прокуратура и Интерпол. Итак, судья, я не знаю, является ли это доказательством чего-либо, но защита, безусловно, чувствует себя стороной, которой здесь нанесен ущерб ”.

Я не мог в это поверить. Судья повернулся к Голанцу и бросил на него косой взгляд. В первый раз за все время. Я сместился вправо, чтобы большая часть присяжных смотрела на это под углом.

“Что на счет этого, мистер Голанц?” - спросил судья.

“Это абсурд, ваша честь. Мы ни на чем не остановились, и все, что мы нашли, вошло в файл discovery. И я хотел бы спросить, почему мистер Халлер не предупредил нас об этом вчера, когда он только что признал, что сделал это открытие в воскресенье, и распечатка датирована также тогда ”.

Я невозмутимо уставился на Голанца, когда ответил.

“Если бы я знал, что ты свободно говоришь по-французски, я бы отдал его тебе, Джефф, и, возможно, ты смог бы помочь. Но я не говорю свободно, и я не знал, что там говорилось, и мне пришлось перевести это. Мне вручили этот перевод примерно за десять минут до того, как я начал свой кросс.”

“Хорошо”, - сказал судья, прерывая пристальный взгляд. “Это все еще распечатка газетной статьи. Что вы собираетесь делать с проверкой содержащейся в нем информации, мистер Холлер?”

“Что ж, как только мы раскроем дело, я собираюсь поручить это моему следователю и посмотреть, сможем ли мы связаться с кем-нибудь из судебной полиции. Мы собираемся выполнить работу, которую Департамент шерифа должен был выполнить шесть месяцев назад ”.

“Мы, очевидно, также собираемся это проверить”, - добавил Голанц.

“Отец и два брата Рилза сидят на галерее. Может быть, ты можешь начать с них ”.

Судья поднял руку в успокаивающем жесте, как будто он был родителем, прекращающим спор между двумя братьями.

“Хорошо”, - сказал он. “Я собираюсь прекратить эту линию перекрестных допросов. Мистер Халлер, я позволю вам заложить основу для этого во время представления защиты. Тогда вы можете вызвать свидетеля обратно, и если вы сможете подтвердить отчет и личность, тогда я предоставлю вам широкие возможности в расследовании ”.

“Ваша честь, это ставит защиту в невыгодное положение”, - запротестовал я.

“Как же так?”

“Потому что теперь, когда государство стало известно об этой информации, оно может предпринять шаги, чтобы помешать моей проверке ”.

“Это абсурд”, - сказал Голанц.

Но судья кивнул.

“Я понимаю вашу озабоченность, и я ставлю мистера Голанца в известность, что если я обнаружу какие-либо признаки этого, то я стану… скажем так, очень взволнованный. Я думаю, мы закончили здесь, джентльмены ”.

Судья вернулся на позицию, и адвокаты вернулись к своим. На обратном пути я проверил часы на задней стене зала суда. Было без десяти минут пять. Я подумал, что если бы я мог потянуть еще несколько минут, судья объявил бы перерыв на весь день, и у присяжных были бы французские связи, которые можно было бы обдумать ночью.

Я встал у кафедры и попросил судью уделить мне несколько минут. Затем я сделал вид, что изучаю свой блокнот, пытаясь решить, есть ли что-то еще, о чем я хотел бы спросить Киндера.

“Мистер Холлер, как у нас дела?” судья, наконец, подсказал.

“У нас все хорошо, судья. И я с нетерпением жду возможности более тщательно изучить деятельность мистера Рилза во Франции на этапе защиты в ходе судебного процесса. До тех пор у меня больше нет вопросов к детективу Киндеру ”.

Я вернулся к столу защиты и сел. Затем судья объявил, что заседание на сегодня закрыто.

Я наблюдал, как присяжные выходили из зала суда, но ни один из них ничего не прочитал. Затем я бросил взгляд за спину Голанца на галерею. Все трое мужчин из Rilz смотрели на меня застывшими, мертвыми глазами.

Сорок шесть

Циско позвонил мне домой в десять часов. Он сказал, что находится неподалеку, в Голливуде, и что может сразу приехать. Он сказал, что у него уже есть кое-какие новости о присяжном номер семь.

Повесив трубку, я сказал Патрику, что собираюсь выйти на палубу, чтобы встретиться с Циско наедине. Я надел свитер, потому что на улице было прохладно, взял папку, которой пользовался ранее в суде, и вышел на улицу, чтобы дождаться своего следователя.

Сансет-Стрип пылал, как огонь доменной печи, за холмами. Я купил дом в удачный год из-за террасы и открывающегося с нее вида на город. Это никогда не переставало волновать меня, ни днем, ни ночью. Он никогда не переставал обвинять меня и говорить мне правду. Эта правда заключалась в том, что все было возможно, что все могло случиться, хорошее или плохое.

“Привет, босс”.

Я подпрыгнул и обернулся. Циско поднялся по лестнице и подошел ко мне сзади, а я даже не слышал его. Должно быть, он поднялся на холм по Фэрфакс, а затем заглушил двигатель и покатил к моему дому. Он знал, что я расстроюсь, если его трубки разбудят всех в округе.

“Не пугай меня так, чувак”.

“Чего ты такой нервный?”

“Мне просто не нравится, когда люди подкрадываются ко мне. Садись сюда”.

Я указал ему на маленький столик и стулья, расположенные под карнизом крыши и перед окном гостиной. Это была неудобная уличная мебель, которой я почти никогда не пользовался. Мне нравилось созерцать город с палубы и выдвигать обвинения. Единственным способом сделать это было стоять.

Папка, которую я достал, лежала на столе. Циско выдвинул стул и собирался сесть, когда остановился и рукой смахнул пыль от смога и грязь с сиденья.

“Чувак, ты что, никогда не распыляешь это вещество?”

“На тебе джинсы и футболка, Циско. Просто сядь”.

Он сделал, и я сделал, и я видел, как он смотрел сквозь полупрозрачную штору на окне в гостиную. Телевизор был включен, и Патрик сидел там и смотрел кабельный канал об экстремальных видах спорта. Люди делали сальто на снегоходах.

“Это спорт?” Циско спросил.

“Патрику, я полагаю”.

“Как у тебя с ним дела?”

“Это работает. Он пробудет здесь всего пару недель. Расскажи мне о номере семь?”

“Перейдем к делу. Ладно.”

Он потянулся за спину и вытащил маленький журнал из заднего кармана.

“У вас здесь есть какой-нибудь свет?”

Я встал, подошел к входной двери и потянулся, чтобы включить свет на террасе. Я взглянул на телевизор и увидел, как медицинский персонал ухаживает за водителем снегохода, который, по-видимому, не смог завершить свое сальто и на него упало триста фунтов саней.

Я закрыл дверь и снова сел напротив Циско. Он изучал что-то в своем дневнике.

“Хорошо”, - сказал он. “Присяжный номер семь. У меня было не так много времени на это, но у меня есть несколько вещей, которые я хотел бы сразу донести до вас. Его зовут Дэвид Максуини, и я думаю, что почти все, что он написал в своем J-листе, является ложью ”.

J-sheet был одностраничной формой, которую каждый присяжный заполняет в рамках судебного процесса. На листах указаны имя, профессия и район проживания потенциального присяжного с указанием почтового индекса, а также перечень основных вопросов, призванных помочь адвокатам сформировать мнение о том, хотят ли они видеть этого человека в составе присяжных. В этом случае имя было бы удалено, но вся остальная информация была на листе, который я дал Cisco для начала.

“Приведи мне несколько примеров”.

“Ну, судя по значку на листке, он живет в Палос-Вердес. Неправда. Я последовал за ним из здания суда прямо в квартиру в Беверли, вон там, за CBS ”.

Циско указал на юг в общем направлении бульвара Беверли и Фэрфакс-авеню, где находилась телевизионная студия CBS.

“Я попросил друга проверить номер пикапа, на котором он приехал домой из суда, и он вернулся на имя Дэвида Максуини в Беверли, по тому же адресу, по которому я видел, как он заходил. Затем я попросил своего парня запустить свой DL и пристрелить меня поверх фотографии. Я просмотрел это на своем телефоне, и Максуини - наш парень ”.

Информация была интригующей, но меня больше волновало то, как Циско проводил свое расследование в отношении присяжного номер семь. Мы уже взорвали один источник по расследованию дела Винсента.

“Циско, чувак, твои отпечатки будут повсюду. Я же сказал тебе, что не потерплю никаких последствий по этому поводу ”.

“Остынь, чувак. Отпечатков пальцев нет. Мой парень не собирается добровольно заявлять, что он искал меня. Для полицейского незаконно проводить внешний обыск. Он потеряет работу. И если кто-то придет искать, нам все равно не нужно беспокоиться, потому что он не использует свой терминал или идентификатор пользователя, когда делает это для меня. Он выпросил пароль старого лейтенанта. Так что никаких отпечатков, хорошо? Следов нет. В этом мы в безопасности ”.

Я неохотно кивнул. Копы воруют у копов. Почему это меня не удивило?

“Хорошо”, - сказал я. “Что еще?”

“Ну, во-первых, у него есть протокол ареста, и он поставил галочку в ведомости, в которой говорилось, что его никогда раньше не задерживали”.

“За что был арестован?”

“Два ареста. Мошенничество в девяносто седьмом и сговор с целью совершения мошенничества в девяносто девятом. Обвинительных приговоров нет, но это все, что я знаю на данный момент. Когда откроется суд, я могу получить больше, если хочешь ”.

Я хотел узнать больше, особенно о том, как аресты за мошенничество и нападение со смертельным оружием могут привести к отсутствию обвинительных приговоров, но если Циско получит записи по этому делу, тогда ему придется предъявить удостоверение личности, и это оставит след.

“Нет, если вам нужно подписать файлы. Оставим это пока. У тебя есть что-нибудь еще?”

“Да, говорю вам, я думаю, что все это фальшиво. На листке написано, что он инженер в Lockheed. Насколько я могу судить, это неправда. Я позвонил в Локхид, и у них нет Дэвида Максуини в телефонном справочнике. Итак, если только у парня нет работы без телефона, то ... ”

Он поднял руки ладонями вверх, как бы говоря, что объяснений нет, кроме обмана.

“У меня была всего ночь на это, но все выходит фальшиво, и это, вероятно, включает в себя имя парня”.

“Что вы имеете в виду?”

“Ну, мы официально не знаем его имени, не так ли? Это было затемнено на J-листе ”.

“Верно”.

“Итак, я последовал за присяжным под номером семь и идентифицировал его как Дэвида Максуини, но кто сказал, что это то же самое имя, которое было затемнено на листке. Понимаете, что я имею в виду?”

Я на мгновение задумался, а затем кивнул.

“Вы говорите, что Максуини мог присвоить имя законного присяжного и, возможно, даже повестку в суд присяжных и маскируется под этого человека в здании суда”.

“Именно. Когда вы получаете повестку и появляетесь в окне регистрации присяжных, все, что они делают, это сверяют ваш DL со списком. Это судебные клерки с минимальной зарплатой, Мик. Одному из них не составило бы труда раздобыть фиктивный DL, и мы оба знаем, как легко раздобыть манекен ”.

Я кивнул. Большинство людей хотят избавиться от обязанностей присяжных. Это был план, чтобы влезть в это. Гражданский долг, доведенный до крайности.

Циско сказал: “Если вы сможете каким-то образом раздобыть мне имя, которое суд назначил седьмому номеру, я бы проверил это, и держу пари, что в Lockheed есть парень с таким именем”.

Я покачал головой.

“Я никак не могу получить это, не оставив следов”.

Циско пожал плечами.

“Так что с этим происходит, Мик? Только не говори мне, что этот гребаный прокурор подсадил спящего в состав присяжных ”.

Я на мгновение задумался, не рассказать ли ему, но передумал.

“В данный момент будет лучше, если я тебе ничего не скажу”.

“Опустить перископ”.

Это означало, что мы занимали подводную лодку– разделяя ее на отсеки, чтобы, если у одного из нас возникнет течь, это не потопило бы всю подлодку.

“Так будет лучше всего. Вы видели этого парня с кем-нибудь? Есть какие-нибудь КАС, представляющие интерес?”

“Сегодня вечером я последовал за ним в "Гроув", и он кое с кем встретился за чашечкой кофе в "Мармеладе", одном из ресторанов, которые у них там есть. Это была женщина. Это выглядело как обычная вещь, как будто они столкнулись друг с другом незапланированно и сели вместе, чтобы наверстать упущенное. Кроме этого, у меня пока нет знакомых. На самом деле я была с этим парнем всего с пяти лет, когда судья распустил присяжных ”.

Я кивнул. Он многого добился для меня за короткий промежуток времени. Больше, чем я ожидал.

“Как близко вы подобрались к нему и женщине?”

“Не близко. Ты сказал мне принять все меры предосторожности.”

“Значит, вы не можете описать ее?”

“Я только что сказал, что не подобрался близко, Мик. Я могу описать ее. У меня даже есть ее фотография на моей камере ”.

Ему пришлось встать, чтобы засунуть свою большую руку в один из передних карманов джинсов. Он вытащил маленькую, черную, не привлекающую внимания камеру и сел обратно. Он включил его и посмотрел на экран на задней панели. Он нажал несколько кнопок на крышке, а затем передал его через стол мне.

“Они начинаются с этого, и вы можете прокручивать дальше, пока не дойдете до женщины”.

Я манипулировал камерой и прокрутил серию цифровых фотографий, на которых изображен присяжный номер семь в разное время в течение вечера. На последних трех кадрах он сидел с женщиной в "Мармеладе". У нее были иссиня-черные волосы, которые свободно свисали и затеняли ее лицо. Фотографии также получились не очень четкими, потому что они были сделаны с большого расстояния и без вспышки.

Я не узнал эту женщину. Я вернул камеру Циско.

“Ладно, Циско, ты молодец. Ты можешь бросить это сейчас ”.

“Просто бросить это?”

“Да, и возвращайся к этому”.

Я подвинул к нему папку через стол. Он кивнул и хитро улыбнулся, принимая его.

“Итак, что вы сказали судье там, на боковой панели?”

Я и забыла, что он был в зале суда, ожидая, когда начнется его череда из семи присяжных.

“Я сказал ему, что понял, что вы выполнили первоначальный фоновый поиск по умолчанию на английском языке, поэтому я переделал его, включив французский и немецкий. Я даже снова распечатал статью в воскресенье, чтобы у меня была новая дата на ней ”.

“Мило. Но я выгляжу как придурок ”.

“Я должен был что-то придумать. Если бы я сказал ему, что ты наткнулся на это неделю назад, и с тех пор я сидел над этим, у нас не было бы этого разговора. Я, вероятно, был бы в карцере за неуважение к суду. Кроме того, судья считает, что Голанц - полный профан, потому что не нашел этого раньше защиты ”.

Это, казалось, успокоило Циско. Он поднял папку.

“Итак, что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?” он спросил.

“Где переводчик, которым вы пользовались на распечатке?”

“Вероятно, в ее общежитии в Вествуде. Она студентка по обмену, с которой я познакомился в Сети.”

“Что ж, позвони ей и забери, потому что она понадобится тебе сегодня вечером”.

“У меня такое чувство, что Лорне это не понравится. Я и двадцатилетняя француженка.”

“Лорна не говорит по-французски, так что она поймет. Они что, на девять часов опережают там, в Париже?”

“Да, девять или десять. Я забыл ”.

“Хорошо, тогда я хочу, чтобы ты занялся переводчиком и в полночь начал работать на телефонах. Позвоните всем жандармам, или как они там себя называют, которые работали над тем делом о наркотиках, и отправьте одного из них сюда самолетом. По крайней мере, трое из них названы в этой статье. Ты можешь начать с этого ”.

“Вот так просто? Ты думаешь, один из этих парней просто запрыгнет в самолет ради нас?”

“Они, вероятно, будут колоть друг друга в спину, пытаясь получить штраф. Скажи им, что мы полетим первым классом и разместим всех, кто выйдет, в отеле, где остановился Микки Рурк ”.

“Да, что это за отель?”

“Я не знаю, но я слышал, что он там большой. Они думают, что он типа гений или что-то в этом роде. В любом случае, послушайте, я хочу сказать, просто скажите им все, что они хотят услышать. Потратьте все, что нужно потратить. Если двое хотят прийти, тогда приведите двоих, и мы проверим их и выставим лучшего на суд. Просто позовите кого-нибудь сюда. Это Лос-Анджелес, Циско. Каждый коп в мире хочет увидеть это место, а затем вернуться домой и рассказать всем, что и кого он видел ”.

“Хорошо, я посажу кого-нибудь на самолет. Но что, если он не сможет уехать прямо сейчас?”

“Тогда отправь его в путь как можно скорее и дай мне знать. Я могу растянуть время в суде. Судья хочет поторопить все, но я могу притормозить, если понадобится. Вероятно, следующий вторник или среда - это все, на что я могу пойти. К тому времени приведи сюда кого-нибудь ”.

“Хочешь, я позвоню тебе сегодня вечером, когда все улажу?”

“Нет, мне нужен отдых для красоты. Я не привык весь день быть настороже в суде, и я вымотан. Я иду спать. Просто позвони мне утром ”.

“Ладно, Мик”.

Он встал, и я тоже. Он хлопнул меня по плечу папкой, а затем засунул ее за пояс сзади своих джинсов. Он спустился по ступенькам, а я подошел к краю площадки, чтобы посмотреть на него сверху вниз, когда он садился на свою лошадь у бордюра, переключил ее на нейтральную и бесшумно начал скользить по Фархольму в сторону бульвара Лорел Каньон.

Затем я поднял глаза и посмотрел на город и подумал о тех шагах, которые я предпринимал, о моей личной ситуации и о моем профессиональном обмане перед судьей в суде. Я не слишком долго размышлял над всем этим и не чувствовал себя виноватым ни за что из этого. Я защищал человека, которого считал невиновным в убийствах, в которых его обвиняли, но соучастником причины, по которой они произошли. У меня был спящий среди присяжных, чье размещение было напрямую связано с убийством моего предшественника. И за мной присматривал детектив, от которого я сдерживался и не мог быть уверен, что он думал о моей безопасности раньше, чем о своем собственном желании раскрыть дело.

У меня было все это, и я ни в чем не чувствовал вины или страха. Я чувствовал себя парнем, переворачивающим в воздухе трехсотфунтовые сани. Может, это и не спорт, но это было чертовски опасно, и это делало то, чего я не мог делать больше года. Он стряхнул ржавчину и вернул заряд в мою кровь.

Это придало ему яростный импульс.

Я услышал звук трубок на panhead от Cisco, которые, наконец, включились. Он проделал весь путь до Лорел-Каньона, прежде чем заглушил двигатель. Дроссель глубоко взревел, когда он устремился в ночь.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

– Возьми никель

Сорок семь

В понедельник утром на мне был мой костюм от Корнелиани. Я сидел рядом со своим клиентом в зале суда и был готов начать представлять его защиту. Джеффри Голанц, прокурор, сидел за своим столом, готовый помешать моим усилиям. И галерея позади нас снова была заполнена до отказа. Но скамейка перед нами была пуста. Судья был изолирован в своем кабинете и почти на час отставал от своего девятичасового времени начала. Что-то было не так или что-то всплыло, но мы еще не были проинформированы. Мы видели, как помощники шерифа сопровождали человека, которого я не узнал, в кабинет, а затем снова вышли, но не было ни слова о том, что происходит.

“Эй, Джефф, что ты об этом думаешь?” Я, наконец, спросил через проход.

Голанц посмотрел на меня. На нем был его красивый черный костюм, но он надевал его через день в суд, и это больше не производило такого впечатления. Он пожал плечами.

“Понятия не имею”, - сказал он.

“Может быть, он вернулся туда, чтобы пересмотреть мою просьбу о вынесении направленного вердикта”.

Я улыбнулся. Голанц этого не делал.

“Я уверен, что это так”, - сказал он со своим лучшим прокурорским сарказмом.

Доводы обвинения растягивались на протяжении всей предыдущей недели. Я помог с парой затяжных перекрестных допросов, но по большей части Голанц занимался перебором. Он почти целый день держал судмедэксперта, проводившего вскрытие Митци Эллиот и Йохана Рилца, на свидетельской трибуне, описывая в мучительных подробностях, как и когда умерли жертвы. Он полдня вызывал бухгалтера Уолтера Эллиота, объясняя финансовое положение брака Эллиотов и то, сколько Уолтер может потерять при разводе. И он почти столько же не выключал судебно-медицинскую технику шерифа, объясняя свое обнаружение большого количества следов огнестрельного оружия на руках и одежде обвиняемого.

В перерывах между выступлениями ведущих свидетелей он провел более короткие допросы менее значимых свидетелей, а затем, наконец, завершил свое дело в пятницу днем, пустив слезу. Он вызвал лучшего друга всей жизни Митци Эллиот для дачи показаний. Она свидетельствовала о том, что Митци поделилась с ней планами развестись с мужем, как только вступит в силу брачный договор. Она рассказала о ссоре между мужем и женой, когда был раскрыт план, и о том, что на следующий день увидела синяки на руках Митци Эллиот. Она не переставала плакать в течение часа, проведенного в качестве свидетеля, и постоянно прибегала к показаниям, основанным на слухах, против которых я возражал.

Как обычно, я попросил судью, как только обвинение успокоилось, вынести оправдательный вердикт. Я утверждал, что штат и близко не подошел к возбуждению дела prima facie против Эллиота. Но, как это тоже обычно бывает, судья категорически отклонил мое ходатайство и сказал, что суд перейдет к этапу защиты ровно в девять утра в следующий понедельник. Я провел выходные, разрабатывая стратегию и подготавливая двух моих ведущих свидетелей: доктора Шамирам Арсланян, моего эксперта по GSR, и капитана французской полиции по имени Малкольм Пепин, страдающего от смены часовых поясов. Наступило утро понедельника , и я был заперт, загружен и готов к выходу. Но на скамье подсудимых не было судьи, который позволил бы мне.

“Что происходит?” Эллиот прошептал мне.

Я пожал плечами.

“Ваша догадка так же хороша, как и моя. В большинстве случаев, когда судья не выходит, это не имеет никакого отношения к рассматриваемому делу. Обычно речь идет о следующем судебном процессе в его календаре ”.

Эллиот не успокоился. Глубокая морщина пролегла в центре его лба. Он знал, что что-то случилось. Я повернулся и снова посмотрел на галерею. Джули Фавро сидела тремя рядами дальше с Лорной. Я подмигнул им, и Лорна в ответ подняла большой палец. Я осмотрел остальную часть галереи и заметил, что за столом обвинения образовался промежуток между зрителями, стоящими плечом к плечу. Немцев нет. Я собирался спросить Голанца, где были члены семьи Рилца, когда помощник шерифа в форме подошел к ограждению позади прокурора.

“Прошу прощения”.

Голанц повернулся, и помощник шерифа поманил его документом, который он держал в руках.

“Вы прокурор?” - спросил помощник шерифа. “С кем мне поговорить об этом?”

Голанц встал и подошел к перилам. Он быстро взглянул на документ и вернул его обратно.

“Это повестка защиты. Вы помощник шерифа Столлуорт?”

“Это верно”.

“Тогда вы находитесь в нужном месте”.

“Нет, я не такой. Я не имел никакого отношения к этому делу ”.

Голанц забрал повестку обратно и изучил ее. Я мог видеть, как колеса начинают вращаться, но было слишком поздно, когда он во всем разобрался.

“Вас не было на месте происшествия в доме? Как насчет периметра или контроля за движением?”

“Я был дома и спал, чувак. Я работаю в ночную смену ”.

“Подожди секунду”.

Голанц вернулся к своему столу и открыл папку. Я видел, как он проверял окончательный список свидетелей, который я представил две недели назад.

“Что это, Холлер?”

“Что есть что? Он там ”.

“Это чушь собачья”.

“Нет, это не так. Он там уже две недели ”.

Я встал и подошел к перилам. Я протянул руку.

“Помощник шерифа Столлуорт, я Майкл Халлер”.

Столворт отказался пожать мне руку. Смущенный перед всей галереей, я продолжал настаивать.

“Я тот, кто вызвал тебя. Если вы подождете в коридоре, я постараюсь провести вас внутрь и обратно, как только начнется суд. Какая-то задержка с судьей. Но сиди смирно, и я доберусь до тебя ”.

“Нет, это неправильно. Я не имел никакого отношения к этому делу. Я только что сменился с дежурства и собираюсь домой ”.

“Помощник шерифа Столлуорт, здесь нет ошибки, и даже если бы она была, вы не можете отказаться от повестки. Только судья может освободить вас по моей просьбе. Ты пойдешь домой и доведешь его до бешенства. Я не думаю, что ты хочешь, чтобы он злился на тебя ”.

Помощник шерифа фыркнул, как будто его вывели из себя по-крупному. Он посмотрел на Голанца в поисках помощи, но прокурор прижимал к его уху сотовый телефон и что-то шептал в него. У меня было ощущение, что это был экстренный вызов.

“Послушай, ” сказал я Столворту, - просто выйди в холл, и я ...”

Я услышал, как мое имя вместе с именем прокурора назвали из передней части зала суда. Я обернулся и увидел, что секретарь указывает нам на дверь, которая вела в кабинет судьи. Наконец, что-то происходило. Голанц закончил разговор и встал. Я отвернулся от Столлуорта и последовал за Голанцем в кабинет судьи.

Судья сидел за своим столом в своей черной мантии. Он, казалось, тоже был готов уйти, но что-то его сдерживало.

“Джентльмены, садитесь”, - сказал он.

“Судья, вы хотели, чтобы обвиняемый находился здесь?” Я спросил.

“Нет, я не думаю, что в этом есть необходимость. Просто присаживайтесь, и я расскажу вам, что происходит ”.

Мы с Голанцем сидели бок о бок перед судьей. Я мог бы сказать, что Голанц молча кипел от возмущения повесткой в суд Столлуорта и тем, что это может означать. Стэнтон наклонился вперед и сцепил руки поверх сложенного листа бумаги, лежащего перед ним на столе.

“У нас необычная ситуация, связанная с неправомерным поведением присяжных”, - сказал он. “Это все еще ... развивается, и я приношу извинения за то, что держал вас там в неведении”.

На этом он остановился, и мы оба посмотрели на него, задаваясь вопросом, должны ли мы сейчас уйти и вернуться в зал суда, или можем задавать вопросы. Но Стэнтон продолжил через мгновение.

“В четверг мой офис получил письмо, адресованное лично мне. К сожалению, у меня не было возможности открыть его до окончания суда в пятницу – своего рода итоговое заседание в конце недели после того, как всех отправили по домам. В письме говорилось – что ж, вот письмо. Я уже разобрался с этим, но никто из вас к этому не прикасался ”.

Он развернул лист бумаги, который взвешивал в руках, и позволил нам прочитать его. Я встал, чтобы можно было перегнуться через стол. Голанц был достаточно высок – даже сидя, – так что ему не нужно было этого делать.

Судья Стэнтон, вы должны знать, что присяжный номер семь не тот, за кого вы его принимаете, и не тот, за кого он себя выдает. Проверь Локхида и проверь его отпечатки. У него есть послужной список при аресте.

Письмо выглядело так, словно вышло из лазерного принтера. На странице не было никаких других пометок, кроме двух сгибов там, где она была сложена.

Я снова сел.

“Вы сохранили конверт, в котором это пришло?” Я спросил.

“Да”, - сказал Стэнтон. “Обратного адреса нет, а почтовый штемпель Голливудский. Я собираюсь попросить лабораторию шерифа взглянуть на записку и конверт.”

“Судья, я надеюсь, вы не разговаривали с этим присяжным”, - сказал Голанц. “Мы должны присутствовать и участвовать в любом допросе. Это может быть просто уловкой кого-то, чтобы убрать этого присяжного с панели ”.

Я ожидал, что Голанц бросится на защиту присяжных. Насколько он был обеспокоен, номер семь был синим присяжным.

Я поспешил на свою защиту.

“Он говорит о том, что это уловка защиты, и я возражаю против обвинения”.

Судья быстро поднял руки в успокаивающем жесте.

“Просто придержите коней, вы оба. Я еще не разговаривал с номером семь. Я провел выходные, размышляя о том, как поступить с этим, когда пришел сегодня в суд. Я совещался с несколькими другими судьями по этому вопросу и был полностью готов обсудить его с адвокатом, присутствующим сегодня утром. Единственная проблема в том, что присяжный номер семь сегодня не появился. Его здесь нет ”.

Это заставило замолчать и Голанца, и меня.

“Его здесь нет?” Голанц сказал. “Вы посылали помощников в...?”

“Да, я отправил судебных приставов к нему домой, и его жена сказала им, что он был на работе, но она ничего не знала о суде или судебном разбирательстве или о чем-то подобном. Они отправились в Локхид, нашли этого человека и привели его сюда несколько минут назад. Это был не он. Он не был присяжным номер семь.”

“Судья, вы меня теряете”, - сказал я. “Я думал, ты сказал, что они нашли его на работе”.

Судья кивнул.

“Я знаю. Я сделал. Это начинает звучать как Лорел и Харди и как ‘Кто первый?’.”

“Эбботт и Костелло”, - сказал я.

“Что?”

“Эбботт и Костелло. Они задавали вопрос ‘Кто первый?’.”

“В зависимости от того. Дело в том, что присяжный номер семь не был присяжным номер семь ”.

“Я все еще не понимаю вас, судья”, - сказал я.

“У нас в компьютере был номер семь под именем Родни Л. Банглунда, инженера из Lockheed, проживающего в Палос-Вердес. Но человек, который две недели сидел на месте номер семь, не Родни Бангланд. Мы не знаем, кем он был, и теперь он пропал ”.

“Он занял место Банглунда, но Банглунд не знал об этом”, - сказал Голанц.

“Очевидно”, - сказал судья. “Банглунда – настоящего преступника – сейчас допрашивают по этому поводу, но когда он был здесь, он, похоже, ничего об этом не знал. Во-первых, он сказал, что никогда не получал повестку в суд присяжных ”.

“Значит, его повестка была в некотором роде украдена и использована этим неизвестным лицом?” Я сказал.

Судья кивнул.

“Похоже на то. Вопрос в том, почему, и департамент шерифа, надеюсь, получит на него ответ ”.

“Какое это имеет отношение к судебному разбирательству?” Я спросил. “У нас что, неправильное судебное разбирательство?”

“Я так не думаю. Я думаю, мы пригласим присяжных, мы объясним, что седьмой номер был освобожден по причинам, о которых им не нужно знать, мы оставим первого заместителя и начнем оттуда. Тем временем департамент шерифа тихо убеждается, что все остальные в этой коробке именно те, за кого себя выдают. Мистер Голанц?”

Голанц задумчиво кивнул, прежде чем заговорить.

“Все это довольно шокирует”, - сказал он. “Но я думаю, что штат был бы готов продолжать – до тех пор, пока мы не выясним, что все это дело останавливается на присяжном под номером семь”.

“Мистер Холлер?”

Я одобрительно кивнул. Сессия прошла так, как я надеялся.

“У меня есть свидетели из самого Парижа, они в городе и готовы выступить. Я не хочу неправильного судебного разбирательства. Мой клиент не хочет неправильного судебного разбирательства ”.

Судья скрепил сделку кивком.

“Хорошо, возвращайтесь туда, и мы запустим это дело через десять минут”.

По пути по коридору в зал суда Голанц прошептал мне угрозу.

“Он не единственный, кто собирается расследовать это, Халлер”.

“Да, и что это должно означать?”

“Это значит, что когда мы найдем этого ублюдка, мы также выясним, что он делал в жюри присяжных. И если есть какая-то связь с защитой, тогда я пойду ...”

Я протолкнулся мимо него к двери в зал суда. Мне не нужно было слушать остальное.

“Молодец, Джефф”, - сказал я, входя в зал суда.

Я не видел Столлуорта и надеялся, что помощник шерифа вышел в коридор, как я проинструктировал, и ждал. Эллиот был весь в меня, когда я добрался до стола защиты.

“Что случилось? Что происходит?”

Я подал ему знак рукой, чтобы он говорил потише. Затем я прошептал ему.

“Присяжный номер семь сегодня не явился, и судья проверил это и выяснил, что он был фальшивкой”.

Эллиот напрягся и выглядел так, словно кто-то только что вдавил нож для вскрытия писем на два дюйма ему в спину.

“Боже мой, что это значит?”

“Для нас - ничего. Судебный процесс продолжается с альтернативным присяжным вместо него. Но будет проведено расследование того, кто был номером семь, и, надеюсь, Уолтер, это не постучится к тебе в дверь ”.

“Я не понимаю, как это могло. Но мы не можем продолжать сейчас. Ты должен прекратить это. Добивайтесь неправильного судебного разбирательства ”.

Я посмотрел на умоляющий взгляд моего клиента и понял, что он никогда не верил в свою защиту. Он рассчитывал исключительно на спящего присяжного.

“Судья сказал "нет" по поводу неправильного судебного разбирательства. Мы действуем с тем, что у нас есть ”.

Эллиот трясущейся рукой прикрыл рот.

“Не волнуйся, Уолтер. Ты в надежных руках. Мы собираемся выиграть это дело честно ”.

Как раз в этот момент секретарь призвал зал суда к порядку, и судья взбежал по ступенькам к скамье подсудимых.

“Хорошо, вернемся к записи дела Калифорния против Эллиота,” - сказал он. “Давайте пригласим наших присяжных”.

Сорок восемь

Первым свидетелем защиты был Хулио Мунис, видеооператор-фрилансер из каньона Топанга, который опередил остальные местные СМИ и первым прибыл в дом Эллиота в день убийств. Я быстро установил с помощью своих вопросов, как Мунис зарабатывал на жизнь. Он не работал ни на телесеть, ни на местный новостной канал. Он прослушал полицейские сканеры в своем доме и машине и получил адреса мест преступлений и активных полицейских ситуаций. Он отреагировал на эти сцены своей видеокамерой и снял пленку, которую затем продал местным новостным каналам, которые не отреагировали. Что касается дела Эллиота, то для него все началось с того, что он услышал вызов команды по расследованию убийств на своем сканере и отправился по указанному адресу со своей камерой.

“Мистер Мунис, что вы делали, когда прибыли туда?” Я спросил.

“Ну, я достал свою камеру и начал снимать. Я заметил, что у них кто-то был на заднем сиденье патрульной машины, и я подумал, что это, вероятно, подозреваемый. Итак, я застрелил его, а затем застрелил помощников шерифа, натягивающих ленту с места преступления поперек фасада дома, и тому подобное ”.

Затем я представил цифровую видеокассету, которую Мунис использовал в тот день в качестве первого экспоната защиты, и развернул видеоэкран и проигрыватель перед присяжными. Я вставляю кассету и нажимаю “воспроизвести”. Ранее было прокручено, чтобы начать с того момента, когда Мунис начал стрелять возле дома Эллиота. Во время воспроизведения видео я наблюдал, как присяжные уделяют этому пристальное внимание. Я уже был знаком с видео, просмотрев его несколько раз. На нем был изображен Уолтер Эллиот, сидящий на заднем пассажирском сиденье патрульной машины. Поскольку видео было снято под углом над автомобилем, обозначение 4A, нарисованное на его крыше, было отчетливо видно.

Видеозапись перескочила с автомобиля на сцены, где депутаты оцепляют дом, а затем снова вернулась к патрульной машине. На этот раз на нем было показано, как детективы Киндер и Эрикссон вытаскивают Эллиота из машины. Они сняли с него наручники и повели в дом.

С помощью пульта дистанционного управления я остановил видео и перемотал его назад до того момента, когда Мунис вплотную подошел к Эллиоту на заднем сиденье патрульной машины. Я снова запустил видео вперед, а затем заморозил изображение, чтобы присяжные могли видеть, как Эллиот наклонился вперед, потому что его руки были скованы наручниками за спиной.

“Хорошо, мистер Мунис, позвольте мне обратить ваше внимание на крышу патрульной машины. Что вы видите там нарисованным?”

“Я вижу, что там нарисовано обозначение автомобиля. Это четыре-А, или четыре альфы, как говорят по радио у шерифа ”.

“Хорошо, и вы узнали это обозначение? Вы видели это раньше?”

“Ну, я много прислушиваюсь к сканеру, и поэтому я знаком с обозначением из четырех букв. И я действительно видел машину four-alpha ранее в тот день ”.

“И каковы были обстоятельства этого?”

“Я слушал сканер и услышал о ситуации с заложниками в государственном парке Малибу-Крик. Я тоже вышел, чтобы снять это ”.

“В котором часу это было?”

“Около двух часов ночи”.

“Итак, примерно за десять часов до того, как вы снимали на видео события в доме Эллиота, вы вышли, чтобы снять ситуацию с заложниками, правильно?”

“Это верно”.

“И машина "четыре альфы” также участвовала в этом более раннем инциденте?"

“Да, когда подозреваемый был, наконец, схвачен, его перевезли в четыре-альфа. Та же машина ”.

“Примерно в какое время это произошло?”

“Это было почти в пять утра. Это была долгая ночь ”.

“Вы снимали это на видео?”

“Да, я это сделал. Эта запись была сделана ранее на той же кассете ”.

Он указал на застывшее изображение на экране.

“Тогда, давайте посмотрим”, - сказал я.

Я нажимаю кнопку “перемотать” на пульте дистанционного управления. Голанц немедленно встал, возразил и попросил сделать боковую панель. Судья махнул нам рукой, и я принес список свидетелей, который я представил суду двумя неделями ранее.

“Ваша честь”, - сердито сказал Голанц. “Защита в очередной раз использует мешки с песком. Ни в "раскрытии", ни в чем другом не было никаких указаний на намерение мистера Халлера расследовать какое-либо другое преступление с этим свидетелем. Я возражаю против того, чтобы это было представлено ”.

Я спокойно положил список свидетелей перед судьей. Согласно правилам расследования, я должен был перечислить каждого свидетеля, которого я намеревался вызвать, и дать краткое изложение того, что должны были включать их показания. Хулио Мунис был в моем списке. Резюме было кратким, но всеобъемлющим.

“Здесь ясно сказано, что он будет давать показания о видео, которое он снял второго мая, в день убийств”, - сказал я. “Видео, которое он снял в парке, было снято в день убийств, второго мая. Это обсуждалось в течение двух недель, судья. Если кто-то и играет с песком, то это мистер Голанц, который сам себя играет с песком. Он мог бы поговорить с этим свидетелем и просмотреть его видеозаписи. По-видимому, он этого не делал ”.

Судья мгновение изучал список свидетелей и кивнул.

“Возражение отклонено”, - сказал он. “Вы можете продолжать, мистер Холлер”.

Я вернулся назад, перемотал видео и начал его проигрывать. Присяжные продолжали проявлять максимум интереса. Это была ночная съемка, и изображения были более зернистыми, а сцены, казалось, прыгали больше, чем в первой последовательности.

Наконец, дело дошло до видеозаписи, на которой человека со скованными за спиной руками сажают в патрульную машину. Помощник шерифа закрыл дверь и дважды хлопнул по крыше. Машина тронулась с места и проехала прямо мимо камеры. Когда это происходило, я заморозил изображение.

На экране появился зернистый снимок патрульной машины. Свет камеры осветил мужчину, сидящего на заднем сиденье, а также крышу автомобиля.

“Мистер Мунис, что за надпись на крыше этой машины?”

“Опять это четыре-А или четыре-альфа”.

“А человек, которого перевозят, где он сидит?”

“На заднем правом пассажирском сиденье”.

“На нем наручники?”

“Ну, он был таким, когда они посадили его в машину. Я застрелил его ”.

“Его руки были скованы наручниками за спиной, верно?”

“Верно”.

“Итак, находится ли он в той же позе и на том же сиденье в патрульной машине, что и мистер Эллиот, когда вы снимали его на видео примерно восемь часов спустя?”

“Да, это он. Точно такая же позиция ”.

“Благодарю вас, мистер Мунис. Больше вопросов нет ”.

Голанц перешел к перекрестному допросу. В прямом эфире не было ничего, на что можно было бы напасть, и видео не лгало. Мунис ушел в отставку. Я сказал судье, что хочу оставить видеоэкран на месте для моего следующего свидетеля, и я вызвал помощника шерифа Тодда Столлуорта для дачи показаний.

Столлуорт выглядел еще более сердитым, когда вошел в зал суда. Это было хорошо. Он также выглядел потрепанным, а его униформа выглядела так, словно она обвисла на его теле. На одном из рукавов его рубашки был черный след от потасовки, предположительно, от какой-то ночной борьбы.

Я быстро установил личность Столлуорта и то, что он был за рулем машины "Альфа" в районе Малибу во время первой смены в день убийств в доме Эллиота. Прежде чем я смог задать другой вопрос, Голанц еще раз возразил и попросил другую врезку. Когда мы добрались туда, он поднял руки ладонями вверх в Что это? жест. Его стиль мне надоел.

“Судья, я возражаю против этого свидетеля. Защита скрыла его в списке свидетелей среди многих помощников шерифа, которые были на месте происшествия и не имеют никакого отношения к делу ”.

И снова у меня был готов список свидетелей. На этот раз я с досадой опустил его перед судьей, затем провел пальцем вниз по колонке имен, пока не дошел до Тодда Столлуорта. Это было в середине списка из пяти других помощников шерифа, все из которых были на месте происшествия в доме Эллиота.

“Судья, если я прятал Столлуорта, я прятал его у всех на виду. Он четко указан там в разделе "Сотрудники правоохранительных органов". Объяснение такое же, как и раньше. В нем говорится, что он даст показания о своей деятельности 2 мая. Это все, что я записал, потому что я никогда с ним не разговаривал. Прямо сейчас я впервые слышу, что он хочет сказать ”.

Голанц покачал головой и попытался сохранить самообладание.

“Судья, с самого начала этого процесса защита полагалась на обман, чтобы...”

“Мистер Голанц, ” прервал его судья, - не говорите того, что вы не можете подтвердить, и это доставит вам неприятности. Этот свидетель, как и первый, которого вызвал мистер Халлер, был в этом списке в течение двух недель. Вот здесь, черно-белым. У вас были все возможности узнать, что эти люди собирались сказать. Если ты не воспользовался этой возможностью, то это было твое решение. Но это не обман. Тебе лучше следить за собой ”.

Голанц постоял, склонив голову, мгновение, прежде чем заговорить.

“Ваша честь, государство просит о кратком перерыве”, - наконец сказал он тихим голосом.

“Насколько краткий?”

“До часу дня”.

“Я бы не назвал два часа краткими, мистер Голанц”.

“Ваша честь”, - вмешался я. “Я возражаю против любого перерыва. Он просто хочет схватить моего свидетеля и изменить его показания ”.

“Против этого я возражаю”, - сказал Голанц.

“Послушайте, никакого перерыва, никаких задержек и больше никаких препирательств”, - сказал судья. “Мы уже потеряли большую часть утра. Возражение отклонено. Шаг назад.”

Мы вернулись на свои места, и я прокрутил тридцатисекундный фрагмент видео, на котором мужчину в наручниках сажают на заднее сиденье машины 4-alpha в государственном парке Малибу-Крик. Я заморозил изображение в том же месте, что и раньше, как раз в тот момент, когда машина проносилась мимо камеры. Я оставил это на экране, продолжая свой непосредственный осмотр.

“Помощник шерифа Столлуорт, это вы ведете ту машину?”

“Да, это так”.

“Кто этот мужчина на заднем сиденье?”

“Его зовут Эли Ваймс”.

“Я заметил, что на него надели наручники перед тем, как посадить в машину. Это потому, что он был под арестом?”

“Да, он был”.

“За что его арестовали?”

“Во-первых, за попытку убить меня. Ему также было предъявлено обвинение в незаконном использовании оружия.”

“Сколько случаев незаконного использования оружия?”

“Я не могу вспомнить точное число”.

“Как насчет девяноста четырех?”

“Это звучит примерно так. Это было много. Он расстрелял это место где-то там ”.

Столлуорт был уставшим и подавленным, но решительным в своих ответах. Он понятия не имел, как они вписываются в дело Эллиота, и, похоже, его не заботили попытки защитить обвинение короткими ответами, не дающими ответа. Вероятно, он был зол на Голанца за то, что тот не отговорил его от дачи показаний.

“Итак, вы арестовали его и отвезли на ближайшую станцию Малибу?”

“Нет, я доставил его в окружную тюрьму в центре города, где его могли поместить на психиатрический уровень”.

“Сколько времени это заняло? Я имею в виду драйв.”

“Около часа”.

“И затем вы поехали обратно в Малибу?”

“Нет, сначала я отремонтировал четыре альфы. Уимс произвел выстрел, который выбил боковую лампу. Пока я был в центре города, я пошел в автосервис и заменил его. Это заняло остаток моей смены.”

“Итак, когда машина вернулась в Малибу?”

“На пересменке. Я передал это парням из дневного дозора ”.

Я посмотрел вниз на свои записи.

“Это были бы помощники шерифа… Мюррей и Харбер?”

“Это верно”.

Столлуорт зевнул, и в зале суда раздался приглушенный смех.

“Я знаю, что вам давно пора спать, помощник шерифа. Я не буду занимать слишком много времени. Когда вы переворачиваете машину со смены на смену, чистите ли вы ее или дезинфицируете каким-либо образом?”

“Ты должен. На самом деле, если только тебя не стошнит на заднем сиденье, никто этого не делает. Машины выводятся из строя один или два раза в неделю, и мотористы их чистят ”.

“Эли Ваймса вырвало в вашей машине?”

“Нет, я бы знал”.

Снова приглушенный смех. Я посмотрел с кафедры на Голанца, и он совсем не улыбался.

“Хорошо, помощник шерифа Столлуорт, позвольте мне посмотреть, правильно ли я понял. Эли Ваймс был арестован за то, что стрелял в вас и произвел по меньшей мере девяносто три других выстрела тем утром. Он был арестован, его руки были скованы за спиной наручниками, и вы доставили его в центр города. Правильно ли я все это понимаю?”

“По-моему, звучит правильно”.

“На видео мистера Уимса можно увидеть на заднем пассажирском сиденье. Он оставался там в течение всей часовой поездки в центр?”

“Да, он это сделал. Я пристегнул его ремнем безопасности ”.

“Является ли стандартной процедурой помещение кого-либо, находящегося под стражей, на пассажирское сиденье?”

“Да, это так. Ты же не хочешь, чтобы он был позади тебя, когда ты ведешь машину ”.

“Помощник шерифа, я также заметил на записи, что вы не помещали руки мистера Уимса в пластиковые пакеты или что-либо в этом роде, прежде чем поместить его в свою патрульную машину. Почему это?”

“Не думал, что это было необходимо”.

“Почему?”

“Потому что это не должно было стать проблемой. Неопровержимые доказательства того, что он стрелял из имевшегося у него оружия, были. Мы не беспокоились об остатках пороха ”.

“Спасибо вам, помощник шерифа Столлуорт. Я надеюсь, теперь ты можешь пойти немного поспать ”.

Я сел и оставил свидетеля Голанцу. Он медленно поднялся и сел за кафедру. Он точно знал, куда я направляюсь сейчас, но он мало что мог сделать, чтобы остановить меня. Но я должен был отдать ему должное. Он нашел маленькую трещину в моем директе и изо всех сил старался ее использовать.

“Помощник шерифа Столлуорт, примерно как долго вы ждали, пока вашу машину отремонтируют на автосалоне в центре города?”

“Около двух часов. У них всего пара парней, которые дежурят в полночь, и они там подрабатывали ”.

“Вы оставались в машине в течение этих двух часов?”

“Нет, я схватил стол в офисе и написал отчет об аресте Уимса”.

“И вы ранее свидетельствовали, что независимо от того, какой должна быть процедура, вы обычно полагаетесь на автопарк в поддержании чистоты автомобилей, это верно?”

“Да, правильно”.

“Вы делаете официальный запрос или люди, работающие в моторном центре, просто берут на себя чистку и обслуживание автомобиля?”

“Я никогда не обращался с официальным запросом. Я думаю, это просто делается ”.

“Итак, в течение тех двух часов, когда вас не было в машине и вы писали отчет, знаете ли вы, убирали ли сотрудники моторного узла или дезинфицировали машину?”

“Нет, я этого не делаю”.

“Они могли бы, и вы не обязательно знали бы об этом, верно?”

“Верно”.

“Спасибо, помощник шерифа”.

Я поколебался, но встал для перенаправления.

“Помощник шерифа Столлуорт, вы сказали, что им потребовалось два часа, чтобы отремонтировать машину, потому что у них не хватало рук и они были заняты, верно?”

“Верно”.

Он сказал это таким тоном, как будто хотел сказать: "Мальчик, я-начинаю-уставать-от-этого".

“Таким образом, маловероятно, что эти парни нашли бы время почистить вашу машину, если бы вы не попросили, верно?”

“Я не знаю. Тебе придется спросить у них ”.

“Вы специально просили их почистить машину?”

“Нет”.

“Спасибо, помощник шерифа”.

Я сел, и Голанц пропустил еще один раунд.

Был уже почти полдень. Судья объявил перерыв на обед, но дал присяжным и адвокатам только сорокапятиминутный перерыв, поскольку пытался наверстать время, потерянное утром. Меня это устраивало. Следующей была моя главная свидетельница, и чем скорее я вызову ее для дачи показаний, тем ближе будет оправдательный вердикт моему клиенту.

Сорок девять

Доктор Шамирам Арсланян была неожиданным свидетелем. Не с точки зрения ее присутствия на процессе – она была в списке свидетелей дольше, чем я участвовал в деле. Но с точки зрения ее внешности и личности. Ее имя и родословная в судебной медицине вызвали в воображении образ женщины глубокой, темной и ученой. Белый лабораторный халат и волосы, зачесанные назад в узел. Но она не была ничем из этого. Она была жизнерадостной голубоглазой блондинкой с веселым нравом и непринужденной улыбкой. Она была не просто фотогенична. Она была телегеничной. Она была красноречивой и уверенной в себе, но никогда и близко не подходила к высокомерию. Описание из одного слова для нее было тем описанием из одного слова, которое каждый адвокат хочет дать каждому из своих свидетелей: симпатичная. И это было редкостью - услышать такое от свидетеля, выступающего по вашему судебно-медицинскому делу.

Я провел большую часть выходных с Шами, как она предпочитала, чтобы ее называли. Мы рассмотрели улики с остатками огнестрельного оружия в деле Эллиот и показания, которые она даст для защиты, а также перекрестный допрос, который она могла ожидать от Голанца. Это было отложено до столь позднего этапа игры, чтобы избежать проблем с обнаружением. То, чего не знал мой эксперт, она не могла раскрыть прокурору. Итак, ее держали в неведении относительно волшебной пули до последнего возможного момента.

Не было никаких сомнений, что она была наемным убийцей знаменитости. Однажды она вела шоу о своих собственных подвигах на судебном телевидении. У нее дважды просили автограф, когда я водил ее ужинать в "Палм", и она обращалась по имени к паре телевизионных руководителей, которые посетили наш столик. Она также взимала плату на уровне знаменитости. В течение четырех дней в Лос-Анджелесе для учебы, подготовки и дачи показаний она получит фиксированную ставку в размере 10 000 долларов плюс расходы. Отличная работа, если ты смог ее получить, и она смогла. Было известно, что она изучала многочисленные просьбы уделить ей время и выбирала только те, в которых, по ее твердому убеждению, была допущена грубая ошибка или судебная ошибка. Также не повредило бы, если бы у вас было дело, привлекающее внимание национальных СМИ.

Проведя с ней первые десять минут, я понял, что она будет стоить каждого пенни, который заплатит ей Эллиот. Она стала бы двойной проблемой для обвинения. Ее личность должна была покорить присяжных, а ее факты должны были скрепить сделку. Большая часть судебной работы сводится к тому, кто дает показания, а не к тому, что на самом деле показывают показания. Речь идет о том, чтобы продать ваше дело присяжным, а Шами могла бы продавать обгоревшие спички. Судебно-медицинским свидетелем штата был лабораторный фанатик с личностью из пробирки. Мой свидетель был ведущим телевизионного шоу под названием "Химически зависимый".

Я услышал низкий гул узнавания в зале суда, когда моя длинноволосая свидетельница вошла со спины, удерживая все взгляды, когда она шла по центральному проходу, через ворота и через испытательный полигон к свидетельскому месту. На ней был темно-синий костюм, который плотно облегал ее изгибы и подчеркивал каскад светлых локонов на плечах. Даже судья Стэнтон казался увлеченным. Он попросил помощника шерифа в зале суда принести ей стакан воды еще до того, как она принесла присягу. Он не спросил государственного эксперта-криминалиста, хотел ли он дерьма.

После того, как она назвала свое имя по буквам и дала клятву не говорить ничего, кроме правды, я встал со своим блокнотом и подошел к кафедре.

“Добрый день, доктор Арсланян. Как у тебя дела?”

“У меня все просто отлично. Спасибо, что спросили ”.

В ее голосе слышался легкий южный акцент.

“Прежде чем мы перейдем к вашей биографической справке, я хочу кое-что уточнить заранее. Вы являетесь платным консультантом защиты, это верно?”

“Да, это верно. Мне платят за то, чтобы быть здесь, а не за то, чтобы свидетельствовать о чем–либо, кроме моего собственного мнения - соответствует ли оно защите или нет. Это моя сделка, и я никогда ее не меняю ”.

“Хорошо, расскажите нам, откуда вы, доктор”.

“Прямо сейчас я живу в Оссининге, штат Нью-Йорк. Я родился и вырос во Флориде и провел много лет в районе Бостона, посещая разные школы здесь и там ”.

“Шамирам Арсланян. Это не похоже на название из Флориды ”.

Она ослепительно улыбнулась.

“Мой отец - стопроцентный армянин. Полагаю, это делает меня наполовину армянином, наполовину флоридцем. Мой отец говорил, что я была армагеддийкой, когда была девочкой ”.

Многие в зале суда вежливо усмехнулись.

“Каково ваше образование в судебной медицине?” Я спросил.

“Ну, у меня есть две смежные степени. Я получил степень магистра в MIT – Массачусетском технологическом институте - и это в области химической инженерии. Затем я получил докторскую степень по криминологии, и ее мне присудили в колледже Джона Джея в Нью-Йорке ”.

“Когда вы говорите "награжден", означает ли это, что это почетная степень?”

“Черт возьми, нет”, - решительно сказала она. “Я два года надрывал задницу, чтобы заполучить этого сосунка”.

На этот раз смех разразился по всему залу суда, и я заметил, что даже судья улыбнулся, прежде чем вежливо стукнуть молотком один раз для порядка.

“Я увидел в вашем резюме, что у вас также есть две степени бакалавра. Это правда?”

“Кажется, у меня всего по две штуки. Двое детей. Две машины. У меня даже дома есть два кота, которых зовут Уилбур и Орвилл ”.

Я взглянул на стол обвинения и увидел, что Голанц и его помощник смотрят прямо перед собой и даже не улыбнулись. Затем я проверил присяжных и увидел, что все двадцать четыре глаза с пристальным вниманием устремлены на моего свидетеля. Они ели у нее из рук, а она еще даже не начала.

“Какие у вас степени бакалавра?”

“Я получил диплом инженера в Гарварде и диплом музыкального колледжа Беркли. Я ходил в обе школы одновременно ”.

“У вас есть музыкальное образование?” Сказал я с притворным удивлением.

“Мне нравится петь”.

Еще смех. Удары продолжали поступать. Один сюрприз за другим. Шами Арсланян был идеальным свидетелем.

Голанц наконец встал и обратился к судье.

“Ваша честь, обвинение попросило бы свидетеля дать показания, касающиеся судебной экспертизы, а не музыки, ласкательных имен или чего-то такого, что не имеет отношения к серьезному характеру этого судебного разбирательства”.

Судья неохотно попросил меня продолжить допрос по существу. Голанц сел. Он выиграл очко, но потерял позицию. Теперь все в комнате смотрели на него как на человека, портящего удовольствие, крадущего ту малость легкомыслия, которая была в таком серьезном деле.

Я задал еще несколько вопросов, из которых выяснилось, что доктор Арсланян в настоящее время работает преподавателем и исследователем в John Jay. Я рассказал о ее прошлом и ограниченной доступности в качестве свидетеля-эксперта и, наконец, привел ее показания по поводу исследования следов огнестрельного оружия, найденных на теле и одежде Уолтера Эллиота в день убийств в Малибу. Она показала, что ознакомилась с процедурами и результатами лаборатории шерифа и провела свои собственные оценки и моделирование. Она сказала, что также просмотрела все видеозаписи, предоставленные ей защитой в связи с ее исследованиями.

“Итак, доктор Арсланян, судебно-медицинский свидетель штата, ранее на этом процессе дал показания о том, что метки, которыми были вытерты руки, рукава и куртка мистера Эллиота, дали положительный результат на повышенный уровень определенных элементов, связанных с остатками огнестрельного оружия. Вы согласны с этим выводом?”

“Да, знаю”, - сказал мой свидетель.

По комнате прокатилась низкая вибрация удивления.

“Вы говорите, что ваши исследования показали, что на руках и одежде подсудимого были следы огнестрела?”

“Это верно. Повышенный уровень бария, сурьмы и свинца. В совокупности это указывает на следы огнестрела ”.

“Что означает ‘повышенный уровень’?”

“Это просто означает, что некоторые из этих материалов вы могли бы найти на теле человека, независимо от того, стрелял он или держал оружие в руках или нет. Просто из повседневной жизни ”.

“Значит, для положительного результата теста на следы огнестрела требуются повышенные уровни всех трех материалов, верно?”

“Да, это и схемы концентрации”.

“Можете ли вы объяснить, что вы подразумеваете под ‘паттернами концентрации’?”

“Конечно. Когда пистолет разряжается – в данном случае мы думаем, что речь идет о пистолете – в патроннике происходит взрыв, который придает пуле энергию и скорость. Этот взрыв выбрасывает газы из ствола вместе с пулей, а также из любой маленькой трещины и отверстия в пистолете. Затвор, то есть часть в задней части ствола пистолета, открывается после того, как произведен выстрел. Выходящие газы отбрасывают эти микроскопические элементы, о которых мы говорим, обратно на стрелка ”.

“И это то, что произошло в данном случае, верно?”

“Нет, неверно. Основываясь на совокупности моего расследования, я не могу этого сказать ”.

Я поднял брови в притворном удивлении.

“Но, доктор, вы только что сказали, что согласны с заключением штата о том, что на руках и рукавах обвиняемого были следы огнестрела”.

“Я согласен с выводом штата о том, что у обвиняемого был GSR. Но это был не тот вопрос, который вы задали ”.

Я воспользовался моментом, как бы для того, чтобы повторить свой вопрос.

“Доктор Арсланян, вы хотите сказать, что может быть альтернативное объяснение остаткам огнестрела на теле мистера Эллиота?”

“Да, это я”.

Мы были там. Мы, наконец, добрались до сути дела защиты. Пришло время применить волшебную пулю.

“Привело ли ваше изучение материалов, предоставленных вам защитой в минувшие выходные, к альтернативному объяснению следов огнестрельного оружия на руках и одежде Уолтера Эллиота?”

“Да, они это сделали”.

“И каково это объяснение?”

“По моему мнению, очень вероятно, что остатки на руках и одежде мистера Эллиота были перенесены туда”.

“Переведен? Вы предполагаете, что кто-то намеренно подбросил ему GSR?”

“Нет, я не такой. Я предполагаю, что это произошло непреднамеренно, по случайности или ошибке. Остатки огнестрела - это, по сути, микроскопическая пыль. Оно движется. Это может быть передано контактным путем ”.

“Что означает ‘переданный при контакте”?"

“Это означает, что материал, о котором мы говорим, загорается на поверхности после выстрела из огнестрельного оружия. Если эта поверхность соприкоснется с другой, часть материала переместится. Это пройдет, вот что я хочу сказать. Вот почему существуют протоколы правоохранительных органов для защиты от этого. С жертв и подозреваемых в преступлениях с применением огнестрельного оружия часто снимают одежду для сохранения и изучения. Некоторые агентства надевают людям на руки пакеты для улик, чтобы сохранить их и уберечь от передачи другим лицам ”.

“Можно ли передавать этот материал более одного раза?”

“Да, это возможно, при снижении уровня. Это прочный материал. Это не газ. Он не рассеивается, как газ. Он микроскопический, но прочный, и он должен быть где-нибудь в конце дня. Я провел многочисленные исследования по этому поводу и обнаружил, что перенос может повторяться снова и снова ”.

“Но в случае повторного переноса, разве количество материала не уменьшалось бы с каждым переносом до незначительного?”

“Это верно. Каждая новая поверхность будет удерживать меньше, чем предыдущая поверхность. Так что все зависит от того, с чего вы начнете. Чем с большего вы начнете, тем большую сумму сможете перевести ”.

Я кивнул и сделал небольшой перерыв, перелистывая страницы в своем блокноте, как будто что-то искал. Я хотел, чтобы была четкая грань между обсуждением теории и конкретным рассматриваемым случаем.

“Хорошо, доктор”, - наконец сказал я. “Имея в виду эти теории, можете ли вы рассказать нам, что произошло в деле Эллиота?”

“Я могу рассказать вам и показать вам”, - сказал доктор Арсланян. “Когда на мистера Эллиота надели наручники и поместили на заднее сиденье патрульной машины "Четыре альфы", он был буквально помещен в рассадник остатков огнестрельного оружия. Вот где и когда произошел перенос ”.

“Как же так?”

“Его руки и одежда находились в непосредственном контакте с остатками огнестрельного оружия из другого дела. Перевод к нему был бы неизбежен ”.

Голанц быстро возразил, сказав, что я не заложил основу для такого ответа. Я сказал судье, что намерен сделать это прямо сейчас, и попросил разрешения снова установить видеоаппаратуру перед присяжными.

Доктор Арсланян взял видео, снятое моим первым свидетелем, Хулио Мунисом, и отредактировал его в одно демонстрационное видео. Я представил это как доказательство защиты в связи с несостоявшимся возражением Голанца. Используя это как наглядное пособие, я тщательно ознакомил моего свидетеля с теорией переноса, выдвинутой защитой. Это была демонстрация, которая заняла почти час и была одной из самых подробных презентаций альтернативной теории, в которой я когда-либо участвовал.

Мы начали с ареста Эли Уимса и его помещения на заднее сиденье машины альфа. Затем мы переходим к тому, что Эллиота поместили в ту же патрульную машину менее чем через десять часов. Та же машина и то же сиденье. Руки обоих мужчин скованы наручниками за спиной. Она была потрясающе авторитетна в своем заключении.

“На это сиденье был посажен человек, который стрелял из оружия по меньшей мере девяносто четыре раза”, - сказала она. “Девяносто четыре раза! От него бы буквально разило остатками пороха ”.

“И это ваше экспертное мнение, что следы огнестрела могли попасть с Эли Ваймса на это автомобильное сиденье?” Я спросил.

“Совершенно определенно”.

“И это ваше экспертное мнение, что остатки пороха на том сиденье могли затем быть перенесены на следующего человека, который там сидел?”

“Да, это так”.

“И это ваше экспертное мнение, что это было причиной следов огнестрела на руках и одежде Уолтера Эллиота?”

“Опять же, вот так, заложив руки за спину, он вошел в прямой контакт с поверхностью переноса. Да, по моему экспертному мнению, я действительно верю, что именно так у него на руках и одежде остались следы пороха ”.

Я снова сделал паузу, чтобы довести до конца выводы эксперта. Если я и знал что-нибудь о разумных сомнениях, я знал, что только что внедрил это в сознание каждого присяжного. Проголосуют ли они позже за свою совесть - это другой вопрос.

Пятьдесят

Теперь пришло время привести большую опору, чтобы довести показания доктора Арсланяна до конца.

“Доктор, сделали ли вы какие-либо другие выводы из вашего анализа доказательств GSR, которые подтверждали теорию переноса, которую вы здесь изложили?”

“Да, я это сделал”.

“И что это было?”

“Могу ли я использовать мой манекен для демонстрации?”

Я попросил у судьи разрешения разрешить свидетелю использовать манекен в демонстрационных целях, и он предоставил это без возражений Голанца. Затем я прошел через загон для клерков в коридор, ведущий в кабинет судьи. Я оставил манекен доктора Арсланяна здесь до тех пор, пока это не будет признано допустимым. Я выкатил его в центр испытательного полигона перед присяжными – и судебной телекамерой. Я подал знак доктору Арсланян спуститься со свидетельской трибуны, чтобы провести ее демонстрацию.

Манекен представлял собой модель всего тела с полностью управляемыми конечностями, кистями и даже пальцами. Он был сделан из белого пластика, и на его лице и руках было несколько серых пятен от экспериментов и демонстраций, проводимых на протяжении многих лет. Он был одет в синие джинсы и темно-синюю рубашку с воротником под ветровкой с рисунком на спине в честь национального чемпионата Университета Флориды по футболу, который состоялся ранее в этом году. Манекен был подвешен в двух дюймах над землей на металлической скобе и платформе на колесиках.

Я понял, что кое-что забыл, и подошел к своей сумке на колесиках. Я быстро вытащил деревянный муляж пистолета и разрушающуюся указку. Я передал их оба доктору Арсланяну, а затем вернулся к кафедре.

“Хорошо, что мы здесь имеем, доктор?”

“Это Мэнни, мой демонстрационный манекен. Мэнни, это присяжные.”

Послышался смех, и один из присяжных, адвокат, даже кивнул манекену в знак приветствия.

“Мэнни фанат "Аллигаторов Флориды”?"

“Э-э, он сегодня”.

Иногда посланник может скрыть сообщение. С некоторыми свидетелями вы хотите этого, потому что их показания не так уж полезны. Но это было не в случае с доктором Арсланяном. Я знал, что ходил с ней по натянутому канату: с одной стороны, слишком мило и занимательно, с другой - убедительные научные доказательства. Надлежащий баланс позволил бы ей и ее информации произвести самое сильное впечатление на присяжных. Я знал, что пришло время вернуться к серьезным показаниям.

“Зачем нам здесь нужен Мэнни, доктор?”

“Потому что анализ вкладок SEMS, собранных судебно-медицинским экспертом шерифа, может показать нам, почему следы огнестрельного ранения на мистере Эллиоте появились не в результате его стрельбы из оружия”.

“Я знаю, что эксперт штата объяснил нам эти процедуры на прошлой неделе, но я хотел бы, чтобы вы обновили нас. Что такое вкладка SEMS?”

“Испытание GSR проводится с круглыми язычками или дисками, у которых липкая сторона отслаивается. Лапками похлопывают по области, подлежащей тестированию, и они собирают весь микроскопический материал с поверхности. Затем язычок помещается в сканирующий электронный микроскоп, или SEMS, как мы его называем. Через микроскоп мы видим или не видим три элемента, о которых мы здесь говорили. Барий, сурьма и свинец”.

“Хорошо, тогда, у вас есть для нас демонстрация?”

“Да, я знаю”.

“Пожалуйста, объясните это присяжным”.

Доктор Арсланян вытянула указку и повернулась лицом к присяжным. Ее демонстрация была тщательно спланирована и отрепетирована, вплоть до того, что я всегда обращался к ней ‘доктор’, а она всегда обращалась к судебному эксперту штата ‘мистер’.

“Мистер Гилфойл, судебно-медицинский эксперт Департамента шерифа, взял восемь различных образцов с тела и одежды мистера Эллиота. Каждая вкладка была закодирована таким образом, чтобы местоположение, из которого она извлекалась, было известно и нанесено на карту ”.

Она указала указкой на манекене, когда обсуждала расположение образцов. Манекен стоял, опустив руки по бокам.

“Выступ А был на верхней части правой руки. Язычок В был на верхней части левой руки. Язычком С был правый рукав ветровки мистера Эллиота, а D - левый рукав. Тогда у нас есть выступы E и F, представляющие собой правую и левую передние панели пиджака, а G и H представляют собой части рубашки на груди и торсе, которые мистер Эллиот носил под расстегнутым пиджаком ”.

“Это та одежда, которая была на нем в тот день?”

“Нет, это не так. Это точные копии того, что было на нем надето, вплоть до размера и производителя ”.

“Хорошо, что вы узнали из анализа восьми вкладок?”

“Я подготовил таблицу для присяжных, чтобы они могли следить за ходом дела”.

Я представил таблицу в качестве доказательства защиты. Голанцу дали копию этого решения тем утром. Теперь он встал и возразил, заявив, что его позднее получение таблицы нарушает правила обнаружения. Я сказал судье, что таблица была составлена только накануне вечером после моих встреч с доктором Арсланяном в субботу и воскресенье. Судья согласился с обвинителем, сказав, что направление моего допроса свидетеля было очевидным и хорошо подготовленным, и что поэтому мне следовало составить схему раньше. Возражение было поддержано, и доктор Теперь Арсланян должна была действовать самостоятельно. Это была авантюра, но я не пожалел о сделанном шаге. Я бы предпочел, чтобы мой свидетель разговаривал с присяжными без сетки, чем чтобы Голанц ознакомился с моей стратегией до ее реализации.

“Хорошо, доктор, вы все еще можете обратиться к своим записям и таблице. Присяжным просто нужно следовать за ним. Что вы узнали из анализа восьми вкладок SEMS?”

“Я узнал, что уровни остатков пороха на разных вкладках сильно различались”.

“Как же так?”

“Ну, на вкладках А и В, которые поступили из рук мистера Эллиота, были обнаружены самые высокие уровни GSR. Отсюда мы получаем резкое снижение уровней GSR: вкладки C, D, E и F имеют гораздо более низкие уровни, и вообще не показывают GSR на вкладках G и H. ”

Она снова использовала указку для иллюстрации.

“О чем это вам сказало, доктор?”

“Что GSR на руках и одежде мистера Эллиота появился не в результате стрельбы из оружия”.

“Можете ли вы проиллюстрировать, почему?”

“Во-первых, сопоставимые показания, полученные с обеих рук, указывают на то, что из оружия стреляли двумя руками”.

Она подошла к манекену и подняла его руки, образуя V, вытянув кисти вместе спереди. Она согнула руки и пальцы вокруг деревянного пистолета.

“Но захват двумя руками также должен был бы привести к более высокому уровню GSR, в частности, на рукавах куртки и остальной одежде”.

“Но счета, обработанные департаментом шерифа, этого не показывают, я прав?”

“Ты прав. Они показывают обратное. Хотя ожидается снижение показаний на стрелках, не ожидается, что оно будет такого уровня ”.

“Итак, по вашему экспертному мнению, что это значит?”

“Воздействие, вызванное переносом соединения. Первое разоблачение произошло, когда его поместили, заложив руки за спину, в машину four-alpha. После этого материал оказался на его руках, а затем часть его была вторично перенесена на передние панели его куртки во время обычных движений кистями. Это происходило бы непрерывно до тех пор, пока у него не забрали одежду ”.

“А как насчет нулевого значения показаний на петлицах рубашки под пиджаком?”

“Мы не учитываем это, потому что куртка могла быть застегнута на молнию во время совершения стрельбы”.

“По вашему экспертному мнению, доктор, есть ли какой-либо способ, которым мистер Эллиот мог получить этот рисунок GSR на своих руках и одежде, выстрелив из огнестрельного оружия?”

“Нет, не существует”.

“Спасибо вам, доктор Арсланян. Больше вопросов нет ”.

Я вернулся на свое место и наклонился, чтобы прошептать на ухо Уолтеру Эллиоту.

“Если мы просто не дали им обоснованных сомнений, тогда я не знаю, что это такое”.

Эллиот кивнул и прошептал мне в ответ.

“Лучшие десять тысяч долларов, которые я когда-либо тратил”.

Я не думал, что сам поступил так уж плохо, но я позволил этому уйти. Голанц попросил судью сделать перерыв в середине дня перед началом перекрестного допроса свидетеля, и судья согласился. Я заметил, как мне показалось, повышенную энергию в словесном гуле зала суда после перерыва. Шами Арсланян определенно придал обороне импульс.

Через пятнадцать минут я увижу, что есть в арсенале Голанца для того, чтобы поставить под сомнение достоверность показаний моего свидетеля, но я не мог представить, что у него их много. Если бы у него что-то было, он бы не просил перерыва. Он бы встал и бросился сразу за ней.

После того, как присяжные и судья покинули зал суда, а наблюдатели начали выходить в коридор, я неторопливо подошел к столу прокурора. Голанц записывал вопросы в блокнот. Он даже не взглянул на меня.

“Что?” - спросил он.

“Ответ отрицательный”.

“На какой вопрос?”

“Тот, который вы собирались спросить о том, что мой клиент заключил соглашение о признании вины. Нас это не интересует ”.

Голанц ухмыльнулся.

“Ты забавный, Холлер. Ну и что, у вас есть впечатляющий свидетель. Судебный процесс далек от завершения ”.

“И у меня есть капитан французской полиции, который собирается завтра дать показания о том, что Рилз сдал семерых самых опасных, мстительных людей, которых он когда-либо расследовал. Двоим из них удалось выйти из тюрьмы в прошлом году, и они исчезли. Никто не знает, где они. Возможно, они были в Малибу прошлой весной.”

Голанц отложил ручку и, наконец, поднял на меня глаза.

“Да, я вчера разговаривал с вашим инспектором Клюзо. Совершенно ясно, что он говорит все, что вы хотите от него услышать, при условии, что вы летите с ним первым классом. В конце допроса он достал одну из этих звездных карт и спросил меня, могу ли я показать ему, где живет Анджелина Джоли. Он - единственный серьезный свидетель, которого вы нашли ”.

Я сказал капитану Пепину, чтобы он охладил это с помощью звездной карты. Он, по-видимому, не слушал. Мне нужно было сменить тему.

“Итак, где же немцы?” Я спросил.

Голанц оглянулся, как будто хотел убедиться, что членов семьи Йохана Рилца там нет.

“Я сказал им, что они должны быть готовы к вашей стратегии построения защиты путем обгаживания памяти их сына и брата”, - сказал он. “Я сказал им, что пять лет назад вы собирались воспользоваться проблемами Йохана во Франции и использовать их, чтобы попытаться избавиться от его убийцы. Я сказал им, что вы собираетесь изобразить его немецким жиголо, который соблазнял богатых клиентов, мужчин и женщин, по всему Малибу и вест-Сайду. Ты знаешь, что сказал мне отец?”

“Нет, но ты мне скажешь”.

“Он сказал, что с них хватит американского правосудия и они возвращаются домой”.

Я попытался возразить умной и циничной репликой в ответ. Но я вышел пустым.

“Не волнуйся”, - сказал Голанц. “Вверх или вниз, я позвоню им и сообщу вердикт”.

“Хорошо”.

Я оставил его там и вышел в коридор, чтобы поискать своего клиента. Я видел его в центре кольца репортеров. Чувствуя себя самоуверенно после успеха показаний доктора Арсланяна, он теперь работал с большим жюри – общественным мнением.

“Все это время они были сосредоточены на том, чтобы преследовать меня, настоящий убийца разгуливал на свободе!”

Приятный краткий звуковой фрагмент. Он был хорош. Я собирался протолкаться сквозь толпу, чтобы схватить его, когда Деннис Войцеховский перехватил меня первым.

“Пойдем со мной”, - сказал он.

Мы пошли по коридору прочь от толпы.

“Что случилось, Циско? Мне было интересно, где ты был.”

“Я был занят. Я получил отчет из Флориды. Ты хочешь это услышать?”

Я рассказал ему то, что Эллиот рассказал мне о прикрытии так называемой организации. История Эллиота казалась достаточно искренней, но при свете дня я напомнил себе простую истину – все лгут – и сказал Циско посмотреть, что он может сделать, чтобы подтвердить это.

“Отдай это мне”, - сказал я.

“Я использовал частного детектива из Форт-Лодердейла, с которым работал раньше. Тампа находится на другом конце штата, но я хотел поехать с парнем, которого знал и которому доверял ”.

“Я понимаю. К чему он пришел?”

“Дед Эллиота основал компанию по доставке фосфатов семьдесят восемь лет назад. Он работал над этим, затем отец Эллиота работал над этим, а затем сам Эллиот работал над этим. Только ему не нравилось марать руки в фосфатном бизнесе, и он продал его через год после того, как его отец умер от сердечного приступа. Это была частная компания, поэтому отчет о продаже не является публичным. Газетные статьи того времени оценивали продажу примерно в тридцать два миллиона.”

“А как насчет организованной преступности?”

“Мой парень не смог найти и намека на это. Ему показалось, что это была хорошая, чистая операция – юридически, то есть. Эллиот сказал вам, что он был подставным лицом, и его послали сюда, чтобы вложить их деньги. Он ничего не говорил о том, что продает свою собственную компанию и переводит деньги сюда. Этот человек лжет тебе ”.

Я кивнул.

“Хорошо, Циско, спасибо”.

“Я нужен вам в суде? У меня есть несколько вещей, над которыми я все еще работаю. Я слышал, что присяжный номер семь пропал сегодня утром.”

“Да, он в бегах. И ты мне не нужен в суде ”.

“Ладно, чувак, я поговорю с тобой”.

Он направился к лифтам, а я остался пялиться на моего клиента, беседующего с репортерами. Во мне начался медленный пожар, и он набирал силу, когда я пробирался в толпе, чтобы добраться до него.

“Ладно, это все, люди”, - сказал я. “Дальнейших комментариев нет. Дальнейших комментариев нет ”.

Я схватил Эллиота за руку, вытащил его из толпы и повел по коридору. Я прогнал пару отставших репортеров, пока мы, наконец, не оказались достаточно далеко от посторонних ушей и не смогли поговорить наедине.

“Уолтер, что ты делал?”

Он радостно улыбался. Он сжал кулак и выбросил его в воздух.

“Засунуть это им в задницы. Прокурор и шерифы, все они.”

“Да, хорошо, тебе лучше подождать с этим. У нас все еще есть пути, которыми нужно идти. Возможно, мы выиграли день, но мы еще не выиграли войну ”.

“О, да ладно. Дело в шляпе, Мик. Она была чертовски выдающейся там. Я имею в виду, я хочу жениться на ней!”

“Да, это мило, но давай посмотрим, как она справится с кроссом, прежде чем ты купишь кольцо, хорошо?”

Подошла другая журналистка, и я сказал ей, чтобы она прогулялась, затем повернулся к своему клиенту.

“Послушай, Уолтер, нам нужно поговорить”.

“Ладно, говори”.

“Я попросил частного детектива проверить вашу историю во Флориде, и я только что узнал, что это чушь собачья. Ты солгал мне, Уолтер, и я говорила тебе никогда не лгать мне.”

Эллиот покачал головой и выглядел раздраженным из-за того, что я лишил ветра его паруса. Для него быть уличенным во лжи было небольшим неудобством, досадой, что я даже заговорил об этом.

“Почему ты солгал мне, Уолтер? Зачем ты раскрутил эту историю?”

Он пожал плечами и отвернулся от меня, когда заговорил.

“История? Однажды я прочитал это в сценарии. На самом деле, я отказался от проекта. Но я вспомнил эту историю ”.

“Но почему? Я твой адвокат. Ты можешь рассказать мне все, что угодно. Я просил тебя сказать мне правду, а ты солгал мне. Почему?”

Он, наконец, посмотрел мне в глаза.

“Я знал, что должен был разжечь огонь под тобой”.

“Какой пожар? О чем ты говоришь?”

“Давай, Микки. Давайте не будем ...”

Он повернулся, чтобы вернуться в зал суда, но я грубо схватил его за руку.

“Нет, я хочу услышать. Какой огонь ты разжег?”

“Все возвращаются. Перерыв окончен, и мы должны быть там ”.

Я сжала его еще крепче.

“Какой пожар, Уолтер?”

“Ты делаешь больно моей руке”.

Я ослабил хватку, но не отпустил. И я не сводил с него глаз.

“Какой пожар?”

Он отвернулся от меня и изобразил на лице ухмылку типа “а, черт возьми”. Я, наконец, отпустила его руку.

“Смотри”, - сказал он. “С самого начала мне нужно было, чтобы вы поверили, что я этого не делал. Для меня это был единственный способ узнать, что ты привезешь свою лучшую игру. Что ты будешь чертовски неумолим ”.

Я уставился на него и увидел, как улыбка превратилась в выражение гордости.

“Я говорил тебе, что умею читать людей, Мик. Я знал, что тебе нужно во что-то верить. Я знал, что если бы я был немного виновен, но не виновен в большом преступлении, то это дало бы тебе то, что тебе было нужно. Это вернуло бы тебе твой огонь ”.

Говорят, лучшие актеры Голливуда находятся не по ту сторону камеры. В тот момент я знал, что это правда. Я знал, что Эллиот убил свою жену и ее любовника и даже гордился этим. Я обрел свой голос и заговорил.

“Где ты взял пистолет?”

“О, с меня было довольно. Купил его под столом на блошином рынке еще в семидесятых. Я был большим фанатом "Грязного Гарри" и хотел журнал сорок четвертого калибра. Я держал это в пляжном домике для защиты. Вы знаете, на пляже много бродяг ”.

“Что на самом деле произошло в том доме, Уолтер?”

Он кивнул, как будто это был его план с самого начала - воспользоваться этим моментом, чтобы рассказать мне.

“Случилось то, что я вышел туда, чтобы противостоять ей и тому, кого она трахала, каждый понедельник, как по маслу. Но когда я добрался туда, я понял, что это был Рилз. Она выставляла его передо мной педиком, водила его с нами на ужины, вечеринки и премьеры, и они, вероятно, потом смеялись над всем этим. Смеялся надо мной, Мик.

“Это вывело меня из себя. На самом деле, я в ярости. Я достал пистолет из шкафчика, надел резиновые перчатки из-под раковины и пошел наверх. Вы бы видели выражение их лиц, когда они увидели этот большой пистолет ”.

Я долго смотрел на него. Клиенты признавались мне и раньше. Но обычно они плакали, заламывали руки, сражаясь с демонами, которых их преступления породили внутри. Но не Уолтера Эллиота. Он был холоден до костей.

“Как ты избавился от пистолета?”

“Я пошел туда не один. Со мной был кто-то, и они забрали пистолет, перчатки и мой первый комплект одежды, затем прогулялись по пляжу, вернулись в PCH и поймали такси. Тем временем я вымылся и переоделся, затем набрал девять-один-один.”

“Кто это был, кто помог тебе?”

“Тебе не обязательно это знать”.

Я кивнул. Не потому, что я согласился с ним. Я кивнул, потому что уже знал. У меня мелькнуло видение, как Нина Альбрехт легко открывает дверь на палубу, когда я не мог этого понять. Это показало знакомство со спальней ее босса, которое поразило меня в тот момент, когда я ее увидел.

Я отвел взгляд от своего клиента и уставился в пол. Его испортили миллионы людей, которые прошли миллион миль в поисках справедливости.

“Я никогда не рассчитывал на перенос, Мик. Когда они сказали, что хотят провести тест, я был полностью "за". Я думал, что я чист, и они увидят это, и на этом все закончится. Ни пистолета, ни следов, ни дела.”

Он покачал головой, оказавшись на грани.

“Слава Богу, что есть такие юристы, как вы”.

Я вскинула на него глаза.

“Это вы убили Джерри Винсента?”

Эллиот посмотрел мне в глаза и покачал головой.

“Нет, я этого не делал. Но это был счастливый случай, потому что в итоге я попал к адвокату получше ”.

Я не знал, как реагировать. Я посмотрел в конец коридора на дверь зала суда. Помощник шерифа был там. Он помахал мне рукой и жестом пригласил в зал суда. Перерыв закончился, и судья был готов начать. Я кивнул и поднял один палец. Подождите. Я знал, что судья не сядет за стол, пока ему не скажут, что адвокаты на месте.

“Возвращайся”, - сказал я Эллиоту. “Мне нужно в туалет”.

Эллиот спокойно подошел к ожидающему помощнику шерифа. Я быстро зашел в ближайший туалет и подошел к одной из раковин. Я плеснула холодной водой в лицо, запачкав свой лучший костюм и рубашку, но мне было совершенно все равно.

Пятьдесят один

В тот вечер я отправила Патрика в кино, потому что хотела, чтобы дом принадлежал только мне. Я не хотел ни телевизора, ни разговоров. Я не хотел, чтобы меня прерывали и никто за мной не наблюдал. Я позвонил Босху и сказал ему, что остаюсь на ночь. Это было не для того, чтобы я мог подготовиться к тому, что, вероятно, станет последним днем судебного разбирательства. Я был более чем готов к этому. Я подготовил капитана французской полиции к тому, чтобы высказать присяжным еще одну дозу обоснованных сомнений.

И это было не потому, что теперь я знал, что мой клиент виновен. Я мог бы пересчитать по пальцам одной руки действительно невиновных клиентов, которые были у меня за эти годы. Виновные люди были моей специальностью. Но я чувствовал себя разбитым, потому что меня так хорошо использовали. И потому, что я забыл основное правило: все лгут.

И я чувствовал себя оскорбленным, потому что знал, что я тоже виновен. Я не мог перестать думать об отце и братьях Рилца, о том, что они сказали Голанцу о своем решении вернуться домой. Они не ждали вынесения вердикта, если сначала это означало увидеть, как их мертвого любимого человека волокут по канализации американской системы правосудия. Я провел добрую часть двадцати лет, защищая виновных, а иногда и порочных людей. Я всегда был способен принять это и справиться с этим. Но я не был очень доволен собой или работой, которую мне предстояло выполнить на следующий день.

Именно в эти моменты я почувствовал сильнейшее желание вернуться к старым обычаям. Снова обрести ту дистанцию. Принять таблетку от физической боли, которая, как я знал, заглушит мою внутреннюю боль. Именно в эти моменты я осознал, что мне предстоит встретиться лицом к лицу с присяжными и что грядущий вердикт - виновен, что после этого больше не будет никаких дел.

Я вышел на террасу, надеясь, что город сможет вытащить меня из пропасти, в которую я упал. Ночь была прохладной, свежей и ясной. Лос-Анджелес расстилался передо мной ковром из огней, каждый из которых был приговором какой-то мечте. Некоторые люди жили мечтой, а некоторые нет. Некоторые люди обналичивали свои мечты по десять центов на доллар, а некоторые хранили их рядом и были такими же священными, как ночь. Я не был уверен, осталась ли у меня вообще мечта. Я чувствовал, что у меня есть только грехи, в которых нужно покаяться.

Через некоторое время на меня нахлынуло воспоминание, и я почему-то улыбнулся. Это было одно из моих последних ясных воспоминаний о моем отце, величайшем юристе своего времени. Старинный стеклянный шар – семейная реликвия из Мексики, перешедшая по наследству от семьи моей матери, – был найден разбитым под рождественской елкой. Моя мать привела меня в гостиную, чтобы осмотреть ущерб и дать мне шанс признать свою вину. К тому времени мой отец был болен и не собирался поправляться. Он перенес свою работу – то, что от нее осталось, – домой, в кабинет рядом с гостиной. Я не видел его через открытую дверь но из той комнаты я слышал его голос в детском стишке нараспев.

В рассоле возьмите никель…

Я знал, что это значит. Даже в пять лет я был сыном своего отца по крови и закону. Я отказался отвечать на вопросы моей матери. Я отказался давать показания против самого себя.

Теперь я громко смеялся, глядя на город грез. Я наклонился, поставив локти на перила, и склонил голову.

“Я больше не могу этого делать”, - прошептала я про себя.

Из открытой двери позади меня внезапно донеслась песня "Одинокого рейнджера". Я вернулся внутрь и посмотрел на сотовый, оставленный на столе вместе с моими ключами. На экране высветился ЛИЧНЫЙ НОМЕР. Я колебался, точно зная, как долго будет звучать песня, прежде чем вызов перейдет в сообщение.

В последний момент я ответил на звонок.

“Это Майкл Халлер, адвокат?”

“Да, кто это?”

“Это офицер полиции Лос-Анджелеса Рэндалл Моррис. Знаете ли вы личность по имени Элейн Росс, сэр?”

Я почувствовал, как кулак сжал мои внутренности.

“Лэни? ДА. Что случилось? Что не так?”

“Э-э, сэр, мисс Росс находится здесь, на Малхолланд драйв, и ей не следует садиться за руль. На самом деле, она вроде как потеряла сознание после того, как передала мне твою визитку ”.

Я на мгновение закрыл глаза. Звонок, казалось, подтвердил мои опасения по поводу Лэни Росс. Она отступила. Арест вернул бы ее в систему и, вероятно, стоил бы ей еще одного пребывания в тюрьме и реабилитации.

“В какую тюрьму вы ее везете?” Я спросил.

“Я должен быть честен, мистер Холлер. Через двадцать минут у меня седьмой код. Если я отведу ее вниз, чтобы оформить заказ, мне светит еще два часа, и в этом месяце мне будет выплачена надбавка за сверхурочную работу. Я собирался сказать, что если вы можете приехать за ней или послать кого-нибудь за ней, я готов дать ей передышку. Вы понимаете, что я имею в виду?”

“Да, я знаю. Спасибо вам, офицер Моррис. Я приеду за ней, если ты дашь мне адрес ”.

“Вы знаете, где находится "Оверлук” над каньоном Фрайман?"

“Да, я знаю”.

“Мы прямо здесь. Сделай это быстро ”.

“Я буду там меньше чем через пятнадцать минут”.

Каньон Фрайман находился всего в нескольких кварталах от переоборудованного гаражного пансиона, где друг разрешил Лэни жить бесплатно. Я мог бы отвезти ее домой, вернуться пешком в парк и забрать ее машину позже. Это заняло бы у меня меньше часа, и это спасло бы Лэни от тюрьмы, а ее машину - от эвакуатора.

Я вышел из дома и поехал по Лорел-Каньону вверх по холму в Малхолланд. Когда я добрался до вершины, я повернул налево и направился на запад. Я опустил окна и впустил прохладный воздух, почувствовав, как меня охватывают первые приступы усталости за день. Я ехал по серпантину полмили, один раз сбавив скорость, когда мои фары осветили неряшливого койота, бдительно стоявшего на обочине дороги.

Мой мобильный телефон зажужжал, как я и ожидал.

“Почему ты так долго не звонил, Босх?” Я сказал в качестве приветствия.

“Я звонил, но в каньоне нет покрытия сотовой связи”, - сказал Босх. “Это что, какой-то тест? Куда, черт возьми, ты направляешься? Ты позвонила и сказала, что закончила на сегодня.”

“Мне позвонили. ... Моего клиента поймали на двойке здесь, наверху. Коп даст ей передышку, если я отвезу ее домой ”.

“Откуда?”

“Вид на каньон Фрайман. Я почти на месте ”.

“Кто был полицейским?”

“Рэндалл Моррис. Он не сказал, из Голливуда он или из Северного Голливуда ”.

Малхолланд был границей между двумя полицейскими подразделениями. Моррис мог бы справиться с любым из них.

“Хорошо, остановись, пока я не смогу это проверить”.

“Остановиться? Где?”

Малхолланд представлял собой извилистую двухполосную дорогу без каких-либо мест для остановки, за исключением смотровых площадок. Если бы вы остановились в другом месте, в вас врезалась бы следующая машина, выезжающая из-за поворота.

“Тогда притормози”.

“Я уже здесь”.

Смотровая площадка на каньон Фрайман находилась со стороны долины. Я повернул направо и проехал прямо мимо знака, который гласил, что парковка закрывается после захода солнца.

Я не видел ни машины Лэни, ни полицейской патрульной машины. Парковка была пуста. Я посмотрел на часы. Прошло всего двенадцать минут с тех пор, как я сказал офицеру Моррису, что буду там менее чем через пятнадцать.

“Черт возьми!”

“Что?” Босх спросил.

Я ударил тыльной стороной ладони по рулевому колесу. Моррис не стал ждать. Он пошел напролом и отправил Лэни в тюрьму.

“Что?” Босх повторил.

“Ее здесь нет”, - сказал я. “И полицейский тоже. Он отправил ее в тюрьму ”.

Теперь мне нужно было выяснить, в какой участок доставили Лэйни, и, вероятно, провести остаток ночи, договариваясь о залоге и доставляя ее домой. На следующий день я был бы разбит в суде.

Я поставил машину на стоянку, вышел и огляделся. Огни долины расстилаются под обрывом на многие мили.

“Босх, мне нужно идти. Я должен попытаться найти...”

Боковым зрением я заметил движение слева. Я обернулся и увидел пригнувшуюся фигуру, выходящую из высокого кустарника рядом с парковкой. Сначала я подумал, что это койот, но потом увидел, что это был человек. Он был одет в черное, и лыжная маска была натянута на его лицо. Когда он выпрямился, я увидел, что он поднимает на меня пистолет.

“Подожди минутку”, - сказал я. “Что такое...”

“Брось свой гребаный телефон!”

Я бросил телефон и поднял руки.

“Ладно, ладно, что это? Вы работаете на Босха?”

Мужчина быстро двинулся ко мне и оттолкнул меня назад. Я споткнулась о землю, а затем почувствовала, как он схватил меня сзади за воротник куртки.

“Вставай!”

“Что такое?”

“Вставай! Сейчас!”

Он начал тянуть меня вверх.

“Хорошо, хорошо. Я встаю”.

В тот момент, когда я был на ногах, меня толкнули вперед и пересекли светофор спереди моей машины.

“Куда мы направляемся? Что такое?..”

Меня снова толкнули.

“Кто ты такой? Почему ты...?”

“Вы задаете слишком много вопросов, адвокат”.

Он схватил меня сзади за воротник и толкнул к пропасти. Я знал, что это был почти отвесный обрыв на краю. Я собирался закончить в чьей-нибудь джакузи на заднем дворе – после погружения с трехсотфутовой высоты.

Я попытался упереться пятками и замедлить движение вперед, но это привело к еще более сильному толчку. Теперь у меня была скорость, и человек в маске собирался столкнуть меня с края в черноту бездны.

“Ты не можешь...”

Внезапно раздался выстрел. Не из-за моей спины. Но справа и на расстоянии. Почти одновременно позади меня раздался металлический щелкающий звук, и человек в маске взвизгнул и упал в кусты слева.

Затем послышались голоса и крики.

“Бросьте оружие! Бросьте оружие!”

“Ложись на землю! Ложись на землю!”

Я нырнул лицом в грязь на краю пропасти и закрыл голову руками для защиты. Я услышал еще крики и звук бегущего. Я услышал рев двигателей и скрип машин по гравию. Когда я открыл глаза, я увидел синие огоньки, повторяющиеся на поверхности грязи и кустарника. Синие огни означали копов. Это означало, что я в безопасности.

“Советник”, - произнес голос надо мной. “Теперь ты можешь вставать”.

Я вытянул шею, чтобы посмотреть вверх. Это был Босх, его лицо в тени вырисовывалось на фоне звезд над головой.

“Ты довольно близко подошел к этому вопросу”, - сказал он.

Пятьдесят два

Человек в черной маске застонал от боли, когда они сковали его руки за спиной.

“Моя рука! Господи, вы, придурки, у меня рука сломана!”

Я поднялся на ноги и увидел нескольких мужчин в черных ветровках, которые двигались по холму, как муравьи. На некоторых пластиковых куртках было написано "Полиция Лос-Анджелеса", но на большинстве сзади было напечатано "ФБР". Вскоре над головой пролетел вертолет и осветил прожектором всю парковку.

Босх подошел к агентам ФБР, склонившимся над человеком в маске.

“В него попали?” - спросил он.

“Раны нет”, - сказал агент. “Пуля, должно быть, попала в пистолет, но все равно чертовски больно”.

“Где пистолет?”

“Мы все еще ищем”, - сказал агент.

“Возможно, он упал за борт”, - сказал другой агент.

“Если мы не найдем это сегодня ночью, мы найдем это при дневном свете”, - сказал третий.

Они подняли мужчину в положение стоя. Двое агентов ФБР стояли по обе стороны от него, держа его за локти.

“Давайте посмотрим, кто у нас есть”, - сказал Босх.

Лыжная маска была бесцеремонно сорвана, и фонарик был направлен в упор в лицо мужчины. Босх повернулся и снова посмотрел на меня.

“Присяжный номер семь”, - сказал я.

“О чем ты говоришь?”

“Присяжный номер семь с процесса. Он не появился сегодня, и Департамент шерифа искал его ”.

Босх повернулся к человеку, которого, как я знал, звали Дэвид Максуини.

“Держите его прямо здесь”.

Затем он повернулся и подал мне знак следовать за ним. Он вышел из круга активности на парковочную площадку рядом с моей машиной. Он остановился и повернулся ко мне. Но сначала я задал свой вопрос.

“Что только что произошло?”

“Только что произошло то, что мы только что спасли тебе жизнь. Он собирался столкнуть тебя за борт ”.

“Я знаю это, но что произошло?Откуда взялись ты и все остальные? Ты сказал, что отпустишь людей ночью, после того как меня уложат спать. Откуда взялись все эти копы? И что здесь делает ФБР?”

“Сегодня вечером все было по-другому. Всякое случалось”.

“Что произошло? Что изменилось?”

“Мы можем обсудить это позже. Давайте сначала поговорим о том, что у нас здесь есть ”.

“Я не знаю, что у нас здесь”.

“Расскажите мне о присяжном номер семь. Почему он не появился сегодня?”

“Ну, тебе, наверное, следует спросить его об этом. Все, что я могу вам сказать, это то, что сегодня утром судья вызвал нас в кабинет и сказал, что получил анонимное письмо, в котором говорится, что номер семь был фальшивым и он солгал о том, что у него есть судимость. Судья планировал допросить его, но он не явился. Шерифы были посланы в его дом и на его работу, и они вернули парня, который не был присяжным номер семь ”.

Босх поднял руку, как регулировщик дорожного движения.

“Держись, держись. В твоих словах нет смысла. Я знаю, что ты просто испугался, но ...

Он остановился, когда один из мужчин в куртке полиции Лос-Анджелеса подошел, чтобы обратиться к нему.

“Вы хотите, чтобы мы вызвали парамедиков? Он говорит, что, по его мнению, у него сломана рука ”.

“Нет, просто подержи его там. Мы проверим его после того, как оформим его ”.

“Ты уверен?”

“Пошел он”.

Мужчина кивнул и вернулся к тому месту, где они держали Максуини.

“Да, пошел он”, - сказал я.

“Почему он хотел тебя убить?” Босх спросил.

Я поднял пустые руки.

“Я не знаю. Может быть, из-за истории, которую мы подложили. Разве не в этом был план - выманить его?”

“Я думаю, вы что-то от меня утаиваете, Холлер”.

“Послушай, я сказал тебе все, что мог сказать с самого начала. Это ты держишься и играешь в игры. Что здесь делает ФБР?”

“Они были замешаны в этом с самого начала”.

“Верно, и ты просто забыл мне сказать”.

“Я сказал тебе то, что тебе нужно было знать”.

“Что ж, мне нужно знать все это сейчас, или мое сотрудничество с вами заканчивается сейчас. Это включает в себя любого рода показания против того человека вон там ”.

Я подождал мгновение, но он ничего не сказал. Я повернулся, чтобы идти к своей машине, и Босх положил руку мне на плечо. Он разочарованно улыбнулся и покачал головой.

“Давай, чувак, охлади свои двигатели. Не разбрасывайся пустыми угрозами ”.

“Вы думаете, это пустая угроза? Почему бы нам не посмотреть, насколько он пуст, когда я начну составлять повестку федеральному большому жюри, которая, я знаю, из этого выйдет. Я могу отстаивать конфиденциальность клиента вплоть до Верховного суда – бьюсь об заклад, это займет всего около двух лет – и твои новообретенные приятели в бюро пожалеют, что ты просто не признался мне во всем, когда у тебя была такая возможность ”.

Босх на мгновение задумался и потянул меня за руку.

“Ладно, крутой парень, иди сюда”.

Мы подошли к месту на парковке, расположенному еще дальше от муравейника правоохранительных органов. Босх начал говорить.

“Бюро связалось со мной через несколько дней после убийства Винсента и сказало, что он представлял для них интерес. Вот и все. Лицо, представляющее интерес. Он был одним из адвокатов, чьи имена всплыли в их взгляде на суды штата. Ничего конкретного, просто основано на слухах, о том, что он якобы говорил клиентам, что может сделать, о связях, которые, по его утверждению, были, и тому подобное. Они составили список адвокатов, которые, как они слышали, могли быть нечестными, и Винсент был в нем. Они пригласили его в качестве сотрудничающего свидетеля, но он отказался. Они усилили давление на него, когда его ударили ”.

“Итак, они рассказывают вам все это, и вы объединяете усилия. Разве это не замечательно? Спасибо, что рассказали мне ”.

“Как я уже сказал, тебе не нужно было знать”.

Мужчина в куртке ФБР пересек парковочную площадку позади Босха, и его лицо на мгновение осветилось сверху. Он показался мне знакомым, но я не мог его вспомнить. Но потом я представила усы на нем.

“Эй, это тот мудак, которого ты послал за мной прошлой ночью”, - сказал я достаточно громко, чтобы проходивший мимо агент услышал. “Ему повезло, что я не всадил пулю ему в лицо у двери”.

Босх положил руки мне на грудь и оттолкнул меня на несколько шагов назад.

“Успокойтесь, советник. Если бы не бюро, у меня не было бы людей, чтобы следить за тобой. И прямо сейчас ты мог бы лежать там, внизу, у подножия горы ”.

Я оттолкнула его руки от себя, но успокоилась. Мой гнев рассеялся, когда я принял реальность того, что только что сказал Босх. И реальность того, что меня с самого начала использовали как пешку. Моим клиентом, а теперь Босхом и ФБР. Босх воспользовался моментом, чтобы подать сигнал другому агенту, который стоял неподалеку и наблюдал.

“Это агент Армстед. Он руководил делами бюро, и у него есть к вам несколько вопросов ”.

“Почему бы и нет?” Я сказал. “На мой никто не отвечает. С таким же успехом я мог бы ответить на ваш.”

Армстед был молодым, аккуратным агентом с аккуратной военной стрижкой.

“Мистер Холлер, мы ответим на ваши вопросы, как только сможем”, - сказал он. “Прямо сейчас у нас здесь нестабильная ситуация, и мы будем высоко ценить ваше сотрудничество. Является ли присяжный номер семь тем человеком, которому Винсент заплатил взятку?”

Я посмотрел на Босха с выражением “кто этот парень?”.

“Чувак, откуда мне это знать? Я не был частью этого. Хочешь получить ответ на этот вопрос, иди и спроси его ”.

“Не волнуйся. Мы будем задавать ему много вопросов. Что вы здесь делали, мистер Холлер?”

“Я говорил вам, люди. Я сказал Босху. Мне позвонил человек, который сказал, что он полицейский. Он сказал, что у него здесь была женщина, которую я знаю лично, и она была в нетрезвом состоянии, и что я мог бы приехать и отвезти ее домой и избавить ее от необходимости заказывать двойку ”.

“Мы проверили имя, которое вы дали мне по телефону”, - сказал Босх. “В департаменте есть некто Рэндалл Моррис. Он в отделе по борьбе с бандитизмом в Южном бюро.”

Я кивнул.

“Да, ну, я думаю, теперь довольно ясно, что это был ложный звонок. Но он знал имя моего друга, и у него был мой сотовый. В то время это казалось убедительным, верно?”

“Откуда он узнал имя женщины?” Спросил Армстед.

“Хороший вопрос. У меня были с ней отношения – платонические отношения, – но я не разговаривал с ней почти месяц ”.

“Тогда откуда он мог знать о ней?”

“Чувак, ты спрашиваешь меня о том дерьме, которого я не знаю. Пойди спроси Максуини ”.

Я сразу понял, что допустил ошибку. Я бы не знал этого имени, если бы не расследовал дело присяжного номер семь.

Босх с любопытством посмотрел на меня. Я не знал, понимал ли он, что присяжные должны быть анонимными, даже для адвокатов, ведущих это дело. Прежде чем он смог задать вопрос, меня спас чей-то крик из кустов, где меня чуть не столкнули за борт.

“У меня есть пистолет!”

Босх ткнул пальцем мне в грудь.

“Оставайся здесь”.

Я наблюдал, как Босх и Армстед подбежали и присоединились к нескольким другим, когда они изучали найденное оружие под лучом фонарика. Босх не прикасался к оружию, но наклонился к свету, чтобы внимательно рассмотреть его.

За моей спиной заиграла увертюра к "Вильгельму Теллю". Я обернулся и увидел свой телефон, лежащий на гравии, его крошечный квадратный экран светился, как маяк. Я подошел и поднял его. Это был Циско, и я ответил на звонок.

“Циско, я должен тебе перезвонить”.

“Сделай это быстро. У меня есть для тебя кое-что вкусненькое. Ты захочешь это знать ”.

Я закрыл телефон и наблюдал, как Босх закончил изучать оружие, а затем подошел к Максуини. Он наклонился к нему поближе и что-то прошептал ему на ухо. Он не стал дожидаться ответа. Он просто повернулся и пошел обратно ко мне. Даже в тусклом лунном свете я мог сказать, что он был взволнован. Армстед следовал за ним по пятам.

“Пистолет - Beretta Bobcat, такой, какой мы искали у Винсента”, - сказал он. “Если результаты баллистической экспертизы совпадут, то мы заперли этого парня в коробке. Я позабочусь о том, чтобы вы получили благодарность от мэрии ”.

“Хорошо. Я вставлю это в рамку ”.

“Соедини это для меня, Халлер, и ты можешь начать с того, что он был тем, кто убил Винсента. Почему он хотел убить и тебя тоже?”

“Я не знаю”.

“Взятка”, - спросил Армстед. “Это он получил деньги?”

“Тот же ответ, который я дал вам пять минут назад. Я не знаю. Но в этом есть смысл, не так ли?”

“Откуда он узнал имя вашего друга по телефону?”

“Этого я тоже не знаю”.

“Тогда какой от тебя прок?” Босх спросил.

Это был хороший вопрос, и немедленный ответ меня не устроил.

“Послушайте, детектив, я...”

“Не беспокойся, чувак. Почему бы тебе просто не сесть в свою машину и не свалить отсюда нахуй? Дальше мы сами разберемся ”.

Он повернулся и пошел прочь, и Армстед последовал за ним. Я поколебался, а затем позвал Босха. Я помахал ему в ответ. Он что-то сказал агенту ФБР и вернулся ко мне один.

“Без ерунды”, - сказал он нетерпеливо. “У меня нет времени”.

“Ладно, вот в чем дело”, - сказал я. “Я думаю, он собирался обставить это так, будто я прыгнул”.

Босх обдумал это и затем покачал головой.

“Самоубийство? Кто бы в это поверил? У тебя дело десятилетия, чувак. Ты горячая штучка. Тебя показывают по телевизору. И у тебя есть ребенок, о котором нужно беспокоиться. Самоубийство не будет продаваться ”.

Я кивнул.

“Да, так и было бы”.

Он посмотрел на меня и ничего не сказал, ожидая, что я объясню.

“Я выздоравливающий наркоман, Босх. Ты что-нибудь знаешь об этом?”

“Почему бы тебе мне не сказать?”

“Ходили слухи, что я не выдержал давления большого дела и всего внимания, и у меня либо случился, либо был близок к рецидиву. Поэтому я прыгнул, вместо того чтобы вернуться к этому. В этом нет ничего необычного, Босх. Они называют это быстрым выходом. И это заставляет меня думать, что ...”

“Что?”

Я указал через поляну на присяжного номер семь.

“Что он и тот, для кого он это делал, много знали обо мне. Они сделали глубокую предысторию. Они придумали мою зависимость, реабилитацию и имя Лэни. Затем они придумали надежный план, как избавиться от меня, потому что они не могли просто пристрелить другого адвоката, не привлекая пристального внимания к тому, что они затеяли. Если бы я покончил жизнь самоубийством, давления было бы намного меньше ”.

“Да, но зачем им понадобилось избавляться от тебя?”

“Наверное, они думают, что я слишком много знаю”.

“А ты?”

Прежде чем я смог ответить, Максуини начал кричать с другой стороны поляны.

“Эй! Вон там, с адвокатом. Я хочу заключить сделку. Я могу дать тебе несколько важных людей, чувак! Я хочу заключить сделку!”

Босх подождал, не будет ли чего-нибудь еще, но это было все.

“Мои чаевые?” Я сказал. “Иди туда и куй железо, пока горячо. Прежде чем он вспомнит, что имеет право на адвоката.”

Босх кивнул.

“Спасибо, тренер”, - сказал он. “Но я думаю, что знаю, что делаю”.

Он направился через поляну.

“Эй, Босх, подожди”, - позвал я. “Ты мне кое-что должен, прежде чем пойдешь туда”.

Босх остановился и подал знак Армстеду, чтобы тот шел к Максуини. Затем он вернулся ко мне.

“Сколько я тебе должен?”

“Один ответ. Сегодня вечером я позвонил тебе и сказал, что остаюсь на ночь. Вы должны были сократить наблюдение до одной машины. Но это целая энчилада здесь, наверху. Что заставило тебя передумать?”

“Вы не слышали, не так ли?”

“Слышал что?”

“Завтра вам придется подольше поспать, советник. Суда больше нет ”.

“Почему бы и нет?”

“Потому что ваш клиент мертв. Кто–то - вероятно, наш друг вон там, который хочет заключить сделку, – сегодня вечером забрал Эллиота и его девушку куда-то, когда они возвращались домой с ужина. Его электрические ворота не открывались, и когда он вышел, чтобы открыть их, кто-то подошел и всадил пулю ему в затылок. Затем он сбил женщину в машине ”.

Я в шоке отступил на полшага назад. Я знал, о каких воротах говорил Босх. Я был в особняке Эллиота в Беверли-Хиллз буквально прошлой ночью. И что касается девушки, я тоже думал, что знаю, кто это будет. Я рассчитывал на эту должность Нину Альбрехт с тех пор, как Эллиот сказал мне, что ему помогали в день убийств в Малибу.

Босх не позволил ошеломленному выражению моего лица помешать ему продолжить.

“Я получил наводку от друга из офиса судмедэксперта и подумал, что кто-то, возможно, сегодня вечером будет там наводить порядок. Я подумал, что должен перезвонить команде и посмотреть, что происходит у тебя дома. К счастью для тебя, я это сделал ”.

Я смотрел прямо сквозь Босха, когда отвечал.

“Да”, - сказал я. “К счастью для меня”.

Пятьдесят три

Судебного разбирательства больше не было, но я отправился в суд во вторник утром, чтобы довести дело до официального завершения. Я занял свое место рядом с пустым местом, которое Уолтер Эллиот занимал последние две недели. Фотографам новостей, которым был разрешен доступ в зал суда, казалось, понравилось это пустое кресло. Они сделали много фотографий этого.

Джеффри Голанц сидел через проход. Он был самым удачливым прокурором на земле. Однажды он покинул суд, думая, что ему грозит потеря, препятствующая карьере, и вернулся на следующий день со своим безупречным послужным списком в целости и сохранности. Его восходящая траектория в офисе окружного прокурора и городской политике пока была в безопасности. Ему нечего было мне сказать, пока мы сидели и ждали судью.

Но в галерее было много разговоров. Люди гудели от новостей об убийствах Уолтера Эллиота и Нины Альбрехт. Никто не упомянул о покушении на мою жизнь и событиях в "Оверлуке каньона Фрайман". На данный момент все это было засекречено. Как только Максуини сказал Босху и Армстеду, что хочет заключить сделку, следователи попросили меня хранить молчание, чтобы они могли действовать медленно и осторожно со своим сотрудничающим подозреваемым. Я сам был рад сотрудничать с этим. В точку.

Судья Стэнтон занял свое место ровно в девять. Его глаза были опухшими, и он выглядел так, как будто очень мало спал. Я задавался вопросом, знал ли он так же много деталей о том, что произошло прошлой ночью, как и я.

Присяжных пригласили, и я изучал их лица. Если кто-то из них и знал, что произошло, они этого не показывали. Я заметил, что несколько из них посмотрели на пустое место рядом со мной, когда занимали свое.

“Леди и джентльмены, доброе утро”, - сказал судья. “На данный момент я собираюсь отстранить вас от участия в этом судебном процессе. Как я уверен, вы можете видеть, мистера Эллиота нет на его месте за столом защиты. Это потому, что обвиняемый на этом процессе стал жертвой убийства прошлой ночью ”.

Рты половины присяжных открылись в унисон. Остальные выразили свое удивление глазами. По залу суда пронесся низкий гул возбужденных голосов, а затем из-за стола обвинения раздались медленные и нарочитые хлопки. Я обернулся и увидел, как мать Митци Эллиот аплодирует известию о кончине Эллиота.

Судья резко опустил свой молоток как раз в тот момент, когда Голанц вскочил со своего места и бросился к ней, мягко схватив ее за руки и не давая ей продолжить. Я видел, как слезы катились по ее щекам.

“Демонстраций с галереи не будет”, - резко сказал судья. “Мне все равно, кто вы или какое отношение вы можете иметь к делу, все присутствующие здесь проявят уважение к суду, или я прикажу вас удалить”.

Голанц вернулся на свое место, но слезы матери одной из жертв продолжали литься рекой.

“Я знаю, что для всех вас это довольно шокирующая новость”, - сказал Стэнтон присяжным. “Будьте уверены, что власти тщательно расследуют это дело и, надеюсь, вскоре привлекут ответственное лицо или лиц к ответственности. Я уверен, что вы узнаете все об этом, когда будете читать газету или смотреть новости, что вы сейчас можете делать свободно. Что касается сегодняшнего дня, я хочу поблагодарить вас за вашу службу. Я знаю, что вы все были очень внимательны к изложению аргументов обвинения и защиты, и я надеюсь, что ваше пребывание здесь было положительным опытом. Теперь вы свободны и можете вернуться в совещательную комнату, собрать свои вещи и отправиться домой. Вы освобождены ”.

Мы в последний раз предстали перед присяжными, и я наблюдал, как они гуськом проходят через дверь в совещательную комнату. После того, как они ушли, судья поблагодарил Голанца и меня за наше профессиональное поведение во время судебного разбирательства, поблагодарил своих сотрудников и быстро закрыл заседание. Я не потрудилась распаковать какие-либо файлы из своей сумки, поэтому долгое время стояла неподвижно после того, как судья покинул зал суда. Мои размышления не были прерваны, пока Голанц не подошел ко мне с протянутой рукой. Не задумываясь, я протянул руку и пожал ее.

“Ни на что не обижайся, Микки. Ты чертовски хороший адвокат ”.

Был, я думал.

“Да”, - сказал я. “Без обид”.

“Ты собираешься побродить поблизости и поговорить с присяжными, посмотреть, в какую сторону они склоняются?” он спросил.

Я покачал головой.

“Нет, меня это не интересует”.

“Я тоже. Береги себя ”.

Он хлопнул меня по плечу и вытолкнул за ворота. Я был уверен, что в зале будет толпа ЖУРНАЛИСТОВ, ожидающих, и он скажет им, что каким-то странным образом он почувствовал, что справедливость восторжествовала. Живи с оружием в руках, умри с оружием в руках. Или слова на этот счет.

Я бы оставил СМИ ради него. Вместо этого я дал ему хорошую наводку, а затем последовал за ним. Репортеры уже окружили его, и я смог прижаться к стене и избежать внимания. Все, кроме Джека Макэвоя из Times. Он заметил меня и начал преследовать. Он поймал меня, когда я подходил ко входу на лестничную клетку.

“Привет, Мик!”

Я взглянул на него, но не остановился. По опыту я знал, что этого делать нельзя. Если бы один представитель СМИ унизил тебя, остальная часть прайда подхватила бы и навалилась на тебя. Я не хотел, чтобы меня сожрали. Я ударился о дверь лестничной клетки и начал спускаться.

“Без комментариев”.

Он оставался со мной, шаг за шагом.

“Я пишу не о судебном процессе. Я освещаю новые убийства. Я подумал, может быть, мы с тобой могли бы снова заключить ту же сделку. Ты знаешь, торговая информация...”

“Сделки нет, Джек. И без комментариев. Увидимся позже”.

Я протянул руку и остановил его на первой лестничной площадке. Я оставил его там, спустился еще на две площадки, а затем вышел в коридор. Я спустился в зал суда судьи Холдера и вошел.

Микаэла Джилл была в приемной секретаря, и я спросил, могу ли я увидеть судью на несколько минут.

“Но я не приглашаю тебя на прием”, - сказала она.

“Я знаю это, Микаэла, но я думаю, что судья захочет меня видеть. Она вернулась туда? Не могли бы вы сказать ей, что мне нужно всего десять минут? Скажи ей, что это по поводу файлов Винсента ”.

Секретарь поднял трубку телефона, нажал на кнопку и передал судье мою просьбу. Затем она повесила трубку и сказала мне, что я могу сразу вернуться в ее кабинет.

“Благодарю вас”.

Судья сидела за своим столом в очках-половинках, с ручкой в руке, как будто я прервал ее на середине подписания приказа.

“Что ж, мистер Холлер”, - сказала она. “Это, безусловно, был насыщенный событиями день. Присаживайтесь.”

Я сел в знакомое кресло напротив нее.

“Спасибо, что согласились встретиться со мной, судья”.

“Что я могу для вас сделать?”

Она задала вопрос, не глядя на меня. Она начала ставить подписи под серией документов.

“Я просто хотел, чтобы вы знали, что я ухожу с поста адвоката по остальным делам Винсента”.

Она отложила ручку и посмотрела на меня поверх очков.

“Что?”

“Я ухожу в отставку. Я вернулся слишком рано или, вероятно, вообще не должен был возвращаться. Но мне конец ”.

“Это абсурд. О вашей защите мистера Эллиота говорили в этом здании суда. Я смотрел часть этого по телевизору. Вы явно обучали мистера Голанца, и я не думаю, что было много наблюдателей, которые поставили бы на оправдательный приговор ”.

Я отмахнулся от комплиментов.

“В любом случае, судья, это не имеет значения. На самом деле я здесь не из-за этого ”.

Она сняла очки и положила их на стол. Она выглядела нерешительной, но затем задала следующий вопрос.

“Тогда почему ты здесь?”

“Потому что, судья, я хотел, чтобы вы знали, что я знаю. И достаточно скоро это сделают и все остальные ”.

“Я уверен, что не понимаю, о чем вы говорите. Что вам известно, мистер Холлер?”

“Я знаю, что ты продаешься и что ты пытался меня убить”.

Она рявкнула смехом, но в ее глазах не было веселья, только кинжалы.

“Это что, какая-то шутка?”

“Нет, это не шутка”.

“Тогда, мистер Холлер, я предлагаю вам успокоиться и взять себя в руки. Если вы будете ходить по зданию суда, выдвигая такого рода нелепые обвинения, то для вас будут последствия. Тяжелые последствия. Возможно, вы правы. Вы испытываете стресс из-за того, что слишком рано вернулись из реабилитационного центра ”.

Я улыбнулся и по ее лицу понял, что она сразу осознала свою ошибку.

“Вы допустили ошибку, не так ли, судья? Как ты узнал, что я был в реабилитационном центре? А еще лучше, откуда присяжный номер семь узнал, как выманить меня из дома прошлой ночью? Ответ в том, что у вас была моя предыстория. Ты подставил меня и послал Максуини убить меня ”.

“Я не знаю, о чем вы говорите, и я не знаю этого человека, который, по вашим словам, пытался вас убить”.

“Ну, я думаю, он тебя знает, и в последний раз, когда я его видел, он собирался начать играть в ”Давайте заключим сделку с федеральным правительством".

Это поразило ее, как удар под дых. Я знал, что, рассказав ей об этом, я не снискаю расположения Босха или Армстеда, но мне было все равно. Ни один из них не был тем парнем, которого использовали как пешку и который едва не сорвал высокий куш с Малхолланда. Я был тем парнем, и это давало мне право противостоять человеку, который, как я знал, стоял за этим.

“Я собрал это воедино, не заключая ни с кем сделки”, - сказал я. “Мой следователь выследил Максуини. Девять лет назад он был арестован за ADW, и кто был его адвокатом? Митч Лестер, твой муж. На следующий год его снова арестовали за мошенничество, и снова по делу проходил Митч Лестер. Здесь есть связь. Получается симпатичный маленький треугольник, не так ли? У вас есть доступ к списку присяжных и процессу отбора и контроль над ним. Вы можете залезть в компьютеры, и именно вы подсадили шпалу моим присяжным. Джерри Винсент заплатил вам, но потом он передумал, после того как ФБР начало вынюхивать. Нельзя было рисковать тем, что Джерри может столкнуться с ФБР и попытаться устроить им судью. Итак, вы послали Максуини.

“Затем, когда вчера все превратилось в дерьмо, ты решил навести порядок в доме. Вы послали Максуини – присяжного номер семь – за Эллиотом и Альбрехтом, а затем за мной. Как у меня дела, судья?Я пока что что-нибудь пропустил?”

Я произнес слово “судья” так, словно оно имело то же значение, что и мусор. Она встала.

“Это безумие. У вас нет доказательств, связывающих меня с кем-либо, кроме моего мужа. И переходить от одного из его клиентов ко мне - это полный абсурд ”.

“Вы правы, судья. У меня нет доказательств, но мы здесь не в суде. Здесь только ты и я. У меня просто есть внутреннее чутье, и оно говорит мне, что все это возвращается к тебе ”.

“Я хочу, чтобы ты сейчас же ушел”.

“Но федералы, с другой стороны? Максуини у них ”.

Я мог видеть, как это вселяет страх в ее глаза.

“Полагаю, вы ничего о нем не слышали, не так ли? Да, я не думаю, что они разрешат ему делать какие-либо звонки, пока допрашивают его. Тебе лучше надеяться, что у него нет ни одной из этих улик. Потому что, если он поместит тебя в этот треугольник, тогда ты поменяешь свою черную мантию на оранжевый комбинезон ”.

“Убирайтесь, или я вызову охрану здания суда и вас арестуют!”

Она указала на дверь. Я спокойно и медленно встал.

“Конечно, я пойду. И знаешь что? Возможно, я никогда больше не буду заниматься юридической практикой в этом здании суда. Но я обещаю вам, что вернусь, чтобы посмотреть, как вас будут судить. Ты и твой муж. Рассчитывай на это ”.

Судья уставилась на меня, ее рука все еще была протянута к двери, и я увидел, как гнев в ее глазах медленно сменяется страхом. Ее рука немного опустилась, а затем она позволила ей упасть полностью. Я оставил ее стоять там.

Я спустился по лестнице до конца, потому что не хотел заходить в переполненный лифт. Одиннадцать пролетов вниз. Внизу я толкнул стеклянные двери и покинул здание суда. Я достал свой телефон, позвонил Патрику и сказал ему развернуть машину. Затем я позвонил Босху.

“Я решил разжечь костер под тобой и бюро”, - сказал я ему.

“Что вы имеете в виду? Что ты сделал?”

“Я не хотел ждать, пока бюро потребуется, как обычно, полтора года, чтобы возбудить дело. Иногда правосудие не может ждать, детектив.”

“Что ты сделал, Холлер?”

“У меня только что был разговор с судьей Холдером – да, я разобрался во всем без помощи Максуини. Я сказал ей, что Максуини был у федералов и он сотрудничал. На вашем месте и в бюро я бы чертовски поторопился с вашим делом, а тем временем присматривал за ней. Она не кажется мне бегуньей, но никогда не знаешь наверняка. Хорошего дня”.

Я закрыл телефон, прежде чем он смог возразить против моих действий. Мне было все равно. Он использовал меня все это время. Было приятно поменяться с ним ролями, заставить его и ФБР танцевать в конце цепочки.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

– Последний вердикт

Пятьдесят четыре

Босх постучал в мою дверь рано утром в четверг. Я еще не причесалась, но была одета. Он, с другой стороны, выглядел так, словно провел всю ночь.

“Я тебя разбудил?” - спросил он.

Я покачал головой.

“Я должен подготовить своего ребенка к школе”.

“Это верно. По вечерам в среду и каждые другие выходные ”.

“В чем дело, детектив?”

“У меня есть пара вопросов, и я подумал, что вам, возможно, будет интересно узнать, как обстоят дела по всем вопросам”.

“Конечно. Давайте посидим здесь. Я не хочу, чтобы она это слышала ”.

Я пригладила волосы, направляясь к столу.

“Я не хочу сидеть”, - сказал Босх. “У меня не так много времени”.

Он повернулся к перилам и оперся на них локтями. Я сменил направление и сделал то же самое прямо рядом с ним.

“Мне тоже не нравится сидеть, когда я здесь”.

“У меня дома такой же вид”, - сказал он. “Только это с другой стороны”.

“Полагаю, это заставляет нас по разные стороны одной и той же горы”.

Он на мгновение перевел взгляд с вида на меня.

“Что-то вроде этого”, - сказал он.

“Итак, что происходит? Я думал, ты будешь слишком зол на меня, чтобы когда-нибудь рассказать мне, что происходит ”.

“По правде говоря, я сам думаю, что бюро действует слишком медленно. Им не очень понравилось то, что ты сделал, но я не возражал. Это заставило дело сдвинуться с мертвой точки ”.

Босх выпрямился и откинулся на перила, открывая вид на город позади него.

“Итак, что же тогда происходит?” Я спросил.

“Вчера вечером большое жюри вынесло обвинительные заключения. Холдер, Лестер, Карлин, Максуини и женщина, которая является надзирателем в офисе присяжных и именно она предоставила им доступ к компьютерам. Мы снимаем их всех одновременно этим утром. Так что держи это при себе, пока мы всех не подключим ”.

Было приятно, что он доверял мне настолько, что рассказал до арестов. Я подумал, что было бы еще приятнее спуститься в ЦКБ и посмотреть, как они выводят Холдера оттуда в наручниках.

“Это прочно?” Я спросил. “Холдер - судья, вы знаете. Тебе лучше прибить это гвоздями ”.

“Это надежно. Максуини отказался от всего этого. У нас есть записи телефонных разговоров, денежных переводов. Он даже записывал на пленку ее мужа во время некоторых бесед ”.

Я кивнул. Это звучало как типичный федеральный пакет. Одна из причин, по которой я никогда не брался за федеральные дела, когда практиковал, заключалась в том, что когда Большой Джи заводил дело, оно обычно оставалось заведенным. Победы защиты были редкостью. В большинстве случаев тебя просто расплющивало, как труп на дороге.

“Я не знал, что Карлин замешана в этом”, - сказал я.

“Он в самом центре. Он давно знаком с судьей, и она использовала его, чтобы приблизиться к Винсенту в первую очередь. Винсент использовал его, чтобы доставить деньги. Затем, когда Винсент начал трусить, потому что ФБР что-то вынюхивало, Карлин пронюхала об этом и рассказала судье. Она подумала, что лучшее, что можно сделать, это избавиться от слабого звена. Она и ее муж послали Максуини позаботиться о Винсенте ”.

“Как об этом пронюхали? Рен Уильямс?”

“Да, мы думаем. Он сблизился с ней, чтобы следить за Винсентом. Мы не думаем, что она знала, что происходит. Она недостаточно умна ”.

Я кивнул и подумал о том, как все части сочетаются друг с другом.

“Что насчет Максуини? Он просто сделал то, что ему сказали? Судья говорит ему ударить парня, и он просто делает это?”

“Прежде всего, Максуини был мошенником до того, как стал убийцей. Так что я ни на минуту не думаю, что мы вытянем из него всю правду. Но он говорит, что судья может быть очень убедительным. То, как она ему это объяснила, означало, что либо Винсент погибнет, либо они все погибнут. Выбора не было. Кроме того, она также пообещала увеличить его долю после того, как он пройдет через суд и раскроет дело ”.

Я кивнул.

“Итак, каковы обвинительные заключения?”

“Заговор с целью совершения убийства, коррупция. Это только первая волна. В будущем их будет больше. Это было не в первый раз. Максуини сказал нам, что за последние семь лет он был в составе четырех присяжных. Два оправдательных приговора и две виселицы. Три разных здания суда.”

Я присвистнул, подумав о некоторых громких делах, которые в последние годы заканчивались шокирующими оправдательными приговорами или повешением присяжных.

“Роберт Блейк?”

Босх улыбнулся и покачал головой.

“Я бы хотел”, - сказал он. “О.Джей тоже. Но тогда они не занимались бизнесом из-за этого. Мы только что сами проиграли эти дела ”.

“Не имеет значения. Это будет грандиозно ”.

“Самый большой, который у меня когда-либо был”.

Он скрестил руки на груди и оглянулся через плечо на открывшийся вид.

“У тебя Сансет-Стрип, а у меня Юниверсал”, - сказал он.

Я услышал, как открылась дверь, и, оглянувшись, увидел выглядывающую Хейли.

“Папа?”

“В чем дело, Хэй?”

“Все в порядке?”

“Все в порядке. Хейли, это детектив Босх. Он полицейский ”.

“Привет, Хейли”, - сказал Босх.

Я думаю, это был единственный раз, когда я видел, как он по-настоящему улыбнулся.

“Привет”, - сказала моя дочь.

“Хейли, ты съела свои хлопья?” Я спросил.

“Да”.

“Хорошо, тогда ты можешь смотреть телевизор, пока не придет время уходить”.

Она исчезла внутри и закрыла дверь. Я посмотрел на часы. У нее оставалось еще десять минут до того, как нам нужно было уходить.

“Она симпатичный ребенок”, - сказал Босх.

Я кивнул.

“Я должен задать тебе вопрос”, - сказал он. “Ты заварил все это дело, не так ли? Ты отправил то анонимное письмо судье.”

Я на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Если я скажу "да", стану ли я свидетелем?”

В конце концов, меня не вызвали в федеральное большое жюри. Поскольку Максуини отказался от всего, я, очевидно, был им не нужен. И я не хотел менять это сейчас.

“Нет, это только для меня”, - сказал Босх. “Я просто хочу знать, правильно ли ты поступил”.

Я думал не говорить ему, но в конечном счете я хотел, чтобы он знал.

“Да, это был я. Я хотел вывести Максуини из состава присяжных, а затем выиграть дело честно. Я не ожидал, что судья Стэнтон возьмет письмо и проконсультируется по этому поводу с другими судьями ”.

“Он позвонил главному судье и спросил ее совета”.

Я кивнул.

“Должно быть, так и было”, - сказал я. “Он звонит ей, не зная, что она стояла за всем этим. Затем она дала Максуини чаевые и сказала ему не являться в суд, а затем использовала его, чтобы попытаться навести порядок ”.

Босх кивнул, как будто я подтверждал то, что он уже знал.

“И ты был частью беспорядка. Она, должно быть, решила, что ты отправил письмо судье Стэнтону. Ты слишком много знал и должен был уйти – прямо как Винсент. Дело было не в истории, которую мы подбросили. Речь шла о том, что ты дал чаевые судье Стэнтону ”.

Я покачал головой. Мои собственные действия едва не привели к моей собственной гибели в виде прыжка с большой высоты у Малхолланда.

“Наверное, я был довольно глуп”.

“Я не знаю об этом. Ты все еще стоишь. После сегодняшнего дня никто из них не будет ”.

“Вот так. Какого рода сделку заключил Максуини?”

“Никакого смертного приговора и рассмотрения. Если все лягут, то он, вероятно, получит пятнадцать. В федеральной системе это означает, что он все равно отсидит тринадцать.”

“Кто его адвокат?”

“У него двое. Дэн Дейли и Роджер Миллс.”

Я кивнул. Он был в надежных руках. Я подумал о том, что сказал мне Уолтер Эллиот, что чем ты виновнее, тем больше адвокатов тебе нужно.

“Довольно хорошая сделка за три убийства”, - сказал я.

“Одно убийство”, - поправил Босх.

“Что вы имеете в виду? Винсент, Эллиот и Альбрехт.”

“Он не убивал Эллиота и Альбрехта. Эти двое не совпали ”.

“О чем ты говоришь? Он убил их, а затем попытался убить меня ”.

Босх покачал головой.

“Он действительно пытался убить тебя, но он не убивал Эллиота и Альбрехта. Это было другое оружие. Вдобавок ко всему, это не имело смысла. Зачем ему устраивать им засаду, а затем пытаться выставить тебя самоубийцей? Это не соответствует действительности. Максуини чист в отношении Эллиота и Альбрехта ”.

Я ошеломленно молчал долгое время. В течение последних трех дней я верил, что человек, убивший Эллиота и Альбрехта, был тем же человеком, который пытался убить меня, и что он был надежно заперт в руках властей. Теперь Босх говорил мне, что где-то там был второй убийца.

“У Беверли Хиллз есть какие-нибудь идеи?” Я, наконец, спросил.

“О, да, они почти уверены, что знают, кто это сделал. Но они никогда не возбудят дело ”.

Удары продолжали поступать. Один сюрприз за другим.

“Кто?”

“Семья”.

“Ты имеешь в виду, как Семья, с большой F? Организованная преступность?”

Босх улыбнулся и покачал головой.

“Семья Йохана Рилца. Они позаботились об этом ”.

“Откуда они это знают?”

“Приземляется и углубляется. Пули, которые они извлекли из двух жертв, были девятимиллиметровыми "парабеллумами". Корпус и оболочка из латуни, изготовлены в Германии. Полиция БХПД взяла профиль пули и сравнила их с C-девяносто шестым Mauser, также произведенным в Германии.”

Он сделал паузу, чтобы узнать, есть ли у меня какие-либо вопросы. Когда я этого не сделал, он продолжил.

“В полиции штата Нью-Йорк они думают, что это почти как будто кто-то отправлял сообщение”.

“Сообщение из Германии”.

“Ты получил это”.

Я подумал о Голанце, рассказывающем семье Рилц, как я собираюсь неделю таскать Йохана по грязи. Они предпочли уйти, чем быть свидетелями этого. И Эллиот был убит до того, как это могло произойти.

“Парабеллум”, - сказал я. “Вы знаете латынь, детектив?”

“Не ходил в юридическую школу. Что это значит?”

“Готовьтесь к войне. Это часть поговорки. ‘Если вы хотите мира, готовьтесь к войне’. Что теперь будет с расследованием?”

Босх пожал плечами.

“Я знаю пару детективов из Беверли-Хиллз, которые благодаря этому получат хорошую поездку в Германию. Они перевозят своих пассажиров бизнес-классом с креслами, которые складываются в кровати. Они рассмотрят ходатайства и проявят должную осмотрительность. Но если удар был нанесен правильно, ничего никогда не случится ”.

“Как они пронесли сюда пистолет?”

“Это можно было бы сделать. Через Канаду или FedEx, если это абсолютно точно должно быть там вовремя ”.

Я не улыбнулся. Я думал об Эллиоте и равновесии справедливости. Босх, казалось, каким-то образом знал, о чем я думаю.

“Помните, что вы сказали мне, когда сказали, что сообщили судье Холдер, что знаете, что она стоит за всем этим?”

Я пожал плечами.

“Что я сказал?”

“Ты сказал, что иногда правосудие не может ждать”.

“И?”

“И ты был прав. Иногда это не ждет. На том процессе у вас был импульс, а Эллиот выглядел так, словно собирался уйти. Итак, кто-то решил не дожидаться правосудия и вынес свой собственный вердикт. Когда я служил в патруле, знаете, как мы называли убийство, которое свелось к простому уличному правосудию?”

“Что?”

“Латунный вердикт”.

Я кивнул. Я понял. Мы оба долго молчали.

“В любом случае, это все, что я знаю”, - наконец сказал Босх. “Я должен идти и приготовиться сажать людей в тюрьму. Это будет хороший день ”.

Босх оттолкнулся от перил, готовый к прыжку.

“Забавно, что вы пришли сюда сегодня”, - сказал я. “Прошлой ночью я решил, что спрошу тебя кое о чем, когда увижу тебя в следующий раз”.

“Да, и что это?”

Я на мгновение задумался об этом, а затем кивнул. Это было правильное решение.

“Две стороны одной горы… Ты знаешь, что ты очень похож на своего отца?”

Он ничего не сказал. Он просто уставился на меня на мгновение, затем кивнул один раз и повернулся к перилам. Он бросил взгляд на город.

“Когда ты собрал это воедино?” он спросил.

“Технически прошлой ночью, когда мы с дочерью рассматривали старые фотографии и альбомы с вырезками. Но я думаю, что на каком-то уровне я знал это уже давно. Мы рассматривали фотографии моего отца. Они продолжали напоминать мне о ком-то, и тогда я понял, что это был ты. Как только я это увидел, это показалось очевидным. Я просто сначала этого не заметил ”.

Я подошел к перилам и посмотрел на город вместе с ним.

“Большую часть того, что я знаю о нем, я почерпнул из книг”, - сказал я. “Много разных случаев, много разных женщин. Но есть несколько воспоминаний, которых нет в книгах и которые принадлежат только мне. Я помню, как пришел в кабинет, который он оборудовал дома, когда ему стало плохо. На стене висела картина в рамке – на самом деле гравюра, но тогда я думал, что это настоящая картина. Сад земных наслаждений.Странные, пугающие вещи для маленького ребенка…

“У меня осталось воспоминание о том, как он держал меня на коленях, заставлял смотреть на картину и говорил, что это не страшно. Что это было прекрасно. Он пытался научить меня произносить имя художника. Hieronymus Bosch. Рифмуется с ‘анонимным", - сказал он мне. Только тогда, я не думаю, что я тоже мог бы сказать ‘анонимный’ ”.

Я не видел города снаружи. Я видел воспоминание. После этого я некоторое время молчал. Настала очередь моего сводного брата. В конце концов, он оперся локтями о перила и заговорил.

“Я помню этот дом”, - сказал он. “Я навещал его однажды. Представился. Он был на кровати. Он умирал”.

“Что ты ему сказал?”

“Я только что сказал ему, что справился с этим. Вот и все. На самом деле больше нечего было сказать ”.

Как прямо сейчас, подумал я. Что тут было сказать? Каким-то образом мои мысли перескочили к моей собственной разрушенной семье. Я мало общался с братьями и сестрами, которые, как я знал, у меня были, не говоря уже о Босхе. А потом была моя дочь, которую я видел всего восемь дней в месяц. Казалось, что самые важные вещи в жизни легче всего разбить на части.

“Ты знал все эти годы”, - наконец сказал я. “Почему ты никогда не вступал в контакт? У меня есть еще один сводный брат и три сводные сестры. Они и твои тоже, ты знаешь.”

Босх сначала ничего не сказал, затем дал ответ, который, как я догадался, он говорил себе на протяжении нескольких десятилетий.

“Я не знаю. Думаю, я не хотел раскачивать ничью лодку. В большинстве случаев люди не любят сюрпризов. Не такой, как этот ”.

На мгновение я задумался, какой была бы моя жизнь, если бы я знал о Bosch. Может быть, я был бы копом, а не адвокатом. Кто знает?

“Ты знаешь, я ухожу”.

Я не был уверен, почему я это сказал.

“Увольняюсь с чего?”

“Моя работа. Закон. Можно сказать, что вердикт брасса был моим последним приговором ”.

“Я уволился однажды. Это не заняло. Я вернулся”.

“Посмотрим”.

Босх взглянул на меня, а затем снова перевел взгляд на город. Это был прекрасный день с низко летящими облаками и фронтом холодного воздуха, который сжал слой смога до тонкой янтарной полосы на горизонте. Солнце только что поднялось над горами на востоке и бросало свет на Тихий океан. Мы могли видеть весь путь до Каталины.

“Я пришел в больницу в тот раз, когда в тебя стреляли”, - сказал он. “Я не был уверен, почему. Я видел это в новостях, и они сказали, что это был удар под дых, и я знал, что это может закончиться в любом случае. Я подумал, может быть, если им понадобится кровь или что-то в этом роде, я мог бы… Я подумал, что мы подходим друг другу, понимаешь? В любом случае, там были все эти репортеры и камеры. В итоге я ушел ”.

Я улыбнулся, а затем начал смеяться. Я ничего не мог с этим поделать.

“Что тут смешного?”

“Ты, коп, добровольно сдаешь кровь адвокату защиты. Я не думаю, что они позволили бы тебе вернуться в здание клуба, если бы знали об этом ”.

Теперь Босх улыбнулся и кивнул.

“Думаю, я об этом не подумал”.

И вот так наши улыбки исчезли, и неловкость оттого, что мы незнакомы, вернулась. В конце концов Босх взглянул на часы.

“Группы по выдаче ордеров встречаются через двадцать минут. Мне пора сниматься ”.

“Хорошо”.

“Еще увидимся, советник”.

“Еще увидимся, детектив”.

Он спустился по ступенькам, а я остался там, где был. Я услышал, как завелась его машина, затем тронулась с места и поехала вниз по склону.

Пятьдесят пять

После этого я остался на палубе и смотрел на город, по которому двигался свет. Много разных мыслей пронеслось в моей голове и улетело в небо, как облака там, наверху, отдаленно красивые и неприкасаемые. Отдаленный. У меня осталось ощущение, что я больше никогда не увижу Босха. Что у него была бы его сторона горы, а у меня была бы моя, и это все, что было бы.

Через некоторое время я услышал, как открылась дверь и на палубе раздались шаги. Я почувствовал присутствие моей дочери рядом со мной и положил руку ей на плечо.

“Что ты делаешь, папа?”

“Просто смотрю”.

“С тобой все в порядке?”

“Я в порядке”.

“Чего хотел тот полицейский?”

“Просто поговорить. Он мой друг ”.

Мы оба на мгновение замолчали, прежде чем она продолжила.

“Я бы хотела, чтобы мама осталась с нами прошлой ночью”, - сказала она.

Я посмотрел на нее сверху вниз и сжал ее шею сзади.

“По одному делу за раз, Хэй”, - сказал я. “Мы уговорили ее поесть с нами блинчиков прошлой ночью, не так ли?”

Она подумала об этом и кивнула мне. Она согласилась. Блины были началом.

“Я опоздаю, если мы не пойдем”, - сказала она. “Еще раз, и я получу справку о поведении”.

Я кивнул.

“Очень плохо. Солнце вот-вот коснется океана ”.

“Давай, пап. Это происходит каждый день ”.

Я кивнул.

“По крайней мере, где-то”.

Я пошел за ключами, затем запер дверь, и мы спустились по ступенькам в гараж. К тому времени, когда я дал задний ход "Линкольну" и направил его вниз по склону, я мог видеть, как солнце окрашивает Тихий океан в золотые тона.

Благодарности

В произвольном порядке автор хотел бы поблагодарить следующих лиц за вклад в исследование и написание этой истории, который варьировался от небольшого до невероятно самоотверженного и гигантского:

Дэниел Дейли, Роджер Миллс, Деннис Войцеховский, Ася Мучник, Билл Мэсси, С. Джон Дрексел, Деннис Макмиллан, Памела Маршалл, Линда Коннелли, Джейн Дэвис, Шеннон Бирн, Майкл Питч, Джон Уилкинсон, Дэвид Огден, Джон Хоутон, Майкл Крикорян, Майкл Рош, Грег Стаут, Джудит Шампань, Рик Джексон, Дэвид Ламбкин, Тим Марсия, Хуан Родригес и Филип Спитцер.

Это художественное произведение. Любые ошибки в законе, доказательствах и тактике ведения судебного процесса полностью принадлежат автору.

Об авторе

Майкл Коннелли - автор серии романов о Гарри Босхе, ставших бестселлерами, а также бестселлера №1 New York Times "Адвокат Линкольна", в котором фигурирует Микки Халлер. Он бывший газетный репортер, получивший множество наград за свою журналистику и свои романы. Он проводит время в Калифорнии и Флориде.

***

Майкл Коннелли

Черный лед

Вторая книга из серии о Гарри Босхе

Это для

Линда Маккалеб Коннелли

1

Дым поднимался с перевала Кауэнга и расплющивался под слоем холодного пересекающего воздух. С того места, куда смотрел Гарри Босх, дым выглядел как серая наковальня, поднимающаяся над перевалом. Послеполуденное солнце придало серому цвету розоватый оттенок в его высшей точке, сужающийся к глубокому черному цвету у основания, который представлял собой лесной пожар, движущийся вверх по склону на восточной стороне разреза. Он переключил свой сканер на частоту взаимопомощи округа Лос-Анджелес и слушал, как начальники пожарных батальонов докладывали на командный пункт, что на одной улице уже сгорело девять домов , а те, что на соседней улице, находятся на пути. Огонь продвигался к открытым склонам холмов Гриффит-парка, где он мог бушевать часами, прежде чем его удалось бы обуздать. Гарри слышал отчаяние в голосах людей на экране сканера.

Босх наблюдал за эскадрильей вертолетов, которые с такого расстояния, как стрекозы, ныряли в дым и выныривали из него, сбрасывая на горящие дома и деревья полезную нагрузку с водой и розовым антипиреном. Это напомнило ему о столкновениях во Вьетнаме. Этот шум. Неуверенное покачивание перегруженного судна. Он увидел, как вода пробивается сквозь пылающие крыши, и сразу же поднимается пар.

Он отвел взгляд от костра и посмотрел вниз, на сухой кустарник, который покрывал склон холма и окружал опоры, на которых стоял его собственный дом, на склоне холма на западной стороне перевала. Он увидел маргаритки и полевые цветы в чапарале внизу. Но не тот койот, которого он видел в последние недели на охоте в ущелье под его домом. Иногда он бросал мусорщику кусочки курицы, но животное никогда не брало еду, пока Босх наблюдал. Только после того, как Босх возвращался с крыльца, животное выползало наружу и брало подношения. Гарри окрестил койотаТимидо. Иногда поздно ночью он слышал вой койота, эхом разносящийся по перевалу.

Он снова посмотрел на огонь, как раз в тот момент, когда раздался громкий взрыв и концентрированный шар черного дыма поднялся внутри серой наковальни. На сканере послышалась взволнованная болтовня, и командир батальона доложил, что воспламенился баллон с пропаном от барбекю.

Гарри наблюдал, как темный дым рассеивается в более крупном облаке, а затем переключил сканер обратно на тактические частоты полиции Лос-Анджелеса. Он был на дежурстве. Рождественский долг. Он слушал с полминуты, но не услышал ничего, кроме обычного радиообмена. Казалось, это было тихое Рождество в Голливуде.

Он посмотрел на часы и забрал сканер внутрь. Он вытащил противень из духовки и выложил на тарелку свой рождественский ужин - жареную куриную грудку. Затем он снял крышку с кастрюли с приготовленным на пару рисом и горошком и выложил большую порцию на тарелку. Он отнес свой обед на стол в столовой, где его уже ждал бокал красного вина, рядом с тремя открытками, которые пришли по почте ранее на неделе, но которые он оставил нераспечатанными. У него была аранжировка “Song of the Underground Railroad” Колтрейна на проигрывателе компакт-дисков.

Пока он ел и пил, он открыл карточки, бегло изучил их и подумал об их отправителях. Он знал, что это был ритуал одинокого мужчины, но это его не беспокоило. Он провел много рождественских праздников в одиночестве.

Первая открытка была от бывшего партнера, который ушел на пенсию на деньги от книг и фильмов и переехал в Энсенаду. Там было написано то, что всегда говорилось на картах Андерсона: “Гарри, когда ты спустишься?” Следующее письмо тоже было из Мексики, от гида, с которым Гарри провел шесть недель, живя прошлым летом в Байя-Сан-Фелипе, ловя рыбу и практикуясь в испанском. Босх приходил в себя после пулевого ранения в плечо. Солнце и морской воздух помогли ему поправиться. В своем праздничном приветствии, написанном на испанском языке, Хорхе Баррера также пригласил Bosch вернуться.

Последнюю карточку Босх открыл медленно и осторожно, также зная, от кого она, еще до того, как увидел подпись. На нем был почтовый штемпель Техачапи. И так он знал. Он был отпечатан от руки на грязно-белой бумаге с тюремной фабрики по переработке вторсырья, а рождественская сцена была слегка смазана. Оно было от женщины, с которой он провел одну ночь, но думал о ней больше ночей, чем мог вспомнить. Она тоже хотела, чтобы он навестил. Но они оба знали, что он никогда этого не сделает.

Он отпил немного вина и закурил сигарету. Теперь Колтрейн был занят концертной записью “Spiritual”, сделанной в The Village Vanguard в Нью-Йорке, когда Гарри был еще ребенком. Но затем его внимание привлек радиосканер, все еще тихо играющий на столе рядом с телевизором. Полицейские сканеры так долго играли фоновую музыку в его жизни, что он мог игнорировать болтовню, сосредоточиться на звуках саксофона и все еще улавливать необычные слова и коды. То, что он услышал, было голосом, говорящим: “Один-К-Двенадцать, Персоналу Номер два нужны ваши двадцать”.

Босх встал и подошел к сканеру, как будто, взглянув на него, можно было сделать его трансляцию более четкой. Он подождал десять секунд ответа на запрос. Двадцать секунд.

“Второй сотрудник, местонахождение - Убежище, к югу от Франклина. Седьмая комната. Второму сотруднику следует принести маску.”

Босх ждал большего, но на этом все закончилось. Указанное местоположение, Вестерн и Франклин, находилось в пределах границ Голливудского подразделения. Один-К-Двенадцать был радиообозначением детектива отдела по расследованию убийств из Паркер-центра центрального офиса. Отдел по расследованию ограблений и убийств. А "Второй посох" - это обозначение помощника начальника полиции. В отделе было всего три агента по связям с общественностью, и Босх не был уверен, который из них был вторым сотрудником. Но это не имело значения. Вопрос заключался в том, ради чего один из самых высокопоставленных людей в департаменте выкатился бы в рождественскую ночь?

Второй вопрос беспокоил Гарри еще больше. Если RHD уже был на вызове, почему он - дежурный детектив Голливудского отдела - не был уведомлен первым? Он пошел на кухню, бросил тарелку в раковину, набрал номер станции на Уилкокс и попросил начальника вахты. Трубку взял лейтенант по фамилии Кляйнман. Босх не знал его. Он был новичком, переведенным из подгорного дивизиона.

“Что происходит?” - Спросил Босх. “Я слышу по сканеру о трупе на углу Вестерн и Франклин, и никто мне ничего не сказал. И это забавно, потому что я сегодня на дежурстве ”.

“Не беспокойся об этом”, - сказал Кляйнман. “Шляпы привели все в порядок”.

Кляйнман, должно быть, старожил, решил Босх. Он не слышал этого выражения годами. Члены RHD носили соломенные котелки в 1940-х годах. В пятидесятых это были серые фетровые шляпы. После этого шляпы вышли из моды - офицеры в форме теперь называли детективов RHD “костюмами”, а не “шляпами”, - но не полицейских из отдела по расследованию убийств. Они все еще думали, что они вершины, там, высоко, как кошачья задница. Босх ненавидел это высокомерие, даже когда сам был одним из них. Одна хорошая вещь в рабочем Голливуде - городская канализация. Никто не важничал. Это была полицейская работа, простая.

“Что за звонок?” - Спросил Босх.

Кляйнман поколебался несколько секунд, а затем сказал: “У нас есть тело в номере мотеля на Франклин. Это похоже на самоубийство. Но RHD собирается взять это - я имею в виду, они уже взяли это. Мы вышли из этого. Это свыше, Босх”.

Босх ничего не сказал. Он на мгновение задумался. RHD выходит на рождественское самоубийство. Это мало что дало - потом до него дошло.

Калексико Мур.

“Сколько лет этой штуке?” он спросил. “Я слышал, как они сказали второму персоналу принести маску”.

“Оно созрело. Они сказали, что это будет настоящая картофельная голова. Проблема в том, что головы почти не осталось. Похоже, он выкурил оба ствола дробовика. По крайней мере, это то, что я улавливаю в RHD freek ”.

Сканер Bosch не определил частоту RHD. Вот почему он не слышал ни одного из ранних сообщений по радио о вызове. Костюмы, по-видимому, подменили фриков только для того, чтобы сообщить адрес водителю второго персонала. Если бы не это, Босх не услышал бы о звонке до следующего утра, когда он пришел в участок. Это разозлило его, но он сохранил свой голос твердым. Он хотел получить от Кляйнмана все, что мог.

“Это Мур, не так ли?”

“Похоже на то”, - сказал Кляйнман. “Его щит вон там, на бюро. Бумажник. Но, как я уже сказал, никто не собирается проводить визуальную идентификацию тела. Так что ни в чем нельзя быть уверенным”.

“Как все это произошло?”

“Послушай, Босх, я занят здесь, ты понимаешь, что я имею в виду? Тебя это не касается. Он у RHD ”.

“Нет, ты ошибаешься, чувак. Это действительно касается меня. Я должен был получить первый звонок от тебя. Я хочу знать, как все прошло, чтобы понять, почему я этого не сделал ”.

“Отлично, Босх, все прошло вот так. Нам звонит владелец свалки и говорит, что у него труп в ванной седьмого номера. Мы высылаем подразделение, и они перезванивают и говорят, да, мы поймали крепыша. Но они перезвонили по городской линии - без радио - потому что увидели значок и бумажник на бюро и поняли, что это Мур. Или, по крайней мере, думал, что это был он. Посмотрим. В общем, я позвонил капитану Група домой, а он позвонил в кондиционер. Шляпы были вызваны, а тебя не было. Так оно и происходит. Так что, если у вас есть разногласия, то это с Grupa или, может быть, с AC, а не со мной. Я чист”.

Босх ничего не сказал. Он знал, что иногда, когда он молчал, человек, от которого ему нужна была информация, в конце концов заполнял тишину.

“Теперь это не в наших руках”, - сказал Кляйнман. “Черт, телевидение иTimes уже вышли в свет.Ежедневные новости. Они считают, что это Мур, как и все остальные. Это большой беспорядок. Можно подумать, что костра на холме будет достаточно, чтобы занять их. Ни за что. Они там выстроились в линию на Вестерн. Я должен прислать другую машину для контроля СМИ. Итак, Босх, ты должен радоваться, что ты в этом не замешан. Ради всего святого, это Рождество”.

Но этого было недостаточно. Следовало позвонить Босху, а затем ему следовало принять решение, когда вызывать RHD. Кто-то полностью исключил его из процесса, и это все еще жгло его. Он попрощался и закурил еще одну сигарету. Он достал свой пистолет из шкафчика над раковиной и прицепил его к поясу своих синих джинсов. Затем он надел светло-коричневую спортивную куртку поверх армейского зеленого свитера, который был на нем.

Снаружи уже стемнело, и через раздвижную стеклянную дверь он мог видеть линию огня через перевал. Он ярко горел на черном силуэте холма. Это была кривая дьявольская ухмылка, движущаяся к гребню.

Из темноты под своим домом он услышал койота. Воющий на восходящую луну или огонь, или, может быть, просто на себя за то, что он один и в темноте.

2

Босх съехал с холмов в Голливуд, двигаясь в основном по пустынным улицам, пока не добрался до бульвара. На тротуарах были обычные группы беглецов и транзитных пассажиров. Там прогуливались проститутки - он видел одну в красной шапочке Санты. Бизнес есть бизнес, даже в рождественскую ночь. На автобусных скамейках сидели элегантно накрашенные женщины, которые на самом деле не были женщинами и на самом деле не ждали автобусов. Мишура и рождественские огни, развешанные поперек бульвара на каждом перекрестке, придавали неоновому блеску и грязи сюрреалистический оттенок. Как шлюха со слишком большим количеством косметики, подумал он - если такое вообще существует.

Но Босха угнетала не эта сцена. Это был Кэл Мур. Босх ожидал этого почти неделю, с того момента, как услышал, что Мур не явился на перекличку. Для большинства копов Голливудского отдела вопрос о том, мертв ли Мур, не стоял. Вопрос был только в том, как скоро обнаружат его тело.

Мур был сержантом, возглавлявшим отдел по борьбе с уличными наркотиками. Это была ночная работа, и его подразделение работало исключительно на бульваре. В подразделении было известно, что Мур расстался со своей женой и заменил ее виски. Босх убедился в этом из первых рук, когда однажды провел время с наркоторговцем. Он также узнал, что, возможно, его преследует нечто большее, чем просто проблемы в браке и раннее выгорание. Мур уклончиво говорил о внутренних делах и кадровом расследовании.

Все это привело к сильной дозе рождественской депрессии. Как только Босх услышал, что они начинают поиски Кэла Мура, он все понял. Мужчина был мертв.

Как и все остальные в отделе, хотя никто не сказал этого вслух. Даже СМИ не сказали об этом. Сначала департамент пытался справиться с этим тихо. Осторожные вопросы в квартире Мура в Лос-Фелисе. Несколько вертолетов пролетают над близлежащими холмами в Гриффит-парке. Но затем репортеру телевидения сообщили, и все остальные станции и газеты последовали за сюжетом для поездки. Средства массовой информации послушно сообщали о ходе поисков пропавшего полицейского, фотография Мура была прикреплена к доске объявлений в пресс-центре Паркер-Центра, а представители департамента обратились к общественности со стандартными просьбами. Это была драма. Или, по крайней мере, это было хорошее видео; обыски верхом, воздушные обыски, шеф полиции держит в руках фотографию смуглого красавца и серьезного на вид сержанта. Но никто не сказал, что они ищут мертвеца.

Босх остановил машину на светофоре у Вайн и увидел, как мужчина в защитной маске для сэндвичей переходит улицу. Его походка была быстрой и порывистой, а колени постоянно подбрасывали картонную табличку в воздух. Босх увидел, что на доске была приклеена спутниковая фотография Марса, большая часть которой была обведена кружком. Внизу большими буквами было написано "ПОКАЙТЕСЬ!" ЛИК ГОСПОДА НАБЛЮДАЕТ За НАМИ! Босх видел ту же фотографию на обложке таблоида, когда стоял в очереди в магазине Lucky, но таблоид утверждал, что лицо принадлежало Элвису.

Светофор сменился, и он продолжил движение по направлению к Вестерну. Он подумал о Муре. За исключением одного вечера, проведенного с ним за выпивкой в джаз-баре недалеко от бульвара, он мало общался с Муром. Когда год назад Босха перевели из RHD в Голливудское подразделение, все сотрудники подразделения обменялись неуверенными рукопожатиями и приветствиями "рад знакомству". Но люди, как правило, держались на расстоянии. Это было понятно, поскольку его выкатили из RHD на говядине IAD, и Босх не возражал. Мур был одним из тех, кто не прилагал усилий, чтобы сделать гораздо больше, чем просто кивнуть, когда они проходили мимо в коридоре или видели друг друга на собраниях персонала. Что также было понятно, поскольку отдел по расследованию убийств, в котором работал Босх, располагался на первом этаже детективного бюро, а отдел Мура, the Hollywood BANG - сокращение от Boulevard Anti-Narcotic Group - находился на втором этаже участка. И все же, была одна встреча. Для Босха это была встреча, чтобы собрать некоторую справочную информацию по делу, над которым он работал. Для Мура это была возможность выпить много пива и виски.

У отряда Мура по борьбе с бандитизмом было такое прилизанное название, привлекающее внимание СМИ, которое нравилось департаменту, но на самом деле это были всего лишь пятеро полицейских, работавших в переоборудованном складском помещении и бродивших по Голливудскому бульвару по ночам, вытаскивая любого, у кого в кармане был косяк или что-нибудь получше. "ВЗРЫВ" был численным подразделением, созданным для того, чтобы произвести как можно больше арестов, чтобы помочь обосновать запросы на дополнительную рабочую силу, оборудование и, прежде всего, сверхурочные в бюджете на следующий год. Не имело значения, что офис окружного прокурора заключил соглашения об испытательном сроке по большинству дел и отклонил остальные. Что имело значение, так это статистика арестов. И если 2-й или 4-й канал или репортер Times из The Westside insert захотят прокатиться как-нибудь вечером и сделать репортаж о the BANG squad, тем лучше. В каждом дивизионе были номерные команды.

В Вестерне Босх повернул на север и увидел впереди мигающие синие и желтые огни патрульных машин и молниеносно яркие вспышки телекамер. В Голливуде такая демонстрация обычно означала насильственный конец жизни или премьеру фильма. Но Босх знал, что в этой части города не было премьеры ни у кого, кроме тринадцатилетних проституток.

Босх подъехал к обочине в полуквартале от "Убежища" и закурил сигарету. Некоторые вещи в Голливуде никогда не менялись. Они просто придумали для них новые названия. Это место было захудалой свалкой тридцать лет назад, когда оно называлось Эль Рио. Теперь это была захудалая свалка. Босх никогда там не был, но он вырос в Голливуде и помнил. Он останавливался в достаточном количестве мест, подобных этому. Со своей матерью. Когда она была еще жива.

The Hideaway был мотелем с внутренним двором в стиле 1940-х годов, который в течение дня был приятно затенен большим баньяновым деревом, стоявшим в его центре. Ночью четырнадцать комнат мотеля погружались в темноту, которую нарушало только сияние красного неона. Гарри заметил, чтоE на вывеске, объявляющей ЕЖЕМЕСЯЧНЫЕ ТАРИФЫ, отсутствовала.

Когда он был мальчиком и убежищем был Эль Рио, местность уже была в упадке. Но там было не так много неона, а здания, если не люди, выглядели свежее, менее мрачно. Рядом с мотелем стояло обтекаемое современное офисное здание, похожее на океанский лайнер. Он отправился в плавание давным-давно, и теперь там был еще один мини-молл.

Глядя на Убежище из своей припаркованной машины, Гарри понял, что это было жалкое место для ночлега. Более жалкое место для смерти. Он вышел и направился туда.

Желтая лента с места преступления была натянута поперек входа во двор и охранялась полицейскими в форме. На одном конце ленты яркий свет от телекамер сфокусировался на группе мужчин в костюмах. Тот, с блестящим, выбритым скальпом, говорил за всех. Приблизившись, Босх понял, что свет ослепляет их. Они не могли видеть дальше интервьюеров. Он быстро показал свой значок одному из полицейских в форме, расписался в журнале посещений места преступления, который коп вел на планшете, и проскользнул под ленту.

Дверь в комнату 7 была открыта, и свет изнутри лился наружу. Из комнаты также доносились звуки электрической арфы, и это подсказало Босху, что Арт Донован разобрался в деле. Криминалист всегда брал с собой портативную рацию. И он всегда был настроен на The Wave, музыкальный канал нового века. Донован сказал, что музыка привнесла умиротворяющее спокойствие в сцену, где люди убивали или были убиты.

Гарри вошел в дверь, прижимая носовой платок ко рту и носу. Это не помогло. Запах, не похожий ни на какой другой, напал на него, как только он переступил порог. Он увидел, как Донован, стоя на коленях, посыпает порошком для снятия отпечатков пальцев циферблаты кондиционера на стене под передним и единственным окном комнаты.

“Ваше здоровье”, - сказал Донован. На нем была маска художника, чтобы защититься от запаха и попадания черного порошка. “В ванной”.

Босх быстро огляделся по сторонам, поскольку, скорее всего, ему прикажут убираться, как только скафандры обнаружат его. Кровать размера "queen-size" в номере была застелена выцветшим розовым покрывалом. Там был единственный стул с газетой на нем. Босх подошел и заметил, что это была "Таймс", датированная шестью днями ранее. Сбоку от кровати была комбинация комода и зеркала. На нем стояла пепельница с вдавленным в нее наполовину выкуренным окурком. Был также специальный пистолет 38-го калибра в нейлоновой кобуре для ботинок, бумажник и футляр для значка. Эти последние три были посыпаны черным порошком для снятия отпечатков пальцев. На бюро не было никакой записки - в том месте, где Гарри ожидал бы ее найти.

“Записки нет”, - сказал он, больше себе, чем Доновану.

“Нет. В ванной тоже ничего. Взгляните. То есть, если вы не возражаете потерять свой рождественский ужин.”

Гарри посмотрел в конец короткого коридора, который вел в заднюю часть с левой стороны кровати. Дверь в ванную была справа, и он почувствовал нежелание приближаться. Он верил, что на свете нет ни одного копа, который хотя бы раз не подумал о том, чтобы охладить собственную руку.

Он остановился на пороге. Тело сидело на грязно-белой плитке пола, прислонившись спиной к ванне. Первое, на что обратил внимание Bosch, были ботинки. Серые змеиные шкуры с бульдожьими пятками. Мур был в них в тот вечер, когда они встретились за выпивкой. Один ботинок все еще был на правой ноге, и он мог видеть символ производителя, S в виде змеи, на изношенном резиновом каблуке. Левый ботинок был снят и стоял вертикально рядом со стеной. Открытая нога, которая была в носке, была завернута в пластиковый пакет для улик. Босх предположил, что носок когда-то был белым. Но теперь он был сероватым, а конечность слегка раздулась.

На полу рядом с дверным косяком лежал дробовик двадцатого калибра с расположенными бок о бок стволами. Приклад был расколот вдоль нижнего края. На плитке лежала полоска дерева длиной в четыре дюйма, обведенная синим карандашом Донованом или одним из детективов.

У Босха не было времени обдумывать эти факты. Он просто пытался принять все это. Он поднял глаза на длину тела. Мур был одет в джинсы и толстовку. Его руки были опущены по бокам. Его кожа была похожа на серый воск. Пальцы толстые от гниения, предплечья выпуклые, как у Попая. Босх увидел уродливую татуировку на правой руке - ухмыляющееся лицо дьявола под нимбом.

Тело откинулось на ванну, и почти казалось, что Мур откинул голову назад, как будто хотел окунуть ее в ванну, возможно, чтобы вымыть волосы. Но Босх понял, что это только так выглядело, потому что большей части головы там просто не было. Он был разрушен силой выстрела из двустволки. Светло-голубая плитка, которая окружала ванную, была залита засохшей кровью. Коричневые следы от капель стекали в ванну. Некоторые плитки были потрескавшимися в тех местах, куда попали дробовики.

Босх почувствовал чье-то присутствие у себя за спиной. Он повернулся и встретился взглядом с помощником шефа Ирвином Ирвингом. На Ирвинге не было маски, и он не прижимал тряпку ко рту и носу.

“Добрый вечер, шеф”.

Ирвинг кивнул и спросил: “Что привело вас сюда, детектив?”

Босх увидел достаточно, чтобы суметь собрать воедино то, что произошло. Он отступил от порога, обошел Ирвинга и направился к входной двери. Ирвинг последовал за ним. Они прошли мимо двух мужчин из офиса судмедэксперта, которые были одеты в одинаковые синие комбинезоны. Выйдя из комнаты, Гарри выбросил свой носовой платок в мусорное ведро, которое полицейские привезли на место происшествия. Он закурил сигарету и заметил, что Ирвинг держит в руке картонную папку.

“Я зафиксировал это своим сканером”, - сказал Босх. “Я подумал, что стоит выйти, так как я должен быть на дежурстве сегодня вечером. Это мое подразделение, это должно быть моим призванием ”.

“Да, хорошо, когда было установлено, кто был в комнате, я решил немедленно передать дело в отдел по расследованию ограблений и убийств. Капитан Група связался со мной. Я принял решение”.

“Значит, уже установлено, что там находится Мур?”

“Не совсем”. Он поднял манильскую папку. “Я пробежался по архивам и снял его отпечатки. Они, конечно, будут решающим фактором. Есть еще зубной - если осталось достаточно. Но все остальные проявления приводят к такому выводу. Кто бы там ни был, зарегистрировался под именем Родриго Мойя, который был псевдонимом, который Мур использовал в БАНГЕ. И за мотелем припаркован "Мустанг", который был арендован под этим названием. На данный момент, я не думаю, что здесь есть много сомнений среди коллективной следственной группы ”.

Босх кивнул. Он имел дело с Ирвингом раньше, когда тот был заместителем начальника отдела внутренних расследований. Теперь он был АС, одним из трех лучших людей в департаменте, и его сфера деятельности была расширена, чтобы включить IAD, разведку и расследование по борьбе с наркотиками и все детективные службы. Гарри на мгновение задумался, стоит ли ему рисковать, настаивая на том, что он не получит первый звонок.

“Меня должны были позвать”, - все равно сказал он. “Это мое дело. Ты забрал его еще до того, как он у меня появился ”.

“Что ж, детектив, это было мое право брать и отдавать, вы согласны? Не нужно расстраиваться. Назовем это оптимизацией. Ты знаешь, что Отдел ограблений и убийств занимается всеми смертями офицеров. В конце концов, тебе пришлось бы передать это им. Это экономит время. Здесь нет никаких скрытых мотивов, кроме целесообразности. Там, внутри, тело офицера. Мы в долгу перед ним и его семьей, независимо от обстоятельств его смерти, действовать быстро и профессионально ”.

Босх снова кивнул и огляделся. Он увидел детектива RHD по имени Шиэн в дверном проеме под вывеской "Ежемесячная КРЫСА" S у входа в мотель. Он допрашивал мужчину лет шестидесяти, который, несмотря на вечернюю прохладу, был одет в футболку без рукавов и жевал промокший окурок сигары. Управляющий.

“Ты знал его?” - Спросил Ирвинг.

“ Мур? Нет, не совсем. Я имею в виду, да, я знал его. Мы работали в одном подразделении, так что знали друг друга. Он был в основном в ночную смену, работал на улицах. У нас не было большого контакта ...”

Босх не знал, почему в тот момент он решил солгать. Он задавался вопросом, прочитал ли Ирвинг это по его голосу. Он сменил тему.

“Итак, это самоубийство - это то, что вы сказали репортерам?”

“Я ничего не сказал журналистам. Я говорил с ними, да. Но я ничего не сказал о личности тела в этой комнате. И не будет, пока это не будет официально подтверждено. Вы и я могу стоять здесь и говорить мы уверены, что Калексико Мур, но я не сдамся, что до тех пор, пока мы сделали все тесты, каждый пунктирнойя на свидетельство о смерти.”

Он сильно хлопнул манильской папкой по бедру.

“Вот почему я достал его личное дело. Чтобы ускорить. Отпечатки отправятся вместе с телом к судебно-медицинскому эксперту ”. Ирвинг оглянулся на дверь комнаты мотеля. “Но вы были внутри, детектив Босх, скажите мне”.

Босх на мгновение задумался. Этот парень заинтересован, или он просто дергает меня за ниточку? Это был первый раз, когда он имел дело с Ирвингом вне состязательной ситуации внутреннего расследования. Он решил рискнуть.

“Похоже, он садится на пол у ванны, снимает ботинок и нажимает на оба спусковых крючка носком. Я имею в виду, я предполагаю, что это были оба ствола, судя по повреждениям. Он нажимает на спусковые крючки носком ботинка, отдача отбрасывает дробовик в дверной косяк, отламывая кусок приклада. Его голова поворачивается в другую сторону. На стену и в ванну. Самоубийство.”

“Вот так”, - сказал Ирвинг. “Теперь я могу сказать детективу Шиэну, что вы согласны. Точно так же, как если бы вы получили первый вызов. Ни у кого нет причин чувствовать себя обделенным ”.

“Дело не в этом, шеф”.

“В чем смысл, детектив? Что ты не можешь пойти на то, чтобы поладить? Что вы не принимаете решения командования этого департамента? Я теряю с вами терпение, детектив. То, на что я надеялся, со мной больше никогда не случится ”.

Ирвинг стоял слишком близко к Босху, его уинтерзеленое дыхание обдавало его прямо в лицо. Босх почувствовал себя придавленным этим человеком, и он задался вопросом, было ли это сделано специально. Он отступил назад и сказал: “Но никакой записки”.

“Записки пока нет. Нам все еще нужно кое-что проверить ”.

Босх задавался вопросом, что. Квартиру и офис Мура проверили бы, когда он впервые объявился пропавшим. То же самое с домом его жены. Что осталось? Мог ли Мур отправить кому-нибудь записку? Он бы уже прибыл к настоящему времени.

“Когда это случилось?”

“Надеюсь, завтра утром мы получим представление о результатах вскрытия. Но я предполагаю, что он сделал это вскоре после того, как зарегистрировался. Шесть дней назад. В своем первом интервью менеджер сказал, что Мур зарегистрировался шесть дней назад и с тех пор его не видели за пределами номера. Это соответствует состоянию комнаты, состоянию тела, дате в газете ”.

Вскрытие назначено на завтрашнее утро. Это подсказало Босху, что Ирвинг подмазал этот. Обычно на вскрытие уходило три дня. И рождественские каникулы еще больше укрепили бы ситуацию.

Ирвинг, казалось, знал, о чем он думал.

“Исполняющий обязанности главного судмедэксперта согласился сделать это завтра утром. Я объяснил, что в средствах массовой информации будут спекуляции, которые были бы несправедливы по отношению к жене этого человека или департаменту. Она согласилась сотрудничать. В конце концов, исполняющий обязанности начальника хочет стать постоянным начальником. Она знает цену сотрудничеству ”.

Босх ничего не сказал.

“Тогда мы и узнаем. Но никто, включая менеджера, не видел сержанта Мура после того, как он зарегистрировался шесть дней назад. Он оставил конкретные инструкции о том, что его абсолютно не следует беспокоить. Я думаю, он пошел дальше и сделал это вскоре после регистрации ”.

“Так почему они не нашли его раньше?”

“Он заплатил за месяц вперед. Он потребовал, чтобы его не беспокоили. В таком месте, как это, все равно не предлагают ежедневных услуг горничной. Менеджер подумал, что он пьяница, который либо собирается уйти в запой, либо попытаться высохнуть. В любом случае, в таком месте, как это, менеджер не может быть привередливым. В месяц это 600 долларов. Он взял деньги.

“И они выполнили свое обещание не заходить в седьмой номер до сегодняшнего дня, когда жена управляющего заметила, что машина мистера Мойи - "Мустанг" - была взломана прошлой ночью. Это и, конечно, им было любопытно. Они постучали в его дверь, чтобы сказать ему, но он не ответил. Они использовали пароль. Запах сказал им, что происходит, как только они открыли дверь ”.

Ирвинг сказал, что Moore / Moya включила кондиционер на самый высокий и холодный уровень, чтобы замедлить разложение и сохранить запах, присутствующий в комнате. Мокрые полотенца были разложены по полу у основания входной двери, чтобы еще больше уплотнить комнату.

“Никто не слышал выстрела?” - Спросил Босх.

“Не то, что мы нашли. Жена менеджера почти глухая, а он говорит, что ничего не слышал. Они живут в последней комнате с другой стороны. С одной стороны у нас магазины, с другой - офисное здание. Все они закрываются на ночь. Переулок позади. Мы просматриваем реестр и попытаемся отследить других гостей, которые были здесь в первые несколько дней пребывания Мура. Но менеджер говорит, что он никогда не снимал комнаты по обе стороны от Мура. Он подумал, что Мур мог бы стать шумным, если бы он выводил токсины из холодной индейки.

“И, детектив, это оживленная улица - автобусная остановка прямо напротив. Могло случиться так, что никто ничего не слышал. А если они и слышали это, то не знали, что это было ”.

Немного подумав, Босх сказал: “Я не собираюсь снимать это место на месяц. Я имею в виду, почему? Если парень собирался покончить с собой, зачем пытаться скрывать это так долго? Почему бы не сделать это и не позволить им найти твое тело, конец истории?”

“Это непростой вопрос”, - сказал Ирвинг. “Насколько я могу понять, он хотел дать своей жене передышку”.

Босх поднял брови. Он этого не понял.

“Они были разделены”, - сказал Ирвинг. “Может быть, он не хотел надевать это на нее во время каникул. Поэтому он попытался задержать новость на пару недель, может быть, на месяц ”.

Босху это показалось довольно тонким, но в тот момент у него не было лучшего объяснения. В тот момент он не мог придумать, о чем еще спросить. Ирвинг сменил тему, давая понять, что визит Босха на место преступления окончен.

“Итак, детектив, как плечо?” - спросил я.

“Все в порядке”.

“Я слышал, ты ездил в Мексику, чтобы отполировать свой испанский, пока ты поправляешься”.

Босх не ответил. Он не был заинтересован в этом подшучивании. Он хотел сказать Ирвингу, что тот не купился на эту сцену, даже со всеми собранными доказательствами и объяснениями. Но он не мог сказать почему, и пока он не мог, ему лучше было бы молчать.

Ирвинг говорил: “Я никогда не думал, что достаточное количество наших офицеров - не латиноамериканцев, конечно - прилагают достаточно усилий, чтобы выучить второй язык этого города. Я хочу увидеть, как все отправятся...”

“Получил записку”, - крикнул Донован из комнаты.

Ирвинг оторвался от Босха, не сказав больше ни слова, и направился к двери. Шиэн последовал за ним в комнату вместе с человеком в костюме, в котором Босх узнал детектива внутренних расследований по имени Джон Честейн. Гарри мгновение колебался, прежде чем последовать за ними.

Один из медиков стоял в коридоре возле двери в ванную, остальные собрались вокруг него. Босх пожалел, что выбросил свой носовой платок. Он держал сигарету во рту и глубоко вдохнул.

“Правый задний карман”, - сказал техник. “Там гниение, но ты можешь его вытащить. Его складывали дважды, поэтому внутренняя поверхность довольно чистая ”.

Ирвинг попятился из коридора, держа в руках пластиковый пакет для улик и глядя на маленький листок бумаги внутри него. Остальные столпились вокруг него. За исключением Босха.

Бумага была серой, как кожа Мура. Босху показалось, что он различает одну строчку синего текста на бумаге. Ирвинг посмотрел на него так, словно увидел впервые.

“Босх, тебе придется уйти”.

Гарри хотел спросить, о чем говорилось в записке, но знал, что ему будет отказано. Он увидел довольную ухмылку на лице Частина.

У желтой ленты он остановился, чтобы прикурить еще одну сигарету. Он услышал стук высоких каблуков и, обернувшись, увидел одну из репортеров, блондинку, которую он узнал по второму каналу, идущую к нему с беспроводным микрофоном в руке и фальшивой улыбкой модели на лице. Она приблизилась к нему хорошо отработанным и быстрым маневром. Но прежде чем она смогла заговорить, Гарри сказал: “Без комментариев. Я не занимаюсь этим делом ”.

“Не мог бы ты просто...”

“Без комментариев”.

Улыбка сползла с ее лица так же быстро, как лезвие гильотины. Она сердито отвернулась. Но через мгновение ее каблуки снова резко застучали, когда она вместе с оператором заняла позицию для первого кадра, которым должен был начаться ее репортаж. Тело выходило наружу. Вспыхнули вспышки, и шестеро операторов выстроились в шеренгу. Двое судмедэкспертов, перекладывая закрытое тело на каталку, прошли через него по пути к ожидавшему синему фургону. Гарри заметил, что Ирвинг с мрачным лицом, идущий стоически прямо, плелся позади - но не достаточно далеко, чтобы остаться за кадром видео. В конце концов, любое появление в ночных новостях было лучше, чем никакого, особенно для человека, положившего глаз на офис шефа.

После этого место преступления начало распадаться. Все уходили. Репортеры, копы, все. Босх нырнул под желтую ленту и оглядывался в поисках Донована или Шиэна, когда Ирвинг подошел к нему.

“Детектив, если подумать, мне нужно, чтобы вы кое-что сделали, это поможет ускорить дело. Детектив Шиэн должен закончить охрану места происшествия здесь. Но я хочу опередить прессу в отношении жены Мура. Можете ли вы обработать уведомление о ближайших родственниках? Конечно, ничего определенного, но я хочу, чтобы его жена знала, что происходит ”.

Босх ранее так демонстративно возмущался, что теперь не мог отступить. Он хотел участвовать в расследовании; он его получил.

“Дай мне адрес”, - сказал он.

Несколько минут спустя Ирвинг ушел, а полицейские начали снимать желтую ленту. Босх увидел, как Донован направляется к своему фургону, неся дробовик, завернутый в пластик, и несколько пакетов поменьше для улик.

Гарри использовал бампер фургона, чтобы завязать шнурки на ботинке, пока Донован укладывал пакеты с уликами в деревянный ящик, в котором когда-то хранилось вино из долины Напа.

“Чего ты хочешь, Гарри? Я только что узнал, что тебя не должно было быть здесь.”

“Это было раньше. Это сейчас. Меня только что подключили к делу. У меня долг перед ближайшими родственниками ”.

“Нужно заняться каким-нибудь делом”.

“Да, ну, ты берешь то, что они дают. Что он сказал?”

“Кто?” - спросил я.

“Мур”.

“Послушай, Гарри, это...”

“Послушай, Донни, Ирвинг дал мне ближайшего родственника. Я думаю, это ранит меня изнутри. Я просто хочу знать, что он сказал. Я знал этого парня, ясно? Это никуда больше не денется ”.

Донован тяжело выдохнул, полез в коробку и начал перебирать пакеты с уликами.

“На самом деле, он вообще мало что сказал. Ничего настолько глубокого.”

Он включил фонарик и направил луч на пакет с запиской внутри. Всего одна строчка.

Я узнал, кем я был

3

Адрес, который дал ему Ирвинг, находился в Каньоне Кантри, почти в часе езды к северу от Голливуда. Босх поехал по Голливудской автостраде на север, затем выехал на Голден Стейт и поехал по ней через темную расщелину в горах Санта-Сусанна. Движение было редким. Большинство людей были дома и ели жареную индейку с соусом, догадался он. Босх подумал о Кэле Муре, о том, что он сделал и что оставил после себя.

Я узнал, кем я был.

Босх понятия не имел, что имел в виду мертвый коп, говоря об одной строке, нацарапанной на маленьком клочке бумаги и положенной в задний карман. Единственный опыт Гарри с Муром - это все, на что ему хватило сил. И что это было? Пару часов пил пиво и виски с угрюмым и циничным копом. Не было никакого способа узнать, что произошло за это время. Узнать, как проржавела оболочка, которая защищала его.

***

Он вспомнил о своей встрече с Муром. Это было всего несколько недель назад, и это был бизнес, но проблемы Мура успели всплыть. Они встретились во вторник вечером в гриль-баре Catalina. Мур работал, но Каталина находилась всего в полуквартале к югу от бульвара. Гарри ждал в баре в дальнем углу. Они никогда не обвиняли копов в прикрытии.

Мур скользнул на соседний табурет и заказал шот и "Генри", такие же, какие стояли у Босха на стойке перед ним. Он был одет в джинсы и толстовку, которая свободно болталась у него на поясе. Стандартная одежда для работы под прикрытием, и он выглядел в ней как дома. Джинсы на бедрах были поношенными серого цвета. Рукава толстовки были отрезаны, и из-под потертой бахромы на правой руке выглядывало вытатуированное синими чернилами лицо дьявола. Мур был красив по-своему, но ему по крайней мере три дня не нужно было бриться, и он осмотрелся вокруг, и неустойчивость - как у заложника, освобожденного после долгого плена и мучений. В толпе "Каталины" он выделялся, как мусорщик на свадьбе. Гарри заметил, что нарк зацепил серые ботинки из змеиной кожи за боковые перекладины табурета. Это были ботинки "бульдоггеры", излюбленные участниками родео, потому что каблуки наклонены вперед, чтобы обеспечить лучшее сцепление при спуске привязанной икры. Гарри знал, что уличные наркокурьеры называют их “мусорщиками”, потому что они служили той же цели, когда убирали подозреваемого, накачанного ангельской пылью.

Сначала они курили, пили и вели светскую беседу, пытаясь установить связи и границы. Босх заметил, что название Calexico действительно отражает неоднозначное наследие Мура. Смуглый, с волосами черными, как чернила, узкими бедрами и широкими плечами, мрачный этнический образ Мура противоречил его глазам. Это были глаза калифорнийского серфингиста, зеленые, как антифриз. И в его голосе не было и следа Мексики.

“Есть пограничный город под названием Калексико. Прямо напротив Мехикали. Ты когда-нибудь бывал там?”

“Я там родился. Вот откуда у меня это название”.

“Я никогда там не был”.

“Не волнуйся, ты не так уж много пропустил. Просто пограничный городок, как и все остальные. Я все еще время от времени опускаюсь ”.

“Семья?”

“Нет, больше нет”.

Мур подал знак бармену налить еще по одной, затем прикурил сигарету от той, которую выкурил до фильтра.

“Я думал, ты хочешь о чем-то спросить”, - сказал он.

“Да, я знаю. Мне нужно разобраться”.

Принесли напитки, и Мур одним плавным движением опрокинул свою рюмку обратно. Он заказал еще один, прежде чем бармен закончил писать на счете.

Босх начал излагать свое дело. Он поймал его несколькими неделями ранее и до сих пор ничего не добился. Тело тридцатилетнего мужчины, позже идентифицированного по отпечаткам пальцев как Джеймс Каппаланни из Оаху, Гавайи, было сброшено под Голливудским шоссе, пересекающим Гауэр-стрит. Он был задушен восемнадцатидюймовым куском проволоки с деревянными штырьками на концах, чтобы удобнее было удерживать проволоку после того, как она была обмотана вокруг чьей-то шеи. Очень аккуратная и эффективная работа. Лицо Каппаллани было голубовато-серого цвета устрицы. Голубая гавайка, исполняющая обязанности главного судмедэксперта, позвонила ему, когда проводила вскрытие. К тому времени Босх знал через компьютерную службу NCIC и Министерства юстиции, что при жизни он также был известен как Джимми Каппс, и что у него было досье на наркотики, длина которого была примерно такой же, как длина провода, которым кто-то воспользовался, чтобы лишить его жизни.

“Так что не было слишком большим сюрпризом, когда медэксперты вскрыли его и обнаружили сорок два каучука в его кишечнике”, - сказал Босх.

“Что было в них?”

“Это гавайское дерьмо, называемое стеклом. Производное от льда, как мне сказали. Я помню, когда лед был модой несколько лет назад. В любом случае, этот Джимми Каппс был курьером. Он носил этот стакан в желудке, вероятно, только что сошел с самолета из Гонолулу, когда наткнулся на проволочную сетку.

“Я слышал, что это дорогое стекло, и рынок для него чрезвычайно конкурентный. Думаю, я ищу какую-нибудь предысторию, может быть, вытряхну идею отсюда. Потому что у меня по этому поводу ничего нет. Нет идей о том, кто убил Джимми Каппса ”.

“Кто рассказал тебе о стекле?”

“Крупные наркоторговцы в центре города. Не очень-то помогает.”

“Никто на самом деле ни хрена не знает, вот почему. Они рассказывали тебе о черном льду?”

“Немного. Они сказали, что это соревнование. Происходит от мексиканцев. Это, пожалуй, все, что они сказали ”.

Мур огляделся в поисках бармена, который находился на другом конце стойки и, казалось, намеренно игнорировал их.

“Все это относительно ново”, - сказал он. “По сути, черный лед и стекло - это одно и то же. Результаты те же. Стекло привозят с Гавайев. А черный лед привозят из Мексики. Наркотик двадцать первого века, я думаю, вы бы назвали это. Если бы я был продавцом, я бы сказал, что это охватывает всю демографию. По сути, кто-то взял кокаин, героин и ПХФ и накачал их всех вместе. Мощный маленький камень. Он должен делать все. В нем есть крэк-кайф, но героин также придает ему силы. Я говорю о часах, а не о минутах. Тогда в нем есть всего лишь щепотка пыли, PCP, чтобы придать ему силы к концу поездки. Чувак, как только это действительно охватит улицы, они откроют крупный рынок, а потом, черт возьми, забудут об этом, вокруг не останется ничего, кроме кучки зомби ”.

Босх ничего не сказал. Многое из этого он уже знал, но у Мура все шло хорошо, и он не хотел сбивать его с толку вопросом. Он закурил сигарету и стал ждать.

“Началось на Гавайях”, - сказал Мур. “ Оаху. Они делали лед вон там. Они называли это просто льдом. Это потрясающее сочетание ПХФ и кокаина. Очень прибыльный. Затем он эволюционировал. Они добавили героин. Тоже неплохая штука. Белый азиат. Теперь его называют стеклом. Я думаю, это был их девиз или что-то в этом роде; гладкий, как стекло.

“Но в этом бизнесе нет никаких ограничений ни на что. Есть только цена и выгода”.

Он поднял обе руки, чтобы показать важность этих двух факторов.

“У гавайцев была хорошая вещь, но у них возникли проблемы с доставкой ее на материк. У вас есть лодки и самолеты, и их можно регулировать в хорошей степени. Или, по крайней мере, в какой-то степени. Я имею в виду, их можно проверять и наблюдать. В итоге у них остаются курьеры вроде этого Каппса, которые глотают дерьмо и переправляют его по воздуху. Но даже это сложнее, чем кажется. Прежде всего, у вас есть ограниченное количество, которое вы можете перемещать. Что, сорок два шарика в этом парне? Что это было, около ста граммов? Это не такая уж большая проблема. Плюс у вас есть Управление по борьбе с наркотиками, у них есть люди в самолетах, аэропортах. Они ищут таких людей, как Каппс. Они называют их ‘контрабандистами резины’. У них целый профиль вымогательства. Вы знаете, список того, на что обратить внимание. Люди потеют, но с сухими губами, облизывают губы - антидиарейное средство делает это. Это Каопектатное дерьмо. Контрабандисты резины пьют это дерьмо, как будто это Пепси. Это выдает их.

“В любом случае, я хочу сказать, что мексиканцам все досталось чертовски легко. География на их стороне. У них есть лодки и самолеты, и у них также есть граница протяженностью в две тысячи миль, которая почти не существует как форма контроля и воспрещения. Говорят, федералы останавливают один фунт кокаина за каждые десять, которые проходят мимо них. Ну, когда дело доходит до черного льда, они даже не получают ни унции на границе. Я не знаю ни об одном взрыве Black ice на границе ”.

Он сделал паузу, чтобы прикурить сигарету. Босх заметил дрожь в его руке, когда он держал спичку.

“Что сделали мексиканцы, так это украли рецепт. Они начали воспроизводить стекло. Только они используют доморощенный коричневый героин, включая смолу. Это пастообразное дерьмо на дне бочки для приготовления. В нем много примесей, отчего он становится черным. Вот как они придумали называть это черным льдом. Они делают его дешевле, они перевозят его дешевле и они продают его дешевле. Они почти вытеснили гавайцев из бизнеса. И это их собственный гребаный продукт ”.

Мур, казалось, пришел к выводу на этом.

Гарри спросил: “Ты слышал что-нибудь о том, что мексиканцы уничтожили гавайских курьеров, возможно, пытаясь таким образом захватить рынок?”

“По крайней мере, не здесь, наверху. Смотри, ты должен помнить, что мексиканцы готовят дерьмо. Но они не обязательно продают его на улице. Вы говорите о том, что несколько уровней будет удалено, когда вы спуститесь на улицу.”

“Но они все еще должны принимать решения”.

“Верно. Это правда”.

“Так кто же уложил Джимми Каппса?”

“Поймал меня, Босх. Я впервые слышу об этом ”.

“Ваша команда когда-нибудь производила какие-либо аресты дилеров Black ice? Потрясти кого-нибудь?”

“Несколько, но ты говоришь о самых низких ступеньках лестницы. Белые мальчики. Торговцы роком на бульваре обычно белые парни. Им легче вести бизнес. Так вот, это не значит, что это не мексиканцы дают им это. Это также не значит, что это не южно-центральные банды делают это. Так что произведенные нами аресты, вероятно, вам ничем не помогли бы ”.

Он стучал пустой пивной кружкой по стойке, пока бармен не поднял глаза и не получил сигнал на следующий раунд. Мур, казалось, становился все угрюмее, и Босх не получил от него особой помощи.

“Мне нужно подняться еще выше по служебной лестнице. Ты можешь мне что-нибудь принести? У меня ни хрена на этот счет нет, и ему три недели от роду. Я должен что-то придумать или отбросить это и двигаться дальше ”.

Мур смотрел прямо перед собой на бутылки, выстроившиеся вдоль задней стены бара.

“Послушай, я посмотрю, что я могу сделать”, - сказал он. “Но ты должен помнить, мы не тратим время на черный лед. Кока-кола с пылью, немного марихуаны - вот с чем мы имеем дело изо дня в день. Не экзотика. Мы - команда профессионалов, чувак. Но у меня есть связи в УБН. Я поговорю с ним ”.

Босх посмотрел на часы. Было около полуночи, и он хотел уйти. Он наблюдал, как Мур прикуривает сигарету, хотя в переполненной пепельнице у него все еще оставалась одна догоревшая. Перед Гарри все еще стояла полная бутылка пива и стопка шота, но он встал и начал рыться в карманах в поисках денег.

“Спасибо, чувак”, - сказал он. “Посмотри, что ты можешь сделать, и дай мне знать”.

“Конечно”, - сказал Мур. После паузы он сказал: “Эй, Босх?”

“Что?” - спросил я.

“Я знаю о тебе. Вы знаете, ... что говорили вокруг станции. Я знаю, что ты был в затруднительном положении. Интересно, вы когда-нибудь сталкивались с именем Честейн в костюме IAD?”

Босх на мгновение задумался. Джон Честейн был одним из лучших. В IAD жалобы в конце были классифицированы как продолжительные, неустойчивые или необоснованные. Он был известен как “Выдержанный” Честейн.

“Я слышал о нем”, - сказал он. “У него тройка, он управляет одним из столов”.

“Да, я знаю, что он детектив третьего класса. Черт, все это знают. Я имею в виду, сделал ли он… он один из тех, кто пришел за тобой?”

“Нет, это всегда был кто-то другой”.

Мур кивнул. Он протянул руку и взял снимок, который был перед Босхом. Он осушил его, затем сказал: “Частин, из того, что ты слышал, ты думаешь, он хорош в том, что он делает? Или он просто очередной костюм с блеском на заднице?”

“Я думаю, это зависит от того, что ты подразумеваешь под хорошим. Но, нет, я не думаю, что кто-то из них хорош. У них не может быть такой работы, как эта. Но дай им шанс, любой из них сожжет тебя дотла и упакует твой прах”.

Босх разрывался между желанием спросить, что происходит, и нежеланием вмешиваться в это. Мур ничего не сказал. Он предоставлял Босху выбор. Гарри решил держаться от этого подальше.

Он сказал: “Если у них на тебя стоит, ты мало что можешь сделать. Позвони в профсоюз и вызови адвоката. Делай, что он говорит, и не давай костюмам ничего, чего тебе не нужно ”.

Мур еще раз молча кивнул. Гарри положил две двадцатидолларовые купюры, которые, как он надеялся, покроют счет и все же оставят что-нибудь для бармена. Затем он вышел.

Он больше никогда не видел Мура.

***

Bosch выехал на автостраду в долине Антилопы и направился на северо-восток. На эстакаде Сэнд-Каньон он посмотрел через автостраду и увидел белый телевизионный фургон, направляющийся на юг. На его боку была нарисована большаяцифра 9. Это означало, что к приезду Босха жена Мура уже будет знать. И Босх почувствовал легкий укол вины при этом, смешанный с облегчением от того, что он не будет тем, кто сообщит новости.

Эта мысль заставила его осознать, что он не знает имени вдовы. Ирвинг дал ему только адрес, очевидно, предполагая, что Босх знает ее имя. Сворачивая с автострады на шоссе Сьерра, он попытался вспомнить газетные статьи, которые прочитал за неделю. Они носили ее имя.

Но это не пришло к нему. Он вспомнил, что она была учительницей - как ему показалось, учительницей английского языка - в средней школе в Долине. Он вспомнил, что в отчетах говорилось, что у них не было детей. И он вспомнил, что она несколько месяцев прожила в разлуке со своим мужем. Но имя, ее имя, ускользало от него.

Он свернул на Дель Прадо, посмотрел на цифры, нарисованные на бордюрах, а затем, наконец, остановился перед домом, который когда-то был домом Кэла Мура.

Это был обычный дом в стиле ранчо, из тех, что сотнями строятся в планируемых поселениях, которые каждое утро переполняют автострады. Он выглядел большим, где-то на четыре спальни, и Босх подумал, что это странно для бездетной пары. Возможно, когда-то у нас были планы.

Свет над входной дверью не горел. Никто не ожидал. Никто не был нужен. Тем не менее, в лунном свете и тени Босх мог видеть лужайку перед домом и знал, что газонокосилка просрочена по меньшей мере на месяц. Высокая трава окружала столб с белой вывеской Ritenbaugh Realty, которая была установлена рядом с тротуаром.

На подъездной дорожке не было машин, и дверь гаража была закрыта, два его окна были темными пустыми глазницами. Единственный тусклый огонек пробивался из-за занавешенного панорамного окна рядом с входной дверью. Он задавался вопросом, какой она была бы и чувствовала ли бы она вину или гнев. Или и то, и другое.

Он выбросил свою сигарету на улицу, а затем вышел и наступил на нее. Затем он направился мимо печально выглядящей вывески "Продается" к двери.

4

На коврике на крыльце под входной дверью было написано "Добро пожаловать", но он был потертым, и никто не потрудился стряхнуть с него пыль в течение некоторого времени. Босх заметил все это, потому что после стука держал голову опущенной. Он знал, что смотреть на что угодно было бы лучше, чем на эту женщину.

Ее голос ответил после его второго стука.

“Уходи. Без комментариев ”.

Босх не смог сдержать улыбки, подумав, как он сам воспользовался этим сегодня вечером.

“Здравствуйте, миссис Мур? Я не репортер. Я из полиции Лос-Анджелеса ”.

Дверь приоткрылась на несколько дюймов, и ее лицо оказалось там, освещенное сзади и скрытое в тени. Босх мог видеть цепочку замка, натянутую поперек отверстия. Гарри был готов, его футляр для значков уже был вынут и открыт.

“Да?” - спросил я.

“Миссис Мур?”

“Да?” - спросил я.

“Я Гарри Босх. Хм, я детектив, полиция Лос-Анджелеса. И меня отослали - могу я войти? Мне нужно… чтобы задать вам несколько вопросов и проинформировать вас о некоторых, э-э, событиях в...”

“Ты опоздал. У меня здесь уже были 4-й, 5-й и 9-й каналы. Когда ты постучал, я подумал, что ты кто-то другой. Два или семь. Я не могу вспомнить, кто еще ”.

“Могу я войти, миссис Мур?”

Он убрал свой бумажник со значком. Она закрыла дверь, и он услышал, как цепочка соскользнула со своей дорожки. Дверь открылась, и она жестом пригласила его войти. Он вошел в прихожую, выложенную мексиканской плиткой цвета ржавчины. На стене висело круглое зеркало, и он увидел ее в нем, закрывающей и запирающей дверь. Он увидел, что в одной руке она держала салфетку.

“Это займет много времени?” - спросила она.

Он сказал "нет", и она повела его в гостиную, где села на мягкий стул, обтянутый коричневой кожей. Это выглядело очень уютно, и это было рядом с камином. Она указала ему на диван, который стоял лицом к камину. Здесь всегда сидели гости. В камине тлели остатки угасающего огня. На столе рядом с тем местом, где она сидела, он увидел коробку с салфетками и стопку бумаг. Больше похоже на отчеты или, может быть, сценарии; некоторые были в пластиковых обложках.

“Отчеты из книг”, - сказала она, заметив его пристальный взгляд. “Я раздал книги своим студентам с отчетами, которые должны быть сданы до рождественских каникул. Это должно было быть мое первое Рождество в одиночестве, и, думаю, я хотел убедиться, что у меня есть чем себя занять ”.

Босх кивнул. Он оглядел остальную часть комнаты. На своей работе он многое узнал о людях по их комнатам, по тому, как они жили. Часто люди больше не могли рассказать ему сами. Итак, он извлек уроки из своих наблюдений и поверил, что у него это хорошо получается.

Комната, в которой они сидели, была немноголюдной. Не так много мебели. Не было похоже, что здесь происходило много развлечений для друзей или семьи. В одном конце комнаты была большая книжная полка, заполненная романами в твердом переплете и объемными книгами по искусству. Нет телевизора. Никаких признаков детей. Это было место для спокойной работы или бесед у камина.

Но не более того.

В углу напротив камина стояла пятифутовая рождественская елка с белыми гирляндами и красными шарами, несколько самодельных украшений, которые выглядели так, словно передавались из поколения в поколение. Ему понравилась идея, что она сама поставила елку. Она продолжала свою жизнь и ее рутину среди руин своего брака. Она поставила елку для себя. Это заставило его почувствовать ее силу. У нее была твердая оболочка из боли и, возможно, одиночества, но также было ощущение силы. Дерево сказало, что она из тех женщин, которые переживут это, пройдут через это. Сама по себе. Он хотел бы вспомнить ее имя.

“Прежде чем ты начнешь, ” сказала она, “ могу я спросить тебя кое о чем?”

Свет от настольной лампы рядом с ее креслом был слабоват, но он мог ясно видеть интенсивность ее карих глаз.

“Конечно”.

“Ты сделал это нарочно? Позволить репортерам прийти сюда первыми, чтобы тебе не пришлось делать грязную работу? Так называл это мой муж. Рассказываю семьям. Он назвал это грязной работой и сказал, что детективы всегда пытались от нее отвертеться ”.

Босх почувствовал, как его лицо заливается краской. На каминной полке стояли часы, которые теперь, казалось, очень громко тикали в тишине. Ему удалось сказать: “Совсем недавно мне сказали прийти сюда. У меня были небольшие проблемы с поиском. Я...”

Он остановился. Она знала.

“Мне жаль. Я думаю, ты прав. Я не торопился”.

“Все в порядке. Я не должен ставить тебя в затруднительное положение. Это, должно быть, ужасная работа ”.

Босх пожалел, что у него нет фетровой шляпы вроде тех, что всегда были у детективов в старых фильмах; тогда он мог бы держать ее в руках, вертеть в руках, водить пальцами по ее полям, чтобы было чем заняться. Теперь он внимательно посмотрел на нее и увидел в ней черты поврежденной красоты. Лет тридцати пяти, предположил он, с каштановыми волосами и светлыми прядями, она казалась проворной, как бегунья. Четко очерченная линия подбородка над напряженными мышцами ее шеи. Она не пользовалась косметикой, чтобы попытаться скрыть слегка очерченные морщинки, которые залегли у нее под глазами. На ней были синие джинсы и мешковатая белая толстовка, которая, как он подумал, могла когда-то принадлежать ее мужу. Босх задумался, сколько от Калексико Мур она все еще хранит в своем сердце.

Гарри на самом деле восхищался ею за то, что она подколола его насчет грязной работы. Он знал, что заслужил это. За те три минуты, что он знал ее, ему показалось, что она кого-то ему напоминает, но он не был уверен, кого. Возможно, кто-то из его прошлого. Рядом с ее силой там была тихая нежность. Он продолжал смотреть ей в глаза. Они были магнитами.

“В любом случае, я детектив Гарри Босх”, - начал он снова, надеясь, что она сможет представиться.

“Да, я слышал о тебе. Я помню газетные статьи. И я уверена, что мой муж говорил о тебе - я думаю, это было, когда тебя отправили в Голливудский отдел. Пару лет назад. Он сказал ранее, что одна из студий заплатила вам много денег, чтобы использовать ваше имя и снять телевизионный фильм о деле. Он сказал, что ты купил один из тех домов на сваях в горах.”

Босх неохотно кивнул и сменил тему.

“Я не знаю, что сказали вам репортеры, миссис Мур, но меня послали сообщить вам, что, похоже, вашего мужа нашли, и он мертв. Мне жаль, что пришлось сказать вам это. Я...”

“Я знал, и ты знал, и каждый коп в городе знал, что до этого дойдет. Я не разговаривал с репортерами. Мне не нужно было. Я сказал им, что без комментариев. Когда так много из них приходит к тебе домой в рождественскую ночь, ты знаешь, что это из-за плохих новостей ”.

Он кивнул и посмотрел на воображаемую шляпу в своих руках.

“Итак, ты собираешься мне рассказать? Было ли это официальным самоубийством? Он использовал пистолет?”

Босх кивнул и сказал: “Похоже на то, но ничего определенного не ...”

“До вскрытия. Я знаю, я знаю. Я жена полицейского. Был, я имею в виду. Я знаю, что ты можешь сказать и чего не можешь сказать. Вы, люди, даже не можете быть откровенны со мной. До тех пор всегда есть секреты, которые нужно держать при себе ”.

Он увидел, как в ее глазах появилась жесткость, гнев.

“Это неправда, миссис Мур. Я просто пытаюсь смягчить им...”

“Детектив Босх, если вы хотите мне что-то сказать, просто скажите”.

“Да, миссис Мур, это было из пистолета. Если вам нужны подробности, я могу рассказать вам подробности. Ваш муж, если это был ваш муж, прострелил ему лицо дробовиком. Полностью исчез. Итак, мы должны убедиться, что это был он, и мы должны убедиться, что он сделал это сам, прежде чем мы сможем сказать что-либо наверняка. Мы не пытаемся хранить секреты. У нас просто пока нет ответов на все вопросы ”.

Она откинулась на спинку стула, подальше от света. В пелене теней Босх увидел выражение ее лица. Твердость и гнев в ее глазах смягчились. Ее плечи, казалось, расслабились. Ему стало стыдно.

“Мне жаль”, - сказал он. “Я не знаю, почему я сказал тебе это. Я должен был просто...”

“Все в порядке. Думаю, я это заслужил… Я тоже приношу извинения ”.

Тогда она посмотрела на него без гнева в глазах. Он пробил панцирь. Он мог видеть, что ей нужно было быть с кем-то. Дом был слишком большим и слишком темным, чтобы оставаться в нем одному прямо сейчас. Все рождественские елки и книжные обзоры в мире не смогли бы этого изменить. Но было нечто большее, чем это, из-за чего Босх захотел остаться. Он обнаружил, что его инстинктивно влечет к ней. Для Босха это никогда не было притяжением противоположности, а было обратной стороной этого мифа. Он всегда видел что-то от себя в женщинах, которые его привлекали. Почему это было так, он никогда не понимал. Он просто был там. И теперь эта женщина, имени которой он даже не знал, была там, и его тянуло к ней. Возможно, это было отражением его самого и его собственных потребностей, но это было там, и он это видел. Это зацепило его и заставило захотеть узнать, что запечатлело круги под такими проницательными глазами. Он знал, что, как и он сам, она носила свои шрамы внутри, глубоко похороненные, каждый из которых был тайной. Она была похожа на него. Он знал.

“Прости, но я не знаю твоего имени. Заместитель начальника только что дал мне адрес и сказал уходить ”.

Она улыбнулась его затруднительному положению.

“Это Сильвия”.

Он кивнул.

“Сильвия. Эм, я случайно не чувствую запах кофе?”

“Да. Не хотите ли чашечку?”

“Это было бы здорово, если это не доставит слишком много хлопот”.

“Вовсе нет”.

Она встала, и когда она прошла перед ним, то же самое сделали и его сомнения.

“Послушай, мне жаль. Может быть, мне стоит уйти. Тебе нужно о многом подумать, а я вторгаюсь сюда. Я...”

“Пожалуйста, останься. Мне бы не помешала компания.”

Она не стала дожидаться ответа. Огонь издал хлопающий звук, когда языки пламени нашли последний карман для воздуха. Он смотрел, как она направляется на кухню. Он немного подождал, еще раз оглядел комнату, встал и направился к освещенному дверному проему кухни.

“Черный - это прекрасно”.

“Конечно. Ты полицейский”.

“Они тебе не очень нравятся, не так ли? Копы.”

“Ну, давайте просто скажем, что у меня не очень хорошая запись с ними”.

Она стояла к нему спиной, поставила две кружки на стойку и налила кофе из стеклянного кофейника. Он прислонился к дверному проему рядом с холодильником. Он не был уверен, что сказать, продолжать ли дело или нет.

“У тебя хороший дом”.

“Нет. Это милый дом, но не дом родной. Мы продаем его. Думаю, мне следует сказать, что я продаю его сейчас ”.

Она все еще не обернулась.

“Ты знаешь, что не можешь винить себя за то, что он сделал”.

Это было скудное подношение, и он знал это.

“Легче сказать, чем сделать”.

“Да”.

Затем последовал долгий момент молчания, прежде чем Босх решил продолжить.

“Там была записка”.

Она прекратила то, что делала, но все еще не обернулась.

“Я узнал, кем я был’. Это все, что он сказал ”.

Она ничего не сказала. Одна из кружек была все еще пуста.

“Это что-нибудь значит для тебя?”

Она, наконец, повернулась к нему. В ярком свете кухни он мог видеть соленые дорожки, которые слезы оставили на ее лице. Это заставляло его чувствовать себя неполноценным, что он был никем и ничего не мог сделать, чтобы помочь исцелить ее.

“Я не знаю. Мой муж… он был пойман на прошлом”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Он просто... он всегда возвращался. Прошлое нравилось ему больше, чем настоящее или надежда на будущее. Ему нравилось возвращаться в то время, когда он рос. Ему нравилось… Он не мог пустить все на самотек ”.

Он наблюдал, как слезы скатываются в желобки под ее глазами. Она повернулась обратно к стойке и закончила наливать кофе.

“Что с ним случилось?” - спросил он.

“Что происходит с кем-либо?” Некоторое время после этого она ничего не говорила, затем сказала: “Я не знаю. Он хотел вернуться. У него была потребность в чем-то там, в прошлом ”.

У каждого есть потребность в своем прошлом, подумал Босх. Иногда это давит на тебя сильнее, чем будущее. Она вытерла глаза салфеткой, а затем повернулась и протянула ему кружку. Он пригубил его, прежде чем заговорить.

“Однажды он сказал мне, что живет в замке”, - сказала она. “По крайней мере, так он это назвал”.

“В Калексико?” он спросил.

“Да, но это было ненадолго. Я не знаю, что произошло. Он никогда много не рассказывал мне об этой части своей жизни. Это был его отец. В какой-то момент он больше не был нужен своему отцу. Ему и его матери пришлось покинуть Калексико - замок, или как там его - и она забрала его с собой обратно через границу. Он любил говорить, что он из Калексико, но на самом деле он вырос в Мехикали. Я не знаю, был ли ты когда-нибудь там ”.

“Просто чтобы проехать. Никогда не прекращался”.

“Это общая идея. Не останавливайся. Но он вырос там”.

Она остановилась, и он подождал, пока она выйдет. Она смотрела в свой кофе, привлекательная женщина, которая выглядела уставшей от всего этого. Она еще не видела, что для нее это было как началом, так и концом.

“Это было то, чего он так и не смог преодолеть. Покинутость. Он часто возвращался туда, в Калексико. Я не ходила, но я знаю, что он пошел. Один. Я думаю, он наблюдал за своим отцом. Возможно, видя то, что могло бы быть. Я не знаю. Он хранил фотографии того времени, когда он рос. Иногда ночью, когда он думал, что я сплю, он доставал их и рассматривал ”.

“Он все еще жив, этот отец?”

Она протянула ему кружку кофе.

“Я не знаю. Он редко говорил о своем отце, а когда говорил, то говорил, что его отец умер. Но я не знаю, было ли это метафорически мертвым или он действительно был мертв. Он был мертв, насколько мог судить Кэл. Это было то, что имело значение. Это была очень личная вещь с Кэлом. Он все еще чувствовал отвержение, все эти годы спустя. Я не мог заставить его говорить об этом. Или, когда он это делал, он просто лгал, говоря, что старик ничего не значил и что ему было все равно. Но он сделал. Я мог бы сказать. Через некоторое время, спустя годы, я должен сказать, что я перестал пытаться говорить с ним об этом. И он никогда бы не заговорил об этом. Он просто отправлялся туда - иногда на выходные, иногда на день. Он никогда не говорил об этом, когда вернулся ”.

“У тебя есть фотографии?”

“Нет, он забрал их, когда уходил. Он бы никогда их не бросил”.

Босх отхлебнул кофе, чтобы дать себе время подумать.

“Кажется, - сказал он, - я не знаю, кажется, что… могло ли это иметь какое-то отношение к ...”

“Я не знаю. Все, что я могу вам сказать, это то, что это имело к нам большое отношение. Это было его навязчивой идеей. Для него это было важнее, чем для меня. Это то, чем все закончилось для нас ”.

“Что он пытался найти?”

“Я не знаю. В последние несколько лет он отгораживался от меня. И я должен сказать, что через некоторое время я закрылся от него. Вот как это закончилось ”.

Босх кивнул и отвел взгляд от ее глаз. Что еще он мог сделать? Иногда его работа заводила его слишком далеко в жизни людей, и все, что он мог делать, это стоять там и кивать. Он задавал вопросы, которые чувствовал себя виноватым, задавая, потому что не имел права на ответы. Он был здесь просто мальчиком-посыльным. Он не должен был выяснять, почему кто-то приставил двуствольный дробовик к его лицу и нажал на спусковые крючки.

Тем не менее, тайна Кэл Мур и боль на ее лице не отпускали его. Она была очаровательна в том смысле, который выходил за рамки ее физической красоты. Она была привлекательна, да, но боль на ее лице, слезы и все же сила в ее глазах притягивали его. Мысль, которая пришла ему в голову, заключалась в том, что она не заслуживала этого. Как мог Кэл Мур так сильно облажаться?

Он оглянулся на нее.

“Была еще одна вещь, которую он сказал мне однажды. Э-э, у меня был некоторый опыт работы с IAD, э-э, это внутреннее ...”

“Я знаю, что это такое”.

“Да, ну, он попросил у меня кое-какого совета. Спросил меня, знаю ли я кого-нибудь, кто задавал бы вопросы о нем. Его зовут Частин. Кэл рассказал тебе об этом? О чем это было?”

“Нет, он этого не делал”.

Ее поведение менялось. Босх действительно мог видеть, как изнутри снова поднимается гнев. Ее взгляд был очень острым. Он задел за живое.

“Но ты знал об этом, верно?”

“Частин приходил сюда однажды. Он думал, что я буду сотрудничать с тем, что он делал. Он сказал, что я подала жалобу на своего мужа, что было ложью. Он хотел пройти по дому, и я сказал ему уйти. Я не хочу говорить об этом ”.

“Когда пришел Частин?”

“Я не знаю. Пару месяцев назад.”

“Ты предупредил Кэла?”

Она поколебалась, а затем кивнула.

Затем Кэл пришел на Каталину и попросил у меня совета, понял Гарри.

“Ты уверен, что не знаешь, о чем это было?”

“К тому времени мы были разлучены. Мы не разговаривали. Между нами все было кончено. Все, что я сделал, это сказал Кэлу, что этот человек приходил и что он солгал о том, кто подал жалобу. Кэл сказал, что это все, что они делают. Ложь. Он сказал, не беспокойся об этом ”.

Гарри допил свой кофе, но держал кружку в руке. Она знала, что ее муж каким-то образом пал, предал их будущее своим прошлым, но она осталась верна. Она предупреждала его о Частине. Босх не мог винить ее за это. Она могла нравиться ему только больше.

“Что ты здесь делаешь?” - спросила она.

“Что?” - спросил я.

“Если вы расследуете смерть моего мужа, я бы предположила, что вы уже знаете о IAD. Ты либо тоже лжешь мне, либо не знаешь. Если это так, то что ты здесь делаешь?”

Он поставил кружку на стойку. Это дало ему несколько дополнительных секунд.

“Помощник шефа послал меня рассказать вам, что было ...”

“Грязная работа”.

“Верно. Я застрял на грязной работе. Но, как я уже сказал, я вроде как знал вашего мужа и...”

“Я не думаю, что это тайна, которую вы можете разгадать, детектив Босх”.

Он кивнул - старый резерв.

“Я преподаю английский и литературу в средней школе Гранта в долине”, - сказала она. “Я даю своим студентам много книг, написанных о Лос-Анджелесе, чтобы они могли прочувствовать историю и характер своего сообщества. Господь свидетель, немногие из них родились здесь. В любом случае, одна из книг, которую я назначаю, - это Долгое прощание. Это о детективе ”.

“Я это читал”.

“Здесь есть грань. Я знаю это наизусть. ‘Нет ловушки более смертельной, чем та, которую ты сам себе устроил’. Всякий раз, когда я читаю это, я думаю о своем муже. И я.”

Она снова начала плакать. Молча, не сводя глаз с Босха. На этот раз он не кивнул. Он увидел нужду в ее глазах, пересек комнату и положил руку ей на плечо. Это было неловко, но затем она придвинулась к нему и прислонила голову к его груди. Он позволил ей продолжать плакать, пока она не отстранилась.

***

Час спустя Босх был дома. Он взял наполовину наполненный бокал вина и бутылку, которая стояла на столе с ужина. Он вышел на заднее крыльцо, сел, выпил и думал обо всем до самого раннего утра. Зарево пожара за перевалом исчезло. Но теперь что-то горело внутри него.

Калексико Мур, по-видимому, ответил на вопрос, который все люди носят глубоко внутри себя - на который Гарри Босх тоже жаждал ответить.Я узнал, кем я был.

И это убило его. Эта мысль ударила Босха кулаком в живот, в самые потаенные уголки его сердца.

5

Четверг, утро после Рождества, был одним из тех дней, о которых молятся фотографы открыток. В небе не было и намека на смог. Огонь на холмах прогорел, и дым уже давно развеялся над холмами тихоокеанскими бризами. Вместо него бассейн Лос-Анджелеса купался под голубым небом и пухлыми кучевыми облаками.

Босх решил проделать долгий путь вниз с холмов, двигаясь по Вудро Вильсона до пересечения с Малхолланд, а затем по извилистому маршруту через Николс-Каньон. Ему нравились виды на холмы, покрытые голубой глицинией и фиолетовыми ледяными растениями, увенчанные стареющими домами стоимостью в миллион долларов, которые придавали городу ауру увядающей славы. Пока он вел машину, он думал о прошлой ночи и о том, что он чувствовал, утешая Сильвию Мур. Это заставляло его чувствовать себя копом на картине Рокуэлла. Как будто он что-то изменил.

Как только он выбрался из холмов, он поехал на Джиниси в Сансет, а затем срезал путь к Уилкоксу. Он припарковался за участком и прошел мимо огороженных окон вытрезвителя в детективное бюро. Полумрак в дежурной части был гуще, чем сигаретный дым в порнозале. Другие детективы сидели за своими столами, опустив головы, большинство тихо разговаривали по телефону или уткнулись в бумаги, которые преследовали их всю жизнь своим нескончаемым потоком.

Гарри сел за стол отдела по расследованию убийств и посмотрел на Джерри Эдгара, своего временного партнера. Больше не было постоянных партнеров. В бюро не хватало людей, и из-за сокращения бюджета был приостановлен прием на работу и продвижение по службе в департаменте. В отделе убийств осталось всего пять детективов. Командир бюро, лейтенант Харви “Девяносто восемь” фунтов, справлялся с этим, работая детективами в одиночку, за исключением ключевых дел, опасных заданий или при проведении арестов. Босху в любом случае нравилось работать в одиночку, но большинство других детективов жаловались на это.

“Что происходит?” Босх спросил Эдгара. “Мур?” - спросил я.

Эдгар кивнул. Они были одни за столом. Шелби Данн и Карен Мошито обычно приходили после девяти, и Люциусу Портеру повезло, если он был достаточно трезв, чтобы прийти к десяти.

“Некоторое время назад Девяносто восьмой вышел из коробки и сказал, что они получили совпадение отпечатков пальцев. Это был Мур. Он взорвал свое собственное дерьмо ”.

После этого они несколько минут молчали. Гарри просмотрел документы на своем столе, но не мог не думать о Муре. Он представил, как Ирвинг, или Шихан, или, может быть, даже Честейн звонят Сильвии Мур, чтобы сказать ей, что идентификация подтверждена. Гарри мог видеть, как его тонкая связь с делом исчезает, как дым. Не оборачиваясь, он понял, что кто-то стоит у него за спиной. Он оглянулся и увидел, что Паундс смотрит на него сверху вниз.

“Гарри, заходи”.

Приглашение в стеклянный ящик. Он посмотрел на Эдгара, который поднял глаза в жесте "кто знает". Гарри встал и последовал за лейтенантом в его кабинет во главе дежурной части. Это была небольшая комната с окнами на три стороны, которая позволяла Паундсу наблюдать за своими подопечными, но ограничивала его фактический контакт с ними. Ему не нужно было слышать их, или чувствовать их запах, или знать их. Жалюзи, которые часто использовались, чтобы не видеть их, были открыты этим утром.

“Сядь, Гарри. Мне не нужно говорить тебе не курить. Хорошего Рождества?”

Босх просто посмотрел на него. Ему было неловко от того, что этот парень называл его Гарри и спрашивал о Рождестве. Он нерешительно сел.

“Что случилось?” - спросил он.

“Давай не будем становиться враждебными, Гарри. Я тот, кто должен быть враждебен. Я только что слышал, что ты провел большую часть рождественской ночи в том мотеле-помойке ”Убежище", где никто в этом мире не захотел бы находиться и где Отдел ограблений и убийств случайно проводил расследование."

“Я был на дежурстве”, - сказал Босх. “И меня должны были вызвать на место происшествия. Я зашел посмотреть, что происходит. Оказалось, что я все равно был нужен Ирвингу”.

“Это прекрасно, Гарри, если ты оставишь все как есть. Мне сказали передать вам, чтобы у вас не возникало никаких идей по делу Мура ”.

“Что это должно означать?”

“Именно то, на что это похоже, это и значит”.

“Послушай, если ты...”

“Не бери в голову, не бери в голову”. Паундс поднял руки в успокаивающем жесте, затем ущипнул себя за переносицу, показывая начало головной боли. Он открыл центральный ящик своего стола и достал маленькую баночку аспирина. Он выпил две без воды.

“Достаточно сказано, ладно?” - Сказал Паундс. “Я не... мне не нужно влезать в...”

Паундс издал сдавленный звук и вскочил из-за стола. Он прошел мимо Босха и вышел из ложи к фонтанчику с водой у входа в бюро. Босх даже не смотрел на него. Он просто сидел в своем кресле. Паундс вернулся через несколько мгновений и продолжил.

“Прошу прощения. В любом случае, я хотел сказать, что мне не нужно спорить с тобой каждый раз, когда я привожу тебя сюда. Я действительно думаю, что вам нужно разобраться с этой проблемой, с которой вы сталкиваетесь, имея дело с командной структурой этого департамента. Ты доходишь до крайностей”.

Босх все еще мог видеть, как в уголках его рта запеклась белая, как мел, таблетка аспирина. Паундс снова прочистил горло.

“Я просто отходил в сторону в твоем лучшем...”

“Почему Ирвинг не передаст это сам?”

“Я не говорил - послушай, Босх, забудь об этом. Просто забудь об этом. Тебе сказали, и все тут. Если у тебя есть какие-то идеи по поводу прошлой ночи, по поводу Мура, отбрось их. С этим разбираются ”.

“Я уверен, что это так”.

Получив предупреждение, Босх встал. Он хотел вышвырнуть этого парня через стеклянную стену, но согласился бы выкурить сигарету за вытрезвителем.

“Садись”, - сказал Паундс. “Я привел тебя не для этого”.

Босх снова сел и спокойно ждал. Он наблюдал, как Паундс пытается взять себя в руки. Он снова открыл ящик и достал деревянную линейку, которой рассеянно вертел в руках, пока начинал говорить.

“Гарри, ты знаешь, сколько убийств мы раскрыли в отделе в этом году?”

Вопрос пришел с левого поля. Гарри стало интересно, что задумал Паундс. Он знал, что сам вел одиннадцать дел, но летом он выбыл из ротации на шесть недель, находясь в Мексике, восстанавливаясь после пулевого ранения. Он подсчитал, что в отделе по расследованию убийств около семидесяти дел в год. Он сказал: “Понятия не имею”.

“Что ж, я собираюсь тебе рассказать”, - сказал Паундс. “Прямо сейчас у нас шестьдесят шесть убийств за год на сегодняшний день. И, конечно, у нас впереди еще пять дней. Возможно, мы возьмем другой. Я думаю, по крайней мере, один. Канун Нового года - это всегда неприятности. Мы будем про-”

“Так что насчет этого? Я помню, в прошлом году у нас было пятьдесят девять. Число убийств растет. Что еще новенького?”

“Что нового, так это то, что количество рассмотренных нами дел сокращается. Это меньше половины этого числа. Тридцать два из шестидесяти шести случаев были раскрыты. Итак, большое количество этих дел было раскрыто вами. У меня есть для тебя одиннадцать дел. Семеро были оправданы арестом или чем-то другим. У нас есть ордера на арест еще двоих. Из двух, которые у вас открыты, один бездействует в ожидании развития событий, и вы активно расследуете дело Джеймса Каппаланни. Верно?”

Босх кивнул. Ему не нравилось, как все происходило, но он не был уверен почему.

“Проблема в общем рекорде”, - сказал Паундс. “Если взять все целиком, ... что ж, это жалкий отчет об успехе”.

Паундс с силой шлепнул линейкой по ладони и покачал головой. В голове Гарри формировалась идея о том, что все это значит, но все еще чего-то не хватало. Он не был точно уверен, что задумал Паундс.

“Подумай об этом”, - продолжил Паундс. “Все эти жертвы - и их семьи!-для кого правосудие ускользает. И тогда, и тогда, подумайте, как сильно подорвется доверие общественности к нам, к этому департаменту, когдаL.A. Times раструбит на своей странице в Metro о том, что более половины убийц в Голливудском подразделении отказались от своих преступлений? ”

“Я не думаю, что нам нужно беспокоиться о падении общественного доверия”, - сказал Бош. “Я не думаю, что это возможно”.

Паундс снова потер переносицу и тихо сказал: “Сейчас не время для твоего уникального циничного взгляда на работу, Босх. Не приноси сюда свое высокомерие. Я могу убрать тебя с этого стола и отправить в автозак или, может быть, в колонию для несовершеннолетних в любой момент, когда захочу сделать ход. Понимаешь меня? Я бы с радостью принял удар на себя, когда ты подверг критике профсоюз ”.

“Тогда каков будет ваш уровень раскрываемости убийств? Что тогда будет сказано в разделе "Метро"? Две трети убийц в Голливуде выходят на свободу?”

Паундс положил линейку обратно в ящик и закрыл его. Босху показалось, что на его лице появилась слабая улыбка, и он начал верить, что только что заговорил, чтобы попасть в ловушку. Паундс затем открыл другой ящик и достал синюю папку на стол. Этот шрифт использовался для ведения записей о расследовании убийства, но Босх увидел в нем всего несколько страниц.

“Точка зрения хорошо усвоена”, - сказал Паундс. “Что подводит нас к сути этой встречи. Видишь ли, мы говорим о статистике, Гарри. Мы раскроем еще одно дело, и мы на полпути к цели. Вместо того, чтобы говорить, что больше половины сбежали, мы можем сказать, что половина убийц поймана. Если мы очистим еще два, можно сказать, что очищено больше половины. Понял меня?”

Паундс кивнул, когда Босх ничего не сказал. Он демонстративно поправил папку на своем столе, затем посмотрел прямо на Босха.

“Люциус Портер не вернется”, - сказал он. “Разговаривал с ним этим утром. Он становится связанным со стрессом. Сказал, что он записывается к врачу ”.

Паундс полез в ящик и вытащил еще одну синюю книгу убийств. Затем еще один. Босх мог видеть, что теперь происходило.

“И я надеюсь, что у него есть хороший выбор”, - говорил Паундс, добавляя пятую и шестую пачки в стопку. “Поскольку в последний раз, когда я проверял, это отделение не считает цирроз печени заболеванием, связанным со стрессом. Портер сочный, вот и все просто. И это несправедливо, что он заявляет о стрессовой нетрудоспособности и досрочно уходит на пенсию, потому что не может справиться со своей выпивкой. Мы собираемся арестовать его на административном слушании. Меня не волнует, что у него есть мать Тереза в качестве адвоката. Мы разоблачим его”.

Он постучал пальцем по стопке синих папок. “Я просмотрел эти дела - у него восемь открытых дел - и это просто жалко. Я скопировал хронологии и собираюсь их проверить. Ставлю доллары на пончики, что они изобилуют мошенническими записями. Он сидел где-то на табурете, положив голову на стойку бара, когда, по его словам, брал интервью у wits или занимался беготней ”.

Паундс печально покачал головой.

“Вы знаете, мы потеряли систему сдержек и противовесов, когда перестали сотрудничать с нашими следователями. Некому было присмотреть за этим парнем. Сейчас я сижу здесь с восемью открытыми расследованиями, которые были такими же небрежными, как все, что я когда-либо видел. Насколько я знаю, каждый из них мог быть очищен ”.

И чья это была идея - заставить детективов работать в одиночку, хотел спросить Босх, но не стал. Вместо этого он сказал: “Вы когда-нибудь слышали историю о том, как Портер носил форму около десяти лет назад? Однажды он и его напарник остановились, чтобы написать отзыв о каком-то говнюке, которого они видели сидящим на тротуаре и пьющим в общественном месте. Портер был за рулем. Это была обычная процедура - просто запись о проступке, - поэтому он остался за рулем. Он сидит там, когда мешок с дерьмом встает и бьет своего партнера по лицу. Стоящий там, обеими руками на своей книге цитирования, получает им прямо между глаз, а Портер сидел и смотрел ”.

Паундс выглядел раздраженным.

“Я знаю эту историю, Босх”, - сказал Паундс. “Они повторно вводят это в действие для каждого класса новобранцев, которые проходят академию. Урок того, чего не следует делать, как не облажаться. Но это древняя история. Если он хотел снять стресс, ему следовало сделать это тогда ”.

“В том-то и дело, чувак. Он не взял его тогда, когда мог бы. Он пытался пройти через это. Может быть, он пытался десять лет, а потом он просто пошел ко дну в потоке всего дерьма в мире. Что ты хочешь, чтобы он сделал? Взять то же самое, что взял Кэл Мур? Ты получил звезду в своем досье за то, что спас город от пенсии?”

Паундс несколько секунд молчал, затем сказал: “Очень красноречиво, Босх, но в конечном счете не твое дело, что происходит с Портером. Мне не следовало поднимать этот вопрос. Но я сделал это, чтобы вы поняли, что я должен сказать сейчас ”.

Он применил свой домашний трюк, убедившись, что все углы стопки синих папок выровнены. Затем он подтолкнул стопку через стол к Босху.

“Ты берешь на себя всю нагрузку Портера. Я хочу, чтобы вы отложили дело Каппаланни на несколько дней. В данный момент ты ни к чему не придешь. Отложи это до окончания первого и погрузись в это.

“Я хочу, чтобы вы взяли восемь открытых дел Портера и изучили их. Делай это быстро. Я хочу, чтобы вы поищли того, с кем, по вашему мнению, вы можете что-то быстро сделать, а затем приложили к этому все, что у вас есть, в течение следующих пяти дней - до Нового года. Работайте в выходные, я одобрю сверхурочную работу. Если вам понадобится что-нибудь из того, что есть на столе, чтобы подкрепиться, без проблем. Но посадите кого-нибудь в тюрьму, Гарри. Добейтесь для меня ареста. Мне-нам нужно прояснить еще одно дело, чтобы добраться до этой промежуточной отметки. Крайний срок - полночь, канун Нового года ”.

Босх просто посмотрел на него поверх стопки папок. Теперь он в полной мере оценил этого человека. Паундс больше не был полицейским. Он был бюрократом. Он был никем. Он рассматривал преступления, пролитие крови, страдания людей как статистические записи в журнале. И в конце года журнал сказал ему, как хорошо он справился. Не люди. Не голос изнутри. Это было своего рода безличное высокомерие, которое отравило большую часть департамента и изолировало его от города, его людей. Неудивительно, что Портер хотел уйти. Неудивительно, что Кэл Мур сам выдернул вилку из розетки. Гарри встал, взял стопку папок и уставился на Паундса взглядом, который говорил: "Я тебя знаю". Паундс отвел глаза в сторону.

У двери Босх сказал: “Знаешь, если ты арестуешь Портера, его просто отправят обратно за стол. Тогда где ты будешь? В следующем году сколько дел все еще будет открыто?”

Брови Паундса поползли вверх, когда он обдумал это.

“Если ты позволишь ему уйти, ты получишь замену. За другими столами много проницательных людей. Михан на столе для несовершеннолетних - это вкусно. Приведи его к нашему столу, и, держу пари, ты увидишь, как твоя статистика повысится. Но если ты пойдешь дальше, арестуешь Портера и вернешь его, мы, возможно, сделаем это снова в следующем году ”.

Паундс немного подождал, чтобы убедиться, что Босх закончил, прежде чем заговорить.

“Что это с тобой, Босх? Когда дело доходит до расследований, Портер не смог бы отнести вам обед. И все же ты стоишь там, пытаясь спасти его задницу. В чем смысл?”

“В этом нет смысла, лейтенант. Я думаю, в этом весь смысл. Понял меня?”

Он отнес папки на свое место за столом и бросил их на пол рядом со своим стулом. Эдгар посмотрел на него. То же самое сделали Данн и Мошито, которые недавно прибыли.

“Не спрашивай”, - сказал Гарри.

Он сел и посмотрел на кучу у своих ног и не хотел иметь с этим ничего общего. Чего он хотел, так это сигареты, но в дежурной части было запрещено курить, по крайней мере, пока Паундс был рядом. Он нашел номер в своей записной книжке и набрал. На звонок ответили только после седьмого гудка.

“Что теперь?”

“Лу?”

“Кто это?”

“Bosch.”

“О, да, Гарри. Извините, я не знал, кто звонил. Что происходит? Ты слышал, что я собираюсь снять стресс?”

“Да. Вот почему я звоню. Я получил ваши дела - Паундс передал их мне - и, мм, я хочу попытаться провернуть одно очень быстро, например, к концу недели. Мне было интересно, есть ли у тебя какие-нибудь идеи - думаешь, ты можешь знать, в какую из них мне следует врезаться? Я начинаю с нуля”.

В трубке повисло долгое молчание.

“Гарри, черт”, - наконец сказал он, и Босх впервые осознал, что, возможно, он уже пьян. “О, черт. Я не думал, что этот хуесос свалит все это на тебя. Я, Э-э, Гарри… Гарри, я не слишком хорошо справился с ...”

“Привет, Лу. В этом нет ничего особенного, понимаешь? Мои палубы были очищены. Я просто ищу, с чего начать. Если ты не можешь указать мне на это, ничего страшного. Я просто просмотрю материал ”.

Он подождал и понял, что остальные за столом слушали его и даже не делали вид, что это не так.

“К черту все”, - сказал Портер. “Я, о, черт с ним, я не знаю, Гарри. Я-я не был на нем, ты понимаешь, что я имею в виду. Я тут вроде как разваливаюсь на части. Ты слышал о Муре? Черт, я видел новости прошлой ночью. Я...”

“Да, это очень плохо. Послушай, Лу, не беспокойся об этом, хорошо? Я просмотрю материалы. У меня здесь книги убийств, и я их просмотрю ”.

Ничего.

“Лу?”

“Ладно, Гарри. Перезвони мне, если захочешь. Может быть, позже я что-нибудь придумаю. Прямо сейчас я не слишком охуенно хорош ”.

Босх подумал несколько мгновений, прежде чем сказать что-нибудь еще. Мысленно он представил Портера на другом конце провода, стоящего в полной темноте. Один.

“Послушай”, - сказал он низким голосом. “Тебе лучше… вы должны следить за количеством фунтов в вашей заявке. Он мог бы попросить костюмы проверить тебя, ты понимаешь, что я имею в виду, приставить к тебе пару парней. Ты должен держаться подальше от баров. Он может попытаться аннулировать ваше заявление. Понимаешь?”

Через некоторое время Портер сказал, что понимает. Босх повесил трубку и посмотрел на остальных за столом. В дежурной части всегда было шумно, пока ему не приходилось звонить по телефону, который он не хотел, чтобы кто-нибудь слышал. Он достал сигарету.

“Девяносто восьмой свалил всю нагрузку Портера на тебя?” - Спросил Эдгар.

“Это верно. Это я, мусорщик из бюро ”.

“Да, тогда что это у нас получается, рубленая печень?”

Босх улыбнулся. Он мог сказать, что Эдгар не знал, радоваться ли ему, что он избежал задания, или злиться, потому что его обошли.

“Что ж, Джед, если хочешь, я поспешу обратно в ложу и скажу Девяносто восьмому, что ты добровольно делишься этим со мной. Я уверен, что придурок, толкающий карандаш, будет ...”

Он остановился, потому что Эдгар пнул его под столом. Он повернулся на своем сиденье и увидел, что Паундс подходит сзади. Его лицо было красным. Вероятно, он слышал последний обмен репликами.

“Босх, ты же не собираешься курить эту отвратительную штуку здесь, не так ли?”

“Нет, лейтенант, я как раз выходил через черный ход”.

Он отодвинул свой стул и вышел на заднюю парковку покурить. Задняя дверь вытрезвителя была не заперта и открыта. Пьяниц рождественской ночи уже погрузили в тюремный автобус и доставили в суд для предъявления обвинений, чтобы они выступили с заявлениями. Попечитель в сером комбинезоне поливал дно резервуара из шланга. Гарри знал, что бетонный пол резервуара был выровнен с небольшим уклоном для облегчения ежедневной чистки. Он смотрел, как грязная вода выплескивается из двери на парковку, где стекает в канализационный сток. В воде была рвота и кровь, а запах из резервуара был ужасным. Но Гарри стоял на своем. Это было его место.

Закончив, он бросил окурок в воду и наблюдал, как течение уносит его в слив.

6

Казалось, что детективное бюро превратилось в аквариум, и он был единственным, кто находился в воде. Ему нужно было убраться подальше от любопытных глаз, которые наблюдали за ним. Босх взял стопку синих папок и вышел через черный ход на парковку. Затем он быстро вернулся в участок через дверь офиса охраны, прошел по короткому коридору мимо камеры хранения и поднялся по лестнице на склад на втором этаже. Номер назывался Люкс для новобрачных из-за раскладушек в дальнем углу. Неофициальная официальная станция совместного проживания. Там был старый стол в кафетерии наверху и телефон. И было тихо. Это было все, что ему было нужно.

Сегодня комната была пуста. Босх отложил стопку папок и убрал со стола помятый бампер с биркой для улик. Он прислонил его к стопке картотечных коробок рядом со сломанной доской для серфинга, которая также была помечена как улика. Затем он приступил к работе.

Гарри уставился на стопку папок высотой в фут. Паундс сказал, что на данный момент в отделе произошло шестьдесят шесть убийств за год. Учитывая череду случаев и учитывая двухмесячное отсутствие Гарри во время выздоровления от пулевого ранения, Портер, вероятно, подхватил четырнадцать случаев. С восемью все еще открытыми, это означало, что он очистил шесть других. Это был неплохой альбом, учитывая преходящий характер убийств в Голливуде. По всей стране подавляющее большинство жертв убийств знают своего убийцу. Это люди, с которыми они едят, пьют, спят, живут. Но Голливуд был другим. Не было никаких норм. Были только отклонения, аберрации. Незнакомцы убивали здесь незнакомцев. Причины не были обязательным требованием. Жертвы обнаруживались в переулках, на обочинах автострад, вдоль поросших кустарником склонов холмов в Гриффит-парке, в пакетах, выброшенных, как мусор, в мусорные контейнеры ресторанов. Одним из открытых файлов Гарри было обнаружение тела, разорванного на части - по одному на каждой площадке пожарной лестницы шестиэтажного отеля на Гауэр. Это не вызвало особого удивления в бюро. Ходила шутка, что повезло, что жертва не остановилась в Holiday Inn. Там было пятнадцать этажей.

Суть заключалась в том, что в Голливуде монстр мог плавно перемещаться в потоке человечества. Еще одна машина на переполненной автостраде. И некоторых всегда бы ловили, а некоторых всегда было бы невозможно отследить, если не считать крови, которую они оставили после себя.

Портер пробил шесть и восемь раз, прежде чем выбить мяч. Это была запись, которая не принесла бы ему никаких похвал, но, тем не менее, это означало, что еще шесть монстров выбыли из потока. Босх понял, что сможет сбалансировать бухгалтерские книги Портера, если ему удастся очистить одно из восьми открытых дел. Сломленный полицейский, по крайней мере, вышел бы на свободу с ровным счетом.

Босха не волновали Паундс и его желание раскрыть еще одно дело до полуночи в канун Нового года. Он не испытывал привязанности к Паундсу и считал, что ежегодное сведение в таблицы, составление графиков и анализ принесенных в жертву жизней в сумме ничего не дает. Он решил, что если ему суждено выполнить эту работу, то он сделает это для Портера. К черту фунты.

Он отодвинул папки к задней части стола, чтобы у него было место для работы. Он решил быстро просмотреть каждую книгу убийств и разделить их на две стопки. Один набор возможных быстрых поворотов, другой для случаев, с которыми, как он думал, он ничего не сможет сделать за короткое время.

Он просмотрел их в хронологическом порядке, начав с того, что в День Святого Валентина священник был задушен в кабинке бани в Санта-Монике. К тому времени, как он закончил, прошло два часа, а у Гарри в стопке возможностей было только две синие папки. Одному был месяц от роду. Женщину стащили со скамейки на автобусной остановке в Лас-Пальмасе в затемненный подъезд закрытого голливудского магазина сувениров, изнасиловали и нанесли ей ножевые ранения. Другим было обнаружение тела мужчины восьмидневной давности за круглосуточной закусочной на Сансет, недалеко от здания Гильдии режиссеров. Жертва была забита до смерти.

Босх сосредоточился на этих двух, потому что это были самые последние дела, а опыт внушил ему твердую уверенность в том, что с каждым днем раскрывать дела становится экспоненциально труднее. Кто бы ни задушил священника, он был на вес золота. Гарри знал, что процентное соотношение показывает, что убийца скрылся.

Босх также понял, что два самых последних дела могут быть быстро раскрыты, если он поймет, в чем дело. Если бы он смог опознать мужчину, найденного за рестораном, тогда эта информация могла бы привести к его семье, друзьям и соратникам и, скорее всего, к мотиву и, возможно, к убийце. Или, если бы он мог проследить движение жертвы, нанесшей удар ножом, туда, где она была до того, как направилась к автобусной остановке, он мог бы узнать, где и как убийца видел ее.

Это был выбор, и Босх решил тщательно ознакомиться с материалами каждого дела, прежде чем принимать решение. Но, исходя из процентных соотношений, он решил сначала ознакомиться с самым свежим случаем. Тело, найденное за рестораном, было самым теплым следом.

На первый взгляд, книга убийств была примечательна тем, чего в ней не было. Портер не взял готовую, отпечатанную копию протокола вскрытия. Итак, Босху пришлось положиться на краткие отчеты следователя и собственные записи Портера о вскрытии, в которых просто говорилось, что жертва была забита до смерти ”тупым предметом" - полицейской речью, означающей практически все, что угодно.

Жертва, возраст которой оценивается примерно в пятьдесят пять лет, упоминалась как Хуан Доу № 67. Это потому, что считалось, что он латиноамериканец и был шестьдесят седьмым неопознанным латиноамериканцем, найденным мертвым в округе Лос-Анджелес в течение года. На теле не было ни денег, ни кошелька, ни каких-либо других вещей, кроме одежды - все это было изготовлено в Мексике. Единственным ключом к идентификации была татуировка в верхней левой части груди. Это был одноцветный контур того, что казалось призраком. В файле был полароидный снимок этого места. Босх изучал это несколько мгновений, решив, что рисунок с синими линиями, изображающий призрака, похожего на Каспера, был очень старым. Чернила были выцветшими и размытыми. Хуан Доу № 67 сделал татуировку в молодости.

В отчете о месте преступления, который заполнил Портер, говорилось, что тело было обнаружено в 1:44 утра 18 декабря офицером полиции, которого можно опознать только по номеру его значка, когда он шел на ранний завтрак или поздний ужин, когда он увидел тело, лежащее рядом с мусорным контейнером возле кухонной двери закусочной "Яйцо и я".

R / O # 1101 недавно сообщил код семь и припарковался за локацией с намерением зайти перекусить. Жертву видели с восточной стороны мусорного контейнера. Тело лежало в положении лежа на спине, головой на север, а ногами на юг. Обширные повреждения были легко заметны, и R / O уведомил командира дозора о необходимости вызова в отдел по расследованию убийств. R / O не видел других людей поблизости от мусорного контейнера ни до, ни после обнаружения тела.

Босх просмотрел папку в поисках резюме, составленного офицером-докладчиком, но его там не было. Затем он просмотрел другие фотографии в папке. Это были снимки тела на месте, до того, как техники перевезли его в морг.

Босх мог видеть, что скальп жертвы был разорван одним жестоким ударом. Также были раны на лице и засохшая черная кровь на шее и по всей некогда белой футболке, которая была на мужчине. Руки мертвеца лежали раскрытыми по бокам. На снимках рук крупным планом Босх увидел, что два пальца на правой руке отогнуты назад в результате сложных переломов - классических ран, полученных при обороне. Помимо ран, Босх отметил грубые, покрытые шрамами руки и бугрящиеся мышцы, которые поднимались вверх по рукам. Он был каким-то рабочим. Что он делал в переулке за закусочной в час ночи?

Далее в папке были свидетельские показания, взятые у сотрудников The Egg и меня. Все они были мужчинами, что показалось Босху неправильным, потому что он несколько раз рано утром ужинал в The Egg and I и помнил, что за столами всегда работали официантки. Портер, очевидно, решил, что они неважны, и сосредоточился только на кухонной прислуге. Каждый из опрошенных мужчин сказал, что не помнит, чтобы видел жертву при жизни или смерти.

Портер нацарапал звездочку в верхней части одного из заявлений. Это было от повара, который пришел на работу в 13:00 и прошел прямо мимо восточной стороны мусорного контейнера через кухонную дверь. Он не видел тела на земле и был уверен, что увидел бы его, если бы было на что посмотреть, когда он вошел.

Это помогло Портеру установить время убийства где-то в течение сорока четырехминутного промежутка между прибытием повара и офицера полиции, который обнаружил тело.

Далее в файле были распечатки из полиции Лос-Анджелеса, Национального индекса преступности, Министерства юстиции Калифорнии и компьютерных тестов Службы иммиграции и натурализации по отпечаткам пальцев жертвы. Все четыре были отрицательными. Спичек нет. Хуан Доу № 67 остался неопознанным.

В конце папки были записи, сделанные Портером во время вскрытия, которое не проводилось до вторника, в канун Рождества, из-за обычного скопления дел в офисе коронера. Босх понял, что, возможно, последней официальной обязанностью Портера было наблюдать, как расчленяют еще одно тело. Он не вернулся на работу после отпуска.

Возможно, Портер знал, что он не вернется, поскольку его записи были скудными, всего на одной странице с несколькими записанными мыслями. Некоторые из них Босх не мог прочесть. Другие ноты он мог понять, но они были бессмысленны. Но в самом низу страницы Портер обвел пометку, гласившую: “Сегодня с 12 до 6 часов утра”.

Босх знал, что эта запись означает, что, судя по скорости снижения температуры печени и другим внешним признакам тела, время смерти, вероятно, было между полуднем и 6 часами вечера, но не позднее 6 часов вечера.

Сначала Босх подумал, что это не имеет смысла. Это указывает на время смерти по меньшей мере за семь с половиной часов до обнаружения тела. Это также не вяжется с тем, что повар-фрай не видел никакого тела у мусорного контейнера в 13.00.

Эти противоречия были причиной, по которой Портер обвел обозначения. Это означало, что Хуан Доу № 67 не был убит за закусочной. Это означало, что его убили где-то в другом месте, почти полдня назад, а затем бросили за закусочной.

Он достал из кармана блокнот и начал составлять список людей, с которыми хотел поговорить. Первым в списке был врач, который проводил вскрытие; Гарри нужно было получить заполненный протокол вскрытия. Затем он записал Портера для более подробного интервью. После этого он вписал имя повара-фрай в список, потому что в записях Портера говорилось только, что повар не видел тела на земле, когда шел на работу. Не было ничего о том, видел ли повар кого-нибудь еще или что-то необычное в переулке. Он также сделал пометку уточнить у официанток, которые были на дежурстве в то утро.

Чтобы завершить свой список, Босх должен был снять телефонную трубку и позвонить в офис командира стражи.

“Я хочу поговорить с одиннадцать ноль одну”, - сказал Босх. “Не могли бы вы посмотреть на доску вон там и сказать мне, кто это?”

Это снова был Кляйнман. Он сказал: “Очень забавный, умный парень”.

“Что?” - спросил я. - Сказал Босх, но в этот момент его осенило. “Это Кэл Мур?” - спросил я.

“ - это был Кэл Мур. Был.”

Гарри повесил трубку, когда в его мозгу одновременно возникло несколько мыслей. Хуан Доу №67 был найден за день до того, как Мур поселился в Убежище. Он попытался разобраться, что бы это могло значить. Однажды ранним утром Мур натыкается на тело в переулке. На следующий день он регистрируется в мотеле, включает кондиционер и пускает себе в лицо два ствола двуствольной дроби. Послание, которое он оставляет после себя, столь же просто, сколь и таинственно.

Я узнал, кем я был

Босх закурил сигарету и вычеркнул номер 1101 из своего списка, но продолжал концентрировать свои мысли на этой последней информации. Он чувствовал нетерпение, беспокойство. Он поерзал на стуле, затем встал и начал ходить по кругу вокруг стола. Он ввел Портера в рамки, предусмотренные этой разработкой, и несколько раз прогнал ее. Каждый раз это было одно и то же: Портер получает вызов по делу Хуана Доу № 67. Ему, очевидно, пришлось бы поговорить с Муром на месте преступления. На следующий день Мур исчезает. На следующей неделе Мура находят мертвым, а на следующий день Портер объявляет, что он вызывает врача и вытаскивает чеку. Слишком много совпадений.

Он снял трубку и позвонил в отдел по расследованию убийств. Ответил Эдгар, и Гарри попросил его протянуть руку через стол и проверить в своем справочнике домашний номер Портера. Эдгар отдал его ему и сказал: “Гарри, где ты?”

“Почему, Девяносто восьмой ищет меня?”

“Нет. Один из парней из отдела Мура звонил несколько минут назад. Сказал, что искал тебя.”

“Да, почему?”

“Эй, Гарри, я всего лишь передаю сообщение, а не делаю за тебя твою работу”.

“Ладно, ладно. Кто из них звонил?”

“Рикард. Он просто попросил меня передать тебе, что у них есть кое-что для тебя. Я дал ему номер твоего пейджера, потому что не знал, вернешься ли ты в ближайшее время. Итак, где ты?”

“Нигде”.

Он повесил трубку и набрал домашний номер Портера. Телефон звонил десять раз. Гарри повесил трубку и закурил еще одну сигарету. Он не знал, что и думать обо всем этом. Мог ли Мур просто наткнуться на тело, как сказано в отчете? Мог ли он бросить его там? У Босха не было никаких зацепок.

“Нигде”, - сказал он вслух комнате, полной ящиков для хранения.

Он снова поднял трубку и набрал номер офиса судмедэксперта. Он назвал свое имя и попросил соединить его с доктором Корасоном, исполняющим обязанности шефа. Гарри отказался сообщить оператору, о чем был звонок. Телефон был мертв почти минуту, прежде чем Корасон взяла трубку.

“Я тут кое-чем занята”, - сказала она.

“И тебе Счастливого Рождества”.

“Прости”.

“Это разрез Мура?”

“Да, но я не могу говорить об этом. Что тебе нужно, Гарри?”

“Я только что унаследовал дело, и в файле нет результатов вскрытия. Я пытаюсь выяснить, кто это сделал, чтобы я мог получить копию ”.

“Гарри, тебе не нужно просить исполняющего обязанности шефа, чтобы отслеживать это. Вы могли бы спросить любого из моих следователей, которые сидят здесь на задницах ”.

“Да, но они не так добры ко мне, как ты”.

“Ладно, поторопись, как это называется?”

“Хуан Доу №67. Датой смерти было восемнадцатое. Разрез был двадцать четвертым.”

Она ничего не сказала, и Босх предположил, что она сверяется с графиком.

“Да”, - сказала она через полминуты. “Двадцать четвертый. Это был Салазар, и теперь его нет. Отпуск. Это было его последнее вскрытие до следующего месяца. Он отправился в Австралию. Там сейчас лето”.

“Черт”.

“Не волнуйся, Гарри. Посылка у меня прямо здесь. Салли ожидала, что Лу Портер заедет за ним сегодня. Но Лу так и не пришел. Как ты его унаследовал?”

“Лу вытащил чеку”.

“Боже, это было довольно быстро. Как его... подожди...”

Она не стала ждать, пока он скажет, что будет. На этот раз ее не было больше минуты. Когда она вернулась, ее голос был более высоким.

“Гарри, мне действительно нужно идти. Знаешь что, хочешь встретиться со мной после работы? К тому времени у меня будет немного времени, чтобы разобраться с этим, и я расскажу вам, что у нас есть. Я только что вспомнил, что здесь есть кое-что интересное. Салазар пришел ко мне за одобрением направления.”

“Направление на что?”

“Энтомолог - специалист по насекомым -из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Салли нашла жуков.”

Босх уже знал, что личинки не смогли бы размножаться в теле, мертвом самое большее двенадцать часов. И Салазару в любом случае не понадобился бы энтомолог, чтобы идентифицировать их.

“Жуки”, - сказал он.

“Да. В анализе содержимого желудка и мазках из носа. Но в данный момент у меня нет времени обсуждать это. В кабинете для вскрытия меня ждут четверо нетерпеливых мужчин. И только один из них мертв”.

“Я думаю, это сделало бы живых Ирвинга, Шиэна и Честейна тремя мушкетерами”.

Она засмеялась и сказала: “У тебя получилось”.

“Ладно. Когда и где ты хочешь встретиться?”

Он посмотрел на свои часы. Было почти три.

“Может быть, около шести?” - сказала она. “Это дало бы мне время закончить здесь и просмотреть эту посылку на твоего Хуана Доу”.

“Должен ли я прийти туда?”

Его пейджер начал чирикать. Он отрезал его хорошо отработанным движением, положив правую руку на пояс.

“Нет, давай посмотрим”, - сказала она. “Ты можешь встретиться со мной в "Красном ветре"? Мы можем переждать час пик”.

“Я буду там”, - сказал Гарри.

Повесив трубку, он проверил номер на своем пейджере, узнал таксофонную станцию и набрал его.

“Босх?” - произнес чей-то голос.

“Правильно”.

“Рикард. Я работал с Кэлом Муром. Взрывное устройство?”

“Правильно”.

“У меня есть кое-что для тебя”.

Босх ничего не сказал. Он почувствовал, как волоски на его руках и предплечьях начинают покалывать. Он попытался сопоставить имя Рикард с лицом, но не смог. Нарки проводили такие странные часы и были особой породой сами по себе. Он не знал, кем был Рикард.

“Или, я должен сказать, Кэл оставил кое-что для тебя”, - произнес Рикард в тишине. “Хочешь встретиться? Я не хочу, чтобы это произошло на станции ”.

“Почему бы и нет?”

“У меня есть свои причины. Мы можем поговорить об этом, когда я увижу тебя ”.

“И где это должно быть?”

“Ты знаешь место на Сансет, Яйцо и я? Это закусочная. Приличная еда. Шумихи здесь не бывает ”.

“Я знаю это”.

“Хорошо. Мы в последней кабинке в глубине зала, прямо перед кухонной дверью. Столик с единственным чернокожим парнем в заведении. Это я. Сзади есть парковка. В переулке.”

“Я знаю. Кто это ‘мы’?”

“Вся команда Кэла здесь”.

“Это то место, где вы, ребята, всегда тусуетесь?”

“Да, прежде чем мы выйдем на улицу. Скоро увидимся”.

7

Вывеска ресторана была изменена с тех пор, как он был там в последний раз. Теперь это быливсеамериканские яйцо и я, что означало, что его, вероятно, продали иностранцам. Босх выбрался из своего "Каприса" и прошел по переулку, глядя на место, где был сброшен Хуан Доу № 67. Прямо за задней дверью закусочной, которую часто посещают местные наркобароны. Его размышления о последствиях этого были прерваны попрошайками в переулке, которые подошли к нему, потрясая своими чашками. Босх проигнорировал их, но их присутствие напомнило ему о другом недостатке в скудном расследовании Портера. В отчетах не было ничего о том, что бродяг в переулке допрашивали как возможных свидетелей. Выследить их сейчас, вероятно, было бы невозможно.

Внутри ресторана он увидел четырех молодых людей, один из которых был чернокожим, в задней кабинке. Они сидели молча, опустив лица к пустым кофейным чашкам перед ними. Гарри заметил закрытую папку на столе, когда отодвигал стул от пустого стола и садился в конце кабинки.

“I’m Bosch.”

“Том Рикард”, - сказал черный. Он протянул руку, а затем представил остальных троих как Финкса, Монтиреса и Федаредо.

“Мы устали торчать в офисе”, - сказал Рикард. “ Кэлу раньше нравилось это место”.

Босх просто кивнул и опустил взгляд на папку. Он увидел имя, написанное на вкладке, - Умберто Зоррильо. Для него это ничего не значило. Рикард подвинул к нему папку через стол.

“Что это?” - спросил я. - Спросил Гарри, еще не прикасаясь к нему.

“Вероятно, это последнее, над чем он работал”, - сказал Рикард. “Мы собирались передать это RHD, но подумали, какого черта, он дорабатывал это для вас. И эти парни там, в Паркере, просто пытаются вытащить его из дерьма. С этим не поможет ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я имею в виду, они не могут допустить, чтобы этот человек покончил с собой. Они должны проанализировать его жизнь и точно выяснить, почему он сделал это и почему он сделал то. Этот человек, блядь, покончил с собой. Что еще можно сказать об этом?”

“Ты не хочешь знать почему?”

“Я уже знаю почему, чувак. Работа. В конце концов, это настигнет нас всех. Я имею в виду, я знаю почему ”.

Босх просто снова кивнул. Остальные три наркома все еще ничего не сказали.

“Я просто выпускаю пар”, - сказал Рикард. “Был один из таких дней. Самый долбаный день в моей жизни”.

“Где это было?” - Спросил Гарри, указывая на папку. “Разве RHD уже не перерыл его стол?”

“Да, они это сделали. Но этого файла в нем не было. Видишь ли, Кэл оставил его в одной из машин BANG - одной из тех штучек дерьма, которые мы используем для работы под прикрытием. В кармане за передним сиденьем. Мы никогда не замечали этого в течение недели, когда он пропал, потому что сегодня кто-то из нас впервые ехал на заднем сиденье машины. Обычно мы выезжаем на операции на двух машинах. Но сегодня мы все запрыгнули в один из них и отправились в круиз по бульвару после того, как зашли и услышали новости. Я видел, как его засунули в карман. Внутри есть маленькая записка. Говорит отдать это тебе. Мы знали, что он работает над чем-то для тебя, потому что в тот вечер он сорвался с места пораньше, чтобы встретиться с тобой в Catalina ”.

Босх все еще не открывал файл. Один только взгляд на это вызывал у него неприятное чувство.

“В ту ночь в "Каталине" он сказал мне, что на нем были обувные мухи. Ребята, вы знаете почему?”

“Нет, чувак, мы не знаем, что происходило. Мы просто знаем, что они были рядом. Как мухи на дерьмо. IAD обыскал его стол перед RHD. Они забрали файлы, его телефонную книгу, даже забрали сраную пишущую машинку со стола. Это был единственный, который у нас был. Но о чем это было, мы не знаем. У парня было много лет, и мне жжет задницу, что они охотились за ним. Это то, что я имел в виду раньше, говоря о работе, в которой он оказался. Он настигнет всех нас ”.

“А как насчет вне работы? Его прошлое. Его жена сказала...”

“Я не хочу слышать об этом дерьме. Это она надела на него костюмы. Придумал какую-то историю, когда он вышел и бросил на него десятицентовик. Она просто хотела сбить его с ног, спросите вы меня ”.

“Откуда ты знаешь, что это была она?”

“ Кэл рассказал нам, чувак. Сказал, что мошки могут приходить и задавать вопросы. Сказала нам, что это пришло от нее.”

Босх гадал, кто же лгал: Мур своим партнерам или Сильвия самому себе. Он подумал о ней на мгновение и не мог этого видеть, не мог видеть, как она бросает десятицентовик. Но он не стал настаивать на этом с помощью четырех наркош. Он, наконец, наклонился и взял папку. Затем он ушел.

***

Он был слишком любопытен, чтобы ждать. Он знал, что у него даже не должно быть досье. Что он должен взять телефон и позвонить Фрэнки Шиэну в RHD. Но он бессознательно быстро оглядел машину, чтобы убедиться, что он один, и начал читать. На первой странице была желтая наклейка.

Подари Гарри Босху.

Оно не было подписано или датировано. Он был приклеен к листу бумаги с пятью зелеными карточками для собеседования, прикрепленными к нему скрепкой. Гарри отсоединил карты FI и перетасовал их. Пять разных имен, все мужского пола. Каждый из них был остановлен членами подразделения BANG в октябре или ноябре. Их допросили и отпустили. Каждая карточка содержала чуть больше информации, чем описание, домашний адрес, номер водительских прав, а также дату и место вымогательства. Названия ничего не говорили Босху.

Он посмотрел на лист, к которому были прикреплены карточки. Это было помечено как Внутренняя ЗАПИСКА и имело подзаголовок, гласивший "Отчет разведки Взрыва № 144". Оно было датировано 1 ноября, и на нем был проставлен штамп, датированный двумя днями позже.

В ходе сбора разведданных о деятельности по борьбе с наркотиками в отчетном округе 12 офицеры Мур, Рикард, Финкс, Федаредо и Монтирез провели многочисленные допросы на местах подозреваемых, которые, как полагают, причастны к сбыту наркотиков в районе Голливудского бульвара. В последние недели внимание этих офицеров привлек тот факт, что отдельные лица были вовлечены в продажу наркотика, известного как “черный лед”, который представляет собой наркотическое средство, сочетающее героин, кокаин и ПХФ в каменной форме. Спрос на этот наркотик на улицах в это время остается низким, но ожидается, что его популярность будет расти. Офицеры, назначенные в это подразделение, полагают, что несколько лиц переходного типа занимаются уличной продажей “черного льда”. В ходе расследования были установлены личности пяти подозреваемых, но арестов не последовало. Считается, что сетью уличных продаж руководит человек, личность которого на данный момент полицейским неизвестна. Информаторы и потребители “черного льда” выявили, что преобладающая форма наркотика, продаваемого на улицах в зоне, о которой идет речь, поступает из Мексики, а не с Гавайев, где появился ice, - см. рекомендацию 502 DEA, - и до сих пор импортируется на материк в больших количествах. Офицеры-докладчики свяжутся с DEA для получения разведданных об источниках этого наркотика и продолжат следить за деятельностью в RD12. Сержант К. В. Мур # 1101

Босх перечитал отчет. Это была газета для прикрытия. Это ничего не говорило и ничего не значило. Это не имело никакой ценности, но могло быть предъявлено, чтобы показать начальству, что вы знали о проблеме и предпринимали шаги для ее устранения. Мур, должно быть, понял, что черный лед становится более чем редкостью на улице, и хотел подать заявление, чтобы оградить себя от будущих последствий.

Следующим в файле был отчет об аресте от 9 ноября человека по имени Марвин Дэнс за хранение контролируемого вещества. В отчете говорилось, что Дэнс был арестован сотрудниками BANG на Айваре после того, как они увидели, как он доставлял black ice уличному дилеру. Офицеры подразделения BANG Рикард и Финкс устроили танцы на улице Ивар к северу от бульвара. Подозреваемый сидел в припаркованной машине, и наркологи наблюдали, как другой мужчина подошел и сел в нее.

В отчете говорилось, что Дэнс вынул что-то изо рта и передал другому мужчине, который затем вышел из машины и пошел дальше. Двое полицейских разделились, и Финкс последовал за уокером, пока он не скрылся из виду Дэнса, затем остановил его и схватил восьмеричный мяч - восемь граммов черного льда в индивидуальной упаковке в воздушном шарике. Рикард присматривал за Дэнсом, который остался в машине, ожидая, когда следующий дилер приедет за товаром. После того, как Финкс сообщил по радио, что он добился успеха, Рикард перешел на сторону Dance.

Но Дэнс проглотил все, что еще было у него во рту. Пока он сидел в наручниках на тротуаре, Рикард обыскал машину и не нашел наркотиков. Но в смятом стаканчике из "Макдоналдса" в канаве у двери машины нарк нашел еще шесть шариков, в каждом из которых было по восьмеричному шарику.

Дэнс был арестован за продажу и хранение с намерением продать. В отчете говорилось, что подозреваемый отказался говорить с офицерами, производившими арест, о наркотиках, за исключением того, что сказал, что чашка из McDonald's была не его. Он не просил адвоката, но тот прибыл в участок в течение часа и сообщил полицейским, что с их стороны было бы неконституционно везти его клиента в больницу, чтобы ему промыли желудок, или исследовать фекалии его клиента, когда ему придет время пользоваться туалетом. Мур, который участвовал в оформлении ареста в участке, связался с дежурным окружным прокурором, и ему сказали, что адвокат был прав.

Дэнс был освобожден под залог в 125 000 долларов через два часа после ареста. Босху это показалось любопытным. В отчете указано время ареста - 11: 42 утра. Это означало, что за два часа посреди ночи Дэнс приехал с адвокатом, поручителем и десятипроцентной суммой наличных - 12 500 долларов, - необходимой для внесения залога.

И против Дэнс никогда не выдвигалось никаких обвинений. Следующей страницей дела был отказ в выдаче из офиса окружного прокурора. Помощник шерифа, который рассматривал дело, определил, что не было достаточных доказательств, связывающих танец с чашкой McDonald's, которая была в канаве в трех футах от машины.

Итак, обвинения в хранении нет. Далее, плата за продажу была отменена, потому что наркологи не видели, чтобы деньги переходили из рук в руки, когда Дэнс отдавал восьмерку мужчине, который сел в машину. Его звали Гленн Друзон. Ему было семнадцать лет, и он отказался свидетельствовать, что получил воздушный шарик от Дэнс. Фактически, в отчете об отказе говорилось, что он был готов засвидетельствовать, что воздушный шарик был у него с собой до того, как он сел в машину с Дэнсом. Если бы его вызвали, он бы засвидетельствовал, что пытался продать его Dance, но Dance не был заинтересован.

Дело против Дэнс было прекращено. Друзону было предъявлено обвинение в хранении, а позже он был приговорен к испытательному сроку для несовершеннолетних.

Босх оторвал взгляд от отчетов и посмотрел вниз по аллее. Он мог видеть круглое здание Гильдии режиссеров из меди и стекла, возвышающееся в конце. Он мог видеть только верхнюю часть рекламного щита Marlboro Man, который был на Sunset столько, сколько он себя помнил. Он закурил сигарету.

Он снова посмотрел на бланк отказа окружного прокурора. К нему был прикреплен снимок светловолосой танцовщицы, ухмыляющейся в объектив. Босх знал, что случившееся было обычным делом, которым проходят многие, если не большинство, уличных дел. Мелкая рыба, донные кормушки, попадаются на крючок. Рыба покрупнее срывается с лески и уплывает. Копы знали, что все, что они могли сделать, это помешать происходящему, никогда не избавляя улицы от проблемы. Уберите одного дилера, и кто-нибудь займет его место. Или адвокат на гонораре освобождает его, а затем окружной прокурор с грузом дел в четыре ящика освобождает его. Это была одна из причин, почему Босх остался в отделе убийств. Иногда он думал, что это единственное преступление, которое действительно имеет значение.

Но даже это менялось.

Гарри взял фотографию и положил ее в карман, затем на время закрыл файл. Его беспокоил запрет на танцы. Он задавался вопросом, какую связь Калексико Мур усмотрел между Дэнсом и Джимми Каппсом, что побудило его занести это в досье на Босха.

Босх достал из внутреннего кармана пиджака маленькую записную книжку и начал составлять хронологический список. Он написал:

9 ноября Дэнс арестован, 13 ноября Джимми Каппс мертв, 4 декабря Мур, Босх встречаются

Босх закрыл блокнот. Он знал, что должен вернуться в закусочную, чтобы задать Рикарду вопрос. Но сначала он снова открыл файл. Осталась всего одна страница, еще один отчет разведки подразделения. Это было краткое изложение брифинга, который Мур получил от агента DEA, назначенного в Лос-Анджелес. Это было датировано 11 декабря, что означает, что оно было составлено Муром через неделю после того, как они с Босхом встретились в "Каталине".

Гарри попытался понять, как это сочетается со всем остальным и что, если вообще что-нибудь, это значит. На их встрече Мур утаил информацию, но после обратился в Управление по борьбе с наркотиками с просьбой предоставить информацию. Это было так, как будто он играл по обе стороны баррикад. Или, возможно, Мур пытался раскрутить дело Босха, пытаясь собрать его воедино самостоятельно.

Босх начал медленно читать отчет, бессознательно загибая пальцами верхние уголки папки.

Информация, предоставленная на эту дату заместителем специального агента DEA Рене Корво, ответственным за операции бюро в Лос-Анджелесе, указывает на то, что происхождение черного льда в основном находится в Нижней Калифорнии. Объект 44Q3 Умберто Зоррильо (11/11/54) подозревался в том, что управляет подпольной лабораторией в зоне Мехикали, которая производит мексиканский лед для распространения в США. Субъект живет на ранчо площадью 6000 акров на юго-западе Мехикали. Судебная полиция штата не предпринимала никаких действий против Зоррильо по политическим причинам. Вид транспорта, используемый в ходе этой операции, неизвестен. Воздушное наблюдение показывает отсутствие взлетно-посадочной полосы на территории ранчо. По мнению DEA, основанному на опыте, для операции используются маршруты транспортных средств через Калексико или, возможно, Сан-Исидро, однако на данный момент на этих переходах не было перехвачено ни одного груза. Считается, что субъект пользуется поддержкой и сотрудничеством офицеров с SJP. Он широко известен и почитаем как герой в барриос на юге Мексики. Поддержка субъекта частично основана на щедрых пожертвованиях в виде рабочих мест, медикаментов, жилых кварталов и кулинарных лагерей в бедных кварталах, в которых он вырос. Некоторые жители районов Юго-Восточной Азии называют Зоррильо "Эль Папа де Мехикали". Кроме того, ранчо Зоррильо остается под усиленной охраной 24 часа в сутки. Эль Папа -Папу римского - редко можно увидеть за пределами ранчо. Исключение составляют еженедельные поездки для наблюдения за быками, разводимыми на ранчо на аренах для боя быков в Баха. Власти SJP сообщают в настоящее время, что их сотрудничество в любой акции DEA, которая фокусируется на Зоррильо, было бы невозможно. Сержант К. В. Мур #1101

Босх несколько мгновений смотрел на файл, закрыв его. У него была путаница из разных мыслей. Он был человеком, который не верил в совпадения, и поэтому ему приходилось задаваться вопросом о том, как присутствие Кэла Мура бросило тень на все, что было в его тарелке. Он посмотрел на часы и увидел, что скоро придет время отправляться на встречу с Терезой Корасон. Но, наконец, все движения в его голове не могли отвлечь его от мысли, которая не давала ему покоя: Фрэнки Шиэн из RHD должен иметь информацию в досье на Зоррилло. Босх работал с Шиханом в RHD. Он был хорошим человеком и хорошим следователем. Если он проводил законное расследование, у него должно быть досье. Если бы это было не так, тогда это не имело значения.

Он вышел из машины и направился обратно в закусочную. На этот раз он вошел через кухонную дверь со стороны переулка. Группа ВЗРЫВА все еще была там, четверо молодых нарков сидели так тихо, как будто находились в задней комнате похоронного бюро. Кресло Босха тоже все еще было там. Он снова сел.

“Что случилось?” Сказал Рикард.

“Ты читал это, верно? Расскажи мне о танцевальном провале ”.

“Что тут рассказывать?” Сказал Рикард. “Мы надерем задницу, окружной прокурор закроет дело. Что нового? Это другой наркотик, чувак, но это все та же старая штука ”.

“Что заставило тебя настроиться на танцы? Как ты узнал, что он делал там поставки?”

“Это слышали все”.

“Послушай, это важно. Это связано с Муром ”.

“Как?” - спросил я.

“Я не могу сказать тебе сейчас. Ты должен доверять мне, пока я не соберу несколько вещей воедино. Просто скажи мне, кто получил наводку. Вот что это было, верно?”

Рикард, казалось, взвешивал выбор, который у него был.

“Да, это была подсказка. Это был мой снитч ”.

“Кто это был?”

“Послушай, чувак, я не могу...”

“Джимми Каппс. Это был Джимми Каппс, не так ли?”

Рикард снова заколебался, и это подтвердило догадку Босха. Его разозлило, что он узнал об этом почти случайно и только после смерти полицейского. Но картина прояснялась. Каппс стукает с танцев, чтобы выбить кого-то из конкурентов. Затем он улетает обратно на Гавайи, набирает полный живот воздушных шаров и возвращается. Но Дэнс больше не за решеткой, и Джимми Каппса снимают, прежде чем он успевает продать хотя бы один из своих воздушных шаров.

“Какого черта ты не пришел поговорить со мной, когда услышал, что Каппса посадили?" Я пытался разобраться в этом и во всем...”

“О чем ты говоришь, Босх? Мур встретил тебя той ночью на вечеринке с Каппсом. Он...”

Всем за столом стало очевидно, что Мур не рассказал Босху всего, что знал в ту ночь в "Каталине". Тишина тяжело опустилась на них. Если они не знали этого раньше, то теперь они знали: Мур что-то замышлял. Босх наконец заговорил.

“Знал ли Мур, что твоим осведомителем был Каппс?”

Рикард снова заколебался, но затем кивнул.

Босх встал и подвинул папку через стол к месту перед Рикардом.

“Я не хочу этого. Ты звонишь Фрэнку Шиэну в RHD и говоришь ему, что только что нашел это. Решать тебе, но я бы не сказал, что ты дашь мне взглянуть на это первым. И я тоже не буду.”

Гарри сделал движение, чтобы отойти от стола, но затем остановился.

“И еще кое-что. Этот парень танцует, кто-нибудь из вас видел его поблизости?”

“Ни разу после ареста”, - сказал Федаредо.

Остальные трое покачали головами.

“Если ты сможешь откопать его, дай мне знать. У тебя есть мой номер.”

Выйдя за дверь кухни закусочной, Босх снова посмотрел на то место в переулке, где Мур нашел неизвестного № 67. Предположительно. Он больше не знал, чему верить о Муре. Но он не мог не задаться вопросом, какая связь была между Хуаном Доу, Дэнсом и Каппсом, если была связь вообще. Он знал, что ключом было выяснить, кем был человек с руками и мускулами рабочего. Тогда он нашел бы убийцу.

8

В Паркер-центре Гарри прошел мимо мемориальной скульптуры перед входом в вестибюль, где ему пришлось подать знак офицеру на стойке регистрации, чтобы попасть внутрь. Отдел был слишком большим и безличным. Копы за стойкой не узнали бы никого рангом ниже командира.

Вестибюль был переполнен входящими и выходящими людьми. Некоторые были в униформе, некоторые в костюмах, у некоторых на рубашках были наклейки для посетителей, и у них был широко раскрытый взгляд граждан, впервые попавших в лабиринт. Гарри стал рассматривать Паркер-центр как бюрократический лабиринт, который скорее затруднял, чем облегчал работу полицейского на улице. Это было восемь этажей с вотчинами в каждом коридоре на каждом этаже. Каждый из них ревниво охранялся командирами, заместителями и помощниками вождей. И у каждой группы были свои подозрения относительно других. Каждый был обществом внутри великого общества.

Босх был мастером лабиринта в течение восьми лет работы в отделе ограблений и убийств. А потом он разбился и сгорел под тяжестью внутреннего расследования по факту его стрельбы по безоружному подозреваемому в серии убийств. Босх выстрелил, когда мужчина полез под подушку в своей комнате для убийств за тем, что Гарри принял за пистолет. Но там не было пистолета. Под подушкой был парик. Это было почти смешно, за исключением человека, который получил пулю. Другие следователи RHD связали его с одиннадцатью убийствами. Его тело было отправлено в картонной коробке в крематорий. Bosch был отправлен в Голливудское подразделение.

Лифт был переполнен и пах несвежим дыханием. Он вышел на четвертом этаже и зашел в офисы Отдела научных исследований. Секретарша уже ушла. Гарри перегнулся через столешницу и нажал кнопку, которая с жужжанием открыла половинку двери. Он прошел через лабораторию баллистической экспертизы в дежурную часть. Донован все еще был там, сидел за своим столом.

“Как ты сюда попал?”

“Впустить себя”.

“Гарри, не делай этого. Ты не можешь ходить вокруг да около, нарушая систему безопасности подобным образом ”.

Босх сокрушенно кивнул.

“Чего ты хочешь?” - Спросил Донован. “У меня нет ни одного из ваших дел”.

“Конечно, ты понимаешь”.

“Какой именно?”

“Кэл Мур”.

“Чушь собачья”.

“Послушай, у меня есть часть этого, хорошо? У меня просто есть несколько вопросов. Ты можешь ответить на них, если хочешь. Если ты этого не сделаешь, это тоже нормально ”.

“Что у тебя есть?”

“Я проверяю кое-что, что всплыло по паре дел, над которыми я работаю, и они пересекаются прямо со следами Кэла Мура. И поэтому я просто… Я просто хочу быть уверен насчет Мура. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Нет, я не понимаю, что ты имеешь в виду”.

Босх отодвинул стул от другого стола и сел. Они были одни в дежурной части, но Босх говорил тихо и медленно, надеясь привлечь к делу техника SID.

“Просто для моего собственного знания мне нужно быть уверенным. Что мне интересно, так это то, можете ли вы сказать мне, все ли материалы проверены ”.

“Выписался на что?”

“Давай, чувак. Это был он и был ли кто-нибудь еще в той комнате?”

Последовало долгое молчание, а затем Донован прочистил горло. Он наконец сказал: “Что вы имеете в виду, говоря, что работаете над делами, которые пересекаются с его следами?”

Достаточно справедливый вопрос, подумал Босх. Там было небольшое окно возможностей.

“У меня есть мертвый наркоторговец. Я попросил Мура провести некоторую проверку по этому делу. Затем я нашел мертвое тело, Хуан Доу, в переулке недалеко от Сансет. Мур ’ тот, кто нашел тело. На следующий день он заходит на ту свалку и проделывает номер с дробовиком. Или так это выглядит. Я просто хочу немного убедиться, что так оно и выглядит. Я слышал, они установили личность в морге.”

“Итак, что заставляет вас думать, что эти два дела связаны с делом Мура?”

“Прямо сейчас я ни о чем не думаю. Я просто пытаюсь исключить возможности. Может быть, это все совпадения. Я не знаю.”

“Что ж”, - сказал Донован. “Я не знаю, что они пережили в судмедэкспертизе, но меня поднимали в комнате, которая принадлежала ему. Мур был в той комнате. Я только что закончил с этим. У меня на это ушел весь день”.

“Как так получилось?”

“Компьютер Министерства юстиции не работал все утро. Не удалось получить отпечатки. Я поднялся в отдел кадров, чтобы взять отпечатки пальцев Мура с его посылки, и они сказали мне, что Ирвинг уже обыскал ее. Он снял отпечатки и отнес их коронеру. Ты знаешь, ты не должен этого делать, но кто скажет ему, попади в его дерьмовый список. Итак, мне пришлось ждать, пока компьютер правосудия снова заработает. Снял с него отпечатки пальцев после обеда и только что закончил с этим некоторое время назад. Это был Мур в комнате ”.

“Где были отпечатки?”

“Держись”.

Донован откатил свой стул к ряду картотечных шкафов и открыл ящик ключом, который достал из кармана. Просматривая документы, Босх закурил сигарету. Донован, наконец, достал папку, а затем подкатил кресло обратно к своему столу.

“Прекрати это дерьмо, Гарри. Я ненавижу это дерьмо ”.

Босх бросил сигарету на линолеум, наступил на нее, а затем пнул окурок под столом Донована. Донован начал просматривать несколько страниц, которые он вытащил из файла. Босх мог видеть, что на каждом изображен вид сверху комнаты мотеля, где было найдено тело Мура.

“Тогда ладно”, - сказал Донован. “Отпечатки в комнате вернулись к Муру. Все они. Я сделал комп-”

“Ты это сказал”.

“Я подхожу к этому, я подхожу к этому. Давайте посмотрим, у нас есть большой палец - четырнадцать точек - на прикладе оружия. Это, я полагаю, был звонарь, четырнадцатый.”

Гарри знал, что для того, чтобы идентификация была принята в суде, требовалось всего пять совпадающих точек при сравнении отпечатков пальцев. Совпадение отпечатка на пистолете на четырнадцать пунктов было почти так же хорошо, как наличие фотографии человека, держащего пистолет.

“Тогда, мы... давайте посмотрим… на стволах оружия у нас было четыре трехстволки. Я думаю, что они немного запачкались, когда он выбил их у него из рук. Так что у нас там ничего по-настоящему ясного нет ”.

“А как насчет спусковых механизмов?”

“Нет. Там ничего нет. Он нажал на спусковые крючки пальцем ноги, и на нем все еще был носок, помнишь?”

“А как насчет остального места? Я видел, как ты протирал кондиционер.”

“Да, но я ничего не обнаружил там, на циферблате. Мы думали, что он увеличил подачу воздуха, знаете, чтобы остановить разложение. Но циферблат был чистым. Это пластик с шероховатой поверхностью, поэтому я не думаю, что в нем что-то сохранилось бы для нас ”.

“Что еще?”

Донован снова посмотрел на свои карты.

“Я снял с него значок - указательный и большой пальцы, пять и семь очков соответственно. Значок лежал на бюро вместе с бумажником. Но в кошельке ничего не было. Только размазывает. На пистолете, лежащем на бюро, я обнаружил только кучу пятен, но четкий след большого пальца на патроне.

“Тогда, давайте посмотрим, у меня есть почти вся рука, ладонь, большой палец и три пальца на левой дверце шкафчика под раковиной в ванной. Я полагаю, он, должно быть, положил на него руку, чтобы не упасть, когда опускался там на пол. Что за путь предстоит пройти, чувак”.

“Да. Это все?”

“Да. Э, нет. На газете - на стуле лежала газета, я нашел там большую спичку. Снова большой палец и еще три пальца.”

“А раковины?” - спросил я.

“Только пятна. На скорлупках ничего не осталось ”.

“Что насчет записки?”

“На нем ничего нет”.

“Кто-нибудь проверил почерк?”

“Ну, на самом деле, это была печать. Но Шиэн поручил кому-то проверить это в подозрительных документах. Он сказал, что это соответствует. Несколько месяцев назад Мур ушел от своей жены и снял дом в Лос-Фелисе под названием "Фонтаны". Он заполнил форму о смене адреса. Это было там, в личном деле, которое забрал Ирвинг. В любом случае, карточка для смены адреса тоже была напечатана. В записке было много общего. Ты знаешь, ‘Найденный’ и ‘Фонтаны”.

“А как насчет дробовика? Кто-нибудь отследил серийный номер?”

“Номер был занесен в архив и сожжен кислотой. Никаких следов. Знаешь, Гарри, мне не следовало так много говорить. Я думаю, мы должны просто...”

Он не закончил предложение. Он повернул свой стул обратно к картотечному шкафу и начал убирать свои карты.

“Я почти закончил, чувак. Как насчет рисунка снаряда? Ты делал что-нибудь подобное?”

Донован закрыл и запер ящик с документами и повернулся обратно.

“Начал. Я еще не закончил. Но ты говоришь о бочонках "бок о бок", обоюдоострых снарядах. Это модель немедленного распространения. Я бы сказал, что он мог нанести удар с расстояния в шесть дюймов и получить такой урон. В этом нет никакой тайны”.

Босх кивнул и посмотрел на часы, затем встал.

“И еще кое-что напоследок”.

“С таким же успехом можно. Я уже рассказал тебе достаточно, чтобы надеть на свою задницу постоянную повязку. Ты будешь осторожен с тем, что я тебе сказал?”

“Конечно, я такой. И последнее. Великолепные принты. Сколько у тебя подъемов, которые ты не сравнял с Муром?”

“Ни одного. Мне было интересно, будет ли кого-нибудь это волновать ”.

Босх снова сел. В этом не было никакого смысла. Босх знал, что комната в мотеле похожа на работающую девушку. Каждый покупатель оставляет после себя что-то маленькое, свой след. Не имело значения, были ли комнаты убраны в разумных пределах между съемщиками. Всегда что-то было, явный знак. Гарри не мог смириться с тем, что каждая поверхность, которую проверил Донован, была чистой, за исключением тех, где были обнаружены отпечатки Мура.

“Что значит, никому не было дела?”

“Я имею в виду, что никто не сказал ни хрена. Я рассказал Шиэну и этому полицейскому Стифу, который повсюду за ним следил. Они вели себя так, как будто это ничего для них не значило. Понимаешь? Это было что-то вроде "большое дело, поэтому других отпечатков не было’. Я думаю, они никогда раньше не устраивали застолья в номере мотеля. Черт, я думал, что буду собирать отпечатки там прошлой ночью до полуночи. Но все, что у меня есть, это те, о которых я тебе только что рассказал. Это был самый чистый номер в мотеле, который я когда-либо печатал. Я имею в виду, я даже включил лазер. Не видел ничего, кроме следов от протирания там, где комната была прибрана. И если ты спросишь меня, Гарри, это было не то место, руководство которого слишком заботилось о чистоте ”.

“Ты сказал это Шихану, верно?”

“Да, я сказал ему, когда закончил. Я думал, вы знаете, это была рождественская ночь, и они собирались сказать, что я был полон дерьма и просто пытался вернуться домой к семье. Но я сказал им, и они просто сказали, хорошо, на этом все, спокойной ночи, Счастливого Рождества. Я ушел. К черту все”.

Босх подумал о Шиэне, Частине и Ирвинге. Шихан был компетентным следователем. Но с этими двумя, нависшими над ним, он мог совершить ошибку. Они вошли в номер мотеля, на сто процентов уверенные, что это самоубийство. Босх поступил бы точно так же. Они даже нашли записку. После этого им, вероятно, пришлось бы найти нож в спине Мура, чтобы передумать. Отсутствие других отпечатков в комнате, отсутствие серийного номера на дробовике. Этого должно было быть достаточно, чтобы снизить процент их уверенности обратно до пятидесяти на пятьдесят. Но они не опровергли свои предположения. Гарри начал задаваться вопросом о результатах вскрытия, подтвердят ли они заключение о самоубийстве.

Он еще раз встал, поблагодарил Донована за информацию и ушел.

Он спустился по лестнице на третий этаж и вошел в номер RHD suite. Большинство столов, выстроившихся в три ряда, были пусты, так как было уже больше пяти часов. Заведение Шиэна было среди тех, что опустели в Специальном изоляторе отдела по расследованию убийств. Несколько детективов, все еще находившихся там, взглянули на него, но затем отвели глаза. Босх не представлял для них никакого интереса. Он был символом того, что могло случиться, того, как легко можно было упасть.

“Шихан все еще здесь?” он спросил дежурного детектива, который сидел за стойкой регистрации и занимался телефонными линиями, входящими отчетами и всей прочей ерундой.

“Ушла на весь день”, - сказала она, не отрываясь от графика отпусков сотрудников, который она заполняла. “Звонили из офиса судмедэксперта несколько минут назад и сказали, что у него седьмой код до утра”.

“Здесь есть стол, которым я могу воспользоваться на несколько минут? Мне нужно сделать несколько телефонных звонков ”.

Он ненавидел просить такого разрешения, проработав в этой комнате восемь лет.

“Просто выбери один”, - сказала она. Она по-прежнему не поднимала глаз.

Босх сел за стол, на котором не было никакого беспорядка. Он позвонил в голливудский отдел по расследованию убийств, надеясь, что там все еще кто-то есть. Ответила Карен Мошито, и Босх спросил, есть ли у него какие-нибудь сообщения.

“Только один. Некто по имени Сильвия. Фамилия не указана”.

Он записал номер, чувствуя, как учащается его пульс.

“Ты слышал о Муре?” - Спросил Мошито.

“Ты имеешь в виду удостоверение личности? Да, я слышал ”.

“Нет. Разрез испорчен. В новостях по радио говорят, что результаты вскрытия неубедительны. Я никогда не слышал, чтобы выстрел из дробовика в лицо был безрезультатным ”.

“Когда это вышло?”

“Я только что услышал это на KFWB в пять”.

Босх повесил трубку и еще раз набрал номер Портера. Снова не было ответа, и магнитофонная запись не была принята. Гарри задавался вопросом, был ли сломленный полицейский там и просто не отвечал. Он представил, как Портер сидит с бутылкой в углу темной комнаты, боясь подойти к двери или телефону.

Он посмотрел на номер, который записал для Сильвии Мур. Ему было интересно, слышала ли она о вскрытии. Вероятно, так оно и было. Она взяла трубку после трех гудков.

“Миссис Мур?”

“Это Сильвия”.

“Это Гарри Босх”.

“Я знаю”.

Она больше ничего не сказала.

“Как ты держишься?”

“Я думаю, что со мной все в порядке. Я ... я позвонил, потому что просто хочу поблагодарить тебя. За то, каким ты был прошлой ночью. Со мной.”

“О, ну, ты же не... это было...”

“Ты помнишь ту книгу, о которой я рассказывал тебе прошлой ночью?”

“Долгое прощание?”

“В нем есть еще одна строчка, о которой я думал. ‘Белый рыцарь для меня такая же редкость, как толстый почтальон’. Я думаю, в наши дни полно толстых почтальонов ”. Она засмеялась очень тихо, почти так, как будто плакала. “Но не слишком много белых рыцарей. Ты был прошлой ночью.”

Босх не знал, что сказать, и просто попытался представить ее на другом конце провода в тишине.

“Это очень мило с твоей стороны сказать. Но я не знаю, заслуживаю ли я этого. Иногда я не думаю, что то, что я должен делать, делает меня рыцарем ”.

Они перешли к светской беседе на несколько мгновений, а затем попрощались. Он повесил трубку и мгновение сидел неподвижно, уставившись на телефон и думая о сказанном и недосказанном. Там что-то было. Связь. Нечто большее, чем смерть ее мужа. Больше, чем просто дело. Между ними была связь.

Он перевернул страницы блокнота обратно к хронологической таблице, которую он составил ранее.

9 ноября Дэнс арестован, 13 ноября Джимми Каппс мертв, 4 декабря Мур, Босх встречаются

Теперь он начал добавлять другие даты и факты, даже те, которые на данный момент, казалось, не вписывались в общую картину. Но его главным чувством было то, что его дела были связаны, и связующим звеном был Калексико Мур. Он не останавливался, чтобы рассмотреть таблицу в целом, пока не закончил. Затем он изучил это, обнаружив, что это придавало некоторый контекст мыслям, которые перемешались в его голове за последние два дня.

1 ноября докладная записка BANG cya о черном льду 9 ноября Рикард получает наводку от Джимми Каппса 9 ноября Дэнс арестован, дело закрыто 13 ноября Джимми Каппс мертв 4 декабря Мур, встреча с Босхом - Мур умалчивает 11 декабря Мур получает брифинг DEA 18 декабря Мур находит тело - Хуан Доу # 67 18 декабря Портер поручил дело Хуана Доу 19 декабря Мур регистрируется, Убежище -самоубийство? 24 декабря Вскрытие Хуана Доу #67-ошибки? 25 декабря найдено тело Мура, 26 декабря Портер вытаскивает булавку, 26 декабря Вскрытие Мура - безрезультатно?

Но он не мог изучать его слишком долго, не думая о Сильвии Мур.

9

Босх свернул с Лос-Анджелес-стрит на Вторую, а затем поднялся до Ред Уинд. Перед церковью Святой Вибианы он увидел толпу оборванных бездомных мужчин, выходящих из церкви. Они провели день, спя на скамьях, и теперь направлялись в миссию на Юнион-стрит на ужин. Проходя мимо здания Times, он взглянул на часы и увидел, что было ровно шесть. Он включил KFWB, чтобы посмотреть новости. Вскрытие Мура было второй историей после отчета о том, как мэр стал последней жертвой в волне протестов камикадзе против СПИДа. В него попал воздушный шар, наполненный свиной кровью, на белых каменных ступенях мэрии. Группа под названием Cool AIDS получила признание.

“Из других новостей, вскрытие тела сержанта полиции Калексико Мура не дало окончательных результатов, подтвердив, что сотрудник отдела по борьбе с наркотиками покончил с собой, согласно офису коронера округа Лос-Анджелес. Между тем, полиция официально классифицировала смерть как самоубийство. Тело тридцативосьмилетнего офицера было найдено на Рождество в номере мотеля в Голливуде. По словам властей, он был мертв от выстрела из дробовика около недели назад. На месте происшествия была найдена предсмертная записка, но ее содержание не разглашается. Мура похоронят в понедельник ”.

Босх выключил радио. Новостной репортаж, очевидно, был взят из пресс-релиза. Он задавался вопросом, что подразумевалось под неубедительными результатами вскрытия. Это была единственная крупица реальной новости во всем отчете.

Припарковавшись у обочины перед "Красным ветром", он зашел внутрь, но не увидел Терезу Корасон. Он зашел в туалет и плеснул водой себе в лицо. Ему нужно было побриться. Он вытерся бумажным полотенцем и попытался пригладить рукой усы и вьющиеся волосы. Он ослабил галстук, затем долго стоял, уставившись на свое отражение. Он увидел человека, к которому немногие люди подходили без крайней необходимости.

Он взял пачку сигарет из автомата у двери туалета и снова огляделся, но по-прежнему не увидел ее. Он подошел к бару и заказал якорь, а затем отнес его к свободному столику у входной двери. На Ветру становилось тесно от толпы после работы. Люди в деловых костюмах и платьях. Было много сочетаний мужчин постарше с женщинами помоложе. Гарри узнал нескольких репортеров изTimes. Он начал думать, что Тереза выбрала неудачное место для встречи, если она вообще собиралась появиться. С сегодняшним сюжетом о вскрытии на нее могут обратить внимание репортеры. Он осушил бутылку пива и вышел из бара.

Он стоял на холодном вечернем воздухе на тротуаре перед домом, глядя вниз по улице в туннель Второй улицы, когда услышал гудок и перед ним остановилась машина. Электрическое стекло скользнуло вниз. Это была Тереза.

“Гарри, подожди внутри. Я просто найду место для парковки. Извините, я опоздал ”.

Босх наклонился к окну.

“Я не знаю. Там много репортеров. Я слышал по радио о вскрытии Мура. Я не знаю, хочешь ли ты рисковать, чтобы к тебе приставали ”.

Он мог видеть причины за это и против этого. Появление ее имени в газете повысило ее шансы сменить исполняющего обязанности шефа МЕНЯ на постоянного шефа. Но неправильно сказанная фраза или неверно процитированная фраза могут так же легко изменить актерскую игру на временную или, что еще хуже, на прежнюю.

“Куда мы можем пойти?” она спросила.

Гарри открыл дверь и сел внутрь.

“Ты голоден? Мы можем сходить к Горькому или в буфетную.”

“Да. ’Горький" все еще открыт? Я хочу немного супа ”.

Им потребовалось пятнадцать минут, чтобы пробраться через восемь кварталов с пробками в центре города и найти место для парковки. В "Горьком" они заказали кружки домашнего русского пива, а Тереза заказала курино-рисовый суп.

“Долгий день, да?” - предложил он.

“О, да. Никакого обеда. Был в номере пять часов”.

Босху нужно было услышать о вскрытии Мура, но он знал, что не может просто выпалить вопрос. Он должен был заставить ее захотеть рассказать это.

“Как прошло Рождество? Вы и ваш муж встречаетесь?”

“Даже близко нет. Это просто не сработало. Он никогда не мог смириться с тем, что я делаю, и теперь, когда у меня есть шанс стать шефом Я, он возмущен этим еще больше. Он ушел в канун Рождества. Я провел Рождество в одиночестве. Я собирался позвонить своему адвокату сегодня, чтобы сказать ей возобновить подачу документов, но я был слишком занят ”.

“Ты должен был позвонить мне. Я провел Рождество с койотом”.

“Ах. Тимидо все еще здесь?”

“Да, он все еще время от времени появляется. По ту сторону перевала был пожар. Я думаю, это напугало его ”.

“Да, я читал об этом. Тебе повезло”.

Босх кивнул. У него и Терезы Корасон на протяжении четырех месяцев периодически возникали отношения, каждая встреча сопровождалась такой поверхностной близостью. Но это были отношения по расчету, прочно основанные на физических, а не эмоциональных потребностях и никогда не перерастающие в глубокую страсть ни к одному из них. Ранее в этом году она рассталась со своим мужем, профессором медицинской школы Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и, по-видимому, выделила Гарри из-за своей привязанности. Но Босх знал, что он был вторичным отвлекающим маневром. Их связи были спорадическими, обычно с разницей в недели, и Гарри был доволен, позволяя Терезе инициировать каждую из них.

Он наблюдал, как она опустила голову, чтобы подуть на ложку супа, а затем отпила его. Он увидел ломтики моркови, плавающие в миске. У нее были каштановые локоны, которые ниспадали на плечи. Она откинула несколько прядей назад рукой, подула на очередную ложку, а затем сделала глоток. Ее кожа была темно-коричневой от природы, а лицо имело экзотическую эллиптическую форму, подчеркнутую высокими скулами. Она накрасила полные губы красной помадой, и на ее щеках был лишь легкий пушок белого персика. Он знал, что ей за тридцать, но никогда не спрашивал , сколько именно. Наконец, он обратил внимание на ее ногти. Неполированный и коротко подстриженный, чтобы не проколоть резиновые перчатки, которые были инструментами ее ремесла.

Потягивая крепкое пиво из толстой кружки, он задавался вопросом, было ли это началом очередной любовной связи или она действительно пришла сообщить ему о чем-то важном в результатах вскрытия Хуана Доу № 67.

“Итак, теперь мне нужна пара на канун Нового года”, - сказала она, поднимая взгляд от супа. “На что ты уставился?”

“Просто наблюдаю за тобой. Тебе нужна пара, она у тебя есть. Я прочитал в газете, что Фрэнк Морган играет в ”Каталине"."

“Кто он такой и во что играет?”

“Ты увидишь. Он тебе понравится”.

“В любом случае, это был глупый вопрос. Если он тот, кто тебе нравится, тогда он играет на саксофоне ”.

Гарри улыбнулся, больше себе, чем ей. Он был счастлив узнать, что у него назначено свидание. Одиночество в канун Нового года беспокоило его больше, чем Рождество, День благодарения, любой другой день. Канун Нового года был ночью джаза, и саксофон мог бы разрезать вас пополам, если бы вы были одни.

Она улыбнулась и сказала: “Гарри, с тобой так легко, когда дело касается одиноких женщин”.

Он подумал о Сильвии Мур, вспоминая ее грустную улыбку.

“Итак”, - сказала Тереза, казалось, почувствовав, что он отдаляется. “Держу пари, ты хочешь узнать о жучках внутри Хуан Доу № 67”.

“Сначала доешь свой суп”.

“Нет, все в порядке. Меня это не беспокоит. На самом деле, я всегда проголодаюсь после долгого дня, проведенного за разделкой тел.”

Она улыбнулась. Она часто говорила подобные вещи, как будто бросая ему вызов, чтобы ему не нравилось то, чем она зарабатывала на жизнь. Он знал, что она все еще была на крючке у своего мужа. Не имело значения, что она сказала. Он понял.

“Что ж, я надеюсь, ты не будешь скучать по ножам, когда они сделают тебя постоянным шефом. Тогда вы будете урезать бюджеты ”.

“Нет, я был бы практическим руководителем. Я бы занялся фирменными блюдами. Как сегодня. Но после сегодняшнего я не знаю, сделают ли они меня когда-нибудь постоянным ”.

Гарри почувствовал, что теперь он был тем, кто избавился от плохого чувства и отправил ее путешествовать с ним. Возможно, сейчас самое подходящее время.

“Ты хочешь поговорить об этом?”

“Нет. То есть я хочу, но я не могу. Я доверяю тебе, Гарри, но я думаю, что пока я должен держать это при себе ”.

Он кивнул и оставил эту тему, но намеревался вернуться к ней позже и выяснить, что пошло не так при вскрытии Мура. Он достал свой блокнот из кармана пальто и положил его на стол.

“Хорошо, тогда расскажи мне о Хуане Доу №67”.

Она отодвинула тарелку с супом на край стола и положила кожаный портфель себе на колени. Она достала тонкую картонную папку и открыла ее перед собой.

“Ладно. Это копия, так что ты можешь оставить ее себе, когда я закончу объяснять. Я просмотрел заметки и все остальное, что было у Салазара по этому поводу. Я думаю, вы знаете, что причиной смерти была множественная травма головы от удара тупым предметом. Сокрушительные удары в лобную, теменную, клиновидную и надглазничную области ”.

Описывая эти повреждения, она дотронулась до верхней части лба, затылка, левого виска и края левого глаза. Она не подняла глаз от бумаг.

“Любой из них был смертельным. Были и другие раны от защиты, на которые вы сможете взглянуть позже. Хм, он извлек деревянные щепки из двух травм головы. Похоже, вы говорите о чем-то вроде бейсбольной биты, но не такой широкой, я думаю. Огромные сокрушительные удары, поэтому я думаю, что мы говорим о чем-то, имеющем некоторые рычаги воздействия. Это не палка. Еще больше. Черенок кирки, лопата, что-то вроде - возможно, бильярдный кий. Но, скорее всего, что-то незаконченное. Как я уже сказал, Салли вытащила осколки из ран. Я не уверен, что бильярдный кий с отшлифованным и покрытым лаком покрытием оставит осколки ”.

Она мгновение изучала записи.

“И еще одно - я не знаю, говорил ли вам об этом Портер, но это тело, скорее всего, было сброшено в том месте. Время смерти - по крайней мере, шесть часов до обнаружения. Судя по движению в том переулке и у задней двери ресторана, это тело не могло оставаться незамеченным там в течение шести часов. Должно быть, его выбросили”.

“Да, это было в его записях”.

“Хорошо”.

Она начала перелистывать страницы. Бегло просматриваю фотографии вскрытия и откладываю их в сторону.

“Ладно, вот оно. Результаты токсикологического анализа еще не получены, но цвет крови и печени указывает на то, что там ничего не будет. Я просто предполагаю - или, скорее, Салли просто догадывается, так что не заставляйте нас этим заниматься ”.

Гарри кивнул. Он еще не делал никаких записей. Он закурил сигарету, и она, казалось, не возражала. Она никогда раньше не протестовала, хотя однажды, когда он присутствовал на вскрытии, она вошла из соседнего номера и показала ему легкое сорокалетнего мужчины, употреблявшего три упаковки в день. Это было похоже на старые черные мокасины, которые переехал грузовик.

“Но, как вы знаете, это обычная процедура, - продолжила она, “ мы взяли мазки и сделали анализ содержимого желудка. Во-первых, в ушной сере мы обнаружили что-то вроде коричневой пыли. Мы вычесали немного его из волос, а также взяли немного с ногтей ”.

Босх подумал о героиновой смоле, входящей в состав черного льда.

“Героин?”

“Хорошая догадка, но нет”.

“Просто коричневая пыль”.

Босх что-то писал в своем блокноте.

“Да, мы поместили его на несколько слайдов и взорвали, и, насколько мы можем судить, это пшеница. Пшеничная пыль. Это... это, по-видимому, измельченная пшеница ”.

“Любишь хлопья? У него были хлопья в ушах и волосах?”

Официант в белой рубашке и черном галстуке, с усиками щеточкой и своим лучшим суровым русским видом подошел к столику, чтобы спросить, не хотят ли они чего-нибудь еще. Он посмотрел на стопку фотографий рядом с Терезой. Сверху была одна из фотографий Хуан Доу # 67, обнаженная на столе из нержавеющей стали. Тереза быстро накрыла его картонкой, и Гарри заказал еще два пива. Мужчина медленно отошел от стола.

“Ты имеешь в виду какие-то пшеничные хлопья?” Босх снова спросил. “Как пыль на дне коробки или что-то в этом роде?”

“Не совсем. Оставь эту мысль при себе и позволь мне двигаться дальше. Все это соединится”.

Он махнул ей, чтобы она шла дальше.

“Что касается мазков из носа и содержимого желудка, всплыли две очень интересные вещи. Отчасти поэтому мне нравится то, что я делаю, несмотря на то, что другим людям это не нравится из-за меня.” Она подняла глаза от файла и улыбнулась ему. “В любом случае, в содержимом желудка Салазар обнаружил кофе и пережеванный рис, курицу, болгарский перец, различные специи и свиные кишки. Короче говоря, это была чоризо - мексиканская колбаса. Кишки, использованные в качестве колбасной оболочки, наводят меня на мысль, что это была какая-то домашняя колбаса, а не промышленный продукт. Он съел это незадолго до смерти. Еще почти не было расстройства желудка. Возможно, он даже ел, когда на него напали. Я имею в виду, горло и рот были чистыми, но на зубах все еще оставался мусор.

“И, кстати, все они были оригинальными зубами. Никакой стоматологической помощи вообще - никогда. Ты понял, что этот человек был не из здешних мест?”

Босх кивнул, вспомнив, что в записях Портера говорилось, что вся одежда Хуана Доу № 67 была сшита в Мексике. Он писал в блокноте.

Она сказала: “В желудке также было это”.

Она подвинула полароидную фотографию через стол. Это было розоватое насекомое с отсутствующим одним крылом и сломанным другим. Он выглядел мокрым, как и должно было быть, учитывая, где он был найден. Он лежал на стеклянной посуде для культивирования рядом с десятицентовиком. Десятицентовик был примерно в десять раз больше жука.

Гарри заметил официанта, стоящего примерно в десяти футах от него с двумя кружками пива. Мужчина поднял кружки и поднял брови. Босх просигналил, что приближаться безопасно. Официант поставил бокалы, украдкой взглянул на фотографию жука и затем быстро отошел. Гарри вернул фотографию Терезе.

“Так что же это такое?”

“Трипетид,” сказала она и улыбнулась.

“Черт, я как раз собирался догадаться об этом”, - сказал он.

Она рассмеялась над дурацкой шуткой.

“Это плодовая мушка, Гарри. Средиземноморский сорт. Маленькая ошибка, которая приводит к большим потерям в калифорнийской цитрусовой промышленности? Салазар пришел ко мне, чтобы отправить его по рекомендации, потому что мы понятия не имели, что это было. Я попросил исследователя отвезти это в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе энтомологу, которого предложил Гэри. Он определил это для нас ”.

Босх знал, что Гэри был ее отчужденным, вскоре ставшим бывшим мужем. Он кивнул на то, что она говорила ему, но не понимал значения находки.

Она сказала: “Мы переходим к мазкам из носа. Ладно, там было еще пшеничной пыли, а потом мы нашли это ”.

Она подвинула еще одну фотографию через стол. Это была также фотография кулинарного блюда с десятицентовиком внутри. Рядом с десятицентовиком также была небольшая розовато-коричневая полоска. Она была намного меньше мухи на первой фотографии, но Босх мог сказать, что это тоже было какое-то насекомое.

“А это?” - спросил он.

“То же самое, говорит мне мой энтомолог. Только это юнец. Это личинка.”

Она сложила пальцы вместе и выставила локти. Она улыбалась и ждала.

“Тебе это нравится, не так ли?” - сказал он. Он отхлебнул четверть своего пива. “Ладно, ты меня поймал. Что все это значит?”

“Ну, у тебя есть базовое представление о плодовой мушке, верно? Он уничтожает урожай цитрусовых, может поставить всю индустрию на колени, потерять миллионы, не пить апельсиновый сок по утрам и так далее, и тому подобное, упадок цивилизации, какой мы ее знаем. Верно?”

Он кивнул, и она продолжила, говоря очень быстро.

“Ладно, похоже, у нас здесь ежегодное нашествие медухи. Я уверен, вы видели карантинные знаки на автострадах или слышали, как вертолеты распыляют малатион по ночам ”.

“Они заставляют меня мечтать о Вьетнаме”, - сказал Гарри.

“Вы, должно быть, также видели или читали о движении против распыления малатиона. Некоторые люди говорят, что он отравляет людей так же, как эти насекомые. Они хотят, чтобы это прекратилось. Итак, что же делать Министерству сельского хозяйства? Ну, одно дело - ускорить другую процедуру, которую они используют для получения этих ошибок.

“Министерство сельского хозяйства США и государственный проект по искоренению Медфлай выпускают миллиарды стерильных медфлай по всей Южной Калифорнии. Миллионы каждую неделю. Видите ли, идея в том, что когда те, которые уже существуют, спариваются, они будут делать это со стерильными партнерами, и в конечном итоге заражение прекратится, потому что воспроизводится все меньше и меньше. Это математический расчет, Гарри. Конец проблемы - если они смогут насытить регион достаточным количеством стерильных мух ”.

На этом она остановилась, но Босх все еще не понимал.

“Боже, это все действительно фантастично, Тереза. Но доходит ли это в конце концов до точки, или мы просто ...”

“Я добираюсь туда. Я добираюсь туда. Просто послушай. Ты детектив. Детективы должны слушать. Ты однажды сказал мне, что раскрывать убийства - значит заставлять людей говорить и просто слушать их. Что ж, я рассказываю это.”

Он поднял руки вверх. Она продолжала.

“Мухи, выпущенные Министерством сельского хозяйства США, окрашиваются, когда они находятся на личиночной стадии. Окрашен в розовый цвет, чтобы они могли отслеживать их или быстро отделять стерильные от нестерильных, когда проверяют те маленькие ловушки, которые они расставили на апельсиновых деревьях повсюду. После того, как личинки окрашиваются в розовый цвет, их облучают, чтобы сделать стерильными. Затем их отпускают”.

Гарри кивнул. Это начинало звучать интересно.

“Мой энтомолог исследовал два образца, взятых из Хуан Доу № 67, и вот что он нашел”. Она сослалась на некоторые заметки в файле. “Взрослая муха, полученная из желудка покойного, была окрашенной и стерилизованной, женского пола. Ладно, в этом нет ничего необычного. Как я уже сказал, они выпускают что-то около трехсот миллионов таких штук в неделю - миллиарды в течение года - и поэтому представляется вероятным, что один из них мог быть случайно проглочен нашим человеком, если бы он был где-нибудь, скажем, в Южной Калифорнии ”.

“Это сужает круг поисков”, - сказал Босх. “А как насчет другого образца?”

“Личинка другая”. Она снова улыбнулась. “Доктор Брэкстон, это врач от насекомых, сказал, что образец личинки был окрашен в розовый цвет в соответствии со спецификациями Министерства сельского хозяйства США. Но он еще не был облучен - стерилизован, - когда попал в нос нашего неизвестного ”.

Она разжала руки и опустила их по бокам. Ее фактический отчет был завершен. Теперь пришло время строить догадки, и она давала ему первый шанс.

“Итак, внутри его тела у него две окрашенные мухи, одна стерилизованная и одна не стерилизованная”, - сказал Босх. “Это привело бы меня к выводу, что незадолго до своей смерти наш мальчик был в месте, где стерилизуют этих мух. Миллионы мух вокруг. Один или два могли попасть в его еду. Он мог бы вдохнуть один из них через нос. Что-нибудь в этом роде”.

Она кивнула.

“А как насчет пшеничной пыли? В ушах и волосах”.

“Пшеничная мука - это еда, Гарри. Брэкстон сказал, что это пища, используемая в процессе размножения.”

Он сказал: “Итак, мне нужно найти, где они производят, где они размножаются, этих стерильных мух. Возможно, у них есть наводка на Хуана Доу. Звучит так, будто он был заводчиком или что-то в этом роде ”.

Она улыбнулась и сказала: “Почему бы тебе не спросить меня, где их разводят”.

“Где они это делают, Тереза?”

“Ну, хитрость в том, чтобы разводить их там, где они уже являются частью естественной популяции насекомых или окружающей среды и, следовательно, не представляют проблемы на случай, если кому-то случится выскользнуть за дверь до того, как он получит свою дозу радиации.

“И, таким образом, Министерство сельского хозяйства США заключает контракты с заводчиками только в двух местах: на Гавайях и в Мексике. На Гавайях есть три подрядчика по разведению на Оаху. В Мексике есть завод недалеко от Сиуатенехо, и самый большой из всех пяти находится недалеко от ...

“Мексикали”.

“Гарри! Как ты узнал? Ты уже знал все это и позволил мне...”

“Это было просто предположение. Это соответствует кое-чему другому, над чем я работал ”.

Она странно посмотрела на него, и на мгновение он пожалел, что испортил ей веселье. Он осушил свою пивную кружку и огляделся в поисках брезгливого официанта.

10

Она отвезла его обратно, чтобы забрать машину возле "Ред Винд", а затем последовала за ним из центра города до его дома на холмах. Она жила в кондоминиуме в Хэнкок-парке, который был ближе, но она сказала, что в последнее время проводила там слишком много времени и хотела получить шанс увидеть или услышать койота. Он знал, что ее настоящая причина заключалась в том, что ей было бы легче выбраться из его дома, чем просить его покинуть ее.

Впрочем, Босх не возражал. Правда была в том, что он чувствовал себя неуютно у нее дома. Это слишком сильно напомнило ему о том, к чему приближался Лос-Анджелес. Это был лофт на пятом этаже с видом на центр города в историческом жилом здании под названием Уорфилд. Внешний вид здания был все так же прекрасен, как и в тот день, когда в 1911 году оно было завершено Джорджем Алланом Хэнкоком. Архитектура в стиле боз-ар с сине-серым терракотовым фасадом. Джордж не пожалел денег на нефть, и с улицы Уорфилд с его лилиями и картушами демонстрировал это. Но именно интерьер - то есть нынешний интерьер, - который Bosch счел нежелательным. Это место было куплено несколько лет назад японской фирмой и полностью уничтожено, затем переоборудовано, отремонтировано и переоборудовано заново. Стены в каждой квартире были снесены, и каждое помещение представляло собой не что иное, как длинную стерильную комнату с полами из искусственного дерева, стойками из нержавеющей стали и рельсовым освещением. Просто красивая оболочка, подумал Босх. У него было чувство, что Джордж подумал бы то же самое.

Дома у Гарри они разговаривали, пока он поджаривал хибачи на крыльце и жарил на гриле оранжевое филе с прожаркой. Он купил его в канун Рождества, и оно было еще свежим и достаточно большим, чтобы его можно было расколоть. Тереза сказала ему, что окружная комиссия, вероятно, неофициально примет решение до Нового года о постоянном главном медицинском эксперте. Он пожелал ей удачи, но в глубине души не был уверен, что говорит искренне. Это было политическое назначение, и ей пришлось бы придерживаться линии. Зачем лезть в эту коробку? Он сменил тему.

“Итак, если этот парень, этот Хуан Доу, был в Мехикали - недалеко от того места, где производят этих плодовых мушек, - как вы думаете, как его тело попало сюда?”

“Это не по моей части”, - сказала Тереза.

Она стояла у перил, глядя на долину. В свежем, прохладном воздухе мерцали миллионы огоньков. На ее плечах была накинута его куртка. Гарри полил рыбу ананасовым соусом барбекю, а затем перевернул ее.

“Здесь, у огня, тепло”, - сказал он. Он немного повозился с филе, а затем сказал: “Я думаю, дело было в том, что, возможно, они не хотели, чтобы кто-нибудь проверял бизнес этого подрядчика Министерства сельского хозяйства США. Понимаешь? Они не хотели, чтобы это тело было связано с тем местом. Поэтому они увозят тело парня подальше ”.

“Да, но всю дорогу до Лос-Анджелеса?”

“Может быть, они были… ну, я не знаю. Это довольно далеко ”.

Они оба несколько мгновений молчали, погруженные в свои мысли. Босх слышал и чувствовал запах ананаса, который шипел, капая на угли. Он сказал: “Как вы переправляете мертвое тело через границу?”

“О, я думаю, они провозили контрабандой вещи и покрупнее этого, не так ли?”

Он кивнул.

“Ты когда-нибудь бывал там, Гарри, в Мехикали?”

“Просто чтобы проехать по пути в Байя-Сан-Фелипе, где я рыбачил прошлым летом. Я никогда не останавливался. Ты?”

“Никогда”.

“Ты знаешь название города сразу за границей? На нашей стороне?”

“Э-э-э”.

“Калексико”.

“Ты шутишь? Это то место, где...”

“Ага”.

Рыба была готова. Он выложил его вилкой на тарелку, накрыл гриль крышкой, и они вошли внутрь. Он подал его с испанским рисом, который он приготовил с Пико-Пико. Он открыл бутылку красного вина и налил два бокала. Кровь богов. У него не было никакого белого. Когда он ставил все на стол, он увидел улыбку на ее лице.

“Ты думал, что я приглашенный на ужин по телевизору, не так ли?”

“Приходило мне в голову. Это очень мило”.

Они чокнулись бокалами и спокойно поели. Она похвалила его за блюдо, но он знал, что рыба была немного суховатой. Они снова перешли к светской беседе. Все это время он искал повод спросить ее о вскрытии Мура. Это не пришло, пока они не закончили.

“Что ты теперь будешь делать?” - спросила она, положив салфетку на стол.

“Думаю, я уберу со стола и посмотрю, может быть ...”

“Нет. Ты понимаешь, что я имею в виду. О деле Хуана Доу.”

“Я не уверен. Я хочу снова поговорить с Портером. И я, вероятно, посмотрю в Министерстве сельского хозяйства США. Я хотел бы узнать больше о том, как эти мухи попадают сюда из Мексики ”.

Она кивнула и сказала: “Дай мне знать, если захочешь поговорить с энтомологом. Я могу это устроить ”.

Он наблюдал за ней, когда у нее снова появился отстраненный взгляд, который преследовал ее всю ночь.

“А как насчет тебя?” - спросил он. “Что ты теперь будешь делать?”

“По поводу чего?”

“О проблемах со вскрытием Мура”.

“Это очевидно, да?”

Он встал и убрал тарелки. Она не встала из-за стола. Он снова сел и разлил содержимое бутылки по стаканам. Он решил, что должен дать ей что-нибудь, чтобы она чувствовала себя комфортно, давая ему что-то взамен.

“Послушай меня, Тереза. Я думаю, нам с тобой следует поговорить о разных вещах. Я думаю, у нас здесь два расследования, возможно, три, и все они могут быть частью одного и того же. Как разные спицы в одном колесе”.

Она подняла глаза, сбитая с толку. “Какие дела? О чем ты говоришь?”

“Я знаю, что все, что я собираюсь сказать, находится за пределами вашего заведения, но я думаю, вам нужно это знать, чтобы помочь принять решение. Я наблюдал за тобой всю ночь и могу сказать, что у тебя проблема, и ты не знаешь, что делать ”.

Он колебался, давая ей шанс остановить его. Она этого не сделала. Он рассказал ей об аресте Марвина Дэнса и его связи с убийством Джимми Каппса.

“Когда я узнал, что Каппс привозил лед с Гавайев, я пошел к Кэлу Муру, чтобы спросить о черном льду. Ты знаешь, соревнование. Я хотел знать, откуда это берется, где вы это берете, кто это продает, все, что помогло бы мне составить представление о том, кто мог убить Джимми Каппса. В любом случае, дело в том, что я думал, что Мур просветил меня, сказал, что ничего не знает, но сегодня я узнаю, что он собирал досье на черный лед. Он собирал информацию по моему делу. Он скрывал от меня кое-что, но в то же время собирал что-то воедино по этому делу, когда исчез. Я получил досье сегодня. Там была записка. На нем было написано ‘Подари Гарри Босху”.

“Что в нем было? Досье.”

“Очень много. В том числе в отчете разведки говорится, что основным источником черного льда, вероятно, является ранчо в Мехикали ”.

Она уставилась на него, но ничего не сказала.

“Что подводит нас к нашему Хуану Доу. Портер выходит на свободу, и сегодня дело переходит ко мне. Я просматриваю досье и дам вам одно предположение, кто это был, кто нашел тело, а затем исчез на следующий день.”

“Черт”, - сказала она.

“Именно. Кэл Мур. Что это значит, я не знаю. Но он офицер, докладывающий о теле. На следующий день он на ветру. На следующей неделе его находят в номере мотеля, предполагаемый самоубийца. И затем, на следующий день - после того, как открытие Мура попало в газеты и на ТЕЛЕВИДЕНИЕ - Портер звонит и говорит: ‘Знаете что, ребята, я увольняюсь’. Для тебя все это звучит честно?”

Она резко встала и подошла к раздвижной двери на крыльцо. Она смотрела сквозь стекло на другой конец перевала.

“Эти ублюдки”, - сказала она. “Они просто хотят бросить все это. Потому что это может кого-то смутить ”.

Босх подошел к ней сзади.

“Ты должен рассказать кому-нибудь об этом. Скажи мне.”

“Нет. Я не могу. Ты рассказываешь мне все.”

“Я уже говорил тебе. Больше ничего нет, и все это в беспорядке. В досье было немного, кроме того, что Управление по борьбе с наркотиками сообщило Муру, что черный лед поступает из Мехикали. Вот как я догадался о подрядчике по продаже плодовых мушек. И потом, есть еще Мур. Он вырос в Калексико и Мехикали. Ты видишь? Здесь слишком много совпадений, которые я не считаю совпадениями ”.

Она все еще стояла лицом к двери, и он разговаривал с ней в спину, но он видел отражение ее обеспокоенного лица в стекле. Он чувствовал запах ее духов.

“Важная вещь в досье заключается в том, что Мур не хранил его в своем офисе или квартире. Это было в таком месте, где никто из IAD или RHD не смог бы его найти. И когда парни из его команды нашли это, там была записка, в которой говорилось отдать это мне. Ты понимаешь?”

Растерянный взгляд в зеркале ответил за нее. Она повернулась и прошла в гостиную, села в мягкое кресло и провела руками по волосам. Гарри остался стоять и расхаживал по деревянному полу перед ней.

“Зачем ему писать записку с просьбой передать файл мне? Это не было бы запиской для него самого. Он уже знал, что собирал файл для меня. Значит, записка была для кого-то другого. И о чем это нам говорит? Что он либо знал, когда писал это, что он собирался покончить с собой. Или он...”

“Знал, что его собираются убить”, - сказала она.

Босх кивнул. “Или, по крайней мере, он знал, что увяз во что-то слишком глубоко. Что он был в беде. В опасности”.

“Господи”, - сказала она.

Гарри подошел и протянул ей бокал с вином. Он наклонился близко к ее лицу.

“Ты должен рассказать мне о вскрытии. Что-то не так. Я слышал тот дерьмовый пресс-релиз, который они выпустили. Неубедительно. Что это за дерьмо? С каких это пор ты не можешь сказать, убил кого-то выстрел из дробовика в лицо или нет?

“Так скажи мне, Тереза. Мы можем придумать, что делать ”.

Она пожала плечами и покачала головой, но Гарри знал, что она собирается рассказать.

“Они сказали мне, потому что я не был уверен на сто процентов - Гарри, ты не можешь раскрыть, откуда у тебя эта информация. Ты не можешь.”

“Это не вернется к тебе. Если мне придется, я использую это, чтобы помочь нам, но к тебе это не вернется. Это мое обещание”.

“Они сказали мне ни с кем это не обсуждать, потому что я не мог быть полностью уверен. Помощник шефа, Ирвинг, этот высокомерный придурок, точно знал, куда его воткнуть. Разговор о том, что окружная комиссия вскоре примет решение о моей должности. Говорят, что они будут искать главного МЕНЯ, который знал осторожность. Рассказывал, какие друзья у него были в комиссии. Я бы хотел взять скальпель...”

“Не обращай внимания на все это. В чем именно ты не был уверен на сто процентов?”

Она осушила свой бокал. Затем история вышла наружу. Она сказала ему, что вскрытие прошло в обычном режиме, за исключением того факта, что в дополнение к двум детективам, наблюдавшим за этим делом, Шихану и Честейн из IAD, был помощник начальника полиции Ирвинг. Она сказала, что лаборант также был под рукой, чтобы сравнить отпечатки пальцев.

“Разложение было обширным”, - сказала Тереза. “Мне пришлось снять кончики пальцев и сбрызнуть их химическим отвердителем. Коллинз, это мой лаборант, смог снять отпечатки после этого. Он провел сравнение прямо здесь, потому что Ирвинг принес образцы. Это было совпадение. Это был Мур”.

“А как насчет зубов?”

“Стоматолог был жестким. Не так уж много осталось такого, что не было бы раздроблено. Мы сравнили часть резца, найденную в ванне, с некоторыми стоматологическими записями, которые раздобыл Ирвинг. У Мура был корневой канал, и он был там. Это тоже было совпадение ”.

Она сказала, что начала вскрытие после подтверждения личности и сразу же пришла к очевидному выводу: повреждения от выстрела из двуствольного дробовика были массовыми и смертельными. Мгновенно. Но именно во время изучения материала, отделившегося от тела, она начала сомневаться, может ли она считать смерть Мура самоубийством.

“Сила взрыва привела к полному смещению черепа”, - сказала она. “И, конечно, протокол вскрытия требует обследования всех жизненно важных органов, включая мозг.

“Проблема заключалась в том, что мозг был в основном не поврежден из-за широкого рисунка снаряда. По-моему, мне сказали, что дробинки выпускаются из двустволки, расположенной рядом друг с другом. Я мог это видеть. Траектория полета снаряда была очень широкой. Тем не менее, большая часть лобной доли и соответствующий фрагмент черепа остались в основном нетронутыми, хотя и были отделены.

“Ты понимаешь, что я имею в виду? На схеме говорилось, что это было нанесено в ванне. Это ... слишком много? Я знаю, что ты знал его ”.

“Не настолько хорошо. Продолжай”.

“Итак, я изучил это произведение, на самом деле не ожидая ничего большего, чем то, что я видел ранее. Но я был неправ. Была геморрагическая демаркация в доле вдоль внутренней оболочки черепа ”.

Она сделала глоток из его бокала и тяжело вздохнула, словно изгоняя демона.

“И так, видишь ли, Гарри, это была большая гребаная проблема”.

“Скажи мне, почему”.

“Ты говоришь как Ирвинг. ‘Скажи мне, почему. Скажи мне, почему.’ Ну, это должно быть очевидно. По двум причинам. Во-первых, при такой мгновенной смерти не бывает такого большого кровотечения. В мозговой оболочке не наблюдается сильного кровотечения, когда мозг буквально отсоединен от тела за долю секунды. Но в то время как есть место для некоторых дебатов по этому поводу - я предоставлю это Ирвингу - по второй причине дебатов вообще нет. Это кровоизлияние явно указывало на контрударную травму головы. У меня вообще нет сомнений”.

Гарри быстро просмотрел физику, которую он узнал за те десять лет, что наблюдал за вскрытиями. Контрударная черепно-мозговая травма - это повреждение, которое происходит на стороне мозга, противоположной месту повреждения. Мозг, по сути, был желеобразной формой внутри черепа. Резкий удар в левую сторону часто наносил наибольший ущерб правой стороне, потому что сила удара прижимала желе к правой стороне черепа. Гарри знал, что для того, чтобы у Мура произошло кровоизлияние, описанное Терезой, в переднюю часть мозга, его нужно было ударить сзади. Выстрел из дробовика в лицо не сделал бы этого.

“Есть ли какой-нибудь способ ...” - он замолчал, не понимая, о чем хотел спросить. Он внезапно осознал, что его тело испытывает острую потребность в сигарете, и похлопал кончиком свежей пачки по ладони.

“Что случилось?” спросил он, открывая его.

“Ну, когда я начал объяснять, Ирвинг весь напрягся и продолжал спрашивать: ‘Ты уверен? Это стопроцентная точность? Не слишком ли мы торопимся?" и так далее, и тому подобное. Я думаю, это было довольно ясно. Он не хотел, чтобы это было чем-то иным, кроме самоубийства. В ту минуту, когда я высказал сомнение, он начал говорить о поспешных выводах и необходимости двигаться медленно. Он сказал, что департамент может быть смущен тем, к чему может привести расследование, если мы не будем действовать медленно, осторожно и правильно. Это были его слова. Мудак.”

“Пусть спящие собаки лежат”, - сказал Босх.

“Верно. Итак, я просто без обиняков сказал им, что не собираюсь считать это самоубийством. А потом... потом они отговорили меня считать это убийством. Так вот откуда берется неубедительность. Компромисс. На данный момент. Это заставляет меня чувствовать, что я в чем-то виноват. Эти ублюдки.”

“Они просто собираются бросить это”, - сказал Босх.

Он не мог этого понять. Нежелание должно было быть из-за расследования IAD. Чем бы ни увлекался Мур, Ирвинг должен верить, что это либо привело его к самоубийству, либо привело к тому, что его убили. И в любом случае Ирвинг не хотел открывать эту коробку, не узнав сначала, что в ней. Может быть, он никогда не хотел знать. Это говорило Босху об одном: он был предоставлен самому себе. Независимо от того, что он придумал, передача этого Ирвингу и RHD похоронила бы это. Так что, если Босх продолжал это делать, он был фрилансером.

“Они знают, что Мур работал над чем-то для тебя?” Спросила Тереза.

“Сейчас они знают, но, вероятно, не знали, когда были с тобой. Вероятно, это ничего не изменит ”.

“Что насчет дела Хуана Доу? О том, что он нашел тело.”

“Я не знаю, что им известно об этом”.

“Что ты будешь делать?”

“Я не знаю. Я ничего не знаю. Что ты будешь делать?”

Она долго молчала, потом встала и подошла к нему. Она наклонилась к нему и поцеловала в губы. Она прошептала: “Давай забудем обо всем этом на некоторое время”.

***

Он уступал ей в их занятиях любовью, позволяя ей вести и направлять его, использовать его тело так, как она хотела. Они были вместе достаточно часто, так что им было комфортно, и они знали пути друг друга. Они были за пределами стадий любопытства или смущения. В конце она оседлала его, когда он откинулся назад, опираясь на подушки, о спинку кровати. Ее голова откинулась назад, и ее обрезанные ногти безболезненно впились в его грудь. Она вообще не издала ни звука.

В темноте он поднял глаза и увидел блеск серебра, капающего из ее ушей. Он протянул руку и коснулся сережек, а затем провел руками по ее шее, по плечам и груди. Ее кожа была теплой и влажной. Ее медленное методичное движение увлекало его все дальше в пустоту, куда ничто в мире не могло попасть.

Когда они оба отдыхали, она все еще сидела на нем, свернувшись калачиком, и его охватило чувство вины. Он подумал о Сильвии Мур. Женщина, которую он встретил только прошлой ночью, как она могла вмешаться в это? Но она это сделала. Он задавался вопросом, откуда взялось чувство вины. Может быть, это было из-за того, что все еще было у них впереди.

Ему показалось, что он услышал короткий, пронзительный лай койота вдалеке за домом. Тереза подняла голову с его груди, и затем они услышали одинокий лай животного.

“Робко”, - услышал он ее тихий голос.

Гарри почувствовал, как чувство вины снова охватывает его. Он подумал о Терезе. Неужели он обманом заставил ее рассказать ему? Он так не думал. Может быть, опять же, это было чувство вины за то, чего он еще не сделал. Что, как он знал, он сделает с информацией, которую она дала.

Казалось, она знала, что его мысли были далеко от нее. Возможно, изменение в его сердцебиении, легкое напряжение в мышцах.

“Ничего”, - сказала она.

“Что?” - спросил я.

“Ты спросил, что я собираюсь делать. Ничего. Я больше не собираюсь ввязываться в это дерьмо. Если они хотят похоронить это, пусть они это похоронят ”.

Тогда Гарри понял, что из нее получился бы хороший постоянный главный судебно-медицинский эксперт округа Лос-Анджелес.

Он почувствовал, что отдаляется от нее в темноте.

Тереза скатилась с него и села на край кровати, глядя в окно на луну в три четверти. Они оставили занавес открытым. Койот взвыл еще раз. Босху показалось, что он слышит, как где-то вдалеке отвечает собака.

“Ты такой же, как он?” - спросила она.

“Кто?” - спросил я.

“Timido. Один там, в темном мире.”

“Иногда. Каждый иногда бывает таким”.

“Да, но тебе это нравится, не так ли?”

“Не всегда”.

“Не всегда...”

Он думал о том, что сказать. Неверное слово, и она бы ушла.

“Прости, если я держусь отстраненно”, - попытался он. “Есть много всего...”

Он не закончил. Этому не было оправдания.

“Тебе действительно нравится жить здесь, в этом маленьком одиноком доме, с койотом, как твоим единственным другом, не так ли?”

Он не ответил. Лицо Сильвии Мур необъяснимым образом всплыло в его памяти. Но на этот раз он не чувствовал вины. Ему нравилось видеть ее там.

“Я должна идти”, - сказала Тереза. “Завтра долгий день”.

Он смотрел, как она голая идет в ванную, по пути забирая сумочку с ночного столика. Он слушал, как льется вода в душе. Он представил, как она там, стирает с себя все следы его присутствия, а затем брызгает универсальными духами, которые она всегда носила в сумочке, чтобы скрыть любые запахи, оставшиеся на ней после работы.

Он перекатился на край кровати к куче своей одежды на полу и достал телефонную книгу. Он набрал номер, пока еще текла вода. Ответивший голос был приглушен сном. Было около полуночи.

“Ты не знаешь, кто это, и я никогда с тобой не разговаривал”.

Наступила тишина, пока раздавался голос Гарри.

“Ладно, ладно. Понял. Я понимаю.”

“Есть проблема со вскрытием Кэла Мура”.

“Черт, я знаю это, чувак. Неубедительно. Тебе не обязательно будить меня, чтобы...”

“Нет, ты не понимаешь. Вы путаете результаты вскрытия с пресс-релизом о вскрытии. Две разные вещи. Теперь понимаешь?”

“Да… Я думаю, что понимаю. Итак, в чем проблема?”

“Помощник начальника полиции и исполняющий обязанности начальника Я не согласны. Один говорит о самоубийстве, другой об убийстве. Не может быть и того, и другого. Я полагаю, это то, что вы называете неубедительным в пресс-релизе ”.

В трубке раздался низкий свистящий звук.

“Это хорошо. Но зачем копам хотеть скрыть убийство, особенно одного из своих? Я имею в виду, что самоубийство выставляет департамент таким, какой он есть, дерьмом. Зачем хоронить убийство, если это не означает, что есть что-то ...

“Хорошо”, - сказал Босх и повесил трубку.

Минуту спустя душ был выключен, и Тереза вышла, вытираясь полотенцем. Она совершенно не стеснялась своей наготы с ним, и Гарри обнаружил, что ему не хватает этой застенчивости. Это в конечном итоге покинуло всех женщин, с которыми он был связан, прежде чем они в конечном итоге оставили его.

Он натянул синие джинсы и футболку, пока она одевалась. Ни один из них не произнес ни слова. Она посмотрела на него с тонкой улыбкой, а затем он проводил ее до машины.

“Итак, у нас все еще есть свидание на Новый год?” спросила она после того, как он открыл для нее дверцу машины.

“Конечно”, - сказал он, хотя знал, что она позвонит с предлогом отменить встречу.

Она наклонилась и поцеловала его в губы, затем скользнула на водительское сиденье.

“До свидания, Тереза”, - сказал он, но она уже закрыла дверь.

***

Была полночь, когда он вернулся внутрь. В помещении пахло ее духами. И его собственная вина. Он поставил “Mood Indigo" Фрэнка Моргана на проигрыватель компакт-дисков и стоял там в гостиной, не двигаясь, просто слушая фразировку первого соло, песни под названием "Колыбельная”. Босх думал, что не знает ничего более правдивого, чем звук саксофона.

11

Уснуть не было никакой возможности. Босх знал это. Он стоял на крыльце, глядя вниз на ковер из огней, и позволил холодному воздуху закалить его кожу и решимость. Впервые за несколько месяцев он почувствовал прилив сил. Он снова был на охоте. Он пропустил все, что касалось дел, через свой разум и составил мысленный список людей, которых он должен был увидеть, и вещей, которые он должен был сделать.

На вершине был Люциус Портер, сломленный детектив, чей уход был слишком своевременным, слишком случайным, чтобы быть случайным. Гарри понял, что начинает злиться, просто думая о Портере. И смущенный. Смущенный тем, что подставил свою шею ради него с Паундсом.

Он заглянул в свой блокнот, а затем еще раз набрал номер Портера. Он не ожидал ответа и не был разочарован. Портер, по крайней мере, был надежен в этом отношении. Он проверил адрес, который записал ранее, и направился к выходу.

Спускаясь с холмов, он не пропустил ни одной машины, пока не добрался до Кауэнги. Он направился на север и выехал на Голливудскую автостраду в Бархеме. Автострада была переполнена, но не настолько, чтобы движение было медленным. Машины двигались на север с постоянной скоростью, плавно движущаяся лента огней. Босх видел, как над Студио-Сити кружит полицейский вертолет, столб белого света падал где-то на место преступления. Казалось, что луч был поводком, который удерживал кружащий корабль от полета высоко и далеко.

Больше всего он любил ночной город. Ночь скрыла многие печали. Он заставил город замолчать, но в то же время вывел на поверхность глубокие подводные течения. Он верил, что именно в этом темном потоке он двигался наиболее свободно. Под покровом теней. Как водитель лимузина, он выглянул наружу, но никто не заглянул внутрь.

В темноте было ощущение случайности, причудливость случая проявилась в синей неоновой ночи. Так много способов жить. И умереть. Вы могли бы ехать на заднем сиденье черного лимузина студии или так же легко на заднем сиденье синего фургона коронера. Звук аплодисментов был таким же, как жужжание пули, пролетающей мимо вашего уха в темноте. Эта случайность. Это был Лос-Анджелес.

Был внезапный пожар и внезапное наводнение, землетрясение, оползень. Там был стрелок из проезжающей мимо машины и взломщик, накачанный крэком. Пьяный водитель и вечно извилистая дорога впереди. Были копы-убийцы и копы-убийцы. Там был муж женщины, с которой ты спал. И там была женщина. В любой момент, в любую ночь людей насиловали, насиловали, калечили. Убит и любим. У груди его матери всегда был ребенок. И, иногда, ребенок, одинокий в мусорном контейнере.

Где-то.

Гарри вышел на улице Вановен в Северном Голливуде и направился на восток, в сторону Бербанка. Затем он снова повернул на север, в район захудалых квартир. Босх мог сказать по бандитским граффити, что это был район, населенный в основном латиноамериканцами. Он знал, что Портер прожил здесь много лет. Это было все, что он мог позволить себе после уплаты алиментов и за выпивку.

Он свернул на стоянку трейлеров в Хэппи-Вэлли и нашел "Портер" двойной ширины в конце Гринбрайар-лейн. В трейлере было темно, даже лампочка над дверью не горела, а под навесом с алюминиевой крышей не было машины. Босх некоторое время сидел в своей машине, курил сигарету и наблюдал. Он услышал музыку мариачи, доносящуюся по соседству из одного из мексиканских клубов на Ланкершим. Вскоре его заглушил реактивный самолет, который пронесся над головой по пути в аэропорт Бербанк. Он полез в отделение для перчаток за кожаной сумкой с фонариком и отмычками и вышел.

После того, как третий стук остался без ответа, Гарри открыл мешочек. Ворвавшись на место Портера, он не заставил себя ждать. Портер был игроком в этой игре, а не невинным. По мнению Босха, Портер лишился защиты своей частной жизни, когда не был с ним откровенен, когда не упомянул, что именно Мур обнаружил тело Хуана Доу № 67. Теперь Босх собирался найти Портера и спросить его об этом.

Он достал миниатюрный фонарик, включил его, а затем, держа во рту, наклонился и с помощью отмычки и крошечного гаечного ключа вскрыл замок. Ему потребовалось всего несколько минут, чтобы нажать на кнопки и открыть дверь.

Когда Босх вошел, его встретил кислый запах. Он узнал в нем запах пота пьяницы. Он позвал Портера по имени, но ответа не получил.

Он включил свет, проходя по комнатам. Почти на каждой горизонтальной поверхности стояли пустые стаканы. Кровать была не заправлена, а простыни были тускло-белыми. Среди стаканов на ночном столике стояла пепельница, переполненная окурками. Там также была статуя святого, которого Босх не смог идентифицировать. В ванной, примыкающей к спальне, ванна была грязной, зубная щетка валялась на полу, а в корзине для мусора была пустая бутылка из-под виски, то ли такой дорогой, то ли такой дешевой марки, что Гарри никогда о ней не слышал. Но он подозревал, что это было последнее.

На кухне в мусорном ведре была еще одна пустая бутылка. На столешницах и раковине также были свалены грязные тарелки. Он открыл холодильник и увидел только банку горчицы и коробку из-под яиц. Заведение Портера было очень похоже на своего владельца. Он показал маргинальную жизнь, если это вообще можно так назвать.

Вернувшись в гостиную, Босх взял фотографию в рамке со столика рядом с желтым диваном. Это была женщина. Не слишком привлекательный, разве что для Портера, может быть. Бывшая жена, которую он не мог забыть. Может быть. Гарри положил фотографию обратно, и тут зазвонил телефон.

Он проследил за шумом до спальни. Телефон лежал на полу рядом с кроватью. Он снял трубку после седьмого гудка, подождал мгновение и голосом, рассчитанным на то, чтобы казаться оторванным ото сна, сказал: “А?”

“Портер?” - спросил я.

“Да”.

Линия оборвалась. Это не сработало. Но узнал ли Босх этот голос? Фунтов? Нет, не фунты. Произнесено всего одно слово. Но, тем не менее, акцент был налицо. Испанский, подумал он. Он отложил это в памяти и встал с кровати. Над нами пролетел еще один самолет, и трейлер содрогнулся. Он вернулся в гостиную, где без особого энтузиазма обыскал письменный стол с одним выдвижным ящиком, хотя знал, что независимо от того, что он найдет, это не решит насущную проблему: где Портер?

Босх выключил весь свет и, уходя, снова запер входную дверь. Он решил начать с Северного Голливуда и продвигаться на юг, к центру города. В каждом полицейском подразделении было несколько баров, которые обслуживали многочисленную клиентуру из копов. Затем, после двух, когда они закрывались, там были ночные бутылочные клубы. В основном это были темные ямы, куда мужчины приходили, чтобы напиться крепко и тихо, как будто от этого зависели их жизни. Они были убежищем от улицы, местами, куда можно пойти, чтобы забыть и простить себя. Босх полагал, что найдет Портера именно в одном из таких мест.

Он начал с места на Киттридж под названием "Попугай". Но бармен, сам бывший полицейский, сказал, что не видел Портера с Сочельника. Затем он отправился на трассу 502 на Ланкершиме, а затем в Сентс на Кауэнге. Они знали Портера в этих местах, но он не был ни в том, ни в другом сегодня вечером.

Так продолжалось до двух. К тому времени Босх проложил себе путь в Голливуд. Он сидел в своей машине напротив The Bullet, пытаясь вспомнить о ближайших местах расположения бутылочных клубов, когда зазвонил его пейджер. Он проверил номер и не узнал его. Он вернулся в "Пулю", чтобы воспользоваться телефоном-автоматом. Свет в баре зажегся после того, как он набрал номер. Последний звонок закончился.

“Bosch?”

“Да”.

“Это Рикард. Неподходящее время?”

“Нет. Я у цели ”.

“Черт возьми, чувак, тогда ты рядом”.

“Для чего? У тебя есть танец?”

“Нет, не совсем. Я на рейве за Кауэнгой и к югу от бульвара. Не мог уснуть, поэтому решил немного поохотиться. Никаких танцев, но я положил глаз на одного из его бывших продавцов. Один из тех, что были на карточках для коктейлей в папке. Меня зовут Кервин Тайдж.”

Босх на мгновение задумался. Он вспомнил название. Он был одним из малолетних преступников, которых команда BANG остановила и проверила, пытаясь отпугнуть с улицы. Его имя было на одной из карточек в папке ice, которую Мур оставил после себя.

“Что такое рейв?”

“Подземелье. У них склад в этом переулке. Вечеринка, проходящая незаметно. Цифровая музыка. Они будут работать всю ночь, примерно до шести. На следующей неделе это будет где-то в другом месте ”.

“Как ты его нашел?”

“Их легко найти. Магазины пластинок на Мелроуз вывесили номера телефонов. Ты звонишь по номеру, попадаешь в список. Двадцать баксов за вход. Накурись и танцуй до рассвета”.

“Он продает черный лед?”

“Не, он продает рыбу у входа”.

Шерм представлял собой сигарету, смоченную в жидком ПХФ. Брал по двадцать баксов за соус и оставлял коптильню запыленной на всю ночь. Тайдж, по-видимому, больше не работал в Dance.

“Я полагаю, мы можем устроить справедливый арест”, - сказал Рикард. “После этого мы могли бы выжать танец из его задницы. Я думаю, что Танец сорвался, но ребенок может знать, где. Это зависит от тебя. Я не знаю, насколько важен танец для тебя ”.

“Где ты хочешь меня видеть?” - Спросил Босх.

“Идите на запад по бульвару и, как только проедете Кауэнгу, сверните на юг в следующем переулке. Тот, что спускается за порномагазинами. Темно, но вы увидите синюю неоновую стрелку. Это то самое место. Я примерно в полуквартале к северу в красном дерьмовом Камаро. Плиты штата Невада. Я буду ждать. Нужно придумать аферу или что-то в этом роде, чтобы схватить его с дерьмом ”.

“Ты знаешь, где находится провал?”

“Да. Он держит его в пивной бутылке в канаве. Продолжает входить и выходить. Выводит своих клиентов на улицу. Я что-нибудь придумаю к тому времени, как ты доберешься сюда ”.

Босх повесил трубку и вернулся к машине. Ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться туда из-за всех патрульных машин на бульваре. В переулке он незаконно припарковался за красным Камаро. Он мог видеть Рикарда, низко сидящего на водительском сиденье.

“Для тебя доброе утро”, - сказал нарком, когда Босх скользнул на пассажирское сиденье "Камаро".

“То же самое. Наш мальчик все еще здесь?”

“О, да. Похоже, у него тоже хорошая ночь. Он продает "шерманов" так, словно они последнее, что есть на земле. Жаль, что мы должны испортить ему веселье ”.

Босх посмотрел в конец темного переулка. В промежутках синего света, отбрасываемого мигающей неоновой стрелкой, он мог видеть группу людей в темной одежде перед дверью в кирпичной стене склада. Время от времени дверь открывалась, и кто-то входил или выходил. Он мог слышать музыку, когда дверь была открыта. Громкий, техно-рок, драйвовый бас, который, казалось, сотрясал улицу. Когда его глаза привыкли, он увидел, что люди снаружи пьют и курят, остывая после танцев. Некоторые из них держали в руках надутые воздушные шары. Они облокачивались на капоты машин возле двери, сосали из баллона и передавали его дальше, как если бы это был косяк.

“Шарики наполнены закисью азота”, - сказал Рикард.

“Веселящий газ”?"

“Верно. Они продают его на этих рейвах по пять баксов за шарик. Они могут заработать пару тысяч на одном баллоне, украденном из больницы или у дантиста ”.

Девушка упала с капота автомобиля, и ее баллон с бензином улетел в темноту. Другие помогли ей подняться. Босх мог слышать их взрывы смеха.

“Это законно?”

“Это провал. Его легально перерабатывать - для него существует множество законных применений. Но употреблять его для развлечения - это преступление. Впрочем, мы даже не беспокоимся об этом. Кто-то хочет пососать его, упасть и раскроить себе голову, попробуй, говорю я. Почему бы и нет - вот он сейчас.”

Хрупкая фигура подростка прошла через дверь склада и направилась к машинам, припаркованным вдоль переулка.

“Смотри, как он идет ко дну”, - сказал Рикард.

Фигура исчезла за машиной, снижаясь.

“Смотри, он делает нырок. Теперь он подождет несколько минут’ пока немного подсохнет и выйдет его клиент. Тогда он заключит сделку ”.

“Хочешь сходить за ним?”

“Нет. Мы возьмем его всего одним шермом, это ничего не значит. Это личное владение. Они даже не продержат его всю ночь в вытрезвителе. Он нужен нам с его падением, если мы хотим хорошенько его выжать ”.

“Так что же нам делать?”

“Ты просто возвращайся в свою машину. Я хочу, чтобы ты вернулся на Кауэнгу и зашел в переулок с другой стороны. Я думаю, ты можешь подойти поближе. Припаркуйся, а затем попробуй проложить себе путь наверх, чтобы быть моим прикрытием. Я спущусь с этого конца. У меня в багажнике есть кое-какая старая одежда. Дерьмо под прикрытием. У меня есть план.”

Затем Босх вернулся к "Капризуле", развернул его и выехал из переулка. Он объехал квартал и подъехал с южной стороны. Он нашел место перед мусорным контейнером и остановился. Когда он увидел сгорбленную фигуру Рикарда, движущуюся по аллее, Гарри вышел и начал двигаться. Они приближались к двери склада с двух сторон. Но пока Босх оставался в тени, Рикард - теперь в заляпанной жиром толстовке и с пакетом белья в руках - шел по центру переулка, напевая. Из-за шума со склада Босх не был уверен, но ему показалось, что это была песня Перси Следжа “Когда мужчина любит женщину”, произнесенная пьяным невнятным тоном.

Рикард завладел безраздельным вниманием людей, стоявших за дверью склада. Пара обкуренных девушек приветствовали его пение. Отвлекающий маневр позволил Босху переместиться на расстояние четырех машин от двери и примерно в трех машинах от места, где Тайдж совершил погружение.

Проходя мимо этого места, Рикард остановил свою песню на середине припева и повел себя так, как будто он только что заметил сокровище. Он нырнул между двумя припаркованными машинами и подошел с бутылкой пива в руке. Он собирался положить его в свою сумку, когда мальчик быстро прошел между машинами и схватил бутылку. Рикард отказался отпускать и развернулся так, что мальчик оказался спиной к Босху. Гарри начал двигаться.

“Это мое, чувак”, - завопил Рикард.

“Я положил это туда, брат. Отпусти это, пока оно не пролилось ”.

“Иди, возьми свой собственный, чувак. Это вот мое.”

“Отпусти это!”

“Ты уверен, что это твое?”

“Это мое!”

Босх с силой ударил мальчика сзади. Он выпустил бутылку и согнулся пополам на багажнике машины. Босх удерживал его там, прижимая предплечье к шее мальчика. Бутылка осталась в руке Рикарда. Ничего из этого не пролилось.

“Ну, если ты так говоришь, я предполагаю, что это твое”, - сказал нарком. “И я предполагаю, что это делает вас арестованным”.

Босх снял наручники с пояса и подсадил мальчика, а затем вытащил его из багажника. Некоторые из остальных уже собирались вокруг.

“Отвалите, люди”, - громко сказал Рикард. “Возвращайся в дом и понюхай свой веселящий газ. Иди и оглохни. Это тебя не касается, если только ты не хочешь пойти вместе с этим парнем в сортир ”.

Он наклонился к уху Тига и сказал: “Верно,братан?”

Когда никто в толпе не пошевелился, Рикард сделал угрожающий шаг к ним, и они рассеялись. Пара девушек побежала обратно на склад. Музыка заглушила смех Рикарда. Затем он развернулся и схватил Тайджа за руку.

“Пойдем. Гарри, давай возьмем твои колеса.”

Некоторое время они ехали в тишине по направлению к станции на Уилкокс. Они не обсуждали это раньше, но Гарри собирался позволить Рикарду вести игру. Рикард ехал сзади с мальчиком. В зеркале Гарри увидел, что у него были сальные, неопрятные каштановые волосы, которые падали на плечи. Примерно пятью годами ранее ему следовало бы поставить брекеты на зубы, но одного взгляда на него Босху хватило, чтобы понять, что он вырос в семье, где подобные вещи не принимались во внимание. У него была золотая серьга и незаинтересованный взгляд на лице. Но зубы были тем, что поразило Босха. Кривые и выступающие, они больше, чем что-либо другое, показывали отчаяние его жизни.

“Сколько тебе сейчас лет, Кервин?” Сказал Рикард. “И не утруждай себя ложью. У нас в участке есть на тебя досье. Я могу проверить”.

“Восемнадцать. И ты можешь подтереть свою задницу напильником. Мне насрать”.

“Ууу!” Рикард взвизгнул. “Восемнадцать. Похоже, у нас тут возникли проблемы, Гарри. Не держаться за руки всю дорогу до колонии для несовершеннолетних. Мы поставим этому парню семь тысяч, посмотрим, как быстро он начнет вести хозяйство с одним из тяжеловесов ”.

Семь тысяч - так большинство копов и преступников называли окружной центр содержания под стражей для взрослых из-за номера телефона для информации о заключенных 555-7000. Тюрьма находилась в центре города, и это были четыре этажа шума, ненависти и насилия, расположенные на крыше штаб-квартиры окружного шерифа. Там каждый день кого-нибудь закалывали. Кто-то насиловал каждый час. И с этим никогда ничего не делалось. Никому не было дела, если только тебя не изнасиловали или не пырнули ножом. Помощники шерифа, которые управляли этим местом, назвали это делом NHI. Без участия людей. Босх знал, что если они собирались прижать этого парня, то Рикард выбрал правильный путь.

“Мы упаковали тебя и пометили, Кервин”, - сказал Рикард. “Здесь по меньшей мере две унции. Задержал тебя за хранение с намерением продать, чувак. Ты ушел”.

“Пошел ты”.

Парень произносил каждое слово с сарказмом. Он собирался пасть сражаясь. Босх заметил, что Рикард держал зеленую бутылку пива за окном, чтобы пары не заполняли машину и не вызывали у них головную боль.

“Это нехорошо, Кервин. Особенно, когда человек, который едет сюда, готов заключить сделку… Теперь, если бы это был я, я бы просто позволил тебе заключать сделки с братьями из семи тысяч. Пару дней там, и ты будешь брить ноги и разгуливать в розовом нижнем белье, которое они макали в гавайский пунш ”.

“Отвали, свинья. Просто соедини меня с телефоном ”.

Они были на Сансет, приближались к Уилкоксу. Почти пришли, а Рикард даже не добрался до того, чего они хотели. Не было похоже, что парень собирался заключать сделку, чего бы они ни хотели.

“Ты получишь телефон, когда мы почувствуем желание подарить тебе телефон. Сейчас ты крепок, белый мальчик, но это ненадолго. Внутри каждого что-то ломается. Ты увидишь. Если только ты не хочешь нам помочь. Мы просто хотим поговорить с твоим приятелем Дэнсом ”.

Босх свернул на Уилкокс. Станция была в двух кварталах отсюда. Парень ничего не сказал, и Рикард позволил тишине затянуться на квартал, прежде чем дать еще одну попытку.

“Что ты на это скажешь, малыш? Назови адрес. Я выброшу это дерьмо прямо сейчас. Не будь одним из тех дураков, которые думают, что семь тысяч делают их мужчинами. Как будто это какой-то гребаный обряд посвящения. Это не так, малыш. Это просто конец пути. Это то, чего ты хочешь?”

“Я хочу, чтобы ты умер”.

Босх свернул на подъездную дорожку, которая вела к задней парковке станции. Сначала им пришлось бы оформить арест здесь, оформить улики, затем отвезти парня в центр. Гарри знал, что им придется пройти через это. Парень не разговаривал. Они должны были показать ему, что не блефуют.

12

Босх вернулся к поискам Портера только в четыре утра. К тому времени он выпил две чашки кофе в участке и держал в руках третью. Он снова был в "Каприсе", один и бродил по городу.

Рикард согласился переправить Кервина Тига в центр города. Парень никогда не разговаривал. Его панцирь отверженного неприятия, ненависти к полицейским и обманутой гордости так и не треснул. На станции для Рикарда стало миссией сломать парня. Он возобновил угрозы и вопросы с усердием, которое Босх счел тревожащим. Он, наконец, сказал Рикарду, что все кончено. Он сказал наркому, чтобы тот записал парня, и они попытаются еще раз позже. Выйдя из комнаты для интервью, эти двое решили встретиться в "семи тысячах" в 2 часа ночи. Это дало бы парню примерно десять часов знакомства с большим домом, достаточно времени, чтобы принять решение.

Теперь Босх путешествовал по бутылочным клубам, забегаловкам после работы, куда “участники” приносили свои собственные бутылки и получали плату за установку. Подставы, конечно, были мошенничеством, и некоторые клубы даже взимали членский взнос. Но некоторые люди просто не могли пить дома в одиночестве. И у некоторых людей не было особого дома.

На светофоре на Сансет в Вестерн справа от машины промелькнуло размытое пятно, и какая-то фигура перепрыгнула через капот с пассажирской стороны. Босх инстинктивно потянул левую руку к поясу и чуть не выронил свой кофе, но затем понял, что мужчина начал тереть газетой лобовое стекло. Была половина пятого утра, и бездомный мужчина мыл свое лобовое стекло. Ужасно. Усилия мужчины только размазали стекло. Босх вытащил из кармана доллар и протянул его через окно мужчине, когда тот обошел машину, чтобы занять место водителя. Он отмахнулся от него.

“Не беспокойся об этом, партнер”, - сказал он, и мужчина молча ушел.

Босх отправился в путь, посетив бутылочные клубы в Эко-парке недалеко от полицейской академии, а затем в Чайнатауне. Никаких признаков Портера. Он пересек Голливудское шоссе, направляясь в центр города, думая о парне, когда проезжал мимо окружной тюрьмы. Он был бы на седьмом, наркомодуле, где обитатели, как правило, были менее враждебны. С ним, вероятно, все было бы в порядке.

Он увидел, как большие синие грузовики выезжают из гаража на Спринг-стрит со стороны здания "Таймс", увозя очередной утренний груз новостей. Он заглянул в пару бутылочных клубов возле Паркер-Центра, затем в один возле скид-роу. Теперь он царапал дно, приближаясь к концу линии и исчерпывая места для проверки.

Последнее место, где он остановился, было заведение По, расположенное в центре города на Третьей авеню, недалеко от скид-роу, Los Angeles Times, церкви Святой Вибианы и башен стеклянного банка в финансовом районе, где оптом производился алкоголь. У Poe's был хороший бизнес в утренние часы, прежде чем центр города ожил от суеты и жадности.

Заведение По находилось на втором этаже довоенного кирпичного многоэтажного дома, который был помечен под снос Местным агентством по реконструкции. Он не был сейсмостойким, и его переоборудование обошлось бы дороже, чем здание того стоило. CRA купила его и собиралась снести, чтобы построить кондоминиумы, которые привлекли бы постоянных жителей в центре города. Но все это было отложено. Другое городское агентство, Управление охраны природы, хотело, чтобы зданию По, как его неофициально называли, был присвоен статус памятника архитектуры, и подало в суд, чтобы остановить снос. До сих пор они придерживались плана четыре года. Магазин По все еще был открыт. Четыре этажа над ним были заброшены.

Внутри заведение представляло собой черную дыру с длинным, перекошенным баром и без столов. Заведение По не было местом, где можно посидеть в кабинке с друзьями. Это было место, где можно было выпить в одиночестве. Место для самоубийц из числа руководителей, которым требовалось мужество, сломленных копов, которые не могли справиться с одиночеством, которое они создали в своей жизни, писателей, которые больше не могли писать, и священников, которые больше не могли прощать даже свои собственные грехи. Это было место, где можно было выпить подло, пока у тебя еще оставался зеленый. Табурет в баре обойдется вам в пять долларов, а стакан со льдом - в доллар к бутылке виски. Газировка стоила три доллара, но большинство из этих людей сразу принимали лекарство. Так было дешевле и более по существу. Говорили, что заведение По было названо не в честь писателя, а из-за общей философии его клиентуры: мочиться на все подряд.

Несмотря на то, что на улице было темно, зайти к По было все равно, что войти в пещеру. На мгновение Босху вспомнился тот первый момент после падения в туннель для вьетконговцев во Вьетнаме. Он совершенно неподвижно стоял у двери, пока его глаза не сфокусировались в тусклом свете и он не увидел красную кожаную обивку на стойке бара. Здесь пахло хуже, чем в трейлере Портера. Бармен в мятой белой рубашке и расстегнутом черном жилете стоял справа, за рядами бутылок с ликером, к каждой из которых на куске клейкой ленты было прикреплено имя владельца. Красная неоновая полочка тянулась вдоль полки с выпивкой, позади бутылок, и придавала им жутковатое свечение.

Из темноты слева от Босха он услышал: “Черт, Гарри, что ты делаешь? Ты ищешь меня?”

Он обернулся и увидел Портера в другом конце бара, сидевшего так, чтобы он мог видеть всех, кто входил, прежде, чем они могли увидеть его. Гарри подошел. Он увидел перед Портером стопку, наполовину наполненную водой, и бутылку бурбона, наполненную на треть. На стойке также были разложены двадцать три баночки пива и упаковка "Кэмел". Босх почувствовал, как гнев подступает к его горлу, когда он приблизился и налетел на спину Портера.

“Да, я ищу тебя”.

“Что случилось?”

Босх знал, что должен сделать то, что должен, прежде чем хоть какое-то сочувствие сможет пробиться сквозь его гнев. Он стянул спортивную куртку Портера с плеч, так что его руки оказались прижатыми к бокам. Сигарета выпала из его руки на пол. Босх протянул руку, вытащил пистолет из наплечной кобуры и положил его на стойку бара.

“Что ты все еще носишь с собой, Лу? Ты вытащил чеку, помнишь? Что, ты чего-то боишься?”

“Гарри, что происходит? Зачем ты это делаешь?”

Бармен начал спускаться за стойку, чтобы помочь члену своего клуба, но Босх смерил его холодным взглядом, поднял руку, как дорожный полицейский, и сказал: “Остынь. Это личное.”

“Чертовски верно. Это частный клуб, и ты не являешься его членом ”.

“Все в порядке, Томми”, - заговорил Портер. “Я знаю его. Я позабочусь об этом ”.

Пара мужчин, которые сидели через несколько табуретов от Porter, встали и перешли в другой конец бара со своими бутылками и напитками. Пара других пьяниц уже была там, внизу, наблюдая. Но никто не ушел, по крайней мере, с выпивкой в банках, и еще не совсем шесть часов. Больше некуда было бы пойти. Бары не открывались до семи, и час или около того до этого мог длиться всю жизнь. Нет, они никуда не собирались. Эта команда сидела бы там и смотрела, как убивают человека, если бы пришлось.

“Гарри, давай”, - сказал Портер. “Охлади его сам. Мы можем поговорить”.

“Можем ли мы? Можем ли мы? Почему ты не поговорил, когда я звонил на днях? Как насчет Мура? У тебя был разговор с Кэлом Муром?”

“Послушай, Гарри...”

Босх развернул его с табурета лицом к стене, обшитой деревянными панелями. Он кончил легче, чем Гарри думал, и сильно ударился о стену. Его нос издал звук, похожий на удар рожка мороженого о тротуар. Босх прислонился спиной к спине Портера, прижимая его лицом к стене.

“Не говори мне "Смотри, Гарри", Портер. Я вступился за тебя, чувак, потому что думал, что ты… Я думал, ты того стоишь. Теперь я знаю, Портер. Я был неправ. Ты уволился из-за Хуана Доу. Я хочу знать, почему. Я хочу знать, что происходит ”.

Голос Портера был приглушен стеной и его собственной кровью. Он сказал: “Гарри, черт, я думаю, ты сломал мне нос. Я истекаю кровью”.

“Не беспокойся об этом. Что насчет Мура? Я знаю, что он сообщил о теле.”

Портер издал какой-то влажный фыркающий звук, но Босх только сильнее толкнул его. От мужчины исходил кислый запах тела, выпивки и сигарет, и Босх задался вопросом, как долго он сидит у По, наблюдая за дверью.

“Я сейчас вызываю полицию”, - завопил бармен. Он стоял, держа телефон на вытянутой руке, чтобы Босх увидел, что это реальная угроза, которой, конечно же, не было. Бармен знал, что если он наберет этот номер, то каждый табурет в баре будет вращаться, когда пьяницы потянутся к выходу. Не осталось бы никого, кто мог бы жульничать со сдачей или оставлять четвертаки для своей чашки.

Используя свое тело, чтобы прижать Портера к стене, Босх вытащил бумажник с бейджем и поднял его. “Я - полиция. Не лезь не в свое гребаное дело”.

Бармен покачал головой, как бы говоря, к чему клонится этот прекрасный бизнес, и положил телефон обратно рядом с кассовым аппаратом. Объявление о том, что Босх - офицер полиции, привело к тому, что примерно половина других посетителей опрокинула свои напитки и ушла. Вероятно, ордера были выписаны на всех в этом месте, подумал Босх.

Портер начал что-то бормотать, и Босх подумал, что он, возможно, снова плачет, как по телефону в четверг утром.

“Гарри, я-я не думал, что делаю… У меня был...”

Босх сильнее толкнул его в спину и услышал, как Портер ударился лбом о стену.

“Не начинай это дерьмо со мной, Портер. Ты заботился о себе. Это то, что ты делал. И...”

“Я болен. Меня сейчас стошнит”.

“- и прямо сейчас, веришь или нет, прямо сейчас единственный, кто действительно заботится о тебе, это я. Ты, блядь, просто скажи мне, что ты сделал. Просто скажи мне, что ты сделал, и мы в расчете. Это больше никуда не ведет. Ты выходишь из-за своего стресса, и я больше никогда не увижу твоего лица ”.

Босх слышал его влажное дыхание у стены. Это было почти так, как если бы он мог слышать его мысли.

“Ты уверен, Гарри?”

“У тебя нет выбора. Если ты не начнешь говорить, то останешься без работы, без пенсии ”.

“Он, эм-я просто ... на моей рубашке кровь. Это рун.”

Босх сильнее надавил на него.

“Хорошо, хорошо, хорошо. Я скажу тебе, я скажу… Я просто оказал ему услугу, вот и все, а в итоге он оказался еще более мертвым, чем дерьмо. Когда я услышал, я, э-э, я не смог вернуться, понимаете. Я не знал, что произошло. Я имею в виду, я имею в виду, они... кто-то мог искать меня. Я испугался, Гарри. Мне страшно. Я сижу в барах с тех пор, как поговорил с тобой вчера. От меня дерьмово воняет. И теперь вся эта кровь. Мне нужна салфетка. Я думаю, они охотятся за мной ”.

Босх снял с него свой вес, но держал одну руку прижатой к его спине, чтобы он никуда не ушел. Он вернулся к бару и взял горсть салфеток для коктейлей из стопки рядом со спичечной коробкой. Он протянул их через плечо Портера, и сломленный коп высвободил руку из пиджака и взял их. Он отвернул голову от стены, чтобы прижать салфетку к распухшему носу. Гарри увидел слезы на его лице и отвел взгляд.

Затем дверь в бар открылась, и в бар ворвался ранний серый свет рассвета. Там стоял мужчина, очевидно, привыкая к темноте бара, как это делал Босх. Босх увидел, что у него смуглая кожа и иссиня-черные волосы. Три вытатуированные слезинки скатились по его щеке из уголка левого глаза. Гарри знал, что он не банкир или юрист, которому нужен завтрак с двойной порцией скотча, чтобы начать день. Он был кем-то вроде игрока, возможно, заканчивающего ночной сбор за итальянцев или мексиканцев и нуждающегося в чем-то, чтобы сгладить углы. Взгляд мужчины наконец упал на Босха и Портера, затем на пистолет Портера, который все еще лежал на стойке. Мужчина оценил ситуацию и спокойно и безмолвно попятился через дверь.

“Чертовски здорово”, - завопил бармен. “Не мог бы ты убраться отсюда к черту. Я теряю клиентов. Вы оба, убирайтесь нахуй ”.

Там была табличка с надписью "Туалет" и стрелка, указывающая на темный коридор слева от Босха. Он толкнул Портера в ту сторону. Они завернули за угол и зашли в мужской туалет, где пахло хуже, чем Портером. В ведре с серой водой в углу стояла швабра, но потрескавшийся кафельный пол был грязнее воды. Он подтолкнул Портер к раковине.

“Приведи себя в порядок”, - сказал Босх. “В чем заключалась услуга? Ты сказал, что сделал что-то для Мура. Расскажи мне об этом.”

Портер смотрел на свое размытое отражение в куске нержавеющей стали, который, вероятно, был вставлен, когда руководству надоело заменять разбитые зеркала.

“Кровотечение не прекратится, Гарри. Я думаю, он сломался ”.

“Забудь о своем носе. Расскажи мне, что ты сделал.”

“Я, э-э-э, послушай, все, что он сделал, это сказал мне, что он знает нескольких людей, которые были бы признательны, если бы парня за рестораном какое-то время не опознавали. Просто потерпи, сказал он, неделю или две. Господи, в любом случае, на теле не было никаких документов. Он сказал, что я могу провести компьютерную проверку отпечатков, потому что он знал, что они не смогут найти совпадение. Он сказал, что я просто не тороплюсь с этим, и что эти люди, те, кого он знал, позаботятся обо мне. Он сказал, что я получу хороший рождественский подарок. Итак, я, вы знаете, я проделал все необходимые действия на прошлой неделе. В любом случае, я бы ничего с этим не добился. Знаешь, ты видел досье. Ни документов, ни мозгов, ничего. Парень был мертв по меньшей мере за шесть часов до того, как его туда сбросили.”

“Так что же тебя напугало? Что случилось на Рождество?”

Портер высморкался в букет бумажных полотенец, и это вызвало еще больше слез у него на глазах.

“Да, он сломался. Я не пропускаю воздух. Мне нужно ехать в клинику, вправить рану. В любом случае… ну, на Рождество ничего не случилось. В этом-то все и дело. Я имею в виду, Мур отсутствовал почти неделю, и я начал довольно сильно нервничать из-за всего этого. На Рождество Мур не пришел, никто не пришел. Затем, когда я возвращаюсь домой из "Счастливчика", моя соседка из соседнего трейлера говорит мне о том, как ей было искренне жаль того мертвого полицейского, которого они нашли. Я поблагодарил, зашел внутрь и включил радио. Я слышал, что это Мур, и это пугает меня до чертиков, Гарри. Это произошло ”.

Портер намочил горсть полотенец и начал вытирать свою испачканную кровью рубашку таким образом, что, по мнению Босха, выглядел более жалко, чем был на самом деле. Босх увидел свой пустой наплечник и вспомнил, что оставил пистолет на стойке. Ему не хотелось возвращаться и брать его, пока Портер говорил.

“Видишь, я знал, что Мур не был самоубийцей. Меня не волнует, что они готовят в Parker. Я знаю, что он так себя не вел. Он был чем-то увлечен. Итак, я решил, что этого достаточно. Я позвонил в профсоюз и нанял адвоката. Я ухожу отсюда, Гарри. Я собираюсь привести себя в порядок и поехать в Вегас, может быть, поработаю с охраной казино. Милли где-то там с моим мальчиком. Я хочу быть рядом ”.

Верно, подумал Босх. И всегда оглядывайся через плечо. Он сказал: “У тебя снова идет кровь. Умойся. Я собираюсь выпить кофе. Я забираю тебя отсюда ”.

Босх двинулся к двери, но Портер остановил его.

“Гарри, ты собираешься позаботиться обо мне в этом?”

Босх долго смотрел на его изуродованное лицо, прежде чем сказать: “Да, я сделаю все, что смогу”.

Он вернулся к барной стойке и подал знак бармену, который стоял на другом конце и курил сигарету. Мужчина, лет пятидесяти, с выцветшими синими татуировками, оплетающими оба предплечья, как дополнительные вены, не торопился подходить. К тому времени у Босха на стойке лежала десятидолларовая купюра.

“Налей мне пару чашек кофе на прощание. Черный. В один из них положи побольше сахара.”

“Тебе пора убираться отсюда”. Бармен кивнул на десятидолларовую купюру. “И я тоже достаю салфетки. Они не для копов, которые ходят и избивают людей. Это должно как-то прикрыть это. Можешь просто оставить это на стойке ”.

Он налил кофе, который выглядел так, будто стоял в стеклянной посуде с Рождества, в пенопластовые чашки. Босх подошел к месту Портера в баре и взял "Смит тридцать восемь" и двадцать три доллара. Он вернулся к своей десятидолларовой купюре и закурил сигарету.

Не осознавая, что Босх теперь наблюдает за ними, бармен насыпал в оба кофе невероятное количество сахара. Босх пропустил это мимо ушей. Закрыв стаканчики пластиковыми крышками, бармен принес их Босху и постучал по одному из них с улыбкой, которая сделала бы женщину фригидной на его лице.

“Это тот, у которого нет... Эй, что это за дерьмо?”

Десятка, которую Босх положил на стойку, теперь равнялась единице. Босх выпустил дым в лицо бармену, когда тот брал кофе, и сказал: “Это для кофе. Можешь засунуть салфетки.”

“Просто убирайся нахуй отсюда”, - сказал бармен. Затем он повернулся и направился в другой конец бара, где несколько постоянных посетителей нетерпеливо поднимали свои пустые бокалы. Им нужно было больше льда, чтобы охладить их плазму.

Босх ногой толкнул дверь в туалет, но не увидел Портера. Он толкнул дверь в единственную кабинку, но и там его не было. Гарри вышел из комнаты и быстро толкнул дверь женского туалета. Носильщика нет. Он прошел по коридору за другой угол и увидел дверь с надписью "Выход". Он увидел капли крови на полу. Сожалея о своей игре с барменом и задаваясь вопросом, сможет ли он отследить Портера, позвонив в больницы и поликлиники, он ударил бедром по кнопке двери. Она приоткрылась всего на дюйм или около того. Что-то с другой стороны удерживало его закрытым.

Босх поставил кофе на пол и навалился всем своим весом на дверь. Он медленно раздвинулся, когда завал поддался. Он протиснулся внутрь и увидел, что к двери придвинут мусорный контейнер. Он стоял в переулке за заведением По, и утренний свет, льющийся по переулку с востока, был ослепляющим.

В переулке была брошенная "Тойота" с отсутствующими колесами, капотом и одной дверцей, мертвая. Там было больше мусорных контейнеров, и ветер кружил мусор вокруг. И не было никаких признаков Портера.

13

Босх сидел за стойкой в The Original Pantry, пил кофе, ковырял в тарелке яичницу с беконом и ждал, когда у него откроется второе дыхание. Он не потрудился последовать за Портером. Он знал, что шансов не будет. Зная, что Босх хочет его, даже такой сломленный коп, как Портер, знал бы достаточно, чтобы держаться подальше от вероятных мест, где Гарри мог бы искать. Он остался бы на ветру.

Гарри достал свой блокнот и открыл на хронологической таблице, которую он составил накануне. Но он не мог сосредоточиться на этом. Он был слишком подавлен. Подавлен тем, что Портер сбежал от него, что он не доверял ему. Подавленный тем, что казалось очевидным, что смерть Мура была связана с тьмой, которая была там, на внешнем краю зрения каждого полицейского. Мур перешел границу. И это убило его.

Я узнал, кем я был.

Записка тоже обеспокоила его. Если Мур не был самоубийцей, откуда это взялось? Это заставило его задуматься о том, что сказала Сильвия Мур о прошлом, о том, как ее муж попал в ловушку, которую сам для себя расставил. Затем он подумал о том, чтобы позвонить ей и рассказать о том, что узнал, но на данный момент отказался от этой идеи. У него не было ответов на вопросы, которые она, несомненно, задала бы. Почему был убит Калексико Мур? Кто это сделал?

Было чуть больше восьми часов. Босх оставил деньги на стойке и вышел. Снаружи двое бездомных потрясали перед ним стаканчиками, а он вел себя так, как будто их там вообще не было. Он поехал в Паркер-Центр и приехал на стоянку достаточно рано, чтобы получить парковочное место. Сначала он проверил офисы отдела по расследованию ограблений и убийств на третьем этаже, но Шихана там еще не было. Затем он поднялся до четвертого в "Беглецах", чтобы узнать, где был бы Портер, если бы он не заключил сделку с Муром. Беглецы также обрабатывали заявления о пропаже людей, и Босх всегда считал, что в этом есть что-то симбиотическое. Большинство пропавших людей были беглецами от чего-то, какой-то части своей жизни.

Детектив по розыску пропавших людей по имени Капетилло спросил Босха, что ему нужно, и Гарри попросил показать пропавших латиноамериканцев мужского пола за последние десять дней. Капетильо подвел его к своему столу и предложил присесть, пока он просматривает файлы. Гарри огляделся, и его взгляд упал на фотографию в рамке, на которой дородный детектив позировал с женщиной и двумя молодыми девушками. Семейный человек. На стене над столом был прикреплен плакат с изображением боя быков, рекламирующий состав на бой, который состоялся двумя годами ранее на арене для боя быков в Тихуане у моря. Имена шести матадоров были перечислены внизу с правой стороны. Вся левая сторона плаката представляла собой репродукцию картины, на которой матадор поворачивается вместе с атакующим быком, отводящим рога в развевающемся красном плаще. Подпись под картиной гласила “Искусство Мулеты”.

“Классическая Вероника”.

Босх обернулся. Это был Капетильо, и в одной руке он держал тонкую пилку.

“Прошу прощения?” - Спросил Босх.

“Та самая Вероника. Знаете ли вы что-нибудь окоррида де торос?Бои быков?”

“Никогда там не был”.

“Великолепно. Я хожу туда по крайней мере четыре раза в год. Ничто не сравнится с этим. Футбол, баскетбол, ничего. Вероника - это тот самый ход. Он хитро отводит рога в сторону. В Мексике корриду называют праздником храбрости, ты знаешь.”

Босх взглянул на папку в руке детектива. Капетильо открыл его и протянул Босху тонкую стопку бумаг.

“Это все, что у нас есть за последние десять дней”, - сказал Капетильо. “Ваши мексиканцы, чиканос, многие не сообщают о своих пропажах в полицию. Это культурная особенность. Большинство просто не доверяет копам. Часто, когда люди не возвращаются, они просто думают, что уехали на юг. Многие люди находятся здесь нелегально. Они не вызовут полицию ”.

Босх расправился со стеком за пять минут. Ни одно из сообщений не подходит под описание Хуан Доу #67.

“А как насчет телексов, запросов из Мексики?”

“Теперь это что-то другое. Мы ведем официальную переписку отдельно. Я мог бы посмотреть. Почему бы тебе не сказать мне, чего ты добиваешься ”.

“У меня есть догадка. У меня есть тело без документов. Я думаю, что мужчина, возможно, был родом оттуда, возможно, из Мехикали. Это предположение больше, чем что-либо другое ”.

“Держись крепче”, - сказал Капетилло и снова вышел из кабинки.

Босх снова изучил плакат, заметив, что на лице матадора не отразилось ни малейшего признака нерешительности или страха, только сосредоточенность на рогах смерти. Глаза тореадора были плоскими и мертвыми, как у акулы. Капетильо вернулся быстро.

“Хорошая догадка. У меня есть три отчета, полученных за последние две недели. Все они касаются мужчин, которые звучат как твой парень, но на одного больше, чем другие. Я думаю, нам повезло ”.

Он протянул Босху единственный листок бумаги и сказал: “Этот пришел вчера из консульства на Олвера-стрит”.

Это была ксерокопия телекса в консульство от сотрудника судебной полиции штата по имени Карлос Агила. Босх изучил письмо, которое было написано по-английски

Ищу информацию относительно исчезновения Ферналя Гутьерреса-Льосы, 55 лет, поденщика, Мехикали. Местонахождение неизвестно. Последнее наблюдение: 12/17- Мехикали. Описание: Рост 5 футов 8 дюймов, вес 145 фунтов. Карие глаза, каштановые волосы, немного седины. Татуировка на правой верхней части груди (символ призрака синими чернилами - Город потерянных душ Баррио). Контактное лицо: Карлос Агила, 57-20-13, Мехикали, Британская Колумбия.

Босх перечитал страницу. Там было немного, но этого было достаточно. Ферналь Гутьеррес-Льоса исчез в Мехикали семнадцатого, а рано утром следующего дня в Лос-Анджелесе было найдено тело Хуана Доу №67. Босх быстро просмотрел две другие страницы, которые были у Капетильо, но там речь шла о мужчинах, которые были слишком молоды, чтобы быть неизвестным № 67. Он вернулся к первому листу. Татуировка была решающим фактором.

“Я думаю, это оно”, - сказал он. “Могу я получить копию?”

“Конечно. Ты хочешь, чтобы я позвонил туда? Посмотрим, смогут ли они прислать какие-нибудь отпечатки?”

“Нет, пока нет. Я хочу проверить еще несколько вещей ”. На самом деле, он хотел ограничить участие Капетильо только той помощью, которую он оказал.

“Есть одна вещь”, - сказал Босх. “Ты знаешь, что означает это описание Города потерянных душ? Это отсылка к татуировке.”

“Да. По сути, татуировка - это символ баррио. Ферналь Гутьеррес-Льоса проживал в районе Сьюдад-де-лос-Персона-Пердидос - Городе потерянных душ. Многие обитатели баррио там, внизу, делают это. Отметьте себя. Это похоже на граффити здесь, наверху. Только там, внизу, они отмечают себя, а не чертовы стены в такой степени. Тамошняя полиция знает, какие татуировки символизируют каких барриос. Он довольно распространен в Мексикали. Когда ты свяжешься с Агилой, он сможет рассказать тебе. Может быть, он сможет прислать тебе фотографию, если тебе это нужно ”.

Босх на мгновение замолчал, делая вид, что перечитывает документ консульства. Город потерянных душ, подумал он. Призрак. Он прокрутил эту информацию в уме, как мальчик, нашедший бейсбольный мяч, вертит его в руках, чтобы изучить швы на предмет износа. Это напомнило ему о татуировке на руке Мура. Дьявол с нимбом. Это было из мексиканского района?

“Ты говоришь, тамошние копы отслеживают эти татуировки?”

“Это верно. Это одна из немногих достойных работ, которые они делают ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я имею в виду, ты когда-нибудь был там, внизу? На детали? Это третий мир, чувак. Полицейский, э-э, аппарат, я полагаю, вы бы назвали это, очень примитивен по нашим стандартам. На самом деле, меня не удивит, если у них нет отпечатков пальцев этого человека, чтобы отправить их вам. Я вообще удивлен, что они вообще что-то послали здешнему консулу. У этого Агилы, должно быть, было предчувствие, как у тебя.”

Босх в последний раз взглянул на плакат на стене, поблагодарил Капетильо за его помощь и копию телекса консульства, а затем покинул офис.

***

Он сел в лифт, чтобы спуститься вниз, и увидел, что Шихан уже в нем. Вагон был переполнен, и Шихан был сзади, за кучей. Они не разговаривали, пока не закончили на третьем.

“Привет, Фрэнки”, - сказал Босх. “Не было возможности поговорить с тобой рождественской ночью”.

“Что ты здесь делаешь, Гарри?”

“Я жду тебя. Ты, должно быть, опаздываешь, или ты сейчас регистрируешься на пятом этаже?”

Это был небольшой выпад в адрес Шиэна. Подразделения IAD находились на пятом этаже. Это также было сделано для того, чтобы Шихан знал, что у Гарри была идея о том, что происходит с делом Мура. Поскольку Шиэн собирался спускаться, он спустился либо с пятого, либо с шестого этажей. Это был либо IAD, либо офис Ирвинга. Или, может быть, и то, и другое.

“Не морочь мне голову, Босх. Причина, по которой я не был там, в том, что я был занят этим утром, благодаря играм, в которые ты любишь играть ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Не беспокойся об этом. Слушай, мне все равно не нравится, что тебя видят здесь со мной. Ирвинг дал мне конкретные инструкции относительно тебя. Вы не участвуете в этом расследовании. Ты помог нам прошлой ночью, но на этом все закончилось ”.

Они были в коридоре перед офисами RHD. Босху не понравился тон Шиэна. Он никогда не знал, чтобы Фрэнки вот так склонял голову перед начальством.

“Давай, Фрэнки, пойдем выпьем по чашечке. Ты можешь сказать мне, что тебя беспокоит ”.

“Меня ничего не беспокоит, чувак. Ты забываешь, что я работал с тобой. Я знаю, как ты вцепляешься во что-то зубами и не отпускаешь. Что ж, я рассказываю вам, как обстоят дела. Ты был там в ту ночь, когда мы нашли его. На этом все закончилось. Возвращайся в Голливуд”.

Босх сделал шаг к нему и понизил голос. Он сказал: “Но мы оба знаем, что на этом все не закончилось, Фрэнки. И на этом все не закончится. Так что, если ты чувствуешь, что должен это сделать, иди и скажи Ирвингу, что я сказал, что это так ”.

Шиэн несколько секунд смотрел на него, а затем Босх увидел, что решимость исчезла.

“Отлично, Гарри, заходи. Я собираюсь наказать себя за это позже ”.

Они подошли к столу Шиэна, и Босх отодвинул стул от другого стола, стоявшего рядом с ним. Шихан снял пальто и повесил его на вешалку рядом со столом. После того, как он сел, поправил наплечную кобуру и скрестил руки, он сказал:

“Знаешь, где я был все утро? Судмедэксперты пытаются договориться, чтобы держать это в тайне несколько часов. Кажется, ночью у нас произошла утечка информации, и уже сегодня утром Ирвингу звонят, что мы расследуем убийство одного из наших собственных офицеров. Ты ничего не знаешь об этом, не так ли?”

Гарри сказал: “Единственное, что я знаю, это то, что я думал о сцене в мотеле и о том, что вскрытие было неубедительным, как они говорят, и я больше не думаю о самоубийстве”.

“Ты ни о чем не думаешь. Ты не на нем. Помнишь? А как насчет этого?”

Он открыл ящик и достал папку. Это было досье на Зоррилло, которое Рикард показал ему накануне.

“Не трудись говорить мне, что ты не видел этого раньше. Потому что тогда я мог бы передать это СИДУ и попросить их снять с него отпечатки. Готов поспорить на диафрагму моей жены, что найду твою”.

“Ты бы проиграл, Фрэнки”.

“Тогда у меня было бы больше детей. Но я бы не проиграл, Гарри.”

Босх немного подождал, пока он успокоится.

“Все эти издевательства надо мной говорят мне об одном: вы тоже не видите самоубийства. Так что завязывай с этим дерьмом ”.

“Ты прав. Я не знаю. Но у меня на заднице сидит помощник шефа, и ему пришла в голову блестящая идея надеть на меня костюм IAD по этому делу. Такое ощущение, что я обеими ногами оказался в ведре с дерьмом еще до того, как начал ”.

“Ты хочешь сказать, что они не хотят, чтобы это куда-то шло?”

“Нет, я этого не говорю”.

“Что они собираются сказатьTimes?”

“Пресс-конференция сегодня днем. Ирвинг собирается подарить это всем. Он скажет, что мы рассматриваем возможность - возможность - убийства. Нахуй отдавать этоTimes. Кто вообще сказал, что шум издавали Times?”

“Повезло, я полагаю”.

“Да, будь осторожен, Босх. Ты вот так оступишься с Ирвингом, и он поджарит тебе задницу. Он был бы рад, учитывая твой послужной список и всю историю, связанную с тобой. Мне уже нужно разобраться с этим файлом. Ты сказал Ирвингу, что не знаешь этого парня, и теперь у нас есть файл, который показывает, что он копал для тебя.”

Босх понял, что забыл удалить наклейку, которую Мур прикрепил к файлу.

“Скажи Ирвингу все, что хочешь. Думаешь, меня это волнует?” Босх опустил взгляд на папку. “Что ты думаешь?”

“Что насчет этого файла? Я ничего не думаю вслух”.

“Давай, Фрэнки, я прошу Мура разобраться в этом убийстве за наркотики, и он оказывается в мотеле с головой в ванне, разорванной на мелкие кусочки. Это была очень гладкая работа, вплоть до того, что в той комнате не было обнаружено ни одного лифта, принадлежащего кому-либо еще ”.

“Ну и что, что он был гладким и на нем не было других отпечатков? По-моему, некоторые парни заслуживают того, что им причитается, понимаешь?”

В обороне Шиэна произошел прорыв. Намеренно или нет, он говорил Босху, что Мур перешел границу.

“Мне нужно больше, чем это”, - сказал он очень низким голосом. “У тебя есть вес на тебе, а у меня нет. Я свободный агент, и я собираюсь собрать все воедино. Мур, возможно, и перешел, да, но никто не должен был вот так укладывать его на плитки. Мы оба это знаем. Кроме того, есть и другие тела.”

Гарри мог видеть, что это привлекло внимание Шиэна.

“Мы можем поторговаться”, - тихо сказал Босх.

Шихан встал и сказал: “Да, пойдем выпьем кофе”.

Пять минут спустя они сидели за столиком в кафетерии на втором этаже, и Босх рассказывал ему о Джимми Каппсе и Хуане Доу №67. Он описал связи между Муром и Хуаном Доу, Хуаном Доу и Мексикали, Мексикали и Умберто Зорильо, Зорильо и Блэк Айс, Блэк Айс и Джимми Каппсом. Это продолжалось и продолжалось. Шихан не задавал вопросов и не делал никаких записей, пока Гарри не закончил.

“Итак, что ты думаешь?” тогда он спросил.

“Я думаю то же, что и вы”, - сказал Босх. “, который пересек Мур. Может быть, он прикрывал здесь Зорилло, ледяного человека, и зашел так глубоко, что не смог выбраться. Я пока не знаю, как все это связано, но у меня все еще есть несколько идей, с которыми я играю. Я думаю о многих вещах. Может быть, он хотел уйти, и ледяной человек ударил его. Может быть, он работал с этим досье, собирался что-то мне передать, и они его замочили ”.

“Возможности”.

“Также существует вероятность того, что слух о расследовании IAD, которое проводил ваш партнер Честейн, распространился, и они увидели в Муре опасность и избили его”.

Шиэн колебался. Это был момент истины. Если бы он обсуждал расследование IAD, он нарушил бы достаточно ведомственных правил, чтобы его навсегда отправили из RHD. Как Гарри.

“Меня могут арестовать за разговоры об этом”, - сказал Шихан. “Мог бы закончить, как ты, там, в выгребной яме”.

“Это все выгребная яма, чувак. Не имеет значения, на дне ты или на вершине. Ты все еще плаваешь в дерьме”.

Шихан сделал глоток своего кофе.

“ОВР получил отчет, это было около двух месяцев назад, о том, что Мур каким-то образом был вовлечен в дорожное движение на бульваре. Возможно, предлагая защиту, возможно, более глубокое участие. Источник не был ясен по этому поводу ”.

“Два месяца назад?” - Спросил Босх. “Неужели они ничего не получили? Я имею в виду, Мур все еще работал на улице все это время. Разве этого было недостаточно, чтобы, по крайней мере, посадить его на стол?”

“Послушай, ты должен помнить, что Ирвинг пригласил Честейна со мной на это. Но я не с Честейн. Он почти не разговаривает со мной. Все, что он сказал мне, это то, что расследование было в зачаточном состоянии, когда Мур исчез. У него не было доказательств, подтверждающих или дискредитирующих это заявление ”.

“Ты знаешь, как усердно он работал над этим?”

“Я предполагаю, что очень трудно. Он из ОВР. Он всегда ищет значок, чтобы вытащить. И это выглядело как нечто большее, чем просто ведомственные обвинения. Это дошло бы до окружного прокурора. Так что я предполагаю, что у него был стояк из-за этого. Он просто ничего не получил. Мур, должно быть, был очень хорош ”.

Недостаточно хорош, подумал Босх. Очевидно.

“Кто был источником?”

“Тебе это не нужно”.

“Ты знаешь, что хочу. Если я собираюсь стать свободным агентом в этом деле, я должен знать, что к чему ”.

Шиэн колебался, но не стал хорошо это показывать.

“Это было анонимное письмо. Но Частин сказал, что это была жена. Это то, что он понял. Она сдала его полиции.”

“Почему он так уверен?”

“Подробности письма, какими бы они ни были, Честейн сказал, что они будут известны только кому-то из его близких. Он сказал мне, что в этом не было ничего необычного. Это часто исходит от супруга. Но он много раз говорил, что это подделка. Жена или муж сообщат что-то абсолютно ложное, вы знаете, если они переживают развод или что-то в этом роде, просто чтобы испортить другому работу. Итак, он потратил много времени, чтобы просто посмотреть, так ли это здесь. Потому что Мур и его жена расстались. Он сказал, что она никогда не признавалась в этом, но он был уверен, что она отправила это. Он просто так и не продвинулся далеко в обосновании того, что в нем было ”.

Босх подумал о Сильвии. Он был уверен, что они ошибались.

“Вы говорили с женой, сказали ей, что идентификация была подтверждена?”

“Нет, Ирвинг сделал это прошлой ночью”.

“Он рассказал ей о вскрытии, о том, что это не самоубийство?”

“Я не знаю об этом. Видишь, я не могу сесть с Ирвингом, как ты со мной здесь, и спрашивать его обо всем, что приходит мне в голову ”.

Босх исчерпал свой прием.

“Еще немного, Фрэнки. Частин сосредоточился на черном льду?”

“Нет. Когда мы вчера получили это твое досье, он чуть в штаны не наложил. У меня возникло ощущение, что он впервые слышит обо всей этой стороне дела. Мне это вроде как понравилось, Гарри. Если бы во всем этом было что-то, что могло бы доставить удовольствие ”.

“Ну, теперь ты можешь рассказать ему все остальное, что я сказал тебе”.

“Никаких шансов. Этот разговор не состоялся. Я должен попытаться собрать все это воедино, как будто это было мое собственное, прежде чем я передам что-нибудь ему ”.

Босх быстро соображал. О чем еще можно было спросить?

“Что насчет записки? Это та часть, которая сейчас не подходит. Если это не было самоубийством, тогда откуда взялась эта записка?”

“Да, в этом-то и проблема. Вот почему мы доставили коронеру столько хлопот. Насколько мы можем догадаться, либо оно все время было у него в заднем кармане, либо тот, кто его убил, заставил его написать это. Я не знаю.”

“Да”. Босх на мгновение задумался. “Ты бы написал подобную записку, если бы кто-то собирался уложить тебя на пол?”

“Я не знаю, чувак. Люди делают вещи, которых вы никогда не ожидаете, когда на них наставлено оружие. У них всегда есть надежда, что все может обернуться хорошо. Вот как я это вижу ”.

Босх кивнул. Но он не знал, согласен он или нет.

“Мне нужно идти”, - сказал Шихан. “Дай мне знать, что выяснится”.

Босх кивнул, и Шихан оставил его с двумя чашками кофе на столе. Несколько мгновений спустя Шиэн вернулся.

“Знаешь, я никогда не говорил тебе, что было слишком плохо из-за того, что с тобой произошло. Мы могли бы использовать тебя здесь, Гарри. Я всегда так думал”.

Босх поднял на него глаза.

“Да, Фрэнки. Спасибо.”

14

Центр проекта по искоренению Медфлай находился на окраине Восточного Лос-Анджелеса, на Сан-Фернандо-роуд, недалеко от окружного медицинского центра USC, в котором располагался морг. Босха подмывало заскочить к Терезе, но он решил, что должен дать ей время остыть. Он также считал, что это решение было трусливым, но он не изменил его. Он просто продолжал вести машину.

Центром проекта было бывшее окружное психиатрическое отделение, которое было заброшено по этой причине много лет назад, когда постановления Верховного суда сделали практически невозможным для правительства - в форме полиции - забирать психически больных с улиц и содержать их для наблюдения и общественной безопасности. Отделение на Сан-Фернандо-Роуд было закрыто, поскольку в стране были объединены свои психиатрические центры.

С тех пор он использовался для различных целей, включая декорации для фильма-слэшера о сумасшедшем доме с привидениями и даже временный морг, когда землетрясение повредило объект в Каунти-ЮСК несколько лет назад. Тела хранились в двух грузовиках-рефрижераторах на стоянке. Из-за чрезвычайной ситуации администрациям округа пришлось использовать первые попавшиеся под руку грузовики. На боку одного из них была надпись “Живые омары штата Мэн!”. Босх вспомнил, что читал об этом в колонке “Только в Лос-Анджелесе” вTimes.

На въезде был пост регистрации, на котором дежурил офицер полиции штата. Босх опустил стекло, присвоил ему бейдж и спросил, кто главный специалист по уничтожению медфлай. Его направили к парковочному месту и входу в административное помещение.

На двери в палату по-прежнему было написано, что пациентов без сопровождения в ней нет. Босх прошел по коридору, кивнув другому государственному чиновнику и пройдя мимо него. Он подошел к столу секретаря, где снова представился сидящей там женщине и попросил о встрече с ответственным энтомологом. Она сделала быстрый телефонный звонок кому-то, а затем сопроводила Гарри в ближайший офис, представив его человеку по имени Роланд Эдсон. Секретарша топталась у двери с потрясенным выражением лица, пока Эдсон наконец не сказал ей, что это все.

Когда они остались одни в офисе, Эдсон сказал: “Я зарабатываю на жизнь убийством мух, а не людей, детектив. Это серьезный визит?”

Эдсон громко рассмеялся, и Босх заставил себя вежливо улыбнуться. Эдсон был невысоким мужчиной в белой рубашке с короткими рукавами и бледно-зеленом галстуке. Его лысый череп был покрыт веснушками от солнца и шрамами от неправильных суждений. Он носил толстые очки без оправы, которые увеличивали его глаза и делали его чем-то похожим на свою добычу. За его спиной подчиненные, вероятно, называли его “Мухой”.

Босх объяснил, что работает над делом об убийстве и не может рассказать Эдсону большую часть предыстории, поскольку расследование носило строго конфиденциальный характер. Он предупредил его, что другие следователи могут вернуться с новыми вопросами. Он попросил предоставить некоторую общую информацию о разведении и транспортировке стерильных плодовых мушек в штат, надеясь, что обращение за экспертной консультацией заставит чиновника открыться.

Эдсон ответил, предоставив ему большую часть той же информации, которую уже предоставила Тереза Корасон, но Босх вел себя так, как будто все это было для него в новинку, и делал заметки.

“Вот образец, детектив”, - сказал Эдсон, поднимая пресс-папье. Это был стеклянный блок, в который была навечно отлита плодовая мушка, как доисторический муравей, попавший в янтарь.

Босх кивнул и направил интервью конкретно в сторону Мехикали. Энтомолог сказал, что подрядчиком по разведению была компания под названием EnviroBreed. Он сказал, что EnviroBreed отправляла в центр уничтожения в среднем тридцать миллионов мух каждую неделю.

“Как они сюда попадают?” - Спросил Босх.

“На стадии куколки, конечно”.

“Конечно. Но мой вопрос в том, как?”

“Это стадия, на которой насекомое не питается, неподвижно. Это то, что мы называем стадией трансформации между личинкой и имаго-взрослой особью. Это работает довольно хорошо, потому что это идеальное место для транспортировки. Их выпускают в инкубаторах, если хотите. Мы называем их "Ящики для окружающей среды". И затем, конечно, вскоре после того, как они попадают сюда, метаморфоза завершается, и они готовы к выпуску взрослыми ”.

“Значит, когда они попадают сюда, они уже окрашены и облучены?”

“Это верно. Я так и сказал”.

“И они находятся на стадии куколки, а не личинки?”

“Личинки" - это множественное число, детектив, но, да, по сути, это верно. Я тоже это говорил”.

Босх начинал думать, что Эдсон, по сути, был назойливым придурком. Он был уверен, что они определенно называли его здесь Мухой.

“Хорошо”, - сказал Гарри. “Ну и что, что здесь, в Лос-Анджелесе, я нашел личинку, я имею в виду личинку, которая была окрашена, но не облучена? Возможно ли это?”

Эдсон на мгновение замолчал. Он не хотел говорить слишком рано и ошибаться. Босх начал понимать, что он из тех парней, которые каждый вечер смотрят “Jeopardy” по телевизору и выкрикивают ответы перед участниками, даже если он был один.

“Что ж, детектив, возможен любой сценарий. Я бы, однако, сказал, что пример, который вы только что привели, крайне маловероятен. Как я уже говорил, наши поставщики пропускают упаковки с куколками через облучающую машину, прежде чем отправить их сюда. В этих упаковках мы часто находим личинок, смешанных с куколками, потому что, как правило, невозможно полностью разделить их. Но эти образцы личинок прошли через то же облучение, что и куколки. Итак, нет, я этого не вижу ”.

“Итак, если бы у меня был человек, который носил на своем теле одну куколку, окрашенную, но не облученную, этот человек не был бы родом отсюда, верно?”

“Да, это был бы мой ответ”.

“Стал бы?”

“Да, детектив, этои мой ответ”.

“Тогда откуда бы взялся этот человек?”

Эдсон сначала немного подумал. Он использовал ластик на конце карандаша, с которым вертел в руках, чтобы поправить очки на переносице.

“Я так понимаю, этот человек мертв, поскольку вы представились детективом отдела по расследованию убийств и, очевидно, не можете задать этому человеку этот вопрос самостоятельно”.

“Вам следовало бы сниматься в ‘Jeopardy’, мистер Эдсон”.

“Это доктор. В любом случае, я не могу даже предположить, где человек мог взять этот образец, о котором вы говорите.”

“Он мог быть от одного из упомянутых вами заводчиков, из Мексики или с Гавайев, не так ли?”

“Да, это возможно. Один из них.”

“А что еще за другой?”

“Что ж, мистер Босх, вы видели, какая у нас здесь система безопасности. Честно говоря, есть некоторые люди, которые недовольны тем, что мы делаем. Некоторые экстремисты считают, что природа должна идти своим чередом. Если медфлай прилетит в южную Калифорнию, кто мы такие, чтобы пытаться его искоренить? Некоторые люди считают, что нам нечего делать в этом бизнесе. Были угрозы со стороны некоторых групп. Анонимные, но, тем не менее, угрозы разводить нестерильных мушек и выпускать их, вызывая массовое заражение. Теперь, если бы я собирался это сделать, я мог бы покрасить их, чтобы запутать моего противника ”.

Эдсон был доволен собой в этом вопросе. Но Босх на это не купился. Это не соответствовало фактам. Но он кивнул, показывая Эдсону, что он немного подумает над этим. Затем он сказал: “Скажи мне, как сюда попадают эти поставки от заводчиков? Например, как они добираются сюда из того места в Мехикали, с которым вы имеете дело?”

Эдсон сказал, что на заводе по разведению тысячи куколок были упакованы в пластиковые трубки, напоминающие сосиски длиной шесть футов. Затем пробирки были упакованы в картонные коробки в комплекте с инкубаторами и увлажнителями. Коробки для защиты окружающей среды были запечатаны в лаборатории EnviroBreed под пристальным вниманием инспектора Министерства сельского хозяйства США, а затем перевезены на грузовике через границу и на север в Лос-Анджелес. Поставки от EnviroBreed происходили два-три раза в неделю, в зависимости от наличия запасов.

“Коробки не проверяются на границе?” - Спросил Босх.

“Они проверены, но не вскрыты. Вскрытие картонных коробок может представлять опасность для продукта. Вы понимаете, что каждая упаковка содержит тщательно контролируемую среду. Но, как я уже сказал, коробки запечатываются под присмотром правительственных инспекторов, и каждая коробка повторно проверяется после снятия таких пломб в центре ликвидации, чтобы убедиться, что не было подделки. На границе пограничный патруль сверяет номера пломб и картонных коробок с коносаментом водителя и нашим отдельным уведомлением о пересечении границы транспортом. Все очень тщательно, детектив Босх. Вся система была хэширована на самых высоких уровнях ”.

Босх некоторое время ничего не говорил. Он не собирался обсуждать безопасность системы, но ему было интересно, кто разработал ее на самом высоком уровне, ученые или Пограничный патруль.

“Если бы я поехал туда, в Мехикали, не могли бы вы пристроить меня в EnviroBreed?”

“Невозможно”, - быстро сказал Эдсон. “Вы должны помнить, что это частные подрядчики. Мы получаем всех наших выведенных мух с частных заводов. Хотя на каждом объекте у нас есть инспектор Министерства сельского хозяйства США штата и государственные энтомологи, такие как я, совершают регулярные визиты, мы не можем приказать им открыть свои двери для расследования полицией или кем-либо еще, если уж на то пошло, без уведомления о нарушении нашего контракта.

“Другими словами, детектив Босх, расскажите мне, что они сделали, и я скажу вам, смогу ли я провести вас туда”.

Босх не ответил. Он хотел рассказать Эдсону как можно меньше. Он сменил тему.

“Эти коробки для окружающей среды, в которых находятся трубки для насекомых, насколько они велики?” он спросил.

“О, они довольно приличного размера. При разгрузке грузов мы обычно используем вилочный погрузчик.”

“Ты можешь показать мне один?”

Эдсон посмотрел на свои часы и сказал: “Я полагаю, это возможно. Я не знаю, что пришло, если вообще что-нибудь ”.

Босх встал, чтобы довести дело до конца. Эдсон, наконец, тоже это сделал. Он вывел Гарри из офиса и повел по другому коридору мимо других кабинетов и лабораторий, которые когда-то были изоляторами для душевнобольных, зависимых и брошенных. Гарри вспомнил, что однажды, будучи патрульным, он шел по этому же коридору, сопровождая женщину, которую он арестовал на горе Флеминг, где она взбиралась по стальной раме за первойO вывески Голливуда. У нее был с собой нейлоновый шнур, уже затянутый в петлю на одном конце. Несколько лет спустя он прочитал в газете, что после выписки из больницы штата Паттон она вернулась к знаку и выполнила работу, которую он прервал.

“Должно быть, это тяжело”, - сказал Эдсон. “Рабочие отделы убийств”.

Босх сказал то, что он всегда говорил, когда люди говорили ему это.

“Иногда это не так уж плохо. По крайней мере, жертвы, с которыми я имею дело, избавились от своих страданий ”.

Эдсон больше ничего не сказал. Коридор закончился тяжелой стальной дверью, которую он толкнул, открывая. Они вышли на погрузочную площадку, которая находилась внутри большого здания, похожего на ангар. Примерно в тридцати футах от нас находилось около полудюжины рабочих, все латиноамериканцы, которые укладывали белые пластиковые коробки на тележки на колесиках, а затем проносили их через двойные двери на другой стороне зоны разгрузки. Босх отметил, что каждая из коробок была размером с гроб.

Сначала коробки выгружали из белого фургона с помощью мини-погрузчика. На боку фургона синей краской было выведено слово “EnviroBreed”. Дверь водителя была открыта, и белый мужчина стоял, наблюдая за работой. Другой белый мужчина с планшетом был в конце грузовика, наклоняясь, чтобы проверить номера на печатях каждой из коробок, а затем делая пометки в планшете.

“Нам повезло”, - сказал Эдсон. “Доставка в процессе. Коробки с окружающей средой доставляются в нашу лабораторию, где завершается процесс M & M, это то, что мы здесь называем метаморфозой ”.

Эдсон указал через открытые двери гаража на ряд из шести оранжевых пикапов, припаркованных снаружи на стоянке.

“Зрелые мухи помещаются в закрытые ведра, и мы используем наш флот, чтобы доставить их в районы атаки. Они высвобождаются вручную. Прямо сейчас зона атаки составляет около ста квадратных миль. Мы сбрасываем пятьдесят миллионов стерильных мух в неделю. Больше, если мы сможем их достать. В конечном счете, стерильности сокрушат популяцию диких мух и уничтожат ее ”.

В голосе энтомолога послышались нотки триумфа.

“Не хотели бы вы поговорить с водителем EnviroBreed?” Сказал Эдсон. “Я уверен, что он был бы ха...”

“Нет”, - сказал Босх. “Я просто хотел посмотреть, как это делается. Я был бы признателен, доктор, если бы вы сохранили мой визит в тайне.”

Говоря это, Босх заметил, что водитель EnviroBreed смотрит прямо на него. Лицо мужчины было покрыто глубокими морщинами и загорелым, а его волосы были белыми. Он носил соломенную шляпу плантационного типа и курил коричневую сигарету. Босх ответил на пристальный взгляд, прекрасно понимая, что он был создан. Ему показалось, что он увидел легкую улыбку на лице водителя, затем мужчина, наконец, отвел взгляд и вернулся к наблюдению за процессом разгрузки.

“Тогда могу ли я сделать для вас что-нибудь еще, детектив”, - сказал Эдсон.

“Нет, док. Спасибо за ваше сотрудничество ”.

“Я уверен, ты знаешь, как выбраться”.

Эдсон повернулся и вошел обратно через стальную дверь. Гарри сунул сигарету в рот, но оставил ее незажженной. Он отмахнулся от жужжащих мух, вероятно, розовых мушек, подумал он, от своего лица, спустился по лестнице погрузочной площадки и вышел через дверь гаража.

***

Возвращаясь в центр города, Босх решил покончить с этим и встретиться лицом к лицу с Терезой. Он заехал на стоянку округа КОЛУМБИЯ и потратил десять минут на поиски места, достаточно большого, чтобы поставить "Каприз". Он, наконец, нашел один в задней части, где стоянка находится на возвышении с видом на старую железнодорожную станцию. Он несколько мгновений сидел в машине, думая о том, что сказать, курил и смотрел вниз на все эти ржавые товарные вагоны и железные пути. Он увидел группучоло в их огромных белых футболках и мешковатых штанах, пробиравшихся через двор. Тот, кто нес баллончик с распылителем, отстал от остальных и разбрызгал воду по одному из старых товарных вагонов. Это было на испанском, но Босх понял его. Это было одобрением банды, ее философией:

СМЕЙСЯ СЕЙЧАС, ПОПЛАЧЬ ПОЗЖЕ

Он наблюдал за ними, пока они не скрылись за другим рядом товарных вагонов. Он вышел и вошел в морг через заднюю дверь, где производятся роды. Охранник кивнул, увидев его значок.

Сегодня был хороший день внутри. Запах дезинфицирующего средства взял верх над запахом смерти. Гарри прошел мимо дверей в холодильные камеры номер один и два, а затем через дверь к лестнице, которая вела на второй этаж административных офисов.

Босх спросил секретаршу в кабинете главного судмедэксперта, может ли доктор Корасон принять его. Женщина, чья бледная кожа и розоватые волосы делали ее похожей на некоторых клиентов в этом заведении, тихо поговорила по телефону, а затем велела ему войти. Тереза стояла за своим столом, глядя в окно. У нее был такой же вид, как у Босха на железнодорожную станцию, и, возможно, она даже видела, как он приближался. Но со второго этажа у нее также был вид, который охватывал территорию от башен в центре города до горы Вашингтон. Босх заметил, насколько отчетливо видны башни на расстоянии. На улице тоже был хороший день.

“Я не с тобой разговариваю”, - заявила Тереза, не оборачиваясь.

“Давай”.

“Я не такой”.

“Тогда почему ты впустил меня?”

“Чтобы сказать вам, что я разговариваю не с вами, и что я очень зол, и что вы, вероятно, скомпрометировали мое положение главного судмедэксперта”.

“Давай, Тереза. Я слышал, у вас сегодня позже пресс-конференция. Все получится”.

Он не мог придумать, что еще сказать. Она повернулась и прислонилась спиной к подоконнику. Она посмотрела на него глазами, которыми можно было бы высечь его имя на надгробной плите. Он чувствовал запах ее духов через всю комнату.

“И, конечно, я должен поблагодарить тебя за это”.

“Только не я. Я слышал, Ирвинг назвал пресс-конференцию...”

“Не морочь мне голову, Гарри. Мы оба знаем, что ты сделал с тем, что я тебе сказал. И мы оба знаем, что этот маленький засранец Ирвинг автоматически думает, что это сделал я. Теперь я должен считать себя серьезно облажавшимся в том, что касается постоянной работы. Внимательно осмотри офис, Гарри. Ты видишь меня здесь в последний раз”.

Босх всегда замечал, как многие женщины-профессионалы, с которыми он сталкивался, в основном полицейские и адвокаты, переходили на непристойный тон в споре. Он задавался вопросом, чувствовали ли они, что это может поставить их на тот же уровень, что и людей, с которыми они сражались.

“Все получится”, - сказал он.

“О чем ты говоришь? Все, что ему нужно сделать, это сказать нескольким комиссарам, что я слил информацию из конфиденциального, незавершенного расследования в прессу, и это полностью исключит меня из рассмотрения ”.

“Послушай, он не может быть уверен, что это был ты, и он, вероятно, подумает, что это был я. Бреммер, парень из Times, который все это заварил, мы вернемся немного назад. Ирвинг узнает. Так что перестань беспокоиться об этом. Я пришел узнать, не хочешь ли ты пообедать или что-нибудь еще.”

Неверный ход. Он увидел, как ее лицо покраснело от чистого гнева.

“Обед или что-то еще? Ты шутишь? Ты ... ты только что сказал мне, что мы двое вероятных подозреваемых в этой утечке, и ты хочешь, чтобы я посидел с тобой в ресторане? Ты знаешь, что могло бы...”

“Привет, Тереза, хорошей тебе пресс-конференции”, - вмешался Босх. Он развернулся и направился к двери.

***

По дороге в центр его пейджер зазвонил, и Босх заметил, что номер был прямым номером Девяносто восьмого. Должно быть, он беспокоится о своей статистике, подумал Гарри. Он решил проигнорировать страницу. Он также выключил радио Motorola в машине.

Он остановился у грузовика смариско, припаркованного на улице Альварадо, и заказал два тако с креветками. Их подали на кукурузных лепешках в стиле Баха, и Босх наслаждался добавлением кинзы в сальсу.

В нескольких ярдах от грузовика стоял мужчина, читающий по памяти стихи из Священного Писания. На его голове стояла чашка с водой, которая уютно умещалась в его афро-стиле семидесятых и не проливалась. Время от времени он протягивал руку к чашке и делал глоток, не переставая перескакивать с книги на книгу Нового Завета. Перед каждой цитатой он давал своим слушателям номера глав и стихов в качестве ссылки. У его ног стоял стеклянный аквариум, наполовину наполненный монетами. Покончив с едой, Босх заказал кока-колу, а сдачу бросил в аквариум. Он получил в ответ “Да благословит вас Бог”.

15

Зал правосудия занимал целый квартал напротив здания уголовного суда. На первых шести этажах размещалось управление шерифа, а на четырех верхних - окружная тюрьма. Любой мог бы сказать это со стороны. Не только из-за решеток на окнах, но и потому, что верхние четыре этажа выглядели как заброшенный, сгоревший корпус. Как будто вся ненависть и гнев, сдерживаемые в этих камерах без кондиционеров, обратились в огонь и дым и навсегда почернели окна и бетонные балюстрады.

Это было здание рубежа веков, и его конструкция из каменных блоков придавала ему зловещий вид крепости. Это было одно из немногих зданий в центре города, в котором все еще работали лифтеры-люди. Пожилая чернокожая женщина сидела на пуфике в углу каждой из обшитых деревянными панелями кабинок, открывала двери и крутила колесо, которое выравнивало лифт с каждым этажом, на котором он останавливался.

“Семь тысяч”, - сказал Босх оператору, ступая на. Прошло некоторое время с тех пор, как он был в Холле, и он не мог вспомнить ее имя. Но он знал, что она работала здесь на лифтах еще до того, как Гарри стал копом. У всех операторов был. Она открыла дверь на шестом этаже, где Босх увидел Рикарда, как только тот вышел. Нарк стоял у стеклянного окошка на стойке регистрации, убирая свой бейджик в выдвижной ящик.

“Держи”, - сказал Босх и быстро положил свой значок в ящик стола.

“Он со мной”, - сказал Рикард в микрофон.

Помощник шерифа за стеклом обменял значки на два пропуска для посетителей и вытащил их. Босх и Рикард прикрепили их к своим рубашкам. Босх заметил, что им разрешили посетить блок повышенной мощности на десятом этаже. High Power - это место, куда помещали наиболее опасных подозреваемых в совершении преступлений в ожидании суда или для отправки в тюрьмы штата после вынесения обвинительных приговоров.

Они пошли по коридору к тюремному лифту.

“Ты заполучил парня в Высшую власть?” - Спросил Босх.

“Да. Я знаю парня. Однажды сказал ему, что это все, что нам было нужно. Парень будет в дерьме. Он собирается рассказать вам все, что знает о танцах ”.

Они поднялись на лифте безопасности, которым управлял помощник шерифа. Босх решил, что это, должно быть, худшая работа в правоохранительных органах. Когда дверь открылась на десятом, их встретил другой помощник шерифа, который проверил их бейджи и попросил зарегистрироваться. Затем они прошли через два ряда раздвижных стальных дверей в зону для свиданий адвокатов, которая состояла из длинного стола со скамейками по обе стороны от него. Вдоль стола также тянулась перегородка высотой в фут. На дальнем конце стола женщина-адвокат сидела сбоку, наклонившись к перегородке и что-то шепча клиенту, который зажал уши руками, чтобы лучше слышать. Мышцы на руках заключенного вздулись и растянули рукава его рубашки. Он был монстром.

На стене позади них была табличка с надписью "НЕ ПРИКАСАТЬСЯ, НЕ ЦЕЛОВАТЬСЯ, НЕ ПРОТЯГИВАТЬ РУКИ ЧЕРЕЗ ПЕРЕГОРОДКУ". В дальнем конце был еще один помощник шерифа, прислонившийся к стене, скрестив свои массивные руки на груди, и наблюдавший за адвокатом и ее клиентом.

Пока они ждали, когда помощники шерифа выведут Тайджа, Босх услышал шум. Через зарешеченную дверь за столом для посещений он мог слышать сотни голосов, соревнующихся и отдающихся эхом в металлическом грохоте. Где-то хлопали стальные двери, а иногда раздавался неразборчивый крик.

Помощник шерифа подошел к зарешеченной двери и сказал: “Это займет несколько минут, ребята. Мы должны забрать его из медицинского ”.

Помощник шерифа ушел прежде, чем кто-либо из них смог спросить, что произошло. Босх даже не знал этого парня, но почувствовал, как у него сжался желудок. Он посмотрел на Рикарда и увидел, что тот улыбается.

“Посмотрим, как сейчас все изменилось”, - сказал наркополицейский.

Босх не понимал, какое удовольствие Рикард, казалось, получал от этого. Для Bosch это был самый низкий уровень работы - иметь дело с отчаявшимися людьми и использовать отчаянные тактики. Он был здесь, потому что должен был быть. Это было его дело. Но у него не получилось с Рикардом.

“Итак, как получилось, что ты это делаешь? Чего ты хочешь?”

Рикард посмотрел на него.

“Чего я хочу? Я хочу знать, что происходит. Я думаю, ты единственный, кто может знать. Так что, если я могу помочь, я помогу. Если это будет стоить этому парню его задницы, то такова цена. Но что я хочу знать от вас, так это то, что здесь происходит. Что сделал Кэл и что с этим собираются делать?”

Босх откинулся на спинку кресла и несколько мгновений пытался придумать, что сказать. Он услышал, как монстр в конце стола начал повышать голос, что-то насчет того, что не принимает предложение. Помощник шерифа сделал шаг к нему, опустив руки по швам. Заключенный затих. Рукава помощника шерифа были туго закатаны, обнажая его впечатляющие бицепсы. На его выпуклом левом предплечье Босх мог видеть татуировку “CL”, почти как клеймо на его белой коже. Гарри знал, что публично депутаты, у которых была татуировка, утверждали, что буквы обозначают клуб Линвуд, в честь участка шерифа в кишащем бандами пригороде Лос-Анджелеса. Но он знал, что буквы также обозначаютчанго Лучадора, истребителя обезьян. Помощник шерифа сам был членом банды, хотя ему было разрешено носить оружие и оплачивалось округом.

Босх отвел взгляд. Ему хотелось закурить сигарету, но в округе был принят кодекс о запрете курения, даже в тюрьме. Это чуть не вызвало бунт заключенных.

“Послушай, ” сказал он Рикарду, - я не знаю, что тебе сказать о Муре. Я работаю над этим, но я не, вы понимаете, что я имею в виду? Дело в том, что это пересекается с двумя делами, которые у меня есть. Итак, это неизбежно. Если этот парень может научить меня танцевать, то это помощь. Я мог бы взглянуть на Танец для двух моих дел, может быть, даже для Мура. Но я этого не знаю. Я знаю, и они сегодня обнародуют это, что Мур выглядит как убийство. Чего они не хотят обнародовать, так это того, что он перешел. Вот почему IAD вынюхивал что-то вокруг. Он перешел.”

“Не может быть”, - сказал Рикард, но в этом не было убежденности. “Я бы знал”.

“Ты не можешь так хорошо знать людей, чувак. У каждого есть отдельная комната ”.

“Итак, что собирается делать "Паркер Центр”?"

“Я не знаю. Я не думаю, что они знают, что делать. Я думаю, они хотели, чтобы это выглядело как самоубийство. Но судмедэксперт начал поднимать волну, так что они назовут это делом об убийстве. Но я не думаю, что они собираются выставить корзину с грязным бельем на Спринг-стрит, чтобы каждый репортер в городе мог порыться в ней ”.

“Что ж, им лучше взять себя в руки. Я не собираюсь оставаться в стороне. Мне все равно, перешел он границу или нет, чувак. Я видел, как он делал разные вещи. Он был хорошим копом. Я видел, как он зашел в галерею и расправился с четырьмя дилерами без прикрытия. Я видел, как он встал между сутенером и его собственностью и получил удар, предназначенный для нее, выбив зубы прямо на тротуар. Я был с ним, когда он прогорел на девяти светофорах, пытаясь доставить в больницу несчастного старого мошенника, прежде чем тот скончался от передозировки героина.

“Это не то, чем занимается полицейский в тюрьме. Итак, я хочу сказать, что если он перешел границу, то, я думаю, он пытался вернуться, и именно поэтому кто-то его прикончил ”.

Тут он замолчал, и Босх не стал прерывать тишину. Они оба знали, что однажды перейдя, ты уже никогда не сможешь вернуться. Босх услышал шаги, приближающиеся к решетке.

Рикард сказал: “Им лучше показать мне кое-что там, в Паркере, а не пускать это дело на самотек. Или я им кое-что покажу”.

Босх хотел что-то сказать, но помощник шерифа был в дверях вместе с Тигом. Он выглядел так, словно постарел на десять лет за последние десять часов. Теперь в его глазах была отстраненность, которая напомнила Босху людей, которых он видел и знал во Вьетнаме. Также был синяк высоко на его левой скуле.

Дверь открылась с помощью невидимой электроники, и мальчик / мужчина подошел к скамейке после того, как помощник указал дорогу. Он неуверенно сел и, казалось, намеренно отводил глаза от Рикарда.

“Как там дела, Кервин?” - Спросил Рикард.

Теперь мальчик посмотрел на Рикарда, и от его взгляда у Босха скрутило живот. Он вспомнил первую ночь, которую провел в молодежном зале McLaren еще мальчишкой. Чистый страх и кричащее одиночество. И там он был окружен детьми, большинство из которых были ненасильственными. Этот мальчик последние двенадцать часов был окружен дикими животными. Босху стало стыдно участвовать в этом, но он ничего не сказал. Это было шоу Рикарда.

“Послушай, дружище, я знаю, что тебе, вероятно, там не очень весело. Вот почему мы пришли, посмотреть, изменили ли вы свое мнение по поводу того, что мы обсуждали прошлой ночью ”.

Рикард говорил очень тихо, чтобы монстр в конце не услышал.

Когда мальчик ничего не сказал, ничем не показал, что он вообще слышал, Рикард продолжил.

“Кервин, ты хочешь выбраться отсюда? Вот ваш человек. мистер Гарри Босх. Он позволит мне отказаться от всего этого, даже несмотря на то, что это был справедливый провал, если ты расскажешь нам об этом кошачьем танце. Вот, смотри - это здесь”.

Рикард достал из кармана рубашки листок белой бумаги. Это был стандартный бланк для подачи дела из офиса окружного прокурора.

“Чувак, у меня есть сорок восемь часов, чтобы возбудить на тебя дело. Из-за выходных, это откладывает все до понедельника. Это вот документы о тебе. Я ничего с этим не делал, потому что хотел посоветоваться с тобой еще раз, чтобы понять, хочешь ли ты помочь себе выбраться. Если ты этого не сделаешь, тогда я подам заявление, и это место станет твоим домом на следующий год - возможно, тебя ждет год с хорошим времяпрепровождением ”.

Рикард ждал, но ничего не происходило.

“Год. Как ты думаешь, кем ты станешь через год после возвращения туда, Кервин?”

Мальчик на мгновение опустил взгляд, а затем слезы покатились по его щекам.

“Иди к черту”, - сумел сказать он сдавленным голосом.

Босх уже был там. Он запомнил бы это надолго. Он понял, что стискивает зубы, и попытался расслабить челюсть. Он не мог.

Рикард наклонился вперед, чтобы что-то сказать мальчику, но Босх положил руку ему на плечо, останавливая его.

“К черту все”, - сказал Босх. “Освободи его”.

“Что?” - спросил я.

“Мы бросаем это”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь?”

Мальчик посмотрел на Босха с выражением скептицизма на лице. Но с Босхом это была не игра. Его тошнило от того, что они сделали.

“Смотри”, - сказал Рикард. “Мы извлекли две унции ПХФ из этого засранца. Он мой. Если он не хочет помогать, тогда чертовски плохо. Он возвращается в зоопарк ”.

“Нет, он этого не делает”. И тогда Босх наклонился поближе к Рикарду, чтобы помощник шерифа за спиной мальчика не мог услышать. “Нет, он этого не делает, Рикард. Мы выводим его из игры. Теперь сделай это, или я собираюсь тебя облажать ”.

“Что ты сказал?”

“Я поднимусь с ним на пятый этаж. Этот мальчик никогда не должен был быть здесь с таким обвинением. Это твоя вина, Рикард. Я подам жалобу. Ваша связь здесь тоже будет сожжена. Ты этого хочешь? Только потому, что ты не смог разговорить этого парня?”

“Ты думаешь, IAD будет беспокоиться о маленьком панковском толкателе?”

“Нет. Но им будет насрать на то, что они тебя арестуют. Они полюбят тебя. Ты выйдешь оттуда, идя медленнее, чем этот мальчик ”.

Гарри отодвинулся от него. Несколько мгновений никто ничего не говорил, и Босх видел, как Рикард обдумывает это, пытаясь решить, было ли это блефом.

“Такой парень, как ты, собирается в IAD. Я не могу этого видеть ”.

“Это тот риск, на который ты идешь”.

Рикард посмотрел на бумагу в своей руке, а затем медленно скомкал ее.

“Ладно, дружище, но тебе лучше занести меня в список”.

“Какой список?”

“Тот, кого ты имеешь среди людей, с которыми ты должен прикрывать свою спину”.

Босх встал, и Рикард сделал то же самое.

“Мы освобождаем его”, - сказал Рикард охраннику.

Босх указал на мальчика и сказал: “Я хочу, чтобы меня сопровождал этот человек, пока он не выйдет оттуда, понял?”

Помощник шерифа кивнул. Мальчик ничего не сказал.

Потребовался час, чтобы вытащить его. После того, как Рикард подписал соответствующие бумаги и они получили свои значки обратно, они молча ждали у стеклянного окна на седьмом этаже.

Босх был противен самому себе. Он потерял представление об искусстве. Раскрытие дел - это просто заставить людей поговорить с тобой. Не заставляя их говорить. На этот раз он забыл об этом.

“Ты можешь уйти, если хочешь”, - сказал он Рикарду.

“Как только он выйдет за эту дверь и ты его схватишь, я уйду. Не хочу иметь с ним ничего общего. Но я хочу увидеть, как он уйдет с тобой, Босх. На случай, если что-нибудь из этого вернется ко мне ”.

“Да, это умно”.

“Да, это так”.

“Но тебе еще многому нужно научиться, Рикард. Все не черно-белое. Не всех нужно размалывать в асфальт. Ты берешь такого ребенка и...”

“Избавь меня от этого урока, Босх. Возможно, мне предстоит многому научиться, но это будет не от тебя. Ты профан класса А. Думаю, единственное, чему ты мог бы меня научить, это как спускаться по лестнице. Нет, спасибо.”

“Конечно”, - сказал Босх и прошел в другой конец комнаты, где стояла скамейка. Он сел, и через пятнадцать минут мальчик вышел. Он прошел между Рикардом и Босхом к лифту. Выйдя из Зала правосудия, Рикард направился к своей машине, просто сказав Босху: “Пошел ты”.

“Верно”, - сказал Босх.

Он встал на тротуаре, закурил сигарету и предложил одну мальчику. Он отказался.

“Я тебе ничего не говорю”, - сказал мальчик.

“Я знаю. Это круто. Ты хочешь, чтобы я отвез тебя куда-нибудь? Настоящий доктор? Подбросим обратно в Голливуд?”

“Голливуд прекрасен”.

Они подошли к машине Босха, которая была припаркована в двух кварталах от Паркер-центра, и он поехал по Третьей улице в сторону Голливуда. Они были на полпути к цели, прежде чем кто-либо из них заговорил.

“У тебя есть место? Куда ты хочешь, чтобы я тебя высадил?”

“Куда угодно”.

“Нет места?”

“Нет”.

“Семья?”

“Нет”.

“Что ты будешь делать?”

“Как скажешь”.

Гарри повернул на север по западной. Они молчали еще минут пятнадцать или около того, пока Босх не затормозил перед "Убежищем".

“Что это?” - спросил я.

“Сиди смирно. Я всего на минуту.”

В офисе менеджер попытался арендовать седьмую комнату Bosch, но Гарри показал ему свой значок и сказал попробовать еще раз. Менеджер, который все еще был одет в грязную футболку без рукавов, дал ему ключ от тринадцатого номера. Он вернулся к машине, сел и отдал мальчику ключ. Он также достал свой бумажник.

“У тебя там есть комната на неделю”, - сказал Босх. “Как бы то ни было, что, по вашему мнению, не так уж много, мой совет таков: подумайте обо всем, а затем уезжайте как можно дальше от этого города. Есть места для жизни получше, чем это ”.

Мальчик посмотрел на ключ в своей руке. Затем Босх передал ему все деньги, которые у него были, а это было всего 43 доллара.

“Что, ты даешь мне комнату и деньги и думаешь, что я собираюсь с тобой разговаривать? Я смотрел телевизор, чувак. Все это было обманом, ты и тот парень ”.

“Не пойми меня неправильно, малыш. Я делаю это, потому что это то, что мне нужно сделать. Это не значит, что я думаю, что то, чем ты зарабатываешь на жизнь, нормально. Я не знаю. Если я когда-нибудь снова увижу тебя на улице, я собираюсь наброситься на тебя. Это чертовски отчаянный шанс, но все равно это шанс. Делай с ним, что хочешь. Ты можешь идти. Это не розыгрыш ”.

Мальчик открыл дверцу машины и вышел. Он снова посмотрел на Босха.

“Тогда зачем ты это делаешь?”

“Я не знаю. Я думаю, потому что ты послал его к черту. Я должен был сказать это, но я не сказал. Мне нужно идти”.

Мальчик мгновение смотрел на него, прежде чем заговорить.

“Знаешь, чувак, танец закончился. Я не знаю, почему вы все беспокоитесь о нем ”.

“Послушай, малыш, я не делал...”

“Я знаю”.

Гарри просто посмотрел на него.

“Он ушел, чувак. Покинул город. Он сказал, что наш источник раскололся, и поэтому он отправился посмотреть, сможет ли он снова запустить эту штуку. Ты знаешь, он хочет сделать шаг вперед и стать источником, сейчас ”.

“Вниз?”

“Он сказал "Мексика", но это все, что я знаю. Он ушел. Вот почему я занимался шермами ”.

Мальчик закрыл дверь и исчез во дворе мотеля. Босх сидел и думал, и тут ему вспомнился вопрос Рикарда. Где был бы мальчик через год? Затем он подумал о том, как много лет назад останавливался в захудалых мотелях. Босх справился с этим. Выжил. Всегда был шанс. Он завел машину и тронулся с места.

16

Разговор с ребенком все решил. Босх знал, что он направляется в Мексику. Все спицы на колесе указывали на ступицу. Центром был Мехикали. Но, с другой стороны, он знал это с самого начала.

Он поехал на станцию на Уилкокс, пытаясь определить стратегию. Он знал, что ему придется связаться с Агилой, сотрудником судебной полиции штата, который отправил в консульство письмо, идентифицирующее Хуана Доу № 67. Ему также пришлось бы связаться с Управлением по борьбе с наркотиками, которое предоставило отчет разведки Муру. Ему нужно было бы оплатить поездку фунтами, но он знал, что на этом все может закончиться прямо здесь. Ему пришлось бы обойти это.

В бюро стол в отделе убийств был пуст. Был четвертый час пятницы, к тому же праздничная неделя. Не имея новых дел, детективы уберутся отсюда как можно скорее, чтобы вернуться домой к семьям и жить за пределами полицейского участка. Гарри мог видеть Паундса в его стеклянной кабинке; его голова была опущена, и он писал на листе бумаги, используя линейку, чтобы его предложения выстраивались в прямую линию.

Босх сел и просмотрел стопку розовых бланков для сообщений на своем месте. Ничего, что требовало бы немедленного возвращения. В Times было два письма от Бреммера, но он оставил имя Джон Маркус - код, который они когда-то разработали, чтобы не стало известно, что репортер звонил Босху. Была пара из DAs, которые вели дела, над которыми работал Гарри, и которым нужна была информация или местонахождение улик. Было сообщение, что звонила Тереза, но он посмотрел на время в записке и увидел, что с тех пор он ее не видел. Он догадался, что она позвонила, чтобы сказать ему, что не разговаривает с ним.

Не было никакого сообщения от Портера и никакого сообщения от Сильвии Мур. Он достал копию запроса из Мехикали, которую дал ему детектив по розыску пропавших людей Капетильо, и набрал номер, который сообщил Карлос Агила. Номер был обычным обменом для офиса SJP. Его испанский был неуверенным, несмотря на недавнее повышение квалификации, и Босху потребовалось пять минут объяснений, прежде чем его соединили с отделом расследований и еще раз попросили позвать Агилу. Он его не достал. Вместо этого он нашел капитана, который говорил по-английски и объяснил , что Агилы нет в офисе, но он вернется позже и тоже будет работать в субботу. Босх знал, что копы в Мексике работают по шесть дней в неделю.

“Могу ли я быть чем-нибудь полезен?” - спросил капитан.

Босх объяснил, что расследует убийство и отвечает на запрос, который Агила отправил в консульство в Лос-Анджелесе. Описание было похоже на тело, которое у него было. Капитан объяснил, что он знаком с этим делом, что он ознакомился с отчетом, прежде чем передать дело Агиле. Босх спросил, имеются ли отпечатки пальцев для подтверждения идентификации, но капитан сказал, что их нет. Записываю одно на счет Капетильо, подумал Босх.

“Возможно, у вас есть фотография этого человека из вашего морга, которую вы могли бы прислать нам”, - сказал капитан. “Мы могли бы установить личность у семьи мистера Гутьерреса-Льосы”.

“Да. У меня есть фотографии. В письме говорилось, что Гутьеррес-Льоса был чернорабочим?”

“Да. Он нашел дневную работу в the circle, куда работодатели приходят, чтобы найти работников. Под статуей Бенито Хуареса.”

“Вы не знаете, работал ли он в каком-нибудь месте, в бизнесе под названием EnviroBreed? Он ведет дела со штатом Калифорния ”.

Последовало долгое молчание, прежде чем мексиканец ответил.

“Мне жаль. Я не знаю истории его работы. Я сделал заметки и обсудлю это со следователем Агилой по его возвращении. Если вы пришлете фотографии, мы незамедлительно примем меры по обеспечению положительной идентификации. Я лично ускорю это дело и свяжусь с вами ”.

Теперь Bosch позволил тишине заполнить телефонную связь.

“Капитан, я не расслышал вашего имени”.

“Густаво Грена, директор отдела расследований, Мехикали”.

“Капитан Грена, пожалуйста, скажите Агиле, что фотографии будут у него завтра”.

“Так скоро?”

“Да. Скажи ему, что я сам их уничтожу ”.

“Следователь Босх, в этом нет необходимости. Я верю...”

“Не волнуйтесь, капитан Грена”, - оборвал его Босх. “Скажи ему, что я буду там к полудню, не позже”.

“Как ты пожелаешь”.

Босх поблагодарил его и повесил трубку. Он поднял глаза и увидел, что Паундс смотрит на него через стекло в своем кабинете. Лейтенант вопросительно поднял большой палец и сдвинул брови. Босх отвел взгляд.

Чернорабочий, подумал Босх. Ферналь Гутьеррес-Льоса был поденщиком, который получил работу в the circle, чем бы это ни было. Как устроился поденщик? Возможно, он был мулом, который перевез черный лед через границу. И, возможно, он вообще не участвовал в контрабандной операции. Возможно, он не сделал ничего, что оправдало бы его смерть, кроме того, что оказался там, где ему не следовало быть, увидел то, чего ему не следовало видеть.

То, что было у Босха, было всего лишь частями целого. Что ему было нужно, так это клей, который правильно скрепил бы их вместе. Когда он впервые получил свой золотой значок, у него был партнер по делу об ограблении в Ван-Найсе, который сказал ему, что факты - не самая важная часть расследования, связующим звеном был. Он сказал, что клей был сделан из инстинкта, воображения, иногда догадок и в большинстве случаев просто удачи.

Двумя ночами ранее Босх изучил факты, которые лежали в комнате захудалого мотеля, и на их основе экстраполировал самоубийство полицейского. Теперь он знал, что был неправ. Он снова обдумал факты, наряду со всем остальным, что он собрал, и на этот раз он увидел убийство полицейского как одно из нескольких взаимосвязанных убийств. Если Мехикали был ступицей колеса с таким количеством спиц, то Мур был болтом, который удерживал колесо.

Он достал свой блокнот и посмотрел имя агента УБН, которое значилось в отчете разведки, который Мур поместил в досье на Зоррилло. Затем он достал из своей записной книжки местный номер управления по борьбе с наркотиками и набрал его. Человек, который ответил, спросил, кто звонил, когда Босх попросил позвать Корво.

“Скажи ему, что это призрак Калексико Мур”.

Минуту спустя голос спросил: “Кто это?”

“Корво?” - спросил я.

“Послушай, если хочешь поговорить, дай мне удостоверение личности. В противном случае я вешаю трубку ”.

Босх назвал себя.

“Что это за уловка, чувак?”

“Не обращай внимания. Я хочу встретиться”.

“Ты еще не назвал мне причину”.

“Тебе нужна причина? Ладно. Завтра утром я отправляюсь в Мехикали. Я иду за Зоррилло. Мне бы не помешала помощь кого-нибудь, кто знает свое дело. Я подумал, что ты, возможно, захочешь сначала поговорить. Поскольку ты был источником Кэла Мура.”

“Кто сказал, что я вообще знал этого парня?”

“Ты ответил на мой звонок, не так ли? Вы также передавали ему разведданные УБН. Он сказал мне.”

“Босх, я провел семь лет под водой. Ты пытаешься обмануть меня? Не-а. Попробуйте кого-нибудь из дилеров eightball на Голливудском бульваре. Они могли бы купить твою реплику ”.

“Послушай, чувак, в семь часов я буду в Code Seven, в баре на задворках. После этого я отправлюсь на юг. Это твой выбор. Если я вижу тебя, я вижу тебя”.

“И если я решу появиться, как я узнаю тебя?”

“Не волнуйся. Я узнаю тебя. Ты будешь парнем, который все еще думает, что он работает под прикрытием ”.

Когда он повесил трубку, Гарри поднял глаза и увидел, что Паундс слоняется возле стола отдела убийств, стоя там и читая последний отчет CAP, еще одну больную тему для статистиков отдела. Преступления против личности, то есть все преступления, связанные с насилием, росли быстрее, чем общий уровень преступности. Это означало не только рост преступности, но и то, что преступники становились более подлыми, более склонными к насилию. Босх заметил белую пыль на верхней части брюк лейтенанта. Он часто появлялся там и был причиной для больших комичных дебатов и насмешек в дежурной части. Кто-то из придурков сказал, что он, вероятно, пускал кокаин себе в нос и просто неаккуратно относился к этому. Это было особенно забавно, потому что Паундс был одним из прирожденных сотрудников департамента. Другие говорили, что таинственная пыль была от сахарных пончиков, которые он тайно съедал в стеклянной кабинке после того, как закрыл жалюзи, чтобы никто не увидел. Босх, однако, понял это, как только распознал запах, который всегда был около килограммов. Гарри полагал, что у лейтенанта была привычка мазаться детской присыпкой по утрам, прежде чем он надевал рубашку и галстук, но после того, как надевал брюки.

Паундс оторвал взгляд от своего отчета и сказал фальшиво-деловым тоном: “Итак, как это выглядит? Продвигаешься куда-нибудь с делами?”

Босх ободряюще улыбнулся и кивнул, но ничего не сказал. Он заставлял фунты работать ради этого.

“Ну, что случилось?”

“О, некоторые вещи. Ты что-нибудь слышал сегодня от Портера?”

“Портер? Нет, почему? Забудь о нем, Босх. Он дворняга. Он не может тебе помочь. Что у тебя есть? Вы не отправляли никаких обновлений. Я только что просмотрел коробку. От тебя там ничего нет”.

“Я был занят, лейтенант. У меня кое-что происходит с Джимми Каппсом, и я получил удостоверение личности и возможное место смерти по последнему делу Портера. Тот, которого выбросили в переулке возле Сансет на прошлой неделе. Я близок к тому, чтобы узнать, кто и почему. Может быть, завтра на них обоих. Я собираюсь работать все выходные, если ты не против ”.

“Превосходно. Во что бы то ни стало, потратьте столько времени, сколько вам нужно. Я заполню разрешение на сверхурочную работу сегодня ”.

“Спасибо”.

“Но зачем жонглировать делами? Почему бы тебе не выбрать тот, который, по твоему мнению, легче завершить? Нам нужно прояснить дело ”.

“Я думаю, что эти случаи связаны, вот почему”.

“Ты...” Затем Паундс поднял руку, давая Босху знак молчать. “Лучше зайди за этим в мой кабинет”.

Усевшись за свой стол со стеклянной столешницей, Паундс сразу же взял линейку и начал манипулировать ею в руке.

“Ладно, Гарри, что происходит?”

Босх собирался сделать это крылом. Он постарался, чтобы его голос звучал так, как будто у него были веские доказательства в поддержку всего, что он говорил. Правда заключалась в том, что все это было множеством предположений, а не большим количеством связующего звена. Он сел в кресло перед столом лейтенанта. Он чувствовал запах детской присыпки, исходящий от другого мужчины.

“Джимми Каппс был расплатой. Вчера узнал, что он устроил облаву на участнице по имени Дэнс. Он выкладывал черный лед на улицу. Джимми, очевидно, это не понравилось, потому что он пытается сделать гавайское мороженое растущим рынком. Итак, он стащил Данс парням из BANG. Только после того, как Дэнса уволили, окружной прокурор прекратил дело. Неудачный обвал. Он шел. Четыре дня спустя Каппс получает удар ”.

“Ладно, ладно”, - сказал Паундс. “Звучит неплохо. Значит, Дэнс - твой подозреваемый?”

“Пока я не придумаю что-нибудь получше. Он на ветру”.

“Хорошо, теперь, как это связано с делом Хуана Доу?”

“Управление по борьбе с наркотиками говорит, что черный лед, который выпускал Дэнс, происходит из Мехикали. Я получил предварительное удостоверение личности от тамошней полиции штата. Похоже, нашим Хуаном Доу был парень по имени Гутьеррес-Льоса. Он был из Мехикали”.

“Мул?”

“Возможно. Несколько вещей с этим не сочетаются. Тамошняя полиция штата задержала его как поденщика ”.

“Может быть, он пошел за большими деньгами. Многие из них так и делают”.

“Может быть”.

“И ты думаешь, что его ударили в ответ, в отместку за Каппса?”

“Может быть”.

Паундс кивнул. Пока все идет хорошо, подумал Босх. Несколько мгновений они оба молчали. Паундс наконец прочистил горло.

“Это довольно много работы для двух дней, Гарри. Очень хорошо. Итак, куда ты пойдешь отсюда?”

“Я хочу пойти после танцев и подтвердить личность Хуана Доу ...” Он замолчал. Он не был уверен, сколько дать фунтов. Он знал, что не собирается вмешиваться в свою поездку в Мехикали.

“Ты сказал, что Танец на ветру”.

“Мне сказал это источник. Я не уверен. Я планирую отправиться на поиски в эти выходные ”.

“Прекрасно”.

Босх решил приоткрыть дверь немного дальше.

“Это еще не все, если ты хочешь это услышать. Это о Кэле Муре ”.

Паундс положил линейку на стол, скрестил руки и откинулся назад. Его поза свидетельствовала об осторожности. Они вступали в область, где карьере мог быть нанесен непоправимый ущерб.

“Не ступаем ли мы здесь по тонкому льду? Дело Мура не наше.”

“И я не хочу этого, лейтенант. У меня есть эти двое. Но он продолжает подниматься. Если ты не хочешь знать, прекрасно. Я могу с этим справиться ”.

“Нет, нет, я хочу, чтобы ты сказал мне. Мне просто не нравится такая... э-э, запутанность. Вот и все”.

“Да, запутанность - хорошее слово. В любом случае, как я уже сказал, именно the BANG crew устроили танцевальный провал. Мура не было там до тех пор, пока он не затонул, но это была его команда.

“После этого у вас есть Мур, который находит тело по делу Хуана Доу”.

“Кэл Мур обнаружил тело?” - Сказал Паундс. “Я не видел этого в книге Портера”.

“Он там по номеру значка. В любом случае, именно он обнаружил тело, брошенное там. Итак, вы заметили его присутствие в обоих этих делах. Затем, на следующий день после того, как он находит Хуана Доу в переулке, он регистрируется в том мотеле, и его мозги разбрызгиваются в ванне. Я полагаю, вы слышали, что RHD теперь говорит, что это не было самоубийством ”.

Паундс кивнул. Но у него было парализованное выражение лица. Он думал, что получит краткое изложение нескольких расследований по делу. Только не это.

“Его тоже кто-то ударил”, - продолжил Босх. “Итак, теперь у вас есть три дела. У вас есть Каппс, затем Хуан Доу, затем Мур. И у тебя есть ”Танец на ветру".

Босх понял, что сказал достаточно. Теперь он мог сидеть сложа руки и наблюдать, как работает мозг Паундса. Он знал, что лейтенант знал, что ему, вероятно, следует снять трубку и позвонить Ирвингу, чтобы попросить помощи или, по крайней мере, указаний. Но Паундс знал, что подобный звонок приведет к тому, что RHD получит юрисдикцию над делами Каппса и Хуана Доу. И члены RHD потратили бы на это свое сладкоежечное время. Паундс не хотел, чтобы какое-либо из дел было закрыто в течение нескольких недель.

“А как насчет Портера? Что он говорит обо всем этом?”

Босх делал все возможное, чтобы уберечь Портера от подозрений. Он не знал почему. Портер пал и солгал, но где-то внутри Босх все еще что-то чувствовал. Может быть, это был тот последний вопрос.Гарри, ты собираешься позаботиться обо мне в этом?

“Я не нашел Портера”, - солгал Босх. “Его телефон не отвечает. Но я не думаю, что у него было много времени, чтобы собрать все это воедино ”.

Паундс презрительно покачал головой.

“Конечно, нет. Вероятно, он был пьян ”.

Босх ничего не сказал. Теперь это было в суде Паундса.

“Послушай, Гарри, ты не... ты ведь со мной откровенен, верно? Я не могу позволить, чтобы ты бегал вокруг, как ненормальный. У меня все это есть, верно?”

Босх знал, что он имел в виду, что хотел знать, как сильно его могут трахнуть, если все пойдет насмарку.

Босх сказал: “Ты знаешь то, что знаю я. Есть два дела, возможно, три, включая Мура, которые должны быть раскрыты. Вы хотите, чтобы они были очищены через шесть-восемь недель, затем я напишу документ, и вы сможете отправить его в Паркер-Центр. Если ты хочешь, чтобы они были очищены к первому, как ты сказал, тогда дай мне четыре дня ”.

Паундс смотрел куда-то поверх головы Босха и линейкой чесал себя за ухом. Он принимал решение.

“Хорошо”, - наконец сказал он. “Возьми выходные и посмотри, что ты можешь сделать. Посмотрим, как обстоят дела в понедельник. Возможно, тогда нам придется обратиться в RHD. Тем временем, я хочу услышать от вас завтра и в воскресенье. Я хочу знать о ваших передвижениях, о том, что происходит, о достигнутом прогрессе ”.

“У тебя получилось”, - сказал Босх. Он встал и повернулся, чтобы уйти. Он заметил, что над дверью было маленькое распятие. Он задавался вопросом, было ли это тем, на что смотрел Паундс. Большинство говорили, что он был политиком, родившимся заново. В департаменте их было много. Они все присоединились к церкви в долине, потому что один из помощников вождя был там проповедником-мирянином. Босх предположил, что все они ходили туда воскресным утром и, собравшись вокруг него, говорили ему, какой он отличный парень.

“Тогда я поговорю с тобой завтра”, - сказал Паундс сзади.

“Верно. Завтра.”

Вскоре после этого Паундс запер свой офис и отправился домой. Босх слонялся по офису в одиночестве, пил кофе, курил и ждал шестичасовых новостей. На картотечном шкафу за автомобильным столиком стоял маленький черно-белый телевизор. Он включил его и поиграл с кроличьими ушками, пока не получил достаточно четкую картинку. Пара полицейских в форме спустилась из дежурной части, чтобы посмотреть.

Кэл Мур наконец-то попал в топ новостей. Второй канал показал репортаж о пресс-конференции в Паркер-центре, на которой помощник шефа Ирвин Ирвинг рассказал о новых разработках. На записи был показан Ирвинг у группы микрофонов. Тереза стояла позади него. Ирвинг приписывал ей обнаружение новых улик во время вскрытия, которые указывали на убийство. Ирвинг сказал, что ведется полномасштабное расследование убийства. Репортаж заканчивался фотографией Мура и голосом репортера за кадром.

“Теперь перед следователями стоит задача, и они говорят, что это личная обязанность, глубоко покопаться в жизни сержанта Калексико Мура, чтобы определить, что именно привело его в разгромленный номер мотеля, где кто-то казнил его. Источники сообщают мне, что следователям не с чего начать, но они начинают с благодарности исполняющему обязанности главного судмедэксперта, который обнаружил убийство, которое было списано ... на одинокое самоубийство полицейского ”.

Камера приблизила здесь лицо Мура, и репортер закончил: “Итак, тайна начинается ...”

Босх выключил телевизор после репортажа. Полицейские ушли обратно по коридору, а он вернулся на свое место за столом в отделе убийств и сел. Фотография Мура, которую они показали, была сделана несколько лет назад, догадался Гарри. Его лицо было моложе, глаза яснее. Не было никаких признаков скрытой жизни.

Размышления об этом вызвали в памяти другие фотографии, те, которые, по словам Сильвии Мур, ее муж собирал всю свою жизнь и на которые время от времени смотрел. Что еще он сохранил из прошлого? У Босха не было ни одной фотографии его матери. Он не знал своего отца, пока старик не оказался на смертном одре. Какой багаж Кэл Мур вез с собой?

Ему пришло время отправиться к Седьмому коду. Но прежде чем направиться к машине, Гарри прошел по коридору в офис охраны. Он взял планшет, который висел на стене рядом с объявлениями о розыске, и прикрепил к нему список дежурных по станции. Он сомневался, что это было обновлено на прошлой неделе, и он был прав. Он нашел имя и адрес Мура в Лос-Фелисе на странице со списком сержантов. Он переписал адрес в свой блокнот и затем направился к выходу.

17

Босх глубоко затянулся сигаретой, а затем бросил окурок в канаву. Он поколебался, прежде чем дернуть за дубинку, которая была ручкой двери Code Seven. Он уставился через Первую улицу на травянистую площадь, которая примыкала к мэрии и называлась парком Свободы. Под натриевыми лампами он увидел тела бездомных мужчин и женщин, которые спали, растянувшись на траве вокруг военного мемориала. Они выглядели как жертвы на поле боя, непогребенные мертвецы.

Он вошел внутрь, прошел через главный зал ресторана, а затем раздвинул черные шторы, которые скрывали вход в бар, как мантия судьи. Заведение было переполнено адвокатами и копами и посинело от сигаретного дыма. Они все пришли переждать час пик и либо слишком расслабились, либо слишком напились. Гарри прошел в конец бара, где пустовали стулья, и заказал пиво и шот. Было ровно семь, если верить часам Miller над баром. Он осмотрел комнату в зеркале за стойкой бара, но не увидел никого, кого мог принять за агента DEA Корво. Он закурил еще одну сигарету и решил, что подождет до восьми.

В тот момент, когда он решил это, он снова посмотрел в зеркало и увидел невысокого смуглого мужчину с окладистой черной бородой, раздвинувшего занавеску и заколебавшегося, когда его глаза сфокусировались в полумраке бара. На нем были синие джинсы и рубашка-пуловер. Босх увидел пейджер у него на поясе и выпуклость пистолета под рубашкой. Мужчина оглядывался по сторонам, пока их глаза не встретились в зеркале, и Гарри кивнул один раз. Корво подошел и сел на табурет рядом с ним.

“Итак, ты создал меня”, - сказал Корво.

“И ты создал меня. Я думаю, нам обоим нужно вернуться в академию. Хочешь пива?”

“Послушай, Босх, прежде чем ты начнешь относиться ко мне дружелюбно, я должен сказать тебе, что я ничего об этом не знаю. Я не знаю, в чем дело. Я еще не решил, говорить с тобой или нет ”.

Гарри взял сигарету из пепельницы и посмотрел на Корво в зеркале.

“Я еще не решила, ”Сертификаты" - это мятный леденец для дыхания или конфета".

Корво соскользнул со своего стула.

“Всего хорошего”.

“Давай, Корво, выпей пива, почему бы тебе не? Расслабься, чувак”.

“Я проверил тебя, прежде чем прийти. Твоя черта в том, что ты просто еще один ненормальный. Ты на быстром пути в никуда. Направляюсь в Голливуд, следующая остановка, вероятно, на дробовике в грузовике Wells Fargo ”.

“Нет, следующая остановка - Мехикали. И я могу спуститься туда вслепую, может быть, наткнусь на то, что вы затеяли с Зоррильо, или вы можете помочь мне и себе, рассказав мне, что к чему ”.

“Что есть что, так это то, что ты не собираешься ничего делать там, внизу. Я ухожу отсюда, беру трубку, и твоя поездка заканчивается ”.

“Я ухожу отсюда, и я ухожу, своей дорогой. Слишком поздно останавливаться. Присаживайтесь. Если я был мудаком, мне жаль. Такой я иногда бываю. Но вы, ребята, нужны мне, а вы, ребята, нужны мне ”.

Корво все еще не садился.

“Босх, что ты собираешься делать? Спуститься на ранчо, взвалить папу римского на плечо и отнести его обратно сюда? Это все?”

“Что-то вроде этого”.

“Черт”.

“На самом деле, я не знаю, что я собираюсь делать. Я просто собираюсь играть так, как получается. Может быть, я никогда не увижу папу Римского, а может быть, и увижу. Ты хочешь рискнуть этим?”

Корво скользнул обратно на табурет и подал знак бармену. Он заказал то же самое, что и Bosch. В зеркале Босх заметил длинный толстый шрам, пересекающий бороду Корво с правой стороны. Если он и отрастил бороду, чтобы прикрыть пурпурно-розовую слизь на щеке, то это не сработало. С другой стороны, может быть, он этого не хотел. Большинство агентов DEA, которых Босх знал или с которыми работал, отличались развязностью мачо. Шрам не мог причинить боль. Это была жизнь, полная блефа и бахвальства. Шрамы носили как знаки мужества. Но Босх задавался вопросом, сможет ли парень выполнять большую работу под прикрытием с такой узнаваемой физической аномалией.

После того, как бармен поставил напитки, Корво опрокинул рюмку, как человек, привыкший к этому.

“Итак”, - сказал он. “Зачем ты на самом деле туда спускаешься? И почему я должен тебе хоть немного доверять?”

Босх на несколько мгновений задумался об этом.

“Потому что я могу отдать тебе Зоррилло”.

“Черт”.

Босх ничего не сказал. Он должен был отдать Корво должное, должен был позволить ему исчерпать свои возможности. После того, как он закончит позировать, они перейдут к делу. Босх подумал в тот момент, что единственное, в чем фильмы и телешоу не ошиблись и не преувеличили, - это отношения ревности и недоверия, которые существовали между местной и федеральной полицией. Одна сторона всегда думала, что она лучше, мудрее, квалифицированнее. Обычно, сторона, которая думала, что это было неправильно.

“Хорошо”, - сказал Корво. “Я буду кусаться. Что у тебя есть?”

“Прежде чем я перейду к этому. У меня есть один вопрос. Кто ты такой, чувак? Я имею в виду, ты здесь, в Лос-Анджелесе, почему именно ты фигурируешь в файлах Мура? Как получилось, что ты эксперт по Зоррилло?”

“Это примерно десять вопросов. Основной ответ на все из них заключается в том, что я агент по контролю за расследованием в Мехикали, над которым совместно работают офисы в Мехико и Лос-Анджелесе. Мы равноудалены; мы разделяем дело. Я больше ничего тебе не скажу, пока не буду уверен, что с тобой стоит поговорить. Говори.”

Босх рассказал ему о Джимми Каппсе, Хуане Доу и связи между их смертями, Дэнсом и Муром и операцией "Зоррильо". Наконец, он сказал, что у него есть информация о том, что Дэнс уехала в Мексику, вероятно, в Мехикали, после того, как Мур был убит.

Корво осушил свой стакан пива и сказал: “Скажи мне что-нибудь, потому что это большая гребаная дыра в твоем сценарии. Как ты думаешь, почему этот Хуан Доу был убит там, внизу? И потом, как получилось, что его тело перенесли аж сюда? Для меня это не имеет смысла ”.

“Вскрытие установило, что его смерть наступила за шесть-восемь часов до того, как Мур нашел это, или сказал, что нашел это здесь, наверху. Во вскрытии были вещи, которые связывают его с Мехикали, с определенным местом в Мехикали. Я думаю, они хотели вывезти его из Мехикали, чтобы убедиться, что он не связан с этим местом. Его отправили в Лос-Анджелес, потому что в этом направлении уже был грузовик. Это было удобно”.

“Ты говоришь о лобзиках, Босх. О каком месте мы говорим?”

“Мы не разговариваем. В этом-то и проблема. Я говорю. Ты ни хрена не сказал. Но я здесь, чтобы торговать. Я знаю твой послужной список. Вы, ребята, не уничтожили ни одной партии Зоррильо. Я могу отдать вам трубопровод Зоррилло. Что ты можешь мне дать?”

Корво рассмеялся и сделал бармену знак мира. Он принес еще два пива.

“Знаешь что-нибудь? Ты мне нравишься. Хотите верьте, хотите нет. Я проверил тебя, но мне нравится то, что я знаю о тебе. Но что-то подсказывает мне, что у тебя нет дерьма, на которое стоило бы обменять ”.

“Ты когда-нибудь заглядывал в местечко под названием EnviroBreed?”

Корво опустил взгляд на пиво, поставленное перед ним, и, казалось, собирался с мыслями. Босху пришлось подсказать ему.

“Да или нет?”

“EnviroBreed - это растение там, внизу. Они делают этих стерильных плодовых мушек, чтобы выпустить их здесь на волю. Это правительственный подрядчик. Им приходится разводить жуков там, внизу, потому что...”

“Я все это знаю. Откуда ты знаешь?”

“Единственная причина в том, что я был вовлечен в разработку планов нашей операции там, внизу. Нам нужен был наземный наблюдательный пункт на ранчо цели. Мы отправились в промышленные парки, которые граничат с ранчо, чтобы поискать кандидатов. Влияние окружающей среды было очевидным. Управляемый американцами. Это был правительственный подрядчик. Мы пошли посмотреть, не сможем ли мы организовать операцию, может быть, на крыше, или в офисе, или еще где-нибудь. Владения ранчо начинаются прямо через дорогу.”

“Но они сказали ”нет"."

“Нет, на самом деле, они сказали "да". Мы сказали ”нет "."

“Как так получилось?”

“Радиация. Жуки - из-за них эти проклятые мухи жужжат повсюду, черт возьми. Но больше всего вид был затемнен. Мы поднялись на крышу, и нам было хорошо видно ранчо, но сарай и конюшни - все помещение для разведения быков - находились на стыке между EnviroBreed и основными помещениями ранчо. Мы не могли использовать это место. Мы сказали парню там, спасибо, но нет, спасибо ”.

“Какой была твоя обложка? Или ты просто вышел и сказал DEA?”

“Нет, мы кое-что приготовили. Сказал, что мы из Национальной метеорологической службы, участвуем в проекте по отслеживанию ветровых систем в пустыне и горах. Какая-то чушь вроде этого. Парень купился на это ”.

“Правильно”.

Корво вытер рот тыльной стороной ладони.

“Итак, как EnviroBreed фигурирует в этом с этой точки зрения?”

“Мой Хуан Доу. В его теле были те жуки, о которых ты говорил. Я думаю, что он, вероятно, был убит там ”.

Корво повернулся так, чтобы смотреть прямо на Босха. Гарри продолжал наблюдать за ним в зеркале за стойкой.

“Ладно, Босх, допустим, ты привлек мое внимание. Продолжайте и раскручивайте историю ”.

Босх сказал, что, по его мнению, компания EnviroBreed, о существовании которой он даже не знал, находилась напротив ранчо Зоррилло, пока Корво не сказал ему, была частью трубопровода Black ice. Он рассказал Корво остальную часть своей теории: что Ферналь Гутьеррес-Льоса был поденщиком, который либо нанялся в качестве мула и не достиг нужных результатов, либо работал на заводе по разведению насекомых и увидел то, чего не должен был видеть, или сделал то, чего не должен был делать. В любом случае, он был избит до смерти, его тело положили в одну из белых упаковок для окружающей среды и доставили вместе с грузом плодовых мух в Лос-Анджелес. Затем его тело было сброшено в Голливуде, о чем сообщил Мур, который, вероятно, все уладил с этой целью.

“Им пришлось вывезти тело оттуда, потому что они не могли провести расследование на заводе. Там что-то есть. По крайней мере, то, за что стоило убить старика.”

Корво положил руку на стойку и спрятал лицо в ладони. Он сказал: “Что он видел?”

“Я не знаю. Я точно знаю, что у EnviroBreed есть договоренность с федералами, чтобы их поставки через границу не беспокоили. Вскрытие этих коробок может повредить товар.”

“Кому ты это рассказал?”

“Никто”.

“Никто? Ты никому не рассказывал об EnviroBreed?”

“Я навел кое-какие справки. Я никому не рассказывал историю, которую только что рассказал тебе.”

“С кем вы наводили справки? Ты звонил в SJP?”

“Да. Они отправили письмо в консульство на старика. Вот как я собрал это воедино. Мне все еще нужно провести официальную идентификацию тела, когда я буду там ”.

“Да, но ты говорил об EnviroBreed?”

“Я спросил, слышали ли они когда-нибудь о том, что он работает в EnviroBreed”.

Корво с раздраженным вздохом развернулся обратно к бару.

“С кем ты там разговаривал?”

“Капитан по имени Грена”.

“Я его не знаю. Но ты, вероятно, испортил свой отрыв. Вы просто не пойдете к местным с подобными вещами. Они берут трубку, передают Зоррильо то, что вы только что сказали, а затем получают бонус в конце месяца ”.

“Может, он испорчен, а может, и нет. Грена отмахнулась от меня и, возможно, думает, что на этом все. По крайней мере, я не пошел пешком в ”баг плейс" и не попросил установить метеостанцию ".

Ни один из них не произнес ни слова. Каждый думает о том, что другой сказал до сих пор.

“Я собираюсь заняться этим прямо сейчас”, - сказал Корво через некоторое время. “Ты должен пообещать мне, что не будешь валять дурака с этим, когда доберешься туда”.

“Я ничего не обещаю. И до сих пор я полностью отдавал здесь. Ты ни хрена не сказал”.

“Что ты хочешь знать?”

“О Зоррилло”.

“Все, что тебе действительно нужно знать, это то, что мы давно хотели его задницу”.

На этот раз Босх подал знак принести еще два пива. Он закурил сигарету и увидел, как дым размывает его отражение в зеркале.

“Единственное, что тебе нужно знать о Зоррилло, это то, что он очень умный ублюдок, и, как я уже сказал, меня нисколько не удивит, если он уже знает, что ты придешь. Гребаный SJP. Мы имеем дело только сфедералами. Даже им ты можешь доверять примерно так же, как бывшей жене ”.

Босх многозначительно кивнул, просто надеясь, что Корво продолжит.

“Если он не знает сейчас, он узнает до того, как ты туда доберешься. Так что ты должен следить за своей задницей. И лучший способ сделать это - не ходить. С тобой, я знаю, это не вариант. Второй лучший способ - вообще пропустить SJP. Им нельзя доверять. Там, внутри, у папы есть люди. Понятно?”

Босх кивнул ему в зеркало. Он решил перестать все время кивать.

“Теперь я знаю, что все, что я только что сказал, прошло через твои уши и вышло из твоей задницы”, - сказал Корво. “Итак, что я готов сделать, так это свести тебя с парнем там, внизу, и действовать дальше. Меня зовут Рамос. Ты спускаешься, здороваешься с местными SJP, ведешь себя так, будто все в порядке, а затем встречаешься с Рамосом ”.

“Если эта история с EnviroBreed выгорит и ты сделаешь шаг к Зоррилло, я хочу быть там”.

“Ты будешь. Просто пообщайся с Рамосом. Понятно?”

Босх обдумал это несколько мгновений и сказал: “Да. Теперь расскажи мне о Зоррилло. Ты продолжаешь заниматься другим дерьмом ”.

“Зоррилло существует уже долгое время. У нас есть сведения о нем, начиная с семидесятых, по крайней мере. Профессиональный наркоман. Один из прыгунов на батуте, я полагаю, ты бы назвал его ”.

Босх слышал этот термин раньше, но был уверен, что Корво в любом случае найдет время объяснить его.

“Черный лед - это просто его последняя вещь. В детстве он былмарихуанито. Вытащенный из баррио кем-то вроде него самого сегодня. Он таскал рюкзаки с травой через забор, когда ему было двенадцать, совершал пробежки на грузовике, когда стал старше, и просто прокладывал себе путь наверх. К восьмидесятым, когда мы сосредоточили большую часть наших усилий на Флориде, колумбийцы заключили контракт с мексиканцами. Они доставляли кокаин в Мексику, а мексиканцы перевозили его через границу, используя те же старые маршруты, по которым перевозили марихуану. Мехикали через Калексико был одним из них. Они назвали маршрут Батутом. Дерьмо проникает из Колумбии в Мексику, а затем в Штаты.

“И Зоррилло стал богатым человеком. Из баррио на то милое большое ранчо с его личнойгвардией и половиной копов в Байе, состоящих на его жалованье. И цикл начался сначала. Он вытащил большинство своих людей из трущоб. Он никогда не забывал баррио, и он никогда не забывал его. Большая преданность. Именно тогда он получил имя Эль Папа. Итак, как только мы немного переключили наши ресурсы на решение проблемы с кокаином в Мексике, папа перешел на героин. У него были дегтярные лаборатории в соседнем барриосе. Всегда были добровольцы, чтобы перетащить его на мулине. За одну поездку он заплатил бы одному из этих бедных сосунков там, внизу, больше, чем они заработали бы за пять лет, занимаясь чем-либо другим ”.

Босх подумал об искушении - столько денег за то, что приравнивалось к столь незначительному риску. Даже те, кого поймали, провели мало времени в тюрьме.

“Это был естественный переход от смоляного героина к черному льду. Зоррильо - предприниматель. Очевидно, что это наркотик, который находится в зачаточном состоянии, насколько известно в наркокультуре. Но мы думаем, что он является основным поставщиком в стране. У нас повсюду появляется черный лед. Нью-Йорк, Сиэтл, Чикаго, все ваши большие города. На какой бы операции вы ни споткнулись в Лос-Анджелесе, это была всего лишь капля в море. Один из многих. Мы думаем, что он все еще продает чистый героин своим мулам из баррио, но лед - это продукт его роста. Это будущее, и он это знает. Он переводит все больше и больше своих операций на ит и собирается вытеснить гавайцев. Его накладные расходы настолько низки, что его продукция продается на двадцать баксов дороже, чем гавайское мороженое, или стекло, или как там это называется на этой неделе. А у Зоррилло вкуснее. Он выводит гавайцев из бизнеса на материке. Затем, когда спрос на эту штуку действительно начнет расти - предположительно, так же быстро, как крэк в середине восьмидесятых, - он поднимет цену и будет фактически монополистом, пока другие не догонят его.

“Зоррилло" вроде как одна из тех рыбацких лодок с десятимильной сетью за спиной. Он кружит вокруг и собирается закрыть эту присоску на всей рыбе ”.

“Предприниматель”, - сказал Босх, просто чтобы что-то сказать.

“Да, я бы назвал его именно так. Ты помнишь, как пару лет назад Пограничный патруль обнаружил туннель в Аризоне? Перешел со склада по одну сторону границы на склад по другую? В Ногалесе? Ну, мы думаем, что он был инвестором в это. По крайней мере, один из них. Вероятно, это была его идея ”.

“Но суть в том, что ты никогда к нему не прикасался”.

“Нет. Всякий раз, когда мы подходили близко, кто-нибудь заканчивал смертью. Я думаю, вы бы сказали, что он жестокий предприниматель ”.

Босх представил себе тело Мура в темной ванной мотеля. Планировал ли он сделать ход, пойти против Зоррильо?

“Зоррильо связан сeMe,” - сказал Корво. “Ходят слухи, что он может вырубить кого угодно где угодно. Предположительно, в семидесятых годах происходили всевозможные побоища за контроль над марихуаной. Зоррильо оказался на вершине. Это было похоже на войну банд, баррио против баррио. С тех пор он объединил их всех, но тогда его клан был доминирующим. Святые и грешники. Из этого вышло многоeMe ”.

eMe была мексиканской мафией, латиноамериканской бандой, контролировавшей заключенных в большинстве тюрем Мексики и Калифорнии. Босх мало знал о них, и у него было несколько дел, в которых были замешаны члены организации. Он знал, что верность группе строго соблюдалась. Нарушения карались смертью.

“Откуда ты все это знаешь?” - спросил он.

“Информаторы на протяжении многих лет. Те, кто выжил, чтобы говорить об этом. У нас есть целая история на нашего друга папу римского. Я даже знаю, что у него в кабинете на ранчо есть бархатная картина с изображением Элвиса ”.

“У его квартала была вывеска?”

“Что ты имеешь в виду, знак?”

“Символ”.

“Это дьявол. С ореолом.”

Босх допил свое пиво и оглядел бар. Он увидел заместителя окружного прокурора, который, как он знал, был частью команды, которая штамповала расследования полицейских расстрелов. Он сидел один за столиком с мартини. За другими столиками столпилось несколько копов, которых Босх узнал. Они все курили, все динозавры. Гарри хотел уйти, отправиться куда-нибудь, где он мог бы обдумать эту информацию. Дьявол с нимбом. У Мура была такая татуировка на руке. Он был родом из того же места, что и Зоррилло. Гарри почувствовал, как его адреналин подскочил на ступеньку выше.

“Как я смогу встретиться с Рамосом там, внизу?”

“Он придет к тебе. Где ты остановился?”

“Я не знаю”.

“Остановись в отеле De Anza, в Калексико. По нашу сторону границы безопаснее. Вода для тебя тоже полезнее”.

“Ладно. Я буду там”.

“Другое дело, ты не можешь пронести оружие через реку. Я имею в виду, это достаточно легко сделать. Ты показываешь свой значок на переходе, и никто не собирается проверять твой багажник. Но если там что-то случится, первое, что будет проверено, это сдали ли вы свой пистолет в полицейский участок в Калексико ”.

Он многозначительно кивнул Босху.

“У них есть оружейный шкафчик в полицейском управлении Калексико, где они проверяют оружие на предмет перебежчиков копам. Они ведут журнал, вы получаете квитанцию. Профессиональная вежливость. Так что проверь оружие. Не бери это с собой, а потом не думай, что можешь сказать, что оставил это здесь, дома. Проверь это там, внизу. Запиши это в журнал. Тогда у вас нет проблем.Comprende?Это как иметь алиби для своего пистолета на случай, если что-то случится ”.

Босх кивнул. Он знал, о чем говорил ему Корво.

Корво достал бумажник и дал Босху визитную карточку.

“Звоните в любое время, и если меня не будет в офисе, они найдут меня. Просто скажите оператору, что это вы. Я оставлю ваше имя и слово, через которое вы должны пройти ”.

Манера речи Корво изменилась. Он говорил быстрее. Босх предположил, что это потому, что он был взволнован отзывом об EnviroBreed. Агенту DEA не терпелось взяться за дело. Гарри изучал его в зеркале. Шрам на его щеке теперь казался темнее, как будто менял цвет в зависимости от его настроения. Корво посмотрел на него в зеркало.

“Драка на ножах”, - сказал он, дотрагиваясь до шрама. “Зихуатенаджо. Я был под водой, работая над делом. Несу свой кусок в ботинке. Парень привел меня сюда, прежде чем я смог добраться до багажника. Там, внизу, у них ни хрена нет больниц. Они плохо поработали над этим, и в итоге я получил вот это. Я больше не мог погружаться. Слишком узнаваемый”.

Босх мог сказать, что ему нравилось рассказывать эту историю. Он был полон бравады, когда рассказывал это. Вероятно, это был единственный раз, когда он был близок к своему собственному концу. Босх знал, какого вопроса ждет от него Корво. Он все равно спросил.

“А парень, который это сделал? Что он получил?”

“Государственное захоронение. Я уложил его, как только добрался до своей фигуры ”.

Корво нашел способ сделать так, чтобы убийство человека, который принес нож в перестрелку, звучало героически. По крайней мере, для его собственных ушей. Он, вероятно, часто рассказывал эту историю, каждый раз, когда ловил кого-то нового, смотрящего на шрам. Босх уважительно кивнул, соскользнул со стула и положил деньги на стойку.

“Помни о нашем уговоре. Ты не двинешься на Зоррилло без меня. Обязательно скажи Рамосу ”.

“О, мы заключили сделку”, - сказал Корво. “Но я не гарантирую, что это произойдет, когда ты будешь там, внизу. Мы не собираемся ни с чем торопиться. Кроме того, мы потеряли Зоррильо. Я уверен, временно.”

“О чем ты говоришь, ты потерял его?”

“Я имею в виду, что у нас не было настоящего наблюдения дней десять или около того. Хотя мы думаем, что он там, на ранчо. Он просто залегает на дно, меняет свой распорядок ”.

“Рутина?”

“Папа римский - это человек, который любит, чтобы его видели. Ему нравится насмехаться над нами. Обычно он разъезжает по ранчо на джипе, охотится на койотов, стреляет из своего "Узи", любуется своими быками. В частности, есть один бык, чемпион, который однажды убил матадора. Его зовут Эль Темблар. Зоррильо часто выходит понаблюдать за этим быком. Это похоже на него, я думаю. Очень горжусь.

“В любом случае, Зоррильо не видели ни на ранчо, ни на Пласа де Торос, что было его воскресным обычаем. Никто не видел, чтобы он разгуливал по барриос, напоминая себе о том, откуда он родом. Он хорошо известная фигура во всех них. Он тащится от этого дерьма с папой мексиканским ”.

Босх попытался представить себе жизнь Зоррильо. Знаменитость в городе, который ничего не праздновал. Он закурил сигарету. Он хотел выбраться оттуда.

“Так когда был последний bona fide?”

“Если он все еще там, то он не выходил из лагеря с пятнадцатого декабря. Это было в воскресенье. Он был на площади, наблюдая за своими быками. Это последний bona fide. После этого у нас есть несколько информаторов, которые переносят это на восемнадцатое. Они говорят, что видели его в лагере, разгуливающим снаружи. Но это все. Он либо раскололся, либо залег на дно, как я и говорил ”.

“Может быть, потому что он приказал убрать полицейского”.

Корво кивнул.

После этого Босх ушел один. Корво сказал, что собирается воспользоваться телефоном-автоматом. Гарри вышел из бара, вдохнул свежий ночной воздух и сделал последнюю затяжку сигаретой. Он увидел движение в темноте парка через дорогу. Затем один из сумасшедших вошел в конус света под уличным фонарем. Это был чернокожий мужчина, высоко поднимающийся и делающий резкие движения руками. Он резко развернулся и начал двигаться обратно в темноту. Он был тромбонистом в марширующем оркестре в каком-то другом мире.

18

Многоквартирный дом, в котором жил Кэл Мур, был трехэтажным сооружением, которое выделялось на Франклин-стрит примерно так же, как такси в аэропорту. Это была одна из многих оштукатуренных работ, выполненных после Второй мировой войны, которые выстилали улицы в этом районе. Это называлось Фонтанами, но их засыпали грязью и превратили в кашпо. Это было примерно в квартале от особняка, который был штаб-квартирой Церкви саентологии, и белая неоновая вывеска комплекса отбрасывала жуткий свет на то место, где Босх стоял на обочине. Было около десяти часов, так что он не беспокоился о том, что кто-то предложит ему пройти личностный тест. Он стоял там, курил и изучал многоквартирный дом в течение получаса, прежде чем, наконец, решил приступить к взлому.

Это было здание службы безопасности, но на самом деле им не было. Босх открыл замок на передних воротах с помощью ножа для масла, который он хранил вместе с отмычками в бардачке Caprice. О следующей двери, той, что вела в вестибюль, ему не нужно было беспокоиться. Его нужно было смазать маслом, и он показал это, не закрываясь полностью. Босх вошел в дверь, проверил список жильцов и обнаружил, что имя Мура указано рядом с номером семь на третьем этаже.

Квартира Мура находилась в конце коридора, который разделял центр этажа. У двери Гарри увидел наклейку "Улики полиции", прикрепленную поперек косяка. Он разрезал его маленьким перочинным ножом, прикрепленным к его цепочке для ключей, а затем опустился на колени, чтобы осмотреть замок. В коридоре были еще две квартиры. Он не слышал ни звука телевизора, ни разговоров, доносившихся ни оттуда, ни оттуда. Освещение в зале было хорошим, так что ему не понадобился фонарик. У Мура был стандартный засов с откидной крышкой на двери. Используя изогнутый натяжной крюк и пилообразную расческу, он повернул замок менее чем за две минуты.

Держа обернутую носовым платком руку на ручке, готовый открыть дверь, он снова задумался, насколько благоразумно он поступил, придя сюда. Если бы Ирвинг или Паундс узнали, он вернулся бы на улицу в синем до начала года. Он еще раз оглядел коридор позади себя и открыл дверь. Он должен был войти. Казалось, никого больше не волновало, что случилось с Кэлом Муром, и это было прекрасно. Но Босху по какой-то причине было не все равно. Он подумал, что, возможно, найдет эту причину здесь.

Оказавшись в квартире, он закрыл и снова запер дверь. Он стоял там, в паре футов внутри, позволяя глазам привыкнуть. В помещении пахло плесенью и было темно, за исключением голубовато-белого сияния саентологического светильника, который просачивался сквозь прозрачные занавески на окне гостиной. Босх вошел в комнату и включил лампу, стоявшую на столике рядом со старым деформированным диваном. Свет показал, что помещение было обставлено в том же стиле, что и, возможно, двадцать лет назад. Темно-синий ковер был вытерт, ровный, как газон, на дорожках от дивана на кухню и в коридор, который уходил направо.

Он прошел дальше и быстро осмотрел кухню, спальню и ванную. Он был поражен пустотой этого места. Здесь не было ничего личного. Никаких фотографий на стенах, никаких записок на холодильнике; никакой куртки, висящей на спинке стула. В раковине не было даже тарелки. Мур жил здесь, но это было почти так, как если бы его не существовало.

Он не знал, что ищет, поэтому начал с кухни. Он открывал шкафы и выдвижные ящики. Он нашел коробку хлопьев, банку кофе и на три четверти пустую бутылку "Эрли Таймс". В другом шкафу он нашел неоткрытую бутылку сладкого рома с мексиканской этикеткой. Внутри бутылки был стебель сахарного тростника. В ящиках было немного столового серебра и кухонных принадлежностей, несколько коробков спичек из местных баров Голливуда, таких как Ports и the Bullet.

Морозильник был пуст, за исключением двух лотков со льдом. На верхней полке в холодильной секции внизу стояла банка горчицы, недопитая упаковка протухшей болонской колбасы и одинокая банка "Будвайзера", пластиковая упаковка из шести банок которой все еще была закрыта. На нижней полке у двери лежал двухфунтовый пакет сахара "Домино".

Гарри изучал сахар. Оно было нераспечатанным. Затем он подумал, какого черта, я зашел так далеко. Он достал его, открыл и медленно вылил в раковину. Для него это было похоже на сахар. На вкус он казался ему сахаром. Больше в пакете ничего не было. Он включил горячую воду и наблюдал, как белый холмик смывается в канализацию.

Он оставил пакет на стойке и пошел в ванную. В подставке была зубная щетка, за зеркалом - принадлежности для бритья. Больше ничего.

В спальне Босх первым делом заглянул в гардеробную. На вешалках висел ассортимент одежды, и еще больше было в пластиковой корзине для белья на полу. На полке стоял чемодан в зеленую клетку и белая коробка с напечатанным на ней словом “Snakes”. Босх сначала перевернул корзину и проверил карманы грязных рубашек и брюк. Они были пусты. Он перебирал висящую одежду, пока не добрался до задней части шкафа и не нашел парадную форму Мура, завернутую в пластик. Как только ты покинул патруль, на самом деле была только одна причина сохранить его. Быть похороненным в. Босх подумал, что сохранение этого было плохим предзнаменованием, недостатком уверенности. Как того требовал департамент, у него была одна униформа, которую можно было носить во время гражданского кризиса, такого как крупное землетрясение или бунт. Но он отказался от своей парадной формы десять лет назад.

Он принес чемодан; он был пуст и пах плесенью. Им некоторое время не пользовались. Он вытащил коробку из-под обуви, но мог сказать, что она пуста, еще до того, как открыл ее. Внутри него было немного оберточной бумаги.

Босх поставил его обратно на полку, вспомнив, как он видел один ботинок Мура, стоящий вертикально на кафеле в ванной в the Hideaway. Он задавался вопросом, было ли убийце Мура трудно провернуть это, чтобы завершить сцену самоубийства. Или он приказал Муру сначала снять его? Наверное, нет. Удар по затылку, который обнаружила Тереза, означал, что Мур, вероятно, не знал, что его ударило. Босх представил себе убийцу, чья личность была скрыта тенью, который подходит сзади и ударяет прикладом дробовика по затылку Мура. Мур падает. Убийца стаскивает ботинок, тащит его в ванную, прижимает к ванне и нажимает на оба спусковых крючка. Вытрите спусковые крючки, прижмите большой палец мертвеца к прикладу и потрите его руки о стволы, чтобы получились убедительные мазки. Затем поставьте ботинок вертикально на плитку. Добавьте осколок из запаса, и сцена была готова. Самоубийство.

Кровать королевских размеров была не заправлена. На ночном столике лежала пара долларов мелочью и маленькая фотография Мура и его жены в рамке. Босх наклонился и изучил его, не прикасаясь. Сильвия улыбалась и, казалось, сидела в ресторане или, возможно, за банкетным столом на свадьбе. На фотографии она была прекрасна, и ее муж смотрел на нее так, как будто знал это.

“Ты облажался, Кэл”, - сказал Гарри, ни к кому не обращаясь.

Он подошел к бюро, которое было таким старым и изуродованным сигаретами и вырезанными ножом инициалами, что Армия спасения могла бы даже отвергнуть его. В верхнем ящике лежали лицевой стороной вниз расческа и рамка для фотографий из вишневого дерева. Босх поднял рамку и увидел, что она пуста. Он обдумывал это несколько мгновений. На раме был вырезан цветочный узор. Это было бы дорого и, очевидно, не прилагалось к квартире. Мур принес его с собой. Почему он был пуст? Он хотел бы иметь возможность спросить Шиэна, делал ли он или кто-либо другой фотографию из квартиры в рамках расследования. Но он не мог, не раскрывая, что был здесь.

В следующем ящике лежали нижнее белье, носки и стопка сложенных футболок, больше ничего. В третьем ящике было больше одежды, все было аккуратно сложено в прачечной. Под стопкой рубашек был журнал skin, на обложке которого было объявлено, что внутри представлены обнаженные фотографии ведущей голливудской актрисы. Босх пролистал журнал, скорее из любопытства, чем веря, что внутри будет ключ к разгадке. Он был уверен, что журнал облапали все члены в синих костюмах, которые были в квартире во время расследования исчезновения Мура.

Он положил журнал обратно, увидев, что фотографии актрисы были темными, зернистыми, на которых едва можно было определить, что у нее голая грудь. Он предположил, что они были из раннего фильма, снятого до того, как у нее было достаточно влияния, чтобы контролировать эксплуатацию своего тела. Он представил разочарование мужчин, которые купили журнал только для того, чтобы обнаружить, что эти снимки были вознаграждением за зловещее обещание обложки. Он представил себе гнев и смущение актрисы. И он задавался вопросом, что они сделали для Кэла Мура. Видение Сильвии Мур вспыхнуло в его голове. Он засунул журнал под рубашки и закрыл ящик.

В последнем ящике комода лежали две вещи: сложенная пара выцветших синих джинсов и белый бумажный пакет, который был мятым и мягким от времени и содержал толстую стопку фотографий. Это было то, за чем он пришел. Босх инстинктивно понял это, когда поднял пакет. Он вынес его из спальни, нажав на выключатель, выключающий потолочный светильник, когда проходил через дверь.

Сев на диван рядом со светом, он закурил сигарету и вытащил стопку фотографий из сумки. Он сразу понял, что большинство из них были выцветшими и старыми. Эти фотографии почему-то казались более личными и агрессивными, чем даже те, что в журнале skin. Это были фотографии, которые документировали несчастливую историю Кэла Мура.

Фотографии, казалось, были в каком-то хронологическом порядке. Босх мог сказать это, потому что они перешли от блеклого черно-белого к цветному. Другие критерии, такие как одежда и автомобили, также, казалось, доказывали это.

Первая фотография была черно-белым снимком молодой латиноамериканки в том, что выглядело как белая униформа медсестры. Она была темноволосой и милой, на ее лице была девичья улыбка и выражение легкого удивления, когда она стояла рядом с бассейном, заложив руки за спину. Босх увидел край круглого предмета позади нее, а затем понял, что она держит за спиной поднос для прислуги. Она не хотела фотографироваться с подносом. Она не была медсестрой. Она была горничной. Слуга.

В стопке были и другие ее фотографии, сделанные за несколько лет. Эпоха была добра к ней, но все равно взяла свое. Она сохранила экзотическую красоту, но появились морщинки от беспокойства, а глаза частично утратили свою теплоту. На некоторых фотографиях, которые пролистал Босх, она держала на руках ребенка, затем она позировала с маленьким мальчиком. Босх присмотрелся повнимательнее и, несмотря на то, что снимок был черно-белым, смог разглядеть, что у мальчика с темными волосами и цветом лица были светлые глаза. Зеленые глаза, подумал Босх. Это были Калексико Мур и его мать.

На одной из фотографий женщина и маленький мальчик стояли перед большим белым домом с крышей из испанской черепицы. Это было похоже на средиземноморскую виллу. Позади матери и мальчика возвышалась башня, но неясная из-за фокуса. Два темных размытых окна, похожие на пустые глаза, были ближе к вершине. Босх подумал о том, что Мур сказал своей жене о детстве в замке. Это было оно.

На другой фотографии мальчик неподвижно стоял рядом с мужчиной, англичанином со светлыми волосами и темно-загорелой кожей. Они стояли рядом с изящной формой "Тандерберда" конца пятидесятых. Мужчина держал одну руку на капюшоне, а другую на голове мальчика. Они были его собственностью, казалось, говорилось на фотографии. Мужчина прищурился, глядя в камеру.

Но Босх мог видеть его глаза. Это были те же самые зеленые глаза его сына. Волосы мужчины на макушке поредели, и, сравнив фотографии мальчика с его матерью, сделанные примерно в то же время, Босх предположил, что отец Мура был по меньшей мере на пятнадцать лет старше его матери. Фотография отца и сына потерлась по краям от обращения с ней. Гораздо более изношенный, чем любой другой в стеке.

Следующая подборка фотографий изменила место проведения. Это были фотографии с того места, где, вероятно, был Мехикали. Было сделано меньше фотографий, чтобы задокументировать более длительный период времени. Мальчик рос не по дням, а по часам, и фоны на фотографиях были сделаны в стиле стран третьего мира. Их застрелили в районе. Чаще всего на заднем плане были толпы людей, все мексиканцы, у всех был тот легкий взгляд отчаяния и надежды, который Босх видел в гетто Лос-Анджелеса.

И теперь там был еще один мальчик. Он был того же возраста или чуть старше. Он казался сильнее, жестче. Он был во многих из тех же рамок, что и Кэл. Возможно, брат, подумал Босх.

Именно на этой группе фотографий мать начала отчетливо демонстрировать преклонный возраст. Девушка, которая спрятала поднос для слуги, исчезла. Мать, привыкшая к суровости жизни, заменила ее. Фотографии теперь приобрели завораживающее качество. Гарри беспокоило их изучение, потому что он верил, что понимает, какое влияние эти фотографии оказали на Мура.

На последней черно-белой фотографии были запечатлены два мальчика, без рубашек, сидящие спина к спине за столом для пикника и смеющиеся над шуткой, навечно сохраненной во времени. Калексико был молодым подростком с простодушной улыбкой на лице. Другой мальчик, возможно, на год или два старше, выглядел как проблема. У него был жесткий, угрюмый взгляд. На снимке Кэл поднял правую руку и показывал фотографу мускулы. Босх увидел, что татуировка уже была на месте. Дьявол с нимбом. Святые и грешники.

На фотографиях после этого другой мальчик больше не появлялся. Это были цветные снимки, сделанные в Лос-Анджелесе. Босх узнал здание мэрии, вырисовывающееся на фоне одного из них, и фонтан в Эко-парке на другом. Мур и его мать приехали в Соединенные Штаты. Кем бы ни был другой мальчик, его оставили позади.

Ближе к концу стопки мать также исчезла из фотографий. Гарри задавался вопросом, означало ли это, что она мертва. На последних двух фотографиях Мур был изображен взрослым. Первым был его выпуск из полицейской академии. Был сделан снимок класса недавно приведенных к присяге офицеров, собравшихся на траве перед зданием, которое позже было переименовано в аудиторию Дэрила Ф. Гейтса. Они подбрасывали свои шляпы в воздух. Босх выделил Мура из толпы. Его рука лежала на плече другого стажера, и на его лице была неподдельная радость.

И на последней фотографии был Мур в парадной форме, прижимающий к себе юную Сильвию в улыбающихся объятиях щека к щеке. Тогда ее кожа была более гладкой, глаза ярче, а волосы длиннее и пышнее. Но она все еще была почти такой же, как сейчас, все еще красивой женщиной.

Он засунул фотографии обратно в сумку и положил ее на диван рядом с собой. Он посмотрел на пакет, и ему стало любопытно, почему фотографии никогда не были вставлены в альбом или выставлены на всеобщее обозрение. Это были просто проблески жизни, которые хранились в сумке и были готовы к использованию.

Но он знал причину. У него дома были стопки его собственных фотографий, которые он никогда бы не поместил в книгу, но которые ему хотелось подержать в руках, когда он смотрел на них. Это было больше, чем фотографии другого времени. Они были частями жизни, жизни, которая не могла идти вперед, не зная и не понимая, что было позади.

Босх потянулся к лампе и выключил ее. Он выкурил еще одну сигарету, огонек ее кончика плавал в темноте. Он думал о Мексике и Калексико Муре.

“Ты облажался”, - снова прошептал он.

Он сказал себе, что должен прийти сюда, чтобы почувствовать Мура. Именно так он продал его самому себе. Но, сидя там, в темноте, он знал, что за этим было нечто большее. Он знал, что пришел, потому что хотел понять жизненный путь, который невозможно было объяснить. Единственным, у кого были ответы на все вопросы, был Кэл Мур. И он исчез.

Он посмотрел на белое неоновое свечение на занавесках по всей комнате, и они показались ему призраками. Это заставило его вспомнить о потертой фотографии отца и сына, выцветшей до белизны. Он подумал о своем собственном отце, человеке, которого он никогда не знал и не встречал, пока тот не оказался на смертном одре. К тому времени Босху было слишком поздно менять свой жизненный курс.

Он услышал, как ключ повернулся в засове с другой стороны входной двери. Он был на ногах, с пистолетом в руке, быстро двигаясь через комнату к коридору. Сначала он зашел в спальню, но затем вернулся в холл и в ванную, потому что оттуда открывался лучший вид на гостиную. Он бросил сигарету в унитаз и услышал, как она с шипением погасла.

Он услышал, как открылась входная дверь, а затем несколько секунд тишины. Затем в гостиной зажегся свет, и он отступил в темные глубины своего укрытия. В зеркале аптечки он увидел Сильвию Мур, стоящую посреди гостиной и оглядывающуюся по сторонам, как будто она была в квартире впервые. Ее взгляд упал на белую сумку на диване, и она подняла ее. Босх наблюдал за ней, пока она просматривала фотографии. Она задержалась над последним. Это был тот, на котором была она. Она прижала руку к щеке, как будто отмечая изменения во времени.

Когда она закончила, она положила фотографии обратно в пакет и положила его обратно на диван. Затем она направилась в коридор, а Босх отодвинулся еще дальше, бесшумно ступив в ванну. Теперь из спальни пробился свет, и он услышал, как открылась дверь шкафа. Вешалки скребут по барной стойке. Босх убрал пистолет в кобуру, а затем вышел из ванны и ванной в коридор.

“Миссис Мур? Сильвия? ” позвал он из холла, не уверенный, как привлечь ее внимание, не напугав ее.

“Кто это?” - раздался высокий, испуганный ответ.

“Это я, детектив Босх. Все в порядке”.

Затем она вышла из шкафа в спальне, в ее глазах был страх. Она несла вешалку с парадной формой своего покойного мужа.

“Господи, ты напугал меня. Что ты здесь делаешь?”

“Я собирался спросить тебя о том же самом”.

Она держала форму перед собой так, словно Босх застал ее раздетой. Она сделала шаг назад к двери спальни.

“Ты следил за мной?” - спросила она. “Что происходит?”

“Нет, я не следил за тобой. Я уже был здесь.”

“В темноте?”

“Да. Я тут подумал. Когда я услышала, как кто-то открывает дверь, я пошла в ванную. Потом, когда я увидел, что это ты, я не знал, как выйти, не напугав тебя. Извините. Ты напугал меня. Я напугал тебя.”

Она кивнула один раз, казалось, принимая его объяснение. На ней была светло-голубая джинсовая рубашка и небеленые синие джинсы. Ее волосы были завязаны на затылке, и она носила серьги из розоватого хрусталя. В ее левом ухе была вторая серьга. Это был серебряный полумесяц со звездой, зацепленной за его нижнюю точку. Она изобразила вежливую улыбку. Босх осознал, что не брился целый день.

“Вы думали, это был убийца?” сказала она, когда он больше ничего не сказал. “Что-то вроде возвращения на место преступления?”

“Может быть. Что-то вроде этого… На самом деле, нет, я не знаю, что я думал. В любом случае, это не место преступления.”

Он кивнул в сторону униформы, которую она носила.

“Я должен принять это от McEvoy Brothers завтра”.

Должно быть, она прочла хмурое выражение на его лице.

“Это служба в закрытом гробу. Очевидно. Но я думаю, ему бы понравилось в таком виде, в синей форме. Мистер Макэвой спросил меня, есть ли у меня это ”.

Гарри кивнул. Они все еще были в коридоре. Он попятился в гостиную, и она последовала за ним.

“Что вы слышите от департамента? Как они собираются с этим справиться? Я имею в виду похороны.”

“Кто знает? Но на данный момент они говорят, что он погиб при исполнении служебных обязанностей ”.

“Значит, он собирается получить шоу”.

“Я так думаю”.

Прощание героя, подумал Босх. Департамент не занимался самобичеванием. Это не собиралось объявлять миру, что плохого полицейского усмирили плохие люди, для которых он делал плохие вещи. Нет, если только это не было необходимо. И не тогда, когда СМИ могли устроить похороны героя, а потом сидеть сложа руки и смотреть сочувственные истории по семи разным каналам в тот вечер. Департаменту требовалось все сочувствие, которое он мог получить.

Он также понял, что смерть при исполнении служебных обязанностей означала, что вдова получит полные пенсионные права. Если бы Сильвия Мур носила черное платье, в подходящее время промокала глаза салфеткой и держала рот на замке, она получала бы зарплату своего мужа до конца своей жизни. Неплохая сделка. В любом случае. Если Сильвия была той, кто предупредил IAD, то теперь она могла потерять пенсию, если нажмет на это или предаст огласке. Департамент может заявить, что Кэла убили из-за его внеклассных занятий. Никакой пенсии. Босх был уверен, что ей не нужно было это объяснять.

“Так когда похороны?” он спросил.

“Сегодня понедельник, в час. В миссионерской часовне Сан-Фернандо. Похороны состоятся в Оуквуде, в Чатсуорте.”

Что ж, подумал Босх, если они собираются устроить шоу, то это подходящее место для этого. Пара сотен полицейских на автомобилях, въезжающих процессией на бульвар Серкл в извилистой долине, всегда были хорошими фотографиями на первой полосе.

“Миссис Мур, почему ты пришел сюда в ”- он посмотрел на часы; было 10:45 - “так поздно, чтобы забрать парадную форму твоего мужа?”

“Зови меня Сильвией”.

“Конечно”.

“По правде говоря, я не знаю, почему сейчас. Я не спал - я имею в виду вообще - с тех пор, как это... с тех пор, как его нашли. Я не знаю. Мне просто захотелось прокатиться. В любом случае, я только сегодня получил ключ от этого места.”

“Кто дал это тебе?”

“Помощник шефа Ирвинг. Он пришел, сказал, что они закончили с квартирой, и если мне что-то нужно, я могу это взять. Проблема в том, что его нет. Я надеялся, что никогда не увижу это место. Затем позвонил человек из похоронного бюро и сказал, что ему нужна парадная форма, если она у меня есть. Я здесь”.

Босх поднял с дивана пакет с фотографиями и протянул ей.

“А как насчет этих? Ты хочешь их?”

“Я так не думаю”.

“Когда-нибудь видел их раньше?”

“Я думаю, что некоторые из них. По крайней мере, некоторые из них казались знакомыми. Я знаю, что некоторых из них я никогда не видел ”.

“Как ты думаешь, почему это так? Мужчина хранит фотографии всю свою жизнь и никогда не показывает некоторые из них своей жене?”

“Я не знаю”.

“Странно”. Он открыл пакет и, просматривая фотографии, спросил: “Что случилось с его матерью, ты знаешь?”

“Она умерла. До того, как я узнала его. У нее была опухоль в голове. Он сказал, что ему было около двадцати.”

“Что насчет его отца?”

“Он сказал мне, что он мертв. Но я сказал тебе, я не знаю, было ли это правдой. Потому что он никогда не говорил, как и когда. Когда я спросила, он сказал, что не хочет говорить об этом. Мы никогда этого не делали ”.

Босх показал фотографию двух мальчиков на столе для пикника.

“Кто это?” - спросил я.

Она подошла к нему вплотную и посмотрела на фотографию. Он изучал ее лицо. Он увидел зеленые искорки в ее карих глазах. В воздухе чувствовался легкий аромат духов.

“Я не знаю, кто это. Друг, я полагаю.”

“У него не было брата?”

“Не тот, о котором он когда-либо рассказывал мне. Он сказал мне, когда мы поженились, он сказал, что я была его единственной семьей. Он сказал... сказал, что он был один, если не считать меня.”

Теперь Босх взглянул на фотографию.

“Мне кажется, он немного на него похож”.

Она ничего не сказала.

“Что насчет татуировки?”

“Что насчет этого?”

“Он когда-нибудь говорил тебе, где он это взял, что это значит?”

“Он сказал мне, что приобрел его в деревне, в которой вырос. Он был мальчиком. На самом деле, это был район. Я думаю. Они называли это Святыми и грешниками. Вот что означает татуировка. Святые и грешники. Он сказал, что это потому, что люди, которые там жили, не знали, кем они были и кем они будут ”.

Он подумал о записке, найденной в заднем кармане Кэла Мура.Я узнал, кем я был. Ему было интересно, осознает ли она значение этого с точки зрения места, где он вырос. Где каждый мальчик должен был узнать, кто он такой. Святой или грешник.

Сильвия прервала его размышления.

“Знаешь, ты на самом деле не сказал, почему ты уже здесь. Сижу в темноте и думаю. Тебе пришлось приехать сюда, чтобы сделать это?”

“Я пришел осмотреться, я полагаю. Я пытался кое-что прояснить, почувствовать твоего мужа. Это звучит глупо?”

“Не для меня”.

“Хорошо”.

“И ты сделал это? Ты что-нибудь стряхнул?”

“Я пока не знаю. Иногда это занимает некоторое время ”.

“Знаешь, я спрашивал Ирвинга о тебе. Он сказал, что ты не участвовал в расследовании. Он сказал, что ты вышел на свободу только прошлой ночью, потому что другие детективы были заняты репортерами и ... и телом.”

Как школьник, Босх ощутил покалывание возбуждения. Она спрашивала о нем. Не имело значения, что теперь она знала, что он занимался этим делом внештатно, она навела о нем справки.

“Что ж, ” сказал он, “ в какой-то степени это правда. Технически, я не участвую в этом деле. Но у меня есть другие дела, которые, как полагают, связаны со смертью вашего мужа.”

Ее глаза не отрывались от его. Он видел, что она хотела спросить, по каким делам, но она была женой полицейского. Она знала правила. В тот момент он был уверен, что она не заслужила того, что ей досталось. Ничего из этого.

Он сказал: “Это действительно был не ты, не так ли? Подсказка для IAD. Письмо.”

Она отрицательно покачала головой.

“Но они тебе не поверят. Они думают, что ты начал все это ”.

“Я этого не делал”.

“Что сказал Ирвинг? Когда он дал тебе ключ от этого места.”

“Сказал мне, что если я хочу денег, пенсии, я должен отпустить это. Не возникает никаких идей. Как будто я это сделал. Как будто меня это больше волнует. Я не знаю. Я знала, что Кэл поступил неправильно. Я не знаю, что он сделал, я просто знал, что он это сделал. Жена знает без того, чтобы ей говорили. И это, как и все остальное, положило конец нашим отношениям. Но я не отправлял никакого подобного письма. Я была женой полицейского до конца. Я сказал Ирвингу и парню, который пришел до него, что они все неправильно поняли. Но им было все равно. Они просто хотели Кэла ”.

“Ты сказал мне до того, как пришел Частин?”

“Это был он”.

“Чего именно он хотел? Ты сказал что-то о том, что он хотел заглянуть в дом.”

“Он поднял письмо и сказал, что знает, что я его написал. Он сказал, что я могу с таким же успехом рассказать ему все. Ну, я сказал ему, что я этого не писал, и я сказал ему убираться. Но сначала он не хотел уходить.”

“Что, по его словам, он хотел конкретно?”

“Он... я на самом деле не помню всего этого. Он хотел получить выписки с банковских счетов и хотел знать, какая недвижимость у нас есть. Он думал, что я сижу там и жду, когда он придет, чтобы я могла отдать ему своего мужа. Он сказал, что хочет пишущую машинку, а я сказал ему, что у нас даже такой нет. Я вытолкал его и закрыл дверь ”.

Он кивнул и попытался сопоставить эти факты с теми, которые у него уже были. Это был слишком сильный вихрь.

“Ты ничего не помнишь о том, что говорилось в письме?”

“У меня действительно не было возможности прочитать это. Он не показал это мне, чтобы я прочитал, потому что думал - и он, и другие все еще верят, - что это пришло от меня. Итак, я прочитал лишь немного, прежде чем он положил его обратно в свой портфель. Там что-то говорилось о том, что Кэл был прикрытием для мексиканца. Там говорилось, что он дает защиту. Там говорилось что-то вроде того, что он заключил пакт Фауста. Ты знаешь, что это такое, верно? Сделка с дьяволом”.

Босх кивнул. Ему напомнили, что она была учительницей. Он также понял, что они стояли в гостиной по меньшей мере десять минут. Но он не сделал ни малейшего движения, чтобы сесть. Он боялся, что любое резкое движение разрушит чары, вышвырнет ее за дверь и подальше от него.

“Что ж”, - сказала она. “Я не знаю, стал бы я таким аллегоричным, если бы написал это, но, по сути, это письмо было правильным. Я имею в виду, я не знал, что он сделал, но я знал, что что-то произошло. Я мог видеть, что это убивало его изнутри.

“Однажды - это было перед его уходом - я, наконец, спросил его, что происходит, и он просто сказал, что совершил ошибку и попытается исправить ее сам. Он не хотел говорить об этом со мной. Он закрылся от меня ”.

Она присела на краешек мягкого кресла, держа на коленях платье синего цвета. Кресло было ужасного зеленого цвета, а на его правом подлокотнике были ожоги от сигарет. Босх сел на диван рядом с пакетом фотографий.

Она сказала: “Ирвинг и Частин. Они мне не верят. Они просто кивают головами, когда я говорю им. Говорят, в письме было слишком много интимных подробностей. Это должен был быть я. Тем временем, я думаю, кто-то там счастлив. Их маленькое письмо повергло его в уныние”.

Босх подумал о Каппсе и задался вопросом, мог ли он знать достаточно подробностей о Муре, чтобы написать письмо. Он организовал Танец. Возможно, он сначала пытался подставить Мура. Это казалось маловероятным. Возможно, письмо пришло от Дэнса, потому что он хотел продвинуться по служебной лестнице, а Мур стоял у него на пути.

Гарри подумал о банке из-под кофе, которую он видел в кухонном шкафу, и подумал, не спросить ли ее, не хочет ли она немного. Он не хотел, чтобы время, проведенное с ней, заканчивалось. Он хотел курить, но не хотел рисковать тем, что она попросит его не делать этого.

“Не хочешь ли кофе?" - спросил я. "Черный лед". На кухне есть немного, я могла бы приготовить.”

Она посмотрела в сторону кухни, как будто ее расположение или чистота сыграли роль в ее ответе. Затем она сказала, что нет, она не планировала оставаться так долго.

“Завтра я отправляюсь в Мексику”, - сказал Босх.

“Мексикали”?"

“Да”.

“Это из-за других случаев?”

“Да”.

Затем он рассказал ей о них. О черном льду, Джимми Каппсе и Хуане Доу #67. И он рассказал ей о связях как с ее мужем, так и с Мехикали. Именно там он надеялся распутать вихрь.

Он закончил рассказ словами: “Как вы можете сказать, людям нравится Ирвинг, они хотят, чтобы это прошло. На самом деле им все равно, кто убил Кэла, потому что он перешел. Они списывают его, как безнадежный долг. Они не собираются преследовать это, потому что не хотят, чтобы это взорвалось у них перед носом. Ты понимаешь, о чем я говорю?”

“Я была женой полицейского, помнишь?”

“Верно. Итак, ты знаешь. Дело в том, что это меня волнует. Ваш муж собирал для меня досье. Досье на черном льду. Это заставляет меня думать, что, возможно, он пытался сделать что-то хорошее. Возможно, он пытался сделать невозможное. Чтобы пересечь обратно. Возможно, из-за этого его и убили. И если это так, то я не позволю этому пройти мимо ”.

После этого они долгое время молчали. Ее лицо выглядело страдальческим, но глаза оставались острыми и сухими. Она подтянула костюм повыше на коленях. Босх слышал, как где-то вдалеке кружит полицейский вертолет. Это был бы не Лос-Анджелес без полицейских вертолетов и прожекторов, кружащих по ночам.

“Черный лед”, - сказала она через некоторое время шепотом.

“Что насчет этого?”

“Это забавно, вот и все”. Она помолчала несколько мгновений и, казалось, оглядела комнату, понимая, что это было то место, куда пришел ее муж после того, как оставил ее. “Черный лед. Я вырос в районе залива - в основном в Сан-Франциско, - и нам всегда говорили, что этого следует остерегаться. Но, вы знаете, это был другой черный лед, о котором нам говорили ”.

Она посмотрела на него и, должно быть, прочла его замешательство.

“Зимой, в те дни, когда после дождя действительно становится холодно. Когда дождь застывает на дороге, это черный лед. Он там, на дороге, на черном асфальте, но вы его не видите. Я помню, как мой отец учил меня водить, и он всегда говорил: ‘Остерегайся черного льда, девочка. Ты не видишь опасности, пока не окажешься в ней. Тогда будет слишком поздно. Ты выходишь из-под контроля”.

Она улыбнулась воспоминанию и сказала: “В любом случае, это был черный лед, которого я знала. По крайней мере, пока я рос. Точно так же, как кока-кола раньше была газировкой. Значение вещей может измениться для тебя ”.

Он просто смотрел на нее. Он хотел снова обнять ее, коснуться мягкости ее щеки своей.

“Разве твой отец никогда не говорил тебе остерегаться черного льда?” она спросила.

“Я не знал его. Я вроде как сам научился водить ”.

Она кивнула и ничего не сказала, но и не отвела взгляд.

“Мне потребовалось около трех машин, чтобы научиться. К тому времени, когда я, наконец, разобрался с этим, никто не осмеливался одолжить мне машину. Мне тоже никто никогда не рассказывал о черном льду ”.

“Ну, я так и сделал”.

“Спасибо тебе”.

“Ты тоже зациклен на прошлом, Гарри?”

Он не ответил.

“Я думаю, мы все такие. О чем это говорит? Изучая прошлое, мы узнаем наше будущее. Что-то вроде этого. Ты кажешься мне человеком, который, возможно, все еще учится.”

Ее глаза, казалось, смотрели в него. Это были глаза с великим знанием. И он понял, что при всех его желаниях прошлой ночью, ей не нужно было, чтобы ее обнимали или исцеляли от боли. На самом деле, она была целителем. Как мог Кэл Мур убежать от этого?

Он сменил тему, не зная почему, только потому, что он должен отвести внимание от себя.

“В спальне есть рамка для фотографии. Вырезанный из вишневого дерева. Но картинки нет. Ты помнишь это?”

“Я должен буду посмотреть”.

Она встала, оставив костюм мужа на стуле, и направилась в спальню. Она долго смотрела на рамку в верхнем ящике бюро, прежде чем сказать, что не узнала ее. Она не смотрела на Босха, пока не сказала это.

Они стояли рядом с кроватью, молча глядя друг на друга. Босх наконец поднял руку, затем заколебался. Она сделала шаг ближе к нему, и это был знак того, что его прикосновение было желанным. Он погладил ее по щеке, так, как она делала это сама, когда изучала фотографию ранее и думала, что она одна. Затем он опустил руку вниз по ее горлу и вокруг задней части шеи.

Они уставились друг на друга. Затем она подошла ближе и приблизила свой рот к его. Ее рука легла на его шею и притянула его к себе, и они поцеловались. Она держала его и прижималась к нему так, что это показывало ее потребность. Он увидел, что сейчас ее глаза закрыты, и в этот момент Босх понял, что она была его отражением в зеркале голода и одиночества.

Они занимались любовью на неубранной кровати ее мужа, ни один из них не обращал внимания на то, где они находятся и что это будет означать на следующий день, неделю или год. Босх держал глаза закрытыми, желая сосредоточиться на других чувствах - ее запахе, вкусе и прикосновении.

После этого он откинулся назад, так что его голова легла ей на грудь между ее веснушчатыми грудями. Она запустила руки в его волосы и проводила пальцами по завиткам. Он мог слышать, как ее сердце бьется в одном ритме с его.

19

Прошел час ночи, когда Босх повернул "Каприс" на Вудро Вильсона и начал долгий, извилистый подъем к своему дому. Он увидел, как прожекторы вычерчивают восьмерки на низко нависших облаках над Юниверсал-Сити. По дороге ему приходилось объезжать машины, припаркованные у праздничных вечеринок, и выброшенную рождественскую елку, несколько одиноких нитей мишуры все еще цеплялись за ее ветви, которые сдуло ветром на его пути. На сиденье рядом с ним лежали одинокая бутылка "Будвайзера" из холодильника Кэла Мура и пистолет Люциуса Портера.

Всю свою жизнь он верил, что движется к чему-то хорошему. Что в этом был смысл. В молодежном приюте, приемных семьях, армии и Вьетнаме, а теперь и в департаменте, у него всегда было ощущение, что он изо всех сил стремится к какому-то решению и знанию цели. Что в нем или около него было что-то хорошее. Это было ожидание, которое было таким тяжелым. Ожидание часто оставляло чувство пустоты в его душе. И он верил, что люди могли видеть это, что они знали, когда смотрели на него, что он был пуст. Он научился заполнять эту пустоту изоляцией и работой. Иногда напиток и звуки джазового саксофона. Но никогда люди. Он никогда никого не впускал до конца.

И теперь ему показалось, что он увидел глаза Сильвии Мур. Ее настоящие глаза, и ему пришлось задаться вопросом, была ли она той, кто мог наполнить его.

“Я хочу видеть тебя”, - сказал он, когда они расстались у Фонтанов.

“Да”, - было все, что она сказала. Она коснулась рукой его щеки и села в свою машину.

Теперь Босх задумался о том, что могло означать это единственное слово и сопровождающее его прикосновение. Он был счастлив. И это было что-то новенькое.

Когда он проезжал последний поворот, притормаживая, чтобы пропустить машину с включенными фарами, он подумал о том, как она так долго смотрела на рамку с фотографией, прежде чем сказать, что не узнала ее. Солгала ли она? Каковы были шансы, что Кэл Мур купил бы такую дорогую оправу после переезда в подобную дыру? Нехорошо, был ответ.

К тому времени, как он загнал Caprice под навес, его переполняли противоречивые чувства. Что было на картинке? Какая разница, что она сдерживала это? Если бы она это сделала. Все еще сидя в машине, он открыл пиво и быстро выпил его, часть пролилась ему на шею. Он знал, что сегодня ночью он будет спать.

Оказавшись внутри, он прошел на кухню, положил пистолет Портера в шкаф и проверил телефон-автомат. Сообщений не было. Портер не звонил и не объяснял, почему он сбежал. Паундс не звонил и не спрашивал, как дела. Никакого звонка от Ирвинга, говорящего, что он знает, что задумал Босх.

После двух ночей, когда он почти не спал, Босх с нетерпением ждал своей постели, как и в несколько других ночей. Чаще всего так и было, это было частью рутины, которой он придерживался. Ночи кратковременного отдыха или кошмары, за которыми следовала одна ночь, когда изнеможение, наконец, погрузило его в темный сон.

Собирая покрывала и подушки, он заметил, что на них все еще остался аромат пудровых духов Терезы Корасон. Он закрыл глаза и на мгновение подумал о ней. Но вскоре ее образ был вытеснен из его сознания лицом Сильвии Мур. Не фотография из сумки или прикроватной тумбочки, а настоящее лицо. Усталые, но сильные, ее глаза сфокусировались на глазах Босха.

Сон был похож на другие, которые снились Гарри. Он был в темном месте. Похожая на пещеру чернота окутала его, и его дыхание эхом отдавалось в темноте. Он чувствовал, или, скорее, он знал так, как знал о месте во всех своих снах, что темнота впереди заканчивается, и он должен идти туда. Но на этот раз он был не один. Вот в чем было отличие. Он был с Сильвией, и они съежились в темноте, их пот заливал глаза. Гарри держал ее, а она держала его. И они не разговаривали.

Они вырвались из объятий друг друга и начали двигаться сквозь темноту. Впереди был тусклый свет, и Гарри направился в ту сторону. Его левая рука была вытянута перед ним, в ней был зажат его "Смит и Вессон". Его правая рука была у него за спиной, он держал ее за руку и вел за собой. И когда они вышли на свет, Калексико Мур ждал их там с дробовиком. Он не был скрыт, но его силуэт частично выделялся в свете, льющемся в проход. Его зеленые глаза были в тени. И он улыбнулся. Затем он поднял дробовик.

“Кто облажался?” - спросил он.

Рев был оглушительным в темноте. Босх увидел, как руки Мура оторвались от дробовика и оторвались от его тела, словно привязанные птицы, пытающиеся взлететь. Он дико отступил в темноту и исчез. Не пал, но исчез. Исчез. Только свет в конце прохода остался после него. Одной рукой Гарри все еще сжимал руку Сильвии. В другом - неопровержимый факт.

Затем он открыл глаза.

Босх сел на кровати. Он увидел бледный свет, просачивающийся сквозь края занавесок на окнах, выходящих на восток. Сон казался таким коротким, но он понял, что из-за света он проспал до утра. Он поднес запястье к свету и посмотрел на часы. У него не было будильника, потому что он ему никогда не был нужен. Было шесть часов. Он потер лицо ладонями и попытался восстановить сон. Это было необычно для него. Консультант в лаборатории нарушений сна при VA однажды сказал ему записать то, что он помнит из своих снов. По ее словам, это было упражнение, чтобы попытаться сообщить сознательному разуму то, что говорила подсознательная сторона. В течение нескольких месяцев он держал блокнот и ручку у кровати и добросовестно записывал свои утренние воспоминания. Но Босх обнаружил, что это не принесло ему никакой пользы. Неважно, насколько хорошо он понимал источник своих кошмаров, он не мог избавиться от них во сне. Он бросил программу консультирования по лишению сна много лет назад.

Теперь он не мог вернуть тот сон. Лицо Сильвии исчезло в тумане. Гарри понял, что сильно вспотел. Он встал, снял простыни и бросил их в корзину в шкафу. Он пошел на кухню и заварил кофе. Он принял душ, побрился и надел синие джинсы, зеленую вельветовую рубашку и черную спортивную куртку. Одежда для вождения. Он вернулся на кухню и наполнил свой термос черным кофе.

Первое, что он вынес из машины, был его пистолет. Он снял коврик, которым был выстлан багажник, а затем достал запасное колесо и домкрат, которые были спрятаны под ним. Он положил "Смит-и-вессон", который достал из кобуры и завернул в клеенку, в колесный отсек и снова надел на него запасное колесо. Он вернул коврик на место и положил домкрат вдоль задней части багажника. Затем он положил туда свой портфель и спортивную сумкусо сменной одеждой на несколько дней. Все это выглядело сносно, хотя он сомневался, что кто-нибудь станет даже смотреть.

Он вернулся в дом и достал свой второй пистолет из шкафа в прихожей. Это был пистолет сорок четвертого калибра с рукоятками и предохранителем, сконфигурированными для стрелка-правши. Цилиндр также открылся с левой стороны. Босх не мог им пользоваться, потому что был левшой. Но он хранил ее шесть лет, потому что она была подарена ему человеком, чья дочь была изнасилована и убита. Босх нанес удар по убийце во время короткой перестрелки во время его поимки возле плотины Сепульведа в Ван-Найсе. Он жил и сейчас отбывал пожизненное без права досрочного освобождения. Но отцу этого было недостаточно. После суда он отдал Босху пистолет, и Босх принял его, потому что не взять его означало бы отречься от боли этого человека. Его послание Гарри было ясным; в следующий раз делай работу правильно. Стреляй на поражение. Гарри взял пистолет. И он мог бы отнести его оружейнику и перенастроить для использования левой рукой, но сделать это означало бы признать, что отец был прав. Гарри не был уверен, что готов это сделать.

Пистолет пролежал на полке в шкафу шесть лет. Теперь он снял его, проверил действие, чтобы убедиться, что он все еще работоспособен, и зарядил. Он положил его в кобуру и был готов идти.

Выходя, он взял на кухне термос и склонился над телефонным аппаратом, чтобы записать новое сообщение.

“Это Босх. Я буду в Мексике на выходные. Если вы хотите оставить сообщение, подождите. Если это важно и ты захочешь попытаться связаться со мной, я буду в отеле De Anza в Калексико ”.

***

Было еще до семи, когда он направился вниз по склону. Он ехал по Голливудскому шоссе, пока оно не обогнуло центр города, офисные башни которого были непрозрачны за утренней смесью тумана и смога. Он свернул с переходной дороги на автостраду Сан-Бернардино и направился на восток, за пределы города. До пограничного города Калексико и его побратима Мехикали было 250 миль, как раз по другую сторону забора. Гарри должен был быть там до полудня. Он налил себе чашку кофе, не пролив ни капли, и начал наслаждаться поездкой.

Смог из Лос-Анджелеса рассеялся только после того, как "Бош" миновал поворот на Юкайпу в округе Риверсайд. После этого небо стало таким же голубым, как океаны на картах, которые он держал рядом с собой на сиденье. День был безветренный. Когда он проезжал мимо ветряной мельницы возле Палм-Спрингс, лопасти сотен электрогенераторов неподвижно застыли в утреннем тумане пустыни. Это было жутко, как на кладбище, и взгляд Гарри не задержался на нем.

Босх без остановок проехал через роскошные пустынные районы Палм-Спрингс и Ранчо Мираж, проезжая улицы, названные в честь президентов по гольфу и знаменитостей. Проезжая мимо Боб Хоуп Драйв, Босх вспомнил, как однажды увидел комика во Вьетнаме. Он только что вернулся после тринадцати дней расчистки туннелей Чарли в провинции Ку Чи и подумал, что вечер просмотра "Надежды" был веселым. Много лет спустя он увидел отрывок из того же шоу в телевизионной ретроспективе "Комик". На этот раз выступление заставило его почувствовать грусть. После Ранчо "Мираж" он выехал на шоссе 86 и направлялся прямо на юг.

Открытая дорога всегда вызывала у Bosch тихое волнение. Ощущение путешествия в какое-то новое место в сочетании с неизвестностью. Он считал, что некоторые из своих лучших мыслей он высказал, ведя машину по открытой дороге. Теперь он повторил свой обыск в квартире Мура и попытался найти скрытые значения или послания. Обшарпанная мебель, пустой чемодан, одинокий журнал "Скин", пустая рамка. Мур оставил после себя загадочное присутствие. Он снова подумал о пакете с фотографиями. Сильвия передумала и взяла его. Босх пожалел, что не позаимствовал фотографию двух мальчиков и фотографию отца и сына.

***

У Босха не было фотографий его собственного отца. Он сказал Сильвии, что не знал его, но это было правдой лишь отчасти. Он вырос, не зная и не заботясь, по крайней мере внешне, о том, кто он такой. Но когда он вернулся с войны, он вернулся с чувством настоятельной необходимости узнать о своем происхождении. Это привело его к поиску своего отца после двадцати лет, когда он даже не знал его имени.

Гарри воспитывался в ряде молодежных приютов и приемных семей после того, как власти забрали его из-под опеки матери. В общежитиях Маккларена, Сан-Фернандо или в других общежитиях его успокаивали постоянные визиты матери, за исключением тех времен, когда она сидела в тюрьме. Она сказала ему, что они не могут отправить его в приемную семью без ее согласия. По ее словам, у нее был хороший адвокат, она пыталась вернуть его.

В тот день, когда домоправительница в Маккларене сказала ему, что визиты прекращены, потому что его мать умерла, он воспринял новость в отличие от большинства одиннадцатилетних мальчиков. Внешне он ничего не показывал. Он кивнул, что понял, и затем ушел. Но в тот день во время купания он нырнул на дно глубокой части и кричал так громко и долго, что был уверен, что шум прорывается через поверхность и привлечет внимание спасателя. После каждого вдоха на вершине он опускался обратно. Он кричал и рыдал, пока не выбился из сил настолько, что мог только цепляться за лестницу бассейна, ее холодные стальные трубы - руки, которые успокаивали его. Почему-то ему хотелось, чтобы его там не было. Это было все. Он каким-то образом хотел защитить ее.

После этого его назвали АТА. Доступен для усыновления. Он начал продвигаться через череду приемных семей, где ему давали почувствовать, что он на пробе. Когда ожидания не оправдались, дело дошло до следующего дома и следующей пары судей. Однажды его отправили обратно в McClaren из-за его привычки есть с открытым ртом. И однажды, прежде чем его отправили в дом престарелых в Долине, Выбирающие, как их называли в ATAs, взяли Гарри и еще нескольких тринадцатилетних детей на тренировочное поле, чтобы побегать в бейсбол. Гарри был тем, кого выбрали. Вскоре он понял, что это было не потому, что он демонстрировал безупречные достоинства детства. Это было потому, что мужчина искал левшу. Его план состоял в том, чтобы развить питчера, а левши были на высоте. После двух месяцев ежедневных тренировок, уроков подачи и устного обучения стратегиям подачи Гарри сбежал из дома. Прошло шесть недель, прежде чем копы позже подобрали его на Голливудском бульваре. Его отправили обратно в McClaren дожидаться следующего выбора. Ты всегда должен был стоять прямо и улыбаться, когда Избранные проходили через общежитие.

Он начал поиски своего отца в офисе окружного регистратора. В записях о рождении Иеронимуса Босха в больнице "Королева Ангелов" за 1950 год указано, что его мать звали Марджери Филипс Лоу, а имя отца - его собственное: Иеронимус Босх. Но Гарри, конечно, знал, что это не тот случай. Его мать однажды сказала ему, что он тезка художника, работами которого она восхищалась. Она сказала, что пятисотлетние картины художника были подходящими портретами нынешнего Лос-Анджелеса, кошмарного пейзажа хищников и жертв. Она сказала ему, что назовет ему имя его настоящего отца, когда придет время. Она была найдена мертвой в переулке рядом с Голливудским бульваром до того, как пришло это время.

Гарри нанял адвоката, чтобы обратиться к председательствующему судье суда по делам несовершеннолетних иждивенцев с просьбой разрешить ему ознакомиться с его собственными документами об опеке. Просьба была удовлетворена, и Босх провел несколько дней в архиве окружного управления документации. В предоставленных ему объемистых документах описывались безуспешные попытки его матери сохранить над ним опеку. Босх нашел это духовно обнадеживающим, но нигде в файлах не было имени отца. Босх был в тупике, но записал имя адвоката, который оформил все бумаги по делу его матери. Дж. Майкл Халлер. Записывая это, Босх понял, что ему знакомо это название. Микки Халлер был одним из ведущих адвокатов Лос-Анджелеса по уголовным делам. Он расправился с одной из девушек Мэнсона. В конце пятидесятых он добился оправдательного приговора для так называемого разбойника, офицера дорожной полиции, обвиняемого в изнасиловании семи женщин, которых он остановил за превышение скорости на пустынных участках Голден Стейт. Что делал Дж. Майкл Халлер в деле об опеке над детьми?

Руководствуясь лишь догадкой, Босх отправился в здание уголовного суда и заказал все дела своей матери из архивов. Просматривая их, он обнаружил, что в дополнение к битве за содержание под стражей Халлер представлял интересы Марджери П. Лоу в шести арестах за нерегулярное поведение в период с 1948 по 1961 год. Это было задолго до того, как Халлер стал ведущим судебным адвокатом.

В глубине души Гарри тогда знал.

Секретарша в адвокатской конторе с пятью именами на верхнем этаже небоскреба на Першинг-сквер сообщила Босху, что Халлер недавно ушел на пенсию по состоянию здоровья. В телефонной книге не указано его место жительства, но в списке зарегистрированных избирателей указано. Халлер был демократом и жил на Кэнон Драйв в Беверли-Хиллз. Босх навсегда запомнил розовые кусты, окаймлявшие дорожку, ведущую к особняку его отца. Это были идеальные розы.

Горничная, открывшая дверь, сказала, что мистер Холлер не принимает посетителей. Босх велел женщине передать мистеру Халлеру, что это сын Марджери Лоу пришел засвидетельствовать свое почтение. Десять минут спустя его провели мимо членов семьи адвоката. Все они стоят в коридоре со странными выражениями на лицах. Старик сказал им покинуть его комнату и отправить Босха одного. Стоя у кровати, Гарри прикинул, что сейчас в нем около девяноста фунтов, и ему не нужно было спрашивать, что не так, потому что он мог сказать, что рак разъедает его изнутри.

“Кажется, я знаю, зачем ты пришла”, - прохрипел он.

“Я просто хотел… Я не знаю.”

Он довольно долго стоял там в тишине, наблюдая, как это изматывает человека, просто чтобы держать глаза открытыми. Из коробки на прикроватной тумбочке была трубка, которая проходила под одеялом. Коробка время от времени издавала звуковой сигнал, закачивая в кровь умирающего обезболивающий морфин. Старик молча изучал его.

“Мне ничего от тебя не нужно”, - наконец сказал Босх. “Я не знаю, я думаю, я просто хотел, чтобы ты знал, что я сделал это с помощью okay. Со мной все в порядке. На случай, если ты когда-нибудь волновался.”

“Ты был на войне?”

“Да. Я покончил с этим ”.

“Мой сын - мой другой сын, он… Я держал его подальше от этого… Что ты теперь будешь делать?”

“Я не знаю”.

После еще некоторого молчания старик, казалось, кивнул. Он сказал: “Тебя зовут Гарри. Твоя мать сказала мне это. Она много рассказывала мне о тебе… Но я никогда не смог бы… Ты понимаешь? Другие времена. И после того, как прошло так много времени, я не мог… Я не мог повернуть все вспять ”.

Босх просто кивнул. Он пришел не для того, чтобы причинить этому человеку еще больше боли. Снова воцарилась тишина, и он услышал затрудненное дыхание.

“Гарри Халлер”, - прошептал старик, и на тонких, шелушащихся губах, обожженных химиотерапией, появилась кривая улыбка. “Это мог бы быть ты. Ты когда-нибудь читал Гессе?”

Босх не понял, но снова кивнул. Раздался звуковой сигнал. Он наблюдал в течение минуты, пока дозировка, казалось, не возымела какого-то эффекта. Глаза старика закрылись, и он вздохнул.

“Мне лучше идти”, - сказал Гарри. “Ты береги себя”.

Он коснулся хрупкой, синеватой руки мужчины. Он крепко, почти отчаянно сжал его пальцы, а затем отпустил. Когда он шагнул к двери, он услышал скрежет старика.

“Прости, что ты сказал?”

“Я сказал, что сделал. Я действительно беспокоился о тебе ”.

По лицу старика сбегала слеза, попадая на его седые волосы. Босх снова кивнул и две недели спустя стоял на холме над участком "Добрый пастырь" в Форест-Лоун и наблюдал, как они предают земле отца, которого он никогда не знал. Во время церемонии он увидел группу, которая, как он подозревал, была его сводным братом и тремя сводными сестрами. Сводный брат, вероятно, родившийся на несколько лет раньше Босха, наблюдал за Гарри во время церемонии. В конце Босх повернулся и ушел.

***

Около десяти часов Босх остановился у придорожной закусочной под названием El Oasis Verde и съел huevos rancheros. Его столик находился у окна, из которого открывался вид на бело-голубую оболочку, называемую Солтон-Си, а затем дальше на восток, на Шоколадные горы. Босх молча наслаждался красотой и открытостью сцены. Когда он закончил, а официантка снова наполнила его термос, он вышел на грязную парковку и прислонился к крылу Caprice, чтобы вдохнуть прохладный, чистый воздух и посмотреть еще раз.

Сводный брат теперь был лучшим адвокатом защиты, а Гарри - полицейским. В этом было странное соответствие, которое Босх счел приемлемым. Они никогда не разговаривали и, вероятно, никогда не будут.

Он продолжил движение на юг по шоссе 86, проходившему по равнинам между морем Солтон и горами Санта-Роза. Это были сельскохозяйственные угодья, которые постоянно опускались ниже уровня моря. Имперская долина. Большая его часть была разбита на огромные квадраты ирригационными канавами, и его поездка сопровождалась запахом удобрений и свежих овощей. Грузовики с бортовыми платформами, груженные ящиками с салатом, шпинатом или кинзой, время от времени съезжали с фермерских дорог перед ним и замедляли ход. Но Гарри не возражал и терпеливо ждал, когда пройдет.

Недалеко от городка под названием Вальесито Босх съехал на обочину дороги, чтобы посмотреть, как группа низколетящих самолетов с ревом проносится над горой, возвышающейся на юго-западе. Они пересекли 86-й километр и вылетели над Солтоном. Босх ничего не знал об идентификации военных самолетов в современную эпоху. Эти реактивные самолеты превратились в более быстрые и изящные машины, чем те, которые он помнил по Вьетнаму. Но они пролетели достаточно низко, чтобы он мог ясно видеть, что под крыльями каждого корабля висело боевое снаряжение. Он наблюдал, как три струи уходят в крену, образуя узкий треугольник и возвращаясь обратно к горе. После того, как они пересекли над ним, Гарри посмотрел на свои карты и обнаружил кварталы, отмеченные на юго-западе как закрытые для публики. Это был артиллерийский полигон ВМС США на горе Суеверия. На карте было указано, что это район боевых действий. Держись подальше.

Босх почувствовал, как автомобиль слегка покачнулся от глухой вибрации, а затем последовал грохот. Он оторвал взгляд от карты и подумал, что может разглядеть столб дыма, начинающий подниматься от основания Суеверия. Затем он почувствовал и услышал, как упала еще одна бомба. Затем еще один.

Когда реактивные двигатели, серебристая оболочка каждого из которых отражала бриллиант солнечного света, снова прошли над головой, чтобы начать новый заход, Босх свернул на дорогу позади грузовика с бортовой платформой и двумя подростками в кузове. Это были мексиканские полевые рабочие с усталыми глазами, которые, казалось, уже знали о предстоящей им долгой, тяжелой жизни. Они были примерно того же возраста, что и два мальчика на столе для пикника на фотографии, которая была в белом пакете. Они смотрели на Босха с безразличием.

Через несколько мгновений стало ясно, что можно обогнать медленно движущийся грузовик. Удаляясь, Босх услышал другие взрывы со стороны горы Суеверий. Он продолжал проезжать мимо других ферм и ресторанов для мам и пап. Он миновал сахарный завод, где линия, нарисованная на вершине огромного бункера, отмечала уровень моря.

***

На следующее лето после разговора с отцом Босх взял в руки книги Гессе. Ему было любопытно, что имел в виду старик. Он нашел это во второй прочитанной книге. Гарри Халлер был в нем персонажем. Разочарованный одиночка, человек без настоящей личности, Гарри Халлер был степным волком.

В том августе Босх поступил на службу в полицию.

***

Ему казалось, что он чувствует, как земля поднимается. Сельхозугодья уступили место коричневому кустарнику, а на открытой местности поднимались клубы пыли. У него заложило уши, когда он поднимался. И он знал, что граница приближается, задолго до того, как миновал зеленый знак, сообщавший ему, что Калексико находится в двадцати милях отсюда.

20

Калексико был похож на большинство приграничных городов: пыльный и построенный низко к земле, его главная улица представляла собой кричащее сочетание неоновых и пластиковых вывесок, неизбежные золотые арки были узнаваемым, если не утешительным символом среди мексиканских офисов автострахования и сувенирных магазинов.

В городе 86-я трасса соединилась с 111-й и спустилась прямо к пограничному перекрестку. Движение было перекрыто примерно в пяти кварталах от бетонного терминала с пятнами выхлопных газов, обслуживаемого мексиканскимифедералами. Это выглядело как пятичасовая очередь у входа на Бродвей к 101-му шоссе в Лос-Анджелесе. Прежде чем попасть в нее, Босх повернул на восток по Пятой улице. Он проехал мимо отеля "Де Анза" и проехал два квартала до полицейского участка. Это было одноэтажное здание из бетонных блоков, выкрашенное в тот же желтый цвет, что и таблички, которыми пользовались адвокаты. По вывескам перед входом Босх узнал, что это также городская ратуша. Это была также городская пожарная станция. Это было также историческое общество. Он нашел место для парковки перед домом.

Когда он открыл дверь грязного каприза, он услышал пение из парка через дорогу. На скамейке для пикника сидели пятеро мексиканцев и пили "Будвайзер". Шестой мужчина, одетый в черную ковбойскую рубашку с белой вышивкой и соломенный стетсон, стоял лицом к ним, играя на гитаре и напевая по-испански. Песня была спета медленно, и у Гарри не возникло проблем с переводом.

Я не знаю, как любить тебя, я даже не знаю, как обнять тебя, Потому что то, что никогда не покидает меня, - это эта боль, которая причиняет мне такую боль

Жалобный голос певицы сильно разносился по парку, и Босх подумал, что песня прекрасна. Он прислонился к своей машине и курил, пока певец не закончил.

Поцелуи, которые ты дарила мне, любовь моя, убивают меня, Но мои слезы теперь высыхают Из-за моего пистолета и моего сердца, и здесь, как всегда, я провожу свою жизнь с пистолетом и сердцем

В конце песни мужчины за столом для пикника приветствовали певицу и произнесли тост.

За стеклянной дверью с надписью "Полиция" была провонявшая кислятиной комната размером не больше задней части пикапа. Слева находился автомат с кока-колой, прямо перед ним была дверь с электронным засовом, а справа - окно из толстого стекла с выдвижным лотком под ним. За стеклом сидел офицер в форме. Позади него за пультом радиоуправления сидела женщина. По другую сторону консоли была стена из шкафчиков размером в квадратный фут.

“Здесь нельзя курить, сэр”, - сказал полицейский.

Он носил зеркальные солнцезащитные очки и был полным. Табличка над его нагрудным карманом гласила, что его зовут Грубер. Босх отступил к двери и щелчком выбросил окурок на парковку.

“Вы знаете, в Калексико за мусор полагается штраф в сто долларов, сэр”, - сказал Грубер.

Гарри показал свой открытый значок и бумажник с удостоверением личности.

“Вы можете выставить мне счет”, - сказал он. “Мне нужно проверить пистолет”.

Грубер коротко улыбнулся, обнажив свои отступающие пурпурные десны.

“Я сам жую табак. Тогда у вас нет этой проблемы ”.

“Я могу сказать”.

Грубер нахмурился и должен был подумать об этом мгновение, прежде чем сказать: “Что ж, давайте сделаем это. Человек, который говорит, что хочет проверить оружие, должен сдать оружие для проверки ”.

Он повернулся к диспетчеру, чтобы узнать, считает ли она, что теперь он одержал верх. Она никак не отреагировала. Босх заметил, с каким напряжением нутро Грубера натягивало пуговицы его униформы. Он вытащил сорок четвертый из кобуры и положил его в подставку для затвора.

“Враг-ди враг”, - объявил Грубер, вытащил пистолет и осмотрел его. “Ты хочешь оставить его в кобуре?”

Босх об этом не подумал. Ему нужна была кобура. В противном случае ему пришлось бы заткнуть "Смит" за пояс, и он, вероятно, потерял бы его, если бы ему пришлось бегать.

“Не-а”, - сказал он. “Просто проверяю пистолет”.

Грубер подмигнул и отнес его к шкафчикам, открыл один и положил пистолет внутрь. После того, как он закрыл его, он запер его, вынул ключ и вернулся к окну.

“Дай мне еще раз взглянуть на удостоверение личности. Я должен выписать квитанцию ”.

Босх бросил свой бумажник со значком в лоток и наблюдал, как Грубер медленно выписывает квитанцию в двух экземплярах. Казалось, что офицер должен был переводить взгляд с удостоверения личности на то, что он писал через каждые две буквы.

“Откуда у тебя такое имя?”

“Ты можешь просто сокращенно писать Гарри”.

“Это не проблема. Я могу это написать. Только не проси меня говорить это. Похоже, это рифмуется с anonymous ”.

Он закончил, положил квитанции на поднос и сказал Гарри подписать их оба. Гарри использовал свою собственную ручку.

“Смотри-ка, левша расписывается за оружие, которым владеет правша”, - сказал Грубер. “Кое-что, что ты не слишком часто здесь видишь”.

Он снова подмигнул Босху. Босх просто посмотрел на него.

“Просто разговоры - это все”, - сказал Грубер.

Гарри бросил одну из квитанций на поднос, и Грубер обменял ее на ключ от шкафчика. Он был пронумерован.

“Не теряй его сейчас”, - сказал Грубер.

Когда он возвращался в "Каприз", он увидел, что мужчины все еще сидели за столом для пикника в парке, но пения больше не было. Он сел в "Каприз" и положил ключ от шкафчика в пепельницу. Он никогда не использовал его для курения. Он заметил седовласого старика, отпирающего дверь под вывеской исторического общества. Босх сдал назад и направился к "Де Анза".

Это было трехэтажное здание в испанском стиле со спутниковой тарелкой на крыше. Босх припарковался на кирпичной подъездной дорожке перед домом. Его план состоял в том, чтобы зарегистрироваться, оставить сумки в номере, умыться, а затем пересечь границу с Мексикали. Мужчина за стойкой регистрации был одет в белую рубашку и коричневый галстук-бабочку в тон его коричневому жилету. Ему не могло быть намного больше двадцати. Пластиковая бирка на жилете идентифицировала его как Мигеля, помощника менеджера на стойке регистрации.

Босх сказал, что ему нужен номер, заполнил регистрационную карточку и вернул ее. Мигель сказал: “О, да, мистер Босх, у нас есть сообщения для вас”.

Он повернулся к папке в корзине и вытащил три розовых бланка сообщений. Два были от Паундса, один от Ирвинга. Босх взглянул на "Таймс" и заметил, что все три звонка поступили за последние два часа. Сначала Паундс, потом Ирвинг, потом снова Паундс.

“Подожди минутку”, - сказал он Мигелю. “Здесь есть телефон?”

“За углом, сэр, направо от вас”.

Босх стоял с телефоном в руке, раздумывая, что делать. Что-то случилось, иначе они оба не пытались бы связаться с ним. Что-то заставило одного или обоих из них позвонить ему домой, и они услышали записанное на пленку сообщение. Что могло случиться? Используя свою карточку PacBell, он позвонил в голливудский отдел по расследованию убийств, надеясь, что кто-нибудь был на месте и что он мог бы узнать, что происходит. Джерри Эдгар ответил на звонок после первого гудка.

“Джед, что случилось? Мне звонят из-за веса, который наваливается на мою задницу ”.

Наступило долгое молчание. Слишком долго.

“Джед?”

“Гарри, где ты?”

“Я на юге, чувак”.

“Где на юге?” - спросил я.

“В чем дело, Джед?”

“Где бы ты ни был, Паундс пытается вспомнить тебя. Он сказал, если кто-нибудь заговорит с тобой, скажи, чтобы тащил свою задницу обратно сюда. Он сказал...”

“Почему? Что происходит?”

“Это Портер, чувак. Они нашли его этим утром в Саншайн-Каньоне. Кто-то обмотал проволоку вокруг его шеи так туго, что она была размером с ремешок для часов ”.

“Иисус”. Босх достал сигареты. “Иисус”.

“Да”.

“Что он там делал наверху? Солнышко, это свалка в районе Футхилл, верно?”

“Черт, Гарри, его бросили там”.

Конечно. Босх должен был это понять. Конечно. Он неправильно думал.

“Верно. Верно. Что случилось?”

“Случилось то, что они нашли его тело там этим утром. На него наткнулся сборщик тряпья. Он был покрыт мусором и дерьмом. Но RHD отследил некоторые материалы. Они получили чеки от нескольких ресторанов. Они узнали название перевозчика, которым пользуются рестораны, и отследили его до конкретного грузовика и определенного маршрута. Это пробежка по центру города. Был сделан вчера утром. Голливуд работает над этим вместе с ними. Я собираюсь начать агитацию по маршруту. Мы найдем мусорный контейнер, из которого он вышел, и пойдем оттуда ”.

Босх подумал о мусорном контейнере за заведением По. Портер не сбежал от него. Вероятно, его задушили и выволокли наружу, пока Босх обсуждал это с барменом. Затем он вспомнил человека с вытатуированными слезами. Как он мог это упустить? Он, вероятно, стоял в десяти футах от убийцы Портера.

“Я не выезжал на место преступления, но я слышал, что над ним поработали, прежде чем покончить с ним”, - сказал Эдгар. “Его лицо было разбито. Сломан нос, что-то в этом роде. Я слышал, много крови. Боже, какой жалкий путь предстоит пройти”.

Прошло совсем немного времени, прежде чем они пришли к По с фотографиями Портера. Бармен запомнил бы лицо и с радостью описал бы Босха как человека, который вошел, сказал, что он коп, и напал на Портера. Босх подумал, не стоит ли рассказать Эдгару сейчас и сэкономить массу беготни. Инстинкт самосохранения вспыхнул в нем, и он решил ничего не говорить о По.

“Почему Паундс и Ирвинг хотят меня?”

“Не знаю. Все, что я знаю, это то, что сначала это достается Муру, потом Портеру. Думаю, может быть, они смыкают ряды или что-то в этомроде. Я думаю, они хотят, чтобы все были там, где хорошо и безопасно. Здесь ходят слухи, что эти два дела - одно. Говорят, у этих парней была какая-то сделка. Ирвинг уже удвоил их. Он проводит совместную операцию против них обоих. Мур и Портер.”

Босх ничего не сказал. Он пытался думать. Это придало всему новый оттенок.

“Послушай меня, Джед. Ты ничего не слышал обо мне. Мы не разговаривали. Понимаешь?”

Эдгар поколебался, прежде чем сказать: “Ты уверен, что хочешь сыграть это таким образом?”

“Да. На данный момент. Я буду говорить с тобой ”.

“Будь начеку”.

Берегись черного льда, подумал Босх, повесив трубку и постояв с минуту, прислонившись к стене. Портер. Как это произошло? Он инстинктивно прижал руку к бедру, но не почувствовал уверенности. Кобура была пуста.

Теперь у него был выбор: отправиться в Мехикали или вернуться в Лос-Анджелес. Он знал, что если он вернется, это будет означать конец его участия в деле. Ирвинг вырезал бы его, как испорченное место на банане.

Поэтому, он понял, у него фактически не было выбора. Он должен был продолжать. Босх вытащил из кармана двадцатидолларовую купюру и вернулся к стойке регистрации. Он протянул счет Мигелю.

“Да, сэр?”

“Я бы хотел отменить свой номер, Мигель”.

“Нет проблем. Плата не взимается. Ты так и не получил комнату ”.

“Нет, это для тебя, Мигель. У меня небольшая проблема. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что я был здесь. Понимаешь?”

Мигель был молод, но он был мудр. Он сказал Босху, что с его запросом проблем не возникло. Он взял купюру со стойки и сунул ее во внутренний карман жилета. Затем Гарри подвинул к нему телефонные сообщения.

“Если они позвонят снова, я так и не появился, чтобы забрать это, верно?”

“Так точно, сэр”.

Через несколько минут он стоял в очереди на пересечение границы. Он заметил, что здание таможни и пограничного патруля США, где обрабатывался входящий трафик, затмевало его мексиканский аналог. Послание было ясным; покинуть эту страну не составило труда; однако приезд в нее был совершенно другим делом. Когда подошла очередь Босха стоять у ворот, он открыл бумажник с бейджиком и выглянул в окно. Когда мексиканский офицер взял его, Гарри затем вручил ему квитанцию из полиции Калексико.

“Ваше дело?” - спросил офицер. На нем была выцветшая форма, которая когда-то была армейско-зеленой. Его шляпа была в пятнах пота вдоль ленты.

“Официально. У меня назначена встреча на площади правосудия.”

“Ах. Ты знаешь дорогу?”

Босх взял с сиденья одну из карт и кивнул. Затем офицер посмотрел на розовую квитанцию.

“Ты безоружен?” сказал он, прочитав газету. “Ты оставляешь свои сорок четыре позади, да?”

“Вот что здесь написано”.

Офицер улыбнулся, и Босху показалось, что он видит недоверие в его глазах. Офицер кивнул и махнул своей машине ехать дальше. "Каприз" немедленно влился в поток автомобилей, которые двигались по широкому проспекту без нарисованных линий, обозначающих полосы движения. Временами там было шесть рядов движущихся транспортных средств, а иногда их было четыре или пять. Машины плавно совершали переходы. Гарри не слышал гудков, и движение текло быстро. Он проехал почти милю, прежде чем движение остановилось на красный свет, и он впервые смог свериться со своими картами.

Он определил, что находится на улице Кальсадо Лопес Матеос, которая в конечном итоге привела к центру правосудия в южной части города. Сменился сигнал светофора, и движение снова началось. Босх немного расслабился и во время движения оглядывался по сторонам, внимательно следя за изменением конфигурации полосы движения. Бульвар был застроен старыми магазинами и промышленными предприятиями. Их фасады, выкрашенные в пастельные тона, были затемнены выхлопными газами от проходящей реки металла, и все это действовало на Bosch удручающе. Несколько больших школьных автобусов Chevrolet с разноцветной раскраской двигались по дороге, но их было недостаточно, чтобы привнести много радости в сцену. Бульвар круто поворачивал на юг, а затем огибал круговой перекресток с монументом в центре - золотистым мужчиной на вставшем на дыбы жеребце. Он заметил нескольких мужчин, многие в соломенных ковбойских шляпах, стоящих в кругу или прислонившихся к основанию памятника. Они смотрели в море движения. Поденщики в ожидании работы. Босх сверился с картой и увидел, что это место называется Круг Бенито Хуареса.

Еще через минуту Босх наткнулся на комплекс из трех больших зданий с группами антенн и спутниковых тарелок на крыше каждого. Знак рядом с проезжей частью извещал об Аунтамьенто ДЕ МЕХИКАЛИ.

Он заехал на парковку. Там не было ни парковочных счетчиков, ни будки дежурного. Он нашел свободное место и припарковался. Пока он сидел в машине, изучая комплекс, он не мог избавиться от ощущения, что бежит от чего-то или кого-то. Смерть Портера потрясла его. Он был прямо там. Это заставило его задуматься, как ему удалось сбежать и почему убийца не попытался забрать и его. Одним из очевидных объяснений было то, что убийца не хотел рисковать, нападая на две цели одновременно. Но другим объяснением было то, что убийца просто выполнял приказы, наемному убийце было поручено убрать Портера. У Босха возникло ощущение, что если это так, то заказ пришел отсюда, из Мехикали.

Каждое из трех зданий комплекса выходило фасадом на одну сторону треугольной площади. Они были современного дизайна с фасадами из коричнево-розового песчаника. Все окна на третьем этаже одного из зданий были закрыты изнутри газетой. Чтобы заслонить заходящее солнце, предположил Босх. Это придавало зданию потрепанный вид. Над главным входом в это здание хромированными буквами было написано Policia JUDICIAL DEL ESTADO DE BAJA CALIFORNIA. Он вышел из машины со своим досье на Хуана Доу № 67, запер дверь машины и направился в ту сторону.

Прогуливаясь по площади, Босх увидел несколько десятков человек и множество продавцов, торгующих продуктами питания и поделками, но в основном продуктами питания. На ступенях перед зданием полиции несколько молодых девушек подошли к нему с протянутыми руками, пытаясь продать ему жевательную резинку или браслеты, сделанные из разноцветных ниток. Он сказал "нет, спасибо". Когда он открыл дверь в вестибюль, невысокая женщина, балансирующая на плече с подносом, на котором лежало шесть пирожков, чуть не столкнулась с ним.

Внутри, в зале ожидания, стояли четыре ряда пластиковых стульев, которые были обращены к стойке, на которую опирался офицер в форме. Почти все стулья были заняты, и каждый человек внимательно следил за формой. На нем были зеркальные очки, и он читал газету.

Босх подошел к нему и сказал по-испански, что у него назначена встреча со следователем Карлосом Агилой. Он открыл футляр для значка и положил его на стойку. Человек, стоящий за этим, не казался впечатленным. Но он медленно полез под стойку и достал телефон. Это была старая контора, намного старше здания, в котором они находились, и, казалось, ему потребовался час, чтобы набрать номер.

Через мгновение дежурный офицер начал быстро говорить по-испански в трубку. Гарри смог разобрать только несколько слов. Капитан. Гринго. ДА. Полиция Лос-Анджелеса. Следователь. Ему также показалось, что он слышал, как портье сказал "Чарли Чан". Дежурный несколько мгновений слушал, а затем повесил трубку. Не глядя на Босха, он ткнул большим пальцем в сторону двери позади себя и вернулся к своей газете. Гарри обошел стойку и через дверь оказался в коридоре, который тянулся направо и налево со множеством дверей в каждую сторону. Он вернулся в комнату ожидания, похлопал дежурного по плечу и спросил, в какую сторону.

“До конца, последняя дверь”, - сказал офицер по-английски и указал на коридор слева.

Босх последовал указаниям и оказался в большой комнате, где несколько мужчин слонялись стоя, а другие сидели на диванах. Там, где не было дивана, к стенам были прислонены велосипеды. Там был одинокий стол, за которым сидела молодая женщина и печатала, в то время как мужчина, по-видимому, диктовал ей. Гарри заметил, что у мужчины была 9-миллиметровая заколка, заткнутая за пояс его брюк из двойного трикотажа. Затем он заметил, что некоторые другие мужчины носили пистолеты в кобурах или также за поясом. Это было детективное бюро. Болтовня в комнате прекратилась, когда вошел Босх . Он спросил самого близкого ему человека о Карлосе Агиле. Это заставило другого мужчину позвать через дверной проем в задней части комнаты. И снова это было слишком быстро, но Босх услышал слово "Чан" и попытался вспомнить, что оно означает на испанском. Мужчина, который кричал, затем ткнул большим пальцем в сторону двери, и Босх пошел в ту сторону. Он услышал тихий смех позади себя, но не обернулся.

Дверь вела в небольшой кабинет с единственным столом. За ним сидел мужчина с седыми волосами и усталыми глазами и курил сигарету. Мексиканская газета, стеклянная пепельница и телефон были единственными предметами на столе. Мужчина в зеркальных авиаторских очках - что еще было нового?- сел в кресло у дальней стены и изучал Босха. Если только он не спал.

“Buenos dias,” сказал мужчина постарше. По-английски он сказал: “Я капитан Густаво Грена, а вы детектив Гарри Босх. Мы говорили вчера”.

Босх перегнулся через стол и пожал ему руку. Затем Грена указал на человека в зеркалах.

“И следователь Агила - это тот, кого вы пришли повидать. Что ты привез из своего расследования в Лос-Анджелесе?”

Агила, офицер, отправивший запрос в консульство Лос-Анджелеса, был невысоким мужчиной с темными волосами и светлой кожей. Его лоб и нос были обожжены солнцем докрасна, но Босх мог видеть его белую грудь через расстегнутый ворот рубашки. На нем были джинсы и черные кожаные ботинки. Он кивнул Босху, но не сделал попытки пожать ему руку.

Там не было стула, чтобы сесть, поэтому Гарри подошел поближе к столу и положил папку на стол. Он открыл его и достал сделанные в морге полароидные снимки лица Хуана Доу № 67 и татуировки на груди. Он передал их Грене, которая мгновение изучала их, а затем отложила.

“Значит, ты тоже ищешь мужчину? Возможно, убийца?” - Спросила Грена.

“Существует вероятность, что он был убит здесь, а его тело перевезено в Лос-Анджелес. Если это так, то, возможно, вашему отделу следует поискать убийцу ”.

Грена изобразил на лице озадаченное выражение.

“Я не понимаю”, - сказал он. “Почему? Почему это должно было произойти? Я уверен, что вы, должно быть, ошибаетесь, детектив Босх.”

Босх пожал плечами. Он не собирался настаивать на этом. Пока.

“Ну, я хотел бы, по крайней мере, подтвердить идентификацию, а затем двигаться дальше”.

“Очень хорошо”, - сказала Грена. “Я оставляю вас со следователем Агилой. Но я должен сообщить вам, что компания, о которой вы упоминали вчера по телефону, EnviroBreed, я лично беседовал с менеджером, и он заверил меня, что ваш Хуан Доу там не работал. Я сэкономил тебе столько времени”.

Грена кивнул, как бы говоря, что его усилия не доставили никаких неудобств. Не думай об этом.

“Как они могут быть уверены, когда у нас еще нет удостоверения личности?”

Грена затянулся сигаретой, чтобы дать ему время подумать об этом. Он сказал: “Я сообщил ему имя Ферналь Гутьеррес-Льоса. Такого сотрудника никогда не было. Это американский подрядчик, мы должны быть осторожны… Видите ли, мы не хотим наступать на пятки международной торговле ”.

Грена встал, бросил сигарету в пепельницу и кивнул Агиле. Затем он вышел из офиса. Босх посмотрел на зеркальные очки и подумал, поняла ли Агила хоть слово из того, что только что было сказано.

“Не беспокойся об испанцах”, - сказал Агила после ухода Грены. “Я говорю на твоем языке”.

21

Босх настоял на том, чтобы он сел за руль, сказав, что не хочет оставлять Caprice - он объяснил, что это не его машина - на парковке. Чего он не объяснил, так это того, что хотел быть рядом со своим пистолетом, который все еще был в багажнике. По пути через площадь они отмахивались от детей, вытянув руки.

В машине Босх спросил: “Как мы собираемся идентифицировать личность без отпечатков пальцев?”

Агила поднял папку с сиденья.

“Его друзья и жена посмотрят на фотографии”.

“Мы идем к нему домой? Я могу снять отпечатки, отвезти их обратно в Лос-Анджелес, чтобы кто-нибудь взглянул. Это подтвердило бы это ”.

“Это не дом, детектив Босх. Это лачуга”.

Босх кивнул и завел машину. Агила направил его дальше на юг, к бульвару Ласаро Карденас, по которому они некоторое время ехали на запад, прежде чем снова повернуть на юг, на Авенида Канто Родадо.

“Мы идем в баррио”, - сказал Агила. “Он известен как Ciudad de los Personas Perdidos. Город потерянных душ.”

“Это то, что означает татуировка, верно? Призрак? Потерянные души?”

“Да, это верно”.

Босх на мгновение задумался, прежде чем спросить: “Как далеко от района потерянных душ до "Святых и грешников”?"

“Это тоже в юго-западном секторе. Недалеко от Потерянных душ. Я покажу его тебе, если хочешь”.

“Да, может быть”.

“Есть причина, по которой ты спрашиваешь?”

Босх подумал о предостережении Корво не доверять местной полиции.

“Просто любопытно”, - сказал он. “Это другое дело”.

Он сразу почувствовал вину за то, что не был правдив с Агилой. Он был полицейским, и Босх чувствовал, что заслуживает презумпции невиновности. Но не по словам Корво. После этого они некоторое время ехали молча. Они удалялись от города, комфорта зданий и уличного движения. Коммерческие предприятия, магазины и рестораны уступили место большему количеству лачуг и картонных лачужек. Гарри увидел коробку-холодильник у обочины дороги, которая была чьим-то домом. Люди, мимо которых они проезжали, сидя на ржавых блоках двигателя, бочках из-под масла, смотрели на машину пустыми глазами. Босх пытался не отрывать глаз от пыльной дороги.

“Они называли тебя Чарли Чаном там, почему так вышло?”

Он спросил в первую очередь потому, что нервничал и думал, что разговор может отвлечь его от беспокойства и неприятностей путешествия, которое они совершали.

“Да”, - сказал Агила. “Это потому, что я китаец”.

Босх повернулся и посмотрел на него. Со стороны он мог заглянуть за зеркала и увидеть легкое округление глаз. Он был там.

“Отчасти, я должен сказать. Один из моих дедушек. В Мехикали есть большая китайско-мексиканская община, детектив Босх.”

“О”.

“Мексикали" был создан примерно в 1900 году компанией Colorado River Land Company. Они владели огромным участком земли по обе стороны границы, и им нужна была дешевая рабочая сила, чтобы собирать их хлопок, их овощи ”, - сказал Агила. “Они основали Мексикали. Через границу от Калексико. Как зеркальные отражения, я полагаю, по крайней мере, согласно плану. Они привезли десять тысяч китайцев, всех мужчин, и у них был город. Город компании.”

Босх кивнул. Он никогда не слышал эту историю, но нашел ее интересной. Он видел много китайских ресторанов и вывесок во время своей поездки по городу, но не припоминал, чтобы видел много азиатов.

“Они все остались - китайцы?” он спросил.

“Большинство из них, да. Но, как я уже сказал, десять тысяч китайцев. Никаких женщин. Компания бы этого не допустила. Думал, это отвлечет от работы. Позже пришли несколько женщин. Но большую часть времени мужчины вступали в брак в мексиканских семьях. Кровь была смешана. Но, как вы, вероятно, видели, большая часть культуры была сохранена. Мы отведаем китайской кухни во время сиесты, хорошо?”

“Конечно, хорошо”.

“Полицейская работа в значительной степени оставалась прерогативой традиционных мексиканцев. В судебной полиции штата таких, как я, немного. По этой причине меня зовут Чарли Чан. Остальные считают меня аутсайдером ”.

“Думаю, я понимаю, что ты чувствуешь”.

“Вы достигнете точки, детектив Босх, когда сможете доверять мне. Я с комфортом жду, чтобы обсудить это другое дело, о котором вы упомянули ”.

Босх кивнул, почувствовал себя неловко и попытался сосредоточиться на вождении. Вскоре Агила направил его на узкую грунтовую дорогу, которая проходила через сердце баррио. Там были здания из бетонных блоков с плоскими крышами, в открытых дверных проемах висели одеяла. Пристройки к этим зданиям были построены из фанеры и листов алюминия. Повсюду был разбросан мусор. Изможденные, изможденного вида мужчины толпились вокруг и глазели на проезжавший мимо "Каприз" с калифорнийскими номерами.

“Подъезжайте к зданию с нарисованной звездой”, - проинструктировал Агила.

Босх увидел звезду. Это было нарисовано вручную на блочной стене одного из печальных сооружений. Над звездой были нарисованы погибшие персонажи. Под ним были нацарапаны слова "Достопочтенный Алкад и шериф".

Босх припарковал "Каприс" перед лачугой и стал ждать указаний.

“Он не является ни мэром, ни шерифом, если это то, о чем вы, возможно, думаете”, - сказал Агила. “Арнольфо Муньос де ла Крус - это просто то, что вы бы назвали здесь миротворцем. В место беспорядка он приносит порядок. Или пытается. Он шериф Города Потерянных душ. Он привлек наше внимание к пропавшему мужчине. Здесь жил Ферналь Гутьеррес-Льоса”.

Босх вышел, захватив с собой досье на Хуана Доу. Обходя машину спереди, он снова потер руку о куртку, висевшую над кобурой. Это был подсознательный ход, который он совершал каждый раз, когда выходил из машины и был на работе. Но на этот раз, когда успокаивающего ощущения пистолета под ним не было, он остро осознал, что был безоружным незнакомцем в чужой стране. Он не мог достать свой "Смит" из багажника в присутствии Агилы. По крайней мере, пока он не узнал его лучше.

Агила позвонил в глиняный колокольчик, который висел у входа в сооружение. Двери не было, только одеяло, накинутое на деревянную планку, вбитую в верхней части прохода. Внутренний голос позвал: “Абьерто”, и они вошли внутрь.

Муньос был невысоким мужчиной, сильно загорелым, с седыми волосами, собранными в узел на затылке. На нем не было рубашки, которая обнажала звезду шерифа, вытатуированную на правой стороне его груди, и призрака на левой. Он посмотрел на Агилу, а затем на Босха, с любопытством разглядывая его. Агила представила Босха и рассказала Муньосу, зачем они пришли. Он говорил достаточно медленно, чтобы Босх мог понять. Агила сказал старику, что ему нужно взглянуть на несколько фотографий. Это сбивало Муньоса с толку - пока Босх не вытащил снимки из морга из папки, и он не увидел, что на фотографиях был мертвый мужчина.

“Это Ферналь Гутьеррес-Льоса?” Спросила Агила после того, как мужчина достаточно долго изучал фотографии.

“Это он”.

Теперь Муньос отвел взгляд. Босх впервые огляделся по сторонам. Однокомнатная хижина была очень похожа на большую тюремную камеру. Только самое необходимое. Кровать. Коробка с одеждой. Полотенце висело на спинке старого стула. Свеча и кружка с зубной щеткой в ней на картонной коробке рядом с кроватью. У него был отвратительный запах, и он почувствовал себя неловко из-за того, что вторгся.

“Где было его жилище?” он спросил Агилу по-английски.

Агила посмотрел на Муньоса и сказал: “Я сожалею о потере вашего друга, мистера Муньоса. Моим долгом будет сообщить об этом его жене. Ты не знаешь, здесь ли она?”

Муньос кивнул и сказал, что женщина была в своем жилище.

“Не хотели бы вы пойти с нами, чтобы помочь?”

Муньос снова кивнул, взял с кровати белую рубашку и надел ее. Затем он подошел к двери, раздвинул занавеску над отверстием и придержал ее для них.

Босх сначала подошел к багажнику Caprice и достал из своего портфеля набор для распечатки. Затем они пошли дальше по пыльной улице, пока не подошли к фанерной лачуге с брезентовым навесом перед ней. Агила тронул Босха за локоть.

“Сеньор Муньос и я разберемся с этой женщиной. Мы приведем ее сюда. Ты заходишь и собираешь нужные тебе отпечатки пальцев и делаешь все остальное, что тебе нужно сделать ”.

Муньос назвал имя Марита, и несколько мгновений спустя маленькая женщина выглянула из-за белой пластиковой занавески для душа, висевшей поперек дверного проема. Когда она увидела Муньоса и Агилу, она вышла. Босх мог сказать по ее лицу, что она уже знала новости, которые должны были сообщить эти люди. Женщины всегда были такими. Гарри подумал о той ночи, когда он впервые увидел Сильвию Мур. Она знала. Они все знали. Босх передал папку Агиле на случай, если женщина потребует показать фотографии, и нырнул в комнату, которую делили женщина и Неизвестный.

Это была комната с запасной мебелью. В этом нет ничего удивительного. На деревянном поддоне лежал матрас королевских размеров. С одной стороны от него стоял единственный стул, а с другой - бюро, сделанное из транспортировочного ящика из дерева и картона. Внутри коробки висело несколько предметов одежды. Задняя стена комнаты представляла собой большой кусок необработанного алюминия с нанесенной на него торговой маркой пива Tecate. Через все это проходили полки с деревянными рейками, на которых стояли банки из-под кофе, коробка из-под сигар и другие мелкие предметы.

Босх слышал, как женщина тихо плачет за пределами хижины, а Муньос пытается ее утешить. Он быстро оглядел комнату, пытаясь решить, в каком месте можно снять отпечатки. Он не был уверен, нужно ли ему вообще это делать. Слезы женщины, казалось, подтверждали личность.

Он подошел к полкам и ногтем открыл коробку из-под сигар. В нем была грязная расческа, несколько песо и набор костяшек домино.

“Карлос?” - спросил я. он позвал.

Агила просунул голову мимо шторки душа.

“Спроси, брала ли она в руки эту коробку в последнее время. Похоже, это были вещи ее мужа. Если это его, я попробую несколько подъемов на нем ”.

Снаружи он услышал вопрос на испанском, и женщина сказала, что она никогда не прикасалась к коробке, потому что она принадлежала ее мужу. Используя свои ногти, Гарри поставил коробку на импровизированный комод. Он открыл набор для печати и достал маленький распылитель, пузырек с черным порошком, кисточку из соболиной шерсти, широкий рулон прозрачной ленты и стопку карточек размером 3 × 5. Он разложил все это на кровати и принялся за работу.

Он взял баллончик с распылителем и распылил четыре капли нингидринового тумана на коробку. После того, как туман осел, он достал сигарету, зажег ее, а затем поднес все еще горящую спичку к краю коробки примерно в двух дюймах от поверхности. Из-за высокой температуры на нингидрине образовались бороздки от нескольких отпечатков пальцев. Босх склонился над столом и изучил их, ища законченные образцы. Их было двое. Он откупорил флакон с черным порошком и слегка нанес немного на отпечатки, четко обозначив выступы и разветвления. Затем он размотал короткую ленту, прижал ее к одному из отпечатков и поднял его. Он прижал ленту к белой карточке размером 3 × 5. Он проделал это снова с другим отпечатком. У него было два хороших отпечатка, которые он мог забрать с собой.

Затем в комнату вошла Агила.

“Вы получили отпечаток пальца?”

“Пара. Надеюсь, они принадлежат ему, а не ей. Кажется, это не имеет большого значения. Звучало так, будто она тоже опознала себя. Она смотрела на фотографии?”

Агила кивнул и сказал: “Она настояла. Вы обыскали комнату?”

“Для чего?”

“Я не знаю”.

“Я огляделся вокруг. Здесь его немного.”

“Вы сняли отпечатки пальцев с банок из-под кофе?”

Босх посмотрел на полки. Там было три банки из-под "Олд Максвелл Хаус". Он сказал: “Не, я полагал, что на них есть ее отпечатки. Я не хочу распечатывать ее, чтобы очистить для сравнений. Не стоит заставлять ее проходить через это ”.

Агила кивнул, но затем выглядел озадаченным.

“Зачем бедному мужчине и его жене три банки кофе?”

Это было хорошее замечание. Босх подошел к полкам и снял одну банку. Банка звякнула, и когда он открыл ее, то обнаружил внутри горсть песо. Следующая, которую он достал, была примерно на треть наполнена кофе. Последний был самым легким. Внутри он нашел бумаги, свидетельство о крещении Гутьерреса-Льосы и свидетельство о браке. Пара была жената тридцать два года. Его угнетала мысль об этом. Была также полароидная фотография Гутьерреса-Льосы, и Босх мог видеть, что это Хуан Доу № 67. Личность подтверждена. И там был полароидный снимок его жены. И, наконец, там была стопка чековых корешков, скрепленных резинкой. Босх просмотрел их, обнаружив, что все они относятся к небольшим суммам денег от нескольких предприятий - финансовым отчетам поденщика. Предприятия, которые не платили своим поденщикам наличными, расплачивались чеками. Последними двумя в стопке были чеки на шестнадцать долларов каждый, выданные EnviroBreed Inc. Босх положил корешки чеков в карман и сказал Агиле, что готов идти.

Пока Агила еще раз выражал соболезнования новоиспеченной вдове, Босх подошел к багажнику машины, чтобы убрать набор для снятия отпечатков пальцев и карточки с записями о взятых им лифтах. Он выглянул из-за крышки багажника и увидел, что Агила все еще стоит с Муньосом и женщиной. Гарри быстро поднял коврик с правой стороны багажника, поднял запасное колесо и схватил свой "Смит". Он положил пистолет в кобуру и закрепил ее на поясе так, чтобы пистолет был у него за спиной. Он был у него под курткой, но глаз, ищущий такие вещи, мог это увидеть. Однако Босх больше не беспокоился об Агиле. Он сел в машину и стал ждать. Агила вступил в игру несколькими мгновениями позже.

Босх наблюдал за вдовой и шерифом в зеркало заднего вида, пока они отъезжали.

“Что с ней теперь будет?” - спросил он Агилу.

“Вы не хотите знать, детектив Босх. Раньше ее жизнь была трудной. Теперь ее трудности будут только умножаться. Я верю, что она плачет о себе так же сильно, как и о своем потерянном муже. И это правильно”.

Босх ехал молча, пока они не выехали из "Потерянных душ" и не вернулись на главную дорогу.

“То, что ты сделал там, было умно”, - сказал он через некоторое время. “С банками из-под кофе”.

Агила ничего не сказал. Ему не нужно было. Босх знал, что бывал там раньше и видел окурки EnviroBreed. Грена мошенничал, и Агиле это не нравилось, или он это одобрял, или, может быть, он был просто недоволен, потому что его не включили в сделку. Какова бы ни была причина, он указывал Босху правильное направление. Агила хотел, чтобы Босх нашел окурки. Он хотел, чтобы Босх знал, что Грена лгунья.

“Ты ходил на EnviroBreed, проверял это сам?”

“Нет”, - сказал Агила. “Об этом будет доложено моему капитану. Я не мог пойти туда после того, как он сделал соответствующий запрос. EnviroBreed участвует в международном бизнесе. Она имеет контракты с правительственными учреждениями в Соединенных Штатах. Ты должен понять, это...”

“Деликатная ситуация?”

“Да, это правда”.

“Я знаком с такими. Я понимаю. Ты не можешь противостоять Грене, но я могу. Где находится EnviroBreed?”

“Недалеко отсюда. На юго-запад, где местность в основном плоская, пока не переходит в Сьерра-де-лос-Кукапа. Там много промышленных концернов и больших ранчо.”

“И насколько близко это между EnviroBreed и ранчо, принадлежащим папе римскому?”

“Папа римский?”

“Zorrillo. Папа Мексиканский. Я думал, ты хочешь знать о другом деле, над которым я работаю.”

Они проехали немного в тишине. Босх оглянулся и увидел, что лицо Агилы омрачилось. Даже с зеркалами Босх мог видеть это. Его упоминание о Зоррильо, вероятно, подтвердило подозрения, которые были у мексиканского детектива с тех пор, как Грена попытался сорвать расследование. Босх уже знал от Корво, что EnviroBreed находится прямо через шоссе от ранчо. Его вопрос был просто еще одним испытанием Агилы.

Прошло некоторое время, прежде чем Агила наконец ответил.

“Боюсь, ранчо и окружающая среда находятся очень близко”.

“Хорошо. Покажи мне”.

22

“Позвольте мне задать вам вопрос”, - сказал Босх. “Как получилось, что вы послали этот запрос в офис консула? Я имею в виду, у вас здесь нет пропавших без вести. Кто-то оказывается пропавшим, они пересекли границу, но вы не отправляете запросы. Что заставило тебя думать, что это было по-другому?”

Они направлялись к горной гряде, которая высоко поднималась над слоем светло-коричневого смога над городом. Они ехали на юго-запад по Авенида Валь Верде и проезжали через район, где на западе простирались земли ранчо, а на востоке вдоль дороги тянулись промышленные парки.

“Эта женщина убедила меня”, - сказал Агила. “Она пришла на площадь с шерифом и составила протокол. Грена рассказала мне о расследовании, и ее слова убедили меня, что Гутьеррес-Льоса не пересек бы границу добровольно - без нее. Итак, я пошел в круг ”.

Агила сказал, что круг под золотой статуей Бенито Хуареса на улице Кальсадо Лопес Матеос был местом, куда мужчины ходили в ожидании работы. Другие поденщики, опрошенные в circle, сказали, что фургоны EnviroBreed приезжают два или три раза в неделю, чтобы нанять рабочих. Люди, которые работали на заводе по разведению насекомых, описывали это как трудную работу. Они приготовили пищевую пасту для процесса разведения и загрузили в фургоны тяжелые коробки для инкубации. Мухи постоянно залетали им в рот и глаза. Многие, кто работал там, сказали, что они никогда не возвращались, решив подождать, пока другие работодатели остановятся на круге.

Но не Гутьеррес-Льоса. Другие в the circle сообщили, что видели, как он садился в фургон EnviroBreed. По сравнению с другими рабочими, он был стариком. У него не было особого выбора среди работодателей.

Агила сказал, что, когда он узнал, что продукт, произведенный в EnviroBreed, был отправлен через границу, он разослал уведомления о пропаже человека в консульства в южной Калифорнии. Среди его теорий было то, что старик погиб в результате несчастного случая на заводе, а его тело спрятали, чтобы избежать расследования, которое могло остановить производство. Агила считал, что это обычное явление в промышленных секторах города.

“Расследование смерти, даже смерти в результате несчастного случая, может обойтись очень дорого”, - сказал Агила.

“La mordida.”

“Да, укус”.

Агила объяснил, что его расследование прекратилось, когда он обсудил свои выводы с Грена. Капитан сказал, что займется расследованием EnviroBreed, а позже сообщил, что это тупик. Так все и стояло, пока Босх не позвонил с новостями о теле.

“Похоже, Грена получил свой укус”.

Агила не ответил на это. Они начали проезжать ранчо, защищенное цепным металлическим забором, увенчанным колючей проволокой. Босх посмотрел сквозь него на Сьерра-де-лос-Кукапа и ничего не увидел на огромном пространстве между дорогой и горами. Но вскоре они миновали пролом в заборе, вход на ранчо, где вдоль дороги был припаркован пикап. В кабине сидели двое мужчин, и они смотрели на Босха, а он смотрел на них, проезжая мимо.

“Это все, не так ли?” - сказал он. “Это ранчо Зоррилло”.

“Да. Вход.”

“Имя Зоррилло никогда не всплывало до того, как ты услышал это от меня?”

“Нет, пока ты не сказал это”.

Агила не предложил другого комментария. Через минуту они подъезжали к каким-то строениям внутри линии забора ранчо, но недалеко от дороги. Босх разглядел бетонное сооружение, похожее на сарай, с закрытой гаражной дверью. По обе стороны от него были загоны, и в них он увидел полдюжины быков в отдельных загонах. Он никого не видел вокруг.

“Он разводит быков для ринга”, - сказал Агила.

“Я слышал это. В здешних краях на этом много денег, да?”

“Все из семени одного ценного быка. El Temblar. Очень известное животное в Мексикали. Бык, который убил Мезона, знаменитого тореро. Сейчас он живет здесь и бродит по ранчо по своему желанию, забирая телок по своему желанию. Животное-чемпион”.

“Дрожь?” - спросил он.

“Да. Говорят, что человек и земля дрожат, когда зверь нападает. Это легенда. Смерть Мезона десять лет назад очень хорошо известна. История, которую вспоминают каждое воскресенье в plaza.”

“И Дрожь просто свободно пробегает там? Как сторожевой пес или что-то в этом роде. Бульдог.”

“Иногда люди стоят у забора, ожидая хоть мельком увидеть огромное животное. Быки, которых выращивает его семя, считаются самыми дичью во всей Баха. Остановись здесь ”.

Босх повернулся к обочине. Он заметил, что Агила смотрит через улицу на ряд складов и предприятий. На некоторых из них были знаки. Большинство на английском. Это были компании, которые использовали дешевую мексиканскую рабочую силу и платили низкие налоги, чтобы производить продукцию для Соединенных Штатов. Там были производители мебели, плиточники, фабрики печатных плат.

“Видишь здание мебельной фабрики Mexitec?” - Сказал Агила. “Вторая разрушенная структура, без каких-либо признаков, это EnviroBreed”.

Это было белое здание, и Агила был прав. Никаких признаков или иных указаний на то, что там происходило. Он был окружен десятифутовым забором, увенчанным колючей проволокой. Таблички на заборе предупреждали на двух языках, что он под напряжением и внутри него находятся собаки. Босх не видел никаких собак и решил, что их, вероятно, выпускали во двор только на ночь. Он действительно видел две камеры на передних углах здания и несколько автомобилей, припаркованных внутри комплекса. Он не увидел ни одного фургона EnviroBreed, но две гаражные двери в передней части здания были закрыты.

***

Босху пришлось нажать кнопку, указать свое дело и поднести свой значок к удаленной камере, прежде чем ворота автоматически открылись. Он припарковался рядом с темно-бордовым "Линкольном" с калифорнийскими номерами, и они прошли по пыльной немощеной стоянке к двери с надписью "Офис". Он провел рукой по задней части бедра и нащупал пистолет под курткой. Небольшая мера комфорта. Когда он потянулся к дверной ручке, дверь открылась, и мужчина, одетый в стетсон, чтобы скрыть свое покрытое шрамами от прыщей и загрубевшее от солнца лицо, вышел, закуривая сигарету. Он был англичанином , и Босх подумал, что он мог быть водителем фургона, которого он видел в центре ликвидации в Лос-Анджелесе.

“Последняя дверь налево”, - сказал мужчина. “Он ждет”.

“Кто он?”

“Он”.

Мужчина в "Стетсоне" улыбнулся, и Босху показалось, что его лицо вот-вот треснет. Босх и Агила переступили порог и оказались в коридоре, обшитом деревянными панелями. Он возвращался прямо к маленькой стойке регистрации слева, за которой следовали три двери. В конце коридора была четвертая дверь. Молодая мексиканка сидела за стойкой администратора и молча смотрела на них. Босх кивнул, и они направились обратно. Первая дверь, мимо которой они прошли, была закрыта, и на ней было написано "Министерство сельского хозяйства США". На следующих двух дверях не было букв. У того, что в конце коридора, была табличка с надписью:

ОПАСНОСТЬ – РАДИАЦИЯ НЕСАНКЦИОНИРОВАННОМУ ДОСТУПУ ВОСПРЕЩЕН

Гарри увидел рядом с дверью крюк, на котором висели защитные очки и дыхательные маски. Он открыл последнюю дверь слева, и они вошли в маленькую приемную со столом секретаря, но без секретарши.

“Сюда, пожалуйста”, - произнес голос из соседней комнаты.

Босх и Агила вошли в большой офис, в центре которого стоял огромный стальной стол. За ним сидел мужчина в светло-голубой рубашке цвета гуаяберры. Он что-то записывал в бухгалтерскую книгу, а на столе стояла пластиковая чашка с дымящимся кофе. Через жалюзи позади него проникало достаточно света, так что ему не понадобилась настольная лампа. На вид ему было лет пятьдесят, в седых волосах виднелись потеки старой черной краски. Он также был гринго.

Мужчина ничего не сказал и продолжил писать. Босх огляделся и увидел телевизионную консоль с четырьмя картинками на низкой полке у стены рядом со столом. Он увидел черно-белые изображения с ворот и передних углов. Четвертое изображение было очень темным и представляло собой внутренний вид того, что, как предположил Гарри, было помещением для погрузки грузов. Он увидел белый фургон с открытыми задними дверцами, двое или трое мужчин загружали в него большие белые коробки.

“Да?” - сказал мужчина. Он все еще не поднимал глаз.

“Довольно большая защита для мух”.

Теперь он поднял глаза. “Прошу прощения?”

“Не знал, что они такие ценные”.

“Что я могу для тебя сделать?” Он швырнул ручку на стол в знак того, что колеса международной торговли со скрежетом останавливаются из-за Bosch.

“Гарри Босх, Лос-Анджелес по...”

“Ты сказал это у ворот. Что я могу для тебя сделать?”

“Я здесь, чтобы поговорить об одном из ваших сотрудников”.

“Как тебя зовут?” Он снова взял ручку и вернулся к работе над бухгалтерской книгой.

“Ты что-то знаешь? Я бы подумал, что если бы полицейский проехал триста миль, пересек границу, просто чтобы задать вам несколько вопросов, тогда это могло бы вызвать небольшой интерес. Но не с тобой. Это беспокоит меня ”.

На этот раз ручка опустилась сильнее и отскочила от стола в мусорное ведро рядом с ним.

“Офицер, мне все равно, беспокоит это вас или нет. У меня есть груз скоропортящихся материалов, который я должен отправить в дорогу к четырем часам. Я не могу позволить себе проявлять интерес, который, как вам кажется, вы оцениваете. Теперь, если вы хотите назвать мне имя сотрудника - то есть, был ли он сотрудником - я отвечу, что смогу ”.

“Что вы имеете в виду под "был наемным работником’?”

“Что?” - спросил я.

“Ты только что сказал ‘был’.”

“И что?”

“Итак, что это значит?”

“Ты сказал - ты тот, кто пришел сюда с этими вопросами. Я...”

“А как тебя зовут?”

“Что?” - спросил я.

“Как тебя зовут?”

Мужчина остановился, совершенно сбитый с толку, и отпил из чашки. Он сказал: “Знаете, мистер, у вас здесь нет полномочий”.

“Вы сказали: ‘Даже если этот парень был наемным работником’, а я никогда ничего не говорил о ‘был’. Заставляет меня думать, вы уже знаете, что мы говорим о человеке, который был. Который сейчас мертв.”

“Я просто предположил, хорошо. Коп приезжает аж из Лос-Анджелеса, я просто предположил, что мы говорим о мертвом парне. Не пытайся подбирать слова - ты не можешь прийти сюда с этим значком, который не стоит той жести, из которой он сделан, как только ты пересечешь границу и начнешь давить на меня. У меня нет...”

“Ты хочешь немного власти? Это Карлос Агила из судебной полиции штата. Вы можете считать, что он задает те же вопросы, что и я ”.

Агила кивнул, но ничего не сказал.

“Дело не в этом”, - сказал человек за столом. “Суть в этом типичном дерьмовом американском империализме, который вы приносите с собой. Я нахожу это очень неприятным. Меня зовут Чарльз Эли. Я владелец EnviroBreed. Я ничего не знаю о человеке, который, по вашим словам, работал здесь.”

“Я не сказал тебе его имени”.

“Это не имеет значения. Теперь ты понимаешь? Ты совершил ошибку. Ты неправильно играл в эту игру ”.

Босх достал из кармана фотографию Гутьерреса-Льосы, сделанную в морге, и подвинул ее через стол. Эли не притронулся к фотографии, но посмотрел на нее сверху вниз. Он не выказал никакой реакции, которую Босх мог видеть. Затем Босх отложил платежные квитанции. То же самое. Никакой реакции.

“Меня зовут Фернал Гутьеррес-Льоса”, - сказал Босх. “Поденщик. Мне нужно знать, когда он работал здесь в последний раз, что он делал ”.

Эли достал свою ручку из мусорного ведра и щелчком вернул фотографию Босху.

“Боюсь, я не смогу помочь. Поденщики, на которых мы не ведем записи. Мы платим им чеками на предъявителя в конце каждого дня. Все время разные люди. Я бы не отличил этого человека от Адама. И я полагаю, что мы уже ответили на вопросы об этом человеке. От SJP. Капитан Грена. Думаю, мне придется позвонить ему сейчас, чтобы понять, почему этого было недостаточно ”.

Босх хотел спросить, имел ли он в виду вознаграждение, которое Эли дал Грене, или информации было недостаточно. Но он сдержался, потому что это вернулось бы к Агиле. Вместо этого он сказал: “Сделайте это сами, мистер Эли. Тем временем, кто-нибудь еще здесь, возможно, помнит этого человека. Я собираюсь осмотреться вокруг ”.

Эли сразу же заволновался. “Нет, сэр, у вас не будет свободного доступа к этому объекту. Части этого здания используются для облучения материалов и считаются опасными и недоступными для всех, кроме сертифицированного персонала. Другие районы подлежат мониторингу и карантину Министерства сельского хозяйства США, и мы не можем никому разрешить доступ. Повторяю, у тебя здесь нет полномочий ”.

“Кому принадлежит EnviroBreed, Эли?” - Спросил Босх.

Эли, казалось, был поражен сменой темы.

“Кто?” - пробормотал он.

“Кто этот человек, Эли?”

“Я не обязан отвечать на это. У тебя нет...”

“Мужчина через дорогу? Является ли папа римский мужчиной?”

Эли встал и указал на дверь.

“Я не знаю, о чем ты говоришь, но ты уходишь. И я свяжусь как с SJP, так и с американскими и мексиканскими властями. Посмотрим, действительно ли они хотят, чтобы полиция Лос-Анджелеса действовала таким образом на чужой территории ”.

Босх и Агила вернулись в холл и закрыли дверь. Гарри постоял там мгновение и прислушался к звуку телефона или шагов. Он ничего не услышал, а затем повернулся к двери в конце коридора. Он попробовал открыть ее, но она была заперта.

Перед дверью с надписью USDA он наклонил голову вперед и прислушался, но ничего не услышал. Он открыл дверь без стука, и человек с надписью "бюрократ" на лице поднял голову из-за маленького деревянного стола. Комната была примерно в четверть размера апартаментов Эли. На мужчине была белая рубашка с короткими рукавами и тонкий синий галстук. У него были коротко подстриженные седые волосы, усы, похожие на кончик зубной щетки, и маленькие, мертвые глаза, которые смотрели из-за бифокальных очков, прижатых к пухлым розовым вискам. На клапане пластиковой чернильницы , лежащей у него в кармане, было напечатано его имя: Джерри Динсмор. На его столе, на промасленной бумаге, лежало недоеденное буррито с фасолью.

“Могу я вам помочь?” - спросил он с набитым ртом.

Босх и Агила вошли в комнату.

Босх показал ему свое удостоверение личности и позволил хорошенько рассмотреть его. Затем он положил фотографию из морга на стол, рядом с буррито. Динсмор посмотрел на него, завернул в бумагу недоеденное блюдо и убрал в ящик.

“Узнаешь его?” Босх сказал. “Просто обычная проверка. Предупреждение об инфекционном заболевании. Парень взял его с собой в Лос-Анджелес и умер. Мы восстанавливаем его, чтобы мы могли сделать прививку любому, у кого был контакт. У нас еще много времени. Мы надеемся”.

Теперь Динсмор пережевывал пищу гораздо медленнее. Он посмотрел на полароидный снимок, а затем поверх очков на Босха.

“Он был одним из мужчин, которые работали где-то здесь?”

“Мы так думаем. Мы проверяем со всеми постоянными сотрудниками. Мы подумали, что вы могли бы узнать его. Это зависит от того, насколько близко вы подошли к тому, нужно ли вам помещать в карантин ”.

“Ну, я никогда не сближаюсь с рабочими. Я вне подозрений. Но что это за болезнь, о которой вы говорите? Я не понимаю, почему полиция Лос-Анджелеса - этот человек выглядит так, как будто его избили ”.

“Извините, мистер Динсмор, это конфиденциально, пока мы не определим, подвергаетесь ли вы риску. Если это так, что ж, тогда мы должны выложить наши карты на стол. Итак, что вы имеете в виду, говоря, что вы никогда не приближаетесь к рабочим? Разве вы не инспектор этого объекта?”

Босх ожидал, что Ely лопнет в любой момент.

“Я инспектор, но меня интересует только готовый продукт. Я проверяю образцы непосредственно из дорожных чемоданов. Затем я запечатываю ящики. Это делается в зале доставки. Вы должны помнить, что это частное заведение, и, следовательно, я не имею права свободно распоряжаться лабораториями по разведению или стерилизации. Поэтому я не общаюсь с рабочими ”.

“Ты только что сказал ‘образцы’. Это значит, что ты не заглядываешь во все коробки ”.

“Неправильно. Я не просматриваю все цилиндры с личинками в каждом из ящиков для транспортировки, но я осматриваю и запечатываю ящики. Я не понимаю, какое это имеет отношение к этому человеку. Он не...”

“Я тоже этого не вижу. Неважно. Ты вне подозрений”.

Маленькие глазки Динсмора слегка расширились. Босх подмигнул ему, чтобы еще больше сбить с толку. Он задавался вопросом, был ли Динсмор частью того, что здесь происходило, или, подобно кроту, он был в неведении. Он сказал ему вернуться к своему буррито, а затем они с Агилой вернулись в зал. Как раз в этот момент дверь в конце коридора открылась, и через нее прошел Эли. Он стянул с лица дыхательную маску и защитные очки и бросился по коридору, кофе расплескивался по стенкам пластикового стаканчика.

“Я хочу, чтобы вы двое убрались отсюда, если у вас нет судебного приказа”.

Теперь он был совсем рядом с Босхом, и гнев прочертил красные линии на его лице. Это был акт, который он, возможно, использовал, чтобы запугать других, но Босх не был впечатлен. Он посмотрел вниз, в кофейную чашку мужчины пониже ростом, и улыбнулся, когда маленький кусочек головоломки встал на свое место. Содержимое желудка Хуан Доу № 67 включало кофе. Именно так он проглотил медовую муху, которая привела Босха сюда. Эли проследил за его взглядом вниз и увидел медовую муху, плавающую на поверхности горячей жидкости.

“Долбаные мухи”, - сказал он.

“Знаешь, - сказал Босх, - я, вероятно, получу это постановление суда”.

Он не мог придумать, что еще сказать, и не хотел оставлять Эли с удовлетворением от того, что он его вышвырнул. Они с Агилой направились к выходу.

“Не рассчитывай на это”, - сказал Эли. “Это Мексика. Ты здесь не придурок”.

23

Босх стоял у окна своего номера на третьем этаже в отеле "Колорадо" на Кальсадо-Хусто-Сьерра и смотрел на то, что было видно из Мехикали. Слева от него вид был закрыт другим крылом отеля. Но, посмотрев направо, он увидел, что улицы были забиты машинами и разноцветными автобусами, которые он видел ранее. Он мог слышать, как где-то играет группа мариачи. В воздухе витал запах жира для жарки из ресторана неподалеку. А небо над ветхим городом было пурпурно-красным в угасающем свете дня. Вдалеке он мог видеть здания центра правосудия и, рядом с ними справа, округлые очертания стадиона. Plaza de los Toros.

Он позвонил Корво в Лос-Анджелес двумя часами ранее, оставил свой номер и местонахождение и ждал перезвона от своего человека в Мехикали, Рамоса. Он отошел от окна и посмотрел на телефон. Он знал, что пришло время сделать остальные звонки, но он колебался. Он взял пиво из жестяного ведерка для льда, стоявшего на комоде, и открыл его. Он выпил четверть стакана и сел на кровать рядом с телефоном.

На телефонной ленте в его доме было три сообщения, все от Паундса, в которых говорилось одно и то же: “Позвони мне”.

Но он этого не сделал. Вместо этого он сначала позвонил в отдел убийств. Это был субботний вечер, но были шансы, что из-за Портера все еще будет задействована вся команда. Ответил Джерри Эдгар.

“Какова ситуация?”

“Черт, чувак, ты должен зайти”. Он говорил очень низким голосом. “Все ищут тебя. RHD ведет это дело, так что я не знаю точно, что происходит. Я всего лишь один из игроков. Но, я думаю, э,… Я не знаю, чувак.”

“Что? Скажи это.”

“Как будто они думают, что ты либо снимался в "Портере", либо можешь быть следующим. Трудно оценить, что, черт возьми, они делают или думают ”.

“Кто там?” - спросил я.

“Все. Это командный пункт. Ирвинг сейчас там, в боксе, с Девяносто восемью.”

Босх знал, что не может позволить этому продолжаться дальше. Он должен был позвонить. Возможно, он уже нанес себе непоправимый ущерб.

“Хорошо”, - сказал он. “Я собираюсь позвонить им. Сначала я должен сделать еще один звонок. Спасибо.”

Босх повесил трубку и набрал другой номер, надеясь, что запомнил его правильно и что она будет дома. Было около семи, и он подумал, что, может быть, она ушла куда-нибудь поужинать, но потом она подняла трубку после шестого гудка.

“Это Босх. Неудачное время?”

“Чего ты хочешь?” Сказала Тереза. “Где ты? Все ищут тебя, ты знаешь”.

“Я слышал. Но я уехал из города. Я просто звонил, потому что слышал, что они нашли моего друга Люциуса Портера ”.

“Да, они это сделали. Извините. Я только что вернулся с пореза.”

“Да, я так и думал, что ты это сделаешь”.

И затем тишина, прежде чем она сказала: “Гарри, почему у меня такое чувство, что ты хочешь... что ты звонишь не только потому, что он был твоим другом?”

“Что ж...”

“О, черт, ну вот, мы снова начинаем, верно?”

“Нет. Я просто хотел знать, как он это получил, вот и все. Он был другом. Я работал с ним. Не обращай внимания”.

“Я не знаю, почему я позволяю тебе делать это со мной. Черт. Мексиканский галстук, Гарри. Ну вот, ты счастлив? Теперь у тебя есть все, что тебе нужно?”

“Удавка?”

“Да. Стальная упаковочная проволока, обмотанная на концах вокруг двух деревянных колышков. Я уверен, вы видели это раньше. Смогу ли я прочитать это и вTimes завтра тоже?”

Он молчал, пока не был уверен, что она закончила. Он перевел взгляд с кровати на открытое окно и увидел, что дневной свет теперь полностью исчез. Небо было темно-красным вином. Он подумал о человеке у По. Три слезы.

“Ты проводил сравнение...”

“Сравнение с делом Джимми Каппса? ДА. Мы намного опережаем вас, но это будет сделано не раньше, чем через несколько дней ”.

“Как так получилось?”

“Потому что так много времени уходит на тестирование древесного волокна между дюбелями и анализ содержания сплава на упаковочной проволоке. Тем не менее, мы провели анализ разрезов на проводе. Это выглядит очень хорошо ”.

“Что это значит?”

“То есть, похоже, что проволока на гарроте, которой убили Портера, была отрезана от проволоки той же длины, что использовалась для убийства Каппса. Концы совпадают. Это не на сто процентов, потому что похожие плоскогубцы оставляют похожие следы от среза. Итак, мы проводим сравнение металла и сплава. Мы узнаем через несколько дней ”.

Она казалась такой прозаичной во всем этом. Он был удивлен, что она все еще сердится на него. Телевизионные репортажи прошлой ночью, казалось, были в ее пользу. Он не знал, что сказать. Он перестал чувствовать себя непринужденно в постели с ней и стал нервничать, разговаривая с ней по телефону.

“Спасибо, Тереза”, - наконец сказал он. “Я увижу тебя”.

“Гарри?” - спросил я. сказала она, прежде чем он успел повесить трубку.

“Да?”

“Когда ты вернешься, я не думаю, что тебе следует звонить мне снова. Я думаю, мы должны вести себя профессионально. Если мы увидим друг друга в номере люкс, тогда все в порядке. Но давайте оставим это там ”.

Он ничего не сказал.

“Все в порядке?”

“Конечно”.

Они повесили трубку. Босх несколько минут сидел неподвижно. Наконец, он снова поднял телефонную трубку и набрал прямую линию в стеклянном ящике. Фунты сразу же прибавились.

“Это Босх”.

“Где ты?” - спрашиваю я.

“Мексикали. Ты оставлял сообщения?”

“Я звонил в отель по твоей записи. Они сказали, что ты так и не зарегистрировался.”

“Я решил остаться по ту сторону границы”.

“Не обращай внимания на эту чушь. Портер мертв”.

“Что?” - спросил я. Босх изо всех сил старался, чтобы это казалось реальным. “Что случилось? Я видел его только вчера. Он...”

“Не обращай внимания на эту чушь, Босх. Что ты там делаешь внизу?”

“Ты сказал мне идти туда, где последовало расследование. Он привел сюда”.

“Я никогда не говорил тебе ехать в Мексику”. Он кричал. “Я хочу, чтобы ты вернулся сюда десять минут назад. Это выглядит не очень хорошо для тебя. У нас есть бармен, который, да поможет мне Христос, готов втоптать твой член в грязь ради этого. Он - держись.”

“Босх”, - произнес новый голос на линии. “Это помощник шефа Ирвинг. Каково ваше местоположение?”

“Я в Мехикали”.

“Я хочу, чтобы ты был в моем офисе завтра в восемьсот ноль-ноль”.

Босх не колебался. Он знал, что не может показать никакой слабости.

“Не могу этого сделать, шеф. У меня здесь есть кое-какие незаконченные дела, которые, вероятно, продлятся по крайней мере до завтра.”

“Мы говорим здесь об убийстве коллеги-офицера, детектив. Я не знаю, осознаешь ли ты это, но ты сам можешь оказаться в опасности ”.

“Я знаю, что я делаю. Меня привело сюда убийство коллеги-офицера. Помнишь? Или Мур не имеет значения?”

Ирвинг проигнорировал это.

“Ты отвергаешь мой прямой приказ вернуться?”

“Послушайте, шеф, меня не волнует, что вам говорит какой-то бармен, вы знаете, что я не был исполнителем”.

“Я никогда этого не говорил. Но ваш разговор уже показывает, что вы знаете об этом больше, чем следовало бы, если бы вы не были вовлечены ”.

“Все, что я говорю, это то, что ответы на множество вопросов - о Муре, Портере и остальных - находятся здесь. Все это здесь, внизу. Я остаюсь”.

“Детектив Босх, я ошибался на ваш счет. На этот раз я дал тебе много поводков, потому что мне показалось, что я заметил в тебе перемену. Теперь я вижу, что был неправ. Ты снова одурачил меня. Ты...”

“Шеф, я делаю свое...”

“Не перебивай меня! Возможно, ты не желаешь следовать моим четким командам возвращаться, но не перебивай меня. Я говорю тебе, что ты не хочешь возвращаться, прекрасно. Не надо. Но с таким же успехом ты мог бы никогда не возвращаться, Босх. Подумай об этом. То, что у тебя было раньше, не будет ждать, когда ты вернешься ”.

***

После того, как Ирвинг повесил трубку, Босх достал из ведерка вторую бутылку Текате и, стоя у окна, закурил сигарету. Его не волновали угрозы Ирвинга. По крайней мере, не так сильно. Он, вероятно, получит дисквалификацию, максимум на пять дней. Он мог с этим справиться. Но Ирвинг не сдвинул бы Босха с места. Куда он мог его отправить? Не так уж много мест было ниже Голливуда. Вместо этого Босх подумал о Портере. Он смог отложить это, выкинуть из головы. Но теперь он должен был думать о Портере. Задушен проволокой, оставлен в мусорном контейнере. Бедный ублюдок. Но что-то в Босхе не позволяло ему проявить сочувствие к мертвому полицейскому. Ничто в этом не тронуло его сердце так, как он думал, что это будет или должно было быть. Это был жалкий конец жизни. Но он не чувствовал жалости. Портер допустил фатальные ошибки. Босх пообещал себе, что не станет этого делать и будет продолжать.

Он попытался сосредоточиться на Зоррилло. Гарри был уверен, что это был папа, который манипулировал вещами, который послал убийцу, чтобы убрать концы с концами. Если было вероятно, что один и тот же человек убил и Каппса, и Портера, тогда было легко добавить Мура в качестве жертвы. И, возможно, даже Фернал Гутьеррес-Льоса. Человек с тремя слезами. Это сняло танец с крючка? Босх сомневался в этом. Возможно, потребовался Дэнс, чтобы заманить Мура в Убежище. Его мысли убедили его, что он поступает правильно, оставаясь. Ответы были здесь, а не в Лос-Анджелесе.

Он подошел к своему портфелю на бюро и достал фотографию Дэнс, которая была в папке, собранной Муром. Он посмотрел на заученную угрюмость молодого человека, у которого все еще было мальчишеское лицо и выгоревшие светлые волосы. Теперь он хотел продвинуться по служебной лестнице и приехал к югу от границы, чтобы доказать свою правоту. Босх понял, что если бы Танцы были в Мехикали, ему было бы нелегко слиться с толпой. Ему понадобилась бы помощь.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть. Босх тихо поставил бутылку и взял пистолет с ночного столика. Через глазок он увидел мужчину лет тридцати с темными волосами и густыми усами. Он не был официантом, обслуживающим номера, который принес пиво.

“Si?”

“Bosch. Это Рамос”.

Босх открыл дверь на цепочке и попросил предъявить документы.

“Ты шутишь? Я здесь не ношу с собой удостоверения личности. Впусти меня. Меня послал Корво”.

“Откуда я знаю?”

“Потому что ты позвонил в отдел операций Лос-Анджелеса два часа назад и оставил свой адрес. Говорю тебе, я действительно становлюсь гребаным параноиком, когда приходится объяснять все это, стоя в коридоре ”.

Босх закрыл дверь, снял цепочку и снова открыл ее. Он держал пистолет в руке, но опущенным вдоль бока. Рамос прошел мимо него в комнату. Он подошел к окну и выглянул наружу, затем отошел и начал расхаживать возле кровати. Он сказал: “Там дерьмово пахнет. Кто-нибудь готовит тортильи или еще какую-нибудь хрень. Есть еще пиво? И, кстати, федералы поймают тебя с этим куском, и у тебя могут возникнуть проблемы при попытке вернуться на ту сторону. Почему ты не остался в Калексико, как тебе сказал Корво, чувак?”

Если бы он был кем угодно, кроме полицейского, Босх решил бы, что он накачан кокаином по самые глаза. Но он решил, что, вероятно, было что-то еще, о чем он пока не знал, из-за чего Рамос казался взволнованным. Босх снял трубку и заказал упаковку из шести банок пива в номер, не сводя глаз с мужчины в его номере. После того, как он повесил трубку, он засунул пистолет за пояс и сел в кресло у окна.

“Я не хотел иметь дело с очередями на границе”, - сказал он в ответ на один из многочисленных вопросов Рамоса.

“Ты не хотел доверять Корво, вот что ты имеешь в виду. Я не виню тебя. Не то чтобы я ему не доверял. Я верю. Но я вижу, что нужно хотеть идти своим путем. В любом случае, здесь готовят получше. Но Калексико, это маленький дикий городок. Это одно из тех мест, где никогда не знаешь, что за дерьмо творится. Ты ударяешь по этому месту не в ту сторону и попадаешь в скольжение, чувак. Лично мне здесь нравится больше. Ты поел?”

На мгновение Босх задумался о том, что сказала Сильвия Мур о черном льду. Рамос все еще расхаживал по комнате, и Босх заметил у него на поясе два электронных пейджера. Агент был чем-то взвинчен. Босх был уверен в этом.

“Я уже поел”, - сказал Босх и подвинул свой стул к окну, потому что комната пропиталась резким запахом тела агента.

“Я знаю лучшую китайскую кухню в двух странах. Мы могли бы заскочить к...”

“Эй! Рамос, сядь. Ты заставляешь меня нервничать. Просто сядь и расскажи мне, что происходит ”.

Рамос огляделся вокруг, как будто видел комнату впервые. Он оттащил стул от стены возле двери и оседлал его задом наперед посреди комнаты.

“Что происходит, чувак, так это то, что мы не слишком впечатлены тем дерьмом, которое ты устроил сегодня на EnviroBreed”.

Босх был удивлен, что Управление по борьбе с наркотиками так много и так быстро узнало, но постарался не показать этого.

“Это было совсем не круто”, - говорил Рамос. “Итак, я пришел сюда, чтобы сказать тебе, чтобы ты ушел из шоу одного актера. Корво сказал мне, что это твоя сумка, но я не ожидал увидеть ее так скоро.”

“В чем проблема?” Босх сказал. “Это была моя зацепка. Судя по тому, что сказал Корво, вы, люди, ни хрена не знали об этом месте. Я зашел туда, чтобы немного встряхнуть их. Вот и все”.

“Эти люди не дрожат, Босх. Вот что я хочу сказать. Теперь послушайте, сказано достаточно. Я просто хотел сказать свою маленькую частичку и посмотреть, что у вас происходит помимо bug place. Я спрашиваю, что ты здесь делаешь?”

Прежде чем Босх смог ответить, раздался громкий стук в дверь, и агент DEA спрыгнул со стула, присев на корточки.

“Это обслуживание номеров”, - сказал Босх. “Что с тобой не так?”

“Всегда проделывай этот путь, прежде чем мы начнем джем”.

Босх встал, с любопытством глядя на агента DEA, и направился к двери. Через глазок он увидел того же мужчину, который принес первые два пива. Он открыл дверь, заплатил за доставку и дал Рамосу бутылку из нового ведерка.

Рамос выпил залпом половину бутылки, прежде чем снова сесть. Босх взял пиво и вернулся на свое место.

“Что ты подразумеваешь под ‘прежде чем мы начнем джемовать’?”

“Что ж”, - сказал Рамос после очередного глотка. “То, что ты дал Корво, было хорошей информацией. Но потом ты отменил это, устроив ковбойство вон там сегодня. Ты чуть все не испортил ”.

“Ты это сказал. Что ты выяснил?”

“Разведение в окружающей среде. Мы просмотрели информацию, и это прямое попадание. Мы проследили владельца по куче блайндов до Жильберто Орнеласа. Это известный псевдоним парня по имени Фернандо Ибарра, одного из лейтенантов Зоррильо. Мы работаем сфедералами над получением разрешений на поиск. Они сотрудничают в этом вопросе. Этот новый генеральный прокурор, которого они сюда заполучили, чист и подл. Он работает с нами. Так что это будет грандиозный джем, если мы получим одобрение ”.

“Когда ты узнаешь?”

“В любое время. Должен упасть последний кусочек”.

“Что это?” - спросил я.

“Если он перевозит черный лед через границу в составе экологически чистых продуктов, то как он доставляет его с ранчо в "жучий дом"? Видишь ли, мы наблюдали за ранчо и увидели бы это. И мы почти уверены, что он произведен не в EnviroBreed. Слишком маленький, слишком много людей вокруг, слишком близко к дороге и так далее, и тому подобное. Все наши разведданные говорят, что его готовят на ранчо. Под землей, в бункере. У нас есть антенны, которые показывают тепловые характеристики вентиляции. В любом случае, тогда возникает вопрос, как он переправил его через улицу в EnviroBreed? ”

Босх подумал о том, что сказал Корво в "Коде 7". Что Зоррильо подозревался в содействии финансированию туннеля, который проходил под границей в Ногалесе.

“Он не переносит это через улицу. Он затягивает все под себя ”.

“Именно так”, - сказал Рамос. “Мы прорабатываем это с нашими информаторами прямо сейчас. Мы получаем подтверждение, мы получаем одобрение от генерального прокурора и мы начинаем. Мы попали на ранчо и в окружающую среду одновременно. Совместная операция. Генеральный прокурор посылает федеральную милицию. Мы посылаем КЛЕТА”.

Босх ненавидел все аббревиатуры, к которым прибегают правоохранительные органы, но все равно спросил, что такое КЛЕТ.

“Команда по охране секретной лаборатории. Эти парни - гребаные ниндзя”.

Босх обдумал эту информацию. Он не понимал, почему это произошло так быстро. Рамос кое-что недоговаривал. Должны были появиться новые разведданные о Зоррилло.

“Ты видел его, не так ли? Zorrillo. Или у кого-то есть.”

“Ты понял. И та другая маленькая белая белочка, которую ты искал. Танцуй.”

“Где? Когда?”

“У нас есть осведомитель внутри ограждения, который видел, как они оба за пределами основного комплекса стреляли по мишеням этим утром. И тогда мы...”

“Насколько близко он был? Информатор.”

“Достаточно близко. Недостаточно близко, чтобы сказать ”Здравствуйте, мистер Поуп", но достаточно близко, чтобы опознать ".

Рамос громко хихикнул и встал, чтобы взять еще пива. Он бросил бутылку Босху, который еще не закончил со своей первой.

“Где он был?” - Спросил Босх.

“Господи, кто знает? Единственное, о чем я забочусь, это о том, что он вернулся, и он будет там, когда КЛЕТы войдут в дверь. И, кстати, тебе лучше не брать с собой этот пистолет, иначефедералы тебя тоже подключат. Они предоставляют клеткам особую привилегию на оружие, но это все. Генеральный прокурор собирается это подписать - Боже, я надеюсь, что этого парня никогда не подкупят и не убьют. В любом случае, как я уже говорил, если они хотят, чтобы у тебя было оружие, они дадут тебе что-нибудь из своего собственного арсенала ”.

“И как я узнаю, когда он пойдет ко дну?”

Рамос все еще стоял. Он откинул голову назад и вылил половину бутылки пива. Его запах полностью заполнил комнату. Босх поднес бутылку ко рту и носу, чтобы почувствовать запах пива, а не агента DEA.

“Мы дадим вам знать”, - сказал Рамос. “Возьми это и жди”.

Он бросил Босху один из пейджеров, висевших у него на поясе.

“Надень это, и я устрою тебе кайф, когда мы будем готовы зажигать. Это будет скоро. Я надеюсь, по крайней мере, до Нового года. Мы должны двигаться дальше. Невозможно сказать, как долго цель будет оставаться на месте на этот раз ”.

Он допил пиво и поставил бутылку на стол. Он не подобрал другого. Встреча была завершена.

“А как насчет моего партнера?” - Спросил Босх.

“Кто, мексиканец? Забудь об этом. Он государственный. Ты не можешь рассказать ему об этом, Босх. Папа подключил SJP и других местных жителей. Это данность. Не доверяй никому там, не говори никому там. Просто наденьте пейджер, как я сказал, и ждите звукового сигнала. Сходи на корриду. Потусоваться у бассейна или типа того. Черт возьми, чувак, посмотри на себя. Ты мог бы использовать этот цвет ”.

“Я знаю Агилу лучше, чем я знаю тебя”.

“Ты знал, что он работает на человека, который является постоянным гостем "Зоррильо" на боях быков каждое воскресенье?”

“Нет”, - сказал Босх. Он подумал о Грене.

“Знаете ли вы, что для того, чтобы стать детективом в SJP, продвижение по службе оплачивается в среднем за две тысячи долларов, не основываясь на каких-либо навыках в технике расследования?”

“Нет”.

“Я знаю, что ты этого не делал. Но здесь так оно и есть. Ты должен это понять. Не доверяй никому. Возможно, ты работаешь с последним честным полицейским в Мехикали, но зачем ставить на это свою жизнь?”

Босх кивнул и сказал: “Еще кое-что, я хочу зайти завтра и проверить ваши книги учета кружек. У тебя есть люди Зоррильо?”

“Большинство из них. Чего ты хочешь?”

“Я ищу парня с тремя татуировками слез. Он наемный убийца Зоррилло. Вчера он сбил другого полицейского в Лос-Анджелесе”.

“Господи! Хорошо, утром позвони мне по этому номеру. Мы все устроим. Если вы проведете опознание, мы сообщим об этом генеральному прокурору. Это поможет нам получить разрешение на поиск ”.

Он дал Босху карточку с номером телефона, и больше ничего. Затем он исчез. Гарри надел цепочку обратно на замок.

24

Босх сидел на кровати со своим пивом, размышляя о повторном появлении Зоррильо. Он задавался вопросом, где он был и почему он вообще покинул безопасность своего ранчо. Гарри потыкал в мысль, что, возможно, Зоррилло был в Лос-Анджелесе и что потребовалось его присутствие там, чтобы заманить Мура в номер мотеля, где его положили на пол в ванной. Возможно, Зоррилло был единственным, ради кого Мур пошел бы туда.

Резкий звук визга тормозов и грохота металла донесся через окно. Еще до того, как он встал, он услышал голоса, спорящие на улице внизу. Слова становились все резче, пока не превратились в угрозы, выкрикиваемые так быстро, что Босх не мог их разобрать. Он подошел к окну и увидел двух мужчин, стоящих по грудь возле двух машин. Один ударил другого сзади.

Когда он отвернулся, он заметил маленькую вспышку синего света слева от себя. Прежде чем он успел оглянуться, бутылка в его руке разлетелась вдребезги, а пиво и стакан разлетелись во все стороны. Он инстинктивно сделал шаг назад и, перепрыгнув через кровать, спрыгнул на пол. Он приготовился к новым ударам, но ни одного не последовало. Его сердцебиение быстро участилось, и он почувствовал знакомый прилив ясности ума, который приходит только в ситуациях жизни и смерти. Он прополз по полу к столу и выдернул штепсель лампы из стены, погрузив комнату в темноту. Когда он потянулся к столу за своим пистолетом, он услышал, как две машины умчались по улице. Прекрасная подстава, подумал он, но они промахнулись.

Он прошел под оконным проемом, а затем встал, прижимаясь спиной к стене. Все это время он осознавал, насколько глупо было с его стороны буквально позировать в окне. Он посмотрел через отверстие в темноту, где, как ему показалось, он видел вспышку дула. Там никого не было. Несколько окон в других комнатах были открыты, и было невозможно точно определить, откуда был произведен выстрел. Босх оглянулся в свою комнату и увидел, что изголовье кровати расколото в том месте, куда попала пуля. Представив строку из точка удара несмотря на положение, в котором он держал бутылку, а затем выбросился в окно, он сосредоточился на открытом, но темном окне на пятом этаже другого крыла. Он не увидел там никакого движения, кроме занавеса, слегка колышущегося от ветерка. Наконец, он засунул пистолет за пояс и вышел из комнаты, его одежда пахла пивом, а в рубашку впились маленькие осколки стекла, которые покалывали кожу. Он знал, что у него по крайней мере два легких пореза от стекла. Один на его шее и один на правой руке, в которой он держал бутылку. Он прижимал порезанную руку к ране на шее, пока шел.

Он решил, что открытое окно принадлежало четвертой комнате на пятом этаже. Теперь он вытащил пистолет и, направив его перед собой, медленно двигался по коридору пятого этажа. Он размышлял, стоит ли ему вышибить дверь, но счел решение академичным. Прохладный ветерок из открытого окна дул через открытую дверь комнаты 504.

В комнате было темно, и Босх знал, что в освещенном коридоре его силуэт будет выделяться. Итак, он нажал на выключатель света у входа в комнату, быстро проходя через дверной проем. Он обшарил комнату своим "Смитом" и обнаружил, что она пуста. В воздухе повис запах сгоревшего пороха. Гарри выглянул в окно и проследил за воображаемой линией до окна своей комнаты на третьем этаже. Это был легкий удар. Именно тогда он услышал визг шин и увидел задние фары большого седана, выезжающего со стоянки отеля и затем быстро удаляющегося.

Босх засунул пистолет за пояс и натянул поверх него рубашку. Он быстро оглядел комнату, чтобы посмотреть, не оставил ли стрелявший что-нибудь после себя. Блеск меди в складке покрывала, там, где оно было заправлено под подушки, привлек его внимание. Он расправил покрывало на кровати, и там лежала гильза, выпущенная из винтовки тридцать второго калибра. Он достал конверт из ящика стола и положил в него ракушку.

Когда он вышел из комнаты 504 и шел по коридору, никто не выглянул за дверь, не прибежали домашние детективы и вдалеке не завыли приближающиеся сирены. Никто ничего не слышал, за исключением, может быть, разбитой бутылки. Босх знал, что на стволе тридцать второго, из которого в него стреляли, был привинчен глушитель. Кто бы это ни был, он не торопился и ждал единственного выстрела. Но он промахнулся. Было ли это сделано намеренно? Он решил, что это не так, стрелять с такого близкого расстояния, но намереваться промахнуться, было слишком рискованно. Ему просто повезло. Его поворот от окна в последний момент, вероятно, спас ему жизнь.

Босх направился обратно в свою комнату, чтобы выковырять пулю из стены, перевязать раны и выписаться. По пути он бросился бежать, когда понял, что должен предупредить Агилу.

Вернувшись в свою комнату, он быстро порылся в бумажнике в поисках клочка бумаги, на котором Агила написала его адрес и номер телефона. Агила взял трубку почти сразу.

“Bueno.”

“Это Босх. Кто-то только что выстрелил в меня ”.

“Да. Где? Ты ранен?”

“Я в порядке. В моей комнате. Они стреляли через окно. Я звоню, чтобы предупредить тебя ”.

“Да?” - спросил я.

“Сегодня мы были вместе, Карлос. Я не знаю, дело только во мне или в нас обоих. Ты в порядке?”

“Да, я такой”.

Босх понял, что не знает, была ли у Агилы семья или она была одна. На самом деле, как он понял, он знал предков этого человека, но мало что еще.

“Что ты будешь делать?” - Спросил Агила.

“Я не знаю. Я ухожу отсюда...”

“Тогда иди сюда”.

“Хорошо, да... Нет. Ты можешь подойти сюда? Меня здесь не будет, но я хочу, чтобы вы пришли и выяснили все, что сможете, о человеке, который снимал комнату 504. Вот откуда раздался выстрел. Ты можешь получить информацию проще, чем я ”.

“Я сейчас ухожу”.

“Мы встретимся у тебя дома. Сначала мне нужно кое-что сделать ”.

***

Луна, похожая на улыбку чеширского кота, висела над уродливым силуэтом промышленного парка в Валь-Верде. Было десять часов. Босх сидел в своей машине перед мебельной фабрикой Mexitec. Он был примерно в двухстах ярдах от EnviroBreed и ждал, когда последняя машина отъедет с завода bug. Это был темно-бордовый "Линкольн", который, как он подозревал, принадлежал Эли. На сиденье рядом с ним была сумка с вещами, которые он купил ранее. Запах жареной свинины наполнял машину, и он опустил стекло.

Наблюдая за участком EnviroBreed, он все еще тяжело дышал, а адреналин продолжал циркулировать по его артериям подобно амфетамину. Он вспотел, хотя вечерний воздух был довольно прохладным. Он подумал о Муре, Портере и других. Не я, подумал он. Не я.

В 10:15 он увидел, как открылась дверь в EnviroBreed и оттуда вышел мужчина в сопровождении двух размытых черных фигур. Или. Собаки. Темные фигуры подпрыгивали вверх и вниз на его талии, когда он шел. Затем Эли разбросал что-то на стоянке, но собаки остались рядом с ним. Затем он хлопнул себя по бедру и крикнул: “Чау-чау!”, и собаки бросились врассыпную и погнались друг за другом в разные точки участка, где они подрались из-за того, что бросил Эли.

Эли сел в "Линкольн". Через несколько мгновений Босх увидел, как вспыхнули задние фонари и машина задним ходом выехала со своего места в передней части стоянки. Босх наблюдал, как фары очертили круг на стоянке, а затем подвели машину к воротам. Ворота медленно открылись, и машина проскользнула внутрь. Затем водитель замешкался на краю проезжей части, хотя было ясно, что нужно съезжать с нее. Он подождал, пока ворота с грохотом закрылись, собаки благополучно оказались внутри огороженного участка, а затем отъехал. Босх съехал вниз на своем сиденье, хотя "Линкольн" двигался в другую сторону, на север, к границе.

Босх подождал несколько минут и понаблюдал. Нигде ничего не двигалось. Машин нет. Нет людей. Он не ожидал, что там будет какое-либо наблюдение DEA, потому что они отступили бы, планируя рейд, чтобы не раскрыть свои карты. По крайней мере, он надеялся, что они это сделают. Он вышел с сумкой, фонариком и отмычками. Затем он откинулся назад в машину и вытащил резиновые коврики для пола, которые он свернул и сунул под мышку.

Подход Босха к мерам безопасности EnviroBreed с тех пор, как он побывал там днем, заключался в том, что они были строго направлены на предотвращение проникновения, а не на оповещение после того, как охрана была наведена. Собаки и камеры, двенадцатифутовый забор, увенчанный колючей проволокой под напряжением. Но внутри завода Босх не заметил ни скотча на окнах в офисе Эли, ни электрических глазков, ни даже брелка сигнализации на входной двери.

Это произошло потому, что по тревоге была вызвана полиция. Заводчики хотели держать людей подальше от растения с насекомыми, но не в том случае, если это привлечет внимание властей. Не имело значения, что эти власти можно было легко подкупить и заплатить за то, чтобы они смотрели в другую сторону. Это был просто хороший бизнес - не привлекать их. Итак, никаких тревог. Это, конечно, не означало, что в случае взлома не будет отправлено предупреждение куда-нибудь еще - например, на ранчо через дорогу - в случае взлома. Но именно на такой риск шел Босх.

Bosch срезал стену завода Mexitec до переулка, который проходил за зданиями, выходящими на Валь-Верде. Он подошел к задней части EnviroBreed и подождал собак.

Они подошли быстро, но бесшумно. Это были гладкие черные доберманы, и они подошли прямо к забору. Один издал низкий, гортанный звук, и другой последовал его примеру. Босх прошел вдоль линии ограждения, глядя на колючую проволоку. Собаки шли рядом с ним, с их высунутых языков капала слюна. Босх увидел загон, в котором они были заперты в течение дня, в задней части. Там была тачка, прислоненная к задней стене здания, и больше ничего.

Кроме собак. Босх присел на корточки в переулке и открыл пакет. Сначала он достал и открыл пластиковую бутылку Sueño Mas. Затем он развернул завернутую в бумагу пачку с жареной свининой, которую купил в китайской забегаловке навынос рядом с отелем. Мясо было уже почти холодным. Он взял кусок размером с детский кулачок и выдавил в него три таблетки сверхсильного снотворного. Он сжал его в руке, а затем перебросил через забор. Собаки бросились к нему, и одна заняла позицию над ним, но не трогала его. Босх повторил процесс и бросил еще один кусочек. Другая собака стояла над ним.

Они понюхали свинину и посмотрели на Босха, понюхали еще немного. Они огляделись, чтобы увидеть, может ли их учитель быть поблизости, чтобы помочь с принятием решения. Не найдя никакой помощи, они посмотрели друг на друга. Одна собака, наконец, взяла свой кусок зубами, а затем бросила его. Они оба посмотрели на Босха, и он крикнул “Чоу!”

Собаки ничего не сделали. Босх прокричал команду еще несколько раз, но ничего не изменилось. Затем он заметил, что они наблюдают за его правой рукой. Он понял. Он хлопнул рукой по бедру и снова отдал команду. Собаки съели свинину.

Босх быстро приготовил еще две закуски с наркотиками и выбросил их за забор. Их быстро съели. Босх начал расхаживать вдоль забора в переулке. Собаки остались с ним. Он дважды прошелся туда и обратно, надеясь, что упражнение ускорит их пищеварение. Гарри некоторое время игнорировал их и посмотрел на спираль из тонкой стали, которая проходила по верху забора. Он изучал блеск, который он испускал в лунном свете. Он также увидел электрические цепи, расположенные через каждые двенадцать футов вдоль вершины, и ему показалось, что он услышал тихий жужжащий звук. Проволока разорвет альпиниста и поджарит его прежде, чем он перекинет одну ногу. Но он собирался попытаться.

Ему пришлось спрятаться за мусорным контейнером в переулке, когда он увидел огни, и по переулку медленно ехала машина. Когда она подошла ближе, он увидел, что это полицейская машина. Он замер от мгновенного страха перед тем, как он объяснится. Он понял, что оставил свернутые автомобильные коврики в переулке у забора. Проезжая мимо ограждения EnviroBreed, машина сбавила скорость еще больше. Водитель издал звук, похожий на поцелуй, обращаясь к собакам, которые все еще стояли у забора. Машина тронулась с места, и Босх вышел из укрытия.

Доберманы стояли по свою сторону забора, наблюдая за ним почти час, прежде чем один опустился в сидячее положение, а другой быстро сделал то же самое. Затем вожак выдвинул передние лапы вперед, пока не оказался лежащим. Последователь сделал то же самое. Босх наблюдал, как их головы почти в унисон склонились, а затем опустились на вытянутые передние ноги. Он увидел, как в луже рядом с одним из них образуется моча. Обе собаки держали глаза открытыми. Когда он вытащил последний кусок свинины из обертки и перебросил его через забор, он увидел, как одна из собак напряглась , чтобы поднять голову и проследить за дугой падающего корма. Но затем голова снова опустилась вниз. Ни одна из собак не пошла на подношение. Босх сцепил пальцы на заборе перед собаками и потряс его, сталь издала скулящий звук, но животные не обратили на это внимания.

Это было время. Босх скомкал испачканную жиром бумагу и выбросил ее в мусорный контейнер. Он достал из сумки пару рабочих перчаток и надел их. Затем он развернул коврик для пола и взял его за один конец в левой руке. Он крепко ухватился правой рукой за ограждение, поднял правую ногу так высоко, как только мог, и ткнул ботинком в одно из ромбовидных отверстий в заборе. Он сделал глубокий вдох и одним движением подтянулся к забору, используя левую руку, чтобы перекинуть резиновый коврик через верх, так что он свисал над спиралью из колючей проволоки, как седло. Он повторил маневр с задним ковриком. Они висели там бок о бок, их вес прижимал спираль из колючей проволоки вниз.

Ему потребовалось меньше минуты, чтобы добраться до вершины и осторожно перекинуть одну ногу через седло, а затем подтянуть другую. Электрическое жужжание наверху было громче, и он осторожно передвинул ручные захваты, пока не смог опуститься рядом с неподвижными телами собак. Он взял маленький фонарик из своего набора для отмычек и направил его на собак. Их глаза были открыты и расширены, их дыхание было тяжелым. Он постоял мгновение, наблюдая, как их тела поднимаются и опускаются в одном ритме, затем поводил фонариком по земле, пока не нашел недоеденный кусок свинины. Он выбросил его через забор, вниз по аллее. Затем, схватив собак за ошейники, он затащил их тела в загон и запер ворота. Собаки больше не представляли угрозы.

Босх тихо подбежал к стене здания и заглянул за угол, чтобы убедиться, что парковка все еще пуста. Затем он вернулся вниз по склону к окну кабинета Эли.

Он изучал окно, перепроверяя, чтобы убедиться, что он был прав насчет отсутствия сигнализации. Он провел светом по всем четырем сторонам окна с жалюзи и не увидел ни проводов, ни вибропленки, ни каких-либо признаков сигнализации. Он открыл лезвие своего ножа и отодвинул одну из металлических полосок, которые удерживали нижнюю часть стекла на месте. Он осторожно вытащил стекло из окна и прислонил его к стене. Он просунул фонарь через отверстие и направил его луч внутрь. Комната была пуста. Он увидел письменный стол Эли и другую мебель. Панель из четырех видеотрубок была черной. Камеры были выключены.

После того, как он вынул пять стеклянных секций из окна и аккуратно сложил их у внешней стены, у него осталось достаточно места, чтобы приподняться и вползти в офис.

На столе не было бумаг и прочего хлама. Стеклянное пресс-папье отбирало луч от фонарика-ручки и рассеивало призматические цвета по комнате. Босх попробовал выдвинуть ящики письменного стола, но обнаружил, что они заперты. Он вскрыл их отмычкой, но не нашел ничего интересного. В одном ящике была бухгалтерская книга, но, похоже, она относилась к поступающим племенным припасам.

Он направил свет на корзину для мусора на полу внутри письменного стола и увидел несколько скомканных листков бумаги. Он вытряхнул содержимое корзины на пол. Он снова открывал каждый кусочек мусора, а затем комкал его и бросал обратно в корзину, поскольку считал, что это бессмысленно.

Но не все это было мусором. Он нашел один кусок мятой бумаги, на котором было несколько каракулей, в том числе одна, которая гласила:

Колорадо 504

Что с этим делать? он подумал. Бумага была доказательством попытки убить Босха. Но Босх обнаружил его во время незаконного обыска. Он ничего не стоил, если не был найден позже во время законного обыска. Вопрос был в том, когда это произойдет? Если бы Босх оставил скомканную бумагу в мусорном ведре, была большая вероятность, что банка была бы опорожнена, а улика утеряна.

Он снова скомкал бумагу, а затем снял длинный кусок скотча с диспенсера на столе. Он прикрепил один кусочек к бумажному шарику, который затем выбросил в мусорное ведро, прижав другой конец ленты ко дну банки. Он надеялся, что теперь, если банку опорожнить, скомканная бумага останется прикрепленной и внутри банки. И, возможно, человек, который опорожнил банку, не заметил бы.

Он вышел из кабинета в холл. У двери лаборатории он снял с крючка защитные очки и дыхательную маску и надел их. На двери был обычный трехконтактный замок, и он быстро открыл его.

Дверной проем открылся в черноту. Он подождал немного, а затем перешел к делу. В этом месте стоял приторный, приторно-сладкий запах. Было влажно. Он обвел лучом фонарика помещение, похожее на отгрузочный цех. Он услышал, как муха жужжит у него в ухе, и еще одно насекомое жужжало вокруг его скрытого маской лица. Он отмахнулся от них и двинулся дальше по комнате.

В другом конце комнаты он прошел через двойные двери в комнату, где влажность была удручающей. Он был освещен красными лампочками, которые были расположены над рядами контейнеров для насекомых из стекловолокна. Теплый воздух окружил его. Он почувствовал, как эскадрилья мух жужжит вокруг его маски и лба. Он снова отмахнулся от них. Он подошел к одному из ящиков и вставил в него свой фонарик. Там была коричневато-розовая масса личинок насекомых, движущаяся под светом, как море в замедленной съемке.

Затем он осветил комнату и увидел стойку с несколькими инструментами и небольшую стационарную бетономешалку, которую, как он предположил, поденщики использовали для смешивания пищевой пасты для насекомых. Несколько лопат, граблей и веников висели на колышках в ряд в задней части комнаты. Там были поддоны с большими пакетами пшеничной муки и сахара и меньшими пакетами дрожжей. Маркировка на пакетах была вся на испанском. Он предположил, что это можно было бы назвать кухней.

Он посветил на инструменты и заметил, что одна из лопат выделяется, потому что у нее новая ручка. Дерево было чистым и светлым, в то время как у всех других инструментов ручки со временем потемнели от грязи и человеческого пота.

Глядя на новую рукоятку, Босх понял, что Ферналь Гутьеррес-Льоса был убит здесь, его так сильно ударили лопатой, что она сломалась или стала такой окровавленной, что ее пришлось заменить. Что он увидел такого, что потребовало его смерти? Что натворил простой поденщик? Босх снова направил луч фонаря по кругу, пока тот не упал на другие двери в дальнем конце комнаты. На них надпись гласила:

ОПАСНОСТЬ! РАДИАЦИЯ! ДЕРЖИТЕСЬ ПОДАЛЬШЕ! PELIGRO! RADIACION!

Он снова использовал свои отмычки, чтобы открыть дверь. Он посветил фонариком вокруг и не увидел других дверей. Это была конечная остановка здания. Это была самая большая из трех комнат в комплексе и была разделена надвое перегородкой с маленьким окошком в ней. Табличка на перегородке гласила только на английском:

НЕОБХОДИМО НОСИТЬ ЗАЩИТНЫЕ

Босх обошел перегородку и увидел, что это пространство в значительной степени занято большой коробчатой машиной. К нему была прикреплена конвейерная лента, которая доставляла лотки к одной стороне машины, а затем к другой стороне, где лотки сбрасывались в контейнеры, подобные тем, которые он видел в другой комнате. На машине было больше предупреждающих знаков. Именно здесь личинки были стерилизованы радиацией.

Он перешел на другую сторону комнаты и увидел большие стальные рабочие столы со шкафами над головой. Они не были заперты, и внутри он увидел коробки с припасами: пластиковые перчатки и похожие на сосиски оболочки, в которых перевозились личинки, батарейки и тепловые датчики. Это была комната, где личинки были упакованы в оболочки и помещены в контейнеры для окружающей среды. Конец пути. Больше здесь не было ничего, что казалось бы значительным.

Босх отступил к двери. Он выключил вспышку, и осталось только маленькое красное свечение от камеры наблюдения, установленной в углу под потолком. Что я пропустил, спросил он себя. Что осталось?

Он снова включил свет и вернулся за перегородку к аппарату для облучения. Все знаки в здании были спроектированы так, чтобы держать людей подальше от этого места. Должно быть, в этом и заключался секрет. Он сосредоточился на расставленных от пола до потолка штабелях широких стальных лотков, используемых для перемещения личинок. Он уперся плечом в одну из стопок и начал сдвигать ее на пол. Под ним был только бетон. Он попробовал следующую стопку, посмотрел вниз и увидел край люка.

Туннель.

Но в этот момент его осенило. Красный огонек на камере наблюдения. Видеопанель в кабинете Эли была выключена. И ранее, когда Босх посетил его, он заметил, что единственным внутренним видом, который был у Эли на видео, был грузовой отсек.

Это означало, что кто-то еще наблюдал за этой комнатой. Он посмотрел на часы, пытаясь оценить, как долго он находился в комнате. Две минуты? Три минуты? Если они ехали с ранчо, у него было мало времени. Он посмотрел вниз на очертания двери в полу, а затем на красный глаз в темноте.

Но он не мог рисковать тем, что никто не наблюдал. Он быстро задвинул стопку обратно за дверь в полу и вышел из третьей комнаты. Он повторил свой путь через комплекс, повесив маску и защитные очки на крючок у кабинета Эли. Затем он прошел через офис и вылез в окно. Он быстро вернул стеклянные панели на место, пальцами отогнув металлические полоски.

Собаки все еще лежали на том же месте, их тела вздымались при каждом вдохе. Босх поколебался, но затем решил вытащить их на случай, если за монитором на конце кабельной линии камеры никто не наблюдал и его самого никто не видел. Он схватил их за ошейники и выволок из загона. Он услышал, как один попытался зарычать, но это больше походило на скулеж. Другой сделал то же самое.

Он на бегу врезался в ограждение, быстро взобрался на него, но затем заставил себя идти медленно по коврикам. Когда он был на вершине, ему показалось, что он услышал звук двигателя поверх электрического гудения. Когда он собирался упасть, он сорвал маты с колючей проволоки и спрыгнул с ними в переулок.

Он проверил свои карманы, чтобы убедиться, что не уронил отмычки или фонарик. Или его ключи. Его пистолет все еще был в кобуре. У него было все. Теперь послышался звук автомобиля, может быть, не одного. Его определенно видели. Когда он бежал по аллее в сторону Мехитека, он услышал, как кто-то кричит “Педро и Пабло! Pedro y Pablo!” Собаки, понял он. Питер и Пол были собаками.

Он забрался в свою машину и сел, скорчившись, на переднее сиденье, наблюдая за EnviroBreed. На стоянке перед домом было две машины и трое мужчин, которых он мог видеть. Они держали оружие и стояли под прожектором над входной дверью. Затем из-за угла вышел четвертый мужчина, говоривший по-испански. Он нашел собак. Что-то в этом человеке показалось знакомым, но было слишком темно, а Босх находился слишком далеко, чтобы разглядеть следы татуировки. Они открыли дверь и, как копы с поднятыми пистолетами, вошли внутрь здания. Это был сигнал Босха. Он завел "Каприз" и выехал на дорогу. Умчавшись прочь, он понял, что его снова трясет от спадающего напряжения, кайфа от хорошего испуга. Пот стекал с его волос и высыхал на шее в прохладном ночном воздухе.

Он зажег сигарету и выбросил спичку в окно. Он нервно рассмеялся навстречу ветру.

25

В воскресенье утром Босх позвонил по номеру, который дал ему Рамос, из телефона-автомата в ресторане под названием Casa de Mandarin в центре Мехикали. Он назвал свое имя и номер, повесил трубку и закурил сигарету. Через две минуты зазвонил телефон, и это был Рамос.

“Qué pasa, amigo?”

“Ничего. Я хочу взглянуть на кружки, которые у тебя есть, помнишь?”

“Верно. Верно. Вот что я тебе скажу. Я заберу тебя по пути сюда. Дай мне полчаса”.

“Я выписался”.

“Ты уходишь, не так ли?”

“Нет, я только что выписался. Я обычно делаю это, когда кто-то пытается меня убить ”.

“Что?” - спросил я.

“Кто-нибудь с винтовкой, Рамос. Я расскажу тебе об этом. В любом случае, в данный момент я на ветру. Если хочешь заехать за мной, я в Mandarin в центре города ”.

“Полчаса. Я хочу услышать об этом ”.

Они повесили трубку, и Босх вернулся к своему столику, где Агила все еще доедала завтрак. Они оба заказали яичницу-болтунью с сальсой и рубленой кинзой, а на гарнир - жареные клецки. Еда была очень вкусной, и Босх быстро поел. Он всегда так делал после бессонной ночи.

Прошлой ночью, после того как он, смеясь, уехал из EnviroBreed, они встретились в маленьком доме Агилы недалеко от аэропорта, и мексиканский детектив сообщил о своих находках в отеле. Портье не смог дать подробного описания мужчины, арендовавшего номер 504, кроме того, что у него были вытатуированы три слезы на щеке под левым глазом.

Агила не спрашивал, где был Босх, по-видимому, зная, что ответа не будет. Вместо этого он предложил Гарри диван в своем скудно обставленном доме. Гарри согласился, но не заснул. Он просто провел ночь, глядя в окно и думая о разных вещах, пока голубовато-серый свет не пробился сквозь тонкие белые занавески.

Большую часть времени Люциус Портер был в его мыслях. Он представил себе тело детектива на холодном стальном столе, обнаженное и восковое, Тереза Корасон вскрывает его ножницами. Он подумал о кровоизлияниях размером с булавочный укол, которые она найдет в роговицах его глаз, подтверждающих факт удушения. И он подумал о тех временах, когда он был в номере с Портером, наблюдая, как режут других, а желоба на столе заполняются их обломками. Теперь это был Люциус на столе, кусок дерева под его шеей, откидывающий его голову назад в положение для пилы по кости. Незадолго до рассвета мысли Гарри спутались от усталости, и он внезапно увидел себя на стальном столе, Терезу рядом, готовящую свое оборудование к разрезу.

Тогда он сел и потянулся за сигаретами. И он поклялся себе, что за этим столом никогда не будет он сам. Не таким образом.

“Управление по борьбе с наркотиками?” - Спросила Агила, когда он отодвинул свою тарелку.

“А?” - спросил я.

Агила кивнул на пейджер у себя на поясе. Он только что заметил это.

“Да. Они хотели, чтобы я его надел ”.

Босх считал, что должен доверять этому человеку и что он заслужил это доверие. Ему было все равно, что сказал Рамос. Или Корво. Всю свою жизнь Босх жил и работал в общественных учреждениях. Но он надеялся, что избежал институционального мышления, что он принимал свои собственные решения. Он расскажет Агиле, что происходит, когда придет время.

“Я собираюсь туда сегодня утром, посмотреть на несколько кружек и прочее. Давай встретимся позже”.

Агила согласился и сказал, что отправится в "Джастис Плаза", чтобы заполнить документы по подтверждению смерти Ферналя Гутьерреса-Льосы. Босх хотел рассказать ему о лопате с новой ручкой, которую он видел в EnviroBreed, но передумал. Он планировал рассказать о взломе только одному человеку.

Босх пил кофе, а Агила - чай, некоторое время не произнося ни слова. Босх наконец спросил: “Вы когда-нибудь видели Зоррильо? Лично?”

“На расстоянии, да”.

“Где это было? Бои быков?”

“Да, на Пласа-де-лос-Торос. Эль Папа часто приезжает посмотреть на своих быков. Но для него каждую неделю зарезервирована ложа в тени. Я предоставил только места на солнечной стороне арены. В этом причина того расстояния, с которого я наблюдал за ним”.

“Он тянет за "буллз”, да?"

“Прошу прощения?”

“Он идет посмотреть, как его "буллз" побеждают? Не бойцы?”

“Нет. Он идет посмотреть, чтобы его быки умерли с честью ”.

Босх не был уверен, что это значит, но пропустил это мимо ушей.

“Я хочу пойти сегодня. Мы можем войти? Я хочу сидеть в ложе рядом с папской ”.

“Я не знаю. Они дорогие. Иногда они не могут их продать. Несмотря на это, они держат их запертыми ...”

“Сколько стоит?”

“Боюсь, вам потребуется по меньшей мере двести американских долларов. Это очень дорого”.

Босх достал бумажник и отсчитал 210 долларов. Он оставил десятку на столе для завтрака, а остальные подтолкнул по выцветшей зеленой скатерти к Агиле. Ему пришло в голову, что это больше денег, чем Агила зарабатывает за шестидневную рабочую неделю. Он пожалел, что так быстро принял решение, которое заняло бы у Агилы часы тщательного обдумывания.

“Достань нам коробку рядом с папой римским”.

“Ты должен понять, с ним будет много мужчин. Он будет...”

“Я просто хочу взглянуть на него, вот и все. Просто достань нам коробку ”.

После этого они вышли из ресторана, и Агила сказал, что пойдет пешком до площади правосудия, в паре кварталов отсюда. После того, как он ушел, Гарри стоял перед рестораном, ожидая Рамоса. Он посмотрел на часы и увидел, что было восемь часов. Он должен был быть в офисе Ирвинга в Паркер-Центре. Он задавался вопросом, инициировал ли уже заместитель начальника дисциплинарные меры против него. Босха, вероятно, положат на стол, как только он вернется в город.

Если только ... если только он не принес всю упаковку в заднем кармане. Это был единственный способ, которым он мог иметь какие-либо рычаги воздействия на Ирвинга. Он знал, что должен был уехать из Мексики, собрав все воедино.

До него дошло, что глупо стоять, как мишень, на тротуаре перед рестораном. Он вернулся внутрь и наблюдал за Рамосом через входную дверь. Официантка подошла к нему, несколько раз энергично поклонилась и ушла. Должно быть, это из-за трехдолларовых чаевых, подумал он.

Рамосу потребовался почти час, чтобы добраться туда. Босх решил, что не хочет оставаться без машины, поэтому сказал агенту, что последует за ним. Они ехали на север по шоссе Лопеса Матеоса. Сделав круг вокруг статуи Хуареса, они направились на восток, в район складов без опознавательных знаков. Они свернули в переулок и припарковались за зданием, которое десятки раз было разрисовано граффити. Рамос украдкой огляделся после того, как вышел из потрепанного Chevy Camaro с мексиканскими номерами, за рулем которого он был.

“Добро пожаловать в наш скромный федеральный офис”, - сказал он.

Внутри было тихо воскресным утром. Больше там никого не было. Рамос включил верхний свет, и Босх увидел несколько рядов столов и картотечных шкафов. В задней части находились два шкафчика для хранения оружия и двухтонный сейф в Цинциннати для хранения улик.

“Ладно, дай мне посмотреть, что у нас есть, пока ты рассказываешь мне о прошлой ночи. Ты уверен, что кто-то пытался прикончить тебя, верно?”

“Единственным способом быть уверенным было, если бы меня ударили”.

Пластырь, которым Босх заклеил свою шею, был прикрыт воротником. На его правой ладони был еще один, который тоже был не очень заметен.

Босх рассказал Рамосу о стрельбе в отеле, не опустив никаких подробностей, в том числе о том, что он нашел гильзу из номера 504.

“А как насчет пули? Можно восстановить?”

“Я полагаю, он все еще в изголовье кровати. Я не задержался здесь достаточно долго, чтобы проверить ”.

“Нет, держу пари, ты побежал предупредить своего приятеля, мексиканца. Босх, я говорю тебе, чтобы ты поумнел. Он может быть хорошим парнем, но ты его не знаешь. Возможно, он был тем, кто все это устроил ”.

“На самом деле, Рамос, я предупреждал его. Но потом я ушел и сделал то, что ты хотел, чтобы я сделал ”.

“О чем ты говоришь?”

“Разведение в окружающей среде. Я зашел туда прошлой ночью ”.

“Что? Ты с ума сошел, Босх? Я не говорил тебе, чтобы...”

“Да ладно, чувак, не морочь мне голову. Ты рассказал мне все это дерьмо прошлой ночью, чтобы я знал, что нужно для одобрения поиска. Не вешай мне лапшу на уши. Мы здесь одни. Я знаю, это то, чего ты хотел, и я это получил. Запишите меня как осведомителя ”.

Рамос расхаживал перед картотеками. Он делал из этого хорошее шоу.

“Послушай, Босх, я должен очистить любого конфиденциального информатора, которого я использую в своем супере. Так что это не прокатит. Я не могу...”

“Заставь его летать”.

“Босх, я...”

“Ты хочешь знать, что я там нашел, или мы должны просто оставить это?”

Это на несколько мгновений успокоило агента DEA.

“У тебя уже есть твои ниндзя, эти... как ты их назвал, клиторы, в городе?

“КЛЭТс, Босх. И, да, они пришли прошлой ночью ”.

“Хорошо. Тебе придется начать действовать. Меня видели”.

Босх наблюдал, как лицо агента потемнело. Он покачал головой и опустился на стул.

“Черт! Откуда ты знаешь?”

“Там была камера. Я не видел этого, пока не стало слишком поздно. Я выбрался оттуда, но какие-то люди пришли посмотреть. Меня невозможно было опознать. На мне была маска. Но, тем не менее, они знают, что кто-то был внутри ”.

“Ладно, Босх, ты не оставляешь мне большого выбора. Что ты видел?”

Так оно и было. Рамос признал незаконный обыск. Он санкционировал это. Босх не хотел бы, чтобы это вернулось к нему сейчас. Он рассказал агенту о люке, спрятанном под штабелем лотков для насекомых в радиационной комнате.

“Ты не открывал его?”

“У меня не было времени. Но я бы все равно этого не сделал. Я работал в туннелях во Вьетнаме. Каждый люк был именно этим, ловушкой. Люди, которые пришли после того, как я вышел оттуда, приехали на машине, а не через туннель. Это сразу говорит вам о том, что в туннеле может быть буровая установка ”.

Затем он сказал Рамосу, что его заявка на получение ордера на обыск, или разрешения, или как они там их называют в Мексике, должна включать просьбы изъять все инструменты и мусор из мусорных баков.

“Почему?”

“Потому что материал, который вы найдете, поможет мне раскрыть одно из дел об убийстве, ради которого я сюда приехал. Есть также доказательства заговора с целью убийства сотрудника правоохранительных органов - меня ”.

Рамос кивнул и не стал требовать дальнейших объяснений. Ему было неинтересно. Он встал, подошел к картотечному шкафу и вытащил две большие черные папки.

Босх сел за пустой стол, и Рамос положил папки перед ним.

“Это КО - известные оперативники, связанные с Умберто Зоррильо. У нас есть некоторая биографическая информация о некоторых из них. Другие, это просто материал для наблюдения. У нас может даже не быть названия”.

Босх открыл первую папку и посмотрел на фотографию сверху. Это было нечеткое изображение, увеличенное восемь на десять, сделанное с камер наблюдения. Рамос сказал, что это был Зоррильо, и Босх догадался об этом. Темные волосы, борода, пристальный взгляд темных глаз. Босх уже видел это лицо раньше. Моложе, без бороды, улыбка вместо долгого, пустого взгляда. Это было повзрослевшее лицо мальчика, который был на фотографиях с Калексико Муром.

“Что ты знаешь о нем?” Босх спросил Рамоса. “Ты знаешь что-нибудь о его семье?”

“Насколько нам известно, ничего подобного. Не то чтобы мы особо усердствовали. Нам насрать, откуда он пришел, только то, что он делает сейчас и куда направляется ”.

Босх перевернул пластиковую страницу и начал рассматривать кружки и снимки с камер наблюдения. Рамос вернулся к своему столу, вставил лист бумаги в пишущую машинку и начал печатать.

“Я разрабатываю здесь заявление для осведомителей. Я как-нибудь справлюсь с этим ”.

Примерно на двух третях первой книги Босх нашел человека с тремя слезами. Там было несколько его фотографий - кружки и наблюдения - со всех ракурсов и за несколько лет. Босх увидел, как изменилось его лицо, когда к слезам добавились слезы, из улыбающегося умника оно превратилось в закоренелого мошенника. В кратких биографических данных говорилось, что его звали Освальдо Арпис Рафаэлильо и что он родился в 1952 году. Они сказали, что он трижды находился висправительной колонии за убийство в подростковом возрасте, убийство во взрослом возрасте и хранение наркотиков. Он провел половину своей жизни в тюрьмах. Данные описывали его как пожизненного партнера Зоррилло.

“Вот, я его поймал”, - сказал Босх.

Подошел Рамос. Он тоже узнал этого человека.

“Ты хочешь сказать, что он был в Лос-Анджелесе и убивал копов?”

“Да. По крайней мере, один. Я думаю, он мог бы проделать ту же работу и с первым. Я думаю, что он также снял курьера для соревнований. Гавайца звали Джимми Каппс. Он и один из полицейских были задушены таким же образом ”.

“Мексиканский галстук, верно?”

“Правильно”.

“А рабочий? Тот, кто, как ты думаешь, получил его в доме жуков?”

“Он мог бы сделать их все. Я не знаю.”

“Этот парень уходит корнями в далекое прошлое. Arpis. Да, он только что вышел изpenta год назад или около того. Он хладнокровный убийца, Босх. Один из главных людей папы римского. Силовик. На самом деле, люди здесь называют его ‘Элвин Карпис", вы знаете, в честь того убийцы с автоматом в тридцатых? Банда Ма Баркер? Арписа посадили за пару ударов, но они говорят, что это не идет ему на пользу. Он действительно проиграл больше, чем ты можешь сосчитать ”.

Босх уставился на фотографии и спросил: “Это все, что у вас есть на него? Это вещество здесь?”

“Где-то поблизости есть еще кое-что, но это все, что тебе нужно знать. По большей части это просто то, что он сказал / она сказала, как информатор. Главная история об Эле Карписе заключается в том, что, когда Зоррильо впервые поднялся на вершину, этот парень был одним из первых, кто делал тяжелые вещи. Каждый раз, когда Зоррильо нужно было что-то сделать, он обращался к своему приятелю Арпису из баррио. Он бы выполнил свою работу. И, как я уже сказал, они били его всего пару раз. Он, вероятно, заплатил за свой выход из остальных ”.

Босх начал записывать часть информации из биографии в блокнот. Рамос продолжал говорить.

“Эти двое, они приехали из района к югу отсюда. Некоторые...”

“Святые и грешники”.

“Да, Святые и грешники. Некоторые из местных копов, которым я доверяю настолько, насколько могу, говорили, что у Арписа был настоящий вкус к убийствам. В баррио у них была поговорка.Quien eres?Означает "кто ты"? Это был вызов. Это означает, на чьей ты стороне, понимаешь? Ты с нами или против нас? Святой или грешник? И когда Зоррильо пришел к власти, он приказал Арпи убрать людей, которые были против них. Местные сказали, что после того, как они кого-то избили, они распространили слух по всему району.El descubrio quien era. Означает...”

“Он узнал, кем он был”.

“Верно. Это был хороший пиар, заставивший местных жителей последовать за ним. Предположительно, они действительно увлеклись этим. Дошло до того, что они оставляли сообщения вместе с телом. Понимаешь? Они убивали парня и писали ‘Он узнал, кем он был’ или что-то в этом роде и оставляли это приколотым к его рубашке ”.

Босх ничего не сказал и ничего не написал. Еще один кусочек головоломки встал на свое место.

“Иногда вы все еще видите это на граффити вокруг квартала”, - сказал Рамос. “Это часть фольклора, окружающего Зоррильо. Это часть того, что делает его папой римским ”.

Гарри, наконец, закрыл свой блокнот и встал.

“Я получил то, что мне нужно”.

“Все в порядке. Будь осторожен там, Босх. Ничего, что говорило бы о том, что они не попытаются снова, особенно если Арпис на работе. Ты просто хочешь потусоваться здесь сегодня? Это безопасно”.

“Нет, со мной все будет в порядке”. Он кивнул и сделал шаг к двери. Он дотронулся до пейджера у себя на поясе. “Мне кто-нибудь позвонит?”

“Да, ты в деле. Корво приедет на шоу, так что я должен убедиться, что ты там будешь. Где ты собираешься быть позже сегодня?”

“Я не знаю. Я думаю, что я собираюсь вести себя как турист. Сходите в историческое общество, посмотрите бой быков ”.

“Просто будь спокоен. Тебе обязательно позвонят”.

“Мне лучше”.

Он вышел в "Каприс", думая только о записке, которая была найдена в заднем кармане Кэла Мура.

Я узнал, кем я был.

26

Босху потребовалось тридцать минут, чтобы пересечь границу. Вереница машин растянулась почти на полмили от тускло-коричневого пункта въезда пограничного патруля. Пока он ждал и оценивал свой прогресс по одному или двум передвижениям длиной в машину, у него закончилась мелочь и однодолларовые купюры, когда армия крестьян подошла к его окну, поднимая ладони или продавая дешевые безделушки и еду. Многие из них без приглашения мыли ветровое стекло своими грязными тряпками и протягивали руки за монетами. С каждой постепенной мойкой стекло все больше размазывалось, пока Bosch не пришлось включить дворники и использовать спрей собственного производства. Когда он, наконец, добрался до контрольно-пропускного пункта, инспектор BP в зеркальных очках просто махнул ему, чтобы он проходил, увидев его значок. Он сказал: “Подними шланг справа, если хочешь смыть дерьмо с лобового стекла”.

Несколько минут спустя он заехал на одно из парковочных мест перед ратушей Калексико. Босх припарковался и, покуривая сигарету, посмотрел на парк. Сегодня не было трубадуров. Парк был почти пуст. Он вышел и направился к двери с надписью "Историческое общество Калексико", не уверенный, что ищет. У него был день, который он мог потратить, и все, что он знал, это то, что он верил, что в смерти Кэла Мура пролегала более глубокая грань - от его решения перейти границу до записки в его заднем кармане и фотографии, на которой он запечатлен с Зоррильо много лет назад. Босх хотел выяснить, что случилось с домом, который он называл замком, и мужчиной, с которым он позировал, с тем, у которого волосы были белыми, как полотно.

Стеклянная дверь была заперта, и Босх увидел, что по воскресеньям общество открывается только в час дня. Он посмотрел на свои часы и увидел, что ему все еще оставалось ждать пятнадцать минут. Он приложил ладони к стеклу, заглянул внутрь и никого не увидел в крошечном помещении, которое включало два стола, стену с книгами и пару стеклянных витрин.

Он отошел от двери и подумал о том, чтобы использовать это время, чтобы перекусить. Он решил, что еще слишком рано. Вместо этого он спустился в полицейский участок и взял кока-колу из автомата в мини-кафе. Он кивнул офицеру за стеклянным окном. Сегодня это был не Грубер.

Пока он стоял, прислонившись к передней стене, пил содовую и наблюдал за парком, Гарри увидел, как старик с редкими седыми волосами по бокам головы открывает дверь в историческое общество. Он пришел на несколько минут раньше, но Босх направился по дорожке и вошел вслед за ним.

“Открыть?” он сказал.

“С таким же успехом это могло бы быть”, - сказал старик. “Я здесь. Чем конкретно я могу тебе помочь?”

Босх вышел в центр комнаты и объяснил, что не уверен, чего хочет.

“Я как бы прослеживаю прошлое друга, и я полагаю, что его отец был исторической фигурой. В Калексико, я имею в виду. Я хочу найти их дом, если он все еще стоит, выяснить все, что смогу, о старике ”.

“Как зовут этого парня?”

“Я не знаю. На самом деле, я просто знаю, что его фамилия была Мур ”.

“Черт возьми, парень, это название не сильно сужает круг поисков. Мур - одно из здешних громких имен. Большая семья. Братья, кузены повсюду. Вот что я тебе скажу, позволь мне...”

“У тебя есть фотографии? Вы знаете, книги с фотографиями Мура? Я видел фотографии отца. Я мог бы выбрать ...”

“Да, это то, что я говорю, позволь мне познакомить тебя с парой вещей. Мы найдем твоего Мура. Теперь мне самому немного любопытно. В любом случае, зачем ты делаешь это для своего друга?”

“Пытаюсь проследить генеалогическое древо. Собери все это вместе для него ”.

Несколько минут спустя старик усадил его за другой стол с тремя книгами перед ним. Они были в кожаном переплете и пахли пылью. Они были размером с ежегодники и на каждой странице переплетали фотографическую и письменную историю. Наугад открыв одну из книг, он посмотрел на черно-белую фотографию строящегося отеля De Anza.

Затем он разложил их по порядку. Первая называласьКалексико и Мехикали: семьдесят пять лет на границе и, просматривая слова и фотографии на страницах, Босх прочитал краткую историю двух городов и людей, которые их построили. История была той же, что рассказала ему Агила, но с точки зрения белого человека. Книга, которую он прочитал, описывала ужасающую бедность в Тапае, Китай, и рассказывала, как люди, столкнувшиеся с этим, с радостью приехали в Нижнюю Калифорнию искать счастья. Там ничего не говорилось о дешевой рабочей силе.

В 1920-х и 1930-х годах Калексико был процветающим городом, городком компании, где менеджеры компании Colorado River Land Company были хозяевами всего, что они рассматривали. В книге говорилось, что многие из этих людей построили роскошные дома и поместья на утесах, возвышающихся на окраине города. По мере чтения Босх неоднократно встречал имена трех братьев Мур: Андерсон, Сесил и Морган. В списке были и другие Муры, но братья всегда описывались с точки зрения важности и имели высокие звания в компании.

Перелистывая главу под названием “Город на грунтовой дороге выкрашивает свои улицы в золотой цвет”, Босх увидел человека, который его заинтересовал. Он был Сесилом Муром. Там, среди описания богатств, которые хлопок принес в Калексико, была фотография мужчины с преждевременно поседевшими волосами, стоящего перед домом в средиземноморском стиле размером со школу. Это был мужчина с фотографии, которую Мур хранил в мятом белом пакете. И слева от дома, подобно шпилю, возвышалась башня с двумя арочными окнами, расположенными бок о бок в самой верхней точке. Башня придала дому вид испанского замка. Это был дом детства Кэла Мура.

“Это тот человек и это то место”, - сказал Босх, передавая книгу старику.

“Сесил Мур”, - сказал мужчина.

“Он все еще здесь?”

“Нет, никто из этих братьев не такой. Однако он ушел последним. В прошлом году примерно в это же время Сесил ушел во сне. Хотя я думаю, что ты ошибаешься.”

“Почему это?”

“У Сесила не было детей”.

Босх кивнул.

“Возможно, ты прав. Как насчет этого места. Он тоже исчез?”

“Ты ведь не работаешь ни над каким генеалогическим древом, не так ли?”

“Нет. Я полицейский. Я приехал из Лос-Анджелеса, я отслеживаю историю, которую кто-то рассказал мне об этом человеке. Ты поможешь мне?”

Старик посмотрел на него, и Босх пожалел, что не был честен с ним с самого начала.

“Я не знаю, какое это имеет отношение к Лос-Анджелесу, но продолжай, что еще ты хочешь знать?”

“Это место с башней все еще там?”

“Да, Кастильо-де-лос-Охос все еще существует. Замок из глаз. Получил свое название из-за этих двух окон в башне. Когда их зажигали ночью, говорили, что это были глаза, которые смотрели на весь Калексико ”.

“Где это?” - спросил я.

“Это на дороге под названием Тропа Койота к западу от города. выезжаете на 98-м шоссе мимо Пинто-Уош в район, называемый Торн Распятия. Сверните на Анза-роуд - как в отеле здесь, в городе. Это приведет вас к тропе Койота. Замок в конце дороги. Ты не можешь это пропустить ”.

“Кто там живет сейчас?”

“Я не думаю, что кто-то знает. Он оставил это городу, ты знаешь. Но город не мог справиться с содержанием такого места, как это. Они продали его - я полагаю, что человек приехал из Лос-Анджелеса, на самом деле. Но, насколько я знаю, он так и не переехал сюда. Жаль. Я надеялся, может быть, сделать из этого музей ”.

Босх поблагодарил его и ушел, направляясь в Crucifixion Thorn. Он понятия не имел, был ли Кастильо-де-лос-Охос чем-то большим, чем поместье умершего богача, не имеющее отношения к его делу. Но ему больше нечего было делать, и его импульсом было продолжать двигаться вперед.

Государственная дорога 98 представляла собой двухполосное асфальтовое покрытие, которое тянулось на запад от самого города Калексико, проходя вдоль границы, в сельхозугодья, очерченные огромной сеткой ирригационных канав. Пока он вел машину, он почувствовал запах зеленого перца и кинзы. И он понял, пробежав вдоль поля, засеянного хлопком, что это широкое пространство когда-то было огромной площадью компании.

Впереди местность поднималась в холмы, и он смог увидеть дом детства Калексико Мура задолго до того, как оказался рядом. Castillo de los Ojos. Два арочных окна казались темными и пустыми глазами на фоне каменного фасада башни персикового цвета, возвышающейся на мысе на горизонте.

Босх пересек мост над пересохшим руслом, которое, как он предположил, было Пинто-Уош, хотя на дороге не было указателя. Проходя мимо, Гарри взглянул вниз на пыльную постель и увидел светло-зеленый "Шевроле блейзер", припаркованный внизу. Он лишь мельком увидел человека за рулем с биноклем, поднесенным к глазам. Пограничный патруль. Водитель использовал низкое место кровати в качестве шторки, с которой он мог наблюдать за пересечением границы.

Промывка ознаменовала конец сельскохозяйственных угодий. Почти сразу земля начала подниматься, превращаясь в холмы с коричневым кустарником. На дороге был разворот у зарослей эвкалиптов и дубов, которые все еще росли безветренным утром. На этот раз там был знак, обозначающий местоположение:

ПРИРОДНАЯ ЗОНА ТОРН РАСПЯТИЯ, опасность, заброшенные шахты

Босх вспомнил, что видел в книгах исторического общества упоминание о золотых приисках рубежа веков, которыми была усеяна пограничная зона. Спекулянты находили и теряли состояния. В горах было полно бандитов. Потом пришла компания и навела порядок.

Он закурил сигарету и изучал башню, которая теперь была намного ближе и возвышалась из-за обнесенного стеной комплекса. Тишина сцены и окна башни, похожие на бездушные глаза, почему-то казались болезненными. Однако башня была не одна на холме. Он мог видеть бочкообразные черепичные крыши других домов. Но что-то в необычно возвышающейся над ними башне с ее пустыми стеклянными глазами казалось одиноким. Мертв.

Дорога на Анзу поднялась еще через полмили. Он повернул на север, и однополосная дорога изогнулась, ухабилась и пошла вверх по окружности холма. Справа от себя он мог видеть простиравшуюся внизу котловину сельскохозяйственных угодий. Он повернул налево на дорогу с надписью "Тропа койота" и вскоре проезжал мимо больших гасиенд на обширных землях. Он мог видеть только вторые этажи большинства из них из-за стен, которые окружали почти каждый дом.

Тропа койота заканчивалась кругом, который огибал древний дуб с ветвями, которые летом затеняли поворот. Кастильо-де-лос-Охос был здесь в конце пути.

С улицы каменная стена высотой восемь футов затмевала все, кроме башни. Только через черные кованые ворота был более полный обзор. Босх выехал на подъездную дорожку и подъехал к воротам. Тяжелая стальная цепь и замок удерживали его закрытым. Он вышел, посмотрел сквозь решетку и увидел, что парковочный круг перед домом пуст. Шторы на всех окнах были задернуты.

На стене рядом с воротами были почтовый ящик и домофон. Он нажал на звонок, но ответа не получил. Он не был уверен, что сказал бы, если бы кто-нибудь ответил. Он открыл почтовый ящик и обнаружил, что он тоже пуст.

Босх оставил свою машину там, где она стояла, и пошел обратно по тропе Койота к ближайшему дому. Это был один из немногих, где не было стены. Но там был белый забор из штакетника и домофон у ворот. И на этот раз, когда он нажал на звонок, он получил ответ.

“Да?” - спросил женский голос.

“Да, мэм, полиция. Я хотел спросить, могу ли я задать несколько вопросов о доме вашего соседа.”

“Какой сосед?”

Голос был очень старым.

“Замок”.

“Там никто не живет. мистер Мур умер некоторое время назад”.

“Я знаю это, мэм. Я хотел спросить, могу ли я зайти и поговорить с тобой минутку. У меня есть удостоверение личности”.

Была задержка, прежде чем он услышал короткое “Очень хорошо” из динамика, и замок ворот зажужжал.

Женщина настояла, чтобы он поднес свое удостоверение к маленькому окошку в двери. Он увидел ее там, седовласую и дряхлую, пытающуюся разглядеть это из инвалидного кресла. Она, наконец, раскрылась.

“Почему они посылают офицера полиции Лос-Анджелеса?”

“Мэм, я работаю над делом в Лос-Анджелесе. Это связано с человеком, который раньше жил в замке. Когда я был мальчиком, давным-давно.”

Она посмотрела на него снизу вверх, прищурившись, как будто пыталась заглянуть за пределы воспоминаний.

“Ты говоришь о Калексико Муре?”

“Да. Ты знал его?”

“Он ранен?”

Босх поколебался, затем сказал: “Боюсь, он мертв”.

“Там, наверху, в Лос-Анджелесе?”

“Да. Он был офицером полиции. Я думаю, это как-то связано с его жизнью здесь, внизу. Вот почему я пришел сюда. Я действительно не знаю, что спросить… Он прожил здесь недолго. Но ты помнишь его, да?”

“Он прожил здесь недолго, но это не значит, что я никогда не видел его снова. Совсем наоборот. Я регулярно виделся с ним на протяжении многих лет. Он ездил на велосипеде или водил машину, приезжал и сидел там на дороге и просто наблюдал за тем местом. Однажды я попросил Марту принести ему сэндвич и лимонад ”.

Он предположил, что Марта была горничной. Эти поместья пришли вместе с ними.

“Я думаю, он просто смотрел и запоминал”, - говорила пожилая женщина. “Ужасная вещь, которую Сесил сделал с ним. Он, наверное, сейчас расплачивается за это, этот Сесил ”.

“Что ты имеешь в виду, говоря "ужасный’?”

“Вот так отправить мальчика и его мать прочь. Я не думаю, что он когда-либо говорил с тем мальчиком или женщиной снова после этого. Но я бы увидел мальчика, и я бы увидел его как мужчину, пришел бы сюда, чтобы посмотреть на это место. Люди в округе говорят, что именно поэтому Сесил воздвиг эту стену. Сделал это двадцать лет назад. Говорят, это потому, что ему надоело видеть Калексико на улице. Это был способ Сесила делать вещи. Тебе не нравится то, что ты видишь из своего окна, ты возводишь стену. Но я бы все равно время от времени виделась с молодым Кэлом. Однажды я сама принесла ему холодный напиток. Тогда меня не было в этом кресле . Он сидел в машине, и я спросила его: ‘Почему ты все время приезжаешь сюда?’ И он просто сказал: ‘Тетя Мэри, мне нравится вспоминать’. Это то, что он сказал ”.

“Тетя Мэри?”

“Да. Я думал, именно поэтому ты пришел сюда. Мои Андерсон и Сесил были братьями, упокой Господь их души ”.

Босх кивнул и почтительно подождал пять секунд, прежде чем заговорить.

“Человек в музее в городе сказал, что у Сесила не было детей”.

“Конечно, он это сказал. Сесил держал это в секрете от общественности. Большой секрет. Он не хотел, чтобы название компании было запятнано ”.

“Мать Калексико была горничной?”

“Да, она ... Звучит так, будто ты все это уже знаешь”.

“Всего несколько частей. Что случилось? Почему он отослал ее и мальчика прочь?”

Она поколебалась, прежде чем ответить, как будто сочиняла историю, которой было более тридцати лет.

“После того, как она забеременела, она жила там - он заставил ее - и она родила там ребенка. Спустя четыре или пять лет он обнаружил, что она солгала ему. Однажды он послал нескольких своих людей проследить за ней, когда она отправилась в Мехикали навестить свою мать. Не было никакой матери. Только муж и еще один сын, на этот раз старше Калексико. Это было, когда он отослал их прочь. Свою собственную кровь он отослал прочь”.

Босх надолго задумался над этим. Женщина смотрела в прошлое.

“Когда ты в последний раз видел Калексико?”

“О, дай-ка подумать, должно быть, прошли годы. В конце концов, он перестал приходить в себя ”.

“Вы думаете, он знал о смерти своего отца?”

“Его не было на похоронах, не то чтобы я его виню”.

“Мне сказали, что Сесил Мур оставил собственность городу”.

“Да, он умер в одиночестве и оставил все городу, ничего Калексико или любой из бывших жен и любовниц. Сесил Мур был подлым человеком, даже после смерти. Конечно, город ничего не мог поделать с этим местом. Слишком большой и дорогой, чтобы за ним угнаться. Калексико уже не такой процветающий город, каким он был когда-то, и он не может содержать такое место, как это. Была мысль, что его можно было бы использовать как исторический музей. Но вы не смогли бы заполнить шкаф историей этого города. Не обращайте внимания на музей. Город продал это место. Я слышал, больше миллиона. Может быть, они будут работать в тени в течение нескольких лет ”.

“Кто это купил?”

“Я не знаю. Но они так и не въехали. У них есть смотритель, который приходит в себя. Я видел там огни на прошлой неделе. Но, нет, никто никогда не переезжал, насколько я знаю. Это должно быть инвестицией. В том, чего я не знаю. Мы сидим здесь, у черта на куличках ”.

“Последний вопрос. Был ли когда-нибудь еще кто-нибудь с Муром, когда он наблюдал за этим местом?”

“Всегда один. Этот бедный мальчик всегда был там один ”.

***

На обратном пути в город Босх думал об одиноких бдениях Мура возле дома его отца. Он задавался вопросом, была ли его тоска по дому и его воспоминаниям или по отцу, который отослал его прочь. Или и то, и другое.

Босх мысленно коснулся воспоминаний о своей короткой встрече с собственным отцом. Больной старик на смертном одре. Босх простил его за каждую секунду, которую у него отняли. Он знал, что должен, иначе ему придется всю оставшуюся жизнь тратить на это свою боль.

27

Линия движения на обратном пути в Мексику была длиннее и медленнее, чем накануне. Босх предположил, что это из-за боя быков, на который съехались люди со всего региона. Это была традиция воскресного вечера, такая же популярная здесь, как футбол Raiders в Лос-Анджелесе.

Босх был в двух машинах от мексиканского пограничника, когда понял, что у него все еще есть "Смит" в кобуре за спиной. Было слишком поздно что-либо предпринимать по этому поводу. Когда он добрался до мужчины, тот просто сказал: “Бой быков”, и ему махнули, чтобы он проходил.

Небо над Мехикали было ясным, а воздух прохладным. Казалось, что погода будет идеальной. Гарри почувствовал покалывание в горле от предвкушения. Это было ради двух вещей: увидеть ритуал боя и, возможно, увидеть Зоррильо, человека, чье имя и знания окружали его последние три дня так тщательно, что Босх обнаружил, что верит в его миф. Он просто хотел увидеть папу римского в его собственной стихии. Со своими быками. Со своим народом.

Припарковавшись на Джастис Плаза, Босх достал из бардачка бинокль для наблюдения. Арена была всего в трех кварталах отсюда, и он решил, что они пойдут пешком. После того, как он показал удостоверение личности дежурному за стойкой регистрации и получил разрешение вернуться, он обнаружил Агилу, сидящую за единственным столом в комнате для следователей. Перед ним лежало несколько рукописных отчетов.

“Ты достал билеты?”

“Да, они у меня есть. У нас есть коробка с солнечной стороны. Это не будет проблемой, потому что в боксы попадает мало солнца ”.

“Это близко к папе римскому?”

“Почти прямо напротив - если он сегодня там”.

“Да, если. Посмотрим. Ты закончил?”

“Да, я завершил отчеты по расследованию дела Ферналя Гутьерреса-Льосы. Пока подозреваемому не предъявят обвинение ”.

“Что, вероятно, никогда не случится здесь, внизу”.

“Это правильно… Я считаю, что мы должны идти сейчас ”.

Босх поднял бинокль.

“Я готов”.

“Ты будешь так близко, что они тебе не понадобятся”.

“Это не для того, чтобы смотреть на быков”.

Направляясь к арене, они влились в постоянный поток людей, направляющихся в том же направлении. Многие из них несли маленькие квадратные подушки, на которых они будут сидеть на арене. Они прошли мимо нескольких маленьких детей, которые держали в руках охапки подушек и продавали их по доллару за каждую.

Пройдя через ворота, Босх и Агила спустились по бетонной лестнице на подземный уровень, где Агила предъявил билетеру билеты в ложу. Затем их провели по похожему на катакомбу проходу, который изгибался по окружности кольца. Слева от них были маленькие деревянные двери, помеченные номерами.

Швейцар открыл дверь с цифрой семь на ней, и они вошли в комнату размером не больше тюремной камеры. Его пол, стены и потолок были полностью из неокрашенного бетона. Сводчатый потолок наклонялся вниз от задней части к отверстию шириной в шесть футов, которое выходило на ринг. Они были прямо на внешнем ринге, где матадоры, тореро и другие участники боев стояли и ждали. Босх чувствовал запах земляного ринга, его запахи лошади и быка, его крови. Там было шесть стальных стульев, сложенных и прислоненных к задней стене. Они открыли два и сели после того, как Агила поблагодарила билетершу и закрыла и заперла дверь.

“Это похоже на дот-бокс”, - сказал Босх, глядя через прорезь окна на боксы по ту сторону ринга. Он не видел Зоррильо.

“Что такое дот-бокс?”

“Неважно”, - сказал Босх, осознав, что он тоже никогда не был в таком. “Это как тюремная камера”.

“Возможно”, - сказал Агила.

Босх понял, что оскорбил его. Это были лучшие места в зале.

“Карлос, это здорово. Отсюда мы все увидим”.

В бетонном боксе тоже было шумно, и в дополнение к запахам с ринга там стоял всепроникающий запах пролитого пива. Маленькая комната, казалось, сотрясалась от тысячи шагов, когда стадион над ними заполнился. Группа играла с мест высоко на стадионе. Босх выглянул на арену и увидел, как выводят тореро. Он почувствовал растущее возбуждение толпы, и эхо в комнате стало громче от приветствий, когда матадоры поклонились.

“Я могу курить здесь, верно?” - Спросил Босх.

“Да”, - сказал Агила, вставая.“Сервеза”?

“Мне нравится этот Текате, если он у них есть”.

“Конечно. Запри дверь. Я буду стучать”.

Агила кивнул и вышел из комнаты. Гарри запер дверь и задумался, делает ли он это, чтобы защитить себя, или просто чтобы не допустить непрошеных наблюдателей в ложу. Как только он остался один, он понял, что не чувствует себя защищенным в окружении, подобном крепости. В конце концов, это было не похоже на дот.

Он поднял бинокль и рассмотрел отверстия в других боксах по ту сторону ринга. Большинство из них все еще были пусты, и он не видел никого из тех, кто уже был на месте, кто, по его мнению, был Зоррилло. Но он заметил, что многие из этих коробок были изготовлены по индивидуальному заказу. Он мог видеть полки с бутылками ликера или гобелены на задних стенах, мягкие стулья. Это были затененные ложи постоянных посетителей. Вскоре Агила постучал, и Босх впустил его с пивом. И представление началось.

Первые два боя прошли без происшествий и без вдохновения. Агила назвал их неряшливыми. Матадоры были от души освистаны теми, кто был на арене, когда их последние удары мечом в шею каждого быка не привели к победе, и каждый бой превратился в продолжительное кровавое представление, мало похожее на искусство или испытание храбрости.

В третьем поединке арена ожила, и шум прогремел в ложе, где сидели Босх и Агила, когда бык, черный как смоль - за исключением беловатого клейма Z на спине - яростно врезался в бок одной из лошадей пикадоров. Огромная сила зверя подняла подбитую юбку лошади до бедра всадника. Всадник вонзил свое копье с железным наконечником в спину быка и навалился на него всем своим весом. Но это, казалось, только еще больше разозлило зверя. Животное обрело новые силы и сделало еще один яростный выпад на лошадь. Столкновение происходило всего в тридцати футах от Босха, но он все равно поднял бинокль, чтобы рассмотреть поближе. Словно в замедленной съемке, запечатленной в рамке бинокля, он увидел, как лошадь встала на дыбы под уздцы своего хозяина, а пикадор рухнул в пыль. Бык продолжил атаку, его рога пронзили мягкую юбку, и лошадь опрокинулась на пикадора.

Толпа стала еще громче, дико приветствуя, когда бандерильерос наводнили ринг, размахивая накидками и отвлекая внимание быка от упавшей лошади и наездника. Другие помогли пикадору подняться на ноги, и он захромал к воротам ринга. Затем он отмахнулся от их рук, отказываясь от какой-либо дальнейшей помощи. Его лицо было скользким от пота и красным от смущения, а аплодисменты арены были издевательскими. В бинокль Босху казалось, что он стоит рядом с этим человеком. Подушка упала с трибун и отскочила от плеча мужчины. Он не поднял глаз, потому что сделать это значило бы пригласить больше.

Бык покорил эту толпу, и через несколько минут они с уважением приветствовали его смерть. Меч матадора глубоко вонзился в его шею, передние ноги животного подогнулись, и его огромный вес рухнул. Тореро, мужчина, который был старше всех остальных игроков, быстро приблизился с коротким кинжалом и вонзил его в основание черепа быка. Мгновенная смерть после продолжительных мучений. Босх наблюдал, как мужчина вытер лезвие о черную шкуру мертвого животного, а затем ушел, вложив кинжал в ножны, прикрепленные к жилету.

На ринг вывели трех мулов в упряжке, обвязали рога черного быка веревкой, протащили тело по кругу, а затем вывели наружу. Босх увидел, как красная роза упала сверху и ударилась о мертвое животное, когда оно проложило ровную дорожку в земляном полу ринга.

Гарри изучал человека с кинжалом. Нанесение смертельного удара, казалось, было его единственной ролью в каждом бою. Босх не мог решить, заключалась ли его работа в проявлении милосердия или большей жестокости. Мужчина был старше; в его черных волосах пробивалась седина, а лицо имело усталый, бесстрастный вид. У него были бездушные глаза на лице из потертого коричневого камня. Босх подумал о человеке с тремя каплями слез на лице. Arpis. Какой у него был взгляд, когда он душил Портера, когда он приставил дробовик к лицу Мура и нажал на курок?

“Бык был очень храбрым и красивым”, - сказал Агила. В течение первых трех боев он мало что сказал, кроме того, что назвал навыки матадоров опытными или небрежными, хорошими или плохими.

“Я думаю, Зоррилло был бы очень горд, ” сказал Босх, “ если бы он был здесь”.

Это была правда, Зоррильо не пришел. Босх обнаружил, что проверяет пустую коробку, на которую указала Агила, но она оставалась пустой. Теперь, когда остался один бой, казалось маловероятным, что человек, который разводил быков для сегодняшних боев, прибудет.

“Ты хочешь уйти, Гарри?”

“Нет. Я хочу посмотреть ”.

“Тогда хорошо. Этот матч будет самым прекрасным и коварным. Сильвестри - величайший матадор Мехикали. Еще однасервеза? ”

“Да. Я возьму этот. Что ты...”

“Нет. Это мой долг, небольшое средство расплаты ”.

“Как скажешь”, - сказал Босх.

“Запри дверь”.

Он сделал. Затем он посмотрел на свой билет, на котором были напечатаны имена тореадоров. Кристобаль Сильвестри. Агила сказал, что он был самым искусным и храбрым бойцом, которого он когда-либо видел. Толпа разразилась одобрительными возгласами, когда бык, еще один огромный черный монстр, вышел на ринг, чтобы противостоять своим убийцам. Вокруг него начали двигаться тореро в зеленых и синих накидках, раскрывающихся, как цветы. Босх был поражен ритуалом и зрелищностью боев быков, даже самых небрежных. Это был не спорт, он был уверен в этом. Но это было нечто. Испытание. Испытание навыков и, да, храбрости, решимости. Он верил, что если бы у него была возможность, он захотел бы часто бывать на этой арене, чтобы быть свидетелем.

Раздался стук в дверь, и Босх встал, чтобы впустить Агилу. Но когда он открыл дверь, там ждали двое мужчин. Тот, кого он не узнал. Другой он сделал, но ему потребовалось несколько мгновений, чтобы определить его. Это была Грена, капитан отдела расследований. Из того немногого, что он мог видеть за их двумя фигурами, не было никаких признаков Агилы.

“Сеньор Босх, можно нам войти?”

Босх отступил назад, но вошла только Грена. Другой мужчина повернулся спиной, как будто охраняя дверной проем. Грена закрыла и заперла его.

“Чтобы нас не беспокоили, да?” сказал он, осматривая комнату. Он делал это долго, как будто это было размером с баскетбольную площадку и нуждалось в тщательном изучении, чтобы определить, что больше никого нет.

“У меня есть обычай приходить на последний бой, сеньор Бош. Особенно, понимаете, когда Сильвестри на ринге. Великий чемпион. Я надеюсь, тебе это понравится ”.

Босх кивнул и небрежно посмотрел на арену. Бык все еще был оживлен и двигался по рингу, в то время как тореро отступали в сторону и ждали, пока он замедлится.

“Карлос Агила? Он ушел?”

“Сервиза. Но вы, вероятно, уже знаете это, капитан. Так почему бы тебе не рассказать мне, в чем дело?”

“Что такое "вверх"? Что ты имеешь в виду?”

“Я имею в виду, чего вы хотите, капитан. Что ты здесь делаешь?”

“Ах,si, ты хочешь посмотреть наше маленькое представление и не хочешь, чтобы тебя беспокоили делами. Переходите к сути, вот как это сказано, я полагаю ”.

“Да, это работает”.

Раздались одобрительные возгласы, и оба мужчины посмотрели на ринг. Сильвестри вошел и преследовал быка. На нем был бело-золотой костюм из огней, и он шел царственной походкой, выпрямив спину и наклонив голову, когда он сурово изучал своего противника. Бык все еще был в игре, когда он носился по рингу, размахивая синими и желтыми бандерильями, застрявшими у него в шее, из стороны в сторону.

Босх снова обратил свое внимание на Грена. Капитан полиции был одет в черную куртку из мягкой кожи, правый манжет которой едва прикрывал его "Ролекс".

“Я хочу сказать, что я хочу знать, что вы делаете, сеньор Бош. Сюда приезжают не на корриду. Так почему ты здесь? Мне сообщили, что произведена идентификация сеньора Гутьерреса-Льосы. Почему ты остаешься? Почему ты беспокоишь Карлоса Агилу своим временем?”

Босх не собирался ничего рассказывать этому человеку, но он не хотел подвергать опасности Агилу. Босх рано или поздно ушел бы, но не Агила.

“Я уезжаю утром. Моя работа завершена ”.

“Тогда тебе стоит уехать сегодня вечером, да? Не рано ли начали?”

“Может быть”.

Грена кивнула.

“Видите ли, я получил запрос от лейтенанта Паундса из полиции Лос-Анджелеса. Он очень обеспокоен твоим возвращением. Он попросил меня сказать тебе это лично. Почему это?”

Босх посмотрел на него и покачал головой.

“Я не знаю. Тебе придется спросить его.”

Последовало долгое молчание, во время которого внимание Грены снова было приковано к кольцу. Босх тоже посмотрел в ту сторону, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сильвестри, размахивая плащом, ведет мимо него атакующего быка.

Грена долго смотрела на него, а затем улыбнулась, вероятно, так, как Тед Банди улыбался девушкам в кампусе.

“Ты знаком с искусством создания плаща?”

Босх не ответил, и они просто уставились друг на друга. Тонкая улыбка продолжала играть на смуглом лице капитана.

“Искусство мулеты”, - наконец произнес Грена. “Это обман. Это искусство выживания. Матадор использует плащ, чтобы обмануть смерть, заставить смерть отправиться туда, где его нет. Но он должен быть храбрым. Он должен рисковать собой, переступая через рога смерти. Чем ближе смерть, тем храбрее он становится. Ни на мгновение он не может показать страха. Никогда не показывай страха. Поступить так - значит проиграть. Это значит умереть. Это и есть искусство, мой друг”.

Он кивнул, а Босх просто уставился на него.

Грена широко улыбнулась и повернулась к двери. Он открыл его, а другой мужчина все еще был там. Когда он повернулся, чтобы снова закрыть дверь, он посмотрел на Босха и сказал: “Удачной поездки, детектив Гарри Босх. Сегодня вечером, да?”

Босх ничего не сказал, и дверь закрылась. Он посидел там мгновение, но его внимание привлекли приветствия на ринге. Сильвестри опустился на одно колено в центре ринга и заманил быка в атаку. Он оставался стоически зафиксированным в позе, пока зверь не оказался на нем. Затем он плавным движением отодвинул накидку от своего тела. Бык промчался в нескольких дюймах, а Сильвестри остался нетронутым. Это было красиво, и со стадиона донеслись одобрительные крики. Незапертая дверь в ложу открылась, и вошел Агила.

“Грена, чего он хотел?”

Босх не ответил. Он поднял бинокль и проверил коробку Зоррильо. Папы римского там не было, но теперь Грена был, глядя на него в ответ с той же тонкой улыбкой на губах.

Сильвестри свалил быка одним ударом своего меча, лезвие глубоко вошло ему между лопаток и пронзило сердце. Мгновенная смерть. Босх посмотрел на человека с кинжалом, и ему показалось, что он увидел тень разочарования на его застывшем лице. Его работа была не нужна.

Аплодисменты в честь опытного убийства Сильвестри были оглушительными. И это не утихало, когда матадор сделал круг по рингу, подняв руки, чтобы получить аплодисменты. Розы, подушки, женские туфли на высоком каблуке посыпались на ринг. Тореадор сиял от восхищения. Шум был настолько громким, что прошло довольно много времени, прежде чем Босх осознал, что пейджер на его поясе зовет его.

28

В девять часов Босх и Агила свернули с Авениды Кристобаля Колона на кольцевую дорогу, которая огибала Международный аэропорт имени Родольфо Санчеса Табоада. Проезжая часть миновала несколько старых ангаров quonset-hut, а затем большую группу новых сооружений. На одном из них был знак с надписью Aero Carga. Огромные двери отсека были раздвинуты на несколько футов, и проем был освещен изнутри. Это была их цель, прикрытие для УБН. Bosch заехал на стоянку перед домом и припарковался рядом с несколькими другими машинами. Он заметил, что у большинства из них были калифорнийские номера.

Как только он вышел из "Каприза", к нему подошли четыре типа из DEA в синих пластиковых ветровках. Он показал свое удостоверение личности и, очевидно, прошел проверку после того, как один из них сверился с планшетом.

“А ты?” - обратился к Агиле человек с планшетом.

“Он со мной”, - сказал Босх.

“Мы записали вас в качестве солиста, детектив Босх. Теперь у нас проблема ”.

“Кажется, я забыл ответить на приглашение, что приведу с собой пару”, - сказал Босх.

“Это не очень смешно, детектив Босх”.

“Конечно, нет. Но он мой партнер. Он остается со мной ”.

У Клипборда было расстроенное выражение лица. Он был англичанином с румяным цветом лица и волосами, выгоревшими на солнце почти добела. Он выглядел так, как будто наблюдал за границей долгое время. Он повернулся, чтобы снова взглянуть на ангар, как будто надеясь получить указания, как с этим справиться. На спине его ветровки Босх увидел большие желтые буквыDEA.

“Лучше позовите Рамоса”, - сказал Босх. “Если уходит мой партнер, ухожу и я. Тогда где целостность системы безопасности операции?”

Он посмотрел на Агилу, который стоял неподвижно с тремя другими агентами вокруг него, как вышибалы, готовые вышвырнуть кого-нибудь из ночного клуба на Сансет-Стрип.

“Подумайте об этом”, - продолжил Босх. “Любой, кто зашел так далеко, должен пройти дистанцию. В противном случае, у тебя есть кто-то за пределами круга. Где-то там и пропавший без вести. Пойди спроси Рамоса”.

Буфер обмена снова поколебался, затем сказал всем сохранять спокойствие и достал рацию из кармана своей куртки. Он связался по рации с кем-то по имени Руководитель персонала, что на стоянке возникла проблема. Затем все несколько мгновений стояли вокруг в тишине. Босх посмотрел на Агилу, и когда их взгляды встретились, он подмигнул. Затем он увидел Рамоса и Корво, агента из Лос-Анджелеса, быстро идущих к ним.

“Что это за дерьмо, Босх”, - начал Рамос, прежде чем сесть в машину. “Ты понимаешь, что ты наделал? Ты поставил под угрозу всю гребаную операцию. Я дал четкие инструменты...”

“Он мой партнер в этом, Рамос. Он знает то, что знаю я. В этом мы едины. Если он вышел, то и я тоже. И когда мы уезжаем, я пересекаю границу. В Лос-Анджелес, я не знаю, куда он направляется. Как это согласуется с твоей теорией о том, кому можно доверять?”

В свете из ангара Босх мог видеть, как бьется пульс в артерии на шее Рамоса.

“Видишь, ” сказал Босх, “ если ты позволишь ему уйти, ты доверяешь ему. Так что, если ты доверяешь ему, ты мог бы с таким же успехом позволить ему остаться ”.

“Пошел ты, Босх”.

Корво положил руку на плечо Рамоса и шагнул вперед.

“Босх, если он облажается или эта операция каким-либо образом будет скомпрометирована, я сообщу об этом. Ты понимаешь, что я имею в виду? В Лос-Анджелесе будет известно, что ты привел этого парня ”.

Он подал сигнал через весь вагон остальным, и они отошли от Агилы. Лунный свет отразился на лице Корво, и Босх увидел шрам, рассекающий его бороду с правой стороны. Он задавался вопросом, сколько раз агент DEA будет рассказывать историю о драке на ножах сегодня вечером.

“И еще кое-что”, - вставил Рамос. “Он входит голым. У нас остался только один жилет. Это для твоей задницы, Босх. Так что, если в него попадут, это будет твоя вина ”.

“Верно”, - сказал Босх. “Я понимаю. Что бы ни пошло не так, это моя задница. Я понял это. У меня также есть жилет в моем багажнике. Он может воспользоваться твоим. Мне нравится мой собственный”.

“Брифинг в две тысячи двести”, - сказал Рамос, направляясь обратно к ангару.

Корво последовал за ним, а Босх и Агила пристроились за ним. Другие агенты прикрывали тыл. Внутри похожего на пещеру ангара Босх увидел, что в районе залива бок о бок стоят три черных вертолета. Там было несколько мужчин, большинство в черных комбинезонах, которые слонялись вокруг и пили кофе из белых чашек. Два вертолета были широкофюзеляжными транспортными судами для личного состава. Босх узнал их. Это были UH-1N. Хьюи. Характерный стук их винтов навсегда останется для него звуком Вьетнама. Третье судно было меньше и изящнее. Он выглядел как летательный аппарат, изготовленный для коммерческого использования, вроде вертолета для новостей или полиции, но его переделали в боевой вертолет. Босх узнал орудийную башню, установленную на правой стороне корпуса вертолета. Под кабиной пилота на другом креплении размещался набор оборудования, включая прожектор и датчик ночного видения. Люди в черных комбинезонах снимали белые цифры и буквы с хвостовой части судна. Они готовились к полному затемнению, ночному нападению.

Босх заметил, что Корво подошел к нему вплотную.

“Мы называем это "Рысь”, - сказал он, кивая на самое маленькое из трех судов. “В основном их используют в операциях в Центральной и Южной Америке, но эту мы перехватили по пути к провалу. Это для ночной работы. У вас полностью настроено ночное видение - инфракрасные дисплеи с тепловым рисунком. Сегодня вечером это будет командный пункт в воздухе”.

Босх просто кивнул. Он не был так впечатлен оборудованием, как Корво. Руководитель DEA казался более оживленным, чем во время их встречи в Code 7. Его темные глаза метались по ангару, вбирая все это в себя. Босх понял, что, вероятно, соскучился по работе на местах. Он застрял в Лос-Анджелесе, пока парни вроде Рамоса играли в военные игры.

“И это то, где вы собираетесь быть, ты и твой партнер”, - сказал Корво, кивая на Рысь. “Со мной. Приятный и безопасный. Наблюдатели.”

“Ты отвечаешь за это шоу, или Рамос?”

“Я здесь главный”.

“Надеюсь на это”. Затем, взглянув на боевой вертолет, Босх сказал: “Скажи мне кое-что, Корво, Зоррильо нужен нам живым, верно?”

“Это верно”.

“Хорошо, тогда, когда мы поймаем его, какой у нас план? Он гражданин Мексики. Ты не можешь перевезти его через границу. Ты просто собираешься отдать его мексиканцам? Он будет руководить тюрьмой, в которую его поместили в течение месяца. То есть, если они посадят его в тюрьму ”.

Это была проблема, с которой сталкивался каждый полицейский в Южной Калифорнии. Мексика отказалась выдавать своих граждан Соединенным Штатам за совершенные там преступления. Но это преследовало бы их дома. Проблема заключалась в том, что было хорошо известно, что крупнейшие наркоторговцы страны превратили пребывание в местах лишения свободы в посещение отелей. Женщины, наркотики, алкоголь и другие удобства могли быть доступны до тех пор, пока были заплачены деньги. Одна история заключалась в том, что осужденный наркобарон фактически захватил офис и резиденцию начальника тюрьмы в Хуаресе. Он заплатил надзирателю 100 000 долларов за эту привилегию, что примерно в четыре раза больше, чем надзиратель зарабатывал за год. Теперь надзиратель был заключенным в тюрьме.

“Я знаю, о чем ты говоришь”, - сказал Корво. “Но не беспокойся об этом. У нас есть план на этот счет. Единственное, о чем тебе стоит беспокоиться, - это о своей собственной заднице и заднице твоего партнера. Тебе лучше хорошенько присматривать за ним. И тебе лучше выпить кофе. Это будет долгая ночь ”.

Босх присоединился к Агиле, которая стояла у верстака, на котором был приготовлен кофе. Они кивали некоторым агентам, которые толпились вокруг скамейки запасных, но жесты редко повторялись. Они были приглашенными без приглашения. С того места, где они стояли, им был виден ряд офисов рядом с самолетными отсеками. Там было несколько мексиканцев в зеленой униформе, которые сидели за столами, пили кофе и ждали.

“Ополчение”, - сказал Агила. “Из Мехико-Сити. Неужели в Мехикали нет никого, кому DEA доверяет?”

“Что ж, после сегодняшней ночи они будут доверять тебе”.

Босх закурил сигарету, чтобы запить кофе, и обвел взглядом ангар.

“Что ты думаешь?” - сказал он Агиле.

“Я думаю, что у папы Мексиканского сегодня вечером будет тревожный звонок”.

“Похоже на то”.

Они отошли от кофейного столика, чтобы дать другим попробовать, и прислонились к ближайшему прилавку, наблюдая за подготовкой рейдового снаряжения. Босх посмотрел в заднюю часть ангара и увидел Рамоса, стоявшего с группой мужчин, одетых в громоздкие черные комбинезоны. Гарри подошел и увидел, что мужчины были одеты в огнестойкие костюмы Nomex под комбинезонами. Некоторые из них мазали глаза сажей, а затем натягивали черные лыжные маски. Команда CLET. Они не могли дождаться, когда поднимутся в воздух, чтобы начать действовать. Босх почти чувствовал запах их адреналина.

Их было двенадцать. Они доставали черные сундуки и раскладывали оборудование, которое им понадобится для ночной миссии. Босх увидел кевларовые шлемы и жилеты, звуковые гранаты для дезориентации. На бедре одного из мужчин уже висел в кобуре 9-мм P-226 с удлиненным магазином. Это было бы просто для подкрепления, предположил он. Он мог видеть дуло длинного ружья, торчащее из одного из стволов. Тут Рамос заметил его, полез в багажник и вытащил оружие. На его лице появилась странная ухмылка.

“Зацени это дерьмо”, - сказал Рамос. “Кольт делает их только для УБН, чувак. RO636. Это уменьшенная версия стандартного девятиствольного автомата. Использует сто сорок семь гранул дозвуковых полых наконечников. Ты знаешь, что сделает один из них? Он пройдет через три тела, прежде чем даже подумает о замедлении.

“У него глушитель с глушителем. Означает отсутствие дульной вспышки. Эти парни всегда перепрыгивают через лаборатории. Вы получаете пары эфира, и дульная вспышка может привести к его срабатыванию. Бум - ты приземляешься примерно в двух кварталах от нас. Но не с этими. Нет дульной вспышки. Это прекрасно. Хотел бы я пойти с одним из них сегодня вечером ”.

Рамос держал оружие и глазел на него, как мать на своего первого ребенка.

“Ты был во Вьетнаме, не так ли, Босх?” - Спросил Рамос.

Босх просто кивнул.

“Я мог бы сказать. Что-то в тебе есть. Я всегда могу сказать ”. Рамос вернул пистолет владельцу. На его лице все еще была странная улыбка. “Я был слишком молод для Вьетнама и слишком стар для Ирака. Ну разве это не гадость?”

***

Инструктаж по рейду начался почти в половине одиннадцатого. Рамос и Корво собрали всех агентов, офицеров милиции, Босха и Агилу перед большой доской объявлений, на которой была прикреплена увеличенная аэрофотоснимок ранчо Зоррильо. Босх мог видеть, что на ранчо расположены обширные участки открытой, неиспользуемой земли. Папа нашел безопасность в космосе. К западу от его владений находились горы Кукапа, естественная граница, в то время как в других направлениях он создал буферную зону из тысяч акров кустарниковых зарослей.

Рамос и Корво стояли по обе стороны доски объявлений, и Рамос проводил собрание. Используя линейку в качестве указателя, он очертил границы ранчо и определил то, что он назвал населенным пунктом - большой, обнесенный стеной комплекс, который включал в себя гасиенду, дом на ранчо и примыкающее к нему здание бункерного типа. Затем он обошел загоны для разведения и амбар, расположенные примерно в миле от населенного пункта, по периметру ранчо, выходящего на шоссе Валь-Верде. Он также указал на ферму EnviroBreed по другую сторону шоссе.

Затем Рамос увеличил еще одно изображение, на этот раз подробно описав примерно четверть ранчо - от населенного пункта до племенного центра / зоны разведения окружающей среды. Этот снимок был сделан достаточно близко, чтобы можно было разглядеть крошечные фигурки на крышах здания бункера. В кустарнике за зданиями на фоне светло-коричневой и зеленой земли виднелись черные фигуры. Быки. Босх гадал, кто из них Эль Темблар. Он мог слышать, как один из офицеров милиции переводил совещание для группы гвардейцев, собравшихся вокруг него.

“Хорошо, этим фотографиям около тридцати часов от роду”, - сказал Рамос. “Мы попросили НАСА совершить облет на U-тридцать четвертом. Мы также попросили их снять полосы с тепловым резонансом, и вот тут-то все становится хорошо. Красные пятна, которые вы видите, - это горячие точки ”.

Он прикрепил новое увеличение рядом с другим. Это была компьютерная графика, на которой были изображены красные квадраты - здания - на фоне моря синего и зеленого. За пределами квадрата виднелись маленькие красные точки, и Босх предположил, что это быки.

“Эти фотографии были сделаны вчера в ту же секунду”, - сказал Рамос. “Прыгая взад-вперед между графикой и живым снимком, мы можем точно определить определенные аномалии. Эти квадраты становятся зданиями, а большинство из этих маленьких красных пятен становятся быками ”.

Он использовал критерий, чтобы перемещаться туда и обратно между двумя раздутиями. Босх понял, что красных пятен на графике было больше, чем быков на фотографии.

“Теперь эти отметины не соответствуют животным на фотографии”, - сказал Рамос. “С чем они действительно соответствуют, так это с коробками для корма”.

С помощью Корво они прикрепили еще два увеличения. На данный момент это были самые близкие снимки. Босх отчетливо различил жестяную крышу небольшого сарая. Возле него стоял черный бычок. На соответствующем рисунке и бычок, и сарай были ярко-красными.

“По сути, это небольшие укрытия для защиты сена и корма для скота от дождя. НАСА говорит, что эти убежища будут выделять некоторое остаточное тепло, которое уловят резонансные фотографии. Но НАСА четко заявило, что это будет не то, что мы здесь видим. Итак, мы думаем, это означает, что эти кормушки являются приманками. Мы думаем, что это вытяжные отверстия для подземного комплекса. Мы считаем, что где-то в зданиях населенного пункта есть какой-то вход, который ведет сюда, в подземную лабораторию.”

Он позволил этому осесть на несколько мгновений. Никто не задавал никаких вопросов.

“Кроме того, ” сказал он, “ у нас есть информация от конфиденциального информатора о том, что существует система туннелей. Мы считаем, что это простирается от племенного центра здесь до этого комплекса - бизнеса под названием EnviroBreed - здесь. Мы считаем, что это позволило Зоррильо обойти наблюдение и является одним из возможных способов транспортировки продукции с ранчо на границу ”.

Рамос продолжил подробно описывать рейд. План состоял в том, чтобы нанести удар в полночь. Ответственность мексиканской милиции будет состоять из двух частей. Единственная машина без опознавательных знаков направлялась к воротам ранчо, виляя, как будто за рулем был пьяный на гравийной дороге. Используя эту уловку, трое охранников в машине взяли бы под стражу двух часовых у ворот. После этого половина оставшегося ополчения двинулась бы по дороге ранчо к населенному пункту, в то время как другая половина продвинулась бы к комплексу EnviroBreed, окружила его и ждала развития событий на ранчо.

“Успех операции в значительной степени зависит от того, что двое мужчин на воротах будут схвачены до того, как будет выдано предупреждение констеблю”, - сказал Корво. Его первые слова во время брифинга. “Если мы потерпим неудачу в этом, мы потеряем элемент неожиданности”.

После того, как начнется наземная атака, прибудут три авиаотряда. Два транспортных корабля должны были приземлиться на северной и восточной сторонах ПК, чтобы высадить команду CLET. Клеты осуществили бы первоначальный вход во все структуры. Третий вертолет, "Рысь", должен был оставаться в воздухе и действовать как летающий командный пункт.

Наконец, сказал Рамос, на ранчо было два "ровера", патрули из двух человек на джипах. Рамос сказал, что они не следовали установленному патрулю или схеме, и их будет невозможно точно определить, пока не начнется рейд.

“Это дикие карты”, - сказал Рамос. “Для этого у нас есть мобильное воздушное командование. Они предупреждают нас, когда замечают приближающиеся джипы, или Рысь просто уберет их ”.

Рамос расхаживал взад-вперед перед доской объявлений, размахивая мерилом. Босх мог сказать, что ему это нравилось, ощущение того, что он за что-то отвечает. Возможно, это компенсировало ситуацию во Вьетнаме или Ираке.

“Итак, джентльмены, у меня здесь есть еще несколько вещей”, - сказал Рамос, прикрепляя еще одну фотографию. “Наша цель - ранчо. У нас есть ордера на обыск в поисках наркотиков. Если мы найдем производственное оборудование, мы - золото. Если мы найдем наркотики, мы - золото. Но то, чего мы действительно хотим, - это чтобы этот человек был здесь ”.

Фотография была увеличена из книги о кружках, которую Босх просматривал тем утром.

“Это наш главный человек”, - сказал Рамос. “Humberto Zorrillo. Папа Мексиканский. Если мы его не поймаем, вся операция пойдет насмарку. Он - вдохновитель. Он тот, кто нам нужен.

“Возможно, вам будет интересно узнать, что в дополнение к его деятельности, связанной с наркотиками, он подозревается в убийстве двух лос-анджелесских полицейских, не говоря уже о паре других убийств, совершенных там за последний месяц или около того. Это человек, который не думает дважды об этом. Если он не сделает это сам, на него работает множество людей, которые сделают. Он опасен. Любой, с кем мы сталкиваемся на ранчо, должен считаться вооруженным и опасным. Вопросы?”

Один из ополченцев задал вопрос по-испански.

“Хороший вопрос”, - ответил Рамос. “Мы изначально не собираемся заниматься EnviroBreed по двум причинам. Во-первых, наша главная цель - ранчо, и нам пришлось бы изначально задействовать больше ресурсов для разведения в окружающей среде, если бы мы хотели одновременно въезжать на территорию комплекса и на ранчо. Во-вторых, наш информатор указывает, что туннель на той стороне может быть подстроен. Заминирован-ловушка. Мы не хотим рисковать. Когда мы обезопасим ранчо, мы войдем туда или пойдем по туннелю дальше ”.

Он ждал новых вопросов. Их не было. Мужчины перед ним переминались с ноги на ногу, или грызли ногти, или постукивали большими пальцами по коленям. Выброс адреналина только начинал сказываться. Босх видел это раньше, во Вьетнаме и после. Поэтому он подошел к своему собственному растущему возбуждению с тревожным чувством страха.

“Тогда все в порядке!” Рамос кричал. “Я хочу, чтобы все были заперты и загружены в течение одного часа. В полночь мы выступаем!”

Собрание закончилось несколькими подростковыми воплями молодых агентов. Босх подошел к Рамосу, когда тот снимал фотографии с доски.

“Звучит как план, чувак”.

“Да. Просто надеюсь, что все пройдет так, как мы сказали. Они никогда не опускаются точно так, как надо ”.

“Верно. Корво сказал мне, что у тебя есть другой план. Тот, кто переправит Зоррильо через границу ”.

“Да, мы кое-что приготовили”.

“Ты собираешься мне сказать?”

Он отвернулся от доски, все фотографии были в красивой стопке у него в руках.

“Да, я скажу тебе. Тебе это понравится, Босх, поскольку это доставит его в Лос-Анджелес, чтобы предстать перед судом над твоими ребятами. Что произойдет, так это то, что после того, как маленький засранец будет схвачен, он будет сопротивляться аресту и покалечит себя. Вероятно, травмы лица, и они будут выглядеть хуже, чем есть на самом деле. Но мы хотим, чтобы ему была оказана немедленная медицинская помощь. Управление по борьбе с наркотиками предложит воспользоваться одним из вертолетов. Командир подразделения милиции с благодарностью примет. Но, видите ли, пилот может запутаться и перепутать огни мемориальной больницы округа Империал по другую сторону границы с общей клиникой Мехикали, которая находится как раз по эту сторону границы. Когда вертолет приземлится не в той больнице и Зоррилло выйдет не на той стороне границы, он будет подвергнут аресту американской системой правосудия. Тяжелый перерыв для него. Возможно, нам придется внести уведомление о выговоре в личное дело пилота.”

На лице Рамоса снова появилась эта плотоядная улыбка. Он подмигнул Босху и затем ушел.

29

Рысь пересекала ковер огней Мехикали, направляясь на юго-запад к темным очертаниям гор Кукапа. Поездка была более плавной и тихой, чем все, что он помнил из Вьетнама или его снов после.

Босх находился в заднем отсеке, прижавшись к левому окну. Холодный ночной воздух каким-то образом проникал куда-то через вентиляционное отверстие. Агила сидел на сиденье рядом с ним. А в носовом отсеке находились Корво и пилот. Корво был командиром авиации, отвечал за связь и указания при штурме ранчо. Рамос был на первом месте, отвечал за игру на поверхности. Заглянув в носовой отсек, Босх увидел тусклое отражение зеленых циферблатов кабины пилотов на забрале шлема Корво.

Шлемы всех четырех человек в вертолете были подключены с помощью электронных кабелей к порту центральной консоли. Шлемы обеспечивали связь "воздух-земля" и бортовую радиосвязь с возможностью двусторонней связи и ночного видения.

После того, как они пролетели пятнадцать минут, света в иллюминаторах стало меньше. Без яркого света снизу Гарри мог различить силуэт одного из других вертолетов примерно в двухстах ярдах слева. Другой черный корабль был бы с правой стороны. Они летели строем.

“Расчетное время прибытия две минуты”, - произнес голос у него в ухе. Пилот.

Босх взял кевларовый жилет, который держал на коленях, и подсунул его под себя, на сиденье. Защита от наземных пожаров. Он видел, как Агила проделал то же самое с сотрудником Управления по борьбе с наркотиками.

"Рысь" начала резкое снижение, и голос в его ушах произнес: “Поехали”. Босх выключил прибор ночного видения и посмотрел в линзы. Земля быстро двигалась внизу, желтая река из кустарника и ничего больше. Они проехали над дорогой, а затем свернули. Вертолет накренился в направлении поворота. Он увидел машину, пикап и джип, остановившиеся на дороге, а затем несколько других транспортных средств, движущихся по грунтовой дороге, за которыми вздымались желтые облака пыли. Милиция была внутри и мчалась к населенному пункту. Битва была в самом разгаре.

“Похоже, наши друзья уже позаботились об одном из патрульных джипов”, - раздался в наушнике Босха голос Корво.

“Это десять-четыре”, - послышался ответный голос, очевидно, с одного из других вертолетов.

"Рысь" обогнала машины милиции. Босх смотрел на открытую дорогу в прицел ночного видения. Снижение аппарата продолжалось, а затем выровнялось на высоте, по оценкам Босха, около трехсот ярдов. Теперь в желтом поле зрения он мог видеть гасиенду и фасад бункера. Он увидел, как два других вертолета, похожие на черных стрекоз, сели с отведенной им стороны дома. Затем он почувствовал, что Рысь слегка приподнялась, как будто зависнув в воздушной яме.

“Один ранен!” - прокричал голос в наушниках.

“Двое ранены!” - раздался еще один.

Люди в черном начали высыпать из боковых дверей приземлившегося корабля. Одна группа из шести человек немедленно отправилась к фасаду гасиенды. Группа из шести человек с другого вертолета двинулась к зданию бункера. В поле зрения начали появляться машины милиции. Босх увидел еще несколько фигур, выпрыгивающих из вертолетов. Это, должно быть, Рамос и запасной состав.

Босху все это показалось сюрреалистичным по своему масштабу. Желтый оттенок. Крошечные фигурки. Это было похоже на плохо снятый и отредактированный фильм.

“Переключаюсь на наземную связь”, - сказал Корво.

Босх услышал щелчок при переключении частот. Почти сразу же он начал улавливать радиопереговоры и тяжелое дыхание бегущих людей. Затем раздался громкий хлопок, но Босх мог сказать, что это не был выстрел из оружия. Это был таран, которым открывали дверь. В эфире теперь раздавались панические крики “Полиция!DEA!” Голос Корво прорвался сквозь кратковременное затишье в криках.

“Земля один, поговори со мной. Что у нас есть? Давайте поговорим с материнским кораблем.”

Послышались какие-то помехи, а затем вернулся голос Рамоса.

“У нас есть вход в точке А. У нас есть - я собираюсь ...”

Рамос был отрезан. Точкой А была гасиенда. План состоял в том, чтобы нанести удар по гасиенде и бункеру, точке Б, одновременно.

“Вторая площадка, у нас уже есть вход в точку Б?” - Спросил Корво.

Ответа нет. Это было несколько долгих мгновений тишины, а затем Рамос вернулся в эфир.

“Командир воздушного судна, на данный момент не могу сказать, на второй площадке. Целевая группа приблизилась к точке входа, и мы...”

Перед отключением передачи Босх услышал безошибочный звук автоматической стрельбы. Он почувствовал, как адреналин начал наполнять его тело. И все же он ничего не мог сделать, кроме как сидеть и слушать мертвый радиоэфир и смотреть на мутно-желтый дисплей ночного видения. Он увидел то, что, как ему показалось, было вспышками выстрелов из передней части бункера. Затем Рамос вернулся в эфир.

“Нам жарко! Нам жарко!”

Вертолет накренился, когда пилот поднял их выше. Когда аппарат поднялся, ночной прицел позволил увеличить вид на сцену внизу. Весь компьютер стал видимым. Теперь Босх мог видеть фигуры на крыше бункера, движущиеся к передней части сооружения. Он нажал переключатель сбоку на своем шлеме и сказал в микрофон: “Корво, у них люди на крыше. Предупреди их.”

“Держись подальше!” Корво закричал. Затем он передал по рации снизу: “Земля два, земля два, у вас есть оружие на крыше бункера. Посчитай две позиции, приближающиеся к северной стороне, понял?”

Босх не слышал выстрелов из-за шума винта, но он мог видеть вспышки выстрелов из автоматического оружия с двух мест в передней части бункера. Он видел спорадические вспышки от транспортных средств, но ополчение было прижато. Он услышал, как открылась радиопередача, и услышал звуки стрельбы, но затем она была закрыта, и никто не произнес ни слова.

“Вторая площадка, вас понял?” Сказал Корво в голос. В его голосе была лишь начальная нотка паники. Ответа не было. “Вторая площадка”, вы слышите?"

В ответ послышался тяжело дышащий голос. “Основание второе. Да. Мы зажаты на входе в точку B. Мы здесь под перекрестным огнем. Хотел бы получить некоторую помощь.”

“Земля один, докладывайте”, - рявкнул Корво.

Последовал долгий момент молчания. Затем в эфире появился Рамос. Его слова были частично заглушены выстрелами.

“Вот. У нас ... в доме ... задержаны трое подозреваемых. Других нет. Похоже, они... в гребаном бункере”.

“Доберись до бункера. Второму требуется подкрепление”.

“- в ту сторону”.

Босх заметил, что голоса по радио стали выше и настойчивее. Кодовые слова и формальный язык были удалены. Это сделал страх. Он видел это на войне. Он видел это на улицах, когда был в форме. Страх, хотя и всегда невысказанный, тем не менее лишал мужчин их тщательно продуманных поз. Адреналин бурлит, а в горле булькает от страха, как в забитом сливном отверстии. Чистое желание выжить берет верх. Это обостряет разум, избавляет от всего дерьма. Когда-то модулированная ссылка на пункт Б становится почти истерическим ругательством.

С высоты четырехсот ярдов и глядя вниз через ночной прицел, Босх также мог видеть недостаток в плане. Агенты DEA надеялись опередить ополчение на своих вертолетах, захватить населенный пункт и обезопасить его до прибытия наземных войск. Но этого не произошло. Ополчение было там, и теперь одна из групп КЛЕТ была зажата между ополчением и людьми в бункере.

Стрельба из бункера внезапно усилилась. Босх мог определить это по вспышкам повторяющихся дульных выстрелов. Затем в оптический прицел он увидел, как джип внезапно начал набирать скорость с задней стороны бункера. Он проломил ворота в стене, которая окружала территорию, и начал двигаться через кустарник в юго-восточном направлении. Босх снова нажал кнопку передачи.

“Корво, у нас есть беглец. Джип направляется на юго-восток.”

“Придется пока отпустить его. Там, внизу, творится черт знает что, и я никого не могу сдвинуть с места. Держись подальше от гребаной линии ”.

Джип теперь был далеко за пределами поля зрения прицела. Он убрал линзы с лица и выглянул в окно. Там ничего не было. Только тьма. Джип ехал без огней. Он подумал о сарае и конюшнях рядом с шоссе. Вот куда направлялся бегун.

“Рамос”, - сказал Корво по радио. “Тебе нужен свет?”

Возврата нет.

“Первая ступень?… Вторая площадка, вам нужен свет?”

“... полеты были бы хороши, но ты бы сидел ...”, - сказал голос с Земли Два. “Лучше подержи это немного, пока мы ... не закончим”.

“Это копия. Рамос, ты копируешь?”

Ответа не было.

После этого стрельба быстро закончилась. Стражи папы сложили оружие, по-видимому, решив, что их шансы на выживание в длительной перестрелке невелики.

“Лидер авиации, дайте нам этот свет сейчас”, - радировал Рамос снизу, тон его голоса снова стал спокойным и уверенным.

Затем три мощных луча из брюха Рыси осветили землю внизу. Мужчины со сцепленными на макушках руками выходили из бункера прямо в руки ополченцев. Их было по меньшей мере дюжина. Босх видел, как один из клетов вытащил тело из бункера и оставил его на земле снаружи.

“Мы здесь в безопасности”, - радировал Рамос.

Корво большим пальцем подал сигнал пилоту, и аппарат начал снижаться. Босх почувствовал, как напряжение покидает его по мере того, как они спускались. Через тридцать секунд они были на земле рядом с одним из других вертолетов.

Во дворе перед бункером заключенные стояли на коленях, в то время как некоторые из офицеров милиции использовали пластиковые одноразовые наручники, чтобы связать их запястья. Другие складывали стопку конфискованного оружия. Там была пара "Узи" и АК-47, но в основном дробовики и М-16. Рамос стоял рядом с капитаном милиции, который прижимал к уху рацию.

Босх не увидел среди заключенных ни одного узнаваемого лица. Он оставил Агилу и перешел в Рамос.

“Где Зоррилло?” - спросил я.

Рамос поднял руку в жесте "не беспокоить" и не ответил. Он смотрел на капитана. Тогда Корво тоже подошел. По рации капитана прозвучал доклад, затем он посмотрел на Рамоса и сказал: “Ничего”.

“Ладно, в EnviroBreed ничего не происходит”, - сказал Рамос. “Никто не входил и не выходил с тех пор, как это произошло здесь. Ополчение держит там наблюдение ”.

Рамос увидел Корво и, понизив голос, предназначенный только для него, сказал: “У нас проблема. Мы потеряли одного ”.

“Да, мы видели его”, - сказал Босх. “Он был в джипе и направлялся на юго-восток из ...”

Он остановился, когда понял, что имел в виду Рамос.

“Кого бы мы потеряли?” - Спросил Корво.

“Кирт, один из клетов. Но это не вся проблема ”.

Босх отступил от двух мужчин. Он знал, что ему не место в этом.

“Что, черт возьми, ты имеешь в виду?” Сказал Корво.

“Пойдем, я тебе покажу”.

Два агента направились в обход гасиенды. Босх шел на почтительном расстоянии позади. Крытое крыльцо тянулось по всей длине задней части дома. Рамос пересек его и подошел к открытой двери. Агент CLET в поднятой маске, обнажавшей его лицо, покрытое полосами крови и пота, лежал на полу в трех футах от двери. Босху показалось, что было выпущено четыре пули: две в верхнюю часть груди, чуть выше жилета, и две в шею. Приятный плотный рисунок, все они со сквозными ранами. Кровь все еще вытекала из-под тела в лужу. Глаза и рот мертвого агента были открыты. Он умер быстро.

Босх мог видеть проблему. Это был дружественный огонь. Кирт был поражен огнем одного из 636-х. Раны были слишком большими, слишком разрушительными и нанесены слишком близко друг к другу, чтобы быть нанесенными оружием, сложенным рядом с заключенными.

“Похоже, он выбежал через заднюю дверь, когда услышал стрельбу”, - говорил Рамос. “Вторая площадка уже была под перекрестным огнем. Должно быть, кто-то из Второго отряда открыл дверь и ударил Кирта вот сюда.”

“Черт бы его побрал!” Корво закричал. Затем, понизив голос, он сказал: “Хорошо, подойди сюда, Рамос”.

Они прижались друг к другу, и на этот раз Босх не мог слышать, что было сказано, но в этом и не было необходимости. Он знал, что они сделают. На карту была поставлена карьера.

“Понял”, - сказал Рамос, возвращаясь к нормальному голосу и отрываясь от Корво.

“Хорошо”, - сказал Корво. “Когда вы закончите с этим, я хочу, чтобы вы вышли на защищенную линию и позвонили в отдел операций Лос-Анджелеса. Нам понадобятся сотрудники службы общественной информации здесь и наверху, чтобы поработать над этим как можно скорее. Средства массовой информации будут ползать по всему этому. Отовсюду.”

“Ты понял это”.

Корво направился было в дом, но вернулся.

“И еще одно, держи мексиканцев подальше от этого”.

Он имел в виду милицию. Рамос кивнул, а затем Корво гордо удалился. Рамос посмотрел на Босха, стоявшего в тени крыльца. Молчаливое признание прошло между ними. Босх знал, что СМИ сообщат о том, что Кирт был смертельно ранен людьми Зоррильо. Никто бы ничего не сказал о дружественном огне.

“У тебя какие-то проблемы?” Сказал Рамос.

“У меня ни с чем нет проблем”.

“Хорошо. Тогда мне не придется беспокоиться о тебе. Верно, Босх?”

Босх шагнул к двери.

“Рамос, где Зоррильо?” - спросил я.

“Мы все еще в поисках. Все еще много места в этих зданиях, которое нужно покрыть. Все, что я могу вам сказать, это то, что мы очистили гасиенду, и его здесь нет. Только трое внутри мертвы, и он не один из них. Итак, никто не разговаривает. Но твой убийца копов там, Босх. Мужчина со слезами.”

Босх молча обошел Рамоса и тело и вошел в гасиенду. Он был осторожен, чтобы не наступить в кровь. Проходя мимо, он посмотрел в глаза мертвеца. Они уже снимались и выглядели как осколки грязного льда.

Он прошел по коридору в переднюю часть дома, где услышал голоса из дверного проема у подножия лестницы в парадном входе. Когда он приблизился, он увидел, что комната за ней была офисом. Там был большой письменный стол из полированного дерева, его центральный ящик был открыт. Позади стола была стена с книжными полками.

В комнате находились Корво и один из агентов CLET. И два тела. Один лежал на полу рядом с перевернутым диваном. Другой сидел в кресле у единственного в комнате окна, справа от стола.

“Давай сюда, Босх”, - сказал Корво. “Вероятно, здесь нам может пригодиться ваш опыт”.

Тело в кресле привлекло внимание Босха. Дорогая черная кожаная куртка мужчины была расстегнута, обнажая пистолет, все еще висевший в кобуре на поясе. Это был Грена, хотя поначалу было нелегко определить, потому что пуля, выпущенная в правый висок капитана полиции, уничтожила большую часть лица, выйдя под левым глазом. Кровь потекла по обоим плечам и испортила куртку.

Босх отвел глаза и посмотрел на человека на полу. Одна нога была перекинута через спинку дивана, который был откинут назад. У него в груди было по меньшей мере пять дырок, которые Босх мог разглядеть в крови. Три слезинки, вытатуированные на щеке, также были безошибочно узнаваемы. Arpis. Человек, которого он видел у По. На полу рядом с его правой ногой лежал хромированный револьвер сорок пятого калибра.

“Это твой мужчина?” - Спросил Корво.

“Один из них, да”.

“Хорошо. Тогда не нужно о нем беспокоиться ”.

“Другой - SJP. Он капитан по имени Грена.”

“Да, я только что вытащил удостоверение личности из его кармана. У него также было шесть штук в бумажнике. Неплохо, поскольку капитаны SJP зарабатывают около трехсот долларов в неделю. Взгляни-ка сюда”.

Он перешел на другую сторону стола. Босх последовал за ним и увидел, что ковер был откинут, обнажив напольный сейф размером с гостиничный холодильник. Его толстая стальная дверь была открыта, и внутри было пусто.

“Вот как это было обнаружено, когда пришли КЛЕТы. Что ты думаешь? Эти трупы не выглядят слишком старыми. Я думаю, мы немного опоздали к началу шоу, да?”

Босх несколько мгновений изучал место происшествия.

“Трудно сказать. Похоже, деловой сделке пришел конец. Может быть, Грена пожадничал. Просил большего, чем он заслуживал. Может быть, он затеял какую-то игру с Зоррилло, какую-то аферу, и все пошло насмарку. Я видел его несколько часов назад на корриде.”

“Да, что он сказал? Что он направлялся к папе, чтобы пропустить рюмочку?”

Корво не засмеялся, и Босх тоже.

“Нет, он просто сказал мне убираться из города”.

“Итак, кто в него стрелял?”

“По мне, так выглядит на сорок пять. Просто догадываюсь. Это сделало бы Арпи вон тем вероятным кандидатом ”.

“Тогда кто стрелял в Арпис?”

“Поймал меня. Но если я угадал, то, похоже, Зоррилло или кто там был за столом, достает пистолет из вон того ящика и начинает стрелять из него прямо здесь, перед столом. Он отходит назад и перелетает через диван.”

“Зачем ему было стрелять в него?”

“Я не знаю. Возможно, Зоррилло не понравилось то, что он сделал с Грена. Возможно, Зоррилло начинал его бояться. Возможно, Арпис сыграл так же, как Грена. Могло быть много чего. Мы никогда не узнаем. Я думал, Рамос сказал, что было три тела ”.

“В другом конце коридора”.

Босх пересек холл и оказался в длинной и широкой гостиной. Там был белый ворсистый ковер с глубоким ворсом и белое пианино. На стене над белым кожаным диваном висела картина с изображением Элвиса. Ковер был испачкан кровью третьего мужчины, который лежал перед диваном. Это был танец. Босх узнал его по фотографии, сделанной с помощью кружки, несмотря на пулевое ранение во лбу и светлые волосы, теперь выкрашенные в черный цвет. Привычная обида сменилась на его лице выражением удивления. Его глаза были открыты и, казалось, почти смотрели на дыру у него во лбу.

Корво вошел следом за ним.

“Что ты думаешь?”

“Я думаю, похоже, что папе римскому пришлось убираться отсюда в спешке. И он не хотел оставлять этих троих позади, чтобы поговорить об этом… Черт, я не знаю, Корво.”

Корво поднес ручную рацию ко рту.

“Поисковые команды”, - сказал он. “Статус”.

“Лидер поиска здесь. У нас есть подземная лаборатория. Вход через бункерную конструкцию. Это важно. У нас есть продукт, который находится в сушилках. Многовесовой. Мы дома. Мы - золото”.

“Что насчет главного подозреваемого?”

“На данный момент отрицательный. В лаборатории подозреваемых нет ”.

“Дерьмо”, - сказал Корво после завершения работы. Он потер краем "Моторолы" шрам на щеке, размышляя о том, что делать дальше.

“Джип", ” сказал Босх. “Мы должны пойти за ним”.

“Если он направляется в EnviroBreed, там его ждет милиция. На данный момент я не могу отпустить людей, чтобы они побегали по ранчо. Это шесть тысяч гребаных акров”.

“Я пойду”.

“Подожди минутку, Босх. Это не твое действие”.

“К черту это, Корво. Я ухожу”.

30

Босх вышел из дома, высматривая в тусклом свете Агилу, и, наконец, увидел его, стоящего рядом с заключенными и милицией. Босх понял, что, вероятно, чувствовал себя здесь больше аутсайдером, чем сам Гарри.

“Я иду за джипом, который мы видели. Я думаю, это был Зоррилло ”.

“Я готов”, - сказал мексиканец.

Прежде чем они успели пошевелиться, подбежал Корво. Но это было не для того, чтобы остановить их.

“Босх, у меня Рамос в вертолете. Это все, чем я могу пожертвовать ”.

Последовавшее за этим молчание было прервано звуком начинающего вращаться винта вертолета с другой стороны гасиенды.

“Вперед!” Корво закричал. “Или он уйдет без тебя”.

Они обежали вокруг здания и рысью вернулись на свои места. Рамос был в кабине вместе с пилотом. Катер резко оторвался от земли, и Босх забыл о ремне безопасности. Он был слишком занят, надевая шлем и приборы ночного видения.

В прицеле еще ничего не было. Джипа нет. Беглеца нет. Они направлялись на юго-запад от населенного пункта ранчо. Наблюдая за проплывающей мимо желтой землей в объективы ночного видения, Гарри понял, что он все еще не сообщил Агиле о кончине своего капитана. Когда мы закончим здесь, решил он.

Через две минуты они наткнулись на джип. Он был припаркован в эвкалиптовой роще и высоком кустарнике. Перекати-поле размером с грузовик взорвалось на нем или было подложено под него в качестве скудной маскировки. Автомобиль находился примерно в пятидесяти ярдах от загонов и сарая. Пилот поставил точки, и "Рысь" начала кружить. Не было никаких признаков водителя, бегуна. Zorrillo. Глядя между передними сиденьями, Босх увидел, как Рамос подал пилоту знак большим пальцем вниз, и аппарат начал снижение. Свет был выключен, и пока глаза Гарри не привыкли, ему казалось, что они падают в глубины черной дыры.

Он, наконец, почувствовал удар о землю, и его мышцы слегка расслабились. Он услышал, как двигатель заглох, и был только стрекочущий звук сворачивающегося свободно вращающегося винта. Через окно Босх мог видеть западную часть сарая. На этом участке не было ни дверей, ни окон, и он подумал, что они могли бы подойти под разумным прикрытием, когда услышал крик Рамоса.

“Что за... держись!”

Последовал сильный удар, вертолет сильно накренился и начал скользить. Босх выглянул в окно и увидел только, что их толкает в сторону. Джип. Кто-то был спрятан в джипе. Посадочные поручни "Рыси" наконец зацепились за что-то в земле, и судно перевернулось. Босх закрыл лицо руками и пригнулся, когда увидел, что все еще вращающийся ротор начал вгрызаться в землю и раскалываться. Затем он почувствовал, как на него обрушился вес Агилы, и услышал крики в кокпите, которые он не мог разобрать.

Вертолет раскачивался в таком положении всего несколько секунд, прежде чем раздался еще один громкий удар, на этот раз спереди. Босх услышал рвущийся металл, бьющееся стекло и выстрелы.

Затем он исчез. Босх почувствовал, как вибрация земли затихает, когда джип умчался прочь.

“Кажется, я его достал!” Рамос кричал. “Ты это видел?”

Все, о чем Босх мог думать, - это об их уязвимости. Следующий удар, вероятно, был бы нанесен сзади, где они не могли видеть, чтобы стрелять. Он попытался дотянуться до своего Смита, но его руки были зажаты под Агилой. Мексиканский детектив, наконец, начал отползать от него, и они оба осторожно присели на корточки в теперь уже боковом отделении. Босх протянул руку и подергал дверь, которая теперь была над ними. Она открылась примерно наполовину, прежде чем зацепилась за что-то, оторванный кусок металла. Они сняли шлемы, и Босх вышел первым. Затем Агила вручил ему пуленепробиваемые жилеты. Босх не знал почему, но взял их. Агила последовал за ним на улицу.

В воздухе витал запах топлива. Они двинулись к разбитой передней части вертолета, где Рамос с пистолетом в одной руке пытался проскользнуть через дыру, где раньше было переднее окно.

“Помоги ему”, - сказал Босх. “Я прикрою”.

Он вытащил пистолет и сделал полный круг, но никого не увидел. Затем он увидел джип, припаркованный там, где он видел его с воздуха, перекати-поле все еще прижималось к нему. Для Босха это не имело смысла. Если не-

“Пилот в ловушке”, - сказал Агила.

Гарри заглянул в кабину. Рамос светил фонариком на пилота, чьи светлые усы были перепачканы кровью. На переносице у него был глубокий порез. Его глаза были широко раскрыты, и Босх увидел, что устройство управления полетом было раздавлено у него на ногах.

“Где радио?” - спрашиваю я. Босх сказал. “Мы должны позвать на помощь здесь”.

Рамос просунул верхнюю часть тела обратно в окно кабины и вернулся с портативной рацией.

“Корво, Корво, поднимайся, у нас тут чрезвычайная ситуация”. Ожидая ответа, Рамос сказал Босху: “Ты веришь в это дерьмо? Этот гребаный монстр появляется из ниоткуда. Я не знал, что за...”

“Что происходит?” По радио снова зазвучал голос Корво.

“У нас тут такая ситуация. Нам здесь нужна медицинская помощь. Инструменты. "Рысь" потерпела крушение. Коркоран зажат внутри. У него есть травмы”.

“- причина крушения?”

“Это не авария, чувак. Чертов бык напал на него на земле. Он разрушен, и мы не можем вытащить Коркорана. Мы находимся в ста ярдах к северо-востоку от центра разведения, амбара.”

“Оставайся там. Помощь уже в пути”.

Рамос прикрепил рацию к поясу, зажал фонарик под мышкой и перезарядил пистолет.

“Давайте каждый возьмет сторону треугольника, измельчитель посередине и понаблюдаем за этой штукой. Я знаю, что попал в цель, но это ничего не показало ”.

“Нет”, - сказал Босх. “Рамос, вы с Агилой принимаете чью-либо сторону и ждете помощи. Я собираюсь очистить сарай. Зоррилло становится...”

“Нет, нет, нет, мы так не поступаем, Босх. Здесь не ты принимаешь решения. Мы ждем здесь, и когда придет помощь ...”

Он остановился на середине предложения и сделал полный оборот. Затем Босх понял, что он тоже это слышал. Или, скорее, почувствовал это. Ритмичная вибрация в земле, становящаяся все сильнее. Было невозможно определить направление. Он наблюдал, как Рамос нарезает круги с фонариком. Он услышал, как Агила сказал: “Эль Темблар”.

“Что?” - спросил я. Рамос кричал. “Что?” - спросил я.

И затем на краю поля зрения появился бык. Огромный черный зверь, он шел на них, не обращая внимания на их количество. Это была его территория, которую он должен был защищать. В тот момент Босху показалось, что бык появился из темноты, призрак смерти, его голова опущена, а зазубренные рога подняты. Он был менее чем в тридцати футах от нас, когда нацелился на конкретную цель. Bosch.

В одной руке он держал Кузнеца. В другом жилете, на котором светоотражающей желтой лентой написано "Полиция". За те секунды, что у него оставались, он понял, что кассета привлекла внимание зверя и выделила его. Он также пришел к выводу, что его пистолет бесполезен. Он не мог убить животное пулями. Он был слишком большим и мощным. Для этого потребовался бы идеальный выстрел по движущейся мишени. Ранение, как это сделал Рамос, не остановило бы его.

Он бросил пистолет и поднял жилет.

Босх услышал крики и стрельбу с правой стороны от себя. Это был Рамос. Но бык остался на нем. Когда он приблизился, он повернул жилет справа от себя, его желтые буквы отразили свет луны. Он отпустил его, когда животное приблизилось. Булл, похожий на черное пятно в темноте, попал в жилет прежде, чем тот покинул его руку. Босх попытался отпрыгнуть с дороги, но одна из массивных лопаток животного задела его, и он упал.

С земли он поднял глаза и увидел, как животное срезало влево, как талантливый спортсмен, и приблизилось к Рамосу. Агент все еще стрелял, и Босх мог видеть отражение луны на гильзах, когда они вылетали из его пистолета. Но пули не остановили атаку зверя. Они даже не замедлили его. Босх услышал, как в выбрасывателе пистолета пересохло, и Рамос нажал на спусковой крючок с пустым патронником. Его последний крик был неразборчив. Бык ударил его низко по ногам, а затем поднял свою грубую и окровавленную шею вверх, подбрасывая его в воздух. Рамос, казалось , падал в замедленном темпе, прежде чем упасть головой вперед и не двигаться.

Бык попытался остановить его атаку, но импульс и повреждения от пуль окончательно лишили его возможности контролировать свой огромный вес. Его голова опустилась, и он перевернулся на спину. Он выпрямился и приготовился к новой атаке. Босх подполз к своему пистолету, поднял его и прицелился. Но передние ноги животного дрогнули, и оно упало. Затем оно медленно повернулось на бок и лежало неподвижно, если не считать неуверенного подъема и опускания его груди. Потом это тоже прекратилось.

Агила и Бош одновременно вышли на замену вместо Рамоса. Они склонились над ним, но не сдвинули его с места. Он лежал на спине, и его глаза были все еще открыты и залеплены грязью. Его голова откинулась под неестественным углом. Его шея, по-видимому, была аккуратно сломана при падении. Вдалеке они могли слышать звук одного из "Хьюи", летящего в их сторону. Босх встал и увидел, как его прожектор обшаривает кустарник в поисках их.

“Я иду в туннель”, - сказал Босх. “Когда они приземлятся, приходите с подкреплением”.

“Нет”, - сказал Агила. “Я иду с тобой”.

Он сказал это таким тоном, который не вызывал никаких споров. Он наклонился, снял рацию с пояса Рамоса и подобрал фонарик. Он отдал рацию Босху.

“Скажи им, что мы оба уходим”.

Босх связался по рации с Корво.

“Где Рамос?” - спрашиваю я.

“Мы только что потеряли Рамоса. Мы с Агилой идем в туннель. Предупредите милицию в EnviroBreed, что мы проходим. Мы не хотим, чтобы нас подстрелили”.

Он выключил радио, прежде чем Корво смог ответить, и бросил его на землю рядом с мертвым агентом УБН. Другой вертолет был уже почти над ними. Они побежали к сараю, держа оружие наготове, и медленно обошли его снаружи, пока не оказались спереди и не увидели, что дверь отсека была открыта. Достаточно широкий, чтобы через него мог пройти человек.

Они прошли сквозь него и присели в темноте. Агила начал водить лучом фонарика по сторонам. Это был похожий на пещеру сарай с прилавками, тянущимися вдоль обеих сторон к задней части. Там были ящики, используемые для перевозки быков на арены, сложенные в кузове вместе с башнями, сделанными из тюков сена. Босх увидел линию верхних ламп, идущую по центру здания. Он огляделся и нашел выключатель рядом с дверью отсека.

Как только внутри стало светло, они двинулись по проходу между рядами прилавков: Босх - направо, а Агила - налево. Все стойла были пусты, быков выпустили на свободу бродить по ранчо. Когда они добрались до задней части, они увидели вход в туннель.

В углу был припаркован погрузчик, удерживающий поддон с тюками сена в четырех футах над землей. В бетонном полу, где стоял поддон, зияла дыра шириной в четыре фута. Зоррильо, или кем бы там ни был беглец, использовал вилочный погрузчик, чтобы поднять поддон, но не было никого, кто опустил бы его обратно, чтобы скрыть его побег.

Босх присел на корточки, подошел к краю ямы и посмотрел вниз. Он увидел лестницу, ведущую примерно на двенадцать футов вниз к освещенному проходу. Он поднял глаза на Агилу.

“Готов?” - спросил я.

Мексиканец кивнул.

Босх пошел первым. Он спустился на несколько ступенек вниз по лестнице, а затем спрыгнул с оставшейся части пути, подняв пистолет и приготовившись стрелять. Но в туннеле, насколько он мог видеть, никого не было. Это даже не было похоже на туннель. Это было больше похоже на коридор. Он был достаточно высок, чтобы в нем можно было стоять, а по потолку тянулся электрический трубопровод, питающий светильники в стальных клетках через каждые двадцать футов. Там был небольшой изгиб влево, и поэтому он не мог видеть, где он заканчивался. Он двинулся в проход, и Агила спрыгнул за ним.

“Хорошо”, - прошептал Босх. “Давайте держаться правее. Если начнется стрельба, я буду низко, а ты высоко ”.

Агила кивнул, и они начали быстро продвигаться по туннелю. Босх, пытаясь сориентироваться, полагал, что они движутся на восток и немного севернее. Они быстро преодолели землю до поворота, а затем крепко прижались к стене, когда перешли ко второму отрезку прохода.

Босх понял, что изгиб в проходе был слишком широким, чтобы они все еще могли находиться на одной линии с EnviroBreed. Он посмотрел на последний отрезок туннеля и увидел, что там чисто. Он мог видеть выходную лестницу примерно в пятидесяти ярдах впереди. И он знал, что они направлялись куда-то еще, кроме окружающей среды. Он пожалел, что оставил рацию рядом с телом Рамоса.

“Черт”, - прошептал Гарри.

“Что?” - спросил я. Агила прошептала в ответ.

“Ничего. Давай.”

Они снова начали двигаться, быстро преодолев первые двадцать пять ярдов, а затем замедлились, чтобы осторожно и тише приблизиться к выходному трапу. Агила переключился на правую стену, и они одновременно наткнулись на проем, оба с поднятыми вверх пистолетами, пот заливал им глаза.

Из отверстия над ними не было света. Босх взял у Агилы фонарик и направил его луч в отверстие. Он мог видеть обнаженные деревянные стропила низкого потолка в комнате наверху. Никто не смотрел на них сверху вниз. В них никто не стрелял. Никто ничего не сделал. Гарри прислушался к любому звуку, но ничего не услышал. Он кивнул Агиле, чтобы тот прикрыл и убрал пистолет в кобуру. Он начал подниматься по лестнице, одной рукой держа фонарик.

Он был напуган. Во Вьетнаме выход из одного из туннелей Чарли всегда означал конец страха. Это было похоже на рождение свыше; ты покидал темноту ради безопасности и рук товарищей. Из черноты в синеву. Но не в этот раз; на этот раз все было наоборот.

Когда он достиг вершины, прежде чем подняться через отверстие, он снова посветил лучом вокруг, но ничего не увидел. Затем, как черепаха, он медленно высунул голову из отверстия. Первое, что он заметил в луче, были опилки повсюду на полу. Он забрался еще дальше, осматривая остальные окрестности. Это было что-то вроде складского помещения. Там были стальные полки, заполненные пильными дисками, коробки с шлифовальными лентами для промышленного оборудования. Там были какие-то ручные инструменты и плотницкие пилы. Одна группа полок была уставлена деревянными дюбелями с разными размерами на разных полках. Босх сразу подумал о колышках, прикрепленных к проволочной сетке, которой были убиты Каппс и Портер.

Теперь он полностью вошел в комнату и подал знак Агиле, что подниматься безопасно. Затем Гарри подошел к двери кладовки.

Его отперли, и он открылся в огромный склад с рядами оборудования и верстаков с одной стороны и готовой продукцией - незаконченной мебелью, столами, стульями, комодами - сложенной с другой. Свет исходил от единственной лампочки, которая свисала с поперечной опорной балки. Это был ночник. Тогда Агила подошел к нему сзади. Босх знал, что они были в Mexitec.

В дальнем конце склада были двойные двери. Один из них был открыт, и они быстро двинулись к нему. Она вела к погрузочной площадке, которая находилась в стороне от переулка, по которому Босх ходил прошлой ночью. На дне парковочного отсека была лужа, и он увидел мокрые следы шин, ведущие в переулок. В поле зрения никого не было. Зоррилло давно ушел.

“Два туннеля”, - сказал Босх, не в силах скрыть уныние в своем голосе.

***

“Два туннеля”, - сказал Корво. “Информатор Рамоса облапошил нас”.

Босх и Агила сидели на стульях из недостроенной сосны, наблюдая, как Корво расхаживает взад-вперед и выглядит дерьмово, как человек, ответственный за операцию, в результате которой погибли два человека, вертолет и главная цель. Прошло почти два часа с тех пор, как они прошли через туннель.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Босх.

“Я имею в виду, что осведомитель должен был знать о втором туннеле. Откуда он знает об одном и не знает о другом? Он нас подставил. Он оставил Зоррильо путь к отступлению. Если бы я знал, кто он такой, я бы обвинил его в соучастии в смерти федерального агента ”.

“Ты не знаешь?”

“Рамос не сообщил мне об этом. У меня не было времени на это ”.

Босху стало немного легче дышать.

“Я, блядь, не могу в это поверить”, - говорил Корво. “Я мог бы с таким же успехом никогда не возвращаться. С меня хватит, чувак. Выполнено… По крайней мере, у тебя есть твой убийца копов, Босх. У меня есть сэндвич с дерьмом”.

“Ты отправил телекс?” - спросил я. Босх сказал сменить тему.

“Уже вышел. Всем станциям, всем правоохранительным органам. Но это не имеет значения. Он давно ушел. Вероятно, он отправится в глубь страны, заляжет на дно на год, а затем начнет все сначала. Прямо там, где он остановился. Вероятно, Мичоакан, может быть, дальше вниз.”

“Может быть, он отправился на север”, - предположил Босх.

“Он ни за что не попытался бы пересечь. Он знает, что если мы доставим его туда, он никогда больше не увидит дневного света. Он отправился на юг, где он в безопасности ”.

На фабрике было несколько других агентов с планшетами для записей, каталогизации и поиска. Они нашли машину, которая выдалбливала ножки стола, чтобы их можно было заполнить контрабандой, повторно закупорить и отправить через границу. Ранее они обнаружили второй туннель, ведущий в сарай, и проследовали по нему до EnviroBreed. На люке не было взрывчатки, и они вошли внутрь. Место было пустым, за исключением двух собак снаружи. Они убили их.

В результате операции была ликвидирована крупная сеть контрабандистов. Агенты отправились в Калексико, чтобы арестовать главу EnviroBreed Эли. На ранчо было произведено четырнадцать арестов. За ним последуют другие. Но всего этого было недостаточно для Корво или кого-либо еще. Не тогда, когда агенты были мертвы, а Зоррилло был в ударе. Корво ошибался, если думал, что Босх удовлетворится тем, что Арпис мертв. Босх тоже хотел заполучить Зоррилло. Он был человеком, который назначил хиты.

Босх встал, чтобы больше не быть свидетелем мучений агента. У него было достаточно своего. Агила, должно быть, чувствовал то же самое. Он тоже встал и начал вяло ходить вокруг машин и мебели. По сути, они ждали одну из милицейских машин, чтобы отвезти их обратно в аэропорт к машине Босха. Управление по борьбе с наркотиками будет здесь еще долго после восхода солнца. Но с Босхом и Агилой было покончено.

Гарри наблюдал, как Агила возвращается в кладовую и приближается ко входу в туннель. Он рассказал ему о Грене, и мексиканец просто кивнул. Он ничего не показал. Теперь Агила опустился на корточки и, казалось, изучал пол, как будто опилки были разбросанными чайными листьями, по которым он мог определить местоположение Зоррильо.

Через несколько мгновений он сказал: “У папы римского новые ботинки”.

Босх подошел, и Агила указал на следы на опилках. Был один, который не был с обуви Агилы или Босха. Это было очень отчетливо видно в пыли, и Гарри узнал удлиненный каблук сапога "бульдог". Внутри него была буква “S”, образованная изогнутой змеей. Края отпечатка были острыми в пыли, четко отпечаталась голова змеи.

Агила был прав. У папы были новые ботинки.

31

Всю дорогу до пограничного перехода Босх размышлял о том, как это было сделано, как все детали теперь, казалось, подходили друг другу и как это могло остаться незамеченным, если бы Агила не заметила след. Он подумал о коробке со змеями в шкафу в квартире в Лос-Фелисе. Такой очевидный ключ, но он его упустил. Он видел только то, что хотел видеть.

Было еще рано, только первый намек на рассветный свет пробивался на восточном горизонте, и на пересечении еще не было большой линии. Никто не мыл лобовые стекла. Никто не продавал барахло. Там вообще никого не было. Босх назвал скучающего на вид агента пограничного патруля, и тот махнул рукой, пропуская его.

Ему нужен был телефон и немного кофеина. Он за две минуты доехал до ратуши Калексико, взял кока-колу в автомате в тесном вестибюле полицейского управления и отнес ее к телефону-автомату на передней стене. Он посмотрел на часы и понял, что она будет дома, вероятно, проснулась и готовится к работе.

Он закурил сигарету и набрал номер, переведя вызов на свою собственную карту PacTel. Пока он ждал, пока он пройдет, он посмотрел через улицу в туман. Он увидел очертания спящих фигур под одеялами, разбросанными по парку. Приземный туман придавал изображениям призрачный, одинокий резонанс.

Тереза взяла трубку после двух гудков. Она говорила так, словно уже проснулась.

“Привет”.

“Гарри? Что это?”

“Прости, что разбудил тебя”.

“Ты этого не сделал. В чем дело?”

“Ты одеваешься, чтобы пойти сегодня на похороны Мура?”

“Да. Что это? Ты позвонил мне за десять минут до шести, чтобы спросить ...

“Это не Мур, который они будут закапывать в землю”.

Последовало долгое молчание, во время которого Босх посмотрел в парк и увидел стоящего там мужчину, завернутого в одеяло на плечах, который смотрел на него в тумане. Гарри отвел взгляд.

“О чем ты говоришь? Гарри, с тобой все в порядке?”

“Я устал, но лучше не бывает. Я говорю о том, что он все еще жив. Мур. Я просто скучал по нему этим утром ”.

“Ты все еще в Мексике?”

“На границе”.

“Это не имеет смысла. То, что ты сказал. По латентным отпечаткам были сделаны совпадения, мы проверили стоматолога, а его собственная жена опознала фотографию татуировки на теле. Его идентификация была подтверждена ”.

“Это все чушь собачья. Он все подстроил ”.

“Почему, Гарри, ты звонишь мне сейчас и говоришь мне это?”

“Я хочу, чтобы ты помогла мне, Тереза. Я не могу пойти к Ирвингу. Только ты. Ты поможешь мне, и ты поможешь себе. Если я прав.”

“Это большое "если”, Гарри".

Босх оглянулся на парк и увидел, что человек в одеяле исчез.

“Просто скажи мне, как это могло быть возможно”, - попросила она. “Убеди меня”.

Босх на мгновение замолчал, как адвокат, собирающийся с духом перед перекрестным допросом. Он знал, что каждое произнесенное им сейчас слово должно было выдержать испытание ее пристальным вниманием, иначе он потеряет ее.

“Помимо отпечатков пальцев и данных зубов, Шихан сказал мне, что они также соответствовали его почерку на записке "Я-узнал-кем-я-был ". Он сказал, что они сравнили это с карточкой смены адреса, которую Мур поместил в свое личное дело несколько месяцев назад после того, как он и его жена разошлись.”

Он глубоко затянулся сигаретой, и она подумала, что он закончил.

“И что? Я не понимаю - что насчет этого?”

“Одной из уступок, которых лига защиты добилась несколько лет назад во время переговоров по контракту, был гарантированный доступ к вашему личному делу. Чтобы копы могли проверить, были ли в их послужном списке недостатки, благодарности, письма с жалобами, что-нибудь в этом роде. Итак, у Мура был доступ к его личному файлу. Несколько месяцев назад он обратился в отдел кадров и попросил об этом, потому что только что переехал и ему нужно было уточнить свой новый адрес.”

Босх подержал его там мгновение, чтобы составить в уме оставшуюся часть.

“Хорошо, хорошо”, - сказала она.

“P-файлы также содержат карточки для печати. У Мура был доступ к распечатке, которую Ирвинг передал вам в день вскрытия. Это была карточка, которую ваш техник использовал для идентификации отпечатков. Ты видишь? Пока у Мура было досье, он мог подменить свою карточку на чью-то другую. Затем вы использовали поддельную карточку, чтобы опознать его тело. Но, понимаете, это было не его тело. Он принадлежал другому человеку ”.

“Кто?” - спросил я.

“Я думаю, это был человек отсюда, по имени Умберто Зоррилло”.

“Это кажется слишком притянутым за уши. Были и другие удостоверения личности. Я помню тот день в номере. Как его там, Шихан, ему позвонил СИД и сказал, что они сравнили отпечатки в номере мотеля с отпечатками Мура. Они использовали другой сет, чем мы. Это двойное слепое подтверждение, Гарри. Тогда у нас есть татуировка. И зубной. Как ты все это объяснишь?”

“Послушай, Тереза, послушай меня. Все это можно объяснить. Все это работает. Зубной? Вы сказали мне, что нашли только один пригодный фрагмент, часть корневого канала. Это означало, что корня не осталось. Это был мертвый зуб, поэтому нельзя было сказать, как долго он отсутствовал, только то, что он соответствовал картам его дантиста. Это прекрасно, но один из команды Мура сказал мне, что однажды видел, как Мура ударили во время драки на бульваре, и он потерял зуб. Это могло быть именно так, я не знаю ”.

“Ладно, что насчет отпечатков в комнате? Объясните это?”

“Полегче. Это были его отпечатки. Донован, парень из SID, сказал мне, что снял отпечатки с компьютера Министерства юстиции. Это были бы настоящие отпечатки Мура. Это означало, что он действительно был в комнате. Это не значит, что это его тело. Обычно для выполнения всей работы по сопоставлению использовался бы один набор образцов - те, что с компьютера Министерства юстиции, но Ирвинг все испортил, перейдя к P-файлу. И в этом прелесть плана Мура. Он знал, что Ирвинг или кто-то в департаменте поступил бы именно так. Он мог на это рассчитывать, потому что знал, что департамент поспешит со вскрытием, идентификацией личности, всем, потому что это был коллега-офицер. Это делалось раньше, и он знал, что они сделают это для него ”.

“Донован никогда не сравнивал наши отпечатки с тем набором, который он снял?”

“Нет, потому что это было не по заведенному порядку. Он мог бы вернуться к этому позже, когда подумает об этом. Но в этом деле все происходило слишком быстро ”.

“Черт”, - сказала она. Он знал, что завоевывает ее. “Что насчет татуировки?”

“Это эмблема баррио. Они могли быть у многих людей. Я думаю, у Зоррилло был один ”.

“Кто он такой?”

“Он вырос здесь вместе с Муром. Они могут быть братьями, я не знаю. В любом случае, Зоррилло стал местным наркобароном. Мур уехал в Лос-Анджелес и стал полицейским. Но каким-то образом Мур работал на него там, наверху. С этого момента история продолжается. Прошлой ночью управление по борьбе с наркотиками совершило налет на ранчо Зоррилло. Он сбежал. Но я не думаю, что это был Зоррилло. Это был Мур”.

“Ты видел его?”

“Мне не нужно было”.

“Его кто-нибудь ищет?”

“Управление по борьбе с НАРКОТИКАМИ ищет. Они концентрируются во внутренней части Мексики. С другой стороны, они ищут Зоррильо. Мур может больше никогда не объявиться ”.

“Все это кажется… Вы хотите сказать, что Мур убил Зоррилло, а затем поменялся с ним местами?”

“Да. Каким-то образом он доставил Зоррилло в Лос-Анджелес, они встречаются в убежище, и Мур усыпляет его - травма на затылке, которую вы обнаружили. Он надевает на тело свои ботинки и одежду. Затем он сносит лицо дробовиком. Он обязательно оставляет несколько своих отпечатков, чтобы Донован клюнул, и кладет записку в задний карман.

“Я думаю, что записка сработала на нескольких уровнях. Сначала это было принято за предсмертную записку. Проверка подлинности почерка помогла дополнить идентификацию. С другой стороны, я думаю, что между Муром и Зоррилло было что-то личное. Возвращается в баррио. ‘Кто ты такой?’ ‘Я узнал, кем я был’. Эта часть - долгая история ”.

Некоторое время они оба молчали, переосмысливая все, что только что сказал Босх. Он знал, что все еще оставалось много незакрытых концов. Много обмана.

“Зачем все эти убийства?” она спросила. “Портер и Хуан Доу, какое отношение они имели ко всему этому?”

Здесь у него было мало ответов.

“Я не знаю. Я думаю, они каким-то образом стояли у нас на пути. Зоррилло приказал убить Джимми Каппса, потому что он был информатором. Я думаю, что Мур был тем, кто рассказал Зоррилло. После этого Хуана Доу - кстати, его зовут Гутьеррес-Льоса - забивают до смерти здесь, внизу, и забирают туда. Я не знаю почему. Затем Мур вытесняет Зоррилло и занимает его место. Почему он должен был сделать Портера, я не знаю. Я думаю, он думал, что Лу может во всем разобраться ”.

“Это так холодно”.

“Да”.

“Как это могло случиться?” спросила она тогда, больше для себя, чем для Босха. “Они собираются похоронить его, этого наркоторговца… полные почести, мэр и шеф там. Средства массовой информации.”

“И ты узнаешь правду”.

Она долго думала об этом, прежде чем задать следующий вопрос.

“Почему он это сделал?”

“Я не знаю. Мы говорим о разных жизнях. Полицейский и наркоторговец. Но, должно быть, что-то все еще было между ними, эта связь - что бы это ни было - из баррио. И каким-то образом однажды полицейский переходит границу, начинает следить за дилером на улицах Лос-Анджелеса, Который знает, что заставило его это сделать. Может быть, деньги, может быть, просто что-то, что он потерял давным-давно, когда был ребенком ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я не знаю. Я все еще думаю.”

“Если они были так близко, почему он убил его?”

“Я думаю, нам придется спросить его. Если мы когда-нибудь найдем его. Может быть, он ... может быть, как ты и сказал, это было просто для того, чтобы занять место Зоррилло. Все эти деньги. Или, может быть, это было чувство вины. Он зашел слишком далеко, и ему нужен был способ покончить с этим… Мур был - или есть - зациклен на прошлом. Это сказала его жена. Может быть, он пытался что-то вернуть, вернуться. Я пока не знаю ”.

На линии снова повисла тишина. Босх в последний раз затянулся сигаретой.

“План кажется почти идеальным”, - сказал он. “Он оставляет тело при обстоятельствах, которые, как он знал, заставят департамент не захотеть его искать”.

“Но ты сделал это, Гарри”.

“Да”.

И вот я здесь, подумал он. Он знал, что должен был сделать сейчас. Он должен был закончить это. Теперь он мог видеть призрачные фигуры нескольких человек в парке. Они просыпались для очередного дня отчаяния.

“Зачем ты позвонил мне, Гарри? Что ты хочешь, чтобы я сделал?”

“Я позвонил, потому что должен кому-то доверять. Я мог думать только о тебе, Тереза ”.

“Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал?”

“У вас есть доступ к распечаткам Министерства юстиции в вашем офисе, верно?”

“Именно так мы делаем большинство наших удостоверений личности. Вот как мы будем готовить их все после этого. Теперь я держу Ирвинга за яйца”.

“У вас все еще сохранилась карточка с отпечатками пальцев, которую он принес для вскрытия?”

“Хм, я не знаю. Но я уверен, что техники сделали его копию, чтобы оставить при теле. Ты хочешь, чтобы я провел перекрестную проверку?”

“Да, сделай крестик, и ты увидишь, что они не совпадают”.

“Ты так уверен”.

“Да. Я уверен, но ты мог бы также подтвердить это ”.

“Тогда что?”

“Тогда, я думаю, увидимся на похоронах. Мне нужно сделать еще одну остановку, а потом я отправляюсь наверх ”.

“Какая остановка?”

“Я хочу осмотреть замок. Это часть длинной истории. Я расскажу тебе позже”.

“Ты не хочешь попытаться остановить похороны?”

Гарри подумал несколько мгновений, прежде чем ответить. Он подумал о Сильвии Мур и о тайне, которую она все еще хранила для него. Затем он подумал об идее наркобарона, прощающегося с полицейским.

“Нет, я не хочу это останавливать. А ты?”

“Ни за что”.

Он знал, что ее причины сильно отличались от его. Но его это не волновало. Тереза была на пути к тому, чтобы получить назначение на должность постоянного главного судмедэксперта. Если Ирвинг встанет у нее на пути сейчас, он в конечном итоге будет выглядеть как один из клиентов в кабинете аутопсии. В таком случае, больше власти ей, подумал он.

“Увидимся через некоторое время”, - сказал он.

“Будь осторожен, Гарри”.

Босх повесил трубку и закурил еще одну сигарету. Утреннее солнце уже взошло и начало прогонять наземный туман над парком. Люди двигались вон там. Ему показалось, что он услышал женский смех. Но в тот момент он чувствовал себя очень одиноким в мире.

32

Босх подъехал на своей машине к главным воротам в конце тропы Койота и увидел, что кольцевая подъездная дорожка перед Кастильо-де-лос-Охос по-прежнему пуста. Но толстая цепь, которой накануне были скреплены две половинки железных ворот, болталась свободно, и замок был открыт. Мур был здесь.

Гарри оставил свою машину там, заблокировав выезд, и проскользнул через ворота пешком. Он побежал по коричневой лужайке пригнувшейся, неуверенной рысцой, помня, что окна башни смотрят на него сверху вниз, как темные обвиняющие глаза великана. Он прижался к оштукатуренной поверхности стены рядом с входной дверью. Он тяжело дышал и обливался потом, хотя утренний воздух все еще был довольно прохладным.

Ручка была заперта. Он долго стоял там неподвижно, прислушиваясь к чему-то, но ничего не слышал. Наконец, он нырнул под линию окон, выходящих на первый этаж, и двинулся вокруг дома в сторону гаража с четырьмя отсеками. Здесь была еще одна дверь, и она тоже была заперта.

Босх узнал заднюю часть дома по фотографиям, которые были в сумке Мура. Он увидел раздвижные двери, идущие вдоль террасы у бассейна. Одна дверь была открыта, и ветер трепал белую занавеску. Он колыхнулся, как рука, манящая его войти.

Открытая дверь вела в большую гостиную. Он был полон призраков - мебель, покрытая заплесневелыми белыми простынями. Больше ничего. Он двинулся влево, бесшумно пройдя через кухню и открыв дверь в гараж. Там была одна машина, которая была покрыта большим количеством брезентов, и бледно-зеленый фургон. Сбоку было написано "Мекситек". Босх дотронулся до капота фургона и обнаружил, что он все еще теплый. Через лобовое стекло он увидел обрез, лежащий поперек пассажирского сиденья. Он открыл незапертую дверь и достал оружие. Так тихо, как только мог, он взломал его и увидел, что оба ствола были заряжены патронами двойного калибра. Он закрыл оружие, убрал свое в кобуру и носил его с собой.

Он снял простыню с передней части другой машины и узнал в ней "Тандерберд", который он видел на фотографии отца и сына в сумке Мура. Глядя на машину, Босх задавался вопросом, как далеко в прошлое нужно зайти, чтобы проследить причины выбора человека в жизни. Он не знал ответа о Муре. Он не знал ответа о себе.

Он вернулся в гостиную, остановился и прислушался. Там ничего не было. Дом казался тихим, пустым, и в нем пахло пылью, как будто время тянулось медленно и мучительно в ожидании того, что что-то или кто-то не придет. Все комнаты были полны призраков. Он обдумывал форму кожуха для вентилятора, когда услышал шум. Сверху, как звук обуви, падающей на деревянный пол.

Он двинулся вперед и у входа увидел широкую каменную лестницу. Босх поднялся по ступенькам. Шум сверху не повторился.

На втором этаже он прошел по устланному ковром коридору, заглянул через двери в четыре спальни и две ванные комнаты, но обнаружил, что все комнаты пусты.

Он вернулся к лестнице и поднялся в башню. Единственная дверь на верхней площадке была открыта, и Гарри не слышал ни звука. Он присел и медленно двинулся к отверстию, указывая путь обрезом, как жезлом для гадания на воде.

Мур был там. Стоит спиной к двери и смотрит на себя в зеркало. Зеркало находилось на задней стороне дверцы шкафа, которая была слегка приоткрыта, стекло было повернуто так, чтобы на него не попадало отражение Гарри. Он несколько мгновений невидимо наблюдал за Муром, затем огляделся. В центре комнаты стояла кровать с открытым чемоданом на ней. Рядом с ним лежала спортивная сумка, застегнутая на молнию и, похоже, уже упакованная. Мур все еще не двигался. Он пристально смотрел на отражение своего лица. Теперь у него была густая борода , а глаза были карими. На нем были выцветшие синие джинсы, новые ботинки из змеиной кожи, черная футболка, черная кожаная куртка и перчатки в тон. Он был крутым парнем с Мелроуз-авеню. Издалека он мог легко сойти за папу мексиканского.

Босх увидел деревянные рукоятки и хромированную рукоятку автоматического пистолета, заткнутого за пояс Мура.

“Ты собираешься что-то сказать, Гарри? Или просто смотреть.”

Не двигая руками или головой, Мур перенес свой вес влево, и затем они с Босхом уставились друг на друга в зеркало.

“Купил новую пару ботинок перед тем, как уложить Зоррилло, не так ли?”

Теперь Мур полностью повернулся к нему лицом. Но он ничего не сказал.

“Держи руки впереди, вот так”, - сказал Босх.

“Как скажешь, Гарри. Знаешь, я вроде как подумал, что если кто-нибудь придет, то ты будешь тем самым ”.

“Ты хотел, чтобы кто-нибудь пришел, не так ли?”

“Несколько дней я так и делал. В некоторые дни я этого не делал ”.

Босх вошел в комнату, а затем сделал шаг вбок, так что оказался прямо перед Муром.

“Новые контакты, борода. Ты похож на папу римского - издалека. Но как тебе удалось убедить его лейтенантов, егогвардию. Они просто собирались отойти в сторону и позволить тебе въехать и занять его место?”

“Деньги убедили их. Они, вероятно, позволили бы тебе переехать туда, если бы у тебя был хлеб, Гарри. Видишь, все можно обсудить, когда ты держишь свои руки на завязках кошелька. И я это сделал”.

Мур слегка кивнул в сторону спортивной сумки на кровати.

“А как насчет тебя? У меня есть деньги. Не так уж много. Там около ста десяти тысяч.”

“Я думал, ты сбежишь с состоянием”.

“О, так и есть. Я есть. То, что в пакете, - это как раз то, что у меня есть под рукой. Ты меня немного зацепил. Но я могу достать тебе больше. Он в банках”.

“Полагаю, ты отрабатывал фирменный стиль Зоррильо так же, как и его внешность”.

Мур не ответил.

“Кем он был?”

“Кто?” - спросил я.

“Ты знаешь, кто”.

“Сводный брат. Разные отцы”.

“Это место. Это то, ради чего все это было, не так ли? Это замок, в котором ты жил до того, как тебя отослали.”

“Что-то вроде этого. Решила купить его после того, как он ушел. Но у меня все разваливается на части. В наши дни так трудно заботиться о том, что ты любишь. Все - это тяжелая работа”.

Босх попытался изучить его. Он выглядел уставшим от всего этого.

“Что случилось там, на ранчо?” - Спросил Босх.

“Ты имеешь в виду три тела? Да, что ж, думаю, можно сказать, что правосудие свершилось. Грена была пиявкой, которая годами сосала Зоррильо. Можно сказать, что Арпис отделила его”.

“Тогда кто отделил Арпис и Дэнс?”

“Я сделал это, Гарри”.

Он сказал это без колебаний, и от этих слов Босх застыл. Мур был полицейским. Он знал, что никогда не следует признаваться. Вы не разговаривали, пока на вашей стороне не был адвокат, пока не была заключена сделка о признании вины и сделка, которая была подписана.

Гарри поправил вспотевшие руки на обрезе. Он сделал шаг вперед и прислушался к любому другому звуку в доме. Наступила тишина, пока Мур не заговорил снова.

“Я не собираюсь возвращаться, Гарри. Я думаю, ты это знаешь ”.

Он сказал это как ни в чем не бывало, как будто это было само собой разумеющимся, чем-то, что было решено давным-давно.

“Как ты доставил Зоррилло в Лос-Анджелес, а затем в тот номер мотеля?" Откуда у тебя его отпечатки для личного дела?”

“Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, Гарри? Что потом?”

Мур мельком взглянул на спортивную сумку.

“Тогда ничего. Мы возвращаемся в Лос-Анджелес. Вас не предупредили - ничего из того, что вы можете сказать сейчас, не может быть использовано против вас. Здесь только ты и я ”.

“Отпечатки были легкими. Я делал ему удостоверения личности. У него их было три или четыре, так что он мог приходить, когда ему заблагорассудится. Однажды он сказал мне, что хочет паспорт и полный кошелек. Я сказал ему, что мне нужны отпечатки. Забрал их сам”.

“А мотель?” - спросил я.

“Как я уже сказал, он все время переходил на другую сторону. Он прошел бы через туннель, а УБН было бы там, сидя на ранчо, думая, что он все еще внутри. Ему нравилось приходить посмотреть на "Лейкерс", сидеть на корте рядом с той светловолосой актрисой, которая любит сниматься по телевизору. В общем, он был там, и я сказал ему, что хочу встретиться. Он пришел.”

“И ты уложил его и занял его место… А как насчет старика, чернорабочего? Что он сделал?”

“Он просто оказался не в том месте. Зоррилло сказал мне, что он был там, когда поднимался сквозь пол во время последнего путешествия. Он не должен был находиться в той комнате. Но, я думаю, он не мог прочитать знаки. Зоррилло сказал, что не может рисковать, что расскажет кому-нибудь о туннеле.”

“Почему ты бросил его в переулке? Почему ты просто не похоронил его на дереве Джошуа. Туда, где его никогда не найдут.”

“Пустыня была бы хороша, но я не бросал его, Босх. Разве ты не видишь? Они контролировали меня. Они привезли его сюда и бросили там. Арпис так и сделала. Той ночью мне звонит Зоррилло и говорит встретиться с ним в "Яйце и я". Он говорит, припаркуйся в аллее. Я сделал это, и там было тело. Я не собирался двигать эту чертову штуковину. Я вызвал его. Видишь ли, для него это был еще один способ удержать меня. И я пошел вместе с ним. Портер взялся за это дело, и я заключил с ним сделку, чтобы не торопиться ”.

Босх ничего не сказал. Он пытался представить последовательность, которую только что описал Мур.

“Это становится скучным, чувак. Ты собираешься надеть на меня наручники, арестовать меня, быть героем?”

“Почему ты не мог отпустить это?” - Спросил Босх.

“Что?” - спросил я.

“Это место. Твой отец. Все это. Ты должен был отпустить прошлое ”.

“У меня отняли мою жизнь, чувак. Он сразу же выгнал нас. Моя мать- Как ты можешь отпустить такое прошлое? Пошел ты, Босх. Ты не знаешь.”

Босх ничего не сказал. Но он знал, что позволяет этому продолжаться слишком долго. Мур взял ситуацию под свой контроль.

“Когда я услышал, что он мертв, это что-то сделало”, - сказал Мур. “Я не знаю. Я решил, что хочу это место, и я поехал повидаться со своим братом. Это была моя ошибка. Все началось с малого, но никогда не заканчивалось. Вскоре я уже заправлял там шоу для него. Я должен был выбраться из-под него. Был только один способ.”

“Это был неправильный путь”.

“Не беспокойся, Босх. Я знаю эту песню”.

Босх был уверен, что Мур рассказал историю так, как сам в нее верил. Но Босху было ясно, что он полностью принял дьявола. Он узнал, кем он был.

“Почему я?” - Спросил Босх.

“Почему ты что?”

“Почему ты оставил файл для меня? Если бы ты этого не сделал, меня бы здесь не было. Ты был бы вне подозрений”.

“Босх, ты был моим прикрытием. Ты не видишь? Мне нужно было что-нибудь на случай, если игра с самоубийством не сработает. Я подумал, что ты достанешь тот файл и возьмешь его оттуда. Я знал, что стоит лишь немного сбить тебя с толку, и ты забьешь тревогу. Убийство. Дело в том, что я никогда не думал, что ты зайдешь так далеко. Я думал, Ирвинг и остальные раздавят тебя, потому что они не захотят знать, что все это значит. Они бы просто хотели, чтобы все это умерло вместе со мной ”.

“И портер”.

“Да, ну, Портер был слабаком. В любом случае, ему, вероятно, сейчас лучше ”.

“А я? Было бы мне лучше, если бы Арпис ранил меня пулей в гостиничном номере?”

“Босх, ты подобрался слишком близко. Пришлось принять удар на себя”.

Гарри больше нечего было сказать или спросить. Мур, казалось, почувствовал, что они подошли к финальной точке. Он попытался еще раз.

“Босх, в этой сумке у меня номера счетов. Они твои”.

“Не интересуюсь, Мур. Мы возвращаемся”.

Мур рассмеялся над этим предположением.

“Ты действительно думаешь, что кому-то там, наверху, не наплевать на все это?”

Босх ничего не сказал.

“В департаменте?” Сказал Мур. “Им, блядь, наплевать. Они не хотят знать о чем-то подобном. Плохо для бизнеса, чувак. Но, видишь ли, ты-ты не из департамента, Босх. Ты в нем, но не часть его. Понимаешь, о чем я говорю? Вот в чем проблема. Там - ты забираешь меня обратно, чувак, и они будут смотреть на тебя как на такого же плохого, как и я. Потому что ты будешь тащить за собой этот фургон, полный дерьма.

“Я думаю, ты единственный, кого это волнует, Босх. Я действительно так думаю. Так что просто бери деньги и уходи”.

“Что насчет твоей жены? Ты думаешь, ей не все равно?”

Это остановило его, по крайней мере, на несколько мгновений.

“Сильвия”, - сказал он. “Я не знаю. Я потерял ее давным-давно. Я не знаю, волнует ли ее это или нет. Мне самому больше все равно ”.

Босх наблюдал за ним, пытаясь докопаться до истины.

“Вода под мостом”, - сказал Мур. “Так что бери деньги. Я смогу рассказать тебе больше позже ”.

“Я не могу взять деньги. Я думаю, ты это знаешь ”.

“Да, думаю, я это знаю. Но я думаю, ты знаешь, что я тоже не могу вернуться с тобой. И что это нам дает?”

Босх перенес свой вес на левый бок, уперев приклад дробовика в бедро. Последовал долгий момент молчания, в течение которого он думал о себе и своих собственных мотивах. Почему он не сказал Муру вытащить пистолет из штанов и бросить его?

Плавным, быстрым движением Мур протянул правую руку поперек своего тела и вытащил пистолет из-за пояса. Он уже навел ствол на Босха, когда палец Гарри сомкнулся на спусковом крючке дробовика. Выстрел из двустволки был оглушительным в комнате. Мур принял на себя основную тяжесть удара в лицо. Сквозь дым Босх увидел, как его тело дернулось назад, в воздух. Его руки взлетели к потолку, и он приземлился на кровать. Его пистолет выстрелил, но это был случайный выстрел, разбивший одно из стекол арочного окна. Пистолет упал на пол.

Куски почерневшей ваты от снарядов полетели вниз и приземлились в крови безликого человека. В воздухе стоял тяжелый запах сгоревшего пороха, и Босх почувствовал на лице легкий туман, который, как он также понял по запаху, был кровью.

Он стоял неподвижно больше минуты, затем оглянулся и увидел себя в зеркале. Он быстро отвел взгляд.

Он подошел к кровати и расстегнул спортивную сумку. Внутри него было множество стопок денег, в основном в стодолларовых купюрах. Там также были бумажник и паспорт. Он открыл их и обнаружил, что они идентифицировали Мура как Генри Мейза, сорока лет, из Пасадены. В паспорте были две разрозненные фотографии.

Первым был полароидный снимок, который, как он догадался, достали из белого пакета. Это была фотография Мура и его жены, которым было чуть за двадцать. Они сидели на диване, возможно, на вечеринке. Сильвия не смотрела в камеру. Она смотрела на него. И Босх знал, почему он выбрал именно это фото для съемки. Любящий взгляд на ее лице был прекрасен. Вторая фотография была старой черно-белой с потускневшими краями, что указывало на то, что она была взята из рамки. В нем Кэл Мур и Умберто Зоррильо были показаны мальчишками. Они в шутку боролись, оба без рубашек и смеялись. Их кожа была бронзовой, испорченной только татуировками. У каждого мальчика на руке была татуировка святых и грешников.

Он бросил бумажник и паспорт обратно в спортивную сумку, но две фотографии положил в карман пальто. Он подошел к окну с разбитым стеклом и выглянул на Тропу Койота и низменности, ведущие к границе. Полицейские машины не приближались. Никакого пограничного патруля. Никто даже не вызвал скорую помощь. Толстые стены замка удерживали звук умирающего человека внутри.

Солнце стояло высоко в небе, и он чувствовал его тепло через треугольное отверстие в разбитом стекле.

33

Босх не чувствовал себя снова целым, пока не добрался до задымленных окраин Лос-Анджелеса. Он снова погрузился в мерзость, но он знал, что именно здесь он исцелится. Он обогнул центр города по автостраде и направился вверх через перевал Кауэнга. В полдень движение было небольшим. Взглянув на холмы, он увидел обугленную дорожку костра рождественской ночи. Но он даже находил в этом некоторое утешение. Он знал, что жар костра расколол бы семена полевых цветов, и к весне склон холма превратился бы в буйство красок. За ним последует заросли чапараля, и вскоре на земле вообще не останется шрамов.

Это было после часа. Он собирался опоздать на заупокойную мессу Мура в миссии Сан-Фернандо. Итак, он поехал через долину к кладбищу. Похороны Калексико Мура, убитого при исполнении служебных обязанностей, должны были состояться в Долине Вечности в Чатсуорте, под председательством начальника полиции, мэра и представителей СМИ. Босх улыбался, ведя машину. Мы собрались здесь, чтобы почтить память и похоронить наркоторговца.

Он добрался туда раньше кортежа, но ЖУРНАЛИСТЫ уже расположились на обрыве у въездной дороги. Мужчины в черных костюмах, белых рубашках и черных галстуках, с траурными повязками на левой руке, были на кладбищенской аллее и просигналили ему, указывая на парковку. Он сидел в машине, используя зеркало заднего вида, чтобы надеть галстук. Он был небрит и выглядел помятым, но ему было все равно.

Участок находился рядом с дубовой рощей. Одна из нарукавных повязок указывала путь. Гарри шел по лужайке, обходя участки, ветер развевал его волосы во все стороны. Он занял позицию на приличном расстоянии от зеленого траурного балдахина и сопровождающей его грядки с цветами и прислонился к одному из деревьев. Он курил сигарету, наблюдая, как начинают прибывать машины. Несколько человек опередили процессию. Но затем он услышал приближающийся звук вертолетов - полицейского воздушного подразделения, которое пролетело над катафалком, и вертолетов СМИ, которые начали кружить над кладбищем, как мухи. Затем первые мотоциклы проехали через ворота кладбища, и Босх наблюдал, как телевизионные камеры на утесе проследили за длинной вереницей въезжающих. Должно быть, прошло двести циклов, прикинул Босх. Лучший день, чтобы проехать на красный свет, нарушить скоростной режим или совершить незаконный разворот в городе, был в день похорон полицейского. Никто не остался присматривать за магазином.

Катафалк и сопровождающий лимузин следовали за циклами. Затем появились остальные машины, и довольно скоро люди парковались повсюду и шли через кладбище со всех сторон к участку. Босх наблюдал, как одна из нарукавных повязок помогает Сильвии Мур выйти из лимузина. Она ехала одна. Хотя он был примерно в пятидесяти ярдах от нее, Гарри мог сказать, что она выглядела прелестно. На ней было простое черное платье, и сильный порыв ветра налетел на него, прижимая материал к ней и обнажая ее фигуру. Она должна была закреплять черную заколку в своих волосах. На ней были черные перчатки и черные солнцезащитные очки. Красная помада. Он не мог отвести от нее глаз.

Повязка привела ее к ряду складных стульев под навесом и рядом с ямой, искусно вырытой в земле. По пути она слегка повернула голову, и Босху показалось, что она смотрит на него, но он не был уверен, потому что очки скрывали ее глаза, а на лице ничего не было заметно. После того, как ее усадили, носильщики, состоявшие из Рикарда, остальных сотрудников отдела Мура по борьбе с наркотиками и еще нескольких человек, которых Босх не знал, принесли серовато-серебристый стальной гроб.

“Итак, ты вернулся”, - произнес голос сзади.

Босх обернулся и увидел Терезу Корасон, подходившую к нему сзади.

“Да, только что вошел”.

“Тебе не мешало бы побриться”.

“И несколько других вещей. Как дела, Тереза?”

“Лучше не бывает”.

“Приятно слышать. Что произошло этим утром после нашего разговора?”

“Примерно то, чего ты ожидал. Мы достали отпечатки пальцев Мура из Министерства юстиции и сравнили их с тем, что дал нам Ирвинг. Нет соответствия. Два разных человека. Это не Мур из ”Серебряной пули", вон там."

Босх кивнул. Конечно, сейчас ему не нужно было ее подтверждение. У него был свой собственный. Он подумал о безликом теле Мура, лежащем на кровати.

“Что ты собираешься с ним делать?” он спросил.

“Я уже сделал это”.

“Что?” - спросил я.

“У меня была небольшая дискуссия с помощником шефа Ирвингом перед заупокойной мессой. Хотел бы ты видеть его лицо ”.

“Но он не остановил похороны”.

“Я думаю, он играет на процентах. Скорее всего, Мур, если он знает, что для него хорошо, больше никогда не появится. Поэтому он надеется, что все, чего ему это будет стоить, - это рекомендации в офисе судмедэксперта. Он вызвался это сделать. Мне даже не пришлось объяснять ему его позицию ”.

“Я надеюсь, тебе нравится эта работа, Тереза. Теперь ты во чреве зверя”.

“Я так и сделаю, Гарри. И спасибо, что позвонила мне этим утром ”.

“Он знает, как ты до всего этого додумался?" Ты сказал ему, что я звонил?”

“Нет. Но я не уверен, что должен был ”.

Она была права. Ирвинг должен был знать, что Босх каким-то образом был в центре этого. Он посмотрел мимо Терезы, чтобы снова посмотреть на Сильвию. Она сидела тихо. Стулья по обе стороны от нее пусты. Никто не собирался приближаться к ней.

“Я иду к группе”, - сказала Тереза. “Я сказал Дику Эбарту, что встречусь с ним здесь. Он хочет назначить дату, когда комиссия проголосует в полном составе ”.

Босх кивнул. Эбарт был окружным комиссаром, проработавшим двадцать пять лет и приближавшимся к семидесятилетнему возрасту. Он был ее неофициальным спонсором в этой работе.

“Гарри, я все еще хочу, чтобы все оставалось только на профессиональной основе. Я ценю то, что ты сделал для меня сегодня. Но я хочу держать все на расстоянии, по крайней мере, некоторое время ”.

Он кивнул и смотрел, как она идет к собранию, ее ноги на высоких каблуках нетвердо ступали по кладбищенскому газону. На мгновение Босх представил ее в плотском совокуплении с пожилым комиссаром, чьи фотографии в газете были наиболее заметны из-за его обвисшей шеи из гофрированной бумаги. Он был возмущен этим образом и самим собой за то, что вообразил это. Он выбросил это из головы и наблюдал, как Тереза смешивается с толпой, пожимает руки и становится политиком, которым ей теперь предстояло быть. Он почувствовал грусть по ней.

До начала службы оставалось несколько минут, а люди все еще прибывали. В толпе он поднял блестящую голову помощника шефа Ирвина Ирвинга. Он был в полной форме, держа шляпу под мышкой. Он стоял с начальником полиции и одним из подставных лиц мэра. Мэр, по-видимому, как обычно, опоздал. Затем Ирвинг увидел Босха, вырвался и направился к нему. Казалось, он наслаждался видом гор, пока шел. Он не смотрел на Босха, пока не оказался рядом с ним под дубом.

“Детектив”.

“Вождь”.

“Когда ты поступил?”

“Только что”.

“Не мешало бы побриться”.

“Да, я знаю”.

“Так что же нам делать? Что нам делать?”

То, как он произнес это, было почти задумчивым, и Босх не знал, хочет Ирвинг от него ответа или нет.

“Вы знаете, детектив, вчера, когда вы не пришли в мой офис, как было приказано, я возбудил против вас дело в размере одной и восьмидесяти одной сотых”.

“Я так и думал, что ты согласишься, шеф. Я отстранен от работы?”

“На данный момент никаких действий не предпринято. Я справедливый человек. Я хотел сначала поговорить с тобой. Вы говорили с исполняющим обязанности главного судмедэксперта этим утром?”

Босх не собирался ему лгать. Он думал, что на этот раз у него на руках все старшие карты.

“Да. Я хотел, чтобы она сравнила несколько отпечатков пальцев ”.

“Что случилось там, в Мексике, что заставило тебя захотеть это сделать?”

“Ничего такого, о чем я хотел бы поговорить, шеф. Я уверен, что все это будет в новостях ”.

“Я не говорю о том злополучном рейде, предпринятом DEA. Я говорю о Муре. Босх, мне нужно знать, нужно ли мне идти туда и остановить эти похороны ”.

Босх увидел, как высоко на бритом черепе Ирвинга вздулась голубая вена. Он пульсировал, а затем умер.

“Тут я ничем не могу вам помочь, шеф. Это не мне решать. У нас компания”.

Ирвинг обернулся, чтобы посмотреть назад на собрание. Лейтенант Харви Паундс, также в парадной форме, направлялся к ним, вероятно, желая выяснить, сколько дел он может закрыть из-за расследования Босха. Но Ирвинг поднял руку, как дорожный полицейский, и Паундс резко остановился, повернулся и пошел прочь.

“Суть, которую я пытаюсь донести до вас, детектив Босх, заключается в том, что, похоже, мы собираемся похоронить мексиканского наркобарона и воздать ему хвалу, в то время как коррумпированный офицер полиции разгуливает на свободе. Ты хоть представляешь, что смущает - Черт возьми! Я не могу поверить, что только что произнес эти слова вслух. Не могу поверить, что я сказал тебе эти слова ”.

“Не очень-то доверяете мне, не так ли, шеф?”

“В подобных вопросах я никому не доверяю”.

“Ну, не беспокойся об этом”.

“Я не беспокоюсь о том, кому я могу, а кому нет доверять”.

“Я имею в виду о том, как хоронят наркобарона, пока коррумпированный полицейский разгуливает на свободе. Не беспокойся об этом ”.

Ирвинг изучал его, его глаза сузились, как будто он мог заглянуть собственными глазами Босха, в его мысли.

“Ты издеваешься надо мной? Не волнуйся об этом? Это потенциальное затруднение для этого города и этого департамента невообразимых масштабов. Это могло бы...”

“Послушай, чувак, я говорю тебе забыть об этом. Понимаешь? Я пытаюсь помочь тебе здесь ”.

Ирвинг снова изучал его долгое мгновение. Он перенес свой вес на другую ногу. Вена на его голове запульсировала новой жизнью. Босх знал, что ему не понравится, что кто-то вроде Гарри Босха хранит такой секрет. С Терезой Корасон он мог иметь дело, потому что они оба играли на одном поле. Но Босх был другим. Гарри скорее наслаждался моментом, хотя долгое молчание надоедало.

“Я связался с Управлением по борьбе с наркотиками по поводу того фиаско там, внизу. Они сказали, что этот человек, которого они считают Зоррилло, сбежал. Они не знают, где он ”.

Это была половинчатая попытка заставить Босха открыться. Это не сработало.

“Они никогда не узнают”.

Ирвинг ничего не сказал на это, но Босх знал, что лучше не прерывать его молчание. Он над чем-то работал. Гарри позволил ему работать, наблюдая, как массивные челюстные мышцы помощника шефа напряглись в твердые подушечки.

“Босх, я хочу знать прямо сейчас, есть ли в этом проблема. Даже потенциальная проблема. Потому что в течение следующих трех минут я должен знать, идти ли мне туда перед шефом, мэром и всеми этими камерами и положить этому конец ”.

“Что сейчас делает Управление по борьбе с наркотиками?”

“Что они могут сделать? Они наблюдают за аэропортами, связываются с местными властями. Публикую его фотографию и описание. Они мало что могут сделать. Он ушел. По крайней мере, так они говорят. Я хочу знать, собирается ли он уйти и дальше ”.

Босх кивнул и сказал: “Они никогда не найдут человека, которого ищут, шеф”.

“Убеди меня, Босх”.

“Не могу этого сделать”.

“А почему бы и нет?”

“Доверие развивается двумя путями. Как и недостаток доверия”.

Ирвинг, казалось, обдумал это, и Босху показалось, что он заметил почти незаметный кивок.

Босх сказал: “Человек, которого они ищут, которого они считают Зоррильо, скрылся, и он не вернется. Это все, что тебе нужно знать ”.

Босх подумал о теле на кровати в Кастильо-де-лос-Охос. Лица уже не было. Еще две недели, и плоть сойдет. Никаких отпечатков пальцев. Никакой идентификации, кроме поддельных учетных данных в кошельке. Татуировка какое-то время оставалась бы нетронутой. Но у многих была такая татуировка, включая беглеца Зоррилло.

Деньги он тоже оставил там. Дополнительная мера предосторожности, возможно, достаточная, чтобы убедить первого нашедшего не утруждать себя вызовом властей. Просто бери деньги и беги.

Используя носовой платок, он стер с дробовика свои отпечатки и оставил его. Он запер дом, просунул цепь сквозь черные прутья ворот и закрыл засов на замке, тщательно вытирая каждую поверхность. Затем он отправился домой в Лос-Анджелес.

“Управление по борьбе с наркотиками, они уже все хорошенько обдумали?” он спросил Ирвинга.

“Они работают над этим”, - сказал Ирвинг. “Мне сказали, что сеть контрабандистов была закрыта. Они установили, что наркотик под названием "черный лед" производился на ранчо, доставлялся по туннелям на два близлежащих предприятия, а затем переправлялся через границу. Груз сделает крюк, вероятно, в Калексико, где его уберут, а фургон доставки отправится дальше. Оба предприятия были арестованы. Один из них, государственный подрядчик по поставке стерильных лекарств, вероятно, окажется в неловком положении ”.

“Выращивание в окружающей среде”.

“Да. К завтрашнему дню они закончат сравнение коносаментов, предъявляемых водителями на границе, и записей о получении груза в центре ликвидации здесь, в Лос-Анджелесе. Мне сказали, что эти документы были изменены или подделаны. Другими словами, через границу прошло больше запечатанных коробок, чем было получено в центре ”.

“Помощь изнутри”.

“Скорее всего. Инспектор Министерства сельского хозяйства США на месте был либо тупым, либо коррумпированным. Я не знаю, что хуже ”.

Ирвинг смахнул какую-то воображаемую нечистоту с плеча своей формы. Это не могли быть волосы или перхоть, поскольку у него не было ни того, ни другого. Он отвернулся от Босха, чтобы посмотреть на гроб и плотную группу офицеров вокруг него. Церемония должна была вот-вот начаться. Он расправил плечи и, не оборачиваясь, сказал: “Я не знаю, что и думать, Босх. Я не знаю, есть я у тебя или нет ”.

Босх не ответил. Вот об этом Ирвингу стоило бы побеспокоиться.

“Просто помни”, - сказал Ирвинг. “Вам есть что терять, как и департаменту. Еще. Департамент всегда может вернуться, всегда восстановиться. Это может занять много времени, но это всегда возвращается. То же самое нельзя сказать о человеке, запятнавшем себя грязью скандала ”.

Босх грустно улыбнулся. Никогда ничего не оставляй непокрытым. Это был Ирвинг. Его прощальный выстрел был угрозой, угрозой того, что, если Босх когда-нибудь использует свои знания против департамента, он тоже пойдет ко дну. Ирвинг лично проследил бы за этим.

“Ты боишься?” - Спросил Босх.

“Боишься чего, детектив?”

“От всего. Обо мне. Ты сам. Что он не будет держаться вместе. Что я могу ошибаться. Все, чувак. Разве ты всего не боишься?”

“Единственное, чего я боюсь, - это людей без совести. Которые действуют, не обдумывая свои действия. Я не думаю, что ты такой ”.

Босх только покачал головой.

“Итак, давайте приступим к делу, детектив. Я должен воссоединиться с шефом, и я вижу, что прибыл мэр. Чего ты хочешь, при условии, что это в моих полномочиях предоставить?”

“Я бы ничего у тебя не взял”, - очень тихо сказал Босх. “Это то, чего ты, кажется, просто не понимаешь”.

Ирвинг, наконец, снова повернулся к нему лицом.

“Ты прав, Босх. Я действительно тебя не понимаю. Зачем рисковать всем впустую? Ты видишь? Это снова заставляет меня беспокоиться о тебе. Ты не играешь за команду. Ты играешь для себя”.

Босх пристально посмотрел на Ирвинга и не улыбнулся, хотя ему хотелось. Ирвинг сделал ему прекрасный комплимент, хотя помощник шефа никогда этого не поймет.

“То, что произошло там внизу, не имело никакого отношения к департаменту”, - сказал он. “Если я вообще что-то сделал, я сделал это для кого-то и чего-то еще”.

Ирвинг тупо уставился в ответ, его челюсть сжалась, когда он стиснул зубы. Под блестящим черепом была кривая улыбка. Именно тогда Босх заметил сходство с татуировками на руках Мура и Зоррилло. Маска дьявола. Он увидел, как глаза Ирвинга озарились чем-то, и он понимающе кивнул. Он снова посмотрел на Сильвию, а затем перевел взгляд на Босха.

“Благородный человек, не так ли? И все это для того, чтобы застраховать пенсию вдовы?”

Босх не ответил. Он задавался вопросом, было ли это предположением или Ирвинг что-то знал. Он не мог сказать.

“Откуда ты знаешь, что она не была частью этого?” Ирвинг сказал.

“Я знаю”.

“Но как ты можешь быть уверен? Как ты можешь рисковать?”

“Так же, как ты уверен. Письмо.”

“Что насчет этого?”

На обратном пути Босх только и делал, что думал о Муре. У него было четыре часа езды по открытой дороге, чтобы собрать его воедино. Он думал, что у него это получилось.

“Мур сам написал письмо”, - начал он. “Он сообщил о себе, можно сказать. У него был этот план. Письмо было началом. Он написал это”.

Он остановился, чтобы прикурить сигарету. Ирвинг не сказал ни слова. Он просто ждал рассказа.

“По причинам, которые, я думаю, восходят к тому времени, когда он был мальчиком, Мур облажался. Он перешел, и после того, как он был уже на другой стороне, он понял, что обратного перехода нет. Но он не мог продолжать, он должен был выйти. Каким-то образом.

“Его план состоял в том, чтобы начать расследование IAD с этого письма. Он вложил в письмо ровно столько, чтобы Честейн убедился, что в этом что-то есть, но недостаточно, чтобы Честейн смог что-то найти. Письмо только запятнало бы его имя, поставило бы его под подозрение. Он проработал в департаменте достаточно долго, чтобы знать, как все пройдет. Он видел, как действует IAD и такие люди, как Честейн. Письмо подготовило почву, сделало воду достаточно мутной, чтобы, когда его нашли мертвым в мотеле, департамент, то есть вы, не захотели бы слишком пристально к этому приглядываться. Ты - открытая книга, шеф. Он знал, что ты будешь действовать быстро и эффективно, чтобы в первую очередь защитить департамент, а во вторую - выяснить, что произошло на самом деле. Итак, он отправил письмо. Он использовал тебя, шеф. Он тоже использовал меня ”.

Ирвинг повернулся к месту захоронения. Церемония должна была вот-вот начаться. Он снова повернулся к Босху.

“Продолжайте, детектив. Быстрее, пожалуйста”.

“Слой за слоем. Помнишь, ты сказал мне, что он снял ту комнату на месяц. Это был первый слой. Если бы его не обнаружили в течение месяца, декомп позаботился бы обо всем. Не осталось бы кожи для печати. Тогда в комнате остались бы только латенты, которые он оставил, и он был бы дома свободным ”.

“Но его нашли на несколько недель раньше”, - услужливо вставил Ирвинг.

“Да. Это подводит нас ко второму слою. Ты. Мур долгое время был полицейским. Он знал, что ты сделаешь. Он знал, что ты пойдешь в отдел кадров и заберешь его посылку.”

“Это большая авантюра, Босх”.

“Если вы спросите меня, это была ставка "лучше, чем даже". Рождественской ночью, когда я увидел тебя там с делом, я понял, что это было, еще до того, как ты сказал. Итак, я вижу, как Мур рискует и меняет печатные карты. Как я уже сказал, он делал ставку на то, что до этого все равно никогда не дойдет. Ты был вторым слоем”.

“А ты? Ты был третьим?”

“Да, так, как я себе это представляю. Он использовал меня как своего рода последнюю поддержку. На случай, если самоубийство не пройдет гладко, он хотел, чтобы кто-нибудь посмотрел на это и увидел причину, по которой Мур был убит. Это был я. Я сделал это. Он оставил файл для меня, и я пошел за ним, думал, что его убили из-за этого. Все это было отклонением. Он просто не хотел, чтобы кто-нибудь слишком пристально смотрел на то, кто на самом деле был на кафельном полу в мотеле. Ему просто нужно было немного времени ”.

“Но ты зашел слишком далеко, Босх. Он никогда этого не планировал ”.

“Я думаю, что нет”.

Босх подумал о своей встрече с Муром в тауэре. Он все еще не решил, ожидал ли его Мур, даже ждал ли его. Ожидая, когда Гарри придет и убьет его. Он не думал, что когда-нибудь узнает. Это была последняя загадка Калексико Мура.

“Время для чего?” - Спросил Ирвинг.

“Что?” - спросил я.

“Ты сказал, что ему просто нужно немного времени”.

“Я думаю, ему нужно было время, чтобы спуститься туда, занять место Зоррильо, а затем забрать деньги и сбежать. Я не думаю, что он хотел быть папой римским вечно. Он просто хотел снова жить в замке ”.

“Что?” - спросил я.

“Это ничего не значит”.

Они помолчали мгновение, прежде чем Босх закончил.

“Я знаю, что большая часть этого у вас уже есть, шеф”.

“Я делаю?”

“Да, ты понимаешь. Я думаю, ты понял это после того, как Честейн сказал тебе, что Мур сам отправил письмо ”.

“И как детектив Частин узнал об этом?”

Он не собирался ничего отдавать Босху. Впрочем, это было нормально. Гарри обнаружил, что рассказ истории помог прояснить ситуацию. Это было все равно, что держать его в руках, чтобы проверить, нет ли дырок.

“После того, как он получил письмо, Частин подумал, что его отправила жена. Он пришел к ней домой, а она отрицала это. Он попросил у нее пишущую машинку, потому что собирался убедиться, а она захлопнула дверь у него перед носом. Но она не сделала этого до того, как сказала, что у нее даже нет пишущей машинки. Итак, после того, как Мур оказывается мертвым, Честейн начинает думать о вещах и забирает машину из офиса Мура в участке. Я предполагаю, что он подобрал ключи к письму. С этого момента было бы нетрудно выяснить, что письмо пришло либо от Мура, либо от кого-то из команды BANG. Я предполагаю , что Честейн брал у них интервью на этой неделе и пришел к выводу, что они этого не делали. Письмо было напечатано Муром.”

Ирвинг ничего из этого не подтвердил, но в этом и не было необходимости. Босх знал. Все сходилось.

“У Мура был хороший план, шеф. Он разыграл нас, как мошеннический пасьянс. Он знал каждую карту в колоде до того, как она была перевернута ”.

“За исключением одного”, - сказал Ирвинг. “Ты. Он не думал, что ты придешь искать.”

Босх не ответил. Он снова посмотрел на Сильвию. Она была невиновна. И она была бы в безопасности. Он заметил, что Ирвинг тоже перевел взгляд на нее.

“Она чиста”, - сказал Босх. “Ты это знаешь. Я знаю это. Если ты создашь проблемы для нее, я создам проблемы для тебя ”.

Это не было угрозой. Это было предложение. Договорились. Ирвинг на мгновение задумался и один раз кивнул головой. Прямое соглашение.

“Ты говорил с ним там, внизу, Босх?”

Гарри знал, что он имел в виду Мура, и он знал, что не может ответить.

“Что ты там делал внизу?”

После нескольких минут молчания Ирвинг повернулся и пошел прямой, как нацист, спиной к рядам стульев, на которых сидели важные персоны и высшее начальство департамента. Он занял место, которое его адъютант занял в ряду позади Сильвии Мур. Он ни разу не оглянулся на Босха.

34

На протяжении всей службы Босх наблюдал за ней со своего места рядом с дубом. Сильвия Мур редко поднимала голову, даже для того, чтобы понаблюдать за строем курсантов, стреляющих холостыми в небо, или когда над ними пролетало воздушное отделение, вертолеты выстраивались в шеренгу пропавших без вести. Один раз ему показалось, что она взглянула на него, или, по крайней мере, в его направлении, но он не был уверен. Он думал о ней как о стоике. И он думал о ней как о красавице.

Когда все закончилось, и гроб был опущен в яму, а люди расходились, она осталась сидеть, и Босх видел, как она отмахнулась от предложения Ирвинга проводить ее обратно к лимузину. Помощник шефа неторопливо удалился, разглаживая воротник на шее. Наконец, когда территория вокруг места захоронения была очищена, она встала, бросила один взгляд вниз, в яму, а затем направилась к Босху. Ее шаги сопровождались хлопаньем автомобильных дверей по всему кладбищу. Она сняла солнцезащитные очки, когда кончала.

“Ты последовал моему совету”, - сказала она.

Это сразу же привело его в замешательство. Он посмотрел вниз на свою одежду, а затем снова на нее. Какой совет? Она прочитала его и ответила.

“Черный лед, помнишь? Ты должен быть осторожен. Ты здесь, так что я предполагаю, что ты был.”

“Да, я был осторожен”.

Он увидел, что ее глаза были очень ясными, и она казалась еще сильнее, чем в последний раз, когда они встречались друг с другом. Это были глаза, которые не забывали доброту. Или небольшое.

“Я знаю, что есть нечто большее, чем то, что они мне рассказали. Может быть, ты мне когда-нибудь расскажешь?”

Он кивнул, и она кивнула. Наступил момент молчания, когда они смотрели друг на друга, который не был ни долгим, ни коротким. Босху это показалось идеальным моментом. Налетел порыв ветра и разрушил чары. Часть ее волос выбилась из-под заколки, и она откинула их назад рукой.

“Я бы хотела этого”, - сказала она.

“Когда захочешь”, - сказал он. “Может быть, ты мне тоже расскажешь кое-что”.

“Например, какой?”

“Та фотография, которой не хватало в рамке для фотографий. Ты знал, что это было, но ты не сказал мне.”

Она улыбнулась, как бы говоря, что он сосредоточил свое внимание на чем-то ненужном и тривиальном.

“Это была просто фотография его и его друга из баррио. В пакете были и другие фотографии.”

“Это было важно, но ты ничего не сказал”.

Она посмотрела вниз, на траву.

“Я просто больше не хотел говорить или думать об этом”.

“Но ты сделал это, не так ли?”

“Конечно. Вот что происходит. Вещи, которые вы не хотите знать, помнить или думать о которых, возвращаются, чтобы преследовать вас ”.

На мгновение они замолчали.

“Ты знаешь, не так ли?” - наконец сказал он.

“Что это не мой муж был похоронен там? Да, у меня была идея. Я знал, что было нечто большее, чем то, что люди говорили мне. Не ты, особенно. Остальные.”

Он кивнул, и молчание стало долгим, но не неловким. Она слегка повернулась и посмотрела на водителя, стоящего рядом с лимузином в ожидании. На кладбище никого не осталось.

“Я надеюсь, ты мне кое-что расскажешь”, - сказала она. “Либо сейчас, либо когда-нибудь. Если ты сможешь, я имею в виду… Хм, это он… есть ли шанс, что он вернется?”

Босх посмотрел на нее и медленно покачал головой. Он изучал ее глаза, ожидая реакции. Печаль или страх, даже соучастие. Там ничего не было. Она посмотрела вниз на свои руки в перчатках, которые сжимали друг друга под платьем.

“Мой водитель...”, - сказала она, не закончив мысль.

Она попыталась вежливо улыбнуться, и в сотый раз он спросил себя, что было не так с Калексико Мур. Она сделала шаг вперед и коснулась рукой его щеки. Она была теплой даже через шелковую перчатку, и он чувствовал запах духов на ее запястье. Что-то очень легкое. На самом деле это не запах. Аромат.

“Я думаю, мне нужно идти”, - сказала она.

Он кивнул, и она отступила.

“Спасибо тебе”, - сказала она.

Он кивнул. Он не знал, за что его благодарили, но все, что он мог сделать, это кивнуть.

“Ты позвонишь? Может быть, мы могли бы… Я не знаю. Я...”

“Я позову”.

Теперь она кивнула и повернулась, чтобы идти обратно к черному лимузину. Он поколебался, а затем заговорил.

“Ты любишь джаз? Саксофон?”

Она остановилась и повернулась к нему. В ее глазах была резкость. Эта потребность в прикосновении. Это было так ясно, что он мог почувствовать, как это ранило его. Он подумал, что, возможно, это было его собственное отражение.

“Особенно соло”, - сказала она. “Те, которые одиноки и печальны. Я люблю их”.

“Есть… не слишком ли рано наступит завтрашняя ночь?”

“Это канун Нового года”.

“Я знаю. Я думал… Я думаю, сейчас, возможно, неподходящее время. Прошлой ночью - это было… Я не знаю.”

Она вернулась к нему, положила руку ему на шею и притянула его лицо к своему. Он пошел добровольно. Они долго целовались, и Босх не открывал глаз. Когда она отпустила его, он не посмотрел, наблюдает ли кто-нибудь. Ему было все равно.

“Что такое подходящее время?” она спросила.

У него не было ответа.

“Я буду ждать тебя”.

Он улыбнулся, и она улыбнулась.

Она повернулась в последний раз и пошла к машине, ее высокие каблуки застучали по асфальту, как только она покинула травяной ковер. Босх прислонился спиной к дереву и наблюдал, как водитель открывает для нее дверцу. Затем он закурил сигарету и наблюдал, как гладкая черная машина вынесла ее за ворота и оставила его наедине с мертвецами.

***

Майкл Коннелли

Горящая комната

Для детектива Рика Джексона,

С благодарностью за ваше служение Городу Ангелов,

И надеюсь, что вторая отставка сохранится.

Бей их прямо!

1

Босху это казалось разновидностью пытки, нагроможденной на пытку. Корасон склонилась над стальным столом, ее окровавленные руки в перчатках были глубоко внутри выпотрошенного туловища, работая щипцами и инструментом с длинным лезвием, который она называла “нож для масла”. Корасон была невысокой и встала на цыпочки, чтобы иметь возможность дотянуться до своих инструментов. Она уперлась бедром в край стола для вскрытия, чтобы усилить давление.

Что беспокоило Босха в этой жуткой картине, так это то, что над телом уже так долго надругались. Обеих ног нет, одна рука оторвана по плечо, хирургические шрамы старые, но почему-то грубые и красные. Рот мужчины был открыт в беззвучном крике. Его глаза были устремлены вверх, как будто он умолял своего Бога о милосердии. В глубине души Босх знал, что мертвые есть мертвецы и они больше не страдают от жестокости жизни, но даже при этом ему хотелось сказать: "С нас хватит". Спрашиваю, когда это прекратится? Разве смерть не должна быть избавлением от жизненных мук?

Но он ничего не сказал. Он стоял безмолвно и просто смотрел, как делал сотни раз до этого. Более важным, чем его возмущение и желание выступить против продолжающегося зверства, которому подвергся Орландо Мерсед, была потребность Босха в пуле, которую Корасон пытался извлечь из позвоночника мертвеца.

Корасон опустилась на пятки, чтобы отдохнуть. Она выдохнула и временно запотела ее защита от брызг. Она взглянула на Босха сквозь запотевший пластик.

“Почти пришли”, - сказала она. “И я скажу вам вот что, они были правы, не пытаясь тогда это потушить. Им пришлось бы полностью распилить Т-двенадцать.”

Босх просто кивнул, зная, что она имела в виду один из позвонков.

Она повернулась к столу, на котором были разложены ее инструменты.

“Мне нужно кое-что еще...”, - сказала она.

Она положила нож для масла в раковину из нержавеющей стали, где проточной кран поддерживал уровень воды до сливного отверстия. Затем она переместила руку влево от раковины и вдоль стеллажа со стерилизованными инструментами, пока не выбрала длинную тонкую отмычку. Она вернулась к работе, запустив руки во впадину на туловище жертвы. Все органы и кишечник были удалены, взвешены и упакованы, осталась только оболочка, образованная вывернутыми ребрами. Она снова поднялась на цыпочки и использовала силу верхней части тела и стальной кирки, чтобы, наконец, вытащить пулю из позвоночника. Босх услышал, как она загремела внутри грудной клетки.

“Понял!”

Она вытащила руки из углубления, отложила отмычку и обрызгала щипцы из шланга, прикрепленного к столу. Затем она подняла инструмент, чтобы осмотреть свою находку. Она нажала ногой на кнопку включения магнитофона и включила запись.

“Снаряд был извлечен из переднего Т-двенадцатого позвонка. Она в поврежденном состоянии с сильным сплющиванием. Я сфотографирую это и поставлю на нем свои инициалы, прежде чем передать детективу Иеронимусу Босху из отдела нераскрытых преступлений Департамента полиции Лос-Анджелеса ”.

Она снова нажала ногой на кнопку записи, и запись прекратилась. Она улыбнулась ему через свою пластиковую ширму.

“Извини, Гарри, ты же знаешь меня, я сторонник формальностей”.

“Я не думал, что ты вообще вспомнишь”.

У него и Корасон когда-то был короткий роман, но это было давно, и очень немногие люди знали его настоящее полное имя.

“Конечно, я бы так и сделала”, - сказала она в притворном протесте.

Вокруг Терезы Корасон была почти аура смирения, которой не было в прошлом. Она была альпинистом и в конце концов получила то, что хотела — должность главного судмедэксперта со всеми сопутствующими атрибутами, включая реалити-шоу на телевидении. Но когда кто-то достигает вершины государственного учреждения, он становится политиком, а политики впадают в немилость. Тереза в конце концов сильно упала, и теперь она вернулась к тому, с чего начинала, заместителем коронера с такой нагрузкой, как у любого другого в офисе. По крайней мере, они позволили ей сохранить свой личный кабинет для вскрытия. На данный момент.

Она отнесла пулю на прилавок, где сфотографировала ее, а затем пометила несмываемой черной ручкой. У Босха был наготове маленький пластиковый пакет для улик, и она бросила его туда. Затем он пометил сумку их инициалами - обычная процедура цепочки поставок. Он изучал деформированный снаряд через пластик. Несмотря на повреждения, он полагал, что это была пуля 308-го калибра, что означало бы, что она была выпущена из винтовки. Если так, то это стало бы важной новой информацией в деле.

“Ты останешься до конца, или это все, чего ты хотел?”

Она спросила это так, как будто между ними было что-то еще. Он поднял пакет с уликами.

“Я думаю, мне, вероятно, следует начать это делать. За этим делом следит множество людей ”.

“Верно. Что ж, тогда я просто закончу сам. Что вообще случилось с твоим партнером? Разве она не была здесь, с тобой, в холле?”

“Ей нужно было позвонить”.

“О, я подумал, может быть, она хотела, чтобы мы немного побыли наедине. Ты рассказал ей о нас?”

Она улыбнулась и захлопала ресницами, и Босх неловко отвел взгляд.

“Нет, Тереза. Ты знаешь, что я не говорю о подобных вещах ”.

Она кивнула.

“Ты никогда этого не делал. Ты человек, который хранит свои секреты ”.

Он оглянулся на нее.

“Я пытаюсь”, - сказал он. “Кроме того, это было очень давно”.

“И пламя погасло, не так ли?”

Он вернул разговор к теме.

“О причине. Вы не видите ничего отличающегося от того, что сообщает больница, верно?”

Корасон покачала головой, тоже будучи в состоянии отодвинуться.

“Нет, здесь ничего не изменилось. Сепсис. Заражение крови, если использовать более распространенную фразу. Включите это в свой пресс-релиз ”.

“И у вас нет проблем с тем, чтобы связать это со стрельбой? Вы могли бы засвидетельствовать это?”

Она кивнула еще до того, как Босх закончил говорить.

“Мистер Мерсед умер из-за заражения крови, но я указываю причину смерти как убийство. Это убийство длилось десять лет, Гарри, и я с радостью засвидетельствую это. Я надеюсь, что эта пуля поможет вам найти убийцу ”.

Босх кивнул и сжал в руке пластиковый пакет с пулей.

“Я тоже на это надеюсь”, - сказал он.

2

Босх поднялся на лифте на первый этаж. За последние несколько лет округ потратил тридцать миллионов долларов на ремонт офиса коронера, но лифты двигались так же медленно, как и прежде. Он нашел Люсию Сото на задней погрузочной площадке, прислонившуюся к пустой каталке и смотрящую в свой телефон. Она была невысокой, хорошо сложенной и весила не более 110 фунтов. На ней был стильный костюм, который был в моде у женщин-детективов. Это позволяло ей держать пистолет на бедре, а не в сумочке. Оно говорило о силе и авторитете так, как платье никогда не смогло бы этого выразить. Это платье было темно-коричневого цвета, и она надела его с кремовой блузкой. Это хорошо сочеталось с ее гладкой смуглой кожей.

Она подняла глаза при приближении Босха, а затем поспешно встала, как ребенок, которого поймали за чем-то неправильным.

“Понял”, - сказал Босх.

Он поднял пакет для улик, в котором находилась пуля. Сото взял его и мгновение изучал пулю сквозь пластик. Пара грузчиков подошли к ней сзади и потащили пустую каталку к двери того, что было известно как Большой склеп. Это было новое дополнение к комплексу, холодильное помещение размером с рынок Мэйфейр, где все поступающие тела были разложены перед назначением вскрытия.

“Она большая”, - сказал Сото.

Босх кивнул.

“И длинная”, - сказал Босх. “Я думаю, мы ищем винтовку”.

“Похоже, что она в довольно плохом состоянии”, - сказал Сото. “Вырос как гриб”.

Она вернула пакет, и Босх положил его в карман пальто.

“Думаю, здесь достаточно для сравнения”, - сказал он. “Достаточно, чтобы нам повезло”.

Люди за спиной Сото открыли дверь Большого Склепа, чтобы вкатить каталку. Холодный воздух, несущий неприятный химический запах, пронесся по погрузочной платформе. Сото обернулся как раз вовремя, чтобы мельком увидеть гигантскую холодильную камеру. Ряд за рядом тела, уложенные вчетверо на систему лесов из нержавеющей стали. Мертвые были завернуты в непрозрачную пластиковую пленку, их ступни были обнажены, бирки на носках развевались на ветру из вентиляционных отверстий холодильника.

Сото быстро отвернулась, ее лицо побелело.

“Ты в порядке?” - Спросил Босх.

“Да, прекрасно”, - сказала она. “Это просто вызывает у меня отвращение”.

“На самом деле, это большое улучшение. Тела обычно складывали в коридорах. Иногда укладываются друг на друга после напряженных выходных. Здесь это стало довольно назревшим ”.

Она подняла руку, останавливая его от дальнейших описаний.

“Пожалуйста, мы закончили?”

“Мы закончили”.

Он начал двигаться, и Сото последовал за ним, отстав на шаг. Она, как правило, шла позади Босха, и он не знал, было ли это проявлением уважения к его возрасту и званию или чем-то другим, например, проблемой с доверием. Он направился к ступенькам в конце причала. Это был короткий путь к парковке для посетителей.

“Куда мы идем?” она спросила.

“Мы переходим от пули к огнестрельному оружию”, - сказал Босх. “Кстати, о том, чтобы стать счастливчиком — сегодня среда для прогулок. Затем мы отправляемся за досье и уликами в Холленбек. Мы берем это оттуда ”.

“Хорошо”.

Они спустились по ступенькам и начали пересекать парковку для сотрудников. Стоянка для посетителей находилась сбоку от здания.

“Ты сделал свой звонок?” - Спросил Босх.

“Что?” Спросил Сото, сбитый с толку.

“Ты сказал, что должен был позвонить”.

“О, да, я сделал. Прошу прощения за это ”.

“Нет проблем. Ты получил то, что тебе было нужно?”

“Да, спасибо”.

Босх предполагал, что звонка не было. Он подозревал, что Сото хотела пропустить вскрытие, потому что она никогда раньше не видела, как вскрывают человеческое тело. Сото был новичком не только в Отделе нераскрытых преступлений, но и в отделе убийств. Это было третье дело, над которым она работала с Босхом, и единственное, в котором смерть была достаточно свежей для вскрытия. Сото, вероятно, не рассчитывала на вскрытие вживую, когда подписывалась работать над нераскрытыми делами. Обычно в отделе убийств труднее всего было привыкнуть к визуальным эффектам и запахам. В холодных случаях обычно устранялось и то, и другое.

За последние годы уровень преступности в Лос-Анджелесе заметно снизился по всем направлениям, включая и наиболее резко количество убийств. Это привело к изменению приоритетов и практики расследований полиции Лос-Анджелеса. С уменьшением числа активных дел об убийствах Департамент усилил акцент на раскрытии нераскрытых дел. За последние пятьдесят лет на учете числилось более десяти тысяч нераскрытых убийств, и работы было предостаточно. Нераскрытое подразделение почти утроилось в размерах в течение предыдущего года и теперь имело свой собственный командный состав, включая капитана и двух лейтенантов. Многие опытные детективы были привлечены из Специального отдела по расследованию убийств и других элитных подразделений Отдела по борьбе с ограблениями и убийствами. Кроме того, был привлечен класс юных детективов, практически не имеющих опыта расследования. Философия, переданная из OCP на десятом этаже — офиса начальника полиции — заключалась в том, что это был новый мир, с новыми технологиями и новыми взглядами на вещи. Хотя ничто не сравнится с ноу-хау в расследованиях, нет ничего плохого в том, чтобы сочетать его с новыми точками зрения и другим жизненным опытом.

Эти новые детективы — “Отряд модников”, как некоторые насмешливо называли их, — получили назначение в подразделение "Нераскрытые дела" по целому ряду причин, начиная от политических связей, особой проницательности и навыков и заканчивая наградами за героизм при исполнении служебных обязанностей. Один из новых детективов работал в ИТ сети больниц, прежде чем стать полицейским, и сыграл важную роль в раскрытии убийства пациента с помощью компьютеризированной системы доставки рецептов. Другой изучал химию в качестве стипендиата Родса. Там был даже детектив, который ранее работал следователем в Гаитянской национальной полиции.

Сото было всего двадцать восемь лет, и он прослужил в полиции меньше пяти лет. Она была “скользким рукавом” — а не нашивкой ранга на ее униформе — и сделала скачок к детективу, будучи двоечницей. Она была американкой мексиканского происхождения и свободно говорила по-английски и по-испански. Она также получила более традиционную путевку в ряды детективов, когда стала сенсацией для ПРЕССЫ после смертельной перестрелки с вооруженными грабителями в винном магазине в Пико-Юнион. Она и ее напарник вступили в бой с четырьмя вооруженными людьми. Ее напарник был смертельно ранен, но Сото уложила двоих грабителей и удерживала вторую пару прижатой в переулке, пока не прибыл спецназ и не завершил поимку. Стрелявшие были членами 13-й улицы, одной из самых жестоких банд, действующих в городе, и героизм Сото был освещен в газетах, на веб-сайтах и на экранах телевизоров. Начальник полиции Грегори Малинс позже наградил ее медалью департамента за отвагу. Ее партнер также получил награду, посмертно.

Капитан Джордж Краудер, новый командир подразделения "Нераскрытые преступления", решил, что лучший способ справиться с притоком новой крови в подразделение - это разделить все существующие партнерские отношения и соединить каждого детектива, у которого был НАШ опыт, с новым детективом, у которого его не было. Босх был самым старшим в подразделении и проработал на этой должности больше всех. В качестве такового он был в паре с самым молодым — Сото.

“Гарри, ты старый профессионал”, - объяснил Краудер. “Я хочу, чтобы ты присмотрел за новичком”.

Хотя Босху не особенно хотелось, чтобы ему напоминали о его возрасте и положении, он, тем не менее, был доволен заданием. Он вступал в тот год, который должен был стать его последним годом в Департаменте, поскольку часы тикали по его контракту на увольнение. Для него каждый день, проведенный на работе, был золотым. Часы были как бриллианты — ценнее всего на свете. Он подумал, что это может быть хорошим способом закончить дело, обучив неопытного детектива и передав то, что он должен был передать. Когда Краудер сказал ему, что его новой напарницей будет Люсия Сото, Босх был доволен. Как и все остальные в Отделе, он слышал о подвигах Сото в перестрелке. Босх знал, каково это - убить кого-то при исполнении служебных обязанностей, а также потерять напарника. Он понимал смесь горя и вины, которая охватила бы Сото. Он думал, что они с Сото могли бы хорошо работать вместе и что он мог бы сделать из нее хорошего следователя.

Для Bosch также было приятным бонусом сотрудничество с Soto. Поскольку она была женщиной, ему не пришлось бы делить номер в отеле, когда он был в командировке по делу. Они получат свои собственные комнаты. Это было грандиозное событие. Стоимость поездки на работу в отдел по раскрытию нераскрытых дел была высокой. Часто те, кто думает, что убийство сошло им с рук, покидают город, надеясь, что, установив физическую дистанцию между собой и своими преступлениями, они также выходят за пределы досягаемости полиции. Теперь Bosch с нетерпением ждал окончания своей работы в отделе без необходимости делить ванную комнату или мириться с храпом или другими выделениями партнера в тесной двухместной каюте Holiday Inn.

Возможно, Сото и не колебалась, доставая пистолет, находясь в меньшинстве в переулке баррио, но наблюдать за вскрытием вживую было чем-то другим. Она казалась неохотной в то утро, когда Босх сказал ей, что они поймали живого и должны ехать в офис коронера для вскрытия. Первый вопрос Сото был о том, требовалось ли, чтобы оба партнера в следственной группе присутствовали при вскрытии тела. В большинстве нераскрытых случаев тело долго пролеживало в земле, и единственным вскрытием был анализ старых записей и улик. Открытый-нераскрытый режим позволил Сото работать над самыми важными делами — убийствами — без необходимости смотреть вскрытие вживую или, если уж на то пошло, сцену убийства.

По крайней мере, так казалось до того утра, когда Босху позвонил домой Краудер.

Капитан спросил Босха, читал ли он в то утро "Лос-Анджелес Таймс", и Босх сказал, что не получал газету. Это соответствовало давней традиции пренебрежения, которая существовала между двумя правоохранительными органами и средствами массовой информации.

Затем капитан рассказал ему о статье на первой полосе в то утро, которая послужила источником нового задания для Босха и Сото. Пока Босх слушал, он открыл свой ноутбук и зашел на веб-сайт газеты, где история также получила широкое распространение.

В газете сообщалось, что Орландо Мерсед умер. Десятью годами ранее Мерсед прославилась в Лос-Анджелесе как жертва — непреднамеренная мишень для стрельбы на площади Мариачи в Бойл-Хайтс. Пуля, поразившая Мерсед в живот, пролетела через площадь неподалеку от Бойл-авеню и, как предполагалось, была случайным выстрелом в результате бандитской разборки.

Стрельба произошла в 16:00 в субботу. Мерседу в то время был тридцать один год, и он был участником группы мариачи, для которой он играл на виуэле, инструменте, похожем на пятиструнную гитару, который является основой традиционного мексиканского народного звучания. Он и трое его товарищей по группе были среди нескольких мариачи, ожидавших на площади работы — выступления в ресторане, или вечеринки в честь квинсеанеры, или, может быть, свадьбы в последнюю минуту. Мерсед был крупным мужчиной, толстым в середине, и пуля, которая, казалось, прилетела из ниоткуда, расколола облицовку из красного дерева его инструмента, а затем пробила ему живот, прежде чем застрять в передней части позвоночника.

Мерсед стала бы просто еще одной жертвой в городе, где средства массовой информации бушуют вовсю — тридцатисекундный сюжет на английских новостных каналах, репортаж из четырех абзацев в Times, чуть больше выдержки в испанских СМИ.

Но простой поворот судьбы изменил это. Мерсед и его группа Los Reyes Халиско выступали тремя месяцами ранее на свадьбе члена городского совета Армандо Зейаса, и Зейас теперь наращивал кампанию по выборам в мэрию.

Мерсед выжила. Пуля повредила его позвоночник и сделала его парализованным нижних конечностей и причиной. По мере того, как набирала форму кампания по выборам мэра, Зейас возил его в инвалидном кресле на все свои политические митинги и выступления. Он использовал Мерсед как символ пренебрежения, которому подвергаются общины Восточного Лос-Анджелеса. Преступность была высокой, а внимание полиции низким — им еще предстояло поймать стрелка Мерсед. Бандитизм не сдерживался, основные городские службы и давно запланированные проекты, такие как продление золотой линии метро, надолго откладывались. Зейас пообещал стать мэром, который изменит это, и он использовал Мерсед и Восточный Лос-Анджелес, чтобы создать базу и стратегию, которые отделили его от переполненной группы соперников. Он добрался до второго тура, а затем легко победил на выборах. Всю дорогу Мерсед была рядом с ним, сидя в инвалидном кресле, одетая в его костюм от charro, а иногда даже в окровавленную блузку, которая была на нем в день стрельбы.

Зейас отсидел два срока. Восточный Лос-Анджелес привлек новое внимание города и полиции. Преступность пошла на убыль. Золотая линия заработала — даже включая станцию метро на Марьячи Плаза - и мэр купался в лучах своих успехов. Но человек, застреливший Орландо Мерседа, так и не был пойман, и со временем пуля нанесла постоянный урон его телу. Инфекции привели к многочисленным госпитализациям и операциям. Сначала он потерял одну ногу, затем другую. В довершение ко всему, была отнята рука, которая когда-то играла на инструменте, воспроизводившем ритмы мексиканской народной музыки.

И, наконец, Орландо Мерсед умер.

“Теперь мяч на нашей площадке”, - сказал Краудер Босху. “Меня не волнует, что пишут чертовы газеты, мы должны решить, убийство это или нет. Если с медицинской точки зрения его смерть можно отнести к той стрельбе десятилетней давности, тогда мы возбудим дело, и вы с Лаки Люси вернетесь к нему ”.

“Понял”.

“Вскрытие должно показать убийство, или все это дело умрет вместе с Мерсед”.

“Понял”.

Босх никогда не отказывался от дела, потому что знал, что у него заканчиваются дела. Но он должен был задаться вопросом, почему Краудер поручил расследование Мерсед ему и Сото. Он с самого начала знал, что предполагалось, что пуля, поразившая Мерсед, была выпущена из бандитского пистолета. Это означало, что новое расследование будет почти полностью сосредоточено на "Белом заборе" и других известных бандах Восточного Лос-Анджелеса, которые пересекали Бойл-Хайтс. По сути, это должно было быть дело на испанском языке, и, хотя Сото, очевидно, свободно владел этим языком, у Босха были ограниченные познания в этом языке. Он мог заказать тако из грузовика и сказать подозреваемому опуститься на колени и положить руки за голову. Но проводить тщательные интервью и даже допросы на испанском языке было не в его компетенции. Это выпало бы на долю Сото, а у нее, по его мнению, пока не хватило смелости для этого. В подразделении было по крайней мере две другие команды, в которых были испаноговорящие люди с большим опытом расследования. Краудеру следовало пойти с одним из них.

Тот факт, что Краудер не сделал очевидного и правильного выбора, вызвал у Босха подозрения. С одной стороны, указание привлечь к делу команду Bosch-Soto могло исходить от OCP. Это было бы расследование, чувствительное к средствам массовой информации, и привлечение к делу Сото, героя-полицейского, могло бы помочь сформировать положительный отклик в средствах массовой информации. Более мрачной альтернативой было то, что, возможно, Краудер хотел, чтобы команда Bosch-Soto потерпела неудачу и очень публично подорвала указ начальника полиции о разрыве с традициями и опытом, когда он формировал новое подразделение по открытым нераскрытым делам. Обскакивание шефа несколькими молодыми и неопытными офицерами на детективов-ветеранов, ожидающих мест в отделениях RHD, не понравилось рядовым сотрудникам. Возможно, Краудер хотел опозорить шефа за это.

Босх попытался отбросить предположения о мотивах, когда они завернули за угол и въехали на парковку для посетителей. Он обдумал план на день и понял, что они, вероятно, меньше чем в миле от вокзала Холленбек и даже ближе к площади Мариачи. Они могли бы перенести миссию на 1-ю, а затем перейти под 101-ю. Максимум десять минут. Он решил изменить порядок остановок, о котором он сказал Сото, что они будут делать.

Они были на полпути через стоянку к машине, когда Босх услышал, как позади них выкрикнули имя Сото. Он обернулся и увидел женщину, пересекающую стоянку для сотрудников, с беспроводным микрофоном в руках. Позади нее оператор изо всех сил пытался удержать камеру, прокладывая путь между машинами.

“Черт”, - сказал Босх.

Босх огляделся, чтобы посмотреть, есть ли другие. Кто—то - возможно, Корасон - предупредил СМИ.

Босх узнал женщину, но не смог вспомнить, из какого выпуска новостей или пресс-конференции. Но он не знал ее, и она не знала его. Она направилась прямо к Сото с микрофоном. Сото был более известной величиной, когда дело дошло до СМИ. По крайней мере, в новейшей истории.

“Детектив Сото, Кэти Эштон, Пятый канал, вы помните меня?”

“Э-э, я думаю...”

“Смерть Орландо Мерседа официально признана убийством?”

“Пока нет”, - быстро ответил Босх, хотя его не было в кадре.

Камера и репортер одновременно повернулись к нему. Это было не то, чего он хотел, попасть в новости. Но он действительно хотел на несколько шагов опередить СМИ в этом деле.

“Офис коронера оценивает медицинские записи мистера Мерседа и примет решение по этому поводу. Мы надеемся узнать что-нибудь очень скоро ”.

“Возобновит ли это расследование убийства мистера Мерседа?”

“Дело все еще открыто, и это все, что мы можем сказать на данный момент”.

Без дальнейших слов Эштон повернулась на 90 градусов вправо и поднесла микрофон к подбородку Сото.

“Детектив Сото, вы были награждены медалью за отвагу полиции Лос-Анджелеса за перестрелку в Пико-Юнион. Ты сейчас охотишься за тем, кто застрелил Орландо Мерседа?”

Сото, казалось, на мгновение растерялся, затем ответил.

“Я ни в кого не стреляю”.

Босх протиснулся мимо видеооператора, который развернулся, чтобы снимать через левое плечо Эштона. Он подошел к Сото и развернул ее к их машине.

“Вот и все”, - сказал он. “Дальнейших комментариев нет. Позвони в отдел по связям со СМИ, если захочешь чего-нибудь еще ”.

Они оставили репортера и видеооператора там и быстро пошли к машине. Босх сел на водительское сиденье.

“Хороший ответ”, - сказал он, поворачивая зажигание.

“Что ты имеешь в виду?” Сото ответил.

“Твой ответ ей о том, что ты стрелял в стрелка из Мерседа”.

“О”.

Они выехали на миссию и направились на юг. Когда они были в нескольких кварталах от офиса коронера, Босх подъехал к обочине и остановился. Он протянул руку Сото.

“Дай мне на секунду взглянуть на твой телефон”, - сказал он.

“Что ты имеешь в виду?” Спросил Сото.

“Дай мне взглянуть на твой телефон. Ты сказал, что должен был позвонить, когда я пошел на вскрытие. Я хочу узнать, звонил ли ты тому репортеру. У меня не может быть партнера, который кормит СМИ ”.

“Нет, Гарри, я ей не звонил”.

“Хорошо, тогда дай мне взглянуть на твой телефон”.

Сото с негодованием протянула ему свой мобильный телефон. Это был iPhone, такой же, как у Гарри. Он открыл запись разговора. Сото не звонил с предыдущего вечера. И последний звонок, который она получила, был от Босха тем утром, рассказывавшего ей о деле, которое они только что раскрыли.

“Ты написал ей?”

Он открыл текстовое приложение и увидел, что самое последнее сообщение было адресовано кому-то по имени Адриана. Это было на испанском. Он протянул телефон своему партнеру.

“Кто это? Что там написано?”

“Это моему другу. Послушай, я не хотел заходить в ту комнату, ясно?”

Босх посмотрел на нее.

“Какая комната? Что ты—”

“Вскрытие. Я не хотел смотреть на это ”.

“Значит, ты солгал мне?”

“Мне жаль, Гарри. Это смущает. Я не думаю, что смогу это вынести ”.

Босх вернул телефон.

“Только не лги мне, Люсия”.

Он посмотрел в боковое зеркало и отъехал от тротуара. Они молчали, пока не добрались до 1-й улицы и Босх не выехал на полосу левого поворота. Сото понял, что они направлялись не в Региональную криминалистическую лабораторию с пулей.

“Куда мы идем?”

“Мы находимся по соседству. Я подумал, что мы могли бы на несколько минут заглянуть на Марьячи Плаза, а затем отправиться в Холленбек за книгой убийств.”

“Я понимаю. Как насчет огнестрельного оружия?”

“Мы сделаем это после. Это связано с перестрелкой — твое нежелание идти на вскрытие?”

“Нет. Я имею в виду, я не знаю. Я просто не хотел этого видеть, вот и все ”.

Босх на время оставил это в покое. Две минуты спустя они подъезжали к Марьячи Плаза, и Босх увидел два телевизионных грузовика, припаркованных у обочины с включенными передатчиками для прямых репортажей.

“Они действительно прыгают через все это”, - сказал он. “Мы вернемся”.

Он проехал мимо. Через полмили они прибыли на станцию Холленбек. Совершенно новый и современный, с угловатыми стеклянными панелями, создающими фасад, отражающий солнце под разными углами, он больше походил на какой-нибудь корпоративный офис, чем на полицейский участок. Босх заехал на стоянку для посетителей и заглушил двигатель.

“Это будет приятно”, - сказал он.

“Что ты имеешь в виду?” Спросил Сото.

“Ты увидишь”.

3

Босху никогда не нравилось быть на обоих концах дела на вынос. Когда он работал в Голливудском отделе убийств, за крупные дела часто брался элитный отдел по расследованию ограблений и убийств. Затем, когда он сам работал в RHD, он был на другом конце этого процесса, часто забирая дела у небольших региональных подразделений. В открытых-нераскрытых делах такое случалось редко, потому что дела были старыми и пыльными. Но дело Мерсед, хотя и десятилетней давности, не было размещено в архивах Департамента. Она все еще принадлежала двум первым следователям, которые поймали ее в день стрельбы. До сих пор.

Босх и Сото вошли в участок через рабочую дверь, как назывался вход с черно-белой стоянки. Они прошли по заднему коридору в детективное бюро, и Босх постучал в открытую дверь кабинета лейтенанта.

“Лейтенант Гарсия?”

“Это я”.

Босх вошел в крошечный офис, и Сото последовал за ним.

“Я Босх, а это Сото. Мы из отдела "Открыто-нераскрытое", пришли забрать материал о Мерседе. Мы ищем Родригеса и Рохаса ”.

Гарсия кивнул. Он выглядел как классический администратор полиции Лос-Анджелеса. Белая рубашка, безвкусный галстук, пиджак, висящий на спинке его сиденья. На его запонках были крошечные полицейские значки. Ни один коп не стал бы носить запонки на улице. Слишком безвкусно, слишком легко потерять в драке.

“Да, мы были подняты по тревоге по команде. Они готовы для тебя. CAPs снова за углом, за доильным залом.”

“Спасибо, лейтенант”.

Босх повернулся, чтобы уйти, и чуть не врезался в Сото, который не понял, что с лейтенантом покончено. Она неловко отступила назад и повернулась, чтобы уйти.

“Э-э, детективы?” Сказал Гарсия.

Босх снова повернулся к нему.

“Сделай мне одно одолжение. Если вы очистите ее, не забудьте о моих парнях ”.

Он говорил о заслугах, которые будут сопутствовать раскрытию громкого дела. Проблема с вынос заключалась в том, что часто детективы отдела проделывали большую подготовительную работу, а затем приходили большие шишки из центра города и забирали дело, а вместе с ним и всю славу, которая следовала за арестом. Побывав по обе стороны баррикад с едой навынос, Босх понял, о чем спрашивал Гарсия.

“Мы не будем”, - сказал он. “На самом деле, если вы сможете их выделить, мы воспользуемся ими, когда придет время”.

Босх говорил о том, чтобы произвести арест. Если они доходили до того, что у них появлялся подозреваемый, и Босх оформлял ордер или команду на арест, он возвращался за Родригесом и Рохасом.

“Хорошая сделка”, - сказал Гарсия.

Они вышли из офиса и нашли стол с шапочками в нише за помещением для кормления грудью. Город недавно обязал все общественные учреждения иметь “семейную” комнату, где сотрудники или посетители могли бы уединиться во время кормления грудью своих детей. Ни в одном из девятнадцати полицейских участков города не было предусмотрено помещение для кормления грудью, поэтому вышел указ о том, что одна из комнат для допросов в каждом детективном бюро должна быть преобразована в помещение, соответствующее требованиям города. Комнаты были перекрашены в спокойные пастельные тона, а также добавлены мультяшные наклейки. Иногда, в переполненных ситуациях, комнаты использовались во время расследований, когда невольных подозреваемых допрашивали в присутствии таких людей, как Губка Боб Квадратные Штаны и Лягушонок Кермит.

Отделение "Холленбек КЭПс" состояло из пяти столов, сдвинутых вместе таким образом, что две пары детективов смотрели друг на друга, а стол руководителя отделения располагался на одном конце столов. За этим столом под табличкой “Преступления против личности” сидели только двое мужчин, и Босх предположил, что это Оскар Родригес и Бенито Рохас.

На столе перед одним из мужчин лежала стопка из трех синих папок. Босх смог прочитать название "МЕРСЕД" на корешках двух из них. Третий только что сказал ЧАЕВЫЕ. Также на столе была картонная коробка, заклеенная красной лентой для улик. Рядом со столом был прислонен черный кейс для переноски, в котором, как предположил Босх, находился инструмент Орландо Мерседа. Чехол украшали наклейки на бампер, сообщающие о его путешествии по многим городам и регионам Юго-запада и Мексики.

“Привет, ребята”, - сказал Босх. “Мы из ”Открытого-нераскрытого".

“Конечно, ты здесь”, - сказал один из мужчин. “Прибыли большие шишки”.

Босх кивнул. Он был таким же в прошлом, когда у него забирали дело. Он протянул руку разъяренному детективу.

“Гарри Босх. А это Лючия Сото. Ты Оскар или Бенито?”

Мужчина неохотно пожал Босху руку.

“Ben.”

“Рад с вами познакомиться. И я сожалею об этом. Мы оба такие. На самом деле это никому не нравится ни с той, ни с другой стороны. Еда на вынос. Я знаю, ты проделал большую работу, и это не совсем справедливо. Но это то, что есть. Мы все делаем то, что говорят нам гении в командовании ”.

Эта речь, казалось, успокоила Рохаса. Родригес выглядел бесстрастным.

“Просто возьми материал”, - сказал Родригес. “Удачи, парень”.

“На самом деле, я не просто хочу забрать материал”, - сказал Босх. “Нам бы нужна ваша помощь. Я хотел бы спросить вас об этом деле. Сейчас и позже, когда мы войдем в нее. Вы двое - мозговой трест. С самого первого дня. Я бы выстрелил себе в ногу, если бы не попросил твоей помощи ”.

“Они вытащили пулю?” Спросил Родригес.

“Они сделали”, - сказал Босх. “Мы только что пришли со вскрытия”.

Босх полез в карман и вытащил пулю. Он передал пакет Родригесу, а затем наблюдал за его реакцией. Он повернулся и передал его своему партнеру.

“Святое дерьмо”, - сказал Рохас. “Это похоже на калибр .308”.

Босх кивнул, забирая сумку обратно.

“Думаю, да. Наша следующая остановка - bullet lab в Regional. У вас, ребята, никогда не было такого оружия, не так ли?”

“Зачем нам это?” Сказал Родригес. “У нас никогда не было этой чертовой пули”.

“Вы смотрели рентгеновские снимки из больницы?” Спросил Сото.

Два детектива из Холленбека посмотрели на нее так, словно она перешла все границы, ставя под сомнение их работу. Босх мог спросить, потому что у него был опыт. Но не она.

“Да, мы посмотрели рентгеновские снимки”, - сказал Родригес с раздраженным тоном в голосе. “Угол был неудачный. Все, что у нас было, это гриб. Не смог отличить Дика от этого ”.

Сото кивнул. Босх попытался отвлечься от нее.

“Эй, ребята, если вы сейчас не слишком заняты, мы бы хотели угостить вас чашечкой кофе и поговорить о том, что написано в этих книгах”.

По реакции на лице Родригеса Босх понял, что тот допустил ошибку.

“Десять лет на расследовании, и мы получаем чашечку кофе”, - сказал он. “Да пошел ты нахуй, но мне не нужен никакой кофе”.

Родригес указал подбородком на Сото.

“Кроме того, в твоей команде есть героиня пистолета, чувак. Счастливица Люси. Мы тебе не нужны ”.

Босх понял, что Родригеса беспокоил не только проигрыш дела. Он был взбешен тем, что все еще работал в отделе детективов, в то время как Сото с нулевым опытом был повышен до нераскрытого. Гарри увидел, что в данный момент ситуацию ничем не исправить, и решил убраться со станции, пока все не зашло еще дальше в тупик. Он отметил, что Рохас не присоединился к своему партнеру в высмеивании Сото или переназначении дела. Он был бы тем, к кому Босх вернулся бы, когда они были бы готовы.

“Хорошо, тогда мы просто заберем вещи”.

Босх подошел, положил три папки на коробку с уликами и поднял все это.

“Лючия, принеси футляр для гитары”, - сказал он.

“Это виуэла, братан”, - сказал Родригес. “Лучше сделай это правильно для пресс-конференции”.

“Верно”, - сказал Босх. “Спасибо”.

Он выпрямился со своей ношей и проверил столы, чтобы посмотреть, не пропустил ли он чего-нибудь.

“Ладно, ребята, спасибо за сотрудничество. Мы будем на связи”.

Он направился к выходу из ниши, Сото последовал за ним.

“Вы делаете это”, - сказал Родригес им в спины. “Принеси кофе”.

Они были на парковке, прежде чем кто-либо из них заговорил.

“Мне жаль, Гарри”, - сказал Сото. “Я действительно не должен заниматься этим делом. Или даже в этом подразделении.”

“Не слушай их, Люсия. Ты справишься, и ты мне будешь безумно нужен в этом деле. Ты будешь очень важен ”.

“Что, в качестве переводчика? Это не детективная работа. Я чувствую, что мне дали то, чего я не заслуживаю. Я чувствую это с тех пор, как мне дали выбор детективных заданий. Я должен был выбрать Кражу со взломом ”.

Босх положил коробку и папки на капот машины, чтобы он мог достать ключи. Он открыл багажник, и, подойдя к задней части машины, они с трудом поместили в багажник футляр для инструментов, коробку и папки. Как только все было на месте, Босх щелкнул защелками на корпусе и открыл его. Он посмотрел на виуэлу, не снимая ее. Единственное пулевое отверстие раскололо полированную поверхность инструмента. Он закрыл и защелкнул кейс. Затем он повернулся и, наконец, ответил своему партнеру.

“Послушай меня, Люсия. Ты бы потратил свое время на ограбление со взломом. Я работаю с тобой всего несколько недель, но я знаю, что ты хороший коп и станешь очень хорошим детективом. Перестань себя урезать. Как вы только что испытали, всегда найдутся люди, которые сделают это за вас. Ты просто должен блокировать их. Они хотят то, что у тебя есть, и ты ничего не можешь с этим поделать ”.

Сото кивнул.

“Спасибо тебе. Пожалуйста, зовите меня Люси. Когда ты называешь меня Лючией, я чувствую, что мы никогда не станем настоящими партнерами ”.

“Тогда Люси. Ты должен кое-что здесь вспомнить. Такого рода дела - на вынос. Налет и сенсация. Никому не нравится, когда приходит RHD и раздувает дело. Люди говорят разные вещи, но они пропускают это мимо ушей. Те парни? Прежде чем все это закончится, они будут нам очень полезны. Ты смотри”.

Она выглядела неубедительной.

“Я не знаю насчет Родригеса. У него в заднице большая доска”, - сказала она.

“Но, в конце концов, он детектив и он сделает то, что правильно. Пошли”.

“Хорошо”.

Они вернулись в машину и выехали на 1-ю улицу, миновали Китайское кладбище и выехали на 10-ю автостраду. Оттуда было двухминутное путешествие до выезда в Калифорнийский штат, где находилась Региональная криминалистическая лаборатория.

Криминалистическая лаборатория была пятиэтажным зданием, которое стояло в центре кампуса. Это было создано как партнерство между полицией Лос-Анджелеса и Департаментом шерифа округа Лос-Анджелес, что было логичным решением, поскольку оба ведомства совместно расследовали более трети преступлений, произошедших в штате Калифорния, и многие из этих преступлений пересекались с их юрисдикциями.

Однако внутри лаборатории отделы поддерживали множество отдельных помещений. Одним из них был отдел анализа огнестрельного оружия полиции Лос-Анджелеса, который включал в себя так называемую пулевую лабораторию, где техники работали в комнате с низким освещением, используя лазеры и компьютеры, чтобы попытаться сопоставить пули из одного дела с другим.

Именно в этом заключалась надежда по делу Мерсед. Расследование, проведенное Родригесом и Рохасом, возможно, было тщательным десять лет назад, но они так и не нашли гильзу от выстрела, а пуля до сих пор оставалась в теле Мерсед. Шансы были невелики, но если пулю, извлеченную из позвоночника жертвы во время вскрытия, можно было бы сопоставить с любым другим преступлением, то перед Босхом и Сото открылся бы совершенно новый путь расследования.

Обычный протокол в лаборатории состоял в том, чтобы отправить пулю или гильзу на анализ и ждать в бэклоге, иногда неделями, прежде чем получить ответ и отчет. Но в среду, когда можно было прийти, можно было зайти в гильзы и разобраться с ними в порядке живой очереди.

Босх зарегистрировался у руководителя Bullet lab и был направлен к специалисту по имени Ган Чанг. Босх работал с ним раньше и знал, что Ган - это имя в его свидетельстве о рождении, а не прозвище.

“Пистолет, как дела?”

“Очень хорошо, Гарри. Что ты принес мне сегодня?”

“Прежде всего, это моя новая партнерша, Люси Сото. И, во-вторых, я приготовил тебе на сегодня кое-что покруче ”.

Чанг обменялся рукопожатием с Сото, и Босх вручил ему пакет для улик, в котором была пуля. Чанг воспользовался ножницами, чтобы открыть пакет и вытащить пулю. Он взвесил его в руке, а затем поднес к освещенной лупе, которую он перенес с помощью механической руки.

“Это Ремингтон.308. Мягкий носик — обеспечивает максимальное приготовление грибов. Такой патрон, как этот, в основном используется для стрельбы на дальние дистанции.”

“Ты имеешь в виду что-то вроде снайперской винтовки?”

“Скорее всего, охотничье ружье”.

Босх кивнул.

“Так ты можешь что-нибудь с этим сделать?”

Босх спрашивал, не исключает ли состояние пули возможности ее сравнительного анализа. Пуля прошла через переднюю и заднюю деревянные панели vihuela Орландо Мерседа, а затем проникла в массу его тела, прежде чем застрять в двенадцатом грудном позвонке его позвоночника. Во время этих ударов пуля превратилась в гриб, оставив неповрежденной лишь малую часть своего стержня. Шахта была тем местом, где бороздки от ствола пистолета, из которого была выпущена пуля, создавали бы уникальный рисунок, позволяющий сравнивать его с другими снарядами в базе данных BulletTrax.

От пули, которую Босх только что передал Чан, осталось не более четверти дюйма неповрежденной формы. Чанг внимательно рассмотрел ее через увеличительное стекло и, казалось, не торопился, решая, подходит ли пуля для баллистического профилирования. Босх сделал все возможное, чтобы подтолкнуть его, пока он смотрел.

“Дело десятилетней давности”, - сказал он. “Коронер только что извлек это из позвоночника жертвы. Я думаю, это может быть нашим единственным шансом сдвинуть дело с мертвой точки ”.

Чанг кивнул.

“Это двухэтапный процесс, Гарри”, - сказал он. “Сначала я должен посмотреть, достаточно ли здесь того, с чем можно работать. И, во-вторых, даже если мы поместим это в банк данных, нет гарантии совпадения. База данных по винтовочным снарядам ограничена. Большинство наших преступлений с применением огнестрельного оружия связаны с огнестрельным оружием ”.

“Понятно”, - сказал Босх. “Так что ты думаешь? Там достаточно?”

Чанг оторвался от лупы и посмотрел на Босха и Сото.

“Я думаю, мы можем попробовать”, - сказал он.

“Идеально”, - сказал Босх. “На какое время мы смотрим?”

“Это медленный день. Я разберусь с этим прямо сейчас, и мы посмотрим, что получится ”.

“Спасибо, Пистолет. Нам оставить тебя в покое или потусоваться?”

“В любом случае. На первом этаже есть кафетерий, если вы хотите пойти выпить кофе.”

“Звучит как план”.

Не успели Босх и Сото усесться в кафетерии, Босх с черным кофе, а Сото с диетической колой, как у Гарри зазвонил телефон. Это был Краудер, вернувшийся в PAB.

“Гарри, где ты?”

“В региональном с пулей”.

“Что-нибудь хорошее?”

“Пока нет. Мы ждем, чтобы прогнать это через базу данных ”.

“Хорошо. Что ж, мне нужно, чтобы ты немедленно вернулся сюда ”.

“Почему, что это?”

“У нас здесь семья Мерсед, средства массовой информации и пресс-конференция через двадцать пять минут”.

“Какая пресс-конференция? У нас нет—”

“Не имеет значения, Гарри. Количество репортеров здесь достигло критической массы, и шеф созвал пресс-конференцию. Судмедэксперты уже заявили, что они квалифицируют это как убийство ”.

Босх чуть не выругался по имени Корасон вслух.

“Шеф хочет, чтобы вы с Сото были рядом с ним”, - сказал Краудер. “Так что возвращайся сюда. Сейчас.”

Босх некоторое время не отвечал.

“Гарри, ты меня слышал?” Сказал Краудер.

“Я слышал”, - сказал Босх. “Мы уже в пути”.

4

На втором этаже по коридору от отдела по связям со СМИ была большая медиа-комната, используемая для пресс-конференций. Босха и Сото держали в маленькой постановочной по соседству, где лейтенант по связям со СМИ по имени Десимоне рассказал им, как будет организована пресс-конференция. План состоял в том, чтобы шеф Малинс выступил первым, а затем представил семью Орландо Мерседа. Затем микрофон передавался Босху и Сото. Поскольку большинство присутствующих репортеров будут представлять испаноязычные СМИ, Сото будет доступен для интервью на испанском языке после основной пресс-конференции. Босх прервал ДеСимоне на середине объяснения, чтобы спросить его, что именно было объявлено на пресс-конференции.

“Мы собираемся поговорить об этом деле и о том, как вчерашняя смерть мистера Мерседа перезагрузила расследование”, - сказал Десимоне.

Босх ненавидел такие слова, как перезагрузка.

“Ну, это занимает около пяти секунд”, - ответил он. “Нам действительно нужна пресс-конференция —”

“Детектив”, - вмешался Десимоне, - “к десяти часам утра в мой офис уже поступило восемнадцать запросов на брифинг по этому делу. Назовите это медленным новостным днем, если хотите, но это привлекло внимание медиа-зверя. Дело дошло до того, что мы считаем, что пресс-конференция - лучший выход. Вы кратко излагаете дело, сообщаете им результаты вскрытия — они уже знают, что это было признано убийством — и начинаете с этого. Вы говорите, что пуля, которая находилась в теле жертвы в течение десяти лет, сейчас сравнивается с тысячами других в национальных банках данных. Затем ты ответишь на несколько вопросов. Пятнадцать минут на входе и выходе, и ты возвращаешься к делу.”

“Я не люблю пресс-конференции”, - сказал Босх. “Вы спросите меня, они никогда ничего не добавляют. Они только все усложняют ”.

ДеСимоне посмотрел на него и улыбнулся.

“Угадай, что? Я не спрашиваю тебя. Говорю тебе, мы проводим пресс-конференцию ”.

Босх взглянул на Сото. Он надеялся, что она чему-то научилась.

“Итак, когда мы это сделаем?”

“ЖУРНАЛИСТЫ уже в комнате и ждут. Мы входим с шефом. Так что, как только он спустится, мы уходим ”.

Босх почувствовал, как у него в кармане завибрировал телефон. Он отошел от Десимоне и ответил на звонок. Это был Ган Чанг.

“Сделай мой день лучше, Пистолет”, - сказал он. “Пожалуйста”.

“Извини, Гарри, ничем не могу помочь. В BulletTrax нет совпадений ”.

Босх снова поймал взгляд Сото и покачал головой.

“Ты там, Гарри?”

“Да, Пистолет, я здесь. Что-нибудь еще?”

“Да, я думаю, что опознал ваше оружие”.

Это несколько смягчило разочарование Босха.

“Что у тебя есть?” он спросил.

“Шесть канавок, поворот вправо в положении двенадцать-один - я думаю, перед вами Кимбер Модель 84. В каталоге оно называлось "Монтана” — охотничье ружье."

Канавки и изгиб были аспектами внутренней нарезки ствола пистолета. Они позволили Чангу идентифицировать модель, если не сопоставить пулю с уникальным оружием. Это было лучше, чем ничего, и Босх был рад, что в результате вскрытия поступила новая информация.

“Это помогает?” Спросил Чанг.

“Помогает любая информация”, - сказал Босх. “Это дорогой пистолет?”

“Недешево. Но ты можешь использовать их”.

Босх кивнул.

“Спасибо, Пистолет”.

“В любое время. Ты хочешь забрать это или мне подержать это здесь?”

“Мне нужно забрать это и отнести в собственность”.

“Ты понял. И помни, Гарри, ты достанешь мне гильзу, и у нас будет совсем другая история. В базе данных гильз больше, чем пуль. Ты достанешь мне гильзу, и тогда мы, возможно, займемся делом ”.

Босх знал, что этого не произойдет. Это было не похоже на то, что вы могли найти гильзу от выстрела десятилетней давности.

“Хорошо, Пистолет, спасибо”.

Босх убрал телефон и вернулся к ДеСимоне.

“Это была лаборатория пуль”, - сказал он. “Пуля, которую мы извлекли из Мерседа, не имеет аналогов в компьютере. Мы вернулись к исходной точке. Отмените пресс-конференцию — здесь нечего сказать ”.

ДеСимоне покачал головой.

“Нет, мы не отменяем. Ты просто не упоминаешь о пуле. Сделайте это просьбой об общественной помощи по делу. Десять лет назад был огромный поток поддержки, и сейчас вы снова нуждаетесь в ней. Ты можешь сделать это, Босх. Кроме того, ты же не хочешь объявлять, что "пуля" - это тупик. Вы хотите, чтобы стрелок подумал, что у вас может что-то быть.”

Босху не понравилось, что сотрудник пресс-службы Департамента посвятил его в свои дела — именно по этой причине он не упомянул, что Ган Чанг предварительно определил модель винтовки, из которой стреляли. Он подумал о том, чтобы просто развернуться и уйти, а не оставаться на разыгрываемой пресс-конференции. Но это оставило бы Сото в одиночестве и заставило бы заниматься чем-то, чего она, вероятно, не понимала. Это, вероятно, также привело бы к отстранению Босха от дела.

Как раз в этот момент у Десимоне заверещало радио, и ему сообщили, что шеф спускается на лифте.

“Хорошо, давайте сделаем это”.

Они вышли в коридор и стали ждать, когда лифт прибудет с десяти. Когда двери открылись, вышел шеф полиции, а за ним мужчина, в котором Босх сразу узнал Армандо Зейаса, бывшего мэра, который десять лет назад отстаивал дело Орландо Мерседа. Шеф снова привел его на пресс-конференцию. Или, возможно, Зейас пробился обратно внутрь. Говорили, что сейчас он готовится баллотироваться на пост губернатора. Использование дела Мерсед однажды уже помогло ему в политике. Почему не снова?

Босху такие циничные мысли пришли в голову легко. Он несколько раз обходил квартал. Но он заметил, как загорелись глаза Сото, когда она увидела Зейаса. Он был настоящим героем в латиноамериканском сообществе. Он был первопроходцем.

За Зейасом и вождем последовал человек, которого Босх также узнал. Это был Коннор Спивак, главный политический стратег бывшего мэра. Похоже, что он участвовал вместе с Зейасом в не столь уж секретном плане завоевать губернаторский особняк на следующих выборах.

ДеСимоне подошел к шефу и что-то прошептал ему на ухо. Малинс коротко кивнул и подошел к Босху. Они знали друг друга десятилетиями. Примерно одного возраста, они прошли похожий путь в Департаменте: патрульные, детективы Голливудского участка, отдел ограблений и убийств. В то время как Босх нашел свой дом в RHD, у Малинса были амбиции, выходящие за рамки раскрытия убийств. Он перешел в администрацию и быстро продвинулся по служебной лестнице в командном составе, в конце концов получив назначение на высшую должность от Полицейской комиссии. Он приближался к концу своего первого пятилетнего срока и вскоре должен был баллотироваться на повторное назначение. Считалось, что второй срок был предрешен.

“Гарри Босх”, - сердечно сказал он. “Я слышал, у вас возникли проблемы с самим понятием пресс-конференции”.

Босх кивнул, немного смущенный. Пространство было тесным, и другие могли слышать разговор. Тем не менее, он не отступил от своих опасений по поводу обсуждения дела перед средствами массовой информации.

“Единственная зацепка, которая у нас была — пуля — не срабатывает, шеф”, - сказал он. “Я не знаю, что тут можно сказать”.

Малинс кивнул, но не согласился с оценкой Босха.

“Есть что сказать. Мы должны заверить жителей этого города, что Орландо Мерсед не будет забыт. Что мы все еще ищем того, кто это сделал, и что мы их найдем. Это послание важнее всего остального, включая кусок свинца ”.

Босх умолчал о том, что он действительно думал.

“Если ты так говоришь”, - сказал он.

Шеф кивнул.

“Я верю. Все считаются или никто не считается — разве не это ты мне однажды сказал?”

Босх кивнул.

“Мне это нравится!” - сказал Зейас. “Все считаются или никто не считается. Это хорошо ”.

Босх не смог скрыть ужаса на лице. В устах Зейаса это звучало как лозунг предвыборной кампании.

Шеф посмотрела мимо Босха на Сото, которая, как обычно, стояла в двух шагах позади. Он обошел Босха, чтобы предложить ему руку.

“Детектив Сото, как к вам относятся в отделе ограблений и убийств?”

Сото пожал шефу руку.

“Очень хорошо, сэр. Я учусь у лучших ”.

Она кивнула в сторону Босха. Шеф улыбнулся. Она дала ему шанс.

“Этот парень?” он сказал. “Он серебряный защитник, Сото. Научись у него всему, что сможешь, пока он все еще здесь ”.

“Да, сэр”, - с готовностью ответил Сото. “Я учусь каждый день”.

Она просияла. Шеф просиял. Все были счастливы. И Босх понял, что план шефа состоял в том, чтобы свести его с Сото. Краудер всего лишь выполнял приказы.

“Хорошо”, - сказал Десимоне. “Пойдем. Семья Мерсед уже в конференц-зале, сидит в первом ряду. Шеф Малинс первым поднимется на трибуну и представит их. Затем бывший мэр скажет несколько слов, а затем детектив Босх обсудит ...

“Почему бы нам не пойти с детективом Сото”, - сказал шеф. “Она знает все, что известно детективу Босху по этому делу, верно? Да, давайте сделаем это. Ты не возражаешь, не так ли, Гарри?”

Шеф посмотрел на Босха. Гарри покачал головой.

“Я не возражаю”, - сказал он. “Это твое шоу”.

Группа двинулась по коридору. Один из подчиненных ДеСимоне стоял за открытой дверью в медиа-комнату. Он вошел внутрь, чтобы подать сигнал к приготовлению тем, кто ждал. Были включены лампы, камеры и записывающие устройства.

Сото подошел вплотную к Босху и прошептал.

“Гарри, я никогда этого не делал. Что мне сказать?”

“Ты слышал ДеСимоне. Просто будь краток, скажи, что мы пересматриваем дело и могли бы воспользоваться помощью сообщества. Все, кто что-то помнит или знает об этом деле, звоните по горячей линии или напрямую в службу "Открыто-нераскрыто". Не упоминай о винтовке. Мы хотим сохранить это для себя ”.

“Хорошо”.

“Просто помни, говори короче. Политики будут говорить долго. Не будь таким, как они ”.

“Понял”.

Группа вошла в комнату. В центре была сцена с подиумом, а перед ней были расставлены три ряда столов для репортеров. За столами была еще одна сцена, где были установлены видеокамеры, чтобы снимать поверх голов репортеров. Босх и Сото последовали за шефом полиции и бывшим мэром на сцену и встали сзади. Босх бросил взгляд на первый ряд перед репортерами. Там было четыре человека, три женщины и мужчина, но Босх не знал, как они связаны с Орландо Мерседом. Он был настолько новичком в этом деле, что еще не встречался ни с кем из членов семьи. Это была еще одна вещь, которая беспокоила его во всей этой ситуации.

“Спасибо, что вы здесь”, - сказал Десимоне в микрофон на трибуне. “Сейчас я представлю начальника полиции Грегори Малинса, и он выступит, за ним выступит бывший мэр Армандо Зейас, а затем детектив Люсия Сото. Шеф?”

Шеф занял позицию перед микрофоном и говорил без использования записок. Он полностью привык находиться перед репортерами и камерами.

“Десять лет назад Орландо Мерсед был ранен шальной пулей на площади Марьячи. Мистер Мерсед был парализован в результате ранения и изо всех сил старался выздороветь и вести продуктивную жизнь. Вчера утром он проиграл бой, и мы собрались здесь сегодня, чтобы сказать, что он не будет забыт. Подразделение моего департамента по нераскрытым делам с сегодняшнего дня взяло дело на себя и будет энергично продолжать расследование, пока мы не определим, кто застрелил Орландо Мерседа. Как вы знаете, его смерть была признана убийством, и мы не прекратим это расследование, пока не арестуем ответственного по обвинению в убийстве ”.

Он сделал паузу на мгновение, возможно, чтобы дать возможность репортерам, лихорадочно делающим заметки, наверстать упущенное.

“Сегодня с нами здесь находятся члены семьи Орландо. Его отец, Гектор, и мать, Ирма. Его сестра Аделита и его жена Канделярия. Мы обещаем им, что не забудем об Орландо и что наше расследование будет энергичным и полным. Теперь бывший мэр Армандо Зейас, личный друг мистера Мерседа и его семьи, скажет несколько слов ”.

Вождь отступил назад, и Зейас занял его место.

“Именно благодаря Орландо Мерседу я познал боль преступности и насилия, когда они обрушиваются на наше сообщество”, - начал он. “Я также узнал гораздо больше от этого человека, который стал моим другом. Я научился настойчивости. Я научился состраданию. Я узнал, что значит делать с картами, которые тебе сдают. Я воочию убедился в стойкости человеческого духа. Орландо никогда не спрашивал: "Почему я?’ Он просто спросил: ‘Что дальше?’ Для меня он был героем, потому что он взял то, что дала ему жизнь, и использовал это наилучшим образом. Во многих отношениях это было прекраснее, чем музыка, которую он когда-то создавал на своем инструменте. Я обещаю предложить свою помощь в этом расследовании любым возможным способом. Возможно, я больше не мэр, но я люблю это сообщество и его людей. В такие моменты, как этот, мы берем себя в руки и по-настоящему становимся Городом Ангелов. В такие моменты, как сейчас, мы понимаем, что в нашем городе и в нашем обществе все считаются или никто не считается. Спасибо тебе ”.

ДеСимоне вернулся к микрофону и сказал аудитории, что дело теперь в руках Босха и Сото. Он сказал, что Сото предоставит обновление и сможет повторить его на испанском. Люси неуверенно шагнула к микрофону и опустила его так, чтобы он оказался на уровне ее рта.

“Э-э, сейчас мы проводим все возможные расследования и просим помощи сообщества. Десять лет назад был поток помощи от общественности. Многие люди звонили и предлагали помощь и советы. Мы просим всех, у кого есть информация об этой стрельбе, пожалуйста, свяжитесь с нами. Вы можете анонимно позвонить на горячую линию Департамента или напрямую в подразделение "Открыто-нераскрыто". Даже если у вас есть информация, которую, как вы думаете, мы уже знаем, пожалуйста, позвоните нам ”.

Сото обернулся и посмотрел на Босха, как бы спрашивая, есть ли что еще сказать. Зейас воспользовался моментом, чтобы вернуться на трибуну. Он нежно положил одну руку на спину Сото, а другой поднес микрофон к его рту.

“Я просто хочу сказать, что десять лет назад я выступил перед средствами массовой информации и лично пообещал двадцать пять тысяч долларов любому, кто предоставит информацию, которая поможет раскрыть это преступление. Никто никогда не получал эту награду, и обещание остается в силе, за исключением того, что теперь я удваиваю ее до пятидесяти тысяч долларов. Кроме того, я буду работать со своими бывшими коллегами в городском совете и добиваться от города соответствующей суммы. Спасибо тебе ”.

Босх едва не застонал вслух. Выделение финансовой премии за это дело изменило бы характер поступивших звонков. Награда в значительной степени гарантировала, что они с Сото будут просматривать десятки бесполезных звонков, людей, делающих дикие снимки в темноте в надежде получить немного денег взамен. Предложение бывшего мэра о вознаграждении просто изменило все.

Десимоне подошел к Сото и спросил репортеров, есть ли какие-либо вопросы. Многие из них отозвались одновременно, и ДеСимоне пришлось выбирать. Первый репортер, парень, которого Босх узнал по Times, спросил, какова точная причина смерти и как смерть Мерсед через десять лет после стрельбы может быть классифицирована как убийство. Сото оглянулся на Босха, не зная, как ответить. Босх подошел и потянул микрофон на себя.

“Вскрытие было проведено только этим утром, так что официально пока ничего не зарегистрировано. Но офис коронера считает, что смерть мистера Мерседа напрямую связана со стрельбой, произошедшей десять лет назад. Неофициальная причина смерти - заражение крови, которое напрямую связано с ранениями, полученными мистером Мерседом во время стрельбы. Поэтому мы ведем расследование как убийство ”.

В кратком продолжении репортер спросил, была ли пуля извлечена из тела и будет ли она полезна в расследовании. Микрофон Босх оставил себе. Он знал, что репортер говорил с клинической точки зрения о теле человека, которого очень любили четыре человека в первом ряду зала.

“Да, пуля была найдена и доставлена в региональную криминалистическую лабораторию для анализа и сопоставления. Мы считаем, что пуля будет очень полезна в нашем расследовании ”.

“К пуле была поднесена какая-нибудь спичка?” - крикнул другой репортер.

ДеСимоне быстро взобрался на трибуну с другой стороны от Сото и отобрал микрофон у Босха.

“Мы не собираемся вдаваться в это прямо сейчас”, - сказал он. “Расследование активно и продолжается, и мы собираемся пока оставить все как есть”.

“Почему к делу приставлен очень неопытный следователь?” - выкрикнул парень из Times.

Наступила пауза, поскольку было неясно, кто должен отвечать и должен ли кто-нибудь отвечать вообще, поскольку Десимоне только что закрыл пресс-конференцию. ДеСимоне, наконец, начал говорить.

“Как я уже сказал, мы собираемся покинуть это —”

Шеф подошел к нему сзади и похлопал его по плечу. ДеСимоне отступил, и шеф взял дело в свои руки.

“Детектив Сото, возможно, не хватает хронологического опыта, но у нее большой уличный опыт и она знает, что значит быть офицером полиции в этом городе. Мы объединили ее с одним из самых опытных детективов, работающих в настоящее время в Департаменте. Никто не расследовал больше убийств в этом городе, чем детектив Босх. Я не беспокоюсь о том, кто проводит это расследование. Мы сделаем свою работу ”.

Затем шеф отступил, и Десимоне еще раз сказал, что вопросов больше не будет. На этот раз указ остался в силе. Репортеры начали вставать, а операторы начали разбирать свое оборудование. Босх сошел со сцены и прошел в первый ряд, где пожал руки и представился четырем членам семьи Мерсед. Он быстро понял, что они поняли очень мало из того, что он говорил. Он подозвал Сото и попросил ее назначить им встречу так скоро, как это будет удобно. Босх хотел поговорить с ними, но не в центре внимания средств массовой информации.

Босх отступил назад и наблюдал, как Сото приступил к работе. Тогда к нему подошел Десимоне и сказал, что шеф хочет поговорить с ним в его кабинете. Босх покинул медиа-зал и направился к лифтам, надеясь догнать шефа и его окружение. Он опоздал. Он поднялся на следующем лифте на десятый этаж и вошел в OCP, где его быстро провели во внутреннее святилище. Малинс сидел за своим столом и ждал. Не было никаких признаков Зейаса или его фронтмена.

“Прости, Гарри, за то, что втянул тебя в это. Я знаю, тебе никогда не нравились выставки собак и пони.”

“Все в порядке. Я думаю, это должно было быть сделано ”.

“Нам действительно нужна эта. Сделай все, что в твоих силах”.

“Каждый раз”.

“Вот почему я сказал Краудеру позвонить тебе”.

Босх кивнул, неуверенный, должен ли он сказать "спасибо" за то, что его взяли в пару с новичком из отдела убийств по делу, чреватому политическими последствиями и возможностью провала.

“Что-нибудь еще, что я должен знать, шеф?”

Шеф на мгновение отвел взгляд и изучил свой отчет. Он взял визитную карточку и протянул ее Гарри через стол. Босх взял его и прочитал. На ней были имя и номер Коннора Спивака.

“Это человек мэра. Держите их в курсе по мере продвижения вашего расследования ”.

“Вы имеете в виду бывшего мэра, не так ли?”

Малинс бросил на него взгляд, означающий "У меня нет времени на это".

“Просто держи их в курсе”, - сказал он.

Босх положил карточку в карман рубашки. Он знал, что расскажет Спиваку как можно меньше о расследовании. Шеф, вероятно, тоже это знал.

“Итак”, - сказал он. “Ты думаешь, я старая горилла...”

Шеф улыбнулся.

“Не обижайся, Гарри. Это комплимент. Сильвербек - это тот, кто знает больше всех в отряде. Обладает всем необходимым опытом. Я видел передачу на National Geographic — вот откуда я знаю, что вы называете группу горилл отрядом ”.

Босх кивнул.

“Приятно знать”.

5

Они собрались в кабинете капитана Краудера после пресс-конференции. Босх, Сото, Краудер и лейтенант Уинслоу Сэмюэлс, заместитель командира подразделения по расследованию нераскрытых преступлений. Босх проинформировал их о результатах исследования пуль, в частности о том, что Мерсед была застрелена из винтовки — факт, до сих пор неизвестный в течение десяти лет расследования. Босх объяснил, что на данный момент он хотел бы скрыть эту информацию от средств массовой информации, и Краудер с Сэмюэлсом согласились.

“И что ты будешь делать с этим дальше?” - Спросил Краудер.

“Винтовка меняет дело”, - сказал Босх. “Проезжающий мимо с винтовкой? Давай. Маловероятно. Шальная пуля из соседнего дома? Может быть. Но винтовка все равно дает нам что-то новое ”.

“Ну, это определенно выходит за рамки протокола нашего подразделения”, - сказал Сэмюэлс. “Нет волшебной пули, нет дела. Это следует передать в Отдел по расследованию убийств, пусть они с этим разбираются ”.

Отдел по расследованию нераскрытых дел следовал протоколу, когда дело доходило до расследования нераскрытых дел. Он опирался на новые доказательства в качестве критерия для повторного привлечения. Эти новые доказательства обычно появлялись в результате применения последних достижений судебной медицины к старым делам и создания национальных баз данных для отслеживания преступников с помощью ДНК, баллистики и отпечатков пальцев. Это была большая тройка. Волшебные пули. Без попадания в одну из этих баз данных дело считалось бы несостоятельным и обычно возвращалось в архив.

Следуя этому протоколу, дело Мерсед, как правило, было бы возвращено в архив. Пуля, извлеченная из тела жертвы, не нашла соответствия в национальной базе данных баллистики. Хотя тип и модель оружия были идентифицированы, обычно этого было бы недостаточно для преследования. Но из-за внимания средств массовой информации и политики, окружающей это дело, не говоря уже об интересе со стороны OCP, не было никаких сомнений в том, что дело будет продолжено. Сэмюэлс говорил о том, что это должен был сделать кто-то другой, а не Босх, Сото и Нераскрытое подразделение. Лейтенант был главным в отряде, отвечал за статистику подразделения и оправдывал его расходы количеством раскрытых дел. Он не хотел видеть, как одна из его команд увязнет в футляре из обувной кожи.

“Я хочу сохранить это”, - сказал Босх, глядя на Краудера. “Шеф дал это нам, мы храним это”.

“В прошлый раз, когда я считал, у тебя было шестнадцать открытых файлов, Босх”, - вмешался Сэмюэлс.

“Все они ждут результатов из лаборатории. Мы кое-что выяснили по этому делу. Винтовка - первая новая зацепка за десять лет. Давайте разберемся с этим. Если из лаборатории что-нибудь придет по одному из других случаев, мы с этим разберемся ”.

“Кроме того, мы только что провели пресс-конференцию”, - быстро добавил Сото. “Как это будет выглядеть, если мы сегодня займемся этим делом, а завтра не будем заниматься?”

Краудер задумчиво кивнул. Босху понравилось, что Сото добавила к аргументации, хотя она, вероятно, не осознавала, что пересекала метро — шла перед дробовиком, который держал Сэмюэлс. Возможно, она заплатит за это позже.

“Пока мы оставляем все как есть”, - сказал Краудер. “Вы двое разберитесь с этим делом, и давайте встретимся снова через сорок восемь часов. Я обновлю OCP оттуда и решу, сохранить ли нам его ”.

“Это не нераскрытое дело”, - сказал Сэмюэлс. “Парень умер вчера”.

“Мы поговорим через сорок восемь”, - сказал Краудер, заканчивая дискуссию.

Босх кивнул. Это было первое, что он хотел услышать — что они с Сото будут вести это дело, по крайней мере, еще два дня. Но это было не единственное, чего он хотел.

“Что насчет того, когда телефон начнет звонить с просьбами о вознаграждении, которое назначит бывший мэр?” - Спросил Босх. “Можем ли мы получить какую-либо помощь с этим?”

“Это был просто рекламный трюк”, - сказал Краудер. “Он баллотируется на пост губернатора”.

“Не имеет значения”, - сказал Босх. “Нам все еще будут звонить, и мы не можем весь день висеть на телефоне”.

Краудер посмотрел на Сэмюэлса, который покачал головой.

“У всех есть активные случаи”, - сказал Сэмюэлс, имея в виду другие команды в составе. “И теперь вы двое выпадаете из общей массы. Я не представляю, как можно посвятить этому еще одно тело ”.

Потеря Босха и Сото на неизвестное количество времени была едва ли приемлема для Сэмюэлса. Отказ от дополнительных детективов, чтобы отвечать на звонки с подсказками, не был чем-то, что он даже отдаленно хотел принять.

Босх ожидал, что запрос будет отклонен, но об отказе было бы полезно упомянуть позже, если они с Сото попросят о чем-то другом. У Краудера был стиль руководства "давай-и-бери", и напоминание о том, что он отклонил их последнюю просьбу, могло склонить чашу весов в сторону одобрения.

“И еще кое-что”, - сказал Сэмюэлс. “Был ли этот парень Мерсед вообще гражданином?”

Босх мгновение смотрел на него, прежде чем ответить. Сото прыгнул вперед него.

“Почему?” - спросила она. “Разве это имеет значение?”

Она попала в точку. Если Сэмюэлс предлагала не привлекать к делу лишних людей, потому что жертва не была гражданином, то она хотела, чтобы это было открыто. Босху понравилось, что она задала этот вопрос. Но прежде чем Сэмюэлс ответил, Краудер прекратил обсуждение вопроса.

“Позвольте мне посмотреть, что я могу сделать”, - сказал Краудер. “Может быть, одна из тех дам из отдела по борьбе с наркотиками сможет приехать сюда и отвечать на звонки в течение нескольких дней. Я думал о том, чтобы попросить шефа помочь со всеми вызовами, которые мы получаем на ежедневной основе в любом случае. Я дам тебе знать. Должен сказать, после того, как гребаный Зейас отдал этот отдел, я действительно был бы не против посмотреть, как он выписывает чек на пятьдесят тысяч.”

“Вас понял”, - сказал Босх.

Это было правдой. Зейас не был другом Департамента, пока работал в офисе мэра. Он пользовался поддержкой большинства в совете, которое придерживалось его политики и удовлетворяло его просьбы. За восемь лет, что они контролировали городское правительство, они неоднократно урезали бюджет Департамента на сверхурочную работу и заняли жесткую позицию даже в отношении минимального повышения заработной платы девяти тысячам присяжных полицейских города.

Босх знал, что встреча окончена. Он встал, и Сото последовал его примеру. Сэмюэлс остался сидеть. Он собирался обсудить все с капитаном после того, как они уйдут.

“Сорок восемь часов, и давай поговорим, Гарри”, - сказал Краудер.

“Ты понял”.

Босх и Сото вернулись в свою каморку, где их столы были сдвинуты к правой и левой половине стены, и они работали спиной друг к другу. Это был пережиток того, как была организована группа с его предыдущим партнером, Дейвом Чу. Это сработало хорошо, потому что Чу был опытным следователем и не нуждался в том, чтобы Босх наблюдал за ним через стол. Но Сото даже близко не подходил к статусу ветерана, и Bosch потребовал, чтобы городские службы вышли и перестроили пространство так, чтобы два стола были обращены друг к другу. Он сделал этот запрос на той неделе, когда Сото начал работать в подразделении, и все еще ждал.

На столе Босха лежал футляр с инструментами, коробка для улик и папки, которые они оставили перед тем, как отправиться на пресс-конференцию. Босх ждал с тех пор, как они покинули Холленбек, чтобы открыть коробку и запустить руки в дело. Он остался стоять и перочинным ножом разрезал красную ленту на коробке. На коробке не было наклейки с цепочкой улик, поэтому он понятия не имел, как давно Рохас и Родригес запечатали ее.

“Мне понравилось то, что вы там сказали”, - сказал Босх. “О том, что мы продолжаем расследование”.

“Это было несложно”, - сказал Сото. “Как вы думаете, почему Сэмюэлс спросил, был ли Мерсед гражданином?”

“Потому что он любитель карандашей. Он заботится о статистике и о том, чтобы большинство людей работали с большинством дел, потому что это приводит к улучшению статистики. Он хотел бы, чтобы мы забыли о Мерсед и перешли к чему-нибудь полегче ”.

“То есть, если бы Мерсед не был гражданином, он бы не считался, и мы могли бы перейти к следующему?”

Босх оторвал взгляд от коробки и посмотрел на нее.

“Политика”, - сказал он. “Добро пожаловать в отдел убийств”.

Он открыл коробку и был удивлен, обнаружив, что в ней было очень мало. Он достал две стопки коробок для DVD, скрепленных резинками. Он отложил их в сторону, а затем достал упакованные в отдельные пакеты куски окровавленной одежды. Это была одежда мариачи, в которой Мерсед был застрелен.

“Сукин сын”, - сказал Босх.

“Что?” Спросил Сото.

Он поднял коричневый бумажный пакет, в котором была белая блузка с засохшей кровью на ней.

“Это рубашка Мерсед”, - сказал он. “Он был в нем, когда в него стреляли”.

Он протянул ей пакет, и она держала его обеими руками, заглядывая в него.

“Хорошо”, - сказал Сото. “И что?”

“Ну, я пока мало что знаю об этом деле, потому что мы не просматривали документы, но я помню, что, когда Зейас баллотировался на пост мэра, он продолжал катать Мерсед в инвалидном кресле на всех своих митингах. И иногда на нем предположительно была окровавленная рубашка, которая была на нем в тот день в ”плазе "."

На лице Сото отразился шок от того, что Зейас, ее герой, опустился так низко, что устроил обман перед публикой, чтобы заручиться сочувствием и голосами.

“Это так печально, что он сделал это”.

Босх долгое время цинично относился ко всем политикам. Но он чувствовал себя неловко, преподав урок Сото.

“Черт возьми, он, вероятно, даже не знал”, - сказал он. “Вы знаете этого парня Спивака, который работает на него и был там на пресс-конференции? Он занимался городской политикой столько, сколько я себя помню. Он из тех парней, которые могли бы состряпать это и не беспокоить своего кандидата деталями. Он настоящий наемник ”.

Сото, не говоря ни слова, вернул Босху рубашку в пакете. Он положил ее на свой стол вместе с другими предметами одежды и снова заглянул в коробку. Внизу была стопка фотографий с места преступления размером 8 х 10, и это было все. Он был разочарован тем, что в результате дела было получено так мало вещественных доказательств.

“Вот и все”, - сказал он. “Это все, что они придумали”.

“Мне жаль”, - сказал Сото.

“О чем ты сожалеешь? Это не твоя вина ”.

Он взял одну из стопок DVD-дисков и оторвал резинку. Там было шесть разных пластиковых ящиков, и на них были пометки с именами, датами и событиями — все, кроме одного, произошли до дня стрельбы на Марьячи Плаза. Четыре из них были свадьбами, а два - празднованием дня рождения.

“Должно быть, это видео выступлений группы Мерсед на свадьбах и все такое”, - сказал он.

Он снял ленту со следующей стопки и обнаружил разные маркировки на каждом из трех ящиков.

МОСТ на 1-й УЛИЦЕ

ПРИНАДЛЕЖНОСТИ Для МАРИАЧИ И МУЗЫКА

ПОКИТО ПЕДРО

“Покито Педро’, ” прочитал Босх вслух.

“У маленького Питера”, - сказал Сото.

Босх посмотрел на нее.

“Прости”, - сказала она. “Я думаю, ты знал это”.

“Перестань извиняться каждые пять минут. Я думаю, что это вид с камеры на площадь. ”Покито Педро" — это ресторан в полуквартале вниз по улице от площади — я видел его сегодня, когда мы проходили мимо - и тогда они установили камеры на мосту на Первой улице, чтобы попытаться остановить самоубийства ".

“Какие самоубийства?”

“Примерно десять или двенадцать лет назад девушка спрыгнула с моста в бетонное русло реки. А потом появилась кучка подражателей. Другие дети. Странно, как будто самоубийство было заразным или что-то в этомроде. Итак, КалТранс установил камеры, чтобы они могли следить за мостом в центре связи, где у них есть камеры на популярных сайтах самоубийств. Знаешь, если кажется, что кто-то набирается смелости для прыжка, они могут послать кого-нибудь, чтобы попытаться остановить их ”.

Сото кивнул.

“Мы должны взглянуть на это”, - сказал Босх.

“Сейчас?” Спросил Сото.

“Когда мы доберемся до них. Мы должны прочесть книги. Это всегда отправная точка ”.

“Как ты хочешь их разделить?”

“Я не знаю. Нам обоим нужно ознакомиться со всеми аспектами дела. Мы оба прочитали все — даже папку с советами. Но если мы отправим их за вторым экземпляром, мы потеряем неделю на ожидание. Так почему бы тебе не пойти первой, а я вернусь в лабораторию и заберу пулю и отчет Чанга. К тому времени, как я вернусь, ты, вероятно, будешь работать над второй книгой, а я возьмусь за первую ”.

“Нет, может быть, тебе стоит начать. У меня сегодня встреча в час дня. Я мог бы сейчас вернуться в лабораторию, затем пойти перекусить, прежде чем отправиться в Чайнатаун. К тому времени, как я вернусь, ты будешь работать над второй книгой ”.

Босх кивнул. Ему понравилась идея иметь возможность сразу погрузиться в книги об убийствах. Под “моей встречей” Сото подразумевала свое еженедельное посещение психиатра в Центре поведенческих наук в Чайнатауне. Поскольку она участвовала в перестрелке со смертельным исходом — в данном случае ее партнер и двое вооруженных людей, — ей потребовалось пройти постоянное психологическое обследование и посттравматическую стрессовую терапию в течение года после инцидента.

“Звучит заманчиво”.

Он положил две стопки DVD на край своего стола и положил упакованную одежду обратно в коробку для улик. Затем он поставил коробку на пол за своим стулом и сосредоточился на футляре для инструментов. Прежде чем открыть его, он изучил все наклейки, покрывающие его переднюю панель. Это показало, что Мерсед был странствующим музыкантом с остановками по всей Центральной долине вплоть до Сакраменто и на юг по всем частям Мексики. Там также были наклейки из приграничных городов США в Аризоне, Нью-Мексико и Техасе.

Босх открыл футляр и внимательно изучил "виуэлу".Отделение, в котором он находился, было обшито пурпурным бархатом. Он осторожно вынул инструмент и поднял его за шейку. Он повернул его так, чтобы видеть выходное отверстие, проделанное пулей в спине. Оно было больше, чем входное отверстие спереди, потому что пуля превратилась в гриб во время первого удара.

Теперь он прижимал его к телу, как музыкант, проверяя, где отверстие от пули совпадет с его собственным торсом.

“Лестница на небеса’, Гарри.”

Босх заглянул в следующий модуль. Просьба была озвучена Тимом Марсией, шутником из отряда.

“Не в моем стиле”, - сказал Босх.

Согласно сообщению в Times, которое он прочитал тем утром, Мерсед сидела на столе для пикника, когда в нее попала пуля. Босх сел на свой рабочий стул и положил прибор на бедро. Он перебрал пять струн один раз и снова проверил расположение пулевого отверстия.

“После того, как заберешь вещи у Чанга, сходи в баллистическую экспертизу и посмотри, сможешь ли ты найти кого-нибудь, кто встретит нас завтра на Марьячи Плаза с набором траектории”.

Сото кивнул.

“Я сделаю. Что такое набор для определения траектории?”

“Трубки и лазеры”.

Босх снова заиграл на виуэле.

“У нас есть две дырки в этом, а затем у нас есть место, где пуля попала в Мерсед. Если мы сможем приблизительно определить его местоположение, возможно, нам удастся определить, откуда прилетела пуля. Теперь, когда мы знаем, что это была винтовка, я думаю, мы ищем насест ”.

“Ты не думаешь, что Рохас и Родригес уже сделали это?”

“Нет, если бы они думали, что это был пистолет или проезжавший мимо автомобиль. Как я и говорил капитану, винтовка меняет все. Это означает, что это, вероятно, не было случайным. Вероятно, это был не наездник и, возможно, это даже не связано с бандой. Мы начинаем с нуля, и первое, что нам нужно сделать, это выяснить, откуда прилетела пуля ”.

“Понял”.

“Хорошо. Увидимся после Чайнатауна”.

6

Босх всегда мог многое рассказать о детективах и о том, как они работали над своими делами, по тем досье, которые они вели. Полные резюме, разборчивые заметки и логичный ход отчетов - все это отличительные признаки хорошо проведенного расследования. Босх также знал, что в большинстве пар детективов существует разделение труда. Часто одному следователю поручали оформление документов из-за его или ее таланта к письменному слову или потому, что это просто соответствовало его или ее личности. Это было так же просто, как разделить мозги и мускулы. В своих партнерских отношениях Bosch всегда предпочитал избегать бумажной волокиты. Но так получалось не всегда, и он всегда уделял внимание деталям, когда был автором записи.

Босху казалось, что Родригес был рекордсменом, когда дело касалось партнерства Рохаса и Родригеса. Его подпись стояла почти на всех документах, и это дало представление о его негодовании по поводу того, что дело забрали. Его резюме были краткими и полными. Никаких разговоров с полицейским или Джо Фрайди, только стенография фактов, мэм. В его отчетах свидетелей удалось отразить личности людей, а также их заявления, и это было очень полезно для Bosch. Это также заставило его осознать, что он неправильно оценил Родригеса и Рохаса во время противостояния в Холленбеке. Родригес был расстроен, потому что ему было небезразлично это дело, в то время как его партнер, Рохас, не разделял той же внутренней связи с ним. Это означало, что Босху нужно было найти способ наладить контакт с Родригесом и преодолеть свой гнев. Он был тем парнем, к которому можно было обратиться.

Основы дела были изложены на первых страницах синей папки, которую только сейчас можно было бы назвать "Книгой убийств". Отчет об инциденте от 10 апреля 2004 года содержал информацию о том, кто, что, когда и где, и был базовым документом по делу.

Орландо Мерсед и трое его товарищей по группе закончили выступление рано утром - вечеринку по случаю пятнадцатилетия девушки, которую ее родители устроили на острове посреди озера в Эко-парке. Была суббота — самый загруженный рабочий день, — поэтому группа поехала на своем фургоне обратно в Mariachi Plaza в надежде найти вторую работу на вечер. Площадь была переполнена другими мариачи, ожидающими и надеющимися на работу. Четверо мужчин, которые составляли Лос Рейес Халиско, нашли место, чтобы посидеть за столом для пикника на восточной стороне площади. Четверо мужчин играли на своих инструментах и следовали традиции музыкальных дуэлей с другими группами на площади. Грохот музыки был настолько громким, что очень немногие люди на площади услышали выстрел. Те, кто действительно слышал звук, сообщили, что он доносился с западной стороны треугольной площади, где она граничит с Бойл-авеню. Согласно отчету, написанному Родригесом после изучения свидетельских показаний, Мерсед сидел на сборном бетонном столе, положив ноги на скамейку. Его товарищи по группе не слышали выстрела и не заметили, что в него попали, пока он не свалился со стола для пикника на землю. Один из музыкантов позвонил в 911 в 16:11 вечера.

Поскольку некоторые слышали выстрел, а другие нет, сцена на площади была описана в отчетах как хаотичная. Те, кто слышал выстрел или видел, как Мерсед упал, запаниковали и бросились в укрытие. Те, кто не знал, что происходит, были сбиты с толку. Некоторые следовали за убегающими, а некоторые кружили, недоумевая, что происходит. Следствие не представило свидетелей, которые видели, как боевик стрелял из проезжающей машины или шел пешком. Свидетели не видели никого из подозреваемых, убегающих с места происшествия, но многие очевидцы согласились с тем, что выстрел был произведен со стороны площади на Бойл-авеню.

Норт-Бойл-авеню была главной улицей в районе Бойл-Хайтс, а также проходила через сердце территории, контролируемой крупной и жестокой уличной бандой латиноамериканцев, известной как White Fence. Банда получила свое название от белого забора из штакетника, который окружал церковь Ла Пурисима. Истоки банды восходили к мужскому клубу при церкви в 1930-х годах. Название White Fence эволюционировало на протяжении десятилетий, чтобы стать символом разделительной линии между белой англоязычной элитой города и латиноамериканским населением Восточного Лос-Анджелеса. Грань между теми, у кого есть деньги, и теми, кто убирал их дома и подстригал их газоны. Помимо этнической гордости и солидарности, банда стала одной из самых жестоких и внушающих страх в городе, часто нападая на то же самое латиноамериканское население. Граффити WF покрыли почти все стены и поверхности Марьячи Плаза. Отдел разведки банд полиции Лос-Анджелеса подозревал, что члены WF регулярно взимали “налог” с музыкантов, которые ждали там работы.

Детективы Родригес и Рохас впервые обратили внимание на Белый забор. Ответвляющаяся от Бойл-авеню и образующая заднюю границу площади Плезант-авеню была Плезант-авеню, где, как было известно, жили несколько закоренелых участников White Fence. Хотя товарищи Орландо Мерседа по группе заявили следователям, что они не были вовлечены в спор с White Fence, и к ним никто не обращался с просьбой заплатить бандитский налог, Рохас и Родригес сосредоточились на бандитах с Плезант-авеню на начальных стадиях дела. Несколько членов банды были задержаны и допрошены в течение нескольких дней, последовавших за стрельбой. Никто не предоставил ничего, что указывало бы на банду или указывало на другой возможный мотив или источник стрельбы.

Ни на Бойл, ни на Плезант-авеню не было найдено ни одной гильзы, и точное происхождение стрельбы так и не было установлено. Босху показалось странным, что стрельба на площади, где собралось более пятидесяти человек, не привела ни к одному заслуживающему доверия свидетелю. Такова была сила и угроза White Fence.

Рохас и Родригес также провели предварительное расследование в отношении жертвы, чтобы попытаться определить, был ли Орландо Мерсед конкретной целью при стрельбе. В их выводах не было ничего, что указывало бы на то, что это было так. Им показалось и впоследствии было объявлено общественности, что он был случайной и невинной жертвой.

Вскоре детективы были вынуждены собирать информацию о звонках от общественности. Ничего из этого не вышло. Список подозреваемых так и не был составлен, но из количества отчетов в журналах было ясно, что детективы сосредоточили большую часть своего внимания на человеке, застрелившем белого заборщика во втором поколении, известном как К. Б. Галлардо. Инициалы означали "Серко Бланка". Отец назвал его в честь банды, которой он поклялся в верности.

Рохас и Родригес следовали обычной стратегии расследования с Гальярдо: привлечь его по меньшему обвинению и попотеть над большим. Они были убеждены, что Гальярдо знал, кто произвел выстрел в Марьячи Плаза, даже если он не отдавал приказа об этом сам. Они знали, что Гальярдо управлял автомастерской, которая была прикрытием для мясокомбината, где машины, украденные членами банды, разбирались и продавались по всей территории США и в Мексике на запчасти и металлолом. В этом случае они работали с детективами по угону автомобилей, чтобы совершить налет на El Puente Auto на 1-й улице через десять дней после стрельбы. Гальярдо был арестован за угон автомобиля и хранение краденого имущества, когда идентификационные номера на различных деталях в магазине были прослежены до автомобилей, которые, как сообщалось, были украдены из Вестсайда и долины Сан-Фернандо.

Но человек, названный в честь банды, с которой он был связан, не раскололся. Несмотря на несколько часов допроса по поводу стрельбы в Мерседе, Гальярдо отказался признать какую-либо причастность и в конечном итоге вообще отказался разговаривать с детективами. В конце концов, он признал себя виновным по одному пункту обвинения в угоне автомобиля и провел шесть месяцев на ранчо "Уэйсайд Хонор".

Сводный отчет Родригеса по делу К. Б. Гальярдо заключался в том, что он оставался серьезным подозреваемым в стрельбе в Мерседе. В отчете предполагалось, что мотивом стрельбы было внушить страх музыкантам, которые искали работу в Mariachi Plaza, и заставить их более сговорчиво платить налог на защиту White Fence. Согласно этой теории, Мерсед была случайной жертвой, ничего не подозревающим получателем пули, выпущенной без прицела на площадь. Последний раз детективы Холленбека разговаривали с Гальярдо два года назад, когда он был заключен в тюрьму Сан-Квентин за покушение на убийство. Как и прежде, Гальярдо ничего им не сказал.

Босх закончил просмотр двух сборников дел до того, как Сото вернулась с назначенной встречи в Чайнатауне. Он перешел к DVD-дискам из коробки с уликами, прокрутив их на своем ноутбуке. Он начал с видеозаписей выступлений. Он несколько минут наблюдал за игрой группы на различных мероприятиях в помещении и на открытом воздухе. В первую очередь он сосредоточился на Орландо Мерседе, наблюдая за игрой этого человека и за тем, как он держит свой инструмент. Во всех видео, кроме одного, он играл стоя, но было единственное видео группы на сцене на свадьбе, где все четверо музыкантов сидели на стульях. Босх отметил, что Мерсед не держал инструмент на бедре во время игры. Он поднял ее повыше, прислонив к выступу своего растущего живота. Это было бы важно учитывать, когда они попытались воссоздать траекторию пули, поразившей Мерсед. То, как он сидел, когда играл, и как он держал инструмент, было бы двумя ключевыми моментами для понимания.

Одно из видео с выступлением было датировано тем же днем, что и стрельба, и это была запись с вечеринки по случаю дня рождения в Echo Park, где Лос Рейес Халиско выступали ранее в тот же день. Хотя Босх быстро перемотал большинство других видеороликов, он просмотрел это целиком, надеясь уловить что-нибудь, что дало бы ключ к разгадке того, что произошло позже в тот день. Он, конечно, знал, что Рохас и Родригес, безусловно, сделали то же самое, но он был неустрашен. По крайней мере, Босх был уверен в себе как в исследователе и верил, что наблюдает то, чего не видят другие. Он знал, что это эгоистично, но здоровое эго было обязательным требованием работы. Вы должны были поверить, что вы умнее, жестче, храбрее и жизнестойче, чем неизвестный человек, которого вы искали. Работая с нераскрытыми делами, вы должны были верить в то же самое о детективах, которые работали над делом до вас. Если бы ты этого не сделал, ты пропал. Он надеялся, что сможет передать Сото это ощущение миссии в последний год его карьеры.

Видео из Echo Park показало счастливую семью, празднующую квинсеанеру их дочери. Здесь было много друзей и членов семьи, а столы для пикника были уставлены традиционными блюдами и подарками. Девушка, оказавшаяся в центре внимания, была одета в белое платье и тиару с номером пятнадцать на ней. У нее был суд чести, в который входили шесть других девушек. Там танцевали, и группа играла песни, которые, по мнению Босха, были традиционными для празднования. В какой-то момент родители девочки осуществили две культурные традиции: мать подарила своей дочери “последнюю куклу”, символизирующую конец детства, а отец сменил ее обувь с сандалий без каблука на туфли на высоком каблуке, символизируя начало женственности.

На видео было запечатлено много любви и пронзительности. Это отвлекло мысли Босха от расследования к его собственной дочери. Он нес постоянное бремя вины, когда дело касалось ее. Босх был родителем-одиночкой, но в основном отсутствовал из-за часов, отнимаемых у него работой. Его дочери сейчас было семнадцать, и у нее не было вечеринки "Сладкие шестнадцать". Он никогда не устраивал для нее никакого празднования дня рождения, кроме как отмечать его самим. Наблюдая за вечеринкой в Echo Park, он вспомнил о своих многочисленных недостатках как отца, и у него перехватило горло.

Босх выключил видео. Он не увидел на ней ничего, что заставило бы его задуматься или дало какой-либо намек на стрельбу, которая должна была произойти всего несколько часов спустя. Мерсед и его товарищи по группе были профессионалами и не смешивались с гостями вечеринки. Они редко попадали в фокус камеры, но были замечены на заднем плане в течение нескольких моментов видео. Босх извлек диск и перешел ко второй стопке DVD-дисков.

На этих DVD-дисках содержалась пленка с камер наблюдения возле площади. Как таковая, они не были специально сосредоточены на площади и запечатлели только фрагменты того, что произошло в тот день. К удивлению Босха, первое видео, которое он просмотрел, показало зернистое изображение Мерседа, снятого с большого расстояния. Насколько он знал, это никогда не было обнародовано. Видео было снято внутри магазина музыкальных принадлежностей mariachi, расположенного через 1-ю улицу от plaza. Камера была установлена в верхнем углу магазина, и ее целью было документировать и препятствовать магазинным кражам. Однако огонь проник через переднюю витрину магазина и через 1-ю улицу на площадь.

Босх отступил назад и несколько раз прокрутил фрагмент видеозаписи, наблюдая, как Мерсед бренчит на своем инструменте, пока попадание пули в позвоночник не сбило его со стола на землю. Затем он, наконец, позволил видео продолжиться и внимательно наблюдал за действием, которое последовало за стрельбой. Изображения были темными из-за расстояния и надписи на витрине музыкального магазина. Фокус камеры также, очевидно, был направлен на интерьер магазина, а не на происходящее через улицу.

В момент попадания пули Мерсед был окружен своими товарищами по группе. Он сидел на столе, положив ноги на сиденье скамейки. Справа от него сидел аккордеонист, а слева, на шаг назад, стоял гитарист. Место за столом занял трубач, который держал свой инструмент двумя руками и подносил его ко рту, чтобы сыграть.

И снова Гарри наблюдал, как выстрел отбросил Мерсед со стола назад. Трубач немедленно отбежал вправо от кадра и исчез из кадра, в то время как гитарист начал нырять под край стола, поворачивая гитару так, чтобы она прикрывала его тело. Аккордеонист, казалось, был сбит с толку тем, что только что произошло. Судя по языку его тела, сначала он не понял, что Мерсед была застрелена. Только когда он увидел, что гитарист нырнул под стол, он тоже соскользнул вниз и переместился под его укрытие. После долгого молчания оба мужчины отошли от стола и подошли к Мерседу, чтобы помочь ему. Трубач вернулся в кадр и также опустился на колени рядом со своим павшим товарищем.

Босх продолжал смотреть видео. Вскоре люди подбежали к столу для пикника и собрались вокруг жертвы стрельбы. Стало трудно видеть Мерсед среди всех остальных и этой активности.

В течение следующих тридцати минут Босх наблюдал, как парамедики и полиция отреагировали на сигнал о стрельбе. Мерсед сначала лечили, когда она лежала на тротуаре, а затем ее подняли на каталку и выкатили из рамы. Стол для пикника и прилегающая территория были оцеплены желтой лентой с места преступления, и офицеры начали собирать свидетелей для детективов. На этом видео закончилось, и Босх задался вопросом, отредактировали ли Родригес и Рохас видео или было еще что-то, купленное в музыкальном магазине.

Босх просмотрел два других видео, но ни одно из них не было для него таким интересным или полезным. У обоих были временные коды, которые позволили ему синхронизировать момент стрельбы, но они предоставили мало новой информации. Один снимок был сделан с камеры парковки у Покито Педро, по крайней мере, в квартале отсюда. На самом деле на ней была показана не большая часть площади Мариачи, а скорее перекресток Бойла и 1-й. Босх не видел на записи ни проезжающего мимо автомобиля, ни какой-либо банды, несущейся через перекресток в течение нескольких секунд после того, как произошла стрельба.

Третья видеозапись с камеры наблюдения, установленной самоубийцей на мосту 1-й улицы. Это было в нескольких кварталах от площади, и вид на место стрельбы был перекрыт старым отелем на углу Бойл и 1-й. Босх просмотрел это однажды, посчитал, что оно бесполезно, и удалил его из ноутбука.

Он на мгновение задумался обо всем. Он знал, что ему следует договориться о встрече с Родригесом и Рохасом, чтобы сесть и обсудить многие детали дела, а не разбирать его по частям, но он все равно снял трубку и позвонил в детективное бюро в Холленбеке. Он просил конкретно о Родригесе, хотя Рохас мог бы быть более откровенным.

“Это детектив Родригес”.

“Это Босх. Как у тебя дела?”

Ответа нет. Босх подождал мгновение и продолжил.

“Я только что закончил просмотр ваших материалов по делу Мерсед”.

Он сделал паузу. По-прежнему ничего.

“Я не собираюсь пускать дым вам в задницу, рассказывая, как тщательно вы, ребята, работали. Ты уже знаешь это. Но у меня есть несколько вопросов. Я мог бы попросить Рохаса, потому что сегодня он не был придурком, но я попросил тебя. Это твоя книга, Родригес. Я могу сказать. Я полагаю, ты тот, с кем мне нужно поговорить. Ты можешь мне помочь?”

Снова никакого ответа, но на этот раз Босх ждал. В конце концов Родригес ответил.

“Что ты хочешь знать, Босх?”

Гарри кивнул. Его инстинкт был верен. У всех хороших было это пустое пространство внутри. Пустое место, где всегда горит огонь. За что-то. Назовем это правосудием. Назовем это потребностью знать. Назовите это необходимостью верить, что те, кто воплощает зло, не останутся скрытыми во тьме навсегда. В конце концов, Родригес был хорошим полицейским, и он хотел того же, чего хотел Босх. Он не мог оставаться злым и немым, даже если это могло стоить Орландо Мерседу его заслуг.

7

После телефонного звонка Босх сел за компьютер и начал печатать свой первый отчет по делу Мерсед. В первую очередь это была обновленная информация по делу, включая отчет о причине смерти и оценку существующих доказательств и версий расследования. Прошло двадцать минут, когда зазвонил телефон на его столе. Он поднял трубку, не глядя на дисплей, предполагая, что это Сото звонит после сеанса психотерапии.

“Bosch.”

“Да, я хочу зарегистрироваться для получения награды”.

Босх понял, что это был звонок, вызванный заявлением бывшего мэра. Отвечая, он открыл интернет-окно на своем компьютере и зашел на веб-сайт Los Angeles Times.

“Что вы имеете в виду, говоря "зарегистрироваться’, сэр? Это не лотерея. У вас есть информация, которая может нам помочь?”

Конечно же, на первой странице новостного сайта уже была статья, дополненная фотографией Зейаса на пресс-конференции, объявляющей награду.

“Да, я получил информацию”, - сказал звонивший. “Стрелявшего зовут Хосе. Ты можешь записать это ”.

“Хосе что?”

“Я не знаю эту часть. Я просто знаю, что это Хосе ”.

“Откуда ты это знаешь?”

“Я просто делаю”.

“Он был стрелком”.

“Это верно”.

“Ты знаешь этого человека? Ты знаешь, почему он это сделал?”

“Нет, но я уверен, что вы получите все это, как только арестуете его”.

“Где мне его арестовать?”

Мужчина на другом конце линии, казалось, насмехался над вопросом.

“Я этого не знаю. Ты детектив.”

“Хорошо, сэр, итак, вы говорите, что мне нужно выйти, найти и арестовать человека по имени Хосе. Ни фамилии, ни известного местонахождения. Ты знаешь, как он выглядит?”

“Он похож на мексиканца”.

“Хорошо, сэр, спасибо”.

Босх повесил трубку, с силой швырнув ее на рычаг.

“Придурок”, - сказал он себе.

Телефон зазвонил снова, когда его рука все еще была на нем. Он ответил на звонок с раздражением в голосе.

“Bosch.”

“Да, у меня есть вопрос о вознаграждении”.

Это был голос другого мужчины.

“В чем вопрос?”

“Если я сдамся, получу ли я награду?”

Босх на мгновение остановился. Инстинкт подсказывал ему, что это такая же фальшивка, как и первый звонок.

“Хороший вопрос”, - сказал он. “Не понимаю, почему бы и нет. Награда за информацию, которая приведет к осуждению. Я думаю, признание было бы подходящим. Ты планируешь признаться?”

“Да, я знаю”.

“Но мы должны были бы быть в состоянии доказать, что это сделали вы. Не могу просто поверить тебе на слово, ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Я понимаю”.

“Так зачем ты это сделал?”

“Потому что я ненавижу это дерьмо мариачи. Это Америка. Ты приходишь сюда, ты должен играть американскую музыку ”.

“Я понимаю. И какое оружие вы использовали?”

“Мой "Смит и Вессон". Я хороший стрелок ”.

Босх кивнул сам себе, инстинкт подтвердился.

“Я уверен, что так и есть. Спасибо за звонок ”.

Он повесил трубку, затем долго смотрел на телефон, ожидая, что он вот-вот зазвонит. Конечно, это произошло, но он мог видеть на дисплее, что это был внутренний вызов. Он поднял его.

“Bosch.”

“Детектив, это Гвен с АТС”.

Один из штатных операторов. Босх не был точно уверен, в какой части здания она находилась. Операторы мини—АТС обрабатывали все звонки, поступавшие по общим линиям - например, по главному номеру отдела по расследованию ограблений и убийств, который был включен в статью в Times, — и распределяли их по мере необходимости.

“Да, Гвен”.

“Теперь у меня есть говорящий по-испански для получения награды от Merced. Ты хочешь взять это?”

Босх покачал головой. Нападение, о котором он предупреждал Краудера и Сэмюэлса, начиналось.

“У меня сейчас нет испаноговорящего. Узнай имя и номер, и кто-нибудь им перезвонит ”.

“Будет сделано”.

На этот раз Босх повесил трубку чуть более мягко. Он переключился на веб-сайт La Opinión, кликнул на страницу с местоположениями и, конечно же, увидел еще одну фотографию Зейаса и статью о деле Мерсед и сопутствующее предложение о вознаграждении. Он был немного ошеломлен тем, как быстро СМИ продвигали эту историю.

Он вернулся к отчету, который писал, и ускорил темп. Он хотел убраться из офиса, скоро вернется Сото или нет. У него было ощущение, что телефон скоро станет якорем, обвитым вокруг его шеи. Он бы утонул в этих призывах. Прежде чем он закончил печатать, телефон зазвонил еще раз, и это снова был самый первый звонивший.

“Эй, ты взял мое имя не ради награды”.

“Это верно, сэр. Мне не нужно твое имя.”

“Ну, а как насчет награды?”

“Награды не будет. Не для тебя”.

“Говорю тебе, это парень по имени Хосе. Он сделал это ”.

“Если мы арестуем парня по имени Хосе, ты мне перезвонишь, хорошо?”

На этот раз Босх с такой силой швырнул трубку на рычаг, что привлек внимание детективов в других кабинках. Он не предложил никаких объяснений. Когда его рука все еще была на телефоне, он зазвонил снова. Он поднял его и хрипло спросил: “Что?”

“Это Гвен из PBX?”

“Ох. Да, Гвен, что это?”

“Я просто хотел, чтобы вы знали, что говорящая по-испански отказалась назвать мне свое имя или номер”.

“Хорошо, Гвен. Я думаю, это единственный звонок, о котором мне не нужно беспокоиться. Спасибо тебе ”.

После этого Босх быстро завернул отчет, который он писал, распечатал его на бумаге с тремя отверстиями и вставил в книгу убийств. Затем он поднял телефонную трубку, набрал номер АТС и попросил Гвен.

“Гвен, это детектив Босх. Я собираюсь быть на месте, а мой партнер недоступен. Можете ли вы переадресовывать любые поступающие звонки, касающиеся дела Мерсед и награды, лейтенанту Сэмюэлсу?”

“Лейтенант Сэмюэлс. Да, я могу.”

“Хорошо. Спасибо. Почему бы вам не сделать там пометку, что все подобные звонки должны поступать лейтенанту до дальнейшего уведомления от меня.”

“Будет сделано, детектив. Хорошего дня”.

“Ты тоже, Гвен”.

Босх встал, проверяя часы на стене над дверью в отделение. Психологические сеансы Сото обычно длились час, с получасовым временем в пути в обе стороны. Даже если она заходила в криминалистическую лабораторию, чтобы забрать пулю из Ган Чанга, она должна была уже вернуться. Это раздражало его, потому что у Сото была склонность исчезать или терять счет времени. Он хотел, чтобы все продолжалось, но она отсутствовала в действии. Он не хотел звонить ей на мобильный, на случай, если она все еще была на сеансе с доктором Инохос, главным психиатром отделения. Но он был расстроен, потому что Сото не потрудилась отправить ему сообщение о том, что ее задержали. В любом случае, это не он должен рассылать сообщения и звонить с вопросом "где ты".

Он схватил свои ключи и видеодиски. На доске объявлений на стене рядом с дверью он написал "Лаборатория" рядом со своим именем и направился к выходу.

Родригес сказал ему, что они с Рохасом не отнесли записи наблюдения в лабораторию, чтобы посмотреть, можно ли внести какие-либо улучшения в визуальные эффекты. Он объяснил, что это не казалось стоящим шагом, учитывая, что на видео не был запечатлен стрелявший. Кроме того, десять лет назад видеоэкспертиза сводилась к тому, что лабораторная крыса еще раз просматривала отснятый материал, который детектив уже изучил.

Сегодня все было по-другому. Там было специальное подразделение по обработке видео и данных с экспертами, которые могли усиливать звук и визуальные эффекты, часто передавая информацию, которая не была очевидна при обычном просмотре. В последнее десятилетие произошел взрыв в использовании видеозаписей в качестве инструментов расследований. Лос-Анджелес был городом камер, государственных и частных, и теперь поиск камер на месте преступления стал стандартным протоколом, точно так же, как всегда было стандартным стучать в двери и искать свидетелей. Это потребовало создания VFU — Подразделения видео судебной экспертизы. Не все камеры были созданы одинаковыми, и потребовался определенный опыт, чтобы максимально использовать потенциал изображений и звуков, снятых на местах преступлений или вблизи них.

Босху потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до лаборатории. По дороге ему позвонила Сото и сказала, что только что закончила сеанс психотерапии.

“Ее поддержали новыми шутерами”, - сказала она. “Но сейчас я направляюсь в лабораторию, чтобы забрать пулю”.

“Не беспокойся об этом”, - сказал Босх. “Сейчас я направляюсь туда с видеозаписями. Я схожу к Гану и заберу пулю ”.

“Я думал...”

Она не закончила, но Босх знал, о чем она собиралась спросить.

“Верно, да, я просмотрел их все, и там было не так уж много”, - сказал он. “Камера в музыкальном магазине засняла, как Мерсед был сбит, но все это довольно мутно. Я надеюсь, что видеоустройство сможет что-нибудь с этим сделать ”.

“Хорошо”.

Ее голос не звучал смягченным.

“Если хочешь, я могу подождать, дать тебе взглянуть, прежде чем прогонять это”.

“Нет, нет, продолжай. Ты мог бы с таким же успехом. Ты вернешься в отряд после?”

“На самом деле я пытаюсь держаться подальше от команды. Информация о награде экс-мэра уже попала на сайты СМИ, и поступают звонки. Я хочу работать над делом, а не над телефонами ”.

Босх заехал на парковку перед зданием криминалистической лаборатории и начал искать свободное место.

“Но что, если мы получим правильный звонок?”

“Миллион к одному, если вы спросите меня. Но если кто-то действительно сможет доставить стрелка, они доберутся до нас. В любом случае, прямо сейчас все звонки у меня идут Сэмюэлсу. Может быть, это разожжет пожар и заставит его подключить кого-нибудь к звонкам, чтобы мы могли работать над делом ”.

“Хорошо, так во сколько ты хочешь, чтобы я настроил траекторию баллистической экспертизы на завтра?”

Босх забыл об этом. Теперь он подумал, что это может быть слишком рано.

“Я хочу повременить с этим сейчас. Давайте посмотрим, что они придумали на видео. Это могло бы помочь задать траекторию ”.

“Хорошо. Куда ты хочешь, чтобы я пошел сейчас?”

“Дай мне тридцать минут и встретимся на Марьячи Плаза. Давайте посмотрим, оставили ли СМИ это место в покое ”.

“Это даст мне время зайти в "Старбакс". Ты чего-нибудь хочешь?”

Босх на мгновение задумался о своем уровне кофеина.

“Нет, я в порядке. Я просто увижу тебя там ”.

Босх припарковался и вышел. Когда он шел к стеклянным дверям лабораторного корпуса, его телефон зазвонил снова. Это был лейтенант Сэмюэлс.

“Босх, где ты, черт возьми?”

“Собираюсь пойти в лабораторию — я написал это на доске. Что случилось?”

“Дело в том, что телефон начинает сходить с ума от звонков с чаевыми”.

“Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал, Л-Т? Я работаю над этим делом. У меня здесь две остановки в лаборатории, а потом я встречаюсь со своим напарником на месте преступления. Я говорил тебе, что это должно было случиться ”.

“Где сейчас Счастливица Люси?”

“У нее сеанс психотерапии в среду днем. Поступает что-нибудь стоящее?”

“Откуда, черт возьми, мне знать? Ты все это подстроил, Босх!”

“Я ничего не подстраивал. Я с самого начала не хотел, чтобы там была объявлена какая-либо награда. Я знал—”

“Неважно. Я соединю кого-нибудь с телефонами. Начиная с завтрашнего утра”.

Сэмюэлс повесил трубку, прежде чем Босх смог ответить. Но он улыбался, когда толкнул двери в криминалистическую лабораторию.

8

Лючия Сото уже была на Марьячи Плаза, когда Босх добрался туда. Не было никаких явных признаков того, что кто-либо из средств массовой информации все еще находился на месте происшествия. Босх пересек площадь, осматривая все это. Там начинало собираться много музыкантов, надеющихся попасть на вечерние концерты. Парковочные места на тротуаре вдоль Бойл-авеню были заставлены бампер к бамперу фургонами, ярко раскрашенными названиями и номерами телефонов групп. Все скамейки и столы на площади были заняты.

Сото разговаривал с тремя мужчинами, втиснутыми на единственную скамью, их инструменты в футлярах стояли у их ног. На них были одинаковые черные полупальто из золотой парчи и белые блузки с завязками-шнурками. Босх кивнул им и присоединился к своему напарнику. Сото держал в руках какой-то кофейный напиток со льдом и взбитыми сливками сверху.

“Гарри, эти люди были здесь в тот день, когда застрелили Мерсед”, - взволнованно сказал Сото.

“Что они помнят?” он спросил.

“Они сидели прямо здесь. Они вскочили и зашли за статую, когда услышали выстрел ”.

Босх посмотрел за скамейку на бронзовую статую женщины, упершей руки в бедра, в шали поверх платья с рисунком. Статуя стояла на большом пьедестале из бетона и дерева. Табличка на основании статуи идентифицировала женщину как Луча Рейес, королеву мариачи, которая жила и выступала в Лос-Анджелесе в 1920-х годах. Она была из Гвадалахары.

“Были ли они допрошены в то время?”

Сото поговорил с мужчинами по-испански, а затем перевел их ответы Босху, хотя сам понял многое из того, что было сказано.

“Да, они дали показания”.

Босх кивнул, но не смог вспомнить ни одного заявления из протокола убийства, в котором фигурировали свидетели, сообщавшие, что они использовали статуэтку в качестве прикрытия. Вероятно, они были опущены как несущественные.

“Попроси их показать нам, где они спрятались у статуи”.

Сото спросил мужчин, и один из них встал и подошел к статуе. Он присел, положил руки на пьедестал и сделал вид, что осматривает ноги статуи, чтобы увидеть, кто стрелял. Он смотрел в сторону Бойл-авеню.

Босх снова кивнул, пытаясь увидеть все так, как это было в тот день.

“Что заставило их думать, что выстрел был произведен вон оттуда?” спросил он, указывая.

Сото перевел, и мужчина сначала пожал плечами, а затем один из мужчин, все еще сидевших на скамье подсудимых, ответил слишком быстро, чтобы Босх мог разобрать.

“Он сказал, что услышал выстрел и побежал в укрытие. Двое других мужчин последовали за ним, но не были уверены, что они что-то слышали. Они только что видели, как все бежали ”.

“Что он видел?”

Двое мужчин покачали головами, а третий сказал, “Ничего”.

“Они знали Мерсед?”

И снова Сото переводил и слушал.

“Не совсем”, - наконец сказала она Босху. “Они знали его по ”плазе", когда он ждал джобса".

Босх отступил и направился к эскалаторам, которые вели вниз, к подземной станции метро. Стеклянная конструкция, служившая крышей, имела ярко выраженный ацтекский мотив и была выполнена в виде крыла гигантского орла, прикрывающего вход. Оперение крыла представляло собой разноцветные стеклянные панели, которые отбрасывали солнечные лучи на площадь в смешении цветов.

Между эскалаторами "вверх" и "вниз" была широкая, выложенная плиткой лестница. Босх повернулся на верхней площадке лестницы и оглянулся на площадь. Затем он посмотрел налево через 1-ю улицу в музыкальный магазин, где камера зафиксировала стрельбу из "Мерседа". Босх сделал небольшой шаг вправо и прикинул, что находится очень близко к тому месту, где находился стол для пикника, за которым сидела Мерсед. Он знал, что это предположение не имеет юридической силы. Команда баллистиков разберется с этим позже. Но на данный момент Босх знал, что находился недалеко от того места, где сидел Мерсед, когда в него попала пуля.

Он оглянулся в сторону Бойл-авеню, в том направлении, откуда прилетела пуля. Поскольку Босх теперь отбросил идею о том, что пуля была выпущена из проезжающей машины или даже с уровня земли, его взгляд сосредоточился на здании через улицу, которое занимало угол напротив площади. В прежние годы Босх хорошо знал отель "Бойл". Неофициально, но более известное как отель Mariachi, трехэтажное каменное здание, построенное по проекту королевы Анны, насчитывало более ста лет и было одним из старейших действующих сооружений во всем Лос-Анджелесе. Но за десятилетия она пришла в упадок, превратившись в кишащую тараканами ночлежку для путешествующих мариачи и транзитных клиентов. Босх не раз заходил в отель "Марьячи" с фотографией в руках, разыскивая подозреваемого, которого он выследил на месте преступления.

Но теперь все было по-другому. Отель Boyle был реконструирован за несколько миллионов долларов в соответствии с проектом строительства станции метро в Mariachi Plaza. Это больше не было даже отелем. Это был многофункциональный комплекс, предлагающий недорогие апартаменты и коммерческие помещения. Его фасад из красного кирпича и фирменный купол на крыше были сохранены в процессе реконструкции, но даже по так называемым доступным ценам арендная плата была слишком высока для большинства мариачи, которые проезжали через Восточный Лос-Анджелес, и теперь им приходилось снимать жилье в другом месте.

Сото подошел к Босху и проследил за направлением его взгляда.

“Вы думаете, выстрел раздался оттуда?” - спросила она.

“Могло быть”, - сказал Босх. “Пойдем, проверим это”.

Они пошли обратно через площадь, Босх видел, что все больше и больше музыкантов начинают собираться вокруг скамеек и столов. Было почти пять, и пришло время искать работу и надеяться на нее. Босх заметил небольшой магазин позади одного собрания музыкантов. Libros Schmibros. Табличка на двери гласила, что это книжный магазин и бесплатная библиотека. Он указал на нее, не сбавляя шага.

“До того, как все это было латиноамериканским, это было еврейское”, - сказал он. “В двадцатые и тридцатые годы. К пятидесятым годам все переезжали в Фэрфакс ”.

“Белый полет”, - сказал Сото.

“Вроде того. Я думаю, что здесь жил один из моих бабушки и дедушки. Что-то в этом месте я помню. Старая станция Холленбек, я приезжал сюда с моей матерью в пятидесятые ...”

Было какое-то туманное, смутно неприятное воспоминание, к которому Босх не мог прикоснуться. Первые одиннадцать лет своей жизни он жил со своей матерью, и временами они были такими же мимолетными, как обитатели старого отеля Mariachi. Было слишком много мест, которые нужно запомнить, и все это было пятьдесят лет назад. Он попытался сменить тему.

“Где ты выросла, Люси?”

“Все кончено. Моя мать была родом из округа Ориндж, расположенного неподалеку от Эль-Торо, а семья моего отца была отсюда. Его родителей вытолкнули из ущелья Чавес в сороковых. Они оказались в Уэстлейке, и я там родился. Но я в основном вырос в Долине. Пакойма.”

Босх кивнул.

“Тогда, я полагаю, это означает, что ты не фанат ”Доджерс"", - сказал он.

“Никогда не ходила ни на одну игру и никогда не буду”, - сказала она. “Мой отец убил бы меня, если бы когда-нибудь услышал, что я ушла”.

Это был один из крупнейших захватов земель в истории города, и Босх хорошо знал эту историю, так как всю свою жизнь пытался противопоставить своей любви к бейсболу и "Доджерс" неприглядную историю, похороненную под алмазом, где, будучи мальчиком, он наблюдал за подачей Сэнди Куфакса и Дона Драйсдейла. Ему казалось, что у каждого блестящего успеха в городе где-то есть темный шов, обычно просто вне поля зрения.

На протяжении десятилетий Чавес-Рейвин был бедным анклавом мексиканских иммигрантов, которые теснились в лачугах, разбросанных среди холмов, и пытались пробиться туда, где в них нуждались, но не обязательно хотели. Окончание Второй мировой войны принесло городу новое процветание и федеральные деньги на обеспечение жильем бедных. План состоял в том, чтобы вывезти всех из ущелья Чавес, раскатать его, а затем перестроить, создав фруктовый сад из жилых башен с низким доходом, в которые бывшим жителям маленькой долины было бы предложено вернуться. Проекту даже дали бы название, которое отражало бы великую американскую мечту о достижении медного кольца: Elysian Park Heights.

Некоторые покинули ущелье добровольно, а некоторых пришлось выталкивать. Дома, церкви и школы были разрушены. Но никаких башен так и не было построено. К тому времени мир изменился. Строительство башен для бедных было названо социализмом. Новый мэр назвал это неамериканскими расходами. Вместо этого город будущего решил, что ему нужна профессиональная спортивная команда, чтобы укрепить свой имидж и стать чем-то большим, чем киноколония и туманный форпост на западной окраине страны. "Бруклин Доджерс" пришли на запад, и сверкающий бейсбольный стадион был построен там, где должны были быть башни для бедных . Жители Чавес-Оврага были постоянно разбросаны, их наследники по сей день таят глубоко укоренившуюся обиду, и Элизиан-Парк-Хайтс был красивым названием, которое так и не вышло за рамки чертежей.

Босх молчал, пока они не пересекли Бойл и не подошли к двойным дверям того, что когда-то было отелем Mariachi. Дверь была заперта, а рядом с ней находилась клавиатура для связи с арендаторами и администрацией. Сото посмотрел на Босха.

“Ты хочешь войти?”

“С таким же успехом можно”.

Она нажала на кнопку рядом с наклейкой с надписью “Oficina”. Замок с жужжанием открылся без какого-либо запроса по внутренней связи о том, кто они такие. Босх поднял глаза и увидел камеру, установленную над головой в углу дверной обшивки.

Сото открыл дверь, и они вошли в вестибюль. В стеклянных витринах, прикрепленных к стене, были справочник зданий и карта. Bosch сначала взглянул на карту и понял, что проект реставрации также был проектом консолидации. Три здания были объединены в один комплекс. Здание напротив — оригинальный отель Boyle, также известный на географических картах девятнадцатого века как Квартал Каммингс - теперь было перепрофилировано под коммерческое помещение, а два соседних здания были многоквартирными домами. Босх перешел к каталогу и увидел множество объявлений о небольших офисах, большинство из них для адвокатов / Abogado.

Босх увидел лестницу справа от дверного проема и начал подниматься.

“Офис управляющего находится здесь, внизу, Гарри”, - сказал Сото.

“Я знаю”, - сказал он. “Мы можем зайти после того, как осмотримся”.

На втором этаже Босх увидел три отдельных входа со стеклянными дверями в офисы, два из которых предназначались для адвокатов, таблички на обеих дверях обещали "Се Хабла Эспаньол".Третий офис — комната 211 - оказался незанятым и пустым.

Босх отступил назад и оглядел коридор. Здесь было чисто и светло, совсем не так, как он помнил из предыдущих посещений здания. Он вспомнил крошечные квартиры и в конце коридора общую ванную, в которой пахло канализацией. Он был счастлив, что здание было спасено от такого неуважения и аварийного состояния.

Гарри направился вверх по лестнице на следующий уровень, и Сото последовал за ним. На третьем этаже было больше офисов, половина из которых казалась незанятой. Он подергал дверь с надписью “Крыша”, и она оказалась незапертой. Он поднялся по следующей лестнице на купол, и Сото последовал за ним наверх.

С купола открывался вид на 360 градусов, включая обширный переход через мост обратно в центр города. Босх мог видеть бетонную реку и железнодорожные пути, которые лентой огибали центр города. Повернувшись на восток, он посмотрел вниз на площадь. Он увидел, как участники одной группы укладывали инструменты в свой минивэн — у них был вечерний концерт.

“Вы думаете, выстрел был произведен отсюда?” Спросил Сото.

Босх покачал головой.

“Я сомневаюсь в этом. Слишком открытая. И угол, вероятно, слишком крутой ”.

Он поднял руки, как будто целился в дуло винтовки. Он направил воображаемый пистолет на верхнюю часть лестницы метро. Он кивнул самому себе. Подъем был слишком крутым, чтобы пуля прошла через инструмент Мерсед и туловище под видимым углом.

“Я также думаю, что это восстановлено здесь, наверху. Я не думаю, что здесь что-то было десять лет назад ”.

Босх заметил мужчину, сидящего в одиночестве на скамейке на площади. Он смотрел на Босха снизу вверх. Дверь у подножия лестницы, ведущей в купол, открылась, и к ним быстро подошла женщина, что-то быстро говоря по-испански. Сото двинулась к ней, вытаскивая свой значок, чтобы показать ей, что они из полиции. Женщина говорила слишком быстро, чтобы Босх мог понять, но в этом не было особой необходимости. Он знал, что она была расстроена тем, что они были на крыше.

В конце концов Сото перевел.

“Это миссис Бланка. Она сказала, что мы не можем быть здесь, и нам следовало сначала пойти в офис руководства. Я сказал ей, что мы приносим извинения ”.

“Спроси, работала ли она здесь до ремонта”.

Бланка покачала головой и сказала "нет", прежде чем вопрос был переведен.

“Ты говоришь по-английски?” - Спросил Босх.

“Немного, да”, - сказала Бланка.

“Ну, ты отвечай так, как тебе хотелось бы. Это здание — оно защищено, верно? Историческое общество?”

“Да, у нее статус достопримечательности. Впервые построена в 1889 году.”

“Что случилось с документами отеля, когда они пришли на ремонт?”

Женщина выглядела смущенной, и Сото перевел вопрос и ответ.

“Она сказала, что все старые гостиничные книги и стойка регистрации были спасены Историческим обществом. Сейчас они в городском хранилище, но они хотят устроить выставку здесь ”.

Босх кивнул. В журналах расследований, которые вели Родригес и Рохас, он не видел ничего о том, чтобы стучать в двери или опрашивать кого-либо в отеле Mariachi о том, что они видели или слышали во время стрельбы на площади.

Он думал, что это была ошибка.

9

Босх допоздна засиделся в офисе, перечитывая отчеты и резюме в книге убийств и записывая любые новые наблюдения или вопросы, которые поступали к нему. Его дочь всегда была занята по вечерам в среду с полицейским исследовательским подразделением, к которому она присоединилась в Голливудском участке. Это была группа, открытая для старшеклассников, которые подумывали о карьере в правоохранительных органах. Они из первых рук познакомились с работой полиции и часто принимали участие в рейдовых рейсах и других операциях. Обычно вечер был полон развлечений, так что у него не было причин идти домой, даже несмотря на то, что день начался перед рассветом с телефонного звонка от капитана Краудера.

В дежурной комнате размером с футбольное поле на день никого не было, и Босх наслаждался полной тишиной помещения и темнотой за окнами. Он периодически вставал из своей кабинки и ходил по комнате, блуждая среди других кабинок и рассматривая то, как другие детективы расставляют и украшают свои столы. Он заметил, что в нескольких капсулах детективы избавились от выпускаемых департаментом офисных стульев правительственного класса и заменили их высококачественными моделями с регулируемыми подлокотниками и системами поддержки поясницы. Конечно, поскольку это была полиция Лос-Анджелеса, владельцы этих стульев прикрепили их к своим столам велосипедными замками, когда уходили на день.

Босх подумал, что все это было довольно печально. Не потому, что личное имущество не было в безопасности в административном здании полиции, а потому, что Департамент все больше и больше превращался в офисное учреждение. Клавиатуры и сотовые телефоны были основными инструментами современного следователя. Детективы сидели на стульях за тысячу двести долларов и носили элегантные дизайнерские туфли с кисточками. Прошли времена толстой резиновой подошвы и преобладания функциональности над формой, когда девизом детектива было “Оторви свою задницу и иди стучаться в двери.”Экскурсия Босха по отделу оставила у него чувство меланхолии, как будто, возможно, для него настало подходящее время сворачивать свою карьеру.

Он работал до восьми, а затем собрал все в портфель, вышел из здания и направился по Мейн-стрит к закусочной "Никель". Он сел за столик в одиночестве и заказал стейк "флэтрон айрон" и бутылку "Ньюкасл". Он просто снова привык есть в одиночестве. Его отношения с Ханной Стоун закончились ранее в этом году, и это означало, что он проводил много вечеров в одиночестве. Он собирался достать из портфеля кое-какие рабочие материалы, но затем решил сделать перерыв в работе, пока он ест. Он коротал время, разговаривая с Моникой, владелицей, и она завершила его трапезу пончиком с беконом в кленовой глазури по-домашнему. Это добавило новый заряд в его кровь, и он решил, что еще слишком рано возвращаться домой, в свой пустой дом.

На обратном пути в паблик он зашел в Blue Whale, чтобы посмотреть, кто играет, а кто приедет позже в этом месяце, и был приятно удивлен, увидев Грейс Келли на сцене с группой из четырех человек. Грейс была молодой саксофонисткой с мощным саундом. Она тоже пела. У Босха на телефоне была часть ее музыки, и временами ему казалось, что она передает музыку покойного великого Фрэнка Моргана, одного из его любимых саксофонистов. Но он никогда не видел ее выступления вживую, поэтому заплатил за обложку, заказал еще пива и сел в дальнем конце зала, поставив портфель на пол между ног.

Ему понравился сет, особенно взаимодействие между Грейс и ее ритм-секцией. Но она завершила соло, и это глубоко поразило Босха в сердце. Песня была “Somewhere Over the Rainbow”, и она извлекла из рупора звук, которого никогда не смог бы коснуться ни один человеческий голос. Это было жалобно и печально, но это сопровождалось неоспоримой волной скрытой надежды. Это заставило Босха подумать, что у него все еще есть шанс, что он все еще может найти то, что искал, независимо от того, насколько мало у него было времени.

Босх ушел после первого сета, чтобы вернуться в PAB. Пройдя два квартала, он отправил сообщение своей дочери, чтобы узнать, была ли она все еще с исследователями. Она сразу же ответила, сказав, что она уже дома и собирается идти спать, устав от учебного дня, за которым последовал концерт the Explorers. Босх взглянул на часы и понял, что время бежит быстро. Было почти одиннадцать. Затем он позвонил Мэдди, чтобы пожелать спокойной ночи и сказать ей, что будет работать допоздна, так как она уже ложилась спать.

“Ты не будешь возражать, если я вернусь домой позже?”

“Конечно, папа. Ты работаешь?”

“Да, я возвращаюсь в пивную после ужина. Просто нужно просмотреть кое-какие материалы ”.

“Ну, звучит так, как будто ты пьешь”.

“Я пил пиво за ужином. Я в порядке. Я буду всего через пару часов ”.

“Будь в безопасности”.

“Я сделаю. Что они заставили вас, дети, делать сегодня вечером?”

“Мы были на контрольно-пропускном пункте в нетрезвом состоянии. В основном просто наблюдаю. Там был один парень. Он не был пьян, но он был полностью обнажен. Это было отвратительно ”.

“Да, что ж, добро пожаловать в третье подразделение Голливуда. Надеюсь, это не оставит у тебя шрамов на всю жизнь ”.

“Я переживу это. Они завернули его в одеяло и арестовали ”.

“Хорошо. Теперь иди спать, и я увижу тебя утром перед школой ”.

Босх отключился и в очередной раз задался вопросом, действительно ли его дочь хочет стать полицейским или она делает все возможное, чтобы каким-то образом доставить ему удовольствие. Он подумал, что, возможно, ему следует поговорить об этом с доктором Инохос. Мэдди проводила с ней час каждый месяц, посещая полицейского психолога в неофициальном качестве. Инохос сделала это как одолжение, добровольно выделив свое время с тех пор, как Мэдди переехала жить к Босху после смерти ее матери.

Когда он вернулся в дежурную часть, там все еще было пусто, но его взгляд сразу остановился на столе напарника. Сумочка Сото лежала на ее стуле. Обычно она бросала его туда утром, когда приходила домой и шла за кофе. Она брала только те деньги, которые ей были нужны, и оставляла кошелек на своем стуле. Но сейчас было 11 часов вечера, и там была сумочка. Сначала он подумал, не забыла ли она об этом, когда уходила раньше, но это казалось невозможным, потому что она хранила ключи и, когда не была на дежурстве, оружие в большой кожаной сумке.

Он развернулся на 360 градусов и просканировал помещение отдела. Не было никаких признаков ее присутствия. Но теперь ему показалось, что он уловил легкий аромат кофе. Сото был там. Где-то.

Он достал свой телефон и отправил ей сообщение, спрашивая, где она. Ее ответ привел его в еще большее замешательство.

Главная. Вот-вот упадет в сено. Почему?

Теперь Босх не знал, что делать. Он прислал ответное сообщение.

Ничего. Просто интересно.

Когда он отправлял второе сообщение, ему показалось, что он услышал легкий звон колокольчика где-то поблизости. Босх всегда включал в своем текстовом уведомлении режим виброзвонка, поскольку большинство его сообщений приходило от дочери, и он не хотел, чтобы какое-нибудь раздражающее сообщение отвлекало его от работы. Но Сото был другим. Она настроила свой на звуковой сигнал, и Босх был уверен, что только что услышал его. Он напечатал еще одно сообщение.

Увидимся завтра.

Он нажал отправить и на этот раз стоял совершенно неподвижно и слушал. Почти сразу же он снова услышал звонок. Он проследил за этим до открытой двери шкафа с делами на другой стороне комнаты отдела.

Шкаф для хранения дел на самом деле был огромным хранилищем, где хранились все книги убийств и коробки с уликами из материалов дел, находящихся на рассмотрении Отдела по расследованию нераскрытых преступлений. Помещение было большим, но дел было так много, что годом ранее Департамент установил систему стеллажей на колесиках, подобную той, что часто встречается в библиотеках колледжей и крупных юридических фирмах, в которой ряды полок находятся на направляющих и могут складываться. Это позволило разместить больше вещей в ограниченном пространстве. Когда детективу нужно было добраться до конкретной книги об убийстве, он или она должны были открыть строку, где находилась эта книга. У каждой пары детективов в подразделении были обе стороны целого ряда для своих дел.

Босх тихо подошел к открытой дверце шкафа и заглянул внутрь. Запах кофе теперь был сильнее. Он увидел, что ряд, который они с Сото делили для своих дел, был закрыт. Но в десяти футах дальше по ряду полок от пола до потолка ряд, принадлежащий другой паре детективов, был распахнут.

Босх вошел в комнату и тихо спустился к открытому ряду. Он заколебался, когда добрался до проема, затем протиснулся вперед и заглянул за угол в проход шириной в три фута между полками.

Там никого не было.

Сбитый с толку, Босх посмотрел в конец комнаты. Вокруг последнего ряда полок была открытая ниша. Там была копировальная машина. Теперь он двинулся к нише и был в нескольких футах от угла, когда услышал, как заработал копировальный аппарат.

Машина обеспечила ему хорошее звуковое сопровождение. Он быстро шагнул вперед и заглянул в нишу. Лючия Сото стояла у ксерокса спиной к Босху. На рабочем столе справа от нее лежала раскрытая книга убийств, ее переплетные кольца были раздвинуты. Рядом с папкой лежала стопка еще трех книг об убийствах. А рядом с ними стояла дымящаяся чашка кофе из LA Café, расположенного неподалеку круглосуточного заведения.

Босх молча наблюдал, как Сото копировал записи и отчеты из книги убийств. Лоток для копирования был заполнен бумагой.

Босх не знал, что делать. Он понятия не имел почему, но она, очевидно, копировала записи по делу об убийстве, которое не было поручено им. Он отступил назад и проверил отверстия на полках. Каждой команде в подразделении были присвоены конкретные годы, за которые они были ответственны. Каждая команда детективов опустила свои визитные карточки в прорези по обе стороны от своего ряда. Он увидел, что открытый ряд принадлежал Уиттакеру и Дюбоузу. Босх не мог сразу вспомнить, за какие годы были назначены Уиттекер и Дюбоуз, но четыре книги убийств, которые Сото взяла с собой в копировальной машине, выглядели старыми. Синий винил переплетов потрескался и выцвел, страницы внутри пожелтели.

Босх посмотрел в сторону ниши и подумал о том, чтобы уйти так же тихо, как и вошел, но поток мыслей, нахлынувших на него, заставил его остановиться. Сначала он подумал, как глупо поступил Сото, скопировав файлы. У каждого детектива в отделе был код ксерокса, который нужно было ввести в клавиатуру машины, чтобы она заработала. Это означало, что останется след, который расскажет, сколько Сото скопировал и когда. Вторая идея, которая пришла в голову Bosch, заключалась в общеизвестном факте того, что в последние годы стандарты приема в Отдел были снижены. Внутрь проникли люди с незначительными наркозависимостями и связями с бандами. Некоторые считали, что организованная преступность и даже террористические организации проникли в полицию. Босх подумал, не мог ли Сото работать на кого-то за пределами Департамента, действуя как двойной агент: детектив по нераскрытым делам днем и собиратель информации по делу ночью.

Он подумал, что, вероятно, позволил своему воображению взять верх над собой, но, в конце концов, она только что солгала ему в своих сообщениях. О чем она не хотела, чтобы он знал?

Босх никогда не был из тех, кто тихо отступает от проблемы. Внезапно он решил, что делать, и вернулся в альков. Лючия извлекала толстую стопку копий из аппарата. Она не заметила его, потому что была полностью поглощена своими усилиями.

“Ты получил там то, что тебе было нужно?”

Сото чуть не выпрыгнула из своих туфель. Как бы то ни было, ей пришлось подавить крик, когда она резко обернулась, чтобы увидеть Босха. Ей потребовалось мгновение, чтобы успокоиться, а затем ответить.

“Гарри! Ты чуть не напугал меня до смерти. Что ты здесь делаешь?”

“Я думаю, на этот вопрос тебе нужно ответить, Люсия”.

Она сделала какое-то движение руками, как будто пытаясь отдышаться после того, как он напугал ее. Это дало ей время придумать ответ.

“Я просто просматриваю несколько старых дел, вот и все”.

“Неужели? Дела, которые тебе не принадлежат? Для нас?”

“Я пытаюсь научиться работе в отделе убийств, Гарри. Я смотрю на дела. Иногда я копирую их, чтобы забрать домой. Я знаю, что это противоречит правилам, но… Я не думал, что это имеет большое значение. Я не мог уснуть, поэтому зашел, чтобы сделать несколько копий ”.

История и ее изложение были почти неловкими в своей фальшивости. Босх прошел в нишу и подошел к рабочему столу. Он просмотрел содержимое папки, из которой она копировала документы. Он прочитал первую страницу, на которой всегда был первоначальный отчет и краткое изложение дела. Он сразу узнал это.

“Значит, ты просто наугад вытаскиваешь и просматриваешь дела?”

“Да, что-то вроде этого”.

Босх взглянул на корешки других папок и быстро понял, что все четыре книги были из одного шкафа. Это было дело о пожаре в квартире Бонни Брей в 1993 году. Девять человек — большинство из них дети — погибли в квартире в районе Уэстлейк. Жертвы находились в нелицензированном центре дневного ухода в подвале комплекса для малоимущих и оказались в ловушке пламени и дыма. Половина детей, втиснутых в небольшое пространство, умерла от вдыхания дыма. Пожар был квалифицирован как поджог, но арестов произведено не было, несмотря на целевую группу, состоящую из экспертов по поджогам из пожарной службы и следователей полиции Лос-Анджелеса.

Босх сунул разрозненные страницы, которые она переписывала, в папку, а затем сложил все четыре из них, прежде чем забрать. Он повернулся и прошел мимо Сото.

“Принеси свой кофе”, - сказал он.

Он отнес папки в их кабинку и положил их на свой стол. Он указал Сото на ее стол и сказал ей сесть. Она сняла свою сумочку со стула и села.

Босх остался стоять, расхаживая на короткое расстояние позади нее и разговаривая с ее спиной. Она сидела, склонив голову, опустив глаза, как подозреваемая, которая знает, что последуют обвинения.

“Я собираюсь обсудить это с тобой только один раз”, - начал он. “Если ты солжешь мне, и я узнаю, тогда нам конец как партнерам, и я позабочусь о том, чтобы ты закончил как полицейский — с медалью за отвагу или нет”.

Он сделал паузу и посмотрел на ее затылок. Он знал, что она могла чувствовать это. Она кивнула.

“Пожар в Бонни-Брей”, - сказал он. “Я не работал над этим, но я был здесь и я помню. Девять смертей, так и не выясненных. В то время ходили слухи, что Пико-Юнион Ла Раза устроила пожар, потому что управляющий квартирой не позволил им вести дела в здании. Это все, что я знаю. Как я уже сказал, это было не мое дело, но это было крупное дело, и по нему ходили слухи и байки ”.

Он прекратил расхаживать по комнате, схватился за спинку ее стула и повернул ее лицом к себе.

“Теперь ты появляешься после того, как стал героем, уничтожив пару стрелков с Тринадцатой улицы, и так случилось, что уличные банды Тринадцатой и Пико-Юнион являются заклятыми врагами на всю вечность”.

Босх указал на свой висок.

“Итак, теперь я вижу, как ты копируешь файлы на Бонни Брей, и я думаю про себя, разве эта девушка не говорила мне, что родилась в Уэстлейке, прежде чем переехать в Вэлли?" И я должен спросить себя, для кого она собирает файлы?”

“Все совсем не так, Гарри. Я—”

“Позвольте мне просто закончить здесь. Тебе пока не нужно говорить ”.

Он отвернулся от нее и посмотрел на папки, сложенные стопкой на его столе. Теперь он был полон пара. Он обернулся.

“В этом отделе хорошо известно, что они ослабили бдительность, когда им пришлось пополнять ряды, и проникли лазутчики. В первую очередь люди, которые представляют собой что-то другое, а копы - во вторую. Но я скажу тебе прямо сейчас, это не то, как я собираюсь выходить. Ты думаешь, я какой-то старый дурак, ты можешь вешать лапшу на уши прямо у меня под носом, а я этого не узнаю? Я с самого начала подумал, что с тобой что-то не так. Ты не хочешь быть копом. Ты хочешь быть кем-то другим ”.

“Нет, ты ошибаешься”.

Она начала вставать, но Босх положил руку ей на плечо и удержал на месте.

“Нет, я прав. И ты будешь сидеть там и рассказывать мне, что ты делаешь и для кого ты это делаешь, или мы будем здесь до восхода солнца, пока люди не начнут приходить и спрашивать, что происходит ”.

Она протянула руку поперек своего тела, и Босх напрягся. Но ее рука потянулась к левому запястью. Она расстегнула манжету и яростно натянула рукав на руку. Она повернула руку, чтобы показать татуировку на внутренней стороне предплечья. Это был список с пятью именами на надгробной плите. Хосе, Эльза, Марлена, Хуанито, Карлос.

“Я была в том подвале, когда начался пожар, ясно?” - сказала она. “Это мои друзья. Они умерли”.

Босх медленно подошел к своему столу и выдвинул стул, чтобы он мог сесть. Он мгновение смотрел на папки, а затем снова на своего партнера.

“Ты пытаешься решить эту проблему”, - сказал он. “Сам по себе”.

Сото кивнула и опустила рукав обратно.

10

Утром Босх и Сото встретились в дежурной части, зарегистрировались на доске, а затем сразу вернулись к машине Босха, чтобы поехать в региональную лабораторию. Босха уже вызвал видеоаналитик, у которого он накануне оставил диски. Первоначально аналитик Бейли Коупленд сказала Bosch, что ей понадобится пара дней, чтобы поработать с тремя дисками, и этот график включал выдвижение дела на передний план из—за важности и внимания средств массовой информации, которое оно привлекало. Но в то утро она позвонила Босху, когда он ехал по 101-му шоссе, и сказала ему, что придумала кое-что, на что ему следует обратить внимание как можно скорее.

По дороге Босх и Сото мало говорили о предыдущей ночи и о том, что он узнал о ее секретном расследовании. Босх сразу понял ее мотивы. Он также был вынужден раскрыть дело из своего собственного прошлого. Итак, он сказал ей, что поможет ей, но это должно было быть сделано правильно. До реализации его плана уйти на пенсию и получать ее в виде единовременной выплаты оставалось меньше года, и он не мог быть уверен, что Департамент не воспользуется каким-либо нарушением, чтобы уволить его и избежать выплаты. Он сказал Сото, что если они смогут разработать план, который приведет к официальной передаче им дела Бонни Брей, то он присоединится к ней в его разработке. Но он предупредил ее, что работа над делом, которое не ее, была опасным шагом в Департаменте — как для нее, так и для него.

Блок видео-и-передачи-изображений находился на третьем этаже региональной лаборатории. Коупленд ждал их в видеомагнитофоне, где на лабораторном столе перед многоэкранным настенным дисплеем была установлена звуко-видеоплата. Комната была тускло освещенной и маленькой, и Коупленд принес дополнительные стулья для Босха и Сото.

“Спасибо, что пришли пораньше”, - сказал Коупленд. “Я собираюсь показать тебе, что у меня здесь есть, а затем пойти домой”.

“Ты потратил на это всю ночь?” - Спросил Босх.

“Я сделал. Я был взволнован и не мог покинуть ее ”.

“Спасибо тебе за это. Покажи нам, что у тебя есть ”.

Лабораторный стол был приподнят, а Коупленд была невысокой женщиной. Она стояла во время демонстрации, а сидящие позади нее Босх и Сото все еще могли без труда видеть экраны.

“Хорошо, давай просто пробежимся по этому один раз, а потом сможем вернуться. Первое, что я сделал, это создал программу триангуляции для наших трех видеороликов. Счетчики времени по крайней мере на одном из них были отключены, поэтому я использовал в качестве основы время, единственное, что есть в каждом видео ”.

Она нажала кнопку на клавиатуре, и три экрана перед ними ожили, каждый показывал свой угол Марьячи Плаза или улицы перед ней. Затем она почти сразу же нажала другую клавишу, и изображения замерли. Коупленд указал на центральный экран, который показывал видео из музыкального магазина.

“Вы видите здесь Ford Taurus, проезжающий мимо музыкального магазина. Эта машина есть на каждом видео ”.

Она показала на машину на каждом из экранов. Босх уже мог видеть, что четкость каждого видео значительно улучшилась по сравнению с тем, когда он просматривал их накануне. Коупленд доработал их, сделал более четкими.

“Откалибровав три видеозаписи движения этого автомобиля, мы можем запускать все три одновременно. Теперь давайте посмотрим ”.

Она нажала клавишу, и видео продолжилось. Три экрана находились рядом друг с другом, и поэтому Босху не составило труда наблюдать за всеми тремя одновременно. Коупленд нашел точку триангуляции — Форд - более чем за минуту до стрельбы, поэтому они наблюдали и ждали в предвкушении, прежде чем, наконец, увидели, как Мерсед сваливается со стола на землю, а его товарищи по группе начинают карабкаться.

“Хорошо, давайте посмотрим еще раз в замедленном режиме”, - сказал Коупленд. “Скажи мне, что ты видишь”.

Она снова запустила воспроизведение. Внимание Босха в первую очередь привлекло центральное изображение, на котором Мерсед сидела на столе. Это было самое чистое видео, и оно было единственным, на котором была видна жертва. Было жутко смотреть в замедленной съемке, зная, что должно было произойти. Сото, который не видел видео до того утра, наклонился вперед, чтобы посмотреть повнимательнее.

Босх попытался вернуть свое зрение ко всем трем экранам в тот момент, когда был застрелен Мерсед. Но он не видел ничего, что привлекло бы его внимание, когда произошла стрельба.

Коупленд остановил воспроизведение.

“Так ты это видел?” - спросила она.

“Видишь что?” - Спросил Босх.

Коупленд улыбнулся.

“Давайте поменяем их местами”.

Она ввела команду, и три ракурса камеры поменялись местами. Теперь в центре внимания был ракурс с камеры парковки в ресторане Покито Педро.

“Хорошо, посмотри еще раз”.

Коупленд прокрутил видео в замедленном режиме, и Босх не отрывал глаз от центрального экрана. Хотя видео было четче, чем днем ранее, когда он просматривал его на своем ноутбуке, это все еще был зернистый вид улицы и части Марьячи Плаза с расстояния в два квартала.

“Вот так”, - сказал Сото. “Я видел это”.

“Что видел?” - Спросил Босх.

“В окне”.

Она указала на окно второго этажа отеля "Бойл". Это была затемненная комната.

“Хороший глаз”, - сказал Коупленд. “Давайте посмотрим еще раз”.

Она снова повторила сцену, и на этот раз Босх смотрел только в то окно, на которое указал его напарник. Он подождал и в момент выстрела увидел, как в темноте вспыхнул маленький пиксель света. Коупленд остановил воспроизведение.

“Это?” - Спросил Босх.

“Да, это”, - сказал Коупленд. “Вы должны помнить, что большая часть видео с камер наблюдения, особенно десятилетней давности, снимается на низкой скорости из-за емкости хранилища. Частота кадров на этой камере составляет десять.”

“Так ты говоришь, что эта маленькая точка света - это дульная вспышка?”

“Да, именно. Это все, что засняла камера, но и этого достаточно. Выстрел раздался из этого окна ”.

Босх уставился на застывшее изображение на экране. Он знал, что больше нет необходимости в изучении траектории. Выстрел был произведен из номера на втором этаже в отеле Mariachi.

“Вот что у меня есть”, - сказал Коупленд.

Она ввела команды, которые взорвали изображение на центральном экране. Она сосредоточила окно на экране, и они изучили белую точку на черном поле.

“Мы должны получить эти гостиничные записи, Гарри”, - сказал Сото.

“Это комната 211”, - сказал он.

“Ордер на обыск?” - спросила она. “Содержать все в чистоте?”

Босх снова кивнул.

“Я не закончил”, - сказал Коупленд.

Она перенастроила экраны так, чтобы угол обзора Мерсед снова был в центре. Затем она наложила изолирующий круг на одного из участников группы. Это была не Мерсед. Это был один из стоящих мужчин. Трубач. Она нажала на воспроизведение, и круг остался на нем, удерживая его в фокусе, в то время как остальная часть экрана слегка размылась.

“Следи за ним”, - сказала она.

Босх выполнил инструкции и снова наблюдал за стрельбой, но на этот раз видел только трубача, который отреагировал на то, что в Мерседа стреляли. Он быстро отодвинулся, убегая за пределы экрана.

“Хорошо”, - сказал Босх, очевидно, не видя того, что Коупленд хотел, чтобы он увидел. “На что мы смотрим?”

“Две вещи”, - сказал Коупленд. “Сначала его реакция. Это не имеет ничего общего с улучшением качества видео. Я просто говорю о его реакции. Наблюдай за остальными”.

Она переместила изолирующий круг на одного из других мужчин и прокрутила видео. Это был аккордеонист, который сидел прямо рядом с Мерсед на столе. Мужчина увидел, как Мерсед свалился со стола, и начал улыбаться, предположительно потому, что подумал, что это какой-то трюк. Но затем он увидел, как гитарист нырнул под стол, и тоже опустился, подтягиваясь изо всех сил.

“А теперь гитара”, - сказал Коупленд.

Круг переместился к мужчине, который стоял и играл на гитаре в дальнем углу стола. Он тоже поначалу был сбит с толку, когда был ранен Мерсед, но потом он понял и пригнулся, чтобы использовать стол, а также свою гитару в качестве прикрытия.

“Давайте еще раз посмотрим на трубача”, - сказал Босх.

Они молча наблюдали.

“Еще раз”, - сказал Босх.

Они снова смотрели.

“Хорошо, - сказал он, - давайте посмотрим все это еще раз, без какой-либо изоляции”.

Когда повтор закончился, он просто уставился на экран.

“Ты понимаешь, что я имею в виду?” - Спросил Коупленд. “Я не говорю о том, что он сбежал. Это понятно”.

“Вы думаете, он знал, что раздастся выстрел?” Спросил Сото.

“Я тоже не знаю об этом”, - сказал Коупленд. “Но я говорю о том, что он не выказывает никакого замешательства по этому поводу. Просто инстинкт бегства. Как будто он сразу понял, что Мерсед был застрелен, а другие парни поздно спохватились ”.

Босх кивнул. Это было хорошее наблюдение — то, которое ускользнуло от него во время многократного просмотра видео накануне. Он был сосредоточен исключительно на Мерседе и не уделял должного внимания другим участникам группы.

“Которая это?” - спросил он.

“Труба — я думаю, это был Охеда”, - сказал Сото. “Angel Ojeda. Он тот, кто сказал в своем заявлении, что он сбежал ”.

“Хорошо, давайте теперь поговорим о позиции мистера Охеды”, - сказал Коупленд. “С помощью триангуляции я смог создать цифровую модель стрельбы. Это грубо, потому что я подумал, что лучше сделать ставку на скорость, а не на качество ”.

Она ввела команды и уничтожила все, кроме центрального экрана. Затем она показала грубо анимированную версию съемок в музыкальном магазине. Участники группы были немногим больше, чем фигурки из палочек с прикрепленными к ним буквами. Мерсед был отмечен буквой А, а Охеда - цифрой Б.

“Эта программа измеряет пространственные градации и точно воссоздает многомерную анимацию, которой мы можем манипулировать”.

С помощью клавиатуры и мыши она управляла экраном. Вид переместился через окно музыкального магазина и крупным планом показал четырех мужчин, расположившихся на столе и вокруг него. Затем она нажала на команду, и стрельба произошла в замедленном режиме, траектория пули была отмечена красной линией, которая пересекла экран и поразила фигуру, сидящую на столе — Мерсед.

“Хорошо, итак, давайте начнем сначала, но перейдем к главному”, - сказал Коупленд.

Изображение сместилось так, что теперь они смотрели вниз, на стол. Выстрел сверху. Коупленд запустил симуляцию, и пуля снова красной линией врезалась в изображение Мерсед. В момент удара фигура, которая была Охедой, трубачом, пришла в движение за столом. Было ясно, что если пуля не попала в Мерсед, то она должна была попасть в Охеду.

“Вау!” Сказал Сото.

Коупленд провел еще две симуляции. Первая была еще одной версией над головой, но она была высоко в небе и охватывала всю площадь, прилегающие улицы и отель Boyle. Эта симуляция показала красную линию полета пули через экран от отеля до стола для пикника, снова убедительно показывая, что Мерсед остановил пулю до того, как она могла попасть в Охеду.

Последней имитацией был ракурс всего кадра от отеля до стола. Коупленд остановил программу в тот момент, когда пуля попала в фигуру, которая была Мерсед. Затем она запустила это снова, а затем в третий раз, прежде чем довести симуляцию до конца.

“Тебе придется поговорить с парнями в оружейном магазине о траектории и наведении на цель, обо всем этом”, - сказала она. “Но возможно, когда вы посмотрите на это, то увидите, что если фигура В отслеживалась с помощью оптического прицела, стрелок мог выстрелить до того, как понял, что фигура А — ваша жертва — была на линии огня”.

Босх кивнул.

“Узкое видение. Некоторые люди называют это ‘оптической слепотой’ — все, что вы видите, это цель ”.

Он встал. Он был слишком заряжен, чтобы оставаться на месте.

“Трубач”, - сказал он. “Нам нужно найти его”.

Коупленд взял диск в пластиковом футляре с края рабочего стола и протянул его Сото.

“Я сделал копию анимации. Я надеюсь, это поможет. Мы бы построили более подробную модель, если бы она когда-нибудь понадобилась для использования в суде ”.

Сото кивнул и взял диск.

“Поняла”, - сказала она. “Спасибо”.

“Бейли, поспи немного”, - сказал Босх. “Ты это заслужил”.

11

Босх и Сото поспешили обратно в PAB и разделили работу. Было решено, что Босх выпишет ордер на обыск в отеле "Бойл" и передаст его в ЦКБ на подпись судье. Тем временем Сото работала над поиском трех выживших членов Los Reyes Халиско - ее приоритетом был Анхель Охеда, трубач.

Пока Сото ходила выпить кофе, прежде чем приступить к выполнению своей задачи, Босх подошел к кабинету капитана и постучал в дверь. Он хотел дать Краудеру краткую информацию по делу. Для Босха было необычно держать своего начальника в столь подробном курсе дела, но он хотел убедиться, что Краудер не попадет под влияние своего лейтенанта в плане перевода расследования "Мерсед" из отдела "Открыто-нераскрытое" в отдел "Ограбление-убийство". Если бы Краудер знал, что был достигнут прогресс, у него было бы меньше шансов перенести рассмотрение дела. В конце концов, если бы Босх и Сото действительно раскрыли это дело, то Краудер как их руководитель получил бы всю славу, которая сопутствовала аресту.

К ужасу Босха, Краудер поднял телефонную трубку и вызвал Сэмюэлса в офис, чтобы тот мог выслушать отчет Босха. Гарри надеялся не впутывать Сэмюэлса в это дело, поскольку лейтенант настаивал на передаче дела.

Босх быстро проинформировал обоих мужчин о ключевой информации, полученной от устройства видеосъемки и обработки данных - о том, что теперь они знают, откуда был произведен выстрел, и работают над выяснением, кто снимал этот номер в отеле Mariachi в день стрельбы. Он не потрудился рассказать им об анимации, сделанной Бейли Коупленд, которая указывала на то, что пуля, попавшая в Мерсед, могла предназначаться Энджелу Охеде, трубачу. Компания Bosch хотела продолжить изучение этого аспекта, прежде чем предлагать его Краудеру и Сэмюэлсу. Он сказал двум супервайзерам, что Сото отслеживает трех других участников группы, чтобы их можно было повторно допросить.

“Хорошо, Гарри”, - сказал Краудер. “Ты делаешь хороший прогресс. Продолжай в том же духе”.

“Хорошо, Кэп”.

“Мы ставим Холкомба в известность”, - сказал Сэмюэлс. “Начиная с сегодняшнего дня. Куорлз подаст в суд.”

Сара Холкомб и Эдди Куорлз были одной из других команд в подразделении. Куорлз был ветераном, а Холкомб был одним из новых трансферов. У них было дело, которое в настоящее время рассматривалось в суде, и как старший партнер, Куорлз будет играть ведущую роль и, следовательно, будет помогать и свидетельствовать в суде. Холкомб мог бы присутствовать на суде, но делать ему было бы нечего. Вместо того, чтобы оставить ее там в качестве зрителя, Сэмюэлс затащил ее обратно в подразделение, чтобы она отвечала на звонки о вознаграждении, поступившие от Мерсед. В обычной ситуации Босх пожелал бы, чтобы звонки проверял более опытный детектив, но в данном случае наличие одного из новичков подразделения на линии связи лучше сработало бы с планом, который он разрабатывал.

Когда Босх вернулся к своему столу, он нашел чашку кофе в торговом автомате на первом этаже. Из этого автомата никогда не получалась чашка хорошего кофе, но он всегда делал свое дело, и он ценит, что Сото приготовил его для него.

“Я возьму следующий раунд”, - сказал он своей напарнице, которая уже вернулась к своему компьютеру.

“Не беспокойся”, - сказала она, не отрывая взгляда от своего экрана. “В конце концов, все встает на свои места”.

Босх открыл свой ноутбук и приступил к работе над ордером. Он использовал базовый шаблон для первых нескольких страниц, просто заполнив пробелы о том, где он хотел искать и что он искал. Трудной частью было определить, где в настоящее время находятся старые записи отеля Boyle. Проект реконструкции был выполнен одним агентством, а материалы, которые искал Bosch, были переданы другому. Это агентство, Историческое общество, хранило их где-то на складе. Но помимо расположения целевых материалов, в документе больше всего учитывалось краткое описание вероятной причины, а для этого не было шаблона. Ему пришлось убедить судью предоставить ему полномочия временно наложить арест на документы ныне несуществующего отеля. Он должен был показать причину, по которой записи имели отношение к его делу.

Остаток утра у него ушел на оформление ордера на обыск. Незадолго до обеда он распечатал это и попросил Сото перечитать. Это был способ привить ей “партнерство” и обучить ее основам. Ордер на обыск был одним из самых полезных инструментов следователя. После того, как она закончила, он сказал ей, что собирается проводить ее до здания суда, пока она продолжает перечислять места по темам их интервью. Она сообщила, что уже отследила двух членов Los Reyes Халиско и что оба они были местными, но Анхеля Охеду — того, с кем они больше всего хотели поговорить, — оказалось трудно найти. Он ушел из группы и даже, по-видимому, покинул Лос-Анджелес очень скоро после съемок. В базах данных правоохранительных органов ничего не всплыло, а база INS показала, что его карточка постоянного жителя не была продлена три года назад.

“Может быть, двое других знают, где он”, - предположил Босх.

“Это то, о чем я думаю. Или, может быть, они могут дать нам наводку на кого-то, кто может дать нам наводку. Ты свободен сегодня днем, чтобы сделать это?”

“Да, нам нужно сохранить динамику. Мы можем оставить ордер на обыск в Историческом обществе по дороге.”

“Круто”.

Местом, куда направлялся Босх, был Центр уголовного правосудия имени Клары Шортридж Фольц, но никто никогда не называл его так. Название было слишком длинным и слишком сложным, чтобы свести его к простому выражению, которое любили использовать копы. Большинство копов и юристов называли это ЦКБ по имени здания уголовного суда или 2-10 по адресу на Уэст-Темпл-стрит. Квартал от паба находился немного в гору, и Босх прошел его пешком, потому что потребовалось бы гораздо больше времени, чтобы подъехать и найти место для парковки.

Босху повезло. Судьей по вызову, которая рассматривала административные вопросы, включая заявки на выдачу ордеров на обыск, была Шерма Бартлетт, юрист, которого Босх знал с тех пор, как она была прокурором. У них всегда были профессиональные, но непринужденные отношения, и когда Босх передал ей через ее секретаря, что он там с ордером, его немедленно пригласили обратно в ее кабинет. Чаще всего ордера возвращались в камеру для рассмотрения судьей, в то время как детективы прохлаждались в пустом зале суда.

“Гарри, я не могу поверить, что ты все еще в игре”, - сказала она, когда он вошел.

Она встала и вышла из-за своего стола, чтобы официально пожать ему руку.

“Едва ли”, - сказал он. “У меня осталось около года по моему контракту на ДРОПШИППИНГ, но иногда я даже не уверен, что смогу сделать это”.

“Ты? Вероятно, им придется вытаскивать тебя оттуда. Садись.”

Она указала на стул перед своим столом, а сама вернулась на свое место за ним. Она была очень приятной женщиной, чье добродушное поведение всегда противоречило ее свирепости как обвинителя, а теперь и судьи. Когда она была прокурором, ее прозвище было “Бухгалтер”, потому что она не только специализировалась на финансовых преступлениях, но и обладала великолепной памятью на все числовые данные — от номеров уголовного кодекса до телефонных номеров и приговоров, вынесенных нарушителям по ее делам годами ранее. Босх дважды работал с ней в девяностых годах по делам об убийствах, мотивированных финансовой выгодой. Она была надсмотрщиком, но он не мог жаловаться. Оба раза они получили приговоры первой степени. Он протянул ей заявление об ордере на обыск через стол.

“Что у нас здесь?” Сказала Бартлетт, когда начала листать страницы к резюме. “Это поиск записей”.

“Верно”, - сказал Босх. “Ищу имя в реестре отелей”.

“Историческое общество...”

Босх не ответил. Она просто читала вслух. Он ждал.

“Я помню дело Мерсед. Меня не было в офисе окружного прокурора, но я помню это. Итак, теперь он умер ”.

“Да. Об этом писали в газетах ”.

“Из-за того, что я делаю здесь, моего мужа и детей, у меня так мало времени, чтобы читать газету.… Я всегда не в курсе ”.

Босх просто кивнул, хотя глаза судьи были прикованы к документу, который он принес.

Судья взяла маленький молоток, который лежал у нее на столе, и Босх понял, что на самом деле это ручка. Она поставила подпись на первой странице ордера и с улыбкой вернула его ему.

“Я надеюсь, это поможет, детектив”.

“Я тоже. Спасибо, судья ”.

Он встал и повернулся к двери.

“Когда у тебя дата выхода на пенсию?” - сказала она ему в спину.

Он оглянулся на нее.

“Предполагалось, что в конце следующего года”, - сказал он.

“Должно быть?” - спросила она.

Босх пожал плечами.

“Никогда не знаешь”.

“Ты справишься, Гарри”, - сказала она. “И я надеюсь, что нас с Джерри пригласят на вечеринку”.

Босх предположил, что Джерри был ее мужем. Он улыбнулся.

“Ты в списке”.

* * *

Из здания суда он прошел через Пуэбло в Аламеду. Его первой остановкой было кафе Филиппа, где он купил сэндвич с французским соусом. Приготовление пищи в Philippe работало таким же образом более ста лет. Покупатели выстраивались в очередь у прилавка перед "Карверс" и терпеливо ждали, когда можно будет заказать сэндвичи. Фокус был в том, чтобы выбрать самую быстро движущуюся реплику. Резчики, которые были разговорчивы с клиентами, были медлительными. Босх выбрал женщину, которая выглядела так, будто она сама деловитость, и он сделал правильный выбор. Его очередь продвигалась эффективно, и вскоре он уже сидел за одним из общих столов со своим сэндвичем, картофельным салатом и кока-колой.

Еда, как обычно, пришлась по вкусу, и Босх испытал искушение постоять в очереди за очередной порцией, но решил остаться голодным. Французский соус был не единственной причиной, по которой он выбрал Philippe. Ресторан находился через дорогу от Юнион Стейшн. Закончив, Босх вышел и пересек Аламеду, чтобы войти в большой зал железнодорожного вокзала. У входа был ряд телефонных будок старого образца, и он зашел в одну, чтобы быстро позвонить, обернув галстук вокруг трубки, чтобы приглушить свой голос.

12

Сото был готов и ждал, когда Босх вернулся в PAB. Двое участников Los Reyes Халиско, которых она разыскала, находились в Северном Голливуде и всего в нескольких кварталах друг от друга, что означает, что они, скорее всего, все еще были связаны как музыканты и друзья. Их нужно было опросить, чтобы узнать, нет ли у них каких-либо новых мыслей или воспоминаний об этом деле. Надеюсь, у них также будет информация об Анхеле Охеде, местонахождение которого осталось неизвестным.

“Я думала, мы оставим ордер в Историческом обществе, а затем отправимся в Долину”, - сказала она. “Успевай стартовать, пока движение не ухудшилось”.

“Движение всегда плохое”, - сказал Босх.

* * *

Первого человека, у которого взяли интервью, звали Эстебан Эрнандес, гитарист группы. Он жил в большом жилом комплексе на Северной Ланкершим, в центре которого был внутренний двор с заполненным бассейном, где жильцы собирались в течение дня. Когда Босх и Сото шли по внешней дорожке к квартире 3-К, мужчины, собравшиеся в одну группу на том, что теперь было бетонной поверхностью бассейна, посмотрели на них и открыто заговорили. Босх различил слова policia, heroina и la tiradora и понял, что они узнали Сото.

Когда они добрались до 3-К, Босх громко постучал, и они стали ждать.

“Те парни там, внизу, они тебя создали”, - сказал Босх. “Я слышал их”.

“Из телевизора”, - сказал Сото.

“Это тебя беспокоит? Разве Тринадцатая улица не назначила за тебя награду?”

“Предположительно. Но потом они получили сообщение ”.

“Какое сообщение?”

Прежде чем она смогла ответить, дверь квартиры открыл коренастый мужчина, которого Босх смог узнать по видеозаписи стрельбы в "Мерседе" из музыкального магазина. Широкие плечи и узкие бедра с внушительным животом и густыми, как метла, усами.

“Мистер Эрнандес?” - сказал он. “Полиция Лос-Анджелеса”.

Он показал свой значок, а затем представил Сото. Она заговорила с Эрнандесом по-испански, и он ответил ей тем же. Их пригласили в маленькую, но аккуратную квартиру efficiency. Эрнандес сидел на раскладушке, которая была сделана так, чтобы выглядеть как кушетка с несколькими подушками, прислоненными к стене позади нее. Босх остался стоять у двери и позволил Сото выйти вперед и в центр, поскольку это должно было быть ее интервью. Она тоже осталась стоять, расположившись прямо перед Эрнандесом.

Босх мог понять большую часть интервью со слов Сото. Она начала объяснять, что стрельба в Мерседе теперь превратилась в убийство и что они с Босхом расследуют это дело. Она задала несколько открытых вопросов, выясняя, вспомнил ли Эрнандес что-нибудь новое о стрельбе или у него были какие-то мысли десять лет спустя. Босху было сложнее понять Эрнандеса. Его голос был хриплым, и, возможно, он был пьян, прежде чем они добрались до него. Казалось, что он невнятно произносит одни слова и бормочет другие. Но стало ясно, что ему нечего добавить к тому, что уже было в его показаниях и в книге убийств.

Затем Сото спросил его, знает ли он, где могут находиться два других выживших участника группы, Анхель Охеда и Альберто Кабрал. Босху понравилось, что она спросила о Кабрале, хотя у них был его адрес. Это был ход, который использовал бы более опытный детектив, чтобы проверить правдивость свидетеля. Он оценил, что ему не пришлось говорить Сото, чтобы тот справился с этим таким образом.

Эрнандес покачал головой по поводу Охеды, но указал большим пальцем через плечо и назвал адрес Кабрала. Сото задала ему еще несколько общих вопросов, а затем, когда интервью, казалось, подошло к концу, она спросила его, почему, по его мнению, Охеда бежал в тот день. Эрнандес, казалось, изобразил замешательство.

“¿Qué?”

Она спросила его снова, сказав, что есть запись стрельбы и что Охеда ушел в тот момент, когда был застрелен Мерсед, как будто он знал, что происходит.

Эрнандес сказал, что не заметил движений Охеды, потому что был слишком занят, ныряя в укрытие, как только понял, что в Мерседа стреляли. Сото, казалось, смирился с этим, но затем начал задавать вопросы об Охеде, спрашивая, были ли у него враги или попадал ли он в какие-либо неприятности во время стрельбы.

Эрнандес не помог. Он либо многого не знал об Охеде, либо вел себя так, как будто не знал. Он сказал, что Охеда был в группе всего за девять месяцев до съемок и ушел из нее сразу после. Эрнандес и Кабрал присоединились к двум другим музыкантам и продолжили выступать как Los Reyes Халиско.

Сото спросил, откуда Охеда пришел, чтобы присоединиться к группе, и Эрнандес пожал плечами. Он знал, что он родом из Чиуауа, но не мог вспомнить точных обстоятельств своего прихода в группу. Он сказал, что, по его мнению, Кабрал встретил его на Mariachi Plaza и привел в группу, потому что думал, что добавление трубача поможет им зарабатывать больше и качественнее. По мере того, как он говорил, Эрнандес, казалось, вспоминал больше. Он добавил, что Охеда был очень красив, и это также было соображением при добавлении его в группу. У него было небольшое число последователей в кругу мариачи, и считалось, что его внешность может помочь им получить работу в plaza, где было полезно иметь любое конкурентное преимущество.

Сото поблагодарил Эрнандеса, и Босх кивнул. Затем детективы проехали еще несколько кварталов по Ланкершиму к жилому комплексу с очень похожим дизайном, где жил Кабрал. Однако Кабрала не было ни в его квартире, ни во дворе, где группа мужчин сидела вокруг гриля, готовя еду. Когда Сото спросил о Кабрале и его возможном местонахождении, мужчины покачали головами. От них не было никакой помощи.

Босх и Сото находились так далеко к северу от центра города и паба, что решили немного посидеть в машине и подождать, не появится ли Кабрал. Босх поставил машину на красный бордюр, запрещающий парковку, рядом с закрытым входом в комплекс, чтобы они наверняка увидели музыканта, если он войдет.

“Итак, что ты думаешь?” Спросил Сото, как только они припарковались и наблюдали.

“Я думаю, вы действительно хорошо провели это собеседование”, - сказал Босх.

“Спасибо тебе”.

“И я думаю о том, о чем думал раньше. Мы должны найти Охеду. Я надеюсь, что он не вернулся в Чиуауа, потому что это будет как иголка в стоге сена ”.

“Я не знаю. Срок действия его грин-карты истек. Заставляет меня думать, что он вернулся ”.

“Вопрос будет в том, почему”.

Сото кивнул.

“Вы поверили Эрнандесу, что он не следил за ним?” - спросила она.

Босх подумал несколько минут и кивнул.

“Я думаю, да. Музыканты - странствующий народ. Они приходят и уходят, плавают вокруг ”.

Сото кивнул, и некоторое время они молчали. Затем он вспомнил незаконченный рассказ Сото.

“То, что ты сказал раньше о "Баунти" и Тринадцатой улице, ты не закончил. Ты сказал, что они ‘получили сообщение”?"

Она кивнула.

“Да, несколько парней из Gang Intelligence навестили нескольких OG и сказали им, что если со мной что-нибудь случится, это спровоцирует тотальную войну с полицией Лос-Анджелеса, и на Тринадцатой улице никогда не будет никаких дел. Большой синий был бы повсюду вокруг них ”.

“И что? Они обещали, что с тобой не случится ничего плохого?”

“Это то, что они сказали”.

Босх кивнул и продолжил думать о Сото и ее путешествии. Его следующие вопросы вернулись к делу Бонни Брей.

“Что ты помнишь из того дня?” он спросил. “О пожаре. Тебе было, сколько, шесть или семь?”

Сото собралась с мыслями, прежде чем ответить.

“Мне было семь, и больше всего мне запомнился дым, проникавший из-под двери. Мы пытались уйти, но нам пришлось вернуться, потому что пожар был на лестничной клетке, а лестница в другом конце коридора была заблокирована. Итак, мы вернулись и закрыли дверь, и другого выхода не было ”.

“Был ли там учитель?”

“Да, миссис Гонсалес... Она умерла. Мы были там, и никто не пришел на помощь, и довольно скоро начал подниматься дым. У нас были эти фартуки, которые мы использовали, когда рисовали, и миссис Гонсалес и ее помощница, леди по имени Адель, разрезали их ножницами, чтобы мы могли окунуть их в аквариум, чтобы они намокли, а затем мы обернули ими наши лица, а также носы и рты ”.

“Это было умно”.

“Но дым продолжал поступать внутрь, и мы кашляли и давились. Итак, мы все зашли в кладовку и закрыли эту дверь, за исключением того, что там не было места для миссис Гонсалес, поэтому она осталась снаружи и продолжала звать на помощь. Вопли о помощи.”

“Но никто не пришел?”

“Не в течение долгого времени. И довольно скоро мы ее больше не слышали, а дым проникал в кладовку ”.

Босх представил, как они все, должно быть, были напуганы. Все эти маленькие дети и один взрослый ушли.

“Затем дыма стало слишком много для нас, и мы все отправились спать. Только некоторые из нас не проснулись. Пожарный спас меня. Мне сделали искусственное дыхание рот в рот, а затем они надели на меня дыхательную маску. Я помню, как был в грузовике и видел, как они расправлялись с моей лучшей подругой Эльзой. Они не смогли спасти ее. Они спасли меня, но не ее. Я этого не понимал ”.

Босх не был уверен, что сказать, поэтому долгое время молчал. Когда он наконец заговорил, это было сделано для того, чтобы выделить одну из положительных сторон истории.

“Вы когда-нибудь знали, кто был тот пожарный?”

“Нет, я никогда этого не делал. Я думал, может быть, его имя будет в одном из отчетов, но я его пока не видел ”.

Босх кивнул, но его внимание было приковано к зеркалу бокового обзора. Машина медленно приближалась вдоль ряда машин, припаркованных у обочины. Это была старая коробка из-под дерьма с опущенными окнами. Это было похоже на игрушечный автомобиль.

Босх снял с пояса пистолет и положил его на колени, направив дуло на свою дверь.

“Что это?” Сказал Сото.

“Надеюсь, ничего”.

Сото подвинулась боком на своем сиденье так, чтобы ее спина была к двери. Она тоже вытащила свое оружие и держала его двумя руками на коленях.

“Только не стреляйте в меня”, - сказал Босх.

Он заметил, что его голос был напряженным. Адреналин хлынул в его кровь. Теперь машина была на два места позади, и Босх мог разглядеть в ней по меньшей мере три фигуры. Двое спереди, один посередине, на заднем сиденье.

Машина медленно проехала мимо, и Босх встретился взглядом с передним пассажиром, а затем с мужчиной на заднем сиденье. У обоих мужчин были татуировки во всю шею. Они уставились на Босха, но не предприняли никаких осторожных движений, и машина продолжила движение. Как только пожар миновал, Босх ослабил хватку на оружии и проверил номер машины.

Микрофон для полицейской рации был на таком старом шнуре, что потерял свою катушку, и его пришлось повесить на зеркало заднего вида. Босх схватил ее и позвонил в центр связи, чтобы сообщить номерной знак и получить краткую информацию о владельце автомобиля.

“Узнаешь их?” - спросил он Сото, пока тот ждал. “Они тринадцатые?”

“Нет. Они выглядят как сосиски, но кто знает. Почему Тринадцатый должен быть здесь, наверху?”

“Ты. Те люди во дворе, где живет Эрнандес, они сделали тебя стрелком в истории с Пико-Юнион. Был ли кто-нибудь из них связан с Тринадцатым… может быть, они думают, что если уберут тебя со своей территории, проблем не будет ”.

Сото ничего не сказал. Босх продолжил.

“И чоло в этом хупти были молодыми парнями. Они не всегда слушают ОГО, которые заключают сделки с копами. Они пытаются сделать себе имя ”.

Диспетчер вернулся с отчетом о номерном знаке. Машина была зарегистрирована на владельца с адресом в городке Сан-Фернандо, крошечном городке посреди долины, окруженном со всех сторон Лос-Анджелесом.

“Не территория Тринадцатой улицы”, - сказал Сото, вешая микрофон обратно на зеркало.

“Давай не будем рисковать”.

Машина, о которой шла речь, повернула направо в квартале вверх по улице. Это означало, что они могли вернуться, чтобы посмотреть еще раз или сделать что-нибудь похуже.

Босх завел машину и отъехал от тротуара. Он пошел вниз по улице и повернул туда, куда повернула машина. Он обошел квартал, но больше машину не видел. Он вернулся на то же место парковки и заехал.

“Может быть, это ничего не значило”, - сказал Сото.

В ее голосе была фальшивая надежда.

“Возможно”, - сказал Босх.

Они подождали еще полчаса, но никаких признаков Кабрала не было. Босх сказал, что они подождут еще десять минут, и через пять минут городской автобус подъехал к остановке на углу, и из него вышли несколько человек, в том числе мужчина, который, как Босх был уверен, был аккордеонистом с видео.

“Это он?”

Сото уставился на нее и в конце концов кивнул.

“Я думаю, да”.

Они вышли из машины в унисон. Босх был на стороне улицы и огляделся, все еще опасаясь машины и бандитов, которые заметили их ранее. Он не увидел никаких признаков их присутствия и обошел дом, чтобы присоединиться к своему напарнику на тротуаре.

Мужчина, которого они приняли за Альберто Кабрала, нес две матерчатые сумки для покупок, которые, казалось, были наполнены продуктами. Сумки выглядели так, словно были набиты консервными банками и другими продуктами. Босх и Сото преградили ему путь, и Сото присвоил ему бейдж и подтвердил его личность. Она начала говорить по-английски.

“Нам нужно поговорить с вами о стрельбе в Орландо Мерседе”, - сказала она.

Кабрал попытался пожать плечами, но вес сумок, которые он нес в обеих руках, помешал ему.

“Я ничего не знаю”, - сказал он с сильным акцентом.

“Вы слышали, что мистер Мерсед скончался?” Спросил Сото.

“Да, я слышал об этом”, - сказал Кабрал.

“Ты знаешь, где Анхель Охеда?” - Спросил Босх.

“Да, я знаю его”.

“Ты знаешь, где он? Нам нужно с ним поговорить ”.

Сото повторил вопрос по-испански, а Кабрал ответил по-английски.

“Да, он уехал в Талсу”.

“Талса, штат Оклахома?” Спросил Сото.

Кабрал кивнул. Он поставил сумки на тротуар, чтобы дать отдых рукам. Босх понял, что это неподходящее место для проведения интервью, тем более что, похоже, интервью должно было привести к реплике об Охеде. Он наклонился и поднял ближайшую сумку.

“Позволь нам помочь тебе. Давай отнесем твои продукты и поговорим внутри ”.

Пять минут спустя они были в обшарпанной квартире Кабрала, где он, как и его коллега по группе Эрнандес, жил один и скудно. Вся эта ночная работа и непоследовательность концертов привели к одинокой жизни. Не было никаких признаков жены или детей. Никаких фотографий в рамках, никаких школьных рисунков на холодильнике. Босх вспомнил наклейку на бампере, которую он однажды видел: “Играй на аккордеоне — сядешь в тюрьму”. Во многих отношениях казалось, что жизнь Кабрала как музыканта мариачи была своеобразной формой тюремного заключения.

“Откуда ты знаешь, что Энджел Охеда в Талсе?” Спросил Сото.

Без мешков, отягощавших его руки, Кабрал теперь мог пожать плечами, что он и сделал.

“Я не знаю”, - сказал он. “Когда он ушел из группы, он сказал, что уезжает в Оклахому, чтобы управлять баром своего дяди”.

“Значит, это было десять лет назад?” - спросила она. “Сразу после того, как в Орландо стреляли?”

Он кивнул.

“Довольно скоро после, да”.

Кабрал стоял на крошечной кухне, раскладывая продукты, в то время как Босх и Сото стояли по другую сторону прилавка. Он открыл дверцу холодильника, чтобы убрать маленький пакет молока. В комнату проникал зловонный запах еды, которая слишком долго хранилась, несмотря на то, что ее хранили в холодильнике.

“Ты слышал что-нибудь о нем с тех пор?”

“Нет”.

“Но ты уверен, что это была Талса?” - Спросил Босх.

“Да, Талса”, - настаивал Кабрал. “Я знаю, потому что мне пришлось отправить ему денежный перевод на последние деньги, которые он заработал у нас”.

Босх прошел на кухню, тесня Кабрала. Следующие несколько вопросов были важными.

“Ты помнишь, куда ты отправил чек?”

“Я же говорил тебе, Талса”.

“Адрес. Где в Талсе?”

“Я не помню. Это был бар, где он работал ”.

“Ты помнишь название бара?”

“Да, потому что это был Эль Чихуахуа”.

“Так назывался бар в Талсе? El Chihuahua?”

“Да, я помню это. Потому что он был оттуда родом. Чихуахуа - это место, а не собака ”.

Босх кивнул. Название бара послужило хорошей информацией. Он решил сменить тактику с Кабралом.

“Почему ты привел его в группу?” он спросил. “Он был не из Халиско”.

Кабрал ответил еще одним пожатием плеч.

“Нам нужна была труба, и он всегда был там, в "Плазе", под рукой. Он мог играть. Я сказал: ‘Почему нет?’”

“У него были проблемы с кем-нибудь?”

“Я не знаю. Он этого не говорил ”.

“Он когда-нибудь говорил с вами о стрельбе? Я имею в виду после. Перед тем, как он отправился в Талсу.”

Вместо того, чтобы пожать плечами, Кабрал нахмурился и покачал головой.

“Не совсем. Он просто сказал, что нам повезло, а Орландо - нет ”.

“Он никогда не говорил, что знает, что произошло? Он никогда не говорил, что знает, кто произвел выстрел и почему?”

Кабрал пристально посмотрел на Босха, удивленный вопросом. Босх воспринял это как законную реакцию.

“Нет, никогда”, - сказал Кабрал.

Босх поверил ему. Он оглядел квартиру, думая о том, что бы еще спросить. Он увидел крошечный письменный стол в углу, на котором лежала стопка бухгалтерских книг и Картотека.

“Так ты менеджер группы, верно?” он спросил.

“Да”, - сказал Кабрал.

“Ты делаешь заказы?”

“Я верю. Когда нужно будет сделать заказы. У мариачи больше не так много работы. Традиции больше ничего не значат ”.

Босх снова кивнул. Он согласился с этим.

Это было хорошее интервью. Это дало им повод для продолжения. Но вместо того, чтобы покинуть ее, Босх решил бросить Кабралу кривой мяч. Иногда это срабатывало, чтобы застать собеседника врасплох.

“А как насчет наркотиков?” он спросил.

Кабрал прищурил глаза.

“Какие наркотики?” он спросил.

“Нам сказали, что Охеда был наркоманом”.

Кабрал покачал головой.

“Не рядом со мной. У нас было правило. Никаких наркотиков”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Никаких наркотиков”.

Попытаться стоило.

После завершения интервью они вернулись к машине, и когда Босх обходил задний бампер, он заметил, что предыдущая машина банды теперь припаркована поперек четырехполосной улицы примерно в сорока ярдах вниз. Бросив небрежный взгляд, он заметил, что в ней все еще находились три фигуры.

Он отпер "Форд", но открыл заднюю дверь. Он снял куртку, так что пистолет и значок на его поясе были хорошо видны. Он не спеша складывал куртку, а затем наклонился к машине, чтобы положить ее на заднее сиденье. Сото уже забрался на переднее пассажирское сиденье. Босх спокойно заговорил с ней.

“Твои друзья вернулись”.

“Какие друзья?”

“Из Сан-Фернандо”.

“Где?” - спросил я.

“Прямо через дорогу”.

Она завела машину, и беспокойство отразилось на ее лице.

“Что ты хочешь сделать?”

“Вызывай подкрепление и сиди тихо. Я собираюсь нанести им визит ”.

“Гарри, ты должен подождать, пока—”

Он закрыл дверь и подошел к задней части "Форда". Он открыл багажник, наклонился и расстегнул защелки на стойке для дробовика. Используя крышку багажника как шторку, он выглянул на улицу и подождал момент, когда движение освободится. Он слышал, как Сото по радио докладывает об офицере, нуждающемся в помощи — нештатный запрос на подкрепление. Как только улица опустела, он отошел от багажника с Ремингтоном 870 и начал пересекать улицу по диагонали, прямо к машине банды. Почти сразу же он услышал, как ожил его двигатель.

Он привел в действие дробовик, дослав патрон в патронник. Он добрался до центральной разделительной полосы, прежде чем машина отъехала от противоположного бордюра в визжащий разворот и уехала.

“Эй, куда ты идешь?” он крикнул вслед мчащейся машине.

Сото перебежала улицу, ее оружие было вынуто и висело на боку.

“Гарри, какого черта ты делал?” она закричала.

Сначала он не ответил. Он наблюдал за машиной, пока она не повернула направо в следующем квартале и не исчезла.

“Посылаю сообщение”, - наконец сказал он.

“Какое сообщение?” - спросила она. “Мы даже не знаем, были ли они тринадцатыми”.

“Не имеет значения, кем они были. Наша банда больше, чем их. В этом и заключается послание”.

Патрульная машина проехала по улице позади них, ее синий цвет был включен, но сирены не было. Босх наклонился, держа дробовик поперек бедер, чтобы поговорить с водителем.

13

Единственное, о чем Босх сожалел по поводу своего решения схватить дробовик и противостоять бандитам, пытавшимся запугать их, было то, что это стоило им почти часа объяснений и ожидания, пока патрульные подразделения наводняли зону и пытались найти транспортное средство. Как только было установлено, что транспортное средство принадлежало ГОА — патрульные говорят, что оно исчезло по прибытии — Босх и Сото получили разрешение продолжить свой путь. Но ни медленное движение транспорта после полудня, которое мешало их возвращению в центр города, ни интермедия, устроенная Босхом с помощью Remington, не могли ослабить поток импульса, который ощущал Босх.

Анализ видео в сочетании с появлением сообщения об Охеде в Талсе - даже если это была информация десятилетней давности - придал делу неоспоримую скорость. Если трубач отправился в Оклахому после стрельбы, Босх был уверен, что они смогут выйти на его след. План состоял бы в том, чтобы подтвердить его местонахождение, а затем отправиться туда, чтобы взять у него интервью лично. Хотя Охеда не был подозреваемым в стрельбе, теперь казалось очевидным, что он знал больше, чем когда-либо показывал. Он позволил первоначальному расследованию пойти по ложному пути — случайное бандитское насилие, — когда у стрельбы могла быть совершенно иная мотивация. Если Охеда хранил эту тайну, то она не могла быть раскрыта в телефонном разговоре или в качестве одолжения со стороны полиции Оклахомы. Он сказал Сото, что им нужно будет убедить Краудера отправить их в Талсу, чтобы они сами со всем разобрались.

“Ты когда-нибудь был там?” Спросил Сото.

“Талса? Я только прилетал и вылетал. У меня был случай около пяти лет назад, когда мы изучали науку о парне, который жил в маленьком городке к северу от Талсы. Одно из тех мест, которые позже были стерты с лица земли торнадо. Это забавная история. Я имею в виду сейчас. Я был тогда очень зол, и это изменило то, как мы взаимодействуем с другими отделами ”.

“Что случилось?”

Он рассказал ей историю. Все началось с холодного попадания на ДНК с ограбления с проникновением в дом в 1990 году, изнасилования и убийства. Соперником был пятидесятивосьмилетний бывший заключенный по имени Фрэнк Томлинсон, чье криминальное прошлое простиралось вплоть до неоднократных отсидок в колонии для несовершеннолетних. Томлинсон долгое время был вне зоны досягаемости, его местонахождение неизвестно с тех пор, как в 2006 году он избежал условно-досрочного освобождения. Но у него все еще была семья в Лос-Анджелесе, поэтому Босх и его тогдашний партнер Дейв Чу подготовили пьесу. Сначала они подали заявку и получили постановление суда, разрешающее им подслушивать телефонные разговоры престарелой матери Томлинсона и его брата. Затем Босх постучал в их двери и спросил о подозреваемом, намекнув, что ему нужно поговорить с Томлинсоном об убийстве 1990 года. Тем временем Чу находился в комнате прослушивания, ожидая, чтобы прослушать все звонки, которые поступали из их домов после визита Босха.

Конечно же, брат позвонил Томлинсону и предупредил его о визите полиции. Звонок был прослежен до вышки сотовой связи, расположенной в крошечном городке Бикон, штат Оклахома. Босх связался с полицейским управлением Бикона и поговорил с сержантом Хейденом, который взглянул на присланную по электронной почте фотографию Томлинсона и опознал в ней Тома Фрейзера, который работал одним из двух городских водителей такси. Босх поинтересовался, хватит ли у полицейского управления людей, чтобы присматривать за Фрейзером / Томлинсоном, пока Босх и Чу не смогут прибыть туда на следующий день. Беспокоило то, что звонок от брата мог спугнуть подозреваемого и заставить его снова исчезнуть. Хейден сказал, что слежка не будет проблемой, но предложил арестовать Томлинсона и держать его в городской тюрьме. Босх сказал "нет", что они хотели бы побеседовать с подозреваемым до того, как он будет помещен под арест и сможет воспользоваться своим правом на адвоката.

Хейден согласился не приближаться к подозреваемому и попросил Босха выслать по электронной почте детали их перелета в Талсу. Хейден сказал, что заберет Босха и Чу в аэропорту и отвезет их прямо к дому подозреваемого, где он и будет находиться, поскольку работает в ночную смену.

Чего Босх не узнал, пока не попал туда, так это того, что городок Бикон был настолько мал, что в его полицейском управлении было всего четыре офицера, что равнялось одному дежурному в любой момент времени. Когда Хейден отправился встречать двух лос-анджелесских детективов в аэропорту Талсы, он оставил Томлинсона без присмотра. Подозреваемый сделал свой ход и покинул город. К тому времени, как Босх и Чу добрались до ранчо, где он жил — и где Хейден наблюдал за ним, пока не пришло время ехать в аэропорт, - его уже давно не было.

“Ты, должно быть, шутишь”, - сказал Сото.

“Хотелось бы”, - сказал Босх.

“Ты когда—нибудь поймал этого парня - Томлинсона?”

“В конце концов. Он пытался сделать то же самое, начать все сначала в каком-то захолустном городке с захолустным полицейским управлением в Миннесоте. За исключением того, что в этом отделе был шеф, который уволился из Лос-Анджелеса и добросовестно проверял объявления о розыске, которые попадались на его столе. Он узнал Томлинсона и произвел арест. Это было в прошлом году”.

“Ну, по крайней мере, в конце концов они его поймали”.

“Да, но та небольшая неразбериха в Оклахоме принесла ему еще четыре года свободы. Это забавная история, пока вы не подумаете об этом ”.

Телефон Босха завибрировал, и он проверил экран. Это было Историческое общество, поэтому он ответил на звонок. Секретарь директора сообщила Босху, что материалы, запрошенные в ордере, были изъяты из хранилища и их можно забрать. Босх сказал, что он уже в пути.

* * *

Когда они вернулись, в дежурной части было почти пусто. У Сото была регистрационная книга отеля, которую они только что забрали в Историческом обществе, потому что в машине было решено, что она обработает имена. Она уже просмотрела название, зарегистрированное на номер 211 в день стрельбы в Мерседе, номер, из которого, как предполагалось, был произведен выстрел. Родольфо Мартин был указан как гость в этой комнате. Но она прогоняла имена всех гостей, внесенных в реестр, по различным банкам данных правоохранительных органов, проверяя судимости, псевдонимы и все остальное, что могло привлечь к ним внимание.

Она немедленно отправилась на работу, в то время как Босх пытался застать капитана до того, как он уйдет на весь день. Он надеялся получить разрешение на поездку, чтобы он мог забронировать рейс в Талсу. Краудер уже стоял и натягивал пиджак, когда Босх вошел в офис.

“Гарри, сделай меня счастливым”, - сказал он.

Это было его обычным приветствием, когда детектив входил без приглашения.

“Мы работаем над этим, Кэп. Похоже, у нас есть информация о ключевом свидетеле в Талсе и...

“Что это за свидетель?”

“Он был одним из товарищей жертвы по группе. Кое-что всплыло, и нам действительно нужно с ним поговорить. Лично.”

“Что не так с телефонным звонком?”

“Он не является предстоящим свидетелем. Мы думаем, он знал что-то, чего не сказал раньше. С оригинальной командой. Это, плюс он уехал из города сразу после стрельбы ”.

“Разве эти парни из mariachi не странствующие? Они идут туда, где есть работа, верно?”

“Это правда, но ты не уедешь из Лос-Анджелеса в Талсу, если ты мариачи. Работа уже здесь”.

Краудер поправил пиджак и сел обратно за свой стол, чтобы продолжить разговор.

“Может быть, он единственный мариачи в Талсе”.

Босх непонимающе уставился на него на мгновение.

“Вы хотите сказать, что мы не можем идти, капитан?”

“Он считается опасным?”

Босх кивнул, не потому, что Охеда считался опасным, а потому, что теперь он понимал, почему Краудер уклонялся от поездки в Талсу. Он беспокоился о бюджете поездки. Пару недель назад он отправил служебную записку, в которой говорилось, что поездки за последние два месяца года будут рассмотрены и одобрены в первоочередном порядке, поскольку бюджет на поездки подразделения — и без того самый высокий среди всех подразделений Департамента — был исчерпан раньше, чем ожидалось. Подобные записки, которые, казалось бы, придавали новое значение поимке убийц, бесконечно расстраивали Босха.

Краудер спрашивал, будет ли интервью с Охедой опасным заданием, потому что он знал, что если он отправит только одного детектива, он сможет сократить стоимость поездки вдвое.

“Это не сработает”, - сказал Босх.

“Что не сработает?” Ответил Краудер.

“Посылаю только одного из нас. Если вы выберете кого-то из них, это должен быть Сото, потому что мы не знаем, говорит ли этот парень по-английски. Она хороша — я уже могу это сказать. Но я не знаю, хотите ли вы отправить ее одну на месяц на работу ”.

“Нет, ты прав...”

“Она должна уйти, и я должен уйти. Мы думаем, что этот парень, возможно, был намеченной целью ”.

Краудер не ответил на это. Он больше ничего не сказал, что, как понял Босх, означало, что он подумывает о том, чтобы отказаться от всей поездки и сказать Гарри, чтобы тот уладил это по телефону.

“Ты слышал, что я сказал, верно? Мы думаем, что пуля, возможно, предназначалась этому парню в Талсе ”.

“Да, я слышал, что ты сказал. Ты умолчал о том, что ты только думаешь, что он в Талсе. Он может быть в Тимбукту, насколько вы знаете наверняка ”.

“Верно. Но если это так, мы выйдем на след в Талсе ”.

Это было встречено очередной дозой тишины.

“Послушайте, капитан, там наверху, на десятом этаже, должны быть какие-то дискреционные фонды”, - наконец предложил Босх. “Я имею в виду, Малинс во всем этом замешан. Так что пусть он вложит немного денег туда, где находится его рот .... Или, может быть, мы пойдем к бывшему мэру, поскольку это он разбрасывается денежными вознаграждениями ”.

Краудер сделал успокаивающий жест рукой.

“Мы не хотим идти к бывшему мэру. Он уже доставил нам достаточно проблем ”.

И затем он принял свое решение, быстро перейдя от "всех наружу" к "всем внутрь".

“Ладно, послушай, не беспокойся о деньгах. Деньги - это моя проблема. Когда ты хочешь пойти?”

Босх ответил быстро, надеясь заключить сделку и покинуть офис до того, как кто-то еще передумает.

“Чем скорее, тем лучше. У нас есть информация о том, что он работает в баре. Я бы хотел попасть туда завтра. Если он собирается быть в баре, он, вероятно, будет там тогда — пятница - день получения зарплаты и начало выходных ”.

“Хорошо, планируй это. К завтрашнему утру я буду знать, откуда берутся деньги ”.

“Спасибо, капитан”.

Босх вернулся в кабинку. Когда он добрался туда, он увидел, что его место было придвинуто к столу Сото и занято Сарой Холкомб, детективом, которого Сэмюэлс назначил ответственным за обработку телефонных звонков, вызванных объявлением о вознаграждении.

“У нас есть что-нибудь стоящее?” спросил он, входя в маленькую кабинку.

Холкомб немедленно начал подниматься с украденного рабочего стула. Босх положил руку ей на плечо.

“Не волнуйся, все в порядке. Я собираюсь сходить за чашкой.”

“Ты уверен?”

“Конечно. Кто-нибудь из вас хочет кофе?”

Обе женщины сказали "нет".

“Ну, ты решил это для нас, Холкомб? Получить признание?”

“Не совсем”.

Сото протянул ему листок с информацией.

“Тем не менее, это интересно”, - сказала она.

Босх взял страницу и прочитал резюме, написанное Холкомбом.

Звонивший сказал, что стрельба в Мерсед связана с пожаром в Бонни Брей в 1993 году. Звонивший сказал, что Мерсед знала, кто устроил пожар и представлял угрозу.

Босх проверил обратную сторону страницы, чтобы посмотреть, есть ли там еще что-нибудь. Там было пусто. Он вернул его Сото, которая повернулась на своем месте и смотрела на него, зная, что звонок исходил от него.

“Я так понимаю, это было анонимно?” он спросил.

“Да”, - сказал Холкомб. “Это было из телефона-автомата на Юнион Стейшн. Я проверил номер.”

Босх посмотрел на нее поверх страницы. Он был удивлен, что она взяла на себя инициативу запустить номер. Но именно поэтому он принял меры предосторожности и позвонил из телефона-автомата.

“Я думаю, мы должны взглянуть на это”, - сказал он. “Девяносто третий — я думаю, тот год принадлежит Уиттакеру и Дюбоузу. Мы должны поговорить с ними, посмотрим, что это напоминает. Кажется немного неубедительным, но, может быть, мы сможем взглянуть на книгу о Бонни Брей. Сделай перекрестную ссылку на имена.”

“Ты хочешь, чтобы я это сделал?” - Нетерпеливо спросил Холкомб.

“Нет, мы поговорим с ними”, - сказал Босх. “Просто не придавайте слишком большого значения этим вызовам. У людей есть планы, понимаешь?”

“О, да”, - сказал Холкомб. “Некоторые из них тоже так откровенны по этому поводу”.

“Что-нибудь еще наполовину законное?”

На столе была целая стопка листков с информацией.

“Не совсем”, - сказал Холкомб. “Я просто давал Люси слабый свет”.

Она обратилась к блокноту, на котором она сократила призывы к однострочникам.

“Давай посмотрим”, - сказала она. “Звонивший сказал поговорить со ‘Слипи’, который живет вон там по соседству и знает обо всех расстрелах за белым забором”.

“Хочется спать’, ” сказал Босх. “Хорошо”.

Холкомб двинулась вниз по своему списку.

“Звонившая женщина говорит, что мэр знает все о том, кто стрелял. Я предполагаю, что она имела в виду бывшего мэра, но я с ней не разговаривал. Это появилось на ночной записи. Аноним. Кто-то с сильным испанским акцентом.”

“Мило”, - сказал Сото. “Сдать парня, который назначил вознаграждение”.

Босх улыбнулся.

“Вы должны признать, что мотив довольно творческий”, - сказал он. “Зейас застрелил и парализовал Мерседа, чтобы он мог вывести его из строя во время кампании, чтобы помочь выиграть выборы”.

“Отличный план”, - сказал Сото. “Сработало идеально”.

“Что еще?” Босх сказал.

“Ну, у нас есть несколько предложений, чтобы мы посмотрели на группы, выступающие за превосходство белой расы”, - сказал Холкомб. “Еще несколько человек, которые были уверены, что за стрельбой стоят наркокартели. И у нас был один звонивший, который сказал, что стрелявшим был парень по имени Феликс, который был зол, потому что нанял нескольких мариачи из "плазы", и они плохо выступили. О, и еще был парень, который позвонил и сказал, что уверен, что это мексиканская мафия, только он не был уверен, почему.”

“В целом, очень полезно”, - сказал Босх.

“Еще бы”, - сказал Холкомб. “И я даже не упомянул обо всех звонках от расистов, которые говорили, что Мерсед получил именно то, что заслужил, просто потому, что он мексиканец”.

Все это было частью того, что ожидалось, когда публике была объявлена награда. Все сумасшедшие вышли. Ничто из этого не удивило Босха, и ни о чем из этого не стоило задумываться — за исключением последующих действий по подсказке Бонни Брей. Он поблагодарил Холкомб за ее настойчивость и вышел, чтобы взять чашку кофе из автомата на первом этаже.

Когда он вернулся, Холкомба уже не было. Босх и Сото посовещались, и он сказал ей принести на работу на следующий день упакованную сумку, потому что, похоже, они собирались отправиться в Талсу, чтобы найти и допросить Охеду.

“Возможно, возникла проблема”, - сказала она.

“Скажи мне”, - попросил он.

“Я только что сидел за компьютером и нашел бар под названием "Эль Чиуауа”, но когда я позвонил и спросил ..."

“Ты звонил?”

“Да, вы сказали, что нам нужно попытаться подтвердить, что он был там”.

“Да, но не позвонив ему напрямую. Это могло бы его напугать ”.

“Ну, как оказалось, я не разговаривал с ним прямо или даже косвенно. Я позвонил и спросил, дома ли он, и человек, который ответил, сказал, что там не работает никто по имени Охеда ”.

“Может быть, он уволился. Прошло десять лет”.

“ - Спросил я. Вы знаете, он когда-нибудь работал там, и этот парень на линии сказал "нет", что он никогда о нем не слышал. И он сказал, что пробыл там десять лет”.

Босх надолго задумался над этим, сопоставляя это с информацией Кабрала. Кабрал казался честным и уверенным в том, что он им сказал.

“Мы все еще идем”, - наконец сказал он. “Завтра. Я надеюсь, у тебя не было планов.”

Она покачала головой. Босх уже знал, что у нее не было парня, и теперь он знал, что большая часть ее свободного времени, вероятно, тратилась на дело Бонни Брей.

“Ну, мне позвонить в полицию Талсы и узнать, известен ли им Охеда?”

“Нет, ты никогда не делаешь ничего подобного. Помнишь, что я говорил тебе о Биконе? Ты не даешь чаевых местным жителям, если в этом нет необходимости ”.

Отчитанный, Сото сменил тему.

“Как ты хочешь разобраться с Уиттакером и Дюбоузом?” - спросила она.

“Ты разберись с этим — если это я, они могут подумать, что что-то случилось. Просто держи их подальше от этого. Скажи им, что мы получили наводку, и попроси взглянуть на книги ”.

“Что, если они увидят мое имя в отчетах? В списке свидетелей. Тогда у меня брали интервью ”.

Босх покачал головой.

“Они так не работают. Они не читали отчеты. Они получили доступ к делу только для получения научных доказательств. Они не пошевелят своими задницами, если не будет науки ”.

Сото кивнул, но выглядел обеспокоенным.

“Что?” - Спросил Босх.

“Вы убедились, что возле телефонной будки не было камер, когда вы звонили?” - спросила она.

Босх на мгновение застыл. Он не был настолько осторожен.

“Я даже не проверял”, - наконец сказал он. “Но этот совет не сработает, так что ни у кого не будет причин проверять наличие камер”.

“Ну, мы тоже не ожидали, что Холкомб будет управлять цифрами”, - сказал Сото. “Но она сделала. Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности ”.

“Не волнуйся, я не буду”.

“Ну, просто ходят слухи, что Департамент настолько перегружен этими контрактами на увольнение, что они ищут способы уволить людей до окончания контракта, чтобы сэкономить немного денег”.

“Итак, как вы услышали нечто подобное? Ты, по крайней мере, двадцать лет отделен от того, чтобы даже подумать о контракте на высадку ”.

“Синяя линия.В номере за прошлый месяц было несколько писем от офицеров. Вот что они говорили ”.

Босх кивнул. Он прочитал те же письма. План с отсрочкой выхода на пенсию начинался как нечто, имеющее самые благие намерения во всех отношениях. Это был план сохранить опытных офицеров и детективов, работающих в Департаменте, вместо того, чтобы использовать эти навыки в других местах, когда их пенсии увеличатся. По сути, это позволило им сохранить свои пенсии и начать все сначала с полной оплатой труда, начисляя вторую пенсию и получая высокие проценты. Но началась политика и бюрократия, и план пришлось предлагать всем, кто достиг двадцати пяти лет, независимо от их работы или уровня квалификации. Теперь слишком многие были на ГРАНИ банкротства, и проценты угрожали обанкротить план. Департамент искал способы остановить кровотечение, включая принуждение офицеров досрочно расторгнуть пятилетние контракты.

“Меня это не беспокоит”, - сказал Босх. “Единственное, о чем мне сейчас нужно беспокоиться, это о тебе и о том, чтобы убедиться, что ты готов нести факел, когда я уйду отсюда”.

Сото посмотрел на него и попытался скрыть улыбку.

“Я буду готова”, - сказала она.

“Хорошо”, - сказал он.

* * *

Дочь Босха провела редкую ночь дома. Из-за встреч с исследователями и мероприятий и даже работы волонтером на полставки, доставляющим обеды затворникам, она, казалось, использовала дом в эти дни только для сна. Это беспокоило Босха, потому что он знал, что его время с ней было коротким, но он также знал, что она добивалась того, чего хотела. И все мероприятия считались общественными услугами в ее школе и помогли бы заполнить ее пакет документов для поступления в колледж. Она положила глаз на Калифорнийский штат, Лос-Анджелес, где были лучшие программы в области уголовного правосудия и криминалистики. Босх был доволен ее выбором, потому что это все еще было в городе. Кроме того, школа располагалась на том же месте, что и лаборатория, что давало ему возможность время от времени видеть ее в школе в течение последних нескольких месяцев его работы.

Они провели вечер, готовя стейк из рыбы-меч на ужин и обсуждая задание исследователя на следующий вторник. Мэдди и других сотрудников ее подразделения "Исследователь" собирались использовать в операции под прикрытием, в ходе которой их прослушивали и отправляли в круглосуточные магазины в Голливуде, чтобы узнать, разрешат ли им сотрудники покупать алкоголь. Мэдди была в восторге от этого, и, поскольку операции под прикрытием проводятся, это было относительно безопасно. Но Босх хотел убедиться, что она понимает, что при любой операции всегда существует вероятность того, что что-то пойдет наперекосяк. Она не могла положиться на офицера под прикрытием, который вошел в магазин раньше нее, или на патрульные подразделения, ожидающие поблизости. Ей приходилось все время держать глаза открытыми.

“Я буду, папа, я буду”, - сказала она.

За последние месяцы она довела до совершенства пренебрежительный тон "я-это-уже-знаю", когда говорила с ним практически на любую тему.

“Повторить это не повредит”, - сказал Босх. “Ты хочешь, чтобы я был там?”

“Нет, это было бы неловко!”

Она сказала это так, как будто он предложил пойти с ней на свидание на выпускном.

“Хорошо, хорошо, просто проверяю”.

Они были на задней палубе, где он жарил рыбу на маленьком газовом гриле. Он перевернул стейки и сменил направление разговора.

“Итак, я надеюсь вернуться к полудню воскресенья”, - сказал он. “Может быть, мы сможем поужинать еще раз в тот вечер”.

Он уже рассказал ей о поездке в Талсу. Она привыкла к его частым командировкам на работу и всегда была в порядке сама по себе.

“В воскресенье у меня M-O-W”, - сказала она. “Прости”.

Блюда на колесах. Ее волонтерская работа в организации значительно сократила время, которое Босх больше всего любил проводить с ней — делить еду и разговаривать.

“Может быть, мне нужно подписаться на это. Возможно, для меня это лучший способ увидеть тебя ночью ”.

“Папа, ты знаешь, что мне нужно это сделать. Я хочу поступить в Калифорнийский государственный университет и получить немного денег на стипендию. Все это поможет”.

“Я знаю, детка, я знаю. Вот я жалуюсь, и я тот, кто едет в Талсу ”.

Он вилкой перекладывал стейки на тарелку. Ужин был готов.

“Ты должен уйти”, - сказала она. “У тебя осталось не так уж много дел”.

Босх кивнул. Она была права насчет этого.

По пути внутрь, к столу, она сказала ему, что подумывает о том, чтобы вставить кольцо в нос на выходных, чтобы она могла действительно выглядеть подходящей для операции "Жало".

Босху удалось не уронить тарелку.

“Ты хочешь сказать, что собираешься проделать дырку в своем носу там, где дырки не должно быть?”

“Да, я думаю, это будет довольно круто. Мне не придется хранить это. Менее стойкая, чем татуировка ”.

Еда пахла великолепно, но Босх уже не был уверен, что проголодался.

14

Босх и Сото вылетели рейсом в 11 утра в Талсу с остановкой в Далласе. Им повезло на первом рейсе, и между ними было свободное место в эконом-классе. Это место стало хранилищем для книг убийств по делам Мерсед и Бонни Брей. Компания Bosch была полна решимости использовать любое время простоя во время поездки, чтобы ознакомиться с делом Бонни Брей для Soto и продолжать читать и перечитывать отчеты о первоначальном расследовании Merced. Он твердо верил, и это был его неоднократный опыт, что ответы на большинство дел скрыты в деталях. Оба случая содержали множество деталей.

Босх решил, что на первом этапе поездки он посвятит свое время книгам Бонни Брей. После Далласа он вернулся бы в Мерсед.

Книги об убийстве Бонни Брей не были разделены хронологически, как в случае с Мерсед. Обычно длительные или широкомасштабные расследования, которые требовали нескольких переплетов, все еще были составлены в хронологическом порядке. Детективы заполняли одну книгу за другой по ходу дела, и это позволило провести линейный обзор дела. Расследование дела Бонни Брей первоначально проводилось Отделом уголовного заговора Департамента, который был следственным подразделением, занимавшимся делами о поджогах и поддерживавшим связь со следователями пожарной службы. С девятью жертвами дело с самого начала было разбито на конкретные направления расследования. Первая книга убийств была обобщением хронологии дела и других отчетов, полученных в ходе расследования. Книга 2 была посвящена исключительно идентификации и биографическим данным жертв. Следующая папка была посвящена расследованию уличной банды Пико-Юнион Ла Раза. Четвертое было заполнено отчетами об анализе происхождения пожара и его распространения по многоквартирному дому Bonnie Brae Arms. Эта последняя папка была также хранилищем всех сообщений СМИ, собранных по этому делу. Это было до появления Интернета, и городские газеты были основным источником сообщений в сообществе. Множество новостных вырезок, вложенных в большие конверты, сделали эту последнюю папку самой толстой из всех.

Несмотря на то, что презентация "Книги убийств 1" была не совсем линейной, она больше всего напоминала стандартную книгу убийств, и поэтому Босх начал именно с нее. Пока он пробирался через книгу, Сото сидела за своим ноутбуком, составляя первоначальный отчет о следственных действиях, которые привели к их поездке в Талсу. Требовалось, чтобы рабочие поездки были полностью задокументированы, чтобы оправдать ущерб бюджету командировок подразделения. В этом случае капитан Краудер получил финансирование на поездку через специальный фонд, прикрепленный к бюджету OCP, поэтому документация была обязательной.

Большинство отчетов в книге, которую просматривал Босх, были составлены детективом 3 по имени Джек Харрис. Его звание было равно сержанту, и он был ведущим следователем целевой группы CCS из пяти человек, собранной для работы над делом. Босх не знал никого из детективов по прошлому опыту, хотя и слышал о Харрисе. Он полагал, что Харрис сейчас на пенсии, но в восьмидесятые и девяностые он, казалось, был на переднем крае ряда дел CCS, которые либо попали в новости, либо были известны в Департаменте. Не было никаких оснований считать его кем-либо иным, кроме как компетентным, и это повлияло на ход мыслей Босха, когда он углубился в дело, которое оставалось нераскрытым в течение двадцати одного года. Он знал, что шансы на то, что он и Сото смогут изменить этот исход, были невелики. Передавая папки, Уиттакер и Дюбоз уже сказали им, что в прошлом году они тщательно изучили дело в поисках научной точки опоры, но ничего не нашли. Задачей подразделения "Открытые нераскрытые дела" было обыскивать старые дела в поисках новых ракурсов атаки — чаще всего это были области, где могли быть применены новые криминалистические науки. Технологии ДНК и отпечатков пальцев были основой этих усилий. И в деле Бонни Брей не было таких доказательств.

Босх не высказал своих пессимистических мыслей своей партнерше из-за ее эмоциональной связи с этим делом. Он пообещал Сото полный обзор длинных файлов, и он проведет этот обзор, ничего не умаляя в своих усилиях по расследованию дела Мерсед. Полет на самолете был его шансом начать.

* * *

Пожар в Бонни-Брей нанес большой ущерб из-за дыма. Сам пожар в основном локализовался в одном коридоре и комнате в подвале, где большие мусорные контейнеры были расположены под двумя мусоропроводами, которые обслуживали пять этажей квартир выше. Огонь уничтожил мусорную комнату и распространился только на коридор в подвале. Но дым от пламени быстро распространился по зданию, вверх по лестничным клеткам, коридорам и мусоропроводам. Огонь и сопровождающий его дым отрезали путь к отступлению детям и учителям во временном и нелицензированном детском саду в одном из подвальных помещений.

Ключевой причиной, по которой дело так долго оставалось нераскрытым, было то, что прошло целых две недели, прежде чем было установлено, что пожар был поджогом. Такого рода задержки в расследовании убийства обычно было слишком трудно преодолеть. Большинство дел, не раскрытых за сорок восемь часов, так и не были раскрыты никогда. Двухнедельная задержка в расследовании еще больше увеличила шансы на успех.

Задержка была вызвана тем, что пожарные эксперты по поджогам первоначально назвали случай случайным. Источник был определен как мусорный контейнер, расположенный под одним из мусоропроводов. Считалось, что возгорание произошло, когда легковоспламеняющиеся материалы, уже находившиеся в мусорном ведре, соприкоснулись с горящим окурком, брошенным в мусоропровод с одного из верхних этажей. Это было за день до запланированного вывоза мусора, и обслуживающий персонал комплекса сообщил, что баки в комнате для мусора были полны. Огонь быстро перекинулся на деревянные потолочные балки и распространился по всему помещению. Огонь горел так сильно, что после того, как пожар был потушен, в мусорном ведре не осталось ничего, кроме мокрого пепла.

Несмотря на заявление пожарной службы о том, что пожар был случайным, патрульные из подразделения Rampart немедленно начали улавливать уличные разговоры от осведомителей о том, что причина была преднамеренной. История, повторяемая многими в мире стукачей, заключалась в том, что у банды Пико-Юнион Ла Раза были проблемы с менеджером Bonnie Brae из-за его отказа позволить банде открыто продавать наркотики в комплексе. Поговаривали, что пожар был задуман как предупреждение менеджеру о том, что будут последствия, если он продолжит препятствовать наркобизнесу банды. Смерти, которые произошли в результате, были непреднамеренными.

Это было не более чем уличными разговорами, пока из государственной пожарной лаборатории в Сакраменто не пришел лабораторный анализ образцов обугленных обломков из сгоревшего мусорного бака. Газовая хроматография выявила по меньшей мере два ILR — остатка воспламеняющейся жидкости — во всех партиях образцов, взятых из мусорного ведра на месте пожара. Горючие вещества были указаны в отчете как нефть и что-то под названием Варсол. В отчете был сделан вывод, что не было разумного объяснения присутствию этих химических веществ в больших количествах в мусорном ведре, и дело стало расследованием поджога.

Босх посмотрел на Сото, которая что-то печатала на своем компьютере.

“Ты там в сети, верно?”

“Да, что тебе нужно?”

“Ты можешь что-нибудь погуглить? Здесь Varsol указан как один из ILR. Что такое—”

“Это высококачественный растворитель для краски. Дорого. Его часто используют в механических мастерских и автомастерских для очистки деталей двигателя ”.

Босх просто смотрел на нее, впечатленный ее знаниями.

“Я погуглила это раньше, когда впервые начала читать отчеты”, - сказала она. “Как только они идентифицировали катализаторы, это помогло установить направление расследования. Поскольку Варсол дорогой, они решили, что это что-то удобное для поджигателя, а не то, за чем он специально ходил покупать. Итак, они решили, что это должен был быть кто-то, кто работал в месте, где это вещество было под рукой. Поджигатель использовал отработанную смесь, которая образовалась при очистке промасленных деталей машин — Варсол и консистентную смазку. Вероятно, он положил его в контейнер, поджег и выбросил в мусоропровод ”.

“Коктейль Молотова”.

“Правильно”.

“Разве это не вызвало бы взрыв? Звук… люди бы услышали?”

Он понял, что говорил о ней — как о ребенке — который был среди этих людей.

“Это одна из вещей, которые мне запомнились больше всего, когда меня спросили об этом. Но мусорная комната была на цокольном этаже и дальше по коридору от детской. И мы вели себя шумно, понимаешь? Десять детей в таком замкнутом пространстве. Я никогда ничего не слышал. Хотел бы я, чтобы у меня было ”.

Босх кивнул. Он задавался вопросом, чувствовала ли Сото какую-то вину за то, что не слышала взрыва бомбы, когда ей было семь лет и она играла со своими друзьями. Это была не ее вина, но он знал, что никогда не сможет убедить кого-то, кто носил что-то подобное внутри в течение двадцати лет.

Он вернулся к чтению отчетов.

“Дай мне знать, когда доберешься до показаний под присягой по делу о тампонах”, - сказал Сото.

Босх поднял на нее глаза, думая, что ослышался.

“Что?”

“Показания под присягой на тампоне. Это круто”.

Он кивнул и вернулся к чтению хронологии расследования. После того, как были подтверждены результаты ILR, для расследования дела был вызван Отдел уголовного заговора полиции Лос-Анджелеса совместно с пожарной службой, но за прошедшие недели расследование сбилось с темпа.

Следователи сосредоточились на информации, поступающей с улиц, которая указывала на то, что пожар был тактикой запугивания банды, которая сильно выходила за рамки того, что планировалось сделать. Менеджер жилого комплекса был ключевым свидетелем в этом расследовании, и он предоставил информацию о продолжающихся угрозах со стороны банды Пико-Юнион. CCS запросила и получила широкомасштабный ордер на обыск, который был выдан в домах и на рабочих местах двадцати девяти членов банды через четыре недели после смертельного пожара. Перед рассветом оперативная группа, состоящая из следователей CCS и офицеров Отдела разведки банд, одновременно выехала на места, в результате обыска были изъяты наркотики, оружие и потенциальные улики по делу о поджоге, а также арестованы двадцать два члена банды, на которых были направлены обвинения, связанные с изъятыми наркотиками и оружием.

Прочитав копию документа, возвращенную в суд после вручения ордера на обыск, Босх увидел, что было изъято очень мало того, что имело непосредственное отношение к поджогу. Единственной вещью, которая была похожа, был галлоновый контейнер с Варсолом из автомастерской, где работал один из членов банды, ученик механика по имени Виктор Чапа. Все остальное, указанное в ордере на возврат, было показухой — наркотики и оружие, которые хорошо выглядели, разложенные на столе для фотографирования СМИ, но которые ничего не значили с точки зрения улик в деле Бонни Брей.

Тем не менее, захватов и арестов было достаточно, чтобы оказать давление на Пико-Юнион Ла Раза. У большинства членов банды были судимости, и им грозила тюрьма или лишение свободы, если они были осуждены даже по минимальным обвинениям. Это дало Джеку Харрису и его команде мощный рычаг, с помощью которого они смогли добиться сотрудничества и настроить брата по банде против брата по банде.

Человеком в центре пьесы "Выжимание" был Виктор Чапа. Из всех, кто попал в сети, он был единственным, кто имел прямой доступ к катализатору, найденному в пепле пожара. Хотя менеджер комплекса Бонни Брей не смог идентифицировать его как одного из членов банды, которые угрожали ему, а Чапа предоставил неопровержимое алиби, он все еще считался человеком, который, скорее всего, добыл топливо и, вероятно, изготовил зажигательную бомбу. Это последнее предположение было основано на том факте, что, хотя он не жил с женщиной, коробка тампонов была найдена в шкафчике в ванной в его квартире во время санкционированного судом обыска. Экспертам CCS по поджогам было известно, что тампон часто использовался в качестве фитиля, присоединяемого к коктейлю Молотова.

Чапа был арестован во время обыска в его квартире за хранение кокаина. Это было основано на остатках в трубке, сделанной из куска автомобильной антенны, найденной в пепельнице в гостиной в квартире, которую делят четверо мужчин. Это было дерьмовое дело, которое никогда не продвинулось бы далеко, но этого было достаточно, чтобы удерживать его и потеть в течение сорока восьми часов. Его долго допрашивали, а затем поместили в камеру, где офицер под прикрытием выдавал себя за другого заключенного. Помимо предоставления подробностей своего алиби, Чапа не говорил ни со своими следователями, ни со своим сокамерником. Он ни от чего не отказывался. В то время ему было двадцать восемь лет, и он был многолетним членом Pico-Union. Он также сидел в тюрьме штата за кражу имущества. Он выпрямился и был освобожден под залог после предъявления ему обвинения — слушания, на котором его адвокат также представил письменные показания бывшей подруги, заявившей под присягой, что она оставила коробку с тампонами, найденную в квартире Чапы.

“Старая защита от тампонов”, - сказал Босх.

“Срабатывает каждый раз”, - сказал Сото.

Босх посмотрел на экран ее компьютера и увидел карту.

“Что это?” - спросил я.

“Я нашел Эль Чихуахуа. В Талсе есть район под названием Маленькая Мексика. Это там”.

“Хорошо. Мы проверим это сегодня вечером ”.

“Не похоже, что это место тебе подойдет, Гарри”.

“Да, посмотрим”.

Он вернулся к чтению. Согласно хронологии расследования, никто из членов банды, привлеченных во время утреннего рейда, ничего не знал о пожаре в Бонни-Брей. Все отрицали это, все утверждали, что были оскорблены тем, что банду заподозрили в причастности к гибели девяти человек, большинство из которых дети, и все они из Ла Раза - родной территории банды.

В этом смысле сам по себе арест был арестом, и это усилило давление на Харриса и его команду. Это было дело года, и пресса была повсюду вокруг него — отдел по связям со СМИ Департамента требовал ежедневных новостей о расследовании. Давление подтолкнуло Харриса к пьесе, которая имела фатальные последствия. Он решил продолжать давить на Чапу, стратегически распространив информацию через сеть осведомителей на улицах Пико-Юнион о том, что в результате полицейского рейда появился сотрудничающий свидетель, который вскоре предстанет перед большим жюри.

Идея заключалась в том, что Чапа почувствует давление и войдет. У него не было бы другого выбора, кроме как ухватиться за спасательный круг, который бросала ему полиция, и сотрудничать, признав свою роль в приобретении зажигательной бомбы и назвав имя человека, который сбросил ее в мусоропровод.

Чапа был помещен под наблюдение в качестве защитной меры, и Харрис ждал результатов, поскольку давление на механика снизилось.

Ему не пришлось долго ждать. На второй день наблюдения — после того, как вся Pico-Union была должным образом заполнена историей о сотрудничающем свидетеле — Харрис и компания увидели, что их игра в сжатие рушится, что, скорее всего, имело смертельные последствия для Чапа.

Команда была создана в автомастерской на 6-й улице, где Чапа работал учеником механика. За всеми клиентами и машинами, въезжающими в гараж с тремя отсеками и выезжающими из него, наблюдали с обзорной площадки на крыше. Наземные бригады стояли за углом, готовые выследить Чапу, когда он уйдет с работы на весь день.

Но Чапа никогда не уходил с работы. Когда магазин закрылся и двери гаража опустились, Чапы не было среди уходящих сотрудников. Сославшись на потенциальную угрозу жизни, полиция ворвалась в магазин без ордера и не обнаружила никаких следов Чапы. Внутреннее расследование пришло к выводу, что уловка CCS и слежка стали известны Чапе и членам его банды. Он был либо насильно, либо добровольно вывезен из магазина в багажнике автомобиля клиента, который был забран после завершения ремонтных работ в тот день. Чапу больше никто не видел, несмотря на действующий ордер на его арест за неявку на судебное заседание по обвинению в торговле наркотиками.

Поскольку Чапа ушел, а Харрис и его команда попали под внутреннее расследование в связи с обращением с подозреваемым, темпы расследования замедлились. Оперативная группа была расформирована, и дело было передано через серию детективов CCS на протяжении многих лет. В конце концов, это стало реактивным, а не упреждающим. Каждый раз, когда член Pico-Union La Raza арестовывался по какой-либо причине, его допрашивал о пожаре в Бонни-Брей нынешний детектив CCS, ведущий это дело. Эти усилия оказались тщетными, и дело в конце концов остыло.

На обратной стороне папки, которую просматривал Босх, была большая сложенная диаграмма, обозначавшая иерархию Пико-союза "Раза" примерно в 1993 году. Ее края треснули и местами порвались, когда ее разворачивали впервые за многие годы. Сото наклонился, чтобы посмотреть на это вместе с Босхом.

“Ты смотрела на это раньше?” - Спросил Босх.

“Нет, я так и не добралась до этого”, - сказала она.

На схеме были показаны имена и фотографии застреленных абонентов банды. Большинство фотографий были личными снимками с предыдущих арестов. В таблице также отмечалось, находился ли каждый мужчина в настоящее время в заключении в 1993 году и какова была его сфера ответственности перед бандой, будь то продажа наркотиков, транспортировка, производство, оружие, мускулы и так далее.

“Возможно, с этого стоит начать”, - сказал Босх.

“Как же так?” Спросил Сото.

“Мы проверяем эти имена. Некоторые будут мертвы, но я уверен, что некоторые из них окажутся в тюрьме. Мы могли бы использовать это. Иди к ним, предложи им дневной свет. Кто-то может сойти с ума. Если кто-то из той банды сделал это, то кто-то все равно должен знать. Мы попали в нужного парня, который ищет выход из тюрьмы, возможно, нам повезет ”.

“Интересно, почему Уиттакер и Дюбоз этого не сделали”.

“Потому что они ленивы. Если в деле нет научной основы, они переходят к следующему. Нет необходимости покидать офис ”.

Босх начал аккуратно складывать таблицу обратно, не повредив ее в дальнейшем.

“Не будь таким”, - продолжил он. “Хочешь быть хорошим детективом, выходи и стучи во все двери”.

“Я сделаю это, Гарри”, - сказал Сото. “Я обещаю”.

Пилот объявил, что они начинают снижение в Даллас. Босх решил отложить папки в сторону и дать отдых глазам. Ему еще многое предстояло просмотреть, включая конверты со всеми газетными репортажами по этому делу. Все это должно было подождать, пока у него в следующий раз не появится время для дела Бонни Брей.

“А как же Чапа?” - спросил он. “Ты думаешь, живой или мертвый?”

“Определенно мертв”, - сказал Сото. “Иначе он бы уже где-нибудь объявился. Он, вероятно, похоронен где-то в пустыне ”.

Босх просто кивнул. Он подумал, что она, вероятно, права. Чапа не исчезал из того гаража по собственной воле. В банде не было преданности, как только в воде чувствовался запах крови информатора.

Самолет накренился в направлении Далласа, и Босх сменил тему.

“Ты любишь барбекю?” он спросил.

“Наверное”, - сказал Сото. “Иногда”.

Это не был восторженный отклик. Он просто кивнул.

“Почему?” - спросила она.

“В терминале DFW есть заведение под названием ”У кузена", - сказал он. “Это хороший материал. Думаю, я займусь этим перед следующим рейсом ”.

“Думаю, я просто встречу тебя у выхода. Это нормально?”

“Конечно. Ты проверил Библию перед тем, как мы расстались? Есть что-нибудь о Талсе?”

Он говорил о журнале, который велся в подразделении, в который детективы вносили отчеты о городах, которые они посетили по делам, отмечая хорошие места, где можно поесть и остановиться, которые были в пределах командировочных суточных Департамента. В нем также содержались советы по взаимодействию с местными правоохранительными органами и судебной системой. Подразделение работало почти десять лет, и в союзе не было штата, который не был охвачен. Библия изобиловала советами по путешествиям, и даже поговаривали о том, чтобы попытаться опубликовать ее в качестве сборщика средств. Они называли это Blue Plate Special: Руководство полицейского по раскопкам, погружениям и пончикам.

“Я сделала”, - сказала Сото, открывая блокнот. “Завтрак в заведении под названием Jimmy's Egg, ужин в Mahogany - но для меня это звучит как стрип-бар. В другом заведении под названием Brownie's готовят отличные пироги.”

Босх улыбнулся.

“Пироги — это, должно быть, приготовил Рик Джексон перед тем, как уйти на пенсию. Он всегда был любителем пирогов ”.

“Ты все правильно понял. Это был Джексон ”.

“Там есть что-нибудь о полиции?”

“Да, Джексон перечислил парня, с которым он работал в полиции Талсы. Рикки Чайлдерс. Он супер ночной смены в бюро D — по крайней мере, был им два года назад. Джексон написал ”Хорошие люди"."

“Хорошо, тогда мы идем к нему”.

15

Это было частью протокола поездок детективов из Отдела по расследованию нераскрытых преступлений - пообщаться с местными жителями и объяснить, зачем они приехали в город и куда планируют отправиться. Обычно это была простая любезность, и детективам из Лос-Анджелеса разрешалось заниматься своей работой. Часто местные жители предпочитали или требовали, чтобы кто-то из них сопровождал их. И иногда приезжим из Лос-Анджелеса требовалась местная помощь в поиске кого-либо или содействии аресту. Как Босх объяснил Сото, он по опыту знал, что заблаговременный звонок о его предстоящем приезде может привести к проблемам.

Иногда местные жители опережали события и заранее разведывали цели, что непреднамеренно приводило их в замешательство. Также были случаи, когда местные жители просто выходили и хватали подозреваемого до того, как Босх добирался туда, тем самым лишая его возможности допросить подозреваемого до его официального ареста и привлечения адвоката. Также всегда существовала вероятность того, что цель, к которой направлялся Босх, на самом деле была связана с офицером на другом конце телефонной линии. Однажды Босх позвонил детективу в Сент-Луис, готовясь к поездке туда, чтобы произвести арест за убийство. Он и не подозревал, что разговаривает с человеком, который случайно приходится родственником по браку человеку, которого Босх собирался арестовать. Босх узнал об этой связи только после того, как приехал туда и обнаружил, что подозреваемый сбежал предыдущей ночью.

“После этого больше никогда”, - сказал Босх Сото. “Теперь я всегда хожу в холоде”.

Они добрались до центрального офиса полицейского управления Талсы незадолго до 8 часов вечера. Сначала они зарегистрировались в соседнем отеле, потому что было неясно, что принесет предстоящая ночь, а Босх не хотел терять бронь, если они не доберутся до отеля до полуночи.

Офицера в форме на стойке регистрации, казалось, не впечатлили их значки полиции Лос-Анджелеса, но он согласился позвонить наверх, в детективное бюро, и спросить, свободен ли детектив Чайлдерс.

Им повезло. Чайлдерс был внутри и сказал офицеру, чтобы он отправил Босха и Сото наверх.

Они поднялись на лифте на один пролет вверх, и на втором этаже перед входом в детективное бюро была еще одна стойка. Там никого не было, и они подождали минуту, пока мужчина не прошел через дверь за стойкой.

“Как Рик Джексон?” - спросил он.

“Только что вышел на пенсию”, - сказал Босх. “И где бы он ни был, он, вероятно, играет в гольф”.

“Я надеюсь на это”.

Детектив протянул руку через стойку.

“Рикки Чайлдерс. Они назначили меня ответственным за это место на ночь ”.

Они пожали друг другу руки, и Босх вручил Чайлдерсу его значок, а не просто помахал им, как он сделал внизу. Сото сделал то же самое. Это было проявлением уважения.

“Ребята, вы заранее позвонили?” Спросил Чилдерс. “Капитан ничего мне на это не оставил”.

“Нет, мы только что появились”, - сказал Босх. “Этим утром мы поймали реплику парня, с которым нам нужно поговорить, и прыгнули в самолет. У нас не было возможности позвонить заранее ”.

Чилдерс кивнул, но Босх не был уверен, что тот поверил в эту историю. Чайлдерс выглядел способным и опытным человеком. Ему было за сорок, и он был в хорошей форме. У него была протяжная речь и длинные усы, которые свисали по бокам рта. Все это придавало ему ауру стрелка со Старого Запада, о чем, как полагал Босх, он хорошо знал и поощрял. На нем не было куртки, а оружие он носил на ремне через плечо. Это тоже помогло нарисовать эту картину.

“О ком мы здесь говорим?” он спросил.

“Свидетель по делу, над которым мы работаем”, - сказал Босх. “Дело об убийстве. Нам нужно поговорить с ним снова, потому что мы пришли к выводу, что он, возможно, рассказал нам не все, что знал ”.

“Сдерживает тебя, да?” Сказал Чилдерс. “Это нехорошо. У этого парня есть имя?”

“Ангел Охеда”, - сказал Сото. “Ему тридцать девять, и мы думаем, что он здесь девять или десять лет”.

Она протянула Чилдерсу листок с копией последних калифорнийских водительских прав Охеды.

“Девять или десять лет?” Сказал Чилдерс. “Значит, ты расследуешь нераскрытое дело, да?”

“Что-то вроде этого”, - сказал Босх. “У нас есть информация об этом парне, что он приехал сюда работать в баре под названием El Chihuahua. Ты знаешь об этом месте?”

“О, конечно, мы знаем об этом. На Гарнете в Восточной Талсе. Это Маленькая Мексика”.

“Что это за место такое?”

“Это помойка с бильярдным столом. Патруль заходит туда несколько раз в неделю, чтобы навести порядок. Ты сказал, этот парень там работает?”

“Этой информации почти десять лет. Это всего лишь отправная точка ”.

“Я отведу тебя туда, если хочешь. Но давайте сначала вернемся в отдел и посмотрим, есть ли у нас что-нибудь на этого мистера Охеду. Я правильно говорю, детектив Сото? Буква "J” похожа на букву "H"?"

“Ты все понял правильно”, - сказал Сото.

Чилдерс указал на половинку двери в конце прилавка и помахал им рукой вокруг. Работа с нераскрытыми делами привела Босха в детективные бюро по всей стране. Во всех них было одно и то же. Помещение отделения полиции Талсы могло находиться в Сиэтле, или Балтиморе, или Тампе. Загроможденные столы, стены картотечных шкафов, плакаты "разыскивается" на каждой стене и двери. Из-за позднего часа в комнате было практически безлюдно. Босх увидел полицейского в форме за одним столом и детектива за другим. Чилдерс провел их в свою собственную каморку.

“Возьми стул”, - сказал он.

Босх и Сото отодвинули стулья от пустых столов и перевернули их. Они все сели, и Чилдерс выключил радиочасы на своем столе, которые тихо играли музыку кантри. Это звучало как Хэнк Уильямс-младший.

“Давайте посмотрим, что у нас есть на этого парня”, - сказал Чилдерс.

Глядя на листок с водительскими правами, он ввел информацию в свой настольный компьютер. Босх предположил, что он просматривал внутренний банк данных, который мог бы сообщить ему, пересекался ли Охеда когда-либо каким-либо образом с полицией Талсы. Сото уже проверил национальные компьютеры перед тем, как они покинули Лос-Анджелес, и совпадений не было.

Чилдерс нажал кнопку ввода и поднял руки вверх, как будто он только что показал волшебный трюк. Несколько секунд спустя вверху экрана появились три слова.

Спички не найдены

“Черт возьми”, - сказал Чилдерс. “Если бы он работал в Чиуауа, он бы появился как свидетель, жертва, сторона, сообщающая о случившемся, что-то в этом роде. Ты уверен, что твоя информация верна?”

“Это было хорошо — около десяти лет назад”, - сказал Босх. “Может быть, он сменил имя. Что получится, если просто подключить El Chihuahua.”

“У тебя впереди вся ночь?”

Чайлдерс ввел название бара, и на этот раз на экране высветилось 972 совпадения.

“И эта история началась всего семь лет назад”, - сказал он. “До этого мы были на бумаге. Вы двое хотите посидеть здесь и просмотреть все это? Я позволю тебе это сделать ”.

Босх на мгновение задумался о том, как наилучшим образом использовать свое время и как они могли бы сузить фокус компьютерного поиска. Сото опередил его в этом.

“Я предлагаю нам просто осмотреть это”, - сказала она. “Посмотри, там ли он. Вот почему мы пришли ”.

“По-моему, звучит как план”, - сказал Чилдерс.

Босх кивнул.

Чилдерс был за рулем. Маленькая Мексика находилась в двадцати минутах езды к востоку от центра города. Было темно, но улицы были хорошо освещены, и Босх увидел не то, что ожидал. Улицы были широкими, с травянистыми склонами. Там были дома, церкви и предприятия с пространством вокруг них. Там тоже были закрытые предприятия. Он увидел патрульную машину Талсы, припаркованную у неработающей заправочной станции. Ему пришлось долго и упорно смотреть, прежде чем он увидел какие-либо граффити.

“Итак”, - сказал он. “Это твой район”.

“Вот и все”, - сказал Чилдерс.

Босх сидел на заднем сиденье, уступив Сото переднее. Это позволило бы ему сидеть рядом с Охедой, если они найдут его и заберут обратно в полицию для допроса.

Чайлдерс сначала сделал медленный пас мимо Эль Чихуахуа. Босху показалось, что когда-то здесь был "Пицца Хат". У нее все еще была красная крыша, но окна были закрашены, а на фасаде было множество раскрашенных вручную фанерных табличек, рекламирующих cervezas, chicharones и desportes.Подсвеченная вывеска на столбе сообщала о названии бара и изображала карикатуру на породу собак, названную в честь мексиканского штата Чиуауа, с оскаленными для драки зубами и поднятыми вверх передними лапами в боксерских перчатках.

Было около десяти часов, и парковка была переполнена. Несколько мужчин слонялись за дверями по обе стороны здания, держа в руках бутылки и куря.

“Это нарушение прямо здесь”, - сказал Чайлдерс. “Закон об открытой таре — они не могут пить на улице”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Мы можем использовать это”.

Чилдерс съехал на обочину дороги, как только они проехали. Он посмотрел в зеркало заднего вида на Босха, потому что знал, что Гарри отдавал приказы в партнерстве с Сото.

“Какой у нас план?” он спросил.

Босх на мгновение задумался.

“Мы проезжали мимо Шаму там, на старой заправочной станции”, - сказал он. “Можем ли мы привлечь его к этому?”

“Шаму?” Спросил Чилдерс.

“Черно-белое. Выглядело так, будто парень писал отчеты ”.

“Шаму — как кит. Мне это нравится. Да, я могу привести его сюда ”.

“Хорошо, мы поймаем его. Мы все заходим и осматриваемся. Если мы увидим нашего парня, мы попросим униформу попросить его выйти, потому что у нас проблема с употреблением алкоголя в общественных местах. Если это сработает, мы посадим его в машину, а дальше мы с Люси разберемся сами. Мы не упоминаем Лос-Анджелес и используем ваши значки ”.

Чилдерс кивнул.

“Звучит заманчиво”.

Он потянулся к полицейской рации между сиденьями и набрал диспетчерскую, чтобы дать указание ближайшей патрульной машине отреагировать на их местоположение. Затем он отключился и положил радиомикрофон.

“Насколько грубой будет толпа?” - Спросил Босх.

“С нами все должно быть в порядке”, - сказал Чилдерс. “Но там не будет много женщин. Детектив Сото может дать им ... паузу, если вы понимаете, что я имею в виду.”

“Я могу с этим справиться”, - сказал Сото. “Я вышел сюда не для того, чтобы ждать в машине”.

Ее тон не допускал никаких споров.

“Меня это устраивает”, - сказал Чилдерс.

Они ждали десять минут, пока появится патрульная машина. Чайлдерс включил фары, когда машина приближалась по Гарнет, и машина пересекла полосу встречного движения, чтобы поднять стекло со стороны водителя. Окно со стороны водителя. Это был патруль из одного человека, типичный для муниципалитетов, испытывающих нехватку денежных средств. Чайлдерс знал офицера, но не потрудился представить Босха и Сото, кроме как объяснить, что они из Лос-Анджелеса. Он передал план Босха, и офицер сказал, что он готов идти.

Чайлдерс развернул машину, и они последовали за патрульной машиной к бару. На стоянке не было свободных парковочных мест. Они проехали по одной стороне, обогнули сзади, а затем по другой стороне, остановившись возле двери, где стояла группа мужчин, которые пили и курили. К большинству из них, вероятно, раньше приставали за то, что они пили на улице. Увидев патрульную машину, они толкались, чтобы вернуться в дом.

Все вышли из машин и направились к двери. Босх услышал пульсирующую музыку, доносящуюся из бара. Он переместился к левой стороне Сото. Для них это был обычный способ подойти к двери, за которой было неизвестно, что за ней. Он был левшой, а она - правшой. Это был самый безопасный способ приблизиться.

Офицер в форме был ростом по меньшей мере шесть футов три дюйма и с бочкообразной грудью. Его обхват подчеркивался пуленепробиваемым жилетом под униформой. Он вошел в бар первым и начал расчищать путь сквозь толпу. Как и ожидалось, Сото нарисовал глаза, что пошло Босху на пользу. Он переключил фокус и обвел лица, ища одно, которое было бы похоже на фотографию водительских прав десятилетней давности Анхеля Охеды из Калифорнии.

Ему повезло. Почти сразу же он заметил мужчину за стойкой в правой части зала, который был похож на Охеду. Он оказался одним из трех барменов, но он не принимал заказы и не открывал бутылки пива. Он прислонился к задней стойке рядом с кассовым аппаратом и наблюдал за переполненным залом бара. Вскоре его взгляд упал на Босха, и он заметил белое лицо в море коричневых лиц. В этот момент Босх понял, что, вероятно, он сделал Босха полицейским. Но он сомневался, что Охеда — если это был Охеда — сделал бы его копом из Лос-Анджелеса.

К этому моменту Босх и Сото уже не шли рядом друг с другом. Проход через толпу был слишком узким, и они двигались гуськом. Сото была намного ниже Босха, и толпа полностью загораживала ей обзор. Электронная танцевальная музыка с латиноамериканским ритмом гремела из динамиков. Высоко на стенах и над баром были плоские экраны, показывающие футбол и бокс. В воздухе витал ни с чем не сравнимый запах марихуаны.

Босх наклонился вперед и громко сказал через плечо Сото ей на ухо.

“Он здесь. За стойкой бара. Скажи Чилдерсу”.

Сообщение было отправлено по линии, и к тому времени, когда маленький отряд добрался до бара, патрульный получил свои инструкции. Он подозвал мужчину у кассового аппарата и сказал ему, что ему нужно выйти. Мужчина колебался, указывая на толпу, как бы говоря, что он должен остаться, чтобы разобраться с делами. Большой патрульный коп еще больше перегнулся через стойку и сказал что-то убедительное. Мужчина поднял откидную столешницу и вышел из-за стойки. Он сделал что-то вроде сигнала рукой одному из барменов, которых он оставил позади , и направился к ближайшей двери. Патрульный офицер перенаправил его к двери, через которую вошли Босх и компания, они снова пересекли бар и вышли.

За пределами бара человек, на которого нацелился Босх, немедленно перешел в наступление, направив свой протест на офицера в форме, хотя он должен был знать, что костюмы всегда за главного.

“Почему ты пристаешь ко мне, чувак? У меня здесь есть дело ”.

“Сэр, успокойтесь”, - сказал полицейский. “У нас проблема, нам нужно —”

“В чем проблема? Проблем нет”.

Босх был уверен, что это Охеда, и был доволен тем, что он, очевидно, говорил по-английски.

“Кевин, позволь мне поговорить с этим человеком”, - сказал Чилдерс.

Офицер отступил, и Чилдерс двинулся вперед, попав прямо в лицо бармену.

“Как вас зовут, сэр?”

“Почему? Почему я называю тебе свое имя?”

“Потому что у нас здесь большая проблема, сэр, и если вы не начнете сотрудничать, она станет еще больше. Итак, как тебя зовут?”

“Франсиско Берналь. Понятно?”

“У тебя есть при себе удостоверение личности, Франсиско Берналь? Водительские права?”

“Я не вожу машину. Я живу за баром ”.

“Рад за тебя. Значит, грин-карта? Паспорт?”

Мужчина посмотрел на Сото с выражением отвращения из-за того, что она будет частью этого вымогательства. Он достал бумажник и из бумажника вытащил сложенный листок бумаги. Он передал его Чилдерсу, который развернул бумагу и быстро просмотрел ее, прежде чем передать Босху. Затем он отошел в сторону, чтобы Босх мог забрать оттуда вещи.

Босх просмотрел документ, и патрульный офицер помог ему, направив на него свой фонарик. Это была ксерокопия карточки постоянного жителя, удостоверяющей личность мужчины как Франциско Берналя. Технически, каждый владелец грин-карты был обязан постоянно носить ее с собой. Но реальность заключалась в том, что карта постоянного жителя была драгоценной, и ее трудно было заменить в случае утери или кражи. Большинство людей унесли фотокопии и заперли оригиналы подальше. Эти копии обычно принимались во время случайных полицейских остановок. Но Босх также понимал, что сделать фальшивую ксерокопию проще, чем поддельную грин-карту.

Пока Босх изучал документ, несколько посетителей бара вышли наружу, чтобы посмотреть, что происходит. Чилдерс агрессивно двинулся к ним, указывая на дверь и приказывая им вернуться внутрь. Они быстро подчинились.

Босх оторвал взгляд от документа и посмотрел на человека, которого он все еще считал Энджелом Охедой.

“Ты же знаешь, что это проступок - не носить с собой настоящую вещь, верно?”

Мужчина в отчаянии покачал головой.

“Это чушь собачья”, - сказал он.

Босх придвинулся к нему вплотную и протянул сложенный листок бумаги, который у него. был с собой.

“Это чушь собачья?” - спросил он.

Мужчина выхватил бумагу из рук Босха и развернул ее. Это была копия калифорнийских водительских прав с его старой фотографией на них. Босх увидел вспышку узнавания в глазах бармена. Это подтвердило, что он был Охеда.

“Вы только что солгали офицеру полиции”, - сказал он. “У вас, как я полагаю, фальшивое удостоверение личности и иммиграционный документ. Ты знаешь, в какую беду ты вляпался?”

Босх сделал шаг назад и кивнул патрульному офицеру.

“Подключи его, Кевин”, - сказал он.

Патрульный выключил свой фонарик и принялся за работу.

16

Для Босха комнаты для допросов выглядели одинаково, как и все помещения отдела: всегда пустые, ярко освещенные кубики, предназначенные для того, чтобы вселять безнадежность в тех, кто ждал допроса. Из безнадежности приходят компромисс и сотрудничество. Они позволили Охеде готовить почти час, прежде чем Босх вошел в комнату. План состоял в том, чтобы Босх сделал первый снимок, и если это не сработает, то Сото заменит его и рассмотрит свидетеля под другим углом. Она, должно быть, наблюдала за работой Босха по видео в другой комнате.

Охеда сидел за маленьким столиком. Увидев его в холодном свете комнаты, Босх увидел, что это красивый мужчина с копной черных как смоль волос, гладкой кожей и подтянутым телосложением. В его темных глазах была усталость или печаль. Выдвигая стул напротив себя, Босх бросил на стол фотокопию предполагаемой грин-карты Охеды.

“Как ты хочешь, чтобы я называл тебя, Ангел или Франциско?” он спросил.

“Я хочу, чтобы вы называли меня адвокатом”, - сказал Охеда. “Я знаю свои права здесь”.

Босх кивнул.

“У вас действительно есть право на адвоката. Но вы знаете, что происходит, когда вы привлекаете адвоката? Тебя отправляют в тюрьму, и мы задерживаем тебя в иммиграционной службе, и за это нет никакого залога в мире ”.

На лице Охеды появилось страдальческое выражение.

“Совершенно верно”, - сказал Босх. “Мы проверили в иммиграционной службе, и мы знаем, что ваша распечатка там - чушь собачья. Ты можешь подтереть этим свою задницу, потому что это все, чего это стоит ”.

По большей части это был блеф. Шансы получить подтверждение иммиграции в пятницу около полуночи в Талсе были близки к нулю. Но Босх был уверен, что у Охеды не было действительной грин-карты на имя Франциско Берналя. Законная карточка повлекла бы за собой проверку отпечатков пальцев иммиграционной службой, которая выдала бы его настоящее имя.

“Итак, что происходит, так это то, что после того, как вы провели в тюрьме около месяца, вы, наконец, предстаете перед судьей”, - продолжил он. “Но на самом деле вы мало что можете сделать, чтобы помочь себе, когда у вас есть поддельные документы. Этому нет оправдания, мой друг. Итак, тебя отправляют обратно в Чиуауа ”.

Он позволил этому осмыслиться на мгновение, прежде чем продолжить.

“Итак, я должен спросить, ты действительно так хочешь это сыграть? Если это так, просто кивни головой, и я отведу тебя в тюрьму, и я даже дам тебе четвертак, чтобы ты позвонил адвокату, который не сможет тебе помочь ”.

Охеда скрестил руки на груди. Они сняли наручники, прежде чем поместить его в комнату. Это был маленький намек на то, что они чего-то хотели от него. Что могут быть переговоры. Но это, очевидно, было слишком тонко, поскольку он сразу попросил адвоката.

“Только я могу вам помочь”, - сказал Босх.

Теперь Охеда начинал понимать пьесу.

“Чего ты хочешь?” он спросил.

Босх наклонился и снял с пояса свой значок. Затем он положил это на стол, чтобы Охеда мог прочитать. Все еще скрестив руки, он наклонился вперед и сделал это.

“Лос-Анджелес? Почему ты здесь?”

“Ты знаешь почему, Ангел”.

“Нет, я не знаю. Я не был в Лос—Анджелесе в ...”

“Орландо Мерсед мертв”.

Охеда поднял на него глаза. Он не знал, не слышал.

“Он умер три дня назад, и он умер из-за той пули, которая попала ему в позвоночник. Пуля, которая предназначалась тебе”.

Охеда выпрямился и уставился на Босха.

“Десять лет назад ты солгал нам, Ангел. Ты солгал, умолчав. Ты знаешь, что это такое? Это когда ты не говоришь всей правды, когда ты не рассказываешь нам всего, что знаешь ”.

“Я ничего не знал”.

“Да, ты сделал. Ты все это знал. Ты не сказал нам и ...

“Нет!”

“ — это препятствование правосудию. Но это было тогда. Теперь это убийство, и если вы не помогаете нам, тогда вы помогаете убийце, а это совсем другое дело. Это то, что они называют соучастием после свершившегося факта.Соучастие в убийстве. И это означает, что они не отправят тебя обратно в Чиуауа, пока ты не отбудешь свой срок в калифорнийской тюрьме ”.

“Нет, это безумие”.

“Кто стрелял в тебя, Ангел? Кто заставил тебя бежать в Оклахому и сменить имя?”

Охеда покачал головой, как будто пытался не допустить, чтобы слова Босха дошли до его ушей.

“Никто не заставлял меня что-либо делать. Ты все неправильно понял. Я сменил имя, потому что бар принадлежал моему дяде, и он хотел, чтобы я вышел и вел себя как его сын. Итак, я взял его имя и это все ”.

Босх потянулся через стол и забрал свой значок обратно. Он прицепил его к поясу. Это был ход, который дал ему время подумать о том, в каком направлении двигаться. Он подумал об имени из реестра в отеле "Марьячи" и понял, что с его помощью можно выиграть немного времени.

“Кто такой Родольфо Мартин?” он спросил.

Охеда снова покачал головой и выглядел смущенным.

“Я не знаю. Я никогда не слышал этого названия ”.

“Он был в отеле через площадь. Он выстрелил, и вы видели его. У нас есть это на видео, Ангел. Вот почему ты сбежал. Вы видели человека с пистолетом, и вы видели, что он целился в вас. Мерсед приняла эту пулю за тебя!”

“Нет. Я никого не видел. Я—”

“Кто такой Родольфо Мартин?”

“Я не знаю!”

Босх успокоился и продолжил ровным тоном.

“Ты должен начать рассказывать мне всю историю, или я не смогу тебе помочь. Расскажи мне, что произошло.”

Впервые Охеда кивнул вместо того, чтобы покачать головой. Босх знал, что это сработает. Он собирался открыться. Он ждал, и, наконец, Охеда заговорил, опустив глаза в стол.

“Когда я был музыкантом, у меня были женщины. Милые женщины. Теперь у меня есть женщины в баре, но не такого сорта ”.

Это было не то, что Босх ожидал услышать, но он кивнул. Он мог видеть это. Охеда был поразительно красивым парнем и музыкантом — по крайней мере, тогда. Дочь Босха недавно рассказала ему об исследовании, на которое она наткнулась в Интернете, в котором сообщалось, что в ходе уличного исследования вслепую женщины чаще давали свой номер телефона мужчине, который подходил к ним с футляром для музыкального инструмента, чем мужчине с портфелем.

“Хорошо”.

“А потом я связался не с той женщиной, и все это случилось”.

Босх ожидал, что речь пойдет о наркотиках. Не женщина.

“Хорошо, расскажи мне об этой женщине. Кем она была? Где ты с ней познакомился?”

Охеда почесал затылок, пока говорил.

“У нас был концерт. Это было в большом доме. Это было похоже на замок на горе, и там был большой ужин для кого-то особенного со многими людьми. Я встретил ее там. В конце, когда мы упаковывали наши инструменты, я вышел на улицу покурить, понимаешь? Она была там, и мы курили. Она дала мне номер телефона и сказала, что я должен позвонить ей ”.

“И ты это сделал?”

“Она была прекрасна. Я позвонил ей.”

“Она была замужем?”

Охеда кивнул.

“Она была замужем за человеком, у которого был дом. Очень могущественный человек. Очень богато. Люди говорили, что он был королем бетона. Это был их дом ”.

“Она замужем за этим королем с замком, но она хочет, чтобы ты позвонил ей”.

Босх задал это не как вопрос, но краткое изложение истории Охеды подчеркнуло кажущуюся абсурдность этого.

“Она сказала мне — это было позже — она сказала, что была одинока, но не могла уйти, потому что он был опасен. Очень могущественный, и у него были все деньги. Он заставил ее подписать бумагу об этом ”.

“Брачный контракт. Когда именно на этом концерте ты с ней познакомился?”

“Я не знаю. Я не помню.”

“Сколько времени до стрельбы?”

“Я не уверен. Но, да, раньше. Очевидно.”

“Ты был с новой группой? Los Reyes Jalisco?”

“Да, с ними”.

“Хорошо, значит, за шесть месяцев до стрельбы? Месяц?”

“Примерно три месяца. Там, внутри.”

“И ты говоришь, что завел роман с этой женщиной?”

Охеда кивнул.

“Как долго это продолжалось?”

“Э-э, много недель”.

“И муж узнал об этом?”

Еще один кивок.

“Он пришел ко мне домой и угрожал. Он сказал, что убьет меня, если я не остановлюсь. Ты знаешь, со своей женой.”

“Ты остановился?”

Охеда отвел глаза, а затем покачал головой.

“Нет. Я очень сильно любил ее ”.

Последняя фраза прозвучала фальшиво, как будто была частью системы оправданий, которую Охеда придумал и поддерживал в течение десяти лет. Это было о любви, сказал он себе, не о плотской потребности, не о желании каждого мужчины взять что-нибудь с верхней полки. Его желание в конечном итоге разрушило жизнь человека. Должна была быть уважительная причина.

“Что насчет нее? Он сказал ей прекратить с тобой?”

“Он сделал, но мы не остановились”.

Охеда склонил голову, как будто признавая, что его решение имело фатальные последствия.

“Сколько времени прошло между тем, как муж предупредил вас, и тем, когда Мерсед был застрелен на площади?”

“Недолго. Месяц?”

“Не спрашивай меня. Скажи мне. Как долго?”

“Месяц”.

Босх откинулся назад и посмотрел на Охеду, пытаясь оценить услышанное и правдивость всего этого.

“Как ее звали?”

“Мария”.

“Ее полное имя”.

“Мария Бруссар. Но она была мексиканкой. До того, как она вышла замуж за своего мужа, ее звали Фуэнтес.”

“А как звали ее мужа?”

“Брюс”.

“Брюс Бруссард. Ты уверен?”

“Так она его называла”.

“Хорошо, и где был этот большой дом, где проходила вечеринка? Замок.”

“Высоко в горах. Это был целый склон горы”.

“Какой был адрес?”

“Я этого не знаю. Я был там всего один раз. И я был в задней части фургона, когда мы подъехали ”.

“Ты встречал ее в другие разы - когда вы собирались вместе — где-то в другом месте?”

“В основном она снимала отели. Однажды она пришла ко мне домой.”

“Какие отели?”

“Много отелей, повсюду. Мы однажды встречались в Universal. И тот отель в центре города со стеклянными лифтами снаружи здания ”.

“Ты с самого начала знал, кто она такая? Я имею в виду, что она была замужем и это был ее дом?”

Охеда колебался.

“Не лги”, - сказал Босх. “Ты соврешь мне один раз обо всем этом, и у нас возникнет большая проблема”.

“Да, я знал”, - сказал Охеда.

“Знали ли другие мужчины в группе о тебе и ней?”

“Нет, это было секретно. Только она и я ”.

“Как ее муж узнал?”

“Я не знаю”.

“Она рассказала ему?”

“Нет. Я думаю, он последовал за ней. Или он послал кого-то следить за ней.”

“Кто такой Родольфо Мартин?”

“Я сказал тебе правду. Я не знаю.”

Босх знал, что имя, скорее всего, фальшивое. Вы не называете свое настоящее имя, когда регистрируетесь в гостиничном номере, чтобы использовать его как снайперское гнездо. Он двинулся дальше.

“Когда вы в последний раз разговаривали с Марией Бруссард?”

“Десять лет. После того дня, когда в Орландо стреляли, я позвонил ей и сказал, что знаю, что произошло. После этого я больше никогда ее не видел ”.

“Ты сказал ей, что знал, что пуля, попавшая в Мерсед, предназначалась тебе?”

“Да”.

“Что она сказала?”

“Она сказала, что не верит мне. Она сказала, что я лжец. Так вот оно что”.

Босх не делал никаких записей. Он знал, что Сото наблюдал и писал, и что Чайлдерс установил камеру.

На данный момент у него был один последний вопрос.

“Ты сказал, что вечеринка, на которой вы с ней познакомились, была для очень особенного человека. Кто это был?”

“Я не помню его имени. Он баллотировался на пост мэра, и на ужине они взяли с людей плату за сбор денег ”.

Босх сидел неподвижно и смотрел на Охеду. Теперь он лучше понимал причины своего исчезновения и сменил имя. Была ли это любовь или просто низменное человеческое желание, которому он последовал, его выбор завел его в темные воды, где водоворотят политика и убийства.

“Это был Армандо Зейас на ужине?" Был ли он особенным человеком?”

Охеда покачал головой.

“Нет, не он”.

“Ты уверен? Ты помнишь, что я сказал о лжи?”

“Я уверен. Это был не он. Я знаю, кто он. Мы играли на его свадьбе. Это был кто-то другой, кто хотел стать мэром. Он был белым парнем ”.

Один из противников Зейаса. Связь была не такой прямой, но Босх все равно чувствовал, как поднимаются темные воды.

* * *

Босх нашел Сото сидящей в видеозале, где она смотрела интервью Охеды. Она была одна. У нее был открытый пакет картофельных чипсов из автомата. Это напомнило Босху, что он ничего не ел со времен сэндвича с грудинкой в Далласе.

“Где Рикки?”

“Он ушел примерно на полпути. Сказал, что у него есть свои дела, но он будет рядом, если он нам понадобится. Приятно было туда зайти ”.

Босх взял пакет и запустил в него руку в поисках картофельных чипсов. Сото не протестовал.

“Спасибо”.

“Рикки оставался, пока ты не заставил Охеду сломаться. Он сказал, что ты ‘настоящий аллигатор’ и тебе не нужна его помощь. Что это значит?”

Босх пожал плечами.

“Я не знаю. Он выглядит слишком молодым, чтобы быть во Вьетнаме ”.

“Что это значило во Вьетнаме? Мой дедушка был во Вьетнаме”.

“Твой дедушка? Это заставляет меня чувствовать себя хорошо ”.

Она выхватила у него сумку, изображая раздражение из-за того, что он не вернул ее.

“Возьми свою собственную — в коридоре есть автоматы. Мой дедушка был намного старше тебя и служил в морской пехоте, хочешь верь, хочешь нет. Что это значило?”

“У них были такие типы из ЦРУ, которых они называли "аллигаторы" — сокращение от "следователи". Но они использовали то, что они назвали ‘усовершенствованными’ методами и инструментами допроса ”.

“Ты имеешь в виду, как вертолеты? Да, мой дедушка рассказывал несколько историй ”.

Воспоминание о ней угрожало вызвать собственные воспоминания Босха, а ему сейчас это было не нужно. Он вернул дискуссию к сути.

“Сколько из этой последней части интервью вы записали в своих заметках?”

“Пока ничего из этого”.

“Хорошо. Давайте пока оставим это без протокола ”.

“Почему?”

“Потому что это горячая дверь, и мы должны быть осторожны. Вы никогда не открываете дверь в горящую комнату. Ты подходишь осторожно и ты—”

Он остановился, когда осознал, что говорит.

“Извините, это было не то—”

“Нет, все в порядке”, - сказала она. “Я понимаю. Мы можем не включать это в отчет, но как насчет видео? Ты же не хочешь стереть это, не так ли?”

“Нет, мы снимаем видео, но капитан не хочет смотреть видео. Он просто прочитает наш отчет, и я не хочу, чтобы до него дошла последняя часть ”.

“Понял”.

“Хорошо. Что насчет этого названия? Брюс Бруссард. Ты слышал о нем?”

Она покачала головой.

“Это вроде как напоминает о чем-то, но я не знаю, откуда”, - сказала она. “Ты?”

“Нет”.

“Звучит как большая шишка — ‘король бетона’. Ты веришь Охеде? О том, как он и эта женщина с богатым мужем влюбились друг в друга ”.

Босх на мгновение задумался, а затем кивнул.

“Пока что да. С его стороны это могло быть любовью. Женщина? Я пока не знаю. Но мы ни с кем об этом не говорим. Ничего в отчетах, ничего твоим друзьям, даже если у них есть значки. Сначала мы узнаем больше о Марии Бруссар ”.

“Что ты скажешь капитану? Он захочет знать, что получил за свои деньги, посылая нас сюда ”.

“Я напишу краткое содержание и пока не буду упоминать имя Бруссара. Я знаю, как сделать так, чтобы все выглядело так, будто он получил по заслугам. Нам нужно попытаться сесть на самолет первым делом утром ”.

“Я проверю онлайн. Что насчет Охеды?”

Босху пришлось на мгновение задуматься об этом. Если позволить Охеде уйти, это всегда может привести к тому, что он снова сбежит. Это был риск, на который им пришлось пойти. Задержание его по поддельному удостоверению личности и грин-карте было хорошим способом настроить потенциального свидетеля против обвинения. Он указал на оборудование, которое стояло вдоль одной стороны комнаты.

“У нас есть видеозапись интервью. Мы берем это и пишем заявление. Та, которая включает в себя всю историю. Мы заставим его подписать это, а затем отпустим его. Мы пока держим все это за рамками книги. На всякий случай.”

“От чего?”

“От чего угодно”.

17

В субботу утром Босх и Сото сели на первый рейс в Даллас, где авиакомпания внесла их в резервные списки на следующие три рейса в Лос-Анджелес.А. Они провели в Талсе немногим более двенадцати часов и потратили в общей сложности меньше тысячи долларов городских денег. Учитывая то, что они узнали от Охеды, Босх подумал, что это была довольно хорошая сделка.

Им повезло в Далласе, и они успели на первый рейс. Затем они удвоили свою удачу, когда капитан самолета, которого регулярно информировали о том, что на рейсе будут двое вооруженных сотрудников правоохранительных органов, выдвинул их на первое место в списке повышения класса обслуживания, и оба заняли места в первом классе, хотя и в разных рядах. Босх почувствовал себя неловко из-за того, что принес свою дорожную сумку от Кузена в такую роскошную обстановку, где стюардесса сообщила ему, что будет подан бесплатный ланч. Когда он увидел солдата в камуфляже, идущего по проходу и направляющегося к задней части, он вручил ему пакет и сказал, что это лучший сэндвич с рубленой грудинкой, который он когда-либо ел. Солдат забрал сумку.

“Мы посмотрим на этот счет, сэр”, - сказал он. “Я из Мемфиса”.

Босх кивнул. Однажды он провел неделю в Мемфисе по делу, и местный детектив каждый день водил его в другое место для барбекю.

“Мокрая или сухая?” он спросил солдата.

“Сухо, сэр”.

“Место встречи?”

“Вы поняли, сэр”.

Босх кивнул, и солдат двинулся дальше по проходу. Женщина позади него спросила Босха, не выдает ли он что-нибудь еще, и его лицо покраснело.

Босх сидел в третьем ряду салона, а Сото - в первом. Пилот позаботился о том, чтобы им достались места у прохода, чтобы они могли действовать быстро в случае возникновения проблемы. Босх не в первый раз подвергался подобному обращению. Большинство летных экипажей, с которыми он сталкивался, приветствовали вооруженное присутствие возле кабины пилотов.

Пережидая небольшую задержку перед вылетом, Босх надел наушники и послушал музыку, которую он скачал из фильма о саксофонисте Фрэнке Моргане. Это был документальный фильм, в котором был дан трибьют-концерт в Сан-Квентине, где Морган провел в заключении несколько лет, прежде чем вернуться в мир джаза. Трибьют-группа состояла из игроков, которые работали с Морганом или почитали его, и самоотверженность проявилась в сильном исполнении. Он сыграл стандартную песню Диззи Гиллеспи “The Champ” два раза подряд, его любимой партией было, когда Дельфайо Марсалис и Марк “Человек-проповедник” Гросс поменялись четверостишиями на тромбоне и саксофоне.

После того, как самолет, наконец, взлетел, Босх выключил музыку и приступил к работе. Они с Сото разделили книги убийств, и у него все еще были файлы по расследованию пожара в Бонни-Брей. Сидя рядом с женщиной, похожей на молодого голливудского руководителя, Босх беспокоился о том, чтобы открыть папки и, возможно, показать фотографии жертв на месте происшествия или после вскрытия. Поэтому он вытащил самый толстый конверт для ПРЕССЫ из одной из папок и начал читать газетное освещение смертельного пожара.

Пакет был наполнен сложенными и пожелтевшими вырезками, которые были такими же хрупкими, как организационная схема банды, которую он открыл накануне. Складки разошлись, даже когда он осторожно и медленно их расправил. Это часто случалось, когда он просматривал старые досье, и его практикой было наклеивать разделенные фрагменты на мясницкую бумагу — они хранились в рулоне в комнате отдела, — чтобы можно было сократить дезинтеграцию и сложить истории заново.

Как и следовало ожидать, пожар в Бонни-Брей привлек огромное внимание Los Angeles Times. Содержимое медиа-пакета было в значительной степени разделено пополам: первая половина содержала рассказы о пожаре и его непосредственных последствиях, а вторая представляла собой отчеты о расследовании, которые, казалось, публиковались через полрегулярные промежутки времени — шесть месяцев спустя, один год спустя, пять лет спустя и десять лет спустя. Очевидно, редакторы газеты либо упустили шанс опубликовать статью двадцатилетней давности, либо сочли ее недостойной освещения в печати. Последним рассказом в пакете был рассказ, посвященный десятой годовщине.

Определив, что у него есть, Босх начал с самого начала. В первый день Times была почти полностью посвящена пожару. Он развернул целую первую полосу, на которой было три фотографии и начало трех рассказов. Фотоблок содержал две фотографии меньшего размера, на которых были изображены жители, выбегающие из задымленного жилого дома, и две женщины, обнимающиеся на улице, их лица были испачканы сажей и слезами, на лицах читалась крайняя мука. На увеличенном главном изображении справа от них и в центре был изображен пожарный, выходящий из здания и держащий на руках молодую девушку, ее конечности, казалось, безжизненно повисли. Пожарный не стал дожидаться выхода из здания, прежде чем приступить к мерам искусственного дыхания. Он вдувал воздух ей в рот, когда выходил из здания. Босх прочитал подпись под блоком фотографий, но на ней не были указаны ни пожарный, ни девушка, и не говорилось, жива ли она. Он снова внимательно посмотрел на фотографию, а затем на два ряда дальше по проходу, где он едва мог видеть макушку Сото над спинкой ее сиденья. Он задавался вопросом, была ли она девушкой на фотографии.

Он заметил, что с тех пор, как он начал работать с ней, было много небольших случаев, когда удача поворачивалась к нему лицом. За последние сорок восемь часов только по этому делу он несколько раз чувствовал себя счастливым, начиная с того, что доброжелательная Шерма Бартлетт была судьей по вызову для выдачи ордеров на обыск, заканчивая присутствием Рикки Чайлдерса при регистрации в полицейском управлении Талсы и повышением класса обслуживания на обратном пути домой. Он во многих отношениях чувствовал, что у него все в порядке, и это противоречило закону средних чисел, который гласил, что что-то выигрываешь, а что-то теряешь. Это заставило его задуматься об идее удачи и о том, было ли это чем-то случайным или, возможно, чем-то, что могло преследовать определенных людей всю их жизнь, в том числе о том, что именно он выжил в смертельном пожаре и перестрелке со смертельным исходом возле винного магазина. Возможно, Счастливая Люси была больше, чем прозвищем. И, возможно, удача, которую она принесла, была заразительной.

“Вау, это то, что вы называете старыми новостями”.

Босх обернулся. Женщина рядом с ним смотрела на пожелтевшую и потрескавшуюся первую страницу, которую он держал в руках. Он улыбнулся и неловко кивнул.

“Да, я думаю, это так”, - сказал он.

“Что ты делаешь?” она спросила.

Босх посмотрел на нее.

“Прости”, - сказала она. “Я просто любопытный. Это выглядит интересно”.

“Я просто проверяю кое-что, что произошло давным-давно”.

“Тот огонь”.

Она указала на фотографии на первой странице газеты.

“Да”, - сказал Босх. “Но я действительно не могу говорить об этом. Это личное дело каждого ”.

“Вы можете рассказать мне об этом?” - настаивала женщина. “Эта девушка выжила?”

Босх мгновение смотрел на фотографию, прежде чем ответить.

“Да, она это сделала. Ей повезло”.

“Я скажу”.

Босх кивнул, и женщина вернулась к чтению сценария. Bosch сосредоточился на статьях на первой полосе. В правом верхнем углу была основная статья, которая содержала основные сведения о том, что произошло — по крайней мере, насколько было известно в день пожара. Под ней была врезка в одну колонку с заголовком:

Незаконно

Детский сад

Необузданный

Босх предположил, что целью сюжета было показать причинно-следственную связь между пожаром и смертями в центре дневного ухода на цокольном этаже здания. Предположительно, лицензированное учреждение имело бы несколько путей эвакуации в случае пожара, и дети спаслись бы, но тон истории, казалось, подразумевал, что дети сами каким-то образом навлекли на себя смерть, будучи вовлеченными в незаконный детский сад.

Третья история была посвящена расследованию результатов инспекций по охране труда и технике безопасности в жилом комплексе на 210 квартир, которые изобиловали нарушениями за последнее десятилетие. Сюжет также фокусировался на владении комплексом холдинговой компанией по недвижимости, которая владела несколькими другими крупными комплексами в этом районе, которые также отличались низкой арендной платой и частыми нарушениями правил охраны труда и техники безопасности. Написанный до того, как стало известно, что смертельный пожар был поджогом, рассказ, казалось, был призван подготовить читателя к окончательному выводу, что пожар начался из-за нарушения или игнорирования какого-то кодекса.

Истории переместились внутрь, где было больше боковых панелей и две страницы фотографий с места происшествия. Там также была коробка с черной каймой, в которой были перечислены имена всех репортеров, которые работали над освещением пожара в газете. Босх насчитал двадцать два имени, и это заставило его соскучиться по старой "Лос-Анджелес Таймс". В 1993 году она была большой и влиятельной, ее выпуски пестрели рекламой и статьями, подготовленными штатом одних из лучших и ярчайших журналистов в своей области. Теперь газета выглядела как кто-то, кто прошел через химиотерапию — слабый, неуверенный в себе и знающий, что неизбежное можно отложить только на очень долгое время.

Босху потребовался почти час, чтобы просто прочитать рассказы и изучить фотографии в разделе "А". Ничто из того, что он прочитал, не натолкнуло его на какие-либо идеи о том, как вести дело по-другому. Единственным местом, где репортаж Times был близок к тому, что в конечном итоге оказалось в центре внимания первоначального расследования, была внутренняя история, в которой описывался район и упоминался Пико-Юнион Ла Раза как главенствующая банда. В нем цитировался неназванный источник в полиции, назвавший Бонни-Брей-стрит проходным рынком наркотиков, где в изобилии продавались кокаин и героин black tar из Мексики.

Босх заметил, что Сото встает со своего места и держит компьютер открытым. Он быстро сложил газету и сунул ее под стопку других вырезок на случай, если фотографии были чем-то, чего она не хотела видеть.

Сото вернулся в свой ряд, неся свой открытый ноутбук. Она увидела стопку пожелтевших газетных вырезок.

“Ты читаешь всю эту чушь?” она спросила.

“Да”, - сказал он. “Никогда не знаешь, иногда из этого черпаешь идею. Вы видите цитату из кого-то или чего-то. Я записал несколько имен людей, которые были там в тот день — репортеров и местных жителей. Может быть, стоит позвонить или что-то в этом роде, посмотреть, что они помнят ”.

“Хорошо”.

Босх кивнул в сторону ее компьютера.

“Так в чем дело?”

Она положила свой компьютер поверх газетных вырезок, чтобы он мог видеть экран.

“Я пользуюсь Wi-Fi и, кажется, нашел Бруссара”.

Босх повернулся на своем сиденье, чтобы скрыть возможные любопытные взгляды своего соседа, и посмотрел на экран. Он понял, что видит цифровую версию Los Angeles Times. Это была история, датированная девятью годами ранее, о назначении Чарльза “Брус” Бруссара в Комиссию по паркам и рекреации новоизбранным мэром Армандо Зейасом. Это была короткая история, потому что комиссия, которая следила за городскими парками, не была большим источником новостей. Профиль Бруссара описывает его как местного бизнесмена, который много лет занимался важным сбором средств для местных политиков. Прилагаемая фотография была сделана в ночь выборов мэра, и на ней изображен Зейас, обнимающий Бруссарда за плечи. Улыбающуюся женщину, стоявшую неподалеку, опознали как Марию Бруссард. Она была намного моложе своего мужа.

“Хорошая работа”, - сказал Босх, не поднимая глаз на Сото.

Он откинул экран компьютера назад, чтобы лучше видеть фотографию. Он пристально изучал Бруссара. Это был коренастый мужчина в дорогом на вид костюме. На момент фотографии ему было, может быть, лет сорок. У него была окладистая борода со странным седым узором, из-за которого казалось, что отбеливатель просочился из уголков его рта и оставил дорожку из белых волос до челюсти.

Сото наклонилась, чтобы ей не приходилось говорить громко.

“Но Охеда сказал, что мероприятие по сбору средств, на котором он встретил Марию, было не для Зейаса”, - сказала она.

Босх кивнул. Это было несоответствие в истории.

“Либо Охеда солгал, либо Бруссард перешел на другую сторону”, - сказал он. “Нам нужно выяснить, что это за комната”.

18

Накануне они поехали в Лос-Анджелес порознь, потому что не знали обстоятельств их возвращения, и Сото жил к югу от аэропорта в Редондо-Бич, в то время как Босх жил в противоположном направлении, на холмах над перевалом Кауэнга.

Они приземлились в 9:30 и, направляясь к выходным дверям терминала 4, обсудили свое расписание и договорились, что встретятся в офисе на следующее утро в восемь и проработают полдня. Для Босха это было идеально, потому что воскресенье было священным днем для его дочери, чтобы выспаться. Если ее не потревожить, она проспит до полудня, а потом захочет позавтракать. Он мог бы потратить целых четыре часа на их дела, прежде чем встретиться с Мэдди.

Они пересекли полосы встреч в аэропорту и въехали на парковку, а затем разошлись в разные стороны. Босх почувствовал возбуждение. Короткая поездка оказалась чрезвычайно выгодной с точки зрения собранной информации и динамики рассмотрения дела. Даже перелет домой на самолете имел значение. Сото определила следующую цель их расследования, Чарльза Бруссара.

Когда Босх ехал по бульвару Сенчури после выхода из аэропорта, он подумал о том, что, по его мнению, не должно откладываться — даже до следующего утра. Он достал телефон и позвонил на линию своей дочери. Она ответила сразу.

“Что ты задумал?” он спросил.

“Только что встала”, - сказала она.

“У тебя есть план на день?”

“Домашнее задание”.

“Сегодня прекрасный день. Ты должен быть на улице и веселиться ”.

“Ты хочешь сказать, что ты уже вернулся?”

“Только что приземлился. Но, возможно, мне придется зайти ненадолго. Я буду дома до ужина ”.

“Папа, ты сказал, что вернешься в воскресенье”.

“Я сказал, что думал, что так и сделаю. Что плохого в том, чтобы вернуться домой на день раньше?”

“У меня сегодня свидание, потому что я думал, тебя здесь не будет”.

“Ты имеешь в виду свидание в доме?”

Ему не удалось скрыть беспокойство в своем голосе.

“Нет”, - быстро сказала она. “Я имел в виду, я сказал "да" этому парню, потому что не думал, что ты будешь дома. Я позвоню ему и скажу, что передумал ”.

“Нет, послушай, не делай этого. Выходи. Веселитесь. Кто этот парень? Как его зовут?”

“Ты его не знаешь. Его зовут Джонатан Пейс, и я знаю его по ”Исследователям ".

“Он не старший сержант, не так ли?”

Однажды был скандал, и он предупредил ее.

“Нет, папа, отвратительно! Ему семнадцать, как и мне.”

“Но он знает, что твой отец - коп?”

Это было не ее первое свидание, но у нее их было не так уж много. Босх потребовал, чтобы она сообщала всем поклонникам, что ее отец был полицейским детективом и всегда носил с собой пистолет. Это каждый раз посылало правильное сообщение.

“Да, он точно знает, кто ты и чем занимаешься. Он тоже хочет быть детективом.”

“Неужели? Звучит как хранитель. Когда ты уезжаешь?”

“Мы встречаемся в "Гроув” в семь, чтобы посмотреть фильм".

“Сами по себе?”

“Нет, мы встречаемся с другими исследователями”.

“Мальчики и девочки?”

“Да”.

“Хорошо, я буду дома до того, как ты уйдешь. И знаешь что?”

“Что?”

“В том месте есть книжный магазин, прямо рядом с кинотеатрами. Почему бы вам, дети, тоже это не проверить?”

“Папа”.

Они достигли того уровня, когда она могла просто сказать "Папа", и Босх воспринял бы это как синоним слова "Остановись".Это был один из таких случаев.

“Извини, я думал, книги - это весело”.

“Сегодня субботний вечер. Мы не собираемся сидеть в книжном магазине и читать. Мы хотим немного повеселиться. Мы всю неделю читаем книги в школе. Прямо сейчас мне нужно почитать для домашней работы ”.

“Ладно, понял. Причастен ли Джонатан Пейс к употреблению алкоголя во вторник?”

“Да, мы все такие”.

“Хорошо. Может быть, я встречусь с ним тогда ”.

“Папа, ты уже сказал, что не придешь! Это было бы так неловко, если бы моему отцу пришлось проверять нас, как будто мы дети ”.

“Хорошо, хорошо, сообщение получено. Меня там не будет, если ты не захочешь, чтобы я был там. Просто будь в безопасности тогда и будь в безопасности сегодня вечером. Увидимся через некоторое время”.

Повесив трубку, Босх позвонил в справочную службу, чтобы узнать номер редакции Times.Оператор установил соединение, и пока он ждал, пока пройдет вызов, он свернул на круговой въездной пандус на 405 северное шоссе. В зависимости от того, как пройдет этот звонок, он либо поедет по автостраде вверх по перевалу Сепульведа в Малхолланд, либо побежит трусцой на восток по 10-му шоссе в сторону центра города и паба.

На звонок ответил кто-то, кто не назвал своего имени, а просто сказал: “Отдел новостей”.

“Да”, - сказал Босх. “Я ищу Вирджинию Скиннер”.

“У нее сегодня выходной. Могу я принять сообщение?”

“Ты можешь передать ей сообщение?" У меня нет с собой ее номера. Мне нужно поговорить с ней сегодня, и она захочет поговорить со мной ”.

Последовала короткая пауза, а затем ответ.

“Я могу попытаться, но ничего не могу обещать. В чем послание?”

Босх назвал только свое имя и номер телефона, а также сообщил, что Скиннер необходимо позвонить ему сегодня, иначе она пропустит репортаж.

“Это все?”

“Вот и все”.

Босх отключился. Вирджиния Скиннер была одной из немногих репортеров-ветеранов, которых Times оставила в своем отделе новостей в центре города. Босх знал ее, потому что двадцать лет назад, когда она получила работу в "Times", проведя большую часть своего двадцатилетия в низших лигах журналистики, она попала в полицейский участок. Она не хотела иметь ничего общего с освещением полицейских и преступлений, но это была стартовая позиция, и она была достаточно умна, чтобы понимать, что чем лучше у нее это получается, тем быстрее ее повысят до следующего места.

Она была права, и она была хороша, и через два года она перешла к следующему ритму, которым стал city hall. Освещать местную политику и правительство штата было тем, чего она хотела все это время и где она оставалась по сей день. И ее имя тоже идеально подходило для этой работы. Она специализировалась на политических профилях, которые обычно обнажали кандидатов до нитки и во многих случаях снижали их шансы на выборах.

Но в течение этих первых двух лет Босх проникся к ней симпатией из-за ее аккуратности и справедливости. Она пересеклась с ним на нескольких сюжетах, и он разговаривал с ней под запись и неофициально, и она ни разу не обжегла его. В последующие годы у них были минимальные контакты, но то тут, то там постоянно возникали истории, в которых полиция и политика пересекались. Она регистрировалась, и он делился с ней тем, что знал и что мог сказать. Босху, конечно, не нравилась идея быть источником информации для любого репортера, но, по крайней мере, у него никогда не было причин не доверять Вирджинии Скиннер. У него был номер ее телефона, но он был спрятан в его столе. Он был не настолько глуп, чтобы занести это в список контактов на своем телефоне. Если его телефон когда-нибудь попадет не в те руки и выяснится, что у него была прямая связь с ней, последствия в Департаменте могут угрожать карьере. Командный состав неодобрительно относился к тем, кто симпатизировал средствам массовой информации, особенно если этим средством массовой информации была L.A. Times.

По дороге Босх пытался вспомнить, когда он в последний раз разговаривал со Скиннером и что это была за история. Он не мог вспомнить. Вероятно, это было два или три года назад.

К тому времени, как он добрался до места принятия решения на автостраде, обратного звонка не было. Он знал, что, поскольку его дочери вечером не будет дома, он мог бы все уладить и пойти домой прямо сейчас, чтобы провести с ней некоторое время, а затем вернуться в PAB, чтобы поработать ночью. Он боролся с этим выбором, глядя на приближающиеся полосы движения в восточном направлении, а затем был спасен телефоном. Поступил звонок с пометкой “частный номер”. Он ответил, переведя телефон на громкую связь.

“Гарри, это Джинни Скиннер. Что такого важного в субботу?”

“Спасибо, что позвонили. Давайте начнем с того, что все это не для протокола. Ты не можешь ничего написать об этом ”.

“Я не знаю, что это такое, поэтому мне трудно согласиться с этим”.

Это была типичная уловка-22 со всеми репортерами. Они не согласились бы что-то утаивать, пока не узнают, что это было. Но что, если, узнав, что это была за история, они сказали, что не могут ее утаить? Теперь Босху пришлось тщательно подбирать слова.

“Ну, ты же знаешь, что я работаю по нераскрытым убийствам, верно?”

“Верно, и я также читаю свою собственную газету. Я знаю, что вы занимаетесь делом марьячи ”.

Босх нахмурился. Он надеялся, что она не узнает, каким делом он занимается.

“У меня много дел, над которыми я работаю одновременно, Джинни. Ты это знаешь.”

“Что ж, тогда перейдем к сути, Гарри. Сегодня суббота, и на улице прекрасный день. Завтра мне исполняется пятьдесят, и я хочу напоследок выпить "маргариту", прежде чем это случится. Чего ты хочешь?”

“Неужели? Ты? Пятьдесят?”

“Да, действительно, и это все, что я хочу сказать по этому поводу. Мне не следовало даже поднимать эту тему. Что тебе нужно?”

“Ну, вы, ребята, пишете о финансировании предвыборной кампании и обо всем таком, верно? Вы храните все эти записи с прошлых выборов?”

“Зависит от того, как далеко вы хотите вернуться и в какой гонке. О чем мы здесь говорим?”

“Я хотел бы увидеть списки пожертвований на выборах мэра, которые были три раза назад”.

Он думал, что, широко раскинув сеть, которую он забрасывал, ей будет труднее выяснить, какова его истинная цель.

“О-о”, - сказала она. “Это много. У нас все это компьютеризировано, но вы не просите искать иголку в стоге сена, вы просите весь стог сена. Ты должен сказать мне, чего ты на самом деле хочешь, Гарри. Будьте конкретны”.

Босх подумал о том, чтобы закончить разговор и подождать до понедельника, чтобы получить необходимую информацию по надлежащим каналам. Но его настойчивость в продолжении расследования взяла верх, и он попытался еще раз заключить сделку.

“Я не могу быть более конкретным, пока вы не согласитесь, что это не для протокола. На данный момент. Ты, очевидно, будешь первым, если дело дойдет до чего-нибудь ”.

“И это политика? Я освещаю политику, а не преступления ”.

Bosch столкнулся с замедлением движения на всех восьми полосах автострады, когда поток машин выехал на разделительную полосу 110. Он подумал, что, возможно, в конференц-центре было какое-то мероприятие. Было слишком рано для игры или концерта в Staples.

“Это и то, и другое”, - сказал он.

“Политика и убийство — это всегда хорошая история”, - сказала она. “Хорошо, я даю. Мы не для записи, на глубоком заднем плане. Я ничего не делаю из того, что ты мне даешь, пока не получу высший знак ”.

Глубокая предыстория означала, что никакой истории не будет, пока Босх не даст добро. Он был почти удовлетворен.

“Вы даже не говорите своему редактору”, - сказал он. “Ты никому не скажешь”.

“Я не доверяю своему редактору”, - сказала она. “Он рассказывал всем на пресс-конференции и вел себя так, как будто это была его работа. Согласен”.

Босх сделал паузу. Для репортера это была точка невозврата. Он чувствовал, что может доверять Скиннеру, но коридоры PAB были завалены трупами копов, которые думали, что могут доверять репортерам.

Он медленно слился с 110. Его съезд был менее чем в миле впереди, но ему могло потребоваться пятнадцать минут, чтобы добраться туда в пробке от стены до стены.

“Ты там, Гарри?”

“Да, я здесь. Ладно, это то, чего я хочу. Ты знаешь парня по имени Чарльз Бруссард?”

“Конечно. Люди называют его Бруссом, как и имя Брюс. Он человек с деньгами. Он владеет компанией, которая устанавливает бетонные заграждения на автострадах, когда идет строительство, а строительство идет всегда. Что насчет него?”

“Вы лично знаете его?”

“Нет, но, возможно, я разговаривал с ним раз или два, чтобы получить цитату или что-то в этомроде. Он был близок с Зейасом во время того режима. Я думаю, что он сейчас в ауте в мэрии, потому что в прошлый раз он поставил не на ту лошадь. Итак, теперь я понимаю. Бруссард был близок к Зейасу, а Зейас был близок к этому парню марьячи, которого подстрелили. Я писал об этом парне во время первой кампании. Я был назначен на Зейас, помнишь?”

“Послушай, не делай поспешных выводов. Ты можешь встретиться со мной сейчас? Я хочу знать, кому Бруссард давал деньги в последних нескольких кампаниях. И я хочу знать о Бруссарде. Все, что ты можешь знать.”

“Встретиться с тобой сейчас? Разве мы не можем сделать это в понедельник?”

“Если я подожду до понедельника, ты мне не понадобишься, Джинни. Тогда я смогу раздобыть все это самостоятельно ”.

Теперь Скиннер сделал паузу.

“Давай”, - настаивал Босх. “Сделай это, и тогда я угощу тебя маргаритой в твой последний день в качестве сорок девятого. Они должны приготовить хорошую ”маргариту" где-то там, в Пуэбло ".

“Это заманчиво”, - наконец сказала она. “Хорошо, встретимся у входа на Спринг-стрит в час”.

Босх взглянул на часы. До этого оставалось почти два часа.

“Я буду там”, - сказал он.

19

Times располагалась прямо через Спринг-стрит от паба. Два здания находились так близко, что у Гарри однажды был начальник, который закрыл жалюзи на окнах его офиса, потому что он был уверен, что через улицу за ним наблюдают репортеры из Times. Босх припарковался в подземном гараже полицейского участка, но не поднялся к полицейским. Вместо этого он решил немного размяться и пошел по 1-й улице в сторону Марьячи Плаза. У него не было следственных намерений идти туда, но ему всегда было приятно возвращаться на места преступлений во время расследования. Он называл это прослушиванием сцены. Были нюансы и мелкие детали, которые можно было уловить даже спустя годы после преступления. Плюс было ощущение призраков, своего рода присутствия тех, кто был убит. Босх всегда чувствовал это, независимо от того, чувствовал это кто-нибудь еще или нет.

В центре города было идеально тепло по сравнению с тем, когда он вышел из терминала в Лос-Анджелесе, который был расположен на краю холодного Тихого океана. Прогулка по 1-й улице и Маленькому Токио была приятной, так как солнце согревало плечи Босха. Когда он переходил мост на 1-й улице, он заметил, что кто-то привязал букет цветов к одному из фонарных столбов в центре пролета. Там было картонное сердечко с надписью “РАЗОРВИ Ванессу”. По какой-то причине Босх достал свой телефон и сфотографировал печальный маленький мемориал женщине или, скорее всего, девушке, которая прыгнула навстречу своей смерти. Камеры, которые были установлены на мосту, очевидно, остановили не всех прыгунов.

Он подошел к перилам и перегнулся, чтобы посмотреть вниз. Он задавался вопросом, пожалела ли Ванесса о своем решении в те последние несколько секунд, когда она падала.

Он посмотрел на часы и двинулся дальше. Через несколько кварталов он добрался до Марьячи Плаза. Поскольку была суббота, небольшое треугольное общественное пространство было переполнено мариачи, местными жителями, продавцами еды и цветов. Он понял, что площадь была бы такой же активной в день, когда был застрелен Орландо Мерсед. Стрелок, должно быть, планировал это. В субботу было бы больше камуфляжа, больше паники, больше людей, разбегающихся во всех направлениях. Было ли это частью плана?

Он пересек 1-ю улицу и начал пробираться сквозь толпу. Играли по крайней мере две группы, но это не было похоже на соревнование. Казалось, что группы разогревались перед концертами, которые, как они надеялись, последуют днем и вечером.

Босх увидел, что дверь книжного магазина открыта, а внутри толпа. Он прочитал плакат, который висел рядом с дверью.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС - ЭТО КАК ТВОЙ МОЗГ.

ТЫ ИСПОЛЬЗУЕШЬ ТОЛЬКО 20% ЭТОГО.

Но ПРЕДСТАВЬТЕ, ЕСЛИ БЫ МЫ ИСПОЛЬЗОВАЛИ ВСЕ ЭТО.

Гарри повернул ко входу в метро, потому что прогулка заняла больше времени, чем ожидалось, и он не хотел опаздывать на встречу со Скиннером. Его план состоял в том, чтобы вернуть "Золотую линию" обратно через мост. Он спрыгивал на Маленькой токийской станции и остаток пути проделывал пешком. Это сэкономило бы ему пятнадцать минут.

Но когда Босх приблизился к эскалатору, сзади его окликнул голос. Он обернулся и увидел Люси Сото.

“Что ты здесь делаешь?” он спросил.

“Я собиралась спросить тебя о том же самом”, - сказала она.

Босх пожал плечами и придумал ложь. Он не хотел говорить Сото, что собирался поговорить с репортером о Бруссарде. Пока нет.

“Я просто хотел посмотреть это место в субботу. Ты знаешь, в тот же день, что и стрельба. Хотел прочувствовать это. Послушай это”.

“Здесь то же самое”.

Босх кивнул. В тот момент он понял, что она была бы хорошим детективом.

“Ты собирался спуститься в метро?” - спросила она.

“Да”, - сказал он. “Я припарковался у паба и подошел. Метро доставит меня примерно на полпути назад ”.

“Только не говори мне, что у Гарри Босха есть карточка для прослушивания”.

Она была саркастична. Это был удар по тому, что он был старой закалки и придерживался своих взглядов. Метро было новым в эволюции города, и водителям Лос-Анджелеса, работавшим всю жизнь, было трудно приспособиться к его использованию.

“На самом деле, я знаю”, - сказал он. “Никогда не знаешь, когда это пригодится”.

“Как насчет того, чтобы я просто подвез тебя? Я припарковался вон там ”.

Она указала на линию фургонов, принадлежащих группам. На боковых панелях каждого было написано название группы и номер телефона. В конце очереди стоял красный двухместный автомобиль с опущенным верхом.

“Звучит заманчиво. Я думаю.”

Ее машина была маленькой и низко пригнанной к земле. Босху пришлось повернуться и медленно опуститься в кабину.

“Я чувствую себя так, словно нахожусь в каяке или что-то в этом роде”, - сказал он.

“О, расслабься”, - сказал Сото. “Это весело. Бьюсь об заклад, вашей дочери понравилось бы одно из них ”.

“Я бы не позволил ей. Для этого тебе нужна перекладина ”.

“Просто сиди тихо, и мы будем там через пять минут”.

“Другого способа сесть в эту штуковину нет”.

Она отъехала от тротуара, швырнув Босха обратно на сиденье и подголовник. Она зажгла свет в Бойле и пролетела над подъемом моста на 1-й улице. Босх почувствовал, что вот-вот улыбнется, но смог сдержать это.

“Так ты на самом деле ничего не говорил о Бонни Брей”, - прокричала она.

Босх посмотрел на нее. Ее глаза были скрыты за солнцезащитными очками с защитой от ветра по бокам.

“Это потому, что я не закончил рецензирование”, - отозвался он. “Я начал с роликов, которые были сегодня в самолете, но мне нужно прочитать гораздо больше”.

Она кивнула.

“Хорошо. Как только ты будешь готов ”.

Они включили свет в Аламеде, и Босху не пришлось кричать, как только машина остановилась.

“Нет никакой гарантии, что там будет что-нибудь для работы”, - сказал он. “Я упомянул, что навещал некоторых из этих парней в тюрьме, чтобы посмотреть, смягчило ли это их. Но это маловероятно. Они знают, что если просочится хотя бы намек на их сотрудничество, они могут оказаться мертвыми во дворе. Будет трудно найти кого-то, кто готов так рискнуть ”.

“Я знаю”, - сказала она с ноткой поражения в голосе.

“Посмотрим”, - сказал он.

Остаток пути они проехали в молчании, и через две минуты она повернула налево на Спринг, а затем к обочине рядом с пабом. Она не осознавала, что подбрасывает его ближе к намеченному месту назначения — Times - чем она думала. Он осторожно поднялся и выбрался из машины.

“Спасибо, что подвез. Ты сейчас идешь домой?”

Она кивнула и улыбнулась.

“Я иду домой”.

“Тогда до завтра”.

“Ага. Увидимся”.

Она ушла, а Босх наблюдал за ней, пока она не свернула в паре кварталов вниз по улице. Затем он пересек Спринг и вышел на тротуар, который тянулся вдоль здания Times.

Вход был на углу Спринг-стрит и 2-й. Босх вошел и увидел приемную, где Вирджиния Скиннер стояла, печатая на своем телефоне. Она выглядела иначе, чем запомнилось Босху с момента их последней личной встречи, по крайней мере, два года назад. Это были волосы и очки. Оба разные, но оба подходили ей больше.

“Джинни”.

Она подняла глаза и улыбнулась.

“Гарри”.

“Прости, если заставил тебя ждать”.

“Нет, вовсе нет. Ты пришел как раз вовремя. Я был так заинтригован вашим звонком, что приехал пораньше, чтобы забрать кое-какие вещи, а затем спустился сюда, как только был готов. Ты хочешь подняться наверх?”

“Конечно”.

Но Босх немного нервничал. За все годы общения с репортерами из Times он ни разу не был в редакции. Была заключена сделка, позволяющая сотрудникам PAB, просто предъявив свои удостоверения личности, входить в здание Times и пользоваться кафетерием на первом этаже. Босх часто пользовался этой любезностью, поскольку в пабе были только автоматы с закусками, но отдел новостей был новой и запретной территорией. Босх был рад, что была суббота и в паблике и здании газеты не хватало сотрудников. Чем меньше людей увидят, как он пересекает серую черту, тем лучше.

Отдел новостей на третьем этаже был почти таким же огромным, как помещение отдела напротив. И такая же пустая. Скиннер провел Босха в ее кабинку, которая была очень похожа на его. Он огляделся и увидел такие же украшения на столах, имена, написанные на спинках сидений, и неопрятные груды бумаг и папок.

“Что?” - Спросил Скиннер.

“Ничего”, - сказал Босх. “Просто никогда не был здесь раньше”.

“Это всего лишь отдел новостей. И большая часть этого города - город-призрак. Отодвиньте вон тот стул от того стола сюда. Там больше никто не работает ”.

Ее комментарии касались состояния газетного бизнеса в целом и Times в частности. Босх слышал, что в эти дни почти половина отдела новостей пустовала, поскольку газета пыталась приспособиться к падающему тиражу и миграции читателей в Интернет.

Он принес стул и сел рядом со Скиннер, которая уже выводила цифры на экран своего компьютера.

“Вы сказали, что интересовались последними тремя выборами. С чего ты хочешь начать?”

“Давай вернемся на три назад”.

“Это то, о чем я подумал, и это то, что у меня здесь, наверху. Вас особенно интересует Чарльз Бруссард, и вы можете видеть здесь, что лично, корпоративно и с помощью пожертвований в натуральной форме он хеджировал свои ставки ”.

Босх наклонился к экрану компьютера, но то, на что он смотрел, на самом деле не имело для него особого смысла.

“Как же так?” он спросил.

“Он обошелся двумя кандидатами”, - сказал Скиннер. “Зейас, который в итоге победил, и Роберт Инглин, который выбыл перед вторым туром”.

Босх знал имя Роберт Инглин. Он был бывшим членом городского совета и постоянным кандидатом в местные отделения. Он был родом из Вудленд-Хиллз и пользовался огромной поддержкой The Valley, когда участвовал в гонке.

“О каких пожертвованиях натурой мы говорим?” он спросил.

“Чтобы добиться этого, нам пришлось бы выпустить пластинки в понедельник”, - сказал Скиннер. “Но обычно это означает, что они спонсировали мероприятие, которое собирало деньги для кандидата”.

“Как ужин”.

“Именно. Бруссард предоставляет помещение, персонал и еду, и все это должно быть оформлено как пожертвование. Вы можете отчасти увидеть это в цифрах. Бруссард сделал пожертвование натурой здесь, в Инглине, двенадцатого января 04-го года. Затем вы смотрите на других доноров, и у вас есть пачки пожертвований на двести пятьдесят долларов каждый в тот же день. Очевидно, это был ужин для Инглина, и каждому, кто соглашался, он обходился в двести пятьдесят баксов за тарелку.”

Босх достал свой блокнот и записал дату. Он полагал, что в этот день "Лос Рейес Халиско" играли на благотворительном вечере в доме Бруссардов, и Анхель Охеда познакомился с Марией Бруссард. Если бы это можно было подтвердить, это во многом подтвердило бы правдивость Охеды. Это было бы важно, если бы Босх и Сото когда-нибудь дошли до того, чтобы обратиться с делом в офис окружного прокурора, чтобы выдвинуть против кого-то обвинения.

“Хорошо”, - сказал он. “Итак, когда Бруссард передал деньги Зейасу?”

Скиннер прокрутил экран вниз.

“Он поставил свои деньги на Зейаса после”, - сказала она. “Первое пожертвование в мае, прямо перед вторым турне”.

Она провела пальцем по строке на экране. Босх наклонился, чтобы посмотреть, а затем записал дату и сумму в блокнот.

“Это был максимум?” - спросил он.

“До этого момента, да”, - сказал Скиннер. “Самое большее, что он мог сделать”.

Босх откинулся назад и просмотрел свои записи. Между тем, как Бруссард пошел ва-банк с Инглином в январе, а затем ва-банк с Зейасом в мае, Орландо Мерсед был застрелен десятого апреля. Это заставило Босха задуматься о многих вещах. Действительно ли Бруссард подстраховывал свои ставки и поддерживал двух кандидатов в равной степени, или он переметнулся с Инглина на Зейаса? И если да, то почему?

“Что еще, Гарри?” - Спросил Скиннер.

“Что произошло на следующих выборах?” он ответил.

Скиннер сел за компьютер и вывел финансовые показатели выборов 2008 года. Она ввела в поиск пожертвования Бруссарда, а затем некоторое время изучала результаты, прежде чем заговорить.

“Он снова был с Зейасом”, - сказала она. “Снова превысил лимит”.

“Он подстраховался от своих ставок?” - Спросил Босх.

“Вы имеете в виду пожертвования другим кандидатам?”

Босх кивнул. Она на мгновение взглянула на графики, прежде чем сделать вывод.

“Он участвовал во многих других гонках”, - сказала она. “Иногда двум конкурирующим кандидатам. Но когда дело дошло до Зейаса, он так и не удвоил свои усилия после того первого баллотирования на пост мэра. Он был эксклюзивен для него ”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Зейас теперь претендует на пост губернатора. Он начал принимать пожертвования? Ты можешь посмотреть, Бруссар все еще поддерживает его?”

“Это было бы по штату, так что на это потребуется немного больше...”

Она вывела на экран другой список цифр и изучила их.

“Да”, - наконец сказала она. “Он по-прежнему является крупным спонсором — внес свой вклад в исследовательскую кампанию Зейаса на пост губернатора”.

Босх кивнул и сделал несколько пометок.

“Что-нибудь еще?” - Спросил Скиннер.

“Я думаю, это хорошо”, - сказал Босх. “Спасибо за это”.

“Ты должен мне "маргариту". Но я бы обменял это на то, что ты расскажешь мне, что происходит ”.

Босх на мгновение замолчал, обдумывая, как ответить. Он должен был дать ей что-нибудь, потому что, если он этого не сделает, она вполне может уйти сама, и это может обернуться катастрофой, если она привлечет внимание Чарльза Бруссара.

“Вот что я тебе скажу”, - наконец сказал он. “Позволь мне провести день с тем, что ты мне дал, а потом я вернусь к тебе. Я не хочу, чтобы ты уходил и делал что-либо в одиночку. Это может быть опасно ”.

Скиннер сдержал улыбку.

“Теперь ты меня действительно зацепил. Ты должен мне кое-что сказать, Гарри. Пожалуйста, хорошенького понемножку?”

“Послушай, я действительно не могу. Вы были здесь очень полезны, и я у вас в долгу за это, но сначала мне нужно кое-что проверить. Что ты делаешь завтра? Я могу — о, неважно, это твой день рождения. Я забыл.”

“Завтра я ничего не буду делать. Ты думаешь, я хочу, чтобы люди знали, что мне пятьдесят? В нашем бизнесе это приглашение на розовую карточку. Я даже не должен был тебе говорить ”.

Теперь Босх сдержал улыбку. Он понял, что его влечет к ней. Она была сама деловитость. Ему это в ней нравилось.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал он. “Давай поужинаем завтра и даже не будем упоминать, что у тебя день рождения. К тому времени, я думаю, я смогу продолжить этот разговор — пока мы все еще не для протокола ”.

Она подозрительно посмотрела на него.

“Ужин, день рождения, все неофициально?”

“Да, все. Но это должно быть рано. У меня есть дочь, и она работает примерно до половины девятого. Итак, допустим, мы собираемся в половине седьмого или в семь. Договорились?”

Она не колебалась.

“Договорились”.

20

Босх забрал все папки с делом об убийстве Бонни Брей домой в субботу вечером. Он решил, что успехи, достигнутые в деле Мерсед, требуют его полного внимания. Больше никаких прыжков взад-вперед от дела к делу. Он закончит обзор расследования смертельного поджога и утром выскажет Люси Сото свои последние соображения по этому поводу, прежде чем они перейдут к Мерседу и сосредоточат внимание на Чарльзе Бруссаре. Теперь, когда стало ясно, в каком направлении двигаться, этого требовало дело Мерсед.

Прежде чем приступить к работе, он проводил свою дочь на свидание, сказав ей, что предпочел бы встретиться с молодым человеком, с которым у нее было свидание в торговом центре Grove. Она возразила, что в наши дни все делается именно так, и напомнила ему, что это не свидание один на один, а что несколько исследователей из Голливудского подразделения собираются вместе на ужин и в кино. Это успокоило Босха, но он не выпустил ее за дверь без объятий и обещания регулярно обновлять текстовые сообщения — за исключением фильма, научно-фантастической истории с Мэтью Макконахи в главной роли.

После того, как она ушла, Босх приступил к делу. Он сделал сэндвич с арахисовым маслом и джемом, разложил книги об убийствах Бонни Брей на обеденном столе и поставил диск с Роном Картером, который он давно не слушал. Она называлась "Дорогой Майлз", и Босх предположил, что запись 2007 года была вдохновлена временем басиста в группе Майлза Дэвиса 1960-х годов. Компания Bosch выбрала ее не из-за происхождения или содержащихся в ней стандартов Дэвиса. Он искал ритм, и энергичная басовая партия Картера, ведущего квартет, несомненно, принесла бы это. Ему нужно было разобраться с материалами о Бонни Брей за этот вечер, а затем двигаться дальше и вернуться к делу Мерсед с неоспоримым импульсом. Рон Картер помог бы с этим.

Он продолжил с того места, на котором остановился. Он вытащил стопку газетных статей, но на этот раз, не стесненный теснотой кресла в самолете, он разложил прочитанные статьи по большой прямоугольной столешнице в надежде, что демонстрация всех фотографий и заголовков может что-то прояснить. Идея или, может быть, деталь фотографии, которую он пропустил, или слово из заголовка, которое вдохновило бы на невидимую связь.

Он все еще находился в первый день репортажа, читая статьи из раздела "А" в Times. Трек “Seven Steps to Heaven” помог ему ускорить темп, и вскоре половина его сэндвича была съедена, и он перешел к рассказам первого дня в разделе B. Эти истории были сосредоточены на человеческом элементе трагедии. Там были краткие описания погибших юных жертв и более подробная информация об Эстер “Эси” Гонсалес, воспитательнице детского сада, которая погибла, пытаясь защитить детей от дыма и пламени. На одной фотографии, датированной годом ранее пожара, изображена женщина, обнимающая ребенка в детском саду. Сопроводительная история, казалось , противоречила статье на первой полосе, которая критиковала распространение нелицензированных центров дневного ухода в городе, описывая эту женщину как доверенную воспитательницу детей, которая пожертвовала собой в попытке спасти их. Босх думал, что репортеры, написавшие эти истории, не сравнили свои заметки. Один написал о трагическом недостатке в системе, а другой написал о герое, который вышел из этой системы. Он подумал, что, возможно, это была попытка газеты обеспечить сбалансированное освещение событий.

Статья перескочила на следующую страницу, но Босх не смог найти вырезку в оставшейся стопке рассыпающейся газетной бумаги. Затем он перевернул первую страницу раздела "Б", который он читал, и нашел продолжение на обратной стороне. Она идеально вписалась в разделку.

Он закончил рассказ и почувствовал новую срочность в раскрытии дела. Потеря детей, безусловно, была ужасной трагедией. Но именно полный профиль Эси Гонсалес донес до Босха весь ужас преступления.

Он перевернул клип, чтобы снова изучить фотографию женщины, а затем перечитал историю. Когда он перевернул ее, чтобы прочитать продолжение, его внимание привлекла другая история. Это не было связано с пожаром в Бонни-Брей. Это была колонка с полицейскими сводками. Первая привлекла его внимание.

Вооруженные грабители напали на кассира в центре города

Двое вооруженных до зубов мужчин в масках ворвались в пятницу в компанию по обналичиванию чеков на Уилшир-бульваре и жестоко обращались с сотрудниками, прежде чем скрыться с денежными запасами предприятия, сообщила полиция Лос-Анджелеса.

Дерзкое утреннее ограбление произошло в EZBank, на углу оживленного перекрестка бульваров Уилшир и Берлингтон. Детектив полиции Лос-Анджелеса Огастес Брейли сказал, что грабители прибыли в 10:30 утра на темном седане. Оба вооруженных человека вышли из машины с открытыми дверцами и вошли в помещение компании по обналичиванию чеков.

Брейли из Отдела по расследованию особо тяжких преступлений сказал, что грабители были в лыжных масках, но стреляли из оружия по камерам внутри магазина, выводя их из строя. По описаниям свидетелей предполагалось, что у них были штурмовые винтовки AR-15. Грабители действовали так быстро, что застали врасплох охранника, который находился в вестибюле заведения. Один подозреваемый несколько раз ударил охранника прикладом своего оружия, пока тот не повалился на пол. Затем один из вооруженных людей приставил пистолет к голове охранника и пригрозил убить его, если другие сотрудники не откроют запертую стальную дверь и не пропустят их за пуленепробиваемый стеклянный прилавок. Оказавшись за прилавком, вооруженные люди заставили двух сотрудников вынести из сейфа и трех кассовых ящиков нераскрытую сумму денег. Затем грабители выбежали из помещения и скрылись на автомобиле для побега.

Брэйли сказал, что сотрудники предприятия включили бесшумную сигнализацию, когда грабители впервые вошли в помещение, но ограбление произошло так быстро, что подозреваемые ушли к тому времени, когда отреагировала полиция.

Следователи изучали возможность того, что ограбление было связано с другими в Лос-Анджелесе в последние месяцы. Двое мужчин, размахивающих похожим оружием и одетых в лыжные маски, ограбили магазин по обналичиванию чеков в Парамаунте шесть недель назад. Брейли не сказал, подозревалось ли это ограбление в связи с пятничным преступлением.

Охраннику, личность которого полиция не установила, на месте оказали медицинскую помощь парамедики.

— Джоэл Бреммер, штатный писатель Times

Босх перечитал рассказ еще раз. Он понял, что вызов на пожар и ограбление произошли с интервалом в пятнадцать минут друг от друга в пятницу, 1 октября 1993 года.

“День матери”, - сказал себе Босх.

Он встал и подошел к стене с полками в гостиной. В основном здесь хранились его записи, компакт-диски и некоторые DVD-диски, которые его дочь собирала годами. Но там была старая картотека Лос-Анджелеса братьев Томас, в которой за эти годы на автомобилях Bosch, вероятно, было проехано пару сотен тысяч миль. Теперь у него в машине был обновленный справочник с картами, но он также полагался на своих партнеров, когда они генерировали маршруты по GPS, когда они были ему нужны.

Он положил книгу с картами на стол и пролистал страницы, пока не нашел ту, которая включала район Пико-Юнион в городе и начало Уилширского коридора, который вел вплоть до Тихого океана. Карандашом он отметил место пожара в Бонни-Брей, между 7-й и 8-й улицами, а затем место ограбления EZBank в Уилшире и Берлингтоне. Как он и подозревал, эти два места были близки. Ограбление произошло в двух с половиной кварталах к северу и в одном квартале к западу от "Бонни Брей Армз". Расстояние можно было преодолеть менее чем за две минуты.

Босх откинулся на спинку стула, изучил карту и задумался о возможных вариантах. “День матери” на уличном сленге означал день, когда государственные чеки на прожиточный минимум попадали в почтовые ящики, обычно первого числа каждого месяца. Прозвище появилось из-за того, что уличные бандиты часто приходили домой навестить мать в день, когда она получала свой государственный чек.

Если отбросить уличный сленг, Bosch знал, что такие компании, как EZBank, заполняют свои сейфы и ячейки для наличных, чтобы быть готовыми к регулярному увеличению обналичивания чеков, которое происходит в День матери или незадолго до него. В статье Times не говорилось, сколько денег было украдено при ограблении, но Босх знал, что для того, чтобы Отдел по расследованию особо тяжких преступлений взялся за это дело, сумма должна была составлять шестизначную сумму.

Он знал о Гасе Брэйли еще в девяностых, но никогда с ним не работал. Тяжких преступлений в том виде, в каком они были тогда, даже больше не существовало, и он был почти уверен, что Брэйли ушел на пенсию до начала века.

Босх приглушил музыку, затем достал телефон и пролистал список контактов. Он знал только одного парня, который тогда работал по особо важным преступлениям, недавно вышедшего на пенсию Рика Джексона. У него был номер мобильного Джексона, и он надеялся, что тот не сменил его — он знал, что многие копы делали это, когда вытаскивали чек. Он набрал номер, и Джексон ответил после двух гудков.

“Это Рик”.

“Это Гарри Босх. Ты все еще помнишь меня?”

Джексон рассмеялся.

“Как дела, брат мой?” он спросил.

Теперь Босх рассмеялся.

“Как давно вы ушли на пенсию? Девяностые? Если бы я сказал что-то подобное в присутствии моей партнерши, она бы подумала, что я только что вышел из машины времени ”.

“Я должен любить девяностые, Гарри. Что ты делаешь?”

“Что я делаю? Я работаю субботним вечером и сижу здесь, размышляя, знали ли вы Гаса Брэйли в свое время ”.

“Конечно, сделал. Старина Гас — он был сукиным сыном. Крутой парень”.

“Все еще жив?”

“О, да. Я присоединился к группе детективов на пенсии, и мы встречаемся раз в месяц за ланчем. Я не хожу туда каждый раз, но я видел его там. Я думаю, он приезжает из Палм-Спрингс. Что с ним происходит?”

“Я просматриваю одно из его старых дел и хочу спросить его об этом. У тебя есть номер, который подойдет для него?”

“Да, подожди. Я должен посмотреть на свои контакты в телефоне, чтобы получить это. Я прочитаю это вслух, а затем снова включу телефон, хорошо?”

“Хорошо. Что случилось с картотекой?”

“В самом деле”.

Босх подождал, пока Джексон просматривал свой список контактов, а затем громко назвал номер. Босх записал это на краю страницы с картой Пико-Юнион.

“Понял?” Спросил Джексон, снова поднеся трубку ко рту.

“Понял”, - сказал Босх. “Спасибо. Так как ты их поражаешь?”

Босх очень мало знал о гольфе, но знал, что этот вопрос часто задают.

“Довольно неплохо”, - сказал Джексон. “Много играть и тренироваться заставляет… ну, почти идеально. У меня остались однозначные цифры ”.

Босх понятия не имел, что это значит, поэтому не знал, что сказать.

“Ты скучаешь по нам?” спросил он, двигаясь в новом направлении. “Ты скучаешь по работе?”

“Пока нет. И я не думаю, что у меня получится. Сколько тебе осталось, Гарри?”

“Я не знаю. Думаю, чуть больше года. Я стараюсь не думать об этом ”.

“Тебе следует заняться гольфом, чувак. Когда-нибудь я выведу тебя отсюда”.

“Да, гольф. Я дам тебе знать ”.

Босх не мог себе этого представить, особенно шорты, которые, как он видел, носили игроки в гольф. У него не было никаких шорт.

“Итак”, - сказал он, меняя тему. “Мы переспали с твоим парнем Рикки Чайлдерсом в Талсе. Хороший парень, и он передавал свои наилучшие пожелания ”.

“Книга!” Джексон воскликнул. “Книга доходит до конца. Вы, ребята, получали по кусочку пирога, пока были в городе?”

“Нет, нет времени на пирог”.

“В любом случае, я говорю вам, они должны продать эту книгу издателю. Только не забудь обо мне с гонорарами ”.

“Не волнуйся, ты получишь свой кусок пирога”.

Оба мужчины рассмеялись. Затем Босх поблагодарил Джексона и пообещал оставаться на связи. Отключившись, Босх немедленно позвонил по номеру, который дал ему Джексон.

Брэйли не ответил, и на вызов пришло сообщение. Босх оставил свое имя и номер телефона и сказал, что ему нужно поговорить с ним о деле, которым Брэйли занимался в 1993 году. Затем он снова назвал свой номер и отключился.

Он взял карандаш и побарабанил им по столу. Этот обзор прошел не так, как он ожидал. У него здесь что-то было. У пациента шатался зуб, и он не мог оставить это в покое. Он надеялся, что скоро получит известие от Брэйли.

Он снова включил музыку как раз вовремя, чтобы услышать “Stella by Starlight”, и вернулся к работе перед ним. Он быстро закончил читать газетные статьи. После первых десяти дней ежедневных выпусков нескольких статей освещение событий пошло на убыль и стало немногим более чем поверхностными новостями о расследовании, которое ни к чему не привело. Затем он начал просматривать другие книги об убийствах, быстро просматривая вскрытия и фотографии мертвых детей и двух взрослых. Фотографии были столь же отвратительными, сколь и печально повторяющимися, но Босх знал, что не может отвести взгляд. Он подумал об именах, вытатуированных на руке Люси Сото, и прикрепил их к детям на фотографиях. Ему не понадобилась бы татуировка, чтобы помнить их.

Спустя час после публикации обзора Босх снова попытался дозвониться Брэйли, прекрасно зная, что он оставил сообщение и отставной детектив позвонит, когда получит его. Но он был удивлен, что на звонок ответили.

“Да?”

Босх снова приглушил музыку пультом дистанционного управления.

“Гас? Гас Брейли?”

“Да, кто это?”

“Это Гарри Босх. В отделе ограблений и убийств? Я оставил тебе сообщение некоторое время назад сегодня.”

“Я понял это, да”.

Босх сделал паузу.

“Ну, ты собирался мне перезвонить?”

“Да, да, я собирался позвонить. Я просто сидел здесь, думая о 93-м и задаваясь вопросом, по поводу какого дела вы звонили. Это был напряженный год ”.

“Ограбление Эзбанка в Уилшире. Ты помнишь это?”

“ЭЗБанк ... Да, я помню это. День матери. Двое парней с AR-15 ”.

“Вот и все. Сегодня вечером я работаю дома, у меня нет доступа к компьютеру компании, и я пытаюсь наверстать упущенное. Ты когда-нибудь кого-нибудь пристрелил за это?”

Наступила пауза.

“Bosch. Я помню тебя. Ты коп-убийца, верно? Какое тебе дело до ограбления кассового ящика двадцать один год назад?”

“Ты прав, я полицейский-убийца. Сейчас я работаю с нераскрытыми делами, и я рассматриваю дело, для которого, как мне кажется, могли бы подойти ваши ребята. Так ты когда-нибудь производил аресты, Гас? Назовите кого-нибудь из подозреваемых?”

Было несколько секунд тишины, пока Брэйли перемалывал это.

“Откуда у тебя этот номер, учитывая, что ты работаешь из дома субботним вечером?”

“Рик Джексон. Позвони ему, если хочешь. Он скажет вам, что я хороший человек ”.

“Я не знаю, чувак. Субботний вечер, ты должен признать, что это немного странно. Кто работает субботними вечерами по нераскрытым делам?”

Брэйли все еще использовал ментовский говор девяностых.

“Подозрительный или нет, Рик за меня поручится. Ты можешь мне помочь, Гас?”

Босх ждал. Он знал, что шансы на то, что ему удастся раздобыть цифровое или печатное досье на ограбление двадцатиоднолетней давности, невелики. Срок давности по делу об ограблении давно истек, и маловероятно, что Департамент сохранил бы физическое досье. Только дела с реальным прокурорским статусом были отсканированы и занесены в реестр, когда Департамент прошел через массовый процесс перестановок и чисток по мере перехода к оцифрованным записям. Босху нужна была помощь Брэйли, чтобы помочь ему.

“Та, которую мы так и не расчистили”, - наконец сказал Брэйли.

“Как много ты помнишь об этом?” - Спросил Босх.

“Держу пари, ты помнишь те, которые так и не разгадал, верно? Да, ну, я тоже. Черт возьми, да. Я занимался ограблениями, а ты занимаешься убийствами, но открытые дела все еще остаются с тобой ”.

“Они, конечно, знают. Сколько они получили при ограблении?”

“Я помню это с точностью до десятицентовика. Двести шестьдесят шесть тысяч триста долларов.”

Босх тихо присвистнул.

“Ты издеваешься надо мной. В том районе?”

“В День матери они обналичивали триста, четыреста чеков. Это складывается ”.

“И эти парни с AR-15 знали это”.

“Ну, не нужно было быть гением, чтобы понять это, но мы подумали, что им, вероятно, помог кто-то внутри. Мы просто никогда не могли это подтвердить. Наш выбор адвоката для инсайдерской информации был сделан быстрее, чем вы можете сказать: ‘У вас есть право хранить молчание ”.

“Охранник?”

“Как ты догадался?”

“Я не знаю. Что-то о том, как это было прочитано в газете ”.

“Я думал, у тебя нет файла”.

“Я не знаю. Это долгая история, Гас, но все, что у меня есть, - это вырезка из газеты за первый день, и, прочитав ее, я подумал, что если бы я собирался опереться на кого-нибудь внутри, это был бы охранник. Ты помнишь его имя?”

“Нет. Родни какой-то или другой — это все, что я помню. Он был белым американцем, и двое грабителей были белыми, а у того, кто говорил, не было акцента. Этот персонаж Родни также трахал девушку за клеткой сбоку. Мы это выяснили. И она была той, кто открыл им дверь ”.

“Ты думал, она тоже была в этом замешана?”

“Нет, потому что это она включила бесшумную сигнализацию, прежде чем они заставили ее открыться. Как только она увидела парней в лыжных масках, выходящих из машины впереди, она включила сигнализацию. Это вывело ее на чистую воду в нашей книге. Но мы все равно неплохо ее поджарили и отмахнулись от нее как от части этого. Она просто открыла ворота, потому что они приставили пистолет к голове ее парня. Итак, мы нацелились на него, думая, что, возможно, он играл с ней. Он знал, что она откроет дверь, когда увидит его избитым и с пистолетом у виска. Но из этого ничего не вышло. Возможно, Родни подстроил это, возможно, он не делал.”

“Другие подозреваемые не появлялись?”

“Не сейчас. Но когда несколько лет спустя эти двое парней устроили стрельбу в Северном Голливуде по национальному телевидению, мы взглянули на них. Они были белыми и работали в паре, носили лыжные маски и носили AR-15 ”.

Брэйли имел в виду печально известную перестрелку 1997 года на улицах возле отделения Bank of America в Северном Голливуде. Двое вооруженных до зубов мужчин в доспехах почти час вступали с полицией в самую ожесточенную перестрелку с правоохранительными органами, которую когда-либо видели на американской земле. Это транслировалось в прямом эфире по телевидению по всему миру. Когда все закончилось, было выпущено три тысячи пуль, восемнадцать полицейских и граждан получили огнестрельные ранения, а двое боевиков были, наконец, мертвы. Кровавый день был детально проанализирован с каждым последующим классом новобранцев, прошедших Полицейскую академию. И она отвечала за усовершенствование типов и мощности оружия, которое офицерам полиции Лос-Анджелеса разрешалось носить при себе и в своих рабочих автомобилях. В тот день казалось, что двое грабителей банка превосходили в вооружении всю полицию.

Босх был там. Продолжающаяся стрельба привлекла сотни офицеров и детективов со всего города. Босх и его тогдашний партнер Джерри Эдгар ответили на третий код Голливудского участка и прибыли к баррикаде на бульваре Лорел Каньон как раз в тот момент, когда прозвучали последние выстрелы и был подан сигнал "все чисто". Затем их назначили на локализацию на месте преступления и масштабное расследование после стрельбы.

“Что с этим случилось?” - Спросил Босх.

“Мы так и не установили связь”, - сказал Брэйли. “Но не из-за отсутствия попыток. Позвольте мне рассказать вам историю об этих двух парнях. В октябре 93—го - всего через несколько недель после ограбления EZBank — тех двух парней арестовали в Глендейле. Их остановили на обычной дорожной остановке из-за подозрительной активности вокруг банка, и полицейский увидел оружие под одеялом на заднем сиденье. У них в машине был чертов арсенал, включая два AR-15, и они собирались напасть на банк. Против них возбудили дело о попытке ограбления, и оба отправились в тюрьму на пару лет ”.

У Босха была идея о том, к чему приведет эта история.

“Вы, ребята, никогда не слышали об этом в то время?” он спросил.

“Ни слова”, - сказал Брэйли. “Глендейл держал это в секрете, и мы никогда не слышали об этом до 97-го, когда дерьмо попало в вентилятор в Bank of America. Итак, затем мы возвращаемся к тому делу в Глендейле, и вот тогда мы видим, что они использовали AR-15 в течение месяца после того, как мы нанесли кассовый удар, и думаем, срань господня, у нас здесь что-то есть. Но знаешь что?”

“Никаких AR-15”.

“Совершенно верно. В 96-м в Глендейле был устроен костер с конфискованным оружием, и эти 15 единиц пошли на переплавку. У нас так и не было возможности посмотреть, соответствуют ли они нашему случаю ”.

В голосе Брейли слышалась горечь, и это было понятно. Босх знал, что это не первый и ни в коем случае не последний раз, когда из-за отсутствия связи между правоохранительными органами ситуация выходит из-под контроля. В 1993 году практически не существовало цифрового отслеживания оружия или ящиков. Компьютерная революция в правоохранительных органах, которая привела бы к более качественным и непосредственным связям, вот-вот должна была начаться.

“Итак, мы так и не закрыли ее”, - сказал Брэйли. “Затем мой партнер Джимми Корбин ушел на пенсию, и через шесть месяцев после него я тоже сорвал чеку. Никто не пришел, чтобы нести факел, потому что Основные преступления менялись, и никому больше не было насрать. Ты знаешь, как это произошло ”.

“Да, я знаю”.

Отдел по расследованию особо тяжких преступлений как элитный отдел по борьбе с ограблениями был распущен, а название подразделения позже было применено к отряду, в задачу которого входили все расследования, связанные с терроризмом, и сбор разведданных. Если оставить в стороне историю, Босха кое-что обеспокоило в упоминании о грабителях банка в Северном Голливуде. Что-то, что он не мог точно определить или вспомнить.

Он на мгновение забыл об этом.

“Могу я задать тебе еще пару вопросов, Гас?” он спросил.

“Конечно, с таким же успехом можно”, - сказал Брэйли. “Мне это вроде как нравится, Босх. Ты знаешь, размышляя о делах. Я не скучал по этому, когда впервые вышел на пенсию, и потом я скучал. Теперь я сижу здесь и весь день пекусь на гребаном солнце ”.

Босх мысленно отметил эту жалобу для собственного использования в будущем и двинулся дальше.

“Ты помнишь имя девушки, которая открыла дверь этим парням? Ты помнишь какие-нибудь другие имена?”

“Нет, извините. Я просто помню Родни. Девушка была мексиканкой, из нашего района. Она была нужна им там, чтобы помочь перевести. Другой парень, который был там, был украинцем. Как его звали? Все началось с буквы "Б". Бойко, вот и все. Макс Бойко.”

“Итак, это были охранник, девушка и украинский парень. Это все?”

“Да. Было утро, и там все начало готовиться только после того, как почта была доставлена в тот район около двенадцати. На вторую половину дня у них была запланирована дополнительная помощь.”

“Ладно, что насчет украинца? Ты смотрел на него?”

“Мы осмотрели всех, Босх. Мы действовали тщательно. Но украинский парень был совладельцем этой группы, которая владела двумя или тремя такими заведениями по всему городу. Мы не смогли заставить это сработать. Вы знаете, зачем ему красть свои собственные деньги? Он превысил страховой лимит из-за Дня матери. Он понес значительные потери, и для нас это не имело смысла ”.

“Хорошо”.

“Но пойми это, он также спал с девушкой”.

“Ты имеешь в виду переводчика?”

“Да, мексиканец. Она трахала их обоих. Я помню, что украинец был женат, и он больше беспокоился об этом, чем о деньгах, которые были украдены. Он сказал мне, что потеряет больше при разводе, если это всплывет ”.

Босх отметил все это и задался вопросом, было ли что-то из этого мотивирующей частью ограбления. Двадцать один год спустя, не имея при себе досье, было трудно вникнуть в тонкости дела.

“Хорошо”, - сказал он. “Возвращаясь к ограблению, в этой газетной статье говорится, что они остановились прямо перед дверью в машине для побега”.

“Да, чтобы они могли выскочить и быстро войти”.

“Я знаю, что эти парни перестреляли камеры, но должно было быть какое-то видео до того, как это произошло”.

“Да, у нас было видео. Примерно пять или десять секунд, так что мы узнали марку машины, но на этом все. Мы все равно решили, что это украдено ”.

“Хорошо. Но ты помнишь, с какой стороны они подъехали? Магазин находился на северо-западном углу Берлингтон и Уилшир. Они приехали из Уилшира или Берлингтона?”

Брэйли ответил не сразу. Ему пришлось тщательно проверить банки памяти.

“Ладно, не вынуждай меня к этому”, - наконец сказал он. “Но я помню, что они ехали по Берлингтон, а затем просто остановились перед дверью. Это привело к тому, что пассажирская сторона машины оказалась в четырех футах от входной двери кассы. Один парень вышел с пассажирской стороны, зашел прямо внутрь и вынес камеры. Водитель выскочил и следовал за ним, когда все погрузилось во тьму ”.

“Значит, они спустились бы с шестой улицы на Берлингтон?”

“Правильно”.

Босх обдумал это. Маршрут от Bonnie Brae Arms до расположения EZBank мог включать в себя движение на юг по Берлингтон с 6-й улицы.

“Ладно, следующее”, - сказал он. “Что вы помните о том, сколько времени заняло ограбление? Сначала они вынимают камеры, затем у них была потасовка с охранником, настоящим или нет, затем в газете говорилось, что они заставили их открыть сейф и три ящика с наличными. Сколько времени все это заняло?”

“Самой длинной частью был сейф”, - сказал Брейли. “Им пришлось грубо обойтись с менеджером, потому что только у него была комбинация. Они снова проделали то же самое, только на этот раз они наставили пистолет на девушку и сказали ему открыть это, или они замажут стены ее кровью. Итак, он открыл сейф, но это заняло у него несколько раз, потому что он напуган и облажался с комбинацией ”.

“А затем ящики с наличными. Итак, сколько всего времени?”

Снова тишина, пока Брэйли копался в своей памяти.

“Я бы сказал, не более шести минут - и это на самом деле много для такого рода вещей”.

“Верно. И вы сказали, что девушка сразу же включила бесшумную сигнализацию.”

“Да, она была хороша. Как только она увидела парней в масках в подъехавшей машине, она врезалась в нее. Это было подтверждено на видео, прежде чем его убрали. Она осознала ситуацию и включила сигнализацию. Без колебаний, без промедления. Вот почему мы были почти уверены, что она не замешана в этом ”.

Босх кивнул. Он мог видеть логику и вывод, сделанный Брэйли.

“Через сколько времени офицеры прибыли на место происшествия?”

“Это было долго. Время отклика составило что-то около восьми или девяти минут. Все были связаны во время большого пожара в Пико-Юнион. Ты помнишь Бонни — подожди минутку, это она, верно? Это тот случай, на который вы смотрите ”.

“Ты когда-нибудь смотрел на это, Гас?”

“Ты имеешь в виду, что пожар был отвлекающим маневром от ограбления? Да, мы с Джимми думали об этом. Но это не подходило. Даже после того, как они сказали, что это был поджог, мы снова посмотрели на это, и это были дела соседской банды. Наркотики. Мы искали двух белых парней, и это не подошло ”.

“Приходил ли к вам когда-нибудь кто-нибудь из Criminal Conspiracy, чтобы взглянуть на ваше дело?”

“Нет, насколько я помню, нет”.

Теперь молчал уже Босх. Он думал о двух случаях. Поджог и вооруженное ограбление произошли почти одновременно в трех с половиной кварталах друг от друга. Преимущество во времени иногда позволяло Босху видеть вещи более ясно. Ни одно доказательство в деле Бонни Брей никогда прямо не указывало на то, что мотив поджога был связан с бандой или наркотиками. Это был просто слух, превращенный в евангелие средствами массовой информации и членами сообщества. Но то, что, казалось, было легко отвергнуто двадцать один год назад, не могло быть отвергнуто сейчас.

“Я только что вспомнил кое-что о парне, которого мы считали человеком изнутри”, - сказал Брэйли.

“Да, что это?” - Спросил Босх.

“Как и большинство этих наемных копов, он хотел быть копом, но был недостаточно хорош. Он подал заявления в управление шерифа, а затем к нам. Он был принят в академию, но затем был отчислен ”.

“Ты выяснил, почему?”

“Да, я помню, мы подумали, что это было немного странно, потому что он трахает девушку за прилавком, а она была коричневой, как патока. Она была мексиканкой, а он ввязался в расовую ссору с кем-то еще из своего класса. Еще один мексиканец”.

“За сколько времени до ограбления это было?”

“Черт, ты хочешь, чтобы я делал всю твою работу за тебя? Я не могу вспомнить. По крайней мере, пару лет.”

Босх обдумал эту последнюю информацию, полученную от Брэйли. Он подумал, может быть, в академии или городском управлении кадров все еще сохранилось досье на охранника по имени Родни. Ему понадобится полное имя, прежде чем он сможет узнать. Еще одной пищей для размышлений было кажущееся противоречие в том, что у Родни были расовые проблемы в академии, а позже он связался с латиноамериканкой.

“Большое спасибо, Гас”, - наконец сказал он. “Вы оказали огромную помощь”.

“Эй, перезвони мне, если когда-нибудь что-нибудь соберешь, ладно?” Сказал Брэйли. “Я хотел бы знать”.

“Ты понял, Гас”.

21

Босх добрался до дежурной части в восемь утра в воскресенье и обнаружил Сото уже за ее столом в кабинке. Прежде чем он смог рассказать ей о теории, которая появилась прошлой ночью по делу Бонни Брей, она развернулась на своем стуле и начала взволнованно рассказывать о своих собственных выводах по делу Мерсед.

“Вчера, после того как я покинул Марьячи Плаза, я отправился в Долину, чтобы повидаться с Альберто Кабралом. Он позволил мне взглянуть на календарь группы за 04-й год, и я нашел запись Бруссарда. Это был сбор средств—”

“— для Роберта Инглина”.

Она выглядела ошеломленной.

“Ты знаешь?”

“Да, я знаю”.

Босх не знал, злиться ли ему на нее за то, что она разговаривала с потенциальным свидетелем без него, или восхищаться ее страстью и напористостью в расследовании — до такой степени, что она потратила так много своего времени.

“Ты должна была сказать мне, Люси. Разговаривая с подобным свидетелем, многое может пойти не так. Иногда свидетели оказываются подозреваемыми, а иногда они дружат с подозреваемыми, оборачиваются и выбалтывают все, что вы им только что рассказали. Ты должен быть осторожен, и ты должен был хотя бы сказать мне, куда ты направляешься, чтобы я мог решить, идти мне с тобой или нет ”.

“Было лучше, что это был только я. Он раскрылся без тебя там. И говорит по-испански”.

“Дело не в этом. Дело в том, что я должен был знать, что ты делал и где ты был. В следующий раз напиши мне сообщение, вот и все ”.

Она кивнула, опустив глаза.

“Вас понял”, - сказала она. После паузы она спросила: “Итак, как ты узнал об Инглине?”

Он положил стопку папок, которые нес с собой, на свой стол, выдвинул свой стул и развернул его так, чтобы он мог смотреть на нее. Он сел.

“Ну, я не говорил об этом с потенциальным свидетелем. Я получил это из отчетов о финансировании кампании ”.

“В субботу?”

“У меня есть друг с доступом”.

Она подозрительно посмотрела на него, но затем смягчилась.

“Ты выяснил что-нибудь еще?”

“Да, я сделал. В тот же год выборов Бруссар перешел от поддержки Инглина в январе к поддержке Зейаса в мае. И он поддержал Зейаса на следующих выборах и является основным сторонником его так называемой пробной заявки на пост губернатора ”.

“Что заставило его переключиться? Стрельба в Мерседе была как раз в середине этого ”.

Босх указал на нее.

“Вопрос на миллион долларов”.

Сото резко выпрямился.

“Боже мой, я только что кое о чем подумал. Один из звонков, которые Сара получила по горячей линии.”

Она повернулась обратно к своему столу и схватила стопку отчетов о наводках, которые принес Холкомб. Сото просматривала страницы, пока не нашла то, что искала.

“Вот оно”, - сказала она. “Сообщение поступило в пятницу утром, в 12:09: ‘Звонившая женщина сказала, что мэр знает, кто застрелил Орландо Мерседа’. Вот и все. Звонок был анонимный, но в регистратуре был записан номер. Хочешь позвонить туда, посмотреть, кто ответит?”

“Ты действительно думаешь, что Зейас заказал убийство музыканта мариачи?”

Вопрос заставил Сото задуматься. То, что Босх произнес это вслух, действительно прозвучало безумно.

“Я как раз собиралась позвонить, узнать, что она скажет”, - наконец сказала она.

“Продолжай. Но тогда она твоя сумасшедшая. Не приводи ее ко мне ”.

“Хорошо, я не буду”.

Она достала свой мобильный, чтобы позвонить.

“У тебя заблокирован номер из-за этого?” Быстро спросил Босх.

“Да, она заблокирована”.

Она набрала номер на листке с чаевыми и позвонила. Босх наблюдал за ней, пока она слушала.

“Нет ответа”, - сказала она. “Я оставлю сообщение”.

“Используй номер подсказки. Не давай ей свой номер.”

Сото кивнул.

“Здравствуйте, это детектив Сото из полицейского управления Лос-Анджелеса, и это сообщение для женщины, которая звонила по поводу стрельбы в Орландо Мерседе. Не могли бы вы, пожалуйста, перезвонить нам, потому что мы хотим ответить на ваш звонок ”.

Сото назвал номер телефонной линии, поблагодарил анонимного информатора и отключился.

“Не рассчитывайте на ответ”, - сказал Босх. “Дела решаются терпением и маленькими шажками, Люси. Не ударяет молния.”

“Я знаю”.

“Давайте здесь немного поменяемся треками. Я хочу тебе кое-что показать ”.

Он откинулся на спинку своего стола и вытащил из верхней папки газетную вырезку из дела Бонни Брей. Он протянул это ей.

“Это очерк миссис Гонсалес, опубликованный в "Times". Ты помнишь ее, верно?”

“Да, конечно”.

Босх видел, как ее глаза задержались на фотографии Эстер Гонсалес.

“Иди к прыжку”, - сказал он.

Она посмотрела на него в замешательстве.

“Страница продолжения. Переверни это.”

Она так и сделала, и он подкатил свое кресло поближе и постучал пальцем по сводке об ограблении EZBank.

“Прочти это”.

Он дал ей время, и когда она подняла на него глаза, он начал.

“Прошлой ночью я разговаривал с Гасом Брейли и узнал все, что он мог вспомнить об этом деле. Он—”

“Мы можем вытащить файл. Но что мы ищем?”

“Там не будет никакого файла. Это дело было бы уничтожено в ходе цифровой чистки. Срок давности. Они никогда ни против кого не возбуждали дело. Но старые журналы ограблений из отдела особо тяжких преступлений теперь находятся в кабинете капитана в отделе специальных ограблений. Мы посмотрим там. Обычно имена жертв указаны в записях. Вот откуда нам нужно начать ”.

“Начать что?”

“Брэйли сказал, что в то время они думали, что это была внутренняя работа, но они никогда не могли этого доказать. Это означает, что одним из имен жертв, перечисленных в журнале ограблений, может быть инсайдер. Мы выслеживаем его и говорим о Бонни Брей. У убийства нет срока давности ”.

“Подожди минутку. Бонни Брей? Как это — ты теряешь меня.”

Босх кивнул. Он понял, что действовал слишком быстро и располагал информацией, которой не было у Сото.

“Ограбление произошло через пятнадцать минут после того, как поступило сообщение о пожаре”, - сказал он. “Это было в трех с половиной кварталах отсюда. Это было очень тщательно спланировано и включало в себя сначала проникновение за пуленепробиваемую перегородку, а затем принуждение сотрудников открыть сейф и три ящика для наличных. Это заняло время. И я думаю, что они, возможно, выиграли это время чем-то, что отвлекло внимание полиции ”.

“Пожар”.

“Именно. И прямо сейчас мне не на что опереться — Брэйли сказал, что они даже рассматривали это тогда и отказались от идеи. Но это было тогда, когда они сначала подумали, что пожар был случайным, а затем позже приписали это бандам и наркотикам. И подозреваемые в ограблении были белыми, и они не видели связи с пожарной ловушкой Пико-Юнион, где жили только латиноамериканцы. Тогда они отказались от этой идеи, но я думаю, мы хотим продолжить ее сейчас ”.

Сото сидела молча, слегка кивая головой, очевидно, прокручивая сценарий в голове. Она увидела то, что увидел Босх, и подняла на него глаза.

“Так что же нам делать?”

Босх встал.

“Ну, сначала мы посмотрим журналы в ”Ограблении"."

Они прошли через дежурную комнату и через дверь в соседнюю комнату особого отдела по борьбе с ограблениями. Она была пуста, а кабинет капитана заперт. Босх заглянул в затемненный офис через стеклянную панель рядом с дверью. Он мог видеть полки с журналами об ограблениях, их кожаные переплеты были потрескавшимися и потертыми.

“Может, нам вызвать техобслуживание, посмотреть, откроют ли они дверь?” Спросил Сото.

“Они этого не сделают”, - сказал Босх.

Он посмотрел на дверную ручку. Он знал, что это будет легко выбрать. Не было уделено особого внимания безопасности в полицейском управлении.

“Выйди в коридор”, - сказал он. “Если кто-нибудь выйдет из лифта, дайте мне знать”.

“Что ты собираешься делать?”

“Просто уходи”.

Когда она направилась к двери в коридор, Босх двинулся по проходу между детективными модулями, проверяя столы. Он увидел одну с магнитом, удерживающим множество скрепок. Он взял две и направился обратно в кабинет капитана, полностью выпрямив одну из обойм и слегка загнув конец другой. У него не было с собой отмычек, потому что они были в его пиджаке, и он был одет неформально, как он думал, для воскресного утра, посвященного разбору папок.

Босх присел на корточки перед ручкой и принялся за работу. Ему потребовалась всего минута, чтобы открыть дверь. Он вошел, выбросил скрепки в мусорное ведро рядом со столом и перешел к полкам с журналами. Переплеты журналов были помечены годами, которые содержались в каждом. В течение последних сорока лет или около того, каждый год требовалась своя книга. Босх быстро нашел журнал с пометкой 1993 и вытащил его. Он вышел в комнату отдела по расследованию ограблений и направился к нише, где стоял копировальный аппарат. Он пролистал журнал до даты ограбления EZBank и нашел запись — всего в треть страницы.

Сделав копию, он вернулся по своим следам, положил дневник на место и снова запер дверь, покидая кабинет капитана. Он прочитал запись на странице журнала, когда шел к двери в коридор. Она была простой, но включала имена и приметы трех жертв, включая охранника по имени Родни Берроуз.

Это было все, что нужно было Босху.

Сото стоял у стеклянной стены, глядя на Гражданский центр. Воскресным утром было тихо. Силуэт городской ратуши вырисовывался на фоне солнца, поднимающегося по небу позади нее. Монолитное, оно по-прежнему оставалось самым узнаваемым зданием в городе — и тем, в котором хранилось больше всего секретов.

“Понял”, - сказал Босх.

Он протянул ей фотокопию, проходя мимо, направляясь обратно к отделу "Открыто-нераскрытое". Она последовала за ним, по пути читая короткую запись.

Когда они вернулись в свой модуль, у нее уже была идея, но она была неправильной.

“Я запишу эти имена, и мы сможем начать наносить визиты”, - сказала она. “С кого ты хочешь начать, с охранника? Говорит, что он Родни Берроуз.”

Босх покачал головой, садясь.

“Мы не посещаем никого из них, пока не узнаем больше об этом и о них”, - сказал он. “Берроуз не раскрыл историю, когда на него оказывали давление в 93-м, поэтому нет причин полагать, что он сделал бы это сейчас. Мы должны найти что-то, чего не было у грабителей в прошлый раз. Что-то, что дает нам некоторый рычаг. Мы не приближаемся ни к одному из них, пока у нас не будет этого ”.

“Хорошо”, - сказал Сото. “Я начну создавать их фон. Что еще?”

“Берроуз предположительно сбежал из академии незадолго до того, как устроился на работу наемным полицейским. Возможно, у них все еще есть на него досье — если нам повезет.”

“Хорошо, я проверю”.

Босх просмотрел папки на своем столе и выбрал одну. Он передал это Сото.

“И еще кое-что”, - начал он. “В этой книге есть список жителей Бонни Брей. У каждого из них было взято интервью. Ты берешь этот список и прорабатываешь имена. Ты берешь тех троих людей, которые были в EZBank, когда произошло ограбление, и находишь связь с Бонни Брей.”

Брови Сото показали ее замешательство.

“Если пожар был устроен как отвлекающий маневр, то они выбрали это место не просто так”, - объяснил Босх. “Поскольку они знали о доступе, они знали и о мусоропроводе. Они знали, что могут сбросить в этот желоб зажигательную бомбу, устроить пожар в подвале и отвлечь внимание. Я не думаю, что в этом было что-то случайное. Они знали. Один из них знал. Один из них был там. Связь есть, и тебе нужно ее найти, иначе нам нечем будет напасть ни на одного из них ”.

Теперь она кивнула.

“Поняла”, - сказала она. “Как ты думаешь, они знали, что в подвале был детский сад?”

“Я не знаю, но мы выясним”.

Он собирался вернуться к своему столу, но затем вспомнил кое-что еще, чем хотел поделиться.

“Ты был еще ребенком, но ты помнишь перестрелку в Северном Голливуде в 97-м?” - спросил он.

“Я действительно не помню этого с тех пор, как была ребенком, но мы изучали это в академии”, - сказала она. “Все знают об этом. Почему?”

“Ну, Гас Брейли сказал, что в какой-то момент они присматривались к этим двум парням для EZBank, но не смогли установить связь”.

“Вау”.

“Да”.

Босх увидел мгновенную вспышку того, что, как он знал, было разочарованием на лице Сото. Грабители банка в Северном Голливуде были мертвы, и ей внезапно пришлось подумать о том, что ее поиски поджигателя Бонни Брей могут привести к такому выводу: никакого суда или наказания, только знание того, что виновные уже мертвы и находятся вне досягаемости закона.

“Как ты думаешь, ты смогла бы справиться с этим, если до этого дойдет?” - спросил он.

“Ну, у меня действительно не было бы выбора, не так ли?” - сказала она.

Босх кивнул, и Сото, казалось, стряхнул с себя разочарование.

“Ты был там в тот день? Во время перестрелки? Я слышал, что все, кто не был прибит гвоздями, ушли ”.

Босх кивнул.

“Я приехал туда из Голливуда. Но я добрался туда как раз тогда, когда стрельба заканчивалась. Мне нравится говорить, что я попал туда как раз вовремя, чтобы на меня подали в суд ”.

“Что это значит?”

“Семья одного из этих парней подала в суд на Департамент и группу из нас, заявив, что мы позволили ему истечь кровью на улице. В иске утверждалось, что детективы более часа отказывались позволить парамедикам оказать ему медицинскую помощь и что он скончался от полученных ран из-за задержки.”

“Они победили?”

“Нет, закончилось судебным разбирательством с ошибкой, а затем все просто закончилось. Это так и не было повторено ”.

“И что?”

“Ну и что?”

“Они оставили парамедиков на месте? Эта часть никогда не поднималась в академии ”.

“Это все еще была запутанная и враждебная обстановка. Мы не знали, были ли другие возможные стрелявшие. Мы удерживали парамедиков, пока не убедились, что для них это безопасно. Тем временем, некоторые из нас, возможно, упомянули парню, когда он лежал там, на улице, что, возможно, было бы лучше для всех, кого это касается, если бы он пошел дальше и истек кровью. Я имею в виду, у нас повсюду стреляли в копов. Я не думаю, что кто-то слишком сочувствовал этому парню на земле. Они собирались убедиться, что каждому полицейскому оказана медицинская помощь, прежде чем к нему подойдет парамедик ”.

Она поджала губы и кивнула. Она поняла.

“Вы знаете, что с нашей стороны никто не погиб, но четверо полицейских, в которых стреляли в тот день, так и не вернулись к службе”, - сказал Босх. “Они были сильно потрепаны — либо физически, либо морально”.

“Я знаю. Они сказали нам это в академии ”.

Казалось, она о чем-то думала, и Босх предположил, что это воспоминание о стрельбе, унесшей жизнь ее напарника. Он понял, что сравнение было неизбежным. Она была под огнем. Это навело бы на мысль о перестрелке в Северном Голливуде, даже если это было до нее.

“В любом случае, - сказал он, - почему бы тебе не поработать над EZBank, а я поработаю над Merced. Мы работаем над обоими одновременно. Таким образом, капитан не дергается, и никто больше не знает.”

Сото кивнул.

“Спасибо тебе, Гарри”.

“Не благодари меня пока. Мы все еще работаем с большими вероятностями — по обоим этим делам ”.

“В любом случае, тебе не нужно было этого делать”.

“Но ты сделал. И я знаю, на что это похоже ”.

“Когда-нибудь тебе придется рассказать мне об этом”.

“Я сделаю”.

Они вернулись к своим столам и принялись за работу.

22

Босх снова переключил свое внимание на расследование дела Мерсед. Первое, что он сделал, это прогнал Чарльза Бруссара через компьютер, чтобы посмотреть, не случалось ли ему когда-нибудь раньше заедания. Он сомневался, что это было бы так, иначе политики не тронули бы его или его деньги, по крайней мере, не публично. Обыск закончился безрезультатно — у Бруссарда было чистое досье, даже не штраф за превышение скорости.

Босх записал домашний адрес из своих водительских прав и теперь полагал, что нашел место на Малхолланд драйв, где Анхель Охеда познакомился с Марией Бруссард и начался их роман.

Затем он провел поиск недвижимости в округе Лос-Анджелес по Бруссарду и обнаружил несколько участков в его собственности, начиная с адреса на Малхолланд Драйв. В Пакойме и промышленном городе также были коммерческие зоны, которые, по предположению Bosch, имели отношение к конкретному бизнесу, о котором упоминали Вирджиния Скиннер и Охеда. Он нашел другой адрес проживания на шоссе Пасифик Кост в Малибу. Пляжный домик. В целом, у Бруссарда было его имя на объектах недвижимости, которые, по оценкам Bosch, оценивались более чем в 20 миллионов долларов только в округе Лос-Анджелес.

Босх очистил записи о собственности и перенес свой компьютерный поиск в корпоративные записи штата. После того, как он ввел имя Бруссарда, он получил совпадения с несколькими учредительными документами, некоторые из которых давно устарели, но большинство из них актуальны. Одна компания, в которой Бруссард был указан в качестве президента и главного операционного директора, называлась Broussard Concrete Design. Bosch знал, что именно эта компания поставляла бетонные ограждения, используемые в проектах дорожного строительства. Сколько он себя помнил, он видел B-C-D, нанесенные по трафарету на барьеры на автострадах.

Бруссард числился должностным лицом или членом правления различных других компаний, зарегистрированных в штате. Ни одно из них не привлекло внимания Босха сразу, но он записал их все вместе с адресами.

Внимание Босха привлекла одна из корпораций с истекшим сроком годности. Бруссард числился президентом ныне несуществующей корпорации под названием White Tail Hunting Ranch and Range в округе Риверсайд, который находился сразу за восточной границей округа Лос-Анджелес и недалеко от собственности Бруссарда в промышленном городе.

Bosch скопировал информацию, хотя в государственных документах указывалось, что регистрация охотничьего ранчо и пастбища длилась всего четыре года и была прекращена в 2006 году, когда имущество было продано. Для Гарри это означало, что Бруссард был охотником или, по крайней мере, знал охотников. Ган Чанг идентифицировал винтовку, из которой застрелили Орландо Мерседа, как охотничье ружье.

Было одиннадцать часов, и Босх хотел быть дома, когда его дочь проснется. Он начал выключать свой компьютер и посмотрел через плечо на Сото. Она была поглощена своей собственной работой на экране.

“Я собираюсь идти”, - сказал он. “Сегодня я хочу провести немного времени со своим ребенком”.

“Нет проблем”, - сказала она. “Я собираюсь остаться ненадолго”.

“Есть что-нибудь?”

“Пока нет. Ты?”

“Да, я так думаю. На момент стрельбы в Мерседе Бруссард владел охотничьим ранчо и тиром в Риверсайде.”

Сото оторвала взгляд от своего компьютера и посмотрела прямо на Босха.

“Тогда он, вероятно, знал сотню парней, которые могли бы сделать этот выстрел”, - сказала она.

“О чем я думал”, - сказал он.

“Это хорошо. Ты сказал ‘принадлежал’. Больше ничего?”

“Он продал ее примерно через восемнадцать месяцев после ”Мерсед"".

“И после того, как он сбежал с корабля из Инглина в Зейас”.

Босх кивнул. Возможности расширялись и темнели одновременно.

“Завтра”, - сказал он.

“Хорошо, Гарри”, - сказала она. “Завтра”.

По дороге домой на 101-м шоссе было чисто, и Bosch показал хорошее время. Он съехал с автострады на съезде с Бархама, а затем поехал по Кауэнге вниз до поворота, который должен был привести его в гору. Наверх вели два пути: Малхолланд драйв налево и его улица, Вудро Вильсон Драйв, направо. Он повернул налево, решив использовать время, которое он потратил на автостраде, чтобы взглянуть на дом Бруссарда.

Малхолланд проехал по горному хребту, который разрезал город пополам. Адрес, который у Босха был для Бруссарда, находился на северной стороне улицы с видом на долину Сан-Фернандо. Но когда Босх проезжал по указанному адресу, он не увидел никакого дома, просто закрытый подъездной путь. Диск опустился и исчез за краем проезжей части. В квартале от отеля Босх заехал на парковку, откуда открывался вид на живописный городской парк. Он вышел из машины и пошел обратно по Малхолланд. Когда он вернулся к воротам Бруссарда, он посмотрел вниз на залитую бетоном подъездную дорожку , которая змеилась к парковочному сооружению с тремя гаражными воротами двойной ширины, сделанными из алюминиевых рам и затемненного стекла. Босху потребовалось мгновение, чтобы осознать, что гараж на шесть машин на самом деле был верхним уровнем многоярусного дома, который спускался по склону горы. Дом был полностью и беззастенчиво построен из недостроенного бетона. Дизайн был таким, что, как знал Bosch, называлось "индустриальный шик".

Босх поставил ногу на ограждение рядом с Малхолландом и притворился, что наклоняется и завязывает шнурок на ботинке. Изучая дом, он увидел камеры в углах гаража и наверху у ворот. Место, без сомнения, было крепостью. Никто не входил без приглашения. Никто не оставался незамеченным при приближении. Босх задумался, от чего же это Бруссард защищал себя.

Он снял ногу с ограждения и направился обратно к своей машине.

* * *

Мэдди не спала, когда Босх вошел через парадную дверь. Она сидела на диване, смотрела телевизор и ела миску хлопьев. Было пятнадцать минут пополудни.

“Привет, милая”.

“Папа”.

“Я думал, мы собирались пообедать или позавтракать”.

“Мы готовы, но я не мог ждать. Это как закуска ”.

Он сел в кресло напротив дивана. Она все еще была одета в пижаму — клетчатые тренировочные штаны и футболку с надписью “The 1975”. Босх знал, что эта группа ей нравилась. Годом ранее он купил ей и ее друзьям билеты, чтобы увидеть их в "Генри Фонда".

“Чем бы тебе хотелось заняться?” он спросил.

“Я не знаю”, - сказала она. “Что-то снаружи”.

Босх кивнул.

“Когда ты отчитываешься сегодня вечером?”

“Пять тридцать”.

Босх взглянул на часы. Его план позволил бы сократить время. Он все равно пошел с этим.

“Я тут подумал, в Риверсайде есть полигон, который я хотел бы осмотреть. Как насчет этого? Прошло много времени с тех пор, как ты снимался ”.

Несколькими годами ранее Мэдлин была профессиональным стрелком и участвовала в нескольких шоу. Но ее самоотверженность снизилась по мере того, как все больше школьных занятий и волонтерская деятельность стали заполнять ее график. Ее растущий интерес к мальчикам тоже отвлекал.

“Да, круто”, - сказала она. “Где находится Риверсайд?”

“В том-то и дело. Это к востоку отсюда, в соседнем округе ”, - сказал он. “Нам нужно было бы поскорее уехать, чтобы вы могли вернуться к обедам на колесах”.

“Мне просто нужно переодеться. Ничего, если я сделаю домашнее задание в машине?”

“Конечно. Ты иди одевайся, а я достану оружие ”.

Они были в машине через пятнадцать минут. Босх взял с собой ее соревновательный пистолет, а также Glock Model 30, который он в настоящее время носил с собой на работу, и Kimber Ultra, который он ранее использовал в качестве своего оружия. Поскольку полигон Уайт Тейл был частью охотничьего ранчо, у него было ощущение, что он в основном предназначен для стрельбы из длинноствольного ружья, но у него не было винтовки или дробовика. Если нужно, он спрашивал об аренде чего-нибудь, когда добирался туда.

Воскресное движение было сравнительно небольшим, и они хорошо провели время. Несмотря на это, все равно потребовалось больше часа, чтобы добраться туда, включая остановку с едой в Западной Ковине. Мэдди делала домашнее задание и мало говорила, за исключением тех случаев, когда она использовала свой телефон, чтобы посмотреть остановки быстрого питания. Это стало более сложной задачей с тех пор, как она перестала есть красное мясо в начале года. До этого фаст-фуд почти всегда означал бургеры "In-N-Out". Она остановилась на заведении под названием Johnny's Shrimp Boat, которое находилось в Глендоре, недалеко от 10 автострады. Мэдди заказала жареные креветки, а Босх - рис с чили. Еда была превосходной, и Мэдди отложила учебники, пока они ели в припаркованной машине.

“Итак, как прошла прошлая ночь?” - Спросил Босх.

“Это было хорошо”, - сказала она. “Весело. И фильм был действительно хорош ”.

“Был ли этот Джонатан Пейс джентльменом?”

“Да, папа. Он очень хороший парень ”.

“Сколько из вас ушло?”

“Ну, в итоге остались только я и Джон”.

“Я думал, ты сказал, что это была группа”.

“Так и должно было быть, но всякое случается. Люди не пришли. Итак, это были я и Джон, и все было хорошо, хорошо?”

“Я не против, если это нормально для тебя”.

Он собрал коробки из-под еды навынос и отнес их в мусорный бак на парковке. Когда он вернулся к машине, все обсуждения прекратились, поскольку она вернулась к книгам, а он поехал дальше в Риверсайд.

Первоначальная корпорация, возможно, и прекратила свое существование, но охотничье ранчо "Белый хвост" все еще работало под тем же названием на окраине города под названием Хемет. Полигон находился в частном заповеднике у подножия горы Сан-Хасинто. Перед ней располагался открытый стрельбище и несколько хозяйственных построек, в том числе офис, барак для ночлега и сарай для выделки шкур. Босх вошел в офис со своей дочерью, и их встретила стена с фотографиями охотников и их убийств. Там были олени, горные козлы и множество фотографий диких свиней на земле, рядом с ними позировали охотники со своими ружьями.

“О боже мой”, - прошептала Мэдди, глядя на фотографию огромных кривых зубов и морды поверженного кабана с острым хребтом.

Босх шикнул на нее, когда мужчина вышел из бокового офиса к стойке. Он был в рабочей одежде и кепке с потертым козырьком и логотипом Smith & Wesson на нем.

“Могу я вам помочь?” - спросил он.

“Да, мы с дочерью проходили мимо и увидели это место”, - сказал Босх. “Тебе нужно членство, чтобы стрелять на полигоне?”

“Ты хочешь, но мы продаем дневные абонементы. Двадцать пять долларов.”

“У тебя есть короткий радиус действия? У нас есть пистолеты”.

“Конечно, хочу”.

“Тогда запиши нас на день”.

Bosch заплатил деньги и подписал соглашение о правилах ассортимента. Они вынесли свое оружие и коробки с боеприпасами на полигон. На короткой дистанции были трибуны, которые находились под укрытием. Они выбрали расстояние в сорок футов и вставили в уши затычки. Босх пропустил свою дочь вперед, заряжая оружие за нее. Она начала с попадания, но во втором ролике она начала сжимать круг и показывать свою прежнюю форму. Босх принес бинокль, который держал в бардачке. Он наблюдал за целью, когда она стреляла, и вызывал группы. Ему больше не нужно было беспокоиться о ее спортивной форме.

Мэдди использовала все три пистолета и стреляла в основном. В конце концов, Босх откинулся на спинку скамейки за прилавком и просто наблюдал за ней, одновременно оглядывая помещение.

“Папа, ты больше не хочешь стрелять?”

“Не, я в порядке. Просто наблюдаю за тобой”.

“Есть ли другая причина, по которой мы пришли сюда?”

“Вроде того. Я расскажу тебе позже ”.

На стрельбище было всего три других стрелка, и все они находились на стрелковых стендах, которые были отделены от ближнего радиуса действия и не защищены. Босх изучал мужчин. Двое определенно были вместе, а один был сам по себе, работая с оптическим прицелом. Все трое демонстрировали знакомство с окружающей обстановкой, что привело Босха к выводу, что они не были дневными членами клуба. Они принадлежали.

Через сорок минут Мэдди израсходовала все их боеприпасы. Босх взял метлу со стеллажа для инструментов и протянул ей. Он сказал ей убрать все пустые гильзы, чтобы они могли их переработать. Он сказал, что подождет ее в офисе, где собирался поговорить с человеком за прилавком.

Босх вошел в офис и подошел к стене с фотографиями трофеев. Он изучал фотографии, ища охотника, у которого могло быть охотничье ружье Кимбер, когда мужчина снова вышел из задней комнаты.

“Развлекаетесь?” он спросил.

“Мы это сделали”, - сказал Босх. “Спасибо тебе. Я хотел спросить тебя об охоте. Можешь ли ты также прийти по дневному пропуску на охоту?”

“Для охоты вам нужен двухдневный пропуск, даже если вы охотитесь всего один день. Вам также нужно принести свои бирки для свиней и оленей ”.

“Понял”.

Босх вернулся к фотографиям. Он заговорил, не поворачивая глаз к человеку.

“Моя дочь просто забирает наши деньги, а потом мы уйдем отсюда”.

“Ты получил дневной пропуск, оставайся, сколько захочешь”.

“Я был здесь раньше, ты знаешь. Около десяти или двенадцати лет назад. Я вернулся с Бруссом, когда он открыл ее, и я получил свинью. Я подумал, может быть, фотография будет где-то здесь, наверху ”.

“Это уходит корнями в далекое прошлое. Эти фотографии — если они еще остались — вон там, по другую сторону двери ”.

“Хорошо”.

Босх подошел к области с правой стороны двери и начал осмотр.

“С тех пор осталось не так уж много”, - сказал мужчина. “Мистер Бруссард сделал много фотографий с собой, когда продавал это место. Он снял со стены все фотографии, на которых был Дейв. Наверное, не хотел, чтобы об этом напоминали ”.

Босх не отрывал глаз от фотографий и говорил небрежным тоном.

“Напоминание о чем?”

“Несчастный случай. Вот почему он продал это место. Он не хотел, чтобы ему напоминали ”.

Теперь Босх отвернулся от стены с фотографиями и посмотрел на мужчину.

“Что это был за несчастный случай?”

Мужчина долго смотрел на него, прежде чем ответить.

“Не нужно ковырять здесь коросту. мистер Бруссард продал это место мне, и у нас не было проблем с тех пор, как я им завладел. Достаточно сказано прямо здесь.”

“Прости. Моя дочь говорит, что я не должен быть таким любопытным ”.

“Она умная девушка, спросите вы меня. И чертовски хороший кадр — я наблюдал ”.

“Она, конечно, такая”.

23

Босх добрался до дежурной части в семь утра понедельника и обнаружил Сото уже за ее столом. Он заметил, что на ней была та же одежда, что и накануне.

“Ты был здесь всю ночь?”

“Я работал над nexus и потерял счет времени. Я проспал несколько часов внизу. Не стоит идти домой и обратно”.

Босх кивнул. Внизу, на уровне гаража, была комната для коек, доступная в порядке живой очереди. Комната была открыта для офицеров мужского и женского пола, но он не думал, что когда-либо слышал, чтобы женщина-офицер пользовалась ею. Он продолжал поражаться приверженности Сото к расследованиям и работе.

“Нексус”?" он спросил.

“Это то, что я называю поиском связи между EZBank three и апартаментами в Бонни Брей”, - сказала она.

“Ты что-нибудь нашел?”

“Пока нет. Но я только на полпути к списку жильцов. Надеюсь, я закончу сегодня ”.

Босх бросил свои папки на стол и тяжело опустился на стул. Сото прочитала язык его тела.

“Что с тобой?”

Босх покачал головой и вытащил сложенный листок бумаги из одной из папок. Он протянул это ей. Это была распечатка статьи из Риверсайд Пресс Энтерпрайз, датированной 23 марта 2005 года. Это была короткая история, и Сото быстро прочитал ее.

“Что это значит?” - спросила она.

“Я думаю, это означает, что Бруссард замел свои следы”, - сказал он. “Мы не собираемся его доставать”.

“Я не понимаю. В этом нет имен. Это была случайная стрельба?”

“Согласно этой истории. Я достану досье шерифа Риверсайда на это сегодня.”

“Откуда это взялось?”

“Вчера я ходил на стрельбище, которым раньше владел Бруссард. Я немного пострелял со своей дочерью. Парень, который владеет и управляет этим местом, упомянул, что он получил это от Бруссарда после аварии.”

Босх кивнул на распечатку в ее руке.

“Мой ребенок нашел это в цифровом архиве газеты. Никаких имен, но парень, который управлял стрельбищем для Бруссарда, был убит в результате несчастного случая на охоте. Заголовок гласит: ‘Хантер убивает лучшего друга в результате случайного выстрела’. На что ты хочешь поспорить, что, когда я получу досье, охотником будет Бруссард?”

“После этой истории не было других историй?”

“Это другое дело. Никаких других историй после этого небольшого брифинга. Вы спросите меня, кто-то, у кого есть немного соку, заткнул это пробкой ”.

Сото кивнула, осмысливая все это.

“Так почему ты так уверен, что мы не сможем добраться до Бруссарда?”

Босх широко развел руки.

“Ну, если мы предположим, что тот, кто стрелял в Марьячи Плаза, вышел из того тира в Риверсайде, то это, вероятно, было либо подстроено парнем, который управлял этим местом, либо он был тем, кто стрелял. В любом случае, он был связующим звеном с Бруссардом, и теперь эта связь пропала. Он мертв уже девять лет ”.

Он снова указал на распечатку, как будто это подтверждало его слова.

“Должно быть...”, - начал Сото. “У нас все еще есть Охеда”.

“Его недостаточно”, - сказал Босх. “Ни один окружной прокурор не стал бы прикасаться к этому с тем, что у нас есть. Над нами бы смеялись в ЦКБ. У нас нет доказательств. Ни оружия, ни непосредственного свидетеля, ни ...

Босх остановился, подумав о чем-то.

“Что?” Спросил Сото.

“Это тонко”, - сказал он. “Но когда я узнаю имя парня, который управлял стрельбищем — парень, работавший там вчера, звал его Дейв, — я прогоню его имя через компьютер ATF. Может быть, нам повезет, и мы узнаем, что у него была Кимбер Монтана. Этого будет недостаточно, чтобы мы переступили порог офиса окружного прокурора, но это будет другая часть ”.

Он забрал страницу у Сото и повернулся к своему столу. Он думал о первых шагах. Проведение расследования в другом правоохранительном учреждении было деликатным делом, особенно когда оно находилось так близко к Лос-Анджелесу.А. Между ними неизменно существовали связи — перекрестное опыление персонала, которое могло вызвать трудности у невольного звонившего. Всегда было лучше входить через известную сущность — боковой, а не прямой подход.

У Босха было несколько контактов на выбор. За последние несколько лет, что он работал в отделе нераскрытых преступлений, было несколько дел, связанных с округом Риверсайд, и он постепенно заполнил место в своей мысленной картотеке за карточкой R. Он решил обратиться к Стиву Беннетту, который был следователем по розыску пропавших без вести в Департаменте шерифа округа Риверсайд. Босх звонил не по поводу пропавшего человека, но он знал, что Беннетт проработал в департаменте долгое время, работал следователем в нескольких разных должностях и знал бы, где и как искать то, что нужно Босху.

После обмена фразами "давно не виделись" и другими любезностями Босх спросил Беннетта, может ли он разузнать о несчастном случае со смертельным исходом, произошедшем девять лет назад на охотничьем ранчо "Белый хвост". Получив точную дату стрельбы, Беннетт сказал, что, по его мнению, ему не потребуется много времени, чтобы найти запись и проверить местность. Он сказал Босху, что перезвонит, когда у него что-нибудь будет. Босх, в свою очередь, попросил его держать свои расспросы в тайне. Никому больше не нужно было знать.

Босх закончил разговор и сказал Сото, что собирается зайти в Starbucks в квартале вниз по 1-й улице. Был понедельник, и он собирался начать неделю с чего-нибудь другого, кроме того, что выходило из автомата в холле паба.

“Ты знаешь, что все это выходит из машины, Гарри”, - ответил Сото. “Пивовар. Некоторые места просто более причудливы, чем другие ”.

“Верно”, - сказал Босх. “Но время от времени мне нравится человеческое прикосновение к кофе ручной работы”.

Это была фраза, которую он позаимствовал у своей дочери. Сото никак не отреагировал.

“Так ты хочешь чего-нибудь или нет?”

“Нет, я в порядке. Я спустился туда около часа назад, чтобы ощутить человеческое прикосновение ”.

“Правильно”.

Босх вышел из здания и был на полпути к кофейне, когда зазвонил его мобильный. Это был Беннетт с ответным звонком из округа Риверсайд.

“Гарри, у меня не так много денег”, - сказал он. “Они закрыли это дело довольно быстро. Похоже, это настоящая трагедия. Парень убил своего лучшего друга, когда принял его в кустах за оленя, или свинью, или что-то еще ”.

Босх подошел к скамейке на автобусной остановке, чтобы можно было сесть, прижать телефон к сгибу шеи и сделать несколько заметок.

“Хорошо”, - сказал он. “У вас есть имена стрелявшего и жертвы?”

“Стрелявшим был Чарльз Эндрю Бруссард. Это браво, Ромео—”

“Я запомнил это написание. Как зовут жертву?”

“Дэвид Александр Уиллман. Общее написание для всех, если у вас его нет. Сорок два года. Он был управляющим ранчо, а Бруссард - владельцем. Здесь говорится, что они были лучшими друзьями со средней школы, выросшими в Хемете. Они охотились и разделились в чем—то, что называется "свиной желоб" - пишется C-H-U-T—E - который описывается здесь как узкий каньон на ранчо, и каким-то образом Уиллман появился там, где Бруссард не думал, что он будет. Бруссард подумал, что они выслеживают свинью, и попал в него с тридцати ярдов. Сквозное ранение в шею. Уиллман скончался на месте. Истек кровью.”

Босх набросал несколько слов, которые помогут ему вспомнить краткое содержание.

“Во что стрелял Бруссард?” он спросил.

“Э-э, давайте посмотрим здесь… профессиональный охотник на бис”, - сказал Беннетт. “Это был калибр 308”.

“А что насчет Уиллмана? Там сказано, что он нес?”

“Э-э ... здесь ничего нет о том, что у него было, Гарри”.

“Ладно, в отчете есть какие-нибудь записи?”

“Только пистолет Бруссарда”.

Это была слабая надежда — что винтовка Уиллмана будет внесена в список или даже будет храниться в качестве улики.

“Кто был следователем?” он спросил.

“Билл Темплтон”, - сказал Беннетт. “Он все еще работает в департаменте. Теперь он капитан”.

“Ты его знаешь?”

“Я знаю его, но на самом деле я его не знаю. Понимаешь, что я имею в виду?”

“Да”.

Босху пришлось на мгновение задуматься, формулируя следующий вопрос. Автобус подъехал к тротуару, и ему пришлось встать и уйти из убежища, чтобы избежать шума.

“Ты вышел на улицу, Гарри?” Спросил Беннетт.

“Да, готовлю кофе”, - сказал Босх. “Послушай, Стив, ты знал о Темплтоне как о следователе? Мне интересно, был ли он из тех парней, которые быстро закрывают дело, потому что ленивы в этом, или он был из тех, кого можно было побудить закрыть дело ”.

Последовало долгое молчание, прежде чем Беннетт ответил.

“Трудно судить по этому отчету, и я никогда не работал непосредственно с этим парнем. Но я слышал, что Темплтон - игрок в гольф, и перед каждым ударом он подбрасывает в воздух немного травы, чтобы посмотреть, в какую сторону подует ветер ”.

Босх понял значение. Темплтон, возможно, не устоял бы перед призывом быстро завершить расследование несчастного случая, особенно если бы это исходило сверху.

“Гарри, тебе нужен номер отчета OSHA?” Спросил Беннетт. “Отчета здесь нет, но они, должно быть, подписали его. У меня есть номер.”

Босх вернулся на автобусную скамейку, чтобы записать номер. Он также попросил указать дату рождения Уиллмана и домашний адрес, а также идентификационные данные его жены Одри. Затем он поблагодарил Беннетта за его быструю помощь.

“Держи эту штуку с гольфом при себе, ладно?” Сказал Беннетт. “Мне не нужен Темплтон на заднице”.

“Конечно”, - сказал Босх. “Я у тебя в долгу”.

Отключив звонок, Босх развернулся и направился обратно в личный кабинет, так и не завершив доставку кофе. Ему больше не нужна была порция кофеина.

Вернувшись к своему компьютеру, Босх прогнал Дэвида Александра Уиллмана по базам данных о преступлениях и ничего не нашел. У Уиллмана был чистый послужной список, насколько Босх мог определить.

Затем он открыл сайт регистрации оружия ATF и запустил поиск по Уиллману. Несмотря на то, что Уиллман был мертв, в базе данных будут содержаться все сделки с оружием, которые он совершил на законных основаниях. На этот раз Bosch добился результатов. Уиллман был указан как торговец оружием, чья федеральная лицензия истекла шесть лет назад, когда она не была продлена после его смерти.

Босх предположил, что работа торговцем оружием идет рука об руку с управлением охотничьим ранчо и стрельбищем. Обыск ATF также выявил ряд транзакций за восемь лет до его смерти. Уиллман купил и продал десятки единиц оружия. Босх просмотрел список и нашел покупки двух разных винтовок Kimber Model 84. Уиллман купил их в 2000 и 2002 годах, задолго до того, как из такого оружия был застрелен Орландо Мерсед.

Затем Гарри просмотрел отчеты Уиллмана о продажах и обнаружил, что только одна из двух винтовок была перепродана. Это означало, что на момент своей смерти Уиллман владел "Кимбер Монтана". Это не означало, что у него было оружие, но оно было зарегистрировано на его имя.

Несмотря на это, Босх теперь был воодушевлен. Он думал, что, возможно, напал на след орудия убийства. Прошло девять лет с тех пор, как Уиллман умер. Винтовка могла давно исчезнуть. Если Уиллман не выбросил его сразу после стрельбы в Мерседе, то Бруссар, вероятно, избавился от него после того, как убил Уиллмана. Босх знал, что все это было всего лишь предположением, но он должен был признать, что был шанс, что Уиллман был умен и использовал винтовку в качестве рычага давления на своего друга Бруссарда. Он мог бы сказать, что избавился от нее, но на самом деле держал ее где-то спрятанной на случай, если что-то пойдет не так.

Босх записал серийный номер винтовки в свой блокнот, а затем начал новый компьютерный поиск, на этот раз просматривая записи о собственности округа Риверсайд. Когда он получил то, что ему было нужно, он повернулся к Сото.

“Я возвращаюсь в Риверсайд”, - сказал он.

Она отвернулась от своего компьютера, чтобы посмотреть на него.

“Что там снаружи?”

“Мне перезвонили. Бруссард был стрелком там в тот день. Убил своего друга Дэвида Уиллмана, и это было признано несчастным случаем. Но Уиллман был торговцем оружием и купил Кимбер Монтану, которую так и не продал. Это может быть где-то там.”

“Где?” - спросил я.

“Я пока не знаю. У меня есть адрес, где жил Уиллман, но его жена продала его через два года после его смерти и поменяла. Она на ранчо "Мираж". Я думал, что начну с этого. Может быть, мне повезет, и пистолет все еще у нее ”.

Сото на мгновение задумался об этом, а затем сказал: “Я иду с тобой”.

“А как насчет нексуса?”

“Это может подождать. Ты не пойдешь туда в поисках оружия без своего напарника ”.

Босх кивнул.

“Ты любишь рис с чили?” он спросил. “Я знаю хорошее место, где можно остановиться примерно на полпути”.

24

Поездка заняла гораздо больше времени, чем воскресная поездка, которую Босх делил со своей дочерью. Во-первых, на автострадах было больше народу, а ранчо "Мираж" находилось почти на час дальше на восток, в долине Коачелла. Он и Сото обсудили оба дела, над которыми они активно работали, и шаги, которые они планировали предпринять. Уверенность Bosch в том, что винтовка, из которой застрелили Орландо Мерседа, возможно, все еще находится в руках семьи Дэвида Уиллмана, была веской ниточкой для расследования, но она не подходила к порогу выдачи ордера на обыск в доме семьи Уиллман . Им с Сото пришлось бы постучать в дверь и надеяться на сотрудничество или что-то еще, что подкрепило бы вероятную причину.

Они остановились в Уэст-Ковине на ранний ланч с рисом чили, а затем разговор сошел на нет, когда они проделали вторую половину пути. Мысли Босха переместились от дела к ужину, который он провел с Вирджинией Скиннер накануне вечером. Беседа была хорошей и интересной. Дверь в романтику даже приоткрылась — по крайней мере, с точки зрения Босха, — и было захватывающе думать о том, к чему это может привести. Это была не просто перспектива снова быть с кем-то. Босх был вынужден признать, что со временем его шансы на, возможно, последний роман в жизни уменьшались. Его надежды на то, что Ханна Стоун может стать тем последним романом, рухнули годом ранее. Ее сын сидел в тюрьме за изнасилование на свидании. Когда Босх отказался вступиться за него на запланированном слушании по условно-досрочному освобождению, Ханна резко разорвала отношения, оставив Босха гадать, были ли ее мотивы с самого начала связаны с ситуацией, в которой оказался ее сын.

Думая о Вирджинии Скиннер, Босх понял, что в возможности отношений был тайный трепет из-за ее положения в средствах массовой информации. Роман с репортером был бы настолько чреват осложнениями, что это было явно опрометчиво, и в этом риске заключался кайф. Что бы они ни сделали, это должно было храниться в секрете. В Департаменте это было бы расценено как равносильное переспанию с врагом. Паблик и "Los Angeles Times" были разделены всего четырьмя полосами Спринг-стрит, но между двумя учреждениями стояла невидимая стена, которая была в два раза выше мэрии. Босху пришлось бы быть очень осторожным, если бы он продолжил. Вирджиния Скиннер сделала бы то же самое.

“Вы учили свою дочь стрелять?”

Сото задал вопрос, вырвав Босха из его мыслей. Она, очевидно, размышляла над его отчетом о его действиях в воскресенье днем.

“Э-э, да, я сделал”.

“Это немного необычно, тебе не кажется?”

“Ну, ты знаешь, оружие в доме и все такое. Я хотел, чтобы она узнала о них в целях безопасности. Я пару раз брал ее пострелять, и она действительно была хороша в этом. Естественная. У нее в комнате есть связка лент и несколько трофеев. И теперь, хотите верьте, хотите нет, она говорит, что хочет быть полицейским ”.

Сото кивнул. Босх подумал, не проводит ли она какую-то связь между обучением его дочери стрельбе и своим собственным опытом во время перестрелки, унесшей жизнь ее напарника.

“Я бы хотел с ней встретиться”, - сказал Сото.

Босх кивнул.

“Я бы хотел, чтобы она познакомилась с тобой”, - сказал он.

“Где ее мать?” - спросила она.

“Она скончалась несколько лет назад”, - сказал он. “Вот тогда она и переехала жить ко мне”.

“И начали стрелять из пистолетов”.

“Да”.

Это было все, что было сказано, пока они не добрались до Ранчо Мираж.

Дом, в который Одри Уиллман переехала после смерти мужа, находился в закрытом сообществе под названием Desert View Estates. Босх прошел мимо пункта проката у ворот и через две минуты нашел нужный дом. Он был высотой в три этажа и располагался на половине акра земли по соседству с аналогичными по размеру домами и недвижимостью. В центре был разбит сад камней, окружающий дерево Джошуа. Босх и Сото подошли к двери и, нажав на звонок, стали ждать.

“Ты знаешь, почему их называют деревьями Джошуа?” Сказал Сото.

Босх оглянулся на центральное дерево, его многочисленные ветви раскинулись веером, как канделябры.

“Не совсем”, - сказал он.

“Мормоны дали ей название”, - сказала она. “Это напомнило им сцену из Библии, где Иисус Навин поднимает руки к небу, чтобы помолиться”.

Босх задумчиво кивнул, и за его спиной открылась большая дубовая дверь. Он обернулся и увидел горничную в униформе, которая велела им оставаться снаружи, пока она закрывала дверь, и спросила, не хочет ли миссис Уиллман поговорить с ними. Это разозлило Босха, поскольку он знал, что нанятый полицейский наверняка заранее позвонил в дом, чтобы предупредить о приезде детективов. Миссис Уиллман должна была уже подготовиться к их приему.

По крайней мере, они были в тени. Сухая жара пустыни действовала Босху на нервы. Он почувствовал, что его губы пересыхают и начинают трескаться. Он изучил качество изготовления входной двери, а затем его взгляд переместился к деревянной отделке внутренней части крыши porte cochere. Это напомнило ему о серьезном расхождении в стоимости недвижимости, которое он заметил, когда искал адрес Дэвида Уиллмана на момент его смерти и адрес, по которому сейчас жила его вдова.

“Скажу тебе одну вещь”, - сказал он. “Либо у Уиллмана был чертовски хороший страховой полис, либо где-то была выплата. Это не то место, в которое попадает охотничий гид.”

“Она, вероятно, подала в суд на Бруссарда”, - сказал Сото. “Смерть по неосторожности или что-то в этом роде”.

Босх кивнул в знак согласия, когда дверь наконец снова открылась, на этот раз женщиной лет пятидесяти, представившейся как Одри Уиллман. Она была высокой и худощавой и носила много золотых украшений.

“Чем я могу вам помочь, детективы?” она спросила.

Компания Bosch решила действовать напрямую.

“Мы расследуем убийство в Лос-Анджелесе, которое может быть связано со смертью вашего мужа. Мы можем войти?”

“Он мертв почти десять лет. Как это могло иметь какое-либо отношение к убийству в Лос-Анджелесе?”

“Мы могли бы объяснить, если бы могли войти”.

Она впустила их, и они собрались в гостиной, где Босх и Сото сидели на диване прямо напротив Одри Уиллман, которая сидела в чем-то похожем на антикварное кожаное клубное кресло.

“Итак”, - сказала она. “Объясни”.

“Когда ваш муж умер, у него было несколько единиц огнестрельного оружия”, - начал Босх.

“Конечно, он это сделал”, - сказал Уиллман. “Он был лицензированным дилером. Он покупал и продавал оружие ”.

“Мы понимаем это. Что мы пытаемся определить, так это местонахождение одного из видов оружия, которым он владел в то время ”.

Одри Уиллман слегка наклонилась вперед, подозрительно сдвинув брови.

“Ты издеваешься надо мной, да?” - сказала она.

“Нет, мэм”, - сказал Босх, призывая призрак Джо Фрайди для его невозмутимого выступления. “Мы не шутим. Нам нужно знать. Что случилось с оружием, которым владел ваш муж после его смерти?”

Она вытянула руки ладонями вверх, как бы давая понять, что ответ очевиден и не стоит двух с половиной часов езды из Лос-Анджелеса.

“Я продал их. Я все продал — все законно. После того, что случилось, ты думаешь, я бы хотел, чтобы оружие было рядом?”

Это было открытие, которое искал Босх.

“Что именно произошло?” он спросил. “Я получил только стенографию из офиса шерифа Риверсайда. Как получилось, что ваш муж был убит своим лучшим другом?”

Уиллман сделала пренебрежительный жест рукой.

“Служба шерифа Риверсайда была бы последним местом, куда я бы заглянула, чтобы выяснить, что произошло”, - сказала она.

Босх ждал, но она больше ничего не сказала.

“Хорошо, вы можете рассказать нам свою версию того, что произошло?” он спросил.

“Я бы хотел, но не могу”, - сказал Уиллман. “Был судебный процесс. Я подал на него в суд, но я не могу об этом говорить ”.

Она снова использовала свои руки, чтобы показать на потолок и свое роскошное окружение. Указание было ясным. Она пошла на значительное урегулирование по этому вопросу, но частью сделки было ее молчание.

“Вы говорите, что в соглашении был пункт о конфиденциальности?”

“Это верно”.

“Хорошо, я понимаю. Можете ли вы рассказать мне, что именно вы утверждали в судебном процессе до того, как было достигнуто мировое соглашение и соглашение о конфиденциальности?”

Она покачала головой.

“Я не могу сказать ни слова ни о чем”.

Она рубанула рукой по воздуху, показывая окончательность своей позиции по этому вопросу.

Босх кивнул. Похоже, что у него не было возможности подать на нее в суд, поэтому он вернулся к оружию.

“Хорошо, это понятно. Давайте вернемся к оружию, которое, по вашим словам, вы продали. Рассматриваемый пистолет никогда не перерегистрировался после продажи. Он все еще записан на имя вашего мужа в компьютере регистрации алкоголя, табака и огнестрельного оружия ”.

“Этого не может быть. Я все продал совершенно законно. Это сделал Тед Сэмпсон. Он купил ранчо и использовал свою собственную дилерскую лицензию, чтобы продавать все ”.

Босх предположил, что Тед Сэмпсон был тем человеком, с которым он разговаривал накануне в офисе "Уайт Тейл".

“Что касается этого конкретного пистолета, нет никаких записей о том, что он кем-либо продавался. Это было охотничье ружье Кимбер. Модель из Монтаны. Тебе это не кажется знакомым?”

“Ни одно оружие не кажется мне знакомым. Я ненавижу оружие. У меня нет оружия в этом доме. Когда я переехала сюда, я оставила все это позади. Но я вел тщательные инвентаризационные записи, потому что до всего этого ...

Она снова взмахнула рукой, показывая, к чему привело урегулирование судебного процесса.

“— Я думал, что деньги за эти пистолеты могут быть всем, с чем я останусь. Это и страховой полис на двадцать пять тысяч долларов.”

“Хорошо”, - сказал Босх. “Тогда, если Тед не продавал конкретно этот пистолет, где бы он был?”

Она покачала головой, как будто была сбита с толку.

“Понятия не имею! Гараж в старом доме был его оружейной, но мы его вычистили. Я уверен в этом. Там ничего не осталось, когда Тед закончил, и я провел инвентаризацию каждого оружия, которое мы вытащили ”.

“У тебя все еще есть этот инвентарь?”

Она на мгновение задумалась.

“На самом деле, я думаю, что знаю”.

“Мы можем это увидеть, миссис Уиллман? Это может быть важно ”.

“Подожди здесь. Это есть в моих налоговых файлах. Я уверен в этом”.

Она встала и прошла через комнату к французским дверям с занавесками. Они открылись в кабинет, где Босх увидел письменный стол, книжные полки и велотренажер, установленный перед телевизором с плоским экраном. Уиллман закрыл за ней двери.

Ее не было пять минут. Босх и Сото встретились взглядами, но так и не заговорили. Они оба знали, что опись, если она все еще у вдовы Уиллмана, может стать надежной связующей уликой, если расследование когда-нибудь перейдет к обвинению без орудия убийства.

Когда Уиллман вышла из кабинета, в руках у нее был желтый блокнот с несколькими загнутыми страницами, перетянутый резинкой.

“Нашел это”.

Приблизившись, она стянула резинку, но со временем она стала хрупкой и лопнула у нее в руке. Она села и начала переворачивать страницы назад и изучать каждую. Через четыре страницы этого процесса она остановилась.

“Вот оружие”.

Она протянула блокнот Босху. Он достал свой собственный блокнот, куда записал серийный номер Kimber Model 84, принадлежавший Дэвиду Уиллману, согласно записям ATF. Сото наклонился, чтобы заглянуть в блокнот, и они изучили список. В списке было восемнадцать винтовок и пистолетов, а также суммы, полученные от их продажи. Ни один из них не был описан как марка Kimber, и ни один из серийных номеров не совпадал с номером, который был у Босха в его записях. Кимбер Уиллмана так и не был продан. Босх заметил, что в списке также были два патронташа с боеприпасами , но они не подходили ни к одному оружию из списка.

“Можем мы позаимствовать это, миссис Уиллман?” - Спросил Босх.

“Я бы предпочел, чтобы ты не брал это”, - ответила она. “Я могу скопировать это для тебя. У меня есть ксерокс”.

“Было бы лучше, если бы у нас был оригинал документа. Мы можем выдать вам квитанцию на это и вернем его, когда в нем больше не будет необходимости ”.

“Я не понимаю. Зачем тебе это нужно?”

“Это могло бы стать важной частью расследования. Если оружие использовалось в убийстве, которое мы расследуем, нам нужно задокументировать его происхождение. Эта опись помогает нам доказать, что пистолет пропал по меньшей мере девять лет назад, когда вы задокументировали, какое оружие было у вашего мужа на момент его смерти.”

“Хорошо”, - неохотно сказала она. “Ты можешь взять это, но я хочу сделать копию и хочу вернуть оригинал”.

“Ты получишь это обратно”, - сказал Босх. “Я обещаю”.

“Я напишу расписку”, - сказал Сото.

Пока Сото работал над квитанцией, Босх задал Уиллману вопрос, от которого он воздерживался до конца интервью.

“Какое оружие было при вашем муже в день происшествия?”

Уиллман издал звук недоверия, прежде чем ответить. Казалось, что вопрос был адресован не Босху, а скорее выражал некоторую эмоцию по поводу содержания вопроса. Это было небольшим подтверждением подозрений Босх в том, что иск, который она подала и о котором теперь поклялась хранить тайну, не был обычным иском о причинении смерти по неосторожности. Он предположил, что Одри Уиллман утверждала, что смерть Дэвида Уиллмана была чем угодно, но не несчастным случаем.

“У него был дробовик двадцатого калибра, как и всегда”, - сказала она.

“Дробовик во время охоты на дикого кабана? Это было нормально?”

“Он не охотился на дикого кабана. Другой мужчина был. Дэйв был гидом. Другой мужчина попросил его вести. Поэтому он носил дробовик на случай, если кабан выскочит из кустов и бросится в атаку. Он использовал это, чтобы усыпить животное ”.

Она не произносила имени Бруссар. Босх гадал, было ли это частью судебного урегулирования или она просто не могла заставить себя назвать имя человека, который убил ее мужа. Он попытался еще раз обойти блокировку судебного иска.

“Если вы знаете что-то о вашем муже и Чарльзе Бруссарде, чего не было в судебном процессе, мы были бы рады выслушать”.

Одри Уиллман долго смотрела на Босха, а затем покачала головой.

“Я не могу обсуждать его ни в каком отношении”, - сказала она. “Я даже не могу произнести его имя. Не могли бы вы, пожалуйста, просто отдать мне квитанцию и уйти? У меня есть дела, которые нужно сделать ”.

Почти, подумал Босх. Она почти раскрылась.

25

Они вышли из дома пятнадцатью минутами позже, и Босх положил блокнот в свой портфель. Вместо того, чтобы ехать по автостраде №10, которая быстрее всего привела бы их обратно в Лос-Анджелес, Босх направил машину в сторону Хемета.

“Куда мы идем?” Спросил Сото.

“В дом, в котором жил Уиллман, когда был жив”, - сказал Босх.

“Пистолет?”

Он кивнул.

“Просто догадка. Это должно быть где-то. Я хочу проверить гараж, который, по словам Одри, использовался как оружейная комната ее мужа.”

“Ты не думаешь, что Бруссард получил это? Я имею в виду, вот почему он чувствовал, что может устранить Уиллмана ”.

“Может быть. Или, может быть, Уиллман сказал ему после стрельбы на Марьячи Плаза, что он избавился от нее. Бруссард, возможно, только думал, что с ним все в порядке ”.

“Но вместо этого Уиллман ухватился за нее? Спрятал это где-нибудь?”

Босх кивнул.

“Может быть. Как страховой полис. Возможно, он спрятал это где-то, о чем его жена не знала, чтобы позаботиться после того, как Бруссард убил его.”

Сото кивнул, соглашаясь.

“Хорошо. Нам нужен ордер на обыск?”

Босх покачал головой.

“Нет, если нас пригласят войти”.

Некоторое время они ехали молча, а затем Сото задал вопрос.

“Что ты думаешь об Одри? Она действительно хотела рассказать нам об этом судебном процессе ”.

“Она сделала. Я думаю, она чувствует себя виноватой ”.

“По поводу чего?”

“Она взяла деньги и заткнулась. Она знает, что за деньги — сколько бы их ни было — Бруссард купил себе выход. Со временем с этим должно быть тяжело жить. Не имеет значения, насколько шикарна твоя берлога. Все это было получено от hash money. В любом случае, нам нужно найти другой способ подать иск, возможно, поговорить с офисом окружного прокурора, чтобы узнать, что они могут сделать по поводу взлома печати на нем ”.

“Я бы с удовольствием это прочитал”.

Они добрались до Хемета за полчаса. По пути Босх принял звонок от капитана Краудера, который хотел получить обновленную информацию о ходе расследования. Босх сказал ему, что они напали на след орудия убийства и надеются получить что-нибудь достоверное, о чем можно будет сообщить позже в тот же день или к утру. На какое-то время это успокоило капитана, и он закончил разговор, не задавая дальнейших вопросов.

Дом, в котором Уиллманы жили до смерти Дейва от рук Бруссарда, был скромным ранчо в районе среднего класса. Дом был свежевыкрашен, с аккуратно подстриженным двором и пристроенным гаражом на две машины. В документах о собственности, которые проверил Босх, говорилось, что теперь она принадлежит кому-то по имени Бернард Контрерас.

На стук Босха в дверь открыла женщина лет тридцати. Она выглядела так, как будто была по меньшей мере на седьмом месяце беременности.

“Миссис Contreras?”

“Да?”

Босх достал свой значок и назвал себя и Сото.

“Мы расследуем убийства, и мы здесь в поисках оружия, которое могло быть замешано в деле, над которым мы работаем”, - сказал Босх.

Женщина положила руку на выпирающий живот, как будто хотела защитить своего будущего ребенка даже от слова пистолет.

“Я не понимаю”, - сказала она. “У нас в этом доме нет оружия”.

“Мы говорим не о вас или вашем муже”, - сказал Босх. “Мы здесь, потому что у человека, который жил здесь до вас, было оружие”.

“Человек, который был убит?”

“Правильно, человек, который был убит. Он был торговцем оружием, и мы ищем один из его пистолетов ”.

“Это было очень давно. Мы с мужем купили это место —”

“Мы знаем это. Вот почему мы хотим попросить вас об одолжении. Мы надеемся, что вы будете готовы помочь нам в расследовании ”.

Женщина подозрительно посмотрела на Босха и сохраняла настороженную позу.

“Что это?”

“Мы хотим заглянуть в ваш гараж”.

“Зачем тебе понадобилось заглядывать в мой гараж?”

“Потому что предыдущий владелец — мужчина, который был убит — хранил по крайней мере часть своего инвентаря здесь, в гараже. Мы хотим взглянуть и просто убедиться, что пистолета, который мы ищем, здесь нет ”.

“Мы прожили здесь шесть лет. Я думаю, мы бы нашли оружие, если бы оно было оставлено ”.

“Я думаю, вы, вероятно, правы, миссис Контрерас. Но мы копы, и мы должны увидеть сами, чтобы исключить это. Кроме того, этот пистолет — если он здесь — был бы спрятан.”

Женщина убрала руку со своего живота и, казалось, немного расслабилась. Босх подумал, что, возможно, теперь ей самой стало любопытно.

“Вам нужен ордер на обыск или что-то в этом роде?” - спросила она.

“Нет, если вы пригласите нас на поиски”, - сказал Босх.

Она подумала об этом на мгновение, прежде чем дать добро.

“Я открою дверь”, - сказала она. “Но у нас там много коробок. Вещи, которые мы забираем на хранение, и я не хочу, чтобы ты рылся в них ”.

“Не волнуйтесь, миссис Контрерас. Мы не собираемся рыться в вашей собственности ”.

Она отступила назад и закрыла дверь. Босх и Сото прошли по выложенной плитняком дорожке к подъездной дорожке и стали ждать перед гаражом. В двери не было окон, и Босх предположил, что это была мера безопасности, принятая Уиллманом, когда он хранил оружие в гараже.

Дверь начала медленно подниматься. миссис Контрерас ждала внутри, ее рука вернулась на место, поверх живота.

Босх вошел и огляделся. Это был стандартный гараж на две машины с верстаком, занимающим место в одном из отсеков, и полками для хранения, а вдоль задней стены располагался водонагреватель. Ни одна из стен не была закончена, обнажая деревянный каркас и изоляцию. Это был шаг по сокращению расходов, выбранный подрядчиком или покупателем жилья, когда дом был первоначально построен.

В отсеке напротив верстака стояла компактная машина, и Босху было ясно, что миссис Контрерас припарковалась в гараже, в то время как ее муж пользовался подъездной дорожкой или улицей.

В гараже были открытые стропила и платформа для хранения над головой. Там было сложено несколько коробок. Босх указал вверх.

“Эти коробки там, наверху, твои?”

“Да. Наша. Это место было совершенно пустым, когда мы въехали. Если бы там было оружие, мы бы его увидели ”.

К стене размером два на четыре дюйма по обе стороны от верстака были прикреплены бок о бок шкафы из тяжелой стали с ключевыми замками и дополнительными защелками для навесных замков.

“Это ящики с оружием”, - сказал Босх. “Они были здесь, когда вы въехали?”

“Да, их оставила миссис Уиллман, когда мы покупали это место”.

“Они заперты?”

“Нет, мы их не запираем”, - сказал Контрерас. “Ты можешь проверить их”.

Босх открыл шкафы и увидел, что они использовались для обычного хранения. Никакого оружия. Он воспользовался стремянкой, которая была рядом с верстаком, чтобы заглянуть поверх шкафов. На каждом из них лежали пыль и дохлые жуки, но оружия не было.

Босх подошел к рабочему столу. На одном конце были установлены тиски с мягкой рукояткой, а в середине на верстаке длиной шесть футов были установлены вторые тиски поменьше. Он подошел ближе и почувствовал слабые ароматы масла для безобрывных работ и растворителя для стволов - двух материалов, которые должны быть в наличии у каждого торговца оружием.

“Эта скамейка тоже была оставлена здесь? Тиски — они предназначены для удержания винтовки, пока вы работаете над каналом ствола или устанавливаете оптический прицел.”

“Да, скамейка тоже была оставлена здесь, и мы решили использовать ее. Тем не менее, это занимает много места. Моему мужу приходится парковаться на подъездной дорожке, но он не возражает. Он любит возиться здесь по субботам ”.

Босх просто кивнул. Он смотрел на верстак, его рабочая поверхность была заляпана маслом. Очевидно, это было самодельное сооружение, сделанное из фанеры два на четыре. В ней была рабочая поверхность сверху и одна полка снизу. Обе поверхности были сделаны из фанеры толщиной в дюйм, обрамленной снизу отрезками два на четыре. Это была прочная, тяжелая конструкция, которая на данный момент поддерживала различные электроинструменты и другое оборудование.

Босх оперся рукой о скамью для опоры и присел на корточки, чтобы заглянуть под верхнюю поверхность. В углу толстой рамы он увидел пистолет, прикрепленный к нижней стороне пластиковыми стяжками.

“Здесь под кроватью пистолет”, - сказал он. “Пистолет”.

“О, боже мой!” - воскликнула миссис Контрерас.

Босх достал пару резиновых перчаток из кармана куртки и надел их. Затем он достал свой телефон и присел на корточки, чтобы сфотографировать пистолет на месте, используя вспышку, чтобы осветить темную нижнюю часть скамейки. Затем он схватил нож для резки ковров из набора инструментов на верстаке и использовал его, чтобы разрезать пластиковые стяжки.

Он вытащил пистолет и встал, чтобы посмотреть на него вместе с Сото. Это был Glock P17. Миссис Контрерас тоже наклонилась, чтобы рассмотреть его, и на ее лице появилось выражение трепета.

Через мгновение Босх передал оружие Сото, который тоже надел резиновые перчатки, и начал снимать куртку. Чтобы заглянуть под нижнюю полку скамейки, ему пришлось опуститься на заляпанный маслом пол. Миссис Контрерас заметила, что он делает, и сняла брезент с одной из полок в задней части гаража. Она начала разворачивать его и расстилать на полу.

“Используй это, чтобы не испортить свою одежду”, - сказала она.

Вскоре Босх уже лежал на полу, используя свет от экрана своего телефона, чтобы осветить ниши на нижней стороне нижней полки. Там было еще одно огнестрельное оружие — на этот раз длинноствольное — и он снова сделал фотографии, прежде чем попросить резак для ковров, чтобы разрезать пластиковые стяжки.

Он передал тяжелое оружие Сото, а затем встал.

“О боже мой”, - сказала миссис Контрерас.

Теперь она обеими руками защищала своего нерожденного ребенка.

Пистолет не был Кимбер Модель 84. Босх узнал в нем пулемет M60. Вьетнамская эпоха, подпитываемая поясами с боеприпасами, которые носили как патронташи мужчины, которые тащили его через джунгли. Два патронташа были в инвентарном списке оружия и патронов, проданных женой Уиллмана после его смерти. Здесь было оружие, к которому прилагались ремни. Босх гадал, спрятал ли Уиллман автомат и "Глок" потому, что они были украдены, или потому, что они были ценными памятными вещами.

“Это то, что вы искали?” - спросила миссис Контрерас.

“Нет, не это”, - сказал Босх.

Он забрал оружие у Сото, потому что мог сказать, что она напряглась от его веса. У тех, кто пронес М60 через вьетнамские джунгли, были отношения любви и ненависти к нему. Они называли это “свиньей” всякий раз, когда им приходилось таскать тяжелое оружие на патрулирование. Тяжелый или нет, но это был лучший пистолет, который можно было держать в руках во время перестрелки. Босх бережно зажал его в челюстях сдвоенных верстачных тисков.

Босх отступил от скамейки и еще раз оглядел гараж. Он приободрился, обнаружив два вида оружия. Это было не то, что он искал, но они доказали, что Уиллман спрятал оружие. Это поддерживало его надежду на то, что Кимбер Монтана все еще может быть найдена.

Его взгляд поднялся к потолочным стропилам.

“Ты можешь подняться туда, если хочешь”, - сказала миссис Контрерас.

Теперь она полностью поддерживала поиски оружия в доме, в котором ей вскоре предстояло растить ребенка. С другой стороны гаража на стойке висела выдвижная лестница из стекловолокна. Босх снял его с подставки и, осторожно, чтобы не задеть машину, обошел ее вокруг скамейки. Он выдвинул его и прислонил к одной из поперечных балок, а затем удерживал неподвижно, пока Сото поднимался первым. Он последовал за ней, и они оказались под низким потолком на импровизированном полу из досок, перекинутых через поперечные балки.

Босх поискал укромные места, но в стропилах действительно негде было спрятать винтовку или любое другое оружие. Он уже собирался прекратить поиски, когда Сото подозвал его к краю платформы. Он держался рукой за одну из ферм крыши для поддержки.

Сото указал вниз через отверстие между двумя поперечными балками на один из стальных оружейных шкафов. Он не сразу увидел то, что она хотела, чтобы он увидел.

“Что?” - спросил он.

“За шкафом”, - сказала она. “Она пристроена к "два на четыре", но между ними есть место”.

Она была права. Между каждым из двух на четыре метра, которые проходили вертикально вдоль каркаса стены, было больше фута. Каждое пространство между ними было забито полосками изоляции, но их можно было легко убрать за оружейные шкафы, чтобы создать секретное пространство для хранения, достаточно большое для винтовки. Босх не осознавал возможности этого, когда раньше осматривал шкафы поверх них.

“Нам нужно разобрать шкафы”, - сказал он.

* * *

Им потребовалось полчаса, чтобы извлечь содержимое каждого из шкафов, а затем Bosch, используя инструменты Бернарда Контрераса, ослабил болты— крепящие первый стальной шкаф к стене размером два на четыре дюйма за ним. Чтобы закончить проект, ему пришлось передать гаечный ключ Сото, пока тот пытался удержать тяжелый стальной шкаф.

Работая со стремянки, Сото открутил четыре ослабленных болта, и Босх почувствовал, как на него обрушился вес. Это было слишком.

“Осторожно!”

Он позволил шкафу соскользнуть с высоты двух на четыре метра на пол, где тот с громким стуком ударился о цемент.

“У всех все в порядке?”

Когда две женщины сообщили, что с ними все в порядке, Босх посмотрел на место на стене, где раньше был шкаф. Между двумя из двух на четыре действительно было вертикальное пространство глубиной в четыре дюйма. Кусок дерева был прибит на место между вертикальными балками, чтобы создать нижнюю опору для тайника. Там не было оружия, но в пространстве был вложенный в ножны меч. Босх снял ее, чтобы осмотреть. Она была покрыта запекшейся пылью. Он выглядел как какой-то самурайский меч и имел небольшой изгиб на длинном лезвии, которое оставалось блестящим и чистым в ножнах.

Босх прислонил меч к верстаку и перешел ко второму оружейному шкафу.

Извлекая уроки из первой попытки, Bosch потребовалось всего десять минут, чтобы ослабить болты на втором шкафу и установить Soto в нужное положение на стремянке. На этот раз он знал, чего ожидать, и использовал свой вес, навалившись на шкаф, чтобы медленно сдвинуть его вниз по стене. Он услышал, как Сото объявил, что во втором тайнике есть пистолет, еще до того, как он выпрямился.

Это была винтовка. У Босха взыграл адреналин. Он хотел схватить это и проверить, не Кимбер ли это, но подождал, пока Сото сфотографирует это на свой телефон. Затем он достал его из пустоты и протянул поперек своего тела. Сото наклонился, чтобы помочь осмотреть его на предмет маркировки.

“Мне нужны мои очки”, - сказал Босх.

“Там!” Сказал Сото, взволнованно указывая на левую сторону ствольной коробки винтовки. “Кимбер Модель 84". Это должно быть оно”.

Она нашла серийный номер слева от клейма и спросила Босха, есть ли у него номер из его записей. Босх отдал ей пистолет и потянулся к своей куртке, которую держала миссис Контрерас, за очками для чтения и блокнотом. Он открыл блокнот на странице с написанным на ней серийным номером и прочитал его вслух Сото.

“Это спичка”, - сказала она.

Ее голос дрожал, когда она произносила это.

Они нашли неучтенную винтовку Дэвида Уиллмана. Следующим шагом было проверить, не из этой ли винтовки застрелили Орландо Мерседа.

Босх надел куртку и посмотрел на два оружейных шкафа на полу гаража. Не было никакого способа, которым он мог бы вернуть их на место.

“Миссис Контрерас, нам придется взять это оружие с собой ”, - сказал он.

“Пожалуйста, сделай”, - сказала она. “Мой муж этому не поверит”.

“Ну, твой муж, возможно, будет недоволен, потому что я не смогу поднять эти шкафы и поставить их на место”.

“Не волнуйся. Он и его друзья могут это сделать. Они достаточно тусуются здесь, и для него это будет отличная история, которую он сможет рассказать ”.

“Это заставляет меня чувствовать себя лучше. Сейчас мы собираемся выписать для вас квитанцию ”.

Они положили оружие в багажник машины, положив его поверх одеяла, которое Босх хранил в своем наборе для наблюдения. Затем они поблагодарили миссис Контрерас и дали ей квитанцию.

Наконец они направились обратно в Лос-Анджелес. В машине царило почти ощутимое возбуждение. Босх начал день с ощущения, что дело зашло в тупик, потому что Бруссард предпринял крайние меры для собственной защиты. Но теперь все было по-другому. У него в багажнике было то, что, по его мнению, могло оказаться орудием убийства. Это был быстрый поворот.

Босх взглянул на часы и прикинул, что к тому времени, как они вернутся в город, будет почти пять. Он достал телефон и позвонил в оружейный магазин при криминалистической лаборатории. Он попросил Ган Чанга.

“Как долго ты собираешься там пробыть?” - Спросил Босх.

“Я по расписанию до четырех”, - сказал Чанг. “Что случилось?”

“У нас есть пистолет из дела марьячи. По крайней мере, мы думаем, что знаем. Но мы не доберемся туда вовремя. Мы приближаемся со стороны Риверсайда ”.

“Как далеко ты ушел?”

“Я думаю, ближе к пяти”.

“Все в порядке. Я буду ждать. Принесите это прямо сюда, и я проведу сравнение ”.

“Нам не придется стоять в очереди?”

“Я буду в свое время. Я могу делать то, что хочу ”.

“Я ценю это, чувак. Мы будем там, как только сможем. Не могли бы вы оказать мне еще одно одолжение?”

“Что это?”

“Позвони латентам и узнай, сможет ли кто-нибудь встретиться с нами. Я хотел бы посмотреть, сможем ли мы снять с этого отпечатки.”

“Я посмотрю, что я могу сделать”.

Босх отключил звонок и сказал Сото, что они направляются прямо в лабораторию, где Ган Чанг готов подождать, пока они проведут сравнение между пулей, извлеченной из позвоночника Орландо Мерседа, и пулей, выпущенной из винтовки в багажнике.

“Допустим, это спичка”, - сказала она. “Что у нас есть орудие убийства”.

“Хорошо”, - сказал Босх.

“Давайте запустим сценарий. Я хочу попробовать посмотреть, как это работает ”.

Босх кивнул. В определенной степени это было хорошее упражнение. Следователь никогда не хотел создавать сценарий, а затем подгонять улики под него. Но исходить из предположения, что они только что нашли орудие убийства, привело к некоторым неизменным выводам.

“Что ж, для начала вернемся к нашей первоначальной теории, основанной на баллистической экспертизе и видеодоказательствах”, - сказал он.

“Что пуля, попавшая в Мерсед, предназначалась Охеде”, - сказал Сото.

“Верно. Тогда оттуда у вас есть подтверждение, что оружие принадлежало Дэвиду Уиллману. Он стрелял? Мы этого не знаем. Был ли у него навык? ДА. Знал ли он кого-нибудь, кому мог бы отдать свой пистолет, чтобы они могли выстрелить? Я думаю, это тоже означает ”да ".

Он ехал несколько минут, прокручивая историю в голове, прежде чем продолжить.

“Хорошо, итак, если провести черту между Охедой и Уиллманом, с кем еще она пересекается?”

“Бруссар”.

“Бруссар. Он вырос вместе с Уиллманом и вел с ним бизнес ”.

“И у его жены был роман с Охедой”.

Босх кивнул.

“То, как я вижу это с точки зрения Бруссарда, заключается в том, что он предупредил Охеду держаться подальше от его жены, но Охеда не стал двигаться дальше. Итак, Бруссард идет к Уиллману и говорит: ‘Мне нужно разобраться с одним делом’. Уиллман берется за работу и поручает ее стрелку или решает справиться с ней сам. Я предполагаю последнее — эмпирическое правило, чем меньше людей в заговоре, тем лучше ”.

“Согласен. Я иду с Уиллманом”.

“Уиллман принимает удар на себя, но попадает в Мерседа вместо Охеды. Все идет наперекосяк. Теперь они знают, что если они нападут на Охеду, это действительно вызовет некоторый переполох, потому что полиция ни за что не будет продолжать думать, что первый выстрел был случайным или связан с бандой. Они поймут, что здесь что-то происходит. Итак, у Бруссарда нет выбора, кроме как сказать Уиллману, чтобы он отступил — по крайней мере, на данный момент ”.

“Тем временем Охеда задерживается здесь ровно настолько, чтобы скормить свое дерьмовое заявление копам, а затем покидает город”.

“Итак, выстрел действительно делает свое дело. Они бьют не по тому парню, но правильный парень все равно уходит ”.

“И Уиллман становится лишним для Бруссара. Парень, который знает секрет ”.

“Вы должны задаться вопросом, почему Уиллман согласился отправиться на охоту с Бруссардом в тот день. Должно быть, он сказал ему, что у него есть страховой полис.”

“Он сохранил пистолет”.

“Бруссард, должно быть, каким-то образом думал, что с ним все в порядке, что пистолет не появится и не свяжет все это дело с ним посередине”.

Сото полностью повернулась боком, чтобы посмотреть на Босха, когда она устанавливала следующее соединение.

“Это была пуля! Это было внутри Мерседа. Он, должно быть, подумал, когда Мерсед выжил, и они не собирались вытаскивать из него пулю, что козырь Уиллмана в рукаве не так ценен, как он думал. Не имело значения, сохранил ли он винтовку, поскольку не было пули, с которой ее можно было бы сравнить, потому что она не была извлечена из Мерседа. Не было никакого способа доказать, что именно он произвел выстрел ”.

Босх кивнул.

“Уиллман думал, что он в достаточной безопасности, чтобы дать Бруссарду пистолет и уйти с ним в лес. Только он не был.”

Они посидели с ним в тишине некоторое время. Босх прокрутил все это еще раз и не смог остановить процесс. Это была всего лишь теория, но все сходилось воедино. Это сработало, но это не означало, что все было так, как произошло. В каждом деле были вопросы без ответов и неясные концы, когда дело касалось мотивов и действий. Босх всегда считал, что если исходить из предположения, что убийство - это неразумное действие, то как этому вообще может быть полностью разумное объяснение? Именно это понимание мешало ему смотреть и получать удовольствие от фильмов и телевизионных шоу о детективах. Он нашел их нереалистичными в передаче того, чего хотела широкая аудитория: ответов на все вопросы.

Он посмотрел на дорожные знаки над головой. Они приближались к выходу в Калифорнийский государственный университет, где в лаборатории их ждал Ган Чанг.

26

Их версия по делу приобрела более высокую степень достоверности после того, как Ган Чанг положительно идентифицировал винтовку Кимбер, которую они привезли, как оружие, из которого была выпущена пуля, застрявшая в позвоночнике Орландо Мерседа на десять лет.

После того, как оружие было обработано на предмет отпечатков пальцев, Чанг выстрелил из Кимбера в резервуар для пуль в лаборатории, выловил его сачком, а затем сравнил под двойным микроскопом с пулей, взятой из Мерсед. Оригинальная пуля была сильно повреждена. Тем не менее, Чангу потребовалось менее десяти минут, чтобы объявить сравнение совпадением, которое он уверенно засвидетельствовал бы в суде.

Босх также бросил в бак патроны от М60 и пистолета "Чанг". Он попросил Чанга прогнать цифровые профили пуль по базе данных о снарядах, когда у него будет возможность. Два других вида оружия, возможно, не имели никакого отношения к делу Мерсед, но их стоило проверить. Уиллман спрятал оружие не просто так. Два дополнительных пистолета были свободными концами, которые нужно было связать.

Самурайский меч также следует проверить и отследить, если это возможно. Но это не было областью Чанга. Босх планировал провести проверки по кражам мечей и преступлениям, связанным с использованием такого оружия, как только покончит с текущими расследованиями и у него появится время.

* * *

Когда Босх и Сото вернулись в штаб, в отделе не было никого, кому можно было бы сообщить свои новости. Краудер и Сэмюэлс давно ушли на весь день. Почти все остальные следователи тоже расписались. Босх хранил три пистолета и меч, найденные в Хемете, в хранилище огнестрельного оружия, расположенном в картотеке. Он планировал проверить следы ATF на M60 и Glock на следующее утро.

Когда он добрался до модуля, Сото просматривал последнюю пачку листков с советами, которые Сара Холкомб оставила на своем столе.

“Кто-нибудь позвонил и сказал, что парень по имени Дейв Уиллман совершил выстрел?” - Спросил Босх. “И что Шарль Бруссар попросил его сделать это?”

“Как пожелаешь”, - сказал Сото.

Босх сел за свой стол. Он устал. Вождение высасывало его энергию в эти дни.

“Там есть что-нибудь еще?” он спросил.

“Не очень. Наша анонимная леди, которая думает, что у бывшего мэра есть ответы на все вопросы, перезвонила мне, но Сара пропустила звонок, и женщина просто оставила сообщение, в котором говорилось то же самое — поговорите с Зейасом. На этот раз Сара набрала номер, и он попал на незарегистрированный номер — одноразовый.”

“Не так уж и удивительно. Если бы она не была гражданкой, у нее не было бы надлежащего удостоверения личности и банковского счета, чтобы нанять законного перевозчика. Большинство нелегалов в этом городе используют одноразовые вещи. Они дешевы и доступны в каждом винном магазине в городе ”.

Сото снова набирала номер, прижимая телефон к уху, продолжая разговор.

“Должен сказать, ее настойчивость заставляет меня задуматься”.

“Интересно, что? Участвовал ли экс-мэр в стрельбе в Мерседе?”

“Нет, не это. Это довольно притянуто за уши. Но кто знает, может быть, он что-то знает.”

“Хорошо, тогда ты тот, кто может спросить об этом его честь — основываясь на подсказке анонимного звонившего. Посмотрим, позволят ли они тебе сохранить твою медаль за отвагу после этого ”.

“Я знаю. Это безумие”.

“Это не безумие. Это просто безрассудно, пока не появится что-то еще, чтобы поддержать это, и я действительно не думаю, что что-то еще поможет ”.

Сото повесил трубку.

“Это снова отправилось на сообщение”.

Босх придвинул свой стул к ней и сказал, что хочет сменить тему и обсудить их дальнейшие шаги. Было крайне важно, чтобы они сейчас собрали полные профили как Бруссарда, так и Уиллмана. Он воспользовался своим статусом старшего партнера и решил взять Бруссара, в то время как Сото взял Уиллмана. Он также сказал, что, по его мнению, пришло время пойти в офис окружного прокурора, чтобы поговорить с помощником шерифа о том, что у них есть и что необходимо для возбуждения уголовного дела. Он попытался бы организовать это на следующий день, надеясь заполучить Джона Льюина или другого помощника шерифа, который, как он был уверен, справился бы с этой задачей. Левин был парнем, который всегда искал способы сотрудничать со следователями, чтобы возбудить дело, которое можно выиграть. Некоторые из его коллег на семнадцатом этаже ЦКБ, казалось, больше интересовались поиском причин не возбуждать дела.

“А как насчет Бонни Брей?” Спросил Сото, когда Босх закончил.

“Я думаю, с этим нужно подождать”, - сказал Босх. “По крайней мере, на данный момент. Мы должны двигаться с тем импульсом, который у нас есть на Mercedes. Вдобавок ко всему, мы должны предположить, что Бруссард работает против нашего импульса. Он должен знать, что Мерсед умерла и что теперь у нас есть пуля. Возможно, он уже наблюдает за нами. Так что наше время лучше потратить на Мерсед и двигаться быстро ”.

Она выглядела разочарованной, но приняла его решение.

“Что, если я поработаю над этим в свое свободное время?” она спросила.

Босх на мгновение задумался.

“Я бы никогда не сказал тебе не работать над чем-то самостоятельно”, - сказал он. “Здесь их называют ‘чемоданами для хобби’. Но это не кажется подходящим описанием для того случая и того, что это значит для вас. Я понимаю, что ты хочешь сохранить набранный импульс. Завершение нексуса и все такое. Я просто хочу убедиться, что ты по-прежнему сосредоточен на Мерсед ”.

“Я так и сделаю, Гарри. Я обещаю”.

“Хорошо, тогда делай то, что ты должен сделать”.

* * *

По пути домой Босх снова поднялся по Малхолланд вместо Вудро Вильсона, чтобы осмотреть дом Чарльза Бруссара. Он не был уверен, что надеялся увидеть. Шансов увидеть подозреваемого — да, Босх уже дошел до того, что считал его подозреваемым, — практически не существовало. И все же Босха тянуло к бетонной крепости, где Бруссар так долго скрывался от общественности и закона.

На этот раз было темно, когда Босх добрался до поворота на северный оверлук. Таблички гласили, что парк закрыт с заката до рассвета, но на мысе были припаркованы машины, и люди смотрели на огромный ковер огней в долине. Босх вышел на улицу и посмотрел направо вдоль хребта. Он мог видеть передний край бетонного дома, выступающий дальше, чем дома между ним и "Оверлуком". Босх увидел, что за окнами от пола до потолка горит свет, а далеко внизу на отвесном склоне холма, на нижнем уровне, виднелся подсвеченный голубой бассейн в форме почки. Он нигде не видел никакой человеческой деятельности.

Босх сел на скамейку и наслаждался видом, как и другие туристы на мысе. Но его мысли были об убийстве и о людях, которые платят другим за убийство своих конкурентов и врагов. Законченные нарциссы, которые думают, что мир вращается только вокруг них. Он задавался вопросом, сколько их там, среди миллиарда огоньков, которые светились на него сквозь дымку.

Босх услышал властный голос и, обернувшись, увидел смотрителя городских парков, который направлял луч фонарика в лица людей и говорил им, что парк закрыт и что они должны уйти, иначе им предъявят обвинение в незаконном проникновении. Он вел себя как невежливый придурок и был одет в широкополую шляпу Dudley Do-Right, которая подрывала его авторитет. Когда он подошел к Русту Босху, единственному, кто не выбежал на парковку, Гарри показал свой значок и сказал, что он работает.

“Тебе все равно придется уйти”, - сказал рейнджер. “Парк закрыт”.

Босх заметил, что табличка с именем на его униформе гласила "Бендер".

“Прежде всего, убери этот свет с моего лица. Во-вторых, я расследую дело и наблюдаю за домом вон там, и это единственное место, откуда я могу его видеть. Я выйду отсюда через десять минут ”.

Бендер приглушил свет. Он выглядел так, словно не привык к людям, бросающим ему вызов.

“Они действительно заставляют тебя носить эту шляпу?” - Спросил Босх.

Бендер мгновение изучал его, и Босх посмотрел прямо на него в ответ. В свете ламп внизу Босх видел, как пульсирует кровь у него в висках.

“У тебя есть имя, которое подойдет к этому значку?”

“Конечно, хочу. Это Бош. Отдел по расследованию ограблений и убийств. Спасибо, что спросили ”.

Босх ждал. Его ход.

“Десять минут”, - сказал Бендер. “Я вернусь, чтобы проверить”.

Босх кивнул.

“Это заставляет меня чувствовать себя лучше”.

Рейнджер направился к лестнице, ведущей на парковку, и Босх снова обратил свое внимание на бетонную крепость. Он заметил, что свет в бассейне теперь погас. Он встал и отошел дальше, к краю смотровой площадки. Там был защитный барьер высотой по бедро. Прислонившись к ней и высунувшись еще дальше, он улучшил угол обзора особняка Бруссардов. Он вытащил компактный бинокль из кармана куртки и посмотрел в него. Теперь он мог заглядывать внутрь через некоторые из освещенных окон. Он увидел гостиную с большими абстрактными картинами на двадцатифутовых стенах и кухню, где женщина двигалась за прилавком. Это выглядело так, как будто она опорожняла посудомоечную машину. У нее были темные волосы, но он не мог хорошо ее разглядеть. Он предположил, что это была Мария Бруссар, женщина, с чьей супружеской неосмотрительности все началось.

Телефон Босха зазвонил и напугал его. Он отодвинулся от обрыва и положил бинокль в карман. Он ответил на звонок. Это была Вирджиния Скиннер.

“Прежде всего, еще раз спасибо вам за вчерашний ужин”, - сказала она. “Это было действительно здорово, и мне было весело”.

“Я тоже. Мы должны сделать это снова ”.

Последовала секундная пауза, пока это регистрировалось, а затем она продолжила.

“Другое дело, ты все еще интересуешься Чарльзом Бруссардом?”

Босх несколько мгновений смотрел на дом Бруссардов, прежде чем ответить.

“Почему ты спрашиваешь?”

“Ну, потому что сегодня был вялый понедельник, и поэтому я просматривал все дерьмо, которое скопилось на моем столе. Вы знаете, пресс-релизы, политические приглашения и все такое. Я действительно хотел посмотреть, что я мог бы просто выбросить и убрать со своего стола, и я наткнулся на пресс-релиз о сборе средств, который Бруссард проводит завтра совместно с исследовательским комитетом Зейаса ”.

“Завтра? В его доме?”

“Нет, на самом деле это в отеле "Беверли Хилтон". Здесь даже не сказано, что там будет Зейас, но вы должны предположить, что он зайдет, чтобы сказать несколько слов ”.

“Тебе нужен какой-нибудь билет или приглашение, чтобы пойти?”

“Ну, для меня, нет. Я - медиа. В противном случае это стоит пятьсот за тарелку ”.

“Ты уходишь?”

“Наверное, нет... если только… если бы ты собирался, то я мог бы.”

Босх размышлял о разных вещах. На следующую ночь у его дочери был приступ алкогольного опьянения. Она не хотела, чтобы Босх смущал ее своим присутствием, но его план состоял в том, чтобы быть там и присматривать за ней так, чтобы она об этом не знала. Он чувствовал, что старший сержант не будет таким бдительным— как он, даже издалека.

“В котором часу это?”

“Семеро в комнате Мерва Гриффина”.

“Возможно, я буду поблизости, может быть, остановлюсь и взгляну на него. Как насчет того, чтобы я дал тебе знать завтра?”

“Конечно. Значит, ты все еще интересуешься им?”

“Я не могу говорить об этом деле. У нас был уговор, помнишь?”

“Конечно. Я ничего не буду писать, пока ты не дашь добро. Так что ты можешь рассказать мне все, что угодно, и доверься мне, чтобы я не использовал это. ”

Босх начал расхаживать обратно к лестнице, ведущей к месту сбора. Разговор внезапно стал неловким из-за точного изложения Скиннером сделки, которую они заключили перед ужином накануне вечером. После этого они ни разу не упомянули об этом.

“Гарри? Ты там?”

“Да, здесь. Я вроде как в центре чего-то. Я позвоню тебе завтра и дам знать, пойду ли я на это мероприятие ”.

“Ладно, прекрасно. Тогда поговорим с тобой”.

Босх отключился и убрал телефон в карман. Он собирался спуститься по ступенькам к своей машине, но оглянулся в сторону дома Бруссарда. Теперь он увидел фигуру, стоящую на одном из балконов. Возвращаясь к концу мыса, он снова достал бинокль.

На балконе был мужчина, одетый во что-то похожее на распахнутый халат поверх шорт и футболки. В одной руке был тусклый огонек сигареты. Он был плотного телосложения и с окладистой бородой.

И это выглядело так, будто он смотрел в ответ на Босха.

* * *

Мэдди сидела за столом в столовой, на том месте, где Босх обычно сидел за своей работой. Она открыла свой ноутбук и выглядела так, будто сочиняла что-то вроде школьного отчета.

“Эй, парень, что у нас на ужин?” он спросил.

Он наклонился и поцеловал ее в макушку.

“Я не знаю”, - сказала она. “Твоя очередь”.

“Нет, прошлой ночью была бы твоя очередь, и это переносится, потому что ты приготовил еду на колесах”.

“Нет, это не так работает. Слишком сложно. Ты просто должен знать, какие дни твои, и понедельник твой ”.

Босх знал, что она права, потому что этот пункт уже обсуждался ранее. Но он был выбит из колеи противостоянием на расстоянии с человеком, которого он считал Чарльзом Бруссардом. Босх был первым, кто отвернулся и вернулся к своей машине.

“Ну, тогда у меня ничего нет”, - сказал он. “Кому ты хочешь позвонить или куда ты хочешь, чтобы я поехал, чтобы забрать?”

“Poquito Más?”

“Меня это устраивает. Хочешь, как обычно?”

“Да, пожалуйста”.

“Я сейчас вернусь”.

Покито Мас был буквально прямо под их домом, у подножия холма. При удачном броске Босх мог попасть камнем с задней веранды в крышу ресторана. Иногда с того же места он даже чувствовал ароматы мексиканского ресторана внизу. Но добраться туда было совсем другим делом. Босху пришлось следовать за Вудро Вильсоном вниз с холма кружным путем, а затем пройти по бульвару Кауэнга почти милю до ресторана. Это было одно из странных противоречий города. Неважно, насколько близко что-то выглядело, оно все еще было далеко.

Пока он ждал, когда его заказ будет готов, ему позвонил капитан Краудер.

“Ты знаешь смотрителя парков по имени Бендер?”

Босх нахмурился и покачал головой.

“Только что встретила его сегодня вечером”.

“Да, ну, ему не понравилась эта встреча”.

“Ты издеваешься надо мной, да? Я был избит Дадли До- Верно?”

“Завтра мне нужно, чтобы ты написал меморандум о своей части разговора”.

“Неважно”.

“Ты действительно смеялся над шляпой того парня?”

“Да, капитан, я думаю, что я вроде как сделал”.

“Гарри, Гарри, Гарри... Да ладно, ты же знаешь, у этих парней нет чувства юмора”.

“Живи и учись, капитан”.

“В любом случае, что ты там делал?”

“Просто любуюсь видом”.

“Что ж… Я не думаю, что это к чему-то приведет, но достань мне ту памятку, хорошо?”

“Будет сделано”.

“Есть что-нибудь новое о Мерсед с тех пор, как мы поговорили?”

Босх еще не был готов обнародовать имя Бруссарда среди командного состава. Поэтому он держался подальше от этого.

“Мы нашли оружие”, - сказал он.

“Что?” - Воскликнул Краудер. “Почему ты мне не сказал?”

“К тому времени, как мы вернулись, тебя уже не было. Я собирался сообщить тебе новости утром.”

“Где это было?”

“Спрятанный в доме мертвого парня”.

“Вы хотите сказать, что наш стрелок мертв?”

“Это выглядит именно так”.

“Это в некотором роде здорово. Это означает, что суда не будет. На этой неделе мы можем украсить эту вещь большим розовым бантом ”.

“Не совсем, капитан. Если этот парень был стрелком, кто-то его подговорил. Это тот, кто нам нужен ”.

Женщина за стойкой набрала номер Босха. Его ужин на вынос был готов.

“Мы знаем, кто это?” - Спросил Краудер.

“Мы работаем над этим”, - сказал Босх. “Завтра я узнаю больше”.

У Босха возникло ощущение, что Краудеру нужна дополнительная информация, но Гарри знал, что он был прямым проводником на десятый этаж ПАБА. Босх не мог позволить, чтобы имя Бруссарда начало циркулировать на площадке, которая больше касалась политики, чем полиции. Краудер смягчился.

“Хорошо, Гарри”, - сказал он. “Завтра. Я хочу знать, что знаешь ты ”.

“Вы поняли, капитан”, - сказал Босх.

Он повесил трубку и схватил пакет с едой со стойки.

27

Во вторник днем Босх и Сото двадцать минут просидели в приемной окружного прокурора на семнадцатом этаже, прежде чем им разрешили встретиться с помощником шерифа. Босх думал, что ожидание было вызвано тем, что он специально попросил Джона Левина пересмотреть их дело. Но они не поймали Льюина. Они заполучили молодого шишку по имени Джейк Боланд, который с гордостью повесил свою гарвардскую дубленку юриста на стену своего кабинета десять на десять. Он был в рубашке с короткими рукавами после напряженного утра, связанного с регистрацией дел, его пиджак висел на вешалке с обратной стороны двери. Босх и Сото сели на соседние стулья перед его столом.

“Мы здесь не в каком-либо официальном качестве”, - сказал Босх.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Боланд. “Я помощник шерифа, подающий документы. Давайте возбудим дело”.

“Мы еще не знаем, добрались ли мы туда. Это то, что я хочу услышать от тебя. Но я не хочу, чтобы вы заносили это в журнал или рассматривали это как запрос на подачу заявления, потому что, если вы отклоните его, и мы позже подадим его, какой-нибудь адвокат защиты заявит об этом перед присяжными — что это дело изначально было отклонено окружным прокурором, так что давайте просто скажем, что мы здесь только за советом ”.

Боланд откинулся назад, словно дистанцируясь от детективов и их дела.

“Тогда я действительно не могу уделить тебе много времени. Я должен подать иски. В конце концов, вот на что они здесь смотрят. Если я не подам иски, я не получу назначение в зал суда, на которое я стою в очереди ”.

“Но вы должны подавать веские иски. Если вы подадите в суд на собак, они никогда не подпустят вас к залу суда ”.

“Послушай, ты можешь просто сказать мне все, что ты хочешь мне сказать, чтобы я мог перейти к следующему? У нас там есть комната ожидания с детективами, которые действительно хотят возбудить дела. Я знаю, что для вас двоих это может быть новой идеей, но хотите верьте, хотите нет, но такое случается ”.

В этот момент Босху захотелось перегнуться через стол и схватить Боланда за его узкий фиолетовый галстук, но он сохранил самообладание. Договорившись с Сото, они начали рассказывать молодому прокурору, что у них есть, включая основные события утра, а именно, что два других вида оружия, найденных спрятанными на рабочем столе Дэвида Уиллмана, были связаны Ган Чангом с убийствами в Лас-Вегасе и Сан-Диего. Один до стрельбы в Мерседе и один после. Кроме того, отпечатки пальцев, снятые с орудия убийства Mercedes накануне вечером, были сопоставлены с Дэвидом Уиллманом.

Когда они закончили, Боланд снова откинулся назад и на этот раз барабанил ручкой по своему вздернутому подбородку, обдумывая историю, которую они только что рассказали.

“Итак, у вас есть наемный убийца на этом охотничьем ранчо и оружие, которое связывает его с тремя убийствами”, - сказал он. “И никакой связи вообще между убийствами?”

Босх покачал головой.

“Кроме того, что у него были все орудия убийства? Нет. В Вегасе был рэп-диджей, которого расстреляли из автомата в его машине а-ля Тупак Шакур. Заставила полицию смотреть на это как на дело банды, но, вероятно, это был конец неудачной коммерческой сделки. Тот, в Сан-Диего, вероятно, был мужем, который выгонял свою жену из-за страховки. В то время подозревали именно это, но у него было алиби, и у копов не было никаких зацепок — пока мы не позвонили сегодня ”.

Боланд на мгновение приостановил барабанный бой.

“Что насчет меча?”

“Пока ничего по этому поводу”.

“Есть какие-нибудь идеи, как эти люди узнали, что нужно обратиться к Уиллману за этими хитами? Я имею в виду, он давал рекламу в Интернете или что?”

“Мы пока не знаем, но задействованные агентства сейчас этим занимаются”.

Боланд кивнул.

“Кстати, вы получили ордер на обыск в поисках этого оружия?” он спросил.

“Нет”, - сказал Босх. “Нас пригласил на поиски один из нынешних владельцев недвижимости”.

Боланд нахмурился.

“Все равно следовало оклеить ее обоями, чтобы было чисто”.

“Там было чисто”, - настаивал Босх. “Та женщина не имела никакого отношения к делу. Они купили дом в поместье Уиллмана шесть лет назад. Зачем нам подпись судьи для обыска гаража, когда она сказала: "Пожалуйста, сделайте ", а найденное нами оружие, очевидно, было оставлено предыдущим владельцем?”

“Потому что, когда у тебя возникают сомнения, ты выкладываешь их наружу — всегда приноси ордер. Давайте, детектив. Это элементарно”.

“Но не было никаких сомнений. Тот обыск был чистым. Ты уверен, что учился в Гарварде?”

Лицо Боланда побагровело.

“Детектив, вы знаете, что еще является основным?” - сумел спросить он. “Не оскорбляя прокурора, вы хотите возбудить свое дело”.

“Если бы вы действовали как прокурор, не было бы никакого оскорбления. И я не просил тебя возбуждать дело. Я спросил тебя, чего нам не хватало, в чем мы нуждались. Я не просил тебя ссать на то, что у нас уже есть ”.

Сото положила руку на плечо Босха, пытаясь сбить его с ног. Боланд успокаивающе протянул руку.

“Смотри”, - сказал он. “Давай начнем сначала. Какими бы ни были детали обыска, мы живем с этим, и я думаю, что то, что у вас здесь, - это дело против мертвого наемного убийцы. Но у вас нет дела против Бруссарда или кого-либо еще. Даже не близко.”

“У жены Бруссарда был роман с намеченной целью”, - сказал Сото.

“Кто сказал?” - спросил Боланд.

“У нас есть свидетель, и его история складывается”, - ответила она. “Вдобавок ко всему, парень, который стрелял, был деловым партнером Бруссарда. Они были лучшими друзьями со средней школы. Ты хочешь сказать, что этого недостаточно?”

Боланд отложил ручку и наклонился вперед.

“Ребята, серьезно, этого недостаточно”, - сказал он. “Ты идешь вперед с тем, что у тебя есть, и можешь рассчитывать на то, что многое произойдет. Прежде всего, вы можете рассчитывать на то, что у Бруссарда есть железное алиби. Держу пари, что он был в другом штате, и с ним было по меньшей мере десять свидетелей. Вот как эти парни это делают. Во-вторых, вы можете ожидать, что его жена будет все отрицать — измену, этого Охеду, что ее муж мог когда-либо сделать что-то подобное. Она будет надежным свидетелем защиты. И в—третьих, вы можете ожидать, что ваш свидетель — Охеда - сдастся еще до того, как он выйдет на трибуну. Они доберутся до него первыми и подкупят его или припугнут. То или другое.”

Сото разочарованно покачала головой. Боланд продолжал разбирать чемодан у них на глазах.

“У вас нет ничего, что говорило бы о том, что Бруссард попросил Уиллмана сделать это или заплатил ему. Как я уже сказал, вы могли бы осудить Уиллмана, но он мертв. Вам нужна прямая связь между Бруссардом и преступлением, а не только то, что Бруссард и Уиллман знали друг друга со средней школы. Это ничего не доказывает в суде”.

“Что насчет стрельбы в Уиллмане?” - Спросил Босх.

Боланд пожал плечами.

“Округ Риверсайд признал это несчастным случаем. Чертово OSHA сказало, что это был несчастный случай. Я имею в виду, пока вы не сможете доказать обратное, это не поможет нашему делу. Вероятно, это даже недопустимо ”.

“Что насчет судебного процесса, который Бруссард урегулировал с вдовой Уиллмана? У нас есть какой-нибудь шанс взломать печать на этом?”

“Наверное, нет. Эти пистолеты, которые вы нашли, не имеют никакого отношения к тому делу, не так ли?”

Босх неохотно покачал головой. Никто не хочет, чтобы ему говорили, что он потерпел неудачу, особенно когда это говорит напыщенный придурок. Но Босх, наконец, смог отделить раздражающую личность Боланда от того, что он говорил. Гарри понял, что молодой прокурор, вероятно, был прав. У них еще не было дела. Сото собиралась протестовать против отказа, когда Босх на этот раз потянулся к ней и положил ладонь на ее руку, чтобы остановить ее.

“Итак, тогда, что нам нужно?” он спросил.

“Что ж, подписанное признание всегда приятно”, - сказал Боланд. “Но на самом деле, я бы хотел, чтобы кто-то или что-то привело нас внутрь заговора. Очень жаль, что Уиллман мертв, потому что, если бы он был жив, мы могли бы натравить двух главных героев друг на друга и сыграть в игру "кто говорит первым". Но этого, очевидно, не произойдет ”.

Босх знал, что подход Боланда к делу попал в цель. Было удручающе думать, что Бруссард, возможно, успешно скрылся от судебного преследования за стрельбу в Мерседе.

“Хорошо”, - сказал он. “Посмотрим, что мы можем сделать”.

“Удачи, ребята. И поверь мне, я не люблю делать дырки в ящиках. Я бы предпочел подать их в архив. Но, как ты сказал в начале, мне нужно подавать хорошие, выигрышные дела, иначе я застряну в этой маленькой комнате до конца своей карьеры ”.

Босх встал, чтобы уйти. Каким бы отталкивающим ни был характер Боланда, Босх знал, что те же аспекты уверенности, вкрадчивости и способности прогнозировать и разрабатывать стратегию ведения дела сделают его надежным прокурором, когда он наконец получит работу в зале суда.

Босх и Сото шли по Спринг-стрит обратно к пабу. Их следующей остановкой должен был стать кабинет капитана, где он и его лейтенант опаздывали с обещанной новостью по делу. Учитывая реакцию Боланда на их усилия на данный момент, Босх знал, что следующая встреча пройдет не лучше. Капитан Краудер сказал ему тем утром, что на него оказывается сильное давление с десятого этажа и ему нужны результаты. Босх попросил провести остаток дня, и теперь они подошли к тому моменту, когда Краудер будет ждать их, потому что его ждал десятый этаж.

“Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?” Спросил Сото.

“Я думаю, что смогу с ними справиться”, - сказал Босх.

“Что, по-твоему, будет дальше?”

“Пока не уверен. Что вы думаете о том, что я скажу им, что мы собираемся оказать некоторое давление на Бруссара, чтобы посмотреть, как он отреагирует?”

“Какого рода давление?”

“Я все еще думаю. Может быть, постучать в его дверь, может быть, опубликовать статью в газете ”.

“Вы постучите в его дверь, и он, вероятно, тут же вызовет адвоката”.

“Если он это делает, то это прямо о чем-то говорит”.

“Что бы сказали в статье в газете?”

“Я не знаю. Возможно, мы сузили круг подозреваемых. Не называйте имен. Может быть, мы объявим там, что у нас есть орудие убийства ”.

“Это, несомненно, дало бы Бруссарду понять, что мы близки”.

“И в этом заключается риск. Хотим ли мы вот так показать свои силы? Это отчаянный шаг. Мы уже на месте? Я не знаю.”

Босху была ненавистна сама мысль о том, чтобы действовать отчаянно. Подобный ход отдал следующий ход в руки кого-то другого. Это означало потерю контроля над расследованием — привлечение средств массовой информации, что всегда было рискованно, и ожидание реакции подозреваемого, которая никогда не была гарантирована и не могла быть полностью предвидена.

Босх уже видел, как это прекрасно работает, и он видел, как это шло ужасно неправильно. Однажды он участвовал в расследовании, когда руководящая группа решила создать историю о том, что оперативная группа напала на след подозреваемого серийного насильника и убийцы. Они подбросили одну улику, которая, как они знали, позволила бы подозреваемому понять, что они специально приближаются к нему — что человек, на которого они смотрели, был уважаемым мужем и отцом с работой в белых воротничках. Вскоре после этого начали поступать звонки в службу 911. Мужчина схватил своего босса и спрятался в кладовке, прижимая ножницы к шее заложника. Полиция прибыла, но было слишком поздно, чтобы остановить убийство-самоубийство, которое последовало в шкафу. Просто невозможно было предсказать, что произойдет, если Бруссард узнает, что расследование "Мерседа" подбирается к нему вплотную.

Босх подумал о мероприятии по сбору средств, запланированном на тот вечер в отеле "Беверли Хилтон". Возможно, они могли бы оказать некоторое давление на Бруссара там - не прибегая к средствам массовой информации. Как минимум, они могли бы впервые вблизи взглянуть на человека, который, по их мнению, стоял за стрельбой в Мерседе.

“Делай все, что захочешь, Гарри”, - сказал Сото. “Я с тобой”.

“Что ты делаешь сегодня вечером?”

“Сегодня вечером? Я не знаю. Ты хочешь пойти в дом Бруссарда?”

“Нет, но он проводит мероприятие по сбору средств вдали от дома. Я думал пойти просто взглянуть на него, может быть, попросить его взглянуть на нас. Я могу попробовать использовать это, чтобы отложить Краудера на другой день. Скажи ему, что мы встретимся завтра ”.

“Это звучит как план. Я в деле”.

“Тогда ладно”.

Остаток пути они прошли в молчании.

28

Беверли Хилтон был огромным гостиничным комплексом с несколькими входами и множеством комнат разного размера для проведения свадеб, политических мероприятий по сбору средств и других мероприятий. За эти годы Босх бывал там несколько раз как по профессиональным, так и по личным причинам. Они с Сото самостоятельно припарковались в гараже, а затем вошли через главный вестибюль, где пробрались сквозь толпу, собравшуюся на различные мероприятия, и, следуя указателям, направились к эскалаторам, ведущим в банкетные залы. По пути Босх заметил нескольких сотрудников службы безопасности отеля в синих блейзерах, расставленных по всему вестибюлю, с радиоприемниками в ушах, сканирующими глазами толпу. Он догадался, что Зеяс пригласил нескольких сильных нападающих на свой ужин по пятьсот долларов за тарелку.

На втором этаже они прошли по длинному коридору с входами в различные бальные залы. Комната Мерва Гриффина на самом деле была большим бальным залом в конце коридора с двумя парами двойных дверей, которые стояли открытыми и ждали. На стене между дверями висел плакат высотой в десять футов с черно-белой фотографией Армандо Зейаса, пожимающего руку и занимающегося с кругом улыбающихся сторонников. Снимок был сделан объективом "рыбий глаз", что придало получившемуся снимку преувеличенное ощущение того, что Зейас стоял в центре толпы. Босх остановился в ужасе, когда увидел лозунг, напечатанный над кругом людей всех возрастов, полов и рас:

Все считаются или никто не считается!

ЗЕЙАС 2016

Под плакатом был длинный стол с драпировкой, за которым сидели три женщины, ожидая, когда зарегистрируют людей и заберут их деньги за заявку Зейаса на губернаторское кресло. По обе стороны от входа в бальный зал стояли двое мужчин мускулистого телосложения под синими блейзерами.

Не желая сразу выдавать свою личность, Босх направил Сото налево от приветственного столика, и они прошли по короткому коридору к стеклянным дверям, ведущим на открытую площадку, которая, как знал Босх, в прошлом использовалась как веранда для курящих.

“Куда мы идем?” Спросил Сото, когда они проходили через двери.

“Стратегическое преимущество”, - сказал Босх. “Ты пытаешься держаться за это как можно дольше”.

Они вышли на продуваемую ветром набережную. Окна выходили на бульвар Уилшир, который был забит машинами от стены до стены. Отель был расположен на пересечении двух основных транспортных артерий — бульваров Уилшир и Санта-Моника, перекрестке, который всегда был транспортным узлом.

Босх оперся локтями о край балкона и посмотрел вниз на движение. В прошлые времена он бы закурил.

“В чем наше преимущество?” Спросил Сото.

“Они не знают, кто мы такие”, - сказал Босх. “Я не хотел первым делом подходить и отмечать их. Передвигаться становится немного сложнее ”.

“Я думал, мы хотели взглянуть на Бруссара, может быть, попросить его взглянуть на нас”.

“Верно. Но мы хотим быть деликатными в этом. Заставь его подумать. Заставь его задуматься. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Я думаю”.

Сото повернулась спиной к виду и окинула взглядом массивный фасад здания.

“Так это то место, где умерла Уитни Хьюстон”, - сказала она.

“Верно”, - сказал Босх. “В ванне”.

“Они сыграли одну из ее песен на моем выпускном в средней школе”.

“Которая из них?”

“Величайшая любовь из всех”.

Босх кивнул.

“Куда ты пошел? Гарфилд?”

“Нет, к тому времени я был в Долине. Я окончил среднюю школу Сан-Фернандо в Пакоиме.”

“Забыл, что ты был там, наверху”.

“А как насчет тебя?”

“Я ходил в Голливудскую среднюю школу, но не закончил ее. Рано ушел на службу, а по возвращении должен был получить аттестат зрелости ”.

“О, точно. Вьетнам. Ты учился в каком-нибудь колледже?”

“Да, Городской колледж на пару лет. Затем я поступил на службу в Департамент. Куда ты пошел после окончания средней школы?”

Она улыбнулась и покачала головой. Она была смущена ответом.

“Миллс. Это школа для девочек в Окленде ”.

Босх присвистнул.

“Мило”.

Теперь, когда его дочери оставался год до окончания колледжа, он был знаком с большей частью того, что там происходило, особенно в Калифорнии. В Миллс было трудно поступить, еще труднее было позволить себе.

“Я знаю, я знаю”, - сказала она. “Как девушка из Пакоимы оказалась в Миллс?”

“Больше похоже на то, как девушка из Миллс оказалась в полиции Лос-Анджелеса?” - сказал он.

Она кивнула. Хороший вопрос.

“Ну, я получал много стипендиальных денег и выбрал Миллса, потому что в то время думал, что хочу быть адвокатом. Вы знаете, гражданские права, юридическая помощь, права арендатора, тому подобное. Но потом, когда я уехал из Лос-Анджелеса и действительно начал думать о разных вещах, я подумал о том, чтобы стать полицейским, вы знаете, и, возможно, это был бы лучший способ помочь моему сообществу ”.

Босх кивнул, но знал, что она что-то недоговаривает.

“И еще было дело Бонни Брей”, - сказал он.

Она кивнула в ответ.

“Это тоже было”, - сказала она.

В этот момент она, казалось, прекратила разговор. Босх вернулся к размышлениям о том, чего он надеялся достичь, придя на мероприятие по сбору средств. Не было никакого реального плана, кроме как взглянуть на Бруссара. Это было похоже на то, как тренер изучает соперника. Возможно, Босх получил бы представление о человеке, на которого он нацелился. Но теперь, когда он был здесь, он пытался думать о том, как они собираются справиться с проникновением в комнату Мерва Гриффина и пялением на Бруссарда. Гарри начал понимать, что, вероятно, это была ошибочная идея с самого начала. На этом уровне политики всегда была задействована высокая степень безопасности. Его идея просто смешаться с толпой и пройти через двери была нереалистичной. Он подумывал о том, чтобы собрать все это в пакет и отправиться в Голливуд, чтобы проведать свою дочь — на расстоянии.

“Э-э, Гарри?” Сказал Сото.

“Что?” - ответил он.

“Я думаю, мы вот-вот потеряем стратегическое преимущество”.

Босх отвернулся от уличного движения. Он увидел, что Сото смотрит вдоль променада. Он проследил за направлением ее взгляда и увидел дверь в шестидесяти футах дальше. Двое мужчин в смокингах вышли и, согнувшись от ветра, пытались зажечь сигареты. Когда они выпрямились, Босх увидел, что одним из них был Коннор Спивак, правая рука кандидата Зейаса. Другой мужчина показался Босху знакомым. Он был крупным и с окладистой бородой.

“Это что...?” Спросил Сото.

“Бруссард”, - сказал Босх. “Я думаю, да”.

Босх видел только фотографии Бруссарда и мельком видел темную фигуру на балконе его дома прошлой ночью.

“Мы созданы”, - сказал он.

Спивак заметил их, и теперь он и другой мужчина направлялись к ним.

“По какой причине мы здесь?” Сказала Сото себе под нос.

“Я разберусь с этим”, - сказал Босх. “Следуй моему примеру”.

Приближаясь, Спивак улыбался. Другой мужчина двигался немного медленнее и был в нескольких шагах позади.

“Детективы?” Сказал Спивак. “Я думал, это были вы двое. Какой сюрприз!”

Он пожал руки им обоим.

“Что привело тебя сюда?” он спросил.

“Что ж, ” сказал Босх, “ мы услышали о сегодняшнем ужине и решили зайти, может быть, посмотреть, сможем ли мы поговорить с кандидатом несколько минут. Знаешь, держи его в курсе расследования, поскольку он ставит на кон свои собственные деньги ”.

“Это очень продуманно. Он будет впечатлен. Но его пока здесь нет. Ему пришлось заехать в синагогу в Вествуде, а затем он собирается заскочить после ужина, чтобы сказать здесь несколько слов ”.

Он посмотрел на часы.

“Это, вероятно, произойдет не раньше, чем через час”, - сказал он. “Но я был бы рад принять обновление и передать его дальше”.

Босх взглянул на Бруссарда, а затем снова на Спивака.

“О, конечно”, - сказала Спивак. “Мы хотим сохранить это в тайне. Кстати, это один из наших щедрых хозяев на этот вечер, Чарльз Бруссар ”.

Бруссар первым протянул Босху руку. Гарри пожал ее, удерживая зрительный контакт с человеком, которого он считал ответственным за стрельбу в Орландо Мерседе.

“Мои друзья зовут меня Бруссом”.

Следующим пожал ему руку Сото.

“Вы, люди, прекрасно работаете в очень сложных обстоятельствах”, - сказал Бруссард. “Я желаю вам всего наилучшего. Оставайся в безопасности”.

“Спасибо”, - сказал Сото.

“Брусс, может быть, ты подождешь меня внутри”, - предложила Спивак.

“Нет проблем”, - сказал Бруссард. “Всего одна последняя затяжка, а затем все вернется к политике, как обычно”.

Босх улыбнулся ему, и Спивак рассмеялся немного чересчур громко.

Бруссард откинул голову назад и выпустил дым в воздух. Затем он уронил сигарету и наступил на нее. Он в шутку ударил Спивака по руке.

“Увидимся внутри, Спарки”, - сказал он ему. Затем, обращаясь к Босху и Сото, он сказал: “Приятно познакомиться с вами”.

Бруссард направился по променаду к двери, через которую они со Спивак вошли.

“Это что-то вроде зоны ожидания за сценой”, - объяснила Спивак. “Мы выскользнули”.

“Сколько парень должен отдать, чтобы быть ведущим на одном из этих мероприятий?” - Спросил Босх.

“Сто К”, - без колебаний ответил Спивак.

Босх присвистнул.

“Он может себе это позволить”, - сказал Спивак. “Вы сказали, у вас есть последние новости по делу Мерсед, детектив?”

“Да, для кандидата”, - сказал Босх. “Каковы шансы провести с ним пять минут, когда он доберется сюда?”

“Я должен быть честен, не очень. Как только он доберется сюда, он должен подняться на подиум. Затем, как только я уведу его со сцены, мы отправимся в аэропорт, и я посажу его на самолет. Утром у него молитвенный завтрак в Сан-Франциско”.

“Что случилось с ‘Все считаются или никто не считается’? Мы не можем схватить его в течение пяти минут?”

Спивак покачал головой, как будто хотел бы получить ответ получше.

“Я сожалею, детективы”, - сказал он. “Это просто не очень хорошая ночь. Но я могу принять любую информацию, которую ты захочешь ему сообщить. Я сохраню это в тайне. Это достанется только ему ”.

Босх покачал головой взад-вперед, как будто взвешивал вариант пройти через Спивака.

“Это может подождать”, - наконец сказал он. “Просто скажите кандидату, что ему лучше подготовить свою чековую книжку”.

Босх сделал движение к двери.

“Значит, ты подбираешься близко?” Спросила Спивак.

Босх посмотрел на него, отметив возбужденный тон в его голосе.

“Это для кандидата”, - сказал он. “Не массы. Понимаешь? Я не хочу, чтобы это попало в сегодняшнюю речь или в завтрашнюю газету ”.

“Конечно, конечно”, - сказал Спивак. “Абсолютно конфиденциально”.

Босх и Сото оставили его там и вернулись к дверям, через которые вошли. Спивак направился к своей двери.

“Думаешь, он расскажет Бруссарду?” Спросил Сото, как только они снова оказались внутри здания.

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Может быть”.

“Хотел бы я присутствовать при этом”.

“Пойдем. Я хочу попасть на Голливудскую станцию ”.

Они прошли по короткому коридору и увидели, что столик перед дверями бального зала теперь пуст. Банкет начался, и дамы, проходящие регистрацию, переместились внутрь. Сотрудники службы безопасности также ушли, вероятно, оставаясь за дверями на время мероприятия.

Босх огляделся и увидел, что в данный момент здесь не было никого, кроме него и Сото. Он быстро прошел за приветственный стол и снял плакат со стены. Он начал сворачивать это в плотную трубку.

“Гарри, что ты делаешь?” Спросила Сото настойчивым шепотом.

“Он украл мою реплику”, - сказал Босх. “Я просто краду это обратно”.

Босх закончил сворачивать плакат в плотный рулон и повернулся, чтобы направиться по коридору. Они были почти у ниши эскалатора, когда Вирджиния Скиннер вышла из-за угла, опустив голову и пытаясь вытащить что-то объемистое из сумочки.

“Джинни?”

Она подняла глаза и удержалась от столкновения с Босхом.

“Гарри, ты здесь”.

Босх передал свернутый плакат своему напарнику. Затем он вытащил ключи от своей машины.

“Возьми это”, - сказал он Сото. “И иди за машиной. Забери меня у входа”.

“У тебя получилось”, - сказала она.

После того, как Сото исчез на эскалаторе, Босх снова обратил свое внимание на Скиннера.

“Я думал, ты сказал, что не освещаешь эти вещи”, - сказал он.

“А я думал, ты собирался сказать мне, собираешься ли ты идти”, - сказал Скиннер.

“Это было под влиянием момента, и я не планировал оставаться, поэтому я не позвонил”.

“Здесь тоже моментальный момент”, - сказал Скиннер. “Ты прав, я не освещаю эти вещи. Обычно нет. Но я подумал, что зайду и, возможно, добавлю абзац или два в свою колонку. Я имею в виду, что с Зейасом все в порядке. Он баллотируется, и это всего лишь вопрос семантики сбора средств ”.

“Значит, это не имеет никакого отношения ко мне или к тому, о чем мы говорили?”

“Нет, ничего. Мы заключили сделку, и я придерживаюсь ее. Я обещаю”.

“Ладно, хорошо”.

“Что это была за свернутая штука, которую ты ей дал? Это твой напарник? Она молода”.

Босх не знал, на какой вопрос ответить в первую очередь.

“Да, она мой партнер. Департамент всегда сочетает старое с новым. А свернутая штука была просто сувениром ”.

“Сувенир о чем?”

“Ничего. Это не имеет значения ”.

“Вы видели здесь Бруссара?”

“Да, я видел его. Я действительно встретил его. Он был со Спивак, и это вроде как просто случилось ”.

“Фу, Спивак. Единственный парень из окружения Зейаса, которого я терпеть не могу. Слишком жирная. Я думаю, что Зеясу было бы лучше без него — особенно теперь, когда он разъезжает по всему штату. Спивак не из высшей лиги. Он местный парень с первого уровня, который поднялся до своего уровня некомпетентности. Если ты спросишь меня.”

“Бруссар назвал его Спарки”.

“Да, это старая песня. Однажды он написал документ с изложением позиции кандидата. Он выступал за замену смертельной инъекции электрическим стулом. Его тезисом было то, что это было бы лучшим сдерживающим фактором. Идея, очевидно, провалилась, но после этого люди стали называть его "Спарки" Спивак ”.

Босх кивнул.

“Что ж”, - сказал он. “Мне нужно идти”.

“И я должен войти”, - сказал Скиннер.

“Я увижу тебя”.

“Да, ты будешь. Просто помни, Гарри, наша сделка - это улица с двусторонним движением. Мне лучше услышать это от тебя, прежде чем это сделает кто-нибудь другой ”.

“Не волнуйся. Когда придет время, ты это сделаешь”.

Босх спустился по эскалатору, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Когда он прошел через автоматические двери в круг камердинеров, Сото ждал его в "Форде". Он прыгнул внутрь, а она вышла.

“Кто была та женщина в коридоре?” Спросил Сото.

“О, просто друг”, - сказал Босх. “Вообще-то, репортер”.

“Она выглядела так, будто хочет быть с тобой больше, чем друзьями”.

“Неужели? Я не заметил.”

* * *

Высадив Сото у ее машины в пабе, Босх направился обратно в Голливуд. Он подключил тактический канал подразделения к сканеру своей машины и вскоре узнал местоположение алкогольного отравления, в котором участвовали исследователи станции. В настоящее время целью был круглосуточный магазин на Ла Бреа к югу от Сансет. Босх приблизился, но не слишком. Его "Форд" в простой обертке легко можно было бы превратить в полицейскую машину. Для дочери Босха было бы верхом смущения, если бы он испортил эпизод.

Босх провел следующие два часа, в основном слушая о ходе операции, поскольку покушение проводилось в нескольких разных местах Голливуда. Арестов произведено не было. Они будут сделаны позже, после того как результаты операции будут переданы в городскую прокуратуру для предъявления обвинений отдельным лицам или владельцам лицензий на ведение бизнеса.

Услышав, как полевой надзиратель назвал код, завершающий операцию на ночь, Босх направился домой, по Лорел-Каньону доехал до Малхолланда, а затем направился на восток. Это позволило ему проехать мимо дома Бруссарда по пути домой. Он еще раз остановился в "Оверлуке" и проверил бетонный дом, но не увидел ни света, ни фигуры ни на одном из задних балконов. Даже свет в бассейне не горел.

Босху удалось покинуть "Оверлук", не встретив смотрителя парка Бендера, и он добрался до своего дома раньше дочери. Он написал ей, чтобы спросить время прибытия, но она вошла в дверь через пять минут. Он спросил, как прошла ночь, и никогда не показывал, что уже знает ответ, потому что он скрыл операцию.

“Это было здорово”, - сказала она. “Я вставила фальшивое кольцо в нос. Это было весело ”.

“Сколько из них продали тебе выпивку?” он спросил.

“Почти все из них. Это не было случайностью. У каждого места либо уже была история, либо поступали жалобы. Один чокнутый парень сказал мне, что продаст мне упаковку из шести банок, только если я встану за прилавок и займусь с ним оральным сексом. Разве это не отвратительно?”

“Да”.

Босх не слышал этого, когда прослушивал тактический канал. На этом этапе он решил прекратить задавать вопросы. Он только что обнял свою дочь.

“Я горжусь тобой”, - сказал он.

“Спасибо, папа. Ты знаешь, я смертельно устала, и завтра мне в школу”, - сказала она.

“Тогда иди спать”.

“Я есть. Спокойной ночи.”

“Спокойной ночи”.

Он смотрел, как она направляется к коридору, который вел к их спальням.

“Привет, Мэдс”.

Она повернулась и посмотрела на него.

“В любом случае, что такое "скизи’?”

“Я не знаю. Старая, жуткая, отвратительная ”.

Он кивнул.

“То, что я думал. Спокойной ночи.”

“Спокойной ночи”.

29

И снова Сото оказался в дежурной части впереди Босха. Он начал думать, что она бросает вызов, выясняя, кто мог бы быть более преданным работе, кто мог бы приехать раньше и остаться дольше. Ни один из его партнеров никогда не был таким. Он был должным образом впечатлен.

Она не замечала его, пока не услышала стук его портфеля о стол. Затем она развернулась на своем стуле и уставилась на него широко раскрытыми глазами и улыбкой.

“Гарри! Я нашел нексус!”

“О Бонни Брей?”

“Да, Бонни Брей. Я пришел пораньше и вернулся к своему списку жильцов. Ты был прав. Существует связь между Бонни Брей и Эзбанком. Очень большая.”

Босх пододвинул свой стул и сел напротив нее.

“Хорошо, расскажи мне об этом”.

Она жестом указала на открытую папку на своем столе.

“Ну, я просматривал список жильцов с 93-го года. Я начал с первого этажа и, наконец, на третьем этаже я кое-что нашел. Квартира 3-G. Женщина по имени Стефани Перес жила там в двухкомнатной.”

“Ты помнишь ее с тех пор? Ты знал ее?”

“Нет, место было слишком большим, а я был всего лишь маленьким ребенком. Я не выслеживал никого из взрослых, кроме моих родителей и дам из детского сада, таких как мисс Еси ”.

Босх кивнул.

“Ладно, извините, что прерываю. Продолжай”.

“Хорошо, итак, у Стефани Перес взяли интервью. Все были опрошены пожарной службой и CCS, и резюме находятся в третьей папке здесь. Интервьюеры использовали систему счисления от одного до пяти при оценке каждого человека как свидетеля, а также ценности их информации — пять баллов были наивысшими в каждой категории. Стефани Перес была один на один. Итак, у нее взяли интервью и быстро забыли, потому что она ничего не знала. В то время ей было двадцать четыре, она не была замужем и работала кассиром в супермаркете Ralphs. Никаких сведений о принадлежности к банде, и в утро пожара он был на работе ”.

“Хорошо”.

“Но она жила одна в квартире с двумя спальнями, и когда ее спросили об этой пустой комнате, она сказала, что ее соседка съехала месяц назад, и она пыталась найти новую”.

Босх рефлекторно перешел к ее рассказу.

“Один из наших сотрудников из EZBank присмотрел помещение для аренды”.

“Нет, но я подумал, что, возможно, это тоже возможно. Итак, я разыскал Стефани Перес, чтобы посмотреть, что она помнит, если вообще что-нибудь помнит. У них был протокол всех этих собеседований с арендаторами, и он включал запись номеров DL и дат рождения. Найти ее было легко ”.

“Где она?”

“Она все еще по соседству, но теперь живет в здании на Уилшир. Она все еще работает в том же Ralphs, но теперь она помощник менеджера, была замужем, развелась и у нее двое детей ”.

“Так когда ты ей позвонил?”

“Примерно полчаса назад. Я ждал до семи.”

Босх бросил на нее взгляд. Звонить так рано было рискованно. Кого-то может разозлить, если вы разбудите его, чтобы поговорить о чем-то, что произошло более двух десятилетий назад. Сото прочел его беспокойство.

“Нет, она была совершенно не против”, - сказала она. “Она уже проснулась и собиралась на работу”.

“Тебе повезло”, - сказал Босх. “Что она тебе сказала?”

“Она съехала сразу после пожара, поэтому она никогда не снимала вторую спальню. И до пожара она еще ни у кого не брала интервью. Она только что разместила объявление в La Opinión.”

“Значит, сосед по комнате, который съехал, - это связь?”

“Именно. Ее бывшей соседкой по комнате была Ана Асеведо, которая работала в EZBank — та, кто открыла дверь ”.

Босх кивнул. Это была очень хорошая зацепка и связь. Он сразу понял, что импульс только что сместился с дела Мерсед и теперь сосредоточился на расследовании дела Бонни Брей. Им нужно было бы прокатиться на нем, а это означало бы необходимость ловко обращаться с капитаном Краудером, что может оказаться непросто.

“Есть еще что-нибудь?” он спросил. “Что еще она тебе рассказала?”

“Становится лучше, Гарри”, - сказал Сото. “Потому что это подтверждает то, что мы уже знаем. Стефани Перес была арендатором квартиры. Она сказала, что причина, по которой она попросила Ану съехать, заключалась в том, что она жонглировала двумя парнями, и один из них был белым парнем, который был злым и имел привычку говорить расистские вещи, хотя он встречался с Аной. Стефани не хотела быть в центре всего этого, особенно если белый парень узнает о другом парне, потому что она думала, что он из тех парней, которые могут быть жестокими. Она несколько раз предупреждала Ану о ситуации, и Ана ничего не сделала по этому поводу. Итак, Стефани сказала Ане, что ей нужно уйти, и она съехала — за месяц до пожара ”.

Босх вспомнил название, которое он вычитал на странице из журнала ограблений, позаимствованного в кабинете капитана в отделе специальных расследований ограблений.

“Родни Берроуз?”

“Это то, о чем я догадываюсь. Она не помнила имен, но когда я назвал Родни, она сказала, что да, одного из них звали Родни. Я спросил: ‘Родни Берроуз?" - и она не смогла вспомнить фамилию. Она сказала, что посмотрит на упаковку из шести банок, если я принесу ее сегодня в магазин ”.

“Хорошо, а как насчет другого парня?”

“То же самое. Я спросил: ‘Максим Бойко?" - и она вспомнила Макса, но не фамилию. Она тоже посмотрит на упаковку из шести банок с ним ”.

“Она говорила о том, как долго эти парни находились в квартире? Они оставались на ночь, выносили мусор и тому подобное?”

“Я не вдавался в подробности — этот вопрос о мусоре - хороший. Но у меня действительно сложилось впечатление, что эти парни останутся на ночь, и вот тут Стефани испугалась. Она боялась, что один из них может подойти и застать Ану врасплох, когда она будет с другим ”.

“Правильно”.

Босх на несколько мгновений задумался над сценарием. Похоже, это действительно была та связь, которую они искали.

“Я думаю, что мы здесь при деле, Гарри”, - сказал Сото.

Босх кивнул. Но его разум все еще перебирал другие возможности.

“Задумывалась ли она когда-нибудь о том, что Ана могла устроить пожар? Знаешь, вроде как в отместку за то, что тебя выгнали из квартиры?”

“Я не спрашивал. Мы должны.”

Гарри снова кивнул.

“Хорошо, - сказал он, - итак, давайте соберем по шесть упаковок для всех троих и начнем со Стефани Перес в Ralphs. Давайте поторопимся и уберемся отсюда, пока не вошел капитан и не захотел узнать последние новости о Мерсед.”

“Ты понял”.

“Кстати, ты проверил — у кого-нибудь из этих людей из EZBank есть записи?”

Сото кивнул.

“Я начал поиск адресов и биографических данных по ним в воскресенье после того, как мы вычеркнули имена из списка ограблений. Асеведо и Бойко чисты. Но Берроуз попал в федеральную тюрьму в 06-м за уклонение от уплаты налогов ”.

“Уклонение от уплаты налогов?”

“Да. Он не подавал налоговые декларации около шести лет в девяностых, и федералы настигли его. Он заключил сделку, чтобы ограничить свой срок, и они отправили его в Ломпок. Он отсидел двадцать два месяца.”

“Мило. Что-нибудь еще?”

“Это все, что я нашел”.

“Где он живет сейчас?”

“О, он какая-то пустынная крыса или что-то в этом роде. Он живет в местечке под названием Аделанто. Я посмотрел на его дом на Street View. Это похоже на дыру в дерьме, окруженную заборами и находящуюся у черта на куличках ”.

Босх кивнул. Экстремальный сельский образ жизни, уклонение от уплаты налогов, исключение из полицейской академии по обвинению в расовой нечувствительности — Босх начинал представлять себе Родни Берроуза.

“Вы запрашивали досье по налоговому делу?” - спросил он.

“Нет, у меня не было времени”, - ответила она, защищаясь. “Вчера мы вовсю гоняли на Мерседе”.

“Я знаю, я знаю”, - сказал Босх. “Я просто спрашиваю. Как насчет снимка с лица федералов?”

“Есть один онлайн. Я просто должен это напечатать ”.

“Хорошо, для Асеведо и Бойко вам придется использовать DL shots, поскольку у них чистые рекорды”.

“Хорошо, но разве это не будут актуальные фотографии? Что, если она не сможет установить личность двадцать один год спустя? Стефани сказала, что с тех пор она не видела никого из этих людей ”.

Босх на мгновение задумался, взвешивая риск. Все, что они пробовали, что вернулось неправильным или отрицательным, могло всплыть и навредить им в суде.

“Я все еще хочу, чтобы Перес посмотрел фотографии. Ты сведи это воедино, а я позвоню кое-кому, кого я знаю в федеральном здании, может быть, посмотрим, сможем ли мы взглянуть на досье или текущий отчет по Берроузу. Я хочу начать заполнять его профиль ”.

“Ты понял”.

“Капитан будет здесь к восьми. Давайте двигаться”.

“На нем”.

“И Люси, это действительно хороший материал”.

“Спасибо”.

Босх начал подталкивать себя на стуле обратно к своему столу, но затем остановился и посмотрел на нее.

“Знаешь, я должен сказать, что недооценил тебя. Две недели назад я даже не был уверен, что тебе место в подразделении. Теперь у меня нет сомнений”.

Она ничего не сказала. Он кивнул и повернулся обратно к своему столу.

Босх открыл список контактов на своем телефоне и позвонил по имеющемуся у него номеру Рейчел Уоллинг из бюро. Должно было пройти по меньшей мере пару лет с тех пор, как он звонил по этому номеру или разговаривал с ней. Он надеялся, что номер все еще работает и что она ответит на его звонок. Он также надеялся, что она все еще работает в офисе в Лос-Анджелесе. С ФБР ты никогда не знал. Сегодня здесь, а завтра в Майами, Далласе или Филадельфии. Он вспомнил, что до Лос-Анджелеса Уоллинг служил в Майноте, Северная Дакота.

Уоллинг ответил на вызов.

“Так, так, так. Гарри Босх. Человек, который звонит только тогда, когда ему что-то нужно.”

Босх улыбнулся. Он заслужил выговор.

“Рейчел, как ты?”

“Все хорошо. Как насчет с тобой?”

“Не могу пожаловаться, за исключением того, что они вот-вот выбьют почву у меня из-под ног. Я на ГРАНИ СРЫВА”.

“По крайней мере, ты останешься, пока тебе не исполнится, сколько, шестьдесят пять?”

“Эй, подожди. Я еще не настолько стар!”

“Я знаю, но я хочу сказать, что здесь нас выгоняют в пятьдесят седьмом. Здесь нет такого понятия, как план с отсрочкой выхода на пенсию ”.

“Это несправедливо. Но, эй, тебе не нужно беспокоиться об этом в течение пары десятилетий, верно?”

Он почти мог слышать ее улыбку.

“Спокойно, Гарри. Ты, должно быть, действительно, действительно чего-то хочешь от меня ”.

“Ну, я просто звонил узнать, как у тебя дела, но если тебе действительно нужно, чтобы я о чем-то попросил, тогда я спрошу, есть ли у тебя кто-нибудь в налоговой службе, кто мог бы посмотреть для меня старое дело”.

Наступила пауза, но она длилась не слишком долго.

“Ты знаешь, что Налоговая служба ни с кем не разговаривает, даже с нами. Что это за дело?”

“Уклонение от уплаты налогов в ’06. Парень уехал на пару лет. Прямо сейчас он живет в пустыне, и мне кажется, что он может быть одним из этих "истовых" парней, понимаешь? Экстремист, сепаратист, борец за выживание, сторонник превосходства белой расы — выбирайте сами. Кто знает, может быть, он даже полигамист. Вдобавок к этому, он не платил налоги в течение шести лет. Это не оплошность, понимаешь? Это выбор”.

“Ну, если он и есть все это, то, скорее всего, мы были частью этого дела. Что ты хочешь этим сказать? Ты все еще работаешь над нераскрытыми делами, верно?”

“Да. И я думаю, что этот парень был частью команды из трех человек, которая провернула ограбление на четверть миллиона долларов в магазине по обналичиванию чеков в 93-м. Я думаю, что он был внутренним человеком. Я хочу знать о нем, но я также хотел бы знать, кем были его помощники в то время ”.

“Кто умер?”

“Никто не участвовал в ограблении, но я смотрю на пожар, который начался в нескольких кварталах отсюда как отвлекающий маневр. В результате погибли девять человек, большинство из них дети. Я думаю, это было до того, как ты уехала в Лос-Анджелес, Рейчел. Ты все еще катался на горном хребте в Северной Дакоте ”.

“Не напоминай мне. Отдай мне то, что у тебя есть, и я посмотрю, что смогу найти ”.

Босх заколебался, но лишь на мгновение. Это был момент, когда он был уязвим. Он только что изложил ей свое расследование в косвенных выражениях. Если бы он сейчас назвал ей имя и детали, ничто не помешало бы ей бежать с этим делом и, возможно, забрать его у полиции Лос-Анджелеса. Но это была Рейчел Уоллинг. Они знали друг друга долгое время. Босх чувствовал себя в безопасности.

“Родни Берроуз”, - сказал он.

“У тебя есть номер дела, ДОБ, что-нибудь еще?”

“Подожди секунду”.

Босх развернулся на стуле, прикрыл телефон рукой и попросил у Сото информацию о Берроузе. Она протянула блокнот с записанной на нем информацией, Босх достал телефон и зачитал его Уоллингу.

“И у вас нет известных сообщников?”

“Нет Каса. Это то, что я надеюсь получить от тебя ”.

Затем он повернулся обратно к своему столу, проверяя при этом настенные часы. Он знал, что они должны были выбраться из дежурной части или столкнуться с Краудером по поводу дела Мерсед. Он встал.

“Хорошо?” он сказал. “Тебе нужно что-нибудь еще?”

“Да”, - сказал Уоллинг. “Мне нужен завтрак, и ты будешь у меня в долгу за это. Как насчет того, чтобы встретиться со мной в девять в вагоне-ресторане?”

Босх подумал о том, что они планировали со Стефани Перес в Ralphs. Магазин находился недалеко от вагона-ресторана Pacific. Был также тот факт, что он пропустил завтрак в безуспешной попытке опередить Сото в дежурной части тем утром.

“Как насчет десяти?”

“Слишком поздно. Девять тридцать.”

“Я думаю, что смогу это сделать. Ничего, если я принесу—”

“Приходи один, Босх. Мне не нужно встречаться с другим полицейским ”.

“Э-э, ладно. Конечно.”

Но он понял, что уже говорит в тупик.

* * *

По дороге в супермаркет Ralphs Босх, как обычно, вел машину. Он помолчал, обдумывая, какие шаги им следует предпринять в недавно активизировавшемся расследовании. Он верил, что у них будет всего один шанс, и им нужно было хорошо им воспользоваться. Они приближались к ситуации, когда им пришлось бы посадить Родни Берроуза в карцер и сломать его. В тот момент было мало средств, с помощью которых можно было это сделать. Не было ни свидетелей, ни вещественных доказательств. Было просто время и близость событий. Было предчувствие.

“Давайте повторим на минуту, прежде чем мы войдем и поговорим с ней”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказал Сото.

“Итак, теперь мы можем поместить Ану Асеведо, сотрудницу EZBank, в "Бонни Брей Армз" за месяц до пожара”.

“Правильно”.

“И у нее роман с Максимом Бойко и Родни Берроузом, оба также из EZBank”.

“Правильно”.

“Итак, это первое, что касается Переса. Нам нужно подтвердить, что это те трое, о которых мы говорим, и мы должны подтвердить, что Ана регулярно приводила своих парней в квартиру. Мы должны поместить этого парня, Родни Берроуза, в Бонни-Брей ”.

“У нас есть это. Вот почему она выгнала Ану. Она сказала, что это привело к плохому концу, и она не хотела, чтобы это произошло в квартире ”.

“Ладно, что ж, нам нужно повторить это с ней. Ударь посильнее. Мы хотим, чтобы он вынес мусор. Мы хотим установить его осведомленность о жилом комплексе ”.

“Понял”.

“Нам также нужно разузнать об Ане и устранить возможность того, что она устроила пожар”.

“Из мести. Верно.”

“И я хочу, чтобы ты дал это интервью. Вы уже поговорили и установили с ней взаимопонимание. Вы также оба жили в этом месте, и вы можете воспользоваться этим, если понадобится ”.

“Хорошо. Ранее мы действительно говорили по-испански ”.

“Ладно, вот так. Я собираюсь держаться в стороне, и если мне придет в голову что-нибудь спросить, я отведу тебя в сторонку ”.

“Хорошо”.

“Еще пара вещей. Мы хотим знать, как она вообще познакомилась с Аной Асеведо. Вы знаете, как они стали соседями по комнате? И затем мы хотим знать, продолжалось ли у нее какое-либо взаимодействие в течение последних двадцати лет с кем-либо из этих людей ”.

“Она уже сказала "нет" насчет последней части, но я спрошу снова”.

Босх оглянулся и увидел, что Сото записывает его вопросы в блокнот, точно такой же, какой был у него с собой. Записная книжка была новой. Он не замечал этого раньше.

Пять минут спустя они заехали на парковку Ralphs. Это было на 3-й улице в Вермонте. Парковка была на удивление переполнена в течение часа. Босх предположил, что многие полуночники заходили в магазин по пути домой с работы.

В офисе в передней части магазина они спросили Стефани Перес, и их направили в отдел продуктов, за который она отвечала. Перес была очень маленькой и круглой женщиной, которая носила просторную белую служебную куртку. Хотя она ранее разговаривала с Сото, она, казалось, нервничала из-за появления детективов на ее рабочем месте. Сото спросил, есть ли здесь уединенное место для разговора, и она отвела их в комнату отдыха в задней части магазина. Было слишком рано для перерывов, так что у них было пространство для самих себя.

Перес спросил, ничего, если интервью будет проводиться на испанском, и Босх одобрительно кивнул Сото. Правилом было то, что заставляло свидетеля чувствовать себя наиболее комфортно. Сото в свою очередь спросила, можно ли записать разговор, и Перес дала свое согласие. Сото положила свой телефон на столик для отдыха и включила функцию записи. Босх сделал мысленную пометку сказать Сото после интервью, что не было необходимости спрашивать разрешения на запись интервью.

Затем женщины заговорили, и Босх попытался не отставать. Он понимал испанский намного лучше, чем говорил на нем. Но он быстро потерял нить, разобрал только несколько слов, а затем отвлекся, когда его телефон начал вибрировать. Он вытащил его из кармана, чтобы проверить экран, и увидел, что звонит капитан Краудер. Он переключил это на сообщение и снова сосредоточился на разговоре, которого не понимал.

Через двадцать минут Сото повернулся к Босху.

“Сейчас она хотела бы посмотреть фотографии”, - сказала она.

Босх на мгновение задумался. Это было важное решение. Если бы Перес не смог опознать сотрудников EZBank, это могло бы стать проблемой в дальнейшем. Пришло время сделать звонок по этому поводу, и Сото оставлял это ему.

“Хорошо”, - наконец сказал он. “Давай сделаем это”.

Сото принесла стопку папок. Они содержали три отдельных набора фотографий по шесть штук. Каждая линейка содержала одну фотографию одного из сотрудников EZBank, о которых идет речь, наряду с пятью случайно выбранными фотографиями людей аналогичного возраста и расы. Фотографии были вставлены в окна, вырезанные в куске картона. Они начали с самого простого. Ана Асеведо. Сото не смог найти текущие водительские права для Асеведо в Калифорнии или любом из соседних штатов. Хотя это само по себе вызывало беспокойство, поскольку оставляло нынешнее местонахождение Асеведо неизвестным, это также означало, что Сото пришлось использовать фотографию DL , сделанную во время ограбления EZBank, в упаковке из шести банок пива. Это, скорее всего, было бы самым простым опознанием, которое Перес должен был произвести.

Сото открыла файл, содержащий фотографии шести женщин латинской национальности. В течение двух секунд Перес указала пальцем на фотографию Асеведо.

“Это Ана”, - сказала она.

“Хорошо”, - сказал Сото.

Она вытащила фотографию из картонной рамки и попросила Переса подписать ее на обратной стороне в качестве подтверждения ее выбора. Затем она вернула его в папку и отложила на край стола. Сото открыл следующий файл, в котором содержались снимки шести мужчин восточноевропейского происхождения. Перес наклонился и изучил все шесть фотографий, прежде чем коснуться фотографии Максима Бойко.

“Это Макс”, - сказала она.

Сото прошла через тот же процесс, когда Перес подписала выбранную ею фотографию.

Теперь пришло самое главное. Сото открыл последнюю упаковку из шести банок и поставил ее перед Пересом. Сото не сказал ни слова. Она знала, что важно не говорить и не передавать что-либо посредством языка тела, который поощрял бы или подтверждал свидетеля. Это может привести к искажению идентификации в глазах судьи и присяжных.

Перес снова наклонился вперед и изучил фотографии — на этот раз шести белых мужчин в возрасте сорока пяти лет. Все доморощенные американцы. Босх знал, что существуют всевозможные теории о межэтнической идентификации и что процесс, в котором они участвовали, был сопряжен с проблемами, связанными с точностью. Лучшее, что они могли сделать, это представить фотографии, не говорить ничего, что могло бы помочь в опознании, и просто ждать. Если бы она опознала себя, адвокаты могли бы поспорить об этом позже.

Перес изучала фотографии почти минуту, а затем медленно опустила палец под одной из фотографий.

“Он”, - сказала она. “Это Родни”.

Босх и Сото обменялись взглядами, а затем Сото попросила Перес подписать выбранную ею фотографию. Это была фотография Родни Берроуза.

“Я должен перезвонить капитану”, - сказал Босх Сото. “Ты заканчивай, а я буду в машине”.

Босх поблагодарил Перес за ее время и сотрудничество и направился обратно через магазин, а затем к машине. По дороге он прослушал сообщение, оставленное Краудером на его телефоне.

“Гарри, говорит капитан Краудер. Я хочу свои новости, и я не собираюсь валять дурака. Позвони мне. Сейчас.”

Босх сел за руль и включил двигатель. Было прохладное утро, и ему хотелось тепла. Он позвонил на прямую линию капитана.

“Где ты, Гарри?” Сказал Краудер вместо приветствия.

“В полевых условиях”, - сказал Босх. “Что-то вспыхнуло”.

“Я не хочу это слышать. Я хочу услышать последние новости о Мерсед. Что у тебя есть для меня? Лучше бы это было вкусно ”.

30

Они обменялись новостями, как только Сото вернулся к машине, а Босх направился к пабу. Она кратко изложила интервью со Стефани Перес, а затем он пересказал свой разговор с Краудером, сообщив, что капитан сначала был расстроен, услышав, что расследование "Мерсед" временно застопорилось, но затем успокоился, когда ему сообщили, что Босх и Сото приближаются к чему-то, связанному с гораздо большим делом Бонни Брей - прорыв, который произошел из-за анонимного звонка на телефонную линию "Мерсед".

“Кстати о Краудере”, - сказал он, - “Мне нужно подбросить тебя до паба, пока я схожу на завтрак. Краудер сказал, что отдел по связям со СМИ одобрил интервью с вами и репортером из La Opinión.Прошло больше недели с тех пор, как скончался Орландо Мерсед, и они хотят запустить обновление. Я сказал ему приготовить это сейчас, чтобы у нас был остаток дня. Займись этим, пока я встречаюсь со своим федеральным другом ”.

“Хорошо”, - сказал Сото. “Сколько мне рассказать репортеру?”

Босх повел машину по эстакаде 110-й автострады и посмотрел вниз, обдумывая вопрос Сото. Все десять дорожек выглядели так, как будто они были заморожены.

“Ну, ты не упоминаешь Бруссарда по имени”.

“Верно. Что насчет винтовки?”

Босх не был уверен.

“Спроси Краудера”, - сказал он. “Пусть он решает. Мы потушим это, и мы могли бы все расшевелить. Окажите некоторое давление на Бруссара ”.

“Хорошо, я спрошу. Знает ли Краудер о Бруссарде?”

“Я исключил это из своих обновлений”.

“Он знает, что мы на кого-то смотрим?”

“Это я тоже опустил”.

“Понял”.

“Хорошо. Тем временем, если я не вернусь к тому времени, как вы закончите, попробуйте подтвердить местонахождение Аны Асеведо. Возможно, нас больше всего интересует Берроуз, но нам нужно поговорить с Асеведо, чтобы связать эту историю. Бойко тоже.”

“Хорошо”.

“Кстати, ты спрашивал Перес, думала ли она когда-нибудь, что пожар устроила Ана?”

“Я сделал, и она сказала "нет". Она сказала, что Ана не была хорошей соседкой по комнате, но она была хорошим человеком. Она сказала, что никогда бы не сделала чего-то подобного ”.

Босх задумался над этим ответом. Они рассматривали возможность того, что, хороший человек или нет, Ана Асеведо имела непосредственное отношение к пожару или, по крайней мере, к людям, которые его устроили, а также к ограблению, связанному с ним.

“Гарри”, - сказал Сото. “Ты хочешь, чтобы я перенес сеанс у психиатра?”

Босх очнулся от своих мыслей и посмотрел на нее. Он забыл. Была среда, и у Сото была ее обычная дневная сессия с доктором Инохос из поведенческих наук.

“Да”, - сказал Босх. “Посмотрим, позволит ли она тебе пропустить эту неделю. У нас тут кое-что сдвинулось с мертвой точки. Давайте не будем терять темп ”.

“Я позвоню ей”.

“И я вернусь через час. Может быть, к тому времени мы узнаем о Берроузе больше ”.

“Кто этот агент, с которым ты встречаешься?”

“Она работает в разведывательном подразделении. Они выбрасывают сеть, вы знаете. Затем они анализируют ”.

“Я думал, это была она. Твой голос полностью изменился, когда ты разговаривал с ней по телефону сегодня. Это было похоже на то, когда ты разговариваешь со своей дочерью. Ты становишься таким милым ”.

Босх взглянул на нее. Он не знал, сделать комплимент ее восприятию или сказать, чтобы она занималась своими делами.

“Да, хорошо. Это история”.

“И она хочет встретиться с тобой наедине”.

“Просто она такая, какая есть. Она скажет больше, если это буду только я ”.

“Что бы ни сработало, Гарри”.

Босх кивнул. Он был рад перейти от дискуссии о Рейчел Уоллинг.

“Хорошо, давай вернемся на минуту к Стефани Перес, прежде чем ты выпрыгнешь. Благодаря ей у нас есть все трое из этих людей из EZBank в Бонни-Брей ”.

“Это абсолютно убедительно. У нас есть ее удостоверения личности с шестью упаковками и ее взгляд на Берроуза, что подтверждает расистские взгляды ”.

“Ладно, что насчет Аны? Как она познакомилась с Пересом? Как долго они делили квартиру, прежде чем Перес заставил ее съехать?”

“Стефани сказала, что они прожили вместе год, и она получила ее после того, как разместила уведомление о необходимости соседки по комнате на доске объявлений в прачечной комплекса”.

“Ана уже жила там?”

“Нет, но она жила там, когда была ребенком. Она вернулась в гости к друзьям, увидела объявление и связалась с Пересом. Она сказала, что хотела там жить, потому что знала это место и могла ходить на работу пешком. У нее не было машины.”

Босх кивнул. Все это было хорошо. В своем более раннем резюме интервью с Пересом Сото также сказала, что Берроуз проводила по крайней мере две ночи в неделю в квартире с Асеведо в течение трехмесячного периода, предшествовавшего моменту, когда Асеведо попросили уйти. Бойко был менее частым посетителем, но все еще оставался случайным ночным гостем. Но когда Перес начал жаловаться на ситуацию, Асеведо отреагировал тем, что заставил обоих мужчин участвовать в содержании квартиры. Это включало в себя работу по дому, такую как вынос мусора.

Все это было основано на воспоминаниях Стефани Перес двадцатиоднолетней давности, но это было позитивно с точки зрения динамики рассмотрения дела. Что Босху и Сото было нужно сейчас, так это дальнейшее подтверждение через самих Асеведо, Берроуза и Бойко.

“Нам действительно нужно найти Ану Асеведо”, - сказал Босх.

“Я же говорил тебе”, - сказал Сото. “Я этим занимаюсь”.

Их остановили на светофоре на углу 1-й и Хилл, в нескольких кварталах от паба.

“Гас Брейли сказала, что на видео видно, как она включила сигнализацию до того, как вошли грабители”, - сказал он. “Основываясь на этом, они тогда решили, что она не участвовала в ограблении”.

“Ты думаешь иначе?”

“Пока нет. Но сейчас я смотрю на видео с другой стороны ”.

“Что это значит?”

“То есть, если вы знали, что на вас установлена камера, то, вероятно, знали, что если вы не включите сигнализацию, то гарантированно попадете под подозрение”.

Сото немного подумал об этом, а затем кивнул.

“Я понимаю”, - сказала она.

“Вот почему нам нужно найти ее и поговорить с ней”, - сказал Босх. “Ты сказал, что она исчезла. Нет ДЛ, нет записей, местонахождение неизвестно. Мне это не нравится ”.

“Я тоже не знаю. Ты думаешь, она мертва? Может быть, они использовали ее и похоронили в пустыне ”.

Босх кивнул. Это было возможно.

“Другое дело, что мы не имеем ни малейшего представления о двух вооруженных людях”, - сказал он. “Все трое из этих людей, о которых мы говорим, были внутри EZBank. Они не совершали настоящего ограбления ”.

“Или устроить пожар”.

“Если один из этих людей - инсайдер, они приведут нас к двум другим”.

“Можем мы вернуться назад и просто поговорить о том, как все это произошло?”

Свет изменился, и Босх продолжил.

“У тебя двое парней в машине”, - сказал он. “Их первая остановка - "Бонни Брей". Один из них заходит и сбрасывает Молотова в мусоропровод ”.

“Они разжигают огонь, затем направляются к кассе”, - сказал Сото.

“Верно. У них в машине есть сканер, они подъезжают поближе к цели и ждут ответа на пожар. Когда они слышат ‘всем подразделениям’, они идут к кассе. Или, может быть, они не настолько изощренны. Они просто останавливаются и ждут сирен. Когда они слышат громкий отклик, они заходят внутрь, поражают цель и успевают скрыться до того, как полиция сможет отреагировать ”.

Босх остановил машину во дворе, который выходил на улицу ПАБА. Сото выскочила и оглянулась на него.

“Я думаю, это работает”, - сказала она.

Босх кивнул.

“Увидимся через час”, - сказал он.

* * *

Рейчел Уоллинг ждала Босха в кабинке в задней комнате ресторана на 6-й улице. Это была комната, предназначенная для тяжелых нападающих и постоянных клиентов. Помещение с тремя круглыми столами для больших вечеринок и тремя кабинками для небольших вечеринок было заполнено до отказа, и Босх узнал половину лиц из мэрии. Он не был уверен, кто они все такие, но они были, по крайней мере, важными людьми среднего звена, иначе они не завтракали бы в 9 утра рабочего дня.

Рейчел Уоллинг не выглядела так, будто постарела ни на день с тех пор, как он видел ее в последний раз. У нее был резко очерченный подбородок, подтянутая шея, каштановые волосы с оттенком воронова крыла. Ее глаза всегда были характерны для Босха. Темный, пронзительный, нечитаемый. Вибрация прошла через него, когда он приблизился, напоминая о том, что могло бы быть. Было время, когда у него была эта женщина, а потом все пошло не так. Когда дело дошло до женщин в его жизни, было всего несколько сожалений. Она всегда будет одной из них.

Она улыбнулась и отложила в сторону сложенную газету, которую читала, когда он скользнул в кабинку.

“Гарри”.

“Извините, я опоздал”.

“Ты не настолько опоздал. Что-то происходит?”

“Начинаю”.

Уоллинг указала на газету, которую она отложила в сторону.

“На прошлой неделе вы писали в газете о смерти того музыканта мариачи. Могу я спросить, вы спрашивали о Родни Берроузе в связи с этим?”

“Не совсем, нет. У меня есть другие дела. Ты знаешь, как это бывает ”.

“Конечно. Мне было просто любопытно, как это подойдет ”.

“Нет, как я уже говорил тебе по телефону, меня интересует пожар, в котором погибли все эти дети. Ты смог мне что-нибудь достать? Я вижу газету, но не вижу папки или чего-то еще ”.

Она улыбнулась, словно парируя оскорбление.

“Вы знаете, что мы не раздаем файлы. На самом деле мы не из тех, кто делится ”.

Подошел официант с кофейником, и Босх сделал знак, что возьмет чашку. Официант спросил, знают ли они, что хотят заказать, или им нужно меню. Босху двадцать пять лет не требовалось меню в Тихоокеанском вагоне-ресторане. Он посмотрел на Рейчел.

“Мы собираемся есть или это будет коротким и сладким?” он спросил.

“Мы собираемся поесть”, - сказала она. “Я же сказал тебе, я голоден”.

Они сделали заказ без меню, и официант ушел. Босх сделал глоток горячего кофе, а затем устремил на Уоллинга взгляд, который говорил, что пришло время сдаваться.

“Итак”, - сказал он. “Родни Берроуз...”

Она кивнула.

“Ладно, такова сделка”, - сказала она. “Вы правильно вычислили Родни Берроуза, и он долгое время был у нас на радаре, но потом его осудили по обвинению в уклонении от уплаты налогов, и с тех пор он ведет себя тихо. По крайней мере, мы так думаем. Итак, мне нужно знать, будет ли бюро смущено тем, что ты делаешь ”.

Босх решительно покачал головой.

“Нет, если только бюро не пропустило мяч в 93-м. Это строго нераскрытое расследование. Этот парень сейчас живет в Аделанто, и, насколько я знаю, он был тихим, как мышка ”.

“Хорошо, в этом я тебе доверяю”.

“Итак, расскажи мне, что у тебя есть. Когда он попал в поле зрения ФБР?”

“Ну, к середине девяностых мы начали наблюдать за многими из этих типов. Вы знаете, сторонники милиции, Отряд Комитатус, христианская идентичность — все эти антиправительственные группы ненависти ‘Не наступайте на меня’. В течение двух лет у нас были Waco и Ruby Ridge, и вы соединяете это с беспорядками 92-го прямо здесь, в Лос-Анджелесе, и вы как бы призываете к оружию, который говорит со многими из этих жителей окраины. Некоторые из них, как ваш парень, считали, что беспорядки были первым предупреждением о надвигающейся расовой войне. Добавьте сюда ваши стандартные антиправительственные взгляды, накопление оружия "стой на своем" и множество других приверженностей "истам", о которых вы упоминали ранее, и вы получите движение свободной формы. Мы заметили, что это происходит во многих местах по всей стране. Очевидно, что многие из них не получили нашего уведомления — взрыв в Оклахома-Сити произошел в 95-м ”.

“Так что насчет Берроуза?”

“Он и несколько его приятелей-тупиц сформировали нечто, что они назвали the WAVE. Это была мягко звучащая аббревиатура, обозначающая Голоса белых американцев повсюду. Они стали частью национальной ассоциации групп, которые хотели закрыть границы и подготовиться к защите белой Америки, когда началась расовая война ”.

“Разве Чарли Мэнсон не проповедовал то же самое в свое время?”

“Он сделал. Но точно так же, как в свое время кто-то должен был следить за Мэнсоном, мы действительно начали наблюдать за Берроузом и его группой ”.

“Когда?”

“Мы не добрались до них примерно до 94—го, когда они начали расклеивать листовки на ветровых стеклах от Лос-Анджелеса до Сан-Диего - который, кстати, они называли "Бан Диего”.

“Милый. Мое дело было за год до этого ”.

“Я знаю. Я не могу напрямую помочь вам в этом. Вы спросили меня, что у нас было по Берроузу, и сказали, что это все 94-й и далее ”.

“Чем они занимались, кроме печатания листовок?”

“Ничего особенного. У них был лагерь недалеко от Кастаика, и они стреляли из своего оружия, тренировали новобранцев и слушали много спид-метала по стерео. Ваша основная группа ненависти — много риторики, но не более того. Самая смелая вещь, которую они когда-либо делали, это напечатали расистский манифест и расклеили листовки, приглашающие людей на день открытых дверей в тренировочном лагере. Мы неусыпно следили за ними, устроили засаду в здании клуба, и было решено, что все эти парни - болтуны, а не гуляки. Они бы не начали войну, они бы просто были чирлидерами, когда она началась ”.

“Растение? Ты прослушивал это место?”

“Нет, у нас был осведомитель. Один из участников WAVE застрял на чем-то другом и согласился сообщить ”.

“Откуда взялись деньги на это сооружение? У этих парней была работа? Что?”

“Резюме, которые я прочитал перед тем, как прийти сюда, описывали их как очень хорошо финансируемые, но источник этого финансирования не был определен. Эти парни были охранниками и дальнобойщиками. Это не учитывало их финансирование ”.

“Ограбление, о котором я говорю, принесло двести шестьдесят тысяч. За несколько месяцев до этого была еще одна, которая могла быть связана ”.

“Ну, это могло бы все объяснить, но я ничего не видел об этом в резюме”.

“Был ли Берроуз главным человеком?”

“Нет, он был просто рабочей пчелой. "ВОЛНУ" начал парень по имени Гаррет Хенли, который был дальнобойщиком. Он был первым вербовщиком ”.

Босх достал свой блокнот, чтобы записать имя.

“Вы не сможете с ним поговорить”, - сказал Уоллинг. “Он умер двенадцать лет назад. Покончил с собой после того, как был обвинен в уклонении от уплаты налогов. Он знал, что собирается уйти. Вот как мы заполучили большинство этих парней — они перестали платить налоги ”.

“Тогда, кто же еще?” - Спросил Босх. “Кем были известные сообщники Берроуза? Мое дело касалось его и двух вооруженных людей ”.

Уоллинг протянула руку и развернула газету, которую отложила в сторону. Впервые Босх увидел, что она написала заметки по краям колонн. Уоллинг прочитала свои собственные заметки, а затем снова закрыла газету.

“В сводках говорилось, что были два брата, которые были близки с Берроузом. Мэтт и Майк Поллард. Кроме того, если вы ищете водителя для побега, в группе был подражатель серийному автомобилю по имени Стэнли Нэнс. Его прозвище было ‘Наскар Нэнс’. Возможно, он был вашим водителем ”.

Босху все это понравилось. Это, казалось, подходило. Уоллинг прочел его волнение.

“Теперь, прежде чем ты вскочишь и начнешь исполнять ирландскую джигу, я быстро проверила этих троих парней, и тебе не понравится то, что я нашла”, - сказала она.

“Что?” - Спросил Босх.

“Ну, Наскар Нэнс управляет большим овалом в небе. Он покончил с собой в 96-м, когда врезался в опору моста на скорости девяносто пять миль в час на пятой. И обоих Поллардов отправили в федеральную тюрьму за уклонение от уплаты налогов, но только один вышел оттуда живым. Майк Поллард был отправлен в Коулман, что во Флориде, где его зарезали в тюремной библиотеке в 06 году. Дело так и не было раскрыто, и его подозревают в расовых мотивах ”.

“А тот, другой?”

“Мэтт Поллард отсидел свой срок в Льюисбурге и вышел условно-досрочно в 09-м. У него был пятилетний "хвост", и он сообщил в федеральное управление по условно-досрочному освобождению в Филадельфии. Но он вышел на условно-досрочное освобождение два месяца назад, и его местонахождение в настоящее время неизвестно. Эти несгибаемые антиправительственные типы любят оставаться вне поля зрения. Они избегают водительских прав, социального обеспечения, уплаты налогов и так далее ”.

Босх нахмурился и вспомнил, что Ана Асеведо также исчезла из поля зрения. Но затем он подумал о чем-то, что казалось несоответствием относительно людей ВОЛНЫ.

“Берроуз попал в тюрьму только в 06 году”, - сказал он. “И он вышел через двадцать два месяца”.

“Что я могу тебе сказать? Процесс идет медленно ”, - сказал Уоллинг. “Я не знаю подробностей каждого дела, но они преследовали этих парней по одному, и Берроуз, я полагаю, был последним”.

Босху это показалось неправильным.

“Хорошо, но Берроуз отправился в загородный клуб в Ломпоке”, - сказал он. “Как ему удается заполучить Ломпока, а Поллардам - Льюисбурга и Коулмана? Это трудные места. Звучит так, будто Берроуз получил передышку ”.

Уоллинг кивнул.

“Вам пришлось бы разобрать все три случая и посмотреть, как они выстраиваются по-разному. Ты не просил меня делать это. Ты спрашивал о Берроузе. Кто знает, может быть, его проступки были не столь обширны. Плюс он пошел на сделку, и, возможно, двое других предстали перед судом. Многие вещи могут объяснить это несоответствие ”.

“Я знаю, я знаю. Мне просто интересно, получил ли он вознаграждение за то, что был конфиденциальным информатором все эти годы назад ”.

Уоллинг покачала головой.

“В досье, которое я просмотрела, не было ничего, что говорило бы о существенной помощи, оказываемой обвиняемым”, - сказала она.

“Это не значит, что этого не было”, - сказал Босх.

“В любом случае, сейчас ты просишь о вещах выше моего уровня оплаты. У меня нет доступа к спискам информаторов. По очевидным причинам, они находятся под замком ”.

“Вы записали какие-нибудь номера дел? Я мог бы поговорить с прокурором ”.

“Я сделал”.

“Что насчет агента по расследованию, который занимался "ВОЛНОЙ"? Кто это был?”

“Ник Ярдли. И он все еще в офисе в Лос-Анджелесе ”.

“Думаешь, он заговорил бы со мной?”

“Возможно, но ты должен помнить, что Берроуз попал в тюрьму по делу налогового управления. Технически мы бы только помогали. Ник может направить тебя на них, и если это случится, ты можешь забыть об этом. Агенты налогового управления не разговаривают с местными жителями ”.

“Я знаю”.

“Если ты поговоришь с Ником, не говори ему, что ты говорил со мной. Скажи ему, что твоя информация взята из судебного досье.”

“Конечно”.

Затем подошел официант с едой. Босх хотел уйти и продолжить расследование, но он знал, что если он будет груб с Рейчел, она может никогда больше не помочь ему. Он не хотел так рисковать.

Они начали есть, и он попытался немного поболтать.

“Так чем Джек занимается в эти дни?” он спросил.

Джек был Джеком Макэвоем, бывшим репортером Times, с которым Рейчел работала последние несколько лет. Босх тоже знал Макэвоя.

“У него все хорошо”, - сказала она. “Он счастлив — и удачлив, учитывая сегодняшний рынок журналистики”.

“Он все еще работает над тем сайтом для расследований?”

“Недавно он перешел в другую. Это называется справедливое предупреждение. Это расследования и отчетность по защите прав потребителей. Ты должен это проверить. Правительство, газеты — никто больше по-настоящему не присматривает за Джо Ситизеном. Они делают кое-что интересное на сайте. И он снова любит свою работу ”.

“Это здорово. Я проверю это. Справедливое предупреждение для доткомов?”

“Точка орг. Это некоммерческая организация ”.

“Хорошо, я взгляну на это”.

Босх подумал о том, чтобы спросить ее о том, по какому канату она ходила в бюро, состоя в отношениях с репортером, но прежде чем он что-либо сказал, он почувствовал, что в кармане завибрировал телефон. Он отложил вилку и проверил ее. Это было сообщение от Сото.

Готов к работе

Не слишком вежливое напоминание о том, что дело ждет. Он посмотрел на Уоллинг, которая не спеша намазывала сливочный сыр на рогалик.

“Тебе нужно идти, верно?” - сказала она, не отрываясь от своей работы.

“Вроде того”, - сказал Босх.

“Тогда не беспокойся обо мне. Уходи”.

“Спасибо, Рейчел. За все. Я заберу чек на выходе ”.

“Спасибо тебе, Гарри”.

Босх взял английский маффин со своей тарелки и начал выскальзывать из кабинки.

“Не забывай об этом”, - сказала Рейчел.

Она протянула газету через стол. Босх взял его у нее и встал.

“Скажи Джеку, что ему повезло”.

“Что? Ты имеешь в виду работу?”

“Нет, Рейчел, я имею в виду о тебе”.

31

Босх не хотел заходить в дежурную часть и ввязываться в какие-либо дела с Краудером или Сэмюэлсом. Поэтому он написал Сото и стал ждать на том же месте, где высадил ее часом ранее. Ей потребовалось меньше десяти минут, чтобы выйти из паба и пересечь площадь перед домом. Она несла свой iPad.

Она села в машину, но Босх не тронулся с места. Им нужно было составить план на оставшуюся часть дня, и он также хотел знать, что она рассказала Краудеру относительно обоих их текущих дел.

“Хорошо, так на чем мы находимся?” - спросил он.

“Я дала интервью, и это было легко”, - сказала она. “Репортер не просил ничего слишком жесткого, и единственное, что я ему дал, был пистолет. Он был действительно доволен этим, и капитан с лейтенантом были довольны, и теперь мы готовы отправиться на Бонни Брей ”.

“Что ты сказал об этом Краудеру?”

“Только то, что мы рассматриваем это как отвлекающий маневр от ограбления EZBank и что это был ракурс, который следователи первого этапа не исследовали. Я сказал ему, что у нас есть надежная связь между двумя локациями и нам нужно отправиться в путь сегодня, чтобы закрепить это ”.

“Идеально. Теперь у нас есть Берроуз и Бойко, которых прикончили. По-прежнему нет местонахождения Аны Асеведо, верно?”

Сото разочарованно покачала головой.

“Я не могу ее найти. Я перепробовал все программное обеспечение и банки данных. Автотрекинг, DMV, Lexis / Nexis, коммунальные услуги, регистрация избирателей, автокредиты — вы называете это ”.

“Думаешь, она мертва?”

“Если это и так, то это нигде не было записано, что я могу найти”.

“Может быть, она просто сменила имя”.

Он сказал это с надеждой, хотя все больше начинал верить, что Ана Асеведо была убита и похоронена там, где ее никогда не найдут. Если ее использовали Берроуз и двое других грабителей, она стала обузой, как только ограбление закончилось. Добавление смертей Бонни Брей к общему списку, вероятно, сделало ее слишком рискованной обузой.

“В обычных местах ничего не загорается”, - сказал Сото. “Свидетельства о браке, петиции о смене имени. Если она сменила имя, то сделала это нелегально или уехала куда-то далеко, чтобы сделать это ”.

“Может быть, Мексика”.

“Ну, если она и сделала это, она никогда не возвращалась обратно и не получала водительские права, или банковский счет, или кабельное телевидение. Она просто исчезла, и, насколько я могу судить, никто никогда не заявлял о ее пропаже. По крайней мере, не в таком состоянии.”

Учитывая ее работу всего за последнюю неделю, у Босха не было причин сомневаться в тщательности поисков Аны Асеведо Сото.

“Тогда ладно”, - сказал он. “Может быть, мы используем это в наших интересах. Мы идем к Берроузу и Бойко и говорим, что она та, кого мы ищем. Это будет нашей точкой зрения на них ”.

Сото кивнул.

“Мне это нравится”, - сказала она. “В какую из них мы пойдем в первую очередь?”

“Мне нравится Берроуз”, - сказал Босх. “Учитывая то, что я только что услышал за завтраком, он тот самый. Работа в EZBank могла быть связана с получением денег для создания организации сторонников превосходства белой расы, частью которой он был тогда ”.

“Что за парень. Я не могу дождаться, чтобы услышать это ”.

“Да. Он настоящий гражданин ”.

Босх свернул на 1-ю и направился к Лос-Анджелес-стрит, чтобы выехать на автостраду. До Аделанто было легко доехать за два часа до Мохаве. Было более чем достаточно времени, чтобы рассказать Сото все, что Уоллинг рассказал ему о Родни Берроузе.

* * *

Аделанто съехал с 15-й автострады почти на полпути к Лас-Вегасу. Пока Босх вел машину, он был тих и задумчив, в то время как Сото использовала свой электронный планшет, чтобы продолжить поиски Аны Асеведо. За последнее десятилетие произошел взрыв доступности цифровых поисковых сайтов, которые можно было использовать для поиска людей. Хотя почти все они использовали базовые идентификаторы, такие как имя, дата рождения и номер социального страхования, все еще существовал широкий спектр способов применения этих идентификаторов. Некоторые сайты были в большей степени основаны на недвижимости, другие больше зависели от банковских или юридических данных. Третьи специализировались на покупке автомобилей и финансовых данных. Суть заключалась в том, что предусмотрительный исследователь не полагался только на одну или две поисковые системы для получения окончательных результатов. Всегда был другой банк данных, который нужно было проверить.

Сото время от времени ругался или бормотал что-то вроде “Это не она!” и “Не могли бы вы дать мне передышку?” Босх постепенно осознавал всю серьезность ситуации, в которую сам себя поставил. До того утра дело Бонни Брей казалось абстрактной перспективой, и, поощряя Сото и помогая ей, он укреплял их связь как партнеров. Теперь, благодаря хорошей работе Сото, они были на грани столкновения с человеком, который вполне мог быть ответственен за смерть девяти человек, включая друзей детства Сото. Он понял, что ни за что не должен был подпускать Сото к этому человеку, но обстоятельства, которые он привел в движение, сделали это неизбежным. Он собирался быть таким же осторожным с Сото, как и с Берроузом — если эти двое встретятся.

“Как у тебя дела, Люси?” он спросил.

Сото смотрела на экран своего планшета. Она взглянула на него, и он снова перевел взгляд на дорогу.

“Ты был со мной почти все утро”, - сказала она. “Почему ты об этом спрашиваешь?”

“Просто, знаешь, Берроуз, это может быть тот самый парень. Ты собираешься быть крутым, верно?”

“Я буду спокоен, Гарри. Не волнуйся ”.

Босх снова оторвал взгляд от дороги и долго смотрел на нее.

“Что?” - спросила она.

“Я просто хочу быть уверен, что мне не нужно беспокоиться о тебе”, - сказал он.

“Гарри, я коп, и я буду действовать как коп. Абсолютно профессионально. Я не собираюсь сходить с ума от этого парня, хорошо? Речь идет о справедливости, а не о мести ”.

“Между этими двумя вещами тонкая грань. Я просто говорю, что если ты начнешь выкидывать что-нибудь, я наброшусь на тебя через секунду. Понимаешь?”

“Да, я понимаю. Могу я теперь вернуться к работе?”

Она подняла свой планшет, как часть вопроса.

“Конечно. Но ты последуешь моему примеру, если мы поговорим с этим парнем. Я хочу разыграть с ним пьесу о пропавшем человеке, посмотрим, смогу ли я заставить его рассказать нам об Ане. Тогда мы пойдем оттуда ”.

“Звучит как план”.

“Тогда ладно”.

Адрес Родни Берроуза соответствовал району небольших домов на узких, но глубоких участках. Босх нигде по соседству не видел ни деревьев, ни кустов, ни даже лужайки. Все выгорело и осталось пыльным и бесплодным под солнцем пустыни.

Усадьба Берроузов была окружена сетчатым забором, увенчанным колючей проволокой, и это, вероятно, не сильно отличалось от забора, который окружал федеральную тюрьму, где Берроуз отбывал свой срок. Босх подумал, не утратилось ли сходство с Берроузом.

Когда Босх изучал огороженный участок этого человека, ирония не ускользнула от него. Берроуз, как и многие другие со своими убеждениями и практиками, скорее всего, уехал за восемьдесят миль от города в пустынный городок, потому что хотел убежать от всего, что, по его мнению, было неправильным в обществе и его крупных городских центрах. По его оценке, проблемы сводились к таким вещам, как иммиграция и скученность из-за растущего числа меньшинств, которые подрывали инфраструктуру и жили за счет государственного пособия. Итак, он загорелся, как говорят в кругах белой силы, ради открытых пространств и белых лиц. Он нашел Аделанто и основал свою усадьбу, только чтобы обнаружить, что маленький городок ничем не отличается от большого города. Это был микрокосм — ковш, опущенный в плавильный котел и выходящий с той же смесью ингредиентов. Аделанто был городом, в котором большинство составляли меньшинства, и поэтому Босха не удивило, что Берроуз окружил себя шестифутовым сетчатым забором - его последней попыткой отгородиться от мира. Ирония заключалась в том, что “Аделанто” в переводе с испанского означает "прогресс".

Забор Берроуза образовывал желоб, в который Босх направил "Форд", чтобы через окно можно было дозвониться до телефонной будки у въездных ворот. В коробке была клавиатура, объектив камеры и кнопка вызова. Он был прикреплен к столбу под одним знаком с надписью “Остерегайтесь собак” и другим, на котором был изображен черный силуэт пистолета над словами “Мы не вызываем 911”.

Босх почувствовал себя неуютно в тот момент, когда увидел установку, потому что это позволило бы Берроузу контролировать ситуацию с точки зрения первоначального контакта и конфронтации. Сото тоже было не по себе.

“Что нам делать?” - спросила она.

“Мы ничего особенного не можем сделать”, - сказал Босх. “Посмотрим, сможем ли мы заставить его открыться”.

Босх высунулся из окна машины и нажал кнопку вызова, чтобы установить контакт. Ему пришлось нажать на нее во второй раз, прежде чем он получил ответ. Голос в ящике был мужским и грубым.

“Что это?”

Босх поднес свой значок к камере, но намеренно держал его так, чтобы один из его пальцев прикрывал рельефные буквы с надписью "Лос-Анджелес".

“Полиция, сэр. Нам нужно, чтобы вы вышли к воротам, пожалуйста ”.

“Зачем тебе нужно, чтобы я это сделал?”

“Мы проводим расследование, и нам нужна ваша помощь, сэр”.

“Какого рода расследование?”

“Сэр, не могли бы вы, пожалуйста, выйти?”

“Нет, пока я не узнаю, что происходит”.

“Это дело о пропавших людях, сэр. Это займет всего несколько минут ”.

“Кого не хватает? Я никого не знаю в этом районе. Они все могут пропасть без вести, насколько я обеспокоен ”.

Все шло не так, как надо. Босх решил действовать решительно.

“Сэр, вам нужно подойти к воротам. Если ты откажешься, тогда у нас будут проблемы ”.

Последовала долгая пауза, прежде чем голос вернулся из ящика.

“Просто придержи коней. Это займет у меня несколько минут ”.

“Благодарю вас, сэр”.

Босх отодвинулся от бокса настолько, чтобы иметь возможность открыть дверь и выйти из машины. Он поставил ее на место и посмотрел на Сото. Он все еще не был уверен в том, как она отреагирует на встречу с человеком, который мог быть ответственен за трагедию ее детства, если не всей ее жизни.

“Хорошо, я собираюсь выйти, вести себя как ни в чем не бывало и подождать его”, - сказал Босх. “Ты остаешься в машине. Я подам тебе сигнал, если ты мне понадобишься ”.

“Хорошо”, - сказал Сото. “Что ты собираешься делать?”

“Пока не уверен. Проигрывай все так, как есть”.

“Звучит заманчиво”.

Босх отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Он прошел вперед и прислонился к решетке радиатора в очень непринужденной позе, откинув руки назад на капот для равновесия. Дом находился примерно в пятидесяти ярдах вверх по подъездной дорожке. Вскоре он увидел, как открылась дверь гаража и загнанный в нее пикап начал спускаться по подъездной дорожке к воротам. По мере приближения автоматические ворота перед "Бошем" начали открываться. Он мог видеть мужчину за рулем и собаку на сиденье рядом с ним. Затем он увидел винтовку на стойке за головой водителя. Босх начал беспокоиться, но старался не показывать этого. Грузовик остановился в двадцати футах от ворот, и мужчина оставил его работать на холостом ходу, когда выбрался наружу. Босх слышал, как он велел собаке вести себя хорошо.

Первое, что увидел Босх, когда мужчина закрыл дверь грузовика, была кобура западного образца на поясе, пристегнутая вокруг правого бедра. В ней был пистолет. Это быстро обострило ситуацию, и Босх отказался от непринужденной позы и встал с передней части своей машины. Он указал на мужчину и отдал команду.

“Остановитесь прямо здесь, сэр!”

Мужчина остановился как вкопанный и огляделся, как будто сбитый с толку обстоятельствами. Он был ниже ростом, чем ожидал Босх. По какой-то причине его противники всегда вырисовывались в его воображении, и чаще всего они не соответствовали тому, что он ожидал. Под клетчатой рубашкой и джинсами у Берроуза было мускулистое телосложение. У него была густая рыжая борода, и он носил старую шляпу John Deere.

“Что это?” он спросил.

“Сэр, почему вы носите оружие в кобуре?” Босх перезвонил.

“Потому что я всегда так делаю и потому что у меня есть право носить оружие на моей собственной чертовой территории”.

“Как вас зовут, сэр?”

“Родни Берроуз, не могли бы вы перестать все время обращаться ‘сэр”?"

“Хорошо, мистер Берроуз, я хочу, чтобы вы протянули левую руку поперек своего тела, достали пистолет из кобуры и положили его на капот вашего грузовика”.

Возможно, почувствовав что-то в тоне голоса Босха, собака начала лаять и пересела на водительское сиденье, чтобы быть ближе к своему хозяину.

“Зачем мне это делать?” Спросил Берроуз. “Я нахожусь на своей собственной территории”.

“Для моей безопасности, сэр, мистер Берроуз”, — ответил Босх. “Я хочу, чтобы пистолет лежал на капоте грузовика”.

Указав на грузовик, Босх вызвал у собаки очередной приступ лая. Он начал двигаться взад-вперед в кабине грузовика, перепрыгивая с сиденья на сиденье. Босх услышал, как позади него открылась пассажирская дверь "Форда", и понял, что Сото выходит. Но он не хотел отводить глаз от вооруженного человека перед ним.

Когда он увидел, что Берроуз начал поднимать руки ладонями наружу, он понял, что Сото вытащила свое оружие.

“Сэр!” - крикнула Сото высоким и напряженным голосом. “Положите оружие на капот!”

“Сото, у меня есть это”, - сказал Босх. “Отойдите”.

“Сэр!” - снова позвала она, игнорируя Босха. “Оружие!”

“Ладно, ладно”, - сказал Берроуз. “Я делаю это”.

Он начал двигать правой рукой к кобуре.

“Левая рука!” Босх закричал. “Левая рука!”

“Извини”, - небрежно сказал Берроуз. “Левая рука. Господи!”

Он левой рукой вынул пистолет из кобуры и небрежно бросил его на капот пикапа. Он сильно ударился о сталь и заставил собаку увеличить громкость и анимацию.

“Лола, заткнись!” Берроуз закричал.

Собака не подчинилась. Положив пистолет на капот грузовика, Босх почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы оглянуться на Сото. Она стояла за открытой пассажирской дверью простого автомобиля в двуручной боевой стойке, упершись руками в подоконник, ее оружие все еще было нацелено в центр тяжести Берроуза.

“Сото, остуди это”, - сказал Босх. “У меня есть это”.

“Я тебя прикрою, партнер”, - сказала она.

“ Отойдите, ” спокойно сказал Босх. “Убери свое оружие в кобуру”.

Он подождал, пока Сото подчинится, затем повернулся обратно к Берроузу и шагнул вперед, встав своим телом на линию между Берроузом и Сото.

Босх оттащил Берроуза от грузовика к простому пакету. Он перекинул его через капот и начал проверять на наличие другого оружия. Он посмотрел поверх него на Сото, наградив ее тяжелым взглядом.

“Вот подсказка”, - сказал он Берроузу. “Когда копы постучат в твою дверь, не отвечай с пистолетом на поясе и винтовкой в грузовике”.

“Я не знаю, что ты делаешь, чувак”, - запротестовал Берроуз. “Я на своей собственной земле. Я имею полное право на—”

“Вы осужденный преступник за хранение огнестрельного оружия”, - сказал Босх. “Это превосходит любую твою чушь”.

“Я не признаю ваш закон”.

“Да, что ж, рад за тебя. Закон признает тебя. У вас есть какое-нибудь другое оружие?”

“У меня есть нож”, - сказал Берроуз. “Задний карман. Это чушь собачья. Это преследование со стороны правительства. И в этом колпаке чертовски жарко!”

Босх не ответил. Его не волновало, насколько горячим был капюшон. Он вытащил нож. Это был складной нож. Он нажал на пружинный замок, и четырехдюймовое лезвие выскочило наружу. Он поднял его высоко, чтобы Сото мог его видеть и мог опровергнуть любое утверждение о том, что это подложил Босх. Он закрыл его и положил на капот машины, отодвинув подальше от досягаемости.

Босх навалился всем весом на Берроуза, прижимая его грудью к капоту. Он мог чувствовать жару, на которую жаловался Берроуз. Затем, выполняя давно отработанный маневр, он удержал предплечье на позвоночнике мужчины, чтобы удержать его на месте, пока снимал наручники с его пояса и защелкнул один из них на левом запястье Берроуза.

“Эй, что ты делаешь?” Спросил Берроуз.

Босх завел левую руку Берроуза за спину и перенес свой вес на другое предплечье, чтобы завести правое запястье назад для завершения надевания наручников. Затем он поднял Берроуза обратно и развернул его.

“Ты не можешь этого сделать”, - сказал Берроуз. “Арестуйте меня на моей собственной территории”.

“Неправильно”, - сказал Босх. “Теперь ты принадлежишь мне, Берроуз. В вашем доме есть кто-нибудь еще?”

“Что? Нет, никто.”

“Есть еще собаки, кроме той, что в грузовике?”

“Нет. Что это? Чего ты хочешь?”

“Я же говорил тебе. Мы хотим поговорить о пропавшем человеке ”.

“Кто?”

“Ана Асеведо”.

Босх наблюдал за его реакцией, видя, сколько времени потребовалось Берроузу, чтобы узнать и запомнить это имя. Это заняло несколько секунд, а затем произошло.

“Я не видел ее, наверное, несколько лет”.

“Хорошо. Мы поговорим об этом. Сейчас тебе предстоит принять важное решение, Родни. Хочешь зайти внутрь и поговорить здесь? Или ты хочешь поехать с нами обратно в Лос-Анджелес и сделать это на вокзале?”

“Ты из Лос-Анджелеса?”

“Это верно. Кажется, я забыл упомянуть об этом. Вы хотите ответить на вопросы здесь или там?”

“Как насчет того, что я просто попрошу позвать моего адвоката, а ты ни о чем меня не спросишь, блядь?”

“Это был бы выбор. Мы отвезем тебя в Лос-Анджелес и купим телефон, как только доберемся туда. Я обещаю”.

“Нет, прямо сейчас. Вот. Мой адвокат здесь, наверху. Лос-Анджелес - это дыра в дерьме. Я не хочу когда-либо идти туда снова ”.

“Тогда сделай выбор. Поговорите с нами здесь или позвоните своему адвокату из Лос-Анджелеса, я уверен, он сможет вызволить вас к утру — после ночи в зоопарке ”.

Берроуз покачал головой и ничего не сказал. Босх знал, что они очень осторожно обходят интерпретацию того, просил ли он только что адвоката.

“Хорошо”, - сказал Босх.

Он стащил Берроуза с капота и повел его к задней двери машины.

“Мы вызовем сюда службу контроля за животными для собаки”, - сказал он.

Берроуз немедленно напрягся и попытался перестать двигаться.

“Хорошо, хорошо”, - сказал он. “Мы можем зайти внутрь, но я ничего не знаю об Ане Асеведо”.

“Посмотрим”, - сказал Босх.

“А как же моя собака? А мой грузовик?”

Босх оглянулся на грузовик. Он все еще работал. Собака положила передние лапы на приборную панель и пристально смотрела на Босха.

“С ними все будет в порядке”, - сказал он.

Он повернул Берроуз к дому, держа одну руку на его плече. Другой рукой он подал знак Сото, чтобы тот взял пистолет и нож.

“Вы должны закрыть ворота”, - запротестовал Берроуз. “Иначе они войдут”.

“Кто это сделает?” - Спросил Босх.

“Люди там. Дети на улице.”

“Как мы ее закроем?”

“В грузовике есть кликер”.

“Мы не будем открывать грузовик”.

“Собака безвредна. Ей нравится лаять ”.

“Хорошо, я открою грузовик. Но просто чтобы ты знал, если собака бросится на меня, я собираюсь пристрелить ее ”.

“Она не будет”.

Босх подал знак Сото, чтобы она взяла под контроль Берроуза, пока он идет к пикапу. Он вытащил свое оружие, а затем опустил его на бок. Он открыл дверь и был встречен приступом лая. Но собака попятилась к пассажирской двери. Босх протянул руку и нажал кнопку на пульте дистанционного управления, прикрепленном к козырьку лобового стекла. Ворота на территорию Берроуза начали закрываться.

“Лола, ложись”, - крикнул Берроуз.

Собака выпрыгнула из грузовика и серым пятном пронеслась мимо Босха. К тому времени, как он поднял пистолет, собака уже была на земле и рядом с Берроузом.

“Хорошая девочка”, - сказал Берроуз. “Ты можешь заглушить двигатель? Газ здесь недешевый”.

“Это нигде не дешево”, - сказал Босх.

Он сунул руку внутрь и выключил двигатель, затем схватил винтовку со стойки.

32

Босх держал Берроуза в наручниках, пока они не оказались внутри дома, и он полностью обошел его, чтобы убедиться, что внутри больше никого нет. Он нашел стол и стулья на кухне и усадил Берроуза у стены, украшенной нацистским флагом. Он положил оба оружия на стойку, затем вернулся к Берроузу, снял с него наручники и сел за стол напротив него. Сото стоял справа, рядом со стойкой с оружием. Ближайшая раковина была переполнена грязными тарелками и стаканами. Она достала свой телефон, включила записывающее приложение и положила его на столешницу, пока Берроуз преувеличенно растирал запястья, чтобы восстановить в них чувствительность.

Собака подошла к миске у задней двери и начала громко лакать воду. Они подождали, пока шум утихнет.

“Кто она?” - Спросил Босх.

“Частично яма, частично Гниль”, - сказал Берроуз.

Босх кивнул в сторону флага.

“Сочетается с флагом, да?” - сказал он.

Берроуз не ответил. Собака нашла место у двери, дважды обошла вокруг, а затем легла.

“Ты живешь здесь один?” - Спросил Босх.

“Да, я знаю”, - сказал Берроуз. “Можем мы сейчас пропустить светскую беседу? Я просто хочу покончить с этим ”.

“Конечно. Где ты взял оружие?”

“Оружейная выставка в Тусоне. Все законно. Я жил там в то время ”.

“За исключением того, что вы забыли упомянуть, что вы были осужденным преступником”.

“Я купил у частного лица, и ему не нужно было спрашивать. Кроме того, мой адвокат ходатайствует перед судом об исключении этой судимости из моего досье. Я отсидел срок и завершил испытательный срок ”.

“Да, удачи с этим. Есть ли у вас в доме еще какое-нибудь огнестрельное оружие?”

Берроуз ответил не сразу.

“Не лги”, - сказал Босх. “Мы разнесем это место на части”.

“У меня есть дробовик рядом с кроватью”, - сказал Берроуз. “Я удивлен, что ты этого не заметил, когда прошелся по всему моему дому. Я колебался только сейчас, потому что вы спросили об огнестрельном оружии в доме. У меня также есть кольт 45-го калибра в бардачке грузовика, но ты не спросил о грузовике.”

Босх кивнул Сото, и она вышла из кухни, чтобы собрать оружие. Гарри убедился, что она оставила свой телефон, все еще записывающий, на стойке, а затем повернулся обратно к Берроузу.

“Хорошо, сейчас я зачитаю вам ваши права”.

“Что ты имеешь в виду? Я думал, мы просто собирались поговорить?”

“Мы такие. Но я еще не решил, что делать с огнестрельным оружием. Складной нож тоже незаконен. Давайте просто посмотрим, как у нас тут все получится, и давайте сделаем все правильно ”.

Не отрывая взгляда от стоящего перед ним мужчины, Босх вытащил бумажник со значком. Затем он посмотрел вниз и зачитал Берроузу его права с карточки, которую он хранил в ней.

“Вы понимаете эти права так, как я их прочитал?” - спросил он.

“Я не признаю эти права”, - сказал Берроуз.

“Меня не волнует, узнаешь ли ты их. Ты понимаешь, что я тебе только что прочитал?”

“Да, но я не—”

“Держу пари, ты сейчас платишь налоги, верно?”

“В знак протеста”.

“Ладно, то же самое. Это ваши права, установленные правительством этой страны. Вы можете протестовать против этого правительства, но таковы правила. Ты хочешь продолжить интервью или хочешь сесть на заднее сиденье машины и отправиться в Лос-Анджелес?”

“Я понимаю права. Я поговорю с вами без присутствия моего адвоката ”.

“Хорошо, мы добиваемся прогресса здесь. Где Ана Асеведо?”

Берроуз физически откинулся на спинку стула, как будто прямота Босха была твердым предметом, которым его ударили.

“Послушай, это то, что я пытался сказать тебе с самого начала”, - запротестовал он. “Я понятия не имею, где она. Я не видел эту девушку двадцать лет ”.

“Когда и при каких обстоятельствах вы видели ее в последний раз?”

Прежде чем он смог ответить, Сото вернулась на кухню. Она положила два новых вида оружия, которые собрала, к остальным, затем заняла свое место у прилавка.

Босх повернулся к Берроузу и повторил свой вопрос.

“Расскажите нам о том, когда вы в последний раз видели Ану Асеведо”.

“Я не — Мы здесь говорим о девяностых. Как я могу вспомнить точное —”

“Но ты жил с ней. Ты должен быть в состоянии вспомнить, когда ты—”

“Нет, я этого не делал. Кто это сказал? Я бы никогда...”

Его голос затих.

“Что "Никогда”?" Спросил Сото. “Никогда не жила с коричневым человеком?”

Босх бросил на Сото неприязненный взгляд. Он хотел застать Берроуза врасплох, и лучший способ добиться этого - поручить одному человеку контролировать интервью.

“Если ты не жил с ней, то, по крайней мере, навещал ее в Бонни-Брей”, - сказал он. “У нас есть свидетели”.

“Да, да, это совершенно верно”, - сказал Берроуз. “Я навещал ее там. Я там не жил. Я никогда не жил там, и я никогда не жил с ней ”.

План состоял в том, чтобы использовать Ану Асеведо, чтобы заставить Берроуза признаться в вещах, которые могли быть полезны и использованы против него в деле о пожаре в Бонни-Брей. Босх только что поставил галочку в первом и самом важном поле. Берроуз только что признался, что был в объятиях Бонни Брей, чтобы навестить Асеведо. Это положило начало их знакомству с этим местом. Этот путь закончился тем, что Берроуз узнал, где находится мусоропровод.

“Тогда, какие именно у вас с ней были отношения?”

“Мы с ней работали вместе, и именно она вышла на меня. Это было против правил, но она подошла ко мне, и у нас что-то получилось. Все это длилось меньше шести месяцев”.

Сото издала губами насмешливый звук. Босх проигнорировал это.

“Ты говоришь о бизнесе по обналичиванию чеков?” он спросил. “Там это было против правил?”

“Да, мы оба там работали”, - сказал Берроуз. “В течение года. Я обеспечивал безопасность. Потом она уволилась с работы, и она ушла от меня, и я больше никогда ее не видел. Клянусь, это все ”.

“Почему она уволилась?”

“Произошло ограбление. И на меня напали, и с ней обошлись грубо. Они приставили пистолет к ее голове. AR-15. Она испугалась и больше не хотела там работать — что-то вроде синдрома ПТС или что-то в этом роде, но тогда это так не называлось. После этого я больше никогда ее не видел. Она навестила меня однажды в больнице после ограбления, и это было все ”.

“Куда она пошла?”

“Я только что сказал тебе, я не знаю”.

“И ты никогда не пытался найти ее”.

“Нет. Я не был... Послушай, это был просто секс. Мы не были влюблены. Я отпустил это ”.

“Твои приятели из WAVE знали о ней?”

В глазах Берроуза мелькнуло удивление. Босх знал о "ВОЛНЕ". Берроуз не ответил, но Босх нажал на нее.

“Ты сказал им?” - спросил он. “Ты хвастался парням в клубе, что трахнулся с мексиканцем? Как бы вы, люди, назвали ее, ‘пограничной обезьяной”?"

“Нет, я им не говорил”, - сказал Берроуз. “Я никому из них не говорил и не называл ее так”.

Босх долго смотрел на него, оценивая, думая о том, что делать дальше.

“Сколько ночей ты провел в "Бонни Брей”?" он спросил.

“Я не знаю”, - сказал Берроуз. “Тридцать, сорок, я часто там бывал. Мы были...”

“Ты был кем? Влюблен?”

“Нет, ни за что. Это была не любовь ”.

“Ты оставила там одежду?”

“Да, я оставил там кое-какую рабочую форму, чтобы она была у меня”.

“Ты постирал белье, вынес мусор?”

“Я помогал, да. Это не значит, что мы—”

“Ты вынес мусор для женщины, которую не любил?”

“Послушай, чувак, ты полностью перевираешь это”.

“Как? Ты вынес мусор или нет?”

“Я вынес мусор, но это ни хрена не значило, и это не имеет значения, потому что я до сих пор ничего не слышал о ней за двадцать лет, и я, блядь, не знаю, где она сейчас”.

Босх сделал паузу. Он позволил всему успокоиться, хотя внутри у него все бушевало, потому что у него было все, что ему было нужно от Берроуза.

“Чем ты сейчас зарабатываешь на жизнь, Родни?” он спросил.

“Я вожу грузовик с запчастями”, - сказал Берроуз.

“Какие части?”

“Американские автозапчасти”.

“Где Ана Асеведо? Что ты с ней сделал?”

“Что?Я ничего не сделал! Я не знаю, где она!”

Он прокричал это, и собака подняла ее голову с пола.

“Знаешь что?” Сказал Берроуз. “Мне больше все равно. Просто отвези меня в Лос-Анджелес, я хочу встретиться с адвокатом ”.

Он начал вставать, но Босх ждал этого движения. Он вскочил, перегнулся через стол и одной рукой, положив Берроузу на плечо, заставил его сесть обратно на свое место.

“Сядь. И не вставай, пока я тебе не скажу ”.

Босх услышал низкое рычание собаки из дверного проема.

“Вы нарушаете мои гражданские права”, - запротестовал Берроуз. “Ты не можешь приходить сюда, в мой дом, на мою собственную территорию и указывать мне, что делать”.

Босх посмотрел на Сото и кивнул в сторону телефона. Берроуз попросил адвоката, так что интервью технически было закончено. Она выключила приложение для записи.

Босх снова повернулся к Берроузу.

“Забавно, что вы, ребята, всегда говорите одно и то же”, - сказал он. “Вы не хотите иметь ничего общего с этой страной и ее законами, а потом вдруг хотите, чтобы мы играли по тем самым правилам, которые вы отрицаете”.

“Мне нужен мой адвокат”.

“Вы пригласили нас в свой дом, мистер Берроуз. У вас был выбор, и вы пригласили нас войти. Если ты говоришь, что тебе нужен адвокат, тогда мы прекратим все это прямо сейчас, отвезем тебя в Лос-Анджелес и оформим тебя ”.

Берроуз поставил локти на стол и закрыл лицо руками.

“Или, ” сказал Босх, “ вы могли бы просто рассказать нам о том ограблении в EZBank”.

Берроуз покачал головой, как будто у него не было выбора.

“Два парня”, - сказал он. “Они вошли, расстреляли помещение и дали мне приклад одного из пистолетов. Я получил трещину в черепе и сотрясение мозга и ничего не мог толком вспомнить после этого. Но мне сказали, что они уложили меня на пол и приставили пистолет к моей голове, чтобы стрелять, если кто-нибудь не откроет дверь безопасности ”.

“Что случилось?” Босх сказал.

“Ана открыла дверь. Она уже включила бесшумную сигнализацию. Она знала, что приедет полиция, поэтому открыла дверь. Затем вошли грабители и заставили их открыть хранилище и ящики с наличностью ”.

“Кто заставил открыть хранилище?”

“Менеджер заведения был там с ней. Это был он ”.

“Кто это был?”

“Э-э, его звали… Я не могу вспомнить. Это было похоже на русское название ”.

“Ты имеешь в виду украинцев?”

“Неважно”.

“Это был Максим?”

“Да, так оно и было. Мы назвали его Макс ”.

“Он тоже трахал Ану на стороне, верно?”

Снова проявилось удивление.

“Нет, это чушь собачья”, - сказал Берроуз. “Это не то, что произошло”.

“Ты уверен?”

“Я бы знал”.

“Неужели? Ты сказал, что не живешь с ней. Ты был там не каждую ночь. Ты только что сказал мне.”

“Но я бы знал”.

“Сколько дней в неделю ты был там?”

“Три или четыре раза. Это было бы нечто большее, но я не понравился ее соседке по комнате. Но больше там никого не было.”

“Так ты хочешь сказать, что после этого ограбления Ана Асеведо уволилась с работы и бросила тебя одновременно?”

“Вот что произошло. У нее был ПТС”.

“Я понимаю это по поводу работы. Но как насчет тебя?”

“Она сказала, что я был напоминанием о том, что произошло в магазине”.

“Какой магазин?”

“Место, где мы работали. ЭЗБанк. Мы назвали это магазином ”.

“Когда ты в следующий раз увидел Ану после того, как она уволилась?”

“Сколько раз я должен тебе повторять? Она пришла в больницу, чтобы попрощаться. Я больше никогда ее не видел ”.

“Итак, она тебя трахнула. Как полиция обращалась с тобой после ограбления?”

“Да, вот кого вам следует расследовать. Эти ублюдки, они пытались повесить все это на меня. Они сказали, что я это подстроил. Как будто, да, частью генерального плана было расколоть мой череп, как яйцо ”.

“Они тебя арестовывают?”

“Мне никогда не предъявляли обвинений. Знаешь почему? Потому что я не имел к этому никакого отношения. У меня было гребаное сотрясение мозга, и эти парни говорили мне, пока я был на больничной койке, что я все это подстроил. Что за чушь собачья!”

Босх не ответил. Он оценивал ситуацию. Он проверил все ящики, которые пришел проверить. По его собственным словам, у них был Берроуз, надежно укрывшийся в Бонни—Брей и знающий о мусоропроводе - он вынес мусор. Пришло время заточить лезвие, время попасть в точку с Берроузом. Он оглянулся на Сото, и она слегка кивнула. Запись была снова включена. Его юридическая жизнеспособность была бы сомнительной, но Bosch хотел, чтобы эта часть была записана точно так же.

“Расскажи мне о пожаре”, - попросил он.

Берроуз выглядел смущенным.

“Какой пожар?” он спросил.

“В Бонни-Брей”.

“Тот пожар в тот же день? Я ничего об этом не знаю. Ана там больше не жила. Ее соседка по комнате выгнала ее. Этот пожар был устроен бандитами, которые владели этой улицей. Как и годом ранее во время беспорядков, эти люди сжигают дотла собственные кварталы, убивают собственных детей. Насколько это заебись? Я имею в виду, в этом была вся наша цель ”.

Боковым зрением Босх увидел, как Сото встала, расслабленно прислонившись к стойке. Он повернулся и одарил ее еще одним взглядом, который заставил ее опуститься обратно. Сейчас было не время выражать личные эмоции и вступать в конфликт с расистом. У них здесь была цель, и чем больше они заставляли Берроуза говорить, тем ближе они подходили к ней.

“Объясни это”, - сказал он Берроузу. “О ком ты говоришь? В чем был смысл?”

“Волна, чувак”, - ответил Берроуз. “Мы предвидели, что это произойдет. Это только вопрос времени ”.

“До расовой войны?”

“Можно назвать это и так. Но не имеет значения, как вы это называете, это приближается ”.

“Кто из братьев Поллард сделал зажигательную бомбу?”

“Какая зажигательная бомба?”

“Та, которую они сбросили в мусоропровод в Бонни-Брей”.

Берроуз казался ошеломленным, потерявшим дар речи.

“До того, как они ограбили EZBank”, - сказал Босх.

“Ты сумасшедший”, - сказал Берроуз. “Мы были абсолютно ненасильственными. Мы никогда никому не причиняли вреда. Вы не можете повесить это на нас. На самом деле, я тогда даже не знал этих парней. Это было после.”

Босх перегнулся через стол.

“Чушь собачья. Вы не можете просто сказать: ‘Я думаю, что теперь я подпишусь на расовую войну’. Вы знали их, и вы все знали, чего хотели. И тебе нужны были деньги, чтобы построить свой маленький клуб в Кастайике ”.

“Нет! Ты сумасшедший, и все, я закончил говорить. Либо принимай меня и бронируй, либо убирайся к черту из моего дома и с моей собственности. Сейчас же!”

Босх встал и подал знак Берроузу подниматься.

“Тогда, встань”.

“Почему? Что ты делаешь?”

“Мы едем в Лос-Анджелес”.

“О, да ладно, ты же не собираешься этого делать, не так ли?”

“Встаньте, пожалуйста”.

“Мы поговорили! Я помог! Чего ты хочешь? Я ничего не знаю об Ане Асеведо! Я не имею никакого отношения к этому пожару, и у вас нет никаких доказательств того, что я это сделал. Я встретил Поллардов год спустя в Кастаике.”

Босх обошел стол, направляясь к Берроузу. Сото присоединился к нему, и физическое послание было ясным.

“Хорошо, хорошо”, - сказал Берроуз, поднимая руки. “Я понимаю, я понимаю. Вам, людям, насрать на правду. Тебе просто нужен козел отпущения, и я им являюсь. Я всегда, блядь, легкая мишень ”.

“Совершенно верно”, - сказал Босх. “У тебя это получилось”.

Берроуз встал, и Сото подошел к нему сзади, чтобы надеть наручники на его запястья.

Босх вывел его из дома, пока Сото нес оружие. Они закрыли дверь, оставив собаку внутри, и двинулись по подъездной дорожке. В грузовике Босх открыл дверь и с помощью пульта дистанционного управления открыл ворота.

Берроуза положили на заднее сиденье "Форда", а оружие положили на одеяло в багажнике. Затем Босх махнул Сото обратно к пикапу, чтобы они могли поговорить так, чтобы Берроуз не мог услышать.

“Итак, что ты думаешь?” он спросил.

“Я думаю, что он расистский подонок, как мы и знали все это время”, - сказала она. “Что ты думаешь?”

“Он такой, это точно. Но я не думаю, что он наш внутренний человек ”.

“Почему? Он ставит себя на место Бонни Брей. Он признает, что знал, где находится мусоропровод. У него был доступ. У него был мотив. И его меньше всего заботило, кто мог пострадать в том месте ”.

Босх сделал долгую паузу и посмотрел поверх ее головы на "Форд". Казалось, что Берроуз опустил голову. Босх не мог его видеть.

“Дело не столько в том, что я слышал”, - наконец сказал он. “Это то, что я видел. Прочитанное, которое я получил. Рассказывает. Он не знал о Бойко и Ане. Он многого не знал ”.

“И что, ты ему веришь?”

“Люси, я читаю людей почти сорок лет. Вы достигаете точки, когда доверяете своим инстинктам. Мое мнение по этому поводу таково, что он не тот парень ”.

Она крепко скрестила руки на груди.

“Хотел бы я так же хорошо разбираться в людях. Ты когда-нибудь ошибался?”

“Конечно, я был неправ. Никто не бьет тысячу. Но это не меняет того, что я чувствую здесь прямо сейчас ”.

“Тогда, что ты хочешь сделать, просто отпустить его? Он носил пистолет на бедре, как будто он какой-то ковбой ”.

“Нет, я не хочу отпускать его. Я хочу передать его шерифу Сан-Берду по обвинению в огнестрельном оружии, и пусть они с этим разбираются. Затем мы выбираемся отсюда и переходим к следующему ”.

“Бойко”.

“Да. А потом Ана. Нам все еще нужно найти ее. И послушайте, я не говорю, что мы закрываем книгу о Берроузе. Наши сети все еще в воде. Может быть, мы придумаем что-то, что изменит наш взгляд на него. Но пока...”

Он снова оглянулся на "Форд". Теперь Берроуз выпрямился, и Босх мог видеть, как он смотрит на них через лобовое стекло.

“Ты хочешь, чтобы я позвонил шерифу?”

“Да, продолжай. Скажи им, что они, вероятно, тоже захотят ввести контроль над животными ”.

Сото мрачно кивнул.

“Ты понял, Гарри”.

33

Они почти час ждали патрульную машину из Департамента шерифа округа Сан-Бернардино. Затем потребовалось еще полчаса, чтобы объяснить ситуацию и передать опеку над Берроузом неохотному помощнику шерифа. К тому времени, как они вернулись на автостраду, большая часть дня была отснята, и Босх почувствовал раздражение, которое возникает из-за того, что он впустую потратил время в тупике. Сото, с другой стороны, хранил молчание. Она не отрывала глаз от экрана своего планшета и ничего не сказала.

“Ты голоден?” - Спросил Босх. “Мы можем где-нибудь остановиться”.

“Нет, не после этого”, - сказал Сото. “Давай просто пойдем поговорим с Бойко”.

“Хорошо, куда? Северный Голливуд?”

“Да, но не его дом. Скорее всего, он будет на работе. Сейчас он генеральный менеджер EZBank, и их центральные офисы расположены в Северном Голливуде в Ланкершиме и Окснарде ”.

“Понял”.

Штаб-квартирой сети магазинов по обналичиванию чеков оказалось здание без опознавательных знаков в квартале небольших промышленных предприятий на Окснард. Дорога туда заняла почти два часа, и Босху снова пришлось подогнать машину к воротам и показать свой значок в камеру.

На этот раз ворота открылись без проблем, Босх въехал и припарковался. Прежде чем выйти из машины, он проинструктировал Сото включить приложение для записи на ее телефоне и убедиться, что все было записано, если у них будет возможность поговорить с Бойко. Затем два детектива вышли и вошли через дверь, помеченную только словом "Вход", войдя в операционный центр бизнеса, который, по сути, продавал наличные через множество распределительных центров. Там была небольшая комната ожидания с типичными пейзажами на стенах, секретаршей, сидящей за столом, и сотрудником службы безопасности в форме, стоящим рядом с дверью, у которой, как заметил Босх, не было ручки.

“Мы здесь, чтобы увидеть Максима Бойко”, - сказал Босх.

Секретарша посмотрела на календарь на своем столе и нахмурилась.

“У тебя назначена встреча?” - спросила она.

Босх уловил легкий акцент. Восточная Европа. Он снова вытащил свой значок и показал его ей.

“Это моя встреча”, - сказал он. “Скажи Максу, что это по поводу ограбления”.

Она продолжала хмуриться, когда взяла телефон и сделала звонок. Затем она коротко заговорила на языке, который, как предположил Босх, был украинским. После того, как она получила инструкции, она повесила трубку и посмотрела на охранника.

“Отведите их обратно в кабинет мистера Бойко”, - сказала она.

Охранник повернулся и посмотрел в объектив камеры, установленной над дверью. Он кивнул, раздался электронный щелчок, и дверь открылась. Он придержал ее для Сото и Босха, и они переместились в ловушку, где подождали, пока закроется первая дверь, прежде чем открыть следующую. Оттуда охранник повел их по коридору мимо нескольких закрытых дверей, пока они не достигли конца зала и офиса, в котором стояли два смежных стола, обращенных к стене с видеоэкранами, изображающими интерьеры магазинов по обналичиванию чеков, а также операции внутри штаб-квартиры. Босх отметил, что один из экранов был настроен на CNN International. Над рядом мониторов был красно-белый плакат с надписью “РУКИ ПРОЧЬ ОТ УКРАИНЫ!” и коллаж из фотографий, на которых были запечатлены уличные бои между российскими войсками и украинскими повстанцами в масках. Босх видел фотографию человека, стреляющего из рогатки в сторону вооруженных до зубов солдат.

Один стол был пуст, а за другим сидел мужчина лет пятидесяти с редеющими, иссиня-черными волосами, которые были зачесаны назад на затылок. Он кивнул охраннику, давая понять, что в нем больше нет необходимости.

“Максим Бойко?” - Спросил Босх.

“Да, это я”, - сказал мужчина. “Вы здесь из-за Ван Найса или Уиттиера?”

У Бойко все еще был сильный акцент, несмотря на десятилетия, проведенные в Лос-Анджелесе. Босх предположил, что Ван Найс и Уиттиер были местами самых последних ограблений магазинов EZBank. По дороге из пустыни Сото поделилась некоторыми своими исследованиями о Бойко и бизнесе. В настоящее время у EZBank было тридцать восемь денежных отделений в районе трех округов, более двух третей из которых были сосредоточены в разросшемся городе Лос-Анджелес.

“Ни то, ни другое”, - сказал Босх. “Мы хотим поговорить об Уэстлейке. Тысяча девятьсот девяносто третий. Ты помнишь?”

“Елки-палки”, - сказал Бойко. “Да, я помню. Я был там. Вы нашли ублюдков, которые меня ограбили?”

Босх не ответил. Он с преувеличенным видом оглядел маленькую комнату, как будто искал, где бы присесть. Там не было других стульев, кроме двух за столами, и Бойко сидел на одном из них.

“Есть ли здесь место, где мы могли бы присесть и поговорить?” - Спросил Босх.

“Да”, - сказал Бойко. “Конечно. Ты следуешь за мной”.

Бойко вывел их из офиса и повел обратно по коридору. Они прошли через дверь в зону погрузочной площадки, где Босх увидел три фургона с белыми панелями, на бортах которых красовалась реклама круглосуточных сантехнических услуг.

“Мы маскируем наши фургоны для доставки”, - сказал Бойко. “Итак, никто не знает, что мы идем с наличными, понимаете. И водопроводчик, он тоже платит нам за бесплатную рекламу на фургонах ”.

Босх кивнул. Он подумал, что это хорошая идея. Он никогда не понимал, почему бронированные грузовики были настолько очевидны, практически объявляя, что вот деньги, куда бы они ни отправились. Он не упомянул, что если сантехник заплатил за рекламу, то она не была бесплатной.

Они пересекли док, и Бойко открыл дверь в другой кабинет, в котором стоял обеденный стол с четырьмя стульями.

“Пожалуйста, садитесь за стол”, - сказал он. “Не хотите ли кофе?”

Босх и Сото отказались. Они сели, и Босх официально представил их. Босх решил применить к Бойко примерно тот же подход, что и к Берроузу: использовать Ану Асеведо в качестве инструмента для сбора информации о пожаре в Бонни-Брей. Но у Бойко был чистый послужной список, и это давало Bosch меньше рычагов воздействия. На этот раз ему пришлось использовать больше изящества. Босх получил от Гаса Брейли одну информацию о том, что во время ограбления Бойко был больше обеспокоен тем, что его роман со своим сотрудником будет раскрыт , чем самим ограблением. Это дало Босху преимущество. Это был не молоток, но это было что-то.

“Мы рассматриваем ограбление 93-го года и надеемся, что вы сможете нам помочь”, - начал он.

“Конечно”, - ответил Бойко. “Мы потеряли очень много денег. Но двадцать один год? Почему ты пришел сейчас?”

“Потому что это всплыло в ходе другого расследования. Что-то актуальное, о чем я не могу тебе рассказать ”.

“Ладно, я думаю. Но получу ли я деньги?”

Босх не припоминал, чтобы за это дело предлагалось какое-либо вознаграждение.

“Какие это деньги?” - спросил он.

“Это забрали грабители”, - сказал Бойко.

“О, ну, как ты только что сказал, прошел двадцать один год. Я бы не рассчитывал на то, что там будут какие-то деньги. Но ты никогда не знаешь наверняка”.

“Хорошо”.

“Вы, ребята, в любом случае возместили убытки через страховку, не так ли?”

“Не все. Мы приняли ванну. Однако, мы узнаем о страховке. Никогда не имейте больше того, что является страховкой, понимаете? У нас больше никогда не возникнет этой проблемы ”.

“Приятно слышать. И ты, ты тоже далеко продвинулся. Тогда у тебя была пара магазинов, теперь ты повсюду ”.

“Да, я очень успешен в компании”.

“Поздравляю. Бьюсь об заклад, ваша жена и дети очень гордятся вами ”.

“Жена, да. Никаких детей. Слишком занят. Работай, работай, работай”.

“Верно. Что ж, мы не хотим отвлекать вас от этого слишком долго. Причина, по которой мы здесь, заключается в том, что мы ищем кое-кого, и нам сказали, что вы могли бы нам помочь ”.

“Хорошо. Кто это?”

“Ана Асеведо”.

Бойко нахмурился, а затем сделал очень неудачную попытку выглядеть смущенным этим именем.

“Кто этот человек?” он спросил.

“Ты помнишь Ану”, - сказал Босх. “Она работала с тобой в магазине. Она была там в день ограбления. Ты открыла сейф, когда грабители приставили пистолет к ее голове.”

Бойко энергично кивнул.

“О, Ана, конечно, да. Я не мог вспомнить, находясь очень долгое время. Она здесь больше не работает. С тех пор - нет”.

“Верно, мы слышали, что она уволилась”.

“Да, увольняйся. Она сказала, что слишком много стресса, что-то в этом роде. Она думала, что грабители вернутся снова.”

“Нам также сказали, что она была твоей девушкой, поэтому мы надеялись —”

“Нет, нет, нет, нет. Она не моя девушка ”.

Бойко поднял руки вверх, как будто отражая нападение.

“Ну, может быть, не сейчас”, - сказал Босх. “Но тогда. Ты часто навещал ее в апартаментах Бонни Брей, где она жила. Ты помнишь это”.

Бойко вернулся в свою позу амнезии с открытым ртом и устремленными в потолок глазами.

“Нет, ее парень был охранником, который охранял нас”, - сказал он. “Они были вместе, да”.

Босх перегнулся через стол, словно для конфиденциального разговора как мужчина с мужчиной. Он понизил голос.

“Смотри, Максим, это есть в деле”, - сказал он. “Ты и Ана. Вот почему ты открыл сейф.”

“Нет, пожалуйста”, - ответил Бойко. “Достань из папки. Это неправда. Я женатый мужчина. Я люблю свою жену”.

Он указал на дверь, как будто его жена стояла по другую сторону от нее. Это заставило Босха задуматься, не была ли женщина, получившая их и говорившая по телефону на другом языке, его женой.

“Послушай, Макс”, - сказал Босх. “Мы здесь не для того, чтобы смущать вас или создавать вам какие-либо проблемы. Так что успокойся немного. Но у нас есть досье, и там есть свидетели, которые говорят, что вы регулярно навещали Ану в "Бонни Брей ", и вы даже признались в этом детективу Брейли тогда.”

“Хорошо”, - сказал Бойко шепотом. “Тогда, но не сейчас”.

“Ладно, вернемся тогда”, - сказал Босх, идя на уступку. “Это было не так уж и сложно. Это было давно, ну и что с того? Это случается. Ты сказал, что знал о другом парне, охраннике?”

Бойко покачал головой, осознав, что его признание в измене теперь открыло дверь для того, что могло бы стать каскадом вопросов.

“Я не знал, а потом узнал”, - сказал он. “И поэтому я остановился”.

“Ты перестал ходить в "Бонни Брей”, чтобы увидеть Ану?" - Спросил Босх.

“Да, это правда”.

“Почему ты не сказал ей прекратить встречаться с охранником? Я имею в виду, ты был боссом в магазине, верно? Почему именно ты остановился?”

“Нет, у меня была моя жена, понимаете. Я очень хотел остановиться. Она — Ана - начала все это, и это было очень большой ошибкой для меня ”.

“Ты хочешь сказать, что она первая подошла к тебе?”

“Да, именно так, как ты говоришь”.

Босх кивнул, как будто полностью понимал, как воспользовались Максом.

“Хорошо, как часто вы бывали в ее квартире до этого?”

“Не слишком много”.

“Где сейчас Ана Асеведо, Максим?”

Бойко протянул руки почти умоляющим тоном.

“Этого я не знаю. Я говорю тебе. Ни разу с тех пор, как она уволилась.”

“Ты не видел ее с тех пор? У нас есть свидетели, которые —”

“Нет! Это ложь. Какой свидетель? Это охранник сказал это? Спрятаться?”

Босху показалось любопытным, что Бойко все еще мог частично вспомнить имя охранника, с которым он работал двадцать один год назад.

“Я не могу сказать вам, кто свидетель”, - сказал Босх. “Но ты говоришь, что не видел ее с тех пор, верно?”

“Это правильно”, - сказал Бойко.

“Как насчет того, чтобы поговорить с ней по телефону? С тех пор вы с ней вообще контактировали?”

“Только за ее налоги”.

“Что вы имеете в виду под налогами?”

“Когда она хотела подать заявление на возврат средств в налоговую службу, у нее был новый адрес, и она попросила меня выслать ей налоги”.

“Ты имеешь в виду что-то вроде W-2 или формы 1099?”

“Да, именно”.

“Значит, она уехала после ограбления и хотела, чтобы у вас был ее новый почтовый адрес?”

“Да, это то, что произошло”.

Босх попытался сохранить спокойный тон в своем голосе. Но это было трудно. Ответ Бойко дал ему новую надежду найти Ану Асеведо.

“У вас здесь есть записи сотрудников, верно?” он спросил.

“Конечно”, - сказал Бойко.

“Ладно, есть ли еще досье на Ану Асеведо? Файл с этим адресом в нем?”

“Но это было двадцать лет назад”.

“Я знаю, но она была сотрудницей, и там все еще может быть досье”.

“Хорошо, конечно”.

“Где? Файлы находятся в этом здании?”

“Да. Я мог бы проверить, если ты —”

“Да, я хочу, чтобы ты проверил. Прямо сейчас я хочу, чтобы ты проверил. Мы можем подождать”.

Бойко встал и вышел из комнаты. Босх посмотрел на часы. Было почти пять. У него было чувство, что эти последние несколько минут приведут к чему-то, что спасет весь день.

“О чем ты думаешь?” он спросил Сото.

Она на мгновение поджала губы и обдумала свой ответ, прежде чем произнести его.

“Вероятно, то же самое, о чем ты думаешь”, - наконец сказала она. “Оба этих парня сегодня сказали, что Ана преследовала их. Кажется немного необычным. Как будто она была нимфоманкой или у нее, возможно, был план ”.

Босх указал на нее пальцем. Именно то, о чем он думал.

“Соедини это с ее исчезновением, и что ты получишь?” он спросил. “И я не говорю о том, что она просто уехала из города. Я имею в виду, она исчезла.”

“Вы получаете кого-то, кто перемещается в начало списка”, - сказал Сото.

Босх кивнул в сторону двери.

“Когда он вернется, мы должны спросить его о том дне”, - сказал он. “О подозреваемых и идентификации их как белых. Если это все еще актуально, мы должны заглянуть в ее жизнь и найти пересечения. Нексус, как ты это называешь.”

Прежде чем Сото ответил, дверь открылась и вернулся Бойко. Он держал в руках лист бумаги.

“У меня есть для тебя адрес”, - гордо объявил он.

Он положил лист бумаги на стол между Босхом и Сото, а затем вернулся на свое место. Босх склонился над столом, чтобы взглянуть на бумагу. Это была ксерокопия формы W-2 Налоговой службы за 1993 год за доходы и вычеты. Оно было оформлено на имя Аны Марии Асеведо и содержало адрес в Калексико, Калифорния, на нем.

“Калексико”?" Спросил Сото. “Что в Калексико?”

“Она переехала туда”, - сказал Бойко, услужливо констатируя очевидное.

Сото подняла с пола свою сумку и достала цифровой планшет. Босх посмотрел на Бойко.

“Ты помнишь, как она упоминала Калексико?” он спросил.

“Нет, я не помню”, - сказал Бойко.

“А как насчет семьи? Была ли у нее там семья?”

“Нет, она родилась здесь. Она рассказала мне. И у нее была семья в Мексике ”.

“Ты помнишь, где в Мексике?”

“Нет, я не думаю —”

“Гарри”, - прервал его Сото. “Взгляни”.

Она передала ему планшет, и он посмотрел на экран. Сото вставил адрес из W-2 в Google Street View. Босх смотрел на фотографию адреса, на который в начале 1994 года была отправлена форма налогового управления. Это было большое здание в стиле испанской миссии, которое выглядело как школа. Но при ближайшем рассмотрении табличка, вывешенная возле выложенной плиткой дорожки перед входом, подсказала Босху обратное.

СЕСТРЫ СВЯЩЕННОГО ОБЕТОВАНИЯ

Женский монастырь, основанный в 1909 году

Архиепархия Сан-Диего

Для Босха факты сложились воедино. Ограбление EZBank и пожар в Бонни Брей произошли в октябре 1993 года. К тому времени, когда шесть месяцев спустя Ана Асеведо подала налоговую декларацию за 1993 год, она, по-видимому, жила в монастыре в городке на границе Калифорнии и Мексики.

Босху становилось ясно, почему она пошла туда. Искупление, спасение и убежище были первыми вещами, которые приходили на ум.

34

Теперь у них было слишком много импульса, чтобы остановиться. В ту ночь они проехали двести миль, предварительно заполнив бензобак и захватив на дорогу продукты из круглосуточного магазина. Bosch поехал по автостраде 10 на восток, а затем в Индио повернул на юг по государственной дороге 86. Маршрут пролегал мимо Боррего-Спрингс и огибал Солтон-Си. Это была открытая и пустынная местность с Шоколадными горами далеко на востоке.

“Ты когда-нибудь спускался этим путем раньше?” Спросил Сото.

“Давным-давно”, - сказал Босх.

“По делу?”

Так получилось, что он думал об этом, когда она задала вопрос.

“Вроде того”, - ответил он. “Я искал своего партнера”.

“Твой партнер? Что случилось?”

“Это долгая история. На самом деле, этого, вероятно, хватило бы на целую книгу. Он отказался от бронирования, и он… ну, он так и не вернулся.”

“Ты хочешь сказать, что он исчез?”

“Нет, его убили”.

Босх взглянул на нее.

“Ты знал обо мне, когда мы были назначены друг к другу, верно?” он спросил.

“Не совсем”, - сказала она. “Мне только что сказали, что я был с тобой”.

“Ну, просто чтобы ты знал, я потерял двух партнеров. Еще одного подстрелили, но он выжил, а потом у меня был один, который покончил с собой, но это было спустя долгое время после того, как мы больше не были партнерами ”.

Это наполнило машину тишиной на несколько миль. Сото в конце концов вернулась к просмотру экрана своего планшета вместо того, чтобы вдыхать розовый оттенок воздуха пустыни.

“Здесь, внизу, странное место”, - сказал Босх через некоторое время. “Эти два города по обе стороны границы. Калексико на нашей стороне, Мексикали на их. Трудно понять, что происходит. Я помню, когда я спустился сюда — я думаю, это было еще до случая с моим партнером. И я зарегистрировался, как и положено вам, и я не получил никакой помощи от местных. Но потом я пересек границу, и там был парень… следователь… и это было похоже на то, что он был единственным парнем, который не был коррумпирован и хотел что-то сделать ... по обе стороны границы ”.

Сото не ответил. Он подумал, что она, вероятно, все еще вычисляет всех его партнеров, которые умерли.

“В любом случае, странное место”, - сказал он. “Будь осторожен здесь, внизу”.

“Принято”, - наконец сказала она. “Мы собираемся связаться с местными жителями?”

Босх покачал головой.

“Я не вижу в этом необходимости”, - сказал он.

“Я не против”, - сказала она.

“Что ты выяснил об этой штуке?”

“Ну, не так уж много. Здесь я не получаю никакого сигнала — ни Wi-Fi, ни сотового. Но когда мы были еще недалеко от города, я начал поиск по The Sisters of the Sacred Promise и скачал кое-что. У них есть монастыри в Калифорнии, Аризоне и Техасе. Пятеро из них на границе, а затем у них есть еще пара в Мексике. Оахака и Герреро.”

“О чем они, о катехизисе и тому подобном? Крещения?”

“Это есть, но это немного более жестко. Они дают обеты, ты знаешь? Все они. Бедность, целомудрие, послушание и все остальное. Священное обещание - это вечная жизнь на небесах в обмен на все страдания и жертвы на земле. Они отправляются на миссии, неся слово Господне в некоторые довольно плохие районы. Я говорю о зонах картеля, о маковых полях в регионе Монтана в Герреро. Некоторые из них не возвращаются, Гарри. В каждом монастыре есть мемориальная стена, на которой перечислены те, кого они потеряли. Напоминает мне о памятниках на вокзале, которые у нас есть ”.

“Можно подумать, они оставят монахинь в покое”.

“Очевидно, нет. Там, внизу, никто не в безопасности ”.

Босх на несколько мгновений задумался. Его единственное воспоминание, связанное с монахиней, было о той, которая сказала ему, что его мать умерла. В то время ему было одиннадцать лет, и она была матерью-волонтером в доме молодежи округа, куда его поместили после того, как штат забрал его из-под опеки матери. Предполагалось, что это будет временное пребывание, но в тот день все изменилось в его жизни. Каким-то образом, за все прошедшие годы, он связал идею и образ монахинь со смертью.

“Что мы скажем Ане?” Сказал Сото. “Я имею в виду, если она будет там все эти годы спустя”.

“Не имеет значения, сестра она или даже мать-настоятельница”, - сказал Босх. “Она подозреваемая, и именно так мы должны с ней обращаться. Помните, есть два человека, которые несут прямую ответственность за то, что сбросили эту зажигательную бомбу в мусоропровод. Один из них может быть папой римским, мне все равно, и мы все равно собираемся его свергнуть. Ана Асеведо - наша связь с этими двумя. Возможно, она не знала, что они собирались делать — я предполагаю, что она не знала. Может быть, именно поэтому она оказалась в монастыре.”

“Правильно”.

После этого они ехали молча, и Босх продолжал возвращаться к воспоминаниям о монахине и крытом бассейне, который был у них в МакЛарен-холле. После того, как он получил новости, он вырвался от монахини и нырнул на дно бассейна. Он кричал во все горло, но ни звука не вырвалось на поверхность.

* * *

Они приехали в Калексико вскоре после девяти. Сото ввела адрес в GPS-приложение своего телефона и направила Босха в западную часть города. Монастырь располагался на улице Носотрос в преимущественно жилом районе. Босх припарковался у бордюра прямо перед входом и открыл свою дверь.

“Принеси фотографию Аны”, - сказал он. “На всякий случай”.

“Понял”, - сказал Сото.

Темноту вечера прорезал пронзительный стрекот цикады, сидевшей где-то на одном из деревьев, окаймлявших лужайку перед монастырем.

“Я ненавижу эти штуки”, - сказал Сото.

“Почему?” - Спросил Босх.

“Я не знаю. В Библии и фильмах они всегда означают плохие новости ”.

“Ты говоришь о саранче. Это цикада”.

“Разница та же. Это все еще означает плохие новости. Подожди и увидишь”.

Ворота, окружающие монастырь, были не заперты. Они прошли через нее и направились к двери. Через боковое окно казалось, что внутри все было темно. Там была светящаяся кнопка дверного звонка, и Босх хорошо ею воспользовался.

“Что, если она дала обет молчания и не сможет ответить на наши вопросы?” спросил он, пока они ждали.

“Я не видел обета молчания ни в чем, что я читал”, - сказал Сото.

“Я просто пошутил. Кто-то идет”.

Он мог видеть тень за стеклом, приближающуюся. Дверь открылась, и поразительно молодая женщина в полном одеянии монахини открыла дверь. У нее было красивое лицо и темные глаза. Она открыла дверь всего на фут.

“Да, я могу вам помочь?” - сказала она.

“Сестра, мы сожалеем, что беспокоим вас так поздно ночью”, - начал Босх. “Мы из Лос-Анджелеса и работаем с тамошней полицией”.

Он показал ей свой значок, и Сото сделала то же самое.

“Мы ищем женщину, которая, возможно, находится здесь, в монастыре”, - сказал Босх. “Нам нужно с ней поговорить”.

Женщина казалась смущенной.

“Ты имеешь в виду сегодня?” - спросила она. “К нам никто не приходил —”

“На самом деле, она появилась около двадцати лет назад”, - сказал Босх.

Монахиня изучала его долгое мгновение. Босх предположил, что ей было около трех лет, когда Ана Асеведо попала в монастырь — если она действительно там оказалась.

“Я не уверена, что понимаю”, - сказала монахиня.

Босх кивнул и попытался ободряюще улыбнуться ей.

“Мне жаль”, - сказал он. “Это немного сбивает с толку. Нам нужно поговорить с женщиной о том, что произошло в Лос-Анджелесе давным-давно. Это нераскрытое дело. Мы детективы по нераскрытому делу, и последний известный адрес этой женщины, который у нас есть, - этот монастырь. Она отправляла почту по этому адресу в 1994 году. Ее зовут Ана Мария Асеведо. Тебе знакомо это название? Она здесь?”

Босх мог ясно видеть по ее реакции, что это имя ничего не говорило монахине.

“Я знаю, это было задолго до того, как ты попал сюда, но, может быть, здесь есть кто—то еще, кто ...”

“Это Ана”, - сказал Сото.

Она протянула фотографию с последних водительских прав Аны Асеведо. Монахиня наклонилась вперед, чтобы рассмотреть это в тусклом свете лампы над головой.

“Это похоже на сестру Еси”, - сказала она. “Но ее здесь нет”.

Босх и Сото не могли удержаться, чтобы не нарушить позу и не посмотреть друг на друга. Ана Асеведо взяла имя любимой женщины, которая погибла, пытаясь спасти детей во время пожара в Бонни-Брей.

“Ты уверен?” - Спросил Босх.

“Ну, нет, но это похоже на нее”, - сказала монахиня.

“Это ее полное имя?” Спросил Сото. “Сестра Еси?”

“Нет, это Эстер”, - подтвердила монахиня. “Сестра Эстер Гонсалес, но мы здесь не всегда так формальны”.

“Как тебя зовут?” - Спросил Босх.

“Я сестра Тереза”.

Босх попросил ее еще раз взглянуть на фотографию и подтвердить личность. Она так и сделала и кивнула.

“Сейчас она явно старше”, - сказала она. “Сестра Джеральдина здесь, и она пробыла здесь дольше всех. Она бы знала наверняка ”.

“Можем ли мы поговорить с сестрой Джеральдин? Это может быть очень важно ”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, подождать здесь? Я посмотрю, проснулась ли она еще ”.

“Это прекрасно. Но прежде чем вы уйдете, не могли бы вы сказать мне, куда ушла сестра Эстер? Ты сказал, что ее здесь нет.”

“Позвольте мне просто посмотреть, проснулась ли сестра Джеральдина. Я действительно не должен выступать от имени монастыря. Могу я сделать снимок?”

Сото отдал ей фотографию, и сестра Тереза закрыла дверь. Босх и Сото посмотрели друг на друга. Все рушилось вместе.

“Она взяла имя Еси”, - сказал Сото. “Если это не нечистая совесть, то я не знаю, что это такое”.

Босх просто кивнул и попытался сдержать свое волнение. Сестры Эстер не было в монастыре. Даже если она была Аной Марией Асеведо, они все равно должны были найти ее и надеяться, что она сможет привести их к людям, которые устроили пожар.

Прошло пять минут, прежде чем дверь снова открылась. Молодая монахиня вернула фотографию Сото и объявила, что сестра Джеральдин ждет, чтобы поговорить с ними.

Их провели в здание и по коридору. С одной стороны был мемориал погибшим монахиням. Там было девять имен и фотографий, все они женщин в привычках. Они все выглядели одинаково.

Они прибыли в скудно обставленную гостиную со старым телевизором в углу. Другая монахиня ждала их. Ей было за шестьдесят, и она носила очки без оправы на острых глазах, которые, как предположил Босх, видели вещи, не уступающие тому, что видел он сам.

“Детективы, пожалуйста, садитесь”, - сказала она. “Я сестра Джеральдин Тернер, но здесь люди называют меня сестрой Дж. Я полагаю, что женщина на фотографии, которую вы дали сестре Терезе, - это наша сестра Эстер. С ней все в порядке? Что все это значит?”

Босх опустился на обитую войлоком скамью напротив кофейного столика монахини. Сото села рядом с ним.

“Сестра Джи, у нас нет новостей о сестре Эстер”, - сказал Босх. “Мы ищем ее, потому что нам нужна ее помощь в деле, над которым мы работаем”.

Сестра Джи положила руку на грудь, как будто для того, чтобы успокоить бьющееся сердце.

“Благодарение Богу”, - сказала она. “Я думал, что, возможно, случилось худшее”.

“Где именно находится сестра Эстер?” - Спросил Босх.

“Она на задании в Эстадо-де-Герреро, Мексика. Она отправилась в деревню Аютла, и мы слышали сообщения о том, что там воюют линчеватели и наркоторговцы. Мы ничего не слышали о ней уже больше недели ”.

“Зачем она пошла туда?”

“У всех нас есть задания, детектив. Мы приносим книги и медикаменты, и мы приносим слово Божье детям. Это наше призвание”.

“Когда сестра Эстер должна была зарегистрироваться или вернуться? Она опоздала?”

“Нет, она не опоздала. На самом деле, она не вернется еще две недели. Но мы еженедельно связываемся с домашней базой, когда можем. Это домашняя база, детектив. Прошло десять дней с тех пор, как мы получили от нее весточку ”.

Босх кивнул. Сестра Джи осенила себя крестным знамением, отправляя краткую молитву за сестру Эстер.

“Вы были здесь, когда сестра Эстер приехала в монастырь двадцать лет назад?” Спросил Сото.

“Да”, - сказала сестра Г. “Я полагаю, что я единственный из нас здесь сейчас, кто тогда был в монастыре. Многие из нас ушли к Господу”.

“Вы помните обстоятельства ее появления здесь?” Спросил Сото.

“Это было давно”, - ответила монахиня. “Я помню, что она была из Лос-Анджелеса — я помню, потому что это было так, как будто мы получили ангела из Города Ангелов”.

“Как же так?” - Спросил Босх.

“Ну, в то время мы были в крайней нужде”, - сказала сестра Г. “Тогда у нас была ипотека, и она была сильно просрочена. Мы столкнулись с потерей этого замечательного места, которое мы называем домашней базой, а потом появилась она. Она полностью выплатила ипотеку. И она сказала, что хочет присоединиться к нам. Мы взяли ее под свое крыло и привели к обетам ”.

Босх кивнул.

“Хотели бы вы посмотреть на работу сестры Эстер?” - Спросила сестра Джи.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Босх.

Она указала на старый телевизор справа от нее.

“Мы ведем видеозаписи наших миссий”, - сказала она. “Это помогает в сборе средств. Я полагаю, что у нас есть последняя миссия сестры Эстер в DVD-плеере. Она ходила в школу в Чьяпасе. Ты слышал о чинтуронес де мизерия?”

Босх посмотрел на Сото, ожидая перевода.

“Баррио”, - сказала она. “Трущобы”.

“В Чьяпасе самая крайняя бедность во всей Мексике”, - сказала сестра Джи.

Монахиня взяла пульт дистанционного управления со стола рядом со своим креслом и включила телевизор и DVD-плеер. Вскоре на экране появилась сцена в школе, где две монахини во всех белых одеяниях подавали еду детям в обшарпанном классе. На детях была грязная одежда, и у многих были раздутые животы. Босху не нужно было спрашивать, которая из монахинь была сестрой Эстер. Он узнал ее по фотографиям Аны Асеведо.

Сестра Джи быстро перемотала DVD и остановила его на том месте, где монахини проводили урок. Сестра Эстер читала Библию с витиеватым золотым рисунком на кожаном переплете. Дети, возраст которых варьировался примерно от шести до раннего подросткового возраста, слушали с пристальным вниманием.

Сестра Джи снова включила видео и остановила его на сцене, в которой две монахини покидали деревню, где, казалось, не было ни мощеных дорог, ни опор электропередач. Они собирались сесть в красочный, но старый автобус. На лобовом стекле автобуса было написано место назначения “Кристобаль де лас Касас”. Босх никогда не слышал об этом месте.

Маленький мальчик лет восьми не хотел, чтобы сестра Эстер уходила. Он цеплялся за ее белое одеяние и плакал. Она нежно гладила его по затылку, пытаясь успокоить его.

Сестра Джи выключила телевизор.

“Это сестра Эстер”, - сказала она.

“Спасибо, что показали нам”, - сказал Босх.

Он хотел бы знать, понимает ли сестра Джи, почему они на самом деле пришли навестить сестру Эстер и показали им видео, чтобы заслужить сочувствие к ней. Сото собиралась что-то сказать или спросить, но Босх положил руку ей на плечо, останавливая ее. На данный момент у них было все, что им было нужно. Он был обеспокоен тем, что еще слишком много вопросов вызовут подозрения — если они уже не возникли — и слухи могут дойти до сестры Эстер. Он не хотел пугать ее до того, как у него появится шанс поговорить с ней самому.

“Что ж, сестра, ” сказал он, “ если ты не возражаешь, мы собираемся поговорить с тобой позже, после того, как сестра Эстер нормально вернется. Когда она это сделает, мы вернемся, чтобы поговорить с ней. Мы приносим извинения за это вторжение и благодарим вас за уделенное время ”.

Он начал вставать.

“Ты можешь сказать мне, что все это значит?” - Спросила сестра Джи.

“Конечно”, - любезно сказал Босх. “Я не знаю, упоминала ли об этом сестра Тереза, но мы работаем в отделе по нераскрытым делам и пытаемся раскрыть старые дела, старые преступления. Сестра Эстер, когда она была Аной Асеведо, была свидетельницей преступления, и мы по-другому смотрим на это. Мы хотели бы поговорить с ней и посмотреть, помнит ли она что-нибудь, чем она, возможно, не поделилась с полицией тогда. Вы были бы удивлены тем, как многое запечатлевается в памяти и имеет тенденцию всплывать на поверхность с течением времени ”.

Монахиня посмотрела на часы и подозрительно посмотрела на Босха.

“Я уверена, что была бы рада”, - наконец сказала она. “Если вы хотите оставить визитную карточку, я попрошу сестру Эстер позвонить вам, как только она вернется, если на то будет воля Господа”.

“Тебе не нужно беспокоиться, сестра”, - сказал Босх. “Я уверен, что мы будем на связи”.

* * *

Было уже больше двух часов ночи, когда Босх вошел в парадную дверь своего дома. Свет горел, но все было тихо. Дверь спальни его дочери была закрыта. Она давным-давно отправилась спать. Он разговаривал с ней из машины во время поездки из Калексико.

Босх был на взводе, несмотря на долгий день, большую его часть проведший в машине. Он вышел на заднюю палубу и встал, прислонившись к перилам, осматривая город и думая о прогрессе, достигнутом в деле Бонни Брей. Утром он введет капитана Краудера в курс дела, а затем им нужно будет решить, ехать ли в Мексику в попытке найти Ану Асеведо, она же сестра Эстер Гонсалес, в горах Герреро, контролируемых картелем, или довольствоваться ожиданием ее возвращения на американскую землю. В любом случае были свои риски, и Босх предоставил бы капитану сделать звонок.

Он сделал себе пометку попытаться выяснить утром, законно ли Ана Асеведо сменила имя на сестру Эстер Гонсалес, и если да, то почему сделка не состоялась, пока Сото пытался ее найти. Он предположил, что она отправилась в Мексику по действительному паспорту. Где-то должна была быть запись об изменении.

Его мысли об усилиях Сото, казалось, околдовали ее. У Босха зазвонил телефон, и он вытащил его из кармана. На экране высветилось ее имя.

“Люси?” - спросил я.

“Гарри, ты спал?”

“Нет, пока нет. Где ты?”

Босх высадил ее у машины в гараже под пабом.

“В отделении. Я оставила свои ключи здесь, наверху.”

Он не был уверен, что она говорит правду.

“И что?”

“И я просто проверил, как обстоят дела, прежде чем собирался идти домой. Я поднял статью по делу Мерсед в La Opinión, чтобы посмотреть, как это вышло, понимаешь? ”

“Хорошо”.

“С рассказом все было в порядке. Это была хорошая игра, и я не был неправильно процитирован. Там говорилось, что мы нашли орудие убийства. Итак, затем я прокрутил вниз до комментариев. Ты понимаешь, о чем я говорю?”

“Не совсем — я действительно не читаю газеты, онлайн или нет. Но продолжай”.

“Ну, в Интернете читатели могут оставлять комментарии к любой истории на веб-сайте. Итак, было несколько комментариев, в том числе один, я уверен, от нашего анонимного абонента. Женщина. Она не сдается, и я думаю, нам нужно с ней поговорить ”.

“Что она сказала?”

“Это было на испанском, но в основном там говорится, что полиция - лжецы. Они знают, кто это сделал, потому что им сказали, но это большое сокрытие, чтобы защитить мэра и настоящего ответственного человека, стоящего за ним ”.

Босх на несколько мгновений задумался об этом.

“Мы все еще думаем, что она говорит о Зейасе, верно?”

“Правильно”.

“Кто был бы ответственным человеком? Бруссар?”

“Я думаю”.

“И она не написала там своего имени, верно?”

“Нет, ты можешь ввести любое имя или слова, какие захочешь. Она напечатала "Ло се". Я знаю ”.

“Можно ли отследить подобные вещи?”

“Вероятно, по решению суда. Я сомневаюсь, что газета поможет нам без этого. Я просто собирался продолжать пытаться дозвониться до нее, заставить ее ответить. Затем мы назначаем встречу ”.

“Нет, давай не будем продолжать звонить ей. Мы пугаем ее, и она выбрасывает камеру. Она не просто так хочет быть анонимной ”.

“Тогда что?”

“Мы проверим ее”.

“Хорошо”.

“А теперь иди домой, Люси. Немного поспи. Мы устроим это утром. Я знаю судью, который подпишет ордер ”.

“Хорошо, Гарри”.

“И хорошая работа. За тобой становится трудно угнаться”.

“Спасибо тебе, Гарри”.

Босх отключил вызов. Он не был уверен, что сказал это как комплимент.

35

В четверг утром Босх, наконец, опередил Сото в работе, прибыв перед рассветом с чашкой кофе в руке из круглосуточного Starbucks. Он нашел у нее на столе листки с информацией о звонках и немедленно приступил к работе, готовя заявку на ордер на обыск, которая позволила бы им найти сотовый телефон, которым пользовался анонимный звонивший, который неоднократно жаловался на сокрытие информации о стрельбе в Орландо Мерседе.

Появление сотового телефона привело к кардинальным изменениям в правоприменении за предыдущие два десятилетия. Закон о коммуникационной помощи правоохранительным органам 1994 года обновлялся и расширялся почти ежегодно, чтобы соответствовать быстро меняющемуся электронному ландшафту и множеству способов его использования преступниками. Закон требовал от производителей и сервисных операторов телекоммуникационных устройств включать возможности наблюдения во все конструкции и системы. Вот где в игру вступил пинг. Незарегистрированный или одноразовый сотовый телефон может показаться идеальным инструментом для анонимного общения, законным или нет, но устройство можно отследить и определить местонахождение по его постоянной связи с вышками сотовой связи и сотовой сетью. С утвержденным судом ордером на обыск техническое подразделение полиции Лос-Анджелеса сможет послать электронный импульс на телефон — процесс, называемый “пинг”, — и точно определить его местоположение с точностью до пятидесяти ярдов по координатам долготы и широты. Техническая группа сработала быстро. Как только был получен запрос на пинг, процесс начинался в течение двух часов.

Вот почему Босх пришел так рано. План состоял в том, чтобы ордер оказался на столе судьи Шермы Бартлетт до того, как у нее появится возможность созвать суд на этот день.

Bosch не был новичком в процессе прослушивания сотовых телефонов. Это стало полезным инструментом в розыске подозреваемых в нераскрытых убийствах. Часто найти подозреваемых было сложнее, чем опознать их спустя много лет. Процесс начался с базы данных, где были перечислены все номера сотовой связи, а также поставщик услуг, стоящий за ними. По закону КАЛЕИ, даже поставщики услуг на одноразовых телефонах должны были быть указаны. Bosch потребовалось менее пяти минут, чтобы установить поставщика услуг по номеру, принадлежащему анонимному абоненту. Затем он использовал шаблон ордера на обыск, чтобы начать заполнять ордер на своем компьютере.

Как только он распечатал ордер, он был готов уйти. Сначала он позвонил в техническое подразделение, чтобы предупредить старшего сержанта, что он прибудет с приоритетным заказом на поиск позже утром. Расследования убийств всегда оказывались в первых рядах, которые в основном были завалены заказами, касающимися дел о наркотиках. Одноразовая ячейка была излюбленным инструментом наркоторговцев по всему миру.

Теперь план состоял в том, чтобы заскочить в ближайший Starbucks на чашечку кофе и пирожное, которые он отнесет судье вместе с ордером. Босх написал записку для Сото и положил ее на ее стол, но он чуть не врезался в нее, когда проходил через дверь дежурной части.

“Гарри, ты рано пришел”.

“Да, я хотел запустить пинг. Я оставила тебе записку. Я собираюсь встретиться со своим судьей, и, надеюсь, мы займемся делом до обеда ”.

“Отлично”.

“Мы должны подумать о том, что мы собираемся сказать капитану об Асеведо и Бонни Брей. Я полагаю, мы пойдем поговорим с ним, пока техническое подразделение разбирается с этим ”.

Он поднял папку, содержащую ордер, который он только что подписал.

“Ладно, звучит неплохо”.

“Ты в порядке, Люси?”

Она выглядела уставшей и не в себе, как будто все долгие часы последних полутора недель наконец-то взяли над ней верх.

“Да, прекрасно. Мне просто нужен кофе ”.

“Я направляюсь в Starbucks, чтобы купить что-нибудь, что сгладит мои отношения с судьей. Ты хочешь пойти?”

“Нет, я в порядке. Я просто собираюсь оставить свои вещи и спуститься вниз ”.

“Машина. Ты уверен?”

“Да, ты уходишь. Получите этот ордер ”.

“Хорошо, я вернусь”.

* * *

Босх принес латте и неразбавленный кофе на картонном подносе, который фиксировал чашки на месте и предохранял их от расплескивания в переполненном лифте здания суда. Он не был уверен, как судья отнеслась к ее кофе. У него также был кусочек бананово-орехового хлеба и черничный маффин в пакете. Это был бы выбор судьи.

Судья Бартлетт находилась в 111-м отделении, здание суда придерживалось своей давней традиции называть залы судебных заседаний отделами. Комната была пуста, за исключением секретаря судьи, которая находилась в своем отсеке справа от скамьи подсудимых. Она опустила голову, работая над утренним расписанием, и не заметила приближения Босха.

“Мем?” он сказал.

Она чуть не выпрыгнула из своего кресла.

“Я сожалею”, - быстро сказал Босх. “Я не хотел тебя напугать. Мне было интересно, смогу ли я по-быстрому попасть к судье. Я принес ей кофе или латте.”

“Хм, судья пьет чай и заваривает себе сама”, - сказала Меме.

“О”.

“Но я бы взял латте”.

“Конечно”.

Босх вытащил чашку из крепления и поставил ее на ее стол.

“Думаешь, она захочет кекс или немного бананово-орехового хлеба?” он спросил.

“Она на диете”, - сказала Меме.

Босх молча поставил сумку на стол.

“Позволь мне пойти спросить, может ли она принять тебя сейчас”, - сказала Меме.

“Спасибо”, - сказал Босх.

* * *

Офицер технического подразделения по имени Маршалл Флауэрс был назначен для проверки данных Bosch. Его работа заключалась в том, чтобы установить контакт с оператором мобильной связи, о котором идет речь, и инициировать пинг. С Департамента взималась плата за эту услугу, а у технического подразделения был бюджет. Впоследствии звонки сотового телефона были прерывистыми, обычно два раза в час, пока не определялось, находится ли телефон в движении, и его нужно было отслеживать с более коротким интервалом.

Флауэрс сказал Босху, что результаты могут начать поступать в течение пары часов, и что ему следует вернуться в свою комнату и подождать. Когда координаты для телефона будут определены, они будут отправлены ему по электронной почте со ссылкой на местоположение на Картах Google. Босх дал адрес электронной почты своего партнера в качестве контактного лица, поскольку Сото был более искусен в маневрировании на картах Google, чем он. Кроме того, Босх планировал быть водителем, когда они начнут отслеживать телефон.

Босх вернулся в дежурную часть, где Сото сидела за своим столом. Она сказала ему, что капитан Краудер хотел бы увидеть их, как только вернется. Когда они добрались до офиса, они обнаружили, что лейтенант Сэмюэлс ждет с капитаном.

“Хорошо, давайте послушаем это”, - сказал Сэмюэлс. “Вы двое объехали весь штат за последние пару дней. Что ты можешь показать за это?”

Сэмюэлс был собакой Краудера, и его, очевидно, спустили с поводка. Тот факт, что он открыл собрание, ясно дал понять, что Краудер передал надзор за командой Bosch / Soto собаке, потому что устал ждать результатов.

По дороге в офис Босх и Сото разделили обязанности по подготовке отчета. Сото забрал бы Бонни Брей, а Босх занялся бы обновлением информации о Мерсед.

Капитан Краудер сказал, что хотел бы начать с Бонни Брей; в конце концов, это было более серьезное дело.

“Я возьму это”, - сказал Сото. “Вчера, как нам кажется, мы установили личность человека, который был соучастником ограбления EZBank, произошедшего почти одновременно с пожаром. Как вы знаете из нашего последнего обновления, мы работаем над теорией о том, что пожар был устроен грабителями в качестве отвлекающего маневра. Теперь нам просто нужно найти ее ”.

“Это то, чем ты занимался вчера?” Сказал Сэмюэлс. “Ищешь ее по всему аду и обратно?”

“Часть дня, лейтенант. Но мы решили, что ее нет в стране, и мы будем ждать ее возвращения ”.

Ни Сэмюэлс, ни Краудер не отреагировали, и Босх быстро вмешался.

“Если только, капитан, вы не хотите санкционировать поездку в Акапулько. Мы думаем, что она где-то там, в штате Герреро. Высоко в горах. Мы могли бы слетать в Акапулько и нанять гида и джип ”.

По лицу капитана Босх понял, что тот не заинтересован в отправке команды детективов в Акапулько, даже если их конечным пунктом назначения был опасный горный район Герреро. Одной мысли о том, чтобы включить это в бюджетный отчет, который будут рассматривать на десятом этаже, было достаточно, чтобы у него на лбу выступил пот.

“Планируется ли, что она скоро вернется?” - Спросил Сэмюэлс.

“В течение двух недель”, - сказал Сото.

“Тогда, я думаю, мы можем подождать”, - сказал Краудер. “У вас двоих тем временем много дел. На самом деле, давайте перейдем к делу Мерсед. На чем мы остановились?”

Босх взял это оттуда.

“У нас сегодня кое-что работает”, - сказал он. “Там есть кто-то, кто, как мы думаем, обладает некоторой информацией. Она неоднократно анонимно звонила на горячую линию — по крайней мере, она так думала — и оставила скрытый комментарий к истории, опубликованной вчера в La Opinión.Около часа назад мы получили запрос на пинг, и мы надеемся, что сегодня проверим это и поговорим с ней лицом к лицу ”.

“Как ты думаешь, что она знает?” - Спросил Краудер.

“Ну, она, кажется, думает, что экс-мэр знает, кто стоит за стрельбой, и что это прикрытие”, - сказал Босх.

“Ты говоришь об Армандо Зейасе?” - Спросил Краудер. “Она звучит как сумасшедшая. Не говори мне, что все сводится к тому, что вы двое гоняетесь за сумасшедшими ”.

“Она непреклонна в этом”, - сказал Босх. “Там достаточно того, что нам нужно, чтобы найти эту женщину и поговорить с ней. Возможно, это рискованный шаг, но иногда рискованные действия окупаются ”.

“Вероятно, рискованный вариант?” Сказал Сэмюэлс. “Вы говорите нам, что после более чем недели работы над этим делом все, что у вас есть, - это дальний прицел? Какой-то сумасшедший, который, вероятно, просто устраивает скандал, чтобы попытаться получить денежное вознаграждение? Кого, по-твоему, ты обманываешь, Босх?”

“У нас есть другие зацепки, и мы приближаемся к подозреваемому”, - спокойно сказал Босх. “Но расследование требует, чтобы мы установили личность и поговорили с этой женщиной. Это то, что мы —”

“Вы впустую тратите ресурсы, вот что вы делаете”, - вмешался Сэмюэлс. “Кто этот подозреваемый, о котором вы рассказываете нам в первый раз?”

“Уиллман, человек, которому принадлежало орудие убийства”, - сказал Босх. “Это есть в отчетах”.

“В вашем отчете сказано, что он мертв”, - сказал Сэмюэлс.

“Так и есть, но мы все еще думаем, что стрелял он”, - возразил Босх.

“Почему он выстрелил? Для кого?”

“Мы работаем над этим”, - сказал Босх. “Другое огнестрельное оружие, которое мы забрали из его дома, вернули в связи с другими убийствами в Сан-Диего и Лас-Вегасе. Похоже, что этот парень был наемным убийцей ”.

“Итак, кто нанял его, чтобы он стрелял в Марьячи Плаза?” - Спросил Краудер.

“Это то, над чем мы работаем”, - сказал Босх. “Мы связываем концы с концами, и этот анонимный звонивший - один из них”.

Сэмюэлса это не успокоило. Он презрительно покачал головой.

“У вас двоих есть время до конца пятничной вахты”, - сказал он. “Ты придумываешь что-нибудь по этому делу, или я назначу команду, которая добьется результатов”.

“Отлично”, - сказал Босх. “Это твой выбор”.

“Чертовски верно, это мое решение”, - сказал Сэмюэлс. “Теперь вы двое можете идти”.

Босх и Сото молча вернулись в свою каморку. Босх осознал, что его зубы были стиснуты так сильно, что челюсть начала болеть. Он попытался расслабиться, но не смог. Он хотел развернуться, вернуться в кабинет капитана и вышвырнуть Сэмюэлса через стеклянное окно рядом с дверью. Этот парень не был детективом. Он никогда не занимался расследованиями. Он был администратором, который верил, что лучший способ мотивировать людей - принижать их усилия и не проявлять терпения в сложных случаях. Он был бы как раз тем типом бюрократа, по которому Босх не стал бы скучать ни на минуту, как только он уволился с работы.

Когда они вернулись к своим столам, Босх сел, положил ладони плашмя на промокашку и забарабанил пальцами по ее поверхности, надеясь, что это каким-то образом рассеет часть накопившейся в нем негативной энергии.

“Я думал, ты пока не хочешь рассказывать им об огнестрельном оружии”, - сказал Сото ему в спину.

Босх ответил, не поворачиваясь к ней.

“Я должен был им что-то дать”, - сказал он. “Просто чтобы выбраться оттуда”.

Босх посмотрел в сторону кабинета капитана. Сэмюэлс все еще был там, разговаривал с Краудером, жестикулируя обеими руками.

“Привет, Гарри!” Сказал Сото. “Мы получили наш первый сигнал от технического подразделения”.

Босх повернулся и придвинулся на стуле к ее столу. Сото нажал на ссылку, указанную в электронном письме от Маршалла Флауэрса. Он перешел на страницу Google Maps, и Босх увидел, что указанный адрес находится на Малхолланд-драйв между бульваром Лорел-Каньон и перевалом Кауэнга.

“Иди на просмотр улиц”, - проинструктировал он.

Сото щелкнула беспроводной мышью по соответствующей вкладке, и вскоре на ее экране появилась фотография адреса, с которого поступил первый сигнал на мобильный телефон анонимного абонента, сделанная в уличном ракурсе. На снимке была дорога с ограждением, а за ней широкоугольный вид на раскинувшийся внизу город.

“Здесь ничего нет”, - сказал Сото.

Она собиралась манипулировать изображением с помощью мыши, когда Босх положил ладонь ей на руку.

“Подожди”, - сказал он. “Это дом Бруссарда”.

“Что? Там нет дома. Откуда ты знаешь?”

“Потому что я был там. Я проезжал мимо. Это его дом. Вы едете по подъездной аллее от Малхолланда. Дом находится внизу, и вы не можете увидеть его с улицы ”.

“О, черт. Это значит, что телефон в его доме. Анонимные звонки поступали от... это его жена! Все это время она пыталась сдать его ”.

36

Они решили, что идти прямо к дому слишком рискованно. Невозможно было сказать, будет ли Бруссард дома, и даже если бы его не было, наружная камера наблюдения за домом предполагала, что могло также вестись внутреннее наблюдение за помещениями, а также за его женой. Вместо этого Босх и Сото установили наблюдение за домом, заняв позицию в общественном месте в квартале от отеля. План состоял в том, чтобы дождаться, пока Мария Бруссард покинет дом, а затем зайти в подходящий момент, чтобы поговорить с ней об анонимных звонках и спросить, что ей известно о стрельбе в Мерседе.

Они разделили наблюдение: один из них остался в машине, а другой сидел на одной из скамеек на "Оверлуке". Это дало им возможность наблюдать за домом Бруссарда спереди и сзади в пятидесяти ярдах от него. Чтобы избежать скуки, они менялись местами каждые тридцать минут, останавливаясь достаточно надолго во время перемены, чтобы обсудить дело или что еще пришло на ум.

Во время одного из переходов Босх рассказал Сото о предыдущей слежке, в которой он принимал участие на Малхолланд Драйв. Это было дело почти двадцатилетней давности, когда его назначили в детективный отдел Голливудского отдела и он был партнером Джерри Эдгара. Эдгар был стильным костюмером, которому нравились сшитые на заказ костюмы и обувь с кисточками. Они наблюдали за домом и даже не были уверены, что объект — подозреваемый в серии изнасилований и убийств — находился внутри. Было по-зимнему холодно, но в машине было душно, потому что окна были подняты. Оба детектива сняли свои пиджаки. Солнце зашло, и в доме, находящемся под наблюдением, не было видно огней. Прошел час, и они оказались в полной темноте. По-прежнему ни в одном из окон дома нет света. Расстроенный Босх наконец сказал, что собирается спуститься по склону холма и попытаться осмотреть заднюю часть дома на предмет признаков жизни. Эдгар убеждал его не ходить. Он предупредил, что в темноте он может легко поскользнуться и упасть, возможно, поранившись, не говоря уже о том, что испачкает свою одежду. Босх сказал ему не беспокоиться, когда он потянулся через сиденье, чтобы взять свою куртку.

Конечно же, Босх упал со склона холма. Он не поранился, за исключением нескольких незначительных царапин и ушибов. Но он испачкал свою одежду и разорвал шов между рукавом и плечом своего пиджака. Он также определил, что дом, о котором идет речь, был пуст.

Наблюдение провалилось, Босх и Эдгар поехали обратно в Голливудский участок, где в резком флуоресцентном свете дежурной части выяснилось, что порванная и заляпанная грязью куртка, которую носил Босх, принадлежала Эдгару.

Сото так искренне смеялась над этой историей, что не услышала, как Босх объявил: “Машина!”

Ему пришлось схватить ее за руку и сказать ей снова.

“Оттуда выезжает машина”, - сказал он, направляя ее обратно к их "Форду". “Пойдем”.

“Ты можешь сказать, это она?” Спросил Сото.

“Я не вижу водителя. Но это женская машина ”.

“О, правда? Что делает ее машиной женщины?”

“Я не знаю. Я просто не вижу парня за рулем этого ”.

Они запрыгнули в "Форд", и Босх завел двигатель. Машина, которая выехала из резиденции Бруссарда, направлялась в их сторону. Босх подождал, пока автомобиль проедет контрольный указатель парковки, а затем свернул на Малхолланд позади него. Машина была двухместным серебристым Мерседесом. Его окна были тонированы, и не было никакой возможности подтвердить, кто был водителем, не говоря уже о том, была ли это женщина. Он понял, что его комментарий о машине, вероятно, был сексистским, но интуиция подсказывала ему, что за рулем этой машины была женщина. Было ли это из-за модели автомобиля или нет, он должен был согласиться с этим.

“Это должна быть она”, - сказал он.

“Лучше надеяться на это”, - сказала она.

Они не получили помощи с подтверждением, когда Сото позвонил в центр связи и попросил оператора проверить номер Мерседеса. Машина была зарегистрирована на компанию Broussard Concrete Design, что означало, что ею легко мог управлять любой из Бруссардов.

Босх оставил "Мерседес" на некотором расстоянии и последовал за ним на запад по Малхолланд. На светофоре в Лорел-Каньоне все пошло прямо, и Гарри начал тешить себя всевозможными параноидальными идеями о том, что их сбивают с пути истинного. Возможно, их заметили на "Оверлуке", и кто-то выехал из дома на "мерседесе" в неспешную поездку вдоль горного хребта в попытке увести их подальше от наблюдения.

Но, наконец, машина повернула направо и начала спускаться по северному склону горы на бульвар Колдуотер-Каньон. Теперь казалось, что машина направляется в Шерман-Оукс или Ван-Найс, но затем она резко повернула прямо перед бульваром Вентура на парковку супермаркета Gelson's. Босх быстро преодолел расстояние между ними и тоже подъехал. Он заметил Мерседес и припарковался в одной полосе от него.

Когда водительская дверь "Мерседеса" открылась, из автомобиля действительно вышла женщина. Она была маленького роста, одета в серебристые брюки и пальто до колен, распахнутое поверх светлой блузки. У нее были светлые волосы, которые бросили Босха, потому что он ожидал брюнетку.

“Это она?” он спросил. “Она блондинка? Разве у нее не были темные волосы на фотографии с выборов мэра?”

“Она сделала”, - сказал Сото. “У нее также темные волосы на DL, выпущенном три года назад”.

Босх открыл свою дверь.

“Давайте войдем”, - сказал он.

Они последовали за женщиной внутрь и наблюдали, как она вытащила тележку для покупок из стеллажа и пошла по первому проходу магазина. Gelson's была высококлассной сетью, которая привлекала клиентов, которых интересовало качество, а не цена. Когда женщина начала наполнять свою тележку, Босх не видел, чтобы она проверила хоть один ценник. То, что они следили за Марией Бруссард, придало ему уверенности. Тем не менее, светлые волосы сбили его с толку, и он не был уверен почему.

“Это работа с краской”, - прошептала Сото, когда они небрежно придвинулись ближе к женщине в продуктовом отделе.

“Откуда ты знаешь?” Босх прошептал в ответ.

Она протянула ему свой телефон. На экране была фотография Чарльза и Марии Бруссард, которую Сото погуглил, - Чарльз и Мария Бруссард. На нем они обнимались перед камерой. У Марии были темно-каштановые волосы.

Затем Сото перешел к следующему изображению, и на экране появилась та же женщина со светлыми волосами.

“Она покрасила их”, - сказала она. “Судя по приведенным здесь датам, я бы сказал, где-то в прошлом году”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Давай поговорим с ней”.

Они надвинулись на нее с обеих сторон от конечной витрины с бананами.

“Миссис Бруссар?” - Спросил Босх.

Женщина оторвала взгляд от банановой грозди, которую она рассматривала, с легкой улыбкой. Она замерла, когда увидела лицо незнакомца. Затем улыбка сошла с ее лица, как лавина, когда она увидела значок, который он держал.

“Да?” - сказала она. “Что это? Что случилось?”

“Мы хотим поговорить с вами о вашем муже и телефонных звонках, которые вы делали”.

“Я не знаю, что ты имеешь в виду. С моим мужем все в порядке. Я только что был с ним у нас дома пятнадцать минут назад.”

“Мы говорим об анонимных звонках на горячую линию полиции из вашего дома”, - сказал Сото.

Мария Бруссард развернулась, не осознавая, что Сото стоит у нее за спиной.

“Это безумие”, - сказала она, ее голос дрожал от паники. “Я никогда не звонил в полицию, ни анонимно, ни как-либо иначе. Звонки по какому поводу?”

Босх мгновение изучал ее, пытаясь прочесть. Что-то здесь не отслеживалось.

“О стрельбе в Орландо Мерседе”, - сказал он.

Он увидел, как что-то вспыхнуло в ее глазах. Какое-то узнавание, но он не был уверен, было ли это связано с именем или с чем-то другим.

“Держись от меня подальше”, - сказала она.

Она схватила свою сумочку из корзины для покупок и прошла между Босхом и Сото прочь. Она шла так быстро, как ей позволяли ее высокие каблуки.

Сото двинулся за ней.

“Миссис Бруссар—”

Босх схватил ее за руку.

“Подожди”, - сказал он. “Что-то не так. Она...”

Он не закончил. Он достал свой телефон и открыл список последних звонков. Он набрал номер, который использовал тем утром, чтобы связаться с техническим отделом. Он попросил цветы Маршалла и начал двигаться к выходу с рынка.

“Пошли”, - сказал он Сото.

“Где?” - спросила она. “Что мы делаем?”

Флауэрс ответил на звонок.

“Маршалл, ” настойчиво сказал Босх, - мне нужно, чтобы ты еще раз проверил телефон”.

Флауэрс казался смущенным.

“Что ты имеешь в виду?” он спросил.

“Позвони по телефону. Сделай это сейчас ”.

“Мы попали в нее двадцать минут назад. Она не двигалась все утро, детектив.”

“Пропингуйте это еще раз и перезвоните мне. Сейчас.”

Он отключился, прежде чем Флауэрс смог возразить. Они вышли из магазина, и Босх увидел Марию Бруссард, шагающую к своей машине. Она разговаривала по телефону.

“Мы облажались”, - сказал Босх.

Он начал идти, а затем перешел на бег по направлению к "Форду". Сото бросилась в погоню, крича через крышу машины, когда добралась туда.

“Гарри, о чем ты говоришь?”

“У женщины, которую я видел, были каштановые волосы. Залезай.”

* * *

Босх выехал на бульвар Вентура и вдавил акселератор. Он не собирался возвращаться в дом Бруссардов тем путем, которым пришел. Это было слишком медленно, и он не думал, что Малхолланд был подходящим вариантом для этого. Он выключил красные мигалки на лобовом стекле, но приберег сирену на случай, если она понадобится на перекрестках.

“Гарри, какая женщина?” Потребовал Сото. “Скажи мне, что происходит”.

“Подожди”, - рявкнул Босх в ответ.

Он достал свой телефон и снова позвонил Флауэрсу. Он ждал, пока линия несколько раз гудела, и наконец на звонок ответили.

“Цветы, поговори со мной”.

“Мы только что получили это. Никаких изменений, детектив. Координаты все те же.”

Босх отключился и бросил телефон на центральную консоль. Он был зол на себя. Он взглянул на Сото, но только на мгновение. Сейчас он ехал со скоростью шестьдесят на переполненном бульваре Вентура, и ему нужно было следить за дорогой.

“Я должен был сказать: "Я облажался’, еще там. Это была не ты, Люси. Это был я”.

“Гарри, что, черт возьми, это такое? О чем ты говоришь?”

“Прошлой ночью я был в "Оверлуке" на Малхолланд. Я наблюдал за домом Бруссарда ”.

“Почему?”

“Я не знаю. Я хотел получить представление о нем, я полагаю. Я подумал, может быть, мне удастся взглянуть на него или что-то в этомроде ”.

“Хорошо. Что случилось?”

“Ничего не произошло. Но свет был включен, и я мог заглянуть в дом. У меня был бинокль. Я увидел женщину на кухне. Она опустошала посудомоечную машину. И у нее были каштановые волосы, а не светлые. Я не… Я не вспоминал об этом, пока не вернулся в магазин ”.

“Я не — Кто это был?”

“Это была горничная. Нам позвонила горничная, а не жена, и теперь Бруссард знает. Ему только что позвонила его жена.”

Поначалу Сото не отреагировала, поскольку пошла по следу и пришла к тому же выводу, что и Босх.

“Черт”, - сказала она.

“Да”, - сказал Босх. “Подожди и посмотри здесь направо”.

Он включил сирену, когда они приближались к красному светофору на пересечении с бульваром Лорел Каньон. Босх посмотрел налево, а Сото посмотрел направо.

“Чисто!” - крикнула она.

Босх никогда не смотрел, доверяя своему партнеру. Он увидел, что левый поворот свободен, и пронесся через перекресток невредимым.

“Хорошо, у тебя есть айпад?” - спросил он.

“Да, в моей сумке”, - сказал Сото. “Что тебе нужно?”

“Достань карту, на которой показан дом Бруссарда”.

Она вытащила планшет из своей сумки.

“Что я ищу?”

“Наверху, на Малхолланд, это место - крепость, бетонное хранилище. Но внизу, на дне, есть бассейн ”.

“Точно, я видел это сегодня”.

“К ней должен быть доступ снизу. Найди способ проникнуть внутрь, как человек из бассейна. Какая улица находится там, внизу?”

“Понял”.

Она принялась за работу, а Босх сосредоточился на вождении. Бульвар Вентура был четырехполосной дорогой. У него было пространство для маневра и сохранения скорости.

“Хорошо”, - крикнул Сото. “Прямо в Вайнленде. Это поднимет нас наверх”.

Тридцать секунд спустя появился Вайнленд. Босх повернул направо, и они оказались на крутой двухполосной улице, проходящей через жилой район. Извилистые повороты и парковка у обочины сделали трассу узкой и опасной на скорости, и Bosch сбросил скорость. К счастью, было немного других движущихся транспортных средств, с которыми приходилось бороться.

“Хорошо, какой следующий поворот?” он спросил.

“Райтвуд драйв, тебе направо”, - сказал Сото. “Затем налево по Райтвуд-лейн. Это помещает нас прямо под дом. Доступ должен быть там ”.

Босх сделал первый поворот, а затем почти сразу же подошел ко второму.

“Здесь”, - сказал Сото.

“Понял”.

Теперь они двигались параллельно Малхолланду и под ним. Босх наклонился вперед, чтобы посмотреть вверх через лобовое стекло. Угол был неудачный.

“Посмотри туда”, - приказал он. “Ты видишь дом?”

Сото опустила окно и высунулась, чтобы посмотреть вверх.

“Нет, не — подождите, да, мы приближаемся к этому”, - сказал Сото. “Прямо здесь, наверху!”

В ее голосе была паническая настойчивость. Она не хотела ошибаться насчет пути, на который она их направила. Bosch подъехал к большому бетонному проходу, углубленному в склон между двумя жилыми домами. Она была закрыта железными воротами, за которыми Босх мог видеть три городских мусорных контейнера у правой стены. Синий для вторсырья, зеленый для садовых обрезков и черный для мусора — путь Лос-Анджелеса. За ними пространство отступало во тьму. Ворота были заперты на цепь. Над ней на бетонной стене был закреплен корпус камеры, похожий на те, которые Босх видел в доме Бруссарда с Малхолланд Драйв.

“Вот оно”, - сказал он. “Цепочка заперта на висячий замок изнутри. В доме должен быть черный ход ”.

“Что нам делать?” Спросил Сото.

“Я могу разорвать эту цепь монтировкой”, - сказал Босх.

“Там камера”.

“Мы должны надеяться, что он не наблюдает. Пошли”.

Достав монтировку из багажника автомобиля, Босх быстро подошел к воротам и просунул длинный инструмент в одно из звеньев цепи. Он собирался начать заводить ее, чтобы усилить давление на цепь, когда посмотрел на Сото. Это была новая территория для нее.

“Я считаю это чрезвычайными обстоятельствами”, - сказал он. “Мы должны войти”.

Он закладывал правовую основу для проникновения в помещение подозреваемого в расследовании убийства. Угроза неминуемой опасности для человека создала чрезвычайные обстоятельства, которые позволили им действовать и проникнуть без судебного приказа.

“Верно”, - сказал Сото. “Конечно. Непосредственная угроза жизни. Там находится наш свидетель, и у нас есть веские основания полагать, что подозреваемый знает ”.

Босх кивнул.

“Хорошо, будь готов”.

“Для чего?”

“Что угодно”.

37

Цепь не была препятствием. Босх легко открыл одну из ссылок, и они оказались внутри. Они с Сото обошли мусорные контейнеры и прошли через складское помещение к стальной двери в задней части. Босх взялся за ручку и обнаружил, что она не заперта. Он оглянулся на Сото и прошептал.

“Готовы?”

“Готово”.

Босх вытащил оружие из кобуры и прижал его к бедру. Сото последовал ее примеру. Босх открыл дверь, и они вышли на террасу, окружающую бассейн в форме почки, который Босх видел с близлежащей обзорной площадки. Там никого не было, но он увидел стакан с напитком со льдом на столике рядом с шезлонгом. Там была пепельница, а также пачка сигарет и одноразовая зажигалка.

На этом уровне не было входа в дом. Набор бетонных ступеней вел к первому из трех ступенчатых балконов, поднимающихся по отвесному склону холма. Босх поднял глаза и не увидел никого ни на одном из балконов. Своим пистолетом он указал на лестницу, и они двинулись в том направлении.

На первом балконе был столик с зонтиком, а также ряд французских дверей и еще одна внешняя лестница на следующий уровень. Занавески за дверями были раздвинуты, и Босх мог видеть большую спальню, которая казалась пустой. Он двинулся вдоль ряда дверей, проверяя ручки, пока не нашел ту, которая была не заперта. Он открыл дверь, наполовину ожидая, что прозвучит сигнал тревоги.

Но тревоги не было. Только звук голосов из дома.

Вошел Босх, за ним Сото. По мере того, как они пересекали комнату, голоса становились громче, один из них был сердитым. Но слова были неясны. Незаконченный бетонный дизайн экстерьера дома перенесен в дизайн интерьера, в результате чего в доме появились бетонные стены, которые создавали перекрестное эхо и делали слова неразличимыми. Все, что Босх мог разобрать, это то, что мужчина кричал на женщину, а женщина была едва в состоянии сказать что-либо в свою защиту.

Они быстро прошли через спальню в коридор, который вел в другую спальню, к лифту и лестнице. Голоса доносились сверху, поэтому Босх продолжил подъем, Сото последовал за ним по лестнице.

Лестница вела на средний уровень дома, где был коридор с тремя дверями. Голоса доносились из комнаты с открытой дверью, и теперь слова звучали четче.

“ЧТО ТЫ ИМ СКАЗАЛ?” - прогремел мужской голос.

“Я этого не делала”, - ответила женщина. “Я не—”

Раздался звук удара плоти о плоть. Больше похоже на пощечину, чем на удар. Босх набрал скорость и вошел в комнату, теперь его пистолет был поднят и он шел впереди.

Темноволосая женщина прижимала одну руку к лицу, а другой пыталась зацепиться за стол, когда поднималась с пола. На ней не было формы, но был фартук, повязанный вокруг талии. Мужчина, стоявший спиной к двери, стоял над ней, угрожая ей. Он был по меньшей мере вдвое больше нее. Ремни для подтяжек пересекали его широкую спину. Это был Бруссар. Когда женщина встала, он занес правую руку, чтобы ударить ее снова. Босх увидел, что его рука сжимает какой-то черный предмет.

“Пожалуйста”, - умоляла она.

“СКАЖИ МНЕ!” - рявкнул он.

“Полиция!” Босх закричал. “Остановись!”

Внезапно два выстрела громким эхом отразились от бетонных стен и разлетелись во всех направлениях. Пули попали в центр тяжести Бруссара, чуть выше буквы Y, образованной его подтяжками. Он на мгновение выгнул спину от удара. Но затем его рука упала, как будто она была мертвым грузом, и он рухнул неуклюжей кучей на пол. Босх знал, что его позвоночник был раздроблен, вся инфраструктура тела рухнула в одно мгновение. Предмет, который он держал в руках, упал на пол рядом с ним. Это был степлер, который он схватил со стола в ярости.

Босх посмотрел на свое оружие, не уверенный, выстрелил ли он. Затем он повернулся к Сото, которая держала свое оружие в положении для стрельбы двумя руками, держа палец на спусковом крючке. Она выстрелила.

Затем его внимание было возвращено к столу криком женщины, прижатой к нему. Глядя сверху вниз на Бруссарда, она поднесла руки к лицу и издала звук, который начался низко и глубоко в горле, а затем перешел в пронзительный крик.

“Люси!” Босх закричал. “Наденьте кобуру, а затем уведите ее отсюда”.

Сото прошла мимо него, убирая оружие в кобуру, а затем обошла Бруссарда. Она нежно взяла женщину за руку и плечо и провела ее обратно мимо Босха, а затем из комнаты. Босх не сводил глаз с Бруссарда.

“Обезопасьте ее, а затем будьте готовы к встрече с женой”, - сказал он. “Она будет здесь с минуты на минуту”.

“Понял”, - сказал Сото.

Босх шагнул вперед и присел на корточки рядом с Бруссардом. Его глаза были открыты и двигались.

Босх убрал свое оружие в кобуру и наклонился.

“Бруссард, послушай меня”, - сказал он. “У нас не так много времени. У тебя ничего не получится. Ты хочешь сделать предсмертное заявление? У тебя есть что-нибудь, что ты хочешь мне сказать?”

Бруссард открыл рот, но ничего не сказал. Он только моргнул. Босх подождал мгновение, а затем попробовал снова.

“Ты приказал Уиллману застрелить Мерсед, не так ли? А потом ты убил Уиллмана. Признай это, Бруссард. Это конец. Очистите свою совесть и идите с миром ”.

Рот Бруссарда начал двигаться, и Босх услышал, как воздух выходит из его легких. Они закрывались. Босх наклонился ближе и услышал шепот.

“Пошел ты”.

Босх отстранился, посмотрел на него и попробовал еще раз.

“Зейас знал, не так ли? Ему рассказала твоя горничная. Она думала, что получит награду. Только Зейас использовал информацию, чтобы шантажировать тебя. Просто кивни, если я все правильно понял ”.

Лицо Бруссара выглядело так, как будто он пытался изобразить улыбку. Затем он снова начал шептать. Босх наклонился поближе и приблизил ухо ко рту умирающего.

“У тебя ни хрена нет. Ты...”

Босх ждал и не двигался, но больше ничего не последовало. Он, наконец, повернул голову, чтобы посмотреть на Бруссара, и увидел, что его глаза остановились. Бруссар был мертв.

Босх начал вставать. Он оглядел комнату и понял по фотографиям Бруссара на стенах с различными политиками и знаменитостями, что это был домашний офис этого человека. Он подошел к столу, чтобы взглянуть на его содержимое. Он увидел iPhone поверх каких-то документов. Он вытащил резиновую перчатку из одного из карманов своей куртки и надел ее.

Телефон не был защищен паролем. Он зашел в список последних звонков и увидел, что Бруссард получил звонок от контактного лица, которое просто назвало Марию всего пятнадцатью минутами ранее. Как и предполагал Босх, жена Бруссара позвонила ему после встречи с Босхом и Сото в супермаркете. Их ошибка привела все в движение. Бруссард столкнулся с горничной в попытке выяснить, что ей известно и с кем она говорила.

Босх и Сото сделали остальное. Их ошибочное внимание к жене, а не к горничной стоило им шанса арестовать Бруссарда и, возможно, добиться от него признания, которое показало причастность Зейаса.

Босх положил телефон на стол, попятился из комнаты и закрыл дверь. Он знал, что ему нужно сообщить о стрельбе, но он хотел подождать.

“Люси?” - спросил я.

“Здесь”.

Ее голос доносился из одной из других комнат на среднем уровне. Босх открыл сначала дверь в ванную, а затем дверь, которая вела в домашний кинотеатр с двумя рядами плюшевых кресел. Сото стоял перед горничной, которая сидела в первом ряду. Сото отступил в сторону и жестом пригласил Босха выйти в коридор.

“Алисия, просто оставайся там”, - сказала она. “Я буду прямо в коридоре”.

Сото закрыл дверь, чтобы они могли поговорить наедине. Сото с тревогой посмотрел на него.

“Он мертв?” - спросила она.

Босх кивнул. Лицо Сото побледнело.

“Не волнуйся”, - сказал он. “Это была хорошая съемка. Он собирался ударить ее. Ты сделала то, что должна была сделать, Люсия. С тобой все в порядке?”

“Что это было? Что он держал в руках?”

“Степлер”.

“Степлер? О боже—”

“Не имеет значения, что это было. Он собирался ударить ее, и он мог бы убить ее этим. С тобой все будет в порядке?”

“Я думаю, да”, - сказала она. “Это было просто так быстро. Не так, как в прошлый раз.”

“Ну, с тобой все будет в порядке. Что насчет горничной? Как она?”

“Ее зовут Алисия Наварро. Она признает, что она наш анонимный абонент. Она сказала, что Бруссард получил звонок — который, как мы знаем, скорее всего, исходил от его жены — и пришел в ярость, толкал и бил ее, требуя рассказать, с кем она разговаривала ”.

“Она говорила, что боялась за свою жизнь?”

“Определенно”.

“Хорошо. Ты спрашивал ее о мэре, о Зейасе?”

“Я только начал входить в это. Но она сказала, что никогда не разговаривала и не встречалась с мэром. Она сказала, что это была Спивак. Десять лет назад она говорила со Спивак о вознаграждении. Она сказала, что была в доме и подслушала, как Бруссард и его друг Уиллман говорили о стрельбе на Марьячи Плаза. Так она поняла, что это был он. Она растерялась, когда Зейас объявил награду, и попыталась позвонить ему вместо полиции. Звонок каким-то образом попал к Спивак. Она сказала, что он получил информацию, но награды так и не было. Затем Спивак угрожал ей. Сказал ей, что она будет в опасности, если заговорит. Что, если она скажет хоть слово, он прикажет депортировать всех членов ее семьи ”.

“Этот придурок”, - сказал Босх. “Он придержал это, потому что полиции не заплатили за раскрытие дела. Им нужна была Мерсед, чтобы стать идеальной жертвой. Искалеченный выстрелом в той части города, на которую полиции было наплевать. Это бы не сработало, если бы мы раскрыли дело ”.

“Не только это, но там были деньги. Спивак знал, что может доить Бруссара вечно ”.

“Каждые выборы, возможно, каждый год”.

“Так что же нам с этим делать?”

“Вы получите ее заявление в записи. Мы—”

“У меня это уже есть. Я записал все на свой телефон. С тех пор, как мы сюда попали.”

Она полезла в передний карман своей сумочки и вытащила телефон за край.

“У тебя есть стрельба?” - Спросил Босх.

“Да”.

Босх не знал, хорошо это или плохо. Ему придется подумать об этом. Но были более насущные проблемы, которые нужно было рассмотреть прямо сейчас. Он только что услышал, как наверху закрылась дверь. Кто-то на высоких каблуках пересекал этаж на уровне над ними. Глаза Сото поднялись к потолку. Прошептал Босх.

“Возвращайся и оставайся с Алисией. Я поднимусь за Марией. Как только она будет в безопасности, нам нужно вызвать съемочную группу ”.

“Хорошо”.

“Тебе придется остаться с ними. Как только я смогу, я собираюсь уехать ”.

“Куда ты идешь?”

Прежде чем он смог ответить, раздался звонок сверху.

“Брусс? Ты здесь? Алисия?”

Босх отвернулся от Сото и направился вверх по лестнице. Прежде чем он добрался до верха, Мария Бруссард появилась на лестничной площадке, увидела его и закричала.

“Что ты здесь делаешь? Где мой муж?”

Босх бросился вверх по оставшимся ступенькам, подняв руки в успокаивающем жесте. Затем он положил руки ей на плечи и попытался свернуть ее с лестницы. Она изо всех сил пыталась освободиться.

“Не прикасайся ко мне! Где Чарльз? Брусс, что они сделали?”

Босху удалось контролировать ее, прижав к стене, когда она попыталась пройти мимо него к лестнице. Он наклонился к ней и подумал надеть на нее наручники, хотя бы для того, чтобы контролировать ее, но затем отказался от этой идеи.

“Миссис Бруссар, тебе нужно успокоиться.”

“Нет, я не успокоюсь. Не раньше, чем я увижу своего мужа. Бруссс!”

Она еще раз попыталась пройти мимо него, но он крепко прижал ее к стене. Он глотнул воздуха, а затем прошептал ей на ухо.

“Мне очень жаль, миссис Бруссард, но ваш муж мертв”.

Второй раз за десять минут оглушительный крик эхом разнесся по дому.

Босх почувствовал, как тело Марии Бруссард обмякло. Он оторвался от стены и частично поддержал ее вес, когда вел ее к дивану в гостиной. Как только она была закреплена и уселась, он достал свой телефон, чтобы начать звонить.

38

Исследовательский комитет "Зейяс для губернатора" находился в процессе открытия новых офисов на Олвера-стрит рядом с "Саманом Авила", старейшим действующим зданием в Лос-Анджелесе. Они выбрали простую метафору начала кампании в том самом месте, где был основан город. Началось еще одно новое начало — не только для Лос-Анджелеса, но и для всей Калифорнии. В штаб-квартире магазина кипела работа, поскольку расставлялись столы и устанавливались телефонные сети. Добровольцы, работающие на человека, который станет губернатором, перемещались по трехкомнатному номеру по указанию руководителя группы с карандашом за ухом. Босх вошел в главную комнату и спросил леди с карандашом, здесь ли Коннор Спивак. Она некоторое время изучала Босха и двух мужчин, с которыми он был, затем решила не просить их излагать свое дело.

“Коннор”, - позвала она. “Посетители”.

“Я снова здесь”, - последовал ответ начальника штаба.

Руководитель группы достал карандаш и указал им на одну из боковых дверей в задней части главного помещения. Босх направился в ту сторону и вошел в комнату поменьше, где уже стоял письменный стол и за ним удобно сидел Спивак. На стене за его спиной висела копия плаката “Важен каждый”, который Босх снял с отеля "Беверли Хилтон" ранее на этой неделе. Последний человек вошел после того, как Босх закрыл дверь.

“Детектив Босх, какой сюрприз”, - сказал Спивак.

“Так ли это?” Босх сказал.

“Да, но приятная. Кого ты привел с собой? Двое из лучших в Лос-Анджелесе?”

Босх повернулся налево и направо, чтобы представить детективов Родригеса и Рохаса.

“Возможно, ты их помнишь”, - сказал он. “Первые следователи по делу Мерсед”.

“О да, я думаю, что понимаю”, - сказал Спивак. “У вас, джентльмены, есть последние новости по делу, которыми я могу поделиться с мэром?”

Босх кивнул.

“Новость в том, что ему нужно будет найти какое-то альтернативное финансирование для кампании”.

Спивак выглядел смущенным.

“Неужели?” он сказал. “Почему это?”

“Потому что Чарльз Бруссар выписал свой последний чек”, - сказал Босх.

Замешательство переросло в скептицизм.

“Я не уверен, что ты имеешь в виду под этим, но —”

“Я имею в виду, что он мертв”.

Босх сделал паузу, ожидая реакции, но Спивак смогла сохранить невозмутимое выражение лица. Затем Bosch сообщил следующую новость, которая гарантированно изменила ситуацию.

“И помимо альтернативного финансирования, мэру нужно будет найти нового главу администрации. Ты арестован, Спивак. Соучастие в убийстве”.

Спивак расхохоталась, а затем резко остановилась.

“Это хорошая идея, детектив”, - сказал он.

Босх не смеялся.

“Встаньте, пожалуйста”, - сказал он.

“Что за хуйня?” Сказал Спивак. “Ты серьезно?”

“Смертельно. Встаньте.”

“Я не могу быть. Вы арестовываете меня на основании чего?”

“Основываясь на том факте, что десять лет назад сотрудница Чарльза Бруссара сказала вам, что она подслушала, как Бруссард и человек по имени Дэвид Уиллман обсуждали убийство Орландо Мерседа, которое Уиллман совершил по просьбе Бруссарда”.

Босх указал на мужчин, стоявших по обе стороны от него.

“Вместо того, чтобы передать эту информацию детективам, расследующим стрельбу в Мерседе, вы сохранили эту информацию при себе и использовали ее, чтобы вынудить Бруссарда делать крупные и неоднократные пожертвования на кампании Армандо Зейаса”.

Спивак снова громко рассмеялась, но на этот раз за этим чувствовался нервный укол.

“Это чертовски безумно”, - сказал он. “Это безумие. Но даже если это правда, там нет дополнительной платы. Я не юрист, и даже я это знаю. Над этим будут смеяться вне суда”.

“Возможно”, - сказал Босх. “Если бы я имел в виду дело Мерсед. Но я не такой. У вас была информация, которая могла привести к аресту Бруссарда и Уиллмана. Если бы это произошло тогда, Уиллман не смог бы свободно убить тридцативосьмилетнюю домохозяйку в Сан-Диего через семь месяцев после стрельбы в Мерседе. Вы помогли организовать это убийство по найму, и за это вы арестованы за соучастие в убийстве. Теперь встаньте. Я не буду спрашивать снова.”

Босх начал обходить стол с одной стороны, в то время как Родригес подошел с другой. Спивак быстро встал и поднял руки вверх, как будто он мог оттолкнуть эту проблему. Каждый детектив схватил Спивак за руку и грубо завел ее за спину. Босх кивнул Родригесу, и тот надел наручники на запястья мужчины, в то время как Рохас достал из кармана пальто удостоверение с правами и начал зачитывать Спивак предупреждение Миранды.

“Понимаете ли вы эти права так, как я их прочитал?” - Спросил Рохас в заключение.

Спивак не ответил. Казалось, он погрузился в какую-то внутреннюю задумчивость, обдумывая свое положение.

“Ты понимаешь их?” Рявкнул Рохас.

“Да, я их понимаю”, - сказал Спивак. “Послушай, Босх, давай. Мы можем здесь что-нибудь придумать, не так ли?”

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Можем ли мы?”

“Я имею в виду, я не тот, кто тебе нужен на самом деле, верно?”

“Я не знаю. По-моему, ты выглядишь довольно неплохо. Бруссар мертв. Уиллман мертв. Это оставляет тебя”.

Спивак обвел комнату взглядом, переводя его с Босха на Родригеса, затем на Рохаса, а затем обратно на Босха.

“Я могу отдать тебе Зейаса”, - сказал он в отчаянии. “Он знал. Он все знал и одобрял это”.

“У вас есть доказательства этого или просто болтаете?” Спросил Рохас.

“У меня есть электронные письма и меморандумы”, - быстро сказала Спивак. “Я все записал на всякий случай”.

“А как насчет записей?” Спросил Родригес. “У вас есть его запись?”

“Нет, но я мог бы достать это. Я мог бы надеть прослушку. Ты посылаешь меня, и я говорю ему, что Бруссард мертв, и у нас проблема с экспозицией. Я запишу его на пленку, камеру, что угодно. Он сейчас дома, в Хэнкок—парке - я только что говорил с ним. Мы можем покончить с этим до того, как все это попадет в новости. Что ты скажешь? Он тот, кого ты хочешь, не я ”.

Босх кивнул Родригесу, и тот шагнул вперед, чтобы снять наручники с запястий Спивак. Все шло так, как он надеялся и ожидал, что так и будет. Арест был блефом. Спивак, безусловно, совершил моральные преступления, но судебное преследование его как соучастника убийства было огромной юридической натяжкой. Вместо этого целью Босха было заручиться его сотрудничеством.

Как только со Спивака сняли наручники, Босх положил руку ему на плечо и мягко усадил обратно в рабочее кресло. Босх небрежно присел на край стола и посмотрел на него сверху вниз.

“Мы собираемся дать вам один шанс на это”, - сказал он.

“Я не облажаюсь”, - сказал Спивак. “Я обещаю”.

“Ты делаешь, и мы снова вешаем все это на тебя. Ты понимаешь?”

“Я обещаю. Я могу освободить его ”.

“Что мы собираемся сделать, так это выйти отсюда, как будто у нас был хороший визит и все круто. Никто там не должен ни о чем подозревать. Мы собираемся пойти на парковку перед Юнион Стейшн и подождать вас там. У тебя есть пятнадцать минут, чтобы сообщить своим приспешникам, что ты отправляешься на встречу с кандидатом, а затем приходи встретиться с нами. Если вы не появитесь, вам лучше иметь наготове Learjet с заполненными топливными баками. Потому что мы придем искать тебя ”.

“Я знаю. Я буду там, я буду там. Я обещаю”.

“Хорошо. Мы собираемся отвести вас в офис окружного прокурора, где у нас есть парень, готовый структурировать сделку и сообщить вам параметры того, чего мы ожидаем, и что вы получите за доставку ”.

“Ты хочешь сказать, что знал? Ты знал, что я заключу сделку?”

“Давай просто скажем, что у нас был план. Ты начинаешь с маленькой рыбки, если хочешь большую рыбу. Ты все еще в деле, Спивак?”

“Я в деле. Давай сделаем это”.

“Значит, пятнадцать минут. Не опаздывай”.

Босх встал из-за стола и посмотрел поверх головы Спивака. Он обошел его и сорвал плакат со стены. Он оставил ее разорванной на полу.

39

Босх дождался полудня в пятницу, через две недели после убийства Бруссарда, чтобы подойти к Люси Сото за ее новым столом. По пятницам дежурная комната была наполовину пуста из-за варианта с четырьмя десятками рабочих дней в неделю. Остальные детективы были на ланче. Сото был “на коне” — на дежурстве — в ожидании результатов расследования стрельбы, связанного с офицером, и психологической оценки. Ей назначили дежурную за пределами кабинета капитана, пока она не получит приказ вернуться к исполнению обязанностей. Ее работой было отвечать на звонки. Холкомб вернулась к работе со своим партнером.

“Итак”, - сказал он. “Что ты слышишь?”

“Доктор Инохос вчера поставил мне отметку RTD на психологическом обследовании”, - сказала она. “От OIS пока ничего, но капитан сказал, что я могу вернуться к своему рабочему месту в понедельник. Я не думаю, что ему нравится, когда я сижу так близко к его офису и слышу всякую чушь ”.

Босх кивнул. Ему понравилось, что она упомянула офицерскую команду по расстрелу, а не то, как подразделение называлось сейчас — FID, как в отделе расследований вооруженных сил. Это показало ее преданность старой школе.

“Хорошо”, - сказал он. “У вас не должно возникнуть никаких проблем с OIS. Они просто занимают целую вечность из-за бумажной волокиты ”.

“Я не знаю”, - сказал Сото. “Два инцидента менее чем за год… они могут подумать, что здесь есть какая-то закономерность ”.

Босх нахмурился.

“Двадцать пять лет назад за подобный рисунок тебе бы дали медаль и прибавку к жалованью”, - сказал он.

“Другие времена, Гарри”, - сказала она.

Он кивнул и решил, что пришло время сменить тему, даже если следующая часть разговора обещала быть неудобной.

“Итак… У меня есть кое-какие новости о сестре Эстер”, - сказал он.

“Что это?” Сказала Сото, не скрывая своего волнения. “Она вернулась в монастырь?”

Босх покачал головой.

“Э-э, нет. И она не вернется. Вчера я разговаривал с сестрой Джеральдин. Она сказала, что они убили ее там, внизу.”

“Что? Боже мой!”

“Она сказала, что наркоторговцы пришли в деревню, где она была, и вытащили ее, сказали, что она была информатором судебной полиции. Они что-то делали с ней, а затем убили ее, оставили на обочине дороги, чтобы ее нашли ”.

Сото откинулась на спинку стула и уставилась в небытие, размышляя о судьбе Аны Асеведо, также известной как сестра Эстер Гонсалес.

“Я не могу в это поверить”, - наконец сказала она.

“Ну, я тоже не уверен, что понимаю”, - сказал Босх. “По крайней мере, пока нет. Вот почему я спускаюсь туда. В Калексико. Предположительно, тело сегодня перевезут через границу для захоронения на кладбище за монастырем. Я собираюсь кое-что проверить, чтобы убедиться, и сестра Джеральдина сказала, что позволит мне осмотреть комнату сестры Эстер и ее вещи. Я хотел узнать, заинтересованы ли вы в том, чтобы спуститься со мной ”.

“Гарри, я оседлаю этот стол. Этот капитан не собирается позволять мне —”

“Вот почему я уезжаю завтра. Я полагаю, по субботам у тебя свободное время. Капитан не может указывать вам, что делать. Они закапывают ее в землю в воскресенье. Итак, завтра или никогда ”.

Сото кивнул, прежде чем он закончил.

“Я в деле”, - сказала она.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Я хочу начать пораньше”.

“Я не против пораньше”.

Босх улыбнулся и кивнул.

“Я знаю. Давай встретимся здесь в семь”.

В глазах Сото снова появился тот отстраненный взгляд.

“Что?” - Спросил Босх.

“Я просто подумала”, - сказала она. “Как вы думаете, сестра Джеральдина рассказала ей, что мы были в монастыре и спрашивали о ней?”

“Да”, - сказал Босх. “Я спросил ее об этом, и она сказала, что рассказала сестре Эстер, что мы были там и хотели поговорить с ней. Она, наконец, получила от нее весточку несколько дней спустя, и тогда сестра Джеральдина рассказала ей ”.

“Хорошо”, - сказал Сото. “Так ты думаешь, она...”

Сото не закончила, но Босх знал, о чем она думает и о чем собирается спросить. Могла ли сестра Эстер донести на кого-то, потому что она знала, что слух дойдет до наркодельцов и будут быстрые и верные последствия, независимо от того, что она была монахиней на миссии в регионе?

“Да”, - сказал Босх. “Это именно то, что я думаю”.

* * *

Они добрались до сестер монастыря Святого Обетования в полдень субботы. Они приехали прямо из похоронного бюро в центре Калексико, где они впервые остановились, чтобы осмотреть тело сестры Эстер и подтвердить ее смерть и идентификацию. Босх позаимствовал мобильный сканер отпечатков пальцев у Флауэрса в техническом отделе. Он использовал его, чтобы снять отпечаток большого пальца правой руки с тела, а затем отправил его в базу данных государственного департамента транспортных средств, где он был сопоставлен с отпечатком, взятым у Аны Марии Асеведо, когда она подавала заявление на получение водительских прав в 1992 году — последних прав, которые у нее были перед исчезновением.

Молодая сестра Тереза встретила их у дверей монастыря и пригласила войти. Сестра Джеральдина сказала ей, чтобы она ожидала детективов из Лос-Анджелеса и разрешила им доступ в палату сестры Эстер. Она повела нас вверх по лестнице, а затем по длинному коридору, который выглядел как общежитие колледжа, за исключением религиозной иконографии и цитат из Библии на досках объявлений между дверями.

“Ты останешься на завтрашнюю заупокойную мессу?” - Спросила сестра Тереза.

“Нет, мы здесь только сегодня”, - сказал Босх.

“О, это очень плохо. Это будет что-то особенное. Сестра Еси возвращается домой к Господу”.

Босх просто кивнул. Он не знал, что на это сказать.

Сестра Тереза остановилась у последней двери с правой стороны зала. К краю двери было прикреплено множество священных карточек, и она убрала их, прежде чем открыть дверь. Она не была заперта.

“Она маленькая”, - сказала она. “Так что я уверен, что тебе не нужно, чтобы я занимал там место”.

“Я думаю, у нас все будет в порядке”, - сказал Босх. “Это не должно занять много времени”.

Она посмотрела в конец коридора, как бы желая убедиться, что они одни и сестра Джеральдина не наблюдает.

“Могу я спросить тебя кое о чем?” она сказала. “Что ты ищешь? Как ты думаешь, что сделала сестра Еси? Не думаю, что я когда-либо встречал кого-то настолько доброго, как она ”.

Босх на мгновение задумался. Он не думал, что есть какая-либо необходимость портить чье-либо видение и чувства к другому человеческому существу — особенно, если этот человек был мертв. Кроме того, она, вероятно, узнает достаточно скоро, когда история попадет в СМИ.

“Мы просто пытаемся подтвердить, была ли она женщиной, которая давным-давно исчезла в Лос-Анджелесе”, - сказал он.

“О, хорошо”, - сказала сестра Тереза. “Я думал, это что-то действительно плохое, и мы не сможем отпраздновать ее союз с Иисусом завтра. Ты видел, что мы наносим на камень?”

“Нет, что это?”

“Ну, она на самом деле кладет это на камень. Она написала это в своих похоронных инструкциях. Там будет сказано: ‘Сестра Эстер Гонсалес, Она нашла Искупление для Детей вместе с Детьми’. Разве это не прекрасно?”

Босх кивнул.

“Искупление для детей с детьми”, - повторил он.

“Да”, - сказала сестра Тереза. “Она написала это давным-давно. Ее последние инструкции были найдены в той старой коробке на ее кровати.”

Она указала через открытый дверной проем в комнату.

“Хорошо, что ж, спасибо тебе, сестра”, - сказал Босх. “Как я уже сказал, мы не задержимся надолго”.

“Моя комната последняя слева в другом конце коридора”, - сказала она. “Это потому, что я новенький”.

Она гордо покачалась на каблуках.

“Хорошо, мы найдем тебя”.

Босх повернулся и вошел в комнату, сопровождаемый Сото. Как и ожидалось, она была скудно обставлена. Там была односпальная кровать с распятием на стене над деревянным изголовьем. К ней прилагались приставной столик, бюро и письменный стол с полкой книг, установленной на стене над ним. Там был шкаф без двери, который был не больше одной из старых телефонных будок на Юнион Стейшн. Но это было все, что требовалось для нескольких вещей, висевших в ней.

Босх и Сото разделились и начали открывать ящики. Большинство из них были пусты или содержали скудную одежду и пожитки человека, который был верен обету бедности. Босх проверил флажок, на который указала сестра Тереза. В ней были в основном разрозненные страницы с заметками. Там были написанные от руки проповеди, молитвы и стихи из Библии, во многих из них слово "искупление" было подчеркнуто. К Ефесянам, Галатам, Римлянам… цитаты были написаны на половинках страниц, конвертах и других обрывках.

Босх выбрал два конверта с надписями и сунул их во внутренний карман пиджака.

Пусть так скажут искупленные Господом, которых Он избавил от беды.

— Псалом 107:2

Который отдал Себя за нас, чтобы искупить нас от всякого беззакония и очистить для Себя народ в Свое владение, ревностный к добрым делам.

— Послание к Титу 2:14

Босх порылся в коробке с бумагами и достал сложенный документ, который, как выяснилось, был свидетельством о рождении Эстер Марии Гонсалес. Он был выпущен в 1972 году в округе Хайд, Северная Каролина. Она была напечатана на плотной бумаге и казалась подлинной, но Босх не сомневался, что это подделка. Он знал, что самый простой способ создать новую фальшивую личность - начать с того, что казалось свидетельством о рождении из маленького сельского округа в штате, далеком от штата, где будет совершено мошенничество. Свидетельство о рождении было единственным требованием для подачи заявления на получение водительских прав в Калифорнии. Проблема была в том, что не существовало национального образца для свидетельств о рождении. Тысячи округов по всей стране выпустили их, каждый со своим собственным дизайном. Клерку DMV в Калифорнии было бы трудно объявить поддельным свидетельство из округа Хайд, Северная Каролина, если бы представленный документ выглядел официальным и законным.

Водительские права были бы лишь одной остановкой на пути к полному удостоверению личности, с номером социального страхования и паспортом для следования. Документ, который Босх держал в руке, многое объяснял.

Гарри сел на кровать и сунул свидетельство о рождении в карман пиджака вместе с другими бумагами. Он закрыл коробку крышкой и посмотрел на Сото, которая все еще рылась в шкафу.

“Тебя это беспокоит?” - спросил он.

Она обернулась и посмотрела на него.

“Что меня беспокоит?” - спросила она.

“Я не знаю”, - сказал он. “Я предполагаю, что она сама выбрала свое покаяние. Она приезжала сюда и отправлялась на миссии, заботилась о детях и все такое. Обет бедности, выплатил ипотеку, что угодно. Но она не сдалась и не сказала: ‘Я несу ответственность’. Она не рассказала всем тем родителям, почему погибли их дети ”.

Он указал на коробку.

“Она говорит об искуплении. Но она выбрала все это. У нее ничего не забрали. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

Сото кивнул.

“Я понимаю”, - сказала она. “Мне потребуется некоторое время, чтобы все это переварить. Я расскажу тебе, что я чувствую, когда узнаю. Понятно?”

“Да”, - сказал он. “Хорошо”.

Сото вернулся к работе в шкафу, а Босх перешел к письменному столу. На верхней поверхности не было ничего личного, а в единственном ящике было больше того же самого — карандашных записей на темы искупления и многочисленных упоминаний о детях.

Босх закрыл ящик и посмотрел на полку. Там было четыре разных версии Библии, а также словарь испанского языка и книги о таинствах, катехизисе и методах преподавания.

Он схватил первую попавшуюся Библию с полки и развернул страницы веером, надеясь, что красиво сложенное, написанное от руки признание выпадет из книги ему на колени.

Вместо этого он нашел священную открытку, на которой был изображен Христос, возносящийся на небеса. Карточка отмечала страницу в Деяниях, где слова были подчеркнуты с перерывами и образовывали предложение, если читать его последовательно. Покайтесь... и ... ваши грехи могут быть изглажены.

“Гарри”.

Босх повернулся к Сото. Она сидела на корточках на полу, перед ней был открыт фотоальбом. С ее страниц она подняла то, что выглядело как фотография, вырезанная из газеты.

“Это было не в том фотоальбоме”, - сказала она. “Это они, не так ли?”

Босх взял вырезку и изучил ее. Это была выцветшая газетная бумага, на которой рядом были изображены фотографии двух мужчин. Босх без труда узнал двух грабителей банка в Северном Голливуде. В Лос-Анджелесе не было ни одного копа, который бы их не узнал.

Он кивнул.

“Это они”.

“Значит, Гас Брейли был прав?”

Босх продолжал смотреть на фотографию. Вспоминая тот день.

“Наверное, да”, - наконец сказал он. “Но тогда он не мог соединить точки”.

Сото подошла и села на кровать рядом с его стулом, чтобы она тоже могла посмотреть клип.

“Это не ее фотография с ними”, - сказала она. “Это ничего не доказывает”.

“Может быть, не в суде”, - сказал Босх. “Но это в значительной степени закрывает для меня все”.

“Но где их пути пересеклись?”

“Хороший вопрос. Я помню кое-что о двух парнях, которые встретились где-то в спортзале. Я думаю, Венеция”.

“Ана была настолько далеко от Венеции, насколько это было возможно. Должно быть, они пересеклись где-то в другом месте.”

“Что ж, возможно, нам придется найти это место, если мы когда-нибудь захотим, чтобы окружной прокурор подписал наше закрытие”.

“Что, если мы сообщим об этом средствам массовой информации? Может быть, кто-нибудь расскажет о связи ”.

Босх подумал об этом. Прошел двадцать один год. Это был рискованный шаг, но он не хотел быть пессимистичным по отношению к Сото.

Казалось, она все равно прочитала его.

“Все те семьи, которые потеряли детей”, - сказала она. “Они должны знать. Семья Эси Гонсалес тоже. Настоящая.”

Она взяла обойму из рук Босха и изучила ее.

Босх кое-что вспомнил и щелкнул пальцами. Это было то, что беспокоило его раньше, после того, как он поговорил с Гасом Брейли.

“Варсол”, - сказал он.

“Что?” Сказал Сото.

“Я только что кое-что вспомнил. В тот день, когда произошла перестрелка… Я добрался туда в конце, и меня включили в команду по сбору улик. Вообще-то, у меня была их машина ”.

Он указал на мужчин в обойме, которую она держала.

“По сути, мне пришлось присматривать за этим, пока команда по сбору улик не доберется до него. И это заняло пару часов, потому что в тот день они были нужны повсюду, примерно на участке в пять кварталов. В общем, пока я жду, я надеваю перчатки и обхожу машину, и на заднем сиденье лежит армейское одеяло, которым я что-то прикрываю. Итак, я нажимаю на нее, и на сиденье лежит еще несколько пистолетов, а под ремнем безопасности находится бутылка с зажигательной смесью, чтобы она не сдвинулась ”.

“Это было сделано с Варсолом?”

“Я не знаю. Я не знаю, анализировалось ли это когда-либо таким образом, но мы могли бы выяснить. В любом случае, использование коктейлей Молотова - еще одна связь между этими парнями и Бонни Брей ”.

Сото кивнул.

“Так что ты думаешь? Была ли Ана планировщиком или просто помощницей?”

Босх на мгновение задумался, а затем покачал головой.

“Трудно сказать. Похоже, она сыграла с Берроуз и Бойко как профессионал. Подобралась к ним поближе и знала, что они откроют магазин, когда ей будут угрожать. Но ее мог срежиссировать один из тех парней. Я не думаю, что мы когда-нибудь узнаем ”.

Они немного посидели в тишине. Босх знал, что Сото хотела что-то сказать. Наконец, она заговорила.

“Я, конечно, думала, что все будет по-другому”, - сказала она.

“Что бы?” - Спросил Босх.

“С тех пор, как я захотел стать полицейским, я думал о раскрытии дела. Это было моей мотивацией. Это горело внутри меня, понимаешь?”

“Да”.

Он подумал о том, что сказал раньше об открытии двери в горящую комнату.

“И теперь я здесь”, - сказала она.

“Ты раскрыл это”, - сказал он.

“Но нет ... это просто не то, о чем я думал, когда у меня были все эти фантазии”.

Босх кивнул. Он ничего не мог сказать. Через несколько мгновений Сото, казалось, на время отбросила свою тревогу и заговорила позитивным тоном.

“Итак, ” сказала она, - я думаю, мы здесь закончили. Я хочу домой, Гарри.”

Босх еще раз кивнул.

“Хорошо”, - сказал он. “Пойдем”.

40

Босх прибыл в дежурную часть и обнаружил, что Сото уже на месте за своим столом. На самом деле, как она рассказала, она была на месте с воскресенья. Она пришла, чтобы написать краткое содержание расследования по делу Бонни Брей, которое будет представлено капитану Краудеру на утверждение, а затем в офис окружного прокурора, который также должен был подписать официальное закрытие дела иными средствами, чем арест и осуждение. Босх дал ей краткое задание, поскольку это было ее дело во многих отношениях.

Отчет занимал двенадцать страниц. Она была обстоятельной и законченной, и Босх поймал себя на том, что бессознательно кивает, читая. Она упорядочила собранные ими факты таким образом, чтобы отчет был убедительным, и все же у них все еще не было точной связи, где пути Аны Асеведо пересеклись с двумя мужчинами, которые устроили пожар в Бонни-Брей, а затем совершили ограбление EZBank.

Он думал, что со стороны Краудера не будет никакого сопротивления, потому что для него не было никаких недостатков. Он мог объявить, что раскрыл важное дело, и не было бы никакого судебного разбирательства, которое могло бы доказать его неправоту. Для него это был идеальный мир. Но следующий шаг будет самым трудным. Офис окружного прокурора не согласился бы с такой готовностью из-за отсутствия признания, веских доказательств или прямой связи между всеми вовлеченными игроками.

Босх знал, что есть способы справиться с офисом окружного прокурора. Закрытие дела вызвало бы огромный резонанс в средствах массовой информации, не только из-за количества жертв и того, кем были погибшие подозреваемые, но и из-за следователя, который расследовал это дело. Краткое содержание Сото раскрыло ее личную связь с пожаром. Все это можно было бы использовать и направить в поддержку официального закрытия дела.

Когда Босх закончил читать это во второй раз, у него был только один вопрос к Сото.

“Люси, ты уверена, что хочешь раскрыть свою причастность к этому?”

“Да. Это моя история. Даже если это доставит мне неприятности, пришло время ”.

Босх кивнул. Он не собирался отговаривать ее от этого. Она была права. Это была ее история, и пришло время рассказать ее. Это, однако, показало бы, что, когда она подавала заявление в Департамент, она опустила любое упоминание о пожаре в Бонни-Брей в качестве мотивирующего фактора в своем решении стать офицером полиции.

На его столе зазвонил телефон, и Босх поднял трубку. Это был Краудер.

“Гарри, мне нужно, чтобы ты зашел сюда”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Мы как раз собирались направиться к тебе”.

“Нет, только ты. Подойди сейчас же”.

“Но у Сото есть...”

“Только ты”.

Краудер повесил трубку, прежде чем смог продолжить спор. Босх положил трубку и сказал Сото, что они представят отчет Краудеру позже. Он обошел помещение отделения по периметру и вошел в открытую дверь кабинета капитана. Лейтенант Сэмюэлс сидел на одном из стульев перед столом.

“Гарри, присаживайся”, - сказал Краудер.

“Все в порядке, я постою”, - сказал Босх.

“Ну, я не хочу, чтобы ты пришел в бешенство, когда услышишь это”.

“Слышал что?”

“Только что позвонили из офиса окружного прокурора. Они не собираются возбуждать дело против Зейаса ”.

Босху потребовалось некоторое время, чтобы обдумать новость и придумать ответ.

“Какие трусы”, - сказал он. “Что за чушь”.

“Смотри”, - сказал Краудер. “Парень, который позвонил мне — Боланд — сказал, что доказательств для осуждения нет. Нет независимых подтверждающих доказательств. Зейас не сказал на пленке ничего даже отдаленно компрометирующего — он полностью сыграл Спивака - и все так называемые доказательства Спивака - это корыстная чушь, которую любой адвокат защиты в стране мог бы опровергнуть. Так что, если до этого дойдет, Зейас победит, особенно если он получит жюри из Истсайда ”.

Босх пожал плечами, как будто новость была незначительным раздражителем.

“Я заправлю это с кем-нибудь другим вон там”, - сказал он. “Боланд - ребенок, который боится темноты. Либо это, либо его подкупили.”

“Нет, Гарри, ты ни с кем не будешь переписываться”, - сказал Краудер. “Решение принимал не Боланд. Это пришло откуда-то сверху. Все кончено. Счастливица Люси уложила Бруссарда, и на этом все закончилось. Дело закрыто. Вы можете утешаться тем, что у Зейаса нет шансов попасть в губернаторский особняк, и ни один другой кандидат больше никогда не наймет Спивака. Не после того, как Times раздувала это дело последние две недели ”.

Вирджиния Скиннер раз возглавляла атаку — благодаря Bosch, выполнившему свое обещание. Но в тот момент все это не имело значения. Босху внезапно до смерти все надоело.

“Это все?” он спросил. “Мы закончили?”

“Нет, мы не закончили”, - сказал Краудер. “Лейтенант?”

Сэмюэлс поднялся и встал перед Босхом. Казалось, что бы он ни собирался сказать, он собирался с радостью это сказать. И это не сулило Босху ничего хорошего.

“Детектив, мне нужно, чтобы вы положили свое оружие и значок на стол капитана”, - проинструктировал он.

“О чем ты говоришь?” - Спросил Босх.

“Пистолет и значок на столе. Сейчас. Вы отстранены от работы, детектив, в ожидании результатов внутреннего расследования ”.

Босх взглянул на Краудера и увидел, что капитан бесстрастно наблюдает за происходящим. Он не получит от него никакой помощи. Сэмюэлс продолжал указывать на стол, его поза была напряженной, как будто он собирался применить физическую силу, если потребуется. Он был намного крупнее, шире и моложе Босха. Это не было бы сравнением.

Босх медленно вытащил пистолет из кобуры и положил его на стол. За этим последовал его значок. Краудер немедленно взял их и положил в ящик стола.

“Я не знаю, о чем вы говорите или что я предположительно сделал”, - сказал Босх. “Но мы с Сото собираемся закрыть крупнейшее дело, раскрытое здесь за двадцать лет, и ты будешь выглядеть как —”

“Ты хочешь знать, о чем я говорю?” Сэмюэлс прервал. “Я покажу тебе, о чем я говорю. Я только что сыграл ее для капитана ”.

Сэмюэлс подошел к телевизионному монитору, который стоял на картотечном шкафу с четырьмя выдвижными ящиками. Он взял пульт, который был под ним, и нажал кнопку воспроизведения. Затемненная комната попала на камеру. На заднем плане было прямоугольное окно от пола до потолка рядом с закрытой дверью. Окно пропускало немного света из внешней комнаты.

“Капитан Гэндл из отдела по расследованию ограблений коллекционирует ручки, ты знал об этом?” - Спросил Сэмюэлс.

“Нет, я этого не делал”, - сказал Босх. “Кого это волнует?”

“Ну, капитан Гэндл знает, и проблема в том, что люди приходили в его офис и крали его ручки, и, черт возьми, некоторые из них стоили кучу денег. Итак, капитан купил себе камеру наблюдения и установил ее на полке в своем кабинете. И посмотри, что у него получилось ”.

На экране открылась дверь и зажегся верхний свет. В комнату вошел Босх. Он выбросил что-то в мусорное ведро и направился к полкам с журналами об ограблениях.

“Это взлом и проникновение прямо здесь, Босх”, - сказал Сэмюэлс. “Вам следует связаться с представителем вашего профсоюза, потому что он вам понадобится”.

“Это чушь собачья”, - сказал Босх. “Мне нужно было просмотреть журналы ограблений. Я ни черта не выносил из того кабинета ”.

“Правила есть правила”, - сказал Сэмюэлс. “Дверь была заперта, и вы взломали замок. Капитан Гэндл нашел ваши погнутые скрепки в корзине для мусора. Это все равно незаконное проникновение, независимо от того, взяли вы что-то или нет. Тебе повезло, что ты сейчас не под арестом, но добрый капитан решил, что в этом не было необходимости.”

Босх еще раз взглянул на Краудера.

“Ты не против этого?” - спросил он.

“Гарри, какого хрена?” Сказал Краудер. “Вы ворвались в кабинет капитана. Это действительно было необходимо? В каком-либо случае это необходимо?”

“Иди домой, Босх”, - сказал Сэмюэлс. “Вы отстранены от работы до дальнейшего расследования. Вас проинформируют о том, когда расследование будет завершено и нужно ли вам явиться на слушания в Комиссию по правам человека ”.

Босх был настолько ошеломлен, что, казалось, потерял способность двигаться.

“Иди домой”, - снова сказал Сэмюэлс. “И я очень надеюсь, что вы не вовлекали своего партнера в свои действия. Я бы не хотел потерять такого молодого парня ”.

Босх нашел в себе силы пошевелить ногами. Он повернулся и направился к двери. Сэмюэлс остановил его.

“Знаешь, Босх, такому коротышке, как ты, действительно следовало бы подумать о том, чтобы просто нажать на чеку и не иметь дела со всей этой ерундой”, - сказал он. “Ты потратил свое время. Зачем с этим возиться?”

Босх оглянулся на Сэмюэлса, и лейтенант изобразил, что снимает значок с левой стороны форменной блузы.

“Это слабо, Сэмюэлс”, - сказал он. “Совсем как ты”.

Он медленно вышел из офиса и направился к своему кабинету. Он почувствовал на себе взгляды нескольких человек. Люди видели через стекло, как он отдал свой значок и пистолет. Слух распространялся. Нечто подобное никогда не могло содержаться в комнате, полной детективов.

Сото сидела за своим столом в кабинке, и она повернулась на стуле, когда он вошел, и направилась к своему столу.

“Гарри, что происходит?” - спросила она. “Люди сказали, что они просто забрали твой пистолет и значок”.

Босх придвинул свой стул к ее. Он сел и наклонился ближе.

“Я временно отстранен”, - сказал он.

“Что?” воскликнула она. “Для чего?”

“Послушай меня. Когда они придут и спросят тебя о том дне, когда я вломился в кабинет капитана во время ограбления, ты скажешь им, что тебя там не было. Ты говоришь, что остался здесь, а я пошел один. Понял это?”

“Нет, Гарри, я не собираюсь—”

“Ты должна сделать это, Люсия. Я собираюсь сказать то же самое. Тебя там не было. И знаешь что? Ты не был. Ты был в коридоре. Ты просто скажи любому, кто придет из Отдела профессиональных стандартов, что ты просто остался за своим столом. Понятно?”

“Хорошо”.

Босх бросил взгляд на кабинет капитана. Сэмюэлс стоял в дверях, наблюдая за ним. Гарри прикинул, что у него есть максимум еще пять минут, прежде чем Сэмюэлс вызовет пару патрульных офицеров, чтобы те вывели его из здания.

“Я проходил по этому пути несколько раз”, - сказал он Сото. “Защити себя, и с тобой все будет в порядке. Я тоже буду. Я могу победить это ”.

Затем, почти шепотом, он добавил: “Если я захочу”.

Он пододвинул свой стул обратно к столу и собрал кое-какие пожитки. Фотографии его дочери были приоритетом. Он понятия не имел, вернется ли он когда-нибудь к этому столу снова.

Тим Марша выглянул из-за половины стены из своей кабинки.

“Эй, Гарри, могу я занять твое парковочное место, пока ты не вернешься?”

Это вызвало улыбку.

“Пошел ты”, - сказал ему Босх.

Когда он собрал все в свой портфель и был готов идти, он оглянулся на Сото, которая сидела в своем кресле, уставившись на него.

“Это неправильно”, - сказала она.

Босх подошел, наклонился и положил руку ей на плечо.

“Дело не в том, что правильно”, - сказал он. “Со мной все будет в порядке. Тебе следует помнить, что ты чертовски хороший следователь. Ты знаешь секрет. Так что не позволяй здешним дуракам тащить тебя вниз. У тебя есть дела, Люси.”

Она кивнула.

“Хорошо”, - сказала она. “Мне хочется плакать”.

“Не надо”, - сказал Босх. “Вместо этого, возьми свой краткий отчет там и закрой это дело. Потратьте день или два, чтобы насладиться этим, а затем возвращайтесь к работе. Вас ждет еще всего десять тысяч дел ”.

Она снова кивнула и безуспешно попыталась улыбнуться. Разговоры должны были стать для нее проблемой.

Босх сжал ее плечо и оставил ее там. Он схватил свой портфель со стула и направился к выходной двери. Прежде чем он добрался туда, он услышал, как кто-то хлопает позади него. Он обернулся и увидел, что это была Сото, стоящая у своего стола.

Вскоре Тим Марсия поднялся из своей кабинки и начал хлопать. Затем то же самое сделала Митци Робертс, а затем и другие детективы. Босх прислонился спиной к двери, готовый протиснуться внутрь. Он кивнул в знак благодарности, поднял кулак на уровень груди и потряс им. Затем он вышел за дверь и исчез.

Благодарности

Автор хочет поблагодарить нескольких людей, которые внесли свой вклад в этот роман многими, многими способами.

Детективы: Рик Джексон, Тим Марсия, Митци Робертс.

Редакторы: Ася Мучник, Билл Мэсси, Памела Маршалл.

Исследователь: Деннис “Циско” Войцеховский.

Семья: Линда Коннелли, Маккалеб Коннелли, все Коннелли.

Читатели: Террилл Ли Ланкфорд, Хенрик Бастин, Джон Хоутон.

Команда поддержки: Хизер Риццо, Джейн Дэвис, Мэри Мерсер, Сью Лилич.

Издатель: многие люди из Hachette Book Group, которые так усердно работали над этой и многими другими книгами до нее.

Автор не смог бы сделать это без тебя.

Приветствую всех.

Об авторе

Майкл Коннелли - автор двадцати шести предыдущих романов, в том числе бестселлеров №1 New York Times "Боги вины" и "Черный ящик".Его книги, в том числе серии бестселлеров "Гарри Босх" и "Адвокат Линкольна", разошлись тиражом более пятидесяти восьми миллионов экземпляров по всему миру. Коннелли - бывший газетный репортер, получивший множество наград за свою журналистику и свои романы, а также исполнительный продюсер готовящегося сериала "Босх" с Титусом Уэлливером в главной роли. Он проводит свое время в Калифорнии и Флориде.

Майкл Коннелли

Приближающиеся

Книга 11 из серии "Гарри Босх", 2005

Детективам

которым приходится заглядывать в бездну

Часть первая. ГОЛУБАЯ РЕЛИГИЯ

1

В соответствии С ПРАКТИКОЙ и протоколом полицейского управления Лос-Анджелеса, звонок в два-шесть - это тот, который вызывает самый немедленный отклик, вызывая наибольший страх за пуленепробиваемым жилетом. Потому что это вызов, от которого часто зависит карьера. Обозначение происходит от комбинации радиовызова Code 2, означающего “ответьте как можно скорее”, и шестого этажа Паркер-центра, с которого начальник полиции командует отделом. Два-шесть - это немедленное сообщение из кабинета начальника, и любой офицер, который знает свое положение в департаменте и наслаждается им, не станет медлить.

Детектив Гарри Босх провел в департаменте более двадцати пяти лет во время своей первой поездки и ни разу не получил немедленного ответа от начальника полиции. Фактически, кроме получения значка в академии в 1972 году, он больше никогда не пожимал руки и не разговаривал лично с начальником. Он пережил нескольких из них - и, конечно, видел их на полицейских мероприятиях и похоронах, - но просто никогда не встречал их по пути. Утром в день своего возвращения на службу после трехлетнего выхода на пенсию он получил свои первые два шиллинга шесть пенсов, завязывая галстук перед зеркалом в ванной. Это был адъютант шефа, звонивший на личный мобильный телефон Босха. Босх не потрудился спросить, как они узнали этот номер. Было просто понято, что офис шефа имел право обратиться таким образом. Босх только что сказал, что будет там в течение часа, на что адъютант ответил, что его будут ждать раньше. Гарри закончил завязывать галстук в своей машине, пока ехал так быстро, как позволяло движение по автостраде 101 в сторону центра города.

Босху потребовалось ровно двадцать четыре минуты с того момента, как он отключил телефон от адъютанта, до того, как он прошел через двойные двери кабинета шефа на шестом этаже Паркер-Центра. Он думал, что это, должно быть, была какая-то запись, несмотря на тот факт, что он незаконно припарковался на улице Лос-Анджелес напротив полицейского управления. Если они знали номер его личного мобильного, то наверняка знали, каким подвигом было добраться от Голливудских холмов до офиса шефа менее чем за полчаса.

Но адъютант, лейтенант по фамилии Хоуман, смерил его равнодушным взглядом и указал на пластиковый диван, на котором уже сидели два других человека, ожидавших его.

“Ты опоздал”, - сказал он. “Присаживайтесь”.

Босх решил не протестовать, чтобы не усугублять ситуацию. Он подошел к дивану и сел между двумя мужчинами в форме, которые застолбили подлокотники. Они сидели прямо и не вели светскую беседу. Он полагал, что они тоже были раздвоены.

Прошло десять минут. Люди по обе стороны от него были вызваны раньше Босха, и шеф отпустил каждого ровно через пять минут. Пока второй человек был внутри с шефом, Босху показалось, что он слышал громкие голоса из внутреннего святилища, и когда офицер вышел, его лицо было пепельного цвета. Он каким-то образом облажался в глазах шефа, и ходили слухи, которые дошли даже до Босха на пенсии, что этот новый человек нелегко переносил неудачи. Босх прочитал историю в Times о сотруднике командования, которого понизили в должности за то, что он не сообщил шефу, что сын члена городского совета, обычно выступающего против департамента, был пойман на двойке. Шеф узнал об этом, только когда член городского совета позвонил, чтобы пожаловаться на домогательства, как будто департамент заставил его сына выпить шесть мартини с водкой в баре Marmount и ехать домой по стволу дерева на Малхолланд.

Наконец Хоуман положил трубку и указал пальцем на Босха. Он был на ногах. Его быстро перевели в угловой офис с видом на Юнион Стейшн и окружающие железнодорожные станции. Это был достойный вид, но не самый лучший. Это не имело значения, потому что заведение скоро рухнет. Департамент переедет во временные офисы, пока на том же месте будет отстроено новое и современное полицейское управление. Нынешняя штаб-квартира была известна рядовым как Стеклянный дом, предположительно, потому, что внутри не хранилось никаких секретов. Босху стало интересно, как будет называться следующее место.

Начальник полиции сидел за большим столом и подписывал бумаги. Не отрываясь от работы, он велел Босху занять место перед столом. Через тридцать секунд шеф подписал свой последний документ и посмотрел на Босха. Он улыбнулся.

“Я хотел познакомиться с вами и поприветствовать вас снова в департаменте”.

В его голосе слышался восточный акцент. Отступление.Босха это вполне устраивало. В Лос-Анджелесе все были откуда-то еще. Или так казалось. Это было одновременно и силой, и слабостью города.

“Приятно вернуться”, - сказал Босх.

“Вы понимаете, что находитесь здесь по моей воле”.

Это был не вопрос.

“Да, сэр, я понимаю”.

“Очевидно, я тщательно проверил тебя, прежде чем одобрить твое возвращение. У меня были опасения по поводу твоего ... скажем так, стиля, но, в конечном счете, твой талант победил. Вы также можете поблагодарить своего партнера, Кизмин Райдер, за ее усилия по лоббированию. Она хороший офицер, и я ей доверяю. Она доверяет тебе ”.

“Я уже поблагодарил ее, но я сделаю это снова”.

“Я знаю, что прошло меньше трех лет с тех пор, как вы ушли на пенсию, но позвольте мне заверить вас, детектив Босх, что отдел, в который вы вернулись, - это не тот отдел, который вы покинули”.

“Я понимаю это”.

“Я надеюсь на это. Ты знаешь об указе о согласии?”

Сразу после того, как Босх покинул департамент, предыдущий шеф был вынужден согласиться на серию реформ, чтобы предотвратить поглощение полиции Лос-Анджелеса федеральными властями после расследования ФБР о массовой коррупции, насилии и нарушениях гражданских прав в рядах. Нынешний шеф должен был выполнять соглашение, иначе он в конечном итоге получал приказы от ФБР. От шефа до самого низкого сапога, никто этого не хотел.

“Да”, - сказал Босх. “Я читал об этом”.

“Хорошо. Я рад, что вы держали себя в курсе. И я рад сообщить, что, несмотря на то, что вы можете прочитать в Times, мы добиваемся больших успехов и хотим сохранить этот импульс. Мы также пытаемся обновить отдел с точки зрения технологий. Мы продвигаемся вперед в общественной полиции. Мы делаем много хороших вещей, детектив Босх, многое из которых может быть сведено на нет в глазах общества, если мы прибегнем к старым методам. Ты понимаешь, что я тебе говорю?”

“Я думаю, да”.

“Ваше возвращение сюда не гарантировано. Ты на испытательном сроке в течение года. Так что считай себя снова новичком. Ботинок - причем самый старый из ныне живущих ботинок. Я одобрил ваше возвращение - я также могу выгнать вас без всякой причины в любое время в течение года. Не называй мне причину.”

Босх не ответил. Он не думал, что должен был.

“В пятницу мы выпускаем новый класс кадетов в академии. Я бы хотел, чтобы ты был там ”.

“Сэр?”

“Я хочу, чтобы ты был там. Я хочу, чтобы вы увидели преданность на лицах наших молодых людей. Я хочу заново познакомить вас с традициями этого отдела. Я думаю, это могло бы помочь тебе, помочь тебе заново посвятить себя ”.

“Если ты хочешь, чтобы я был там, я буду там”.

“Хорошо. Я увижу тебя там. Ты будешь сидеть под VIP-шатром в качестве моего гостя ”.

Он сделал пометку о приглашении на листке бумаги рядом с промокашкой. Затем он отложил ручку и поднял руку, указывая пальцем на Босха. В его глазах появилась ярость.

“Послушай меня, Босх. Никогда не нарушайте закон, чтобы обеспечить соблюдение закона. В любое время вы выполняете свою работу конституционно и с состраданием. Я не приму это никаким другим способом. Этот город по-другому это не примет. Мы согласны с этим?”

“У нас все в порядке”.

“Тогда мы готовы идти”.

Босх понял намек и встал. Шеф удивил его, тоже встав и протянув руку. Босх подумал, что ему хочется пожать руку, и протянул свою. Шеф что-то вложил ему в руку, и Босх, посмотрев вниз, увидел золотой значок детектива. Ему вернули его старый номер. Это не было отдано даром. Он почти улыбнулся.

“Носи это хорошо”, - сказал начальник полиции. “И с гордостью”.

“Я так и сделаю”.

Теперь они пожали друг другу руки, но при этом шеф не улыбнулся.

“Хор забытых голосов”, - сказал он.

“Прошу прощения, шеф?”

“Это то, о чем я думаю, когда думаю о делах, которые там, внизу, остаются открытыми - нераскрытыми. Это дом ужасов. Наш величайший позор. Все эти дела. Все эти голоса. Каждый из них подобен камню, брошенному в озеро. Рябь распространяется сквозь время и людей. Семьи, друзья, соседи. Как мы можем называть себя городом, когда вокруг так много ряби, когда столько голосов забыто этим департаментом? ”

Босх отпустил его руку и ничего не сказал. На вопрос шефа не было ответа.

“Я сменил название подразделения, когда пришел в департамент. Это не нераскрытые дела, детектив. Они никогда не остывают. Не для некоторых людей ”.

“Я понимаю это”.

“Тогда спускайся туда и проясни дела. Вот что такое ваше искусство. Вот почему вы нам нужны и почему вы здесь. Вот почему я рискую с тобой. Покажи им, что мы не забываем. Покажи им, что в Лос-Анджелесе дела не остаются незамеченными ”.

“Я так и сделаю”.

Босх оставил его там, все еще стоящего и, возможно, немного напуганного голосами. Как и он сам. Босх подумал, что, возможно, впервые он действительно установил связь на каком-то уровне с человеком наверху. В армии говорят, что вы идете в бой и сражаетесь и готовы умереть за людей, которые послали вас. Босх никогда не чувствовал этого, когда двигался во тьме туннелей во Вьетнаме. Он чувствовал себя одиноким и что он боролся за себя, боролся, чтобы остаться в живых. Это привело его в департамент, и он временами придерживался мнения, что он борется несмотря на людей наверху. Теперь, возможно, все было бы по-другому.

В коридоре он нажал на кнопку лифта сильнее, чем было нужно. В нем было слишком много волнения и энергии, и он понимал это. Хор забытых голосов. Вождь, казалось, знал песню, которую они пели. И Босх, безусловно, тоже. Большая часть его жизни была потрачена на прослушивание этой песни.

2

БОСХ СПУСТИЛСЯ на ЛИФТЕ всего на один пролет до пятого. Это тоже было новой территорией для него. Пятый этаж всегда был гражданским. В основном здесь размещались многие административные офисы среднего и низшего звена департамента, большинство из которых были заполнены неработающими сотрудниками, составителями бюджета, аналитиками, карандашниками. Мирные жители. До сих пор не было причин переходить к пятому.

В лифтовом холле не было табличек, указывающих путь к конкретным офисам. Это был тот этаж, где ты знал, куда идешь, еще до того, как вышел из лифта. Но не Bosch. Коридоры на полу образовывали букву H, и он дважды пошел не в ту сторону, прежде чем, наконец, нашел дверь с пометкой 503. Больше на двери ничего не было. Он сделал паузу, прежде чем открыть его, и подумал о том, что он делает и с чего начинает. Он знал, что это было правильно. Это было почти так, как если бы он мог слышать голоса, доносящиеся из-за двери. Все восемь тысяч из них.

Киз Райдер сидела за столом прямо внутри, потягивая чашку дымящегося кофе. Стойка выглядела как место для секретарши, но Босх знал по его частым звонкам в предыдущие недели, что в этом отделе секретарши не было. На такую роскошь не было денег. Райдер подняла запястье и покачала головой, посмотрев на часы.

“Я думала, мы договорились на восемь часов”, - сказала она. “Так вот как это будет, партнер? Ты танцуешь вальс каждое утро, когда тебе этого хочется?”

Босх посмотрел на часы. Было пять минут девятого. Он оглянулся на нее и улыбнулся. Райдер улыбнулся и сказал: “Мы здесь”.

Райдер была невысокой женщиной, у которой было несколько лишних фунтов. Ее волосы были коротко подстрижены, и теперь в них появилась седина. Она была очень смуглой, что делало ее улыбку еще более ослепительной. Она соскользнула со стола, и из-за того места, где она сидела, она подняла вторую чашку кофе для него.

“Посмотрим, правильно ли я это запомнил”.

Он проверил и кивнул.

“Черный, точно такой, как мне нравятся мои партнеры”.

“Забавно. Мне придется написать тебе за это ”.

Она указала путь. Офис, казалось, был пуст. Помещение было большим даже для отделения, обслуживающего девять следователей - четыре бригады и ОИК. Стены были выкрашены в светло-голубой цвет, подобный тому, который Босх часто видел на экранах компьютеров. Она была покрыта ковром серого цвета. Там не было окон. На стенах, где должны были быть окна, были доски объявлений или фотографии с места преступления в красивых рамках, сделанные много лет назад. Босх мог сказать, что в этих черно-белых снимках фотографы часто ставили свои художественные навыки выше своих клинических обязанностей. Снимки были насыщены настроением и тенями. Не многие детали на месте преступления были очевидны.

Райдер, должно быть, знал, что он смотрел на фотографии.

“Они сказали мне, что писатель Джеймс Эллрой выбрал их и вставил в рамки для офиса”, - сказала она.

Она провела его вокруг части стены, которая разделяла комнату надвое, в нишу, где два серых стальных стола были сдвинуты вместе, чтобы детективы, которые сидели за ними, были лицом друг к другу. Райдер поставила свой кофе на один из них. На нем уже были сложены папки и личные вещи, такие как кофейная кружка, полная ручек, и рамка для фотографий под углом, который скрывал фотографию, которую она держала. На столе стоял открытый и жужжащий портативный компьютер. Она перешла в отдел неделю назад, когда Босх все еще проходил таможенную очистку - таможня была медицинским осмотром и заключительными документами, которые вернули его к работе.

Другой стол был чистым, пустым и ждал его. Он зашел за нее и поставил свой кофе. Он подавил улыбку, как мог.

“С возвращением, Рой”, - сказал Райдер.

Это заставило меня улыбнуться. Босху было приятно, что его снова называют Роем. Это была традиция, которой придерживались многие детективы городского отдела по расследованию убийств. Был легендарный человек из отдела убийств по имени Рассел Кустер, который много лет назад работал в Голливудском подразделении. Он был непревзойденным профессионалом, и многие детективы, работающие над убийствами в городе сегодня, в тот или иной момент попали под его опеку. Он был убит в перестрелке во внеслужебное время в 1990 году. Но его привычка называть людей Роем - независимо от их настоящего имени - сохранилась. Его происхождение стало неясным. Некоторые говорили, что это потому, что у Кустера когда-то был партнер, который любил Роя Эйкаффа, и это началось с него. Другие говорили, что это потому, что Кустеру понравилась идея о том, что полицейский из отдела убийств был типа Роя Роджерса, носил белую шляпу и мчался на помощь, делая все правильно. Это больше не имело значения. Босх знал, что для него было честью просто снова называться Роем.

Он сел. Кресло было старым и бугристым, гарантировавшим, что у него заболит спина, если он проведет в нем слишком много времени. Но он надеялся, что этого не произойдет. В своей первой работе в качестве детектива по расследованию убийств он жил по пословице: Оторвись от своей задницы и стучи в двери. Он не видел никакой причины, которая должна измениться на этот раз.

“Где все?” - спросил он.

“Завтракаю. Я забыл. На прошлой неделе мне сказали, что по заведенному порядку в понедельник утром все рано собираются на завтрак. Обычно они направляются к Тихому океану. Я не помнил, пока не пришел сюда этим утром и не обнаружил, что все мертво, но они должны скоро вернуться сюда ”.

Босх знал, что Тихоокеанский вагон-ресторан был давним фаворитом у начальства полиции Лос-Анджелеса и Отдела по расследованию ограблений и убийств. Он также знал кое-что еще.

“Двенадцать баксов за тарелку яиц. Я полагаю, это означает, что эта команда одобрена для овертаймов ”.

Райдер улыбнулся в подтверждение.

“Ты все правильно понял. Но ты все равно не смог бы доесть свою вкусную яичницу, как только получил приказ от шефа.”

“Ты слышал об этом, да?”

“Я все еще прислушиваюсь к шестой. Ты получил свой значок?”

“Да, он дал это мне”.

“Я сказал ему, какой номер тебе нужен. Ты понял это?”

“Да, Киз, спасибо. Спасибо за все ”.

“Ты уже говорил мне это, партнер. Тебе не нужно продолжать это повторять ”.

Он кивнул и оглядел их пространство. Он заметил, что на стене позади Райдера была фотография двух детективов, скрючившихся возле тела, лежащего в сухом бетонном русле реки Лос-Анджелес. Это выглядело как кадр из начала пятидесятых, судя по шляпам, которые носили детективы.

“Итак, с чего мы начнем?” - спросил он.

“Команда разбивает дела с шагом в три года. Это обеспечивает некоторую непрерывность. Говорят, ты узнаешь эпоху и некоторых игроков в департаменте. Это накладывается друг на друга. Это также помогает с определением серий. За два года они уже придумали четыре сериала, о которых никто никогда не знал ”.

Босх кивнул. Он был впечатлен.

“Какие годы мы получили?” - спросил он.

“У каждой команды четыре или пять блоков. Поскольку мы новая команда, у нас их четверо ”.

Она открыла средний ящик своего стола, достала листок бумаги и протянула ему через стол.

Босх изучил список лет, за которые они будут нести ответственность. Он был за городом и во Вьетнаме большую часть первого квартала.

“Лето любви”, - сказал он. “Я пропустил это. Может быть, это то, что со мной не так ”.

Он сказал это, просто чтобы что-то сказать. Он заметил, что второй блок включал 1972 год, когда он пришел в полицию. Он вспомнил звонок в дом за пределами Вермонта на его второй день работы в патруле. Женщина с востока попросила полицию проверить ее мать, которая не отвечала на телефонные звонки. Босх нашел ее утонувшей в ванне, ее руки и ноги были связаны собачьими поводками. Ее мертвая собака была с ней в ванне. Босх подумал, не было ли убийство пожилой женщины одним из незакрытых дел, которые ему теперь поручат раскрыть.

“Как это было достигнуто? Я имею в виду, почему мы получили эти годы?”

“Они пришли из других команд. Мы облегчили их работу. На самом деле, они уже начали расследование дел многих тех лет. И я слышал в пятницу, что из восемьдесят восьмого пришел холодный удар. Мы должны работать с этим, начиная с сегодняшнего дня. Я думаю, ты мог бы сказать, что это твой подарок по случаю возвращения ”.

“Что такое ”холодный удар"?"

“Когда штамп ДНК или латентный образец, который мы отправляем через компьютеры или Министерство юстиции, делает слепое совпадение”.

“А что у нас?”

“Я думаю, это совпадение ДНК. Мы узнаем это сегодня утром ”.

“Они тебе ничего не сказали на прошлой неделе? Знаешь, я мог бы приехать на выходных ”.

“Я знаю это, Гарри. Но это старое дело. Не было необходимости начинать работу в ту минуту, когда по почте пришел листок бумаги. Работать с открытым-нераскрытым - это другое.”

“Да? Как так вышло?”

Райдер выглядела раздраженной, но прежде чем она смогла ответить, они услышали, как открылась дверь, и помещение отдела начало наполняться голосами. Райдер вышла из ниши, и Босх последовал за ней. Она представила Босха другим членам команды. Двух детективов, Тима Марсию и Рика Джексона, Босх хорошо знал по предыдущим делам. Двумя другими парами партнеров были Роберт Реннер и Виктор Роблето, а также Кевин Робинсон и Джин Норд. Босх знал их, а также Абеля Пратта, офицера, отвечающего за подразделение, по репутации. Каждый из них был первоклассным следователем по расследованию убийств.

Приветствие было сердечным и сдержанным, немного чересчур формальным. Босх знал, что его назначение в подразделение, вероятно, было воспринято с подозрением. Назначение в отдел было бы весьма желанным для детективов всего департамента. Тот факт, что он получил должность после почти трех лет на пенсии, вызвал вопросы. Босх знал, как напомнил ему шеф полиции, что он должен благодарить Райдера за эту работу. Ее последняя должность была в офисе шефа в качестве политического аналитика. Она обналичила все маркеры, которые накопила у шефа, чтобы вернуть Босха в отдел и работать с ней над нераскрытыми делами.

После всех рукопожатий Пратт пригласил Босха и Райдера обратно в свой кабинет для частной приветственной речи на борту. Он сел за свой стол, а они заняли соседние стулья перед ним. В помещении размером со шкаф не было места для другой мебели.

Пратт был на несколько лет моложе Босха, ему было за пятьдесят. Он поддерживал себя в форме и носил дух прославленного отдела по расследованию ограблений и убийств, подразделение по нераскрытым делам которого было всего лишь одним из отделений. Пратт казался уверенным в своих навыках и в том, что он командует подразделением. Он должен был быть. RHD взялась за самые сложные дела в городе. Босх знал, что если ты не веришь, что ты умнее, жестче и коварнее людей, за которыми охотишься, значит, тебе не место.

“Что мне действительно следует сделать, так это разделить вас двоих”, - начал он. “Заставить вас работать с ребятами, уже зарекомендовавшими себя здесь, в подразделении, потому что это отличается от того, что вы делали в прошлом. Но я получил слово от шестой, и я не вмешиваюсь в это. Кроме того, я понимаю, что у вас двоих раньше была химия, которая сработала. Итак, забудьте, что я должен делать, и позвольте мне рассказать вам немного о работе с открытыми нерешенными задачами. Киз, я знаю, ты уже выслушала эту речь на прошлой неделе, но тебе просто придется потерпеть, хорошо?”

“Конечно”, - сказал Райдер.

“Прежде всего, забудьте о завершении. Закрытие - это чушь собачья. Закрытие - это термин СМИ, который они используют в газетных статьях о нераскрытых делах. Закрытие - это шутка. Это гребаная ложь. Все, что мы здесь делаем, - это предоставляем ответы. Ответов должно быть достаточно. Так что не вводите себя в заблуждение относительно того, что вы здесь делаете. Не вводите в заблуждение членов семьи, с которыми вы имеете дело по этим делам, и не позволяйте им вводить себя в заблуждение ”.

Он сделал паузу для реакции, не получил никакой и двинулся дальше. Босх заметил, что фотография с места преступления в рамке на стене изображала мужчину, лежащего без сознания в изрешеченной пулями телефонной будке. Это была телефонная будка такого типа, которую вы видели только в старых фильмах, на фермерском рынке или у Филиппа.

“Без сомнения, - сказал Пратт, “ этот отдел - самое благородное место в здании. Город, который забывает о своих жертвах убийства, - потерянный город. Это то, о чем мы не забываем. Мы похожи на парней, которых вводят в игру в конце девятого иннинга, чтобы выиграть или проиграть. Приближающиеся. Если мы не можем этого сделать, никто не сможет. Если мы сорвемся, игра окончена, потому что мы - последнее средство. Да, мы в меньшинстве. У нас восемь тысяч открытых нерешенных вопросов с тысяча девятьсот шестидесятого года. Но мы неустрашимы. Даже если все это подразделение раскрывает только одно дело в месяц - всего двенадцать в год, - мы что-то делаем. Мы те, кто ближе, детка. Если вы работаете в отделе убийств, это то место, где нужно быть ”.

Босх был впечатлен его рвением. Он мог видеть искренность и даже боль в его глазах. Он кивнул. Он сразу понял, что хочет работать на этого человека, что было редкостью при его опыте работы в отделе.

“Просто не забывайте, что закрытие - это не то же самое, что быть ближе”, - добавил Пратт.

“Понял”, - сказал Босх.

“Итак, я знаю, что у вас обоих большой опыт работы в отделах убийств. Что вы обнаружите здесь другим, так это ваши отношения с делами ”.

“Отношения?” - Спросил Босх.

“Да, отношения. Я имею в виду, что работа со свежими убийствами - это совершенно другое животное. У тебя есть тело, у тебя есть вскрытие, ты сообщаешь новости семье. Здесь вы имеете дело с жертвами, давно умершими. Нет ни вскрытий, ни физических следов преступления. Ты разбираешься с книгами об убийствах - если сможешь их найти - и записями. Когда вы идете к семье - а поверьте мне, вы не идете, пока не будете хорошими и готовыми, - вы находите людей, которые уже перенесли шок и нашли или не нашли способы справиться с этим. Это действует на тебя. Я надеюсь, вы готовы к этому ”.

“Спасибо за предупреждение”, - сказал Босх.

“Свежие убийства - это клинический процесс, потому что все происходит быстро. Со старыми делами это эмоционально. Со временем вы увидите, какие потери несет насилие. Будьте готовы к этому ”.

Пратт вытащил толстую синюю папку с края своего стола в центр блокнота с календарем. Он начал толкать его к ним, затем остановился.

“Еще одна вещь, к которой нужно быть готовым, - это департамент. Рассчитывайте на то, что файлы будут неполными или даже отсутствующими. Рассчитывайте на то, что вещественные доказательства будут уничтожены или исчезли. Рассчитывайте начать с нуля с некоторыми из них. Это устройство было собрано два года назад. Первые восемь месяцев мы потратили на то, чтобы просто просматривать журналы рассмотрения дел и выявлять нерешенные проблемы. Мы вложили в судебно-медицинскую экспертизу все, что могли, но даже когда мы получили совпадение, нам мешало отсутствие целостности дела. Это было ужасно. Это было неприятно. Несмотря на то, что срока давности по убийству не существует, мы обнаруживаем, что улики и даже файлы регулярно уничтожались во время по крайней мере одной администрации.

“Я хочу сказать, что вы обнаружите, что вашим самым большим препятствием в некоторых из этих дел вполне может быть сам департамент”.

“Кто-то сказал, что у нас есть холодное попадание, которое вышло из одного из наших временных блоков”, - сказал Босх.

Он услышал достаточно. Он просто хотел начать что-то делать.

“Да, ты понимаешь”, - сказал Пратт. “Мы вернемся к этому через секунду. Позвольте мне просто закончить свою маленькую речь. В конце концов, мне не так часто удается это сделать. В двух словах, то, что мы пытаемся здесь сделать, - это применить новые технологии и приемы к старым случаям. Технология, по сути, состоит из трех частей. У вас есть ДНК, отпечатки пальцев и баллистическая экспертиза. Во всех трех областях достижения в сравнительном анализе были феноменальными за последние десять лет. Проблема с этим отделом в том, что он никогда не принимал ни одного из этих достижений и смотрел назад, на старые дела. Следовательно, у нас есть приблизительно две тысячи случаев, в которых есть доказательства ДНК, которые никогда не печатались и не сравнивались. С тысяча девятьсот шестидесятого года у нас есть четыре тысячи дел с отпечатками пальцев, которые никогда не прогонялись через компьютер. Наш, ФБР, Министерства юстиции, чей угодно компьютер. Это почти смешно, но это слишком чертовски грустно, чтобы смеяться. То же самое с баллистической экспертизой. Мы обнаруживаем, что доказательства все еще существуют в большинстве этих случаев, но они были проигнорированы ”.

Босх покачал головой, уже чувствуя разочарование всех семей жертв, дела, унесенные временем, безразличием и некомпетентностью.

“Вы также обнаружите, что методы различны. Сегодняшний полицейский из отдела убийств просто лучше, чем, скажем, в шестьдесят или семидесятом году. Даже в тысяча девятьсот восьмидесятом. Итак, еще до того, как вы доберетесь до вещественных доказательств и просмотрите эти дела, вы увидите вещи, которые кажутся вам очевидными сейчас, но которые не были очевидны ни для кого во время убийства ”.

Пратт кивнул. Его речь была закончена.

“Теперь, холодный удар”, - сказал он, толкая выцветшую синюю книгу убийств через стол. “Беги с этим ребенком. Это все твое. Закрой это и отправь кого-нибудь в тюрьму ”.

3

ВЫЙДЯ ИЗ офиса ПРАТТА, они решили, что Босх пойдет за следующей порцией кофе, пока Райдер займется расследованием убийства. По предыдущему опыту они знали, что она быстрее всех читает, и не имело смысла разделять книгу. Им обоим нужно было прочитать это от начала до конца, чтобы представить расследование им в том виде, в каком оно происходило и было задокументировано.

Босх сказал, что даст ей хорошую фору. Он сказал ей, что может выпить чашечку кофе в кафетерии только потому, что соскучился по этому месту. Место, а не кофе.

“Тогда, я думаю, это дает мне несколько минут, чтобы спуститься в холл”, - сказала она.

После того, как она вышла из офиса в туалет, Босх взял страницу с указанием лет, которые им были присвоены, и положил ее во внутренний карман своего пиджака. Он вышел из 503 и спустился на лифте на третий этаж. Затем он прошел через главную комнату отделения RHD в кабинет капитана.

Кабинет капитана был разбит на две комнаты. Одна комната была его настоящим кабинетом, а другая называлась комнатой убийства. В комнате стоял длинный стол для совещаний, за которым обсуждались расследования убийств, а вдоль стен с двух сторон тянулись полки с юридическими книгами и городскими журналами убийств. Каждое убийство, произошедшее в Лос-Анджелесе за более чем столетнюю историю, имело список в этих журналах в кожаном переплете. Рутиной на протяжении десятилетий было обновление журналов каждый раз, когда одно из убийств раскрывалось. В департаменте это был простой справочник для определения, какие дела все еще открыты или были закрыты.

Босх провел пальцем по потрескавшимся корешкам книг. В каждом просто говорилось об УБИЙСТВАХ, за которыми следовал список лет, зарегистрированных в книге. В каждой из ранних книг уместилось несколько лет. Но к 1980-м годам в городе было совершено так много убийств, что каждая книга содержала отчеты только за один год. Затем он отметил, что 1988 год описан в двух книгах, и у него внезапно появилась очень хорошая идея, почему этот год был назначен ему и Райдер как новым членам подразделения "Открыто-Нераскрытое". Кульминация убийств в городе, безусловно, также означает кульминацию нераскрытых дел.

Когда его палец нащупал книгу с делами за 1972 год, он вытащил том и сел с ним за стол. Он пролистал его, просматривая истории, слушая голоса. Он нашел старую леди, которая утонула в своей ванне. Это так и не было раскрыто. Он двинулся дальше, через 1973 и 1974, затем он просмотрел книгу, содержащую 1966, 67 и 68 годы. Он читал о Чарльзе Мэнсоне и Роберте Кеннеди. Он читал о людях, имен которых никогда не слышал и не знал. Имена, которые у них отобрали вместе со всем остальным, что у них было или когда-либо будет.

Просматривая каталоги городских ужасов, Босх почувствовал, как знакомая сила начинает овладевать им и снова течет по его венам. Всего час назад он приступил к работе, а уже гонялся за убийцей. Не имело значения, как давно пролилась кровь. В воздухе витал убийца, и Босх приближался. Подобно возвращающемуся блудному сыну, он знал, что теперь он снова на своем месте. Он снова был крещен в водах единой истинной церкви. Церковь голубой религии. И он знал, что найдет свое спасение в тех, кто был давно потерян, что он найдет его в этих заплесневелых библиях, где мертвые выстроились в колонны и на каждой странице были призраки.

“Гарри Босх!”

Пораженный вторжением, Босх захлопнул книгу и поднял глаза. Капитан Гейб Норона стоял в дверях внутреннего офиса.

“Капитан”.

“С возвращением!”

Он вышел вперед и энергично пожал Босху руку.

“Рад вернуться”.

“Я вижу, они уже заставили тебя делать домашнее задание”.

Босх кивнул.

“Просто вроде как знакомлюсь с этим”.

“Новая надежда для мертвых. Гарри Босх снова взялся за это дело ”.

Босх ничего не сказал. Он не знал, саркастичен капитан или нет.

“Это название книги, которую я когда-то читала”, - сказала Норона.

“О”.

“Что ж, удачи тебе. Иди туда и запри их ”.

“Таков план”.

Капитан снова пожал ему руку, а затем исчез в своем кабинете и закрыл дверь.

Его священный момент, испорченный вторжением, Босх встал. Он начал возвращать тяжелые каталоги убийств на их места на полках. Когда он закончил, он вышел из офиса в кафетерий.

4

КИЗ РАЙДЕР прочитала почти половину дела об убийстве, когда Босх вернулся со свежей порцией кофе. Она взяла свою чашку прямо у него из рук.

“Спасибо. Мне нужно что-нибудь, чтобы не заснуть ”.

“Что, ты собираешься сидеть здесь и говорить мне, что это скучно по сравнению с перекладыванием бумаг в кабинете шефа?”

“Нет, дело не в этом. Это просто все наверстывание упущенного, чтение. Мы должны узнать эту книгу вдоль и поперек. Мы должны быть бдительны к возможностям ”.

Босх заметил, что рядом с журналом убийств у нее был юридический планшет, а верхняя страница была почти полностью заполнена заметками. Он не мог прочитать примечания, но мог видеть, что за большинством строк следовали вопросительные знаки.

“Кроме того, - добавила она, “ теперь я использую другие мышцы. Мышцы, которые я не использовал на шестом этаже.”

“Я понял”, - сказал он. “Ничего, если я сейчас начну сзади тебя?”

“Будь моим гостем”.

Она раздвинула кольца папки и вытащила пачку документов толщиной в два дюйма, которые она уже прочитала. Она передала их Босху, который сел за свой стол.

“У тебя есть такая дополнительная прокладка?” - спросил он. “У меня просто есть маленькая записная книжка”.

Она преувеличенно вздохнула. Босх знал, что все это было притворством, и что она была счастлива, что они снова работают вместе. Она провела большую часть последних двух лет, оценивая политику и устраняя неполадки для нового начальника. Это не была настоящая полицейская работа, в которой она была лучшей. Это было.

Она подвинула к нему блокнот через стол.

“Тебе тоже нужна ручка?”

“Нет, я думаю, что смогу с этим справиться”.

Он положил документы перед собой и начал читать. Он был готов идти, и ему не нужен был кофе, чтобы оставаться заряженным.

ПЕРВОЙ СТРАНИЦЕЙ книги убийств была цветная фотография в пластиковом конверте с тремя отверстиями. Фотография представляла собой портрет экзотически привлекательной молодой девушки с миндалевидными глазами, которые казались поразительно зелеными на фоне ее кожи цвета мокко. У нее были туго завитые каштановые волосы с оттенками, похожими на натуральные светлые, которые поймала вспышка фотоаппарата. Ее глаза были яркими, а улыбка искренней. Это была усмешка, которая говорила, что она знала то, чего не знал никто другой. Босх не считал ее красивой. Пока нет. Черты ее лица, казалось, конкурировали друг с другом нескоординированным образом. Но он знал, что подростковая неловкость часто сглаживается и позже превращается в красоту.

Но для шестнадцатилетней Ребекки Верлорен "позже" не было бы. Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год был бы ее последним годом. Хладнокровный удар был нанесен в результате ее убийства.

Бекки, как ее называли родственники и друзья, была единственным ребенком Роберта и Мюриэль Верлорен. Мюриэл была домохозяйкой. Роберт был шеф-поваром и владельцем популярного ресторана в Малибу под названием Island House Grill. Они жили на Красной горе Недалеко от Санта-Сусана-Пасс-роуд в Чатсуорте, в северо-западном углу района, из которого состоял Лос-Анджелес. Задним двором их дома был поросший лесом склон Оут-Маунтин, который возвышался над Чатсуортом и служил северо-западной границей города. В то лето Бекки училась на втором курсе в подготовительной школе Хиллсайд , а затем в младших классах. Это была частная школа на соседнем ранчо Портер, где она была на доске почета, а ее мать работала волонтером в кафетерии и часто приносила вяленого цыпленка и другие фирменные блюда из ресторана своего мужа для преподавательской столовой.

Утром 6 июля 1988 года Верлорены обнаружили, что их дочь пропала из их дома. Они обнаружили, что задняя дверь не заперта, хотя были уверены, что она была заперта прошлой ночью. Думая, что девушка, возможно, ушла на прогулку, они с беспокойством ждали два часа, но она не вернулась. В тот день она должна была пойти в ресторан со своим отцом, чтобы поработать в обеденную смену помощником хостесс, и время уезжать в Малибу давно прошло. Пока ее мать звонила своим друзьям в надежде найти ее, ее отец поднялся на склон холма позади дома, разыскивая ее. Когда он спустился с холма, не обнаружив никаких признаков ее присутствия, они решили, что пришло время вызвать полицию.

Патрульных из Девонширского отделения полиции вызвали в дом. Они не нашли никаких следов взлома в доме. Ссылаясь на это и на тот факт, что девочка принадлежала к возрастной группе с одним из самых высоких показателей побегов, исчезновение рассматривалось как возможная ситуация побега и рассматривалось как обычное дело о пропаже человека. Это было вопреки протестам родителей пропавшей девочки, которые не верили, что она сбежала или покинула их дом по собственной воле.

Родители оказались ужасно правы два дня спустя, когда разлагающееся тело Бекки Верлорен было найдено спрятанным рядом с упавшим стволом дуба примерно в десяти ярдах от конной тропы на Оут-Маунтин. Женщина, ехавшая на своей "Аппалузе", сошла с тропинки, чтобы почуять неприятный запах, и наткнулась на тело. Водитель, возможно, не обратил внимания на запах, но ранее видел вывешенные на телефонных столбах таблички о пропавшей девушке из этого района.

Бекки Верлорен умерла менее чем в четверти мили от своего дома. Вполне вероятно, что ее отец прошел в нескольких ярдах или даже футах от ее тела, когда поднимался по склону холма и выкрикивал ее имя. Но в то утро еще не было запаха, который привлек бы его внимание.

Босх был отцом молодой девушки. Хотя она жила далеко от него со своей матерью, она никогда не была далека от его мыслей. Теперь он думал об отце, взбирающемся по крутому склону холма и зовущем дочь, которая никогда не вернется домой.

Он попытался сосредоточиться на книге убийств.

Жертва была застрелена один раз в грудь из мощного пистолета. Оружие, полуавтоматический кольт 45-го калибра, лежал в листьях у ее левой лодыжки. Изучая фотографии с места преступления, Босх увидел на ткани ее светло-голубой ночной рубашки то, что показалось ему ожогом от контактного выстрела. Пулевое отверстие располагалось прямо над сердцем, и Босх понял по размеру пистолета и входному отверстию, что смерть, скорее всего, наступила мгновенно. Ее сердце было бы разбито пулей, когда она прошла сквозь ее тело.

Долгое время Босх изучал фотографии тела в том виде, в каком оно было найдено. Руки жертвы не были связаны. У нее не было кляпа во рту. Ее лицо было повернуто к стволу упавшего дерева. Не было никаких признаков защитных ран любого характера. Не было никаких признаков сексуального домогательства или любого другого нападения.

Неверная интерпретация полицией исчезновения девушки изначально усугублялась неправильной интерпретацией сцены смерти. Оценка на месте происшествия привела к тому, что смерть рассматривалась как вероятное самоубийство. Таким образом, дело велось отделом по расследованию убийств местного отдела и двумя детективами, которые приехали по вызову тела, Роном Грином и Артуро Гарсией. Девонширский отдел в то время был и остается самым тихим участком полиции Лос-Анджелеса. Представляя собой большое спальное сообщество с высокой стоимостью недвижимости и в основном жителями из высшего среднего класса, в Девоншире всегда были таблицы преступности, которые были одними из самых низких в городе. Внутри департамента станция была известна как Club Dev. Это была очень востребованная должность офицерами и детективами, которые проработали много лет и устали или просто видели достаточно действий. Девонширский отдел также представлял часть города, ближайшую к Сими-Вэлли, тихому, относительно свободному от преступности району в округе Вентура, где предпочли жить сотни офицеров полиции Лос-Анджелеса. Назначение в Девоншир сделало поездку на работу легкой, а рабочую нагрузку - самой легкой в департаменте.

Родословная разработчиков клуба всплывала в памяти Босха, когда он читал отчеты. Он знал, что частью его задачи здесь было вынести суждение о работе Грина и Гарсии, определить, справились ли они с задачей. Он не знал их и не имел с ними никакого опыта. Он понятия не имел, какой уровень мастерства и самоотверженности они привнесли в это дело. Изначально смерть была неправильно истолкована как самоубийство. Но, судя по появлению записей, два следователя, казалось, быстро пришли в себя и продолжили расследование. Их отчеты казались хорошо написанными, обстоятельными и полными. Казалось, они сделали дополнительный шаг везде, где это было возможно.

И все же Босх знал, что книгой об убийстве можно манипулировать, чтобы создать такое впечатление. Правда раскроется по мере того, как он будет копать глубже и продолжит свое собственное расследование. Он знал, что может быть огромная разница между тем, что было записано, и тем, чего не было.

Согласно книге убийств, Грин и Гарсия быстро поменяли направления расследования, когда самоубийство было отклонено после завершения вскрытия и анализа пистолета, найденного при теле. Дело было переквалифицировано как убийство, которое было замаскировано под самоубийство.

Босх сначала ознакомился с результатами вскрытия в книге убийств. Он прочитал тысячу протоколов вскрытия и также присутствовал на нескольких сотнях процедур. Он знал, что нужно пропустить все веса, измерения и описания фактической процедуры и перейти сразу к сводному разделу и сопутствующим фотографиям. Неудивительно, что он обнаружил, что причиной смерти указано огнестрельное ранение в грудь. Предполагаемое время смерти было между полуночью и 2 часами ночи 6 июля. В резюме отмечалось, что ни один свидетель не сообщил, что слышал выстрел, поэтому оценка времени смерти была основана исключительно на измерении потери температуры тела.

Сюрпризы были в других находках. У Ребекки Верлорен были длинные, густые волосы. С правой стороны от основания ее шеи, под падающими волосами, судебно-медицинский эксперт обнаружил небольшой круглый ожог размером примерно с пуговицу от оксфордской рубашки. В двух дюймах от этой отметки был еще один след от ожога, намного меньше первого. Высокое количество лейкоцитов в крови, окружающей эти раны, указывало на то, что обе раны были нанесены незадолго до смерти, но не во время нее.

В отчете сделан вывод, что ожоги были вызваны электрошокером, портативным устройством, которое испускает мощный электрический разряд и лишает жертв сознания или выводит их из строя на несколько минут или дольше, в зависимости от заряда. Обычно заряд электрошокера оставляет на коже две маленькие и почти незаметные отметины, указывающие на расположение сдвоенных контактов. Но если контактные точки устройства неровно прижимать к коже, электрический разряд образует дугу и часто обжигает кожу, как это было замечено на шее Бекки Верлорен.

В отчете о вскрытии также отмечено, что осмотр босых ступней жертвы не обнаружил отложений почвы, порезов или ушибов, которые были бы очевидны, если бы девушка шла босиком по склону горы в темноте.

Босх побарабанил ручкой по отчету и задумался об этом. Он знал, что это была ошибка, допущенная Грином и Гарсией. Ноги жертвы должны были быть осмотрены на месте происшествия, и они должны были сразу прийти к мысли, что самоубийство было подстроено. Вместо этого они пропустили это и потеряли два дня, ожидая вскрытия в выходные. Те дни плюс два потерянных дня, когда патруль списал вызов родителей на случай побега, в сумме составили неудачный номер в расследовании убийства. Не было никаких сомнений в том, что дело медленно выходило из-под контроля. Босх начинал понимать, как сильно департамент подвел Ребекку Верлорен.

Отчет о вскрытии также содержал результаты анализа следов огнестрельного оружия, проведенного на руках жертвы. В то время как GSR был найден на правой руке Бекки Верлорен, на ее левой руке не было никаких признаков этого. Несмотря на то, что Верлорен была правшой, Босх знал, что тест GSR был показателем того, что она на самом деле не стреляла из пистолета, из-за которого ее убили. Опыт - неважно, насколько ограниченный - и здравый смысл подсказали бы следователям, что девушке понадобились бы обе руки, чтобы правильно держать тяжелое ружье, направленное ей в грудь, и нажать на спусковой крючок. Результатом был бы ожог обеих ее рук.

В отчете о вскрытии был еще один примечательный момент. Осмотр тела определил, что жертва была сексуально активна, а рубцы на стенках матки свидетельствовали о недавней гинекологической процедуре расширения и выскабливания с целью исключения беременности. Заместитель коронера, проводивший вскрытие, подсчитал, что это произошло за четыре-шесть недель до ее смерти.

Босх прочитал краткий отчет первого следователя, который был написан и добавлен в книгу после вскрытия. Грин и Гарсия теперь классифицировали смерть как убийство и выдвинули теорию о том, что кто-то проник в спальню девушки, пока она спала, вывел ее из строя с помощью электрошокера, а затем вынес ее из комнаты и из дома. Ее отнесли на склон горы к месту у поваленного дуба, где было совершено убийство, и неуклюже замаскировали под самоубийство, что, возможно, было спонтанным решением ее убийцы. Отчет был подан в понедельник, 11 июля - через пять дней после того, как Ребекку Верлорен оставили мертвой на склоне холма.

Босх перешел к отчету об анализе огнестрельного оружия. Хотя вскрытие дало более чем убедительные доказательства инсценированного самоубийства, изучение пистолета и сопутствующей баллистической экспертизы дополнительно подтвердили версию следствия.

На пистолете не было обнаружено отпечатков пальцев, за исключением тех, что были с правой руки Бекки Верлорен. Тот факт, что на пистолете не было отпечатков ее левой руки или каких-либо пятен любого рода, указал следователям, что оружие было тщательно стерто с отпечатков, прежде чем его вложили в руку Бекки и держали в ней, затем повернули к ее груди и выстрелили. Вполне вероятно, что жертва была без сознания - после нападения с электрошокером - в то время, когда происходили эти манипуляции.

Гильза от пули, вылетевшая из пистолета во время смертельного выстрела, была найдена в шести футах от тела. На нем не было отпечатков пальцев или пятен, свидетельствующих о том, что оружие заряжалось руками в перчатках.

Единственная наиболее важная улика следствия была обнаружена во время анализа самого пистолета. На самом деле это было найдено внутри пистолета. Оружием была модель Mark IV Series 80, изготовленная компанией Colt в 1986 году, за два года до убийства. У него была длинная шпора курка, которая была примечательна тем, что у пистолета была репутация оставляющего “татуировку” на стрелке, если с оружием не обращались должным образом во время стрельбы. Обычно это происходило, когда при захвате оружия двумя руками рука, ведущая основной выстрел, поднималась высоко на рукоятке и слишком близко к выступу курка. Затем основная рука могла получить болезненный отпечаток, когда спусковой крючок был нажат, оружие выстрелило и затвор автоматически вернулся назад, чтобы извлечь гильзу от пули. Когда затвор возвращался в боевое положение, он защемлял кожу на руке стрелка - обычно перепонку между большим и указательным пальцами, часто забирая с собой кусочек кожи обратно внутрь пистолета. Все это произошло за долю секунды, начинающий стрелок часто даже не знал, что его “укусило”.

Именно это произошло с пистолетом, из которого убили Бекки Верлорен. Когда эксперт по огнестрельному оружию вскрыл оружие, он обнаружил маленький кусочек кожной ткани и засохшую кровь на нижней стороне затвора. Это не было бы заметно тому, кто осматривал пистолет снаружи или вытирал с него кровь и отпечатки пальцев.

Грин и Гарсия добавили это к своей теории расследования. В кратком отчете второго следователя они написали, что улики указывают на то, что убийца обхватил руку Бекки Верлорен пистолетом, а затем прижал дуло к ее груди. Убийца использовал одну или обе свои руки, чтобы зафиксировать оружие и нажать или потянуть ее палец за спусковой крючок. Пистолет выстрелил, и затвор “вытатуировал” убийцу, забрав с собой кусочек его кожи внутри пистолета.

Босх отметил про себя, что Грин и Гарсия не упомянули о другой возможности в своей теории расследования. Это означает, что ткань и кровь, найденные внутри оружия, уже были там в ночь убийства, что оружие нанесло татуировку кому-то другому, а не убийце, когда из него выстрелили за какой-то момент до убийства.

Несмотря на эту возможную оплошность, с оружия была взята кровь и ткани, и, хотя из вскрытия уже было известно, что у Бекки Верлорен не было ран на руках, был проведен обычный сравнительный анализ крови. Кровь, взятая из пистолета, была типа О. Кровь Бекки Верлорен была положительной по группе AB. Следователи пришли к выводу, что на оружии была кровь убийцы. У убийцы была группа крови O.

Но в 1988 году использование сравнения ДНК в уголовном расследовании все еще было далеко от обычной и, что более важно, принятой судом практики в Калифорнии. Базы данных, содержащие профили ДНК уголовных преступников, были только на грани финансирования и создания. В ходе расследования 1988 года детективам было предоставлено сравнивать группу крови только с потенциальными подозреваемыми по мере их появления. И никто не стал главным подозреваемым в убийстве Верлорена. Над делом работали усердно и долго, но в конечном итоге арест так и не был произведен. И все похолодело.

“До сих пор”, - сказал Босх вслух, сам того не осознавая.

“Что?” - Спросил Райдер.

“Ничего. Просто размышляю вслух ”.

“Ты хочешь начать говорить об этом?”

“Пока нет. Сначала я хочу дочитать. Ты закончил?”

“Вот-вот”.

“Ты знаешь, кого мы должны поблагодарить за это, не так ли?” - Спросил Босх.

Она вопросительно посмотрела на него.

“Я сдаюсь”.

“Мел Гибсон”.

“О чем ты говоришь?”

“Когда появилось смертельное оружие? Примерно в это же время, верно?”

“Я думаю. Но о чем ты говоришь? Эти фильмы были такими притянутыми за уши ”.

“Это моя точка зрения. Это фильм, с которого все началось, держа пистолет сбоку и двумя руками, одна поверх другой. Мы запачкали кровью этот пистолет, потому что стрелок был фанатом смертоносного оружия ”.

Райдер пренебрежительно покачала головой.

“Ты смотри”, - сказал Босх. “Я собираюсь спросить парня, когда мы приведем его”.

“Ладно, Гарри, ты спроси его”.

“Мел Гибсон спас много жизней. Все эти боковые стрелки, они ни хрена не могли попасть. Мы должны сделать его чем-то вроде почетного полицейского или что-то в этомроде ”.

“Ладно, Гарри, я собираюсь вернуться к чтению, хорошо? Я хочу пройти через это ”.

“Да, хорошо. Я тоже ”.

5

ВСКОРЕ ПОСЛЕ того, как подразделение полиции Лос-Анджелеса по раскрытию нераскрытых преступлений начало свою работу, доказательства ДНК по делу Верлорен были направлены в Министерство юстиции Калифорнии. Это было доставлено в лабораторию ДНК вместе с доказательствами из десятков других дел, взятых из первоначального исследования подразделением нераскрытых убийств департамента. Министерство юстиции управляло первичной базой данных ДНК штата. На тот момент накопление запросов на сравнение в недостаточно финансируемую лабораторию составляло более года. Но благодаря потоку запросов от нового подразделения полиции Лос-Анджелеса потребовалось почти восемнадцать месяцев, прежде чем показания Верлорена были перепечатаны аналитиками Министерства юстиции и сравнены с тысячами профилей ДНК в государственном банке данных. Это привело к единственному совпадению, “холодному попаданию” на языке работы с ДНК.

Босх взглянул на одностраничный отчет Министерства юстиции, развернутый перед ним. В нем говорилось, что двенадцать из возможных четырнадцати маркеров совпадают с ДНК оружия, использованного для убийства Ребекки Верлорен, и ДНК тридцатипятилетнего мужчины по имени Роланд Макки. Он был уроженцем Лос-Анджелеса, последний известный адрес которого был в Панорама-Сити. Босх почувствовал, как его кровь забурлила немного быстрее, когда он прочитал отчет о холодном ударе. Панорама Сити находился в долине Сан-Фернандо, не более чем в пятнадцати минутах езды от Чатсуорта, даже при плохом движении. Это придало матчу уровень достоверности. Не то чтобы Босх не верил науке. Он сделал. Но он также считал, что вам нужно больше, чем наука, чтобы убедить присяжных вне всяких сомнений. Вам нужно было подкрепить научный факт косвенными доказательствами и здравым смыслом. Это была одна из таких связей.

Босх обратил внимание на дату в сопроводительном письме к отчету Министерства юстиции.

“Ты сказал, мы только что получили это?” - спросил он Райдера.

“Да. Я думаю, это пришло в пятницу. Почему?”

“Дата на нем датирована двумя пятницами назад. Десять дней.”

Райдер пожал плечами.

“Бюрократия”, - сказала она. “Я думаю, потребовалось время, чтобы добраться сюда из Сакраменто”.

“Я знаю, что дело старое, но можно подумать, что они могли бы действовать немного быстрее”.

Райдер не ответил. Босх отбросил его и стал читать дальше. ДНК Макки была в компьютерной базе Министерства юстиции, потому что все преступники, осужденные за любое преступление, связанное с сексом, в Калифорнии были вынуждены по закону штата сдавать мазки крови и полости рта для типирования и включения в банк данных ДНК. Преступление, в результате которого ДНК Макки попала в банк, находилось на дальнем краю государственного мандата. Двумя годами ранее Макки был осужден за непристойное поведение в Лос-Анджелесе. В отчете Министерства юстиции не содержалось подробностей преступления, но говорилось, что Макки был приговорен к двенадцати месяцам испытательного срока, что указывает на то, что его преступление было незначительным.

Босх собирался сделать пометку в своем блокноте, когда поднял глаза и увидел, что Райдер закрывает книгу убийств на второй половине документов.

“Закончили?”

“Сделано”.

“И что теперь?”

“Я подумал, что, пока ты заканчиваешь книгу, я зайду в ESB и заберу коробку”.

Босху не составило труда запомнить значение того, что она сказала. Он легко вернулся в мир сокращений и копспика. ESB было зданием для хранения улик в комплексе Пайпер Тек. Она пошла бы туда, чтобы забрать вещественные доказательства, которые были бы сохранены по делу. Такие предметы, как орудие убийства, одежда жертвы и все остальное, скопились во время первоначальной работы над делом. Обычно его хранили в картонной коробке, заклеенной скотчем, и ставили на полку. Исключением из этого правила было хранение скоропортящихся и биологических улик, таких как кровь и ткани, извлеченные из орудия убийства Верлорена, которые хранились в лабораторных хранилищах Отдела научных расследований.

“Звучит как хорошая идея”, - сказал Босх. “Но сначала почему бы тебе не прогнать этого парня через DMV и NCIC и посмотреть, сможем ли мы узнать местоположение?”

“Уже сделал это”.

Она развернула ноутбук на столе так, чтобы Босх мог видеть экран. Он узнал компьютерный шаблон Национального индекса преступности на экране. Он протянул руку и начал прокручивать экран вниз, его глаза просматривали информацию.

Райдер провел Роланда Макки через NCIC и получил его судимость. Его осуждение двумя годами ранее за непристойное поведение было лишь последним в череде зарегистрированных арестов, начиная с того времени, когда ему было восемнадцать - в тот же год, что и убийство Ребекки Верлорен. Что-либо предшествующее не будет указано, потому что законы о защите несовершеннолетних скрыли эту часть его досье. Большинство из перечисленных преступлений были преступлениями, связанными с собственностью и наркотиками, начиная с угона автомобиля и кражи со взломом в восемнадцать лет и заканчивая двумя задержаниями за хранение наркотиков, двумя за вождение в нетрезвом виде аресты, еще одно обвинение в краже со взломом и получение краденого имущества. Также был ранний арест за подстрекательство к занятию проституцией. В целом, это была родословная мелкого преступника и наркомана. Оказалось, что Макки никогда не попадал в тюрьму штата ни за одно из своих преступлений. Ему часто давали второй шанс, а затем, благодаря соглашениям о признании вины, приговаривали к условному сроку или к коротким срокам в окружной тюрьме. Оказалось, что дольше всего он когда-либо сидел в тюрьме стир - шесть месяцев, отсидевших после признания себя виновным в получении краденого имущества, когда ему было двадцать восемь лет. Он отбывал свой срок на принадлежащем округу ранчо "Уэйсайд Хонор".

Закончив просматривать компьютерные записи, Босх откинулся на спинку стула. Он чувствовал себя неловко из-за того, что только что прочитал. У Макки был такой послужной список, который можно было рассматривать как путь к убийству. Но в этом случае сначала произошло убийство - когда Макки было всего восемнадцать лет, - а мелкие преступления последовали за ним. Казалось, что это не совсем подходит.

“Что?” Спросила Райдер, почувствовав его настроение.

“Я не знаю. Я думал, что будет больше, я полагаю. Все наоборот. Этот парень переходит от убийства к мелкому преступлению? Кажется, не выдерживает.”

“Ну, это все, за что его когда-либо хватали. Это не значит, что это все, что он когда-либо делал ”.

Он кивнул.

“Несовершеннолетний?” - спросил он.

“Может быть. Возможно. Но теперь мы никогда не получим эти записи. Они, вероятно, давно ушли ”.

Это было правдой. Государство сделало все возможное, чтобы защитить частную жизнь несовершеннолетних правонарушителей. Преступления редко приводили преступников в систему правосудия для взрослых. Тем не менее, Босх считал, что должны были быть детские преступления, которые лучше сочетались бы с кажущимся хладнокровным убийством шестнадцатилетней девочки, которая была выведена из строя электрошокером и похищена из собственного дома. У Босха возникло неприятное ощущение по поводу холодного удара, над которым они работали. Он начинал чувствовать, что Макки не был целью. Он был средством для достижения цели.

“Ты пробил его адрес через DMV?” - спросил он.

“Гарри, это старая школа. Вам нужно обновлять свои водительские права только каждые четыре года. Хочешь кого-то найти, иди в AutoTrack ”.

Она открыла книгу убийств и подвинула к нему свободный листок бумаги. Это была компьютерная распечатка, на которой вверху было написано "Автоотслеживание". Райдер сказал, что это частная компания, с которой департамент полиции заключил контракт. Он обеспечивал компьютерный поиск по всем общедоступным записям, включая DMV, базы данных коммунальных служб и кабельного телевидения, а также частные базы данных, такие как службы кредитных отчетов, для определения прошлых и текущих адресов человека. Босх увидел, что распечатка содержала список различных адресов Роланда Макки, датируемых когда ему было восемнадцать. В его текущем списке по всем текущим данным, включая водительские права и регистрацию автомобиля, был указан адрес в Панорама Сити. Но на странице Райдер обвел адрес, приписанный Макки, когда тому было от восемнадцати до двадцати лет - с 1988 по 1990 годы. Это была квартира на бульваре Топанга-Каньон в Чатсуорте. Это означало, что на момент убийства Макки жил очень близко к дому Ребекки Верлорен. Это заставило Bosch немного лучше относиться к происходящему. Близость была ключевой частью головоломки. Если отбросить опасения Босха по поводу криминальной родословной Макки, то знание того, что в 1988 году он находился в непосредственной близости и, следовательно, мог видеть или даже знать Ребекку Верлорен, было большой отметкой в графе положительных результатов.

“Тебе стало немного легче, Гарри?”

“Совсем чуть-чуть”.

“Хорошо. Тогда я ухожу ”.

“Я буду здесь”.

После того, как Райдер ушел, Босх вернулся к просмотру книги убийств. Резюме третьего следователя было сосредоточено на том, как злоумышленник проник в дом. На дверных и оконных замках не было никаких признаков взлома, и все известные ключи от дома находились у членов семьи и экономки, с которой были сняты все подозрения. Следователи предположили, что убийца вошел через гараж, который был оставлен открытым, а затем проник в дом через смежную дверь, которая обычно не запиралась до тех пор, пока Роберт Верлорен не возвращался домой с работы ночью.

По словам Роберта Верлорена, гараж был открыт, когда он вернулся домой из ресторана около половины одиннадцатого вечером пятого июля. Дверь, ведущая из гаража в дом, была не заперта. Он вошел в свой дом, закрыл гараж и запер соединяющую дверь. Следователи предположили, что к тому времени убийца уже был в доме.

Верлорены объяснили открытый гараж тем, что их дочь недавно получила водительские права и ей иногда разрешалось пользоваться машиной своей матери. Однако она еще не приобрела привычки не забывать закрывать дверь гаража, уходя или возвращаясь домой, и родители не раз отчитывали ее за это. Ближе к вечеру перед ее похищением мать отправила Ребекку с поручением забрать вещи из химчистки. Она воспользовалась машиной своей матери. Следователи подтвердили, что она забрала одежду в 5:15 вечера.м. а потом вернулся домой. Следователи полагали, что она в очередной раз забыла закрыть гараж или запереть соединяющую дверь после возвращения. Ее мать сказала, что той ночью она так и не проверила гараж, ошибочно предположив, что он был закрыт.

Двое жителей по соседству, опрошенных после убийства, сообщили, что видели дверь гаража открытой в тот вечер. Это позволило легко добраться до дома, пока Роберт Верлорен не вернулся домой.

Босх подумал о том, сколько раз за эти годы он был свидетелем того, как чья-то, казалось бы, невинная ошибка превращалась в один из ключей к их собственной гибели. Обычная рутинная работа по подбору одежды, возможно, дала возможность убийце проникнуть в дом. Бекки Верлорен, возможно, невольно спровоцировала свою собственную смерть.

Босх отодвинул свой стул и встал. Он закончил просмотр первой половины книги об убийстве. Он решил выпить еще чашечку кофе, прежде чем приступить ко второму тайму. Он поспрашивал в офисе, не нужно ли кому-нибудь чего-нибудь из кафетерия, и получил один заказ на кофе от Джин Норд. Он спустился по лестнице в кафетерий и наполнил две чашки из кофейника, затем заплатил за них и подошел к прилавку с приправами, чтобы взять сливки и сахар Nord. Наливая сливки в одну из чашек, он почувствовал чье-то присутствие рядом с собой у стойки. Он освободил место на станции, но никто не потянулся за приправами. Он повернулся к присутствующим и обнаружил, что смотрит на улыбающееся лицо заместителя начальника Ирвина С. Ирвинга.

Между Босхом и заместителем шефа Ирвингом никогда не было особой любви. Шеф в разное время был его противником и невольным спасителем в департаменте. Но Босх слышал от Райдера, что Ирвинг сейчас в проигрыше. Новый шеф бесцеремонно отстранил его от власти и дал практически бессмысленную должность за пределами Паркер-центра.

“Я думал, это были вы, детектив Босх. Я бы угостил тебя чашечкой кофе, но вижу, у тебя уже более чем достаточно. В любом случае, не хотели бы вы присесть на минутку?”

Босх поднял обе чашки с кофе.

“Я вроде как в самом разгаре кое-чего, шеф. И кто-то ждет одного из них ”.

“Одну минуту, детектив”, - сказал Ирвинг, в его голосе появились строгие нотки. “Кофе все еще будет горячим, когда вы доберетесь туда, куда вам нужно идти. Я обещаю ”.

Не дожидаясь ответа, он повернулся и подошел к ближайшему столику. Босх последовал за ним. У Ирвинга все еще был выбритый и блестящий череп. Его мускулистая челюсть была его самой заметной чертой. Он сел и держал свою позу прямо, как шомпол. Он не выглядел комфортно. Он не произнес ни слова, пока Босх не сел. В его голос вернулись приятные нотки.

“Все, что я хотел сделать, это поприветствовать вас снова в департаменте”, - сказал он.

Он улыбался, как акула. Босх колебался, как человек, переступающий порог люка, прежде чем ответить.

“Приятно вернуться, шеф”.

“Открытая-нераскрытая единица. Я думаю, что это подходящее место для человека с твоими способностями ”.

Босх сделал глоток из своей чашки обжигающего кофе. Он не знал, сделал Ирвинг ему комплимент или оскорбил его. Он хотел уйти.

“Что ж, посмотрим”, - сказал он. “Я надеюсь на это. Я думаю, мне лучше ...”

Ирвинг широко развел руки, как бы показывая, что он ничего не скрывает.

“Вот и все”, - сказал он. “Ты можешь идти. Я просто хотел сказать, с возвращением. И чтобы поблагодарить тебя ”.

Босх поколебался, но затем укусил.

“Поблагодарите меня за что, шеф?”

“За то, что воскресил меня в этом отделе”.

Босх покачал головой и улыбнулся, как будто не понял.

“Я не понимаю, шеф”, - сказал он. “Как я должен это сделать? Я имею в виду, ты сейчас через дорогу, в здании мэрии, верно? Что это, Управление стратегического планирования или что-то в этомроде? Из того, что я слышал, ты можешь оставить свой пистолет дома ”.

Ирвинг сложил руки на столе и наклонился поближе к Босху. Все претензии на юмор, фальшивые или иные, испарились. Он говорил решительно, но тихо.

“Да, это то, где я нахожусь. Но я гарантирую вам, что это ненадолго. Не с такими, как ты, которых приветствуют в департаменте ”.

Затем он откинулся назад и так же быстро принял непринужденную манеру вести то, что он выдавал за непринужденную беседу.

“Ты знаешь, кто ты, Босх? Ты - перечитанный. Этот новый шеф любит ремонтировать машину. Но вы знаете, что происходит при повторном прочтении? Она трещит по швам. Трение и жар - их слишком много для этого. Это разваливается, и что происходит? Выброс. И затем машина съезжает с дороги ”.

Он молча кивнул, позволяя Босху подумать об этом.

“Видишь ли, Босх, ты - мой билет. Ты облажаешься - прошу прощения за мой язык. Это есть в твоей истории. Это в твоей природе. Это гарантировано. И когда ты облажаешься, наш прославленный новый шеф облажается за то, что он тот, кто поставил дешевую переделку на нашу машину ”.

Он улыбнулся. Босх подумал, что все, что ему нужно, - это золотая серьга для завершения картины. Мистер Чистота до конца.

“И когда он падает, мои акции снова растут. Я терпеливый человек. Я ждал более сорока лет в этом отделе. Я могу подождать дольше ”.

Босх ожидал большего, но и только. Ирвинг кивнул один раз и встал. Он быстро повернулся и направился к выходу из кафетерия. Босх почувствовал, как гнев подступает к его горлу. Он опустил взгляд на две чашки кофе в своих руках и почувствовал себя идиотом из-за того, что сидел там, как беззащитный мальчик на побегушках, в то время как Ирвинг словесно ударил его. Он встал и выбросил обе чашки в мусорное ведро. Он решил, что, когда вернется в комнату 503, скажет Джин Норд, чтобы она сама приготовила себе этот чертов кофе.

6

ВСЕ еще ощущая неловкость из-за конфронтации с Ирвингом, Босх взял вторую половину книги убийств к себе на стол и сел. Он думал, что лучший способ забыть об угрозе, которую представлял Ирвинг, - это снова погрузиться в дело. То, что он обнаружил, оставшееся в папке, было толстой пачкой вспомогательных отчетов и обновлений, вещей, которые следователи всегда помещали в конце книги, отчетов, которые Босх называл тумблерами, потому что они часто казались разрозненными, но, тем не менее, могли раскрыть дело, если смотреть на них под правильным углом или составлять по нужному шаблону.

Первым был отчет лаборатории, в котором говорилось, что тестирование не смогло точно определить, как долго образец крови и ткани, взятый с орудия убийства, мог находиться в пистолете. В отчете говорилось, что, хотя большая часть образца была сохранена для целей сравнения, исследование отобранных клеток крови показало, что разложение не было обширным. Криминалист, который написал отчет, не мог сказать, что кровь была нанесена на пистолет во время убийства - никто не мог. Но он был бы готов засвидетельствовать, что кровь была нанесена на пистолет “недалеко от убийства или во время него”.

Босх знал, что это ключевой отчет с точки зрения возбуждения уголовного дела против Роланда Макки. Это также могло бы дать Макки возможность построить защиту на том, что он владел пистолетом до убийства, но не во время убийства. Было бы рискованно признаваться в том, что у него было орудие убийства, но совпадение ДНК подсказывало, что это был шаг, который ему, вероятно, пришлось бы сделать. Поскольку наука не смогла точно определить, когда произошло осаждение крови и тканей на пистолете, Босх увидел зияющую брешь в версии обвинения. Защита явно могла прорваться через это. И снова он почувствовал, как уверенность в совпадении ДНК с холодным попаданием ускользает. Наука дает и забирает одновременно. Им нужно было больше.

Следующим в списке убийств был отчет из Отдела огнестрельного оружия, которому был присвоен след владельца орудия убийства. Серийный номер на кольте был записан, но номер был увеличен в лаборатории с применением кислоты, которая усилила вдавливания в металл, где номер был выбит во время изготовления. Номер был прослежен до пистолета, купленного у производителя в 1987 году оружейным магазином в Нортридже. Затем было установлено, что в том году он был продан мужчине, который жил в Чатсуорте на Виннетка-авеню. Затем было заявлено, что пистолет был украден владельцем, когда его дом был ограблен 2 июня 1988 года, всего за месяц до того, как он был использован при убийстве Ребекки Верлорен.

Этот отчет несколько помог их делу, потому что, если у Макки не было отношений с первоначальным владельцем оружия, кража со взломом сократила период времени, в течение которого Макки мог владеть оружием. Это повышало вероятность того, что пистолет был у него в ночь, когда Бекки Верлорен похитили из ее дома и убили.

Первоначальный отчет о краже со взломом содержался в файле. Жертву звали Сэм Вайсс. Он жил один и работал звукооператором в Warner Bros. в Бербанке. Босх просмотрел отчет и нашел только еще одно интересное замечание. В разделе комментариев следователя было указано, что жертва кражи со взломом недавно приобрела пистолет для защиты после того, как подверглась преследованиям со стороны анонимных телефонных звонков, в которых звонивший угрожал ему, потому что он был евреем. Жертва сообщила, что он не знал, как его незарегистрированный номер попал в руки его преследователя, и он не знал, что послужило причиной угроз.

Босх быстро прочитал следующий отчет Отдела огнестрельного оружия, в котором был указан электрошокер, использованный при похищении. В отчете говорилось, что расстояние между точками соприкосновения в 2-1 / 4 дюйма, о чем свидетельствуют следы ожогов на теле жертвы, было уникальным для модели Professional 100, изготовленной компанией SafetyCharge в Дауни. Модель продавалась без рецепта и по почте, и на момент убийства было распространено более двенадцати тысяч моделей Professional 100. Босх знал, что без настоящего устройства в руках не было никакой возможности связать следы на теле Бекки Верлорен со следами владельца. Это был тупик.

Он двинулся дальше, просматривая серию фотографий размером 8 х 10, сделанных в доме Верлоренов после того, как тело было найдено на склоне холма позади него. Босх знал, что это фотографии для прикрытия задницы. Дело рассматривалось - или неправильно - как ситуация, при которой можно было сбежать. Департамент не занимался этим в полной мере до тех пор, пока не было найдено тело и вскрытие не показало, что смерть была убийством. Через пять дней после того, как девушка была объявлена пропавшей, полиция вернулась и превратила дом в место преступления. Вопрос был в том, что было потеряно за эти пять дней.

Фотографии включали внутренние и внешние снимки всех трех дверей в доме - передней, задней, гаражной - и несколько крупных планов оконных замков. Была также серия снимков, сделанных в спальне Бекки Верлорен. Первое, что заметил Босх, это то, что кровать была заправлена. Он задавался вопросом, сделал ли это похититель, тем самым еще больше продавая самоубийство, или мать Бекки просто застелила постель в какой-то момент в те дни, когда она надеялась и ждала возвращения дочери домой.

Кровать была с балдахином на четырех столбиках и бело-розовым покрывалом с кошками и розовой оборкой в тон. Покрывало напомнило Босху то, которым была покрыта кровать его собственной дочери. Казалось, это то, что могло бы понравиться ребенку намного младше шестнадцати, и он задавался вопросом, сохранила ли Бекки Верлорен это по ностальгическим причинам или как своего рода психологическое одеяло безопасности. Оборка кровати неравномерно прилегала к полу. Это было на пару дюймов длиннее, поэтому оно валялось на полу и поочередно распушалось или слишком далеко засовывалось под кровать.

Там были фотографии ее комода и прикроватных тумбочек. Комната была увешана мягкими игрушками из ее юных лет. На стенах висели плакаты музыкальных групп, которые приходили и уходили. Там был постер фильма Джона Траволты "Три возвращения назад". Комната была очень опрятной, и Босх снова задумался, такой ли она была в то утро, когда было обнаружено исчезновение Ребекки Верлорен, или ее мать привела комнату в порядок, ожидая возвращения дочери.

Босх знал, что фотографии должны были быть сделаны в качестве первого шага исследования места преступления. Нигде он не видел порошка для снятия отпечатков пальцев или каких-либо других признаков расстройства, которое могло возникнуть при вторжении криминалистов.

За фотографиями в книге убийств последовал пакет резюме бесед, которые детективы провели с многочисленными учениками в Hillside Prep. Контрольный список на верхней странице указывал, что следователи побеседовали с каждым учеником из класса Бекки Верлорен и каждым мальчиком, который посещал старшие классы школы. Были также краткие выдержки из интервью нескольких учителей жертвы и школьной администрации.

В этот раздел включено краткое изложение телефонного интервью, проведенного с бывшим бойфрендом Бекки Верлорен, который переехал со своей семьей на Гавайи за год до ее убийства. К резюме был приложен отчет о подтверждении алиби, в котором говорилось, что руководитель подростка подтвердил, что мальчик работал на автомойке и ремонтном предприятии франшизы Maui rent a car в дни и после убийства, что делает маловероятным, что он мог быть в Лос-Анджелесе, чтобы убить ее.

В отдельной пачке были резюме интервью с сотрудниками Island House Grill, ресторана, принадлежащего Роберту Верлорену. Его дочь только что начала работать неполный рабочий день летом в ресторане. Она была помощницей хозяйки во время обеда. В ее обязанности входило подводить клиентов к их столикам и раскладывать меню. Хотя Босх знал, что рестораны часто привлекают на низкоуровневую работу на кухне самых разных бродяг, Роберт Верлорен избегал нанимать людей с криминальным прошлым, вместо этого привлекая серферов и других свободных людей, которые стекались на пляжи Малибу. У этих людей был ограниченный контакт с Ребеккой, которая работала в столовой, но они все равно были допрошены и, по-видимому, отпущены следователями.

Была также хронология жертвы, в которой следователи описали передвижения Ребекки Верлорен в дни, предшествовавшие ее убийству. В 1988 году четвертое июля выпало на понедельник. Ребекка провела большую часть праздничных выходных дома, за исключением вечеринки с ночевкой в воскресенье вечером с тремя подружками в одном из их домов. Прилагаемые резюме бесед с этими тремя девушками были длинными, но не содержали никакой информации, имеющей значение для расследования.

В понедельник, в праздничный день, она оставалась дома, пока они с родителями не отправились в парк Бальбоа посмотреть фейерверк. Это был редкий свободный вечер для Роберта Верлорена, и он настоял, чтобы семья оставалась вместе, к большому огорчению Бекки, которая сообщила, что пропустила вечеринку друзей в районе ранчо Портер.

Во вторник снова началась летняя рутина: Ребекка отправилась в ресторан со своим отцом, чтобы поработать в обеденную смену хостесс. В три часа ее отец отвез ее домой. Он оставался дома всю вторую половину дня, а затем отправился обратно в ресторан на обеденную смену примерно в то же время, когда Ребекка воспользовалась машиной своей матери, чтобы забрать вещи из химчистки.

Босх не увидел в расписании ничего, что вызвало бы подозрения, ничего, что было упущено первоначальными следователями.

Затем он перешел к расшифровке официального интервью с родителями. Снимок был сделан в Девонширском отделении 14 июля, более чем через неделю после того, как их дочь была обнаружена пропавшей. К этому моменту детективы накопили много знаний по делу и были конкретны в своих вопросах. Босх внимательно прочитал эту стенограмму, как для получения ответов, так и для понимания того, что она могла бы дать следователям на тот момент.

Дело № 88-641, Верлорен, Ребекка (Министерство обороны 7-6-88), ввод-вывод А. Гарсия, № 993

14.07.18 – 14:15, Отдел по расследованию убийств в Девоншире

ГАРСИЯ: Спасибо, что пришли. Я надеюсь, вы не возражаете, но мы записываем это, чтобы у нас был альбом. Как ты справляешься?

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Примерно так, как и ожидалось. Мы опустошены. Мы не знаем, что делать.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Мы продолжаем думать, что мы могли бы сделать, чтобы этого не случилось с нашей маленькой девочкой?

ГРИН: Мы искренне сожалеем, мэм. Но ты не можешь винить себя за это. Насколько мы можем судить, ты ничего не делал и не оплошал. Это просто случилось. Не вини себя. Вини человека, который это сделал.

ГАРСИЯ: И мы собираемся добраться до него. Тебе не нужно беспокоиться об этом. Теперь у нас есть несколько вопросов, которые мы должны задать. Некоторые из них могут быть болезненными, но нам нужны ответы, если мы собираемся заполучить этого парня.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Ты продолжаешь говорить “парень”. Есть ли подозреваемый? Ты знаешь, что это был мужчина?

ГАРСИЯ: Мы ничего не знаем наверняка, сэр. Мы в основном исходим из этих процентов. Но также у вас есть этот крутой холм позади вашего дома. Бекки определенно понесло на этот холм. Она не была большой девочкой, но мы определенно думаем, что это должен был быть мужчина.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Но вы сказали, что она не была ... что не было сексуального насилия.

ГАРСИЯ: Это правда, мэм. Но это не исключает того, что это преступление на сексуальной почве или связанное с ней.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Что ты имеешь в виду?

ГАРСИЯ: Мы доберемся до этого, сэр. Если вы не возражаете, позвольте нам задать наши вопросы, а затем мы ответим на ваши, если вы захотите.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Продолжайте, пожалуйста. Мне жаль. Просто мы не можем понять, что произошло. Как будто мы все время под водой.

ГАРСИЯ: Это вполне понятно. Как я уже сказал, мы выражаем вам наши глубочайшие соболезнования. Из департамента тоже. У нас есть высший эшелон этого департамента, который очень внимательно следит за этим делом.

ГРИН: Мы хотели бы начать с того, что вернемся к тому, что было до ее исчезновения. Может быть, за месяц до этого. Уходила ли ваша дочь вообще за это время?

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Что вы имеете в виду, "далеко"?

ГАРСИЯ: Она была далеко от тебя в любое время?

РОБТ. VERLOREN: No. Ей было шестнадцать. Она была в школе. Она ушла не по своей воле.

ГРИН: Как насчет вечеринки с ночевкой с ее друзьями?

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Нет, я так не думаю.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Что ты ищешь?

ГРИН: Она вообще болела за месяц или два до исчезновения?

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Да, она заболела гриппом в первую неделю после окончания школы. Это задержало ее переход на работу к Бобу.

ГРИН: Она была больна в постели?

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Большую часть времени. Я не понимаю, к чему это должно -

ГАРСИЯ: Миссис Верлорен, ходила ли ваша дочь к врачу в это время?

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Нет, она просто сказала, что ей нужно отдохнуть. По правде говоря, мы думали, что она просто не хотела идти работать в ресторан. У нее не было ни температуры, ни простуды. Мы просто думали, что она ленится.

ГРИН: Она не призналась вам в то время, что была беременна?

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Что? Нет!

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Послушайте, детектив, что вы нам хотите сказать?

ГРИН: Вскрытие показало, что Бекки прошла процедуру, называемую расширением и выскабливанием, примерно за месяц до ее смерти. Аборт. Мы предполагаем, что она отдыхала и восстанавливалась после этой процедуры, когда сказала вам, что у нее грипп.

ГАРСИЯ: Не хотели бы вы двое сделать перерыв здесь?

ГРИН: Почему бы нам не сделать перерыв? Мы выйдем и принесем всем нам немного воды.

[Перерыв]

ГАРСИЯ: Ладно, мы вернулись. Я надеюсь, вы понимаете и прощаете нас. Мы не задаем вопросов и не пытаемся шокировать вас, чтобы причинить вам боль. Нам нужно следовать процедуре и использовать методы, которые позволяют нам собирать информацию, не ограниченную предвзятыми представлениями.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Мы понимаем, что вы делаете. Теперь это часть нашей жизни. То, что от этого осталось.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Вы хотите сказать, что наша дочь была беременна и решила сделать аборт?

ГАРСИЯ: Да, это верно. И мы думаем, что есть вероятность, что это могло повлиять на то, что случилось с ней месяц спустя. У вас есть какие-нибудь идеи, куда она могла пойти для этой процедуры?

MURIEL VERLOREN: No. Я понятия не имел об этом. Никто из нас.

ГРИН: И, как вы сказали ранее, она не уходила за ночь в течение этого времени?

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Нет, она была дома каждую ночь.

ГАРСИЯ: Есть идеи, с кем могли быть отношения? В наших предыдущих беседах ты сказал, что у нее не было нынешнего парня.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Ну, очевидно, я предполагаю, что мы были неправы на этот счет. Но, нет, мы не знаем, с кем она встречалась или кто мог ... сделать это.

ГРИН: Кто-нибудь из вас когда-нибудь читал дневник, который вела ваша дочь?

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Нет, мы даже не знали о существовании дневника, пока вы не нашли его в ее комнате.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Я бы хотела вернуть это. Получу ли я это обратно?

ГРИН: Нам нужно будет сохранить это на протяжении всего расследования, но в конечном итоге вы получите это обратно.

ГАРСИЯ: В журнале есть несколько ссылок на человека, которого называют MTL. Это человек, которого мы хотели бы идентифицировать и поговорить с ним.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Я не знаю никого с такими инициалами навскидку.

ГРИН: Мы просмотрели школьный ежегодник. Есть один мальчик по имени Майкл Льюис. Но мы проверили, и его второе имя Чарльз. Мы думаем, что инициалы были кодом или аббревиатурой. Это могло бы означать Мою настоящую любовь.

МЮРИЭЛЬ ВЕРЛОРЕН: Очевидно, был кто-то, о ком мы не знали, и что она скрывала от нас.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Я не могу в это поверить. Вы двое говорите нам, что мы на самом деле не знали нашу маленькую девочку.

ГАРСИЯ: Мне жаль, Боб. Иногда ущерб от подобного случая становится глубоким. Но это наша работа - следовать за этим, куда бы оно ни вело. Это течение, в котором мы находимся прямо сейчас.

ГРИН: В принципе, нам нужно продолжить этот аспект расследования и выяснить, кто такой MTL. Это означает, что нам нужно задать вопросы друзьям и знакомым вашей дочери. Боюсь, что слухи об этом разойдутся по всему миру.

РОБТ. ВЕРЛОРЕН: Мы понимаем это, детектив. Мы разберемся с этим. Как мы говорили в день нашей встречи, делай то, что ты должен делать. Найдите человека, который это сделал.

ГАРСИЯ: Благодарю вас, сэр. Мы будем.

[Окончание интервью, 14:40 пополудни]

Босх прочитал стенограмму во второй раз, на этот раз делая по ходу дела пометки в своем блокноте. Затем он перешел к еще трем официальным стенограммам интервью. Они проводились с участием трех ближайших подруг Бекки Верлорен - Тары Вуд, Бейли Костер и Грейс Танака. Но ни одна из девушек - девушек в то время - не сказала, что им было известно о беременности Бекки или о тайных отношениях, которые привели к этому. Все трое сказали, что не видели ее через неделю после окончания школы, потому что она не отвечала на телефонные звонки, а когда они позвонили по главному номеру дома, Мюриэль Верлорен сказала им, что ее дочь заболела. Тара Вуд, которая делила график работы в качестве хостесс в Island House Grill с Бекки, сказала, что ее подруга была угрюмой и необщительной в течение нескольких недель до ее убийства, но причина этого была неизвестна, потому что она отвергла попытки Вуда выяснить, в чем дело.

Последней записью в книге убийств был медиафайл. Именно там Гарсия и Грин хранили газетные статьи, которые накапливались на ранних стадиях расследования. Преступлению придавалось большее значение в Daily News, чем в Times. Это было понятно, потому что Новости распространялись в основном в долине Сан-Фернандо, а Times обычно относилась к Долине как к нежелательному пасынку, отводя новости, исходящие из ее окрестностей, на внутренние страницы.

Первоначальное исчезновение Бекки Верлорен не освещалось. Газеты, очевидно, рассматривали это так же, как и полиция. Но как только тело было найдено, появилось несколько историй о расследовании, похоронах и влиянии, которое смерть маленькой девочки оказала на ее школу. В The Island House Grill даже был приготовлен набор для поднятия настроения. Эта история была в Times и, по-видимому, была попыткой придать делу значимость для тиражной базы газеты в Вестсайде. Ресторан в Малибу был чем-то, к чему Westsiders могли иметь отношение.

Обе газеты связали орудие убийства со взломом, который произошел за месяц до убийства, но ни в одной из них не было антисемитского подтекста. Никто из них также не сообщил о крови, обнаруженной на оружии. Босх предположил, что изъятие крови и тканей было козырем следователей в рукаве, единственной уликой, которую держали под рукой, чтобы дать им преимущество, если когда-либо будет установлен главный подозреваемый.

Наконец Босх заметил, что в средствах массовой информации не было интервью со скорбящими родителями. Верлоренсы, очевидно, решили не выносить свой проигрыш на всеобщее обозрение. Босху это в них нравилось. Ему казалось, что средства массовой информации все чаще заставляют жертв трагедии горевать публично, перед камерами и в газетных статьях. Родители убитых детей стали говорящими головами, которые появились на канале в качестве экспертов в следующий раз, когда был убит еще один ребенок и еще одна группа скорбящих родителей. Босху все это не понравилось. Ему казалось, что лучший способ почтить память умерших - это держать их близко к сердцу, а не делиться ими с миром по всему электронному спектру.

В конце книги убийств был карман, в котором лежал конверт из манильской бумаги с эмблемой "Орла" Times и адресом в углу. Босх вытащил его, открыл и обнаружил серию цветных фотографий размером 8 х 10, сделанных на похоронах Ребекки Верлорен через неделю после ее убийства. По-видимому, сделка была расторгнута, фотографии были проданы за доступ. Босх вспомнил, как заключал подобные сделки в прошлом, когда из-за графика или бюджета не мог пригласить полицейского фотографа на похороны. Он обещал репортеру, работающему над историей, что он или она будут в очереди за эксклюзивом, если фотограф газеты не откажется сделать полный набор снимков толпы людей, присутствующих на службе. Вы никогда не знали, когда убийца может появиться, чтобы получить удовольствие от мучений и горя, которые он причинил. Репортеры всегда шли на сделку. Лос-Анджелес был одним из самых конкурентных медиа-рынков в мире, и репортеры жили и умирали благодаря доступу, который у них был.

Босх изучил фотографии, но не смог найти Роланда Макки, потому что не знал, как тот выглядел в 1988 году. Фотографии, которые Киз Райдер обнаружила на компьютере, были сделаны во время его последнего ареста. На них был изображен лысеющий мужчина с козлиной бородкой и темными глазами. Было трудно отнести это выражение лица к кому-либо из подростков, которые собрались, чтобы похоронить одного из своих.

Некоторое время он изучал родителей Бекки Верлорен на одной из фотографий. Они стояли у могилы, прислонившись друг к другу, как будто удерживали друг друга от падения. На их лицах выступили слезы. Роберт Верлорен был черным, а Мюриэль Верлорен - белой. Теперь Босх понял, откуда у их дочери взялась ее растущая красота. Смешение рас в ребенке часто поднималось над сопутствующими социальными трудностями, чтобы достичь такого изящества.

Босх отложил фотографии и на мгновение задумался. Нигде в деле об убийстве не упоминалось о возможной расовой принадлежности, сыгравшей роль в убийстве. Но орудие убийства, обнаруженное при ограблении мужчины, которому угрожали из-за его религии, похоже, наводит на мысль о возможности, по крайней мере, слабой связи с убийством девушки смешанной расы.

Тот факт, что это не было упомянуто в книге убийств, ничего не значил. Аспект расы всегда был чем-то, что в полиции Лос-Анджелеса держали в секрете. Внести что-то в документы означало сделать это известным в департаменте - сводки расследований просматривались по всей цепочке по горячим делам. Затем это может просочиться и превратиться во что-то другое, во что-то политическое. Таким образом, Босх не рассматривал его отсутствие как пятно на расследовании. По крайней мере, пока нет.

Он вернул фотографии в конверт и закрыл книгу убийств. Он предположил, что в нем было более трехсот страниц документов и фотографий, и нигде ни на одной из этих страниц он не видел имени Роланд Макки. Возможно ли было, что он ускользнул даже от постороннего внимания в ходе расследования так много лет назад? Если так, возможно ли все еще, что он действительно был убийцей?

Эти вопросы беспокоили Босха. Он всегда пытался сохранить веру в книгу убийств, что означало, что он верил, что ответы обычно лежат на ее пластиковых сторонах. Но на этот раз ему было трудно поверить, что удар был холодным. Не наука. У него не было сомнений в том, что кровь и ткани Макки были сопоставлены с кровью и тканями, найденными внутри орудия убийства. Но он считал, что что-то было не так. Чего-то не хватало.

Он опустил взгляд в свой блокнот. Он сделал несколько заметок. На самом деле он составил только список людей, с которыми хотел поговорить.

Грин и Гарсия

Мать / отец

школа / друзья / учителя

бывший парень

агент по надзору

Макки-школа?

Он знал, что каждое сделанное им замечание было очевидным. Он понял, как мало у них было, кроме совпадения ДНК, и снова ему стало не по себе из-за того, что он строил дело, не имея ничего другого.

Босх изучал свои записи, когда в кабинет вошла Киз Райдер. Она была с пустыми руками и неулыбчивой.

“Ну?” - Спросил Босх.

“Плохие новости. Орудие убийства исчезло. Я не знаю, прочитали ли вы всю книгу, но там есть упоминание о дневнике. Девушка вела дневник. Этого тоже больше нет. Все пропало ”.

7

ОНИ РЕШИЛИ, что лучший способ справиться с плохими новостями и обсудить их - это поесть. Кроме того, ничто так не возбуждало Босха, как сидеть все утро в офисе и листать книгу убийств. Они отправились в Chinese Friends, маленькое заведение на Бродвее в конце Чайнатауна, где, как они знали, они все еще могли занять столик в такую рань. Это было место, где можно было вкусно поесть и до отвала и едва ли выложить больше пяти баксов. Проблема была в том, что зал быстро заполнялся, в основном сотрудниками пожарной охраны, золотыми значками из Паркер-центра и бюрократами из мэрии. Если вы не добирались туда к полудню, вы заказывали еду на вынос, и вам приходилось сидеть и есть на скамейках перед автобусом на солнце.

Они оставили книгу убийств в машине, чтобы не беспокоить других посетителей в ресторане, где столы были сдвинуты так близко, как парты в государственной школе. Они принесли свои записи и обсудили дело в импровизированной стенографии, предназначенной для того, чтобы сохранить конфиденциальность их разговора. Райдер объяснила, что, когда она сказала, что пистолет и дневник пропали из ESB, она имела в виду, что в ходе часового обыска, проведенного двумя сотрудниками отдела по сбору улик, не было найдено ни одной коробки с вещественными доказательствами по делу. Это не было большой неожиданностью для Bosch. Как и предупреждал Пратт ранее департамент десятилетиями бессистемно обращался с доказательствами. Коробки с уликами были забронированы и расставлены по полкам в хронологическом порядке и без какого-либо разделения в соответствии с классификацией преступлений. Следовательно, улики по делу об убийстве могут лежать на полке рядом с уликами по делу о краже со взломом. И когда периодически приходили клерки, чтобы убрать улики из дел, по которым истек срок давности, иногда выбрасывался не тот ящик. Безопасность ESB также была низким приоритетом в течение многих лет. Любому, у кого был значок полиции Лос-Анджелеса, не составило труда получить доступ к любой улике в учреждении. Итак, коробки с уликами были украдены. Не было ничего необычного в пропаже оружия или других видов улик по таким известным делам, как "Черный георгин", "Чарльз Мэнсон" и "Преступления кукольника".

В деле Верлорена не было никаких указаний на кражу улик. Вероятно, это был скорее случай небрежности, когда я пытался найти коробку, которая хранилась семнадцать лет назад в комнате размером с акр, заставленной одинаковыми коробками.

“Они найдут это”, - сказал Босх. “Может быть, ты даже сможешь поднять своего приятеля на шестой, чтобы вселить в них страх Божий. Тогда они точно найдут это ”.

“Они лучше. ДНК для нас бесполезна без этого пистолета ”.

“Я не знаю об этом”.

“Гарри, это цепочка доказательств. Вы не можете пойти в суд с ДНК и не иметь возможности показать присяжным, из какого оружия она взята. Мы даже не можем зайти в офис окружного прокурора без этого. Они вышвырнут нас прямо на наши задницы ”.

“Послушайте, все, что я говорю, это то, что прямо сейчас мы единственные, кто знает, что у нас нет оружия. Мы можем притвориться ”.

“О чем ты говоришь?”

“Тебе не кажется, что все это сведется к Макки и нам в маленькой комнате?" Я имею в виду, даже если бы у нас был пистолет в качестве улики, мы не можем однозначно доказать, что он оставил на нем свою кровь во время стрельбы в Бекки Верлорен. Все, что мы можем доказать, это то, что кровь его. Итак, если вы спросите меня, это сведется к признанию. Мы собираемся поместить его в комнату, проверить на ДНК и посмотреть, справится ли он с этим. Вот и все. Итак, все, что я говорю, это то, что мы собрали несколько реквизитов для интервью. Мы идем в оружейную и берем кольт сорок пятого калибра и вытаскиваем его из коробки, когда находимся с ним в комнате. Мы убеждаем его, что у нас есть цепочка, и он либо копает, либо нет ”.

“Я не люблю фокусы”.

“Уловки - это часть профессии. В этом нет ничего противозаконного. Так сказали даже суды ”.

“Я думаю, нам все равно понадобится нечто большее, чем ДНК, чтобы обратить его”.

“Я тоже. Я думал, мы ...”

Босх остановился и подождал, пока официантка поставит две дымящиеся тарелки. Босх заказал рис с жареными креветками. Райдер заказал свиные отбивные. Не говоря ни слова, он поднял свою тарелку и переложил половину содержимого на ее тарелку. Затем он взял вилкой три из ее шести свиных отбивных. Он почти улыбался, когда делал это. Он вернулся к работе с ней меньше чем на день, а они уже вернулись к легкому ритму их прежнего партнерства. Он был счастлив.

“Эй, что задумал Джерри Эдгар?” - спросил он.

“Я не знаю. Я давно с ним не разговаривал. Мы так и не смогли по-настоящему забыть об этом ”.

Босх кивнул. Когда Босх работал в Голливудском отделе с Райдером, отдел по расследованию убийств был разделен на команды по три человека. Джерри Эдгар был третьим партнером. Затем Босх ушел на пенсию, и вскоре после этого Райдер получил повышение в центре города. Эдгар остался в Голливуде, чувствуя себя изолированным и обойденным. И теперь, когда Босх и Райдер снова работали и были назначены в RHD, от Эдгара было только молчание.

“Что ты собирался сказать, Гарри, когда принесли еду?”

“Только то, что ты прав. Нам понадобится больше. Одна вещь, о которой я думал, это то, что я слышал, что после Nine-Eleven и Патриотического акта нам стало легче прослушивать ”.

Она съела кусочек креветки, прежде чем ответить.

“Да, это правда. Это одна из вещей, которые я отслеживал для шефа. Количество поданных нами запросов выросло примерно на три тысячи процентов. Количество одобрений тоже значительно возросло. Вроде как разошелся слух, что это инструмент, который мы можем использовать уже сейчас. Как это будет работать здесь?”

“Я думал, мы установим прослушку на Макки, а затем опубликуем статью в газете. Вы знаете, здесь говорится, что мы снова работаем над делом, упоминаем пистолет, возможно, упоминаем ДНК - вы знаете, что-то новое. Не потому, что у нас есть совпадение, а потому, что мы могли бы найти совпадение. Затем мы откидываемся назад и наблюдаем за ним, и слушаем его, и смотрим, что происходит. Мы могли бы продолжить, нанеся ему визит, посмотреть, что из этого выйдет ”.

Райдер думала об этом, пока ела пальцами свиную отбивную. Она казалась чем-то встревоженной, и это не могло быть из-за еды.

“Что?” - Спросил Босх.

“Кому бы он позвонил?”

“Я не знаю. С кем бы он это ни сделал или для кого бы это ни было”.

Райдер задумчиво кивнул, продолжая жевать.

“Я не знаю, Гарри. Ты вернулся к работе меньше чем через день после трех лет веселья и солнца, и уже находишь подход к делу, которого я не вижу. Я думаю, ты все еще учитель ”.

“Ты просто заржавел от сидения там за большим столом на шестой”.

“Я серьезно”.

“Я тоже вроде того. Я думаю, что я так долго ждал этого, что я вроде как в полной боевой готовности, я полагаю ”.

“Просто скажи мне, как ты на это смотришь, Гарри. Тебе не нужно придумывать оправдания своим инстинктам ”.

“На самом деле я пока этого не вижу, и это часть проблемы. Имя Роланда Макки нигде не упоминается в этой книге, и это проблема, начинающаяся с порога. Мы знаем, что он был поблизости, но у нас нет ничего, что связывало бы его с жертвой ”.

“О чем ты говоришь? У нас есть пистолет с его ДНК внутри ”.

“Кровь связывает его с пистолетом, а не с девушкой. Ты прочитал книгу. Мы не можем доказать, что его ДНК была сохранена во время убийства. Этот единственный отчет может выбить все дело из колеи. Это большая дыра, Киз. Такое большое жюри могло бы пройти через это. Все, что Макки должен сделать на суде, это встать там в качестве свидетеля и сказать: ‘Да, я украл пистолет во время ограбления на Виннетке. Затем я поднялся на холмы и отснял это несколько раз, и я был похож на Мела Гибсона, и следующее, что я осознал, что эта чертова штука укусила меня, вырвала кусок прямо из моей руки. Я никогда раньше не видел, чтобы такое случалось с Мэлом. Итак, я так разозлился, что выбросил этот чертов пистолет в кусты и пошел домой за пластырями.’ Отчет SID - наш собственный чертов отчет - подтверждает его, и на этом все заканчивается ”.

Райдер вообще не улыбался во время рассказа. Он мог сказать, что она поняла его точку зрения.

“Это все, что он может сказать, Киз, и у него есть обоснованные сомнения, и мы не можем доказать обратное. У нас нет отпечатков пальцев на месте преступления, у нас нет ни волос, ни волокон, у нас ничего нет. Но вдобавок к этому у нас есть его профиль. И если бы вы посмотрели на его досье до того, как мы занялись этим, и знали о ДНК, вы бы никогда не определили этого парня как убийцу. Может быть, под влиянием момента или в пылу страсти. Но не что-то подобное, что-то запланированное, и, конечно, не в восемнадцать лет.”

Райдер покачала головой почти задумчиво.

“Несколько часов назад это было вручено нам в качестве приветственного подарка на борту. Это должен был быть верняк ... ”

“АНАЛИЗ ДНК заставил всех сделать поспешный вывод. Это то, что не так с миром. Люди думают, что технология - это легкая поездка. Они слишком много смотрят телевизор ”.

“Это твой странный способ сказать, что ты не думаешь, что он это сделал?”

“Я еще не знаю, о чем я думаю”.

“Итак, мы устанавливаем за ним слежку, прослушиваем его телефон, каким-то образом пугаем его, а затем смотрим, кому он звонит и как себя ведет”.

Босх кивнул.

“Это то, о чем я думаю”, - сказал он.

“Сначала нам нужно обсудить это с Абелем”.

“Мы следуем правилам. Точно так, как шеф сказал мне сегодня ”.

“Елки-палки - новый Гарри Босх”.

“Ты смотришь на него”.

“Прежде чем мы возьмемся за кран, мы должны завершить комплексную проверку. Мы должны убедиться, что Роланд Макки не был известен никому из игроков. Если это окажется так, тогда я предлагаю пойти к Пратту насчет крана ”.

“Звучит правильно для меня. Что еще ты узнал о прочитанном?”

Он хотел посмотреть, уловила ли она скрытую суть расы, прежде чем предлагать это.

“Только то, что там было”, - ответил Райдер. “Было ли что-то, что я пропустил?”

“Я не знаю - ничего очевидного”.

“Тогда что?”

“Я думал о том, что девушка была двухрасовой. Даже в восемьдесят восьмом нашлись бы люди, которым не понравилась бы сама идея этого. Затем вы добавляете кражу со взломом, из которой был взят пистолет. Жертва была еврейкой. Он сказал, что его домогались. Вот почему он купил пистолет ”.

Райдер задумчиво кивнула, доедая полный рот риса.

“Это то, на что стоит обратить внимание”, - сказала она. “Но я не вижу там достаточно, чтобы на данный момент повесить фонарь”.

“В книге ничего не было...”

Несколько минут они ели в тишине. Босх всегда считал, что у китайских друзей самые мягкие и сладкие креветки, которые он когда-либо пробовал в жареном рисе. Свиные отбивные, тонкие, как пластиковые тарелки, с которых их ели, тоже были идеальны. И Киз была права, их лучше всего есть руками.

“Что насчет Грина и Гарсии?” Райдер, наконец, спросил.

“Что насчет них?”

“Как бы вы оценили их по этому поводу?”

“Я не знаю. Может быть, тройка, если бы я был милосерден. Они совершали ошибки, замедляли ход событий. После этого они, казалось, закрыли базы. Ты?”

“То же самое. Они написали хорошую книгу об убийствах, но в ней насквозь прорисована CYA. Как будто они знали, что никогда не сломают это, но хотели, чтобы книга выглядела так, будто они перевернули каждый камешек ”.

Босх кивнул и заглянул в свой блокнот, лежавший на пустом стуле сбоку. Он посмотрел на список людей, у которых нужно было взять интервью.

“Мы должны поговорить с родителями, Гарсией и Грином. Нам тоже нужно получить фотографию Макки. С тех пор, как ему было восемнадцать.”

“Я думаю, мы умолчим о родителях, пока не поговорим со всеми остальными. Они могут быть самыми важными, но они должны быть последними. Я хочу знать как можно больше, прежде чем мы ударим по ним этим спустя семнадцать лет ”.

“Прекрасно. Может быть, нам стоит начать с испытательного срока. Он освободился всего год назад. Вероятно, его назначили к Ван Найсу ”.

“Верно. Мы могли бы пойти туда, а затем пойти поговорить с Артом Гарсией ”.

“Ты нашел его? Он все еще здесь?”

“Мне не нужно было смотреть. Теперь он командир бюро долины ”.

Босх кивнул. Он не был удивлен. Гарсия отлично справился. Звание командира ставило его чуть ниже заместителя начальника. Это означало, что он был вторым в команде над пятью полицейскими подразделениями долины, включая Девоншир, где годами ранее он работал над делом Верлорена.

Райдер продолжил.

“В дополнение к нашим обычным проектам в офисе шефа, каждый из специальных помощников был назначен в качестве связующего звена с одним из четырех бюро. Моим заданием была Долина. Итак, коммандер Гарсия и я время от времени разговаривали. Чаще всего я имел дело с его сотрудниками или заместителем шефа Вартаном, что-то в этом роде ”.

“Я знаю, о чем ты говоришь - у меня партнер с высокими связями. Ты, вероятно, рассказывал Вартану и Гарсии, как управлять Долиной.”

Она покачала головой в притворном раздражении.

“Не вешай мне лапшу на уши обо всем этом. Работа над six дала мне хорошее представление об отделе и о том, как он работает ”.

“Или не делает. Говоря об этом, есть кое-что, что я должен тебе сказать ”.

“Что это?”

“Я столкнулся с Ирвингом, когда спустился за кофе. Сразу после того, как ты ушел.”

Райдер сразу же выглядел обеспокоенным.

“Что случилось? Что он сказал?”

“Не так уж много. Он только что назвал меня перечитанным и упомянул, что я собираюсь потерпеть крах и сгореть, и что, когда я это сделаю, я прихвачу с собой шефа за то, что он снова меня нанял. Затем, конечно, когда пыль осядет, мистер Чистота будет рядом, чтобы вмешаться ”.

“Господи, Гарри. Один день на работе, а Ирвинг уже кусает тебя за задницу?”

Босх широко развел руки, едва не задев плечом мужчину, сидящего за соседним столиком.

“Я пошел за кофе. Он был там. Он подошел ко мне, Киз. Я просто занимался своими делами. Я клянусь.”

Она наклонила лицо, чтобы посмотреть в свою тарелку. Она продолжала есть, не разговаривая с ним. Она бросила недоеденную свиную отбивную на тарелку.

“Я больше не могу есть, Гарри. Давай выбираться отсюда ”.

“Я готов”.

Босх оставил на столе более чем достаточно денег, и Райдер сказала, что достанет следующую. Выйдя на улицу, они сели в машину Босха, черный внедорожник "Мерседес", и поехали обратно через Чайнатаун к въезду на 101-е шоссе в северном направлении. Они добрались до автострады, прежде чем Райдер снова заговорил об Ирвинге.

“Гарри, не относись к нему легкомысленно”, - сказала она. “Будь очень осторожен”.

“Я всегда осторожен, Киз, и я никогда не относился к этому человеку легкомысленно”.

“Все, что я говорю, это то, что он дважды проигрывал в борьбе за первое место. Возможно, он впадает в отчаяние ”.

“Да, знаешь, чего я не понимаю? Почему ваш парень не избавился от него, когда он пришел сюда? Я имею в виду, просто навести порядок в доме. Толкание Ирвинга через улицу не кладет конец угрозе. Это знает любой ”.

“Он не мог оттолкнуть его. Ирвинг проработал сорок с лишним лет. У него много связей, которые выходят за пределы департамента и в мэрию. И он знает, где похоронено много тел. Шеф не мог сделать шаг против него, если не был уверен, что это не повлечет за собой никаких последствий ”.

Последовало еще больше молчания. Движение в начале дня по дороге в долину было небольшим. У них был KFWB, канал всех новостей и трафика, по радио, и не было никаких сообщений о предстоящих проблемах. Босх проверил уровень бензина и увидел, что у него осталось полбака. Этого было достаточно.

Ранее они решили поочередно пользоваться своими личными автомобилями. Для них была реквизирована и одобрена служебная машина, но они оба знали, что получение R & A было легкой частью. Скорее всего, пройдут месяцы, если не дольше, прежде чем они действительно получат колеса. У департамента не было ни запасной машины, ни денег на новую. Получение R & A было просто бумажным одобрением, необходимым для того, чтобы они могли взимать плату с департамента за бензин и пробег на своих личных автомобилях. Босх знал, что со временем он, вероятно, проедет на своем внедорожнике столько миль, что возмещение расходов, скорее всего, обойдется департаменту дороже, чем одобренный автомобиль.

“Послушай, - наконец сказал он, - я знаю, о чем ты думаешь, даже если ты этого не говоришь. Ты беспокоишься не только обо мне. Ты подставил свою шею ради меня и убедил шефа принять меня обратно. Поверь мне, Киз, я знаю, что не только я полагаюсь на это - на это перечитывание. Вам не нужно беспокоиться, и вы можете сказать шефу, что ему не о чем беспокоиться. Я понимаю. Выброса не будет. С моей стороны не будет никакого отката ”.

“Хорошо, Гарри. Я рад это слышать ”.

Он попытался придумать что-нибудь, что он мог бы сказать, чтобы убедить ее дальше. Он знал, что слова - это всего лишь слова.

“Знаешь, я не знаю, говорил ли я тебе когда-нибудь об этом, но после того, как я уволился, поначалу мне это действительно вроде как нравилось. Ты знаешь, быть вне состава и просто вроде как делать то, что я хотел. Потом я начал скучать по этому, а затем я снова начал работать над делами. Сам по себе. В любом случае, одна вещь, которая произошла, это то, что я начал ходить, вроде как прихрамывая ”.

“Хромота?”

“Всего лишь небольшая деталь. Как будто один из моих каблуков был ниже другого. Как будто я был неровным ”.

“Ну, ты проверил свою обувь?”

“Мне не нужно было проверять свою обувь. Это были не мои туфли. Это был мой пистолет ”.

Он посмотрел на нее. Она смотрела прямо перед собой, ее брови сложились в глубокую V, которую она так часто использовала с ним. Он оглянулся на дорогу впереди.

“Я так долго носил пистолет, что, когда его больше не было при мне, это вывело меня из равновесия. Я был неровным ”.

“Гарри, это странная история”.

Они проходили через перевал Кауэнга. Босх выглянул из окна и посмотрел на склон холма в поисках своего дома, приютившегося среди других в складках горы. Ему показалось, что он мельком увидел заднюю палубу, торчащую над коричневым кустарником.

“Ты хочешь позвонить Гарсии и узнать, можем ли мы заскочить и повидаться с ним после того, как мы пройдем испытательный срок?” - спросил он.

“Да, я сделаю это - как только ты доберешься до сути этой истории”.

Он долго думал, прежде чем ответить.

“Суть в том, что мне нужен пистолет. Мне нужен значок. В противном случае я теряю равновесие. Мне нужно все это. Понятно?”

Он посмотрел на Райдера. Она оглянулась на него, но не ответила.

“Я знаю, что я получил с этим шансом. Так что нахуй Ирвинга и то, что он называет меня перечитанным. Я не облажаюсь ”.

8

ДВАДЦАТЬ МИНУТ СПУСТЯ они вошли в одно из наименее любимых мест Босха в городе : офис пробации и условно-досрочного освобождения государственного департамента исправительных учреждений в Ван-Найсе. Это было одноэтажное кирпичное здание, переполненное людьми, ожидающими встречи с агентами по условно-досрочному освобождению, сдачи анализов мочи, регистрации по решению суда, явки с повинной для заключения под стражу или мольбы о еще одном шансе на свободу. Это было место, где в воздухе ощущались отчаяние, унижение и ярость. Это было место, где Босх старался ни с кем не встречаться взглядом.

У Босха и Райдера было то, чего не было ни у кого другого: значки. Это помогло им преодолеть барьеры и добиться немедленной аудиенции с агентом, к которому был приставлен Роланд Макки после его ареста двумя годами ранее за непристойное поведение. Тельма Киббл была помещена в стандартный правительственный отсек в комнате, заставленной множеством одинаковых отсеков. Ее письменный стол и единственная полка государственного образца, которая прилагалась к кабинке, были забиты досье осужденных, за которыми ей было предъявлено обвинение в прохождении испытательного срока или условно-досрочного освобождения. Она была среднего роста и телосложения. Ее глаза ярко выделялись на фоне темно-коричневой кожи. Босх и Райдер представились детективами из RHD. Перед столом Киббла был только один стул, поэтому они остались стоять.

“Мы здесь говорим об ограблении или убийстве?” - Спросил Киббл.

“Отдел убийств”, - сказал Райдер.

“Тогда почему бы кому-нибудь из вас не взять дополнительный стул вон из той кабинки. Она все еще на ланче ”.

Босх взял стул, на который она указала, и вернул его обратно. Райдер и Босх сели и сказали Кибблу, что хотят взглянуть на файл, принадлежащий Роланду Макки. Босх мог сказать, что Киббл узнал название, но не дело.

“Это был непристойный испытательный срок с побоями, который ты получил два года назад”, - сказал он. “Он оправдался через двенадцать месяцев”.

“О, тогда он не действующий. Ну, мне нужно пойти забрать это в архивах. Я не помню - о, да, помню, да, помню. Роланд Макки, да. Мне это, скорее, понравилось ”.

“Как же так?” - Спросил Райдер.

Киббл улыбнулся.

“Давайте просто скажем, что у него были некоторые трудности с отчетом перед цветной женщиной. Но вот что я тебе скажу, позволь мне сходить за файлом, чтобы мы правильно разобрались с деталями ”.

Она дважды проверила написание имени Макки с ними и вышла из кабинки.

“Это могло бы помочь”, - сказал Босх.

“Что?” - Спросил Райдер.

“Если у него были проблемы с ней, у него, вероятно, будут проблемы с тобой. Мы могли бы использовать это ”.

Райдер кивнул. Босх увидел, что она смотрит на газетную статью, прикрепленную к стенке из древесноволокнистой плиты в кабинке. Она пожелтела от времени. Босх наклонился поближе, чтобы прочитать это, но он был слишком далеко, чтобы прочесть что-либо, кроме заголовка.

РАНЕНОГО ОФИЦЕРА ПО УСЛОВНО-ДОСРОЧНОМУ ОСВОБОЖДЕНИЮ ПРИВЕТСТВУЮТ КАК ГЕРОЯ

“Что это?” он спросил Райдера.

“Я знаю, кто это”, - сказал Райдер. “В нее стреляли несколько лет назад. Она пошла в дом какого-то бывшего заключенного, и кто-то застрелил ее. Осужденный позвал на помощь, но затем сбежал. Что-то вроде этого. Мы вручили ей награду в BPO. Боже, она сильно похудела ”.

Что-то в этой истории задело Босха за живое тоже. Он заметил, что к рассказу прилагались две фотографии. На одном была изображена Тельма Киббл, стоящая перед зданием DOC, с крыши свисал баннер, приветствующий ее возвращение. Райдер был прав. Киббл выглядела так, будто сбросила восемьдесят фунтов с момента появления фотографии. Босх внезапно вспомнил, что видел этот баннер на фасаде здания несколько лет назад, когда в суде через дорогу рассматривалось одно из его дел. Он кивнул. Теперь он вспомнил.

Затем что-то во второй фотографии привлекло его внимание и память. Это был снимок белой женщины - бывшей заключенной, которая жила в доме, где был застрелен Киббл.

“Это не тот стрелок, верно?” - спросил он.

“Нет, она та, кто вызвал это, кто спас ее. Она исчезла.”

Босх внезапно встал и перегнулся через стол, положив руки на стопки папок для поддержки. Он посмотрел на фотографию, сделанную в кружку. Это был черно-белый снимок, который потемнел по мере старения газетной вырезки. Но Босх узнал лицо на фотографии. Он был уверен в этом. Волосы и глаза были другими. Название под фотографией тоже было другим. Но он был уверен, что встречал эту женщину в Лас-Вегасе в прошлом году.

“Это мои файлы, которые ты портишь”.

Босх немедленно откинулся назад через стол, когда Киббл обошел его.

“Извини за это. Я просто пытался прочитать историю ”.

“Это старые новости. Пора мне убрать эту штуку. Много лет и много фунтов назад ”.

“Я был на собрании чернокожих блюстителей порядка, когда тебя чествовали”, - сказал Райдер.

“О, неужели?” Сказала Киббл, и ее лицо расплылось в улыбке. “Это была действительно хорошая ночь для меня”.

“Что случилось с женщиной?” - Спросил Босх.

“Кэсси Блэк? О, она унеслась по ветру. С тех пор ее никто не видел ”.

“У нее есть подопечные?”

“Забавно то, что нет. Я имею в виду, мы изнасиловали ее, потому что она сбежала, но это все, что у нее есть при себе. Черт возьми, она в меня не стреляла. Все, что она сделала, это спасла мне жизнь. Я не собирался, чтобы они брали с нее за это деньги. Но нарушение условно-досрочного освобождения, с которым я ничего не мог поделать. Она раскололась. Насколько я знаю, парень, который стрелял в меня, возможно, забрал ее и закопал где-нибудь в пустыне. Я все же надеюсь, что нет. Она оказала мне хорошую услугу ”.

Босх вдруг засомневался, была ли Кэсси Блэк женщиной, с которой он временно жил рядом в мотеле аэропорта, когда год назад навещал свою дочь в Лас-Вегасе. Он сел и ничего не сказал.

“Так ты нашел файл?” Сказал Райдер.

“Прямо здесь”, - сказал Киббл. “Вы двое можете заняться этим. Но если ты хочешь спросить меня о мальчике, тогда сделай это сейчас. Моя дневная программа начинается через пять минут. Если я начинаю поздно, то у меня возникает эффект домино, продолжающийся весь чертов день, и я ухожу отсюда поздно. Не могу сделать этого сегодня вечером. Мне нужно встречаться”.

Она сияла от перспективы своего свидания.

“Ладно, хорошо, что ты помнишь о Макки? Ты просмотрел досье?”

“Да, я посмотрел, когда возвращался с этим. Макки был просто жалким сосисочником. Мелкий наркоман, который где-то по пути приобщился к расовой религии. Он не был чем-то большим. Мне скорее нравилось держать его под каблуком. Но на этом все и закончилось ”.

Райдер открыла файл, и Босх наклонился к ней, чтобы заглянуть в него.

“The lewd and lash" был разоблачительным случаем?” - спросил он.

“На самом деле, я думаю, вы найдете там, что наш парень накачался спиртным - большим количеством алкоголя - и решил справить нужду на чьем-то переднем дворе. Там случайно жила тринадцатилетняя девочка, и так случилось, что она была у входа, бросая мячи. Мистер Макки, увидев девушку, решил, что, поскольку у него уже был свой маленький пудинг, он может пойти дальше и спросить девушку, не хочет ли она отведать его. Я упоминал, что отец девочки служил в полицейском управлении Лос-Анджелеса и случайно был не на службе и дома во время этого инцидента? Он вышел наружу и поставил мистера Макки на землю. На самом деле, мистер Макки позже жаловался, что по совпадению, а может быть, и не совсем по совпадению, его положили на землю прямо поверх лужи, которую он только что натворил. Он был довольно недоволен этим ”.

Киббл улыбнулся этой истории. Босх кивнул. Ее версия была более красочной, чем краткое изложение дела в файле.

“И он только что признал свою вину”.

“Это верно. Он получил условный срок и согласился на него. Он пришел ко мне ”.

“Были какие-нибудь проблемы в течение его двенадцати месяцев?”

“Ничего, кроме его проблемы со мной. Он попросил другого агента, но ему отказали, и он застрял со мной. Он держал это в узде, но это было там. Под ними, понимаешь? Никогда не мог сказать, что больше раздражало его, то, что я черный или то, что я женщина ”.

Она посмотрела на Райдер, когда произносила эту последнюю часть, и Райдер кивнула.

Файл содержал подробности прошлых преступлений и жизни Макки. Там были фотографии, сделанные во время предыдущих арестов. Это стало бы базовым ресурсом для их цели. В этом было слишком много всего, чтобы пройти через это перед Кибблом.

“Можем ли мы скопировать это?” - Спросил Босх. “Мы также хотели бы позаимствовать одну из этих ранних фотографий, если сможем”.

Глаза Киббл на мгновение сузились.

“Вы двое работаете над старым делом, да?”

Райдер кивнул.

“Из далекого прошлого”, - сказала она.

“Похоже на нераскрытое дело, да?”

“Мы называем это открытым-нераскрытым”, - сказал Райдер.

Киббл задумчиво кивнул.

“Ну, в этом заведении меня ничто не удивляет - я видел, как люди крали из магазина замороженную пиццу, и их вытаскивали за два дня до окончания четырехлетнего перерыва. Но из того, что я помню об этом парне Макки, мне не показалось, что у него есть инстинкт убийцы. Нет, если ты спросишь меня. Он последователь, а не исполнитель ”.

“Это хорошее прочтение”, - сказал Босх. “Мы не уверены, что он тот самый. Мы просто знаем, что он был вовлечен ”.

Он встал, готовый идти.

“Что насчет фотографии?” - спросил он. “Фотокопия будет недостаточно четкой, чтобы ее можно было показать”.

“Ты можешь одолжить это, если я получу его обратно. Мне нужно сохранить файл полным. Такие люди, как Макки, имеют тенденцию возвращаться ко мне, понимаете, что я имею в виду?”

“Да, и мы вернем его вам. Кроме того, могу я получить копию вашей истории там? Я хочу это прочитать ”.

Киббл посмотрел на газетную вырезку, прикрепленную к стене кабинки.

“Просто не смотри на картинку. Это прежний я ”.

Пройдя через офис DOC, Райдер и Босх перешли улицу к Гражданскому центру Ван Найса и прошли между двумя зданиями суда, чтобы попасть на площадь в центре. Они сели на скамейку у библиотеки. Их следующая встреча была с Артуро Гарсией в отделе полиции Лос-Анджелеса в Ван-Найсе, который также находился в одном из зданий правительственного центра, но они пришли раньше и хотели сначала изучить документальное досье.

Файл содержал подробные отчеты обо всех преступлениях, за которые Роланд Макки был арестован с момента своего восемнадцатилетия. В нем также содержались краткие биографические сведения, используемые агентами по условно-досрочному освобождению на протяжении многих лет при определении аспектов его надзора. Райдер передала Босху отчеты об аресте, а сама начала знакомиться с биографическими подробностями. Затем она немедленно прервала его чтение дела о краже со взломом, назвав детали биографии Макки, которые, по ее мнению, могли иметь отношение к делу Верлорена.

“Он получил степень общего образования в средней школе Чатсуорта летом восемьдесят восьмого”, - сказала она. “Итак, это приводит его прямо в Чатсуорт”.

“Если он получил аттестат зрелости, то он бросил учебу первым. Здесь сказано, откуда?”

“Здесь ничего нет. Говорит, что вырос в Чатсуорте. Неблагополучная семья. Бедный студент. Он жил со своим отцом, сварщиком на заводе General Motors в Ван-Найсе. Не похоже на материал для подготовки к Hillside ”.

“Нам все еще нужно проверить. Родители всегда хотят, чтобы их ребенок учился лучше. Если бы он пошел туда и узнал ее, а затем бросил, это объяснило бы, почему у него так и не взяли интервью в восемьдесят восьмом.”

Райдер просто кивнул. Она продолжала читать.

“Этот парень никогда не покидал Долину”, - сказала она. “Каждый адрес находится в Долине”.

“Что известно последним?”

“Панорама города. То же, что и с автопоездом. Но если это здесь, то, вероятно, оно старое ”.

Босх кивнул. Любой, кто проходил через систему столько раз, сколько Макки, знал бы, что нужно переезжать на следующий день после прохождения испытательного срока. Не оставляйте адрес мужчине. Босх и Райдер собирались поехать по адресу Панорама Сити, чтобы проверить это, но Босх знал, что Макки там не будет. Куда бы он ни переехал, он не использовал свое имя в приложениях для коммунальных служб и не обновлял свои водительские права или регистрацию транспортного средства. Он летел ниже радаров.

“Говорит, что он был в Белых на обочине”, - сказала Райдер, просматривая отчет.

“Неудивительно”.

Белые Уэйсайда - это название тюремной банды, которая годами существовала на ранчо Уэйсайд Хонор в северном округе. Банды обычно формировались по расовому признаку в окружных тюрьмах скорее в качестве средства защиты, чем из-за расовой вражды. Не было ничего необычного в том, что члены склоняющихся к нацизму придорожных белых тайно были евреями. Защита была защитой. Это был способ принадлежать к группе и предотвращать нападения со стороны других групп. Это была мера выживания в тюрьме. Членство Макки было лишь слабой связью с теорией Босха о том, что расовая принадлежность, возможно, сыграла роль в деле Верлорена.

“Что-нибудь еще по этому поводу?” - спросил он.

“Не то, что я вижу”.

“А как насчет физического описания? Есть какие-нибудь татуировки?”

Райдер порылся в бумагах и вытащил бланк для поступления в тюрьму.

“Да, татуировки”, - сказала она, читая. “На одном бицепсе у него его имя, а на другом, я думаю, имя девушки. РаХоВа.”

Она произнесла название по буквам, и у Босха появилось первое покалывающее ощущение, что его теория вступает в силу.

“Это не имя”, - сказал он. “Это код. Означает ‘расовая священная война’. Первые две буквы каждого слова. Этот парень - один из верующих. Я думаю, Гарсия и Грин пропустили это, и это было прямо там ”.

Он мог чувствовать, как поднимается адреналин.

“Посмотри на это”, - настойчиво сказала Райдер. “У него также вытатуирован номер восемьдесят восемь на спине. У парня есть напоминание о том, что он сделал в восемьдесят восьмом.”

“Вроде того”, - ответил Босх. “Это больше похоже на код. Однажды я работал с одним из этих корпусов White power и помню все коды. Для этих парней восемьдесят восемь означает двойное H, потому что H - восьмая буква алфавита. Восемьдесят восемь равно Х-Х, равно Хайль Гитлер. Они также используют сто девяносто восьмой для "Зиг Хайль". Они довольно умны, не так ли?”

“Я все еще думаю, что восемьдесят восьмой год может иметь к этому какое-то отношение”.

“Может быть, так и есть. У тебя там есть что-нибудь о трудоустройстве?”

“Похоже, он водит эвакуатор. Он был за рулем эвакуатора, когда остановился отлить, из-за чего в прошлый раз его оскорбили и ударили плетью. Здесь перечислены три разных предыдущих работодателя - все службы эвакуации.”

“Это хорошо. Это только начало ”.

“Мы найдем его”.

Босх снова взглянул на лежащий перед ним отчет об аресте. Это была кража со взломом 1990 года. Макки был пойман полицейской собакой в комиссионном магазине кинотеатра Pacific Drive-in. Он вломился в дом в нерабочее время, включив тихую сигнализацию. Он стащил кассу и наполнил пластиковый пакет двумя сотнями шоколадных батончиков. Его выход был замедлен, потому что он решил включить подогреватель сыра и приготовить себе начос. Он все еще был внутри здания, когда офицер с собакой отправил животное в магазин. В отчете говорилось, что Макки лечился от травм от укуса собаки в левую руку и верхнюю часть левого бедра в окружном медицинском центре USC, прежде чем был выписан.

В протоколе указано, что Макки признал себя виновным во взломе и проникновении, менее тяжком обвинении, и был приговорен к отбытому сроку - шестидесяти семи дням в тюрьме Ван-Найс - и двум годам условно.

Следующим сообщением было нарушение этого испытательного срока за нападение при аресте. Босх уже собирался прочитать отчет, когда Райдер забрал у него из рук пачку фотокопий.

“Пришло время встретиться с Гарсией”, - сказала она. “Его сержант сказал, что если мы опоздаем, мы будем скучать по нему”.

Она встала, и Босх последовал за ней. Они направились к отделению Ван Найса. Командные офисы Бюро долины находились на третьем этаже.

“ В тысяча девятьсот девяностом году Макки был задержан за кражу со взломом в "Олд Пасифик Драйв-ин", - рассказывал Босх, пока они шли.

“Хорошо”.

“Это было в Виннетке и Прери. Там сейчас мультиплекс. Это значит, что это примерно в пяти или шести кварталах от того места, где оружие Верлорена было украдено пару лет назад. Кража со взломом.”

“Что ты думаешь?”

“Две кражи со взломом в пяти кварталах друг от друга. Я думаю, может быть, ему нравилось работать в этой области. Я думаю, он украл пистолет. Или он был с человеком, который его украл ”.

Райдер кивнул, и они поднялись по лестнице в вестибюль полицейского участка, а затем на лифте проделали остаток пути до командования бюро Вэлли. Они пришли вовремя, но их все равно заставили ждать. Сидя на диване, Босх сказал: “Я помню тот драйв-ин. Я ходил туда пару раз, когда был ребенком. Тот, что в Ван-Найсе, тоже.”

“У нас был свой собственный на южной стороне”, - сказал Райдер.

“Они тоже превращают это в мультиплекс?”

“Нет. Это всего лишь парковка. Они не вкладывают туда деньги за мультиплекс ”.

“Что насчет Мэджика Джонсона?”

Босх знал, что бывшая звезда баскетбола "Лейкер" вложила значительные средства в сообщество, включая открытие кинотеатров.

“Он всего лишь один человек”.

“Думаю, один человек - это начало”.

К ним подошла женщина с нашивками P2 на рукавах ее униформы.

“Командир примет вас сейчас”.

9

КОММАНДЕР АРТУРО ГАРСИЯ стоял за своим столом, ожидая, когда помощник в форме проведет Босха и Райдер в его кабинет. Гарсия тоже был в форме, и он носил ее хорошо и с гордостью. У него были волосы цвета стальной седины и усы в тон, похожие на щеточку для бутылок. Он излучал уверенность, которую раньше носил департамент, и боролся за восстановление.

“Детективы, заходите, заходите”, - сказал он. “Сядь сюда и расскажи старому члену из отдела убийств, как обстоят дела”.

Они заняли стулья перед столом.

“Спасибо, что приняли нас так быстро”, - сказал Райдер.

Босх и Райдер решили, что она возьмет на себя инициативу с Гарсией, поскольку она была лучше знакома с ним по своей работе по связям в офисе шефа. Босх также не был уверен, что сможет скрыть свое отвращение к Гарсии и ошибкам, которые он и его партнер допустили в расследовании дела Верлорена.

“Ну, когда звонят из отдела ограблений и убийств, ты назначаешь время, верно?”

Он снова улыбнулся.

“На самом деле мы работаем в подразделении ”Открыто-нераскрытое", - сказал Райдер.

Улыбка исчезла с лица Гарсии, и на мгновение Босху показалось, что он увидел вспышку боли в его глазах. Райдер договорился о встрече через помощника в офисе командира и не сообщил, над каким делом они работают.

“Бекки Верлорен”, - сказал командир.

Райдер кивнул.

“Как ты узнал?”

“Откуда я знал? Я был тем, кто позвонил тому парню там, в OIC, и я сказал ему, что в этом деле есть ДНК, и они должны отправить его через ”.

“Детектив Пратт?”

“Да, Пратт. Как только это подразделение заработало, я позвонил ему и сказал проверить Бекки Верлорен, тысяча девятьсот восемьдесят восьмая. Что у тебя есть? У тебя есть спички, верно?”

Райдер кивнул.

“У нас получился очень хороший матч”.

“Кто? Я ждал этого семнадцать лет. Кто-то из ресторана, верно?”

Это заставило Босха задуматься. В книге убийств были резюме интервью людей, которые работали в ресторане Роберта Верлорена, но ничего такого, что выходило бы за рамки рутины. Ничего, что указывало бы на подозрение или продолжение. В сводках расследования нет ничего, что указывало бы на то, что дело связано с рестораном. Теперь услышать, как один из первых следователей озвучивает давнее подозрение, что убийца пришел с той стороны, было неуместно с тем, что они читали все утро.

“На самом деле, нет”, - сказал Райдер. “ДНК совпадает с человеком по имени Роланд Макки. На момент убийства ему было восемнадцать. В то время он был в Чатсуорте. Мы не думаем, что он работал в ресторане ”.

Гарсия нахмурился, как будто он был озадачен или, возможно, разочарован.

“Это имя тебе о чем-нибудь говорит?” - Спросил Райдер. “Мы не встречали этого нигде в книге”.

Гарсия покачал головой.

“Я не могу вспомнить, но прошло много времени. Кто он такой?”

“Мы еще не знаем, кто он. Мы окружаем его. Мы только начинаем ”.

“Я уверен, что запомнил бы это название. Его кровь была на пистолете, верно?”

“Это то, что у нас есть. У него есть история. Кражи со взломом, прием, наркотики. Мы думаем, что он может быть полезен для кражи со взломом, когда был взят пистолет ”.

“Абсолютно”, - сказал Гарсия, как будто его восторг от идеи мог сделать это таким.

“Мы можем связать его с пистолетом, без сомнения”, - сказал Райдер. “Но мы ищем связь с девушкой. Мы подумали, может быть, ты что-нибудь вспомнишь ”.

“Ты уже поговорил с матерью и отцом?”

“Пока нет. Ты - наша первая остановка ”.

“Эта бедная семья. Для них это было все ”.

“Ты поддерживал связь с родителями?”

“Изначально, да. До тех пор, пока у меня было дело. Но как только я получил звание лейтенанта и вернулся в патруль, мне пришлось бросить это дело. Я вроде как потерял с ними контакт после этого. В основном это была Мюриэль - мать, - с которой я разговаривал. Отец… с ним что-то происходило. Он не преуспел. Он ушел из дома, они развелись, все это. Потеряли ресторан. Последнее, что я слышал, он жил на улице. Время от времени он появлялся в доме и просил у Мюриэл денег ”.

“Что заставило тебя предположить, что это был кто-то из ресторана, когда мы вошли сюда?”

Гарсия покачал головой, как будто был разочарован тем, что потянулся к воспоминанию, которое не мог до конца ухватить.

“Я не знаю”, - сказал он. “Я не могу вспомнить. Это было больше похоже на чувство. С делом что-то было не так. Что-то в этом было не так ”.

“Как же так?”

“Ну, ты читал книгу, я уверен. Она не была изнасилована. Ее отнесли на тот холм, и это было обставлено как самоубийство. Это было сделано плохо. Это была настоящая казнь. Итак, мы говорили не о случайном злоумышленнике. Кто-то, кого она знала, хотел ее смерти. И они либо вошли в тот дом, либо послали кого-то в тот дом ”.

“Ты думаешь, это было связано с беременностью?” - Спросил Райдер.

Гарсия кивнул.

“Мы думали, что это было связано, но мы никогда не могли закрепить это”.

“MTL - ты так и не понял этого”.

Гарсия посмотрел на нее, на его лице было замешательство.

“Пустая буква "Л”?"

“Нет, М-Т-Л. Инициалы, которые Ребекка использовала в своем дневнике. Вы упомянули об этом в официальном интервью с родителями. ‘Моя настоящая любовь’, помнишь?”

“Ах, да, инициалы. Это было похоже на код. Мы никогда не знали наверняка. Мы так и не узнали, кто это был. Ты ищешь дневник?”

Босх кивнул, и Райдер заговорил.

“Мы ищем все. Дневник, пистолет, вся коробка с уликами затерялись где-то в ESB.”

Гарсия покачал головой, как человек, который провел карьеру, сталкиваясь с разочарованиями департамента.

“Это неудивительно. В порядке вещей, верно?”

“Правильно”.

“Однако, скажу тебе одну вещь. Если они найдут коробку, в ней не будет никакого журнала ”.

“Почему?”

“Потому что я вернул это”.

“К родителям?”

“К матери. Как я уже сказал, я получил звание лейтенанта и собирался увольняться, направляясь в Южное бюро. Рон Грин уже ушел на пенсию. Я передавал дело из рук в руки и знал, что на этом все закончится. Никто не собирался обращать на это внимание так, как это сделали мы. Итак, я сказал Мюриэл, что ухожу, и отдал ей дневник…

“Эта бедная женщина. В тот июльский день для нее время словно остановилось. Она застыла. Не мог идти вперед, не мог вернуться. Я помню, что зашел повидаться с ней перед отъездом. Это было примерно через год после убийства. Она заставила меня взглянуть на спальню Бекки. Это было нетронуто. Все было точно так же, как в ту ночь, когда ее похитили ”.

Райдер мрачно кивнул. Гарсия больше ничего не сказал. Босх наконец откашлялся, наклонился вперед и заговорил, снова задав Гарсии тот же вопрос.

“Когда мы впервые пришли и сказали, что у нас есть совпадение ДНК, вы догадались, что это был кто-то из ресторана. Почему?”

Босх посмотрел на Райдер, чтобы понять, раздражена ли она тем, что он ввязывается в допрос. Она, казалось, не была.

“Я не знаю почему”, - сказал Гарсия. “Как я уже сказал, я всегда вроде как думал, что это могло произойти с той стороны вещей, потому что я никогда не чувствовал, что мы там все закрепили ”.

“Ты говоришь об отце?”

Гарсия кивнул.

“Отец был ненормальным. Я даже не знаю, говоришь ли ты это еще. Но тогда это слово было подозрительным ”.

“Как же так?” - Спросил Райдер. “Каким был отец хинки?”

Прежде чем Гарсия смог ответить на вопрос, в кабинет вошел один из адъютантов в форме.

“Командир? Они все в конференц-зале и готовы начать ”.

“Хорошо, сержант. Я скоро буду там ”.

После того, как сержант ушел, Гарсия оглянулся на Райдера, как будто он забыл вопрос.

“В деле об убийстве нет ничего, что бросало бы тень подозрения на отца”, - сказал Райдер. “Почему ты решил, что он ненормальный?”

“О, я действительно не знаю. Что-то вроде внутреннего ощущения. Он никогда на самом деле не вел себя так, как, по-твоему, должен вести себя отец, понимаешь? Он был слишком тихим. Он никогда не злился, никогда не кричал - я имею в виду, кто-то забрал его маленькую девочку. Он ни разу не отвел Рона или меня в сторону и не сказал: ‘Я хочу первым выстрелить в парня, когда вы его найдете ’. Я ожидал этого ”.

Что касается Босха, то подозреваемыми по-прежнему оставались все, даже с учетом того, что холодное оружие связывало Мэкки с орудием убийства. Это, безусловно, включало Роберта Верлорена. Но он сразу же отверг внутреннее чутье Гарсии, основанное на эмоциональных реакциях отца на убийство его дочери. Работая над сотнями убийств, он знал, что нет абсолютно никакого способа судить о таких реакциях или строить на них подозрения. Босх видел каждую его перестановку, и все это ничего не значило. Один из самых больших глашатаев и крикунов, с которыми он когда-либо сталкивался в расследовании, в конечном итоге стал убийцей.

Отвергая инстинкт и подозрения Гарсии, Босх также отвергал Гарсию. Он и Грин совершили ранние ошибки, но оправились, чтобы провести тщательное расследование убийства. Это подтверждается в книге убийств. Но теперь Босх догадался, что все, что было сделано хорошо, скорее всего, было сделано Грином. Он знал, что должен был заподозрить это, когда услышал, что Гарсия ушел из отдела убийств в менеджмент.

“Как долго вы работали в отделе убийств?” - Спросил Босх.

“Три года”.

“Все в Девонширском дивизионе?”

“Это верно”.

Босх быстро произвел расчеты. В Девоншире было бы меньше дел. Он прикинул, что Гарсия расследовал не более пары десятков убийств, самое большее. Мне не хватило опыта, чтобы сделать это хорошо. Он решил двигаться дальше.

“А как насчет твоего бывшего партнера?” - спросил он. “Чувствовал ли он то же самое к Роберту Верлорену?”

“Он был готов дать парню немного больше поблажек, чем мне”.

“Ты все еще поддерживаешь с ним связь?”

“Кто, отец?”

“Нет. Зеленый”.

“Нет, он давно ушел на пенсию”.

“Я знаю, но вы все еще поддерживаете связь?”

Гарсия покачал головой.

“Нет, он мертв. Он ушел на пенсию в округ Гумбольдт. Ему следовало оставить свой пистолет здесь. Столько времени и нечего там делать ”.

“Он покончил с собой?”

Гарсия кивнул.

Босх опустил взгляд в пол. Его поразила не смерть Рона Грина. Он не знал Грина. Это была потеря связи с делом. Он знал, что от Гарсии будет мало толку.

“А как насчет расы?” - Спросил Босх, снова наступая на поводок Райдера.

“Что насчет этого?” - Спросил Гарсия. “В этом случае? Я этого не вижу ”.

“Межрасовая пара, двухрасовый ребенок, пистолет был взят во время кражи со взломом, когда жертва подвергалась преследованиям по религиозным мотивам”.

“Это большая натяжка. У тебя что-то есть с этим персонажем Макки?”

“Там может быть что-то”.

“Ну, у нас не было роскоши работать с названным подозреваемым. Мы не видели никакого аспекта этого в том, что у нас было тогда ”.

Гарсия произнес это с нажимом, и Босх понял, что задел за живое. Ему не нравилось, когда о нем сомневались. Ни один детектив этого не сделал. Даже неопытный.

“Я знаю, что в понедельник утром состоится квотербек, чтобы начать с парня и пойти назад”, - быстро сказал Райдер. “Это просто то, на что мы смотрим”.

Гарсия казался умиротворенным.

“Я понимаю”, - сказал он. “Не оставляйте камня на камне”.

Он встал.

“Что ж, детективы, я ненавижу торопить события. Хотел бы я, чтобы мы могли обсуждать это весь день. Раньше я сажал людей в тюрьму. Теперь я хожу на совещания по бюджету и развертыванию ”.

Это то, чего ты заслуживаешь, подумал Босх. Он взглянул на Райдер, задаваясь вопросом, понимает ли она, что он спас ее от подобной участи, когда уговорил стать его партнером в отделе "Открыто-Нераскрытое".

“Сделай мне одолжение”, - сказал Гарсия. “Когда ты свяжешься с этим парнем Макки, дай мне знать. Может быть, я спущусь и посмотрю на него через окно. Я ждал этого ”.

“Без проблем, сэр”, - сказала Райдер, отводя взгляд от Босха. “Мы сделаем это. Если ты вспомнишь о чем-нибудь еще, что могло бы помочь нам с этим, позвони мне. Все мои цифры указаны здесь ”.

Она встала, положив визитную карточку на стол.

“Я сделаю это”.

Гарсия начал обходить свой стол, чтобы направиться на встречу.

“Возможно, нам понадобится, чтобы вы кое-что сделали”, - сказал Босх.

Гарсия остановился как вкопанный и посмотрел на него.

“В чем дело, детектив? Мне нужно попасть на эту встречу ”.

“Мы могли бы попытаться выманить птиц из кустов с помощью газетной статьи. Было бы хорошо, если бы это исходило от тебя. Знаешь, бывший парень из отдела убийств, теперь командир, преследуемый старым делом. Он вызывает Open-Unsolved и заставляет их прогнать ДНК по конвейеру. Что ты знаешь, они получают холодный удар ”.

Гарсия кивнул. Босх мог сказать, что это идеально сыграло на его самолюбии.

“Да, это может сработать. Делай все, что захочешь. Просто позвони мне, и мы все устроим. Ежедневные новости? У меня там есть связи. Это газета долины ”.

Босх кивнул.

“Да, это то, о чем мы думали”, - сказал он.

“Хорошо. Дай мне знать. Мне нужно идти ”.

Он быстро вышел из офиса. Райдер и Босх посмотрели друг на друга, а затем последовали за ним. В коридоре, ожидая лифта, Райдер спросил Босха, что он делал, когда тот спросил его о подбросе материала для новостей.

“Он идеально подошел бы для истории, потому что он не знает, о чем говорит”.

“Итак, мы этого не хотим. Мы хотим быть осторожными ”.

“Не волнуйся. Это сработает ”.

Лифт открылся, и они вошли. Больше в нем никого не было. Как только дверь закрылась, Райдер набросилась на него.

“Гарри, давай кое-что проясним прямо сейчас. Мы либо партнеры, либо нет. Ты должен был сказать мне, что собираешься ударить его этим. Мы должны были сначала поговорить об этом ”.

Босх кивнул.

“Ты прав”, - сказал он. “Мы партнеры. Это больше не повторится ”.

“Хорошо”.

Двери лифта открылись, и она вышла, оставив Босха позади.

10

ПОДГОТОВИТЕЛЬНАЯ школа ХИЛЛСАЙДА представляла собой здание испанского дизайна, расположенное на холмах ранчо Портер. Его кампус был отмечен великолепными зелеными лужайками и устрашающим подъемом гор за ним. Казалось, что горы почти колыбельят школу и защищают ее. Босх подумал, что это похоже на место, куда любой родитель хотел бы, чтобы его ребенок пошел. Он подумал о своей собственной дочери, которой оставался всего год до поступления в школу. Он хотел бы, чтобы она ходила в школу, которая выглядела бы так же - по крайней мере, снаружи.

Он и Райдер следовали указателям, которые привели их к офисам администрации. У прилавка Босх показал свой значок и объяснил, что они хотели узнать, посещал ли когда-либо Hillside студент по имени Роланд Макки. Клерк исчез в подсобке, и вскоре оттуда вышел мужчина. Его наиболее примечательными чертами были брюшко размером с баскетбольный мяч и очки с толстыми стеклами, затененные кустистыми бровями. На лбу его волосы оставляли идеальную линию парика.

“Я Гордон Стоддард, директор здесь, в Хиллсайде. Миссис Аткинс сказал мне, что вы детективы. Я попрошу ее проверить это имя для тебя. Мне это ни о чем не напомнило, а я здесь почти двадцать пять лет. Вы точно знаете, когда он посещал? Это могло бы помочь ей в поисках.”

Босх был удивлен. На вид Стоддарду было лет сорок пять. Должно быть, он приехал в Хиллсайд сразу после окончания школы и никогда не уезжал. Босх не знал, было ли это свидетельством того, сколько здесь платили учителям, или собственной преданности Стоддарда этому месту. Но из того, что он знал о частных и государственных учителях, он сомневался, что дело было в оплате.

“Мы бы говорили о восьмидесятых, если бы он пришел сюда. Это было очень давно, чтобы ты помнил ”.

“Да, но у меня есть память о студентах, которые прошли через это. Большинство из них. Я не был директором двадцать пять лет. Сначала я был учителем. Я преподавал естественные науки, а затем был деканом научного факультета ”.

“Ты помнишь Ребекку Верлорен?” - Спросил Райдер.

Стоддард побледнел.

“Да, на самом деле, я знаю. Я научил ее науке. Так вот в чем дело? Вы арестовали этого мальчика, Макки? Я имею в виду, я думаю, сейчас он был бы мужчиной. Это тот самый?”

“Мы этого не знаем, сэр”, - быстро сказал Босх. “Мы пересматриваем дело, всплыло его имя, и нам нужно это проверить. Вот и все ”.

“Ты видел табличку?” - Спросил Стоддард.

“Прошу прощения?”

“Снаружи, на стене в главном коридоре. Там есть мемориальная доска, посвященная Ребекке. Ученики ее класса собрали средства на это и сделали это. Это довольно мило, но, конечно, это также довольно грустно. Но это действительно служит своей цели. Люди в округе помнят Ребекку Верлорен ”.

“Мы пропустили это. Мы посмотрим на это по пути к выходу ”.

“Многие люди все еще помнят ее. Возможно, в этой школе платят не так уж хорошо, и большинству преподавателей, возможно, придется работать на двух работах, чтобы свести концы с концами, но, тем не менее, в ней очень лояльный преподавательский состав. Здесь все еще есть несколько учителей, которые обучали Ребекку. У нас есть одна, миссис Сейбл, которая на самом деле была ее ученицей, а затем вернулась сюда преподавать. На самом деле, я полагаю, Бейли была одной из ее хороших подруг ”.

Босх взглянул на Райдер, которая подняла брови. У них был план, как связаться с друзьями Бекки Верлорен, но тут представилась такая возможность. Босх узнал фамилию Бейли. Одну из трех подруг, с которыми Бекки Верлорен провела вечер за две ночи до своего исчезновения, звали Бейли Костер.

Босх знал, что это было нечто большее, чем просто возможность допросить свидетеля по делу. Если бы они не добрались до Сейбл сейчас, она, скорее всего, услышала бы о Роланде Макки от Стоддарда. Босх этого не хотел. Он хотел контролировать поток информации по делу до вовлеченных в него игроков.

“Она сегодня здесь?” - Спросил Босх. “Не могли бы мы поговорить с ней?”

Штоддард взглянул на часы на стене рядом со стойкой.

“Ну, она сейчас в классе, но школа закрывается на весь день примерно через двадцать минут. Если вы не возражаете подождать, я уверен, вы могли бы поговорить с ней тогда ”.

“Это не проблема”.

“Хорошо, я отправлю сообщение в ее класс и попрошу ее прийти в офис после школы”.

За спиной Стоддарда появилась миссис Аткинс, продавщица за стойкой.

“На самом деле, если ты не возражаешь”, - сказала Райдер, “мы бы предпочли пойти в ее класс, чтобы поговорить с ней. Мы не хотим, чтобы ей было неудобно ”.

Босх кивнул. Райдер был на той же частоте. Они не хотели, чтобы какое-либо сообщение дошло до миссис Сейбл. Они не хотели, чтобы она думала о Бекки Верлорен, пока они не окажутся прямо там, наблюдая и слушая.

“В любом случае”, - сказал Стоддард. “Делай все, что захочешь”.

Он заметил миссис Аткинс, стоящий позади него, и попросил ее сообщить о своих выводах.

“У нас нет записей о некоем Роланде Макки в качестве здешнего студента”, - сказала она.

“Вы сталкивались с кем-нибудь с такой фамилией?” - Спросил Райдер.

“Да, некто Макки, имя Грегори, посещал в течение двух лет в тысяча девятьсот девяносто шестом и седьмом годах”.

Существовала вероятность, что это был младший брат или двоюродный брат. Может возникнуть необходимость проверить название.

“Не могли бы вы посмотреть, есть ли у него текущий адрес или контактный номер?” - Спросил Райдер.

Миссис Аткинс посмотрела на Стоддарда в поисках одобрения, и он кивнул. Она исчезла, чтобы получить информацию. Босх взглянул на настенные часы. Им нужно было убить почти двадцать минут.

“Мистер Стоддард, есть ли ежегодники конца восьмидесятых, которые мы могли бы просмотреть, пока ждем встречи с миссис Сейбл?” - спросил он.

“Да, конечно, я отведу тебя в библиотеку и достану их для тебя”.

По дороге в библиотеку Стоддард обратил их внимание на табличку, которую одноклассники Ребекки Верлорен повесили на стену главного коридора. Это было простое посвящение с ее именем, годами ее рождения и смерти и юношеским обещанием "МЫ ВСЕГДА БУДЕМ ПОМНИТЬ".

“Она была милым ребенком”, - сказал Стоддард. “Всегда вовлечен. И ее семья тоже. Какая трагедия ”.

Стоддард рукавом рубашки стер пыль с ламинированной фотографии улыбающейся Бекки Верлорен на мемориальной доске.

Библиотека была за углом. По мере приближения конца дня было мало студентов, сидящих за столами или просматривающих полки. Шепотом Стоддард велел им занять места за столом, а затем отправился к стеллажам. Меньше чем через минуту он вернулся с тремя ежегодниками и положил их на стол. Босх увидел, что у каждой книги было название "Veritas" и год выпуска на обложке. Стоддард принес ежегодники за 1986, 1987 и 1988 годы.

“Это последние три года”, - прошептал Штоддард. “Я помню, что она ходила сюда с первого класса, так что, если вам понадобятся более ранние книги, просто дайте мне знать. Они на полке”.

Босх покачал головой.

“Все в порядке. Пока все будет в порядке. Мы зайдем в офис перед отъездом. Нам нужно получить эту информацию от миссис В любом случае, Аткинс.”

“Хорошо, тогда я оставлю тебя с этим”.

“О, не могли бы вы сказать нам, где находится класс миссис Сейбл?”

Стоддард дал им номер комнаты и рассказал, как туда добраться из библиотеки. Затем он извинился, сказав, что возвращается в офис. Перед уходом он прошептал несколько слов мальчикам за столиком у двери. Затем мальчики потянулись к рюкзакам, которые они бросили на пол, и задвинули их под стол, чтобы не мешать пешеходному движению. Что-то в том, как они небрежно уронили свои рюкзаки, напомнило Босху о том, как это делали парни из Вьетнама - где они стояли, не заботясь ни о чем, кроме как о том, чтобы сбросить груз со своих плеч.

После того, как Стоддард ушел, мальчики скорчили рожи у двери, через которую он прошел.

Райдер взял ежегодник 1988 года раньше, чем Босх, и тот взял издание 1986 года. Он не ожидал найти что-нибудь ценное теперь, когда миссис Аткинс опроверг свою теорию о том, что Роланд Макки когда-то посещал школу, но бросил ее перед убийством. Он уже смирился с мыслью, что связь между Макки и Бекки Верлорен - если она вообще существовала - обнаружится где-то еще.

Он посчитал в уме и пролистал книгу, пока не нашел фотографии восьмого класса. Он быстро нашел фотографию Бекки Верлорен. Она носила косички и подтяжки. Она улыбалась, но выглядела так, словно у нее только начинался период препубертатной неловкости. Он сомневался, что она была довольна своим появлением в книге. Он проверил групповые фотографии, показывающие различные клубы и организации класса, и смог отследить ее внеклассную деятельность. Она играла в футбол и была замечена на фотографиях для научных и художественных клубов и представителями класса в студенческом самоуправлении. На всех фотографиях она всегда была в заднем ряду или в стороне. Босх задумался, было ли это место, куда ее поместил фотограф, или где она чувствовала себя комфортно.

Райдер не торопилась с изданием 1988 года. Она просматривала каждую страницу, в какой-то момент протянув книгу Босху, когда просматривала раздел о преподавателях. Она указала на фотографию молодого Гордона Стоддарда, у которого тогда были гораздо более длинные волосы и который не носил очков. Он был стройнее и также выглядел сильнее.

“Посмотри на него”, - сказала она. “Никто не должен стареть”.

“И каждый должен получить шанс”.

Босх перешел к ежегоднику 1987 года и обнаружил, что на фотографиях Бекки Верлорен изображена молодая девушка, которая, казалось, расцветала. Ее улыбка была более широкой, более уверенной. Если брекеты все еще были на месте, они больше не были заметны. На групповых фотографиях она переместилась вперед и в центр. На фотографиях студенческого самоуправления она еще не была классным руководителем, но у нее были скрещенные руки в позе командира. Ее поза и непоколебимый взгляд в камеру подсказали Босху, что она собирается кое-что сделать. Только кто-то остановил ее.

Босх пролистал еще несколько страниц и затем закрыл книгу. Он ждал звонка, чтобы они могли пойти взять интервью у Бейли Костер Сейбл.

“Ничего?” - Спросил Райдер.

“Любой ценности”, - сказал он. “Тем не менее, приятно смотреть на нее тогда. На месте. В своей стихии ”.

“Да. Посмотри на это ”.

Они сидели друг напротив друга. Она повернула книгу 1988 года на столе так, чтобы он мог ее увидеть. Она, наконец, добралась до фотографий второкурсников. В верхней половине страницы справа были изображены мальчик и четыре девочки, позирующие на стене, в которой Босх узнал вход на студенческую парковку. Одной из девушек была Бекки Верлорен. Подпись над фотографией гласила "СТУДЕНЧЕСКИЕ ЛИДЕРЫ". Под фотографией были идентифицированы студенты и указаны их должности. Бекки Верлорен была указана в качестве представителя студенческого совета. Бейли Костер была президентом класса.

Райдер попыталась развернуть книгу к себе, но Босх задержал ее на мгновение, изучая фотографию. По ее позе и стилю он мог сказать, что Бекки Верлорен оставила позади свою подростковую неловкость. Он не описал бы студентку на фотографии как девушку. Она была на пути к тому, чтобы стать привлекательной и уверенной в себе молодой женщиной. Он отпустил книгу, и Райдер забрала ее обратно.

“Она собиралась разбить сердце”, - сказал он.

“Может быть, она уже была. Может быть, она выбрала не то, что нужно сломать.”

“Там есть что-нибудь еще?”

“Взгляни”.

Она снова перевернула открытую книгу. На двух страницах были развороты с фотографиями из поездки Арт-клуба во Францию прошлым летом. Там были фотографии примерно двадцати студентов, мальчиков и девочек, и нескольких родителей или учителей перед Нотр-Дамом, во дворе Лувра и на туристическом катере по Сене. Райдер указал на Ребекку Верлорен на одной из фотографий.

“Она уехала во Францию”, - сказал Босх. “Что насчет этого?”

“Она могла бы встретить кого-нибудь там. Может быть международная связь с этой вещью. Возможно, нам придется пойти туда и проверить это ”.

Она пыталась сдержать улыбку.

“Да”, - сказал Босх. “Ты высказал требование по этому поводу. Продолжайте до шести”.

“Мальчик, Гарри, я думаю, твое чувство юмора осталось на пенсии”.

“Да, я думаю, что да”.

Прозвенел школьный звонок, завершая дискуссию, а также занятия на день. Босх и Райдер встали, оставив ежегодники на столе, и вышли из библиотеки. Они последовали указаниям Стоддарда в класс Бейли Сейбл, по пути уворачиваясь от учеников, спешащих покинуть школу. Девочки были одеты в клетчатые юбки и белые блузки, мальчики - в брюки цвета хаки и белые рубашки поло.

Они заглянули в открытую дверь комнаты B-6 и увидели женщину, сидящую за столом в центре класса. Она не подняла глаз от бумаг, которые, по-видимому, оценивала. Бейли Сейбл почти не была похожа на президента класса второкурсников, чью фотографию Босх и Райдер только что изучили в ежегоднике. Волосы стали темнее и короче, тело шире и тяжелее. Как и Стоддард, она носила очки. Босх знал, что ей всего тридцать два или тридцать три, но выглядела она старше.

В комнате был последний ученик. Она была симпатичной блондинкой, которая запихивала книги в рюкзак. Закончив, она застегнула рюкзак на молнию и направилась к двери.

“Увидимся завтра, миссис Сейбл”.

“Прощай, Кейтлин”.

Проходя мимо них, студентка с любопытством посмотрела на Босха и Райдер. Детективы вошли в класс, и Босх закрыл дверь. Это заставило Бейли Сейбл оторвать взгляд от своих бумаг.

“Могу я вам помочь?” - спросила она.

Босх взял инициативу на себя.

“Возможно, ты сможешь”, - сказал он. “Мистер Стоддард сказал, что все будет в порядке, если мы придем в твой класс ”.

Он подошел к столу. Учитель настороженно посмотрел на него.

“Вы родители?”

“Нет, мы детективы, миссис Сейбл. Меня зовут Гарри Босх, а это Кизмин Райдер. Мы хотели задать вам несколько вопросов о Бекки Верлорен.”

Она отреагировала так, как будто ее только что ударили в живот. Все эти годы, и это все еще было так близко к поверхности.

“Боже мой, Боже мой”, - сказала она.

“Нам жаль, что мы обрушились на вас с этим ни с того ни с сего”, - сказал Босх.

“Что-то происходит? Ты нашел, кто ...?”

Она не закончила.

“Что ж, мы снова работаем над этим”, - сказал Босх. “И вы, возможно, смогли бы нам помочь”.

“Как?”

Босх полез в карман и вытащил фотографию, сделанную из досье Роланда Макки на условно-досрочное освобождение. Это был портрет Макки в роли восемнадцатилетнего угонщика автомобилей. Босх положил его поверх работы, которую она проверяла. Она посмотрела на него сверху вниз.

“Вы узнаете человека на этой фотографии?” - Спросил Босх.

“Это было снято семнадцать лет назад”, - добавил Райдер. “Примерно во время смерти Бекки”.

Учитель посмотрел вниз на вызывающий взгляд Макки в полицейскую камеру. Она долгое время ничего не говорила. Босх посмотрел на Райдер и кивнул, давая понять, что, возможно, ей следует взять управление на себя.

“Похоже ли это на кого-нибудь, с кем вы, Бекки или кто-либо из ваших друзей, возможно, сталкивались тогда?” - Спросил Райдер.

“Он ходил в здешнюю школу?” - Спросила Сейбл.

“Нет, мы так не думаем. Но мы знаем, что он жил в этом районе ”.

“Он убийца?”

“Мы не знаем. Мы просто пытаемся понять, есть ли связь между ним и Бекки ”.

“Как его зовут?”

Райдер посмотрела на Босха, и тот снова кивнул.

“Его зовут Роланд Макки. Он не выглядит знакомым?”

“Не совсем. Мне трудно вспомнить то время. Я имею в виду, запоминать лица незнакомцев ”.

“Значит, он определенно не тот, кого ты знала, верно?”

“Определенно”.

“Ты думаешь, Бекки могла знать его так, чтобы ты не знал об этом?”

Она долго думала, прежде чем ответить.

“Что ж, это возможно. Вы знаете, выяснилось, что она забеременела. Я не знал об этом, так что, думаю, я мог и не знать о нем. Был ли он отцом?”

“Мы не знаем”.

Сама того не желая, она перенесла интервью вперед, к следующему этапу допроса Босха.

“Миссис Сэйбл, ты знаешь, с тех пор прошло много лет ”, - сказал он. “Если ты тогда вроде как заступался за друга, мы это понимаем. Но если ты знаешь что-то еще, ты можешь рассказать нам сейчас. Вероятно, это последний шанс, который кто-либо собирается предпринять для решения этой проблемы ”.

“Ты имеешь в виду, что она беременна? Я действительно не знал об этом. Мне жаль. Я был так же шокирован, как и все остальные, когда полиция начала спрашивать об этом ”.

“Если бы Бекки собиралась кому-то рассказать об этом, это был бы ты?”

И снова, она ответила не сразу. Она немного подумала.

“Я не знаю”, - сказала она. “Мы были очень близки, но она была такой и с несколькими другими девушками. Нас было четверо, которые были здесь вместе с первого класса. В первом классе мы называли себя Клубом кошечек, потому что у всех нас были домашние кошки. В разное время и в разные годы один из нас был бы ближе к другому. Это постоянно менялось. Но как группа мы всегда держались вместе ”.

Босх кивнул.

“В то лето, когда похитили Бекки, кто, по-вашему, был ей ближе всего?”

“Вероятно, это была Тара. Она восприняла это тяжелее всего ”.

Босх посмотрел на Райдер, пытаясь вспомнить имена девушек, с которыми Бекки была за две ночи до своей смерти.

“Тара Вуд?” - Спросил Райдер.

“Да, это Тара. Они много тусовались вместе тем летом, потому что у отца Бекки был ресторан в Малибу, и они оба там работали. Они там разделили расписание. Казалось, тем летом они только и делали, что говорили об этом ”.

“Что бы они сказали об этом?” - Спросил Райдер.

“О, ты знаешь, как будто там появились звезды. Такие люди, как Шон Пенн и Чарли Шин. И иногда они говорили о том, какие парни там работали и кто был симпатичным. Для меня ничего особо интересного, поскольку я там не работал ”.

“Был ли какой-нибудь конкретный парень, о котором они говорили?”

Она подумала мгновение, прежде чем ответить.

“Не совсем. Насколько я помню, нет. Им просто нравилось говорить о них, потому что они были такими разными. Они были серфингистами и потенциальными актерами. Тара и Бекки были девушками из долины. Для них это было как культурное столкновение ”.

“Она встречалась с кем-нибудь из ресторана?” - Спросил Босх.

“Насколько я знал, нет. Но, как я уже сказал, я не знал о беременности, так что, очевидно, в ее жизни был кто-то, о ком я не знал. Она держала это в секрете ”.

“Ты завидовал им, потому что они там работали?” - Спросил Райдер.

“Вовсе нет. Мне не нужно было работать, и я был этому очень рад ”.

Райдер куда-то собиралась, поэтому Босх позволил ей продолжить.

“Чем вы, ребята, развлекались, когда собирались вместе?” - спросила она.

“Я не знаю, как обычно”, - сказал Сейбл. “Мы ходили по магазинам и в кино, все в таком духе”.

“У кого были машины?”

“ Тара сделала, и я тоже. У Тары был автомобиль с откидным верхом. Мы привыкли подниматься ...”

Она прервала это, когда пришла к воспоминаниям.

“Что?” - Спросил Райдер.

“Я просто помню, как часто ездил в Limekiln Canyon после школы. У Тары был холодильник в багажнике, и ее отец никогда не замечал, брала ли она его пиво из холодильника. Однажды нас там остановила полицейская машина. Мы спрятали пиво под юбками нашей униформы. Они идеально подходили для этого. Полицейский не заметил.”

Она улыбнулась воспоминанию.

“Конечно, теперь, когда я преподаю здесь, я внимательно слежу за подобными вещами. У нас все та же униформа ”.

“Что было до того, как она начала работать в ресторане?” - Сказал Босх, возвращая интервью к Ребекке Верлорен. “Она болела неделю, сразу после того, как ее выпустили из школы. Ты навещал ее или разговаривал с ней тогда?”

“Я уверен, что сделал. Именно тогда они сказали, что она, вероятно, ну, вы знаете, прервала беременность. Значит, она на самом деле не была больна. Она только приходила в себя. Но я не знал. Должно быть, я просто подумал, что она больна, вот и все. Я действительно не могу вспомнить, разговаривали ли мы на той неделе или нет ”.

“Детективы тогда задавали вам все эти вопросы?”

“Да, я почти уверен, что они это сделали”.

“Куда бы пошла девушка из Hillside Prep, если бы забеременела?” - Спросил Райдер. “Тогда, я имею в виду”.

“Ты имеешь в виду что-то вроде клиники или врача?”

“Да”.

Шея Бейли Сейбл вспыхнула. Она была смущена вопросом. Она покачала головой.

“Я не знаю. Это было так же шокирующе, как то, что Бекки была, ну, вы знаете, убита. Это заставило нас всех подумать, что мы на самом деле не знали нашего друга. Это было действительно грустно, потому что я понял, что она недостаточно мне доверяла, чтобы рассказать мне все это. Знаешь, я все еще думаю об этом, когда вспоминаю тогдашние события ”.

“Были ли у нее какие-нибудь парни, о которых вы знали?” - Спросил Босх.

“Не тогда. Я имею в виду, в то время. На первом курсе у нее был парень, но он уехал на Гавайи со своей семьей. Это было как прошлым летом. Потом весь учебный год я думал, что она была одна. Ты знаешь, она ни с кем не ходила ни на танцы, ни на игры. Но я был неправ, я полагаю ”.

“Из-за беременности”, - сказала Райдер.

“Ну, да. Это вроде как очевидно, не так ли?”

“Кто был отцом?” - Спросил Босх, надеясь, что прямой вопрос вызовет ответ, в котором будет что уточнить.

Но Сейбл пожала плечами.

“Понятия не имею, и не думаю, что когда-либо переставал задаваться этим вопросом”.

Босх кивнул. Он ничего не получил.

“Разрыв с парнем, который переехал на Гавайи - как это было у нее?” - спросил он.

“Ну, я думал, это разбило ей сердце. Она восприняла это действительно тяжело. Это было похоже на Ромео и Джульетту ”.

“Как же так?”

“Они были разлучены родителями”.

“Ты имеешь в виду, что они не хотели, чтобы они шли вместе?”

“Нет, его отец устроился на работу или что-то в этом роде на Гавайях. Им пришлось переехать, и это их разлучило ”.

Босх снова кивнул. Он не знал, была ли полезной какая-либо информация, которую они получали, но он знал, что важно раскинуть как можно более широкую сеть.

“Ты знаешь, где сейчас находится Тара Вуд?” - спросил он.

Сейбл покачала головой.

“У нас была десятилетняя встреча выпускников, и она не пришла. Я потерял с ней связь. Я все еще время от времени разговариваю с Грейс Танака. Но она живет в районе залива, так что я не слишком часто ее вижу ”.

“Не могли бы вы дать нам ее номер?”

“Конечно, у меня это здесь”.

Она наклонилась, открыла ящик стола и достала свою сумочку. Пока она доставала записную книжку с адресами, Босх взял фотографию Макки со стола и положил ее обратно в карман. Когда Сейбл зачитала номер телефона, Райдер записал его в маленькую записную книжку.

“Пять десять”, - сказал Райдер. “Что это такое, Окленд?”

“Она живет в Хейворде. Она хочет жить в Сан-Франциско, но это слишком дорого для того, что она зарабатывает ”.

“Чем она занимается?”

“Она скульптор по металлу”.

“Ее фамилия все еще Танака?”

“Да. Она никогда не была замужем. Она...”

“Что?”

“Она оказалась лесбиянкой”.

“Получилось?”

“Ну, я имею в виду, мы никогда не знали. Она никогда не говорила нам. Она переехала туда, и однажды, около восьми лет назад, я приехал навестить ее, и тогда я понял ”.

“Это было очевидно?”

“Очевидно”.

“Она пришла на встречу выпускников десятилетней средней школы?”

“Да, она была там. Нам было весело, но и немного грустно, потому что люди говорили о Бекки и о том, что проблема так и не была решена. Я думаю, вероятно, поэтому Тара не пришла. Она не хотела, чтобы ей напоминали о том, что случилось с Бекки ”.

“Что ж, может быть, мы изменим это к двадцатой встрече выпускников”, - сказал Босх, тут же пожалев о легкомысленном замечании. “Извини, это было нехорошо сказано”.

“Что ж, я надеюсь, ты это изменишь. Я думаю о ней все время. Всегда интересно, кто это сделал и почему их так и не нашли. Я каждый день смотрю на ее фотографию на мемориальной доске, когда прихожу в школу. Это странно. Я помог собрать деньги на эту мемориальную доску, когда был президентом класса ”.

“Они?” - Спросил Босх.

“Что?”

“Ты сказал, что они так и не были найдены. Почему ты сказал ”они"?"

“Я не знаю. Он, она, неважно.”

Босх кивнул.

“Миссис Сейбл, спасибо, что уделила мне время ”, - сказал он. “Не могли бы вы оказать нам услугу и ни с кем не говорить об этом? Мы не хотим, чтобы люди готовились к нам, понимаете, что я имею в виду?”

“Как со мной?”

“Именно. И если ты вспомнишь о чем-нибудь еще, вообще о чем-нибудь, о чем захочешь поговорить, мой партнер даст тебе карточку с нашими номерами ”.

“Хорошо”.

Казалось, она была в далекой задумчивости. Детективы попрощались и оставили ее там со стопкой бумаг для оценки. Босх подумал, что она, вероятно, вспоминает время, когда четыре девушки были лучшими подругами и будущее сверкало перед ними, как океан.

Прежде чем покинуть школу, они зашли в офис, чтобы узнать, есть ли у школы какая-либо текущая контактная информация для бывшей ученицы Тары Вуд. У Гордона Стоддарда была миссис Аткинс проверил, но ответ был отрицательным. Босх спросил, могут ли они позаимствовать ежегодник за 1988 год, чтобы сделать копии некоторых фотографий, и Стоддард дал свое согласие.

“Я уже ухожу”, - сказал он. “Я пойду с тобой”.

Они немного поговорили на обратном пути в библиотеку, и Стоддард отдал им ежегодник, который уже был возвращен на полки. По дороге на парковку Стоддард еще раз остановился с ними перед мемориальной доской. Босх провел пальцами по выпуклым буквам имени Бекки Верлорен. Он заметил, что края были сглажены с годами многими студентами, делающими то же самое.

11

РАЙДЕР РАБОТАЛ С ДОСЬЕ и телефоном, пока Босх ехал в сторону Панорама-Сити, который находился сразу за восточной частью шоссе 405, за разделительной линией графства Девоншир.

Панорама Сити был районом, отрезанным от северной части Ван-Найса много лет назад, когда тамошние жители решили, что им нужно дистанцироваться от негативных коннотаций, приписываемых Ван-Найсу. В заведении ничего не изменилось, кроме названия и нескольких уличных указателей. Тем не менее, Панорама Сити казался чистым, красивым и свободным от преступности, и жители чувствовали себя лучше о себе. Но прошло много лет, и группы жителей подали петицию с просьбой снова переименовать свои районы и дистанцироваться, если не физически, то имиджево, от негативных коннотаций, связанных с Панорама Сити. Босх предположил, что это был один из способов, с помощью которых Лос-Анджелес продолжал изобретать себя заново. Как писатель или актер, который постоянно меняет свое имя, чтобы оставить прошлые неудачи позади и начать все сначала, даже с той же ручкой или лицом.

Как и ожидалось, Роланда Макки больше не было в компании по буксировке автомобилей, в которой он работал во время своего последнего испытательного срока. Но также, как и ожидалось, бывший заключенный был не особенно умен, когда дело дошло до заметания его следов. В досье об испытательном сроке содержалась вся его трудовая биография на протяжении всей жизни, которая в основном была проведена на испытательном сроке или условно-досрочном освобождении. Он водил эвакуатор для двух других концернов в прошлые периоды государственного мониторинга. Выдавая себя за знакомого, Райдер позвонил каждому из них и легко нашел своего нынешнего работодателя: Tampa Towing. Затем она позвонила в службу эвакуации и спросила, работает ли Макки сегодня. Через мгновение она закрыла телефон и посмотрела на Босха.

“ Буксировка из Тампы. Он выходит в четыре ”.

Босх взглянул на часы. Макки явился на работу через десять минут.

“Давайте пройдем мимо и взглянем на него. Мы проверим его адрес после. Тампа и что?”

“ Тампа и Роско. Должно быть, напротив больницы.”

“В больнице находятся Роско и Резеда. Интересно, почему они не назвали это ”Буксировка Роско ".

“Забавно. Тогда что мы будем делать после того, как взглянем на него?”

“Ну, мы подходим к нему и спрашиваем, не он ли убил Бекки Верлорен семнадцать лет назад, а затем он говорит "да", и мы везем его в центр города”.

“Давай, Босх”.

“Я не знаю. Что ты хочешь делать дальше?”

“Мы проверяем его адрес, как ты сказал, и затем, я думаю, мы готовы к встрече с родителями. Я думаю, что нам нужно поговорить с ними об этом парне, прежде чем мы натравим на него и разыграем - особенно в газете. Я говорю, что мы пройдем мимо дома и увидим мать. Мы уже здесь, наверху. С таким же успехом могли бы.”

“Ты имеешь в виду, если она все еще там”, - сказал он. “За ней ты тоже вел автоотслежку?”

“В этом не было необходимости. Она будет там. Ты слышал, что говорил Гарсия. Призрак ее ребенка в том доме. Я сомневаюсь, что она когда-нибудь оставит это ”.

Босх предположил, что она была права насчет этого, но ничего не ответил. Он поехал на восток по Девонширскому бульвару до Тампа-авеню, а затем свернул на бульвар Роско. Они добрались до перекрестка за несколько минут до четырех. Буксировка в Тампе на самом деле была станцией технического обслуживания Chevron с двумя отделениями механиков. Босх припарковался на стоянке небольшого торгового центра на другой стороне улицы и заглушил двигатель.

Босх не удивился, когда в четыре часа дня от Роланда Макки не осталось и следа. Он не производил впечатления Босха, как человек, который был бы рад приступить к работе по буксировке автомобилей.

В четыре пятнадцать Райдер сказал: “Что ты думаешь? Ты думаешь, мой звонок мог бы ...”

“Вот он”.

Тридцатилетний "Камаро" с серой грунтовкой на всех четырех крыльях заехал на станцию технического обслуживания и припарковался возле воздушного насоса. Босх лишь мельком увидел водителя, но этого было достаточно, чтобы он понял. Он потянулся к бардачку и достал пару полевых биноклей, которые купил по каталогу авиакомпании, который прочитал во время перелета в Лас-Вегас.

Он ссутулился на своем сиденье и наблюдал за происходящим через очки. Макки вышел из Камаро и направился к открытому гаражу станции техобслуживания. Он был одет в униформу из темно-синих брюк и светло-голубой рубашки. Над левым нагрудным карманом была нашивка овальной формы с надписью Ro.Из одного из его задних карманов торчали рабочие перчатки.

В гараже на гидравлическом подъемнике стоял старый Ford Taurus, и мужчина работал под ним пневматическим ключом. Когда Макки вошел, человек с гаечным ключом небрежно протянул руку и дал ему пять. Макки остановился, пока мужчина что-то ему говорил.

“Я думаю, он рассказывает ему о телефонном звонке”, - сказал Босх. “Макки не выглядит слишком обеспокоенным этим. Он только что вытащил сотовый из кармана. Он звонит человеку, который, как он, вероятно, думает, позвонил ему ”.

Читая по губам Макки, Босх сказал: “Эй, ты мне звонил?”

Макки быстро закончил разговор.

“Думаю, что нет”, - сказал Босх.

Макки положил свой телефон обратно в карман.

“Он судил одного человека”, - сказал Райдер. “Должно быть, у вас не так много общественной жизни”.

“Имя на нашивке на его рубашке - Ро”, - сказал Босх. “Если его приятель сказал ему, что звонивший спрашивал о Роланде, то он, возможно, сузил круг поисков до одного человека, который его так называет. Может быть, это был старый добрый папа, сварщик ”.

“Так что же он делает?”

“Не могу его видеть. Он пошел в подсобку.”

“Может быть, нам стоит убраться отсюда, прежде чем он начнет осматриваться”.

“Давай. Один звонок, и ты думаешь, он подумает, что кто-то напал на его след спустя семнадцать лет?”

“Нет, не для Бекки. Я беспокоюсь о том, чем еще он сейчас занимается. Возможно, мы натыкаемся прямо на середину чего-то и даже не подозреваем об этом ”.

Босх опустил бинокль. Она была права насчет этого. Он завел машину.

“Ладно, мы получили наш взгляд”, - сказал он. “Давай выбираться отсюда. Пойдем посмотрим на Мюриэль Верлорен ”.

“А как насчет Панорама Сити?”

“КОМПЬЮТЕР может подождать. Мы оба знаем, что он больше не живет по этому адресу. Проверка - это просто формальность ”.

Он начал пятиться из этого пространства.

“Как ты думаешь, нам следует сначала позвонить Мюриэл?” - Спросил Райдер.

“Нет. Давай просто пойдем и постучим в дверь”.

“Мы хороши в этом”.

12

Через ДЕСЯТЬ МИНУТ они были перед домом Верлоренов. Район, где жила Бекки Верлорен, все еще казался приятным и безопасным. Дорога на Красную гору была широкой, с тротуарами по обе стороны и без недостатка в тенистых деревьях. Большинство домов были ранчо, разбросанными по очень большим участкам. В шестидесятых годах более крупные объекты недвижимости привлекали людей к заселению северо-западного угла города. Сорок лет спустя деревья повзрослели, и в окрестностях появилось ощущение сплоченности.

Дом Верлоренсов был одним из немногих, в котором был второй этаж. Это все еще был классический дом в стиле ранчо, но крыша появилась над гаражом с двумя прорезями. Босх знал из книги убийств, что спальня Бекки находилась наверху, над гаражом, в задней части дома.

Дверь гаража была закрыта. Не было никаких явных признаков того, что кто-то был дома. Они припарковались на подъездной дорожке и пошли к входной двери. Когда Босх нажал на кнопку дверного звонка, он услышал эхо внутри, один-единственный звук, который показался ему очень далеким и одиноким.

Дверь открыла женщина, одетая в бесформенное синее платье-пуловер, которое помогло скрыть ее собственное бесформенное тело. На ней были сандалии на плоской подошве. Ее волосы были выкрашены в красный цвет, в котором было слишком много оранжевого. Это было похоже на домашнюю работу, которая прошла не так, как планировалось, но она либо не заметила, либо ей было все равно. Как только она открыла дверь, серая кошка вылетела из проема на передний двор.

“Смок, не попадись!” - крикнула она первой. Затем она спросила: “Могу я вам помочь?”

“Mrs. Verloren?” - Спросил Райдер.

“Да, что это?”

“Мы из полиции. Мы хотели бы поговорить с вами о вашей дочери ”.

Как только Райдер произнесла слово “полиция” и до того, как она перешла к “дочери”, Мюриэль Верлорен поднесла обе руки ко рту и отреагировала так, как будто в этот момент она узнала, что ее дочь мертва.

“Боже мой! Боже мой! Скажи мне, что ты поймал его. Скажи мне, что ты поймал ублюдка, который забрал у меня моего ребенка.”

Райдер успокаивающе положил руку на плечо женщины.

“Это не совсем так просто, мэм”, - сказал Райдер. “Мы можем зайти и поговорить?”

Она отступила назад и впустила их. Казалось, она что-то шептала, и Босх подумал, что это может быть молитва. Как только они вошли, она закрыла дверь, еще раз прокричав предупреждение сбежавшему коту во двор.

В доме пахло так, как будто кошка убегала недостаточно часто. Гостиная, в которую их привели, была аккуратно убрана, но с мебелью, которая была старой и изношенной. В заведении стоял отчетливый запах кошачьей мочи. Босх внезапно пожалел, что они не пригласили Мюриэль Верлорен в Паркер-центр на собеседование, но знал, что это было бы ошибкой. Им нужно было увидеть это место.

Они сидели бок о бок на диване, и Мюриэл бросилась к одному из стульев через журнальный столик со стеклянной столешницей от них. Босх заметил отпечатки лап на стекле.

“Что это?” - спросила она в отчаянии. “Есть ли новости?”

“Ну, я думаю, новость в том, что мы снова рассматриваем это дело”, - сказал Райдер. “Я детектив Райдер, а это детектив Босх. Мы работаем в отделе нераскрытых преступлений из Паркер-центра ”.

По договоренности по дороге к дому Босх и Райдер решили быть осторожными с информацией, которую они предоставляли членам семьи Верлорен. Пока они не узнали ситуацию в семье, было бы лучше брать, а не отдавать.

“Есть что-нибудь новое?” - Настойчиво спросила Мюриэл.

“Ну, мы только начинаем”, - ответил Райдер. “Прямо сейчас мы освещаем многие старые темы. Пытаюсь войти в курс дела. Мы просто хотели зайти и сказать вам, что мы снова работаем над этим делом ”.

Она казалась немного удрученной. Она, очевидно, думала, что для того, чтобы полиция появилась после стольких лет, должно быть что-то новое. Босх почувствовал укол вины за то, что утаил тот факт, что у них была надежная зацепка по ДНК - хладнокровный удар - с которым можно работать, но в тот момент он чувствовал, что это к лучшему.

“Есть пара вещей”, - сказал он, впервые заговорив. “Сначала, просматривая файлы по делу, мы наткнулись на эту фотографию”.

Он достал из кармана фотографию восемнадцатилетнего Роланда Макки и положил ее на кофейный столик перед Мюриэл. Она немедленно наклонилась, чтобы посмотреть на это.

“Мы не уверены, в чем тут связь”, - продолжил он. “Мы подумали, может быть, вы узнаете этого человека и скажете нам, знали ли вы его тогда”.

Она продолжала смотреть, не отвечая.

“Это фотография из тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года”, - сказал Босх, чтобы подтолкнуть ее.

“Кто он?” - наконец спросила она.

“Мы не уверены. Его зовут Роланд Макки. У него небольшой послужной список за преступления, совершенные после смерти вашей дочери. Мы не уверены, почему его фотография оказалась в файле. Ты узнаешь его?”

“Ты спрашивал Арта или Рона об этом?”

Босх начал было спрашивать, кто такие Арт и Рон, когда до него дошло.

“На самом деле, детектив Грин вышел на пенсию и скончался давным-давно. Детектив Гарсия теперь коммандер Гарсия. Мы поговорили с ним, но он не смог помочь нам с Макки. Как насчет тебя? Мог ли он быть одним из знакомых вашей дочери? Ты узнаешь его?”

“Он мог бы быть. В нем есть что-то, что я узнаю ”.

Босх кивнул.

“Вы знаете, как вы узнали его или откуда?”

“Нет, я не помню. Почему бы тебе не рассказать мне, и, возможно, это поможет освежить мою память ”.

Босх бросил быстрый косой взгляд на Райдера. Это не было полной неожиданностью, но всегда все усложнялось, когда родитель жертвы так стремился помочь, что он или она просто спросили, что именно полиция хотела, чтобы они сказали. Мюриэль Верлорен семнадцать лет ждала, когда убийца ее дочери предстанет перед системой правосудия. Было совершенно ясно, что она собиралась тщательно выбирать ответы, которые никоим образом не препятствовали бы возможности того, что это произойдет. На данный момент может даже не иметь значения, был ли это ложный свет. Прошедшие годы были жестоки к ней и к памяти о ее дочери. Кому-то все еще нужно было заплатить.

“Мы не можем сказать вам этого, потому что не знаем, миссис Верлорен”, - сказал Босх. “Подумай об этом и дай нам знать, если ты помнишь его”.

Она печально кивнула, как будто думала, что это была еще одна упущенная возможность.

“Миссис Верлорен, чем вы зарабатываете на жизнь?” - Спросил Райдер.

Казалось, это вернуло женщину перед ними из ее воспоминаний и желаний.

“Я продаю вещи”, - сказала она как ни в чем не бывало. “Онлайн”.

Они ждали дальнейших объяснений и не получили ни одного.

“Неужели?” - Спросил Райдер. “Какие вещи вы продаете?”

“Все, что смогу найти. Я хожу на дворовые распродажи. Я нахожу вещи. Книги, игрушки, одежда. Люди купят все, что угодно. И они заплатят все, что угодно. Этим утром я продал два кольца для салфеток за пятьдесят долларов. Они были очень старыми ”.

“Мы хотим спросить вашего мужа о фотографии”, - сказал тогда Босх. “Ты знаешь, где мы могли бы его найти?”

Она покачала головой.

“Где-то там, в стране игрушек. Я не получал от него известий долгое, очень долгое время ”.

Прошел мрачный момент молчания. Большинство миссий для бездомных в центре Лос-Анджелеса были сосредоточены на окраине квартала игрушек, в нескольких кварталах производителей игрушек и оптовых торговцев, даже нескольких розничных магазинов. Не было ничего необычного в том, что бездомные люди спали в дверях магазинов игрушек.

Мюриэль Верлорен рассказывала им, что ее муж потерялся в мире плавающих человеческих останков. Он прошел путь от ресторатора до звезд, до бездомного существования на улицах. Но здесь было противоречие. У него все еще был здесь дом. Он просто не мог остаться из-за того, что произошло. И все же его жена никогда бы не ушла.

“Когда вы развелись?” - Спросил Райдер.

“Мы так и не развелись. Наверное, я всегда думала, что Роберт проснется и поймет, что неважно, как далеко ты убежишь, ты не сможешь убежать от того, что с нами случилось. Я думал, он поймет это и вернется домой. Этого еще не произошло ”.

“Как вы думаете, вы знали всех друзей вашей дочери?” - Спросил Босх.

Мюриэл надолго задумалась над этим.

“До того утра, когда она исчезла, я так и делал. Но потом мы кое-чему научились. Она хранила секреты. Я думаю, что это одна из вещей, которая беспокоит меня больше всего. Не то чтобы у нее были секреты от нас, но она думала, что должна. Я думаю, что, возможно, если бы она пришла к нам, все было бы по-другому ”.

“Ты имеешь в виду беременность?”

Мюриэл кивнула.

“Что заставляет тебя думать, что это сыграло роль в том, что с ней случилось?”

“Просто материнский инстинкт. У меня нет доказательств. Я просто думаю, что с этого все и началось ”.

Босх кивнул. Но он не мог винить дочь за ее секреты. К тому времени, когда Босх был в ее возрасте, он был сам по себе, без настоящих родителей. Он понятия не имел, на что были бы похожи эти отношения.

“Мы говорили с коммандером Гарсией”, - сказал Райдер. “Он сказал нам, что несколько лет назад вернул вам дневник вашей дочери. Это все еще у тебя?”

Мюриэл выглядела встревоженной.

“Я читаю часть этого каждый вечер. Ты же не собираешься отнять это у меня, не так ли? Это моя Библия!”

“Нам нужно позаимствовать это и сделать копию. Коммандер Гарсия должен был сделать копию еще тогда, но он этого не сделал.”

“Я не хочу это потерять”.

“Вы этого не сделаете, миссис Верлорен. Я обещаю. Мы скопируем это и сразу же вернем вам ”.

“Ты хочешь этого сейчас? Это у моей кровати ”.

“Да, если бы ты мог достать это”.

Мюриэль Верлорен оставила их и исчезла в коридоре, который вел к левой стороне дома. Босх посмотрел на Райдера и поднял брови, как бы спрашивая, что-вы-думаете. Райдер пожал плечами, имея в виду, что они поговорят об этом позже.

“Однажды моя дочь захотела завести еще одну кошку”, - прошептал Босх. “Мой бывший сказал "нет", одного было достаточно. Теперь я знаю почему ”.

Райдер неуместно улыбался, когда Мюриэл вернулась, неся маленькую книжечку в цветастой обложке со словами "Мой дневник", выбитыми на ней золотом. Золото отслаивалось. С книгой много обращались. Она отдала его Райдер, которая приложила все усилия, чтобы обращаться с ним почтительно.

“Если вы не возражаете, миссис Верлорен, мы бы хотели осмотреться”, - сказал Босх. “Чтобы как бы связать то, что мы видели и читали в книге, с реальной планировкой дома”.

“Какая книга?”

“О, мне очень жаль. Это копспик. Все следственные материалы по делу хранятся в большой папке. Мы называем это книгой ”.

“Книга убийств?”

“Да, это верно. Ничего, если мы осмотримся? Я бы хотел взглянуть на заднюю дверь и осмотреться на заднем дворе тоже ”.

Она просигналила поднятой рукой, в какую сторону им следует идти. Босх и Райдер встали.

“Все изменилось”, - сказала Мюриэл. “Раньше там, наверху, не было домов. Ты бы вышел из нашей двери и пошел прямо в гору. Но они построили его террасами. Теперь есть дома. Миллионы долларов. Они построили особняк на том месте, где был найден мой ребенок. Я ненавижу это ”.

На это нечего было сказать. Босх просто кивнул и последовал за ней по короткому коридору на кухню. Там была дверь со стеклянным окошком в ней. Она вела на задний двор. Мюриэль открыла дверь, и они все вышли. Двор находился на крутом склоне, который вел к эвкалиптовой роще. Сквозь деревья Босх мог разглядеть покрытую испанской черепицей крышу большого дома.

“Раньше там все было открыто”, - сказала Мюриэл. “Просто деревья. Теперь есть дома. В нем есть ворота. Они не позволяют мне подниматься туда, как раньше. Они думают, что я любительница сумок или что-то в этом роде, потому что мне нравилось иногда подниматься туда и устраивать пикник в Becky's spot ”.

Босх кивнул и на мгновение подумал о матери, устроившей пикник на том месте, где была убита ее дочь. Он попытался отбросить эту идею и вместо этого изучить местность на склоне холма. Вскрытие показало, что Бекки Верлорен весила девяносто шесть фунтов. Даже такой легкой, как эта, было бы нелегко поднимать ее по этому склону. Он задумался о возможности того, что убийц было больше одного. Он подумал о том, как Бейли Сейбл сказала "Они".

Он посмотрел на Мюриэль Верлорен, которая стояла неподвижно и безмолвно, ее глаза были закрыты. Она наклонила голову так, чтобы послеполуденное солнце согревало ее лицо. Босх подумал, не было ли это какой-то формой общения с ее потерянной дочерью. Словно почувствовав, что они смотрят на нее, она заговорила, не открывая глаз.

“Я люблю это место. Я никогда не уйду ”.

“Можем мы взглянуть на спальню вашей дочери?” - Спросил Босх.

Она открыла глаза.

“Просто вытри ноги, когда мы вернемся внутрь”.

Она провела их обратно через кухню в коридор. Лестница наверх начиналась рядом с дверью, которая вела в гараж. Дверь была открыта, и Босх мельком увидел потрепанный микроавтобус, окруженный штабелями коробок и вещей, которые Мюриэль Верлорен, по-видимому, собрала во время своего обхода. Он также отметил, насколько близко дверь в гараж находилась к лестнице. Он не знал, значило ли это что-нибудь. Но он вспомнил краткий отчет в книге убийств, в котором говорилось, что убийца спрятался где-то в доме и ждал, пока семья ляжет спать. Наиболее вероятным местом был гараж.

Лестница была узкой, потому что с одной стороны до самого верха стояли коробки с покупками, приобретенными на распродаже во дворе. Райдер пошел первым. Мюриэл сделала знак Босху идти следующим, и когда он проходил мимо нее, она что-то прошептала ему.

“У тебя есть дети?”

Он кивнул, зная, что его ответ причинит боль.

“Дочь”.

Она кивнула в ответ.

“Никогда не выпускай ее из виду”.

Босх не сказал ей, что она жила со своей матерью вдали от его поля зрения. Он просто кивнул и начал подниматься по лестнице.

На втором этаже была лестничная площадка и две спальни с ванной комнатой между ними. Спальня Бекки Верлорен находилась в задней части дома, ее окна выходили на склон холма.

Дверь была закрыта, и Мюриэл открыла ее. Когда они вошли внутрь, они попали в искривление времени. Комната не изменилась с фотографий семнадцатилетней давности, которые Босх изучал в книге убийств. Остальная часть дома была завалена хламом и обломками распавшейся жизни, но комната, где Бекки Верлорен спала, разговаривала по телефону и делала записи в своем секретном дневнике, не изменилась. Теперь это сохранялось дольше, чем на самом деле прожила девушка.

Босх шагнул дальше в комнату и молча огляделся. Даже кошка не вторглась сюда. Воздух пах чистотой и свежестью.

“Именно так все и было в то утро, когда она ушла”, - сказала Мюриэл. “За исключением того, что я застелила кровать”.

Босх посмотрел на одеяло с изображенными на нем кошками. Оно переливалось через края и ниспадало на юбку кровати, которая аккуратно ниспадала на пол.

“Вы и ваш муж спали в другой части дома, верно?” - Спросил Босх.

“Да. Ребекка была в том возрасте, когда ей хотелось уединения. На первом этаже, на другой стороне дома, есть две спальни. Ее первая спальня была там, внизу. Но когда ей было четырнадцать, она переехала сюда.”

Босх кивнул и огляделся по сторонам, прежде чем спросить что-нибудь еще.

“Как часто вы приходите сюда, миссис Верлорен?” - Спросил Райдер.

“Каждый божий день. Иногда, когда я не могу уснуть - а это случается довольно часто, - я прихожу сюда и ложусь. Однако я не залезаю под одеяло. Я хочу, чтобы это была ее кровать ”.

Босх осознал, что снова кивает, как будто то, что она сказала, имело для него какой-то смысл. Он подошел к туалетному столику. В рамку зеркала были вставлены фотографии. Босх узнал в одном из них молодого Бейли Сейбла. Там также была фотография Бекки в одиночестве на фоне Эйфелевой башни. На ней был черный берет. Никто из других детей из поездки в Художественный клуб не присутствовал.

Также на зеркале была фотография мальчика с Бекки. Казалось, что они были на прогулке в Диснейленде, или, может быть, просто на пирсе Санта-Моники.

“Кто это?” - спросил он.

Мюриэл подошла и посмотрела.

“Мальчик? Это Дэнни Котчоф. Ее первый парень.”

Босх кивнул. Мальчик, который переехал на Гавайи.

“Когда он ушел, это просто разбило ей сердце”, - добавила Мюриэл.

“Когда именно это было?”

“Предыдущим летом, в июне. Сразу после ее первого курса и его второго. Он был на год старше.”

“Ты знаешь, почему семья переехала?”

“Отец Дэнни работал в компании по прокату автомобилей, и его перевели в новую франшизу на Мауи. Это было повышение”.

Босх взглянул на Райдер, чтобы посмотреть, поняла ли она значение информации, которую только что сообщила им Мюриэл. Райдер едва заметно покачала головой один раз. Она не поняла этого. Но Босх хотел продолжить это.

“Дэнни ходил в подготовительную школу Хиллсайда?” - спросил он.

“Да, именно там они и встретились”, - сказала Мюриэл.

Босх посмотрел на туалетный столик и заметил дешевый сувенирный снежный шар с изображением Эйфелевой башни внутри. Часть воды испарилась, оставив пузырь в верхней части шара и верхушку башни, торчащую из воды в воздушную яму.

“Был ли Дэнни в Художественном клубе?” - спросил он. “Он совершил поездку в Париж вместе с ней?”

“Нет, они уехали раньше”, - сказала Мюриэл. “Он ушел в июне, а клуб отправился в Париж в последнюю неделю августа”.

“Она когда-нибудь снова видела Дэнни или слышала что-нибудь от него?” - спросил он.

“О, да, они рассылали письма туда и обратно, и были телефонные звонки. Сначала они звонили туда и обратно, но это стало слишком дорого. А потом Дэнни сделал все звонки. Каждый вечер перед сном. Это продолжалось почти до тех пор, пока ... пока она не ушла ”.

Босх протянул руку и убрал фотографию с рамки зеркала. Он внимательно посмотрел на Дэнни Котчофа.

“Что произошло, когда вашу дочь похитили? Как Дэнни узнал? Как он отреагировал?”

“Ну… мы позвонили туда и сказали его отцу, чтобы он усадил Дэнни и сообщил ему плохие новости. Нам сказали, что он воспринял это не очень хорошо. Кто бы стал?”

“Отец сказал Дэнни. Вы или ваш муж говорили непосредственно с Дэнни?”

“Нет, но Дэнни написал мне длинное письмо о Бекки и о том, как много она для него значила. Это было очень грустно и очень мило. Все было.”

“Я уверен, что так и было. Он пришел на похороны?”

“Нет, нет, он этого не делал. Его, эм, его родители подумали, что для него будет лучше, если он останется там, на островах. Травма, понимаешь? Мистер Котчоф позвонил и сказал, что не придет ”.

Босх кивнул. Он отвернулся от зеркала, убирая фотографию в карман. Мюриэл не заметила.

“А что насчет "после”?" - спросил он. “Я имею в виду, после письма. Он когда-нибудь связывался с тобой? Может быть, позвонить и поговорить с тобой?”

“Нет, я не думаю, что мы когда-либо слышали о нем. После письма - нет”.

“У тебя все еще есть то письмо?” - Спросил Райдер.

“Конечно. Я сохранил все. У меня полный ящик писем, которые мы получили о Ребекке. Она была всеми любимой девушкой ”.

“Нам нужно позаимствовать это письмо у вас, миссис Верлорен”, - сказал Босх. “В какой-то момент нам также может понадобиться осмотреть весь ящик”.

“Почему?”

“Потому что никогда не знаешь наверняка”, - сказал Босх.

“Потому что мы хотим не оставить камня на камне”, - добавил Райдер. “Мы знаем, что это разрушительно, но, пожалуйста, помните, что мы делаем. Мы хотим найти человека, который сделал это с вашей дочерью. Прошло много времени, но это не значит, что кому-то это должно сойти с рук ”.

Мюриэль Верлорен кивнула. Она рассеянно взяла маленькую декоративную подушку с кровати и сжимала ее обеими руками перед грудью. Это выглядело так, как будто это могла сделать ее дочь много лет назад. Это был маленький синий квадратик с красным фетровым сердечком, пришитым поперек его середины. Удерживая его, Мюриэль Верлорен выглядела как мишень.

13

Пока БОСХ ВЕЛ машину, Райдер прочитал письмо, которое Дэнни Котчоф отправил Верлоренам после убийства Бекки. Это была единственная страница, заполненная в основном его теплыми воспоминаниями об их потерянной дочери.

“Все, что я могу вам сказать, это то, что мне очень жаль, что это должно было произойти. Я всегда буду скучать по ней. С любовью, Дэнни.’ И это все ”.

“Какой на нем почтовый штемпель?”

Она перевернула конверт и посмотрела на него.

“Мауи, двадцать девятое июля тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года”.

“Конечно, ему потребовалось время, чтобы написать это”.

“Возможно, это было тяжело для него. Почему ты нажимаешь на него, Гарри?”

“Я не такой. Просто Гарсия и Грин полагались на телефонный звонок, чтобы оправдать его. Ты помнишь, что говорилось в книге? Там говорилось, что начальник парня сказал, что он мыл машины в агентстве по прокату автомобилей на следующий день и на следующий после. Нет времени слетать в Лос-Анджелес, убить Бекки и вернуться домой к работе ”.

“Да, и что?”

“Ну, теперь мы узнаем от Мюриэл, что его старик содержал пункт проката автомобилей. В деле об убийстве об этом ничего не было. Знали ли Гарсия и Грин об этом? На сколько ты хочешь поспорить, что папа управлял заведением, где сын мыл машины? Сколько вы хотите поставить на то, что начальник, который обеспечил алиби сыну, работал на отца?”

“Чувак, я пошутил насчет поездки в Париж. Звучит так, будто ты мечтаешь о поездке на Мауи ”.

“Я просто не люблю неаккуратную работу. Это оставляет незакрытые концы. Мы должны поговорить с Дэнни Котчофом и снять с него подозрения самостоятельно. Если это вообще возможно после стольких лет.”

“Автопоезд, детка”.

“Это могло бы найти его для нас. Это не оправдает его ”.

“Даже если мы опровергнем его алиби, что вы хотите сказать, что этот шестнадцатилетний парень пробрался сюда с Гавайев, разделался со своей бывшей подружкой, а затем вернулся, и никто его не видел?”

“Возможно, это было спланировано не так. И ему было семнадцать - Мюриэл сказала, что он на год старше.”

“О, семнадцать”, - сказала она саркастически, как будто это имело все значение в мире.

“Когда мне было восемнадцать, я получил отпуск из Вьетнама на Гавайи. Тебе не разрешили уехать в ШТАТЫ оттуда. Как только я добрался туда, я переоделся, купил чемодан гражданского вида и прошел прямо мимо полицейских, чтобы сесть на самолет до Лос-Анджелеса. Я думаю, что семнадцатилетний мог бы это сделать ”.

“Хорошо, Гарри”.

“Послушайте, все, что я говорю, это то, что это была неаккуратная работа. Согласно книге убийств, Грин и Гарсия сняли подозрения с этого парня телефонным звонком. Там ничего нет о проверке авиакомпаний, а теперь слишком поздно. Это выводит меня из себя ”.

“Я понимаю. Но просто помни. У нас есть логический треугольник, который мы должны завершить. Мы можем достаточно легко связать Дэнни с Бекки, а пистолет связывает Бекки с Макки. Но что связывает Дэнни с Макки?”

Босх кивнул. Это был хороший момент. Но это не заставило его чувствовать себя лучше по отношению к Дэнни Котчофу.

“Другое дело, что он написал в том письме”, - сказал он. “Он сказал, что сожалеет, что это должно было произойти. Должно было произойти - что это значит?”

“Это просто фигура речи, Гарри. На этом нельзя построить дело ”.

“Я не говорю о том, чтобы построить на этом дело. Мне просто интересно, почему он решил сказать это таким образом ”.

“Если он все еще жив, мы найдем его, и ты сможешь спросить у него”.

Они проехали под шоссе 405 и оказались в Панорама-Сити. Босх прекратил обсуждение Дэнни Котчофа, а Райдер заговорил о Мюриэль Верлорен.

“Она намертво заморожена”, - сказал Райдер.

“Да”.

“Это жалко. У них не было причин везти дочь в гору. С таким же успехом они могли убить всех в доме. Они все равно это сделали ”.

Босх подумал, что это слишком жесткий взгляд на это, но ничего не сказал.

“Они?” - спросил он вместо этого.

“Что?”

“Ты сказал, что у них не было причин везти дочь на холм. Ты говоришь как Бейли Сейбл ”.

“Я не знаю. Смотрю на тот холм. Это было бы тяжело для одного человека. Там сзади крутой подъем”.

“Да. Я думал о том же самом. Два человека.”

“Твоя идея о том, чтобы напугать Макки, становится все лучше. Если бы он был там, он мог бы привести нас к другому - будь то Кочоф или кто-то другой ”.

Босх повернул на юг по бульвару Ван Найс и остановился перед старым жилым комплексом, занимавшим половину квартала. Он назывался Panorama View Suites. Слева от стеклянных дверей вестибюля была вывеска с надписью "Пункт ПРОКАТА". Также было объявлено, что устройства будут доступны ежемесячно и еженедельно. Bosch перевел коробку передач в режим парковки.

“Кроме Кочофа, о чем еще ты думал, Гарри?”

“Я подумал, что хочу разыскать и поговорить с двумя другими друзьями. Может быть, ты сможешь взять лесбиянку. Но отец - мой приоритет, если мы сможем его найти ”.

“Хорошо, ты берешь отца, а я возьму лесбиянку. Может быть, мне удастся съездить в Сан-Франциско ”.

“Это Хейворд. И если тебе понадобится помощь, я знаю там инспектора, который разыщет ее и сэкономит Лос-Анджелесу стоимость поездки ”.

“Ты действительно невеселый, Гарри. Я бы хотела потусоваться с сестрами с севера ”.

“Шеф знал о тебе?”

“Не сразу. Когда он узнал, ему было все равно ”.

Босх кивнул. За это ему нравился шеф.

“Что еще?” - Спросил Райдер.

“Sam Weiss.”

“Кто это?”

“Жертва кражи со взломом. Тот, из чьего пистолета убили девушку.”

“Почему он?”

“Тогда у них не было Роланда Макки. Возможно, стоило бы использовать его имя ”.

“Проверка”.

“После этого, я думаю, мы будем готовы сыграть с Макки, посмотрим, как он отреагирует”.

“Тогда давай покончим с этим, а потом пойдем поговорим с Праттом”.

Они одновременно взломали двери и вышли. Когда Босх обошел внедорожник, он почувствовал, что она смотрит на него, изучает его.

“Что?” - спросил он.

“Есть кое-что еще”.

“Что ты имеешь в виду?”

“С тобой. Когда у тебя появляется эта маленькая складка на левой брови, я знаю, что что-то происходит ”.

“Моя бывшая жена всегда говорила мне, что из меня получился бы плохой игрок в покер. Слишком многое говорит само за себя.”

“Ну, и что же это?”

“Я пока не знаю. Что-то об этой комнате.”

“Вернулись в дом? Ее спальня? Ты имеешь в виду, что было жутко, когда она вот так все держала?”

“Нет, на самом деле, то, что она оставила это, меня устраивало. Думаю, я понял это. Это что-то другое. Что-то не так, что-то другое. Я доработаю это и дам тебе знать, когда узнаю ”.

“Ладно, Гарри, это то, в чем ты хорош”.

Они прошли через стеклянные двери в апартаменты Panorama View. Через десять минут они подтвердили то, что знали о происходящем; что Макки съехал вскоре после того, как у него закончился испытательный срок.

Как и ожидалось, он не оставил адреса для пересылки.

14

АБЕЛЬ ПРАТТ СИДЕЛ ЗА своим столом и ел смесь из йогурта и кукурузных хлопьев из пластиковой баночки. Во время еды он издавал одновременно чавкающий и похрустывающий звук, и это действовало Босху на нервы. Они сидели с ним в течение двадцати минут, информируя его о том, как прошел день с холодным хитом.

“Черт, я все еще голоден”, - сказал он, доедая последнюю ложку.

“Что это, диета Южного пляжа?” - Спросил Райдер.

“Нет, просто моя собственная вещь. Однако, что мне нужно, так это диета Южного бюро.”

“Неужели? И какова диета Южного бюро?”

Босх почувствовал, как Райдер напрягся. Южное бюро охватывало большую часть чернокожего сообщества города. Ей пришлось задуматься, не было ли то, что только что сказал Пратт, каким-то двусмысленным расовым комментарием. Босх часто наблюдал в департаменте возвышение этики "сша против них" до такой степени, что белые копы отпускали расово окрашенные комментарии в присутствии чернокожих или латиноамериканских копов просто потому, что они верили, что среди рядовых синий цвет заменяет цвет кожи. Райдер собирался выяснить, был ли Пратт одним из этих полицейских.

“Убери свою антенну”, - сказал Пратт. “Все, что я хочу сказать, это то, что я проработал на Юге десять лет, и мне никогда не приходилось беспокоиться о своем весе. Ты там всегда в бегах. Затем я попал в RHD и набрал пятнадцать фунтов за два года. Это печально ”.

Райдер расслабился, и Босх тоже.

“Оторвите свою задницу и стучите в двери”, - сказал Босх. “Это было правилом в Голливуде”.

“Хорошее правило”, - сказал Пратт. “За исключением того, что это тяжело, когда тебя назначают главным. Я должен сидеть здесь и слушать о том, как вы, ребята, стучитесь в двери ”.

“Но ты получаешь большие деньги”, - сказал Райдер.

“О, да”.

Это была шутка, потому что как супервайзер Пратт не мог работать сверхурочно. Но те, кто был в его отделе, могли, тем самым создавая вероятность того, что некоторые из его детективов заработают больше, чем он, даже несмотря на то, что он был начальником подразделения.

Пратт повернулся в своем кресле и открыл холодильник на полу рядом с ним. Он достал еще одну баночку йогурта.

“К черту все”, - сказал он, выпрямляясь и открывая его.

На этот раз он не добавил кукурузных хлопьев. Босху оставалось только смириться с чавканьем, когда он начал ложкой отправлять белую жижу в рот.

“Ладно, вернемся к этому”, - сказал Пратт с набитым ртом. “Ты хочешь сказать мне, что в конце концов ты можешь связать пистолет с этим хандрой Макки. Он выстрелил из этого оружия. Но у вас пока нет никого, кто связал бы его с жертвой, и поэтому вы не можете связать его со смертельным выстрелом ”.

“Это и другие вещи”, - сказал Райдер.

“Итак, если бы я был адвокатом защиты, ” продолжил Пратт, - я бы поручил Макки расследовать кражу со взломом, потому что срок давности давно истек. Он сказал бы, что пистолет задел его, когда он его пробовал, поэтому он избавился от этой чертовой штуковины - задолго до любого убийства. Он говорил: "Нет, сэр, я не убивал из него ту маленькую девочку, и вы не можете доказать, что я это сделал. Ты не можешь доказать, что я когда-либо видел ее”.

Райдер и Босх кивнули.

“Значит, у тебя ничего нет”.

Они снова кивнули.

“Неплохо для рабочего дня. Что ты хочешь с этим делать?”

“Нам нужна прослушка”, - сказал Босх. “Два, может быть, три места. Один на его мобильный, другой на телефон на заправке. И затем еще один на его дом, как только мы его найдем, и если у него там есть линия. Мы помещаем статью в газете, в которой говорится, что мы снова работаем над этим делом, и удостоверяемся, что он это увидит. Затем мы посмотрим, говорит ли он об этом с кем-нибудь ”.

“И что заставляет вас думать, что он стал бы говорить с кем-то еще об убийстве, которое он мог совершить, а мог и не совершить семнадцать лет назад?”

“Потому что, как мы уже говорили, пока мы никак не можем связать этого парня с девушкой. Итак, мы думаем, что в этом деле есть кто-то посередине. Макки либо сделал это для кого-то, либо он достал пистолет для того, чтобы этот кто-то сделал это сам ”.

“Есть третья возможность”, - добавил Райдер. “Что он помог. Ту девушку несли вверх по крутому склону холма. Это был либо кто-то большой, либо кто-то с помощью ”.

Пратт съел две ложки йогурта и, нахмурившись, посмотрел в ванну, прежде чем ответить.

“Ладно, что насчет газеты? Ты собираешься быть в состоянии сделать растение?”

“Мы так думаем”, - сказал Райдер. “Мы собираемся использовать коммандера Гарсию из бюро долины. Он изначально участвовал в этом деле. Преследуемый тем, кто сбежал, такого рода подача. Он говорит, что у него есть связи в Daily News.”

“Ладно, звучит как план. Выпишите ордера и отдайте их мне. Капитан должен одобрить их, а затем они отправляются в офис окружного прокурора за одобрением, прежде чем идти к судье. Это займет некоторое время. Как только мы убедим судью одобрить это, мы оторвем другие команды от того, что они делают, и поставим их на прослушку, пока вы наблюдаете за нашим парнем ”.

Босх и Райдер встали одновременно. Босх почувствовал, как в его крови появился небольшой заряд адреналина.

“Нет никаких шансов, что этот парень Макки во что-то сейчас вляпался, не так ли?” - Спросил Пратт.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Босх.

“Просто, если бы мы могли доказать, что он собирался совершить преступление, мы, вероятно, смогли бы ускорить выдачу ордеров”.

Босх задумался над этим.

“Сейчас у нас этого нет”, - сказал он. “Но мы могли бы поработать над этим”.

“Хорошо. Это помогло бы ”.

15

РАЙДЕР БЫЛ СЦЕНАРИСТОМ. Она легко обращалась с компьютером, а также с языком права. Босх видел, как она использовала эти навыки в нескольких предыдущих расследованиях. Итак, их решение было невысказанным. Она выписывала ордера на получение разрешения суда отслеживать и прослушивать звонки, сделанные Роландом Макки или ему самому с его мобильного телефона, служебного телефона на станции технического обслуживания, где он работал, и его домашнего, если там существовал дополнительный телефон. Это была бы кропотливая работа; она должна была изложить дело против Макки, убедившись, что в логической цепочке и вероятной причине нет слабых звеньев. Ее бумажное дело должно было сначала убедить Пратта, затем капитана Норону, затем заместителя окружного прокурора, которому поручено следить за тем, чтобы местные правоохранительные органы не нарушали гражданские свободы, и, наконец, судью, у которого были те же обязанности, но который также отвечал перед избирателями, если он допустит ошибку, которая бросится ему в лицо. У них был один шанс на это, и они должны были сделать это правильно. Скорее, Райдер должен был сделать это правильно.

Но все это произошло после первоначального препятствия, связанного с получением различных телефонных номеров Макки, не сообщая подозреваемому о расследовании, ведущемся вокруг него.

Они начали с Tampa Towing, которая разместила рекламу на полстраницы в "желтых страницах", в которой были указаны два круглосуточных телефонных номера. Затем, позвонив в справочную службу, было установлено, что у Макки не было встроенного списка телефонов, личных или иных, на его имя. Это означало, что у него либо не было телефона дома, либо он жил в месте, где телефон был зарегистрирован на кого-то другого. С этим можно будет разобраться позже, когда они установят место жительства Макки.

Последним и самым сложным был номер мобильного телефона Макки. Служба поддержки каталогов не содержала списков ячеек. Проверка каждого поставщика услуг сотовой связи на наличие списка могла занять дни, если не недели, поскольку для большинства из них требовался ордер на обыск по решению суда, прежде чем раскрывать личный номер клиента. Вместо этого следователи правоохранительных органов регулярно планировали уловки, чтобы получить нужные им цифры. Это часто влекло за собой оставление безобидных сообщений на рабочих местах, чтобы номер сотового телефона мог быть записан при обратном звонке. Самым популярным из них было стандартное сообщение с предложением перезвонить за призом, в котором первым ста людям, перезвонившим, обещался телевизор или DVD-плеер. Однако для этого требовалось установить линию, не связанную с полицией, и это также могло привести к длительным периодам ожидания без гарантии успеха, если цель скрыла номер своего мобильного. Райдер и Босх не чувствовали, что у них есть такая роскошь, как время. Они предали гласности имя Макки. Они должны были быстро двигаться к своей цели.

“Не волнуйся”, - сказал Босх Райдеру. “У меня есть план”.

“Тогда я просто буду сидеть сложа руки и наблюдать за мастером”.

Поскольку Босх знал, что Макки дежурит на станции технического обслуживания, он просто позвонил на станцию и сказал, что ему нужна эвакуация. Ему сказали подождать, а затем на линии раздался голос, который, как он полагал, принадлежал Роланду Макки.

“Тебе нужен буксир?”

“Либо буксировка, либо прыжок. Я не могу это начать ”.

“Где?”

“Автостоянка Альбертсонов в Топанге, недалеко от Девоншира”.

“Мы проделали весь путь до Тампы. Ты можешь подвести кого-нибудь поближе ”.

“Я знаю, но я живу вами, ребята. Сразу за Роско и за больницей.”

“Тогда ладно. На чем ты едешь?”

Босх подумал о машине, в которой они ранее видели Макки. Он решил использовать это, чтобы стащить Макки с забора.

“Камаро семидесяти двух”.

“Восстановлен?”

“Я работаю над этим”.

“Должно пройти около пятнадцати минут, прежде чем я буду там”.

“Ладно, отлично. Как тебя зовут?”

“Ро”.

“Ро? Нравится грести на лодке?”

“Как в "Роланде", чувак. Я уже в пути ”.

Он повесил трубку. Босх и Райдер подождали пять минут, в течение которых Босх рассказал ей остальную часть плана и о том, какую роль она будет в нем играть. Ее целью было получить две вещи: номер мобильного Макки и его поставщика услуг, чтобы ордер на обыск, санкционирующий прослушку, мог быть доставлен в соответствующую компанию.

Следуя инструкциям Bosch, Райдер позвонила на станцию Chevron и начала договариваться о встрече в сервисном центре, подробно описывая визг тормозов ее автомобиля. Пока она была в процессе, Босх позвонил на станцию по второй линии, указанной в телефонной книге. Как и ожидалось, Райдер был приостановлен. На звонок Босха ответили, и он сказал: “У вас есть номер, по которому я могу связаться с Ро? Он придет сюда, чтобы дать мне шанс, и я уже начал это делать ”.

Измученный коллега Макки сказал: “Попробуй позвонить ему по мобильному”.

Он назвал Босху номер, и Босх показал Райдеру поднятый большой палец через стол. Она закончила разговор, не нарушая приличий, и повесила трубку.

“Один уничтожен, остается один”, - сказал Босх.

“Тебе достался самый легкий вариант”, - сказал Райдер.

С номером Макки в руке Райдер взял управление на себя, пока Босх слушал по внутреннему телефону. Придав своему голосу незаинтересованный бюрократический оттенок, она набрала номер, и когда Макки ответил - предположительно, когда искал заглохший Camaro 72-го года выпуска на парковке торгового центра - она объявила, что является его поставщиком беспроводной связи AT & T и что у нее есть несколько интересных новостей для экономии по сравнению с его текущим тарифным планом на междугородние минуты.

“Чушь собачья”, - сказал Макки, прерывая ее на середине разглагольствования.

“Прошу прощения, сэр?” Райдер ответил.

“Я сказал чушь собачью. Это какая-то афера, чтобы заставить меня переключиться ”.

“Я не понимаю, сэр. Я внес тебя в список клиентов AT & T Wireless. Разве это не так?”

“Да, это, блядь, не тот случай. Я работаю в Sprint, и мне это нравится, и я даже не пользуюсь услугами междугородной связи и не хочу этого. Так что отвали. Ты слышишь меня сейчас?”

Он повесил трубку, и Райдер начал смеяться.

“Мы имеем дело с сердитым парнем”, - сказала она.

“Ну, он просто так проехал весь путь через Чатсуорт”, - сказал Босх. “Я бы тоже разозлился”.

“Он из Sprint”, - сказала она. “Я готов исполнять рок-н-ролл на бумаге. Но, может быть, тебе стоит позвонить ему, чтобы у него не возникло подозрений по поводу того, что ты не звонишь, когда парень в магазине скажет ему, что он дал свой номер. ”

Босх кивнул и набрал номер Макки. К счастью, пришло сообщение; Макки, вероятно, разговаривал по телефону и сердито говорил парню в магазине, что не может найти машину, которую он должен был отбуксировать. Босх оставил сообщение, в котором говорилось, что ему жаль, но он смог завести свою машину и пытается отвезти ее домой. Он закрыл свой телефон и посмотрел на Райдер.

Они еще немного поговорили о расписании и решили, что она будет работать исключительно над ордером в ту ночь и на следующий день, а затем присматривать за ним на этапах утверждения. Она сказала, что хочет, чтобы Босх был с ней, когда дело дойдет до окончательного утверждения. Присутствие обоих членов команды в кабинете судьи помогло бы закрепить сделку. До тех пор Bosch продолжал бы работать на местах, отслеживая оставшиеся имена в их списке людей, у которых нужно было взять интервью, и приводя в действие статью в газете. Время должно было стать проблемой. Они не хотели, чтобы история об этом деле попала в газету, пока не установят прослушивание телефонов, которыми пользовался Макки. Завершение всего этого было бы ключевым маневром.

“Я иду домой, Гарри”, - сказал Райдер. “Я могу запустить это на своем ноутбуке”.

“Желаю тебе хорошего”.

“Что ты будешь делать?”

“У меня есть несколько вещей, которые я хочу закончить сегодня вечером. Я думаю, может быть, съездить в Квартал игрушек ”.

“В одиночку?”

“Они всего лишь бездомные люди”.

“Да, и восемьдесят процентов из них бездомные, потому что у них неисправная проводка, неисправный водопровод, все такое прочее. Будь осторожен. Может быть, тебе стоит позвонить в Центральный отдел и узнать, пришлют ли они за тобой машину. Может быть, они смогут пощадить подводную лодку сегодня вечером ”.

Подводная лодка была машиной для одного офицера, в основном используемой в качестве "гофера" для командира вахты. Но Босх не думал, что ему нужна компаньонка. Он сказал Райдер, что с ним все будет в порядке и что она сможет уйти, как только покажет ему, как пользоваться компьютером автоматического отслеживания.

“Ну, Гарри, сначала у тебя должен быть компьютер. Я сделал это прямо со своего ноутбука ”.

Он подошел к ней сбоку и наблюдал, как она зашла на веб-сайт AutoTrack, ввела информацию о пароле и попала на шаблон для поиска по имени.

“С кого бы ты хотел начать?” - спросила она.

“Как насчет Роберта Верлорена?”

Она ввела имя и задала параметры для поиска.

“Как быстро это работает?” - Спросил Босх.

“Быстро”.

За несколько минут она нашла адрес отца Ребекки Верлорен. Но это остановилось у дома в Чатсуорте. Роберт Верлорен более десяти лет не обновлял свои водительские права, не покупал недвижимость, не регистрировался для голосования, не обращался за кредитной картой и не имел счета за коммунальные услуги. Он был пустым местом. Он исчез - по крайней мере, из электронной сети.

“Он, должно быть, все еще на улице”, - сказал Райдер.

“Если он вообще еще жив”.

Райдер использовал имена Тары Вуд и Даниэля Котчофа в своих автотрассах и придумал несколько именных хитов для них обоих. Но, используя их приблизительный возраст и сосредоточившись на Гавайях и Калифорнии, они сузили поиск до двух адресных трасс, которые, по их мнению, принадлежали правильным Таре Вуд и Даниэлю Котчофу. Возможно, Вуд и не пошла на встречу выпускников, но это было не потому, что она переехала далеко. Она только переехала из Долины за холмами в Санта-Монику. Между тем, оказалось, что Дэниел Котчоф вернулся с Гавайев много лет назад, несколько лет жил в Венеции, а затем вернулся на Мауи, где находился его нынешний адрес.

Последнее имя, которое Босх дал Райдеру для проверки в компьютере, было Сэм Вайс, жертва кражи со взломом, из пистолета которой была убита Ребекка Верлорен. Несмотря на сотни обращений к названию, было легко найти нужного Сэма Вайса. Он никогда не покидал дом, где произошла кража со взломом. У него даже был тот же номер телефона. Он стоял на своем.

Райдер распечатал все для Босха, а также дал ему номер Грейс Танака, который они получили ранее от Бейли Сейбл. Затем она собрала то, что ей понадобится для работы с ордером на обыск дома.

“Если я тебе понадоблюсь, дай мне страницу”, - сказала она, убирая свой компьютер в мягкий чехол.

После того, как она ушла, Босх взглянул на часы над дверью Пратта и увидел, что было чуть больше шести. Он решил, что потратит час или около того на поиск имен, прежде чем отправиться в Квартал игрушек на поиски Роберта Верлорена. Он знал, что просто тянет с поиском в зоне выброса людей, что наверняка повергло бы его в депрессию. Поэтому он снова посмотрел на часы и пообещал себе, что потратит на телефон не больше часа.

Он решил сначала пообщаться с местными жителями, но быстро выбыл. Звонки Таре Вуд и Сэму Вайсу остались без ответа, и его соединили с автоматизированными системами сообщений. Он оставил сообщение для Вуда, представившись, указав номер своего мобильного телефона и упомянув, что звонок касался Бекки Верлорен. Он надеялся, что упоминания имени ее друга будет достаточно, чтобы заинтриговать и вызвать у нее отклик. Вайсу он оставил только свое имя и номер телефона, не желая заранее предупреждать его о том, что звонок был о том, что могло стать источником вины для человека , который косвенно предоставил оружие, убившее шестнадцатилетнюю девочку.

Затем он набрал номер Грейс Танака в Хейворде, и она ответила после шести гудков. С самого начала казалось, что звонок вывел ее из себя, как будто это прервало что-то важное, но ее грубые манеры и голос смягчились, как только Босх сказал, что звонит по поводу Ребекки Верлорен.

“Боже мой, что-то происходит?” спросила она.

“Департамент проявил живую заинтересованность в повторном расследовании дела”, - сказал Босх. “Всплыло имя. Это человек, который, возможно, был замешан в деле в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году, и мы пытаемся выяснить, не связан ли он каким-либо образом с Бекки или ее друзьями.”

“Как его зовут?” - быстро спросила она.

“Роланд Макки. Он был на пару лет старше Бекки. Не поехал в Хиллсайд, но он жил прямо там, в Чатсуорте. Это название тебе о чем-нибудь говорит?”

“Не совсем. Я этого не помню. Как он был связан? Был ли он отцом?”

“Отец?”

“Полиция сказала, что она была беременна. Я имею в виду, что она была беременна.”

“Нет, мы не знаем, был ли он связан таким образом или нет. Так тебе не знакомо это имя?”

“Нет”.

“Для краткости его зовут Ро”.

“Все еще не понимаю”.

“И ты говоришь, что не знала о беременности, это верно?”

“Я этого не делал. Никто из нас этого не сделал. Я имею в виду, ее друзья.”

Босх кивнул, хотя и знал, что она не могла этого видеть. Он ничего не сказал, надеясь, что ей станет неловко от молчания и она скажет что-нибудь ценное.

“Эм, у вас есть фотография этого мужчины?” - наконец спросила она.

Это было не то, что искал Босх.

“Да”, - сказал он. “Мне нужно будет придумать, как поднять это наверх, чтобы вы могли посмотреть, не выбивается ли изнего что-нибудь”.

“Ты можешь просто отсканировать это и отправить по электронной почте?”

Босх знал, о чем она просила его сделать, и хотя он не мог сделать это сам, он предположил, что Киз Райдер, вероятно, могла.

“Я думаю, мы могли бы это сделать. Моя напарница - специалист по компьютерам, но в данный момент ее здесь нет ”.

“Я дам тебе свой адрес электронной почты, и она сможет прислать мне фотографию, когда вернется”.

Босх записал адрес, который она продиктовала, в свой маленький блокнот. Он сказал ей, что она получит электронное письмо на следующее утро.

“Есть что-нибудь еще, детектив?”

Босх знал, что может прервать разговор и попросить Райдера попробовать сблизиться с Грейс Танака после того, как ей была отправлена фотография. Но он решил не упускать возможности начать будоражить эмоции и воспоминания. Может быть, что-то вырвется на свободу.

“У меня есть еще всего несколько вопросов. Ну, тем летом, как бы вы охарактеризовали ваши отношения с Бекки?”

“Что ты имеешь в виду? Мы были друзьями. Я знал ее с первого класса.”

“Хорошо, хорошо, ты был самым близким к ней, как ты думаешь?”

“Нет, я думаю, это была бы Тара”.

Еще одно подтверждение того, что Тара Вуд была наиболее близка с Бекки в конце.

“Значит, она не доверилась тебе, когда узнала, что беременна”.

“Нет, я уже говорил тебе, я не знал об этом до тех пор, пока она не была мертва”.

“А как насчет тебя? Ты доверился ей?”

“Конечно, я сделал”.

“Все?”

“Детектив, к чему вы клоните?”

“Она знала, что ты гей?”

“Какое это имело отношение к чему-либо?”

“Я просто пытаюсь составить представление об этой группе. Клуб "Китти Кэт", я думаю, вы четверо звонили ...”

“Нет”, - резко сказала она. “Она не знала. Никто из них не знал. Я не думаю, что я даже знал тогда. Хорошо, детектив? Этого достаточно?”

“Мне жаль, мисс Танака. Я просто пытаюсь получить как можно более полную картину. Я ценю вашу откровенность. Последний вопрос. Если бы Бекки была в клинике после прохождения процедуры, и ее нужно было подвезти домой, потому что она не думала, что сможет водить, кому бы она позвонила? ”

Последовало долгое молчание, прежде чем Грейс Танака ответила.

“Я не знаю, детектив. Я бы надеялся, что это был бы я. Что я был таким другом. Но, очевидно, это был кто-то другой ”.

“Тара Вуд?”

“Тебе придется спросить ее. Спокойной ночи, детектив Босх.”

Она повесила трубку, и Босх раскрыл ежегодник, чтобы посмотреть на ее фотографию. Она была миниатюрной азиаткой, и фотография - такой много-летней давности - не соответствовала грубым манерам голоса, который он только что слышал по телефону.

Босх написал записку для Райдера, в которой содержался адрес электронной почты и инструкции по сканированию и отправке фотографии Макки. Он также написал короткое предупреждение о том, что столкнулся с сопротивлением со стороны Танаки, когда затронул тему ее сексуальности. Он подвинул записку к ее столу, чтобы она первым делом увидела ее утром.

Остался последний звонок, на этот раз Дэниелу Котчофу, который, согласно AutoTrack, жил на Мауи, где это произошло двумя часами ранее.

Он позвонил по номеру, который получил из поиска AutoTrack, и на линию ответила женщина. Она представилась женой Даниэля Кочофа и сказала Босху, что ее муж на работе в отеле Four Seasons, где он работает менеджером по гостиничному бизнесу. Босх позвонил по рабочему номеру, который она ему дала, и его соединили с Даниэлем Кочофом. Он сказал, что может говорить всего несколько минут, и поставил Босха в режим ожидания на пять из них, пока он шел в более уединенное место в отеле, чтобы поговорить. Когда он, наконец, вернулся на линию, звонок начался непродуктивно. Как и Грейс Танака, он не узнал имя Роланд Макки. Он также, казалось, воспринял звонок как неприятность или вторжение. Он объяснил, что женат, у него трое детей и что он редко думал о Бекки Верлорен больше. Он напомнил Босху, что он и его семья переехали с материка за год до ее смерти.

“Но меня заставили поверить, что после того, как вы переехали на Гавайи, вы двое продолжали довольно часто звонить друг другу”, - сказал Босх.

“Я не знаю, кто тебе это сказал”, - сказал Котчоф. “Я имею в виду, мы поговорили. Особенно поначалу. Мне пришлось бы позвонить ей, потому что она сказала, что ее родители сказали ей, что это слишком большие деньги, чтобы она могла позвонить мне. Я думал, что это было немного фальшиво. Они просто хотели убрать меня со сцены, вот и все. Итак, мне пришлось позвонить, но это было похоже на то, какой в этом смысл? Я был на Гавайях, а она была в Лос-Анджелесе. Все было кончено, чувак. И довольно скоро у меня здесь появилась девушка - фактически, теперь она моя жена - и я перестал звонить Беку. Так было до тех пор, пока, вы знаете, позже, когда я услышал о том, что произошло, и детектив позвонил мне ”.

“Вы знали об этом до того, как позвонил детектив?”

“Да, я слышал. Миссис Верлорен позвонила моему отцу, и он сообщил мне новость. Я также получил несколько звонков по этому поводу от некоторых моих друзей там. Они знали, что я захочу узнать об этом. Это было странно, чувак, эта девушка, которую я знал, вот так была уничтожена ”.

“Да”.

Босх подумал о том, что еще он мог спросить. История Котчофа немного расходилась с рассказом Мюриэль Верлорен. Он знал, что в какой-то момент ему нужно будет согласовать сюжеты. Алиби Кочофа также продолжало беспокоить его.

“Эй, послушайте, детектив, мне пора идти”, - сказал Котчоф. “Я на работе. Есть что-нибудь еще?”

“Еще только несколько вопросов. Ты помнишь, за сколько времени до смерти Ребекки ты перестал ей звонить?”

“Хм, я не знаю. Где-то в конце того первого лета. Что-то вроде этого. Это было давно, почти год назад ”.

Босх решил попытаться вывести Котчофа из себя и посмотреть, что из этого выйдет. Это было то, что он предпочел бы попробовать лично, но на поездку на Гавайи не было ни времени, ни денег.

“Значит, ваши отношения определенно закончились ко времени ее смерти?”

“Да, определенно”.

Босх считал, что шансы восстановить телефонные записи того времени были не очень высоки.

“Когда ты еще звонил, это всегда было в определенное время? Знаешь, как встреча.”

“Вроде того. Я опоздал на два часа, поэтому не мог позвонить слишком поздно. Обычно я звонил сразу после ужина, и это было как раз перед тем, как она собиралась ложиться спать. Но, как я уже сказал, это длилось не слишком долго ”.

“Ладно. Теперь я должен спросить тебя кое о чем довольно личном. У тебя был секс с Ребеккой Верлорен?”

Наступила пауза.

“Какое это имеет отношение к этому?”

“Я не могу этого объяснить, Дэн. Но это часть расследования, и это может иметь отношение к делу. Ты не против ответить?”

“Нет”.

Босх ждал, но Кочоф больше ничего не сказал.

“Это твой ответ?” Босх наконец спросил. “У вас двоих никогда не было секса?”

“Мы никогда этого не делали. Она сказала, что не готова, и я не стал настаивать. Послушай, мне нужно идти ”.

“Ладно, Дэн, еще немного. Я уверен, вы хотели бы, чтобы мы поймали парня, который это сделал, верно?”

“Да, верно, просто я на работе”.

“Да, ты это сказал. Позволь мне спросить тебя, когда ты в последний раз видел Ребекку?”

“Я не помню точную дату, но это было похоже на день нашего отъезда. Когда мы сказали "До свидания". В то утро.”

“Значит, вы так и не вернулись с Гавайев после того, как ваша семья переехала?”

“Нет, не сразу. Я имею в виду, я вернулся с тех пор. Я прожил в Венеции пару лет после окончания школы, но потом вернулся сюда ”.

“Но не между тем, как ваша семья переехала, и временем убийства Ребекки. Это то, что ты хочешь сказать?”

“Да, верно”.

“Значит, если другая свидетельница, с которой я разговаривал, сказала, что видела вас в городе в те выходные четвертого июля, прямо перед исчезновением Ребекки, тогда она была бы неправа на этот счет?”

“Да, она была бы неправа. Смотри, что это? Я же говорил тебе. Я никогда не возвращался. У меня появилась новая девушка. Я имею в виду, я даже не вернулся на похороны. Кто тебе сказал, что они видели меня? Это была Грейс? Я никогда ей не нравился - эта лесбиянка. Она всегда пыталась втянуть меня в неприятности с Беком ”.

“Я не могу сказать тебе, кто это, Дэн. Точно так же, как если ты захочешь рассказать мне что-то по секрету, я буду уважать это ”.

“Кто бы это ни был, она гребаная лгунья”, - сказал Котчоф, его голос стал пронзительным. “Это чертова ложь! Проверь свои записи, чувак! У меня было алиби. Я работал в тот день, когда ее похитили, и я работал на следующий день тоже. Как я мог добраться туда и обратно? Тот, кто сказал тебе это, абсолютно гребаный лжец!”

“Это твое алиби фальшивое, Дэн. Твой старик мог бы подтолкнуть к этому твоего начальника. Это было просто ”.

Прошла минута молчания, прежде чем последовал ответ.

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мой отец никого ни к чему не принуждал, и это, черт возьми, факт. У нас были временные карточки, и мой босс поговорил с копами, и это было все. И теперь, семнадцать лет спустя, ты появляешься с этим дерьмом? Ты, блядь, издеваешься надо мной?”

“Ладно, Дэн, успокойся. Иногда люди совершают ошибки. Особенно, когда ты возвращаешься на все те годы ”.

“Это все, что мне нужно, чтобы меня втянули в это. Чувак, у меня здесь семья ”.

“Я сказал, будь осторожен. Тебя ни во что не втягивают. Это всего лишь телефонный звонок. Просто разговор, хорошо? Итак, есть ли что-нибудь еще, что ты можешь сказать мне или хочешь сказать, чтобы я помог с этим делом?”

“Нет. Я рассказал тебе все, что знаю, а это ничего не значит. И мне нужно идти. На этот раз я серьезно ”.

“Итак, ты был расстроен, когда Ребекка сказала тебе, что беременна, и для тебя было очевидно, что это было с другим парнем?”

Сначала ответа не последовало, поэтому Bosch попытался немного повернуть винт.

“Особенно потому, что у нее никогда не было бы отношений с тобой, когда вы двое были вместе”.

Босх понял, что зашел слишком далеко, и опустил руку. Котчоф понял, что Босх разыгрывает из себя хорошего полицейского и плохого копа одновременно. Когда он ответил, его голос был спокойным и модулированным.

“Она никогда не говорила мне этого”, - сказал он. “Я никогда не знал, пока это не вышло после”.

“Неужели? Кто тебе сказал?”

“Я не могу вспомнить. Один из моих друзей, я полагаю.”

“Неужели? Потому что Ребекка вела дневник. И ты весь в этом, чувак. И она говорит, что рассказала тебе, и ты был не слишком доволен этим ”.

Теперь Кочоф рассмеялся, и Босх понял, что он действительно все испортил.

“Детектив, вы полны дерьма. Ты тот, кто лжет. Это действительно слабо, чувак. Я имею в виду, я слежу за законом и порядком, ты знаешь ”.

“Ты следишь за криминалистами?”

“Да, и что?”

“Ну, у нас есть ДНК убийцы. Если мы сопоставим это с кем-то, они потерпят неудачу. ДНК - это окончательный приближающий ”.

“Хорошо. Проверь мои, и, возможно, для меня все это закончится ”.

Босх знал, что теперь это он отступает. Ему пришлось прервать разговор.

“Тогда ладно, Дэн, мы дадим тебе знать об этом. Тем временем, спасибо вам за вашу помощь. Последний вопрос. Кто такой менеджер по гостиничному бизнесу?”

“Ты имеешь в виду здесь, в отеле? Я занимаюсь организацией больших вечеринок, конференций, свадеб и тому подобного. Я слежу за тем, чтобы все шло гладко, когда сюда приходят эти большие группы ”.

“Хорошо, хорошо, я позволю тебе вернуться к этому. Хорошего дня.”

Босх повесил трубку и сел за стол, размышляя о звонке. Он был смущен тем, как позволил перевесу проскользнуть через линию к Кочофу. Он знал, что его навыки интервьюирования в основном бездействовали в течение трех лет, но это не смягчило ожог. Он знал, что должен поправиться, и это должно было произойти как можно скорее.

Помимо этого, было много контента из призыва к рассмотрению. Он не придал особого значения гневной реакции Котчофа на то, что его якобы видели в Лос-Анджелесе прямо перед убийством. В конце концов, Босх сфабриковал свидетеля, и гневный ответ Кочофа, безусловно, был бы оправдан. Но что было примечательно, так это то, как гнев Котчофа обрушился на Грейс Танаку. Их отношения, возможно, стоит изучить подробнее, возможно, через Киз Райдер.

Он также рассмотрел заявление Кочофа о том, что он не знал о беременности Ребекки Верлорен. Босх инстинктивно поверил ему. В целом, это не исключило Кочофа из списка подозреваемых, но, по крайней мере, отодвинуло его на второй план. Он обсудит все ответы Кочофа с Райдер и посмотрит, согласится ли она.

Самая интересная информация, почерпнутая из звонка, касалась конфликтов между воспоминаниями Кочофа и воспоминаниями Мюриэль Верлорен, матери жертвы. Мюриэль Верлорен сказала, что Кочоф свято звал ее дочь, вплоть до момента ее смерти. Кочоф сказал, что он ничего подобного не делал. Босх не видел у Кочофа никаких причин лгать об этом. Если он этого не сделал, то память Мюриэль Верлорен была неверной. Или это была ее дочь, которая солгала о том, кто звонил ей каждую ночь перед сном. Поскольку девушка скрывала отношения и наступившую в результате этого беременность, казалось вероятным , что телефонные звонки действительно поступали каждую ночь, но они были не от Кочофа. Они были от кого-то другого, кого Босх начал называть мистером Икс.

После поиска номера Мюриэль Верлорен в книге убийств Босх позвонил домой. Он извинился за вторжение и сказал, что у него есть несколько дополнительных вопросов. Мюриэл сказала, что ее не беспокоил звонок.

“Какие у вас вопросы?”

“Я видел телефон на столике рядом с кроватью вашей дочери. Это был добавочный номер домашнего телефона или у нее был свой собственный номер телефона?”

“У нее был свой собственный номер. Частная линия.”

“Значит, когда Дэниел Кочоф позвонил ей ночью, именно она взяла трубку, верно?”

“Да, в ее комнате. Это было единственное продолжение ”.

“Значит, ты узнал, что звонил Дэнни, только потому, что она тебе сказала”.

“Нет, я слышал, как иногда звонил телефон. Он позвонил.”

“Что я имею в виду, миссис Верлорен, так это то, что вы никогда не отвечали на те звонки и никогда не разговаривали с Дэнни Котчофом, верно?”

“Это верно. Это была ее личная линия.”

“Итак, когда зазвонил телефон и она с кем-то разговаривала, единственный способ узнать, кто был на линии, - это если бы она сказала тебе. Это верно?”

“Э-э, да, я думаю, это правильно. Ты хочешь сказать, что не Дэнни звонил все эти разы?”

“Я еще не уверен. Но я разговаривал с Дэнни на Гавайях, и он сказал, что перестал звонить вашей дочери задолго до того, как ее похитили. Видишь ли, у него появилась новая девушка. На Гавайях.”

К этой информации отнеслись с долгой паузой. Наконец, Босх заговорил в пустоту.

“У вас есть какие-нибудь идеи, с кем это могло быть, миссис Верлорен, с кем она разговаривала?”

После очередной паузы Мюриэль Верлорен слабо предложила ответ.

“Может быть, одна из ее подружек”.

“Это возможно”, - сказал Босх. “Кто-нибудь еще, о ком ты можешь вспомнить?”

“Мне это не нравится”, - быстро отреагировала она. “Я как будто заново всему учусь”.

“Мне очень жаль, миссис Верлорен. Я постараюсь не приставать к вам с подобными вещами, если в этом нет необходимости. Но я боюсь, что это необходимо. Вы и ваш муж когда-нибудь приходили к какому-либо выводу о беременности?”

“Что ты имеешь в виду? Мы не знали об этом до конца ”.

“Я понимаю это. Я имею в виду, ты думал, это произошло из-за скрытых отношений или это была просто ошибка, которую она совершила однажды с кем-то, ну, ты знаешь, с кем у нее на самом деле не было отношений? ”

“Ты имеешь в виду секс на одну ночь? Это то, что вы говорите о моей дочери?”

“Нет, мэм, я ничего не говорю о вашей дочери. Я просто задаю вопросы. Я не хочу тебя расстраивать, но я хочу найти человека, который убил Ребекку. И мне нужно знать все, что можно знать ”.

“Мы никогда не смогли бы этого объяснить, детектив”, - холодно ответила она. “Она ушла, и мы решили не углубляться в это. Мы оставили все полиции и просто пытались вспомнить дочь, которую знали и любили. Ты сказал, что у тебя есть дочь. Я надеюсь, ты понимаешь ”.

“Я думаю, что понимаю. Спасибо вам за ваши ответы. Последний вопрос - и в этом нет никакого давления - но не хотели бы вы поговорить с газетным репортером о вашей дочери и этом деле?”

“Зачем мне это делать? Раньше я этого не делал. Я не верю в то, что нужно выставлять это на всеобщее обозрение ”.

“Я восхищаюсь этим. Но на этот раз я хочу, чтобы это сделал ты, потому что это может помочь нам выловить птицу ”.

“Ты имеешь в виду, что это может заставить человека, который это сделал, выйти из укрытия?”

“Именно”.

“Тогда я бы сделал это в мгновение ока”.

“Благодарю вас, миссис Верлорен. Я дам тебе знать ”.

16

АБЕЛЬ ПРАТТ ВЫШЕЛ из своего офиса в пиджаке от костюма. Он заметил Босха, сидящего за своим столом в нише и двумя пальцами печатающего отчет о своем телефонном разговоре с Мюриэль Верлорен. Готовые отчеты о телефонных интервью с Грейс Танака и Дэниелом Котчофом лежали на столе.

“Где Киз?” - Спросил Пратт.

“Она работает над ордером дома. Там она сможет лучше думать ”.

“Я не могу думать, когда прихожу домой. Я могу только реагировать. У меня мальчики-близнецы.”

“Желаю удачи”.

“Да, мне это нужно. Я сейчас иду в ту сторону. Увидимся завтра, Гарри”.

“Хорошо”.

Но Пратт не ушел. Босх оторвал взгляд от пишущей машинки и посмотрел на него. Он подумал, что, возможно, что-то не так. Может быть, это была пишущая машинка.

“Я нашел это на столе с другой стороны”, - сказал Босх. “Не было похоже, что им кто-то пользовался”.

“Это было не так. Большинство людей сейчас используют свои компьютеры. Ты определенно парень старой школы, Гарри ”.

“Я думаю. Отчеты обычно делает Киз, но у меня есть немного времени, чтобы убить.”

“Работаешь допоздна?”

“Мне нужно зайти в the Nickel”.

“Пятая улица? Что тебе там нужно?”

“Ищу отца нашей жертвы”.

Пратт мрачно покачал головой.

“Еще один из них. Мы видели это раньше ”.

Босх кивнул.

“Рябь”, - сказал он.

“Да, рябь”, - согласился Пратт.

Босх подумывал о том, чтобы предложить Пратту прогуляться, может быть, поговорить и узнать его получше, но тут запищал его мобильный телефон. Он снял его с пояса и увидел имя Сэм Вайс на экране идентификатора вызывающего абонента.

“Я лучше возьму это”.

“Все в порядке, Гарри. Будь осторожен там ”.

“Спасибо, босс”.

Он раскрыл телефон.

“Детектив Босх”, - сказал он.

“Детектив?”

Босх вспомнил, что не оставил никакой информации в своем сообщении Вайсу.

“Мистер Вайс, меня зовут Гарри Босх. Я детектив из полиции Лос-Анджелеса. Я хотел бы задать вам несколько вопросов о расследовании, которое я провожу.”

“У меня есть столько времени, сколько вам нужно, детектив. Это из-за моего пистолета?”

Вопрос застал Босха врасплох.

“Почему вы спрашиваете об этом, сэр?”

“Ну, потому что я знаю, что это использовалось в убийстве, которое так и не было раскрыто. И это единственное, о чем я могу думать, о чем полиция Лос-Анджелеса хотела бы меня спросить ”.

“Ну, да, сэр, это по поводу пистолета. Могу я поговорить с тобой об этом?”

“Если это означает, что ты пытаешься найти того, кто убил ту девушку, тогда ты можешь спрашивать меня о чем угодно”.

“Спасибо тебе. Я думаю, первое, чего я хотел бы, это чтобы вы рассказали мне, как и когда вы узнали или вам сказали, что украденное у вас оружие использовалось при убийстве.”

“Это было в газетах - убийство было - и я сложил два и два вместе. Я позвонил детективу, которому поручили мое ограбление, и спросил, и получил ответ, которого лучше бы не делал ”.

“Почему это, мистер Вайс?”

“Потому что мне пришлось с этим жить”.

“Но вы не сделали ничего плохого, сэр”.

“Я знаю это, но это не заставляет человека чувствовать себя лучше. Я купил этот пистолет, потому что у меня были проблемы с кучкой панков. Я хотел защиты. Затем пистолет, который я купил, в конечном итоге стал орудием смерти для той молодой девушки. Не думайте, что я не думал о том, чтобы изменить историю. Я имею в виду, что, если бы я не был таким упрямым? Что, если бы я просто поднял ставки и переехал, вместо того, чтобы пойти и купить эту чертову штуку? Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Да, я понимаю”.

“Итак, с учетом сказанного, что еще я могу вам сказать, детектив?”

“У меня есть всего несколько вопросов. Звонок тебе был чем-то вроде выстрела в темноте. Я подумал, что это может быть проще, чем пытаться найти дорогу назад через семнадцать лет бумажной работы и истории отдела. У меня есть первоначальный отчет об ограблении, и следователь указан как Джон Макклеллан. Ты помнишь его?”

“Конечно, я помню его”.

“Он когда-нибудь раскрыл дело?”

“Нет, насколько я знаю. Сначала Джон подумал, что это могло быть связано с панками, которые угрожали мне ”.

“И так оно и было?”

“Джон сказал мне "нет". Но я никогда не был уверен. Грабители действительно разнесли это место в клочья. Не то чтобы они действительно искали вещи, которые можно было бы украсть. Они просто уничтожали вещи - мои вещи. Я зашел в это место и, блин, почувствовал сильный гнев ”.

“Почему ты говоришь "взломщики"? Полиция думала, что это было больше, чем один?”

“Джон полагал, что их должно было быть по меньшей мере двое или трое. Меня не было всего час - ходил в магазин. Один парень не смог бы нанести столько ущерба за это время ”.

“В отчете перечислены пистолет, коллекция монет и немного наличных, которые были изъяты. Что-нибудь еще пропало после?”

“Нет, это было все. Этого было достаточно. По крайней мере, я вернул монеты, и это было самое ценное. Это была коллекция моего отца, когда он был мальчиком ”.

“Как ты получил это обратно?”

“Джон Макклеллан. Он вернул их мне пару недель спустя ”.

“Он сказал, откуда он их взял?”

“Он сказал, ломбард в Западном Голливуде. И тогда, конечно, мы знаем, что стало с пистолетом. Но это не было возвращено мне. Я бы все равно не взялся за это ”.

“Я понимаю, сэр. Детектив Макклеллан когда-нибудь говорил вам, кто, по его мнению, ограбил ваш дом? У него были какие-нибудь теории?”

“Он думал, что это просто еще одна группа панков, вы знаете. Не восьмерки Чатсуорта ”.

Упоминание о восьмерках Чатсуорта что-то всколыхнуло в Босхе, но он не мог определить, что именно.

“Мистер Вайс, ведите себя так, будто я ничего не знаю. Кем были восьмерки Чатсуорта?”

“Это была банда здесь, в Долине. Все они были белыми детьми. Скинхеды. И еще в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом они совершили здесь ряд преступлений. Это были преступления на почве ненависти. Так их называли в газетах. Тогда это был новый термин для преступлений, мотивированных расой или религией ”.

“И вы были целью этой банды?”

“Да, мне начали звонить. Типичный материал ”убей еврея".

“Но тогда полиция сказала вам, что Восьмерки не совершали кражу со взломом”.

“Это верно”.

“Странно, не так ли? Они не увидели никакой связи ”.

“Именно так я и думал в то время, но детективом был он, а не я”.

“Что заставило Восьмерок нацелиться на вас, мистер Вайс? Я знаю, что ты еврей, но что заставило их выбрать тебя?”

“Все просто. Одним из маленьких засранцев был парень, который жил по соседству со мной. Билли Беркхарт был в четырех домах от нас. Я поместил менору в свое окно во время Хануки, и тогда все это началось ”.

“Что случилось с Беркхартом?”

“Он попал в тюрьму. Не за то, что он сделал со мной, но с другими. Они поймали его и других за другие преступления. Они сожгли крест в нескольких кварталах от меня. На лужайке перед домом чернокожей семьи. И они делали другие вещи. Подлые вещи, вандализм. Они тоже пытались сжечь храм ”.

“Но не кража со взломом в твоем доме”.

“Это верно. Это то, что мне сказали в полиции. Видите ли, там не было никаких граффити или указаний на религиозную мотивацию. Место было просто разнесено на части. Итак, они не классифицировали кражу со взломом как преступление на почве ненависти ”.

Босх колебался, раздумывая, стоит ли спросить еще о чем-нибудь. Он решил, что знает недостаточно, чтобы задавать умные вопросы.

“Хорошо, мистер Вайсс, я ценю ваше время. И мне жаль, что я пробуждаю плохие воспоминания ”.

“Не беспокойтесь об этом, детектив. Поверьте мне, они не спали ”.

Босх закрыл телефон. Он попытался придумать, кому бы он мог позвонить по поводу всего этого. Он не знал Джона Макклеллана, и шансы на то, что он все еще останется в Девонширском дивизионе семнадцать лет спустя, были невелики. И тут его осенило: Джерри Эдгар. Его старый партнер по Голливудскому отделению ранее был приписан к детективам из Девоншира. Он был бы там в 1988 году.

Босх позвонил в голливудский отдел по расследованию убийств, но получил автоответчик. Все рано разошлись. Он позвонил по номеру главного детективного бюро и спросил, был ли Эдгар поблизости. Босх знал, что на стойке регистрации есть таблица выхода из системы. Клерк, который подошел к телефону, сказал, что Эдгар выписался на день.

Третий звонок был на мобильный Эдгара. Его старый партнер ответил на это быстро.

“В Голливуде вы, ребята, рано расходитесь по домам”, - сказал Босх.

“Кто, черт возьми, такой - Гарри, это ты?”

“Это я. Как дела, Джерри?”

“Мне было интересно, когда я получу от тебя известие. Ты сегодня начинаешь снова?”

“Самый старый ботинок в мире. И у меня уже есть отличный шанс. Мы с Киз расследуем громкое дело ”.

Эдгар не ответил, и Босх понял, что упоминание Райдера было ошибкой. Пропасть между ними не только все еще существовала, но и, по-видимому, была заморожена.

“В любом случае, мне нужно подключиться к твоему большому мозгу. Это возвращение ко временам клубных разработчиков ”.

“Да, в какой день?”

“Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой. Восьмерки Чатсуорта. Ты помнишь их?”

Наступила тишина, пока Эдгар на мгновение задумался.

“Да, я помню Восьмерки. Они были кучкой придурков, которые думали, что бритые головы и татуировки делают их мужчинами. Они натворили много дерьма, а потом на них наступили. Они не продержались долго ”.

“Ты помнишь парня по имени Роланд Макки? Тогда мне было бы около восемнадцати.”

После паузы Эдгар сказал, что не помнит названия.

“Кто обрабатывал восьмерки?” - Спросил Босх.

“Не клубный разработчик, чувак. Все, что с ними было, пошло прямиком в кроличью нору ”.

“PDU?”

“Ты понял это”.

Отдел по борьбе с общественными беспорядками. Тайный отдел в центре города, который собирал данные и разведданные о заговорах, но раскрыл мало дел. Еще в 1988 году PDU находилась бы под эгидой тогдашнего командира Ирвина Ирвинга. Этого подразделения больше не существовало. Когда Ирвинг поднялся до уровня заместителя начальника, он быстро распустил PDU, и многие в департаменте считали, что это была мера, принятая, чтобы прикрыться и дистанцироваться от его деятельности.

“Это не поможет”, - сказал Босх.

“Извини за это. Над чем ты работаешь?”

“Убийство девушки на Оут-Маунтин”.

“Тот, которого забрали из ее дома?”

“Да”.

“Я тоже это помню. Я не сработал - я только что добрался до стола отдела убийств. Но я помню это. Ты хочешь сказать, что Восьмерки были замешаны в этом деле?”

“Нет. Просто всплыло имя, которое может иметь отношение к Восьмеркам. Могли бы. Значит ли восьмерка то, что я думаю?”

“Да, чувак, восемь за Х. Восемьдесят восемь за Х. И Привет всем...”

“ - Гитлер. Да, я так и думал ”.

Затем Босха осенило, что Киз Райдер была права, когда считала, что год совершения преступления может быть значительным. Убийство и остальные преступления, совершенные Четсвортскими Восьмерками, произошли в 1988 году. Все это было частью слияния, казалось бы, незначительных вещей, которые собрались вместе. И теперь Ирвин Ирвинг и PDU также были подмешаны в суп. Совпадение ДНК с ДНК неудачника, который зарабатывал на жизнь вождением эвакуатора, перерастало в нечто большее.

“Джерри, ты помнишь парня, который работал в Девоншире по имени Джон Макклеллан?”

“Джон Макклеллан? Нет, я не помню. Чем он занимался?”

“Я получил его имя здесь, в отчете о краже со взломом”.

“Нет, определенно не стол для взлома. Я занимался кражами со взломом, прежде чем перейти в отдел убийств. В краже со взломом не было Джона Макклеллана. Кто он такой?”

“Как я уже сказал, просто имя в отчете. Я разберусь с этим ”.

Босх знал, что это означало, что Макклеллан, скорее всего, в то время находился в PDU, и расследование кражи со взломом в доме Сэма Вайса было объединено с расследованием Чатсуортских восьмерок. Он не хотел обсуждать все это с Эдгаром.

“Джерри, так ты тогда был новичком в отделе убийств?”

“Это верно”.

“Вы очень хорошо знали Грина и Гарсию?”

“Не совсем. Я только что подошел к столу, и их не было там так долго после. Грин нажал на кнопку, и примерно через год после этого Гарсию произвели в лейтенанты ”.

“Исходя из того, что вы видели, каково ваше мнение о них?”

“Как же так?”

“Как люди из отдела убийств”.

“Ну, Гарри, тогда я был довольно свежим. Я имею в виду, что я знал? Я все еще учился. Но они поняли, что Зеленый цвет - это сила. Гарсия была всего лишь экономкой. Что некоторые люди говорили о Гарсии, так это то, что он не мог найти дерьмо в собственных усах с помощью зеркала и расчески ”.

Босх не ответил. Называя Гарсию экономкой, Эдгар имел в виду, что Гарсия ездил на фалдах пальто своего партнера. Грин был настоящим копом из отдела убийств, а Гарсия был парнем, который поддерживал его и вел записи об убийствах аккуратно и в актуальном состоянии. Многие партнерские отношения были сведены к подобным отношениям. Альфа-пес и его помощник.

“Я думаю, ему это было не нужно”, - сказал Эдгар.

“В чем не было необходимости?”

“Найди дерьмо у него в усах. Он бывал в разных местах, чувак. Он получил звание лейтенанта и ушел оттуда. Ты знаешь, что в настоящее время он второй по старшинству в Долине, верно?”

“Да, я знаю. На самом деле, если вы увидите его, возможно, вам не захочется упоминать об этих усах ”.

“Да, наверное, нет”.

Босх еще немного подумал о том, что это могло значить для расследования дела Верлорена. Небольшая трещина двигалась под поверхностью вещей.

“Это все, Гарри?”

“Я слышал, Грин съел свой пистолет вскоре после того, как выдернул чеку”.

“Да, я это слышал. Я не помню, чтобы был удивлен. Он всегда выглядел как парень, несущий полную ношу чего-то. Ты собираешься пробежаться по PDU, Гарри? Ты знаешь, что это была команда Ирвинга, не так ли?”

“Да, Джерри, я знаю. Сомневаюсь, что я пойду этим путем ”.

“Будь осторожен, если сделаешь это, дружище”.

Босх хотел сменить тему, прежде чем повесить трубку. Эдгар всегда был сплетником отдела. Гарри не хотел, чтобы болтливый язык его бывшего партнера распространил слух, что Босх решил напасть на Ирвинга теперь, когда тот вернулся со значком.

“Итак, как дела в Голливуде?” - спросил он.

“Мы только что вернулись в бюро после реконструкции после землетрясения. Ты пропустил все это. Мы застряли наверху на перекличке примерно на год ”.

“Как оно?”

“Теперь это похоже на страховую контору. У нас есть модули и звуковые фильтры между столами. Все выполнено в правительственных серых тонах. Красиво, но не то же самое ”.

“Я знаю, что ты имеешь в виду”.

“Затем они создали столы D-threes двойной ширины с двумя боковыми выдвижными ящиками. Остальные из нас встанут на чью-то сторону ”.

Босх улыбнулся. Подобные мелкие неуважения участились в департаменте, и администраторы, принимавшие такие решения, так ни о чем и не узнали. Например, когда большая часть отдела внутренних расследований переехала из Паркер-центра в старое здание Брэдбери, и по рядам разнесся слух, что у капитана вон там в кабинете есть камин.

“Так что ты собираешься делать, Джерри?”

“Все по-старому, все по-старому, вот что я собираюсь сделать. Оторвись от моей задницы и стучи в двери ”.

“Я слышу тебя, чувак”.

“Следи за своей шестеркой, Гарри”.

“Всегда”.

Повесив трубку, Босх несколько мгновений неподвижно сидел за своим столом, обдумывая разговор и то новое значение, которое он придал делу. Если между делом и PDU была связь, то у них была совершенно новая игра с мячом.

Он опустил взгляд на книгу убийств, все еще открытую на отчете об ограблении, и уставился на корявую подпись Джона Макклеллана. Он поднял телефонную трубку и позвонил в оперативный отдел в Паркер-центре и попросил дежурного офицера указать место назначения для детектива по имени Джон Макклеллан. Он прочитал номер значка Макклеллана в отчете о краже со взломом. Он был переведен в режим ожидания и ожидал, что ему скажут, что Макклеллан давно на пенсии. Прошло семнадцать лет.

Но когда дежурный офицер вернулся на линию, он сообщил, что офицер по имени Джон Макклеллан с номером значка, предоставленным Босхом, теперь является лейтенантом, назначенным в Управление стратегического планирования. Синаптические соединения в мозгу Босха начали отключаться. Семнадцать лет назад Макклеллан работал на Ирвинга в PDU. Теперь назначение и ранг изменились, но он все еще работал на него. И Ирвинг просто случайно столкнулся с Босхом в кафетерии Паркер-Центра в тот день, когда Босх раскрыл дело, связанное с PDU.

“Хай джинго”, - прошептал Босх себе под нос, вешая трубку.

Подобно линкору, входящему в поворот, дело медленно, уверенно и неудержимо двигалось в новом направлении. Босх почувствовал, как что-то нарастает у него в груди. Он подумал о совпадении, когда Ирвинг перешел ему дорогу. Если бы это было совпадением. Босху стало интересно, знал ли заместитель шефа полиции в тот момент, по какому делу они провернули "холодное убийство" и к чему это приведет.

Департамент каждый день скрывал секреты. Это было само собой разумеющимся. Но кто бы мог подумать семнадцать лет назад, что химический тест, проведенный однажды в лаборатории Министерства юстиции в Сакраменто, может погрузить лопату в жирную грязь и перевернуть прошлое, вытащив этот секрет на свет.

17

По ДОРОГЕ ДОМОЙ Босх думал о множестве различных нитей расследования, которые обвивались вокруг тела Ребекки Верлорен. Он знал, что должен не спускать глаз с приза. Улики были ключом. Элементы ведомственной политики, возможная коррупция и сокрытие - все это составляло то, что было известно как high jingo. Это может угрожать и отвлекать от намеченной цели. Он должен был избегать этого и в то же время остерегаться этого.

В конце концов, он смог отбросить мысли о тени Ирвинга над расследованием в сторону и сосредоточиться на деле. Его мысли каким-то образом привели его в спальню Ребекки и к тому, что ее мать оставила ее неизменной со временем. Он задавался вопросом, была ли причиной этого потеря дочери или обстоятельства потери? Что, если вы потеряли ребенка по естественным причинам, в результате несчастного случая или при таких обстоятельствах, как развод? У Босха была дочь, которую он редко видел. Это тяготило его. Он знал, что рядом или далеко его дочь делала его совершенно уязвимым, что он мог закончить как мать, которая сохранила спальню дочери, как музей, или отец, который был давно потерян для мира.

Больше, чем этот вопрос, что-то в спальне беспокоило его. Он не мог до конца понять, что это было, но он знал, что это было там, и это не давало ему покоя. Он перевел взгляд с надземной автострады на Голливуд слева от себя. В небе все еще было немного светло, но начинался вечер. Темнота ждала достаточно долго. Прожекторы, которые, как он знал, можно было проследить до угла Голливуд и Вайн, прочерчивали горизонт. Для него это выглядело мило. Для него это выглядело как дом.

Когда он добрался до своего дома на холме, он проверил почту и телефон на наличие сообщений, а затем сменил костюм, который он купил для возвращения на работу. Он аккуратно повесил его в шкаф, думая, что сможет надеть его хотя бы еще раз, прежде чем сдавать в чистку. Он надел синие джинсы, черные кроссовки и черную рубашку-пуловер. Он надел спортивную куртку, которая обтрепалась на правом плече из-за слишком тесных срезов. Он передал свой пистолет, значок и бумажник. Затем он вернулся в свою машину и направился в центр города, в Район игрушек.

Он решил припарковаться в Японском квартале на музейной стоянке, чтобы не беспокоиться о том, что машина может быть взломана или подвергнута вандализму. Оттуда он направился на Пятую улицу, по мере продвижения сталкиваясь с растущей плотностью бездомных. Основные городские лагеря для бездомных и миссии, которые обслуживали их, располагались в пяти кварталах от Пятой улицы к югу от Лос-Анджелес-стрит. Тротуары перед миссиями и дешевыми гостиницами были уставлены картонными коробками и тележками для покупок, наполненными грязным и скудным скарбом пропавших людей. Это было так, как будто взорвалась какая-то бомба социального распада, и повсюду разлетелась шрапнель искалеченных, лишенных гражданских прав жизней. Вверх и вниз по улице кричали мужчины и женщины, их крики были неразборчивыми или просто жуткими, не имеющими последствий в ночи. Это было похоже на город со своими правилами и разумом, раненый город с такой глубокой раной, что повязки, наложенные во время миссий, не могли остановить кровотечение.

По пути Босх отметил, что у него ни разу не попросили денег, сигарет или какой-либо подачки. Ирония не ускользнула от него. Оказалось, что место с самой высокой концентрацией бездомных в городе было также местом, где гражданин был в большей безопасности от их просьб, если ничего другого.

Миссия Лос-Анджелеса и Армия спасения имели здесь крупные центры помощи. Bosch решил начать с них. У него была фотография Роберта Верлорена в водительских правах двенадцатилетней давности и еще более старая его фотография на похоронах дочери. Он показал это людям, управляющим центрами помощи, и кухонным работникам, которые каждый день раскладывают бесплатную еду на сотни тарелок. Он не получал особого отклика, пока работник кухни не вспомнил Верлорена как “клиента”, который довольно регулярно проходил через очередь за едой несколько лет назад.

“Давненько не виделись”, - сказал мужчина. “Не видел его”.

Проведя по часу в каждом центре, Босх начал продвигаться по улице, заходя в небольшие миссии и мини-отели и демонстрируя фотографии. Он узнал Верлорена, но ничего нового, ничего, что привело бы его к человеку, который полностью исчез с экранов человеческих радаров много лет назад. Он работал над этим до половины одиннадцатого и решил, что вернется на следующий день, чтобы закончить опрос на улице. Когда он шел обратно к Японскому кварталу, он был подавлен тем, во что он только что погрузился, и тающими надеждами найти Роберта Верлорена. Он шел, опустив голову, засунув руки в карманы, и поэтому не заметил двух мужчин, пока они не заметили его. Они вышли из ниш двух соседних магазинов игрушек, когда Босх проходил мимо. Один преградил ему путь. Другой вышел позади него. Босх остановился.

“Привет, миссионер”, - сказал тот, что был перед ним.

В тусклом свете уличного фонаря в полуквартале от них Босх увидел блеск лезвия, приставленного к боку мужчины. Он слегка повернулся, чтобы проверить человека позади себя. Он был меньше. Босх не был уверен, но выглядело это так, будто он просто держал в руке кусок бетона. Кусок разбитого бордюра. Оба мужчины были одеты в несколько слоев, обычное зрелище в этой части города. Один был черным, а другой - белым.

“Все кухни закрыты, а мы все еще голодны”, - сказал тот, что с ножом. “У тебя есть для нас несколько долларов? Знаешь, как будто мы могли бы позаимствовать.”

Босх покачал головой.

“Нет, не совсем”.

“Не совсем? Ты уверен в этом, парень? Ты выглядишь так, будто теперь у тебя при себе хороший толстый бумажник. Не надо от нас ничего скрывать ”.

Черная ярость росла в Босхе. В момент резкого сосредоточения он знал, что он мог и будет делать. Он вытащил бы свое оружие и всадил пули в обоих этих людей. В то же мгновение он понял, что откажется от этого после беглого ведомственного расследования. Блеск лезвия был пропуском Босха, и он знал это. Мужчины по обе стороны от него не знали, во что они только что вляпались. Это было похоже на пребывание в туннелях много лет назад. Все замкнулось в тесном пространстве. Ничего, кроме как убивать или быть убитым. В этом было что-то абсолютно чистое , никаких серых зон и места ни для чего другого.

Затем внезапно момент изменился. Босх увидел, что тот, у кого был нож, пристально смотрит на него, читая что-то в его глазах, как один хищник оценивает другого. Человек с ножом, казалось, стал меньше почти незаметно. Он отступил, не отступая физически.

Босх знал, что есть люди, считающиеся телепатами. Правда заключалась в том, что они умели читать по лицам. Их мастерство заключалось в интерпретации мириадов мышечных структур глаз, рта, бровей. Исходя из этого, они расшифровали намерение. У Босха был определенный уровень мастерства в этом. Его бывшая жена зарабатывала на жизнь игрой в покер, потому что у нее был еще более высокий навык. Человек с ножом тоже в какой-то мере обладал этим умением. На этот раз это, несомненно, спасло ему жизнь.

“Не-а, неважно”, - сказал мужчина.

Он сделал шаг назад к нише магазина.

“Спокойной ночи, миссионер”, - сказал он, отступая в темноту.

Босх полностью развернулся и посмотрел на другого мужчину. Не говоря ни слова, он тоже отступил в свою щель, чтобы спрятаться и дождаться следующей жертвы.

Босх посмотрел вверх и вниз по улице. Теперь он казался пустынным. Он повернулся и направился к своей машине. На ходу он достал свой мобильный телефон и позвонил в патрульную службу Центрального отдела. Он рассказал дежурному сержанту о двух мужчинах, с которыми столкнулся, и попросил его прислать патрульную машину.

“Такого рода вещи происходят в каждом квартале там, в этой адской дыре”, - сказал сержант. “Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?”

“Я хочу, чтобы ты прислал машину и разбудил их. Они дважды подумают, прежде чем что-либо кому-либо делать ”.

“Ну, почему ты сам ничего не предпринял по этому поводу?”

“Потому что я работаю над делом, сержант, и я не могу оторваться от него, чтобы выполнять вашу работу или ваши документы”.

“Послушай, приятель, не указывай мне, как делать мою работу. Все ваши костюмы одинаковы. Ты думаешь ...”

“Послушайте, сержант, я собираюсь проверить отчеты о преступлениях утром. Если я прочитаю, что здесь кто-то пострадал, и подозреваемыми были черно-белая команда, тогда у вас будет больше костюмов, чем на складе для мужчин. Я гарантирую это ”.

Босх закрыл телефон, оборвав последний протест дежурного сержанта. Он ускорил шаг, добрался до своей машины и направился обратно к автостраде 101. Затем он направился обратно в Долину.

18

НАЙТИ УКРЫТИЕ с визуальной линией на буксировке "Тампы" было сложно. Обе торговые площади, расположенные на других углах, были закрыты, а их парковки пустовали. Босха было бы заметно, если бы он припарковался в любом из них. Конкурирующая станция техобслуживания на третьем углу все еще была открыта и, следовательно, непригодна для наблюдения. Обдумав ситуацию, Босх припарковался на Роско в квартале от дома и пошел обратно к перекрестку. Позаимствовав идею у потенциальных грабителей менее чем за час до этого, он нашел затемненную нишу на одной из стрип-площадей, откуда мог наблюдать за станцией техобслуживания. Он знал, что проблема с его выбором места наблюдения заключалась в том, чтобы вернуться к своей машине достаточно быстро, чтобы не потерять Макки, когда тот уйдет со смены.

В объявлении, которое он ранее проверил в телефонной книге, говорилось, что Tampa Towing предлагает круглосуточное обслуживание. Но приближалась полночь, и Босх держал пари, что Макки, который заступил на дежурство в 4 часа дня, скоро освободится. Его либо заменил бы полуночник, либо он был бы на дежурстве всю ночь.

Именно в такие моменты Босх снова думал о том, чтобы закурить. Казалось, что время всегда бежит быстрее, и это снимало остроту беспокойства, которое всегда нарастало из-за слежки. Но прошло уже больше четырех лет, и он не хотел сбиваться с пути. Двумя годами ранее то, что он стал отцом, помогло ему преодолеть случайные слабости. Он подумал, что если бы не его дочь, он, вероятно, снова курил бы. В лучшем случае он контролировал зависимость. Он ни в коем случае не нарушал его.

Он достал свой мобильный телефон и направил свет от его экрана так, чтобы не было видно станцию техобслуживания, пока набирал домашний номер Киз Райдер. Она не ответила. Он набрал номер ее мобильного и снова не получил ответа. Он предположил, что она отключила телефоны, чтобы сосредоточиться на выписывании ордера. Она работала таким образом в прошлом. Он знал, что она оставит свой пейджер включенным на случай чрезвычайных ситуаций, но он не думал, что новости, которые он узнал во время вечерних телефонных звонков, достигли уровня чрезвычайной ситуации. Он решил подождать, пока не увидит ее утром, чтобы рассказать ей, что он узнал.

Он положил телефон в карман и поднес бинокль к глазам. Сквозь стеклянные окна офиса станции техобслуживания он мог видеть Макки, сидящего за потертым серым столом. В офисе был еще один мужчина в похожей сине-голубой униформе. Должно быть, это была неспешная ночь. Оба мужчины положили ноги на стол и смотрели на что-то высоко на стене над передним окном. Босх не мог видеть, на чем они были сфокусированы, но меняющийся свет в комнате подсказал ему, что это телевизор.

У Босха зачирикал телефон, он достал его из кармана и ответил, не опуская бинокль. Он не проверил дисплей, потому что предположил, что звонит Киз Райдер, заметив, что она пропустила его звонок.

“Привет”.

“Детектив Босх?”

Это был не Райдер. Босх опустил полевой бинокль.

“Да, это Босх. Чем я могу тебе помочь?”

“Это Тара Вуд. Я получил твое сообщение ”.

“О, да, спасибо, что перезвонил”.

“Звучит так, будто это твоя камера. Прости, что звоню так поздно. Я только что вошел. Я думал, что просто оставлю сообщение на линии вашего офиса ”.

“Нет проблем. Я все еще работаю ”.

Босх прошел через тот же процесс собеседования, что и с другими. Когда он упомянул при ней имя Роланда Макки, он посмотрел на Макки через очки. Он все еще был за столом, наблюдая за tube. Как и другие друзья Ребекки Верлорен, Тара Вуд не узнала имени водителя эвакуатора. Босх добавил новый вопрос, спросив, помнит ли она восьмерки Чатсуорта, и об этом она тоже помнила смутно. Наконец, он спросил, может ли он продолжить интервью на следующий день и показать ей фотографию Макки. Она согласилась, но сказала ему, что ему придется прийти в телевизионную студию CBS, где она работала публицистом. Босх знал, что CBS находится рядом с фермерским рынком, одним из его любимых мест в городе. Он решил, что мог бы сходить в магазин, может быть, съесть миску гамбо на обед, а затем пойти к Таре Вуд, чтобы показать фотографию Макки и спросить о беременности Ребекки Верлорен. Он назначил встречу на 13:00, и она согласилась быть в своем офисе.

“Это такое старое дело”, - сказал Вуд. “Ты что, вроде как из отдела по раскрытию нераскрытых дел?”

“На самом деле мы называем это подразделением ”Открыто-нераскрытое"."

“Вы знаете, у нас есть шоу под названием "Нераскрытое дело". Это по воскресеньям вечером. Это одно из шоу, над которым я работаю. Я думаю ... может быть, вы могли бы посетить съемочную площадку и встретиться с кем-нибудь из ваших коллег по телевидению. Я уверен, что они были бы рады познакомиться с тобой ”.

Босх понял, что она, возможно, прорабатывает какой-то рекламный ход. Он посмотрел сквозь очки на Макки, уставившуюся в телевизор, и на мгновение подумал о том, чтобы попытаться использовать ее интерес к игре с прослушиванием, которую они собирались разыграть. Затем он быстро отложил это, придя к выводу, что было бы проще начать пьесу с газетного растения.

“Да, возможно, но я думаю, что с этим придется немного подождать. Мы сейчас довольно усердно работаем над этим делом, и мне просто нужно поговорить с тобой завтра ”.

“Нет проблем. Я действительно надеюсь, что вы найдете того, кого ищете. С тех пор, как меня назначили на это шоу, я думал о Ребекке. Вы знаете, задаваясь вопросом, происходило ли что-нибудь. Затем, как гром среди ясного неба, ты позвонила. Это странно, но в хорошем смысле. Увидимся завтра, детектив.”

Босх пожелал спокойной ночи и повесил трубку.

Несколько минут спустя, в полночь, свет на станции технического обслуживания погас. Bosch знал, что предоставление круглосуточных услуг эвакуатора не обязательно означает, что они открыты двадцать четыре часа в сутки. Макки или другой водитель, вероятно, были на дежурстве всю ночь.

Босх выскользнул из своего укрытия и поспешил по Роско к внедорожнику. Как только он добрался до этого, он услышал глубокий рокочущий звук оживающего Камаро Макки. Он завел двигатель, отъехал от тротуара и направился обратно к перекрестку. Когда он добрался туда и остановился на красный свет, он увидел, как "Камаро" с выкрашенными в серый цвет крыльями пересекает перекресток, направляясь на юг, к Тампе. Босх подождал несколько мгновений, проверил все полосы движения на перекрестке на наличие других машин и проехал на красный свет, чтобы следовать за ними.

Первой остановкой Макки был бар под названием The Side Pocket. Это было на бульваре Сепульведа в Ван-Найсе, недалеко от железнодорожных путей. Это было маленькое заведение с синей неоновой вывеской и зарешеченными окнами, выкрашенными в черный цвет. У Босха была идея, на что это будет похоже внутри и что за люди там будут. Прежде чем выйти из машины, он снял спортивную куртку, завернул в нее пистолет, наручники и запасную обойму и положил на пол перед пассажирским сиденьем. Он вышел, запер дверь и направился к бару, по пути вытаскивая рубашку из джинсов.

Внутри бара все было так, как он и ожидал. Пара бильярдных столов, стойка бара и ряд поцарапанных деревянных кабинок. Несмотря на то, что курение в заведении было запрещено, синий дым тяжело висел в воздухе и, как призрак, висел под каждой настольной лампой. Никто не жаловался.

Большинство мужчин принимали свое лекарство прямо, что означало, что они стояли. У большинства из них были цепочки на кошельках и татуировки на предплечьях. Босх знал, что даже с изменениями в своей внешности он будет выделяться, возможно, даже станет рекламой того, что ему здесь не место. Он увидел проем в тени, где барная стойка изгибалась под телевизором, установленным в углу. Он проскользнул на место и перегнулся через стойку, надеясь, что это поможет скрыть его внешность.

Барменша, изможденная женщина в черном кожаном жилете поверх футболки, некоторое время игнорировала Босха, но все было в порядке. Он был там не для того, чтобы пить. Он наблюдал, как Макки кладет четвертаки на один из столов и ждет своей очереди играть. Он тоже не заказал выпивку.

Макки потратил десять минут, просматривая ассортимент бильярдных кий на настенных стойках, пока не нашел тот, который ему понравился на ощупь. Затем он встал, ожидая и разговаривая с несколькими мужчинами, стоящими вокруг бильярдного стола. Казалось, это не было чем-то большим, чем обычная беседа, как будто он знал их, но только по игре в бильярд предыдущими ночами.

Пока он ждал и наблюдал, потягивая пиво и виски, которые бармен наконец принес ему, Босх сначала подумал, что люди тоже наблюдают за ним, но потом понял, что они смотрят всего лишь на экран телевизора менее чем в футе над его головой.

Наконец-то Макки получил свою игру, и оказалось, что он хорош в ней. Он быстро захватил контроль над столом и победил семерых претендентов, забрав у всех деньги или пиво. Через полчаса он, казалось, устал от отсутствия конкуренции и стал неаккуратным. Восьмой претендент победил его после того, как Макки пропустил чистый удар по восьмому мячу. Макки хорошо воспринял проигрыш и, прежде чем отойти, бросил пятидолларовую купюру на зеленый фетр. По подсчетам Босха, он получил по меньшей мере двадцать пять долларов и три кружки пива вперед за ночь.

Макки отнес свой Rolling Rock в свободное место в баре, и это стало сигналом Босху удалиться. Он положил десятку под свой пустой стакан и отвернулся, так и не взглянув Макки в лицо. Он вышел из бара и вернулся к своей машине. Первое, что он сделал, это положил пистолет обратно на правое бедро рукояткой вперед. Он завел двигатель и выехал на Сепульведу, а затем на квартал южнее. Он развернулся и подъехал к бордюру перед гидрантом. У него был хороший угол обзора на переднюю дверь бокового кармана, и он мог следовать за машиной Макки на север по Сепульведе в направлении Панорама Сити. Макки, возможно, сменил квартиру после прохождения испытательного срока, но Босх ожидал, что он не переехал далеко.

Ожидание на этот раз было недолгим. Макки, по-видимому, пил только бесплатное пиво. Он вышел из бара на десять минут позже Босха, сел в "Камаро" и поехал на юг по Сепульведе.

Босх ошибся в своих предположениях. Макки ехал прочь от Панорама-Сити и северной долины. Это означало, что Босху пришлось развернуться на практически безлюдном бульваре Сепульведа, чтобы следовать за ним. Это движение было бы очень заметно в зеркале заднего вида Макки. Итак, он ждал, наблюдая, как Camaro становится меньше в зеркале бокового обзора.

Когда он увидел, что указатель поворота на Camaro начал мигать, он вдавил акселератор и вывел внедорожник на резкие сто восемьдесят. Он чуть не сорвался, переусердствовав с рулем, но затем выровнял машину и помчался по Сепульведе. Он повернул направо на Виктори и догнал Камаро на светофоре на 405-м перекрестке. Макки, однако, съехал с автострады и продолжил движение на запад по Виктори.

Компания Bosch использовала различные маневры при вождении, чтобы избежать обнаружения, Макки проехал весь путь до Вудленд-Хиллз. На Мариано-стрит, широкой улице рядом с автострадой 101, он, наконец, свернул на длинную подъездную дорожку и припарковался рядом с небольшим домом. Босх проехал мимо и припарковался чуть дальше, затем вышел и вернулся пешком. Он услышал, как хлопнула входная дверь дома, а затем увидел, как погас свет над крыльцом.

Босх огляделся и понял, что это район парковок с флагами. Когда несколько десятилетий назад окрестности впервые были разделены на сети, объекты были разрезаны на большие куски, потому что они предназначались для коневодческих ранчо и небольших овощных ферм. Затем город разросся до окрестностей, и лошади и овощи были вытеснены. Участки были разделены: один участок впереди на улице и узкая подъездная дорожка, идущая вдоль него к участку в задней части - участку в форме флага.

Это затрудняло наблюдение. Босх крался по длинной подъездной дорожке, наблюдая как за домом с передней стороны участка, так и за домом Макки с задней. Макки припарковал свой Camaro рядом с потрепанным пикапом Ford 150. Это означало, что у Макки мог быть сосед по комнате.

Когда он подъехал ближе, Босх остановился, чтобы записать регистрационный номер на F150. Он заметил старую наклейку на бампере пикапа, гласившую, что ПОСЛЕДНИЙ АМЕРИКАНЕЦ, ПОКИДАЮЩИЙ Лос-Анджелес, ПОЖАЛУЙСТА, ЗАХВАТИТ С СОБОЙ ФЛАГ. Это был всего лишь еще один маленький мазок кисти к тому, что, по мнению Босха, было возникающей картиной.

Босх как можно тише спустился по выложенной камнем дорожке, которая тянулась вдоль дома. Дом был построен на фундаменте высотой по колено, из-за чего окна располагались слишком высоко, чтобы он мог что-то видеть. Когда он добрался до задней части дома, он услышал голоса, а затем понял, что это телевизор, когда увидел волнообразное голубое свечение на шторах задней комнаты. Он начал пересекать задний двор, когда внезапно его телефон начал чирикать. Он быстро потянулся к ней и отключил звук. В то же время он быстро двинулся обратно по дорожке к подъездной дорожке. Затем он побежал по подъездной дорожке в сторону улицы. Он прислушался к любому звуку позади себя, но ничего не услышал. Когда он добрался до улицы, он оглянулся на дом, но не увидел ничего, что дало бы ему основание полагать, что писк его телефона был слышен внутри дома на фоне звуков телевизора.

Босх знал, что был на волосок от гибели. Он запыхался. Он пошел обратно к своей машине, пытаясь собраться с силами и оправиться от едва не случившейся катастрофы. Как и в случае с плохо оформленным интервью с Дэниелом Котчофом, он знал, что у него появились признаки ржавчины. Он забыл отключить звук своего телефона перед тем, как проникнуть в дом. Это была ошибка, которая могла все испортить и, возможно, втянуть его в конфронтацию с объектом расследования. Три года назад, до того, как он оставил работу, этого бы никогда не случилось. Он начал думать о том, что Ирвинг сказал о том, что он был перечитанным, который разойдется по швам, который взорвется.

В машине он проверил список вызывающих абонентов на своем телефоне и увидел, что звонок поступил от Киз Райдер. Он перезвонил ей.

“Гарри, я проверил свой список звонков и увидел, что ты звонил мне некоторое время назад. У меня были выключены телефоны. Что случилось?”

“Ничего особенного. Я проверял, чтобы узнать, как идут дела ”.

“Что ж, это происходит. Я все структурировал, и большая часть текста написана. Я закончу завтра утром, а затем запущу его по каналам ”.

“Хорошо”.

“Да, я собираюсь закончить с этим вечером. А как насчет тебя? Ты нашел Роберта Верлорена?”

“Пока нет. Но у меня есть для тебя адрес. Я последовал за Макки после того, как он ушел с работы. У него маленький дом у автострады в Вудленд-Хиллз. Там может быть телефонная линия, которую вы захотите добавить к отводу.”

“Хорошо. Дай мне адрес. Это должно быть достаточно легко проверить. Но я не уверен, что хочу, чтобы вы следили за подозреваемым в одиночку. Это неразумно, Гарри.”

“Мы должны были найти его адрес”.

Он не собирался рассказывать ей о том, что чуть не промахнулся. Он дал ей адрес и подождал мгновение, пока она записывала его.

“У меня есть и еще кое-что”, - сказал он. “Я сделал несколько звонков”.

“Ты был занят всего один день, вернувшись на работу. Что у тебя есть?”

Он рассказал о телефонных звонках, которые он сделал и получил после того, как она ушла из офиса. Райдер не задавал вопросов, а затем замолчал после того, как закончил.

“Это вводит вас в курс дела”, - сказал Босх. “Что ты думаешь, Киз?”

“Я думаю, что может сложиться картина, Гарри”.

“Да, я думал о том же самом. Плюс, год, тысяча девятьсот восемьдесят восьмой. Я думаю, ты что-то в этом смыслил. Может быть, эти придурки пытались доказать свою правоту в восемьдесят восьмом. Проблема в том, что все это попало под дверь в PDU. Кто знает, где все это закончилось. Ирвинг, вероятно, выбросил это в мусоросжигатель для улик в ESB ”.

“Не все это. Когда пришел новый шеф, он хотел получить полную оценку всего. Он хотел знать, где были похоронены тела. В любом случае, я не был вовлечен в это, но я знал об этом, и я слышал, что многие файлы PDU были сохранены после расформирования подразделения. Многое из этого Ирвинг поместил в специальные архивы ”.

“Особые архивы? Что это, черт возьми, такое?”

“Это просто означает ограниченный доступ. Вам нужно одобрение командования. Все это в подвале Паркер-Центра. В основном это внутренние расследования. Политические штучки. Опасная штука. Это дело Чатсворта, похоже, действительно не подходит, если только оно не было связано с чем-то другим ”.

“Например, что?”

“Например, кто-то в департаменте или кто-то в городе”.

Последнее означало кого-то влиятельного в городской политике.

“Не могли бы вы зайти туда и посмотреть, существуют ли еще какие-нибудь файлы по этому делу? Что насчет твоего приятеля на шестой? Может быть, он бы ...”

“Я могу попробовать”.

“Тогда попробуй”.

“Первым делом. А как насчет тебя? Я думал, ты собирался найти Роберта Верлорена сегодня вечером, а теперь я слышу, что ты следил за нашим подозреваемым.”

“Я спустился туда. Я не нашел его ”.

Он продолжил рассказывать ей о своем предыдущем походе по Кварталу игрушек, опустив свою встречу с потенциальными грабителями. Тот инцидент и фиаско с телефоном за домом Макки не были вещами, которыми он хотел поделиться с ней.

“Я вернусь туда завтра утром”, - сказал он в заключение.

“Ладно, Гарри. Звучит как план. Я должен подготовить ордер к тому времени, как ты придешь. И я проверю файлы PDU.”

Босх поколебался, но затем решил не скрывать от своего партнера никаких предупреждений или опасений. Он посмотрел через лобовое стекло на темную улицу. Он мог слышать шипение с близлежащей автострады.

“Киз, будь осторожна”.

“Что ты имеешь в виду, Гарри?”

“Ты знаешь, что это значит, когда в деле есть высокая вероятность?”

“Да, это значит, что в этом деле замешаны пальцы командного состава”.

“Это верно”.

“И что с того?”

“Так что будь осторожен. В этой штуке Ирвинг повсюду. Это не так очевидно, но это есть ”.

“Ты думаешь, его короткий визит к тебе в кофейню не был совпадением?”

“Я не верю в совпадения. Не такие.”

На некоторое время воцарилась тишина, прежде чем Райдер ответил.

“Хорошо, Гарри, я буду следить за собой. Впрочем, не стоит сдерживаться, верно? Мы берем это на себя и позволяем фишкам падать. Все считаются или никто не считается, помнишь?”

“Верно. Я помню. Увидимся завтра”.

“Спокойной ночи, Гарри”.

Она повесила трубку, а Босх долго сидел в машине, прежде чем повернуть ключ.

19

БОСХ ЗАВЕЛ ДВИГАТЕЛЬ, медленно развернулся на Мариано и поехал по подъездной дорожке, которая вела к дому Макки. Там, внизу, казалось, все было тихо. Он не видел огней за окнами.

Он свернул на автостраду и поехал по ней на восток через долину, а затем вниз, к перевалу Кауэнга. По дороге он воспользовался своим мобильным телефоном, чтобы позвонить в центральную диспетчерскую и проверить номер пикапа "Форд", рядом с которым припарковался Макки. Он вернулся зарегистрированным на имя Уильяма Беркхарта, которому было тридцать семь лет и у которого было судимость, датируемая концом 1980-х, но больше ничего за пятнадцать лет. Диспетчер дал Босху номера уголовного кодекса Калифорнии для его арестов, потому что именно так они были занесены в компьютер.

Босх сразу распознал обвинения в нападении при отягчающих обстоятельствах и получении кражи имущества. Но в 1988 году было одно обвинение с кодом, который он не распознал.

“У кого-нибудь есть кодовая книга, которая может сказать мне, что это такое?” спросил он, надеясь, что все было достаточно тихо, чтобы диспетчер просто сделала это сама. Он знал, что копии уголовного кодекса всегда были в диспетчерском центре, потому что офицеры часто звонили, чтобы получить надлежащие ссылки, когда они были на местах.

“Держись”.

Он ждал. Тем временем он свернул с улицы Бархэм и повел Вудро Вильсона в горы, к своему дому.

“Детектив?”

“Все еще здесь”.

“Это было преступление на почве ненависти”.

“Ладно. Спасибо, что посмотрели это ”.

“Нет проблем”.

Босх заехал под навес и заглушил двигатель. Сосед Макки по комнате или домовладелец был обвинен в преступлении на почве ненависти в 1988 году - в том же году, что и убийство Ребекки Верлорен. Уильям Беркхарт, вероятно, был тем самым Билли Беркхартом, которого Сэм Вайс опознал как соседа и одного из своих мучителей. Босх не знал, как все это сочетается, но он знал, что это часть одной картины. Теперь он пожалел, что не забрал домой досье Департамента исправительных учреждений на Макки. Он чувствовал себя слишком уставшим, чтобы проделать весь путь обратно в центр города, чтобы забрать это. Он решил, что оставит это на ночь и прочтет от корки до корки, когда вернется в офис на следующий день. Он также получит файл об аресте Уильяма Беркхарта за преступление на почве ненависти.

В доме было тихо, когда он вошел внутрь. Он схватил телефон и пиво из коробки и направился на террасу, чтобы проверить, как там город. По дороге он включил проигрыватель компакт-дисков. В аппарате уже был диск, и вскоре он услышал голос Боза Скаггса из внешних динамиков. Он пел “Все, что мы знаем”.

Песня соперничала с приглушенным звуком автострады внизу. Босх выглянул и увидел, что небо не прорезают прожекторы Universal Studios. Для этого было слишком поздно. Тем не менее, вид был завораживающим, каким он мог быть только ночью. Город мерцал там, как миллион снов, не все из которых были хорошими.

Босх подумал о том, чтобы перезвонить Киз Райдер и рассказать ей о связи с Уильямом Беркхартом, но решил подождать до утра. Он смотрел на город и чувствовал удовлетворение от действий и достижений дня, но он также был не в духе. Это сделал с тобой Высокий джинго.

Человек с ножом был недалек от истины, назвав его миссионером. Он почти угадал. Босх знал, что у него есть миссия в жизни, и теперь, спустя три года, он снова был в ударе. Но он не мог заставить себя поверить, что все было хорошо. Он чувствовал, что там, за мерцающими огнями и снами, было что-то, чего он не мог видеть. Это ждало его.

Он нажал на кнопку телефона и услышал непрерывный гудок. Это означало, что у него не было сообщений. Он все равно набрал номер для поиска и воспроизвел сообщение, которое он сохранил за неделю до этого. Это был тоненький голосок его дочери, оставленный в ту ночь, когда они с матерью отправились путешествовать далеко от него.

“Привет, папочка”, - сказала она. “Спокойной ночи, папочка”.

Это было все, что она сказала, но этого было достаточно. Босх сохранил сообщение до следующего раза, когда оно ему понадобится, а затем отключил линию.

Часть вторая. ХАЙ ДЖИНГО

20

В 7: 50 утра СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ Bosch снова заработал на никеле. Он наблюдал за очередью за едой в Metro Shelter и положил глаз на Роберта Верлорена на кухне за паровыми столами. Босху повезло. Ранним утром было почти так, как если бы среди бездомных произошла пересменка. Люди, которые патрулировали улицу в темноте, отсыпались после ночных неудач. Их сменила первая смена бездомных, людей, которые были достаточно умны, чтобы прятаться от улицы ночью. Намерение Bosch состояло в том, чтобы снова начать с крупных центров и двигаться оттуда. Но когда он снова припарковался в Японском квартале, направляясь в зону для бездомных, он начал показывать фотографию Верлорена самым здравомыслящим из встреченных им уличных людей и почти сразу начал получать отклики. День, когда люди узнали Верлорена. Некоторые говорили, что видели мужчину на фотографии где-то поблизости, но теперь он был намного старше. В конце концов Босх наткнулся на одного мужчину, который как ни в чем не бывало сказал: “Да, это шеф”, - и указал Босху на укрытие в метро.

Метро было одним из небольших убежищ-спутников, которые были сгруппированы вокруг Армии спасения и Миссии Лос-Анджелеса и спроектированы для того, чтобы справляться с наплывом уличных людей, особенно в зимние месяцы, когда более теплая погода в Лос-Анджелесе привлекала миграцию из более холодных северных районов. У этих небольших центров не было средств для предоставления трех квадратов в день, и по соглашению они специализировались на одной услуге. В Metro Shelter служба представляла собой завтрак, который начинался ежедневно в 7 утра. К тому времени, когда Босх добрался туда, очередь из шатающихся, растрепанных мужчин и женщин уже тянулась к выходу из центра питания, а длинные ряды столов для пикника внутри были заполнены до отказа. На улицах ходили слухи, что в метро самый лучший завтрак на Никеле.

Босх пробил себе путь через дверь и очень быстро заметил Верлорена на кухне за сервировочными столами. Не было похоже, что Верлорен выполнял какую-то конкретную работу. Вместо этого он, казалось, проверял подготовку нескольких вещей. Казалось, что он был главным. Он был аккуратно одет в белую двубортную кухонную рубашку поверх темных брюк, безупречно белый фартук ниже колен и высокий белый поварской колпак.

Завтрак состоял из омлета с красным и зеленым перцем, картофельных оладий, овсянки и дисковых сосисок. Это выглядело и пахло вкусно для Босха, который ушел из дома, ничего не съев, потому что хотел двигаться дальше. Справа от линии раздачи была кофейня с двумя большими урнами для самостоятельного приготовления. На полках стояли чашки из толстого фарфора, которые со временем потрескались и пожелтели. Босх взял чашку, налил в нее обжигающего черного кофе, сделал глоток и стал ждать. Когда Верлорен направился к сервировочному столику, придерживая подолом фартука горячую и тяжелую сковороду с яичницей, Босх сделал свой ход.

“Привет, шеф”, - позвал он, перекрывая стук сервировочных ложек и голоса.

Верлорен оглянулся, и Босх увидел, как он сразу определил, что Босх не был “клиентом”. Как и предыдущей ночью, Босх был одет неофициально, но он подумал, что Верлорен мог бы даже догадаться, что он полицейский. Он отошел от сервировочного столика и приблизился. Но он не прошел весь путь. Казалось, что на полу была невидимая линия, которая разграничивала кухню и столовую. Верлорен не пересекал его. Он стоял там, используя свой фартук, чтобы держать почти пустую сервировочную сковороду, которую он взял с парового стола.

“Могу я вам помочь?” - спросил он.

“Да, у тебя есть минутка?" Я хотел бы поговорить с тобой ”.

“Нет, у меня нет ни минуты. Я в середине завтрака.”

“Это касается твоей дочери”.

Босх заметил легкое колебание в глазах Верлорена. Они упали на секунду, а затем поднялись снова.

“Вы из полиции?”

Босх кивнул.

“Могу я просто пережить эту спешку? Сейчас мы убираем последние подносы ”.

“Нет проблем”.

“Ты хочешь есть? Ты выглядишь так, словно проголодался ”.

“Э-э...”

Босх обвел взглядом зал, уставленный столиками. Он не знал, где ему сесть. Он знал, что в такого рода столовых для приема пищи действуют те же негласные правила, что и в тюрьмах. Добавьте к этому высокую степень психических заболеваний среди бездомных, и вы, возможно, перейдете какую-то черту, просто выбрав место.

“Возвращайся со мной”, - сказал Верлорен. “У нас есть столик в задней части”.

Босх снова повернулся к Верлорену, но повар, готовивший завтрак, уже направлялся обратно на кухню. Босх последовал за ними, и его провели через зоны приготовления в заднюю комнату, где стоял пустой стол из нержавеющей стали с полной пепельницей.

“Присаживайся”.

Верлорен убрал пепельницу и спрятал ее за спину. Не было похоже, что он это скрывал. Как будто он был официантом или метрдотелем и хотел, чтобы его столик идеально подходил для клиента. Босх поблагодарил его и сел.

“Я сейчас вернусь”.

Казалось, что меньше чем через минуту Верлорен принес тарелку, полную всего того, что Босх видел на сервировочном столике. Когда он ставил столовое серебро, Босх заметил, как дрожат его руки.

“Спасибо, но я просто подумал, будет ли этого достаточно? Ты знаешь, для людей, проходящих через это?”

“Сегодня мы никому не отказываем. Не до тех пор, пока они не придут вовремя. Как тебе кофе?”

“Все в порядке, спасибо. Знаешь, не то чтобы я не хотел сидеть там с ними. Я просто не знал, куда сесть ”.

“Я понимаю. Тебе не нужно ничего объяснять. Позвольте мне достать эти подносы, и тогда мы сможем поговорить. Есть ли арест?”

Босх посмотрел на него. В глазах Верлорена была надежда, возможно, даже мольба.

“Пока нет”, - сказал Босх. “Но мы приближаемся к чему-то”.

“Я вернусь, как только смогу. Ешь. Я называю это омлетом по-Малибу ”.

Босх опустил взгляд в свою тарелку. Верлорен вернулся на кухню.

Яйца были вкусными. Как и весь завтрак в целом. Никаких тостов, но это было бы слишком большой просьбой. Зона отдыха, где он сидел, находилась между зоной приготовления пищи на кухне и большой комнатой, где двое мужчин загружали промышленную посудомоечную машину. Это было громко, шум с обеих сторон рикошетил от серых кафельных стен. Там были двойные двери, ведущие в глухой переулок. Одна дверца была открыта, и внутрь поступал прохладный воздух, который отводил пар от посудомоечной машины и тепло из кухни.

После того, как Босх вымыл свою тарелку и запил ее остатками кофе, он встал и вышел в переулок, чтобы позвонить по телефону вдали от всего этого шума. Он сразу увидел, что переулок был лагерем. Задние стены миссий с одной стороны и складов игрушек с другой были почти вплотную заставлены лачугами из картона и брезента. Было тихо. Вероятно, это были самодельные убежища ночного народа. Дело было не в том, что для них не было места в общежитиях миссии. Дело было в том, что к этим кроватям прилагались основные правила , а люди в переулке не хотели соблюдать такие правила.

Он набрал номер мобильного телефона Киз Райдер, и она сразу же ответила. Она уже была в комнате 503 и только что закончила распространять приложение для прослушки. Босх заговорил тихим голосом.

“Я нашел отца”.

“Отличная работа, Гарри. У тебя все еще есть это. Что он сказал? Узнал ли он Макки?”

“Я с ним еще не разговаривал”.

Он объяснил ситуацию и спросил, есть ли что-нибудь новое с ее стороны.

“Ордер на столе капитана. Абель собирается подтолкнуть его к этому, если мы не получим ответа к десяти, и тогда это пойдет по цепочке ”.

“Как рано ты пришел?”

“Рано. Я хотел покончить с этим ”.

“У тебя когда-нибудь была возможность прочитать дневник девушки прошлой ночью?”

“Да, я прочитал это в постели. Это не сильно помогает. Это конфиденциальная информация средней школы. Неразделенная любовь, еженедельные влюбленности, что-то в этомроде. MTL упоминается, но нет ключа к идентификации. Возможно, он даже вымышленная фигура, учитывая то, как она пишет о том, какой он особенный. Я думаю, Гарсия был прав, когда вернул это маме. Это нам не поможет ”.

“Упоминается ли MTL в книге как он?”

“Хм, Гарри, это умно. Я не заметил. Он у меня здесь, и я проверю. Ты знаешь что-то, чего не знаю я?”

“Нет, просто раскрываю все основания. Что насчет Дэнни Котчофа? Он там, внутри?”

“В самом начале. Его упоминают по имени. Затем он уходит, и таинственный MTL занимает его место ”.

“Мистер Икс...”

“Слушай, я поднимаюсь до шести через несколько минут. Я собираюсь посмотреть, как получить доступ к тем старым файлам, о которых мы говорили ”.

Босх заметил, что она не упомянула, что это были файлы PDU. Он задавался вопросом, был ли Пратт или кто-то еще поблизости, и она принимала меры предосторожности, чтобы ее не подслушали.

“Здесь кто-нибудь есть, Киз?”

“Это верно”.

“Примите все меры предосторожности, верно?”

“Ты понял это”.

“Хорошо. Удачи. Кстати, ты нашел телефон Мариано?”

“Да”, - сказала она. “Есть один телефон, и он записан на имя Уильяма Беркхарта. Должно быть, сосед по комнате. Этот парень всего на несколько лет старше Макки, и в его послужном списке есть преступление на почве ненависти. За последние годы ничего, кроме преступлений на почве ненависти, не было в восемьдесят восьмом.”

“И знаешь что, ” сказал Босх, “ он также был соседом Сэма Вайса. Должно быть, я упустил это из виду прошлой ночью, когда мы разговаривали ”.

“Поступает слишком много информации”.

“Да. Ты знаешь, я тут кое о чем задумался. Почему телефон Макки не попал на автоответчик?”

“В этом я тебя опережаю. Я проверил номер, и он не его. Мероприятие проводится от имени Белинды Мессье. Ее адрес находится на Мельбе, также в Вудленд-Хиллз. Ее досье чистое, за исключением некоторых дорожных происшествий. Может быть, она его девушка.”

“Может быть”.

“Когда у меня будет время, я попытаюсь разыскать ее. Я что-то чувствую здесь, Гарри. Все складывается воедино. Все эти восемьдесят восемь вещей. Я пытался достать досье на преступление на почве ненависти, но ...”

“Общественные беспорядки?”

“Именно. И именно поэтому я поднимаюсь до шести ”.

“Ладно, что-нибудь еще?”

“Первым делом я связался с ESB. Они все еще не нашли коробку с уликами. У нас все еще нет пистолета. Теперь я задаюсь вопросом, было ли это неуместно, или это было украдено ”.

“Да”, - сказал Босх, думая о том же. Если бы это дело попало в департамент, улики могли быть намеренно и безвозвратно утеряны.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Прежде чем я дам это интервью, давайте на минутку вернемся к The journal. Есть ли в этом что-нибудь о беременности?”

“Нет, она не писала об этом. Записи датированы, и она прекратила писать в книге в конце апреля. Может быть, это было, когда она узнала. Я думаю, возможно, она перестала писать в нем на случай, если ее родители тайно читали его ”.

“Она упоминала какие-нибудь тусовки? Ты знаешь, места, куда она могла бы пойти?”

“Она действительно упоминает много фильмов”, - сказал Райдер. “Не то, с кем она ходила, а просто то, что она смотрела конкретные фильмы и что она о них думала. О чем ты думаешь, обнаружение цели?”

Им нужно было знать, где пути Макки и Ребекки Верлорен могли пересечься. Это была дыра в деле, независимо от мотивации. Где Макки вступил в контакт с Верлореном, чтобы нацелиться на нее?

“Кинотеатры”, - сказал он. “Это могло быть там, где они пересеклись”.

“Именно. И я думаю, что все кинотеатры там, в Долине, находятся в торговых центрах. Это делает зону пересечения еще шире ”.

“Это то, о чем стоит подумать”.

Босх сказал, что зайдет в офис после разговора с Робертом Верлореном, и они повесили трубки. Босх вернулся в комнату отдыха, и шум из комнаты для мытья посуды показался ему громче. Подача еды почти закончилась, и посудомоечные машины начали стучать. Босх снова сел за стол и заметил, что кто-то убрал его пустую тарелку. Он попытался подумать о разговоре с Райдер. Он знал, что торговый центр был бы огромным перекрестком, местом, где было бы легко увидеть, как кто-то вроде Макки пересекается с кем-то вроде Ребекки Верлорен. Он задавался вопросом, могло ли все преступление свестись к случайной встрече - Макки увидел девушку с очевидным смешением рас в лице, волосах и глазах. Могло ли это разозлить его до такой степени, что он последовал за ней домой, а позже вернулся один или с другими, чтобы похитить и убить ее?

Это казалось рискованным, но большинство теорий начинались как рискованные. Он подумал о первоначальном расследовании и возможности того, что оно было испорчено изнутри департамента. В деле об убийстве не было ничего, что указывало бы на расовый аспект. Но в 1988 году департамент сделал бы все возможное, чтобы не подыгрывать этому. У департамента и города была слепая зона. Инфекция расовой вражды разрасталась под поверхностью в 1988 году, но департамент и город смотрели сквозь пальцы. Кожа над кровоточащей раной, наконец, лопнула несколько лет спустя, и город был разорван на части тремя днями беспорядков, худшими в стране за четверть века. Босху пришлось принять во внимание, что расследование убийства Ребекки Верлорен, возможно, было приостановлено из уважения к тому, что болезнь скрывалась под поверхностью.

“Ты готов?”

Босх поднял глаза и увидел Роберта Верлорена, стоящего над ним. Его лицо вспотело от напряжения. Теперь он держал в руке поварской колпак. В его руке все еще чувствовалась легкая дрожь.

“Да, конечно. Не хочешь присесть?”

Верлорен занял место напротив Босха.

“Это всегда так?” - Спросил Босх. “Так многолюдно?”

“Каждое утро. Сегодня мы подали сто шестьдесят две тарелки. Многие люди рассчитывают на нас. Нет, подожди, пусть будет сто шестьдесят три тарелки. Я забыл о тебе. Как это было?”

“Это было чертовски хорошо. Спасибо, мне нужно было топливо ”.

“Моя специальность”.

“Немного отличается от готовки для Джонни Карсона и съемочной группы в Малибу, да?”

“Да, но я не скучаю по этому. Вовсе нет. Просто остановка на пути к поиску места, которому я принадлежу. Но сейчас я здесь, благодаря Господу Иисусу, и это то, где я хочу быть ”.

Босх кивнул. Намеренно или нет, Верлорен сообщал Босху, что его новая жизнь была достигнута благодаря вмешательству веры. Босх часто обнаруживал, что те, кто говорил об этом больше всего, имели самое слабое представление об этом.

“Как ты нашел меня?” - Спросил Верлорен.

“Мой партнер и я вчера разговаривали с вашей женой, и она сказала нам, что в последний раз, когда она что-либо слышала о вас, вы были здесь. Я начал поиски прошлой ночью ”.

“На твоем месте я бы не ходил по этим улицам ночью”.

В его голосе слышались легкие карибские нотки. Но это было что-то, что, казалось, со временем отступило.

“Я думал, что найду тебя стоящим в очереди, а не кормящим очередь”.

“Ну, не так давно я был в очереди. Я должен был стоять там, чтобы оставаться там, где я есть сегодня ”.

Босх снова кивнул. Он уже слышал эти мантры "раз в день" раньше.

“Как долго ты был трезв?”

Верлорен улыбнулся.

“На этот раз? Чуть больше трех лет.”

“Послушай, я не хочу заставлять тебя заново переживать травму семнадцатилетней давности, но мы возобновили дело”.

“Все в порядке, детектив. Я снова открываю дело каждую ночь, когда закрываю глаза, и каждое утро, когда я молюсь Иисусу ”.

Босх снова кивнул.

“Ты хочешь сделать это здесь, или прогуляться, или пойти в Паркер-Центр, где мы сможем посидеть в тихой комнате?”

“Вот это хорошо. Мне здесь комфортно”.

“Хорошо, тогда позволь мне немного рассказать тебе о том, что происходит. Я работаю в отделе открытых и нераскрытых дел. В настоящее время мы снова расследуем убийство вашей дочери, потому что у нас есть кое-какая новая информация ”.

“Какая информация?”

Bosch решил применить к нему другой подход. Там, где он утаил информацию от матери, он решил передать все это отцу.

“У нас есть совпадение между кровью, найденной на оружии, использованном при совершении преступления, и кровью человека, который, мы почти уверены, жил там, в Чатсуорте, во время убийства. Это совпадение ДНК. Ты знаешь, что это такое?”

Верлорен кивнул.

“Я знаю. Как в О.Дж.”

“Этот надежный. Это не значит, что он тот, кто убил Ребекку, но это означает, что он был близок к преступлению, и это делает нас ближе ”.

“Кто это?”

“Я вернусь к этому через минуту. Но сначала, мистер Верлорен, я хочу задать вам несколько вопросов, касающихся вас самих и дела.”

“А как же я?”

Босх почувствовал, как нарастает напряжение. Кожа вокруг глаз Верлорена стала плотнее. Он понял, что мог быть неосторожен с этим человеком, ошибочно приняв его положение на кухне за признак здоровья и забыв предупреждение Райдера о бездомных.

“Что ж, - сказал он, - я хотел бы немного узнать о том, что случилось с тобой за годы, прошедшие с тех пор, как забрали Ребекку”.

“Какое это имеет отношение к чему-либо?”

“Может быть, ничего, но я хочу знать”.

“Со мной случилось то, что я споткнулся и упал в черную дыру. Мне потребовалось много времени, чтобы увидеть свет и мой выход. У тебя есть дети?”

“Один. Девушка.”

“Тогда ты понимаешь, что я имею в виду. Ты теряешь ребенка так же, как я потерял свою девушку, и это все, мой друг. Все кончено. Ты как пустая бутылка, выброшенная в окно. Машина продолжает ехать, но ты лежишь на обочине, сломанный ”.

Босх кивнул. Он действительно знал это. Он прожил жизнь, полную вопиющей уязвимости, зная, что то, что может произойти в далеком городе, может заставить его жить или умереть, или упасть в ту же черную дыру, что и Верлорен.

“После смерти вашей дочери вы потеряли ресторан?”

“Это верно. Это было лучшее, что могло случиться. Мне нужно было, чтобы это произошло, чтобы я узнал, кем я был на самом деле. И проложить свой путь сюда ”.

Босх знал, что такая эмоциональная защита хрупка. Следуя логике Верлорена, можно сказать, что смерть его дочери была лучшим, что могло произойти, потому что это привело к потере ресторана, который положил начало всем замечательным личным открытиям, которые он сделал. Это была чушь собачья, и оба мужчины за столом знали это; один просто не мог в этом признаться.

“Мистер Верлорен, поговорите со мной”, - попросил Босх. “Оставьте все уроки самопомощи для своих собраний и оборванных людей в очереди. Расскажи мне, как ты споткнулся. Расскажи мне, как ты провалился в ту черную дыру.”

“Я только что сделал”.

“Не все, кто теряет ребенка, попадают так далеко в пропасть. Вы не единственный, с кем это случилось, мистер Верлорен. Некоторые люди попадают на телевидение, некоторые баллотируются в Конгресс. Что с тобой случилось? Почему ты другой? И не говори мне, что это потому, что ты больше любил своего ребенка. Мы все любим наших детей ”.

Верлорен на мгновение замолчал. Он плотно сжал губы, сочиняя. Босх мог сказать, что разозлил его. Но это было нормально. Ему нужно было подтолкнуть события.

“Хорошо”, - наконец сказал Верлорен. “Все в порядке”.

Но это было все. Босх мог видеть, как двигаются мышцы его челюсти. Боль последних семнадцати лет отразилась на его лице. Босх мог читать это как меню. Закуски, первые блюда, десерты. Разочарование, гнев, невосполнимая потеря.

“Что в порядке, мистер Верлорен?”

Верлорен кивнул. Он убрал последнюю баррикаду.

“Я мог бы обвинить вас, люди, но я должен винить себя. Я бросил свою дочь после смерти, детектив. И тогда единственным местом, где я мог спрятаться от предательства, была бутылка. Бутылка открывает черную дыру. Ты понимаешь?”

Босх кивнул.

“Я пытаюсь. Скажите мне, что вы имеете в виду, обвиняя вас, люди.Ты имеешь в виду копов? Ты имеешь в виду белых людей?”

“Я имею в виду все это”.

Верлорен повернулся на своем стуле так, что его спина уперлась в кафельную стену рядом со столом. Он посмотрел в сторону двери, ведущей в переулок. Он не смотрел на Босха. Босх хотел зрительного контакта, но он был готов пустить все на самотек, пока Верлорен продолжал говорить.

“Тогда давайте начнем с копов”, - сказал Босх. “Почему ты винишь копов? Что сделали копы?”

“Вы ожидаете, что я расскажу вам о том, что сделали вы, люди?”

Босх тщательно подумал, прежде чем ответить. Он чувствовал, что это был решающий момент интервью, и он чувствовал, что этот человек должен был отказаться от чего-то важного.

“Мы начнем с того факта, что вы любили свою дочь, верно?” - Сказал Босх.

“Конечно”.

“Что ж, мистер Верлорен, то, что с ней случилось, никогда не должно было случиться. Я ничего не могу с этим поделать. Но я могу попытаться говорить за нее. Вот почему я здесь. То, что сделали копы семнадцать лет назад, - это не то, что я собираюсь делать. Большинство из них все равно уже мертвы. Если ты все еще любишь свою дочь, если тебе дороги воспоминания о ней, тогда ты расскажешь мне эту историю. Ты поможешь мне говорить за нее. Это твой единственный способ загладить то, что ты сделал тогда ”.

Верлорен начал кивать на середине мольбы Босха. Босх знал, что поймал его, что он раскроется. Это было об искуплении. Не имело значения, сколько лет прошло. Искупление всегда было медным кольцом.

Одинокая слеза скатилась по левой щеке Верлорена, почти незаметная на фоне темной кожи. Мужчина в грязной кухонной белой форме вошел в зону перерыва с планшетом в руке, но Босх быстро отослал его от Верлорена. Босх ждал, и наконец Верлорен заговорил.

“Я предпочел себя ей и в конце концов все равно потерял себя”, - сказал он.

“Как это произошло?”

Верлорен прикрыл рот рукой, как будто пытаясь уберечь секреты от разглашения. Наконец он опустил это и заговорил.

“Однажды я прочитал в газете, что моя дочь была убита из пистолета, который был взят при ограблении. Грин и Гарсия, они не сказали мне этого. Итак, я спросил детектива Грина об этом, и он сказал мне, что пистолет был у человека с пистолетом, потому что он боялся. Он был евреем, и в его адрес поступали угрозы. Я думал...”

На этом он остановился, и Босху пришлось его подтолкнуть.

“Вы подумали, что, возможно, Ребекка стала мишенью из-за ее смешанной расы? Потому что ее отец был чернокожим?”

Верлорен кивнул.

“Я подумал, да, потому что время от времени появлялись комментарии или что-то в этомроде. Не все видели в ней красоту. Не так, как мы делали. Я хотел жить на Вестсайде, но Мюриэл, она была оттуда. Для нее это был дом ”.

“Что тебе сказал Грин?”

“Он сказал мне, нет, что этого там не было. Они рассмотрели это, и это было невозможно. Это было не ... это не казалось мне правильным. Мне показалось, что они игнорировали это. Я продолжал звонить и спрашивать. Я настаивал на этом. Наконец, я пошел к посетителю, который был у меня в ресторане, который был членом полицейской комиссии. Я рассказал ему об этом, и он сказал, что проверит это для меня ”.

Верлорен кивнул, больше самому себе, чем Босху. Он укреплял свою веру в свои действия как отец, добивающийся справедливости для своей дочери.

“И что произошло потом?” Босх подсказал.

“Затем ко мне пришли двое полицейских”.

“Не Грин и Гарсия?”

“Нет, не они. Другая полиция. Они пришли в мой ресторан ”.

“Как их звали?”

Верлорен покачал головой.

“Они никогда не называли мне своих имен. Они только что показали мне свои значки. Я думаю, они были детективами. Они сказали мне, что я был неправ насчет того, о чем я давил на Грина. Они сказали мне прекратить это, потому что я просто помешивал в кастрюле. Так они это называли - помешивать кастрюлю. Как будто это было обо мне, а не о моей дочери ”.

Он сильно покачал головой, гнев все еще был острым после всех лет. Босх задал очевидный вопрос, очевидный потому, что он хорошо знал, как тогда работала полиция Лос-Анджелеса.

“Они угрожали тебе?”

Верлорен фыркнул.

“Да, они угрожали мне”, - тихо сказал он. “Они сказали мне, что знали, что моя дочь была беременна, но не смогли найти клинику, в которую она обратилась, чтобы об этом позаботились. Итак, не было ткани, которую они могли бы использовать для идентификации отца. Невозможно определить, кто это был, а кто нет. Они сказали, что все, что им потребуется, это задать несколько вопросов обо мне и о ней, как с моим клиентом в полицейской комиссии, и начнут распространяться слухи. Они задали всего несколько вопросов в нужных местах, и довольно скоро люди подумали бы, что это я ”.

Босх не перебивал. Он почувствовал, как его собственный гнев сжимает его горло.

“Они сказали, что мне было бы трудно сохранить свой бизнес, если бы все думали, что я… Я сделал это со своей дочерью ...”

Теперь еще больше слез потекло по его темному лицу. Он ничего не сделал, чтобы остановить их поток.

“И поэтому я сделал то, что они хотели. Я отступил и уронил его. Перестал помешивать в кастрюле. Я сказал себе, что это не имеет значения; это не вернет Бекки к нам. Так что я больше никогда не звонил детективу Грин ... И они так и не раскрыли дело. Через некоторое время я начал пить, чтобы забыть, что я потерял и что я сделал, что я поставил себя, свою гордость, свою репутацию и свой бизнес выше своей дочери. И довольно скоро, прежде чем вы это осознали, я пришел к той черной дыре, о которой я вам рассказывал. Я упал и все еще выбираюсь ”.

Через мгновение он повернулся и посмотрел на Босха.

“Как тебе такая история, детектив?”

“Мне жаль, мистер Верлорен. Мне жаль, что так получилось. Все это.”

“Это та история, которую вы хотели услышать, детектив?”

“Я просто хотел знать правду. Хотите верьте, хотите нет, но это поможет мне. Это поможет мне говорить за нее. Можете ли вы описать этих двух мужчин, которые приходили к вам?”

Верлорен покачал головой.

“Прошло много времени. Я, вероятно, не узнал бы их, если бы они стояли передо мной. Я просто помню, что они оба были белыми мужчинами. Об одном из них я всегда думал как о мистере Чистоплотности, потому что его голова была выбрита, и он стоял, скрестив руки, как парень на бутылке ”.

Босх кивнул и почувствовал, как гнев отдается в мышцах его плеч. Он знал, кто такой мистер Чистота.

“Как много из всего этого знала ваша жена?” - спросил он спокойным тоном.

Верлорен покачал головой.

“Мюриэл ничего не знала об этом. Я скрывал это от нее. Мне нужно было нести воду ”.

Верлорен вытер щеки и, казалось, заслужил некоторое облегчение от того, что наконец рассказал историю.

Босх полез в задний карман и достал старую фотографию Роланда Макки. Он положил его на стол перед Верлореном.

“Ты узнаешь этого парня?”

Верлорен долго смотрел, прежде чем отрицательно покачать головой.

“Должен ли я? Кто он такой?”

“Его зовут Роланд Макки. В восемьдесят восьмом он был на пару лет старше вашей дочери. Он не ходил в школу в Хиллсайде, но жил в Чатсуорте.”

Босх подождал ответа, но ничего не получил. Верлорен просто уставился на фотографию на столе.

“Это снимок с фотографии. Что он сделал?”

“Украл машину. Но у него есть послужной список, связанный с экстремистами "белой силы". В тюрьме и за ее пределами. Это название тебе о чем-нибудь говорит?”

“Нет. Должно ли это быть?”

“Я не знаю. Я просто спрашиваю. Можете ли вы вспомнить, упоминала ли ваша дочь когда-нибудь его имя или, может быть, кого-то по имени Ро?”

Верлорен покачал головой.

“Что мы пытаемся сделать, так это выяснить, могли ли они где-нибудь пересечься. Долина - большое место. Они могли бы ...”

“В какую школу он ходил?”

“Он учился в средней школе Чатсуорта, но так и не закончил. Он получил аттестат зрелости.”

“Ребекка ходила в Чатсвортскую среднюю школу на курсы вождения летом перед тем, как ее забрали”.

“Ты имеешь в виду восемьдесят седьмой?”

Верлорен кивнул.

“Я проверю это”.

Но Босх не думал, что это хорошая зацепка. Макки бросил учебу до лета 1987 года и не возвращался за дипломом об общем образовании до 1988 года. Тем не менее, на это стоило внимательно посмотреть.

“А как насчет фильмов? Любила ли она ходить в кино и торговый центр?”

Верлорен пожал плечами.

“Она была шестнадцатилетней девушкой. Конечно, ей нравились фильмы. У большинства ее друзей были машины. Как только им исполнилось шестнадцать и они стали мобильными, они были повсюду. Моя жена назвала это тремя Ms-фильмами, торговыми центрами и Мадонной ”.

“Какие торговые центры? В каких кинотеатрах?”

“Они пошли в торговый центр Northridge, потому что это было близко, вы знаете. Им также нравилось ходить в драйв-ин на Виннетке. Таким образом, они могли сидеть в машине и разговаривать во время фильма. У одной из девушек был автомобиль с откидным верхом, и им нравилось ездить в нем ”.

Bosch сосредоточился на въезде. Он забыл об этом, когда говорил о кинотеатрах с Райдером ранее. Но Роланда Макки однажды арестовали за кражу со взломом в том же самом автосалоне на Виннетке. Это сделало его ключевой возможностью в качестве точки пересечения.

“Как часто Ребекка и ее друзья ходили в "драйв-ин”?"

“Я думаю, им нравилось ходить туда пятничными вечерами, когда только что вышли новые фильмы”.

“Они встречались там с мальчиками?”

“Я бы предположил, что да. Видишь ли, это все просто предположение. Не было ничего плохого или противоестественного в том, что наша дочь ходила в кино со своими друзьями, встречалась с парнями и все такое. Только после того, как случается наихудший сценарий, люди спрашивают: ‘Почему вы не знаете, с кем она была?’ Мы думали, что все было в порядке. Мы отправили ее в лучшую школу, которую смогли найти. Ее друзья были из хороших семей. Мы не могли наблюдать за ней каждую минуту дня. Пятничными вечерами - черт возьми, большинством вечеров - я допоздна работал в ресторане.”

“Я понимаю. Я не сужу вас как родителя, мистер Верлорен. Я не вижу в этом ничего плохого, хорошо? Я просто тащу сеть. Я собираю как можно больше информации, потому что никогда не знаешь, что может стать важным ”.

“Да, ну, эта сеть зацепилась и порвалась о камни давным-давно”.

“Может быть, и нет”.

“Значит, ты думаешь, что этот парень Макки - тот самый?”

“Он как-то связан, это все, что мы знаем наверняка. Достаточно скоро мы узнаем больше. Я обещаю тебе это ”.

Верлорен повернулся и впервые за время интервью посмотрел Босху прямо в глаза.

“Когда вы дойдете до этого момента, вы будете говорить за нее, не так ли, детектив?”

Босх медленно кивнул. Он думал, что знает, о чем спрашивает Верлорен.

“Да, сэр, я так и сделаю”.

21

КИЗ РАЙДЕР СИДЕЛА за своим столом, скрестив руки на груди, как будто все утро ждала Босха. У нее было мрачное выражение лица, и Босх понял, что что-то случилось.

“Ты получил файл PDU?” - спросил он.

“Я должен взглянуть на это. Мне не разрешили взять это ”.

Босх кивнул. Он скользнул на свое место напротив нее.

“Хороший материал?” - спросил он.

“Зависит от того, как ты на это смотришь”.

“Ну, у меня тоже есть кое-что”.

Он огляделся. Дверь кабинета Абеля Пратта была открыта, и Босх мог видеть его там, склонившегося над маленьким холодильником, который он держал рядом со своим столом. Пратт был в пределах слышимости. Не то чтобы Босх не доверял Пратту. Он сделал. Но он не хотел ставить его в положение, когда он услышит что-то, чего он не хотел или не был готов услышать. То же, что и Райдер, когда они говорили по телефону ранее.

Он оглянулся на своего партнера.

“Ты хочешь прогуляться?”

“Да, я хочу”.

Они встали и направились к выходу. Когда Босх проходил мимо двери ОИК, он наклонился к ней. Теперь Пратт разговаривал по телефону. Босх привлек его внимание и изобразил, что пьет из чашки, а затем указал на Пратта. Отрицательно покачав головой в ответ на предложение кофе, Пратт поднял баночку с йогуртом, как бы говоря, что у него есть то, что ему нужно. Босх увидел в грязи маленькие кусочки зелени. Он попытался придумать зеленый фрукт, но в голову пришел только киви. Он ушел, думая, что единственный возможный способ испортить вкус йогурта - это положить в него киви.

Они спустились на лифте в вестибюль и вышли к тому месту, где находился мемориальный фонтан.

“Итак, куда ты хочешь пойти?” - Спросила Киз.

“Зависит от того, о скольком есть о чем поговорить”.

“Вероятно, много”.

“В прошлый раз, когда я работал в Паркер-Центре, я был курильщиком. Когда мне нужно было пройтись и подумать, я бы зашел на Юнион Стейшн и купил сигарет в магазине вон там. Мне понравилось это место. Там есть те удобные кресла в главном зале. Или, по крайней мере, так было раньше ”.

“По-моему, звучит неплохо”.

Они направились в ту сторону, по улице Лос-Анджелес на север. Первое здание, мимо которого они прошли, было здание федерального управления, и Босх заметил, что бетонные барьеры, возведенные в 2001 году, чтобы не подпускать к зданию потенциально заминированные автомобили, все еще на месте. Угроза опасности, казалось, не беспокоила людей в очереди, протянувшейся через фасад здания. Они ждали, чтобы попасть в иммиграционные офисы, каждый сжимал в руках документы и был готов подать заявление на получение гражданства. Они ждали под мозаичными плитками на переднем фасаде, на которых были изображены люди, одетые как ангелы, с устремленными ввысь глазами, ожидающие небес.

“Почему бы тебе не начать, Гарри”, - сказала Райдер. “Расскажи мне о Роберте Верлорене”.

Босх прошел немного дальше, прежде чем начать.

“Мне понравился этот парень”, - сказал он. “Он выкапывает себя из ямы. Он готовит там около сотни завтраков в день. У меня была тарелка, и это было довольно вкусно ”.

“И я уверен, что это чертовски превосходит цены в тихоокеанском вагоне-ресторане. Что он тебе дал такого, что тебя так разозлило?”

“О чем ты говоришь?”

“Ты читаешь меня, я читаю тебя. Я знаю, он сказал тебе что-то, что заставило тебя двигаться ”.

Босх кивнул. Не похоже, что прошло три года с тех пор, как они работали вместе.

“ Ирвинг. Или, по крайней мере, я думаю, что он дал мне Ирвинга ”.

“Расскажи это”.

Босх рассказал ей историю, которую Верлорен рассказал ему менее часа назад. Он закончил описанием Верлорена, каким бы ограниченным оно ни было, двух мужчин со значками, которые пришли в его ресторан и угрожали ему, чтобы заставить его отказаться от расовой позиции.

“Для меня тоже звучит как Ирвинг”, - сказал Райдер.

“И один из его пуделей. Может быть, это был Макклеллан ”.

“Может быть. Так ты думаешь, Верлорен был натуралом? Он долгое время был на пятаке ”.

“Я думаю, да. Он утверждает, что на этот раз был трезв в течение трех лет. Но вы знаете, работая над чем-то семнадцать лет, довольно скоро представления становятся фактами. Тем не менее, все, что он сказал, похоже, укладывается в основу этого. Я думаю, они продвинули это дело, Киз. Он двигался в одном направлении, а они подтолкнули его в другую сторону. Может быть, они знали, что грядет, что город будет гореть. Родни Кинг не был источником бензина. Он был всего лишь подходящей парой. События развивались, и, возможно, власть имущие посмотрели на это дело и сказали для общественного блага мы должны пойти другим путем. Они пожертвовали правосудием ради Ребекки Верлорен ”.

Они переходили 101-ю автостраду по эстакаде Лос-Анджелес-стрит. Под ними дымились восемь полос ползущего транспорта. Солнце было ярким, отражаясь от ветровых стекол, зданий и бетона. Босх надел свои Ray-Bans.

Движение тоже было шумным, и Райдер пришлось повысить голос.

“Это на тебя не похоже, Гарри”.

“Чего нет?”

“Ищу для них вескую причину, чтобы сделать что-то настолько неправильное. Обычно ты ищешь зловещий угол. ”

“Ты хочешь сказать, что нашел зловещий угол в том файле PDU?”

Она мрачно кивнула.

“Я думаю, да”, - сказала она.

“И они просто позволили тебе пританцовывать там и получить это?”

“Сегодня утром я первым делом зашел повидать этого человека. Я принесла ему чашку кофе из Starbucks - он ненавидит это дерьмо из кафетерия. Это втянуло меня. Затем я рассказал ему, что у нас было и что я хотел сделать, и суть в том, что он доверяет мне. Итак, он более или менее позволил мне покопаться в специальных архивах ”.

“Отдел по борьбе с общественными беспорядками пришел и ушел задолго до того, как он оказался здесь. Знал ли он об этом?”

“Я уверен, что после того, как он устроился на работу, его проинструктировали. Может быть, даже до того, как он взял это.”

“Ты рассказал ему конкретно о Макки и восьмерках Чатсуорта?”

“Не совсем. Я просто сказал ему, что дело, которое мы раскрыли, было связано со старым расследованием PDU, и мне нужно было попасть в Специальные архивы, чтобы найти файл. Он послал лейтенанта Хоумана со мной. Мы вошли, нашли файл, и мне пришлось просмотреть его, пока Хоуман сидел за столом напротив меня. Знаешь что, Гарри? В специальных архивах чертовски много файлов.”

“Где похоронены все тела...”

Босх хотел сказать что-то еще, но не был уверен, как это сказать. Райдер посмотрела на него и прочитала его.

“Что, Гарри?”

Сначала он ничего не сказал, но она подождала, пока он закончит.

“Киз, ты сказала, что человек на шестом доверяет тебе. Ты доверяешь ему?”

Она посмотрела ему в глаза, когда ответила.

“Как будто я доверяю тебе, Гарри. Понятно?”

Босх посмотрел на нее.

“Для меня этого достаточно”.

Райдер сделал движение, чтобы повернуть к Аркадии, но Босх указал в сторону старого пуэбло, места, где был основан Город Ангелов. Он хотел пройти долгий путь и пройти до конца.

“Я не был здесь какое-то время. Давайте проверим это ”.

Они срезали путь через круглый двор, где падре благословляли животных каждую Пасху, а затем мимо Мексиканского культурного института. Они прошли по изогнутой галерее дешевых сувенирных киосков и лотков с чурро. Записанная музыка мариачи звучала из невидимых динамиков, но в контрапункте звучала живая гитара.

Они нашли музыканта, сидящего на скамейке перед саманом в Авиле. Они остановились и послушали, как старик играет мексиканскую балладу, которую Босх, как ему показалось, слышал раньше, но не смог определить.

Босх изучал глинобитное сооружение позади музыканта и задавался вопросом, имел ли дон Франсиско Авила хоть какое-то представление о том, что он помогал приводить в движение, когда заявлял о своих правах на это место в 1818 году. Город вырос бы в высоту и ширину с этого места. Город, такой же великий, как и любой другой. И такие же подлые. Город назначения, город изобретений и переосмысления. Место, где мечта казалась такой же легкой, как вывеска, которую они установили на холме, но место, где реальность всегда была чем-то другим. Дорогу к тому знаку на холме пересекали запертые ворота.

Это был город, полный имущих и неимущих, кинозвезд и статистов, водителей и ведомых, хищников и добычи. Толстые и голодные, и между ними мало места. Город, в котором, несмотря на все это, они все еще выстраивались в очередь и ждали каждый день за заграждениями из бомб, чтобы войти и остаться.

Босх вытащил из кармана пачку денег и бросил пятерку в корзину старого музыканта. Затем он и Райдер срезали путь через старую винодельню Кукамонга, ее помещения для хранения бочек, превращенные в галереи и киоски художников, и направились в Аламеду. Они перешли улицу к железнодорожной станции, перед ними возвышалась башня с часами. На дорожке перед входом они прошли мимо солнечных часов с надписью, вырезанной на гранитном пьедестале.

Видение, чтобы увидеть

Вера, чтобы верить

Смелость сделать

Юнион Стейшн был спроектирован так, чтобы отражать город, который он обслуживал, и то, как он должен был работать. Это был плавильный котел архитектурных стилей - испанский колониальный, миссионерский, современный стиль, арт-деко, юго-западный и мавританский дизайн процветают среди них. Но в отличие от остальной части города, где котел чаще всего не перегорал, стили на железнодорожной станции плавно сливались во что-то уникальное, во что-то красивое. Босх любил его за это.

Через стеклянные двери они вошли в похожий на пещеру вестибюль, а арка высотой в три этажа вела в огромный зал ожидания за ним. Когда Босх осмыслил это, он вспомнил, что раньше ходил сюда не только за сигаретами, но и для того, чтобы немного освежиться. Поездка на Юнион Стейшн была похожа на посещение церкви, собора, где пересекались изящные линии дизайна, функциональности и гражданской гордости. В центральном зале ожидания голоса путешественников поднимались в его высокие пустые пространства и превращались в хор томного шепота.

“Я люблю это место”, - сказал Райдер. “Ты когда-нибудь смотрел фильм ”Бегущий по лезвию"?"

Босх кивнул. Он видел это.

“Это был полицейский участок, верно?” - спросил он.

“Да”.

“Ты когда-нибудь видел "Настоящие признания”?" - спросил он.

“Нет, это было хорошо?”

“Да, ты должен это увидеть. Еще один взгляд на заговор ”Черной Георгины" и полиции Лос-Анджелеса."

Она застонала.

“Спасибо, но я не думаю, что это то, что мне нужно прямо сейчас”.

Они выпили по чашечке кофе в Union Bagel, а затем прошли в зал ожидания, где ряды коричневых кожаных кресел выстроились в ряд, как роскошные скамьи. Босх поднял глаза, как его всегда тянуло сделать. Шесть огромных люстр висели в сорока футах над ними в два ряда. Райдер тоже посмотрел вверх.

Затем Босх указал на два свободных места рядом с газетным киоском. Они сели на мягкую кожаную обивку и поставили свои чашки на широкие деревянные подлокотники.

“Ты готов поговорить об этом сейчас?” - Спросил Райдер.

“Если ты такой”, - ответил он. “Что было в файле, который вы видели в Специальных архивах? Что было таким зловещим?”

“Во-первых, Макки там”.

“В качестве подозреваемого в Верлорене?”

“Нет, файл не имеет никакого отношения к Верлорену. Верлорен не был даже точкой на экране, насколько можно судить по файлу. Это все о расследовании, которое было начато еще до того, как Ребекка Верлорен была беременна, не говоря уже о том, что ее ночью похитили из постели ”.

“Хорошо, тогда какое это имеет отношение к нам?”

“Может быть, ничего, а может быть, и все. Ты знаешь парня, с которым живет Макки, Уильяма Беркхарта?”

“Да”.

“Он тоже там, внутри. Только тогда он был более известен как Билли Блицкриг. Это было его прозвище в этой банде, Восьмерки ”.

“Хорошо”.

“В марте восемьдесят восьмого Билли Блицкриг отправился в тюрьму на год за вандализм в синагоге в Северном Голливуде. Порча имущества, граффити, дефекация, все такое.”

“Преступление на почве ненависти. Он был единственным, кого они прикончили?”

Она кивнула.

“Они извлекли скрытое вещество из баллончика с распылителем, который нашли в канаве примерно в квартале от синагоги. Итак, он пошел на это. Принял мольбу, иначе они сделали бы из него пример, и он знал это ”.

Босх кивнул. Он не хотел говорить ничего, что могло бы прервать ее поток.

“В отчетах и в прессе Беркхарт - или Блицкриг, или называйте его как хотите - изображался как лидер Восьмерок. Они сказали, что он призвал объявить тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год годом расовых и этнических потрясений в честь их любимого Адольфа Гитлера. Ты знаешь, в чем дело. РаХоВа, месть белой швали и все такое. Все они бегали в футболках "Миннесота Викингз" - "Викинги", по-видимому, были чистой расой. Они все носили номер восемьдесят восемь.”

“Я получаю представление”.

“В любом случае, у них было много информации о Беркхарте. Они застали его врасплох в синагоге, и они заставили федералов, закусив удила, исполнить танец за гражданские права на его заостренной маленькой голове. Было много преступлений, начиная с самого начала года, когда они праздновали Новый год, сжигая крест на лужайке семьи Блэк в Чатсуорте. После этого было больше поджогов крестов, телефонных звонков с угрозами, угроз о бомбе. Взлом в синагоге. Они даже разгромили еврейский детский сад в Энсино. Это все было в начале января. Они также начали ходить на углы улиц, подбирать мексиканских рабочих и вывозить их в пустыню, где они нападали или бросали их, или и то, и другое, обычно и то, и другое. Используя их терминологию, они разжигали дисгармонию, которая, по их мнению, помогла бы привести к разделению рас ”.

“Да, я слышал эту песню”.

“Ладно, хорошо, как я уже сказал, они были готовы сделать Беркхарта образцом для подражания во всем этом, и, если бы они довели дело до суда, он мог бы в конечном итоге отсидеть как минимум десять лет в федеральной тюрьме”.

“Так что это было несложно. Он пошел на сделку ”.

Райдер кивнул.

“Он отсидел год в Wayside и пять лет в хвосте, а остальное прошло. И восьмерки ушли вместе с этим. Они расстались, и это был конец угрозы. Все это произошло к концу марта, задолго до Верлорена ”.

Размышляя обо всем этом, Босх наблюдал за спешащей женщиной, которая тянула молодую девушку за руку к выходу на железнодорожные пути Metroline. Женщина также тащила тяжелый чемодан, и ее внимание было сосредоточено только на воротах впереди. Ребенка тянули за собой, ее лицо было обращено вверх, когда она смотрела в потолок. Она чему-то улыбалась. Босх поднял глаза и увидел детский воздушный шарик, застрявший в одном из сводчатых квадратов потолка. Бедствие одного ребенка было тайной улыбкой другого. Воздушный шар был оранжево-белым и по форме напоминал рыбу, и Босх благодаря своей дочери знал, что это мультипликационный персонаж по имени Немо. У него мелькнул образ его дочери, но он так же быстро отогнал его, чтобы сосредоточиться. Он посмотрел на Райдер.

“Так где же был Макки во всем этом?” - спросил он.

“Он был вроде как коротышкой в помете”, - ответила Райдер. “Один из приспешников. Его считали идеальным рекрутом. Бросивший среднюю школу, без жизни и перспектив. Он был на испытательном сроке за кражу со взломом, и его куртка для несовершеннолетних была полна обвинений в угоне автомобиля, краже со взломом и наркотиках. Так что он был именно тем парнем, которого они искали. Неудачника они могли бы превратить в белого воина. Но как только они запихнули его внутрь, они узнали, что он, используя цитату из Беркхарта, тупее, чем ниггер с корабля. Он, очевидно, был настолько глуп, что им пришлось убрать его с показов граффити, потому что он не мог даже произнести по буквам их основную расистскую лексику. На самом деле, его домашним именем в группе стало Wej. Не похоже, что ты вклиниваешься в дверь. Слово "Джей” пишется задом наперед, потому что именно так он однажды распылил его на стену синагоги ".

“Дислексик?”

“Я бы сказал”.

Босх покачал головой.

“Даже с раздачами в сцене с Верлореном, я не вижу этого парня”.

“Я согласен. Я думаю, у него была роль, но не главная. У него нет этого между ушами ”.

Босх решил оставить Макки и вернуться к началу ее отчета.

“Итак, если у них была вся эта информация об этих парнях, почему погиб только Беркхарт?”

“Я подхожу к этому”.

“Это то, где вступает в игру кайфовый джинго?”

“Ты понял. Видите ли, Беркхарт был лидером восьмерок, но он не был лидером ”.

“Ах”.

“Лидер был идентифицирован как парень по имени Ричард Росс. Он был старше остальных. Истинно верующий. Ему был двадцать один год, и он был тем самым умником, который завербовал Беркхарта, а затем и большинство других восьмерок и запустил все это дело ”.

Босх кивнул. Ричард Росс был распространенным именем, но он думал, что знает, к чему это приведет.

“Этот Ричард Росс, это было похоже на Ричарда Росса-младшего?”

“Именно. Вундеркинд доброго капитана Росса ”.

Капитан Ричард Росс долгое время возглавлял отдел внутренних расследований на раннем этапе карьеры Босха в департаменте. Теперь он был на пенсии.

Для Bosch остальная часть истории встала на свои места.

“Таким образом, они не впутывали в это Джуниора и избавили старшего и департамент от всех неприятностей”, - сказал он. “Они возложили все это на Беркхарта, заместителя Росса по команде. Он ушел в Wayside, и группа распалась. Спиши все на юношескую авантюру ”.

“Ты понял это”.

“И позвольте мне угадать: вся информация поступила от Ричарда Росса-младшего”.

“Ты хорош. Это было частью сделки. Ричард Джуниор предал всех, и этого было достаточно PDU, чтобы тихо расколоть группу. Затем Джуниору пришлось уйти от этого ”.

“Все за один рабочий день для Ирвинга”.

“И знаешь, что забавно? Я думаю, Ирвинг - еврейское имя ”.

Босх покачал головой.

“Так это или нет, но это не очень смешно”, - сказал он.

“Да, я знаю”.

“Нет, если Ирвинг видел ракурс”.

“Читая между строк отчета, я бы сказал, что он видел все ракурсы”.

“Эта сделка дала ему контроль над IAD. Я имею в виду реальный, абсолютный контроль над тем, кто расследовался и как проводились расследования. Это заставило Росса засунуть руку глубоко в карман. Это многое объясняет в том, что происходило тогда ”.

“Это было в основном до моего появления”.

“Итак, они разбираются с восьмерками, и Ирвинг получает хороший большой приз за то, что Ричард Росс старший носит ошейник в команде пуделей”, - сказал Босх, размышляя вслух. “Но затем Ребекка Верлорен оказывается убитой из пистолета, украденного у парня, которого преследовали Восьмерки, пистолет, вероятно, украденный одним из маленьких коротышек, которым они позволили разгуливать на свободе. Вся их сделка может развалиться, если убийство вернется к Восьмеркам, а затем и к ним.”

“Это верно. Итак, они вмешиваются и продвигают расследование. Они уводят это в сторону, и никто никогда не опускается до этого ”.

“Ублюдки”, - прошептал Босх.

“Бедный Гарри. У вас, должно быть, все еще много ржавчины после вашего увольнения. Вы подумали, может быть, они подтолкнули дело, потому что пытались спасти город от пожара. В этом не было ничего героического ”.

“Нет, они просто пытались спасти свои собственные задницы и положение, которое им дала сделка с Россом. Дано Ирвингом ”.

“Это все предположения”, - предупредил Райдер.

“Да, просто читаю между гребаных строк”.

Босх почувствовал сильнейшую тягу к сигарете, которую он испытывал по крайней мере за год. Он посмотрел на газетный киоск и увидел все упаковки на полках за прилавком. Он отвел взгляд. Он посмотрел на воздушный шар, застрявший в потолке. Он думал, что знает, как чувствовал себя Немо, застряв там, наверху.

“Когда Росс ушел на пенсию?” - спросил он.

“Девяносто первый. Он терпел, пока ему не исполнилось двадцать пять лет - они позволили ему это, - а затем он ушел на пенсию. Я проверил - он переехал в Айдахо. Я тоже опередил Джуниора на штрафной, и он уже продвинулся туда впереди него. Вероятно, один из тех закрытых белых анклавов, где он чувствовал себя как дома ”.

“И он, вероятно, был там, наверху, смеялся до упаду, когда это место развалилось после смерти Родни Кинга в девяносто втором”.

“Возможно, но ненадолго. Он был убит в ДТП в девяносто третьем. Он возвращался с антиправительственного митинга в глуши. Что происходит, то происходит, я полагаю ”.

Глухой удар пришелся Босху в живот. Ричард Росс-младший начал ему нравиться из-за убийства Верлорена. Он мог использовать Макки, чтобы раздобыть оружие и, возможно, помочь перенести жертву на холм. Но теперь он был мертв. Могло ли их расследование завести их в такой тупик? Закончат ли они тем, что вернутся к родителям Ребекки Верлорен и скажут им, что их давно умершую дочь забрал у них кто-то, кто тоже был давно мертв? Какого рода правосудие это было бы?

“Я знаю, о чем ты думаешь”, - сказал Райдер. “Он мог бы быть нашим парнем. Но я так не думаю. Согласно коробке, он получил водительские права штата Айдахо в мае восемьдесят восьмого. Предположительно, он уже был там, когда Верлорен упал ”.

“Да, предположительно”.

Простая компьютерная проверка в Автоинспекции не убедила Bosch. Он снова пропустил всю информацию через фильтры, чтобы посмотреть, не всплывет ли что-нибудь еще.

“Хорошо, давайте на минутку повторим, чтобы убедиться, что я все правильно понял. В восемьдесят восьмом у нас была кучка парней из Долины, называвших себя Восьмерками и бегавших повсюду в своих футбольных майках, пытаясь развязать расовую священную войну. Департамент присматривается и довольно скоро выясняет, что мозгом этой группы является сын нашего собственного капитана Росса из IAD. Коммандер Ирвинг поднимает палец вверх и думает: ‘Хммм, думаю, я могу использовать это в своих интересах." Итак, он ставит крест на преследовании Ричарда Младшего, и они приносят в жертву Богам правосудия Уильяма "Билли Блитца" Беркхарта вместо этого. Восьмерки разбиты, один гол в пользу хороших парней. И Ричард младший откатывается в сторону, один гол в пользу Ирвинга, потому что теперь Ричард старший у него в кармане. Все живут долго и счастливо с тех пор. Я что-нибудь упускаю?”

“На самом деле, это Билли Блицкриг”.

“Значит, блицкриг. Итак, все это завершится к ранней весне, верно?”

“К концу марта. И к началу мая Ричард Росс-младший переехал в Айдахо ”.

“Хорошо, тогда в июне кто-то вламывается в дом Сэма Вайса и крадет его пистолет. Затем в июле - на следующий день после дня рождения нашей нации, ни много ни мало - девушку смешанной расы забирают из ее дома и убивают. Не изнасиловали, а убили - что важно помнить. Убийство обставлено так, чтобы выглядеть как самоубийство. Но это сделано плохо, судя по всему, кем-то, кто был новичком в этом. Гарсия и Грин берутся за дело, в конечном счете видят его насквозь и проводят расследование, которое ни к чему их не приводит, потому что, сознательно или нет, их подталкивают в этом направлении. Теперь, семнадцать лет спустя, орудие убийства неопровержимо связано с кем-то, кто всего за несколько месяцев до убийства бегал с Восьмерками. Что я здесь упускаю?”

“Я думаю, у тебя есть все”.

“Итак, вопрос в том, могло ли быть так, что Восьмерки не были закончены? Что они продолжали разжигать, только теперь они пытались замаскировать свою подпись? И что они подняли ставку, включив в нее убийство?”

Райдер медленно покачала головой.

“Все возможно, но в этом нет особого смысла. Восьмерки были посвящены заявлениям - публичным заявлениям. Сжигание крестов и роспись синагог. Но это не слишком убедительное заявление, если ты убиваешь кого-то, а затем пытаешься замаскировать это под самоубийство ”.

Босх кивнул. Она была права. Ни в одной из логик не было плавного течения.

“Опять же, они знали, что у них за спиной полиция Лос-Анджелеса”, - сказал он. “Возможно, некоторые из них продолжали действовать, но как своего рода подпольное движение”.

“Как я уже сказал, все возможно”.

“Хорошо, итак, у нас есть Росс-младший, предположительно, в Айдахо, и у нас есть Беркхарт в Wayside. Два лидера. Кто остался, кроме Макки?”

“В файле есть еще пять имен. Ни одно из названий не выскочило у меня из головы ”.

“На данный момент это наш список подозреваемых. Нам нужно прогнать их и посмотреть, откуда они пошли - подождите минутку, подождите минутку. Был ли Беркхарт все еще в Wayside? Ты сказал, что он получил год, верно? Это означало, что он выйдет через пять или шесть месяцев, если только у него там не возникнут проблемы. Когда именно он вошел?”

Райдер покачала головой.

“Нет, это было в конце марта или начале апреля, когда он зарегистрировался в Wayside. Он не мог бы ...”

“Не имеет значения, когда он зарегистрировался в Wayside. Когда его прикончили? Когда была история с синагогой?”

“Это был январь. Начало января. У меня есть точная дата в файле ”.

“Ладно, в начале января. Ты сказал, что отпечатки на банке с краской вывели их на Беркхарта. Сколько на это ушло времени в восемьдесят восьмом, когда они, вероятно, все еще делали это вручную - неделя, если это было такое горячее дело, как это? Если они арестуют Беркхарта к концу января, и он не внесет залог ... ”

Он широко развел руки, позволяя Райдеру закончить.

“Февраль, март, апрель, май, июнь”, - взволнованно сказала она. “Пять месяцев. Если бы у него было больше времени, он легко мог бы выйти к июлю!”

Босх кивнул. В системе окружных тюрем содержались заключенные, ожидающие суда или отбывающие наказание сроком на год или меньше. Десятилетиями система была переполнена, и по решению суда численность населения была максимальной. Это привело к обычному досрочному освобождению заключенных благодаря соотношению времени выигрыша, которое колебалось в зависимости от численности заключенных, но иногда доходило до трех дней, заработанных за каждый отсиденный день.

“Это выглядит неплохо, Гарри”.

“Может быть, даже слишком хорош. Мы должны закрепить это ”.

“Когда мы вернемся, я залезу в компьютер и выясню, когда он покинул Wayside. Что это делает с прослушкой?”

Босх на мгновение задумался о том, не следует ли им замедлить процесс.

“Я думаю, мы продолжим прослушивание. Если дата выхода подходит, тогда мы смотрим Макки и Беркхарта. Мы все еще пугаем Макки, потому что он слабый. Мы делаем это, когда он на работе и вдали от Беркхарта. Если мы правы, он позвонит ему ”.

Он встал.

“Но нам все еще нужно просмотреть другие имена, других участников Восьмерок”, - добавил он.

Райдер не встал. Она подняла на него глаза.

“Ты думаешь, это сработает?”

Босх пожал плечами.

“Это должно быть”.

Он оглядел похожую на пещеру железнодорожную станцию. Он проверил лица и глаза, ища кого-нибудь, кто мог бы быстро отвернуться от его собственных. Он наполовину ожидал увидеть Ирвинга в толпе путешественников. Мистер Чистота на сцене. Так обычно думал Босх, когда Ирвинг появлялся на месте преступления.

Райдер встал. Они выбросили свои пустые чашки в ближайший мусорный бак и направились к входным дверям станции. Когда он добрался туда, Босх оглянулся назад, снова ища преследователя. Он знал, что теперь они должны рассмотреть такие возможности. Место, которое было таким теплым и манящим для него двадцать минут назад, теперь было подозрительным и неприступным. Голоса внутри больше не были грациозным шепотом. В них была какая-то острая грань. Они звучали сердито.

Когда они вышли на улицу, он заметил, что солнце скрылось за облаками. Ему не понадобились бы солнцезащитные очки для обратного пути.

“Мне жаль, Гарри”, - сказал Райдер.

“Для чего?”

“Я просто думал, что все будет по-другому, ты вернешься. И вот мы здесь, твое первое дело возвращено, и что ты получаешь, дело, в котором все покрыто кайфом ”.

Босх кивнул, когда они пересекли дорожку перед входом. Он увидел солнечные часы и слова, выгравированные на граните под ними. Его глаза задержались на последней строке.

Смелость сделать

“Я не волнуюсь”, - сказал он. “Но они должны быть такими”.

22

ПРИЯТНО НАЧИНАТЬ”, - ответил коммандер Гарсия, когда Босх спросил, готов ли он.

Босх кивнул и направился к двери, чтобы впустить двух женщин из Дейли Ньюс.

“Привет, я Маккензи Уорд”, - сказал тот, кто шел впереди. Она, очевидно, была репортером. Другая женщина несла сумку для фотоаппарата и штатив.

“Я Эмми Уорд”, - представился фотограф.

“Сестры?” Спросил Гарсия, хотя ответ был очевиден из-за того, насколько две женщины, обеим за двадцать, были похожи: обе привлекательные блондинки с широкими улыбками.

“Я старше”, - сказал Маккензи. “Но не намного”.

Они все пожали друг другу руки.

“Как две сестры попали в одну газету вместе, а затем в одну и ту же историю вместе?” Сказал Гарсия.

“Я был здесь несколько лет, а потом Эмми просто подала заявление. В этом нет ничего особенного. Мы много работали вместе. Это просто слепой розыгрыш, кому достанутся задания на фотосъемку. Сегодня мы работаем вместе. Завтра, может быть, и нет ”.

“Ты не возражаешь, если мы сначала сделаем несколько фотографий?” Спросила Эмми. “У меня есть другое задание, к которому мне нужно приступить сразу после этого”.

“Конечно”, - сказал Гарсия, всегда уступчивый. “Где ты хочешь меня видеть?”

Эмми Уорд подготовила снимок, на котором Гарсия сидит за столом для совещаний с открытой книгой убийств перед ним. Босх принес его с собой, чтобы использовать в качестве реквизита. Пока продолжалась фотосессия, Босх и Маккензи Уорд стояли в стороне и непринужденно разговаривали. Ранее они долго разговаривали по телефону. Она согласилась на сделку. Если бы она опубликовала статью в газете на следующий день, она была бы первой в очереди за эксклюзивом, когда они поймали убийцу. Она не так легко согласилась. Гарсия изначально был неуклюж в своем подходе к ней, прежде чем передать переговоры Босху. Босх был достаточно умен, чтобы знать, что ни один репортер не позволил бы полицейскому управлению диктовать, когда будет опубликована статья и как она будет написана. Поэтому Bosch сосредоточился на том, когда, а не как. Он исходил из предположения, что Маккензи Уорд хотел и мог написать историю, которая послужила бы его целям. Ему просто нужно было, чтобы это появилось в газете скорее раньше, чем позже. У Киз Райдер была назначена встреча с судьей в тот день. Если заявка на прослушивание была одобрена, они были бы в деле к следующему утру.

“Ты разговаривал с Мюриэль Верлорен?” репортер спросил Босха.

“Да, она там весь день, и она готова поговорить”.

“Я достал клипы и прочитал все, начиная с того времени - как будто мне тогда было восемь лет - и там было несколько упоминаний об отце и его ресторане. Он тоже будет там?”

“Я так не думаю. Он ушел. В любом случае, это больше история матери. Она та, кто сохранила спальню своей дочери нетронутой в течение семнадцати лет. Она сказала, что ты тоже можешь там сфотографироваться, если хочешь ”.

“Неужели?”

“Действительно”.

Босх наблюдал, как она смотрела на снимок, который готовили вместе с Гарсией. Он знал, о чем она думала. Мать в спальне, застывшая во времени, была бы гораздо лучшим стрелком, чем старый полицейский за столом с папкой. Она посмотрела на Босха, когда начала рыться в своей сумочке.

“Тогда я должен позвонить, чтобы узнать, могу ли я оставить Эмми”.

“Продолжай”.

Она ушла из офиса, вероятно, потому, что не хотела, чтобы Гарсия подслушал, как она говорила редактору, что ей нужно, чтобы Эмми осталась на задании, потому что у нее был лучший шанс с матерью.

Она вернулась через три минуты и кивнула Босху, что, как он понял, означало, что Эмми собирается поддержать ее в этой истории.

“Значит, это дело можно отложить на завтра?” он спросил, просто чтобы убедиться еще раз.

“В нем есть прорези для окна - в зависимости от дизайна. Мой редактор хотел отложить это на воскресенье, сделать хороший длинный материал, но я сказал ему, что мы были конкурентоспособны в этом. В любое время, когда мы можем превзойти Times в истории, мы это делаем ”.

“Да, но что он скажет, когда в Times ничего не выйдет? Он поймет, что ты его обманула ”.

“Нет, он подумает, что Times уничтожили свою историю, потому что мы опередили их в ударе. Случается постоянно ”.

Босх задумчиво кивнул, затем спросил: “Что вы имели в виду, говоря о прорезях для окна?”

“Мы каждый день выпускаем новости с фотографией на первой странице. Мы называем это окном, потому что оно находится в центре страницы. Также потому, что вы можете увидеть рисунки в витринах газетных коробок на улице. Это отличное место ”.

“Хорошо”.

Босх был взволнован тем, какую игру получит история.

“Если вы, ребята, обманете меня в этом, я этого не забуду”, - тихо сказал Маккензи.

В ее тоне была угроза, жесткий репортер выходил на поверхность. Босх широко развел руки, как будто ему нечего было скрывать.

“Этого не произойдет. У тебя есть эксклюзив. Как только мы кое с кем договоримся, я звоню тебе и только тебе ”.

“Спасибо тебе. Теперь, просто чтобы еще раз повторить правила, я могу процитировать ваше имя в истории, но вы не хотите быть ни на каких фотографиях, верно? ”

“Верно. Возможно, мне придется поработать над этим под прикрытием. Я не хочу, чтобы мое лицо попало в газеты ”.

“Понял. Кто работает под прикрытием?”

“Ты никогда не знаешь. Я просто хочу оставить этот вариант открытым. Кроме того, командир лучше подходит для фотографии. Он жил с этим делом дольше, чем я ”.

“Ну, я думаю, у меня уже есть большая часть того, что мне нужно, из клипов и нашего предыдущего разговора, но я все еще хочу посидеть с вами двумя несколько минут”.

“Все, что тебе нужно”.

“Готово”, - сказала Эмми несколько минут спустя. Она начала ломать свое оборудование.

“Позвони в фотостудию”, - сказала ее сестра. “Я думаю, что произошли изменения, и ты остаешься со мной”.

“О”, - сказала Эмми, казалось, не возражая.

“Почему бы тебе не позвонить снаружи, пока мы проводим собеседование?” Сказал Маккензи. “Я хочу вернуться к написанию этого как можно скорее”.

Репортер и Босх заняли места за столом с Гарсией, в то время как фотограф вышла проверить свое новое задание. Маккензи начал с того, что спросил Гарсию, что так долго не давало ему покоя в этом деле и что заставило его продвигать его через отдел "Открыто-нераскрытое". Пока Гарсия давал бессвязный ответ о тех, кто тебя преследует, Босх почувствовал, как в нем поднимаются волны презрения. Он знал то, чего не знал репортер, что Гарсия сознательно или неосознанно позволил отклонить расследование семнадцатью годами ранее. Тот факт, что Гарсия, похоже, не знал о том, что его расследование каким-то образом было сфальсифицировано, показался Босху меньшим грехом. Тем не менее, если это и не свидетельствовало о личной коррупции или уступке давлению со стороны высших эшелонов управления, то, по крайней мере, свидетельствовало о некомпетентности.

После еще нескольких вопросов Гарсии репортер обратила свое внимание на Босха и спросила, что нового появилось в этом деле семнадцать лет спустя.

“Главное, что у нас есть ДНК стрелявшего”, - сказал он. “Ткани и кровь с орудия убийства были сохранены нашим отделом научных расследований. Мы надеемся, что анализ этого позволит нам либо сопоставить его с подозреваемым, ДНК которого уже есть в банке данных Министерства юстиции, либо использовать его для сравнения, чтобы исключить или идентифицировать подозреваемых. Мы находимся в процессе возвращения ко всем фигурантам дела. У любого, кто похож на подозреваемого, будет проверена ДНК на соответствие тому, что у нас есть. Это то, чего коммандер Гарсия не смог сделать в восемьдесят восьмом. Мы надеемся, что на этот раз все изменится ”.

Босх далее объяснил, как из оружия извлекли образец ДНК человека, который стрелял в него. Репортер, казалось, был очень заинтересован случаем этого и делал подробные заметки.

Босх был доволен. История с оружием и ДНК была тем, что он хотел опубликовать в газете. Он хотел, чтобы Макки прочитал историю и знал, что его ДНК находится в стадии разработки. Это анализировалось и сравнивалось. Он бы знал, что взятый у него образец уже был в базе данных Министерства юстиции. Была надежда, что это заставит его запаниковать. Может быть, он попытался бы сбежать, может быть, он допустил бы ошибку и позвонил, в котором обсуждал преступление. Одной ошибки было бы достаточно, чтобы это произошло.

“Как скоро вы получите результаты от Министерства юстиции?” - спросил Маккензи.

Босх заерзал. Он пытался не лгать напрямую репортеру.

“Э-э, это трудно сказать”, - ответил он. “Министерство юстиции определяет приоритетность запросов на сравнение, и всегда есть резервная копия. У нас должно быть что-нибудь со дня на день ”.

Босх был доволен его ответом, но затем репортер бросил еще одну гранату в его окоп.

“А как насчет расы?” - спросила она. “Я прочитал все клипы, и мне показалось, что так или иначе ни разу не упоминалось о том, что эта девушка двухрасовая. Как вы думаете, это хоть как-то повлияло на мотивацию этого убийства?”

Босх бросил взгляд на Гарсию, надеясь, что тот ответит первым.

“Дело было полностью расследовано в этом отношении в тысяча девятьсот восемьдесят восьмом”, - сказал Гарсия. “Мы не нашли ничего, что подтверждало бы расовую точку зрения. Наверное, поэтому этого не было в клипах ”.

Репортер переключила свое внимание на Босха, желая также взглянуть на вопрос современно.

“Мы тщательно просмотрели материалы дела об убийстве, и там нет ничего, что подтверждало бы расовую мотивацию в этом деле”, - сказал Босх. “Мы, очевидно, находимся в процессе доработки дела от начала до конца, и мы будем искать все, что могло сыграть роль в мотивации преступления”.

Он посмотрел на нее и приготовился к тому, что она не примет его ответ и будет настаивать на нем дальше. Он думал о том, чтобы включить в историю расовый аспект. Это могло бы повысить шансы на какой-то ответ от Макки. Но это также могло бы подсказать Макки, насколько они были близки к нему. Он решил оставить свой ответ как есть.

Вместо того, чтобы продолжить обсуждение вопроса, репортер захлопнула свой блокнот.

“Я думаю, у меня есть то, что мне нужно прямо сейчас”, - сказала она. “Я собираюсь пойти поговорить с миссис Верлорен, а потом мне нужно поспешить обратно и написать это, чтобы отправить завтра. Есть ли номер, по которому я могу с вами связаться, детектив Босх? Быстро, если понадобится.”

Босх знал, что она его поймала. Он неохотно дал ей номер своего мобильного, зная, что это означало, что в будущем у нее будет прямая линия с ним и она будет использовать ее в связи с любым случаем или историей. Это был последний платеж по сделке, которую они заключили.

Все встали из-за стола, и Босх заметил, что Эмми Уорд тихо вернулась в офис и сидела у двери во время интервью. Он и Гарсия поблагодарили их обоих за то, что пришли, и попрощались. Босх остался в офисе с Гарсией.

“Я думаю, что все прошло хорошо”, - сказал Гарсия после того, как дверь закрылась.

“Я надеюсь на это”, - сказал Босх. “Это стоило мне номера мобильного телефона. У меня был этот номер в течение трех лет. Теперь мне придется изменить это и уведомить всех о новом номере. Большая заноза в заднице - вот что это будет ”.

Гарсия проигнорировал жалобу.

“Насколько ты уверен, что этот парень Макки вообще увидит историю?”

“Мы не такие. На самом деле, мы считаем, что у него дислексия. Он может вообще не читать ”.

У Гарсии отвисла челюсть.

“Тогда что мы делаем?”

“Ну, у нас есть план, как убедиться, что он в курсе этой истории. Не беспокойся об этом. Мы с этим разобрались. Со вчерашнего дня всплыло еще одно название. Соратник Макки тогда и сейчас. Его зовут Уильям Беркхарт. Раньше, когда вы занимались этим делом, он был известен как Билли Блицкриг. Это о чем-то говорит?”

Гарсия напустил на себя свой лучший глубоко задумчивый вид, похожий на тот, который он использовал для съемки, и обошел вокруг своего стола. Затем он покачал головой.

“Не думаю, что это всплыло”, - сказал он.

“Да, ты бы, наверное, запомнил”.

Гарсия остался стоять, но перегнулся через стол, чтобы взглянуть на свое расписание.

“Давай посмотрим. Что у меня есть дальше?”

“Вы поймали меня, коммандер”, - сказал Босх.

Гарсия посмотрел на него.

“Прошу прощения?”

“Мне нужно еще несколько минут, чтобы прояснить кое-что из того, что всплыло”.

“Что за материал? Ты имеешь в виду этого новенького, Блицкрига?”

“Да, и то, о чем спрашивал репортер, а мы лгали. Расовый аспект ”.

Босх наблюдал, как лицо Гарсии сурово окаменело.

“Я не лгал ей, и я не лгал тебе вчера. Мы этого не нашли. Мы не увидели в этом расового аспекта ”.

“Мы”?

“Мой партнер и я”.

“Ты уверен в этом?”

Телефон на его столе зажужжал. Гарсия сердито схватил трубку и сказал: “Никаких звонков, никаких вторжений”, - прежде чем положить ее обратно в подставку.

“Детектив, я хочу напомнить вам, с кем вы разговариваете”, - спокойно сказал Гарсия. “Теперь, что, черт возьми, ты имеешь в виду, говоря "Ты уверен?’ О чем ты говоришь?”

“При всем должном уважении к званию, сэр, в восемьдесят восьмом дело отодвинули от расового аспекта. Я верю тебе, когда ты говоришь, что не видел этого. В противном случае, я не могу представить, как ты звонишь Пратту в "Нераскрытое дело" и напоминаешь ему, что в деле была ДНК. Но если вы не знали, что происходит, то ваш партнер, безусловно, знал. Говорил ли он когда-нибудь о давлении, оказанном на него командованием в связи с этим делом?”

“Рон Грин был лучшим детективом, которого я когда-либо знал или с которым работал. Я не позволю тебе порочить его репутацию ”.

Они стояли всего в нескольких футах друг от друга, стол между ними, их взгляды встретились в битве.

“Меня не интересует репутация. Меня интересует правда. Вы сказали вчера, что он съел свой собственный пистолет через несколько лет после этого дела. Почему? Была ли записка?”

“Бремя, детектив. Он больше не мог этого выносить. Его преследовали те, кто сбежал ”.

“А как насчет тех, кому он позволил уйти?”

Гарсия сердито ткнул пальцем в Босха.

“Как ты, блядь, смеешь? Здесь ты ходишь по тонкому льду, Босх. Я мог бы сделать один звонок на шестой этаж, и ты был бы на улице еще до захода солнца. Ты понимаешь меня? Я знаю о тебе. Ты только что вернулся с пенсии, и это делает тебя расходным материалом для одного телефонного звонка. Ты понимаешь меня?”

“Конечно. Я понимаю тебя ”.

Босх сел на один из стульев перед столом, надеясь, что это может немного разрядить напряженность в комнате. Гарсия поколебался, а затем тоже сел.

“Я нахожу то, что вы мне только что сказали, совершенно оскорбительным”, - сказал он, его голос был полон гнева.

“Я сожалею, коммандер. Я пытался увидеть, что ты знаешь ”.

“Я не понимаю”.

“Я сожалею, сэр, но дело определенно было закрыто по цепочке командования. Я не хочу сейчас вдаваться с вами в подробности. Некоторые из них все еще активны. Но я думаю, что это дело вращалось вокруг расы - связи с Макки, и теперь Беркхарт доказывает это. И тогда у тебя не было Макки или Беркхарта, но у тебя был пистолет и были другие вещи. Мне нужно было выяснить, был ли ты частью этого. Я бы сказал по твоей реакции, что ты не был ”.

“Но вы говорите мне, что мой партнер был, и что он скрывал это от меня”.

Босх кивнул.

“Невозможно”, - запротестовал Гарсия. “Мы с Роном были близки”.

“Все партнеры близки, коммандер. Но не настолько. Насколько я понимаю, вы позаботились о книге, а Грин продвинул дело вперед. Если бы он столкнулся с сопротивлением внутри департамента, он, возможно, предпочел бы скрыть это от вас. Я думаю, что он сделал. Может быть, он защищал тебя, может быть, он был унижен из-за того, что был уязвим для толчка ”.

Гарсия отвел взгляд от Босха и опустил глаза на свой стол. Босх мог сказать, что он просматривал воспоминание. Что-то в каменной стене его лица сломалось и уступило.

“Я думаю, может быть, я знал, что что-то не так”, - тихо сказал он. “Примерно на полпути”.

“Как же так?”

“В самом начале мы решили разделить родителей. Рон забрал отца, а я забрал мать. Ты знаешь, чтобы наладить отношения. У Рона были проблемы с отцом. Он был непостоянным. Он был пассивен, а потом внезапно набросился на Рона, требуя результатов. Но там было что-то большее, и Рон скрывал это от меня ”.

“Ты спрашивал об этом?”

“Да. Я спросил. Он только что сказал мне, что отец был сущим наказанием. Он сказал, что у него паранойя по поводу расы, что он думал, что его дочь была убита из-за расовой принадлежности. И затем он сказал кое-что, что я до сих пор помню. Он сказал: ‘Мы не можем пойти туда’. Это все, что он сказал, но это запало мне в душу, потому что это не было похоже на того Рона Грина, которого я знал. Мы не можем пойти туда. Тот Рон Грин, которого я знал, пойдет туда, куда это приведет. С ним не было никаких "не могу пойти туда". Не раньше, чем тот случай ”.

Гарсия поднял глаза на Босха, и Босх кивнул, таким образом поблагодарив его за откровенность.

“Ты думаешь, это как-то связано с тем, что произошло позже?” - Спросил Босх.

“Ты имеешь в виду самоубийство?”

“Да”.

“Может быть. Я не знаю. Все возможно. После этого случая мы вроде как разошлись в разных направлениях. Особенность партнеров в том, что, как только работа прекращается, говорить особо не о чем ”.

“Верно”, - сказал Босх.

“Я был на совещании командного состава в Семьдесят седьмом - меня назначили туда после получения звания лейтенанта. Это было, когда я узнала, что он мертв. Об этом говорилось в уведомлении персонала. Я думаю, это показывает, как далеко мы отдалились друг от друга. Я узнал, что он покончил с собой через неделю после того, как он это сделал ”.

Босх просто кивнул. На это он ничего не мог сказать.

“Я думаю, у меня сейчас совещание персонала, детектив”, - сказал Гарсия. “Тебе пора уходить”.

“Да, сэр. Но вы знаете, я подумал, что для того, чтобы они так сильно давили на Рона Грина, у них, должно быть, уже было чем на него давить. Ты помнишь что-нибудь подобное? В то время у него были проблемы с IAD?”

Гарсия покачал головой. Он не сказал "нет" на вопрос Босха. Он говорил что-то еще.

“Вы знаете, в этом департаменте всегда было больше полицейских, назначенных для расследования полицейских, чем для расследования убийств. Я всегда думал, что если я достигну вершины, я изменю это ”.

“Вы хотите сказать, что было проведено расследование?”

“Я говорю, что в отделе было редкостью, чтобы в вашем досье чего-то не было. Конечно, на Рона было досье. Его обвинили в нападении на подозреваемого. Это была чушь собачья. Парень ударился головой, и ему пришлось накладывать швы, когда Рон укладывал его на заднее сиденье машины. Большое дело, не так ли? Оказалось, что у парня были связи, и IAD не позволил этому уйти ”.

“Значит, они могли использовать это, чтобы продвинуть это дело”.

“Мог бы, в зависимости от того, насколько ты веришь в теории заговора”.

Когда дело доходит до полиции Лос-Анджелеса, я верю", - подумал Босх, но не сказал.

“Хорошо, сэр, я думаю, у меня есть картинка”, - сказал он вместо этого. “Я сейчас же уйду отсюда”.

Босх встал, чтобы уйти.

“Я понимаю твою потребность знать все это”, - сказал Гарсия. “Я просто не ценю, как ты обошелся со мной”.

“Я сожалею, сэр”.

“Нет, это не так, детектив Босх. Не совсем.”

Босх ничего не сказал. Он подошел к двери и открыл ее. Он оглянулся на Гарсию и попытался придумать, что бы такое сказать. Он вышел пустым. Он повернулся и вышел, закрыв за собой дверь.

23

КИЗ РАЙДЕР ВСЕ еще сидела в зоне ожидания перед кабинетом судьи Энн Демчак, когда туда вошел Босх. Он попал в пробку в середине дня, возвращаясь в центр города из Ван-Найса, и подумал, что, возможно, пропустил совещание с судьей. Райдер читал журнал, но первой мыслью Босха было, что на данном этапе расследования он не сможет спокойно начать листать журнал. В этот момент его внимание не могло быть разделено. Он был весь сосредоточен на одном. Странным образом он сравнил это с серфингом, занятием, которым он не занимался с лета 1964 года, когда он сбежал из приемной семьи и жил на пляже. С тех пор прошло много лет, но он все еще помнил водный туннель. Цель состояла в том, чтобы забраться в трубу, место, где вода полностью окружает вас, где не было ничего, кроме воды и езды. Босх был уже в трубе. Не было ничего, кроме дела.

“Как долго ты здесь?” - спросил он.

Райдер посмотрела на часы.

“Около сорока минут”.

“Она была там с этим все время?”

“Ага”.

“Ты волнуешься?”

“Нет. Я ходил к ней раньше. Однажды по делу в Голливуде, после того, как ты ушел. Она просто дотошна. Она читает каждую страницу. Это занимает некоторое время, но она одна из хороших ”.

“История выходит завтра. Нам нужно, чтобы она подписала это сегодня ”.

“Я знаю, Гарри. Расслабься. Садись.”

Босх остался стоять. Судьи поочередно выдавали ордера на дежурство. Заполучить Демчака было удачей при жеребьевке.

“Я никогда раньше не имел с ней дела”, - сказал он. “Она была окружным прокурором?”

“Нет. Другая сторона. Общественный защитник.”

Босх застонал. Его опыт подсказывал, что адвокаты по уголовным делам, которые становились судьями, всегда приносили с собой на скамью подсудимых хотя бы тень своей преданности.

“Мы в беде”, - сказал он.

“Нет, мы не такие. С нами все будет в порядке. Пожалуйста, сядьте. Ты заставляешь меня нервничать ”.

“Джуди Шампань все еще на скамейке запасных? Может быть, мы сможем перенести это на нее ”.

Джуди Шампань была бывшим прокурором, замужем за бывшим полицейским. Они привыкли говорить, что он ловил их на крючок, а она готовила. Как только она стала судьей, Босх больше всего любил вручать ей ордера. Не потому, что она склонялась к копам. Она этого не сделала. Она была порядочной, и это то, на что Босх мог рассчитывать.

“Она все еще судья, но мы не можем хранить ордера на обыск по всему зданию. Ты знаешь это, Гарри. Теперь не могли бы вы, пожалуйста, присесть? Я должен тебе кое-что показать ”.

Босх сел на стул рядом с ней.

“Что?”

“У меня есть куртка Беркхарта для условно-досрочного освобождения”.

Она достала из сумки папку, открыла ее и положила перед Босхом на кофейный столик. Она постучала ногтем по строчке в форме освобождения. Босх наклонился, чтобы прочитать это.

“Выпущен на Wayside первого июля тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года. Сообщили об условно-досрочном освобождении в Ван-Найсе пятого июля.”

Он выпрямился и посмотрел на нее.

“Значит, он в игре”.

“Абсолютно. Они взяли его за вандализм в синагоге двадцать шестого января. Так и не внес залог и, с отсидкой кредитов, вышел из Wayside пять месяцев спустя. Он полностью в игре с этим, Гарри ”.

Босх почувствовал прилив возбуждения, когда все, казалось, стало налаживаться.

“Ладно, хорошо. Вы внесли изменения в ордер, чтобы включить его в него?”

“Я подставил его, но не слишком сильно. Макки по-прежнему является прямым связующим звеном из-за пистолета ”.

Босх кивнул и посмотрел через комнату на пустой стол, за которым обычно сидел секретарь судьи. Табличка с именем на столе гласила "КЭТИ ХШАНОВСКИ", и Босху стало интересно, как будет произноситься это имя и где она находится. Затем он решил попытаться не думать о том, что происходило в кабинете судьи.

“Вы хотите услышать последние новости от коммандера Гарсии?” - спросил он.

Райдер убирала дело об испытательном сроке обратно в свою сумку.

“Конечно”.

Босх потратил следующие десять минут на рассказ о своем визите в офис Гарсии, интервью в газете и откровениях командира в конце.

“Ты думаешь, он рассказал тебе все?” спросила она.

“Ты имеешь в виду, о том, как много он знал о том, что произошло тогда? Нет, но он рассказал мне столько, сколько был готов ”.

“Я думаю, он, должно быть, был частью сделки. Я не могу представить, чтобы один партнер заключал сделку, о которой другой не знает. Не о такой сделке, как эта ”.

“Тогда, если он был в этом замешан, зачем ему звонить Пратту и говорить ему отправить ДНК через Министерство юстиции? Разве он не стал бы просто настаивать на этом, как делал все семнадцать лет?”

“Не обязательно. Нечистая совесть действует странным образом, Гарри. Возможно, это действовало на Гарсию все эти годы, и он решил позвонить Пратту, чтобы почувствовать себя лучше по этому поводу. Плюс, говорят, что он был в то время в сделке с Ирвингом. Возможно, он почувствовал бы себя в безопасности, сделав этот звонок, когда новый шеф отодвинул Ирвинга в сторону ”.

Босх подумал о реакции Гарсии на его слова о том, что Грина, возможно, преследовали те, кому он позволил уйти. Возможно, Гарсия разгорячился, потому что это его преследовали.

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Может быть ...”

у Босха зачирикал мобильный телефон. Когда он вытащил его из кармана, Райдер сказал: “Тебе лучше выключить это, прежде чем мы войдем. Это одна вещь, которую судья Демчак не любит закрывать в камерах. Я слышал о окружном прокуроре, чей телефон она конфисковала.”

Босх кивнул, открыл телефон и поздоровался.

“Детектив Босх?”

“Да”.

“Это Тара Вуд. Я думал, у нас назначена встреча.”

Прежде чем она закончила предложение, Босха осенило, что он забыл о встрече в CBS и миске гамбо, которую заранее планировал приготовить на обед. У него даже не было времени пообедать.

“ Тара, мне действительно жаль. Кое-что произошло, и нам пришлось вроде как смириться с этим. Я должен был позвонить тебе, но это вылетело у меня из головы. Мне нужно будет перенести собеседование, если вы все еще будете говорить со мной после этого ”.

“Эм, конечно, без проблем. У меня только что околачивалась пара сценаристов из сериала. Они собирались попытаться поговорить с тобой ”.

“Какое шоу?”

“Нераскрытое дело. Помнишь, я говорил тебе, что у нас есть ...”

“Ах, точно, шоу. Что ж, я сожалею об этом ”.

Теперь Босх чувствовал себя не так уж плохо. Она пыталась использовать его назначение на собеседование, чтобы придумать какой-нибудь рекламный ход. Он задавался вопросом, осталось ли в ней хоть какое-то чувство к Ребекке Верлорен. Как будто зная его мысли, она спросила о деле.

“Что-то происходит по делу? Так вот почему тебя здесь не было?”

“Вроде того. Мы добиваемся прогресса, но я ничего не могу сказать вам правильно - на самом деле, кое-что есть. Ты вообще думал о том имени, которое я упомянул прошлой ночью? Роланд Макки? Что-нибудь напоминает?”

“Нет, все еще нет”.

“У меня есть еще один. А как насчет Уильяма Беркхарта? Может быть, Билл Беркхарт?”

Последовало долгое молчание, пока Вуд проводил сканирование памяти.

“Нет, мне жаль. Я не думаю, что знаю его ”.

“А как насчет имени Билли Блицкриг?”

“Билли Блицкриг? Ты шутишь, верно?”

“Нет, почему, ты узнаешь это?”

“Нет, вовсе нет. Звучит как рок-звезда хэви-метала или что-то в этом роде ”.

“Нет, он не такой. Но ты уверен, что ни одно из названий тебе ничего не говорит?”

“Я сожалею, детектив”.

Босх поднял глаза и увидел женщину, подзывающую их из открытой двери кабинета. Райдер посмотрела на него и провела пальцем по своему горлу.

“Послушай, Тара, мне нужно идти сейчас. Я позвоню тебе, чтобы договориться об интервью, как только смогу. Я еще раз приношу извинения и скоро перезвоню тебе. Спасибо тебе ”.

Он закрыл телефон, прежде чем она смогла ответить, а затем выключил его. Он последовал за Райдером через дверь, которую держала открытой женщина, которую Босх принял за Кэти Хшановски.

Шторы на окнах от пола до потолка в дальнем конце комнаты были задернуты. Комнаты освещала единственная настольная лампа. За столом Босх увидел женщину, которой на вид было под шестьдесят. Она выглядела маленькой за большим столом из темного дерева. У нее было доброе лицо, что вселило в Босха надежду, что они покинут офис с ее одобрения прослушивания телефонных разговоров.

“Детективы, проходите и садитесь”, - сказала она. “Я сожалею, что заставил вас там ждать”.

“Без проблем, ваша честь”, - сказал Райдер. “Мы ценим, что вы внимательно взглянули на это”.

Босх и Райдер сели в кресла перед столом. Судья не была одета в свою черную мантию. Босх заметил, что она висит на вешалке для шляп в углу. Рядом с ним на стене висела фотография Демчака в рамке с известным своей либеральностью судьей верховного суда штата. Босх почувствовал, как у него сжался желудок. Затем на столе он увидел две фотографии в рамках. На одной были изображены пожилой мужчина и маленький мальчик, держащие клюшки для гольфа. Возможно, ее муж и внук. На другой фотографии была изображена девочка лет девяти-десяти, катающаяся на качелях. Но цвета блекли. Это была старая фотография. Может быть, это была ее дочь. Босх начал думать, что связь с детьми может иметь значение.

“Вы, кажется, довольно торопитесь с этим”, - сказал судья. “Для этого есть причина?”

Босх посмотрел на Райдер, и она наклонилась вперед, чтобы ответить. Это было ее шоу. Он был там просто как запасной вариант и для того, чтобы передать судье сообщение о том, что этот случай важен. Иногда копам приходилось быть лоббистами.

“Да, ваша честь, есть пара причин”, - начал Райдер. “Главный из них заключается в том, что мы считаем, что есть газетная статья, которая появится в Daily News завтра. Это может заставить нашего главного подозреваемого, Роланда Макки, связаться с другими подозреваемыми - один из которых указан в ордере - и рассказать об убийстве. Как вы можете видеть из ордера, мы считаем, что в этом преступлении был замешан не один человек, но мы напрямую связали с ним только Макки. Если мы наладим прослушивание, когда появится статья в газете, мы сможем идентифицировать других участников по его звонкам и разговорам ”.

Судья кивнула, но она не смотрела на них. Ее взгляд был опущен на бланки заявления и авторизации. У нее было серьезное выражение лица, и Босха начало одолевать нехорошее предчувствие. После нескольких минут молчания она спросила: “А другая причина твоей спешки?”

“О, да”, - сказала Райдер, очевидно, забыв. “Другая причина в том, что мы считаем, что Роланд Макки все еще может быть вовлечен в преступную деятельность. Мы не знаем точно, что это такое на данный момент, но мы считаем, что чем быстрее мы сможем начать прослушивать его разговоры, тем скорее мы убедимся в этом и сможем помешать кому-либо стать жертвой. Как вы можете видеть из заявления, мы знаем, что он был причастен по крайней мере к одному убийству раньше. Мы не думали, что нам стоит тратить время ”.

Босх восхитился реакцией Райдера. Это был тщательно продуманный ответ, который оказал бы сильное давление на судью, чтобы тот подписал разрешение. В конце концов, она была избранным должностным лицом. Она должна была обдумать последствия своего отклонения заявки. Если Макки совершил преступление, которое можно было бы остановить, если бы полиция прослушивала его телефонные звонки, судья могла быть привлечена к ответственности избирателями, которым было бы все равно, пыталась ли она защитить личные права Макки.

“Понятно”, - холодно сказал Демчак в ответ Райдеру. “И какова ваша вероятная причина полагать, что он занимается текущей преступной деятельностью, поскольку вы не можете назвать конкретное преступление”.

“Самые разные вещи, судья. Мистер Макки получил условный срок за преступление на сексуальной почве двенадцать месяцев назад и немедленно переехал по новому адресу, где его имя не указано в акте или договоре аренды. Он не оставил адреса для пересылки своему бывшему домовладельцу или почтовому отделению. Он проживает на той же территории, что и бывший заключенный, с которым он ранее занимался задокументированной преступной деятельностью. Это Уильям Беркхарт, также указанный в заявке. И, как вы можете видеть из приложения, он пользуется телефоном, зарегистрированным не на его имя. Он явно скрывается от радаров, ваша честь. Все это вместе рисует картину того, как кто-то принимает меры предосторожности, чтобы скрыть причастность к преступной деятельности ”.

“Или, может быть, он просто хочет избежать вмешательства правительства”, - сказал судья. “Это все еще очень тонко, детектив. У тебя есть что-нибудь еще? Я мог бы использовать что-нибудь другое ”.

Райдер искоса взглянула на Босха, ее глаза расширились. Ее уверенность в комнате ожидания покидала ее. Босх знал, что она все изложила в заявлении и своих комментариях в chambers. Что осталось? Босх прочистил горло и наклонился вперед, чтобы впервые заговорить.

“Предыдущая преступная деятельность, в которой он участвовал вместе с человеком, с которым он сейчас живет, была преступлениями на почве ненависти, судья. Эти парни причинили боль и угрожали множеству людей. Много людей.”

Он откинулся на спинку сиденья, надеясь, что только что увеличил давление хотя бы еще на одну ступень.

“И как давно произошли эти преступления?” спросил судья.

“Они были привлечены к ответственности в конце восьмидесятых”, - сказал Босх. “Но кто знает, как долго они продолжались? Очевидно, что общение этих двух мужчин продолжается ”.

Судья молчала еще минуту, поскольку она, казалось, читала и перечитывала раздел подведения итогов заявки Райдера. Загорелся маленький красный огонек сбоку от стола. Босх знал, что это означало: что бы ни было запланировано в ее зале суда, все готово к началу. Присутствовали все адвокаты и стороны.

Наконец, судья Демчак покачала головой.

“Я просто не думаю, что у вас здесь это есть, детективы. Он у вас с пистолетом, но не на месте убийства. Он мог взять в руки пистолет за несколько дней или недель до убийства ”.

Она пренебрежительно махнула рукой на бумаги, разложенные перед ней.

“Этот фрагмент о том, как он ограбил кинотеатр drive-in, куда любила ходить жертва и ее друзья, в лучшем случае является незначительным. Ты действительно поставил меня в неловкое положение, попросив подписать то, чего просто нет ”.

“Это там”, - сказал Босх. “Мы знаем, что это там”.

Райдер положила руку ему на плечо, предупреждая, чтобы он не терял ее.

“Я этого не вижу, детектив”, - сказал Демчак. “Ты просишь меня внести за тебя залог здесь. У тебя недостаточно веских причин, и ты просишь меня компенсировать разницу. Я не могу этого сделать. Не такие, как есть ”.

“Ваша честь”, - сказал Райдер. “Если мы не подпишем это, мы потеряем возможность опубликовать статью в газете”.

Судья улыбнулся ей.

“Это не имеет никакого отношения ко мне и к тому, что я должен здесь делать, детектив. Ты знаешь это. Я не являюсь подразделением полицейского управления. Я независим, и мне приходится иметь дело с фактами дела в том виде, в каком они представлены ”.

“Жертва принадлежала к двум расам”, - сказал Босх. “Этот парень - задокументированный ненавистник. Он украл этот пистолет, и из него убили девушку смешанной расы. Связь прямо здесь ”.

“Это не связь улик, детектив. Косвенная связь вывода.”

Босх на мгновение уставился на судью, и судья уставился в ответ.

“У вас есть дети, судья?” - спросил он.

На щеках судьи немедленно появился румянец.

“Какое это имеет отношение к этому?”

“Ваша честь”, - вмешался Райдер. “Мы вернемся к тебе с этим”.

“Нет”, - сказал Босх. “Нет, мы не вернемся. Нам это нужно сейчас, судья. Этот парень был на свободе семнадцать лет. Что, если бы это была твоя дочь? Не могли бы вы тогда отвернуться? Ребекка Верлорен была единственным ребенком.”

Глаза судьи Демчака потемнели. Когда она заговорила, в ее голосе были и спокойствие, и гнев.

“Я ни от чего не отворачиваюсь, детектив. Так случилось, что я единственный в этой комнате, кто внимательно смотрит на это. И я мог бы добавить, что если вы продолжите оскорблять и задавать вопросы суду, то я отправлю вас в карцер за неуважение к суду. Я мог бы вызвать судебного пристава через пять секунд. Возможно, вы могли бы использовать время простоя, чтобы обдумать недостатки вашей презентации.”

Босх неустрашимо продолжал давить.

“Ее мать все еще живет в доме”, - сказал Босх. “Спальня, из которой ее забрали, все та же, что и в день ее убийства. То же покрывало, те же подушки, все то же самое. Комната - и мать - застыли во времени ”.

“Но эти факты не имеют отношения к этому”.

“Ее отец стал пьяницей. Он потерял свой бизнес, затем жену и дом. Сегодня утром я навестил его на Пятой улице. Вот где он сейчас живет. Я знаю, что это тоже не относится к делу, но я подумал, что ты, возможно, захочешь знать. Я полагаю, у нас недостаточно фактов для вас, но у нас есть много неясностей, ваша честь ”.

Судья выдержал его взгляд, и Босх понял, что он либо вот-вот отправится в тюрьму, либо выйдет оттуда с подписанным ордером. Нет промежуточных. Через мгновение он увидел проблеск боли в ее глазах. Любой, кто проводит время в окопах системы уголовного правосудия - с любой стороны - через некоторое время получает такой взгляд.

“Очень хорошо, детектив”, - наконец сказала она.

Она посмотрела вниз и нацарапала подпись внизу последней страницы и начала заполнять пробелы, которые определяли продолжительность прослушиваний.

“Но я все еще не убеждена”, - строго сказала она. “Итак, я даю тебе семьдесят два часа”.

“Ваша честь”, - сказал Босх.

Но Райдер снова положила руку на плечо Босха, пытаясь остановить его от превращения "да" в "нет". Затем она заговорила.

“Ваша честь, семьдесят два часа - это очень короткий срок для этого. Мы надеялись, что у нас будет хотя бы неделя ”.

“Вы сказали, что статья в газете выйдет завтра”, - ответил судья.

“Да, судья, предполагается, что это так, но ...”

“Тогда ты довольно быстро кое-что узнаешь. Если ты чувствуешь, что тебе нужно продлить это, тогда приходи ко мне в пятницу и попробуй убедить меня. Семьдесят два часа, и я хочу, чтобы ежедневные сводки доставлялись каждое утро. Если я их не получу, я обвиню вас обоих в неуважении к суду. Я не собираюсь позволять тебе ходить на рыбалку. Если то, что указано в резюме, не соответствует сути, тогда я закрою вас раньше. Все это понятно?”

“Да, ваша честь”, - хором ответили Босх и Райдер.

“Хорошо. Итак, у меня в зале суда совещание о статусе. Тебе пора уходить, а мне возвращаться к работе ”.

Райдер собрал документы, и они поблагодарили. Когда они направились к двери, судья Демчак окликнул их в спину.

“Детектив Босх?”

Босх обернулся и посмотрел на нее.

“Да, судья?”

“Ты видел фотографию, не так ли?” - спросила она. “Моей дочери. Вы догадались, что у меня только один ребенок.”

Босх мгновение смотрел на нее, а затем кивнул.

“У меня самого только один”, - сказал он. “Я знаю, на что это похоже”.

Она на мгновение задержала на нем взгляд, прежде чем заговорить.

“Теперь ты можешь идти”, - сказала она.

Босх кивнул и последовал за Райдер к двери.

24

ОНИ НЕ РАЗГОВАРИВАЛИ друг с другом, когда выходили из здания суда. Это было так, как будто они хотели выбраться оттуда, не навлекая на себя проклятие, как будто одно их слово о том, что произошло, могло эхом отозваться в здании и заставить судью передумать и отозвать их. Теперь, когда у них была подпись судьи на бланках разрешений, все, о чем они заботились, это выбраться.

Оказавшись на тротуаре перед монолитным зданием суда, Босх посмотрел на Райдер и улыбнулся.

“Это было близко”, - сказал он.

Она улыбнулась и одобрительно кивнула.

“Рябь, да? Ты дошла с ней до самой красной черты. Я думал, мне придется спуститься вниз и внести залог за тебя ”.

Они направились в сторону Паркер-Центра. Босх вытащил свой телефон и снова включил его.

“Да, это было близко”, - сказал он. “Но мы получили это. Ты хочешь сказать Абелю, чтобы он организовал встречу с остальными?”

“Да, я скажу ему. Я просто собирался подождать, пока мы не доберемся туда ”.

Босх проверил свой телефон и увидел, что пропустил звонок и получил сообщение. Он не узнал номер, но там был код города 818 - Долина. Он проверил сообщение и услышал голос, который не хотел слышать.

“Детектив Босх, это Маккензи Уорд из "Новостей". Мне нужно поговорить с тобой о Роланде Макки как можно скорее. Мне нужно услышать от вас, или мне, возможно, придется придержать эту историю. Позвони мне ”.

“Черт”, - сказал Босх, удаляя сообщение.

“Что?” - Спросил Райдер.

“Это репортер. Я сказал Мюриэль Верлорен не упоминать при ней Макки. Но, похоже, она проговорилась. Либо это, либо репортер разговаривает с кем-то другим ”.

“Черт”.

“Это то, что я сказал”.

Они прошли немного дальше, не говоря ни слова. Босх думал о том, как разобраться с репортером. Они должны были уберечь Макки от этой истории, иначе он, вероятно, просто сорвался бы с места и сбежал, не потрудившись позвонить кому-нибудь еще.

“Что ты собираешься делать?” Райдер, наконец, спросил.

“Я не знаю. Попробуй отговорить ее от этого. Солгу ей, если придется. Она не может вставить его имя в историю ”.

“Но она должна рассказать историю, Гарри. У нас есть только семьдесят два часа.”

“Я знаю. Дай мне подумать”.

Он открыл свой телефон и позвонил Мюриэль Верлорен. Она ответила, и он спросил ее, как прошло собеседование. Она сказала, что все было хорошо, и она была рада, что все закончилось.

“Они сделали фотографии?”

“Да, они хотели фотографии спальни. Я не чувствовал себя хорошо, открывая им это вот так. Но я сделал.”

“Я понимаю. Спасибо тебе за то, что делаешь это. Просто помните, эта история поможет нам. Мы приближаемся, Мюриэл, и статья в газете подтолкнет события. Мы ценим, что вы делаете это ”.

“Если это поможет, то я рад это сделать”.

“Хорошо. Позволь мне спросить тебя кое о чем еще. Вы упоминали имя Роланда Макки в разговоре с репортером?”

“Нет, ты сказал мне не делать этого. Так что я этого не сделал ”.

“Ты уверен?”

“Я более чем уверен. Она спросила меня, что вы, люди, говорили мне, но я ничего не сказал о нем. Почему?”

“Нет причин. Я просто хотел убедиться, вот и все. Спасибо тебе, Мюриэл. Я позвоню тебе, как только у меня появятся какие-нибудь новости ”.

Он закрыл телефон. Он не думал, что Мюриэль Верлорен станет ему лгать. У репортера должен был быть другой источник.

“Что?” - Спросил Райдер.

“Она не сказала ей”.

“Тогда кто это сделал?”

“Хороший вопрос”.

Телефон начал вибрировать и чирикать, когда он все еще держал его. Он посмотрел на экран и узнал номер.

“Это она - репортер. Я должен ответить на это ”.

Он ответил на вызов.

“Детектив Босх, это Маккензи Уорд. У меня крайний срок, и нам нужно поговорить ”.

“Верно. Я только что получил твое сообщение. Мой телефон был выключен, потому что я был в суде ”.

“Почему ты не рассказал мне о Роланде Макки?”

“О чем ты говоришь?”

“Роланд Макки. Мне сказали, что у вас уже есть подозреваемый по имени Роланд Макки.”

“Кто тебе это сказал?”

“Это не имеет значения. Важно то, что ты утаил от меня ключевую информацию. Является ли Роланд Макки вашим главным подозреваемым? Дай угадаю. Ты играешь на обеих сторонах и отдаешь это на откуп Times ”.

Босху пришлось быстро соображать. Репортер казался подавленным и расстроенным. Репортер, который уходит в гневе, может стать проблемой. Он должен был разрядить ситуацию и в то же время вывести Макки из игры. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что она не упомянула о связи ДНК между Макки и пистолетом. Это навело Босха на мысль, что ее источник информации находится за пределами департамента. Кто-то, обладающий ограниченной информацией.

“Во-первых, я не собираюсь обсуждать это с Times. Пока это продолжается завтра, ты единственный, у кого есть эта история. Во-вторых, имеет значение, откуда вы взяли это имя, потому что ваша информация неверна. Я пытаюсь помочь тебе здесь, Маккензи. Вы совершили бы большую ошибку, если бы упомянули это имя в статье. На вас могут даже подать в суд ”.

“Тогда кто он?”

“Кто твой источник?”

“Ты знаешь, что я не могу дать тебе этого”.

“Почему бы и нет?”

Босх тянул время, пока обдумывал это. Пока репортер тараторил стандартный ответ о законах о защите информации и защищающих источники, Босх отмечал галочкой имена людей за пределами департамента, с которыми они с Райдер говорили о Макки. Среди них были три подруги Ребекки Верлорен - Тара Вуд, Бейли Сейбл и Грейс Танака. Там также были Роберт Верлорен, Дэнни Котчоф, Тельма Киббл, агент по условно-досрочному освобождению, и Гордон Стоддард, директор школы, а также миссис Аткинс, секретарша, которая искала имя Макки в школьных списках.

Был также судья Демчак, но Босх отклонил это как маловероятный вариант. Сообщение Уорда было оставлено на его линии, когда он и Райдер были у судьи. Мысль о том, что судья взял бы трубку и позвонил репортеру, пока она была одна в кабинете, изучая заявление об ордере на обыск, казалась невозможной. Она даже не знала о готовящейся газетной статье, не говоря уже о репортере, назначенном для нее.

Босх предположил, что из-за нехватки времени репортер просто вернулся в офис и сделал несколько телефонных звонков, чтобы завершить историю. Она узнала имя Роланд Макки от кого-то, кому она позвонила. Босх сомневался, что она могла найти Роберта Верлорена или даже связаться с ним за несколько часов после интервью. Он также поцарапал Грейс Танаку и Дэнни Котчофа, потому что они не были местными. Без имени Макки не было ссылки на Kibble. Остались Тара Вуд и школа - либо Стоддард, Сейбл, либо секретарь. Самым очевидным ответом была школа, потому что репортеру было бы проще всего сделать ссылку на нее. Теперь он чувствовал себя лучше и думал, что сможет сдержать угрозу.

“Детектив, вы все еще там?”

“Да, извините, я пытаюсь объехать здесь какое-то движение”.

“Тогда каков твой ответ? Кто такой Роланд Макки?”

“Он никто. Он - незавершенный проект. Или был, на самом деле. Теперь мы с этим разобрались ”.

“Объясни это”.

“Послушайте, мы унаследовали это дело, верно? Что ж, с годами книгу об убийстве убирали на полку, переназначали, немного перемещали. Все перепуталось. Итак, частью того, что мы должны были сделать, было элементарное ведение домашнего хозяйства. Мы должны были навести порядок. Мы нашли фотографию этого парня, Роланда Макки, в книге, и мы не были уверены, кто он такой и с чем связан. Когда мы проводили интервью, знакомясь с игроками по делу, мы показали его фотографию нескольким людям, чтобы узнать, знают ли они, кто он такой и на что он годится. Маккензи, мы никогда никому не говорили, что он был главным подозреваемым. Это правда. Так что либо ты преувеличиваешь, либо тот, кто упомянул тебе этого парня, преувеличивал ”.

Наступило молчание, и Босх догадался, что она пересматривает интервью, в котором ей дали имя Макки.

“Тогда кто он?” - наконец спросила она.

“Просто какой-то парень с судимостью по делам несовершеннолетних, который тогда жил в Чатсуорте. Он тусовался в старом драйв-ине на Виннетке, и, по-видимому, там также тусовались Ребекка и ее друзья. Но оказывается, что еще в 1988 году с него сняли всякую причастность. Мы узнали это только после того, как показали фотографию нескольким людям ”.

Это была смесь правды и оттенков правды. Репортер снова замолчал, пока она обдумывала его ответ.

“Кто рассказал тебе о нем, Гордон Стоддард или Бейли Сейбл?” - Спросил Босх. “Мы отнесли фотографию в школу, чтобы посмотреть, подходит ли он туда, и оказалось, что он даже не ходил в тамошнюю школу. Мы бросили это после этого ”.

“Ты уверен насчет этого?”

“Слушай, делай, что хочешь, но если ты поместишь имя этого парня в газете просто потому, что мы спросили о нем, тебе могут звонить он сам и его адвокат. Мы спрашиваем о многих людях, Маккензи. Это наша работа ”.

Снова наступила тишина. Босх подумал, что тишина означает, что он успешно обезвредил бомбу.

“Мы пошли в школу, чтобы посмотреть ежегодник и скопировать фотографии”, - наконец сказал Уорд. “Мы выяснили, что ты взял единственный экземпляр, который был у них в библиотеке с восемьдесят восьмого”.

Это был ее способ подтвердить, что Босх все понял правильно, но при этом не выдавая своего источника.

“Извини за это”, - сказал он. “У меня на столе лежит ежегодник. Я не знаю, сколько у тебя времени, но ты можешь прислать кого-нибудь забрать его, если хочешь ”.

“Нет, на это нет времени. Мы сфотографировали мемориальную доску, которая висит на стене в школе. Это сработает. Кроме того, я нашел снимок жертвы в наших архивах. Мы воспользуемся этим ”.

“Я видел табличку. Это мило”.

“Они очень гордятся этим”.

“Значит, с этим у нас все в порядке, Маккензи?”

“Да, у нас все в порядке. Я просто немного разволновался, когда подумал, что ты утаиваешь что-то важное ”.

“У меня нет ничего важного для отчета. Пока.”

“Хорошо, тогда мне лучше вернуться к завершению истории”.

“Это все еще работает в окне завтра?”

“Если я закончу это. Позвони мне завтра и скажи, что ты думаешь ”.

“Я так и сделаю”.

Босх закрыл телефон и посмотрел на Райдер.

“Я думаю, у нас все в порядке”, - сказал он.

“Боже, Гарри, у тебя сегодня действительно все получилось. Искусный плут. Я думаю, ты, вероятно, смог бы отговорить зебру от белых полос, если бы тебе пришлось ”.

Босх улыбнулся. Затем он посмотрел на здание мэрии на Спринг-стрит. Изгнанный из Паркер-центра, Ирвин Ирвинг теперь действовал из пристройки. Босху стало интересно, смотрит ли сейчас на них мистер Чистоплюй из-за одного из зеркальных окон Управления стратегического планирования. Он кое о чем подумал.

“Kiz?”

“Что?”

“Ты знаешь Макклеллана?”

“Нет, не совсем”.

“Но ты знаешь, как он выглядит?”

“Конечно. Я видел его на совещаниях командного состава. Ирвинг перестал ходить, как только его перевели в пристройку. Он посылал Макклеллана большую часть времени в качестве своего представителя ”.

“Значит, вы могли бы выделить его?”

“Конечно. Но о чем ты говоришь, Гарри?”

“Может быть, нам стоит пойти поговорить с ним, может быть, напугать его и отправить сообщение обратно по трубе Ирвингу”.

“Ты имеешь в виду прямо сейчас?”

“Почему бы и нет? Мы здесь ”.

Он указал в сторону дополнительного здания.

“У нас нет времени, Гарри. Кроме того, зачем ввязываться в драку, которой можно избежать? Давай не будем разбираться с Ирвингом, пока не возникнет необходимость ”.

“Все в порядке, Киз. Но нам придется иметь с ним дело. Я знаю, что так и будет ”.

Они больше не разговаривали, каждый сосредоточился на мыслях по делу, пока не достигли Стеклянного дома и не зашли внутрь.

25

АБЕЛЬ ПРАТТ СОБРАЛ всех членов группы по раскрытию нераскрытых преступлений в дежурной части, а также четырех других детективов RHD, прикомандированных к подразделению для наблюдения. Совещание было передано Босху и Райдеру, которые провели словесную экскурсию по делу, длившуюся полчаса. На доске объявлений позади них они прикрепили увеличенные фотографии самых последних водительских прав Роланда Макки и Уильяма Беркхарта. Другие детективы задали несколько вопросов. Затем Босх и Райдер вернули шоу Пратту.

“Хорошо, нам понадобятся все силы для этого”, - сказал он. “Мы будем работать с шестерками. Две пары работают в звуковой комнате, две пары работают с Макки и две пары работают с Беркхартом. Я хочу, чтобы наши команды занялись Макки и комнатой наблюдения. Четверо заемщиков из RHD будут следить за Беркхартом. У Киз и Гарри есть бабки, и они хотят, чтобы вторая смена была на Макки. Остальные из вас могут решить, как вы хотите покрыть оставшиеся смены. Мы начинаем завтра утром в шесть, как раз в то время, когда газета выйдет на улицы ”.

План воплотился в шести парах детективов, работающих в двенадцатичасовую смену. Смены менялись в 6 утра и 6 вечера. Поскольку это было их дело, Босх и Райдер получили возможность выбирать смены первыми и решили прикрывать Макки, начиная каждый день в 6 вечера. Это означало работать всю ночь, но Босх предполагал, что если Макки сделает ход или позвонит, это произойдет вечером. И Босх хотел быть там, когда это произойдет.

Они будут чередоваться с одной из других команд. Оставшиеся две команды подразделения будут чередовать свое время в Промышленном городе, где у частного подрядчика под названием ListenTech было нечто вроде центра прослушивания, который использовался всеми правоохранительными органами округа Лос-Анджелес. Сидеть в фургоне рядом с телефонным столбом, по которому проходила линия, которую вы слушали, было делом прошлого. ListenTech предоставила тихий центр с кондиционером, где были установлены электронные консоли для мониторинга и записи разговоров, размещенных или полученных на любых телефонных номерах в округе, включая сотовые телефоны. Был даже кафетерий со свежим кофе и торговыми автоматами. При необходимости можно доставить пиццу.

ListenTech мог обслуживать до девяноста нажатий одновременно. Райдер рассказал Bosch, что компания была основана в 2001 году, когда правоохранительные органы начали все больше использовать расширяющиеся законы, регулирующие прослушивание телефонных разговоров. Частная компания, которая увидела растущую потребность, предложила региональные центры прослушивания, также известные как звуковые комнаты. Они упростили работу. Но все еще были правила, которым нужно было следовать.

“Мы собираемся столкнуться с небольшой проблемой в звуковой комнате”, - сказал Пратт. “Закон по-прежнему требует, чтобы за каждой линией следил один человек - не прослушивать две линии одновременно. Но нам нужно контролировать три линии с двумя полицейскими, потому что это все, что у нас есть. Итак, как нам это сделать и при этом оставаться в рамках закона? Мы чередуемся. Одна линия - это ячейка Роланда Макки. Мы постоянно следим за этим. Но две другие линии второстепенны. Вот где мы чередуемся. Они приходят из дома, где он живет, и из места, где он работает. Итак, что мы делаем, мы остаемся на первой линии, когда он дома, а затем с четырех до полуночи, когда он на работе, мы переключаемся на рабочую линию. Независимо от того, какие строки мы на самом деле слушаем, мы все равно получим круглосуточные записи на всех трех ”.

“Разве мы не можем получить еще одного заемщика от RHD, чтобы покрыть третью линию?” - Спросил Райдер.

Пратт покачал головой.

“Капитан Норона дал нам четыре тела, и это все”, - сказал Пратт. “Мы не будем многого упускать. Как я уже сказал, у нас есть регистраторы для ручек.”

Ручные регистраторы были частью процесса телефонного мониторинга. Хотя следователям было разрешено прослушивать телефонные разговоры по контролируемым линиям, оборудование также регистрировало все входящие и исходящие звонки по всем линиям, указанным в ордере, даже если они не прослушивались. Это дало бы следователям список по времени и продолжительности звонка, а также номера, набранные при исходящих вызовах, и исходящие номера для входящих вызовов.

“Есть вопросы?” - Спросил Пратт.

Босх не думал, что возникнут какие-либо вопросы. План был достаточно прост. Но затем детектив OU по имени Реннер поднял руку, и Пратт кивнул ему.

“Эта штука не авторизована?”

“Да, это так”, - ответил Пратт. “Но, как было сказано ранее, на данный момент у нас есть только семьдесят два часа по ордеру”.

“Что ж, будем надеяться, что это продлится все семьдесят два”, - сказал Реннер. “Я должен заплатить за летний лагерь моего ребенка в Малибу”.

Остальные засмеялись.

Тим Марсия и Рик Джексон вызвались быть другой уличной командой, работающей с Босхом и Райдером. Остальные четверо получили работу в звуковой комнате: Реннер и Роблето заняли дневную смену, а Робинсон и Норд - ту же смену, что и Бош и Райдер. Центр прослушивания был милым и удобным, но некоторые копы не хотели сидеть взаперти, независимо от обстоятельств. Кто-то всегда выбирал улицу, и Босх, как Марсия и Джексон, знал, что он один из них.

Пратт завершил встречу, раздав копии листка бумаги с номером мобильного телефона каждого, а также радиоканалом, который они будут использовать во время наблюдения.

“Для вас, команды на местах, я поставил марсоходы на удержание в ангаре с оборудованием”, - сказал Пратт. “Убедитесь, что у вас включено радио. Гарри, Киз, я что-нибудь пропустил?”

“Я думаю, ты все предусмотрел”, - сказал Райдер.

“Поскольку у нас мало времени на это, ” сказал Босх, - мы с Киз кое-что придумываем, чтобы как-то ускорить действие, если к завтрашнему вечеру не увидим никаких признаков. У нас есть статья в газете, и мы должны убедиться, что он ее увидит ”.

“Как он собирается это прочитать, если у него дислексия?” - Спросил Реннер.

“Он получил аттестат зрелости”, - сказал Босх. “Он должен быть в состоянии прочитать это. Мы просто должны убедиться, что это каким-то образом попадет к нему в руки ”.

Все кивнули в знак согласия, а затем Пратт подвел итоги.

“Ладно, банда, вот и все”, - сказал Пратт. “Я буду проверять со всеми в течение дней и ночей. Держись свободно и будь осторожен с этими парнями. Мы не хотим, чтобы что-то обернулось против нас. Вы, люди, заступающие в первую смену, возможно, захотите отправиться домой прямо сейчас и хорошенько выспаться. Просто помни, часы с ордером тикают. У нас есть время до вечера пятницы, а потом будут тыквы. Итак, давайте выйдем туда и возьмем то, что должно быть получено. Мы приближающиеся. Итак, давайте закроем этот вопрос ”.

Босх и Райдер несколько минут стояли и немного поговорили о деле с остальными, а затем Босх вернулся в их нишу. Он вытащил копию дела об испытательном сроке из стопки накопившихся файлов по делу. У него не было возможности прочитать это досконально, и сейчас было самое время.

Файл был дополнительным файлом, что означает, что, поскольку Макки неоднократно арестовывался и продолжал пожизненный путь по системе уголовного правосудия, отчеты и стенограммы судебных заседаний были просто добавлены в начало файла. Поэтому отчеты шли в обратном хронологическом порядке. Босха больше всего интересовали ранние годы Макки. Он перешел к концу файла с идеей продвижения вперед во времени.

Первый арест Макки как взрослого произошел всего через месяц после того, как ему исполнилось восемнадцать. В августе 1987 года он был задержан за угон автомобиля, что в последующих отчетах классифицировалось как инцидент с прогулкой. В то время Макки жил дома и угнал Corvette соседа. Он запрыгнул в машину и уехал после того, как сосед оставил ее включенной на подъездной дорожке и вернулся в свой дом за забытой парой солнцезащитных очков.

Макки признал себя виновным, и в отчете о вынесении приговора, содержащемся в деле, упоминалось его досье на несовершеннолетних, но не упоминалось о восьмерках Чатсуорта. В сентябре 1987 года судья верховного суда приговорил молодого угонщика к одному году условно, который пытался отговорить Макки от преступной жизни.

Стенограмма слушания по вынесению приговора была в файле. Босх прочитал двухстраничную лекцию судьи, в которой тот сказал Макки, что видел таких молодых людей, как он, сотни раз до этого. Он сказал Макки, что стоит у той же пропасти, что и остальные. Одно простое преступление может стать жизненным уроком, или это может быть первым шагом вниз по спирали. Он призвал Макки не идти по ложному пути. Он сказал ему хорошенько подумать и принять правильное решение о том, каким путем идти.

Слова предупреждения, очевидно, остались без внимания. Шесть недель спустя Макки был арестован за кражу со взломом в доме по соседству, когда муж и жена, которые там жили, были на работе. Макки отключил сигнализацию, но обрыв тока был зарегистрирован в охранной компании, и была отправлена патрульная машина. Когда Макки вышел через заднюю дверь, неся видеокамеру и другую электронику и украшения, двое полицейских ждали его с пистолетами наготове.

Поскольку Макки находился на испытательном сроке за угон автомобиля, он содержался в окружной тюрьме в ожидании рассмотрения дела. После тридцати шести дней разбирательства он снова предстал перед тем же судьей и, согласно стенограмме, попросил прощения и дать ему еще один шанс. На этот раз в настоящем обвинительном заключении отмечалось, что тестирование на наркотики показало, что Макки употреблял марихуану и что он начал общаться с сомнительной группой молодых людей из района Чатсуорт.

Босх знал, что эти люди, скорее всего, были Чатсуортскими восьмерками. Было начало декабря, и до их плана террора и символического почитания Адольфа Гитлера оставалось всего несколько недель. Но ничего из этого не было в PSR. В отчете просто говорилось, что Макки тусовался не с той компанией. Приговаривая Макки, судья не знал бы, насколько неправа была эта толпа.

Макки был приговорен к трем годам тюремного заключения с сокращением срока. Он также был приговорен к двум годам условно. Судья, зная, что тюрьма станет всего лишь школой для молодого преступника вроде Макки, давал ему передышку и одновременно пытался сломать его. Макки вышел из суда свободным, но судья наложил ряд жестких ограничений на его испытательный срок. Они включали еженедельные тесты на наркотики, сохранение оплачиваемой работы и требование, чтобы бросивший школу получил степень об общем образовании в течение девяти месяцев. Судья сказал Макки, что, если он не выполнит какую-либо часть приказа об испытательном сроке, его отправят в тюрьму штата для отбывания трехлетнего срока.

“Вы можете считать это грубым, мистер Макки”, - сказал судья в стенограмме. “Но я считаю это довольно любезным. Я даю тебе здесь последний шанс. Если ты подведешь меня в этом, ты, без сомнения, отправишься в тюрьму. Общество прекратит попытки помочь вам на этом этапе. Это просто отбросит тебя. Ты понимаешь это?”

“Да, ваша честь”, - сказал Макки.

К файлу прилагались копии запрошенных судом отчетов о завершении обучения в школе Чатсуорт. Макки получил аттестат зрелости в августе 1988 года, чуть более чем через месяц после того, как Ребекку Верлорен подняли с постели и убили.

Несмотря на замечательные усилия судьи оградить Макки от преступной жизни, Босху пришлось задуматься, не стоили ли эти усилия Ребекке Верлорен жизни. Был ли Макки настоящим убийцей или нет, у него был пистолет, из которого ее убили. Разумно ли было думать, что цепочка событий, приведших к убийству, была бы разорвана, если бы Макки оказался за решеткой? Босх не был уверен. Возможно, Макки просто выполнял роль разносчика оружия. Если бы это был не он, это мог быть кто-то другой. Босх знал, что не было смысла разбивать цепочку на то, что могло произойти или не могло не произойти.

“Что-нибудь?”

Босх оторвался от своих мыслей. Райдер стояла у своего стола. Он закрыл файл щелчком мыши.

“Нет, не совсем. Я читал дело об испытательном сроке. Ранний материал. Судья сначала проявил интерес, но потом вроде как отпустил его. Лучшее, что он мог сделать, это заставить его получить аттестат зрелости ”.

“И это сослужило ему хорошую службу, не так ли?”

“Да”.

Босх больше ничего не сказал. У него самого был только аттестат зрелости. Однажды он также предстал перед судьей за угон автомобиля. Машина, на которой он катался, тоже была Corvette. За исключением того, что он не принадлежал соседу. Он принадлежал его приемному отцу. Босх воспринял это как способ сказать "пошел ты". Но это был приемный отец, который послал тебя на хуй. Босха отправили обратно в молодежный зал, чтобы он сам о себе позаботился.

“Моя мать умерла, когда мне было одиннадцать”, - внезапно сказал Босх.

Райдер посмотрела на него, изобразив свои брови.

“Я знаю. Почему ты заговорил об этом?”

“Я не знаю. После этого я провел много времени в молодежном зале. Я имею в виду, у меня было несколько случаев пребывания в приемных семьях, но это никогда не длилось долго. Я всегда возвращался ”.

Райдер ждал, но Босх не стал продолжать.

“И?” - подсказала она.

“Ну, у нас не было банд в холле”, - сказал он. “Но там была своего рода естественная сегрегация. Вы знаете, белые слиплись. Черные. Латиноамериканцы. Тогда не было никаких азиатов ”.

“Что ты хочешь сказать, что тебе жаль этого мудака Макки?”

“Нет”.

“Он убил девушку или, по крайней мере, помог убить ее, Гарри”.

“Я знаю это, Киз. Это не моя точка зрения ”.

“К чему ты клонишь?”

“Я не знаю. Мне просто интересно, знаете, что заставляет людей идти разными путями. Как получилось, что этот парень стал ненавистником? Почему я этого не сделал?”

“Гарри, ты слишком много думаешь. Иди сегодня вечером домой и хорошенько выспись. Тебе это понадобится, потому что завтрашней ночи не будет ”.

Босх кивнул, но не двинулся с места.

“Ты собираешься уходить?” - Спросил Райдер.

“Да, через несколько. Ты уходишь?”

“Да, если только ты не хочешь, чтобы я перешел с тобой в отдел нравов Голливуда”.

“Нет, со мной все будет в порядке. Давай поговорим утром, после того как получим газету ”.

“Да, я не уверен, где я могу достать Daily News в саут-энде. Возможно, мне придется позвонить тебе и позволить тебе прочитать это мне ”.

Ежедневные новости широко распространялись в долине, но иногда их было трудно найти в других частях города. Райдер жила недалеко от Инглвуда, в том же районе, где она выросла.

“Это круто. Позвони мне, и я сделаю это. У подножия холма, недалеко от моего дома, есть коробка ”.

Райдер открыла один из ящиков своего стола и достала сумочку. Она посмотрела на Босха и снова изобразила бровь.

“Ты уверен насчет того, чтобы сделать это, пометив себя вот так?”

Она говорила об их плане столкнуть Макки на следующий день. Босх кивнул.

“Я должен быть в состоянии продать это”, - сказал он. “Кроме того, я могу какое-то время носить длинные рукава. Лето еще не наступило ”.

“Но что, если в этом нет необходимости? Что, если он увидит статью в газете, подойдет к телефону и начнет болтать без умолку?”

“Что-то подсказывает мне, что этого не произойдет. В любом случае, это не навсегда. Вики Ландрет сказала мне, что это длится максимум пару недель, в зависимости от того, как часто вы принимаете душ. Это не похоже на те татуировки хной, которые делают дети на пирсе Санта-Моники. Они служат дольше”.

Она кивнула в знак согласия.

“Ладно, Гарри. Тогда увидимся в первой половине дня”.

“Увидимся, Киз. Удачного просмотра”.

Она начала выходить из ниши.

“Эй, Киз?” Босх крикнул ей вслед.

“Что?” спросила она, останавливаясь и оглядываясь на него.

“Что ты думаешь? Ты рад вернуться к этому?”

Она знала, о чем он говорил. Возвращаюсь в отдел убийств.

“О да, Гарри, я счастлив. У меня прямо-таки закружится голова, как только мы поймаем этого бледного всадника и разгадаем тайну ”.

“Да”, - сказал Босх.

После того, как она ушла, Босх на несколько мгновений задумался о том, что она имела в виду, назвав Макки бледнолицым всадником. Он подумал, что это может быть какая-то библейская ссылка, но он не мог вспомнить это. Может быть, в саут-энде это были те, кого некоторые люди называли расистами. Он решил спросить ее об этом на следующий день. Он снова начал просматривать дело об испытательном сроке, но вскоре сдался. Он знал, что пришло время сосредоточиться на здесь и сейчас. Не прошлое. Не сделанный выбор и не пройденный путь. Он встал и сунул папку и книгу убийств под мышку. Если бы на следующий день наблюдения шли медленно, они могли бы стать хорошим чтением. Он заглянул в кабинет Абеля Пратта, чтобы попрощаться.

“Удачи, Гарри”, - сказал Пратт. “Покончи с этим”.

“Мы собираемся”.

26

БОСХ ПРИПАРКОВАЛСЯ на задней стоянке и вошел через задние двери Голливудского подразделения. Прошло много времени с тех пор, как он был в этом месте, и он сразу же нашел его другим. Ремонт после землетрясения, о котором говорил Эдгар, казалось, затронул каждое пространство в здании. Он нашел офис стражи в том месте, где раньше находился резервуар для хранения. Он нашел комнату для составления отчетов для патрульных офицеров, тогда как раньше им приходилось занимать место в детективном бюро.

Прежде чем подняться наверх, в отдел нравов, он должен был зайти в детективное бюро, чтобы посмотреть, не сможет ли он достать досье. Он пошел по заднему коридору, проходя мимо патрульного сержанта по имени Макдональд, чье имя он не мог вспомнить.

“Привет, Гарри, ты вернулся? Давно не виделись, чувак.”

“Я вернулся, шестой”.

“Хорошая сделка”.

Шестой был обозначением на радио для Голливудского подразделения. Позвонить сержанту патрульной службы Сикс было все равно что детективу из отдела по расследованию убийств Рою. Это сработало, и это помогло Босху преодолеть неловкую потерю памяти. К тому времени, как он добрался до конца коридора, он вспомнил, что сержанта звали Боб.

Отдел по расследованию убийств находился в дальнем конце огромной комнаты детективного отдела. Эдгар был прав. Это не было похоже ни на одно детективное бюро, которое Босх когда-либо видел. Все было серым и стерильным. Это было похоже на склад, где яки совершали холодные звонки и обирали бизнесменов и пожилых леди за завышенные цены на ручки или устройства с разделением времени. Он узнал макушку Эдгара, которая как раз возвышалась над одной из звуковых перегородок между кабинками. Похоже, он был единственным, кто остался во всем бюро. Было уже поздно, но не настолько.

Он подошел и посмотрел поверх перегородки вниз на Эдгара. Он опустил голову и разгадывал кроссворд из Times. У Эдгара это всегда было ритуалом. Он собирал головоломку в течение каждого дня, беря ее с собой в туалет, на обед и на наблюдения. Ему никогда не нравилось уходить домой, не дочитав ее.

Эдгар не заметил присутствия Босха. Босх тихо отступил назад и нырнул в кабинку рядом с кабинкой Эдгара. Он осторожно вытащил стальное мусорное ведро из ножки стола и, пригнувшись, вышел из кабинки, заняв позицию прямо за Эдгаром. Он встал и позволил мусорному ведру упасть на новый серый линолеум примерно с четырех футов. Получившийся звук был громким и резким, почти как выстрел. Эдгар вскочил со своего места, его карандаш для кроссворда взлетел к потолку. Он собирался что-то крикнуть, когда увидел, что это Босх.

“Черт возьми, Босх!”

“Как у тебя дела, Джерри?” Сказал Босх, едва выдавив это из себя от смеха.

“Черт возьми, Босх!”

“Да, ты это сказал. Я так понимаю, что сегодня в Голливуде дела идут довольно медленно ”.

“Какого хрена ты здесь делаешь? Я имею в виду, помимо того, что ты пугаешь меня до чертиков ”.

“Я работаю, чувак. У меня назначена встреча с вице-художником наверху. Что ты делаешь?”

“Я заканчиваю. Я собирался выбираться отсюда ”.

Босх наклонился вперед и увидел, что сетка кроссворда почти полностью заполнена словами. Там было несколько следов стирания. Эдгар никогда не разгадывал кроссворд чернилами. Босх заметил, что его старый красный словарь снят с полки и лежит на столе.

“Опять жульничаешь, Джерри? Ты знаешь, что тебе не положено так пользоваться словарем.”

Эдгар откинулся на спинку стула. Он выглядел раздраженным испугом, а теперь и вопросами.

“Чушь собачья. Я могу делать все, что захочу. Здесь нет никаких правил, Гарри. Почему бы тебе не подняться наверх и не оставить меня в покое? Попроси ее подкрасить тебе глаза и вывести на прогулку ”.

“Да, ты желаешь. Ты был бы моим первым клиентом ”.

“Хорошо, хорошо. Тебе здесь что-то нужно, или ты просто заскочил, чтобы отлупить меня?”

Эдгар наконец улыбнулся, и Босх понял, что между ними все в порядке.

“Немного того и другого”, - сказал Босх. “Мне нужно вытащить старый файл. Где они держат их сейчас в этом дворце?”

“Сколько ему лет? Они начали отправлять материалы в центр для микрофильмирования ”.

“Было бы в двух тысячах. Ты помнишь Майкла Аллена Смита?”

Эдгар кивнул.

“Конечно, я хочу. Кто-то вроде меня не забудет Смита. Чего ты от него хочешь?”

“Я просто хочу его фотографию. Тот файл все еще здесь?”

“Да, все такое свежее все еще есть. Следуйте за мной”.

Он подвел Босха к запертой двери. У Эдгара был ключ, и вскоре они оказались в маленькой комнате, уставленной полками, заставленными синими переплетами. Эдгар нашел книгу об убийстве Майкла Аллена Смита и снял ее с полки. Он бросил его в руки Босха. Это было тяжело. Это было сложное дело.

Босх отнес книгу убийств в кабинку рядом с кабинетом Эдгара и начал листать ее, пока не дошел до раздела фотографий, на которых была видна верхняя часть туловища Смита и несколько крупных планов его татуировок. Его приметы были использованы для установления личности и предъявления ему обвинения в убийствах трех проституток пятью годами ранее. Босх, Эдгар и Райдер работали над этим делом. Смит был признанным сторонником превосходства белой расы, который тайно нанимал чернокожих проституток-трансвеститов, которых он подбирал на бульваре Санта-Моника. Затем из чувства вины за пересечения расовых и сексуальных границ он убивал их. Это каким-то образом заставило его почувствовать себя лучше из-за своих проступков. Ключевой момент в деле наступил, когда Райдер нашел проститутку, которая видела, как одна из жертв садилась в фургон с клиентом. Он смог описать характерную татуировку на руке Джона. Это в конечном итоге привело их к Смиту, который собрал множество татуировок, находясь в различных тюрьмах по всей стране. Его судили, признали виновным и отправили в камеру смертников, где он все еще уклонялся от иглы с помощью шквала судебных апелляций.

Босх удалил фотографии, на которых были видны шея, кисти и верхняя часть левой руки Смита, все они были испещрены тюремными чернилами.

“Они мне понадобятся, пока я буду наверху. Если ты уходишь и тебе нужно запереть картотеку, я могу просто оставить это у тебя на столе.”

Эдгар кивнул.

“Это будет прекрасно. Так во что ты ввязываешься, чувак? Ты собираешься нацепить это дерьмо на себя?”

“Это верно. Я хочу быть как Майк ”.

Эдгар сузил глаза.

“Это связано с тем делом Чатсуорта Восьмого, о котором мы говорили вчера?”

Босх улыбнулся.

“Знаешь, Джерри, тебе следовало бы стать детективом. Ты хорош в этом ”.

Эдгар кивнул, как будто он просто мирился с очередным саркастическим нападением.

“Ты тоже собираешься подстричься?” - спросил он.

“Не-а, я не планировал заходить так далеко”, - сказал Босх. “Я собираюсь стать кем-то вроде исправившегося скинхеда, я думаю”.

“Я понимаю это”.

“Итак, послушай, ты занят сегодня вечером? Это не должно занять слишком много времени там, наверху. Если ты хочешь подождать и закончить свою головоломку, мы могли бы пойти перекусить стейком в Musso's ”.

Просто сказав это, Босх почувствовал жажду этого. Это и мартини с водкой.

“Не, Гарри, мне нужно съездить за холм, в домик спортсменов, на концерт Шери Райли, выходящей на пенсию. Вот почему я убивал здесь время. Я просто переждал движение ”.

Шери Райли была следователем по сексуальным преступлениям. Босх иногда работал с ней, но они никогда не были близки. Когда секс и убийство переплетались, дела обычно были настолько жестокими и сложными, что не оставалось места ни для чего, кроме работы. Босх не знал, что она уходит на пенсию.

“Может быть, мы сможем отведать этот стейк в другой раз”, - сказал Эдгар. “Это круто?”

“Все в порядке, Джерри. Хорошо проведите время там, наверху, и передайте ей от меня привет и удачи. И спасибо за фотографии. Они будут у тебя на столе ”.

Босх направился обратно в коридор, но услышал, как Эдгар выругался. Он обернулся и увидел, что его старый партнер стоит и смотрит в его кабинку, широко раскинув руки.

“Куда подевался мой чертов карандаш?”

Босх осмотрел пол и не увидел этого. В конце концов он поднял глаза и увидел карандаш, воткнутый в звукопоглощающую плитку потолка над головой Эдгара.

“Джерри, иногда то, что поднимается, не опускается”.

Эдгар поднял глаза и увидел свой карандаш. Ему потребовалось два прыжка, чтобы схватить его.

Дверь в отдел нравов на втором этаже была заперта, но в этом не было ничего необычного. Босх постучал, и ему быстро открыл офицер под прикрытием, которого Босх не знал.

“Вики здесь? Она ждет меня ”.

“Тогда заходи”.

Офицер отступил назад и позволил Босху войти. Он увидел, что эта комната не претерпела кардинальных изменений во время модернизации. Это было длинное помещение с рабочими прилавками по обе стороны. Над местом каждого сотрудника отдела нравов висел постер фильма в рамке. В Голливудском подразделении разрешалось украшать стены только постерами из фильмов, фактически снятых в подразделении. Он нашел Вики Ландрет на рабочем месте под постером из фильма "Голубая неоновая ночь", который Босх не видел. Она и другой офицер были единственными в офисе. Босх предположил, что все остальные уже вышли на улицы для ночной смены.

“Привет, Босх”, - сказал Ландрет.

“Привет, Вик. У тебя еще есть время, чтобы сделать это?”

“Для тебя, милая, я всегда найду время”.

Ландрет был бывшим голливудским визажистом. Однажды, двадцать лет назад, ее уговорили прокатиться - вместе с одним из неслужебных офицеров службы безопасности на съемочной площадке. Парень просто пытался провести с ней время, надеясь, что, может быть, она почувствует острые ощущения во время поездки и это приведет к чему-то другому. К чему это привело, так это к зачислению Ландрет в полицейскую академию и тому, что она стала офицером запаса, работая в патруле две смены в месяц, подменяя там, где это было необходимо. Затем кто-то из отдела нравов узнал о ее дневной работе и попросил ее поработать в две смены в отделе нравов, где ее можно было бы использовать, чтобы офицеры под прикрытием больше походили на проституток, сутенеров, наркоманов и уличных людей. Вскоре Вики обнаружила, что работа полицейского интереснее, чем работа в кино. Она ушла из индустрии и стала полицейским на полный рабочий день. Ее навыки макияжа были высоко оценены, и ее ниша в Голливудском подразделении была обеспечена.

Босх показал ей фотографии татуировок Майкла Аллена Смита, и она несколько мгновений изучала их.

“Хороший парень, да?” - наконец сказала она.

“Один из лучших”.

“И ты хочешь, чтобы все это было сделано сегодня вечером?”

“Нет. Я думал о молниях на шее. И, может быть, бицепс, если ты сможешь это сделать ”.

“Это все тюрьма. В этом нет настоящего искусства. Одного цвета. Я могу это сделать. Садись вот сюда и сними рубашку ”.

Она привела его на гримерную, где он сел на табурет рядом со стойкой с различными красками для тела и пудрами. На верхней полке были головы манекенов с париками и бородами на них. Под ними кто-то приклеил имена различных руководителей в подразделении.

Босх снял рубашку и галстук. Под ним была надета футболка.

“Я хочу, чтобы это было видно, но я не хочу быть слишком очевидным по этому поводу”, - сказал он. “Я подумал, что можно было бы сделать так, чтобы, если бы на мне была такая футболка, как эта, вы бы вроде как увидели торчащие части татуировок. Достаточно, чтобы знать, кто они и что они означают ”.

“Нет проблем. Стой спокойно ”.

Она использовала кусочек мела, чтобы отметить линии на его коже, где рукав рубашки доходил до горловины.

“Это будут линии видимости”, - объяснила она. “Ты просто скажи мне, насколько сильно ты хочешь подняться над ними и под ними”.

“Понял”.

“Теперь сними все это, Гарри”.

Она сказала это с нескрываемой чувственностью в голосе. Босх стянул рубашку через голову и бросил ее на стул вместе с другой рубашкой и галстуком. Он повернулся к ней, а Ландрет изучал его грудь и плечи. Она протянула руку и коснулась шрама на его левом плече.

“Это что-то новенькое”, - сказала она.

“Это устарело”.

“Ну, прошло много времени с тех пор, как я видел тебя обнаженным, Гарри”.

“Да, я думаю, что да”.

“Назад, когда ты был мальчиком в синем и мог уговорить меня на что угодно, даже пойти в полицию”.

“Я уговорил тебя сесть в мою машину, а не департамент. Вини себя за это ”.

Босх смутился и почувствовал, как краснеет его кожа. Их связь двадцатью годами ранее прервалась без всякой причины, кроме того, что ни один из них не искал каких-либо обязательств перед кем-либо или от кого-либо. Их пути разошлись, но они всегда оставались легкими друзьями, особенно когда Босха перевели в отдел по расследованию убийств Голливудского отдела и они работали в одном здании.

“Посмотри, как ты покраснела”, - сказал Ландрет. “После всех этих лет”.

“Ну, ты знаешь...”

Он больше ничего не сказал. Ландрет подкатила свой стул поближе к Босху. Она протянула руку и провела большим пальцем по татуировке туннельной крысы на верхней части его правой руки.

“Я действительно помню это”, - сказала она. “Это не так уж хорошо держится, не так ли?”

Она была права. Татуировка, которую он сделал во Вьетнаме, со временем потеряла свои очертания, а цвета расплылись. Характер крысы с пистолетом, появляющейся из туннеля, был неузнаваем. Эта татуировка выглядела как болезненный синяк.

“Я сам держусь не очень хорошо, Вики”, - сказал Босх.

Она проигнорировала его жалобу и приступила к работе. Сначала она использовала карандаш для подводки глаз, чтобы набросать татуировки на его теле. У Майкла Аллена Смита на шее было вытатуировано то, что он называл гестаповским ошейником. С каждой стороны его шеи была эмблема СС в виде двойной молнии. Это символизировало эмблемы, прикрепленные к воротам униформы, которую носили элитные силы Гитлера. Ландрет легко и быстро нанес их на кожу Bosch. Это щекотало, и ему было трудно оставаться неподвижным. Затем пришло время для бицепса.

“Какая рука?” - спросила она.

“Я думаю, налево”.

Он думал о пьесе с Макки. Он думал, что больше шансов, что он в конечном итоге сядет справа от Макки, а не слева от него. Это означало, что его левая рука будет в поле зрения Макки.

Ландрет попросил его подержать фотографию руки Смита рядом с его собственной, чтобы она могла скопировать ее. На бицепсе Смита был вытатуирован череп со свастикой внутри круга на макушке. Хотя Смит никогда не признавался в убийствах, в которых его обвиняли, он всегда был совершенно откровенен в своих расистских убеждениях и происхождении многочисленных отметин на теле. Череп с бицепсом, по его словам, был скопирован с пропагандистского плаката времен Второй мировой войны.

Перенос эскизов с шеи на руку позволил Босху вздохнуть свободнее, а Ландрету вовлечь его в разговор.

“Итак, что у тебя нового?” - спросила она.

“Не так уж много”.

“Отставка была скучной?”

“Можно сказать и так”.

“Что ты с собой сделал, Гарри?”

“Я работал над парой старых дел, но в основном я проводил время в Лас-Вегасе, пытаясь лучше узнать свою дочь”.

Она оторвалась от своей работы и посмотрела на Босха с удивлением в глазах.

“Да, я тоже был удивлен, когда узнал”, - сказал он.

“Сколько лет?”

“Почти шесть”.

“Ты все еще собираешься видеться с ней теперь, когда ты на работе?”

“Не имеет значения, ее там нет”.

“Ну, и где она?”

“Ее мать увезла ее в Гонконг на год”.

“Гонконг? Что в Гонконге?”

“Работа. Она подписала годовой контракт ”.

“Она не консультировалась с тобой по этому поводу?”

“Я не знаю, подходит ли слово ‘консультировался’. Она сказала мне, что уходит. Я говорил об этом с адвокатом, и я мало что мог сделать ”.

“Это нечестно, Гарри”.

“Со мной все в порядке. Я разговариваю с ней раз в неделю. Как только я заработаю немного отпуска, я отправлюсь туда ”.

“Я не говорю о том, что это несправедливо по отношению к тебе. Я говорю о ней. Девочка должна быть близка со своим отцом ”.

Босх кивнул, потому что это было все, что он мог сделать. Несколько минут спустя Ландрет закончил работу над эскизом, открыл футляр и достал баночку с голливудскими чернилами для татуировок вместе с аппликатором, похожим на ручку.

“Это Бик Блю”, - сказала она. “Это то, что большинство из них использует в тюрьмах. Я не буду прокалывать кожу, так что она должна сойти через пару недель ”.

“Должен ли?”

“В большинстве случаев. Впрочем, был один актер, с которым я работал. Я кладу ему на руку туза пик. И самое смешное было в том, что это не снималось. Не до конца. В итоге он просто сделал настоящую татуировку поверх моей фигуры. Он был не слишком доволен этим ”.

“Точно так же, как я не буду счастлив, если у меня на шее всю оставшуюся жизнь будут молнии. Прежде чем ты начнешь вешать на меня эту гадость, Вики, есть ли ...”

Он остановился, когда понял, что она смеется над ним.

“Просто шучу, Босх. Это голливудская магия. Это снимается парой хороших скрабов, хорошо?”

“Тогда ладно”.

“Тогда стой спокойно, и давай покончим с этим”.

Она принялась за работу, нанося темно-синие чернила на карандашный рисунок на его коже. Она регулярно промокала его тряпкой и неоднократно говорила ему перестать дышать, на что он сказал ей, что не может этого сделать. Она закончила меньше чем за полчаса. Она дала ему ручное зеркальце, и он изучил свою шею. Это выглядело хорошо в том смысле, что для него это выглядело реальным. Также выглядело странно видеть такие проявления ненависти на его собственной коже.

“Могу я теперь надеть рубашку?”

“Дай этому еще несколько минут”.

Она снова коснулась шрама на его плече.

“Это с того момента, как в тебя стреляли в том туннеле в центре города?”

“Да”.

“Бедный Гарри”.

“Больше похоже на Счастливчика Гарри”.

Она начала собирать свое оборудование, пока он сидел без рубашки и чувствовал себя неловко из-за этого.

“Итак, какое задание на сегодняшний вечер?” он спросил, просто чтобы что-то сказать.

“Для меня? Ничего. Я ухожу отсюда ”.

“Ты закончил?”

“Да, сегодня мы работали в дневную смену. Работающие девушки вторгаются в отель возле Kodak Center. В новом Голливуде такого быть не может, не так ли? Итак, мы поймали четырех из них ”.

“Мне жаль, Вики. Я не знал, что задерживаю тебя. Я бы пришел раньше. Черт, я был внизу, снимал это дерьмо с Эдгаром, прежде чем подняться. Ты должен был сказать мне, что будешь ждать меня ”.

“Все в порядке. Было приятно тебя видеть. И я хотел сказать тебе, что я рад, что ты вернулся к работе ”.

Босх внезапно кое о чем подумал.

“Эй, ты хочешь поужинать у Муссо или пойдешь в ложу спортсменов?”

“Забудь о ложе для спортсменов. Эти вещи слишком сильно напоминают мне вечеринки с окончанием. Они мне тоже не понравились ”.

“Тогда что ты думаешь?”

“Я не знаю, хочу ли я, чтобы меня видели в этом месте с такой очевидной расистской свиньей”.

На этот раз Босх знал, что она шутит. Он улыбнулся, и она улыбнулась, и она сказала, что ужин удался.

“Я пойду при одном условии”, - сказала она.

“Что это?”

“Ты снова надеваешь свою рубашку”.

27

На следующее утро Босх проснулся в половине шестого, не нуждаясь в будильнике. В этом не было ничего необычного для него. Он знал, что это то, что происходит, когда ты заходишь в метро по делу. Часы бодрствования превзошли часы сна. Ты сделал все, что мог, чтобы оставаться на этой доске и в процессе разработки. Хотя по расписанию работа должна была начаться не раньше, чем через двенадцать часов, он знал, что этот день станет ключевым в расследовании. Он больше не мог спать.

В темноте и незнакомой обстановке он оделся и направился на кухню, где нашел блокнот для записи необходимых продуктов. Он написал записку и оставил ее перед автоматической кофеваркой, которую, как он видел, Вики Ландрет настраивала накануне вечером, чтобы начать варить в 7 утра. В записке почти ничего не говорилось, кроме "спасибо за вечер" и "До свидания". Не было никаких обещаний или "увидимся позже". Босх знал, что она ничего такого не ожидает. Они оба знали, что за двадцать лет между их связями мало что изменилось. Они прекрасно нравились друг другу, но этого было недостаточно, чтобы построить дом.

Улицы между домом Вики Ландрет в Лос-Фелисе и перевалом Кауэнга были затянуты туманом и серыми. Люди ехали с включенными фарами, либо потому, что они ехали ночью, либо потому, что думали, что это поможет разбудить мир. Босх знал, что рассвет не имеет ничего общего с сумерками. Рассвет всегда наступал некрасиво, как будто солнце было неуклюжим и торопилось. Сумерки были более мягкими, луна - более изящной. Может быть, это было потому, что луна была более терпеливой. В жизни и природе, подумал Босх, темнота всегда выжидает.

Он попытался выкинуть мысли о прошлой ночи из головы, чтобы сосредоточиться только на деле. Он знал, что остальные сейчас будут занимать позиции на Мариано-стрит в Вудленд-Хиллз и в звуковой комнате ListenTech в промышленном городе. Пока Роланд Макки спал, силы правосудия тихо подбирались к нему. Вот как Босх смотрел на это. Это было то, из-за чего проволока попала ему в кровь. Он все еще считал маловероятным, что Макки был тем, кто нажал на курок в Ребекке Верлорен. Но Босх не сомневался, что Макки снабдил их оружием и в этот день приведет их к тому, кто стрелял, будь то Уильям Беркхарт или кто-то другой.

Босх заехал на парковку перед "Покито Мас" у подножия холма, недалеко от своего дома. Он оставил "Мерседес" включенным, вышел и направился к ряду газетных ящиков. Он увидел лицо Ребекки Верлорен, смотрящее на него через замызганное пластиковое окошко бокса. Он почувствовал небольшой сбой в своем ритме. Не имело значения, что говорилось в истории, теперь они были в игре.

Он бросил монеты в коробку и достал бумагу. Он повторил процесс, взяв вторую бумагу. Один для файлов и один для Макки. Он не утруждал себя чтением рассказа, пока не поднялся на холм к своему дому. Он поставил кофейник и прочитал статью, стоя на кухне. На фотографии из окна была Мюриэль Верлорен, сидящая на кровати своей дочери. Комната была опрятной, а кровать идеально застеленной, вплоть до оборки на полу. В верхнем углу была вставленная фотография Ребекки. Оказалось, что Архивы Daily News содержали тот же снимок, что и ежегодник. Заголовок над фотографией гласил "ДОЛГОЕ БДЕНИЕ МАТЕРИ".

Фотография спальни была сделана Эмерсон Уорд, фотограф, по-видимому, использовал ее настоящее имя. Под снимком была подпись, которая гласила: “Мюриэль Верлорен сидит в спальне своей дочери. Комната, как и ”горе миссис Верлорен", не тронута временем ".

Под фотографией и над основной частью статьи было то, что, как однажды сказал Босху репортер, было заголовком для колоды - более полное описание истории. В нем говорилось: “ПРЕСЛЕДУЕМАЯ: Мюриэль Верлорен ждала 17 лет, чтобы узнать, кто лишил жизни ее дочь. Полиция Лос-Анджелеса, возможно, близка к тому, чтобы выяснить это с новой силой ”.

Босх подумал, что дека была идеальной. Если и когда Макки увидит это, он почувствует, как холодный палец страха ткнется ему в грудь. Босх с волнением прочитал рассказ.

Автор: Маккензи Уорд, штатный писатель

Этим летом, семнадцать лет назад, молодая и красивая старшеклассница по имени Ребекка Верлорен была похищена из своего дома в Чатсуорте и жестоко убита на Оут Маунтин. Дело так и не было раскрыто, оставив после себя расколотую семью, преследуемых полицейских и общество, у которого не было ощущения закрытости от преступления.

Но в знак надежды для матери жертвы департамент полиции Лос-Анджелеса начал новое расследование дела, которое может привести к результатам и закрытию дела Мюриэль Верлорен. На этот раз у детективов есть то, чего у них не было в 1988 году: ДНК убийцы.

Подразделение полиции Лос-Анджелеса, занимающееся нераскрытыми делами, начало интенсивно переориентироваться на дело Верлорена после того, как один из первых детективов - ныне командующий районом Вэлли - настоял на том, чтобы его возобновили два года назад, когда было сформировано отделение для расследования нераскрытых дел.

“Как только я услышал, что мы собираемся начать рассмотрение нераскрытых дел, я позвонил им”, Cmdr. Артуро Гарсия сказал вчера из своего офиса в командном центре бюро Вэлли. “Это был случай, который навсегда запомнился мне. Эту красивую молодую девушку вот так забрали из ее дома. Ни одно убийство в нашем обществе не приемлемо, но это ранило сильнее, чем большинство. Это преследовало меня все эти годы ”.

То же самое и с Мюриэль Верлорен. Мать Ребекки продолжала жить в доме на Ред Меса Уэй, из которого была похищена ее 16-летняя дочь. Спальня Ребекки остается неизменной с той ночи, когда ее вынесли через черный ход, чтобы она никогда не вернулась.

“Я не хочу ничего менять”, - сказала вчера заплаканная мать, разглаживая покрывало на кровати своей дочери. “Это мой способ оставаться рядом с ней. Я никогда не поменяю эту комнату и никогда не покину этот дом ”.

Det. Гарри Босх, которому поручено возобновленное расследование, сообщил the News, что сейчас в деле есть несколько многообещающих версий. Самым большим подспорьем в этом деле стали технологические достижения, достигнутые с 1988 года. Кровь, которая не принадлежала Ребекке Верлорен, на самом деле была найдена внутри орудия убийства. Босх объяснил, что курок пистолета “укусил” стрелка за руку, взяв образец крови и ткани. В 1988 году это можно было только проанализировать, напечатать и сохранить. Теперь это может быть напрямую сопоставлено с подозреваемым. Задача состоит в том, чтобы найти этого подозреваемого.

“Дело было тщательно расследовано ранее”, - сказал Босх. “Были допрошены сотни людей, и были прослежены сотни версий. Мы возвращаемся ко всему этому, но наша настоящая надежда заключается в ДНК. Я думаю, это будет решающим моментом в расследовании ”.

Детектив объяснил, что, хотя жертва не подвергалась сексуальному насилию, в преступлении присутствовали элементы психосексуального характера. Десять лет назад государственный департамент юстиции создал базу данных, содержащую образцы ДНК каждого человека, осужденного за преступления, связанные с сексом. ДНК из дела Верлорен находится в процессе сравнения с теми образцами. Босх считает вероятным, что убийство Ребекки Верлорен не было единичным преступлением.

“Я думаю, маловероятно, что этот убийца совершил только это одно преступление, а затем вел законопослушное существование. Характер этого правонарушения указывает нам на то, что этот человек, вероятно, совершил другие преступления. Если его когда-нибудь поймают и его ДНК внесут в банк данных, то это только вопрос времени, когда мы его опознаем ”.

Ребекку вынесли из ее дома глубокой ночью 5 июля 1988 года. В течение трех дней полиция и члены сообщества искали ее. Женщина, ехавшая верхом на лошади на Оут-Маунтин, обнаружила тело, спрятанное под упавшим деревом. Хотя расследование показало многое, в том числе то, что Ребекка прервала беременность примерно за шесть недель до своей смерти, полиция не смогла определить, кто был ее убийцей и как он проник в дом.

С тех пор преступление отозвалось эхом во многих жизнях. Родители жертвы расстались, и Мюриэль Верлорен не смогла сказать, где сейчас находится ее муж, Роберт Верлорен, бывший ресторатор Малибу. Она сказала, что распад их брака был напрямую связан с напряжением и горем, вызванными убийством их дочери.

Один из первых следователей по этому делу, Рональд Грин, досрочно уволился из департамента, а позже покончил с собой. Гарсия сказал, что, по его мнению, нераскрытое дело Верлорена сыграло определенную роль в решении его бывшего партнера покончить с жизнью.

“Ронни принимал все близко к сердцу, и я думаю, что это всегда беспокоило его”, - сказал Гарсия.

А в подготовительной школе Хиллсайд, где Ребекка Верлорен была популярной ученицей, есть ежедневное напоминание о ее жизни и смерти. Мемориальная доска, установленная ее одноклассниками, остается прикрепленной к стене в главном коридоре эксклюзивной школы.

“Мы никогда не хотим забывать кого-то вроде Ребекки”, - сказал директор Гордон Стоддард, который был учителем, когда Верлорен был учеником в школе.

Одна из подруг и одноклассниц Ребекки сейчас преподает в Хиллсайде. Бейли Костер Сейбл провела вечер с Ребеккой всего за два дня до того, как ее убили. Потеря преследовала ее, и она говорит, что все время думает о своей подруге.

“Я думаю об этом, потому что мне кажется, что это могло случиться с кем угодно”, - сказала Сейбл вчера после занятий. “И это заставляет меня всегда спрашивать одно и то же: почему она?”

На этот вопрос полиция Лос-Анджелеса надеется, наконец, ответить в ближайшее время.

Босх посмотрел на фотографию на внутренней странице, к которой перескочила статья. На нем были изображены Бейли Сейбл и Гордон Стоддард, стоящие по обе стороны от мемориальной доски на стене в Hillside Prep. Эмерсону Уорду также приписывают эту фотографию. Подпись гласила: “ДРУГ И УЧИТЕЛЬ: Бейли Сейбл ходила в школу с Ребеккой Верлорен, а Гордон Стоддард преподавал ей естественные науки. Теперь директор школы Стоддард сказал: ‘Бекки была хорошим ребенком. Этого не должно было случиться ”.

Босх налил кофе в кружку, а затем перечитал статью еще раз, потягивая свой завтрак. Затем он взволнованно схватил телефон со стойки и набрал домашний номер Кизмин Райдер. Она ответила нечетким голосом.

“Киз, история прекрасна. Она вложила все, что мы хотели ”.

“Гарри? Который час, Гарри?”

“Почти семь. Мы в деле ”.

“Гарри, нам придется работать всю ночь. Почему ты не спишь? Зачем ты звонишь мне в семь часов?”

Босх осознал свою ошибку.

“Мне жаль. Я просто в восторге от этого ”.

“Перезвони мне через два часа”.

Она повесила трубку. В ее голосе не было приятных интонаций.

Босх, не теряя мужества, вытащил из кармана пиджака сложенный лист бумаги. Это был листок с цифрами, который Пратт раздал во время собрания персонала. Он набрал номер Тима Марсии на мобильный.

“Это Босх”, - сказал он. “Вы, ребята, на позиции?”

“Да, мы здесь”.

“Что-нибудь трясется?”

“Прямо сейчас это сонная лощина. Мы полагаем, что если этот парень работал прошлой ночью до полуночи, то он будет спать допоздна ”.

“Его машина там? ”Камаро"?"

“Да, Гарри, это здесь”.

“Ладно. Ты читал историю в газете?”

“Пока нет. Но у нас есть две команды, которые занимаются этим домом для Макки и Беркхарта. Мы собираемся прерваться, чтобы выпить кофе и забрать газету ”.

“Это хорошо. Это сработает ”.

“Будем надеяться на это”.

После того, как Босх повесил трубку, он понял, что до тех пор, пока Макки или Беркхарт не покинут дом на Мариано, за домом будет установлено двойное наблюдение. Это была пустая трата времени и денег, но он не видел никакого способа обойти это. Никто не мог сказать, когда один из объектов наблюдения может выйти из дома. Они очень мало знали о Беркхарте. Они даже не знали, есть ли у него работа.

Затем он позвонил Реннеру в звуковую комнату ListenTech. Он был самым старшим детективом в отделе и использовал выслугу лет, чтобы устроить его и его напарника в дневную смену в звуковую комнату.

“Что-нибудь уже есть?” Босх спросил его.

“Пока нет, но ты будешь первым, кто узнает”.

Босх поблагодарил его и повесил трубку. Он посмотрел на часы. Не было даже половины восьмого, и он знал, что это будет долгий день в ожидании начала его смены наблюдения. Он снова наполнил свою кружку кофе и снова посмотрел на газету. Фотография спальни мертвой девушки беспокоила его так, как он не мог точно определить. Там что-то было, но он не мог это вытащить. Он закрыл глаза, сосчитал до пяти, а затем открыл их, надеясь, что этот трюк вытащит что-нибудь наружу. Но фотография не раскрыла секрета. В нем начало подниматься чувство разочарования, но затем зазвонил телефон.

Это был Райдер.

“Отлично, теперь я не могу снова заснуть. Тебе лучше быть ясноглазым сегодня вечером, Гарри, потому что я таким не буду ”.

“Прости, Киз. Я так и сделаю ”.

“Прочти мне историю”.

Он сделал, и когда он закончил, она, казалось, уловила часть его возбуждения. Они оба знали, что история идеально подойдет для того, чтобы спровоцировать реакцию Макки. Ключевым моментом было бы убедиться, что он это увидел и прочитал, и они думали, что с этим покончено.

“Ладно, Гарри, я собираюсь идти. Мне нужно кое-что сделать сегодня ”.

“Ладно, Киз, увидимся там, наверху. Как насчет того, чтобы встретиться без четверти шесть на Тампа, примерно в квартале к югу от станции техобслуживания?”

“Я буду там, если раньше ничего не случится”.

“Да, я тоже”.

Повесив трубку, Босх прошел в свою спальню и переоделся в свежую одежду, которая была бы удобна во время ночного наблюдения, а также пригодилась бы для игры, которую он задумал для Макки. Он выбрал белую футболку, которую много раз стирали и которая села так, что рукава были узкими и короткими на его бицепсах. Прежде чем надеть рубашку поверх нее, он проверил свой внешний вид в зеркале. Целая половина черепа была обнажена, и эсэсовские болты торчали над ватой на его шее.

Татуировки выглядели более аутентично, чем накануне вечером. Он принимал душ у Вики Ландрет, и она сказала ему, что вода слегка размажет чернила на его коже, как это бывает с большинством татуировок, нанесенных в тюрьмах. Она предупредила его, что тушь начнет смываться после двух или трех душа и, при необходимости, она может поддерживать его внешний вид с помощью дальнейших применений. Он сказал ей, что не планировал, что татуировки понадобятся ему больше, чем на один день. Они сработают или не сработают, когда он начнет свою игру.

Он надел рубашку на пуговицах с длинными рукавами поверх футболки. Он проверил это в зеркале и подумал, что может разглядеть детали татуировки черепа, кровоточащие сквозь вату. Толстая черная свастика на короне просвечивала.

Готовый к работе, но за несколько часов до того, как он понадобится, Босх несколько минут нервно расхаживал по своей гостиной, размышляя, что делать. Он решил позвонить своей дочери, надеясь, что ее приятный голос и жизнерадостность придадут ему дополнительный заряд на весь день.

Он взял номер отеля Intercontinental в Коулуне с наклейки на холодильнике и набрал его в свой телефон. Там было бы почти 8 часов вечера. Его дочь все еще должна быть в сознании. Но когда его звонок был соединен с комнатой Элеонор Уиш, ответа не последовало. Он подумал, не ошибся ли он с изменением времени. Возможно, он звонил слишком рано или слишком поздно.

После шести гудков включился автоответчик, который дал Босху инструкции на английском и кантонском диалектах о том, как оставить сообщение. Он оставил короткое сообщение для Элеонор и своей дочери и повесил трубку.

Теперь, не желая зацикливаться на своей дочери или мыслях о том, где она была, Босх открыл книгу убийств и снова начал просматривать ее содержимое, постоянно выискивая детали дела, которые он, возможно, пропустил. Несмотря на все, что он узнал об этом деле и о том, как власть имущие сбили его с толку, он все еще верил в книгу. Он верил, что ответы на загадки всегда можно найти в деталях.

Он закончил чтение и собирался взять копию дела Макки об испытательном сроке, когда ему кое-что пришло в голову, и он позвонил Мюриэль Верлорен. Она была дома.

“Вы видели статью в газете?” - спросил он.

“Да, мне так грустно это видеть”.

“Почему это?”

“Потому что это делает все это реальным для меня. Я оттолкнул это ”.

“Мне жаль, но это поможет нам. Я обещаю. Я рад, что ты сделал это. Спасибо тебе ”.

“Я хочу сделать все, что поможет”.

“Спасибо тебе, Мюриэл. Послушайте, я хотел сказать вам, что я нашел вашего мужа. Я разговаривал с ним вчера утром ”.

Последовало долгое молчание, прежде чем она заговорила.

“Неужели? Где он?”

“Вниз по Пятой улице. Он управляет бесплатной кухней для бездомных. Он подает им завтрак. Это называется Убежище в метро. Я подумал, что ты, возможно, захочешь знать.”

Снова тишина. Босх догадался, что она хочет задать ему вопросы, и был готов подождать.

“Ты имеешь в виду, что он там работает?”

“Да. Сейчас он трезв. Он сказал, что прошло три года. Я думаю, он впервые зашел туда перекусить, и он вроде как проложил себе путь наверх. Теперь он заправляет кухней. И это хорошая еда. Я ел там вчера.”

“Я понимаю”.

“Эм, у меня есть номер, который он мне дал. Это не прямая линия. У него в комнате нет телефона. Но это на кухне, и он бывает там по утрам. Он сказал, что это замедляется примерно после девяти. ”

“Хорошо”.

“Тебе нужен номер телефона, Мюриэл?”

За этим вопросом последовало самое долгое молчание из всех. Босх, наконец, сам ответил на этот вопрос.

“Вот что я тебе скажу, Мюриэл. У меня есть номер, и если он тебе когда-нибудь понадобится, ты можешь просто позвонить мне. Это нормально?”

“Это было бы прекрасно, детектив. Спасибо тебе ”.

“Нет проблем. Я собираюсь идти сейчас. Мы надеемся, что сегодня что-нибудь прояснится в этом деле ”.

“Пожалуйста, позвони мне”.

“Это будет первый звонок, который я сделаю”.

Повесив трубку, Босх понял, что разговор о завтраке пробудил в нем голод. Был уже почти полдень, а он ничего не ел после стейка в Musso's прошлой ночью. Он решил, что пойдет в спальню и немного отдохнет, а затем поздно пообедает, прежде чем явиться на место наблюдения. Он ходил к Дюпару в Студио Сити. Это было по дороге в Нортридж. Блины были идеальной едой для наблюдения. Он заказывал полную пачку блинчиков с маслом, и они оседали в его желудке, как глина, и при необходимости обеспечивали ему насыщение на всю ночь.

В спальне он лег на спину и закрыл глаза. Он попытался вспомнить об этом деле, но его мысли вернулись к тому пьяному времени, когда он сделал татуировку на руке в грязной студии в Сайгоне. Проваливаясь в сон, он вспомнил человека с иглой, его улыбку и запах его тела. Он вспомнил, как мужчина сказал: “Вы уверены? Помни, ты будешь отмечен этим навсегда ”.

Босх улыбнулся в ответ и сказал: “Я уже такой”.

Затем в его сне улыбающееся лицо мужчины превратилось в лицо Вики Ландрет. У нее по всему рту была размазана красная помада. Она подняла жужжащую татуировочную иглу.

Она спросила: “Ты готов, Майкл?”

Он сказал: “Я не Майкл”.

Она сказала: “Все в порядке. Не имеет значения, кто ты. Все уворачиваются от иглы. Но никто не уходит ”.

28

КИЗ РАЙДЕР уже была на месте встречи, когда туда добрался Босх. Он вышел из своей машины и отнес книгу убийств и другие файлы в ее машину, невзрачный белый "Таурус".

“У тебя есть какое-нибудь место в багажнике?” спросил он, прежде чем сесть.

“Там пусто. Почему?”

“Открой это. Я забыл оставить свое запасное колесо дома ”.

Он вернулся к своей машине, внедорожнику Mercedes-Benz, достал запасное колесо из багажника и переложил его в багажник Райдера. Используя отвертку из набора инструментов, он снял номерные знаки со своей машины и положил их также в багажник. Затем он сел с ней в машину, и они поехали по Тампе в торговый центр Plaza напротив станции техобслуживания, где работал Макки. Дневная команда, Марсия и Джексон, ждали в своей машине на стоянке.

Место рядом с ними было свободно, и Райдер въехал внутрь. Все опустили свои окна, чтобы они могли поговорить и перенести два марсохода, не выходя из своих машин. Босх забрал рации, но знал, что они с Райдер ими не воспользуются.

“Ну?” - Спросил Босх.

“Ну, ничего”, - сказал Джексон. “Похоже, мы выкачиваем сухую яму здесь, Гарри”.

“Совсем ничего?” - Спросил Райдер.

“Не было абсолютно никаких указаний на то, что он видел газету или что кто-либо из его знакомых видел ее. Мы связались со звукооператорской двадцать минут назад, и этому парню даже не позвонили по телефону, не говоря уже об этом. У него даже не было вызова на буксировку с тех пор, как он появился ”.

Босх кивнул. Он еще не был обеспокоен. Иногда вещи требовали небольшого толчка, и это было то, что он был готов сделать.

“Я надеюсь, у тебя есть хороший план, Гарри”, - крикнула Марсия. Он сидел на водительском сиденье их машины, а Босх был дальше всех на пассажирском сиденье машины Райдера.

“Ты хочешь остаться здесь?” Босх ответил. “Нет смысла ждать, если не было никаких действий. Я готов идти ”.

Джексон кивнул.

“Я не возражаю”, - сказал он. “Тебе понадобится подкрепление?”

“Я сомневаюсь в этом. Я просто собираюсь посадить семя. Но ты никогда не знаешь. Это не могло повредить ”.

“Все в порядке. Мы все равно будем смотреть. На всякий случай, какой будет твоя сигнальная ракета?”

Босх не подумал о том, как он подаст сигнал тревоги, если что-то пойдет не так и ему придется вызывать подкрепление.

“Думаю, я нажму на клаксон”, - сказал он. “Или ты услышишь выстрелы”.

Он улыбнулся, и все кивнули, а затем Райдер вышел из зала, и они направились обратно в Тампу к его машине.

“Ты уверен насчет этого?” Спросила Райдер, когда она остановилась рядом с Мерседесом.

“Я уверен”.

По дороге он заметил, что она взяла с собой напильник для аккордеона. Он лежал на подлокотнике между сиденьями.

“Что это?”

“Поскольку ты разбудил меня рано, я решил пойти на работу. Я выследил остальных пятерых членов ”Восьмерок Чатсуорта"."

“Отличная работа. Кто-нибудь из них все еще местный?”

“Двое из них все еще здесь. Но, похоже, они выросли из своих так называемых юношеских неосторожностей. Записей нет. У них довольно приличная работа ”.

“А как насчет остальных?”

“Единственный, кто все еще, кажется, верит в правое дело, это парень по имени Фрэнк Симмонс. Переехал сюда из Орегона, когда учился в средней школе. Пару лет спустя он присоединяется к Восьмеркам. Сейчас он живет во Фресно. Но он отсидел два года в Обиспо за продажу автоматов ”.

“Возможно, я смог бы это использовать. Когда он был там?”

“Подожди секунду”.

Она открыла свое досье и порылась в нем, пока не нашла тонкую папку из манильской бумаги с именем Фрэнк Симмонс на ней. Она открыла его и показала Босху тюремную фотографию Симмонса.

“Шесть лет назад”, - сказала она. “Он вышел шесть лет назад”.

Босх изучал фотографию, запечатлевая в памяти детали внешности Симмонса. У него были темные короткие волосы и темные глаза. Его кожа была очень бледной, а лицо было испещрено шрамами от угревой сыпи. Он попытался прикрыть их козлиной бородкой, которая также придала бы ему более жесткий вид.

“Где было дело, здесь?” - спросил он.

“Нет, на самом деле, это было из Фресно. Он, по-видимому, переехал туда после здешних проблем ”.

“Кому он продавал автоматы?”

“Я позвонил в тамошний офис ФБР, поговорил с агентом. Он не хотел сотрудничать со мной, пока не проверит меня. Я все еще жду обратного звонка.”

“Отлично”.

“У меня возникло ощущение, что мистер Симмонс все еще представляет активный интерес для бюро там, наверху, и агент не хотел делиться ”.

Босх кивнул.

“Где Симмонс жил во время истории с Верлореном?”

“Не могу сказать. Он был одним из младших, так что, вероятно, жил со своими родителями. Автотрекинг не прослеживает его дальше девяностого. К тому времени он был во Фресно ”.

“Так что, если его родители не съехали после этого, он, вероятно, был прямо там, в Долине”.

“Это возможно”.

“Ладно, это хорошо, Киз. Возможно, я смог бы использовать что-то из этого. Следуйте за мной на вершину парка Бальбоа у Вудли. Я думаю, это хорошее место. Там есть поле для гольфа с парковкой. Там будет много машин. Вы, ребята, сможете припарковаться там, и это будет хорошим прикрытием. Понятно?”

“Хорошо”.

“Расскажи другим парням”.

Он достал бумажник со значком, наручники и служебный пистолет и положил все это на пол машины.

“Гарри, у тебя есть запасной вариант?”

“Я понял тебя, верно?”

“Я серьезно”.

“Да, Киз, у меня небольшая царапина на лодыжке. Со мной все будет в порядке ”.

Он вышел и сел в свою машину. По дороге в парк он мысленно репетировал пьесу. Он был готов и взволнован.

Десять минут спустя он свернул на обочину парк-роуд, заглушил двигатель и вышел. Он подошел к правой передней части автомобиля и выпустил воздух из шины через клапан. Поскольку он знал, что некоторые эвакуаторы оснащены сжатым воздухом, он открыл свой карманный нож и перерезал шток клапана шины. Шину пришлось бы ремонтировать, а не заправлять.

Готовый идти, он открыл свой мобильный телефон и позвонил на станцию техобслуживания, где работал Макки. Он сказал, что ему нужен буксир, и был приостановлен. Прошла целая минута, прежде чем на линии раздался другой голос. Роланд Макки.

“Что тебе нужно?”

“Мне нужен буксир. У меня спустило, и клапан выглядит так, будто он испорчен ”.

“Что это за машина?”

“Черный внедорожник ”Мерседес"".

“А как насчет запасной?”

“Его украл какой-то ni -он был украден, когда я был в Саут-Сентрал на прошлой неделе”.

“Это очень плохо. Не стоит спускаться туда ”.

“У меня не было выбора. Ты можешь отбуксировать меня или нет?”

“Ладно, ладно. Где ты?”

Босх рассказал ему. Это было достаточно близко, чтобы на этот раз Макки не пытался уговорить его позвонить кому-то еще.

“Хорошо, десять минут”, - сказал Макки. “Будь там со своей машиной, когда я приеду”.

“Мне больше некуда идти”.

Босх закрыл телефон и открыл заднюю часть внедорожника. Он вытащил свою верхнюю рубашку из штанов, а затем снял ее. Он положил его на заднее сиденье. Теперь его новые татуировки были частично видны. Он сел на крышку багажника и стал ждать. Две минуты спустя зачирикал его мобильный телефон. Это был Райдер.

“Гарри, они смогли переадресовать звонок мне из ListenTech. Ты звучал вполне законно ”.

“Хорошо”.

“Я только что поговорил с ребятами. Макки переезжает. Они с ним ”.

“Хорошо, я готов”.

“Я отчасти жалею, что мы не купили тебе проволоку для тела. Ты никогда не знаешь, что этот парень собирается тебе сказать ”.

“Слишком рискованно в одной футболке. Кроме того, шансы на то, что парень скажет незнакомцу, что это он убил девушку из статьи в газете, вероятно, больше, чем у меня выиграть в лотерею, не покупая билета ”.

“Я думаю”.

“Мне нужно идти, Киз”.

“Удачи, Гарри. Будь осторожен ”.

“Все время”.

Он закрыл телефон.

29

ЭВАКУАТОР ЗАМЕДЛИЛ ХОД, приближаясь к "Мерседесу". Босх оторвал взгляд от заднего люка, где он сидел в тени верхней двери и читал Daily News. Он помахал бумагой водителю эвакуатора и встал. Грузовик проехал мимо, а затем выехал на обочину перед "мерседесом". Затем он отступил на расстояние пяти футов от него. Его водитель вышел. Это был Роланд Макки.

Макки был в кожаных перчатках, ладони которых были темными от жира. Вместо того, чтобы поздороваться с Босхом, он обошел "Мерседес" спереди и посмотрел на спущенную шину. Когда Босх подошел, все еще держа бумагу, Макки присел на корточки и осмотрел клапан шины. Он протянул руку и согнул его взад-вперед, обнажив нарезанный на нем ломтик.

“Выглядит почти так, как будто его вырезали”, - сказал Макки.

“Может быть, стекло на дороге или что-то в этом роде”, - предположил Босх.

“И никаких запасных. Разве это не сука?”

Он посмотрел на Босха, щурясь от солнечного света, который начинал садиться за спиной Босха.

“Ты говоришь мне”, - ответил Босх.

“Ну, я могу отбуксировать его, а затем попросить моего парня установить новый клапан на шину. Потребуется около пятнадцати минут, как только мы поставим его в гараж.”

“Прекрасно. Сделай это ”.

“Это будет на Triple A или по страховке?”

“Нет, наличными”.

Макки сказал ему, что буксировка обойдется в восемьдесят пять долларов плюс три доллара за каждую милю, которую его машина была отбуксирована. Плата за замену клапана составила бы еще двадцать пять плюс стоимость клапана.

“Отлично, сделай это”, - снова сказал Босх.

Макки встал и посмотрел на Босха. Казалось, он посмотрел прямо на шею Босха, а затем отвел взгляд. Он ничего не сказал о татуировках.

“Тебе следует закрыть заднюю дверь”, - сказал он вместо этого. “Если только ты не хочешь все выбросить по дороге”.

Он улыбнулся. Немного юмора эвакуатора.

“Я достану оттуда свою рубашку и застегну ее”, - сказал Босх. “Ничего, если я поеду с тобой?”

“Если только ты не хочешь вызвать такси и прокатиться с шиком”.

“Я бы предпочел прокатиться с кем-нибудь, кто говорит по-английски”.

Макки громко рассмеялся, пока Босх шел к задней части своей машины. Затем Босх отошел в сторону, пока Макки выполнял процедуры по присоединению автомобиля к грузовику. Ему потребовалось не более десяти минут, прежде чем он оказался сбоку от своего грузовика, удерживая рычаг, который поднял переднюю часть внедорожника в воздух. После того, как Макки поднялся достаточно высоко, он проверил все цепи и ремни безопасности и сказал, что готов к работе. Когда Босх садился в эвакуатор, его рубашка была перекинута через руку, а в руке он держал сложенную газету. Она была сложена так, что фотография Ребекки Верлорен была заметна.

“Есть ли в этой штуке кондиционер?” - Сказал Босх, закрывая дверь. “Я там надрывал задницу от пота”.

“Ты и я, оба. Вам следовало остаться в машине с включенным кондиционером, пока вы ждали. В этом куске дерьма нет воздуха летом или тепла зимой. Вроде как моя бывшая жена ”.

Опять юмор эвакуатора, предположил Босх. Макки протянул ему планшет с информационной страницей и прикрепленную к нему ручку.

“Заполните это”, - сказал он. “Тогда мы договорились”.

“Хорошо”.

Босх начал заполнять форму, указывая вымышленное имя и адрес, которые он придумал ранее. Макки снял микрофон с приборной панели и заговорил в него.

“Эй, Кенни?”

Несколько мгновений спустя последовал ответ.

“Продолжай”.

“Скажи Пауку, чтобы он пока не уходил”, - сказал Макки. “Я привожу шину, которой нужен клапан”.

“Ему это не понравится. Он уже вымылся ”.

“Просто скажи ему. Вышли.”

Макки вернул микрофон в держатель на приборной панели.

“Думаешь, он останется?” - Спросил Босх.

“Тебе лучше на это надеяться. Или вам придется ждать до завтра, пока ваша шина будет готова ”.

“Я не могу этого сделать. Я должен вернуться на дорогу ”.

“Да? Куда?”

“Барстоу”.

Макки завел эвакуатор и повернул свое тело влево, чтобы он мог выглянуть в боковое окно и убедиться, что с обочины можно съехать на дорогу. Он не мог видеть Босха с этой позиции. Босх быстро задрал левый рукав своей футболки так, что стало видно более половины татуировки в виде черепа.

Эвакуатор выехал на улицу, и они тронулись в путь. Босх выглянул в окно и увидел машины, принадлежащие как Райдеру, так и другой группе наблюдения, на парковке у поля для гольфа. Босх поставил локоть на подоконник открытого окна, а руку - на верхнюю раму. Вне поля зрения Макки, он смог показать зрителям поднятый большой палец.

“Что происходит в Барстоу?” - Спросил Макки.

“Домой, вот и все. Я хочу попасть домой сегодня вечером ”.

“Что ты здесь делал, внизу?”

“То-то и то-то”.

“А как насчет Саут-Сентрал? Что ты делал там с теми людьми на прошлой неделе?”

Босх понял, что под этими людьми подразумевается преобладающее меньшинство Южного Лос-Анджелеса. Он повернулся и многозначительно посмотрел на Макки, как бы говоря ему, что он задает слишком много вопросов.

“Это и то”, - сказал он ровным голосом.

“Это круто”, - ответил Макки, убирая руки с руля в жесте отступления.

“Хотя, вот что я тебе скажу, не имеет значения, что я делал, ты можешь просто сохранить этот город, чувак”.

Макки улыбнулся.

“Я знаю, что ты имеешь в виду”, - сказал он.

Босх подумал, что они близки к тому, чтобы поделиться чем-то большим, чем просто светской беседой. Он полагал, что Макки мельком увидел татуировки и пытался вытянуть из Босха сигнал о том, что он за человек. Он подумал, что настал подходящий момент для еще одного незаметного шага в направлении газетной статьи.

Босх положил газету на сиденье между ними, убедившись, что фотография Ребекки Верлорен все еще видна. Затем он начал надевать свою рубашку обратно. Он наклонился вперед и вытянул руки, чтобы сделать это. Он не смотрел на Макки, но знал, что череп на его левой руке будет очень заметен, когда он сделает это. Сначала он просунул правую руку под рубашку, а затем завел рубашку за спину и просунул левую руку в рукав. Он откинулся назад и начал застегивать рубашку.

“Для меня здесь просто слишком третий мир”, - сказал Босх.

“В этом я с тобой согласен”.

“Да? Ты отсюда родом?”

“Вся моя жизнь”.

“Что ж, приятель, тебе следует забрать свою семью - если у тебя есть семья - и флаг с собой и уйти. Просто, блядь, покинь это место ”.

Макки рассмеялся и кивнул.

“У меня есть друг, который говорит то же самое. Все время.”

“Да, ну, это не оригинальная идея”.

“Правильно понял”.

Затем радио прервало динамику разговора.

“Эй, Ро?”

Макки схватил микрофон.

“Да, Кен?”

“Я собираюсь сбегать в KFC, пока Паук ждет тебя. Ты чего-нибудь хочешь?”

“Нет, я выйду позже. Вышли.”

Он повесил микрофон. Несколько мгновений они ехали молча, пока Босх пытался придумать, как естественным образом возобновить разговор и направить его в нужное русло. Макки выехал на бульвар Бербанк и повернул направо. Они приближались к Тампе. Он снова повернет направо, и тогда это будет прямой путь к станции. Менее чем через десять минут поездка должна была закончиться.

Но это был Макки, который снова все запустил.

“Итак, где ты отбывал свой срок?” внезапно спросил он.

Босх подождал мгновение, чтобы не выдать своего волнения.

“О чем ты говоришь?” - спросил он.

“Я видел твои отметины, чувак. В этом нет ничего особенного. Но они либо самодельные, либо тюремного производства. Это очевидно ”.

Босх кивнул.

“Обиспо. Я потратил там пять центов ”.

“Да? Для чего?”

Босх повернулся и снова посмотрел на него.

“То-то и то-то”.

Макки кивнул, очевидно, ничуть не смущенный нежеланием своего пассажира открыться.

“Это круто, чувак. У меня есть друг, который был там некоторое время. Конец девяностых. Он сказал, что все было не так уж плохо. Это что-то вроде заведения для белых воротничков. По крайней мере, там не так много ниггеров, как в других местах ”.

Босх долго молчал. Он знал, что использование Макки расового оскорбления было как пароль. Если бы Босх отреагировал надлежащим образом, то его бы приняли. Это была кодовая работа.

“Да”, - сказал Босх, кивая головой. “Это сделало условия немного более пригодными для жизни. Хотя, наверное, я скучал по твоему другу. Я вышел в начале девяносто восьмого.”

“Фрэнк Симмонс. Это его имя. Он был там всего около восемнадцати месяцев или что-то в этом роде. Он был из Фресно ”.

“Фрэнк Симмонс из Фресно”, - сказал Босх, словно пытаясь вспомнить имя. “Не думаю, что я знал его”.

“Он хороший человек”.

Босх кивнул.

“Был один парень, который пришел примерно за несколько недель до того, как я ушел из того места”, - сказал он. “Я слышал, что он был из Фресно. Но, чувак, у меня было мало времени, и я не стремился знакомиться с новыми людьми, понимаешь, что я имею в виду? ”

“Да, это круто. Знаешь, мне просто интересно ”.

“У вашего парня были темные волосы, а на его лице было много шрамов, как от прыщей и прочего?”

Макки начал улыбаться и кивать.

“Это он! Это откровенно. Мы называли его Crater Face из-за озера Кратер”.

“И я уверен, что он был рад этому”.

Эвакуатор свернул на Тампу и направился на север. Босх знал, что у него могло бы быть больше времени с Макки на станции технического обслуживания, пока чинили шину, но он не мог на это рассчитывать. Может быть еще один вызов эвакуатора или множество других отвлекающих факторов. Он должен был закончить игру и посеять семена сейчас, пока он был наедине с целью. Он взял газету и держал ее на коленях, глядя вниз, как будто читал заголовки. Ему нужно было придумать способ естественным образом направить разговор непосредственно к статье Верлорена.

Макки убрал правую руку с руля и стянул перчатку, прикусив один из пальцев. Это напомнило Босху о том, как это сделал бы ребенок. Затем Макки протянул Босху руку.

“Кстати, меня зовут Ро”.

Босх пожал ему руку.

“Ро?”

“Сокращение от Роланда. Роланд Макки. Рад с вами познакомиться ”.

“Джордж Райхерт”, - сказал Босх, назвав имя, которое он придумал после тщательного обдумывания ранее в тот же день.

“Reichert?” Сказал Макки. “Немец, верно?”

“Означает ‘сердце рейха”.

“Это круто. И я думаю, это объясняет появление Mercedes. Ты знаешь, я имею дело с машинами весь гребаный день. Вы можете многое рассказать о людях по машинам, которые они водят, и по тому, как они о них заботятся ”.

“Я полагаю”.

Босх кивнул. Теперь он видел прямой путь к своей цели. И снова Макки невольно помог.

“Немецкая разработка”, - сказал Босх. “Лучшие, блядь, автопроизводители в мире. На чем ты ездишь, когда ты не в этой машине?”

“Я реставрирую Камаро семьдесят второго года выпуска. Это будет приятная поездка, когда я закончу ”.

“Хороший год”, - пожелал Босх.

“Да, но я бы не стал ничего покупать в Детройте в наши дни. Ты знаешь, кто сейчас делает наши машины, не так ли? Все эти гребаные люди из грязи. Я бы не стал водить такой, не говоря уже о том, чтобы посадить в него свою семью ”.

“В Германии, ” ответил Bosch, - вы заходите на фабрику, и у всех голубые глаза, понимаете, что я имею в виду? Я видел фотографии.”

Макки задумчиво кивнул. Босх подумал, что пришло время действовать напрямую. Он развернул газету у себя на коленях. Он поднял его так, чтобы была видна вся первая страница и полная история Верлорена.

“Поговорим о людях из грязи”, - сказал он. “Ты читал эту историю?”

“Нет, что там написано?”

“Это о матери, сидящей на кровати и кричащей о своем грязном ребенке, которого убили семнадцать лет назад. И полиция все еще занимается этим делом. Но я имею в виду, кого это волнует, чувак?”

Макки взглянул на газету и увидел фотографию со вставленным снимком лица Ребекки Верлорен. Но он ничего не сказал, и его собственное лицо не выдало узнавания. Босх опустил бумагу, чтобы это не было слишком заметно. Он сложил его и бросил на сиденье между ними. Он подтолкнул ситуацию еще раз.

“Я имею в виду, ты вот так смешиваешь расы, и что ты собираешься получить?” - спросил он.

“Точно”, - сказал Макки.

Это был не слишком сильный ответ. Это было почти нерешительно, как будто Макки думал о чем-то другом. Босх воспринял это как хороший знак. Может быть, Макки только что почувствовал, как этот холодный палец прошелся по его позвоночнику. Может быть, это было впервые за семнадцать лет.

Босх решил, что сделал все, что мог. Если бы он попытался сделать что-то еще, он мог бы перейти грань очевидности и выдать себя. Он решил проехать остаток пути молча, и Макки, похоже, сделал тот же выбор.

Но через несколько кварталов Макки вывернул грузовик на вторую полосу, чтобы объехать медленно движущийся "Пинто".

“Вы верите, что на улице все еще есть один из них?” он сказал.

Когда они проезжали мимо маленькой машины, Босх увидел мужчину азиатского происхождения, съежившегося за рулем. Босх подумал, что он может быть камбоджийцем.

“Цифры”, - сказал Макки, увидев водителя. “Посмотри на это”.

Затем Макки вырулил обратно на первоначальную полосу, втиснув "Пинто" между буксируемым "мерседесом" и рядом машин, припаркованных у обочины. У водителя "Пинто" не было выбора, кроме как резко затормозить. Смех Макки заглушил слабый звук клаксона "Пинто".

“Пошел ты!” - заорал Макки. “Возвращайся на свою гребаную лодку!”

Он посмотрел на Босха в поисках подтверждения, и Босх улыбнулся, это была самая трудная вещь, которую ему приходилось делать за долгое время.

“Эй, чувак, это была моя машина, на которой ты чуть не сбил того парня”, - сказал он в шутливом протесте.

“Эй, ты был во Вьетнаме?” - Спросил Макки.

“Почему?”

“Потому что, чувак. Ты был там, не так ли?”

“И что?”

“Итак, чувак, у меня был друг, который был там. Он сказал, что они вытирали пыль с придурков вроде того парня, как будто это ничего не значило. Дюжина на завтрак и еще дюжина на обед. Я хотел бы, чтобы меня там не было, вот и все, что я хочу сказать ”.

Босх отвернулся от него и уставился в боковое окно. Заявление Макки оставило ему возможность задать вопрос об оружии и убийствах людей. Но Босх не мог заставить себя пойти туда. Внезапно ему захотелось просто убраться подальше от Макки.

Но Макки продолжал говорить.

“Я пытался записаться в Gulf - первый, - но меня не взяли”.

Босх немного восстановил и снова взялся за дело.

“Почему бы и нет?” - спросил он.

“Я не знаю. Я думаю, им нужно было место для ниггера ”.

“Или, может быть, у тебя было криминальное прошлое”.

Босх повернулся, чтобы посмотреть на него, когда он говорил это. Он сразу подумал, что его слова прозвучали слишком обвиняюще по этому поводу. Макки повернулся и задержал свой взгляд так долго, как только мог, прежде чем ему пришлось снова перевести взгляд на дорогу.

“У меня есть пластинка, чувак, чертовски крупная сделка. Они все еще могли бы использовать меня там ”.

На этом разговор оборвался, и через несколько кварталов они подъезжали к станции техобслуживания.

“Я не думаю, что нам нужно будет ставить это в гараж”, - сказал Макки. “Спайдер может просто снять колесо, пока оно у меня на крючке. Мы сделаем это быстро ”.

“Делай все, что захочешь”, - сказал Босх. “Ты уверен, что он еще не ушел?”

“Нет, это он прямо там”.

Когда эвакуатор проезжал мимо двойных отсеков гаража, из тени вышел мужчина и направился к задней части грузовика. Одной рукой он держал пневматическую дрель, а другой тянул за воздуховод. Босх увидел вытатуированную у него на шее паутину. Синяя тюрьма. Что-то в лице мужчины сразу показалось Босху знакомым. В момент внезапного ужаса он подумал, что знает этого человека, потому что имел с ним дело как с полицейским. Он арестовывал его или допрашивал его раньше, возможно, даже отправил его в тюрьму, где он закончил веб-работу.

Босх внезапно понял, что должен держаться подальше от человека по имени Паук. Он снял телефон с пояса.

“Ничего, если я сяду здесь и сделаю звонок?” он спросил Макки, который выходил из грузовика.

“Да, продолжай. Это не займет много времени ”.

Макки закрыл дверь, оставив Босха одного. Услышав, как дрель начала снимать выступы с колеса его внедорожника, Босх поднял окно и позвонил Райдеру на мобильный.

“Как дела?” сказала она вместо приветствия.

“Все шло хорошо, пока мы не вернулись в участок”, - тихо сказал Босх. “Думаю, я знаю механику. Если он знает меня, это может стать проблемой ”.

“Ты имеешь в виду, что он может знать, что ты коп?”

“Именно”.

“Черт”.

“Именно”.

“Что ты хочешь, чтобы мы сделали? Тим и Рик все еще витают где-то поблизости ”.

“Позвони им и расскажи, что происходит. Скажи им, чтобы оставались на свободе, пока я не освобожусь. Я собираюсь оставаться в грузовике столько, сколько смогу. Если я буду держать телефон повыше, как будто разговариваю, я смогу не дать ему увидеть мое лицо ”.

“Хорошо”.

“Я просто надеюсь, что Макки не захочет меня представлять. Думаю, я произвел на него впечатление. Возможно, он захочет мной похвастаться ”.

“Ладно, Гарри, просто сохраняй спокойствие, и мы переедем, если у нас будет ...”

“Я не беспокоюсь о себе. Я беспокоюсь о игре с ...”

“Привет, он подходит”.

Как только она произнесла предупреждение, раздался резкий стук в окно. Босх опустил телефон и, повернувшись, увидел, что Макки пристально смотрит на него. Он опустил окно.

“Дело сделано”, - сказал он.

“Уже?”

“Ага. Вы можете зайти в офис и заплатить, пока он ставит колесо обратно. Ты доберешься домой через пару часов ”.

“Отлично”.

Прижимая телефон к правому уху, Босх вышел из грузовика и направился в офис, так и не позволив Спайдеру как следует рассмотреть его лицо. Он разговаривал с Райдером на ходу.

“Похоже, я выбираюсь отсюда”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказала она. “Человек, о котором идет речь, ставит тебе палки в колеса. Следи за собой, когда будешь уходить ”.

“Будет сделано”.

Оказавшись в маленьком кабинете, Босх отключил телефон. Макки сидел за засаленным, заваленным бумагами столом. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы с помощью калькулятора произвести простую арифметику расходов на буксировку и ремонт.

“Ровно в час двадцать пять”, - сказал он. “Буксировка за четыре мили и клапан стоили три бакса”.

Босх сел в кресло перед столом и достал свою пачку денег.

“Могу я получить за это квитанцию?”

Отсчитывая шесть двадцаток и пятерку, он услышал шум дрели снаружи. Шину снова надевали. Он протянул деньги, но Макки был поглощен разглядыванием записки, которую он нашел на столе. Он держал его под таким углом, чтобы Босх мог прочитать.

К ТВОЕМУ СВЕДЕНИЮ. Visa позвонила, чтобы подтвердить трудоустройство в вашем приложении.

Босх прочитал его за несколько секунд, но Макки долго смотрел на него, прежде чем, наконец, положить записку обратно на стол и взять деньги у Босха. Макки положил деньги в кассовый ящик, а затем начал рыться на столе в поисках блокнота для чеков. Он тянул время.

“Кенни обычно выписывает квитанции”, - сказал он. “И он пошел за курицей”.

Босх уже собирался сказать, что квитанция не имеет значения, когда услышал за спиной скрип шагов и понял, что кто-то вошел в офис. Он не обернулся на случай, если это был Спайдер.

“Все в порядке, Ро, дело сделано. Тебе просто нужно подвести ее ”.

Босх знал, что настал трудный момент. Макки либо представила бы его, либо нет.

“Все в порядке, Спайдер”, - сказал Макки.

“Тогда я ухожу отсюда”.

“Ладно, чувак, спасибо, что поддержал. Увидимся завтра ”.

Спайдер покинул офис, Босх даже не обернулся. Макки нашел то, что искал, в центральном ящике и что-то нацарапал на нем. Он отдал это Босху. Это был пустой чек. Внизу он написал детскими каракулями 125 долларов.

“Ты можешь просто заполнить это”, - сказал Макки, вставая. “Я пойду оставлю твою машину, и ты сможешь убираться отсюда”.

Босх последовал за ним, осознав, что он оставил газету на сиденье грузовика. Он задавался вопросом, должен ли он оставить его там или придумать предлог, чтобы вернуться в грузовик, чтобы он мог забрать его и, возможно, оставить в офисе, где, как он знал, Макки смотрел телевизор во время медленных периодов своей смены.

Он решил оставить это там, где оно было. Он посеял семя, как мог. Пришло время просто сделать шаг назад и посмотреть, что из этого выросло.

"Мерседес" уже был снят с грузовика. Босх обошел машину со стороны водителя. Макки укладывал ремни безопасности в кузов эвакуатора.

“Спасибо, Роланд”, - сказал Босх.

“Просто Ро, чувак”, - ответил Макки. “Береги себя, чувак. И сделай себе одолжение, держись подальше от Южного Централа ”.

“Не беспокойся за меня”, - сказал Босх. “Я так и сделаю”.

Макки улыбнулся и подмигнул, снова снимая перчатку и протягивая Босху руку. Босх пожал ее и улыбнулся в ответ. Затем он посмотрел вниз на их руки и увидел крошечный белый шрам в мясистой части между большим и указательным пальцами правой руки Макки. Татуировка от кольта 45-го калибра.

“Увидимся позже”, - сказал он.

30

БОСХ ПОДЪЕХАЛ К МЕСТУ, где он встретил Райдер в начале смены наблюдения, и она была там, ожидая. Он припарковался и сел в ее "Таурус".

“Это было близко”, - сказала она. “Оказывается, ты, вероятно, действительно знал этого парня. Джерри Таунсенд. Тебе что-нибудь напоминает? Мы проверили номер его пикапа, когда он уходил с работы, и получили удостоверение личности ”.

“Джерри Таунсенд? Нет, не название. Я только что узнал его лицо ”.

“У него судимость за непредумышленное убийство в девяносто шестом. Отсидел пять лет. Звучит так, будто это было дело о домашнем насилии, но это все, что они смогли извлечь из компьютера. Бьюсь об заклад, если бы мы вытащили файл, там было бы твое имя. Вот как ты узнал его ”.

“Ты думаешь, он может быть связан с тем, над чем мы работаем?”

“Я сомневаюсь в этом. Что, вероятно, происходит, так это то, что тот, кто владеет этой станцией, не возражает против найма бывших заключенных. Они стоят дешево, ты знаешь? И если он мошенничает с ремонтом, то кто будет жаловаться?”

“Что ж, давайте вернемся и посмотрим, что получится”.

Она включила передачу и выехала на Тампу, чтобы вернуться к перекрестку, где находилась станция техобслуживания.

“Как у него все прошло?” - Спросил Райдер.

“Довольно неплохо. Я сделал все, чтобы прочитать ему историю. Он ничего не показал, никакого узнавания, но семя определенно посажено ”.

“Он видел татуировки?”

“Да, они сработали хорошо. Он начал задавать вопросы сразу после того, как увидел их. Твое досье на Симмонса тоже окупилось. Он всплыл в разговоре. И, как бы то ни было, у него был шрам на перепонке у большого пальца правой руки. От укуса.”

“Гарри, чувак, ты все предусмотрел. Я думаю, все, что мы сейчас делаем, это сидим сложа руки и смотрим, что произойдет ”.

“Другие парни сбежали?”

“Как только мы вернемся на пост, они уйдут”.

Когда они добрались до пересечения Тампы и Роско, они увидели эвакуатор Макки, ожидающий, чтобы свернуть на Роско, чтобы направиться на запад.

“Он в движении”, - сказал Босх. “Почему нам никто не сказал?”

Как только он это сказал, у Райдера зазвонил сотовый. Она передала его Босху, чтобы та могла сосредоточиться на вождении. Она свернула на полосу левого поворота, чтобы иметь возможность следовать за Макки на Роско. Босх открыл ее телефон. Это был Тим Марсия. Он объяснил, что Макки отправился в путь без вызова на станцию для буксировки. Джексон проверил в звуковой комнате. На линиях, которые они прослушивали, не было ни одного звонка.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Когда я был в грузовике, он что-то сказал насчет того, чтобы пойти поужинать. Может быть, это оно ”.

“Может быть”.

“Ладно, Тим, теперь мы его поймали. Спасибо, что остался рядом. Скажи Рику то же самое ”.

“Удачи, Гарри”.

Они последовали за эвакуатором к торговому центру Plaza и наблюдали, как Макки зашел в ресторан быстрого питания Subway. Он не взял с собой газету, которую Босх оставил в грузовике, но, получив свою еду, сел за один из внутренних столиков и начал есть.

“Ты собираешься проголодаться, Гарри?” - Спросил Райдер. “Возможно, сейчас самое время”.

“Я сделал Dupar's по пути сюда, так что со мной все будет в порядке. Если только мы не увидим поблизости Купидона. Я бы пошел на это ”.

“Ни за что. Это единственное, с чем я справился после того, как ты ушла. Я больше не ем это дерьмо из фастфуда ”.

“Что ты имеешь в виду? Мы вкусно поели. Разве мы не ходили к Муссо каждый четверг?”

“Если вы называете пирог с курицей в горшочке полезной едой, то да, мы вкусно поели. Кроме того, я говорю о засадах. Ты слышал о рисе и фасоли в Голливуде?”

Рис и бобы - так называлась пара детективов по ограблениям Голливудского отдела по имени Чой и Ортега. Они были там, когда Босх работал в подразделении.

“Нет, что случилось?”

“Они вели наблюдение за этими парнями, которые снимали уличных проституток, а Ортега сидел в машине и ел хот-дог. Он внезапно начал задыхаться и не мог откашляться. Он багровеет и показывает на свое горло, а Чой такой, какого хрена? Наконец-то Бинз выпрыгивает из машины, и до Чоя наконец доходит, что происходит. Он подбегает, чтобы отдать ему Геймлиха. Он положил хот-дог на капот машины. И они провалили наблюдение ”.

Босх рассмеялся, представив это. Он знал, что эта история о Рисе и бобах никогда не прижилась бы в дивизионе. Не с такими людьми, как Эдгар, чтобы рассказывать и пересказывать это любому, кто перевелся.

“Ну, видишь, у них в Голливуде нет Купидонов”, - сказал он. “Если бы он ел милую мягкую собачку из ”Купидона", такой проблемы не было бы".

“Мне все равно, Гарри. Никаких хот-догов в засаде. Никакого дерьма. Это мое новое правило. Я не хочу, чтобы люди говорили обо мне в таком тоне всю оставшуюся мою ...”

У Босха зачирикал телефон. Это был Робинсон, который работал в позднюю смену в звуковой комнате с Nord.

“У них только что поступил вызов на буксировку на станцию. Затем они повернулись и позвали Макки. Его не должно быть на станции ”.

Bosch объяснил ситуацию и извинился за то, что не держал звуковую комнату в курсе.

“Где буксир?” - спросил он.

“Это несчастный случай на Резеде в Парфении. Я думаю, машина в порядке. Он должен отбуксировать его в дилерский центр ”.

“Хорошо, мы с ним”.

Несколько минут спустя Макки вышел из ресторана быстрого питания, неся большой стакан из-под содовой с торчащей соломинкой. Они последовали за ним до бульвара Резеда и улицы Парфения, где Toyota с пробитой передней частью была столкнута с дороги. Другой эвакуатор как раз поднимал другой автомобиль, большой внедорожник, задняя часть которого была перестроена в результате аварии. Макки коротко переговорил с другим водителем эвакуатора - профессиональная вежливость - и отправился работать над Toyota. Патрульная машина полиции Лос-Анджелеса стояла на парковке corner plaza, и офицер внутри писал отчет. Босх не видел водителей. Он подумал, что это означало, что все они, возможно, были доставлены в отделение неотложной помощи из-за травм.

Макки отбуксировал "Тойоту" до дилерского центра на бульваре Ван Найс. Пока он был там, разгружая обломки на служебной машине, Босху позвонили еще раз. Робинсон сказал ему, что Макки был вызван снова. На этот раз в Центре моды Нортриджа, где сотруднику книжного магазина Borders потребовалась разрядка аккумулятора.

“У этого парня не будет времени читать газету, если он будет так занят”, - сказал Райдер после того, как Босх сообщил о телефонном звонке.

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Мне интересно, умеет ли он вообще читать”.

“Ты имеешь в виду дислексию?”

“Да, но не только это. Я не видел, чтобы он читал или писал. Он сказал мне заполнить формы для буксировки. Затем он либо не захотел, либо не смог заполнить квитанцию в конце. А потом на столе была эта записка для него ”.

“Какая записка?”

“Он взял его и долго смотрел на него, но я не был действительно уверен, что он понял, что там написано ”.

“Не могли бы вы прочитать это? Что там говорилось?”

“Это была записка от людей из дневной смены. Виза звонила, чтобы подтвердить его трудоустройство по заявлению, которое он подал, я полагаю.”

Райдер наморщила лоб.

“Что?” - Спросил Босх.

“Просто кажется странным, что он подает заявку на кредитную карту. Это сделало бы его доступным для поиска, чего, как я думал, он пытался избежать ”.

“Может быть, он начинает чувствовать себя в безопасности”.

Макки отправился из дилерского центра Toyota прямиком в торговый центр, где завел женскую машину. Затем он повернул свой грузовик к домашней базе. Было почти десять часов, когда он вернулся на станцию. Слабеющие надежды Босха возродились, когда он посмотрел в бинокль с площади через улицу и увидел Макки, идущего от грузовика к офису.

“Возможно, мы все еще в игре”, - сказал он Райдеру. “Он носит газету с собой”.

Было трудно следить за Макки внутри участка. Главный офис был стеклянным с двух сторон, и это не было проблемой. Но двери гаража теперь были закрыты, и часто казалось, что Макки исчезнет в этих местах, где Босх не мог его видеть.

“Ты хочешь, чтобы я некоторое время был глазами?” - Спросил Райдер.

Босх опустил бинокль и посмотрел на нее. Он едва мог прочитать выражение ее лица в темноте машины.

“Нет, я в порядке. Ты все равно ведешь машину. Почему бы тебе не отдохнуть? Я разбудил тебя сегодня рано.”

Он снова поднял бинокль.

“Я в порядке”, - сказал Райдер. “Но в любое время, когда тебе нужен перерыв ...”

“Кроме того, - сказал Босх, “ я вроде как чувствую ответственность за этого парня”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Ты знаешь. Все это дело. Я имею в виду, мы могли бы просто вытащить Макки и заставить его попотеть в штрафной, попытаться сломить его. Вместо этого мы пошли этим путем, и это мой план. Я несу ответственность ”.

“Мы все еще можем попотеть над ним. Если это не сработает, то, вероятно, это то, что нам нужно будет сделать ”.

Телефон Босха начал чирикать.

“Может быть, это то, чего мы ждем”, - сказал он, отвечая.

Это был Норд.

“Я думал, ты сказал нам, что этот парень получил диплом об общем образовании, Гарри”.

“Он сделал. Что происходит?”

“Ему просто нужно было позвонить кому-нибудь, чтобы тот прочитал ему историю из газеты”.

Босх сел немного прямее. Они были в игре. Не имело значения, как история была передана Макки, важно было то, что он хотел знать, о чем в ней говорилось.

“Кому он позвонил?”

“Женщина по имени Мишель Мерфи. Звучало как старая подружка. Он спросил, по-прежнему ли она получает газету каждый день, как будто он больше не был уверен. Она сказала ”да ", и он попросил ее прочитать ему рассказ."

“Они говорили об этом после того, как она прочитала это?”

“Да. Она спросила его, знает ли он девушку, о которой рассказ. Он сказал "нет", но потом сказал: "Я узнал этот пистолет’. Вот так просто. Потом она сказала, что больше ничего не хочет знать, и все. Они повесили трубку ”.

Босх думал обо всем этом. Игра, начатая ранее в тот день, удалась. Он опрокинул камень, который не сдвигали с места семнадцать лет. Он был взволнован и чувствовал, как в его крови нарастает заряд.

“Можете ли вы передать запись по линии нам сюда?” - спросил он. “Я хочу это услышать”.

“Я думаю, мы можем”, - сказал Норд. “Позволь мне позвать одного из техников, которые слоняются здесь поблизости, чтобы - эй, Гарри, я должен тебе перезвонить. Макки делает звонок ”.

“Перезвони мне”.

Босх быстро закрыл телефон, чтобы Норд могла вернуться к своему монитору. Он взволнованно пересказал Райдеру отчет о телефонном звонке Макки Мишель Мерфи. Он мог сказать, что Райдер тоже уловил заряд.

“Мы могли бы заняться бизнесом, Гарри”.

Босх смотрел в бинокль на Макки. Он сидел за столом в офисе и разговаривал по своему мобильному телефону.

“Давай, Макки”, - прошептал Босх. “Выкладывай это. Расскажи нам историю ”.

Но затем Макки закрыл телефон. Босх знал, что звонок был слишком коротким.

Десять секунд спустя Норд перезвонил Босху.

“Он только что позвонил Билли Блицкригу”.

“Что он сказал?”

“Он сказал: ‘У меня могут быть проблемы’ и ‘Возможно, мне нужно будет что-то предпринять’, а затем Беркхарт прервал его и сказал: ‘Мне все равно, что это такое, не говори об этом по телефону ’. Итак, они договорились встретиться после того, как Макки закончит работу ”.

“Где?”

“Звучало как в доме. Макки спросил: "Ты будешь наверху?" и Беркхарт сказал, что будет. Затем Макки сказал: ‘Что насчет Белинды, она все еще там?’ и Беркхарт сказал, что она будет спать и не беспокоиться о ней. Они закончили это вот так ”.

Босх немедленно почувствовал сокрушительный удар по своим надеждам раскрыть дело той ночью. Если бы Макки встретил Беркхарта внутри дома, они бы не услышали, что произошло внутри. Они были бы лишены признания, для получения которого они установили наблюдение.

“Позвони мне, если он сделает еще какие-нибудь звонки”, - быстро сказал он и затем повесил трубку.

Он посмотрел на Райдера, который выжидающе ждал в темноте.

“Нехорошо?” - спросила она. Она, очевидно, что-то прочитала в его тоне, обращенном к Норду.

“Нехорошо”.

Он рассказал ей о звонках и препятствии, с которым они столкнутся, если Макки встретится с Беркхартом, чтобы обсудить его “проблему” за закрытыми дверями.

“Не все так плохо, Гарри”, - сказала она, выслушав все. “Он сделал серьезное признание женщине Мерфи и меньшее признание Беркхарту. Но мы становимся ближе, так что не впадай в депрессию. Давайте разберемся в этом. Что мы можем сделать, чтобы заставить их встретиться вне дома? Как в Starbucks или что-то в этом роде ”.

“Да, точно. Макки заказывает латте.”

“Ты знаешь, что я имею в виду”.

“Даже если мы выгоним их из дома, как мы собираемся подобраться поближе? Мы не можем. Нам нужно, чтобы это был телефонный звонок. Это слепое пятно - мое слепое пятно - во всем этом ”.

“Нам просто нужно сидеть тихо и посмотреть, что произойдет. Это все, что мы можем сделать прямо сейчас. Послушай, было бы неплохо прислушаться к этому, но, возможно, это не конец света. Нам уже звонил Макки и сказал, что ему, возможно, придется действовать. Если он это сделает, если он сбежит, то это может быть расценено присяжными как тень вины. И если вы возьмете это и то, что у нас уже есть на пленке, этого может быть достаточно, чтобы выжать из него больше, когда мы, наконец, приведем его. Так что здесь еще не все потеряно, хорошо?”

“Хорошо”.

“Ты хочешь, чтобы я сообщил об этом Абелю? Он бы захотел знать.”

“Да. Отлично, вызывайте его. Здесь не к чему обращаться, но продолжайте ”.

“Просто остынь, Гарри”.

Босх отгородился от нее, подняв бинокль и посмотрев на Макки. Он все еще сидел за столом и, казалось, глубоко задумался. Другой ночной посетитель, которого Босх принял за Кенни, сидел на другом стуле, и его лицо было обращено к телевизору. Он смеялся над чем-то, за чем наблюдал.

Макки не смеялся и не наблюдал. Его лицо было опущено. Он просматривал что-то в памяти.

Ожидание до полуночи было самыми долгими девяноста минутами наблюдения, которые Босх когда-либо проводил. Пока они ждали, когда станция закроется и Макки отправится на встречу с Беркхартом, ничего не произошло. Телефоны молчали, Макки не двигался со своего места за столом, и Босх не разработал плана ни предотвратить встречу, ни каким-либо образом проникнуть на нее. Все они как будто застыли, пока часы не пробили двенадцать.

Наконец, наружное освещение станции погасло, и двое мужчин закрыли магазин на ночь. Когда Макки вышел, он нес газету, которую не мог читать. Босх знал, что он собирался показать это Беркхарту и, скорее всего, обсудить убийство.

“И нас там не будет”, - пробормотал Босх, наблюдая за Макки в бинокль.

Макки сел в свой Camaro и, запустив двигатель, громко завел его. Затем он выехал на Тампу и направился на юг к своему дому, предполагаемому месту встречи. Райдер подождал соответствующее количество времени, а затем выехал со стоянки Plaza, пересек северные переулки Тампы и также направился на юг. Босх позвонил Норд в звуковую комнату и сказал ей, что Макки покинул станцию и им следует переключить свое наблюдение на домашнюю линию.

Огни машины Макки были в трех кварталах впереди. Движение было редким, и Райдер держался на безопасном расстоянии. Когда они проезжали стоянку, где Босх оставил свою машину, он проверил "Мерседес", просто чтобы убедиться, что он все еще там.

“Ого”, - сказал Райдер.

Босх повернулся к улице впереди как раз вовремя, чтобы увидеть, как машина Макки завершает быстрый разворот. Теперь он направлялся обратно к Босху и Райдер.

“Гарри, что мне делать?” - Спросил Райдер.

“Ничего. Не делай ничего очевидного ”.

“Он возвращается прямо к нам. Он, должно быть, увидел хвост!”

“Сиди тихо. Может быть, он видел мою машину, припаркованную там сзади.”

Рев двигателя Camaro был слышен задолго до того, как машина добралась до них. Это звучало угрожающе и зло, как будто монстр рычал и приближался к ним.

31

СТАРЫЙ CAMARO с визгом проехал мимо Босха и Райдера без колебаний. Он отключил свет в Saticoy и продолжал работать. Босх наблюдал, как его огни исчезают на севере.

“Что это было?” Сказал Райдер. “Ты думаешь, он знает, что за ним есть хвост?”

“Я не ...”

Зазвонил мобильный телефон Босха, и он быстро ответил на него. Это был Робинсон.

“Ему только что перезвонила служба автоответчика Triple A. Он казался довольно расстроенным, но, я думаю, им придется смириться с этим ”.

“Что вы имеете в виду, говоря, что у него буксир?”

“Да. Это была тройная отправка. Я думаю, если бы он не согласился, они перешли бы в другую компанию, и это могло означать проблемы. Как потерять бизнес ”Три А".

“Где буксир?”

“Это поломка на Рейгане. На западной стороне, рядом с эстакадой на Тампа-авеню. Итак, это близко. Он сказал, что уже в пути ”.

“Ладно. Мы поймали его ”.

Босх закрыл телефон и сказал Райдеру разворачиваться, что их прикрытие все еще цело, что Макки просто спешит обратно за эвакуатором.

К тому времени, когда они вернулись на перекресток Тампы и Роско, эвакуатор отъезжал от затемненной станции. Макки не терял времени даром.

Поскольку они знали, куда едет Макки, они могли позволить себе держаться сзади и не рисковать быть замеченными в зеркале заднего вида эвакуатора. Они направились на север по Тампе в сторону автострады. Шоссе Рейгана было 118-й автострадой, которая проходила с востока на запад через северную часть долины. Это была одна из немногих автострад, которая не была забита машинами двадцать четыре часа в сутки. Названный в честь покойного губернатора и президента, он вел в Сими-Вэлли, где находилась президентская библиотека Рейгана. И все же Босха потрясло, когда Робинсон назвал его "Рейган". Для Bosch это всегда был просто 118-й.

Западный въезд на 118-ю съехал с Тампа-авеню на десять полос автострады. Райдер замедлил ход и отстал, и они смотрели, как эвакуатор поворачивает налево и съезжает с пандуса, скрываясь из виду. Затем она притормозила и сделала тот же поворот. Когда они поднялись по пандусу и начали спускаться, они сразу поняли свою проблему. Машина с повреждениями находилась не на автостраде, как сказал Норд, а на самом деле на въездном пандусе. Они быстро подъезжали на эвакуаторе. Его вытащили на обочину пандуса примерно в пятидесяти ярдах впереди. Его задние габаритные огни были включены , и он пятился к маленькой красной машине, которая была припаркована на обочине с мигающими аварийными огнями.

“Что нам делать, Гарри?” Сказал Райдер. “Если мы остановимся, это будет очевидно”.

Она была права. Они раскрыли бы свое прикрытие.

“Просто проходи мимо”, - ответил он.

Ему пришлось быстро соображать. Он знал, что, как только они окажутся на автостраде, они смогут съехать на обочину и подождать, пока не подъедет эвакуатор Макки с неисправной машиной на крючке. Но это было рискованно. Макки мог узнать машину Райдера или даже остановиться, чтобы узнать, не нужна ли им помощь. Если бы он увидел Босха, то система наблюдения была бы раскрыта.

“У тебя есть путеводитель по Томасу?”

“Под сиденьем”.

Райдер проезжал мимо машины с неисправностями и эвакуатора, когда Босх полез под сиденье за справочником с картами. Как только они отошли от эвакуатора, он включил верхний свет и быстро пролистал страницы с картами. Книга карт Томаса была библией вождения в Лос-Анджелесе. У Bosch был многолетний опыт работы с ними, и он быстро нашел страницу с изображением района города, в котором они находились. Он быстро изучил их ситуацию и дал указания гонщику.

“Следующий съезд - Портер Ранч Драйв”, - сказал он. “Меньше мили. Мы выходим и едем направо, а затем еще раз направо на Ринальди. Это возвращает нас обратно в Тампу. Мы либо ждем на вершине эстакады и смотрим, либо просто продолжаем кружить ”.

“Я думаю, мы подождем наверху”, - сказал Райдер. “Если мы продолжим спускаться по этому пандусу в той же машине, он может заметить”.

“Звучит как план”.

“Мне это не нравится, но я не знаю, какой у нас есть выбор”.

Они быстро преодолели расстояние до выезда с ранчо Портер.

“Ты проверил эвакуатор?” - Спросил Босх. “Я искал книгу с картами”.

“Небольшая работа за границей”, - ответил Райдер. “Казалось, что за рулем был один человек, и это было все. Фары грузовика были слишком яркими, чтобы разглядеть что-то еще.”

Райдер не сбавляла скорость, пока они не выехали на выездную полосу на Портер Ранч Драйв. Как и было сказано, она повернула направо, затем еще раз направо, и они быстро направились обратно в сторону Тампы. Их остановили на светофоре в Корбине, но затем Райдер проехал через него, убедившись, что все чисто. Менее чем через три минуты после прохождения эвакуатора они вернулись в Тампу. Мотоциклист съехал на обочину посреди эстакады. Босх приоткрыл свою дверь.

“Я проверю это”, - сказал он.

Он вышел из машины. Под этим углом он не мог видеть эвакуатор, но распределительные огни на крыше кабины отбрасывали свет над въездной рампой.

“Гарри, возьми это”, - позвала Райдер.

Босх нырнул обратно в машину и взял "ровер", который ему протягивал Райдер.

Он пошел обратно по эстакаде. На автостраде было немноголюдно, но все равно было шумно от проезжающих под ним машин. Когда он добрался до верха пандуса и посмотрел вниз, ему потребовалось несколько мгновений, чтобы настроить зрение, потому что огни из задней части эвакуатора все еще прорезали темноту.

Но вскоре он понял, что мигающих огней неисправной машины там не было. Он присмотрелся и увидел, что машины больше не было на обочине. Его взгляд скользнул вниз по пандусу к автостраде, и он увидел красные задние огни десятков машин, движущихся вдаль на запад.

Он оглянулся на эвакуатор. Все было тихо. Не было никаких признаков Макки.

Босх поднес рацию ко рту и включил микрофон.

“Kiz?”

“Да, Гарри?”

“Тебе лучше подойти сюда”.

Босх начал спускаться по пандусу. Делая это, он вытащил свое оружие и опустил его рядом с собой. Через тридцать секунд позади него вспыхнули огни, и Райдер свернула на обочину. Она вышла с фонариком, и они продолжили спуск по пандусу.

“Что происходит?” - спросила она.

“Я не знаю”.

По-прежнему не было никаких признаков Макки в эвакуаторе или вокруг него. Босх почувствовал, как у него сжалось в груди. Он инстинктивно знал, что что-то не так. Чем ближе они становились, тем больше он это понимал.

“Что мы скажем, если он здесь и все в порядке?” Прошептала Райдер.

“Это не так”, - сказал Босх.

Свет из задней части грузовика был почти ослепляющим, и Босх знал, что они находятся в уязвимом положении. Он никого не мог разглядеть с передней стороны эвакуатора. Он переместился вправо, чтобы они с Райдер оказались на расстоянии друг от друга. Наездница не могла двигаться влево, иначе она оказалась бы на въездной полосе.

Полуприцеп с ревом проехал по пандусу, обдав их ветром с нефтяным оттенком и шумом, отчего земля затряслась, как при землетрясении. Босх теперь шел по сорнякам, которые росли на склоне, ведущем вверх от обочины. Он по-прежнему никого не видел впереди.

Босх и Райдер не общались. Шум от проезжающего транспорта на автостраде чуть ниже эхом доносился из-под эстакады. Сейчас им пришлось бы кричать, и это отвлекло бы их от концентрации.

Они вернулись вместе, когда добрались до эвакуатора. Босх проверил такси, но там не было никаких признаков Макки. Грузовик все еще работал. Он отступил назад и посмотрел на землю, освещенную габаритными огнями. Там были изогнутые черные следы шин, ведущие прямо к задним воротам грузовика. А на гравии лежала одна из кожаных перчаток с жирными пятнами на ладони, в которых он видел Макки ранее в тот день.

“Позволь мне одолжить это”, - сказал он, забирая фонарик у Райдер. Он заметил, что это была одна из коротких резиновых моделей, одобренных начальником полиции после того, как офицер был снят на видео избиением подозреваемого одним из тяжелых стальных фонарей.

Босх направил луч на задние ворота грузовика, осветив нижнюю часть, которая была в тени из-за яркого света от разбрасывателя наверху.

Кровь ярко отразилась на темной стали. Это нельзя было спутать с маслом. Это было таким же красным и реальным, как жизнь. Босх присел на корточки и направил фонарь под грузовик. Здесь тоже было темно, что делалось еще более непроницаемым для зрения из-за ярких огней наверху.

Он увидел тело Макки, прижатое к дифференциалу задней оси. Добрая половина его лица была залита кровью из длинной и глубокой рваной раны, которая пересекала левую сторону его головы. Его синяя форменная рубашка спереди была темно-бордовой от крови из других невидимых ран. Промежность его штанов была испачкана кровью или мочой, или и тем и другим. Одна рука, которую Босх мог видеть, была странно согнута в предплечье, и из плоти торчала зазубренная кость цвета слоновой кости. Рука была прижата к груди Макки, которая вздымалась с неритмичными вздохами. Он был все еще жив.

“О Боже!” Райдер позвал из-за спины Босха.

“Вызовите скорую помощь!” - Приказал Босх, начиная заползать под грузовик.

Услышав хруст ног Райдер по гравию, когда она бежала обратно к своей машине и радио, Босх придвинулся к Макки так близко, как только мог. Он знал, что, возможно, уничтожает место преступления, но ему нужно было подобраться поближе.

“Ро, ты меня слышишь? Ро, кто это сделал? Что случилось?”

Макки, казалось, пошевелился при звуке своего имени. Его рот начал двигаться, и именно тогда Босх понял, что у него сломана или вывихнута челюсть. Его движения были нескоординированными. Это было так, как будто Макки пробовал это в первый раз.

“Не торопись, Ро. Скажи мне, кто это сделал. Ты видел его?”

Макки что-то прошептал, но его слова заглушила машина, проносившаяся мимо по въездному пандусу.

“Скажи мне еще раз, Ро. Скажи это снова ”.

Босх подался вперед и наклонил голову ко рту Макки. То, что он услышал, было наполовину вздохом, наполовину шепотом.

“... суорт...”

Он отстранился и посмотрел на Макки. Он направил свет себе в лицо, надеясь, что это может привести его в чувство. Он увидел, что костная структура вокруг левого глаза Макки также была раздавлена и кровоточила. Он не собирался этого делать.

“Ро, если тебе есть что сказать, скажи это сейчас. Ты убил Ребекку Верлорен? Ты был там той ночью?”

Босх наклонился вперед. Если Макки что-то и сказал, то это потонуло в шуме другой проезжающей машины. Когда Босх отстранился, чтобы снова взглянуть на него, он казался мертвым. Босх прижал два пальца к окровавленной стороне шеи Макки и не смог нащупать пульс.

“Ро? Роланд, ты все еще со мной?”

Единственный неповрежденный глаз был открыт, но приспущен. Босх поднес лампу поближе и не заметил движения зрачка. Он ушел.

Босх осторожно выполз из-под грузовика. Райдер стояла там, крепко скрестив руки перед собой.

“Скорая помощь в пути”, - сказала она.

“Отзовите их”.

Он вернул ей фонарик.

“Гарри, если ты думаешь, что он мертв, парамедики должны подтвердить это”.

“Не волнуйся, он мертв. Они просто проберутся туда и разрушат наше место преступления. Отзовите их ”.

“Он что-нибудь сказал?”

“Это прозвучало так, как будто он сказал ‘Чатсуорт’. Это было все. Что-нибудь еще, я не смог расслышать ”.

Казалось, что теперь она ходит взад-вперед по маленькой дорожке, нервно двигаясь взад-вперед.

“О Боже”, - сказала она. “Я думаю, меня сейчас стошнит”.

“Тогда отойдите вон туда, подальше от места происшествия”.

Она зашла за свою машину. Босх тоже почувствовал тошноту в животе, но он знал, что сможет сдержаться. Не вид истерзанного и изломанного тела Макки вызывал желчь, подступающую к его горлу. Босх, как и Райдер, видел гораздо худшее. Отвратительными были обстоятельства. Инстинктивно он знал, что это не было случайностью. Это было покушение. И именно он привел все это в движение.

Он был болен, потому что из-за него только что убили Роланда Макки. И со смертью он, возможно, потерял последнюю, лучшую ниточку к убийце Ребекки Верлорен.

Часть третья. ТЬМА ЖДЕТ

32

Съезд с ТАМПА-авеню на автостраду Рональда Рейгана был закрыт, и движение было направлено по улице Ринальди к въезду на Портер-Ранч-драйв. Весь съезд с автострады был забит официальными полицейскими машинами. Были представлены отдел научных расследований полиции Лос-Анджелеса, Дорожный патруль Калифорнии и Офис судмедэксперта, а также члены подразделения по расследованию нераскрытых преступлений. Абель Пратт сделал несколько звонков и смазал передачу дела подразделению. Поскольку убийство Роланда Макки произошло при въезде на автостраду штата, дело технически относилось к юрисдикции CHP. Но агентство было более чем счастливо передать это дело, тем более что смерть рассматривалась как часть продолжающегося расследования полиции Лос-Анджелеса. Другими словами, полиции Лос-Анджелеса собирались позволить расхлебывать свой собственный беспорядок.

Командир местных казарм ТЭЦ действительно предложил воспользоваться услугами лучшего эксперта по несчастным случаям в своем отряде, и Пратт принял его предложение. Вдобавок ко всему, Пратт собрал одних из лучших криминалистов, которых смог собрать департамент, и все это посреди ночи.

Босх и Райдер провели большую часть времени во время осмотра места преступления, сидя на заднем сиденье машины Пратта, где их подробно допрашивал Пратт, а затем Тим Марсия и Рик Джексон, которых вызвали из дома, чтобы возглавить расследование смерти Макки. Поскольку Босх и Райдер были участниками одних событий и свидетелями других, было решено, что они не будут расследовать дело в качестве зацепок. Это была техническая формальность. Было ясно, что Босх и Райдер продолжат расследование дела Верлорена, и при этом они, очевидно, будут преследовать убийцу Роланда Макки.

Примерно в 3 часа ночи криминалисты собрались с детективами из отдела убийств, чтобы обсудить то, что им было известно на данный момент. Тело Макки только что извлекли из-под грузовика, и место происшествия было тщательно сфотографировано, снято на видео и зарисовано. Теперь это считалось открытой сценой, и каждый мог свободно ходить по ней.

Пратт попросил следователя CHP, высокого мужчину по имени Дэвид Оллманд, начать первым. Оллманд использовал лазерную указку, чтобы очертить следы шин на проезжей части и гравии, которые, по его мнению, были причастны к инциденту с Макки. Он также указал на заднюю часть эвакуатора, где вокруг нескольких царапин, вмятин и проломов в тяжелых стальных воротах были нарисованы меловые круги. Он сказал, что пришел к тому же выводу, к которому пришли Босх и Райдер в течение нескольких секунд после того, как нашли Макки. Он был убит.

“Маркировка шин говорит нам, что жертва вытащила эвакуатор на обочину примерно в тридцати ярдах к западу от этого места”, - сказал Оллманд. “Вероятно, это было сделано для того, чтобы избежать столкновения с неисправным транспортным средством, уже находящимся на обочине. Затем эвакуатор был откатан по обочине вот сюда. Водитель поставил коробку передач на стоянку и включил стояночный тормоз, прежде чем выйти из грузовика. Если он спешил, как указывает некоторая дополнительная информация, он, возможно, направился прямо к хвосту, чтобы опустить буксирный узел. Вот где он это получил.

“Неисправный автомобиль, очевидно, не был неисправен. Водитель нажал на педаль газа, и машина рванулась вперед, ударив водителя эвакуатора и прижав его к задней части грузовика и буксировочному узлу. Чтобы подготовиться к буксировке, жертва должна была наклониться вот сюда, чтобы освободить узел крюка. Вероятно, он делал это, когда его ударили, и это объясняет травмы головы. Он повернулся лицом к собранию. На буксировочном рычаге кровь ”.

Оллманд провел красным глазком своего лазера по крюку эвакуатора в сборе, чтобы проиллюстрировать.

“Затем машина дала задний ход”, - продолжил он. “И вот здесь вы видите полосатую разметку на асфальте. Затем он двинулся вперед для следующего удара. Жертва, вероятно, уже была смертельно ранена от первого удара. Но он еще не был мертв. Вероятно, он упал на землю после первого удара и из последних сил заполз под грузовик, чтобы избежать второго удара. В любом случае, транспортное средство действительно врезалось в эвакуатор во второй раз. И, конечно, жертва скончалась от полученных травм, находясь под грузовиком ”.

Оллманд сделал паузу, чтобы задать вопросы, но был встречен лишь мрачным молчанием. Босх не мог придумать, о чем спросить. Не останавливаясь, Оллманд закончил свой отчет, указав на две линии шин, оставленные на гравии и асфальте.

“У поразительного автомобиля колесная база не очень широкая”, - сказал он. “Это немного сократит время. Вероятно, это будет небольшая работа за границей. Я провел измерения, и как только я просмотрю каталоги своих производителей, я смогу составить список автомобилей, от которых могли быть изготовлены эти протекторы. Я дам тебе знать ”.

Когда никто ничего не сказал, Оллманд использовал свой лазер, чтобы обвести небольшое масляное пятно на асфальте.

“Кроме того, из поражающего транспортного средства вытекало масло. Не имеет большого значения, но если для прокурора станет важным иметь возможность сказать, как долго убийца сидел здесь и ждал жертву, тогда мы сможем определить время утечки, как только автомобиль будет найден, и дать приблизительную оценку того, сколько времени потребовалось бы, чтобы создать вот это маленькое пятно ”.

Пратт кивнул.

“Приятно знать”, - сказал он.

Пратт поблагодарил Олманда и попросил помощника судмедэксперта Рави Пателя сообщить о его предварительном осмотре тела. Патель начал с перечисления многочисленных сломанных костей и травм, которые были очевидны при внешнем осмотре тела. Он сказал, что удар, вероятно, проломил череп Макки, раздробил орбиту его левого глаза и вывихнул челюсть. Его бедра были раздавлены вместе с левой стороной верхней части туловища. Его левая рука и левое бедро также были сломаны.

“Вероятно, эти травмы были получены при одном первоначальном ударе”, - сказал он. “Жертва, вероятно, стояла, и удар пришелся с правой задней стороны”.

“Смог бы он проползти под грузовиком?” Спросил Рик Джексон.

“Это возможно”, - ответил Патель. “Мы видели, как инстинкт выживания позволяет людям совершать удивительные вещи. Я не узнаю, пока не вскрою его, но то, что мы часто видим в подобных случаях, это то, что сжатие приводит к перфорации легких. Легкие наполняются кровью. Это требует времени. Он мог бы доползти туда, где, как он думал, было безопасно ”.

А потом утонул на обочине автострады, подумал Босх.

Следующим в отчете был ведущий следователь SID, которым оказался брат Рави Пателя, Радж. Босх знал их обоих по предыдущим делам и знал, что они оба были одними из лучших.

Радж Патель рассказал об основах расследования на месте преступления и сообщил, что усилия Макки по спасению своей жизни, проползая под грузовиком, в конечном итоге могут позволить следователям поймать его убийцу.

“Видите ли, второй удар по грузовику был без кузова в качестве буфера. Это был металл по металлу. У нас есть как перенос металла, так и краски, и мы собрали несколько образцов. Если вы найдете машину, которая это сделала, мы сможем сопоставить ее со стопроцентной точностью ”.

Это был единственный луч света во всей тьме, подумал Босх.

После того, как Патель закончил свой отчет, место преступления начало расходиться, следователи отправились выполнять различные задания, которые Пратт хотел выполнить до того, как все подразделение должно было встретиться в вагоне-ресторане Pacific в 9 утра, чтобы обсудить дело.

Марсии и Джексону было поручено обыскать дом Макки. Это повлекло бы за собой пробуждение судьи ото сна и подписание ордера на обыск, потому что Макки жил в одном доме с Уильямом Беркхартом, а Беркхарт был возможным подозреваемым в убийстве. Дом, в котором предположительно находился Беркхарт, находился под наблюдением в то время, когда Макки был сбит на автостраде. Тем не менее, Беркхарт мог поручить кому-то другому совершить убийство и рассматривался как подозреваемый, пока с него не будет снята причастность.

Один из первых звонков, который Босх и Райдер сделали после того, как нашли Макки под эвакуатором, был Кехо и Брэдшоу, двум детективам из RHD, наблюдавшим за домом на Мариано-стрит. Они немедленно отправились в дом и взяли Беркхарта и женщину, идентифицированную как Белинда Мессье, под стражу.

Теперь они ждали собеседования в Паркер-центре, и Босх и Райдер получили это задание от Пратта.

Но когда они повернулись, чтобы подняться по склону съезда с автострады к машине Райдера, Пратт попросил их задержаться. Затем он прижался к ним и заговорил так, чтобы никто другой, оставшийся на месте происшествия, не мог услышать.

“Думаю, мне не нужно говорить вам двоим, что мы собираемся немного разгорячиться”, - сказал он.

“Мы знаем”, - сказал Райдер.

“Я не знаю, какую форму примет отзыв, но я думаю, вы можете рассчитывать на отзыв”, - сказал Пратт.

“Мы будем готовы”, - сказал Райдер.

“Возможно, вы захотите поговорить об этом по дороге в центр”, - предложил Пратт. “Убедитесь, что все на одной волне”.

Босх знал, что Пратт советовал им разобраться в своей истории, чтобы она могла быть представлена в унисон и в том свете, который им выгоден, даже если бы они брали интервью по отдельности.

“С нами все будет в порядке”, - сказал Райдер.

Пратт взглянул на Босха, а затем снова перевел взгляд на эвакуатор.

“Я знаю”, - сказал Босх. “Я сапог. Если кто-то и попадется на это, то это буду я. Все в порядке. Все это было моей идеей ”.

“Гарри”, - сказала Райдер. “Это не ...”

“Это был мой план”, - сказал Босх, обрывая ее. “Я тот самый”.

“Ну, возможно, тебе не обязательно быть тем самым”, - сказал Пратт. “Чем скорее мы соберем все воедино, тем лучше для нас. Успех избавляет от многих неприятностей. Так что давайте прикроем этого ублюдка к завтраку ”.

“Ты понял, босс”, - сказал Райдер.

Пока Босх и Райдер поднимались по склону, они не разговаривали.

33

ПАРКЕР-ЦЕНТР БЫЛ ПУСТ, когда они прибыли. Хотя несколько следственных подразделений действовали из здания штаб-квартиры, оно каждый день было в основном заполнено командным составом и вспомогательными службами. Он ожил только после восхода солнца. В лифте Босх и Райдер расстались, Босх направился прямо в отдел по расследованию ограблений и убийств на третьем этаже, чтобы сменить Кехо и Брэдшоу, в то время как Райдер остановилась в офисе "Нераскрытые дела", чтобы забрать досье, которое она собрала ранее на Уильяма Беркхарта.

“Увидимся через несколько минут”, - сказала она Босху, когда он вышел. “Надеюсь, Кехо и Брэдшоу приготовили кофе”.

Босх повернул за угол, вышел из ниши лифта и направился по коридору к двойным дверям RHD. Голос сзади остановил его.

“Что я говорил тебе о восстановительных процедурах?”

Босх обернулся. Это был Ирвинг, идущий из противоположного коридора. Там, внизу, не было ничего, кроме компьютерных служб. Босх предположил, что он ждал в коридоре. Он попытался не показать удивления тем, что Ирвинг, очевидно, уже знал о том, что произошло на автостраде.

“Что ты здесь делаешь?”

“О, я хотел начать пораньше. Это будет важный день ”.

“Это правда?”

“Это верно. И я честно предупреждаю тебя. Утром средства массовой информации будут оповещены об этом твоем ночном провале. Репортерам расскажут, как вы использовали этого Макки в качестве приманки только для того, чтобы позволить ему быть убитым самым ужасным образом. Они будут задавать вопросы о том, как детективу в отставке могли позволить вернуться в департамент, чтобы сделать это. Но не волнуйся. Эти вопросы, скорее всего, будут адресованы начальнику полиции, который все это запустил ”.

Босх рассмеялся и покачал головой, делая вид, что не чувствует угрозы.

“И это все?” - спросил он.

“Я также буду настаивать на том, чтобы командир Отдела внутренних расследований начал расследование того, как вы проводили это расследование, детектив Босх. Я бы не слишком привык к возвращению ”.

Босх сделал шаг к Ирвингу, надеясь обратить часть угрозы обратно на него.

“Хорошо, шеф, ты делаешь это. Я надеюсь, вы также подготовите командира к тому, что я расскажу его следователям, а также журналистам о вашей собственной вине во всем этом ”.

Последовала долгая пауза, прежде чем Ирвинг вступил в игру.

“О какой чепухе ты говоришь?”

“Этот человек, которого вы так беспокоитесь о том, что его могут использовать в качестве приманки, был освобожден вами семнадцать лет назад, шеф. Освободись, чтобы ты мог заключить сделку с Ричардом Россом. Макки должен был сидеть в тюрьме. Вместо этого он использовал пистолет из одной из своих мелких краж, чтобы убить невинную шестнадцатилетнюю девушку ”.

Босх ждал, но Ирвинг ничего не сказал.

“Это верно”, - сказал Босх. “Возможно, на моих руках кровь Роланда Макки, но на твоих руках кровь Ребекки Верлорен. Вы хотите обратиться к средствам массовой информации и сообщить об этом IAD? Отлично, сделай свой лучший снимок, и мы посмотрим, что из всего этого выйдет ”.

В глазах Ирвинга появилось напряженное выражение. Он сделал шаг к Босху, пока их лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга.

“Ты ошибаешься, Босх. Все те ребята в то время были очищены от причастности к Verloren ”.

“Да, как? Кто их очистил? Грин и Гарсия, конечно, этого не сделали. Ты оттолкнул их от себя. Совсем как отец девушки. Ты и одна из твоих собак тоже отпугнули его от этого ”.

Босх ткнул пальцем себе в грудь.

“Ты позволил убийцам уйти, чтобы сохранить свою маленькую сделку в неприкосновенности”.

В голосе Ирвинга прозвучала настойчивость, когда он ответил.

“Вы совершенно не правы в этом”, - сказал он. “Ты действительно думаешь, что мы позволили бы убийцам уйти?”

Босх покачал головой, отступил назад и чуть не рассмеялся.

“На самом деле, я знаю”.

“Послушай меня, Босх. Мы проверили алиби каждого из этих парней до последнего. Все они были чистыми. Для некоторых из них мы были алиби, потому что мы все еще наблюдали за ними. Но мы убедились, что каждый член той группы был чист в этом, затем мы сказали Грину и Гарсии отступить. Отцу тоже сказали, но он не отступил.”

“Итак, вы столкнули его вниз, верно, шеф? Столкнули его в яму ”.

“Кое-что должно было быть сделано. Тогда в городе было очень напряженно. Мы не могли допустить, чтобы ее отец бегал вокруг, говоря вещи, которые не были правдой ”.

“Не вешай мне на уши эту чушь о благе общества, шеф. У тебя была твоя сделка, это все, о чем ты заботился. У тебя в кармане были Росс и IAD, и ты хотел, чтобы так и оставалось. Только ты был смертельно неправ. ДНК доказывает это. Макки был хорош для Верлорена, а ваше расследование было дерьмовым ”.

“Нет, подожди минутку. Это доказывает только одно. Что у него был пистолет. Я тоже прочитал историю, которую ты опубликовал сегодня в газете. ДНК связывает его с пистолетом, а не с убийством ”.

Босх отмахнулся от него. Он знал, что не было смысла ходить туда-сюда с Ирвингом. Его единственной надеждой было то, что его собственная угроза обратиться к средствам массовой информации и IAD нейтрализует угрозу Ирвинга. Он считал, что они зашли в тупик.

“Кто проверял алиби?” - спокойно спросил он.

Ирвинг не ответил.

“Дай угадаю. Макклеллан. Здесь повсюду его отпечатки ”.

Ирвинг снова не ответил. Он как будто погрузился в воспоминания семнадцатилетней давности.

“Шеф, я хочу, чтобы ты позвал свою собаку. Я знаю, что он все еще работает на тебя. Скажи ему, что я хочу знать об алиби. Я хочу подробностей. Мне нужны отчеты. Я хочу, чтобы все, что у него есть, было сегодня к семи утра, или это все. Мы делаем то, что должны, и видим, куда падают фишки ”.

Босх уже собирался отвернуться, когда Ирвинг наконец заговорил.

“Отчетов об алиби нет”, - сказал он. “Их никогда бы не было”.

Босх услышал, как открылся лифт, и вскоре из-за угла появился Райдер с напильником в руке. Она остановилась как вкопанная, когда увидела противостояние. Она ничего не сказала.

“Никаких сообщений?” - Сказал Босх Ирвингу. “Тогда тебе лучше надеяться, что у него хорошая память. Спокойной ночи, шеф.”

Босх повернулся и пошел по коридору. Райдер поспешил догнать его. Она оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Ирвинг не следует за ней. После того, как они прошли через двойные двери в RHD, она заговорила.

“У нас проблемы, Гарри? Он собирается обратить это против человека на шестой?”

Босх посмотрел на нее. Смесь ужаса на ее лице сказала ему, насколько важным будет его ответ.

“Нет, если я могу с этим поделать”, - сказал он ей.

34

УИЛЬЯМА БЕРКХАРТА и Белинду Мессье держали в разных комнатах для допросов. Босх и Райдер решили сначала заняться Мессье, чтобы Беркхарту пришлось сидеть, ждать и гадать. Это также дало бы им время позволить Марсии и Джексону получить ордер и проникнуть в дом на Мариано. То, что они выяснили, может оказаться полезным во время интервью с Беркхартом.

Белинда Мессье уже всплывала в ходе расследования раньше. Номер сотового телефона, который Макки постоянно носила с собой, был зарегистрирован на нее. В брифинге, который Кехо и Брэдшоу провели с Босхом и Райдер по прибытии, она была описана как девушка Беркхарта. Она сама вызвалась сделать это, когда детективы RHD взяли их обоих под стражу. После этого она больше ничего им не сказала.

Белинда Мессье была миниатюрной женщиной с мышиного цвета волосами, обрамлявшими ее лицо. Ее внешний вид противоречил тому, какой трудной она оказалась. Она попросила о встрече с адвокатом в тот момент, когда Райдер и Босх вошли в комнату.

“Почему вы хотите встретиться с адвокатом?” - Спросил Босх. “Вы думаете, что вы арестованы?”

“Ты хочешь сказать, что я могу уйти?”

Она встала.

“Садись”, - сказал Босх. “Роланд Макки был убит сегодня ночью, и ты тоже можешь быть в опасности. Вы находитесь под защитой. Это означает, что ты не выйдешь отсюда, пока мы кое в чем не разберемся ”.

“Я ничего об этом не знаю. Я был с Билли всю ночь, пока не появились вы, ребята ”.

В течение следующих сорока пяти минут Мессье неохотно передавал информацию. Она объяснила, что познакомилась с Макки через Беркхарта и что она согласилась подать заявку на обслуживание сотовой связи и передать телефон Макки, потому что у него не было надежного кредитного отчета. Она рассказала детективам, что Беркхарт не работал и жил на компенсацию за ущерб, которую он получил после автомобильной аварии два года назад. На эти деньги он купил дом на Мариано-стрит и взимал с Макки арендную плату. Мессье сказала, что она не жила в доме, но проводила там много ночей , навещая Беркхарта. Когда ее спросили о прошлых связях Беркхарта и Макки с группами белой власти, она изобразила удивление. Когда ее спросили о крошечной свастике, вытатуированной на перепонке между большим и указательным пальцами ее правой руки, она сказала, что, по ее мнению, это символ удачи у индейцев навахо.

“Вы знаете, кто убил Роланда Макки?” - Спросил Босх после длинной преамбулы вопросов.

“Нет”, - сказала она. “Он был действительно хорошим парнем. Это все, что я знаю ”.

“Что сказал твой парень после того, как Макки позвонила ему?”

“Ничего. Он только что сказал мне, что собирается остаться и кое о чем поговорить с Ро, когда вернется домой. Он сказал, что они могли бы выйти, чтобы немного побыть наедине ”.

“И это все?”

“Да, это то, что он сказал”.

Они набросились на нее несколько раз и с разных сторон, причем Босх и Райдер обменивались лидирующими позициями взад и вперед, но интервью не дало ничего по-настоящему ценного для расследования.

Следующим был Беркхарт, но перед началом интервью Босх позвонил Марсии и Джексону, чтобы узнать последние новости.

“Вы, ребята, уже в доме?” Босх спросил Марсию.

“Да, мы в деле. Мы пока ничего не нашли ”.

“А как насчет сотового телефона?”

“Пока нет мобильного телефона. Как ты думаешь, Беркхарт мог ускользнуть от Кехо и Брэдшоу?”

“Все возможно, но я сомневаюсь в этом. Они не спали.”

Они немного помолчали, обдумывая происходящее, а затем Марсия заговорила.

“Сколько времени прошло с того момента, как Макки получил это, и ты позвонил Кехо и Брэдшоу и сказал им задержать Беркхарта?”

Босх проанализировал свои действия на автостраде, прежде чем ответить.

“Это было довольно быстро”, - наконец сказал он. “Максимум десять минут”.

“Тогда поехали”, - сказала Марсия. “Как добраться от сто восемнадцатого на Портер Ранч до Мариано-стрит в Вудленд-Хиллз максимум за десять минут? И не будучи замеченным нашими парнями? Ни за что. Это был не он. Кехо и Брэдшоу - его алиби ”.

“И никакого мобильного телефона в доме ...”

Все они уже знали, что стационарный телефон в доме не использовался для совершения звонка, потому что он был бы зарегистрирован на оборудовании мониторинга в ListenTech.

“Нет”, - сказала Марсия. “Ни сотового телефона, ни звонка на стационарный. Я не думаю, что это наш парень ”.

Босх еще не был готов согласиться. Он поблагодарил его и повесил трубку, затем сообщил плохие новости Райдеру.

“Так что нам с ним делать?” - спросила она.

“Ну, может, он и не наш парень в деле Макки, но Макки позвонил ему после того, как ему прочитали статью. Он мне все еще нравится из-за Верлорена ”.

“Но это не имеет смысла. Кто бы ни сбил Макки, он, должно быть, был его напарником на Верлорене - если вы не хотите сказать, что то, что произошло на рампе, просто совпадение со всем этим ”.

Босх покачал головой.

“Нет, я этого не говорю. Мы просто кое-что упускаем. Беркхарт, должно быть, получил сообщение из того дома ”.

“Ты имеешь в виду типа "набери киллера" или что-то в этом роде? У меня это не работает, Гарри ”.

Теперь Босх кивнул. Он знал, что она была права. Что-то не складывалось.

“Хорошо, тогда давайте просто зайдем туда и посмотрим, что он скажет в свое оправдание”.

Райдер согласился, и они потратили несколько минут на выработку стратегии собеседования, прежде чем вернуться в коридор за отделением и войти в комнату для допросов, где ждал Беркхарт.

В комнате было душно от запаха тела Беркхарта, и Босх оставил дверь открытой. Беркхарт опустил голову на сложенные руки. Когда он не очнулся от притворного сна, Босх пнул ножку своего стула, и это заставило его поднять голову.

“Проснись и пой, Билли Блицкриг”, - сказал Босх.

У Беркхарта были жидкие темные волосы, обрамлявшие лицо с бледной кожей. Он выглядел так, будто почти никуда не выходил, кроме как по ночам.

“Мне нужен адвокат”, - сказал Беркхарт.

“Мы все хотим. Но давайте начнем с самого главного. Меня зовут Босх, а это Райдер. Вы Уильям Беркхарт, и вы арестованы по подозрению в убийстве ”.

Райдер начала зачитывать ему его права, но он прервал ее.

“Ты с ума сошел? Я никогда не выходил из своего дома. Моя девушка была там все это время ”.

Босх приложил палец к губам.

“Дай ей закончить, Билли, а потом можешь лгать нам столько, сколько захочешь”.

Райдер закончила зачитывать права с обратной стороны одной из своих визитных карточек. Затем Босх снова взял управление на себя.

“Итак, что ты хотел сказать?”

“Я говорю, что тебе пиздец. Я был дома все это время, и у меня есть свидетель, который может это доказать. Кроме того, Ро был моим другом. Зачем мне убивать его? Это просто гребаная шутка, так почему бы вам не пойти дальше и не привести мне моего адвоката сейчас, чтобы он мог высмеять вас отсюда ”.

“Ты закончил, Билл? Потому что у меня есть для тебя кое-какие новости. Мы говорим не о Роланде Макки. Мы возвращаем вас на семнадцать лет назад к Ребекке Верлорен. Ты помнишь ее? Ты и Макки? Девушка, которую ты увел в горы? Вот о ком мы здесь говорим ”.

Беркхарт ничего не показал. Босх надеялся на подсказку, какой-то знак того, что он на правильном пути.

“Я не знаю, о чем ты говоришь”, - сказал Беркхарт с каменным лицом.

“Мы записали тебя на пленку. Макки звонил прошлой ночью. Все кончено, Беркхарт. Семнадцать лет - долгий срок, но это закончилось ”.

“Ты попал в дерьмо. Если есть запись, то все, что вы услышите, это то, что я говорю ему заткнуться. У меня нет мобильного телефона, и я им не доверяю. Это постоянная рабочая процедура. Если он собирался начать рассказывать мне о своих проблемах, я не хотел делать это по чертовому мобильному телефону. Что касается Ребекки, как-там-ее-зовут, я ничего об этом не знаю. Я думаю, тебе следовало спросить Ро, пока у тебя был шанс.”

Он посмотрел на Босха и подмигнул, и Босху захотелось подойти к нему через стол. Но он этого не сделал.

Они словесно препирались еще двадцать минут, но ни Босх, ни Райдер и пальцем не пошевелили в броне Беркхарта. В конце концов Беркхарт перестал участвовать в перепалке, еще раз сказав, что ему нужен адвокат, и не отвечая ни в какой форме ни на один из последовавших вопросов.

Райдер и Босх вышли из комнаты, чтобы обсудить свои варианты, которые, по их мнению, были минимальными. Они блефовали с Беркхартом. Он сообщил им об этом, и им пришлось либо арестовать его и нанять адвоката, либо вышвырнуть на свободу.

“У нас этого нет, Гарри”, - сказал Райдер. “Мы не должны обманывать себя. Я говорю, что мы его ударим ”.

Босх кивнул. Он знал, что это правда. Сейчас у них не было дела, и, если уж на то пошло, у них могло его никогда не быть. Макки, единственная прямая связь с Верлореном, которая у них была, исчезла. Босх потерял его из-за собственных действий. Теперь им пришлось бы вернуться назад во времени и провести полное расследование по Беркхарту в поисках чего-то, что было упущено, скрыто или проигнорировано семнадцать лет назад. Полная депрессия ситуации с их делом опускалась на него, как свинцовое одеяло.

Он открыл свой телефон и еще раз позвонил Марсии.

“Что-нибудь?”

“Ничего, Гарри. Ни телефона, ни улик, ничего.”

“Ладно. Просто чтобы вы знали, мы собираемся надрать ему морду. Он может появиться там через некоторое время ”.

“Отлично. Ему не понравится то, что он здесь найдет ”.

“Хорошо”.

Босх закрыл телефон и посмотрел на Райдер. Ее глаза рассказали историю. Катастрофа. Он знал, что подвел ее. Впервые он подумал, что, возможно, Ирвинг был прав - возможно, ему не стоило возвращаться.

“Я пойду скажу ему, что он свободный человек”, - сказал он.

После того, как он ушел, Райдер позвал его вслед.

“Гарри, я тебя не виню”.

Он оглянулся на нее.

“Я прошел каждый этап этого пути. Это был хороший план ”.

Он кивнул.

“Спасибо, Киз”.

35

БОСХ ОТПРАВИЛСЯ ДОМОЙ, чтобы принять душ, надеть свежую одежду и, возможно, ненадолго закрыть глаза, прежде чем отправиться обратно в центр на собрание подразделения. Он снова ехал по городу, который только начинал пробуждаться к новому дню. И снова в его глазах это выглядело некрасиво, все с острыми краями и резким блеском. Теперь все казалось ему уродливым.

Босх не с нетерпением ждал встречи с подразделением. Он знал, что все взгляды будут прикованы к нему. Все в Open-Unsolved понимали, что их действия теперь будут проанализированы и пересмотрены после смерти Макки. Они также понимали, что если они искали причину потенциальной угрозы своей карьере, им не нужно было далеко ходить.

Босх бросил ключи на кухонный стол и проверил телефон. Сообщений нет. Он посмотрел на часы и решил, что у него есть по крайней мере пара часов, прежде чем ему нужно будет отправиться в вагон-ресторан Pacific. Проверка времени напомнила ему об ультиматуме, который он выдвинул Ирвингу во время их конфронтации в коридоре за пределами RHD. Но Босх сомневался, что сейчас услышит что-нибудь от Ирвинга или Макклеллана. Казалось, что все разоблачали его блеф.

Он знал, что поспать пару часов на самом деле не вариант, не со всем, что на него навалилось. Он унес книгу убийств и накопившиеся файлы в дом. Он решил, что будет работать над ними. Он знал, что когда все остальное шло не так, всегда оставалась книга убийств. Он должен был не спускать глаз с приза. Дело.

Он включил кофеварку, принял пятиминутный душ, а затем отправился на работу, перечитывая книгу убийств, в то время как из проигрывателя компакт-дисков звучал ремастированный релиз Kind of Blue.

Чувство, что он упускает что-то прямо перед собой, терзало его. Он чувствовал, что этот кейс будет преследовать его, что он будет вечно носить его с собой, если только он не раскроется и не найдет эту пропавшую вещь. И он знал, что если бы это можно было где-нибудь найти, это было бы в книге.

Он решил, что на этот раз он не будет читать документы в том порядке, в каком они были представлены ему первыми следователями по делу. Он щелкнул кольцами и достал документы. Он начал читать их в случайном порядке, не торопясь, следя за тем, чтобы усвоить каждое имя, каждое слово, каждую фотографию.

Пятнадцать минут спустя он снова рассматривал фотографии спальни Ребекки Верлорен с места преступления, когда услышал, как перед его домом захлопнулась дверца машины. Ему стало любопытно, кто мог припарковаться там в такую рань, он встал и направился к двери. Через глазок он увидел мужчину, приближающегося в одиночестве. Было трудно четко разглядеть его через выпуклую линзу peep. Босх все равно открыл дверь, прежде чем мужчина успел постучать.

Мужчину не удивило, что за его приближением наблюдали. Босх мог сказать по его поведению, что он был полицейским.

“Макклеллан?”

Он кивнул.

“Лейтенант Макклеллан. И я предполагаю, что вы детектив Босх.”

“Ты мог бы позвонить”.

Босх отступил, чтобы впустить его. Ни один из мужчин не предложил пожать руку. Босх подумал, что это типично для Ирвинга - посылать своего человека в дом. Стандартная процедура в старой стратегии запугивания "я-знаю-где-ты-живешь".

“Я подумал, что нам лучше поговорить с глазу на глаз”, - сказал Макклеллан.

“Ты думал? Или шеф Ирвинг думал?”

Макклеллан был крупным мужчиной с песочного цвета, почти прозрачными волосами и широкими румяными щеками. Босх подумал, что лучше всего его можно охарактеризовать как хорошо откормленного. Его щеки потемнели от вопроса Босха.

“Послушайте, я здесь, чтобы сотрудничать с вами, детектив”.

“Хорошо. Могу я тебе что-нибудь принести? У меня есть вода ”.

“Воды было бы достаточно”.

“Присаживайся”.

Bosch пошел на кухню и выбрал из шкафа самый запыленный стакан, а затем наполнил его водой из-под крана. Он щелкнул выключателем кофеварки и подогревателя. Он не собирался позволять Макклеллану устраиваться поудобнее.

Когда он вернулся в гостиную, Макклеллан смотрел через раздвижную стеклянную дверь на террасу. Воздух на перевале был чистым. Но было еще рано.

“Прекрасный вид”, - сказал Макклеллан.

“Я знаю. Я не вижу у вас в руках никаких папок, лейтенант. Я надеюсь, это не визит вежливости или как один из тех визитов, которые ты наносил Роберту Верлорену семнадцать лет назад.”

Макклеллан повернулся к Босху и принял стакан воды и оскорбление с тем же пустым выражением лица.

“Там нет файлов. Если они и были, то исчезли давным-давно.”

“И что? Ты здесь, чтобы попытаться убедить меня своими воспоминаниями?”

“На самом деле, я прекрасно помню тот период времени. Ты должен кое-что понять. Я был детективом первого класса, приписанным к PDU. Если мне давали работу, я ее выполнял. В такой ситуации вы не подвергаете сомнению командование. Ты делаешь это, и ты вылетаешь ”.

“Итак, ты был хорошим солдатом, просто делал свою работу. Я понимаю. Что насчет восьмерок Чатсуорта и убийства Верлорена? Как насчет алиби?”

“В восьмерках было восемь основных игроков. Я очистил их все. И не думайте, что я хотел их убрать, и поэтому я просто сделал. Мне сказали посмотреть, не мог ли кто-нибудь из этих маленьких писюнов быть причастен. И я проверил это, но все они вышли чистыми - по крайней мере, по делу об убийстве.”

“Расскажите мне об Уильяме Беркхарте и Роланде Макки”.

Макклеллан сел на стул у телевизора. Он поставил свой стакан с водой, из которого ему еще предстояло отпить, на кофейный столик. Босх выключил Майлза Дэвиса в середине “Freddie Freeloader” и встал, засунув руки в карманы, возле раздвижных дверей.

“Ну, во-первых, с Беркхартом было легко. Мы уже наблюдали за ним той ночью ”.

“Объясни это”.

“Он только что вышел из Wayside за несколько дней до этого. Нам сообщили, что, пока он был там, он снова взялся за расовую религию, поэтому было сочтено разумным присматривать за ним, чтобы понять, не собирается ли он попытаться начать все сначала ”.

“Кто это заказал?”

Макклеллан просто посмотрел на него.

“Ирвинг, конечно”, - ответил Босх. “Сохраняем сделку в безопасности. Итак, PDU наблюдал за Беркхартом. Кто еще?”

“Беркхарт вышел и переспал с двумя парнями из старой группы. Парня по имени Уизерс и другого по имени Симмонс. Казалось, что они, возможно, что-то планировали, но в ту ночь, о которой идет речь, они были в бильярдной на Тампе, напиваясь до беспамятства. Это было надежно. Двое агентов под прикрытием были там с ними все это время. Это то, что я здесь, чтобы сказать вам. Все они были надежны, детектив.”

“Да? Ну, расскажи мне о Макки. PDU не следил за ним, не так ли?”

“Нет, не Макки”.

“Тогда почему он был таким твердым?”

“Что я помню о Макки, так это то, что в ночь похищения девочки он проходил репетиторство в средней школе Чатсуорта. Он ходил в вечернюю школу, получал диплом средней школы.”

“На самом деле, его диплом об общем образовании. Не совсем одно и то же ”.

“Это верно. Судья распорядился об этом как об условном сроке. Только он должен был пасовать, и у него не слишком хорошо получалось. Но он занимался с репетиторами по выходным вечерам - когда не было школы. И в ту ночь, когда похитили девушку, он был со своим наставником. Я подтвердил это ”.

Босх покачал головой. Макклеллан пытался подкинуть ему реплику.

“Ты говоришь мне, что Макки занимался с репетиторами посреди ночи? Либо ты полон дерьма, либо ты поверил в чушь Макки и его наставника. Кто был наставником?”

“Нет, нет, они были вместе ранее вечером. Я сейчас не помню имени парня, но они закончили самое позднее к одиннадцати, а потом их пути разошлись. Макки ушел домой”.

Босх выглядел изумленным.

“Это не алиби, лейтенант! Время смерти девушки было в два часа ночи, разве вы этого не знали?”

“Конечно, я сделал. Но время смерти было не единственным пунктом алиби. Мне дали резюме, составленное ребятами по этому делу. В тот дом не было взлома. И отец обошел все вокруг и проверил все двери и замки после того, как вернулся домой в десять вечера. Это означало, что убийца должен был находиться в доме в тот момент. Он прятался там, ожидая, пока все уснут ”.

Босх сел на диван и наклонился вперед, поставив локти на колени. Он внезапно понял, что Макклеллан был прав и что теперь все по-другому. Он видел тот же отчет, который Макклеллан видел семнадцать лет назад, но его значение не уловил. Убийца был внутри к тому времени, когда Роберт Верлорен вернулся домой с работы.

Босх знал, что это многое изменило. Это изменило его взгляд не только на первое расследование, но и на его собственное.

Не замечая внутреннего смятения Босха, Макклеллан продолжил.

“Итак, Макки не мог попасть в тот дом, потому что он был со своим наставником. Он выписался. Все эти маленькие засранцы выписались. Итак, я передал своему боссу устный отчет, а затем он рассказал обо всем двум парням, работающим над делом. И на этом все закончилось, пока не всплыла эта история с ДНК ”.

Босх кивал тому, что говорил Макклеллан, но думал о других вещах.

“Если Макки был чист, как вы объясните наличие его ДНК на орудии убийства?” - спросил он.

Макклеллан выглядел ошарашенным. Он покачал головой.

“Я не знаю, что сказать. Я не могу этого объяснить. Я снял с него подозрения в причастности к настоящему убийству, но он, должно быть ... ”

Он не закончил. Босх подумал, что на самом деле выглядит уязвленным мыслью о том, что он, возможно, помог убийце или, по крайней мере, человеку, предоставившему орудие убийства, выйти сухим из воды. Он выглядел так, как будто сразу понял, что был развращен Ирвингом. Он выглядел раздавленным.

“Ирвинг все еще планирует сообщить СМИ и IAD обо всем этом?” Тихо спросил Босх.

Макклеллан медленно покачал головой.

“Нет”, - сказал он. “Он сказал мне передать тебе сообщение. Он просил передать вам, что соглашение является соглашением только в том случае, если обе стороны выполняют свою часть этого. Вот и все ”.

“Последний вопрос”, - сказал Босх. “Коробка с уликами по делу Верлорена исчезла. Ты что-нибудь знаешь об этом?”

Макклеллан уставился на него. Босх мог сказать, что сильно оскорбил этого человека.

“Я должен был спросить”, - сказал Босх.

“Все, что я знаю, это то, что вещи исчезают из этого места”, - сказал Макклеллан сквозь сжатую челюсть. “Любой мог уйти с этим за семнадцать лет. Но это был не я ”.

Босх кивнул. Он встал.

“Что ж, мне нужно вернуться к работе над этим”, - сказал он.

Макклеллан понял намек и встал. Казалось, он проглотил свой гнев из-за последнего вопроса, возможно, приняв объяснение Босха о том, что его нужно было задать.

“Хорошо, детектив”, - сказал он. “Желаю удачи с этим делом. Я надеюсь, вы поймаете парня. И я действительно это имею в виду ”.

Он протянул Босху руку. Босх не знал истории Макклеллана. Он не знал всех обстоятельств жизни в PDU в 1988 году. Но, похоже, Макклеллан покидал дом с большей ношей, чем пришел. Итак, Босх решил, что может пожать ему руку.

После ухода Макклеллана Босх снова сел, обдумывая идею о том, что убийца Ребекки Верлорен прятался в доме. Он встал и подошел к столу в столовой, где были разложены папки из книги убийств. Фотографии из комнаты мертвой девушки были в центре разворота. Он просматривал отчеты, пока не нашел отчет SID о скрытом анализе отпечатков пальцев.

Отчет занимал несколько страниц и содержал анализ нескольких отпечатков пальцев, снятых с поверхностей в доме Верлоренов. Основное заключение заключалось в том, что ни один из найденных в доме отпечатков не был неизвестным, поэтому, вероятно, подозреваемый или подозреваемые носили перчатки или просто избегали касаться поверхностей, на которых могли остаться отпечатки.

В резюме говорилось, что все скрытые отпечатки пальцев, изъятые в доме, были сопоставлены с образцами, взятыми у членов семьи Верлорен или у людей, у которых была соответствующая причина находиться в доме и прикасаться к поверхностям, на которых были обнаружены отпечатки.

На этот раз Bosch прочитал отчет по-другому и полностью. На этот раз его больше не интересовал анализ. Он хотел знать, где криминалисты искали отпечатки.

Отчет был датирован днем после обнаружения тела Ребекки. В нем подробно описан обычный поиск отпечатков пальцев в домашнем хозяйстве. Были исследованы все актуальные поверхности. Все дверные ручки и замки. Все подоконники и рамы. В каждом месте было логично предположить, что убийца / похититель мог прикасаться к поверхности во время преступления. В то время как несколько отпечатков на подоконниках и защелках были обнаружены и сопоставлены с Робертом Верлореном, в отчете говорилось, что с дверных ручек в доме вообще не было обнаружено пригодных для использования отпечатков. Он отметил, что это не было необычным из-за смазывания, которое обычно возникало при повороте ручек.

Именно в том, что не было включено в отчет, Босх увидел щель, через которую мог сбежать убийца. Команда SID вошла в дом на следующий день после того, как было обнаружено тело жертвы. Это произошло бы после того, как дело дважды было неправильно истолковано, сначала как дело о пропавших без вести лицах, а затем как самоубийство. Вдобавок к этому, когда расследование убийства было, наконец, налажено, команду латентов послали вслепую. На тот момент не было понимания сути дела. Идея о том, что убийца мог прятаться в гараже или где-то еще в доме в течение нескольких часов, еще не была сформулирована. Поиск отпечатков пальцев и других улик, таких как волоски и волокна, никогда не выходил за рамки очевидного, за пределы поверхности.

Босх знал, что теперь уже слишком поздно. Прошло слишком много лет. По дому бродила кошка, и кто знает, какие предметы с дворовых распродаж входили и выходили из дома, где прятался и ждал убийца.

Затем его взгляд упал на разложенные на столе фотографии, и он кое-что понял. Спальня Ребекки была единственным местом, которое не подвергалось загрязнению с течением времени. Это было похоже на музей, где произведения искусства были упакованы и почти герметично запечатаны.

Босх разложил перед собой все фотографии с места преступления в спальне. Что-то грызло его в этих фотографиях с тех пор, как он впервые увидел их. Он все еще не мог добраться до этого, но теперь он чувствовал, что это срочно. Он изучил снимки бюро и прикроватного столика, а затем открытого шкафа. В последний раз он изучил кровать.

Он подумал о фотографии, которая была напечатана в газете, и достал вторую копию статьи из папки, содержащей все отчеты и документы, собранные во время повторного расследования дела. Он развернул бумагу и изучил фотографию Эмми Уорд, а затем сравнил ее с фотографиями семнадцатилетней давности.

Комната казалась точно такой же, как будто ее не коснулось горе, исходящее от нее, как жар из духовки. Затем Босх заметил небольшую разницу. На снимке из "Daily News" кровать была тщательно расправлена и разглажена Мюриэл перед тем, как была сделана фотография. На старых снимках Сида кровать была застелена, но оборка распушилась наружу вдоль одной стороны кровати и внутрь вдоль изножья.

Глаза Босха перемещались взад и вперед от одной фотографии к другой. Он почувствовал, как что-то рвется на свободу внутри. Он почувствовал, как небольшой заряд упал в его кровь. Это было то, что беспокоило его. Это было что-то, что было не так.

“Внутрь и наружу”, - сказал он себе.

Он знал, что, возможно, оборка была вдавлена внутрь в изножье кровати кем-то, кто ползал под ней. Это сделало бы вероятным, что наружное распушивание оборки сбоку от кровати произошло бы, когда тот же самый человек соскользнул или выполз.

После того, как все уснули.

Босх встал и начал расхаживать по комнате, пока снова разбирался с этим. На фотографии, сделанной после похищения и убийства, кровать четко показывала возможность входа и выхода. Убийца Ребекки мог поджидать прямо под ней, когда она заснула.

“Внутрь и наружу”, - повторил Босх.

Он продолжил. Он знал, что в доме не было обнаружено никаких читаемых отпечатков пальцев. Но были проверены только очевидные поверхности. Это не обязательно означало, что убийца был в перчатках. Это всего лишь означало, что он был достаточно умен, чтобы не трогать очевидные места голыми руками или смазывать отпечатки, когда это было необходимо. Даже если перчатки были надеты при входе в дом, не мог ли убийца снять их во время ожидания - возможно, в течение нескольких часов - под кроватью?

Это стоило того, чтобы попытаться. Босх пошел на кухню, позвонил Сиду и попросил позвать Раджа Пателя.

“Радж, что ты делаешь?”

“Я составляю каталог улик, которые мы собрали прошлой ночью на автостраде”.

“Мне нужно, чтобы твой лучший латентный человек встретил меня там, в Чатсуорте”.

“Сейчас?”

“Прямо сейчас, Радж. Возможно, у меня даже не будет работы позже. Мы должны сделать это сейчас ”.

“Что это такое, что мы должны делать?”

“Я хочу приподнять кровать и заглянуть под нее. Это важно, Радж. Если мы что-то найдем, это приведет нас к убийце ”.

Последовало короткое молчание, а затем Патель ответил.

“Я - мой лучший скрытый человек, Гарри. Дай мне адрес”.

“Спасибо, Радж”.

Он дал Пателю адрес, а затем повесил трубку. Он побарабанил пальцами по стойке, раздумывая, стоит ли позвонить Киз Райдер. Она была так расстроена и обескуражена, когда они выходили из Паркер-Центра, что сказала, что все, чего она хотела, это пойти домой поспать. Должен ли он будить ее второй день подряд? Он знал, что на самом деле вопрос был не в этом. Вопрос был в том, должен ли он подождать, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь под кроватью, прежде чем сказать ей и вселить в нее надежду.

Он решил повременить с звонком, пока не будет чего-то серьезного, что можно было бы ей сказать. Вместо этого он снял трубку и разбудил Мюриэль Верлорен. Он сказал ей, что уже в пути.

36

БОСХ ОПОЗДАЛ НА собрание КОМАНДЫ в вагоне-ресторане Pacific из-за пробок, прибывших из долины. Все были в приватной зоне в задней части ресторана. Перед большинством из них уже стояли тарелки с едой.

Должно быть, его волнение было заметно. Пратт прервал репортаж Тима Марсии, чтобы посмотреть на Босха и сказать: “Либо тебе повезло за то время, что ты был свободен, либо тебя просто не волнует, в каком глубоком дерьме мы здесь оказались”.

“Мне повезло”, - сказал Босх, беря единственный свободный стул и усаживаясь. “Но не в том смысле, который ты имеешь в виду. Радж Патель только что снял отпечаток ладони и двух пальцев с деревянной планки, которая была под кроватью Ребекки Верлорен.”

“Это хорошо”, - сухо сказал Пратт. “Что это значит?”

“Это значит, что как только Радж прогонит это через базу данных, мы, возможно, найдем нашего убийцу”.

“Как же так?” - Спросил Райдер.

Босх никогда ей не звонил. Он уже мог чувствовать исходящую от нее враждебную атмосферу.

“Я не хотел тебя будить”, - сказал ей Босх. Затем, обращаясь к остальным, он сказал: “Я просматривал первоначальный отчет о скрытых преступлениях в книге убийств. Я понял, что они пошли туда за отпечатками на следующий день после того, как было найдено тело девушки. Они так и не вернулись после того, как возникла большая вероятность того, что похититель проник в дом ранее днем, когда гараж был оставлен открытым, и спрятался где-нибудь, пока все не уснули ”.

“Так почему кровать?” - Спросил Пратт.

“Фотографии с места преступления показали, что оборка в ногах кровати была сдвинута. Как будто кто-то заполз под них. Они пропустили это, потому что не искали этого ”.

“Хорошая работа, Гарри”, - сказал Пратт. “Если Радж получит удар, мы изменим направление и будем двигаться вместе с ним. Хорошо, давайте вернемся к нашим отчетам. Вы можете уточнить у своего партнера, что вы пропустили на данный момент.”

Затем Пратт повернулся к Робинсону и Норду на другом конце длинного стола и спросил: “Что вы придумали по поводу вызова эвакуатора?”

“Не очень-то это помогает”, - сказал Норд. “Поскольку звонок был сделан после того, как мы переключили наше наблюдение на линию в собственности Беркхарта, у нас нет аудиозаписи этого. Но у нас есть ручные регистраторы, и они показывают, что звонок поступил непосредственно в Tampa Towing, прежде чем был перенаправлен в службу автоответчика Triple A. Звонок поступил из телефона-автомата возле "Севен-Элевен" на Тампе, у въезда на автостраду. Вероятно, он позвонил, затем подъехал к входу и стал ждать.”

“Отпечатки на телефоне?” - Спросил Пратт.

“Мы попросили Раджа взглянуть после того, как он очистит место происшествия”, - сказал Робинсон. “Телефон был стерт”.

“Цифры”, - сказал Пратт. “Ты разговаривал с ”Трипл А"?"

“Да. Никакой помощи, кроме как сказать, что звонивший был мужчиной ”.

Он повернулся к Босху.

“У вас есть что добавить, чего ваш партнер нам еще не сказал?”

“Наверное, просто больше того же самого. Беркхарт выглядит так, как будто с ним все ясно по вчерашнему вечеру, и он выглядит так, как будто с Верлореном тоже все ясно. Обе ночи он случайно находился под наблюдением полиции Лос-Анджелеса.”

Райдер одарила его своим нахмуренным взглядом. У него было еще больше информации, которой она не знала. Он отвел взгляд.

“Что ж, это просто идеально”, - сказал Пратт. “Итак, кто, что и где это оставляет нам, люди?”

“Ну, в общем, наш газетный завод потерпел неудачу”, - сказал Райдер. “Возможно, это сработало с точки зрения того, что Макки захотел поговорить о Верлорене, но у него так и не было шанса. Кто-то еще видел эту историю ”.

“Этот кто-то является настоящим убийцей”, - сказал Пратт.

“Точно”, - сказал Райдер. “Человек, которому Макки помог и / или передал пистолет семнадцать лет назад. Этот человек также видел историю и знал, что на пистолете была не его кровь, так что это означало, что это должна была быть кровь Макки. Он знал, что Макки был связующим звеном с ним, поэтому Макки пришлось уйти ”.

“Так как же он это подстроил?” - Спросил Пратт.

“Либо он был достаточно умен, чтобы понять, что история была подстроена, и мы следили за Макки, либо он просто решил, что лучший способ добраться до Макки - это то, как он это сделал. Вытащите его туда одного. Как я уже сказал, он был умен. Он выбрал время и место, которые привели бы к тому, что Макки был бы одинок и уязвим. По этому въездному пандусу вы поднимаетесь над автострадой. Даже с включенными фарами эвакуатора никто бы там не увидел ”.

“Это было также хорошее место на случай, если у Макки был хвост”, - добавил Норд. “Убийца знал, что машина с хвостом должна была просто продолжать двигаться мимо, и тогда он остался бы с Макки один”.

“Не слишком ли мы доверяем этому парню?” - Спросил Пратт. “Откуда ему знать, что копы вышли на этого парня? Только из газетной статьи? Давай.”

Ни Босх, ни Райдер не ответили, и все остальные молча переваривали невысказанное предположение о том, что убийца имел отношение к департаменту или, более конкретно, к расследованию.

“Хорошо, что дальше?” Сказал Пратт. “Я думаю, что сдерживание этого, возможно, займет максимум еще двадцать четыре часа. После этого это будет в газетах и наверху, на шестой, и на стенах будут волосы, если мы не закончим это сначала. Что нам делать?”

“Мы возьмем регистраторы для ручек”, - сказал Босх, говоря за себя и Райдера. “И иди оттуда”.

Босх думал о записке для Макки, которую он видел на столе в автосервисе накануне. Звонок для подтверждения трудоустройства из Visa. Как отметила Райдер, когда впервые услышала об этом, Макки не любила оставлять следы, подобные кредитным карточкам. Это было что-то, что не подходило, и поэтому он хотел пойти за этим.

“У нас есть все распечатки прямо здесь”, - сказал Робинсон. “Самой загруженной была линия, ведущая к станции. Всевозможные деловые звонки.”

“Ладно, Гарри, Киз, вам нужны реестры?” - Спросил Пратт.

Райдер посмотрел на Босха, а затем на Пратта.

“Если это то, чего хочет Гарри. Похоже, сегодня у него все в порядке ”.

Словно по сигналу телефон Босха начал чирикать. Он посмотрел на экран. Это был Радж Патель.

“Посмотрим, что получится прямо сейчас”, - сказал он, открывая телефонную трубку.

Патель сказал, что у него есть хорошие и плохие новости.

“Хорошая новость в том, что у нас все еще был альбом exemplar skid из дома рекордов. Скрытые данные, которые мы обнаружили этим утром, не соответствовали ни одному из них. Ты нашел кого-то нового, Гарри. Это может быть твой убийца ”.

Это означало, что образцы отпечатков пальцев членов семьи Верлорен и других лиц, имевших соответствующий доступ к дому, все еще хранились в файле SID print lab. Ни один из этих примеров не соответствовал отпечаткам пальцев и ладони, найденным тем утром из-под кровати Ребекки Верлорен. Конечно, отпечатки пальцев невозможно датировать, и вполне возможно, что отпечатки, обнаруженные тем утром, были оставлены тем, кто устанавливал кровать. Но это казалось маловероятным. Отпечатки были сняты с нижней стороны деревянной планки. Кто бы их ни оставил, скорее всего, они были под кроватью.

“А плохие новости?” - Спросил Босх.

“Я только что прогнал их через калифорнийскую систему. Совпадений нет ”.

“А как насчет ФБР?”

“Это следующий, но это будет не так быстро. Они должны это переварить. Я отправлю это с ускоренным запросом, но вы знаете, как это происходит ”.

“Я верю, Радж. Дай мне знать, когда узнаешь, и спасибо за усилия ”.

Босх закрыл телефон. Он почувствовал сильное разочарование, и это было видно по его лицу. Он уже мог сказать, что остальные знали счет до того, как он сообщил новости.

“Нет совпадений в базе данных Министерства юстиции”, - сказал он. “Он попытается проникнуть на базу бюро, но это займет некоторое время”.

“Черт!” - сказал Реннер.

“Говоря о Радж Пателе, ” сказал Пратт, “ его брат назначил вскрытие на два часа сегодня. Я хочу, чтобы там была одна команда. Кто хочет это принять?”

Реннер слабо поднял руку. Он и Роблето приняли бы это. Это было простое задание, если вы не возражали против визуальных эффектов.

Встреча вскоре закончилась после того, как Пратт поручил Робинсону и Норду посетить станцию техобслуживания и провести собеседования с людьми, с которыми там работал Макки. Марсия и Джексон будут работать над объединением отчетов в книгу убийств. Они все еще были ведущими следователями и координировали действия из комнаты 503.

Пратт посмотрел на счет, разделил его на девять и сказал всем положить по десять. Это означало, что Босху пришлось поставить десятку, хотя он даже не выпил чашечку кофе. Он не протестовал. Это была цена за опоздание и за то, что я был парнем, который поставил их на этот путь.

Когда все встали, Босх поймал взгляд Райдер.

“Ты приехал прямо сюда или поехал с кем-то?”

“Абель подвез меня”.

“Хочешь вернуться вместе?”

“Конечно”.

Выйдя из ресторана, она молча обратилась к Босху, пока они ждали его машину у парковщика. Она уставилась на большого пластикового бычка, который был на вывеске ресторана. У нее под мышкой была папка с распечатками из регистраторов перьев.

Наконец подъехала машина, и они сели внутрь. Прежде чем выехать со стоянки, Босх повернулся и посмотрел на нее.

“Хорошо, скажи это”, - сказал он.

“Сказать что?”

“Что бы ты ни хотел сказать, чтобы тебе стало лучше”.

“Ты должен был позвонить мне, Гарри, вот и все”.

“Послушай, Киз, я звонил тебе вчера, и ты меня раскритиковала. Я просто отрабатывал недавний опыт ”.

“Это было по-другому, и ты это знаешь. Ты позвонил мне вчера, потому что был чем-то взволнован. Сегодня ты шел по следу. Я должен был быть с тобой. И затем, чтобы не узнать, к чему ты пришел, пока ты не пойдешь туда и не расскажешь всем. Это было неловко, Гарри. Спасибо за это ”.

Босх сокрушенно кивнул.

“Ты прав насчет этой части. Мне жаль. Мне следовало позвонить тебе, когда я входил. Я просто забыл. Я знал, что опаздываю, но держал обе руки на руле и просто пытался добраться сюда ”.

Она ничего не сказала, поэтому он, наконец, сказал.

“Можем ли мы вернуться к раскрытию этого дела сейчас?”

Она пожала плечами, и он, наконец, завел машину. По дороге в Паркер-центр он попытался посвятить ее во все детали, о которых не упомянул во время встречи за завтраком. Он рассказал ей о визите Макклеллана к нему домой и о том, как это привело его к обнаружению отпечатков пальцев под кроватью.

Двадцать минут спустя они были в своей нише в номере 503. Босх наконец-то поставил перед собой чашку кофе. Они сели друг напротив друга и разложили между собой распечатки с регистрацией пера.

Босх сосредоточился на отчетах по телефонам станций технического обслуживания. Список состоял по меньшей мере из пары сотен записей - звонков, поступающих на два телефона станции - между 6 утра, когда началось наблюдение, и 4 часами дня, когда Макки явился на работу, а Реннер и Роблето начали прямое наблюдение за линией.

Босх просмотрел список. Ничто не выглядело сразу знакомым. Многие звонки были в коммерческие объявления или из них, в названии которых явно прослеживалась какая-то автомобильная связь. Многие другие поступили из диспетчерского центра AAA, и это, вероятно, были вызовы на эвакуацию.

Было также несколько звонков, которые поступили с личных телефонов. Босх внимательно посмотрел на эти имена, но не увидел ничего, что бросилось бы ему в глаза. Никто из перечисленных не был уже признанным игроком в этом деле.

В списке было четыре записи, которые были приписаны Visa, все с одинаковым номером. Босх поднял телефонную трубку и позвонил туда. Он так и не услышал, как он зазвонил. Он только что услышал громкий скрежещущий звук подключения компьютера. Это было так громко, что даже Райдер услышал это.

“Что это?”

Босх повесил трубку.

“Я пытаюсь просмотреть ту записку, которую я видел на столе в участке, о звонке Visa, чтобы подтвердить трудоустройство Макки. Помнишь, ты сказал, что это не подходит?”

“Я забыл об этом. Это был тот номер?”

“Я не знаю. Есть четыре списка для Visa, но - подождите минутку.”

Он понял, что звонки в Visa были исходящими.

“Неважно, эти были исходящими. Это должен быть номер, который набирает автомат, когда вы используете кредитную карту для оплаты. Дело не в этом. Входящий звонок не указан как Visa.”

Босх снова поднял трубку и набрал номер мобильного Норда.

“Ты уже на станции техобслуживания?”

Она рассмеялась.

“Мы едва очистили Голливуд. Мы будем на месте через полчаса ”.

“Спроси их о телефонном сообщении, которое кто-то оставил Макки вчера. Что-то о звонке Visa для подтверждения трудоустройства в кредитной заявке. Спросите их, что они помнят из звонка и, что более важно, в какое время он поступил. Постарайся узнать точное время, если сможешь. Первым делом спроси их об этом, а потом перезвони мне ”.

“Да, сэр. Ты хочешь, чтобы мы забрали и твое белье из прачечной?”

Босх понял, что утро становится неудачным для того, чтобы наступать на пятки.

“Извини”, - сказал он. “Здесь мы работаем под прицелом”.

“Разве не все мы? Я позвоню тебе, как только мы увидим этого парня ”.

Норд повесил трубку. Босх положил трубку и посмотрел на Райдера. Она смотрела на классную фотографию Ребекки Верлорен в ежегоднике, который они позаимствовали.

“О чем ты думаешь?” спросила она, не поднимая глаз на Босха.

“Эта история с Visa беспокоит меня”.

“Я знаю, так о чем ты думаешь?”

“Ну, допустим, ты убийца и у тебя есть пистолет, из которого ты это сделал, у Макки”.

“Ты полностью отказываешься от Беркхарта? Он определенно понравился тебе прошлой ночью.”

“Давайте просто скажем, что факты убеждают меня. На данный момент, хорошо?”

“Ладно, продолжай”.

“Хорошо, значит, ты убийца, и ты получил пистолет от Макки. Он единственный человек в мире, который может надеть это на тебя. Но проходит семнадцать лет, и ничего не происходит, и ты чувствуешь себя в безопасности, и, возможно, ты даже теряешь след Макки ”.

“Хорошо”.

“И вот вчера ты берешь газету и видишь фотографию Ребекки, и ты читаешь статью, и там говорится, что у них есть ДНК. Ты знаешь, что это была не твоя кровь, так что это был либо большой блеф копов, либо это должна быть кровь Макки. Вот тогда ты и узнаешь ”.

“Макки должен уйти”.

“Именно. Копы подбираются все ближе. Он должен уйти. Итак, как ты его находишь? Ну, Макки провел всю свою жизнь - когда он не в тюрьме - за рулем эвакуатора. Если бы вы знали это, то сделали бы в точности то, что сделали мы. Ты достаешь ”желтые страницы" и начинаешь звонить в эвакуаторные компании."

Райдер встал и подошел к ряду картотечных шкафов вдоль задней стены алькова. Телефонные книги были беспорядочно сложены сверху. Ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до желтых страниц Долины. Она вернулась и открыла книгу на страницах, рекламирующих услуги эвакуатора. Она провела пальцем вниз по списку, пока не добралась до Tampa Towing, где работал Макки. Она вернулась к предыдущему списку, компании под названием Tall Order Towing Services. Она взяла свой телефон и набрала номер. Босх слышал только ее часть разговора.

“Да, с кем я говорю?”

Она подождала мгновение.

“Меня зовут детектив Кизмин Райдер из Департамента полиции Лос-Анджелеса. Я расследую дело о мошенничестве и подумал, могу ли я задать вам вопрос ”.

Райдер кивнула, поскольку она, по-видимому, получила добро.

“Подозреваемый, которого я документирую, имеет историю звонков в компании и идентифицирует себя как человека, работающего на Visa. Затем он пытается подтвердить чью-либо занятость в рамках заявки на получение кредитной карты. Тебе что-нибудь из этого напоминает? У нас есть информация, которая заставляет нас полагать, что этот человек действовал в Долине вчера. Ему нравится нацеливаться на автомобильный бизнес ”.

Райдер подождала, пока последует ответ на ее вопрос. Она посмотрела на Босха, но ничем не выдала себя.

“Да, не могли бы вы соединить ее, пожалуйста?”

Райдер повторил все это снова с другим человеком и задал тот же вопрос. Затем она наклонилась вперед и, казалось, приняла более жесткую позу. Она прикрыла мундштук и посмотрела на Босха.

“Бинго”, - сказала она.

Затем она вернулась к телефонному звонку и послушала еще немного.

“Это был мужчина или женщина?”

Она что-то записала.

“И в котором часу это было?”

Она написала еще одну записку, и Босх встал, чтобы посмотреть через стол и прочесть ее. Она написала “мужчина, приблизительно 1: 30” на блокноте для записей. Пока она продолжала разговор, Босх заглянул в регистрационный журнал и увидел, что звонок поступил на буксирную линию Тампы в 13:40 пополудни с личного номера. Имя в регистрационной книге было Аманда Собек. Префикс номера указывал, что это был сотовый телефон. Ни название, ни номер ничего не значили для Босха. Но это не имело значения. Он думал, что они были близки к чему-то здесь.

Райдер закончила свой звонок, спросив, помнит ли человек, с которым она разговаривала, имя, которое пытался подтвердить предполагаемый сотрудник Visa. После того, как она, по-видимому, получила отрицательный ответ, она спросила: “А как насчет имени Роланд Макки?”

Она ждала.

“Ты уверен?” спросила она. “Хорошо, спасибо, что уделили мне время, Карен”.

Она повесила трубку и посмотрела на Босха. Волнение в ее глазах стерло все о том, что она не участвовала в утренней находке отпечатков пальцев.

“Ты был прав”, - сказала она. “Им позвонили. То же самое. Она даже вспомнила имя Роланд Макки, как только я назвал его ей. Гарри, кто-то выслеживал его все то время, пока мы наблюдали за ним.”

“И теперь мы собираемся выследить их. Если бы они шли по линии в телефонной книге, они бы позвонили в Tampa Towing next. В регистратуре указано, что в час сорок поступил звонок от некоей Аманды Собек. Я не узнаю его, но это может быть тот звонок, который мы ищем ”.

“Аманда Себек”, - сказала Райдер, открывая свой ноутбук. “Давайте посмотрим, что у AutoTrack есть на нее”.

Пока она искала имя, Босху позвонил Робинсон, который прибыл с Nord на буксировку в Тампу.

“Гарри, парень из дневной смены говорит, что звонок поступил между половиной второго и двумя часами. Он знает, потому что он только что вернулся с обеда, и его отправили на буксире в два часа. Тройной зачет”.

“Звонил мужчина или женщина из Visa?”

“Мужчина”.

“Ладно, что-нибудь еще?”

“Да, как только этот парень подтвердил, что Макки работал здесь, сотрудник Visa спросил, в какие часы он работает”.

“Ладно. Не могли бы вы задать дневному еще один вопрос?”

“Он прямо здесь”.

“Спроси, есть ли у них клиент по имени Собек. Аманда Себек.”

Босх подождал, пока был задан вопрос.

“Нет клиента по имени Себек”, - доложил Робинсон. “Это хорошие новости, Гарри?”

“Это сработает”.

Закрыв телефон, Босх встал и обошел столы, чтобы посмотреть на экран компьютера Райдера. Он рассказал ей о том, что только что сообщил Робинсон.

“Есть что-нибудь на Аманду Себек?” - спросил он.

“Да, это оно. Она живет в Западной долине. Фарралоун-авеню в Чатсуорте. Но здесь не так уж много. Никаких кредитных карт или ипотеки. Я думаю, это значит, что все записано на имя ее мужа. Она могла бы быть домохозяйкой. Я проверяю адрес, чтобы посмотреть, смогу ли я его найти ”.

Босх открыл ежегодник, посвященный классу Ребекки Верлорен. Он начал листать страницы в поисках имени Себек или Аманда.

“Вот он”, - сказал Райдер. “Марк Себек. В основном все записано на его имя, и это выглядит очень много. Четыре машины, два дома, куча кредитных карточек.”

“В ее классе не было никого по имени Себек”, - сказал Босх. “Но там были две девушки по имени Аманда. Аманда Рейнольдс и Аманда Риордан. Думаешь, она одна из них?”

Райдер покачала головой.

“Я так не думаю. Эпоха закончилась. Здесь говорится, что Аманде Собек сорок один. Это сделало бы ее на восемь лет старше Ребекки. Что-то не подходит. Думаешь, мы должны просто позвонить ей?”

Босх с грохотом захлопнул ежегодник. Райдер подскочила на своем сиденье.

“Нет”, - сказал он. “Давай просто уйдем”.

“Где? Чтобы увидеть ее?”

“Да. Время оторвать свою задницу и постучать в двери ”.

Он посмотрел вниз на Райдер и мог сказать, что ей было не смешно.

“Я не имею в виду конкретно твою задницу. Это фигура речи. Давай просто уйдем”.

Она начала вставать.

“Ты ужасно легкомысленна для того, у кого, возможно, в конце дня не будет работы”.

“Это единственный способ быть, Киз. Тьма ждет. Но это приходит независимо от того, что ты делаешь ”.

Он первым вышел из офиса.

37

Адрес на ФАРРАЛОН-АВЕНЮ, к которому AutoTrack привел Босха и Райдера, принадлежал особняку в средиземноморском стиле, который, должно быть, занимал более 6000 квадратных футов. У него был отдельный гараж с четырьмя деревянными дверями с темными пятнами и окнами из гостевой спальни наверху. Детективам пришлось наблюдать за всем этим через кованые железные ворота, ожидая, пока кто-нибудь ответит на звонок по внутренней связи. Наконец из маленькой квадратной коробки на столбе рядом с открытым окном Босха донесся голос.

“Да, кто это?”

Это была женщина. Она казалась молодой.

“Аманда Себек?” - Спросил Босх в ответ.

“Нет, это ее ассистент. Кто вы двое?”

Босх снова посмотрел на коробку и увидел объектив камеры. За ними наблюдали так же, как и к ним прислушивались. Он вытащил свой значок и держал его в футе от объектива.

“Полиция”, - сказал он. “Нам нужно поговорить с Амандой или Марком Собеком”.

“По поводу чего?”

“О делах полиции. Откройте ворота, пожалуйста, мэм.”

Они подождали, и Босх уже собирался снова нажать на кнопку вызова, когда ворота медленно начали автоматически открываться. Они въехали и припарковались по кругу перед двухэтажным портиком.

“Похоже на то место, ради защиты которого стоило бы убить водителя эвакуатора”, - тихо сказал Босх, заглушая двигатель.

Дверь открыла женщина лет двадцати, прежде чем они добрались туда. На ней были юбка и белая блузка. Ассистент.

“А ты кто?” - Спросил Босх.

“ Мелоди Лейн. Я работаю на миссис Себек.”

“Она здесь?” - Спросил Райдер.

“Да, она одевается и сейчас спустится. Ты можешь подождать в гостиной ”.

Их провели в прихожую, где стоял столик с несколькими семейными фотографиями на витрине. Это выглядело как муж, жена и две дочери-подростка. Они последовали за Мелоди в роскошную гостиную с большими окнами, выходящими на государственный парк Санта-Сусана и Оут-Маунтин за ним.

Босх взглянул на часы. Был почти полдень. Мелоди заметила.

“Она не спала. Она позанималась ранее и принимала душ. Она должна быть внизу - ”

Ей не нужно было заканчивать. Привлекательная женщина в белых брюках и блузке, оставленной открытой поверх розовой шифоновой рубашки, торопливо вошла в комнату.

“Что это? Что-то не так? С моими девочками все в порядке?”

“Вы Аманда Себек?” - Спросил Босх.

“Конечно, я такой. Что не так? Почему ты здесь?”

Босх указал на диван и стулья в центре комнаты.

“Почему бы нам не присесть здесь, миссис Себек”.

“Просто скажи мне, если что-то не так”.

Паника на ее лице показалась Босху настоящей. Он начал думать, что они, возможно, где-то свернули не туда.

“Все в порядке”, - сказал он. “Речь идет не о твоих дочерях. С твоими дочерьми все в порядке ”.

“Это Марк?”

“Нет, миссис Себек. Насколько мы знаем, он тоже в порядке. Давайте присядем вон там”.

Она, наконец, смягчилась и быстро подошла к большому креслу справа от дивана. Босх обошел стеклянный кофейный столик и сел на диван. Райдер занял один из оставшихся стульев. Босх назвал себя и Райдера и снова показал свой значок. Он заметил, что стакан на столе был безупречно чистым.

“Мы проводим расследование, о котором я не могу вам рассказать. Мне нужно задать тебе несколько вопросов о твоем мобильном телефоне.”

“Мой мобильный телефон? Ты напугал меня до смерти по моему мобильному телефону?”

“На самом деле это очень серьезное расследование, миссис Собек. У тебя есть с собой мобильный телефон?”

“Это в моей сумочке. Тебе нужно это увидеть?”

“Нет, пока нет. Не могли бы вы сказать мне, когда вы использовали его вчера?”

Себек покачала головой, как будто это был бессмысленный вопрос.

“Я не знаю. Утром я позвонил Мелоди из спортзала. Я не могу вспомнить, когда еще. Я пошел в магазин и позвонил своим дочерям, чтобы узнать, идут ли они домой после школы. Я больше ничего не могу вспомнить. Я был дома почти весь день, за исключением спортзала. Когда я дома, я не пользуюсь своим мобильным. Я пользуюсь обычным телефоном ”.

Опасения Босха множились. Где-то они сделали неверный ход.

“Мог ли кто-то другой воспользоваться телефоном?” - Спросил Райдер.

“У моих дочерей есть свои собственные. Мелоди тоже. Я этого не понимаю ”.

Босх вытащил страницу из регистра для ручек из кармана своего пальто. вслух он прочитал номер телефона, с которого звонили в Tampa Towing.

“Это твой номер?” - спросил он.

“Нет, это моей дочери. Он принадлежит Кейтлин ”.

Босх наклонился вперед. Это еще больше изменило ситуацию.

“Твоей дочери? Где она была вчера?”

“Я уже говорил тебе. Она была в школе. И она не пользовалась своим телефоном до окончания, потому что в школе это запрещено ”.

“В какую школу она ходит?” - Спросил Райдер.

“ Подготовка Хиллсайда. Это закончилось на ранчо Портер ”.

Босх откинулся назад и посмотрел на Райдер. Что-то только что совершило полный круг. Он не был уверен, что это было, но это казалось важным.

Аманда Себек прочитала выражения их лиц.

“Что это?” - спросила она. “Что-то не так в школе?”

“Нет, насколько нам известно, мэм”, - ответил Босх. “В каком классе ваша дочь?”

“Она второкурсница”.

“У нее есть учительница по имени Бейли Сейбл?” - Спросил Райдер.

Себек кивнул.

“У нее есть она для уроков и английского”.

“Есть ли какая-либо причина, по которой миссис Сейбл могла вчера позаимствовать телефон вашей дочери?” - Спросил Райдер.

Себек пожал плечами.

“Не то, о чем я могу думать. Вы должны понять, насколько это странно. Все эти вопросы. Был ли ее телефон использован для того, чтобы угрожать или что-то в этом роде? Это что, какая-то террористическая акция?”

“Нет, мэм”, - сказал Босх. “Но это серьезный вопрос. Мы собираемся пойти в школу сейчас и поговорить с вашей дочерью. Мы были бы признательны, если бы вы поехали с нами и были там, когда мы говорили с ней ”.

“Ей нужен адвокат?”

“Я так не думаю, мэм”.

Босх встал.

“Мы должны идти?”

“А Мелоди тоже может прийти? Я хочу, чтобы Мелоди пошла со мной ”.

“Вот что я тебе скажу. Пусть Мелоди встретит нас там. Таким образом, она сможет отвезти тебя обратно, если нам понадобится поехать куда-нибудь еще ”.

38

ПО ДОРОГЕ в Hillside Prep машина молчала. Босх хотел поговорить с Райдером, чтобы прояснить этот последний поворот, но он не хотел делать это в присутствии Аманды Собек. Итак, они молчали, пока их пассажирка не спросила, может ли она позвонить своему мужу, и Босх сказал, что это нормально. Но она не смогла дозвониться до него и оставила сообщение почти истеричным голосом, в котором просила его позвонить ей, как только он сможет.

Когда они добрались до школы, было время обеда. Когда они шли по главному коридору к офису, они могли слышать почти буйное столкновение голосов из кафетерия.

Миссис Аткинс стояла за прилавком в офисе. Она выглядела немного смущенной, когда увидела Аманду Себек в компании детективов. Босх попросил о встрече с директором Стоддардом.

“Мистер Стоддард сегодня обедал за пределами кампуса”, миссис Сказал Аткинс. “Есть ли что-нибудь, с чем я могу помочь?”

“Да, мы хотели бы увидеть Кейтлин Собек. Миссис Собек будет с нами, когда мы будем с ней разговаривать ”.

“Прямо сейчас?”

“Да, миссис Аткинс, прямо сейчас. Я был бы признателен, если бы вы или другой школьный работник могли пойти и забрать ее. Возможно, было бы лучше, если бы другие дети не видели, как ее сопровождала полиция ”.

“Я могла бы сходить за ней”, - предложила Аманда.

“Нет”, - быстро сказал Босх. “Мы хотим увидеть ее в то же время, что и тебя”.

Это был вежливый способ сказать, что он не хотел, чтобы она спрашивала свою дочь о сотовом телефоне до того, как это сделает полиция.

“Я просто схожу в кафетерий и найду ее”, миссис Сказал Аткинс. “Вы можете использовать комнату для совещаний директора для вашего… э-э, поговорим.”

Она обошла стойку, отвела взгляд от Аманды Себек и направилась к двери, которая вела в главный коридор.

“Спасибо вам, миссис Аткинс, ” сказал Босх.

Потребовалась миссис Аткинс почти пять минут, чтобы найти и вернуться с Кейтлин Собек. Пока они ждали, пришла Мелоди Лейн, и Босх сказал Аманде, что ее помощнице придется подождать вне допроса. Девушка проводила Босха, Райдер и свою мать в комнату рядом с кабинетом директора, где стоял круглый стол с шестью стульями вокруг него.

После того, как все сели, Босх кивнул Райдер, и она взяла дело в свои руки. Босх подумал, что было бы лучше, если бы собеседование с девушкой вела женщина, и Райдер поняла это без обсуждения. Она объяснила Кейтлин, что они расследуют телефонный звонок, который был сделан на ее мобильный телефон в 13:40 дня накануне. Девушка немедленно прервала.

“Это невозможно”, - сказала она.

“Почему это?” - Спросил Райдер. “У нас была электронная ловушка на линии, которая называлась. Это показало, что звонок поступил с твоего телефона ”.

“Вчера я был в школе. Нам не разрешается пользоваться мобильными телефонами в школьные часы ”.

Девушка, казалось, нервничала. Босх мог сказать, что она лжет, но не мог понять, в чем заключалась игра. Он подумал, не лжет ли она, потому что в комнате была ее мать.

“Где сейчас твой телефон?” - Спросил Райдер.

“В моем рюкзаке, в моем шкафчике. И он выключен ”.

“Это там, где это было вчера в час сорок?”

“Ага”.

Она отвела взгляд от Райдер, когда солгала. Ее легко было прочитать, и Босх знал, что Райдер получает то же самое, что и он.

“Кейтлин, это очень серьезное расследование”, - сказал Райдер успокаивающим тоном. “Если вы лжете нам, у вас могут быть большие неприятности”.

“Кейтлин, не лги!” Решительно сказала Аманда Себек.

“Миссис Себек, давай сохранять спокойствие по этому поводу ”, - сказал Райдер. “Кейтлин, эти электронные ловушки, о которых я тебе рассказывал, называются регистраторами пера. Регистры не лгут. Для совершения звонка использовался ваш мобильный телефон. Сомнений нет. Так возможно ли, что кто-то вчера залез в твой шкафчик и воспользовался твоим телефоном?”

Она пожала плечами.

“Я думаю, все возможно”.

“Ладно, кто бы мог это сделать?”

“Я не знаю. Ты был тем, кто это сказал ”.

Босх прочистил горло, что привлекло внимание девушки к нему. Он пристально посмотрел на нее и сказал: “Я думаю, может быть, нам стоит прокатиться в центр. Возможно, это неподходящее место для интервью ”.

Он начал отодвигать свой стул и вставать.

“Кейтлин, что здесь происходит?” Аманда умоляла. “Эти люди серьезны. Кому ты звонил?”

“Никому, хорошо?”

“Нет, это не нормально”.

“У меня не было телефона, ясно? Это было конфисковано ”.

Босх сел обратно, и Райдер снова взял управление на себя.

“Кто конфисковал твой телефон?” - спросила она.

“Миссис Сейбл”, - сказала девушка.

“Почему?”

“Потому что мы не должны использовать их в школе, как только прозвенит звонок на урок. Вчера моя лучшая подруга Рита не пришла в школу. Итак, я попытался отправить ей текстовое сообщение во время урока, чтобы узнать, все ли с ней в порядке, и миссис Сейбл поймала меня ”.

“И она забрала твой телефон?”

“Да, она взяла это”.

Мозг Босха лихорадочно работал, пытаясь представить Бейли Костер Сейбл похожей на убийцу Ребекки Верлорен. Он знал, что одна вещь не сработала. Шестнадцатилетняя Бейли Костер не смогла бы отнести обмякшее тело своей подруги на холм за своим домом.

“Почему ты только что солгал нам об этом?” Райдер спросил Кейтлин.

“Потому что я не хотела, чтобы она знала, что у меня проблемы”, - сказала девочка, указывая подбородком на свою мать.

“Кейтлин, ты никогда не лжешь полиции”, - парировала Аманда. “Меня не волнует, что ...”

“Миссис Себек, ты можешь поговорить с ней об этом позже”, - сказал Босх. “Давайте продолжим”.

“Когда ты вернула телефон, Кейтлин?” - Спросил Райдер.

“В конце дня”.

“Значит, ваш телефон весь день был у миссис Сейбл?”

“Да. Я имею в виду, нет. Не весь день.”

“Ну, у кого это было?”

“Я не знаю. Когда они забирают ваш телефон, они говорят вам, что вы должны забрать его в конце дня в кабинете директора. Это то, что я сделал. мистер Стоддард вернул его мне ”.

Гордон Стоддард. Все сразу начало складываться воедино. Босх спрятался в водном туннеле, и дело со всеми его деталями закружилось вокруг него. Он плыл на волне ясности и изящества. Все щелкало. Стоддард щелкнул. Последнее слово Макки прозвучало отчетливо. Стоддард был учителем Ребекки. Он был близок к ней. Он был ее любовником и звонил поздно ночью. Все встало на свои места.

Мистер Икс

Босх встал и вышел из комнаты, не сказав ни слова. Он прошел мимо двери кабинета Стоддарда. Она была открыта, а стол пуст. Он вышел к передней стойке.

“Миссис Аткинс, где мистер Стоддард?”

“Он только что был здесь, но потом вышел”.

“Куда?” - спросил я.

“Я не знаю. Может быть, в кафетерии. Я сказал ему, что вы и другой детектив были здесь, разговаривали с Кейтлин.”

“И затем он ушел?”

“Да. О, я только что поняла - он может быть на парковке. Он сказал, что сегодня купил новую машину. Может быть, он показывает это одному из учителей ”.

“Что за машина? Он сказал?”

“Лексус. Он сказал, что у него был номер модели, но я забыл, какой именно.”

“У него есть выделенное парковочное место?”

“Э-э, да, это в первом ряду справа, когда вы выходите из вестибюля”.

Босх отвернулся от нее и вышел за дверь в коридор. Там было полно студентов, выходящих из кафетерия, чтобы начать дневные занятия. Босх начал пробираться сквозь толпу, уворачиваясь от студентов и набирая скорость. Вскоре он освободился от них и побежал. Он зашел на парковку и сразу же побежал по парковочной полосе направо. Он нашел пустое место с именем Стоддарда, написанным на бордюре.

Он повернулся, чтобы вернуться за Райдером. Он снимал телефон с пояса, когда увидел справа от себя серебристое пятно. Это была машина, ехавшая прямо на него, и было слишком поздно убегать с дороги.

39

БОСХУ ПОМОГЛИ сесть на асфальт.

“Гарри, с тобой все в порядке?”

Он сосредоточился и увидел, что это Райдер. Он неуверенно кивнул. Он попытался вспомнить, что только что произошло.

“Это был Стоддард”, - сказал он. “Он шел прямо на меня”.

“В его машине?”

Босх рассмеялся. Он опустил эту часть.

“Да, его новая машина. Серебристый Лексус.”

Босх начал вставать. Райдер положила руку ему на плечо, чтобы удержать его.

“Просто подожди минутку. Ты уверен, что с тобой все в порядке? Что-нибудь болит?”

“Только моя голова”.

Теперь это возвращалось к нему.

“Я ударился об нее, когда приземлился”, - сказал он. “Я отпрыгнул в сторону. Я видел его глаза, понимаешь? Ярость, я имею в виду ”.

“Позволь мне увидеть твои глаза”.

Он посмотрел на нее, и она взяла его за подбородок, проверяя зрачки.

“Ты выглядишь нормально”, - сказала она.

“Хорошо, тогда я посижу здесь секунду, пока ты вернешься и узнаешь домашний адрес Стоддарда у миссис Аткинс.”

Райдер кивнул.

“Все в порядке. Ты жди здесь ”.

“Поторопись. Мы должны найти его ”.

Она побежала обратно в школу. Босх протянул руку и пощупал шишку у себя на затылке. Он прокрутил очищающуюся память. Он видел лицо Стоддарда за ветровым стеклом. Это было сердито, искажено.

Но затем он дернул руль влево, когда Босх прыгнул в другую сторону.

Босх потянулся к телефону, чтобы сообщить о розыске Стоддарда. Этого не было у него на поясе. Он огляделся и увидел телефон на асфальте рядом с задним колесом BMW. Он подполз и схватил его, затем встал.

У Босха слегка закружилась голова, и ему пришлось опереться на машину. Внезапно электронный голос произнес: “Пожалуйста, отойдите от машины!”

Босх убрал руку и направился к той части стоянки, где он припарковал свою машину. По дороге он позвонил в центральную диспетчерскую и разослал объявление о розыске Стоддарда и его серебристого Лексуса.

Босх закрыл телефон и прицепил его к поясу. Он добрался до своей машины, завел ее и подъехал ко входу, чтобы они были готовы выехать, как только Райдер назовет адрес.

После того, что казалось бесконечным ожиданием, Райдер, наконец, появился и потрусил к машине. Но она подошла к нему, открыла дверь и помахала ему рукой, чтобы он выходил.

“Это недалеко”, - объявила она. “Это дом на Чейз, недалеко от Виннетки. Но ты не за рулем. Я такой и есть ”.

Босх знал, что споры были бы пустой тратой времени. Он вышел и так быстро, как позволяло его равновесие, обошел машину спереди и сел со стороны пассажира. Райдер нажал на газ, и они выехали со стоянки.

Когда Райдер пробиралась по наземным улицам к дому Стоддарда, Босх вызвал подкрепление из патруля Девонширского подразделения, а затем позвонил Абелю Пратту, чтобы быстро ввести его в курс утренних событий.

“Как ты думаешь, куда он направляется?” - Спросил Пратт.

“Без понятия. Мы на пути к его дому ”.

“Он склонен к самоубийству?”

“Без понятия”.

Пратт на мгновение замолчал, переваривая это. Затем он задал еще несколько вопросов о незначительных деталях и повесил трубку.

“Он казался счастливым”, - сказал Босх Райдеру. “Говорит, что если мы поймаем этого парня, это поможет превратить лимон в лимонад”.

“Хорошо”, - ответил Райдер. “Мы можем взять отпечатки из офиса или дома Стоддарда и сопоставить их с отпечатком из-под кровати. Тогда дело решенное, независимо от того, в курсе он или нет ”.

“Не волнуйся, мы его достанем”.

“Гарри, как ты думаешь, Стоддард и Макки сделали это вместе?”

“Я не знаю. Но я помню ту фотографию Стоддарда из ежегодника. Он выглядел довольно худым. Он мог бы сам донести ее до холма. Мы никогда не узнаем, пока не найдем его и не спросим ”.

Райдер кивнул.

“Ключевой вопрос, - сказала она затем, - заключается в том, как Стоддард был связан с Макки”.

“Пистолет”.

“Я знаю это. Это очевидно. Я имею в виду, откуда он знал Макки тогда? Где находится перекресток и как он узнал его достаточно хорошо, чтобы забрать у него пистолет?”

“Я думаю, что это было прямо перед нами все это время”, - сказал Босх. “И Макки сказал мне свое последнее слово”.

“Чатсуорт?”

“Школа Чатсуорта”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Тем летом он получал аттестат зрелости в средней школе Чатсуорта. В ночь убийства алиби Макки обеспечивал его наставник. Может быть, все было наоборот. Возможно, Макки был алиби репетитора.”

“Стоддард?”

“В тот первый день он сказал нам, что все учителя в Хиллсайде работали на стороне. Возможно, Стоддард работал репетитором. Возможно, он был наставником Макки.”

“Слишком много "может быть”, Гарри".

“Вот почему мы должны найти Стоддарда, прежде чем он что-нибудь с собой сделает”.

“Ты думаешь, он склонен к самоубийству? Ты сказал Абелю, что не знал.”

“Я ничего не знаю наверняка. Но там, на парковке, он отвернулся от меня в последнюю секунду. Это заставляет меня думать, что он хочет причинить боль только одному человеку ”.

“Он сам? Может быть, он просто не хотел оставлять вмятины на своей новой машине ”.

“Может быть”.

Райдер свернул на Виннетку, улицу с четырьмя полосами движения, и начал двигаться быстрее. Они были почти у дома Стоддарда. Босх ехал молча, думая о том, что может ждать их впереди. Райдер, наконец, повернул на запад по шоссе Чейз, и впереди на улице стояла черно-белая патрульная машина с открытыми передними дверцами. Райдер резко затормозил позади нее, и они выпрыгнули из машины. Босх снял пистолет с пояса и носил его на боку. Райдер был прав в том, что Стоддард, возможно, думал только о своей машине, когда избегал столкновения с Bosch.

Входная дверь небольшого дома времен Второй мировой войны была открыта. Не было никаких признаков присутствия патрульных из машины. Босх посмотрел на Райдер и увидел, что у нее тоже не было кобуры. Они были готовы войти. У двери Босх крикнул: “Детективы входят!”

Он переступил порог и получил ответ изнутри.

“Все чисто! Все чисто!”

Босх не расслабился и не опустил оружие, когда вошел в гостиную. Он осмотрел комнату и никого не увидел. Он опустил взгляд на кофейный столик и увидел развернутые "Ежедневные новости" за предыдущий день, статью о Ребекке Верлорен на витрине.

“Патруль выходит!” - раздался голос из коридора справа.

Вскоре двое патрульных вышли из коридора в гостиную. Они носили оружие на боку. Теперь Босх расслабился и опустил свой.

“Все чисто”, - сказал патрульный с нашивками Р2 на форме. “Мы обнаружили, что дверь открыта, и вошли. Здесь, в спальне, есть кое-что, на что ты должен посмотреть ”.

Патрульные показывали дорогу, Босх и Райдер последовали за ними. Они прошли по короткому коридору, который проходил мимо открытых дверей в ванную и маленькую спальню, которая использовалась как домашний офис. Они вошли в спальню, и Р2 указал на продолговатую деревянную коробку, которая была открыта на кровати. Коробка имела пенопластовую подкладку с вырезом в форме длинноствольного револьвера. Вырез был пуст, и пистолет исчез. В пенопласте был небольшой прямоугольный вырез для коробки с патронами. Он тоже был пуст, но коробка стояла рядом, на кровати.

“Есть ли кто-то, за кем он охотится?” - спросил P2.

Босх не отрывал взгляда от ящика с оружием.

“Вероятно, только он сам”, - сказал он. “У кого-нибудь из вас, ребята, есть перчатки? Мои в машине”.

“Прямо здесь”, - сказал P2.

Он вытащил пару латексных перчаток из небольшого отделения на поясе со снаряжением. Он передал их Босху, который защелкнул их, а затем взял коробку с патронами. Босх открыл его и выдвинул пластиковый лоток, в котором хранились патроны. Не хватало только одной пули.

Босх смотрел на место, оставленное пулей, и размышлял о разных вещах, когда Райдер тронул его за локоть. Он посмотрел на нее, а затем проследил за ее взглядом на столик с другой стороны кровати.

Там была фотография Ребекки Верлорен в рамке. Это был снимок, на котором она стоит на зеленом поле с Эйфелевой башней позади нее. На ней был черный берет, и она непринужденно улыбалась. Босх подумал, что выражение ее глаз было искренним и показывало любовь к человеку, на которого она смотрела.

“Его не было ни на одной из фотографий в ежегоднике, потому что он был за камерой”, - сказал Босх.

Райдер кивнул. Она тоже была в водном туннеле.

“Вот где это началось”, - сказала она. “Вот где она влюбилась в него. Моя настоящая любовь ”.

Несколько мгновений они смотрели в мрачном молчании, пока P2 не заговорил.

“Детективы, мы можем освободиться?”

“Нет”, - сказал Босх. “Нам нужно, чтобы ты оставался здесь и охранял дом, пока не приедет СИД. И будь готов на случай, если он вернется ”.

“Ты уходишь?” - спросил P2.

“Мы уходим”.

40

ОНИ БЫСТРО вернулись к машине Босха, и Райдер снова сел за руль.

“Куда?” - спросила она, поворачивая зажигание.

“Дом Верлоренов”, - сказал Босх. “И давайте поторопимся”.

“О чем ты думаешь?”

“Я думал о фотографии, которую они напечатали в газете, с Мюриэл, сидящей на кровати. Это показало, что комната была все той же, понимаешь?”

Райдер на мгновение задумался, а затем кивнул.

“Да”.

Райдер понял. Фотография показала, что комната Ребекки не изменилась с той ночи, когда ее похитили. Увидев это, ты можешь что-то пробудить в Стоддарде. Желание чего-то, утраченного давным-давно. Фотография была похожа на оазис, это было напоминание об идеальном месте, где ничего не пошло не так.

Райдер нажал на акселератор, и машина рванулась вперед. Босх открыл свой мобильный, позвонил в диспетчерскую и вызвал еще одно подразделение на подмогу, чтобы встретиться с ними в доме Мюриэль Верлорен. Он также обновил бюллетень о Стоддарде, описав его теперь как вооруженного и опасного и, возможно, 5150-го, что означает психически неуравновешенного. Закрывая телефон, он знал, что они с Райдер были недалеко от дома Верлоренов и доберутся туда первыми. Его следующий звонок был Мюриэль Верлорен, но ответа не последовало. Когда служба сообщений ответила, он закрыл свой телефон.

“Нет ответа”.

Пять минут спустя они свернули за угол на Ред-Меса-Уэй, и взгляд Босха сразу же остановился на серебристом автомобиле, припаркованном под небрежным углом к бордюру перед домом Верлоренов. Это был "Лексус", который наехал на него на школьной парковке. Райдер остановился рядом с машиной, и они снова быстро вышли, с оружием наготове.

Входная дверь дома была приоткрыта. Используя сигналы руками, они заняли позиции по обе стороны от него. Затем Босх толкнул дверь и вошел первым. Райдер последовал за ними, и они сразу же перешли в гостиную.

Мюриэль Верлорен лежала на полу. Рядом с ней была картонная коробка и другие упаковочные принадлежности. Коричневая упаковочная лента была несколько раз обернута вокруг ее головы и лица в качестве кляпа и использовалась, чтобы связать ее руки и лодыжки. Райдер прислонил ее к дивану и поднес палец к ее губам.

“Мюриэл, он в доме?” - прошептала она.

Мюриэл кивнула, ее глаза расширились и стали дикими.

“Комната Ребекки?”

Мюриэл снова кивнула.

“Вы слышали выстрел?”

Мюриэль отрицательно покачала головой и издала приглушенный звук, который можно было бы принять за крик, если бы не скотч, заклеивающий ее рот.

“Ты должен вести себя тихо”, - прошептала Райдер. “Если я сниму пленку, ты должен вести себя очень тихо”.

Мюриэл энергично кивнула, и Райдер начал работать над записью. Босх прижался ближе.

“Я поднимаюсь в комнату”.

“Подожди, Гарри”, - приказала Райдер, ее голос был громче шепота. “Мы поднимаемся вместе. Возьми ее за лодыжки.”

Босх начал возиться с лентой, связывающей ноги Мюриэл вместе. Райдер, наконец, оторвал скотч от рта Мюриэл и натянул его ей на подбородок. Она успокаивающе шлепнула ее, когда делала это.

“Это учительница Бекки”, - прошептала Мюриэл, ее голос был напряженным, но негромким. “У него пистолет”.

Райдер начал обрабатывать ее запястья.

“Хорошо”, - сказала она. “Мы собираемся разобраться с этим”.

“Что он делает?” - Спросила Мюриэл. “Это тот самый?”

“Да, он тот самый”.

Мюриэль Верлорен испустила долгий, громкий и мучительный вздох. Ее руки и ноги теперь были свободны, и они помогли ей подняться на ноги.

“Мы идем туда”, - сказал ей Райдер. “Нам нужно, чтобы ты убрался из дома”.

Они начали подталкивать ее к входному коридору.

“Я не могу уйти. Он в ее комнате. Я не могу ...”

“Ты должна уйти, Мюриэл”, - хрипло прошептал Босх. “Здесь небезопасно. Идите в дом соседа ”.

“Я не знаю своих соседей”.

“Мюриэль, ты должна выйти”, - сказал Райдер. “Иди вниз по улице. Еще больше полиции в пути. Помашите им рукой и скажите, что мы уже внутри ”.

Они втолкнули ее в открытую входную дверь, а затем закрыли ее за ней.

“Не позволяйте ему разорять ее комнату!” - услышали они ее мольбу с другой стороны. “Это все, что у меня осталось!”

Босх и Райдер пробрались в задний коридор и поднялись по лестнице так тихо, как только могли. Они заняли позиции по обе стороны от двери в спальню Ребекки.

Босх посмотрел на Райдера через стол. Они оба знали, что у них мало времени. Когда прибудут резервные подразделения, ситуация изменится. Это была классическая инсценировка самоубийства с помощью полиции. Это был единственный шанс, который у них мог быть, добраться до Стоддарда до того, как он или полицейский спецназа всадят пулю ему в мозг.

Райдер указал на дверную ручку, Босх протянул руку и попытался бесшумно повернуть ее. Он покачал головой. Дверь была заперта.

Они использовали сигналы руками, чтобы наметить план, кивнули, когда были готовы, а затем Босх отступил в коридор и приготовился ударить каблуком в дверь рядом с ручкой. Он знал, что должен был сделать это одним ударом. После этого они потеряли бы преимущество внезапности.

“Кто там снаружи?”

Это был Стоддард, его голос доносился из-за двери. Босх посмотрел на Райдер. Вот тебе и элемент неожиданности. Он указал на нее и подал ей знак молчать. Он бы говорил.

“Мистер Стоддард, это детектив Босх. Как у тебя дела?”

“Не слишком хорошо”.

“Да, ситуация вроде как вышла из-под контроля, не так ли?”

Стоддард не ответил.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал Босх. “Тебе действительно нужно подумать о том, чтобы опустить пистолет и выйти. Тебе повезло, что я здесь. Я просто зашла проведать миссис Верлорен. Но мой напарник и команда спецназа скоро будут здесь. Ты же не хочешь связываться со спецназом. Сейчас самое время признаться ”.

“Я просто хочу, чтобы ты знал, что я любил ее, вот и все”.

Босх поколебался, прежде чем заговорить. Он взглянул на Райдер, а затем снова на дверь. Со Стоддардом он мог пойти двумя путями. Он мог бы поработать над получением признания прямо сейчас, или он мог бы поработать над тем, чтобы выгнать его из дома и спасти его жизнь. Обе вещи были возможны, но, возможно, маловероятны.

“Так что же произошло?” - спросил он.

Последовало долгое молчание, прежде чем Стоддард заговорил.

“Случилось то, что она хотела оставить ребенка и не понимала, как это все испортит. Нам пришлось избавиться от этого, а потом она передумала ”.

“О ребенке?”

“Обо мне. Обо всем этом.”

Босх не ответил. Через несколько мгновений Штоддард заговорил снова.

“Я любил ее”.

“Но ты убил ее”.

“Я совершал ошибки”.

“Как в ту ночь?”

“Я не хочу говорить о той ночи. Я хочу вспомнить все времена до той ночи ”.

“Думаю, я тебя не виню”.

Босх посмотрел на Райдера и поднял три пальца. Они собирались перейти на счет "три". Райдер кивнул. Она была готова.

Босх опустил один палец.

“Знаете, чего я не понимаю, мистер Стоддард?”

Он опустил второй палец.

“Что?” - Спросил Стоддард.

Босх опустил безымянный палец, затем поднял правую ногу и ударил ею в дверь. Это была пустотелая внутренняя дверь. Она легко поддалась и с грохотом распахнулась. Импульс Босха привел его в спальню сразу за дверью. Он поднял пистолет и повернулся к кровати.

Стоддарда там не было.

Босх продолжил разворот, мельком увидев Стоддарда в зеркале. Он стоял в углу по другую сторону двери. Он подносил дуло длинноствольного револьвера ко рту.

Босх услышал крик Райдер, и ее тело на полной скорости влетело в дверь, когда она бросилась на Стоддарда.

Грохот выстрела потряс комнату, когда Райдер и Стоддард упали на пол. Револьвер выпал из руки Стоддарда и со звоном упал на пол. Босх быстро подошел к ним и перенес свой вес на Стоддарда, когда Райдер скатился с него.

“Киз, ты попал?”

Ответа не было. Босх попытался взглянуть на нее, одновременно удерживая Стоддарда под контролем. Райдер держалась одной рукой за левую сторону своей головы.

“Kiz?”

“В меня не попали!” - закричала она. “Думаю, я просто глух на одно ухо”.

Стоддард попытался встать, несмотря на то, что Босх навалился на него всем весом.

“Пожалуйста!” - сказал он.

Босх использовал свое предплечье, чтобы выбить одну из поддерживающих его рук Стоддарда. Грудь Стоддарда ударилась об пол, и Босх быстро отвел руку назад и надел на нее наручник. После небольшой борьбы он отвел другую руку назад и завершил надевание наручников. Затем он наклонился и заговорил со Стоддардом.

“Пожалуйста, что?”

“Пожалуйста, позволь мне умереть”.

Босх встал и помог Стоддарду подняться на ноги.

“Это было бы слишком легко для тебя, Стоддард. Это было бы все равно, что позволить тебе снова уйти ”.

Босх посмотрел на Райдер, которая поднялась на ноги. Он мог видеть, что часть ее волос была опалена выстрелом из пистолета. Это было так близко.

“С тобой все будет в порядке?”

“Как только звонок прекратится”.

Босх поднял глаза и увидел пулевое отверстие в потолке. Он мог слышать приближающийся вой сирен. Он схватил Стоддарда за локоть и потащил его к двери спальни.

“Я собираюсь спуститься и посадить этого парня в машину. Мы отправим его в Девоншир, подержим там до предъявления обвинения ”.

Райдер кивнула, но Босх мог сказать, что она все еще переживает то, что только что произошло. Звон в ее ухе был напоминанием о том, как близко это было.

Босх держал Стоддарда за руку, когда спускал его по ступенькам. Когда они добрались до гостиной, Стоддард заговорил с отчаянием в голосе.

“Ты мог бы сделать это сейчас”.

“Сделать что?”

“Пристрели меня. Допустим, я сбежал. Сними один из наручников и скажи, что я освободился. Ты хочешь убить меня, не так ли?”

Босх остановился и посмотрел на него.

“Да, я бы хотел убить тебя. Но это было бы слишком хорошо для тебя. Тебе придется заплатить за то, что ты сделал с той девушкой и ее семьей. И если просто записать тебя прямо здесь, это даже не покроет проценты за семнадцать лет.”

Босх грубо подтолкнул его к двери. Они вышли на лужайку перед домом как раз в тот момент, когда патрульная машина остановилась и выключила сирену. По обтекаемой световой полоске на крыше Босх понял, что это одна из новых машин, о которых он слышал, с самым современным оборудованием. Департамент мог позволить себе лишь несколько из них в каждом бюджетном цикле.

Машина натолкнула Босха на идею. Он поднял руку и обвел пальцем в воздухе, давая знак "все чисто".

Когда он провожал Стоддарда к машине, он увидел Мюриэль Верлорен, идущую по середине улицы к своему дому. Она пристально смотрела на Стоддарда. Ее рот был широко открыт, как будто в безмолвном крике ужаса. Она побежала к ним.

41

БОСХ ехал на заднем сиденье патрульной машины со Стоддардом по дороге в Девонширский отдел. Райдер оставили в доме Верлоренов, чтобы она успокоила Мюриэль и сама была осмотрена парамедиками. Когда они дадут ей добро, она отвезет машину Босха в участок.

Поездка в подразделение займет всего десять минут. Босх знал, что ему нужно быстро предпринять попытку разговорить Стоддарда. Первое, что он сделал, это зачитал директору школы его права. Стоддард сделал несколько признаний, скрываясь в спальне Ребекки Верлорен, но вопрос о том, могут ли они быть использованы в суде, оставался открытым, поскольку они не были записаны, и он не был предупрежден о своих правах, которые включали в себя молчание.

Прочитав предупреждение Миранды на визитной карточке, которую он ранее позаимствовал у Райдера, Босх просто спросил: “Итак, вы хотите поговорить со мной?”

Стоддард наклонился вперед, потому что его руки все еще были скованы за спиной. Его подбородок был почти на уровне груди.

“Что тут сказать?” - спросил он.

“Я не знаю. Я имею в виду, мне не нужно, чтобы ты говорил. У нас есть ты. Действия и доказательства - у нас есть все, что нам нужно. Я просто подумал, что ты, возможно, захочешь кое-что объяснить, вот и все. В такой момент, как этот, многие люди просто хотят объясниться ”.

Сначала Стоддард не ответил. Машина направлялась на восток по Девонширскому бульвару. Станция была в паре миль впереди. Ранее, когда он совещался с двумя патрульными возле машины, Босх сказал водителю ехать медленно.

“Это забавно”, - наконец сказал Стоддард.

“Что такое?”

“Я учитель естествознания, ты знаешь? Я имею в виду, что до того, как я стал директором, я преподавал естественные науки. Я был главой научного отдела ”.

“Ага”.

“И я рассказывал своим студентам о ДНК. Я всегда говорил им, что это секрет жизни. Расшифруйте ДНК, и вы расшифруете саму жизнь ”.

“Ага”.

“И теперь ... Теперь, ну, это используется для расшифровки смерти. Вами, люди. В этом секрет жизни. Это тайна смерти. Я не знаю. Думаю, на самом деле это не смешно. В моем случае это более иронично ”.

“Если ты так говоришь”.

“Парень, который преподавал ДНК, попадает в ловушку ДНК”.

Стоддард начал смеяться.

“Эй, это хороший заголовок”, - сказал он. “Обязательно скажи им это”.

Босх протянул руку и с помощью ключа расстегнул наручники Стоддарда. Затем он снова сцепил запястья перед собой, чтобы он мог сесть.

“Там, в доме, ты сказал, что любишь ее”, - сказал Босх.

Штоддард кивнул.

“Я сделал. Я все еще люблю ”.

“Забавный способ показать это, не так ли?”

“Это не было запланировано. В ту ночь ничего не было запланировано. Я наблюдал за ней, вот и все. Всякий раз, когда я мог, я наблюдал за ней. Я все время проезжал мимо. Я последовал за ней, когда она села в машину. Я тоже наблюдал за ней за работой ”.

“И все это время у тебя был пистолет”.

“Нет, пистолет предназначался мне, а не ей. Но...”

“Ты обнаружил, что было легче убить ее, а не себя”.

“Той ночью… Я увидел, что дверь гаража была открыта. Я вошел внутрь. Я не был уверен, почему. Я думал, что собираюсь использовать пистолет против себя. На ее кровати. Это был бы мой способ показать ей свою преданность ”.

“Но ты залез под кровать, а не на нее сверху”.

“Мне нужно было подумать”.

“Где был Макки?”

“Макки? Я не знаю, где он был ”.

“Он не был с тобой? Он не помог тебе?”

“Он дал мне пистолет. Мы заключили сделку. Пистолет для оценки. Я был его учителем. И его наставник. Это была моя летняя работа ”.

“Но его не было с тобой в ту ночь? Ты сам отнес ее на холм?”

Глаза Стоддарда были открыты и смотрели вдаль, хотя их внимание было сосредоточено только на спинке переднего сиденья.

“Тогда я был сильным”, - сказал он шепотом.

Патрульная машина въехала в отверстие в бетонной стене, которая окружала заднюю часть Девонширского подразделения. Штоддард выглянул в окно. Вид всех патрульных машин и задней части участка, должно быть, пробудил его. Он осознал свое положение.

“Я больше не хочу разговаривать”, - сказал он.

“Это прекрасно”, - сказал Босх. “Мы поместим вас в камеру предварительного заключения и наймем адвоката, если хотите”.

Машина остановилась перед двойными дверями, и Босх вышел. Он обошел вокруг и вывел Стоддарда, а затем провел его через двери. Детективное бюро находилось на втором этаже. Они поднялись на лифте и были встречены лейтенантом, отвечающим за девонширских детективов. Босх позвонил ему из дома Верлоренов. Стоддарда ждала комната для допросов. Босх усадил его на стул и пристегнул одно из его запястий наручниками к металлическому кольцу, привинченному к центру стола.

“Сиди тихо”, - сказал Босх. “Я вернусь”.

У двери он оглянулся на Стоддарда. Он решил сыграть напоследок.

“И как бы то ни было, я думаю, что ваша история - полная чушь”, - сказал он.

Штоддард посмотрел на него с удивлением на лице.

“Что ты имеешь в виду? Я любил ее. Я не хотел ...”

“Ты преследовал ее с одной целью. Чтобы убить ее. Она отвергла тебя, и ты не смог этого вынести, поэтому ты хотел ее смерти. И теперь, семнадцать лет спустя, ты попытаешься рассказать это по-другому, как будто это Ромео и Джульетта или что-то в этомроде. Ты трус, Стоддард. Ты преследовал ее и убил, и ты должен признаться в этом ”.

“Нет, ты ошибаешься. У меня был пистолет для себя ”.

Босх вернулся в комнату и склонился над столом.

“Да? Что насчет электрошокера, Стоддард? Это тоже было для тебя? Ты исключил это из своей истории, не так ли? Зачем тебе понадобился электрошокер, если ты пошел туда, чтобы покончить с собой?”

Штоддард молчал. Это было почти так, как если бы спустя семнадцать лет он смог стереть из своей памяти профессию 100.

“Мы получили первую степень и залегли в засаду”, - сказал Босх. “Ты будешь спускаться всю поездку, Стоддард. Ты никогда не собирался убивать себя. Тогда или даже сегодня.”

“Я думаю, что мне нужен адвокат сейчас”, - сказал Стоддард.

“Да, конечно, ты понимаешь”.

Босх вышел из комнаты и направился по коридору к открытой двери. Это была комната мониторинга. Лейтенант и один из патрульных офицеров из поездки находились в небольшом пространстве. Было два активных видеоэкрана. На одном из снимков Босх увидел Стоддарда, сидящего в комнате для допросов. Ракурс камеры был сделан из верхнего угла комнаты. Штоддард, казалось, тупо смотрел в стену.

Изображение на другом экране было заморожено. На нем были изображены Босх и Стоддард на заднем сиденье патрульной машины.

“Как тебе звук?” - Спросил Босх.

“Красиво”, - сказал лейтенант. “Мы получили все это. Снятие наручников было приятным прикосновением. Приблизил его лицо к камере.”

Лейтенант нажал на переключатель, и картинка начала двигаться. Босх отчетливо слышал голос Стоддарда. Он кивнул. Патрульная машина была оборудована камерой на приборной панели, используемой для съемки остановок на дорогах и транспортировки заключенных. Во время поездки со Стоддардом внутренний микрофон автомобиля был включен, а внешний был отключен.

Это сработало идеально. Признания Стоддарда на заднем сиденье помогли бы закрыть дело. Босх вообще не чувствовал беспокойства с этой стороны. Он поблагодарил лейтенанта и патрульного и спросил, может ли он занять стол, чтобы сделать несколько звонков.

Босх позвонил Абелю Пратту, чтобы сообщить ему последние новости и заверить его, что Райдер был потрясен, но в остальном в порядке. Он сказал Пратту, что ему нужно направить команды SID в дома Стоддарда и Мюриэль Верлорен для обработки мест преступлений. Он сказал, что ордер на обыск должен быть подан и утвержден до того, как команда SID войдет в дом Стоддарда. Он сказал, что Стоддарда вот-вот арестуют и у него снимут отпечатки пальцев. Отпечатки нужно было бы сравнить с теми, что были найдены на планке из-под кровати Ребекки Верлорен. Он закончил, рассказав Пратту о видео, снятом во время поездки в участок, и о признаниях, сделанных Стоддардом.

“Все это надежно и записано на пленку”, - сказал Босх. “Все это произошло после Миранды”.

“Хорошая работа, Гарри”, - сказал Пратт. “Я не думаю, что нам будет о чем беспокоиться по этому поводу”.

“По крайней мере, не с этим делом”.

Это означало, что Стоддард собирался сдаться без проблем, но Босх не был уверен, как у него сложатся дела при пересмотре его ведения дела.

“Трудно спорить с результатами”, - сказал Пратт.

“Посмотрим”.

Босх начал получать сигнал ожидания вызова на свой телефон. Он сказал Пратту, что ему нужно идти, и переключился на новый вызов. Это был Маккензи Уорд из Daily News.

“Моя сестра слушала сканер в фотоателье”, - сказала она настойчиво. “Она сказала, что в дом Верлоренов было отправлено подкрепление и скорая помощь. Она узнала адрес.”

“Это верно”.

“Что происходит, детектив? У нас был уговор, помнишь?”

“Да, я помню. И я как раз собирался позвонить тебе ”.

42

На КУХНЕ в "Приюте метро" было темно. Босх вышел в небольшой вестибюль соседнего отеля и поговорил с человеком за стеклянным окном. Он спросил номер комнаты Роберта Верлорена.

“Он ушел, чувак”.

Что-то в его тоне, связанное с окончательностью, оставило пустоту в груди Босха. Не похоже, что он имел в виду, что Верлорен ушел на ночь.

“Что ты имеешь в виду, исчезнувшие?”

“Я имею в виду, ушли. Он сделал свое дело, и он ушел. Вот и все ”.

Босх сделал шаг ближе к стеклу. Мужчина раскрыл роман в мягкой обложке на прилавке и не поднял глаз от его пожелтевших страниц.

“Эй, посмотри на меня”.

Мужчина перевернул книгу, чтобы не потерять страницу, и поднял глаза. Босх показал ему свой значок. Затем он посмотрел вниз и увидел, что книга называлась "Спроси пыль".

“Да, офицер”.

Босх снова посмотрел в усталые глаза мужчины.

“Что вы имеете в виду, он сделал свое дело, и что вы имеете в виду, он ушел?”

Мужчина пожал плечами.

“Он пришел пьяным, и это единственное правило, которого мы придерживаемся здесь. Никакой выпивки. Никаких пьяниц ”.

“Его уволили?”

Мужчина кивнул.

“Что насчет его комнаты?”

“Комната досталась вместе с работой. Как я уже сказал, он ушел ”.

“Где?”

Мужчина еще раз пожал плечами. Он указал на дверь, которая вела на тротуар на Пятой улице. Он говорил Босху, что Верлорен был где-то там.

“Это случается”, - сказал мужчина.

Босх оглянулся на него.

“Когда он ушел?”

“Вчера. Это вы, копы, сделали это с ним, вы знаете ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я слышал, сюда заходил какой-то коп, наговорил ему всякой херни. Я не знаю, о чем это было, но это было прямо перед этим - понимаете, о чем я говорю? Он закончил работу, вышел и снова попробовал. И на этом все закончилось. Все, что я знаю, это то, что нам сейчас нужен новый повар, потому что парень, у которого есть начинка, ни хрена не умеет готовить яйца ”.

Босх больше ничего не сказал мужчине. Он отошел от окна и направился к двери. За пределами приюта улица кишела людьми. Ночные люди. Поврежденные и перемещенные. Люди, прячущиеся от других и от самих себя. Люди, убегающие от прошлого, от того, что они сделали, и от того, чего они не делали.

Босх знал, что эта история попадет в утренние новости. Он хотел рассказать это самому Роберту Верлорену.

Босх решил, что поищет Роберта Верлорена там. Он не знал, как повлияют на него новости, которые он принесет. Он не знал, выведет ли это Верлорена из игры или подтолкнет его еще глубже в яму. Возможно, ничто не могло помочь ему сейчас. Но ему все равно нужно было сказать ему. Мир был полон людей, которые не могли смириться с происходящим. Не было ни завершения, ни покоя. Правда не сделала тебя свободным. Но ты мог бы пройти через все. Вот что сказал бы ему Босх. Ты мог бы направиться к свету, карабкаться, копать и пробиваться из ямы.

Босх толкнул дверь и вышел в ночь.

43

Поле для парадов ПОЛИЦЕЙСКОЙ АКАДЕМИИ было укрыто зеленым одеялом на одном из лесистых холмов Элизианского парка. Это было красивое и затененное место, которое хорошо соответствовало традиции, о которой хотел напомнить Босху шеф полиции.

В 8 часов утра, на следующее утро после безрезультатных ночных поисков Роберта Верлорена, Босх предстал перед столом регистрации выпускников, и его сопроводили к выделенному месту на платформе под VIP-шатром. Позади кафедры, с которой должны были произноситься речи, было выстроено четыре ряда стульев. Сиденье Босха выходило окнами на плац, где новым кадетам предстояло пройти маршем, затем построиться и пройти инспекцию. В качестве приглашенного гостя шефа он был бы одним из инспекторов.

Босх был в полной форме. Было традицией поднимать знамена при выпуске новых офицеров - приветствовать их в форме в мундире. И он пришел раньше. Он сидел в одиночестве и слушал, как полицейский оркестр играет старые стандарты. Когда других важных персон проводили на их места, его никто не побеспокоил. В основном это были политики и высокопоставленные лица, а также несколько лауреатов премии "пурпурное сердце" из Ирака, которые носили форму корпуса морской пехоты США.

Босх почувствовал, как саднит кожа под накрахмаленным воротничком и туго завязанным галстуком. Он провел почти час в душе, оттирая чернила, которые нанес на кожу, надеясь, что это унесет все уродство дела в канализацию вместе с ним.

Он не заметил приближения заместителя шефа Ирвина Ирвинга, пока курсант, ведущий его к палатке, не сказал: “Извините, сэр”.

Босх поднял глаза и увидел, что Ирвинга усадили прямо рядом с ним. Он выпрямился и схватил свою программку со стула, предназначенного для Ирвинга.

“Наслаждайтесь, сэр”, - сказал кадет, прежде чем резко развернуться и направиться обратно к другой VIP-персоне.

Ирвинг сначала ничего не сказал. Казалось, он тратил много времени, устраиваясь поудобнее и оглядываясь по сторонам, чтобы увидеть, кто мог за ними наблюдать. Они сидели в первом ряду, на двух из лучших мест в заведении. Наконец он заговорил, не поворачиваясь и не глядя на Босха.

“Что здесь происходит, Босх?”

“Это ты мне скажи, шеф”.

Босх огляделся по сторонам, проверяя, не наблюдает ли за ними кто-нибудь. Очевидно, это не было случайностью, что они сидели рядом друг с другом. Босх не верил в совпадения. Не такие.

“Шеф сказал, что хочет, чтобы я был здесь”, - сказал он. “Он пригласил меня в понедельник, когда вернул мне мой значок”.

“Рад за тебя”.

Прошло еще пять минут, прежде чем Ирвинг заговорил снова. Шатер был почти полон, за исключением места, отведенного для начальника полиции и его жены в конце первого ряда. - Теперь Ирвинг прошептал.

“У вас была адская неделя, детектив. Ты приземляешься в дерьме и выходишь оттуда, воняющий, как роза. Поздравляю.”

Босх кивнул. Это была точная оценка.

“А как насчет тебя, шеф? Просто еще одна неделя в офисе для тебя?”

Ирвинг не ответил. Босх подумал о местах, которые он искал Роберта Верлорена прошлой ночью. Он подумал о лице Мюриэль Верлорен, когда она увидела, как убийцу ее дочери ведут к патрульной машине. Босху пришлось втолкнуть Стоддарда на заднее сиденье, чтобы держать ее подальше от него.

“Это все из-за тебя”, - тихо сказал Босх.

Ирвинг впервые взглянул на него.

“О чем ты говоришь?”

“Семнадцать лет, вот о чем я говорю. Ты попросил своего человека проверить алиби на Восьмерки. Он не знал, что Гордон Стоддард был также учителем девочки. Если бы это были Грин и Гарсия, проверявшие алиби - как и должно было быть, - они бы наткнулись на Стоддарда и легко соединили все это воедино. Семнадцать лет назад. Все это время это зависит от тебя ”.

Ирвинг полностью развернулся на своем сиденье лицом к Босху.

“У нас было соглашение, детектив. Ты сломаешь это, и я найду другие способы добраться до тебя. Я надеюсь, это понятно ”.

“Да, конечно, как скажешь, шеф. Но ты забываешь одну вещь. Я не единственный, кто знает о тебе. Что ты собираешься делать, заключать свои маленькие сделки со всеми? Каждый репортер, каждый полицейский? Каждая мать и отец, которым пришлось жить с опустошенной жизнью из-за того, что ты сделал?”

“Говори тише”, - процедил Ирвинг сквозь зубы.

Босх ответил тихим, спокойным голосом.

“Я сказал все, что хотел тебе сказать”.

“Ну, позволь мне сказать тебе кое-что, я еще не закончил с тобой разговаривать. Если я найду ...”

Он оборвал фразу, когда начальника полиции сопровождали его жена. Ирвинг выпрямился на своем месте, когда музыка зазвучала громче и шоу началось. Двадцать четыре кадета с сияющими новыми значками на груди в форме промаршировали на плацу и заняли свои позиции перед VIP-палаткой.

Было слишком много предварительных речей. Затем проверка новых офицеров заняла слишком много времени. Но, наконец, программа дошла до главного события, традиционного выступления начальника полиции. Человек, который привел Босха обратно в отдел, был расслаблен и держался за кафедрой. Он говорил о перестройке полицейского управления изнутри и начал с двадцати четырех новых офицеров, стоящих перед ним. Он сказал, что речь идет о восстановлении как имиджа, так и практики департамента. Он сказал многое из того, что сказал Босху в понедельник утром. Он призвал новых офицеров никогда не нарушать закон, чтобы обеспечить соблюдение закона. Всегда выполнять свою работу конституционно и с состраданием.

Но затем он удивил Босха своим заключением.

“Я также хотел бы обратить ваше внимание на двух офицеров, присутствующих здесь сегодня в качестве моих гостей. Один приближается, другой уходит. Детектив Гарри Босх вернулся в департамент на этой неделе после нескольких лет выхода на пенсию. Я думаю, он понял во время своего длительного отпуска, что вы не можете научить старую собаку новым трюкам ”.

Из толпы на другой стороне плаца донесся вежливый смех. Здесь сидели семьи и друзья кадетов. Шеф продолжил.

“Итак, он вернулся в семью полиции Лос-Анджелеса и уже показал себя превосходно. Он поставил себя под угрозу ради блага общества. Вчера он и его напарник раскрыли убийство семнадцатилетней давности, которое торчало, как заноза, в боку этого сообщества. Мы приветствуем возвращение детектива Босха в нашу команду ”.

Из толпы раздались редкие аплодисменты. Босх почувствовал, как его лицо запылало. Он посмотрел вниз на свои руки.

“Я также хотел бы поблагодарить заместителя начальника Ирвина С. Ирвинга за то, что он был здесь сегодня”, - продолжил шеф. “Шеф Ирвинг служит в этом департаменте почти сорок пять лет. В настоящее время нет офицера, который прослужил дольше. Его решение сегодня уйти в отставку и сделать этот выпуск своим последним действием, пока он носит значок, является достойным завершением его служебного срока. Мы благодарим его за такое служение этому департаменту и этому городу ”.

Аплодисменты Ирвингу были намного громче и продолжительнее. Люди начали вставать в честь человека, который так долго служил департаменту и городу. Босх слегка повернулся вправо, чтобы видеть лицо Ирвинга, и в тот момент, когда он увидел глаза заместителя шефа, он понял, что тот этого не предвидел. Его обложили мешками с песком.

Вскоре все встали и захлопали, и Босх почувствовал себя обязанным сделать то же самое для человека, которого он презирал. Он точно знал, кто организовал падение Ирвинга. Если бы Ирвинг запротестовал или попытался каким-либо образом восстановить свою позицию, он столкнулся бы с внутренним делом, построенным Кизмин Райдер. Не было бы сомнений, кто проиграет это. Никаких сомнений.

Чего Босх не знал, так это когда это было запланировано. Босх подумал о Райдере, сидящем на столе в 503-м, ожидающем его с кофе, черным, как он любил. Знала ли она уже тогда, из какого дела был получен холодный удар и к чему это приведет? Он вспомнил дату в отчете Министерства юстиции. К тому времени, когда он прочитал его, ему было десять дней от роду. Что произошло за эти десять дней? Что было запланировано к его приезду?

Босх не знал, и он не был уверен, что его это вообще волнует. В политику департамента играли на шестом этаже. Босх работал с 503-м, и именно там он собирался занять свою позицию. Без вопросов.

После того, как шеф закончил свое выступление, он отошел от микрофона. Он вручил каждому курсанту, одному за другим, сертификат об окончании обучения в академии и позировал для фотографии, пожимая руку получателю. Все было очень быстро, чисто и срежиссировано идеально. Три полицейских вертолета пролетели над плацем в строю, и курсанты завершили церемонию, подбросив свои шляпы в воздух.

Босх вспомнил тот случай, более тридцати лет назад, когда он подбросил свою шляпу в воздух. Он улыбнулся воспоминанию. Никого из его класса не осталось. Они были мертвы, или на пенсии, или вымыты. Он знал, что нести знамя и традицию - его дело. Сражаться в хорошей битве.

Когда церемония закончилась и толпы людей устремились на поле, чтобы поздравить новых офицеров, Босх наблюдал, как Ирвинг встал и направился прямо через плац к выходу. Он не останавливался ни перед кем, даже перед теми, кто протягивал ему руки с поздравлениями и благодарностями.

“Детектив, у вас была напряженная неделя”.

Босх обернулся. Это был начальник полиции. Он кивнул. Он не знал, что сказать.

“Спасибо, что вы здесь”, - сказал шеф. “Как поживает детектив Райдер?”

“Она взяла выходной. Вчера у нее был близкий человек ”.

“Так я слышал. Кто-нибудь из вас будет присутствовать на сегодняшней пресс-конференции?”

“Ну, она ушла, и я подумывал пропустить это, если ты не против”.

“Мы разберемся с этим. Я вижу, вы уже передали эту историю в Daily News. Теперь все остальные требуют этого. Мы должны устроить шоу собак и пони ”.

“Я задолжал репортеру из News за это”.

“Да, я понимаю”.

“Когда пыль осядет, у меня все еще будет работа, шеф?”

“Конечно, детектив Босх. Как и в любом расследовании, выбор должен быть сделан. Трудный выбор. Ты принял лучшие решения, какие только мог принять. Будет обзор, но я не думаю, что у вас возникнут проблемы ”.

Босх кивнул. Он чуть было не сказал "спасибо", но передумал. Он просто посмотрел на мужчину.

“Вы хотели еще о чем-то спросить меня, детектив?”

Босх снова кивнул.

“Мне просто было как бы интересно”, - сказал он.

“По поводу чего?”

“Дело началось с письма из Министерства юстиции, и это письмо было старым к тому времени, когда оно попало ко мне. Мне интересно, почему это было сделано для меня. Я думаю, что я хочу сказать, мне интересно, что ты знал и когда ты это узнал ”.

“Имеет ли что-нибудь из этого значение сейчас?”

Босх ткнул подбородком в направлении, в котором скрылся Ирвинг.

“Может быть”, - сказал он. “Я не знаю. Но он не просто уйдет. Он обратится к средствам массовой информации. Или к адвокатам.”

“Он знает, что если он это сделает, это будет ошибкой. Что для него будут последствия. Он не глупый человек ”.

Босх просто кивнул. Шеф мгновение изучал его, прежде чем заговорить снова.

“Вы все еще выглядите обеспокоенным, детектив. Помнишь, что я сказал тебе в понедельник? Я говорил тебе, что внимательно изучил твое дело и карьеру, прежде чем решить, приветствовать ли тебя снова ”.

Босх просто посмотрел на него.

“Я это имел в виду”, - сказал шеф. “Я изучал тебя и, думаю, я кое-что знаю о тебе. Вы находитесь на этой земле для одной цели, детектив Босх. И теперь у вас есть возможность сделать это, продолжить выполнять свою миссию. После этого что-нибудь еще имеет значение?”

Босх долго смотрел ему в глаза, прежде чем ответить.

“Я думаю, что я действительно хотел спросить о том, что ты сказал на днях. Когда ты говорил все это о ряби и голосах, ты это имел в виду? Или ты просто заводил меня, чтобы я пошел за Ирвингом ради тебя?”

Огонь быстро распространился по щекам начальника полиции. Он отвел глаза от Босха, пока обдумывал свой ответ. Затем он снова посмотрел на Босха, и на этот раз его глаза встретились с глазами Босха.

“Я имел в виду каждое слово из этого. И не забывай об этом. Вы возвращаетесь в комнату пять ноль три и закрываете дела, детектив. Это то, для чего вы здесь. Закрой их, или я найду причину, чтобы закрыть тебя. Ты понимаешь?”

Босх не чувствовал угрозы. Ему понравился ответ шефа. Это заставило его почувствовать себя лучше. Он кивнул.

“Я понимаю”.

Шеф поднял руку и взял Босха за предплечье.

“Хорошо. Тогда давайте подойдем сюда и сфотографируемся с некоторыми из этих молодых людей, которые присоединились к нашей семье сегодня. Может быть, они смогут чему-то у нас научиться. Может быть, мы сможем чему-то у них научиться ”.

Когда они смешались с толпой, Босх посмотрел в ту сторону, куда ушел Ирвинг. Но он давно ушел.

44

БОСХ ИСКАЛ Роберта Верлорена три из следующих семи ночей, но не нашел его, пока не стало слишком поздно.

Через неделю после окончания академии Босх и Райдер сидели друг напротив друга за своими столами, внося последние штрихи в дело против Гордона Стоддарда. Обвиняемый в убийстве был привлечен к ответственности в муниципальном суде Сан-Фернандо ранее на этой неделе и не признал себя виновным. Теперь начался юридический танец. Босху и Райдеру пришлось составить всеобъемлющий обвинительный документ, в котором излагалось дело против Стоддарда. Это будет передано прокурору и использовано в переговорах с адвокатом защиты Стоддарда. После встречи с Мюриэль Верлорен, а также с Босхом и Райдером прокурор наметил стратегию ведения дела. Если бы Стоддард решил предстать перед судом, штат потребовал бы смертной казни в соответствии с законом о пребывании в засаде. Альтернативой для Стоддарда было избежать риска смерти и признать себя виновным в убийстве первой степени в соглашении о признании вины, которое отправило бы его в тюрьму пожизненно без возможности условно-досрочного освобождения.

В любом случае, краткое изложение дела, которое составляли Босх и Райдер, будет иметь ключевое значение, потому что оно покажет Стоддарду и его адвокату, насколько вескими были доказательства. Это заставило бы их действовать, заставило бы Стоддарда выбирать между мрачными альтернативами жизни в тюремной камере или поставить свою жизнь на ничтожную возможность выиграть дело у присяжных.

До этого момента это была хорошая неделя. Райдер отскочила от своего близкого промаха от пули Стоддарда и продемонстрировала полное владение своими навыками при составлении краткого изложения дела. Босх провел весь понедельник, обсуждая ход расследования со следователем внутренних расследований, и на следующий день был оправдан. Вердикт IAD “никаких действий не предпринято” означал, что в департаменте с ним все ясно, даже несмотря на то, что продолжающиеся истории об этом деле в СМИ продолжали ставить под сомнение действия департамента по использованию Роланда Макки в качестве приманки.

Босх был готов перейти к следующему расследованию. Он уже сказал Райдеру, что хочет проверить дело женщины, которую он нашел связанной и утонувшей в ванной в свой первый рабочий день. Они возьмутся за это дело, как только положат конец бумажному делу Стоддарда.

Абель Пратт вышел из своего кабинета и зашел в их нишу. У него было пепельное выражение лица. Он кивнул в сторону экрана компьютера Райдера.

“Это над Стоддардом ты работаешь?” - спросил он.

“Да”, - сказал Райдер. “Что случилось?”

“Ты можешь заколоть его. Он мертв ”.

Долгое время никто ничего не говорил.

“Мертв?” Райдер, наконец, спросил. “Что вы имеете в виду, мертвые?”

“Мертв в своей камере в тюрьме Ван Найс. Две колотые раны на шее.”

“Он сделал это сам?” - Спросил Босх. “Я не думал, что он на это способен”.

“Нет, кто-то сделал это за него”.

Босх выпрямился.

“Подожди минутку”, - сказал он. “Он был на самом высоком уровне и в статусе "не допущен". Никто не смог бы ...”

“Кто-то сделал это сегодня утром”, - сказал Пратт. “И это плохая часть”.

Пратт поднял маленькую записную книжку, которую держал в руке. На нем были нацарапаны заметки. Он прочитал из него.

“В понедельник вечером мужчина был арестован на бульваре Ван Найс за пьянство и нарушение общественного порядка. Он также напал на одного из копов, которые его подцепили. У него регулярно снимали отпечатки пальцев и отправляли в тюрьму Ван Найс. У него не было удостоверения личности, и он назвался Робертом Лайтом. На следующий день при предъявлении обвинения он признал себя виновным по всем пунктам обвинения, и судья дал ему неделю в тюрьме Ван Найс. Отпечатки все еще не были прогнаны через компьютер.”

Босх почувствовал, как что-то сжалось у него внутри. Он почувствовал ужас. Он знал, к чему это приведет. Пратт продолжил, используя свои заметки для построения истории.

“Человек, который называл себя Робертом Лайтом, был назначен дежурным по кухне в тюрьме, потому что он утверждал, а также продемонстрировал, что у него был опыт работы в ресторане. Этим утром он поменялся местами с одним из других на кухне и толкал тележку, которая развозила подносы с едой для клиентов, на высокой мощности. По словам двух охранников, которые были свидетелями этого, когда Стоддард подошел к раздвижному окошку на двери своей камеры, чтобы взять поднос с едой, Роберт Лайт просунул руку сквозь решетку и схватил его. Затем он несколько раз ударил его заточкой, сделанной из заточенной ложки. Он получил два прокола в шею, прежде чем охранники усмирили его. Но охранники опоздали. Сонная артерия Стоддарда была перерезана, и он истек кровью в своей камере, прежде чем они смогли оказать ему помощь ”.

На этом Пратт остановился, но Босх и Райдер не задавали вопросов.

“По совпадению”, - снова начал Пратт, - “отпечатки пальцев Роберта Лайта были наконец внесены в базу данных примерно в то же время, когда он убивал Стоддарда. Компьютер выгнал мошенника - опекуна, который назвал вымышленное имя. Настоящее имя, как, я уверен, вы уже догадались, было Роберт Верлорен ”.

Босх посмотрел на Райдер, но не смог долго удерживать ее взгляд. Он опустил взгляд на свой стол. Он чувствовал себя так, как будто его ударили. Он закрыл глаза и потер лицо руками. Он чувствовал, что это была в некотором роде его вина. Роберт Верлорен был его обязанностью в расследовании. Он должен был найти его.

“Как тебе такое завершение?” Сказал Пратт.

Босх опустил руки и встал. Он посмотрел на Пратта.

“Где он?” - спросил он.

“Verloren? Они все еще держат его там. Этим занимается отдел по расследованию убийств Ван Найса.”

“Я собираюсь подняться туда”.

“Что ты собираешься делать?” - Спросил Райдер.

“Я не знаю. Все, что смогу ”.

Он вышел из ниши, оставив Райдера и Пратта позади. Выйдя в коридор, он нажал кнопку лифта и стал ждать. Тяжесть в его груди не уходила. Он знал, что это было чувство вины, чувство, что он не был готов к этому делу и что его ошибки обошлись так дорого.

“Это не твоя вина, Гарри. Он сделал то, чего ждал семнадцать лет ”.

Босх обернулся. Райдер подошла к нему сзади.

“Я должен был найти его первым”.

“Он не хотел, чтобы его нашли. У него был план.”

Дверь лифта открылась. Он был пуст.

“Что бы ты ни делал”, - сказал Райдер, “я иду с тобой”.

Он кивнул. Быть с ней сделало бы это проще. Он жестом пригласил ее войти в лифт, а затем последовал за ней. По пути вниз он почувствовал, как в нем поднимается решимость. Решимость продолжать миссию. Решимость никогда не забывать Роберта, Мюриэл и Ребекку Верлорен на этом пути. И обещание всегда говорить за мертвых.

Благодарности

АВТОР хотел бы выразить признательность тем, кто помогал в исследовании и написании этого романа. Среди них Майкл Питч, Ася Мучник, Джейн Вуд и Пегги Лейт Андерсон, а также Джейн Дэвис, Линда Коннелли, Террилл Ли Ланкфорд, Мэри Кэппс, Джуди Коуэлс, Джон Хоутон, Джерри Хутен и Кен Делавинь. Особая благодарность детективам Тиму Марсии, Рику Джексону и Дэвиду Ламбкину из Департамента полиции Лос-Анджелеса, а также сержанту Бобу Макдональду и начальнику полиции Уильяму Брэттону.

Об авторе

МАЙКЛ КОННЕЛЛИ - бывший журналист и автор серии бестселлеров о Гарри Босхе, наряду с бестселлерами "Узкие места", "В погоне за десятицентовиком", "Пустая луна", "Кровавая работа" и "Поэт".Коннелли получил множество наград за свою журналистику и романы, в том числе премию Эдгара. Он бывший президент ассоциации писателей-детективщиков Америки.

***

Майкл Коннелли

Конкретная блондинка

Третья книга из серии о Гарри Босхе, 1994

Это для Сьюзан, Пола и Джейми,

Боб и Марлен, Эллен, Джейн и Дэмиан

Дом в Силверлейке был темным, его окна были пусты, как глаза мертвеца. Это было старое калифорнийское здание с полной верандой и двумя мансардными окнами, расположенными на длинном склоне крыши. Но за стеклом не было света, даже над дверным проемом. Вместо этого дом навевал зловещую темноту, сквозь которую не мог проникнуть даже свет уличного фонаря. Мужчина мог стоять там, на крыльце, и Босх знал, что, скорее всего, не сможет его увидеть.

“Ты уверен, что это оно?” он спросил ее.

“Не дом”, - сказала она. “За этим. Гараж. Приподнимись, чтобы видеть дорогу дальше ”.

Босх нажал на педаль газа, и "Каприз" двинулся вперед, пересекая въезд на подъездную дорожку.

“Вот”, - сказала она.

Босх остановил машину. За домом был гараж с квартирой над ним. Деревянная лестница сбоку, свет над дверью. Два окна, внутри горит свет.

“Хорошо”, - сказал Босх.

Они несколько мгновений смотрели на гараж. Босх не знал, что ожидал увидеть. Может быть, ничего. Аромат шлюхи наполнял машину, и он опустил стекло. Он не знал, доверять ее заявлению или нет. Единственное, что он знал, что не может сделать, это вызвать подкрепление. Он не привез с собой ровер, и в машине не было телефона.

“Что ты собираешься ... Вон он идет!” - сказала она настойчиво.

Босх видел это, тень фигуры, пересекающую комнату за маленьким окном. Ванная, догадался он.

“Он в ванной”, - сказала она. “Вот где я увидел все это”.

Босх отвел взгляд от окна и посмотрел на нее.

“Какие вещи?”

“Я, э-э, проверила шкаф. Ты знаешь, когда я был там. Просто хотела посмотреть, что у него было. Девушка должна быть осторожной. И я видел все это. Дерьмовый макияж. Ну, знаешь, тушь для ресниц, помады, пудреницы и прочее. Вот как я поняла, что это был он. Он использовал все это, чтобы покрасить их, когда закончил, ну, знаете, убивал их ”.

“Почему ты не сказал мне об этом по телефону?”

“Ты не спрашивал”.

Он увидел фигуру, проходящую за занавесками другого окна. Мысли Босха теперь бешено колотились, сердце перешло в режим перегрузки.

“Как давно это было, что ты убежала оттуда?”

“Черт, я не знаю. Мне пришлось прогуляться до Франклина, чтобы найти чертову попутку до бульвара. Я был в машине около десяти минут. Так что я не знаю ”.

“Угадай. Это важно”.

“Я не знаю. Прошло больше часа.”

Черт, подумал Босх. Она остановилась, чтобы провернуть трюк, прежде чем позвонить по номеру оперативной группы. Проявила там много искренней заботы. Теперь там, наверху, может быть замена, а я сижу здесь и наблюдаю.

Он направил машину вверх по улице и нашел свободное место перед гидрантом. Он заглушил двигатель, но оставил ключи в замке зажигания. После того, как он выпрыгнул, он снова просунул голову в открытое окно.

“Послушай, я собираюсь подняться туда. Ты останешься здесь. Если услышишь выстрелы, или если я не вернусь сюда через десять минут, начинай стучать в двери и вызови сюда пару копов. Скажи им, что офицеру нужна помощь. На приборной панели есть часы. Десять минут.”

“Десять минут, детка. Теперь ты будешь героем. Но я получаю эту награду ”.

Босх вытащил пистолет, торопливо спускаясь по подъездной дорожке. Лестница, ведущая вверх по стене гаража, была старой и перекошенной. Он снял их по три за раз, так тихо, как только мог. Но все равно казалось, что он кричал о своем прибытии всему миру. Наверху он поднял пистолет и разбил голую лампочку, которая была на месте над дверью. Затем он откинулся в темноту, прислонившись к внешним перилам. Он поднял левую ногу и перенес весь свой вес и инерцию на пятку. Он ударил по двери над ручкой.

Дверь распахнулась с громким треском. Пригнувшись, Босх переступил порог в стандартной боевой стойке. Он сразу же увидел мужчину в другом конце комнаты, стоящего по другую сторону кровати. Мужчина был голый и не только лысый, но и совершенно безволосый. Его взгляд остановился на глазах мужчины, и он увидел, как выражение ужаса быстро заполнило их. Босх закричал высоким и натянутым голосом.

“КОПЫ! НЕ ДВИГАЙСЯ, БЛЯДЬ!”

Мужчина замер, но только на мгновение, а затем начал наклоняться, его правая рука потянулась к подушке. Он поколебался один раз, а затем продолжил движение. Босх не мог в это поверить. Какого хрена он делал? Время остановилось. Адреналин, бурлящий в его теле, придавал его зрению четкость замедленной съемки. Босх знал, что мужчина либо потянулся к подушке, чтобы чем-нибудь прикрыться, либо он был-

Рука скользнула под подушку.

“НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО!”

Рука сомкнулась на чем-то под подушкой. Мужчина не сводил глаз с Босха. Затем Босх понял, что в его глазах был не ужас. Это было что-то другое. Гнев? Ненавидишь? Теперь рука вылезала из-под подушки.

“НЕТ!”

Босх выстрелил один раз, его пистолет взметнулся в его двуручной хватке. Обнаженный мужчина дернулся вверх и назад. Он ударился об обшитую деревянными панелями стену позади себя, затем отскочил вперед и упал поперек кровати, корчась и давясь. Босх быстро прошел в комнату и подошел к кровати.

Левая рука мужчины снова потянулась к подушке. Босх поднял левую ногу и опустился коленом ему на спину, прижимая его к кровати. Он снял наручники со своего пояса, схватил нащупывающую левую руку и надел на нее наручники. Затем направо. За спиной. Голый мужчина давился и стонал.

“Я не могу - я не могу”, - сказал он, но его заявление потонуло в кровавом приступе кашля.

“Ты не можешь делать то, что я тебе сказал”, - сказал Босх. “Я сказал тебе не двигаться!”

Просто умри, чувак, подумал Босх, но не сказал. Так будет проще для всех нас.

Он обошел кровать и подошел к подушке. Он поднял его, несколько мгновений смотрел на то, что было под ним, а затем опустил. Он на мгновение закрыл глаза.

“Черт возьми!” - крикнул он в затылок обнаженного мужчины. “Что ты делал? У меня был гребаный пистолет, а ты, ты дотягиваешься - я сказал тебе не двигаться!”

Босх обошел кровать, чтобы видеть лицо мужчины. Кровь вытекала у него изо рта на грязную белую простыню. Босх знал, что его пуля попала в легкие. Голый мужчина был умирающим мужчиной сейчас.

“Ты не должен был умирать”, - сказал ему Босх.

Затем мужчина был мертв.

Босх оглядел комнату. Больше никого не было. Нет замены сбежавшей шлюхе. Он ошибся в этом предположении. Он пошел в ванную и открыл шкафчик под раковиной. Макияж был на месте, как и сказала шлюха. Bosch узнал некоторые названия брендов. Макс Фактор, L'Oréal, Девушка с обложки, Revlon. Казалось, все сходилось.

Он оглянулся через дверь ванной на труп на кровати. В воздухе все еще чувствовался запах пороха. Он закурил сигарету, и в заведении стало так тихо, что он мог слышать, как горит хрустящий табак, когда он втягивал успокаивающий дым в легкие.

В квартире не было телефона. Босх сидел на стуле на кухне и ждал. Глядя через комнату на тело, он понял, что его сердце все еще учащенно бьется и что он чувствует головокружение. Он также понял, что ничего не чувствует - ни сочувствия, ни вины, ни печали - к мужчине на кровати. Совсем ничего.

Вместо этого он попытался сосредоточиться на звуке сирены, который теперь звучал вдалеке и приближался. Через некоторое время он смог различить, что это была не одна сирена. Их было много.

1

В коридорах окружного суда США в центре Лос-Анджелеса нет скамеек. Присесть негде. Любой, кто сползет по стене, чтобы сесть на холодный мраморный пол, получит взбучку от проходящего мимо первого заместителя маршала. И маршалы всегда в коридорах, проходят мимо.

Недостаток гостеприимства существует потому, что федеральное правительство не хочет, чтобы здание суда создавало даже видимость того, что правосудие может быть медленным или вообще не существовать. Она не хочет, чтобы люди выстраивались в ряд на скамейках или на полу, ожидая с усталыми глазами, когда откроются двери зала суда и будут оглашены их дела или дела их близких, находящихся в тюрьме. Достаточно того, что происходит на другой стороне Спринг-стрит в здании окружного уголовного суда. Каждый день скамейки в коридорах каждого этажа забиты теми, кто ждет. В основном это женщины и дети, их мужья, отцы или любовники, которых держат в тюрьме. В основном они черные или каштановые. В основном скамейки выглядят как переполненные спасательные плоты - в первую очередь женщины и дети - с людьми, прижатыми друг к другу и брошенными на произвол судьбы, ожидающими, всегда ожидающими, когда их найдут. Лодочники, как их называют придворные умники.

Гарри Босх размышлял об этих различиях, покуривая сигарету и стоя на ступенях федерального суда. Это было другое дело. В коридорах внутри запрещено курить. Поэтому ему пришлось спуститься на эскалаторе и выйти на улицу во время перерыва в судебном заседании. Снаружи за бетонным основанием статуи женщины с завязанными глазами, держащей весы правосудия, стояла наполненная песком банка для золы. Босх поднял глаза на статую; он никак не мог вспомнить ее имя. Леди правосудия. Что-то греческое, подумал он, но не был уверен. Он вернулся к сложенной газете в своих руках и перечитал статью.

В последнее время по утрам он читал только спортивный раздел, сосредоточив все свое внимание на страницах в конце, где результаты боксов и статистика были тщательно нанесены на карту и обновлялись каждый день. Он почему-то находил столбцы цифр и процентов успокаивающими. Они были ясны и лаконичны, абсолютный порядок в неупорядоченном мире. Знание того, кто совершил наибольшее количество хоум-ранов за "Доджерс", заставило его почувствовать, что он все еще каким-то образом связан с городом и со своей жизнью.

Но сегодня он оставил спортивную секцию сложенной и засунутой в свой портфель, который был под его стулом в зале суда. Раздел ’Метро" в "Los Angeles Times" теперь был в его руках. Он аккуратно сложил раздел вчетверо, как это делают водители на автостраде, чтобы они могли читать за рулем, и статья о судебном процессе была помещена в нижнем углу первой страницы раздела. Он еще раз прочитал историю и снова почувствовал, как его лицо заливается краской, когда он читает о себе.

НАЧНЕТСЯ СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС ПО ДЕЛУ О СТРЕЛЬБЕ В ПОЛИЦЕЙСКОМ ПАРИКЕ

ДЖОЭЛ БРЕММЕР, ШТАТНЫЙ ПИСАТЕЛЬ TIMES

Поскольку сегодня начинается необычный судебный процесс по гражданским правам, детектив полиции Лос-Анджелеса обвиняется в применении чрезмерной силы четыре года назад, когда он застрелил предполагаемого серийного убийцу, который, по его мнению, тянулся за пистолетом. Предполагаемый убийца на самом деле потянулся за своим париком.

43-летний детектив полиции Лос-Анджелеса Гарри Босх предстал перед окружным судом США с иском вдовы Нормана Черча, работника аэрокосмической компании, которого Босх застрелил в кульминационный момент расследования так называемых убийств кукольников.

Почти за год до стрельбы полиция разыскивала серийного убийцу, названного так СМИ, потому что он использовал косметику, чтобы разрисовать лица своих 11 жертв. Получившая широкую огласку охота на человека была отмечена тем, что убийца отправил стихи и заметки в Bosch иTimes.

После убийства Черча полиция объявила, что у них есть неопровержимые доказательства того, что инженер-механик был убийцей.

Босх был временно отстранен от работы, а позже переведен из отдела по расследованию убийств Департамента полиции Лос-Анджелеса в отдел по расследованию убийств Голливудского отдела. При понижении в должности полиция подчеркнула, что Босх был привлечен к дисциплинарной ответственности за процедурные ошибки, такие как отказ вызвать подкрепление в квартиру Silverlake, где произошла смертельная стрельба.

Полицейские администраторы утверждали, что убийство в Церкви было “хорошей” стрельбой - терминология департамента означает "не неприлично".

Поскольку смерть Черча помешала судебному разбирательству, большая часть доказательств, собранных полицией, никогда не была представлена публично под присягой. Это, вероятно, изменится с федеральным судом. Ожидается, что сегодня завершится недельный процесс отбора присяжных, за которым последуют вступительные заявления адвокатов.

Босху пришлось снова сложить газету, чтобы продолжить чтение статьи на внутренней странице. Он на мгновение отвлекся, увидев свою собственную фотографию, которая была на внутренней странице. Это была старая фотография, и она мало чем отличалась от фотографии из кружки. Это была та же самая, что была на его служебном удостоверении личности. Босха больше разозлила фотография, чем рассказ. Это было вторжением в его личную жизнь - вот так вывесить его фотографию. Он попытался сосредоточиться на рассказе.

Офис городского прокурора защищает Босха, потому что он действовал при исполнении служебных обязанностей, когда произошла стрельба. Если истец выиграет какое-либо судебное решение, платить будут городские налогоплательщики, а не Bosch.

Жену Черча, Дебору, представляет адвокат по гражданским правам Хани Чандлер, которая специализируется на делах о злоупотреблениях со стороны полиции. В интервью на прошлой неделе Чендлер сказала, что постарается доказать присяжным, что Босх действовал настолько безрассудно, что смертельный расстрел Черча был неизбежен.

“Детектив Босх был ковбоем, и мужчина оказался мертв”, - сказал Чендлер. “Я не знаю, был ли он просто безрассуден или здесь кроется что-то более зловещее, но мы узнаем в ходе судебного разбирательства”.

Это была строка, которую Босх прочитал и перечитал по меньшей мере шесть раз с тех пор, как получил газету во время первого перерыва. Зловещая. Что она имела в виду под этим? Он пытался не позволять этому беспокоить себя, зная, что Чендлер не побрезговал бы использовать газетное интервью для вылазки в психиатрическую клинику, но, тем не менее, это было похоже на предупредительный выстрел. Это дало ему понять, что еще многое предстоит.

Чендлер сказала, что она также планирует подвергнуть сомнению доказательства полиции о том, что Черч был кукольником. Она сказала, что Черч, отец двух дочерей, не был серийным убийцей, которого разыскивала полиция, и что они назвали его таковым, чтобы скрыть проступок Босха.

“Детектив Босх хладнокровно убил невинного человека”, - сказал Чендлер. “То, что мы делаем с этим иском о гражданских правах, - это то, что отказались сделать департамент полиции и окружная прокуратура: раскрыть правду и обеспечить правосудие для семьи Нормана Черча”.

Bosch и Asst . Городской наряд. Родни Белк, который защищает его, отказался комментировать эту историю. Помимо Босха, ожидается, что показания по делу, которое продлится от одной до двух недель, будут давать следующие-

“Не найдется ли у тебя мелочи, приятель?”

Босх оторвал взгляд от газеты и увидел грязное, но знакомое лицо бездомного, который застолбил за собой территорию перед зданием суда. Босх видел его здесь каждый день в течение недели отбора присяжных, когда он совершал обход за мелочью и сигаретами. На мужчине был поношенный твидовый пиджак поверх двух свитеров и вельветовых брюк. Он нес пластиковый пакет с вещами и большой стакан для глотка, чтобы потрясти им перед людьми, когда попросит сдачу. Он также всегда носил с собой желтый блокнот для записей, исписанный каракулями.

Босх инстинктивно похлопал себя по карманам и пожал плечами. У него не было сдачи.

“Знаешь, я бы взяла доллар”.

“У меня нет лишнего доллара”.

Бездомный отпустил его и заглянул в урну для золы. Пожелтевшие окурки сигарет росли из песка, как раковые опухоли. Он сунул свой желтый блокнот под мышку и начал перебирать подношения, выбирая те, в которых еще оставалось четверть дюйма табака или больше для курения. Время от времени он находил почти целую сигарету и издавал щелкающий звук губами, чтобы показать свое одобрение. Он высыпал урожай из банки из-под золы в Большую чашку для глотка.

Довольный своими находками, мужчина отошел от банки с пеплом и посмотрел на статую. Он оглянулся на Босха и подмигнул, затем начал раскачивать бедрами, непристойно имитируя половой акт.

“Как насчет моей девушки здесь?” он сказал.

Затем мужчина поцеловал его руку и, подняв руку, похлопал по статуе.

Прежде чем Босх смог придумать, что сказать, запищал пейджер у него на поясе. Бездомный отступил еще на два шага и поднял свободную руку, как будто отгоняя какое-то неведомое зло. Босх увидел выражение безумной паники, появившееся на его лице. Это был взгляд человека, синапсы мозга которого были разбросаны слишком далеко друг от друга, связи притупились. Мужчина повернулся и поспешил прочь, в сторону Спринг-стрит, со своим стаканчиком использованных сигарет.

Босх наблюдал за ним, пока он не скрылся из виду, а затем снял пейджер с его пояса. Он узнал номер на дисплее. Это была прямая линия лейтенанта Харви “Девяносто восьмого” Паундса в голливудском отделении. Он положил то, что осталось от его сигареты, в песок и вернулся в здание суда. Наверху эскалатора, рядом с залами судебных заседаний на втором этаже, было несколько телефонов-автоматов.

“Гарри, что там происходит?” - Спросил Паундс.

“Как обычно. Просто ждала рядом. У нас есть присяжные, так что теперь адвокаты разговаривают с судьей о вступительных словах. Белк сказал, что я не обязана присутствовать при этом, так что я просто околачиваюсь поблизости ”.

Он посмотрел на свои часы. Было без десяти двенадцать.

“Скоро у них перерыв на ланч”, - добавил он.

“Хорошо. Ты нужна мне ”.

Босх не ответил. Паундс пообещал, что не будет участвовать в ротации дела до окончания судебного процесса. Еще неделя, максимум две. Это было обещание, которое у Паундса не было другого выбора, кроме как дать. Он знал, что Босх не справится с расследованием убийства, находясь в федеральном суде четыре дня в неделю.

“Что происходит? Я думала, что меня вычеркнули из списка ”.

“Ты такая. Но у нас может возникнуть проблема. Это касается тебя”.

Босх снова заколебался. Иметь дело с фунтами было вот так. Гарри скорее поверил бы уличному стукачу, чем Паундсу. Всегда был озвученный мотив и скрытый мотив. Казалось, что на этот раз лейтенант исполнял один из своих обычных танцев. Говорю эллиптическими фразами, пытаясь заставить Босха клюнуть на крючок.

“Проблема?” Босх наконец спросил. Хороший уклончивый ответ.

“Ну, я так понимаю, вы видели сегодняшнюю газету - статью в Times о вашем деле?”

“Да, я как раз это читал”.

“Ну, мы получили еще одну записку”.

“Записка? О чем ты говоришь?”

“Я говорю о том, что кто-то оставил записку на стойке регистрации. Адресовано тебе. И будь я проклят, если это не похоже на те ноты, которые ты получил от Кукольника, когда все это происходило ”.

Босх мог сказать, что Паундсу это нравилось, растягивать время.

“Если это было адресовано мне, откуда ты об этом знаешь?”

“Это не было отправлено по почте. Без конверта. Это была всего лишь одна страница, перевернутая. На обложке было твое имя. Кто-то оставил это на стойке регистрации. Кто-нибудь там прочитал это, вы можете понять это оттуда ”.

“Что там написано?”

“Что ж, тебе это не понравится, Гарри, время выбрано ужасно, но в записке говорится, в основном, в ней говорится, что ты взял не того парня. Что Кукольник все еще на свободе. Писатель говорит, что он настоящий кукольник и что количество убитых продолжается. Говорит, что ты убил не того парня ”.

“Это чушь собачья. Письма кукольника хранились в газете, в книге Бреммера по этому делу. Любой мог подобрать стиль и написать заметку. Ты-”

“Ты принимаешь меня за идиота, Босх? Я знаю, что это мог написать кто угодно. Но и автор знал это. Итак, чтобы доказать свою точку зрения, он включил небольшую карту сокровищ, я думаю, вы бы назвали это. Указания к телу другой жертвы.”

В трубке повисло долгое молчание, пока Босх размышлял, а Паундс ждал.

“И что с того?” Босх наконец сказал.

“И поэтому я отправил Эдгара на место этим утром. Ты помнишь Бинга в Вестерне?”

“У Бинга? Да, к югу от бульвара. У Бинга. Бильярдный зал. Разве это место не рухнуло во время прошлогодних беспорядков?”

“Верно”, - сказал Паундс. “Полное выгорание. Они разграбили и подожгли это место. Остались стоять только плита и три стены. Против этого есть городской приказ о сносе, но владелец еще не предпринял никаких действий. В любом случае, это то самое место, согласно этой записке, которую мы получили. В записке говорится, что она была погребена под плитой пола. Эдгар отправился туда с городской командой, отбойными молотками, работами ...”

Паундс тянул с этим. Какой мелочный засранец, подумал Босх. На этот раз он будет ждать дольше. И когда молчание стало нервно долгим, Паундс наконец заговорил.

“Он нашел тело. Именно так, как и было сказано в записке. Под бетоном. Он нашел тело. Это...”

“Сколько ей лет?”

“Пока не знаю. Но это старое. Вот почему я звоню. Мне нужно, чтобы ты сходила туда во время обеденного перерыва и посмотрела, что ты можешь из этого сделать. Ты знаешь, это законно, как жертва Кукольника, или какой-то другой псих нас разыгрывает? Ты эксперт. Ты могла бы пойти туда, когда судья сделает перерыв на обед. Я встречу тебя там. И ты вернешься как раз к началу ”.

Босх почувствовал оцепенение. Ему уже нужна была еще одна сигарета. Он попытался привести все, что только что сказал Паундс, в некое подобие порядка. Кукольник - Норман Черч - был мертв уже четыре года. Ошибки не было. Босх знал ту ночь. Он и сегодня нутром чуял это. Черч был кукольником.

“Значит, эта записка только что появилась на столе?”

“Дежурный сержант нашел это на стойке около четырех часов назад. Никто не видел, как кто-то выходил из нее. Ты знаешь, много людей проходит через главный вход по утрам. Плюс у нас была смена. Я попросил Мигана подняться и поговорить с дежурными в форме. Никто ни хрена не помнит об этом, пока не нашел ”.

“Черт. Прочти это мне ”.

“Не могу. У Сида это есть. Сомневаюсь, что будут какие-то подтяжки, но мы должны пройти через движения. Я достану копию и возьму ее с собой на место преступления, хорошо?”

Босх не ответил.

“Я знаю, о чем ты думаешь”, - сказал Паундс. “Но давайте придержим коней, пока не посмотрим, что там. Причин для беспокойства пока нет. Возможно, это какой-то трюк, придуманный этим адвокатом, Чендлером. Не стал бы сбрасывать это со счетов. Она из тех, кто сделает все, чтобы пригвоздить к стенке еще один скальп полицейского Лос-Анджелеса. Любит видеть свое имя в газете ”.

“А как насчет средств массовой информации? Они уже слышали об этом?”

“Мы получили несколько звонков о найденном теле. Они, должно быть, получили это из бесплатной рассылки коронера. Мы держались подальше от эфира. В любом случае, никто не знает о записке или связи с Кукольником. Они просто знают, что есть тело. Мысль о том, что это может быть найдено под полом одного из мест массового выгорания, я думаю, сексуальна.

“В любом случае, мы должны пока держать роль кукольника при себе. Если, конечно, тот, кто это написал, не разослал копии в СМИ. Если он это сделал, мы услышим об этом к концу дня ”.

“Как он мог похоронить ее под плитой бильярдной?”

“Все здание не было бильярдным залом. Сзади были складские помещения. До того, как это было у Бинга, это был студийный реквизиторский дом. После того, как Bing's заняли переднюю часть, они арендовали секции в задней части для хранения. Это все от Эдгара, он вывел владельца на чистую воду. Убийца, должно быть, занимал одну из комнат, пробил существующую плиту и положил туда тело этой девушки. В любом случае, все это сгорело дотла во время беспорядков. Но огонь не повредил плиту. Тело этой бедной девушки было там, внизу, все это время. Эдгар сказал, что это похоже на мумию или что-то в этом роде ”.

Босх увидел, как открылась дверь в зал суда 4 и оттуда вышли члены семьи Черч в сопровождении своего адвоката. У них был перерыв на ланч. Дебора Черч и две ее дочери-подростка не смотрели на него. Но Хани Чендлер, известная большинству копов и других лиц в здании федерального суда как Мани Чендлер, проходя мимо, уставилась на него глазами убийцы. Они были темными, как жженое красное дерево, и оттеняли загорелое лицо с сильной линией подбородка. Она была привлекательной женщиной с гладкими золотистыми волосами. Ее фигура была скрыта за жесткими линиями синего костюма. Босх почувствовал, как враждебность группы накрыла его волной.

“Босх, ты все еще там?” - Спросил Паундс.

“Да. Похоже, мы только что прервались на ланч ”.

“Хорошо. Тогда отправляйся туда, и я тебя встречу. Я не могу поверить, что я на самом деле говорю это, но я надеюсь, что это просто еще один псих. Ради тебя, возможно, так будет лучше ”.

“Верно”.

Когда Босх вешал трубку, он услышал голос Паундса и снова поднес телефон к уху.

“И еще кое-что. Если средства массовой информации появятся там, предоставьте их мне. Как бы это ни обернулось, вам не следует официально участвовать в этом новом деле из-за судебного разбирательства, вытекающего из старого. Мы просто пригласили вас туда в качестве свидетеля-эксперта, так сказать ”.

“Верно”.

“Увидимся там”.

2

Босх вывел Уилшира из центра города и поднялся на третье место после того, как проехал то, что осталось от парка Макартур. Поворачивая на север по западной, он мог видеть слева группу патрульных машин, машины детективов и фургоны с места преступления и коронера. Вдалеке над северным видом нависала вывеска Голливуда, буквы которой едва можно было разобрать в смоге.

Заведение Бинга представляло собой три почерневшие стены, окруженные кучей обугленных обломков. Крыши не было, но полицейские натянули синий пластиковый брезент поверх задней стены и привязали его к сетчатому забору, который тянулся вдоль фасада собственности. Босх знал, что это было сделано не потому, что следователи хотели, чтобы там, где они работали, была тень. Он наклонился вперед и посмотрел вверх через лобовое стекло. Он видел их там, наверху, кружащими. Городские птицы-падальщики: вертолеты СМИ.

Когда Босх остановился у обочины, он увидел пару городских рабочих, стоящих рядом с грузовиком с оборудованием. У них были болезненные выражения на лицах, и они сильно затягивались сигаретами. Их отбойные молотки лежали на земле возле задней части грузовика. Они ждали - надеялись, - что их работа здесь закончена.

С другой стороны их грузовика Паундс стоял рядом с синим фургоном коронера. Казалось, что он пытается взять себя в руки, и Босх увидел, что у него такое же болезненное выражение лица, как и у гражданских. Хотя Паундс был начальником голливудских детективов, включая отдел по расследованию убийств, он сам никогда не работал в отделе по расследованию убийств. Как и многие администраторы департамента, его продвижение по служебной лестнице было основано на результатах тестов и шантаже, а не на опыте. Босху всегда было приятно видеть, что кто-то вроде Паундса получает дозу того, с чем настоящие копы имеют дело каждый день.

Босх посмотрел на часы, прежде чем выйти из своего "Каприса". У него был час до того, как он должен был вернуться в суд для вступительных слов.

“Гарри”, - сказал Паундс, подходя. “Рад, что ты пришла”.

“Всегда рад осмотреть еще одно тело, лейтенант”.

Босх снял пиджак и положил его в машине на сиденье. Затем он подошел к багажнику, достал мешковатый синий комбинезон и надел его поверх своей одежды. Было бы жарко, но он не хотел возвращаться в суд, покрытый грязью и пылью.

“Хорошая идея”, - сказал Паундс. “Жаль, что я не захватила свои вещи”.

Но Босх знал, что у него нет никаких вещей. Паундс отваживался на место преступления, только когда был хороший шанс, что покажут телевизор, и он мог бы озвучить сюжет. И его интересовало только телевидение. Не печатные СМИ. Тебе нужно было придать смысл более чем двум предложениям подряд в беседе с газетным репортером. И затем твои слова были прикреплены к листу бумаги и были там весь следующий день и, возможно, вечно, чтобы преследовать тебя. Нехорошо в политике департамента разговаривать с печатными СМИ. Телевидение было более мимолетным и менее опасным ощущением.

Босх направился к синему брезенту. Под ней он увидел обычное сборище следователей. Они стояли рядом с кучей битого бетона и вдоль края траншеи, вырытой в бетонной подушке, которая была фундаментом здания. Босх поднял глаза, когда один из телевизионных вертолетов совершил низкую посадку. Они не получили бы много полезного видео с брезентом, скрывающим сцену. Они, вероятно, сейчас высылали наземные бригады.

В каркасе здания все еще было много мусора. Обугленные потолочные балки и древесина, разбитый бетонный блок и другой мусор. Паундс догнал Босха, и они начали осторожно пробираться к собравшимся под брезентом.

“Они снесут это бульдозером и сделают другую парковку”, - сказал Паундс. “Это все, что беспорядки дали городу. Около тысячи новых парковочных мест. В наши дни вы хотите припарковаться в Южном Централе, без проблем. Вы хотите бутылку содовой или заправить машину, тогда у вас проблема. Они сожгли все дотла. Ты проезжаешь через Саут-Сайд перед Рождеством? У них в каждом квартале есть места для рождественских елок, все открытое пространство внизу. Я все еще не понимаю, почему эти люди сожгли свои собственные кварталы ”.

Босх знал, что тот факт, что такие люди, как Паундс, не понимали, почему “эти люди” сделали то, что они сделали, был одной из причин, по которой они сделали это, и когда-нибудь им придется сделать это снова. Босх рассматривал это как цикл. Примерно каждые двадцать пять лет душа города сжигалась в огне реальности. Но потом это продолжалось. Быстро, не оглядываясь. Как будто сбила и убежала.

Внезапно Паундс упал, поскользнувшись на рыхлом щебне. Он остановил свое падение руками и быстро вскочил, смущенный.

“Черт возьми!” - выкрикнул он, а затем, хотя Босх и не спрашивал, добавил: “Я в порядке. Я в порядке ”.

Он быстро использовал свою руку, чтобы аккуратно пригладить пряди волос, которые соскользнули с его лысеющего черепа. Он не осознавал, что размазывал черный уголь со своей руки по лбу, когда делал это, и Босх не сказал ему.

Они, наконец, выбрали свой путь на собрание. Босх подошел к своему бывшему напарнику Джерри Эдгару, который стоял с парой знакомых Гарри следователей и двумя незнакомыми ему женщинами. Женщины были одеты в зеленые комбинезоны, униформу грузчиков коронера. Работники с минимальной зарплатой, которых отправляли с места смерти на место смерти в синем фургоне, забирая тела и отвозя их в морозильную камеру.

“Где ты, Гарри?” Сказал Эдгар.

“Прямо здесь”.

Эдгар только что был в Новом Орлеане на фестивале блюза и каким-то образом вернулся с приветствием. Он говорил это так часто, что это стало раздражать. Эдгар был единственным в детективном бюро, кто этого не понимал.

Эдгар выделялся среди группы. На нем не было комбинезона, как на Босхе, - на самом деле, он никогда его не носил, потому что они мяли его костюмы Nordstrom, - и каким-то образом ему удалось проникнуть на место преступления, не запачкав даже пылью манжеты брюк своего серого двубортного костюма. Рынок недвижимости - когда-то прибыльная работа Эдгара на улице - три года находился в отстойном состоянии, но Эдгару все еще удавалось быть самым искусным костюмером в подразделении. Босх посмотрел на бледно-голубой шелковый галстук Эдгара, туго завязанный на шее чернокожего детектива, и предположил, что он мог стоить дороже, чем его собственные рубашка и галстук вместе взятые.

Босх отвел взгляд и кивнул Арту Доновану, криминалисту из SID, но больше ничего не сказал остальным. Он следовал протоколу. Как и на любом месте убийства, действовала тщательно организованная и кровосмесительная кастовая система. Детективы в основном разговаривали между собой или с техником SID. Полицейские не разговаривали, пока к ним не обращались. Грузчики тел, самые низкие на тотемном столбе, не разговаривали ни с кем, кроме техника коронера. Техник коронера мало что сказал копам. Он презирал их, потому что, по его мнению, они были нытиками - всегда нуждались в том или ином, вскрытии, токсикологических анализах, и все это было сделано ко вчерашнему дню.

Босх посмотрел в траншею, над которой они стояли. Бригада отбойных молотков проломила плиту и вырыла яму длиной около восьми футов и глубиной четыре фута. Затем они провели боковые раскопки в большом пласте бетона, который простирался на три фута ниже поверхности плиты. В камне было углубление. Босх присел на корточки, чтобы рассмотреть поближе, и увидел, что углубление в бетоне - это очертания женского тела. Это было похоже на форму, в которую можно было залить гипс, чтобы сделать слепок, возможно, для изготовления манекена. Но внутри было пусто.

“Где тело?” - Спросил Босх.

“Они уже убрали то, что было оставлено”, - сказал Эдгар. “Это в сумке в грузовике. Мы пытаемся выяснить, как вытащить этот кусок плиты отсюда целым ”.

Босх несколько мгновений молча смотрел в углубление, прежде чем встать и выбраться из-под брезента. Ларри Сакаи, следователь коронера, последовал за ним к фургону коронера, отпер и открыл заднюю дверь. Внутри фургона было душно, и запах изо рта Сакаи был сильнее, чем запах промышленного дезинфицирующего средства.

“Я так и думал, что они вызовут тебя сюда”, - сказал Сакаи.

“О, да? Почему это?”

“Потому что это похоже на гребаного кукольника, чувак”.

Босх ничего не сказал, чтобы не дать Сакаи никаких признаков подтверждения. Сакаи работал над некоторыми делами кукольника четырьмя годами ранее. Босх подозревал, что он несет ответственность за имя, которое СМИ присвоили серийному убийце. Кто-то слил подробности о неоднократном использовании убийцей косметики на телах одному из ведущих четвертого канала. Ведущая окрестила убийцу Кукольником. После этого убийцу все так называли, даже копы.

Но Босх всегда ненавидел это имя. Это говорило что-то о жертвах, а также об убийце. Это обезличило их, сделало так, чтобы истории о кукольниках, которые транслировались, были развлекательными, а не ужасающими.

Босх оглядел фургон. Там были две каталки и два тела. Один полностью заполнил черный мешок, невидимый труп был тяжелым при жизни или раздутым после смерти. Он повернулся к другому пакету, остатки которого едва заполняли его. Он знал, что это было тело, извлеченное из бетона.

“Да, эта”, - сказал Сакаи. “Этот другой нанес удар ножом Ланкершиму. Северный Голливуд работает над этим. Мы уже входили, когда получили сообщение об этом ”.

Босх знал, что это объясняет, почему средства массовой информации так быстро разобрались. Частота диспетчерской коронера была включена во всех отделах новостей в городе.

Он мгновение изучал мешок для трупов поменьше и, не дожидаясь, пока Сакаи сделает это, рывком расстегнул молнию на плотном черном пластике. Это вызвало резкий, затхлый запах, который был не так плох, как мог бы быть, если бы они нашли тело раньше. Сакаи открыла пакет, и Босх посмотрел на останки человеческого тела. Кожа была темной и как кожа, туго натянутая на кости. Босх не испытывал отвращения, потому что привык к этому и обладал способностью отстраняться от подобных сцен. Иногда он считал, что разглядывание тел было делом его жизни. Он опознал тело своей матери для копов, когда ему еще не было двенадцати лет, он видел бесчисленное множество мертвых во Вьетнаме, и за почти двадцать лет работы в полиции тел стало так много, что их невозможно было сосчитать. В большинстве случаев это оставляло его таким же отстраненным от того, что он видел, как камера. Как отстраненная, он знал, как психопатка.

Босх мог сказать, что женщина в сумке была невысокой. Но из-за разрушения тканей и усадки тело казалось еще меньше, чем, несомненно, было при жизни. То, что осталось от волос, было длиной до плеч и выглядело так, как будто они были обесцвечены блондинкой. Босх мог видеть порошкообразные остатки макияжа на коже лица. Его взгляд был прикован к грудям, потому что они были шокирующе большими по сравнению с остальной частью сморщенного трупа. Они были полными и округлыми, и кожа на них была туго натянута. Это почему-то казалось самой гротескной чертой трупа, потому что все было не так, как должно было быть.

“Имплантаты”, - сказал Сакаи. “Они не разлагаются. Возможно, можно было бы достать их и перепродать следующей глупой цыпочке, которая их захочет. Мы могли бы запустить программу утилизации ”.

Босх ничего не сказал. Он внезапно впал в депрессию при мысли о женщине - кем бы она ни была - делающей это со своим телом, чтобы как-то сделать себя более привлекательной, а затем закончить таким образом. Неужели ей удалось, подумал он, только в том, что она стала привлекательной для своего убийцы?

Сакаи прервал его мысли.

“Если Кукольница сделала это, это означает, что она была в бетоне по крайней мере четыре года, верно? Так что, если это так, разложение не так уж плохо для такого периода времени. Все еще сохранились волосы, глаза, некоторые внутренние ткани. Мы сможем с этим поработать. На прошлой неделе я подобрала работу, туриста, которого они нашли в каньоне Соледад. Они полагают, что это был парень, пропавший прошлым летом. Теперь от него не осталось ничего, кроме костей. Конечно, вот так, на открытом месте, у тебя есть животные. Ты знаешь, что они входят через задницу. Это самый мягкий вход, и животные ...”

“Я знаю, Сакаи. Давай остановимся на этом.”

“В любом случае, с этой женщиной бетон, очевидно, замедлил для нас процесс. Конечно, не остановила это, но замедлила. Должно быть, там было как в герметичной могиле ”.

“Люди, вы сможете точно установить, как долго она была мертва?”

“Наверное, не из-за тела. Мы установим ее личность, тогда вы, люди, возможно, узнаете, когда она пропала. Так и будет”.

Босх посмотрел на пальцы. Это были темные палочки, почти тонкие, как карандаши.

“А как насчет отпечатков?”

“Мы достанем их, но не от этих”.

Босх оглянулся и увидел, что Сакаи улыбается.

“Что? Она оставила их в бетоне?”

Ликование Сакаи было прихлопнуто, как муха. Босх испортил его сюрприз.

“Да, это верно. Можно сказать, она произвела впечатление. Мы собираемся снять отпечатки, может быть, даже слепок с ее лица, если сможем извлечь то, что осталось от той плиты. Тот, кто смешивал этот бетон, использовал слишком много воды. Сделала это очень красиво. Это прорыв для нас. Мы получим отпечатки.”

Босх склонился над каталкой, чтобы изучить завязанную узлом полоску кожи, которая была обернута вокруг шеи трупа. Это была тонкая черная кожа, и он мог видеть шов производителя по краям. Это был ремешок, отрезанный от сумочки. Как и все остальные. Он наклонился ближе, и трупный запах заполнил его нос и рот. Окружность кожаного ремешка вокруг шеи была небольшой, возможно, размером с винную бутылку. Достаточно маленькая, чтобы быть фатальной. Он мог видеть, где она врезалась в потемневшую кожу и лишила жизни. Он посмотрел на узел. Скользящий узел, туго затянутый с правой стороны левой рукой. Как и все остальные. Черч был левшой.

Нужно было проверить еще одну вещь. Подпись, как они это назвали.

“Без одежды? Туфли?”

“Ничего. Как и другие, помнишь?”

“Открой это до конца. Я хочу увидеть остальное ”.

Сакаи расстегнул молнию на черной сумке до самых ног. Босх не был уверен, знал ли Сакаи о подписи, но не собирался поднимать этот вопрос. Он склонился над трупом и посмотрел вниз, ведя себя так, как будто изучал все вокруг, в то время как его интересовали только ногти на ногах. Пальцы были сморщенными, черными и потрескавшимися. Ногти тоже были потрескавшимися, и на нескольких пальцах полностью отсутствовали. Но Босх увидел краску на пальцах ног, которые были целы. Ярко-розовый, потускневший от жидкостей разложения, пыли и возраста. А на большом пальце правой ноги он увидел подпись. Что от нее еще осталось, предстоит увидеть. На гвозде был аккуратно нарисован крошечный белый крестик. Вывеска кукольника. Это было на всех телах.

Босх чувствовал, как громко колотится его сердце. Он осмотрел салон фургона и начал испытывать клаустрофобию. Первое чувство паранойи проникло в его мозг. Его разум начал перебирать возможности. Если это тело соответствовало всем известным характеристикам убийства Кукольника, то Черч был убийцей. Если Черч был убийцей этой женщины и теперь сам мертв, тогда кто оставил записку на стойке регистрации Голливудского вокзала?

Он выпрямился и впервые осмотрел тело в целом. Голая и съежившаяся, забытая. Он задавался вопросом, были ли другие там, в бетоне, ожидающие, чтобы их обнаружили.

“Закрой это”, - сказал он Сакаи.

“Это он, не так ли? Кукольница.”

Босх не ответил. Он выбрался из фургона, немного расстегнул молнию на комбинезоне, чтобы впустить немного воздуха.

“Привет, Босх”, - позвал Сакаи из фургона. “Мне просто любопытно. Как вы, ребята, нашли это? Если Кукольник мертв, кто сказал тебе, где искать?”

Босх и на этот вопрос не ответил. Он медленно вернулся под брезент. Похоже, остальные все еще не поняли, что делать с удалением бетона, в котором было найдено тело. Эдгар стоял рядом, пытаясь не испачкаться. Босх подал знак ему и Паундсу, и они собрались в месте слева от траншеи, где могли поговорить, не будучи подслушанными.

“Ну?” - Спросил Паундс. “Что у нас есть?”

“Это похоже на работу Черча”, - сказал Босх.

“Черт”, - сказал Эдгар.

“Как ты можешь быть уверена?” - Спросил Паундс.

“Из того, что я вижу, это соответствует каждой детали, за которой следит Кукольник. Включая подпись. Это здесь”.

“Подпись?” Спросил Эдгар.

“Белый крестик на пальце ноги. Мы умолчали об этом во время расследования, заключили сделки со всеми репортерами, чтобы они не распространяли это ”.

“А как насчет подражателя?” С надеждой предложил Эдгар.

“Могло быть. Белый крест не был обнародован до тех пор, пока мы не закрыли дело. После этого Бреммер изTimes написал книгу об этом деле. Об этом упоминалось”.

“Итак, у нас есть подражатель”, - произнес Паундс.

“Все зависит от того, когда она умерла”, - сказал Босх. “Его книга вышла через год после смерти Черча. Если ее убили после этого, у вас, вероятно, был подражатель. Если ее раньше замуровывали в этот бетон, то я не знаю ... ”

“Черт”, - сказал Эдгар.

Босх на мгновение задумался, прежде чем заговорить снова.

“Мы могли бы иметь дело с одной из множества разных вещей. Вот и подражатель. Или, может быть, у Черча был партнер, но мы его никогда не видели. Или, может быть… Я пристрелила не того парня. Возможно, тот, кто написал эту записку, которую мы получили, говорит правду ”.

Это повисло там в мгновенной тишине, как собачье дерьмо на тротуаре. Все осторожно обходят его, не глядя на него слишком пристально.

“Где записка?” Босх наконец сказал Паундсу.

“В моей машине. Я достану это. Что вы имеете в виду, говоря, что у него, возможно, был партнер?”

“Я имею в виду, допустим, Черч действительно сделал это, тогда откуда взялась записка, раз он мертв? Очевидно, это должен был быть кто-то, кто знал, что он это сделал и где он спрятал тело. Если это так, то кто этот второй человек? Партнер? Был ли у Черча партнер по убийству, о котором мы никогда не знали?”

“Помнишь Хиллсайд Душителя?” Спросил Эдгар. “Оказалось, что это были душители. Множественное число. Две кузины с одинаковым пристрастием к убийству молодых женщин.”

Паундс сделал шаг назад и покачал головой, как будто отгоняя потенциально угрожающее карьере дело.

“А как насчет Чендлера, адвоката?” Сказал Паундс. “Скажите, что жена Черча знает, где он закапывал тела, буквально. Она рассказывает Чендлеру, и Чендлер вынашивает этот план. Она пишет записку, как кукольник, и оставляет ее на вокзале. Это гарантированно испортит твое дело ”.

Босх прокрутил это в уме. Казалось, это сработало, затем он увидел линии разлома. Он увидел, что они прогнали все сценарии.

“Но почему Церковь похоронила одни тела, а другие нет? Психиатр, который консультировал тогда оперативную группу, сказал, что в его показе жертв была какая-то цель. Он был эксгибиционистом. Ближе к концу, после седьмой жертвы, он начал отправлять заметки нам и в газету. Не имеет смысла, что он оставил некоторые тела, которые будут найдены, а некоторые были похоронены в бетоне ”.

“Верно”, - сказал Паундс.

“Мне нравится подражатель”, - сказал Эдгар.

“Но зачем копировать чей-то профиль целиком, вплоть до подписи, а затем хоронить тело?” - Спросил Босх.

На самом деле он не спрашивал их. На этот вопрос ему пришлось бы ответить самому. Они долго стояли в тишине, и каждый мужчина начинал понимать, что наиболее вероятной возможностью может быть то, что Кукольник все еще жив.

“Кто бы это ни сделал, зачем записка?” Сказал Паундс. Он казался очень взволнованным. “Зачем ему оставлять нам записку? Он сбежал.”

“Потому что он хочет внимания”, - сказал Босх. “Как у Кукольника получилось. Как это испытание собирается получить ”.

Затем на долгое мгновение снова воцарилась тишина.

“Главное, - наконец сказал Босх, “ установить ее личность, выяснить, как долго она находилась в бетоне. Тогда мы узнаем, что у нас есть ”.

“Так что же нам делать?” Сказал Эдгар.

“Я скажу тебе, что мы делаем”, - сказал Паундс. “Мы никому ни черта не говорим об этом. Пока нет. Нет, пока мы не будем абсолютно уверены в том, что у нас есть. Мы ждем результатов вскрытия и идентификации. Мы выясняем, как давно эта девушка мертва и что она делала, когда исчезла. Мы решим - я решу, каким путем мы пойдем после этого.

“А пока ничего не говори. Если это неправильно истолковать, это может нанести большой ущерб департаменту. Я вижу, что некоторые СМИ уже здесь, так что я с ними разберусь. Больше никто не должен говорить. У нас все чисто?”

Босх и Эдгар кивнули, и Паундс ушел, медленно пробираясь сквозь обломки к кучке репортеров и операторов, которые стояли за желтой лентой, натянутой полицейскими.

Босх и Эдгар несколько мгновений стояли молча, глядя ему вслед.

“Я надеюсь, он знает, что, черт возьми, говорит”, - сказал Эдгар.

“Внушает много доверия, не так ли?” Босх ответил.

“О, да”.

Босх вернулся к траншее, и Эдгар последовал за ним.

“Что ты собираешься делать с отпечатком, который она оставила в бетоне?”

“Отбойные молотки не думают, что это подвижно. Они сказали, что тот, кто смешивал бетон, в который ее положили, не слишком хорошо следовал инструкциям. Использовала слишком много воды и мелкозернистого песка. Это как парижский гипс. Мы попытаемся вытащить все это одним куском, и оно рассыплется под собственным весом ”.

“И что?”

“Донован замешивает штукатурку. Он собирается сделать слепок лица. С другой стороны - нам досталась только левая, правая сторона осыпалась, когда мы копали. Донован собирается попробовать использовать резиновый силикон. Он говорит, что это лучший шанс получить форму с отпечатками ”.

Босх кивнул. Несколько мгновений он наблюдал, как Паундс разговаривает с репортерами, и увидел первое, чему стоит улыбнуться за весь день. Паундс был в кадре, но, по-видимому, никто из репортеров не сказал ему о грязи, размазанной по его лбу. Он закурил сигарету и снова обратил свое внимание на Эдгара.

“Значит, в этом районе все складские помещения сдавались в аренду?” он спросил.

“Это верно. Владелец недвижимости был здесь некоторое время назад. Сказал, что все это пространство здесь было разделенным хранилищем. Отдельные комнаты. Кукольник - э-э, убийца, кто бы это ни был, черт возьми, - мог бы занять одну из комнат и уединиться, чтобы делать то, что он хотел. Единственной проблемой был бы шум, который он производил, ломая оригинальный пол. Но это могла быть ночная работа. Владелец сказал, что большинство людей не возвращаются на склад ночью. Люди, которые снимали комнаты, получили ключ от наружной двери в переулке. Преступник мог прийти и проделать всю работу за одну ночь ”.

Следующий вопрос был очевиден, поэтому Эдгар ответил до того, как Босх задал его.

“Владелец не может назвать нам имя арендатора. По крайней мере, не уверена. Пластинки сгорели в огне. Его страховая компания заключила соглашения с большинством людей, которые подали иски, и мы узнаем эти имена. Но он сказал, что было несколько человек, которые так и не предъявили претензий после беспорядков. Он просто больше никогда о них не слышал. Он не может вспомнить все имена, но если один из них был нашим парнем, то, вероятно, это был псевдоним в любом случае. По крайней мере, если бы я собирался снять комнату и прокопать пол, чтобы похоронить тело, вы бы не увидели, что я не называю настоящего имени ”.

Босх кивнул и посмотрел на часы. Ему скоро нужно было идти. Он понял, что проголодался, но, вероятно, у него не будет возможности поесть. Босх посмотрел вниз на раскопки и заметил разницу в цвете между старым и новым бетоном. Старая плита была почти белой. Бетон, в который была заключена женщина, был темно-серого цвета. Он заметил маленький кусочек красной бумаги, торчащий из серого куска на дне траншеи. Он спрыгнул в котлован и поднял кусок. Она была размером с мяч для софтбола. Он колотил им по старой плите, пока оно не развалилось у него в руке. Бумага была частью смятой и пустой пачки от сигарет Marlboro. Эдгар вытащил пластиковый пакет для улик из кармана своего костюма и держал его открытым, чтобы Босх бросил туда находку.

“Это, должно быть, было вставлено вместе с телом”, - сказал он. “Хороший улов”.

Босх выбрался из траншеи и снова посмотрел на часы. Пришло время уходить.

“Дай мне знать, если получишь удостоверение личности”, - сказал он Эдгару.

Он бросил свой комбинезон обратно в багажник и закурил новую сигарету. Он стоял рядом со своим Каприсом и наблюдал за Паундсом, который заканчивал свою умело спланированную импровизированную пресс-конференцию. Гарри мог сказать по камерам и дорогой одежде, что большинство репортеров были с телевидения. Он увидел Бреммера, парня из Times, стоящего с краю группы. Босх не видел его некоторое время и заметил, что он прибавил в весе и отрастил бороду. Босх знал, что Бреммер стоит на периферии круга, ожидая окончания телевизионных вопросов, чтобы он мог ударить Паундса чем-нибудь солидным, над ответом на что придется подумать.

Босх курил и ждал пять минут, прежде чем с Паундсом было покончено. Он рисковал опоздать в суд, но он хотел увидеть записку. Когда Паундс наконец закончил с репортерами, он подал знак Босху следовать за ним к его машине. Босх сел на пассажирское сиденье, и Паундс протянул ему ксерокопию.

Гарри долго изучал записку. Это было написано узнаваемыми печатными каракулями. Аналитик из "Подозрительных документов" назвал печать в стиле филадельфийского блока и пришел к выводу, что ее наклон справа налево был результатом работы нетренированной руки; возможно, левша печатал правой рукой.

В газетах пишут, что судебный процесс только начался

Вердикт о возвращении в the Dollmaker's run

Пуля от Bosch выпущена прямо и безошибочно

Но куклы должны знать меня, работа еще не закончена

На Вестерне - это место, где мое сердце поет

Когда я думаю о тележке, лежащей под ней у Бинга

Очень жаль, хороший Босх, пуля плохо нацелена

Прошли годы, а я все еще в игре

Босх знал, что стиль можно скопировать, но что-то в этом стихотворении запало ему в душу. Она была такой же, как другие. Те же плохие рифмы школьника, та же полуграмотная попытка высокопарного языка. Он почувствовал замешательство и стеснение в груди.

Это он, подумал он. Это он.

3

“Дамы и господа”, - нараспев произнес окружной судья США Алва Кейс, глядя на присяжных, “мы начинаем процесс с того, что мы называем вступительными заявлениями адвокатов. Имейте в виду, это не должно быть истолковано вами как доказательство. Это более или менее чертежи - дорожные карты, если хотите, маршрута, которым каждый адвокат хочет следовать в своем деле. Вы не считаете их доказательством. Они могут выдвигать какие-то высокопарные утверждения, но то, что они так говорят, не делает их правдой. В конце концов, они юристы.”

Это вызвало вежливый смешок у присяжных и остальной части зала суда 4. С его южным акцентом это прозвучало так, как будто судья сказал "лжи", что добавило ликования. Даже Мани Чендлер улыбнулся. Босх огляделся со своего места за столом защиты и увидел, что места для публики в огромном, обшитом деревянными панелями зале суда с двадцатифутовым потолком были заполнены примерно наполовину. В первом ряду со стороны истца сидели восемь человек, которые были членами семьи и друзьями Нормана Черча, не считая его вдовы, которая сидела за столом истца вместе с Чендлером.

Там также было около полудюжины прихлебателей из здания суда, стариков, которым больше нечем было заняться, кроме как наблюдать за драмой в жизни других людей. Плюс несколько юридических клерков и студентов, которые, вероятно, хотели посмотреть, как великая Хани Чендлер делает свое дело, и группа репортеров с ручками, занесенными над блокнотами. Вступительные слова всегда создавали историю - потому что, как сказал судья, адвокаты могли говорить все, что хотели. Босх знал, что после сегодняшнего дня репортеры будут заглядывать время от времени, но, вероятно, других историй будет немного до заключительных заявлений и вердикта.

Если только не случилось чего-то необычного.

Босх посмотрел прямо ему за спину. Там, сзади, на скамейках никого не было. Он знал, что Сильвии Мур там не будет. Они договорились об этом раньше. Он не хотел, чтобы она это видела. Он сказал ей, что это была просто формальность, часть бремени полицейского, на которого подали в суд за выполнение его работы. Он знал, что настоящая причина, по которой он не хотел, чтобы она была здесь, заключалась в том, что он не мог контролировать эту ситуацию. Он должен был сидеть там за столом защиты и позволять людям наносить свои лучшие удары. Все может подойти и, вероятно, так и будет. Он не хотел, чтобы она это смотрела.

Теперь он задавался вопросом, увидят ли присяжные пустые места позади него на галерее для зрителей и подумают, что, возможно, он виновен, потому что никто не пришел выразить поддержку.

Когда гул смеха стих, он снова посмотрел на судью. Судья Кейс был впечатляющим там, на скамье подсудимых. Он был крупным мужчиной, который хорошо носил черную мантию, его толстые предплечья и большие ладони, сложенные перед бочкообразной грудью, создавали ощущение сдержанной силы. Его лысеющая и загорелая голова была большой и казалась идеально круглой, подстриженной по краям седыми волосами и предполагающей организованное хранение огромного количества юридических знаний и перспектив. Он был пересаженным южанином, который специализировался на делах о гражданских правах в качестве адвоката и сделал себе имя, подав в суд на полицию Лос-Анджелеса за непропорционально большое количество случаев, в которых чернокожие граждане умирали после того, как их душили офицеры. Он был назначен на федеральную скамью подсудимых президентом Джимми Картером, прямо перед тем, как его отправили обратно в Джорджию. С тех пор судья Кейс правил всем в зале суда 4.

Адвокат Bosch, заместитель городского прокурора Род Белк, отчаянно боролся на досудебных стадиях, добиваясь дисквалификации судьи по процедурным основаниям и назначения другого судьи для рассмотрения дела. Предпочтительно судья без опыта работы в качестве защитника гражданских прав. Но он потерпел неудачу.

Однако Босх не был так расстроен этим, как Белк. Босх понимал, что судья Кейс был сделан из того же теста, что и адвокат истицы Хани Чандлер, - с подозрением относился к полиции, временами даже ненавидел, - но чувствовал, что помимо этого он, в конечном счете, справедливый человек. И это все, что, по мнению Босха, ему было нужно, чтобы все вышло хорошо. Честный удар по системе. В конце концов, в глубине души он знал, что его действия в квартире в Силверлейке были правильными. Он поступил правильно.

“Вам решать, - говорил судья присяжным, - будет ли доказано в ходе судебного разбирательства то, что говорят адвокаты. Запомни это. Теперь, мисс Чендлер, вы идете первой ”.

Хани Чендлер кивнула ему и встала. Она подошла к кафедре, которая стояла между столами истца и защиты. Судья Кейс ранее установил строгие правила. В его зале суда адвокаты не двигались, не приближались к свидетельскому месту или скамье присяжных. Все, что было сказано вслух адвокатом, было сказано с кафедры между столами. Зная строгое требование судьи соблюдать его правила, Чендлер даже спросила его разрешения, прежде чем повернуть тяжелый алтарь из красного дерева под углом, чтобы во время выступления быть лицом к присяжным. Судья строго кивнул в знак одобрения.

“Добрый день”, - начала она. “Судья совершенно прав, когда говорит вам, что это заявление - не более чем дорожная карта”.

Хорошая стратегия, подумал Босх из подвала цинизма, с которого он рассматривал все это дело. Потворствуй судье своим первым предложением. Он наблюдал за Чендлер, пока она сверялась с желтым блокнотом, который положила на кафедру. Босх заметил, что над верхней пуговицей ее блузки была большая булавка с вставленным в нее круглым камнем из черного оникса. Оно было плоским и мертвым, как глаз акулы. Ее волосы были строго зачесаны назад и заплетены в строгую косу на затылке. Но одна прядь волос выбилась, и это помогло создать образ женщины, не озабоченной своей внешностью, а полностью сосредоточенной на законе, на деле, на чудовищной судебной ошибке, совершенной обвиняемой. Босх полагал, что она, вероятно, специально распустила волосы.

Наблюдая за тем, как она начала, Босх вспомнил глухой удар, который он почувствовал в груди, когда услышал, что она была адвокатом жены Черча. Для него это было гораздо более тревожным, чем узнать, что судью Кейса назначили на судебное разбирательство. Она была настолько хороша. Вот почему они называли ее Деньги.

“Я бы хотела немного отвезти тебя по дороге”, - сказала Чендлер, и Босх подумал, не появляется ли у нее сейчас южный акцент. “Я просто хочу подчеркнуть, в чем суть нашего дела и что, по нашему мнению, докажут доказательства. Это дело о гражданских правах. Это связано с убийством человека по имени Норман Черч, которого застрелила полиция ”.

Здесь она сделала паузу. Не для того, чтобы смотреть в ее желтый блокнот, а для эффекта, чтобы привлечь все внимание к тому, что она скажет дальше. Босх посмотрел на присяжных. Пять женщин и семь мужчин. Трое чернокожих, три латиноамериканца, один азиат и пятеро белых. Они смотрели на Чендлера с пристальным вниманием.

“Это дело, - сказал Чендлер, - об офицере полиции, который не был удовлетворен своей работой и огромными полномочиями, которые она ему давала. Этот офицер тоже хотел твою работу. И он хотел занять место судьи Кейса. И он хотел, чтобы работа штата заключалась в приведении в исполнение вердиктов и приговоров, вынесенных судьями и присяжными. Он хотел всего этого. Это дело о детективе Гарри Босхе, которого вы видите сидящим за столом обвиняемого.”

Она указала на Босха, растягивая слово "ди-фендант". Белк немедленно встал и возразил.

“Мисс Чандлер не нужно указывать присяжным на моего клиента или произносить саркастические высказывания. Да, мы за столом защиты. Это потому, что это гражданское дело, и в этой стране любой может подать в суд на кого угодно, даже на семью ...

“Протестую, ваша честь”, - крикнул Чендлер. “Он использует свое возражение для дальнейшей попытки разрушить репутацию мистера Черча, который никогда ни в чем не был осужден, потому что ...”

“Хватит!” Судья Кейс прогремел. “Возражение принято. Мисс Чандлер, нам не нужно указывать. Мы все знаем, кто мы такие. Нам также не нужно, чтобы в каких-либо словах ставился вызывающий акцент. Слова красивы и уродливы, все сами по себе. Пусть они постоят за себя. Что касается мистера Белка, я нахожу крайне раздражающим, когда адвокат противоположной стороны прерывает вступительные заявления или заключительные аргументы. У вас будет ваша очередь, сэр. Я бы посоветовал вам не возражать во время выступления мисс Чандлер, если только не произошло вопиющее посягательство на вашу клиентку. Я не считаю, что указывать на него стоит возражений ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказали Белк и Чендлер в унисон.

“Продолжайте, мисс Чандлер. Как я сказал сегодня утром в кабинете, я хочу, чтобы вступительные заявления были сделаны к концу дня, а в четыре у меня другое дело ”.

“Спасибо, ваша честь”, - снова сказала она. Затем, повернувшись обратно к присяжным, она сказала: “Дамы и господа, нам всем нужна наша полиция. Мы все равняемся на нашу полицию. Большинство из них - подавляющее большинство из них - выполняют неблагодарную работу и делают ее хорошо. Департамент полиции является неотъемлемой частью нашего общества. Что бы мы делали, если бы не могли рассчитывать на то, что сотрудники полиции будут служить и защищать нас? Но этот судебный процесс не об этом. Я хочу, чтобы вы помнили об этом по ходу судебного разбирательства. Это примерно то, что мы сделали бы, если бы один из сотрудников этой полиции нарушил правила и предписания, политику , которые управляют этой полицией. То, о чем мы говорим, называется полицейский-мошенник. И улики покажут, что Гарри Босх - жуликоватый полицейский, человек, который однажды ночью четыре года назад решил быть судьей, присяжными и палачом. Он застрелил человека, которого считал убийцей. Отвратительный серийный убийца, да, но в тот момент, когда обвиняемый решил вытащить пистолет и выстрелить в мистера Нормана Черча, юридических доказательств этому не было.

“Сейчас вы услышите от защиты всевозможные предполагаемые доказательства, которые, по словам полиции, они нашли, которые связывают мистера Черча с этими убийствами, но помните во время судебного разбирательства, откуда взялись эти доказательства - от самой полиции - и когда они были найдены - после казни мистера Черча. Я думаю, мы покажем, что это предполагаемое доказательство в лучшем случае сомнительно. В лучшем случае, испорченная. И, по сути, вам придется решить, будет ли мистер Черч, женатый мужчина с двумя маленькими детьми и хорошо оплачиваемой работой на авиационном заводе, действительно был этим убийцей, так называемым Кукольником, или просто был сделан козлом отпущения полицейским управлением, покрывающим грех одного из своих. Жестокая, необоснованная и ненужная казнь безоружного человека ”.

Она продолжила, подробно рассказав о кодексе молчания, который, как известно, существует в департаменте, о долгой истории жестокости полиции, избиении Родни Кинга и беспорядках. Каким-то образом, по словам Хани Чандлер, все это были черные цветы на растении, выращенном из семян, которыми было "Убийство Нормана Черча" Гарри Босха. Босх слышал, как она продолжала, но на самом деле больше не слушал. Он держал глаза открытыми и время от времени встречался взглядом с присяжными, но он был предоставлен самому себе. Это была его собственная защита. Адвокатам, присяжным заседателям и судье понадобилась неделя, а может, и больше, чтобы проанализировать то, что он подумал и сделал менее чем за пять секунд. Чтобы иметь возможность сидеть в зале суда за это, он должен был иметь возможность уйти самостоятельно.

В своих мыслях он думал о лице Черча. В конце, в квартире над гаражом на улице Гиперион. Их взгляды встретились. Глаза, которые видел Босх, были глазами убийцы, такими же темными, как камень на горле Чендлера.

“... даже если бы он потянулся за пистолетом, имело бы это значение?” Говорил Чендлер. “Мужчина пинком распахнул дверь. Мужчина с пистолетом. Кто мог обвинить кого-то в том, что, по словам полиции, он потянулся за оружием для защиты. Тот факт, что он тянулся к чему-то, казалось бы, столь смехотворному, как шиньон, делает этот эпизод еще более отвратительным. Он был хладнокровно убит. Наше общество не может этого принять ”.

Босх снова отключился от нее и подумал о новой жертве, погребенной, вероятно, на годы в бетонном полу. Он задавался вопросом, было ли когда-нибудь принято заявление о пропаже человека, была ли мать, или отец, или муж, или ребенок, которые все это время интересовались ею. После возвращения с места происшествия он начал рассказывать Белку о находке. Он попросил адвоката попросить судью Кейса об отсрочке, отложить судебное разбирательство до выяснения обстоятельств новой смерти. Но Белк прервал его, сказав, что чем меньше он знает, тем лучше. Белк, казалось, был настолько напуган последствиями нового открытия, что решил, что лучший способ - сделать противоположное тому, что предложил Босх. Он хотел поторопить суд, прежде чем новости о находке и ее возможной связи с Кукольником станут достоянием общественности.

У Чендлер заканчивался час, отведенный на ее дебют. Она подробно рассказала о политике полицейского управления в отношении стрельбы, и Босх подумал, что она, возможно, потеряла контроль, который имела над присяжными в начале. На какое-то время она даже потеряла Белка, который сидел рядом с Босхом, листая свой собственный желтый блокнот и мысленно репетируя свое открытие.

Белк был крупным мужчиной - почти восемьдесят фунтов лишнего веса, прикинул Босх, - и склонным к потоотделению даже в чересчур прохладном зале суда. Босх часто задавался вопросом во время отбора присяжных, была ли потливость Белка реакцией на бремя веса, которое он нес, или бременем ведения дела против Чендлера и перед судьей Кейсом. Белку не могло быть больше тридцати, предположил Босх. Может быть, максимум пять лет, как закончил среднюю юридическую школу, и у него выше головы идти против Чендлера.

Слово “правосудие” вернуло Босху внимание. Он знал, что Чендлер подняла тему на ступеньку выше и собиралась отступить, когда она начала использовать это слово почти в каждом предложении. В гражданском суде правосудие и деньги были взаимозаменяемы, потому что они означали одно и то же.

“Правосудие для Нормана Черча было мимолетным. Это длилось всего несколько секунд. Именно столько времени потребовалось детективу Босху, чтобы пинком распахнуть дверь, наставить свой отделанный сатином 9-мм "Смит и вессон" и нажать на спусковой крючок. Правосудие было одним выстрелом. Пуля, которую детектив Босх выбрал для казни мистера Черча, называлась XTP. Это сокращение от extreme terminal performance. Это пуля, которая при ударе расширяется в 1,5 раза по своей ширине и выносит огромные куски тканей и органов на своем пути. Это вырвало сердце мистеру Черчу. Это была справедливость ”.

Босх заметил, что многие присяжные смотрели не на Чендлера, а на стол истца. Слегка наклонившись вперед, он смог заглянуть за кафедру и увидел, что вдова, Дебора Черч, промокает слезы на щеках салфеткой. Она была женщиной в форме колокола с короткими темными волосами и маленькими бледно-голубыми глазами. Она была воплощением домохозяйки и матери из пригорода до того утра, когда Босх убил ее мужа, и в ее доме появились копы с ордером на обыск, а репортеры - со своими вопросами. Босх действительно испытывал к ней жалость, даже считал ее жертвой, пока она не наняла Мани Чендлера и не начала называть его убийцей.

“Доказательства покажут, леди и джентльмены, что детектив Босх - продукт его отдела”, - сказал Чендлер. “Бессердечная, высокомерная машина, которая вершила правосудие так, как он видел это сам. Вас спросят, хотите ли вы этого от своего полицейского управления. Вас попросят исправить несправедливость, обеспечить правосудие для семьи, у которой похитили отца и мужа.

“В заключение я хотел бы процитировать вам немецкого философа по имени Фридрих Ницше, который столетие назад написал нечто, что, как мне кажется, имеет отношение к тому, что мы делаем сегодня. Он сказал: "Тот, кто сражается с монстрами, должен следить за тем, чтобы в процессе он не стал монстром. И когда ты смотришь в бездну, бездна тоже смотрит в тебя...’

“Леди и джентльмены, вот в чем суть этого дела. Детектив Гарри Босх не только заглянул в бездну, но и в ночь убийства Нормана Черча заглянул в него самого. Темнота поглотила его, и детектив Босх упал. Он стал тем, кому служил, чтобы бороться. Монстр. Я думаю, вы обнаружите, что доказательства не приведут вас ни к какому другому выводу. Спасибо тебе ”.

Чендлер села и похлопала своей рукой по руке Деборы Черч в жесте “вот так, вот так”. Босх, конечно, знал, что это было сделано ради присяжных, а не вдовы.

Судья взглянул на латунные стрелки часов, встроенных в панель красного дерева над дверью зала суда, и объявил пятнадцатиминутный перерыв, прежде чем Белк займет кафедру. Выступая перед присяжными, Босх заметил, что одна из дочерей Черча пристально смотрит на него из первого ряда зрительской секции. Он предположил, что ей было около тринадцати. Та, что постарше, Нэнси. Он быстро отвел взгляд, а затем почувствовал себя виноватым. Ему было интересно, видел ли это кто-нибудь из присяжных.

Белк сказал, что ему нужен перерыв наедине, чтобы обсудить свое заявление перед присяжными. Босху захотелось подняться в закусочную на шестом этаже, потому что он все еще ничего не ел, но вполне вероятно, что туда отправятся несколько присяжных или, что еще хуже, члены семьи Черча. Вместо этого он спустился на эскалаторе в вестибюль и вышел к мусорному ведру перед зданием. Он закурил сигарету и прислонился спиной к основанию статуи. Он понял, что был липким от пота под своим костюмом. Часовое вступление Чендлера казалось вечностью - вечностью, когда на него были обращены взгляды всего мира. Он знал, что костюма не хватит на неделю, и ему придется убедиться, что другой его костюм чистый. Размышления о таких незначительных деталях, наконец, помогли ему расслабиться.

Он уже затушил одну сигарету в песке и курил вторую, когда дверь из стали и стекла в здание суда открылась. Хани Чендлер толкала спиной тяжелую дверь и поэтому не видела его. Проходя через дверь, она обернулась, наклонив голову, прикуривая сигарету золотой зажигалкой. Когда она выпрямилась и выдохнула, она увидела его. Она подошла к пепельнице, готовая закопать свежую сигарету.

“Все в порядке”, - сказал Босх. “Насколько я знаю, это единственная в округе”.

“Это так, но я не думаю, что кому-то из нас пойдет на пользу встречаться друг с другом за пределами суда”.

Он пожал плечами и ничего не сказал. Это был ее ход, она могла уйти, если бы захотела. Она сделала еще одну затяжку сигаретой.

“Только наполовину. Мне все равно нужно возвращаться ”.

Он кивнул и посмотрел в сторону Спринг-стрит. Перед зданием окружного суда он увидел очередь людей, ожидающих прохода через металлодетекторы. Еще люди с лодок, подумал он. Он увидел бездомного, идущего по тротуару, чтобы днем проверить урну для мусора. Мужчина внезапно развернулся и вышел обратно, чтобы Прыгнуть и уйти. Уходя, он один раз беспокойно оглянулся через плечо.

“Он знает меня”.

Босх снова посмотрел на Чендлера.

“Он знает тебя?”

“Раньше он был адвокатом. Я знал его тогда. Том такой-то или другой. Я не могу вспомнить в-Фарадей, вот и все. Я думаю, он не хотел, чтобы я видела его таким. Но все здесь о нем знают. Он напоминание о том, что может случиться, когда все идет ужасно неправильно ”.

“Что случилось?”

“Это долгая история. Может быть, твой адвокат расскажет тебе. Могу я спросить тебя кое о чем?”

Босх не ответил.

“Почему город не урегулировал это дело? Родни Кинг, беспорядки. Это худшее время в мире для передачи полицейского дела в суд. Я не думаю, что Навал - это то, как я его называю, потому что я знаю, что он называет меня Деньгами. Я не думаю, что у него есть власть над этим. И ты будешь той, кого вывесят на просушку”.

Босх на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Это не для протокола, детектив Босх”, - сказала она. “Я просто поддерживаю разговор”.

“Я сказала ему не соглашаться. Я сказала ему, что если он хочет уладить дело, я пойду и заплачу своему собственному адвокату ”.

“Настолько уверена в себе, да?” Она сделала паузу, чтобы затянуться сигаретой. “Ну, я думаю, посмотрим”.

“Наверное”.

“Ты знаешь, что в этом нет ничего личного”.

Он знал, что она найдет время сказать это. Самая большая ложь в игре.

“Может быть, не для тебя”.

“О, это для тебя? Ты стреляешь в безоружного мужчину, а затем принимаешь это на свой счет, когда его жена возражает, когда она подает на тебя в суд?”

“Муж вашей клиентки обычно отрезал ремешок от сумочек своих жертв, завязывал его узлом на шее, а затем медленно, но неуклонно душил их во время изнасилования. Он предпочитал кожаные ремешки. Казалось, его не волновало, с какими женщинами он это делал. Просто кожа”.

Она даже не вздрогнула. Он не ожидал от нее этого.

“Этопокойный муж. Покойный муж моей клиентки. И единственное, в чем можно быть уверенным в этом случае, что это доказуемо, это то, что ты его убил.”

“Да, и я бы сделала это снова”.

“Я знаю, детектив Босх. Вот почему мы здесь ”.

Она сжала губы в ледяном поцелуе, который резко очертил линию ее подбородка. В ее волосах блеснуло послеполуденное солнце. Она сердито затушила сигарету в песке, а затем вернулась в дом. Она распахнула дверь, как будто та была сделана из пробкового дерева.

4

Босх заехал на заднюю парковку Голливудского вокзала на Уилкокс незадолго до четырех. Белк использовал только десять минут из отведенного ему часа для своего вступительного слова, и судья Кейс ушел раньше, сказав, что хочет начать свидетельские показания в отдельный от вступительных день, чтобы присяжные не перепутали свидетельские показания со словами адвокатов.

Босх чувствовал себя неловко после короткой речи Белка перед присяжными, но Белк сказал ему, что беспокоиться не о чем. Он вошел через заднюю дверь рядом с резервуаром и прошел по заднему коридору к детективному бюро. К четырем в бюро обычно пусто. Когда Босх вошел, все было именно так, за исключением Джерри Эдгара, который припарковался перед одним из IBM, печатая на бланке, который Босх опознал как 51-хронологическую запись следователя. Он поднял глаза и увидел приближающегося Босха.

“Где ты, Гарри?”

“Прямо здесь”.

“Я вижу, закончила рано. Не говори мне, направленный вердикт. Судья вышвырнул Мани Чендлер из игры на ее задницу ”.

“Я бы хотел”.

“Да, я знаю”.

“Что у тебя есть на данный момент?”

Эдгар сказал, что пока ничего не было. Опознания пока нет. Босх сел за свой стол и ослабил галстук. В кабинете Паундса было темно, так что можно было спокойно зажечь сигарету. Его разум погрузился в размышления о судебном процессе и деньгах Чендлер. Она покорила присяжных большей частью своих аргументов. Она, по сути, назвала Босха убийцей, задев его эмоциональным зарядом на уровне кишечника. Белк ответил диссертацией о законе и праве полицейского применять смертельную силу, когда опасность была рядом. Даже если бы оказалось, что никакой опасности не было, никакого пистолета под подушкой не было, сказал Белк, собственные действия Черча создали атмосферу опасности, которая позволила Босху действовать так, как он это сделал.

Наконец, Белк выступил против Ницше Чандлера, процитировав"Искусство войны" Сунь-Цзы. Белк сказал, что Босх вступил на “умирающую почву”, когда пинком распахнул дверь квартиры Черча. В тот момент он должен был сражаться или погибнуть, стрелять или быть застреленным. Переоценивать его действия впоследствии было несправедливо.

Сидя сейчас напротив Эдгара, Босх признал про себя, что это не сработало. Белк был скучным, в то время как Чендлер был интересным и убедительным. Они начинали с дыры. Он заметил, что Эдгар замолчал, а Гарри не уловил ничего из того, что он сказал.

“А как насчет отпечатков?” он спросил.

“Гарри, ты меня слушаешь? Я только что сказал, что мы закончили с резиновым силиконом около часа назад. Донован снял отпечатки с руки. Он сказал, что они хорошо смотрятся, довольно хорошо подошли к резине. Сегодня вечером он начнет пробежку по министерству юстиции, и, вероятно, к утру у нас будут похожие. Вероятно, ему потребуется остаток утра, чтобы разобраться с ними. Но, по крайней мере, они не дают этому утонуть в дубле. Паундс придал этому статус приоритета ”.

“Хорошо, дай мне знать, что получится. Я буду приходить и уходить всю неделю, я думаю ”.

“Гарри, не волнуйся, я дам тебе знать, что у нас есть. Но постарайся сохранять хладнокровие. Слушай, ты нашла подходящего парня? У тебя есть какие-нибудь сомнения на этот счет?”

“Не раньше, чем сегодня”.

“Тогда не волнуйся. Кто сильнее, тот и прав. Мани Чендлер может отсосать судье и всем присяжным, это ничего не изменит ”.

“Право - это сила”.

“Что?”

“Ничего”.

Босх подумал о том, что Эдгар сказал о Чендлере. Было интересно, как часто угроза со стороны женщины, даже профессиональной женщины, была сведена копами к сексуальной угрозе. Он полагал, что большинство копов могут быть похожи на Эдгара, думая, что в сексуальности Чендлер было что-то такое, что давало ей преимущество. Они не хотели признавать, что она была чертовски хороша в своей работе, в то время как толстый городской прокурор, защищавший Босха, - нет.

Босх встал и вернулся к картотечным шкафам. Он отпер один из своих ящиков и порылся в задней части, чтобы вытащить две синие папки, которые назывались "Книги убийств". Оба были тяжелыми, толщиной около трех дюймов. На корешке первого было написано Биос. Другой был помечен как DOCS. Они были из дела Кукольника.

“Кто завтра дает показания?” Эдгар позвал с другого конца комнаты отдела.

“Я не знаю порядка. Судья не заставил бы ее говорить. Но она вызвала меня в суд, а также Ллойда и Ирвинга. У нее есть Амадо, координатор медицинского обследования, и даже Бреммер. Они все должны появиться, и тогда она скажет, какие из них она наденет завтра, а какие позже ”.

“Times не собирается позволять Бреммер давать показания. Они всегда борются с этим дерьмом ”.

“Да, но он вызван в суд не как репортерTimes. Он написал ту книгу об этом деле. Итак, она подала статью о нем как об авторе. Судья Кейс уже постановил, что у него нет таких же прав на защиту репортера.Раз адвокаты могут появиться, чтобы поспорить, но судья уже вынес решение. Бреммер дает показания.”

“Понимаете, что я имею в виду, она, вероятно, уже вернулась в камеру с тем стариканом. В любом случае, это неважно, Бреммер не сможет причинить тебе вреда. Эта книга сделала тебя героем, который спас положение ”.

“Наверное”.

“Гарри, подойди сюда и взгляни на это”.

Эдгар встал со своего печатного станка и подошел к шкафам с папками. Он осторожно снял картонную коробку с крышки и поставил ее на стол отдела убийств. Она была размером примерно со шляпную коробку.

“Нужно быть осторожным. Донован говорит, что оно должно застыть за ночь ”.

Он поднял крышку коробки, и там было женское лицо, заклеенное белым гипсом. Лицо было слегка повернуто, так что его правая сторона была полностью вылеплена из гипса. Большая часть нижней левой части, линии подбородка, отсутствовала. Глаза были закрыты, рот слегка приоткрыт и неправильной формы. Линия роста волос была почти незаметна. Лицо, казалось, распухло у правого глаза. Это было похоже на классический фриз, который Босх видел где-нибудь на кладбище или в музее. Но это не было красиво. Это была посмертная маска.

“Похоже, парень врезал ей в глаз. Она распухла”.

Босх кивнул, но ничего не сказал. Было что-то нервирующее в том, чтобы смотреть на лицо в коробке, больше, чем на настоящее мертвое тело. Он не знал почему. Эдгар, наконец, закрыл коробку крышкой и аккуратно поставил ее обратно на картотечный шкаф.

“Что ты собираешься с этим делать?”

“Не уверен. Если мы ничего не узнаем по отпечаткам, это может оказаться нашим единственным способом установить личность. В Калифорнийском государственном университете Нортридж есть антрополог, который заключает контракт с коронером на воссоздание лица. Обычно он работает со скелетом, черепом. Я отнесу это ему и посмотрю, сможет ли он, возможно, закончить лицо, надеть на него светлый парик или что-то в этомроде. Он тоже может покрасить штукатурку, придать ей цвет кожи. Я не знаю, возможно, это просто моча на ветру, но я думаю, что попробовать стоит ”.

Эдгар вернулся к пишущей машинке, а Босх сел перед журналами убийств. Он открыл папку с пометкой "Биос", но затем сел и несколько мгновений наблюдал за Эдгаром. Он не знал, должен ли он восхищаться настойчивостью Эдгара в расследовании или нет. Когда-то они были партнерами, и Босх, по сути, потратил год на то, чтобы сделать из него следователя по расследованию убийств. Но он никогда не был уверен, сколько на это ушло. Эдгар всегда отправлялся смотреть недвижимость, брал двухчасовые ланчи, чтобы пойти на закрытие. Казалось, он никогда не понимал, что отдел по расследованию убийств - это не работа. Это была миссия. Так же, как убийство было искусством для тех, кто его совершил, расследование убийств было искусством для тех, кто на задании. И это выбрало тебя, ты не выбирал это.

Помня об этом, Босху было трудно согласиться с тем, что Эдгар надрывал задницу в этом деле по правильным причинам.

“На что ты смотришь?” Спросил Эдгар, не отрывая взгляда от IBM и не прекращая печатать.

“Ничего. Я просто думал о разных вещах ”.

“Гарри, не волнуйся. Это сработает ”.

Босх бросил окурок в пластиковую чашку с засохшим кофе и закурил другую.

“Неужели приоритетные фунты, наложенные на дело, открыли ОТ?”

“Абсолютно”, - сказал Эдгар, улыбаясь. “Вы смотрите на человека, который полностью погружен в овертаймы”.

По крайней мере, он был честен в этом, подумал Босх. Довольный тем, что его первоначальное представление об Эдгаре не изменилось, Босх вернулся к книге убийств и провел пальцами по краю толстой пачки отчетов о трех кольцах. Там было одиннадцать разделительных вкладок, на каждой было указано имя одной из жертв Кукольника. Он начал листать от раздела к разделу, рассматривая фотографии с места преступления с каждого убийства и биографические данные каждой жертвы.

Все женщины происходили из схожего окружения; уличные проститутки, эскорт-наряды высшего класса, стриптизерши, порноактрисы, которые подрабатывали на стороне. Кукольник с комфортом передвигался по нижней части города. Он находил своих жертв с той же легкостью, с какой они уходили в темноту вместе с ним. В этом была определенная закономерность, вспомнил Босх слова психолога оперативной группы.

Но, глядя на застывшие лица смерти на фотографиях, Босх вспомнил, что оперативная группа так и не смогла определить общие физические особенности жертв. Там были блондинки и брюнетки. Женщины крупного телосложения и хрупкие наркоманки. Там было шесть белых женщин, две латиноамериканки, две азиатки и чернокожая женщина. Без рисунка. Кукольник был неразборчив в этом отношении, его единственной отличительной чертой было то, что он искал только женщин на грани - там, где выбор ограничен, и они легко сходятся с незнакомцем. Психолог сказал, что каждая из женщин была похожа на раненую рыбу, посылающую невидимый сигнал, который неизбежно привлекал акулу.

“Она была белой, верно?” он спросил Эдгара.

Эдгар перестал печатать.

“Да, это то, что сказал коронер”.

“Они уже сделали стрижку? Кто?”

“Нет, вскрытие завтра или послезавтра, но Корасон взглянула, когда мы принесли его. Она предположила, что труп был белым. Почему?”

“Ничего. Блондинка?”

“Да, по крайней мере, когда она умерла. Обесцвеченная. Если ты собираешься спросить, проверял ли я пропавших без вести на белую блондинку, которая пропала без вести четыре года назад, то пошел ты, Гарри. Я могу использовать ОТ, но это описание не сузит круг поисков до трех-четырех сотен. Я не собираюсь углубляться в это, когда, возможно, завтра узнаю имя на отпечатках. Пустая трата времени”.

“Да, я знаю. Я просто хотел бы ...”

“Ты просто хотел бы, чтобы у тебя были ответы на некоторые вопросы. Мы все любим. Но иногда на все требуется время, дружище.”

Эдгар снова начал печатать, и Гарри опустил взгляд в папку. Но он не мог не думать о лице в коробке. Ни имени, ни рода занятий. Они ничего о ней не знали. Но что-то в гипсовой повязке подсказало ему, что она каким-то образом вписалась в схему Кукольника. Там была твердость, которая не имела ничего общего со штукатуркой. Она пришла с края.

“Что-нибудь еще нашли в бетоне после того, как я ушла?”

Эдгар перестал печатать, громко выдохнул и покачал головой.

“Что ты имеешь в виду, например, пачку сигарет?”

“С остальными Кукольник оставил их кошельки. Он обрезал ремни, чтобы задушить их, но когда он выбрасывал тела, мы всегда находили сумочки и одежду поблизости. Единственное, чего не хватало, так это их макияжа. Он всегда сохранял их косметику ”.

“Не в этот раз - по крайней мере, в бетоне. Паундс оставил форму на сайте, пока они заканчивали ее разбирать. Больше ничего не найдено. Эти вещи, возможно, были спрятаны на складе и сгорели или их разграбили. Гарри, о чем ты думаешь, подражатель?”

“Наверное”.

“Да, я тоже”.

Босх кивнул и сказал Эдгару, что ему жаль, что он продолжал перебивать. Он вернулся к изучению отчетов. Через несколько минут Эдгар вынул бланк из пишущей машинки и вернул его на стол отдела по расследованию убийств. Он вложил это в новую папку вместе с тонкой стопкой документов из дневного дела и убрал в картотечный шкаф за своим стулом. Затем он проделал свой ежедневный ритуал звонка жене, одновременно приводя в порядок промокашку, раздел сообщений и блокнот для сообщений у себя дома. Он сказал ей, что ему пришлось сделать небольшую остановку по пути домой. Прослушивание разговора заставило Босха подумать о Сильвии Мур и некоторых домашних ритуалах, которые стали для них привычными.

“Я ухожу отсюда, Гарри”, - сказал Эдгар, повесив трубку.

Босх кивнул.

“Так как получилось, что ты ошиваешься поблизости?”

“Я не знаю. Я просто читаю этот материал, чтобы знать, что говорю, когда буду давать показания ”.

Это была ложь. Ему не нужны были книги об убийствах, чтобы освежить в памяти Кукольника.

“Я надеюсь, ты порвешь Мани Чендлера на части”.

“Она, вероятно, порвет меня. Она хороша”.

“Что ж, я должен взяться за дело. Увидимся”.

“Эй, помни, если завтра узнаешь имя, дай мне звуковой сигнал или что-то в этомроде”.

После того, как Эдгар ушел, Босх посмотрел на часы - было пять - и включил телевизор, который стоял на картотечном шкафу рядом с коробкой с изображением лица. Пока он ждал рассказа о трупе, он взял свой телефон и набрал номер Сильвии домой.

“Я не собираюсь выходить туда сегодня вечером”.

“Гарри, что случилось? Как прошли вступительные заявления?”

“Дело не в суде. Это другой случай. Сегодня было найдено тело, очень похожее на то, что это сделал кукольник. Мы получили записку в участке. По сути, сказал, что я убил не того парня. Что Кукольник, настоящий, все еще где-то там ”.

“Может ли это быть правдой?”

“Я не знаю. До сегодняшнего дня сомнений не было ”.

“Как мог...”

“Подожди минутку, история в новостях. Второй канал.”

“Я надену это”.

Они смотрели по разным телевизорам, но были связаны по телефону, так как история была показана в первых новостях. Ведущая ничего не сообщила о Кукольнике. Была сделана съемка места происшествия с воздуха, а затем Паундс сказал, что известно немного, что анонимный звонок привел полицию к телу. Гарри и Сильвия оба рассмеялись, когда увидели измазанный обуглившимся лбом Паундса. Босху было приятно смеяться. После доклада Сильвия стала серьезной.

“Итак, он не рассказал СМИ”.

“Ну, мы должны убедиться. Сначала мы должны выяснить, что происходит. Это был либо он, либо подражатель ... Или, может быть, у него был партнер, о котором мы не знали ”.

“Когда ты будешь знать, в каком направлении идти?”

Это был хороший способ спросить, когда он узнает, убил ли он невинного человека.

“Я не знаю, возможно, завтра. Вскрытие нам кое-что скажет. Но удостоверение личности сообщит нам, когда она умерла ”.

“Гарри, это был не Кукольник. Ты не волнуйся.”

“Спасибо, Сильвия”.

Ее безоговорочная преданность была прекрасна, подумал он. Затем он сразу почувствовал себя виноватым, потому что никогда не был с ней полностью откровенен во всем, что их касалось. Он был тем, кто сдерживался.

“Ты все еще не рассказала, как все прошло сегодня в суде или почему ты не выходишь сюда, как обещала”.

“Это новое дело, которое они нашли сегодня. Я вовлечен ... и я хочу немного подумать над этим ”.

“Ты можешь думать где угодно, Гарри”.

“Ты знаешь, что я имею в виду”.

“Да, хочу. А корт?”

“Думаю, все прошло нормально. У нас были только вступительные слова. Свидетельские показания начинаются завтра. Но это новое дело… Это как бы нависает надо всем ”.

Говоря это, он переключал каналы, но пропустил сообщения об обнаружении нового тела на других каналах.

“Ну, что твой адвокат говорит по этому поводу?”

“Ничего. Он не хочет об этом знать ”.

“Что за дерьмо”.

“Он просто хочет побыстрее разобраться с делом, надеется, что, если Кукольник или его партнер все еще разгуливают на свободе, мы не подтвердим это до окончания судебного разбирательства”.

“Но, Гарри, это неэтично. Даже если это доказательство в пользу истца, разве он не должен представить его? ”

“Да, если он знает об этом. В том-то и дело. Он не хочет об этом знать. Это делает его в безопасности ”.

“Когда будет твоя очередь давать показания? Я хочу быть там. Я могу взять личный день и быть там ”.

“Нет. Не волнуйся. Это все формальность. Я не хочу, чтобы ты знал об этой истории больше, чем ты уже знаешь ”.

“Почему? Это твоя история ”.

“Нет, это не так. Это его ”.

Он повесил трубку, сказав, что позвонит ей на следующий день. После этого он долго смотрел на телефон, лежащий перед ним на столе. Он и Сильвия Мур проводили вместе три или четыре ночи в неделю в течение почти года. Хотя Сильвия была единственной, кто говорил об изменении договоренности и даже выставила свой дом на продажу, Босх никогда не хотел затрагивать этот вопрос, опасаясь, что это может нарушить хрупкое равновесие и комфорт, которые он чувствовал с ней.

Теперь он задавался вопросом, не делал ли он именно это, нарушая равновесие. Он солгал ей. Он был в какой-то степени вовлечен в новое дело, но на сегодня закончил и собирался домой. Он солгал, потому что чувствовал потребность побыть одному. Со своими мыслями. С кукольником.

Он пролистал вторую папку до конца, где были прозрачные пластиковые пакеты на молнии для хранения документальных доказательств. В них были копии предыдущих писем Кукольника. Их было трое. Убийца начал присылать их после того, как началась буря в СМИ, и его окрестили Кукольником. Один из них достался Босху перед одиннадцатым убийством - последним. Двое других отправились к Бреммеру вTimes после седьмого и одиннадцатого убийств. Теперь Гарри изучал фотокопию конверта, который был адресован ему печатным шрифтом печатными буквами. Затем он посмотрел на стихотворение на сложенной странице. Оно также было напечатано тем же странным наклонным шрифтом. Он прочитал слова, которые уже знал наизусть.

Я чувствую себя обязанным предупредить и оставить.

Этой ночью я выхожу перекусить - моя похоть принимает участие.

Еще одна кукла для полки, так сказать.

Она испускает последний вздох - как раз в тот момент, когда я брызгаю.

Немного поздно, мама и папа плачут

Прекрасная юная мисс под моей колокольней.

Когда я затягиваю завязки кошелька перед подготовкой к стирке.

Я слышу последний вздох - звук, похожий на Boschhhhh!

Босх закрыл папки и положил их в свой портфель. Он выключил телевизор и направился на заднюю парковку. Он придержал дверь участка для двух полицейских в форме, которые боролись с пьяным в наручниках. Пьяный замахнулся на него ногой, но Гарри отступил за пределы его досягаемости.

Он направил "Каприс" на север и поехал по Аутпост-роуд до Малхолланда, по которой затем свернул к Вудро Вильсону. Заехав под навес, он долго сидел, положив руки на руль. Он подумал о буквах и подписи, которые Кукольник оставил на теле каждой жертвы, о кресте, нарисованном на ногте. После смерти Черча они поняли, что это означало. Крест был шпилем. Шпиль церкви.

5

Утром Босх сидел на задней веранде своего дома и наблюдал, как солнце встает над перевалом Кауэнга. Утренний туман рассеялся, и на склоне холма загорелись полевые цветы, которые сгорели прошлой зимой. Он смотрел, курил и пил кофе, пока шум движения на Голливудской автостраде не превратился в непрерывное шипение с перевала внизу.

Он был одет в свой темно-синий костюм с белой рубашкой с отложным воротником на пуговицах. Надевая темно-бордовый галстук с золотыми гладиаторскими шлемами перед зеркалом в спальне, он размышлял о том, как он должен предстать перед присяжными. За день до этого он заметил, что, когда он встречался взглядом с кем-либо из двенадцати, они всегда первыми отводили глаза. Что это значило? Он хотел бы спросить Белка, что это значит, но ему не нравился Белк, и он знал, что будет чувствовать себя неловко, спрашивая его мнение о чем-либо.

Используя то же самое отверстие, что проделал в нем раньше, он закрепил галстук на месте своей серебряной застежкой для галстука с надписью “187” - уголовный кодекс Калифорнии за убийство. Он использовал пластиковую расческу, чтобы уложить свои каштаново-седые волосы, все еще влажные после душа, на место, а затем расчесал усы. Он закапал в глаза капли Визина, а затем наклонился поближе к стеклу, чтобы изучить их. С красными от недосыпа глазами, радужки темные, как лед на асфальте. Почему они отворачиваются от меня, снова задался он вопросом. Он подумал о том, как Чендлер описал его накануне. И он знал почему.

Он направлялся к двери с портфелем в руке, когда она открылась до того, как он туда добрался. Сильвия вошла, вытаскивая свой ключ из замка.

“Привет”, - сказала она, когда увидела его. “Я надеялся, что поймаю тебя”.

Она улыбнулась. На ней были брюки цвета хаки и розовая рубашка с отложным воротником на пуговицах. Он знал, что она не надевала платья по вторникам и четвергам, потому что это были ее назначенные дни в качестве школьной уборщицы. Иногда ей приходилось бегать за студентами. Иногда ей приходилось разнимать драки. Солнце, проникающее через дверь веранды, окрасило ее темно-русые волосы золотом.

“Поймай меня на чем?”

Она подошла к нему, все еще улыбаясь, и они поцеловались.

“Я знаю, из-за меня ты опаздываешь. Я тоже опаздываю. Но я просто хотел прийти и пожелать удачи сегодня. Не то чтобы тебе это было нужно ”.

Он прижимал ее к себе, вдыхая запах ее волос. Прошел почти год с тех пор, как они познакомились, но Босх все еще иногда цеплялся за нее, опасаясь, что она может резко развернуться и уйти, заявив, что ее влечение к нему ошибка. Возможно, он все еще был заменой мужа, которого она потеряла, полицейского вроде Гарри, детектива по борьбе с наркотиками, чье очевидное самоубийство расследовал Босх.

Их отношения продвинулись к точке полного комфорта, но в последние недели он почувствовал, что начинает проявляться чувство инерции. Она тоже была и даже говорила об этом. Она сказала, что проблема в том, что он не мог полностью потерять бдительность, и он знал, что это правда. Босх провел всю жизнь в одиночестве, но не обязательно одиноким. У него были секреты, многие из них похоронены слишком глубоко, чтобы поделиться ими с ней. Не так скоро.

“Спасибо, что пришла”, - сказал он, отстраняясь и заглядывая ей в лицо, чтобы увидеть, что свет все еще там. На одном из ее передних зубов осталось пятнышко губной помады. “Ты сегодня будь осторожен во дворе, а?”

“Да”. Затем она нахмурилась. “Я знаю, что ты сказал, но я хочу прийти и посмотреть суд - хотя бы один день. Я хочу быть рядом с тобой, Гарри ”.

“Тебе не обязательно быть там, чтобы быть там. Понимаешь, что я имею в виду?”

Она кивнула, но он знал, что его ответ ее не удовлетворил. Они оставили это и еще несколько минут болтали о пустяках, строя планы встретиться вечером за ужином. Босх сказал, что приедет к ней домой в Букетном Каньоне. Они снова поцеловались и направились к выходу, он в суд, а она в среднюю школу, оба места, полные опасности.

***

В начале каждого дня, когда в зале суда наступала тишина и они ждали, когда судья откроет дверь и подойдет к скамье подсудимых, всегда был выброс адреналина. Было 9:10, а судьи все еще не было видно, что было необычно, потому что он был приверженцем оперативности в течение недели отбора присяжных. Босх огляделся и увидел нескольких репортеров, возможно, больше, чем накануне. Он нашел это любопытным, поскольку вступительные аргументы всегда были такой ничьей.

Белк наклонился к Босху и прошептал: “Кейс, вероятно, там, читает статью в "Times". Ты это видел?”

Босх опаздывал из-за Сильвии, и у него не было времени прочитать газету. Он оставил его на коврике у входной двери.

“Что там было написано?”

Обшитая панелями дверь открылась, и судья вышел прежде, чем Белк смог ответить.

“Придержите присяжных, мисс Ривера”, - сказал судья своему секретарю. Он опустился на свой мягкий стул, обвел взглядом зал суда и сказал: “Адвокат, есть какие-нибудь вопросы для обсуждения, прежде чем мы пригласим присяжных? Мисс Чандлер?”

“Да, ваша честь”, - сказала Чендлер, подходя к кафедре.

Сегодня на ней был серый костюм. Она чередовала три костюма с тех пор, как начался отбор присяжных. Белк сказала Босху, что это потому, что она не хотела, чтобы у присяжных сложилось впечатление, что она богата. Он сказал, что женщины-адвокаты могут потерять женщин-присяжных из-за чего-то подобного.

“Ваша честь, истец просит ввести санкции против детектива Босха и мистера Белка”.

Она подняла сложенный раздел "Метро"Таймс. Босх мог видеть, что статья попала в нижний правый угол, как и статья накануне. Заголовок гласил, что БЕТОННАЯ БЛОНДИНКА СВЯЗАНА С КУКОЛЬНИКОМ. Белк встал, но ничего не сказал, на этот раз соблюдая строгий этикет судьи о невмешательстве.

“Санкции за что, мисс Чандлер?” спросил судья.

“Ваша честь, вчерашнее обнаружение этого тела имеет огромное доказательственное значение для этого дела. Как должностное лицо суда, мистер Белк был обязан довести эту информацию до сведения общественности. Согласно правилу 11 расследования, адвокат обвиняемого должен ...”

“Ваша честь”, - прервал Белк, - “Я не был проинформирован об этом развитии событий до прошлой ночи. Моим намерением было продвинуть этот вопрос сегодня утром. Она -”

“Стойте прямо там, мистер Белк. По одному в моем зале суда. Кажется, тебе нужно ежедневное напоминание об этом. Мисс Чандлер, я прочитал статью, на которую вы ссылаетесь, и хотя детектив Босх упоминался в связи с этим делом, его не цитировали. И мистер Белк довольно грубо указал, что он ничего не знал об этом до вчерашнего окончания суда. Честно говоря, я не вижу здесь наказуемого преступления. Если только у тебя нет карты, которую ты не разыгрывал ”.

Она сделала.

“Ваша честь, детектив Босх был хорошо осведомлен об этом развитии событий, цитировался он или нет. Он был на месте преступления во время вчерашнего обеденного перерыва ”.

“Ваша честь?” Белк робко попытался.

Судья Кейс повернулся, но посмотрел на Босха, а не на Белка.

“Это верно, детектив Босх, то, что она говорит?”

Босх мгновение смотрел на Белка, а затем перевел взгляд на судью. Чертова белка, подумал он. Из-за его лжи Босх остался с сумкой в руках.

“Я была там, ваша честь. Когда я вернулась сюда на дневной сеанс, не было времени рассказать мистеру Белку об открытии. Я рассказала ему вчера вечером после суда. Я еще не видела утреннюю газету и не знаю, что там написано, но ничего не было подтверждено по поводу этого тела в отношении Кукольника или кого-либо еще. Еще даже нет удостоверения личности.”

“Ваша честь, ” сказал Чендлер, - детектив Босх удачно забыл, что у нас был пятнадцатиминутный перерыв во время дневного заседания. Я думаю, у детектива было достаточно времени, чтобы сообщить своему адвокату такую важную информацию.”

Судья посмотрел на Босха.

“Я хотела сказать ему во время перерыва, но мистер Белк сказал, что ему нужно время, чтобы подготовить вступительное слово”.

Судья пристально смотрела на него несколько секунд, ничего не говоря. Босх мог сказать, что судья знал, что он переходит грань истины. Судья Кейс, казалось, принимал какое-то решение.

“Что ж, мисс Чандлер”, - наконец сказал он. “Я не совсем понимаю заговор, которым вы здесь занимаетесь. Я собираюсь покончить с этим, предупредив все стороны; сокрытие улик - самое отвратительное преступление, которое вы можете совершить в моем зале суда. Если ты сделаешь это, и я тебя поймаю, ты пожалеешь, что вообще сдавала LSAT. Итак, мы хотим поговорить об этой новой разработке?”

“Ваша честь”, - быстро сказал Белк. Он подошел к кафедре. “В свете этого открытия, сделанного менее двадцати четырех часов назад, я прошу отсрочки, чтобы можно было тщательно расследовать эту ситуацию и точно определить, что она означает для данного дела”.

"Теперь он наконец спрашивает", - подумал Босх. Он знал, что теперь ему ни за что не дадут отсрочки.

“Ага”, - сказал судья Кейс. “Что вы об этом думаете, мисс Чандлер?”

“Без промедления, ваша честь. Эта семья ждала этого испытания четыре года. Я думаю, что любая дальнейшая задержка увековечила бы преступление. Кроме того, кого мистер Белк предлагает расследовать это дело, детектива Босха?”

“Я уверен, что советник защиты был бы удовлетворен тем, что полиция Лос-Анджелеса ведет расследование”, - сказал судья.

“Но я бы не стала”.

“Я знаю, что вы бы не стали, мисс Чендлер, но это не ваша забота. Вы сами вчера сказали, что подавляющее большинство полицейских в этом городе - хорошие, компетентные люди. Тебе просто придется жить по своим собственным словам… Но я собираюсь отклонить просьбу о продолжении. Мы начали судебный процесс и не собираемся останавливаться. Полиция может и должна расследовать это дело и информировать суд, но я не собираюсь оставаться в стороне. Это дело будет продолжаться до тех пор, пока к этим событиям не потребуется обратиться снова. Что-нибудь еще? Меня ждут присяжные ”.

“А как насчет статьи в газете?” - Спросил Белк.

“Что насчет этого?”

“Ваша честь, я бы хотел, чтобы присяжные были опрошены, чтобы узнать, читал ли кто-нибудь это. Кроме того, их следует еще раз предупредить, чтобы они не читали газеты или не смотрели теленовости сегодня вечером. Все каналы, скорее всего, будут следить заTimes ”.

“Вчера я дал указание присяжным не читать газету и не смотреть новости, но я все равно планирую провести с ними опрос по поводу этой самой истории. Давайте посмотрим, что они скажут, а затем, в зависимости от того, что мы услышим, мы сможем снова их убрать, если вы хотите поговорить о неправильном судебном разбирательстве ”.

“Я не хочу неправильного судебного разбирательства”, - сказал Чендлер. “Это то, чего хочет обвиняемый. Это просто отложит это еще на два месяца. Эта семья уже четыре года ждала справедливости. Они-”

“Что ж, давайте просто посмотрим, что скажут присяжные. Извините, что прерываю, мисс Чандлер.”

“Ваша честь, могу я высказаться по поводу санкций?” Сказал Белк.

“Я не думаю, что вам нужно быть таким, мистер Белк. Я отклонил ее ходатайство о санкциях. Что еще можно сказать?”

“Я знаю это, ваша честь. Я хотел бы попросить ввести санкции против мисс Чандлер. Она опорочила меня, заявив об этом сокрытии улик, и я ...”

“Мистер Белк, сядьте. Я скажу вам обоим прямо сейчас; завязывайте с внеклассными спаррингами, потому что это ничего вам со мной не даст. Никаких санкций в любом случае. В последний раз спрашиваю, есть еще вопросы?”

“Да, ваша честь”, - сказал Чендлер.

У нее была еще одна карточка. Из-под своего юридического блокнота она вытащила документ и показала его секретарю, который передал его судье. Затем Чендлер вернулся к кафедре.

“Ваша честь, это повестка, которую я подготовил для полицейского управления, и я хотел бы, чтобы она была отражена в протоколе. Я прошу, чтобы копия записки, упомянутой в статье в Times, записки, написанной Кукольником и полученной вчера, была передана мне как часть discovery ”.

Белк вскочил на ноги.

“Подождите, мистер Белк”, - предостерег судья. “Дай ей закончить”.

“Ваша честь, это улика по этому делу. Это следует немедленно перевернуть ”.

Судья Кейс кивнул Белку, и заместитель городского прокурора неуклюже подошел к кафедре, Чендлеру пришлось отступить, чтобы освободить ему место.

“Ваша честь, эта записка никоим образом не является доказательством по этому делу. Не было подтверждено, что оно исходило от кого-либо. Однако это улика по делу об убийстве, не имеющему отношения к данному разбирательству. И в практике полиции Лос-Анджелеса не принято выставлять напоказ свои доказательства в открытом суде, пока подозреваемый все еще на свободе. Я прошу вас отклонить ее просьбу ”.

Судья Кейс сцепил руки и на мгновение задумался.

“Вот что я вам скажу, мистер Белк. Ты получишь копию записки и принесешь ее сюда. Я посмотрю, а затем решу, будет ли это указано в качестве доказательства. Вот и все. Мисс Ривера, позовите, пожалуйста, присяжных, мы теряем утро ”.

После того, как присяжные заняли свои места и все присутствующие в суде сели, судья Кейс спросил, кто видел какие-либо новости, касающиеся этого дела. Никто в ложе не поднял руку. Босх знал, что если кто-то из них и видел эту статью, то все равно не признался бы в этом. Поступить так означало бы вызвать определенное увольнение из жюри - билет прямиком обратно в зал заседаний жюри, где минуты тикают, как часы.

“Очень хорошо”, - сказал судья. “Вызовите вашего первого свидетеля, мисс Чандлер”.

Терри Ллойд занял свидетельскую трибуну как человек, которому это знакомо так же хорошо, как кресло с откидной спинкой, в котором он напивался каждую ночь перед телевизором. Он даже отрегулировал микрофон перед собой без какой-либо помощи со стороны клерка. У Ллойда был характерный для пьяницы нос и необычно темно-каштановые волосы для мужчины его возраста, которому перевалило за шестьдесят. Это было потому, что всем, кто смотрел на него, кроме, может быть, его самого, было очевидно, что на нем был плед. Чендлер задал несколько предварительных вопросов, установив, что он был лейтенантом элитного отдела ограблений и убийств полиции Лос-Анджелеса.

“В течение периода, начавшегося четыре с половиной года назад, вы возглавляли целевую группу детективов, пытающихся установить личность серийного убийцы?”

“Да, я была”.

“Можете ли вы рассказать присяжным, как это появилось и функционировало?”

“Это было составлено после того, как один и тот же убийца был идентифицирован как исполнитель пяти убийств. Мы были неофициально известны в департаменте как Оперативная группа по борьбе с Вестсайдскими душителями. После того, как СМИ пронюхали об этом, убийца стал известен как Кукольник - потому что он использовал косметику жертв, чтобы разрисовывать их лица’ как у кукол. У меня было восемнадцать детективов, назначенных в оперативную группу. Мы разделили их на два отряда, А и Б. Отряд А работал в дневную смену, Б брал ночные. Мы расследовали убийства по мере их совершения и следили за зацепками. После того, как это попало в СМИ, мы получали, может быть, сотню звонков в неделю - люди говорили, что тот или иной парень был Кукольником. Мы должны были проверить их все ”.

“Оперативная группа, как бы она ни называлась, не добилась успеха, это верно?”

“Нет, мэм, это неправильно. Мы добились успеха. Мы поймали убийцу ”.

“И кто это был?”

“Норман Черч был убийцей”.

“Был ли он опознан как таковой до или после того, как был убит?”

“После. Он был хорош для всех них ”.

“И тоже хороша для департамента?”

“Я не понимаю”.

“Для департамента было хорошо, что вы смогли связать его с убийствами. Иначе ты бы...”

“Задавайте вопросы, мисс Чандлер”, - прервал судья.

“Извините, ваша честь. Лейтенант Ллойд, человек, которого вы назвали убийцей, Норман Черч, не был убит сам, пока не произошло по крайней мере еще шесть убийств после создания оперативной группы, это верно?”

“Правильно”.

“Позволив задушить по меньшей мере еще шесть женщин. Как департамент считает это успешным?”

“Мы ничего не разрешали. Мы сделали все, что могли, чтобы выследить этого преступника. В конце концов мы это сделали. Это сделало нас успешными. На мой взгляд, очень успешная”.

“В твоей книге. Скажите мне, лейтенант Ллойд, всплывало ли имя Нормана Черча когда-либо в ходе расследования до той ночи, когда детектив Босх застрелил его, когда он был безоружен? Какая-нибудь ссылка вообще?”

“Нет, это не так. Но мы соединились...”

“Просто ответьте на вопрос, который я задаю, лейтенант. Спасибо тебе ”.

Чендлер обратилась к своему желтому блокноту на кафедре. Босх заметил, что Белк попеременно делал заметки в одном лежащем перед ним блокноте и записывал вопросы в другом.

“Хорошо, лейтенант”, - сказал Чендлер, “ваша оперативная группа не обнаруживала предполагаемого преступника, как вы это называете, до шести смертей после того, как вы начали. Было бы справедливо сказать, что на вас и ваших детективов оказывалось серьезное давление, чтобы поймать его и закрыть это дело?”

“Да, мы были под давлением”.

“От кого? Кто оказывал на вас давление, лейтенант Ллойд?”

“Ну, у нас были газеты, телевидение. Департамент был на мне ”.

“Как же так? Департамент, я имею в виду. У вас были встречи с вашими руководителями?”

“У меня были ежедневные встречи с капитаном RHD и еженедельники - каждый понедельник - с начальником полиции”.

“Что они сказали тебе о раскрытии дела?”

“Они сказали, чтобы это дело было раскрыто. Люди умирали. Мне не нужно было этого говорить, но они все равно сказали ”.

“И вы сообщили об этом детективам из оперативной группы?”

“Конечно. Но им тоже не нужно было об этом говорить. Эти парни смотрели на тела каждый раз, когда кто-то из них появлялся. Это было тяжело. Они сильно хотели этого парня. Им не нужно было читать об этом в газетах или слышать это от шефа или даже от меня, если уж на то пошло ”.

Ллойд, казалось, получал удовольствие от своего отношения к полицейскому-одинокому охотнику. Босх видел, что он не осознал, что угодил в ловушку Чендлера. В конце процесса она собиралась заявить, что Босх и копы находились под таким давлением, требуя найти убийцу, что Босх убил Черча, а затем они сфабриковали его связь с убийствами. Теория падшего парня. Гарри хотел, чтобы он мог объявить тайм-аут и сказать Ллойду, чтобы он заткнулся к чертовой матери.

“Значит, все в оперативной группе знали, что на убийцу оказывалось давление?”

“Не убийца.Убийца. Да, было давление. Это часть работы ”.

“Какова была роль детектива Босха в оперативной группе?”

“Он был моим начальником отдела Б. Он работал в ночную смену. Он был детективом третьего класса, так что он вроде как заправлял делами, когда меня там не было, что случалось часто. Поначалу я была новичком, но обычно работала в дневную смену с отрядом А.”

“Вы помните, как говорили детективу Босху: ‘Мы должны поймать этого парня’, что-то в этом роде?”

“Не конкретно. Но я говорил слова на этот счет на собраниях команды. Он был там. Но это была наша цель, в этом нет ничего плохого. Мы должны были заполучить этого парня. Та же ситуация, я бы сказал это снова ”.

Босху начало казаться, что Ллойд отплачивает ему за то, что он украл шоу, закрыв дело без него. Его ответы больше не казались основанными на врожденной глупости, а на злобе. Босх наклонился поближе к Белку и прошептал: “Он трахает меня, потому что ему не удалось застрелить Черча самому”.

Белк приложил палец к губам, давая Гарри знак помолчать. Затем он вернулся к записи в одном из двух своих блокнотов.

“Вы когда-нибудь слышали об отделе поведенческих наук ФБР?” - Спросила Чендлер.

“Да, у меня есть”.

“Что они делают?”

“Они изучают серийных убийц среди прочего. Составлять психологические профили, профили жертв, давать советы и тому подобное ”.

“На вашем счету было одиннадцать убийств, какой совет вам дали в Отделе поведенческих исследований ФБР?”

“Никаких”.

“Почему это было? Они были в тупике?”

“Нет, мы к ним не обращались”.

“Ах, и почему ты им не позвонила?”

“Ну, мэм, мы полагали, что справимся с этим. Мы сами разрабатывали профили и не думали, что ФБР сможет нам сильно помочь. Помогающий нам судебный психолог, доктор Локк из Американского университета, когда-то был советником ФБР по сексуальным преступлениям. Нам помогал его опыт и штатный психиатр отделения. Мы верили, что находимся в хорошей форме в этой области ”.

“Предлагало ли ФБР свою помощь?”

Тут Ллойд заколебался. Казалось, он наконец понял, куда она клонит.

“Э-э, да, кто-то позвонил после того, как дело получило большой резонанс в прессе. Они хотели поучаствовать в этом. Я сказал им, что с нами все в порядке, что никакая помощь не нужна ”.

“Сейчас ты сожалеешь об этом решении?”

“Нет. Я не думаю, что ФБР могло бы справиться лучше нас. Обычно они приходят по делам, которыми занимаются небольшие отделы, или по делам, которые вызывают большой резонанс в СМИ ”.

“И ты не думаешь, что это справедливо, верно?”

“Что?”

“Bigfooting, я думаю, это называется. Ты же не хотела, чтобы ФБР вошло и захватило власть, верно?”

“Нет. Как я и сказал, нам было хорошо без них ”.

“Разве это не правда, что у полиции Лос-Анджелеса и ФБР давняя история зависти и соперничества, в результате чего два агентства редко общаются или работают вместе?”

“Нет, я на это не куплюсь”.

Не имело значения, купился он на это или нет. Босх знал, что она высказывает присяжным свои соображения. То, что они на это купились, было единственным, что имело значение.

“Ваша оперативная группа составила профиль подозреваемого, верно?”

“Да. По-моему, я только что упомянул об этом.”

Она спросила судью Кейса, может ли она подойти к свидетелю с документом, который, по ее словам, является вещественным доказательством истца 1А. Она передала его продавцу, который передал его Ллойду.

“Что это, лейтенант?”

“Это составной рисунок и психологический портрет, который мы составили после, я думаю, седьмого убийства”.

“Как вам пришел в голову рисунок подозреваемого?”

“Между седьмой и восьмой жертвами у нас была намеченная жертва, которой удалось выжить. Она смогла убежать от мужчины и вызвать полицию. Работая с этим выжившим, мы придумали рисунок ”.

“Хорошо, вам знакома внешность Нормана Черча?”

“Не в большой степени. Я видела его после того, как он был мертв ”.

Чендлер попросил разрешения обратиться снова и представил 2A истца, коллаж из нескольких фотографий Черча, приклеенных к куску картона. Она дала Ллойду несколько минут, чтобы изучить их.

“Видите ли вы какое-либо сходство между составным рисунком и фотографиями мистера Черча?”

Ллойд поколебался, а затем сказал: “Было известно, что наш убийца маскировался, а наш свидетель - жертва, которая сбежала, - употребляла наркотики. Она была порноактрисой. На нее нельзя было положиться ”.

“Ваша честь, можете ли вы проинструктировать свидетеля отвечать на задаваемые вопросы?”

Судья так и сделал.

“Нет”, - сказал Ллойд, склонив голову после того, как его отчитали. “Никакого сходства”.

“Хорошо”, - сказал Чендлер, “возвращаясь к профилю, который у вас есть. Откуда это взялось?”

“В основном от доктора Локка из Университета Калифорнии и доктора Шейфера, штатного психиатра полиции Лос-Анджелеса. Я думаю, они проконсультировались с некоторыми другими, прежде чем писать это ”.

“Ты можешь прочитать первый абзац?”

“Да. Здесь говорится: "Предполагается, что субъект - белый мужчина, двадцати пяти-тридцати пяти лет, с минимальным образованием в колледже. Он физически сильный мужчина, хотя, возможно, и не крупный на вид. Он живет один, отчужденный от семьи и друзей. Он реагирует на глубоко укоренившуюся ненависть к женщинам, предполагая жестокую мать или женщину-опекуна. Его раскрашивание лиц своих жертв с помощью макияжа - это его попытка переделать женщин в образ, который ему нравится, который ему улыбается. Они становятся куклами, а не угрозами.’ Вы хотите, чтобы я прочитал ту часть, в которой описываются повторяющиеся черты убийств?”

“Нет, в этом нет необходимости. Вы участвовали в расследовании дела мистера Черча после того, как он был убит Босхом, верно?”

“Правильно”.

“Перечислите для присяжных все черты в профиле подозреваемого, которые, по мнению вашей оперативной группы, соответствовали мистеру Черчу”.

Ллойд долго смотрел на бумагу в своих руках, не говоря ни слова.

“Я помогу вам начать, лейтенант”, - сказал Чендлер. “Он был белым мужчиной, верно?”

“Да”.

“На что еще похожа? Он жил один?”

“Нет”.

“У него на самом деле была жена и две дочери, верно?”

“Да”.

“Ему было от двадцати пяти до тридцати пяти лет?”

“Нет”.

“На самом деле, ему было тридцать девять лет, верно?”

“Да”.

“У него было минимальное образование?”

“Нет”.

“На самом деле, у него была степень магистра в области машиностроения, не так ли?”

“Тогда что он делал там, в той комнате?” Сердито сказал Ллойд. “Почему там был макияж жертв? Почему...”

“Ответьте на заданный вам вопрос, лейтенант”, - вмешался судья Кейс. “Не задавай вопросов. Это не твоя работа здесь ”.

“Извините, ваша честь”, - сказал Ллойд. “Да, у него была степень магистра. Я не уверен точно, для чего это было ”.

“Вы упомянули косметику в своем безответном ответе минуту назад”, - сказал Чендлер. “Что ты имела в виду?”

“В квартире-гараже, где был убит Черч. Косметика, принадлежавшая девяти жертвам, была найдена в шкафчике в ванной. Это напрямую связывало его с теми делами. Девять из одиннадцати - это было убедительно ”.

“Кто нашел косметику там?”

“Гарри Босх сделал”.

“Когда он пошел туда один и убил его”.

“Это вопрос?”

“Нет, лейтенант. Я забираю это ”.

Она сделала паузу, чтобы дать присяжным подумать об этом, пока она листала свои желтые страницы.

“Лейтенант Ллойд, расскажите нам о той ночи. Что случилось?”

Ллойд рассказал историю так, как она была описана десятки раз прежде. По телевизору, в газетах, в книге Бреммера. Была полночь, отделение Б заканчивало смену, когда зазвонила горячая линия оперативной группы, и Босх ответил на звонок, последний за ночь. Уличная проститутка по имени Дикси Маккуин сказала, что она только что сбежала от Кукольника. Босх пошел один, потому что остальные из отряда Б разошлись по домам, и он подумал, что это может оказаться еще одним тупиком. Он подобрал женщину на углу Голливуд и Вестерн и, следуя ее указаниям, доехал до Силверлейка. На Гиперионе она убедила Босха, что сбежала от Кукольника, и указала на освещенные окна квартиры над гаражом. Босх поднялся наверх один. Несколько мгновений спустя Норман Черч был мертв.

“Он пинком открыл дверь?” - Спросила Чендлер.

“Да. Была мысль, что, возможно, он пошел и нанял кого-то на место проститутки ”.

“Он кричал, что он из полиции?”

“Да”.

“Откуда ты знаешь?”

“Он так сказал”.

“Кто-нибудь из свидетелей это слышал?”

“Нет”.

“А как насчет мисс Маккуин, проститутки?”

“Нет. Босх держал ее в машине, припаркованной на улице, на случай, если возникнут проблемы”.

“Итак, вы хотите сказать, что у нас есть слова детектива Босха о том, что он опасался, что может быть другая жертва, что он назвал себя и что мистер Черч сделал угрожающее движение к подушке”.

“Да”, - неохотно сказал Ллойд.

“Я заметил, лейтенант Ллойд, что вы сами носите парик”.

Сзади послышался приглушенный смех. Босх обернулся и увидел, что контингент ЖУРНАЛИСТОВ неуклонно растет. Теперь он увидел Бреммера, сидящего на галерее.

“Да”, - сказал Ллойд. Его лицо покраснело в тон носу.

“Ты когда-нибудь клал свой парик под подушку? Это правильный уход за ней?”

“Нет”.

“Больше ничего, ваша честь”.

Судья Кейс посмотрел на настенные часы, а затем на Белка.

“Что вы думаете, мистер Белк? Сейчас перерыв на ланч, чтобы тебя не отвлекали?”

“У меня только один вопрос”.

“О, тогда, во что бы то ни стало, спроси это”.

Белк положил свой блокнот на кафедру и наклонился к микрофону.

“Лейтенант Ллойд, исходя из всех ваших знаний об этом деле, есть ли у вас какие-либо сомнения в том, что Норман Черч был Кукольником?”

“Вообще никаких. Никаких... вообще.”

После того, как присяжные удалились, Босх наклонился к уху Белка и настойчиво прошептал: “Что это было? Она разорвала его, а ты задал только один вопрос. А как насчет всех других вещей, которые связывали Черча с этим делом?”

Белк поднял руку, чтобы успокоить Босха, а затем спокойно заговорил.

“Потому что ты собираешься свидетельствовать обо всем этом. Это дело о тебе, Гарри. С тобой мы либо выиграем, либо проиграем ”.

6

Code Seven закрыл свою столовую во время экономического спада, и кто-то разместил там салат-бар и пиццерию, чтобы обслуживать офисных работников из гражданского центра. Бар Seven's все еще был открыт, но столовая была последним местом в пределах пешей досягаемости от Паркер-центра, где Босх любил поесть. Итак, во время обеденного перерыва он вывел свою машину со стоянки в Паркере и поехал в швейный квартал, чтобы перекусить в "Горьком". В русском ресторане весь день подавали завтрак, и он заказал фирменные яйца, бекон и картофель и отнес их к столику, где кто-то оставил номер Times.

В истории о конкретной блондинке была подпись Бреммера. В нем сочетались цитаты из вступительных аргументов в суде с обнаружением тела и его возможной связью с делом. В статье также сообщалось, что источники в полиции сообщили, что детектив Гарри Босх получил записку от кого-то, утверждающего, что он настоящий Кукольник.

Очевидно, в Голливудском подразделении произошла утечка, но Босх знал, что отследить этого человека будет невозможно. Записка была найдена на стойке регистрации, и любое количество полицейских в форме могло знать об этом и сообщить Бреммеру. В конце концов, Бреммер был хорошим другом. Босх даже сливал ему информацию в прошлом и иногда находил Бреммера весьма полезным.

Ссылаясь на неназванные источники, в статье говорилось, что полицейские следователи не пришли к выводу, была ли записка законной или обнаружение тела было связано с делом Кукольника, которое закончилось четырьмя годами ранее.

Единственным другим интересным моментом в этой истории для Босха была краткая история здания Bing's Billiard building. Его сожгли на вторую ночь беспорядков, арестов так и не было произведено. Следователи по делу о поджоге заявили, что перегородки между складскими помещениями не были несущими, что означает, что пытаться остановить пламя было все равно, что пытаться удержать воду в стакане, сделанном из туалетной бумаги. От возгорания до полного вовлечения пламени прошло всего восемнадцать минут. Большая часть складских помещений была арендована представителями киноиндустрии, а некоторый ценный студийный реквизит был разграблен или утерян при пожаре. Здание было полностью разрушено. Следователи проследили происхождение до бильярдного зала. Бильярдный стол был подожжен, и это пошло оттуда.

Босх отложил газету и начал думать о показаниях Ллойда. Он вспомнил, что сказал Белк, что дело зависело от него самого. Чендлер, должно быть, тоже это знает. Она бы ждала его, готовая сделать так, чтобы прогулка Ллойда по сравнению с ней показалась веселой прогулкой. Ему неохотно пришлось признаться самому себе, что он уважал ее мастерство, ее твердость. Это заставило его кое-что вспомнить, и он встал, чтобы воспользоваться телефоном-автоматом у входа. Он был удивлен, обнаружив, что Эдгар сидит за столом отдела убийств, а не вышел пообедать.

“Есть какие-нибудь успехи с идентификацией?” - Спросил Босх.

“Нет, чувак, отпечатки не совпали. Вообще никаких совпадений. У нее не было судимости. Мы все еще пробуем другие источники, лицензии на развлечения для взрослых и тому подобное ”.

“Черт”.

“Ну, у нас тут готовится кое-что еще. Помнишь того профессора антропологии CSUN, о котором я тебе рассказывал? Ну, он был здесь все утро со студентом, разрисовывал гипсовое лицо и готовил его. В три ко мне пришла пресса, чтобы похвастаться этим. Рохас вышел купить светлый парик, который мы на него наклеим. Если мы добьемся хорошей игры на метро, то, возможно, раскроем личность ”.

“Звучит как план”.

“Да. Как дела в суде? Сегодня в Times эта хрень попала в поле зрения фанатов. У этого парня Бреммера есть кое-какие источники.”

“Суд в порядке. Позволь мне спросить тебя кое о чем. После того, как вы вчера покинули место преступления и вернулись в участок, где был Паундс?”

“Фунтов? Он был... мы вернулись в одно и то же время. Почему?”

“Когда он ушел?”

“Немного позже. Прямо перед тем, как ты пришел сюда.”

“Он разговаривал по телефону в своем кабинете?”

“Я думаю, он сделал несколько звонков. На самом деле я не смотрела. Что происходит, ты думаешь, он источник Бреммера?”

“Последний вопрос. Он закрывал дверь, когда говорил по телефону?”

Босх знал, что Паундс был параноиком. Он всегда держал дверь в свой кабинет открытой, а жалюзи на стеклянных перегородках поднятыми, чтобы видеть и слышать, что происходит в дежурной части. Если он когда-нибудь закрывал одно или оба, солдаты снаружи знали, что что-то случилось.

“Ну, теперь, когда ты упомянула об этом, я думаю, что он действительно ненадолго закрыл дверь. Что это?”

“О Бреммере я не беспокоюсь. Но кто-то разговаривал с Мани Чендлер. Сегодня утром в суде она знала, что вчера меня вызвали на место преступления. Ввремена такого не было. Кто-то сказал ей.”

Эдгар помолчал мгновение, прежде чем ответить.

“Да, но зачем Паундсу с ней разговаривать?”

“Я не знаю”.

“Может быть, Бреммер. Он мог бы рассказать ей, даже если этого не было в его истории.”

“В истории говорится, что с ней не удалось связаться для комментариев. Это должен быть кто-то другой. Утечка. Вероятно, один и тот же человек разговаривал с Бреммером и Чендлером. Кто-то, кто хочет меня облажать ”.

Эдгар ничего не сказал, и Босх пока оставил это в покое.

“Мне лучше вернуться в суд”.

“Привет, как дела у Ллойда? Я слышал на KFWB, что он был первым остроумцем ”.

“Он поступил примерно так, как и ожидалось”.

“Черт. Кто следующий?”

“Я не знаю. У нее Ирвинг и Локк, психиатр, по повестке. Я предполагаю, что это будет Ирвинг. Он продолжит с того места, на котором остановился Ллойд ”.

“Что ж, удачи. Кстати, если ты ищешь, чем заняться. Это выступление для прессы, которое я провожу, попадет в теленовости сегодня вечером. Я буду ждать здесь, у телефонов. Если вы хотите ответить на несколько вопросов, мне бы не помешала ваша помощь.”

Босх ненадолго задумался о своем плане поужинать с Сильвией. Она бы поняла.

“Да, я буду там”.

***

Дневные показания прошли в основном без происшествий. Стратегия Чендлер, как показалось Босху, заключалась в том, чтобы включить вопрос из двух частей в итоговое обсуждение жюри, что дало бы ее клиентам два шанса получить приз. Одной из них могла бы быть теория "не того человека", которая утверждала, что Босх убил невинного человека. Вторым вопросом было бы применение силы. Даже если присяжные решат, что Норман Черч, семейный человек, был Кукольником, серийным убийцей, им придется решить, были ли действия Босха уместными.

Чендлер вызвала свою клиентку, Дебору Черч, на свидетельское место сразу после обеда. Она со слезами на глазах рассказала о замечательной жизни с замечательным мужем, который заискивал перед всеми: перед своими дочерьми, женой, матерью и тещей в законе. Здесь нет женоненавистнических отклонений. Никаких признаков жестокого обращения в детстве. Во время дачи показаний вдова держала в руке коробку салфеток Kleenex, на каждый второй вопрос переходя к новой салфетке.

На ней было традиционное черное платье вдовы. Босх вспомнил, какой привлекательной была Сильвия, когда он увидел ее на похоронах мужа, одетую в черное. Дебора Черч выглядела совершенно устрашающе. Это было так, как будто она наслаждалась своей ролью здесь. Вдова невинно погибшего. Настоящая жертва. Чендлер хорошо тренировал ее.

Это было хорошее шоу, но слишком хорошее, чтобы быть правдой, и Чендлер знал это. Вместо того, чтобы оставить плохие вещи всплывать на перекрестном допросе, она, наконец, нашла время спросить Дебору Черч, как, при таком замечательном браке, ее муж оказался в той квартире в гараже, которую снимал под вымышленным именем, когда Босх пинком распахнул дверь.

“У нас возникли некоторые трудности”. Она остановилась, чтобы промокнуть глаз салфеткой. “Норман переживал сильный стресс - на нем лежала большая ответственность в отделе проектирования самолетов. Ему нужно было потратить их, и поэтому он снял квартиру. Он сказал, что это для того, чтобы побыть одной. Подумать. Я не знала об этой женщине, которую он привел туда. Я думаю, что, вероятно, это был его первый раз, когда он делал что-то подобное. Он был наивным человеком. Я думаю, она видела это. Она взяла его деньги, а затем подставила его, вызвав на него полицию и рассказав безумную историю о том, что он был Кукольником. Знаешь, была награда”.

Босх написал записку в блокноте, который держал перед собой, и передал ее Белку, который прочитал ее, а затем записал что-то в своем собственном блокноте.

“Что насчет всей косметики, найденной там, миссис Церковь?” - Спросила Чендлер. “Ты можешь это объяснить?”

“Все, что я знаю, это то, что я бы знала, если бы мой муж был таким монстром. Я бы знала. Если там и была найдена косметика, то ее нанес кто-то другой. Может быть, после того, как он был уже мертв.”

Босху казалось, что он чувствует прожигающие его взгляды в зале суда, когда вдова обвиняла его в подбросе улик после убийства ее мужа.

После этого Чендлер перевела свой допрос на более безопасные темы, такие как отношения Нормана Черча с его дочерьми, а затем закончила свой непосредственный допрос плачем.

“Любил ли он своих дочерей?”

“Очень даже”, миссис Сказала Черч, когда новый поток слез покатился по ее щекам. На этот раз она не стала вытирать их салфеткой. Она позволила присяжным наблюдать, как они стекают по ее лицу в складки двойного подбородка.

Дав ей несколько минут, чтобы прийти в себя, Белк встал и занял свое место за кафедрой.

“Еще раз, ваша честь, я буду краток. Миссис Черч, я хочу предельно ясно донести это до присяжных. Говорили ли вы в своих показаниях, что знали о квартире вашего мужа, но не знали ни о каких женщинах, которых он мог туда приводить, а мог и не приводить?”

“Да, это верно”.

Белк заглянул в свой блокнот.

“Разве вы не говорили детективам в ночь стрельбы, что никогда не слышали ни о какой квартире? Разве вы не категорически отрицали, что у вашего мужа вообще была такая квартира?”

Дебора Черч не ответила.

“Я могу организовать показ записи вашего первого интервью в суде, если это поможет освежить ваш ...”

“Да, я это сказала. Я солгал.”

“Ты солгал? Зачем тебе лгать полиции?”

“Потому что полицейский только что убил моего мужа. Я не ... я не могла с ними справиться ”.

“Правда в том, что вы сказали правду той ночью, верно, миссис Церковь? Ты никогда не знала ни о какой квартире.”

“Нет, это неправда. Я знал об этом ”.

“Вы с вашим мужем говорили об этом?”

“Да, мы обсуждали это”.

“Ты одобрила это?”

“Да... неохотно. Я надеялась, что он останется дома, и мы сможем вместе справиться с этим стрессом ”.

“Хорошо, миссис Черч, тогда, если вы знали о квартире, обсуждали ее и дали свое согласие, неохотно или нет, почему тогда ваш муж снимал ее под чужим именем?”

Она не ответила. Белк прибил ее к рукам. Босху показалось, что он заметил, как вдова посмотрела в сторону Чендлера. Он посмотрел на адвоката, но она не сделала ни движения, ни изменения выражения лица, чтобы помочь своему клиенту.

“Я полагаю, - наконец сказала вдова, - это был один из вопросов, которые вы могли бы задать ему, если бы мистер Босх не убил его хладнокровно”.

Без подсказки Белка судья Кейс сказал: “Присяжные проигнорируют эту последнюю характеристику. Миссис Черч, ты же знаешь, что это не так ”.

“Я сожалею, ваша честь”.

“Больше ничего”, - сказал Белк, покидая кафедру.

Судья объявил десятиминутный перерыв.

***

Во время перерыва Босх вышел к урне для мусора. Мани Чендлер не вышла, но бездомный сделал попытку. Босх предложил ему целую сигарету, которую он взял и положил в карман рубашки. Он снова был небрит, и легкое выражение слабоумия все еще было в его глазах.

“Тебя зовут Фарадей”, - сказал Босх, словно обращаясь к ребенку.

“Да, что на счет этого, лейтенант?”

Босх улыбнулся. Его создал бродяга. Все, кроме звания.

“Ничего об этом. Я только что услышал, что это было. Я также слышал, что ты когда-то был адвокатом.”

“Я все еще такая. Я просто не практикую ”.

Он повернулся и посмотрел, как по Спринг проезжает тюремный автобус, направляясь к зданию суда. Там было полно сердитых лиц, выглядывающих из окон с черной проволокой. Кто-то у одного из задних окон тоже представил Босха полицейским и просунул свой средний указательный палец сквозь проволоку. Босх улыбнулся ему в ответ.

“Меня звали Томас Фарадей. Но теперь я предпочитаю Томми Фарэуэя ”.

“Что случилось, что заставило тебя прекратить юридическую практику?”

Томми посмотрел на него в ответ молочно-белыми глазами.

“Справедливость - это то, что произошло. Спасибо за дым ”. Затем он ушел с чашкой в руке и направился к мэрии. Возможно, это тоже была его территория.

***

После перерыва Чендлер позвонил лабораторному аналитику из офиса коронера по имени Виктор Амадо. Он был очень маленьким человеком книжного вида, глаза которого перебегали с судьи на присяжных, когда он шел к свидетельскому креслу. Он сильно облысел, хотя на вид ему было не больше двадцати восьми. Босх вспомнил, что четыре года назад у него были те же волосы, что и у всех, и члены оперативной группы называли его "Малыш". Он знал, что Белк собирался вызвать Амадо в качестве свидетеля, если Чендлер этого не сделает.

Белк наклонился и прошептал, что Чендлер следует схеме "хороший парень-плохой парень", чередуя свидетелей из полиции со своими сочувствующими свидетелями.

“Она, вероятно, отправит туда одну из дочерей после Амадо”, - сказал он. “Как стратегия, это совершенно неоригинально”.

Босх не упомянул, что защита Белка "доверяй нам-мы копы" существовала столько же, сколько и гражданский иск.

Амадо со скрупулезными подробностями дал показания о том, как ему передали все флаконы и упаковочки с косметикой, которые были найдены в квартире Черча в Гиперионе, а затем он проследил их до конкретных жертв Кукольника. Он сказал, что придумал девять отдельных партий или групп косметики - тушь для ресниц, румяна, подводка для глаз, губная помада и т.д. Каждая партия была сопоставлена с помощью химического анализа с образцами, взятыми с лиц жертв. Это было дополнительно подтверждено детективами, которые опросили родственников и друзей, чтобы определить, какими брендами, как было известно, пользовались жертвы. Все совпало, сказал Амадо. И в одном случае, добавил он, было установлено, что ресница, найденная на кисточке для туши в шкафчике в ванной Черча, принадлежала второй жертве.

“Что насчет двух жертв, у которых не было найдено подходящей косметики?” - Спросила Чендлер.

“Это было загадкой. Мы так и не нашли их косметику ”.

“На самом деле, за исключением ресницы, которая предположительно была найдена и сопоставлена с жертвой номер два, вы не можете быть на сто процентов уверены, что косметика, которую полиция предположительно обнаружила в квартире, принадлежала жертвам, верно?”

“Это вещество массового производства и продается по всему миру. Итак, всего этого существует множество, но я бы предположил, что шансы на то, что девять разных точных комбинаций макияжа будут найдены подобным образом по простому совпадению, астрономичны ”.

“Я не просила вас угадывать, мистер Амадо. Пожалуйста, ответьте на вопрос, который я задал ”.

Вздрогнув от того, что ее так грубо одели, Амадо сказал: “Ответ в том, что мы не можем быть уверены на сто процентов, что это правильно”.

“Хорошо, теперь расскажите присяжным о проведенном вами тестировании ДНК, которое связало Нормана Черча с одиннадцатью убийствами”.

“Ничего не было сделано. Там ...”

“Просто ответьте на вопрос, мистер Амадо. Как насчет серологических тестов, связывающих мистера Черча с преступлениями?”

“Их не было”.

“Значит, именно сравнение макияжа стало решающим фактором - стержнем в определении того, что мистер Черч был кукольником?”

“Ну, это было для меня. Я не знаю о детективах. В моем отчете говорилось ...”

“Я уверен, что для детективов решающим фактором была пуля, которая убила его”.

“Протестую”, - сердито крикнул Белк, вставая. “Ваша честь, она не может...”

“Мисс Чандлер”, - прогремел судья Кейс. “Я предупреждал вас обоих именно о таких вещах. Зачем тебе идти и говорить то, что, как ты прекрасно знаешь, является предвзятым и неуместным?”

“Я приношу извинения, ваша честь”.

“Ну, немного поздновато для извинений. Мы обсудим этот вопрос после того, как присяжные разойдутся по домам на весь день ”.

Затем судья приказал присяжным проигнорировать ее комментарий. Но Босх знал, что это был тщательно продуманный гамбит Чендлера. Присяжные теперь будут видеть в ней еще больше аутсайдера. Даже судья был против нее - чего на самом деле не было. И они могли отвлечься, думая о том, что только что произошло, когда Белк вмешался, чтобы исправить показания Амадо.

“Больше ничего, ваша честь”, - сказал Чендлер.

“Мистер Белк”, - сказал судья.

Не задавай снова всего несколько вопросов, подумал Босх, когда его адвокат подошел к кафедре.

“Всего несколько вопросов, мистер Амадо”, - сказал Белк. “Адвокат истца упомянул анализы ДНК и серологические тесты, а вы сказали, что они не были сделаны. Почему это?”

“Ну, потому что нечего было тестировать. Ни с одного из тел не было обнаружено никакой спермы. Убийца использовал презерватив. Без образцов, которые можно было бы попытаться сопоставить с ДНК или кровью мистера Черча, не было особого смысла проводить тесты. У нас были бы жертвы, но не с чем это сравнить ”.

Белк провел ручкой линию через вопрос, написанный в его блокноте.

“Если не было изъято семени или сперматозоидов, откуда вы знаете, что эти женщины были изнасилованы или даже занимались сексом по обоюдному согласию?”

“Вскрытия всех одиннадцати жертв показали кровоподтеки во влагалище, гораздо большие, чем считается обычным или даже возможным при сексе по обоюдному согласию. У двух жертв даже был разрыв стенки влагалища. По моей оценке, жертвы были жестоко изнасилованы ”.

“Но эти женщины происходили из тех слоев общества, где сексуальная активность была обычной и частая, даже ‘грубый секс’, если хотите. Двое из них снимались в порнографических видеороликах. Как вы можете быть уверены, что они подверглись сексуальному насилию против их воли?”

“Синяки были такими, что это было бы очень болезненно, особенно для тех двоих, у которых были разрывы влагалища. Кровотечение считалось предсмертным, то есть в момент смерти. Заместители коронера, которые проводили эти вскрытия, единодушно пришли к выводу, что эти женщины были изнасилованы ”.

Белк провел еще одну линию в своем блокноте, перевернул страницу и задал новый вопрос. Ему было хорошо с Амадо, подумал Босх. Лучше, чем было у Money. Возможно, с ее стороны было ошибкой вызвать его в качестве свидетеля.

“Откуда ты знаешь, что убийца использовал презерватив?” - Спросил Белк. “Не могли ли эти женщины быть изнасилованы каким-либо предметом, и это объясняет отсутствие спермы?”

“Это могло произойти, и это могло послужить причиной некоторого ущерба. Но в пяти случаях были четкие доказательства того, что они занимались сексом с мужчиной в презервативе ”.

“И что это было?”

“Мы делали наборы для изнасилования. Там был...”

“Подождите секунду, мистер Амадо. Что такое набор для изнасилования?”

“Это протокол сбора доказательств с тел людей, которые, возможно, были жертвами изнасилования. В случае с женщиной мы берем мазки из влагалища и ануса, расчесываем лобковую область в поисках посторонних волос на лобке, подобные процедуры. Мы также берем образцы крови и волос жертвы на случай, если потребуется сравнить с уликами, найденными у подозреваемого. Это собрано вместе в наборе для улик ”.

“Ладно. Прежде чем я прервал вас, вы собирались рассказать нам об уликах, найденных у пяти жертв, которые указывали на секс с мужчиной, который носил презерватив.”

“Да, мы делали наборы для изнасилования каждый раз, когда у нас была жертва Кукольника. И в вагинальных образцах у пяти жертв было обнаружено инородное вещество. В каждой из женщин был один и тот же материал ”.

“Что это было, мистер Амадо?”

“Было установлено, что это смазка для презервативов”.

“Был ли этот материал чем-то, что можно было идентифицировать с конкретной маркой и стилем презервативов?”

Глядя на Белка, Босх видел, что грузный мужчина закусывает удила. Амадо отвечал на каждый вопрос медленно, и каждый раз Босх видел, что Белк едва может дождаться ответа, прежде чем задать новый вопрос. Белк был в ударе.

“Да”, - сказал Амадо. “Мы определили продукт. Это было из презерватива, смазанного Trojan-Enz, со специальным гнездом на конце ”.

Глядя на судебного репортера, Амадо сказал: “Это пишется E-N-Z.”

“И это было то же самое для всех пяти образцов, полученных с пяти тел?” - Спросил Белк.

“Да, это было”.

“Я собираюсь задать вам гипотетический вопрос. Предполагая, что нападавший на одиннадцать женщин использовал презерватив со смазкой той же марки, как вы могли бы объяснить, что смазка была обнаружена во влагалищных образцах только у пяти жертв?”

“Я считаю, что может быть задействован ряд факторов. Например, интенсивность борьбы жертвы. Но, по сути, это был бы просто вопрос того, сколько смазки вытекло из презерватива и осталось во влагалище ”.

“Когда полицейские принесли вам для анализа различные контейнеры с косметикой из квартиры в Гиперионе, арендованной Норманом Черчем, они принесли что-нибудь еще?”

“Да, они это сделали”.

“Что это было?”

“Коробка презервативов, смазанных Trojan-Enz, со специальными заглушками”.

“Сколько презервативов было в коробке?”

“Двенадцать презервативов в отдельной упаковке”.

“Сколько человек все еще было в коробке, когда полиция доставила ее вам?”

“Их осталось трое”.

“Больше ничего”.

Белк вернулся к столу защиты победоносной пружинистой походкой.

“Минутку, ваша честь”, - сказал Чендлер.

Босх наблюдал, как она открывает толстую папку, полную полицейских документов. Она пролистала страницы и достала небольшую стопку документов, скрепленных скрепкой. Она быстро прочитала верхнюю, а затем подняла ее, чтобы пролистать остальные. Босх мог видеть, что верхний из них был списком протоколов из досье на изнасилование. Она читала протоколы всех одиннадцати жертв.

Белк наклонился к нему и прошептал: “Она собирается вляпаться в какое-то глубокое дерьмо. Я собирался поднять этот вопрос позже, во время твоих показаний ”.

“Мисс Чандлер?” судья произнес нараспев.

Она вскочила.

“Да, ваша честь, я готова. У меня есть краткое перенаправление на мистера Амадо.”

Она принесла стопку протоколов с собой на кафедру, прочитала последние два, а затем посмотрела на аналитика коронера.

“Мистер Амадо, вы упомянули, что часть набора для изнасилования состояла в вычесывании чужеродных лобковых волос, я правильно понял?”

“Да”.

“Не могли бы вы объяснить эту процедуру немного подробнее?”

“Ну, в основном, расческа проводится по лобковым волосам жертвы и собирает непривязанные волоски. Часто эти выбившиеся волосы принадлежат нападавшему на жертву или, возможно, другим сексуальным партнерам ”.

“Как это туда попало?”

Лицо Амадо покраснело до малинового оттенка.

“Ну, э-э, это ... э-э, во время секса ... я полагаю, происходит то, что вы называете трением между телами?”

“Я задаю вопросы, мистер Амадо. Ты отвечаешь.”

С мест на галерее раздалось тихое хихиканье. Босх почувствовал себя неловко за Амадо и подумал, что его собственное лицо, должно быть, краснеет.

“Да, ну, есть трения”, - сказал Амадо. “И это вызывает некоторый перенос. Распущенные лобковые волосы от одного человека могут быть перенесены на другого ”.

“Понятно”, - сказал Чендлер. “Итак, вы, как координатор показаний кукольника из офиса коронера, были знакомы с наборами для изнасилований всех одиннадцати жертв, верно?”

“Да”.

“У скольких жертв были обнаружены посторонние волосы на лобке?”

Босх понял, что сейчас происходит, и понял, что Белк был прав. Чендлер направлялся к циркулярной пиле.

“Все они”, - ответил Амадо.

Босх увидел, как Дебора Черч подняла голову и пристально посмотрела на Чендлера, стоявшего на кафедре. Затем она посмотрела на Босха, и их взгляды встретились. Она быстро отвела взгляд, но Босх знал. Она тоже знала, что должно было произойти. Потому что она тоже знала своего покойного мужа так же, как Босх в ту последнюю ночь. Она знала, как он выглядит голым.

“Ах, все они”, - сказал Чендлер. “Теперь, можете ли вы сказать присяжным, сколько лобковых волос, найденных у этих женщин, было проанализировано и идентифицировано как принадлежащие телу Нормана Черча?”

“Никто из них не был из Норман Черч”.

“Спасибо тебе”.

Белк встала и направилась к кафедре, прежде чем Чендлер успела достать свой блокнот и протоколы об изнасиловании. Босх наблюдал, как она садится, и увидел, как вдова Черч наклонилась к ней и отчаянно начала что-то шептать. Босх увидел, как глаза Чендлера потухли. Она подняла руку, чтобы сказать вдове, что она сказала достаточно, а затем откинулась назад и выдохнула.

“Итак, давайте сначала кое-что проясним”, - сказал Белк. “Мистер Амадо, ты сказал, что нашел лобковые волосы у всех одиннадцати жертв. Все эти волосы принадлежали одному и тому же мужчине?”

“Нет. Мы нашли множество образцов. В большинстве случаев то, что выглядело как волосы, возможно, двух или трех мужчин на каждой жертве ”.

“С чем ты это связал?”

“Их образ жизни. Мы знали, что это женщины с несколькими сексуальными партнерами ”.

“Вы проанализировали эти образцы, чтобы определить, были ли там обычные волосы? Другими словами, были ли найдены волосы одного мужчины на каждой из жертв.”

“Нет, мы этого не делали. По этим делам было собрано огромное количество улик, и "Рабсила" потребовала, чтобы мы сосредоточились на уликах, которые помогли бы установить личность убийцы. Поскольку у нас было так много разных образцов, было решено, что это улика, которая будет сохранена, а затем использована для установления связи или оправдания подозреваемого, как только этот подозреваемый окажется под стражей ”.

“Я понимаю, ну, тогда, когда Норман Черч был убит и был идентифицирован как Кукольник, вы затем сопоставили какие-либо волосы жертв с ним?”

“Мы этого не делали”.

“И почему это?”

“Потому что мистер Черч сбрил волосы на теле. На лобке не было подходящих волос ”.

“Зачем бы ему это делать?”

Чендлер возразил на том основании, что Амадо не мог отвечать за Черча, и судья поддержал его. Но Босх знал, что это не имеет значения. Все в зале суда знали, почему Черч побрился - чтобы не оставлять лобковые волосы в качестве улики.

Босх посмотрел на присяжных и увидел, что две женщины делают записи в блокнотах, которые им дали судебные приставы, чтобы они могли отслеживать важные показания. Он хотел купить Белку - и Амадо - пива.

7

Это было похоже на торт в коробке, одну из тех новинок, сделанных на заказ, чтобы выглядеть как Мэрилин Монро или что-то в этом роде. Антрополог нанесла бежевый оттенок кожи и красную помаду, чтобы подчеркнуть голубые глаза. Босху это показалось глазурью. Был добавлен волнистый светлый парик. Он стоял в дежурной части, глядя на гипсовое изображение, задаваясь вопросом, действительно ли оно на кого-нибудь похоже.

“Пять минут до начала шоу”, - сказал Эдгар.

Он сидел в своем кресле, которое было повернуто к телевизору на картотечных шкафах. Он держал переключатель каналов. Его синий пиджак был аккуратно повешен на вешалку, которая была прикреплена к вешалке в конце стола. Босх снял куртку и повесил ее на один из крючков на вешалке. Он проверил свой слот в окне сообщений и сел на свое место за столом отдела убийств. Был звонок от Сильвии, больше ничего важного. Он набрал ее номер, когда начались новости на 4 канале. Он знал достаточно о новостных приоритетах в этом городе, чтобы понимать, что репортаж о конкретной блондинке не станет главной статьей.

“Гарри, нам нужно убрать эту линию, как только они ее покажут”, - сказал Эдгар.

“Я только на минутку. Они не будут показывать это какое-то время. Если они это вообще покажут ”.

“Они это покажут. Я заключал тайные сделки со всеми ними. Они все думают, что получат эксклюзив, если мы установим личность. Они все хотят, чтобы родители рассказали о себе что-нибудь интересное ”.

“Ты играешь с огнем, чувак. Ты даешь подобное обещание, а потом они узнают, что ты их трахала повсюду - ”

Сильвия подняла трубку.

“Привет, это я”.

“Привет, где ты?”

“Офис. Мы должны немного понаблюдать за телефонами. Сегодня вечером по телевизору покажут лицо жертвы из вчерашнего дела ”.

“Как прошел суд?”

“На данный момент это дело истца. Но я думаю, что мы нанесли пару ударов ”.

“Я читалаTimes сегодня за ланчем”.

“Да, ну, они поняли примерно половину всего правильно”.

“Ты выходишь? Как ты и сказал.”

“Ну, в конце концов. Не прямо сейчас. Я должен помочь отвечать на звонки по этому поводу, а дальше все зависит от того, что мы получим. Если мы будем в стельку пьяны, я уйду пораньше ”.

Он заметил, что понизил голос, чтобы Эдгар не слышал его разговора.

“А если ты получишь что-нибудь хорошее?”

“Посмотрим”.

Глубокий вдох, затем тишина. Гарри ждал.

“Ты слишком часто говоришь ‘посмотрим’, Гарри. Мы уже говорили об этом. Иногда...”

“Я знаю это”.

“-Я думаю, что ты просто хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Оставайся в своем маленьком домике на холме и держись подальше от всего мира. Включая меня ”.

“Не ты. Ты это знаешь ”.

“Иногда я этого не делаю. Мне кажется, что я не знаю этого прямо сейчас. Ты отталкиваешь меня как раз в то время, когда тебе нужно, чтобы я - кто-нибудь - был рядом ”.

У него не было ответа. Он думал о ней там, на другом конце провода. Она, вероятно, сидела на табуретке на кухне. Она, вероятно, уже начала готовить ужин для них обоих. Или, может быть, она привыкала к его манерам и ждала звонка.

“Послушай, мне жаль”, - сказал он. “Ты знаешь, как это бывает. Что ты собираешься делать с ужином?”

“Ничего, и я тоже не собираюсь ничего делать”,

Эдгар издал низкий, быстрый свист. Гарри посмотрел на телевизор и увидел, что там показывают раскрашенное лицо жертвы. По телевизору сейчас показывали седьмой канал. Камера показала длинный крупный план лица. В метро все выглядело нормально. По крайней мере, это было не очень похоже на торт. На экране высветились два общедоступных номера детективного бюро.

“Они показывают это сейчас”, - сказал Босх Сильвии. “Мне нужно четко обозначить эту линию. Позволь мне перезвонить тебе позже, когда я что-нибудь узнаю ”.

“Конечно”, - холодно сказала она и повесила трубку.

Эдгар включил телевизор на 4 сейчас, и они показывали лицо. Затем он переключился на 2 и поймал последние несколько секунд их отчета об этом. Они даже брали интервью у антрополога.

“Медленный день новостей”, - сказал Босх.

“Черт”, - ответил Эдгар. “Сейчас мы работаем на полную катушку. Все мы...”

Зазвонил телефон, и он схватил трубку.

“Нет, это просто отключилось”, - сказал он, послушав несколько мгновений. “Да, да, я так и сделаю. Ладно.”

Он повесил трубку и покачал головой.

“Фунтов?” - Спросил Босх.

“Да. Думает, что мы узнаем ее имя через десять секунд после окончания трансляции. Господи, ну и кретин”.

Следующие три звонка были розыгрышами, свидетельствующими о вопиющем отсутствии оригинальности и психическом здоровье телезрителей. Все трое звонивших сказали “Твою мать!” или что-то в этом роде и повесили трубку, смеясь. Примерно через двадцать минут Эдгару позвонили, и он начал делать заметки. Телефон зазвонил снова, и Босх взял трубку.

“Это детектив Босх, с кем я говорю?”

“Это записывается на пленку?”

“Нет, это не так. Кто это?”

“Неважно, просто подумал, что тебе будет интересно узнать, что девушку зовут Мэгги. Мэгги такая-то. Это латынь. Я видел ее на видео ”.

“Какие видео? MTV?”

“Нет, Шерлок. Видео для взрослых. Она трахалась на пленке. Она была хороша. Она могла бы надеть резинку на член своим ртом ”.

Линия оборвалась. Босх сделал пару пометок в блокноте, который лежал перед ним. Латиноамериканка? Он не думал, что то, как было раскрашено лицо, указывало на то, что жертва была латиноамериканкой.

Эдгар повесил трубку и сказал, что звонивший сказал, что ее зовут Бекки, что она жила в Студио-Сити несколько лет назад.

“Что ты получила?”

“У меня есть Мэгги. Без фамилии. Возможно, латинская фамилия. Он сказал, что она снималась в порно.”

“Это подошло бы, вот только мне она не кажется мексиканкой”.

“Я знаю”.

Телефон зазвонил снова. Эдгар взял трубку, послушал несколько мгновений, а затем повесил.

“Еще одна, которая узнает мою маму”.

Босх взял следующую.

“Я просто хотел сказать тебе, что девушка, которую показывали по телевизору, снималась в порно”, - сказал голос.

“Откуда ты знаешь, что она снималась в порно?”

“Я могу судить по тому, что они показывали по телевизору. Я взяла напрокат кассету. Только один раз. Она была в этом ”.

"Только однажды", - подумал Босх, но вспомнил. Да, конечно.

“Ты знаешь, как ее зовут?”

Зазвонил другой телефон, и Эдгар поднял трубку.

“Я не знаю имен, чувак”, - сказал звонивший Босху. “Они все равно пользуются поддельными”.

“Как называлась запись?”

“Не могу вспомнить. Я был, мм, опьянен, когда увидел это. Как я уже сказал, это был единственный раз ”.

“Послушай, я не принимаю твоего признания. У тебя есть что-нибудь еще?”

“Нет, умник, я не хочу”.

“Кто это?”

“Я не обязана говорить”.

“Послушайте, мы пытаемся найти здесь убийцу. Как называлось место, где ты это снимала?”

“Я не говорю тебе, что ты мог бы узнать у них мое имя. Не имеет значения, у них повсюду есть эти записи, в каждом заведении для взрослых ”.

“Как бы ты узнала, если бы арендовала его только один раз?”

Звонивший повесил трубку.

Босх остался еще на час. К концу у них было пять звонков, в которых говорилось, что разрисованное лицо принадлежало порнозвездочке. Только один из звонивших сказал, что ее зовут Мэгги, остальные четверо мужчин сказали, что не обращают особого внимания на имена. В одном звонке ее назвали Бекки из Студио Сити, а в другом сказали, что она стриптизерша, которая некоторое время работала в the Booby Trap на Ла Бреа. Один из позвонивших мужчин сказал, что лицо принадлежало его пропавшей жене, но из дальнейших расспросов Босх узнал, что она пропала всего два месяца назад. Конкретная блондинка была мертва слишком долго. Надежда и отчаяние в голосе звонившего показались Босху искренними, и он не знал, сообщает ли он мужчине хорошие новости, объясняя, что это не могла быть его жена, или плохие, потому что он снова остался в пустоте.

Было три звонивших, которые дали смутные описания женщины, которая, по их мнению, могла быть конкретной блондинкой, но после нескольких вопросов в каждом разговоре Босх и Эдгар идентифицировали звонивших как помешанных на копах, людей, которые испытывали трепет от общения с полицией.

Самый необычный звонок был от экстрасенса из Беверли-Хиллз, которая упомянула, что она положила руку на экран телевизора, когда на нем было видно лицо, и почувствовала, как дух умершей женщины взывает к ней.

“Что оно кричало?” Босх терпеливо спросил.

“Похвала”.

“Хвалить за что?”

“Иисус, наш спаситель, я бы предположил, но я не знаю. Это было все, что я получила. Я могла бы получить больше, если бы смогла прикоснуться к настоящему гипсовому слепку ...”

“Ну, этот дух, который воздавал хвалу, идентифицировал себя? Видишь, это то, что мы здесь делаем. Нас больше интересует имя, чем крики похвалы ”.

“Однажды ты поверишь, но к тому времени ты будешь потерян”.

Она повесила трубку.

В половине восьмого Босх сказал Эдгару, что уходит.

“Как насчет тебя? Ты собираешься потусоваться на одиннадцатичасовых новостях?”

“Да, я буду здесь, но я могу справиться с этим. Если я получу много звонков, я уберу одного из придурков со стола ”.

Оставь это в покое, подумал Босх.

“Что дальше?” - спросил он.

“Я не знаю. Что ты думаешь?”

“Ну, помимо всех звонков, в которых говорилось, что это твоя мать, эта история с порно, кажется, самый подходящий вариант”.

“Не впутывай в это мою благословенную мать. Как, по-твоему, я могу просмотреть порно?”

“Административный порок. Вон тот парень, детектив третьего ранга, по имени Рэй Мора, он занимается порнографией. Он лучший. Он также был в оперативной группе по изготовлению кукол. Позвони ему и узнай, может ли он прийти взглянуть на лицо. Возможно, он знал ее. Скажи ему, что у нас был один звонок, в котором говорилось, что ее зовут Мэгги.”

“Подойдет. Это подходит для кукольника, не так ли? Я имею в виду порно.”

“Да, это подходит”. Он подумал об этом мгновение, затем добавил: “Две другие жертвы были в этом бизнесе. Та, что сбежала от него, была такой же.”

“Счастливица - она все еще в нем?”

“Последнее, что я слышал. Но, возможно, она уже мертва, насколько я знаю.”

“Все еще ничего не значит, Гарри”.

“Что?”

“Порно. Это все еще не значит, что это был Кукольник. Настоящая, я имею в виду.”

Босх просто кивнул. У него была идея, чем заняться по дороге домой. Он пошел навстречу своему капризу и достал из багажника фотоаппарат "Полароид". В дежурной части он сделал два снимка лица в коробке и положил их в карман пальто после того, как они проявились.

Эдгар посмотрел на это и спросил: “Что ты собираешься делать?”

“Возможно, остановлюсь в том супермаркете для взрослых в Долине по пути к Сильвии”.

“Не попадайся в одной из этих маленьких комнат с высунутым членом”.

“Спасибо за совет. Дай мне знать, что скажет Мора ”.

***

Босх прокладывал себе путь по наземным улицам до Голливудской автострады. Он поехал на север, а затем выехал на Ланкершим, которая привела его в Северный Голливуд в долине Сан-Фернандо. У него были опущены все четыре окна, и прохладный воздух обдувал его со всех сторон. Он курил сигарету, стряхивая пепел по ветру. По КАЙЗУ играли какой-то техно-фанк-джаз, так что он выключил радио и просто поехал.

Долина была спальным районом города во многих отношениях, более чем очевидных. Он также был домом для национальной порноиндустрии. В торгово-промышленных районах Ван-Найс, Канога-Парк, Нортридж и Чатсуорт размещались сотни порнокомпаний, дистрибьюторов и складов. Модельные агентства в Шерман-Оукс обеспечили девяносто процентов женщин и мужчин, которые выступали перед камерами. И, следовательно, The Valley была также одним из крупнейших розничных магазинов этого материала. Это было сделано здесь, это было продано здесь - через компании по видео-заказам по почте, также расположенные на складах с производственным оборудованием, и в таких местах, как X Marks the Spot на бульваре Ланкершим.

Босх заехал на стоянку перед огромным магазином и несколько мгновений оценивал его. Раньше это был супермаркет Pic N Pay, но витрины с зеркальным стеклом на фасаде были замурованы. Передняя стена под красной неоновой вывеской X Marks the Spot была побелена и разрисована черными фигурами обнаженных и чрезмерно полных женщин, похожими на металлические силуэты, которые Босх постоянно видел на брызговиках грузовиков на автостраде. Мужчины, которые устанавливали их на свои грузовики, вероятно, были теми же парнями, которых обслуживало это заведение, решил Босх.

X Marks the Spot принадлежал человеку по имени Гарольд Барнс, который был прикрытием чикагской группировки. Фильм собрал в прокате более миллиона долларов в год - официально. Наверное, еще одна под прилавком. Босх знал все это от Моры из Ad-Vice, с которой он был партнером в несколько вечеров, когда они оба работали в оперативной группе четыре года назад.

Босх наблюдал, как мужчина лет двадцати пяти вышел из своей "Тойоты", быстро подошел к массивной деревянной входной двери и проскользнул внутрь, как секретный агент. Он последовал за ней. Передняя половина бывшего супермаркета была отведена под розничную торговлю - продажу и прокат видео, журналов и других разнообразных товаров для взрослых, в основном резиновых. Задняя часть была разделена между частными комнатами для встреч и частными видео-кабинками. Вход в эту зону был через занавешенный дверной проем. Босх мог слышать доносящуюся оттуда музыку в стиле хэви-метал, смешанную с звучащими как консервы криками фальшивой страсти, доносящимися из кабинок с видео.

Слева от него была стеклянная стойка с двумя мужчинами за ней. Один был крупным мужчиной, он был там, чтобы поддерживать мир; другой был поменьше, постарше, он был там, чтобы забрать деньги. Босх понял по тому, как они смотрели на него, и по тому, как туго натянулась кожа вокруг их глаз, что они раскусили его, как только он вошел. Он подошел и положил один из полароидных снимков на прилавок.

“Я пытаюсь ее идентифицировать. Слышал, что она работала в видео, ты узнаешь ее?”

Невысокий парень наклонился вперед и смотрел, в то время как другой парень не двигался.

“Выглядит как гребаный торт, чувак”, - сказал маленький парень. “Я не знаю никаких тортов. Я ем пирожные”.

Он оглянулся на большого парня, и они обменялись умными улыбками.

“Значит, ты ее не узнаешь. А как насчет тебя?”

“Я говорю то, что он говорит”, - сказал большой парень. “Я тоже ем пирожные”.

На этот раз они громко рассмеялись и, вероятно, им пришлось сдержаться, чтобы не дать пять. Глаза маленького парня сверкнули за розовыми очками.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Тогда я просто осмотрюсь. Спасибо.”

Крупный парень выступил вперед и сказал: “Просто держи оружие под прицелом, чувак, мы не хотим будоражить посетителей”.

Глаза большого парня были тусклыми, и он выделил пятифутовую зону запаха тела. Тряпка для вытирания пыли, подумал Босх. Он задавался вопросом, почему маленький парень не уволил его задницу.

“Взволнована не больше, чем они”, - сказал Босх.

Он отвернулся от прилавка к двум стенам полок, уставленных сотнями видеокассет для продажи или аренды. Там была дюжина мужчин, включая секретного агента, смотревших. Оценивая место происшествия и количество видеокассет, Босх почему-то вспомнил, как однажды, расследуя дело, он прочитал все имена на стене мемориала во время войны во Вьетнаме. Это заняло несколько часов.

Видеостена оказалась менее трудоемкой. Пропустив видео с геями и чернокожими исполнителями, он просмотрел каждую коробку в поисках лица, похожего на лицо конкретной блондинки, или имени Мэгги. Видео были в алфавитном порядке, и ему потребовался почти час, чтобы добраться до "Т". Лицо на коробке с видео под названием "Хвосты из склепа" привлекло его внимание. Спереди в гробу лежала обнаженная женщина. Она была блондинкой со вздернутым носом, как у гипсового лица в коробке. Он перевернул коробку, и там была еще одна фотография актрисы, стоящей на четвереньках с мужчиной, прижатым к ней сзади. Ее рот был слегка приоткрыт, а лицо повернуто обратно к ее сексуальному партнеру.

Босх знал, что это была она. Он посмотрел на титры и увидел, что название подходит. Он отнес пустую коробку из-под видео на прилавок.

“Как раз вовремя”, - сказал невысокий парень. “Мы не разрешаем здесь слоняться без дела. Копы устроили нам разнос по этому поводу ”.

“Я хочу взять это напрокат”.

“Не могу, это уже арендовано. Видишь, коробка пуста”.

“Она снимается во что-нибудь еще, о чем ты знаешь?”

Невысокий парень взял коробку и посмотрел на фотографии.

“Магна громко кончила, да. Я не знаю. Она только начинала, а потом бросила. Вероятно, вышла замуж за богатого парня, многие из них так и делают ”.

Здоровяк подошел взглянуть на коробку, и Босх отступил назад, из зоны своего запаха.

“Я уверен, что так и есть”, - сказал он. “В чем еще она была?”

“Ну,” сказал маленький парень, “она только что выбралась из петли, а потом, пфффф, она ушла."Хвосты" были ее первым хитом продаж. Она сделала потрясающий секс вдвоем в "Шлюхе из Роз", и это то, с чего она начала. До этого это были просто петли ”.

Босх вернулся к "W" и нашел коробку для"Шлюхи из роз". Он также был пуст, и на нем не было фотографий, на которых Магна громко кончала. Ее имя было последним в титрах. Он вернулся к невысокому парню и указал наХвосты из коробки Crypt.

“Тогда как насчет коробки? Я куплюсь на это ”.

“Мы не можем продать вам только коробку, потому что тогда как мы покажем видео, когда оно вернется? Мы не продаем здесь много коробок. Парни хотят фотографии, они покупают журналы ”.

“Какова цена всего видео? Я куплюсь на это. Когда арендатор принесет его обратно, ты можешь подержать его для меня, и я приду забрать его. Сколько?”

“Ну,хвосты популярны. Мы предлагаем цену в 39,95 долларов, но для вас, офицер, я сделаю скидку для наших правоохранительных органов. Пятьдесят баксов.”

Босх ничего не сказал на это. У него были наличные, и он заплатил.

“Я хочу квитанцию”.

После того, как покупка была завершена, невысокий парень положил коробку с видео в коричневый бумажный пакет.

“Знаешь, ” сказал он, - “Мэгги Громко кончает" все еще на паре наших петель сзади. Возможно, ты захочешь это проверить ”.

Он улыбнулся и указал на табличку на стене позади него.

“Между прочим, у нас политика отказа от обмена”.

Босх улыбнулся в ответ.

“Я проверю это”.

“Эй, кстати, под каким именем вы хотите, чтобы мы сохранили это видео, когда оно вернется?”

“Carlo Pinzi.”

Так звали лос-анджелесского капо Группы.

“Чертовски смешно, мистер Пинци, мы так и сделаем”.

Босх прошел сквозь занавеску в задние комнаты и почти сразу же был встречен женщиной на высоких каблуках, в черных стрингах и с разменной монетой для мороженщиков на поясе, и больше ничем. Ее большие, отточенные силиконом груди были усеяны необычно маленькими сосками. Ее крашеные светлые волосы были короткими, а вокруг стеклянных карих глаз было слишком много косметики. Она выглядела на девятнадцать или тридцать пять.

“Ты хочешь приватную встречу или переодеться для видеосалонов?” она спросила.

Босх достал свою уже поредевшую пачку наличных и дал ей два доллара на четвертаки.

“Могу я оставить доллар себе? Мне ничего не платят, только чаевые ”.

Босх дал ей еще доллар и отнес свои восемь четвертаков в одну из маленьких занавешенных кабинок, где не горел индикатор "Занято".

“Дай мне знать, если тебе там что-нибудь понадобится”, - крикнула ему вслед женщина в стрингах.

Она была либо слишком обкуренной, либо слишком глупой, либо и то и другое вместе, чтобы не сделать его копом. Босх отмахнулся от нее и задернул за собой занавеску. Пространство, которое у него было, было размером с телефонную будку. Там было стеклянное смотровое окно, через которое он мог видеть видеоэкран. На экране отображался каталог из двенадцати различных видеороликов, из которых он мог выбирать. Теперь все это было видео, хотя они по-прежнему назывались loops, в честь 16-миллиметровых пленочных лупов, которые снова и снова запускались в первых машинах peep.

Стула не было, но была небольшая полка с пепельницей и коробкой салфеток на ней. На полу валялись использованные салфетки, а в кабинке пахло промышленным дезинфицирующим средством, которым пользовались в фургонах коронера. Он опустил все восемь четвертаков в прорезь для монет, и на экране появилось видео.

Это были две женщины на кровати, целующиеся и массирующие друг друга. Босху потребовалось всего несколько секунд, чтобы исключить из них девушку с видеокассеты. Он начал нажимать на кнопку канала, и изображение перескакивало от спаривания к спариванию - гетеросексуальному, гомосексуальному, бисексуальному - его взгляд задерживался на нем достаточно долго, чтобы определить, была ли там женщина, которую он искал.

Она была на девятом круге. Он узнал ее по видеокассете, которую купил. Видя ее в движении, он также убедился, что женщина, которая громко использовала имя Magna Cum, была конкретной блондинкой. На видео она лежала на диване на спине, кусая один из своих пальцев, в то время как мужчина опустился на колени между ее ног на полу и ритмично прижимался своими бедрами к ее.

Осознание того, что эта женщина мертва, умерла насильственной смертью, и то, что он стоял там и наблюдал, как она подчиняется другому виду насилия, повлияло на него так, что он не был уверен, что даже понимал. Чувство вины и печали нахлынуло на него, когда он наблюдал. Как и большинство копов, он провел некоторое время в отделе нравов. Он также видел некоторые фильмы с участием двух других актрис фильмов для взрослых, которые были убиты Кукольником. Но это был первый раз, когда такое беспокойство охватило его.

На видео актриса вынула палец изо рта и начала громко стонать, оправдывая свои ожидания. Босх повозился с регулятором звука и убавил его. Но он все еще мог слышать ее, ее стоны, превратившиеся в крики, из видео в других кабинках. Другие мужчины смотрели то же шоу. Босху стало жутко от осознания того, что видео привлекло интерес разных мужчин по разным причинам.

Занавеска позади него зашуршала, и он услышал, как кто-то вошел в кабинку позади него. В тот же момент он почувствовал, как чья-то рука двинулась вверх по его бедру к промежности. Поворачиваясь, он потянулся к карману куртки за пистолетом, но затем увидел, что это разменная монета.

“Что я могу для тебя сделать, дорогая?” она ворковала.

Он оттолкнул ее руку от себя.

“Ты можешь начать с того, что уберешься отсюда”.

“Да ладно, любовничек, зачем смотреть это по телевизору, когда ты можешь это делать? Двадцать баксов. Я не могу опуститься ниже. Я должен разделить это с менеджментом ”.

Теперь она была прижата к нему, и Босх не мог сказать, от него или от нее пахло сигаретами. Ее груди были твердыми, и она прижимала их к его груди. Затем внезапно она замерла. Она почувствовала пистолет. Их глаза на мгновение задержались друг на друге.

“Совершенно верно”, - сказал Босх. “Если ты не хочешь прокатиться в клетку, убирайся отсюда”.

“Без проблем, офицер”, - сказала она.

Она раздвинула занавеску и исчезла. Как раз в этот момент экран вернулся к каталогу. Два доллара Босха выросли.

Когда он выходил, он услышал, как Магна Кончил, громко вопя от фальшивой радости из других кабинок.

8

По дороге по автостраде в соседнюю долину он попытался представить ту жизнь. Он задавался вопросом, какая надежда у нее все еще могла быть, и ее все еще лелеяли и защищали, как свечу под дождем, даже когда она лежала там на спине с отрешенным взглядом, обращенным к незнакомцу внутри нее. Надежда, должно быть, была единственным, что у нее осталось. Босх знал, что надежда - это источник жизненной силы сердца. Без этого не было ничего, только темнота.

Он задавался вопросом, как пересеклись две жизни - убийцы и жертвы. Возможно, семя похоти и кровожадного желания было посеяно той же петлей, которую Босх только что видел. Возможно, убийца взял напрокат видео, за которое Босх только что заплатил пятьдесят долларов. Мог ли это быть Черч? Или там была другая? Коробка, подумал Босх и свернул на следующий съезд, бульвар Ван Найс в Пакойме.

Он подъехал к обочине и достал коробку с видеокамерой из коричневого бумажного пакета, который предоставил невысокий парень. Он включил свет в машине и изучил каждую поверхность коробки, читая каждое слово. Но не было никакой даты авторского права, которая сказала бы ему, когда была сделана запись, была ли она сделана до или после смерти Черча.

Он вернулся на "Голден Стейт", который повел его на север, в долину Санта-Кларита. После выезда на Букетную Каньон-роуд он петлял по ряду жилых улиц, мимо, казалось бы, бесконечной линии домов на заказ в Калифорнии. На улице Дель Прадо он затормозил у обочины перед домом с вывеской "Ритенбо Риэлти" на фасаде.

Сильвия пыталась продать дом больше года, но безуспешно. Подумав об этом, Босх почувствовал облегчение. Это удерживало его от принятия решения о том, что они с Сильвией будут делать дальше.

Сильвия открыла дверь прежде, чем он подошел к ней.

“Привет”.

“Привет”.

“Что у тебя есть?”

“О, это что-то с работы. Мне нужно сделать пару звонков через некоторое время. Ты ела?”

Он наклонился, поцеловал ее и вошел внутрь. На ней было серое платье-футболка, в котором она любила ходить по дому после работы. Ее волосы были распущены и спускались до плеч, светлые блики отражали свет из гостиной.

“Ела салат. Ты?”

“Пока нет. Я приготовлю сэндвич или что-нибудь еще. Я сожалею об этом. С судебным процессом и теперь этим новым делом, это… ну, ты знаешь.”

“Все в порядке. Я просто скучаю по тебе. Я сожалею о том, как я вела себя по телефону ”.

Она поцеловала его и обняла. Он чувствовал себя с ней как дома. Это было самое лучшее. Это чувство. У него никогда не было этого раньше, и он забывал об этом время от времени, когда был вдали от нее. Но как только он вернулся к ней, это было там.

Она отвела его за руку на кухню и сказала ему сесть, пока она делает ему бутерброд. Он смотрел, как она ставит сковороду на плиту и включает газ. Затем она положила на сковороду четыре полоски бекона. Пока они готовили, она нарезала помидор и авокадо и разложила лист салата. Он встал, достал из холодильника пиво и поцеловал ее в затылок. Он отступил назад, раздраженный тем, что воспоминание о женщине, схватившей его в кабинке, вторглось в этот момент. Почему это произошло?

“В чем дело?”

“Ничего”.

Она положила два ломтика подсолнечного хлеба в тостер и достала бекон из сковороды. Несколько минут спустя она поставила бутерброд перед ним за стол и села.

“Кому ты должна позвонить?”

“Джерри Эдгар, может быть, парень из отдела рекламы”.

“Реклама? Она снималась в порно? Эта новая жертва?”

Сильвия когда-то была замужем за полицейским, и она совершала скачки мышления, как полицейский. Босху это в ней нравилось.

“Думаю, да. У меня есть информация о ней. Но у меня суд, так что я хочу отдать им должное ”.

Она кивнула. Ему никогда не приходилось говорить ей, чтобы она не просила слишком многого. Она всегда знала, когда нужно остановиться.

“Как сегодня было в школе?”

“Прекрасно. Ешь свой сэндвич. Я хочу, чтобы вы поторопились и сделали свои звонки, потому что я хочу, чтобы мы забыли о суде, школе и вашем расследовании. Я хочу, чтобы мы открыли немного вина, зажгли свечи и легли в постель ”.

Он улыбнулся ей.

У них была такая спокойная совместная жизнь. Свечи всегда были ее сигналом, ее способом инициировать их занятия любовью. Сидя там, Босх понял, что у него нет сигналов. Она инициировала это почти каждый раз. Он задавался вопросом, что это значит о нем. Он беспокоился, что, возможно, их отношения были основаны исключительно на секретах и скрытых лицах. Он надеялся, что нет.

“Ты уверен, что ничего не случилось?” - спросила она. “Ты действительно отстранена”.

“Я в порядке. Это хорошо. Спасибо тебе ”.

“Пенни звонила сегодня вечером. В ней заинтересовались два человека, так что в воскресенье у нее будет день открытых дверей ”.

Он кивнул, продолжая есть.

“Может быть, мы могли бы пойти куда-нибудь на день. Я не хочу быть здесь, когда она доведет их до конца. Мы могли бы даже уехать в субботу и переночевать где-нибудь. Ты могла бы сбежать от всего этого. Может, Лоун Пайн подошел бы.”

“Звучит заманчиво. Но давайте посмотрим, что получится ”.

После того, как она ушла из кухни в спальню, Босх позвонил в бюро, и Эдгар снял трубку. Босх понизил голос и сказал: “Да, ты знаешь ту штуку, которую показывали по телевизору. Та, у которой нет имени?”

“Да, вы можете нам помочь?”

“Конечно, могу”.

Босх прикрыл рот рукой, чтобы сдержать смех. Он понял, что не придумал хорошей кульминации. Его разум лихорадочно работал, пока он пытался решить, что это должно быть.

“Хорошо, кто это, сэр?” Нетерпеливо сказал Эдгар.

“Это-это-это...”

“Это кто?”

“Это Харви килограмм в драге!”

Босх расхохотался, и Эдгар легко догадался, кто это был. Это было глупо, даже не смешно, но они оба рассмеялись.

“Босх, чего ты хочешь?”

Ему потребовалось некоторое время, чтобы перестать смеяться. Наконец он сказал: “Просто проверяю, как дела. Ты звонила Рэю Мора?”

“Не, я позвонила в Ad-Vice, и они сказали, что он не работает сегодня вечером. Я собиралась поговорить с ним завтра. Как у тебя дела?”

“Я думаю, у меня есть имя. Я позвоню Мору домой, чтобы он первым делом смог вытащить все, что у них есть на нее ”.

Он назвал Эдгару имя и услышал, как другой детектив рассмеялся.

“Ну, по крайней мере, это оригинально. Как ... что заставляет тебя думать, что это она?”

Босх ответил тихим голосом на случай, если его голос донесся до спальни.

“Я видел цикл, и у меня есть вставка из видео с ее фотографией на нем. Похоже, что у тебя гипсовое лицо. Немного не в парике. Но я думаю, что это она. Я оставлю коробку на вашем столе по дороге в суд завтра.”

“Круто”.

“Может быть, Мора сможет пораньше начать передавать тебе свое настоящее имя и отпечатки пальцев. У нее, вероятно, была лицензия на развлечения для взрослых. Ничего, если я ему позвоню?”

“Это круто. Ты его знаешь ”.

Они повесили трубку. У Босха не было домашнего номера Моры. Он позвонил в детективную службу, назвал свое имя и номер значка и попросил соединить его. Это заняло около пяти минут, а затем Мора ответила после трех гудков. Казалось, он запыхался.

“Это Босх, у тебя есть минутка?”

“Босх, да, Босх, как дела, чувак?”

“Как продвигается бизнес?”

“Все еще отстой”.

Он рассмеялся над тем, что, как предположил Босх, было шуткой инсайдера.

“На самом деле, это все время опускается все ниже - без каламбура. Видео все испортило, Босх. Сделала его слишком большим. Индустрия стала большой, а качество - низким. Качество больше никого не волнует ”.

Мора говорила скорее как сторонница порноиндустрии, чем как сторожевой пес.

“Я скучаю по тем дням, когда это происходило в прокуренных кинотеатрах на Кауэнга и Хайленд. Тогда мы лучше разбирались во всем. По крайней мере, я это сделала. Итак, как дела в суде? Я слышал, вы, ребята, поймали еще одну, похожую на Кукольника. Что с этим происходит? Как могла...”

“Вот почему я звоню. У меня есть имя - я думаю, она была с вашей стороны треков. Жертва.”

“Дай это мне”.

“Магна громко кончила. Возможно, известная также как Мэгги.”

“Да, я слышал это. Некоторое время назад она была рядом, а потом, ты прав, она исчезла или бросила учебу ”.

Босх ждал продолжения. Ему показалось, что он услышал голос на заднем плане - лично или по телевизору, и Мора сказала ему подождать минуту. Он не мог разобрать, что было сказано и был ли это мужчина или женщина. Это заставило его задуматься, что делала Мора, когда он позвонил. По департаменту ходили слухи о том, что Мора подобрался слишком близко к предмету, в котором он был экспертом. Это была обычная болезнь копов. Тем не менее, он знал, что Мора успешно отражал любые попытки перевести его в первые годы его назначения. Теперь у него было столько опыта, что было бы нелепо перемещать его. Это было бы все равно, что убрать Орла Хершайзера из состава питчеров "Доджерс" и перевести его на дальнее поле. Он был хорош в том, что делал. Его нужно было оставить там.

“Эм, Гарри, я не знаю. Я думаю, она была где-то пару лет назад. Я хочу сказать, что если это она, то это не могла быть Черч. Ты понимаешь, о чем я говорю? Я не знаю, как это сочетается с тем, что у тебя есть для работы над этим ”.

“Не беспокойся об этом, Рэй. Если Черч не трахнул ее, это сделал кто-то другой. Мы все еще должны поймать его ”.

“Верно. Итак, я займусь этим. Кстати, как ты ее сделал?”

Босх рассказал ему о своем визите в X Marks the Spot.

“Да, я знаю этих парней. Тот, что повыше, это Карло Пинци, племянник капо, Джимми Пинци. Они называют его Джимми Пайнс. Он может прикидываться большим и тупым, но на самом деле он босс маленького парня Пинки. Присматривает за домом для своего дяди. Маленького зовут Пинки из-за тех очков, которые он носит. Мизинец и булавки. Это все притворство. В любом случае, они взяли с тебя на сорок бобов больше, чем нужно за это видео ”.

“Это то, о чем я догадался. О, и я собирался спросить тебя, на коробку с видео нет авторских прав. Это будет на видео или есть какой-нибудь способ, которым я могу выяснить, когда это было сделано?”

“Обычно они не указывают авторские права на коробку. Клиенты хотят свежего мяса. Итак, игроки полагают, что покупатель увидит авторское право на коробке, которой пару лет, и купит что-нибудь еще. Это быстрый бизнес. Скоропортящиеся товары. Итак, никаких свиданий. Иногда их даже нет на видеокассете. В любом случае, у меня в офисе есть каталоги двенадцатилетней давности. Я могу найти себе пару, без проблем ”.

“Спасибо, Рэй. Я могу не успеть. Парень из отдела по расследованию убийств, Джерри Эдгар, может зайти повидаться с тобой. Я добился суда ”.

“Это прекрасно, Гарри”.

Босху больше нечего было спросить, и он уже собирался попрощаться, когда в тишине заговорила Мора.

“Знаешь, я много думаю об этом”.

“Что?”

“Оперативная группа. Я бы хотела, чтобы я не ушла рано той ночью и была там с тобой. Кто знает, может быть, мы бы взяли этого парня живым ”.

“Да”.

“Тогда не будет никаких испытаний - я имею в виду, для тебя”.

Босх молчал, глядя на фотографию на обратной стороне видеобокса. Лицо женщины повернуто в сторону, совсем как гипсовое лицо. Это была она. Он был уверен в этом.

“Рэй, только с этим именем - Магна Громко кончила - ты все еще можешь узнать настоящее имя, снять отпечатки?”

“Конечно, могу. Неважно, что кто-то думает о продукте, есть законный материал и незаконный материал. Эта девушка Мэгги выглядит так, как будто она перешла в законный мир. Она была не в себе и все такое дерьмо и снималась в популярном видео для взрослых. Это означает, что у нее, вероятно, был агент, у нее была лицензия на развлечения для взрослых. Они должны заставить их доказать, что им восемнадцать. Так что на ее правах будет указано ее настоящее имя. Я могу просмотреть их и найти ее - на них есть их фотографии. Может занять у меня пару часов, но я смогу ее найти ”.

“Ладно, хорошо, ты сделаешь это утром и, если Эдгар не придет, передашь отпечатки ему в Голливудский отдел по расследованию убийств?”

“Джерри Эдгар. Я сделаю это ”.

Ни один из них не произнес ни слова в течение нескольких мгновений, пока они думали о том, что они делали.

“Эй, Гарри?”

“Да”.

“В газете сказали, что появилась новая заметка, это правда?”

“Да”.

“Это законно? Мы облажались?”

“Я еще не знаю, Рэй, но я ценю, что ты сказал ‘мы’. Многие люди просто хотят указать на меня ”.

“Да, слушай, я должен тебе сказать, что сегодня меня вызвала в суд эта денежная сука”.

Босха это не удивило, поскольку Мора была в оперативной группе по изготовлению кукол.

“Не беспокойся об этом. Она, наверное, заклеила обоями всех, кто был в оперативной группе ”.

“Хорошо”.

“Но постарайся скрыть это новое, если сможешь”.

“Столько, сколько смогу”.

“Она должна знать, о чем спросить, прежде чем сможет это задать. Я просто ищу время, чтобы поработать с этим, понять, что это значит ”.

“Без проблем, чувак. Мы с тобой оба знаем, что погиб правильный парень. В этом нет сомнений, Гарри.”

Босх знал, что, произнеся это вслух, можно усомниться в этом. Мора задавалась тем же вопросом, что и Босх.

“Тебе нужно, чтобы я забросил эту коробку с видео завтра, чтобы ты знал, как она выглядит, прежде чем просматривать файлы?”

“Нет, как я уже сказал, у нас есть всевозможные каталоги. Я просто поищуХвосты из Склепа и возьму это оттуда. Если это не сработает, я просмотрю книги агентства ”.

Они повесили трубку, и Босх закурил сигарету, хотя Сильвии не понравилось, что он делает это в доме. Не то чтобы у нее были проблемы с его курением, но она подумала, что потенциальные покупатели могли бы отвернуться, если бы подумали, что это был дом для курильщиков. Он сидел там в одиночестве несколько минут, отклеивая этикетку с пустой пивной бутылки и думая о том, как быстро все может измениться. Верила во что-то четыре года, а потом обнаружила, что, возможно, ошибалась.

Он принес в спальню бутылку "Бюлер зинфандель" и два стакана. Сильвия лежала в постели, натянув одеяло до голых плеч. У нее была включена лампа, и она читала книгу под названием"Никогда не позволяй им видеть, как ты плачешь". Босх подошел к ее половине кровати и сел рядом с ней. Он налил в два стакана, они чокнулись и отпили.

“За победу в суде”, - сказала она.

“По-моему, звучит неплохо”.

Они поцеловались.

“Ты что, опять курил там на улице?”

“Прости”.

“Это были плохие новости? Звонки?”

“Нет. Просто чушь собачья”.

“Ты хочешь поговорить?”

“Не сейчас”.

Он пошел в ванную со своим стаканом и быстро принял душ. Вино, которое было прекрасным, оказалось ужасным на вкус после того, как он почистил зубы. Когда он вышел, лампа для чтения была погашена, а книга отложена. На обоих ночных столиках и бюро горели свечи. Они были в серебряных подсвечниках с вырезанными по бокам полумесяцами и звездами. Мерцающее пламя отбрасывало размытые, движущиеся узоры на стены, занавески и в зеркало, словно тихую какофонию.

Она лежала, опираясь на три подушки, без покрывала. Он несколько мгновений стоял обнаженный в ногах кровати, и они улыбались друг другу. Она казалась ему красивой, ее тело было загорелым и почти девичьим. Она была худой, с маленькой грудью и маленьким плоским животом. Ее грудь была в веснушках от слишком большого количества летних дней на пляже, когда она росла.

Он был на восемь лет старше и знал, что выглядит соответственно, но он не стыдился своей внешности. В сорок три года у него все еще был плоский живот, а его тело все еще бугрилось мышцами - мышцами, созданными не на тренажерах, а благодаря ежедневному поднятию груза его жизни, его миссии. Волосы на его теле, как ни странно, седели гораздо быстрее, чем волосы на голове. Сильвия часто подшучивала над ним по этому поводу, обвиняя его в том, что он покрасил волосы, в тщеславии, которого, как они оба знали, у него не было.

Когда он забрался на кровать рядом с ней, она провела пальцами по его татуировке во Вьетнаме и шрамам, оставленным пулей на его правом плече несколько лет назад. Она проследила за хирургической застежкой-молнией так, как делала каждый раз, когда они были здесь вместе.

“Я люблю тебя, Гарри”, - сказала она.

Он перекатился на нее и глубоко поцеловал, позволяя ее вкусу красного вина и ощущению ее теплой кожи увести его от беспокойства и образов насильственного завершения. Он был в храме дома, подумал он, но не сказал. Я люблю тебя, подумал он, но не сказал.

9

Все, что хорошо прошло для Bosch во вторник, на следующее утро принесло новую неудачу. Первая катастрофа произошла в кабинете судьи Кейса, куда он созвал адвокатов и клиентов после того, как полчаса изучал записку от предполагаемого Кукольника наедине. Его личное чтение состоялось после того, как Белк в течение часа спорил против включения записки в судебное разбирательство.

“Я прочитал записку и рассмотрел аргументы”, - сказал он. “Я не понимаю, как это письмо, записка, стихотворение, что угодно, может быть утаено от этого жюри. Это настолько указывает на суть дела мисс Чандлер, что в этом суть. Я не выношу никакого суждения о том, реально это или от какого-то ненормального, это пусть разбираются присяжные. Если они смогут. Но поскольку расследование все еще продолжается, это не повод скрывать это. Я вручаю повестку в суд, и, мисс Чандлер, вы можете представить это в подходящее время, при условии, что вы заложили надлежащий фундамент. Каламбур неуместен. Мистер Белк, ваше исключение из этого постановления будет занесено в протокол ”.

“Ваша честь?” Белк пытался.

“Нет, у нас больше не будет споров по этому поводу. Давайте перейдем к суду ”.

“Ваша честь! Мы не знаем, кто это написал. Как вы можете допустить, чтобы это было доказательством, когда у нас нет ни малейшего представления, откуда это взялось или кто его отправил?”

“Я знаю, что решение разочаровывает, поэтому я даю вам некоторую свободу действий, чтобы не обрушиваться на вас за проявление вашего очевидного неуважения к пожеланиям этого суда. Я сказал, что больше никаких споров, мистер Белк, поэтому я повторю это только один раз. Тот факт, что эта записка неизвестного происхождения привела непосредственно к обнаружению тела, имеющего все сходства с жертвой Кукольника, сам по себе является подтверждением некоторой подлинности. Это не розыгрыш, мистер Белк. Без шуток. В этом что-то есть. И жюри собирается это увидеть. Поехали. Все вон.”

Не успел суд собраться на заседание, как произошел следующий разгром. Белк, возможно, ошеломленный своим поражением в Чемберсе, угодил в ловушку, которую ловко расставил для него Чандлер.

Ее первым свидетелем за тот день был мужчина по имени Вичорек, который показал, что он довольно хорошо знал Нормана Черча и был уверен, что тот не совершал одиннадцати убийств, приписываемых ему. По его словам, Вичорек и Черч двенадцать лет работали вместе в лаборатории дизайна. Вичореку было за пятьдесят, его седые волосы были подстрижены так коротко, что сквозь них просвечивала розовая кожа головы.

“Что заставляет вас так уверенно верить в то, что Норман не был убийцей?” - Спросила Чендлер.

“Ну, во-первых, я точно знаю, что он не убивал одну из тех девушек, одиннадцатую, потому что он был со мной все время, пока она получала… неважно. Он был со мной. Затем полиция убивает его и вешает на него одиннадцать убийств. Ну, я полагаю, если я знаю, что он не убивал одну из этих девушек, то они, вероятно, лгут об остальных. Все это - прикрытие для их убийства ...”

“Спасибо вам, мистер Вичорек”, - сказал Чендлер.

“Просто говорю то, что думаю”.

Белк все равно встал и возразил, подойдя к кафедре и скуля, что весь ответ был спекуляцией. Судья согласился, но ущерб был нанесен. Белк вернулся к своему креслу, и Босх наблюдал, как он листает толстую стенограмму показаний, данных Вичореком несколькими месяцами ранее.

Чендлер задал еще несколько вопросов о том, где были свидетель и Черч в ночь убийства одиннадцатой жертвы, и Вичорек ответил, что они были в его собственной квартире с семью другими мужчинами, устраивающими мальчишник для коллеги-сотрудника лаборатории.

“Как долго Норман Черч был в вашей квартире?”

“Все время вечеринки. Я бы сказал, начиная с девяти часов. Мы закончили после двух часов ночи. Полиция сказала, что девушка, одиннадцатая, отправилась в какой-то отель в час и покончила с собой. Норман был со мной в час ночи ”.

“Мог ли он ускользнуть на час или около того так, чтобы ты этого не заметила?”

“Ни за что. Ты в комнате с восемью парнями, и ты знаешь, если один таинственным образом исчезнет на полчаса ”.

Чендлер поблагодарила его и села. Белк наклонился к Босху и прошептал: “Интересно, что он собирается делать с новым мудаком, которого я собираюсь разорвать”.

Он встал, вооруженный протоколом дачи показаний, и неуклюже направился к кафедре, как будто тащил винтовку для слонов. Вичорек, который носил очки с толстыми стеклами, увеличивающими его глаза, подозрительно наблюдал за ним.

“Мистер Вичорек, вы помните меня? Помнишь показания, которые я брал у тебя несколько месяцев назад?”

Белк поднял стенограмму, как напоминание.

“Я помню тебя”, - сказал Вичорек.

“Девяносто пять страниц, мистер Вичорек. Нигде в этой стенограмме нет ни малейшего упоминания о какой-либо мальчишнике. Почему это?”

“Я думаю, потому что ты не спрашивал”.

“Но ты не поднимала эту тему, не так ли? Полиция утверждает, что твой лучший приятель убил одиннадцать женщин, ты предположительно знаешь, что это ложь, но ты ничего не говоришь, верно? ”

“Да, это верно”.

“Не хочешь рассказать нам, почему?”

“Насколько я был обеспокоен, ты была частью этого. Я только ответила на то, что меня спросили. Я не предлагала добровольно ни-э-э, ничего.”

“Позвольте мне спросить вас, вы когда-нибудь рассказывали об этом полиции? Тогда, когда Черч был убит и все заголовки говорили, что он убил одиннадцать женщин? Вы когда-нибудь брали трубку и говорили им, что они взяли не того парня?”

“Нет. В то время я не знал. Это было только тогда, когда я прочитал книгу, которая вышла по этому делу пару лет назад, и там были подробности о том, когда была убита та последняя девушка. Тогда я поняла, что он был со мной все это время. Я позвонила в полицию и попросила вызвать оперативную группу, и они сказали, что ее давно распустили. Я оставила сообщение тому парню, о котором в книге говорилось, что он главный, Ллойду, кажется, так оно и было, но он мне так и не позвонил ”.

Белк выдохнул в микрофон кафедры, издав громкий вздох, который указывал на его усталость от общения с этим придурком.

“Итак, если я могу резюмировать, вы говорите присяжным, что через два года после убийств, когда вышла эта книга, вы прочитали ее и сразу поняли, что у вас было железное алиби на случай вашего погибшего друга. Я что-то упускаю, мистер Вичорек?”

“Э-э, просто часть о внезапном осознании. Это не было внезапным.”

“Тогда что это было?”

“Ну, когда я прочитал дату - 28 сентября - это заставило меня задуматься, и я только что вспомнил, что мальчишник был 28 сентября того года и Норман все это время был у меня дома. И тогда я проверил это и позвонил жене Нормана, чтобы сказать ей, что он не тот, за кого они его выдавали ”.

“Ты проверила это? С остальными на вечеринке?”

“Нет, не было необходимости”.

“Тогда как, мистер Вичорек?” Раздраженным тоном спросил Белк.

“Я просмотрела видео той ночи, которое у меня было. В углу рамки были указаны дата и время ”.

Босх увидел, как лицо Белка приобрело более легкий оттенок бледности. Адвокат посмотрел на судью, затем на свой блокнот, затем снова на судью. Босх почувствовал, как у него упало сердце. Белк нарушил то же самое кардинальное правило, что и Чендлер днем ранее. Он задал вопрос, на который еще не знал ответа.

Не нужно было быть адвокатом, чтобы понять, что, поскольку именно Белк упомянул о видеозаписи, Чендлер теперь мог свободно изучить ее, представить видеозапись в качестве доказательства. Это была хитроумная ловушка. Поскольку это была новая улика от Вичорека, не содержащаяся в его показаниях, Чендлер пришлось бы сообщить Белку раньше, если бы она планировала получить ее при непосредственном рассмотрении. Вместо этого она умело позволила Белку ошибиться и вытащить это. Теперь он стоял там беззащитный, впервые слыша это вместе с присяжными.

“Больше ничего”, - сказал Белк и вернулся на свое место с опущенной головой. Он немедленно положил одну из юридических книг со стола себе на колени и начал листать ее.

Чендлер подошел к кафедре для перенаправления.

“Мистер Вичорек, эта кассета, о которой вы говорили мистеру Белку, она все еще у вас?”

“Конечно, принесла это с собой”.

Затем Чендлер перешел к тому, чтобы показать запись присяжным. Судья Кейс посмотрел на Белка, который медленно проковылял к кафедре.

“Ваша честь, ” сумел произнести Белк, - может ли защита сделать десятиминутный перерыв, чтобы изучить прецедентное право?”

Судья взглянул на часы.

“Немного рановато, не так ли, мистер Белк? Мы только начали ”.

“Ваша честь”, - сказал Чендлер. “У истца нет возражений. Мне понадобится время, чтобы настроить видеоаппаратуру ”.

“Очень хорошо”, - сказал судья. “Десять минут на адвоката. Присяжные могут сделать пятнадцатиминутный перерыв, а затем вернуться в зал заседаний.”

Пока они стояли перед присяжными, Белк листал страницы в толстом учебнике права. И когда пришло время садиться, Босх придвинул свой стул поближе к стулу своего адвоката.

“Не сейчас”, - сказал Белк. “У меня есть десять минут”.

“Ты облажалась”.

“Нет, мы облажались. Мы - команда. Запомни это ”.

Босх оставил там своего товарища по команде, а сам вышел выкурить сигарету. Когда он добрался до статуи, Чендлер уже был там. Он все равно закурил и держался на расстоянии. Она посмотрела на него и ухмыльнулась. Босх заговорил.

“Ты обманула его, не так ли?”

“Обманула его правдой”.

“Это так?”

“О, да”.

Она положила наполовину выкуренную сигарету в песок из-под пепельницы и сказала: “Я лучше вернусь туда и настрою оборудование”.

Она снова ухмыльнулась. Босх задавался вопросом, была ли она настолько хороша, или это Белк был настолько плох.

***

Белк проиграл свой получасовой спор о том, чтобы не показывать кассету. Он сказал, что, поскольку этот вопрос не поднимался во время дачи показаний, это было новое доказательство, которое истец не мог представить в столь поздний срок. Судья Кейс отклонил его иск, указав на то, что всем было известно, а именно, что именно Белк обнародовал запись.

После того, как присяжные вернулись, Чендлер задал Вичореку несколько вопросов о кассете и о том, где она находилась последние четыре года. После того, как судья Кейс отклонила еще одно возражение Белк, она установила комбинацию телевизора и видеомагнитофона перед ложей присяжных и вставила кассету, которую Вичорек забрал у друга, сидевшего на галерее. Босху и Белку пришлось встать и пересесть на места на галерее, чтобы видеть экран телевизора.

Делая ход, Гарри увидел Бреммера изTimes, сидевшего в одном из задних рядов. Он слегка кивнул Босху. Гарри задавался вопросом, был ли он там, чтобы освещать судебный процесс или потому, что его вызвали повесткой.

Лента была длинной и скучной, но не была непрерывной. Это было остановлено и запущено вечером мальчишника, но цифровое табло в правом нижнем углу сохранило время и дату. Если это было верно, то у Черча действительно было алиби на время последнего убийства, приписываемого ему.

У Босха закружилась голова от этого зрелища. Был в Церкви, без парика, лысый как младенец, пил пиво и смеялся со своими друзьями. Человек, которого убил Босх, поднимал тост за свадьбу друга, выглядя как общероссийский ботаник, которым, как знал Босх, он не был.

Запись длилась девяносто минут, кульминацией стал визит стриптизерши из telegram, которая спела песню будущему жениху, сбрасывая ему на голову нижнее белье, когда она снимала каждую деталь. На видео Черч казался смущенным, видя это, его взгляд больше был прикован к жениху, чем к женщине.

Босх оторвал взгляд от экрана, чтобы посмотреть на присяжных, и увидел, что запись была сокрушительной для его защиты. Он отвел взгляд.

После того, как запись была закончена, у Чендлера появилось еще несколько вопросов к Вичореку. Это были вопросы, которые задал бы Белк, но она опередила его в ударе.

“Как устанавливаются дата и время на видеокадре?”

“Ну, когда ты ее покупаешь, ты ее укладываешь. Затем батарея поддерживает его работу. С ней никогда не приходилось возиться после того, как я ее купила ”.

“Но если бы ты захотела, ты могла бы назначить любое свидание, какое захочешь, в любое время, верно?”

“Я полагаю”.

“Итак, допустим, вы собирались снять видео с подругой, чтобы использовать его позже в качестве алиби, не могли бы вы перенести дату назад, скажем, на год, а затем снять видео?”

“Конечно”.

“Не могли бы вы указать дату на уже существующем видео?”

“Нет. Вы не можете наложить дату на существующее видео. Так не работает ”.

“Итак, в таком случае, как ты могла это сделать? Как ты могла создать фальшивое алиби для Нормана Черча?”

Белк встал и возразил на том основании, что ответ Вичорека был бы спекуляцией, но судья Кейс отклонил его, заявив, что свидетель имеет опыт работы со своей собственной камерой.

“Ну, ты не смог бы сделать этого сейчас, потому что Норман мертв”, - сказал Вичорек.

“То есть вы хотите сказать, что для изготовления фальшивой записи вам пришлось бы вступить в сговор с мистером Черчем, чтобы сделать это до того, как он был убит мистером Босхом, верно?”

“Да. Мы должны были бы знать, что когда-нибудь ему понадобится эта запись, и он должен был бы сказать мне, на какую дату назначить ее, и так далее, и тому подобное. Все это довольно притянуто за уши, особенно потому, что вы можете просмотреть газеты за тот год и найти объявление о свадьбе, в котором говорится, что мой друг женился тридцатого сентября. Это покажет вам, что его мальчишник должен был состояться двадцать восьмого или около того. Это не подделка ”.

Судья Кейс согласился с возражением Белка на последнее предложение как не отвечающее на вопрос и сказал присяжным проигнорировать его. Босх знал, что им не обязательно было это слышать. Они все знали, что запись не была фальшивкой. Он тоже так думал. Он чувствовал себя липким и больным. Что-то пошло не так, но он не знал, что именно. Он хотел встать и уйти, но знал, что сделать это означало бы признать вину так громко, что стены задрожали бы, как во время землетрясения.

“Последний вопрос”, - сказал Чендлер. Ее лицо раскраснелось, когда она привела этого парня к победе. “Вы когда-нибудь знали Нормана Черча, который носил бы какую-нибудь прическу?”

“Никогда. Я знал его много лет, и я никогда не видел и не слышал о такой вещи ”.

Судья Кейс передал свидетеля обратно Белку, который неуклюже подошел к кафедре без своего желтого блокнота. Он, очевидно, был слишком взволнован таким поворотом событий, чтобы не забыть сказать: “Всего несколько вопросов”. Вместо этого он приступил прямо к своим скудным усилиям по устранению ущерба.

“Вы говорите, что прочитали книгу о деле Кукольника, а затем обнаружили, что дата на этой пленке совпадает с датой одного из убийств, это верно?”

“Это верно”.

“Вы пытались найти алиби для других десяти убийств?”

“Нет, я этого не делала”.

“Итак. Мистер Вичорек, вам нечего предложить в плане защиты вашего давнего друга от этих других дел оперативной группе из многочисленных офицеров, связанных с ним?”

“Запись показала ложь им всем. Твоя задача -”

“Ты не отвечаешь на вопрос”.

“Да, я такая, ты показываешь ложь в одном из дел, это ставит под сомнение весь матч по стрельбе, ты спрашиваешь меня”.

“Мы не просим вас, мистер Вичорек. Итак, эм, ты сказал, что никогда не видел, чтобы Норман Черч носил парик, верно?”

“Да, это то, что я сказал”.

“Ты знала, что он снимал ту квартиру, используя вымышленное имя?”

“Нет, я этого не делала”.

“Ты многого не знал о своем друге, не так ли?”

“Я полагаю”.

“Как вы думаете, возможно ли, что так же, как он снимал ту квартиру без вашего ведома, он иногда носил парик без вашего ведома?”

“Я полагаю”.

“Итак, если мистер Черч был убийцей, за которого его выдает полиция, и использовал маскировку, как, по словам полиции, сделал убийца, разве это не было бы ...”

“Протестую”, - сказал Чендлер.

“- ожидал, что будет что-то такое...”

“Протестую!”

“- в качестве парика в квартире?”

Судья Кейс поддержал возражение Чендлера на вопрос Белка как попытку дать умозрительный ответ и отчитал Белка за продолжение вопроса после того, как было подано возражение. Белк выслушал ругань и сказал, что у него больше нет вопросов. Он сел, струйки пота выступили у линии роста волос и побежали по вискам.

“Лучшее, что ты мог сделать”, - прошептал Босх.

Белк проигнорировал это, достал носовой платок и вытер лицо.

Приняв видеозапись в качестве доказательства, судья сделал перерыв на обед. После того, как присяжные покинули зал суда, горстка репортеров быстро подошла к Чендлеру. Босх наблюдал за этим и знал, что это был окончательный арбитр того, как развивались события. Средства массовой информации всегда тяготели к победителям, предполагаемым победителям, конечным победителям. Всегда легче задавать им вопросы.

“Лучше начни думать о чем-нибудь, Босх”, - сказал Белк. “Мы могли бы уладить это полгода назад за пятьдесят тысяч. При том, как идут дела, это ничего бы не значило ”.

Босх повернулся и посмотрел на него. Они стояли у ограждения за столом защиты.

“Ты веришь в это, не так ли? Все это. Я убил его, затем мы подбросили все, что связывало его с этим ”.

“Не имеет значения, во что я верю, Босх”.

“Пошел ты, Белк”.

“Как я уже сказал, тебе лучше начать думать о чем-нибудь”.

Он протолкнул свой широкий обхват через ворота и направился к выходу из зала суда. Бреммер и другой репортер подошли к нему, но он отмахнулся от них. Босх последовал за ним через несколько мгновений и также отмахнулся от репортеров. Но Бреммер не отставала от него, когда он шел по коридору к эскалатору.

“Послушай, чувак, моя задница здесь тоже на кону. Я написала книгу об этом парне, и если это был не тот парень, я хочу знать ”.

Босх остановился, и Бреммер чуть не врезался в него. Он внимательно посмотрел на репортера. Ему было около тридцати пяти, полный, с каштановыми, редеющими волосами. Как и многие мужчины, он компенсировал это, отрастив густую бороду, которая только делала его старше. Босх заметил, что пот репортера испачкал подмышки его рубашки. Но запах тела не был его проблемой; запах сигареты был.

“Послушай, ты думаешь, что это не тот парень, тогда напиши другую книгу и получи еще сто тысяч аванса. Какая тебе разница, не тот это парень или нет?”

“У меня есть репутация в этом городе, Гарри”.

“Я тоже. Что ты собираешься написать завтра?”

“Я должна написать, что там происходит”.

“И ты тоже даешь показания? Этично ли это, Бреммер?”

“Я не даю показаний. Вчера она освободила меня от повестки в суд. Я просто должен был подписать условие ”.

“К чему?”

“Это говорит о том, что, насколько мне известно, книга, которую я написал, содержала правдивую и точную информацию. Источником этой информации были почти полностью полицейские источники и полицейские и другие публичные записи ”.

“Говоря об источниках, кто рассказал тебе о примечании для вчерашней статьи?”

“Гарри, я не могу раскрыть это. Посмотри, сколько раз я сохранял твою конфиденциальность как источника. Ты знаешь, я никогда не могу раскрыть источники.”

“Да, я знаю это. Я также знаю, что кто-то меня подставляет ”.

Босх ступил на эскалатор и поехал вниз.

10

Отдел административных нравов расположен на третьем этаже Центрального отделения в центре города. Босх добрался туда через десять минут и обнаружил Рэя Мору за его столом в дежурной части, с телефоном, прижатым к уху. На его столе лежал открытый журнал с цветными фотографиями пары, занимающейся сексом. Девушка на фотографиях выглядела очень молодо. Мора смотрела на фотографии и переворачивала страницы, слушая звонившего. Он кивнул Босху и указал на стул перед своим столом.

“Ну, это было все, что я проверяла”, - сказала Мора в трубку. “Просто пытаюсь опустить леску в воду. Поспрашивай вокруг и дай мне знать, что ты придумаешь ”.

Затем было больше прослушивания. Босх посмотрел на полицейского из отдела нравов. Он был примерно такого же роста, как Гарри, с темно-бронзовой кожей и карими глазами. Его прямые каштановые волосы были коротко подстрижены, и у него не было растительности на лице. Как и большинство полицейских из отдела нравов, он напускал на себя небрежный вид. Синие джинсы и черная рубашка поло с открытым воротом. Если бы Босх мог заглянуть под стол, он знал, что нашел бы ковбойские сапоги. Босх разглядел золотой медальон, висевший высоко у него на груди. На ней был изображен голубь с распростертыми крыльями, символ Святого Духа.

“Ты думаешь, что сможешь указать мне место съемки?”

Тишина. Мора закончила с журналом, написала что-то на обложке, взяла другой и начала листать его.

Босх заметил календарь Гильдии исполнителей фильмов для взрослых, приклеенный скотчем к вертикальной папке на его столе. Над днями недели была фотография порнозвезды по имени Дельта Буш, развалившейся обнаженной. Она стала хорошо известна в последние годы, потому что в сводках сплетен ее романтически связывали с главной кинозвездой. На столе под календарем стояла религиозная статуэтка, которую Босх назвал "Пражский младенец".

Он знал это, потому что одна из его приемных матерей подарила ему похожую статуэтку, когда он был мальчиком и его отправляли обратно в Маккларен. Он не был тем, кого фостеры имели в виду. Отдавая ему статуэтку и прощаясь, женщина объяснила ему, что младенец был известен как Маленький король, святой, который проявлял особую заботу о том, чтобы слышать молитвы детей. Босх задумался, знала ли Мора эту историю, или статуя была там в качестве какой-то шутки.

“Все, что я говорю, это попытаться”, - сказала Мора в трубку. “Организуй мне съемку. Тогда ты встанешь в очередь на получение фонда для стукачей… Да, да. Позже.”

Он повесил трубку.

“Эй, Гарри, где ты?”

“Эдгар был здесь, да?”

“Только что ушла некоторое время назад. Он говорил с тобой?”

“Нет”.

Мора заметила, что Босх разглядывает разворот на странице, на которой был открыт журнал. Это были две женщины, стоящие на коленях перед мужчиной. Он поместил желтую заметку на страницу и закрыл ее.

“Господи, я должен просмотреть все это дерьмо. Получил наводку, что этот издатель нанимает несовершеннолетних моделей. Ты знаешь, как я проверяю?”

Босх покачал головой.

“Дело не в лице или сиськах. Это лодыжки, Гарри.”

“Лодыжки”.

“Да, лодыжки. Что-то в них есть. Они просто более гладкие на молодых цыпочках. Обычно я могу определить, старше или младше восемнадцати, по лодыжкам. Затем, конечно, я выхожу и подтверждаю это свидетельствами о рождении, DLS и т.д. Это безумие, но это работает ”.

“Молодец. Что ты сказала Эдгару?”

Зазвонил телефон. Мора взяла трубку, назвала его имя и несколько мгновений слушала.

“Я не могу сейчас говорить. Я должен вернуться к тебе. Куда ты?”

Он повесил трубку, сделав пометку.

“Прости. Я дала Эдгару удостоверение. Мэгги громко кончила. У меня были отпечатки, фотографии, все это. У меня есть несколько ее снимков в действии, если хочешь посмотреть ”.

Он отодвинул свой стул к картотечному шкафу, но Босх сказал ему, что не обращай внимания на фотографии.

“Неважно. В любом случае, у Эдгара есть все. Взяла отпечатки у коронера, я думаю, для подтверждения личности. Цыпочку звали Ребекка Камински. Бекки Камински. Было бы двадцать три, если бы она была жива сегодня. Раньше жила в Чикаго, пока не приехала в город грехов за славой и богатством. Какая потеря, да? Она была прекрасной молодой девушкой, благослови ее Бог ”.

Босх чувствовал себя неуютно с Морой. Но это было не ново. Когда они вместе работали в оперативной группе, у Гарри никогда не возникало ощущения, что убийства что-то значат для детектива нравов. Не сильно повлияла. Мора просто тратил свое время, оказывая помощь там, где это было необходимо. Он определенно был хорош в своей области знаний, но, похоже, для него не имело значения, остановили Кукольника или нет.

У Моры была странная манера смешивать грязные разговоры и проповедь Иисуса. Сначала Босх подумал, что он просто играет в стиле "рожденных заново", который был популярен в департаменте несколько лет назад, но он никогда не был уверен. Однажды он видел, как Мора перекрестился и произнес про себя молитву на одной из сцен убийства Кукольника. Из-за беспокойства, которое испытывал Босх, он почти не общался с Морой после стрельбы в Норман Черч и распада оперативной группы. Мора вернулась в рекламный отдел, а Босха отправили в Голливуд. Иногда эти двое видели друг друга в здании суда, или в "Севен", или в "Ред Винд". Но даже в барах они обычно были с разными группами и сидели порознь, по очереди разнося пиво туда-сюда.

“Гарри, она определенно была среди живых по крайней мере два года назад. Тот фильм, на который ты наткнулся,"Хвосты из склепа", был снят два года назад. Означает, что Черч определенно не делал ее… Вероятно, тот, кто отправил записку, сделал это. Я не знаю, хорошая это новость для тебя или плохая.”

“Я тоже”.

У Черча было железобетонное алиби на время убийства Камински; он был мертв. Когда это добавилось к очевидному алиби, которое видеозапись Вичорека предоставила Черчу для одиннадцатого убийства, чувство паранойи Босха переросло в панику. В течение четырех лет у него не было сомнений в том, что он сделал.

“Так, в любом случае, как продвигается судебный процесс?” Спросила Мора.

“Не спрашивай. Могу я воспользоваться твоим телефоном?”

Босх набрал номер пейджера Эдгара, а затем набрал номер телефона Моры. После того, как он повесил трубку, чтобы дождаться перезвона, он не знал, что еще сказать.

“Суд есть суд. Ты все еще должна давать показания?”

“Я думаю. Я работаю на завтра. Я не знаю, чего она от меня хочет. Меня даже не было там в ту ночь, когда ты уложил этого ублюдка.”

“Ну, ты была со мной в оперативной группе. Этого достаточно, чтобы втянуть тебя в это ”.

“Ну, мы будем...”

Зазвонил телефон, и Мора подняла трубку. Затем он передал его Босху.

“Где ты, Гарри?”

“Я здесь с Морой. Он ввел меня в курс дела. Что-нибудь на отпечатках?”

“Пока нет. Я скучала по своему мужчине в SID. Должно быть, ушла на ланч. Итак, я оставила отпечатки там. Должно быть подтверждение позже сегодня. Но я не собираюсь этого ждать ”.

“Где ты сейчас?”

“Пропавшие без вести. Пытаюсь выяснить, не заявляли ли когда-нибудь о пропаже этой девушки, теперь, когда у меня есть имя, которое можно связать с телом.”

“Ты собираешься пробыть там какое-то время?”

“Только началось. Мы просматриваем печатные копии. Они перешли на компьютер всего полтора года назад.”

“Я приду”.

“Ты получил свое испытание, чувак”.

“У меня есть немного времени”.

Босх чувствовал, что должен продолжать двигаться, продолжать думать. Это был единственный способ не рассматривать ужас, нарастающий в его сознании, возможность того, что он прикончил не того человека. Он поехал обратно в Паркер-Центр и спустился по лестнице на первый подземный уровень. Отдел по розыску пропавших без вести был небольшим офисом в отделе по розыску беглецов. Эдгар сидел на столе, просматривая стопку белых бланков. Босх узнал эти случаи, которые даже не расследовались после того, как были составлены отчеты. Они были бы в файлах, если бы было какое-либо продолжение.

“Пока ничего, Гарри”, - сказал Эдгар. Затем он представил Босха детективу Моргану Рэндольфу, который сидел за соседним столом. Рэндольф передал Босху стопку отчетов, и следующие пятнадцать минут он провел, просматривая страницы, каждая из которых представляла собой отдельную историю чьей-то боли, которая осталась без внимания департамента.

“Гарри, по описанию, посмотри на татуировку над задницей”, - сказал Эдгар.

“Откуда ты знаешь?”

“У Моры было несколько фотографий, на которых Магна громко кончает. В действии, как говорит Мора. И там есть татуировка - это Йосемити Сэм, знаете, из мультфильма?- слева от ямочки на левой стороне ее задницы.”

“Ну, вы нашли это на теле?”

“Не заметила этого из-за сильного изменения цвета кожи. Но я на самом деле тоже не смотрела на зад ”.

“Что с этим происходит? Я думал, ты сказал, что стрижку собирались сделать вчера.”

“Да, это то, что они сказали, но я позвонила, и они все еще задержаны с выходных. Они еще даже не подготовили его. Я недавно звонила Сакаи, и он собирается заглянуть в морозилку после обеда. Посмотри на татуировку.”

Босх снова посмотрел на свою стопку. Повторяющейся темой был юный возраст пропавших людей. Лос-Анджелес был утечкой, которая привлекала постоянный поток беглецов из страны. Но многие также исчезли отсюда.

Босх закончил свою стопку, не увидев ни имени Ребекки Камински, ни ее псевдонима, ни кого-либо, кто соответствовал бы ее описанию. Он посмотрел на часы и понял, что должен вернуться в суд. Он все равно взял еще одну стопку со стола Рэндольфа и начал просматривать ее. Пока он искал, он слушал подшучивание между Эдгаром и Рэндольфом. Было ясно, что они знали друг друга до сегодняшней встречи. Эдгар называл его Морг. Босх предположил, что они могли знать друг друга по Ассоциации чернокожих блюстителей порядка.

Он ничего не нашел во второй стопке.

“Мне нужно идти. Я собираюсь опоздать ”.

“Ладно, чувак. Я дам тебе знать, что мы найдем ”.

“И отпечатки тоже, хорошо?”

“У тебя получилось”.

***

Заседание суда уже началось, когда Босх добрался до зала суда 4. Он тихо открыл ворота, прошел и занял свое место рядом с Белком. Судья окинул его презрительным взглядом, но ничего не сказал. Босх поднял глаза и увидел помощника шефа Ирвина Ирвинга на месте свидетеля. На кафедре стоял Мани Чендлер.

“Хорошая работа”, - прошептал ему Белк. “Опаздываешь на свой собственный суд”.

Босх проигнорировал его и наблюдал, как Чендлер начал задавать Ирвингу общие вопросы о его прошлом и годах службы в полиции. Это были предварительные вопросы; Босх знал, что не мог многого упустить.

“Смотри”, - прошептал Белк следующим. “Если тебя это не волнует, по крайней мере, притворись, что волнует, ради присяжных. Я знаю, что мы говорим здесь только о деньгах налогоплательщиков, но ведите себя так, как будто это будут ваши собственные деньги, которые они решат отдать ”.

“Я была связана. Это больше не повторится. Ты знаешь, я пытаюсь разобраться в этом деле. Может быть, для тебя это не имеет значения, поскольку ты уже решила.”

Он откинулся на спинку стула, чтобы уйти от Белка. Резкий сигнал негодования из его желудка напомнил ему, что он не ел ланч. Он попытался сосредоточиться на показаниях.

“Как помощник начальника, что входит в ваши полномочия?” Чендлер спросил Ирвинга.

“В настоящее время я являюсь командующим всеми детективными службами”.

“Во время расследования дела Кукольника вы были на один ранг ниже. Заместитель шефа, верно?”

“Да”.

“Как таковая, вы возглавляли Отдел внутренних расследований, верно?”

“Да. IAD и оперативное бюро, что в основном означает, что я отвечал за управление персоналом департамента и его распределение ”.

“В чем заключается миссия IAD, как это известно?”

“Чтобы охранять полицию. Мы расследуем все жалобы граждан, все внутренние жалобы на неправомерные действия ”.

“Вы расследуете перестрелки в полиции?”

“Не сама по себе. В съемочной группе задействован офицер, который проводит первоначальное расследование. После этого, если есть обвинение в недостойном поведении или любом другом нарушении приличий, оно направляется в IAD для принятия последующих мер ”.

“Да, и что вы помните о расследовании ОВР убийства Нормана Черча детективом Гарри Босхом?”

“Я все это помню”.

“Почему это было передано в IAD?”

“Съемочная группа установила, что детектив Босх не соблюдал процедуры. Сама стрельба была в рамках ведомственной политики, но некоторые из его действий, предшествовавших стрельбе, таковыми не являлись ”.

“Ты можешь быть более конкретным?”

“Да. По сути, он пошел туда один. Он отправился в квартиру этого человека без прикрытия, подвергая себя опасности. Это закончилось стрельбой ”.

“Это называется быть ковбоем, не так ли?”

“Я слышал эту фразу. Я этим не пользуюсь”.

“Но подходит ли это?”

“Я бы не знал”.

“Ты бы не знал. Шеф, знаете ли вы, был бы мистер Черч жив сегодня, если бы детектив Босх не создал эту ситуацию, изображая корову ...

“Протестую!” Белк взвизгнул.

Но прежде чем он смог подойти к кафедре, чтобы возразить, судья Кейс поддержал возражение и сказал Чандлеру избегать спекулятивных вопросов.

“Да, ваша честь”, - любезно ответила она. “Шеф, по сути, вы дали показания о том, что детектив Босх привел в действие серию событий, которые в конечном итоге закончились убийством безоружного человека, я прав?”

“Это неверно. Расследование не нашло существенных указаний или доказательств того, что детектив Босх намеренно привел в действие этот сценарий. Это было под влиянием момента. Он проверял зацепку. Когда это выглядело хорошо, ему следовало вызвать подкрепление. Но он этого не сделал. Он вошел. Он представился, и мистер Черч сделал незаметный ход. И вот мы здесь. Это не значит, что результат был бы другим, если бы была резервная копия. Я имею в виду, что любой, кто не подчинился бы приказу полицейского с пистолетом, вероятно, сделал бы это с двумя полицейскими с пистолетами ”.

Чендлер успешно добился того, что последнее предложение ответа было вычеркнуто из протокола.

“Чтобы прийти к выводу, что детектив Босх не приводил ситуацию в движение намеренно, ваши следователи изучили все аспекты стрельбы?”

“Да, действительно”.

“Как насчет детектива Босха, его изучали?”

“Несомненно. Его строго допросили о его действиях ”.

“А о его мотивах?”

“Его мотивы?”

“Шеф, знали ли вы или кто-либо из ваших следователей, что мать детектива Босха была убита в Голливуде около тридцати лет назад убийцей, который так и не был арестован?" Что до этого у нее было несколько арестов за праздношатание?”

Босх почувствовал, как его коже стало жарко, как будто на него направили свет клига и что все в зале суда уставились на него. Он был уверен, что они были. Но он смотрел только на Ирвинга, который молча смотрел вперед, на его лице застыл паралич, капилляры по обе стороны носа вспыхнули. Когда Ирвинг не ответил, Чендлер подсказал ему.

“Вы знали, шеф? Это упоминается в личном деле детектива Босха. Когда он обратился в полицию, ему пришлось сказать, был ли он когда-либо жертвой преступления. Он потерял свою мать, написал он.”

Наконец, Ирвинг сказал: “Нет, я не знал”.

“Я полагаю, что праздношатание было эвфемизмом проституции в 1950-х годах, когда Лос-Анджелес был занят отрицанием проблем преступности, таких как безудержная проституция на Голливудском бульваре, это верно?”

“Я этого не помню”.

Чендлер попросил разрешения подойти к свидетелю и вручил Ирвингу тонкую стопку бумаг. Она дала ему почти минуту, чтобы прочесть их. Читая, он нахмурил брови, и Босх не мог видеть его глаз. Мышцы его щек напряглись под висками.

“Что это, шеф Ирвинг?” - Спросила Чендлер.

“Это то, что мы называем отчетом о должной осмотрительности, детализирующим расследование убийства. Оно датировано 3 ноября 1962 года”.

“Что такое отчет о должной осмотрительности?”

“Каждое нераскрытое дело рассматривается ежегодно - мы называем это должной осмотрительностью - до тех пор, пока мы не почувствуем, что прогноз на успешное завершение дела безнадежен”.

“Как зовут жертву и при каких обстоятельствах она умерла?”

“Марджори Филлипс Лоу. Она была изнасилована и задушена 31 октября 1961 года. Ее тело было найдено в переулке за Голливудским бульваром между Виста и Гауэр.”

“Каков вывод следователя, шеф Ирвинг?”

“Здесь говорится, что на данный момент, то есть через год после преступления, нет никаких работоспособных зацепок и прогноз успешного завершения дела считается безнадежным”.

“Спасибо тебе. Теперь, еще один момент, есть ли на обложке бланка графа с указанием ближайших родственников?”

“Да, это идентифицирует ближайшего родственника как Иеронимуса Босха. Рядом с этим в скобках написано ‘Гарри’. Флажок с пометкой ‘сын’ снят ”.

Чендлер на несколько секунд заглянула в свой желтый блокнот, чтобы дать этой информации впитаться присяжным. Было так тихо, что Босх мог слышать, как ручка Чендлер царапает по блокноту, делая пометки.

“Итак, ” сказала она, “ шеф Ирвинг, заставило бы вас знание о матери детектива Босха внимательнее присмотреться к этой стрельбе?”

После долгого молчания он сказал: “Я не могу сказать”.

“Он застрелил человека, подозреваемого в совершении почти того же самого, что случилось с его матерью - убийство его матери осталось нераскрытым. Вы хотите сказать, что не знаете, имело бы это отношение к вашему расследованию?”

“Я, да… На данный момент я не знаю ”.

Босху захотелось положить голову на стол. Он заметил, что даже Белк перестал делать заметки и просто наблюдал за обменом репликами между Ирвингом и Чендлером. Босх попытался избавиться от охватившего его гнева и сосредоточиться на том, как Чандлер получил эту информацию. Он понял, что она, вероятно, получила P-файл в ходе расследования. Но в нем не было бы деталей преступления и биографии его матери. Скорее всего, она раздобыла отчет о должной осмотрительности на архивном складе по петиции о свободе информации.

Он понял, что пропустил несколько вопросов к Ирвингу. Он снова начал смотреть и слушать. Он хотел бы, чтобы у него был такой адвокат, как Мани Чендлер.

“Шеф, вы или кто-либо из детективов ОВР выезжали на место стрельбы?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Итак, ваша информация о том, что произошло, поступила от членов съемочной группы, которые, в свою очередь, получили свою информацию от стрелка, детектива Босха, верно?”

“По сути, да”.

“Вы лично не знакомы с расположением улик: парик под подушкой, косметика под раковиной в ванной?”

“Правильно. Меня там не было ”.

“Ты веришь, что все это было там, как я только что сказал?”

“Да, хочу”.

“Почему?”

“Все это было в отчетах - отчетах нескольких разных офицеров”.

“Но все это основано на информации, полученной от детектива Босха, верно?”

“В какой-то степени. Там были следователи, наводнившие то место. Босх не сказал им, что писать ”.

“До того, как, как вы говорите, они наводнили это место, как долго Босх был там один?”

“Я не знаю”.

“Есть ли эта информация в каком-нибудь известном вам отчете?”

“Я не уверена”.

“Разве это не правда, шеф, что вы хотели уволить Босха и передать дело о стрельбе в окружную прокуратуру для возбуждения против него уголовного дела?”

“Нет, это неправильно. Окружной прокурор посмотрел на это и пропустил. Это рутина. Они сказали, что это тоже в рамках политики ”.

Что ж, очко в мою пользу, подумал Босх. Это был первый неверный шаг, который, как он видел, она сделала с Ирвингом.

“Что случилось с женщиной, которая дала Босху эту наводку? Ее звали Маккуин. Я полагаю, что она была проституткой ”.

“Она умерла примерно через год. Гепатит.”

“На момент своей смерти участвовала ли она в продолжающемся расследовании детектива Босха и этой стрельбы?”

“Насколько мне известно, нет, и в то время я был ответственным за IAD”.

“А как насчет двух детективов ОВР, которые расследовали стрельбу? Льюис и Кларк, я полагаю, их звали. Разве они не продолжали расследование в отношении Босха еще долгое время после того, как было официально установлено, что стрельба произошла в рамках политики?”

Ирвингу потребовалось время, чтобы ответить. Вероятно, он опасался, что его снова поведут на бойню.

“Если они проводили такое продолжающееся расследование, то это было без моего ведома или одобрения”.

“Где сейчас эти детективы?”

“Они тоже мертвы. Оба погибли при исполнении служебных обязанностей пару лет назад.”

“Не было ли в вашей практике как командующего IAD инициировать тайные расследования в отношении проблемных офицеров, которых вы отметили для увольнения? Разве детектив Босх не был одним из тех офицеров?”

“Ответ на оба вопроса - нет. Однозначно, нет ”.

“И что случилось с детективом Босхом за его нарушение процедур во время стрельбы по безоружному Норману Черчу?”

“Он был отстранен от работы на один период и переведен из детективных служб в Голливудский отдел”.

“По-английски это означает, что его отстранили на месяц и понизили из элитного отдела по расследованию ограблений и убийств в Голливудский отдел, правильно?”

“Можно сказать и так”.

Чендлер перевернула страницу в своем блокноте.

“Шеф, если бы в ванной не было косметики и никаких доказательств того, что Норман Черч был кем-то иным, кроме одинокого мужчины, который привел проститутку к себе домой, Гарри Босх все еще служил бы в полиции? Привлекли бы его к ответственности за убийство этого человека?”

“Я не уверен, что понимаю вопрос”.

“Я спрашиваю, сэр, спасли ли детектива Босха предполагаемые улики, связывающие мистера Черча с убийствами, которые якобы были найдены в его квартире? Это не только спасло его работу, но и спасло его от уголовного преследования?”

Белк встал и возразил, затем подошел к кафедре.

“Она просит его снова высказать предположение, ваша честь. Он не может сказать, что произошло бы при сложном стечении обстоятельств, которых не существовало ”.

Судья Кейс сцепил руки перед собой и откинулся назад, размышляя. Затем он резко наклонился вперед к микрофону.

“Мисс Чандлер закладывает основу для того, чтобы доказать, что улики в квартире были сфабрикованы. Я не говорю, справилась ли она с этим должным образом или нет, но поскольку это ее миссия, я думаю, что на этот вопрос можно ответить. Я собираюсь позволить это ”.

После некоторого раздумья Ирвинг наконец сказал: “Я не могу ответить на этот вопрос. Я не знаю, что бы произошло ”.

11

Босх смог выкурить две сигареты во время десятиминутного перерыва, последовавшего за окончанием показаний Ирвинга. При перенаправлении Белк задал всего несколько вопросов, пытаясь восстановить рухнувший дом молотком, но без гвоздей. Ущерб был нанесен.

До сих пор Чендлер использовал день, чтобы умело посеять семена сомнения как в отношении Черча, так и Босха. Алиби на время одиннадцатого убийства открыло дверь возможной невиновности Черча. И теперь она подписалась под мотивом действий Босха: месть за убийство, совершенное более тридцати лет назад. К концу испытания семена были бы в полном расцвете.

Он подумал о том, что Чендлер сказал о его матери. Могла ли она быть права? Босх никогда сознательно не рассматривал это. Это всегда было там - идея мести - мерцающая в какой-то части его сознания вместе с далекими воспоминаниями о его матери. Но он никогда не доставал ее и не рассматривал. Почему он пошел туда один той ночью? Почему он не вызвал кого-нибудь из остальных обратно - Мору или любого из следователей в его команде?

Босх всегда говорил себе и другим, что это потому, что он сомневался в рассказе шлюхи. Но теперь, он знал, что это была его собственная история, в которой он начинал сомневаться.

Босх был так погружен в свои мысли, что не заметил, как Чендлер вошла в дверь, пока его взгляд не привлек огонек ее зажигалки. Он повернулся и уставился на нее.

“Я не останусь надолго”, - сказала она. “Только наполовину”.

“Мне все равно”.

Он почти докурил вторую сигарету.

“Кто следующий?”

“Локк”.

Психолог из Американского университета. Босх кивнул, хотя сразу же увидел в этом разрыв с ее шаблоном "хороший парень-плохой парень". Если только она не считала Локка хорошим парнем.

“Что ж, у тебя хорошо получается”, - сказал Босх. “Но я думаю, тебе не нужно, чтобы я тебе это говорила”.

“Нет, я не хочу”.

“Ты можешь даже выиграть - ты, вероятно, выиграешь, но в конечном счете ты ошибаешься насчет меня”.

“Правда?… Ты вообще знаешь?”

“Да, я знаю. Я знаю.”

“Мне нужно идти”.

Она затушила сигарету. Сигарета была выкурена меньше чем наполовину. Это был бы приз для Томми Фарэуэя.

***

Доктор Джон Локк был седобородым, лысым мужчиной в очках, который выглядел так, как будто ему хватило бы трубки, чтобы дополнить образ университетского профессора и исследователя сексуального поведения. Он показал, что предложил свой опыт оперативной группе по изготовлению кукол после того, как прочитал об убийствах в газетах. Он помог психиатру полиции Лос-Анджелеса составить первые характеристики подозреваемого.

“Расскажите присяжным о своем опыте”, - попросил Чендлер.

“Ну, я директор лаборатории психогормональных исследований в Американском университете. Я также являюсь основателем этого подразделения. Я провела широкомасштабные исследования сексуальной практики, парафилии и психосексуальной динамики ”.

“Что такое парафилия, доктор? На языке, который мы все поймем, пожалуйста ”.

“Ну, с точки зрения непрофессионала, парафилия - это то, что широкая публика обычно называет сексуальными извращениями - сексуальное поведение, которое общество обычно считает неприемлемым”.

“Например, задушить своего сексуального партнера?”

“Да, это было бы одним из них, большим событием”.

В зале суда послышался вежливый шепот юмора, и Локк улыбнулся. Он казался очень непринужденным на свидетельском месте, подумал Босх.

“Вы написали научные статьи или книги об этих предметах, которые вы упомянули?”

“Да, я опубликовала множество статей в исследовательских изданиях. Я написала семь книг на разные темы: сексуальное развитие детей, препубертатная парафилия, исследования садомазохизма - всего, что связано с рабством, порнографией, проституцией. Моя последняя книга была об историях детского развития убийц-девиантов.”

“Значит, ты побывала в этом квартале”.

“Только как исследователь”.

Локк снова улыбнулся, и Босх увидел, что присяжные относятся к нему с теплотой. Все двадцать четыре глаза были устремлены на секс-доктора.

“Ваша последняя книга, та, что об убийцах, как она называлась?”

“Черные сердца: разрушаем эротическую форму убийства”.

Чендлер воспользовалась моментом, чтобы заглянуть в свои записи.

“Что ты подразумеваешь под ‘эротической формой’?”

“Что ж, мисс Чендлер, если бы я мог на минутку отвлечься, я думаю, мне следует рассказать кое-что о прошлом”.

Она кивнула в знак согласия.

“Обычно существуют две области, или две школы мысли, когда дело доходит до изучения сексуальной парафилии. Я тот, кого вы называете психоаналитиком, а психоаналитики верят, что корень парафилии у человека происходит от враждебности, воспитанной в детстве. Другими словами, сексуальные извращения - фактически, даже нормальные эротические интересы - формируются в раннем детстве, а затем проявляются в выражениях, когда индивид становится взрослым.

“С другой стороны, бихевиористы рассматривают парафилию как усвоенное поведение. Примером может служить растление в доме ребенка, которое может спровоцировать аналогичное поведение с его стороны как взрослого. Две школы, за неимением лучшего слова, не так уж сильно расходятся. На самом деле они гораздо ближе, чем обычно любят признавать психоаналитики и бихевиористы ”.

Он кивнул и сложил руки вместе, казалось, забыв первоначальный вопрос.

“Вы собирались рассказать нам об эротических формах”, - подсказал Чендлер.

“О да, мне жаль, я там опоздала на поезд. Эротическая форма - это описание, которое я использую, чтобы охватить весь спектр психосексуальных желаний, которые входят в идеальную эротическую сцену индивидуума. Видите ли, у каждого есть идеальная эротическая сцена. Это может включать в себя идеальные физические характеристики любовника, местоположение, тип полового акта, запах, вкус, прикосновение, музыку, что угодно. Все, все ингредиенты, которые входят в состав этой индивидуалки, создают непревзойденную эротическую сцену. Ведущий специалист по этому вопросу из Университета Джона Хопкинса называет это "картой любви’. Это своего рода путеводитель по финальной сцене ”.

“Хорошо, теперь в вашей книге вы применили это к убийцам на сексуальной почве”.

“Да, с пятью испытуемыми - все осуждены за убийство, связанное с сексуальной мотивацией или практикой - я попыталась проследить эротическую специфику каждого мужчины. Раскрыть это и проследить по частям вплоть до развития в детстве. У этих людей были, так сказать, поврежденные формы. Я хотел найти, где произошел ущерб ”.

“Как вы выбирали свои сюжеты?”

Белк встал, высказал возражение и подошел к кафедре.

“Ваша честь, как бы все это ни было увлекательно, я не верю, что это имеет отношение к данному делу. Я оговорюсь об опыте доктора Локка в этой области. Я не думаю, что нам нужно проходить через историю пяти других убийц. Мы здесь на суде по делу об убийце, который даже не упоминается в книге доктора Локка. Я знаком с книгой. Норман Черч здесь ни при чем”.

“Мисс Чандлер?” Судья Кейс сказал.

“Ваша честь, мистер Белк прав насчет книги. Это о сексуальных убийцах-садистах. Норман Черч здесь ни при чем. Но ее значение для этого случая будет ясно из следующего набора вопросов. Я думаю, мистер Белк понимает это, и это является причиной его возражения ”.

“Что ж, мистер Белк, я думаю, что время для возражения было, вероятно, около десяти минут назад. Мы углубились в эту тему допроса, и я думаю, нам нужно довести ее до конца прямо сейчас. Кроме того, вы правы насчет того, что это довольно увлекательно. Продолжайте, мисс Чендлер. Возражение отклоняется ”.

Белк откинулся на спинку стула и прошептал Босху: “Должно быть, он с ней трахается”. Это было сказано достаточно громко, чтобы Чендлер мог услышать его, но не судья. Если и сказала, то ничем этого не показала.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказала она. “Доктор Локк, мистер Белк и я были правы, когда сказали, что Норман Черч не был одним из предметов вашего исследования, не так ли?”

“Да, это верно”.

“Когда вышла книга?”

“Только в прошлом году”.

“Это будет через три года после окончания дела Кукольника?”

“Да”.

“Ну, будучи частью оперативной группы по делу Кукольника и, очевидно, будучи знакомым с преступлениями, почему вы не включили Нормана Черча в свое исследование? Казалось бы, это очевидный выбор ”.

“Так могло бы показаться, но это было не так. Прежде всего, Норман Черч был мертв. Я хотел, чтобы сюжеты были живыми и готовыми к сотрудничеству. Но в заключении, конечно. Я хотела людей, у которых я могла бы взять интервью ”.

“Но из пяти субъектов, о которых вы писали, только четверо живы. Что насчет пятого, человека по имени Алан Карпс, который был казнен в Техасе еще до того, как вы начали свою книгу? Почему не Норман Черч?”

“Потому что, мисс Чандлер, Карпс провел большую часть своей взрослой жизни в учреждениях. Имелись обширные публичные записи о его лечении и психиатрическом исследовании. С Черчем ничего не было. У него никогда раньше не было проблем. Он был аномалией ”.

Чендлер посмотрела в свой желтый блокнот и перевернула страницу, позволив только что набранному очку повиснуть в тихом зале суда, как облаку сигаретного дыма.

“Но вы, по крайней мере, навели предварительные справки о Черче, не так ли?”

Локк поколебался, прежде чем ответить.

“Да, я провел очень предварительное расследование. Это сводилось к тому, что я связался с его семьей и спросил его жену, согласится ли она дать мне интервью. Она отказала мне. Поскольку сам мужчина был мертв и о нем не сохранилось никаких записей - кроме фактических деталей убийств, с которыми я уже был знаком, - я не стал допытываться. Я ездила с Карпсом в Техас ”.

Босх наблюдал, как Чендлер вычеркнула несколько вопросов в своем блокноте, а затем перевернула несколько страниц к новому набору. Он догадался, что она меняет тактику.

Она сказала: “Пока вы работали с оперативной группой, вы составили психологический портрет убийцы, верно?”

“Да”, - медленно сказал Локк. Он поудобнее устроился в кресле, выпрямляясь для того, что, как он знал, должно было произойти.

“На чем это было основано?”

“Анализ мест преступлений и метода убийства просочился сквозь то немногое, что мы знаем о девиантном сознании. Я придумала общие атрибуты, которые, как я думала, могли бы быть частью внешности нашего подозреваемого - без каламбура.”

Никто в зале суда не засмеялся. Босх огляделся и увидел, что зрительские ряды становятся переполненными. Это, должно быть, лучшее шоу в здании, подумал он. Может быть, весь центр города.

“Ты была не очень успешной, не так ли? Если Норман Черч был Кукольником, то да.”

“Нет, не очень успешная. Но такое случается. Тут много догадок. Скорее, это свидетельство не моей неудачи, а того, как мало мы знаем о людях. Поведение этого человека не привлекало ничьего внимания - не считая, конечно, женщин, которых он убил, - до ночи, когда в него стреляли ”.

“Ты говоришь так, как будто это данность, что Норман Черч был убийцей, Кукольником. Ты знаешь, что это правда, основанная на неоспоримых фактах?”

“Ну, я знаю, что это правда, потому что так мне сказали в полиции”.

“Если вы посмотрите на это задом наперед, доктор. Если вы начнете с того, что знаете о Нормане Черче сейчас, и опустите то, что полиция рассказала вам о предполагаемых уликах, поверите ли вы когда-нибудь, что он способен на то, в чем его обвиняют?”

Белк собирался встать, чтобы возразить, но Босх решительно положил руку ему на плечо и удержал его. Белк повернулся и сердито посмотрел на него, но к тому времени Локк уже отвечал.

“Я бы не смог считать его ни подозреваемым, ни вне его. Мы недостаточно знаем о нем. Мы недостаточно знаем о человеческом разуме в целом. Все, что я знаю, это то, что любой способен на что угодно. Я могла бы быть сексуальной убийцей. Даже вы, мисс Чендлер. У всех нас есть эротический склад ума, и для большинства из нас это вполне нормально. Для кого-то это может быть немного необычно, но все же только игриво. Для других, находящихся в крайнем положении, которые считают, что могут достичь эротического возбуждения и удовлетворения, только причиняя боль, даже убивая своих партнеров, это похоронено глубоко и мрачно ”.

Чендлер смотрела в свой блокнот и писала, когда он закончил. Когда она не задала следующий вопрос немедленно, он продолжил без приглашения.

“К сожалению, черное сердце не носят на рукаве. Жертвы, которые это видят, обычно не доживают до того, чтобы рассказать об этом ”.

“Спасибо, доктор”, - сказал Чендлер. “У меня больше ничего нет”.

Белк ворвался без каких-либо предварительных вопросов по софтболу, на его широком румяном лице было выражение сосредоточенности, которого Босх раньше не видел.

“Доктор, эти мужчины с так называемой парафилией, как они выглядят?”

“Как любой. Ни один взгляд не выдает их ”.

“Да, и они всегда на охоте? Ты знаешь, хотят потакать своим извращенным фантазиям, разыгрывая их?”

“Нет, на самом деле, исследования показали, что эти люди, очевидно, знают, что у них ненормальные вкусы, и они работают, чтобы держать их в узде. Те, кто достаточно смел, чтобы открыто заявить о своих проблемах, часто ведут совершенно нормальную жизнь с помощью химической и психологической терапии. Тех, кто этого не делает, периодически одолевает непреодолимое желание действовать, и они могут последовать этим побуждениям и совершить преступление.

“Психосексуально мотивированные серийные убийцы часто демонстрируют довольно повторяющиеся схемы, так что полиция, отслеживающая их, может почти предсказать в течение нескольких дней или недели, когда они нанесут удар. Это потому, что накопление стресса, принуждение к действию будут следовать шаблону. Часто то, что у вас есть, - это уменьшающиеся интервалы - непреодолимое желание возвращается с каждым разом все раньше и раньше ”.

Белк склонился над кафедрой, твердо опираясь на нее всем своим весом.

“Я понимаю, но в промежутках между этими моментами принуждения, когда происходят действия, кажется, что у этого человека нормальная жизнь или, знаете, он стоит в углу, пускает слюни? Или что там еще?”

“Нет, ничего подобного - по крайней мере, до тех пор, пока интервалы не станут настолько короткими, что их буквально не будет. Тогда у тебя, возможно, есть кто-то, кто всегда на охоте, как ты и сказал. Но между интервалами есть нормальность. Аномальный половой акт - изнасилование, удушение, вуайеризм, что угодно - даст субъекту память для построения фантазии. Он сможет использовать акт, чтобы фантазировать и стимулировать возбуждение во время мастурбации или обычного секса ”.

“Вы имеете в виду, что он будет как бы проигрывать убийство в уме, чтобы он мог сексуально возбудиться от нормального полового акта, скажем, со своей женой?”

Чендлер возразил, и Белку пришлось перефразировать вопрос, чтобы он не подводил Локка.

“Да, он воспроизведет аберрантный поступок в своем уме, чтобы он мог совершить поступок, который является социально приемлемым”.

“То есть, поступая таким образом, жена, например, может даже не знать об истинных желаниях своего мужа, верно?”

“Это верно. Такое случалось часто.”

“И такой человек, как этот, мог бы вести себя на работе и с друзьями и не раскрывать эту сторону себя, верно?”

“Опять же, это верно. Этому есть достаточно доказательств в историях болезней сексуальных садистов, которые убивают. Тед Банди вел хорошо документированную двойную жизнь. Рэнди Крафт, убийца десятков автостопщиков здесь, в Южной Калифорнии. Я мог бы назвать много, много больше. Видите ли, именно по этой причине они убивают так много жертв, прежде чем их поймают, и обычно это происходит только из-за небольшой ошибки ”.

“Как с Норманом Черчем?”

“Да”.

“Как вы свидетельствовали ранее, вы не смогли найти или собрать достаточно информации о раннем развитии Нормана Черча и его поведении, чтобы включить его в свою книгу. Этот факт убеждает вас в том, что он был убийцей, как утверждает полиция?”

“Ни в малейшей степени. Как я уже сказал, эти желания можно легко замаскировать под нормальное поведение. Эти люди знают, что у них есть желания, которые не принимаются обществом. Поверьте мне, они прилагают все усилия, чтобы скрыть их. Мистер Черч был не единственной темой, которую я рассматривал для книги, а затем отбросил из-за отсутствия ценной информации. Я провела предварительные исследования по крайней мере трех других серийных убийц, которые были либо мертвы, либо отказывались сотрудничать, и также отказалась от них из-за отсутствия публичных записей или прошлого на них ”.

“Вы упоминали ранее, что корни этих проблем заложены в детстве. Как?”

“Я должен был сказать "возможно", корни могут быть посажены в детстве. Это сложная наука, и ничего не известно наверняка. Возвращаясь к твоему вопросу, если бы у меня был определенный ответ, я думаю, у меня не было бы работы. Но такие психоаналитики, как я, считают, что парафилия может возникнуть в результате эмоциональной или физической травмы, или и того, и другого. По сути, это синтез этих, возможно, некоторых биологических детерминант и социального обучения. Трудно точно определить, но мы считаем, что это происходит очень рано, обычно в возрасте от пяти до восьми лет. К одному из парней в моей книге приставал дядя в возрасте трех лет. Мой тезис, или убеждение, или называйте как хотите, заключается в том, что эта травма толкнула его на путь, ведущий к тому, чтобы стать убийцей гомосексуалисты. В большинстве этих убийств он выхолащивал своих жертв ”.

Во время дачи показаний Локк в зале суда стало так тихо, что Босх услышал легкий стук открывающейся одной из задних дверей. Он оглянулся и увидел Джерри Эдгара, занимающего место в заднем ряду. Эдгар кивнул Гарри, который посмотрел на часы. Было 4:15; судебное заседание будет перенесено на следующий день через пятнадцать минут. Босх предположил, что Эдгар возвращался со вскрытия.

“Должна ли детская травма, лежащая в основе преступной деятельности человека во взрослом возрасте, быть настолько явной? Другими словами, такая же травматичная, как растление?”

“Не обязательно. Это могло корениться в более традиционном эмоциональном стрессе, оказываемом на ребенка. Потрясающее давление, чтобы добиться успеха в глазах родителей, в сочетании с другими вещами. Трудно обсуждать это в гипотетическом контексте, потому что существует так много измерений человеческой сексуальности ”.

Белк задал еще несколько общих вопросов об исследованиях Локка, прежде чем закончить. Чендлер задал еще пару вопросов по перенаправлению, но Босх потерял интерес. Он знал, что Эдгар не пришел бы в зал суда, если бы у него не было чего-то важного. Дважды он оглянулся на часы на стене и дважды посмотрел на свои часы. Наконец, когда Белк сказал, что у него больше ничего нет по Кроссу, судья Кейс объявил перерыв.

Босх наблюдал, как Локк спустился и направился через ворота к двери. Пара репортеров последовала за ним. Затем присяжные встали и вышли.

Белк повернулся к Босху, пока они наблюдали, и сказал: “Лучше быть готовым завтра. Я предполагаю, что настанет твоя очередь загорать ”.

***

“Что у тебя есть, Джерри?” - Спросил Босх, когда догнал Эдгара в коридоре, ведущем к эскалатору.

“Твоя машина в Паркер-Центре?”

“Да”.

“Я тоже там. Давай пройдемся в ту сторону”.

Они поднялись на эскалатор, но не разговаривали, потому что там было полно зрителей из зала суда. На тротуаре, когда они остались одни, Эдгар достал из кармана пальто сложенный белый бланк и протянул его Босху.

“Хорошо, мы получили подтверждение. Отпечатки, которые Мора откопала на Ребекке Камински, совпадают с ручной формой, которую мы сделали на бетонной блондинке. Я тоже только что со вскрытия, и татуировка есть там, над задницей. Йосемитский Сэм.”

Босх развернул бумагу. Это была ксерокопия стандартного заявления о пропаже человека.

“Это копия отчета о Ребекке Камински, также известной как Магна, громко кончающая. Пропавший без вести двадцать два месяца и три дня.”

Босх просматривал отчет.

“Не похоже, что у меня есть какие-либо сомнения”, - сказал он.

“Нет, без сомнения. Это была она. Вскрытие также подтверждает, что причиной послужило ручное удушение. Узел с правой стороны туго затянут. Скорее всего, левша”.

Они прошли, не разговаривая, полквартала. Босх был удивлен тем, насколько тепло было в столь поздний час. Наконец, Эдгар заговорил.

“Итак, очевидно, мы получили подтверждение; это может выглядеть как одна из кукол Черча, но ни за что на свете он не мог этого сделать, если только он не воскрес из мертвых…

“Итак, я навела кое-какие справки в книжном магазине у Юнион Стейшн. Книга Бреммера "Кукольник", со всеми деталями, которые понадобились бы подражателю, была опубликована в твердом переплете через семнадцать месяцев после того, как вы втоптали Черча в грязь. Бекки Камински пропадает примерно через четыре месяца после выхода книги. Итак, наш убийца мог купить книгу, а затем использовать ее как своего рода план того, что нужно сделать, чтобы она выглядела как тот Кукольник.”

Эдгар посмотрел на него и улыбнулся.

“Ты вне подозрений, Гарри”.

Босх кивнул, но не улыбнулся. Эдгар не знал о видеокассете.

Они прошли по Темпл-стрит до улицы Лос-Анджелес. Босх не замечал людей вокруг себя, бездомных, встряхивающих чашки на углах. Он почти пересек Лос-Анджелес перед потоком машин, пока Эдгар не положил руку ему на плечо. Ожидая знака "Пройдите", он опустил глаза и снова просмотрел отчет. Это были голые кости. Ребекка Камински просто ушла на “свидание” и не вернулась. Она встречалась с неназванным мужчиной в отеле Hyatt на Сансет. Вот и все. Никаких последующих действий, никакой дополнительной информации. Сообщение было сделано человеком по имени Том Серроне, который был идентифицирован в отчете как сосед Камински по комнате в Студио Сити. Загорелся светофор, и они пересекли улицу Лос-Анджелеса, а затем направились прямо к Паркер-центру.

“Ты собираешься поговорить с этим парнем, Серроне, соседом по комнате?” он спросил Эдгара.

“Я не знаю. Наверное, найдется время для этого. Меня больше интересует, что ты думаешь обо всем этом, Гарри. Что нам делать дальше? Книга Бреммера была гребаным бестселлером. Любой, кто это прочитает, является подозреваемым ”.

Босх ничего не сказал, пока они не добрались до парковки и не остановились возле входной будки, прежде чем разделиться. Босх посмотрел на отчет в своих руках, а затем поднял глаза на Эдгара.

“Могу я оставить это себе? Возможно, я побегу с этим парнем ”.

“Будь моим гостем… Еще одна вещь, которую ты должен знать, Гарри.”

Эдгар полез во внутренний карман пальто и вытащил еще один листок бумаги. Эта была желтой, и Босх знал, что это повестка в суд.

“Меня обслужили в офисе коронера. Я не знаю, как она узнала, что я был там ”.

“Когда тебе нужно быть в суде?”

“Завтра в десять. Я не имела никакого отношения к рабочей группе по изготовлению кукол, так что мы оба знаем, о чем она собирается спросить. Конкретная блондинка.”

12

Босх бросил сигарету в фонтан, который был частью мемориала офицерам, погибшим при исполнении служебных обязанностей, и прошел через стеклянные двери в Паркер-центр. Он назвал бейдж одному из копов за стойкой регистрации и обошел вокруг к лифтам. На черном кафельном полу была нарисована красная линия. Посетителям было сказано следовать этим маршрутом, если они направлялись в комнату для слушаний в Полицейской комиссии. Была также желтая линия для внутренних расследований и синяя для заявителей, которые хотели стать полицейскими. Это была традиция, когда полицейские стояли вокруг, ожидая, пока лифты остановятся на желтой линии, тем самым заставляя граждан, которые направлялись в IAD - обычно для подачи жалоб - обходить их. Этот маневр обычно сопровождался злобным взглядом от полицейского к гражданину.

Каждый раз, когда Босх ждал лифта, он вспоминал шалость, за которую он был частично ответственен, когда еще учился в академии. Однажды он и еще один курсант пришли в Паркер-центр в четыре утра, пьяные и прячущие кисти и банки с черной и желтой краской в своих ветровках. В ходе быстрой и дерзкой операции его партнер использовал черную краску, чтобы стереть желтую линию на кафельном полу, в то время как Босх нарисовал новую желтую линию, которая проходила мимо лифтов, по коридору, в мужской туалет и прямо к писсуару. Эта шутка придала им почти легендарный статус в классе, даже среди преподавателей.

Он вышел из лифта на третьем этаже и пешком вернулся в отдел по расследованию ограблений и убийств. Место было пустым. Большинство копов RHD работали строго в смену с семи до трех. Таким образом, работа не мешала всем тем концертам по совместительству, которые они запланировали. Члены RHD были сливками отдела. У них были все лучшие концерты. Шоферил приезжающих саудовских принцев, работал в охране у боссов студий, охранял крупных игроков Вегаса - полиция Лос-Анджелеса не позволяла своим людям подрабатывать, поэтому высокооплачиваемая работа перешла к полиции Лос-Анджелеса.

Когда Босха только повысили до RHD, в округе все еще оставалось несколько детективов-троек, которые выполняли обязанности телохранителей Говарда Хьюза. Они говорили об этом опыте так, как будто это и было целью работы в RHD, средством достижения цели, способом получить работу на какого-нибудь ненормального миллиардера, которому не нужны были никакие телохранители, потому что он никуда не ходил.

Босх прошел в дальний конец комнаты и включил один из компьютеров. Он закурил сигарету, пока трубка разогревалась, и достал из кармана пальто отчет, который дал ему Эдгар. В отчете ничего не было. На нее никогда не смотрели, не действовали, о ней никогда не заботились.

Он заметил, что это была явка с повинной - Том Серроне пришел в отделение Северного Голливуда и сообщил об этом на стойке регистрации. Это означало, что это, вероятно, было написано новичком на испытательном сроке или перегоревшим ветеринаром, которому было насрать. В любом случае, это не было принято за то, чем оно было: репортаж для прикрытия.

Серроне сказал, что он был соседом Камински по комнате. Согласно краткому резюме, за два дня до того, как был составлен отчет, она сказала Серроне, что собирается на свидание вслепую, встречаясь с неназванным мужчиной в отеле Hyatt на Сансет-Стрип, и что она надеется, что этот парень не урод. Она так и не вернулась. Серроне забеспокоился и пошел в полицию. Отчет был взят, передан детективам Северного Голливуда, где он ни на чьем экране не появился, а затем отправлен в отдел по розыску пропавших без вести в центре города, где четырем детективам поручено разыскивать шестьдесят человек, о пропаже которых сообщалось в среднем каждую неделю в городе.

На самом деле отчет был положен в стопку других подобных ему и больше не просматривался, пока Эдгар и его приятель Морг не нашли его. Босха все это не беспокоило, хотя любой, кто потратил две минуты на чтение отчета, должен был знать, что Серроне был не тем, за кого себя выдавал. Но Босх полагал, что Камински был мертв и лежал в бетоне задолго до того, как был составлен отчет. Так что никто ничего не смог бы сделать в любом случае.

Он ввел имя Томас Серроне в компьютер и запустил поиск в информационной сети Министерства юстиции Калифорнии. Как он и ожидал, он попал в точку. Компьютерное досье на сорокалетнего Серроне показало, что за столько же лет его девять раз привлекали к уголовной ответственности за домогательства к занятию проституцией и дважды за сводничество.

Босх знал, что он был сутенером. Сутенер Камински. Гарри заметил, что Серроне получил испытательный срок в тридцать шесть месяцев за свое последнее осуждение. Он достал свою черную телефонную книгу и подкатил свое кресло к столу с телефоном. Он набрал нерабочий номер окружного отдела пробации и назвал клерку, который ответил на звонок, имя Серроне и номер Министерства юстиции. Она вернула текущий адрес Серроне. Сутенер спустился в мир, из Студио Сити в Ван Найс, с тех пор как Камински отправился в отель Hyatt и не вернулся.

Повесив трубку, он подумал о том, чтобы позвонить Сильвии, и подумал, должен ли он сказать ей, что, скорее всего, Чендлер вызовет его для дачи показаний на следующий день. Он не был уверен, хотел ли бы он, чтобы она была там, видела, как Мани Чендлер загоняет его в угол на свидетельской трибуне. Он решил не звонить.

***

Домашним адресом Серроне была квартира на бульваре Сепульведа в районе, где проститутки не слишком скрывали, как они привлекают своих клиентов. Было еще светло, и Босх насчитал четырех молодых женщин, разбросанных на расстоянии двух кварталов друг от друга. На них были топы на бретельках и короткие шорты. Они выставляли большой палец, как автостопщики, когда мимо проезжали машины. Но было ясно, что их интересовала только поездка за угол на парковку, где они могли бы заняться делами.

Босх припарковался у тротуара напротив апартаментов "Ван-Эйр", где, как сказал Серроне своему надзирателю, он жил. Пара цифр с адреса отвалилась от передней стены, но ее можно было прочесть, потому что из-за смога остальная часть стены приобрела тускло-бежевый цвет. Дому требовалась новая краска, новые экраны, немного штукатурки, чтобы заполнить трещины на фасаде, и, возможно, новые арендаторы.

На самом деле, это нужно было сбить с ног. Начни сначала, подумал Босх, переходя улицу. Имя Серроне было в списке жильцов рядом с входной дверью, но на звонок в квартиру номер шесть никто не ответил. Босх закурил сигарету и решил немного побродить вокруг. Он насчитал двадцать четыре квартиры в списке жильцов. Было шесть часов. Люди бы возвращались домой к ужину. Кто-нибудь обязательно появлялся.

Он отошел от двери и вернулся на тротуар. На тротуаре было граффити, все черной краской. Прозвища местных домоседов. Там также была записка, написанная печатными буквами, в которой спрашивалось: "Вы СОСЕД РОДДИ КИНГ?" Он задавался вопросом, как кто-то мог с ошибкой написать имя, которое столько раз слышали и печатали.

Женщина и двое маленьких детей подошли к стальной решетчатой двери с другой стороны. Босх рассчитал свое приближение так, что оказался у двери как раз в тот момент, когда она ее открыла.

“Ты не видел поблизости Томми Серроне?” спросил он, проходя мимо нее.

Она была слишком занята детьми, чтобы ответить. Босх вышел во двор, чтобы сориентироваться и поискать дверь с цифрой "шесть" на ней - квартира Серроне. На бетонном полу внутреннего двора было граффити с эмблемой банды, которую Босх не смог разобрать. Он нашел номер шесть на втором этаже, ближе к задней части. На земле рядом с дверью стоял проржавевший гриль для хибачи. Под передним окном был также припаркован детский велосипед с тренировочными колесами.

Велосипед не подошел. Босх попытался заглянуть внутрь, но шторы были задернуты, оставляя лишь трехдюймовую полосу темноты, за которой он не мог ничего разглядеть. Он постучал в дверь и, как это было его практикой, отступил в сторону. Мексиканка, у которой под выцветшим розовым халатом было что-то похожее на восьмимесячную беременность, открыла дверь. Позади маленькой женщины Босх разглядел маленького мальчика, сидевшего на полу в гостиной перед черно-белым телевизором, настроенным на канал на испанском языке.

Привет, - сказал Босх. - Сеньор Том Серроне Акви?

Женщина уставилась на него испуганными глазами. Казалось, она замкнулась в себе, как будто стала меньше перед ним. Ее руки переместились вверх по бокам и сомкнулись на ее раздутом животе.

“Никакой мигрени”, - сказал Босх.“Policía. Tomás Cerrone. Aquí?”

Она отрицательно покачала головой и начала закрывать дверь. Босх протянул руку, чтобы остановить это. Борясь со своим испанским, он спросил, знает ли она Серроне и где он. Она сказала, что он приходил только раз в неделю, чтобы забрать почту и квартплату. Она отступила на шаг и указала на карточный столик, где лежала небольшая стопка почты. Босх разглядел сверху купюру American Express. Золотая карточка.

“Teléfono? Necesidad urgente?”

Она отвела взгляд от его глаз, и ее нерешительность подсказала ему, что у нее есть номер.

“Por favor?”

Она сказала ему подождать, а сама вышла за дверь. Пока она уходила, мальчик, сидевший в десяти футах от двери, отвернулся от телевизора - Босх видел, что это было какое-то игровое шоу - и посмотрел на него. Босх почувствовал себя неуютно. Он отвернулся, во двор. Когда он оглянулся, парень улыбался. Он поднял руку и указал пальцем на Босха. Он издал звук выстрела и захихикал. Затем мать вернулась к двери с листом бумаги. На нем был номер местного телефона, вот и все.

Босх переписал это в маленький блокнот, который носил с собой, а затем сказал ей, что заберет почту. Женщина повернулась и посмотрела на карточный стол, как будто ответ на то, что она должна сделать, лежал на нем вместе с почтой. Босх сказал ей, что все будет в порядке, и она, наконец, подняла стопку и протянула ему. В ее глазах снова был испуганный взгляд.

Он отступил назад и собирался уйти, когда остановился и оглянулся на нее. Он спросил, сколько стоит арендная плата, и она сказала ему, что это сто долларов в неделю. Босх кивнул и ушел.

Выйдя на улицу, он направился к телефону-автомату, который находился перед следующим жилым комплексом. Он позвонил в центр связи в центре города, дал оператору номер телефона, который он только что получил, и сказал, что ему нужен адрес. Пока он ждал, он думал о беременной женщине и задавался вопросом, почему она осталась. Могло ли быть хуже в мексиканском городке, из которого она приехала? Он знал, что для некоторых путешествие сюда было настолько трудным, что о возвращении не могло быть и речи.

Когда он просматривал почту Серроне, к нему подошел один из попутчиков. На ней была оранжевая майка поверх хирургически увеличенной груди. Ее обрезанные джинсы были обрезаны так высоко над бедрами, что белые карманы свисали ниже. В одном из карманов он увидел упаковку презервативов характерной формы. У нее был изможденный, усталый вид клубнички - женщины, которая сделала бы что угодно, в любое время и в любом месте, чтобы сохранить крэк в своей трубке. Принимая во внимание ее испорченную внешность, он определил ее возраст не более чем в двадцать. К удивлению Босха, она сказала: “Привет, дорогой, ищешь пару?”

Он улыбнулся и сказал: “Тебе придется быть более осторожной, ты хочешь держаться подальше от клетки”.

“О, черт”, - сказала она и повернулась, чтобы уйти.

“Подожди минутку. Подожди минутку. Разве я тебя не знаю? Да, я тебя знаю. Это… как тебя зовут, девочка?”

“Слушай, чувак, я с тобой не разговариваю и не отсасываю тебе, так что мне пора”.

“Подожди. Подожди. Я ничего не хочу. Я просто подумал, ты знаешь, что мы встречались. Разве ты не одна из девушек Томми Серроне? Да, там я тебя и встретил ”.

При упоминании имени она слегка запнулась. Босх оставил телефон болтаться на шнуре и догнал ее. Она остановилась.

“Послушай, я больше не с Томми, ясно? Мне нужно идти на работу ”.

Она отвернулась от него и выставила большой палец, когда мимо пронеслась волна машин в южном направлении.

“Подожди минутку, просто скажи мне кое-что. Скажи мне, где Томми сейчас. Мне нужно кое о чем с ним договориться ”.

“На чем? Я не знаю, где он ”.

“Девушка. Ты помнишь Бекки? Пару лет назад. Блондинка, любила красную помаду, у нее был набор, похожий на твой. Возможно, она использовала имя Мэгги. Я хочу найти ее, и она работала на Тома. Ты помнишь ее?”

“Меня тогда даже рядом не было. И я не видела Томми четыре месяца. И ты полон дерьма”.

Она ушла, и Босх крикнул ей вслед: “Двадцать баксов”.

Она остановилась и вернулась.

“За что?”

“Адрес. Я не несу чушь. Я хочу поговорить с ним ”.

“Ну, давай это”.

Он достал деньги из своего бумажника и отдал их ей. Ему пришло в голову, что отдел нравов Ван Найс, возможно, наблюдает за ним откуда-то отсюда и интересуется, почему он дает проститутке двадцатку.

“Попробуй в Грандвью”, - сказала она. “Я не знаю номера или чего-то еще, но это на верхнем этаже. Ты не можешь сказать, что это я тебя послал. Он меня облажает ”.

Она ушла, положив деньги в один из оттопыривающихся карманов. Ему не нужно было спрашивать ее, где находится Грандвью. Он наблюдал, как она свернула между двумя многоквартирными домами и исчезла, вероятно, собираясь за камнем. Он задавался вопросом, сказала ли она правду и почему он смог найти в себе силы дать ей денег, но не женщине из шестой квартиры. Полицейский оператор повесил трубку к тому времени, как он вернулся к телефону-автомату.

Босх перезвонил и попросил ее, и она дала ему адрес, который соответствовал номеру телефона, который он получил. Люкс P-1, апартаменты Grandview, на Сепульведа в Шерман-Оукс. Он только что потратил двадцать баксов на крэк-кокаин. Он повесил трубку.

В машине он закончил просматривать почту. Половина этого была нежелательной почтой, остальные счета по кредитным картам и почтовые рассылки от кандидатов-республиканцев. Также была открытка с приглашением на банкет Гильдии исполнителей фильмов для взрослых в Резеде на следующей неделе.

Босх открыл счет "Американ Экспресс". Незаконность этого его нисколько не волновала. Серроне был преступником, который лгал своему надзирателю. От него не было бы жалоб. Сутенер задолжал American Express 1855,05 долларов в этом месяце. Счет занимал две страницы, и Босх заметил два счета за авиабилеты в Лас-Вегас и три счета от Victoria's Secret. Босх был знаком с Victoria's Secret, поскольку при случае изучал каталог нижнего белья, заказываемого по почте в Sylvia's. За один месяц Серроне заказала нижнее белье по почте почти на 400 долларов. Деньги, заплаченные бедной женщиной, которая снимала квартиру, которую Серроне использовал в качестве прикрытия для адреса испытательного срока, в основном субсидировали счета за нижнее белье шлюх Серроне. Это разозлило Босха, но натолкнуло его на идею.

***

Апартаменты Grandview были абсолютным калифорнийским идеалом. Здание, построенное рядом с торговым центром, предоставило своим жильцам возможность пройти прямо из своей квартиры в торговый центр, тем самым исключив до сих пор необходимую золотую середину для всей культуры Южной Калифорнии и взаимодействия: автомобиль. Босх припарковался в гараже торгового центра и вошел во внешний вестибюль через задний вход. Это была итальянская мраморная статуэтка с роялем в центре, который играл сам по себе. Босх узнал в песне стандарт Кэба Кэллоуэя: “Каждый, кто приходит ко мне домой, должен поесть”.

На стене возле бронированной двери, которая вела к лифтам, висел справочник и телефон. Рядом с P-1 стояло имя Кунц. Босх воспринял это как внутреннюю шутку. Он поднял телефон и нажал на кнопку. Ответила женщина, и он сказал: “ПОДЪЕМ. Нужно собрать вещи ”.

“Э-э”, - сказала она. “От кого?”

“Хм, тут написано, я не могу разобрать почерк - похоже, секретарша Виктора или что-то в этом роде”.

“О”, - сказала она, и он услышал ее хихиканье. “Мне обязательно расписываться?”

“Да, мэм, мне нужна подпись”.

Вместо того, чтобы впустить его, она сказала, что сама спустится. Босх простоял у стеклянной двери две минуты в ожидании, прежде чем понял, что афера не сработает. Он стоял там в костюме и не держал в руке никакого пакета. Он повернулся спиной к лифту как раз в тот момент, когда полированные хромированные двери начали разъезжаться.

Он сделал шаг к пианино и посмотрел вниз, как будто был очарован им и не заметил прибытия лифта. Позади себя он услышал, как начала открываться бронированная дверь, и обернулся.

“Ты на взводе?”

Она была блондинкой и сногсшибательной даже в своих голубых джинсах и бледно-голубой оксфордской рубашке. Их взгляды встретились, и Босх сразу понял, что она знала, что это мошенничество. Она немедленно попыталась закрыть дверь, но Босх успел вовремя и протиснулся внутрь.

“Что ты делаешь? Я-”

Босх зажал ей рот рукой, потому что ему показалось, что она вот-вот закричит. Прикрытие половины ее лица подчеркивало испуг в ее глазах. Босху она больше не казалась такой сногсшибательной.

“Все в порядке. Я не собираюсь причинять тебе боль, я просто хочу поговорить с Томми. Давай поднимемся наверх”.

Он медленно убрал руку, и она не закричала.

“Томми там нет”, - сказала она шепотом, как бы в знак того, что готова сотрудничать.

“Тогда мы можем подождать”.

Он мягко подтолкнул ее к лифту и нажал кнопку.

Она была права. Серроне там не было. Но Босху не пришлось долго ждать. У него едва хватило времени осмотреть роскошную обстановку квартиры с двумя спальнями, двумя ванными и мансардой с частным садом на крыше, когда появился мужчина.

Серроне переступил порог сгоночным форумом в руке, как раз в тот момент, когда Босх вошел в гостиную с балкона, выходившего на Сепульведу и переполненную автостраду Вентура.

Серроне сначала улыбнулся Босху, но затем его лицо стало непроницаемым. Такое часто случалось с Босхом в отношениях с мошенниками. Он полагал, что это потому, что мошенники часто думали, что узнали его. И это было правдой, что они, вероятно, так и сделали. Фотография Босха несколько раз появлялась в газетах и на телевидении за последние несколько лет, в том числе один раз на этой неделе. Гарри считал, что большинство мошенников, которые читают газеты или смотрят новости, внимательно смотрят на фотографии полицейских. Они, вероятно, думали, что это дает им дополнительное преимущество, что есть на кого обратить внимание. Но вместо этого это породило фамильярность. Серроне улыбнулся, как будто Босх был давно потерянным другом, затем он понял, что это, вероятно, был враг, полицейский.

“Совершенно верно”, - сказал Босх.

“Томми, он заставил меня привести его”, - сказала девушка. “Он позвонил по...”

“Заткнись”, - рявкнул Серроне. Затем, обращаясь к Босху, он сказал: “Если бы у вас был ордер, вы были бы здесь не один. Ордера нет, убирайся нахуй”.

“Очень наблюдательна”, - сказал Босх. “Сядь. У меня есть вопросы.”

“Пошел ты нахуй со своими вопросами, на которые ты наехал. Убирайся”.

Босх сел на черный кожаный диван и достал сигареты.

“Том, если я и пойду, то только для того, чтобы навестить твоего ЗП и узнать, нельзя ли тебя отозвать за мошенничество с адресами, в которое ты играешь. Отдел пробации неодобрительно смотрит на заключенных, говорящих им, что они живут в одном месте, когда на самом деле они живут где-то в другом. Особенно, когда один - помойка, а другой - Грандвью ”.

Серроне швырнулФорум через всю комнату в девушку. “Видишь?” - сказал он. “Видишь, в какое дерьмо ты меня втянула?”

Казалось, она знала, что лучше ничего не говорить. Серроне скрестил руки на груди и стоял в гостиной, но он не собирался садиться. Он был хорошо сложенным парнем, который растолстел. Слишком много вечеров в Голливуде или Дель Маре, потягивая коктейли и наблюдая за пони.

“Послушай, чего ты хочешь?”

“Я хочу знать о Бекки Камински”.

Серроне выглядел озадаченным.

“Ты помнишь, Мэгги громко кончила, блондинку с сиськами, которые ты, вероятно, заставил ее увеличить. Ты воспитывал ее в видеобизнесе, подрабатывал на стороне, а потом она от тебя ушла ”.

“А как насчет нее? Это было очень давно ”.

“Двадцать два месяца и три дня, как мне сказали”.

“Ну и что? Она появилась и говорит какую-то херню обо мне, это не имеет значения. Подай на это в суд, чувак. Посмотрим...”

Босх вскочил с дивана и сильно ударил его по лицу, затем толкнул его через черное кожаное кресло на пол. Взгляд Серроне немедленно устремился на девушку, что сказало Босху, что он полностью контролирует ситуацию. Сила унижения иногда была более устрашающей, чем приставленный к голове пистолет. Все лицо Серроне было ярко-красным.

У Босха заныла рука. Он склонился над упавшим мужчиной и сказал: “Она не появилась, и ты это знаешь. Она мертва, и ты знал это, когда подавал заявление о пропаже человека. Ты просто прикрывала свою задницу. Я хочу знать, как ты узнал ”.

“Послушай, чувак, у меня не было никаких...”

“Но ты знал, что она не вернется. Как?”

“У меня просто было предчувствие. Она не появлялась пару дней.”

“Такие парни, как ты, не идут в полицию по наитию. Парни вроде тебя, когда к ним врываются в квартиру, они даже не звонят в полицию. Как я уже сказал, ты просто прикрывала свою задницу. Ты не хотел, чтобы тебя обвинили, потому что знал, что она не вернется живой ”.

“Хорошо, хорошо, это было больше, чем догадка. Понятно? Это был парень. Я никогда не видела его, но его голос и некоторые вещи, которые он сказал. Это было знакомо, понимаешь? Затем, после того, как я отправил ее, а она не вернулась, меня осенило. Я вспомнила его. Однажды я послала к нему кого-то другого, и в итоге она умерла ”.

“Кто?”

“Холли Лер. Я не могу вспомнить ее настоящее имя ”.

Босх мог. Холли Лер - порнографическое имя Николь Кнапп. Седьмая жертва Кукольника. Он снова сел на диван и сунул в рот сигарету.

“Томми, ” сказала девушка, “ он курит”.

“Заткнись нахуй”, - сказал он ей.

“Ну, ты сказал, что здесь нельзя курить, кроме как на балу ...”

“Заткнись нахуй!”

“Николь Кнапп”, - сказал Босх.

“Да, это она”.

“Ты знал, что копы сказали, что Кукольник схватил ее?”

“Да, и я всегда так думал, пока Бекки не исчезла, и я вспомнил этого парня и то, что он сказал”.

“Но ты никому не сказала. Ты не вызвала полицию.”

“Как ты и сказал, чувак, парни вроде меня, мы не звоним”.

Босх кивнул.

“Что он сказал? Звонивший, что он сказал?”

“Он сказал: ‘У меня сегодня особая потребность’. Оба раза. Просто так. Оба раза он сказал одно и то же. И голос у него был странный. Это было так, как будто он говорил сквозь стиснутые зубы или что-то в этом роде ”.

“И ты отправил ее на это”.

“Я не собирал все воедино до тех пор, пока она не вернулась. Послушай, чувак, я составил отчет. Я сказал копам, в какой отель она поехала, и они ничего не предприняли. Я не единственная, кто виноват. Черт, копы сказали, что этого парня поймали, что он мертв. Я думал, это безопасно ”.

“Безопасно для тебя или для девушек, которых ты выставляешь на улицу?”

“Слушай, ты думаешь, я бы послал ее, если бы знал? Я много вложил в нее, чувак ”.

“Я уверен, что ты это сделала”.

Босх посмотрел на блондинку и подумал, сколько времени пройдет, прежде чем она станет похожа на ту, которой он дал двадцатку на улице. Он предположил, что все девушки Серроне закончили тем, что были израсходованы и оказались на улице с оттопыренным пальцем, или они закончили тем, что были мертвы. Он оглянулся на Серроне.

“Ребекка курила?”

“Что?”

“Кури. Она курила? Ты жил с ней, ты должен знать ”.

“Нет, она не курила. Это отвратительная привычка ”.

Серроне посмотрел на блондинку и впился в нее взглядом. Босх бросил сигарету на белый ковер и, вставая, затушил ее. Он направился к двери, но остановился после того, как открыл ее.

“Серроне, женщина на той помойке, которой отправляется твоя почта?”

“А что насчет нее?”

“Она больше не платит за аренду”.

“О чем ты говоришь?”

Он поднялся с пола, возвращая себе часть своей гордости.

“Я говорю о том, что она больше не платит тебе за аренду. Я собираюсь время от времени проверять, как она. Если она платит за аренду, вашему сотруднику звонят, и ваша афера раскрывается. Условный срок отменяется, и ты отбываешь свой срок. Нелегко вести нелегальный бизнес из окружной тюрьмы. Только два телефона на каждом этаже, и братья контролируют, кто ими пользуется и как долго. Я думаю, тебе придется их подстричь ”.

Серроне просто уставился на него, гнев стучал у него в висках.

“И лучше бы ей все еще быть там, когда я буду проверять”, - сказал Босх. “Если я услышу, что она вернулась в Мексику, я обвиню тебя и сделаю звонок. Если я услышу, что она купила долбаную квартиру, я позвоню. Ей просто лучше быть там ”.

“Это вымогательство”, - сказал Серроне.

“Нет, мудак, это справедливость”.

Он оставил дверь открытой. Выйдя в коридор в ожидании лифта, он снова услышал крик Серроне: “Заткнись нахуй!”

13

Последние отголоски вечернего часа пик заставили меня медленно подъехать к "Сильвии". Она сидела за обеденным столом в выцветших синих джинсах и футболке Grant High, читая отчеты о книгах, когда он вошел. Один из уроков английского языка в одиннадцатом классе, который она преподавала в долине Грант, назывался "Лос-Анджелес по литературе". Она сказала ему, что разработала класс, чтобы ученики могли лучше узнать свой город. Большинство из них приехали из других мест, из других стран. Однажды она сказала ему, что ученики одного из ее классов владели одиннадцатью различными родными языками.

Он положил руку ей на затылок и наклонился, чтобы поцеловать ее. Он заметил, что репортажи были оДне саранчи Натанаэля Уэста.

“Когда-нибудь читал это?” - спросила она.

“Давным-давно. Какой-то учитель английского в старшей школе заставил нас прочитать это. Она была сумасшедшей ”.

Она ткнула его локтем в бедро.

“Ладно, умник. Я пытаюсь чередовать жесткие образы с легкими. Я назначил имКрепкий сон ”.

“Вероятно, они думали, что так должна была называться эта”.

“Разве ты не душа сегодняшней вечеринки. Случилось что-то хорошее?”

“На самом деле, нет. Там все превращается в дерьмо. Но здесь… это другое”.

Она встала, и они обнялись. Он провел рукой вверх и вниз по ее спине так, как, он знал, ей нравилось.

“Что происходит по делу?”

“Ничего. Все. Возможно, я ухожу в грязную лужу. Интересно, смогу ли я после этого устроиться на работу частным детективом. Как Марлоу ”.

Она оттолкнула.

“О чем ты говоришь?”

“Я не уверен. Что-то. Я должна поработать над этим сегодня вечером. Я займу кухонный стол. Ты можешь остаться здесь с саранчой ”.

“Твоя очередь готовить”.

“Тогда я собираюсь нанять полковника”.

“Черт”.

“Эй, учителю английского языка не подобает так говорить. Что случилось с полковником?”

“Он мертв уже много лет. Неважно. Все в порядке ”.

Она улыбнулась ему. Этот ритуал происходил часто. Когда была его очередь готовить, он обычно приглашал ее куда-нибудь. Он мог видеть, что она была разочарована перспективой съесть жареного цыпленка. Но слишком много всего происходило, слишком о многом нужно было подумать.

У нее было лицо, которое вызывало у него желание признаться во всем плохом, что он когда-либо делал. И все же он знал, что не сможет. Она тоже это знала.

“Сегодня я унизила мужчину”.

“Что? Почему?”

“Потому что он унижает женщин”.

“Все мужчины так делают, Гарри. Что ты с ним сделала?”

“Сбила его с ног на глазах у его женщины”.

“Вероятно, ему это было нужно”.

“Я не хочу, чтобы ты приходил завтра в суд. Вероятно, Чендлер вызовет меня для дачи показаний, но я не хочу, чтобы ты был там. Это будет плохо ”.

Она на мгновение замолчала.

“Зачем ты это делаешь, Гарри? Расскажи мне обо всех этих вещах, которыми ты занимаешься, но держи остальное в секрете? В некоторых отношениях мы такие близкие, а в других… Ты рассказываешь мне о мужчинах, которых сбиваешь с ног, но не о себе. Что я знаю о тебе, о твоем прошлом? Я хочу, чтобы мы дошли до этого, Гарри. Мы должны, или мы закончим тем, что унизим друг друга. Вот как это закончилось для меня раньше ”.

Босх кивнул и опустил глаза. Он не знал, что сказать. Он был слишком обременен другими мыслями, чтобы вдаваться в это сейчас.

“Хочешь больше хрустящей корочки?” он, наконец, спросил.

“Прекрасно”.

Она вернулась к своим отчетам по книгам, а он ушел готовить ужин.

***

После того, как они поели и она вернулась к столу в столовой, он открыл свой портфель на кухонном столе и достал синие книги убийств. На столе у него стояла бутылка "Генри Вайнхардс", но сигарет не было. Он бы не стал курить внутри. По крайней мере, не пока она бодрствовала.

Он открыл первую папку и разложил на столе срезы по каждой из одиннадцати жертв. Он встал с бутылкой, чтобы посмотреть вниз и впитать их все сразу. Перед каждой секцией была фотография останков жертвы в том виде, в каком они были найдены. Перед ним было одиннадцать таких фотографий. Он немного поразмыслил над делами, а затем пошел в спальню и проверил костюм, который был на нем накануне. Полароидный снимок бетонной блондинки все еще был в кармане.

Он принес это обратно на кухню и положил на стол вместе с остальными. Номер двенадцать. Это была ужасная галерея изломанных, подвергшихся насилию тел, их яркий макияж демонстрировал фальшивые улыбки под мертвыми глазами. Их тела были обнажены, выставленные на резкий свет полицейского фотографа.

Босх осушил бутылку и продолжал смотреть. Читаю имена и даты смертей. Смотрю на лица. Все они потерянные ангелы в ночном городе. Он не заметил, как вошла Сильвия, пока не стало слишком поздно.

“Боже мой”, - сказала она шепотом, когда увидела фотографии. Она сделала шаг назад. Она держала в руке одну из студенческих работ. Другая ее рука поднялась ко рту.

“Мне жаль, Сильвия”, - сказал Босх. “Я должна была предупредить тебя, чтобы ты не заходил”.

“Это те самые женщины?”

Он кивнул.

“Что ты делаешь?”

“Я не уверен. Пытаюсь заставить что-то произойти, я полагаю. Я подумал, что если я посмотрю на них всех еще раз, у меня может появиться идея, понять, что происходит ”.

“Но как ты можешь смотреть на это? Ты просто стояла там и смотрела.”

“Потому что я должна”.

Она посмотрела на бумагу в своей руке.

“Что это?” он спросил.

“Ничего. Один из моих студентов кое-что написал. Я собирался прочитать это тебе ”.

“Продолжай”.

Он подошел к стене и выключил свет, который висел над столом. Фотографии и Босх погрузились во тьму. Сильвия стояла в свете, падающем из столовой через кухонный вход.

“Продолжай”.

Она подняла бумагу и сказала: “Это девочка. Она написала: ‘Уэст предвещал конец безмятежного момента в Лос-Анджелесе. Он видел, как город ангелов превращается в город отчаяния, место, где надежды рушатся под тяжестью обезумевшей толпы. Его книга была предупреждением”.

Она подняла глаза.

“Она продолжает, но это была та часть, которую я хотел прочитать. Она всего лишь десятиклассница, посещающая продвинутые классы, но, казалось, она уловила в этом что-то настолько сильное ”.

Он восхищался отсутствием у нее цинизма. Первой мыслью Босха было, что парень воспользовался плагиатом - откуда она взяла такое слово, как halcyon? Но Сильвия видела дальше этого. Она видела красоту в вещах. Он увидел темноту.

“Это вкусно”, - сказал он.

“Она афроамериканка. Она подходит к автобусу. Она одна из самых умных, которые у меня есть, и я беспокоюсь о ней в автобусе. Она сказала, что поездка занимает семьдесят пять минут в одну сторону, и это время, когда она читает задания, которые я даю. Но я беспокоюсь о ней. Она кажется такой чувствительной. Может быть, даже слишком ”.

“Дай ей время, и у нее на сердце появится черствость. Все так делают ”.

“Нет, не все, Гарри. Это то, о чем я беспокоюсь с ней ”.

Она долго смотрела на него там, в темноте.

“Прости, что я вторглась”.

“Ты никогда не навязываешься мне, Сильвия. Мне жаль, что я принесла это домой. Я могу уйти, если хочешь, забери это ко мне домой ”.

“Нет, Гарри, я хочу, чтобы ты был здесь. Хочешь, я поставлю кофе?”

“Нет, я в порядке”.

Она вернулась в гостиную, и он снова включил свет. Он снова окинул взглядом галерею. Хотя после смерти они выглядели одинаково из-за макияжа, нанесенного убийцей каждой из них, женщины делились на многочисленные физические категории в зависимости от расы, размера, цвета кожи и так далее.

Локк сказал оперативной группе, что это означало, что убийца был просто оппортунистическим хищником. Тип телосложения его не волновал, только приобретение жертвы, которую он мог бы затем включить в свою эротическую программу. Ему было все равно, черные они или белые, главное, чтобы он мог выхватить их, не привлекая к себе внимания. Он был донным кормильцем. Он перешел на уровень, на котором женщины, с которыми он сталкивался, были жертвами задолго до того, как он добирался до них. Это были женщины, которые уже отдали свои тела нелюбящим рукам и глазам незнакомцев. Они были там и ждали его. Теперь Босх знал, что вопрос заключался в том, был ли Кукольник все еще на свободе.

Он сел и достал из кармана папки карту Западного Лос-Анджелеса, на некоторых участках которой потрескались складки, когда он развернул ее и положил поверх фотографий. Круглые черные наклейки, обозначавшие места, где были найдены тела, все еще были на месте. Имя жертвы и дата обнаружения были написаны рядом с каждой черной точкой. С географической точки зрения оперативная группа не обнаружила никакой значимости до тех пор, пока Черч не был мертв. Тела были найдены в местах, простирающихся от Силверлейка до Малибу. Кукольник заполонил весь Вестсайд. Тем не менее, по большей части тела были собраны в Силверлейке и Голливуде, и только одно найдено в Малибу и одно в Западном Голливуде.

Конкретная блондинка была найдена дальше к югу в Голливуде, чем любое из предыдущих тел. Она также была единственной, кого похоронили. Локк сказал, что место захоронения, вероятно, было выбрано из соображений удобства. После смерти Черча это казалось правдой. Четыре тела были сброшены в миле от его квартиры в Силверлейке. Еще четверо были в восточном Голливуде, тоже недалеко.

Свидания ничего не сделали для расследования. Без рисунка. Первоначально интервал между обнаружениями жертв уменьшался, затем он начал широко варьироваться. Кукольник выдерживал пять недель между забастовками, затем две недели, затем три. Из этого ничего не следует; детективы из оперативной группы просто оставили это в покое.

Босх двинулся дальше. Он начал читать справочные материалы, которые были составлены на каждую жертву. Большинство из них были короткими - две-три страницы об их печальных жизнях. Одна из женщин, которая работала на Голливудском бульваре по ночам, днем ходила в школу косметологов. Другая отправляла деньги в Чиуауа, Мексика, где, по мнению ее родителей, у нее была хорошая работа гида в знаменитом Диснейленде. Между некоторыми жертвами были странные совпадения, но ничего такого, что когда-либо что-то значило.

Три бульварные шлюхи ходили к одному и тому же врачу на еженедельные уколы. Члены оперативной группы установили за ним наблюдение на три недели. Но однажды ночью, когда они наблюдали за ним, настоящий Кукольник подцепил проститутку на Сансет, и ее тело было найдено в Силверлейке на следующее утро.

У двух других женщин тоже был общий врач. Один и тот же пластический хирург из Беверли-Хиллз провел им операцию по установке грудных имплантатов. Целевая группа сплотилась вокруг этого открытия, поскольку пластический хирург переделывает образы, подобно тому, как Кукольник использовал косметику. Пластиковый человек, как его называли копы, также был помещен под наблюдение. Но он никогда не делал подозрительных движений и, казалось, был воплощением семейного счастья с женой, физические черты которой он вылепил по своему вкусу. Они все еще наблюдали за ним, когда Босх воспользовался телефонной наводкой, которая привела к расстрелу Нормана Черча.

Насколько Босху было известно, ни один из докторов не подозревал, что за ним наблюдали. В книге, написанной Бреммером, они были идентифицированы по псевдонимам.

Прочитав почти две трети справочных материалов о Николь Кнапп, седьмой жертве, Босх увидел закономерность внутри закономерности. Он как-то пропустил это раньше. У всех у них было. Оперативная группа, Локк, средства массовой информации. Они отнесли всех жертв к одной и той же классификации. Шлюха есть шлюха есть шлюха. Но были различия. Некоторые были уличными проститутками, некоторые занимали более высокие позиции в качестве сопровождающих. В этих двух группах некоторые были также танцовщицами; одна была стриптизершей telegram. И двое зарабатывали на жизнь порнографией - как и последняя жертва, Бекки Камински - выполняя задания по перепихону на стороне.

Босх убрал со стола пакеты и фотографии Николь Кнапп, седьмой жертвы, и Ширлин Кемп, одиннадцатой жертвы. Это были две порноактрисы, известные на видео как Холли Лер и Хизер Камхитер соответственно.

Затем он пролистал одну из папок, пока не нашел посылку для единственной выжившей, женщины, которая сбежала. Она тоже была порноактрисой, которая бралась за секс по вызову. Ее звали Джорджия Стерн. Ее видео называлось Velvet Box. Она отправилась в мотель "Голливуд Стар", чтобы встретиться с кем-то, кто договорился о свидании через сервис outcall, который она рекламировала в местных секс-таблоидах. После того, как она прибыла, ее клиент попросил ее раздеться. Она повернулась к этому спиной, демонстрируя скромность на случай, если это возбудит клиента. Затем она увидела, как кожаный ремешок ее сумочки захлестнулся у нее над головой, и он начал душить ее сзади. Она боролась, как, вероятно, боролись все жертвы, но она смогла освободиться, ударив нападавшего локтем в ребра, затем развернувшись и нанеся удар ногой по его гениталиям.

Она выбежала голой из комнаты, все мысли о скромности давно исчезли. К тому времени, когда полиция вернулась, нападавший исчез. Прошло три дня, прежде чем отчеты об инциденте просочились в оперативную группу. К тому времени гостиничным номером пользовались десятки раз - голливудская звезда предлагала почасовую оплату - и это было бесполезно с точки зрения сбора вещественных доказательств.

Читая отчеты об этом сейчас, Босх понял, почему составной рисунок, который Джорджия Стерн помогла нарисовать полицейскому художнику, так отличался от внешнего вида Нормана Черча.

Это был другой мужчина.

***

Час спустя он перевернул одну из папок на последнюю страницу, где хранился список телефонных номеров и адресов руководителей, участвовавших в расследовании. Он подошел к настенному телефону и набрал домашний номер доктора Джона Локка. Он надеялся, что психолог не менял свой номер за четыре года.

Локк поднял трубку после пяти гудков.

“Извините, доктор Локк, я знаю, что уже поздно. Это Гарри Босх”.

“Гарри, как ты? Мне жаль, что у нас не получилось поговорить сегодня. Это были не лучшие обстоятельства для тебя, я уверен, но я ...

“Да, доктор, послушайте, кое-что произошло. Это связано с Кукольником. У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать и о чем поговорить. Было бы возможно для меня приехать туда?”

Последовало долгое молчание, прежде чем Локк ответил.

“Это связано с тем новым делом, о котором я читал в газете?”

“Да, это и некоторые другие вещи”.

“Ну, давай посмотрим, уже почти десять часов. Ты уверена, что это не может подождать до завтрашнего утра?”

“Завтра утром я в суде, доктор. Весь день. Это важно. Я был бы действительно признателен за ваше время. Я буду там до одиннадцати и выйду до двенадцати ”.

Когда Локк ничего не сказал, Гарри задался вопросом, боялся ли доктор с мягким голосом его или просто не хотел, чтобы в его доме был полицейский-убийца.

“Кроме того, ” нарушил тишину Босх, “ я думаю, тебе это покажется интересным”.

“Очень хорошо”, - сказал Локк.

Узнав адрес, Гарри упаковал все документы обратно в две папки. Сильвия вошла на кухню, поколебавшись в дверях, пока не убедилась, что фотографии убраны.

“Я слышал, как ты говорила. Ты идешь к нему вечером?”

“Да, прямо сейчас. В Лорел Каньоне.”

“Что происходит?”

Он остановил свое поспешное движение. Под правой рукой у него были сложены обе папки.

“Я... Ну, мы кое-что упустили. Оперативная группа. Мы облажались. Я думаю, что с самого начала их было двое, но я не видел этого до сих пор ”.

“Два убийцы?”

“Я так думаю. Я хочу спросить Локка об этом ”.

“Ты вернешься сегодня вечером?”

“Я не знаю. Будет поздно. Я думал о том, чтобы просто пойти к себе домой. Проверь мои сообщения, купи свежую одежду ”.

“Эти выходные выглядят не очень хорошо, не так ли?”

“Что-о, да, Одинокая сосна, да. Ну, э-э, я...”

“Не беспокойся об этом. Но я, возможно, захочу потусоваться у тебя, пока у них здесь день открытых дверей ”.

“Конечно”.

Она проводила его до двери и открыла ее. Она сказала ему быть осторожным и позвонить ей на следующий день. Он сказал, что сделает. На пороге он заколебался. Он сказал: “Знаешь, ты была права”.

“О чем?”

“То, что ты сказал о мужчинах”.

14

Лорел-Каньон - извилистый проход через горы Санта-Моника, соединяющий Студио-Сити с Голливудом и Сансет-Стрип. На южной стороне, где дорога спускается ниже Малхолланд Драйв и быстрые четыре полосы сужаются до двух крошащихся приглашений к лобовому столкновению, каньон превращается в обалденный Лос-Анджелес, где голливудские бунгало сорокалетней давности соседствуют с многоуровневыми стеклянными современниками, которые соседствуют с пряничными домиками. Гарри Гудини построил здесь замок среди крутых склонов холма. Джим Моррисон жил в обшитом вагонкой доме рядом с маленьким рынком, который до сих пор служит единственным коммерческим форпостом каньона.

Каньон был местом, куда приезжали жить новые богачи - рок-звезды, писатели, киноактеры и торговцы наркотиками. Они преодолели оползни и монументальные пробки на дорогах только для того, чтобы позвонить в Лорел-Каньон домой. Локк жила на Лукаут Маунтин Драйв, на крутом подъеме от бульвара Лорел Каньон, что заставляло компанию Bosch Caprice, выпускаемую в отделе, работать особенно усердно. Адрес, который он искал, нельзя было пропустить, потому что он мигал синим неоном на передней стене дома Локка. Гарри притормозил у обочины за многоцветным фургоном "Фольксваген", которому было по меньшей мере лет двадцать пять. Лорел Каньон был таким, искривление времени.

Босх вышел, бросил сигарету на мостовую и наступил на нее. Было очень тихо и темно. Он слышал, как двигатель "Каприза" прогревается, запах горящего масла доносился из ходовой части. Он просунул руку в открытое окно и схватил две папки.

Дорога к Локку заняла почти час, и за это время Босх смог усовершенствовать свои мысли по поводу обнаружения закономерности внутри закономерности. Он также понял по пути, что был ключевой способ попытаться подтвердить это.

Локк ответил с бокалом красного вина в руке. Он был босиком, в синих джинсах и зеленой рубашке хирурга. На кожаном ремешке у него на шее висел большой розовый кристалл.

“Добрый вечер, детектив Босх. Пожалуйста, заходите ”.

Он провел меня через прихожую в большую гостиную / столовую с французскими дверями в стене, которые выходили на выложенный кирпичом внутренний дворик, окружающий освещенный голубой бассейн. Босх заметил, что розоватый ковер был грязным и изношенным, но в остальном место было неплохим для преподавателя секса в колледже и писателя. Он заметил, что вода в бассейне была неспокойной, как будто кто-то недавно плавал. Ему показалось, что он почувствовал запах застоявшегося дыма марихуаны.

“Красивое место”, - сказал Босх. “Ты знаешь, мы почти соседи. Я живу по другую сторону холма. О Вудро Вильсоне.”

“О, правда? Почему тебе потребовалось так много времени, чтобы добраться сюда?”

“Ну, вообще-то, я пришла не из дома. Я была у подруги в Букетном каньоне.”

“Ах, подружка, это объясняет сорокапятиминутное ожидание”.

“Извините, что задержал вас, доктор. Почему бы нам не покончить с этим, чтобы я не задерживал тебя дольше, чем необходимо.”

“Да, пожалуйста”.

Он подал знак Босху, чтобы тот положил папки на обеденный стол. Он не спросил, хочет ли Гарри бокал вина, пепельницу или даже пару плавок.

“Прошу прощения за вторжение”, - сказал Гарри. “Я быстро”.

“Да, ты это сказал. Мне жаль, что это всплыло сейчас само. Дача показаний вернула меня на день назад в моем графике исследований и написания статей, и я пытался отыграться сегодня вечером ”.

Босх заметил, что его волосы не были мокрыми. Возможно, он работал, пока кто-то другой был в бассейне.

Локк сел за обеденный стол, и Босх рассказал историю расследования дела о конкретной блондинке в точном хронологическом порядке, начав с того, что показал ему копию новой записки, оставленной в участке в понедельник.

Рассказывая подробности последней смерти, Босх увидел, как глаза Локка загорелись интересом. Закончив, психолог сложил руки на груди, закрыл глаза и сказал: “Дайте мне подумать об этом, прежде чем мы продолжим”.

Он сидел совершенно неподвижно. Босх не был уверен, что с этим делать. По прошествии двадцати секунд он, наконец, сказал: “Если ты собираешься думать, я собираюсь одолжить твой телефон”.

“На кухне”, - сказал Локк, не открывая глаз.

Босх взял номер телефона Амадо из списка оперативной группы в папке и позвонил ему. Он мог бы сказать, что разбудил аналитика коронера.

Представившись, Босх сказал: “Извините, что разбудил вас. Но в этом новом деле кукольника все происходит очень быстро. Ты читал об этом в газете?”

“Да. Но они сказали, что точно неизвестно, был ли это Кукольник.”

“Верно. Это то, над чем я работаю. У меня есть вопрос.”

“Продолжай”.

“Вчера вы давали показания о наборах для изнасилования, взятых у каждой жертвы. Где они сейчас? Я имею в виду доказательства.”

Последовало долгое молчание, прежде чем Амадо сказал: “Они, вероятно, все еще в хранилище улик. Политика коронера заключается в том, чтобы хранить улики семь лет после разрешения дела. Ты знаешь, на случай апелляции или что-то в этом роде. Теперь, поскольку ваш преступник мертв, не было бы причин хранить материал даже так долго. Но для того, чтобы очистить хранилище улик, требуется распоряжение судмедэксперта. Скорее всего, я в то время не подумал бы или не вспомнил бы сделать это после того, как ты, эм, убил Черча. Это слишком большая бюрократия, чтобы так хорошо работать. Я предполагаю, что комплекты все еще были бы там. Хранитель улик запросил бы ордер на утилизацию только через семь лет.”

“Хорошо”, - сказал Босх, в его голосе слышалось волнение. “А как насчет состояния? Это все еще можно было бы использовать в качестве доказательства? И для анализа?”

“Я бы подумал, что ухудшения быть не должно”.

“Насколько полна твоя тарелка?”

“Здесь всегда полно. Но здесь ты меня зацепил. Что случилось?”

“Мне нужен кто-нибудь, чтобы забрать комплекты у жертв номер семь и одиннадцать. Это Николь Кнапп и Ширлин Кемп. Понял? Семь и одиннадцать, как в магазине.”

“Я понял. Семь одиннадцать. Что потом?”

“Сопоставь гребни на лобке. Ищите одинаковые чужеродные волосы в обоих местах, на обеих женщинах. Сколько времени это займет?”

“Три, четыре дня. Мы должны отправить это в лабораторию Министерства юстиции. Я могу поторопиться с этим, может быть, получу это раньше. Могу я спросить тебя кое о чем? Зачем мы это делаем?”

“Я думаю, там был кто-то еще, кроме Черча. Подражатель. Он сделал семь, одиннадцать и одну на этой неделе. И я думаю, что он, возможно, был недостаточно умен, чтобы побриться, как Черч. Если вы найдете похожие волосы в расческах, я думаю, это все исправит ”.

“Ну, я могу сразу рассказать тебе кое-что интересное об этих двоих. Семь и одиннадцать.”

Босх ждал.

“Я просмотрела все, прежде чем давать показания, так что это все еще свежо, понимаешь? Помните, я свидетельствовала, что у двух жертв были серьезные повреждения, разрывы влагалища? Ну, это были те двое, семь и одиннадцать.”

Босх на несколько мгновений задумался над этим. Из столовой он услышал, как Локк сказал: “Гарри?”

“Будь прямо там”, - крикнул он. Обращаясь к Амадо, он сказал: “Это интересно”.

“Это значит, что этот второй парень, кем бы он ни был, он более грубого ремесла, чем Церковь. Эти две женщины пострадали больше всех ”.

Тогда в голове Босха кое-что сложилось воедино. Что-то, что показалось неправильным в показаниях Амадо накануне. Теперь все стало ясно.

“Презервативы”, - сказал он.

“А что насчет них?”

“Вы показали, что в коробке было двенадцать, осталось только три”.

“Это верно! Использовала девять. Вычтите седьмую и одиннадцатую жертвы из списка, и у вас будет девять жертв. Это подходит, Гарри. Ладно, завтра первым делом я займусь этим. Дай мне максимум три дня”.

Они повесили трубку, и Босх подумал, удастся ли Амадо сегодня поспать.

Локк наполнил свой бокал вином, но так и не спросил Босха, не хочет ли тот выпить, когда тот вернулся в столовую. Босх сел за стол напротив него.

“Я готов продолжать”, - сказал Локк.

“Давай сделаем это”.

“Вы говорите, что тело, найденное на этой неделе, демонстрировало все известные детали, приписываемые Кукольнику?”

“Верно”.

“За исключением того, что теперь у нас есть новый метод утилизации. Частное распоряжение в противовес публичному вызову других. Все это очень интересно. Что еще?”

“Что ж, исходя из показаний в суде, я думаю, мы можем исключить Черча как преступника в одиннадцатом убийстве. Один остряк снял кассету в ...”

“Остроумие?”

“Свидетель. В суде. Он был другом Черча. Он пришел с видео, на котором был показан Черч на вечеринке в то время, когда похитили номер одиннадцать. Запись убедительна ”.

Локк кивнул головой и замолчал. По крайней мере, он не закрыл глаза, подумал Босх. Психолог задумчиво потер седеющие бакенбарды на подбородке, что заставило Босха сделать то же самое.

“Тогда есть номер семь”, - сказал Босх.

Он рассказал Локу об информации, которую получил от Серроне, о голосе, который узнал сутенер.

“Идентификация голоса не сошла бы за доказательство, но скажем ради аргументации, что он прав. Это связывает конкретную блондинку с нашей седьмой жертвой. Видеозапись исключает Черча из одиннадцатого дела. Амадо, парень из офиса коронера, я не знаю, помните ли вы его, он говорит, что у номеров семь и одиннадцать были похожие травмы, травмы, которые выделялись по сравнению с другими.

“Еще одна вещь, о которой я только что вспомнила, - это макияж. После смерти Черча в квартире Гипериона нашли косметику, помнишь? Они сопоставили это с девятью жертвами. Две жертвы, на которых не было косметики, были ...”

“Семь и одиннадцать”.

“Верно. Итак, у нас есть множественные связи между этими двумя случаями - седьмым и одиннадцатым. Тогда у вас есть косвенная связь с номером двенадцать, жертвой на этой неделе, основанная на том, что сутенер узнал голос клиента. Связь становится сильнее, если вы посмотрите на образ жизни трех женщин. Все снимались в порно, все работали вне очереди ”.

“Я вижу закономерность внутри закономерности”, - сказал Локк.

“Становится лучше. Теперь, мы добавим нашу ”единственную выжившую", она также снималась в порно и работала на выезд ".

“И она описала нападавшего, который совсем не был похож на Черча”.

“Именно. Это потому, что я не думаю, что это была Церковь. Я думаю, что эти трое, плюс выживший, составляют одну группу жертв одного убийцы. Остальные девять - это еще один сет с другим убийцей. Церковь.”

Локк встал и начал расхаживать взад-вперед по одной стороне обеденного стола. Он держал руку у подбородка.

“Что-нибудь еще?”

Босх открыл одну из папок и достал карту и сложенный листок бумаги, на котором он ранее написал ряд дат. Он осторожно развернул карту и разложил ее на столе. Он наклонился над ней.

“Ладно, послушай. Давайте назовем девять групп А и три группы В. На карте я обвел кружком места, где были найдены жертвы группы А. Видите ли, если убрать из картины жертв группы В, получается хорошая географическая концентрация. Жертвы группы В были найдены в Малибу, Западном Голливуде, Южном Голливуде. Но список ”А" был сосредоточен здесь, в восточном Голливуде и Силверлейке ".

Босх провел пальцем по кругу на карте, показывая зону захоронения отходов, которую использовал Черч.

“И здесь, почти в центре этой зоны, находится улица Гиперион - место убийства Черча”.

Он выпрямился и бросил сложенный листок на карту.

“Теперь вот список дат одиннадцати убийств, первоначально приписываемых Черчу. Вы видите, что в начале есть шаблон интервала - тридцать дней, тридцать два дня, двадцать восемь, тридцать один, тридцать один. Но тогда шаблон летит к чертям. Помнишь это? Как это смутило нас тогда?

“Да, хочу”.

“У нас есть двенадцать дней, затем шестнадцать, затем двадцать семь, тридцать и одиннадцать. Шаблон распадается на отсутствие шаблона. Но теперь разделите даты группы A и группы B.”

Босх развернул бумагу. Там было две колонки дат. Локк наклонился над столом к свету, чтобы изучить колонки. Босх мог видеть тонкую линию, шрам, на его лысой и веснушчатой макушке.

“В группе А у нас теперь есть образец”, - продолжил Босх. “Четко различимый рисунок интервалов. У нас есть тридцать дней, тридцать два, двадцать восемь, тридцать один, тридцать один, двадцать восемь, двадцать семь и тридцать тридцать. По группе В у нас есть восемьдесят четыре дня между двумя убийствами.”

“Лучшее управление стрессом”.

“Что?”

“Интервалы между воплощением в жизнь этих фантазий продиктованы нарастающим стрессом. Я свидетельствовала об этом. Чем лучше актер справляется с этим, тем длиннее интервал между убийствами. Второй убийца лучше справляется со стрессом. Или, по крайней мере, была такой тогда ”.

Босх наблюдал, как он ходит по комнате. Он достал сигарету и закурил. Локк ничего не сказал.

“Что я хочу знать, так это возможно ли это?” - Спросил Босх. “Я имею в виду, есть ли какой-нибудь прецедент для этого, о котором вы знаете?”

“Конечно, это возможно. Черное сердце бьется не в одиночку. Вам даже не нужно заглядывать за пределы вашей собственной юрисдикции, чтобы найти достаточно доказательств того, что это возможно. Посмотри на the Hillside Stranglers. О них даже была написана книга под названием "Двое в своем роде".

“Посмотрите на сходство в методе действий, применявшемся "Ночным охотником" и душителем с Сансет-Стрип в начале восьмидесятых. Короткий ответ: да, это возможно ”.

“Я знаю о тех случаях, но это другое. Я работала с некоторыми из них, и я знаю, что это другое. Душители Хиллсайда работали вместе. Они были двоюродными сестрами. Две другие были похожи, но были и существенные различия. Здесь кто-то появился и в точности скопировал другого. Так близко, что мы пропустили это, и он ушел ”.

“Два убийцы, работающие независимо друг от друга, но использующие совершенно одинаковую методологию”.

“Верно”.

“Опять же, я говорю, что все возможно. Другой пример: помните, в восьмидесятых в округах Ориндж и Лос-Анджелес был Убийца с автострады?”

Босх кивнул. Он никогда не работал над этими делами, поэтому мало что знал о них.

“Ну, однажды им повезло, и они поймали ветерана Вьетнама по имени Уильям Бонин. Они связали его с несколькими делами и поверили, что он годится для остальных. Он отправился в камеру смертников, но убийства продолжали происходить. Они продолжали происходить, пока офицер дорожного патруля не остановил парня по имени Рэнди Крафт, который ехал по автостраде с телом в своей машине. Крафт и Бонин не знали друг друга, но какое-то время они тайно делили псевдоним ‘Убийца с автострады’. Каждый работает независимо от другого, убивая. И быть принятым за одного и того же человека ”.

Это звучало близко к теории, с которой работал Босх. Локк продолжал говорить, больше не обеспокоенный ночным вторжением.

“Вы знаете, в камере смертников в Сан-Квентине есть охранник, которого я знаю по проводимым там исследованиям. Он сказал мне, что четверо серийных убийц, включая Крафта и Бонина, ждут газа. И, ну, они вчетвером играют в карты каждый день. Мост. Среди них пятьдесят девять судимостей за убийство. И они играют в бридж. В любом случае, суть в том, что, по его словам, Крафт и Бонин мыслят настолько похоже, что как команда они почти никогда не проигрывают ”.

Босх начал складывать карту. Не поднимая глаз, он сказал: “Крафт и Бонин, они убивали своих жертв таким же образом? Точно таким же образом?”

“Не совсем. Но я хочу сказать, что их могло быть двое. Но последователь в данном случае умнее. Он точно знал, что нужно сделать, чтобы вся полиция пошла другим путем, свалив это на Черча. Затем, когда Черч был мертв и его больше нельзя было использовать в качестве камуфляжа, фолловер, так сказать, ушел в подполье ”.

Босх поднял на него глаза, и внезапно его осенила мысль, которая представила все, что он знал, в новом свете. Это было похоже на то, как биток ударяется о стойку из восьми, цвета разлетаются во все стороны. Но он ничего не сказал. Эта новая мысль была слишком опасной, чтобы высказывать ее. Вместо этого он задал Локку вопрос.

“Но даже когда этот последователь ушел в подполье, он придерживался той же программы, что и Кукольник”, - сказал Босх. “Зачем это делать, если никто не собирался этого видеть? Помните, с Кукольником мы верили, что его оставление тел в общественных местах с разрисованными лицами было частью эротической программы. Часть его возбуждения. Но почему второй убийца сделал это - следуя той же программе, - если тело никогда не предполагалось найти?”

Локк оперся обеими руками о стол, чтобы сохранить равновесие, и на мгновение задумался. Босху показалось, что он услышал какой-то звук со стороны патио. Он посмотрел через открытые французские двери и увидел только темноту крутого холма, возвышающегося над освещенным бассейном. Ее поверхность в форме почки теперь была спокойной. Он посмотрел на свои часы. Была полночь.

“Это хороший вопрос”, - сказал Локк. “Я не знаю ответа. Возможно, послушник знал, что в конечном итоге тело будет обнаружено, что он сам, возможно, захочет его обнаружить. Видите ли, сейчас мы, вероятно, должны предположить, что это был фолловер, который отправлял заметки вам и в газету четыре года назад. Это показывает эксгибиционистскую часть его программы. Черч, очевидно, не испытывал такой же потребности мучить своих охотников ”.

“Подписчику понравилось нас щипать”.

“Именно. То, что он делал, было развлечением, дразня своих преследователей, и все это время вина за совершенные им убийства ложилась на настоящего Кукольника. Следовать?”

“Да”.

“Ладно, так что случилось? Настоящий кукольник, мистер Черч, убит вами. У подписчика больше нет прикрытия. Итак, что он делает, он продолжает свою работу - свое убийство, - но теперь он хоронит жертву, прячет ее под бетоном ”.

“Ты хочешь сказать, что он по-прежнему следует всей эротической программе с макияжем и всем прочим, но потом хоронит ее, чтобы никто ее не увидел?”

“Так что никто не узнает. Да, он следует программе, потому что это то, что возбудило его в первую очередь. Но он больше не может позволить себе публично выбрасывать тела, потому что это раскрыло бы его тайну ”.

“Тогда зачем записка? Зачем посылать записку в полицию на этой неделе, которая открывает его для разоблачения?”

Локк расхаживал вокруг обеденного стола, размышляя.

“Уверенность”, - наконец сказал он. “Фолловер стал сильным за последние четыре года. Он думает, что он непобедим. Это обычная черта на этапе разборки психопата. Состояние уверенности и неуязвимости возрастает, поскольку, на самом деле, психопат совершает все больше и больше ошибок. Разборка. Становлюсь уязвимой для разоблачения”.

“Значит, из-за того, что ему сходили с рук его действия в течение четырех лет, он думает, что он чист и настолько неприкосновенен, что отправляет еще одну записку, чтобы подправить нас?”

“Точно, но это только один фактор. Другое - гордость, авторство. Начался этот большой судебный процесс над Кукольником, и он хочет привлечь к себе немного внимания. Вы должны понять, он жаждет внимания к своим действиям. В конце концов, это был подписчик, а не Черч, который отправил письма ранее. Итак, будучи гордым и чувствуя себя недосягаемым для полиции - я думаю, богоподобным - это способ описать его самоощущение - он пишет записку на этой неделе ”.

“Поймай меня, если сможешь”.

“Да, одна из старейших игр в мире… И, наконец, он, возможно, отправил записку, потому что все еще сердит на тебя ”.

“Я?”

Босх был удивлен. Он никогда не рассматривал это.

“Да, ты забрала Черча. Ты разрушила его идеальное прикрытие. Я не думаю, что записка и ее упоминание в прессе хоть как-то помогли вашему судебному делу, не так ли?”

“Нет. Это может потопить меня ”.

“Да, так что, возможно, это способ подписчика отплатить тебе. Его месть”.

Босх на мгновение задумался обо всем этом. Он почти чувствовал, как адреналин разливается по его телу. Было за полночь, но он ни капельки не устал. Теперь он был сосредоточен. Он больше не был потерян в пустоте.

“Ты думаешь, что их там больше, не так ли?” - спросил он.

“Вы имеете в виду женщин в бетонном или подобном заточении? Да, к сожалению, так и есть. Четыре года - долгий срок. Боюсь, что на свободе есть много других ”.

“Как мне его найти?”

“Я не уверен. Моя работа обычно заканчивается. После того, как их поймают. После того, как они умрут ”.

Босх кивнул, закрыл папки и сунул их под мышку.

“Однако есть одна вещь”, - сказал Локк. “Посмотри на список его жертв. Кто они? Как он добирается до них? Те трое, которые мертвы, и тот, кто выжил, все они были в порноиндустрии, ты сказал.”

Босх положил папки обратно на стол. Он закурил еще одну сигарету.

“Да, они все тоже работали на выезде”, - сказал он.

“Да. Итак, в то время как Черч был убийцей-оппортунистом, убиравшим жертв любого размера, возраста или расы, фолловер был более специфичен в своих вкусах ”.

Босх быстро вспомнил жертв порно.

“Верно, жертвы фолловера были белыми, молодыми, светловолосыми и с большой грудью”.

“Это четкая схема. Рекламировали ли эти женщины свои услуги outcall в средствах массовой информации для взрослых?”

“Я знаю, что двое из них это сделали, и выживший. Последняя жертва действительно откликнулась, но я не уверен, как она это рекламировала.”

“Трое, которые давали рекламу, включили свои фотографии в копию?”

Босх смог конкретно вспомнить только объявление Холли Лер, и в нем не было ее фотографии. Просто ее сценический псевдоним, телефонный звонок и гарантия непристойного удовольствия.

“Я так не думаю. Та, которую я помню, этого не сделала. Но в рекламе было ее порнографическое название. Так что любой, кто знаком с ее работой в видео, знал бы ее внешность и атрибуты ”.

“Очень хорошо. Мы уже создаем профиль подписчика. Он из тех, кто использует видео для взрослых, чтобы выбирать женщин для своей эротической программы. Затем он связывается с ними через объявления в средствах массовой информации для взрослых, видя либо их имена, либо фотографии в рекламе. Помогла ли я вам, детектив Босх?”

“Абсолютно. Спасибо, что уделили время. И держи это при себе. Я не уверен, что мы пока хотим предавать это огласке ”.

Босх снова взял папки и направился к двери, но Локк остановил его.

“Знаешь, мы еще не закончили”.

Босх обернулся.

“Что ты имеешь в виду?” он спросил, хотя знал.

“Вы не говорили об аспекте этого, который вызывает наибольшее беспокойство. Вопрос о том, как наш подписчик узнал о рутине убийцы. Целевая группа не разглашала каждую деталь программы Кукольника средствам массовой информации. Не тогда. Подробности были утаены, чтобы психи, которые признались, не знали точно, в чем признаваться. Это была мера предосторожности. Оперативная группа могла бы быстро устранить фальшивые признания ”.

“И что?”

“Итак, вопрос в том, как фолловер узнал?”

“Я не...”

“Да, ты хочешь. Книга, которую написал мистер Бреммер, сделала эти подробности доступными для всего мира. Это, конечно, могло бы объяснить конкретную блондинку… Но не для седьмой и одиннадцатой жертв, как, я уверен, вы поняли ”.

Локк был прав. Это было то, что Босх понял раньше. Он избегал думать об этом, потому что боялся последствий.

Локк сказал: “Ответ в том, что подписчик каким-то образом был посвящен в детали. Детали - это то, что спровоцировало его действие. Вы должны помнить, что здесь мы имеем дело с кем-то, кто, скорее всего, уже находился в разгаре какой-то большой внутренней борьбы, когда наткнулся на эротическую программу, которая соответствовала его собственным потребностям. У этого человека уже были проблемы, независимо от того, проявились они в совершении им преступлений или нет. Он был больным щенком, Гарри, и он увидел эротическую форму Кукольника и понял, что это я. Это то, чего я хочу, что мне нужно для самореализации. Затем он принял программу Кукольника и действовал в соответствии с ней, до мельчайших деталей. Вопрос в том, как он наткнулся на это? И ответ в том, что ему был предоставлен доступ ”.

Мгновение они просто смотрели друг на друга, затем Босх заговорил.

“Ты говоришь о полицейском. Кто-то из оперативной группы. Этого не может быть. Я была там. Мы все хотели, чтобы этот парень потерпел поражение. Никому это ... не доставляло удовольствия, чувак ”.

“Возможно, член оперативной группы, Гарри, только возможно. Но помните, круг тех, кто знал о программе, был намного больше, чем просто целевая группа. У вас есть судмедэксперты, следователи, избитые копы, фотографы, репортеры, парамедики, прохожие, которые нашли тела - многие люди, которые имели доступ к деталям, о которых, очевидно, знал фолловер ”.

Босх попытался составить в уме краткий профиль. Локк прочел его.

“Это должен быть кто-то в расследовании или рядом с ним, Гарри. Не обязательно жизненно важная часть или непрерывная часть. Но кто-то, кто пересекся с расследованием в момент, который позволил бы ему получить знания по полной программе. Больше, чем было публично известно в то время ”.

Босх ничего не сказал, пока Локк не подсказал ему.

“Что еще, Гарри? Сузьте круг поисков ”.

“Левша”.

“Возможно, но не обязательно. Черч был левшой. Последователь, возможно, использовал только левую руку, чтобы сделать идеальную копию преступлений Черча ”.

“Это верно, но тогда есть примечания. Подозрительные врачи сказали, что, по их мнению, это был писатель-левша. Они не были на сто процентов. Они никогда не бывают такими ”.

“Ладно, тогда, возможно, левша. Что еще?”

Босх на мгновение задумался.

“Может быть, курильщица. В бетоне был найден пакет. Камински, жертва, не курила ”.

“Ладно, это хорошо. Вот о чем тебе нужно подумать, чтобы сузить круг поисков. Все дело в деталях, Гарри, я уверен в этом ”.

Прохладный ветер спустился со склона холма и ворвался через французские двери, обдав Босха холодом. Пришло время уйти, побыть с этим наедине.

“Еще раз спасибо”, - сказал он, снова направляясь к двери.

“Что ты будешь делать?” Локк позвал его вслед.

“Я еще не знаю”.

“Гарри?”

Босх остановился на пороге и оглянулся на Локка, бассейн жутко светился в темноте позади него.

“Последователь, он, возможно, самый умный из всех, кто появился за долгое время”.

“Потому что он коп?”

“Потому что он, вероятно, знает об этом деле все, что известно тебе”.

***

В "Каприсе" было холодно. Ночью в каньонах всегда было темно и прохладно. Босх развернул машину, и она тихо поплыла вниз по Смотровой горе к Лорел-Каньону. Он повернул направо и поехал к рынку Каньон, где купил упаковку из шести бутылок Anchor Steam. Затем он забрал свое пиво и свои вопросы обратно на холм к Малхолланду.

Он поехал на Вудро Вильсон драйв, а затем к своему маленькому дому, который стоял на консолях и выходил окнами на перевал Кауэнга. Он не включил свет внутри, потому что с Сильвией в его жизни он никогда не знал, как долго он сможет здесь не бывать.

Он открыл первое пиво, как только "Каприс" был припаркован у бордюра перед домом. Мимо медленно проехала машина, оставив его в темноте. Он наблюдал, как один из лучей прожекторов в Юниверсал Сити прорезал облака над домом. Еще одна погналась за ней несколько секунд спустя. Пиво приятно на ощупь и на вкус стекало в его горло. Но в животе у него стало тяжело, и Босх перестал пить. Он положил бутылку обратно в коробку.

Но он знал, что на самом деле его беспокоило не пиво. Это был Рэй Мора. Из всех людей, которые были достаточно близки к делу, чтобы знать подробности программы, Мора была единственной, кто задел Босха за живое. Три жертвы фолловера были порноактрисами. И это был концерт Моры. Вероятно, он знал их всех. Вопрос, который теперь начал пробиваться в сознание Босха, был таким: он убил их всех? Ему было неприятно даже думать об этом, но он знал, что должен. Мора была логичной отправной точкой, когда Босх принял во внимание совет Локка. Коп из отдела нравов выделялся в сознании Босха как человек, который легко пересекал оба мира: торговлю порнографией и мир кукольника. Было ли это просто совпадением или достаточно, чтобы классифицировать Мору как реальную подозреваемую? Босх не был уверен. Он знал, что должен вести себя с невиновным человеком так же осторожно, как и с виновным.

***

Внутри пахло плесенью. Он направился прямо к задней раздвижной двери и открыл ее. Он постоял там мгновение, прислушиваясь к шипящему звуку движения, доносящемуся с автострады у подножия перевала. Звук никогда не затихал. Неважно, в какое время, в какой день, там внизу всегда было движение, кровь текла по венам города.

Лампочка на автоответчике мигала цифрой три. Босх нажал на перемотку и закурил сигарету. Первый голос принадлежал Сильвии: “Я просто хочу пожелать спокойной ночи, милая. Я люблю тебя и будь осторожен ”.

Джерри Эдгар был следующим: “Гарри, это Эдгар. Хотел сообщить вам, что я завязываю с этим. Ирвинг позвонил мне домой и сказал, чтобы я утром передал все, что у меня есть, в RHD. Лейтенанту Ролленбергеру. Береги себя, приятель. И смотри шестую.”

Смотрите на шестую, подумал Босх. Следи за своей спиной. Он не слышал этого со времен Вьетнама. И он знал, что Эдгар никогда там не был.

“Это Рэй”, - сказал последний голос на пленке. “Я думала об этой работе конкретной блондинки, и у меня есть несколько идей, которые могут вас заинтересовать. Позвони мне утром, и мы поговорим ”.

15

“Я хочу продолжения”.

“Что?”

“Вы должны добиться отсрочки судебного разбирательства. Скажи судье ”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь, Босх?”

Босх и Белк сидели за столом защиты, ожидая начала судебного заседания в четверг утром. Они говорили громким шепотом, и Босху показалось, что, когда Белк выругался, это прозвучало слишком натянуто, как будто он был шестиклассником, пытающимся подстроиться под восьмиклассников.

“Я говорю о вчерашнем свидетеле, Вичореке, он был прав”.

“О чем?”

“Алиби, Белк. Алиби на одиннадцатую жертву. Это законно. Черч не...”

“Подожди минутку”, - взвизгнул Белк. Затем тихим шепотом он сказал: “Если ты собираешься признаться мне, что убил не того парня, я не хочу этого слышать, Босх. Не сейчас. Слишком поздно ”.

Он вернулся к своему юридическому планшету.

“Белк, послушай, черт возьми, я ни в чем не признаюсь. Я нашла подходящего парня. Но мы кое-что упустили. Другой парень. Убийц было двое. Церковь хороша для девяти - для девяти, которых мы сравнили по макияжу. Две другие, и ту, которую мы нашли в бетоне на этой неделе, были сделаны кем-то другим. Ты должна остановить это, пока мы не выясним, что именно происходит. Если это всплывет в суде, это укажет второму убийце, фолловеру, на то, насколько мы близки к нему ”.

Белк бросил ручку на блокнот, и она отскочила от стола. Он не встал, чтобы взять это.

“Я собираюсь рассказать тебе, что происходит, Босх. Мы ничего не останавливаем. Даже если бы я захотел, я, вероятно, не смог бы - судья у нее в штанах. Все, что ей нужно сделать, это возразить, и никаких продаж, никаких задержек. Так что я даже не собираюсь поднимать эту тему. Ты должен кое-что понять, Босх, это испытание. Это управляющий фактор вашей вселенной прямо сейчас. Ты это не контролируешь. Ты не можешь ожидать, что суд будет объявлять перерыв каждый раз, когда тебе нужно изменить свою историю ... ”

“Ты закончила?”

“Да, я закончил”.

“Белк, я понимаю все, что ты только что сказал. Но мы должны защитить расследование. Где-то там другой парень убивает людей. И если Чендлер отправит меня или Эдгара туда и начнет задавать вопросы, убийца прочтет об этом и узнает все, что у нас есть. Тогда мы его никогда не поймаем. Ты этого хочешь?”

“Босх, мой долг - выиграть это дело. Если при этом это ставит под угрозу твою...”

“Да, но разве ты не хочешь знать правду, Белк? Я думаю, мы близки к цели. Отложи это до следующей недели, и к тому времени мы сделаем это вместе. Мы сможем прийти сюда и вытащить Мани Чендлера из воды ”.

Босх откинулся назад, подальше от него. Он устал бороться с ним.

“Босх, как долго ты работаешь в полиции?” Спросила Белка, не глядя на него. “Двадцать лет?”

Это было близко. Но Босх не ответил. Он знал, что за этим последует.

“И ты собираешься сидеть здесь и говорить со мной о правде? Когда вы в последний раз видели правдивый полицейский отчет? Когда вы в последний раз указывали чистую правду в заявлении на ордер на обыск? Не говори мне о правде. Хочешь правды, сходи к священнику или что-то в этом роде. Я не знаю, куда идти, но не заходи сюда. Проработав двадцать лет, ты должен знать, что правда не имеет ничего общего с тем, что здесь происходит. Как и справедливость. Просто слова из книги по юриспруденции, которую я читал в своей прошлой жизни ”.

Белк отвернулся и достал другую ручку из кармана рубашки.

“Ладно, Белк, ты мужчина. Но я собираюсь рассказать вам, как это будет выглядеть, когда выйдет. Это будет вылезать кусками, и это будет выглядеть плохо. Это фирменное блюдо Чендлер. Это будет выглядеть так, будто я ударила не того парня ”.

Белк игнорировал его, делая записи в своем желтом блокноте.

“Ты дурак, она собирается воткнуть это в нас так глубоко, что это выйдет с другой стороны. Ты продолжаешь списывать это на то, что у нее на заднице рука судьи, но мы оба знаем, что именно так ты справляешься с тем фактом, что не смог отнести ей обед. В последний раз прошу об отсрочке ”.

Белк встал и обошел стол, чтобы поднять упавшую ручку. Выпрямившись, он поправил галстук и манжеты и сел обратно. Он склонился над своим блокнотом и, не глядя на Босха, сказал: “Ты просто боишься ее, не так ли, Босх? Не хочу выступать в суде с пиздой, задающей вопросы. Вопросы, которые могут разоблачить вас таким, какой вы есть: полицейский, которому нравится убивать людей ”.

Теперь он повернулся и посмотрел на Босха.

“Что ж, слишком поздно. Твое время пришло, и отступать некуда. Никаких задержек. Время показа”.

Гарри встал и склонился над толстяком.

“Пошел ты, Белк. Я выхожу на улицу ”.

“Это мило”, - сказал Белк. “Знаете, вы, ребята, все одинаковые. Ты отсасываешь какому-то парню, а потом приходишь сюда и думаешь, что только потому, что ты носишь этот значок, у тебя есть какое-то божественное право делать все, что ты хочешь. Этот значок - самая большая поездка к власти ”.

Босх подошел к набору телефонов и позвонил Эдгару. Он снял трубку со стола отдела убийств после одного звонка.

“Я получил твое сообщение прошлой ночью”.

“Да, ну, это все, что есть. Я ухожу. Этим утром приходил RHD и забрал мое досье. Я тоже видел, как они шныряли вокруг твоего заведения, но они ничего не взяли.”

“Кто пришел?”

“Шихан и Опельт. Ты их знаешь?”

“Да, они в порядке. Ты идешь сюда по повестке?”

“Да, я должна быть там к десяти”.

Босх увидел, как дверь в зал суда 4 открылась, и заместитель маршала высунулся наружу и подал ему знак.

“Мне нужно идти”.

Вернувшись в зал суда, Чендлер стоял за кафедрой, а судья говорил. Жюри еще не было в ложе.

“А как насчет других повесток?” - спросил судья.

“Ваша честь, мой офис находится в процессе уведомления этих людей этим утром, их освобождения”.

“Тогда очень хорошо. Мистер Белк, готовы продолжить?”

Когда Босх проходил через ворота, Белк прошел мимо него по пути к кафедре, даже не взглянув на него.

“Ваша честь, поскольку это неожиданно, я бы попросил перерыв на полчаса, чтобы я мог проконсультироваться со своим клиентом. Мы были бы готовы продолжить после этого ”.

“Очень хорошо, мы собираемся сделать именно это. Перерыв на полчаса. Тогда я увижу здесь все вечеринки. А мистер Босх? Я ожидаю, что ты будешь на своем месте, когда в следующий раз я выйду, готовый начать. Мне не нравится посылать маршалов взад и вперед по коридорам, когда обвиняемый знает, где он должен быть и когда он должен быть там ”.

Босх ничего не сказал.

“Извините, ваша честь”, - сказал за него Белк.

Они встали, когда судья покинул скамью подсудимых, и Белк сказал: “Давайте пройдем по коридору в один из конференц-залов для общения адвоката и клиента”.

“Что случилось?”

“Пойдем по коридору”.

Когда он проходил через дверь зала суда, Бреммер входил, держа в руках блокнот и ручку.

“Эй, что происходит?”

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Перерыв на полчаса”.

“Гарри, мне нужно с тобой поговорить”.

“Позже”.

“Это важно”.

В конце коридора, рядом с туалетами, было несколько небольших адвокатских конференц-залов, размером примерно с комнаты для допросов в голливудском участке. Босх и Белк зашли в одну и заняли стулья по обе стороны серого стола.

“Что случилось?” - Спросил Босх.

“Твоя героиня отдохнула”.

“Чендлер отдохнул, не позвонив мне?”

Босху показалось, что в этом нет никакого смысла.

“Что она делает?” он спросил.

“Она чрезвычайно проницательна. Это очень умный ход ”.

“Почему?”

“Посмотри на дело. Она в очень хорошей форме. Если бы это закончилось сегодня и дошло до жюри, кто бы победил? Она бы. Видишь, она знает, что ты должен выступить в суде и защитить то, что ты сделал. Как я уже говорил тебе на днях, с тобой мы либо выиграем, либо проиграем. Ты либо берешь мяч и загоняешь его ей в глотку, либо делаешь это неловко. Она это знает, и если бы она позвонила тебе, то сначала задала бы вопросы, а потом я бы принесла фанго - те, что попроще, которые ты собирала в парке.

“Теперь она меняет это. Мой выбор - не звонить тебе и не проиграть дело, или позвонить тебе и, по сути, дать ей лучший шанс на тебя. Очень проницательная”.

“Итак, что мы собираемся делать?”

“Позвоню тебе”.

“А как насчет задержки?”

“Какая задержка?”

Босх кивнул. Это было невозможно изменить. Задержки не будет. Он понял, что плохо с этим справился. Он неправильно подошел к Белку. Он должен был попытаться заставить Белка поверить, что это была его собственная идея пойти на отсрочку. Тогда бы это сработало. Вместо этого Босх начал ощущать дрожь - то тревожное чувство, которое возникает при приближении к неизвестному. Он чувствовал то же самое, что и до того, как впервые спустился в туннель для вьетконговцев во Вьетнаме. Он знал, что это был страх, расцветающий, как черная роза, в глубине его груди.

“У нас есть двадцать пять минут”, - сказал Белк. “Давайте забудем о задержках и попытаемся решить, как мы хотим, чтобы ваши показания проходили. Я собираюсь повести тебя по тропинке. Присяжные будут следить. Но помните, вы должны действовать медленно, иначе вы их потеряете. Хорошо?”

“ У нас есть двадцать минут, ” поправил его Босх. “Мне нужно выйти покурить, прежде чем я сяду там на свидетельское место”.

Белк продолжал, как будто не слышал.

“Запомни, Босх, на кону могут быть миллионы долларов. Возможно, это не твои деньги, но это может быть твоя карьера ”.

“Какая карьера?”

***

Бреммер ошивался у двери в конференц-зал, когда Босх вышел двадцать минут спустя.

“Получить все это?” - Спросил Гарри.

Он прошел мимо него и направился к эскалатору. Бреммер последовал за ней.

“Нет, чувак, я не слушал. Я просто жду тебя. Слушай, что происходит с новым делом? Эдгар ни хрена мне не скажет. У тебя есть удостоверение личности или как?”

“Да, мы ее опознали”.

“Кто это был?”

“Не мой случай, чувак. Я не могу этого высказать. Кроме того, я отдаю это тебе, и ты побежишь с этим к Мани Чендлеру, верно?”

Бреммер остановилась, идя рядом с ним.

“Что? О чем ты говоришь?”

Затем он подбежал к Босху и прошептал.

“Послушай, Гарри, ты один из моих главных источников. Я бы не стал трахать тебя вот так. Если она лезет в дерьмо, поищи кого-нибудь другого ”.

Босх чувствовал себя неловко из-за того, что обвинил репортера. У него не было доказательств.

“Ты уверена? Я ошибаюсь на этот счет, верно?”

“Абсолютно. Ты слишком ценна для меня. Я бы не стала этого делать ”.

“Тогда ладно”.

Это было настолько близко, насколько он подошел к извинению.

“Итак, что вы можете сказать мне об удостоверении личности?”

“Ничего. Это все еще не мой случай. Попробуй RHD”.

“Это у RHD? Они забрали это у Эдгара?”

Босх поднялся на эскалатор и оглянулся на него. Он кивнул, спускаясь. Бреммер не последовал за мной.

***

Мани Чендлер уже курила на ступеньках, когда Босх вышел. Он закурил сигарету и снова посмотрел на нее.

“Сюрприз, сюрприз”, - сказал он.

“Что?”

“Отдыхает”.

“Всего лишь сюрприз для Балка”, - сказала она. “Любой другой адвокат предвидел бы это. Мне почти жаль тебя, Босх. Почти, но не совсем. В деле о гражданских правах шансы на победу всегда невелики. Но противостояние с офисом городского прокурора всегда как бы выравнивает игровое поле. Этим парням нравится объем, они не смогли бы добиться этого снаружи… Если бы ему нужно было выиграть, чтобы поесть, ваш адвокат был бы худым мужчиной. Ему нужна стабильная зарплата из города, которая приходит, выиграет он или проиграет ”.

То, что она сказала, конечно, было правильно. Но это были старые новости. Босх улыбнулся. Он не знал, как себя вести. Какой-то части себя она нравилась. Она ошибалась на его счет, но почему-то она ему нравилась. Может быть, это было ее упорство, потому что ее гнев, хотя и направленный не туда, был таким чистым.

Может быть, это было потому, что она не боялась разговаривать с ним вне суда. Он видел, как Белк старательно избегал контактов с семьей Черча. Прежде чем встать во время перерыва, он садился за стол обвиняемого, пока не был уверен, что все они благополучно спустились по коридору и поднялись на эскалаторе. Но Чендлер не играл в такого рода игры. Она была нападающим игроком.

Босх догадался, что это было похоже на то, когда два боксера касались перчаток перед звонком. Он сменил тему.

“Я разговаривал здесь с Томми Фарадеем на днях. Теперь он Томми Фарэуэй. Я спросила его, что случилось, но он не сказал. Он просто сказал, что правосудие свершилось, что бы это ни значило ”.

Она выпустила длинную струю голубого дыма, но некоторое время ничего не говорила. Босх посмотрел на часы. У них было три минуты.

“Ты помнишь дело Гальтона?” - спросила она. “Это было дело о гражданских правах, применение чрезмерной силы”.

Босх подумал об этом. Имя было знакомым, но его было трудно отнести к ряду случаев применения чрезмерной силы, о которых он слышал или знал на протяжении многих лет.

“Это было дело о собаке, верно?”

“Да. Андре Гальтон. Это было до Родни Кинга, тогда, когда подавляющее большинство людей в этом городе не верили, что их полиция занимается ужасными злоупотреблениями как обычным делом. Гальтон был чернокожим и ехал с просроченным номером по холмам Студио-Сити, когда полицейский решил остановить его.

“Он не сделал ничего плохого, его не разыскивали, просто бирка была просрочена на месяц. Но он убежал. Великая тайна жизни, он сбежал. Он доехал до Малхолланда и бросил машину на одной из тех стоянок, откуда люди любуются видом. Затем он выпрыгнул и спустился по склону. Спускаться было некуда, но он не захотел возвращаться, а копы не захотели спускаться - слишком опасно, утверждали они на суде ”.

Босх теперь вспомнил эту историю, но позволил ей рассказать ее. Ее возмущение было настолько чистым и лишенным адвокатской позы, что он просто хотел услышать, как она это скажет.

“Итак, они спустили собаку”, - сказала она. “Гальтон потерял оба яичка и получил необратимое повреждение нерва на правой ноге. Он мог ходить, но ему приходилось как бы волочить это за собой ...”

“Введите Томми Фарадея”, - подсказал Босх.

“Да, он взялся за это дело. Это был потрясающий удар. Гальтон не сделал ничего плохого, кроме как сбежал. Реакция полиции, безусловно, не соответствовала правонарушению. Любой присяжный увидел бы это. И офис городского прокурора знал это. На самом деле, я думаю, что это было дело Балка. Они предложили полмиллиона за урегулирование, и Фарадей сдал. Он думал, что получит как минимум в три раза больше на испытании, поэтому он сдал.

“И, как я уже сказал, это было в старые времена. Адвокаты по гражданским правам называют это BK, это сокращение от Before King. Присяжные четыре дня слушали доказательства и вынесли решение в пользу копов за тридцать минут. Гальтон не получил от всего этого ничего, кроме мертвой ноги и мертвого члена. Он вышел сюда позже и направился вон к той изгороди. Он спрятал пистолет - завернул его в пластик и закопал там. Он подошел к этой статуе и засунул пистолет себе в рот. Фарадей как раз в этот момент входила в дверь и видела, как это произошло. Кровь по всей статуе, повсюду ”.

Босх ничего не сказал. Теперь он очень четко вспомнил тот случай. Он посмотрел на башню мэрии и увидел кружащих над ней чаек. Он всегда задавался вопросом, что их туда привлекало. Это было в милях от океана, но на крыше мэрии всегда были морские птицы. Чендлер продолжал говорить.

“Две вещи, которые меня всегда интересовали”, - сказала она. “Первый, почему Гальтон сбежал? И, во-вторых, почему он спрятал пистолет? И я думаю, что ответы на оба вопроса одинаковы. У него не было веры в правосудие, в систему. Никакой надежды. Он не сделал ничего плохого, но он сбежал, потому что был чернокожим в белом районе и всю свою жизнь слышал истории о том, что белые копы делают с чернокожими в таком положении. Его адвокат сказал ему, что у него беспроигрышное дело, но он принес в здание суда пистолет, потому что всю свою жизнь слышал о том, что решают присяжные, когда это слово чернокожего мужчины против копов ”.

Босх посмотрел на часы. Пришло время войти, но он не хотел уходить от нее.

“Так вот почему Томми сказал, что правосудие свершилось”, - сказала она. “Это было справедливо для Андре Гальтона. После этого Фарадей передал все свои дела другим адвокатам. Я сделала несколько снимков. И его нога больше никогда не ступала в зал суда ”.

Она затушила то, что осталось от ее сигареты.

“Конец истории”, - сказала она.

“Я уверен, что адвокаты по гражданским правам часто говорят об этом”, - сказал Босх. “И теперь ты втягиваешь в это меня и Черча, не так ли? Я как тот парень, который спустил собаку с холма за Гальтоном?”

“Есть ученые степени, детектив Босх. Даже если Черч был монстром, как ты утверждаешь, он не должен был умирать. Если система отвернется от злоупотреблений, которым подвергаются виновные, то кто может быть следующим, кроме невиновных? Видишь ли, вот почему я должен сделать то, что собираюсь сделать с тобой там. Для невинных”.

“Что ж, удачи”, - сказал он.

Он затушил свою собственную сигарету.

“Мне это не понадобится”, - сказала она.

Босх проследил за ее взглядом и посмотрел на статую над местом, где покончил с собой Гальтон. Чендлер смотрела на это так, как будто кровь все еще была там.

“Это справедливость”, - сказала она, кивая на статую. “Она тебя не слышит. Она тебя не видит. Она не может чувствовать тебя и не будет с тобой разговаривать. Правосудие, детектив Босх, - это просто конкретная блондинка ”.

16

В зале суда, казалось, было тихо, как в сердце мертвеца, пока Босх обходил столы истцов и ответчиков и ложу присяжных, чтобы занять место свидетеля. После принятия присяги он назвал свое полное имя, и клерк попросил его произнести его по буквам.

“H-I-E-R-O-N-Y-M-U-S B-O-S-C-H.”

Затем судья передал дело Белку.

“Расскажите нам немного о себе, детектив Босх, о вашей карьере”.

“Я был офицером полиции почти двадцать лет. В настоящее время я прикомандирована к отделу убийств Голливудского отдела. До этого -”

“Почему они называют это столом?”

Господи, подумал Босх.

“Потому что это как стол. Это шесть маленьких столов, сдвинутых вместе, чтобы получился длинный стол, по три детектива с каждой стороны. Это всегда называется столом ”.

“Ладно, продолжай”.

“До этого назначения я провел восемь лет в специальном отделе по расследованию убийств и ограблений. До этого я был детективом в отделе убийств в Северном Голливуде и в отделе ограблений в Ван-Найсе. Я служил в патруле около пяти лет, в основном в Голливудском и уилширском подразделениях.”

Белк медленно вел его по карьерной лестнице вплоть до того времени, когда он попал в целевую группу кукольников. Допрос был медленным и скучным - даже для Босха, а ведь это была его жизнь. Время от времени он смотрел на присяжных, когда отвечал на вопрос, и лишь немногие, казалось, смотрели на него или обращали внимание. Босх нервничал, и его ладони были влажными. Он давал показания в суде по меньшей мере сотню раз. Но никогда вот так, в свою защиту. Ему стало жарко, хотя он знал, что в зале суда было чересчур прохладно.

“Итак, где физически находилась оперативная группа?”

“Мы использовали складское помещение на втором этаже Голливудского вокзала. Это была комната для хранения улик и файлов. Мы временно перевезли все это барахло в арендованный трейлер и воспользовались комнатой. У нас также была комната в Паркер-Центре. Ночная смена, в которой я был, в основном работала в Голливуде ”.

“Ты была ближе к источнику, верно?”

“Мы так и думали, да. Большинство жертв были взяты с улиц Голливуда. Многие позже были найдены в этом районе ”.

“Итак, вы хотели иметь возможность быстро действовать по подсказкам и зацепкам, и то, что вы были в центре событий, помогло вам в этом, верно?”

“Правильно”.

“В ту ночь, когда вам позвонила женщина по имени Дикси Маккуин, как вы получили этот звонок?”

“Она позвонила на номер девять один один, и когда диспетчер понял, о чем она говорит, звонок был передан в оперативную группу в Голливуде”.

“Кто ответил на звонок?”

“Я сделала”.

“Почему это? Я думал, ты засвидетельствовал, что был начальником ночной смены. Разве у них не было людей, отвечающих на звонки?”

“Да, у нас были люди, но этот звонок поступил с опозданием. Все ушли на ночь. Я была там только потому, что обновляла хронологический отчет о расследовании - мы должны были сдавать его в конце каждой недели. Я была там одна. Я ответил.”

“Когда ты пошел на встречу с этой женщиной, почему ты не вызвал подкрепление?”

“Она недостаточно рассказала мне по телефону, чтобы убедить меня, что в этом что-то есть. Мы получали десятки звонков в день. Ни одна из них ничего не значила. Я должен признать, что пошел сдавать ее отчет, не веря, что это что-то даст.”

“Ну, если вы так думали, детектив, почему вы пошли к ней? Почему бы просто не получить ее информацию по телефону?”

“Основная причина заключалась в том, что она сказала, что не знает адреса, по которому была с этим мужчиной, но может показать мне место, если я отвезу ее по Гипериону. Кроме того, казалось, что в ее жалобе было что-то искреннее, понимаете? Казалось, что что-то определенно напугало ее. Я собиралась ехать домой, поэтому подумала, что просто посмотрю это по дороге ”.

“Расскажи нам, что произошло после того, как ты попала на Гиперион”.

“Когда мы добрались туда, то увидели, что в квартире над гаражом горит свет. Мы даже видели тень, пробежавшую по одному из окон. Итак, мы знали, что парень все еще там. Именно тогда мисс Маккуин рассказала мне о косметике, которую она видела в шкафчике под раковиной.”

“Что это значило для тебя?”

“Много. Это сразу привлекло мое внимание, потому что мы никогда не говорили в прессе, что убийца сохранял косметику жертв. Просочилось, что он красил их лица, но не то, что он также сохранял их косметику. Итак, когда она сказала мне, что видела эту коллекцию косметики, все встало на свои места. Это придало тому, что она сказала, некоторую непосредственную легитимность ”.

Босх отпил немного воды из бумажного стаканчика, который маршал наполнил для него ранее.

“Хорошо, что ты сделала дальше?” Сказал Белк.

“Мне пришло в голову, что за то время, которое потребовалось ей, чтобы позвонить мне и чтобы я забрал ее и вернулся в Гиперион, он мог выйти и заполучить другую жертву. Так что я знал, что был хороший шанс, что там, наверху, была другая женщина в опасности. Я поднялся. Я подбежала.”

“Почему ты не вызвала подкрепление?”

“Прежде всего, я не верил, что было время ждать подкрепления даже пять минут. Если бы у него там была другая женщина, пять минут могли бы значить для нее жизнь. Во-вторых, у меня не было с собой ровера. Я не смогла бы позвонить, даже если бы захотела ...”

“Ровер”?"

“Портативное радио. Детективы обычно берут их на задание. Проблема в том, что их недостаточно, чтобы ходить вокруг да около. И так как я собирался домой, я не хотел брать одну, потому что я не возвращался до следующей вечерней смены. Это означало бы, что в течение следующего дня будет доступно на один ровер меньше ”.

“Значит, вы не могли вызвать подкрепление по рации. Как насчет телефона?”

“Это был жилой район. Я могла бы выехать и найти телефон-автомат или постучать в чью-нибудь дверь. Это было около часа ночи. И я не думал, что люди быстро откроют свои двери одинокому мужчине, называющему себя офицером полиции. Все было вопросом времени. Я не верила, что у меня они есть. Мне пришлось подниматься одной ”.

“Что случилось?”

“Полагая, что кому-то угрожает неминуемая опасность, я вошла в дверь без стука. Я держала пистолет наготове ”.

“Пинком ее открыла?”

“Да”.

“Что ты видел?”

“Прежде всего, я заявила о себе. Я закричал: ‘Полиция’. Я сделала несколько шагов в комнату - это была квартира-студия - и увидела мужчину, которого позже опознали как Черча, стоящего рядом с кроватью. Это была раскладная кровать из дивана.”

“Что он делал?”

“Он стоял там голый, рядом с кроватью”.

“Ты видела кого-нибудь еще?”

“Нет”.

“Что дальше?”

“Я крикнула что-то вроде ‘Стоять’ или ‘Не двигаться’ и сделала еще один шаг в комнату. Сначала он не двигался. Затем он внезапно потянулся к кровати, и его рука скользнула под подушку. Я закричала: ‘Нет’, но он продолжил движение. Я мог видеть, как его рука двигалась, как будто он за что-то ухватился, и он начал вытягивать руку. Я выстрелил один раз. Это убило его ”.

“Как далеко, по-твоему, ты была от него?”

“Я была в двадцати футах от нее. Это была одна большая комната. Мы были по разные стороны баррикад”.

“И он умер мгновенно?”

“Очень быстро. Он упал поперек кровати. Вскрытие позже показало, что пуля вошла под правую руку - ту, которой он шарил под подушкой, - и прошла через грудную клетку. Это поразило его сердце и оба легких ”.

“После того, как он упал, что ты сделала?”

“Я подошла к кровати и проверила, жив ли он. В тот момент он был еще жив, поэтому я надел на него наручники. Он умер несколько мгновений спустя. Я подняла подушку. Не было никакого пистолета ”.

“Что там было?”

Глядя прямо на Чендлера, Босх сказал: “Великая тайна жизни, он тянулся за париком”.

Чендлер опустила голову и была занята написанием, но она остановилась и посмотрела на него, и их взгляды на мгновение встретились, пока она не сказала: “Протестую, ваша честь”.

Судья согласился исключить комментарий Босха о тайне жизни. Белк задал еще несколько вопросов о месте стрельбы, а затем перешел к расследованию дела Черча.

“Ты больше не была частью этого, верно?”

“Нет, как обычно, мне назначили дежурство за столом, пока расследовались мои действия во время стрельбы”.

“Ну, тебя поставили в известность о результатах расследования оперативной группой прошлого Черча?”

“В общем. Поскольку я был заинтересован в исходе, меня держали в курсе ”.

“Чему ты научилась?”

“Что косметика, найденная в шкафчике в ванной, была связана с девятью жертвами”.

“У вас когда-нибудь были какие-либо сомнения у самих или вы слышали о каких-либо сомнениях от других следователей относительно того, был ли Норман Черч ответственен за смерть этих женщин?”

“За те девять? Нет, никаких сомнений вообще. Когда-либо”.

“Что ж, детектив Босх, вы слышали показания мистера Вичорека о том, что он был с мистером Черчем в ночь убийства одиннадцатой жертвы, Ширлин Кемп. Вы видели видеозапись, представленную в качестве доказательства. Это не вызвало никаких сомнений?”

“Это касается того случая. Но Ширлин Кемп не была среди девяти, чья косметика была найдена в квартире Черча. Ни у меня, ни у кого-либо в оперативной группе нет сомнений в том, что Черч убил этих девять женщин ”.

Чендлер возразил против того, чтобы Босх выступал от имени остальной целевой группы, и судья поддержал это. Белк сменил тему, не желая дальше углубляться в тему жертв номер семь и одиннадцать. Его стратегия заключалась в том, чтобы избегать любых упоминаний о втором убийце, предоставляя Чендлер использовать это при перекрестном допросе, если она захочет.

“Ты была наказана за то, что не отправилась с подкреплением. Считаете ли вы, что департамент правильно разобрался в этом вопросе?”

“Нет”.

“Как же так?”

“Как я уже объясняла, я не верила, что у меня был выбор в том, что я делала. Если бы мне пришлось сделать это снова - даже зная, что в результате меня переведут - я бы сделала то же самое. Мне пришлось бы. Если бы там была другая женщина, другая жертва, и я спас бы ее, меня, вероятно, повысили бы ”.

Когда Белк не сразу задал уточняющий вопрос, Босх продолжил.

“Я считаю, что перевод был политической необходимостью. Суть была в том, что я застрелил безоружного человека. Не имело значения, что человек, которого я застрелил, был серийным убийцей, монстром. Кроме того, я несла багаж от...

“Это будет прекрасно ...”

“Стычки с...”

“Детектив Босх”.

Босх остановился. Он высказал свою точку зрения.

“То есть ты хочешь сказать, что у тебя нет никаких сожалений о том, что произошло в квартире, верно?”

“Нет, это неверно”.

Это, по-видимому, удивило Белка. Он посмотрел вниз на свои записи. Он задал вопрос, на который ожидал другого ответа. Но он понял, что должен довести дело до конца.

“О чем ты сожалеешь?”

“Та Церковь сделала этот шаг. Он привлек огонь. Я ничего не могла сделать, кроме как ответить. Я хотела остановить убийства. Я не хотел убивать его, чтобы сделать это. Но так оно и вышло. Это была его игра ”.

Белк выразил свое облегчение, тяжело вздохнув в микрофон, прежде чем сказать, что у него больше нет вопросов.

Судья Кейс сказал, что будет десятиминутный перерыв перед началом перекрестного допроса. Босх вернулся к столу защиты, где Белк прошептал, что, по его мнению, они хорошо поработали. Босх не ответил.

“Я думаю, что все будет зависеть от ее креста. Если ты сможешь пройти через это без серьезных повреждений, я думаю, у нас все получится ”.

“А как насчет того, когда она упоминает подписчика, представляет записку?”

“Я не понимаю, как она может. Если она это сделает, то будет летать вслепую ”.

“Нет, она не будет. У нее есть источник в департаменте. Кто-то скормил ей материал о записке.”

“Я попрошу о боковой конференции, если дойдет до этого”.

Это было не очень обнадеживающе. Босх посмотрел на часы, пытаясь определить, есть ли у него время покурить. Он так не думал, встал и вернулся на свидетельское место. Он прошел позади Чендлера, который что-то писал в блокноте.

“Великая тайна жизни”, - сказала она, не поднимая глаз.

“Да”, - сказал Босх, не оборачиваясь к ней.

Пока он сидел и ждал, он увидел, как вошел Бреммер, а за ним парень изDaily News и пара репортеров телеграфной службы. Кто-то пустил слух, что вот-вот начнется главное действие. Камеры не были разрешены в федеральном суде, поэтому одна из станций прислала художника-зарисовщика.

Со свидетельского места Босх наблюдал за работой Чендлера. Он догадался, что она записывала вопросы для него. Дебора Черч сидела рядом с ней, сложив руки на столе и отводя взгляд от Босха. Минуту спустя дверь в комнату присяжных открылась, и присяжные вошли в ложу. Затем вышел судья. Босх глубоко вздохнул и приготовился, когда Чендлер подошла к кафедре со своим желтым блокнотом.

“Мистер Босх, ” начала она, “ сколько людей вы убили?”

Белк немедленно возразил и попросил сделать врезку. Адвокаты и судебный репортер отошли к краю скамьи и шептались в течение пяти минут. Босх слышал только обрывки, в основном от Белка, который был громче всех. В какой-то момент он утверждал, что оспаривается только одна стрельба - убийство в Церкви - а все остальные не имеют значения. Он слышал, как Чендлер сказал, что информация была актуальной, потому что она иллюстрировала образ мыслей обвиняемого. Босх не мог расслышать ответ судьи, но после того, как адвокаты и репортер вернулись на свои места, судья сказал: “Обвиняемый ответит на вопрос.”

“Я не могу”, - ответил Босх.

“Детектив Босх, суд предписывает вам отвечать”.

“Я не могу ответить на это, судья. Я не знаю, скольких людей я убил ”.

“Вы участвовали в боевых действиях во Вьетнаме?” - Спросила Чендлер.

“Да”.

“В чем заключались ваши обязанности?”

“Туннельная крыса. Я вошла во вражеские туннели. Иногда это приводило к прямой конфронтации. Иногда я использовал взрывчатку для уничтожения туннельных комплексов. Для меня невозможно знать, сколько людей было в них ”.

“Хорошо, детектив, с тех пор как вы закончили свои обязанности в вооруженных силах и стали офицером полиции, сколько людей вы убили?”

“Трое, включая Нормана Черча”.

“Можете ли вы рассказать нам о двух инцидентах, не связанных с мистером Черчем? В общем.”

“Да, один был до церкви, другой после. Первый раз, когда я кого-то убил, это было во время расследования убийства. Я пошла допросить мужчину, которого считала свидетелем. Оказалось, что он был убийцей. Когда я постучала в дверь, он выстрелил сквозь нее. Скучала по мне. Я пинком распахнула дверь и вошла. Я слышала, как он бежит к задней части дома. Я последовал за ним во двор, где он перелезал через забор. Когда он собирался подойти, он развернулся, чтобы сделать еще один выстрел в меня. Я выстрелил первым, и он упал.

“Во второй раз, это было после церкви, я была вовлечена в расследование убийства и ограбления вместе с ФБР. Произошла перестрелка между двумя подозреваемыми и мной и моим тогдашним напарником, агентом ФБР. Я убила одного из подозреваемых ”.

“Значит, в тех двух случаях люди, которых вы убили, были вооружены?”

“Это верно”.

“Три перестрелки со смертельным исходом, это довольно много, даже для двадцатилетнего ветерана, не так ли?”

Босх немного подождал, пока Белк возразит, но толстяк был слишком занят тем, что писал в своем планшете. Он пропустил это.

“Хм, я знаю копов с двадцатилетним стажем, которым даже не приходилось доставать оружие, и я знаю некоторых, которые были причастны к семи смертям. Это вопрос того, какие случаи ты рисуешь, это вопрос удачи ”.

“Удача или невезение?”

На этот раз Белк возразил, и судья поддержал его. Чендлер быстро продолжил.

“После того, как вы убили мистера Черча, когда он был безоружен, вы чувствовали себя плохо из-за этого?”

“Не совсем. Нет, пока на меня не подали в суд и я не услышал, что ты был адвокатом ”.

В зале суда раздался смех, и даже Хани Чендлер улыбнулась. После того, как он успокоил зал резким упреком от своего молотка, судья проинструктировал Босха отвечать по существу и воздерживаться от личных замечаний.

“Никаких дурных предчувствий”, - сказал Босх. “Как я уже говорил раньше, я бы предпочел взять Черча живым, чем мертвым. Но я хотела убрать его с улицы, в любом случае ”.

“Но вы подстроили все это тактически, так что это должно было закончиться его постоянным удалением, не так ли?”

“Нет, я этого не делал. Ничего не было подстроено. Все просто случилось.”

Босх знал, что лучше не показывать свой гнев по отношению к ней. Вместо того, чтобы выступать с гневными обвинениями, эмпирическим правилом было отвечать на каждый вопрос так, как будто он имеет дело с человеком, который просто ошибся.

“Вы, однако, были удовлетворены тем, что мистер Черч был убит, будучи безоружным, обнаженным, совершенно беззащитным?”

“Удовлетворение не входит в это”.

“Ваша честь”, - сказал Чендлер. “Могу я подойти к свидетелю с вещественным доказательством? На ней пометка истца 3А ”.

Она передала копии листка бумаги Белку и секретарю судьи, который передал его через скамью подсудимых судье. Пока судья зачитывал это, Белк подошел к кафедре и возразил.

“Ваша честь, если это предлагается в качестве импичмента, я не понимаю, насколько это обоснованно. Это слова психиатра, а не моего клиента ”.

Чендлер подошел к микрофону и сказал: “Судья, если вы посмотрите в раздел с пометкой "Резюме", последний абзац - это то, что я хотел бы, чтобы свидетель прочитал. Вы также заметите, что ответчик подписал заявление внизу.”

Судья Кейс прочитал еще немного, вытер рот тыльной стороной ладони и сказал: “Я принимаю это. Вы можете показать это свидетелю ”.

Чендлер принес Босху еще один экземпляр и положил перед ним, не глядя на него. Затем она вернулась к кафедре.

“Можете ли вы сказать нам, что это такое, детектив Босх?”

“Это конфиденциальная форма психологического освобождения. Предположительно конфиденциально, я полагаю, я должен сказать.”

“Да, и к чему это относится?”

“Мое освобождение позволило мне вернуться к исполнению обязанностей после стрельбы в церкви. Проходить собеседование с психиатром департамента после участия в перестрелке - обычное дело. Затем он разрешает тебе вернуться к исполнению обязанностей ”.

“Ты, должно быть, хорошо его знаешь”.

“Прошу прощения?”

“Мисс Чандлер, в этом нет необходимости”, - сказал судья Кейс, прежде чем Белк поднялся.

“Нет, ваша честь. Порази это. Тебе разрешили вернуться к исполнению обязанностей - к твоему новому заданию в Голливуде - после собеседования, верно?”

“Правильно”.

“Разве это не правда, что на самом деле это не более чем штампованный процесс? Психиатр никогда не удерживает офицера от возвращения по психиатрическим соображениям?”

“Нет на первый вопрос. Я не знаю насчет второго.”

“Что ж, позволь мне изменить это. Вы когда-нибудь слышали об офицере, которого удерживали от психиатрического собеседования?”

“Нет, не видела. Предполагается, что они конфиденциальны, поэтому я сомневаюсь, что я бы все равно что-нибудь услышала ”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, прочитать последний абзац раздела ”Резюме" в отчете, который перед вами?"

“Да”.

Он взял газету и начал читать. Молча.

“вслух, детектив Босх”, - сказала она раздраженным тоном. “Я думал, это подразумевалось в вопросе”.

“Прости. В нем говорится: "Благодаря его опыту войны и работы в полиции, в первую очередь, включая вышеупомянутую стрельбу со смертельным исходом, субъект в высокой степени утратил чувствительность к насилию. Он говорит в терминах насилия или аспекта насилия, являющегося общепринятой частью его повседневной жизни, на протяжении всей его жизни. Следовательно, маловероятно, что произошедшее ранее послужит психологическим сдерживающим фактором, если он снова окажется в обстоятельствах, когда ему придется действовать со смертельным исходом, чтобы защитить себя или других. Я верю, что он сможет действовать без промедления. Он будет способен нажать на курок. На самом деле, в его разговоре вообще не обнаруживается никаких негативных последствий стрельбы, если только его чувство удовлетворения исходом инцидента - смертью подозреваемого - не следует считать неуместным ”.

Босх отложил газету. Он заметил, что теперь все присяжные смотрят на него. Он понятия не имел, был ли отчет сильно разрушительным или полезным для его дела.

“Тема этого отчета - ты, верно?” - Спросила Чендлер.

“Да, это я”.

“Вы только что показали, что не было удовлетворения, но в отчете психиатра сказано, что вы действительно испытывали чувство удовлетворения исходом инцидента. Которая правильная?”

“Это его слова в отчете, не мои. Не думаю, что я бы так сказал ”.

“Что бы ты сказала?”

“Я не знаю. Не это.”

“Тогда зачем ты подписала форму освобождения?”

“Я подписала это, потому что хотела вернуться к работе. Если бы я собиралась спорить с ним о том, какие слова он использовал, я бы никогда не вернулась к работе ”.

“Скажите мне, детектив, психиатр, который обследовал вас и составил тот отчет, знал о вашей матери?”

Босх колебался.

“Я не знаю”, - наконец ответил он. “Я ему не говорила. Я не знаю, была ли у него информация ранее ”.

Он с трудом мог сосредоточиться на своих словах, потому что в голове у него все перемешалось.

“Что случилось с твоей матерью?”

Он долго смотрел прямо на Чендлера, прежде чем ответить. Она не отвела взгляд.

“Как было засвидетельствовано ранее, она была убита. Мне было одиннадцать. Это случилось в Голливуде ”.

“И никто никогда не был арестован, верно?”

“Это верно. Можем ли мы перейти к чему-нибудь еще? Об этом уже было засвидетельствовано ”.

Босх посмотрел на Белка, который понял суть, встал и возразил против повторяющейся линии вопросов Чендлера.

“Детектив Босх, вы хотите передохнуть?” Спросил судья Кейс. “Чтобы вроде как немного успокоиться?”

“Нет, судья, я в порядке”.

“Ну, мне жаль. Я не могу ограничить надлежащий перекрестный допрос. Возражение отклоняется ”.

Судья кивнул Чендлеру.

“Прости, что задаю такие личные вопросы, но после того, как она ушла, тебя растил твой отец?”

“Тебе не жаль. Ты-”

“Детектив Босх!” - прогремел судья. “Мы не можем допустить этого. Вы должны ответить на задаваемые вам вопросы. Больше ничего не говори. Просто отвечай на вопросы ”.

“Нет. Я никогда не знала своего отца. Меня поместили в молодежный центр, а затем в приемные семьи ”.

“Есть братья или сестры?”

“Нет”.

“Значит, человек, который задушил твою мать, не только забрал самого близкого тебе человека, он разрушил большую часть твоей жизни в тот момент?”

“Я бы так сказал”.

“Преступление имело какое-то отношение к тому, что ты стал полицейским?”

Босх обнаружил, что больше не может смотреть на присяжных. Он знал, что его лицо покраснело. И он чувствовал себя так, словно умирал под увеличительным стеклом.

“Я не знаю. Я никогда по-настоящему не анализировала себя до такой степени ”.

“Это как-то связано с удовлетворением, которое вы испытали, убив мистера Черча?”

“Как я уже говорил, если и было какое-то удовлетворение - вы продолжаете использовать это слово - так это то, что я был удовлетворен закрытием дела. Если воспользоваться твоими словами, мужчина был монстром. Он был убийцей. Я был доволен, что мы его остановили, а ты был бы доволен?”

“Вы отвечаете на вопросы, детектив Босх”, - сказал Чендлер. “Вопрос, который у меня сейчас возник, заключается в том, вы предотвратили убийства? Все они?”

Белк вскочил и попросил о боковой конференции. Судья сказал присяжным: “В конце концов, мы собираемся сделать перерыв. Мы перезвоним тебе, когда будем готовы ”.

17

Белк попросил обсудить его возражение на вопрос Чендлера вне пределов слышимости прессы, поэтому судья созвал слушание в своем кабинете. На слушании присутствовали судья, Чендлер, Белк, Босх, судебный репортер и секретарь суда. Им пришлось притащить пару стульев из зала суда, затем все они заняли места вокруг огромного стола судьи. Она была из темно-красного дерева и выглядела как коробка, в которой могла бы въехать маленькая иномарка.

Первое, что сделал судья, это зажег сигарету. Когда Босх увидел, что Чендлер последовал его примеру, он сделал то же самое. Судья отодвинул пепельницу на своем столе в угол, чтобы они все могли до нее добраться.

“Итак, мистер Белк, это ваша вечеринка”, - сказал судья.

“Ваша честь, я обеспокоен направлением, в котором мисс Чандлер принимает это”.

“Зовите ее мисс Чандлер, мистер Белк. Ты знаешь, что она предпочитает это. Что касается того, в какую сторону она движется, как вы можете определить по одному вопросу?”

Босху было очевидно, что Белк, возможно, возразил слишком рано. Было неясно, сколько информации было у Чендлера, помимо записки. Но Босх считал, что танцы Белка вокруг проблемы были пустой тратой времени.

“Судья”, - сказал он. “Если я отвечу на последний вопрос, это поставит под угрозу текущее расследование”.

Судья откинулся на спинку своего мягкого кожаного кресла.

“Как же так?” он спросил.

“Мы считаем, что есть еще один убийца”, - сказал Босх. “Тело, найденное на этой неделе, было опознано вчера, и было установлено, что она не могла быть убита Черчем. Она была жива еще два года назад. Эта...”

“Метод, использованный убийцей, был идентичен методу настоящего кукольника”, - вставил Белк. “Полиция считает, что есть последователь, кто-то, кто знал, как Черч убивал, и следовал той же схеме. Есть основания предполагать, что фолловер был ответственен за седьмую и одиннадцатую жертвы, которые ранее приписывались Черчу ”.

Босх сказал: “Преследователем должен быть кто-то, близкий к первоначальному расследованию, кто-то, кто знал детали”.

Белк сказал: “Если вы позволите ей начать эту линию допроса, об этом сообщат СМИ, и это насторожит подписчика. Он поймет, как близок он к раскрытию ”.

Судья на мгновение замолчал, обдумывая все это.

“Все это звучит действительно интересно, и я желаю вам всем удачи в поимке этого фолловера, как вы его называете”, - наконец сказал он. “Но проблема у вас, мистер Белк, в том, что вы не предоставили мне никаких законных оснований, чтобы помешать вашему клиенту ответить на вопрос, заданный ему мисс Чандлер. Никто не хочет ставить под угрозу расследование. Но ты вызвал своего клиента на допрос ”.

“Это если есть второй убийца”, - сказал Чендлер. “Очевидно, что убийца был только один, и это был не Черч. Они придумали этот сложный ...”

“Мисс Чандлер”, - прервал судья. “Это решать присяжным. Прибереги свои аргументы для них. Мистер Белк, проблема в том, что это ваш свидетель. Ты позвонила ему и оставила его открытым для этой линии допроса. Я не знаю, что тебе сказать. Я, конечно, не собираюсь убирать оттуда средства массовой информации. Не для протокола, мисс Пенни.”

Судья наблюдал, как судебный репортер убрала пальцы с клавиш.

“Мистер Белк, вы в жопе - извините за выражение, дамы. Он собирается ответить на вопрос, и на следующий, и еще на один после этого. Ладно, мы снова в теме ”.

Репортер снова положила пальцы на клавиши.

“Ваша честь, это не может ...”

“Я вынесла свое решение, мистер Белк. Что-нибудь еще?”

Затем Белк удивил Босха.

“Мы хотели бы продолжения”.

“Что?”

“Ваша честь, истец возражает”, - сказал Чендлер.

“Я знаю, что ты это делаешь”, - сказал судья. “О чем вы говорите, мистер Белк?”

“Ваша честь, вы должны объявить перерыв в судебном процессе. По крайней мере, до следующей недели. Это даст расследованию время, возможно, прийти к каким-то результатам ”.

“Какой-нибудь плод? Забудь об этом, Белк. Ты в разгаре судебного разбирательства, мой друг.”

Белк встал и перегнулся через огромный стол.

“Ваша честь, я прошу экстренно приостановить это разбирательство, пока мы передаем дело на рассмотрение апелляции в девятый округ”.

“Вы можете обжаловать все, что угодно, мистер Белк, но отсрочки не будет. У нас здесь суд”.

Наступила тишина, когда все посмотрели на Белка.

“Что, если я откажусь отвечать?” - Спросил Босх.

Судья Кейс долго смотрел на него и сказал: “Тогда я обвиняю вас в неуважении к суду. Тогда я попрошу тебя ответить еще раз, и если ты снова откажешься, я посажу тебя в тюрьму. Тогда, когда ваш адвокат попросит залог, пока он подает апелляцию, я скажу, что залога не будет. Все это будет происходить там, на глазах у жюри и представителей СМИ. И я не буду накладывать никаких ограничений на то, что мисс Чандлер делает или не говорит репортерам в коридоре. Итак, я хочу сказать, что ты можешь попытаться быть кем-то вроде героя и не отвечать, но история все равно попадет в СМИ. Это то, что я сказал несколько минут назад мистеру Белку, когда мы были вне записи ...”

“Ты не можешь этого сделать”, - внезапно взорвался Белк. “Это, это... это неправильно. Вы должны защитить это расследование. Ты-”

“Сынок, никогда не смей указывать мне, что я должен делать”, - сказал судья очень медленно и строго. Казалось, он вырос в росте, в то время как Белк отпрянул от него. “Единственное, что я должен сделать, это обеспечить справедливое судебное разбирательство по этому делу. Вы просите меня ознакомиться с информацией, которая может оказаться жизненно важной для дела истца. Ты также пытаешься запугать меня, и это единственное, что мне не нравится. Я не окружной судья, которому нужно твое одобрение каждый раз, когда приближаются выборы. Я назначена на всю жизнь. На этом мы заканчиваем ”.

Мисс Пенни перестала печатать. Босху почти не хотелось видеть бойню, устроенную Белком. Голова заместителя городского прокурора была опущена, и он принял позу обреченного. Задняя часть его шеи была вздернута и готова принять топор.

“Итак, мой совет здесь в том, что ты вытаскиваешь свою жирную задницу и начинаешь работать над тем, как, черт возьми, ты собираешься спасти это при перенаправлении. Потому что через пять минут детектив Босх ответит на этот вопрос, или он передаст свой пистолет, значок, ремень и шнурки на ботинках маршалу федеральной тюрьмы. Мы снова в деле. Слушание отложено.”

Судья Кейс опустил руку и раздавил сигарету в пепельнице. Он не сводил глаз с Белка.

Когда процессия возвращалась в зал суда, Босх приблизился вплотную к Чендлеру. Он оглянулся, чтобы убедиться, что судья повернулся, чтобы пойти к скамье подсудимых, а затем тихо сказал: “Если вы получаете информацию изнутри департамента, я собираюсь сжечь ваш источник, когда найду его”.

Она не сбилась ни на шаг. Она даже не обернулась, когда сказала: “Ты имеешь в виду, если ты уже не прах”.

Босх занял свое место на свидетельской трибуне, и присяжные вернулись. Судья велел Чендлеру продолжать.

“Вместо того, чтобы позволить репортеру найти последний вопрос, позвольте мне просто перефразировать его. После того, как вы убили мистера Черча, прекратились ли так называемые убийства кукольников?”

Босх колебался, размышляя. Он выглянул в зрительскую секцию и увидел, что теперь там было больше репортеров - или, по крайней мере, людей, которых он считал репортерами. Они все сидели вместе.

Он также увидел Сильвию, сидящую в одиночестве в последнем ряду. Она одарила его легкой улыбкой, на которую он не ответил. Ему было интересно, как долго она была там.

“Детектив Босх?” - подсказал судья.

“Я не могу ответить на вопрос, не поставив под угрозу текущее расследование”, - наконец сказал Босх.

“Детектив Босх, мы только что обсудили это”, - сердито сказал судья. “Отвечай на вопрос”.

Босх знал, что его отказ и заключение в тюрьму не помешают истории выйти наружу. Чендлер расскажет все репортерам, поскольку судья дал ей на это добро. Он знал, что то, что он посадил себя в тюрьму, только остановило его от преследования последователя. Он решил ответить. Он тщательно составил заявление, одновременно оттягивая время, делая большой, медленный глоток воды из бумажного стаканчика.

“Норман Черч, очевидно, перестал убивать людей после того, как был мертв. Но кто-то был - кто-то еще все еще где-то там. Убийца, который использует те же методы, что и Норман Черч.”

“Спасибо вам, мистер Босх. И когда ты пришел к такому выводу?”

“На этой неделе, когда было найдено еще одно тело”.

“Кто была эта жертва?”

“Женщина по имени Ребекка Камински. Она отсутствовала два года.”

“Детали ее смерти совпадали с убийствами других жертв Кукольника?”

“Именно, за исключением одной вещи”.

“И что это было?”

“Она была погребена в бетоне. Скрытая. Норман Черч всегда избавлялся от своих жертв в общественных местах ”.

“Других отличий нет?”

“Насколько мне известно, на данный момент нет”.

“И все же, поскольку она умерла через два года после того, как ты убил Нормана Черча, не может быть, чтобы он был ответственен”.

“Правильно”.

“Поскольку он был мертв, у него идеальное алиби, не так ли?”

“Правильно”.

“Как было найдено тело?”

“Как я уже сказал, это было похоронено в бетоне”.

“И что привело полицию к месту, где это было зарыто?”

“Мы получили записку с указаниями”.

Затем Чендлер предложил копию записки в качестве вещественного доказательства 4А для истца, и судья Кейс принял ее, отклонив возражение Белка. Затем Чендлер передал копию Босху для идентификации и прочтения.

“На этот раз вслух”, - сказала она, прежде чем он смог начать. “Для присяжных”.

Босх почувствовал себя жутко, читая вслух слова фолловера в тихом зале суда. После паузы, когда он закончил, Чендлер начал снова.

“Я все еще в игре", - пишет он. Что это значит?”

“Это значит, что он пытается присвоить себе все убийства. Он хочет внимания ”.

“Может быть, это потому, что он совершил все убийства?”

“Нет, потому что Норман Черч совершил девять из них. Улики, найденные в квартире Черча, неопровержимо связывают его с теми девятью. Сомнений нет”.

“Кто нашел это доказательство?”

Босх сказал: “Я”.

“Итак, тогда, не слишком ли много сомнений, детектив Босх? Разве эта идея о втором убийце, который использует точно такой же метод, не абсурдна?”

“Нет, это не абсурдно. Это происходит. Я не убивал не того человека ”.

“Разве это не правда, что все эти разговоры об убийце-подражателе, последователе, это все тщательно продуманная шарада для сокрытия того факта, что вы сделали именно это, убили не того человека? Невинный, безоружный мужчина, который не сделал ничего хуже, чем нанял проститутку с молчаливого одобрения своей жены?”

“Нет, это не так. Норман Черч убил...”

“Спасибо вам, мистер Босх”.

“ - много женщин. Он был монстром ”.

“Как тот, кто убил твою мать?”

Он бессознательно посмотрел в зал, увидел Сильвию и затем отвел взгляд. Он попытался успокоиться, замедлить дыхание. Он не собирался позволить Чендлеру разорвать его на части.

“Я бы сказал, да. Вероятно, они были похожи. Оба монстры”.

“Вот почему ты убил его, не так ли? Парика не было под подушкой. Ты хладнокровно убила его, потому что видела убийцу своей матери ”.

“Нет. Ты ошибаешься. Тебе не кажется, что если бы я собирался выдумать историю, я мог бы придумать что-нибудь получше парика? Там была мини-кухня, ножи в ящике. Зачем мне сажать...”

“Держите это, держите это, держите это”, - рявкнул судья Кейс. “Итак, здесь мы сошли с рельсов. Мисс Чендлер, вы начали делать заявления вместо того, чтобы задавать вопросы, и, детектив Босх, вы сделали то же самое вместо того, чтобы отвечать. Давай начнем сначала”.

“Да, ваша честь”, - сказал Чендлер. “Разве это не правда, детектив Босх, что все это дело - сваливание всех убийств на Нормана Черча - было тщательно продуманным сокрытием, которое теперь распутывается с обнаружением женщины в бетоне на этой неделе?”

“Нет, это неправда. Ничто не распутывается. Черч был убийцей, и он заслужил то, что получил ”.

Босх мысленно вздрогнул и закрыл глаза, как только эти слова слетели с его губ. Она сделала это. Он открыл глаза и посмотрел на Чендлера. Ее глаза казались плоскими и пустыми, лишенными эмоций.

Мягко она сказала: “Ты говоришь, он заслужил то, что получил. Когда вас назначили судьей, присяжными и палачом?”

Босх отпил еще воды из чашки.

“Я имел в виду, что это была его игра. Что бы с ним ни случилось, в конечном счете, он был ответственен. Ты ввязываешься в подобную игру и тебе приходится принимать последствия ”.

“Как будто Родни Кинг заслужил то, что получил?”

“Протестую!” Белк кричал.

“Как будто Андре Гальтон заслужил то, что получил?”

“Протестую!”

“Обосновано, обосновано”, - сказал судья. “Теперь все в порядке, мисс Чендлер, вы ...”

“Они не одинаковые”.

“Детектив Босх, я поддержал возражения. Это означает ”не отвечай ".

“На данный момент больше вопросов нет, ваша честь”, - сказал Чендлер.

Босх наблюдал, как она подошла к столу истца и положила свой планшет на деревянную поверхность. Выбившаяся прядь волос была там, на затылке. Теперь он был уверен, что даже эта деталь была частью ее тщательно спланированного и срежиссированного выступления во время судебного процесса. После того, как она села, Дебора Черч потянулась и сжала ее руку. Чендлер не улыбнулся и не сделал никакого жеста в ответ.

Белк сделал все, что мог, чтобы возместить ущерб при повторном осмотре, расспрашивая подробнее об отвратительном характере преступлений, а также о стрельбе и расследовании дела Черча. Но казалось, что никто не слушал. Зал суда погрузился в вакуум, созданный перекрестным допросом Чендлера.

Белк, по-видимому, был настолько неэффективен, что Чендлер не потрудился ни о чем спросить на повторном допросе, и Босх был освобожден от места свидетеля. Ему казалось, что обратный путь до стола защиты занял по меньшей мере милю.

“Следующий свидетель, мистер Белк?” - спросил судья.

“Ваша честь, могу я уделить вам несколько минут?”

“Конечно”.

Белк повернулся к Босху и прошептал: “Мы собираемся отдохнуть, у тебя с этим проблемы?”

“Я не знаю”.

“Больше звонить некому, если только вы не хотите привести сюда других членов оперативной группы. Они скажут то же самое, что и ты, и получат такое же обращение от Чендлера. Я бы предпочел оставить это в покое ”.

“Как насчет того, чтобы вернуть Локка? Он поддержит меня во всем, что я сказал о фолловере ”.

“Слишком рискованно. Он психолог, поскольку все, что мы заставим его сказать, возможно, она также заставит его признать, что это, возможно, не так. Он не был допрошен по этому делу, и мы не будем знать наверняка, что он скажет. Кроме того, я думаю, нам нужно держаться подальше от второго убийцы. Это сбивает с толку присяжных, и мы ...”

“Мистер Белк”, - сказал судья. “Мы ждем”.

Белк встал и сказал: “Ваша честь, защита оставляет слово”.

Судья долго смотрел на Белка, прежде чем повернуться к присяжным и сказать им, что они освобождены на сегодня, потому что адвокатам понадобится вторая половина дня, чтобы подготовить заключительные аргументы, а ему потребуется время, чтобы подготовить инструкции для присяжных.

После того, как присяжные удалились, Чендлер подошел к кафедре. Она попросила вынесенный вердикт в пользу истца, в чем судья отказал. Белк сделал то же самое, попросив вынести вердикт в пользу подсудимого. С виду саркастичным тоном судья велел ему сесть.

Босх встретил Сильвию в коридоре на улице после того, как переполненный зал суда опустел за несколько минут. Вокруг двух адвокатов собралась большая толпа репортеров, и Босх, взяв ее за руку, повел по коридору.

“Я говорил тебе не приходить сюда, Сильвия”.

“Я знаю, но я чувствовала, что должна прийти. Я хотел, чтобы ты знала, что я поддерживаю тебя, несмотря ни на что. Гарри, я знаю о тебе то, чего присяжные никогда не узнают. Неважно, как она пытается изобразить тебя, я знаю тебя. Не забывай об этом ”.

На ней было черное платье с серебристо-белым рисунком, которое нравилось Босху. Она выглядела очень красиво.

“Я, э-э, я - как долго ты была здесь?”

“По большей части. Я рада, что пришла. Я знаю, это было тяжело, но я увидела, какая ты хорошая, несмотря на всю суровость того, что тебе иногда приходится делать ”.

Он просто посмотрел на нее мгновение.

“Будь оптимистом, Гарри”.

“Материал о моей матери ...”

“Да, я слышал это. Мне было больно, что именно здесь я узнала об этом. Гарри, где мы находимся, если между нами есть такого рода секреты? Сколько раз я должен повторять тебе, что это ставит под угрозу то, что у нас есть?”

“Послушай, ” сказал он, “ я не могу сделать это прямо сейчас. Разберись с этим и ты, и мы - это слишком много для прямо сейчас. Это неподходящее место. Давай поговорим об этом позже. Ты права, Сильвия, но я, эм, я просто не могу ... говорить. Я-”

Она протянула руку и поправила его галстук, а затем разгладила его на груди.

“Все в порядке”, - сказала она. “Что ты теперь будешь делать?”

“Следите за делом. Официально или нет, я должен следовать этому. Я должен найти второго мужчину, второго убийцу ”.

Она просто смотрела на него несколько мгновений, и он знал, что она, вероятно, надеялась на другой ответ.

“Мне жаль. Это не то, что я могу отложить. Кое-что происходит ”.

“Тогда я собираюсь пойти в школу. Чтобы не терять весь день. Ты будешь дома сегодня вечером?”

“Я постараюсь”.

“Ладно, увидимся, Гарри. Будьте оптимистичны ”.

Он улыбнулся, и она наклонилась к нему и поцеловала в щеку. Затем она направилась к эскалатору.

Босх смотрел ей вслед, когда подошел Бреммер.

“Ты хочешь поговорить об этом? Там было несколько интересных свидетельств ”.

“Я сказала все, что собираюсь сказать, в суде”.

“Больше ничего?”

“Нет”.

“А как насчет того, что она говорит? Что второй убийца на самом деле первый и что Черч никого не убивал ”.

“Что ты ожидаешь от нее услышать? Это чушь собачья. Просто помните, то, что я сказал в зале суда, было под присягой. То, что она говорит здесь, не. Это чушь собачья, Бреммер. Не ведись на это ”.

“Послушай, Гарри, я должен это написать. Ты знаешь? Это моя работа. Ты собираешься это понять? Никаких обид?”

“Без обид, Бреммер. У каждого есть своя работа, которую он должен делать. Теперь я собираюсь заняться своим, хорошо?”

Он направился к эскалатору. Выйдя на улицу у статуи, он закурил сигарету и дал одну Томми Фарауэю, который просеивал пепельницу.

“Что происходит, лейтенант?” - спросил бездомный.

“Правосудие свершилось”.

18

Босх подъехал к Центральному отделению и нашел свободное парковочное место у обочины. Некоторое время он сидел в своей машине, глядя на двух попечителей из карцера, которые мыли расписанную эмалью фреску, которая тянулась вдоль передней стены бункероподобной станции. Это было изображение нирваны, где черно-белые и коричневые дети играли вместе и улыбались дружелюбным полицейским. Это было изображение места, где у детей все еще была надежда. Злой черной краской из баллончика внизу фрески кто-то написал: “Это отвратительная ложь!”

Босх задумался, сделал ли это кто-то из соседей или полицейский. Он выкурил две сигареты и попытался очистить свой разум от того, что произошло в зале суда. Он чувствовал странное умиротворение от мысли, что некоторые из его секретов были раскрыты. Но у него было мало надежды на исход суда. Он пришел к чувству смирения, принятию того, что присяжные будут настроены против него, что искаженное представление доказательств по делу убедит их, что он действовал, если не как монстр, описанный Чандлером, то, по крайней мере, нежелательным и безрассудным образом. Они никогда не узнают, каково это - принимать такие решения, какие он принял за столь мимолетный момент.

Это была та же старая история, которую знал каждый полицейский. Граждане хотят, чтобы их полиция защищала их, уберегала от чумы их глаза, от их дверей. Но те же самые John Q. первыми вытаращивают глаза и возмущенно указывают пальцем, когда видят вблизи, что именно влечет за собой работа, которую они дали копам. Босх не был сторонником жесткой линии. Он не оправдывал действия, предпринятые полицией в делах Андре Гальтона и Родни Кинга. Но он понимал эти действия и знал, что его собственные действия в конечном счете имели общий корень.

Из-за политического оппортунизма и некомпетентности город позволил департаменту годами существовать как недоукомплектованной военизированной организации. Зараженный сам по себе политическими бактериями, департамент был переполнен менеджерами, в то время как ряды ниже были настолько тонкими, что у солдат-собак на улице редко было время или желание выйти из своих защитных механизмов, своих автомобилей, чтобы встретиться с людьми, которым они служили. Они отважились выйти на улицу только для того, чтобы разобраться с подонками, и, следовательно, Босх знал, это создало полицейскую культуру, в которой все, кто не в синем, считались подонками и к ним относились соответственно. Все. Ты закончила со своим Андре Галтоном и своим Родни Кингзом. Ты закончила бунтом, который солдаты-собаки не смогли контролировать. В итоге у тебя получилась фреска на стене полицейского участка, которая была отвратительной ложью.

***

Он прошел мимо стойки регистрации и поднялся по лестнице в административный отдел нравов. У двери в дежурную комнату он постоял с полминуты и посмотрел на Рэя Мору, сидящего за своим столом в другом конце комнаты. Это выглядело так, как будто Мора писала отчет, а не печатала его. Вероятно, это означало, что это был отчет о ежедневной деятельности, который не требовал особого внимания - всего несколько строк - и не стоил времени, потраченного на то, чтобы встать и найти работающую пишущую машинку.

Босх заметил, что Мора писал правой рукой. Но он знал, что это не исключает, что полицейский из отдела нравов, возможно, был последователем. Последователь знал подробности и должен был знать о том, как натягивать лигатуру на шею своей жертвы с левой стороны, тем самым имитируя Кукольника. Так же, как он знал о нанесении белого креста на палец ноги.

Мора подняла глаза и увидела его.

“Что ты там делаешь, Гарри?”

“Не хотел прерывать”.

Босх подошел.

“Что, прервать дневной отчет? Ты шутишь?”

“Подумал, что это может быть что-то важное”.

“Для меня важно получать свою зарплату. Примерно так и есть ”.

Босх оттащил стул от пустого стола, придвинул его и сел. Он заметил, что статуя Пражского младенца была передвинута. Вообще-то, повернулась. Ее лицо больше не смотрело на наготу актрисы на порно-календаре. Босх посмотрел на Мору и понял, что не уверен, как поступить дальше.

“Ты оставила сообщение прошлой ночью”.

“Да, я тут подумал ...”

“О чем?”

“Ну, мы знаем, что Черч не убил Мэгги громкой спермой из-за выбора времени, верно? Он был уже мертв, когда ее уронили задницей в бетон.”

“Это верно”.

“Итак, мы должны подражать”.

“Снова права”.

“Итак, я подумал: что, если подражатель, который убил ее, начал раньше?”

Босх почувствовал, как у него сдавило горло. Он старался ничего не показывать Море. Просто одарила его невозмутимым взглядом.

“Раньше?”

“Да. Что, если две другие порно цыпочки, которые были убиты, на самом деле были убиты подражателем? Кто сказал, что он должен был начать после смерти Черча?”

Теперь Босх почувствовал полный озноб. Если Мора был последователем, был ли он настолько уверен, что рискнул бы выложить Босху всю схему? Или его догадка - в конце концов, это все, что это было, предположение - может быть, совершенно не соответствует действительности? Несмотря на это, было жутковато сидеть с Морой, его стол был завален журналами с изображениями сексуальных актов на обложках, девушка с календарем смотрела с вертикальной папки. Глиняное лицо статуи отвернулось. Босх понял, что Дельта Буш, актриса с календаря, который показала Мора, была светловолосой и пышнотелой. Она соответствовала образцу. Так вот почему Мора повесила календарь?

“Знаешь, Рэй, - сказал он, сделав свой голос монотонным, - я думал о том же самом. Так больше подходит, все улики, я имею в виду, если подписчик сделал все три из них… Что заставило тебя подумать об этом?”

Мора убрал отчет, над которым он работал, в ящик стола и облокотился на его стол. Подсознательно он поднял левую руку и вытащил медаль Святого Духа из расстегнутого воротника. Он потер ее между большим и указательным пальцами и снова откинулся на спинку сиденья, поставив локти на подлокотники.

Он уронил медаль и сказал: “Ну, я кое-что вспомнил, вот что я сделал. Это была наводка, которую я получил прямо перед тем, как ты прибил Черча. Видишь, я бросил это, когда ты бросил Черч ”.

“Ты говоришь о четырехлетней давности”.

“Да. Мы все думали, что это все, конец делу, когда ты получил Черча ”.

“Давай к делу, Рэй, что ты запомнил?”

“Да, точно, ну, я помню, за пару дней, может быть, за неделю до того, как ты попала в Церковь, мне дали один из советов по звонку. Это было дано мне, потому что я был постоянным экспертом по порно, и это была порно цыпочка, которая позвонила в это. Она использовала название Gallery. Вот и все, просто галерея. Она снималась в самых прибыльных вещах. Циклы, живые выступления, кабинки для подглядывания, девятьсот телефонных звонков всякой всячины. И она только начала продвигаться, ее имя появилось на некоторых видеобоксах.

“В любом случае, она позвонила в оперативную группу - это было прямо перед тем, как ты прибил Черча - и сказала, что был некий Том, который обходил съемочные площадки в Долине. Ты знаешь, наблюдал за происходящим, тусовался с продюсерами, но он не был похож на других Томов ”.

“Я не знаю, что ты имеешь в виду. Томс?”

“Это сокращение от "Подглядывающий". Так девушки называют этих парней, которые тусуются на съемках. Обычно они дружат с продюсером или выделили часть бюджета. Они отваливают штуку продюсеру, и он позволяет парню болтаться поблизости и смотреть, как они снимаются. Это довольно распространенное явление. Эти съемки привлекают много людей, которым недостаточно увидеть это на видео. Они хотят быть прямо там и увидеть это вживую ”.

“Хорошо, так что насчет этого парня?”

“Ну, Гарри, послушай, на самом деле есть только одна причина, по которой эти люди слоняются по съемочным площадкам. Они пристают к цыпочкам между дублями. Я имею в виду, эти парни хотят перепихнуться. Или они хотят сами снимать фильмы. Они хотят вломиться. И в этом была фишка с этим парнем. Он ни к кому не клеился. Он просто околачивался поблизости. Она -это галерея - сказала, что никогда не видела, чтобы этот чувак к кому-нибудь приставал. Он разговаривал с некоторыми девушками, но ни с одной из них так и не ушел ”.

“И это то, что делало его странным? Он не хотел перепихнуться?”

Мора поднял руки и пожал плечами, как будто знал, что это звучит слабо.

“Да, в принципе. Но послушай, Галерея работала на съемках с Хизер Камхитер и Холли Лер, двумя жертвами Кукольника, и она сказала, что именно на этих съемках она увидела этого Тома. Вот почему она позвонила ”.

Теперь история привлекла внимание Босха. Но он не знал, что с этим делать. Мора могла просто пытаться отвлечь внимание, направить Босха по ложному следу.

“У нее не было имени того парня?”

“Нет, в этом и была проблема. Вот почему я не перепрыгнула через это. У меня накопилось множество советов, которые мне дали, и она звонит с этим без имени. В конце концов, я бы добрался до этого, но несколько дней спустя ты вывалял член Черча в грязи, и все было кончено ”.

“Ты оставляешь это в покое”.

“Да, бросила это, как мешок с дерьмом”.

Босх ждал. Он знал, что Мора продолжит. Ему было что еще сказать. Должно было быть что-то еще.

“Дело в том, что, когда я вчера просмотрела карточку Magna Cum Loudly for you, я узнала некоторые из ее ранних названий. Она работала с галереей в некоторых своих ранних работах. Это то, что заставило меня вспомнить о чаевых. Итак, просто полагаясь на интуицию, я пытаюсь найти Gallery, поспрашиваю кое-кого из знакомых мне людей в бизнесе, и оказывается, Gallery сошла со сцены три года назад. Просто так. Я имею в виду, я знаю ведущего продюсера из Ассоциации фильмов для взрослых, и он сказал мне, что она бросила прямо посреди одной из его съемок. Никогда никому не говорила ни слова. И больше никто никогда о ней не слышал. Продюсер, он запомнил это довольно отчетливо, потому что ему стоило много денег переснять фильм. Не было бы никакой преемственности, если бы он просто бросил другую актрису, чтобы занять ее место ”.

Босх был удивлен, что преемственность вообще была фактором в таких фильмах. Они с Морой оба на мгновение замолчали, обдумывая эту историю, прежде чем Босх, наконец, заговорил.

“Итак, вы думаете, что она может быть где-то в земле? Я говорю о галерее. В бетоне, похожем на тот, который мы нашли на этой неделе ”.

“Да, это именно то, о чем я думаю. Люди в индустрии - я имею в виду, они не ваши обычные люди, поэтому есть много исчезающих действий. Я помню одну бабу, она бросила учебу, следующее, что я помню, это то, что я вижу ее в журналеPeople. Одна из тех историй о какой-то знаменитости, собирающей средства, и она под руку с как там его, парнем, у которого есть собственное телешоу о парне, отвечающем за питомник. Лай Ноя. Я не могу думать о ...”

“Рэй, я не даю...”

“Ладно, ладно, в любом случае, суть в том, что эти цыпочки постоянно приходят в бизнес и уходят из него. Ничего необычного. Во-первых, они не самые умные люди. Они просто вбивают себе в голову заняться чем-то другим. Может быть, они встречают парня, который, по их мнению, будет кормить их кокаином и икрой, будет их сладким папочкой, как этот мудак из Noah's Bark, и они больше никогда не появляются на работе - пока не поймут, что были неправы. Как группа, они не выглядят намного дальше следующей линии удара.

“Спроси меня, кого они все ищут, так это папочку. Их всех поколотили, когда они были детьми, и это какой-то ебанутый способ показать, что они чего-то стоят для папочки. По крайней мере, я где-то это читал. Вероятно, такая же чушь, как и все остальное ”.

Босху не нужен был урок психологии.

“Давай, Рэй, я в суде и пытаюсь разобраться в этом деле. Ближе к делу. Как насчет галереи?”

“Я хочу сказать, что с Gallery ситуация необычная, потому что прошло почти три года, а она так и не вернулась. Видишь, они всегда возвращаются. Даже если они так облажались с продюсером, что ему пришлось переснимать, они всегда возвращаются. Они начинают с самого низа - петли, распушивание - и прокладывают себе путь обратно наверх ”.

“Распушаешься?”

“Пушинка - это талант за кадром, можно сказать. Девушки, которые продолжают разыгрывать номера, готовые к выступлению, пока они готовят камеры, перемещают свет, меняют ракурсы. Что-то в этом роде, если ты понимаешь, что я имею в виду ”.

“Да, я знаю, что ты имеешь в виду”.

Босх был подавлен, выслушав о бизнесе в течение десяти минут. Он посмотрел на Мору, которая была в должности заместителя, сколько Босх себя помнил.

“А как насчет выжившего? Ты когда-нибудь советовался с ней по этому поводу?”

“Так и не дошло до этого. Как я уже сказал, я бросил это, когда ты бросил Церковь. Я думал, мы покончили со всем этим ”.

“Да, я тоже”.

Босх достал маленький карманный блокнот и записал несколько заметок из разговора.

“Ты сохранила какие-нибудь заметки из этого? Из тех времен?”

“Нет, они ушли. Оригинальный список рекомендаций, вероятно, находится в файлах основной оперативной группы. Но это не скажет больше, чем я только что сказал тебе ”.

Босх кивнул. Вероятно, Мора была права.

“Как выглядела эта галерея?”

“Блондинка, приятная посадка - определенно пластик из Беверли-Хиллз. Кажется, у меня здесь есть фотография ”.

Он подкатил свое кресло к картотечным шкафам позади себя и порылся в одном из ящиков, затем откатился назад с папкой. Из нее он извлек цветной рекламный снимок размером 8 × 10. Это была блондинка, позировавшая на краю океана. Она была обнажена. Она побрила лобок. Босх вернул фотографию Море и почувствовал себя неловко, как будто они были двумя мальчиками на школьном дворе, рассказывающими секреты об одной из девочек. Ему показалось, что он увидел легкую улыбку на лице Моры, и ему стало интересно, нашел ли полицейский из отдела нравов юмор в его дискомфорте или это было что-то другое.

“Адская у тебя работа”.

“Да, ну, кто-то же должен это сделать”.

Босх мгновение изучал его. Он решил рискнуть, попытаться выяснить, что заставило Мору держаться за эту работу.

“Да, но почему ты, Рэй? Ты занимаешься этим долгое время ”.

“Наверное, я сторожевой пес, Босх. Верховный суд говорит, что все это в определенной степени законно. Это делает меня одним из разыгрывающих. За этим нужно следить. Это должно содержаться в чистоте, без шуток. Это означает, что у этих людей должны быть лицензии, они совершеннолетние, и никого не заставляют делать то, чего они не хотят. Я провожу много дней, просматривая этот мусор, в поисках того, что даже Верховный суд не смог бы принять. Проблема в общественных стандартах. В Лос-Анджелесе их нет, Босх. Здесь годами не было успешного судебного преследования за непристойности. Я вел несколько дел несовершеннолетних. Но я все еще ищу свою первую куртку с непристойностями ”.

Он остановился на мгновение, прежде чем сказать: “Большинство копов отсиживают год в полиции нравов, а затем переводятся. Это все, что они могут вынести. Это мой седьмой год, чувак. Я не могу сказать тебе почему. Я думаю, потому что нет недостатка в сюрпризах ”.

“Да, но год за годом это дерьмо. Как ты можешь это выносить?”

Взгляд Моры упал на статуэтку на столе.

“Я обеспечена. Не беспокойся обо мне”. Он подождал еще немного и сказал: “У меня нет семьи. Жены больше нет. Кто вообще будет жаловаться на то, что я делаю?”

Босх знал из их работы в оперативной группе, что Мора добровольно пошел в отделение "Б", работать по ночам, потому что от него только что ушла жена. Он сказал Босху, что ему труднее всего переносить ночи. Босх теперь задавался вопросом, была ли бывшая жена Моры блондинкой, и если да, то что бы это значило.

“Послушай, Рэй, я думал о том же самом, об этом подписчике. И она подходит, понимаешь? Галерея. Все три жертвы и выжившая были блондинками. Черч не был разборчив, но фолловер, по-видимому, такой ”.

“Эй, ты права”, - сказала Мора, глядя на фотографию из галереи. “Я не думал об этом”.

“В любом случае, этот совет четырехлетней давности - такое же хорошее место для начала, как и любой другой. Также могут быть другие женщины, другие жертвы. Чего ты добиваешься?”

Мора улыбнулась и сказала: “Гарри, не имеет значения, что я собираюсь делать. Это дерьмо собачье по сравнению с этим. На следующей неделе у меня отпуск, но я уезжаю не раньше понедельника. До тех пор я этим занимаюсь ”.

“Ты упомянула ассоциацию взрослых. Это что-”

“Ассоциация фильмов для взрослых, да. Это вышло из адвокатской конторы в Шерман-Оукс ”.

“Да, ты там с кем-нибудь дружишь?”

“Я знаю главного адвоката. Он заинтересован в поддержании чистоты бизнеса, поэтому он склонен к сотрудничеству ”.

“Ты можешь поговорить с ним, поспрашивать вокруг, попытаться выяснить, не бросил ли кто-нибудь еще, как Gallery? Они должны быть блондинками и телосложением”.

“Вы хотите знать, сколько у нас может быть других жертв”.

“Это верно”.

“Я займусь этим”.

“А как насчет агентов и гильдии исполнителей?”

Босх кивнул на календарь с изображением Дельты Буш.

“Я тоже их побью. Девяносто процентов кастинга в этом бизнесе выполняют два агента. С них было бы лучше всего начать ”.

“А как насчет outcall? Все женщины делают это?”

“Не из лучших исполнителей. Но те, что ниже этого, да, они в значительной степени идут по пути аутсайдеров. Видишь ли, лучшие исполнители тратят десять процентов времени на съемки фильмов, а остальное - на гастроли, танцуя. Они переходят из стрип-клуба в стрип-клуб, зарабатывают много денег. Они могут зарабатывать сто тысяч в год, танцуя. Большинство людей думают, что они получают вознаграждение за то, что делают гадости на видео. Это неправильно. Это танцы. Затем, если вы опускаетесь ниже этого уровня, к исполнителям, которые либо поднимаются, либо опускаются, вы обнаруживаете, что они выполняют работу вне конкурса в дополнение к фильмам и танцам. Там тоже много денег. Эти цыпочки будут снимать штуку за ночь за выездную работу ”.

“Они работают с сутенерами, что?”

“Да, у некоторых есть менеджмент, но это не обязательное условие. Это не похоже на улицу, где девушке нужен сутенер, чтобы защитить ее от плохих клиентов и других шлюх. В outcall все, что вам нужно, - это служба автоответчика. Цыпочка размещает свое объявление и свою фотографию в X press, и поступают звонки. У большинства есть правила. Они не пойдут ни к кому домой, строго отельная работа. Они могут контролировать класс клиентуры, которую они содержат за счет отеля. Хороший способ держать сброд подальше ”.

Босх подумал о Ребекке Камински и о том, как она ходила в отель Hyatt на Сансет. Милое местечко, но туда забрался сброд.

Очевидно, подумав о том же, Мора сказала: “Однако это не всегда срабатывает”.

“Очевидно”.

“Итак, я посмотрю, что я могу придумать, хорошо? Но, навскидку, я не думаю, что их будет много. Если бы была куча женщин, которые внезапно и надолго исчезали, как это сделала Gallery, я думаю, я бы пронюхал об этом ”.

“У тебя есть номер моего пейджера?”

Мора записала это, и Босх направился к выходу из офиса.

***

Он направлялся через вестибюль мимо стойки регистрации, когда зазвонил пейджер у него на поясе. Он проверил номер и увидел, что это был обмен на 485. Он предположил, что Мора забыла ему что-то сказать. Он поднялся по лестнице обратно на второй этаж и нырнул обратно в комнату отдела нравов.

Мора была там, держала фотографию из галереи и созерцательно смотрела на нее. Затем он поднял глаза и увидел Босха.

“Ты только что подала мне сигнал?”

“Я? Нет.”

“О, я просто подумала, что ты пытался поймать меня перед моим уходом. Я собираюсь воспользоваться одним из телефонов ”.

“Добро пожаловать к ним, Гарри”.

Босх подошел к пустому столу и набрал номер с пейджера. Он увидел, как Мора вставила фотографию в файл. Он положил папку в портфель, который стоял на полу рядом с его стулом.

Мужской голос ответил на звонок после двух гудков.

“Офис шефа Ирвина Ирвинга, это лейтенант Фелдер, чем я могу вам помочь?”

19

Как и у всех трех заместителей начальника департамента, у Ирвинга был свой собственный конференц-зал в Паркер-Центре. Она была обставлена большим круглым столом с пластиковой столешницей и шестью стульями, растением в горшках и стойкой, которая тянулась вдоль задней стены. Окон не было. В комнату можно было войти через дверь из кабинета адъютанта Ирвинга или из главного коридора шестого этажа. Босх был последним, кто прибыл на встречу на высшем уровне, созванную Ирвингом, и занял последнее кресло. В других сидел помощник шефа, за ним против часовой стрелки следовали Эдгар и трое мужчин из отдела по расследованию ограблений и убийств. Двоих из них Босх знал, детективов Фрэнки Шиэна и Майка Опелта. Они также были прикреплены к целевой группе по изготовлению кукол четырьмя годами ранее.

Третьего человека из RHD Босх знал только по имени и репутации. Лейтенант Ханс Ролленбергер. Его повысили до RHD через некоторое время после того, как Босха понизили в должности. Но такие друзья, как Шихан, держали Босха в курсе. Они сказали ему, что Ролленбергер был еще одним бюрократом-формалистом, который избегал спорных и угрожающих карьере решений, как люди избегают попрошаек на тротуаре, притворяясь, что не видят и не слышат их. Он был альпинистом, и, следовательно, ему нельзя было доверять. В RHD солдаты уже называли его “Ганс Офф”, потому что таким командиром он был. Моральный дух в RHD, подразделении, к которому стремился каждый детектив в полицейском управлении, был, вероятно, самым низким с того дня, как по телевизору появилось видео с Родни Кингом.

“Садитесь, детектив Босх”, - сердечно сказал Ирвинг. “Я думаю, ты знаешь всех”.

Прежде чем Босх успел ответить, Ролленбергер вскочил со стула и протянул руку.

“Лейтенант Ханс Ролленбергер”.

Босх пожал ее, затем они оба сели. Босх заметил большую стопку папок в центре стола и сразу узнал в них материалы дела оперативной группы "Кукольник". Книги убийств, которые были у Босха, были его собственными личными файлами. На столе была свалена в кучу вся основная папка, вероятно, извлеченная из архивного хранилища.

“Мы садимся, чтобы посмотреть, что мы можем сделать с этой проблемой, которая возникла в связи с делом кукольника”, - сказал Ирвинг. “Я ... Как детектив Эдгар, вероятно, уже сказал вам, я передаю это дело в RHD. Я готов поручить лейтенанту Ролленбергеру задействовать столько людей, сколько потребуется. Я также договорился о привлечении детектива Эдгара к делу и вас, как только вы освободитесь от судебного разбирательства. Я хочу быстрых результатов. Это уже превращается в кошмар по связям с общественностью, учитывая то, что, как я понимаю, было раскрыто во время дачи показаний сегодня на вашем процессе ”.

“Да, ну, извини за это. Я была под присягой ”.

“Я понимаю это. Проблема была в том, что ты свидетельствовала о вещах, о которых знала только ты. Я пригласил своего адъютанта присутствовать, и он проинформировал нас о вашей, э-э, теории о том, что произошло с этим новым делом. Прошлой ночью я принял решение поручить RHD разобраться с этим вопросом. Выслушав смысл вашего сегодняшнего свидетельства, я хочу взять это под контроль и начать действовать.

“Теперь я хочу, чтобы ты ввела нас в курс того, что именно происходит, что ты думаешь, что ты знаешь. Тогда мы будем планировать, исходя из этого ”.

Все они на мгновение посмотрели на Босха, и он не был уверен, с чего начать. Шиэн вмешался с вопросом. Это был сигнал, что он верит в то, что Ирвинг играет на уровне, что Босх может чувствовать себя в безопасности.

“Эдгар говорит, что это подражатель. Что с церковью нет проблем?”

“Совершенно верно”, - ответил Босх. “Черч был мужчиной. Но он был хорош для девяти жертв, а не для одиннадцати. Он породил последователя в середине своего пробега, и мы этого не видели ”.

“Расскажи это”, - сказал Ирвинг.

Он сделал. Босху потребовалось сорок пять минут, чтобы рассказать это. Шихан и Опельт задали несколько вопросов, пока он уходил. Единственной вещью или человеком, которого он не упомянул, была Мора.

В конце Ирвинг сказал: “Когда вы выдвигали эту теорию Локка о последователях, он говорил, что это возможно?”

“Да. С ним, я думаю, он думает, что все возможно. Но он был полезен. Он довольно ясно дал мне это понять. Я хочу держать его в курсе. От него хорошо отбиваться ”.

“Я понимаю, что произошла утечка. Может ли это быть Локк?”

Покачав головой, Босх сказал: “Я не ходил к нему до вчерашнего вечера, а Чендлер знал все с самого начала. Она знала, что я был на месте преступления в первый же день. Сегодня она, казалось, знала, в каком направлении мы движемся, что у нас есть последователь. У нее есть хороший источник, который держит ее в курсе. И Бреммер вTimes, кто знает. У него много источников ”.

“Хорошо”, - сказал Ирвинг. “Ну, кроме того, что доктор Локк является исключением, ничто в этой комнате не покидает эту комнату. Никто ни с кем не разговаривает. Вы двое, - он посмотрел на Босха и Эдгара, “ даже не говорите своим начальникам в Голливуде, чем вы занимаетесь.

Не называя Паундса, Ирвинг высказал свое подозрение, что Паундс мог быть утечкой информации. Эдгар и Босх кивнули в знак согласия.

“Итак”, - Ирвинг посмотрел на Босха, - “что мы будем делать дальше?”

Без колебаний Босх сказал: “Мы должны возобновить расследование. Как я уже говорил вам, Локк сказал, что это был кто-то, кто имел интимный доступ к делу. Которая знала каждую деталь, а затем копировала их. Это было идеальное прикрытие. По крайней мере, на какое-то время.”

“Вы говорите о полицейском”, - сказал Ролленбергер, его первые слова с начала брифинга.

“Может быть. Но есть и другие возможности. Круг подозреваемых на самом деле довольно велик. У вас есть копы, люди, которые нашли тела, сотрудники коронера, прохожие на местах преступлений, репортеры, много людей ”.

“Черт”, - сказал Опельт. “Нам понадобится больше людей”.

“Не беспокойся об этом”, - сказал Ирвинг. “Я возьму еще. Как нам сузить круг поисков?”

Босх сказал: “Когда мы смотрим на жертв, мы узнаем кое-что об убийце. Жертвы и выживший, как правило, подпадают под один и тот же архетип. Блондинка, хорошо сложенная, работала в порно и подрабатывала на стороне. Локк думает, что именно так фолловер выбирал своих жертв. Он видел их на видео, затем нашел способ связаться с ними по объявлениям о выходе из группы в местных газетах для взрослых ”.

“Как будто он ходил по магазинам в поисках жертв”, - сказал Шихан.

“Да”.

“Что еще?” Ирвинг сказал.

“Не так уж много. Локк сказал, что фолловер очень умен, гораздо умнее, чем был Черч. Но это он мог бы разобрать, как он это называет. Разваливается на части. Вот почему он отправил записку. Никто бы никогда не узнал, но потом он отправил записку. Он перешел в ту фазу, когда ему нужно внимание, которое было у Кукольника. Он приревновал, что этот судебный процесс привлек внимание к Черчу ”.

“А как насчет других жертв?” - Спросила Шихан. “Те, о которых мы еще не знаем? Прошло четыре года ”.

“Да, я работаю над этим. Локк говорит, что должны быть другие ”.

“Черт”, - сказал Опельт. “Нам нужно больше людей”.

Все молчали, пока думали об этом.

“А как насчет ФБР, разве нам не следует связаться с их специалистами по бихевиоризму?” - Спросил Ролленбергер.

Все смотрели на Ханса Оффа, как будто он был ребенком, который пришел на футбольный матч в сандлоте в белых штанах.

“Пошли они нахуй”, - сказал Шихан.

“Кажется, мы с этим справились - по крайней мере, на начальном этапе”, - сказал Ирвинг.

“Что еще мы знаем о фолловере?” Сказал Ролленбергер, надеясь немедленно отвлечь внимание от своей ошибки. “Есть ли у нас какие-либо вещественные доказательства, которые могут дать нам какое-либо представление о нем?”

“Что ж, нам нужно разыскать выжившего”, - сказал Босх. “Она нарисовала композитный рисунок, который все отвергли после того, как я прибил Черча. Но теперь мы знаем, что ее рисунок, вероятно, был с подписчиком. Нам нужно найти ее и посмотреть, есть ли у нее что-нибудь еще, что она все еще может вспомнить, что поможет ”.

Говоря это, Шихан порылся в стопке папок на столе и нашел фоторобот. Это было очень типично и не походило ни на кого из знакомых Босху, и меньше всего на Мору.

“Мы должны предположить, что он маскировался, как и Черч, поэтому фоторобот может не помочь. Но она могла вспомнить что-то еще, что-то о манерах подозреваемого, что могло бы дать нам понять, был ли это коп.

“Кроме того, я приглашаю Амадо в офис коронера сравнить наборы для изнасилования двух жертв, которые мы теперь приписываем фолловеру. Есть хороший шанс, что подписчик, возможно, допустил здесь ошибку ”.

“Объясни”, - сказал Ирвинг.

“Фолловер сделал все, что делал Кукольник, верно?”

“Верно”, - сказал Ролленбергер.

“Неправильно. Он сделал только то, что было известно в то время о Кукольнике. Что мы знали. Чего мы не знали, так это того, что Черч был умен. Он побрил свое тело, чтобы не оставлять следов волосяного покрова. Мы не знали этого до тех пор, пока он не был мертв, так же как и подписчик. И к тому времени он уже прикончил двух жертв ”.

“Таким образом, есть шанс, что в этих двух наборах для изнасилований есть вещественные доказательства в пользу нашего парня”, - сказал Ирвинг.

“Верно. Я поручаю Амадо перепроверить два комплекта. Он должен что-то знать к понедельнику ”.

“Это очень хорошо, детектив Босх”.

Ирвинг посмотрел на Босха, и их взгляды встретились. Это было так, как будто помощник начальника одновременно отправлял ему сообщение и принимал его.

“Посмотрим”, - сказал Босх.

“Кроме этого, это все, что у нас есть, верно?” Сказал Ролленбергер.

“Верно”.

“Нет”.

Это был Эдгар, который до сих пор хранил молчание. Все посмотрели на него.

“В бетоне мы нашли - на самом деле, Гарри нашел это - пачку сигарет. Он вошел, когда бетон был влажным. Так что есть хороший шанс, что они принадлежали подписчику. Постоянные клиенты Marlboro. Мягкая упаковка.”

“Они также могли принадлежать жертве, верно?” - Спросил Ролленбергер.

“Нет”, - сказал Босх. “Я разговаривал с ее менеджером прошлой ночью. Он сказал, что она не курила. Сигареты, по всей вероятности, принадлежали фолловеру ”.

Шиэн улыбнулась Босху, и Босх улыбнулся в ответ. Шиэн держал руки вместе, как будто ожидая наручников.

“Вот и я, мальчики”, - сказал он. “Это мой бренд”.

“Моя тоже”, - сказал Босх. “Но я тебя победил. Я тоже левша. Мне лучше обеспечить себе рабочее алиби ”.

Мужчины за столом улыбнулись. Босх перестал улыбаться, когда внезапно о чем-то подумал, но знал, что пока не может ничего сказать. Он посмотрел на папки, сложенные в центре стола.

“Черт, каждый коп курит "Мальборо" или "Кэмел”, - сказал Опельт.

“Это грязная привычка”, - сказал Ирвинг.

“Я согласен”, - сказал Ролленбергер немного слишком быстро.

Это вернуло тишину за стол.

“Кто твой подозреваемый?”

Это спросил Ирвинг. Он снова смотрел на Босха теми глазами, которые Гарри не мог расшифровать. Вопрос шокировал Босха. Ирвинг знал. Каким-то образом он знал. Гарри не ответил.

“Детектив, очевидно, что вы справлялись с тем, что происходило в течение дня. Ты тоже был в этом деле с самого начала. Я думаю, у тебя есть кто-то на примете. Расскажи нам. Нам нужно с чего-то начать ”.

Босх снова заколебался, но наконец сказал: “Я не уверен ... и я не хочу ...”

“Разрушить чью-то карьеру, если ты ошибаешься? Натравить собак на, возможно, невиновного человека? Это понятно. Но мы не можем позволить тебе заниматься этим в одиночку. Неужели вы ничему не научились из этого процесса? Я полагаю, что ‘ковбоизм’ был термином, который Мани Чендлер использовал для описания этого ”.

Они все смотрели на него. Он думал о Море. Полицейский из отдела нравов был странным, но был ли он настолько странным? На протяжении многих лет департамент часто проводил расследования в отношении Босха, и он не хотел взваливать груз ответственности не на того человека.

“Детектив?” Ирвинг подсказал. “Даже если все, что у вас есть, это догадка, тогда вы должны рассказать нам. Расследования начинаются с догадок. Ты хочешь защитить одного человека, но что мы собираемся делать? Мы собираемся выйти и расследовать действия копов. Какая разница, начнем ли мы с этого человека или придем к нему со временем? В любом случае мы доберемся до него. Назови нам имя.”

Босх подумал обо всем, что сказал Ирвинг. Он задавался вопросом, каковы были его собственные мотивы. Он защищал Мору или просто оставил его для себя? Он подумал еще несколько мгновений и, наконец, сказал: “Дай мне пять минут побыть здесь наедине с документами. Если там есть что-то, о чем я думаю, что там есть, тогда я тебе скажу ”.

“Джентльмены, ” сказал Ирвинг, “ пойдемте выпьем кофе”.

***

После того, как комната была очищена, Босх почти минуту, не двигаясь, просматривал файлы. Он чувствовал себя сбитым с толку. Он не был уверен, хотел ли он найти что-то, что убедило бы его, что Мора была последователем, или убедить его, что это не так. Он подумал о том, что Чендлер сказал присяжным о монстрах и черной бездне, где они обитают. Тот, кто сражается с монстрами, подумал он, не должен слишком сильно думать об этом.

Он закурил сигарету, придвинул стопку поближе к себе и начал искать две папки. Файл с хронологиями был почти на самом верху. Она была худой. По сути, это было краткое руководство по важным датам в расследовании. Он нашел личное дело оперативной группы в самом низу стопки. Она была толще первой, которую он вытащил, потому что в ней содержался график еженедельных смен детективов, назначенных в оперативную группу, и формы разрешения на сверхурочную работу. Будучи детективом номер три, возглавляющим отдел "Б", Босх отвечал за поддержание в актуальном состоянии личного дела.

В файле хронологий Босх быстро просмотрел время и даты убийства первых двух порноактрис и другую относящуюся к делу информацию о том, как их заманили на верную смерть. Затем он просмотрел ту же информацию об одиноком выжившем. Он записал все это по порядку на странице своего карманного блокнота.

– 17 июня, 11 часов утра.

Джорджия Стерн, она же Бархатная коробочка

выживший

– 6 июля, 11:30 вечера.

Николь Кнапп, она же Холли Лер

В. Голливуд

– 28 сентября, 4 утра.

Ширлин Кемп, она же Хизер, кончает сюда

Малибу

Босх открыл личное дело и извлек графики смен за те недели, когда на женщин напали или убили. Семнадцатого июня, в ночь, когда напали на Джорджию Стерн, было воскресенье, в это время у отряда Б был выходной. Мора могла бы это сделать, но и любой другой, кто был в команде, тоже мог.

В деле Кнаппа Босх получил наводку, и его пальцы слегка дрожали, когда он держал расписание на неделю, начинающуюся 1 июля. Его адреналин теперь двигался быстрее. Шестого июля, в день, когда Кнапп был отправлен запрос на выезд в 9 часов утра и был найден мертвым на тротуаре на Суитцер в Западном Голливуде в 11:30 вечера, была пятница. По расписанию Мора должен был работать в группе "Б" в смену с трех до полуночи, но рядом с его именем собственным почерком Босха стояло слово “болен”.

Босх быстро достал расписание на неделю, начиная с двадцать второго сентября. Обнаженное тело Ширлин Кемп было найдено на обочине шоссе Пасифик Коуст в Малибу в четыре утра в пятницу, двадцать восьмого сентября. Он понял, что этой информации недостаточно, и поискал файл, в котором содержалось расследование ее смерти.

Он быстро прочитал досье и узнал, что у Кемпа была телефонная служба, которая зарегистрировала звонок для ее услуг в Malibu Inn в 12: 55 утра. Когда детективы отправились туда, они узнали из записей телефонных разговоров, что в 12: 55 утра звонок был сделан жильцом номера 311. Сотрудники стойки регистрации не смогли дать точное описание мужчины из номера 311, и удостоверение личности, которое он дал, оказалось фальшивым. Он заплатил наличными. Единственное, что портье могли сказать с абсолютной точностью, это то, что он зарегистрировался в 12:35 утра. На каждой регистрационной карточке было пробито время. Мужчина вызвал Хизер Камхит сюда через двадцать минут после того, как зарегистрировался.

Босх снова обратился к рабочему графику. В ночь на четверг, накануне убийства Кемпа, Мора работала. Но он, очевидно, пришел и ушел рано. Он зарегистрировался в 2:40 ночи и вышел в 11:45.

Это дало ему пятьдесят минут, чтобы добраться от голливудского вокзала до гостиницы "Малибу" и зарегистрироваться в номере 311 в 12:35 утра пятницы. Босх знал, что это можно сделать. Движение на PCH было бы небольшим так поздно ночью.

Это могла быть Мора.

Он заметил, что сигарета, которую он положил на край стола, догорела до самого окурка и обесцветила пластиковый край. Он быстро бросил сигарету в горшок с фикусом в углу комнаты и повернул стол так, чтобы след от ожога оказался на том месте, где сидел Ролленбергер. Он помахал одной из папок в воздухе, чтобы рассеять дым, а затем открыл дверь в кабинет Ирвинга.

***

“Рэймонд Мора”.

Ирвинг произнес это имя вслух, очевидно, чтобы посмотреть, как оно звучит. Он больше ничего не сказал, когда Босх закончил рассказывать то, что знал. Босх наблюдал за ним и ждал продолжения, но помощник начальника только понюхал воздух, определил запах сигаретного дыма и нахмурился.

“Еще кое-что”, - сказал Босх. “Локк был не единственным, с кем я говорил о фолловере. Мора знает почти все, что я тебе только что сказал. Он был в оперативной группе, и на этой неделе мы обратились к нему за помощью по идентификации конкретной блондинки. Я была в отделе рекламы, когда ты вызвал меня на пейджер. Он звонил мне прошлой ночью.”

“Чего он хотел?” - Спросил Ирвинг.

“Он хотел сообщить мне, что, по его мнению, фолловер, возможно, снимался с двумя порно-королевами из оригинального eleven. Он сказал, что до него только что дошло, что, возможно, фолловер начался еще тогда ”.

“Черт, ” сказал Шихан, “ этот парень играет с нами. Если он ...”

“Что ты ему сказала?” Ирвинг прервал.

“Я сказала ему, что я тоже так думала. И я попросила его проверить свои источники, чтобы посмотреть, сможет ли он выяснить, были ли другие женщины, которые исчезли или вышли из бизнеса, как Бекки Камински ”.

“Ты попросила его поработать над этим?” Сказал Ролленбергер, его брови изогнулись от удивления и возмущения.

“Мне пришлось. Для меня было очевидным спросить его. Если бы я этого не сделала, он бы понял, что я что-то подозреваю ”.

“Он прав”, - сказал Ирвинг.

Грудь Ролленбергера, казалось, немного сдулась. Он ничего не мог сделать правильно.

“Да, теперь я понимаю”, - послушно ответил он. “Хорошая работа”.

“Нам понадобится больше людей”, - сказал Опельт, поскольку все были такими покладистыми.

“Я хочу начать наблюдение за ним к завтрашнему утру”, - сказал Ирвинг. “Нам понадобится как минимум три команды. Шиэн и Опельт будут одним целым. Босх, ты участвуешь в суде, и Эдгар, я хочу, чтобы ты работал над поиском выжившего, так что вы двое свободны. Лейтенант Ролленбергер, кого еще вы можете выделить?”

“Ну, Yde сидит без дела, так как Бухерт в отпуске. И Мэйфилд и Резерфорд находятся в суде по тому же делу. Я могу стряхнуть одну из них, чтобы соединить с Yde. Это все, что у меня есть, если только ты не хочешь отказаться от некоторых текущих ...

“Нет, я этого не хочу. Подключи к этому Ида и Мэйфилда. Я пойду к лейтенанту Хиллиард и посмотрю, что она может выделить из Долины. У нее было три команды по делу о грузовиках для общественного питания в течение месяца, и они у стены. Я сниму с этого команду ”.

“Очень хорошо, сэр”, - сказал Ролленбергер.

Шихан посмотрел на Гарри и скорчил такую гримасу, как будто его сейчас стошнит от этого парня за главного. Босх сдержал улыбку. Детективы всегда испытывали головокружение, когда получали приказы о походе и собирались отправиться на охоту.

“Привет, Шихан, я хочу, чтобы ты был на Mora завтра утром в восемь”, - сказал Ирвинг. “Лейтенант, я хочу, чтобы вы организовали встречу с новыми людьми завтра утром. Введи их в курс того, что у нас есть, и пусть одна команда возьмет на себя наблюдение за Опелтом и Шиханом в четыре часа утра. Они останутся с Морой до отбоя. Если потребуется сверхурочная работа, я разрешаю это. Другая пара возьмет наблюдение на себя в восемь утра субботы, а Опелт и Шихан вернутся к нему в четыре. Повернись вот так. Дежурные в ночную смену должны оставаться с ним, пока не будут уверены, что он находится у себя дома в постели на ночь. Я не хочу ошибок. Если этот парень выкинет что-нибудь, пока мы наблюдаем за ним, мы все можем попрощаться с нашей карьерой ”.

“Шеф?”

“Да, Босх”.

“Нет никакой гарантии, что он собирается что-то сделать. Локк сказал, что, по его мнению, фолловер хорошо контролирует ситуацию. Он не думает, что каждую ночь выходит на охоту. Он думает, что контролирует желание и живет довольно нормально, а затем наносит удары через нерегулярные промежутки времени ”.

“Нет никакой гарантии, что мы вообще будем следить за тем человеком, детектив Босх, но я все равно хочу понаблюдать за ним. Я сижу здесь, надеясь, что мы ужасно ошибаемся насчет детектива Мора. Но то, что вы сказали здесь, убедительно с точки зрения обстоятельств. Ничего, что можно было бы использовать в суде. Итак, мы наблюдаем за ним и надеемся, что если это он, то мы увидим знак, прежде чем он причинит вред кому-нибудь еще. Мой...”

“Я согласен, сэр”, - сказал Ролленбергер.

“Не перебивайте меня, лейтенант. Моя сильная сторона - не детективная работа и не психоанализ, но что-то подсказывает мне, что, кем бы ни был последователь, он чувствует давление. Конечно, он сам навлек это на себя этой запиской. И он может подумать, что это игра в кошки-мышки, которой он может овладеть. Тем не менее, он чувствует давление. И одна вещь, которую я знаю, просто будучи полицейским, когда на этих людей оказывается давление, жителей окраины, как я их называю, тогда они реагируют. Иногда они ломаются, иногда они разыгрывают. Итак, что я хочу сказать, зная то, что я знаю об этом деле, я хочу, чтобы Мора был прикрыт, если он даже выйдет на улицу, чтобы забрать почту ”.

Они сидели там в тишине. Даже Ролленбергер, который, казалось, был напуган своей ошибкой, прервав Ирвинга.

“Хорошо, тогда у нас есть наши задания. Шихан, Опельт, слежка. Босх, ты работаешь фрилансером, пока не закончишь судебный процесс. Эдгар, у тебя есть выживший, и когда у тебя будет время, проверь Мору. Ничего, что могло бы вернуться к нему ”.

“Он разведен”, - предположил Босх. “Развелась прямо перед тем, как была сформирована целевая группа по изготовлению кукол”.

“Ладно, вот и твое начало. Обратись в суд, добейся его развода. Кто знает, может, нам повезет. Может быть, его жена бросила его, потому что ему нравилось делать ее похожей на куклу. В этом деле было достаточно сложно, нам бы не помешал такой перерыв ”.

Ирвинг обвел взглядом сидящих за столом мужчин и посмотрел каждому в лицо.

“Потенциал для смущения департамента в связи с этим делом огромен. Но я не хочу, чтобы кто-то сдерживался. Пусть камни падают, куда захотят… Ладно, тогда у каждого есть свои задания. Иди к этому. Все освобождены, за исключением детектива Босха ”.

Когда остальные выходили из комнаты, Босху показалось, что на лице Ролленбергера отразилось разочарование из-за того, что ему не удалось провести приватную конференцию с Ирвингом по целованию задницы.

После того, как дверь закрылась, Ирвинг несколько мгновений помолчал, обдумывая то, что хотел сказать. На протяжении большей части карьеры Босха в качестве детектива Ирвинг был своего рода заклятым врагом, всегда пытавшимся контролировать его и привлечь к себе. Босх всегда сопротивлялся. Ничего личного, просто это была не работа Босха.

Но теперь Босх почувствовал в Ирвинге смягчение. В том, как он обращался с Босхом во время встречи, в том, как он давал показания ранее на этой неделе. Он мог бы вывесить Босха сушиться, но не сделал этого. Тем не менее, это было не то, что Босх мог или хотел признать. Итак, он сидел молча и ждал.

“Отличная работа над этим, детектив. Особенно с учетом судебного процесса и всего происходящего ”.

Босх кивнул, но знал, что речь шла не об этом.

“Э-э, вот почему я держал тебя здесь. Суд. Я хотела - давайте посмотрим, как мне это сказать… Я хотел сказать вам, и извините за формулировки, но мне абсолютно наплевать, что решит жюри или сколько денег они дадут этим людям. Эти присяжные понятия не имеют, каково это - быть на грани. Принимать решения, которые могут стоить или спасти жизни. Вы не можете потратить неделю, чтобы точно изучить и оценить решение, которое вам пришлось принять за секунду ”.

Босх пытался придумать, что бы такое сказать, и молчание, казалось, затянулось слишком надолго.

“В любом случае, - наконец сказал Ирвинг, - я думаю, мне потребовалось четыре года, чтобы прийти к такому выводу. Но лучше поздно, чем никогда ”.

“Эй, я мог бы использовать тебя для заключительных аргументов завтра”.

Лицо Ирвинга скривилось, мускулистые челюсти дернулись, как будто он только что набил рот холодной квашеной капустой.

“И не заставляй меня начинать с этого. Я имею в виду, что делает этот город? Офис городского прокурора - это не что иное, как школа. Юридическая школа для судебных адвокатов. И налогоплательщики платят за обучение. К нам приходят эти новички, э-э-э, преппи, которые ничего не смыслят в судебном праве. Они учатся на ошибках, которые совершают в суде, когда это имеет значение - для нас. И когда они, наконец, становятся хорошими и понимают, что, черт возьми, они делают, они увольняются, а затем они адвокаты, подающие на нас в суд!”

Босх никогда не видел Ирвинга таким оживленным. Это было так, как если бы он снял накрахмаленную публичную персону, которую он всегда носил как униформу. Гарри был очарован.

“Извини за это”, - сказал Ирвинг. “Я увлекаюсь. В любом случае, удачи с этим жюри, но пусть это тебя не беспокоит ”.

Босх ничего не сказал.

“Знаешь, Босх, мне достаточно получасовой встречи с лейтенантом Ролленбергером в кабинете, чтобы захотеть хорошенько взглянуть на себя, на этот отдел и на то, куда он направляется. Он не из полиции Лос-Анджелеса, в которую я вступил или ты присоединился. Он хороший менеджер, да, и я тоже, по крайней мере, я так думаю. Но мы не можем забывать, что мы копы ...”

Босх не знал, что сказать, и должен ли он вообще что-то говорить. Казалось, что Ирвинг сейчас почти бессвязно бормочет. Как будто было что-то, что он хотел сказать, но искал, что сказать вместо этого.

“Hans Rollenberger. Что за имя, а? Могу предположить, детективы из его команды, должно быть, зовут его ‘Ганс Офф’, я прав?”

“Иногда”.

“Да, ну, я думаю, это ожидаемо. Он... Э-э, ты знаешь, Гарри, я тридцать восемь лет проработал в департаменте.”

Босх просто кивнул. Это становилось странным. Ирвинг никогда раньше даже не называл его по имени.

“И, эм, я много лет работала в голливудском патруле сразу после академии… Тот вопрос, который Мани Чендлер задавал мне о твоей матери. Это действительно произошло как гром среди ясного неба, и я сожалею об этом, Гарри, сожалею о твоей потере ”.

“Это было очень давно”. Босх немного подождал. Ирвинг смотрел вниз на свои руки, которые были сцеплены на столе. “Если это все, я думаю, я ...”

“Да, в принципе, так оно и есть, но, знаешь, что я хотела тебе сказать, так это то, что я была там в тот день”.

“В какой день?”

“В тот день, когда твоя мать... я был РО”.

“Офицер-докладчица?”

“Да, я был тем, кто нашел ее. Я прогуливалась по бульвару и нырнула в тот переулок рядом с Гауэр. Обычно я захожу туда раз в день и, эм, я нашел ее… Когда Чендлер показал мне эти отчеты, я сразу узнал суть дела. Она не знала номер моего значка - он был там, в отчете, - иначе она бы знала, что я был тем, кто нашел ее. Думаю, у Чендлера был бы с этим своего рода полевой день ... ”

Босху было трудно это вынести. Теперь он был рад, что Ирвинг не смотрит на него. Он знал, или думал, что знает, о чем умолчал Ирвинг. Если он работал на бульваре пешеходов, значит, он знал мать Босха до того, как она умерла.

Ирвинг взглянул на него, а затем отвернулся, в угол комнаты. Его взгляд упал на фикус.

“Кто-то бросил окурок в мой кофейник”, - сказал он. “Это твой, Гарри?”

20

Босх прикуривал сигарету, одновременно толкая плечом одну из стеклянных дверей у входа в Паркер-Центр. Ирвинг потряс его своей историей о маленьком мире. Босх всегда полагал, что столкнется с кем-нибудь в отделе, кто знал ее или был в курсе дела. Ирвинг никогда не вписывался в этот сценарий.

Когда он шел через южную стоянку к "Капрису", он заметил Джерри Эдгара, который стоял на углу Лос-Анджелеса и сначала ждал перекрестного сигнала светофора. Босх посмотрел на часы и увидел, что было 5:10, время заканчивать. Он подумал, что Эдгар, вероятно, зашел в "Код семь" или "Красный ветер", чтобы пропустить стаканчик, прежде чем выехать на автостраду. Он подумал, что это неплохая идея. Шиэн и Опельт, вероятно, уже сидели на табуретах в одном из баров.

К тому времени, как Босх добрался до угла, Эдгар опережал его на полтора квартала и первым приближался к "Семерке". Босх ускорил шаг. Впервые за долгое время он почувствовал настоящую ментальную тягу к алкоголю. Хотя бы на время он хотел забыть Черча, Мору и Чендлера, и свои собственные секреты, и то, что Ирвинг рассказал ему в конференц-зале.

Но затем Эдгар прошел прямо мимо дубинки Билли, которая служила дверной ручкой в "Севен", даже не взглянув на нее. Он пересек Спринг и пошел вдоль здания Times в сторону Бродвея. Тогда это "Красный ветер", подумал Босх.

Ветер был в порядке, насколько хватало места для водопоя. Они пили Weinhard's в бутылках, а не на разлив, так что заведение потеряло очки. Другим минусом было то, что яппи из отдела новостей Times предпочитали это место, и там часто было больше репортеров, чем копов. Большим плюсом, однако, было то, что по четвергам и пятницам к ним приходил квартет и играл сеты с шести до десяти. В основном это были бывшие клубные мужчины, которые не были слишком подтянутыми, но это был такой же хороший способ пропустить час пик, как и любой другой.

Он наблюдал, как Эдгар пересек Бродвей и остановился на первой, вместо того чтобы свернуть налево, чтобы идти по ветру. Босх немного сбавил темп, чтобы Эдгар мог возобновить свое преимущество в полтора квартала. Он закурил еще одну сигарету и почувствовал себя неловко из-за перспективы следовать за другим детективом, но все равно сделал это. Его начало одолевать нехорошее предчувствие.

Эдгар повернул налево на Хилл и нырнул в первую дверь на восточной стороне, напротив нового входа в метро. Дверь, через которую он прошел, вела в The Hung Jury, бар, который находился рядом с вестибюлем Юридического центра Фуэнтеса, восьмиэтажного офисного здания, занимаемого исключительно адвокатскими конторами. В основном арендаторами были адвокаты защиты и судебных разбирательств, которые выбрали невзрачное, если не сказать уродливое здание из-за его главной торговой точки; оно находилось всего в половине квартала от здания окружных судов, в квартале от здания уголовного суда и в полутора кварталах от федерального здания.

Босх знал все это, потому что Белк рассказал ему об этом в тот день, когда они вдвоем пришли в юридический центр Фуэнтеса, чтобы найти офис Хани Чандлер. Босха вызвали повесткой для дачи показаний по делу Нормана Черча.

Неприятное чувство превратилось в пустоту у него внутри, когда он проходил мимо двери, ведущей к Повешенному жюри, и вошел в главный вестибюль Центра Фуэнтеса. Он знал расположение бара, заскочив туда выпить пива и стопочку после дачи показаний Чендлером, и он знал, что там был вход из вестибюля здания. Он толкнул входную дверь в вестибюль и шагнул в нишу, где находились два телефона-автомата и двери в комнаты отдыха. Он подошел к углу и осторожно заглянул в барную зону.

В музыкальном автомате, которого Босх не мог разглядеть, играла песня Синатры “Summer Wind”, барменша в пышном парике и с зажатыми в пальцах купюрами - десятками, пятерками, единицами - разносила мартини четверке лучших юристов, сидевших у главного входа, а бармен, склонившись над тускло освещенной стойкой, курил сигарету и читал "Hollywood Reporter". Вероятно, актер или сценарист, когда не обслуживал бар, подумал Босх. Возможно, искатель талантов. Кто в этом городе не был?

Когда бармен наклонился вперед, чтобы затушить сигарету в пепельнице, Босх увидел Эдгара, сидящего в дальнем конце бара с бокалом разливного пива перед ним. В темноте рядом с ним вспыхнула спичка, и Босх увидел, как Хани Чандлер прикурила, а затем бросила спичку в пепельницу рядом с чем-то похожим на "Кровавую мэри".

Босх отступил в нишу, скрывшись из виду.

***

Он ждал рядом со старой фанерной будкой, которая была построена на тротуаре на углу Хилл и Ферст и служила киоском новостей и журналов. Заведение было закрыто и заколочено на ночь. Когда стемнело и зажглись уличные фонари, Босх провел время, отбиваясь от попрошаек и проходящих мимо проституток, которые искали последнее фирменное блюдо бизнесмена, прежде чем отправиться из центра города в Голливуд для вечерней - и более грубой-торговли.

К тому времени, когда Босх увидел Эдгара, выходящего из зала присяжных, у его ног на тротуаре образовалась небольшая кучка окурков. Он щелкнул той, что была у него, выходя на улицу, и отступил назад к газетному киоску, чтобы Эдгар его не заметил. Босх не заметил никаких признаков присутствия Чендлер и предположил, что она вышла из бара через другую дверь и спустилась в гараж к своей машине. Эдгар, вероятно, мудро отказался от поездки на парковку Паркер-Центра.

Когда Эдгар проходил мимо прилавка, Босх вышел у него за спиной.

“Джерри, где ты?”

Эдгар подскочил, как будто к его шее прижали кубик льда и развернули.

“Гарри? Что ты- эй, не хочешь чего-нибудь выпить? Это то, что я хотел сделать ”.

Босх позволил ему постоять и поерзать несколько секунд, прежде чем сказать: “Ты уже выпил”.

“Что ты имеешь в виду?”

Босх сделал шаг к нему. Эдгар выглядел по-настоящему испуганным.

“Ты знаешь, что я имею в виду. Тебе пива, ладно? Кровавая Мэри для леди”.

“Послушай, Гарри, послушай, я...”

“Не называй меня так. Никогда больше не называй меня Гарри. Понимаешь? Если хочешь поговорить со мной, зови меня Босх. Так меня называют люди, которые не являются моими друзьями, люди, которым я не доверяю. Зови меня просто так ”.

“Могу я объяснить? Хар-э-э, я бы хотел получить шанс объяснить.”

“Что тут объяснять? Ты меня заебал. Об этом нечего объяснять. Что ты сказал ей сегодня вечером? Ты только что перечислил все, о чем мы только что говорили в офисе Ирвинга? Я не думаю, что ей это нужно, приятель. Ущерб уже нанесен ”.

“Нет. Она ушла давным-давно. Большую часть времени я была там одна, думая о том, как выбраться из этого. Я ни хрена не рассказал ей о сегодняшней встрече. Гарри, я не...”

Босх сделал еще один шаг и быстрым движением поднял руку ладонью наружу и ударил Эдгара в грудь, отбросив его назад.

“Я сказал, не называй меня так!” - заорал он. “Ты, блядь! Ты - мы работали вместе, чувак. Я научил тебя… Я в том зале суда, меня трахают в задницу, и я узнаю, что ты парень, ты чертова утечка информации ”.

“Мне жаль. Я...”

“А как насчет Бреммера? Это ты рассказала ему о записке? Ты сейчас туда собираешься выпить? Собираешься встретиться с Бреммером? Что ж, не позволяй мне останавливать тебя ”.

“Нет, чувак, я не разговаривал с Бреммером. Послушай, я совершил ошибку, ясно? Мне жаль. Она тоже меня трахнула. Это было похоже на шантаж. Я не мог - я пытался выкрутиться, но она держала меня за короткошерстную. Ты должен мне поверить, чувак ”.

Босх долго смотрел на него. Сейчас было совершенно темно, но ему показалось, что он увидел, как глаза Эдгара блестели в свете уличных фонарей. Может быть, он сдерживал слезы. Но для чего были эти слезы, подумал Босх. За потерю отношений, которые у них были? Или это были слезы страха? Босх почувствовал прилив своей власти над Эдгаром. И Эдгар знал, что у него это получилось.

Низким и очень ровным голосом Босх сказал: “Я хочу знать все. Ты собираешься рассказать мне, что ты сделала ”.

***

Квартет в the Wind был на перерыве. Они сели за столик в глубине зала. Это была темная комната, обшитая деревянными панелями, как и сотни других в городе. Красная подушечка из кожзаменителя лежала вдоль края пропахшей сигаретами стойки, а барменши были одеты в черную униформу и белые фартуки, и у всех на тонких губах было слишком много красной помады. Босх заказал двойную порцию Jack Black straight up и бутылку Weinhard's. Он также дал барменше денег на пачку сигарет. Эдгар, у которого теперь было лицо человека, жизнь которого оборвалась, приказал Джеку Блэку вернуть воду.

“Это все проклятый экономический спад”, - начал Эдгар, прежде чем Босх задал вопрос. “Недвижимость в сортире. Мне пришлось бросить ту работу, и у нас была ипотека, и, ты знаешь, как это бывает, чувак, Бренда привыкла к сертификату ...”

“К черту это. Ты думаешь, я хочу услышать о том, как ты предаешь меня, потому что твоей жене приходится ездить на Chevy вместо BMW? Пошла ты. Ты-”

“Все не так. Я-”

“Заткнись. Я говорю. Ты собираешься...”

Они оба замолкают, пока барменша ставит напитки и сигареты на стол. Босх положил двадцатку на ее поднос. Он не сводил своих темных, сердитых глаз с Эдгара.

“А теперь, отбрось это дерьмо и расскажи мне, что ты сделала”.

Эдгар опрокинул свой шот и запил его водой, прежде чем начать.

“Э-э, понимаете, э-э, это было поздно вечером в понедельник, это было после того, как мы были на месте преступления у Бинга, и я вернулся в офис. И мне позвонили в офис, и это был Чендлер. Она знала, что что-то случилось. Я не знаю, как она узнала, но она знала о записке, которую мы получили, и о найденном теле. Она, должно быть, получила чаевые от Бреммера или что-то в этом роде. Она начала задавать вопросы, вы знаете, ‘Была ли она подтверждена как Кукольница?’ Что-то в этом роде. Я оттолкнул ее. Без комментариев ...”

“А потом?”

“Потом, ну, она мне кое-что предложила. Мне два года назад выплатили ипотеку, а Бренда даже не знает.”

“Что я тебе говорила? Я не хочу слышать твою печальную историю, Эдгар. Говорю тебе, у меня нет к этому никакого сочувствия. Ты расскажешь это, и это только разозлит меня еще больше ”.

“Хорошо, хорошо. Она предложила мне деньги. Я сказал, что подумаю об этом. Она сказала, что если я хочу заключить сделку, встретиться с ней на суде присяжных в ту ночь… Ты не даешь мне сказать почему, но у меня были причины, и поэтому я пошла. Да, я пошла.”

“Да, и ты облажался”, - сказал Босх, надеясь сбить вызывающий тон, который прокрался в голос Эдгара.

Он допил остатки своего черного джека и подал знак барменше, но она его не видела. Музыканты занимали свои места за своими инструментами. Фронтменом был саксофонист, и Босх пожалел, что его не было здесь при других обстоятельствах.

“Что ты ей дал?”

“Только то, что мы знали в тот день. Но у нее уже почти все было. Я сказал ей, что ты сказал, что это похоже на Кукольника. Это было немного, ха - и в любом случае, большая часть этого была в газете на следующий день. И я не был источником Бреммера по этому поводу. Ты должна мне поверить ”.

“Ты сказал ей, что я выходил туда? На сцену?”

“Да, я сказал ей. Что за большой секрет был в этом?”

Босх обдумывал все это несколько минут. Он наблюдал, как группа начинала с номера Билли Стрейхорна под названием “Lush Life”. Их столик находился достаточно далеко от квартета, чтобы было не слишком шумно. Глаза Гарри обежали остальную часть бара, чтобы увидеть, не увлекся ли этим кто-нибудь еще, и он увидел Бреммера, сидящего за стойкой и потягивающего пиво. Он был с группой людей, похожих на репортеров. У одного из других мужчин даже был один из тех длинных, тощих блокнотов, которые репортеры всегда носят с собой, торчащий из заднего кармана.

“Кстати, о Бреммере, вот он. Может быть, он хочет уточнить с тобой пару деталей после того, как мы закончим.”

“Гарри, это не я”.

В тот раз Босх позволил ему уйти с Гарри. Он устал и был подавлен этой сценой. Он хотел покончить со всем этим и убраться оттуда, пойти повидаться с Сильвией.

“Сколько раз ты с ней разговаривал?”

“Каждую ночь”.

“Она обратила это на тебя, не так ли? Ты должен был пойти посмотреть на нее ”.

“Я была глупой. Мне нужны были деньги. Как только я встретил ее в первую ночь, она схватила меня за яйца. Она сказала, что ей нужны новости о расследовании, или она скажет вам, что утечка произошла из-за меня, она проинформирует IAD. Черт возьми, она мне даже не заплатила ”.

“Что случилось сегодня вечером, из-за чего она так рано ушла?”

“Она сказала, что дело закрыто, завтра будут заключительные аргументы, так что не имеет значения, что происходило в деле. Она освободила меня ”.

“Но на этом все не закончится. Ты знаешь это, не так ли? Всякий раз, когда ей понадобится проверка номерного знака, адрес из автоинспекции, номер свидетеля, которого нет в списке, она позвонит тебе. У нее есть ты, чувак ”.

“Я знаю. Мне придется с этим смириться ”.

“Все ради чего? Какова была цена в ту первую ночь?”

“Я хотела один чертов платеж по ипотеке… Не могу продать этот гребаный дом, не могу выплатить ипотеку, я не знаю, что я собираюсь делать ”.

“А как насчет меня? Ты не беспокоишься о том, что я собираюсь сделать?”

“Да. Да, я такая”.

Босх оглянулся на квартет. Они остановились у группы “Стрейхорн" и были на "Анализе крови”. В работе саксофониста было что-то от подмастерья. Он оставался в теме, и его формулировки были чистыми.

“Что ты собираешься делать?” Спросил Эдгар.

Босху не нужно было думать, он уже знал. Он не сводил глаз с саксофониста, пока тот говорил.

“Ничего”.

“Ничего?”

“Это то, что ты собираешься сделать. Я больше не могу с тобой работать, чувак. Я знаю, что у нас с Ирвингом все получилось, но это все, это конец. После того, как все закончится, ты пойдешь к Паундсу и скажешь ему, что хочешь перевестись из Голливуда ”.

“Но в отделе убийств больше нигде нет вакансий. Я посмотрел на доску, ты знаешь, как редко они приходят ”.

“Я ничего не говорила об отделе убийств. Я только что сказал, что ты собираешься просить о переводе. Ты первым делом просишь открыться, понятно? Мне все равно, если ты в Семьдесят седьмом пересядешь на авто, бери первое, что попадется.”

Теперь он посмотрел на Эдгара, чей рот был слегка приоткрыт, и сказал: “Это цена, которую ты платишь”.

“Но я занимаюсь расследованием убийств, ты это знаешь. Это то, к чему все привело ”.

“И ты больше не там, где сейчас. Это не подлежит обсуждению. Если только ты не хочешь рискнуть с IAD. Но либо ты пойдешь к фунтам, либо я пойду к ним. Я больше не могу с тобой работать. Вот и все ”.

Он оглянулся на группу. Эдгар молчал, и через несколько мгновений Босх велел ему уйти.

“Ты идешь первой. Я не могу пойти с тобой обратно к Паркеру ”.

Эдгар встал и несколько мгновений топтался возле стола, прежде чем сказать: “Однажды тебе понадобятся все друзья, которых ты сможешь завести. Это день, когда ты будешь помнить, как делал это со мной ”.

Не глядя на него, Босх сказал: “Я знаю”.

***

После того, как Эдгар ушел, Босх привлек внимание барменши и заказал еще по порции. Квартет сыграл “Rain Check” с несколькими импровизационными риффами, которые понравились Босху. Виски начало согревать его внутренности, и он откинулся на спинку стула, курил и слушал, стараясь не думать ни о чем, связанном с копами и убийцами.

Но вскоре он почувствовал чье-то присутствие поблизости и, обернувшись, увидел Бреммера, стоящего там с бутылкой пива в руке.

“По выражению лица Эдгара, когда он уходил, я понял, что он не вернется. Могу я присоединиться к вам?”

“Нет, он не вернется, и ты можешь делать все, что хочешь, но я не при исполнении служебных обязанностей, не для протокола и не в разъездах”.

“Другими словами, ты ни хрена не говоришь”.

“У тебя получилось”.

Репортер села и закурила сигарету. Его маленькие, но проницательные зеленые глаза прищурились сквозь дым.

“Все в порядке, потому что я тоже не работаю”.

“Бреммер, ты всегда работаешь. Даже сейчас, я говорю неправильное слово, и ты не собираешься забывать об этом ”.

“Я полагаю. Но ты забываешь времена, когда мы работали вместе. Истории, которые помогли тебе, Гарри. Я пишу одну историю, которая идет не так, как вы хотите, и все это забыто. Теперь я просто ‘тот чертов репортер’, который ...

“Я ни хрена не забыла. Ты сидишь здесь, верно? Я помню, что ты сделал для меня, и я буду помнить, что ты сделал против меня. В конце все выравнивается ”.

Некоторое время они сидели в тишине и слушали музыку. Сет закончился как раз в тот момент, когда барменша ставила на стол третий "дабл Джек Блэк" Bosch.

“Я не говорю, что когда-нибудь раскрыл бы это, ” сказал Бреммер, “ но как получилось, что мой источник в истории с запиской был так важен?”

“Это больше не так важно. В то время я просто хотел знать, кто пытался прижать меня ”.

“Ты говорила это раньше. Что кто-то тебя подставил. Ты действительно так думаешь?”

“Это не имеет значения. Какую историю ты написал для завтрашнего дня?”

Репортер выпрямился, и его глаза заблестели.

“Ты это увидишь. Довольно откровенная судебная история. Ваши показания о том, что кто-то другой продолжает убийства. Это происходит у входа. Это большая история. Вот почему я здесь. Я всегда захожу выпить после того, как попадаю на первую полосу ”.

“Пора на вечеринку, да? А как насчет моей матери? Это ты подсыпала туда эту дрянь?”

“Гарри, если это то, о чем ты беспокоишься, забудь об этом. Я даже не упоминала об этом в истории. Честно говоря, это, конечно, жизненно интересно для вас, но что касается газетной статьи, я подумал, что это слишком зациклено на бейсболе. Я пропустил это.”

“Внутри бейсбола?”

“Слишком загадочная, как статистика, которой разбрасываются те спортивные парни по телевизору. Вы знаете, например, сколько быстрых мячей забросил Левша Такой-то во время третьего иннинга пятой игры Мировой серии 1956 года. Я думал, что история с твоей матерью - попытка Чендлера использовать это как твою мотивацию для того, чтобы бросить этого парня - зашла слишком далеко внутрь ”.

Босх просто кивнул. Он был рад, что завтра часть его жизни не окажется в руках миллионов покупателей газет, но он вел себя беспечно по этому поводу.

“Но, ” сказал Бреммер, “ я должен сказать вам, если мы вернем вердикт по этому делу, который будет против вас, и присяжные начнут говорить, что они думали, что вы сделали это, чтобы отомстить за смерть своей матери, тогда это можно использовать, и у меня не будет выбора”.

Босх снова кивнул. Это казалось достаточно справедливым. Он посмотрел на часы и увидел, что было почти десять. Он знал, что должен позвонить Сильвии, и он знал, что должен уйти оттуда до начала следующего сета, и он снова был очарован музыкой.

Он допил свой напиток и сказал: “Я собираюсь попробовать”.

“Да, я тоже”, - сказал Бреммер. “Я выйду с тобой”.

Прохладный ночной воздух снаружи пробился сквозь одуряющее от виски оцепенение Босха. Он попрощался с Бреммером и, засунув руки в карманы, зашагал по тротуару.

“Гарри, ты пешком проделал весь путь до Паркер-центра? Запрыгивай. Моя машина прямо здесь.”

Босх наблюдал, как Бреммер открывает пассажирскую дверь своего Le Sabre, который был припаркован прямо у обочины перед "Уинд". Босх забрался внутрь, не сказав ни слова благодарности, наклонился и открыл дверь с другой стороны. Когда он был пьян, он проходил через стадию, когда он почти ничего не говорил, просто прозябал в собственном соку и слушал.

Бреммер завела разговор за четыре квартала до Паркер-Центра.

“Эта Мани Чендлер - это что-то другое, не так ли? Она действительно знает, как играть присяжных ”.

“Ты думаешь, у нее это есть, не так ли?”

“Это будет близко, Гарри. Я думаю. Но даже если это один из тех обвинительных приговоров, которые популярны в наши дни против полиции Лос-Анджелеса, она разбогатеет ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Вы ведь раньше не были в федеральном суде, не так ли?”

“Нет. Я стараюсь не превращать это в привычку ”.

“Ну, в деле о гражданских правах, если истец выигрывает - в данном случае, Чендлер, - тогда ответчик - в данном случае город оплачивает ваш счет - должен оплатить услуги адвоката. Я гарантирую тебе, Гарри, что завтра в своей заключительной речи Мани скажет присяжным, что все, что им нужно сделать, это сделать заявление о том, что ты действовал неправильно. И даже убытки в один доллар подтверждают это утверждение. Присяжные сочтут это легким выходом. Они могут сказать, что вы были неправы, и выплатить только доллар в качестве компенсации ущерба. Они не узнают, потому что Белку не разрешено говорить им, что даже если истец выиграет доллар, Чендлер выставит счет городу. И это не будет стоить ни доллара. Их, скорее, пара сотен тысяч. Это мошенничество”.

“Черт”.

“Да, это система правосудия”.

Бреммер въехал на стоянку, и Босх указал на свой каприз в одном из первых рядов.

“Ты будешь в порядке, чтобы сесть за руль?” - Спросила Бреммер.

“Нет проблем”.

Босх собирался закрыть дверь, когда Бреммер остановил его.

“Эй, Гарри, мы оба знаем, что я не могу раскрыть свой источник. Но я могу сказать вам, кто это не. И я скажу вам, что это не тот, кого вы ожидали. Ты знаешь? Эдгар и Паундс, если это те, о ком ты думаешь, забудь об этом. Вы никогда не догадаетесь, кто это был, так что не беспокойтесь. Хорошо?”

Босх просто кивнул и закрыл дверь.

21

Пошарив в поисках подходящего, Босх вставил ключ в замок зажигания, но не повернул его. Он ненадолго задумался, стоит ли ему попробовать вести машину или сначала сходить за кофе в кафетерий. Он посмотрел через лобовое стекло на серый монолит, который был Паркер-центром. Большая часть света была включена, но он знал, что офисы опустели. Свет в комнатах отделения всегда оставляли включенным, чтобы создать впечатление, что борьба с преступностью никогда не дремлет. Это была ложь.

Он подумал о кушетке, которая стояла в одной из комнат для допросов RHD. Это тоже было альтернативой вождению. Если, конечно, это уже не было занято. Но потом он подумал о Сильвии и о том, как она пришла в суд, несмотря на то, что он сказал о том, что не хочет, чтобы она была там. Он хотел вернуться домой, к ней. Да, подумал он, домой.

Он положил руку на ключ, но затем снова опустил ее. Он потер глаза. Они устали, и в виски плавало так много мыслей. Там тоже звучал тенор-саксофон. Его собственный импровизационный рифф.

Он попытался подумать о том, что только что сказал Бреммер, о том, что Босх никогда не догадается, кто был источником. Почему он сказал это таким образом? Он нашел это более соблазнительным, чем гадать, кем на самом деле был его источник.

Это не имело значения, сказал он себе. Скоро все закончится. Он прислонился головой к боковому стеклу, думая о суде и своих показаниях. Он задавался вопросом, как он выглядел там, наверху, когда все глаза были устремлены на него. Он никогда не хотел снова оказаться в таком положении. Когда-либо. Чтобы Хани Чендлер загнала его в угол словами.

Тот, кто сражается с монстрами, подумал он. Что она сказала присяжным? О бездне? Да, там, где обитают монстры. Это то, где я обитаю? В черном месте? Черное сердце, вспомнил он тогда. Локк назвал это так. Черное сердце бьется не в одиночку. В своем воображении он воспроизвел видение Нормана Черча, которого пуля сбила с ног, а затем он беспомощно плюхнулся голым на кровать. Взгляд в глазах умирающего мужчины остался с ним. Четыре года спустя, а видение было таким же ясным, как вчера. Почему это было, он хотел знать. Почему он запомнил лицо Нормана Черча, а не собственной матери? Есть ли у меня черное сердце, спросил себя Босх. Правда ли?

Затем темнота накрыла его, как волна, и потянула вниз. Он был там с монстрами.

***

Раздался резкий стук по стеклу. Босх резко открыл глаза и увидел патрульного рядом с машиной, держащего в руках дубинку и фонарик. Гарри быстро огляделся, схватился за руль и поставил ногу на тормоз. Он не думал, что вел машину так уж плохо, но потом понял, что вообще не был за рулем. Он все еще был на стоянке в Паркер-Центре. Он протянул руку и опустил стекло.

Парень в форме был полицейским участка. Кадету с самым низким рейтингом в каждом классе академии сначала поручили наблюдать за Паркер-центром во время дневной вахты. Это была традиция, но она также служила цели. Если копы не могли предотвратить кражи автомобилей и другие преступления на парковке их собственного штаба, тогда напрашивался вопрос, где они могли остановить преступность?

“Детектив, с вами все в порядке?” сказал он, вставляя свою дубинку обратно в кольцо на поясе. “Я видел, как тебя высадили и ты села в свою машину. Потом, когда ты не ушла, я хотел проверить.”

“Да”, - с трудом выдавил Босх. “Я, эм, в порядке. Спасибо. Я, должно быть, там задремала. Был долгий день.”

“Да, они все такие. Будь осторожен сейчас ”.

“Да”.

“Ты в порядке за рулем?”

“Прекрасно. Спасибо тебе ”.

“Ты уверена?”

“Я уверена”.

Он подождал, пока полицейский уйдет, прежде чем завести машину. Босх посмотрел на часы и прикинул, что проспал не более тридцати минут. Но сон и внезапное пробуждение освежили его. Он закурил сигарету, вывел машину на улицу Лос-Анджелеса и направил ее к въезду на Голливудскую автостраду.

Когда он ехал на север по автостраде, он опустил окно, чтобы прохладный воздух не давал ему замерзнуть. Ночь была ясной. Впереди него огни Голливудских холмов поднимались в небо, где прожекторы из двух разных мест за горами прорезали темноту. Он думал, что это была красивая сцена, но это заставило его почувствовать меланхолию.

Лос-Анджелес изменился за последние несколько лет, но тогда в этом не было ничего нового. Это постоянно менялось, и именно поэтому ему это нравилось. Но бунт и экономический спад оставили особенно суровый след на ландшафте, ландшафте памяти. Босх верил, что никогда не забудет пелену дыма, которая висела над городом, словно какой-то сверхдым, который не могли развеять вечерние ветры. Телевизионные кадры горящих зданий и мародеров, не остановленных полицией. Это был самый темный час отдела, и он все еще не оправился.

И у города тоже не было. Многие беды, которые привели к такой вулканической ярости, все еще оставались без внимания. Город предлагал так много красоты, и в то же время он предлагал так много опасности и ненависти. Это был город пошатнувшейся уверенности, живущий исключительно за счет своих запасов надежды. В воображении Босха поляризация имущих и неимущих представлялась ему сценой, в которой паром отчаливает от причала. Перегруженный паром, отходящий от перегруженного причала, с несколькими людьми, стоящими одной ногой на лодке, а другой на причале. Лодку относило все дальше, и пройдет совсем немного времени, прежде чем те, кто был посередине, упадут в воду. Между тем, паром все еще был слишком переполнен, и он мог перевернуться при первой волне. Те, кто остался на скамье подсудимых, несомненно, приветствовали бы это. Они молились за волну.

Он подумал об Эдгаре и о том, что он сделал. Он был одним из тех, кто вот-вот должен был упасть. С этим ничего нельзя было поделать. Он и его жена, которой Эдгар не мог заставить себя рассказать об их шатком положении. Босх задумался, правильно ли он поступил. Эдгар говорил о том времени, которое придет, когда Босху понадобятся все друзья, которых он сможет заполучить. Было бы разумнее поставить на это, отпустить Эдгара, без вреда, без фола? Он не знал, но время еще было. Ему придется решать.

Проезжая через перевал Кауэнга, он снова поднял стекло. Становилось холодно. Он посмотрел на холмы на западе и попытался определить неосвещенную область, где стоял его темный дом. Он был рад, что не пойдет туда сегодня вечером, что он пойдет к Сильвии.

***

Он приехал туда в 11:30 и воспользовался своим ключом, чтобы войти. На кухне горел свет, но остальная часть помещения была погружена в темноту. Сильвия спала. Для новостей было слишком поздно, а ночные ток-шоу никогда его не интересовали. Он снял обувь в гостиной, чтобы не шуметь, и пошел по коридору в ее спальню.

Он неподвижно стоял в полной темноте, давая глазам привыкнуть.

“Привет”, - сказала она с кровати, хотя он еще не мог ее видеть.

“’Lo.”

“Где ты был, Гарри?”

Она сказала это сладко и со сном в голосе. Это не было вызовом или требованием.

“Мне нужно было кое-что сделать, потом я немного выпила”.

“Слышала какую-нибудь хорошую музыку?”

“Да, у них был квартет. Неплохо. Много играл Билли Стрейхорна ”.

“Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю?”

“Не, иди спать. Тебе завтра в школу. Я все равно не настолько голоден, и я могу что-нибудь достать, если захочу ”.

“Иди сюда”.

Он добрался до кровати и заполз на пуховое одеяло. Ее рука поднялась и обвила его шею, и она притянула его к себе для поцелуя.

“Да, ты действительно немного выпила”.

Он засмеялся, а затем и она тоже.

“Позволь мне пойти почистить зубы”.

“Подожди минутку”.

Она снова притянула его к себе, и он поцеловал ее в губы и шею. От нее исходил молочно-сладкий запах сна и духов, который ему нравился. Он заметил, что на ней не было ночной рубашки, хотя обычно она так и делала. Он засунул руку под одеяло и провел по ее плоскому животу. Он поднял его и погладил ее грудь, а затем шею. Он снова поцеловал ее, а затем зарылся лицом в ее волосы и шею.

“Сильвия, спасибо тебе”, - прошептал он.

“За что?”

“За то, что пришла сегодня и была там. Я знаю, что говорила раньше, но для меня что-то значило увидеть тебя, когда я посмотрела туда. Это много значило ”.

Это было все, что он мог сказать по этому поводу. Затем он встал и пошел в ванную. Он снял свою одежду и аккуратно повесил ее на крючки с обратной стороны двери. Ему придется снова надеть их утром.

Он быстро принял душ, затем побрился и почистил зубы вторым набором туалетных принадлежностей, которые хранил в ее ванной. Он посмотрел в зеркало, зачесывая влажные волосы назад руками. И он улыбнулся. Возможно, это были остатки виски и пива, он знал. Но он сомневался в этом. Это было потому, что он чувствовал себя счастливым. Он чувствовал, что не был ни на пароме с обезумевшей толпой, ни оставлен на причале с разъяренной толпой. Он был в своей собственной лодке. Только с Сильвией.

***

Они занимались любовью так, как это делают одинокие люди, молча, каждый слишком усердно пытался в темноте доставить удовольствие другому, пока не стал почти неуклюжим в этом. Тем не менее, в этом был какой-то целительный смысл для Bosch. После она лежала рядом с ним, ее палец обводил контур его татуировки.

“О чем ты думаешь?” - спросила она.

“Ничего. Просто ерунда ”.

“Скажи мне”.

Он подождал несколько мгновений, прежде чем ответить.

“Сегодня вечером я узнала, что кто-то предал меня. Кто-нибудь рядом. И, ну, я просто подумала, что, возможно, я все неправильно поняла. Что на самом деле предали не меня. Это был он сам. Он выдал себя. И, возможно, жить с этим - достаточное наказание. Я не думаю, что мне нужно что-то добавлять к этому ”.

Он подумал о том, что сказал Эдгару в "Красном ветре", и решил, что должен помешать ему обратиться в "Паундс" за трансфером.

“Как предали?”

“Э-э, общение с врагом, я думаю, ты бы назвал это”.

“Хани Чендлер?”

“Да”.

“Насколько все плохо?”

“Не так уж плохо, я думаю. Важно только то, что он это сделал. Наверное, это больно ”.

“Ты можешь что-нибудь сделать? Не для него, я имею в виду. Я имею в виду ограничить ущерб ”.

“Нет. Какой бы ущерб ни был нанесен, он уже нанесен. Я только сегодня поняла, что это был он. Это было случайно, иначе я, вероятно, никогда бы даже не подумала о нем. В любом случае, не беспокойся об этом ”.

Она ласкала его грудь кончиками ногтей.

“Если ты не волнуешься, то и я не волнуюсь”.

Он любил, когда она знала границы того, как много она могла у него спросить, и что она даже не подумала спросить его, о ком это он говорил. Он чувствовал себя с ней абсолютно комфортно. Никаких забот, никаких тревог. Это был его дом.

Он только начал расслабляться, когда она заговорила снова.

“Гарри?”

“Ага”.

“Вы беспокоитесь о судебном процессе, о том, как пройдут заключительные аргументы?”

“Не совсем. Мне не нравится находиться в аквариуме, сидеть за этим столом, в то время как у всех есть шанс объяснить, почему, по их мнению, я сделала то, что сделала. Но я не беспокоюсь о результате, если ты это имеешь в виду. Это ничего не значит. Я просто хочу, чтобы это закончилось, и меня больше не волнует, что они делают. Ни один суд присяжных не может санкционировать то, что я сделал или не делал. Ни одно жюри присяжных не может сказать мне, была я права или нет. Ты знаешь? Этот судебный процесс может длиться год, и он не расскажет им всего о той ночи ”.

“А как насчет департамента? Будет ли им не все равно?”

Он рассказал ей, что Ирвинг сказал ему в тот день о том, какой эффект будет иметь результат судебного разбирательства. Он ничего не сказал о том, что сказал помощник начальника о знакомстве с его матерью. Но история Ирвинга всплыла у него в голове, и впервые с тех пор, как он оказался в постели, он почувствовал потребность в сигарете.

Но он не встал. Он выбросил это желание из головы, и после этого они некоторое время лежали тихо. Босх держал глаза открытыми в темноте. Теперь его мысли были об Эдгаре, а затем они перешли к Море. Ему стало интересно, что в этот момент делает полицейский из отдела нравов. Был ли он один в темноте? Он выходил на поиски?

“Я имела в виду то, что сказала ранее сегодня, Гарри”, - сказала Сильвия.

“Что это?”

“Что я хочу знать все о тебе, твоем прошлом, хорошем и плохом. И я хочу, чтобы ты знал обо мне… Не игнорируй это. Это может навредить нам ”.

Ее голос утратил часть своей сонной сладости. Он замолчал и закрыл глаза. Он знал, что это одно было для нее важнее всего на свете. Она была неудачницей в прошлых отношениях, где истории прошлого не использовались в качестве строительных блоков будущего. Он поднял руку и провел большим пальцем по задней части ее шеи. От нее всегда пахло пудрой после секса, подумал он, а она даже не встала, чтобы сходить в ванную. Это было для него загадкой. Ему потребовалось некоторое время, чтобы ответить ей.

“Ты должен взять меня без прошлого… Я отпустил это и не хочу возвращаться, чтобы исследовать это, рассказывать об этом, даже думать об этом. Я провела всю свою жизнь, убегая от своего прошлого. Ты понимаешь? Только потому, что адвокат может бросить это в меня в зале суда, не означает, что я должен ... ”

“Что, скажи мне?”

Он не ответил. Он повернулся к ней всем телом, поцеловал и обнял ее. Он просто хотел обнять ее, оттащить от этого утеса.

“Я люблю тебя”, - сказала она.

“Я люблю тебя”, - сказал он.

Она придвинулась ближе к нему и уткнулась лицом в изгиб его шеи. Ее руки крепко держали его, как будто, возможно, она была напугана.

Это был первый раз, когда он сказал это ей. Это был первый раз, когда он сказал это кому-либо, насколько он мог вспомнить. Может быть, он никогда этого не говорил. Ему было приятно, почти как осязаемое присутствие, теплый темно-красный цветок, раскрывающийся в его груди. И он понял, что был тем, кто был немного напуган. Как будто, просто сказав эти слова, он взял на себя большую ответственность. Это было страшно, но волнующе. Он подумал о своем отражении в зеркале, улыбаясь.

Она прижималась к нему, и он мог чувствовать ее дыхание на своей шее. Вскоре ее дыхание стало более размеренным, когда она заснула.

Босх лежал без сна и держал ее так до глубокой ночи. Теперь сон не шел к нему, и вместе с бессонницей пришла реальность, которая лишила его хороших чувств, которые были у него всего несколько минут назад. Он думал о том, что она сказала о предательстве и доверии. И он знал, что обещания, которые они говорили друг другу этой ночью, были бы основательными, если бы были построены на обмане. Он знал, что то, что она сказала, было правдой. Он должен был бы сказать ей, кто он, что он собой представлял, если бы слова, которые он произнес, когда-либо были чем-то большим, чем просто словами. Он подумал о том, что сказал судья Кейс о том, что слова сами по себе прекрасны и уродливы. Босх произнес слово "любовь". Теперь он знал, что должен сделать это либо уродливым, либо красивым.

Окна спальни выходили на восточную сторону дома, и лучи рассвета только начали пробиваться сквозь края жалюзи, когда Босх наконец закрыл глаза и уснул.

22

Босх выглядел помятым и измученным, когда вошел в зал суда в пятницу утром. Белк был уже там, что-то строча в своем желтом блокноте. Он поднял глаза и оценивающе посмотрел на него, когда Босх сел.

“Ты дерьмово выглядишь и пахнешь, как пепельница. И присяжные поймут, что это тот же костюм и галстук, что были на тебе вчера ”.

“Явный признак того, что я виновен”.

“Не будь таким умником. Никогда не знаешь, что может повернуть присяжного в ту или иную сторону.”

“На самом деле мне все равно. Кроме того, ты тот, кто должен хорошо выглядеть сегодня, верно, Белк?”

Это было не слишком обнадеживающе говорить мужчине с избыточным весом по меньшей мере в восемьдесят фунтов, который покрывался испариной каждый раз, когда судья смотрел на него.

“Что, черт возьми, ты имеешь в виду, что тебе все равно?" Сегодня все поставлено на карту, а ты врываешься с таким видом, будто спала в своей машине, и говоришь, что тебе все равно ”.

“Я расслаблена, Белк. Я называю это Дзен и искусством наплевать ”.

“Почему сейчас, Босх, когда я мог бы договориться об этом за пятизначную сумму две недели назад?”

“Потому что теперь я понимаю, что есть вещи более важные, чем то, что думают двенадцать моих так называемых сверстников. Даже если бы, будучи ровесницей, они не уделили бы мне внимания на улице ”.

Белк посмотрел на часы и сказал: “Оставь меня в покое, Босх. Мы начинаем через десять минут, и я хочу быть готовой. Я все еще работаю над своим аргументом. Я собираюсь стать короче, чем требовал даже Кейс ”.

Ранее в ходе судебного разбирательства судья постановил, что заключительные аргументы будут длиться не более получаса для каждой стороны. Это должно было быть разделено, причем истец - в лице Чендлера - спорил в течение двадцати минут, после чего адвокат ответчика - Белк - произнес всю свою тридцатиминутную аргументацию. Затем истцу будет предоставлено последние десять минут. Первое и последнее слово останется за Чендлером - еще один признак, по мнению Босха, того, что система настроена против него.

Босх посмотрел на стол истца и увидел Дебору Черч, которая сидела там в одиночестве, устремив взгляд прямо перед собой. Две дочери сидели в первом ряду галереи позади нее. Чендлера там не было, но на столе были разложены папки и желтые блокноты. Она была рядом.

“Ты работаешь над своей речью”, - сказал он Белку. “Я оставлю тебя в покое”.

“Не опаздывай с возвращением. Только не снова, пожалуйста.”

***

Как он и надеялся, Чендлер был снаружи и курил у статуи. Она холодно взглянула на него, ничего не сказала, а затем отошла на несколько шагов от банки с пеплом, чтобы не обращать на него внимания. На ней был ее синий костюм - вероятно, это был ее счастливый костюм - и одна прядь светлых волос выбилась из косы на затылке.

“Репетируешь?” - Спросил Босх.

“Мне не нужно репетировать. Это самая легкая часть ”.

“Я полагаю”.

“Что это значит?”

“Я не знаю. Я полагаю, вы более свободны от ограничений закона во время споров. Не так много правил о том, что ты можешь и чего не можешь сказать. Я думаю, что тогда ты была бы в своей стихии ”.

“Очень проницательная”.

Это было все, что она сказала. Не было никаких признаков того, что она знала, что ее договоренность с Эдгаром была раскрыта. Босх рассчитывал на это, когда репетировал то, что собирался ей сказать. Очнувшись от своего короткого сна, он взглянул на события прошлой ночи свежим умом и глазами и увидел то, чего раньше не замечал. Теперь у него было намерение сыграть ее. Он подбросил ей мягкую подачу. Теперь у него были изгибы.

“Когда это закончится, ” сказал он, “ я бы хотел получить записку”.

“Какая записка?”

“Записка, которую тебе прислал фолловер”.

Выражение шока отразилось на ее лице, но затем было быстро стерто равнодушным взглядом, которым она обычно одаривала его. Но она была недостаточно быстра. Он видел выражение ее глаз, она почувствовала опасность. Тогда он понял, что она у него в руках.

“Это улика”, - сказал он.

“Я не понимаю, о чем вы говорите, детектив Босх. Мне нужно вернуться внутрь ”.

Она воткнула наполовину выкуренную сигарету с отпечатком губной помады на окурке в пепельницу, затем сделала два шага к двери.

“Я знаю об Эдгаре. Я видел тебя с ним прошлой ночью.”

Это остановило ее. Она обернулась и посмотрела на него.

“Подвешенное жюри. ”Кровавая мэри" в баре ".

Она взвесила свой ответ, а затем сказала: “Что бы он тебе ни сказал, я уверена, это было сделано для того, чтобы выставить его в лучшем свете. Я был бы осторожен, если ты планируешь обнародовать это ”.

“Я не собираюсь ничего сообщать общественности ... Если только ты не отдашь мне записку. Сокрытие доказательств преступления само по себе является преступлением. Но мне не нужно тебе этого говорить ”.

“Что бы Эдгар ни сказал тебе о записке, это ложь. Я сказала ему, что ничего ...”

“И он ничего не сказал мне о записке. Ему не нужно было. Я поняла это. Ты позвонила ему в понедельник после того, как было найдено тело, потому что ты уже знала об этом и знала, что это связано с Кукольником. Я задавался вопросом, как, и тогда все стало ясно. Мы получили записку, но это было секретом до следующего дня. Единственный, кто узнал, был Бреммер, но в его истории говорилось, что с вами нельзя связаться для комментариев. Это потому, что ты встречалась с Эдгаром. Он сказал, что ты звонила в тот день, спрашивала о теле. Ты спросила, получили ли мы записку. Это потому, что вы получили записку, советник. И мне нужно это увидеть. Если она отличается от той, что у нас есть, это может быть полезно ”.

Она посмотрела на часы и быстро закурила еще одну сигарету.

“Я могу получить ордер”, - сказал он.

Она засмеялась фальшивым смехом.

“Я бы хотел увидеть, как вы получите ордер. Я бы хотел увидеть судью в этом городе, который подписал бы ордер, позволяющий полиции Лос-Анджелеса обыскивать мой дом, поскольку об этом деле каждый день пишут в газетах. Судьи - это политические животные, детектив, никто не собирается подписывать ордер, а затем, возможно, выходить не с того конца ”.

“Я больше думал о вашем офисе. Но спасибо, что хотя бы сказала мне, где это. ”

Выражение вернулось на ее лицо на долю секунды. Она поскользнулась, и, возможно, это было для нее таким же большим потрясением, как и все, что он сказал. Она положила сигарету в песок после двух затяжек. Томми Фарэуэй будет дорожить этим, когда найдет позже.

“Мы собираемся через одну минуту. Детектив, я ничего не знаю о записке. Понимаешь? Совсем ничего. Записки нет. Если ты попытаешься устроить из-за этого какие-нибудь проблемы, я устрою тебе еще больше ”.

“Я не говорила Белку и не собираюсь. Я просто хочу записку. Это не имеет никакого отношения к делу в суде ”.

“Это легко для ...”

“Чтобы я сказал, потому что я этого не читал? Вы оступаетесь, советник. Лучше быть более осторожной, чем это ”.

Она проигнорировала это и перешла к другим делам.

“Еще одно, если вы думаете, что моя ... э-э, договоренность с Эдгаром является основанием для судебного разбирательства или жалобы на неправомерное поведение, вы обнаружите, что глубоко ошибаетесь. Эдгар согласился на наши отношения без какой-либо провокации. На самом деле, он предложил это. Если вы подадите какую-либо жалобу, я подам на вас в суд за клевету и разошлю пресс-релизы, когда сделаю это ”.

Он сомневался, что все, что произошло, было по предложению Эдгара, но отпустил это. Она одарила его своим лучшим убийственным взглядом с мертвыми глазами, затем открыла дверь и исчезла за ней.

Босх докурил, надеясь, что его игра сможет хотя бы немного сбить ее скорость во время заключительной речи. Но больше всего он был доволен тем, что получил молчаливое подтверждение своей теории. Подписчик отправил ей записку.

***

Тишина, воцарившаяся в зале суда, когда Чендлер подошел к кафедре, была той напряженной тишиной, которая сопровождает момент перед оглашением приговора. Босх чувствовал, что это произошло потому, что вердикт был предрешен во многих умах в зале суда, и слова Чандлера здесь послужат его последним ударом. Последний, смертельный удар.

Она начала с формальной благодарности присяжным за их терпение и пристальное внимание к делу. Она сказала, что полностью уверена в том, что они справедливо вынесут вердикт.

На процессах, на которых Босх присутствовал в качестве следователя, оба адвоката всегда заявляли об этом присяжным, и он всегда думал, что это чушь собачья. В большинстве присяжных есть члены, которые присутствуют там просто для того, чтобы не ходить на работу на фабрику или в офис. Но как только они попадают туда, проблемы становятся либо слишком сложными, либо пугающими, либо скучными, и они проводят свои дни в камере, просто пытаясь не заснуть между перерывами, когда они могут подкрепить себя сахаром, кофеином и никотином.

После этого вступительного приветствия Чендлер быстро перешел к сути дела. Она сказала: “Вы помните, что в понедельник я стояла перед вами и дала вам дорожную карту. Я сказала тебе, что я намеревалась доказать, что мне нужно было доказать, и теперь твоя работа - решить, сделала ли я это. Я думаю, когда вы рассмотрите показания недели, у вас не останется сомнений в том, что у меня есть.

“И, говоря о сомнениях, судья проинструктирует вас, но я хотел бы воспользоваться моментом, чтобы еще раз объяснить вам, что это гражданское дело. Это не уголовное дело. Это не похоже на Перри Мейсона или на что-либо еще, что вы видели по телевизору или в кино. В гражданском процессе, для того чтобы вы могли вынести решение в пользу истца, требуется только, чтобы перевес доказательств был в пользу дела истца. Перевес, что это значит? Это означает, что доказательства в пользу дела истца перевешивают доказательства против него. Большинство. Это может быть простое большинство, всего пятьдесят процентов плюс один.”

Она потратила много времени на эту тему, потому что именно в этом случае дело было бы выиграно или проиграно. Ей пришлось взять двенадцать юридически неподходящих людей - это было гарантировано процессом отбора присяжных - и избавить их от обусловленных СМИ убеждений или представлений о том, что дела решались на основе разумных сомнений или вне тени сомнения. Это было для уголовных дел. Это было вежливо. В гражданском обвиняемый потерял преимущество, которое он получил в уголовном.

“Думай об этом как о наборе весов. Весы правосудия. И каждая представленная улика или свидетельство имеет определенный вес, в зависимости от обоснованности, которую вы им придаете. На одной чаше весов дело истца, а на другой - ответчика. Я думаю, что когда вы зайдете в комнату присяжных для обсуждения и должным образом взвесите доказательства по делу, не останется никаких сомнений в том, что чаши весов склонятся в пользу истца. Если вы обнаружите, что это действительно так, тогда вы должны найти для миссис Церковь.”

Покончив с предварительными заключениями, Босх знала, что теперь ей нужно доработать остальное, потому что истец, по сути, представлял дело из двух частей, надеясь выиграть хотя бы одно из них. Одна из них заключается в том, что, возможно, Норман Черч был Кукольником, чудовищным серийным убийцей, но даже если это так, действия Босха, скрывавшиеся за значком, были столь же отвратительными и не должны быть прощены. Вторая часть, которая, несомненно, принесла бы несметные богатства, если бы присяжные на нее купились, заключалась в том, что Норман Черч был невиновен и что Босх хладнокровно расправился с ним, лишив его семью любящего мужа и отца.

“Доказательства, представленные на этой неделе, указывают на два возможных вывода, сделанных вами”, - сказал Чендлер присяжным. “И это будет самой сложной задачей, которая у вас есть, определить степень вины детектива Босха. Без сомнения, ясно, что он действовал опрометчиво и с беспричинным пренебрежением к жизни и безопасности в ночь, когда был убит Норман Черч. Его действия были непростительными, и мужчина заплатил за это своей жизнью. Семья заплатила за это своим мужем и отцом.

“Но вы должны смотреть дальше этого на человека, который был убит. Доказательства - из видеозаписи, которая является четким алиби на время одного убийства, приписываемого Норману Черчу, если не на все из них, из показаний близких людей - должны убедить вас, что полиция задержала не того человека. Если нет, то собственные признания детектива Босха на свидетельской трибуне ясно показывают, что убийства не прекратились, что он убил не того человека.

Босх увидел, что Белк что-то строчит в своем блокноте. Хотелось бы надеяться, что он обратил внимание на все моменты в показаниях Босха и другие, которые Чендлер удобно опустила в своих аргументах.

“Наконец, ” говорила она, - вы должны смотреть дальше человека, который был убит, и смотреть на убийцу”.

Убийца, подумал Босх. Применительно к нему это звучало так ужасно. Он мысленно повторял это слово снова и снова. Да, он убивал. Он убивал до и после церкви, но то, что его называли просто убийцей без прилагаемых объяснений, почему-то казалось ужасным. В этот момент он понял, что ему все-таки не все равно. Несмотря на то, что он сказал ранее Белку, он хотел, чтобы присяжные одобрили то, что он сделал. Ему нужно было, чтобы ему сказали, что он поступил правильно.

“У тебя есть мужчина, ” сказала она, “ который неоднократно проявлял вкус к крови. Ковбой, который убивал до и после эпизода с безоружным мистером Черчем. Мужчина, который сначала стреляет, а потом ищет улики. У вас есть мужчина с глубоко укоренившимся мотивом для убийства мужчины, который, как он думал, мог быть серийным убийцей женщин, женщин с улицы… как его собственная мать ”.

Она позволила этому всплыть на некоторое время, притворившись, что проверяет пару пунктов в заметках в своем блокноте.

“Когда вы вернетесь в ту комнату, вам придется решить, тот ли это тип полицейского, которого вы хотите видеть в своем городе. Предполагается, что полиция отражает общество, которое она защищает. Его сотрудники должны служить примером лучшего в нас. Спросите себя, размышляя, кого олицетворяет Гарри Босх? Зеркальное отражение какого сегмента нашего общества он представляет? Если ответы на эти вопросы вас не беспокоят, тогда возвращайтесь с вердиктом в пользу ответчика. Если они действительно беспокоят вас, если вы считаете, что наше общество заслуживает лучшего, чем хладнокровное убийство потенциального подозреваемого, тогда у вас нет выбора, кроме как вынести вердикт в пользу истца ”.

Здесь Чендлер сделал паузу, чтобы подойти к столу истца и налить стакан воды. Белк наклонился поближе к Босху и прошептал: “Неплохо, но я видел, как у нее получалось лучше… Я также видел, как она делала вещи и похуже ”.

“В тот раз, когда она поступила хуже, ” прошептал Босх в ответ, “ она выиграла?”

Белк посмотрел в свой блокнот, уточняя ответ. Возвращаясь к кафедре, Чендлер наклонился к Босху.

“Это ее рутина. Теперь она будет говорить о деньгах. После получения воды Деньги всегда говорят о деньгах ”.

Чендлер прочистила горло и начала снова.

“Вы, двенадцать человек, находитесь в редком положении. У вас есть способность вносить изменения в общество. Не многим людям выпадает такой шанс. Если вы чувствуете, что детектив Босх был неправ, в какой бы степени, и докажете истцу, вы внесете изменения, потому что вы пошлете четкий сигнал, сообщение каждому полицейскому в этом городе. От шефа и администраторов Паркер-центра в двух кварталах отсюда до каждого патрульного-новичка на улице, сообщение будет таким: мы не хотим, чтобы вы так себя вели. Мы этого не примем. Теперь, если вы вынесете такой вердикт, вы также должны возместить денежный ущерб. Это не сложная задача. Сложная часть - это первая часть, решающая, был ли детектив Босх прав или нет. Ущерб может быть любым, от одного доллара до миллиона долларов или больше. Это не имеет значения. Что важно, так это послание. Ибо с этим посланием вы восстановите справедливость для Нормана Черча. Ты восстановишь справедливость в его семье”.

Босх оглянулся и увидел Бреммера позади себя на галерее с другими репортерами. Бреммер лукаво улыбнулся, и Босх повернулся обратно. Репортер был прав насчет денег насчет денег.

Чендлер вернулся к столу истца, взял книгу и отнес ее обратно на кафедру. Она была старой и без суперобложки, ее зеленый матерчатый переплет потрескался. Босху показалось, что он видит пометку, вероятно библиотечный штамп, на верхнем краю ее страниц.

“В заключение, - сказала она, - я хотела бы затронуть проблему, которая, возможно, у вас есть. Я знаю, что это то, что у меня могло бы быть, будь я на твоем месте. И это значит, как получилось, что у нас в полиции работают такие люди, как детектив Босх? Ну, я не думаю, что мы можем надеяться ответить на этот вопрос, и в данном случае это не имеет значения. Но если вы помните, я цитировал вам философа Ницше в начале недели. Я прочитал его слова о черном месте, которое он назвал бездной. Перефразируя его, он сказал, что мы должны позаботиться о том, чтобы тот, кто сражается с монстрами за нас, тоже не стал монстром. В современном обществе не трудно принять, что где-то есть монстры, и их много. И поэтому нетрудно поверить, что офицер полиции сам мог стать монстром.

“После того, как мы закончили здесь вчера, я провела вечер в библиотеке”.

Говоря это, она взглянула на Босха, выставляя ложь напоказ. Он уставился на нее в ответ и подавил желание отвести взгляд.

“И я хотел бы закончить, прочитав то, что, как я обнаружил, Натаниэль Хоторн написал на ту же тему, с которой мы имеем дело сегодня. Эта пропасть тьмы, где человеку может быть легко перейти на другую сторону. В своей книгеМраморный фавн Хоторн писал: ‘Пропасть была всего лишь одним из отверстий той ямы тьмы, которая лежит под нами… повсюду.’

“Дамы и господа, будьте осторожны в своих рассуждениях и будьте верны самим себе. Спасибо тебе ”.

Было так тихо, что Босх слышал стук ее каблуков по ковру, когда она возвращалась на свое место.

“Ребята, ” сказал судья Кейс, - мы собираемся сделать пятнадцатиминутный перерыв, а затем настанет очередь мистера Белка”.

Когда они стояли перед присяжными, Белк прошептал: “Не могу поверить, что она использовала слово "отверстие" в своем заключительном слове”.

Босх посмотрел на него. Белк казался ликующим, но Босх понимал, что он просто цепляется за что-то, за что угодно, чтобы взбодриться и подготовиться к своей очереди за кафедрой. Босх знал, что, какие бы слова Чендлер ни использовала, она была ужасно хороша. Оценивая потеющего толстяка рядом с ним, он не чувствовал ни капли уверенности.

Босх вышел к статуе правосудия и выкурил две сигареты во время перерыва, но Хани Чендлер так и не вышла. Однако мимо заскочил Томми Фарэуэй и одобрительно прищелкнул языком, когда обнаружил почти целую сигарету, которую она раньше положила в пепельницу. Он пошел дальше, больше ничего не сказав. Босху пришло в голову, что он никогда не видел, чтобы Томми Фарэвей курил один из окурков, которые он подобрал с песка.

***

Белк удивил Босха своим заключением. Это было не так уж и плохо. Просто он не был в той же лиге, что и Чендлер. Его заключение было скорее реакцией на Чендлера, чем отдельным трактатом о невиновности Босха и несправедливости выдвинутых против него обвинений. Он сказал что-то вроде: “Во всех разговорах мисс Чандлер о двух возможных выводах, к которым вы можете прийти, она совершенно забыла о третьем, а именно о том, что детектив Босх действовал правильно и мудро. Правильно.”

Это принесло очки защите, но это также было косвенным подтверждением защитой того, что у истца было два возможных вывода. Белк этого не видел, но Босх видел. Помощник городского прокурора предоставил присяжным теперь три варианта вместо двух, и по-прежнему только один вариант оправдывал Босха. Временами ему хотелось усадить Белка обратно за стол и переписать его сценарий. Но он не мог. Ему пришлось пригнуться, как он делал во вьетнамских туннелях, когда бомбы били над землей, и надеяться, что не было обвалов.

Середина аргументации Белка была в основном сосредоточена на доказательствах, связывающих Черча с девятью убийствами. Он неоднократно вдалбливал, что Черч был монстром в этой истории, а не Босх, и доказательства явно подтверждали это. Он предупредил присяжных, что тот факт, что подобные убийства, по-видимому, продолжались, никак не связан с тем, что сделал Черч и как Босх отреагировал в квартире на Гиперион.

Ближе к концу он, наконец, достиг того, что Босх посчитал своим шагом. Нотки настоящего гнева прозвучали в его голосе, когда он раскритиковал описание Чандлером Босха как человека, который действовал безрассудно и с беспричинным пренебрежением к жизни.

“Правда в том, что детектив Босх думал только о жизни, когда входил в ту дверь. Его действия были основаны на убеждении, что там была другая женщина, другая жертва. У детектива Босха был только один выбор. Это было для того, чтобы пройти через эту дверь, обезопасить ситуацию и справиться с последствиями. Норман Черч был убит, когда отказался от неоднократных приказов полицейского и сделал шаг к подушке. Это была его рука, а не Босха, и он заплатил максимальную цену.

“Но подумайте о Босхе в той ситуации. Ты можешь представить себя там? Одна? Боишься? Это уникальная личность, которая сталкивается с такого рода ситуациями, не дрогнув. Это то, что наше общество называет героем. Я думаю, когда вы вернетесь в комнату присяжных и тщательно взвесите факты, а не обвинения, по этому делу, вы придете к тому же выводу. Большое вам спасибо ”.

Босх не мог поверить, что Белк использовал слово "герой" в заключительном слове, но решил не поднимать эту тему перед дородным адвокатом, когда тот вернулся к столу защиты.

Вместо этого он прошептал: “Ты молодец. Спасибо.”

***

Чендлер подошла к кафедре, чтобы сделать свой последний снимок, и пообещала быть краткой. Она была.

“Вы можете легко увидеть несоответствие убеждений адвокатов в этом деле. То же несоответствие между значениями слов герой и монстр. Я подозреваю, как, вероятно, и все мы, что правда об этом деле и детективе Босхе находится где-то посередине.

“Две последние вещи, прежде чем вы начнете обсуждение. Во-первых, я хочу, чтобы вы помнили, что обе стороны имели возможность здесь представить полные и завершенные дела. От имени Нормана Черча у нас была жена, коллега, друг, которые встали и засвидетельствовали о его характере, о том, каким человеком он был. Тем не менее, защита предпочла, чтобы перед вами дал показания только один свидетель. Детектив Босх. Больше никто не вступился за детектива ...”

“Протестую!” Белк закричал.

“-Bosch.”

“Стойте на месте, мисс Чандлер”, - прогремел судья Кейс.

Лицо судьи сильно покраснело, пока он думал о том, как действовать дальше.

“Мне следует убрать отсюда присяжных, чтобы они могли делать то, что я собираюсь сделать, но я думаю, что если вы собираетесь играть с огнем, вам придется смириться с ожогами. Мисс Чендлер, я обвиняю вас в неуважении к суду за это вопиющее проявление недальновидности. Мы поговорим о санкциях позже. Но я гарантирую, что это не будет приятным свиданием, которого стоит ожидать с нетерпением ”.

Затем судья повернулся на своем стуле к присяжным и наклонился вперед.

“Ребята, этой леди никогда не следовало так говорить. Видите ли, защита не обязана вызывать кого-либо в качестве свидетеля, и независимо от того, будут они это делать или нет, это не может рассматриваться как отражение их вины или невиновности по рассматриваемому вами делу. Мисс Чандлер чертовски хорошо это знала. Она опытный судебный адвокат, и тебе лучше поверить, что она знала это. Тот факт, что она все равно пошла и сказала это, зная, что мистер Белк вон там и я сам практически достигли бы потолка, я думаю, демонстрирует хитрость с ее стороны, которую я нахожу очень неприятной и вызывающей беспокойство в суде. Я собираюсь пожаловаться на это в юридический совет штата, но ...

“Ваша честь”, - вмешался Чендлер. “Я возражаю против того, чтобы ты говорила ...”

“Не перебивайте, советник. Ты стоишь там и помалкиваешь, пока я не закончу ”.

“Да, ваша честь”.

“Я сказал, помалкивай”. Он повернулся обратно к присяжным. “Как я уже говорил, вам не стоит беспокоиться о том, что случится с мисс Чандлер. Видишь ли, она рискует: что бы я тебе сейчас ни сказал, ты все равно подумаешь о том, что она сказала о том, что детектив Босх не привел никаких сторонников для дачи показаний. Я говорю вам сейчас с самым суровым предостережением, которое я могу предложить, не думайте об этом. То, что она сказала, ничего не значит. На самом деле, я подозреваю, что если бы он захотел, детектив Босх и мистер Белк мог бы собрать шеренгу полицейских, готовых дать показания, которые протянулись бы от этой двери до самого Паркер-центра, если бы они думали, что хотят этого. Но они этого не делают. Это стратегия, которую они выбрали, и в ваши обязанности никоим образом не входит подвергать ее сомнению. Вообще любым способом. Есть вопросы?”

Никто в ложе присяжных даже не пошевелился. Судья развернул свой стул назад и посмотрел на Белка.

“Вы ничего не хотите сказать, мистер Белк?”

“Одну минуту, ваша честь”.

Белк повернулся к Босху и прошептал: “Что ты думаешь? Он настроен на то, чтобы разрешить неправильный судебный процесс. Я никогда не видела его таким взбешенным. Мы получим новое судебное разбирательство, возможно, к тому времени дело о подражании будет закрыто ”.

Босх на мгновение задумался. Он хотел покончить с этим, и ему не нравилась перспектива проходить через еще одно судебное разбирательство с Чендлером.

“Мистер Белк?” - спросил судья.

“Я думаю, мы воспользуемся тем, что у нас есть”, - прошептал Босх. “Что ты думаешь?”

Белк кивнул и сказал: “Я думаю, он, возможно, только что вынес нам вердикт”.

Затем он встал на свое место и сказал: “На данный момент ничего, ваша честь”.

“Теперь ты уверена?”

“Да, ваша честь”.

“Хорошо, мисс Чендлер, как я уже сказал, мы разберемся с этим позже, но мы разберемся с этим. Ты можешь продолжить прямо сейчас, но будь очень осторожен ”.

“Ваша честь, благодарю вас. Прежде чем продолжить, я хочу сказать, что приношу извинения за свою линию аргументации. Я не хотел проявить к тебе неуважение. Я, э-э, говорил экспромтом и увлекся ”.

“Ты сделал. Извинения приняты, но мы все равно разберемся с приказом о неуважении к суду позже. Давайте продолжим. Я хочу, чтобы присяжные приступили к своей работе сразу после обеда ”.

Чендлер изменила свое положение за кафедрой так, чтобы она смотрела на присяжных.

“Дамы и господа, вы сами слышали, как детектив Босх давал показания. Я прошу вас, наконец, запомнить, что он сказал. Он сказал, что Норман Черч получил по заслугам. Подумайте об этом заявлении, исходящем от офицера полиции, и о том, что оно означает. ‘Норман Черч получил по заслугам’. Мы видели в этом зале суда, как работает система правосудия. Система сдержек и противовесов. Судья должен судить, присяжные должны решать. По его собственному признанию, детектив Босх решил, что в этом нет необходимости. Он решил, что судья не нужен. Присяжные не нужны. Он лишил Нормана Черча шанса на правосудие. И так, в конечном счете, он ограбил тебя. Подумай об этом ”.

Она взяла свой желтый блокнот с кафедры и села.

23

Присяжные начали свое обсуждение в 11: 15, и судья Кейс приказал федеральным маршалам распорядиться о подаче обеда. Он сказал, что "двенадцать" не будут прерываться до 4:30, если только они сначала не вынесут вердикт.

После того, как присяжные удалились, судья распорядился, чтобы все стороны могли явиться для оглашения вердикта в течение пятнадцати минут после уведомления секретарем. Это означало, что Чендлер и Белк могут вернуться в свои офисы и ждать. Семья Нормана Черча была из Бербанка, поэтому жена и две дочери решили пойти в офис Чендлера. Для Босха поездка до Голливудского вокзала заняла бы больше пятнадцати минут, но до Паркер-центра было пять минут ходьбы. Он дал клерку номер своего пейджера и сказал ей, что будет там.

Последним делом, которое затронул судья, был приказ о неуважении к суду против Чендлера. Он назначил слушание для обсуждения на две недели позже, а затем стукнул молотком.

Прежде чем покинуть зал суда, Белк отвел Босха в сторону и сказал: “Я думаю, мы в довольно хорошей форме, но я нервничаю. Хочешь сыграть в кости?”

“О чем ты говоришь?”

“Я мог бы попытаться подвести Чендлера в последний раз”.

“Предлагаешь поселиться?”

“Да. У меня есть карт-бланш от офиса на сумму до пятидесяти. После этого мне пришлось бы получить одобрение. Но я мог бы бросить в нее пятьдесят и посмотреть, примут ли они это, чтобы уйти сейчас.”

“А как насчет судебных издержек?”

“По соглашению, ей пришлось бы взять долю от пятидесяти. Кто-то вроде нее, она, вероятно, идет на сорок процентов. Это будет стоить двадцать тысяч за неделю судебного разбирательства и неделю подбора присяжных. Неплохо.”

“Ты думаешь, мы проиграем?”

“Я не знаю. Я просто думаю обо всех ракурсах. Никогда не знаешь, что сделает жюри. Пятьдесят штук были бы дешевым выходом из положения. Она могла бы смириться с тем, как судья накинулся на нее в конце. Она единственная, кто, вероятно, сейчас боится проиграть ”.

Босх знал, что Белк этого не понимал. Возможно, это было слишком утонченно для него. Вся эта история с презрением была последней аферой Чендлера. Она намеренно совершила нарушение, чтобы присяжные увидели, что судья отвесил ей пощечину. Она показывала им систему правосудия в действии: плохое деяние встречено суровым исполнением и наказанием. Она говорила им, вы видите? Это то, чего избежал Босх. Именно с этим столкнулся Норман Черч, но вместо этого Босх решил взять на себя роль судьи и присяжных.

Это было умно, может быть, слишком умно. Чем больше Босх думал об этом, тем больше он задавался вопросом, насколько судья был добровольным и знающим игроком в этом деле. Он посмотрел на Белка и увидел, что молодой помощник городского прокурора, по-видимому, ничего этого не подозревал. Вместо этого он думал об этом как о штрихе на своей стороне страницы. Вероятно, через две недели, когда Кейс отпустит ее, отделавшись штрафом в сто долларов и лекцией во время слушания дела о неуважении к суду, он это получит.

“Ты можешь делать все, что захочешь”, - сказал он Белку. “Но она не собирается это принимать. Она замешана в этом до конца ”.

***

В Паркер-центре Босх вошел в конференц-зал Ирвинга через дверь, которая открывалась прямо из коридора. Ирвинг накануне решил, что так называемая Целевая группа Фолловеров будет работать вне конференц-зала, чтобы помощник шефа мог быть в курсе событий с точностью до минуты. Что не было сказано о переезде, но было известно, так это то, что если держать группу подальше от одной из командных комнат, повышался шанс, что слухи о происходящем останутся в тайне - по крайней мере, в течение нескольких дней.

Когда Босх вошел, в комнате были только Ролленбергер и Эдгар. Босх заметил, что на круглом столе для совещаний были установлены четыре телефона. На столе также стояли шесть марсоходов - двухсторонних радиостанций Motorola - и главная консоль связи, готовая к использованию по мере необходимости. Когда Эдгар поднял глаза и увидел Босха, он сразу же отвел взгляд и взял телефон, чтобы позвонить.

“Бош”, - сказал Ролленбергер. “Добро пожаловать в наш операционный центр. Вы свободны от судебного разбирательства? Кстати, здесь не курят.”

“Я свободна до вынесения вердикта, но у меня с собой пятнадцатиминутный поводок. Что-нибудь происходит? Что делает Мора?”

“Ничего особенного не происходит. Была тихой. Мора провела утро в Долине. Пошла в офис адвоката в Шерман-Оукс, а затем в пару кастинговых агентств, также в Шерман-Оукс.”

Ролленбергер просматривал журнал регистрации, лежащий перед ним на столе.

“После этого он отправился в пару домов в Студио Сити. Возле этих домов стояли фургоны, и Шихан и Опелт сказали, что, возможно, в этих местах будут снимать фильмы. Он не задерживался надолго ни в одном месте. В любом случае, он сейчас вернулся в Ad-Vice. Шиэн звонил пару минут назад.”

“Мы привлекли дополнительных людей?”

“Да, Мэйфилд и Иде заступят на вахту в четыре из первой команды. После этого у нас будут еще две команды ”.

“Двое?”

“Шеф Ирвинг передумал и хочет круглосуточного наблюдения. Так что мы будем следить за ним всю ночь, даже если он просто останется дома и будет спать. Лично я думаю, что это хорошая идея, что мы работаем круглосуточно ”.

Да, особенно с тех пор, как Ирвинг решил это сделать, подумал Босх, но не сказал. Он посмотрел на радиоприемники на столе.

“В чем наш фрик?”

“Э-э, мы на ... частоте, частоте - о, да, мы на пятой. Симплекс пять. Это устройство связи DWP, которое они используют только во время чрезвычайной ситуации. Землетрясение, наводнение, что-то в этом роде. Шеф счел за лучшее держаться подальше от наших собственных фриков. Если Мора - наш человек, то он, возможно, прислушивается к радио ”.

Босх подумал, что Ролленбергер, вероятно, счел это хорошей идеей, но не спросил его.

“Я думаю, что это хорошая идея - перестраховаться таким образом”, - сказал лейтенант.

“Верно. Что-нибудь еще, что я должен знать?” Он посмотрел на Эдгара, который все еще разговаривал по телефону. “Что есть у Эдгара?”

“Все еще пытаюсь найти выжившую четырехлетней давности. Он уже достал копию файла о разводе Моры. Это было неоспоримо ”.

Эдгар повесил трубку, закончил писать что-то в блокноте, а затем встал, не глядя на Босха. Он сказал: “Я спущусь за чашкой”.

“Хорошо”, - сказал Ролленбергер. “К полудню у нас здесь должна быть своя кофеварка. Я обсудил это с шефом, и он собирался запросить одну ”.

Босх сказал: “Хорошая идея. Я думаю, что пойду ко дну с Эдгаром ”.

Эдгар быстро зашагал по коридору, чтобы оставаться впереди Босха. У лифта он нажал кнопку, но затем, не сбавляя шага, прошел мимо лифта на лестничную клетку, чтобы спуститься вниз. Босх последовал за ней, и после того, как они спустились на один этаж, Эдгар остановился и резко обернулся.

“Зачем ты за мной следишь?”

“Кофе”.

“О, чушь собачья”.

“Неужели...”

“Нет, я еще не разговаривал с Паундсом. Я был занят, помнишь?”

“Хорошо, тогда не надо”.

“О чем ты говоришь?”

“Если ты не говорил об этом с Паундсом, то и не делай. Забудь об этом ”.

“Серьезно?”

“Да”.

Он стоял и смотрел на Босха, все еще скептически.

“Учись на этом. Я тоже. У меня уже есть. Хорошо?”

“Спасибо, Гарри”.

“Нет, не говори мне "Спасибо, Гарри". Просто скажи ‘хорошо’.”

“Хорошо”.

Они спустились на следующий этаж и зашли в кафетерий. Вместо того, чтобы сидеть перед Rollenberger и разговаривать, Босх предложил им выпить кофе за одним из столиков.

“Отвали, что за поездка, чувак”, - сказал Эдгар. “Я продолжаю представлять эти часы с кукушкой, только это он выходит и говорит: ‘Отличная идея, шеф! Отличная идея, шеф!”

Босх улыбнулся, а Эдгар рассмеялся. Гарри мог сказать, что с этого человека было снято огромное бремя, и поэтому он был воодушевлен тем, что он сделал. Он чувствовал себя хорошо из-за этого.

“Итак, пока ничего о выжившем?” - спросил он.

“Она где-то там. Но четыре года, прошедшие с тех пор, как она сбежала от Фолловера, не пошли Джорджии Стерн на пользу ”.

“Что случилось?”

“Ну, прочитав ее список и поговорив с некоторыми парнями из отдела нравов на улицах, похоже, что она села на иглу. После этого она, вероятно, стала слишком неряшливо выглядеть, чтобы сниматься в фильмах. Я имею в виду, кто хочет посмотреть подобный фильм, и у девушки на руках, бедрах или шее следы от гусениц. В этом проблема порнобизнеса, если ты рекламируешь себя. Ты голый, чувак, ты не можешь скрыть это дерьмо.

“В любом случае, я поговорил с Морой, просто чтобы установить обычный контакт и сказать ему, что я ее ищу. Он вроде как объяснил мне, что следы от уколов - это самый быстрый способ выйти из бизнеса. Но у него больше ничего не было. Ты думаешь, это было круто, поговорить с ним?”

Босх несколько мгновений обдумывал это, а затем сказал: “Да, хочу. Лучший способ уберечь его от подозрений - вести себя так, будто он знает столько же, сколько и мы. Если бы вы не спросили его, а потом он услышал от источника или кого-то еще из отдела нравов, что вы ее ищете, тогда он, вероятно, обратился бы к нам ”.

“Да, именно так я и представлял это, поэтому я позвонил ему этим утром и задал несколько вопросов, а затем продолжил. Насколько он знает, мы с тобой единственные, кто работает над этим новым делом. Он ничего не знает о нашей оперативной группе. Пока что.”

“Единственная проблема с расспросами о выжившей заключается в том, что если он знает, что ты ищешь, он может пойти искать ее. Мы должны быть осторожны с этим. Сообщите группам наблюдения ”.

“Да, я так и сделаю. Может быть, Ханс Офф сможет им рассказать. Вы бы послушали этого парня из ”Роверс", звучит как гребаный скаут Игл".

Босх улыбнулся. Он представил, что Ганс Офф не допускал никаких послаблений в использовании радиокодовых обозначений.

“В любом случае, так вот почему она больше не в порнобизнесе”, - сказал Эдгар, возвращаясь к "Выжившему". “За последние три года мы получили обвинения в проверке, пару конфискаций имущества, пару случаев проституции и много-много случаев употребления алкоголя. Она приходила и уходила. Всегда отработанный срок, никогда ничего серьезного. Два, три дня за раз. Этого тоже недостаточно, чтобы помочь ей пнуть ”.

“Так где она работает?”

“Долина. Я все утро разговаривала по телефону с отделом нравов долины. Говорят, она обычно работает в коридоре Сепульведы с другими уличными профессионалами.”

Босх вспомнил молодых женщин, которых он видел днем, когда выслеживал Серроне, менеджера / сутенера Ребекки Камински. Он задавался вопросом, видел ли он или даже разговаривал с Джорджией Стерн и не знал об этом.

“Что это?”

“Ничего. Я был там на днях и подумал, не видел ли я ее. Ты знаешь, не зная, кем она была. Парни из отдела нравов сказали, была ли у нее защита?”

“Нет, насколько они знают, никакого сутенера. У меня возникла идея, что она из нижнего ящика. У большинства сутенеров пони лучше ”.

“Итак, отдел нравов ищет ее там, наверху?”

“Пока нет”, - сказал Эдгар. “Сегодня у них тренировка, но завтра вечером они выйдут на Сепульведу”.

“Есть какие-нибудь недавние фотографии?”

“Да”.

Эдгар полез в карман своей спортивной куртки и вытащил стопку фотографий. Это были копии фотографии бронирования. Джорджия Стерн определенно выглядела измученной. В ее обесцвеченных светлых волосах виднелось по меньшей мере на дюйм темных корней. Под ее глазами были круги, настолько глубокие, что они выглядели так, как будто их вырезали на ее лице ножом. Ее щеки были изможденными, а глаза остекленевшими. К счастью для нее, она исправилась до того, как ее поймали. Это означало меньше времени в клетке, страдающей, ожидающей и жаждущей следующей дозы.

“Этому три месяца. В состоянии алкогольного опьянения. Она дважды входила в Сибил и выходила ”.

Институт Сибил Брэнд был окружной тюрьмой для женщин. Половина этого помещения была оборудована для работы с наркоманами.

“Возьми это”, - сказал Эдгар. “Я забыл об этом. Этот парень, Дин из отдела нравов долины, говорит, что он был тем, кто устроил на ней облаву, и когда он ее оформлял, он нашел бутылочку порошка и был почти готов предъявить ей штраф за хранение, когда понял, что бутылка была законной суммой. Он сказал, что порошок был АЗТ. Ты знаешь, из-за СПИДа. У нее вирус, чувак, и она там, на улице. На Сепульведе. Он спросил ее, заставляет ли она их пользоваться резинками, и она ответила: "Нет, если они этого не хотят ”.

Босх просто кивнул. В этой истории не было ничего необычного. По опыту Босха, большинство проституток презирали мужчин, которым они отказывали и которых обслуживали за деньги. Те, кто заболел, заразились этим либо от своих клиентов, либо от грязных игл, которые также иногда поступали от клиентов. В любом случае, он считал, что это часть психологии - не заботиться о том, чтобы передать это населению, которое, возможно, передало это тебе. Это была вера в то, что происходит то, что происходит.

“Нет, если они этого не хотят”, - снова сказал Эдгар, качая головой. “Я имею в виду, чувак, это холодно”.

Босх допил кофе и отодвинул свой стул. В кафетерии было запрещено курить, поэтому он хотел спуститься в вестибюль и выйти покурить у мемориала павшим офицерам. Пока Ролленбергер ночевал в конференц-зале, курить там было запрещено.

“Итак...”

Пейджер Босха зазвонил, и он заметно вздрогнул. Он всегда придерживался теории, что быстрый вердикт - это плохо, вердикт - это глупый вердикт. Разве они не тщательно рассмотрели улики? Он снял его с пояса и посмотрел на номер на дисплее. Ему стало легче дышать. Это был обмен репликами с полицией Лос-Анджелеса.

“Я думаю, что Мора зовет меня”.

“Лучше будь осторожен. Что ты собиралась сказать?”

“О, о, да, я просто хотел спросить, будет ли от Стерн нам какая-нибудь польза, если мы ее найдем. Прошло четыре года. Она на пике и больна. Интересно, она вообще вспомнит Фолловера ”.

“Да, я тоже об этом думал. Но мои единственные альтернативы - вернуться в Голливуд и отчитываться перед Паундсом или стать волонтером в одной из смен наблюдения на Мора. Я придерживаюсь этого. Я собираюсь туда, на Сепульведу, сегодня вечером ”.

Босх кивнул.

“Ханс Офф сказал, что ты отменил развод. Там ничего нет?”

“Не совсем. Она подала заявку, но затем Мора не стала оспаривать это. В файле около десяти страниц, вот и все. Примечательна в нем только одна вещь, и я не знаю, значит ли это что-нибудь или нет ”.

“Что?”

“Она подала заявление на обычных основаниях. Непримиримые разногласия, душевная жестокость. Но в записях она также упоминает потерю consortium. Ты знаешь, что это такое?”

“Никакого секса”.

“Да. Как ты думаешь, что это значит?”

Босх подумал несколько мгновений и сказал: “Я не знаю. Они расстались как раз перед выступлением Кукольника. Может быть, он увлекался какими-то странными вещами, готовя убийства. Я могу спросить Локка.”

“Да, это то, о чем я думал. В любом случае, я попросил автоинспекцию проверить жену, и она все еще жива. Но я подумал, что нам не стоит к ней приближаться. Слишком опасно. Она могла бы дать ему чаевые.”

“Да, не подходи к ней близко. Автоинспекция отправила факс с ее DL?”

“Да. Она блондинка. Рост пять футов четыре дюйма, сто десять. Это был всего лишь снимок лица на водительских правах, но я бы сказал, что она подходит ”.

Босх кивнул и встал.

***

Забрав из конференц-зала один из "роверов", Босх поехал в Центральный отдел и припарковался на задней стоянке. Он все еще был в радиусе пятнадцати минут от здания федерального суда. Он оставил "ровер" в машине и вышел на тротуар, обогнув его спереди, к общественному входу. Он сделал это, чтобы посмотреть, сможет ли он заметить Шиэна и Опельт. Он предположил, что они должны были припарковаться в пределах видимости от выезда со стоянки, чтобы они могли видеть, как Мора уезжает, но он не видел их или какую-либо машину, которая выглядела бы подозрительно.

Пара фар на мгновение вспыхнула на парковке за старой заправочной станцией, которая теперь была киоском с тако, с вывеской, на которой было написано "ДОМ КОШЕРНОГО БУРРИТО-ПАСТРАМИ"! Он увидел две фигуры в машине, которая была серым "Эльдорадо", и просто отвернулся.

Мора сидел за своим столом и ел буррито, которое показалось Босху отвратительным, потому что он увидел, что в нем была пастрами. Это выглядело неестественно.

“Гарри”, - сказал он с набитым ртом.

“Как это?”

“Все в порядке. После этого я вернусь к обычной говядине. Я просто попробовала это’ потому что увидела пару парней из RHD через дорогу. Один из них сказал, что они проделали весь этот путь от Паркера, чтобы купить там эти кошерные блюда. Подумала, что стоит попробовать ”.

“Да, кажется, я слышал об этом месте”.

“Ну, если ты спросишь меня, ради этого не стоит приезжать из Паркер-центра”.

Он завернул то, что осталось, в промасленную бумагу, в которой это было, а затем встал и вышел из дежурной части. Босх услышал, как пакет упал на дно мусорного ведра в коридоре, а затем вернулась Мора.

“Не хочу, чтобы от этого воняло в моем мусорном ведре”.

“Итак, ты позвонила?”

“Да, это была я. Как суд?”

“В ожидании вердикта”.

“Черт, это пугает”.

Босх по опыту знал, что если Мора захочет вам что-то сказать, он расскажет в свое время. Ему не принесло бы пользы продолжать спрашивать полицейского из отдела нравов, почему он подал ему сигнал.

Откинувшись на спинку стула, Мора повернулся к картотечным шкафам позади себя и начал выдвигать ящики. Через плечо он сказал: “Держись, Гарри. Мне нужно собрать кое-что для тебя здесь ”.

Это заняло у него две минуты, в течение которых Босх видел, как он открыл несколько разных файлов, достал фотографии и создал небольшую стопку. Затем он повернулся обратно.

“Четыре”, - сказал он. “Я нашел еще четырех актрис, которые бросили учебу при том, что можно назвать подозрительными обстоятельствами”.

“Только четыре”.

“Да. На самом деле, было больше, чем четыре цыпочки, о которых упоминали люди. Но только четверо подходят под тот профиль, о котором мы говорили. Блондинка и сложенная. Есть также Галерея, о которой мы уже знали, и ваша конкретная блондинка. Итак, у нас их всего шесть. А вот и новенькие”.

Он протянул Босху через стол группу фотографий. Гарри медленно просмотрел их. Это были цветные рекламные глянцевые фотографии с именем каждой женщины, напечатанным в белой рамке внизу фотографии. Две женщины были обнажены и позировали в помещении на стульях, раздвинув ноги. Двое других были сфотографированы на пляже и были в бикини, которые, вероятно, были бы незаконны на большинстве общественных пляжей. Для Босха женщины на фотографиях выглядели почти взаимозаменяемыми. Их тела были похожи. На их лицах были одинаковые фальшивые надутые губы, которые должны были одновременно показывать таинственность и сексуальную заброшенность. У каждой из женщин были волосы настолько светлые, что казались почти белыми.

“Все белоснежки”, - сказала Мора, и этот ненужный комментарий заставил Босха оторвать взгляд от фотографий и посмотреть на него. Полицейский из отдела нравов просто посмотрел в ответ и сказал: “Ты знаешь, волосы. Так их называет продюсер, когда он проводит кастинг фильмов. Он говорит, что хочет белоснежку для этой роли, потому что у него уже есть рыжая или что-то в этом роде. Белоснежка. Это как имя модели. Все эти цыпочки взаимозаменяемы ”.

Босх снова посмотрел на фотографии, не веря, что глаза не выдадут его подозрений.

Однако он понял, что многое из того, что только что сказала Мора, было правдой. Основными физическими различиями между женщинами на фотографиях были татуировки и их расположение на каждом теле. У каждой женщины была маленькая татуировка в виде сердца, розы или мультяшного персонажа. У Кэнди Каммингс было сердечко чуть левее тщательно подстриженного треугольника лобковых волос. У Mood Indigo чуть выше левой лодыжки была какая-то карикатура, но Босх не мог разобрать, что именно, из-за угла, под которым была сделана фотография. У Ди Энн Дозит было сердце, обвитое лозой из колючей проволоки, примерно в шести дюймах над левым соском, который был проколот золотым кольцом. И у ТеКССас Роуз была красная роза на мягкой части ее правой руки между большим и безымянным пальцами.

Босх понял, что, возможно, все они уже мертвы.

“О них никто ничего не слышал?”

“По крайней мере, никто в бизнесе”.

“Ты права. Физически они подходят друг другу ”.

“Да”.

“Они сделали outcall?”

“Я предполагаю, что они это сделали, но я пока не уверен. Люди, с которыми я разговаривал, имели дело с ними в кинобизнесе, поэтому они не знали, что делали эти девушки, когда камеры, так сказать, останавливались. По крайней мере, так они сказали. Моим следующим шагом было достать несколько старых выпусков секс-тряпок и поискать рекламу ”.

“Какие-нибудь свидания? Ты знаешь, когда они исчезли, что-то в этом роде?”

“Просто в общих чертах. Эти люди, агенты и режиссеры, они не думают о свиданиях. Мы имеем дело с воспоминаниями, поэтому у меня есть только общая картина. Если я узнаю, что они показывали рекламу outcall, я сузу круг поисков довольно близко к точным датам, когда узнаю, когда они показывались в последний раз. В любом случае, позволь мне дать тебе то, что у меня есть. Ты взяла свой блокнот?”

Мора рассказала ему, что у него было. Никаких конкретных дат, только месяцы и годы. Добавив приблизительные даты, когда исчезли Ребекка Камински, конкретная блондинка, Констанс Кэлвин, которая попала в "Галерею на пленке", и седьмая и одиннадцатая жертвы, первоначально приписываемые Черчу, получилась приблизительная схема исчезновений порнозвездочек примерно каждые шесть-семь месяцев. Последнее исчезновение было Mood Indigo, восемь месяцев назад.

“Видишь схему? Он должен. Он где-то там, на охоте ”.

Босх кивнул и поднял взгляд от своего блокнота на Мору, и ему показалось, что он увидел блеск в его темных глазах. Он думал, что может видеть сквозь них черную пустоту внутри. В этот единственный леденящий душу момент Босху показалось, что он увидел подтверждение зла в другом мужчине. Это было так, как будто Мора бросала ему вызов, чтобы пройти дальше в темноту вместе с ним.

24

Босх знал, что натягивает поводок, отправляясь в Калифорнийский университет, но было два часа дня, и у него был выбор: слоняться по конференц-залу с Ролленбергером и ждать вердикта или заняться чем-нибудь полезным со своим временем. Он выбрал последнее и выехал на автостраду Харбор, ведущую на юг. В зависимости от того, насколько интенсивным было движение на автостраде в северном направлении, он мог бы вернуться в центр города за пятнадцать минут, если бы был вынесен вердикт. Получить парковочное место в Паркер-центре и дойти пешком до здания суда было бы совсем другим делом.

Университет Южной Калифорнии располагался в суровых кварталах, окружающих Колизей. Но как только они прошли через ворота и оказались на территории кампуса, она показалась такой же буколической, как Каталина, хотя Босх знал, что в последние годы этот покой нарушался все чаще, вплоть до того, что даже футбольные тренировки Trojan могли быть опасными. Пару сезонов назад шальная пуля во время одной из ежедневных перестрелок в близлежащих кварталах попала в одаренного полузащитника-новичка, когда он стоял с товарищами по команде на тренировочном поле. Именно из-за подобных инцидентов администраторы регулярно жаловались в полицию Лос-Анджелеса, а студенты с тоской думали об UCLA, который был дешевле и располагался в относительно свободном от преступности пригороде Вествуда.

Босх легко нашел здание психологии по карте, которую ему дали у въезда, но как только он оказался внутри четырехэтажного кирпичного здания, там не оказалось справочника, который помог бы ему найти доктора Джона Локка или лабораторию психогормональных исследований. Он прошел по длинному коридору, а затем поднялся по лестнице на второй этаж. Первая студентка, у которой он спросил дорогу к лаборатории, засмеялась, очевидно, посчитав его вопрос провокационным, и ушла, не ответив. Его, наконец, направили в подвал здания.

Он читал таблички на дверях, пока шел по тускло освещенному коридору, и, наконец, нашел лабораторию у предпоследней двери в конце коридора. Светловолосая студентка сидела за столом у входа. Она читала толстый учебник. Она подняла глаза и улыбнулась, и Босх спросил Локка.

“Я позвоню. Он ожидает тебя?”

“С психиатром никогда не знаешь наверняка”.

Он улыбнулся, но она не поняла, тогда он подумал, было ли это вообще шуткой.

“Нет, я не говорила, что приду”.

“Ну, у доктора Локка студенческие лабораторные работают весь день. Я не должна беспокоить его, если ...”

Она, наконец, подняла глаза и увидела значок, который он держал.

“Я позвоню прямо сейчас”.

“Просто скажи ему, что это Босх и мне нужно несколько минут, если он может их уделить”.

Она коротко переговорила с кем-то по телефону, повторив то, что только что сказал Босх. Затем она молча подождала несколько мгновений, сказала “Хорошо” и повесила трубку.

“Ассистент аспиранта сказал, что доктор Локк сказал, что приедет за тобой. Это должно занять всего несколько минут ”.

Он поблагодарил ее и сел на один из стульев у двери. Он оглядел прихожую. Там была доска объявлений с напечатанными от руки объявлениями, приколотыми к пробке. В основном это были публикации типа "разыскивается сосед по комнате". Было объявлено о вечеринке для студентов-психологов в ближайшую субботу.

В комнате был еще один стол в дополнение к тому, который занимал студент. Но этот в данный момент был пуст.

“Это часть учебной программы?” он спросил. “Тебе приходится работать здесь секретарем в приемной?”

Она подняла глаза от учебника.

“Нет, это просто работа. Я работаю в детской психологии, но там трудно найти работу в лаборатории. Никому не нравится работать здесь, в подвале. Итак, это было открыто ”.

“Как так получилось?”

“Вся жуткая психология здесь, внизу. Психогормональный на этом конце. Есть...”

Дверь на другой стороне комнаты открылась, и вошел Локк. На нем были синие джинсы и футболка в цвет галстука. Он протянул Босху руку, и Гарри заметил кожаный ремешок, обвязанный вокруг его запястья.

“Гарри, как дела?”

“Прекрасно. Я в порядке. Как дела? Прости, что врываюсь к тебе вот так, но я хотел спросить, есть ли у тебя несколько минут. У меня есть кое-какая новая информация о том, чем я побеспокоил тебя прошлой ночью.”

“Вообще не беспокойся. Поверьте мне, это здорово - прикоснуться к реальному делу. Студенческие лабораторные могут быть скучными.”

Он сказал Босху следовать за ним, и они вернулись через дверь, прошли по коридору и оказались в анфиладе офисов. Локк провел его в заднюю комнату, которая была его кабинетом. Ряды учебников и того, что, как предположил Босх, было собранными тезисами, выстроились на полках на стене за его столом. Локк опустился в мягкое кресло и положил ногу на стол. На столе горела зеленая банковская лампа, и единственный другой свет исходил из маленького створчатого окна, расположенного высоко в стене справа. Время от времени свет из окна мерцал, когда кто-то на первом этаже проходил мимо и ненадолго преграждал ему путь, человеческое затмение.

Глядя в окно, Локк сказал: “Иногда мне кажется, что я работаю здесь в подземелье”.

“Я думаю, студентка перед входом тоже так думает”.

“Мелисса? Ну, а чего ты ожидал? Она выбрала детскую психологию в качестве своей специальности, и я, кажется, не могу убедить ее перейти на мою сторону дороги. В любом случае, я сомневаюсь, что ты пришел в кампус, чтобы слушать истории о симпатичных молодых студентках, хотя я не думаю, что это может повредить.”

“Может быть, как-нибудь в другой раз”.

Босх почувствовал запах, что в комнате кто-то курил, хотя и не увидел пепельницы. Он достал сигареты, не спрашивая.

“Знаешь, Гарри, я мог бы загипнотизировать тебя и облегчить тебе эту проблему”.

“Нет, спасибо, док, я однажды загипнотизировала себя, и это не сработало”.

“На самом деле, ты одна из последних в вымирающем поколении гипнотизеров полиции Лос-Анджелеса? Я слышал об этом эксперименте. Суды отклонили это, верно?”

“Да, не стал бы принимать загипнотизированных свидетелей в суде. Я последняя, кого они учили, кто все еще работает на кафедре. Я думаю.”

“Интересно”.

“В любом случае, произошли некоторые изменения с момента нашего последнего разговора, и я подумал, что было бы неплохо пообщаться с тобой, посмотреть, что ты думаешь. Я думаю, ты правильно подтолкнула нас к этому порнографическому ракурсу, и, может быть, теперь ты что-нибудь придумаешь ”.

“Что у тебя есть?”

“У нас есть...”

“Для начала, не хочешь ли кофе?”

“У тебя есть что-нибудь?”

“Никогда не прикасайся к этому”.

“Тогда я в порядке. Мы вышли на подозреваемого ”.

“Серьезно?”

Он убрал ногу со стола и наклонился вперед. Он казался искренне заинтересованным.

“И он был в обоих лагерях, как ты и сказал. Он был в оперативной группе, и его место, мм, его область знаний - порнобизнес. Я не думаю, что мне следует опознавать его в данный момент, потому что ...”

“Конечно, нет. Я понимаю. Он подозреваемый, ему ни в чем не предъявлено обвинение. Детектив, не волнуйтесь, весь этот разговор не для протокола. Говори свободно ”.

Босх использовал мусорное ведро рядом со столом Локка в качестве пепельницы.

“Я ценю это. Итак, мы наблюдаем за ним, видим, что он делает. Но здесь все становится сложнее. Видите ли, поскольку он, вероятно, лучший человек в порноиндустрии департамента, естественно, что мы обращаемся к нему за советом и информацией ”.

“Естественно, если бы ты этого не сделала, он наверняка заподозрил бы тот факт, что ты с подозрением относишься к нему. О, какую замечательную паутину мы плетем, Гарри ”.

“Запутанная”.

“Что?”

“Ничего”.

Локк встал и начал расхаживать по комнате. Он засунул руки в карманы, а затем вынул их. Он смотрел в никуда, просто думал все это время.

“Продолжай, это здорово. Что я тебе говорил? Два независимых актера, играющих одну и ту же роль. Черное сердце бьется не в одиночку. Продолжай”.

“Ну, как я уже сказал, было естественно пойти к нему, и мы пошли. Мы подозревали, что после обнаружения тела на этой неделе и того, что вы сказали, что могут быть и другие. Другие исчезнувшие женщины, которые были замешаны в этом бизнесе ”.

“Так ты попросила его проверить это? Превосходно”.

“Да, я спросила его вчера. И сегодня он назвал мне еще четыре имени. У нас уже было имя конкретной блондинки, найденное на этой неделе, и еще одно, которое подозреваемый предоставил на днях. Итак, вы добавляете первых двух - жертв кукольника семь и одиннадцать - и теперь у нас всего восемь. Подозреваемый был под наблюдением весь день, так что мы знаем, что он проделал всю необходимую работу, чтобы придумать эти новые имена. Он не просто назвал мне четыре имени. Он действовал по правилам.”

“Конечно, он сделал бы это. Он сохранял бы видимость нормальной рутинной жизни, знал бы он, что за ним следят, или нет. Он бы уже знал эти имена, вы понимаете, но он все равно пошел бы и добыл их, выполняя обычную работу ног. Это один из признаков того, насколько он умен...”

Он остановился, засунул руки в карманы и нахмурился, казалось, уставившись в пол у себя между ног.

“Ты сказал, шесть новых имен плюс первые два?”

“Верно”.

“Восемь убийств почти за пять лет. Есть шанс, что есть другие?”

“Я собирался спросить тебя об этом. Эта информация исходит от подозреваемого. Стал бы он лгать? Стал бы он рассказывать нам меньше, называть меньше имен, чем было на самом деле, чтобы обмануть нас, испортить расследование?”

“Ах”. Он продолжал расхаживать, но не продолжал говорить в течение полуминуты. “Мой внутренний инстинкт - сказать "нет". Нет, он не стал бы с тобой связываться, как ты говоришь. Он бы делал свою работу всерьез. Я думаю, если все, что он дал тебе, это пять новых имен, то это все, что есть. Вы должны помнить, что этот человек думает, что он превосходит вас, полицию, во всех аспектах. Для него не было бы необычным быть совершенно честным с вами о некоторых аспектах дела ”.

“У нас есть приблизительное представление о времени. Времена убийств. Похоже, что он замедлил шаг после того, как Кукольник был убит. Когда он начал прятать их, хоронить, потому что больше не мог сливаться с Кукольником, интервалы удлинились. Похоже, что между убийствами в период Кукольника прошло менее двух месяцев, а теперь прошло семь месяцев. Может быть, даже дольше. Последнее исчезновение было почти восемь месяцев назад.”

Локк оторвал взгляд от пола и посмотрел на Босха.

“И вся эта недавняя активность”, - сказал он. “Судебный процесс в газетах. Он отправил записку. Его участие в качестве детектива в деле. Высокая активность ускорит окончание цикла. Не теряй его, Гарри. Возможно, пришло время ”.

Он повернулся и посмотрел на календарь, который висел на стене рядом с дверью. Над таблицей дней месяца был какой-то лабиринтоподобный рисунок. Локк начал смеяться. Босх этого не понял.

“Что?” - спросил он.

“Боже, в эти выходные тоже полнолуние”. Он развернулся, чтобы посмотреть на Босха. “Ты можешь взять меня на наблюдение?”

“Что?”

“Возьми меня с собой. Это была бы редчайшая из возможностей в области психосексуальных исследований. Наблюдать за манерой преследования сексуального садиста, как это происходит на самом деле. Невероятно. Гарри, это могло бы принести мне грант от Хопкинса. Это могло… это могло бы, - его глаза загорелись, когда он посмотрел на створчатое окно, - вытащить меня из этого гребаного подземелья!”

Босх встал. Он думал, что совершил ошибку. Видение Локком своего собственного будущего заслоняло все остальное. Он пришел за помощью, а не для того, чтобы сделать Локка психиатром года.

“Послушайте, мы здесь говорим об убийце. Реальные люди. Настоящая кровь. Я не собираюсь делать ничего, что могло бы скомпрометировать расследование. Слежка - это деликатная операция. Когда вы добавляете, что мы наблюдаем за полицейским, это делает задачу еще сложнее. Я не могу взять тебя с собой. Даже не спрашивай. Я могу рассказать вам здесь кое-что и ввести вас в курс дела, когда смогу, но ни я, ни мой командир ни за что не одобрили бы поездку с гражданским лицом ”.

Глаза Локка опустились, и он стал похож на отчитанного мальчика. Он снова бросил быстрый взгляд на окно и обошел стол. Он сел, и его плечи опустились.

“Да, конечно”, - тихо сказал он. “Я полностью понимаю, Гарри. Я увлекся этим. Важно то, что мы остановим этого человека. Мы позаботимся о том, чтобы изучить его позже. Итак, семимесячный цикл. Вау, это впечатляет ”.

Босх стряхнул пепел и снова сел.

“Ну, мы не знаем наверняка, учитывая источник. Все еще могут быть другие.”

“Я сомневаюсь в этом”.

Локк ущипнул себя за переносицу и откинулся на спинку стула. Он закрыл глаза. Он не двигался несколько секунд.

“Гарри, я не сплю. Просто концентрируюсь. Просто задумалась.”

Босх несколько мгновений наблюдал за ним. Это было странно. Затем он заметил, что на полке прямо над головой Локка в ряд выстроились книги, написанные психологом. Их было несколько, все с его именем на корешке. Там тоже было несколько дубликатов. Может быть, подумал Босх, чтобы он мог их выдать. Он видел пять экземпляров"Черных сердец", книги, о которой Локк упоминал во время своих показаний, и три экземпляра книги под названием"Частная сексуальная жизнь публичной порно принцессы".

“Ты писала о порнобизнесе?”

Он открыл глаза.

“Почему, да. Это была книга, которую я написал до "Черных сердец". Ты это читал?”

“Э-э, нет”.

Он снова закрыл глаза.

“Конечно, нет. Несмотря на сексуальное название, это действительно учебник. Используется на университетском уровне. Последний раз, когда я справлялся у своего издателя, книга продавалась в книжных магазинах ста сорока шести университетов, включая Хопкинс. Это вышло два года назад, четвертая печать, до сих пор не видел чека на гонорар. Не хотели бы вы это прочитать?”

“Я бы так и сделала”.

“Ну, если вы зайдете в студенческий союз по пути отсюда, они продают это там. Это круто, я должен тебя предупредить. Тридцать баксов. Но я уверен, что ты можешь за это заплатить. Я также должен предупредить вас, это довольно откровенно ”.

Босх был раздосадован тем, что Локк не дал ему один из запасных экземпляров на полке. Возможно, это был детский способ Локка отомстить ему за то, что он отменил поездку с наблюдением. Ему было интересно, что бы Мелисса, специалист по детской психологии, сказала о таком поведении.

“В этом подозреваемом есть что-то еще. Я не знаю, что это значит ”.

Локк открыл глаза, но не пошевелился.

“Он развелся примерно за год до того, как начались убийства Кукольников. В протоколе о разводе жена упомянула, что произошла потеря консорциума. Это все еще подойдет?”

“Они перестали это делать, да?”

“Я думаю. Это было в судебном досье.”

“Это могло бы подойти. Но, честно говоря, мы, психиатры, могли бы найти способ сделать так, чтобы любая деятельность соответствовала любому нашему прогнозу. Это поле для тебя. Но это мог быть случай, когда ваш подозреваемый просто стал импотентом со своей женой. Он двигался к эротической форме, и она не принимала в этом никакого участия. По сути, он оставлял ее позади ”.

“Значит, вы не считаете это причиной для пересмотра наших подозрений в отношении этого человека?”

“Наоборот. На мой взгляд, это еще одно доказательство того, что он прошел через серьезные психологические изменения. Его сексуальная персона развивается ”.

Босх немного подумал об этом, пытаясь представить Мору. Полицейский из отдела нравов проводил каждый день в безвкусной среде порнографии. Через некоторое время он не смог сделать это для своей собственной жены.

“Есть ли что-нибудь еще, что ты можешь мне сказать? Есть что-нибудь об этом подозреваемом, что могло бы нам помочь? У нас на него ничего нет. Вероятной причины нет. Мы не можем его арестовать. Все, что мы можем делать, это смотреть. И это становится опасным. Если мы его потеряем ...”

“Он мог убить”.

“Верно”.

“И тогда у тебя все еще не остается ни вероятной причины, ни доказательств”.

“А как насчет трофеев? На что мне обратить внимание?”

“Где?”

“В его доме”.

“Ах, я понимаю. Вы планируете продолжить ваше профессиональное взаимодействие с ним, посещать его дома. Возможно, это была уловка. Но ты не сможешь свободно передвигаться ”.

“Возможно, я смогу, если кто-то другой будет его занимать. Я пойду с кем-нибудь другим ”.

Локк наклонился вперед в своем кресле, его глаза расширились. Это начиналось снова, его возбуждение.

“Что, если бы ты отвлекла его, а я бы осмотрелся? Я эксперт в этом, Гарри. Тебе было бы лучше занять его. Вы могли бы поговорить на детективные темы, я бы попросил разрешения воспользоваться ванной. Я бы лучше понимала ...”

“Забудьте об этом, доктор Локк. Послушай меня, это ни за что не произойдет таким образом. Понятно? Это слишком опасно. Итак, ты хочешь помочь мне здесь или нет?”

“Ладно, ладно. Еще раз, мне жаль. Причина, по которой я так взволнован перспективой оказаться в доме и мыслях этого человека, заключается в том, что я думаю, что у этого человека, у которого цикл убийств длится более семи месяцев, почти наверняка были бы трофеи, которые помогли бы ему воплотить свои фантазии и воссоздать свои убийства, тем самым притупив позывы к физическим действиям ”.

“Я понимаю”.

“У тебя мужчина с необычно длинным циклом. Поверьте мне, в течение этих семи месяцев импульсы действовать, выходить на улицу и убивать, не дремали. Они там. Они всегда рядом. Помнишь эротическую форму? Я свидетельствовала об этом?”

“Я помню”.

“Хорошо, хорошо, ему нужно будет удовлетворить этот эротический шаблон. Чтобы выполнить это. Как он это делает? Как он продержится шесть, или семь, или восемь месяцев? Ответ в том, что у него есть трофеи. Это напоминания о прошлых завоеваниях. Под завоеваниями я подразумеваю убийства. У него есть вещи, которые напоминают ему и помогают воплотить фантазию в жизнь. Вряд ли это реально, но он все еще может использовать напоминания, чтобы расширить цикл, чтобы предотвратить импульс к действию. Он знает, что чем меньше он убивает, тем меньше шансов, что его поймают.

“Если вы правы насчет него, у него сейчас почти восьмимесячный цикл. Это означает, что он выходит за рамки дозволенного, все время пытаясь сохранить свой контроль. Но в то же время у нас есть эта заметка и его странное стремление не быть упущенным из виду. Встать и сказать, что я лучше, чем Кукольник. Я продолжаю! И если вы мне не верите, посмотрите, что я оставил в бетоне в таком-то месте. В записке показана серьезная разборка, в то же время он вовлечен в эту грандиозную битву за контроль над импульсами. Он ушел на семь месяцев с лишним!”

Босх прижал сигарету к краю мусорного бака и бросил ее в него. Он достал свой блокнот. Он сказал: “Одежда жертв, как Кукольника, так и Последователя, так и не была найдена. Это могут быть трофеи, которые он использует?”

“Они могли бы быть, но убери блокнот, Гарри. Все проще, чем это. Помните, что перед вами человек, который выбирал своих жертв, увидев их на видео. Так что нет лучшего способа сохранить свои фантазии живыми, чем с помощью видео. Если ты освободишься от него в доме, поищи видео, Гарри. И камера”.

“Он снимал убийства на видео”, - сказал Босх.

Это был не вопрос. Он просто повторял Локка, готовя себя к тому, что было впереди с Морой.

“Конечно, мы не можем сказать наверняка”, - сказал Локк. “Кто знает? Но я бы поставил на это свои деньги. Ты помнишь Уэстли Додда?”

Босх отрицательно покачал головой.

“Это его казнили пару лет назад в Вашингтоне. Повесили его - прекрасный пример того, что случается, то случается. Он был детоубийцей. Любил развешивать детей в своем шкафу, на вешалках для одежды. А еще у него была камера "Полароид", которой он любил пользоваться. После его ареста полиция обнаружила бережно хранимый фотоальбом с полароидными снимками убитых им маленьких мальчиков, который висел в шкафу. Он потратил время, чтобы тщательно пометить каждую фотографию подписью. Очень больная штука. Но как бы отвратительно это ни было, я гарантирую вам, что этот фотоальбом спас жизни другим маленьким мальчикам. Абсолютно. Потому что он мог использовать это, чтобы потакать своим фантазиям, а не разыгрывать их ”.

Босх понимающе кивнул. Где-нибудь в доме Моры он нашел бы видео или, может быть, фотогалерею, от которой у большинства людей свело бы животы. Но для Мора это было тем, что удерживало его от черного места целых восемь месяцев подряд.

“А как насчет Джеффри Дамера?” Сказал Локк. “Помнишь его в Милуоки? Он тоже был оператором. Любил фотографировать трупы, части трупов. Помогала ему оставаться незамеченным полицией долгие годы. Затем он начал хранить трупы. Это была его ошибка ”.

После этого они несколько мгновений молчали. Голова Босха наполнилась ужасными образами мертвецов, которых он видел. Он потер глаза, как будто это могло стереть их.

“Что там говорят о фотографиях?” Спросил тогда Локк. “В телевизионной рекламе? Что-то вроде ‘дар, который продолжает дарить’. Тогда что это за видеозапись с серийным убийцей?”

***

Прежде чем покинуть кампус, Босх зашел в студенческий союз и зашел в книжный магазин. Он нашел стопку экземпляров книги Локка о порнобизнесе в разделе по психологии и социальным исследованиям. Верхняя из стопки была сильно потерта по краям от того, что ее перелистывали. Босх взял ту, что была под ней.

Когда девушка за кассой открыла книгу, чтобы узнать цену, она открылась на черно-белой фотографии женщины, делающей минет мужчине. Лицо девушки покраснело, но не так, как у Босха.

“Извини”, было все, что он смог придумать, чтобы сказать.

“Все в порядке, я видел это раньше. Я имею в виду книгу.”

“Да”.

“Ты преподаешь с ним в следующем семестре?”

Босх понял, что, поскольку он был слишком стар, чтобы выглядеть как студент, похоже, единственной веской причиной для покупки книги было то, что он был преподавателем. Он подумал, что объяснение того, что его интересует работа в полиции, прозвучало бы фальшиво и привлекло бы к нему больше внимания, чем он хотел.

“Да”, - солгал он.

“На самом деле, как это называется? Может быть, я возьму это ”.

“Э-э, ну, я еще не решила. Я все еще формулирую ...”

“Ну, как тебя зовут? Я поищу это в каталоге ”.

“Э-э... Локк. Доктор Джон Локк, психология”.

“О, ты написала книгу. Да, я слышал о тебе. Я посмотрю класс. Спасибо и хорошего дня”.

Она отдала ему сдачу. Он поблагодарил ее и ушел с книгой в сумке.

25

Босх вернулся в здание федерального суда вскоре после четырех. Пока они ждали, когда судья Кейс выйдет и распустит присяжных на выходные, Белк прошептал, что днем звонил в офис Чендлера и предложил истцу пятьдесят тысяч за то, чтобы он отказался от дела.

“Она сказала тебе засунуть это”.

“На самом деле, она была не настолько вежлива”.

Босх улыбнулся и посмотрел на Чендлера. Она что-то шептала жене Черча, но, должно быть, почувствовала взгляд Босха. Она замолчала и посмотрела на него. Почти полминуты они соревновались в подростковом пристальном взгляде сверху вниз, ни один из них не отступал, пока дверь в судейский кабинет не открылась, и судья Кейс выскочил и поднялся на свое место на скамье подсудимых.

Он заставил секретаря гудеть в жюри. Он спросил, есть ли у кого-нибудь что-нибудь, о чем нужно поговорить, и, когда такового не нашлось, он дал указание присяжным избегать чтения газетных сообщений о деле или просмотра местных телевизионных новостей. Затем он приказал присяжным заседателям и всем другим сторонам по делу вернуться к 9:30 утра понедельника, когда снова начнется обсуждение.

Босх ступил на эскалатор прямо за Чендлером, чтобы спуститься к выходу из вестибюля. Она стояла примерно в двух шагах от Деборы Черч.

“Советник?” он сказал тихим голосом, чтобы вдова не услышала. Чендлер развернулась на ступеньке, схватившись за поручень для равновесия.

“Присяжные в отъезде, сейчас ничто не может изменить дело”, - сказал он. “Сам Норман Черч мог бы ждать нас в вестибюле, и мы не смогли бы рассказать об этом присяжным. Итак, почему бы тебе не отдать мне записку? Возможно, это дело закрыто, но расследование все еще продолжается ”.

Чендлер ничего не сказал остаток пути вниз. Но в вестибюле она сказала Деборе Черч выйти на тротуар, и она скоро будет рядом. Затем она повернулась к Босху.

“Еще раз, я отрицаю, что записка была, ясно?”

Босх улыбнулся.

“Мы уже прошли это, помнишь? Ты вчера оступилась. Ты сказал...”

“Меня не волнует, что я сказал или ты сказал. Послушай, если бы парень прислал мне записку, это была бы просто копия того, что ты уже получила. Он не стал бы тратить свое время на написание новой ”.

“Я ценю, что ты, по крайней мере, сказал мне это, но даже копия могла бы быть полезной. Там могут быть отпечатки пальцев. Копировальную бумагу можно отследить.”

“Детектив Босх, сколько раз вы снимали отпечатки с других писем, которые он отправлял?”

Босх не ответил.

“Это то, что я подумала”, - сказала она. “Хороших выходных”.

Она повернулась и протолкнулась к выходной двери. Босх подождал несколько секунд, сунул в рот сигарету и вышел сам.

***

Шиэн и Опельт были в конференц-зале, подменяя Ролленбергера в его смену наблюдения. Эдгар тоже сидел за круглым столом и слушал. Босх увидел, что перед ним на столе лежит фотография Моры. Это был снимок лица, подобный тому, который департамент делает с каждым полицейским каждый год, когда они переиздают удостоверения личности.

“Если это и произойдет, то в любом случае не в течение дня”, - говорил Шихан. “Так что, может быть, сегодня вечером им улыбнется удача”.

“Хорошо”, - сказал Ролленбергер. “Просто введите что-нибудь для хроники, и вы, ребята, можете считать, что на сегодня хватит. Мне это понадобится, потому что в пять у меня брифинг с шефом Ирвингом. Но помните, вы оба сегодня на дежурстве. Это будет на все руки. Если Мора начнет вести себя странно, я хочу, чтобы ты вернулся туда с Мэйфилдом и Yde ”.

“Верно”, - сказал Опельт.

Пока Опельт садился за единственную пишущую машинку, которую реквизировал Ролленбергер, Шихан налил им по чашкам кофе из "Мистера Кофе", который появился на стойке за круглым столом где-то днем. Ханс Офф был не очень хорошим полицейским, но он наверняка мог бы организовать оперативный центр, подумал Босх. Он налил себе чашку и присоединился к Шиану и Эдгару за столом.

“Я пропустил большую часть этого”, - сказал он Шихану. “Звучит так, будто ничего не произошло”.

“Верно. После того, как вы зашли, он вернулся в Вэлли днем и заехал в кучу разных офисов и складов в Канога-парке и Нортридже. У нас есть адреса, если они тебе нужны. Все они были распространителями порно. Ни в одном из них никогда не задерживался больше чем на полчаса, но мы не знаем, что он делал. Затем он вернулся, немного поработал в офисе и отправился домой ”.

Босх предположил, что Мора связывается с другими продюсерами, пытаясь выследить больше жертв, возможно, спрашивая о таинственном человеке, которого Галерея описала четыре года назад. Он спросил Шихана, где живет Мора, и записал адрес на Сьерра-Бонита-авеню в свой блокнот. Он хотел предупредить Шиэна о том, как близко тот подошел к провалу операции в киоске с тако, но не хотел делать это перед Ролленбергером. Он упомянет об этом позже.

“Что-нибудь новенькое?” он спросил Эдгара.

“Пока ничего о выжившем”, - ответил Эдгар. “Я ухожу через пять минут, чтобы подняться в Сепульведу. У девушек там много работы в час пик, может быть, я увижу ее, заберу ”.

Узнав новости от всех остальных, Босх рассказал детективам в комнате об информации, которую он получил от Моры, и о том, что Локк думал об этом. В конце Ролленбергер присвистнул от информации, как будто это была красивая женщина.

“Чувак, шеф должен знать это немедленно. Возможно, он захочет удвоить наблюдение.”

“Мора - коп”, - сказал Босх. “Чем больше тел ты выставишь на обозрение, тем больше у него шансов их заработать. Если он узнает, что мы наблюдаем за ним, ты можешь забыть обо всем этом ”.

Ролленбергер подумал об этом и кивнул, но сказал: “Что ж, мы все равно должны сообщить мужчине, что происходит. Вот что я тебе скажу, никому никуда не уходить в течение нескольких минут. Я посмотрю, смогу ли я встретиться с ним немного пораньше, и мы посмотрим, что будем делать дальше ”.

Он встал с какими-то бумагами в руке и постучал в дверь, ведущую в кабинет Ирвинга. Затем он открыл ее и исчез за ней.

“Придурок”, - сказал Шихан после того, как дверь закрылась. “Собираюсь провести небольшую реанимацию от рта до задницы”.

Все засмеялись.

“Привет, вы двое”, - сказал Босх Шиэну и Опельту. “Мора упомянула о вашей небольшой встрече в киоске с тако”.

“Черт!” - воскликнул Опельт.

“Я думаю, он купил линию кошерных буррито”, - сказал Босх и начал смеяться. “Пока он не попробовал одну! Он не мог понять, почему вы, ребята, проделали такой долгий путь от Паркера ради одной из этих дерьмовых вещей. Он выбросил половину своего. Так что, если он снова увидит тебя там, он все соберет воедино. Следи за своей задницей”.

“Мы сделаем”, - сказал Шихан. “Это была идея Opelt, это кошерное дерьмо с буррито. Он-”

“Что? Что ты хочешь, чтобы я сказал? Парень, за которым мы наблюдаем, внезапно подходит к машине и спрашивает: "Что происходит, парни?’ Я должен был подумать о ...”

Дверь открылась, и вернулся Ролленбергер. Он пошел на свое место, но не сел. Вместо этого он положил обе руки на стол и сурово наклонился вперед, как будто ему только что был дан приказ от Бога.

“Я ввел шефа в курс дела. Он очень доволен всем, что мы придумали всего за двадцать четыре часа. Он обеспокоен потерей Моры, особенно из-за того, что психиатр говорит, что мы в конце цикла, но он не хочет менять наблюдение. Добавление еще одной команды удваивает шанс, что Мора что-то увидит. Я думаю, он прав. Это очень хорошая идея - сохранять статус-кво. Мы-”

Эдгар попытался сдержать смех, но не смог. Это прозвучало больше как чихание.

“Детектив Эдгар, что-то смешное?”

“Нет, я думаю, что простужаюсь или что-то в этом роде. Продолжай, пожалуйста ”.

“Ну, вот и все. Действуйте по плану. Я проинформирую другие группы наблюдения о том, что придумал Bosch. У нас ректор и Хайкс заступают на ночную смену, затем президенты завтра утром в восемь.”

Президентами была пара партнеров по RHD по имени Джонсон и Никсон. Им не нравилось, когда их называли президентами, особенно Никсоном.

“Шихан, Опельт, ты возвращаешься завтра в четыре. У тебя субботний вечер, так что будь умницей. Босх, Эдгар, все еще фрилансер. Посмотрим, что ты сможешь придумать. Держите свои пейджеры включенными, а "роверы" под рукой. Возможно, нам придется собрать всех вместе в кратчайшие сроки ”.

“ОТ одобрила?” Спросил Эдгар.

“Все выходные. Но если у тебя есть время, я хочу посмотреть на работу. На этой работе только горбы, никаких нахлебников. Ладно, вот и все ”.

Затем Ролленбергер сел и придвинул свой стул поближе к столу. Босх решил, что это для того, чтобы скрыть эрекцию, ему, похоже, так нравилось быть здесь надсмотрщиком. Затем все они, кроме Ганса Оффа, вышли в коридор и направились к лифту.

“Кто сегодня пьет?” - Спросила Шихан.

“Скорее, кто не такой”, - ответил Опельт.

***

Босх добрался до своего дома к семи, выпив всего одну кружку пива в Code Seven и обнаружив, что алкоголь вызывает отвращение после чрезмерного употребления предыдущей ночью. Он позвонил Сильвии и сказал ей, что вердикта пока нет. Он сказал, что собирается принять душ и переодеться, и он будет наверху, чтобы увидеть ее к восьми.

Его волосы были все еще влажными, когда она открыла свою дверь. Она схватила его, как только он вошел, и они долго обнимали друг друга и целовались у входа в ее дом. Только когда она отступила назад, он увидел, что на ней черное платье с глубоким вырезом между грудями и подолом примерно в четырех дюймах над коленями.

“Как все прошло сегодня, заключительные аргументы и все такое?”

“Прекрасно. Для чего ты так вырядилась?”

“Потому что я приглашаю тебя на ужин. Я забронировала столик ”.

Она наклонилась к нему и поцеловала в губы.

“Гарри, прошлая ночь была лучшей ночью, которую мы когда-либо проводили вместе. Это была лучшая ночь, которую я могу вспомнить с кем-либо. И не из-за секса. На самом деле, у нас с тобой получалось лучше ”.

“Всегда есть место для совершенствования. Как насчет небольшой практики перед ужином?”

Она улыбнулась и сказала ему, что у нее нет времени.

Они поехали через долину в каньон Малибу к лоджу "Седловой пик". Это был старый охотничий домик, и в меню был кошмар вегетарианца. Это было все мясо, от оленины до буйволицы. Каждый из них съел по стейку, а Сильвия заказала бутылку Мерло. Босх медленно потягивал свой. Он подумал, что еда и вечер были замечательными. Они мало говорили о деле или о чем-то еще. Они много смотрели друг на друга.

Когда они вернулись к ней домой, Сильвия выключила термостат кондиционера и развела огонь в камине гостиной. Он просто наблюдал за ней; у него никогда не получалось разводить продолжительный огонь. Даже при включенном кондиционере на шестьдесят стало очень тепло. Они занимались любовью на одеяле, которое она расстелила перед камином. Они были совершенно расслаблены и плавно двигались вместе.

Позже он наблюдал, как огонь отражается на легком блеске пота на ее груди. Он поцеловал ее там и опустил голову, чтобы послушать ее сердце. Ритм был сильным, и он бил в контрапункт его собственному. Он закрыл глаза и начал думать о том, как защититься от того, чтобы когда-нибудь потерять эту женщину.

В камине не было ничего, кроме нескольких тлеющих угольков, когда он проснулся в темноте. Раздался пронзительный звук, и ему стало очень холодно.

“Твой пейджер”, - сказала Сильвия.

Он подполз к куче одежды возле дивана, отследил звук и отключил его.

“Боже, который час?” - сказала она.

“Я не знаю”.

“Это пугает. Я помню, когда ...”

Она остановила себя. Босх знал, что она собиралась рассказать историю о своем муже. Должно быть, она решила не позволять его воспоминаниям вторгаться сюда. Но было слишком поздно. Босх поймал себя на мысли, что задается вопросом, выключали ли Сильвия и ее муж когда-нибудь летней ночью термостат и занимались ли любовью перед камином на том же самом одеяле.

“Ты не собираешься звонить?”

“А? Ох. Да. Я, мм, просто пытаюсь проснуться ”.

Он натянул штаны и пошел на кухню. Он закрыл дверь, чтобы свет не мешал ей. Щелкнув выключателем, он посмотрел на часы на стене. Это была тарелка, и там, где должны были быть цифры, были разные овощи. Была половина второго, то есть половина второго. Он понял, что они с Сильвией проспали всего около часа. Казалось, прошли дни.

В номере был код города 818, и он его не узнал. Джерри Эдгар взял трубку после половины гудка.

“Гарри?”

“Да”.

“Извини, что беспокою тебя, чувак, тем более, что тебя нет дома”.

“Все в порядке. Что случилось?”

“Я на Сепульведе, к югу от Роско. Я поймал ее, чувак ”.

Босх знал, что он говорит о выжившем.

“Что она сказала? Она смотрела на фотографию Моры?”

“Нет. Нет, чувак, на самом деле у меня ее нет. Я наблюдаю за ней. Она здесь на прогулке ”.

“Ну, почему бы тебе не заехать за ней?”

“Потому что я одна. Думаю, мне не помешало бы подкрепление. Я пытаюсь оставить ее одну, она может укусить или что-то в этом роде. Ты знаешь, у нее СПИД ”.

Босх молчал. По телефону он мог слышать, как машины проезжают мимо Эдгара.

“Эй, чувак, мне жаль. Мне не следовало звонить. Я подумал, что ты, возможно, захочешь поучаствовать в этом. Я позвоню командиру стражи Ван Найса и пришлю сюда пару полицейских в форме. Хорошего...”

“Забудь об этом, я буду там. Дай мне полчаса. Ты была там всю ночь?”

“Да. Пошла домой ужинать. Я искал повсюду. Не видел ее до сих пор.”

Босх повесил трубку, гадая, действительно ли Эдгар скучал по ней до сих пор или он просто набивал свой конверт сверхурочных. Он вернулся в гостиную. Свет горел, а Сильвии на одеяле не было.

Она была в своей постели, под одеялом.

“Мне нужно выйти”, - сказал он.

“Я подумала, что это так и звучит, поэтому решила зайти сюда. Ничего романтичного в том, чтобы спать на полу перед потухшим камином в одиночестве.”

“Ты с ума сошел?”

“Конечно, нет, Гарри”.

Он наклонился над кроватью и поцеловал ее, а она положила руку ему на затылок.

“Я постараюсь вернуться”.

“Ладно. Ты можешь снова включить термостат, когда будешь уходить? Я забыл.”

***

Эдгар припарковался перед магазином Winchell's Donuts, по-видимому, не осознавая комического подтекста этого. Босх припарковался позади него, а затем сел в свою машину.

“Где ты, Гарри?”

“Где она сейчас?”

Эдгар указал на другую сторону улицы и вверх на полтора квартала. На пересечении улиц Роско и Сепульведа была автобусная скамейка с двумя женщинами, сидящими на ней, и тремя, стоящими рядом.

“Это та, что в красных шортах”.

“Ты уверена?”

“Да, я подъехал к светофору и уставился на нее. Это она. Проблема в том, что у нас может получиться кошачья драка, если мы пойдем туда и попытаемся забрать ее. Все эти девушки работают. Автобусная линия Сепульведа останавливается в час.”

Босх увидел, как женщина в красных шортах и майке приподняла рубашку, когда по Сепульведе проезжала машина. Машина затормозила, но затем, после секундного колебания водителя, поехала дальше.

“У нее были какие-то дела?”

“Несколько часов назад у нее был один парень. Завела его в тот переулок за мини-моллом, сделала с ним там. В остальном она была сухой. Она слишком неряшлива для твоего проницательного Джона ”.

Эдгар рассмеялся. Босх подумал о том, как Эдгар только что допустил ошибку, сказав, что наблюдал за ней в течение нескольких часов. Что ж, подумал он, по крайней мере, он не подал мне звуковой сигнал, пока горел огонь.

“Итак, если ты не хочешь кошачьей драки, какой у нас план?”

“Я думал, ты подъедешь к Роско и повернешь налево. Тогда зайди в переулок с черного хода. Ты жди там и пригнись пониже. Я подойду и скажу ей, что хочу "гадость", и она проводит меня обратно. Затем мы берем ее. Но следи за ее ртом. Она тоже может быть плевательницей.”

“Ладно, давай покончим с этим”.

Десять минут спустя Босх, ссутулившись, сидел за рулем и парковался в переулке, когда с улицы вошел Эдгар. Одна.

“Что?”

“Она заставила меня”.

“Ну, черт, почему ты просто не взял ее? Если она тебя заставила, мы больше ничего не можем сделать, она поймет, что я коп, если я попытаюсь сделать это снова через пять минут ”.

“Ладно, она меня не заставляла”.

“Что происходит?”

“Она не пошла бы со мной. Она спросила, есть ли у меня немного коричневого сахара в обмен, и когда я сказал "нет", никаких наркотиков, она сказала, что не занимается цветным членом. Ты веришь в это дерьмо? Меня не называли цветной с тех пор, как я выросла в Чикаго ”.

“Не беспокойся об этом. Подожди здесь, и я пойду ”.

“Чертова шлюха”.

Босх вышел из машины и через крышу сказал: “Эдгар, остынь. Она шлюха и обман, ради всего святого. Тебя это волнует?”

“Гарри, ты понятия не имеешь, на что это похоже. Ты видишь, как Ролленбергер смотрит на меня? Бьюсь об заклад, он считает "роверы" каждый раз, когда я выхожу из комнаты. Немецкий трах.”

“Эй, ты права, я не знаю, на что это похоже”.

Он снял куртку и бросил ее в машину. Затем он расстегнул три верхние пуговицы на своей рубашке и направился к улице.

“Сейчас вернусь. Тебе лучше спрятаться. Если она увидит цветного парня, она может не пойти со мной в переулок ”.

***

Они заняли комнату для допросов в детективном бюро Ван Найса. Босх знал это место, потому что работал здесь за столом для ограблений после того, как впервые получил значок детектива.

Что сразу стало ясно с самого начала, так это то, что мужчина, с которым Эдгар видел Джорджию Стерн, выходящую в переулок ранее, не был Джоном. Он был дилером, и она, вероятно, починила в переулке. Возможно, она и заплатила за снимок сексом, но это все равно не делало дилера джоном.

Кем бы он ни был и чем бы она ни занималась, она была начеку, когда Босх и Эдгар привели ее сюда, и, следовательно, была почти полностью бесполезна. Ее глаза были опущены и расширены и фиксировались на предметах на расстоянии. Даже в комнате для допросов десять на десять она выглядела так, как будто смотрела на что-то за милю от себя.

Ее волосы были взъерошены, а черные корни были длиннее, чем на фотографии Эдгара. У нее была рана на коже под левым ухом, такая бывает у наркоманов, когда они нервно потирают одно и то же место снова и снова. Ее предплечья были такими же тонкими, как ножки стула, на котором она сидела. Ее ухудшенное состояние усугублялось футболкой, которая была на несколько размеров больше. Вырез спадал, обнажая верхнюю часть груди, и Босх мог видеть, что она использовала вены на шее, когда снимала героин с иглы. Босх также мог видеть, что, несмотря на ее истощенное состояние, у нее все еще была большая, полная грудь. Имплантаты, догадался он, и на мгновение перед ним вспыхнуло видение высохшего тела конкретной блондинки.

“Мисс Стерн?” Босх начал. “Джорджия? Ты знаешь, почему ты здесь? Ты помнишь, что я сказал тебе в машине?”

“Я помню”.

“Итак, ты помнишь ту ночь, когда мужчина пытался тебя убить? Более четырех лет назад? В такую ночь, как эта? Семнадцатое июня. Помнишь?”

Она мечтательно кивнула, и Босх подумал, понимает ли она, о чем он говорит.

“Кукольник, помнишь?”

“Он мертв”.

“Это верно, но нам все равно нужно задать вам несколько вопросов об этом человеке. Ты помогла нам нарисовать эту картинку, помнишь?”

Босх развернул составной рисунок, который он взял из файлов Dollmaker. Рисунок не был похож ни на Черча, ни на Мору, но Кукольник, как известно, носил маскировку, поэтому было разумно полагать, что Фолловер делал то же самое. Несмотря на это, всегда был шанс, что какая-то физическая особенность, например, проницательные глаза Моры, всплывут в памяти.

Она долго смотрела на фоторобот.

“Его убили копы”, - сказала она. “Он это заслужил”.

Даже в ее устах Босху было обнадеживающе слышать, как кто-то говорит, что Кукольник получил по заслугам. Но он знал то, чего не знала она, что они имели дело не с Кукольником.

“Мы собираемся показать вам несколько фотографий. У тебя есть упаковка из шести бутылок, Джерри?”

Она резко подняла глаза, и Босх осознал свою ошибку. Она подумала, что он имел в виду пиво, но упаковка из шести банок, по терминологии полицейских, представляла собой упаковку из шести фотографий, которые показывают жертвам и свидетелям. Обычно они содержат фотографии пяти полицейских и одного подозреваемого в надежде, что остроумие укажет на подозреваемого и скажет, что это тот самый. На этот раз в упаковке из шести штук были фотографии шести полицейских. Второй была Мора.

Босх разложил их в ряд на столе перед ней, и она долго смотрела. Она засмеялась.

“Что?” - Спросил Босх.

Она указала на четвертое фото.

“Я думаю, что однажды я его трахнула. Но я думала, что он коп ”.

Босх увидел, как Эдгар покачал головой. На фотографии, на которую она указала, был офицер Голливудского отдела по борьбе с наркотиками под прикрытием по имени Арб Данфорт. Если ей не изменяет память, то Дэнфорт, вероятно, отправился со своего участка в Долину, чтобы вымогать секс у проституток. Босх предположил, что он, вероятно, платил им героином, украденным из конвертов с уликами или у подозреваемых. То, что она только что сказала, должно быть передано в отчете в отдел внутренних расследований, но и Эдгар, и Босх без слов знали, что ни один из них этого не сделает. Это было бы все равно что совершить самоубийство в департаменте. Ни один уличный коп никогда больше им не доверится. И все же Босх знал, что Дэнфорт был женат и что проститутка была носительницей вируса СПИДа. Он решил, что отправит Дэнфорту анонимную записку с просьбой сдать анализ крови.

“А как насчет остальных, Джорджия?” Босх сказал. “Посмотри на их глаза. Глаза не меняются, когда кто-то переодевается. Посмотри на глаза.”

Когда она наклонилась, чтобы поближе рассмотреть фотографии, Босх посмотрел на Эдгара, который покачал головой. Это ни к чему не приведет, говорил он, и Босх кивнул в знак того, что знает. Примерно через минуту ее голова дернулась, когда она перестала клевать носом.

“Ладно, Джорджия, там ничего нет, верно?”

“Нет”.

“Ты его не видишь?”

“Нет. Он мертв”.

“Ладно, он мертв. Ты останешься здесь. Мы выходим в холл, чтобы минутку поговорить. Мы скоро вернемся ”.

На улице они решили, что, возможно, стоит привлечь ее по обвинению в нетрезвом состоянии к Сибил Брэнд и попробовать еще раз, когда она отойдет от кайфа. Босх отметил, что Эдгар очень хотел это сделать, и вызвался отвезти ее в центр к Сибил. Босх знал, что это было сделано потому, что это сделало бы оболочку ОТ Эдгара толще, а не потому, что он хотел поместить женщину в отделение по борьбе с наркотиками в Сибилле и на какое-то время привести ее в порядок. Сострадание не имело к этому никакого отношения.

26

Сильвия задернула тяжелые шторы спальни на жалюзи, и в комнате оставалось темно, пока солнце не взошло в субботу утром. Когда Босх проснулся один в ее постели, он взял свои часы с ночного столика и увидел, что уже одиннадцать. Ему снился сон, но когда он проснулся, сон отступил в темноту, и он не мог дотянуться до него, чтобы ухватиться за него. Он лежал там почти пятнадцать минут, пытаясь вернуть это чувство, но оно исчезло.

Каждые несколько минут он слышал, как Сильвия издавала какой-то бытовой шум. Подметает пол на кухне, опорожняет посудомоечную машину. Он мог сказать, что она пыталась говорить тихо, но он все равно услышал это. Была слышна открывающаяся задняя дверь и плеск воды в горшках с растениями, которые стояли вдоль крыльца. Дождя не было по меньшей мере семь недель.

В 11: 20 зазвонил телефон, и Сильвия взяла трубку после одного гудка. Но Босх знал, что это для него. Его мышцы напряглись, когда он ждал, когда откроется дверь спальни и она позовет его на звонок. Он дал Эдгару номер телефона Сильвии, когда они покидали отделение Ван Найс семью часами ранее.

Но Сильвия так и не пришла, и когда он снова расслабился, он мог слышать фрагменты ее разговора по телефону. Это звучало так, как будто, возможно, она консультировала студента. Через некоторое время мне показалось, что она плачет.

Босх встал, натянул одежду и вышел из спальни, пытаясь пригладить волосы. Она сидела за столом на кухне, прижимая к уху беспроводной телефон. Она рисовала круги на столешнице пальцем, и он был прав, она плакала.

“Что?” - прошептал он.

Она подняла руку, давая ему знак не перебивать. Он этого не сделал. Он просто наблюдал за ней по телефону.

“Я буду там, миссис Фонтено, просто позвоните мне, сообщите время и адрес… да... Да, я так и сделаю. Еще раз, мне очень жаль. Беатрис была такой прекрасной молодой женщиной и студенткой. Я очень гордился ею. О, боже мой...”

Сильный поток слез хлынул, когда она повесила трубку. Босх подошел к ней и положил руку ей на шею.

“Студентка?”

“Беатрис Фонтено”.

“Что случилось?”

“Она мертва”.

Он наклонился и обнял ее. Она плакала.

“Этот город...” - начала она, но не закончила. “Она та, кто написала то, что я читал тебе прошлой ночью оДне саранчи”.

Босх вспомнил. Сильвия сказала, что беспокоится за девушку. Он хотел что-то сказать, но знал, что сказать было нечего. Этот город. Казалось, этим все сказано.

***

Они провели день по дому, выполняя случайную работу, прибираясь. Босх вытряхнул обугленные поленья из камина, а затем присоединился к Сильвии на заднем дворе, где она работала в саду, выпалывая сорняки и срезая цветы для букета, который она собиралась отнести миссис Фонтено.

Они работали бок о бок, но Сильвия говорила очень мало. Время от времени она произносила предложение. Она сказала, что это была стрельба из проезжавшей мимо машины в Нормандии. Она сказала, что это произошло накануне вечером и что девушку отвезли в больницу имени Мартина Лютера Кинга-младшего, где было установлено, что у нее умер мозг. Утром они выключили аппарат и собрали органы для донорства.

“Странно, что они называют это уборкой урожая”, - сказала она. “Звучит как ферма или люди, растущие на деревьях или что-то в этомроде”.

В середине дня она пошла на кухню и приготовила сэндвич с яичным салатом и сэндвич с тунцом. Она разрезала их пополам, и каждому досталось по половинке обоих сэндвичей. Он приготовил чай со льдом и кусочками апельсина в стакане. Она сказала, что после огромных стейков, которые они съели накануне вечером, ей больше никогда не хотелось говядины. Это была единственная попытка пошутить за день, но никто не улыбнулся. Потом она сложила посуду в раковину, но не потрудилась ее сполоснуть. Она повернулась, облокотилась на стойку и уставилась в пол.

“Миссис Фонтено сказал, что похороны состоятся где-то на следующей неделе, вероятно, в среду. Я думаю, что собираюсь разрушить класс. Садись в автобус”.

“Я думаю, это было бы неплохо. Ее семья была бы благодарна за это ”.

“Два ее старших брата - дилеры. Она сказала мне, что они продают крэк ”.

Он ничего не сказал. Он знал, что, вероятно, это было причиной смерти девушки. После перемирия между бандами Bloods и Crips уличная торговля в Южном Централе потеряла свою командную структуру. Было много нарушений газонов. Много дтп, много невинных людей погибло.

“Я думаю, я спрошу ее мать, могу ли я прочитать ее отчет о книге. На службе. Или после. Может быть, тогда они поняли бы, какой это была потеря ”.

“Они, наверное, уже знают”.

“Да”.

“Ты хочешь вздремнуть, попробуй уснуть?”

“Да, я думаю, что так и сделаю. Что ты собираешься делать?”

“Мне нужно кое-что сделать. Сделай несколько звонков. Сильвия, я собираюсь пойти куда-нибудь сегодня вечером. Надеюсь, ненадолго. Я вернусь, как только смогу ”.

“Со мной все будет в порядке, Гарри”.

“Хорошо”.

***

Босх заглянул к ней около четырех, и она крепко спала. Он мог видеть, где подушка была мокрой от ее слез.

Он прошел по коридору в спальню, которая использовалась как кабинет. Там был стол с телефоном на нем. Он закрыл дверь, чтобы не беспокоить ее.

Первый звонок, который он сделал, был детективам отдела на Семьдесят седьмой улице. Он попросил соединить его с отделом убийств и получил детектива по имени Хэнкс. Он не назвал своего имени, и Босх его не знал. Босх представился и спросил о деле Фонтено.

“Какова твоя точка зрения, Босх? Голливуд, ты сказал?”

“Да, Голливуд, но там нет ракурса. Это личное. Миссис Фонтено звонила учительнице девочки этим утром. Учительница - моя подруга. Она расстроена, а я, знаете, просто пытался выяснить, что произошло ”.

“Послушай, у меня нет времени держать людей за руки. Я работаю над делом ”.

“Другими словами, у тебя ничего нет”.

“Ты никогда не работала в "севен-севен”, не так ли?"

“Нет. Это та часть, где ты говоришь мне, насколько это жестко?”

“Эй, пошел ты нахуй, Босх. Что я собираюсь вам сказать, так это то, что к югу от Пико нет такого понятия, как свидетель. Единственный способ раскрыть дело - это нам повезет и мы снимем несколько отпечатков, или нам повезет еще больше, и чувак войдет и скажет: ‘Прости, я это сделал ’. Хочешь угадать, сколько раз это происходило? ”

Босх ничего не сказал.

“Послушай, учитель не единственный, кто расстроен, ясно? Это плохой вариант. Они все плохие, но некоторые плохие на плохом. Это одна из таких. Шестнадцатилетняя девушка дома, читает книгу, нянчится со своим младшим братом.”

“Проезжала мимо?”

“Да, ты понял. Двенадцать отверстий в стенах. Это был автомат. Двенадцать дырок в стенах и одна пуля в затылке.”

“Она никогда не знала, не так ли?”

“Нет, она так и не поняла, что ее ударило. Должно быть, она поймала первого. Она никогда не уклонялась.”

“Это был раунд, предназначенный для одного из старших братьев, верно?”

Хэнкс помолчал пару секунд. Босх слышал, как на заднем плане в дежурной части визжит радио.

“Откуда ты это знаешь, учительница?”

“Девушка сказала ей, что братья продают крэк”.

“Да? Этим утром они разгуливали по МЛК, галдя, как будто они служки при алтаре. Я проверю это, Босх. Я могу тебе еще чем-нибудь помочь?”

“Да. Книга. Что она читала?”

“Книга?”

“Да”.

“Это называлосьБольшой сон. И это то, что у нее есть, чувак ”.

“Ты можешь оказать мне услугу, Хэнкс”.

“Что это?”

“Если ты будешь говорить об этом с кем-нибудь из репортеров, опусти часть о книге”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Просто оставь это”.

Босх повесил трубку. Он сел за парту и почувствовал стыд за то, что, когда Сильвия впервые заговорила о девочке, он с подозрением отнесся к ее хорошей школьной работе.

Подумав об этом несколько минут, он снова поднял телефонную трубку и позвонил в офис Ирвинга. Трубку сняли после половины гудка.

“Здравствуйте, это офис помощника начальника полицейского управления Лос-Анджелеса Ирвина Ирвинга, говорит лейтенант Ханс Ролленбергер, чем я могу вам помочь?”

Босх решил, что Ханс Офф, должно быть, ожидает звонка от самого Ирвинга, и поэтому произнес официальное приветствие по телефону, которое было указано в руководстве для офицеров, но было решительно проигнорировано большинством людей, отвечавших на телефонные звонки в департаменте.

Босх повесил трубку, ничего не сказав, и снова набрал номер, чтобы лейтенант мог повторить весь этот разглагольствование еще раз.

“Это Босх. Я просто проверяю, как дела.”

“Босх, ты звонил всего несколько минут назад?”

“Нет, почему?”

“Ничего. Я здесь с Никсоном и Джонсоном. Они только что пришли, и Шихан и Опельт сейчас с Морой ”.

Босх заметил, что Ролленбергер не осмеливался называть их президентами, когда они находились с ним в одной комнате.

“Что-нибудь случилось сегодня?”

“Нет. Субъект провел утро дома, затем некоторое время назад он отправился в Долину, посетил еще несколько складов. Ничего подозрительного.”

“Где он сейчас?”

“У себя дома”.

“А как насчет Эдгара?”

“Эдгар был здесь. Он подошел к Сибил, чтобы взять интервью у выжившей. Он нашел ее прошлой ночью, но она, очевидно, была слишком одурманена, чтобы разговаривать. Сейчас он делает еще одну попытку ”.

Затем, понизив голос, он сказал: “Если она подтвердит личность Моры, мы переедем?”

“Я не думаю, что это было бы хорошей идеей. Этого недостаточно. И мы бы дали чаевые ”.

“Мои мысли точь-в-точь”, - сказал он теперь громче, чтобы президенты поняли, что он здесь явно командует. “Мы прилипнем к нему, как клей, и будем рядом, когда он сделает свой ход”.

“Надеюсь. Как вы работаете с командами наблюдения? Они наносят тебе удар за ударом?”

“Абсолютно. Они на марсоходах, и я слушаю здесь. Я знаю каждое движение объекта. Я задержусь сегодня допоздна. У меня такое чувство ”.

“О чем?”

“Я думаю, что сегодня та самая ночь, Босх”.

***

Босх разбудил Сильвию в пять, но затем сел на кровать и полчаса растирал ей спину и шею. После этого она встала и приняла душ. Ее глаза все еще выглядели сонными, когда она вышла в гостиную. На ней было серое хлопковое платье-футболка. Ее светлые волосы были собраны в хвост на затылке.

“Когда тебе нужно идти?”

“Ненадолго”.

Она не спросила, куда он идет и зачем. Он не предложил рассказать ей.

“Хочешь, я приготовлю тебе суп или что-нибудь в этом роде?” он спросил.

“Нет, я в порядке. Я не думаю, что буду голоден сегодня вечером ”.

Зазвонил телефон, и Гарри снял трубку на кухне. Это был репортер изTimes, который получил номер от миссис Фонтено. Репортер хотел поговорить с Сильвией о Беатрис.

“О чем?” - Спросил Босх.

“Ну, миссис Фонтено сказала, что миссис Мур сказала несколько приятных слов о своей дочери. Мы делаем большую статью об этом, потому что Беатрис была таким хорошим ребенком. Я думал, миссис Мур захочет что-нибудь сказать.”

Босх сказал ей держаться и пошел искать Сильвию. Он рассказал ей о репортере, и Сильвия быстро сказала, что хочет поговорить об этой девушке.

Она оставалась на телефоне пятнадцать минут. Пока она говорила, Босх вышел к своей машине, включил "ровер" и переключил его на симплекс пять, частоту DWP. Он ничего не слышал.

Он нажал кнопку передачи и сказал: “Команда один?”

Прошло несколько секунд, и он собирался повторить попытку, когда в "ровере" снова раздался голос Шиэна.

“Кто это?”

“Bosch.”

“Что бы это могло быть?”

“Как там наш объект?”

Следующим голосом был голос Ролленбергера, вступающего в игру вместо Шиэна.

“Это руководитель группы, пожалуйста, используйте свои кодовые обозначения в эфире”.

Босх ухмыльнулся. Парень был задницей.

“Лидер команды, каково мое назначение?”

“Вы - Шестая команда, это руководитель группы, выходите”.

“Рррррогаааааа это, лидер мечты”.

“Сказать еще раз?”

“Сказать еще раз?”

“Ваша последняя передача, Пятая команда, что это было?”

В голосе Ролленбергера слышалось разочарование. Босх улыбался. Он мог слышать щелкающий звук по радио, и он знал, что это Шихан нажимает кнопку передачи, показывая свое одобрение.

“Я спросила, кто был в моей команде”.

“Шестая команда, на этот раз вы в одиночку”.

“Тогда мне следует ввести другой код, руководитель группы? Может быть, Шестое соло?”

“Бо-э-э, Шестая команда, пожалуйста, не выходите в эфир, если вам не нужна информация или вы не даете ее”.

“Рррогаааа!”

Босх на мгновение выключил радио и рассмеялся. В его глазах стояли слезы, и он понял, что слишком сильно смеялся над чем-то, что в лучшем случае было слегка юмористическим. Он полагал, что это снимало часть напряжения дня. Он снова взял рацию и перезвонил Шиэну.

“Команда один, объект движется?”

“Подтверждаю, Соло - я имею в виду, Шестая команда”.

“Где он?”

“Он работает под седьмым кодом в "Крыльях Линга" в Голливуде и Чероки”.

Мора ела в ресторане быстрого питания. Босх знал, что это не даст ему достаточно времени, чтобы сделать то, что он планировал, тем более что он находился в получасе езды от Голливуда.

“Команда один, как он выглядит? Он не выходит сегодня вечером?”

“Хорошо выглядишь. Выглядит так, будто собирается отправиться в круиз ”.

“Поговорим с тобой позже”.

“Рррррогах!”

***

Он мог сказать, что Сильвия снова плакала, когда он вошел внутрь, но ее настроение, казалось, улучшилось. Возможно, это было в прошлом, подумал он, первоначальная боль и гнев. Она сидела на кухне и пила чашку горячего чая.

“Хочешь чашечку, Гарри?”

“Нет, я в порядке. Мне, пожалуй, придется уйти ”.

“Хорошо”.

“Что ты ей сказал, репортеру?”

“Я рассказала ей все, о чем могла подумать. Я надеюсь, она сделает хорошую историю ”.

“Обычно они так и делают”.

Оказалось, что Хэнкс не рассказал репортеру о книге, которую читала девушка. Если бы он это сделал, репортер определенно сказал бы Сильвии, чтобы узнать ее реакцию. Он понял, что к Сильвии вернулись силы из-за того, что она рассказала о девушке. Его всегда поражало, как женщины хотели поговорить, возможно, прояснить ситуацию с кем-то, кого они знали или любили, кто умер. Это случалось с ним бесчисленное количество раз, когда он отправлял уведомления ближайшим родственникам. Женщинам было больно, да, но они хотели поговорить. Стоя на кухне Сильвии, он понял, что впервые встретил ее на такой миссии. Он рассказал ей о смерти ее мужа, и они стояли в той же комнате, в которой находились сейчас, и она говорила. Почти с самого начала она запала Босху глубоко в сердце.

“С тобой все будет в порядке, пока меня не будет?”

“Со мной все будет в порядке, Гарри. Я чувствую себя лучше ”.

“Я постараюсь вернуться, как только смогу, но я не могу быть уверен, когда это будет. Купи что-нибудь поесть ”.

“Хорошо”.

У двери они обнялись и поцеловались, и Босха охватило непреодолимое желание не уходить, остаться с ней и обнимать ее. Он, наконец, оторвался.

“Ты хорошая женщина, Сильвия. Лучше, чем я заслуживаю ”.

Она протянула руку и закрыла ему рот.

“Не говори так, Гарри”.

27

Дом Моры находился на Сьерра-Линде, недалеко от Сансет. Босх затормозил у обочины в полуквартале от дома и наблюдал, как за окном темнеет. Улица была в основном застроена бунгало ремесленников с верандами и мансардными окнами, выступающими из покатых крыш. Босх предположил, что прошло по меньшей мере десять лет с тех пор, как улица была такой красивой, как звучало ее название. Многие дома в квартале были в аварийном состоянии. Та, что рядом с "Моры", была заброшена и забита досками. На других объектах недвижимости было ясно, что владельцы выбрали заборы из сетки вместо краски, когда в последний раз у них были деньги, чтобы сделать выбор. Почти у всех были решетки на окнах, даже на мансардных окнах наверху. На одной из подъездных дорожек на шлакоблоках стояла машина. Это был район, где вы могли найти по крайней мере одну дворовую распродажу каждые выходные.

Босх приглушил "ровер" на сиденье рядом с собой. Последнее сообщение, которое он слышал, было о том, что Мора была в баре недалеко от бульвара под названием "Пуля". Босх бывал здесь раньше и мысленно представлял это место с Моры, сидящей в баре. Это было темное заведение с парой неоновых вывесок пива, двумя бильярдными столами и телевизором, привинченным к потолку над баром. Это было не то место, куда можно было пойти на скорую руку. В the Bullet не было такого понятия, как один напиток. Босх решил, что Мора копает под вечер.

Когда небо стало темно-фиолетовым, он посмотрел на окна дома Моры, но ни за одним из них не зажегся свет. Босх знал, что Мора разведен, но не знал, есть ли у него сейчас сосед по комнате. Глядя на темное место из "Каприза", он сомневался в этом.

“Команда номер один”? - Сказал Босх в "ровер".

“Команда номер один”.

“Это Шестая, как там наш мальчик?”

“Все еще сгибаю локоть. Чем ты занимаешься сегодня вечером, Шестая?”

“Просто слоняюсь по дому. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, или если он начнет двигаться.”

“Сойдет”.

Он задавался вопросом, поняли ли Шихан и Опельт, о чем он говорил, и он надеялся, что Ролленбергер не понял. Он наклонился к бардачку и достал свою сумку с отмычками. Он сунул руку во внутренний карман своей синей пластиковой рейдовой куртки и положил их в левый карман. Затем он повернул ручку регулировки громкости "ровера" до минимума и положил его в другой карман ветровки. Поскольку на куртке сзади ярко-желтыми буквами было написано "Полиция Лос-Анджелеса", он носил ее наизнанку.

Он вышел, запер машину и был готов перейти улицу, когда услышал передачу по радио. Он достал свои ключи обратно, отпер машину и сел обратно. Он сделал радио погромче.

“Что это, Один? Я пропустил это ”.

“Объект движется. Направляюсь на запад, в Голливуд”.

“Пешком?”

“Отрицательно”.

Черт, подумал Босх. Он сидел в машине еще сорок пять минут, пока Шихан передавал по рации сообщения о, казалось бы, бесцельных прогулках Моры вверх и вниз по Голливудскому бульвару. Ему было интересно, что делает Мора. Прогулки не были частью профиля второго убийцы. Фолловер, насколько им было известно, работал исключительно в отелях. Именно туда он заманивал своих жертв. Круиз не подошел.

Радио молчало в течение десяти минут, а затем Шихан снова появился в эфире.

“Он спускается на стрип”.

Сансет-Стрип была совсем другой проблемой. Стрип находился в Лос-Анджелесе, но непосредственно к югу от него находился Западный Голливуд, под юрисдикцией департамента шерифа. Если Мора отправится на юг и начнет предпринимать какие-то действия, это может привести к проблемам с юрисдикцией. Такой парень, как Ханс Офф, был полностью напуган проблемами юрисдикции.

“Он сейчас на бульваре Санта-Моника”.

Это был Западный Голливуд. Босх ожидал, что Ролленбергер скоро появится на радио. Он не ошибся.

“Команда один, это руководитель группы. Что делает объект?”

“Если бы я не знал, чем увлекался этот парень, я бы сказал, что он разгуливал по Бойстауну”.

“Хорошо, Команда один, не спускайте с него глаз, но мы не хотим никаких контактов. Мы переходим границы дозволенного. Я свяжусь с дежурной частью шерифа и сообщу.”

“Мы не планируем никакого контакта”.

Прошло пять минут. Босх наблюдал, как мужчина выгуливал свою сторожевую собаку по Сьерра-Линда. Он остановился, чтобы дать животному справить нужду на выгоревшей лужайке перед заброшенным домом.

“Мы крутые”, - сказал голос Шиэна. “Мы вернулись в деревню”.

Имеется в виду возвращение в пределы Лос-Анджелеса.

“Первый, сколько тебе двадцать?” - Спросил Босх.

“Все еще в Санта-Монике, едем на восток. Мимо Ла Бреа - нет, сейчас он направляется на север по Ла Бреа. Возможно, он собирается домой.”

Босх пригнулся на своем сиденье на случай, если Мора появится на улице. Он слушал, как Шиэн сообщил, что полицейский из отдела нравов сейчас находится в восточном направлении на Сансет.

“Только что проехала мимо Сьерры Линды”.

Мора оставалась в стороне. Босх снова сел. Он слушал пять минут тишины.

“Он собирается в Купол”, - наконец сказал Шихан.

“Купол”?" Босх ответил.

“Кинотеатр на Сансет, сразу за Уилкоксом. Он припарковался. Он платит за билет и заходит внутрь. Должно быть, просто каталась по округе до начала шоу ”.

Босх попытался представить себе этот район в своем воображении. Огромный геодезический купол был одним из знаковых театров Голливуда.

“Команда один, это руководитель группы. Я хочу разделить вас здесь. Один из вас входит с объектом, другой остается в машине, выходит.”

“Вас понял. Команда один, на выход.”

Купол находился в десяти минутах езды от Сьерра-Линды. Босх прикинул, что это означало, что в его распоряжении было максимум полтора часа в доме, если только Мора не уйдет из кино пораньше.

Он снова быстро вышел из машины, пересек улицу и двинулся вверх по кварталу к дому Моры. Широкое крыльцо полностью скрывало входную дверь в тени. Босх постучал в нее и, пока ждал, повернулся, чтобы посмотреть на дом через дорогу. Внизу горел свет, и он мог видеть голубоватое свечение телевизора на занавесках за одной из комнат наверху.

Никто не ответил. Он отступил назад и оценил передние окна. Он не увидел ни предупреждений о системах безопасности, ни ленты сигнализации на стекле. Он посмотрел между прутьями и сквозь стекло на то, что, как он полагал, было гостиной. Он посмотрел вверх, в углы потолка, в поисках тусклого свечения детектора движения. Как он и ожидал, там ничего не было. Каждый коп знал, что лучшая защита - это хороший замок или злая собака. Или и то, и другое.

Он вернулся к двери, открыл сумку и достал фонарик. На конце была черная изолента, так что, когда он включил ее, испускался только узкий луч света. Он опустился на колени и осмотрел замки на двери. У Моры был засов и обычная ручка для ввода ключа. Босх сунул фонарик в рот и направил луч на засов. С двумя отмычками, разводным ключом и крюком он начал работать. Это был хороший замок с двенадцатью зубьями, не "Медеко", а более дешевая подделка. Босху потребовалось десять минут, чтобы превратить ее. К тому времени пот выступил у него из волос и щипал глаза.

Он вытащил рубашку из штанов и вытер лицо. Он также вытер кирки, которые стали скользкими от пота, и бросил быстрый взгляд на дом через дорогу. Казалось, ничего не изменилось, ничто не казалось неправильным. Телевизор наверху все еще был включен. Он повернулся назад и направил луч на ручку. Затем он услышал шум подъезжающей машины. Он выключил свет и заполз за ступеньку крыльца, пока она не скрылась из виду.

Вернувшись к двери, он взялся за ручку и уже вставлял крючок, когда понял, что на ручку никто не давит. Он повернул ее, и дверь открылась. Ручка не была заперта. Босх знал, что в этом был смысл. Засов был сдерживающим фактором. Если взломщик обошелся без этого, то замок с ручкой был просто находкой. Зачем заморачиваться с запиранием?

Он стоял в темноте входа, не двигаясь, давая глазам привыкнуть. Когда он был во Вьетнаме, он мог заскочить в один из туннелей Чарли, и у него через пятнадцать секунд появилось бы ночное зрение. Теперь это заняло у него больше времени. Нет практики, догадался он. Или старею. Он стоял у входа почти минуту. Когда очертания и тени заполнили пространство, он позвал: “Эй, Рэй? Ты здесь? Ты оставила свою дверь незапертой. Алло?”

Ответа не было. Он знал, что у Моры не было бы собаки, она не жила бы одна и не работала в часы полицейского.

Босх сделал несколько шагов вглубь дома и посмотрел на темные очертания мебели в гостиной. Ему и раньше приходилось бывать в жутких местах, даже в доме полицейского, но это чувство всегда казалось новым, это чувство возбуждения, острого страха и паники, всего в одном. Казалось, что его центр тяжести переместился на яйца. Он чувствовал странную силу, которую, как он знал, он никогда никому не смог бы описать.

На краткий миг паника поднялась и поставила под угрозу хрупкое равновесие его мыслей и чувств. Заголовок вспыхнул в его голове - ПОЛИЦЕЙСКИЙ ПОД СУДОМ, ПОЙМАННЫЙ ЗА ВЗЛОМ, - но он быстро отбросил его. Думать о неудаче означало приглашать неудачу. Он увидел лестницу и немедленно двинулся к ней. Он думал, что Мора будет хранить свои трофеи либо в своей спальне, либо возле телевизора, что также могло означать и то, и другое. Вместо того, чтобы прокладывать себе путь к спальне, он начал бы оттуда.

Второй этаж был разделен на две спальни с ванной комнатой между ними. Спальня справа была превращена в покрытый ковром тренажерный зал. Там был целый ассортимент хромированного оборудования, гребной тренажер, велотренажер и хитроумное устройство, которое Босх не узнал. Там была стойка для свободных весов и жима лежа с перекладиной поперек нее. На одной стене комнаты было зеркало от пола до потолка. Она была покрыта паутиной осколков примерно на уровне лица в центре. Мгновение Босх смотрел на себя и изучал свое разбитое отражение. Он подумал о Моры, изучающей его собственное лицо там.

Босх посмотрел на часы. Прошло уже тридцать минут с тех пор, как Мора зашла в кинотеатр. Он достал рацию.

“Первый, как у него дела?”

“Он все еще внутри. Как у тебя дела?”

“Просто слоняюсь без дела. Позвони, если я тебе понадоблюсь ”.

“Что-нибудь интересное по телевизору?”

“Пока нет”.

Затем раздался голос Ролленбергера.

“Команды один и шесть, давайте прекратим подшучивать и будем использовать радио только для соответствующих передач. Руководитель группы, вон.”

Ни Босх, ни Шихан не обратили на него внимания.

Босх пересек коридор и прошел в другую спальню. Здесь спала Мора. Кровать была не заправлена, а одежда висела на стуле у окна. Босх отклеил часть скотча от фонаря, чтобы расширить обзор.

На стене над кроватью он увидел портрет Иисуса, его глаза были опущены вниз, в груди виднелось его священное сердце. Босх подошел к прикроватному столику и на мгновение осветил фотографию в рамке, стоявшую рядом с будильником. Это была молодая блондинка и Мора. Его бывшая жена, предположил он. Ее волосы были обесцвечены, и Босх понял, что она соответствует физическому архетипу жертв. Мора убивал свою бывшую жену снова и снова? он снова задумался. Это будет решать Локк и другим психиатрам. На столе за фотографией лежала религиозная открытка. Босх поднял его и направил на него свет. Это была фотография Пражского младенца с золотым нимбом, поднимающимся из-за головы маленького короля.

В ящике ночного столика лежал в основном безобидный хлам: игральные карты, бутылочки из-под аспирина, очки для чтения, презервативы - не той марки, которую предпочитал Кукольник, - и небольшая телефонная книга. Босх сел на кровать и полистал телефонную книгу. Там было несколько женщин, перечисленных по именам, но он не был удивлен, не обнаружив в списке ни одного имени женщин, связанных с делами Фолловера или Кукольника.

Он закрыл ящик и поставил лампу на полку под ним. Там он нашел стопку откровенных порнографических журналов высотой в фут. Босх прикинул, что их было более пятидесяти, и на их обложках были глянцевые фотографии совокуплений по всем уравнениям: мужчина-женщина, мужчина-самец, женщина-самка, мужчина-самка-самец и так далее. Он пролистал несколько из них и увидел галочку, сделанную волшебным маркером в правом верхнем углу каждой обложки, как он видел, что Мора делал с журналами в своем офисе. Мора забирал свою работу домой. Или он принес журналы сюда по другой причине?

Просматривая журналы, Босх почувствовал напряжение в промежности и какое-то странное чувство вины снизошло на него. А как насчет меня? он задумался. Я делаю здесь больше, чем просто свою работу? Я что, вуайерист? Он вернул стопку на место. Он знал, что ему нужно просмотреть слишком много журналов, чтобы попытаться найти жертв "Фолловера". И если бы он нашел кого-нибудь, что бы это доказало?

У стены напротив кровати стоял высокий дубовый шкаф. Bosch открыла двери и обнаружила внутри телевизор и видеокассету. На телевизоре стопкой лежали три видеокассеты. Это были 120-минутные записи. Он открыл два ящика в шкафу и нашел еще одну кассету в верхнем ящике. В нижнем ящике лежала коллекция купленных в магазине порно кассет. Он вытащил пару этих кассет, но опять их было слишком много и не хватило времени. Его внимание привлекли четыре кассеты, использованные для домашней записи.

Он включил телевизор и видеомагнитофон и проверил, вставлена ли еще одна кассета. Не было. Он вставил одну из кассет, которые были сложены стопкой на телевизоре. Это показывало только статику. Он нажал кнопку быстрой перемотки воспроизведения и смотрел, как помехи продолжались до конца записи. Ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы просмотреть три кассеты, которые были на экране телевизора. Каждая была пустой.

Любопытная вещь, подумал Босх. Он должен был предположить, что кассеты когда-то использовались, потому что их больше не было в картонных оболочках и пластиковой обертке, в которых они были доставлены из магазина. Хотя у него не было видеомагнитофона, он был знаком с ними, и ему пришло в голову, что люди обычно не стирают свои домашние кассеты. Они просто записали новые программы поверх старых. Почему Мора потратила время, чтобы стереть то, что было на этих кассетах? Он испытывал искушение взять одну из чистых кассет, чтобы проанализировать ее, но решил, что это было бы слишком рискованно. Мора, вероятно, пропустила бы это.

Последняя домашняя кассета, та, что из верхнего ящика, не была пустой. В нем содержались сцены интерьера жилого дома. Ребенок играл с мягкой игрушкой на полу. Через окно позади девушки Босх мог видеть заснеженный двор. Затем в кадр видео вошел мужчина и обнял девушку. Сначала Босх подумал, что это Мора. Затем мужчина сказал: “Габриэль, покажи дяде Рэю, как сильно тебе нравится лошадка”.

Девушка обняла плюшевую лошадку и прокричала: “Фанку, Угловатый путь”.

Босх выключил пленку, снова вернул ее в верхний ящик шкафа, а затем выдвинул оба ящика и заглянул под них. Больше ничего. Он забрался на кровать, чтобы заглянуть поверх шкафа, и там тоже ничего не было. Он выключил оборудование и вернул шкаф в то состояние, в котором он был, когда он его открыл. Он посмотрел на свои часы. К настоящему времени прошел почти час.

Встроенный шкаф был аккуратно застелен с обеих сторон одеждой на вешалках. На полу было восемь пар обуви, припаркованных носками друг к другу у задней стены. Он не нашел больше ничего интересного и ретировался в спальню. Он быстро заглянул под кровать и в ящики комода, но не нашел ничего интересного. Он спустился обратно по лестнице и быстро заглянул в гостиную, но телевизора там не было. На кухне или в столовой тоже ничего не было.

Босх прошел по коридору от кухни в заднюю часть дома. В коридоре было три двери, и это помещение, по-видимому, было либо переоборудованным гаражом, либо пристройкой, построенной в последние годы. В потолке коридора были вентиляционные отверстия для кондиционирования воздуха, а полы из белой сосны были намного новее, чем потрескавшиеся дубовые полы на остальной части первого этажа.

Первая дверь открылась в прачечную. Босх быстро открыл шкафы над стиральной машиной и сушилкой и не нашел ничего интересного. Следующая дверь вела в ванную комнату с более новой сантехникой, чем та, которую он видел в ванной наверху.

Последняя дверь открылась в спальню, в центре которой стояла кровать с балдахином. Покрывало было розовым, и в нем чувствовалась женская комната. Это были духи, понял Босх. Но, тем не менее, в комнате не было ощущения обжитости. Это больше походило на комнату, ожидающую возвращения своего обитателя. Босх подумал, может быть, у Мора есть дочь, которая учится в колледже, или в этой комнате жила его бывшая жена, прежде чем окончательно расторгнуть брак и уехать?

В углу на тележке стояли телевизор и видеомагнитофон. Он подошел к нему и открыл ящик для хранения видео под видеомагнитофоном, но там было пусто, если не считать круглого металлического предмета размером с хоккейную шайбу. Босх поднял его и посмотрел на него, но не смог сказать, что это было. Он подумал, что это может быть из-за веса, установленного наверху. Он положил его обратно и закрыл ящик.

Он открыл ящики белого комода, но не нашел ничего, кроме женского нижнего белья в верхнем ящике. Во втором ящике была коробка с палитрой различных цветов макияжа для глаз и несколькими кисточками. Там также был круглый пластиковый контейнер с бежевой пудрой для лица. Контейнеры с косметикой были для домашнего использования, слишком большие, чтобы носить их в сумочке, и поэтому не могли принадлежать ни одной из жертв Фолловера. Они принадлежали тому, кто пользовался этой комнатой.

В трех нижних ящиках вообще ничего не было. Он посмотрел на себя в зеркало над бюро и увидел, что снова вспотел. Он знал, что тратил слишком много времени. Он посмотрел на часы; прошло уже шестьдесят минут.

Босх открыл дверцу шкафа и тут же отпрянул назад, когда волна страха пронзила его грудь. Он укрылся сбоку от двери, вытаскивая пистолет.

“Рэй! Это ты?”

Никто не ответил. Он понял, что прислонился к выключателю света в глубоком встроенном шкафу. Он включил его и, низко пригнувшись, влетел в дверной проем, его пистолет был направлен на человека, которого он видел, когда открывал дверь.

Он быстро протянул руку к двери и выключил свет. На полке над стойкой для одежды стоял круглый шар из пенопласта, на котором сидел парик из длинных черных волос. Босх перевел дыхание и полностью зашел в шкаф. Он изучал парик, не прикасаясь к нему. Как это подходит? он задумался. Он повернулся направо и обнаружил еще несколько предметов женского прозрачного нижнего белья и несколько тонких шелковых платьев на вешалках. На полу под ними, прислоненная носком к стене, стояла пара красных туфель на шпильках.

С другой стороны шкафа, за одеждой в пакетах из химчистки, стоял штатив для фотоаппарата. Адреналин в крови Босха снова начал поступать более быстрыми темпами. Он быстро поднял глаза и начал искать среди коробок на полках над баром с одеждой. На одной коробке была надпись японскими буквами, и он осторожно снял ее, обнаружив, что она на удивление тяжелая. Открыв его, он обнаружил видеокамеру и кассетный магнитофон.

Камера была большой, и он понял, что это не оборудование, купленное в универмаге. Это было больше похоже на камеры, которыми, как видел Босх, пользовались съемочные группы телевизионных новостей. У него была съемная промышленная батарейка и стробоскоп. Он был подключен восьмифутовым коаксиальным кабелем к рекордеру. На диктофоне был экран воспроизведения и элементы управления редактированием.

Он подумал, что наличие у Моры такого явно дорогого оборудования было любопытным, но он не знал, что с этим делать. Он подумал, не изъял ли коп нравов это у порнопродюсера и не сдал ли в хранилище улик. Он нажал кнопку, которая открыла кассетный отсек на магнитофоне, но он был пуст. Он переупаковал оборудование в коробку и вернул ее на полку, все время удивляясь, почему у человека с такой камерой могут быть только пустые кассеты. Бросив еще один быстрый взгляд по шкафу, он понял, что записи, которые он нашел до сих пор, возможно, были недавно стерты. Он знал, что если бы это было так, Мора, возможно, догадалась бы о слежке.

Он посмотрел на свои часы. Семьдесят минут. Он выходил за рамки дозволенного.

Когда он закрыл дверцу шкафа и повернулся, он поймал свое отражение в зеркале над бюро. Он быстро повернулся к двери, чтобы уйти. Это было, когда он увидел лампочки на дорожке, идущей высоко по стене над дверью спальни. Там было пять ламп, и ему не нужно было их включать, чтобы понять, что они сфокусированы на кровати.

Он на мгновение сосредоточился на кровати, когда начал собирать ее воедино. Он еще раз взглянул на часы, хотя уже знал, что пора уходить, и направился к двери.

Пересекая комнату, он снова посмотрел на телевизор и видеомагнитофон и понял, что кое-что забыл. Он быстро опустился на колени перед аппаратами и включил видеомагнитофон. Он нажал на кнопку извлечения, и видеокассета выскочила. Он вставил его обратно и нажал кнопку перемотки. Он включил телевизор и вытащил "ровер".

“Первый, как у нас дела?”

“Фильм уже выходит. Я наблюдаю за ним ”.

Босх знал, что это было неправильно. Ни один фильм общего проката не был таким коротким. И он знал, что Купол был единственным театром. Показывается по одному фильму за раз. Итак, Мора пошла в кинотеатр после начала фильма. Если бы он действительно вошел. Заряженная адреналином тревога охватила его.

“Ты уверен, что все кончено, Первый? Он пробыл там едва ли час.”

“Мы идем внутрь!”

В голосе Шиэн была паника. Тогда Босх понял. Мы заходим внутрь. Опельт не последовал за Морой в театр. Они откликнулись на приказ Ролленбергера разделиться, но они не последовали приказу. Они не могли. Мора видела Шиэна и Опельта за день до этого в киоске с буррито в Центральном отделе. Не было никакого способа, чтобы кто-то из них мог пойти в темный кинотеатр в поисках Моры и рисковать быть замеченным полицейским нравов первым. Если бы это случилось, Мора мгновенно попала бы в ловушку. Он бы знал. Шиэн отказался от заказа Ролленбергера, потому что альтернативой было сказать лейтенанту, что они облажались накануне.

Перемотка видеомагнитофона выключилась. Босх сидел неподвижно, его палец застыл перед видеомагнитофоном. Он знал, что они были созданы. Мора была полицейским. Он сделал хвост. Остановка в кинотеатре была мошенничеством.

Он нажал кнопку воспроизведения.

Эта запись не была стерта. Качество изображения на нем было лучше, чем Босх видел в видеосалоне в X Marks the Spot четырьмя днями ранее. Лента обладала всеми производственными качествами полнометражной порноленты. На телевизионном снимке в рамке была кровать с балдахином, на которой двое мужчин занимались сексом с женщиной. Босх понаблюдал мгновение и нажал кнопку быстрой перемотки вперед, пока изображение все еще было на экране. Игроки на видео начали быстрые рывковые движения, которые были почти комедийными. Босх наблюдал, как они снова и снова меняют сцепные устройства. Все мыслимые сцепления на высокой скорости. Наконец, он вернул его к нормальной скорости и изучил игроков.

Женщина не соответствовала образу Последователя. Она носила черный парик. Она также была стройной и молодой. На самом деле, она не была женщиной - юридически, по крайней мере. Босх сомневался, что ей больше шестнадцати лет. Один из ее партнеров тоже был молод, возможно, он был ее возраста или меньше. Босх не был уверен. Однако он был уверен, что третьим участником был Рэй Мора. Его лицо было отвернуто от камеры, но Босх мог сказать. И он мог видеть золотую медаль, Святого Духа, подпрыгивающую у него на груди. Он выключил кассету.

“Я забыла об этой кассете, не так ли?”

Все еще стоя на коленях перед телевизором, Босх обернулся. Рэй Мора стоял там с пистолетом, направленным ему в лицо.

“Привет, Рэй”.

“Спасибо, что напомнила мне”.

“Не беспокойся об этом. Послушай, Рэй, почему бы тебе не поставить...”

“Не смотри на меня”.

“Что?”

“Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня! Повернись, посмотри на экран ”.

Босх послушно посмотрел на пустой экран.

“Ты левша, верно? Правой рукой достань свой пистолет и проведите им по полу вот так.”

Босх тщательно выполнил приказ. Ему показалось, что он слышал, как Мора подняла пистолет с пола.

“Вы, ублюдки, думаете, что я Фолловер”.

“Послушай, я не собираюсь тебе лгать, Рэй, мы проверяли тебя, вот и все… Теперь я знаю, я знаю, что мы ошибались. Ты-”

“Мальчики с кошерным буррито. Кто-то должен научить их, как следить за гребаным подозреваемым. Они ни хрена не знают… это заняло у меня некоторое время, но я понял, что что-то происходит после того, как увидел их ”.

“Значит, мы ошибались насчет тебя, верно, Рэй?”

“Тебе обязательно спрашивать, Босх? После того, что ты только что видел? Ответ таков: да, у тебя голова в заднице. Чья это была идея проверить меня? Эйман? Лейби?”

Эйман и Лейби были соруководителями отдела административных пороков.

“Нет. Это пришло от меня. Это был мой звонок ”.

За этим признанием последовала долгая минута молчания.

“Тогда, может быть, мне следует просто разнести тебе голову прямо здесь. Это было бы в пределах моих прав, не так ли?”

“Послушай, Рэй...”

“Не надо!”

Босх перестал поворачиваться до конца и снова посмотрел на телевизор.

“Сделай это, Рэй, и твоя жизнь безвозвратно изменится. Ты это знаешь ”.

“Это произошло, как только ты вломился, Босх. Почему бы мне просто не довести это до логического завершения? Возьму тебя в плен и просто исчезну ”.

“Потому что ты коп, Рэй”.

“Правда? Я все еще буду полицейским, если отпущу тебя? Ты собираешься встать там на колени и сказать мне, что ты все исправишь для меня?”

“Рэй, я не знаю, что тебе сказать. Эти дети на видео несовершеннолетние. Но я знаю это только из-за незаконного обыска. Ты заканчиваешь это сейчас и убираешь пистолет, мы можем что-нибудь придумать ”.

“Да, Гарри? Может ли все вернуться к тому, что было? Значок - это все, что у меня есть. Я не могу дать...”

“Рэй. Я...”

“Заткнись! Просто заткнись! Я пытаюсь думать.”

Босх почувствовал, как гнев ударил ему в спину, как дождь.

“Ты знаешь мой секрет, Босх. Как, черт возьми, ты себя от этого чувствуешь?”

У Босха не было ответа. Его разум лихорадочно соображал, пытаясь придумать следующий ход, следующее предложение, когда он вздрогнул от звука голоса Шиэн, доносившегося из ровера в его кармане.

“Мы потеряли его. Он не в театре.”

В голосе Шиэн была острая степень срочности.

Босх и Мора молчали, прислушиваясь.

“Что вы имеете в виду, Команда номер один?” Сказал голос Ролленбергера.

“Кто это?” Спросила Мора.

“Ролленбергер, RHD”, - ответил Босх.

Голос Шиэн сказал: “Фильм вышел десять минут назад. Люди выходили, а он нет. Я вошла, его нет. Его машина все еще здесь, но он уехал ”.

“Я думал, кто-то из вас вошел?” Рявкнул Ролленбергер, его собственный голос дрожал от паники.

“Мы сделали, но мы потеряли его”, - сказал Шиэн.

“Лгунья”, - сказала Мора. Последовал долгий момент молчания, прежде чем он сказал: “Теперь они, вероятно, начнут обыскивать отели в поисках меня. Потому что для них я Последователь ”.

“Да”, - сказал Босх. “Но они знают, что я здесь, Рэй. Я должен позвонить ”.

Словно по сигналу, из ровера донесся голос Шиэн.

“Шестая команда?”

“Это Шихан, Рэй. Мне шесть.”

“Позвони ему. Будь осторожен, Гарри.”

Босх медленно достал правой рукой рацию из кармана и поднес ее ко рту. Он нажал кнопку передатчика.

“Первый, ты нашел его?”

“Отрицательно. На ветру. Что показывают по телевизору?”

“Ничего. На сегодняшний вечер ничего нет”.

“Тогда тебе следует выйти из дома и помочь нам”.

“Уже в пути”, - быстро сказал Босх. “Где ты сейчас?”

“Бо-э-э, Шестая команда, это руководитель группы, нам нужно, чтобы вы вошли. Мы привлекаем оперативную группу, чтобы помочь найти подозреваемого. Все подразделения встретятся на парковке Dome.”

“Будь там через десять. Вон.”

Он опустил руку обратно на бок.

“Целая оперативная группа, да?” Спросила Мора.

Босх посмотрел вниз и кивнул.

“Послушай, Рэй, это все было подстроено. Они знают, что я ходила к тебе домой. Если я не появлюсь в Куполе через десять минут, они придут искать меня здесь. Чем ты хочешь заняться?”

“Я не знаю… но я думаю, что это дает мне по крайней мере пятнадцать минут, чтобы принять решение, не так ли?”

“Конечно, Рэй. Не торопись. Не соверши ошибку ”.

“Слишком поздно для этого”, - сказал он почти задумчиво. Затем он добавил: “Вот что я тебе скажу. Достань кассету.”

Босх извлек кассету и показал ее Мору через левое плечо.

“Нет, нет, я хочу, чтобы ты сделал это для меня, Гарри. Открой нижний ящик и достань магнит.”

Вот чем была хоккейная шайба. Босх положил кассету на подставку рядом с телевизором и потянулся за магнитом. Почувствовав его тяжесть, когда он поднял его, он подумал, будет ли у него шанс, сможет ли он, возможно, повернуться и швырнуть им в Мору, прежде чем полицейский из отдела нравов успеет выстрелить.

“Ты был бы мертв, прежде чем попытался”, - сказала Мора, зная его мысли. “Ты знаешь, что с этим делать”.

Босх провел магнитом по верхней стороне ленты.

“Давай вставим это и посмотрим, как у нас получилось”, - инструктировала Мора.

“Ладно, Рэй. Как скажешь.”

Босх вставил кассету в видеомагнитофон и нажал кнопку воспроизведения. Экран заполнился помехами от мертвого канала. Она отбрасывала на Босха сероватую пелену тусклого света. Он нажал кнопку быстрой перемотки вперед, и помехи продолжились. Лента была начисто стерта.

“Хорошо”, - сказала Мора. “Этого должно хватить. Это была последняя запись ”.

“Никаких доказательств, Рэй. Ты вне подозрений ”.

“Но ты всегда будешь знать. И ты скажешь им, не так ли, Гарри? Ты расскажешь IAD. Ты расскажешь миру. Я никогда не буду ясен, так что, блядь, не говори, что я буду ясен. Все узнают ”.

Босх не ответил. Через мгновение ему показалось, что он услышал скрип деревянного пола. Когда Мора заговорила, он был очень близко позади.

“Позволь мне дать тебе совет, Гарри… Никто в этом мире не тот, за кого себя выдает. Никто. Не тогда, когда они в своей комнате с закрытой и запертой дверью. И никто никого не знает, что бы они ни думали… Лучшее, на что ты можешь надеяться, - это познать себя. И иногда, когда ты это делаешь, когда ты видишь свою истинную сущность, тебе приходится отвернуться ”.

Босх несколько секунд ничего не слышал. Он не отрывал глаз от экрана телевизора и думал, что может видеть призраков, формирующихся и распадающихся в помехах. Он почувствовал серовато-голубое свечение, обжигающее его глаза, и начало головной боли. Он надеялся, что проживет достаточно долго, чтобы получить это.

“Ты всегда был хорошим парнем для меня, Гарри. Я ...”

Из коридора донесся звук, затем крик.

“Mora!”

Это был голос Шиэн. Сразу же за этим последовал свет, который залил комнату. Босх услышал топот нескольких ног по деревянному полу, затем раздался крик Моры и звук удара, когда его схватили. Босх убрал большой палец с кнопки передачи "ровера" и начал бросаться вправо, от греха подальше. И в этот момент по комнате прогремел выстрел, отдавшийся эхом, казалось, самым громким из всего, что он когда-либо слышал.

28

Как только Босх очистил канал "Ровера", Ролленбергер появился почти сразу.

“Bosch! Шихан - команда номер один! Что там происходит. Что есть - сообщайте немедленно”.

После долгой паузы Босх спокойно ответил:

“Это шестой. Руководитель группы, имейте в виду, что вам следует перейти к двадцати годам объекта.”

“Его дом? Что - в нас стреляли?”

“Руководитель группы, имейте в виду держать канал открытым. И все подразделения оперативной группы, не обращайте внимания на выноску. Все номера десять-семь до дальнейшего уведомления. Пятое отделение, ты встал?”

“Пять”, - ответил Эдгар.

“Пятый, не могли бы вы встретиться со мной у двадцатки нашего объекта?”

“Я уже в пути”.

“Шесть из шести”.

Босх выключил "ровер", прежде чем Ролленбергер смог вернуться на канал.

***

Лейтенанту потребовалось полчаса, чтобы добраться от оперативного поста Паркер-центра до дома на Сьерра-Линда. К тому времени, когда он прибыл, Эдгар уже был там, и план был на месте. Босх открыл входную дверь как раз в тот момент, когда Ролленбергер подошел к ней. Лейтенант шагнул через вход с лицом, покрасневшим в равной степени от гнева и недоумения.

“Ладно, Босх, что, черт возьми, здесь происходит? У тебя не было полномочий отменить вызов, отменить мой приказ.”

“Я думал, чем меньше людей знает, тем лучше, лейтенант. Я позвала Эдгара. Я думал, этого будет достаточно, чтобы справиться с этим, и таким образом не слишком многие будут ...”

“Знаешь что, Босх? Справиться с чем? Что здесь происходит?”

Босх мгновение смотрел на него, прежде чем ответить, затем ровным голосом сказал: “Один из людей в вашем подчинении провел незаконный обыск по месту жительства подозреваемого. Он был пойман с поличным, когда подозреваемый ускользнул от наблюдения, которым вы руководили. Вот что произошло ”.

Ролленбергер отреагировал так, как будто ему дали пощечину.

“Ты с ума сошел, Босх? Где телефон? Я хочу...”

“Позвони шефу Ирвингу и можешь забыть о том, чтобы когда-либо снова руководить оперативной группой. Ты можешь забыть о многих вещах ”.

“Чушь собачья! Я не имею к этому никакого отношения. Ты сама пошла на фриланс и попала пальцами в банку. Где Мора?”

“Он наверху, в комнате справа, прикован наручниками к аппарату ”Наутилус"".

Ролленбергер оглядел остальных, стоящих в гостиной. Шиэн, Опельт, Эдгар. Они все одарили его невозмутимыми взглядами. Босх сказал: “Если вы ничего не знали об этом,лейтенант, вам придется это доказать. Все, что говорилось на Симплексе пять сегодня вечером, прослушивается в городском центре связи. Я сказал, что был в доме, ты слушал. Ты даже говорила со мной несколько раз.”

“Босх, ты говорил кодами, я не ... я не знал, что...”

Ролленбергер внезапно дико прыгнул на Босха, подняв руки и вцепившись ему в шею. Босх был готов и отреагировал более агрессивно. Он ударил обеими ладонями в грудь другого мужчины и отбросил его к стене коридора. Фотография в двух футах сбоку от него соскользнула со стены и с грохотом упала на пол.

“Босх, ты дурак, бюст теперь испорчен”, - сказал он, привалившись к стене. “Это все было...”

“Никакого бюста. Он не тот мужчина. Я думаю. Но мы должны быть уверены. Ты хочешь помочь нам обыскать это место и подумать о том, как сдержать это, или ты хочешь вызвать шефа и объяснить, как плохо ты справился со своей командой?”

Босх отступил, добавив: “Телефон на кухне”.

***

Обыск дома занял более четырех часов. Они впятером, работая методично и молча, обыскали каждую комнату, каждый ящик, каждый шкаф. Те небольшие улики, которые они собрали о тайной жизни детектива Рэя Моры, они выложили на обеденный стол. Все это время их хозяин оставался в тренажерном зале наверху, прикованный наручниками к одной из хромированных перекладин тренажера. Ему было предоставлено меньше прав, чем получил бы убийца, если бы его арестовали в его доме. Никакого телефонного звонка. Никакого адвоката. Никаких прав. Так было всегда, когда копы расследовали копов. Каждый коп знал, что самые вопиющие злоупотребления полицейской властью происходили, когда копы сдавались сами по себе.

Иногда, когда они начинали начальную работу, они слышали, как Мора зовет их. Чаще всего он вызывал Босха, иногда Ролленбергера. Но к нему никто не приходил, пока, наконец, Шиэн и Опелт, обеспокоенные тем, что соседи услышат и, возможно, вызовут полицию, не зашли в комнату и не заткнули ему рот банным полотенцем и черной изолентой.

Однако молчание поисковиков было вызвано не уважением к соседям. Детективы работали тихо из-за напряженности между ними. Хотя Ролленбергер был явно зол на Босха, большая часть напряженности возникла из-за того, что Шиэн и Опельт раскрыли наблюдение, что непосредственно привело к тому, что Мора обнаружила Босха в его доме. Никто, кроме Ролленбергера, не был расстроен незаконным проникновением Босха в дом. Собственный дом Босха подвергся подобному насилию по меньшей мере дважды, насколько ему было известно, во времена, когда он был в центре внимания внутренних расследований. Как и значок, он прилагался к работе.

Когда они завершили обыск, обеденный стол был завален порножурналами и кассетами, купленными в магазине, видеооборудованием, париком, женской одеждой и личной телефонной книгой Моры. Телевизор, в который попал случайный выстрел Моры, тоже был там. К тому времени Ролленбергер несколько остыл, очевидно, использовав часы для обдумывания своей ситуации, а также для поисков.

“Хорошо”, - сказал он, когда остальные четверо собрались вокруг стола и осмотрели его содержимое. “Что у нас есть? Номер один, уверены ли мы, что Мора не наш человек?”

Ролленбергер оглядел комнату, и его взгляд остановился на Босхе.

“Что ты думаешь, Босх?”

“Ты слышал мою историю. Он отрицал это, и то, что было на последней записи, прежде чем он заставил меня стереть это, не соответствует Подписчику. Выглядел совершенно по обоюдному согласию, хотя парень и девушка с ним были явно несовершеннолетними. Он не Последователь.”

“Тогда кто он такой?”

“Кто-то с проблемами. Я думаю, он согнулся, слишком долго оставаясь в отделе нравов, и начал снимать свои собственные фильмы ”.

“Он продавал их?”

“Я не знаю. Я сомневаюсь в этом. Здесь нет доказательств этого. Он не зашел слишком далеко, скрывая себя на записи, которую я видел. Я думаю, это были просто его собственные вещи. Он был в этом не из-за денег. Это было что-то более глубокое ”.

Никто ничего не сказал, поэтому Босх продолжил.

“Я предполагаю, что он вышел нам на хвост через некоторое время после того, как мы вышли на него и начали избавляться от улик. Сегодня вечером он, вероятно, играл с хвостом, пытаясь понять, зачем мы на него напали. Он избавился от большей части улик, но если вы занесете кого-нибудь в эту телефонную книгу, держу пари, вы все соберете воедино. В некоторых из этих объявлений указано только имя. Отследи их и, возможно, найдешь кого-нибудь из детей, которых он использовал в своих видео ”.

Шиэн сделала движение, чтобы взять телефонную книгу.

“Оставь это”, - сказал Ролленбергер. “Если кто-нибудь продолжит это, это будут внутренние расследования”.

“Как они собираются это сделать?” - Спросил Босх.

“Что ты имеешь в виду?”

“Это все плоды ядовитого дерева. Поиски, все. Все это незаконно. Мы не можем выступить против Мора ”.

“И мы также не можем позволить ему носить значок”, - раздраженно сказал Ролленбергер. “Этот человек должен быть в тюрьме”.

Последовавшее за этим молчание было нарушено звуком хриплого, но громкого голоса Моры сверху. Он каким-то образом вытащил кляп.

“Bosch! Bosch! Я хочу заключить сделку, Босх. Я отдам... ” он начал кашлять. - Я отдам его тебе, Босх. Ты слышишь меня! Ты слышишь меня!”

Шихан направился к лестнице, которая начиналась в нише за пределами столовой. Он сказал: “На этот раз я сделаю это так туго, что хуй задушит”.

“Подожди минутку”, - приказал Ролленбергер.

Шихан остановился у арки, ведущей в нишу.

“Что он говорит?” Сказал Ролленбергер. “Кому он даст?”

Он посмотрел на Босха, который пожал плечами. Они ждали, Ролленбергер смотрел в потолок, но Мора молчала.

Босх подошел к столу и взял телефонную книгу. Он сказал: “Кажется, у меня есть идея”.

***

Запах пота Моры заполнил комнату. Он сидел на полу, его руки были прикованы наручниками за спиной к тренажеру. Полотенце, которое было обернуто вокруг его рта и заклеено скотчем, соскользнуло на шею, так что это выглядело как шейный воротник. Передняя часть была влажной от слюны, и Босх предположил, что Мора ослабил ее, двигая челюстью вверх-вниз.

“Босх, отцепи меня”.

“Пока нет”.

Ролленбергер выступил вперед.

“Детектив Мора, у вас проблемы. Ты...”

“У тебя проблемы. Ты тот самый. Все это незаконно. Как ты собираешься это объяснить? Знаешь, что я собираюсь сделать? Я собираюсь нанять эту сучку Мани Чендлер и отсудить у департамента миллион долларов. Да, я буду...”

“Я не могу потратить миллион долларов в тюрьме, Рэй”, - сказал Босх.

Он поднял телефонную книгу Моры, чтобы полицейский из отдела нравов мог ее увидеть.

“Это передадут в отдел внутренних расследований, и они возбудят дело. Все эти имена и цифры, должен же быть кто-то, кто рассказал бы о тебе. Вероятно, кто-то несовершеннолетний. Думаешь, мы доставляем тебе неприятности? Подожди, пока IAD не возьмет верх. Они возбудят дело, Рэй. И они сделают это без сегодняшнего обыска. Это будет просто ваше слово против нашего ”.

Босх заметил быстрое движение в глазах Моры и понял, что задел боуна. Мора боялась имен в книге.

“Итак, ” сказал Босх, “ какую сделку ты имел в виду, Рэй?”

Мора оторвала взгляд от книги, сначала посмотрела на Ролленбергера, затем на Босха, а затем снова на Ролленбергера.

“Ты можешь заключить сделку?”

“Я должен услышать это первым”, - сказал Ролленбергер.

“Ладно, это сделка. Я иду и даю тебе Подписчика. Я знаю, кто это ”.

Босх сразу же скептически отнесся к этому, но ничего не сказал. Ролленбергер посмотрел на него, и Босх отрицательно покачал головой.

“Я знаю”, - сказала Мора. “Подглядывающий, о котором я тебе говорила. Это не было херней. Я получил удостоверение личности сегодня. Это подходит. Я знаю, кто это ”.

Теперь Босх отнесся к нему более серьезно. Он скрестил руки перед собой, бросил быстрый взгляд на Ролленбергера.

“Кто?” Сказал Ролленбергер.

“В чем заключается сделка в первую очередь?”

Ролленбергер подошел к окну и раздвинул шторы. Он передавал это Босху, который сделал шаг вперед и присел на корточки, как бейсбольный кэтчер, перед Морой.

“Такова сделка. Это предлагается только один раз. Прими это, или пусть осколки падают, где могут. Ты сообщаешь имя мне, а свой значок лейтенанту Ролленбергеру. Ты немедленно увольняешься из департамента. Вы соглашаетесь не подавать в суд на департамент или на кого-либо из нас в отдельности. Взамен ты уходишь ”.

“Откуда мне знать, что ты ...”

“Ты не понимаешь. И откуда нам знать, что ты выполнишь свою часть? Я держусь за телефонную книгу, Рэй. Ты пытаешься трахнуть нас, и это попадает в ОВР. Мы договорились?”

Мора долго смотрела на него, не говоря ни слова. Наконец Босх встал и повернулся к двери. Ролленбергер тоже направился в ту сторону и сказал: “Отцепи его, Босх. Отведи его к Паркеру и предъяви обвинение в нападении на полицейского, незаконном сексе с несовершеннолетней, сводничестве, во всем, что ты можешь придумать ...

“Мы должны договориться”, - выпалила Мора. “Но у меня нет страховки”.

Босх обернулся, чтобы посмотреть на него.

“Это верно, ты не понимаешь. Как тебя зовут?”

Мора перевела взгляд с Босха на Ролленбергера.

“Отцепи меня”.

“Имя, Мора”, - сказал Ролленбергер. “Это оно”.

“Это Локк. Гребаный психиатр. Вы, засранцы, вы показываете на меня пальцем, и все это время он тот, кто нажимает на кнопки ”.

Босх был потрясен, но в тот же момент он сразу начал понимать, как это могло быть. Локк знал программу Кукольника, он соответствовал профилю Подписчика.

“Он был тем самым Томом?”

“Да, это был он. Сегодня меня опознал продюсер. Он ходил повсюду, говоря, что пишет книгу, чтобы сблизиться с девушками. Затем он убил их, Босх. Все то время, пока он играл с тобой в доктора, Босх, он был там ... убивал ”.

Ролленбергер повернулся к Босху и спросил: “Что вы думаете?”

Босх вышел из комнаты, не ответив. Он спустился по лестнице и выбежал за дверь к своей машине. Книга Локка лежала на заднем сиденье, где Босх оставил ее в день покупки. Направляясь с ним обратно в дом, он заметил, что на небе появились первые отблески рассветного света.

На обеденном столе Моры Босх открыл книгу и начал листать ее, пока не дошел до страницы с пометкой "Примечание автора". Во втором абзаце Локк писал: “Материал для этой книги был собран в течение трех лет из интервью с бесчисленными исполнителями ролей в фильмах для взрослых, многие из которых просили сохранить их анонимность или называть только по сценическим псевдонимам. Автор хотел бы поблагодарить их и продюсеров фильма, которые предоставили ему доступ к съемочным площадкам и производственным офисам, в которых проводились эти интервью ”.

Таинственный мужчина. Босх понял, что Мора, возможно, права в том, что Локк был тем человеком, о котором галерея видеоперформеров сообщила как о подозреваемом, когда она позвонила в первоначальную оперативную группу по наводке четырьмя годами ранее. Затем Босх открыл указатель книги и пробежал пальцами по именам. В списке была бархатная коробочка. Так же громко кончили Холли Лер и Магна.

Босх быстро прокрутил в уме причастность Локка к этому делу. Он определенно подходил бы в качестве подозреваемого по тем же причинам, по которым подходил Мора. Он был в обоих лагерях, как описал это сам Локк. Он имел доступ ко всей информации о смертях кукольников и, в то же время, проводил исследование для книги о психологии женщин-исполнителей в порноиндустрии.

Босх пришел в возбуждение, но еще больше он разозлился. Мора была права. Локк нажал на нужные кнопки до такой степени, что помог полицейским выйти не на того человека. Если Локк был Фолловером, то он прекрасно сыграл Босха.

***

Ролленбергер отправил Шиэна и Опельта в дом Локка, чтобы установить за ним немедленное наблюдение. “На этот раз не облажайся”, - сказал он, когда к нему вернулась часть его командного присутствия.

Затем он объявил, что в воскресенье в полдень состоится заседание целевой группы, до которого осталось чуть больше шести часов. Он сказал, что затем они обсудят получение ордера на обыск дома и офиса Локка и решат, какие шаги предпринять. Направляясь к двери, Ролленбергер посмотрел на Босха и сказал: “Иди, освободи его. Тогда, Босх, тебе лучше пойти немного поспать. Тебе это понадобится”.

“А как насчет тебя? Как ты собираешься обращаться с Ирвингом по этому поводу?”

Ролленбергер смотрел вниз на золотой значок детектива, который он держал в руке. Это была Мора. Он накрыл его ладонью и положил в карман своей спортивной куртки. Затем он посмотрел на Босха.

“Это мое дело, не так ли, Босх? Не беспокойся об этом ”.

После того, как остальные ушли, Босх и Эдгар поднялись по лестнице в тренажерный зал. Мора молчала и отказывалась смотреть на них, когда они снимали наручники. Они ничего не сказали и оставили его там, полотенце все еще было на его шее, как петля, уставившись на свое изломанное отражение в настенном зеркале.

***

Босх закурил сигарету и посмотрел на часы, когда добрался до своей машины. Было 6:20, и он был слишком взвинчен, чтобы идти домой спать. Он сел в машину и вытащил "ровер" из кармана.

“Фрэнки, ты не спишь?”

“Йоу”, - ответил Шиэн.

“Что-нибудь?”

“Только что приехала. Не видно жизни. Не знаю, здесь он или нет. Дверь гаража опущена.”

“Тогда ладно”.

Босху пришла в голову идея. Он взял книгу Локка и снял с нее обложку. Он сложил его и положил в карман, затем завел машину.

Заехав выпить кофе в "Уинчеллс", Босх добрался до Института Сибил Брэнд к семи. Из-за раннего часа ему пришлось получить разрешение командира караула на интервью с Джорджией Стерн.

Он понял, что она больна, как только ее привели в комнату для допросов. Она сидела сгорбившись, скрестив руки перед собой, как будто несла сумку с продуктами, которая сломалась, и оберегала себя от потери чего-либо.

“Помнишь меня?” он спросил.

“Чувак, ты должен меня вытащить”.

“Не могу этого сделать. Но я могу попросить их отвезти тебя в клинику. Ты можешь подсыпать метадон в свой апельсиновый сок ”.

“Я хочу выйти”.

“Я отвезу тебя в клинику”.

Она опустила голову в знак поражения. Она начала слегка раскачиваться взад-вперед. Босху она показалась жалкой. Но он знал, что должен был отпустить это. Были более важные вещи, и ее нельзя было спасти.

“Ты помнишь меня?” он спросил снова. “С той прошлой ночи?”

Она кивнула.

“Мы показывали тебе фотографии? У меня есть другая.”

Он положил суперобложку из книги на стол. Она долго смотрела на фотографию Локка.

“Ну?”

“Что? Я видела его. Он говорил со мной однажды ”.

“О чем?”

“Снимаю фильмы. Он был ... Я думаю, он интервьюер ”.

“Интервьюер?”

“Я имею в виду, как писатель. Он сказал, что это для книги. Я сказала ему, чтобы он не использовал ни одно из моих имен, но я никогда не проверяла ”.

“Джорджия, вспомни прошлое. Жесткий. Это очень важно. Мог ли он также быть тем, кто напал на тебя?”

“Ты имеешь в виду Кукольника? Кукольник мертв ”.

“Я знаю это. Я думаю, что на тебя напал кто-то другой. Посмотри на фото. Это был он?”

Она посмотрела на фотографию и покачала головой.

“Я не знаю. Они сказали мне, что это был Кукольник, поэтому я забыл, как он выглядел после того, как его убили ”.

Босх откинулся на спинку стула. Это было бесполезно.

“Ты все еще собираешься отправить меня в клинику?” - робко спросила она, увидев перемену в его настроении.

“Да. Ты хочешь, чтобы я сказал им, что у тебя вирус?”

“Какой вирус?”

“СПИД”.

“Для чего?”

“Чтобы достать тебе любое лекарство, в котором ты нуждаешься”.

“У меня нет СПИДа”.

“Слушай, я знаю, что в последний раз, когда полиция нравов Ван Найс арестовала тебя, у тебя в сумочке был АЗТ”.

“Это для защиты. Я узнал это от моего друга, который болен. Он дал мне бутылку, и я добавила в нее кукурузный крахмал ”.

“Защита?”

“Я не хочу работать ни на какого сутенера. Подходит какой-то мудак и говорит, что теперь он твой парень, я показываю им дерьмо и говорю, что подхватил вирус, ну ты знаешь, и он уходит. Им не нужны девушки со СПИДом. Плохо для их бизнеса ”.

Она лукаво улыбнулась, и Босх изменил свое мнение о ней. В конце концов, она может быть спасена. У нее были инстинкты выжившей.

***

Детективное бюро Голливудского участка было совершенно безлюдно, что не было необычным для девяти воскресным утром. Стащив чашку кофе из дежурной части, пока сержант был занят картой на стене, Босх подошел к столу отдела по расследованию убийств и позвонил Сильвии, но не получил ответа. Он задавался вопросом, работала ли она в саду на заднем дворе и не слышала звонка или вышла, возможно, чтобы взять воскресную газету и прочитать статью о Беатрис Фонтено.

Босх откинулся на спинку стула. Он не знал, каким будет его следующий шаг. Он воспользовался "ровером", чтобы связаться с Шиханом, и ему снова сказали, что в доме Локка не было никакого движения.

“Думаешь, нам стоит подняться и постучать?” - Спросила Шихан.

Он не ожидал ответа, и Босх его не дал. Но он начал думать об этом. Это натолкнуло его на другую идею. Он решил, что пойдет в дом Локка, чтобы подловить его. Чтобы рассказать ему историю о Море и посмотреть, как отреагировал Локк, и сказал бы он, что полицейский из отдела нравов, вероятно, был последователем.

Он выбросил пустую кофейную чашку в мусорное ведро и посмотрел на свое место в почтовом ящике для заметок на стене. Он увидел, что у него там что-то есть. Он встал и взял три розовых бланка телефонных сообщений и белый конверт обратно на свой стол. Он просмотрел сообщения и одно за другим отклонил их как несущественные и поместил в свой раздел сообщений, чтобы рассмотреть позже. Двое были от тележурналистов, а одно - от прокурора, спрашивавшего о доказательствах по одному из его других дел. Все звонки поступили в пятницу.

Затем он посмотрел на конверт и почувствовал озноб, словно холодный стальной шарик скатился по задней части его шеи. На нем было только его имя снаружи, но отличительный стиль печати мог означать, что оно ни от кого другого. Он бросил конверт на стол, открыл свой ящик и порылся в блокнотах, ручках и скрепках, пока не нашел пару резиновых перчаток. Затем он осторожно открыл сообщение Подписчика.

Далеко за кормой тело перестает вонять

Обо мне ты будешь думать

За то, что забрал твою драгоценную блондинку

Часто твои окровавленные руки

Я сделаю ее своей куколкой

На корме у меня была моя милая веселая

И, может быть, уйти тогда

Для других мягких земель

Ей нечем дышать, чтобы глотать

За мной ты не смеешь следовать

Ее последнее слово, боже мой!

Звук, похожий на Boschhhhhh

Покидая участок, он пробежал через кабинет начальника караула, чуть не сбил с ног испуганного дежурного сержанта и заорал: “Позовите детектива Джерри Эдгара! Скажи мне, чтобы я приехал на ровере. Он поймет, что я имею в виду ”.

29

Выезжать на автостраду было так неприятно, что Босху показалось, что он действительно чувствует, как повышается его кровяное давление. Его кожа вокруг глаз начала ощущаться стянутой, лицо потеплело. В Голливуд Боул было какое-то воскресное утреннее представление, и движение на Хайленд было перекрыто до Фаунтейн. Босх попытался свернуть на несколько боковых улиц, но многие люди, направлявшиеся в "Боул", тоже были там. Он был глубоко в этой трясине, прежде чем проклял себя за то, что не вспомнил, что у него есть пузырь и сирена. Работая в отделе убийств, он так давно не должен был куда-то спешить, что успел забыть.

После того, как он закатил пузырь на крышу и включил сирену, машины начали расступаться перед ним, и он вспомнил, как легко это могло быть. Он только что выехал на Голливудскую автостраду и мчался на север через перевал Кауэнга, когда с соседнего сиденья в "ровере" раздался голос Джерри Эдгара.

“Гарри Босх?”

“Да, Эдгар, послушай. Я хочу, чтобы ты позвонила в управление шерифа, в участок Валенсии, и сказала им, чтобы они подали машину к дому Сильвии с кодом три. Скажи им, чтобы убедились, что с ней все в порядке ”.

Код три означал огни и сирену, чрезвычайную ситуацию. Он дал Эдгару ее адрес.

“Позвони сейчас, а потом возвращайся”.

“Ладно, Гарри. Что происходит?”

“Сделай звонок сейчас!”

Три минуты спустя Эдгар снова был на радио.

“Они уже в пути. Что у тебя есть?”

“Я тоже в пути. Что я хочу, чтобы ты сделала, так это поступила в отдел. Я оставила записку на своем столе. Это от подписчика. Закрепи это, а затем позвони Ролленбергеру и Ирвингу и расскажи им, что происходит ”.

“Что происходит?”

Босху пришлось свернуть на разделительную полосу, чтобы избежать столкновения с машиной, которая выехала на полосу перед ним. Водитель не заметил приближения Босха, и Босх знал, что он ехал слишком быстро - устойчиво на девяностот трех, - чтобы сирена успела предупредить машины впереди.

“Записка - это еще одно стихотворение. Он говорит, что собирается забрать блондинку из моих рук. Сильвия. В ее доме никто не отвечает, но время еще может быть. Не думаю, что я должна была найти записку до понедельника, когда я пришла на работу.”

“Я уже в пути. Будь осторожен, приятель. Сохраняй спокойствие ”.

Сохраняй спокойствие, подумал Босх. Верно. Он подумал о том, что Локк сказал ему о том, что Фолловер был зол, желая отомстить ему за то, что он усыпил Кукольника. Он надеялся, что не Сильвия. Он не смог бы с этим жить.

Он снова включил радио.

“Команда номер один”?

“Йоу”, - ответил Шиэн.

“Иди и приведи его. Если он там, приведи его ”.

“Ты уверена?”

“Приведи его сюда”.

***

Перед домом Сильвии стояла одинокая машина шерифа. Когда Босх остановился, он увидел помощника шерифа в форме, стоящего на ступеньках крыльца спиной к двери. Это выглядело так, как будто он охранял это место. Как будто он охранял место преступления.

Когда Босх начал выходить, он почувствовал острую колющую боль в левой части груди. Он на мгновение замер, и мне стало легче. Он обежал машину и пересек лужайку, на ходу доставая из кармана свой значок.

“Полиция Лос-Анджелеса, что у вас есть?”

“Она заперта. Я обошла вокруг, все окна и двери были заперты. Ответа нет. Выглядит так, как будто ничей...”

Босх протиснулся мимо него и открыл дверь его ключом. Он бегал из комнаты в комнату, быстро выискивая явные признаки нечестной игры. Их не было. Помощник шерифа был прав. Никого не было дома. Босх заглянул в гараж, но "Чероки" Сильвии там не было.

Тем не менее, Босх еще раз обошел дом, открывая шкафы, заглядывая под кровати в поисках любого признака того, что что-то не так. Помощник шерифа стоял в гостиной, когда Босх наконец вышел из спального крыла.

“Теперь я могу идти? Меня прервали со звонка, который кажется немного более важным, чем этот.”

Босх заметил раздражение в голосе помощника шерифа и кивнул ему, чтобы тот уходил. Он последовал за ним и вывел "ровер" из "Каприза".

“Эдгар, ты не спишь?”

“Что у тебя там, Гарри?”

В его голосе звучал неподдельный ужас.

“Здесь ничего нет. Никаких признаков ее или чего-либо еще.”

“Я в участке, вы хотите, чтобы я объявила розыск?”

Босх описал Сильвию и ее "Чероки" для рассылки "Будь начеку", которая будет разослана по всем патрульным машинам.

“Я потушу это. К нам прибывает оперативная группа. Ирвинг тоже. Мы встретимся здесь. Больше ничего не остается, кроме как ждать ”.

“Я собираюсь подождать здесь некоторое время. Держите меня в курсе… Команда один, вы готовы?”

“Команда номер один”, - сказал Шиэн. “Мы подошли к двери. Никого дома. Мы стоим наготове. Если он появится, мы его задержим ”.

Босх больше часа сидел в гостиной, скрестив руки перед собой. Теперь он знал, почему Джорджия Стерн так держалась в "Сибил Бранд". В этом был комфорт. Тем не менее, тишина в доме действовала на нервы. Он смотрел на портативный телефон, который положил на кофейный столик, ожидая, что он зазвонит, когда услышал, как ключ поворачивается в замке входной двери. Он вскочил и направился к выходу, когда дверь открылась и вошел мужчина. Это был не Локк. Босх никого не знал, но у него был ключ.

Без колебаний Босх вошел в подъезд и прижал мужчину к двери, когда тот повернулся, чтобы закрыть ее.

“Где она?” - крикнул он.

“Что? Что?” - закричал мужчина.

“Где она?”

“Она не смогла прийти. Я собираюсь понаблюдать за этим ради нее. У нее открыто еще одно заведение в Ньюхолле. Пожалуйста!”

Босх понял, что происходит, как раз в тот момент, когда пейджер на его поясе издал пронзительный звук. Он отступил от мужчины.

“Вы риэлтор?”

“Я работаю на нее. Что ты делаешь? Здесь никого не должно быть ”.

Босх снял пейджер с пояса и увидел, что на дисплее был номер его домашнего телефона.

“Мне нужно сделать звонок”.

Он вернулся в гостиную. Через плечо он услышал, как агент по недвижимости сказал: “Да, ты сделаешь это! Что, черт возьми, здесь происходит?”

Босх набрал номер в телефоне, и Сильвия сняла трубку после одного гудка.

“Ты в порядке?”

“Да, Гарри, где ты?”

“У тебя дома. Где ты была?”

“Я купила пирог у Мари Каллендар и отнесла его и цветы, которые срезала, Фонтено. Мне просто захотелось сделать ...”

“Сильвия, послушай меня. Дверь заперта?”

“Что? Я не знаю.”

“Положи трубку и иди убедись. Убедитесь, что раздвижная дверь на крыльцо тоже заперта. И дверь под навесом для машины. Я буду ждать”.

“Гарри, что такое...”

“Иди, сделай это сейчас!”

Она вернулась через минуту. Ее голос звучал очень робко.

“Хорошо, все заперто”.

“Ладно, хорошо. Послушай, я еду туда прямо сейчас, и это займет у меня всего полчаса. Тем временем, кто бы ни подошел к двери, не открывайте и не издавайте ни звука. Понимаешь?”

“Ты пугаешь меня, Гарри”.

“Я знаю это. Ты понимаешь, что я сказал?”

“Да”.

“Хорошо”.

Босх на мгновение задумался. Что еще он мог ей сказать?

“Сильвия, после того, как мы закончим здесь. Я хочу, чтобы ты подошел к шкафу возле входной двери. На полке стоит белая коробка. Сними это и достань пистолет. В красной коробке в шкафчике над раковиной есть патроны. Красная коробка, а не синяя. Заряжай пистолет ”.

“Я не могу сделать - что ты мне говоришь?”

“Да, ты можешь, Сильвия. Заряжай пистолет. Тогда подожди меня. Если кто-нибудь войдет в дверь, и это не я, защити себя ”.

Она ничего не сказала.

“Я уже в пути. Я люблю тебя”.

***

Когда Босх ехал по автостраде на юг, Эдгар связался по радио и сообщил ему, что Шиэн и Опельт по-прежнему не видели Локка. Президентов отправили в Американский университет, но Локка тоже не было в его офисе.

“Они собираются сидеть в обоих местах. Я сейчас работаю над ордером на обыск дома. Но я не думаю, что ПК там есть ”.

Босх знал, что, вероятно, он прав. То, что Мора опознал Локка как человека, околачивающегося на съемочных площадках порнофильмов, и имена трех жертв в его книге не были вероятной причиной для обыска в его доме.

Он сказал Эдгару, что нашел Сильвию и сейчас направляется к ней. После завершения работы он понял, что ее поездка в дом Фонтено, возможно, спасла ей жизнь. Он увидел в этом симбиотическую грацию. Отнятая жизнь, спасенная жизнь.

Прежде чем открыть дверь в свой дом, он громко объявил, что он там, затем повернул ключ и вошел в дрожащие объятия Сильвии. Он прижал ее к груди и сказал в радио: “Мы все здесь в безопасности”, затем выключил его.

Они сели на диван, и Босх рассказал ей все, что произошло с тех пор, как они в последний раз были вместе. Он мог сказать по ее глазам, что это напугало ее больше, зная, что происходит, чем не зная.

Она, в свою очередь, объяснила, что ей пришлось выйти из дома, потому что Риэлтор проводил день открытых дверей. Вот почему она отправилась в дом Босха после визита к Фонтено. Он объяснил, что забыл о дне открытых дверей.

“Возможно, вам понадобится нанять нового риэлтора после сегодняшнего дня”, - сказал он.

Они вместе рассмеялись, чтобы немного снять напряжение.

“Мне жаль”, - сказал он. “Тебя это никогда не должно было касаться”.

После этого они некоторое время сидели в тишине. Она прислонилась к нему, как будто устала от всего.

“Зачем ты это делаешь, Гарри? Ты имеешь дело со стольким - с самыми ужасными людьми и с тем, что они делают. Почему ты продолжаешь?”

Он думал об этом, но знал, что реального ответа не было и что она его не ожидала.

“Я не хочу здесь оставаться”, - сказал он через некоторое время.

“Мы можем вернуться ко мне домой в четыре”.

“Нет, давай просто уберемся отсюда”.

***

Из двухкомнатного номера в отеле Loews в Санта-Монике открывался потрясающий вид на океан через широкий пляж. Это была комната такого типа, в которой были два махровых халата в полный рост и шоколадные конфеты в золотой фольге, оставленные на подушке. Входная дверь люкса находилась на четвертой лестничной площадке пятиэтажного атриума со стеклянной стеной, выходящей на океан и захватывающей всю дугу заката.

Там была веранда с двумя шезлонгами и столом, и они заказали ланч, который доставляла служба доставки в номер. Босх привез "ровер" с собой, но он был выключен. Он будет поддерживать связь, пока продолжаются поиски Локка, но на этот день он был не в себе.

Он позвонил и поговорил с Эдгаром, а затем с Ирвингом. Он сказал им, что останется с Сильвией, хотя казалось маловероятным, что Фолловер сейчас что-нибудь предпримет. Он в любом случае был не нужен, потому что оперативная группа находилась в режиме ожидания, ожидая, когда появится Локк или что-нибудь еще сломается.

Ирвинг сказал, что президенты связались с деканом факультета психологии в Университете Южной Калифорнии, который, в свою очередь, связался с одним из аспирантов-ассистентов Локка. Она сообщила, что Локк упомянул в пятницу, что он будет в Лас-Вегасе на выходные, остановившись в "Звездной пыли". По понедельникам у него не было занятий, поэтому он не вернется в школу до вторника.

“Но мы проверили "Звездную пыль”, - сказал Ирвинг. “У Локка был заказан столик, но он так и не зарегистрировался”.

“А как насчет ордера?”

“Мы получили три отказа от трех судей. Ты знаешь, это довольно слабо, когда судья не проштамповывает нам ордер на обыск. Нам придется дать этому желе немного настояться. Тем временем мы будем наблюдать за его домом и офисом. Я бы хотел оставить все как есть, пока он не всплывет и мы не сможем с ним поговорить ”.

Босх услышал сомнение в голосе Ирвинга. Ему было интересно, как Ролленбергер объяснил скачок в расследовании от Моры к Локку в качестве подозреваемого.

“Ты думаешь, мы ошибаемся?”

Он понял, что в его собственном голосе слышалась дрожь сомнения.

“Я не знаю. Мы отследили записку. Частично. Это было оставлено на стойке регистрации где-то в субботу вечером. Портье вернулся за кофе около девяти, его отвлек вахтенный командир, а когда он вернулся, кофе был там, на стойке. У него был "Эксплорер", который вставил это в твой слот. Единственное, что это наверняка означает, это то, что мы ошибались насчет Моры. В любом случае, суть в том, что мы снова можем ошибаться. Прямо сейчас все, что у нас есть, - это догадки. Хорошие предчувствия, заметьте, но это все. На этот раз я хочу действовать немного осторожнее ”.

Перевод был такой: "ты обманула нас своим предчувствием относительно Мора". На этот раз мы будем настроены более скептически. Босх понимал это.

“Что, если поездка в Вегас была прикрытием? В записке говорится что-то о том, чтобы двигаться дальше. Может быть, Локк баллотируется.”

“Может быть”.

“Должны ли мы объявить розыск, получить ордер на арест?”

“Я думаю, мы собираемся подождать по крайней мере до вторника, детектив. Дай ему шанс вернуться. Еще всего два дня.”

Было ясно, что Ирвинг хотел сидеть тихо. Он собирался дождаться событий, чтобы контролировать, что он будет делать дальше.

“Хорошо, я загляну позже”.

***

Они дремали на огромной кровати, пока не стемнело, а затем Босх включил новости, чтобы посмотреть, не просочилось ли что-нибудь из того, что произошло за последние двадцать четыре часа.

Этого не произошло, но в середине выпуска новостей на 2 Босх перестал переключать каналы с помощью селектора. История, которая остановила его, была новостью об убийстве Беатрис Фонтено. В правой части экрана появилась фотография девушки с волосами, уложенными в колосья.

Ведущая-блондинка сказала: “Полиция объявила сегодня, что они установили личность подозреваемого в убийстве шестнадцатилетней Беатрис Фонтено. Мужчина, которого они ищут, - предполагаемый торговец наркотиками, который был соперником старших братьев Беатрис, сказал детектив Стэнли Хэнкс. Он сказал, что выстрелы, произведенные в доме Фонтено, по всей вероятности, предназначались братьям. Вместо этого пуля попала в голову Беатрис, отличнице средней школы Гранта в долине. Ее похороны запланированы на конец этой недели ”.

Босх выключил телевизор и снова посмотрел на Сильвию, которая полулежала на двух подушках у стены. Они ничего не сказали.

После ужина в номер, который они съели почти без разговоров в гостиной люкса, они по очереди приняли душ. Босх шел вторым, и, когда грубая вода обожгла его кожу головы, он решил, что пришло время сбросить весь свой багаж, признаться во всем. Он доверял своей вере в нее, в ее желание узнать его всего. И он знал, что если ничего не предпримет, то рискует тем, что у них было, каждый день он хранил секреты своей жизни внутри. Каким-то образом он знал, что смотреть на нее - значит смотреть на себя. Он должен был принять то, кем он был, откуда он пришел и кем он стал, если он хотел быть принятым ею.

***

Они были в своих выгоревших белых халатах, она в кресле у раздвижной двери, он стоял возле кровати. За ней, через дверь, он мог видеть полную луну, отбрасывающую меняющееся отражение на Тихий океан. Он не знал, с чего начать.

Она листала гостиничный журнал, полный советов для туристов о том, чем заняться в городе. Ничего из этого люди, которые жили здесь, никогда не делали. Она закрыла его и положила на стол. Она посмотрела на него, а затем отвела взгляд. Она начала, прежде чем он смог сказать хоть слово.

“Гарри, я хочу, чтобы ты пошел домой”.

Он сел на край кровати, поставил локти на колени и провел руками по волосам. Он понятия не имел, что происходит.

“Что ты имеешь в виду?”

“Слишком много смертей”.

“Сильвия?”

“Гарри, я так много думала в эти выходные, что больше не могу думать. Но я знаю, что нам нужно какое-то время побыть порознь. Я должен во всем разобраться. Твоя жизнь, это...”

“Два дня назад ты сказал, что наша проблема в том, что я что-то скрывал от тебя. Сейчас ты говоришь, что не хочешь знать обо мне. Твой...”

“Я говорю не о тебе. Я говорю о том, что ты делаешь ”.

Он покачал головой.

“То же самое, Сильвия. Ты должен это знать ”.

“Послушай, это была тяжелая пара дней. Мне просто нужно немного времени, чтобы решить, подходит ли это мне. Для нас. Поверь мне, я тоже думаю о тебе. Я не уверен, что я тот, кто тебе нужен ”.

“Так и есть, Сильвия”.

“Пожалуйста, не говори так. Не усложняй это еще больше. Я-”

“Я не хочу возвращаться к жизни без тебя, Сильвия. Это все, что я знаю прямо сейчас. Я не хочу быть одна ”.

“Гарри, я не хочу причинять тебе боль, и я бы никогда не попросила тебя измениться ради меня. Я знаю тебя, и я не думаю, что ты смогла бы измениться, даже если бы захотела. Итак ... что я должен решить, смогу ли я жить с этим и с тобой… Я действительно люблю тебя, Гарри, но мне нужно немного времени ...”

Теперь она плакала. Босх мог видеть это в зеркале. Он хотел встать, чтобы обнять ее, но знал, что это был неправильный шаг. Он был причиной ее слез. Последовало долгое молчание, они оба сидели, испытывая личную боль. Она смотрела вниз, на свои колени, где ее руки держали друг друга. Он посмотрел на океан и увидел дрифтерную рыбацкую лодку, пересекающую отраженную дорожку луны на пути к Нормандским островам.

“Скажи мне что-нибудь”, - наконец произнесла она.

“Я сделаю все, что ты захочешь”, - сказал он. “Ты это знаешь”.

“Я пойду в ванную, пока ты не оденешься и не уйдешь”.

“Сильвия, я хочу знать, что ты в безопасности. Я хотел бы попросить вас позволить мне спать в другой комнате. Утром мы что-нибудь придумаем. Тогда я уйду”.

“Нет. Мы оба знаем, что ничего не случится. Этот мужчина, Локк, он, вероятно, далеко, убегает от тебя, Гарри. Я буду в безопасности. Я возьму такси до школы завтра, и я буду в безопасности. Просто дай мне немного времени ”.

“Время решать”.

“Да. Чтобы решить.”

Она встала и быстро прошла мимо него в ванную. Он протянул руку, но она отмахнулась от нее. После того, как дверь закрылась, он услышал, как она достает салфетки из диспенсера. Затем он услышал, как она плачет.

“Пожалуйста, уходи, Гарри”, - сказала она через некоторое время. “Пожалуйста”.

Он слышал, как она включила воду, так что она не услышала бы его, если бы он что-нибудь сказал. Босх чувствовал себя дураком, сидя здесь в своем роскошном халате. Оно порвалось, когда он снял его.

***

Той ночью он достал одеяло из багажника "Каприза" и устроил постель на песке примерно в ста ярдах от отеля. Но он не спал. Он сидел спиной к океану и не сводил глаз с занавешенной раздвижной двери на балконе четвертого этажа рядом с атриумом. Через стеклянную стену атриума он также мог видеть ее входную дверь и знал бы, если бы кто-нибудь подошел. На пляже было холодно, но ему не нужен был холодный морской ветер, чтобы не заснуть.

30

Босх опоздал в зал суда на десять минут в понедельник утром. Он подождал, чтобы убедиться, что Сильвия поймала такси и благополучно добралась до школы, прежде чем отправиться домой и переодеться в тот же костюм, который был на нем в пятницу. Но когда он поспешил внутрь, он увидел, что судьи Кейса не было на скамье подсудимых, а Чендлера не было за столом истца. Вдова Черча сидела одна, глядя прямо перед собой в молитвенной позе.

Гарри сел рядом с Белком и спросил: “Что случилось?”

“Мы ждали тебя и Чендлера. Теперь мы просто ждем ее. Судье это не понравилось ”.

Босх увидел, как секретарь судьи встала из-за своего стола и постучала в дверь кабинета. Затем она просунула голову, и он услышал, как она сказала: “Детектив Босх здесь. Секретарша мисс Чандлер до сих пор не нашла ее.”

Сжимающее чувство в его груди началось тогда. Босх почувствовал, что немедленно начинает потеть. Как он мог это пропустить? Он наклонился вперед и закрыл лицо руками.

“Мне нужно позвонить”, - сказал он и встал.

Белк повернулся, вероятно, чтобы сказать ему никуда не уходить, но замолчал, услышав, как открылась дверь камеры. Судья Кейс вышел и сказал: “Оставайтесь на своих местах”.

Он занял свое место на скамье подсудимых и сказал секретарю оповестить присяжных. Босх сел.

“Мы собираемся продолжить и начать их снова без присутствия мисс Чендлер. Мы разберемся с ее опозданием позже ”.

Присяжные приступили к делу, и судья спросил их, есть ли у кого-нибудь что-нибудь, что они хотели бы затронуть, проблема с расписанием или что-то еще. Никто не сказал ни слова.

“Хорошо, тогда мы собираемся отправить вас обратно для продолжения обсуждения. Маршал придет поговорить с вами позже об обеде. Кстати, у мисс Чандлер этим утром был конфликт с расписанием, и именно поэтому вы не видите ее там, за столом истца. Вы не должны обращать на это внимания. Большое вам спасибо ”.

Они вышли обратно. Судья проинструктировал присутствовавшие стороны снова оставаться в зале суда в течение пятнадцати минут, затем сказал секретарю продолжать попытки найти Чендлера. С этими словами он встал и пошел обратно в свои покои.

Босх быстро поднялся и вышел за дверь зала суда. Он подошел к телефонам-автоматам и набрал номер центра связи. Назвав свое имя и номер бейджа, он попросил телефонного клерка выполнить поиск по коду три в автоинспекции по имени Хани Чандлер. Он сказал, что ему нужен адрес и он подождет.

***

"Ровер" не работал, пока он не выехал из подземного гаража здания суда. Оказавшись на улице Лос-Анджелеса, он попытался еще раз и дозвонился до Эдгара, у которого был его "ровер". Он дал ему адрес на Кармелина-стрит в Брентвуде, который он раздобыл для Чендлера.

“Встретимся там”.

“Я уже в пути”.

Он свернул на Третью, проехал по туннелю и выехал на автостраду Харбор. Он как раз выезжал на автостраду Санта-Моника, когда зазвонил его пейджер. Он посмотрел на номер за рулем и не узнал его. Он съехал с автострады и притормозил у продуктового магазина Korea Town с телефоном на стене перед входом.

“Зал суда четыре”, - сказала женщина, которая ответила на его звонок.

“Это детектив Босх, мне кто-нибудь сигналил?”

“Да, мы это сделали. У нас есть вердикт. Тебе нужно немедленно вернуться сюда ”.

“Что ты имеешь в виду? Я только что была там. Как они...”

“В этом нет ничего необычного, детектив Босх. Они, вероятно, пришли к соглашению в пятницу и решили взять выходные, чтобы посмотреть, не хотят ли они передумать. Смотри, это избавляет их от очередного рабочего дня ”.

Вернувшись в машину, он снова взял "ровер".

“Эдгар, ты там?”

“Э-э, не совсем. Ты?”

“Я должен развернуться. Вынесен вердикт. Ты можешь это проверить?”

“Нет проблем. На что я обращаю внимание?”

“Это дом Чендлера. Она блондинка. Она не появилась сегодня в суде.”

“Я понимаю картину”.

***

Босх никогда не думал, что будет надеяться увидеть Хани Чандлер в суде за столом напротив своего, но он надеялся. Но ее там не было. Мужчина, которого Гарри не узнал, сидел с истцом.

Подходя к столу защиты, Босх увидел, что пара репортеров, включая Бреммера, уже находятся в зале суда.

“Кто это?” - спросил он Белка о мужчине рядом с вдовой.

“Дэн Дейли. Кейс вытащил его из коридора, чтобы он посидел с женщиной во время оглашения приговора. Чендлер, по-видимому, не общается с внешним миром. Они не могут ее найти ”.

“Кто-нибудь ходил к ней домой?”

“Я не знаю. Я полагаю, они звонили. Какая тебе разница? Вы должны беспокоиться об этом вердикте ”.

Затем судья Кейс вышел и занял свое место. Он кивнул секретарю, который вызвал присяжных. Когда вошли двенадцать человек, никто из них не взглянул на Босха, но почти все они смотрели на мужчину, сидевшего рядом с Деборой Черч.

“Еще раз, ребята, ” начал судья, “ конфликт в расписании не позволил мисс Чандлер присутствовать здесь. мистер Дейли, прекрасный адвокат, согласился присутствовать вместо нее. Я понял от маршала, что вы вынесли вердикт ”.

Несколько из двенадцати голов кивнули. Босх наконец увидел, как один мужчина посмотрел на него. Но затем он отвел взгляд. Босх чувствовал, как колотится его сердце, и он не был уверен, было ли это из-за предстоящего приговора или исчезновения Хани Чандлер. Или и то, и другое.

“Могу я получить бланки вердикта, пожалуйста?”

Старшина присяжных передал тонкую стопку бумаг маршалу, который передал их секретарю, который передал их судье. На это было мучительно смотреть. Судье пришлось надеть очки для чтения, а затем он не торопился изучать документы. Наконец, он вернул бумаги секретарю и сказал: “Опубликуйте вердикт”.

Продавщица сначала провела репетицию чтения в своей голове, а затем начала.

“В вышеупомянутом деле по вопросу о том, действительно ли ответчик Иероним Босх лишил Нормана Черча его гражданских прав на защиту от незаконного обыска и изъятия, мы выносим решение в пользу истца”.

Босх не пошевелился. Он посмотрел через комнату и увидел, что теперь все присяжные смотрят на него. Его взгляд обратился к Деборе Черч, и он увидел, как она схватила за руку мужчину рядом с ней, хотя и не знала его, и улыбнулась. Она торжествующе улыбалась Босху, когда Белк схватил его за руку.

“Не волнуйся”, - прошептал он. “Важен ущерб”.

Клерк продолжил.

“Настоящим жюри присяжных присуждает истцу в качестве компенсации ущерба сумму в один доллар”.

Босх услышал, как Белк радостно прошептал “Да!” себе под нос.

“В вопросе о штрафных возмещениях присяжные присуждают истцу сумму в один доллар”.

Белк прошептал это снова, только на этот раз достаточно громко, чтобы его услышали в галерее. Босх посмотрел на Дебору Черч как раз в тот момент, когда торжество исчезло с ее улыбки, а глаза стали мертвыми. Босху все это казалось сюрреалистичным, как будто он наблюдал за пьесой, но на самом деле находился на сцене вместе с актерами. Приговор ничего для него не значил. Он просто наблюдал за всеми.

Судья Кейс начал свою благодарственную речь перед присяжными, рассказав им, как они выполнили свои конституционные обязанности и должны гордиться тем, что служили и быть американцами. Босх отключился от всего этого и просто сидел там. На ум пришла Сильвия, и он пожалел, что не может рассказать ей.

Судья стукнул молотком, и присяжные вышли в последний раз. Затем он встал со скамейки, и Босху показалось, что на его лице появилось раздраженное выражение.

“Гарри”, - сказал Белк. “Это чертовски хороший вердикт”.

“Неужели? Я не знаю.”

“Ну, это неоднозначный вердикт. Но, по сути, присяжные пришли к тому, в чем мы уже признались. Мы сказали, что вы совершали ошибки, поступая так, как поступили вы, но вы уже получили выговор от вашего отдела за это. Присяжные пришли к выводу, что с точки зрения закона вам не следовало вот так вышибать дверь. Но, присуждая всего два доллара, они говорили, что поверили тебе. Черч сделал осторожный ход. А Черч был кукольником”.

Он похлопал Босха по спине. Он, вероятно, ждал, что Гарри поблагодарит его, но этого не произошло.

“А как насчет Чендлера?”

“Ну, вот в чем загвоздка, так сказать. Присяжные приняли решение в пользу истицы, так что нам придется оплатить ее счет. Она, вероятно, попросит около ста восьмидесяти, может быть, двести. Мы, вероятно, договоримся за девяносто. Это неплохо, Гарри. Вовсе нет.”

“Мне нужно идти”.

Босх встал и пробрался сквозь толпу людей и репортеров, чтобы выйти из зала суда. Он быстро направился к эскалатору и, оказавшись на нем, начал неловко доставать последнюю сигарету из пачки. Бреммер запрыгнул на ступеньку позади него, держа блокнот наготове.

“Поздравляю, Гарри”, - сказал он.

Босх посмотрел на него. Репортер казался искренним.

“За что? Они сказали, что я какой-то конституционный головорез ”.

“Да, но ты уходишь на два доллара легче. Это неплохо”.

“Да, ну...”

“Ну, есть какие-нибудь комментарии к записи? Я так понимаю, "Конституционный головорез" был неуместен, верно?”

“Да, я был бы признателен за это. Хм, вот что я тебе скажу, дай мне немного подумать. Мне нужно идти, но я позвоню тебе позже. Почему бы тебе не вернуться и не поговорить с Белком. Ему нужно увидеть свое имя в газете ”.

Выйдя на улицу, он закурил сигарету и вытащил "ровер" из кармана.

“Эдгар, ты не спишь?”

“Вот”.

“Как это?”

“Лучше выходи, Гарри. Все на это клюют ”.

Босх выбросил сигарету в пепельницу.

***

Они проделали плохую работу по сдерживанию этого. К тому времени, когда Босх добрался до дома на Кармелина, над головой уже кружил один новостной вертолет, а на земле работали два других канала. Прошло совсем немного времени, прежде чем это превратилось в цирк. В этом деле было бы два крупных розыгрыша: Фолловер и Хани Чендлер.

Bosch пришлось припарковаться за два дома от отеля из-за переизбытка служебных автомобилей и фургонов, выстроившихся по обе стороны улицы. Сотрудники службы контроля парковки только начали тушить сигнальные ракеты и закрывать улицу для движения.

Собственность была ограждена желтыми пластиковыми полицейскими кордонами. Босх расписался в журнале посещаемости, который держал офицер в форме у ленты, и скользнул под него. Это был двухэтажный дом в стиле Баухауз, расположенный на склоне холма. Стоя снаружи, Босх знал, что из окон от пола до потолка в комнатах наверху открывается потрясающий вид на квартиры внизу. Он насчитал две трубы. Это был хороший дом в хорошем районе, населенный хорошими юристами и профессорами Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Больше нет, подумал он. Направляясь внутрь, он пожалел, что у него нет сигареты.

Эдгар стоял прямо за дверью в выложенном плиткой вестибюле. Он разговаривал по мобильному телефону, и это звучало так, как будто он просил отдел по связям со СМИ прислать людей, чтобы разобраться с этим. Он увидел Босха и указал на лестницу.

Лестница была сразу от входа, и Босх поднялся наверх. Там был широкий коридор, который проходил мимо четырех дверных проемов наверху. Группа детективов слонялась за самой дальней дверью, и время от времени они на что-то заглядывали внутрь. Босх подошел.

Босх знал, что в некотором смысле он натренировал свой разум так, чтобы он был почти как у психопата. Он практиковал психологию объективации на месте смерти. Мертвые люди не были людьми, они были объектами. Он должен был смотреть на тела как на трупы, как на улики. Это был единственный способ справиться с этим и выполнить работу. Это был единственный способ выжить. Но это, конечно, всегда было легче сказать или подумать, чем сделать. Босх часто спотыкался.

Будучи членом первоначальной оперативной группы по изготовлению кукол, он видел последних шестерых жертв, приписываемых серийному убийце. Он видел их “на месте”, как это называлось - в ситуации, в которой они были найдены. Ни один из них не был легким. В этих жертвах было что-то такое, что казалось таким беспомощным, что сводило на нет все его усилия по объективации. И знание того, что они пришли с улицы, сделало все еще хуже. Казалось, что пытки, которым подвергал каждую из них ее убийца, были лишь последними в жизни, полной унижений.

Теперь он смотрел вниз на обнаженное и измученное тело Хани Чандлер, и никакие ментальные уловки или обман не могли помешать ужасу, который он увидел, проникнуть в его душу. Впервые за годы работы следователем по расследованию убийств ему захотелось закрыть глаза и просто уйти.

Но он этого не сделал. Вместо этого он стоял с другими мужчинами, которые смотрели вниз мертвыми глазами и в беспечных позах. Как сборище серийных убийц. Что-то заставило его вспомнить об игре в бридж в Сан-Квентине, о которой упоминал Локк. Четверка психопатов, сидящих за столом, на их счету больше убийств, чем карт на столе.

Чендлер лежала лицом вверх, ее руки были раскинуты по бокам. Ее лицо было ярко накрашено косметикой. Это скрывало большую часть пурпурного цвета, который распространялся от ее шеи вверх. Кожаный ремешок, отрезанный от сумочки, которая валялась на полу, был туго обвязан вокруг ее шеи, завязанный с правой стороны узлом, как будто его стягивали левой рукой. В соответствии с предыдущими делами, все средства удержания и кляп, которые использовал убийца, были забраны с собой.

Но было что-то за пределами программы. Босх видел, что Фолловер импровизирует, теперь, когда он больше не действовал под маской Кукольника. Тело Чендлера было покрыто ожогами от сигарет и следами укусов. Некоторые из них кровоточили, а некоторые были багровыми от синяков, что означало, что пытка имела место, когда она была еще жива.

Ролленбергер был в комнате и отдавал распоряжения, даже говорил фотографу, какие ракурсы ему нужны. Никсон и Джонсон также были в комнате. Босх понял, как, вероятно, и Чендлер, что последним унижением было то, что ее непокрытое тело будет выставлено на всеобщее обозрение на несколько часов перед мужчинами, которые презирали ее при жизни. Никсон поднял глаза, увидел Босха в коридоре и вышел из комнаты.

“Гарри, что заставило тебя влюбиться в нее?”

“Она не явилась сегодня в суд. Подумал, что это стоит проверить. Думаю, она была блондинкой. Жаль, что я не заметила этого сразу ”.

“Да”.

“У тебя уже есть TOD?”

“Да, приблизительная оценка. Экспертиза коронера говорит, что смерть наступила по меньшей мере сорок восемь часов назад.”

Босх кивнул. Это означало, что она была мертва еще до того, как он нашел записку. Это немного облегчило задачу.

“Слышно что-нибудь о Локке?”

“Nada.”

“Вы с Джонсоном согласны в этом вопросе?”

“Да, Ханс Офф подтолкнул нас к этому. Эдгар обнаружил это, но он главный по делу прошлой недели. Я знаю, что это был твой промах, но я думаю, Ханс Офф рассчитал с кортом и ...

“Не беспокойся об этом. Что ты хочешь, чтобы я сделал?”

“Это ты мне скажи. Чем ты хочешь заняться?”

“Я хочу держаться от этого подальше. Она мне не нравилась, но она мне нравилась, понимаешь, что я имею в виду?”

“Я так думаю. Да, эта плохая. Ты заметил, что он меняется? Сейчас он кусается. Горящая.”

“Да, я заметила. Что-нибудь еще новенькое?”

“Насколько мы можем судить, нет”.

“Я собираюсь осмотреть остальную часть дома. Она чистая?”

“У нас не было времени вытереть пыль. Просто беглый просмотр. Надень перчатки и дай мне знать, что найдешь ”.

Босх подошел к одному из ящиков с оборудованием, выстроившихся вдоль стены в коридоре, и достал пару пластиковых перчаток из диспенсера, похожего на коробку для салфеток.

Ирвинг молча прошел мимо него по лестнице, их взгляды едва задержались друг на друге на секунду. Когда он спустился ко входу, он увидел двух заместителей шефа, стоящих на ступеньках крыльца. Они ничего не делали, просто стояли там, где их наверняка увидели бы на телевизионных кадрах, выглядя серьезными и озабоченными. Босх видел, что у пластиковой линии собирается все больше репортеров и операторов.

Он огляделся и обнаружил домашний офис Чендлера в маленькой комнате рядом с гостиной. В двух стенах были встроенные полки, уставленные книгами. В комнате было одно окно, которое выходило на суматоху сразу за лужайкой перед домом. Он натянул перчатки и начал рыться в ящиках стола. Он не нашел того, что искал, но мог сказать, что на столе рылся кто-то другой. Вещи были разбросаны по ящикам, бумаги из папок лежали вне папок. Это было не так аккуратно, как Чендлер держала свои вещи на столе истца.

Он заглянул под промокашку. Записки от Подписчика там не было. На столе лежали две книги,Юридический словарь Блэка иУголовный кодекс Калифорнии. Он развернул страницы обоих, но записки не было. Он откинулся на спинку кожаного рабочего кресла и посмотрел на две стены с книгами.

Он прикинул, что потребуется два часа, чтобы просмотреть все книги, и он все равно может не найти записку. Затем он заметил потрескавшийся зеленый корешок книги на предпоследней полке, ближайшей к окну. Он узнал книгу. Это была та самая, которую Чендлер зачитал во время заключительных выступлений.Мраморный фавн. Он встал и вытащил книгу из прорези.

Записка была там, сложенная в центре книги. Как и конверт, в котором оно пришло. И Босх быстро понял, что правильно о ней догадался. Записка была ксерокопией страницы, подброшенной в полицейский участок в прошлый понедельник, в день вступительных заявлений. Что отличалось в этом, так это конверт. Это не было оставлено. Это было отправлено по почте. Конверт был проштампован, а затем аннулирован в Ван Найсе в субботу перед вступительными заявлениями.

Босх взглянул на почтовый штемпель и понял, что на нем невозможно будет оставить какие-либо следы. На нем также были бы многочисленные отпечатки пальцев многих почтовых служащих, которые его обрабатывали. Он решил, что записка не будет иметь доказательственной ценности.

Он вышел из офиса, держа записку и конверт за углы руками в перчатках. Ему пришлось подняться наверх, чтобы найти техника с пластиковыми пакетами для улик, чтобы поместить их туда. Он заглянул через дверной проем в спальню и увидел техника коронера и двух грузчиков, раскладывающих пластиковый пакет на каталке. Публичный показ Хани Чендлер подходил к концу. Босх отступил назад, чтобы ему не пришлось смотреть. Эдгар подошел, прочитав записку, на которой техник делал надпись.

“Он отправил ей ту же записку? Как так получилось?”

“Думаю, он хотел убедиться, что мы не сядем на тот, который он оставил для нас. Если бы мы это сделали, он мог бы рассчитывать на то, что она поднимет этот вопрос ”.

“Если записка все это время была у нее, почему она захотела вызвать нашу повесткой? Она могла бы просто подать на этого в суд ”.

“Я думаю, может быть, она думала, что получит больше опыта от наших. То, что полиция передала дело в суд, придало ему больше легитимности в глазах присяжных. Если бы она просто представила свое собственное, мой адвокат мог бы добиться отмены. Я не знаю. Это всего лишь предположение ”.

Эдгар кивнул.

“Кстати, ” сказал Босх, - как ты попала внутрь, когда оказалась здесь?”

“Входная дверь была не заперта. Никаких царапин на замке или других признаков взлома.”

“Подписчик пришел сюда, и его впустили… Она не была увлечена им. Что-то происходит. Он меняется. Он кусается и обжигает. Он совершает ошибки. Он позволяет чему-то овладеть им. Почему он пошел за ней, вместо того, чтобы придерживаться своей схемы заказа жертв с секс-вкладок?”

“Жаль, что Локк, блядь, подозреваемый. Было бы неплохо спросить его, что все это значит ”.

“Детектив Гарри Босх!” - раздался голос снизу. “Гарри Босх!”

Босх подошел к верхней площадке лестницы и посмотрел вниз. Молодой патрульный, тот, кто вел журнал посещаемости места происшествия на ленте, стоял в зоне входа, глядя вверх.

“Парень у кассеты хочет зайти. Сказал, что он психиатр, который работал с тобой.”

Босх посмотрел на Эдгара. Их взгляды встретились. Он снова посмотрел вниз на патрульного.

“Как его зовут?”

Патрульный посмотрел на свой планшет и зачитал: “Джон Локк, из Калифорнийского университета”.

“Впусти его”.

Босх начал спускаться по лестнице и поманил Эдгара рукой. Он сказал: “Я веду его в ее офис. Отчитай Ганса, а потом спускайся”.

Босх сказал Локку сесть в кресло за столом, а сам предпочел остаться стоять. Через окно за спиной психолога Босх увидел, как пресса сбилась в плотную группу, готовясь к брифингу, который проведет кто-то из отдела по связям со СМИ.

“Ничего не трогай”, - сказал Босх. “Что ты здесь делаешь?”

“Я пришел, как только услышал”, - сказал Локк. “Но я думал, вы сказали, что держали подозреваемого под наблюдением”.

“Мы сделали. Это был не тот парень. Как ты услышал?”

“Это по всему радио. Я услышала это, когда ехала сюда, и приехала прямо сюда. Они не указали точный адрес, но как только я добрался до Кармелины, это было нетрудно найти. Просто следуйте за вертолетами ”.

Затем Эдгар проскользнул в комнату и закрыл дверь.

“Детектив Джерри Эдгар, познакомьтесь с доктором Джоном Локком”.

Эдгар кивнул, но не сделал движения, чтобы пожать ему руку. Он остался позади, прислонившись к двери.

“Где ты была? Мы пытались найти тебя со вчерашнего дня ”.

“Вегас”.

“Вегас? Зачем ты поехала в Вегас?”

“Зачем еще, играть в азартные игры. Я также подумываю о книжном проекте о легальных проститутках, которые работают в городах к северу от... Послушайте, не теряем ли мы здесь время? Я бы хотел осмотреть тело на месте. Тогда я мог бы дать тебе почитать об этом ”.

“Тело уже перевезли, док”, - сказал Эдгар.

“Это так? Черт. Может быть, я мог бы осмотреть место происшествия и ...”

“У нас и так сейчас там слишком много людей”, - сказал Босх. “Может быть, позже. Что вы думаете о следах от укусов? Сигаретный ожог?”

“Ты хочешь сказать, что это то, что ты нашла на этот раз?”

“К тому же, это была не бимбо из секс-таблов”, - добавил Эдгар. “Он пришел сюда, она не пришла к нему”.

“Он быстро меняется. Похоже, это полная разборка. Или какая-то неизвестная сила или причина, побуждающая его к действиям.”

“Например?” - Спросил Босх.

“Я не знаю”.

“Мы пытались дозвониться тебе в Вегас. Ты так и не зарегистрировалась.”

“О, Звездная пыль? Ну, войдя, я увидела, что новый MGM только что открылся, и решила посмотреть, есть ли у них зал. Они сделали. Я была там ”.

“С тобой есть кто-нибудь?” - Спросил Босх.

“Все время?” Добавил Эдгар.

На лице Локка появилось озадаченное выражение.

“Что происходит...”

Теперь он понял. Он покачал головой.

“Гарри, ты шутишь?”

“Нет. Ты что, приходишь сюда в таком виде?”

“Я думаю, ты...”

“Нет, не отвечай на это. Вот что я тебе скажу, вероятно, для всех нас было бы лучше, если бы ты узнала о своих правах, прежде чем мы пойдем дальше. Джерри, у тебя есть визитка?”

Эдгар достал свой бумажник и достал из него белую пластиковую карточку с напечатанным на ней предупреждением о Миранде. Он начал читать это Локку. И Босх, и Эдгар знали предупреждение наизусть, но в служебной записке, которая была распространена вместе с пластиковой карточкой, говорилось, что лучше всего читать непосредственно с карточки. Это затруднило адвокату защиты последующую критику в суде того, как полиция вынесла клиенту предупреждение о правах.

Пока Эдгар читал карточку, Босх смотрел в окно на огромную толпу репортеров, окруживших одного из заместителей шефа. Он увидел, что Бреммер теперь был там. Но слова заместителя начальника, должно быть, мало что значили; репортер ничего не записывал. Он просто стоял в стороне от пачки и курил. Он, вероятно, ждал реальной информации от настоящих стрелков, Ирвинга и Ролленбергера.

“Я арестована?” Спросил Локк, когда Эдгар закончил.

“Пока нет”, - сказал Эдгар.

“Нам просто нужно кое-что прояснить”, - сказал Босх.

“Меня это чертовски возмущает”.

“Я понимаю. Теперь, ты не хочешь прояснить ситуацию с этой поездкой в Вегас? С тобой был кто-нибудь?”

“С шести часов пятницы и до тех пор, пока я не вышла из своей машины в конце квартала десять минут назад, со мной каждую минуту каждого дня был человек, за исключением тех случаев, когда я была в ванной. Это смешно...”

“И это кто, этот человек?”

“Это мой друг. Ее зовут Мелисса Менкен.”

Босх вспомнил молодую женщину по имени Мелисса, которая работала в приемной Локка.

“Специализируешься на детской психологии? Из твоего офиса? Блондинка?”

“Это верно”, - неохотно ответил Локк.

“И она скажет нам, что вы были вместе все это время? Тот же номер, тот же отель, все то же самое, верно?”

“Да. Она все это подтвердит. Мы как раз возвращались, когда услышали об этом по радио. KFWB. Она там, ждет меня в машине. Иди, поговори с ней ”.

“Что за машина?”

“Это синий "ягуар". Послушай, Гарри, пойди поговори с ней и проясни это. Если ты не будешь поднимать шум из-за того, что я была со студенткой, я не издам ни звука об этом ... этом допросе ”.

“Это не допрос, доктор. Поверь мне, если мы тебя допросим, ты это узнаешь ”.

Он кивнул Эдгару, который выскользнул за дверь, чтобы пойти поискать "Ягуар". Когда они остались одни, Босх отодвинул от стены стул с высокой спинкой и сел перед столом ждать.

“Что случилось с подозреваемым, за которым ты следил, Гарри?”

“Мы сделали”.

“Что это должно...”

“Неважно”.

Они сидели в тишине почти пять минут, пока Эдгар не просунул голову в дверь и не подал Босху знак выходить.

“Отлично, Гарри. Я поговорил с девушкой, и ее история такая же. В машине также были квитанции по кредитным картам. Они зарегистрировались в MGM в субботу в три. В Викторвилле была квитанция за бензин, на нее было потрачено время. Девять часов утра, суббота. Викторвилл - это сколько, в часе езды. Похоже, они были в пути, когда Чендлер получил это. Кроме того, девушка говорит, что они также провели вместе вечер пятницы в его доме на холмах. Мы можем еще кое-что проверить, но я думаю, что он ведет себя с нами законно ”.

“Ну...”, - сказал Босх, не закончив мысль. “Почему бы тебе не подняться и не рассказать всем, что он выглядит чистым. Я хочу взять его наверх, чтобы осмотреться, если он все еще этого хочет ”.

“Сойдет”.

Босх вернулся в кабинет. Он сел в кресло, которое стояло перед столом. Локк изучал его.

“Ну?”

“Она слишком напугана, Локк. Она не собирается соглашаться. Она говорит нам правду ”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь?” Локк закричал.

Теперь Босх изучал его. Удивление на его лице, полнейший испуг, были слишком искренними. Теперь Босх был уверен. Ему было жаль, но он испытывал какое-то извращенное чувство власти, проведя Локка через аферу.

“С вами все ясно, доктор Локк. Просто нужно было убедиться. Я думаю, преступник возвращается на место преступления только в фильмах ”.

Локк глубоко вздохнул и опустил взгляд на свои колени. Босх подумал, что он похож на водителя, который только что съехал на обочину, чтобы прийти в себя, после того как на несколько дюймов избежал лобового столкновения с грузовиком.

“Черт возьми, Босх, на минутку мне приснились дурные сны, понимаешь?”

Босх кивнул. Он знал о плохих снах.

“Эдгар поднимается, чтобы расчистить путь. Он собирается спросить лейтенанта, можешь ли ты подняться и зачитать обстановку. Если ты все еще этого хочешь.”

“Превосходно”, - сказал он, но в нем не осталось особого возбуждения.

После этого они сидели в тишине. Босх достал сигареты и обнаружил, что пачка пуста. Но он положил пачку обратно в карман, чтобы не оставлять ложных улик в мусорном ведре.

Ему больше не хотелось разговаривать с Локком. Вместо этого он посмотрел мимо него и в окно на активность на улице. Группа ЖУРНАЛИСТОВ разошлась после брифинга. Теперь некоторые телевизионные репортеры записывали свои репортажи с надписью “дом смерти” позади них. Босх видел, как Бреммер опрашивает соседей через улицу и лихорадочно что-то пишет в своем блокноте.

Затем вошел Эдгар и сказал: “Мы готовы принять его наверху”.

Глядя в окно, Босх сказал: “Джерри, ты можешь отвести его наверх? Я только что подумала о том, что мне нужно кое-что сделать ”.

Локк встал и посмотрел на двух детективов.

“Пошла ты”, - сказал он. “Вы оба. Пошла ты… Ну вот, я просто должен был это сказать. А теперь давай забудем об этом и приступим к работе ”.

Он пересек комнату и подошел к Эдгару. Босх остановил его у двери.

“Доктор Локк?”

Он снова повернулся к Босху.

“Когда мы поймаем этого парня, он захочет позлорадствовать, не так ли?”

Локк немного подумал и сказал: “Да, он будет очень доволен собой, своими достижениями. Это может быть самой трудной частью для него - молчать, когда он знает, что должен. Он захочет позлорадствовать ”.

После этого они ушли, и Босх еще несколько минут смотрел в окно, прежде чем встать.

***

Несколько репортеров, которые знали, кто он такой, прижались к желтой ленте и начали выкрикивать вопросы, когда он выходил. Он нырнул под ленту и сказал, что не может ничего комментировать и что шеф Ирвинг скоро выйдет. Это, казалось, на время успокоило их, и он пошел по улице к своей машине.

Он знал, что Бреммер был мастером анти-стаи. Он всегда позволял стае вмешиваться и делать свое дело, а потом приходил сам, чтобы получить то, что хотел. Босх не ошибся. Бреммер появился у машины.

“Уже выезжаешь, Гарри?”

“Нет, мне просто нужно кое-что купить”.

“Там очень плохо?”

“Это для записи или нет?”

“Все, что тебе нравится”.

Босх открыл дверцу машины.

“Не для протокола, да, там довольно плохо. Для протокола, без комментариев ”.

Он наклонился и сделал вид, что заглядывает в бардачок и не находит того, что хотел.

“Как вы, ребята, называете эту? Я имею в виду, ты знаешь, поскольку Кукольник уже был занят.”

Босх снова вышел.

“Последователь. Это тоже не для протокола. Спроси Ирвинга.”

“Броская”.

“Да, я думал, вам, репортерам, это понравится”.

Босх вытащил из кармана пустую пачку от сигарет, скомкал ее, бросил в машину и закрыл дверцу.

“Не дашь мне закурить, ладно?”

“Конечно”.

Бреммер достал из кармана спортивной куртки мягкую пачку "Мальборо" и вытряхнул одну для Босха. Затем он прикурил для него от Zippo. Левой рукой.

“В адском городе, в котором мы живем, Гарри, не так ли”.

“Да. Этот город...”

31

В 7:30 той ночью Босх сидел в "Каприсе" на задней парковке церкви Святой Вибианы в центре города. С его точки зрения, он мог видеть полквартала вверх по Второй улице до угла на Спринг. Но он не мог видеть зданиеTimes. Впрочем, это не имело значения. Он знал, что каждому сотрудникуTimes, не имеющему права на парковку в представительском гараже, придется пересечь угол Спринг и Секонд, чтобы добраться до одного из гаражей для сотрудников в полуквартале от Спринг. Он ждал Бреммера.

Покинув место преступления в доме Хани Чендлер, Босх отправился домой и проспал два часа. Затем он мерил шагами свой дом на холме, думая о Бреммере и видя, как идеально он вписывается в шаблон. Он позвонил Локу и задал еще несколько общих вопросов о психологии Фолловера. Но он не рассказал Локку о Бреммере. Он никому об этом не рассказывал, думая, что три удара - и ты выбыл. Он придумал план, затем заскочил в Голливудское подразделение, чтобы заправить "Каприз" и достать оборудование, которое ему понадобится.

И теперь он ждал. Он наблюдал за непрерывной процессией бездомных, идущих по Второй. Словно прислушиваясь к зову сирены, они направлялись в Лос-Анджелесскую миссию в нескольких кварталах отсюда, чтобы поесть и переночевать. Многие носили с собой или запихивали в тележки для покупок все, что было в их жизни.

Босх не сводил глаз с угла, но его мысли витали далеко оттуда. Он подумал о Сильвии и задался вопросом, что она делала в этот момент и о чем думала. Он надеялся, что ей не потребуется слишком много времени, чтобы принять решение, потому что он знал, что инстинктивные защитные устройства и реакции его разума начали срабатывать. Он уже прикидывал положительные стороны, которые могли бы произойти, если бы она не вернулась. Он сказал себе, что она сделала его слабым. Разве он не подумал о ней сразу, когда нашел записку от Фолловера? Да, она сделала его уязвимым. Он сказал себе, что она, возможно, не подходит для миссии его жизни, отпусти ее.

***

Его сердцебиение участилось, когда он увидел, как Бреммер свернул за угол, а затем направился в сторону гаражей. После этого взгляд Босха загораживало здание. Он быстро завел машину и выехал на вторую и до Весны.

Через квартал Бреммер вошел в новый гараж с карточкой-ключом, а Босх наблюдал за автоматической дверью и ждал. Через пять минут синяя Toyota Celica выехала из гаража и притормозила, пока водитель проверял движение на Спринг. Босх ясно видел, что это был Бреммер. Celica притормозила на пружине, как и Bosch.

Бреммер направился на запад по Беверли и в Голливуд. Он сделал одну остановку у Vons и вышел пятнадцать минут спустя с единственным пакетом продуктов. Затем он отправился в район домов на одну семью к северу от студии Paramount. Он подъехал к небольшому оштукатуренному дому и припарковался в отдельном гараже на заднем дворе. Босх подъехал к обочине через один дом от дома и стал ждать.

Все дома по соседству были спроектированы по одному из трех базовых проектов. Это был один из модных районов победы, возникших в городе после Второй мировой войны, с недорогими домами для вернувшихся военнослужащих. Теперь вам, вероятно, нужно было бы получать генеральскую зарплату, чтобы купить. 80-е сделали это. Теперь это место принадлежало оккупационной армии яппи.

На каждой лужайке была установлена маленькая жестяная табличка. Они были из трех или четырех разных компаний, занимающихся домашней безопасностью, но все они говорили одно и то же. ВООРУЖЕННЫЙ ОТВЕТ. Это была эпитафия городу. Иногда Босх думал, что вывеску Hollywood следует убрать с холма и заменить этими двумя словами.

Босх подождал, пока Бреммер либо обойдет дом, чтобы проверить почту, либо включит свет в доме. Когда через пять минут ни того, ни другого не произошло, он вышел и направился к подъездной дорожке, его рука бессознательно постукивала по своему спортивному пиджаку сбоку, проверяя, на месте ли его "Смит и Вессон". Пистолет был там, но он держал его в кобуре.

Подъездная дорожка не была освещена, и в полумраке открытого гаража Босх мог видеть лишь слабое отражение красных линз задних фар автомобиля Бреммера. Но не было никаких признаков Бреммера.

Шестифутовый деревянный забор тянулся вдоль правой стороны подъездной дорожки, отделяя собственность Бреммера от соседской. Нависали ветви цветущей бугенвиллеи, и Босх мог слышать слабые звуки телевизора из соседнего дома.

Проходя между забором и домом Бреммера к гаражу, Босх знал, что он абсолютно уязвим. Но он также знал, что обнаженное оружие здесь ему не поможет. Выбрав ближайшую к дому сторону подъездной дорожки, он подошел к гаражу и остановился перед его темнотой. Стоя под старыми баскетбольными воротами с погнутым бортиком, он сказал: “Бреммер?”

Не было слышно ни звука, кроме тиканья двигателя машины в гараже. Затем сзади Босх услышал легкое поскребывание ботинка по бетону. Он повернулся. Бреммер стояла там с продуктовой сумкой в руке.

“Что ты делаешь?” - Спросил Босх.

“Это то, о чем я должен спросить”.

Босх наблюдал за своими руками, пока говорил.

“Ты так и не позвонила. Вот я и зашла ”.

“Звонила по какому поводу?”

“Вы хотели комментарий по поводу вердикта”.

“Ты должна была позвонить мне. Помнишь? Не имеет значения, история уже закончена. Кроме того, вердикт отчасти отошел на второй план по сравнению с другими событиями дня, если вы понимаете, что я имею в виду. История о Фолловере - а Ирвинг действительно использовал это имя в записи - выходит на первый план ”.

Босх сделал несколько шагов к нему.

“Тогда почему ты не в "Красном ветре"? Я думал, ты говорила, что всегда хочешь выпить, когда попадаешь на первую полосу.”

Держа сумку в правой руке, Бреммер полез в карман своего пальто, но Босх услышал звяканье ключей.

“Мне не хотелось этого сегодня вечером. Знаешь, мне вроде как нравилась Хани Чендлер? Что ты на самом деле здесь делаешь, Гарри? Я видел, как ты следовала за мной.”

“Ты собираешься пригласить меня войти? Может быть, мы выпьем пива и выпьем за твою статью на первой полосе. Один-А - так вы, репортеры, это называете, верно?”

“Да. Эта выходит за рамки приличий ”.

“Над складкой, мне это нравится”.

Они уставились друг на друга в темноте.

“Что ты сказала? Насчет пива.”

“Конечно”, - сказал Бреммер. Он повернулся, подошел к задней двери дома и отпер ее. Он протянул руку и нажал на выключатели, которые включили свет над дверью и на кухне за ней. Затем он отступил назад и протянул руку Босху, чтобы тот вошел первым.

“После тебя. Иди в гостиную и присаживайся. Я возьму пару бутылок и буду прямо там ”.

Босх прошел через кухню и по короткому коридору прошел в гостиную и столовую. Он не сел, а скорее встал возле занавески, задернутой на одном из фасадных окон. Он раздвинул их и посмотрел на улицу и на дома напротив. Там никого не было. Никто не видел, как он приходил сюда. Он задавался вопросом, не совершил ли он ошибку.

Он посмотрел вниз на старомодный радиатор под окном, дотронулся до него рукой. Было холодно. Ее железные витки были выкрашены в черный цвет.

Он постоял там еще несколько мгновений, а затем повернулся и обвел взглядом остальную часть комнаты. Она была красиво обставлена в черных и серых тонах. Босх сидел на черном кожаном диване. Он знал, что если арестует Бреммера в доме, то сможет произвести быстрый беглый обыск помещения. Если бы он нашел что-нибудь компрометирующее, все, что ему нужно было сделать, это вернуться с ордером. Бреммер, будучи репортером полиции и судов, тоже знала бы это. Почему он впустил меня? Босх задумался. Я допустил ошибку? Он начал терять уверенность в своем плане.

Бреммер достал две бутылки, без стаканов, и сел в такое же кресло справа от Босха. Босх долгое время изучал свою бутылку. Сверху поднимался пузырь. Она лопнула, и он поднял бутылку и сказал: “Над складкой”.

“Выше колен”, - произнес Бреммер в ответ. Он не улыбнулся. Он сделал глоток из своей бутылки и поставил ее на кофейный столик.

Босх сделал большой глоток из своей бутылки и подержал ее во рту. Она была ледяной и повредила несколько его зубов. Не было никакой известной истории, когда Кукольник или Последователь применяли наркотики к своим жертвам. Он посмотрел на Бреммера, их взгляды на мгновение встретились, и он сглотнул. Спускаться было приятно.

Наклонившись вперед, поставив локти на колени, он держал бутылку в правой руке и смотрел на Бреммера, который смотрел на него в ответ. Из разговора с Локом он знал, что Фолловера совесть не заставит ни в чем признаться. У него не было совести. Единственным способом был обман, чтобы сыграть на гордости убийцы. Он почувствовал, что к нему возвращается уверенность. Он уставился на Бреммера таким взглядом, который прожег его насквозь.

“Что это?” - тихо спросил репортер.

“Скажи мне, что ты сделал это для рассказов или книги. Чтобы подняться над ситуацией, иметь бестселлер, что угодно. Но не говори мне, что ты такой больной, как говорит психиатр ”.

“О чем ты говоришь?”

“Брось нести чушь, Бреммер. Это ты, и ты знаешь, что я знаю, что это ты. Зачем еще мне тратить свое время, находясь здесь?”

“Дол-Последователь? Ты хочешь сказать, что я Подписчик? Ты с ума сошла?”

“А ты? Это то, что я хочу знать ”.

Бреммер долго молчал. Казалось, он ушел в себя, как компьютер, выполняющий длинное уравнение, мигала табличка "Пожалуйста, подождите". Ответ, наконец, дошел до него, и его глаза снова сфокусировались на Босхе.

“Я думаю, тебе следует уйти, Гарри”. Он встал. “Совершенно очевидно, что вы находились под большим давлением в связи с этим делом, и я думаю ...”

“Это ты разваливаешься на части, Бреммер. Ты совершала ошибки. Их много.”

Бреммер внезапно нырнул в Босха, перекатившись так, что его левое плечо врезалось Босху в грудь, пригвоздив его к дивану. Босх почувствовал, как воздух вырвался из его легких, и беспомощно сел, когда Бреммер запустил руки под спортивную куртку Гарри и добрался до пистолета. Затем Бреммер отстранился, снял оружие с предохранителя и направил его в лицо Босху.

После почти минуты молчания, в течение которой оба мужчины просто смотрели друг на друга, Бреммер сказал: “Я признаю только одно: ты меня заинтриговал, Гарри. Но прежде чем мы продолжим эту дискуссию, я должен кое-что сделать ”.

Чувство облегчения и предвкушения затопило тело Босха. Он старался не показывать этого. Вместо этого он попытался изобразить ужас на своем лице. Он уставился широко раскрытыми глазами на пистолет. Бреммер склонился над Босхом и провел своей тяжелой рукой по груди, в промежность, затем по бокам. Он не нашел провода.

“Извини, что переходим на личности”, - сказал он. “Но ты не доверяешь мне, и я не доверяю тебе, верно?”

Бреммер выпрямился, отступил назад и сел.

“Сейчас мне не нужно напоминать тебе, но я это сделаю. Здесь у меня преимущество. Так что отвечай на мои вопросы. Какие ошибки? Какие ошибки я допустила? Скажи мне, что я сделала не так, Гарри, или я всажу тебе в колено первую пулю ”.

Босх несколько мгновений дразнил его молчанием, пока тот обдумывал, как действовать дальше.

“Ну”, - наконец начал он. “Давайте сначала вернемся к основам. Четыре года назад ты был по уши в деле Кукольника. В качестве репортера. С самого начала. Это были ваши истории о ранних случаях, которые заставили департамент сформировать целевую группу. Как репортер, вы имели доступ к подозрительным сведениям, у вас, вероятно, были отчеты о вскрытии. У тебя также были источники вроде меня и, вероятно, половина придурков из оперативной группы и офиса коронера. Я хочу сказать, что вы знали, что сделал Кукольник. Ты знала, вплоть до крестика на ногте. Позже, после смерти Кукольника, ты использовал это в своей книге.”

“Да, я знал. Это ничего не значит, Босх. Многие люди знали ”.

“О, теперь это Босх. Больше никакого Гарри? Неужели я внезапно стала презренной в твоих глазах? Или пистолет дает тебе ощущение, что мы больше не равны?”

“Пошел ты, Босх. Ты глупая. У тебя ничего нет. Что еще у тебя есть? Знаешь, это здорово. Это определенно будет стоить отдельной главы в книге, которую я пишу о the Follower ”.

“Что еще у меня есть? У меня есть конкретная блондинка. И у меня есть бетон. Ты знал, что уронил сигареты, когда заливал бетон? Помнишь это? Ты ехал домой, захотел покурить, полез в карман, а там ничего не было.

“Видишь, совсем как Бекки Камински, они были там и ждали нас. Мягкая пачка Marlboro. Это твой бренд, Бреммер. Это ошибка номер один ”.

“Многие люди их курят. Удачи в передаче этого дела окружному прокурору ”.

“Многие люди тоже левши, как ты и Фолловер. И я. Но это еще не все. Ты хочешь это услышать?”

Бреммер отвернулась от него, к окну, и ничего не сказала. Может быть, это был трюк, подумал Босх, что он хотел, чтобы Босх потянулся за пистолетом.

“Привет, Бреммер!” он почти кричал. “Это еще не все”.

Лицо Бреммера снова вытянулось, и он уставился на Босха.

“Сегодня после вердикта ты сказал, что я должна быть счастлива, потому что вердикт оставит городу всего два доллара легких. Но когда мы выпивали прошлой ночью, помнишь, ты подробно рассказала мне о том, как Чендлер сможет взыскать с города сотню штук или около того, если она выиграет хотя бы долларовое решение присяжных. Помнишь? Это наводит меня на мысль, что, когда вы сказали мне сегодня утром, что вердикт будет стоить всего два доллара, вы знали, что это будет стоить всего два доллара, потому что вы знали, что Чендлер мертв и не может взыскать. Ты знал это, потому что ты убил ее. Ошибка номер два.”

Бреммер покачал головой, как будто имел дело с ребенком. Он прицелился из пистолета Босху в живот.

“Послушай, чувак, я пытался сделать тебе приятное, когда сказал это сегодня, хорошо? Я не знал, жива она или мертва. Ни одно жюри не совершит такого скачка веры ”.

Босх ослепительно улыбнулся ему.

“Итак, теперь, по крайней мере, вы провели меня мимо офиса окружного прокурора и к присяжным. Полагаю, моя история становится лучше, не так ли?”

Бреммер холодно улыбнулся в ответ, поднял пистолет.

“Это все, Босх? Это все, что у тебя есть?”

“Я приберегла самое лучшее напоследок”.

Он закурил сигарету, не сводя глаз с Бреммера.

“Ты помнишь, прежде чем убить Чендлер, как ты пытал ее? Ты должна это помнить. Ты укусил ее. И сжег ее. Что ж, сегодня все стояли в том доме, задаваясь вопросом, почему Фолловер меняется, делая все эти новые вещи - меняя форму. Лок, психиатр, он был озадачен больше всех. Ты действительно трахался с его разумом, чувак. Мне вроде как это в тебе нравится, Бреммер. Но, видите ли, он не знал того, что знала я ”.

Он оставил это на некоторое время. Он знал, что Бреммер клюнет.

“И что ты знал, Шерлок?”

Босх улыбнулся. Теперь он полностью контролировал ситуацию.

“Я знал, почему ты сделал это с ней. Это было просто. Ты хотела вернуть свою записку, не так ли? Но она не сказала бы тебе, где это было. Видишь ли, она знала, что мертва, отдала она это тебе или нет, поэтому она взяла это - все, что ты с ней сделал, она взяла - и она не сказала тебе. У этой женщины было много мужества, и в конце концов она победила тебя, Бреммер. Она та, кто заполучила тебя. Не я.”

“Какая записка?” Бреммер слабо сказал после долгой паузы.

“Та, с которой ты облажался. Ты пропустил это. Это большой дом для обыска, особенно когда у тебя в постели лежит мертвая женщина. Это было бы трудно объяснить, если бы кто-нибудь случайно зашел. Но не волнуйся, я нашла это. Я понял это. Жаль, что ты не читаешь Хоторна. Это было там, в его книге. Очень плохо. Но, как я уже сказал, она победила тебя. Может быть, иногда есть справедливость ”.

У Бреммера не было резкого камбэка. Босх посмотрел на него и подумал, что у него все хорошо получается. Он был почти у цели.

“Она тоже сохранила конверт, на случай, если вам интересно. Это я тоже нашла. И поэтому я начал задаваться вопросом, зачем ему мучить ее из-за этой записки, когда это была та же самая записка, которую он оставил мне? Это была всего лишь ксерокопия. Потом я понял это. Тебе не нужна была записка. Ты хотела конверт.”

Бреммер опустил взгляд на свои руки.

“Как у меня дела? Я теряю тебя?”

“Понятия не имею”, - сказал Бреммер, снова поднимая взгляд. “Ты, блядь, бредишь, насколько я могу судить”.

“Ну, мне нужно беспокоиться только о том, чтобы придать смысл окружному прокурору, не так ли? И что я собираюсь ему объяснить, так это то, что стихотворение в записке было ответом на статью, которую вы написали и которая появилась в газете в понедельник, в день начала судебного процесса. Но почтовый штемпель на конверте был в прошлую субботу. Видишь, вот она, загадка. Откуда Подписчику знать, что нужно написать стихотворение со ссылкой на газетную статью за два дня до того, как она появилась в газете? Ответ, конечно, в том, что он, Подписчик, заранее знал об этой статье. Он написал ту статью. Это также объясняет, как вы узнали о записке в истории следующего дня. Ты был своим собственным источником, Бреммер. И это ошибка номер три. Три удара, и ты выбываешь ”.

Последовавшая за этим тишина была настолько полной, что Босх мог слышать низкое шипение, доносящееся из бутылки пива Bremmer's.

“Ты кое о чем забываешь, Босх”, - наконец сказал Бреммер. “Я держу пистолет. Итак, кому еще ты рассказала эту безумную историю?”

“Просто чтобы закончить уборку, - сказал Босх, - новое стихотворение, которое ты подбросил мне на прошлых выходных, было просто прикрытием. Ты хотел, чтобы психиатр и все остальные представили все так, будто ты убил Чендлера в качестве одолжения мне или какой-то психованной ерунды, верно?”

Бреммер ничего не сказал.

“Таким образом, никто бы не увидел истинную причину, по которой ты пошел за ней. Чтобы вернуть записку и конверт… Черт, ты репортер, с которым она была знакома, она, вероятно, пригласила тебя войти, когда ты постучал в ее дверь. Вроде как ты приглашаешь меня сюда. Фамильярность порождает опасность, Бреммер ”.

Бреммер ничего не сказал.

“Ответь мне на вопрос, Бреммер. Мне любопытно, почему ты оставила одну записку, а вторую отправила по почте. Я знаю, будучи репортером, ты можешь затеряться в участке, бросить это на стол, и никто бы не вспомнил. Но зачем отправлять это ей по почте? Очевидно, это была ошибка - вот почему ты вернулся и убил ее. Но зачем ты это сделала?”

Репортер долго смотрел на Босха. Затем он взглянул на пистолет, как будто желая убедиться, что он контролирует ситуацию и выберется из этого. Пистолет был мощной приманкой. Босх знал, что поймал его.

“Сюжет должен был выйти в ту субботу, именно на это и было запланировано. Но какой-то тупоголовый редактор придержал это, опубликовал в понедельник. Я отправила письмо до того, как заглянула в газету в ту субботу. Это была моя единственная ошибка. Но ты та, кто совершила большую ошибку ”.

“О, да? Что это?”

“Прийти сюда одной...”

Теперь молчал Босх.

“Зачем пришел сюда один, Босх? Так ты делала это с Кукольником? Ты пошла одна, чтобы хладнокровно убить его?”

Босх на мгновение задумался.

“Это хороший вопрос”.

“Ну, это была твоя вторая ошибка. Думал, что я такой же недостойный противник, как и он. Он был никем. Ты убила его, и поэтому он заслужил смерть. Но теперь это ты заслуживаешь смерти ”.

“Отдай мне пистолет, Бреммер”.

Он рассмеялся, как будто Босх задал безумный вопрос.

“Ты думаешь...”

“Сколько их было? Сколько женщин похоронено там?”

Глаза Бреммера загорелись гордостью.

“Хватит. Достаточно, чтобы удовлетворить мои особые потребности ”.

“Сколько? Где они?”

“Ты никогда не узнаешь, Босх. Это будет твоей болью, твоей последней болью. Никогда не зная. И проигрывающая.”

Бреммер поднял пистолет так, чтобы его дуло было направлено Босху в сердце. Он нажал на курок.

Босх проследил за его взглядом, когда раздался металлический щелчок. Бреммер нажимал на курок снова и снова. Тот же результат, растущий ужас в его глазах.

Босх сунул руку в носок и вытащил дополнительную обойму, ту, что была заряжена пятнадцатью пулями XTP. Он обхватил картридж в кулаке, одним быстрым движением поднялся с дивана и с размаху двинул кулаком в челюсть Бреммера. От удара репортер откинулся на спинку стула. От его веса стул с грохотом откинулся назад, и он свалился на пол. Он уронил "Смит", и Босх быстро подобрал его, извлек пустую обойму и вставил боевые патроны.

“Вставай! Поднимайся нахуй!”

Бреммер сделал, как ему сказали.

“Ты собираешься убить меня сейчас? Это все, еще одно убийство для стрелка?”

“Это зависит от тебя, Бреммер”.

“О чем ты говоришь?”

“Я говорю о том, как я хочу снести тебе голову, но для того, чтобы я сделал это, ты должен сделать первый шаг, Бреммер. Прямо как с Кукольником. Это была его игра. Теперь это твое ”.

“Послушай, Босх, я не хочу умирать. Все, что я сказал - я просто играл в игру. Здесь ты совершаешь ошибку. Я просто хочу прояснить это. Пожалуйста, просто отвези меня в окружную, и все прояснится. Пожалуйста.”

“Они так умоляли, когда ты надевал ремень им на шеи?" Неужели они? Вы заставили их умолять о сохранении их жизни или об их смерти? А как насчет Чендлера? В конце она умоляла тебя убить ее?”

“Отвези меня в окружную. Арестуйте меня и доставьте в окружную прокуратуру ”.

“Тогда встань к этой стене, жирный ублюдок, и заведи руки за спину”.

Бреммер повиновался. Босх бросил сигарету в пепельницу на столе и последовал за Бреммером к стене. Когда он защелкнул наручники на запястьях репортера, плечи Бреммера опустились, поскольку он, очевидно, почувствовал себя в безопасности. Он начал разминать руки, натирая запястья о наручники.

“Видишь это?” - сказал он. “Ты видишь это, Босх? Я оставляю отметины на своих запястьях. Ты убьешь меня сейчас, они увидят следы и поймут, что это была казнь. Я не какой-нибудь тупой ублюдок вроде Черча, которого ты можешь зарезать, как животное ”.

“Нет, все верно, ты знаешь все нюансы, не так ли?”

“Все они. Теперь отвези меня в окружную. Я уйду до того, как ты проснешься завтра. Знаешь, что все это такое, что у тебя есть? Просто дикие предположения полицейского-мошенника. Даже федеральное жюри присяжных согласилось, что ты заходишь слишком далеко, Босх. Это не сработает. У вас нет доказательств ”.

Босх отвернул его от стены так, что их лица оказались не более чем в двух футах друг от друга, их пивной запах смешивался.

“Ты сделала это, не так ли? И ты думаешь, что собираешься идти пешком, не так ли?”

Бреммер пристально посмотрел на него, и Босх снова увидел блеск гордости в его глазах. Локк был прав насчет него. Он злорадствовал. И он не мог заткнуться, хотя знал, что от этого может зависеть его жизнь.

“Да”, - сказал он низким, странным голосом. “Я сделала это. Я мужчина. И, да, я пойду пешком. Подожди и увидишь. И когда я буду там, ты будешь думать обо мне каждую ночь до конца своей жизни ”.

Босх кивнул.

“Но я никогда этого не говорила, Босх. Это будет твое слово против моего. Жуликоватый полицейский - это никогда не дойдет до суда. Они не могли позволить себе вызвать тебя на допрос против меня ”.

Босх наклонился к нему ближе и улыбнулся.

“Тогда, я полагаю, хорошо, что я записал это на пленку”.

Босх подошел к радиатору и вытащил микрорекордер из-под двух железных катушек. Он поднял его на ладони, чтобы Бреммер увидел. Глаза Бреммера наполнились яростью. Его обманули. Его обманули.

“Босх, эта пленка недопустима. Это ловушка. Мне этого не советовали. Мне этого не советовали!”

“Сейчас я сообщаю вам о ваших правах. До сих пор ты не была под арестом. Я не собирался давать тебе советов, пока не арестовал тебя. Ты знаешь полицейскую процедуру.”

Босх улыбался ему, вникая в суть.

“Поехали, Бреммер”, - сказал он, когда устал от победы.

32

Это была ирония, которую Босх смаковал во вторник утром, когда читал откровенный рассказ Бреммера об убийстве Хани Чендлер. Незадолго до полуночи он отправил репортера в окружную тюрьму под подписку о невыезде и не предупредил представителей СМИ. Слух не просочился к последнему сроку, и теперь у газеты на первой полосе была статья об убийстве, написанная убийцей. Босху это понравилось. Он улыбнулся, прочитав это.

Единственным человеком, которому Босх рассказал, был Ирвинг. Он попросил центр связи соединить его по телефонной линии, и в получасовом разговоре он рассказал помощнику шефа о каждом предпринятом им шаге и описал все основные улики, которые привели к аресту. Ирвинг не сказал ничего поздравительного и не отчитал Босха за то, что тот произвел арест в одиночку. Один из них или оба придут позже, после того, как будет видно, продлится ли арест. Оба мужчины знали это.

***

В 9 утра Босх сидел за столом помощника окружного прокурора в здании уголовного суда в центре города. Во второй раз за восемь часов он тщательно проанализировал детали произошедшего, а затем прокрутил запись своего разговора с Бреммером. Заместитель окружного прокурора, которого звали Чап Ньюэлл, делал пометки в желтом блокноте во время прослушивания записи. Он часто хмурил брови или качал головой, потому что звук был плохим. Голоса в гостиной Бреммера отражались от железных катушек радиатора и отдавались на пленке слабым эхом. И все же, самые важные слова были слышны.

Босх просто наблюдал, не говоря ни слова. Ньюэлл выглядел так, как будто окончил юридическую школу не более трех лет назад. Поскольку арест еще не произвел фурора в газетах или на телевидении, он не привлек внимания одного из старших адвокатов в отделе регистрации. Она досталась Ньюэллу по обычной ротации.

Когда запись была закончена, Ньюэлл сделал еще несколько пометок, чтобы выглядеть так, как будто он знал, что делает, а затем посмотрел на Босха.

“Ты ничего не сказала о том, что было в его доме”.

“Я ничего не нашел в быстром поиске, который я сделал прошлой ночью. Сейчас там другие, с ордером, проводят более тщательную работу ”.

“Ну, я надеюсь, они что-нибудь найдут”.

“Ну, у тебя же есть дело прямо здесь”.

“И это хорошее дело, Босх. Действительно хорошая работа ”.

“В твоих устах это многое значит”.

Ньюэлл посмотрел на него и сузил глаза. Он не был уверен, что с этим делать.

“Но, э-э...”

“Но что?”

“Ну, нет никаких сомнений, что мы можем это оформить. Здесь есть многое”.

“Но что?”

“Я смотрю на это с точки зрения адвоката защиты. Что на самом деле мы имеем здесь? Много совпадений. Он левша, он курит, он знал подробности о Кукольнике. Но эти вещи не являются вескими доказательствами. Они могут подойти многим людям ”.

Босх начал прикуривать сигарету.

“Пожалуйста, не делай...”

Он выдохнул и выпустил дым через стол.

“- неважно”.

“Что насчет записки и почтового штемпеля?”

“Это хорошо, но это сложно и трудно понять. Хороший адвокат мог бы заставить присяжных рассматривать это как еще одно совпадение. Он мог запутать проблему, вот что я пытаюсь сказать ”.

“Что насчет кассеты, Ньюэлл? У нас есть его признание на пленке. Что еще ты хочешь...”

“Но во время исповеди он отказывается от признания”.

“Не в конце”.

“Послушай, я не планирую использовать пленку”.

“О чем ты говоришь?”

“Ты знаешь, о чем я говорю. Он признался до того, как ты дала ему совет. Это вызывает призрак западни ”.

“Здесь нет никакой ловушки. Он знал, что я коп, и он знал свои права, советовала я ему или нет. Он наставил наменя чертов пистолет. Он свободно делал эти заявления. Когда его официально арестовали, я консультировал его ”.

“Но он обыскивал тебя в поисках жучка. Это явный признак его желания не быть записанным на пленку. Плюс, он сбросил бомбу - его самое разрушительное заявление - после того, как вы надели на него наручники, но до того, как вы дали ему совет. Это может быть рискованно ”.

“Ты собираешься использовать пленку”.

Ньюэлл долго смотрел на него. На его юных щеках появились красные пятна.

“Ты не в том положении, чтобы указывать мне, что я собираюсь использовать, Босх. Кроме того, если это все, что мы предпримем, то, вероятно, мы будем обращаться в апелляционный суд штата, потому что, если у Бреммера вообще есть какой-то адвокат, он обратится именно к нему. Мы выиграем этот вопрос в суде высшей инстанции, потому что половина судей на этих скамьях в то или иное время работала в офисе окружного прокурора. Но когда дело дойдет до апелляции или до верховного суда штата в Сан-Франциско, можно только догадываться. Это то, чего ты хочешь? Подождать пару лет, и тогда все пройдет? Или ты хочешь сделать это правильно с самого начала?”

Босх наклонился вперед и сердито посмотрел на молодого адвоката.

“Послушай, мы все еще прорабатываем другие ракурсы. Мы не закончили. Будет накоплено больше доказательств. Но мы должны предъявить обвинение этому парню или отпустить его. У нас есть сорок восемь часов со вчерашнего вечера, чтобы подать документы. Но если мы не подадим заявление прямо сейчас без внесения залога, он обратится к адвокату и добьется слушания вопроса об освобождении под залог. Судья не примет решение об аресте без права внесения залога, если вы еще не предъявили ни единого обвинения. Так что напиши на него сейчас. Мы получим все доказательства, которые вам нужны, чтобы подтвердить это ”.

Ньюэлл кивнул, как будто соглашаясь, но сказал: “Дело в том, что мне нравится иметь полный пакет, все, что мы можем получить, когда я подаю иск. Таким образом, мы знаем, как мы будем работать с обвинением, с самого начала. Мы знаем, пойдем ли мы на сделку о признании вины или упремся яйцами в стену ”.

Босх встал и подошел к открытой двери офиса. Он вошел в холл и посмотрел на пластиковую табличку с именем, прикрепленную к стене снаружи. Затем он вернулся.

“Босх, что ты делаешь?”

“Это забавно. Я думал, ты работаешь помощником шерифа. Я не знал, что ты тоже была судебным помощником шерифа.”

Ньюэлл уронил карандаш в блокнот. Его лицо стало еще краснее, пятна распространились на лоб.

“Послушайте, я заместитель по подаче документов. Но это часть моей ответственности - убедиться, что у нас есть наилучшее возможное дело с самого начала. Каждое дело, которое проходит через эту дверь, я мог бы возбудить, но не в этом суть. Суть в том, чтобы иметь хорошие, заслуживающие доверия доказательства, и их много. Дела, которые не приводят к обратным результатам. Так что я настаиваю, Босх. Я-”

“Сколько тебе лет?”

“Что?”

“Сколько лет?”

“Двадцать шесть. Какое это имеет отношение к...”

“Послушай меня, ты, маленький засранец. Никогда больше не называй меня по фамилии. Я занимался подобными делами до того, как ты раскрыл свою первую книгу по юриспруденции, и я буду заниматься ими еще долго после того, как ты перевезешь свой Saab с откидным верхом и свое эгоцентричное шоу "белый хлеб" в Сенчури Сити. Вы можете называть меня детективом или Детектив Босх, вы даже можете называть меня Гарри. Но никогда больше не называй меня просто Босх, понял?”

У Ньюэлла отвисла челюсть.

“Ты понимаешь?”

“Конечно”.

“Еще одно, мы собираемся получить больше доказательств, и мы собираемся получить их как можно скорее. Но, тем временем, вы предъявите Бреммеру обвинение в убийстве первой степени без права внесения залога, потому что мы собираемся убедиться - с самого начала, мистер Ньюэлл, - что этот подонок никогда больше не увидит дневного света.

“Затем, когда у нас будет больше доказательств, если вы все еще приобщены к этому делу, вы подадите несколько обвинений по теориям о связи между смертями. Ни в коем случае не беспокойтесь о так называемом пакете, который вы передадите судебному адвокату. Эти решения будет принимать судебный адвокат. Потому что мы оба знаем, что ты на самом деле просто клерк, клерк, который регистрирует то, что ему приносят. Если бы вы знали достаточно, чтобы хотя бы сидеть в суде рядом с адвокатом, вас бы здесь не было. У тебя есть какие-нибудь вопросы?”

“Нет”, - быстро сказал он.

“Нет, что?”

“Никаких вопросов-нет, детектив Босх”.

***

Босх вернулся в конференц-зал Ирвинга и использовал остаток утра, чтобы подготовить заявление на получение ордера на обыск с целью сбора образцов волос, крови и слюны, а также слепка с зубов Бреммера.

Прежде чем передать дело в здание суда, он посетил краткое совещание целевой группы, где все они отчитались о своих соответствующих заданиях.

Эдгар сказал, что был у Сибил Бранд и показал Джорджии Стерн, которая все еще содержалась там, фотографию Бреммера, но она не смогла опознать в нем нападавшего. Она тоже не могла исключить его.

Шиэн сказал, что они с Опельтом показали фотографию Бреммера менеджеру склада в Bing's, и мужчина сказал, что Бреммер, возможно, был одним из арендаторов складских помещений двумя годами ранее, но он не был уверен. Он сказал, что это было слишком давно, чтобы помнить достаточно хорошо, чтобы отправить человека в газовую камеру.

“Этот парень - слабак”, - сказал Шиэн. “Мне показалось, что он узнал Бреммера, но был слишком напуган, чтобы показать это до конца. Мы собираемся ударить его снова завтра ”.

Ролленбергер позвонил президентам на "ровере", и они сообщили из дома Бреммера, что пока ничего не было. Никаких пленок, никаких тел, ничего.

“Я предлагаю получить ордер на раскопки во дворе под фундаментом”, - сказал Никсон.

“Мы могли бы пойти на это”, - ответил Ролленбергер по рации. “Тем временем, продолжай в том же духе”.

Наконец, Ровер сообщил Yde, что они с Мэйфилдом столкнулись с проблемами со стороны юристовTimes и до сих пор не смогли даже приблизиться к столу Бреммера в редакции.

Ролленбергер сообщил, что Хайкс и Ректор были без средств, выясняя подноготную Бреммера. После этого он сказал, что Ирвинг назначил на пять часов пресс-конференцию, чтобы обсудить дело со средствами массовой информации. Если обнаружится что-нибудь новое, сообщите Ролленбергеру до этого.

“Вот и все”, - сказал Ролленбергер.

Босх встал, чтобы направиться к выходу.

***

Медицинская клиника на мощном этаже окружной тюрьмы напомнила Босху лабораторию Франкенштейна. На каждой кровати были цепи, а к кафельным стенам прикреплены кольца для привязывания пациентов. Выдвижные светильники над каждой кроватью были заключены в стальные клетки, чтобы пациенты не могли добраться до лампочек и использовать их как оружие. Предполагалось, что плитка будет белой, но с годами она приобрела унылый желтоватый оттенок.

Босх и Эдгар стояли в дверях одного из отсеков, где стояло шесть кроватей, и смотрели, как Бреммеру, который лежал на шестой кровати, сделали укол пентотала натрия, чтобы сделать его более сговорчивым, более податливым. Он отказался предоставить предписанный судом слепок с зубов и образцы крови, слюны и волос.

После того, как лекарство начало действовать, доктор открыл рот репортера, вставил два зажима, чтобы держать его открытым, и прижал маленький квадратный кусочек глины к передним верхним зубам. Затем он проделал ту же процедуру с нижними передними зубами. Когда он закончил, он ослабил зажимы, и Бреммер, казалось, спал.

“Если бы мы спросили его кое о чем сейчас, он бы сказал правду, верно?” Спросил Эдгар. “Это сыворотка правды, которую они ему дают, верно?”

“Предположительно”, - сказал Босх. “Но это, вероятно, привело бы к тому, что дело было бы отклонено из суда”.

Маленькие серые кубики с углублениями для зубов были помещены в пластиковые футляры. Доктор закрыл их и передал Эдгару. Затем он взял кровь, вытер ватным тампоном рот Бреммера и срезал клочки волос с головы, груди и лобковой области подозреваемого. Он положил их в конверты, которые положил в маленькую картонную коробку, похожую на те, что подают в куриных наггетсах в ресторанах быстрого питания.

Босх взял коробку, и они ушли, Босх отправился в офис коронера, чтобы встретиться с Амадо, аналитиком, а Эдгар отправился в Калифорнийский государственный университет Нортридж, чтобы встретиться с судебным археологом, который помогал с реконструкцией бетонной блондинки.

***

Без четверти пять все вернулись в конференц-зал, кроме Эдгара. Все они толпились вокруг, ожидая возможности посмотреть пресс-конференцию Ирвинга. С полудня не было никакого другого прогресса.

“Как ты думаешь, Гарри, где он все спрятал?” Спросил Никсон, наливая кофе.

“Я не знаю. Вероятно, где-то есть шкафчик для хранения. Если бы у него были кассеты, сомневаюсь, что он бы с ними расстался. У него, наверное, где-то есть запасы. Мы их найдем”.

“А как насчет других женщин?”

“Они где-то там, под городом. Единственный способ, которым они всплывут, - это удача ”.

“Или если Бреммер заговорит”, - сказал Ирвинг. Он только что вошел.

В комнате царило приятное чувство. Несмотря на медленный ход дня, все до единого не сомневались, что наконец-то нашли нужного мужчину. И эта уверенность подтверждала то, о чем они говорили. Итак, они хотели выпить кофе и потусоваться. Даже Ирвинг.

Без пяти пять, когда Ирвинг в последний раз просматривал некоторые отчеты, напечатанные за день, прежде чем предстать перед прессой, Эдгар подъехал на "ровере". Ролленбергер быстро взял рацию и ответил на звонок.

“Что у вас есть, пятая команда?”

“Гарри там?”

“Да, Команда пять, Команда шесть присутствует. Что у тебя есть?”

“Я получила посылку. Определенное совпадение между зубами подозреваемого и отпечатками на жертве.”

“Вас понял, пятая команда”.

В конференц-зале раздались возгласы, много хлопков по спине и "пять". “Он падает”, - воскликнул Никсон.

Ирвинг собрал свои бумаги и направился к двери в коридор. Он хотел прийти вовремя. В дверях он прошел рядом с Босхом.

“Мы - золото, Босх. Спасибо.”

Босх просто кивнул.

***

Несколько часов спустя Босх вернулся в окружную тюрьму. Это было после карантина, чтобы помощники шерифа не привели Бреммера к нему. Вместо этого ему пришлось зайти в модуль повышенной мощности, помощники шерифа наблюдали за ним с помощью удаленных камер. Он прошел вдоль ряда камер к 6-36 и заглянул через зарешеченное окно площадью в один квадратный фут в цельной стальной двери.

У Бреммера был статус “держаться подальше”, так что он был там один. Он не заметил, что Босх наблюдает. Он лежал на нижней койке на спине, сцепив руки за головой. Его глаза были открыты и смотрели прямо вверх. Босх узнал состояние абстиненции, которое он на мгновение увидел прошлой ночью. Как будто его там не было. Босх приник ртом к экрану.

“Бреммер, ты играешь в бридж?”

Бреммер посмотрел на него, только поводя глазами.

“Что?”

“Я спросил, ты играешь в бридж? Ты знаешь, карточная игра?”

“Какого хрена тебе надо, Босх?”

“Я просто заскочил, чтобы сказать вам, что некоторое время назад они добавили еще три к одному этим утром. Связь. Ты только что получила бетонную блондинку и две предыдущие, те, что мы сначала отдали Кукольнику. У вас также есть покушение на убийство выжившего ”.

“О, ну и в чем разница? У тебя есть один, у тебя есть их все. Все, что мне нужно сделать, это раскрыть дело Чендлера, и остальные рухнут, как костяшки домино ”.

“За исключением того, что этого не произойдет. У нас есть твои зубы, Бреммер, не хуже отпечатков пальцев. И мы получили остальное. Я только что от коронера. Они сравнили волосы на твоем лобке с образцами, найденными у жертв номер семь и одиннадцать - теми, которые мы приписали Кукольнику. Тебе следует подумать о сделках, Бреммер. Скажи, где остальные, и они, вероятно, оставят тебя в живых. Вот почему я спросил о бридж.”

“Что насчет этого?”

“Ну, я слышал, что в Q есть несколько парней, которые неплохо играют в бридж. Они всегда ищут свежую кровь. Они, вероятно, тебе понравятся, у них много общего ”.

“Почему бы тебе не оставить меня в покое, Босх?”

“Я буду. Я буду. Но, чтобы ты знал, чувак, они в камере смертников. Но не беспокойся об этом, когда ты доберешься туда, у тебя будет много возможностей поиграть в карты. Каково среднее время выполнения заказа? За восемь, десять лет до того, как они кого-нибудь отравят газом? Это неплохо. Если, конечно, ты не договоришься о сделке ”.

“Сделки не будет, Босх. Убирайся отсюда”.

“Я ухожу. Поверь мне, приятно иметь возможность уйти из этого места. Тогда увидимся, хорошо? Ты знаешь, через восемь или десять лет. Я собираюсь быть там, Бреммер. Когда они пристегивают тебя ремнем. Я собираюсь наблюдать через стекло, когда появится газ. А потом я выйду и расскажу репортерам, как ты умерла. Я скажу им, что ты кричал, что ты не был настоящим мужчиной ”.

“Пошел ты, Босх”.

“Да, трахни меня. Тогда увидимся, Бреммер ”.

33

После предъявления обвинения Бреммеру во вторник утром Босх получил разрешение взять отгул до конца недели вместо того, чтобы отработать все сверхурочные, которые он отрабатывал по этому делу.

Он проводил время, слоняясь по дому, выполняя случайную работу и расслабляясь. Он заменил деревянные перила на заднем крыльце на новые, из обработанного погодой дуба. И пока он был в Хоум Депо за дровами, он также купил новые подушки для стульев и шезлонга на крыльце.

Он снова начал читать спортивные страницы Times, отмечая статистические изменения в рангах команд и выступлениях игроков.

И, время от времени, он читал одну из многих статей, которые Times публиковала в разделе "Метро" о том, что стало известно по всей стране как дело Фолловера. Но на самом деле это не удерживало его очарования. Он уже слишком много знал об этом деле. Единственный интерес, который у него был в этих историях, заключался в деталях о Бреммер, которые выходили наружу. Times послала сотрудника в Техас, где Бреммер выросла в пригороде Остина, и репортер вернулся с историей, почерпнутой из старых материалов детского суда и соседских сплетен. Его воспитывала мать в доме с одним родителем; своего отца, странствующего блюзового музыканта, он видел не чаще одного-двух раз в год. Бывшие соседи описали мать как сторонницу дисциплины и просто подлую, когда дело касалось ее сына.

Худшее, что репортер узнал о Бреммере, это то, что его подозревали, но так и не предъявили обвинения в поджоге соседского сарая с инструментами, когда ему было тринадцать. Соседи сказали, что его мать наказала его так, как будто он все равно совершил преступление, не позволяя ему покидать их крошечный дом до конца лета. Соседи сказали, что примерно в то же время в округе начали возникать проблемы с исчезновением домашних животных, но это никогда не приписывалось молодому Бреммеру. По крайней мере, до этого момента. Теперь соседи, казалось, были заняты обвинением Бреммера в любой болезни, поразившей их улицу в тот год.

Через год после пожара мать Бреммера умерла от алкоголизма, и мальчик после этого воспитывался на государственной ферме для мальчиков, где юные подопечные ходили на занятия в белых рубашках, синих галстуках и блейзерах, даже когда столбик термометра зашкаливал. В истории говорилось, что он работал репортером в одной из студенческих газет фермы, начав таким образом карьеру журналиста, которая в конечном итоге привела его в Лос-Анджелес.

Его история была льдом для таких людей, как Локк, чтобы рассмотреть ее, использовать в качестве топлива для спекуляций о том, как ребенок Бреммер заставил взрослого Бреммера делать то, что он делал. Босху от этого стало грустно. Однако он не мог удержаться и долго смотрел на фотографию матери, которую где-то откопала Times. На фотографии она стояла перед дверью выгоревшего на солнце дома в стиле ранчо, положив руку на плечо молодого Бреммера. У нее были обесцвеченные волосы, вызывающая фигура и большая грудь. На ней было слишком много косметики, подумал Босх, глядя на фотографию.

***

Помимо статей Бреммера, статья, которую он читал и перечитывал несколько раз, была в разделе "Метро" четверговой газеты. Речь шла о похоронах Беатрис Фонтено. В статье цитировалась Сильвия, и в ней описывалось, как учитель средней школы Гранта прочитал некоторые школьные работы девочки на поминальной службе. Была фотография со службы, но Сильвии на ней не было. На ней было стоическое, заплаканное лицо матери Беатрис на похоронах. Босх держал страницу "Метро" на столике рядом с шезлонгом и перечитывал статью каждый раз, когда садился туда.

***

Когда ему становилось не по себе по дому, он садился за руль. Спустившись с холмов, он направлялся через долину, не зная, куда конкретно идти. Он ехал сорок минут, чтобы съесть гамбургер в закусочной "In ’N’ Out". Он вырос в городе, и ему нравилось водить его, знать каждую его улицу и уголок. Один раз в четверг и еще раз в пятницу утром его поездки привели его мимо школы Грант, но он никогда не видел Сильвию через окна классных комнат, когда проезжал мимо. У него заныло сердце, когда он подумал о ней, но он знал, что самое близкое, что он мог сделать для нее, это проехать мимо школы. Это был ее ход, и он должен подождать, пока она сделает это.

В пятницу днем, когда он вернулся с поездки, он увидел, что на его телефонном аппарате мигает индикатор сообщения, и его надежды подступили к горлу. Он подумал, что, возможно, она увидела его машину и звонит, потому что знала, как болит его сердце. Но когда он прослушал сообщение, это был просто Эдгар, просящий его позвонить.

В конце концов, он сделал.

“Гарри, ты все пропускаешь?”

“Да, что?”

“Ну, вчера у нас здесь был журналPeople”.

“Я буду ждать тебя на обложке”.

“Просто шучу. На самом деле, у нас большие разработки ”.

“Да, что?”

“Вся эта реклама должна была пойти нам на пользу. Позвонила какая-то дама из Калвер-Сити и сказала, что узнала Бреммера, что у него есть камера хранения у нее дома, но под именем Вудворд. Мы получили ордер и предъявили его первым делом этим утром ”.

“Да”.

“Локк был прав. Он снимал на видео. Мы нашли записи. Его трофеи”.

“Господи”.

“Да. Если когда-то и были сомнения, то сейчас их нет. Достал семь кассет и камеру. Должно быть, он не записал на пленку первые два, те, которые, как мы думали, принадлежали Кукольнику. Но у нас есть записи, на которых семеро других, включая Чендлера и Мэгги, громко кончают. Ублюдок записал все на пленку. Просто ужасный материал. Они устанавливают официальные личности остальных пяти жертв на пленках, но, похоже, это будут те, кто был в списке, составленном Морой. Галерея и другие четыре порно цыпочки.”

“Что еще было в шкафчике?”

“Все. У нас есть все. У нас есть наручники, ремни, кляпы, нож и Glock nine. Весь его набор для убийства. Должно быть, он использовал пистолет, чтобы контролировать их. Вот почему не было никаких признаков борьбы у Чендлера. Он использовал пистолет. Мы полагаем, что он придержал бы это на них, пока не смог бы надеть на них наручники и заткнуть им рот кляпом. Судя по записям, похоже, что все убийства произошли в доме Бреммера, в задней спальне. Кроме Чендлера, конечно. Она получила это дома… Эти записи, Гарри, я не мог смотреть ”.

Босх мог себе представить. Он представил себе эти сцены и почувствовал неожиданный трепет в своем сердце, как будто оно вырвалось у него изнутри и билось о ребра, как птица, пытающаяся вырваться из клетки.

“В любом случае, окружной прокурор понял это, и большое событие в том, что Бреммер собирается говорить”.

“Он такой?”

“Да, он слышал, что у нас были записи и все остальное. Я думаю, он сказал своему адвокату договориться. Он получит пожизненное без возможности условно-досрочного освобождения в обмен на то, что приведет нас к телам и позволит психиатрам поработать над ним, изучить, что им движет. Мой голос за то, чтобы они раздавили его, как муху, но я думаю, они рассматривают семьи и науку ”.

Босх молчал. Бреммер был бы жив. Сначала он не знал, что и думать. Затем он понял, что может смириться с этой сделкой. Его беспокоило, что этих женщин, возможно, никогда не найдут. Вот почему он навестил Бреммера в тюрьме в день предъявления обвинений. Были ли у жертв семьи, которым было не все равно, или нет, он не хотел оставлять их там, в черной пропасти неизвестности.

Это была неплохая сделка, решил Босх. Бреммер был бы жив, но он не был бы живым. Для него это может быть даже хуже, чем газовая камера. И это было бы справедливо, подумал он.

“В любом случае, ” сказал Эдгар, - я подумал, что ты захочешь знать”.

“Да”.

“Это чертовски странная штука, понимаешь? Это Бреммер. Это более странно, чем если бы это была Мора, чувак. Репортер! И, блин, я тоже знал этого парня ”.

“Да, ну, многие из нас так и сделали. Я думаю, никто никого не знает так, как они думают ”.

“Да. Пока, Гарри.”

***

Ближе к вечеру того же дня он стоял на задней палубе, облокотившись на новые дубовые перила, смотрел на перевал и думал о "черном сердце". Его ритм был настолько сильным, что мог задать ритм всему городу. Он знал, что это всегда будет фоновым ритмом, ритмической интонацией его собственной жизни. Бреммер был бы изгнан сейчас, спрятан навсегда, но он знал, что после него будет другой. И еще одна после него. Черное сердце бьется не в одиночку.

Он закурил сигарету и подумал о Хани Чандлер, вытесняя из головы свой последний образ, связанный с ней, видением того, как она выступает в суде. Это всегда будет ее местом в его мыслях. В ее ярости было что-то такое чистое и дистиллированное - как синее пламя на спичке, прежде чем оно догорит само по себе. Даже направленная на него, он мог оценить это.

Его мысли вернулись к статуе на ступеньках здания суда. Он все еще не мог вспомнить ее имя. Конкретная блондинка, как назвал ее Чендлер. Босху стало интересно, что Чендлер думал о правосудии в конце. В ее конце. Он знал, что без надежды нет справедливости. Оставалась ли у нее еще хоть какая-то надежда в конце? Он верил, что она это сделала. Как чистое голубое пламя, сходящее на нет, оно все еще было там. Все еще горячая. Это было то, что позволило ей победить Бреммера.

***

Он не слышал Сильвию, пока она не вышла на крыльцо. Он поднял глаза, увидел ее там и хотел немедленно подойти к ней, но сдержался. На ней были синие джинсы и темно-синяя джинсовая рубашка. Он купил футболку на ее день рождения и воспринял это как хороший знак. Он предположил, что она, вероятно, пришла из школы, поскольку всего час назад она ушла на выходные.

“Я позвонила в твой офис, и мне сказали, что ты свободен. Я подумала, что зайду посмотреть, как ты. Я прочитал все об этом деле.”

“Я в порядке, Сильвия. Как дела?”

“Я в порядке”.

“Как у нас дела?”

Она слегка улыбнулась на это.

“Звучит как одна из тех наклеек на бампер, которые вы видите. ‘Как я поведу?’… Гарри, я не знаю, как у нас дела. Думаю, именно поэтому я здесь ”.

Наступила неловкая тишина, пока она оглядывала крыльцо и выходила на проход. Босх раздавил сигарету и бросил ее в старую банку из-под кофе, которую держал у двери.

“Привет, новые подушки”.

“Да”.

“Гарри, ты должен понять, почему мне нужно было немного времени. Это...”

“Я верю”.

“Дай мне закончить. Я репетировала это достаточно много раз, я хотела бы получить шанс на самом деле сказать это тебе. Я просто хотела сказать, что это будет очень тяжело для меня, для нас, если мы продолжим. Будет трудно разобраться с нашим прошлым, нашими секретами и, прежде всего, с тем, что ты делаешь, что ты приносишь с собой домой ... ”

Босх подождал, пока она продолжит. Он знал, что она не закончила.

“Я знаю, мне не нужно напоминать тебе, но я уже проходила через это раньше с мужчиной, которого любила. И я видел, как все пошло наперекосяк и - ты знаешь, чем это закончилось. Нам обоим было очень больно. Итак, вы должны понять, почему мне нужно было сделать шаг назад и взглянуть на это. На нас.”

Он кивнул, но она не смотрела на него. То, что она не смотрела, беспокоило его больше, чем ее слова. Однако он не мог заставить себя заговорить. Он не знал, что мог сказать.

“Ты живешь в очень тяжелой борьбе, Гарри. Я имею в виду твою жизнь. Полицейский. И все же, со всем твоим багажом, я вижу и знаю, что в тебе все еще есть очень благородные черты ”.

Теперь она посмотрела на него.

“Я действительно люблю тебя, Гарри. Я хочу попытаться сохранить это живым, потому что это одна из лучших вещей в моей жизни. Одна из лучших вещей, которые я знаю. Я знаю, это будет тяжело. Но это могло бы сделать все к лучшему. Кто знает?”

Тогда он пошел к ней.

“Кто знает?” он сказал.

И они долго обнимали друг друга, его лицо рядом с ее лицом, вдыхая запах ее волос и кожи. Он держал ее за шею сзади, как будто она была хрупкой, как фарфоровая ваза.

Через некоторое время они оторвались друг от друга, но только на то время, чтобы вместе лечь в шезлонг. Они сидели молча, просто обнимая друг друга, очень долго - пока небо над Сан-Габриэлями не начало тускнеть и становиться красно-фиолетовым. Босх знал, что у него все еще были секреты, которые он хранил, но пока они будут при нем. И он еще немного избежал бы этого черного места одиночества.

“Ты хочешь уехать на эти выходные?” он спросил. “Сбежать из города? Мы могли бы съездить в Лоун Пайн. Останься в домике завтра ночью ”.

“Это было бы замечательно. Я мог бы... мы могли бы использовать это ”.

Несколько минут спустя она добавила: “Возможно, мы не сможем снять каюту, Гарри. Их так мало, и они обычно забронированы до пятницы ”.

“У меня уже есть одна в резерве”.

Она повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. Она лукаво улыбнулась и сказала: “О, так ты все время знал. Ты просто болтался поблизости, ожидая, когда я вернусь. Никаких бессонных ночей, никаких сюрпризов ”.

Он не улыбнулся. Он покачал головой и несколько мгновений смотрел на умирающий свет, отражающийся на западной стене Сан-Габриэлс.

“Я не знал, Сильвия”, - сказал он. “Я надеялась”.

***

Майкл Коннелли

Пересечение

В память о Саймоне Кристенсоне

День дураков первого апреля

Эллис и Лонг отстали от мотоцикла на четыре машины на бульваре Вентура. Они направлялись на восток, подъезжая к большому повороту, где дорога поворачивала на юг и направлялась через перевал в Голливуд.

Эллис сидел за рулем, где он предпочитал находиться, хотя он был старшим партнером и мог диктовать Лонгу, кто за рулем, а кто на дробовике. Лонг смотрел на экран своего телефона, просматривая видеопоток, наблюдая за тем, что они называли своими инвестициями.

В машине было хорошо. Это было сильное чувство. В колесе был небольшой люфт. Эллис чувствовал, что полностью контролирует ситуацию. Он увидел просвет в правом ряду и нажал ногой на него. Машина рванула вперед.

Лонг поднял глаза.

“Что ты делаешь?”

“Избавление от проблемы”.

“Что?” - спросил я.

“Прежде чем это станет проблемой”.

Он догнал и теперь ехал рядом с мотоциклом. Он оглянулся и увидел черные ботинки мотоциклиста и оранжевые языки пламени, нарисованные на бензобаке. Языки пламени соответствовали цвету Camaro.

Он проехал несколько футов вперед, и когда дорога повернула направо, он позволил машине вырулить на левую полосу, следуя законам центробежной силы.

Он услышал крик всадника. Он пнул машину сбоку, а затем развернул ее, пытаясь проехать вперед. Это была его ошибка. Он должен был затормозить и выскочить, но он попытался вырваться из этого. Эллис был готов к движению и вдавил акселератор. "Камаро" вылетел на левую полосу, завершая отрезку.

Эллис услышал визг тормозов и продолжительный звук автомобильного гудка, когда мотоцикл выехал на полосу встречного движения. Затем он услышал пронзительный скрежет стали и неизбежный удар металла о металл.

Эллис улыбнулся и продолжил идти.

1

Было утро пятницы, и умные люди уже уехали на выходные. Это облегчило движение в центре города, и Гарри Босх добрался до здания суда пораньше. Вместо того, чтобы ждать Микки Халлера на крыльце, где они договорились встретиться, он решил поискать своего адвоката внутри монолитного здания, которое занимало половину квартала на высоте девятнадцати этажей. Но поиски Халлера были бы не такими сложными, как предполагали размеры здания. Пройдя через металлоискатель в вестибюле — для него это было в новинку - Босх поднялся на лифте на пятнадцатый этаж и начал проверять залы судебных заседаний, спускаясь по лестнице. Большинство залов судебных заседаний, отведенных для рассмотрения уголовных дел, находились на этажах с девятого по пятнадцатый. Босх знал это по тому времени, которое он провел в этих залах суда за последние тридцать лет.

Он нашел Халлера в отделе 120 на тринадцатом этаже. Суд заседал, но присяжных не было. Халлер сказал Босху, что у него назначено слушание ходатайства, которое завершится к назначенному на обед времени. Гарри проскользнул на скамейку в задней части общественной галереи и наблюдал, как Холлер допрашивал офицера полиции Лос-Анджелеса в форме на свидетельской трибуне. Босх пропустил предварительные действия, но не суть допроса офицера, который проводил Халлер.

“Офицер Санчес, то, что я хотел бы, чтобы вы сделали сейчас, - это проделали шаги, которые привели к вашему аресту мистера Хеннегана одиннадцатого декабря прошлого года”, - сказал Халлер. “Почему бы нам не начать с того, каким было ваше задание в тот день”.

Санчесу потребовалось время, чтобы придумать ответ на то, что казалось обычным вопросом. Босх заметил, что у него на рукаве три отметины - по одной за каждые пять лет работы в департаменте. Пятнадцать лет - это большой опыт, который подсказал Босху, что Санчес будет очень настороженно относиться к Халлеру, а также умел давать ответы, более полезные для обвинения, чем для защиты.

“Мы с моим напарником были на обычном патрулировании в отделе Семьдесят седьмой улицы”, - сказал Санчес. “Так случилось, что во время этого инцидента мы ехали в западном направлении по Флоренс-авеню”.

“И мистер Хеннеган тоже ехал по Флоренс-авеню?”

“Да, это верно”.

“В каком направлении он шел?”

“Он тоже направлялся на запад. Его машина была прямо перед нами ”.

“Хорошо, и что произошло потом?”

“Мы проехали на красный свет в Нормандии, и мистер Хеннеган остановился, а затем мы остановились позади него. Мистер Хеннеган включил правый поворотник, а затем повернул направо, чтобы ехать на север по Нормандии”.

“Совершил ли он нарушение правил дорожного движения, повернув направо на красный свет?”

“Нет, он этого не сделал. Он полностью остановился, а затем сделал поворот, когда стало ясно ”.

Халлер кивнул и что-то записал в блокноте. Он сидел рядом со своим клиентом, который был в "каунти блюз" — верный признак того, что это было уголовное дело. Босх предположил, что это было дело о наркотиках и что Халлер пытался скрыть то, что было найдено в машине его клиента, заявив, что это была неудачная остановка.

Халлер допрашивал свидетеля со своего места за столом защиты. Без присяжных судья не требовал соблюдения формальности вставания при обращении к свидетелю.

“Вы тоже сделали поворот, следуя за машиной мистера Хеннегана, верно?” он спросил.

“Это верно”, - сказал Санчес.

“В какой момент вы решили остановить транспортное средство мистера Хеннегана?”

“Это произошло сразу. Мы подожгли его, и он остановился ”.

“Что произошло потом?”

“В ту минуту, когда он остановил машину, пассажирская дверь открылась, и пассажир сбежал”.

“Он убежал?”

“Да, сэр”.

“Куда он пошел?”

“Там есть торговая площадь, а за ней переулок. Он вошел в переулок в восточном направлении.”

“Вы или ваш напарник бросились в погоню?”

“Нет, сэр, разделение было бы против политики и опасно. Мой напарник связался по радио и запросил подкрепление и дирижабль. Он передал описание человека, который сбежал ”.

“Воздушный корабль?”

“Полицейский вертолет”.

“Понял. Что вы делали, офицер Санчес, пока ваш напарник говорил по рации?”

“Я вышел из патрульной машины, пересел на водительское сиденье и сказал водителю высунуть руки из окна, чтобы я мог их видеть”.

“Ты вытащил свое оружие?”

“Да, я это сделал”.

“Что произошло потом?”

“Я приказал водителю — мистеру Хеннегану — выйти из машины и лечь на землю. Он подчинился, и тогда я надел на него наручники ”.

“Вы сказали ему, почему он был арестован?”

“В то время он не был под арестом”.

“Он был в наручниках лицом вниз на улице, но вы говорите, что он не был под арестом?”

“Мы не знали, что у нас было, и я беспокоился о безопасности себя и своего партнера. У нас был пассажир, сбежавший из машины, поэтому мы с подозрением отнеслись к тому, что здесь происходило ”.

“Итак, человек, выскочивший из машины, был тем, кто привел все это в движение”.

“Да, сэр”.

Халлер перевернул несколько страниц в своем желтом блокноте, чтобы просмотреть заметки, а затем проверил что-то на экране своего ноутбука, который был открыт на столе защиты. Голова его клиента была наклонена вниз, и со спины казалось, что он, возможно, спит.

Судья, который так низко ссутулился в своем кресле, что Босх мог видеть только его седую макушку, прочистил горло и наклонился вперед, открывая себя залу суда. Табличка перед скамейкой запасных идентифицировала его как достопочтенного Стива Йеррида. Босх не узнал ни его, ни его имени, что мало что значило, поскольку в здании находилось более пятидесяти залов судебных заседаний и судей.

“Больше ничего нет, мистер Холлер?” он спросил.

“Я сожалею, ваша честь”, - сказал Халлер. “Просто проверяю кое-какие записи”.

“Давайте продолжим в том же духе”.

“Да, ваша честь”.

Халлер, по-видимому, нашел то, что искал, и был готов продолжить.

“Как долго вы оставляли мистера Хеннегана в наручниках на улице, офицер Санчес?”

“Я проверил машину и, как только убедился, что в ней больше никого нет, я вернулся к мистеру Хеннегану, обыскал его на предмет наличия оружия, затем помог ему подняться и поместил на заднее сиденье патрульной машины для его собственной безопасности и нашей”.

“Почему его безопасность была под вопросом?”

“Как я уже сказал, мы не знали, что у нас здесь. Один парень бежит, другой парень нервничает. Было лучше обезопасить человека, пока мы выясняли, что происходит ”.

“Когда вы впервые заметили, что мистер Хеннеган, как вы говорите, нервничает?”

“Немедленно. Когда я сказал ему высунуть руки из окна.”

“Вы направляли на него пистолет, когда отдавали этот приказ, не так ли?”

“Да”.

“Ладно, значит, Хеннеган у тебя на заднем сиденье машины. Вы спросили его, можете ли вы обыскать его машину?”

“Я сделал, а он сказал ”нет".

“Так что ты сделала после того, как он сказал ”нет"?"

“Я вышел на радио и вызвал собаку-наркомана, чтобы она прибыла на место происшествия”.

“А что делает собака-наркоман?”

“Он обучен предупреждать, если почувствует запах наркотиков”.

“Хорошо, так сколько времени это заняло, чтобы доставить собаку во Флоренцию и Нормандию?”

“Около часа. Это должно было прийти из академии, где у них была учебная демонстрация ”.

“Итак, в течение часа мой клиент был заперт на заднем сиденье вашей машины, пока вы ждали”.

“Это верно”.

“Для твоей и его безопасности”.

“Правильно”.

“Сколько раз вы возвращались к своей машине, открывали дверь и снова спрашивали его, можете ли вы обыскать его машину?”

“Два или три раза”.

“И каков был его ответ?”

“Он продолжал говорить ”нет"".

“Вы или другие сотрудники полиции когда-либо находили пассажира, который выбежал из машины?”

“Нет, насколько я знаю. Но после того дня все дело было передано в Отдел по борьбе с наркотиками Южного бюро.”

“Итак, когда эта собака, наконец, прибыла, что произошло?”

“Офицер К-9 провел его вокруг автомобиля объекта, и собака насторожилась у багажника”.

“Как звали собаку?”

“Я думаю, это был Космо”.

“За рулем какого автомобиля был мистер Хеннеган?”

“Это была старая Toyota Camry”.

“И так Космо сказал тебе, что в багажнике были наркотики”.

“Да, сэр”.

“Итак, ты открыл багажник”.

“Мы сослались на предупреждение собаки как на вероятную причину для обыска багажника”.

“Вы нашли наркотики, офицер Санчес?”

“Мы нашли пакет с веществом, похожим на кристаллический метамфетамин, и сумку с деньгами”.

“Сколько кристаллического метамфетамина?”

“Оказалось, что это два и четыре десятых фунта”.

“И сколько денег?”

“Восемьдесят шесть тысяч долларов”.

“Наличными?”

“Все наличные”.

“Затем вы арестовали мистера Хеннегана за хранение с намерением продать, верно?”

“Да, это было, когда мы его арестовали, зачитали ему его права и отвезли в Южное бюро для оформления бронирования”.

Халлер кивнул. И снова заглянул в свой блокнот. Босх знал, что у него должно быть что-то еще. Это выяснилось, когда судья еще раз предложил ему продолжить.

“Офицер, давайте вернемся к остановке. Ранее вы свидетельствовали, что мистер Хеннеган повернул направо на красный свет после того, как полностью остановился и дождался момента, когда для него стало ясно и безопасно совершать этот поворот. Имею ли я на это право?”

“Да, правильно”.

“И это было правильно по закону, да?”

“Да”.

“Итак, если он все сделал правильно, почему вы подожгли его и заставили остановиться?”

Санчес бросил быстрый взгляд в сторону прокурора, который сидел за столом напротив Халлера. До сих пор он ничего не сказал, но Босх видел, как он делал заметки во время дачи показаний полицейским.

Взгляд подсказал Босху, что именно здесь Халлер обнаружил слабое место в расследовании.

“Ваша честь, можете ли вы попросить свидетеля ответить на вопрос и не смотреть на прокурора в ожидании ответа?” - Подсказал Халлер.

Судья Йеррид снова наклонился вперед и велел Санчесу отвечать. Санчес попросил повторить вопрос, и Халлер подчинился.

“Это было на Рождество”, - сказал Санчес. “Мы всегда раздаем билеты на индейку в это время года, и я остановил их, чтобы раздать им билеты на индейку”.

“Билеты в Турцию?” - Спросил Халлер. “Что такое билет на турцию?”

2

Босх наслаждался шоу адвоката Линкольна. Халлер мастерски занес все детали ареста в протокол, вернулся к ахиллесовой пяте дела и собирался использовать ее по-крупному. Босх теперь думал, что знает, почему прокурор хранил молчание на протяжении всей процедуры. Он ничего не мог поделать с фактами дела. Позже все должно было свестись к тому, как он аргументировал их перед судьей.

“Какие билеты на турцию, офицер Санчес?” Снова спросил Халлер.

“Ну, в Южном Лос-Анджелесе есть сеть рынков под названием Little John's, и каждый год на День благодарения и Рождество они дарят нам подарочные сертификаты на индейку. И мы раздаем их людям”.

“Ты имеешь в виду что-то вроде подарка?” - Спросил Халлер.

“Да, подарок”, - сказал Санчес.

“Как вы выбираете, кому достанутся эти билеты в Турцию?”

“Мы ищем добрые дела, людей, делающих то, что они должны делать”.

“Вы имеете в виду водителей, соблюдающих правила дорожного движения?”

“Это верно”.

“Значит, в данном случае вы остановили мистера Хеннегана, потому что он поступил правильно при повороте на красный свет?”

“Да”.

“Другими словами, вы остановили мистера Хеннегана за то, что он не нарушал закон, верно?”

Санчес снова посмотрел на прокурора, надеясь на какую-то помощь. Никто не пришел, и он с трудом нашелся с ответом.

“Мы не знали, что он нарушает закон, пока его напарник не сбежал, и мы не нашли наркотики и деньги”.

Даже Босх счел это жалкой позицией. Но Халлер не собирался пропускать это мимо ушей.

“Офицер Санчес, ” сказал он, “ я спрашиваю вас очень конкретно, в тот момент, когда вы включили фары своей машины и включили сирену, чтобы остановить мистера Хеннегана, мистер Хеннеган не сделал ничего, что вы сочли бы неправильным, ничего незаконного. Это верно?”

Санчес пробормотал свой ответ.

“Правильно”.

“Пожалуйста, произнесите свой ответ четко для протокола”, - сказал Халлер.

“Правильно”, - сказал Санчес громким, раздраженным тоном.

“У меня больше нет вопросов, ваша честь”.

Судья спросил прокурора, которого он назвал мистером Райтом, не хочет ли он провести перекрестный допрос свидетеля, и Райт предпочел пропустить. Факты были фактами, и ничто, о чем он мог спросить, не могло их изменить. Судья отстранил офицера Санчеса и обратился к адвокатам.

“Это ваше ходатайство, мистер Халлер”, - сказал он. “Вы готовы к спорам?”

Последовал короткий спор, когда Халлер сказал, что готов перейти к устным аргументам, а Райт предложил вместо этого представить письменные аргументы. Судья Йеррид пошел по пути Халлера и сказал, что он хотел бы услышать устные аргументы, а затем решить, нужны ли письменные аргументы.

Холлер встал и подошел к кафедре между столами обвинения и защиты.

“Я буду краток, ваша честь, поскольку я думаю, что факты по делу довольно ясны. По любым меркам этих фактов, вероятной причины для остановки движения не только недостаточно, ее просто даже не существует. Мистер Хеннеган соблюдал все правила дорожного движения и никоим образом не вел себя подозрительно, когда офицер Санчес и его напарник включили фары и сирену и заставили его съехать на обочину ”.

Холлер взял с собой на кафедру юридический том. Теперь он посмотрел вниз на выделенный раздел текста и продолжил.

“Ваша честь, Четвертая поправка требует, чтобы обыск и выемка производились на основании ордера, подтвержденного вероятной причиной. Однако существуют исключения из требования об ордере в соответствии с Terry, одно из которых заключается в том, что транспортное средство может быть остановлено, когда есть веские основания полагать, что было совершено нарушение, или есть обоснованное подозрение, что пассажиры транспортного средства причастны к преступлению. В данном случае у нас нет ни одного из требований для полной остановки. Четвертая поправка налагает строгие ограничения на государство в осуществлении им власти. Раздача билетов в Турцию не является действительным осуществлением конституционных полномочий. Мистер Хеннеган не совершал нарушений правил дорожного движения и, по собственному признанию арестовавшего офицера, вел машину совершенно законным и корректным образом, когда его вынудили остановиться. Не имеет значения, что было обнаружено в багажнике его машины позже. Правительство попрало его право на защиту от незаконного обыска и ареста ”.

Халлер сделал паузу, возможно, пытаясь оценить, нужно ли ему сказать больше.

“Кроме того, - наконец сказал он, - один час, который мистер Хеннеган провел, запертый на заднем сиденье патрульной машины офицера Санчеса, представлял собой арест без ордера или вероятной причины, снова нарушение его защиты от незаконного обыска и изъятия. Плод ядовитого дерева, ваша честь. Это была неудачная остановка. Следовательно, все, что из него вышло, было испорчено. Благодарю тебя”.

Холлер вернулся к своему креслу и сел. Его клиент не дал никаких указаний на то, что он выслушал и понял аргумент.

“Мистер Райт?” - спросил судья.

Обвинитель встал и неохотно подошел к кафедре. У Босха не было юридического образования, но он обладал солидными практическими знаниями в области права. Ему было ясно, что дело против Хеннегана в опасности.

“Ваша честь”, - начал Райт. “Каждый день недели у сотрудников полиции происходят так называемые столкновения с гражданами, некоторые из которых приводят к аресту. Как говорится в решении Верховного суда по делу Терри, ‘Не все личные сношения между полицейскими и гражданами связаны с захватом людей’. Это была гражданская встреча, целью которой было вознаградить за хорошее поведение. Что повернуло это в новом направлении и предоставило вероятную причину для действий сотрудников полиции, так это то, что пассажир сбежал из транспортного средства ответчика. Это изменило правила игры ”.

Райт проверил записи в желтом блокноте, который он принес с собой на кафедру. Он нашел веревку и продолжил.

“Обвиняемый является наркоторговцем. Благие намерения этих офицеров не должны препятствовать продвижению этого дела. Суд обладает широкими полномочиями в этой области, и офицер Санчес и его напарник не должны быть наказаны за выполнение своих обязанностей в полной мере ”.

Райт сел. Босх знал, что его доводы были равносильны тому, чтобы сдаться на милость суда. Халлер встал, чтобы ответить.

“Ваша честь, если бы я мог высказать одно замечание. Мистер Райт здесь мистер Неправ. Он процитировал Терри, но умолчал о том, что когда офицер с помощью физической силы или демонстрации власти удерживает гражданина, значит, произошел припадок. Кажется, у него есть логарифмическая линейка, с помощью которой он любит смещать точку припадка относительно вероятной причины. Он говорит, что припадка не было, пока пассажир не выпрыгнул из машины мистера Хеннегана и не возникла вероятная причина. Но эта логика не работает, ваша честь. С помощью сирены и огней на его машине офицер Санчес вынудил машину мистера Хеннегана съехать на обочину. И для того, чтобы произошел арест любого рода, должна была быть вероятная причина для этой остановки. Граждане могут свободно путешествовать и передвигаться по этой стране беспрепятственно. Принуждение гражданина остановиться и поболтать является захватом и нарушением права на то, чтобы его оставили в покое для законных занятий. Суть в том, что билет в Турцию не является вероятной причиной. Именно в этом случае речь идет о индейке, ваша честь. Благодарю тебя”.

Гордый своим последним оборотом речи, Халлер вернулся на свое место. Райт не встал, чтобы сказать последнее слово. Его доводы, какие там были, были представлены.

Судья Йеррид снова наклонился вперед и прочистил голос прямо в микрофон скамьи подсудимых, вызвав громкий взрыв в зале суда. Хеннеган резко выпрямился, показывая, что на самом деле он спал во время слушания, которое могло решить вопрос о его свободе.

“Извините”, - сказал Йеррид после того, как звон стих. “Выслушав показания и аргументы, суд удовлетворяет ходатайство о пресечении. Улика, найденная в багажнике —”

“Ваша честь!” Крикнул Райт, вскакивая со своего места. “Разъяснение”.

Он широко развел руки, как будто был удивлен решением, о котором он, безусловно, должен был знать.

“Ваша честь, у штата нет дела без доказательств из багажника этого автомобиля. Вы хотите сказать, что наркотики и деньги выброшены на ветер?”

“Это именно то, что я говорю, мистер Райт. Не было никакой вероятной причины для остановки. Как сказал мистер Халлер, плод ядовитого дерева ”.

Теперь Райт указал прямо на Хеннегана.

“Ваша честь, этот человек - наркоторговец. Он - часть чумы, поразившей наш город и общество. Ты возвращаешь его на —”

“Мистер Райт!” - рявкнул судья в свой микрофон. “Не обвиняйте суд в недостатках вашего дела”.

“Штат подаст уведомление об апелляции в течение двадцати четырех часов”.

“Это право государства делать так. Мне будет очень интересно посмотреть, сможете ли вы заставить Четвертую поправку исчезнуть ”.

Райт опустил подбородок на грудь. Халлер воспользовался моментом, чтобы встать и посыпать раны прокурора солью.

“Ваша честь, я хотел бы подать ходатайство о снятии обвинений с моего клиента. Больше нет никаких доказательств в поддержку подачи заявления ”.

Йеррид кивнул. Он знал, что это произойдет. Он решил даровать Райту небольшую дозу милосердия.

“Я собираюсь принять это к сведению, мистер Халлер, и посмотреть, действительно ли штат подаст апелляцию. Что-нибудь еще от адвоката?”

“Нет, ваша честь”, - сказал Райт.

“Да, ваша честь”, - сказал Халлер. “Мой клиент в настоящее время заключен под стражу вместо залога в полмиллиона долларов. Я прошу освободить его под подписку о невыезде в ожидании апелляции или увольнения ”.

“Государство возражает”, - сказал Райт. “Напарник этого человека сбежал. Нет никаких указаний на то, что Хеннеган не сделает то же самое. Как я уже сказал, мы будем обжаловать это решение и вернемся к судебному разбирательству ”.

“Так вы говорите”, - сказал судья. “Я также собираюсь рассмотреть вопрос об освобождении под залог. Давайте посмотрим, что предпримет штат после дальнейшего рассмотрения дела. Мистер Халлер, вы всегда можете потребовать повторного рассмотрения ваших ходатайств, если окружная прокуратура продвигается слишком медленно ”.

Йеррид говорил Райту не садиться на это, иначе он примет меры.

“Теперь, если больше ничего нет, мы объявляем перерыв”, - сказал судья.

Йеррид сделал паузу на мгновение, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь еще от адвокатов, затем встал и покинул скамью подсудимых. Он исчез за дверью позади стола клерка.

Босх наблюдал, как Халлер хлопнул Хеннегана по плечу и наклонился, чтобы объяснить своему клиенту великую победу, которую он только что одержал. Босх знал, что вынесенные решения не означали, что Хеннеган немедленно покинет зал суда или окружную тюрьму. Даже не близко. Теперь начнется раздача. Дело, без сомнения, было в раненой утке, которая не могла летать. Но пока Хеннеган содержался в тюрьме, у прокурора все еще были некоторые рычаги воздействия в переговорах о прекращении дела. Райт мог бы предложить меньшее преступление в обмен на признание вины. Хеннеган закончил бы тем, что смотрел бы на месяцы вместо лет и D.А. все равно получил бы обвинительный приговор.

Босх знал, что именно так это и работает. Закон может измениться. Если были задействованы юристы, то всегда можно было заключить сделку. Судья тоже это знал. Он столкнулся с невыносимой ситуацией. Все в зале суда знали, что Хеннеган был наркоторговцем. Но арест был плохим, и поэтому улики были испорчены. Держа Хеннегана в окружной тюрьме, он позволял выработать решение, которое могло бы помешать наркодилеру уйти. Райт быстро собрал свой портфель и повернулся, чтобы уйти. Направляясь к выходу, он взглянул на Халлера и сказал, что будет на связи.

Халлер кивнул в ответ, и тогда он впервые заметил Босха. Он быстро закончил совещаться со своим клиентом, когда помощник шерифа подошел, чтобы отвести Хеннегана обратно в камеру.

Вскоре после этого Халлер прошел через ворота туда, где его ждал Босх.

“Сколько из этого ты поймал?” он спросил.

“Достаточно”, - сказал Босх. “Я слышал: "Мистер Райт - это мистер Неправильный”.

Улыбка Халлера стала шире.

“Я годами ждал, чтобы привлечь этого парня к делу и иметь возможность сказать это”.

“Думаю, я должен сказать поздравления”.

Халлер кивнул.

“Сказать по правде, это случается не слишком часто. Я, наверное, могу сосчитать по пальцам двух моих рук, сколько раз я добивался отмены ходатайства ”.

“Вы сказали это своему клиенту?”

“Каким-то образом он не понимает тонкостей закона. Он просто хочет знать, когда его выпустят ”.

3

Они поели в ресторане Traxx на Юнион Стейшн. Это было милое местечко, которое находилось рядом со зданием суда и посещалось в обеденное время судьями и адвокатами. Официантка знала Холлера и не потрудилась дать ему меню. Он просто заказал обычное. Босх бросил быстрый взгляд и заказал гамбургер и картофель фри, что, похоже, разочаровало Халлера.

По дороге они говорили о семейных делах. Босх и Халлер были сводными братьями, и у них были дочери одного возраста. На самом деле, девочки планировали в сентябре поселиться вместе в Университете Чепмена в округе Ориндж. Оба подали заявления в школу, не зная о намерениях другого, пока в тот же день не опубликовали свои письма о приеме в Facebook. С этого момента их план стать соседями по комнате быстро сформировался. Отцы были рады этому, потому что знали, что смогут объединить свои усилия для контроля за благополучием девочек и их адаптацией к жизни в колледже.

Теперь, когда они сидели за столом у окна, выходящего в похожий на пещеру зал ожидания железнодорожной станции, пришло время приступить к делу. Босх ожидал новостей по делу, которым для него занимался Халлер. В прошлом году Босха отстранили от работы в полиции Лос-Анджелеса по сфабрикованному обвинению, когда он взломал замок на двери кабинета капитана, чтобы тот мог просмотреть старые полицейские записи, связанные с расследованием убийства, над которым он активно работал. Было воскресенье, и Босх не хотел ждать капитана на следующий день. Нарушение было незначительным, но могло стать первым шагом в процессе увольнения.

Что более важно, для Босха это было отстранение от работы без сохранения заработной платы, которое также остановило выплаты по его пенсионному плану с отсрочкой выхода на пенсию. Это означало, что у него не было зарплаты и доступа к своим резервным средствам, пока он боролся с отстранением от работы и обращался в Совет по правам — процесс, который занял бы минимум шесть месяцев, в любом случае отодвигая его дату выхода на пенсию. Не имея денег, чтобы покрыть расходы на проживание и колледж за углом для своей дочери, Босх вышел на пенсию, чтобы иметь доступ к своей пенсии и пополнению. Затем он нанял Халлера для подачи иска против города, обвинив его в том, что департамент полиции применил незаконную тактику, чтобы заставить его вытащить чеку.

Поскольку Халлер попросил о личной встрече, Босх ожидал, что новости не будут хорошими. Ранее Халлер сообщал ему последние новости по делу по телефону. Босх знал, что что-то происходит.

Он решил отложить обсуждение своего дела, вернувшись к слушанию, которое только что закончилось.

“Так что, я думаю, ты очень гордишься собой, избавившись от этого наркоторговца”, - сказал он.

“Вы не хуже меня знаете, что он никуда не денется”, - ответил Халлер. “У судьи не было выбора. Теперь окружной прокурор разберется с этим, и мой парень все равно отсидит какое-то время ”.

Босх кивнул.

“Но наличные в багажнике”, - сказал он. “Держу пари, это восходит к нему. Что ты думаешь по этому поводу? Если ты не возражаешь, что я спрашиваю.”

“Пятьдесят тысяч плюс я получаю машину”, - сказал Халлер. “В тюрьме это ему не понадобится. У меня есть парень, который занимается этим делом. Ликвидатор. Я возьму еще пару штук из машины ”.

“Неплохо”.

“Неплохо, если я смогу это получить. Нужно платить по счетам. Хеннеган нанял меня, потому что он узнал мое имя на автобусной остановке прямо там, на пересечении Флоренции и Нормандии. Он увидел это с заднего сиденья патрульной машины, в которую они его посадили, и запомнил номер телефона. У меня шестьдесят таких скамеек по всему городу, и это стоит денег. Нужно держать бензин в баке, Гарри.”

Босх настоял на том, чтобы заплатить Халлеру за его работу по судебному процессу, но это было не так заоблачно, как потенциальный гонорар Хеннегана. Халлер даже смог снизить расходы на судебный процесс, наняв помощника, который выполнял большую часть работы вне зала суда. Он назвал это своей скидкой для правоохранительных органов.

“Кстати, о деньгах, вы видите, во сколько нам обойдется "Чепмен”?" - Спросил Халлер.

Босх кивнул.

“Это круто”, - сказал он. “За первые десять лет работы в полиции я зарабатывал меньше этого. Но у Мэдди есть пара стипендий. Как Хейли справилась с этим?”

“Она все сделала правильно. Это, безусловно, помогает ”.

Босх кивнул, и казалось, что они обсудили все, кроме того, о чем шла речь на встрече.

“Итак, я думаю, теперь ты можешь сообщить мне плохие новости”, - сказал он. “Прежде чем сюда доставят еду”.

“Какие плохие новости?” - Спросил Халлер.

“Я не знаю. Но это первый раз, когда ты позвал меня, чтобы узнать последние новости. Я полагаю, что это выглядит не очень хорошо ”.

Холлер покачал головой.

“О, я даже не собираюсь говорить о полиции Лос-Анджелеса. Это дело продвигается, пыхтя, и мы все еще держим их в загоне. Я хотел поговорить кое о чем другом. Я хочу нанять тебя, Гарри.”

“Найми меня. Что ты имеешь в виду?”

“Ты знаешь, что у меня есть дело Лекси Паркс, верно? Я защищаю Да'Квана Фостера?”

Босх был сбит с толку неожиданным поворотом в разговоре.

“Ах, да, у тебя есть Фостер. Какое это имеет отношение —”

“Ну, Гарри, у меня через шесть недель суд, и у меня ни хрена нет для защиты. Он этого не делал, чувак, и он в процессе того, чтобы быть полностью облажавшимся из-за нашей замечательной правовой системы. Он сядет за ее убийство, если я ничего не сделаю. Я хочу нанять тебя, чтобы ты поработал над этим для меня ”.

Халлер нетерпеливо перегнулся через стол. Босх непроизвольно отстранился от него. Он все еще чувствовал себя так, словно был единственным парнем в ресторане, который не знал, что происходит. После выхода на пенсию он практически перестал быть в курсе того, что происходит в городе изо дня в день. Имена Лекси Паркс и Да'Кван Фостер были на периферии его сознания. Он знал, что это было дело, и он знал, что оно было серьезным. Но последние шесть месяцев он старался держаться подальше от газетных статей и телерепортажей, которые могли напомнить ему о миссии, которую он выполнял почти тридцать лет — ловле убийц. Он зашел так далеко, что начал давно запланированный, но так и не реализованный проект реставрации старого мотоцикла Harley-Davidson, который почти двадцать лет собирал пыль и ржавчину в его гараже под навесом.

“Но у вас уже есть следователь”, - сказал он. “Тот большой парень с большими руками. Байкер.”

“Да, Циско, за исключением того, что Циско находится в DL, и он не в состоянии вести дело, подобное этому”, - сказал Халлер. “Я занимаюсь делом об убийстве, может быть, раз в два года. Я воспользовался этим только потому, что Фостер мой давний клиент. Ты нужен мне для этого, Гарри.”

“Список инвалидов? Что с ним случилось?”

Халлер покачал головой, как будто ему было больно.

“Этот парень каждый день ездит на "Харлее", выезжает на полосу движения, когда захочет, и носит один из тех новеньких шлемов, которые являются полным дерьмом, когда дело доходит до защиты вашей шеи. Я сказал ему, что это только вопрос времени. Я попросил у него немного печени. Не зря их называют донорскимициклами. И не имеет значения, насколько ты хороший наездник, это всегда другой парень ”.

“Так что же произошло?”

“Однажды ночью он ехал по Вентуре некоторое время назад, и какой-то yahoo подходит, подрезает его и толкает в лобовое движение. Он уворачивается от одной машины, а затем вынужден бросить велосипед — он старый, без передних тормозов — и его проносит через весь перекресток на бедре. К счастью, он был одет в кожаную форму, так что дорожная сыпь была не слишком ужасной, но он испортил свой ACL. Прямо сейчас он выбыл из строя, и они говорят о полной замене коленного сустава. Но это не имеет значения. Я хочу сказать, что Циско - отличный следователь защиты, и он уже попробовал себя в этом деле. Что мне нужно , так это опытный детектив из отдела убийств. Гарри, я не смогу с этим жить, если мой парень пойдет на это. Невинные клиенты оставляют шрамы, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

Босх долгое время тупо смотрел на него.

“У меня уже есть проект”, - наконец сказал он.

“Что вы имеете в виду под случаем?” - Спросил Халлер.

“Нет, мотоцикл. Восстановление ”.

“Ах, Иисус, ты тоже?”

“Это "Харлей" пятидесятых годов выпуска, похожий на тот, на котором Ли Марвин ездил в "Диком". Я унаследовал это от парня, которого знал по службе давным-давно. Двадцать лет назад он написал в своем завещании, что я получаю велосипед, а затем он спрыгнул со скалы в Орегоне. Велосипед был у меня на хранении с тех пор, как я его получил.”

Халлер пренебрежительно махнул рукой.

“Значит, этого ждали все это время. Это может подождать дольше. Я говорю о невиновном человеке, и я не знаю, что я могу сделать. Я в отчаянии. Никто не слушает и —”

“Это все отменит”.

“Что?” - спросил я.

“Я веду дело для вас — не только для вас, для любого адвоката защиты — и это перечеркнет все, что я сделал со значком”.

Халлер выглядел недоверчивым.

“Давай. Это дело. Это не—”

“Все. Знаешь, как называют парня, который переходит на другую сторону в отделе убийств? Они называют его Джейн Фонда, как за то, что он тусовался с северными вьетнамцами. Ты понял это? Это переход на темную сторону ”.

Халлер выглянул через окно в зал ожидания. Он был переполнен людьми, спускающимися с путей Metrolink на крышу.

Прежде чем Халлер что-либо сказал, официант принес их еду. Он смотрел через стол на Босха все то время, пока женщина расставляла тарелки и наполняла их стаканы чаем со льдом. Когда она ушла, Босх заговорил первым.

“Послушай, в этом нет ничего личного — если бы я сделал это для кого-то, это, вероятно, был бы ты”.

Это было правдой. Они были сыновьями легендарного адвоката из Лос-Анджелеса, но выросли на расстоянии многих миль и поколений друг от друга. Они узнали друг друга только в последние годы. Несмотря на то, что Холлер был, так сказать, через проход от Босха, Гарри любил и уважал его.

“Мне жаль, чувак”, - продолжил он. “Так оно и есть. Не то чтобы я не думал об этом. Но есть черта, которую я не могу заставить себя пересечь. И ты не первый, кто спрашивает.”

Халлер кивнул.

“Я понимаю это. Но то, что я предлагаю, - это нечто другое. Я поймал этого парня, я убежден, что его каким-то образом подставили для убийства, и у меня есть ДНК, которую я не могу вытрясти, и он сядет за это, если я не попрошу кого—нибудь вроде тебя помочь мне ...”

“Давай, Холлер, не ставь себя в неловкое положение. Каждый адвокат защиты в каждом здании суда говорит одно и то же каждый день недели. Каждый клиент невиновен. Каждого клиента загоняют в угол, подставляют. Я слышал это в течение тридцати лет, каждый раз, когда сидел в зале суда. Но знаешь что? Я не задумываюсь ни о ком, кого я когда-либо сажал в тюрьму. И в тот или иной момент каждый из них сказал, что они этого не делали ”.

Халлер не ответил, и Босх потратил время, чтобы откусить первый кусок. Это было вкусно, но разговор испортил ему аппетит. Халлер начал передвигать вилкой салат, но ничего не съел.

“Послушайте, все, что я говорю, это посмотрите на дело, убедитесь сами. Поговори с ним, и ты убедишься”.

“Я не собираюсь ни с кем разговаривать”.

Босх вытер рот салфеткой и положил ее на стол рядом со своей тарелкой.

“Ты хочешь поговорить о чем-то еще, Мик? Или мне просто взять это, чтобы уйти?”

Халлер не ответил. Он посмотрел вниз на свою собственную несъеденную еду. Босх мог видеть страх в его глазах. Страх неудачи, страх того, что придется жить с чем-то плохим.

Халлер отложил вилку.

“Я заключу с тобой сделку”, - сказал он. “Ты работаешь над делом, и если ты найдешь улики против моего парня, ты передашь их окружному прокурору. Все, что ты найдешь, независимо от того, как это выглядит, мы делимся с окружным прокурором открытым открытием - все, что не подпадает непосредственно под адвокатскую тайну клиента ”.

“Да, что скажет по этому поводу ваш клиент?”

“Он подпишется под этим, потому что он невиновен”.

“Правильно”.

“Послушай, просто подумай об этом. Тогда дай мне знать ”.

Босх отодвинул свою тарелку. Он откусил всего один кусочек, но обед закончился. Он начал вытирать руки о матерчатую салфетку.

“Мне не нужно думать об этом”, - сказал он. “И я могу сообщить тебе об этом прямо сейчас. Я не могу тебе помочь ”.

Босх встал и уронил салфетку на свою еду. Он сунул руку в карман, отсчитал достаточно наличных, чтобы оплатить обе стороны чека, и положил деньги под солонку. Все это время Холлер просто смотрел в зал ожидания.

“Вот и все”, - сказал Босх. “Я собираюсь идти”.

4

Bosch успешно отложил обдумывание предложения Халлера на большую часть выходных. В субботу он и его дочь поехали в округ Ориндж, чтобы она могла посетить свою будущую школу и познакомиться с окрестностями города. Они съели поздний ланч в ресторане на окраине кампуса, где подавали все на вафлях, а позже сходили на игру "Ангелов" в соседнем Анахайме.

Он зарезервировал воскресенье для работы над восстановлением своего мотоцикла. Задача, которая его ждала, должна была стать одной из самых важных частей проекта. Утром он разобрал карбюратор Харлея, почистил все детали и разложил их для просушки на расстеленных старых газетах на обеденном столе. Ранее он купил комплект для ремонта в Glendale Harley, и у него были все новые прокладки и уплотнительные кольца для работы. Руководство по ремонту Clymer предупреждало, что если он неправильно установит прокладку, загрязнит пилотный двигатель или неправильно обратится с любой из дюжины вещей во время повторной сборки, тогда все восстановление будет напрасным.

После обеда на задней палубе он вернулся к столу с джазом на стереосистеме и крестообразной отверткой в руке. Он еще раз внимательно изучил страницы руководства по эксплуатации Clymer, прежде чем приступить к сборке, изменив действия, которым он следовал при разборке карбюратора. На стереосистеме звучал квинтет Джона Хэнди, а песня называлась “Naima”, ода Хэнди Джону Колтрейну 1967 года. Босх подумал, что там, наверху, лучшие живые выступления саксофонистов, когда-либо записанные.

Благодаря тому, что Bosch пошагово следовал инструкциям руководства, карбюратор быстро начал обретать форму. Когда он потянулся за пилотным самолетом, он заметил, что тот лежал поверх газетной фотографии бывшего губернатора штата с сигарой в зубах, широкой улыбкой на лице, когда он обнимал другого мужчину, в котором Босх опознал бывшего члена законодательного собрания штата из Восточного Лос-Анджелеса.

Босх понял, что номер Times, который он разложил, был старым, и он хотел сохранить его. В нем содержался классический отчет о политике. Несколькими годами ранее, в свои последние часы пребывания в должности, губернатор использовал свои полномочия в соответствии с законом о помиловании, чтобы смягчить наказание человеку, осужденному за убийство другого. Так случилось, что он оказался сыном своего приятеля, члена ассамблеи. Сын был вовлечен с другими в драку и нанес смертельное ножевое ранение, заключил сделку с прокуратурой и признал себя виновным, но затем был недоволен, когда судья вынес ему приговор от пятнадцати до тридцати лет в тюрьме штата. Уходя за дверь в конце срока своих полномочий, губернатор сократил его до семи лет.

Если губернатор думал, что никто не заметит его последнего официального действия на посту, то он ошибался. Это дерьмо поразило фанатов обвинениями в кумовстве, фаворитизме, политике худшего рода. Times опубликовала обширный отчет из двух частей по всей этой грязной главе. Босху было противно читать это, но не настолько, чтобы он переработал бумагу. Он сохранил это, чтобы перечитывать снова и снова, чтобы ему напоминали о политике судебной системы. До того, как баллотироваться в президенты, губернатор был кинозвездой, специализирующейся на ролях выдающихся героев — мужчин, готовых пожертвовать всем, чтобы поступить правильно. Теперь он вернулся в Голливуд, пытаясь снова стать кинозвездой. Но Босх твердо решил, что больше никогда не будет смотреть ни один из его фильмов — даже по бесплатному телевидению.

Мысли о несправедливости, вызванные газетной статьей, заставили Bosch отказаться от проекта карбюратора. Он встал из-за стола и вытер руки о магазинную тряпку, которую держал вместе со своими инструментами. Затем он бросил его на пол, вспомнив, что раньше раскладывал на этом столе книги об убийствах, а не запчасти для мотоциклов. Он открыл раздвижную стеклянную дверь в гостиной и вышел на террасу, чтобы посмотреть на город. Его дом был консольным на западной стороне перевала Кауэнга, откуда открывался вид через 101 автостраду на Голливуд-Хайтс и Юниверсал-Сити.

101-я автострада была забита транспортом, двигавшимся в обе стороны через перевал. Даже в воскресный полдень. После выхода на пенсию Босх наслаждался тем, что больше не был частью этого. Движение, рабочий день, напряжение и ответственность за все это.

Но он также думал об этом как о ложном чувстве веселья. Он знал, что, каким бы напряженным ни было пребывание там, внизу, в этой медленно текущей реке стали и света, он принадлежал этому месту. Что каким-то образом он был нужен там, внизу.

Микки Халлер обратился к нему за пятничным обедом на том основании, что его клиент был невиновным человеком. Это, конечно, нужно было бы доказать. Но Халлер упустил вторую половину этого уравнения. Если его клиент был действительно невиновен, тогда на свободе был убийца, которого никто даже не искал. Убийца, достаточно коварный, чтобы подставить невинного человека. Несмотря на его протесты в ресторане, этот факт беспокоил Босха и не выходил у него из головы на протяжении всего уик-энда. Это было то, что ему было трудно оставить в покое.

Он достал телефон из кармана и набрал номер в списке избранных. После пяти гудков на звонок ответил настойчивый голос Вирджинии Скиннер.

“Гарри, у меня крайний срок, в чем дело?”

“Сейчас воскресный вечер, что ты —”

“Меня вызвали”.

“Что происходит?”

“Сэнди Милтон был вовлечен в наезд прошлой ночью в Вудленд-Хиллз”.

Милтон был консервативным членом городского совета. Скиннер был политическим репортером Times. Босх понял, почему ее вызвали в воскресенье. Но чего он не понимал, так это почему она не позвонила ему, чтобы рассказать, может быть, пораскинуть мозгами о том, кому ей следует позвонить в полицию Лос-Анджелеса, чтобы попытаться узнать подробности. Это подчеркнуло для него, что происходило в их отношениях в течение последнего месяца или около того. Или, скорее, не продолжается.

“Я должен идти, Гарри”.

“Правильно. Извините. Я позвоню тебе позже”.

“Нет, я тебе позвоню”.

“Хорошо. Мы все еще ужинаем сегодня вечером?”

“Да, хорошо, но мне нужно идти”.

Она отключилась. Босх вернулся в дом, чтобы достать пиво из холодильника и проверить запасы. Он решил, что у него нет ничего, чем он мог бы соблазнить Вирджинию подняться на гору. Кроме того, дочь Босха возвращалась домой со смены полицейского инспектора около восьми, и в доме могло возникнуть неудобство из-за присутствия Вирджинии. Она и Мэдди все еще находились на ранних стадиях познания границ друг друга.

Босх решил, что, когда Скиннер перезвонит, он предложит встретиться с ней где-нибудь за ужином в центре города.

Он только что открыл бутылку и переключил диск на импортную музыку Рона Картера, записанную в Blue Note Tokyo, когда зазвонил его телефон.

“Эй, это было быстро”.

“Я только что пересказал историю. Это просто врезка о политических последствиях для Милтона. Ричи Мочалка позвонит мне через десять-пятнадцать минут, чтобы обсудить правку. Этого времени достаточно для разговора?”

Ричи Бед-уэттер был ее редактором, Ричард Ледбеттер. Она назвала его так, потому что он был неопытен и молод - более чем на двадцать лет моложе ее, — но настаивал на том, чтобы попытаться рассказать ей, как справляться с ее работой, писать ее истории и еженедельную колонку о местной политике, которую он хотел назвать блог. Скоро между ними должно было начаться противостояние, и Босх беспокоился, что Вирджиния была наиболее уязвимой, поскольку ее опыт приводил к более высокой зарплате и, следовательно, к более привлекательной цели для руководства.

“Куда ты хочешь пойти? Где-нибудь в центре города?”

“Или рядом с твоим домом. Твой зов. Но не индейская.”

“Конечно, никакого индейца. Дай мне подумать об этом, и у меня будет план, когда ты будешь рядом. Позвони мне, прежде чем доберешься до Эхо-парка. На всякий случай.”

“Хорошо. Но послушай, ты можешь сделать мне одолжение и собрать несколько историй по делу?”

“Какое дело?”

“Есть парень, которого арестовали за убийство. Дело полиции Лос-Анджелеса, я думаю. Его зовут Да'Кван Фостер. Я хочу увидеть—”

“Да, Да'Кван Фостер. Парень, который убил Лекси Паркс.”

“Правильно”.

“Гарри, это серьезное дело”.

“Насколько большой?”

“Тебе не нужно, чтобы я сочинял истории. Просто зайдите на сайт газеты и введите ее имя. О ней ходит много историй из-за того, кем она была, и потому что его арестовали примерно через месяц после того, как это произошло. И это дело не полиции Лос-Анджелеса. Он принадлежит шерифу. Произошло в Западном Голливуде. Слушай, мне пора идти. Только что получил сигнал от Ричи ”.

“Хорошо, я—”

Она исчезла. Босх положил телефон в карман и вернулся к обеденному столу. Держась за уголки газеты, он сдвинул проект карбюратора в сторону. Затем он снял свой ноутбук с полки и включил его. Ожидая, пока он загрузится, он посмотрел на карбюратор, лежащий на газете. Он понял, что был неправ, думая, что восстановление старого мотоцикла может заменить что угодно.

На стереосистеме Рону Картеру аккомпанировали две гитары, и он играл песню Милта Джексона под названием “Bags’Groove”. Это заставило Босха задуматься о своем собственном ритме и о том, чего ему не хватает.

Когда компьютер был готов, он открыл веб-сайт Times и поискал имя Лекси Паркс. Было 333 истории, в которых упоминалась Лекси Паркс, за шесть лет, задолго до ее убийства. Босх сузил поиск до текущего года и обнаружил двадцать шесть историй, перечисленных по дате и заголовку. Первое было датировано 10 февраля 2015 года: Всем понравившемуся WeHo Asst. Менеджер найден убитым в постели.

Босх просмотрел записи, пока не наткнулся на заголовок от 19 марта 2015 года: Банда “Застреливший звонившего” арестована по делу об убийстве Паркса.

Босх вернулся назад и кликнул на первую историю, полагая, что сможет, по крайней мере, прочитать начальную статью об убийстве и первую - об аресте, прежде чем направиться к своей машине для поездки в центр.

Первоначальный отчет об убийстве Лекси Паркс был больше посвящен жертве, чем преступлению, потому что Департамент шерифа раскрыл мало подробностей о самом убийстве. Фактически, все детали, содержащиеся в отчете, можно свести к одному предложению: Паркс была избита до смерти в своей постели и была найдена своим мужем, когда он вернулся домой с работы в ночную смену в качестве заместителя шерифа в Малибу.

Босх выругался вслух, когда прочитал часть о том, что муж жертвы был помощником шерифа. Это сделало бы возможное участие Bosch в деле для защиты еще большим оскорблением для сотрудников правоохранительных органов. Халлер удачно опустил эту деталь, когда убеждал Босха заняться этим делом.

Тем не менее, он продолжал читать и узнал, что Лекси Паркс была одним из четырех помощников городского менеджера в Западном Голливуде. В число ее обязанностей входили департаменты общественной безопасности, защиты прав потребителей и по связям со СМИ. Это была ее должность главного представителя города и передового медиа-интерфейса, которая объясняла “популярное” описание в заголовке. На момент смерти ей было тридцать восемь лет, и она проработала в сити двенадцать лет, начав с должности инспектора по кодированию и неуклонно продвигаясь по службе.

Паркс познакомилась со своим мужем, помощником шерифа Винсентом Харриком, когда оба были на работе. Западный Голливуд заключил контракт с Департаментом шерифа на предоставление услуг по обеспечению правопорядка, и Харрик был назначен в участок на бульваре Сан-Висенте. Как только Паркс и Харрик обручились, Харрик попросил перевести его со станции в Западном Голливуде, чтобы избежать возникновения конфликта интересов, поскольку они оба работают на город. Сначала он работал в южном округе на станции Линвуд, а затем перевелся в Малибу.

Босх решил прочитать следующую историю в цифровой очереди в надежде получить более подробную информацию об этом деле. Заголовок обещал, что так и будет: Следователи: убийство Лекси Паркс - преступление на сексуальной почве. В статье, опубликованной через день после первой, сообщалось, что следователи отдела убийств шерифа рассматривают убийство как вторжение в дом, в ходе которого на Паркс напали в ее постели, когда она спала, подвергли сексуальному насилию, а затем жестоко избили тупым предметом. В статье не говорилось, что это был за предмет и был ли он восстановлен. В нем не упоминалось ни о каких доказательствах, которые были собраны на месте происшествия. После того, как были раскрыты эти скудные подробности расследования, история перешла в отчет о реакции на преступление среди тех, кто знал Паркс и ее мужа, а также об ужасе, который преступление вызвало в обществе. Сообщалось, что Винсент Харрик взял отпуск, чтобы справиться с горем, вызванным убийством его жены.

Прочитав вторую статью, Босх снова просмотрел список статей и пробежал глазами заголовки. Следующая дюжина или около того не звучала многообещающе. Случай оставался в новостях на ежедневной, а затем еженедельной основе, но заголовки содержали много негатива. Подозреваемых в убийстве Паркса нет, следователи упускают Паркс из виду, WeHo предлагает награду в 100 тысяч долларов по делу Паркса. Босх знал, что уходить с наградой - это фактически объявлять, что у тебя ничего нет и ты хватаешься за соломинку.

И тогда им повезло. Пятнадцатая статья в очереди, опубликованная через тридцать восемь дней после убийства, объявила об аресте сорокаоднолетнего Да'Квана Фостера за убийство Лекси Паркс. Босх открыл статью и узнал, что связь с Фостером, казалось бы, возникла как гром среди ясного неба, благодаря совпадению ДНК, собранной на месте преступления. Фостер был арестован с помощью команды офицеров полиции Лос-Анджелеса в студии художников Леймерт-парка, где он только что закончил преподавать в классе рисования в рамках программы дополнительного образования для детей.

Эта последняя информация заставила Босха задуматься. Это не соответствовало его представлению о том, что такое "бандитский звонок". Он задавался вопросом, бронировал ли Фостер часы общественных работ как часть уголовного приговора. Он продолжал читать. В статье говорилось, что ДНК, собранная на месте преступления в Паркс, была внесена в государственный банк данных и была сопоставлена с образцом, взятым у Фостера после его ареста в 2004 году по подозрению в изнасиловании. Против него не было выдвинуто никаких обвинений по этому делу, но его ДНК осталась в файле в банке данных государственного департамента юстиции.

Босх хотел прочитать больше статей из репортажа, но у него не хватало времени, если он хотел встретиться с Вирджинией Скиннер. Он увидел заголовок, появившийся через несколько дней после ареста Фостера: Подозреваемый Паркс перевернул жизнь. Он открыл статью и быстро просмотрел ее. Это была история, созданная сообществом, в которой утверждалось, что Да'Кван Фостер был исправившимся участником Rollin ’40s Crips, который исправил свою жизнь и возвращал ее своему сообществу. Он был художником-самоучкой, чьи работы висели в музее Вашингтона, округ Колумбия. Он управлял студией на бульваре Дегнан, где предлагал программы после уроков и выходного дня для местных детей. Он был женат, и у него было двое собственных маленьких детей. Чтобы сбалансировать историю, Times сообщила, что у него было криминальное прошлое, которое включало несколько арестов за наркотики в 90-х и четырехлетнее заключение в тюрьме. Но он вышел условно-досрочно в 2001 году, и, если не считать его ареста по делу об изнасиловании, по которому так и не было предъявлено никаких обвинений, он не нарушал закон более десяти лет.

История включала заявления многих местных жителей, которые выразили либо недоверие обвинениям, либо прямое подозрение, что Фостера каким-то образом подставили. Никто из цитируемых в статье не верил, что он убил Лекси Паркс или находился где-либо поблизости от Западного Голливуда в ту ночь, о которой идет речь.

Из того, что он прочитал, Босху было неясно, знал ли Фостер вообще жертву по этому делу и почему он выбрал ее своей мишенью.

Гарри закрыл ноутбук. Он прочитает все рассказы позже, но он не хотел оставлять Вирджинию Скиннер ждать его - где бы это ни было, она выбрала бы встречу. Им нужно было поговорить. В последнее время их отношения были натянутыми, в основном потому, что она была занята своей работой, а Босх не был занят ничем, кроме ремонта мотоцикла, которому было столько же лет, сколько и ему.

Он встал из-за стола и вернулся в свою спальню, чтобы надеть свежую рубашку и более качественные ботинки. Десять минут спустя он уже спускался с холма к автостраде. Как только он перешел стальную реку и прошел перевал, он достал свой телефон и подключил наушник, чтобы действовать легально. Раньше, когда у него был значок, его не волновали такие мелочи, но теперь он послушно пристегнул ремень безопасности и вставил наушник. Его могут оштрафовать за разговор по мобильному во время вождения.

Судя по звуковому фону, он догадался, что поймал Халлера на заднем сиденье "Линкольна". Они оба были на дороге, куда-то направлялись.

“У меня есть вопросы о Фостере”, - сказал Босх.

“Стреляйте”, - сказал Халлер.

“Какова была ДНК — кровь, слюна, сперма?”

“Сперма. Залог за жертву.”

“На или внутри?”

“И то, и другое. Во влагалище. На коже, верхняя часть бедра справа. Некоторые и на простынях тоже.”

Босх несколько мгновений вел машину в тишине. Автострада была приподнята, когда проходила через Голливуд. Он проходил мимо здания Capitol Records. Он был построен так, чтобы выглядеть как стопка пластинок, но тогда было другое время. Не так много людей больше слушали записи.

“Что еще?” - Спросил Халлер. “Я рад, что ты думаешь об этом деле”.

“Как давно ты знаешь этого парня?” - Спросил Босх.

“Почти двадцать лет. Он был моим клиентом. Он не был ангелом, но в нем было что-то нежное. Он не был убийцей. Он был либо слишком умен, либо слишком мягок для этого. Может быть, и то, и другое. В любом случае, он все изменил и ушел из жизни. Вот почему я знаю ”.

“Знаешь что?”

“Что он этого не делал”.

“Я прочитал некоторые истории в Интернете. Что насчет ареста за изнасилование?”

“Это была чушь собачья. Я покажу тебе файл. Они привели его и еще около двадцати парней. Отпусти его меньше чем через день ”.

“Где ты находишься в discovery? Ты уже получил книгу убийств?”

“Я понял это. Но если вы начинаете интересоваться этим, я думаю, вам нужно поговорить с моим клиентом. Ты прочитаешь книгу, и ты поймешь аргументы другой стороны. Ты же не собираешься—”

“Мне все равно. Это все из-за книги. Это начинается и заканчивается книгой. Когда я смогу получить копию?”

“Я могу собрать это к завтрашнему дню”.

“Хорошо. Позвони мне, и я приеду за этим ”.

“Значит, тогда ты в деле?”

“Просто позвони мне, когда у тебя будет готова книга”.

Босх отключил вызов. Он думал о разговоре и о том, что он чувствовал после прочтения газетных статей. Он еще не взял на себя никаких обязательств. Он не переступал никакой черты. Но он не мог отрицать, что приближался к черте. Он также не мог отрицать растущее чувство, что он вот-вот вернется к выполнению задания.

5

Босх и Скиннер встретились на фабричной кухне недалеко от Аламеды. Это было модное итальянское заведение в районе искусств. Это был ее стиль и ее выбор. Его предложения были отвергнуты.

Там было многолюдно, и голоса эхом отражались от кирпичных стен старой фабрики. Это было определенно неподходящее место для обсуждения разрыва отношений, но именно это они и сделали.

За общей тарелкой тальятелле с рагу из утки Скиннер сказал Босху, что их время вместе как супружеской пары подошло к концу. Она была репортером, который провел почти тридцать лет, освещая полицию и политику. У нее была прямая, иногда резкая речь при обсуждении любой темы, включая романтические отношения и удовлетворение ее потребностей. Она сказала Босху, что он изменился. Он был слишком поглощен потерей карьеры и поиском своего места в качестве человека без значка, чтобы сохранять отношения на первом плане.

“Я думаю, мне нужно отойти и позволить тебе разобраться во всем, Гарри”, - сказала она.

Босх кивнул. Он не был удивлен ее заявлением или аргументацией, стоящей за ним. Каким-то образом он знал, что их отношения — которым не было и года — не могли перейти грань. Это родилось в волнении и энергии дела, над которым он работал, и политического скандала, о котором она писала. Связующим звеном романа были эти две вещи. Когда они ушли, им обоим пришлось задаться вопросом, что у них все еще было.

Она протянула руку и задумчиво коснулась его щеки.

“Я отстаю от тебя всего на несколько лет”, - сказала она. “Это случится со мной”.

“Нет, с тобой все будет в порядке”, - сказал Босх. “Твоя работа - рассказывать истории. Истории всегда нужно будет рассказывать ”.

После ужина они обнялись у стойки парковщика, ожидая свои машины. Они обещали оставаться на связи, но оба знали, что этого не произойдет.

6

Босх встретился с Халлером в понедельник в 11 часов утра на парковке в центре города под протянутыми руками Энтони Куинна, нарисованными на стене здания на Третьей авеню. Босх подогнал свой старый "чероки" вплотную к задней пассажирской двери "Линкольна" и опустил стекло. Из-за плохого угла обзора и тонировки стекол Lincoln Босх не мог видеть, кто был за рулем.

С заднего сиденья Холлер протянул ему через окно толстую папку с резиновой лентой. Босх почему-то думал, что это будет храниться в синей папке, как книги убийств в детективном бюро. Просмотр файла, полного фотокопий, был ярким напоминанием о том, что то, что он собирался сделать, даже отдаленно не походило на работу над делом для полицейского управления. Здесь он собирался далеко уйти в одиночку.

“Что ты теперь будешь делать?” - Спросил Халлер.

“Что ты думаешь?” Босх ответил. “Я пойду куда-нибудь и прочитаю все это”.

“Я знаю это, но что ты ищешь?”

“Я ищу то, чего не хватает. Послушай, я не хочу обнадеживать тебя. Я прочитал все репортажи в газетах этим утром. Я не вижу того, что видишь ты. Этот парень - преступник. Ты знаешь его, потому что он преступник. Итак, прямо сейчас все, что я обещаю сделать — одну вещь — это просмотреть все это и высказать свое мнение. Вот и все ”.

Босх поднял громоздкую папку так, чтобы Халлер мог снова ее увидеть.

“Если я не обнаружу, что чего-то не хватает или что-то, что замелькает на моем радаре, тогда я все верну, и на этом все закончится. Comprende, hermano?”

“Comprende. Ты знаешь, должно быть, тяжело быть таким ”.

“Например, что?”

“Не веря в реабилитацию и искупление, в то, что люди могут измениться. С тобой это ‘однажды обманутый - всегда обманутый”.

Босх проигнорировал обвинение.

“Итак, в Times говорится, что у вашего клиента нет алиби. Что ты собираешься с этим делать?”

“У него есть алиби. Он был в своей студии и рисовал. Мы просто не можем это доказать — пока. Но мы это сделаем. Они говорят, что у него нет алиби, но у них нет мотива. Он не знал эту женщину, никогда даже не видел ее и не был в том районе, не говоря уже о ее доме. Безумно думать, что он мог это сделать. Они пытались как-то связать его с мужем, когда он работал в Линвуде — какая-то схема бандитской мести, но ее там нет. Да'Кван был калекой, а ее муж работал с кровью. Мотива нет, потому что он этого не делал ”.

“Им не нужен мотив. В преступлении на сексуальной почве секс является достаточным мотивом. Что вы собираетесь делать с ДНК?”

“Я собираюсь бросить этому вызов”.

“Я не говорю об О.Дж. ерунде. Есть ли свидетельства неправильного обращения с образцом или неудачи теста?”

“Пока нет”.

“‘Пока нет’ - что это значит?”

“Я обратился к судье с просьбой разрешить независимое тестирование. Окружной прокурор возразил, сказав, что изъято недостаточно материалов, но это была чушь собачья, и судья согласился. Сейчас у меня есть независимая лаборатория, которая проводит анализ.”

“Когда ты что-нибудь услышишь?”

“Судебная тяжба заняла два месяца. Я только что передал им материал и надеюсь услышать что-нибудь со дня на день. По крайней мере, они быстрее, чем лаборатория шерифа ”.

Босх не был впечатлен. Он предположил, что анализ приведет к тому, к чему пришел анализ шерифа — что ДНК принадлежала Да'Квану Фостеру. Следующим шагом было бы преследовать тех, кто собирал улики. Это была своего рода тактика, которой адвокаты защиты придерживались все время. Если улики против вас, то искажайте улики любым доступным вам способом.

“Итак, помимо этого, какова твоя теория?” он спросил. “Как ДНК вашего клиента оказалась у жертвы?”

Холлер покачал головой.

“Я не думаю, что это было. Даже если моя лаборатория скажет, что это его ДНК, я все равно не поверю, что он это сделал. Его подставили”.

Теперь Босх покачал головой.

“Иисус”, - сказал он. “Ты обходил квартал больше раз, чем большинство адвокатов, которых я знаю. Как ты можешь так думать?”

Халлер посмотрел на Босха и выдержал его взгляд.

“Может быть, потому, что я несколько раз обходил квартал”, - сказал он. “Ты занимаешься этим столько же, сколько и я, ты должен знать, кто тебе лжет. У меня больше ничего нет, Гарри, но у меня есть интуиция, и она подсказывает мне, что здесь что-то не так. Есть подстава, есть исправление, где-то что-то есть, и этот парень этого не делал. Почему бы тебе не пойти поговорить с ним и не посмотреть, что подскажет тебе твоя интуиция?”

“Пока нет”, - ответил Босх. “Дай мне почитать книгу. Я хочу знать все, что можно знать о расследовании, прежде чем я поговорю с ним. Если я поговорю с ним.”

Халлер кивнул, и они разошлись, Босх пообещал поддерживать связь. Каждый мужчина поехал к другому выезду с парковки. Ожидая, пока для него откроют движение на третьей улице, Босх посмотрел на Энтони Куинна, его руки были раскинуты, как будто он хотел показать, что у него ничего нет.

“Ты и я оба”, - сказал Босх.

Он выехал на третью, а затем повернул направо на Бродвей, проезжая через гражданский центр в Чайнатаун. Он нашел уличную парковку и зашел в "Китайские друзья" на ранний ланч. Место было пустым. Взяв папку, которую передал ему Холлер, Босх занял столик в углу, где он был бы спиной к стене и никто не смог бы заглянуть через его плечо в то, что он читал. Он не хотел, чтобы кто-нибудь потерял аппетит.

Босх сделал заказ, не заглядывая в меню. Затем он снял резинки с папки и открыл ее на столе. Более двух десятилетий он собирал материалы для адвокатов, защищавших мужчин и женщин, которых он арестовал за убийство. Он знал все возможные уловки, когда дело доходило до введения в заблуждение в книге убийств. Он мог бы написать практическое руководство по искусству превращения процесса раскрытия преступления в кошмар для адвоката защиты. В те дни у него была обычная практика редактировать слова в отчетах без рифмы или причины, периодически извлекать картридж с тонером из ксерокса в дежурной части, чтобы страницы документов, которые он переворачивал, были напечатаны так мелко, что их было невозможно прочитать или, по крайней мере, вызывало головную боль.

Теперь ему предстояло использовать все, что он знал, для оценки этой книги убийств. И опыт подсказывал, что его первой работой здесь было привести книгу в надлежащий порядок. Это было обычным делом перетасуйте стопки отчетов, как колоду карт, бросить на вынос меню или два, просто чтобы сказать, Пошел ты на защиту адвоката и его следователь. На каждой странице, перевернутой в Discovery, был проставлен номер страницы и дата. Это было сделано для того, чтобы в суде адвокаты с каждой стороны прохода могли ссылаться на одну и ту же страницу под единым номером. Так что не имело значения, изменил ли Босх порядок страниц. Он мог бы внедрить свою собственную систему. Все, что Халлеру нужно было бы сделать, это использовать номер страницы с печатью, если бы он хотел сослаться на один из документов в суде.

Не было большой разницы между отчетами, поданными следователями шерифа, и отчетами, которые Босх составлял для полиции Лос-Анджелеса. Некоторые заголовки были другими, несколько номеров отчетов также. Но Босх без труда перетасовал книгу и расставил ее в правильном порядке к тому времени, как прибыла его тарелка с тонко нарезанными свиными отбивными. Он держал стопку пластинок спереди и в центре, а тарелку сбоку, чтобы он мог продолжать работать во время еды.

Поверх переупорядоченной стопки лежал отчет об инциденте, который всегда был первой страницей книги убийств после оглавления. Но там не было оглавления — еще один пошел ты от обвинения к защите — так что IR был на высоте. Босх взглянул на него, но не ожидал ничего узнать. Это была информация первого дня. Если это не было ошибкой, тогда это было неполным.

Свиные отбивные были тонкими и хрустящими, они были выложены поверх жареного риса на его тарелке. Босх ел их пальцами, как картофельные чипсы. Теперь он вытер руки о бумажную салфетку, чтобы можно было переворачивать страницы в стопке, не пачкая их. Он быстро просмотрел несколько вспомогательных и бессмысленных отчетов, пока не добрался до Хронологического журнала. Это была библия убийств, сердце любого расследования убийств. В нем были бы подробно описаны все действия ведущих детективов по делу. Это было бы то, где возникла бы теория случая. Это было бы то место, где Босх убедился бы в виновности Да'Квана Фостера или обнаружил бы те же сомнения, которые закрались в нутро Микки Халлера.

В большинстве пар детективов существовало разделение труда, которое было выработано на протяжении нескольких дел. Обычно одному члену детективной команды поручалось поддерживать отчеты и книгу убийств в целости и актуальности. Хронологический журнал был исключением. Это хранилось на компьютере в виде цифрового файла, и к нему регулярно обращались оба детектива, чтобы каждый мог указать свои передвижения по делу. Это периодически распечатывалось на бумаге с тремя отверстиями и вкладывалось в папку или, в данном случае, добавлялось к пакету defense discovery. Но самой активной версией всегда был цифровой файл, и это был живой документ, который все время рос и менялся.

Распечатка хронографа в файле discovery занимала 129 страниц и была составлена следователями шерифа Ласло Корнеллом и Тарой Шмидт. Хотя за эти годы Босх неоднократно общался со следователями отдела по расследованию убийств шерифа, он не знал ни одного из них. Это было препятствием, потому что он не имел представления об их навыках или темпераменте, когда переходил к их письменной работе. Он знал, что кое-что из этого всплывет, когда он узнает об их следственных действиях и выводах, но Босх все еще чувствовал, что он отстал от дел. Он знал других следователей из бюро по расследованию убийств шерифа, которым он мог позвонить, чтобы обсудить эту пару, но он не осмелился сделать это и, возможно, раскрыть, что он работал против них. Слух о предательстве Босха делу быстро распространился бы и перескочил из Управления шерифа в полицию Лос-Анджелеса за часы, если не минуты. Босх этого не хотел. Пока.

Первые семьдесят пять страниц "хроно" документировали ход расследования до того, как была установлена ДНК-связь с Да'Кваном Фостером. Босх в любом случае внимательно прочитал эти страницы, потому что они дали представление о первоначальной теории расследования, а также об их тщательности и решительности. Муж Лекси Паркс был полностью расследован и оправдан, и усилия были хорошо задокументированы в хроно. Хотя у него было железное алиби — он участвовал в преследовании и аресте угонщика автомобилей — на время убийства своей жены, следователи были достаточно умны, чтобы понять, что он мог подстроить убийство, чтобы его совершили другие. Несмотря на то, что некоторые аспекты убийства — сексуальное нападение и жестокость избиения со смертельным исходом — имели тенденцию указывать в другом направлении, следователи были неустрашимы в своем взгляде на мужа. Босх почувствовал растущее уважение к Корнеллу и Шмидту, когда прочитал эти последовательности в хроно.

Раннее расследование также шло во многих других направлениях. Следователи опросили множество сексуальных преступников, проживающих в районе Западного Голливуда, изучили личное прошлое жертвы на предмет врагов и изучили ее трудовую деятельность и историю в поисках людей, которых она могла разозлить или которые могли затаить обиду.

Все эти усилия заходят в тупик. Как только у них была ДНК убийцы, ее использовали, чтобы оправдать любого, кто хотя бы отдаленно приближался к статусу подозреваемого. Личное прошлое жертвы не привело к глубоким конфликтам, отвергнутым любовникам и внебрачной деятельности с ее стороны или со стороны ее мужа. В качестве помощника сити-менеджера ее влияние на городскую бюрократию и политику было значительным, однако последнее слово оставалось за ней по нескольким вопросам бизнеса, и ни по одному из них не было спорным.

Портрет убийцы, составленный на основе деталей места преступления, в конечном итоге отвел расследование от личной и профессиональной жизни жертвы. Профиль, составленный Отделом поведенческих исследований Департамента шерифа, пришел к выводу, что подозреваемый был психопатом, который удовлетворял комплекс психологических потребностей в убийстве Лекси Паркс. Без шуток, подумал Босх, читая заключение.

В профиле говорилось, что убийца, скорее всего, была незнакомкой Паркс и что она могла пересечь его путь где угодно недавно или давным-давно. Поскольку она была публичной фигурой, регулярно появлявшейся на общедоступном кабельном канале Западного Голливуда, а также на публичных мероприятиях, круг возможностей был еще шире. Ее убийца мог просто увидеть ее в новостях или на транслируемом по телевидению заседании городского совета. Пересечение могло произойти где угодно.

Убийство выглядело как тщательно спланированное, так и безрассудное с точки зрения чрезмерного насилия и оставленных следов ДНК. Другие детали места преступления, которые повлияли на профиль, включали тот факт, что жертва не была связана каким—либо образом, что указывает на то, что убийце не нужны были привязки, чтобы подавить ее и контролировать. Ее муж также обнаружил жертву с подушкой на лице, скрывающей сильные повреждения от смертельного избиения и, возможно, свидетельствующей о раскаянии со стороны убийцы.

Поскольку ее муж был сотрудником правоохранительных органов, в доме было установлено несколько мер безопасности, включая систему сигнализации и несколько замков на всех дверях. Убийца проник через окно домашнего офиса, снял сетку и оставил ее прислоненной к задней стене дома, затем взломал замок на окне. Жертва, по-видимому, не включила сигнализацию, и ее муж сказал, что она редко это делала, несмотря на его часто повторяющуюся просьбу включить ее, когда он работал ночью, а она была дома одна.

Все это и другие детали дополняют профиль подозреваемого, который был оппортунистичным и безжалостным хищником. Паркс пошла в супермаркет Pavilions на бульваре Санта-Моника в вечер ее убийства. В течение нескольких дней следователи просматривали записи с камер видеонаблюдения в магазине и на торговой площади, где он находился, отслеживая визит Паркса и надеясь найти точку пересечения между жертвой и хищником. Но из этого ничего не вышло. В магазине Паркс увидела и признала нескольких знакомых, с которыми она была знакома в обществе или по своей правительственной работе. Но все они были проверены и в конечном итоге очищены, либо путем добровольного сравнения ДНК, либо иным образом.

Все это сводилось к вращающимся колесам, но это были колеса, которые нужно было вращать. Рецензия Босха на первые восемьдесят страниц "Хроно" оставила у него уверенность в том, что Ласло Корнелл и Тара Шмидт провели очень тщательное расследование — такое, которое он сам мог бы с гордостью назвать своим именем.

И все это было напрасно. То есть до двадцать седьмого дня расследования, когда они получили письмо из Министерства юстиции Калифорнии, информирующее их о том, что образец ДНК, который они передали в государственную базу данных CODIS, был сопоставлен с осужденным преступником по имени Да'Кван Фостер.

До этого момента ни Корнелл, ни Шмидт никогда не слышали о Да'Кване Фостере в связи с Паркс или каким-либо другим делом. Но они начали планировать, когда они в конечном итоге встретятся с ним. За ним установили круглосуточное наблюдение, чтобы выяснить, не предпринял ли он каких-либо действий, которые могли бы быть полезны в его судебном преследовании, или не угрожал причинить вред другой женщине. Между тем, он находился на заднем плане, и расследование продолжалось в условиях строжайшей секретности, чтобы ни одно слово не просочилось в СМИ или к мужу жертвы.

Через одиннадцать дней после того, как из штата поступило совпадение ДНК, два ведущих исследователя вошли в студию художника, где Фостер был один, только что закончив учить небольшой класс детей основным цветам. Леймерт-парк находился в городе Лос-Анджелес. Следователей сопровождали два офицера полиции Лос-Анджелеса в форме из подразделения Южного бюро по борьбе с бандитизмом. Корнелл и Шмидт спросили Фостера, не согласится ли он сопровождать их в Отдел по расследованию убийств, где они хотели задать ему вопросы.

Да'Кван Фостер согласился.

Босх поднял глаза и понял, что ему удалось преодолеть обеденный ажиотаж в ресторане. Его чек лежал на краю стола, а он этого не заметил. Чувствуя себя неловко из-за того, что не перевернул стол во время обеда, он положил на стол тридцать долларов вместо десятидолларового чека, затем собрал отчеты обратно и направился к выходу. Он проклял свою удачу, когда нашел парковочный талон под стеклоочистителем "Чероки". Он заплатил по счетчику за два часа, но пробыл в ресторане два с половиной. Он вытащил билет из-под резинового лезвия и сунул его в карман. Ему никогда не приходилось беспокоиться о штрафах за парковку, когда он был за рулем городской машины, когда у него был значок. Это было еще одним напоминанием о том, как изменилась его жизнь за последние шесть месяцев. Раньше он чувствовал себя аутсайдером с работой инсайдера. С этого момента он будет аутсайдером на полный рабочий день.

По какой-то причине Босху не хотелось возвращаться домой, чтобы дочитать "Хроно" и остальные отчеты об обнаружении. Он чувствовал, что пересматривать дело за обеденным столом, где он работал над таким количеством дел в качестве детектива отдела убийств полиции Лос-Анджелеса, было бы своего рода предательством. Он свернул на Третью улицу, выехав из центра города, и направился в Западный Голливуд. Прежде чем читать дальше хронограф, он хотел проехать мимо дома, где была убита Лекси Паркс. Он подумал, что было бы неплохо оторваться от газеты и увидеть некоторые физические критерии рассмотрения дела.

Дом был расположен в Орландо, к югу от Мелроуза, в районе скромных бунгало. Босх подъехал к противоположному тротуару и внимательно осмотрел дом. Он был почти полностью скрыт высокой живой изгородью с арочным входом, прорезанным сквозь нее. Он мог видеть входную дверь за проходом. Перед изгородью был вывешен знак "ПРОДАЕТСЯ". Босх подумал, насколько сложно будет продать дом, в котором недавно произошло жестокое убийство. Он решил, что жить в доме, где ваша жена стала жертвой того убийства, будет еще труднее.

Его телефон зажужжал, и он ответил, все еще глядя на дом.

“Босх”, - сказал он.

“Это я”, - сказал Халлер. “Как идут дела?”

“Это происходит”.

“Ты все еще читаешь материалы ”Дискавери"?"

“Примерно на полпути”.

“И что?”

“И ничего. Я все еще читаю.”

“Я просто подумал, может быть, у тебя могло бы быть —”

“Послушай, не подталкивай меня к этому, Мик. Я делаю то, что должен делать. Если я захочу продолжить, когда закончу, я скажу тебе. Если я этого не сделаю, я заброшу все это барахло обратно к тебе ”.

“Хорошо, хорошо”.

“Хорошо. Я догоню тебя позже ”.

Босх отключился. Он продолжал смотреть на дом. Он заметил, что на клумбе рядом с входной дверью был вывешен знак "ОСТОРОЖНО, СОБАКА". До сих пор он не читал в "Дискавери" ничего, в чем упоминалось бы, что у Паркс и ее мужа есть собака. Он барабанил пальцами по рулю, думая об этом. Он был уверен, что, если бы у пары была собака, это было бы отмечено в отчетах. Домашние животные всегда оставляют следы в доме. Это было то, что должно было быть учтено в ходе расследования.

Босх пришел к выводу, что собаки там не было и что знак был вывешен в качестве устрашающего средства. Следующая лучшая вещь после того, как у тебя была собака, - это притворяться, что у тебя есть собака. Вопрос был в том, знал ли убийца, что собаки не было? И если да, то каким образом?

Наконец, он отъехал и поехал вверх по Орландо к бульвару Санта-Моника. Он повернул на восток, к дому, но снова притормозил, когда заметил Старбакс в Фэрфаксе. На этот раз он купил четыре часа времени на счетчике и вошел с файлом обнаружения.

С чашкой дымящегося черного кофе в руке он устроился в кресле в углу, рядом с которым стоял маленький круглый столик. Не было места, чтобы открыть файл и разложить стопку, поэтому он просто достал хроно, чтобы продолжить чтение с того места, на котором остановился. Прежде чем сделать это, он достал ручку из кармана рубашки и быстро написал заметку на внешней стороне папки.

Ему нужно было подтвердить свой вывод о собаке. Записанный вопрос из одного слова был почти непроизвольным ответом на то, что он увидел, сидя возле дома убийств. Но как только он написал это, он понял, что такая мелочь, как написание одного слова в файле, была большим шагом к покупке дела. Он должен был задать себе вопрос. Неужели он так сильно скучал по работе, что действительно мог перейти проход и работать на обвиняемого в убийстве? Потому что так и должно было быть. Халлер был официальным адвокатом, но клиент сидел в камере, обвиняемый в изнасиловании женщины и избиении ее до смерти. Если бы он принял предложение о работе, Босх работал бы на него.

Он почувствовал жжение унижения на затылке. Он подумал обо всех парнях до него, которые ушли на пенсию, и следующее, что вы знаете, они работали на адвокатов защиты или даже в офисе государственного защитника. Он порвал отношения с этими парнями, как будто они сами были преступниками. В тот момент, когда Босх услышал, что кто-то перешел границу, он счел его персоной нон грата.

И сейчас...

Он сделал глоток обжигающего кофе и попытался отбросить дискомфорт в сторону. Затем он приступил к расследованию с того места, на котором остановился.

Заехав за Фостером в его студию, следователи шерифа отвезли его в полицейский участок Линвуд, где они сняли комнату в детективном бюро. Интервью было коротким, и вся его расшифровка была помещена в хронологическую запись. Фостеру задали всего несколько вопросов, прежде чем он осознал всю глубину проблемы, в которую попал, и спросил Микки Халлера по имени.

Корнелл и Шмидт никогда не говорили ему, что они связали его ДНК с местом убийства. Они попытались дополнить свое дело, вымыв признание от Фостера. Но попытка не удалась. Корнелл начал сессию с того, что зачитал Фостеру его конституционные права — всегда быстрый способ привести желающего взять интервью субъекта в состояние повышенной готовности.

Корнелл: Хорошо, мистер Фостер, вы готовы немного поговорить с нами, возможно, ответить на несколько вопросов и прояснить некоторые детали?

Фостер: Думаю, да, но о чем это? Люди, как вы думаете, что я сделал?

Корнелл: Ну, это о Лекси Паркс. Ты знаешь ее, верно?

Фостер: Это имя, по какой-то причине мне что-то напоминает, но я не знаю. Может быть, я продал ей картину, или она одна из матерей детей, которых я привел в студию.

Корнелл: Нет, сэр, Лекси Паркс не покупала картину. Она - женщина из Западного Голливуда. Ты помнишь, что навестил ее в ее доме?

Фостер: Западный Голливуд? Нет, я не был в Западном Голливуде.

Корнелл: А как насчет Винса Харрика, ты его знаешь?

Фостер: Нет, я не знаю никакого Винса Харрика. Кто он?

Корнелл: Это муж Лекси. Помощник шерифа Харрик. Вы знали его, когда он работал на этой станции?

Фостер: Что? Я его не знаю. Я никогда не был здесь до того, как ты забрал меня.

Шмидт: Можете ли вы рассказать нам, где вы были в ночь с восьмого февраля на утро девятого февраля этого года? Это было воскресной ночью. Где вы были той ночью, мистер Фостер?

Фостер: Откуда, блядь, мне знать? Это было примерно два месяца назад. Вот что я тебе скажу, каждую ночь я либо дома со своей семьей, укладываю своих мальчиков спать, либо в студии, занимаюсь своей работой. Я часто остаюсь на ночь, чтобы кое-что сделать. Я никого ничему не учу, и я работаю над своим собственным материалом, ты понимаешь? Я имею в виду, как будто у меня есть люди, которым нужны мои фотографии, и они заплатят. Итак, я выполняю работу. Так что ты можешь выбирать между тем, чтобы я был дома или чтобы я был в студии, потому что это все. Другого места нет. И я знаю свои права здесь, а вы, люди, ничего хорошего мне не замышляете. Думаю, мне нужен мой адвокат сейчас. Я думаю, я хочу, чтобы Микки Халлер представлял меня в этом деле — что бы это, блядь, ни было.

Корнелл: Тогда давайте занесем это в протокол прямо здесь, мистер Фостер. Расскажите нам, почему вы выбрали Лекси Паркс.

Фостер: Выбрал ее для чего? Я не знаю ее, и я не понимаю, о чем ты говоришь.

Корнелл: Ты убил ее, не так ли? Ты избил ее, и ты убил ее, а затем ты изнасиловал ее.

Фостер: Вы, люди, сумасшедшие. Ты действительно чертовски сумасшедший. Соедините меня с моим чертовым адвокатом. Сейчас.

Корнелл: Да, еще бы, придурок. Один адвокат подходит прямо к нам.

Шмидт: Ты уверен, что не хочешь прояснить это прямо здесь? Сейчас самое время. Вы привлекаете к этому адвоката, и это выходит из наших рук.

Фостер: Мне нужен мой гребаный адвокат.

Шмидт: Ты понял. Но он не сможет объяснить, как мы нашли твою ДНК у Лекси Паркс. Только ты можешь—

Фостер: ДНК? Какая ДНК? Господи, что здесь происходит? Что такое — я не могу поверить, что вы, ублюдки. Я никого не убивал. Мне нужен мой адвокат, и я больше не скажу вам ни слова, люди.

Корнелл: В таком случае, встаньте, сэр. Вы арестованы за убийство Лекси Паркс.

Конец интервью

Босх дважды прочитал запись, а затем сделал пометку напомнить Халлеру о необходимости получить видеоверсию интервью. Комната для допросов, скорее всего, была оборудована камерой. Если бы он остался с делом, он захотел бы видеть язык тела Фостера и слышать тон каждого голоса. Это сказало бы ему больше, чем слова на распечатке. Тем не менее, зная это, его мнение о стенограмме краткого интервью заключалось в том, что Фостер не предвидел, что последуют вопросы о Лекси Паркс. В его словах, казалось, было настоящее удивление, а затем паника. Он знал, что на самом деле это ничего не значит . Убийства на сексуальной почве обычно были делом рук психопатов, и с этой психологией связана врожденная способность лгать, действовать, симулировать удивление и ужас, когда это было необходимо. Психопаты были великими лжецами.

Босх обратил внимание на одну из строк в стенограмме. Корнелл обвинил Фостера в избиении и убийстве Лекси Паркс, а затем изнасиловал ее. Гарри еще не ознакомился с результатами вскрытия, но вопрос из Корнелла был первым намеком на то, что изнасилование произошло после смерти. Если это было то, что показали улики, то это привнесло в дело совершенно новый набор психологических факторов.

Босх продолжал читать. Остальная часть "хроно" описывает усилия Корнелла и Шмидта по поиску связи между Да'Кваном Фостером и Лекси Паркс, либо через ее мужа и его работу, что привело бы к мотивации мести, либо через случайное пересечение хищника и жертвы, что лучше соответствовало бы профилю и типу нападения. Но ни одно из этих усилий не принесло результатов. Как сказал Фостер во время своего краткого интервью, он никогда не был в полицейском участке Линвуда, где Винсент Харрик в последний раз работал пять лет назад. Следователи не смогли найти никаких доказательств обратного, и реальность заключалась в том, что не было бы логической причины для того, чтобы крутивший 40-е криминальный авторитет из Леймерт-парка занимался бандитскими делами на всем пути на восток в Линвуде. Это была территория Крови, и это не сходилось.

Корнелл сосредоточился на ракурсе Линвуд / Харрик и бэкграунде Фостера, в то время как Шмидт работал над ракурсом сексуального хищника. Задачу Шмидта было сложнее расследовать и доказать, потому что она основывалась на случайности, когда Лекси Паркс каким-то образом где-то попала под радар сексуального садиста на охоте. Босх, как Корнелл и Шмидт, уже прочитал и увидел достаточно, чтобы понять, что убийство не было случайным. Было более чем достаточно доказательств того, что жертву преследовали и преступление планировалось. Знак "БЕРЕГИСЬ СОБАКИ" был отправной точкой этого предположения. Согласно находке, в доме не было собаки, и убийца, похоже, знал об этом. Это наводило на мысль, что дом на Орландо был обложен. Другие факторы, такие как не включенная сигнализация и муж, работающий в ночную смену, также добавили к теории.

Шмидт тщательно задокументировал действия жертвы за шесть недель до ее смерти, пытаясь найти место, где пути Фостера и Паркса пересеклись. Она просмотрела сотни часов видео, снятых с камер вдоль пути Лекси, но она так и не нашла Фостера ни в одном цифровом кадре. Босх знал, что это был тот момент, когда дела могли пойти наперекосяк. У них был подозреваемый под стражей и совпадение ДНК. Некоторые уже назвали бы это делом верняка. Но следователи действовали тщательно. Они искали большего, и при этом они скользили в туннель. Туннель был местом, где зрение сужается, и исследователь видит только синицу в руках. Босху пришлось задуматься, искал ли Шмидт на этих видео какие-либо другие лица, кроме лица Фостера.

Босх сделал еще одну пометку на внешней стороне файла, напоминание сказать Халлеру, что он должен сделать запрос на обнаружение, чтобы ему разрешили доступ ко всем видеозаписям, которые изучал Шмидт.

В хронограмме была косвенная ссылка на свидетеля, опрошенного Корнеллом и идентифицированного только как AW, что, как понял Босх, является сокращением от свидетеля алиби. Нередко в отчетах использовались кодированные сокращения для защиты свидетелей, которым официально не был присвоен статус конфиденциального информатора. Босх также знал, что AW может быть свидетелем, подтверждающим или опровергающим алиби подозреваемого. В этом случае хроно сказал, что Корнелл встретился с AW через семь дней после ареста Фостера и что встреча длилась час.

Босх бегло просмотрел оставшиеся страницы "хроно", и больше ничто не привлекло его внимания. Были обычные записи о подготовке дела к судебному разбирательству. Корнелл и Шмидт не нашли ничего, что напрямую связывало бы Фостера с жертвой, но у них была его ДНК, и, за исключением дела О. Дж. Симпсона двадцатилетней давности, ДНК была настолько хороша, насколько это возможно, когда дело доходило до закрытия дела. Корнелл, Шмидт и прокурор, назначенный по делу, были заперты и заряжены. В апреле они прошли четырехчасовое предварительное слушание и теперь были готовы к судебному разбирательству.

Обвинителем была женщина — всегда есть преимущество, когда речь идет о преступлении на сексуальной почве. Ее звали Эллен Таскер, и Босх работал с ней над несколькими крупными делами в начале ее карьеры. Она была хороша и оправдывала свое имя, когда дело доходило до подготовки дел к судебному разбирательству. Она была пожизненным сотрудником прокуратуры, прокурором, который держался ниже уровня офисной политики и просто выполнял свою работу. И она сделала это хорошо. Босх не мог припомнить, чтобы Таскер когда-либо проигрывал дело.

Прежде чем двинуться дальше, он позвонил Халлеру.

“Вы сказали, что у вашего клиента было алиби, но вы просто не смогли это доказать”.

“Это верно. Он был в студии, рисовал. Он часто так делал — работал всю ночь. Но он работал один. Как я собираюсь это доказать?”

“У него был сотовый телефон?”

“Нет, нет сотового, значит, нет записи о пинге. Только стационарный телефон в студии. Почему?”

“В хронологическом журнале есть ссылка на встречу одного из детективов со свидетелем, подтверждающим алиби. Ты что-нибудь знаешь об этом?”

“Нет, и если они нашли кого-то, кто подтверждает алиби DQ, они должны привлечь его к ответственности”.

“DQ?” - спросил я.

“Да'Кван. Он подписывает свои картины DQ. Кстати, ты знаешь, что именно так мне платят, верно? В картинах. Я полагаю, мы добьемся оправдательного приговора, и стоимость значительно возрастет ”.

Босха не волновало, как Халлеру платили.

“Послушай меня. Я не говорю, что этот свидетель подтверждает свое алиби. Скорее всего, все наоборот. Об этом упоминалось в хронографе, и я просто хотел узнать, в курсе ли вы.”

“Нет, я этого не видел”.

“Это было зашифровано и кратко, что заставляет меня думать, что это может быть важным. Я просмотрю отчеты свидетелей и посмотрю, смогу ли я что-нибудь найти ”.

“Если ты не найдешь это, тогда у них будут проблемы. Нарушение правил обнаружения ”.

“Неважно. Я позвоню тебе позже ”.

Отключившись, Босх понял, что ему нужно быть более осторожным с Халлером, а не просто вываливать на него вещи, которые он мог бы использовать в суде, увлекая Босха за собой.

Босх просматривал распечатки, пока не нашел стопку свидетельских показаний. Он начал просматривать их, проверяя резюме на предмет того, кем они были и что они сказали. Подавляющее большинство были свидетелями со стороны расследования Лекси Паркс: друзья, коллеги, профессиональные знакомые, которые были опрошены по мере того, как расследование набирало форму. Были также заявления от ее мужа и нескольких помощников шерифа, которые знали Паркса через него. Вторая половина стопки содержала интервью людей, которые знали Да'Квана Фостера. Многие из них были офицерами полиции Лос-Анджелеса, которые знали о нем со времен его деятельности в банде. Были также заявления от бывших сотрудников службы условно-досрочного освобождения, соседей, коллег-владельцев магазинов и жены подозреваемого, Марты.

Босх нашел то, что искал, в "двойнике" — странице отчета, на которой были обобщены показания двух свидетелей. Это был старый трюк с открытием. Переворачивайте пачки бумаги, чтобы скрыть одну вещь, которую вы не хотите, чтобы заметил адвокат защиты. Обвинение не нарушило правила раскрытия информации, но превратило поиск важной части информации в иголку в стоге сена.

Верхняя половина отчета свидетеля содержала краткое изложение беседы с соседом Да'Квана Фостера, который сказал, что не видел машину Фостера, припаркованную перед его домом в ночь убийства. Это был относительно безобидный комментарий, потому что Фостер не утверждал, что он был дома. Он утверждал, что провел ночь, рисуя в своей студии.

Но всего на строчку ниже заявления соседа было начало другого заявления от кого-то, идентифицированного только как М. Уайт. В этом заявлении говорилось, что М. Уайт заходил в студию Фостера в ночь убийства, чтобы повидаться с Фостером, но художника там не было. Это было все, что было включено в отчет, но Босху было достаточно знать, что Корнелл и Шмидт нашли кого-то, кто мог опровергнуть утверждение Фостера о том, что он провел всю ночь в студии за рисованием.

Уловка, к которой прибегли детективы, чтобы скрыть личность и ценность свидетеля, известного как М. Уайт, на самом деле не беспокоила Босха. Он предположил, что “М. Белый” - это было не имя свидетеля, а скорее его пол и раса. Он знал, что все, что Халлеру нужно будет сделать, это подать ходатайство, ссылаясь на недостаточную открытость, и шерифам придется раскрыть настоящую личность. Все это было частью игры, и он сам иногда проделывал этот ход со стогом сена, будучи полицейским. Что его беспокоило, так это тот факт, что теперь к совпадению ДНК, которое привело Фостера на место преступления, добавилась проблема с алиби.

Этого было достаточно, чтобы заставить его отказаться от пересмотра дела прямо там и тогда.

Гарри немного подумал об этом, пока допивал кофе и давал глазам отдохнуть. Он снял очки для чтения и выглянул в окно на оживленный перекресток Фэрфакс и Санта-Моника. Он знал, что у него все еще есть результаты вскрытия и фотографии с места преступления, которые нужно просмотреть, чтобы завершить просмотр дела об убийстве. Он приберег фотографии напоследок, потому что на них было бы труднее всего смотреть — и это было не то, что он рискнул бы делать в общественном месте, таком как кофейня.

Внезапно его взгляд зацепился за знакомое лицо на другой стороне перекрестка. Микки Халлер улыбается с заднего сиденья автобуса, движущегося на юг по Фэрфакс. Реклама содержала слоган, который вызвал у Bosch желание выбросить весь файл в корзину.

Обоснованное сомнение за разумную плату.

Позвони адвокату Линкольна.

Босх встал из-за стола и подошел к мусорному ведру. Он поставил свою пустую чашку и направился к двери.

7

Войдя в свой дом, Босх посмотрел на пустой обеденный стол и испытал искушение сесть и разложить распечатки и фотографии из дела. Но он знал, что его дочь может вернуться домой в любое время, и он не хотел рисковать тем, что она наткнется на неприятную сцену. Он прошел по коридору в свою спальню, закрыл дверь и начал раскладывать вещи на своей кровати — сразу после того, как застелил ее и разгладил верхние покрывала.

То, что он разложил, было цветными копиями фотографий места преступления размером 8 × 10 из дома Лекси Паркс. Они включали несколько десятков фрагментов тела жертвы в том виде, в каком оно было найдено на ее кровати. Это были снимки, сделанные под разными углами и с разных расстояний, начиная от снимков всей комнаты и заканчивая экстремальными крупными планами конкретных ран и частей тела.

Были также фотографии всех других комнат в доме, сделанные под разными углами, и его план состоял в том, чтобы посмотреть на них во второй раз.

Фотографии с места преступления создали жуткую картину на кровати. Убийство Лекси Паркс было чрезмерно жестоким, и его жестокость не была смягчена удаленным на один шаг процессом просмотра сцены с помощью фотографий. Снимки отличались поразительным качеством, с которым Босх был хорошо знаком. Полицейские фотографы не были художниками. Их работа заключалась в том, чтобы неуклонно раскрывать все, и фотограф по делу Паркса сделал именно это.

Босх разложил фотографии матрицей по восемь в поперечнике и восемь вниз и встал в изножье кровати, рассматривая общую мозаику убийств. Затем он взял отдельные фотографии одну за другой и изучил их. Он достал увеличительное стекло из ящика своего комода, чтобы рассмотреть некоторые аспекты фотографий еще ближе.

Это была трудная работа. Босх так и не привык осматривать места преступлений. Он побывал на сотнях из них и видел результат человеческой бесчеловечности слишком много раз, чтобы сосчитать. Он всегда думал, что если он привык к этому, значит, он потерял что-то внутри, что было необходимо для правильного выполнения работы. У тебя должен был быть эмоциональный отклик. Именно этот ответ зажег спичку, которая разожгла огонь безжалостности.

На этот раз спичку зажгли руки Лекси Паркс. Она, очевидно, пыталась бороться с нападавшим. Она боролась и подняла руки, чтобы отразить нападение. Но ее быстро одолели повторными ударами по лицу. Ее руки упали обратно на кровать, ладонями вверх, как будто она поднимала их в знак капитуляции. Это коснулось Босха. Это разозлило его, заставило захотеть найти и причинить боль тому, кто это сделал.

Как мог Халлер защищать человека, который это сделал?

Гарри пошел в ванную, чтобы наполнить стакан водой. Он выпил его, стоя в дверях и рассматривая фотографии со стороны. Он пытался успокоиться, чтобы продолжить профессионально оценивать фотографии и место преступления.

Он вернулся к кровати и снова изучил фотографии и вскоре начал делать выводы о преступлении. Он полагал, что жертва спала в своей постели. Она была по правую сторону от короля, оставив место для своего мужа слева. Босху показалось, что убийца застал ее врасплох, когда она спала, оседлав ее и сразу же взяв под контроль, как только она проснулась. Вероятно, он зажал ей рот одной рукой, возможно, другой держал оружие. Она высвободила руки, чтобы драться, и тогда он начал наносить ей удары.

И он не остановился. Долгое время после того, как ее защита была ослаблена и она была выведена из строя, ее снова и снова били твердым предметом. Лицо жертвы на фотографиях не имело никакого сходства с лицом, которое Босх видел в многочисленных газетных статьях, посвященных ее убийству. Лицо жертвы на фотографиях на самом деле не имело никакого сходства ни с одним лицом вообще. Нос буквально исчез, погребенный в месиве крови и тканей, которые были ее лицом. Обе глазницы были раздавлены и деформированы, кусочки сломанных зубов и кости ярко блестели в крови. Глаза были полуприкрыты, и нормальный сингулярный фокус был нарушен. Один смотрел вперед, другой вниз и налево.

Босх сел на стул в углу комнаты и издалека посмотрел на сетку с фотографиями. Единственной вещью, которая была бы хуже, было бы его присутствие на реальной сцене, что добавило бы мультисенсорное измерение к его отвращению. Ни одно место убийства никогда не пахло приятно. Неважно, насколько свежо, неважно, насколько чиста окружающая среда.

Его глаза продолжали смотреть на руки, и со своего нового места он заметил небольшое изменение цвета кожи жертвы на левом запястье. Он встал, чтобы вернуться в кровать. Фотография была сделана широко, на ней было видно все тело на месте. Он склонился над фотографией с увеличительным стеклом и увидел, что на запястье женщины были небольшие линии загара, оставленные толстым браслетом или, скорее всего, часами.

Поскольку в сводках или отчетах он не видел ничего о том, что убийство могло быть мотивировано ограблением, пропавшие часы заинтересовали Босха. Была ли она на жертве во время нападения? Она сняла его, чтобы поспать? Он упал или его сняли во время ее борьбы за жизнь? Был ли он взят нападавшим в качестве сувенира?

Босх изучил прикроватный столик рядом с телом. Там была бутылка воды, пузырек с рецептом и роман в мягкой обложке, но часов там не было. Он вернулся к распечаткам и просмотрел отчет о собственности. Поскольку жертва была убита в своем собственном доме, отчет о собственности касался главным образом предметов с места преступления и дома, которые были специально исследованы следователями или группой судмедэкспертов. Здесь ничего не было о часах. Очевидно, он не оторвался во время борьбы жертвы. Не было отмечено, что оно было найдено в постельных принадлежностях, на полу или где-либо еще.

Затем Босх вернулся к Хронологическому журналу, чтобы проверить, не пропустил ли он упоминание о часах на ранних стадиях расследования — до того, как было сосредоточено внимание на Да'Кване Фостере. Он ничего не нашел и написал заметку о часах на внешней стороне файла под другими своими обозначениями.

Он собрал все фотографии тела с кровати и отложил стопку в сторону на случай, если его дочь вернется домой. Затем он перешел ко второй стопке фотографий, на которых были сделаны снимки каждой комнаты в доме жертвы во время расследования на месте. Это было признаком тщательности расследования. Босх знал, что фотографии из других комнат дома были сделаны по звонку и запросу ведущих следователей. Это показало, что они не срезали углы.

В каждой комнате дома было сделано по нескольку фотографий, и Босху потребовалось более получаса, чтобы разобраться в них. Он видел только то, что выглядело как обычные атрибуты аккуратно ухоженного дома, где не было детей, а муж и жена работали полный рабочий день и вели активный образ жизни. Вторая спальня использовалась как домашний тренажерный зал, а третья - как офис. Гараж на одну машину использовался для хранения велосипедов, досок для серфинга и снаряжения для кемпинга. Там не было места для парковки автомобиля.

Министерство внутренних дел дольше всего привлекало внимание Босха. Ему показалось, что комната в основном использовалась Лекси Паркс. Безделушки и сувениры на столе и на полках книжного шкафа за ним, по-видимому, были собраны во время ее работы в качестве городского служащего. Там было пресс-папье от Ротари-клуба Западного Голливуда и благодарственные сертификаты в рамках от различных групп геев и лесбиянок в связи с ее участием в процессе выдачи разрешений на ежегодный гей-парад, который привлек участников и зрителей со всего мира. На стене рядом со столом висел диплом Университета Пеппердайн в рамке на имя Александры Эббот Паркс. По бокам рамки были прикреплены различные именные бирки с мероприятий, которые она посещала в рамках своей работы. Босх понял, что в работе Лекси Паркс присутствовала значительная социальная составляющая, которая, скорее всего, усложняла отслеживание места, где она могла встретиться со своим убийцей — будь то Фостер или кто-то другой.

Его взгляд задержался на рамке диплома, когда он увидел бейдж с именем, который отличался от других. Это был красно-белый значок присяжного заседателя, который должен был быть выдан округом и который носила Паркс, когда ее вызывали в суд присяжных. Все, что было видно на фотографии, это штрих-код — в соответствии с анонимностью присяжных — и никаких видимых указаний на то, когда или в каком здании суда присяжный заседатель служил.

Больше всего, что он видел до сих пор, его беспокоил значок присяжного заседателя. Он не видел ни в хроно, ни в других файлах ничего о том, что это было ответвлением расследования. Хотя Босх охотно признавал, что расследование - это субъективный вопрос, всегда открытый для переоценки — адвокатами, судьями, присяжными и другими следователями, — это поразило его как нечто упущенное или скрытое. Если бы Лекси Паркс работала в суде присяжных по уголовным делам, это было бы важной ареной для расследования. Это привело бы ее в здание, где был обычный поток преступников и обвиняемых преступников. В подобном случае, когда жертва, казалось, была выбрана наугад, всегда есть точка пересечения. Место, где хищник впервые встречается со своей добычей. Задача следователей - найти перекресток, место, где круг жизни жертвы пересекается с кругом жизни хищника.

Теперь Босху предстояло подумать, пропустили ли следователи Ласло Корнелл и Тара Шмидт это возможное пересечение или это было чем-то, что они намеренно не раскрыли, чтобы запутать дело обвинения.

Он на время отложил эту мысль в сторону и вернулся к другим фотографиям. В офисе было два шкафа. Оба были сфотографированы с разных ракурсов. Одна из них была забита летними платьями и блузками на вешалках и обувными коробками на полках наверху. Казалось, что парки меняют сезонную одежду. На момент ее смерти в феврале температура была ниже.

Второй шкаф использовался для хранения коробок от компьютеров, принтеров и других предметов домашнего обихода. На верхней полке Босх увидел маленькую квадратную коробочку, сделанную из чего-то похожего на коричневую кожу. Там не было названия бренда или логотипа, но Bosch подумал, что это может быть коробка, в которой будут часы. Он изучил фотографию с помощью увеличительного стекла. Он знал, что невозможно сказать, была ли коробка пустой и предназначалась ли она для женских или мужских часов. Коричневая кожа подчеркивала, что это мужская шкатулка для часов.

Босх услышал, как открылась входная дверь дома. Его дочь была дома. Он начал складывать вторую пачку фотографий, когда услышал, как она зовет его.

“В моей комнате”, - крикнул он в ответ. “Я выйду через минуту”.

Затем он сложил все файлы и фотографии вместе на своем бюро. Он достал свой телефон и позвонил Микки Халлеру. Адвокат защиты ответил сразу же, и по фоновому шуму Босх мог сказать, что он снова был в своей машине.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Я готов говорить”.

8

Они встретились в баре Musso's и оба заказали водку с мартини. Было достаточно рано, чтобы достать один из драгоценных стульев не составило проблемы. Босх не хотел брать с собой толстую стопку документов Discovery и привлекать к себе внимание, поэтому он просто взял пустую папку, в которой делал свои заметки.

Халлер все еще был в накрахмаленном судебном костюме, но галстука на нем давно не было. Он заметил пустую папку, которую Босх положил на старую полированную деревянную стойку бара.

“Ну, ты не вернешь мне все это обратно”, - сказал он. “Это хороший знак”.

“По крайней мере, пока нет”, - сказал Босх.

“Итак, о чем ты тогда хочешь поговорить?”

“Я готов поговорить с вашим клиентом. Ты можешь провести меня внутрь?”

“Самый простой и быстрый способ для нас обоих - отправиться туда завтра. Визит адвоката к клиенту со следователем на буксире. Это избавляет от дерьма. У тебя с этим какие-то проблемы?”

Босх на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Нужно ли мне показывать лицензию частного предпринимателя? У меня этого нет. Я получил один около двенадцати лет назад, но у него давно истек срок годности.”

“Нет необходимости. Я распечатаю письмо о помолвке. Там будет сказано, что вы работаете под эгидой меня и Денниса Войцеховски, частного детектива с государственной лицензией. Это сделает это ”.

“Кто, черт возьми, такой Деннис Войя-что-бы-ты-там-только-что-не-сказал?”

“Это Циско, мой следователь”.

“Теперь я знаю, почему они называют его Циско”.

“И много других вещей. Итак, утром я свободен, а после обеда у меня есть два дела в ЦКБ. Как ты выглядишь утром?”

“Открыта”.

“Тогда давай встретимся у адвокатского окошка завтра в девять”.

Босх кивнул и ничего не сказал.

“Итак, что у тебя есть?” - Спросил Халлер.

Босх развернул папку спереди и в центре и просмотрел несколько записей, которые он записал во время просмотра файлов.

“Ну, это действительно не имеет смысла вне контекста”, - сказал он. “Есть некоторые вещи, за которыми следовало бы проследить. Или, может быть, за ними следили, и мы не знаем ”.

“Вы хотите сказать, что они скрыли это от нас”, - сказал Халлер, тон его голоса становился все более возмущенным.

“Просто придержи своих лошадей. Мы не в суде, и вам не обязательно проявлять возмущение. Я не говорю, что что-то было скрыто. Я говорю, что видел несколько вещей, которые беспокоили меня в ходе расследования. Я говорю не о вашем клиенте. Я говорю о вещах, которые я бы продолжил. Может быть, они это сделали, а может быть, и нет. И, может быть...”

“Может быть что?”

“Они обленились. У них совпадение ДНК, и, возможно, они не думают, что им нужно переворачивать все карты, прежде чем идти ва-банк. У них также есть свидетель, который подрывает алиби вашего клиента. Этих двух вещей, для большинства случаев этого было бы достаточно. Легко.”

Халлер наклонился поближе к Босху.

“Расскажи мне об их алиби — это женщина?”

“Нет, я думаю, что это белый мужчина из-за имени в отчете, М. Уайт. Я думаю, что они скрывают его личность, а также прячут его, чтобы они могли засыпать тебя песком. Это парень, который сказал, что ходил в студию Фостера той ночью, чтобы повидаться с ним, но его там не было. Вот почему я хочу поговорить с Фостером. Посмотрим, не лжет ли он ”.

“Если он лжет, я лечу. Я говорю это всем своим клиентам ”.

Халлер вылил остаток водки из шейкера в свой стакан. Он обвел его маслиной на конце зубочистки, затем съел маслину.

“Ужин”, - сказал он. “Хочешь еще один?”

Босх покачал головой.

“Я не могу остаться. Мэдди сегодня вечером дома, и я хочу провести с ней немного времени. Она скоро уезжает из города ”.

“Уехал из города? Где?”

“У них в ее школе есть дом престарелых. Ты знаешь, перед выпуском. Они отправляются в поход в Биг Беар, обсуждают следующий шаг в своей жизни, что-то в этом роде. Я просто хочу быть дома, насколько это возможно, когда она там. Мне также нужно подготовиться к завтрашнему дню. Перечитай кое-что, прежде чем я встречусь с этим человеком ”.

“Итак, вы сделали звонок — виновен по всем пунктам обвинения?”

“Нет. Я думаю, что это более вероятно, чем нет, но, как я уже сказал, были некоторые вещи, которые они не делали, которые я бы сделал. Я не люблю приходить и сомневаться, но когда ты это видишь, ты это понимаешь ”.

“Не могу этого не видеть”.

“Что-то вроде этого”.

“В чем самая большая проблема в версии обвинения?”

“Прямо сейчас?”

“Основываясь на том, что ты прочитал”.

Босх сделал глоток, пока обдумывал ответ и правильно его сформулировал.

“Переправа”.

“Что это значит?”

“Мотив и возможность. У них есть ДНК, которая указывает на вашего мужчину в том доме и на месте преступления. Но как он туда попал? Почему он туда попал? Эта женщина вела довольно публичную жизнь. Слушания в мэрии, заседания совета, общественные мероприятия и так далее. Согласно записям, они просмотрели сотни часов видео, и у них нет ни одного кадра, в котором были бы одновременно Лекси Паркс и Да'Кван Фостер ”.

Халлер кивал, понимая, как он мог бы это сыграть.

“Вдобавок к этому, ” продолжил Босх, “ у вас есть место преступления. Они составили его профиль, и в этом преступлении было все виды психологического дерьма. Как это связано с Фостером — исправившимся бандитом из южного Лос-Анджелеса, не имевшим в прошлом такого рода насилия? Возможно, он и был звездой ”Роллинг 40-х", но это совсем другое дело ".

“Я могу этим воспользоваться”, - сказал Халлер. “Все это. Я порву им новый”.

“Послушай, это вещи, которые меня беспокоят. Это не значит, что они будут беспокоить присяжных или судью. Я говорил тебе, я думаю, что более вероятно, что это сделал твой парень, чем нет. Я просто сообщаю о том, что я вижу. И у меня есть вопрос.”

“Что?” - спросил я.

“ДНК Фостера была в банке данных штата из-за ареста за изнасилование, который не подтвердился”.

“Это не прижилось, потому что это была чушь собачья”.

“Расскажи мне об этом”.

“То, к чему это привело, было зачисткой. Жертву накачивали наркотиками и насиловали в течение пары дней в задней комнате притона. Кем бы ни был ублюдок, который это сделал, он также сделал ей татуировку ‘Собственность Роллингов сороковых’. Итак, она сбегает, и это их подсказка. Они схватили каждого парня, который был у них в картотеке Rollin ’Forties, и взяли мазки у всех. Это никогда ни к чему не приводило, потому что он этого не делал ”.

“Это плохая история. Всплывет ли это на суде?”

“Нет, если я могу этому помешать. Это очень разные обстоятельства. Это не имеет отношения к делу ”.

Босх кивнул и снова подумал о том, почему он ввязался в это дело и в этого клиента.

“Итак, мы поговорим с ним завтра утром”, - сказал Халлер. “Тогда что? Что тебе от меня нужно?”

Босх допил остатки своего напитка. Он не пошел за шейкером. Он не хотел, чтобы на нем не было следов опьянения, когда он вернется домой. Его дочь была строже, чем жена, на этот счет.

“Давайте посмотрим, продолжу ли я работать над этим после собеседования. Если да, я думаю, вы скажете судье, что хотите получить доступ ко всем видеозаписям, которые просмотрели Корнелл и Шмидт. Они искали Да'Квана. Но мне интересно, кто еще мог быть в тех местах, куда ходила Лекси Паркс.”

Халлер указал на него, кивая.

“Альтернативная версия преступления. Альтернативный подозреваемый. Понял. Это хорошо”.

“Нет, это нехорошо. По крайней мере, пока нет. И я должен предупредить тебя. Я не собираюсь быть милым с твоим клиентом завтра. Он обвиняемый в убийстве, и именно так я собираюсь с ним обращаться. К тому времени, как мы закончим, он может не захотеть, чтобы я работал на тебя или на него.”

Босх подвинул свой стакан к бармену и встал с табурета. Он увидел женщину, ищущую место, чтобы присесть, и подал ей знак подойти.

“Увидимся в девять”, - сказал он Халлеру. “Не проспи”.

“Не волнуйся”, - сказал Халлер. “Я буду там”.

9

Эллис и Лонг наблюдали из машины, припаркованной у обочины в Лас-Пальмасе к западу от задней парковки Муссо. Между ними воцарилось легкое молчание, которое появилось из-за многих лет сидения в машинах и наблюдения за людьми. Лонг зашел в Musso's ранее и наблюдал с противоположного конца бара, пока адвокат встречался с другим мужчиной — мужчиной, которого Лонг не узнал. Поэтому, когда он осмотрел парковку и увидел того же таинственного мужчину, стоящего под светом фонаря у будки парковщика, он выпрямился на пассажирском сиденье.

“Это он”, - сказал он. “Парень, с которым он встречался”.

“Ты уверен?” Спросил Эллис.

Он поднял бинокль и изучил таинственного человека.

“Да”, - сказал Лонг. “Ты должен уйти. На всякий случай.”

На случай, если человек в будке видел Лонга внутри раньше. Но им не нужно было заканчивать предложения подобным образом.

Эллис оставил бинокль на приборной панели и вышел из машины. Лонг скользнул за руль. На всякий случай. Эллис зашел на стоянку и нырнул между двумя машинами, чтобы все выглядело так, будто он только что припарковался и зашел внутрь. Он подождал, пока мужчина получит ключи в будке, и направился к своей машине. Эллис вышел, засунув руки в карманы, и направился по тому же проходу, что и приближающийся мужчина. Эллис отметил, что он был чисто выбрит, у него была густая шевелюра с проседью и худощавое телосложение. Он предположил, что ему за пятьдесят, но мог быть одним из тех везучих ублюдков, которые выглядят моложе своих лет.

Как раз перед тем, как они поравнялись, таинственный мужчина повернул налево между двумя машинами и открыл своим ключом дверь старого Jeep Cherokee. Эллис бросил небрежный взгляд на заднюю табличку и продолжил идти к ступенькам, которые вели к заднему входу в Musso's. Он долго набирал скорость. Когда он ответил, Эллис назвал своему напарнику марку машины и номерной знак и сказал ему, что заходит внутрь, чтобы проверить статус адвоката.

“Думаешь, мне следует пристроиться за джипом?” Долго спрашивал.

Эллис на мгновение задумался. В принципе, ему не нравилась идея разделиться. Но если этот парень был игроком, то это могло быть упущенной возможностью.

“Я не знаю”, - сказал он. “Что ты думаешь?”

“Сходи за пивом”, - сказал Лонг. “Я посмотрю, куда пойдет этот парень”.

“Он водит коробку с дерьмом. Он, вероятно, не уйдет далеко ”.

“Эти старые "чероки"? Предметы коллекционирования.”

“Ящик для дерьма”.

“Зайди в craigslist, десять штук за хороший, легко. Двести тысяч миль? Все еще десять штук.”

“Неважно. Я собираюсь войти. Халлер в задней части бара, верно?”

“Да, задняя перекладина. Никаких имен, помнишь?”

“Правильно”.

Эллис слышал, как за его спиной заработал двигатель "Чероки". Затем сзади его тоже окликнул голос.

“Сэр, вы припарковались?”

Он обернулся и увидел парковщика в дверях будки.

“Нет, я на улице”.

Он указал в сторону Лас-Пальмаса, затем повернулся и спустился по лестнице в коридор за кухней ресторана. Он проследовал по нему мимо старых деревянных телефонных будок и вышел в новую столовую. Заведению Муссо было почти сто лет. Там была новая комната и старая комната, но даже это различие было полувековой давности. Он последовал за пожилым официантом в красном полупальто в старый зал, а затем переместился в барную зону. Там было полно прихожан, на два ряда позади счастливчиков, сидевших на барных стульях.

Он увидел Халлера на табурете в дальнем конце. Он был занят разговором с женщиной, сидевшей слева от него. Для Эллиса это выглядело как ситуация с пикапом, но он мог сказать, что у женщины ничего такого не было. Бармен все равно поставил перед ними свежие мартини. С колясками на льду.

Холлер никуда не собирался в ближайшее время. Эллис вернулся по своим следам и зашел в одну из старых телефонных будок в холле заднего входа. В будке больше не было телефона-автомата, но небольшое пространство все еще можно было использовать для уединения. Он закрыл дверь, достал свой собственный телефон и позвонил Лонгу.

“Ты последовал за ним?”

“Да, мы направляемся в Хайленд”.

“Номерной знак?”

“На нем блок правоохранительных органов. Говорит полиция Лос-Анджелеса.”

“Он полицейский”.

“Да, или, возможно, на пенсии. На вид ему можно было дать по меньшей мере двадцать пять.”

“В любом случае, что он делает, разговаривая с нашим парнем?”

“Невозможно сказать. Давайте посмотрим, куда он пойдет”.

“Я буду здесь. Похоже, наш человек работает с какой-то цыпочкой в баре ”.

“Поговорить с тобой”.

Лонга не волновало, что думает Эллис. Синий "Чероки" впереди был приятной поездкой. Классический прямоугольный дизайн, который был практичным и солидным. Долго задавался вопросом, почему они их изменили. Теперь они выглядели как любой другой внедорожник. Раздутый, как толстый парень, у которого жир за поясом. Его бывшая жена называла их верхушками для маффинов.

Таинственный человек был сейчас на Кауэнге, все еще направляясь на север. Лонг увидел, как начал мигать сигнал левого поворота на "Чероки". Таинственный человек собирался направиться в горы. Это надолго усложнило бы ситуацию.

Лонг проехал мимо "Чероки", когда тот ждал просвета в потоке машин, чтобы повернуть. Он посмотрел налево и увидел, что левый поворот привел к немедленному разделению. Малхолланд-драйв налево, Вудро Вильсона направо.

Он смотрел в зеркало бокового обзора и, как только увидел, что "Чероки" совершает поворот, включил аварийные огни и развернулся прямо перед встречным транспортом, который замедлился до остановки. Он выключил фары, нажал на акселератор и вернулся к повороту. Ни в одном направлении не было видно задних огней "Чероки".

Без колебаний Лонг выбрал Малхолланд, потому что это была более популярная улица и она шла дальше. Он начал подниматься по извилистой дороге к гребню, но довольно скоро понял, что выбрал неверно. Дорога петляла взад и вперед, огибая гору. Он был не так уж далеко позади "Чероки" и увидел бы его огни на одном из крутых поворотов впереди.

Он снова развернулся и на этот раз направился обратно к Вудро Вильсону, выведя седан за пределы безопасных пределов на извилистой дороге. Все, что ему было нужно, это чтобы Эллис обрушился на него за то, что он потерял этого парня. К черту границы.

Вудро Вильсона была узкая жилая дорога, которая вилась вверх по противоположной стороне горы от Малхолланд. После полудюжины поворотов и подкруток Лонг наконец увидел впереди знакомые огни "Чероки". Он сбавил скорость и сохранял дистанцию. Вскоре он завернул за поворот и увидел "Чероки", въезжающий под освещенный навес рядом с светло-голубым "Фольксвагеном-жуком". Он проехал мимо, не снижая скорости.

Лонг проехал по дороге еще два поворота, прежде чем съехать на обочину и поставить коробку передач на стоянку. Он проверил свой телефон на наличие сообщений или пропущенных звонков от Эллис. Там ничего не было. Он подождал три минуты, а затем воспользовался пустым навесом для машины у дома, чтобы развернуться. Затем он выключил фары на своей машине и проехал мимо дома, где был припаркован "чероки". Это был маленький консольный дом, за которым виднелись сияющие огни города.

Лонг проверил номера "Фольксвагена", когда проезжал мимо. Он также заметил, что городской мусорный бак был выкатан к обочине.

Халлер сражался с женщиной рядом с ним и добивался поражения с помощью водки. Эллис наблюдал за ним в зеркале за стойкой бара, замаскированном толпой. Теперь он держал полную кружку пива, как часть blending in, но не пил из бутылки. Он никогда не употреблял алкоголь.

Женщина, с которой работал Халлер, была по меньшей мере на пятнадцать лет моложе, а Халлер проигнорировал ключевое правило, когда дело дошло до подбора женщин помоложе. Избегайте напоминаний о разнице в возрасте — особенно зеркал за стойкой.

Эллис почувствовал, как завибрировал его телефон в кармане, и отступил в задний коридор. Он поставил бутылку пива на пол одной из телефонных будок и принял звонок от Лонга, закрыв дверь для уединения.

“Я думаю, он застегнулся на ночь”, - сказал Лонг.

“Где?” - спросил я. Спросил Эллис.

“Дом на холмах. Неплохо на зарплату полицейского ”.

“Ты уверен, что он остается дома?”

“Нет, но если ты хочешь, чтобы я сел на него, я все еще поблизости. Я могу вернуться ”.

Эллис на мгновение задумался. План формировался. Краткосрочный план. Ему понадобилось много времени, чтобы вернуться. Пока он обдумывал это, Лонг нарушил молчание.

“У меня есть его удостоверение личности”.

“Как? Кто он такой?”

“Там была еще одна машина, но я проверил ее, и на ней тоже установлен блокиратор правоохранительных органов. Но завтра будет вывоз мусора. Я схватил пару пакетов из мусорного ведра на улице, затем уехал и просмотрел это дерьмо. Я нашел кое-какую почту. Имя парня — не уверен, как это правильно произносится — Гермониус Босх или что-то в этомроде. Вся почта была адресована ему ”.

“Произнеси это по буквам. Первая и последняя.”

“H-I-E-R-O-N-Y-M-U-S и B-O-S-C-H.”

“Иероним, как художник”.

“Какой художник?”

“Неважно. Просто вернись сюда. У меня есть план, как задержать нашего парня здесь.”

“Дай мне пятнадцать”.

“Пусть будет десять. Я думаю, он вот-вот расколется ”.

Эллис отключился, взял свое пиво и вернулся в бар в старой комнате. Халлер все еще был на месте, но женщина, с которой он работал, ушла, и ее заменил мужчина в черной кожаной куртке поверх белой футболки. Холлер держал в руках серебряную кредитную карточку и пытался привлечь ею внимание бармена. Он был готов уйти.

Эллис протиснулся между двумя посетителями и поставил свою бутылку на стойку. Затем он поднялся по ступенькам и вышел из ресторана. Возвращаясь в Лас-Пальмас, он увидел затененное углубление рядом с пешеходным входом в общественный гараж. Оттуда у него будет прямой обзор парковки Муссо, пока он будет долго ждать.

Двигаясь в тени, он чуть не споткнулся обо что-то в темноте. Раздался шуршащий звук, за которым последовали стон и жалоба.

“Какого хрена, чувак. Ты в моем пространстве ”.

Эллис полез в карман за телефоном. Он включил экран и повернул его так, чтобы тусклый свет падал на бетонный пол. Там был мужчина, выбирающийся из грязного спального мешка, его пожитки в пластиковых пакетах выстроились вдоль стены. Эллис оглянулся и не увидел никого на улице и никаких признаков того, что Холлер шел к своей машине на стоянке. Он повернулся к бездомному мужчине и принял решение. Он пнул мужчину в ребра, когда тот передвигался на четвереньках. Эллис почувствовал отдачу от удара по всей ноге и понял, что у него сломана кость. Мужчина перевернулся на спину и издал звук раненого животного. Прежде чем он смог закричать, Эллис всем своим весом наступил мужчине на горло, перекрывая дыхательный канал. Затем он отступил и нанес ответный удар каблуком в переносицу мужчины. После этого мужчина был тих и неподвижен.

Эллис вернул телефон в карман и занял позицию в нише, откуда он мог наблюдать за Халлером. Довольно скоро он увидел, как адвокат выходит с заднего крыльца ресторана.

“Черт”, - прошептал Эллис.

Он заметил, что у Халлера не было признаков алкогольного опьянения, когда он расплачивался со служащим и забирал свои ключи. Эллис позвонил Лонгу.

“Что ты, блядь, за человек?”

“Две минуты. Только что свернул на Голливуд.”

“Я буду на том же месте. Включите радио”.

“Хорошо. Почему?”

Эллис отключился, не ответив. Он заметил, что Халлер разговаривал по мобильному телефону, когда шел к своему Линкольну. Эллис полез в другой карман, достал второй телефон и включил его. Он всегда носил с собой горелку. Пока он ждал, пока она загрузится, он услышал булькающий звук позади себя. В замкнутом бетонном пространстве это отозвалось эхом. Он повернулся и двинул ногой, пяткой вперед, в темноту, где, как он знал, лежал бездомный. Он соединился с твердой массой. Булькающий звук прекратился.

Как только горелка была готова, он набрал 911 и натянул рукав куртки на руку, чтобы приглушить свой голос. На звонок ответил оператор, которого Эллис опознал как чернокожую женщину. Ее голос звучал спокойно и деловито.

“Девять-один-один, что у вас случилось?”

“Там мужчина, он пьяный за рулем, и он собирается кого-то убить”.

“Каково ваше местоположение, сэр?”

“Голливудский бульвар и Лас-Пальмас. Он только что выехал прямо передо мной на Голливуд ”.

“Он едет на восток или на запад?”

“Прямо сейчас направляемся на запад”.

“А вы можете описать транспортное средство?”

“Черный городской автомобиль "Линкольн". Номерной знак - ”Я провожу ИХ".

“Прошу прощения, сэр?”

“Это личная табличка. Я-Ш-А-Л-К-Е-М. Я провожу их — он, должно быть, юрист или что-то в этом роде ”.

“Подождите минутку, сэр”.

Эллис знал, что оператор сейчас отправит срочный снимок в диспетчерскую. Затем она перезванивала ему, чтобы запросить его имя и детали. Он закрыл телефон, завершая разговор. Он наблюдал, как "Линкольн" Холлера выехал со стоянки на Лас-Пальмас и направился к Голливудскому бульвару. "Линкольн" обогнал "Челленджер", за рулем которого был Лонг.

Эллис вышел из ниши на улицу, чтобы встретиться. Как только "Челленджер" подъехал, он наклонился и поднес горелку к задней шине, чтобы она была раздавлена. Он открыл дверь и сел на пассажирское сиденье, сказав Лонгу разворачивать машину. Трансляция о возможном ДТП уже шла по полицейскому радио.

“Любое подразделение Голливуда: Гражданин сообщает о водителе, совершившем вождение в нетрезвом виде, направляющемся в западном направлении по Голливудскому бульвару в Лас-Пальмасе. Подозреваемый за рулем черного ”Линкольн Таун Кар" последней модели, калифорнийский номерной знак Ида-Уильям-Адам-Линкольн-Кинг-Эдвард-Мэри."

Микрофонный шнур был перекинут через зеркало заднего вида, его некогда тугие резиновые катушки со временем вытянулись в струнку. Эллис отключил запись и поднес микрофон ко рту.

“Шесть-Виктор-пятьдесят пять, мы находимся в западном направлении Голливудского бульвара и в одной минуте езды от этого места”.

Он убрал палец с кнопки отправки и повернулся к Лонгу.

“Езжайте на запад по Голливуду. Он, наверное, направляется домой ”.

Лонг завел двигатель и проехал до конца квартала, где развернулся на перекрестке, а затем направился обратно к Голливудскому бульвару. Эллис бросил взгляд в сторону затемненного входа в гараж, когда они проезжали мимо.

“Что мы делаем?” Долго спрашивал.

“Мы собираемся остановить его и привлечь к ответственности за вождение в нетрезвом виде. Это должно немного замедлить его ”.

“Что, если он не пьян?”

“Не имеет значения, он адвокат. Он откажется проходить тест или алкотестер, и нам придется брать кровь. В конечном итоге мы его арестуем. Я хочу заглянуть в его багажник ”.

Лонг кивнул и поехал молча. Они догнали Халлера на красный свет в Ла Бреа.

“Сейчас?” Долго спрашивал.

“Нет”, - сказал Эллис. “Оставайся с ним. Подожди, пока он не пересечет Ла-Бреа и мы не окажемся в жилом районе. Вокруг меньше людей. Меньше камер.”

Эллис поднес микрофон ко рту.

“Шесть-Виктор-пятьдесят пять, покажите нам на остановке Голливуд и Камино Палмеро возможного водителя, находящегося в нетрезвом состоянии, права Иды-Уильяма-Адама-Линкольна-Кинга-Эдварда-Мэри. Запросите любое подразделение ”А" для подкрепления ".

Когда сменился сигнал светофора, Лонг метался взад-вперед между полосами движения, пока не занял позицию позади Линкольна. Он включил мигалку, и Халлер съехал на обочину перед двухэтажным жилым домом.

“Хорошо, я беру инициативу на себя”, - сказал Эллис.

Он открыл бардачок, чтобы достать пластиковую застежку. Он не хотел надевать наручники, потому что намеревался передать Халлера патрульной службе, чтобы они с Лонгом могли обыскать "Линкольн".

“Он выходит”, - сказал Лонг.

Эллис посмотрел вверх и через лобовое стекло. Холлер уже вышел из "Линкольна". Он разговаривал по своему мобильному телефону. Он закончил разговор и бросил телефон в свою машину. Он нажал на кнопку блокировки и закрыл дверь. Затем он положил руки на крышу своей машины и стал ждать.

“Он просто запер машину”, - сказал Лонг. “Ключи, вероятно, в нем”.

“Мудак”, - сказал Эллис. “Он думает, что убережет нас от этого”.

Он вышел и прошел между двумя машинами, чтобы добраться до Халлера.

“Здравствуйте, детектив”, - сказал адвокат.

“Вы выпивали сегодня вечером, сэр?” Спросил Эллис.

“Да, у меня есть”, - сказал Халлер. “Но не настолько, чтобы оправдать то, что ты остановил меня”.

“Ну, мы получили звонок девять-один-один, описывающий вашу машину вплоть до номерного знака и сообщающий о неустойчивом, опасном вождении. Мы ехали прямо за тобой примерно пять кварталов, а ты был повсюду ”.

“Это чушь собачья. Я видел вас, ребята. Вы были теми, кто плелся, пытаясь догнать меня ”.

“Кому ты звонил? Ты знаешь, что разговаривать по мобильному телефону за рулем запрещено?”

“Ответ на первый вопрос - не ваше дело. И что касается второго вопроса, я не звонил, пока не подъехал к остановке. В этом нет ничего противозаконного. Но делайте то, что должны делать, детектив.”

“Вообще-то, это офицер. Откуда ты идешь?”

“У Муссо и Фрэнка”.

“Ты ел или только пил?”

“Я съел немного оливок, это точно”.

“Могу я взглянуть на ваши водительские права, пожалуйста?”

“Конечно. Могу я залезть в передний внутренний карман моей куртки, офицер?”

“Медленно”.

Халлер достал свой бумажник и протянул Эллису водительские права. Эллис взглянул на него, а затем положил в задний карман.

“Сейчас мы собираемся выйти на тротуар и провести проверку на трезвость в полевых условиях”, - сказал он.

“На самом деле, это не так. Это необоснованная остановка, и мое сотрудничество закончилось тем, что я съехал на обочину и отдал вам свои водительские права ”.

“Вы понимаете, что отказ от прохождения полевого теста на трезвость или алкотестера является основанием для ареста и приостановления действия ваших водительских прав? Затем мы отвезем вас в больницу и все равно возьмем у вас кровь ”.

“Я понимаю это, но, как я уже сказал, делай то, что должен делать. Я не пьян, у меня нет нарушений, и я не давал повода, чтобы меня остановили. Все это дело - чушь собачья. У тебя есть видеорегистратор на этой машине?”

“Нет, сэр”.

“Все в порядке. На Голливудском бульваре полно других камер ”.

“Удачи с этим”.

“Мне не нужна удача”.

“Я так понимаю, сэр, вы юрист”.

“Это верно. Но ты уже знал это ”.

Эллис заметил, что патрульная машина пристроилась за их седаном без опознавательных знаков в качестве прикрытия. Он достал галстук-застежку из кармана своей ветровки.

“Не могли бы вы убрать правую руку с машины и завести ее за спину, пожалуйста?”

“Конечно”.

Эллис использовал узел, чтобы связать руки Халлера за спиной. Он туго затянул пластиковый ремень, но Халлер не жаловался.

После того, как полицейские доставили Халлера в больницу для взятия крови, Эллис надел перчатки для осмотра места преступления, затем достал из багажника своей машины "Эйр клин" и "Слим Джима" и подошел к "Линкольну".

Халлер думал, что он умный, запирая ключи в машине, но Эллис знал, что он умнее. Он подождал, пока пройдет поток машин, а затем вбил клин в щель между оконной рамой передней двери и кузовом автомобиля. Он начал сжимать ручной насос, и клин медленно расширился, открыв пространство в один дюйм. Он просунул металлическую полоску внутрь и нажал на электронную кнопку разблокировки на подлокотнике двери. Он услышал, как щелкнули замки на всех четырех дверях. Он знал, что сигнализация теперь отключена, и открыл входную дверь. Он сунул руку внутрь и открыл багажник. Из предыдущего наблюдения за Халлером он знал, что адвокат работал в своей машине и хранил свои документы в багажнике. Полицейские в форме позвонили в полицейский гараж, чтобы конфисковать машину. Эллис прикинул, что у него есть по крайней мере полчаса на то, чтобы разобраться с этими документами, прежде чем прибудет эвакуатор.

Он заметил телефон адвоката на сиденье автомобиля. Он наклонился, поднял его и включил экран, но увидел, что он защищен паролем и бесполезен для него. Он собирался бросить его обратно, когда увидел, что на него поступает вызов. Определитель абонента показал, что это была некто по имени Дженнифер Аронсон. Он не узнал название, но занес его в банк памяти и бросил телефон обратно на сиденье.

Он закрыл переднюю дверь и открыл заднюю. Наклонившись и оглядевшись, он увидел портфель на полу за водительским сиденьем. Он открыл его на сиденье и просмотрел содержимое. Там было три блокнота с неразборчивыми пометками на каждом из них. Разные дела получили отдельные юридические блокноты. Там также была стопка визитных карточек, перевязанных резинкой. Больше ничего примечательного. Эллис закрыл футляр и поставил его обратно на пол. Он вышел задом и закрыл дверь.

Направляясь к багажнику, он проверил своего напарника в штатском, который слушал полицейскую рацию. Лонг показал Эллису большой палец, поднятый вверх. Все было хорошо. Эллис кивнул.

В багажнике он увидел три длинные картонные коробки для папок, стоящие бок о бок. Материнская жилы. Он быстро провел пальцем с латексами по вкладкам, пока не дошел до одной с пометкой "Приемная".

“Бинго”, - сказал он.

10

Дверь в комнату его дочери была закрыта, но Босх увидел, что под ней горит свет. Он легонько постучал.

“Привет, я дома”, - сказал он.

“Привет, папа”, - крикнула она в ответ.

Он ждал приглашения. Ничего. Он постучал снова.

“Могу я войти?”

“Конечно. Он не заперт.”

Он открыл дверь. Она стояла в изножье кровати, наклонившись и запихивая спальный мешок в большую спортивную сумку на колесиках. Поездка была не на несколько дней, но она собирала все, что было в списке, который ей дали в школе.

“Ты уже поел?” он спросил. “Я привез кое-что из Панеры”.

“Я уже поела”, - сказала она. “От тебя ничего не было слышно, поэтому я приготовила тунца”.

“Ты мог бы написать сообщение”.

“Ты тоже мог бы написать сообщение”.

Компания Bosch решила не углубляться в свои методы общения. Он не хотел все испортить. Он указал на спортивную сумку и множество походных принадлежностей, разбросанных по полу комнаты.

“Итак, ты взволнован?” он спросил.

“Не совсем”, - сказала она. “Я не знаю, как разбивать лагерь”.

Он подумал, было ли это критикой в его адрес. Он никогда не брал ее с собой в поход. Его никогда не брали в поход, если не считать того времени, когда он спал в палатках и норах во Вьетнаме.

“Что ж, ” сказал он, “ сейчас ты научишься. Ты будешь с друзьями, и это будет весело ”.

“Все люди, которых я, вероятно, никогда больше не увижу после окончания школы”, - сказала она. “Я не знаю, почему мы — Все, что я говорю, это то, что это должен быть необязательный поход. Не требуется.”

Босх кивнул. Она была в настроении, которое становилось все мрачнее с каждым усилием, которое он прилагал, чтобы подбодрить ее. Он уже проходил по этому пути раньше.

“Ну, мне нужно кое-что почитать”, - сказал он. “Спокойной ночи, детка”.

“Спокойной ночи, папа”.

Он подошел и поцеловал ее в макушку. Затем он указал на огромную серую спортивную сумку на полу.

“Вероятно, тебе следует нести спальный мешок отдельно”, - сказал он. “Там это займет слишком много места”.

“Нет”, - коротко ответила она. “Они сказали, что все должно быть в одной спортивной сумке, и это самая большая, которую я смог найти”.

“Ладно, извини”.

“Папа, сколько ты все-таки выпил?”

“Один мартини. С твоим дядей. Я ушла, он - нет ”.

“Ты уверен?”

“Да. Я ушел. У меня есть работа, которую нужно сделать. Послушай, спокойной ночи. Понятно?”

“Спокойной ночи”.

Босх закрыл дверь, выходя из комнаты. Он напомнил себе, что в жизни его дочери был период, когда было много стрессов. Она училась справляться с ними, но он часто становился мишенью, когда она выпускала их наружу. Он не мог винить ее или чувствовать себя плохо. Но знать это было самой легкой частью.

Он действительно чувствовал себя неловко из-за того, что бросил дядю Микки под автобус. Он пошел на кухню, чтобы поесть в одиночестве.

11

Ровно в 9 утра Босх подошел к окошку регистрации адвокатов в вестибюле центральной тюрьмы для мужчин, но Микки Халлера нигде не было видно. Сбоку от окна стояла молодая женщина с атташе-кейсом в руках и изучала Босха, когда он приближался.

“Мистер Босх?” - спросила она.

Босх на мгновение замолчал и не ответил. Он все еще не привык, чтобы к нему обращались “мистер”.

“Это я”, - наконец сказал он.

Женщина протянула руку. Босху пришлось переложить папку, которую он держал, в другую руку, чтобы пожать ее.

“Я Дженнифер Аронсон. Я работаю на мистера Халлера ”.

Если Босх и встречал ее раньше, он этого не помнил.

“Он должен быть здесь”, - сказал он.

“Да, я знаю”, - сказала она. “В данный момент он занят, но я проведу вас к мистеру Фостеру”.

“Разве мне не нужен адвокат, чтобы сопровождать меня?”

“Я адвокат, мистер Босх. Я младший адвокат по этому делу. Я обработал несколько заявок по вашему гражданскому делу.”

Босх понял, что оскорбил ее, предположив, что, исходя из ее возраста — ей должно было быть меньше тридцати — она была секретарем Халлера, а не его помощником.

“Я сожалею об этом”, - сказал он. “Но я ожидал, что он будет здесь. Где именно он находится?”

“Произошло кое-что, с чем ему нужно было разобраться, и он задержался, но он постарается вскоре присоединиться к нам”.

“На самом деле этого недостаточно. Я собираюсь позвонить ему ”.

Босх отошел от окна регистрации, чтобы воспользоваться телефоном. Аронсон последовал за ним.

“Ты не доберешься до него”, - сказала она. “Почему бы нам не зарегистрироваться и не начать собеседование, а мистер Халлер приедет сюда, как только сможет”.

Босх закончил разговор, когда раздался записанный голос Халлера, попросивший его оставить сообщение. Он посмотрел на женщину. Он мог прочитать, что она лжет или что-то утаивает.

“Что случилось?” он спросил.

“Прошу прощения?” - сказала она.

“Где он? Ты чего-то не договариваешь мне.”

Она выглядела разочарованной в себе из-за того, что не смогла пройти мимо Босха.

“Хорошо”, - сказала она. “Он в городской тюрьме. Он был задержан за сфабрикованное вождение в нетрезвом виде прошлой ночью. Я внес за него залог, и он ждет освобождения ”.

“Я был с ним прошлой ночью”, - сказал Босх. “В какое время это произошло?”

“Около десяти часов”.

“Почему вы говорите, что это было сфабриковано?”

“Потому что он позвонил мне, когда его останавливали, и сказал мне. Он сказал, что они, должно быть, ждали его у Муссо. Это случается часто. Целенаправленное принуждение. Людей настраивают”.

“Ну, он был пьян? Я оставил его там в половине восьмого или в восемь. Он оставался еще два часа или больше.”

“Он сказал мне "нет", и он будет расстроен, что я рассказала тебе все это. Пожалуйста, можем ли мы зарегистрироваться сейчас и назначить собеседование?”

Босх покачал головой один раз. Казалось, что все это ускользает вбок и становится безвкусным.

“Давайте покончим с этим”, - сказал он.

“Вот, тебе понадобится это”, - сказала она, доставая свой атташе.

Она протянула ему сложенный листок бумаги.

“Это письмо, в котором говорится, что вы следователь, работающий на мистера Халлера по этому делу”, - сказала она. “Технически, вы работаете по лицензии Денниса Войцеховского”.

Это прозвучало так, как будто она произнесла название "Следи-За-своим-домом-Ключ". Босх развернул письмо и быстро прочитал его. Это была точка невозврата. Он знал, что если он примет это и воспользуется этим, чтобы попасть в тюрьму, тогда он официально станет следователем защиты.

“Ты уверен, что мне это нужно?” - спросил он.

“Если вы хотите попасть к нему, вам нужна юридическая поддержка”, - сказала она.

Босх положил письмо во внутренний карман пиджака.

“Хорошо”, - сказал он. “Давай сделаем это”.

Да'Кван Фостер оказался не таким, как ожидал Босх. Из-за жестокости убийства Лекси Паркс он ожидал увидеть мужчину внушительных размеров и мускулатуры. У Фостера не было ни того, ни другого. Он был худым мужчиной в тюремной униформе, которая была на два размера больше. Босх понял, что его ошибочное предположение коренилось в его предрасположенности считать Фостера виновным в преступлении.

Тюремный помощник шерифа усадил Фостера на стул через стол от Босха и Аронсона. Он снял наручники с запястий Фостера, а затем вышел из маленькой комнаты. Волосы Фостера были собраны в тугие косички. На левой стороне шеи у него был вытатуирован поцелуй, сделанный губной помадой, и еще одна татуировка синими чернилами на другой стороне, которую Босх не мог прочитать на фоне его темно-коричневой кожи. Фостер выглядел сбитым с толку двумя людьми перед ним. Аронсон быстро представил их друг другу.

“Мистер Фостер, я не уверен, помните ли вы меня. Меня зовут Дженнифер Аронсон, и я работаю с мистером Халлером. Я был с ним на предъявлении вам обвинения, а затем на предварительном слушании.”

Фостер кивнул, вспомнив ее.

“Вы адвокат?” он спросил.

“Да, я один из ваших адвокатов”, - сказала она. “И я хочу представить вас мистеру Босху, который работает нашим следователем по этому делу. У него есть к тебе несколько вопросов ”.

Босх не потрудился поправить ее. Он еще официально не согласился подняться на борт — несмотря на то, что говорилось в письме.

“Где Холлер?” - спросил я. Сказал Фостер.

“В данный момент он занят другим делом”, - сказал Аронсон. “Но он планирует скоро быть здесь — до того, как мистер Босх закончит”.

Связан с другим делом - вот один из способов выразить это, подумал Босх.

Фостер перевел взгляд на Босха, и ему явно не понравилось то, что он увидел.

“По-моему, ты выглядишь на пять ноль-ноль”, - сказал он.

Босх кивнул.

“Я был”.

“Полиция Лос-Анджелеса?”

Босх снова кивнул.

“К черту это”, - сказал Фостер. “Я хочу, чтобы моим делом занимался кто-нибудь другой. Я не хочу, чтобы полиция Лос-Анджелеса была на моей стороне ”.

“Мистер Фостер”, - сказал Аронсон. “Во-первых, у тебя нет права выбора. И, во-вторых, мистер Бош специализируется на расследованиях убийств и является одним из лучших в своем деле ”.

“Мне все еще это не нравится”, - сказал Фостер. “На южной стороне копы-убийцы ни хрена не делали. Когда я работал с командой, мы потеряли девять человек за пять лет, а полиция Лос-Анджелеса не произвела ни арестов, ни судебных процессов, ничего ”.

“Я не работал на южной стороне”, - сказал Босх.

Фостер скрестил руки на груди и повернул голову, чтобы не обращать внимания на Босха и смотреть на стену слева от себя. Теперь Босх мог ясно видеть татуировки на правой стороне его шеи. Там был стандартный символ Crips, 6 в центре шестиконечной звезды, образованной одним треугольником со вторым перевернутым треугольником над ним. Босх знал, что концы звезды обозначают то, на чем предположительно была основана уличная банда, — жизнь, верность, любовь, знания, мудрость и понимание. Рядом с символом была стилизованная татуировка с надписью "Туки РИП". Босх также знал, что это отсылка к Стэнли “Туки” Уильямсу, известному соучредителю банды, который был казнен в Сан-Квентине.

Босх продолжил.

“Вы говорите, что не совершали убийство, в котором вас обвиняют. Если это правда, я могу тебе помочь. Если ты лжешь, я собираюсь причинить тебе боль. Вот так все просто. Ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Здесь на кону не моя задница”.

Фостер быстро перевел взгляд обратно на Босха.

“Пошел ты, чувак. Если вы из полиции Лос-Анджелеса, то вам все равно, сделал я это или нет. Пока у вас есть кто-то, кто за это платит, это все, о чем вы, люди, заботитесь. Ты думаешь, если я не делал этого, значит, я сделал что-то другое, так какого хрена, разница та же ”.

Босх посмотрел на Аронсона.

“С нами все будет в порядке”, - сказал он. “Почему бы тебе не пойти посмотреть, сможешь ли ты найти Микки и привести его сюда?”

“Я думаю, мне следует остаться здесь, пока мы проводим собеседование”, - сказала она.

“Нет, с нами все будет в порядке. Я провожу собеседование, и ты можешь идти ”.

Он бросил на нее тяжелый взгляд, и она поняла смысл. Она встала, снова оскорбленная, подошла к двери и постучала. Как только охранник открыл дверь, она вышла. Босх посмотрел ей вслед, а затем снова повернулся к Фостеру.

“Мистер Фостер, я здесь не потому, что хочу, чтобы вы были моим другом. И тебе не нужно, чтобы я был твоим. Но я скажу тебе вот что. Если вы невиновны в этом преступлении, тогда вы не хотите, чтобы в нем участвовал кто-то еще, кроме меня. Потому что, если ты невиновен, это означает, что есть кто-то другой, не в тюрьме, кто это сделал. И я собираюсь найти его ”.

Босх открыл папку и подвинул к себе через стол одну из фотографий с места преступления. Это был цветной снимок крупным планом озверевшего и неузнаваемого лица Александры Паркс. В отчетах в книге убийств говорилось, что, когда ее муж нашел ее, ей на лицо была положена подушка. В психологическом описании места преступления, содержащемся в книге убийств, было высказано предположение, что убийца сделал это, потому что ему было стыдно за то, что он сделал, и он скрывал это. Если это было так, Босх ожидал реакции от Фостера, когда тот увидел ужас преступления.

Он получил один. Фостер взглянул на фотографию, а затем откинул голову назад и уставился в потолок.

“О, мой господь! О, мой господь!”

Босх внимательно наблюдал за ним, изучая его реакцию. Он верил, что в следующие несколько секунд решит, убил ли Фостер Александру Паркс. Он был присяжным из одного человека, считывающим нюансы выражения лица, прежде чем вынести вердикт.

“Убери это”, - сказал Фостер.

“Нет, я хочу, чтобы вы посмотрели на это”, - сказал Босх.

“Я не могу”.

Не отрывая глаз от потолка, Фостер указал на фотографию на столе.

“Я не могу в это поверить. Они говорят, что я сделал это, что я бы сделал это с лицом женщины ”.

“Это верно”.

“Моя мать будет на суде, и они покажут это?”

“Возможно. Если только судья не скажет, что это слишком предвзято — я бы сказал, что вероятность этого высока ”.

Фостер издал какой-то жалобный звук из глубины своего горла. Звук раненого животного.

“Посмотри на меня, Да'Кван”, - сказал Босх. “Посмотри на меня”.

Фостер медленно опустил голову и пристальный взгляд и посмотрел на Босха, удерживая фокус на линии глаз, который не касался фотографии на столе. Босх прочел в его глазах боль и сочувствие. В бытность свою детективом он сидел за столом напротив многих убийц. Большинство из них, особенно психопаты, были очень хорошими лжецами. Но в конце концов их всегда выдавали глаза. Психопаты холодны. Они могут говорить о сочувствии, но не могут показать это в своих глазах. Босх всегда смотрел им в глаза.

“Ты сделал это, Да'Кван?” - Спросил Босх.

“Я этого не делал”, - сказал Фостер.

То, что, как полагал Босх, он увидел сейчас в глазах Да'Квана Фостера, было правдой. Он протянул руку и перевернул фотографию так, чтобы она больше не представляла угрозы.

“Ладно, теперь ты можешь расслабиться”, - сказал Босх.

Плечи Фостера были опущены, и он выглядел выжатым. До него дошло, возможно, впервые, что его обвиняют в наихудшем преступлении.

“Я думаю, что верю тебе, Да'Кван. Это хорошая вещь. Что плохо, так это то, что ваша ДНК была найдена у жертвы, и нам нужно это объяснить ”.

“Это было не мое”.

“Это просто отрицание, и это не работает как объяснение. Наука пока против тебя. ДНК делает это верным доводом для обвинения, Да'Кван. Ты ходячий мертвец, если мы не сможем это объяснить ”.

“Я не могу этого объяснить. Я знаю, что это было не от меня. Вот и все ”.

“Тогда как он туда попал, Да'Кван?”

“Я не знаю! Это как подброшенная улика ”.

“Посаженный кем?”

“Я не знаю!”

“Копы?”

“Кто-нибудь”.

“Ты был там той ночью? В доме этой леди?”

“Черт возьми, нет!”

“Тогда где ты был?”

“В студии. Я рисовал.”

“Нет, ты не был. Это чушь собачья. У Департамента шерифа есть свидетель. Он говорит, что проходил мимо студии. Тебя там не было”.

“Да, я был”.

“Их свидетель собирается выступить в суде перед вами и засвидетельствовать, что он ходил в студию, чтобы увидеть вас, но вас там не было. Вы добавляете это к ДНК, и все готово. Все кончено. Ты понимаешь?”

Босх указал на перевернутую фотографию.

“За подобное преступление ни один судья и ни одно жюри присяжных не задумаются о вынесении вам смертного приговора. Ты пойдешь тем же путем, что и Туки”.

Он позволил этому осмыслиться на мгновение, прежде чем продолжить более мягким голосом.

“Ты хочешь, чтобы я помог тебе, Да'Кван? Мне нужно знать все. Хорошее и плохое. Ты можешь солгать своему адвокату, но ты не можешь солгать мне. Я могу это прочесть. Итак, еще раз, где ты был? Ты не говоришь мне, и я ухожу отсюда. Что это будет?”

Фостер опустил глаза к столу. Босх подождал его. Он мог сказать, что Фостер вот-вот сломается и расскажет историю.

“Хорошо”, - сказал он. “Такова сделка. Я был там, в Голливуде. И я был с кем-то, не с моей женой ”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Кто она?”

“Не она”, - сказал Фостер.

12

Халлер пропустил всю сессию с Фостером. Он был либо знаменитым адвокатом, либо известным адвокатом, в зависимости от того, как вы на это смотрите. Он получил окончательное одобрение Лос-Анджелеса — фильм об одном из его дел с участием не кого иного, как Мэтью Макконахи. Он также баллотировался на пост окружного прокурора в последнем избирательном цикле и проиграл гонку из-за скандала, который разразился, когда клиент, с которого он ранее снял обвинение в нетрезвом вождении, убил двух человек и себя, находясь за рулем в нетрезвом виде. Так или иначе, он попал в новости, и офицеры городской тюрьмы услужливо оттягивали его освобождение, пока средства массовой информации не были полностью уведомлены о его аресте, его фотография с лица не была выложена в Интернет, а толпа репортеров, фотографов и видеооператоров не собралась у выхода из тюрьмы, чтобы задокументировать его позорную прогулку.

Босх сопровождал Дженнифер Аронсон, выступавшую в качестве адвоката Халлера, в тюрьму, чтобы предупредить его о том, что ожидает снаружи. У нее был план, согласно которому Босх подъезжал к двери на своем "Чероки" и позволял Халлеру быстро выйти и запрыгнуть на заднее сиденье. Затем Босх уносился прочь. Но Халлер сказал, что не хочет участвовать в таком трусливом уходе. Как только он собрал свои личные вещи, он вытащил галстук из кармана своего костюма и застегнул его. Он разгладил его на груди, а затем шагнул через дверь выпуска с высоко поднятым подбородком. Он прошел прямо к медиа-кластеру, подождал немного, пока все объективы не сфокусировались и микрофоны не были установлены, а затем начал говорить.

“Я просто хочу сказать, что я был объектом практики запугивания со стороны правоохранительных органов”, - начал он. “Но я не запуган. Меня подставили и сняли. Я не был за рулем в состоянии алкогольного опьянения, и нет никаких доказательств того, что я был. Я буду бороться с этими обвинениями, и в конечном итоге будет доказана моя невиновность. Они не удержат меня от работы, которую я выполняю, защищая аутсайдеров нашего общества. Благодарю тебя”.

Послышался шум голосов, когда в него посыпались вопросы. Босх услышал, как низкий голос одной женщины заглушил остальные.

“Почему они пытаются запугать тебя?”

“Я пока не знаю”, - сказал Халлер. “У меня есть несколько дел, по которым я планирую привлечь полицию к суду в защиту моего клиента. Они знают это. Это могло прийти откуда угодно, насколько я могу судить ”.

Та же женщина прокричала продолжение.

“Может ли это иметь какое-то отношение к делу Лекси Паркс?”

“Я не знаю”, - сказал Халлер. “Я просто знаю, что то, что со мной сделали, было неправильно. И это будет исправлено”.

Крикнул другой репортер. Босх узнал его по "Таймс", но не смог вспомнить его имени. Но у него были источники в полицейском управлении, и обычно он располагал достоверной информацией.

“Твоя кровь была пролита в "Королеве ангелов”, - сказал он. “Содержание алкоголя в крови было измерено в точке один-один, согласно данным полиции Лос-Анджелеса. Это выходит за рамки дозволенного ”.

Халлер кивнул, как будто знал, что последует дальше, и наслаждался возможностью атаковать обвинение.

“Измерение составило целых шесть десятых — проверь свой источник на этот счет, Тайлер”, - сказал он. “Затем полиция Лос-Анджелеса использовала ошибочную формулу экстраполяции B-A-C, чтобы превысить пороговое значение в целых ноль-ноль восемь на момент ареста. Эта формула не выдержит судебного разбирательства, и я буду оправдан ”.

Босху нужно было сходить за машиной и подогнать ее, но он хотел посмотреть, как работает Халлер. У него была такая легкость и самообладание с толпой репортеров. Неустрашимый. Босх восхитился этим. Неудивительно, что он был убийцей перед присяжными.

“Но в прошлом вас арестовывали за вождение в нетрезвом виде, не так ли?”

Это был вопрос от другого репортера. Холлер покачал головой.

“Речь идет не о прошлом”, - сказал он. “Это касается прямо сейчас и вопроса о том, хотим ли мы, чтобы наше полицейское управление преследовало законопослушных граждан. Вторжение правительства в нашу жизнь носит повсеместный характер. Где нам занять позицию? Я делаю свой прямо здесь ”.

Вопросы начали повторяться или странно уходить далеко от темы. Было совершенно ясно, что репортерам не хватит вопросов, пока у Халлера не закончатся ответы. Собрание представляло собой смесь законных местных средств массовой информации и более мягких репортеров развлекательных программ. Халлер был одним из тех редких людей, которые стояли ногой в обоих лагерях. Последний вопрос, который услышал Босх, прежде чем свернуть за угол и направиться к автостоянке, был вопрос, который кто-то задал Халлеру, общался ли он с Мэтью Макконахи и будет ли продолжение фильма "Адвокат Линкольна".

Халлер сказал, что не знает.

13

Халлер умирал с голоду, отказавшись от бутерброда с колбасой и яблока, которые предлагались в тюрьме на завтрак. Но он хотел вернуть свою машину и сотовый телефон перед едой.

Аронсон откололась, чтобы вернуться к работе над своими делами в суде, а Босх отвез Халлера в официальный полицейский гараж в Голливуде, чтобы забрать его Lincoln Town Car. По пути Халлер рассказал ему об аресте и о том, что он был уверен, что полицейские в штатском, которые его застрелили, подстерегали его. Ничто из услышанного Босхом в рассказе не подтверждало этого, и ему это показалось чистым случаем паранойи. Он действительно подумал, что было любопытно, что его остановили офицеры в штатском. Он задавался вопросом, не ввязался ли Халлер в преступную деятельность.

Контракт ОПГ принадлежал компании Hollywood Tow на Мэнсфилд-авеню. Халлер без споров оплатил штраф за задержание, и служащий вручил ему ключи от машины. Халлер уставился на них в своей руке, а затем перевел взгляд на служащего.

“Это вы, люди, взломали мою машину?” - спросил он.

Мужчина посмотрел на документ, который только что подписал Халлер.

“Нет, сэр, мы этого не делали”, - сказал мужчина. “Никаких сломанных замков, здесь сказано, что транспортное средство было открыто по прибытии. Мы отслеживаем подобные вещи, сэр. Если вы хотите оспорить это или подать жалобу, я могу дать вам документы для заполнения ”.

“Неужели? Держу пари, они бы прыгнули прямо на него. Вот что я тебе скажу, просто скажи мне, где машина.”

“Пространство двадцать три. По главному проходу и налево от вас.”

Босх последовал за Халлером к машине. Первое, что он сделал, это схватил свой телефон с переднего сиденья и проверил, не был ли он взломан. Он был заблокирован паролем и, казалось, был нетронут. Затем он открыл багажник и просмотрел три расположенных рядом картотечных ящика, отмечая вкладки пальцем, как будто хотел убедиться, что все файлы на месте. Затем он подошел к заднему сиденью и схватил свой портфель. Он открыл его на крыше машины и проверил содержимое.

“У них было достаточно времени, чтобы скопировать все, что они хотели”, - сказал он.

“Они?” - Спросил Босх. “Кто?” - спросил я.

“Кто бы это ни был. Копы, которые остановили меня. Тот, кто их послал.”

“Ты уверен, что хочешь сыграть именно так?”

“Как еще я должен это сыграть?”

“Я думаю, ты ведешь себя немного параноидально. По моим подсчетам, ты пил там три часа ”.

“Я мерил шагами комнату, я не был пьян и, конечно, не был в состоянии алкогольного опьянения. Когда они остановили меня, я вышел и запер машину. С ключами внутри него. Теперь парень там говорит мне, что он был разблокирован, когда прибыл эвакуатор. Объясни это.”

Босх ничего не сказал. Холлер захлопнул портфель и посмотрел на него.

“Добро пожаловать по другую сторону прохода, Гарри. Пойдем поедим. Я чертовски проголодался”.

Он перешагнул через порог и закрыл багажник. Босх увидел, что на номерном знаке написано "ИВАЛКЕМ".

Он напомнил себе, что никогда не хотел, чтобы его видели едущим в машине с Халлером.

Они поехали порознь в Pink на Ла Бреа и, захватив еду, заняли один из столиков в задней комнате. Для обеда было рано, и очередь была проходимой. Пока Халлер с жадностью поглощал кусок длиной в фут, Босх рассказал ему о своем визите к Да'Квану Фостеру и о том, что Фостер сказал о его несостоявшемся алиби. Халлер не потрудился вытереть горчицу со рта, пока не доел хот-дог.

“Трудно поверить, что он был готов отправиться в тюрьму из-за такой тайны”, - сказал Босх.

“Он гордый парень, и у него есть авторитет в обществе. Плюс жена и дети. Он не хотел видеть, как все это отменяется. Кроме того, я думаю, когда ты невиновен, ты всегда думаешь в глубине души, что будешь спасен, что правда сделает тебя свободным и все такое прочее дерьмо. Даже такой старый бандит, как он, верит в эту фантазию ”.

Босх подтолкнул свой нетронутый хот-дог через стол к Халлеру и покачал головой.

“Чушь собачья”.

“Я знаю, что это так”.

“Нет, я не говорю о том, что правда делает тебя свободным. Я говорю о твоем дерьме.”

“Я? Что за чушь?”

“Давай. Все это было подстроено. Ты меня подставил”.

“Я этого не вижу”.

“Ты вел меня по этому пути, Мик. Вдохнул запах в свой нос и понял, что в конечном итоге последую за ним в округ и поговорю с Да'Кваном. Ты знал, что у них есть свидетель, который опровергает его алиби. Но ты уже знал настоящую историю. Ты знал это с самого начала ”.

Халлер сделал паузу, откусив второй хот-дог. Он попытался улыбнуться с набитым ртом. Затем он проглотил и вытер горчицу со рта салфеткой.

“Как насчет того, чтобы в следующий раз, когда будешь угощать меня своим хот-догом, не мажь его так сильно горчицей?”

“Я запомню это. Не меняй тему. Чего я не понимаю, так это того, что если Да'Кван сказал вам правду о своем алиби, почему он начал лгать мне об этом?”

“Может быть, сначала он тебе не доверял. Может быть, он снимал с тебя мерку ”.

“Это просто очередная чушь собачья. Но это заставляет меня задуматься о том, что ты тоже мне не рассказываешь. Тебе тоже пришлось снимать с меня мерку?”

“Нет, нет, ничего подобного. Я сделал это, потому что мне нужно было привлечь тебя ”.

“Вложил деньги? Чушь собачья. Ты использовал меня”.

“Может быть. Но, может быть, я спас тебя ”.

“Спас меня от чего?”

“Ты следователь по расследованию убийств. Департамент полиции Лос-Анджелеса решил, что ты ему больше не нужен. Есть места — люди — которые все еще это делают ”.

Босх покачал головой и положил руки на стол.

“Почему ты просто не выложил мне все как есть, а затем позволил мне сделать выбор?”

“Что, ты имеешь в виду, выложить тебе, что у меня был парень, обвиняемый в самом отвратительном убийстве, которое видел этот город с тех пор, как была зарезана Николь Симпсон, и что его ДНК просто случайно оказалась внутри жертвы, и он просто случайно солгал о своем алиби, потому что его настоящим алиби было то, что он спал в номере мотеля с трансвеститом, которого зовут Синди, как в S-I-N Sindy? Да, я думаю, это сработало бы, если бы я сыграл это таким образом ”.

Босх ничего не сказал, потому что чувствовал, что это еще не все. Он был прав.

“И вот в чем загвоздка. Это алиби, каким бы безумным оно ни было, сейчас невозможно доказать, потому что Синди был убит в переулке в Голливуде, прежде чем я смог добраться до него ”.

Босх наклонился вперед, его тело напряглось. Фостер не сообщил ему эту часть информации.

“Когда это было?” - спросил он.

“Еще в марте”, - сказал Халлер.

“До или после того, как Фостера арестовали за парки?”

“После”.

“Через сколько времени после?”

“Я думаю, несколько дней”.

Босх на мгновение задумался над этим, прежде чем задать следующий вопрос.

“Кто-нибудь за это зацепился?”

“Я не знаю. По состоянию на последний раз, когда я проверял, нет. Вот почему мне нужен следователь, Гарри. Следователь по расследованию убийств. Циско только начал заниматься этим, как бросил свой байк и облажался ”.

“Ты должен был рассказать мне все это”.

“Я только что сделал”.

“Я должен был догадаться раньше”.

“Ну, теперь ты все это знаешь. Так ты в деле или тебя нет?”

14

Босх думал, что скоро умрет. Не было никакой физической угрозы или угрозы здоровью, которая заставила его так подумать. Он был на самом деле в хорошей форме для мужчины его возраста. Несколько лет назад он работал над делом, в котором убийство было связано с кражей радиоактивного материала. Он подвергался облучению и лечению, дважды в год рентгеновские снимки грудной клетки в последние годы были сокращены до ежегодных проверок, и каждый раз пленка возвращалась чистой. Дело было не в этом и не в чем-то другом из работы, которую он занимал более трех десятилетий.

Это его дочь заставила его так думать. Босх был приемным отцом. Он не знал, что у него есть ребенок, пока ей не исполнилось почти четыре, а она не переехала к нему жить, пока ей не исполнилось тринадцать. С тех пор прошло всего пять лет, но он пришел к убеждению, что родители видят своих детей не только такими, какие они есть, но и какими, как они надеются, они будут в будущем. Счастлив, реализован, не боюсь. Когда Мэдди впервые переехала к нему жить, у Босха не сразу появилось это видение, но достаточно скоро он заслужил его. Когда он закрывал глаза ночью, он видел ее постаревшей: красивой и уверенной, счастливой и исцеленной. Ничего не боюсь.

Прошло время, и его дочь достигла возраста той молодой женщины в его видении. Но видение не пошло дальше. Она не стала старше, и он полагал, что это потому, что одного из них не будет рядом, чтобы увидеть это. Он не хотел, чтобы это была она, поэтому он верил, что его там не будет.

Когда Босх вернулся домой в тот вечер, он решил, что должен рассказать дочери, что он делает. Дверь ее спальни была закрыта. Он написал ей и попросил выйти на несколько минут, чтобы поговорить.

Когда она вышла из комнаты, на ней уже была одежда для сна.

“С тобой все в порядке?” он спросил.

“Конечно”, - сказала она. “Почему?”

“Я не знаю. Похоже, ты собираешься спать ”.

“Я только что собрался. Я хочу лечь спать пораньше, чтобы запастись своим сном ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Знаешь, как впадение в спячку. Сомневаюсь, что мне удастся поспать, когда мы отправимся в поход.”

“Ты уже заканчиваешь собирать вещи?”

“У меня осталось несколько вещей. Так в чем дело?”

“Ты собираешься ужинать?”

“Нет, я пытаюсь быть здоровым”.

Босх знал, что это означало, что она, вероятно, посмотрела на себя в зеркало и, увидев то, чего не мог видеть никто другой, решила, что ей нужно похудеть.

“Пропускать приемы пищи вредно для здоровья, Мэдди”, - сказал Босх.

“Ты должен поговорить”, - сказала она. “А как насчет всех случаев, когда в делах ты не ел?”

“Это было потому, что я не мог достать еду или у меня не было времени. Ты мог бы поужинать и быть при этом здоровым ”.

Она сделала лицо, означающее конец разговора.

“Папа, позволь мне сделать это. Это все, чего ты хотел?”

Босх нахмурился.

“Ну, нет”, - сказал он. “Я собирался рассказать тебе кое-что о том, что я делаю, но я могу рассказать тебе позже”.

“Нет, расскажи мне”, - сказала она, стремясь перейти от обсуждения своих привычек в еде.

Босх кивнул.

“Хорошо”, - сказал он. “Ну, помнишь, некоторое время назад, когда мы говорили о моей работе и о том, как я думал, что то, чем я занимаюсь — работа в отделе убийств — было похоже на призвание, и что я никогда не смог бы работать на адвоката защиты, такого как твой дядя?”

“Да, конечно”, - сказала она. “Почему?”

Босх поколебался, а затем решил просто покончить с этим.

“Ну, я хотел сказать тебе, что Микки пришел ко мне с делом”, - сказал он. “Дело об убийстве. Случай, когда он был уверен, что клиент невиновен и что его подставили ”.

Он держал ее, но она ничего не сказала.

“Он попросил меня разобраться в этом деле”, - продолжил он. “Вы знаете, чтобы посмотреть, были ли доказательства того, что его подставили. И так... Я согласился это сделать ”.

Мэдди долго смотрела на него, а затем, наконец, заговорила.

“Кто был убит?” спросила она.

“Женщина”, - сказал Босх. “Это было очень жестоко, ужасно”.

“Ты сказал, что никогда не смог бы этого сделать”.

“Я знаю, что я сказал. Но в этом случае я подумал, что если есть вероятность, что этот человек этого не делал, то все еще есть кто-то, кто это сделал. И это беспокоит меня — что кто-то вроде этого все еще может быть где-то в мире с тобой и всеми остальными. Итак, я сказал Микки сегодня, что займусь этим. И я просто подумал, что ты должен знать ”.

Она кивнула и отвела глаза от Босха. Это ранило его больше, чем то, что она сказала дальше.

“Он в тюрьме?” - спросила она.

“Да”, - сказал Босх. “Уже два месяца”.

“Итак, противоположность тому, что вы говорите, заключается в том, что вы, возможно, работаете над тем, чтобы вернуть очень плохого человека в мир со мной и всеми остальными”.

“Нет, Мэдс, я бы этого не сделал. Я остановлюсь, прежде чем это произойдет ”.

“Но как ты можешь знать наверняка?”

“Я думаю, ничего нельзя знать наверняка”.

Она покачала головой на этот ответ.

“Я иду спать”, - сказала она.

Она отвернулась от него и завернула за угол в коридор.

“Давай, Мэдс. Не будь таким. Давай поговорим об этом ”.

Он услышал, как закрылась и заперлась дверь ее спальни. Он стоял неподвижно и обдумывал ее ответ. Он ожидал, что новости о том, что он делает, вызовут большую негативную реакцию со стороны тех, кого он знал в правоохранительных органах. Но он не ожидал этого от своей дочери.

Он решил, что у него тоже не было аппетита к ужину.

15

Босх встал рано, чтобы просмотреть свои записи и отчеты в журнале убийств. Он ждал звонка Лючии Сото ровно в двадцать минут девятого. Он знал, что если бы она не отклонялась от своего распорядка с тех пор, как служила его напарницей в последние несколько месяцев его карьеры в полиции Лос-Анджелеса, то она бы шла в "Старбакс" на Первой улице, в квартале от паба.

Она ответила сразу же.

“Сото”.

“Lucia.”

“Гарри, что случилось?”

У Босха был заблокирован идентификатор вызывающего абонента на его телефоне, поэтому она все еще узнавала его голос или помнила, что он был единственным, кто называл ее Лючией. Все остальные называли ее Люси, или Лаки, или Везучая Люси, ни одно из которых ей не нравилось.

“Ты собираешься выпить кофе?”

“Ты знаешь меня. Рад тебя слышать. Как жизнь на пенсии?”

“Оказывается, не так уж и уединенно. Я хотел спросить, не мог бы ты оказать мне услугу, когда вернешься в отделение со своим латте.”

“Конечно, Гарри, что тебе нужно?”

“Прежде чем я скажу тебе, я хочу быть с тобой откровенным. Я расследую дело моего сводного брата ”.

“Адвокат защиты”.

“Да, адвокат защиты”.

“И он также тот парень, которого вы используете, чтобы подать в суд на департамент”.

“Это верно”.

Босх подождал, и последовала долгая пауза, прежде чем Сото ответил.

“Хорошо. Итак, что тебе нужно?”

Босх улыбнулся. Он знал, что может на нее рассчитывать.

“Мне не нужна ваша помощь по конкретному делу, над которым я работаю, но я слышал о другом случае, который может быть каким-то образом связан. Мне просто нужно получить представление об этом, выяснить, что это такое ”.

Он сделал паузу, чтобы дать ей шанс прекратить это, но она ничего не сказала. Пока все идет хорошо, подумал Босх. Он не сомневался, что она окажет ему услугу, но он не хотел, чтобы она чувствовала себя скомпрометированной или боялась, что он может поставить ее под прицел какого-либо ведомства. Они разговаривали всего несколько раз с тех пор, как он вышел за дверь Нераскрытого подразделения год назад, чтобы никогда не вернуться. Когда он зарегистрировался у нее после первого числа года, чтобы узнать, как у нее дела, он узнал, что она уже испытала некоторые последствия его ухода.

Капитан подразделения дал ей в напарники детектива-ветерана по имени Стэнли О'Шонесси. Известный большинству других детективов Отдела ограблений и убийств как Стэнли Пароход, О'Шонесси был худшим напарником, на которого можно было положиться. Он не усердствовал в раскрытии убийств, но был очень активен, когда дело доходило до обсуждения того, что было не так с департаментом, и подачи жалоб на других детективов и руководителей, которые, по его мнению, пренебрегали им. Он был человеком, который позволил своим разочарованиям в жизни и карьере парализовать его. Следовательно, его партнеры никогда оставалась с ним надолго, если только у них не было выбора в этом вопросе. Сото, будучи низким человеком на тотемном столбе в RHD, вероятно, застряла бы со Стэнли Пароходом до тех пор, пока следующий раунд продвижения по службе не привнесет новую кровь в подразделение, и это было только в том случае, если у нового детектива, приходящего, было меньше опыта, чем у нее. Поскольку Сото проработал на этой работе менее восьми лет, шансов на это практически не было. Она застряла, и она знала это. Она проводила свои дни, в основном работая над делами самостоятельно и привлекая О'Шонесси только тогда, когда политика департамента требовала двух партнеров для экскурсии.

Все это было предоставлено ей, потому что она была напарницей Гарри Босха в течение последних четырех месяцев его карьеры и отказалась сдать его в ходе внутреннего расследования, инициированного тем же капитаном, который раздавал задания напарникам. Когда она рассказала Босху, как она приземлилась, все, что он мог сделать, это побудить ее оставить О'Шонесси и пойти работать над делами, стучать в двери. Она сделала это и несколько раз звонила Босху, чтобы воспользоваться его опытом и спросить совета. Он был счастлив отдать это. До сих пор это была дорога с односторонним движением, подобная этой.

“Вы знаете о журналах убийств в кабинете капитана?” он спросил.

“Конечно”, - сказала она.

“Я ищу дело. У меня нет имени или точной даты, только то, что это было в Голливуде и, вероятно, произошло в течение недели после девятнадцатого марта этого года ”.

“Хорошо, но почему бы мне просто не посмотреть это на CTS и не сделать это очень быстро?”

CTS была внутренней системой отслеживания преступлений полиции Лос-Анджелеса, к которой она могла получить доступ со своего компьютера. Но чтобы получить к нему доступ, ей пришлось бы войти в систему с помощью своего пользовательского ключа.

“Нет, не езди на CTS”, - сказал Босх. “Я понятия не имею, куда это приведет, поэтому на всякий случай не оставляйте никаких цифровых отпечатков пальцев”.

“Ладно, понял. Что-нибудь еще?”

“Я не знаю, будет ли это в журнале, но жертва была проституткой. Может быть указан как дракон, или трансвестит, или что-то в этом роде. Улица называлась Синди, пишется С-И-Н-Д-У, и это все, что у меня есть ”.

В эпоху электронного сбора и хранения данных полиция Лос-Анджелеса все еще придерживалась традиции регистрировать каждое убийство в журнале в кожаном переплете. Дневники свято хранились с 9 сентября 1899 года, когда человек по имени Саймон Кристенсон был найден мертвым на железнодорожном мосту в центре города — первое зарегистрированное убийство в истории полиции Лос-Анджелеса. Детективы в то время считали, что Кристенсона избили до смерти, а затем положили на рельсы, чтобы поезд задел его тело и убийство выглядело как самоубийство. Это был отвлекающий маневр, который не сработал, но никто так и не был обвинен в убийстве.

Босх регулярно перечитывал журналы, когда работал в RHD. Это было своего рода хобби - читать параграф-другой, написанный о каждом зарегистрированном убийстве. Он запечатлел имя Кристенсона в памяти. Не потому, что это было первое убийство, а потому, что это было первое, и оно так и не было раскрыто. Босха всегда беспокоило, что в отношении Саймона Кристенсона не было справедливости.

“Что мне сказать капитану?” Спросил Сото. “Он, вероятно, спросит меня, почему я рассматриваю это дело”.

Босх предвидел этот вопрос до того, как позвонил ей.

“Не говорите ему, что вы рассматриваете конкретное дело”, - сказал он. “Достань последний журнал и скажи ему, что ты просто пытаешься быть в курсе того, что там происходит. Многие парни просматривают эти книги. Я прочитал каждую из них по крайней мере по одному разу ”.

“Ладно, понял. Позволь мне сейчас выпить кофе, а потом я вернусь наверх и сделаю это первым делом ”.

“Спасибо, Люсия”.

Босх отключился и задумался о следующих шагах. Если бы Люсия прошла через это, тогда у него была бы отправная точка в деле Синди. Он мог бы определить, была ли какая-либо связь с Лекси Паркс и было ли алиби Да'Квана Фостера реальным.

Пока Босх ждал ответного звонка от Сото, его дочь вышла из своей спальни, одетая для школы, с рюкзаком, перекинутым через плечо.

“Привет”, - сказала она. “Я опаздываю”.

Она схватила ключи от машины со столика у входной двери. Босх встал из-за стола, чтобы последовать за ней.

“Не собираешься снова есть?” - спросил он.

“Нет времени”, - сказала она, направляясь к двери.

“Мэдди, я начинаю беспокоиться об этом”.

“Не надо. Просто волнуйся о том парне-убийце, на которого ты работаешь ”.

“О, да ладно, Мэдс. Не будь таким драматичным. Если этот парень убийца, он никуда не денется. Доверься мне, хорошо?”

“Хорошо. Пока.”

Она вошла в парадную дверь, позволив ей громко хлопнуть за собой. Босх просто стоял там.

После часа ожидания звонка Сото Босх начал беспокоиться, что с капитаном что-то пошло не так, когда она зашла в его кабинет, чтобы просмотреть журнал убийств. Он начал расхаживать по комнате, раздумывая, не позвонить ли ему, чтобы проверить, как она, но зная, что несвоевременный звонок от него — если у нее проблемы с капитаном — может усугубить ситуацию. Кроме того, если она попала в беду, он ничего не мог с этим поделать. Теперь он был аутсайдером.

Наконец, еще через двадцать минут, его телефон зазвонил, и он увидел на экране, что она звонит со своего настольного телефона. Он ожидал, что когда она позвонит, это будет на ее мобильный и снаружи здания, или, по крайней мере, из кабинки в женском туалете.

“Lucia?”

“Привет, Гарри. Я раздобыл для тебя кое-какую информацию.”

“Ты за своим столом. Где пароход?”

“О, он, наверное, ушел подавать жалобу или что-то в этом роде. Он вошел, а затем таинственным образом ушел, ничего не сказав. Он часто это делает ”.

“Ну, по крайней мере, это означает, что ты избавился от него. Итак, ты просмотрел дневник?”

Босх сел за обеденный стол и открыл свой блокнот. Он достал ручку и приготовился писать.

“Я сделал это, и я почти уверен, что нашел ваше дело”.

“Нет проблем с капитаном?”

“Нет, я сказал то, что ты велел мне сказать, и он вроде как отмахнулся от меня, сказал, чтобы я этим занимался. Нет проблем. Чтобы это выглядело привлекательно, я взял также пару других журналов. Первое восходит к тысяча восемьсот девяносто девятому году.”

“Саймон Кристенсон”.

“Боже, как ты это помнишь?”

“Я действительно не знаю. Я просто делаю. Убит на мосту, и никто так и не предъявил обвинения ”.

“Не очень хорошее начало для отдела убийств полиции Лос-Анджелеса, да?”

“Нет, не хорошо. Итак, что ты нашел для меня?”

“Двадцать первого марта тело Джеймса Аллена, белого мужчины, двадцати шести лет, было найдено в переулке, идущем параллельно бульвару Санта-Моника в Эль-Сентро. Это было за автомастерской. Жертвой была проститутка, неоднократно привлекавшаяся за домогательства, хранение наркотиков, обычные вещи. Это все, что написано в журнале, кроме того, что дело было поручено RHD и детективам Стотеру и Кариму.”

Босх перестал писать. Отдел по расследованию ограблений и убийств состоял из элитных детективных отрядов, которые работали вне PAB и обычно занимались делами, которые были политически или медиа-чувствительными или считались слишком сложными для детективных отрядов отдела из-за необходимых временных затрат. Майк Стоттер и Али Карим были приписаны к Специальному отделу по расследованию убийств, элите из элиты. Босху показалось необычным, что убийство голливудской проститутки было поручено RHD. В идеальном мире ко всем жертвам убийств относились бы одинаково. Все считаются или никто не считается. Но это был не идеальный мир, и некоторые убийства были крупными, а некоторые - мелкими.

“RHD?” - Спросил Босх.

“Да, я тоже подумал, что это странно”, - сказал Сото. “Итак, я перешел на ту сторону комнаты, и Али был за своим столом, и поэтому я спросил его, что с этим. Он—”

“Люсия, тебе не следовало этого делать. Ты не должен никому сообщать, что у тебя есть какой-либо интерес к этому делу, иначе оно может вернуться, чтобы укусить тебя за задницу, если я в конечном итоге подниму шумиху с ним. Али узнает, что я отправил тебя к нему ”.

“Гарри, расслабься, я не настолько глуп. Отдай мне хоть немного должное, ладно? Я не пошел наугад в Отдел по расследованию убийств и не начал задавать вопросы об этом деле. Кроме того, мы с Эли приятели. Его вызвали в ночь моего выступления в Rampart, и он руководил сценой, пока туда не прибыла съемочная группа. Он был очень мил со мной в тот вечер, успокоил меня, научил, как вести себя со съемочной группой. И когда я попал сюда после этого, он был одним из немногих людей, которые не смотрели на меня свысока, понимаете, что я имею в виду? На самом деле, были только Эли и ты, если быть точным ”.

Она говорила о своем пути в RHD и о Нераскрытом подразделении. Менее чем за два года до этого она была "ловким рукавом", назначенным в патруль дивизии "Оплот". Но ее храбрость и убийственное спокойствие, благодаря которым она выжила в перестрелке с четырьмя вооруженными грабителями, в результате которой погиб ее напарник, катапультировали ее в центр внимания средств массовой информации. В профиле, опубликованном Times, ее окрестили Счастливицей Люси, и департамент быстро воспользовался редким проявлением положительного внимания, которое она привлекла. Начальник полиции предложил ей повышение и сказал, что она может выбрать свое место. Она выбрала подразделение RHD по раскрытию нераскрытых преступлений и была повышена до детектива по расследованию убийств, не проработав и пяти лет на этой работе.

Средствам массовой информации это понравилось, но это не понравилось тем в департаменте, кто годами и даже десятилетиями ждал места в отделе по расследованию убийств где бы то ни было, не говоря уже об элитном отделе по расследованию ограблений и убийств. Сото пришла с такой враждебностью в рюкзаке, и ей пришлось иметь дело с дежурной частью, где более половины ее коллег не думали, что ей там место или что она этого заслужила. В то время как СМИ называли ее Лаки Люси, некоторые в RHD называли ее ФасТрак, в честь электронного пропуска, который позволяет автомобилистам пользоваться скоростными полосами, чтобы объехать движение на переполненных городских автострадах.

“Я справился с этим, Гарри”, - сказал Сото. “Я зашел к нему в кубик, чтобы пострелять, и, конечно же, у него на столе лежала книга убийств. Я спросил, над чем он работает, и он проболтался. Я также спросил, что в этом такого особенного, что сделало это особым заданием для Отдела по расследованию убийств, и он сказал, что дело передали ему и Майку, потому что все в Западном бюро были заняты тренировочным днем в то утро, когда было найдено тело ”.

Босх кивнул. Это имело смысл. Уровень убийств в городе за последние годы настолько снизился, что многие из отделов по расследованию убийств были объединены. Голливудский отдел убийств прекратил свое существование, и несколько убийств, произошедших в этом районе, теперь были переданы в отдел, работавший в Западном бюро. Это создало более высокую вероятность того, что обращения будут переданы в RHD из-за резервных копий и других конфликтов. Удовлетворенный тем, что дело не привлекло необычного внимания со стороны департамента, Босх теперь хотел знать, что удалось выяснить Сото.

“Так ты спросил его об этом?”

“Да, я спросил его, и ты знаешь Али, он рассказчик. Он рассказал мне все это. Жертвой был трансвестит, который обычно работал в комнате в доме Хейвен недалеко от Гауэра. В отделе нравов Голливуда о нем написана целая книга ”.

“Он сказал, в какой комнате?”

“Он этого не делал, но я видел фотографии. Комната шесть, нижний этаж.”

“Итак, какова их теория?”

“Али сказал, что они считают, что шансы просто настигли его, и какой-то джон, которого он подобрал, вероятно, прикончил его. У них нет подозреваемых, но они думают, что это может быть серийное убийство ”.

“Он сказал, почему они так думают?”

“Да, потому что пятнадцатью месяцами ранее другой профессионал был убит и брошен в том же переулке”.

“Насколько похожи эти случаи?”

“На самом деле я не спрашивал”.

“Вы спрашиваете о причине смерти?”

“В этом не было необходимости. Как я уже сказал, Эли показала мне фотографии. Парень был задушен сзади проволокой. Одна тонкая линия поперек передней части шеи. Это разорвало кожу. Али сказал, что когда они проверяли его номер в мотеле, они нашли фотографию Мэрилин Монро в рамке на полу, прислоненную к стене. Они увидели, что в стене был гвоздь, но когда они проверили обратную сторону картины, проволоки для ее подвешивания не было. Они думают, что это то, что использовал убийца ”.

“Это там он был убит? В комнате?”

“Это теория. Али сказал, что в комнате нет следов борьбы, но в рамке для фотографии отсутствует проволока, это своего рода маркер, понимаешь? Он думает, что Джон встретил жертву там, и все пошло наперекосяк, и его убили. Тело перенесли в машину, а затем отвезли в переулок и выбросили. Из-за того, что произошло четырнадцать месяцев назад, они получили профиль от Behavioral, и в нем говорится, что убийцей, вероятно, был какой-то парень, у которого дома были жена и дети, и он каким-то образом обвинил жертву в том, что тот перешел черту и занялся такого рода деятельностью. Итак, он убил Аллена, бросил его и вернулся к своей обычной жизни в Долине или где-то еще. Чистый психопат”.

Босх не поправил ее, но он подумал, что в профиле или кратком изложении дела недостаточно информации, чтобы объявить подозреваемого чистым психопатом. Это был простой ответ молодого детектива. Но, основываясь на известных ему фактах, убийство выглядело спонтанным. Убийца не захватил с собой оружия, и не было никаких других доказательств предварительного планирования. Возможность того, что убийство Аллена было связано с предыдущим убийством, была единственным реальным признаком психопатии.

“Итак, они официально соединили этот и тот четырнадцать месяцев назад?” он спросил.

“Пока нет”, - сказал Сото. “У Западного бюро все еще есть первый. Али сказал, что это немного похоже на перетягивание каната, но есть элементы дел, которые не совпадают ”.

Для детективных отрядов дивизиона не было ничего необычного в том, что им приходилось бороться с необходимостью передавать расследования крупным шишкам в центре города. Люди, которые работали в отделе убийств, не были робкими людьми. Они были уверенными в себе следователями, которые верили, что смогут раскрыть любое дело, если у них будет достаточно времени и поддержки.

“Али сказал, взяли ли они ДНК с тела?” он спросил.

“Нет, ДНК непосредственно на теле нет. Жертва занималась безопасным сексом — я видел фотографии комнаты, и у парня был большой контейнер с презервативами промышленного размера. Похоже на то, во что раньше клали лакрицу и конфеты в приемной клиники. Но они подмели комнату и получили то, что вы ожидаете от такой комнаты, тонну волос и волокон. Ничто из этого ни к чему не привело ”.

Босх на мгновение задумался, о чем еще он мог спросить. Он чувствовал, что что-то упустил, возможно, продолжение информации, которую она только что ему дала. Это не пришло ему в голову, и он решил оставить все как есть. Она уже достаточно помогла.

“Спасибо, Люсия”, - наконец сказал он. “Я у тебя в долгу”.

“Вовсе нет”, - сказала она. “Помогло ли это?”

Босх кивнул, хотя она не могла этого видеть.

“Я думаю, да”.

“Тогда позвони мне как-нибудь на ланч”.

“Я не знаю, хочешь ли ты, чтобы тебя видели со мной. Я персона нон грата, помнишь?”

“Пошли они нахуй, Гарри. Просто позвони мне”.

Босх рассмеялся.

“Будет сделано”.

16

Босх прочитал записи, которые он сделал во время телефонного разговора, и попытался представить все в контексте. Через два дня после того, как Да'Кван Фостер был арестован за убийство Лекси Паркс в Западном Голливуде, человек, которого он назвал бы своим алиби на время совершения этого убийства, сам был убит в Голливуде, возможно, серийным убийцей. Не было никаких доказательств или даже предположений, что это было чем-то иным, кроме мрачного совпадения — профессия Аллена ставила его с большей вероятностью стать жертвой убийства, чем у большинства. Но Босх лишь неохотно принял совпадение.

От профиля жертвы к месту преступления и способу убийства два убийства отличались, по крайней мере, насколько Босх понял по фотографиям одного и словесному описанию другого. Тем не менее, возможная связь требовала дальнейшего изучения. Босх обдумал то, что Люсия рассказала ему о расследовании дела Аллена. Комната в мотеле была осмотрена командой криминалистов. Босх задумался, каковы шансы, что волосы и волокна, оставленные Фостером шестью неделями ранее, могли быть собраны во время уборки помещения. А как насчет ДНК? А как насчет отпечатков пальцев?

Несмотря на это, он знал, что шестинедельная разница во времени между смертью Аллена и ночью убийства Лекси Паркс сделает любые подобные доказательства неубедительными с точки зрения закона. Это было бы неэффективно для установления алиби, и ни один судья не допустил бы этого в суд. Не было бы никакого способа установить, когда улика была помещена в номер мотеля. Но Босх не был судом закона. Он действовал инстинктивно. Если Да'Кван Фостер оставил какой-либо микроскопический след в комнате мотеля Аллена, это во многом убедило бы Босха в том, что рассказ Фостера о его местонахождении в ночь смерти Лекси Паркс был правдой.

Босх встал из-за стола и вышел на заднюю палубу. Когда он открыл стеклянную дверь, его приветствовал вездесущий звук автострады у подножия перевала Кауэнга. Он положил локти на деревянные перила и посмотрел вниз, на самом деле не видя зрелища переполненной автострады внизу. Он думал. Люсия сказала, что Майк Стоттер и Али Карим составили профиль этого дела. Он хотел прочитать профиль, чтобы сравнить его с профилем Паркса и посмотреть, были ли какие-либо психологические связи между двумя убийствами. Проблема была в том, что он не мог пойти к Стоттеру и Кариму, не раскрыв, что он задумал, и он знал, что не может вернуться к Сото. Просить ее сделать что-нибудь еще может подвергнуть ее опасности.

Босх мысленно представил себе огромное помещение отделения RHD и двинулся вдоль рядов кабинок, вспоминая, кто где сидел, пытаясь представить лицо того, к кому он мог бы обратиться за помощью. Внезапно он понял, что искал не в том месте. Он вернулся внутрь к столу, где оставил свой телефон.

Он прокрутил свой список контактов, пока не дошел до нужного имени, и сделал звонок. Он ожидал, что ему придется оставить сообщение, и был удивлен, когда на звонок ответили в прямом эфире.

“Доктор Инохос”.

“Доктор, это Гарри Босх”.

“Ну, Гарри... как у тебя дела? Как проходит выход на пенсию?”

“Э-э, выход на пенсию не так уж и плох. Как у тебя дела?”

“Я в порядке, но ты знаешь, что я злюсь на тебя”.

“Я? Для чего?”

“Я не получал приглашения на твой ужин в честь выхода на пенсию. Я был уверен, что ты бы —”

“Док, никого не пригласили на мой ужин в честь выхода на пенсию. У меня ее не было”.

“Что? Почему бы и нет? У каждого детектива есть вечеринка по случаю выхода на пенсию ”.

“И на каждом из них люди стоят вокруг, рассказывая истории, которые все остальные слышали сто раз раньше. Я не хотел этого. Кроме того, я вышел под облаками, понимаешь? Я не хотел никого ставить в неловкое положение, прося их прийти на мою вечеринку по случаю выхода на пенсию ”.

“Я уверен, что они все пришли бы. Как поживает ваша дочь?”

“Она хороша. На самом деле, я звоню из-за нее ”.

Босх и Инохос знали друг друга двадцать лет. Сейчас она возглавляла отдел поведенческих исследований, но когда они впервые встретились, она была отделским психиатром, которому было поручено определить, годен ли Босх для возвращения на службу после отстранения, вызванного тем, что он столкнул начальника через стеклянное окно за вмешательство в допрос Босхом подозреваемого в убийстве. Это был бы не последний раз, когда ей пришлось бы возвращаться к своим обязанностям вместе с ним.

Их отношения продолжились по-новому пять лет назад, когда Мэдди приехала в Лос-Анджелес, чтобы жить с Босхом и попытаться преодолеть горе, охватившее ее после убийства матери. Инохос добровольно предложила свои услуги бесплатно, и именно эти сеансы терапии помогли Мэдди в конечном итоге справиться с травмой. Босх был многим обязан Инохос и теперь собирался попытаться использовать ее коварным образом. Это заставило его почувствовать себя виноватым еще до того, как он начал.

“Она хочет зайти и поговорить?” Спросила Инохос. “Я открою свой календарь”.

“На самом деле, нет, ей на самом деле не нужно говорить”, - сказал Босх. “В сентябре она поступает в колледж в Чапмене в Оранже”.

“Хорошая школа. Что она собирается изучать?”

“Психология. Она хочет быть похожей на тебя, профилировщиком ”.

“Ну, для меня это было только частью работы, но я должен сказать, что я польщен”.

До сих пор Босх не лгал. И то, что он собирался спросить, он мог бы в определенной степени защитить. Он сделал бы то, что сказал, если бы Иноджос прошел через это.

“Итак, я подумал”, - сказал он, “большая часть того, что она знает об этом, - это просмотр телевизора и чтение книг, но на самом деле она никогда не видела описание реального дела, понимаете? Вот почему я звоню. Я хотел спросить, есть ли у вас несколько описаний недавних случаев, которые вы могли бы дать мне, чтобы я показал ей. Знаешь, ты мог бы отредактировать имена или что там тебе нужно было сделать. Я бы просто хотел, чтобы она действительно увидела одну из этих вещей, чтобы у нее было лучшее представление о том, в чем суть работы ”.

Инохос потребовалось несколько секунд, чтобы ответить.

“Что ж, ” наконец сказала она, - я думаю, я могла бы кое-что собрать воедино. Но ты уверен, что она готова к этому, Гарри? Как вы знаете, эти профили очень подробны, и они не уклоняются от описания самых отвратительных аспектов этих дел. В частности, о сексуальных нападениях. Это не слишком наглядно, но детали важны ”.

“Я знаю это”, - сказал он. “Я просто обеспокоен тем, что она может на самом деле не понимать, о чем идет речь. Парень запоем посмотрел шестнадцать сезонов "Спецназа" и тому подобное и теперь хочет стать профайлером. Я хочу, чтобы она хорошенько прочла это и не думала, что это похоже на телешоу ”.

Босх ждал.

“Позвольте мне посмотреть, что я смогу собрать воедино”, - сказал Инохос. “Дай мне время до конца дня. На самом деле в отделе профилирования все шло довольно медленно, но в этом году у нас уже было несколько случаев. И я тоже мог бы заглянуть в архивы. Может быть, было бы лучше вытащить их из закрытых дел ”.

Босх этого не хотел.

“Любым способом, которым вы хотите это сделать, доктор”, - сказал он. “Но я думаю, чем более свежая, тем лучше. Вы знаете, это показало бы, как это делается и соединяется прямо сейчас. Но я оставляю это тебе, и она будет очень благодарна за все, что я смогу для нее сделать. Я прослежу, чтобы она позвонила тебе и сказала, что она думает ”.

“Я надеюсь, это сделает ее более уверенной в своем выборе”, - сказал Инохос.

“Мне позвонить тебе позже?”

“Это будет прекрасно, Гарри”.

17

Босх опаздывал на назначенную встречу, когда подъехал к тротуару перед домом на Орландо. Он должен был встретиться с агентом по недвижимости, который продавал дом, где была убита Лекси Паркс, но не увидел машины на подъездной дорожке или кого-то, кто ждал возле входной двери. Он подумал, что, возможно, она пришла и ушла после того, как он не пришел вовремя.

Босх вышел из машины и набрал номер, указанный на табличке "Продается" под именем агента. Она ответила сразу же.

“Тейлор Митчелл”.

“Мисс Митчелл? Это Гарри Босх. Я в доме на Орландо и думаю, что, возможно, я просто скучал по тебе. Прости, что я так опоздал. Меня догнал...”

На самом деле у Босха не было веского оправдания, и он не нашел времени придумать его. Он пошел со старым надежным.

“... пробки этим утром”.

“О, не беспокойся об этом”, - весело сказала она. “И ты не скучал по мне. Я здесь, в доме, жду тебя ”.

Босх пересек улицу, направляясь к дому.

“О, хорошо”, - сказал он. “Я тоже здесь, и я не видел ни машины, ни кого-либо еще поблизости. Думал, я скучал по тебе ”.

“Я живу по соседству и просто подошел пешком. Я встречу тебя у двери”.

“Скоро увидимся”.

Босх отключился и прошел через арку, прорезанную в высокой живой изгороди, окружавшей дом. Когда он поднялся на три ступеньки крыльца, входная дверь открылась, и за ней стояла молодая женщина со светлыми рыжеватыми волосами. Она была привлекательной с искренней улыбкой. Она протянула ему руку и пригласила войти.

“Спасибо, что доставили меня в кратчайшие сроки”, - сказал Босх.

“Не проблема”, - сказала она. “Как я уже сказал, я живу неподалеку. Я работаю большую часть дней из дома, и с таким списком, как этот, легко просто дойти пешком ”.

Босх повернулся и окинул взглядом то, что он мог видеть из дома со стороны входа.

“Позвольте мне провести вас через него”, - сказал Митчелл.

Они начали с гостиной и направились к спальням в задней части дома. Дом был обставлен, но выглядел необжитым. Не было видно ни одного из признаков повседневного проживания. На каминной полке не было фотографий, на холодильнике не было списка покупок, прикрепленного магнитом. Босху стало интересно, съехал ли муж Лекси Паркс, Винсент Харрик.

В конце концов Митчелл повел экскурсию по коридору к спальням. Сначала они вошли в комнату, которая была переоборудована в офис. Видимо, заинтересовавшись тем, сколько места для хранения в комнате, Босх открыл складные дверцы шкафа, чтобы проверить это. Шкаф выглядел так, как будто его не трогали с тех пор, как были сделаны фотографии с места преступления. Самое примечательное, что коричневая кожаная коробка для часов все еще стояла на верхней полке. Отступая, Босх оставил дверцы шкафа открытыми на случай, если у него появится возможность оторваться от Митчелла и проверить его содержимое.

Пока он кружил по комнате, делая вид, что приглядывается к ней как потенциальный покупатель, он подошел к диплому в рамке, висевшему на стене рядом со столом. Он вел себя так, как будто небрежно читал подробности о степени, присвоенной Александре Паркс, но на самом деле он смотрел на идентификационный значок присяжного заседателя, пытаясь увидеть, есть ли на нем какие-либо идентификаторы.

Присмотревшись, он понял, что бирка была ненастоящей. Это была фотокопия настоящего значка присяжного, который использовался в шутку или, возможно, в презентации работы или спектакле, и Паркс сохранил его на память. Выцветшим карандашом, которого не было на фотографии места преступления, которую кто-то напечатал:

Босх не был уверен, для чего использовалась бирка, но теперь он отверг это как способ расследования. Он также понял, что должен Корнеллу и Шмидту, следователям шерифа, мысленно извиниться за то, что усомнился в их компетентности, когда просматривал фотографии с места преступления.

Следующей остановкой была спальня для гостей, и здесь Босх увидел признаки жизни. Кровать была застелена, но выглядела немного небрежно, как будто ее убирали быстро, и Босх увидел пару сандалий для душа, выглядывающих из-под нее. На бюро была щетка для волос и немного мелочи в тарелке. Босх предположил, что Харрик, возможно, пользуется комнатой для гостей, поскольку убийство произошло в главной.

Он также проверил размер шкафа в этой комнате, хотя его не так интересовало его содержимое.

Когда они вернулись в коридор, Митчелл, наконец, рассказал о том, что произошло в комнате в конце коридора.

“Я должна кое-что рассказать вам об этой соседней комнате”, - сказала она. “Произошло преступление — в этой комнате умерла женщина”.

Они вошли в комнату, которую Босх видел на фотографиях с места преступления. Но он был совершенно пуст. Каждый предмет мебели был убран, а двойные дверцы шкафа были открыты, показывая, что это пространство также пусто. Босх был разочарован. Его целью при посещении места преступления было усвоить это и составить собственную пространственную ориентацию вещей. Сейчас это было бы трудно, потому что он стоял в пустой комнате.

“Неужели?” он сказал. “Преступление? Что случилось?”

“Ну, женщина, которая жила здесь, спала, и мужчина вошел и убил ее”, - сказал Митчелл. “Но его поймали, и он в тюрьме, так что беспокоиться в этом отношении не о чем”.

Босх почувствовал запах свежей краски в комнате. Следы от брызг крови на стене за кроватью и потолке были замазаны.

“Он знал ее?” он спросил. “Кем он был?”

“Нет, это было похоже на случайность. Это было похоже на члена банды из центра города или что-то в этом роде. Тем не менее, мы понимаем, что нечто подобное случайности приводит в замешательство. Вот почему цена на недвижимость такая, какая она есть. Было бы неэтично не раскрывать историю ”.

“Как давно это было?”

“Это было ранее в этом году”.

“Ух ты, совсем недавно. Ты знал ее? Ты живешь по соседству и все такое.”

“Я сделал. Я продал этот дом ей и ее мужу четыре года назад. Лекси была замечательным человеком, и то, что произошло, ужасно. Просто ужасно. На его месте мог быть я! Я живу в одном квартале отсюда.”

“Да, называть это случайным насилием не обязательно заставляет чувствовать себя лучше по этому поводу”.

“Нет, я думаю, что нет. Но я могу заверить вас, что это всегда был очень безопасный район. Мои дети играют со своими друзьями на лужайке перед домом. То, что здесь произошло, на самом деле было отклонением от нормы ”.

“Я понимаю”.

“Хочешь посмотреть заднее крыльцо? Здесь есть встроенное барбекю, которое вам обязательно понравится.”

“Немного погодя. Я хочу получить размеры спален. Чтобы посмотреть, подходят ли они ко всему, что у меня есть ”.

Босх переместился в то место, где, как он знал, находилась кровать. Вспоминая фотографии с места преступления, он стоял на том месте, где была найдена жертва, с правой стороны кровати. Он осмотрел комнату, ища то, что увидела бы Лекси Паркс. На противоположной стене было два окна, и из них открывался вид на боковой двор и живую изгородь. Он на мгновение закрыл глаза, чтобы сосредоточиться и впитать.

“Мистер Босх, с вами все в порядке?”

Босх открыл глаза. Она пристально смотрела на него.

“Конечно. У тебя случайно нет рулетки?”

“Я мог бы в своем багажнике — о, верно, я сюда не заезжал. Извините. Но у меня есть размеры, указанные на листке со списком. На кухне есть целая стопка.”

“Тогда придется этим заняться”.

Она направилась к двери и протянула руку, давая ему знак покинуть комнату раньше нее. Босх вышел в коридор и направился обратно на кухню. Когда он подошел к двери в офис, он остановился и позволил ей пройти.

“Я просто хочу еще раз взглянуть на эту комнату”, - сказал он. “У меня две дочери, и если одной достанется комната больше, чем другой, у меня возникнут проблемы”.

“Конечно”, - сказала она. “Я схожу за листом со списком”.

Она продолжила идти по коридору, и он вошел в офис. Он быстро подошел к открытому шкафу и потянулся к коробке с часами. Он понял, что будет выглядеть как вор, если Митчелл вернется и застанет его с этим в руках. Он попытался быстро открыть ее, но из-за тонкой обработки коробки открыть ее оказалось непросто. Он, наконец, понял, что передняя панель открывается, как выдвижной ящик.

Он услышал голос Митчелла из кухни. Она с кем-то взволнованно разговаривала. Босх подумал, что это телефонный звонок, но затем услышал низкий бас мужского голоса в ответ. Кто-то еще был теперь в доме с ними.

Как только он открыл коробку, он обнаружил, что в ней нет часов. Там была коричневая бархатная подушечка, на которую следует класть часы, когда они не надеты. Но он был пуст. В коробке был буклет с инструкциями и маленький квадратный конверт, помеченный чернилами от руки:

Босх быстро сунул коробку под мышку и вскрыл конверт. Он вынул квитанцию и развернул ее. Часы были изготовлены Audemars Piguet и приобретены в ювелирном магазине Nelson Grant & Sons на бульваре Сансет. Часы назывались Royal Oak Offshore и при покупке в декабре 2014 года стоили 6322 доллара. Имя покупателя на чеке было Винсент Харрик.

Босх предположил, что часы были куплены Харриком в качестве рождественского подарка своей жене. Он на мгновение задумался, как помощник шерифа мог позволить себе такие дорогие часы, но вопрос не поднялся до уровня подозрения. Люди шли на всевозможные уступки ради любви — выбор денег был наименьшим из них.

Он быстро вложил квитанцию обратно в конверт и вернул его в коробку. Он закрыл его, для этого ему пришлось выдвинуть переднюю панель и услышать, как воздух со свистом выходит. Он поставил его на прежнее место на полке и отошел. Он был в середине комнаты, когда вошел Митчелл, неся лист со списком.

“Здесь сказано, что обе гостевые комнаты четырнадцать на двенадцать”, - сказала она. “Эта комната, вероятно, просто кажется меньше из-за книжного шкафа”.

Босх посмотрел на полки за столом и кивнул.

“О, хорошо”, - сказал он. “В этом есть смысл”.

Она протянула ему лист со списком. Он смотрел на это так, как будто ему было искренне интересно.

“Не хочешь сейчас попробовать барбекю?” - спросила она.

“Конечно”, - сказал он. “Но здесь кто-нибудь есть? Я слышал, как ты говорил.”

“Это был владелец. Он думал, что мы уже закончим, но я сказал ему, что мы поздно начали ”.

“О, я могу уйти”.

“Нет, все в порядке. И с ним все в порядке. Давай выйдем на палубу”.

Босх последовал за ней через весь дом к раздвижной двери из кухни. Он нигде не видел Харрика. Они ступили на обшитую досками террасу с увитым виноградом решетчатым навесом от солнца и встроенной площадкой для барбекю. Все это было в хорошем состоянии, но не выглядело так, как будто им долгое время пользовались. Двор за ним был крошечным, но уединенным. Живая изгородь перед домом тянулась по бокам и поворачивала, продолжаясь вдоль линий собственности сзади, обеспечивая двору и задней части дома полную конфиденциальность.

“Вероятно, здесь достаточно места для гидромассажной ванны, если вам интересно”, - сказал Митчелл.

“Да, но мне интересно, как они могли пронести это сюда”, - сказал Босх. “Снесите изгородь, я полагаю”.

“Нет, они перевернули бы ее краном. Они делают это постоянно ”.

Босх услышал, как позади него открылась стеклянная дверь.

“Тейлор?” сказал мужчина. “Могу я поговорить с тобой секунду?”

“Конечно”, - ответил Митчелл.

Босх обернулся и увидел Винсента Харрика, стоящего в открытой двери. Босх кивнул, и он кивнул в ответ.

“Прости. Я не задержу ее надолго”, - сказал Харрик.

“Со мной все будет в порядке”, - сказал Босх.

Митчелл вошла в дверь, и Харрик закрыл ее за ней, чтобы Босх не слышал их разговора. Босх почувствовал, как у него на голове выступил пот, когда он подумал, не поставил ли он коробку с часами в неправильное положение или это каким-то образом было замечено.

Прежде чем он успел еще раз задуматься об этом, раздвижная дверь открылась, и Митчелл вышел обратно.

“Итак, что ты думаешь?” - спросила она.

Босх кивнул.

“Это мило”, - сказал он. “Очень мило. Мне нужно подумать об этом и поговорить с моими девочками ”.

Говоря это, он смотрел сквозь стекло на кухню, но не видел Харрика.

“Я позвоню тебе завтра”, - добавил он.

“Просто дайте мне знать, если они захотят взглянуть сами”, - весело сказала она. “Я всего в квартале отсюда и могу сделать это довольно быстро”.

“Отлично”.

Босх направился к двери. Он все еще держал лист со списком, который сложил вдоль и положил во внутренний карман своего спортивного пиджака. Он поколебался, прежде чем вернуться в дом.

“Ты думаешь, я должен просто обойти дом, чтобы не мешать хозяину?” он спросил.

“О, он ушел”, - сказал Митчелл. “Когда я сказал ему, что мы еще не закончили, он сказал, что собирается пробежаться по улице, чтобы купить что-нибудь у Джельсона”.

Она подошла к Босху и открыла ползунок. Он вошел и прошел через дом к входной двери. Затем он снова поблагодарил Митчелла и ушел.

Когда Босх прошел через арку, прорезанную в живой изгороди, и вышел на тротуар, он увидел мужчину, прислонившегося к передку своего "чероки" на другой стороне улицы. Это был Харрик, и он ждал Босха, скрестив руки на груди.

Босх пересек улицу по направлению к своей машине, неуверенный, как он собирается справиться с тем, что могло вот-вот обернуться безобразием.

“Это Босх, верно?” Сказал Харрик.

“Правильно”, - сказал Босх. “Извините, что мы так долго—”

“Оставь свою чушь при себе”.

Босх остановился перед ним. Не было особого смысла продолжать пьесу, поскольку Харрик на это не купился. Босх вытянул руки, как бы показывая, что ты меня поймал.

“Я думал, ты гребаный репортер”, - сказал Харрик. “Такая дерьмовая машина, как эта, ты не можешь позволить себе такой дом. Итак, я проверяю твой номер, и на нем стоит отметка полиции Лос-Анджелеса. Я делаю пару звонков и узнаю историю. Полицейский в отставке. Полицейский из отдела убийств в отставке. Итак, скажите мне, детектив Босх, какого хрена вы делаете в моем доме?”

Босх знал, что ситуация может быстро выйти из-под контроля. Он действовал как продолжение защиты Халлером Да'Квана Фостера. Жалоба, которая поставила вопрос об этичности его аферы с Тейлором Митчеллом перед судьей, может нанести ответный удар по Халлеру. Он должен был как-то это спасти.

“Послушай, я буду честен с тобой”, - сказал он. “Меня попросил разобраться в этом деле в частном порядке кое-кто, у кого есть основания полагать, что Да'Квана Фостера подставили и что он не убивал вашу жену”.

Глаза Харрика исчезли в складках его прищура. Его румяный цвет лица приобрел более темный оттенок.

“О чем, черт возьми, ты говоришь?” он сказал. “У кого есть основания так думать?”

“Я не могу вам этого сказать”, - сказал Босх. “Это вопрос конфиденциальности клиента. Я согласился разобраться в деле и хотел увидеть место преступления. Я прошу прощения. Я не ожидал, что ты будешь здесь и столкнешься с этим. Это была ошибка ”.

Прежде чем Харрик успел ответить, Митчелл окликнул ее с другой стороны улицы, когда она возвращалась к своему дому.

“Я вам для чего-нибудь нужен, джентльмены?”

Босх и Харрик одновременно повернулись к ней.

“У нас все в порядке, Тейлор”, - крикнул в ответ Харрик. “Спасибо тебе”.

Он добавил волну, чтобы поддержать ее. Она была в одном доме от угла. Как только она добралась туда, она повернула налево и исчезла из виду.

“Положи руки на капот”, - сказал Харрик.

“Прошу прощения?” - Спросил Босх.

“На капоте. Займи позицию.”

“Нет, я не собираюсь этого делать”.

“Ты хочешь сесть в тюрьму, Босх?”

“Вы можете посадить меня в тюрьму, но я не думаю, что останусь там надолго. Я не совершал никакого преступления ”.

“Здесь у тебя есть выбор. Положи руки на капот, чтобы я мог проверить, нет ли оружия. Или отправься в тюрьму”.

Он достал телефон из кармана и приготовился позвонить.

“Я безоружен”, - сказал Босх и шагнул вперед, положил руки на передний капот и расставил ноги.

Харрик быстро обыскал его и не нашел никакого оружия. Босху не понравилось, к чему это привело. Ему пришлось изменить курс.

“Что случилось с ее часами?” он спросил.

Руки Харрика на мгновение замерли, когда он обшаривал передние карманы брюк Босха. Затем он выпрямился, положил руку на плечо Босха и отвернул его от капота машины.

“Что ты сказал?” - Спросил Харрик.

“Ее часы”, - спокойно сказал Босх. “Тот, который ты ей подарил. Audemars Piguet — если я правильно говорю. Его не было на ее запястье, и его не было ни в одном имущественном отчете с места преступления. Это не обнаружилось при обыске дома, студии или фургона Да'Квана Фостера. Его тоже нет в своей коробке. Итак, что с ним случилось?”

Харрик сделал полшага назад, обдумывая то, что только что сказал Босх. Босх расценил это как попытку создать пространство между ними и потенциальную прелюдию к удару. Он приготовился блокировать удар, но Харрику удалось контролировать свою ярость, и замах так и не последовал.

“Просто иди”, - сказал Харрик. “Ты не знаешь, о чем говоришь. Убирайся отсюда”.

Босх полез в карман за ключами и обошел машину спереди. Когда он добрался до двери со стороны водителя, он оглянулся на Харрика, который не двигался.

“Не имеет значения, на кого я работаю, если я пытаюсь найти правду”, - сказал он. “Если Фостер этого не делал, это сделал кто-то другой. И он все еще где-то там. Подумай об этом”.

Харрик покачал головой.

“Кто ты такой, гребаный Бэтмен?” он сказал. “Ты не знаешь, о чем говоришь. Часы были сломаны. Ее чинили. Это не имеет никакого отношения ни к чему ”.

“Тогда, где это? Ты получил его обратно?”

Харрик открыл рот, чтобы что-то сказать, затем сделал паузу и покачал головой.

“Я не с тобой разговариваю”.

Он повернулся, проверил, нет ли движения, а затем пересек улицу по направлению к своему дому.

Босх смотрел, как он исчезает под аркой, затем сел в "Чероки" и уехал. Он сердито стукнул ладонью по рулю. Он знал, что его анонимности в этом деле только что пришел конец. Харрик не знал, на кого работал Босх, но скоро он это выяснит. Может последовать жалоба. Случилось это или нет, Босху нужно было приготовиться к натиску гнева, который мог обрушиться на него.

18

The Haven House был старым двухэтажным мотелем с неоновыми обещаниями бесплатного канала HBO и Wi-Fi. Это было такое место, которое, вероятно, выглядело убого в день своего открытия в 1940-х годах, и с тех пор только пошло под откос. Вид, который служил убежищем на последней остановке, прежде чем автомобиль стал основным местом жительства. Босх заехал на парковку рядом с Санта-Моникой и медленно поехал. Мотель был расположен на так называемой парковке с флагом. Узкий фасад на Санта-Монике вел к более крупному участку собственности в задней части, который располагался позади других предприятий. Это позволило значительно уединиться на задней парковке и в номерах мотеля. Неудивительно, что он стал местом, излюбленным людьми, занимающимися незаконными сексуальными операциями.

Он увидел дверь с нарисованной на ней цифрой 6 и припарковался на месте перед ней. Он понял, что это был тот же ход, который он делал, когда работал над нераскрытыми делами. Посетите место преступления спустя долгое время после того, как преступление было совершено. Он называл это поиском призраков. Он верил, что каждое убийство оставляет след в окружающей среде, независимо от того, насколько оно старое.

В этом случае прошло всего несколько месяцев, но это все еще делало дело нераскрытым.

Босх вышел и огляделся. На стоянке было припарковано несколько машин, и она была окружена тыльной стороной предприятий без окон, выходящих фасадом на Санта-Монику с одной стороны, и L-образным жилым зданием с двух других. Там был ряд высоких и зрелых кипарисов, ограждающих линию между парковкой и жилым зданием. Четвертая сторона была обнесена деревянным забором, который тянулся вдоль заднего двора частного дома.

Босх подумал об отчете Лючии Сото по делу Джеймса Аллена. Предполагалось, что Аллен был убит в номере 6, а затем его тело было вывезено и выброшено в переулке возле Эль-Сентро. Оставив в стороне вопрос о том, почему тело было перемещено, Босх теперь увидел, что это можно было сделать без большого риска. Посреди ночи стоянка была бы пустынной и невидимой снаружи. Он огляделся в поисках камер и не увидел ни одной. Это было не то место, где клиенты хотели фотографироваться.

Босх вернулся за угол к офису в передней части здания. Офис не был открыт для публики. У двери была полка под раздвижным окном. Там был кнопочный звонок, и Босх трижды быстро позвонил в него ладонью. Он подождал и уже собирался ударить по нему снова, когда азиат открыл стеклянное окно и посмотрел на Босха водянистыми глазами.

“Мне нужна комната”, - сказал Босх. “Я хочу номер шесть”.

“Регистрация в три”, - сказал мужчина.

Это должно было произойти через четыре часа. Босх оглянулся на парковку и увидел в общей сложности шесть машин, включая его собственную. Он оглянулся на мужчину.

“Мне это нужно сейчас. Сколько?”

“Регистрация в три, выезд в двенадцать дня. Правила.”

“Как насчет того, чтобы я зарегистрировался вчера в три, а выехал сегодня в полдень?”

Мужчина изучал его. Босх не был похож на своих обычных клиентов.

“Ты полицейский?”

Босх покачал головой.

“Нет, никакого полицейского. Я просто хочу взглянуть на шестую комнату. Сколько? Я выйду к двенадцати. Осталось меньше часа.”

“Сорок долларов”.

“Договорились”.

Босх вытащил свои наличные.

“Шестьдесят”, - сказал мужчина.

Босх оторвал взгляд от своих денег и молча передал ему сообщение о том, что этот человек трахался не с тем парнем.

“Ладно, сорок”, - сказал мужчина.

Босх положил две двадцатки на стойку у окна. Мужчина достал регистрационную карточку размером 3 × 5, но не попросил предъявить какое-либо официальное удостоверение личности, подтверждающее информацию, которую Босх быстро записал на ней.

Затем мужчина вытащил ключ, прикрепленный к пластиковому куску в форме ромба с цифрой 6 на нем.

“Один час”, - сказал он.

Босх кивнул и взял ключ.

“Еще бы”, - сказал он.

Он вернулся за угол здания и воспользовался ключом, чтобы открыть комнату 6. Он вошел и закрыл за собой дверь. Он стоял там, обозревая всю комнату. Первое, что он заметил, было прямоугольное пятно на стене, где, очевидно, висела фотография Мэрилин Монро. Теперь она исчезла, скорее всего, ее забрали как улику.

Он повернул голову и медленно обвел взглядом комнату, ища в ней что-нибудь необычное, но запечатлевая в памяти ее поношенную мебель и серые занавески. Все, что принадлежало Джеймсу Аллену, давно исчезло. Это была просто обшарпанная комната со старой мебелью. Было удручающе думать, что кто-то жил здесь. Еще более неприятно думать, что кто-то, возможно, умер здесь.

Его телефон зажужжал, и он увидел, что это Халлер.

“Да”.

“Где мы находимся?”

“Мы? Мы в дерьмово обшарпанной комнате в дешевом мотеле в Голливуде. Место, где, по словам Да'Квана, он был, когда была убита Лекси Паркс.”

“И что?”

“И ничего. Большое жирное ничто. Могло бы помочь, если бы он нацарапал свои инициалы на прикроватном столике или нарисовал несколько бандитских граффити на занавеске душа. Ты знаешь, чтобы показать, что он был здесь ”.

“Я имел в виду: ‘и что ты там делаешь?”

“Моя работа. Охватывающее все основания. Впитывая, размышляя. В поисках призраков”.

Слова Босха прозвучали отрывисто. Ему не понравилось, что его прервали. Он был в середине установленного процесса. Он также был зол на себя за то, что ему пришлось сказать дальше.

“Послушай, возможно, я что-то напутал”.

“Как же так?”

“Я представился покупателем недвижимости и проник в дом жертвы. Я хотел осмотреться.”

“И искать призраков? Что случилось?”

“Ее муж, заместитель шерифа, пришел и проверил мой номер, потому что он думал, что я репортер или что-то в этомроде. Вместо этого он узнал, что я полицейский в отставке и работаю над этим делом ”.

“Это не какая-то неразбериха. Это полноценный пиздец. Ты знаешь, что если парень подаст жалобу, то судья обратится ко мне, верно? ”

“Я знаю. Я облажался — я облажался. Я просто хотел посмотреть—”

“Ты, конечно, сделал. Но сейчас мы ничего не можем с этим поделать. Что дальше? Почему ты в мотеле?”

“По той же причине”.

“Призраки. Неужели?”

“Когда я расследую убийство, я хочу быть там, где это убийство произошло или где оно могло произойти”.

Последовала пауза, прежде чем Халлер ответил.

“Тогда, я думаю, я оставлю тебя с этим”, - сказал он.

“Поговорим позже”, - сказал Босх.

Босх отключил звонок и продолжал разглядывать комнату, пока, наконец, не подошел к кровати.

Тридцать минут спустя он вышел из комнаты с тем же, что у него было, когда он вошел. Если что-то и осталось, чтобы доказать, что Да'Кван Фостер был там в ночь убийства Лекси Паркс, это было обнаружено командой криминалистов полиции Лос-Анджелеса. Когда он шел к своей машине, он задавался вопросом, не осталось ли чего-то большего, чем экспертиза, что могло бы помочь Фостеру. В конце концов, Джеймс Аллен был проституткой. И многие проститутки вели записи. В наше цифровое время маленькой черной записной книжкой проститутки, скорее всего, был бы его маленький черный сотовый телефон. После ее разговора с Али Каримом Сото ничего не упоминала о том, что был найден сотовый телефон ни с тела, ни из шестой комнаты.

Босх изменил направление и вернулся к окну офиса. Он снова позвонил в звонок, и тот же человек открыл окно. Босх положил ключ от номера на стойку.

“Я ухожу”, - сказал он. “Тебе даже не нужно застилать постель”.

“Хорошо, очень хорошо, спасибо”, - сказал мужчина.

Он начал закрывать окно, но Босх заблокировал это движение рукой.

“Подожди секунду”, - сказал он. “Человек, у которого была эта комната в марте, был убит, ты помнишь это?”

“Здесь никого не убивают”.

“Не здесь. Или, может быть, не здесь. Его тело было найдено дальше по улице в переулке. Но у него здесь была шестая комната, и полиция приехала расследовать. Джеймс Аллен. Теперь ты вспомнил?”

“Нет, не здесь”.

“Да, здесь. Послушайте, я просто пытаюсь выяснить, что случилось со всеми его вещами. Его собственность. Полиция забрала вещи, я это знаю. Они все забрали?”

“Нет, приходят его друзья. Они забирают одежду и прочее.”

“Друзья? Ты узнал какие-нибудь имена?”

“Нет, здесь нет имен”.

“Они делают то же, что и он? Они остаются здесь?”

“Иногда они остаются”.

“Кто-нибудь из них сейчас здесь?”

“Нет, не сейчас. Здесь никого.”

Босх достал блокнот и записал свое имя и номер телефона. Он вырвал страницу и протянул ее через окно.

“Если кто-нибудь из его друзей вернется, позвони мне, и я заплачу тебе”.

“Сколько вы платите?”

“Пятьдесят баксов”.

“Ты платишь сейчас”.

“Нет, я заплачу, когда ты скажешь мне, что они здесь”.

Босх постучал костяшками пальцев по полке под окном и повернулся обратно к парковке. Он зашел за угол здания и сел в свою машину. Прежде чем завести двигатель, он позвонил Халлеру, который сразу же ответил.

“Нам нужно поговорить”.

“Это забавно, потому что я звонил тебе примерно полчаса назад, и было совершенно ясно, что ты не хочешь со мной разговаривать”.

“Это было тогда. Нам нужно поговорить о следующих шагах. Это ваше шоу, и я не хочу делать что-то, что повредит делу в суде ”.

“Ты имеешь в виду, что тебя поймают, когда ты пробираешься в дом жертвы?”

“Я говорил тебе, что это была ошибка. Это больше не повторится. Вот почему я звоню ”.

“Ты что-нибудь нашел?”

“Нет, ничего. Мне все еще нужно проверить улицу, но пока ничего. Я говорю о других вещах. Следующий шаг — сделаете ли вы это в суде, или я сделаю это здесь ”.

“Звучит загадочно. Где ты? Я могу прийти прямо сейчас”.

“В Санта-Монике, недалеко от Гауэра. Мне нужно немного поработать на этой улице ”.

“Я направлюсь в ту сторону. Ты на "Чероки"? Тот, который, как вы утверждаете, является классическим?”

“Я есть, и это есть”.

Босх отсоединился и завел машину. Он подъехал к выезду с парковки мотеля на Санта-Монику и остановился там, посмотрев направо, а затем налево на небольшие предприятия, которые выстроились вдоль четырехполосного бульвара. Они представляли собой смесь промышленного и коммерческого бизнеса. Несколько крупных студий находились неподалеку — он мог видеть водонапорную башню Paramount, возвышающуюся за магазинами, выходящими на Санта-Монику. Это означало, что по соседству также были всевозможные компании по подаче еды, которые жили за счет объедков "бегемотов" — бутафорских домов, магазинов костюмов, арендаторов оборудования для съемок — вперемежку с обычным разнообразием фаст-фуда. Там была автомойка "сделай сам", а через улицу и дальше на полквартала был вход в Hollywood Forever — бывшее кладбище звезд.

Босх кивнул. Кладбище было его лучшей зацепкой. Он знал, что Рудольф Валентино был похоронен там, а также многие другие великие голливудские деятели и пионеры прошлого, такие как Дуглас Фэрбенкс-младший, Сесил Б. Демилл и Джон Хьюстон. Много лет назад Босх работал над самоубийством в Hollywood Forever. Жертвой была женщина, которая легла на крышу склепа Тайрона Пауэра, а затем перерезала себе вены. Перед смертью она успела написать свое имя кровью под его именем на мемориальном камне. Босх произвел расчеты по мертвой женщине и определил, что она даже родилась только через пять лет после смерти Пауэра. Случай, казалось, подчеркнул то, что знали многие в отделе убийств; вы не можете объяснить сумасшествие.

Босх знал, что в любом городе страны местное кладбище привлекало определенный класс странных людей. В Голливуде этот розыгрыш был увеличен в геометрической прогрессии, потому что там были могилы с высеченными на них известными именами. Это означало, что там будет охрана. И это означало камеры. Женщина, которая покончила с собой в склепе Тайрона Пауэра, сделала это под камерой. Проблема была в том, что никто не смотрел, и она истекла кровью.

Когда движение на мгновение прояснилось, Босх свернул со стоянки налево и поехал в Голливуд Навсегда. Кладбище было окружено восьмифутовой каменной стеной, прерываемой только входными и выходными дорожками. Когда Босх подъезжал, он сразу увидел камеры, прикрепленные к стенам и сфокусированные на автомобильных полосах. Беглый взгляд Босха не позволил определить, были ли они в состоянии также записывать действия в полуквартале вниз по бульвару Санта-Моника. Но он признал, что камеры были установлены в явно общественных местах, тем самым действуя как сдерживающий фактор, а также как записывающее устройство. Он интересовался ими, но его также интересовали камеры, которые никто не мог видеть.

Оказавшись за стеной, он увидел парковку и комплекс, в который входила кладбищенская контора, а также часовня и демонстрационный зал из шкатулок и камня. Это была операция с полным спектром услуг. За ним раскинулось кладбище, разделенное различными дорожками для движения и другими, меньшими парковочными площадками. Поднимаясь над задней стеной, Босх мог видеть гигантские сцены студии Paramount и водонапорную башню. Он увидел камеры на вышке.

В разных частях кладбища было припарковано несколько автомобилей и пешеходы двигались среди камней. Это был напряженный день. Босх также мог видеть голливудский туристический фургон, медленно движущийся рядом с одним из самых больших памятников. Он был ярко раскрашен, а крыша была срезана для обзора под открытым небом с шести рядов сидений позади водителя. Фургон был набит туристами. Босх опустил стекло и услышал усиленный голос гида, эхом отражающийся от мавзолеев и разносящийся по рядам камней.

“Микки Руни - последний из великих голливудцев, присоединившийся к остальным здесь, в Голливуде навсегда, месте упокоения звезд ...”

Босх снова поднял стекло и вышел из машины. По дороге в офис он позвонил Халлеру и сказал ему, где он будет.

Человека, отвечающего за безопасность в Hollywood Forever, звали Оскар Гаскон. Он был бывшим полицейским Лос-Анджелеса, но так давно вышел на пенсию, что не было смысла обмениваться именами, чтобы узнать, кто кого знает. Босх был просто счастлив установить связь с бывшим полицейским и надеялся, что это даст ему преимущество. Он сразу перешел к делу.

“Я работаю над делом, пытаюсь установить алиби кое-кого, обвиняемого в преступлении”.

“Что, здесь?”

“Нет, на самом деле дальше по улице, у дома Хейвен”.

“Эта свалка? Они должны снести это место ”.

“Я бы не стал с этим спорить”.

“Тогда как сюда вписывается ХоФо?”

Босху потребовалось мгновение, чтобы навсегда превратить ХоФо в Голливуд. Они находились в крошечном кабинете Гаскона, сидя по обе стороны маленького столика, который сошел за его письменный стол. Там была стопка брошюр с изображением надгробий и статуй, и Босху пришло в голову, что Гаскон был не только директором службы безопасности в этом месте. Он также занимался продажами.

“Ну, это не совсем вписывается, но меня интересуют ваши камеры”, - сказал Босх. “Мне интересно, захватил ли кто-нибудь из них фасад Хейвен-Хауса дальше по улице”.

Гасконец присвистнул, как будто Босх только что попросил луну и звезды в коробке с ленточкой на ней.

“О какой дате мы говорим?” он спросил.

“Девятое февраля”, - сказал Босх. “Вы сохраняете видео так долго?”

Гасконец кивнул и постучал по экрану древнего компьютера, стоявшего на втором столе рядом с ним.

“Да, у нас есть резервные копии в облаке”, - сказал он. “Страховка заставляет нас хранить все в течение года. Но я не знаю. Это в целом квартале отсюда. Я сомневаюсь, что на таком расстоянии что-то можно было бы увидеть в фокусе ”.

Он остановился там и ждал. Босх знал, что делал. Гарри взял одну из брошюр и взглянул на нее.

“Вы и это тоже продаете?” он спросил.

“Да, сбоку”, - сказал Гасконец.

“Что ты получаешь за один из них — как продавец?”

“Зависит от камня. Я заработал штуку на статуе Джонни Реймона. Это нужно было спроектировать и заказать по специальному заказу ”.

Босх положил брошюру обратно.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал он. “Мой работодатель направляется сюда, чтобы встретиться со мной. Он был бы готов купить камень, если на камерах есть что-то, что мы могли бы использовать ”.

Мужчины изучали друг друга. Гасконец выглядел очень заинтересованным в перспективе заработать денег.

“У вас есть доступ к камере на башне "Парамаунт”?" - Спросил Босх. “Казалось, что он был направлен вот сюда”.

“Да, это наш”, - сказал Гасконец. “Нам нужна была обзорная точка зрения. У нас с ними есть совместное соглашение. У них тоже есть к нему доступ ”.

Босх кивнул.

“Итак, нам стоит взглянуть?” он спросил.

“Да, конечно”, - сказал Гасконец. “Почему бы и нет? Здесь ничего не происходит. Я имею в виду, это довольно мертво ”.

Босх ничего не сказал.

“Понял это?” - Спросил гасконец.

Босх кивнул. Он был уверен, что Гаскон использовал эту линию всякий раз, когда мог.

“Да, я понимаю”, - сказал он.

Гасконец повернулся к компьютеру и принялся за работу. Набирая команды, Босх перешел на шутливый, небрежный тон, когда задавал свой следующий вопрос.

“Вы знали, что там, в доме Хейвен, в марте произошло убийство?”

“Может быть, и была”, - сказал Гасконец. “Копы, которые приходили сюда, сказали, что они не уверены, где это произошло, но что парень, которого убили, жил там. Они сказали, что он был драконом.”

На старом сленге полиции Лос-Анджелеса это означало трансвестита. Это было ключевым моментом для целого ряда различных классификаций, охватывающих гамму от трансвестита до трансгендера. Это даже часто попадало в репортажи, что в наши дни вызвало бы протест. Упоминание Гаскона о нем заставило Босха вспомнить, что в официальных полицейских отчетах термин “трансвестит” часто сокращался до DQ. Теперь он задавался вопросом, было ли это известно Да'Квану Фостеру и была ли причина для его прозвища.

“Значит, они тоже пришли посмотреть видео?” - Спросил Босх.

“Да, они были здесь”, - сказал Гасконец. “Но, как ты скоро узнаешь, на наших камерах не так много видно из этого места”.

Босх ждал Халлера на парковке. Он хотел поговорить с ним, прежде чем они вернутся, поговорят с Гасконом и снова включат видео.

Когда "Линкольн" наконец затормозил, Босх увидел, что Халлер сидит на заднем сиденье. Он вышел со своим портфелем.

“Теперь у тебя есть водитель”, - сказал Босх.

“Пришлось”, - сказал Халлер. “Меня лишили прав из-за той маленькой выходки, которую копы провернули со мной прошлой ночью. Почему мы встречаемся на кладбище?”

Босх указал через все пространство кладбища на заднюю стену. Водонапорная башня Paramount Studios была самым высокопрофессиональным сооружением за стеной.

“Камеры”, - сказал он. “У них здесь есть взаимное соглашение о безопасности с Paramount. Ты прикрываешь мою спину, я буду прикрывать твою. На той башне есть камера. Охватывает все кладбище, а затем и некоторые другие.”

Они направились к двери офиса.

“Этот парень, тебе придется купить надгробие”, - прошептал Босх.

Халлер остановился как вкопанный.

“Что?” - спросил я.

“Чтобы склонить его к сотрудничеству. У меня больше нет значка, ты знаешь. Он продает надгробия на стороне, и я сказал ему, что если он будет сотрудничать, ты купишь камень ”.

“Прежде всего, зачем мне надгробие? Чье имя мне написать на нем? И, во-вторых, и это самое главное, мы не можем платить потенциальным свидетелям. Ты знаешь, как это будет выглядеть в суде?”

“Он не имеет значения. Его видео - вот что имеет значение ”.

“Но мне может понадобиться, чтобы он представил это в суде. Чтобы подтвердить его подлинность. Ты видишь? И я не хочу, чтобы прокурор спрашивал его, сколько мы ему заплатили. Для присяжных это выглядит плохо ”.

“Послушайте, если вам не нужен надгробный камень, не покупайте надгробие, но этому парню нужна компенсация за его сотрудничество. То, что у него есть, важно. Это все меняет ”.

Пять минут спустя Босх и Халлер стояли позади сидящего гасконца, пока он управлял воспроизведением видео с камеры Paramount water tank.

На экране было все кладбище. Это было изображение с макросъемки. Границы картины простирались до бульвара Санта-Моника. В самом верхнем левом углу был вход в мотель Haven House в Санта-Монике. Рамка закрывала вид на сам мотель и его заднюю парковку. Но он действительно показывал въезд и выезд транспортных средств с этого въезда. Код вдоль нижней рамки показывал время как 9:44 вечера 9 февраля 2015 года.

“Хорошо, на что я смотрю?” - Спросил Халлер.

Босх указал на детали.

“Это бульвар Санта-Моника, а это вход в Хейвен—Хаус, где, по словам Ди Ди, он был вечером девятого”.

“Хорошо”.

“Дом Хейвена находится на охраняемой стоянке. Ты знаешь, что это такое?”

“Да”.

“Хорошо, значит, это единственная точка входа и выхода. Вы заходите и проезжаете мимо офиса, а парковка находится сзади, рядом с комнатами. Очень уединенная.”

“Понял”.

“Хорошо, теперь следи за этим фургоном. Продолжай, Оскар”.

Гасконец запустил видео в движении. Босх протянул руку через плечо, чтобы указать на белый фургон, движущийся в западном направлении по Санта-Монике. Это был перекресток перед кладбищем. Он добавил комментарий.

“В отчетах, которые вы мне дали, говорилось, что шериф конфисковал и обыскал белый "Форд Эконолайн" Фостера тысяча девятьсот девяносто третьего года выпуска, не обнаружив никаких улик по делу. Это на экране - белый Ford Econoline. Я могу судить по огням. Я не знаю год на данный момент, но это не весенний цыпленок. Он поворачивает к Хейвен-Хаусу в девять сорок пять вечера девятого февраля.”

“Ладно, это хорошо”.

“Оскар, прыгай”.

Гаскон переключил воспроизведение на ускоренную перемотку, и они наблюдали, как движение на Санта-Монике ускорилось, а минуты на счетчике времени тянулись как секунды, пока Гаскон не сбавил скорость на отметке 11: 40.

“Теперь смотри”, - сказал Босх.

В 11: 43 фургон снова появился в кадре, ожидая поворота налево со стоянки мотеля. В конце концов движение открылось, и фургон выехал со стоянки мотеля и поехал на восток по Санта-Монике, обратно тем же путем, которым приехал.

“Если бы ваш клиент возвращался из своей студии, он поехал бы на сто десятом до один-ноль-один, а затем выехал бы на Санта-Монику”, - сказал Босх. “Он поехал бы на запад к мотелю, затем он поехал бы на восток на обратном пути”.

“Есть ли это у Департамента шерифа?” - Спросил Халлер.

“Пока нет”, - ответил Босх.

“Нам нужно подтвердить, что это фургон Фостера”, - сказал Халлер.

“Оскар, ты можешь сделать копию этого? Микки, тебе нужно будет попросить кого-нибудь улучшить это и поработать над этим ”.

“У меня есть человек”.

“А как же я?” Спросил Оскар, не отрывая глаз от экрана.

“А как насчет тебя, Оскар?” Сказал Халлер. “Мистер Босх говорил слишком быстро. Я не хочу покупать надгробие. Не вижу особой пользы в одном. Но у меня на брелке есть флэш-накопитель, и если вы сможете записать на него видео, я заплачу за ваше время. И я хорошо заплачу”.

Босх кивнул. Это был лучший способ сделать это.

“Конечно, я думаю, это должно сработать”, - сказал Гаскон.

Халлер посмотрел на Босха, доставая ключи.

“Я подожду снаружи, пока вы двое поговорите о делах”, - сказал Босх.

19

Босх стоял на краю одной из кладбищенских лужаек, глядя на могилу Мела Бланка, озвучившего более тысячи мультфильмов. На камне было написано: “Вот и все, ребята!”

Он повернулся, когда Халлер, выйдя из офиса, подошел к нему.

“Хорошая штука”, - сказал Халлер.

“Сколько ты заплатил?” - Спросил Босх.

“Пара сотен баксов. Выгодная сделка, если бы только у меня был платежеспособный клиент ”.

“Может быть, тебе следовало предложить ему картину”.

“Гасконец не показался мне похожим на покровителя искусств”.

Они пошли через кладбище, не имея четкого направления, кроме как стараясь по возможности держаться между могилами.

“В отчете коронера указано время смерти между десятью и полуночью”, - сказал Халлер. “Они будут утверждать, что это неточное окно, и у Фостера все еще было время пролезть под проволокой”.

“И присяжные поймут, что они затягивают дело”, - сказал Босх. “Кроме того, если он провел два часа в постели с проституткой, где мотивация для того, чтобы запрыгнуть в фургон и поспешить в Западный Голливуд, чтобы изнасиловать и убить Лекси Паркс? Вдобавок ко всему, он направляется не в ту сторону — прочь от Западного Голливуда, — когда выезжает ”.

“Я знаю, я знаю. Я просто рассматриваю все аргументы обвинения. На видео видно, как много машин въезжает в это место и выезжает из него. Они скажут, что он мог запрыгнуть в другую машину и уехать, чтобы совершить преступление ”.

Босх не стал возражать. Он думал, что сделал важную находку с помощью видео. Теперь возбуждение рассеивалось.

“Я просто говорю, что мы должны быть готовы ко всему”, - сказал Халлер. “Я все равно предпочел бы иметь это видео, чем не иметь его”.

Босх кивнул.

“Сколько времени потребуется вашему специалисту по видео, чтобы проанализировать его?”

“Я не знаю, но я помогу ей разобраться с этим”.

“Хорошо”.

Некоторое время они шли молча. Босх читал имена на надгробиях, но на самом деле ничего не понимал.

“Итак, о чем ты думаешь?” - Спросил Халлер.

“Я много думаю”, - сказал Босх. “Множество возможностей, множество сценариев. Мне нужно посмотреть досье Джеймса Аллена.”

Халлер кивнул.

“Они пропылесосили комнату”, - сказал он. “Волосы и волокна, отпечатки пальцев. У них могут быть улики, которые приводят Да'Квана в ту комнату.”

“Правильно. И с фургоном на видео вы можете привязать его к тому дню — девятому февраля ”.

“Очень хорошо. Вот почему я пришел к тебе, Гарри.”

“Я думаю, ты пришел ко мне, потому что знал, что я буду работать бесплатно”.

“Чушьсобачья. Тебе заплатят. Ты покровитель искусств ”.

“Да, чушь есть чушь. Ваш следователь в конце концов добрался бы до той же точки.”

“Может быть”.

“Итак, как ты хочешь это сделать? Если вы пойдете в суд и попросите предоставить вам доступ к судебно-медицинской экспертизе по делу Аллена, вы покажете свою руку обвинению. Тебя это устраивает?”

“Я никогда не соглашаюсь что-либо показывать обвинению. Давайте посмотрим, что придумает моя девушка с видео о фургоне, прежде чем мы сделаем следующий шаг и разрекламируем то, что мы делаем ”.

Босх кивнул.

“Твой призыв. Я думаю, что в любом случае это, вероятно, маловероятно - особенно по отпечаткам. Если Аллен был убит в той комнате, то убийца, возможно, стер это. На самом деле, он, вероятно, так и сделал. Если бы в той комнате были отпечатки, которые соответствуют Фостеру, они бы отправились к нему в окружную прокуратуру, чтобы спросить, что он знал об Аллене ”.

“Или они сначала посоветовались с шерифом и решили не вмешиваться в это. Это никак не мог быть DQ, поскольку он был в тюрьме ”.

“Сказано как настоящий адвокат защиты. Всегда ищу заговор ”.

“Возможно, это поможет тебе начать думать таким образом”.

“Может быть”.

Казалось, на этом разговор закончился, но они продолжали идти. Они миновали памятник с коленопреклоненным ангелом на вершине. Его крылья были сломаны и зазубрены из—за того, что ранее были опрокинуты - вандалами или землетрясениями.

Босх наконец заговорил. “Сейчас я могу попробовать направить это в обратном направлении и взглянуть на книгу убийств на Аллена. Постарайся, чтобы это было тихо ”.

“Хорошо. Ступай осторожно.”

“Я думаю, тебе следует сделать кое-что еще”.

“Что?” - спросил я.

“Компания, проводящая анализ вашей ДНК. Посмотрим, смогут ли они проверить образец на CTE ”.

“Что такое CTE?”

“Следы от презерватива - улика”.

“Я тебя не понимаю”.

“Если научные данные достоверны, и ваша лаборатория подтверждает совпадение с данными штата, тогда вам нужно объяснить, как ДНК Фостера попала на место преступления, верно? Вам нужно объяснить установку. Если ваш клиент невиновен, как у него взяли ДНК и как ее транспортировали?”

Халлер остановился, обдумывая это.

“Срань господня”, - сказал он. “Мне это нравится. Я мог бы добиться больших успехов с этим в суде, Босх. Мне это действительно нравится ”.

“Ну, не начинай любить это прямо сейчас”, - сказал Босх. “В нем не хватает деталей. Множество частей. Но я работаю над этим ”.

“Разве криминалистическая лаборатория шерифа не проверила бы этот CTE?”

“Нет, они этого не делают. Полиция Лос-Анджелеса и лаборатории шерифа находятся в одном здании. Я точно знаю, что это не является частью протокола ДНК ни для того, ни для другого. Это стоит слишком много денег. Таким образом, это делается только по запросу, и даже тогда это отдается на откуп. Единственный раз, когда у меня был случай, когда нам нужно было проверить на CTE, образец был отправлен в лабораторию в Сан-Диего эксперту в этой области. Парень по имени Блэкледж. Но последнее, что я слышал, он на пенсии.”

“Многие парни, которые уходят на пенсию из государственного сектора, в конечном итоге работают в частном секторе”.

“Может быть, это то, что он делает”.

Халлер кивнул. У него в носу был запах, и он шел по нему.

“Куда ты пойдешь отсюда?” он спросил. “Ты собираешься проверить переулок, где оставили Аллена?”

Босх покачал головой. Он заметил, что павлин следует за ними через кладбище.

“Нет, не увидев фотографий с места преступления”, - сказал он. “Нет смысла идти туда, пока я не узнаю расположение сцены. Но тебе не нужно беспокоиться, я все время занят. Мне еще многое предстоит сделать в парках ”.

Он на мгновение подумал о пустой коробке из-под часов. Объяснение Харрика обеспокоило его. Если часы были сломаны и их чинили, почему пустая коробка все еще была дома?

“Я не волнуюсь”, - сказал Халлер.

Халлер посмотрел вниз на мемориальную доску в траве, где он остановился.

“Посмотри на это”, - сказал он. “Карл Свитцер. Люцерна от нашей банды. Я часто смотрел повторы, когда был ребенком ”.

“Да, я тоже”, - сказал Босх.

Халлер указал на даты носком своего начищенного ботинка.

“Он умер молодым. Тридцать один год.”

“Его застрелили во время драки из-за собаки в долине”.

Халлер перевел взгляд с надгробия на Босха.

“Ты шутишь, да?”

“Нет, именно это и произошло. И никому никогда не предъявляли обвинений — признавали оправданными ”.

“Нет, я имею в виду, откуда, черт возьми, ты это знаешь?”

“Это есть в журналах убийств, которые они ведут в полицейском участке. Я обычно читал их — когда ждал рассмотрения дел ”.

“Вы говорите, что только что прочитали журналы убийств и вспомнили подробности убийства, совершенного в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году?”

“Я не помню их всех, но некоторые помню. Ты должен помнить об этом, когда речь идет о люцерне ”.

“Чувак, Босх, я не уверен, что эта затея с выходом на пенсию сработает для тебя”.

“Да, посмотрим”.

Они развернулись и направились обратно к своим машинам.

20

Эллис и Лонг наблюдали за кладбищем с места парковки на северной стороне бульвара Санта-Моника. Лонг переписывался с кем-то на своем мобильном телефоне, но Эллис остался на страже. Бинокль лежал у него на коленях, и время от времени он поднимал его, чтобы поближе взглянуть на Босха и Халлера.

Эллис был очарован Босхом и тем, что он делал. Они исследовали этого человека и узнали, что он был почти легендой в департаменте. Теперь посмотри на него. Работаю над делами адвоката-придурка. Верности больше не было. Никто с моральным компасом.

“Как ты думаешь, что они делают?” Спросил Лонг, не отрываясь от экрана своего мобильного.

“Говорили о том, что они нашли в офисе”, - сказал Эллис.

“Который из них?”

“Я предполагаю, что это видео. Там, наверху, на водонапорной башне ”Парамаунт", установлена камера ".

Это привлекло внимание Лонга, и он оторвал взгляд от своего телефона.

“Черт. Ты думаешь—”

“Я не знаю. Нет способа узнать, если мы не пойдем туда и не зададим те же вопросы, что и они. Но мы не можем этого сделать. Итак, мы наблюдаем ”.

“Черт возьми, мне это совершенно не нравится”.

“Без шуток”.

“Они уходят”.

“У меня есть глаза”.

“Мы остановились у художника?”

Лонг стал называть Босха художником из-за его имени. Это разозлило Эллиса.

“Мы остаемся у Босха”, - сказал он.

“Держу пари, я знаю, куда он направляется”, - сказал Лонг.

“Где?” - спросил я.

“Переулок. Это логичный следующий шаг ”.

“Может быть. Этот парень другой ”.

“Когда мы собираемся поговорить о том, чтобы убрать его?”

“Мы не такие. Мы убрали первого парня. Мы убираем двух следователей по одному делу, и это не похоже на совпадение. Нам нужно придумать кое-что еще ”.

Лонг ошибался. Босх выехал с кладбища и повернул на восток, к Санта-Монике. Эллис направил их машину прикрытия в противоположную сторону, и ему пришлось маневрировать, чтобы развернуться и следовать за ними.

Они ехали за Босхом на восток по Санта-Монике, пока он не свернул на Нормандию и не направился на юг. Движение, как обычно, было ужасным, и они не разговаривали в течение двадцати минут, пока Босх не свернул направо на Уилшир и почти сразу же не въехал в гараж невзрачного офисного здания в Корейском квартале.

“Какого хрена?” Давно сказано.

“Он переходит на поведенческий”, - сказал Эллис.

“Да, но он на пенсии”.

“Вероятно, какой-то уход после выхода на пенсию. Он убил много людей. На протяжении многих лет.”

“Действующий чемпион, пока он не повесил трубку”.

“Официально, по крайней мере”.

Они оба улыбнулись одновременно. Эллис проехал мимо машины Босха, а затем остановился у красного бордюра примерно в половине квартала дальше по улице. Он начал располагать зеркала так, чтобы можно было следить за машиной Босха.

“Ты хочешь, чтобы я вошел?” Долго спрашивал.

“Нет, сиди смирно”, - сказал Эллис. “Это будет быстро”.

“Откуда ты знаешь?”

“Он не положил деньги в счетчик. Теперь он гражданин и должен платить пони. Так что он, должно быть, зашел за рецептом или чем-то еще ”.

“Виагра”.

Эллис почувствовал, как завибрировал его рабочий телефон. Он проверил экран. Это был лейтенант Гонсалес.

“Это Гонзо”, - сказал он, подавая знак Лонгу помолчать.

Он заглушил машину, а затем ответил.

“Привет, Л-Ти”.

“Где ты, Эллис?” - спросил я.

“Наблюдаю за подозрительным местоположением. В соответствии с инструкциями”.

“Что-нибудь?”

“Пока нет”.

“Они вообще дома? Разве они не работают сутками в долине?”

“Я этого не определил, Л. Т. В жалобе используется фраза ‘днем и ночью’. Я подумал, что если мы в ближайшее время не увидим никаких признаков жизни, мы что-нибудь придумаем и постучим в их дверь ”.

“Послушайте, я не хочу, чтобы вы, ребята, валяли дурака. Если его там нет, нам нужно перейти к следующему. Я думаю над этим еще один день, а потом ты их напугаешь, перевезешь в Западный Голливуд, и пусть шериф с этим разбирается ”.

“Да, сэр. Звучит как план ”.

“И проверяй время от времени, Эллис. Я не должен был выслеживать вас, ребята ”.

“Да, сэр. Абсолютно.”

“И скажи своему партнеру, чтобы он стер с лица эту дерьмовую ухмылку”.

Гонсалес отключился. Эллис опустил трубку, посмотрел на Лонга и увидел, что он действительно улыбается.

“Гонзо тебя раскусил, напарник. Тебе лучше быть осторожнее с этим ”.

“Абсолютно”.

Лонг рассмеялся, когда Эллис покачал головой. Затем Эллис увидел, как Босх выходит через стеклянные двери ниши лифта.

“Он вернулся”, - сказал он.

Он наблюдал в зеркало заднего вида, как Босх садится обратно в свою машину.

“У него была папка”, - сказал он. “Это не рецепт”.

“Какого цвета?” Долго спрашивал.

“Равнина”.

“Что ясно?”

“Манила”.

“Значит, это не досье на психолога. Они выделили их синим цветом”.

На глазах у Эллиса машина Босха отъехала от обочины, развернулась на Хилл и направилась обратно к автостраде. Эллис завел двигатель.

Проследовав за Босхом до Вудро Вильсон Драйв, они свернули с дороги, чтобы избежать обнаружения. Им не нужно было следить за ним все время, потому что накануне вечером они угнали его "Чероки". Лонг проскользнул под ним на тележке и подключил GPS-трекер. Он установил приложение на свой телефон, чтобы оно предупреждало его, если транспортное средство сдвинется с места.

Они предположили, что Босх пробудет у себя дома несколько часов, и это дало бы им возможность спуститься к "Кресент Армз", где они должны были находиться на посту наблюдения.

Эллис и Лонг называли объекты своего предполагаемого наблюдения близнецами Боббси. Это произошло из-за того, как их головы качались в унисон во время исполнения фелляции бок о бок в одном из видеороликов, которые они выложили в Интернет. Это были две порнозвезды, которые переехали в квартиру с двумя спальнями в "Кресент Армз" двумя месяцами ранее. Ранее они размещали множество коротких видеороликов на бесплатных порносайтах по всему Интернету. Они служили для подтверждения их учетных данных и привлечения зрителей на их веб-сайт, который включал в себя платные окна, которые позволяли фанатам устанавливать прямой контакт. На тот момент существовал процесс личной проверки, призванный отсеять запросы со стороны правоохранительных органов, и, в конце концов, были разосланы приглашения, и самые бесстрашные фанаты могли, наконец, заплатить за личную встречу с любым исполнителем или обоими и за всю сопутствующую этому сексуальную развязность. Некоторые клиенты прилетели даже из Японии, чтобы покувыркаться с девушками. Большинство из них никогда не знали, что их тайно снимали на видео с того момента, как они вошли в квартиру, и до того момента, как они вышли.

Проблема с установкой заключалась в том, что бизнес всегда шел хорошо и неизменно слишком много мужчин входило и выходило из квартиры в любое время дня и ночи. Через несколько дней это движение заметили другие жильцы жилого комплекса. В течение нескольких недель поступали жалобы руководству, а через месяц проблема привлекла внимание полиции Лос-Анджелеса. Это был постоянный цикл. Порногерлз, сценические псевдонимы Эшли Джаггс и Энни Минкс, за последний год меняли дом в среднем каждые восемь недель. Поиск новых мест для организации операции стал нескончаемой задачей для Эллиса и Лонга. Убедиться, что именно они обрабатывали жалобы, когда их направляли в Отдел нравов, также было непросто. Но операция была слишком прибыльной, чтобы ее прекратить.

Crescent Arms представлял собой двухэтажное многоквартирное здание в стиле внутреннего двора с наружными лестницами и пешеходными дорожками. Когда Эллис и Лонг добрались до квартиры 2B, Эллис воспользовался ключом, чтобы открыть дверь без стука. Один из близнецов Бобби сидел на диване и смотрел на плоском экране программу "Сеть магазинов товаров для дома". Она, казалось, не удивилась, увидев их. Она продолжала поглядывать на экран, где шел обратный отсчет распродажи мощного блендера, который можно было купить за три простых платежа.

“Где Эшли?” - спрашиваю я. Спросил Эллис.

“Я Эшли”, - сказала женщина.

“Прости. Где Энни?”

“Ее спальня”.

“У нее свидание? Я не видел медведя.”

Договоренность заключалась в том, что маленького плюшевого мишку выставляли в окне рядом с дверью, когда квартира была бесполетной зоной из-за визита клиента.

“Нет, я думаю, она просто спит или что-то в этом роде”, - сказала Эшли.

“Ну, иди и приведи ее”, - сказал Эллис.

“Чоп-чоп”, - сказал Лонг.

Эшли встала с дивана. На ней была только ярко-розовая футболка, которой едва хватало длины, чтобы прикрыть ее безволосую промежность. На нем было написано “Порнозвезда", буквы растягивались из-за ее неестественно большой груди. Она быстро исчезла в коридоре, который вел к задним спальням. Эллис и Лонг не разговаривали, пока ждали. Эллис подошел к столику из ИКЕА перед диваном и выключил телевизор с помощью пульта дистанционного управления. Затем он подошел к шкафу для одежды рядом с входной дверью, отпер его и открыл, обнажив оборудование для видео наблюдения, сложенное на стальной полке. Сверху был установлен девятидюймовый экран, и он мог перематывать и воспроизводить видео с камер наблюдения с самых последних свиданий близнецов. Каждая из их спален была оборудована двумя камерами-обскурами - одна в потолочном вентиляторе, другая в поддельном термостате на стене у двери. В гостиной были спрятаны еще две камеры.

Эллис включил ускоренную перемотку, чтобы он мог быстро просмотреть все сцены секса. Время от времени он останавливал воспроизведение и замораживал изображение, чтобы он мог взглянуть на клиента. Обычно он делал это, когда они были еще одеты, чтобы он мог судить об их богатстве и, возможно, получить подсказки об их профессиях. Все это вылетело в трубу, когда парни разделись. Обычно богатые парни были толстыми и уродливыми. Эллису нужно было увидеть их в одежде и все еще уверенными в себе. Он также искал обручальные кольца или углубления на пальцах, где недавно были обручальные кольца.

Лонг подошел и посмотрел через плечо, но ничего не сказал. Эллис просмотрел пять отдельных дат. Два сингла для каждой из близняшек, а затем секс втроем на диване в гостиной. Ни один из джонсов не показался Эллису подходящим кандидатом.

“Что-нибудь?” Долго спрашивал.

“Не похоже на это”, - сказал Эллис.

Он снова настроил оборудование на запись и закрыл и запер дверь. Когда он обернулся, Эшли и Энни сидели вместе на диване. На Энни были неоново-розовые трусики и черный лифчик. Это было так, как будто они были частями одного наряда. Они обе были бутылочными блондинками с увеличенной грудью и загаром, нанесенным спреем. Их губы были растянуты сверх естественных границ. В них не было ничего, что выглядело бы настоящим, и в последнее время некоторые покупатели испытывали угрызения совести. Видеороликам на бесплатных порносайтах было около пяти лет, и они были сняты до того, как девушки внесли некоторые предполагаемые улучшения в свои тела. Размещение свежих видео не решило бы проблему, потому что в порно пять лет - это целая жизнь. Это была игра молодой женщины. В этом случае честность в рекламе имела бы неприятные последствия.

“Пришло время снова двигаться”, - сказал Эллис. “Итак, завтра утром доставайте свои чемоданы и пакуйте свое барахло. Мы заедем, чтобы пересадить вас в два ”.

“Куда мы направляемся?” Спросила Энни плаксивым голосом.

“Место недалеко от Беверли, рядом с фермерским рынком. Он большой, здесь много юнитов, и, возможно, в этот раз нам удастся задержаться подольше. Вон там есть Старбакс, до которого ты можешь дойти пешком ”.

Он сделал паузу, чтобы посмотреть, будут ли они жаловаться. Они этого не сделали. Они знали лучше.

“Тогда ладно”, - сказал он. “Что сегодня по расписанию?”

“У нас сегодня в десять вечера двойное блюдо”, - сказала Энни. “Пока что это все”.

“Сколько?”

“Двое”.

Эллис показал свое разочарование своим молчанием. Предполагалось, что порог для двойного заказа составит три штуки.

“Лучше, чем ничего”, - сказал Лонг.

Эллис впился в него взглядом. Он только что упустил шанс Эллиса превратить этот момент в поучительный.

“Поехали”, - сказал он вместо этого.

Он подошел к двери. Прежде чем открыть его, он снова повернулся к близнецам. “Помни, завтра в два”, - сказал он.

21

Доктор Инохос поместил три разных профиля в файл для Bosch. Все они были отредактированы очень незначительно — в основном имена жертв и свидетелей были зачеркнуты черным маркером, а фотографии с места преступления не прилагались.

Второй профиль в папке взят из дела Джеймса Аллена. Босху это было очевидно, потому что в сводке был указан Хейвен-Хаус, а также из-за даты убийства. Босх отложил два других в сторону и нырнул внутрь. Он всегда находил сходство во всех профилях, с которыми сталкивался в качестве детектива, — независимо от того, исходили ли они из отдела поведенческих исследований департамента или от профайлеров ФБР в Квантико. Было не так уж много способов описать психопата и неудержимые побуждения сексуального хищника. Но после прочтения профиля по убийству Аллена, он перечитал профиль Департамента шерифа по убийце Лекси Паркс — сделанный до того, как ДНК, найденная у жертвы, была сопоставлена с ДНК Да'Квана Фостера. Эти профили имели некоторые общие черты, но их выводы об убийце из каждого случая были совершенно разными.

Краткое изложение дела Паркса указывало на убийцу как на зарождающегося сексуального хищника, который, вероятно, преследовал Паркса и тщательно спланировал смертельное нападение, только для того, чтобы быть неорганизованным при его проведении и совершить несколько ошибок, главной из которых было оставить свою ДНК. Кульминация его плана в убийстве заставила убийцу почувствовать себя достаточно виноватым, чтобы попытаться психологически скрыть свое преступление, положив подушку на лицо жертвы. Это свидетельствовало о сексуальном хищнике, который был новичком в убийстве, который поднялся по лестнице от других менее серьезных сексуальных преступлений к убийству — возможно, впервые.

Профиль убийцы Джеймса Аллена был другим. Из-за рода занятий жертвы был сделан вывод, что убийство произошло в результате соглашения о проституции и не было мотивировано навязчивым психосексуальным влечением. Но, как и в случае с убийством Паркса, были доказательства того, что чувство вины было мотивирующим фактором, на этот раз с переносом — обвинением и наказанием жертвы за собственные действия убийцы. Профиль предполагал, что убийца Аллена, вероятно, был скрытным гомосексуалистом, который скрывал свою сексуальную ориентацию за гетеросексуальным образом жизни. Далее было высказано предположение, что убийца, вероятно, был женат, имел детей и карьеру, всему этому, по его мнению, угрожала сексуальная связь с Алленом. Чувство угрозы переросло в ярость, а затем было направлено на Аллена за “использование слабости подозреваемого”. Убийца обвинил Аллена и попытался покончить с угрозой для его семьи и средств к существованию, устранив его. Выброшенное тело в переулке подчеркнуло, что подозреваемый отверг Аллена как не более чем мусор. Он был человеческим мусором, оставленным в переулке для сбора.

Также было высказано предположение, что этот убийца мог действовать подобным образом и раньше. Подробности предыдущего убийства, о которых Али упомянул Сото, содержались в профиле, но также были отредактированы. Имя жертвы не было названо, но краткое изложение фактов по делу показало как жуткое сходство, так и разительные различия.

Основное сходство заключалось в том, что жертвами были оба мужчины-проститутки, которые были убиты в другом месте, а затем “выставлены” в переулке примерно в одном и том же месте и в одной и той же позе. Различия были в типе жертвы. Помимо того, что обе были проститутками, одна была миниатюрным белым мужчиной, а другая - коренастым чернокожим мужчиной. В профиле говорилось, что их “проникающие” роли были разными: Аллен был снизу, а другая жертва - сверху. Эти роли указывали на разные клиентские базы и, следовательно, на разных убийц.

Следователи по первому делу не обнаружили места убийства. Жертва жила в общей квартире в Восточном Голливуде, но не была убита там, что указывает на неизвестное место встречи со своим убийцей, тогда как в деле Аллена улики указывали на то, что он был убит в своем номере мотеля, а затем доставлен в переулок и брошен.

Эксперт— доктор Инохос — пришел к выводу, что два убийства были делом рук двух разных подозреваемых. Далее она предположила, что убийца Аллена, возможно, знал о первом убийстве из средств массовой информации или уличных сплетен, или, возможно, из источников в правоохранительных органах, и попытался скопировать аспекты преступления, чтобы сорвать расследование.

В профиле отмечены несколько других аспектов преступления для рассмотрения следователями. С тела Аллена не было взято никаких доказательств ДНК, и во время вскрытия не было обнаружено никаких признаков сексуального насилия или секса по обоюдному согласию. Это, казалось, наводило на мысль, что убийственная ярость вспыхнула до того, как произошел половой акт. В профиле также отвергаются любые предположения о том, что половой акт произошел намного раньше и что убийца вернулся в гостиничный номер, чтобы убить Аллена. Использование проволоки от рамки для картины для удушения жертвы указывало на то, что убийца пришел сюда не подготовленным к совершению убийства, а что убийство было спонтанным решением, принятым, когда убийца находился в комнате. Пока Аллен был в ванной или иным образом отвлекся или был недееспособен, проволоку извлекли из рамки для картины, а затем использовали, чтобы задушить его.

Босх положил два профиля в папку, которую дал ему Инохос. Он встал и начал мерить шагами гостиную, размышляя о том, что он прочитал и что он знал. Пришло время самому разобраться в делах и установить четкие границы теории.

Два убийства, два разных убийцы. Профили предполагали два разных вида психологической мотивации. Да'Квану Фостеру было предъявлено обвинение в убийстве Лекси Паркс, но судебно-медицинский профиль, составленный до того, как было проведено сопоставление ДНК, не соответствовал его психологическому уровню или уровню доказательств. Между тем, ирония заключалась в том, что некоторые аспекты его жизни действительно соответствовали профилю по делу Джеймса Аллена, на которое у него было железное алиби — он сидел в тюрьме.

Босх остановился у раздвижной двери, чтобы выглянуть в каньон. Но то, что он увидел, было его собственным темным отражением в стекле. Он покачал головой при мысли о том, какую сложную цепочку он проложил между двумя делами. Аллен был алиби Фостера на время убийства Паркса, и со смертью Аллена большая часть защиты Фостера умерла.

И затем была ДНК. Если во время убийства Паркса Фостер был с Алленом, как он неохотно показал, и поскольку видео из Hollywood Forever постепенно приближалось к подтверждению, то ДНК была подброшена Парксу в попытке ввести следователей в заблуждение и, возможно, подставить Фостера.

Босх отступил от стекла и снова начал ходить по комнате. Он чувствовал, как нарастает его энергия. Он чувствовал, что приближается к чему-то, но не был уверен, к чему именно. Он все еще был далеко за пределами дела и нуждался в лучшем доступе, но он все равно возвращался к делу. Он верил, что Лекси Паркс все еще хранит тайну обоих случаев. Почему ее убили? Ответь на этот вопрос, и Босх знал, что все развалится.

Незакрытые концы и необъяснимые детали всегда беспокоили Босха. Вопросы без ответов. Они были проклятием в жизни детектива по расследованию убийств. Иногда это были серьезные вопросы, иногда нет, но они всегда были камешком в ботинке. Пропавшие часы все еще беспокоили его. Объяснение мужа лишь ответило на один вопрос другим. Почему она не сдала часы в ремонт в коробке? Неужели она просто оставила дорогие часы у ювелира?

Босху это показалось не совсем понятным, и поэтому он не мог отложить часы в сторону.

Он также был обеспокоен делом Аллена и необходимостью продолжать двигаться вперед. Когда дело застопорилось, часто было трудно восстановить динамику. Иногда это было похоже на попытку завести машину с севшим аккумулятором.

Он позвонил на мобильный Люсии Сото.

“Ты все еще в пабе?”

“Да. Собираюсь сдвинуть красный магнит.”

Босх вспомнил доску, которую капитан повесил в комнате дежурного. Каждый детектив, выписываясь на день, прикрепил красный магнит к квадрату свободного от дежурства места. Глупое маленькое устройство, чтобы дать капитану чувство контроля. Вероятно, он почерпнул эту идею из книги по корпоративному управлению. Когда Босх работал в департаменте, он всегда старался не обращать внимания на магниты. Он чувствовал себя так, словно всегда был на дежурстве.

“Тебе хочется чего-нибудь выпить сегодня вечером?” он спросил.

“Сегодня вечером? Э—э-э...”

“Я хочу пораскинуть мозгами по поводу того, что вы видели в досье Аллена”.

“Э-э, ну, да, я думаю, я мог бы встретиться. Когда?”

“Когда угодно и где угодно, как ты захочешь”.

“Неужели? Ты придешь на мою территорию?” Она казалась впечатленной.

“Твоя территория - это моя территория. Назови время и место.”

“Хорошо, как насчет восьми? Я буду у своего местного в Бойл-Хайтс ”.

“Который из них?”

“Истсайд, любимая, на первой, в паре кварталов от станции Холленбек”.

Босх услышал, как открылась дверь навеса на кухне, и понял, что его дочь дома. Он был так поглощен телефонным звонком, что не услышал, как подъехала ее машина.

“Хорошо, я буду там”, - сказал он в трубку.

“Круто”, - сказал Сото. “Тогда увидимся”.

Он отключил звонок. Он услышал, как Мэдди остановилась у холодильника, прежде чем выйти из кухни с бутылкой сока в руке и рюкзаком через плечо.

“Привет, папа”.

“Привет, Мэдс”.

“Что ты делаешь?”

“Только что закончил разговор. Как прошло в школе?”

“Прекрасно”.

“Домашнее задание?”

“Много”.

“Прости. Послушай, мне скоро нужно будет отлучиться на пару часов. Ты в порядке, готовишь ужин или заказываешь на дом?”

“Нет проблем”.

“Ты ведь съешь что-нибудь, правда?”

“Да, я обещаю”.

“Хорошо”.

Он был благодарен за это и благодарен за то, что до сих пор она ничего не упомянула о его работе над делом защиты Микки Халлера.

“С кем ты встречаешься, Вирджиния?”

“Нет, я встречаюсь со своим старым партнером, чтобы выпить”.

“Какой старый партнер?”

“Lucia.”

“Все в порядке, круто”.

“Эй, есть кое-что, что я, вероятно, должен рассказать тебе о Вирджинии. Мы больше никуда не выходим ”.

“Неужели? Что случилось?”

“Эм, эм, я не знаю, мы просто на самом деле не часто виделись и...”

“Она бросила тебя”.

Босх ненавидел это слово.

“Это не так просто. Мы поговорили на днях за ужином и просто вроде как решили пока оставить все как есть ”.

“Она бросила тебя”.

“Э-э, да, я думаю, что да”.

“С тобой все в порядке?”

“Да, я в порядке. Я предвидел, что это произойдет. Отчасти почувствовал облегчение ”.

“Если ты уверен. Я собираюсь приступить к работе ”.

“Я в порядке. Я уверен”.

“Хорошо. Прости меня, папа.”

“Не будь. Я не такой”.

“Хорошо”.

Босх был рад покончить с неловким разговором. Она повернулась к коридору. Она всегда исчезала в своей комнате, чтобы сделать домашнее задание. Затем он кое-что вспомнил.

“О, подожди. Взгляни на это.”

Босх подошел к столу и взял папку с профилями.

“Ты помнишь доктора Инохоса? Я случайно увидел ее сегодня и спросил, есть ли у нее какие-нибудь истории болезни, которые она могла бы мне показать вам. Я сказал ей, что ты хочешь изучать психологию и двигаться в этом направлении. Ты знаешь, профилирование.”

“Папа, не говори людям этого”.

Ее тон подразумевал, что он глубоко унизил ее. Он не понимал своей оплошности.

“Что ты имеешь в виду? Я думал, это то, что ты хотел сделать ”.

“Это так, но тебе не обязательно идти и рассказывать людям”.

“Значит, это секрет? Я не—”

“Это не секрет, но мне не нравится, когда все знают о моих делах”.

“Ну, я не всем рассказал. Я рассказал профайлеру, который может быть вам очень полезен в будущем.”

“Неважно”.

Босх протянул папку. Он оставил попытки понять образ мыслей Мэдди и пытался идентифицировать и прочитать ее стрессоры. Он неизменно терпел неудачу и говорил не то слово, или отмечал не то достижение, или хвалил не то.

Она взяла папку, не сказав "спасибо", и направилась к коридору, ведущему в ее комнату. Через ее плечо был перекинут тяжелый рюкзак. В век ноутбуков, айпадов и всевозможных цифровых носителей она по-прежнему таскала с собой кучу книг, куда бы ни пошла.

Это была еще одна вещь, которую Босх не понимал.

“Почему ты разговаривал с Инохос?” - спросила она, не оборачиваясь. “Это было из-за того подонка, которого ты пытаешься посадить за убийство?”

Босх смотрел ей вслед. Он не ответил, и она не остановилась, чтобы услышать ответ.

22

Eastside Luv был угловым баром с фреской на внешней стене, изображающей старого мариачи с седыми бакенбардами и в широкополой шляпе. Босх проезжал мимо него сотни раз за эти годы, но ни разу не заезжал. Это была высококлассная тусовка хипстеров из Чикано, которые квартал за кварталом перестраивали Бойл-Хайтс.

Бар, который был центром заведения, был переполнен в два-три раза, и большинство этих людей обернулись, чтобы посмотреть на Босха, когда он входил в парадную дверь. Из звуковой системы лилась песня Los Lobos о том, что идет ужасный дождь. Босх обвел взглядом помещение и обнаружил Сото, сидящую в одиночестве за столиком в дальнем углу. Босх подошел к ней и выдвинул стул напротив.

“Я не принял тебя за любителя чипсов”, - сказал он. “Я подумал, что ты могла бы больше походить на девушку из Лас Паломаса”.

Следующим баром был Las Palomas, забегаловка для рабочего класса с резким освещением и более крепкими напитками. Босх бывал там несколько раз за эти годы в поисках людей.

Сото рассмеялась над его комментарием.

“Иногда я оказываюсь там, но не слишком часто”.

Она уже заказала две бутылки Modelo. Они подняли их и чокнулись.

“Спасибо, что согласились встретиться со мной”, - крикнул он, как только музыка смолкла.

Это привлекло к нему еще один всплеск внимания, и оба, он и Сото, рассмеялись.

Сото выглядела так, будто у нее все хорошо. Ее волосы были распущены, на ней была черная рубашка без рукавов и потертые джинсы. На ее гладких загорелых руках были видны татуировки, которые ей не разрешалось показывать на работе. На внутренней стороне ее левого предплечья был разорванный список, содержащий имена потерянных друзей из тех времен, когда она росла в Уэстлейке, и татуировку на правой руке, которая представляла собой цепочку испанских слов, обвивающих ее бицепс шрифтом, похожим на колючую проволоку.

“Здесь трудно припарковаться”, - сказал Босх. “Я не видел твою машину сзади”.

“Я не вела машину”, - сказала она. “Я сделал это. Вождение в нетрезвом виде заставило бы меня отстраниться от детективов и вернуться в патруль ”.

Они подняли тост за это и выпили еще пива.

“Uber — это такая штука с такси, верно?” - Спросил Босх.

“Да, это приложение, Гарри”, - сказала она. “Ты должен попробовать это”.

“Конечно. Что такое приложение?”

Она улыбнулась, зная, что он знает, что такое приложение, но также зная, что он никогда бы не попробовал Uber или любое другое.

“Итак, ты хочешь покопаться в моих мозгах, да?”

“Да, у меня просто есть еще вопросы о —”

“Ты не обязан. Ты можешь просто взглянуть на книгу ”.

С пустого места рядом с ней она поставила на стол красную сумку, а затем развернула ее вокруг толстой синей папки. Босх узнал в нем журнал убийств полиции Лос-Анджелеса, но не мог понять, как и почему он у нее оказался.

“Это дело Аллена?” - спросил он.

“Так и есть”, - сказала она. “Я вроде как позаимствовал это со стола Эли после того, как он ушел на целый день”.

Босх был ошеломлен. Это было нарушение гораздо худшее, чем то, из-за которого его отстранили от работы и вытолкали из департамента.

“Люсия, ты не можешь этого сделать”, - сказал он. “Последнее, что я хочу, чтобы ты сделал для меня, - это то, что может погубить всю твою карьеру хуже, чем вождение в нетрезвом виде. Ты—”

“Гарри, расслабься”, - сказала она. “Он никогда не узнает. Вы можете посмотреть на это прямо сейчас, и я заберу это обратно сегодня вечером. Кроме того, он нарушил правила. Предполагается, что он должен быть заперт в шкафу на ночь ”.

“Он меня не волнует. Ты собираешься пританцовывать там после нескольких кружек пива и просто поставить это обратно на его стол?”

“Да, почему бы и нет?”

“Ты сильно рискуешь, Люсия. Я не хочу, чтобы это упало мне на голову, если все пойдет боком. Того, что ты уже сделал, было достаточно. Я просто собирался задать вам несколько дополнительных вопросов, вот и все.”

Она кивнула, как всегда делала его дочь, когда он говорил с ней строго. Сото была на десять лет старше Мэдди, но иногда это было трудно определить. Это был глупый трюк.

“Послушай, Гарри, в прошлом году ты сильно рисковал ради меня, когда мы были партнерами”, - сказала она. “Я в долгу перед тобой и счастлив, что могу это сделать. Так почему бы нам не прекратить говорить об этом и вам не поискать то, что вам нужно. Я доверяю тебе. Я знаю, что ты работаешь на адвоката, но я верю тебе, когда ты говоришь, что ищешь правду, какой бы она ни была ”.

Теперь настала очередь Босха кивнуть. Он потянулся через стол и медленно пододвинул папку к себе. Музыка снова заиграла громче, на этот раз песня на испанском языке с резкими звуками рожков на заднем плане.

“Как насчет того, чтобы пойти посидеть в моей машине?” - спросил он. “Здесь так громко, что я не могу ясно мыслить”.

Она улыбнулась и покачала головой.

“Такой старый человек”, - сказала она. “Поехали”.

Босх в последний раз приложился к бутылке пива и встал.

23

Босх сначала просмотрел фотографии с места преступления. Это было самое близкое, что он мог придумать, к тому, чтобы быть вызванным на место происшествия, наблюдать за деталями и проводить расследование на месте.

Тело Джеймса Аллена было найдено полностью одетым и прислоненным к задней стене автомастерской в переулке на пересечении бульвара Санта-Моника и Эль-Сентро. Переулок был похож на большинство других переулков в городе, где инфраструктура рушилась, в государстве, где инфраструктура рушилась. Это было лоскутное одеяло из точечного ремонта асфальта и рыхлого гравия поверх крошащегося основания из бетона десятилетней давности.

Снимки места, где было обнаружено тело, сделанные с окружающей среды, показали, что эта часть переулка хорошо скрыта гаражом с одной стороны и задней частью жилого дома с другой. Единственными окнами в многоквартирном доме, из которых открывался вид на аллею, были застекленные окна ванной комнаты. Всего в пятидесяти футах вверх по аллее, ведущей от Эль-Сентро, он открылся шире, чтобы вместить большую парковку за четырехэтажным кирпичным зданием с мансардой. При просмотре фотографий у Босха сразу сложилось впечатление, что убийца, который оставил там тело Аллена, знал переулок и знал, что может незаметно бросить тело в конце за автомастерской. Возможно, он также знал, что тело будет обнаружено на следующее утро, когда рабочие из лофтового здания войдут в переулок, чтобы добраться до своей парковки.

Затем Босх изучил снимки тела крупным планом. Жертва была одета в серые шорты для бега и розовую рубашку с воротником. Обуви не было, но на ногах были прокладки, которые носят женщины для защиты от волдырей при ношении обуви без носков или чулок. На его голове была шапочка-чулок, которую можно было бы носить под париком. Воротник рубашки помог скрыть плетеную проволоку, которая была затянута вокруг шеи. Проволока была натянута так туго, что врезалась в кожу. Кровотечение было минимальным, потому что сердце перестало биться вскоре после того, как проволока порезала кожу.

Безволосые ноги жертвы были вытянуты в переулок, а руки лежали на коленях. На снимках рук крупным планом не было видно ни сломанных ногтей, ни крови. Это заставило Босха задуматься, не помешал ли Аллену каким-то образом бороться с проволокой, туго затянутой вокруг его шеи.

“Что это?” - спросил я. Спросил Сото.

Она сидела на пассажирском сиденье рядом с ним и молчала, пока Босх просматривал фотографии. Она тайком вынесла свое пиво из бара и потягивала его, наблюдая, как Босх изучает книгу.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Босх.

“Я видела, как ты раньше просматривал книгу убийств”, - сказала она. “Я могу сказать, когда ты видишь что-то, что не сходится”.

Босх кивнул.

“Ну, на руках нет травм. Ни крови, ни сломанных ногтей. Кто-то затягивает проволоку у тебя на шее, и ты думаешь, что твои руки вот-вот потянутся к шее и начнут бороться с проволокой ”.

“Так о чем это тебе говорит?”

“Ну, либо он был без сознания, когда его душили, либо что-то или кто-то удерживал его руки опущенными. На запястьях нет следов от бинтов, так что...”

Он не закончил.

“Что? Отсутствие признаков привязки означает что?”

“Что, может быть, их было двое”.

“Двое убийц?”

“Один, чтобы удерживать его и контролировать его руки, другой, чтобы работать с проволокой. Есть и другие вещи тоже.”

“Я не думаю, что Карим и Стоттер опустились до этого. Какие еще вещи?”

Босх пожал плечами.

“Ноги парня. Без обуви, но на нем эти носки с подкладкой ”.

“Они называются педиатрами”.

“Ладно, педиатры. Я не вижу никаких ссадин на ногах или где-либо еще на теле от того, что его тащили ”.

Сото перегнулся через центральную консоль, чтобы поближе рассмотреть фотографию, на которую смотрел Босх.

“Хорошо”, - сказала она.

“Тело прислонено к стене”, - сказал он. “Предположительно, его сняли с машины и положили туда. Это было перенесено. Жертва - не крупный парень. Конечно, это мог сделать один человек, но все же. Один человек переносил его из транспортного средства в это место? Я не знаю. Это заставляет меня задуматься, Люсия.”

Сото просто кивнула, откинувшись на спинку сиденья и сделав еще один глоток из бутылки.

Фотографии находились в пластиковых пакетах с тремя отверстиями, которые позволяли закреплять их тремя кольцами связующего. Босх перелистывал фотографии взад и вперед, перепроверяя свои показания. Затем он достал свой телефон и сделал снимок одной из фотографий — снимок среднего диапазона, на котором было видно тело целиком, прислоненное к покрытой граффити задней стене автомастерской.

“Гарри, ты не можешь”, - сказал Сото.

Он знал, что она имела в виду. Если бы фотография с места преступления попала в суд или куда-либо еще, было бы очевидно, что Босх имел доступ к книге убийств. Это могло бы спровоцировать расследование, которое привело бы обратно к Сото.

“Я знаю”, - сказал Босх. “Я просто беру это, чтобы прикрепить тело к стене. Так что я буду знать, когда проверю переулок. Я хочу правильно определить местоположение, и это граффити поможет. После того, как я пройду туда и все проверю, я уничтожу фотографию. Как тебе это?”

“Ладно, я думаю”.

Босх перешел к следующей серии фотографий. Эти снимки были сделаны в комнате 6 в доме Хейвен. Это было, когда комната все еще была забита вещами Джеймса Аллена. В шкафу была одежда, на полу валялось несколько пар обуви на высоких каблуках. Два парика — один блондинистый, другой брюнет — на подставках на бюро. В комнате было несколько свечей — на бюро, на обоих прикроватных столиках и на полке над изголовьем кровати. Также на полке был большой прозрачный пластиковый контейнер, наполовину заполненный презервативами. Фирменная этикетка на контейнере гласила "Rainbow Pride". На этикетке было написано, что в упаковке содержится триста смазанных презервативов шести разных цветов. Босх достал свой блокнот и записал подробности, чтобы позже передать Халлеру. Он отметил, что замечание Сото, сделанное накануне при публикации фотографий, было правильным. Контейнер для презервативов был похож на контейнеры для конфет, которые, как он помнил, он видел в кабинетах врачей и на кассах круглосуточных магазинов.

Босх внимательно просмотрел фотографии комнаты мотеля в поисках каких-либо признаков мобильного телефона, но такового не увидел. Он знал, что где-то он должен быть, потому что Да'Кван Фостер сказал Босху во время допроса в окружной тюрьме, что он позвонил Аллену, чтобы договориться о встрече с ним в ночь убийства Лекси Паркс.

Босх перешел к пятому разделу книги убийств, в котором, как он знал, должен был содержаться отчет о собственности. Он изучил списки предметов, изъятых следователями на обоих местах преступления — в переулке и в комнате мотеля, где жил Фостер. Ни в одном из списков не было упоминания о телефоне.

Вывод: убийца забрал телефон Аллена, потому что в телефоне была запись контакта с ним.

Босх быстро просмотрел журнал, чтобы посмотреть, запрашивали ли Карим и Стоттер повестки о каких-либо телефонных звонках. Не было никаких записей о том, что повестка в суд была составлена или подана, и это навело Босха на мысль, что Аллен либо пользовался законным телефоном, который был зарегистрирован на кого-то другого, либо использовал одноразовый телефон, для которого было бы невозможно получить записи, не имея на руках ни телефона, ни его номера, ни поставщика услуг.

Босх сделал пометку о том, чтобы вернуться к Да'Квану Фостеру и взять номер, по которому он связывался с Алленом. Это было бы началом в отслеживании телефонных действий Аллена.

“Извините”, - сказал Босх.

“О чем ты говоришь?” Сказал Сото.

“Я уверен, ты не планировал провести вечер, сидя в моей машине”.

“Все в порядке. На самом деле там все происходит позже. Именно тогда люди начинают танцевать на барной стойке и снимать с себя одежду ”.

“Правильно”.

“Я серьезно”.

“О, тогда я поспешу сюда, чтобы ты это не пропустил”.

“Может быть, тебе стоит остаться, чтобы не пропустить это. Может быть, тебе немного расслабиться, Гарри.”

Босх взглянул на нее, а затем снова на книгу. Он искал отчет о вскрытии.

“Ты думаешь, я слишком жесткий, да?”

“Ну, вокруг меня. Я думаю, ты всегда думал, что я слишком хрупкая для такой работы. В глубине души, я думаю, ты думаешь, что это мужская работа ”.

“Нет, неправда. Долгое время моя дочь хотела делать то, что делаешь ты. Что я сделал. Я не препятствовал этому ”.

“Но теперь она хочет быть профайлером, верно?”

“Я думаю, но ты никогда не знаешь наверняка”.

“Она, вероятно, получила то же сообщение, что и я, от тебя. ‘Ты не подходишь для этого’.”

“Да, ну, может быть, я старомоден. Мне отчасти ненавистна мысль о том, что женщины видят, что творят злые мужчины. Что-то вроде этого.”

Он нашел результаты вскрытия. В свое время он прочитал тысячу отчетов о вскрытии. Он знал форму документа наизусть, и эта форма почти не изменилась за последние четыре десятилетия. Он быстро перешел к измерениям тела. Ему не нужны были никакие выводы. Он просто хотел знать, сколько весила жертва.

“Вот оно”, - сказал он. “Парень весил полтора доллара. Это немного, но я думаю, что убийца-одиночка тащит за собой сто пятьдесят фунтов. Он не несет его ”.

“Я расскажу Эли и Майку”, - сказал Сото.

“Нет, ты не можешь. У тебя никогда не было этого разговора.”

“Правильно, правильно”.

Босх взглянул на часы. Они уже час были в машине. Ничего так не хотелось ему, как провести несколько часов, просматривая книгу убийств. Ему еще предстояло просмотреть какие-либо записи о более раннем убийстве, в котором жертва была оставлена в том же переулке. Но он знал, что скоро должен будет отпустить Сото. Она уже сделала все возможное, чтобы превзойти чувство долга по отношению к бывшему партнеру. Особенно тот, кто больше не был полицейским.

“Позволь мне просто быстренько пробежаться по остальному, а затем я заберу тебя отсюда”, - сказал он.

“Все в порядке, Гарри”, - сказал Сото. “Знаешь, после того, как ты вышел за дверь отдела, я думал, что у меня никогда больше не будет шанса увидеть тебя за работой. Мне это нравится. Я учусь у тебя”.

“Что, просто сидишь и смотришь, как я читаю книгу об убийстве?”

“Да. Я узнаю, что вы считаете важным, как вы складываете вещи воедино, делаете выводы. Помнишь, ты однажды сказал мне, что все ответы обычно находятся в книге убийств. Мы просто их не видим ”.

Босх кивнул.

“Да, я помню”.

Он просматривал длинный протокол ареста Джеймса Аллена. В книге было шесть страниц. Он быстро просмотрел их, потому что они были рутинно повторяющимися: несколько арестов за проституцию и праздношатание, а также несколько случаев хранения наркотиков за последние семь лет. Это было очень распространенное досье на проститутку. Несколько арестов были приостановлены или не преследовались по закону, поскольку Аллена первоначально направили в программы досудебной реабилитации секс-работников и наркоманов. Как только эта строка была разыграна, начались его аресты, которые привели к обвинительным приговорам и тюремному заключению. Никогда ничего в исправительном учреждении штата, всегда короткие сроки в окружной тюрьме. Тридцать дней здесь, сорок пять там, тюрьма становится не столько сдерживающим фактором, сколько вращающейся дверью — печальная норма для секс-работника-рецидивиста.

Единственной необычной вещью в послужном списке Аллена был его последний арест — задержание праздношатающегося с намерением заняться проституцией. Что привлекло внимание Босха, так это то, что арест был произведен за четырнадцать месяцев до его смерти и закончился отсутствием состава преступления, то есть против него никогда не выдвигалось никаких обвинений. Аллена просто отпустили.

“Подожди минутку”, - сказал Босх.

Он перелистнул на начало книги убийств и просмотрел отчет о преступлении, а затем первое резюме, составленное Каримом и Стоттером.

“Что это?” - спросил я. Спросил Сото.

“Этого парня не арестовывали больше года”, - сказал Босх, читая.

“И что?”

“Ну, он вроде как разбил лагерь там, в Санта-Монике ...”

“И что?”

Босх вернулся к списку преступлений и повернул книгу так, чтобы она могла это видеть. Он начал листать страницы.

“Этого парня арестовывают три или четыре раза в год в течение пяти лет, а затем ничего в течение последних четырнадцати месяцев, прежде чем его убьют”, - сказал он. “Это заставляет меня думать, что у него был ангел-хранитель”.

“Что вы имеете в виду, кто-то в полиции Лос-Анджелеса присматривает за ним?”

“Да, что он работал на кого-то. Но здесь нет ничего о том, что он был стукачом. Нет номера осведомителя, нет отчета.”

Существовали протоколы для работы с конфиденциальными информаторами, в том числе в случае, если информатор был убит. Но в деле об убийстве не было ничего, что ясно указывало бы на то, что Джеймс Аллен был информатором.

“Может быть, ему просто повезло, и он избежал ареста в прошлом году”, - сказал Сото. “Я имею в виду, что в прошлом году аресты были повсеместными. Все эти перестрелки с копами, Фергюсоном и Балтимором и все такое прочее, униформы делают необходимый минимум. Никто больше не проявляет инициативы ”.

“Посчитай”, - сказал Босх. “Эти четырнадцать месяцев уходят в прошлое задолго до Балтимора, задолго до Фергюсона”.

Босх покачал головой. На данный момент он насчитал семнадцать арестов за пять лет, когда Аллен числился в судимости, а затем более года жил в чистоте.

“Я думаю, он на кого-то работал”, - сказал он. “Неофициально”.

Это было нарушением политики департамента, когда офицер работал осведомителем без регистрации человека у руководителя и внесения имени в базу данных системы отслеживания CI. Но Босх знал, что это происходит регулярно. Снитчи приобретались со временем и часто использовались в тестовых ситуациях. Тем не менее, четырнадцать месяцев казались долгим сроком, чтобы проверить, будет ли Аллен надежным информатором.

Стоттер и Карим собрали все отчеты об арестах, и Босх начал просматривать их. Имена арестовавших офицеров отсутствовали в сокращенных сводках, но были указаны позывные их подразделений. Он отметил, что один номер был одинаковым при трех из последних пяти арестов Аллена до четырнадцати месяцев бездействия. Это было 6-Виктор-55. Голливудский отдел обозначался цифрой 6, Виктор означал отдел нравов, а 55 означало, что это была команда под прикрытием из двух офицеров. Он записал это на странице своего блокнота, затем написал это снова на следующей странице. Он вырвал вторую страницу и протянул ее Сото.

“Я думаю, что это, вероятно, те парни, которые с ним работали”, - сказал он. “В следующий раз, когда будешь на компьютере компании, посмотри, сможешь ли ты достать мне их имена из отдела нравов Голливуда. Я хочу поговорить с ними ”.

Она посмотрела на номер, затем сложила листок бумаги и положила его в карман джинсов.

“Конечно”.

Босх закрыл книгу убийств и передал ее ей. Она вернула его в красную сумку.

“Ты уверен, что сможешь вернуть это, не вызвав переполоха?” он спросил.

“Они никогда не узнают”, - сказала она.

“Это хорошо. И спасибо, Люсия. Это очень поможет ”.

“В любое время. Не хочешь вернуться и взять еще пива?”

Босх на мгновение задумался, а затем покачал головой.

“Нет, я уловил атмосферу этой вещи. Я должен придерживаться этого ”.

“Большой Мо, да?”

“Да, я снова набрал обороты — благодаря тебе”.

“Ладно, Гарри, смирись с этим. Оставайся в безопасности ”.

“Ты тоже”.

Она открыла дверь и вышла. Босх завел двигатель, но не трогался с места, пока не увидел, как она благополучно вышла через заднюю дверь бара.

24

Босх свернул в переулок у Эль-Сентро и посмотрел на часы. Было 10:40 вечера, и он знал, что находится внутри временного интервала, в течение которого, по расчетам, Джеймс Аллен был убит и оставлен прислоненным к стене за автомастерской в ночь на 21 марта. Хотя время смерти при вскрытии было оценено где-то между 10 часами вечера и 1 часом ночи, он знал, что столкнется с теми же общими условиями окружающей среды, что и в ночь убийства. Вечерние температуры в Лос-Анджелесе не сильно колебались с марта по май. Но помимо климата Bosch интересовало окружающее освещение и его источники, ощущение того, как звук разносится по переулку, и любые другие факторы, которые могли сыграть свою роль в ночь, когда было оставлено тело Джеймса Аллена.

Босх проехал мимо ремонтной мастерской и остановился на стоянке за лофтовым зданием. Стоянка была пуста. Он заглушил двигатель, достал фонарик из бардачка и вышел из машины.

Возвращаясь к ремонтной мастерской, он остановился один раз, чтобы сделать широкий снимок переулка и места преступления на свой телефон. Затем он направился к задней стене ремонтной мастерской. К своему разочарованию, он обнаружил, что граффити на стене были закрашены с той ночи, когда в переулке было оставлено тело Джеймса Аллена. На свежей краске пока была только одна метка, изображение змеи, которая образовывала номер 18 — знак печально известной банды 18-й улицы из Rampart, у которой были декорации по всему городу, включая Голливуд.

Он поднял фотографию стены, которую ранее скопировал из книги убийств, и, используя часть раскрошенного асфальта на снимке, все еще смог определить место, где было прислонено тело Джеймса Аллена.

Он подошел к этому месту и прислонился спиной к стене. Он посмотрел вверх и вниз по переулку, затем на многоквартирный дом напротив него. В одном из маленьких окон ванной на втором этаже горел свет. Он был приоткрыт на несколько дюймов. Босх начал раздражаться на самого себя. Он был так обеспокоен тем, чтобы не отнять у Сото весь ее вечер, что не уделил должного времени — или, по крайней мере, столько времени, сколько она бы позволила, — чтобы прочитать все разделы книги убийств. Он не видел отчета об опросе соседей после обнаружения тела. Теперь он смотрел на освещенное и открытое окно, из которого, предположительно, открывался вид на место преступления. Был ли местный житель допрошен полицией? Возможно, но Босх не знал наверняка.

Он подумывал позвонить Сото и попросить ее заглянуть в книгу для него, но решил, что и так уже потребовал от нее слишком многого. С каждым звонком и просьбой он подвергал ее все большей опасности быть уличенной в общении с врагом. Он подумал о табличке, которую он обычно вешал на перегородку в своей кабинке, когда носил значок: Поднимай свою задницу и стучи в двери.

Босх оттолкнулся от стены и вышел из переулка на Эль-Сентро. Многоквартирный дом, который примыкал к аллее, был отделан розовой штукатуркой и построен быстро и дешево во время бума восьмидесятых. Его архитектурные изыски были немногочисленны, если не считать филигранного дизайна закрытого входа. Босху пришлось отступить назад и посмотреть на двухэтажное строение, чтобы попытаться выяснить, какой квартире может принадлежать освещенная ванная и какой номер будет у этой квартиры.

В справочнике рядом с телефоном у выхода на посадку значилось восемь единиц — со 101 по 104 и с 201 по 204. Он пошел с двоечниками и первым остановил свой выбор на блоке 203. Он поднял трубку и последовал подсказкам, но звонок остался без ответа. Затем он попробовал 204 и на этот раз получил ответ.

“Qué?”

Привет, - запинаясь, сказал Босх. “Policía. Abierto por favor.”

Он понял, что владеет только полицейским испанским. Он не знал, как сказать, что он частный детектив.

Человек на другом конце линии — женщина — сказала что-то слишком быстро, чтобы можно было разобрать. Он ответил старым резервом, сказанным более сурово.

“Policía. Abierto.”

Замок на металлической двери зажужжал, и он потянул ее на себя, открывая. Он шагнул внутрь. На обоих концах здания были лестницы. Он взял съемочную площадку справа, и они доставили его к дорожке, ведущей к дверям двух квартир на той стороне здания, которая выходила задним ходом в переулок. Хотя через ворота его пропустил человек из 204-го номера, Босх теперь мог подтвердить, что в номере 203 было открыто окно и горел свет в ванной. Сначала он подошел к этой двери и постучал. Пока он ждал ответа, дверь номера 204 открылась, и пожилая женщина высунула голову, чтобы посмотреть на него. Босх снова постучал, на этот раз громче, в дверь дома 203, но затем подошел к женщине, стоявшей в открытом дверном проеме.

“Ты говоришь по-английски?” он спросил.

“Покито”, - сказала она.

“Убийство в переулке? Два месяца назад? El asasinato?”

“Sí.”

Босх указал на свое ухо, а затем на глаз.

“Ты что-нибудь слышал? Ты что-нибудь видел?”

“О, нет. Они очень тихие. Я ничего не слышу.”

“Они?”

“Los matadores.”

Теперь Босх поднял два пальца.

“Матадоры? Двое?”

Пожилая леди пожала плечами.

“Я не знаю”.

“Почему ты сказал ‘они”?"

Она указала на дверь, в которую Босх только что постучал.

“Она говорит”.

Босх посмотрел на дверь, на которую никто не ответил, а затем снова на пожилую женщину.

“Где она?” - спросил я.

“Она сейчас работает”.

“Ты знаешь, где?”

Женщина свела руки вместе в раскачивающемся движении.

“Нянчиться с детьми?” - Спросил Босх. “Забота о ребенке?”

“Sí, sí, sí.”

“Ты знаешь, когда она возвращается домой?”

Женщина посмотрела на него, и он мог сказать, что она не поняла.

“Uh, finito?”

Он провел двумя пальцами по ладони и указал на дверь в блок 203. Женщина покачала головой. Она либо не знала, либо все еще не понимала. Босх кивнул. Это было лучшее, что он мог сделать на данный момент.

“Gracias.”

Он направился обратно к лестнице и спустился вниз. Прежде чем он добрался до ворот, он услышал голос сзади.

“Hey, policía.”

Босх обернулся. В нише у двери в квартиру 103 стоял мужчина. Он курил сигарету под лампочкой над дверью. Босх вернулся к нему.

“Вы из полиции?” спросил мужчина.

Вблизи Босх разглядел, что латиноамериканцу было около тридцати, он был крепкого телосложения. На нем была белая футболка, которую отбеливали столько раз, что она светилась на свету. У него не было видимых татуировок, что навело Босха на мысль, что он не был членом банды.

“Детектив”, - сказал Босх. “Я работаю над убийством, которое произошло в переулке в марте. Ты что-нибудь знаешь об этом?”

“Только то, что какой-то педерастической шлюхе перерезали горло или что-то в этом роде”, - сказал мужчина.

“Ты был дома в ту ночь?”

“Конечно”.

“Ты что-нибудь видел?”

“Не, чувак, я ничего не видел. Я был в постели.”

“Слышишь что-нибудь?”

“Ну, да, я слышал их, но я не думал, что это что-то особенное, поэтому я не встал, чтобы посмотреть”.

“Что ты слышал?”

“Я слышал, как они выбросили парня”.

“На что это похоже?” - спросил я.

“Ну, я услышал звук багажника. Знаешь, как закрывается багажник. Это донеслось из переулка.”

“Сундук”.

“Да, сундук. Вы знаете, как можно отличить звук открывающейся двери автомобиля от звука багажника? Это был сундук.”

“Вы также слышали, как хлопнула дверца машины?”

“Да, я это слышал. Я услышал, как открылся багажник, затем я услышал, как закрылись двери.”

“Двери?”

“Да, две двери”.

“Вы слышали, как закрылись две дверцы машины? Ты уверен?”

Мужчина пожал плечами.

“Я слышу разные вещи из того переулка. Иногда всю ночь.”

“Хорошо. Вы рассказали полиции то, что только что рассказали мне?”

“Нет”.

“Почему бы и нет?”

“Я не знаю, однажды они оставили у моей двери открытку с просьбой позвонить. У меня так и не нашлось времени позвонить. Я остаюсь занятым, понимаешь, что я имею в виду?”

“Ты имеешь в виду визитную карточку? Он все еще у тебя?”

“Да, на холодильнике. Думаю, я все еще мог бы позвонить, но я разговариваю с тобой, верно?”

“Правильно. Могу я это увидеть? Я хочу узнать название.”

“Да, конечно. Держись.”

Мужчина открыл свою дверь и вошел. Он оставил дверь открытой, и Босх увидел скудно обставленную гостиную. На стене висело распятие и диван, накрытый мексиканскими одеялами. На большой телевизор с плоским экраном на стене не жалели средств. Где-то показывали футбольный матч.

Мужчина вышел из кухни и, выйдя обратно, закрыл дверь. Он протянул Босху стандартную визитную карточку полиции Лос-Анджелеса с именем Эдвард Монтес на ней. На обратной стороне записка, написанная от руки на двух языках. Англичанин сказал: “Пожалуйста, позвоните”.

Босх знал имя Монтес, но не человека. Стоттер и Карим, должно быть, поручили ему и его напарнику заняться уборкой окрестностей. Монтес плохо поработал, если оставил карточки в дверях и никогда не следил за этим. Впрочем, это было неудивительно. Так мало людей в районах проживания меньшинств пожелали участвовать в качестве свидетелей по делам, что большинство усилий следователей были сосредоточены на поиске нечеловеческих свидетелей — камер.

“Значит, вы никогда не говорили с полицией о той ночи”, - сказал Босх.

“Нет, чувак. Той ночью никто не пришел, и я работаю днем. Именно тогда они оставили карточку ”.

“Вы не знаете, кто-нибудь в этом здании говорил с полицией?”

“Миссис Химинес так и сделал. Она живет наверху. Но она ни хрена не видела и плохо слышит ”.

“Что еще вы слышали, кроме звука открываемого багажника, а затем дверей?”

“Ничего, чувак, это было все”.

“Вы не смотрели в окно, чтобы посмотреть, в чем дело?”

“Нет, чувак, я устал. Я не хотел вставать. Кроме того...”

“Кроме чего?”

“Если ты будешь совать свой нос в подобные вещи, у тебя могут возникнуть проблемы”.

“Ты имеешь в виду проблему с бандой?”

“Да, вот так”.

Босх кивнул. Банда 18-й улицы не была известна своим мирным сосуществованием в районах, которые она считала своей территорией. Он не мог переубедить кого-то за то, что тот не бросился к его окну, чтобы проверить, что происходит в переулке.

“Вы помните, в котором часу вы услышали звук открывания багажника и дверей?”

“Не совсем, больше нет. Но это определенно была ночь убийства, потому что на следующее утро вся полиция была в переулке. Я увидел их, когда уходил на работу ”.

“Где ты работаешь?”

“НЕБРЕЖНО”.

“TSA?” - спросил я.

Он рассмеялся, как будто Босх пошутил.

“Нет, чувак, багаж. Я работаю на ”Дельту"."

Босх кивнул.

“Хорошо. Как тебя зовут?”

“Рикардо”.

“Фамилия?” - спросил я.

“Ты ведь не коп, не так ли?”

“Раньше я был таким”.

“Раньше был? Что это значит?”

“Я не уверен”.

“Просто Рикардо, хорошо?”

“Конечно. Спасибо, Рикардо”.

Рикардо бросил сигарету на бетон, раздавил ее ногой, а затем пнул ногой в ближайшую цветочную клумбу.

“Спокойной ночи, мистер Я-Когда-то-Был-копом”.

“Да, спокойной ночи”.

Босх вышел через ворота и остановился, чтобы посмотреть справочник. Он подтвердил имя Джиминез в блоке 203 и увидел имя Р. Бенитес в строке рядом с номером 103. Он направился обратно в переулок, где его ждала машина.

Оказавшись за рулем, он вставил ключ в замок зажигания, но не повернул его. Он немного посидел, глядя через лобовое стекло на то место, где было оставлено тело Джеймса Аллена, и думал о том, что только что сказал ему Рикардо Бенитес. Он услышал, как закрывается багажник автомобиля, за которым последовали две автомобильные двери. Босх представил себе машину, въезжающую в переулок с выключенными фарами. Два человека выходят, оставляют свои двери открытыми и идут к багажнику. Они убирают тело, прислоняют его к стене, затем возвращаются к машине. Один закрывает багажник, обходя машину сзади . Они садятся, закрывают двери, и машина трогается с места. Входить и выходить в — что? — максимум тридцать секунд?

Босх кивнул.

Два человека, подумал он.

Он повернул ключ и завел двигатель.

25

Когда Босх вернулся домой, под дверью комнаты его дочери была полоска света. Он на мгновение замешкался в коридоре, а затем легонько постучал. Он ожидал, что ответа не будет, потому что она обычно была в наушниках и слушала музыку. Но он был удивлен.

“Ты можешь войти”, - позвала она.

Босх открыл дверь и шагнул внутрь. Мэдди лежала под одеялом с открытым ноутбуком перед ней. Она была в наушниках.

“Привет, я дома”, - сказал он.

Она вырвала бутоны.

“Я знаю”.

“Так что ты делаешь?”

“Просто музыка”.

Босх подошел и сел на край ее кровати, стараясь не показывать разочарования из-за ее одно- и двусложных ответов.

“Какая музыка?”

“Такси смерти”.

“Это песня или группа?”

“Группа - это такси смерти для Милашки. Песня, которая мне нравится, - ”Черное солнце"."

“Звучит воодушевляюще”.

“Это отличная песня, папа. Это напоминает мне о тебе ”.

“Как так получилось?”

“Я не знаю. Это просто происходит ”.

“Вы смотрели на эти профили?”

“Я сделал”.

“И что?”

“Ну, во-первых, они были удивительно повторяющимися. Как будто вы могли применить один и тот же материал к каждому делу, даже если это были разные дела и разные виды убийств ”.

“Ну, они говорят, что это неточная наука”.

Она скрестила руки на груди.

“Что это должно означать?” - спросила она.

“Я не знаю, что они пытаются охватить все базы”, - сказал он. “Чтобы, когда кого-то поймают, они были покрыты дженериками”.

“Позволь мне спросить тебя кое о чем, папа. Профиль убийцы или место преступления когда-нибудь помогали вам раскрыть дело? Скажи правду”.

Босху пришлось на мгновение задуматься, потому что готового ответа не было.

“Я думаю, это ответ на мой вопрос”, - сказала Мэдди.

“Нет, подожди”, - сказал Босх. “Я просто подумал. У меня не было случая, чтобы я получил профиль, и он был настолько точным, что указывал мне прямо на убийцу. Но они были полезны мне много раз. Твоя мать...”

Она ждала, но он не продолжил.

“Что моя мать?”

“Нет, я просто собирался сказать, что на самом деле она не была профайлером, но все равно она была лучшим профайлером, которого я когда-либо знал. Она умела читать людей. Я думаю, что ее жизненный опыт помог ей стать эмпатичной. Она всегда хорошо чувствовала место преступления и мотивы убийцы. Я показывал ей фотографии из моих дел, и она говорила мне, что она думает ”.

“Она никогда не говорила мне этого”.

“Ну, ты знаешь, ты был молод. Я думаю, она не хотела говорить с тобой об убийстве.”

Босх на мгновение замолчал, осознав, что уже давно не думал об Элеонор Уиш. Это заставило его почувствовать себя плохо.

“Ты знаешь, у нее была эта теория”, - тихо сказал он. “Она всегда говорила, что мотивацию всех убийств можно свести к стыду”.

“Просто стыд, и все?” Спросила Мэдди.

“Да, просто стыд. Люди скрывают стыд и находят любой способ сделать это. Я не знаю, я думаю, это было довольно умно ”.

Мэдди кивнула.

“Я скучаю по ней”, - сказала она.

Босх кивнул.

“Да”, - сказал он. “Я понимаю это. Вероятно, так будет всегда”.

“Знаешь, интересно, на что бы это было похоже, если бы она все еще была рядом”, - сказала она. “Например, когда я должен что-то решать, я бы хотел, чтобы она была здесь”.

“Ты всегда можешь поговорить со мной”, - сказал Босх. “Ты знаешь это, верно?”

“Я говорю о женских штучках”.

“Правильно”.

Босх не был уверен, что сказать. Он был рад, что Мэдди впервые за долгое время раскрылась, но чувствовал, что не в состоянии воспользоваться моментом. Это подчеркивало его недостатки как отца.

“Это школа?” он спросил. “Ты о чем-нибудь беспокоишься?”

“Нет, школа есть школа. Это похоже на то, что все девочки говорят о том, какие их матери тупые или о том, как они хотят контролировать их, и обо всем, что связано с выпускным, колледжем и тому подобным. Знаешь, иногда я вроде как жалею, что у меня такого не было. Мать, которая расскажет мне все ”.

Босх кивнул.

“Я должна поговорить”, - сказала она. “У тебя не было матери или отца”.

“Я думаю, это было немного по-другому”, - сказал Босх. “Я думаю, что девочке действительно нужна мать”.

“Ну что ж. Я упустил свой шанс ”.

Босх наклонился и поцеловал ее в макушку. Впервые за долгое время он не уловил с ее стороны ни малейшего намека на сопротивление. Он встал с кровати и увидел на полу ее большую серую спортивную сумку, полностью упакованную и готовую к отъезду. Он понял, что она уезжала из школы в поход уже на следующий день.

“Черт”, - сказал он.

“Что?” - спросила она.

“Я забыл, что завтра ты уезжаешь. Мне не следовало выходить ”.

“Все в порядке. Мне нужно было закончить собирать вещи. Меня не будет всего три ночи ”.

Босх снова сел на кровать.

“Мне жаль”, - сказал он.

“Не стоит”, - сказала она.

“Надеюсь, тебе там будет немного весело”.

“Я сомневаюсь в этом”.

“Что ж, попробуй. Понятно?”

“Хорошо”.

“И напиши мне”.

“Они сказали нам, что обслуживание действительно плохое”.

“Хорошо, хорошо, если ты получишь сигнал, дай мне знать, что все в порядке”.

Он наклонился и снова поцеловал ее в макушку, на этот раз стараясь не выдыхать и не показывать, что от него пахнет пивом.

Он встал и направился к двери.

“Я люблю тебя, малыш”, - сказал он. “Я увижу тебя утром, прежде чем ты уйдешь”.

“Люблю тебя, папа”, - сказала она.

Он верил, что она говорила серьезно.

26

На следующее утро Мэдди неохотно позволила ему донести ее спортивную сумку до машины. Затем она отправилась в школу и в свой обязательный поход, сказав Босху, что автобус заберет отдыхающих из школы и отвезет их в горы.

Он смотрел, как она едет по улице, и ему стало грустно оттого, что ее не будет в доме следующие три ночи. Он вернулся в дом, сварил кофе и уселся с чашкой за обеденный стол, превратившийся в рабочий. Он сделал то, что делал всегда, когда работал со значком. Он вернулся к книге.

Для Босха книга убийств была эволюционирующим инструментом. Это правда, что в этом случае у него был только экземпляр книги, и он не стал бы дополнять ее своим собственным расследованием. Сколько бы раз он ни просматривал его, количество страниц не менялось, и каждое слово оставалось прежним. Но это не имело значения. Значение вещей менялось по мере продвижения расследования. Простой факт заключался в том, что сейчас Босх знал об этом деле больше, чем когда в последний раз просматривал дело об убийстве Лекси Паркс. Это означало, что значение вещей могло измениться по мере того, как он пропускал их через сеть своих растущих знаний об этом деле.

Он начал перечитывать документы с первой страницы и в конце концов добрался до телефонных журналов. Следователи по этому делу начали изучать журналы звонков с личных и рабочих телефонов жертвы за три месяца, предшествовавших ее убийству. Они находились в процессе установления личности и допроса сторон, участвовавших в тех звонках Лекси Паркс, когда из лаборатории пришли результаты анализа ДНК, согласно которым Да'Кван Фостер был найден на месте убийства. Это повернуло все в новом направлении, и Босху показалось, что изучение списков звонков было прекращено, поскольку расследование сосредоточилось исключительно на Фостере. Тем не менее, большая часть работы над списками уже была проделана, и большинство чисел в электронной таблице объяснялись в одном-двух предложениях или отклонялись как “NS” — сокращение от "не вызывающий подозрений".

Босх и раньше проверял электронную таблицу, но на этот раз, когда он просматривал ее, в его фильтры попало имя. За четыре дня до своего убийства Александра Паркс позвонила в ювелирную компанию "Нельсон Грант и сыновья". Следователи присвоили звонку NS-обозначение.

Казалось очевидным, что звонок касался ее сломанных часов, и это не вызвало никаких подозрений у следователей шерифа. Но часы попали в поле зрения Босха из-за пустой коробки на полке в ее доме. Он подумал, звонила ли Паркс, чтобы узнать, починили ли ее часы. Он просмотрел оставшуюся часть списка вызовов и перешел к списку номеров, на которые звонили с ее офисной линии. Он не видел других звонков в ювелирный магазин.

Таблица служебных строк была неполной. Паркс сделала сотни звонков с линии за несколько месяцев до своей смерти, и проект был непростым. Корнелл и Шмидт, вероятно, были счастливы оставить это позади, как только произошло совпадение ДНК, повесив дело на Да'Квана Фостера. Все, что им нужно было сделать в тот момент, это проверить списки звонков, чтобы узнать, был ли какой-либо контакт между жертвой и подозреваемым. Этого не было, и анализ списка вызовов был прекращен. Это была тонкая форма туннельного видения. Теперь у них была синица в руках — Фостер, — так что не было необходимости заканчивать просмотр сотен телефонных звонков и номеров, которые не имели никакого прямого отношения к их подозреваемому.

Босх открыл свой ноутбук и поискал ювелиров "Нельсон Грант и сыновья". С помощью Google Maps он нашел адрес на бульваре Сансет в престижном торговом районе Сансет Плаза и узнал, что магазин открывается в десять часов каждое утро.

Он решил посетить магазин, как только он откроется, но это произойдет не раньше, чем через час. Он открыл веб-сайт компании и определил, что магазин занимается многими линиями ювелирных изделий и часов, а также занимается продажей недвижимости. Но он не смог найти никаких ссылок на часы Audemars Piguet.

Затем он погуглил часового мастера и нашел нескольких онлайн-дилеров. Он нажал на одну из них и вскоре смотрел на множество часов, изготовленных швейцарской компанией. Он усовершенствовал свой поиск до модели Royal Oak Offshore и вскоре смотрел на часы с ценником в 14 000 долларов.

Босх присвистнул. Разница между тем, что Харрик заплатил год назад за ту же модель, и текущей розничной ценой в Интернете составила почти десять тысяч долларов.

Он вернулся на сайт производителя и кликнул по списку сертифицированных дилеров Audemars Piguet. В Соединенных Штатах было всего три магазина и сервисных центра, и ближайший к Лос-Анджелесу находился в Лас-Вегасе. Босх набрал два номера сервисного центра, а затем вернулся к записям звонков из книги убийств. Сканирование журналов вызовов на предмет совпадений было простым и быстрым из-за кода города 702 для Лас-Вегаса. Компания Bosch обнаружила два вызова, связанных с сервисным центром. В четверг, 5 февраля — в тот же день, когда Лекси Паркс позвонила в компанию "Нельсон Грант и сыновья", — с ее служебной линии поступил звонок в сервисный центр Audemars Piguet. Звонок длился почти шесть минут. Затем был ответный звонок из сервисного центра в офис Паркса четыре часа спустя. Этот звонок длился две минуты.

Босх предположил, что все звонки касались ее часов и их ремонта. Он вытащил свой собственный телефон и собирался позвонить по первому номеру, когда решил подождать. Ему нужно было собрать больше информации, прежде чем вслепую звонить.

На внутренней стороне обложки папки он записал хронологию звонков, сделанных и полученных Парксом. Первый звонок был в сервисный центр в Вегасе. Он предположил, что это был звонок, в котором Паркс просила починить ее часы.

Но всего четырнадцать минут спустя она позвонила в магазин "Нельсон Грант и сыновья", где ее муж купил часы. Этот звонок длился всего семьдесят семь секунд.

Затем, четыре часа спустя, кто-то в сервисном центре в Лас-Вегасе позвонил Паркс по ее служебной линии. Этот звонок длился две минуты и две секунды.

Босх понятия не имел, что все это значило и имело ли это отношение к убийству, которое должно было последовать четыре дня спустя. Но это была аномалия случая, и он не смог бы отпустить это, пока не поймет это. Дозор даже не появился на радаре у следователей шерифа. Они зашли слишком далеко в туннель. Это оставило все на усмотрение Босха. Он решил, что начнет с ювелирного магазина, где муж жертвы купил часы с очень большой скидкой. Оттуда он должен был отправиться в сервисный центр производителя.

Он собрал все отчеты обратно в одну стопку, выровнял края и опустил стопку на стол с помощью своего ноутбука. На кухне он налил еще порцию кофе в свою дорожную кружку и схватил ключи. Он собирался пройти через кухонную дверь под навес для машины, когда услышал звонок от входной двери. Он поставил кофе на стойку и пошел открывать.

Мужчина и женщина стояли у двери. Оба были коренастого телосложения и носили костюмы, мужчина при галстуке. Они не улыбались, и в их глазах была холодность, которая позволила Босху определить их как полицейских еще до того, как они представились.

“Мистер Босх?” - спросил мужчина.

“Это я”, - сказал Босх. “Что я могу для тебя сделать?”

“Мы следователи из Департамента шерифа. Это детектив Шмидт, а я Корнелл. Мы хотели бы поговорить с вами, если у вас есть время ”.

“Конечно. У меня есть немного времени.”

Возникла неловкая пауза, поскольку Босх не сделал ни малейшего движения, чтобы пригласить их в дом.

“Ты хочешь сделать это прямо здесь, у двери?” Спросил Корнелл.

“С таким же успехом можно”, - сказал Босх. “Я предполагаю, что это будет быстро. Это о том, как я вчера проходил мимо дома, верно?”

“Вы работаете на защиту по делу Паркса?”

“Я есмь”.

“Вы лицензированный частный детектив, сэр?”

“Я был одним из них около дюжины лет назад, но срок действия лицензии истек. Итак, я работаю на частного детектива с государственной лицензией, в то время как я подаю заявление о восстановлении моего собственного. У меня есть от него письмо о помолвке, которое объясняет это и делает это ясным — и законным ”.

“Можем мы взглянуть на это письмо, мистер Босх?”

“Конечно. Я сейчас вернусь”.

Босх закрыл дверь и оставил их там. Он пошел и взял письмо, которое предоставил Халлер, и вернулся с ним к двери. Шмидт, которая до сих пор ничего не сказала, взяла его и прочла, пока ее напарник читал нотации Босху.

“То, что ты сделал вчера, было не круто”, - сказал Корнелл.

“Что это было?” - Спросил Босх.

“Ты знаешь, что это было. Вы представили себя в ложном свете, чтобы получить доступ к месту преступления.”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я пошел посмотреть на дом, который выставлен на продажу. Я подумывал о продаже этого места. У меня есть ребенок, которому предстоят четыре года учебы в колледже, и я мог бы использовать свой капитал, который у меня в нем есть ”.

“Послушай, Босх, я не собираюсь морочить тебе голову. Ты снова пересекаешь черту, и будут последствия. Я даю тебе передышку здесь. Мы проверили тебя, и раньше ты был законным. Раньше был. Теперь уже не так сильно.”

“Отвали, Корнелл. Я видел вашу работу над этим. Это слабо ”.

Шмидт вернула письмо Босху, но Корнелл выхватил его у нее из рук прежде, чем Босх потянулся к нему.

“Вот что я думаю о твоем письме”, - сказал он.

Он сунул руку под пиджак и за пояс брюк. Он изобразил, как вытирает задницу письмом, затем протянул его Босху. Он не воспользовался этим.

“Мило”, - сказал Босх. “Стильный и умный”.

Босх сделал шаг назад, чтобы закрыть перед ними дверь. Корнелл быстро двумя руками скомкал письмо в шарик, а затем бросил его в Босха, когда тот закрывал дверь. Она отскочила от его груди и упала на пол.

Босх стоял у двери, прислушиваясь к удаляющимся шагам Корнелла и Шмидта. Он чувствовал, как его лицо горит красным от унижения. Если бы они проверили его, это означало, что все в полиции Лос-Анджелеса знали бы, что он перешел на темную сторону. Для них не имело бы значения, что Босх действительно верил, что существует большая вероятность того, что человек, обвиняемый в преступлении, невиновен. Суть в том, что Босх теперь был следователем защиты.

Он прислонился лбом к двери. Неделю назад он был детективом полиции Лос-Анджелеса в отставке. Теперь у него, казалось, была совершенно новая личность. Он услышал, как их машина отъехала от тротуара. Он подождал, прислонившись головой к двери, пока машина отъедет, а затем тоже ушел.

27

Bosch был припаркован у обочины перед магазином "Нельсон Грант и сыновья" до того, как он открылся. Сначала он увидел, как загорелся свет, а затем в 10: 05 он увидел, как молодой азиат внутри магазина подошел к передней стеклянной двери и наклонился, чтобы отпереть ее внизу. Затем он вышел на улицу с раскладным знаком, рекламирующим продажу недвижимости, установил его на тротуаре и вернулся в магазин. Компания "Нельсон Грант и сыновья" была открыта для бизнеса. Босх допил последний глоток кофе и вылез из "Чероки". Была середина утра, и движение на Сансет было плотным, но тротуары и магазины Сансет Плаза были пустынны. Это было место для шоппинга и питания, в основном любимое европейскими посетителями, и обычно все начинало оживать только к обеду и позже.

Когда Босх вошел, в магазине, казалось, никого не было, и где-то в глубине раздался тихий звон. Несколько секунд спустя мужчина, которого он видел раньше, вышел из задней комнаты с набитым ртом и что-то жевал. Он занял позицию за центральным сегментом U-образной стеклянной витрины и поднял палец, прося минутку. Он наконец проглотил то, что ел, улыбнулся и спросил Босха, может ли тот ему помочь.

“Я надеюсь на это”, - сказал Босх, подходя к стойке прямо напротив мужчины. “Вы продаете часы Audemars Piguet?” - спросил я.

“Audemars Piguet”, - сказал мужчина, произнося это совсем не так, как Босх. “Мы не являемся дилером. Но иногда мы продаем часы AP на распродажах недвижимости. В прошлом году у нас было два, но их продали. Это коллекционные вещи, и они быстро расходятся, когда мы их получаем ”.

“Значит, их бы использовали”.

“Мы предпочитаем говорить ”принадлежащее поместью".

“Понял. Принадлежащее поместье. Знаешь, теперь, когда ты упомянул об этом, я думаю, что был здесь в прошлом году и видел одного. Это были женские часики? Это было в декабре, когда у тебя это было?”

“Э-э, да, я так думаю. Это была последняя, которая у нас была ”.

“Королевский дуб, верно?”

“На самом деле, моделью был Royal Oak Offshore. Вы коллекционер, сэр?”

“Коллекционер? В каком-то смысле, да. Итак, у меня есть друг. Винсент Харрик? Ты знаешь его? Он был тем, кто купил эти часы AP еще в декабре, верно?”

Мужчина выглядел подозрительным и смущенным одновременно.

“Я не имею права обсуждать наших клиентов, сэр. Есть ли здесь часы, которые у нас есть, которые я мог бы вам показать?”

Он провел рукой по стеклянной поверхности прилавка. Босх посмотрел на него, не отвечая. Что-то было не так. Как только Босх упомянул Харрика и часы, купленные в декабре, мужчина, казалось, занервничал. Он бросил украдкой взгляд назад, на дверь в заднюю комнату.

Босх решил немного поднажать и оценить реакцию мужчины.

“Так кто же умер?” он спросил.

“О чем ты говоришь?” - ответил мужчина, его голос был почти визгливым.

“Чтобы провести распродажу недвижимости, кто-то должен умереть, верно?”

“Нет, это не всегда так. У нас есть люди, которые по какой-либо причине решают продать свои коллекции ювелирных украшений. Их дозоры. Они считаются поместьями”.

Он слегка повернулся и снова посмотрел на дверь.

“Мистер Грант вернулся туда?” - Спросил Босх.

“Кто?” - спросил я.

“Нельсон Грант. Он вернулся туда?”

“Нельсона Гранта не существует. Это просто название на знаке. Мой отец придумал это, когда открывал магазин. Людям было бы трудно произносить наше имя ”.

“Твой отец там, сзади?”

“Нет, там никого нет, а мой отец давно вышел на пенсию. Мы с братом управляем магазином. Что именно все это значит?”

“Это об убийстве. Как вас зовут, сэр?”

“Я не обязан называть тебе свое имя. Я собираюсь попросить вас уйти сейчас, сэр, если вы не заинтересованы в совершении покупки ”.

Босх улыбнулся.

“Неужели?”

“Да, действительно. Пожалуйста, уходи”.

Босх увидел пластиковую визитницу на стеклянной крышке кейса справа от себя. Он спокойно подошел к нему и взял верхнюю карту в стопке. На нем было два имени. Братья. Он прочитал их вслух.

“Питер и Пол Нгуен. Я правильно это произнес? Как будто ты не можешь победить их всех?”

“Да. Пожалуйста, уходите сейчас”.

“Я могу понять, почему старик пошел с Грантом. Ты Петр или Павел?”

“Зачем тебе нужно это знать?”

“Ну, потому что я провожу расследование”.

Босх вытащил бумажник и достал удостоверение полицейского управления Лос-Анджелеса. Когда он протягивал его мужчине, тот держал его зажатым между пальцами, с пальцем спереди, стратегически расположенным над словом "НА ПЕНСИИ". Он практиковал это движение перед зеркалом над бюро в своей спальне.

“Хорошо, а как насчет значка?” сказал мужчина. “У тебя что, нет значка?”

“Мне не нужен значок, чтобы задать вам несколько простых вопросов — если вы готовы сотрудничать”.

“Что бы ни случилось, это закончится быстрее всего”.

“Хорошо. Ладно, так кто же это, Петр или Павел?”

“Питер”.

“Ладно, Питер, взгляни на это”.

Босх открыл архив фотографий на своем телефоне. Он быстро вытащил фотографию Лекси Паркс, которую он взял из одной из статей в Times об убийстве. Он показал это Нгуену.

“Вы узнаете эту женщину? Была ли она в этом магазине в начале этого года?”

Нгуен покачал головой, как будто совершенно растерялся.

“Вы знаете, сколько людей побывало в этом магазине с начала года?” он спросил. “И я даже не бываю здесь каждую минуту каждого дня. У нас с братом есть сотрудники. На твой вопрос невозможно ответить ”.

“Она была убита”.

“Мне жаль, но это не имеет никакого отношения к магазину”.

“Она звонила сюда за четыре дня до того, как ее убили. Еще в феврале.”

Мужчина, казалось, замер, и его рот сложился в букву "О", когда он что-то вспомнил.

“Что?” - спросил я. - Спросил Босх.

“Теперь я вспомнил”, - сказал мужчина. “По этому поводу звонили из департамента шерифа. Позвонила детектив и спросила о той женщине, которая была убита, и о телефонном звонке.”

“Ее фамилия была Шмидт? Что ты ей сказал?”

“Я не могу вспомнить имя звонившего. Я должен был уточнить у моего брата, который дежурил здесь в тот день, о котором они говорили. Он сказал, что позвонившая женщина спросила, как починить ее часы, и он посоветовал ей посмотреть марку в Интернете и связаться с ними. Мы не занимаемся ремонтом часов. Мы строго просто продаем”.

Босх уставился на него. Он думал, что он либо лжет, либо ему солгал его брат. Звонок в мастерскую поступил после того, как Лекси Паркс позвонила в ремонтный центр Audemars Piguet в Лас-Вегасе. Казалось маловероятным, что она позвонит, чтобы спросить о том, как починить ее часы. Она позвонила по другой причине, и этот парень и его брат скрывали это.

“Где твой брат?” он спросил. “Мне нужно с ним поговорить”.

“Он в отпуске”, - сказал продавец.

“До каких пор?”

“Пока он не вернется. Послушайте, мы не сделали здесь ничего плохого. Пол ответил на звонок и сказал ей, что делать.”

“Это ложь, Питер, и мы оба это знаем. Когда я пойму, почему ты лжешь, я вернусь. То есть, если ты не хочешь избавить себя от лишних хлопот и не расскажешь мне всю историю сейчас.”

Нгуен посмотрел на него, не отвечая. Босх попробовал другой ход.

“И если мне придется втянуть в это твоего отца, я это сделаю”.

“Мой отец мертв. Когда он умер, этот бизнес был дерьмовым. Мой брат и я, мы построили это ”.

Он сделал широкий жест рукой, как бы охватывая все витрины и сверкающие украшения, которые в них находились. Как раз в этот момент через стеклянную дверь вошел другой покупатель и небрежно направился к витринам справа. На нем была широкополая шляпа. Он начал наклоняться над стеклом, чтобы лучше видеть ювелирные изделия.

Босх взглянул на него, а затем снова на Нгуена.

“У меня есть клиент”, - сказал Нгуен. “Ты должен идти сейчас”.

Босх полез в карман за визиткой. Это была старая визитная карточка тех времен, когда он еще служил в полиции Лос-Анджелеса. Он вычеркнул номер Нераскрытого подразделения и вписал номер своей камеры. Он также нацарапал на карточке слово “на пенсии” едва разборчивым почерком на случай, если она попадет не в те руки и будет использована против него.

Он положил его на прилавок перед Нгуеном.

“Подумай об этом”, - сказал он, “Пусть твой брат позвонит мне, пока не стало слишком поздно”.

Босх вернулся к своей машине. Он не собрал никакой достоверной информации в ювелирном магазине, но чувствовал, что встряхнул клетку и собрал что-то, возможно, более важное. Подозрение. Он чувствовал, что приближается к перекрестку, месту, где Лекси Паркс зацепилась за провод, что привело к ее смерти.

Он сел за руль, не включая зажигание, и обдумал дальнейшие действия. Он взял свою чашку с кофе, но потом вспомнил, что допил ее. Впервые он осознал, насколько свободен был следовать своим инстинктам и забрасывать сеть в любом направлении, в котором хотел. В департаменте он, безусловно, использовал свои инстинкты. Но всегда был лейтенант, а иногда и капитан, которого нужно было проинструктировать и получить одобрение. Были правила процедуры и правила доказывания. Был партнер и разделение труда. Был бюджет и было постоянное, никогда не ослабевающее знание того, что каждое его движение, каждое напечатанное им слово будет рассмотрено и, возможно, обращено против него.

Босх не нес это бремя сейчас, и впервые он понял и почувствовал перемены. Внутренний голос подсказал ему, что в центре этой тайны находятся часы с названием бренда, которое он даже не мог правильно произнести. Нгуен вел себя настолько изворотливо в ювелирном магазине — его собственной территории и зоне комфорта, — что нельзя было игнорировать лидерство в области часов. Босх подумывал о том, чтобы подождать, пока его покупатель уйдет, и вернуться в магазин, чтобы еще больше надавить на Нгуена, или, возможно, посидеть на улице и понаблюдать, не появится ли другой брат . Но затем он решил использовать свободу, которая у него была, чтобы следовать своим инстинктам без разрешения или одобрения.

Он завел "Чероки" и отъехал от обочины.

28

Лонг вернулся в машину и осмотрел бульвар Сансет.

“Куда он пошел?” он спросил.

Эллис, сидевший за рулем, указал на восток.

“Наверное, вернулся домой”, - сказал он. “Что сказал Нгуен?”

“Босх спросил о часах, и он спросил о телефонном звонке, который сделал Паркс. Нгуен прикинулся дурачком, сказав, что его брат разобрался с этим. Но Босх определенно вернется. Это становится серьезным, партнер. Он уже близко ”.

Эллис обдумал это. Он все еще не завел машину.

“Что еще?” он спросил.

“Он говорит, что это все”, - сказал Лонг. “Он боялся меня. Если бы было что-то еще, он бы отказался от этого ”.

Эллис потянулся к замку зажигания, но опустил руку.

“Где, черт возьми, его брат?”

“Он говорит, что не знает. Думает Мексика”.

“Что ты услышал, когда вошел туда?”

“Я только что добрался до конца. Босх не покупал то, что продавал, это точно. Я думаю, нам нужно закрыть это дело. Застегни молнию. Это не похоже на парня с мотоциклом — предупредительный ход. Bosch нацеливается на результат”.

“Нам пришлось бы подождать, пока братья не будут вместе. Эта история с Мексикой - полная чушь ”.

“То, о чем я думал. Ты хочешь подождать?”

Тишина заполнила машину, когда Эллис не заговорил. В конце концов, Лонг нажал на это.

“Итак, тогда когда?”

“Проверь свой телефон. Куда только что делся Босх?”

“Ты сказал, что, вероятно, вернулся домой”.

“Да, хорошо, убедись”.

Лонг открыл приложение на своем телефоне. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы найти Босха.

“На самом деле, он направляется по Ла-Сьенега в сторону десятого”.

“Он мог направиться куда угодно”.

Эллис повернул ключ зажигания и завел машину.

“Итак, что нам с ним делать?” Долго спрашивал. “Мы уберем его, мы покончим с проблемой”.

Эллис покачал головой.

“Не так-то просто”, - сказал он. “У него есть друзья. И если Халлер потеряет своего второго следователя по этому делу, возникнут вопросы. Мы не хотим такой жары ”.

Эллис посмотрел в зеркальце и собирался отъехать от обочины.

“Скоро наступит момент, - сказал Лонг, - когда у нас не будет выбора”.

“Может быть”, - сказал Эллис. “Но мы еще не дошли”.

Он увидел в зеркале знакомую фигуру, пересекающую Закат.

“Хорошие вещи приходят к тем, кто ждет”, - сказал он. “А вот и брат”.

“Где?” - спросил я. Долго спрашивал.

“Позади нас. Подходим к магазину. Я знал, что это была ложь ”.

Эллис выключил зажигание. Оба брата вместе изменили многое.

29

Босх поехал по Ла-Сьенега на юг от Сансет в направлении I-10. По пути он остановился, чтобы заправить "Чероки", и вскоре после этого пробивался на восток по автостраде к башням из стекла и камня в центре города. Он не вырвался на свободу, пока не миновал центр города и не выехал на I-15, откуда начал двигаться на север, надеясь попасть в Лас-Вегас. Он решил следовать по следу наблюдения напрямую, а не по телефону. Значок или нет, он знал, что лучший способ получить информацию - спросить об этом лично. Легко повесить трубку, гораздо сложнее закрыть дверь у кого-то перед носом.

Кроме того, ему нужно было подумать и все уладить. Он знал, что широкие просторы пустыни между Лос-Анджелесом и Лас-Вегасом помогут ему открыть свой разум нюансам и возможностям расследования. Вот почему он всегда предпочитал ехать на машине, а не лететь в игорную мекку в пустыне Невада.

На полпути он решил позвонить Халлеру. Он не видел его и не слышал о нем с тех пор, как они гуляли среди надгробий. Звонок переключился на сообщение, и Босх сообщил, что находится на пути в Вегас и у него есть время поговорить.

Двадцать минут спустя Халлер перезвонил, сказав, что только что закончил слушание по делу, не связанному с делом.

“Вегас?” - спросил я. он сказал. “Что находится в Вегасе?”

“Не уверен”, - сказал Босх. “Вроде как следую за летчиком. Если это что-то значит, ты будешь первым, кому я сообщу ”.

“Ты не мог бы просто позвонить туда? Это четыре часа езды.”

“Ты всегда можешь просто позвонить — если знаешь, кому звонить. Но иногда твоя интуиция подсказывает тебе вести машину ”.

“Настоящий дзен, Гарри”.

“Нет, больше похоже на Отдел убийств один-о-один”.

Босх проезжал через Примм на границе с Невадой. Он будет в пункте назначения через час.

“Так что происходит с видео с кладбища?” он спросил.

“Сегодня над этим работает профессионал”, - сказал Халлер. “Все, что получу я, получишь и ты”.

“Хорошо”.

“Твое маленькое дело в доме убийств закончилось. Шерифы пожаловались окружному прокурору, а окружной прокурор пожаловался на это дело судье. Я должен встретиться с ним сегодня в кабинете, чтобы объяснить свои действия ”.

“Черт. Извини за это. Ты хочешь, чтобы я был там? Я развернусь”.

“Я не хочу, чтобы ты был где-то рядом с этим. На самом деле, я рад, что ты будешь в Вегасе. Вот мое оправдание. Я смогу с этим справиться. Я знаю судью. Бывший адвокат защиты, так что он отнесется с пониманием к моему тяжелому положению. Я скажу ему, что просто не могу получить хорошую помощь в эти дни ”.

Босх улыбнулся. Он был уверен, что Халлер тоже улыбался.

“Да, скажи ему, что я не знал, что делал, что я новичок в этом”.

“Определенно”.

Затем они отошли от дела и поговорили о своих дочерях и выпуске. Халлер предложила сделать девушкам совместный подарок - круиз вдоль западного побережья Канады до Аляски, где они могли бы покататься на собачьих упряжках по ледникам, узнавая друг друга получше, прежде чем осенью поселиться вместе в отеле Chapman. Босх почувствовал себя ошеломленным, потому что даже не подумал о подарке на выпускной. Он не представлял, что он должен быть.

В конце концов он согласился с идеей круиза, и Халлер сказал, что справится с этим. У него был турагент, с которым он работал. После этого они отключились, и Босх вернулся к размышлениям о расследовании и подготовке к месту назначения.

Прошло много времени с тех пор, как Босх приезжал в Вегас по делу, и он обнаружил, что город в очередной раз изменил свой облик благодаря новым казино, транспортным схемам и торговым центрам. Магазин Audemars Piguet и сервисный центр были расположены в новом торговом центре на Стрип. Это была часть огромного стеклянного комплекса казино и отелей, коммерческих и жилых строений, которые затмевали все вокруг. Все это было построено с тех пор, как Босх в последний раз был в городе. Он дважды объехал проект — поездка заняла пятнадцать минут из-за пробок, — прежде чем нашел въезд в гараж. Вскоре после этого он шел по торговому центру, вдоль которого выстроилась самая высококлассная коллекция магазинов, которые он когда-либо видел в одном месте, включая Родео Драйв в Беверли-Хиллз.

Магазин Audemars Piguet полностью состоял из витрин из темного дерева и стекла, где часы были выставлены на отдельных подставках. У входа стоял сотрудник службы безопасности, в комплекте с наушниками в стиле секретной службы. На нем был костюм, более красивый, чем все, что когда-либо принадлежало Босху. Женщина, которая выглядела так, словно была одета для выступления в опере, сидела за стойкой администратора и приветствовала Босха искренней улыбкой. Она знала, что лучше не судить о Босхе по его синим джинсам и вельветовой спортивной куртке. Игроки из Вегаса часто предпочитали прятать богатство за потрепанным фасадом. По крайней мере, у Босха был фасад. Ему повезло, что манжета его куртки была достаточно длинной, чтобы скрыть, что он носил Timex на правом запястье.

“Есть ли другой вход в сервисный центр?” - Спросил Босх.

“Нет, это наш выставочный зал, а также наш сервисный центр”, - весело сказала женщина. “Ты здесь, чтобы забрать часы?”

“Не совсем. Мне интересно, есть ли менеджер по обслуживанию, с которым я мог бы поговорить? Мне нужно спросить о часах, которые поступили сюда на ремонт в начале этого года.”

Брови женщины поднялись под углом в сорок пять градусов, когда она нахмурилась.

“Позвольте мне позвать мистера Джерарда для вас”, - сказала она.

Она встала и исчезла в дверном проеме за своей станцией. Босх провел время ожидания, разглядывая различные дисплеи, все время чувствуя взгляд парня из службы безопасности на своем затылке.

“Сэр?” - спросил я.

Босх обернулся и увидел мужчину, стоящего у одного из прилавков. На нем был костюм с галстуком и окладистая борода — возможно, чтобы компенсировать выпадение волос на макушке — и очки с выдвижной лупой над левой линзой.

“Могу я вам помочь?” - спросил он.

“Да”, - сказал Босх. “Я хочу задать вопрос о часах, которые, как я полагаю, были отправлены вам на ремонт ранее в этом году”.

“Я не уверен, что понимаю. Вы владелец?”

Он говорил с акцентом, который Босх не сразу смог определить. Что-то европейское. Может быть, швейцарская, может быть, немецкая.

“Нет, я не владелец. Я следователь из Лос-Анджелеса, и я пытаюсь найти часы и выяснить детали, связанные с ними ”.

“Это очень необычно. Вы из полиции?”

“Я только что уволился из полиции Лос-Анджелеса. Меня попросили разобраться в этом вопросе. Это связано с убийством ”.

Последнее слово, казалось, отразило на лице мужчины подозрение.

“Убийство”.

“Да. Я был детективом отдела по расследованию убийств. Если вы обеспокоены разговором со мной, я могу предоставить вам имена и телефоны людей в полиции Лос-Анджелеса, которые могут подтвердить и поручиться за меня ”.

“Не могли бы вы показать мне свое удостоверение личности?”

“Конечно”.

Босх достал бумажник и удостоверение полицейского управления Лос-Анджелеса. На этот раз не было необходимости пытаться скрыть удаленную демаркацию.

“О каких часах вы говорите?” - спросил мужчина, возвращая удостоверение личности.

“Вы мистер Джерард?” - Спросил Босх.

“Да, Бертран Жерар. Я здесь менеджер по продажам и обслуживанию. Кто был убит?”

“Женщина по имени Александра Паркс. Еще в феврале. Ты слышал об этом здесь?”

Мужчина покачал головой, как будто не был уверен в том, что услышал. Босху не показалось, что имя Паркса ему известно.

“Это довольно крупное дело в Лос-Анджелесе”, - сказал Босх. “Но она, возможно, использовала фамилию своего мужа в своих сделках, связанных с часами. Это имя - Харрик.”

Теперь Босх получил реакцию. Не предупреждение любого рода, но узнавание наверняка.

“Ты ее знаешь?” - Спросил Босх.

“Да, я знаю это имя”, - ответил Джерард. “Но я не знал, что произошло. Ее номер телефона был отключен, а первоначальная владелица не хотела возвращать часы. Итак ... он все еще у нас здесь ”.

Босх сделал паузу. Джерард только что раскрыл то, чего Босх еще не знал или не понимал. Он хотел поддержать разговор с мужчиной, но не хотел сделать оплошность, которая могла бы испортить сотрудничество.

“Первоначальный владелец”, - сказал он неуверенно. “Почему она не хотела вернуть часы?”

“Технически, это была не она”, - сказал Джерард. “Покупателем был мужчина, хотя он и купил это для своей жены. Кто просил вас разобраться в этом вопросе?”

Это был неверный шаг. Босх огляделся. Ему пришлось все изменить.

“Мистер Джерард, у вас есть кабинет или какое-нибудь другое место, где мы могли бы поговорить наедине?”

Теперь Джерард сделал паузу, вероятно, решая, насколько дальше он хочет быть вовлеченным в это.

“Да, следуйте за мной, пожалуйста”, - наконец сказал он.

Джерард кивнул охраннику в знак того, что все в порядке, и провел Босха через дверь за дисплеями.

У Джерарда был небольшой личный кабинет, расположенный рядом с большой задней комнатой, где стоял верстак с различными мелкими инструментами на стойке. У задней стены Босх увидел сейф от пола до потолка, где, вероятно, хранился инвентарь. В задней комнате никого не было. Это, а также лупа, прикрепленная к его очкам, ясно давали понять, что Джерард управлял магазином, а также был техником, который производил ремонт и регулировку часов.

Джерард сел за идеально чистый стол и открыл ежедневник, который сразу бросается в глаза. Он пролистал его до тех пор, пока не увидел имя или пометку, затем открыл ящик и достал соответствующую папку с прикрепленными к ней часами в мягком чехле. Он расстегнул мешочек, вынул часы и осторожно положил их на свой стол, затем открыл папку.

“Часы были отправлены нам на ремонт Александрой Харрик”, - сказал он. “Она отправила это из Западного Голливуда, Калифорния, но ты уже знаешь это”.

“Да”, - сказал Босх.

Разговаривая с Джерардом, Босх говорил как можно меньше, не желая упоминать ничего, что могло бы затормозить его разоблачительную информацию.

“На нашем веб-сайте представлены точные сведения о том, как следует проводить техническое обслуживание или ремонт часов”.

“Что было не так с часами?” - Спросил Босх, тут же пожалев, что вообще что-то сказал.

Джерард взял часы и пальцем обвел их циферблат.

“Кристалл был разбит”, - сказал он. “Никаких объяснений не дано. Но это был простой ремонт. Единственной проблемой была замена кристалла. Мне пришлось заказать его в Швейцарии, и это заняло около десяти дней ”.

Джерард перевел взгляд с часов на Босха, ожидая следующего вопроса. Босх упустил момент разговора и должен был попытаться вернуть его обратно.

“Когда сюда послали дозор?” он спросил.

Джерард сверился с заметками, написанными в папке.

“Получено второго февраля”, - сказал он. “Отправлено FedEx”.

Босх отметил дату — за неделю до убийства Александры Паркс.

“Это было, когда это было получено - мы документируем это”, - сказал Джерард. “Но на самом деле я открыл коробку и изучил ее содержимое только три дня спустя — пятого”.

“Что произошло потом?” - Спросил Босх.

“Ну, все наши изделия регистрируются при покупке”, - сказал Джерард. “В случае перепродажи они могут быть перерегистрированы новым покупателем, после чего они смогут пользоваться преимуществами обслуживания клиентов. Здесь произошло то, что эти часы не были зарегистрированы на имя Харрик. На нем все еще была регистрация первоначального владельца ”.

“Он был куплен использованным в качестве подарка”, - сказал Босх. “Продажа недвижимости”.

“Проблема заключалась в том, что я случайно узнал об этих конкретных часах”, - сказал Джерард. “Потому что я изначально его продал”.

Он больше ничего не сказал, и Босх не был уверен, что спросить дальше. История с часами, чем бы она ни была, очевидно, озадачила или обеспокоила Джерарда каким-то невысказанным образом. Босху нужно было сказать об этом.

“Вы продали его изначально и не слышали о его перепродаже?”

“Совершенно верно”.

“Кому вы продали это изначально?”

“Я не могу тебе этого сказать. У нас есть политика конфиденциальности, и мы не можем раскрывать имена клиентов. Люди, которые покупают эти часы, ожидают и получают высокий уровень конфиденциальности ”.

“Хорошо, так что ты сделал?”

“Первоначальный покупатель купил у меня две модели часов за последние три года. Он коллекционировал изысканные часы и покупал их для себя и своей жены. И, насколько я знал, они оба все еще были у него, но потом эти часы перешли к кому-то другому. Поэтому я взял на себя инициативу позвонить ему домой, чтобы убедиться, что выкуп был законным ”.

Джерард теперь следовал шаблону, позволяя истории застопориться и нуждаясь в подсказках. По опыту Босха, это было признаком нежелания. Это часто случалось, когда людей — совершенно невиновных или непричастных — допрашивали о вещах, связанных с убийством.

“Что он тебе сказал?”

“Сначала я с ним не разговаривал. К телефону подошла его жена. Я спросила о муже, но его не было дома ”.

“Итак, ты поговорил с ней”.

“Я не чувствовал, что должен поднимать тревогу при ней, если в этом не было необходимости. Я представился и сказал, что звоню просто в качестве продолжения, чтобы узнать, довольны ли они своими часами и могу ли я что-нибудь сделать. Мы предлагаем нашим клиентам бесплатное обслуживание и уборку. Они платят только за доставку и страховку ”.

“Это был разумный способ справиться с этим. Что она сказала?”

“Она сказала мне, что оба купленных через меня наручных часа были украдены”.

“Украден”.

“Да, произошла кража со взломом. Она была в Париже и никогда не путешествовала со своими часами, опасаясь ограбления. Это было дома, и ее муж остался дома, потому что ему нужно было работать. Однажды в дом вломились, когда его не было дома, и забрали все их драгоценности ”.

“Она сказала, когда это было?”

“Всего за несколько месяцев до этого. Я не получил точной даты.”

“Они живут здесь, в Лас-Вегасе?”

Джерард колебался, но затем решил, что может сообщить место жительства своего клиента, не нарушая политики компании.

“Они живут в Беверли-Хиллз”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Вы сказали жене, что у вас в магазине были ее украденные часы?”

Джерард снова заколебался, и Босху показалось, что он понял, в чем мог заключаться дискомфорт этого человека.

“Не совсем”, - сказал он. “Видите ли, я хотел поговорить с мужем. Технически он был клиентом. Я попросил ее, чтобы он позвонил мне. И я сказал ей, что, возможно, нашел один из часов.”

“Вот как ты это сказал?” Босх сказал.

“Да. Я не говорил, что держал это в руках ”.

“А муж звонил вам?”

“Да, в тот же день. Он рассказал мне совершенно другую историю. Он сказал, что часы не были украдены. Это было то, что он сказал своей жене, потому что на самом деле он продал часы и драгоценности без ее ведома. Он нервничал и был смущен, но признался, что у него были проблемы с денежными потоками, и он продал часы, чтобы покрыть некоторые проигрыши в азартных играх, о которых он не хотел, чтобы его жена знала ”.

“Значит, он выдумал историю об ограблении”.

“Совершенно верно”.

“Был ли он известен вам как игрок?”

“Я не знал его за пределами этого магазина, но он живет в Беверли-Хиллз, а мы в Лас-Вегасе. Он заплатил наличными за свои покупки. Я всегда предполагал, что он пришел сюда не только покупать часы.”

“Чем он зарабатывает на жизнь?”

“Он врач, но я не знаю, какого рода”.

Босх задумался об этом. Если история была правдой, то его поиски этого незакрытого конца дела Паркса были теперь завязаны и, по-видимому, не имели отношения к ее убийству. Это была просто странная побочная история, на которую он потратил время. Он подумал, не выглядит ли он разочарованным.

“Он сказал, где он продал часы или кому?”

“Нет, я не спрашивал. Разговор был коротким. Он просто хотел убедиться, что я знаю, что информация, которую дала мне его жена, не была точной. Он спросил, звонил ли я в полицию, и я сказал, что нет, что я хотел сначала поговорить с ним ”.

Босх кивнул и внимательно посмотрел на Джерарда. Мужчина все еще выглядел смущенным, как будто рассказанная история не избавила его от того, что его беспокоило.

“Есть еще что-нибудь, мистер Джерард?” он спросил.

“Еще?”

“Еще к одной истории. Ты что-то пропустил?”

“Ну, нет, это все, что он сказал”.

“Вы вызвали полицию?”

“Нет, конечно, нет. Я не лгал об этом ”.

“А как насчет миссис Харрик? Ты когда-нибудь говорил с ней о чем-нибудь из этого?”

Джерард отвел глаза, глядя вниз на свои руки, лежащие на столе, и Босх понял, что он на что-то нацелился.

“Ты говорил с ней”, - сказал он.

Джерард ничего не сказал.

“Вы сказали ей, что, по вашему мнению, ее часы были куплены ворованными?” - Спросил Босх.

Джерард кивнул, не поднимая глаз.

“Она случайно позвонила между тем, как я разговаривал с женой первоначального покупателя, и тем, как он — доктор — перезвонил мне. Миссис Харрик позвонила, потому что хотела узнать, отремонтировали ли уже часы. Я сказал ей, что письмо получено и что я заказал кристалл на замену. Затем я спросил ее, где это было куплено. Она назвала мне ювелирный магазин в Лос-Анджелесе и сказала, что это было частью продажи недвижимости ”.

“Нельсон Грант и сыновья”?"

“Я не помню названия”.

“Итак, что ты ей сказал?”

“Я был честен. Я сказал ей, что починить кристалл будет несложно, как только его доставят, но я не был уверен, что смогу поработать над изделием, потому что был вопрос о его владельце ”.

“Какова была ее реакция?”

“Ну, она была немного шокирована. Она сказала, что это была законная покупка, что часы купил ее муж и что он полицейский. Она сказала, что никогда бы не купила краденое имущество, что она может потерять работу и репутацию, и она очень разозлилась на меня за то, что я намекал на такие вещи. Я пытался успокоить ее. Я извинился и сказал ей, что жду дополнительной информации и прошу перезвонить мне через день или два, когда я буду знать больше ”.

Джерард, наконец, посмотрел на Босха, его глаза были полны сожаления по поводу телефонного звонка.

“А потом доктор позвонил тебе”, - сказал Босх.

“Да, доктор позвонил и рассказал мне свою историю, а также сказал, что продал часы, о которых идет речь”.

Джерард покачал головой при воспоминании о беспорядке, который он создал.

“Вы перезвонили миссис Харрик и рассказали ей?” - Спросил Босх.

“Да, я позвонил ей, и, конечно, она была очень зла, но я ничего не мог поделать. Некоторых людей невозможно успокоить. Работая в розничной торговле, я знаю это ”.

Босх кивнул. Это казалось ему тупиком. Он указал на часы на столе и задал свой последний вопрос.

“Почему у тебя все еще есть часы?”

Джерард поднял его и посмотрел на него. Когда он это сделал, Босх увидел каракули на желтой наклейке, прикрепленной к файлу. Он мог ясно прочитать название, хотя оно было перевернуто. Dr. Schubert. Там также был номер телефона с кодом города 310, который, как знал Босх, охватывал Беверли-Хиллз.

“Она не предоставила способ оплаты ремонта”, - сказал Джерард. “После того, как кристалл был доставлен и я установил его, я попытался связаться с ней по номеру, который она предоставила при отправке, но номер был отключен. Итак, я остался здесь на страже и ждал, когда она позвонит. Потом, честно говоря, я забыл об этом. У меня была другая работа, и я забыл. Теперь ты говоришь мне, что она мертва, убита”.

Босх кивнул. Паркс снабдила свою камеру упаковкой часов для отправки. К тому времени, когда Джерард позвонил, Харрик уже отменил номер после смерти своей жены.

“Это очень плохо”, - сказал Джерард.

“Да, очень плохо”, - сказал Босх.

Джерард кивнул, а затем робко заговорил, кладя часы на стол.

“Являются ли эти часы причиной ее убийства?”

Спросил он, как будто страшась ответа.

“Я так не думаю”, - сказал Босх.

Джерард снова взял часы и начал возвращать их в мягкий чехол. Босх заметил что-то на обратной стороне часов.

“Могу я взглянуть на часы на минутку?”

Джерард передал это ему. Гарри перевернул его и посмотрел на надпись.

Винс и Лекси

Навсегда и на один день

Босх снова завернул часы и положил их на стол.

“У меня есть последний вопрос”, - сказал он. “Тогда я больше не буду тебе мешать”.

“Да, пожалуйста”, - сказал Джерард.

“Как ты думаешь, почему она отправила это тебе вот так — в мягком мешочке?" Почему она не отправила его в коробке?”

Джерард пожал плечами. “Там была коробка?” - спросил он.

Босх кивнул.

“Да, в ее шкафу. С чеком от того места, где ее муж купил это. Оно было прямо там, но она не отправила его тебе в коробке ”.

Джерард снова пожал плечами.

“Коробка громоздкая”, - сказал он. “Возможно, было проще завернуть это и отправить в коробке FedEx вместо этого. Я помню, что именно так мы это получили. Но для наших клиентов нет ничего необычного в отправке товаров таким образом ”.

Босх знал, что причин могло быть несколько. На этот вопрос не было ответа, поскольку единственный человек, который действительно знал об этом, был мертв.

“А как насчет цены?” он спросил. “Муж приобрел его за шесть тысяч долларов подержанным. Это была хорошая сделка?”

Джерард нахмурился.

“Наши экспонаты собраны по всему миру”, - сказал он. “Они сохраняют ценность, а некоторые модели даже дорожают. Да, это была хорошая сделка. Очень выгодная сделка. Сделка, позволяющая быстро начать продажу ”.

Босх кивнул.

“Благодарю вас, мистер Джерард”.

30

Из стереосистемы доносился тенор-саксофон Камаси Вашингтона, по обе стороны автострады проносилась выжженная солнцем пустыня, а Босх доводил дело до конца, возвращаясь в Лос-Анджелес.

Он любил эти уединенные моменты концентрации и обдумывания дела. Он всегда разделял свои мысли на три отдельных логических направления: то, что он знал, то, что он мог предположить, и то, что он хотел знать. Последний канал всегда был самым широким.

Поездка в Лас-Вегас за пропавшими часами, на первый взгляд, оказалась неудачной. Наблюдение было учтено, и объяснение событий от Бертрана Жерара было правдоподобным. Но Босх был не совсем готов отстранить часы от своего расследования. Звонок, который Паркс сделал в Nelson Grant & Sons, все еще вызывал раздражение просто потому, что Питер Нгуен был уклончив и не желал сотрудничать с Bosch. Гарри решил, что он еще раз проверит Нгуена — и его брата, если возможно, — и он также поговорит с доктором Шубертом, чтобы сравнить его версию истории с версией Джерарда. Это была базовая стратегия устранения. Она охватывала все основания.

Когда он пересек Лас-Вегас-Стрип и выехал на открытую дорогу, мысли Босха вернулись к жертве. Александра Паркс была государственным служащим. Среди ее обязанностей было руководство отделом по защите прав потребителей Западного Голливуда. Это было бы крайне неловко и даже угрожало бы работе, если бы выяснилось, что она носила украденные часы. Босху стало интересно, что она делала в часы между тем, как Джерард высказал предположение, что она именно этим и занималась, и вторым звонком, когда он сказал ей, что это была ложная тревога. Он знал, что она позвонила в компанию "Нельсон Грант и сыновья". Но кому еще она звонила? Ее муж, помощник шерифа, мужчина, который подарил ей часы?

Босх планировал еще раз просмотреть записи телефонных разговоров в книге убийств, когда вернется в Лос-Анджелес. Прежде чем он откажется от того, что часы имеют какое-либо значение для дела, ему все еще нужно было поработать.

Когда Босх проезжал через Примм, последнюю остановку для азартных игр перед границей Калифорнии, ему позвонили. Он был обозначен неизвестный абонент на своем экране, но он принял это, потому что это скорее всего означало, что это был полицейский.

“Гарри, скажи, что это не так”.

“Кто это?” - спросил я.

“Тим Марсия. Сегодня здесь ходят слухи, что ты перешел границу”.

Марсия работала в отделе "Нераскрытых преступлений" вместе с Босхом. Он все еще сражался за правое дело, и если кто-то и заслуживал объяснений от Босха, так это он.

“Только временно”, - сказал Босх. “И это дело шерифа, а не полиции Лос-Анджелеса”.

“Ну, я не уверена, что это сильно изменит ситуацию здесь”, - сказала Марсия. “Но меня это вполне устраивает. Особенно временная часть.”

“Спасибо, Тим. Итак, кто распространяет информацию?”

“Я слышал, что Департамент шерифа проверяет тебя. Кто-то там позвонил капитану, а затем он был более чем счастлив распространить информацию о том, что ты работаешь на другую сторону ”.

“В этом нет ничего удивительного. Послушай, как я уже сказал, это временно. И для протокола, я думаю, что шериф, возможно, провалил это дело и взял не того парня ”.

“Я слышу тебя. Просто держи голову опущенной, брат”.

“Да, сойдет”.

Bosch отключился и вернулся к доводке дела, но вскоре был прерван другим звонком от неизвестного абонента. Он взял этот и не узнал мужской голос.

“Это Ким”.

“Хорошо. Как дела, Ким?”

Босх не мог вспомнить, кого, как он знал, звали Ким.

“У меня есть номер телефона друга убитого парня”, - сказала Ким.

Босх понял, что разговаривает с управляющим "Хейвен Хаус".

“Это хорошо”, - сказал он. “Но я на автостраде и не могу писать. Могу я перезвонить тебе, как только смогу?”

“Ты покупаешь номер”, - сказала Ким. “Пятьдесят долларов”.

Босх вспомнил о вознаграждении, которое он предложил Киму за то, что тот свяжет его с кем-либо из друзей или соратников Джеймса Аллена.

“Ладно, я должен тебе пятьдесят”, - сказал Босх.

“Сначала заплати мне сейчас”, - сказал Ким.

“Ладно, ладно. Меня сейчас нет в городе. Как только я вернусь, я приду к тебе, хорошо?”

“Ты платишь мне. Я даю тебе номер.”

“Это сделка”.

Прошел еще час, и вскоре он понял, что весь день питался только кофе и адреналином, и ему пришлось остановиться, чтобы поесть. Он свернул с шоссе 66 в Викторвилл и заказал гамбургер в придорожной закусочной.

Гамбургер был подан между двумя ломтиками тоста на закваске. Это попало в точку, и вскоре он направлялся обратно к 15. На стоянке для грузовиков у въезда на автостраду он заправлял "Чероки", когда зазвонил его телефон, и на дисплее снова высветилось "Неизвестный абонент". Он принял вызов и не узнал голос, который проклинал его.

“Ты мудак, Босх. Ты когда-нибудь столкнешься со мной по делу, и я надеру тебе задницу ”.

“Кто это?” - спросил я.

“Это твоя гребаная совесть. Ты знаешь, что предаешь здесь многих людей. Ты—”

“Отвали”.

Босх отключился. Он знал, что не все из его бывших братьев и сестер в синем будут такими понимающими, как Тим Марсия и Люсия Сото. Он заправился и обошел "Чероки", чтобы проверить шины на глаз - давняя привычка. Затем он вернулся на дорогу.

Через пять минут после того, как он выехал на автостраду, его телефон зазвонил от еще одного звонка от неизвестного абонента. Босх решил, что ему не нужны раздражение и отвлечение. Он не ответил на звонок и был удивлен, когда прозвучало оповещение о сообщении. Оставлять запись угрожающего характера было неразумно. Любопытствуя, кто мог сделать такой неудачный ход, он воспроизвел сообщение.

“Гарри Босх, это Дик Саттон из Департамента шерифа. Мне нужно, чтобы ты позвонил мне, как только получишь это сообщение. У нас здесь ситуация, и это срочно ”.

Саттон оставил номер своего мобильного и, прежде чем закончить сообщение, еще раз попросил Босха быстро перезвонить.

Босх не сразу перезвонил. Сначала он подумал обо всем. Он знал Дика Саттона. Босх работал с ним в нескольких межведомственных оперативных группах, и хотя они никогда не становились ближе, чем сейчас, у Босха сложилось хорошее мнение об этом человеке. Саттон был откровенным оклахомцем, который не играл в игры. Он был старшим следователем в отделе по расследованию убийств шерифа, и Босх подумал, не замешан ли он теперь каким-то образом в деле Лекси Паркс.

Гарри прослушал сообщение еще раз, чтобы запомнить номер, затем перезвонил. Саттон ответила немедленно.

“Это Гарри Босх”.

“Хорошо, Гарри, где ты?”

“Пятнадцатая автострада, возвращающаяся из Вегаса”.

“Ты был сегодня в Вегасе?”

“Это верно. Что случилось?”

“Гарри, нам нужно, чтобы ты зашел и поговорил с нами. Как далеко вы зашли?”

“В зависимости от пробок, максимум два часа. О чем мне нужно с тобой поговорить, Дик?”

“Сегодня в Западном Голливуде произошло двойное убийство. Двое парней, которые управляют ювелирным магазином на Сансет Плаза. Место под названием "Нельсон Грант и сыновья". Ты знаешь это?”

“Ты знаешь, что хочу, Дик. Ты нашел мою визитную карточку, верно?”

“Э-э, да, это верно. Когда ты был там?”

“Этим утром, когда один из них отпер дверь и открыл.”

Последовала долгая пауза, прежде чем Саттон ответил.

“Ну, Гарри”, - сказал он. “Тебе повезло”.

“Расскажи мне об этом”.

“Я сделаю это, когда ты доберешься сюда. Приезжай сразу, хорошо?”

“Нет проблем. Но позволь мне спросить тебя кое о чем, Дик. Я подозреваемый?”

“Гарри, давай, ты и я, мы прошли долгий путь назад. Ты не подозреваемый. Нам нужна ваша помощь. У нас ничего не происходит по этому поводу, и мы можем воспользоваться любой помощью, которую сможем получить ”.

“Ты на месте преступления?”

“Сейчас да, но скоро я уеду на подстанцию Западного Голливуда, чтобы начать разговаривать с людьми”.

Босх знал, что это означало, что для допроса были доставлены другие люди.

“Ты знаешь, где это, верно?” Спросила Саттон.

“На Сан-Висенте”, - сказал Босх.

“Это тот самый”.

“Увидимся там”.

Отключившись, Босх подумал о том, что Саттон сказал о том, что он не является подозреваемым. Это противоречило тому, что он сказал о том, что в расследовании ничего не происходит. Правило состояло в том, что когда в деле были пробелы, подозреваемыми становились все.

Босх любил и уважал Саттона, но он должен был признать ситуацию, в которой тот находился. Теперь он был по другую сторону прохода, на так называемой темной стороне, и Саттон, безусловно, будет смотреть на него иначе, чем когда они были коллегами по расследованию убийств, работающими в разных правоохранительных органах.

Босх решил позвонить Микки Халлеру, чтобы рассказать ему, что происходит. Ответа не было, поэтому он оставил сообщение.

“Это Босх. В семь часов вечера мне нужно, чтобы ты встретился со мной перед участком шерифа в Западном Голливуде. Я собираюсь встретиться со следователем по расследованию убийств по имени Дик Саттон, и я думаю, что мне может понадобиться адвокат.”

В этот момент Bosch почти отключился, но затем добавил еще кое-что.

“И Халлер, будь осторожен. Я не знаю, что происходит, но... просто будь осторожен ”.

31

Холлер ждал Босха на ступеньках управления шерифа на бульваре Сан-Висенте, рядом с Тихоокеанским центром дизайна. Прежде чем войти, Босх посвятил его в то, что он знал, и в то, что, как он предполагал, должно было произойти. Халлер сказал, что защитит Bosch от любых оплошностей, но он также хотел, чтобы Bosch подумал о том, что наилучшим образом послужит их клиенту, прежде чем отвечать на каждый вопрос.

“Помните, у вас больше нет значка”, - сказал Халлер, открывая входную дверь подстанции.

Дик Саттон ждал Босха в детективном бюро. Саттон сразу узнал Халлера как хорошо известного адвоката защиты и бывшего кандидата в окружные прокуроры.

“О, да ладно, мы здесь старые друзья”, - сказал он. “Адвокат защиты, Гарри? Неужели? Нет необходимости в крайних мерах ”.

“Я не думаю, что юридическая защита является крайней мерой”, - сказал Халлер.

“ Извини, Дик, ” сказал Босх. “Но у меня есть ребенок и нет жены, и мне нужно убедиться, что я доберусь домой сегодня вечером”.

Он не потрудился упомянуть, что его сын был в Биг Беар в течение следующих трех ночей.

“Ну, у меня двойное убийство, и я думаю, что вы, возможно, единственный человек, который может помочь мне разобраться в этом”, - ответил Саттон. “Давайте пройдем в комнату для совещаний и выложим наши карты на стол”.

Он провел Босха и Халлера в большой зал для совещаний с широким овальным столом, за которым мог бы разместиться совет директоров компании среднего размера. Это был плавный ход со стороны Саттон, не помещать Босха в обычную комнату для допросов. Это бы все заморозило. Вместо этого он пытался заставить Босха почувствовать, что он был частью расследования, а не его объектом.

В ожидании уже сидели Корнелл и Шмидт, с которыми Босх познакомился только этим утром, и еще один мужчина, которого он не узнал, но предположил, что это напарник Саттон.

“Я понимаю, вы уже знакомы с детективами Корнелл и Шмидтом”, - сказал Саттон. “А это Хил Контрерас, который терпит меня”.

Саттон указал на посетителей и представил Босха и его адвоката. Последовало легкое ворчание по поводу адвоката, и Халлер попытался подавить его, подняв руки вверх, как будто сдаваясь.

“Я здесь только для того, чтобы защитить своего клиента и облегчить обмен информацией, который, я надеюсь, будет полезен для всех нас”, - сказал он.

Халлер и Босх выдвинули стулья рядом друг с другом и сели. Саттон обошел стол и сел рядом со своим партнером и прямо через стол от Босха.

“Разве это не какой-то конфликт интересов?” Сказал Шмидт.

Халлер спокойно сложил руки на столе и наклонился вперед, чтобы видеть мимо Босха и дальше по столу, к Шмидту.

“Как же так, детектив?” он спросил.

“Он ваш следователь по делу Паркса, а теперь вы говорите, что он ваш клиент”, - сказала она.

“Я этого не вижу”, - сказал Халлер. “Но если вы хотите отложить эту встречу до тех пор, пока мы не сможем найти адвоката для мистера Боша, который пройдет ваш тест на конфликтность, тогда мы можем это сделать. Не проблема ”.

“Мы не хотим этого делать”, - быстро вставила Саттон. “Давайте просто поговорим здесь, среди друзей”.

Он бросил на Шмидта взгляд, который говорил, Отставить.

“Тогда, с чего мы начнем?” Сказал Халлер.

Саттон кивнул, делая вид, что рад миновать потенциальный блокпост, в который врезался Шмидт. Он открыл папку, которая лежала на столе перед ним. Босх разглядел несколько заметок, написанных на листе бумаги, прикрепленном с левой стороны. С правой стороны был пластиковый чехол, используемый для защиты документов, которые имели доказательственную ценность в расследовании.

“Давайте начнем с этого”, - сказал Саттон.

Он поднял рукав и перекинул его через стол так, чтобы его могли видеть и Босх, и Халлер. В нем было то, что, как предположил Босх, было той же визитной карточкой, которую он дал Питеру Нгуену тем утром в ювелирном магазине.

“Это твоя визитка, Гарри?” Спросила Саттон.

“Похоже на то”, - сказал Босх.

Халлер положил руку на плечо Босха, предупреждая о том, что ему не следует отвечать на вопросы до того, как он их юридически проверит. Босх позвонил Халлеру, но это было для большей картины. Он не собирался ввязываться в игры с Саттон ради игр. Гарри и раньше сидел за столом напротив такого типа парней, и это был последний человек, которым он хотел быть.

“Можете ли вы сказать нам, кому вы это отдали?” Спросила Саттон.

“Мы собираемся выйти наружу”, - быстро сказал Халлер. “Это займет всего минуту”.

“Это базовые вопросы”, - сказал Саттон с протестом в голосе.

“Просто краткое совещание”, - сказал Халлер.

Он встал, и Босх неохотно последовал за ним, смущенный тем, что ведет себя так, как многие подозреваемые ведут себя со своими адвокатами за годы своей работы детективом.

Они вышли в коридор, и Холлер закрыл дверь. Босх заговорил первым.

“Послушайте, мне нужно рассказать им то, что я знаю”, - сказал он. “Это действительно может помочь Фостеру. Я вызвал тебя не для того, чтобы ты мог возражать против каждого —”

“Я беспокоюсь не о Фостере”, - сказал Халлер. “Если ты думаешь, что они не смотрят на тебя из-за этого, то ты не такой умный, каким я тебя считал, Босх”.

“У них ничего нет. Когда у тебя ничего нет, подозревают всех. Я понимаю это. Они довольно быстро поймут, что я не тот парень ”.

Босх сделал движение к двери.

“Тогда почему я здесь?” - Спросил Халлер.

Босх замер, положив руку на дверную ручку. Он оглянулся на Халлера.

“Не волнуйся, ты мне понадобишься”, - сказал он. “Но не раньше, чем мы разберемся с этими основными вещами”.

“Позвольте мне попробовать одну вещь, когда мы вернемся”, - сказал Халлер. “Просто небольшая вещь. Позволь мне сначала поговорить.”

“Что?” - спросил я.

“Ты увидишь”.

Босх нахмурился, но открыл дверь, и они вернулись на свои места.

“Детективы, давайте создадим условия для честной игры”, - сказал Халлер. “Давайте сделаем это честным обменом информацией”.

“Мы не обмениваемся информацией о двойном убийстве”, - сказал Саттон. “Мы задаем вопросы, Гарри отвечает на них. Вот как это происходит ”.

“Как насчет того, чтобы задать вопрос на каждый вопрос, который вы задаете?” Халлер настаивал. “Например, что здесь делают Корнелл и Шмидт? Это двойное убийство, которое вы расследуете, связано с делом Паркса?”

Саттон выглядел раздраженным, и Босх знал почему. Единственный адвокат в комнате пытался перехватить интервью.

“Мы не знаем, с чем связано это дело”, - нетерпеливо сказал он. “Визитка Гарри была найдена на месте преступления, и так получилось, что я слышал, как эти двое говорили о Босхе ранее сегодня. Итак, я позвал их. Это ответ на твой вопрос? Могу я задать свой сейчас?”

“Пожалуйста”, - сказал Халлер. “Это улица с двусторонним движением”.

Саттон переключил свое внимание на Босха.

“Гарри, эта карточка была найдена в кармане пальто одного из двух мужчин, застреленных сегодня поздно утром в задней комнате ювелирного магазина "Нельсон Грант и сыновья". Не могли бы вы рассказать мне об этом?”

“Я предполагаю, что это было в кармане Питера Нгуена”, - сказал Босх. “Я отдала это ему сегодня утром, когда была в магазине”.

“В какое именно время это было?”

“Я был там, как только он отпер дверь в десять. Я ушел максимум на десять-пятнадцать. Кто был другой жертвой?”

Саттон колебался, прежде чем ответить, но не слишком долго.

“Его брат, Пол”.

“Я не думаю, что он был там, когда был я, но его могли ожидать. Питер продолжал проверять дверь в заднюю комнату, как будто он ждал, что кто-то войдет. Когда это произошло?”

“Мы еще не уверены. Их нашел покупатель около полудня. Они были на полу в задней комнате. Коронер сузит круг поисков позже.”

“Нет видео?”

Корнелл в отчаянии поднял руки.

“Он задает все вопросы”, - сказал он. “Просто спроси его, какого хрена он там делал”.

Саттон удерживал Корнелла взглядом, безмолвно передавая упрек за прерывание и язык. Взгляд Саттона напомнил Корнеллу и Шмидту, что они были наблюдателями. Это было делом Саттона и его напарника.

“Нет, никакого видео”, - сказал Саттон. “Тот, кто их убил, вынул диск из магнитофона. Это старая система без резервной копии в облаке. Владелице магазина по соседству показалось, что она видела, как двое мужчин вошли в заднюю дверь с задней парковки около десяти сорока пяти. Они были одеты в белые комбинезоны. Она думала, что они мойщики окон. Она не слышала никаких выстрелов ”.

“Двое мужчин...”

“Да, двое мужчин. Мы ищем камеры в этом районе, но пока безуспешно. Так что ты там делал, Гарри?”

Босх почувствовал, как чувство страха сдавливает ему грудь. Он не мог не чувствовать себя ответственным за убийство братьев Нгуен. Все его инстинкты говорили ему, что он привел убийц туда или, по крайней мере, создал необходимость в убийстве братьев Нгуен.

“Что было похищено?” он спросил.

“Гарри, твой адвокат сказал, что это улица с двусторонним движением”, - сказала Саттон. “Ты ничего мне не даешь и задаешь все вопросы”.

“Просто ответь на один последний вопрос. Это было ограбление или казнь?”

Саттон покачал головой. Он позволил интервью ускользнуть от него. Босх перехватил управление.

“Это, безусловно, было либо ограблением, либо сделано так, чтобы выглядеть как ограбление”, - сказал он. “Одна из витрин была вычищена”.

“Только один?” - Спросил Босх. “Который из них?”

“Шкаф справа, когда вы входите в парадную дверь”.

“Это была история с поместьем, верно?”

Саттон покачал головой.

“Вот и все, Гарри. Больше нет. Сейчас ты отвечаешь на вопросы. Зачем ты пошел туда этим утром?”

Халлер наклонился поближе к Босху и прошептал.

“Позвольте мне напомнить вам, что вы работаете на меня, и защита конфиденциальности, которой пользуется мой клиент, распространяется от меня к вам”, - сказал он. “Так что будь осторожен здесь”.

Босх посмотрел на Саттон.

“У меня здесь проблема с конфиденциальностью”, - сказал он. “Я работаю следователем защиты и не могу говорить с вами о вещах, относящихся к этому делу, без одобрения моего клиента или его адвоката”.

“И вы этого не получите”, - добавил Халлер.

Босх оттолкнул его рукой и продолжил.

“Достаточно сказать, что я не знаю, кто убил братьев Нгуен”, - сказал он. “Если бы я знал, я бы сказал тебе, клиент или не клиент”.

“Что ты там делал?” Спросила Саттон.

Босх смотрел прямо на Корнелла, пока тот отвечал.

“Я спрашивал о часах, которые они продали около шести месяцев назад мужу Александры Паркс. Как вы знаете, она была убита. Ее часы пропали без вести в следственном деле. Мне не нравятся подобные концы с концами, и я пытался их свести ”.

“Был ли Питер Нгуен полезен?”

“Нет, он не был”.

“Это там были куплены часы?”

“Я так думаю”.

“И что заставляет тебя в это верить?”

Халлер ответил раньше, чем Босх успел.

“Он не собирается отвечать на этот вопрос”, - сказал Халлер. “Я думаю, нам нужно прервать это здесь, детективы”.

Корнелл снова что-то пробормотал себе под нос, и Халлер ухватился за это.

“Что это? У тебя проблемы с тем, что Гарри Босх делает за тебя твою работу?”

“Пошел ты, адвокат”, - сказал Корнелл. “Это все просто дым и зеркала — попытка замутить воду, в которой тонет ваш клиент. Он все еще падает”.

“Ты продолжаешь так думать”, - сказал Халлер. “И мы могли бы выйти и решить эту проблему для вас. Я имею в виду действительно решить это, а не сваливать это на кого-то ”.

“Я действительно этого боюсь”.

Халлер отбросил сарказм убийственной улыбкой, направленной на Корнелла, а затем медленно повернулся к Саттон.

“Что вы на это скажете, детектив? Что-нибудь еще?”

“Не сейчас”, - сказал Саттон.

“Тогда мы больше не будем вас беспокоить”.

Халлер встал, и Босх последовал за ним. Они не разговаривали, пока не оказались на тротуаре перед зданием. Босх был расстроен. Он чувствовал себя так, словно предал кого—то - возможно, самого себя.

“Послушай, мне не нравится делать это таким образом”, - сказал он. “Я должен рассказать им все, что я знаю”.

“Неужели?” Сказал Халлер. “Что именно ты знаешь? Правда в том, что ты ничего не знаешь. Мы ничего не знаем. Пока нет”.

“Я знаю, что, вероятно, я привел этих двух убийц к двум братьям в том магазине”.

“Неужели? Как? Ты хочешь сказать, что два брата не были вовлечены в это, и их замочили, потому что ты поговорил с ними?”

“Нет, я... Слушай, меньше чем через час после того, как я был в том магазине, их сбили. Ты хочешь сказать, что это совпадение?”

“Я хочу сказать, что мы знаем недостаточно, чтобы что-то рассказывать копам, не тогда, когда у нас есть клиент в округе, которому светит остаток жизни в тюрьме”.

Халлер указал в направлении центра города, хотя это было в милях от того места, где они стояли.

“Вот в чем заключается наша преданность”, - сказал он. “Только не тем придуркам в той комнате”.

“Раньше я был одним из таких засранцев”, - сказал Босх.

“Послушай, все, что я говорю, это то, что мы все еще забрасываем сети, Гарри. Давайте закончим вытаскивать их, а затем посмотрим, что у нас есть. Затем мы решаем, что мы скажем, и кому мы это скажем, и, самое главное, где мы это скажем. У нас суд через пять недель, и к тому времени нам нужно знать всю историю ”.

Босх оторвался от него и вышел на тротуар. Он понял, что совершил ужасную ошибку, перейдя на другую сторону прохода. Халлер подошел к нему сзади и заговорил, обращаясь к его спине.

“Все, что мы скажем им сейчас, мы дадим им возможность обернуть это против нас и нашего клиента. Наш клиент, Гарри. Ты должен помнить это ”.

Босх покачал головой и посмотрел вдаль, на улицу.

“Что знали эти два брата?” - Спросил Халлер. “Почему они были убиты?”

Босх повернулся и посмотрел на Холлера.

“Я пока не знаю. Но я сделаю это”.

“Тогда все в порядке. Что дальше?”

“Я подобрал имя в Вегасе. Парень из Беверли-Хиллз, который, возможно, знает секрет этих часов. Позади всего. Он следующий”.

“Все в порядке. Держи меня в курсе ”.

“Да, сойдет. И послушай, если они следили за мной до ювелирного магазина, они также могут следить за тобой.”

“Я не видел никаких признаков этого”.

“В этом весь смысл. Ты бы не стал. У вас есть кто-нибудь, кто может проверить вашу машину? Я собираюсь проверить свой.”

“Я сделаю это”.

“Хорошо. Как я уже говорил раньше, будь осторожен. Берегись своей спины”.

“Ты тоже”.

32

Босх поехал прямо с подстанции домой и через навес для машины заехал в пустой дом. Он позвал свою дочь по имени и не получил ответа. Страх пронзил его, пока он не вспомнил, что она была в походе. Его разум был так переполнен мыслями об убийствах в ювелирном магазине, что он совсем забыл. Испытав облегчение, он написал ей сообщение, чтобы узнать, добралась ли она до горы без проблем. Ее ответ был краток, как обычно.

Сделал это. Поездка на автобусе была оживленной.

Босх переоделся в старый комбинезон, который он обычно надевал на местах преступлений. Он схватил фонарик из кухонного шкафа и вышел под навес для машины. Прежде чем включить свет, он изучил улицу перед своим домом и подъездные пути своих соседей. Он искал любое транспортное средство, которое было занято или, казалось бы, не вписывалось в него. Он был уверен, что за ним каким-то образом наблюдали — убийство братьев Нгуен сказало ему об этом. Но ему нужно было определить, до какой степени. Было ли установлено физическое и электронное наблюдение? Была ли у него какая-нибудь возможность сделать ход, не будучи замеченным?

Он не видел на улице никаких транспортных средств, которые вызвали бы его подозрения. Затем он изучил столбы инженерных сетей и деревья на предмет отражения света, который мог попасть в объектив камеры. Он ничего не увидел и, приободрившись, спустился по короткой наклонной подъездной дорожке на улицу, чтобы еще больше расширить поле своего визуального поиска. Он объяснил, что делал, подойдя к почтовому ящику и достав дневную доставку.

Босх не заметил никаких признаков наблюдения ни в одном направлении улицы. Он прошел обратно по подъездной дорожке к гаражу, щелкнул выключателем и бросил почту на верстак. Он подошел к передней части "Чероки", а затем присел на корточки перед решеткой радиатора. Он включил фонарик и начал обыскивать переднюю часть, осматривая все места, где мог быть подключен GPS-передатчик.

Вскоре он оказался под машиной, моторный отсек был близко к его лицу и все еще горячий. Он чувствовал себя так, словно его поджаривали на медленном огне сверху, но продолжал поиски, даже после того, как обжигающая капля машинного масла скатилась по его щеке, и он громко выругался.

Он нашел GPS-метку на переднем левом колесе, далеко позади одной из стоек подвески, где ей не грозила опасность попасть под дорожный мусор, поднятый шиной. Он был в пластиковом футляре, прикрепленном к внутреннему капоту с помощью двух мощных магнитов. Корпус открылся, обнажив передатчик и источник питания, состоящий из двух батареек типа АА. Устройство будет посылать непрерывный сигнал на приемник сотовой связи, позволяя его владельцу отслеживать передвижение Cherokee в режиме реального времени на карте ноутбука. Тот факт, что устройство работало от батареи и не было подключено к электрической сети в автомобиле, указал Босху, что, скорее всего, те, кто следил за его передвижениями, сочли это кратковременной слежкой.

Босх выключил фонарик и несколько минут неподвижно лежал под "Чероки", размышляя о том, снять ли маячок — и тем самым показать своим последователям, что он его нашел, — или оставить его на месте и включить в свою стратегию расследования в дальнейшем.

Он решил пока оставить маячок на месте. Он выбрался из-под своей машины, выключил свет и прошел до конца навеса. Он огляделся еще раз и никого не увидел.

Босх вернулся в дом и запер за собой дверь. Он переоделся обратно в свою обычную одежду, а затем позвонил Лючии Сото. Она ответила сразу же.

“Гарри”.

“Привет, как дела?”

“Все в порядке. Я собирался позвонить тебе. Секрет раскрыт, и все знают, что ты занимаешься оборонной работой ”.

“Да, я получал звонки”.

“Ну, это был не я, если ты из-за этого звонишь. Я не сказал ни одной живой душе ”.

“Нет, я знаю, что это был не ты”.

“Так в чем же тогда дело?”

“Э-э, моей дочери нет рядом, и она обычно помогает мне с телефонными делами. Вы упомянули Uber прошлой ночью. Как мне добиться этого?”

“Это просто. Сначала поставь свой телефон на громкую связь, чтобы ты мог слышать меня, пока я рассказываю тебе об этом ”.

“Как мне это сделать?”

“Ты что, издеваешься надо мной?”

“Да. Ты на громкой связи.”

Сото рассказал ему о настройке. Операция заняла менее десяти минут.

“Ладно, ты готов зажигать”, - сказал Сото.

“Круто”, - сказал Босх. “Значит, я могу просто заказать машину сейчас?”

“Это верно”.

“Отлично”.

“Уже поздно. Куда ты направляешься?”

“Я не знаю. Просто чтобы прокатиться. Я хочу осмотреть одно место ”.

“В каком месте?”

Босх обработал экран и успешно заказал автомобиль.

“Просто место какого-то парня. Говорит, что машина будет здесь через шесть минут. Водителя зовут Марко, и он за рулем черной Tesla ”.

“Отличная работа”.

“Он спрашивает о моей цели”.

“Вы можете вставить это или оставить пустым. Они все равно придут. Таким образом, они не программируют адрес, и вы можете сказать им, в какую сторону идти ”.

Босх оставил это поле незаполненным, потому что еще не был уверен в пункте назначения.

“Спасибо, Люсия”.

“Я собираюсь идти сейчас”.

“О, подожди. Один вопрос. Это похоже на такси? Можете ли вы заставить водителя подождать, например, если вам нужно зайти в магазин, или домой, или еще куда-нибудь?”

“Да, ты просто говоришь им, чего ты хочешь, и это переводится на твою кредитную карту. Я думаю, что за каждые пятнадцать минут ожидания взимается плата ”.

“Ладно, круто. Спасибо и спокойной ночи”.

“Спокойной ночи”.

Босх подождал перед своим домом, чтобы узнать, следили ли за его водителем Uber на холме. Теперь Марко должен был прибыть через три минуты, согласно приложению.

Пока он ждал, Босх зашел в поисковую систему своего телефона и набрал “Доктор медицины Шуберт, Беверли-Хиллз”. Он нанял пластического хирурга по имени Джордж Шуберт, у которого есть офисы в так называемом Центре косметического творчества на Третьей улице, рядом с Медицинским центром Cedars-Sinai. На самом деле адрес был в Западном Голливуде. Больше ничего не всплыло, и в списке не было адреса проживания.

Босх нажал на кнопку и перезвонил Лючии Сото, надеясь, что она не ушла спать или снова не отправилась в Eastside Luv.

“Что теперь, Гарри? Вы хотите узнать о приложении для знакомств по телефону?”

“Нет. Ты хочешь сказать, что он есть?”

“Для всего есть приложение. Что случилось? Мне нужно ложиться спать. Прошлой ночью я оставался на ней слишком долго ”.

“Ты танцуешь на барной стойке в Eastside Luv?”

“На самом деле я так и сделал. Но я остался в своей одежде. Что случилось?”

Босх увидел фары, выезжающие из-за поворота. Подъезжала его машина.

“У тебя дома с собой ноутбук?”

“Что тебе нужно?”

“Я хотел спросить, не могли бы вы использовать свое программное обеспечение для отслеживания, чтобы ввести для меня имя. Врач в Беверли-Хиллз.”

Когда они были партнерами, Сото был единственным, кто разбирался в компьютерах и подписался на ряд интернет-сервисов и программного обеспечения, которые помогали отслеживать адреса через финансовые, имущественные и коммунальные записи. Эти методы часто были более быстрыми и надежными, чем установленные банки данных правоохранительных органов. То, о чем просил ее Босх, не нарушало правил, потому что она использовала свой собственный ноутбук и программное обеспечение.

“Нет проблем”.

Босх назвал ей имя Шуберта, и она сказала, что перезвонит ему, как только у нее что-нибудь появится. Он поблагодарил ее и отключился. Автомобиль уже миновал поворот и приближался с включенным дальним светом. Босх чувствовал себя озаренным светом и уязвимым в темноте.

Почти бесшумная "Тесла" остановилась перед ним. Босх проверил часы на своем телефоне. Марко пришел как раз вовремя. Будучи новичком в Uber, Босх не знал, должен ли он садиться спереди или сзади, но предпочел открыть переднюю дверь.

“Марко?”

“Да, сэр”.

Глубокий восточноевропейский акцент.

“Где мне сесть?”

“Прямо впереди - это очень хорошо”.

Босх сел в машину.

“В какую сторону?” - Спросил Марко. “Ты не указал пункт назначения”.

“Я думал, что это был вариант”, - сказал Босх. “Я хочу, чтобы ты поднялся на холм. Когда мы доберемся до вершины в Малхолланде, мы развернемся и спустимся обратно ”.

“И это все?”

“Нет, тогда мы собираемся спуститься в Беверли-Хиллз, я думаю”.

“У тебя есть адрес? Я подключаю его к сети ”.

“Пока нет. Но я заберу его до того, как мы туда доберемся ”.

“Как скажешь”.

Машина взлетела на холм. Не было слышно звука двигателя. Это напомнило Босху бамперные машинки в парке развлечений.

“Здесь тихо”, - сказал он. “Ты мог бы подкрадываться к людям”.

“Да, я вожу Tesla”, - сказал Марко. “Людям здесь нравится электромобиль. Люди из Голливуда. Видишь ли, у меня повторный бизнес. Помимо этого, я серб. От Смилян.”

Босх кивнул, как будто понял связь между Голливудом и Смиляном.

“Тесла”, - объяснил Марко. “Великий человек, который приехал из моего родного города”.

“Машина? Это его компания?”

“Нет, он работал с Эдисоном над созданием электричества. Давным-давно. Автомобиль, это имя для него”.

“Правильно. Я забыл.”

Босх отметил, что, основываясь на его уникальном опыте, водители Uber, казалось, говорили намного больше, чем таксисты. Поездка была такой же общественной прогулкой, как и переезд из пункта А в пункт Б. Когда они подъехали к знаку "Стоп" на Малхолланд, Босх сказал Марко развернуть машину и ехать обратно по Вудро Вильсона мимо его дома.

Босх не заметил ничего подозрительного на обратном пути по своему району. Ни машин не на своем месте, ни пешеходов, которым здесь не место, ни тлеющих сигарет в темных нишах между домами. Он был уверен, что GPS-трекер на его машине был ключом к наблюдению. Он мог работать с этим — водить Cherokee, когда ему нужно было съездить в незначительные места, просто чтобы показать движение, затем использовать Uber или арендовать машину, когда ему нужно было посетить места, о которых он не хотел, чтобы подписчики знали. На всякий случай Босх обернулся и посмотрел назад через заднее стекло, чтобы посмотреть, не следует ли за ними какая-нибудь машина в кильватере.

Он ничего не видел.

Сото перезвонил ему, как только они добрались до подножия холма и повернули на юг по Кауэнга в сторону Голливуда. Она придумала адрес проживания для Шуберта на Элевадо в многоквартирном доме в Беверли-Хиллз.

“Это отображается одинаково в трех разных поисковых системах, поэтому я думаю, что это законно и актуально”, - сказала она.

“Превосходно”, - сказал Босх. “Спасибо тебе”.

“Рад помочь, Гарри. Что-нибудь еще?”

“Э-э, вообще-то, еще кое-что. Ты когда-нибудь узнавал имена в том отделе нравов, для которого я дал тебе позывной? Парни, которые могли неофициально использовать Джеймса Аллена в качестве информатора?”

“Да, я думал, что отправил это тебе”, - сказал Сото.

“Ты имеешь в виду электронное письмо? Я не проверял. Я сделаю это, как только —”

“Просто держись. Он у меня прямо здесь.”

Босх ждал и слушал, как она перелистывает страницы блокнота. За то короткое время, что они были партнерами, она переняла привычку Босха постоянно носить с собой небольшой блокнот.

“Хорошо”, - наконец сказала она. “Это было шесть побед пятьдесят пять, и это принадлежит Дону Эллису и Кевину Лонгу. Ты их знаешь?”

Босх на мгновение задумался. Имена ничего не значили для него. Прошло более десяти лет с тех пор, как он работал в Голливудском подразделении. Персонал там, вероятно, на 95 процентов изменился сейчас.

“Нет, я их не знаю”, - сказал он.

“Как ты собираешься это проверить?” - спросила она. “Если они работали с информатором неофициально, они не собираются просто так рассказывать вам об этом”.

“Я еще не знаю”.

Он снова поблагодарил ее и сказал, чтобы она немного поспала. Он отсоединился, а затем сказал Марко, чтобы тот пробирался до Сансет и направлялся на запад, в сторону Беверли-Хиллз.

“Ты уверен?” Сказал Марко. “Движение на Сансет-Стрип в это время ночи будет очень медленным. Я думаю, Санта-Моника лучше ”.

“Санта-Моника лучше, но я хочу взять Сансет”, - сказал Босх. “Есть кое-что, что я хочу увидеть”.

“Ладно, ты будешь боссом”.

Марко вел машину в соответствии с инструкциями и был в курсе пробок на Сансет. Поздним вечером круизеры замедлили движение до ползания по Полосе. Босх видел одетые в черное толпы, выстраивающиеся у клубов, туристические фургоны для ночных патрулей знаменитостей, дельцов с минимальной зарплатой, размахивающих фонариками в сторону дорогих парковок, патрульные машины шерифа, мигающие синим, чтобы люди двигались дальше. Он смотрел мимо неонового света, отражавшегося на лобовом стекле Tesla, но был погружен в размышления, цвета не проникали в его темные глаза.

Он думал о Вине Скалли, телеведущем "Лос-Анджелес Доджерс". Он объявлял игры более шестидесяти лет — всего более десяти тысяч игр. Не было голоса, который был бы таким знаковым или синонимом Лос-Анджелеса, как у него. Он назначил так много матчей и все же никогда не терял своей любви к игре или городу своей команды. И его всегда и неоднократно забавляло, когда капризы совпадения приводили к появлению бегущей строки двоек на табло. Двойки - это дико, объявлял он перед подачей. Два мяча, два страйка, два аута, два включения и два к двум в нижней части секунды.

Босх мог слышать голос Скалли в своей голове, когда он подумал, что двойки теперь были дикими в его собственной игре. Два убийства, возможно, связанные, за которыми последовали два брата, убитых в задней комнате ювелирного магазина. Двое возможных убийц в ювелирном магазине. В переулке, где тело Джеймса Аллена оставили прислоненным к стене, хлопнули две дверцы машины. Говорят, что двое часов были украдены, а потом нет. Двое полицейских из отдела нравов, которые остановили Микки Халлера за вождение в нетрезвом виде, и двое полицейских из отдела нравов, которые, возможно, работали с Джеймсом Алленом в качестве информатора. Совпадение? У Босха было ощущение, что Вин Скалли так не подумала бы, и он тоже так не думал.

Двойки действительно были сумасшедшими, и Босх подключился к делу. Он позвонил Халлеру и разбудил его.

“Что случилось?” - спросил адвокат.

“Ничего”, - ответил Босх. “У меня вопрос. Твой водитель в нетрезвом состоянии. Ты сказал, что тебя остановила пара парней в штатском.”

“Это верно. Они подстерегали меня в засаде. В чем вопрос?”

“Это были полицейские из отдела нравов?”

“Могло бы быть”.

“Как их звали?”

“Я не знаю. Они передали меня команде прикрытия. Пара патрульных полицейских.”

“Разве их имена не указаны в протоколе ареста?”

“Возможно, но я этого еще не понял”.

“Черт”.

“Почему ты звонишь мне в такой час, спрашивая об этих ублюдках?”

“Не уверен. Когда я узнаю больше, я перезвоню тебе ”.

“Сделай так, чтобы это было завтра. Я собираюсь снова лечь спать ”.

Босх отключился и пару раз стукнул телефоном по подбородку, размышляя о том, что он мог бы сделать, чтобы ответить на вопрос, который он только что задал Халлеру. Он знал, что может вернуться к Лючии Сото, но он также знал, что при поиске записей для отчета об аресте останутся цифровые отпечатки пальцев. Он не мог подвергнуть ее такой опасности. Он должен был найти другой способ добраться туда.

Когда они проезжали мимо "Нельсон Грант и сыновья" на Сансет Плаза, грузовики ПРЕССЫ были собраны вдоль тротуара перед ювелирным магазином. Босх видел, как телевизионные репортеры и видеооператоры занимали места и готовились к репортажам в прямом эфире в одиннадцать. Глядя мимо них, Босх мог видеть передвижные светильники, установленные в демонстрационном зале магазина. Осмотр места преступления все еще продолжался двенадцать часов после убийств. Два помощника шерифа были размещены за дверью для обеспечения безопасности.

“Там случилось что-то плохое”, - сказал Марко.

“Да”, - сказал Босх. “Что-то действительно плохое”.

Оказавшись в Беверли-Хиллз, они повернули налево на Кэмден и спустились к флэтс, жилым домам площадью около квадратной мили между Сансет и бульваром Санта-Моника, которые составляли один из самых богатых районов во всей Калифорнии. Это была прохладная, свежая ночь, ветер трепал листья пальм, которые росли вдоль улиц. Тесла сделала еще один поворот, а затем тихо остановилась у бордюра на Элевадо. Дом, в котором жил Джордж Шуберт, был особняком испанского дизайна, который занимал два участка и возвышался за широкой и глубокой лужайкой, освещенной фонарями, прикрепленными к пальмам. Края газона были остро подстрижены, и казалось, что его не коснулась разрушительная калифорнийская засуха. В Беверли-Хиллз газонам всегда каким-то образом удавалось оставаться зелеными даже во времена ограничения полива.

Босх не сделал ни малейшего движения, чтобы выйти. Он просто изучал дом через окно машины. Наконец, Марко заговорил.

“Ты выйдешь здесь?” - Спросил Марко.

“Нет, я просто смотрю”, - сказал Босх.

“Что ты ищешь?”

“Ничего. Никто. Просто смотрю.”

За окнами дома горело несколько огней, и когда Босх опустил стекло, ему показалось, что он слышит музыку, доносящуюся изнутри. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы выйти из машины. Не считая музыки и огней, он не заметил никакого движения за окнами. Он взглянул на часы — было 11 часов — и понял, что было слишком поздно встречать Шуберта у его двери.

“Итак, ты пай?” - Спросил Марко.

Босх оторвал взгляд от дома, чтобы посмотреть на него.

“Прошу прощения?” он спросил.

“Знаешь, Пай”, - сказал Марко. “Ты наблюдаешь за людьми и расследуешь?”

Босх понял.

“Ты имеешь в виду частное лицо. Частный детектив. Да, я частный детектив.”

“ПИ. Очень круто, да?”

Босх пожал плечами и снова повернулся, чтобы посмотреть на дом. Он подумал, что конфигурация освещения изменилась. Босх был уверен, что за одним из окон был погашен свет, но он не мог вспомнить, какое из них было зажжено.

“Итак”, - сказал Марко. “Мы остаемся?”

На этот раз Босх не оглянулся на него. Он не сводил глаз с дома.

“Тебе все еще платят за то, что ты сидишь здесь, верно?” он спросил.

“Да, я плачу”, - сказал Марко.

“Хорошо, тогда давай посидим здесь немного, посмотрим, что произойдет”.

“Это опасно, эта работа? Если так, я должен получать дополнительную плату ”.

“Нет, это не опасно. Мы просто сидим здесь и смотрим на дом ”.

“Сколько тебе платят, чтобы ты присматривал за хаусом?”

“На самом деле, ничего”.

“Тогда это не очень хорошая работа для тебя”.

“Без шуток”.

Босх взялся за ручку двери, но все еще колебался. Не потому, что было поздно, а потому, что ему претила мысль о том, чтобы стучать в дверь и не знать, что именно спросить — особенно с новым свидетелем. Иногда у вас есть только один выстрел в свидетеля, и неподготовленность может искалечить вас. Он вернулся к своему первому решению подождать.

“Хорошо, Марко, мы можем идти”, - сказал он.

“Куда теперь?” - Спросил Марко.

“Аэропорт”.

“У тебя нет чемодана”.

“Мне просто нужно забрать машину”.

“Машины нет. Я, Марко, отвезу тебя”.

“Не там, куда я должен идти”.

33

Босх съехал на обочину на Уилкокс к югу от Голливудского вокзала. На улице было тихо. Неоновое свечение офиса залоговых обязательств напротив входа в участок придавало ночи красный оттенок. Босх наблюдал за воротами на автостоянку, примыкавшую к южной стороне двухэтажного здания вокзала. Он сидел в черном Chrysler 300, который он арендовал в Hertz. Это было самое близкое приближение к обычной детективной машине, которую он мог получить за такой короткий срок.

Он рассчитывал на то, что поздний час работает в его пользу. У них будет нехватка рабочих рук в полуночную смену в офисе вахты. Он сомневался, что кто-нибудь будет наблюдать за мониторами на стоянке. Пройти через ворота было первым и самым простым шагом к его плану.

Прошло почти десять минут, прежде чем он увидел свет фар, приближающийся с другой стороны пятифутовых металлических ворот. Из него выезжала машина. Босх перевел 300-й на режим движения и подождал, пока не увидел, что ворота начали открываться на ходу. Затем он отъехал от бордюра, включил поворотник и направился к проему.

Он идеально рассчитал время. Черно-белый автомобиль на большой скорости выезжал из ворот как раз в тот момент, когда к нему подъехал Босх. Ворота все еще находились в режиме открытия, просто пересекая въездную полосу. Поворачивая, Босх едва коснулся педали тормоза, высунув руку из окна в традиционном плавном жесте, подающем сигнал полицейским в появляющейся машине. Крайслер врезался в металлическую решетку ворот немного сильно и громко, но Босх был внутри. Он посмотрел в зеркало заднего вида и не увидел стоп-сигналов на патрульной машине, когда она поворачивала на север по Уилкокс.

Босх въехал на стоянку и поехал по парковочной дорожке, откуда открывался вид на заднюю дверь участка. Он нашел свободное место и притормозил. Он проверил дверь и сразу увидел, что у него появилась возможность. У одной из двух касс бронирования рядом с дверью была припаркована патрульная машина, и два офицера выгружали два заказа. У заднего входа на станцию был электронный замок, для которого требовалась карта-ключ. Это было бы последним препятствием.

Босх на мгновение собрался с духом и вышел. Он несколько лет проработал в Голливудском подразделении патрульным офицером, а позже - детективом. Он знал планировку этого места, как свой собственный дом, и у него было хорошее представление о приливах и отливах персонала на станции. Внутри него должен был находиться костяк дежурного персонала, сосредоточенный в основном в офисе охраны, на стойке регистрации, в комнате для отчетов и в тюрьме.

Все эти места находились в передней части станции в конце коридора, в который входили через заднюю дверь станции. Там был второй коридор, который тянулся вдоль задней части здания и вел в детективное подразделение, кабинет начальника участка и лестницу, ведущую в офисы Отдела нравов, комнату для переклички и комнату отдыха.

Босх знал, что все эти районы, скорее всего, будут пустынны, если только Отдел нравов не проводил операцию поздней ночью или патрульные офицеры не находились в комнате отдыха или комнате детективов, составляя отчеты. Это был риск, на который ему пришлось бы пойти.

Босх медленно шел по стоянке, пока не увидел двух полицейских, направляющихся к задней двери со своими подопечными в наручниках. Затем он прибавил скорость, чтобы догнать. Он знал, что если он будет вести себя так, как будто он принадлежит, то велики шансы, что его примут как такового. В департаменте было более тысячи детективов, и они постоянно сменялись в отделениях по всему городу. Не было никакого способа, чтобы кто-то мог знать всех. Он рассчитывал на это. Играть детектива было бы самой легкой ролью в его жизни.

Он подошел к задней двери как раз в тот момент, когда один из патрульных офицеров использовал свою ключ-карту, чтобы отпереть ее. Когда офицер начал открывать дверь, Босх обошел его сзади.

“Я понял”, - сказал он.

Он схватил дверь за стальную ручку и распахнул ее до упора. Затем он отступил, чтобы позволить офицерам пропустить двух растрепанных мужчин в наручниках.

“Добро пожаловать, джентльмены”, - сказал он, махнув рукой в сторону проема. “Пожалуйста, войдите”.

“Спасибо, сэр”, - сказал один из патрульных полицейских.

“Пошел ты, сэр”, - сказал один из растрепанных мужчин.

Босх воспринял это как пройденное очередное испытание. Четверка вошла на станцию и направилась по коридору к залу бронирования и тюрьме. Босх вошел прямо за ними, а затем сразу же свернул направо, в задний коридор. Там было пусто, и он быстро прошел до конца и заглянул в комнату детективного отдела. Там было пустынно, и только два из четырех рядов светильников на потолке во всю длину помещения горели, заливая огромное помещение тусклым светом.

Босх попятился, а затем направился к лестнице. Он встал на первой ступеньке и наклонился вперед, прислушиваясь к любому шуму со второго уровня. Если бы там были люди из отдела нравов, или на перекличке, или в комнатах отдыха, он мог бы услышать шепот разговора, но он ничего не слышал. Затем он повернулся ко входу в помещение командного состава. Сюда входили личные кабинеты для двух капитанов, а затем открытая площадка с тремя столами для секретарей и адъютантов. Это и было целью Босха. На пробковой доске, которая закрывала одну стену этого помещения, была изображена пирамида персонала подразделения с фотографиями и именами каждого офицера, назначенного на станцию, от капитана до новичка. Личный состав подразделения часто называл стенд с фотографиями "доской опознания”, потому что он часто использовался для идентификации офицеров, когда граждане приходили на стойку регистрации в участке, чтобы пожаловаться на поведение офицера, но на нем не было имени офицера. Заявителя отвели в управление и попросили найти офицера-нарушителя.

Два нижних ряда пирамиды были предназначены для различных смен патрульных. Над этими ступенями находились члены детективных отрядов и Подразделения специальных служб, которое, как знал Босх, было обозначением специализированных групп, включая отдел нравов. Он посмотрел на эти фотографии и сразу же наткнулся на снимки лиц Дона Эллиса и Кевина Лонга. Оба были белыми, у обоих был отработанный мертвый взгляд ветеранов уличных боев — копов, которые видели все это по три раза. Эллис был старше из двоих, и что-то в том, как он холодно смотрел в камеру, подсказало Босху, что он был альфой этой уличной команды.

Фотографии были прикреплены к доске. Персонал слишком часто менялся, чтобы обеспечить постоянную установку кого-либо на пирамиде. Босх открепил фотографии Эллиса и Лонга и перенес их в цветной ксерокс, стоявший рядом со столом секретаря начальника станции. Он поместил их рядом на стекло и сделал две копии, увеличив их больше, чем оригинальные снимки лица. Когда он потянулся за ними к лотку и увидел увеличенные фотографии, его поразило, что Эллис ему чем-то знаком. Он выпрямился и на мгновение взглянул на фотокопию и попытался вспомнить, где он видел или знал его раньше. Полицейский из отдела нравов выглядел так, будто ему было чуть за сорок, и, вероятно, он проработал в департаменте лет двадцать. Вполне могло случиться так, что его пути с Босхом где-то пересеклись. Место преступления, полицейский участок, вечеринка в честь выхода на пенсию. Было множество возможностей.

Внезапно Босх услышал приближающиеся голоса в заднем коридоре. Он потянулся к ручке на двери кабинета командира, но она была заперта. Затем он быстро подошел к стене с картотеками, которая отделяла стол одного секретаря от другого. Он пригнулся, но знал, что если голоса доносятся с этой стороны, его найдут. Он подождал, прислушался и понял, что дискуссия была о том, как сформулировать заявление о вероятной причине в ордере на обыск. Должно быть, это были два детектива, направлявшиеся в комнату отдела в конце заднего коридора.

Босх сложил фотокопии и положил их во внутренний карман своего спортивного пиджака. Он подождал и услышал голоса, доносящиеся от входа в командный отсек. Как только он решил, что все чисто, он встал и направился из люкса в задний коридор, сохраняя позу фамильярности и принадлежности.

В коридоре никого не было. У него был четкий бросок к выходу. Он двигался быстро, но не как человек, пытающийся убежать. Он завернул за последний угол, толкнул тяжелую стальную дверь и вышел в ночь. Подъездная аллея была пуста, но на стоянке находились два патрульных офицера, закрывающих магазин, то есть заканчивающих свою смену и забирающих дробовик и личное снаряжение из своей машины. Они были слишком заняты процессом окончания смены, чтобы обратить какое-либо внимание на Босха, когда он пересекал стоянку к своей арендованной машине.

Ворота автостоянки автоматически открылись для автомобилей, приближающихся изнутри. Босх не мог вздохнуть спокойно, пока "Крайслер" не выехал за ворота на Уилкокс. Он повернул на север, к бульвару Сансет. Когда он увидел свет на закате, он достал свой телефон и еще раз позвонил Халлеру.

“Дважды за одну ночь, Босх?” он протестовал. “Ты что, издеваешься надо мной? Уже за полночь.”

“Надень свой халат”, - сказал Босх. “Я иду мимо”.

Он отключил звонок, прежде чем Халлер успел возразить дальше.

34

Халлер действительно был одет в белый махровый халат, когда открыл входную дверь. Босх разглядел надпись "Ритц Карлтон", выведенную золотом над нагрудным карманом. Волосы Халлера были растрепаны, и он носил очки в черной оправе. Босх впервые осознал, что должен носить контактные линзы в обычные часы бодрствования.

“Что такого важного, что это не может подождать до утра?” - Спросил Халлер. “У меня завтра в восемь часов слушание ходатайств, и я хотел бы немного поспать, чтобы полностью функционировать”.

“Ходатайства в отношении Фостера?” - Спросил Босх.

“Нет, другое дело. Не имеет отношения. Но это не имеет значения, мне все еще нужно—”

“Просто взгляни на это”.

Босх достал из кармана фотокопии, развернул листы и протянул один из них Халлеру. Он сложил другой и положил его обратно в карман.

“Это те самые парни?” он спросил.

“Какие парни?” - Спросил Халлер.

“Копы, которые остановили тебя на двойке”.

Босх сказал это таким тоном, который подразумевал, что он был разочарован неспособностью Халлера следовать собственной логике Босха.

“Почему тебя волнует, кто остановил меня той ночью?” Сказал Халлер. “Это не твоя афера—”

“Просто посмотри на фотографии”, - скомандовал Босх. “Это те самые парни?”

Халлер держал фотокопию на расстоянии вытянутой руки. Босх догадался, что на его очках был старый рецепт.

“Ну, один парень остался в машине, и я его толком не видел”, - сказал Халлер. “Другой... этот справа ... Этот парень мог бы быть... да, это он. Это тот, который подошел к машине.”

Халлер перевернул страницу, чтобы Босх мог увидеть свой выбор. Это был Эллис, тот, кого Босх счел знакомым.

“Итак, что происходит, Гарри?” - Спросил Халлер. “Почему мы стоим здесь посреди ночи с этим?”

“Те парни остановили тебя”, - сказал Босх. “Они также несколько раз арестовывали Джеймса Аллена, и я думаю, что они использовали его в качестве информатора”.

Халлер кивнул, но не выказал никакого волнения.

“Хорошо”, - сказал он. “Они из голливудской полиции нравов. Неудивительно, что они несколько раз хватали Аллена или что они использовали его в качестве информатора. И, насколько я понимаю, они отключили радиопередачу, потому что находились в том районе. Это район Голливуда, где они работают ”.

Это звучало как другая мелодия, чем у Халлера. Выйдя из тюрьмы после того, как его выпустили под залог, он рассказывал СМИ истории о заговоре и подстерегании. Теперь он объяснял, почему заговор, который Босх начинал видеть, был вполне объясним.

“У меня есть свидетель, который слышал, как в переулке захлопнулись дверцы двух машин в ночь, когда туда бросили тело Аллена”, - сказал Босх. “И вы слышали Дика Саттона несколько часов назад. Они думают, что это могли быть двое парней, которые зашли туда и убили братьев Нгуен. Двойки просто помешаны на этом, Мик. Я думаю, мы ищем двух человек ”.

Они все еще стояли в подъезде дома Халлера. Микки посмотрел на фотокопии, по одной в каждой руке.

“Ты пьешь бурбон?” - спросил он.

“При случае”, - сказал Босх.

“Давайте сядем и проработаем это через какой-нибудь Вудфордский заповедник”.

Он отступил назад и позволил Босху войти в гостиную.

“Присаживайтесь”, - сказал Халлер. “Я возьму пару стаканов. Ты берешь это со льдом?”

“Пара кубиков - это все”, - сказал Босх.

Он сел на диван, с которого открывался вид через панорамное окно на огни города. Дом Халлера стоял на склоне Лорел-Каньона, и из него открывался беспрепятственный вид на город на западе и в сторону Каталины.

Вскоре Халлер вернулся с двумя бокалами с янтарной жидкостью и easy on the ice. Он положил их на кофейный столик вместе с фотокопией, но не сел.

“Я должен пойти вставить свои контакты”, - сказал он. “От этих вещей у меня болит голова”.

Он исчез в коридоре, ведущем к задней части дома. Босх сделал глоток "Вудфорда" и почувствовал, как он обжигает по пути к глотку. Это был хороший напиток, лучшая бутылка бурбона, чем та, которую он когда-либо держал дома для незапланированных посетителей.

Он сделал еще глоток, а затем изучил фотографии двух полицейских из отдела нравов. Он задумался, установили ли они GPS-локатор на его "Чероки". Размышления о "чероки" в связи с двумя мужчинами привлекли внимание, и Босх внезапно понял, где он видел Дона Эллиса. Это было на парковке за "Муссо". Босх обогнал его, когда тот выходил из бара, в ночь, когда Холлера остановили за вождение в нетрезвом виде. Это означало, что Халлер был прав. Вождение в нетрезвом виде было подстроено. Эллис и Лонг подстерегали его в засаде.

Когда Халлер вернулся, очки и халат исчезли. Он был в синих джинсах и бордовой футболке с изображением Чапмена. Он сел на стул напротив Босха за столом без вида на город. Он сделал большой глоток из своего бокала с изысканным бурбоном и вслед за этим выразил свое лучшее впечатление о Джеке Николсоне, пьющем виски и взмахивающем рукой, как куриным крылышком в "Беспечном ездоке". Затем он откинулся на спинку стула и посмотрел на Босха.

“Итак”, - сказал он. “Что нам делать?”

“Сначала пара вещей”, - сказал Босх. “Завтра утром, после того, как ваш водитель отвезет вас в суд? Попросите вашего водителя или кого-то, кому вы доверяете, проверить ваш автомобиль на наличие метки GPS. На моей машине есть один, и я думаю, что эти двое парней положили его туда ”.

Он указал на фотокопию на кофейном столике.

“Это уже было в моем списке дел”, - сказал Халлер.

“Что ж, заканчивайте с этим”, - сказал Босх. “И если там что-то найдено, не убирайте это. Не давайте им понять, что мы за ними следим. Возможно, мы сможем использовать это в наших интересах. Я взял напрокат машину сегодня вечером. Я воспользуюсь этим, когда не хочу, чтобы они знали, куда я направляюсь ”.

“Хорошо”, - сказал Халлер. “Первым делом”.

“Я также хочу поговорить с вашим следователем”.

“Циско? Почему?”

Босх наклонился, схватил свой стакан и сделал большой глоток. Это обожгло все его дыхательные пути и вызвало слезы на глазах.

“Полегче, парень”, - сказал Халлер. “Это потягивание бурбона”.

“Верно”, - сказал Босх. “Послушай, тебе нужно увидеть здесь общую картину. Ваш человек, Циско, работал над этим делом, и его отправили на полосу встречного движения и вывезли. Ты расследуешь это дело, и тебя останавливают из-за подставы. Братьев Нгуен убивают по причинам, которые мы пока не знаем, — менее чем через час после моего разговора с ними. Мы можем поверить, что все это совпадение, или мы можем взглянуть на это целиком и увидеть картину в целом. Я хочу спросить Циско, над чем он работал в тот день, когда кто-то выбил его из игры.”

Халлер кивнул.

“Каждое утро он проходит физиотерапию у ветеранов в Вествуде”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Я увижу его там”.

“Что еще?”

Указав на Эллиса и Лонга, Босх сказал: “Один из нас должен поговорить с DQ и выяснить, общался ли он когда-либо с этими двумя парнями. Просто чтобы быть уверенным”.

“Я могу это сделать”, - сказал Халлер. “Мне нужно встретиться с ним по поводу кое-каких досудебных дел и снять с него мерки для судебного костюма. Надеюсь, у меня есть что-то, что поместится в гардеробе моего клиента ”.

Он указал на фотокопию на столе.

“Могу я взять это, показать ему?” - спросил он.

“У меня есть еще один”, - сказал Босх.

Босх кое-что вспомнил.

“Когда увидишь его, спроси, помнит ли он номер телефона Джеймса Аллена. Копы так и не нашли телефон Аллена. Если я смогу раздобыть номер, мы могли бы получить записи, которые покажут, что они двое поддерживали контакт ”.

“И подтвердите свое алиби. Хорошая. А как насчет тебя?”

“Я все еще думаю, что часы - ключ ко всему этому. Мне нужно добраться до первоначального покупателя ”.

“Парень из Беверли-Хиллз?”

“Да. Я проходил мимо его дома сегодня вечером. Хорошее распространение. У него есть деньги. Мне нужно загнать его в угол и посмотреть, где находятся связи ”.

“Удачи с этим”.

“Спасибо”.

Следующие несколько минут они сидели молча. Они потягивали бурбон и размышляли каждый о своем. Наконец , заговорил Халлер.

“Это хороший материал”, - сказал он.

Босх посмотрел на свой стакан и покатал лед на его дне.

“Лучше, чем у меня дома”, - сказал он.

“Ну, не поймите меня неправильно, бурбон хороший, но я говорю обо всем, что вы сделали за последние несколько дней. Здесь много всего. Со многим я могу работать. Мы собираемся быть в состоянии организовать настоящую альтернативную теорию защиты. Этот материал выходит за рамки разумных сомнений ”.

Босх допил оставшийся в его стакане бурбон. Он понял, что у них с Халлером всегда будут фундаментальные различия в том, как они смотрят на улики и другие нюансы расследования. Халлер должен был представить ситуацию в контексте судебного разбирательства и того, как это может быть использовано для опровержения версии обвинения. Босху оставалось только взглянуть на улики как на мост к истине. Вот почему он знал, что на самом деле не перешел на темную сторону. Он никогда не смог бы рассматривать дело с точки зрения Халлера.

“На самом деле меня не волнуют альтернативные теории или обоснованные сомнения”, - сказал он. “Для меня это простое уравнение. Если ваш клиент этого не делал, то я собираюсь выяснить, кто это сделал. Это человек или люди, которых я хочу ”.

Халлер кивнул и поднял свой бокал за Босха. Затем он допил свой напиток.

“Это работает для меня”, - сказал он.

35

Еженедельное общее собрание Отдела нравов было обычной тратой времени. Это наконец закончилось, и Эллис пересек коридор в комнату отдыха, чтобы снова наполнить свою чашку черным кофе. Он не привык приходить так рано, и ему нужно было удвоить дозу кофеина.

Но ему пришлось ждать своей очереди за Джанет, секретаршей капитана, которая выглядела так, словно готовила кофе для всего командного состава внизу. Джанет была широкоплечей, и Эллис не мог добраться до кофейника, пока она не закончила добавлять сливки и различные подсластители в пять чашек, стоявших перед ней. Это разозлило Эллиса, потому что он просто хотел наполнить свою чашку неразбавленным черным напитком, а затем вернуться в отдел.

“Извините”, - сказала Джанет, почувствовав, что кто-то стоит у нее за спиной.

“Без проблем”, - сказал Эллис. “Не торопись”.

Узнавание его голоса заставило Джанет оглянуться и убедиться, что это Эллис.

“О, Дон, я хотел тебя кое о чем спросить”.

“Отстреливайтесь”.

“Вы были в офисе этим утром или прошлой ночью?”

“В каком офисе?”

“Мне жаль. Я имею в виду внизу. Командные пункты.”

Эллис в замешательстве покачал головой.

“Нет, что ты имеешь в виду?”

“Ну, это просто забавно. Я пришел сегодня, и мне пришлось сделать копии вахтенного журнала для обоих капитанов. Это первое, что я делаю каждый день ”.

Она вернулась к завершению своей работы над набором кофейных чашек на стойке перед ней.

“Хорошо”.

“И когда я подошел к ксероксу, я обнаружил, что ваши с Кевином фотографии уже вставлены в аппарат. Как будто они были оставлены там случайно ”.

Эллис хотел схватить ее и развернуть к себе.

“Я не понимаю”, - сказал он. “Наши фотографии? Что мы делали на фотографиях?”

Джанет рассмеялась над его замешательством.

“Нет, нет, ты ничего не делал. Это была твоя фотография из таблицы персонала станции. Тот, что на стене, вон там. Кто-то отклеил ваши фотографии, перенес их на копировальный аппарат, а затем, я полагаю, сделал копии. Потом забыл повесить их обратно на стену. Они были под клапаном на стекле этим утром, когда я пошел делать копии ночного журнала.”

Теперь она перебирала пальцами ручки пяти кофейных кружек. Эллис выбросил свою чашку в мусорное ведро и пересел рядом с ней за стойку.

“Позволь мне помочь тебе”, - сказал он. “Ты обожжешься”.

Она отшутила эту возможность.

“Я делаю это каждое утро и каждый день после обеда”, - сказала она. “Я ни разу не обжегся”.

“Я все равно помогу тебе”, - сказал Эллис. “Вы спрашивали в офисе, делал ли кто-нибудь копии?" Может быть, капитан?”

“Да, и в этом вся тайна. Никто этого не делал. Я спросил всех, включая обоих капитанов. Должно быть, кто-то пришел в нерабочее время, чтобы сделать это, а затем забыл вернуть фотографии обратно. Я подумал, что ты, возможно, захочешь знать. На случай, если кто-то решил пошутить.”

“Спасибо, я понимаю. И я думаю, ты прав насчет того, что кто-то придумал розыгрыш ”.

Джанет рассмеялась.

“У некоторых людей слишком много свободного времени, это точно”.

На каждом участке полиции Лос-Анджелеса существовала давняя традиция розыгрышей. При совершении подобных действий часто использовались фотографии. Эллис думал, что в игре может быть что-то еще, но был рад позволить Джанет думать иначе.

Он последовал за ней вниз по ступенькам, через задний коридор и в командный кабинет. Он поставил две чашки кофе, которые нес с собой, на ее стол, чтобы она принесла, затем оглядел комнату и посмотрел на пирамиду персонала на противоположной стене. Его фотография была на месте рядом с фотографией Лонга в строке, содержащей подразделения под прикрытием. Все было так, как и должно быть.

“Спасибо тебе, Дон”, - сказала Джанет.

“Рад этому”, - сказал он. “Спасибо, что предупредили о розыгрыше”.

“Интересно, что они задумали”.

“Как ты сказал, у некоторых людей слишком много свободного времени”.

Эллис и Лонг делили кабинку в углу отдела нравов. Это позволило им максимально уединиться в комнате, и они получили это из-за старшинства Эллиса. Эллис вернулся в кабинку и подал знак своему партнеру перевернуть его стул, чтобы они могли сесть рядом и поговорить наедине.

“Что случилось?” Долго спрашивал.

“Не уверен”, - сказал Эллис. “Ты проверял нашего парня сегодня?”

“Он все еще был дома. Я получу сообщение, если он куда-нибудь уйдет ”.

“А как насчет прошлой ночи?”

“Он остался внутри”.

“Судя по твоему телефону?”

“Ну, да”.

“Ну, может быть, просто его машина осталась на месте. Я хочу, чтобы ты поднялся туда, подтвердил, что он там ”.

“Что, теперь?”

“Да, сейчас. Я прикрою тебя здесь. Иди.”

“Что случилось? Что происходит?”

“Что происходит, так это то, что твой телефон говорит, что его машина не двигалась, но прошлой ночью кто-то был в участке, делая копии наших фотографий со стены в кабинете капитана”.

“Какого хрена?”

Эллис проверил остальную часть отделения, чтобы убедиться, что выходка Лонга не привлекла нежелательного внимания. Затем он снова посмотрел на Лонга.

“Точно”, - сказал он. “Я думаю, что Bosch что-то задумал, и я хочу знать, что. Это начинается с того, что ты идешь туда и пытаешься выяснить, там ли он вообще. Не только его гребаная машина ”.

“Ладно, ладно. Я ухожу. Но, возможно, нам нужно все переосмыслить и найти способ устранить угрозу, понимаешь?”

“Да, и посмотри, к чему это привело нас. Это как гребаные костяшки домино. Одно, что мы делаем, ведет к следующему. Где он заканчивается?”

“Я просто говорю”.

“Да, я просто говорю, поднимись на холм и узнай, там ли Босх или он издевается над нами”.

36

Лонг дважды проезжал мимо дома. "Чероки" стоял под навесом, но не было никаких других признаков того, что кто-то был дома. Фольксваген исчез, и он предположил, что девочка пошла в школу. Он съехал с холма и завернул за следующий поворот дороги. Он видел проем, где дом был очищен от консольной площадки, чтобы освободить место для перестройки. Это позволило бы ему хорошо рассмотреть задние окна и террасу дома Босха.

Он припарковался перед чьим-то гаражом и вышел из машины с биноклем. Он поспешил перейти улицу и нырнул под желтую ленту DANGER / PELIGRO, натянутую между двумя столбами в передней части площадки. Он вышел и сразу понял, насколько он был открыт. Сначала он позировал с биноклем, как будто смотрел на Юниверсал Сити или горы за ним. Но затем он слегка повернул налево и навел бинокль на дом Босха. Он не увидел никакой активности ни за одним из стекол. Палуба была пуста, а раздвижная стеклянная дверь закрыта.

Он опустил бинокль и снова сделал вид, что просто осматривается. Он еще раз взглянул на дом Босха и не заметил никакого движения. Он повернулся и зашагал прочь с площадки, размышляя, какой следующий шаг ему следует предпринять, чтобы подтвердить отсутствие Босха.

Когда он вернулся к желтой ленте, там его ждал мужчина, стоявший там.

“Вы вторгаетесь на чужую территорию”, - сказал он.

“Нет, я не такой”, - сказал Лонг. “У меня есть разрешение”.

“Неужели? От кого? Назови мне имя.”

“Нет, мне не нужно этого делать”.

Лонг нырнул под желтую ленту и пересек улицу к своей машине.

“У меня есть ваш номерной знак”, - сказал мужчина. “Ты что-то задумал”.

Лонг повернулся и пошел прямо к мужчине, вытаскивая его значок, который висел на цепочке у него под рубашкой.

“Мистер, вы препятствуете полицейскому расследованию”, - сказал он. “Возвращайся к себе домой и не лезь не в свое дело, или ты окажешься в камере”.

Мужчина отступил назад, выглядя теперь почти испуганным Лонгом. Лонг повернулся к своей машине.

“Это называется ”Соседский дозор", - крикнул мужчина, собравшись с духом. “Мы здесь присматриваем друг за другом”.

“Как скажешь”, - сказал Лонг, открывая дверцу своей машины.

Лонг отъехал и при первой возможности развернул машину и направился обратно в гору. Он прошел мимо назойливого типа, все еще стоявшего на улице перед консольной площадкой. Завернув за поворот, он еще раз подъехал к дому Босха и остановился прямо перед ним. Он изучал дом, думал о том, что делать, и разочаровался.

“К черту все”, - сказал он.

Он трижды просигналил, как будто был там, чтобы кого-то забрать. Он держал машину на ходу и наблюдал за входной дверью. Если бы Босх или кто-нибудь другой открыл дверь, он бы сбежал. Окна машины были достаточно затемнены, чтобы он чувствовал, что его не смогут опознать.

Никто не открыл дверь.

Лонг посигналил еще раз и стал ждать и наблюдать. Никто не ответил.

“К черту все”, - снова сказал он.

Лонг тронулся с места, подъехал к Малхолланд, а затем развернулся. Когда он ехал обратно по Вудро Вильсона и мимо дома Босха, он бессильно посигналил еще раз, не останавливаясь. Затем он позвонил Эллису.

“Он трахнул нас”, - сообщил он. “Его машина здесь, но его самого нет. Он должен знать, что мы украли его ”.

“Ты сейчас возвращаешься?” Спокойно спросил Эллис.

“Уже в пути”.

“Хорошо. Он не знает, что мы знаем. Возможно, мы сможем этим воспользоваться ”.

“Именно то, о чем я думал. Как ты думаешь, что он задумал?”

“Кто знает?”

“Как нам его найти?”

Эллис ответил не сразу.

“Мы идем туда, где, по нашему мнению, он появится, и ждем”.

“Да, где это?”

“Просто вернись сюда, и мы во всем разберемся”.

Эллис отключился, не сказав больше ни слова.

37

Босх был знаком с обширным госпиталем для ветеранов в Вествуде по многолетним посещениям врачей и однажды проходил там реабилитацию после огнестрельного ранения. Комплекс был разделен бульваром Уилшир, и Босх знал, что реабилитационные центры находились на южной стороне. Он припарковался на стоянке, которая многое рассказала о клиентуре, которую обслуживал медицинский центр. В основном старые, заклеенные скотчем автомобили, жилые фургоны и пикапы с кузовами для кемпинга, все они обклеены наклейками на бамперах, гордо провозглашающими их служение своей стране, своему конкретному роду войск, боевой единице и политике. Послание было ясным. Не имело значения, на какой войне сражались, возвращение домой было совсем другим сражением.

Он вошел через стеклянную дверь с надписью "СЛУЖИМ ТЕМ, КТО СЛУЖИЛ" и проверил список регистрации на стойке регистрации центра физиотерапии. Там была секретарша, но она не подняла глаз от экрана своего компьютера. Босх увидел, что Деннис Войцеховски, он же Циско, зарегистрировался сорок минут назад. Босх полагал, что сеанс почти закончен. Он занял место в зале ожидания, откуда мог видеть дверь и мог заметить Циско, когда тот будет уходить.

Босх отметил, что все журналы, разбросанные по столу перед диваном, были месячной давности. Вместо того, чтобы взять трубку, он впервые за несколько дней открыл электронную почту на своем телефоне. Он увидел письмо от Лючии Сото, в котором были указаны имена Эллис и Лонг. Большинство других электронных писем были спамом, и он удалил их. Два письма от бывших коллег, в которых содержалось разочарование в связи с новостью о том, что Босх теперь работает в сфере защиты по уголовным делам. Босх начал печатать ответное электронное письмо на первое, но на полпути понял, что никогда не сможет объясниться или вернуть лояльность мужчин и женщин, все еще работающих в полиции Лос-Анджелеса. Он перестал писать и удалил сообщение.

Мысль о его затруднительном положении угнетала. Он решил, что в дальнейшем не будет проверять свою электронную почту, потому что было вполне вероятно, что он будет получать еще больше подобных сообщений. Он убирал телефон обратно в карман, когда он зажужжал у него в руке. Он проверил экран, прежде чем ответить, и увидел имя Фрэнсис Альберт. Он не узнал имя, но ответил на звонок, встал и вышел через дверь, следуя указателям, запрещающим звонки по мобильному телефону в зале ожидания.

“Гарри Босх”.

Он шагнул в нишу справа.

“Детектив Босх, это Фрэнсис Альберт, ваш сосед по улице Вудро Вильсона”.

Босх все еще не мог вспомнить название или вспомнить лицо. И он не знал, было ли Фрэнсис Альберт полным именем или состоящим из двух частей, возможно, в честь Фрэнсиса Альберта Синатры.

“Да. Как у тебя дела?”

“Я в порядке. Возможно, вы меня не помните, но пару месяцев назад я устраивал собрание Neighborhood Watch, на котором вы были так любезны присутствовать ”.

Теперь Босх поймал его. Старик, сутулые плечи, без семьи и слишком много свободного времени на руках. Босх, недавно вышедший на пенсию и у которого было слишком много свободного времени, согласился присутствовать на встрече еще в марте. Фрэнсис Альберт, вероятно, хотел, чтобы он вернулся и снова обратился к войскам.

“Конечно, я помню тебя”, - сказал Босх. “Но я вроде как сейчас чем-то занят. Могу я перезвонить тебе позже?”

“Конечно, это прекрасно. Но я просто подумал, что ты захочешь знать, что кто-то наблюдал за твоим домом этим утром. Он утверждал, что он коп, но у меня есть сомнения ”.

Внезапно Босх перестал так спешить закончить разговор.

“Что вы имеете в виду под "наблюдением за моим домом’?” он спросил.

“Ну, ты знаешь собственность Робинсона через дорогу от меня?” Ответил Фрэнсис Альберт. “Где они снесли дом, но оставили площадку для строительства?”

“Верно, я это знаю”.

“Я выхожу этим утром, чтобы забрать газету, и первое, что я вижу, это какой-то придурок, припаркованный перед моим гаражом. И затем я вижу парня. Он пролез под ленту и вышел на площадку с биноклем. И он смотрит прямо на ваш дом, детектив Босх.”

“Зови меня Гарри. Я больше не детектив. Ты уверен, что он смотрел на мой дом?”

“Мне определенно так показалось. И ты называешь меня Фрэнком ”.

“Как долго он оставался там, Фрэнк?”

“Пока я не приставал к нему, и он не сбежал. Вот почему я не думаю, что он был законным полицейским, хотя он показал мне значок ”.

“Ты приставал к нему?”

“Да, я вышел и спросил его, что он делает. Он сильно занервничал и ушел. Именно тогда он показал мне этот никчемный значок, который был у него на шее ”.

Босх сунул руку в карман куртки и вытащил оставшуюся ксерокопию фотографий Эллиса и Лонга. Он развернул его и уставился на двух полицейских из отдела нравов.

“Как он выглядел?” он спросил.

Последовала долгая пауза, прежде чем Альберт ответил.

“Я не знаю, он был нормальным”, - наконец сказал он.

“Нормально?” - Спросил Босх. “Он был белым, черным, коричневым?”

“Белый”.

“Сколько лет?”

“Э-э, за сорок. Я думаю. Может быть, лет тридцати.”

Босх взглянул на две фотографии.

“У него были усы?”

“Да, у него были усы. Ты знаешь его?”

У Лонга были усы. Эллис этого не сделал.

“Я не знаю. Ты собираешься быть рядом позже? У меня есть пара фотографий, которые я хотел бы вам показать ”.

“Конечно, я здесь все время”.

“Спасибо, Фрэнк”.

“Просто присматриваю за окрестностями. Это то, что мы делаем ”.

Босх отключился и посмотрел на фотографии двух полицейских из отдела нравов. Он не думал, что ему нужно заходить к Фрэнку, чтобы подтвердить то, что он знал нутром. Я долго провозился с биноклем. Босху показалось странным, что он начал вынюхивать все так скоро. Было только девять тридцать. Почему у него уже возникли подозрения по поводу того, что "Чероки" не двигается?

Босх решил, что, должно быть, было что-то еще, что заставило Лонга подняться на холм. Он сложил ксерокопию и убрал ее обратно в карман пиджака. Пока он это делал, он увидел человека, которого он принял за Войцеховского, выходящего через парадную дверь реабилитационного центра.

Мужчина заметно прихрамывал и шел, опираясь на трость — черную с нарисованными на ней языками пламени. На нем были синие джинсы, черная футболка и кожаный жилет с эмблемой Harley-Davidson на спине. Традиционные крылья логотипа были сломаны. Босх знал, что это должно было означать, что водитель упал, получил травму и выжил.

“Циско?” - спросил я. Звонил Босх.

Мужчина остановился и обернулся, чтобы посмотреть, кто его окликнул. Босх догнал его.

“Ты Циско, верно?”

“Может быть. Кто ты такой?”

“Гарри Босх. Микки Халлер—”

“Следователь. Да, ты отнял у меня работу ”.

“Я собирался сказать "брат". Я не брал твою работу. Мне не нужна твоя работа, и она будет там для тебя, как только ты будешь готов вернуться. Я просто работаю над этим единственным делом для него, и все ”.

Циско положил обе руки на трость. Босх мог сказать, что стоять и ходить в данный момент не были его любимыми развлечениями. Вдоль дорожки стояло несколько скамеек, мест, где люди могли подождать тех, кто проходит реабилитацию.

“Можем мы присесть на минутку?” - Спросил Босх.

Он указал на одну из скамеек. Циско направился в ту сторону и, казалось, почувствовал облегчение, перенеся свой вес с колена. Он был крупным мужчиной с массивными руками и мощным V-образным торсом, напоминающим перевернутую пирамиду, неустойчиво стоящую на своих точках опоры.

“Так это не совпадение?” он спросил. “Мик сказал мне, что ты тоже был в армии”.

“Я служил в армии и бывал в этом месте раньше, но это не совпадение”, - сказал Босх. “Я пришел искать тебя. Мне нужно задать тебе несколько вопросов.”

“По поводу чего?”

“Что ж, давайте начнем с вашего несчастного случая. Микки сказал—”

“Это не было случайностью”.

“Ну, это то, что я хочу знать. Расскажи мне, что произошло.”

“Я этого не понимаю. Почему?”

“Ты слышал, что Микки задержали за вождение в нетрезвом виде, верно?”

“Да. Твои старые приятели из полиции Лос-Анджелеса.”

“Это была подстава. Я думаю, это было сделано для того, чтобы помешать его усилиям по делу Фостера. Я думаю, то же самое могло случиться и с тобой. Так что же произошло?”

Босх мог видеть холод, застывший в глазах Циско.

“Это был гребаный первоапрельский день дураков. Я был на бульваре Вентура в Студио-Сити, направляясь в сторону Голливуда. Парень на соседней полосе меня толкает, и у меня не было выбора; позволить ему сбить меня с ног и лечь под его колеса или рискнуть на встречной полосе. Я почти сделал это ”.

“Что заставляет вас думать, что это было преднамеренно?”

“Я так не думаю. Я знаю это. Две вещи. Во-первых, парень не остановился. Я имею в виду, он даже не притормозил. И, во-вторых, он знал, что делал. Черт, я протянул руку и пнул бок его машины, а он все еще продолжал приближаться. Ботинок со стальным носком, чувак. Он услышал это. Он знал, что я был там ”.

“Ты видел водителя?”

Босх начал доставать фотокопию обратно из кармана пальто.

“Нет, я его не видел”, - сказал Циско. “Стекла в машине были слишком затемнены. Это выходит за рамки дозволенного ”.

Босх оставил фотокопию в кармане.

Он знал, что излюбленной тактикой подразделений Калифорнийского университета в полиции Лос-Анджелеса было закуривать окна своих машин сверх установленных законом пределов.

“Что это была за машина?”

“Камаро". Ярко-оранжевый с черными ободами и желтыми суппортами. Я, можно сказать, хорошо рассмотрел колеса. По-настоящему близко и лично”.

“Но я так понимаю, ты не получил номер”.

“Слишком занят, пытаясь остаться в живых к этому моменту. Что вообще у тебя в кармане? Что ты собирался мне показать?”

Босх достал ксерокопию.

“Это те двое парней, которые остановили Халлера. Я подумал, может быть, вы узнали бы одного из них — если бы видели водителя.”

Циско развернул страницу и посмотрел на два лица. Это были просто снимки головы, но на обоих были видны верхние воротники полицейской формы.

“Так ты говоришь, за всем этим могут стоять двое полицейских?” - сказал он.

Босх кивнул.

“Это начинает выглядеть именно так”.

“Иисус Христос. Жуликоватые копы. О чем они подумают дальше?”

“Мне нужно, чтобы ты держал все это при себе. С Халлером все в порядке, но больше ни с кем. Это может все испортить, если произойдет утечка ”.

“Ты не должен был этого говорить”.

“Ладно, извини. Итак, ваш несчастный случай, это произошло —”

“Я же говорил тебе, это не было случайностью”.

“Верно, извините, не то слово. Итак, это нападение произошло сразу после того, как Халлер получил дело Фостера. Вы уже начали работать над этим делом?”

“Не в большом смысле. У нас было дело, и мы готовились к нему, но информация еще не поступила, и поэтому мы вроде как ждали, когда окружной прокурор раскошелится на книгу убийств ”.

Босх кивнул.

“Значит, ты действительно не начинал”.

“Не совсем. Мы просто хватались за соломинку, пока эти записи не попали в наши руки. Вот где все это начинается, понимаешь?”

“Да, я понимаю это. Итак, ‘хватаясь за соломинку’ — что это значит?”

“Что ж, вы всегда понимаете точку зрения вашего клиента на эту историю и можете продолжать в том же духе. Наш парень сказал, что у него есть алиби, так что я проверил это и обнаружил, что мы опоздали на день и не хватает доллара. Профессионал, с которым, по его словам, он был, был убит ”.

“Джеймс Аллен”.

“Это был тот самый парень”.

“Как глубоко ты в это погрузился?”

“Не так глубоко. Парень был мертв, и мы не могли с ним поговорить, конец истории. Я пару раз звонил ребятам из полиции Лос-Анджелеса по этому поводу, но — большой сюрприз — ничего не услышал в ответ ”.

“Как вы думаете, вы сделали что-нибудь в ходе расследования, что могло привести к нападению на Camaro? Что-нибудь вообще приходит на ум?”

Циско на мгновение задумался, а затем покачал головой.

“Я действительно не хочу, иначе я бы уже прыгнул на это, понимаешь?”

“Да”.

Босх понял, что если существует связь между отправкой Cisco на встречную полосу движения и Эллисом и Лонгом, то ему придется искать ее другими способами.

“Извините, от меня мало помощи”, - сказал Циско.

“Вы дали мне подробное описание машины. Это поможет”.

“Хотел бы я что-нибудь знать, но я не знаю, что я такого сделал, что могло бы их возбудить. Микки, которого я понимаю. Но я едва начал заниматься этим делом ”.

“Ну, ты что-то сделал, или они подумали, что ты собирался что-то сделать. Может быть, они просто хотели загнать Халлера в угол, вырубив его следователя. Может быть, мы никогда не узнаем ”.

“Может быть”.

“Вы сообщили об инциденте в полицию?”

“Конечно, но это была пустая трата времени”.

“Почему ты так говоришь?”

“Ну же, чувак, посмотри на меня. Копы бросают на меня один взгляд и говорят ‘байкер’. Они думают, что тот, кто столкнул меня с дороги, оказал обществу услугу. Я позвонил им, но им было насрать. Отчет сразу же попал в архивную папку. Все, что это дало мне, - это моя страховая выплата, но о копах я больше ничего не слышал ”.

Было время, когда Босх, возможно, защитил бы полицию Лос-Анджелеса от подобных обвинений. Но он больше не был в загоне. Он просто понимающе кивнул. Мужчины обменялись номерами мобильных телефонов, а затем Босх ушел, оставив Циско на скамейке запасных. Он сказал, что собирается дать колену еще немного отдохнуть, прежде чем встать и пойти на парковку.

38

Не то чтобы Босх ожидал, что Циско опознает в одном из нападавших Эллиса или Лонга, но он надеялся на дальнейшее подтверждение своей уверенности в том, что за всем, что произошло в связи с этим делом, стояли двое полицейских из отдела нравов.

Тем не менее, он был неустрашен и знал о других способах приблизиться к доказательству. Первой остановкой на этом пути был Голливудский спортивный клуб. Он поехал прямо из Вествуда и по пути позвонил Халлеру, который сразу же взял трубку.

“Доброе утро”, - весело сказал он. “Я как раз собирался тебе позвонить”.

“Я собирался оставить сообщение”, - сказал Босх. “Прошлой ночью ты сказал, что у тебя был суд”.

“Я делал, но с меня хватит”.

“Ты кажешься счастливым. Дай угадаю, у вас закрыто еще одно дело, и еще один наркоторговец выходит на свободу ”.

“Я счастлив, но не из-за другого случая. У меня есть новости. Но ты пойдешь первым. Ты позвал меня”.

“Хорошо, хорошо, я только что закончил разговор с Циско. Он так и не разглядел того, кто столкнул его с дороги. Но он описал машину — вплоть до желтых тормозных суппортов. Это был ярко-оранжевый Camaro с черными колесными дисками. Я звонил, чтобы узнать, не напоминает ли это вам о чем-нибудь ”.

Прошло мгновение, прежде чем Халлер ответил.

“Нет”, - наконец сказал он. “Должно ли это быть?”

“А как насчет машины, которая остановила тебя в нетрезвом состоянии?” - Спросил Босх.

“Нет, это был не Камаро. Это была уловка. Соперник или боец. Я не присматривался так внимательно, но определенно не Camaro. ”

“Ты уверен?”

“Привет, я адвокат Линкольна. Я разбираюсь в машинах. К тому же он не был жженооранжевым. Он был черным как смоль. Как души тех двух ублюдков, которые ехали в нем ”.

“Ладно, что ж, это все, что у меня было. Второй удар. Сначала Циско, теперь ты. Поднимите мой дух. Какие у тебя новости?”

“Сегодня вернули нашу ДНК”.

“И Фостер не подходит”.

“Нет, не совсем. Он подходит, все верно ”.

“И это то, что делает тебя таким счастливым?”

“Нет, это происходит из-за следов на презервативе. Ты был прав. Они нашли это в образце.”

Босх задумался об этом. Это был момент оправдания. Находка подтвердила версию дела о том, что сперма Да'Квана Фостера могла быть доставлена на место убийства и помещена в тело Александры Паркс и на нем.

“Затем они должны попытаться сопоставить его с конкретным брендом”, - сказал Халлер. “Клеймо Аллена. Мы понимаем это, и они не смогут выкрутиться, утверждая, что у него все это время был презерватив, и он просто порвался ”.

“Хорошо”, - сказал Босх.

“Знаешь, обычно у меня такое чувство, будто я стреляю по делу штата из чертового пневматического пистолета. Я начинаю думать, что в этом деле мы попали впросак. Двустволка. Мы собираемся проделать большие дыры в их деле. Большие, блядь, дыры”.

Голос Халлера звучал почти легкомысленно по поводу анализа ДНК. Но для Босха предстоящий судебный процесс был все еще слишком далек. Лонг и Эллис были на свободе, и пять недель было слишком долго, чтобы ждать, чтобы что-то сделать.

“Все, о чем ты думаешь, - это судебный процесс”, - отрезал Босх.

“Потому что это моя работа”, - сказал Халлер. “Наша работа. Что происходит, Гарри? Я думал, это будет хорошей новостью для тебя. Ты на правильном пути, чувак ”.

“Происходит то, что Эллис и Лонг где-то там делают то, что они делают. Они следят за моим домом, они знают о моем ребенке. Я пока не могу это доказать, но я думаю, что они убрали Циско, потому что каким-то образом он угрожал им, и теперь я угрожаю им. До суда больше месяца, и мы должны думать о нем прямо сейчас. Ты оправдал Фостера на суде и что с того? Обвинение раскрутит это, назовет это дымкой и зеркалами и ничего не предпримет в отношении этих двух парней. Что происходит потом?”

Халлеру потребовалось некоторое время, чтобы сформулировать свой ответ.

“Гарри, ты провел все эти годы, преследуя убийц, и я знаю, что это твой естественный инстинкт - делать это здесь”, - сказал он. “Но я продолжаю говорить вам, что мы работаем над этим под другим углом. Это не то, к чему вы привыкли, но наша ответственность прежде всего перед клиентом. Мы не можем сделать ничего, что может повредить возможности успешной защиты в суде. Я знаю, что к этому нужно немного привыкнуть, но...

“Не беспокойся об этом”, - перебил Босх. “Я не хочу к этому привыкать. После этого с меня хватит ”.

“Что ж, поступай как знаешь. Мы поговорим об этом позже ”.

“Как насчет того, чтобы мы пошли в полицию Лос-Анджелеса и показали, что у нас есть? Я могу привести довод, что им нужно убрать этих двоих с улицы. По крайней мере, они положат на них глазные яблоки ”.

“Этого не произойдет”, - решительно заявил Халлер. “Мы делаем это и даем обвинению пять недель, чтобы подготовиться к тому, что, как они узнают, мы представим”.

“Может быть, даже суда не будет. Они приводят этих двоих, натравливают их друг на друга, и один парень показывает другой самый старый трюк в книге. Конец дела”.

“Слишком рискованно. Я не собираюсь этого делать. И ты тоже не такой”.

Босх молчал. Он должен был рассмотреть мотивы Халлера. Действительно ли он защищал шансы своего клиента на оправдательный приговор или сохранял свой собственный шанс на славу в суде? Дело об убийстве стало главной сценой в здании суда. Если бы Халлер выиграл суд, он был бы героем, и потенциальные клиенты начали бы выстраиваться в очередь. Если дело так и не дойдет до суда, аплодисменты достанутся кому-нибудь другому.

“Ты все еще там?” - Спросил Халлер.

“Да”, - сказал Босх. “Мы еще не закончили говорить об этом”.

“Все в порядке, все в порядке. Вот что я тебе скажу, давай встретимся завтра утром. Завтрак у Дюпара. Как насчет восьми часов, по-твоему? Ты излагаешь мне свои доводы. Я буду слушать”.

“У какого Дюпара?”

“Фермерский рынок”.

“Я буду там”.

“Куда ты направляешься сейчас?”

“Голливуд. Чтобы кое-что проверить.”

Халлер ждал продолжения, но Босх не сдавался. Он попытался избавиться от своего расстройства и переориентироваться.

“Я дам тебе знать, если все выгорит”, - наконец сказал он.

“Хорошо”, - сказал Халлер. “Увидимся завтра”.

Босх отключился, вытащил наушник и опустил телефон в один из подстаканников на центральной консоли. Он сожалел о своей вспышке гнева с Халлером, но сейчас с этим ничего нельзя было поделать. Он сосредоточился на вождении, когда вез Фэрфакс из Санта-Моники в Сансет.

Несколькими годами ранее было обнаружено, что члены армянской уличной банды арендовали офисный комплекс в двенадцатиэтажном здании, расположенном на углу Сансет и Уилкокс. Офис находился на седьмом этаже и в задней части здания, где его окна выходили на Голливудский участок полиции Лос-Анджелеса с полным обзором его задней двери и прилегающих парковочных мест. Разместив кого-нибудь за телескопом в офисе двадцать четыре часа в сутки, банда смогла собирать разведданные о тайных подразделениях по борьбе с наркотиками и пороком, а также о группах по пресечению деятельности банд. Они узнали время, когда различные подразделения были на дежурстве, когда они были на улицах, и общее направление, в котором они пошли после того, как сели на стоянку и прошли через ворота.

В какой-то момент информатор сообщил о существовании шпионского поста руководителю DEA, и он был закрыт в результате рейда ФБР, который полностью смутил департамент. ФБР изъяло журналы наблюдения, в которых были указаны индивидуальные кодовые имена различных сотрудников Голливудского отделения, описывающие как их личные автомобили, так и транспортные средства под прикрытием. Также было обнаружено, что армянская банда продавала результаты сбора разведданных другим бандам и преступным предприятиям, действующим в Голливуде.

Департамент ввел несколько процедурных изменений, призванных предотвратить повторение подобного конфуза. Среди них был перенос тайного автопарка со стоянки у вокзала на стоянку за пределами площадки, где место было предоставлено поддерживающим местным бизнесом — Голливудским спортивным клубом. Как и в случае с большинством секретов в департаменте, местонахождение тайной партии не было таким уж секретным. Скандал с "шпионской почтой" произошел после того, как Босх переехал в подразделение "Нераскрытых преступлений" в центре города, но даже он слышал, куда они перенесли автомобильную стоянку Калифорнийского университета.

HAC находился на Сансет и всего в нескольких кварталах от Голливудского вокзала. Его автостоянка находилась за ним и была окружена зданиями с трех сторон и забором с четвертой, который тянулся вдоль Сельмы. На территории отеля не было парковщика, но для въезда через ворота требовалась карточка-ключ.

У Босха не было карточки-ключа, но ему и не нужно было заходить на стоянку. Он припарковался у обочины на Сельме, вышел и подошел к забору. Он знал, что сейчас подходящее время для инвентаризации автомобилей Калифорнийского университета, потому что почти все они будут на стоянке. Было всего 10 утра, и команды по борьбе с нравами, наркотиками и бандитизмом, которые использовали машины, придерживались тех же часов, что и их добыча. То есть они начали операции днем и работали по ночам. Утро было для того, чтобы спать допоздна.

Машины, используемые группами прикрытия, менялись или менялись местами с другими подразделениями по крайней мере раз в год, чтобы избежать фамильярности на улице. Некоторые из них были изъяты из обращения на месяц здесь и там. Некоторые были проданы другим подразделениям, чтобы у каждого были новые машины. Прошло два месяца с тех пор, как Циско Войцеховски выехал на полосу встречного движения, и поэтому существовала вероятность, что ярко-оранжевый Camaro, который искал Bosch, уже исчез. Тот факт, что Эллис и Лонг ехали на другой машине из Калифорнийского университета, когда они сбили Халлера за рулем, казалось, указывает на то, что машина была заменена. С другой стороны, подумал Босх, если бы они совершили преступление на Камаро, они могли бы сразу же обменять его на другую машину. Например, черный как смоль "Додж".

В любом случае Босх должен был убедиться, и его усердие окупилось. Он заметил знакомые передние фары "Камаро", который был припаркован задним ходом у задней стены стоянки. На лобовом стекле автомобиля был толстый слой пыли от смога, и, очевидно, им довольно давно не управляли. Ему пришлось отойти на несколько шагов вдоль забора, чтобы рассмотреть его сбоку и подтвердить его цвет: ярко-оранжевый.

Он воспользовался своим телефоном, чтобы сфотографировать машину. Затем он отправил сообщение на номер, который Циско дал ему ранее, с вопросом: это та самая машина?

Босх вернулся к своей арендованной машине. Циско ответил, когда открывал дверь: Я думаю, да. Похоже на то.

Босх сел в машину. Он почувствовал, как в его крови вспыхнула искра. Вид Камаро подтвердил лишь малую часть его теории и ни о чем не свидетельствовал, но заряд адреналина, тем не менее, пришел. Он складывал кусочки головоломки вместе, и всегда был заряд, когда даже самые маленькие кусочки подходили друг другу. Камаро был важен. Если Эллис и Лонг использовали его, когда сбивали Циско с дороги, они, возможно, использовали его несколькими неделями ранее, когда тело Джеймса Аллена перевозили в переулок за Эль-Сентро.

Он вернулся в Крайслер и поехал в Санта-Монику, а затем на кладбище Hollywood Forever. Он припарковался перед офисом, вошел и обнаружил Оскара Гаскона за письменным столом в его маленьком кабинете. Он узнал Босха по предыдущему визиту.

“Детектив, вы вернулись”, - сказал он.

“Я здесь”, - сказал Босх. “Как продвигается бизнес?”

“Все еще мертв. Тебе нужно еще раз взглянуть на мои камеры?”

“Это верно. Но у меня для тебя другое свидание. Когда я был здесь раньше, ты сказал, что парни из полиции Лос-Анджелеса приходили посмотреть запись той ночи, когда произошло убийство в доме Хейвен.”

“Это верно”.

“Ничего, если я взгляну на ту же ночь?”

Гасконец мгновение изучал Босха, словно пытаясь определить его точку зрения. Наконец, он пожал плечами.

“Не понимаю, почему бы и нет”.

Гаскону потребовалось пять минут, чтобы восстановить видео из "Облака ночи", когда был убит Джеймс Аллен. Он поставил его на быстрое воспроизведение, и Босх наблюдал за входом на территорию мотеля.

“Что мы ищем?” - Спросил гасконец.

Босх ответил, не отрывая глаз от экрана.

“Ярко-оранжевый Камаро”, - сказал он.

Следующие десять минут они молча наблюдали. Машины двигались вверх и вниз по Санта-Монике с неестественной скоростью. Босх решил, что если они переживут ночь, так и не увидев Камаро, он попросит посмотреть его еще раз на более низкой скорости. Гасконец мог бы возразить против этого, но Босх настоял бы на этом.

“Там”, - внезапно сказал Гасконец. “Это был ”Камаро"?"

“Сбавь скорость”, - сказал Босх.

Воспроизведение перешло на нормальную скорость, и они молча наблюдали. Машина, которую они видели въезжающей на парковку "Хейвен Хаус", не выезжала обратно. Босх понял, что нет никаких оснований полагать, что машина быстро вернется.

“Давайте вернемся назад и посмотрим это снова”, - сказал он.

Гасконец сделал, как было велено. Затем он сам поставил воспроизведение на замедленную съемку. Они подождали, и оранжевая машина появилась на экране с левой стороны и повернула налево ко входу в мотель.

“Остановите это”, - приказал Босх.

Гаскон заморозил изображение, когда машина пересекала полосы движения в западном направлении Санта-Моники. Он был прямо сбоку от камеры, но изображение было зернистым и неопределенным. Общие линии автомобиля, казалось, соответствовали линиям Camaro. Дизайн двухдверного купе с изящной крышей низкого профиля.

“Что ты думаешь?” - Спросил гасконец.

Босх не ответил. Он изучал темную полосу окон на машине и такие же темные колеса. Это было близко, но Босх не мог назвать это. Он подумал, сможет ли специалист по видеоускорению Халлера улучшить изображение.

“Давай, сыграй это”, - сказал он. “Ускорим это”.

Он отметил время в нижней части экрана. Оранжевая машина въехала на стоянку мотеля в 11:09 вечера. Гаскон снова увеличил скорость в три раза, и они несколько минут сидели и молча наблюдали. Несколько машин въехали и выехали. Это была напряженная ночь в мотеле. Наконец, оранжевая машина появилась и исчезла. Гасконец перемотал видео, и они снова посмотрели на медленной скорости. Машина выехала из мотеля, не останавливаясь, повернула направо, поехала на запад по Санта-Монике и исчезла из кадра.

“Сейчас он торопится”, - сказал Гасконец.

Босх взглянул на счетчик времени. Оранжевая машина выехала в 11:32 вечера, всего через двадцать три минуты после въезда. Босх подумал, хватит ли им этого времени, чтобы войти в комнату Аллена и вытащить его, живого или мертвого.

“Когда парни из полиции Лос-Анджелеса были здесь, у них были ключи от этой машины?” - Спросил Босх.

“Э-э, нет, не совсем”, - сказал Гасконец. “Они наблюдали некоторое время и, казалось, думали, что это было бесполезно. Они сняли копию, чтобы передать в видеотехническое подразделение для улучшения. После этого я ничего о них не слышал ”.

Босх не отрывал глаз от экрана, пока они разговаривали. С правой стороны экрана он теперь видел оранжевую машину, движущуюся на запад по Санта-Монике в сторону дома Хейвен. Оно пересекло экран и повернуло в прихожую, прежде чем исчезнуть.

“Он вернулся”, - сказал он.

Гасконец посмотрел на экран, но машина уже уехала.

“Сдай назад”, - проинструктировал Босх. “На этот раз он заходит с востока. Останови его, когда он доберется до центра.”

Гасконец быстро выполнил приказ, и Босх наклонился поближе к экрану. В машине была видна голова, когда она переходила дорогу прямо перед кладбищем. Изображение по-прежнему было мелким и зернистым, но стало более четким, потому что автомобиль находился ближе к камере. Теперь у Босха не было сомнений, что это был Camaro. Под этим углом он мог даже разглядеть несколько желтых пикселей в центре черных колес — желтые тормозные суппорты, которые описал Циско Войцеховский.

Но расстояние от камеры и затемненные стекла не позволили Bosch прицелиться в водителя.

“Ладно, сыграй это”, - сказал он. “Давайте посмотрим, как долго они останутся на этот раз”.

Босх отметил, что время на видео теперь было 11:41 вечера. Они наблюдали, как "Камаро" снова поворачивает ко входу в мотель. Затем Гасконец ускорил воспроизведение, и они смотрели и ждали. Босх подумал о том, почему было два визита в мотель. Он предположил, что в первый раз Эллис и Лонг, возможно, осматривали мотель и комнату Аллена. Другая возможность заключалась в том, что задняя парковка была слишком занята приходящими и уходящими людьми. Третья возможность заключалась в том, что Аллен был с клиентом.

На этот раз "Камаро" не появлялся в течение пятидесяти одной минуты. И снова он быстро уехал, повернув направо без остановки, когда появился, а затем направился на запад и исчез из поля зрения. Босх прикинул, сколько прошло времени, и инстинкты подсказали ему, что Джеймс Аллен был мертв и находился в багажнике "Камаро", когда тот выехал из кадра.

“Что ты думаешь?” - Спросил гасконец.

“Я думаю, мне нужна копия этого”, - сказал он.

“Есть машина?” - спросил я.

“Нет”.

“Как насчет двухсот бобов, как у меня было раньше?”

“Это у меня есть”.

“Тогда позвольте мне посмотреть, смогу ли я найти здесь кого-нибудь с приводом”.

39

На обратном пути к своему дому Босх припарковал арендованный автомобиль за Покито Мас на Кауэнга. Он зашел в ресторан и заказал блюдо с чили-пасильей на вынос. Затем он воспользовался своим приложением Uber, чтобы вызвать машину. И машина, и его заказ на еду прибыли в одно и то же время. Он подъехал на машине к своему дому, проверяя по дороге, нет ли признаков слежки со стороны Эллиса и Лонга. На этот раз не было никаких признаков полиции нравов и разговора с водителем. Босх решил, что это как-то связано с сидением на заднем сиденье.

Оказавшись в доме, Босх забрал из спальни папку "Дискавери" и бросил ее на обеденный стол. Перед началом работы он открыл ползунки, чтобы впустить немного свежего воздуха. Он на мгновение вышел на палубу и огляделся. Справа от себя он мог видеть разрез в каньоне, ведущий к консольной палубе, с которой Лонг наблюдал этим утром. Он задавался вопросом, выяснили ли они, что его нет дома и он не пользуется "Чероки".

Он вернулся в дом к столу и положил блокнот спереди и в центре. Он начал использовать файл discovery и свои собственные заметки и память, чтобы построить временную шкалу, которая позволила бы ему увидеть и обдумать дело в целом, начав его задолго до убийства Александры Паркс. Сначала он разместил убийства на временной шкале, а затем добавил другие соответствующие события вокруг них.

Он занимался проектом пятнадцать минут, когда раздался звонок в дверь. Он тихо встал и подошел к двери. В глазок он увидел лысую макушку с россыпью солнечных пятен на ней. Он отступил назад и открыл дверь. Это был его сосед Фрэнсис Альберт.

“Детектив Босх, я видел вас на палубе некоторое время назад. Ты собирался показать мне какие-нибудь фотографии?”

“Совершенно забыл, Фрэнк. Подожди секунду.”

Это было грубо, но Босх оставил его стоять на крыльце. Он не хотел, чтобы Альберт заходил внутрь, потому что тогда было бы трудно вытащить его обратно. Босх вернулся к столу, где оставил свое пальто, висящее на стуле. Он вытащил фотографии Эллиса и Лонга из кармана и вернулся к двери. Он передал фотокопию с обоими снимками головы Альберту.

“Был ли парень, которого вы видели этим утром, одним из них?” - спросил он.

Альберту не потребовалось много времени, чтобы сделать вывод. Он кивнул.

“Да, этот парень, он был клоуном”, - сказал он.

Он повернул фотографию Лонга к Босху. Босх кивнул.

“Да, я думал, что это может быть”, - сказал он. “Спасибо, Фрэнк”.

Возникла неловкая пауза, поскольку Фрэнк не двигался и ждал продолжения.

“Ты позвонишь мне, если увидишь его снова?” - Спросил Босх.

“Конечно”, - сказал Альберт. “Ты думаешь, он действительно коп?”

Босх на мгновение остановился и задумался над вопросом и о том, что он должен сказать Альберту.

“Не совсем”, - сказал он.

Закрыв дверь, он вернулся к столу и несколько раз прошелся по временной шкале, добавляя по ходу дела нюансы деталей. Еще через полчаса у него, наконец, был документ, в котором, как он полагал, подробно описывалось дело и его расследование во всей полноте.

Неизвестная дата 2013 — часы, купленные доктором Шубертом

Дата неизвестна 2014 — часы украдены или проданы Шубертом

11 декабря — часы, купленные Харриком в Grant & Sons

25 декабря — часы подарены Александре Паркс

Неизвестная дата — кристалл часов разбит

2 февраля — часы доставлены FedEx в Лас-Вегас

5 февраля — Джерард осматривает часы — они все еще зарегистрированы на Шуберта

5 февраля — Джерард звонит миссис Шуберт (часы украдены)

5 февраля — Паркс звонит Джерарду, узнает, что ее часы, возможно, были украдены

5 февраля — Паркс звонит Гранту и сыновьям (разговор неизвестен)

5 февраля — доктор Шуберт звонит Джерарду — часы не украдены, карточный долг оплачен

5 февраля — Джерард звонит Парксу (часы не украдены)

9 февраля — Александра Паркс убита

19 марта — Арестован Да'Кван Фостер — совпадение ДНК

21-22 марта — Джеймс Аллен убит — оранжевый Камаро на стоянке Хейвен—Хаус - две дверцы машины в переулке — двое убийц?

1 апреля — Сбой Cisco — оранжевый Camaro

5 мая — Халлер арестован — Эллис и Лонг

7 мая — Братья Нгуен допрошены Босхом — Братья Нгуен убиты — двое убийц?

Босх наконец отложил ручку и изучил даты и события в каждой строке. Сведение дела к простой временной шкале помогло ему увидеть, как все было связано и как события складывались, как костяшки домино, одно за другим. И на протяжении всего этого была стража. Могут ли четыре убийства действительно быть связаны сменой владельца часов?

Босх знал, что пришло время встретиться с доктором Шубертом и закончить головоломку. Он откинулся на спинку стула и обдумал, как лучше это сделать. Он сделал определенные выводы о человеке, которого никогда раньше не встречал и даже не видел — выводы, основанные на том, чем он зарабатывал на жизнь, и где и как он жил.

Он решил, что лучшим подходом было бы напугать Шуберта и добиться его сотрудничества с помощью страха. И в этом случае ему не нужно было притворяться.

Босх встал из-за стола и направился по коридору в свою спальню. Пришло время переодеться в одежду настоящего детектива.

40

Эллис был в новой квартире с близнецами. Он просматривал записи последнего дня, подыскивая следующий проект для работы. Лонг вызвал его на дуэль.

“Ты был прав”, - сказал он. “Он только что появился. Я думаю, тебе нужно перебраться сюда ”.

Одна из девушек сидела на диване и красила ногти. Другой решил вздремнуть, потому что предыдущая ночь была такой напряженной. Эллис перешел на кухню, чтобы у него было немного уединения. Он тихо обратился к Лонгу.

“Что он делает?” он спросил.

“Ну, во-первых, он одет в костюм с галстуком”, - сказал Лонг.

“Пытаюсь выглядеть как детектив. Это будет его пьеса. Что еще?”

“У него в руках папка”.

“Где именно он находится?”

“Гараж, прислоненный к машине, которая выглядит как обычная упаковка. Тебе следует перебраться сюда. Я думаю, что-то должно произойти ”.

“Он захочет забрать его сам. В каком-нибудь уединенном месте.”

Эллису пришлось подумать об этом. Какая была бы лучшая возможность для их собственной игры?

“Ты все еще там?” Долго спрашивал.

“Я здесь”, - сказал Эллис. “Вы можете сказать, у него есть оружие?”

“Э-э... да, он несет. Левое бедро. Я вижу, как на нем задирается куртка ”.

“Мы должны помнить об этом. И ты уверен, что он тебя не видел.”

“Нет, чувак, он проехал прямо мимо меня”.

“На "чероки”?"

“Нет, у него "Крайслер". Выглядит как взятый напрокат.”

Эллис обдумал это. Босх знал, что они пометили "Чероки". Знал ли он, что они смотрели "Шуберта"?

“Ты идешь или нет?” Долго спрашивал.

“Скоро”.

Он отключился и прошел в гостиную.

41

Центр создания косметики располагался в двухэтажном здании в квартале от Сидарс-Синай в Западном Голливуде. Весь первый уровень служил парковочным гаражом, а медицинские учреждения находились всего в нескольких минутах езды на лифте вверх. Босх без труда нашел машину Шуберта в гараже — у него было зарезервировано место с его именем, нанесенным трафаретом на стену перед ним. На этом месте стоял элегантный серебристый Mercedes-Benz. Босх проехал мимо него и обнаружил поблизости свободное место. Он припарковался и стал ждать. Делая это, он просмотрел папку с отчетами и фотографиями, которые он собрал вместе, и поработал над своей подачей. Это было то, чем это должно было стать. Подача для Шуберта. Предложение спасти его жизнь.

Пока Босх ждал, он увидел, как несколько пациентов центра косметической хирургии вышли из лифта и ушли, после того как их выписали после любого выбранного ими лечения. Медсестры вывезли их оттуда, а затем помогли сесть в ожидающие городские машины. Босх заметил, что на всех "Линкольнах" установлены рамки для номерных знаков одного и того же автосервиса, и у него возникла идея, что поездка была частью пакета услуг по хирургии. У всех пациенток, кроме одной, на лице были повязки. Босх предположил, что та, кто этого не сделал, сделала увеличение груди или липосакцию. Она осторожно поднялась с инвалидного кресла и медленно забралась на заднее сиденье ожидающей машины.

Все пациенты, которых Босх видел уходящими, были женщинами. Все они среднего возраста или старше. Все они сами по себе. Все они, вероятно, пытаются сохранить образ молодости, отталкивая тот момент, когда они боялись, что мужчины перестанут смотреть на них.

Там, снаружи, был суровый мир. Это заставило Босха подумать о своей дочери и о том, как скоро она покинет дом и отправится куда-нибудь одна. Он надеялся, что у нее никогда не будет такого места назначения, как это. Он достал свой телефон и отправил ей сообщение, хотя она сказала ему, что вряд ли они будут разбивать лагерь в месте, где есть сотовая связь. Он все равно отправил сообщение, больше для себя, чем для нее.

Эй, надеюсь, тебе весело. Я скучаю по тебе!

Босх смотрел на экран телефона, надеясь на ответ, когда услышал скрежет отпираемой машины. Он поднял глаза и увидел двух женщин в узорчатых халатах для медсестер, направляющихся к своим машинам. Медицинские кабинеты, вероятно, закрывались на весь день. Через несколько мгновений позади них появился мужчина, который, как предположил Босх, возможно, был врачом. Он направлялся к "Мерседесу" на парковочном месте, обозначенном для Шуберта, но прошел мимо него к машине рядом с ним. После того, как мужчина выехал с места, Босх завел свою машину и вывел ее на открытое пространство рядом с домом Шуберта. Он вышел с папкой и обошел вокруг к "мерседесу" Шуберта. Прислонившись к задней части машины, он положил папку на крышку багажника и скрестил руки на груди.

В течение следующих двадцати минут медсестры и обслуживающий персонал продолжали время от времени выходить из лифта и заходить в гараж, но никто не подходил к "мерседесу" Шуберта. Несколько человек с любопытством посмотрели на Босха, но никто не спросил его, почему он здесь и что делает. Был полдень пятницы, конец недели, и они хотели убраться оттуда. Босх использовал свой телефон для поиска в Google Images онлайн-фотографии пластического хирурга. Он нашел только один, и это было из статьи 2003 года в светской газете Беверли-Хиллз. На фотографии были запечатлены доктор и его жена Гейл, присутствующие на благотворительном мероприятии в отеле "Беверли Хилтон". Босху показалось, что жена нанесла один или два визита в офис своего мужа по профессиональным причинам. У нее был точеный подбородок и изгиб бровей.

На экране его телефона появилось сообщение от Мэдди.

Ночью действительно холодно. Увидимся в воскресенье!

Это было похоже на нее - сохранять краткость и передавать реальное сообщение за пределами слов — сообщение о том, что она будет воздерживаться от общения, пока не вернется домой. Босх открыл окно, чтобы отправить ответное сообщение, но не был уверен, что сказать.

“Прошу прощения”.

Босх поднял глаза. Приближался мужчина, и Босх узнал его по фотографии двенадцатилетней давности, которую он только что обнаружил на своем телефоне. Шуберт указал на "Мерседес", к которому прислонился Босх.

“Моя машина, если вы не возражаете”, - сказал он.

На нем были зеленые брюки, светло-голубая рубашка на пуговицах и серый галстук. На нем не было спортивной куртки, скорее всего, потому, что в центре он был в белом халате врача. Босх открыл багажник машины и поправил куртку, убедившись, что она откинута достаточно, чтобы показать кобуру с пистолетом на бедре. Он увидел, как взгляд Шуберта задержался на нем.

“Что это такое?” Шуберт сказал.

“Доктор Шуберт, меня зовут Босх, и я здесь, чтобы спасти вашу жизнь”, - сказал Босх. “Есть ли место, где мы могли бы поговорить наедине?”

“Что?” - воскликнул доктор. “Это что, какая-то шутка? Кто ты, черт возьми, такой?”

Шуберт обошел Босха стороной, направляясь к водительской двери своей машины. Он вытащил ключ из кармана и щелкнул им, отпирая двери.

“На вашем месте я бы этого не делал”, - сказал Босх.

Шуберт остановился, его рука была на полпути к двери, как будто Босх предупреждал его, что он может привести в действие бомбу, если потянет за ручку. Босх обошел машину сзади, на ходу вытаскивая папку из багажника.

“Послушай, кто ты такой?” Шуберт сказал.

“Я сказал тебе, кто я”, - сказал Босх. “Я парень, который пытается заставить тебя дышать”.

Он передал папку Шуберту, который неохотно взял ее. Пока все шло в соответствии с той подачей, которую разработал Босх. Следующие десять секунд определят, останется ли все так же.

“Посмотри на это”, - сказал Босх. “Я расследую серию убийств, доктор Шуберт. И у меня есть основания полагать, что вы — и, возможно, ваша жена — могли бы быть следующими на очереди ”.

Шуберт отреагировал так, как будто папка была раскалена докрасна. Босх изучал его. Это была скорее реакция страха, чем удивления.

“ Открой его, ” скомандовал Босх.

“Это не то, как вы это делаете”, - запротестовал доктор. “Ты не—”

Он резко остановился, когда увидел изображение, прикрепленное к внутренней части файла. Крупный план ужасно изуродованного лица Александры Паркс. Его глаза расширились, и Босх предположил, что пластиковый человек никогда не видел такого лица за все годы своей работы.

Глаза Шуберта пробежались по другой стороне папки. Босх вырезал отчет об инциденте с правой стороны, не из-за его содержания, а потому, что это была копия официального документа, и он знал, что санкция Департамента шерифа округа Лос-Анджелес, напечатанная вверху, повысит его легитимность в глазах Шуберта. Гарри хотел, чтобы он думал, что он настоящий полицейский, как можно дольше. Шарада закончилась бы, если бы Шуберт попросил показать значок. Чтобы этого не произошло, план Босха состоял в том, чтобы вывести его из равновесия и сыграть на его страхах.

Шуберт закрыл файл и выглядел пораженным. Он попытался вернуть его, но Босх не взял.

“Послушай, в чем дело?” он умолял. “Какое это имеет отношение ко мне?”

“Все началось с вас, доктор”, - сказал Босх. “С тобой, Эллисом и Лонгом”.

Узнавание было безошибочным на лице Шуберта. Узнавание и ужас, как будто он все это время ожидал, что его дело с Эллисом и Лонгом — чем бы оно ни было — не было закончено.

Босх шагнул вперед и наконец забрал папку.

“Сейчас”, - сказал он. “Куда мы можем пойти поговорить?”

42

Шуберт использовал ключ, чтобы отпереть лифт. Стальная коробка медленно поднялась, и ни он, ни Босх не произнесли ни слова. Как только двери открылись, двое мужчин прошли через роскошную приемную и зал ожидания с шикарными креслами и кафе-баром. Пространства были пусты и безлюдны. Оказалось, что все разошлись по домам на весь день. Они прошли по коридору в личный кабинет Шуберта. Он щелкнул выключателем света, когда они вошли в большую комнату с неформальным расположением дивана и стульев с одной стороны и письменным столом и компьютерной станцией с другой стороны. Две зоны были разделены складной перегородкой японского дизайна. Шуберт тяжело опустился в кожаное кресло с высокой спинкой, расположенное за письменным столом. Он покачал головой, как человек, который внезапно понимает, что атрибуты его жизни, которые были так идеально расставлены по местам, теперь меняются.

“Я просто не могу в это поверить”, - сказал он.

Он указал на Босха, как будто тот был ответственен за все это. Босх сел в кресло перед письменным столом и положил папку на ультрасовременный рабочий стол из матового алюминия.

“Расслабьтесь, доктор”, - сказал Босх. “Мы с этим разберемся. Женщина на фотографии, на которую вы не хотите смотреть, была Александрой Паркс. Тебе что-нибудь говорит это имя?”

Шуберт начал рефлекторно качать головой, но затем его разум зацепился за название.

“Женщина из Западного Голливуда?” он спросил. “Тот, кто работал на город? Я думал, они поймали кого-то за это. Член черной банды”.

Босху показалось интересным, что Шуберт описал подозреваемого по расовому признаку, как будто существовала причинно-следственная связь с преступлением. Это дало Босху небольшое представление о человеке, которого ему предстояло убедить в течение следующих пяти минут открыться и заговорить.

“Да, что ж, мы взяли не того парня”, - сказал Босх. “И правильные парни все еще на свободе”.

“Ты имеешь в виду тех двух мужчин? Двое лос-анджелесских копов?”

“Это верно. И мне нужно знать, что ты знаешь о них, чтобы мы могли остановить их ”.

“Я ничего об этом не знаю”.

“Да, ты понимаешь”.

“Я не могу вмешиваться. В моем бизнесе репутация - это все. Я—”

“Твоя репутация мало что будет значить, если ты умрешь, и у нас есть веские основания полагать, что ты в их списке”.

“Это невозможно. Я заплатил и заплачу снова к концу следующего месяца. Они знают это. Зачем им—”

Шуберт понял, что в своей панике и страхе он уже раскрыл себя.

Босх кивнул.

“Вот почему нам нужно поговорить”, - сказал он. “Помоги нам покончить с этим. Мы сделаем это тихо и безопасно. Насколько возможно, я буду держать тебя подальше от этого. Мне нужна твоя информация, а не ты.”

Теперь Шуберт кивнул, не столько Босху, сколько в знак признания того, что момент, которого он так долго боялся, наконец настал и с ним нужно было смириться.

“Ладно, хорошо”, - сказал Босх. “Но прежде чем мы начнем, мне нужно связаться со своим партнером и сказать ему, где я нахожусь. Это вопрос безопасности ”.

“Я думал, ты должен был все время быть с напарником”.

Босх достал телефон и набрал пароль.

“В идеальном мире”, - сказал он. “Но с таким расследованием, как это, мы охватим больше территории, если разделимся. Мы сохраняем динамику ”.

Босх посмотрел на часы и сделал вид, что звонит. Вместо этого он открыл приложение memo и запустил запись. Затем он поднес телефон к уху, как будто сделал звонок и ждал ответа. Он подождал несколько секунд, а затем оставил сообщение.

“Привет, это Гарри. Сейчас пять сорок пять, я с доктором Шубертом в его офисе, и я проведу собеседование здесь. Он хочет сотрудничать. Я дам тебе знать, если случится что-нибудь, с чем я не смогу справиться. Поговорим с тобой позже ”.

Закончив свое сообщение, он изобразил пантомимой, что отключает звонок, и положил трубку на файл на рабочем столе. В то же время он наклонился вперед, чтобы вытащить свой блокнот из заднего кармана. Затем он похлопал по карманам своей куртки в поисках ручки. Не найдя ни одного, он потянулся к чашке на столе, которая была заполнена ручками и карандашами.

“Ничего, если я позаимствую один из них и сделаю несколько заметок?” он спросил.

“Послушайте, я точно не говорил, что хочу сотрудничать”, - сказал Шуберт. “Ты вынуждаешь меня. Ты говоришь кому-то, что его собираются убить, и уверен, что они захотят поговорить с тобой и выяснить, в чем дело ”.

“Так это нормально по нотам?”

“Неважно”.

Босх взглянул на папку, лежавшую на столе, а затем на Шуберта.

“Почему бы нам не начать с вахты?” он сказал.

“Какие часы?” - Спросил Шуберт. “О чем мы говорим?”

“Доктор Шуберт, вы знаете, о каких часах я говорю. Audemars Piguet, который ты купил в Лас-Вегасе два года назад. Женская оффшорная модель Royal Oak. Тот, который, по словам вашей жены, был украден, но затем, по вашим словам, продан, чтобы заплатить карточный долг.”

Шуберт, казалось, был ошеломлен знаниями Босха.

“Но это была ложь, не так ли?” Босх сказал. “Я не смогу помочь тебе, пока ты не начнешь говорить правду. Четыре человека мертвы, доктор. Четыре. Что их связывает, так это эти часы. Ты хочешь защитить себя, тогда расскажи мне настоящую историю ”.

Шуберт закрыл глаза, как будто это могло помочь избежать ужасного положения, в котором он оказался.

“Это никуда не приведет”, - сказал он. “У меня есть клиенты. У меня есть...”

Он запнулся.

“Репутация, да, вы это сказали”, - сказал Босх. “Я понимаю это. Я не могу тебе ничего обещать, но я сделаю для тебя все, что в моих силах. Если ты скажешь правду.”

“Моя жена не знает”, - сказал Шуберт. “Я люблю ее, и это причинило бы ей очень, очень сильную боль”.

Он сказал это больше для себя, и Босх решил воздержаться, подождать и позволить ему разобраться с этим. Наконец, казалось, к нему пришла решимость, и Шуберт открыл глаза и посмотрел на Босха.

“Я допустил одну ошибку”, - сказал он. “Одна ужасная ошибка и...”

Он снова замолчал.

“Какая ошибка, доктор?” - Спросил Босх.

Учитывая других вовлеченных игроков, у него была идея, к чему это приведет. Эллис и Лонг были полицейскими нравов и работали в темных коридорах секс-индустрии. Вот так их пути пересеклись с Джеймсом Алленом. Не было причин думать, что Шуберт шел в другом направлении.

“У меня были отношения с пациентом”, - сказал Шуберт. “Так случилось, что она работала в индустрии развлечений для взрослых. За эти годы было проведено несколько операций. Все улучшения, о которых вы только можете подумать — губы, грудь, ягодицы. Мы регулярно делали ботокс. Там была лабиопластика, подтяжка лица, рук ... все, чтобы поддержать ее карьеру ”.

Босх понятия не имел, что такое лабиопластика, но не хотел спрашивать, опасаясь, что это повергнет его в депрессию, превышающую тот уровень, до которого довели его остальные из списка.

“Это, конечно, продолжалось несколько лет”, - сказал Шуберт. “Почти десять лет”.

На этом он остановился, как будто изложил Босху достаточно, чтобы он понял остальное. Босх знал, что, вероятно, мог бы сделать именно это, но ему нужен был Шуберт, чтобы рассказать историю.

“Когда ты говоришь "отношения", о чем мы говорим?” - Спросил Босх.

“Отношения между врачом и пациентом”, - коротко сказал Шуберт. “Это было профессионально”.

“Хорошо. Так что же произошло, что привело офицеров нравов Эллиса и Лонга в вашу жизнь?”

Шуберт на мгновение опустил глаза и осознал, что он должен сделать.

“Я хочу, чтобы вы пообещали, что не будете упоминать об этом ни в каких полицейских отчетах, которые не считаются строго конфиденциальными”, - сказал он.

Босх кивнул.

“У тебя есть мое обещание. Я не буду упоминать об этом ни в каких полицейских отчетах ”.

Шуберт долго изучал его, как будто оценивая его правдивость. Затем он кивнул, больше самому себе, чем Босху.

“Я пересек черту”, - сказал Шуберт. “Я переспал с ней. Я спал со своим пациентом. Только один раз, но с тех пор я сожалею об этом каждую минуту ”.

Босх кивнул, как будто поверил ему.

“Когда произошло это пересечение черты?” он спросил.

“В прошлом году”, - сказал Шуберт. “Прямо перед Днем благодарения. Это была подстава. Ловушка.”

“Как ее зовут?”

“Дебора Стоволл. В качестве исполнительницы она использует другое имя. Я думаю, это Эшли Джаггс или что-то в этом роде ”.

“Ты сказал, что это была подстава. Как?”

“Она позвонила в офис и попросила меня. В конце дня я консультируюсь по телефону. Итак, я позвонил, и она сказала, что у нее аллергическая реакция на инъекцию ботокса, полученную в наших офисах. Я сказал ей прийти первым делом на следующий день, и я посмотрю, но она сказала, что не может появляться на людях из-за опухшего лица. Она хотела, чтобы я пришел к ней ”.

“Итак, ты пошел”.

“Вопреки здравому смыслу, я так и сделал. В конце моего расписания в тот день я собрал медицинскую сумку и отправился к ней домой. В этой части не было ничего необычного. Я иногда выезжаю на дом, в зависимости от того, кто клиент. На самом деле, она была вторым из двух звонков, которые я должен был сделать в тот день. Но я должен был знать с ней — из-за того, чем она зарабатывает на жизнь, — к чему это может привести ”.

“Где было ее жилище?”

“На Фонтане возле Кресент-Хайтс. Квартира. Я не могу вспомнить точный адрес. Это есть в ее медицинской карте ”.

“Что произошло, когда ты добрался туда?”

“Ну, у нее не было никаких симптомов инфекции или аллергической реакции. Она сказала мне, что проблема разрешилась в течение дня, и опухоль, которую она испытывала, теперь прошла. Я не думаю, что когда-либо на самом деле была проблема ”.

“Ладно, значит, ты поехал туда”, - сказал Босх. “Что произошло потом?”

“У нее был сосед по комнате, который был там”, - сказал Шуберт. “И на этой девушке просто не было никакой одежды. И еще одна вещь—”

“Как звали соседку по комнате?”

“Это была Энни, но я не знаю, было ли это ее настоящее имя или нет”.

“Она тоже была в мире развлечений для взрослых?”

“Да, конечно”.

“Хорошо. И что, у тебя был секс с одним из них или с обоими?”

Шуберт опустил подбородок и издал горловой звук, который, по мнению Босха, должен был быть истолкован как сдерживание слез.

“Да... Я сделал. Я был слаб”.

Босх оставил его висеть, не вызвав сочувствия.

“Итак, я предполагаю, что там были камеры, но вы их не видели”, - сказал он.

“Да, там были камеры”, - тихо сказал Шуберт. “Скрытые камеры”.

“От кого вы получили известие, от женщин или от Эллис и Лонга?”

“Эллис и Лонг. Они пришли сюда, сели перед столом, как вы сейчас, и показали мне видео на телефоне. Затем они рассказали мне, как все будет. Я собирался сделать то, что они сказали мне, и заплатить им столько, сколько они хотели, или они распространили бы видео в Интернете. Они убедились бы, что это увидела моя жена, и они заставили бы Дебору подать жалобу в Калифорнийский совет по медицинской этике. Они бы погубили меня”.

Босх кивнул - самое близкое, на что он был способен, выражение сочувствия.

“Сколько они хотели?” он спросил.

“Для начала сто тысяч долларов”, - сказал Шуберт. “И затем еще пятьдесят тысяч каждые шесть месяцев”.

Босх начинал понимать, почему Эллис и Лонг пошли на такие крайние меры, убивая любого, кого считали угрозой их операции. Шуберт был гусыней, несущей золотые яйца — ежегодный источник дохода для них, пока пластмассовый человечек хотел скрыть свою неосмотрительность.

“Итак, ты заплатил им первую сотню”.

“Я заплатил им”.

“Как именно?”

Шуберт повернулся в своем рабочем кресле и больше не смотрел на Босха. Справа от него на одной из стен висел большой плакат, на котором были изображены очертания женского тела. Это было клиническое, а не эротическое исследование, и в нем подробно описывались за пределами линий тела множество различных процедур, которые можно было выполнять на различных частях. Босху показалось, что он обращается к женщине на плакате, когда он отвечал.

“Я сказал им, что не могу заплатить наличными”, - сказал он. “Мои деньги — я никогда не вижу своих денег. У меня есть фирма, которая управляет здешним центром, и то, что поступает ко мне, идет на прямой депозит и под контроль бухгалтеров и финансовых менеджеров. За всем этим следит моя жена. У меня была болезнь зависимости, которая требовала, чтобы мы делали это таким образом ”.

“Зависимость от азартных игр?” - Спросил Босх.

Шуберт повернулся и взглянул на Босха, как будто только что вспомнил, что он был в комнате. Затем он снова повернулся к плакату.

“Да, азартные игры”, - сказал он. “Ситуация вышла из-под контроля, и я много потерял, поэтому они забрали у меня деньги. Контролировал это. Это был единственный способ спасти мой брак. Но это означает, что я не могу просто пойти в банк или выписать чек такого размера без поручителя ”.

“Значит, вместо этого вы подарили драгоценности”, - сказал Босх. “Часы твоей жены”.

“Да, именно. Она уехала в отпуск. За городом. Я отдал им драгоценности. Ее часы, мои часы, несколько бриллиантовых украшений. Это была их идея обставить это как кражу со взломом. Когда она вернулась домой, я сказал ей, что произошел взлом и этим занимается полиция. Они вели расследование. Эллис разбил окно во французских дверях в задней части дома, чтобы все выглядело так, будто грабители проникли именно так ”.

Босх потянулся к столу за досье. Он вытащил его из-под телефона.

“Позвольте мне взглянуть на кое-что здесь”, - сказал он.

Он открыл файл и пролистал отчеты, прикрепленные к правой стороне, пока не нашел график, который он составил этим утром.

Рассказ Шуберта соответствовал фактам, которые накопил Босх. Он отдает драгоценности Эллису и Лонгу в качестве вознаграждения за вымогательство. Затем они заключают сделку с братьями Нгуен о продаже его в качестве недвижимости в Nelson Grant & Sons. Ювелирные изделия начинают продаваться — Харрик покупает женские часы для своей жены в качестве рождественского подарка. Эллис и Лонг начинают получать свои деньги, а братья Нгуен получают долю за то, что продают его, не вникая в его происхождение.

Все идет наперекосяк, когда Александра Паркс разбивает кристалл на своих часах и отправляет их на ремонт в мастерскую в Лас-Вегасе. Узнав, что могут возникнуть проблемы с владельцем часов, Паркс, глава отдела по защите прав потребителей и замужем за сотрудником правоохранительных органов, потихоньку пытается разобраться в истории часов. Она звонит в компанию "Нельсон Грант и сыновья", чтобы навести справки. Может быть, она говорит им, что ее муж - помощник шерифа, может быть, они знали это с того момента, как он купил часы в первую очередь. Что бы ни было сказано, ее звонок беспокоит братьев Нгуен до такой степени, что они связываются с Эллисом и Лонгом и говорят: “У нас здесь может возникнуть проблема”.

Эллис и Лонг решаются на экстремальный ответ: убрать Паркса, прежде чем она продолжит расследование и натянет нить на их операцию по вымогательству. Босху пришлось предположить, что Шуберт была не единственной жертвой схемы и что действовала более крупная машина по зарабатыванию денег, использующая женщин, чтобы заманивать мужчин на выступления перед скрытыми камерами.

Эллис и Лонг придумывают план убийства Паркса и обставляют это как преступление на сексуальной почве. Они используют Джеймса Аллена, осведомителя, которого они контролировали и, возможно, использовали в аналогичных схемах вымогательства, для приобретения презерватива со спермой, который мог быть подброшен на место преступления, чтобы направить следователей не в том направлении, не к тому мужчине.

Эта теория оставила Джеймса Аллена и вопрос о том, почему он, в свою очередь, был убит. Чтобы свести концы с концами? Или он каким-то образом угрожал полиции нравов? Убийство Лекси Паркс получило широкую огласку в средствах массовой информации. Аллен мог узнать историю, а затем сложить два и два после того, как его клиент Да'Кван Фостер был арестован на основании улик ДНК. Если бы он предпринял что-то против Эллиса и Лонга, попросил денег или каким-либо образом угрожал им, это могло стоить ему жизни. Он был убит, и его тело было инсценировано таким образом, что могло направить следователей в неверном направлении. Эллис и Лонг должны были знать о более раннем убийстве, о теле, оставленном в переулке возле Эль-Сентро. Возможно, они даже были ответственны за это.

Неверное направление, подумал Босх. В этом была какая-то закономерность. Повторяющийся рисунок. Сначала Александра Паркс, затем Джеймс Аллен.

43

Эллис присоединился к Лонгу в "Чарджере".

“Как раз вовремя”, - сказал Лонг.

“Прекрати ныть”, - сказал Эллис. “Я улаживал дела с девушками. Как здесь обстоят дела?”

“Шуберт вышел, и Босх столкнулся с ним лицом к лицу. Затем они вошли внутрь. Это было тридцать пять минут назад.”

Эллис кивнул и задумался о разных вещах. Шуберт находился внутри с Босхом достаточно долго, чтобы можно было предположить, что он изливал душу. Для Эллиса это стало сигналом к развязке. Пришло время сворачивать операцию. Пора сворачивать все операции.

Он не знал о Лонге, но у него определенно были планы на этот день. Он достал свой телефон и открыл приложение "Погода". У него было несколько закладок с городами на случай, если его телефон когда-нибудь попадет не в те руки. Но только одно имело значение. В Пласенсии, Белиз, было семьдесят шесть градусов. Что может быть совершеннее?

Он убрал свой телефон.

“Вот и все”, - сказал он.

“Что это?” - спросил я. Долго спрашивал.

“Это. Прямо здесь. Это конец линии. Нам нужно сделать выбор ”.

“Какой выбор?”

“Ты берешь эту машину, я возвращаюсь к своей машине, и мы расходимся. Мы хватаем наши заначки и расходимся. Навсегда”.

“Нет, нет, мы не можем просто—”

“Все кончено. Окончена”.

“Какой еще есть выбор?”

Голос Лонга был отключен. Он поднялся на ступеньку или две, когда паника начала овладевать его голосовыми связками.

“Мы заходим внутрь”, - сказал Эллис. “И мы заканчиваем это. Не оставляй никого, кто мог бы рассказать эту историю ”.

“И это все?” Долго спрашивал. “Это и есть твой грандиозный план?”

“Это не план. Это просто могло бы выиграть нам больше времени. Мы заходим, разбираемся с делами, и, возможно, только завтра утром их кто-нибудь найдет. К тому времени ты будешь в Мексике, а я на полпути куда бы то ни было ”.

Лонг барабанил пальцами обеих рук по своим бедрам.

“Должен быть другой способ, другой план”, - сказал он.

“Там ничего нет”, - сказал Эллис. “Я же говорил тебе. Костяшки домино. Дошло до этого. Сделай звонок”.

“А как насчет девочек? Мы могли бы взять—”

“Забудь о девушках. Я позабочусь о них, как только уеду отсюда ”.

Лонг пристально посмотрел на него.

“Какого хрена, чувак?” он сказал.

“Я же говорил тебе”, - сказал Эллис. “Костяшки домино”.

Теперь Лонг одной рукой потирал челюсть, а другой сжимал руль.

“Сделай звонок”, - повторил Эллис.

44

Босх изучил временную шкалу и увидел, как все это работает, как все костяшки домино упали таким образом, указывая прямо на Эллиса и Лонга.

“Когда вы в последний раз видели Эллиса и Лонга?” он спросил.

Шуберт погрузился в тихую задумчивость, пока Босх просматривал график. Теперь он выпрямился, услышав вопрос.

“Видел их? Я не видел их месяцами. Но они часто звонили мне. Они позвонили мне два дня назад, чтобы спросить, не вынюхивал ли кто-нибудь поблизости. Я думаю, они говорили о тебе ”.

Босх кивнул.

“У тебя есть их номер?” он спросил.

“Нет, они всегда звонят мне”, - сказал Шуберт. “Номер всегда заблокирован”.

“Что насчет Деборы? У тебя есть для нее номер?”

“В файлах”.

“Мне нужно получить это. И ее адрес.”

“Я думаю, что для меня незаконно делиться информацией из медицинской карты”.

“Да, но сейчас мы далеко за ее пределами, верно?”

“Правильно, я полагаю. Что происходит сейчас?”

“Хм... Мне нужно проделать определенную работу, чтобы получить независимое подтверждение кое-чему из этого. И я собираюсь нанести визит Деборе и ее соседке по комнате. Мне понадобится список всех украшений, которые ты подарил Лонгу и Эллису, в дополнение к часам.”

“У меня есть список. Моя жена сделала это ”.

“Хорошо. Где вы физически передали им все эти вещи?”

Шуберт опустил глаза, когда отвечал.

“Они пришли ко мне домой и просмотрели то, что у нас было”, - сказал он. “Моя жена была в Европе. Я стоял там, пока они разбирали ее вещи. Они взяли то, что хотели, а остальное оставили. Они знали, что было ценным, а что нет. Что они могли и чего не смогли продать ”.

“Они берут что-нибудь, кроме драгоценностей?”

“Один из них — Эллис - знал толк в вине. Он прошел через нашу полку для хранения и взял две мои бутылки лафита восемьдесят второго года.”

“Может быть, он просто взял старые вещи, потому что они выглядели ценными”.

“Нет, он взял "восемьдесят второй Лафит" и уехал по "тысяча девятьсот восьмидесятому". Восемьдесят второй стоит в пятьдесят раз больше восьмидесятого и будет в пятьдесят раз вкуснее. Он знал это ”.

Босх кивнул. Он понял, что вино может быть более важным для дела, чем драгоценности. Если Эллис сохранил ее для себя, то где-то у него все еще могла быть бутылка, и это могло бы связать его с делом и послужить проверяемым аргументом, если рассказ Шуберта будет оспорен в суде или где-либо еще.

“Ты сказал, что это была их идея обставить это как кражу со взломом?”

“Когда я сказал им, что не могу заплатить наличными без ведома моей жены, они сказали, что мы могли бы обставить это как кражу со взломом, только я не стал бы сообщать об этом. Я бы сказал своей жене, что сообщил об этом, только когда она вернулась из своей поездки. Они даже подделали отчет о краже со взломом, который я мог бы ей показать. У него были фальшивые названия, фальшиво все ”.

“Он все еще у тебя?”

“Да. У дома.”

“Нам это понадобится. Вы оформили страховое возмещение на все, что было похищено?”

Если Шуберт также занимался мошенничеством со страховкой, это могло подорвать его авторитет как свидетеля.

“Нет, я этого не делал”, - сказал Шуберт. “Таково было их правило. Они не хотели, чтобы о краже сообщили, потому что это затруднило бы их продажу и получение своих денег. Они сказали мне, что если узнают, что я подал заявление, они вернутся и убьют меня и мою жену ”.

“Так ваша жена не задумывалась об этом? Я имею в виду страховку.”

“Я сказал ей, что мы ведем с ними переговоры, а затем я вышел и сделал несколько кассовых звонков, постепенно собрал деньги и сделал вид, что они поступили от страховой компании ”.

- “Наличные требуют”? - спросил я.

“Как я уже говорил ранее, я время от времени выезжаю на дом. Детектив, есть люди, у которых есть деньги, и они готовы платить за конфиденциальность. Они не пользуются медицинской страховкой. Они платят наличными за процедуры, поэтому записей нет, и никто никогда не узнает. Я получаю подобные запросы — в основном я говорю об инъекциях ботокса и других незначительных вещах, но иногда дело доходит до полных операций ”.

Это не было новостью для Босха. Богатые и знаменитые в Лос-Анджелесе обладали такой властью. На ум пришел Майкл Джексон. Певица-мегазвезда скончалась, находясь дома и под присмотром частного врача. В месте, где имидж часто значил больше, чем что-либо другое, пластиковый человек, который делал звонки наличными, мог преуспеть.

“Так вот как ты планировал добывать деньги, чтобы выплачивать им пятьдесят тысяч каждые шесть месяцев?”

“Таков был план. В конце июня будет платеж, и я почти готов к нему ”.

Босх кивнул. Он хотел сказать Шуберту, что ему не придется вносить этот платеж, но воздержался. Нельзя было сказать наверняка, как долго продлится расследование. Он вернул интервью к сути.

“Они взяли что-нибудь еще в ходе этой фальшивой кражи со взломом?”

“Произведение искусства. Это многого не стоило. Это было просто по-особенному для меня. Я думаю, именно поэтому они его забрали. Они сказали, что я принадлежу им и они могут взять все, что захотят ”.

Шуберт ссутулился, положив локти на подлокотники своего кресла. Он закрыл глаза и помассировал переносицу двумя пальцами.

“Теперь все это выйдет наружу, не так ли?” - сказал он.

“Мы сделаем все возможное, чтобы уберечь вас от этого”, - сказал Босх. “Все, что произошло, произошло после этого в любом случае. Все это было спровоцировано тем, что Александра Паркс отправила часы на починку ”.

“Тогда почему ты так уверен, что я в опасности?”

“Потому что эти два парня - копы, и они знают, как работает система. Если нет свидетелей, то для них нет угрозы. Они не вернулись к вам, потому что они еще не знают, что все было прослежено до этих часов. Когда они это сделают, они придут — и это будет не только для того, чтобы забрать следующие пятьдесят тысяч ”.

“Ну, разве у вас недостаточно доказательств, чтобы арестовать их сейчас? Кажется, ты знаешь все.”

“Я думаю, что с подтверждением части вашей истории, будет более чем достаточно доказательств, чтобы сделать это”.

“Вы занимаетесь внутренними расследованиями?”

“Нет, я не такой”.

“Тогда—”

Снаружи офиса послышался шум. Это прозвучало как стук закрывающейся двери.

“Здесь еще кто-нибудь есть?” - Спросил Босх.

“Э-э, может быть, одна из девушек”, - сказал Шуберт.

Босх встал.

“Я никого не видел, когда мы вошли”, - тихо сказал он.

Он подошел к двери, подумал о том, чтобы открыть ее и выглянуть в коридор, но потом передумал. Он прислонил голову к косяку и прислушался. Сначала он ничего не услышал, но затем отчетливо услышал, как шепчущий голос из коридора сказал: “Чисто”.

Это был мужчина. Тогда он понял, что Эллис и Лонг были в здании и шли за ними.

45

Босх быстро нажал кнопку на дверной ручке, запирая ее, затем протянул руку и выключил верхний свет в офисе. Он быстро вернулся к столу, вытаскивая оружие из кобуры на бедре.

Шуберт встал со своего стула, и его глаза расширялись с каждым шагом, который Босх делал к нему.

“Они здесь”, - прошептал Босх. “Они, должно быть, следили за мной или наблюдали за тобой и ждали”.

“Для чего?”

“Для меня, чтобы установить связь”.

Босх указал на дверь слева от стола.

“Куда это ведет?” он спросил.

“Это просто ванная”, - сказал Шуберт.

“Здесь есть окно?”

“Да, но она маленькая, и перепад составляет двадцать футов”.

“Черт”.

Босх повернулся и осмотрел комнату, пытаясь придумать план. Он знал, что выйти в холл было бы ошибкой. Они были бы открытыми мишенями. Они собирались занять свою позицию прямо там, где они были.

Он повернулся и схватил со стола проводной телефон. Он знал, что звонок по стационарному телефону автоматически передаст адрес здания оператору 911. Это ускорило бы реакцию.

“Как мне получить внешнюю линию?” быстро спросил он.

Шуберт протянул руку и нажал кнопку в нижней части основания телефона. Босх услышал гудок и набрал 9-1-1. Затем он указал на окно офиса.

“Задерни занавеску, сделай так, чтобы было темно”.

Начал раздаваться звонок в 911. Шуберт сделал, как было сказано, нажав кнопку на стене рядом с окном. Занавес начал автоматически перемещаться по потолочной дорожке. Босх не сводил глаз с двери офиса.

“Давай, давай, давай, возьми трубку”, - сказал он.

Как только занавес закрыл прямой свет, комната погрузилась в тень. Затем Босх указал на дверь ванной.

“Иди туда”, - приказал он. “Запри дверь и не высовывайся”.

Шуберт не пошевелился.

“Ты набрала девять-один-один”, - сказал он. “Ты не можешь просто вызвать подкрепление?”

“Нет, я не могу”.

“Почему бы и нет?”

“Потому что я не полицейский. Теперь иди туда”.

Шуберт выглядел озадаченным.

“Я думал—”

“Я сказал, ИДИ!”

На этот раз о команде ничего не говорилось шепотом. Это отбросило Шуберта назад, к двери ванной. Он вошел внутрь и закрыл дверь. Босх услышал щелчок замка. Он знал, что это не остановит Эллиса и Лонга, если дойдет до этого. Но это могло бы выиграть еще несколько секунд.

Оператор службы 911 наконец ответил, и Босх заговорил громким и преувеличенно паническим голосом. Он хотел, чтобы Эллис и Лонг знали, что он зовет на помощь. Вероятно, в этот момент они находились в коридоре снаружи, и Босх подумал, что есть шанс, что они отступят, если услышат, как он звонит.

“Да, здравствуйте, мне нужна помощь. В моем офисе двое вооруженных людей, и они собираются всех убить ”, - громко сказал он. “Их зовут Эллис и Лонг, Эллис и Лонг, и они пришли сюда, чтобы убить нас”.

“Подождите, сэр”, - сказал оператор. “Вы находитесь на Третьей Западной улице, пятнадцать-пятнадцать?”

“Да, это оно. Поторопись!”

“Как вас зовут, сэр?”

“Какое это имеет значение? Просто пришлите помощь ”.

“Мне нужно ваше имя, сэр”.

“Гарри Босх”.

“Хорошо, сэр, мы высылаем помощь. Пожалуйста, оставайтесь на линии ради меня ”.

Босх переместился прямо за стол. Он положил телефон на сгиб шеи и использовал бедро и свободную руку, чтобы приподнять край стола и опрокинуть его набок, его алюминиевая крышка превратилась в баррикаду, обращенную к двери. Все, что было на столе, включая настольный телефон, его собственный телефон и чашку с ручками, соскользнуло и с грохотом упало на пол. Телефонную трубку сдернули с его шеи, когда шнур достиг максимального напряжения. Босх знал, что времени возвращаться за ним не было. Он должен был надеяться, что звонок не был отключен и что оператор не решит, что это розыгрыш.

Босх присел на корточки за баррикадой. Он постучал кулаком по нижней стороне рабочего стола и почувствовал и услышал дерево. Двойной слой дерева и металла действительно мог остановить пули — если ему повезет.

Он присел на корточки еще дальше за шторой и направил свой "Глок" на дверь. Он принес пистолет как часть шоу, чтобы обмануть Шуберта, заставив поверить, что он полицейский. Теперь это, возможно, единственное, что сохранило им жизнь. В магазине пистолета было максимум тринадцать патронов, а в патроннике - один. Он надеялся, что этого будет достаточно.

Он услышал легкий металлический звук с дальней стороны комнаты и понял, что Эллис и Лонг находятся за дверью и дергают за ручку. Они собирались войти. В этот самый момент Босх понял, что оказался не в том месте. Он находился в самом центре комнаты, именно там, где они и ожидали его увидеть.

46

Эллис просигналил Лонгу, что дверь заперта и что он должен выбить ее. Лонг бросил ему фонарик, а затем отступил на несколько футов. Он поднял ногу, целясь пяткой в точку чуть выше дверной ручки. Он много раз делал это на протяжении многих лет и был хорош в этом.

Дверь распахнулась и с грохотом ударилась о внутреннюю стену офиса, открывая темную комнату, освещенную только тусклым светом, просачивающимся по краям оконной занавески на дальней стене. Лонг оказался в уязвимом положении, когда импульс от его удара отнес его в офис. Эллис зашел ему за спину, следуя за его левым флангом и держа пистолет и фонарик в стандартной конфигурации со скрещенными запястьями.

“Полиция!” он позвал. “Никому не двигаться!”

Свет упал на стол, который был опрокинут на бок, чтобы создать баррикаду. Он навел оружие на верхний край стола, готовый к тому, что Босх или Шуберт покажутся.

“Подожди!”

Голос раздался из-за двери слева от стола. Эллис перенастроил прицел как своего фонаря, так и пистолета.

“Это я!” Звонил Шуберт. “Он сказал мне, что он коп!”

Дверь открылась, и там стоял Шуберт с поднятыми руками.

“Не стреляйте. Я думал, он—”

Эллис открыл огонь, сделав три быстрых выстрела в сторону Шуберта. Боковым зрением он увидел справа от себя Лонга, который повернулся и тоже поднял пистолет, чтобы выстрелить.

“Нет!”

Крик раздался позади него и справа. Эллис обернулся и увидел Босха, который двигался вбок из-за складной перегородки, разделявшей комнату. Он поднял пистолет и открыл огонь, когда Эллис понял, что перевернутый стол был приманкой, а Босх занимал превосходящую позицию.

Эллис наклонился вперед, чтобы поставить более крупное тело Лонга между Босхом и собой. Он увидел, как отреагировал его напарник, когда пули попали в него. Удары перенаправили импульс Лонга в вращение. Он собирался пойти ко дну. Эллис переместил свой вес и врезался плечом в верхнюю часть тела Лонга, удерживая своего партнера и одновременно обхватывая его туловище рукой с пистолетом. Эллис открыл бешеный огонь, стреляя вслепую в том направлении, где он в последний раз видел Босха. Затем он развернулся и направился обратно к двери, волоча за собой Лонга в качестве щита.

Снова раздалась стрельба, и Эллис почувствовал удары через тело своего напарника. В дверном проеме он пригнулся и сделал еще два выстрела в направлении, откуда стрелял Босх. Он попятился в коридор, а затем повернулся и побежал к двери, отмеченной знаком "Выход".

Когда Эллис мчался вниз по лестнице к гаражу, в голове у него пульсировал один вопрос.

Сражаться или бежать?

Все ли закончилось, или был еще шанс, что он сможет сдержать это, каким-то образом свалить все на Босха? Скажи им, что Босх был тем самым. Босх открыл огонь. Босх затеял какую-то безумную вендетту. Bosch—

Он знал, что обманывает себя. Это не могло сработать. Если бы Босх был все еще жив там, наверху, тогда это не сработало бы.

Эллис побежал через гараж к своей машине. Он мог слышать приближающуюся сирену — помощники шерифа отвечали на звонок Босха в 911. Он прикинул, что это должно быть в двух или трех кварталах отсюда. Он должен был выйти до того, как они доберутся сюда. Это было приоритетом номер один. После этого он понял, что пришло время лететь.

Он был подготовлен. Он знал, что однажды до этого может дойти, и он планировал это.

47

Держа пистолет двумя руками, Босх двинулся на Лонга, который рухнул в дверном проеме. Он корчился от боли и задыхался. Босх увидел, что две последние выпущенные им пули застряли в рубашке Лонга, удерживаемые на месте пуленепробиваемым жилетом под ней. Босх выдернул пистолет из руки Лонга и швырнул его на пол позади себя. Он перенес свой вес на Лонга и наклонился вперед, чтобы осторожно выглянуть в коридор и убедиться, что Эллис не ждет там.

Удовлетворенный тем, что Эллис ушел, Босх вернулся в комнату и перевернул Лонга на грудь. Он снял с пояса полицейского наручники и с их помощью связал ему запястья за спиной. Затем он увидел кровь на правом боку Лонга. Один из выстрелов Босха задел кожу под жилетом. У Лонга текла кровь из раны чуть выше правого бедра. Босх знал, что пуля 45-го калибра, выпущенная с десяти футов, нанесет серьезный внутренний ущерб. Лонг может быть смертельно ранен.

“Ты, ублюдок”, - Лонгу наконец удалось выбраться. “Ты умрешь”.

“Все умирают, Лонг”, - сказал Босх. “Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю”.

Босх услышал многократный вой сирен и подумал, не задержал ли шериф Эллиса на пути к отступлению.

“Твой партнер бросил тебя, Лонг”, - сказал он. “Сначала он использует тебя как живой щит, а потом бросает, как мешок с апельсинами. Это отличный партнер ”.

Босх похлопал его по спине и отошел. Он подошел к другой двери, чтобы проверить, как там Шуберт. Доктор лежал на спине, его голова была под раковиной в ванной, а левая нога неловко подогнута под тело. У него были две ударные раны в верхней части груди и одна в центре шеи. Один из них перерезал ему позвоночник, в результате чего он упал так, как упал. Его глаза были открыты, и он не дышал. Босх ничего не мог поделать. Он не мог понять, почему Шуберт думал, что если он сдастся Эллису и Лонгу, его пощадят. Он задавался вопросом, должен ли он испытывать угрызения совести за то, что обманул его, убедив, что он коп, расследующий дело.

Он этого не сделал.

Когда Босх опустился на колени рядом с Шубертом, он услышал пульсирующий сигнал настольного телефона на полу позади него. Телефон отключился от вызова в центр связи шерифа, когда Босх опрокинул стол. Он отвернулся от тела, нашел телефонную трубку и соединил ее с подставкой, оставив на полу. Он также увидел разбитую рамку, которая упала со стола. В нем была фотография Шуберта и его жены, сидящих в кокпите парусной лодки и улыбающихся в камеру.

Зазвонил настольный телефон, одна из кнопок замигала. Босх поднял телефонную трубку и нажал на кнопку.

“Гарри Босх”.

“Это помощник шерифа Мэйвуд, с кем я говорю?”

“Я только что сказал тебе, Гарри Босх”.

“Мы находимся за пределами Центра создания косметики. Какова там ситуация?”

“У нас один убитый и один раненый. А потом я — я сделал звонок девять-один-один. Одному боевику удалось скрыться. Ты его поймал?”

Мэйвуд проигнорировал вопрос Босха.

“Хорошо, сэр, я хочу, чтобы вы внимательно слушали. Мне нужно, чтобы вы и раненый мужчина вышли из здания, заложив руки за голову, переплетя пальцы. Если у вас есть какое-либо оружие, оставьте его внутри здания ”.

“Я не думаю, что раненый сможет ходить в ближайшее время”.

“Он вооружен?”

“Больше нет”.

“Хорошо, тогда, сэр, мне нужно, чтобы вы вышли сейчас — руки сцеплены за головой. Оставьте все оружие внутри ”.

“Ты понял это”.

“Если мы увидим оружие, мы будем считать это провокационной акцией. У нас все чисто, сэр?”

“Кристалл. Я спускаюсь на лифте.”

“Мы будем ждать”.

Босх отключился и встал. Он огляделся в поисках места, где можно оставить свой "Глок", и увидел пистолет Лонга на полу рядом с правой стороной стола. Он подошел и поднял его, осторожно, чтобы не коснуться спускового крючка и не стереть отпечаток пальца своим собственным. Он положил оба оружия на стеклянную витрину, в которой находилась коллекция старинных хирургических инструментов.

Прежде чем покинуть офис, Босх поискал среди обломков на полу свой телефон. Она соскользнула на пол, когда он опрокинул стол. Он поднял его и посмотрел на экран. Запись все еще продолжалась. Он выключил его и назвал файл “Шуберт”. Затем он отправил сообщение Микки Халлеру и положил телефон в карман.

Он направился к двери, но о чем-то задумался. Он понятия не имел, как долго его будут удерживать и допрашивать в Департаменте шерифа. Он понятия не имел, дойдут ли новости о стрельбе до гор за городом. Но на всякий случай он позвонил своей дочери. Он знал, что у нее перебои с сотовой связью, но оставил ей сообщение.

“Мэдди, это я. Я в порядке. Просто хотел, чтобы ты знал, что со мной все в порядке. Что бы ты ни услышал, я в порядке. Если ты позвонишь и не сможешь дозвониться до меня, позвони дяде Микки. Он введет тебя в курс дела”.

Босх убрал телефон и уже собирался отключиться, когда передумал и снова поднял трубку.

“Я люблю тебя, Мэдс, и скоро увидимся”.

Он закончил разговор.

Выходя из офиса, Босху пришлось долго расхаживать в дверях. Полицейский из отдела нравов не двигался. Теперь его дыхание было поверхностным, а лицо очень бледным и покрытым капельками пота. На полу рядом с ним также было растущее пятно крови.

“Вызовите мне скорую”, - сумел сказать Лонг хриплым шепотом. “Я умираю”.

“Я скажу им это”, - сказал Босх. “Ты хочешь сказать мне что-нибудь еще, прежде чем я уйду?" Может быть, что-нибудь об Эллисе? Например, куда бы он убежал отсюда?”

“Да, я тебе кое-что скажу. Как насчет того, чтобы трахнуть тебя”.

“Хорошая, длинная”.

Босх вышел в холл и начал возвращаться к лифту. Но сделав два шага, он понял, что существует вероятность того, что Эллис все еще в здании. Он мог опоздать со своим побегом и увидеть, как реагируют помощники шерифа. Возможно, он отступил и прятался.

Босх быстро вернулся в офис и забрал свой "Глок". Затем он вернулся в коридор и направился к лифту, встав в боевую стойку с поднятым пистолетом на изготовку.

Он добрался до лифта, не заметив никаких признаков присутствия Эллиса. Он нажал на кнопку, и двери немедленно открылись. Коробка из нержавеющей стали была пуста, и он шагнул внутрь. Он нажал кнопку первого этажа, и двери закрылись. Когда лифт опустился, Босх быстро вынул магазин из "Глока" и дослал патрон в патронник. Он вставил свободную пулю в магазин и положил его вместе с оружием на пол в дальнем углу лифта. Затем он повернулся к дверям, поднял руки и переплел пальцы за головой.

Когда мгновение спустя двери открылись, Босх увидел патрульную машину шерифа, припаркованную боком напротив входа в лифт, а двое помощников шерифа использовали ее в качестве прикрытия, их оружие было обнажено и направлено на него. Один мужчина держался двумя руками за передний капот, другой аналогичным образом располагался поперек заднего багажника.

“Выйдите из лифта”, - крикнул мужчина на входе. “Держи руки за головой”.

Босх начал выходить, как было велено.

“Мой пистолет на полу лифта”, - крикнул Босх. “Он разгружен”.

В тот момент, когда Босх вышел из лифта, он увидел, как люди в машине поднимают оружие. Это дало ему за долю секунды понять, что его вот-вот отправят на землю. Полицейские подошли с обеих сторон лифта и схватили его. Его уложили лицом вниз на кафельный пол, затем ему заломили руки за спину и надели наручники.

Челюсть Босха пронзила боль. Он повернул лицо в последний момент во время тейкдауна, но все равно получил полный удар по левой стороне лица и челюсти.

Он почувствовал, как чьи-то руки грубо обыскивают его карманы и вытаскивают телефон, бумажник и ключи. Он увидел, как пара начищенных черных патрульных ботинок заняла позицию перед его лицом. Помощник шерифа присел на корточки, и Босх мог видеть нижнюю половину его лица, если бы тот поднял на него глаза. Он увидел сержантские нашивки на рукавах формы. Мужчина смотрел на удостоверение Босха офицера в отставке. Затем он присел на корточки, чтобы посмотреть на Босха.

“Мистер Босх, я сержант Котилья. Кто еще находится внутри здания?”

“Как я уже сказал по телефону, у вас один убитый и один раненый”, - ответил Босх. “Это все, что я знаю наверняка. Там был третий мужчина, но он убежал. Возможно, он прячется там, но я не знаю наверняка. Раненый мужчина скоро умрет, если вы не доставите к нему медицинскую бригаду. Он офицер полиции нравов Лос-Анджелеса по имени Кевин Лонг. Насколько я мог судить, его ударили один раз в бок, выше левого бедра ”.

“Хорошо, парамедики уже в пути. А мертвый мужчина - это кто?”

“Доктор Шуберт, парень, которому принадлежит это место”.

“И вы бывший полицейский из Лос-Анджелеса”.

“В этом году вышел в отставку. Теперь я частный детектив. Я также тот, кто стрелял задолго до того, как он смог выстрелить в меня ”.

Наступило долгое молчание, пока Котилья переваривал эту последнюю информацию. Как умный уличный полицейский, он решил, что на заявление Босха должны отреагировать другие.

“Мы собираемся посадить вас в машину, мистер Босх”, - сказал он. “Детективы захотят поговорить с вами обо всем этом”.

“Не могли бы вы позвонить детективу Саттон?” - Спросил Босх. “Это связано со вчерашним мошенником в ювелирном магазине Sunset Plaza. Я почти уверен, что это будет его дело ”.

48

На этот раз они не поместили его в зал заседаний на подстанции Западного Голливуда. Его поместили в комнату для допросов с серыми стенами, камера наблюдала за ним сверху. Они держали его в наручниках и не вернули ему телефон, бумажник или ключи.

"Глок" тоже был практически уничтожен.

К двухчасовой отметке руки Босха онемели, и он становился все более беспокойным от ожидания. Он прекрасно знал, что следователи — возглавляемые Диком Саттоном или нет — будут на месте преступления, контролируя сбор и документирование вещественных доказательств. Но что расстраивало Босха, так это то, что никто даже не провел с ним пятиминутного предварительного собеседования. Насколько он знал, информация, которую он передал сержанту Котилье, не была передана следователям, и о Доне Эллисе еще даже не объявили в розыск. Босх прикинул, что он может пересечь мексиканскую границу до того, как Департамент шерифа наконец объявит тревогу.

На 150-минутной отметке он встал и подошел к двери ложи. Он повернулся к нему спиной и попытался руками повернуть ручку. Как он и ожидал, дверь была заперта. В гневе он начал пятиться назад к двери, вгоняя пятку в ударную панель. Это вызвало громкий шум, который, как ожидал Bosch, вызовет отклик — если не непосредственно на коробку, то на камеры.

Он поднял глаза, уверенный, что за его действиями теперь следят камеры наблюдения.

“Эй!” - крикнул он наверх. “Я хочу поговорить. Пришлите кого-нибудь поговорить со мной. Сейчас же!”

Прошло еще двадцать минут. Босх раздумывал, не начать ли ломать мебель. Стол был старым, покрытым шрамами и выглядел так, как будто выдержал множество нападений. Но стулья были другими. Они были более новыми, а опорные стойки достаточно тонкими, чтобы Босх знал, что может сломать их ногами.

Он посмотрел в камеру.

“Я знаю, ты меня слышишь”, - крикнул он. “Приведите кого-нибудь сюда сейчас же. У меня есть важная информация. Дик Саттон, Ласло Корнелл, сам шериф Мартин. Мне все равно, убийца уходит ”.

Он немного подождал и собирался начать очередную тираду, когда услышал, как отпирается дверь. Он открылся, и вошел Дик Саттон. Он вел себя так, словно понятия не имел, через что Босху пришлось пройти за последние три часа.

“Гарри, извини, что задержал тебя здесь”, - начал он. “Я работал на месте преступления и только сейчас возвращаюсь сюда, чтобы поговорить с вами и посмотреть, что у нас есть”.

“Что ж, ” сказал Босх, “ вы только что избавили станцию от необходимости менять здесь мебель, потому что я собирался начать разгром этого места. Я не чувствую своих рук, Дик.”

“О, Иисус, им не следовало этого делать. Повернись и дай мне забрать их ”.

Босх повернулся спиной к Саттон и вскоре почувствовал облегчение от того, что кровь снова начала циркулировать по его рукам.

“Садись”, - сказал Саттон. “Давай поговорим”.

Босх потирал руки, пытаясь избавиться от ощущения покалывания. Он пинком отодвинул стул и сел.

“Почему дверь была заперта, Дик?” он спросил.

“Предосторожность”, - сказал Саттон. “Сначала мы должны были посмотреть, что у нас есть”.

“И что?”

“И это сложная сцена. Ты сказал сержанту там, снаружи, что был вовлечен четвертый человек и что он ушел.”

“Совершенно верно, дон Эллис. Он напарник Лонга, хотя он и бросил его под автобус там, сзади ”.

“Как же так?”

“Использовал его как щит, когда началась стрельба. Затем оставила его позади. Говоря о Лонге, он сделал это?”

“Да, он сделал это. Всего в нескольких кварталах от Cedars — это была удача. Мой партнер сейчас там, я надеюсь попасть к нему в комнату и услышать его историю ”.

“Хотел бы я быть там ради этого. Этот парень собирается соврать, что надрывается, и свалить все на меня, или, если он умен, свалит это на Эллиса ”.

“Мы будем беспокоиться о Лонге позже. Я хочу услышать твою историю, Гарри. Ты сказал сержанту, что это те двое парней, которые вчера разгромили ювелирный магазин?”

“Это и Лекси Паркс, и мужчина-профессионал в Голливуде пару месяцев назад. Они были заняты.”

“Хорошо, мы вернемся ко всему этому, но расскажи мне, что произошло сегодня в том офисе”.

“Я могу рассказать тебе, но ты мог бы также услышать это сам”.

Это заставило Саттона задуматься. Босх кивнул.

“Принеси мне мой телефон”, - сказал Босх. “Я записал все свое интервью с Шубертом на свой телефон. Запись все еще шла, когда появились Эллис и Лонг ”.

“Вы говорите, что у вас есть запись стрельбы?” Саттон сказал.

“Это верно. Но вы не можете попасть туда без ордера. Хочешь послушать это сейчас, принеси мне телефон. Я сыграю это для тебя. Приведите сюда Корнелла и Шмидта. Я хочу, чтобы они тоже это услышали ”.

В этот момент Босх подумал, не попросить ли ему также вызвать Халлера, но отбросил эту мысль. В последний раз, когда он вызывал Халлера, дела шли не очень хорошо. Босх уже побывал в тысяче комнат для допросов, и детектив не мог сделать ни одного шага, которого бы он не предвидел. Он чувствовал, что может защитить себя так же, как Халлер мог защитить его.

Саттон встал и направился к двери.

“Дик, еще кое-что”, - сказал Босх.

Саттон остановилась, положив руку на дверную ручку.

“Что это?” - спросил он.

“Предупреждаю о записи”, - сказал Босх. “Мой тренерский совет - убедиться, что все сделано правильно. Это не может исчезнуть или быть похоронено. Ты не единственный, у кого это есть ”.

“Haller?”

“Это верно”.

“Значит, вы нашли время, чтобы отправить это ему, прежде чем сдаться там?”

Босх кивнул.

“Я не дурак, Дик”, - сказал он. “Полиции Лос-Анджелеса не понравится, как закончится это дело, и я не думаю, что Департаменту шерифа тоже сильно понравится результат. Вы посадили парня в окружную тюрьму на смертельный срок, и Эллис это сделал. Так что, да, я нашел время, чтобы передать это своему адвокату ”.

Саттон открыла дверь и вышла.

49

Босха пришлось перенести обратно в зал заседаний для воспроизведения записи с его телефона. Это было сделано для того, чтобы вместить толпу следователей и начальства, которым нужно было прослушать сорокадвухминутный аудиозапись того, что произошло в кабинете доктора Шуберта. Конечно, там была Саттон, и Шмидт, и Корнелл, а также два детектива из отдела полиции Лос-Анджелеса, занимающегося расстрелами, и один из Отдела внутренних расследований.

Следователем ОВР была Нэнси Менденхолл, и Босх знал ее по делу, когда сам еще работал в департаменте. Его опыт общения с ней был хорошим и справедливым. Увидев ее в группе, собравшейся вокруг овального стола, компания Bosch позитивно оценила ситуацию. Он знал, что она выслушает и поступит правильно — настолько, насколько ей позволят. Также в комнате был капитан Рон Эллингтон, начальник Бюро профессиональных стандартов полиции Лос-Анджелеса, в которое входили внутренние расследования. Он был боссом Менденхолла и был там, потому что именно его отчет о подвигах Эллиса и Лонга должен был попасть на столы начальника полиции и Полицейской комиссии.

Несмотря на то, что стрельба произошла на территории Департамента шерифа, расследование теперь стало совместным делом департамента из-за участия Эллиса и Лонга. Саттон объяснила это после того, как группа расселась вокруг стола. Он также объявил, что есть запись стрельбы и что он хотел, чтобы группа услышала ее первой. Он пригласил Bosch комментировать, где это необходимо, по ходу воспроизведения.

Затем телефон был переведен в режим громкой связи и запись была воспроизведена, при этом Bosch время от времени останавливал воспроизведение, чтобы визуально описать ситуацию или объяснить, как ответы Шуберта на вопросы согласуются с расследованием убийства Александры Паркс и последовавших за ним убийств. Только Менденхолл делал заметки. Остальные просто слушали, а иногда и прерывали объяснения Босха, как будто не хотели, чтобы он интерпретировал смысл того, что было сказано в кабинете Шуберта.

На полпути воспроизведения запись была прервана, когда на экране появилось имя Микки Халлера. Он звонил по телефону Босха.

“Это мой адвокат”, - сказал Босх. “Ничего, если я возьму это?”

“Отлично”, - сказал Саттон. “Сделай это быстро”.

Босх встал и вынес телефон из комнаты в коридор, чтобы побыть наедине.

“Я прослушал запись. Слава Христу, ты в порядке, брат”, - сказал Халлер.

“Да, это было близко”, - сказал Босх. “Я только что проигрывал это в комнате, полной полицейских — шерифа и полиции Лос-Анджелеса”.

Наступила пауза, пока Халлер переваривал это.

“Я не уверен, что это был правильный ход”, - наконец сказал он.

“Это единственный ход”, - сказал Босх. “Это единственный способ, которым я собираюсь выбраться отсюда сегодня вечером. Кроме того, там есть по крайней мере двое, я верю, что они поступят правильно. По одному от каждой команды.”

“Что ж, без сомнения, запись - это Святой Грааль. Я хочу поехать на девять-девять-пять, как только мы сможем. После этого DQ собирается уйти прямо из округа. Ты сделал это, чувак. Я был чертовски прав насчет тебя ”.

“Да, что ж, посмотрим”.

Bosch знал, что ходатайство 995 в этом деле было, по сути, обращением к суду с просьбой изменить свое решение на основании новых доказательств. Дело будет передано судье, который задержал Да'Квана Фостера на предварительном слушании.

“Где ты, в Уиттиере или в Западном Голливуде?” - Спросил Халлер.

- Подстанция “Западный Голливуд”, - сказал Босх. “Та же банда, что и раньше, с добавлением еще нескольких сотрудников полиции Лос-Анджелеса”.

“Держу пари, они недовольны”.

“Нет, не похоже на это. Эллис и Лонг - их парни ”.

Саттон высунул голову из зала заседаний и покрутил пальцем, давая Босху понять, чтобы он заканчивал разговор и возвращался к совещанию и воспроизведению. Босх кивнул и поднял палец. Одна минута.

“Тебе нужно, чтобы я подошел и надрал кое-кому задницу?” - Спросил Халлер.

“Нет, пока нет”, - сказал Босх. “Давайте посмотрим, как все пройдет. Я позову тебя, если ты мне понадобишься”.

“Хорошо, но помни, что я сказал тебе в прошлый раз. Они больше не твои друзья, Гарри, и они, конечно, не друзья Да'Квана Фостера. Следи за собой”.

“Понял”.

Босх отсоединился и вернулся в машину.

Воспроизведение продолжалось, и по истечении тридцати четырех минут напряженность в зале заседаний ощутимо возросла, когда на записи Босх спросил: “Здесь есть кто-нибудь еще?”

Если Босх в основном хранил молчание во время воспроизведения интервью с Шубертом, то теперь он почувствовал себя вынужденным предложить описания того, что происходило в офисе, в дополнение к тому, что было запечатлено на записи. Запись была четкой на расстоянии около шести футов. Звуки и голоса более отдаленные были нечеткими и им не хватало четкости. Босх старался быть кратким в своих описаниях, чтобы не перекрывать то, что поступало с телефона.

“Мы услышали шум, как будто в коридоре закрылась дверь ...”

“Я подслушивал у двери в офис и услышал, как один из них сказал: ‘Чисто’. Я знал, что они были там, разыскивая нас ...”

“Я опрокинул стол, потому что моим первым планом было построить баррикаду ...”

“Первыми тремя были Эллис, стрелявший в Шуберта. Доктор поднял руки и не представлял никакой угрозы. Он выстрелил в него три раза. Тогда это я кричал там и стрелял. Сначала, я думаю, четыре выстрела. Затем еще две, когда Эллис отступал, используя Лонга как щит.”

Запись закончилась на том, что Босх объявил помощнику шерифа по служебному телефону, что он выходит. Следователи, собравшиеся за столом, погрузились в глубокое молчание. Затем Босх заметил, как Корнелл покачал головой и пренебрежительно откинулся на спинку стула.

“Что?” - спросил я. Босх сказал. “Ты собираешься остаться с Фостером в качестве своего парня?”

Корнелл указал на телефон, который все еще стоял посреди стола.

“Ты знаешь, что это такое?” он спросил. “Это просто набор слов. У вас нет ничего — никаких доказательств — что напрямую связывает этих двоих с Парками. И давай не будем забывать, что ты парень, подающий в суд на свой собственный департамент, и ты сделаешь все, чтобы опозорить его ”.

Теперь Босх пренебрежительно покачал головой и посмотрел на Саттона, который все еще находился в той позе, которую принял во время прослушивания записи, наклонившись вперед и сложив руки на столе. Теперь он вытянул палец и указал на телефон Босха.

“Мне нужно, чтобы ты прислал мне это”, - сказал он.

“Я тоже”, - сказал Менденхолл.

Босх кивнул и взял свой телефон. Он переместил файл, содержащий копию записи, в электронное письмо, а затем передал свой телефон Саттону, чтобы тот мог ввести свой адрес электронной почты. Затем процесс был повторен с Менденхоллом.

“И что теперь?” - Спросил Босх.

“Ты можешь идти”, - сказала Саттон.

Корнелл сделал еще один жест недовольства, вскинув руку в воздух. Саттон проигнорировала это.

“Сделай нам одолжение, Гарри”, - сказала Саттон. “У нас куча телерепортеров возле станции, делают свои стендапы для одиннадцатичасовых новостей. Не говори с ними ни о чем из этого, ладно? Это никому не поможет ”.

Босх встал, убирая телефон.

“Не беспокойся”, - сказал он. “А как насчет остальных моих вещей? Бумажник, пистолет, машина?”

Саттон нахмурился.

“Э-э, мы достанем тебе твой бумажник”, - сказал он. “Машину и оружие нам нужно пока оставить при себе. Мы собираемся провести полную баллистическую экспертизу, и для этого нам понадобится оружие. И все это здание обнесено лентой и прямо сейчас считается местом преступления. Мы будем работать над этим еще несколько часов. Ничего, если мы подождем с машиной до завтрашнего утра?”

“Нет проблем. У меня дома есть еще один.”

Он знал, что у него дома есть еще один пистолет, но он не упомянул об этом.

Встав, Менденхолл убрала свой блокнот в кожаную сумку, которая одновременно служила сумочкой и портфелем и, вероятно, содержала также ее табельное оружие.

“Я могу подвезти тебя”, - сказала она.

50

Менденхолл вела машину своей компании в сторону Голливуда. Босх рассудил, что в ее предложении подвезти его была какая-то цель, выходящая за рамки вежливости. Сказав ей, что живет на перевале Кауэнга, он перешел к делу, повернувшись на своем сиденье, чтобы посмотреть на нее. Она была брюнеткой с темными глазами и гладкой кожей. Босх определил, что ей под сорок. Посмотрев на ее руки на руле, он не увидел колец. Он вспомнил это от Модесто. Колец нет.

“Итак, как получилось, что ты попал в этот бардак?” он спросил.

“Я бы сказал, это из-за моего знакомства с тобой. Ваше последнее взаимодействие с IA связано с судебным разбирательством, так что это создало конфликт интересов с О'Деллом. Я был следующим в списке из-за Модесто ”.

В судебном процессе Bosch против департамента по борьбе с недобросовестной трудовой практикой в качестве ответчика был назван следователь IAD Мартин О'Делл, а также несколько других лиц, причастных к тому, что его вынудили уйти на пенсию. Несколько лет назад Босх расследовал дело, в ходе которого Менденхолл проследил за ним до Модесто по подозрению в том, что он действовал вне политики департамента. В итоге она помогла ему сбежать от похитителей, которые намеревались его убить, и сняла с него все обвинения департамента. Этот эпизод заставил Босха испытать то, чего он никогда раньше не знал, — уважение к следователю внутренних расследований. Между ними была связь в Модесто. Но поскольку в то время он был объектом проводимого ею расследования, Босх так ничего и не предпринял по этому поводу.

“Позволь мне спросить тебя кое о чем”, - сказал он.

“Ты можешь спрашивать меня о чем угодно, Гарри”, - сказала она. “Но я не обещаю отвечать. О некоторых вещах я не могу говорить. Но, как и раньше, ты будешь откровенен со мной, я буду откровенен с тобой ”.

“Достаточно справедливо”.

“В какую сторону мне идти, по Лорел-Каньону до Малхолланда или вниз до Хайленда, а затем вверх?”

“Э-э, я бы выбрал Лорел Каньон”.

Предложенный им маршрут займет больше времени, чем другой выбор. Он надеялся, что сможет использовать дополнительное время, чтобы вытянуть из нее больше информации.

“Итак, Эллингтон сказал тебе заранее, чтобы ты меня подвез? Может быть, вынудите меня поговорить за пределами комнаты?”

“Нет, это было просто под влиянием момента. Тебя нужно было подвезти. Я предложил. Если ты хочешь рассказать больше, я, конечно, выслушаю ”.

“Есть еще кое-что, но позвольте мне сначала задать несколько вопросов. Давайте начнем с Эллиса и Лонга. Большой сюрприз сегодня в IAD, или их было известное количество?”

“Ну, ты действительно не ходишь вокруг да около, не так ли?”

“Они плохие копы. Вы, ребята, преследуете плохих копов. Мне просто интересно, были ли они уже на радаре ”.

“Я не могу вдаваться в подробности, но, да, они были на радаре. Дело в том, что мы даже отдаленно не говорим об уровне действий, который мы рассматриваем сегодня. Это было связано с использованием времени, жалобами, неподчинением. Но обычно, когда у вас происходят подобные вещи, они являются индикаторами более серьезных проблем ”.

“Итак, никаких внешних жалоб. Разводили во всем департаменте.”

“Нет, никаких”.

“А как насчет Лонга? Он собирается это сделать?”

“Он поправится”.

“Он что-то говорит?”

“Последнее, что я слышал, еще нет”.

“И ни у кого нет ни строчки об Эллисе?”

“Пока нет, но не из-за отсутствия попыток. Это операция Департамента шерифа, но мы все это делаем. RHD, тяжкие преступления, беглецы — они не хотят, чтобы это переросло в другого Дорнера. Они хотят побыстрее покончить с этим ”.

Кристофер Дорнер был бывшим полицейским из полиции Лос-Анджелеса, который пару лет назад совершил неистовство, связанное с убийствами. Массовая охота на человека закончилась в хижине недалеко от Биг Беар, где он покончил с собой во время перестрелки с офицерами, которые окружили место. Его известность была такова, что в департаменте его фамилия стала нарицательным, применяемым к любому офицерскому спору или скандалу, связанному с безумным и смертельно опасным поведением.

“Итак, главный вопрос, - сказал Босх, - заключается в том, есть ли дело? Им будут предъявлены обвинения?”

“На самом деле это два больших вопроса”, - сказал Менденхолл. “Ответы, насколько я могу судить, такие: "да" и "да". Но это дело шерифа. Ты никогда не знаешь. Мы будем изучать все, что происходит на нашей территории, включая Джеймса Аллена и все остальное, чем занимались эти двое ”.

Босх кивнул и, прежде чем ответить, подсыпал под машину еще немного асфальта.

“Итак, вы хотите мой тренерский совет по Аллену?” он спросил.

“Конечно”, - сказала она.

“Посмотри на автостоянку Калифорнийского университета за Голливудским спортивным клубом. В заднем ряду у стены стоит ярко-оранжевый Camaro, который изъят из обращения ”.

“Хорошо”.

“Я почти уверен, что Эллис и Лонг пользовались им еще в марте, когда Аллена бросили в том переулке”.

“Сундук?” - спросил я.

Босх кивнул.

“Я прикажу провести полную судебно-медицинскую экспертизу”, - сказала она.

“Если что-то выяснишь, отправь копию отчета этому мудаку Корнеллу”.

Босх видел, как Менденхолл улыбается в свете огней приборной панели. Некоторое время они ехали молча. Она свернула на Малхолланд и поехала на восток. Когда она заговорила, это не имело никакого отношения к рассматриваемому делу.

“Гарри, мне любопытно. Почему ты не позвонил мне после Модесто?”

Босх был застигнут врасплох.

“Это кривой шар”, - сумел сказать он, пытаясь сформулировать ответ.

“Извини, я просто размышляла вслух”, - сказала она. “Просто я подумал, что у нас была связь, когда мы были там, наверху. Модесто. Я думал, ты можешь позвонить.”

“Ну, я просто подумал... ты знаешь, что из-за того, что ты в ОВР, а я под следствием, было бы не круто что-либо предпринимать. Это может закончиться тем, что расследованием будешь заниматься ты”.

Она кивнула, но ничего не сказала. Босх посмотрел на нее и не смог прочесть ее реакцию.

“Забудь об этом”, - сказала она. “Я не должен был спрашивать об этом. Очень непрофессионально. Продолжайте задавать свои вопросы ”.

Босх кивнул.

“Хорошо”, - сказал он. “Ну, что в настоящее время думают об Эллисе и его местонахождении?”

“Нынешнее мышление - это Мексика”, - сказала она. “У него, вероятно, был готовый пакет для побега. Машина, деньги, возможно, несколько удостоверений личности. Он жил один, и, похоже, что он никогда не возвращался после того, как покинул офис Шуберта ”.

“Он на ветру”.

Она кивнула.

“Он может быть где угодно”.

51

Эллис ждал в темноте, его лицо имело тусклый оттенок синего, отбрасываемый светом экрана телефона. Он подождал, чтобы позаботиться о последней детали перед своим выходом. Его последний штрих и заявление об этом месте, которое изменило его во многих отношениях.

Он проверил свою ленту новостей и перечитал историю. В нем содержалась самая скудная группа фактов, и он не обновлялся по меньшей мере два часа. Он знал, что это все, что выйдет сегодня вечером. Пресс-конференция была запланирована на утро, когда шериф и начальник полиции должны были находиться на одной трибуне и вместе выступать перед средствами массовой информации. Эллис подумывал остаться и посмотреть это в прямом эфире по местному телевидению, посмотреть, как шеф пытался это раскрутить. Но его инстинкт самосохранения пересилил это желание. Он знал, что часы между ними лучше всего использовать, чтобы увеличить расстояние между ним и городом. Этот уродливый город, который опустошает людей, разъедает их изнутри.

Кроме того, он бы получал все в ленте новостей. История, без сомнения, стала бы большой и общенациональной. Особенно после того, как они нашли Босха. И после того, как они нашли близнецов.

Он подумал о близнецах. Они не смотрели новости. Они ничего не знали и не ожидали от него ничего, кроме обычного. Даже когда они увидели оружие в его руке, они поверили, что он был там, чтобы защитить их от какой-то внешней угрозы. Они умерли, думая об этом.

Он открыл приложение для фотографий на телефоне и зашел в архив. Он сделал три снимка близнецов в состоянии окончательного покоя. Но он понял, что на этих фотографиях невозможно сказать, что они были мертвы. Их лица были настолько вылеплены, вытянуты и изменены хирургическими операциями, что казались застывшими как при жизни, так и после смерти.

Через некоторое время он снова вернулся к ленте новостей. По-прежнему ничего нового о событиях в офисе Шуберта. Не было даже обновленной информации о состоянии здоровья Лонга. Все, что было сообщено до сих пор, это то, что он был жив и проходил лечение в Cedars, где он числился в критическом состоянии.

Имя Лонга не было обнародовано. В статьях просто говорилось, что он был офицером полиции нравов Лос-Анджелеса, который был не при исполнении служебных обязанностей во время стрельбы. Не было предложено никакого объяснения того, что он делал в центре пластической хирургии, где произошли события.

Там также не было упоминания об Эллисе. Ни слова о том, что они искали его или что он вообще был на месте. Все это произошло утром, когда начальник полиции предстал перед СМИ и попытался раскрутить очередную историю о полицейских, пошедших не так.

Эллис задумался, сколько времени у него будет, прежде чем Лонг начнет говорить. Он не сомневался, что рано или поздно это произойдет. Лонг был самым слабым. Им можно было манипулировать. Вот почему Эллис выбрал его. Но теперь другие будут манипулировать им. Следователи. Дознаватели. Адвокаты. Они давили на него, ломали его, а затем, наконец, давали ему проблеск света, и он шел на это. Это был бы ложный свет, но он бы этого не знал.

Эллис еще раз проанализировал свою ситуацию. Упоминал ли он когда-нибудь Лонгу о своей стратегии ухода? План побега был хорош лишь настолько, насколько он был самоограничивающимся. Это сработало, только если только один человек знал план, и Эллис еще раз убедил себя, что Лонг ничего не знал. Он был в безопасности.

52

После того, как его высадили перед домом, Босх зашел под навес к "Чероки". Саттон сохранил ключи от взятой Босхом напрокат машины, но не кольцо, на котором были ключи от его дома и личной машины. Он тихо открыл переднюю дверь джипа и наклонился за рулем. Он потянулся под водительское сиденье, а затем к пружинам. Его рука нащупала рукоятку сумки Kimber Ultra Carry. Он достал его и проверил действие и магазин. Он служил ему запасным оружием в течение последнего десятилетия его карьеры в полиции Лос-Анджелеса. Он загнал пулю в патронник и был готов уйти.

Присев на корточки, он отпер кухонную дверь и распахнул ее. Когда машина въехала в дом, он поднял оружие, но был встречен лишь неподвижной темнотой. Он протянул руку вверх и внутрь и щелкнул двойными выключателями на внутренней стене. Зажегся свет в кухне-камбузе, а также в коридоре за ним.

Босх прошел через кухню и выключил тот же свет, когда добрался до противоположного конца. Он не хотел, чтобы его освещали, когда он выходил в коридор и дальше в дом.

Босх медленно и осторожно двигался по своему дому, освещая комнаты по мере их осмотра. Не было никаких признаков Эллиса. Когда он добрался до последней комнаты — спальни своей дочери, — он развернулся и снова очистил каждую комнату и шкаф.

Удовлетворенный тем, что его догадка о том, что Эллис может предпринять что-то против него, оказалась ошибочной, Босх начал расслабляться. Он включил свет в гостиной и подошел к стереосистеме. Он нажал кнопку включения и опустил иглу на альбом, который уже был на проигрывателе. Он даже не посмотрел, чтобы посмотреть, что это было.

Он положил пистолет на стереоприемник и, сняв куртку, бросил ее на диван. Он смертельно устал от долгого и напряженного дня, но был слишком взвинчен для сна. Из динамиков донеслись первые звуки трубы, и Босх понял, что это Уинтон Марсалис играет “The Majesty of the Blues", старую песню, которую он недавно записал на виниле. Песня казалась подходящей к моменту. Он открыл ползунок и вышел на заднюю палубу.

Он подошел к перилам и глубоко выдохнул. Ночной воздух был свежим и нес аромат эвкалипта. Босх взглянул на часы и решил, что звонить Халлеру и сообщать ему новости уже слишком поздно. Он свяжется с нами утром, вероятно, после того, как увидит, как полиция Лос-Анджелеса и Департамент шерифа разыграли ситуацию на пресс-конференции, которая наверняка была запланирована. То, что сказали шериф и начальник полиции, несомненно, определит стратегию Халлера.

Он наклонился, положил локти на перила и посмотрел на автостраду у подножия перевала. Было уже за полночь, и все же движение сохранялось в обоих направлениях. Так было всегда. Босх не был уверен, что когда-нибудь сможет комфортно спать в доме без фонового шума автострады снизу.

Он понял, что ему следовало войти в дом так, как его дочь всегда делала после школы. То есть, сразу же останавливаясь у холодильника при входе через кухонную дверь. В его случае хорошее холодное пиво было бы сейчас идеальным на вкус.

Он услышал голос позади себя, прежде чем услышал что-либо еще.

“Bosch.”

Он медленно повернулся и увидел фигуру, окутанную темнотой в дальнем углу террасы, где даже слабый лунный свет был заблокирован карнизом крыши. Босх понял, что прошел прямо мимо него, когда ступил на палубу. Тени в углу были слишком глубокими, чтобы разглядеть лицо, но он узнал голос.

“Эллис”, - сказал Босх. “Что ты здесь делаешь? Чего ты хочешь?”

Фигура шагнула вперед. Сначала направленный пистолет попал в тусклый лунный свет, затем Эллис. Босх посмотрел мимо него в гостиную, где он мог видеть Кимбер, оставленную на стереоприемнике. Сейчас это не принесло бы ему никакой пользы.

“Как ты думаешь, чего я хочу?” Сказал Эллис. “Ты думал, я бы просто сбежал, не нанеся тебе визит?”

“Я не думал, что ты настолько глуп”, - сказал Босх. “Я думал, ты самый умный”.

“Глупый? Я не тот, кто пришел домой один ”.

“Тебе следовало отправиться в Мексику, пока у тебя была фора”.

“Мексика - это так очевидно, Босх. У меня другие планы. Просто нужно закончить здесь кое-какие дела ”.

“Это верно, ты из тех, кто не тянет с концами”.

“Я не мог рисковать тем, что ты не откажешься от этого. Мы проверили тебя, Босх. Отставной и неустанный - две вещи, которые не очень хорошо сочетаются друг с другом. Я не мог рисковать тем, что ты будешь продолжать искать меня. Департамент откажется от этого. Возвращение меня для суда - это не то, что войдет в чей-либо список приоритетов в PAB. Но ты... Я подумал, что мне нужно закончить это прямо здесь, перед отъездом ”.

Эллис сделал еще один шаг к Босху, сокращая дистанцию для выстрела. Он полностью вышел из темноты. Босх мог видеть его лицо. Кожа вокруг глаз была туго натянута, в их черной середине был влажный блеск. Босх понял, что, возможно, это последнее лицо, которое он когда-либо видел.

“Куда направляешься?” он спросил.

Гарри медленно развел руки в стороны, как бы подчеркивая свою уязвимость. Сообщить Эллису, что он победил, и предоставить ему этот момент.

Последовала пауза, а затем Эллис ответил.

“Белиз. Там есть пляж. И место, до которого меня не смогут отследить.”

Босх понял тогда, что у него есть шанс. Эллис хотел поговорить, даже позлорадствовать.

“Расскажи мне об Александре Паркс”, - попросил он.

Эллис ухмыльнулся. Он знал игру Босха.

“Я не думаю, что хочу давать тебе это”, - сказал он. “Тебе нужно взять это с собой”.

Эллис настроил прицел своего оружия, подняв дуло вверх на случай, если Босх был в жилете. С такого расстояния он не мог промахнуться, стреляя в лицо.

Босх еще раз посмотрел через плечо своего убийцы в гостиную и на пистолет, который тот оставил там. Роковая ошибка.

Затем он увидел движение в доме. Менденхолл был в гостиной, направляясь к открытой двери на террасу. Между музыкой внутри и автострадой снаружи Эллис не услышала бы ее. Она приближалась к нему, пистолет был поднят двумя руками и наготове.

Босх посмотрел на Эллиса.

“Тогда позволь мне спросить тебя кое о чем еще”, - сказал он. “Ты и Лонг наблюдали за мной. Ты знаешь о моей дочери. Что бы случилось, если бы она была здесь сегодня вечером, когда ты пришел?”

Босх мог видеть, как в тени на лице его убийцы появляется улыбка.

“Что бы случилось, так это то, что она была бы мертва до того, как вы добрались сюда”, - сказал Эллис. “Я бы позволил тебе найти ее”.

Босх задержал на нем взгляд. Он подумал о фотографиях Александры Паркс с места преступления. Жестокость, причиненная ей. Он хотел двинуться к Эллису, вцепиться ему в горло. Но он бы ожидал этого.

Вместо этого он стоял неподвижно. Он увидел, что Менденхолл стоит на пороге между домом и террасой. Он знал, что как только она ступит на одну из деревянных досок, Эллис поймет, что она там. Босх слегка изменил позицию, пытаясь прикрыть ее продвижение.

“Почему бы тебе просто не сделать это сейчас?” - сказал он.

Менденхолл сделал последние два шага вслед за Эллисом, а затем, без паузы, раздался резкий звук выстрела, который, казалось, эхом отозвался прямо в груди Босха.

Эллис упал на палубу без единого выстрела. Босх почувствовал, как тонкая струйка крови ударила ему прямо в лицо.

Мгновение они с Менденхоллом стояли лицом друг к другу. Затем Менденхолл опустилась на колени рядом с Эллисом и быстро сковала его руки за спиной наручниками, следуя правилам и процедуре, хотя было ясно, что он ни для кого не представляет угрозы. Затем она достала свой телефон и набрала номер быстрого набора. Ожидая ответа, она посмотрела на Босха, который не сдвинулся ни на дюйм с тех пор, как Эллис направил на него пистолет.

“Ты в порядке?” - спросила она. “Я беспокоился о том, что в тебя попадет сквозная пуля”.

Босх на мгновение наклонился, положив руки на колени.

“Я в порядке”, - сказал Босх. “Это было близко. Я видел конец всего, понимаешь, что я имею в виду?”

“Я думаю, да”, - сказал Менденхолл.

“Что ты хочешь, чтобы я сделал?”

“Э-э, как насчет того, чтобы зайти и найти место. Давайте сохраним чистоту на палубе. Я призываю всех выйти ”.

Как раз в этот момент на ее звонок ответили, и она представилась и назвала адрес дома. Таким же спокойным голосом, каким она заказывала пиццу, она попросила вызвать скорую помощь и дежурного. Она подчеркнула, что место происшествия было оцеплено, а затем отключено. Босх знал, что она разговаривала с центром связи и была осмотрительна в деталях, которые она рассказала, потому что не хотела привлекать внимание ПРЕССЫ. В каждом отделе новостей в городе были полицейские сканеры.

Затем Менденхолл позвонила своему боссу Эллингтону и более подробно проинформировала его о том, что только что произошло. Закончив с этим звонком, она вошла в дом, где Босх сидел на диване в гостиной.

“Ты выключил музыку”, - сказала она.

“Да, я подумал, что должен”, - сказал он.

“Что это было?”

“Уинтон Марсалис. ‘Величие блюза’.”

“Это накрыло меня, ты знаешь. Эллис не слышал, как я подошел к нему.”

“Если я когда-нибудь встречу Уинтона, я поблагодарю его. Это уже дважды, ты знаешь.”

“Что значит дважды?”

“Что ты спас мне жизнь”.

Она пожала плечами.

“Защищать и служить — ты знаешь, в чем дело”.

“Это нечто большее. Что заставило тебя вернуться?”

“Твой совет по поводу ярко-оранжевого Camaro. За поворотом припаркован один. Я прохожу мимо него, спускаясь с холма, и думаю: Это он, он ждет Босха. Итак, я вернулся ”.

“А дверь? Я почти уверен, что запер его.”

“Отдел внутренних расследований один-ноль-один. В свое время я насадил много ошибок. Я знаю, как взломать замок отмычкой.”

“Впечатляет, Менденхолл. Но ты знаешь, что, вероятно, заплатишь за это — в департаменте. Не имеет значения, что он был согнут. Ты убил полицейского ”.

“У меня не было выбора”, - сказала она. “Это была хорошая стрельба, и я не волнуюсь”.

“Это было правильно, как дождь, но все равно будет отдача”.

Босх знал, что политика департамента гласит, что применение смертоносной силы оправдано, если оно применяется для предотвращения неминуемой смерти или серьезных телесных повреждений офицеру или гражданину. Менденхолл не была обязана называть себя или давать Эллису возможность бросить оружие. То, что она подошла к нему сзади и всадила пулю ему в мозг, было в рамках политики. Комиссия по внутреннему расследованию убийств быстро оправдала бы ее, а затем и офис окружного прокурора. По мнению ее коллег, а также из-за недомолвок и сплетен, которые будут сопровождать ее в отделе, у нее могут быть не очень хорошие дела.

Менденхолл посмотрела через открытую дверь на тело, и Босх увидел, что она пытается унять мгновенную дрожь в собственном теле. Это был ответ, который часто приходил после стрельбы.

“Ты в порядке?” он спросил.

“Я в порядке”, - сказала она. “Просто вроде как... Я только что убил человека, понимаешь?”

Босх кивнул.

“И ты спас одного”, - сказал он. “Помни это”.

“Я сделаю”, - сказала она. “Что он говорил? В конце. Я ничего не слышал, когда подходил к нему сзади. Музыка покрыла и это тоже ”.

Босх помолчал, прежде чем ответить. Он понял, что здесь у него была возможность. Менденхолл ничего не слышал. Не было свидетелей того, что сказал ему Эллис на палубе. То, что сказал сейчас Босх, было бы рассмотрено судами как отзыв, сделанный в то время, и с учетом значимости истины при повторении со свидетельской трибуны. Он знал, что мог гарантировать свободу Да'Квана Фостера, сказав, что Эллис злорадствовал, что он и Лонг убили Александру Паркс, что он во всем признался.

Босх подумал обо всех невидимых чертах, которые он пересек за ту неделю, когда работал над этим делом. На ум пришел образ: мужчина с зонтиком, пытающийся удержать равновесие на натянутом канате. Этим человеком был Босх.

Он решил, что это была единственная черта, которую он не мог пересечь.

“Он почти ничего не сказал, кроме того, что собирается в Белиз”, - сказал он. “Он просто хотел убедиться, что я мертв, прежде чем он сбежит”.

Менденхолл кивнул.

“Большая ошибка”, - сказала она.

53

Босха вскоре преследовало его решение не лгать и не говорить, что Эллис признался, что они с Лонгом убили Александру Паркс. В течение нескольких дней после смерти полицейского из отдела нравов обвинения в убийстве Паркса оставались предъявленными Да'Квану Фостеру, поскольку Департамент шерифа затягивал расследование. Лонгу были предъявлены обвинения в различных преступлениях, включая убийство доктора Джорджа Шуберта в соответствии с законом о тяжких убийствах, который возлагал на него ответственность за действия его сообщника. Но официальная позиция по делу Паркса осталась неизменной. Департамент шерифа отказался признать, что обвинение в убийстве против Фостера было результатом сложной подставы, организованной Эллисом и Лонгом.

Во всем виноваты бюрократия, политика и неспособность государственных учреждений смиренно признать ошибки. Два правоохранительных органа выжидали удобного момента, отказываясь комментировать то, что они назвали продолжающимся совместным расследованием взаимосвязи между убийствами Александры Паркс, Джеймса Аллена, Питера и Пола Нгуен и Джорджа Шуберта. Убийства Деборы Стоволл и Жозетт Леру, профессионально известных в порноиндустрии как Эшли Джаггс и Энни Минкс, также были приобщены к совместному расследованию. Все это время Фостер оставался в L.А. Окружная тюрьма под подпиской о невыезде под залог.

Правоохранительные органы, возможно, были поглощены инерцией, но адвокат Фостера был размытым пятном в движении вперед. Когда обвинения против его клиента не были немедленно сняты после смерти Эллиса и предъявления обвинения Лонгу в убийстве, Микки Халлер подал экстренное ходатайство 995, чтобы отменить выводы предварительного слушания, основанные на новых доказательствах — много новых доказательств. Неделю спустя, в четверг утром, когда температура в центре города к 8 часам утра уже перевалила за 80 градусов. призыв к порядку, Микки Халлер стоял перед судьей Джозефом Саквиллом в отделении 114 Здания уголовного суда.

Единственное, что отличалось от того, что Босх в последний раз видел, как Халлер выступал в суде, - это то, что теперь Босх был участником, а не наблюдателем. Халлер вызывал Босха в качестве своего единственного свидетеля и использовал его, чтобы представить запись, сделанную во время интервью, а затем перестрелки в офисе Шуберта. Он также попросил бы его подробно описать этапы его расследования убийства Паркса и его связи с убийством Джеймса Аллена.

Фостера не вызвали бы на свидетельскую трибуну. Это был слишком рискованный шаг. Любая ошибка в его показаниях может быть использована против него позже в суде, если Халлеру не удастся отменить решение судьи на предварительном слушании. Детали его алиби могут быть раскрыты в кратком отчете Босха о его расследовании. Опыт дачи показаний Босхом в судебных процессах на протяжении более трех десятилетий позволил ему с легкостью сделать выбор в пользу Фостера.

Показания Босха были тщательно срежиссированы Халлером за два дня до слушания. Халлер убедился, что показания Босха полностью раскрывают версию защиты о том, что Фостера подставили с использованием его собственной ДНК, полученной Эллисом и Лонгом через Джеймса Аллена. Эллис и Аллен были мертвы, а Лонг не сотрудничал. Вся тяжесть лежала на Босхе.

Большая аудитория заполнила зал суда. Дело выросло до семи убийств плюс оправданное убийство офицера полиции Лос-Анджелеса Дона Эллиса. Всего восемь смертей сделали это событие самым масштабным в здании суда или где-либо еще в городе, и оно привлекло максимальное внимание средств массовой информации. Местные, национальные и международные репортеры заполнили скамьи в галерее зала суда. К ним присоединились адвокаты и следователи, знакомые с касательными частями дела, и различные другие случайные наблюдатели. Дочь Босха сидела в первом ряду позади таблица защиты, отменив один из последних оставшихся дней в старшей школе, чтобы посещать. Она сидела рядом с Менденхоллом, который также был кровно заинтересован в исходе слушания. В зале суда заметно отсутствовала собственная семья Фостера. Он сказал Халлеру не приглашать его жену на слушание и не рассказывать ей о нем, опасаясь, что она услышит показания о выборе образа жизни ее мужем, которые поставят под угрозу их брак. Вероятно, было бы невозможно скрыть это от нее, но, по крайней мере, она не была бы выставлена на всеобщее обозрение в переполненном зале суда, когда подробности были бы обнародованы.

В ряду за столом обвинения сидел вдовец, заместитель шерифа Винсент Харрик, в полной форме. Он сидел между двумя другими помощниками шерифа в форме, чтобы выразить поддержку своему коллеге и утроить послание судье о том, что Харрик твердо поддерживает расследование Департамента шерифа, которое по-прежнему указывает пальцем на Да'Квана Фостера.

Временами, наблюдая за происходящим со свидетельской трибуны, Босх задавался вопросом, играет ли Холлер перед судьей или средствами массовой информации. В его практике было задавать вопрос, а когда прокурор возражал, смотреть сначала на судью, а затем на собравшихся представителей СМИ на галерее.

Заместителя окружного прокурора, назначенного для ведения слушания, звали Брэд Ландрет. Он заменял Эллен Таскер по объявленной причине, что слушание 995 противоречило процессу, который она заканчивала. Но внутри говорили, что офис окружного прокурора рассматривал это дело как раненую утку, которая не собиралась улетать. Они отстранили от дела одного из своих лучших прокуроров, чтобы в ее протоколе судебного разбирательства не было пятен. Незавидной задачей Ландрета было пытаться сдвинуть дело с мертвой точки, в то время как Департамент шерифа и Полиция Лос-Анджелеса продолжали ледниковый ход своего расследования. Босх считал Ландрета талантливым и трудолюбивым прокурором, но не тем, кто мог бы сравниться с Микки Халлером.

Поскольку многочисленные возражения Ландрета обычно отклонялись, Халлеру потребовалось почти два часа, чтобы провести Босха через его показания и ознакомить с тем, что теперь называлось записью Шуберта. Поскольку слушание проводилось только в присутствии судьи, Халлер принял неофициальную форму представления и никогда не вставал во время допроса. Он остался сидеть за столом защиты рядом с Фостером, который был одет в синий тюремный комбинезон.

Халлер и Босх взяли все ноты, которые они запланировали и отрепетировали, а затем Ландрет получил возможность для перекрестного допроса. Он поднялся со своего места и подошел к кафедре, выбрав более официальную и, возможно, более устрашающую позу для допроса бывшего полицейского детектива.

Вместо того, чтобы критиковать историю Босха по существу, Ландрет предпочел критиковать методы Босха, его уклонение от законности и оттенение правдивости. Он принял проверенную временем стратегию нападения на посланника, если сообщение неопровержимо. Обмен информацией о каждом человеке, с которым сталкивался Босх в ходе расследования, повторялся несколько раз:

Ландрет: “Вы сказали этому человеку, что вы офицер полиции?”

Босх: “Нет, я этого не делал”.

Ландрет: “Но разве это не правда, что вы не разубедили его в том, что он действительно разговаривал с приведенным к присяге сотрудником правоохранительных органов?”

Босх: “Нет, неправда. Он не думал, что я полицейский, потому что я никогда не говорил ему, что я им был. У меня не было ни значка, ни пистолета, и я не говорил, что я полицейский ”.

Стратегия стала утомительной для всех в зале суда, особенно для судьи Саквилла, который выделил на слушание только утренние часы. Вскоре он вынес решение по возражениям, прежде чем Халлер смог их полностью сформулировать. Он неоднократно приказывал Ландрету двигаться дальше и, наконец, сказал прокурору, что тот впустую тратит драгоценное время суда.

Ландрет, наконец, завершил свой навес, и Босх смог уйти в отставку и занять место за столом защиты рядом с Халлером. Сидение там вызвало у Босха неприятное чувство. Он чувствовал, что находится не на той стороне комнаты, как если бы он вел машину с правым рулем.

Халлер не заметил его дискомфорта. Он барабанил пальцами по столу, обдумывая свой следующий ход. Судья, наконец, подсказал ему.

“Мистер Холлер, у вас есть еще один свидетель?”

Холлер наклонился к Босху и что-то прошептал ему на ухо.

“Давайте бросим кости здесь, посмотрим, не сможем ли мы заставить их шагнуть в медвежий капкан”.

Затем он встал и обратился к суду.

“Других свидетелей нет, ваша честь. Защита готова обсудить этот вопрос ”.

Когда Халлер сел обратно, Саквилл обратил свое внимание на Ландрета.

“Желает ли государство вызвать свидетелей?” он спросил.

Ландрет встал.

“Штат вызывает детектива шерифа Ласло Корнелла”.

Корнелл поднялся со своего места за столом обвинения и подошел к свидетельскому месту. После приведения к присяге клерком он начал давать показания, причем Ландрет провел его по этапам его собственного расследования убийства Александры Паркс.

В какой-то момент Босх откинулся назад и взглянул на свою дочь. Он кивнул, и она кивнула в ответ. Затем он перевел взгляд с Мэдди на Менденхолла, и их взгляды встретились. Легкая улыбка заиграла на лице детектива внутренних расследований. Ранее, в коридоре перед залом суда, Босх представил Менденхолл своей дочери как женщину, которая дважды спасла ему жизнь. Это смутило Менденхолла и, возможно, Мэдди, но Гарри был счастлив, что он представил их таким образом, как он это сделал.

Ландрет использовал Корнелл, чтобы передать ужас убийства Александры Паркс и кропотливые детали осмотра места преступления и последующего вскрытия. В конечном итоге это привело к конкретным показаниям, в которых подробно описывался сбор спермы из мест на теле и внутри него, и профессиональному мнению Корнелла о том, что материал ДНК был нанесен во время жестокого сексуального насилия, а не подброшен.

Харрик оставался в зале суда на протяжении всех этих показаний, его подбородок был высоко поднят и решителен, он крепко держался за свою жену. Его поведение не оставляло сомнений в том, что он считал, что сидит всего в двенадцати футах от убийцы своей жены. Махинации защиты были для него именно такими. Попытка манипулировать правдой. Он остался солидарен с официальной линией.

Ландрет завершил показания Корнелла вопросом о софтболе, посвященным его окончательным выводам.

“На данный момент я считаю, основываясь на моем длительном опыте расследования убийств с применением насилия, что мисс Паркс действительно была изнасилована и что сперма, найденная на ее бедре, на простынях и во влагалище, была оставлена нападавшим во время нападения. Он не был установлен. Это не было доставлено на место происшествия. Я нахожу это нелепым ”.

Ландрет передал допрос Халлеру.

“Детектив Корнелл, кто-нибудь из следователей или криминалистов нашел презерватив на месте преступления?”

Корнелл, казалось, издевался над вопросом.

“Нет”, - сказал он. “Было собрано значительное количество спермы и никаких признаков того, что в этом преступлении использовался презерватив. Сперма, собранная с тела и простыней, указывала на отсутствие презерватива. Это была ошибка убийцы.”

“Ошибка убийцы”, - повторил Халлер. “Это убийца, который, как вы говорите, тщательно выслеживал свою жертву, верно?”

“Это верно”.

“И тщательно спланировал это убийство, верно?”

“Правильно”.

“Знал, что у жертвы не было собаки, несмотря на табличку перед ее домом, верно?”

“Мы так думаем”.

“И вломился через заднее окно, пока жертва спала, правильно?”

“Правильно”.

“Итак, ваши показания, основанные на вашем опыте и знаниях по этому делу, свидетельствуют о том, что убийца проделал все эти вещи, тщательно отобрал жертву и преследовал ее, затем тщательно спланировал и осуществил это убийство, но затем просто забыл взять с собой презерватив?”

“Возможно, он принес с собой презерватив, но не воспользовался им. Вполне возможно, что в безумии атаки он забыл им воспользоваться ”.

“Безумие? Итак, теперь вы говорите, что это была безумная атака? Я думал, вы показали, что это было тщательно спланированное нападение ”.

“Все, что я знаю, это то, что это был один из самых жестоких случаев, которые я видел за четырнадцать лет работы в Отделе убийств. Жестокость указывала на потерю контроля во время нападения ”.

В этот момент вмешался судья и объявил перерыв на середину утра. Он сказал всем участникам слушания вернуться на свои места через пятнадцать минут, затем вскочил со скамьи и исчез за дверью в свои покои.

54

Как только в зале суда возобновилось заседание и Корнелл вернулся на свидетельскую трибуну, Халлер приступил к убийству.

“Были ли проверены ванные комнаты в том доме, детектив Корнелл?” он спросил. “Ловушки в раковинах, я имею в виду, или туалеты, чтобы посмотреть, спустил ли убийца презерватив?”

“Нет”, - сказал Корнелл с ноткой раздражения в голосе. “Прежде всего, это телевидение. Если кто-то спустит презерватив, этой штуке конец. Но в этом не было необходимости. Сперма подозреваемого была повсюду на месте преступления и на жертве. Мы не искали презерватив.”

“Тогда я признаю свою правоту”, - сказал Халлер. “Эта сперма, о которой вы говорили, была повсюду, что вы с ней сделали?”

“Это было собрано криминалистами, а затем отправлено в лабораторию Департамента шерифа для анализа. Оттуда он был отправлен в Министерство юстиции Калифорнии для сравнения с банком данных ДНК штата ”.

“И вот как это было сопоставлено с мистером Фостером, верно?”

“Это верно”.

“Итак, вы только что упомянули анализ. О каком анализе мы говорим?”

“ДНК выделена из представленного материала. Они анализируют белки, группы крови, характеристики хромосом, несколько различных факторов. Все эти характеристики или маркеры - это то, что заносится в банк данных ”.

Халлер взял папку, впервые встал и подошел к кафедре между столами обвинения и защиты. Зубы медвежьего капкана только что сомкнулись на ноге Корнелла, только он еще не знал об этом.

“Детектив Корнелл”, - сказал Холлер, “анализ вашей лаборатории включал проверку материала ДНК, который вы предоставили по этому делу, на CTE?”

Корнелл ухмыльнулся, как будто он мирился с этим раздражающим небольшим наклоном в сторону ветряной мельницы от Халлера.

“Нет”, - сказал он.

“Вы знаете, что такое CTE, детектив?” - Спросил Халлер.

“Следы от презерватива - улика”.

“Так почему лаборатория не проверила на CTE?”

“Проверка на CTE не является частью стандартного протокола анализа ДНК. Это лишнее. Если вы этого хотите, тогда это нужно отправить во внешнюю лабораторию ”.

“И ты этого не хотел?”

“Как я уже говорил ранее, на месте преступления, при вскрытии или где-либо еще не было никаких указаний на то, что при совершении этого убийства использовался презерватив”.

“Но как бы вы узнали об этом, если бы не искали презерватив и не просили лабораторию проверить наличие ДНК?”

Корнелл посмотрел на Ландрета, а затем на судью и поднял руки ладонями вверх.

“Я не могу ответить на этот вопрос”, - сказал он. “Это не имеет смысла”.

“Для меня это имеет значение”, - сказал Халлер.

Двигаясь быстрее, чем Ландрет мог возразить, Саквилл предостерег Халлера от редакторской правки.

“Задавайте вопросы, мистер Холлер”, - сказал он.

“Да, ваша честь”, - сказал Халлер. “Детектив Корнелл, вы в курсе, что этот суд обязал государство поделиться частью собранной ДНК с защитой для ее собственного анализа, не так ли?”

“Да”, - сказал Корнелл.

Затем Халлер подал ходатайство с просьбой к судье разрешить ему представить отчет защиты об анализе ДНК в качестве вещественного доказательства и позволить Корнеллу ознакомиться с ним. Это вызвало затяжной спор со стороны Ландрета, который атаковал отчет на двух уровнях. В первом он обвинил Халлера в нарушении правил обнаружения, потому что лабораторный отчет, который он хотел представить, ранее не был передан обвинению. Во время второго нападения Ландрет возразил против желания Халлера, чтобы Корнелл прочитал лабораторный отчет, для которого не было никаких оснований.

“Он врывается сюда с лабораторным отчетом, о котором мы даже никогда не слышали”, - саркастически сказал Ландрет. “Вдобавок к этому, мы даже не знаем, какая лаборатория это сделала, какой техник проводил этот анализ. Мистер Халлер не заложил никакого фундамента вообще. Насколько нам известно, он, возможно, забрал этот отчет в Walmart по пути в суд этим утром ”.

Ландрет гордо сел, предположив, что он попал в цель из парка. Чего он не понимал, так это того, что трудно обходить базы, когда ты тащишь медвежий капкан, привязанный к твоей лодыжке.

Холлер встал и вернулся к кафедре. Сначала он повернулся и посмотрел на Ландрета.

“Уолмарт”?" - спросил он. “Неужели?”

Затем он посмотрел на судью и продолжил разрывать возражения Ландрета в клочья.

“Во-первых, ваша честь, я хотел бы представить суду копию электронного письма, из которого следует, что два дня назад лабораторный отчет, подвергшийся сомнению мистера Ландрета, был отправлен мной Эллен Таскер, которая в то время — насколько было известно защите — была прокурором, назначенным по этому делу”.

Холлер поднял распечатку электронного письма над головой, размахивая ею, как флагом. Ландрет возражал, но Саквилл сказал, что хочет увидеть документ. Халлер подошел к скамейке запасных и передал мяч. Пока судья читал электронное письмо, Халлер продолжил свою аргументацию.

“Лабораторный отчет был в руках окружного прокурора, и защита не несет ответственности за проблемы со связью в этом офисе, ваша честь”.

Ландрет поднялся, чтобы возразить, но Саквилл оборвал его.

“У вас были возражения по этому поводу, мистер Ландрет”, - сказал он. “Мы переходим к основанию. Мистер Холлер?”

“Ваша честь, это не судебный процесс”, - сказал Халлер. “Это оспаривание выводов суда, сделанных на предварительном слушании. На том слушании суд разрешил государству представить показания, основанные на слухах, через детектива Корнелла, который представил свой отчет о ДНК, не устанавливая оснований через персонал лаборатории. Защита просто желает иметь равные возможности ”.

Это было правдой. В соответствии с конституцией штата, показания со слов свидетелей были допущены к предварительному слушанию в качестве средства ускорения процесса. Обвинение могло бы представить доказательства, основанные на слухах, через своих следователей, что позволило бы им обобщить показания свидетелей и избежать длительного процесса вызова отдельных свидетелей для дачи показаний.

Судья быстро вынес решение.

“Мистер Холлер, вы можете продолжать”, - сказал Саквилл. “Мы всегда можем нажать на перемотку, если мне не нравится, куда мы направляемся”.

Халлер вышел вперед и передал копии лабораторного отчета Ландрету, Корнеллу и судье, затем вернулся к кафедре. Задав Корнеллу несколько вопросов, призванных идентифицировать отчет и независимую лабораторию, которая анализировала материал ДНК, он попросил Корнелла прочитать выделенный раздел резюме, касающийся CTE. Корнелл прочитал раздел с тем же раздраженным тоном, который изменил большую часть его показаний.

“Тестовый анализ представленного генетического материала содержал следы презервативов, включая частицы ликоподия и аморфного кремнезема. Упомянутая комбинация материалов CTE встречается в презервативах, производимых компанией Lessius Latex Products из Далласа, штат Техас, и распространяемых в ее фирменной линии под названием Rainbow Pride.”

Халлер сделал паузу после прочтения на несколько секунд, прежде чем продолжить.

“Итак, детектив Корнелл, вы ранее показали, что не искали презерватив на месте преступления, потому что презерватив не участвовал в этом преступлении. Как вы объясните выводы этого отчета?”

“Я не знаю”, - сказал Корнелл. “Это не наш отчет. Это твой отчет ”.

“Вы предполагаете, что этот отчет фальшивый, что выводы ложные?”

“Я просто говорю, что это не наш отчет, и поэтому я с ним не знаком”.

Корнелл терял свою развязность. Теперь его тон был скорее измученным, чем раздраженным.

“Это дело все еще расследуется оперативной группой, которая рассматривает все убийства, имеющие некоторую возможную связь с офицерами Эллисом и Лонгом, верно?”

“Да, но, как я свидетельствовал ранее, мы не нашли никаких доказательств, связывающих их с Александрой Паркс. ДНК вашего клиента - это связующее звено. Он остается подозреваемым ”.

“Спасибо, что напомнили суду, детектив Корнелл. Но в рамках этого совместного расследования вы ознакомились с доказательствами, отчетами и фотографиями по всем этим делам, или вы не утруждали себя этим, потому что вы так уверены в том, что мистер Фостер - ваш человек? ”

“Мы рассмотрели все доказательства по всем случаям”.

“Минутку, ваша честь”.

Халлер вернулся к столу защиты и потянулся под стол за пакетом. Он отнес его обратно на кафедру, а затем достал оттуда большой прозрачный пластиковый контейнер, наполовину заполненный презервативами в индивидуальной упаковке разного цвета. Когда он положил его перед кафедрой, Ландрет встал и возразил.

“Ваша честь, что, по мнению адвоката, он делает?” он спросил. “Государство возражает против этой напыщенной и наносящей ущерб демонстрации”.

“Мистер Халлер”, - строго сказал судья. “Что это за демонстрация?”

Из своего досье Халлер извлек еще один документ.

“Ваша честь, это письменное показание под присягой предлагает показания человека по имени Андре Мастерс, который был близким другом жертвы убийства Джеймса Аллена. Он заявляет, что этот контейнер с презервативами Rainbow Pride был обнаружен в вещах мистера Аллена после его убийства. Это вещи, которые следователи по делу об убийстве не забрали. Это та же марка презервативов, от которой произошел CTE, обнаруженный в Александре Паркс и на ней. Это прямая связь между этими двумя убийствами, и это напрямую подтверждает версию защиты о том, что Да'Кван Фостер был подставлен для этого убийства офицерами Эллисом и Лонгом ”.

Ответ Халлера сопровождался возражениями Ландрета, но Саквилл не помешал Халлеру закончить свое объяснение. После паузы судья ответил.

“Позвольте мне взглянуть на это письменное показание”.

Халлер принес копию к скамейке запасных, а затем отдал одну Ландрету. В течение следующих нескольких минут судья и прокурор молча рассматривали заявление. Босх нашел Мастерса и вернул упаковку с презервативами несколькими днями ранее, когда тот наконец вернулся в Хейвен-Хаус и заплатил менеджеру пятьдесят долларов за номер мобильного телефона Мастерса.

“Ваша честь”, - сказал Ландрет. “Странное происхождение этого заявления и предполагаемая цепочка хранения этого, этого, этого контейнера с презервативами в стороне, единственное доказательство, которое у вас здесь есть, ненадежно. Кроме того, у нас снова есть нарушение обнаружения. Государству не было предоставлено это письменное показание под присягой до этого самого момента. Следовательно, государство возражает против его включения в качестве вещественного доказательства и ходатайствует о том, чтобы оно было запрещено при допросе детектива Корнелла. Дым и зеркала, ваша честь.”

Когда Ландрет сел, Халлер возразил:

“Ваша честь, две вещи, очень быстро. Во-первых, у меня здесь есть еще одна копия электронного письма, адресованного прокурору, ранее назначенному по этому делу. Это письменное показание от мистера Мастерса также было отправлено ей, что означает отсутствие нарушения со стороны защиты. И, во-вторых, ваша честь, защита предлагает три вещественных доказательства из книги убийств полиции Лос-Анджелеса в рамках расследования дела Джеймса Аллена. Это фотографии с места преступления полиции Лос-Анджелеса, на которых четко виден контейнер с презервативами в номере мотеля жертвы в день, когда было обнаружено его убийство. Он соответствует тому, что вы видите прямо здесь ”.

Халлер передал электронное письмо и фотографии судье, а затем вернулся к кафедре. Босх увидел, как он подмигнул Мэдди в первом ряду, когда возвращался.

Судья не торопился с документами и фотографиями, лежащими перед ним. В зале суда было так тихо, что Босх слышал, как над потолком включился кондиционер.

Наконец, судья сложил показания под присягой и фотографии вместе и наклонился к микрофону, чтобы заговорить.

“Суд находит это доказательство и показания, представленные защитой, убедительными и оправдывающими, в то время как собственный свидетель государства неубедителен. Настоящим суд, рассмотрев новые доказательства, приходит к выводу, что причина предварительного слушания отменяется. Обвинения против ответчика сняты. Штат волен восстановить обвинения, когда и если это может соответствовать порогу вероятной причины. Мистер Фостер, вы свободны идти. Вы должны обязательно поблагодарить своего адвоката за его тщательность и рвение. Заседание суда объявляется закрытым ”.

И вот так просто все закончилось. Тишина в зале суда сохранялась, когда судья сошел со скамьи и вышел через дверь в свои покои. Затем взрыв удивленных разговоров разразился по всей комнате. Халлер первым повернулся к Босху, чтобы пожать руку.

“Ты сделал это”, - сказал Босх.

“Нет, ты сделал это”, - сказал Халлер. “Из нас получается хорошая команда”.

Затем Халлер повернулся к своему клиенту и, положив руку ему на плечо, обнял и поздравил его. Босх оказался лишним за столом и поэтому обернулся, чтобы посмотреть на свою дочь. Она сияла.

“Ура, папа!”

Он улыбнулся и кивнул, взволнованный победой. Он должен был признать, что был счастлив, и это был первый раз, когда он почувствовал себя так после того, как услышал, что обвинения в убийстве были сняты. К этому потребовалось бы некоторое привыкание.

55

В коридоре за пределами зала суда шоу принадлежало Халлеру. Ландрет не стал задерживаться. Корнелл и Харрик не стали задерживаться. И Фостер должен был быть освобожден из-под стражи и фактически не был бы свободным человеком по крайней мере еще пару часов. После этого остался Халлер. Средства массовой информации со всего мира окружили его волнообразным кольцом камер, рекордеров и микрофонов, направленных к его лицу. Он был похож на парня, который совершил хоум-ран после перерыва на Мировой серии. Они были в три ряда со всех сторон, и Халлер продолжал поворачиваться, глядя то вверх , то вниз, давая каждому возможность задать вопросы и услышать его мудрые, а иногда ироничные ответы. Он вытащил из кармана толстую пачку визитных карточек и раздавал их по ходу разговора, убедившись, что репортеры правильно запомнили его имя. Лучшая реклама - это бесплатная реклама.

Босх стоял в стороне со своей дочерью и наблюдал за этим зрелищем.

“Это потрясающе”, - сказала Мэдди.

“Просто не бери в голову никаких идей”, - сказал Босх. “Одного адвоката защиты в семье достаточно”.

“Ничего, если я подойду поближе, чтобы послушать?”

“Конечно, только не дай себя съесть этим акулам. Это безумное питание ”.

Мэдди закатила глаза и отошла, чтобы подойти к медиа-узлу.

Босх огляделся и увидел Менденхолла, стоящего в нескольких ярдах от него во втором кольце наблюдателей в коридоре. Она также была очарована зрелищем в средствах массовой информации. Босх неторопливо подошел, и они заговорили, не сводя глаз с центральной схватки.

“Спасибо, что пришли сегодня”, - сказал он.

“Я бы не пропустила это”, - сказала она. “Кстати, твоя дочь очень гордится тобой. Я могу сказать.”

“На данный момент”.

“Нет, навсегда”.

Он улыбнулся и кивнул. Он надеялся на это.

“Я надеюсь, у вас есть номер, которого нет в списке”, - сказал Менденхолл. “Люди будут звонить тебе и Халлеру. Каждый невинный человек в системе ”.

Босх покачал головой.

“Не я”, - сказал он. “Я один, и с меня хватит”.

“Неужели? Ты?” - спросила она. “Итак, что дальше?”

Босх пожал плечами и на мгновение задумался. Затем он оторвал взгляд от цирка и посмотрел на нее.

“У меня есть старый "Харлей". "Панхед" пятидесятых годов выпуска, которому нужно вернуть карбюратор на место. На самом деле, нужно вернуть на место многое. Это следующий. Это тот же мотоцикл, на котором ездил Ли Марвин в The Wild One. Ты когда-нибудь видел это?”

“Я так не думаю”.

“Ты ездишь верхом, Менденхолл?”

Теперь она оторвала взгляд от цирка и посмотрела на него.

“Не за долгое время”.

“Я тоже. Дай мне пару недель, и я тебе позвоню. Мы поедем верхом”.

“Я бы хотел этого”.

Босх кивнул, затем отступил и направился за своей дочерью. Пришло время возвращаться домой.

Благодарности

Автор наслаждался обществом и помощью многих замечательных людей во время исследования, написания и редактирования этого романа. Огромное спасибо настоящим детективам — Тиму Марсии, Рику Джексону, Митци Робертс и Дэвиду Ламбкину — за их усилия сделать Гарри Босха и его мир как можно более реальными. Среди других читателей, чья помощь была не менее важна, - Дэниел Дейли, Роджер Миллс, Хенрик Бастин, Джон Хоутон, Террилл Ли Ланкфорд, Джейн Дэвис, Хизер Риццо и Линда Коннелли. Кроме того, выражаем благодарность исследователю Деннису “Циско” Войцеховски (Dennis "Cisco" Wojciechowski) (watch-your-house-key). Трем прекрасным редакторам каким-то образом удалось разобраться во всей этой неразберихе, и им я в огромном долгу благодарности: Асе Мучник, Биллу Мэсси и Памеле Маршалл.

Большое спасибо всем.

МАЙКЛ КОННЕЛЛИ

ПАДЕНИЕ

Гарри Босх -17

Это для Рика, Тима и Джея, которые знают то, что знает Гарри Босх.

1

Рождество наступало раз в месяц в подразделении "Открыто-нераскрытое". Это было, когда лейтенант прошлась по комнате отдела, как Санта-Клаус, распределяя задания, как подарки, среди шести детективных команд отделения. Удары по холоду были источником жизненной силы подразделения. Команды не ждали выносов и свежих убийств в Open-Нераскрытых. Они ждали холодных ударов.

Нераскрытое подразделение расследовало нераскрытые убийства пятидесяти летней давности в Лос-Анджелесе. Там было двенадцать детективов, секретарша, начальник отделения, известный как хлыст, и лейтенант. И было десять тысяч случаев. Первые пять детективных команд разделили пятьдесят лет, каждой паре потребовалось десять случайно выбранных лет. Их задачей было извлечь из архивов все нераскрытые дела об убийствах за отведенные им годы, оценить их и представить давно хранимые и забытые доказательства для повторного анализа с использованием современных технологий. Все представленные образцы ДНК были обработано новой региональной лабораторией в Калифорнийском государственном университете. Когда ДНК из старого дела была сопоставлена с человеком, чей генетический профиль был внесен в любую из национальных баз данных ДНК, это назвали непредумышленным убийством. В конце каждого месяца лаборатория рассылает по почте уведомления о холодном обращении. Они прибудут через день или два к зданию полицейского управления в центре Лос-Анджелеса. Обычно к 8 утра того же дня лейтенант открывала дверь своего личного кабинета и входила в дежурную часть. Она несла конверты в руке. Каждый рекламный лист был отправлен по почте отдельно в желтом деловом конверте. Как правило, конверты вручались тем же детективам, которые отправляли ДНК-улики в лабораторию. Но иногда было слишком много холодных ударов, чтобы одна команда могла справиться сразу. Иногда детективы были в суде, или в отпуске, или в увольнительной. И иногда холодные удары выявляли обстоятельства, которые требовали предельной утонченности и опыта. Вот тут-то и вмешалась шестая команда. Детективы Гарри Босх и Дэвид Чу были шестой командой. Они были плывущими. Они занимались делами о переполнении и специальными расследованиями.

В понедельник утром, 3 октября, лейтенант Гейл Дюваль вышла из своего кабинета в комнату отдела, неся всего три желтых конверта. Гарри Босх почти вздохнул при виде такой ничтожной отдачи от представленных ДНК команды. Он знал, что с таким небольшим количеством конвертов он не сможет взяться за новое дело.

Босх вернулся в подразделение почти на год после двухлетнего перевода в специальный отдел по расследованию убийств. Но, вернувшись на свой второй срок службы в Open-Unsolved, он быстро вошел в ритм работы команды. Это был не летный отряд. Не было возможности выскочить за дверь, чтобы попасть на место преступления. На самом деле, не было никаких мест преступления. Там были только файлы и архивные коробки. В первую очередь это было выступление с восьми до четырех со звездочкой, которая означала, что было больше поездок, чем с другими детективными группами. Люди, которым убийство сошло с рук, или по крайней мере, думали, что сошло, как правило, не задерживались. Они перемещались в другое место, и часто детективам OU приходилось путешествовать, чтобы забрать их.

Большая часть ритма заключалась в ежемесячном цикле ожидания выхода желтых конвертов. Иногда Босху было трудно заснуть в ночи, предшествующие Рождеству. Он никогда не брал отгул в течение первой недели месяца и никогда не приходил на работу поздно, если был шанс, что желтые конверты были внутри. Даже его дочь-подросток заметила его ежемесячный цикл ожидания и волнения и сравнила его с менструальным циклом. Босх не видел в этом юмора и смущался всякий раз, когда она поднимала этот вопрос.

Теперь его разочарование при виде такого количества конвертов в руке лейтенанта было чем-то ощутимым в его горле. Он хотел новое дело. Ему нужно было новое дело. Ему нужно было видеть выражение лица убийцы, когда он постучал в дверь и показал свой значок, воплощение неожиданного правосудия, призванного спустя столько лет. Это вызывало привыкание, и Босх жаждал этого сейчас.

Лейтенант передал первый конверт Рику Джексону. Он и его партнер, Рич Бенгтсон, были надежными следователями, работавшими в подразделении с момента его основания. У Босха не было претензий по этому поводу. Следующий конверт был положен на пустой стол, принадлежащий Тедди Бейкеру. Она и ее партнер, Грег Кехо, возвращались после того, как их забрали в Тампе — пилота авиакомпании, которого по отпечаткам пальцев связали с удушением стюардессы в 1991 году в Марина-дель-Рей.

Босх собирался предложить лейтенанту, что Бейкер и Кехо, возможно, заняты делом Марины и что конверт следует передать другой команде, а именно его, когда лейтенант посмотрела на него и использовала последний оставшийся конверт, чтобы поманить его в свой кабинет.

“Ребята, не могли бы вы зайти на минутку? Ты тоже, Тим.”

Тим Марсия был начальником отделения, тремя детективами, которые выполняли в основном обязанности по надзору и замещению в отделении. Он был наставником юных детективов и следил за тем, чтобы старые не ленились. Поскольку Джексон и Босх были единственными следователями в этой последней классификации, Марсии было не о чем беспокоиться. И Джексон, и Босх были в подразделении, потому что у них был диск для раскрытия дел.

Босх вскочил со своего места прежде, чем лейтенант закончила свой вопрос. Он направился к кабинету лейтенанта, а Чу и Марсия последовали за ним.

“Закройте дверь”, - сказала Дюваль. “Сядь”.

У Дюваля был угловой офис с окнами, которые выходили на Спринг-стрит через здание Los Angeles Times. Параноидально полагая, что репортеры наблюдают за происходящим из редакции напротив, Дюваль постоянно опускала очки. Это сделало офис тусклым и похожим на пещеру. Босх и Чу заняли два места, расположенные перед столом лейтенанта. Марсия последовала за ними, подошла сбоку к столу Дюваль и прислонилась к старому сейфу для улик.

“Я хочу, чтобы вы двое разобрались с этим убийством”, - сказала она, протягивая Босху желтый конверт. “Здесь что-то не так, и я хочу, чтобы ты помалкивал об этом, пока не выяснишь, что именно. Держи Тима в курсе, но держи это в секрете ”.

Конверт уже был вскрыт. Чу наклонился, чтобы посмотреть, как Гарри поднял клапан и вытащил простыню с хитом. В нем был указан номер дела, по которому были представлены доказательства ДНК, а также имя, возраст, последний известный адрес и криминальное прошлое человека, чей генетический профиль соответствовал этому. Bosch впервые заметил, что номер дела имеет префикс 89, что означает, что это дело 1989 года. Не было никаких подробностей о преступлении, только год. Но Босх знал, что дела 1989 года принадлежали команде Росса Шулера и Адрианы Долан. Он знал это, потому что 1989 год был напряженным год, когда он работал над убийствами в Специальной группе отдела по расследованию убийств, и недавно он проверил одно из своих собственных нераскрытых дел и узнал, что юрисдикция над делами за тот год принадлежала Шулеру и Долану. Они были известны в подразделении как “дети”. Они были молодыми, увлеченными и очень умелыми следователями, но на двоих у них было менее восьми лет опыта работы с убийствами. Если и было что-то необычное в этом хладнокровном нападении, то неудивительно, что лейтенант хотел, чтобы этим занялся Босх. Босх расследовал больше убийств, чем все в подразделении вместе взятые. То есть, если ты уберешь Джексона. Он был рядом всегда.

Затем Босх изучил имя в списке подозреваемых. Клейтон С. Пелл. Для него это ничего не значило. Но послужной список Пелла включал многочисленные аресты и три отдельных осуждения за непристойное обнажение, незаконное лишение свободы и насильственное изнасилование. Он провел шесть лет в тюрьме за изнасилование, прежде чем был освобожден восемнадцатью месяцами ранее. У него был четырехлетний срок условно-досрочного освобождения, и его последний известный адрес был в государственной комиссии по условно-досрочному освобождению. Он жил в исправительном учреждении для сексуальных преступников в Панорама Сити.

Основываясь на досье Пелла, Босх полагал, что дело 1989 года, скорее всего, было убийством на сексуальной почве. Он мог чувствовать, как его внутренности начинают сжиматься. Он собирался выйти и схватить Клейтона Пелла и отдать его в руки правосудия.

“Ты видишь это?” - Спросила Дюваль.

“Видишь что?” - Спросил Босх. “Было ли это сексуальным убийством? У этого парня классическая склонность —”

“Дата рождения”, - сказала Дюваль.

Босх снова посмотрел на список погибших, когда Чу наклонился еще дальше.

“Да, прямо здесь”, - сказал Босх. “Девятое ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Что это значит—”

“Он слишком молод”, - сказал Чу.

Босх взглянул на него, а затем снова на лист. Он внезапно понял это. Клейтон Пелл родился в 1981 году. Ему было всего восемь лет на момент убийства, указанного в списке подозреваемых.

“Точно”, - сказала Дюваль. “Итак, я хочу, чтобы ты взял книгу и коробку у Шулера и Долана и очень тихо выяснил, что у нас здесь есть. Я молю Бога, чтобы они не перепутали два дела ”.

Босх знал, что если Шулер и Долан каким-то образом отправили генетический материал из старого дела, помеченный как относящийся к более свежему делу, то оба дела будут запятнаны без всякой надежды на судебное преследование.

“Как вы собирались сказать”, - продолжила Дюваль, “этот парень из списка подозреваемых, без сомнения, хищник, но я не думаю, что ему сошло с рук убийство, когда ему было всего восемь лет. Итак, что-то не сходится. Найди это и вернись ко мне, прежде чем что-нибудь сделаешь. Если они напортачат, и мы сможем это исправить, тогда нам не нужно будет беспокоиться об IAD или о ком-либо еще. Мы просто оставим это прямо здесь ”.

Могло показаться, что она пытается защитить Шулера и Долана из отдела внутренних расследований, но она также защищала себя, и Босх знал это. Не было бы большого вертикального движения в департаменте для лейтенанта, который руководил скандалом с обработкой доказательств в ее собственном подразделении.

“Какие еще годы назначены Шулеру и Долану?” - Спросил Босх.

“Что касается последних данных, то у них девяносто седьмой и две тысячи второй”, - сказала Марсия. “Это могло быть связано с делом, над которым они работали в течение одного из этих двух лет”.

Босх кивнул. Он мог видеть сценарий. Безрассудное обращение с генетическими доказательствами в одном случае приводит к перекрестному опылению в другом. Конечным результатом стали бы два грязных дела и скандал, который запятнал бы любого, кто находится рядом с ним.

“Что мы скажем Шулеру и Долану?” - Спросил Чу. “По какой причине мы забираем у них дело?”

Дюваль подняла глаза на Марсию в ожидании ответа.

“У них скоро судебное разбирательство”, - предложил он. “Отбор присяжных начинается в четверг”.

Дюваль кивнула.

“Я скажу им, что хочу, чтобы с ними все было в порядке из-за этого”.

“А что, если они скажут, что все еще хотят получить дело?” - Спросил Чу. “Что, если они скажут, что могут с этим справиться?”

“Я расставлю их по местам”, - сказала Дюваль. “Что-нибудь еще, детективы?”

Босх поднял на нее глаза.

“Мы разберемся с этим делом, лейтенант, и посмотрим, что к чему. Но я не расследую дела других копов ”.

“Это прекрасно. Я не прошу тебя об этом. Разберись с делом и расскажи мне, как ДНК попала к восьмилетнему ребенку, хорошо?”

Босх кивнул и начал вставать.

“Просто помни, ” добавила Дюваль, - ты говоришь со мной, прежде чем что-то делать с тем, что ты узнал”.

“У тебя получилось”, - сказал Босх.

Они собирались покинуть комнату.

“Гарри”, - сказал лейтенант. “Задержись на секунду”.

Босх посмотрел на Чу и поднял брови. Он не знал, в чем дело. Лейтенант вышла из-за своего стола и закрыла дверь после того, как Чу и Марсия ушли. Она осталась стоять с деловым видом.

“Я просто хотел, чтобы вы знали, что ваша заявка на продление срока вашего DROP была удовлетворена. Они дали тебе четыре года задним числом ”.

Босх посмотрел на нее, производя подсчеты. Он кивнул. Он просил максимум — пять лет без перерыва, — но он возьмет то, что они дали. Это не сильно задержало бы его после окончания средней школы, но это было лучше, чем ничего.

“Что ж, я рада”, - сказала Дюваль. “Это дает тебе еще тридцать девять месяцев с нами”.

Ее тон указывал на то, что она прочла разочарование на его лице.

“Нет”, - быстро сказал он. “Я рад. Я просто думал о том, куда это приведет меня с моей дочерью. Это хорошо. Я счастлив ”.

“Тогда хорошо”.

Это был ее способ сказать, что встреча окончена. Босх поблагодарил ее и вышел из офиса. Когда он вернулся в комнату отдела, он оглядел огромное пространство столов, перегородок и картотечных шкафов. Он знал, что это был дом и что он сможет остаться — пока.

2

Нераскрытое подразделение делило доступ к двум конференц-залам на пятом этаже со всеми другими подразделениями Отдела ограблений и убийств. Обычно детективам приходилось резервировать время в одной из комнат, расписываясь на планшете, прикрепленном к двери. Но в понедельник рано утром оба они были открыты, и Босх, Чу, Шулер и Долан заняли меньший из двух номеров, не сделав предварительного бронирования.

Они принесли с собой книгу убийств и небольшую коробку с архивными уликами по делу 1989 года.

“Хорошо”, - сказал Босх, когда все расселись. “Значит, ты не против, что мы ведем это дело? Если нет, мы можем вернуться к лейтенанту и сказать, что ты действительно хочешь поработать над этим ”.

“Нет, все в порядке”, - сказал Шулер. “Мы оба участвуем в судебном процессе, так что так будет лучше. Это наше первое дело в подразделении, и мы хотим довести его до вынесения обвинительного вердикта ”.

Босх кивнул, небрежно открывая книгу убийств.

“Значит, вы не хотите вкратце рассказать нам об этом?”

Шулер кивнул Долан, и она начала кратко излагать дело 1989 года, пока Босх листал страницы папки.

“У нас есть девятнадцатилетняя жертва по имени Лили Прайс. Ее схватили на улице, когда она возвращалась домой с пляжа в Венеции воскресным днем. В то время они сузили место захвата до окрестностей Спидвея и Вояжа. Прайс жил на Вояж с тремя соседями по комнате. Один был с ней на пляже, а двое были в квартире. Она исчезла между этими двумя точками. Она сказала, что собиралась вернуться, чтобы воспользоваться ванной, и она так и не сделала этого ”.

“Она оставила свое полотенце и плеер на пляже”, - сказал Шулер. “Солнцезащитный крем. Итак, было ясно, что она намеревалась вернуться. Она никогда этого не делала ”.

“Ее тело было найдено на следующее утро на камнях у разреза”, - сказал Долан. “Она была голой, ее изнасиловали и задушили. Ее одежду так и не нашли. Лигатура была удалена.”

Босх пролистал несколько пластиковых страниц, содержащих выцветшие полароидные снимки места преступления. Глядя на жертву, он не мог не думать о своей собственной дочери, у которой в пятнадцать лет была впереди полноценная жизнь. Было время, когда просмотр подобных фотографий подпитывал его, давал ему огонь, в котором он нуждался, чтобы быть неумолимым. Но с тех пор, как Мэдди стала жить с ним, ему становилось все труднее смотреть на жертв.

Однако это не помешало ему развести огонь.

“Откуда взялась ДНК?” - спросил он. “Сперма?”

“Нет, убийца использовал презерватив или не эякулировал”, - сказал Долан. “Нет спермы”.

“Это произошло из-за небольшого пятна крови”, - сказал Шулер. “Это было найдено у нее на шее, прямо под правым ухом. У нее не было ран в этой области. Предполагалось, что это сделал убийца, что он был порезан в борьбе или, возможно, уже истекал кровью. Это была всего лишь капля. Пятно, на самом деле. Она была задушена лигатурой. Если ее душили сзади, то его рука могла быть на ее шее там. Если бы на его руке был порез... ”

“Перечислите депозит”, - сказал Чу.

“Именно”.

Босх нашел полароидный снимок, на котором была запечатлена шея жертвы и пятно крови. Фотография была размыта временем, и он едва мог видеть кровь. На шею молодой женщины была наложена линейка, чтобы на фотографии можно было измерить мазок крови. Оно было меньше дюйма длиной.

“Итак, эта кровь была собрана и сохранена”, - сказал он, заявление, предназначенное для дальнейшего объяснения.

“Да”, - сказал Шулер. “Поскольку это был мазок, его взяли мазком. Тогда они напечатали это. О, позитив. Тампон хранился в пробирке, и мы обнаружили, что он все еще находится в собственности, когда мы вытащили футляр. Кровь превратилась в порошок.”

Он постучал ручкой по крышке архивной коробки.

Телефон Босха начал вибрировать у него в кармане. Обычно он переводил звонок в режим сообщения, но его дочь была дома, заболела и вернулась из школы одна. Ему нужно было убедиться, что она не звонит. Он вытащил телефон из кармана и взглянул на экран. Это была не его дочь. Это был бывший партнер, Кизмин Райдер, ныне лейтенант, назначенный в OCP — офис начальника полиции. Он решил, что перезвонит ей после встречи. Они обедали вместе примерно раз в месяц, и он предположил, что сегодня она свободна или звонит, потому что услышала о том, что его одобрили еще на четыре года для ПЕРЕХОДА. Он сунул телефон обратно в карман.

“Ты открывал тюбик?” - спросил он.

“Конечно, нет”, - сказал Шулер.

“Хорошо, итак, четыре месяца назад вы отправили пробирку с мазком и тем, что осталось от крови, в региональную лабораторию, верно?” - спросил он.

“Это верно”, - сказал Шулер.

Босх пролистал журнал убийств до отчета о вскрытии. Он вел себя так, как будто его больше интересовало то, что он видел, чем то, что он говорил.

“И в то время вы отправляли что-нибудь еще в лабораторию?”

“Из-за дела о цене?” - Спросил Долан. “Нет, это было единственное биологическое доказательство, которое они получили в то время”.

Босх кивнул, надеясь, что она продолжит говорить.

“Но тогда это ни к чему не привело”, - сказала она. “Они так и не вышли на подозреваемого. Кого они придумали для холодного удара?”

“Мы вернемся к этому через секунду”, - сказал Босх. “Я имел в виду, передавали ли вы в лабораторию материалы по каким-либо другим случаям, над которыми вы работали? Или это было все, к чему ты стремился?”

“Нет, это было оно”, - сказал Шулер, его глаза подозрительно прищурились. “Что здесь происходит, Гарри?”

Босх сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил список подозреваемых. Он подвинул его через стол к Шулеру.

“Удар возвращается к сексуальному хищнику, который выглядел бы действительно хорошо для этого, за исключением одной вещи”.

Шулер развернул лист, и они с Доланом наклонились друг к другу, чтобы прочитать его, точно так же, как Босх и Чу ранее.

“Что это?” - спросил я. Сказал Долан, еще не понимая значения даты рождения. “Этот парень выглядит идеально”.

“Сейчас он совершенен”, - сказал Босх. “Но тогда ему было всего восемь лет”.

“Ты шутишь”, - сказал Долан.

“Какого хрена?” Добавил Шулер.

Долан отодвинула простыню от своего партнера, как будто для того, чтобы разглядеть ее получше и перепроверить дату рождения. Шулер откинулся назад и посмотрел на Босха своими подозрительными глазами.

“Итак, вы думаете, что мы облажались и перепутали дела”, - сказал он.

“Нет”, - сказал Босх. “Лейтенант попросил нас проверить такую возможность, но я не вижу никакой ошибки с этой стороны”.

“Итак, это произошло в лаборатории”, - сказал Шулер. “Ты понимаешь, что если они облажаются в региональном суде, каждый адвокат защиты в округе сможет усомниться в совпадениях ДНК, которые будут получены оттуда?”

“Да, я вроде как это понял”, - сказал Босх. “Вот почему вы должны держать это при себе, пока мы не узнаем, что произошло. Есть и другие возможности ”.

Долан поднял список погибших.

“Да, а что, если нигде в строке нет ошибки? Что, если на той мертвой девушке действительно кровь этого ребенка?”

“Восьмилетний мальчик похищает девятнадцатилетнюю девушку на улице, насилует и душит ее, а тело выбрасывает в четырех кварталах отсюда?” - Спросил Чу. “Никогда не случалось”.

“Ну, может быть, он был там”, - сказал Долан. “Возможно, именно так он начал свою карьеру хищника. Вы видите его послужной список. Этот парень подходит — за исключением его возраста ”.

Босх кивнул.

“Может быть”, - сказал он. “Как я уже сказал, есть и другие возможности. Пока нет причин для паники ”.

Его телефон снова начал вибрировать. Он потянул за нее и увидел, что это снова была Киз Райдер. Два звонка за пять минут, и он решил, что лучше ответить. Это было не из-за обеда.

“Я должен выйти на секунду”.

Он встал и ответил на звонок, когда вышел из конференц-зала в коридор.

“Kiz?”

“Гарри, я пытался связаться с тобой, предупредив заранее”.

“Я на совещании. Что предупреждает?”

“Вы собираетесь немедленно получить ответ от OCP”.

“Ты хочешь, чтобы я подошел к десяти?”

В новом PAB офисные апартаменты шефа находились на десятом этаже, в комплекте с отдельным балконом во внутреннем дворе, с которого открывался вид на гражданский центр.

“Нет, Сансет-Стрип. Вам скажут отправиться на место происшествия и взять на себя расследование. И тебе это не понравится ”.

“Послушайте, лейтенант, я только сегодня утром получил дело. Мне не нужен еще один ”.

Он думал, что использование ее официального титула передаст его настороженность. Немедленные назначения из OCP всегда несли в себе высокий джинго—политический подтекст. Иногда было трудно прокладывать свой путь через это.

“Он не собирается оставлять тебе выбора здесь, Гарри”.

“Он” - это начальник полиции.

“В чем дело?”

“Прыгун в воду в Шато Мармон”.

“Кто это был?”

“Гарри, я думаю, тебе следует дождаться звонка шефа. Я просто хотел—”

“Кто это был, Киз? Если ты знаешь что-нибудь обо мне, я думаю, ты знаешь, что я могу хранить секрет до тех пор, пока это не перестанет быть секретом ”.

Она сделала паузу, прежде чем ответить.

“Насколько я понимаю, здесь мало что можно узнать — он спустился с семи этажей на бетон. Но первоначальный идентификатор - Джордж Томас Ирвинг. Возраст сорок шесть из восьми —”

“Ирвинг - это как Ирвин Ирвинг? Как член совета Ирвин Ирвинг?”

“Бич полиции Лос-Анджелеса в целом и одного детектива Гарри Босха в частности. Да, одно и то же. Это его сын, и советник Ирвинг настоял перед шефом, чтобы вы взяли расследование на себя. Шеф сказал, что проблем нет ”.

Босх на мгновение замер с открытым ртом, прежде чем ответить.

“Почему Ирвинг хочет меня? Он провел большую часть своей карьеры в полиции и политике, пытаясь покончить с моей ”.

“Этого я не знаю, Гарри. Я знаю только, что он хочет тебя ”.

“Когда это поступило?”

“Звонок поступил примерно в пять сорок пять сегодня утром. Насколько я понимаю, неясно, когда это произошло на самом деле ”.

Босх взглянул на часы. Делу было более трех часов. Было довольно поздно начинать расследование смерти. Он начал бы в невыгодном положении.

“Что тут расследовать?” - спросил он. “Ты сказал, что это был прыгун”.

“Голливуд изначально отреагировал, и они собирались обставить это как самоубийство. Прибыл член городского совета, но он не готов подписать это. Вот почему он хочет тебя ”.

“И понимает ли шеф, что у меня есть история с Ирвингом, которая —”

“Да, он это делает. Он также понимает, что ему нужен каждый голос, который он может получить в совете, если мы когда-нибудь хотим, чтобы департамент снова работал сверхурочно ”.

Босх увидел, как его босс, лейтенант Дюваль, вышел в коридор из Открытой двери Нераскрытого подразделения. Она сделала Вот ты где! сделала жест и направилась к нему.

“Похоже, я вот-вот получу официальное сообщение”, - сказал Босх в трубку. “Спасибо, что предупредила, Киз. Для меня это не имеет никакого смысла, но спасибо. Если услышишь что-нибудь еще, дай мне знать ”.

“Гарри, будь осторожен с этим. Ирвинг стар, но у него все еще есть зубы ”.

“Я знаю это”.

Босх закрыл телефон как раз в тот момент, когда Дюваль подошла к нему, протягивая листок бумаги.

“Извини, Гарри, планы изменились. Вы с Чу должны пойти по этому адресу и взять живое дело ”.

“О чем ты говоришь?”

Босх взглянул на адрес. Это было Шато Мармон.

“Приказ из кабинета шефа. Вы с Чу должны действовать по третьему коду и взять на себя расследование. Это все, что я знаю. Это и то, что сам шеф там, ждет.”

“А как насчет дела, которое вы нам только что передали?”

“Отодвинь это пока на задний план. Я хочу, чтобы ты этим занялся, но просто приступай к этому, когда сможешь ”.

Она указала на листок бумаги в его руке.

“Это приоритет”.

“Вы уверены насчет этого, лейтенант?”

“Конечно, я уверен. Шеф позвонил непосредственно мне, и он собирается позвонить вам. Так что хватай Чу и отправляйся ”.

3

Как и ожидалось, Чу был полон вопросов, пока они выезжали из центра города по автостраде 101. Они были партнерами почти два года, и к настоящему времени Босх более чем привык к проявлению неуверенности Чу в непрерывном словесном потоке вопросов, комментариев и замечаний. Обычно он говорил об одном, в то время как его реальной заботой было что-то другое. Иногда Босх был к нему снисходителен и говорил ему то, что он хотел знать. Иногда он пускал все на самотек, пока это не становилось мучительным для его молодого партнера.

“Гарри, что, черт возьми, происходит? Сегодня утром у нас было одно дело, а теперь они говорят, что у нас есть другое?”

“ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса - это военизированная организация, Чу. Это означает, что когда кто-то более высокого ранга говорит вам что-то сделать, вы это делаете. Приказ поступил от шефа, и мы ему следуем. Вот что происходит. В конечном итоге мы вернемся к холодному хиту. Но сейчас у нас есть живой альбом, и это приоритет ”.

“Звучит как дерьмовая политика”.

“Кайфовый джинго”.

“Что это?” - спросил я.

“Слияние полиции и политики. Мы расследуем смерть сына члена городского совета Ирвина Ирвинга. Ты знаешь об Ирвинге, верно?”

“Да, он был заместителем начальника, когда я пришел. Затем он уволился и баллотировался в совет ”.

“Ну, он ушел не по своей воле. Его выгнали и он баллотировался в совет, чтобы он мог отомстить департаменту. Чисто и просто, он живет ради одного — подставить полицию Лос-Анджелеса. Вы также должны знать, что в свое время у него была особая неприязнь ко мне. Можно сказать, у нас было несколько столкновений ”.

“Тогда зачем ему понадобилось, чтобы вы занимались делом его сына?”

“Мы выясним это довольно скоро”.

“Что лейтенант рассказал вам об этом деле? Это самоубийство?”

“Она мне ничего не сказала. Она только что дала мне адрес ”.

Он решил не раскрывать ничего другого, что он знал об этом деле. Это могло бы также раскрыть, что у него был источник внутри OCP. Он пока не хотел делиться этим с Чу и всегда держал свои ежемесячные обеды с Киз Райдер в секрете.

“Все это звучит немного жутковато”.

Телефон Босха зажужжал, и он посмотрел на экран. Идентификатор был заблокирован, но он ответил на звонок. Это был начальник полиции. Босх знал его много лет и даже работал с ним над делами. Он продвигался по служебной лестнице, в том числе долгое время проработал в RHD в качестве следователя и супервайзера. Он был шефом всего пару лет и все еще пользовался поддержкой рядовых.

“Гарри, это Марти. Каково ваше местоположение?”

“У нас все в полном порядке. Мы уехали, как только я получил сообщение ”.

“Мне нужно прояснить ситуацию, прежде чем СМИ пронюхают об этом, что теперь не займет много времени. Не нужно превращать это из цирка с одним рингом в цирк с тремя рингами. Как вам, без сомнения, уже сказали, жертва - сын члена городского совета Ирвинга. Член совета настоял, чтобы я втянул тебя в это.”

“Почему?”

“Он на самом деле не изложил мне свои причины. Я знаю, что у вас двоих есть история.”

“Но не очень хорошее. Что вы можете рассказать мне об этом деле?”

“Не очень большое”.

Он изложил Босху то же резюме, что и Райдер, с несколькими дополнительными деталями.

“Кто там из Голливуда?”

“Глэнвилл и Соломон”.

Босх был знаком с ними по предыдущим делам и оперативным группам. Оба исследователя были известны своими широкими телами и высоким самомнением. Они назывались Crate и Barrel, и им это нравилось. Они были в ярких костюмах с большими кольцами на мизинцах. И, насколько Босх знал, они были компетентными детективами. Если они собирались представить расследование как самоубийство, то, скорее всего, они были правы.

“Они продолжат под вашим руководством”, - сказал шеф. “Я сказал им лично”.

“Хорошо, шеф”.

“Гарри, мне нужна твоя лучшая работа над этим. Мне плевать на твою историю. Отложи это в сторону. Мы не можем позволить члену совета уйти и сказать, что мы согласились на это ”.

“Понятно”.

Босх на мгновение замолчал, обдумывая, о чем бы еще спросить.

“Шеф, где член совета?”

“Мы схватили его внизу, в вестибюле”.

“Он заходил в комнату?”

“ - настаивал он. Я позволил ему осмотреться, ничего не трогая, а затем мы вывели его ”.

“Тебе не следовало этого делать, Марти”.

Босх знал, что идет на риск, говоря начальнику полиции, что он сделал что-то не так. Не имело значения, что они обычно переворачивали тела вместе.

“Полагаю, у вас не было выбора”, - добавил Босх.

“Просто приезжай как можно скорее и держи меня в курсе. Если вы не можете напрямую связаться со мной, используйте лейтенанта Райдера в качестве посредника.”

Но он не назвал заблокированный номер своего мобильного телефона, так что сообщение было понятно Босху. Он больше не будет напрямую разговаривать со своим старым приятелем шефом. Что было неясно, так это то, что шеф говорил Босху делать с расследованием.

“Шеф”, - сказал он, переходя на официальный тон, чтобы было ясно, что он не взывает к старой лояльности. “Если я поднимусь туда и это окажется самоубийством, я назову это самоубийством. Если ты хочешь чего-то другого, найди кого-нибудь другого ”.

“Все в порядке, Гарри. Просто дайте фишкам упасть. Это то, что есть ”.

“Ты уверен в этом? Это то, чего хочет Ирвинг?”

“Это то, чего я хочу”.

“Понял”.

“Кстати, Дюваль сообщила тебе новости о ВЫБРОСЕ?”

“Да, она сказала мне”.

“Я настаивал на всех пяти, но у вас есть пара человек в комиссии, которым не понравилось все в вашем досье. Мы сделали все, что могли, Гарри.”

“Я ценю это”.

“Хорошо”.

Шеф отключил соединение. Босх едва успел закрыть телефон, как Чу набросился на него с вопросами о том, что было сказано. Гарри передал разговор, когда съезжал с автострады на бульвар Сансет и направлялся на запад.

Чу перевел отчет о звонке шефа в вопрос о том, что на самом деле беспокоило его все утро.

“Что насчет лейтенанта?” - спросил он. “Ты когда-нибудь собираешься рассказать мне, о чем это было?”

Босх прикинулся дурачком.

“О чем что было”?"

“Не прикидывайся дурачком, Гарри. Когда она удерживала тебя в офисе, что она говорила? Она хочет, чтобы я ушел из подразделения, не так ли? Она мне тоже никогда не нравилась ”.

Босх ничего не мог с собой поделать. Стакан его партнера всегда был наполовину пуст, и нельзя было упускать возможность подколоть его по этому поводу.

“Она сказала, что хочет переместить тебя вбок — оставить в отделе убийств. Она сказала, что в Южном бюро появилось несколько вакансий, и она разговаривает с ними о смене ”.

“Иисус Христос!”

Чу недавно переехал в Пасадену. Поездка в Южное бюро была бы кошмаром.

“Ну, и что ты ей сказала?” - требовательно спросил он. “Ты заступился за меня?”

“Юг - это хорошая работа, чувак. Я сказал ей, что ты закалишься там за два года. В любом другом месте на это ушло бы пять ”.

“Гарри!”

Босх начал смеяться. Это был хороший релиз. Предстоящая встреча с Ирвингом давила на него. Это приближалось, и он еще не был уверен, как это сыграть.

“Ты издеваешься надо мной?” - Воскликнул Чу, полностью развернувшись на своем месте. “Ты, блядь, издеваешься надо мной?”

“Да, я, блядь, издеваюсь над тобой, Чу. Так что расслабься. Все, что она сказала мне, это то, что моя КАПЛЯ прошла. Тебе придется терпеть меня еще три года и три месяца, хорошо?”

“О ... Ну, это хорошо, не так ли?”

“Да, это хорошо”.

Чу был слишком молод, чтобы беспокоиться о таких вещах, как ПАДЕНИЕ. Почти десять лет назад Босх вышел на полную пенсию и ушел из департамента в результате опрометчивого решения. После двух лет пребывания на гражданке он вернулся в департамент по программе отсроченного выхода на пенсию, которая была разработана для того, чтобы опытные детективы оставались в департаменте и выполняли работу, с которой они справлялись лучше всего. Для Босха это было убийство. Он был переведен с семилетним контрактом. Не все в департаменте были довольны программой, особенно детективы отдела, надеявшиеся получить шанс занять несколько престижных должностей в отделе по расследованию ограблений и убийств в центре города.

Политика департамента допускала одно продление СОКРАЩЕНИЯ на три-пять лет. После этого был назначен выход на пенсию. Босх подал заявку на свой второй контракт годом ранее, и, учитывая бюрократию, царившую в департаменте, больше года ждал новостей, которые сообщил ему лейтенант, значительно превысив первоначальную дату увольнения. Он волновался во время ожидания, зная, что его могут немедленно уволить из департамента, если полицейская комиссия решит не продлевать его пребывание. Это, безусловно, была хорошая новость, которую он наконец получил, но теперь он увидел определенное ограничение на время ношения значка. Итак, хорошие новости были окрашены некоторой меланхолией. Когда он получит официальное уведомление от комиссии, в нем будет указана точная дата, которая станет его последним днем в качестве полицейского. Он не мог не сосредоточиться на этом. У его будущего были ограничения. Возможно, он сам был полупустым парнем.

После этого Чу дал ему передышку в вопросах, и Гарри попытался не думать о ПАДЕНИИ. Вместо этого он думал об Ирвине Ирвинге, пока ехал на запад. Член городского совета провел более сорока лет в полицейском управлении, но никогда не поднимался на верхний этаж. После карьеры, потраченной на подготовку и позиционирование себя для должности шефа, она была вырвана у него политическим штормом. Через несколько лет после этого его уволили из отдела — с помощью Bosch. Человек, которого презирали, он баллотировался в городской совет, выиграл выборы и сделал своим делом возмездие департаменту, где он трудился столько десятилетий. Он зашел так далеко, что голосовал против каждого предлагаемого повышения зарплаты полицейским и расширения департамента. Он всегда первым призывал к независимому рассмотрению или расследованию любого предполагаемого нарушения, совершенного офицерами. Однако его самый резкий выпад был нанесен годом ранее, когда он всем сердцем присоединился к обвинению в сокращении расходов, которое урезало сто миллионов сверхурочных из бюджета департамента. Это причинило боль каждому офицеру, поднимающемуся и спускающемуся по лестнице.

Босх не сомневался, что нынешний начальник полиции заключил с Ирвингом какую-то сделку. Услуга за услугу. Bosch был бы доставлен, чтобы взять на себя это дело в обмен на что-то другое. Хотя Гарри никогда не считал себя очень политически проницательным, он был уверен, что достаточно скоро во всем разберется.

4

Chateau Marmont расположено в восточной части Сансет-Стрип, культового сооружения на фоне Голливудских холмов, которое десятилетиями привлекало кинозвезд, писателей, рок-н-роллеров и их окружение. Несколько раз за свою карьеру Босх бывал в отеле, поскольку следил за расследованиями и разыскивал свидетелей и подозреваемых. Он знал его вестибюль с балками и внутренний дворик, огороженный живой изгородью, а также планировку его просторных люксов. Другие отели предлагали поразительный уровень комфорта и индивидуального обслуживания. Замок предлагал очарование Старого Света и отсутствие интереса к вашему личному бизнесу. В большинстве отелей были установлены камеры слежения, скрытые или нет, во всех общественных местах. В замке их было немного. Единственное, что предлагал "Шато", чего не мог предложить ни один другой отель на стрип, - это уединение. За его стенами и высокими изгородями был мир без вторжений, где не было тех, кто не хотел, чтобы за ними наблюдали. То есть до тех пор, пока что-то не пошло не так, или частное поведение не стало достоянием общественности.

Сразу за бульваром Лорел Каньон отель возвышался за множеством рекламных щитов, которые выстроились вдоль Сансет. Ночью отель был отмечен простой неоновой вывеской, скромной по стандартам Сансет-Стрип, и тем более днем, когда свет был выключен. Технически отель был расположен на Мармонт-лейн, которая отделялась от Сансет и огибала отель, поднимаясь на холмы. Когда они приблизились, Босх увидел, что Мармонт-лейн перегорожена временными баррикадами. Две патрульные машины и два грузовика СМИ были припаркованы вдоль линии живой изгороди перед отелем. Это подсказало ему, что место смерти находилось на западной стороне или сзади отеля. Он пристроился за одним из черно-белых автомобилей.

“Стервятники” уже здесь, - сказал Чу, кивая в сторону фургонов ПРЕССЫ.

В этом городе было невозможно сохранить секрет, особенно такой, как этот. Позвонил бы сосед, постоялец отеля или патрульный офицер, может быть, кто-нибудь из офиса коронера, пытающийся произвести впечатление на светловолосую телерепортершу. Новости распространились быстро.

Они вышли из машины и подошли к баррикадам. Босх подал знак одному из офицеров в форме отойти от двух съемочных групп, чтобы они могли поговорить без внимания ПРЕССЫ.

“Где это?” - спросил я. - Спросил Босх.

Коп выглядел так, будто проработал по меньшей мере десять лет. На табличке на его рубашке было написано "РЭМПОНЕ".

“У нас есть две сцены”, - сказал он. “У нас есть шлепок сзади, вот здесь, сбоку. А затем комната, которую использовал парень. Это верхний этаж, комната семьдесят девять.”

Это был обычный способ полицейских дегуманизировать ежедневные ужасы, которые сопровождали их работу. Прыгуны назывались шлепками.

Босх оставил свой "ровер" в машине. Он кивнул в сторону микрофона на плече Рэмпоне.

“Выясни, где Глэнвилл и Соломон”.

Рэмпоне склонил голову к плечу и нажал кнопку передачи. Он быстро обнаружил первоначальную следственную группу в комнате семьдесят девять.

“Хорошо, скажи им, чтобы оставались на месте. Мы собираемся осмотреть нижнюю сцену, а затем отправиться наверх ”.

Босх вернулся к своей машине, чтобы забрать rover из зарядного устройства, а затем обошел с Чу баррикаду и пошел по тротуару.

“Гарри, ты хочешь, чтобы я поднялся и поговорил с теми парнями?” - Спросил Чу.

“Нет, это всегда начинается с тела и продолжается оттуда. Всегда.”

Чу привык работать с нераскрытыми делами, где никогда не было места преступления. Только отчеты. Кроме того, у него были проблемы с видением мертвых тел. Это была причина, по которой он выбрал отдел по раскрытию нераскрытых дел. Никаких свежих убийств, никаких сцен убийства, никаких вскрытий. На этот раз все было бы по-другому.

Мармонт-лейн была крутой и узкой дорогой. Они прибыли на место смерти в северо-западном углу отеля. Команда криминалистов установила навес над местом происшествия, чтобы защитить от визуального вторжения с вертолетов СМИ и домов, которые террасами возвышались на холмах позади отеля.

Прежде чем ступить под навес, Босх посмотрел на стену отеля. Он увидел мужчину в костюме, перегнувшегося через парапет и смотрящего вниз с балкона на верхнем этаже. Он предположил, что это был Глэнвилл или Соломон.

Босх зашел под навес и обнаружил, что там вовсю работают криминалисты, следователи коронера и полицейские фотографы. В центре всего этого был Габриэль Ван Атта, которого Босх знал много лет. Ван Атта двадцать пять лет проработал в полиции Лос-Анджелеса в качестве техника на месте преступления и супервайзера, прежде чем уйти на пенсию и устроиться на работу к коронеру. Теперь он получал зарплату и пенсию и все еще работал на местах преступлений. Это стало прорывом для Bosch. Он знал, что Ван Атта ни в чем не стал бы уклоняться. Он сказал бы Гарри именно то, что он думал.

Босх и Чу стояли под навесом, но оставались на периферии. На данный момент место происшествия принадлежало специалистам. Босх мог сказать, что тело было перевернуто с места удара и что они были далеко. Тело вскоре должно было быть извлечено и перевезено в офис судмедэксперта. Это беспокоило его, но это была цена за то, что он так поздно приступил к делу.

Ужасные масштабы травм с семи этажей гравитации были продемонстрированы в полной мере. Босх почти чувствовал отвращение своего партнера при виде этого. Гарри решил дать ему передышку.

“Знаешь что, я разберусь с этим и встретимся наверху”.

“Неужели?”

“Действительно. Но ты не уйдешь от вскрытия.”

“Это сделка, Гарри”.

Разговор привлек внимание Ван Атты.

“Гарри Б.”, - сказал он. “Я думал, ты все еще работаешь над нераскрытыми делами”.

“Это что-то особенное, Гейб. Ничего, если я вмешаюсь?”

Имеется в виду внутренний круг сцены смерти. Ван Атта махнул ему, приглашая войти. Когда Чу вынырнул из-под навеса, Босх достал из автомата пару бумажных пинеток и надел их поверх ботинок. Затем он надел резиновые перчатки и, как мог, обошел свернувшуюся кровь на тротуаре и присел на корточки рядом с тем, что осталось от Джорджа Томаса Ирвинга.

Смерть забирает все, включая достоинство. Обнаженное и избитое тело Джорджа было окружено со всех сторон техниками, которые рассматривали его как произведение искусства. Его земной сосуд превратился в разорванный кожный мешок, содержащий раздробленные кости, органы и кровеносные сосуды. Его тело истекло кровью через все естественные отверстия и множество новых, образовавшихся в результате его удара о тротуар. Его череп был раздроблен, в результате чего его голова и лицо были сильно деформированы, как в зеркале fun house. Его левый глаз вырвался из орбиты и свободно свисал на щеку. Его грудная клетка была раздроблена ударом, и несколько срезанных костей от ребер и ключицы выступали сквозь кожу.

Босх, не моргая, внимательно изучал тело, выискивая на холсте необычное, что угодно, только не обычное. Он осмотрел внутреннюю часть рук на предмет следов от игл, ногти на предмет посторонних осколков.

“Я пришел поздно”, - сказал он. “Есть что-нибудь, что я должен знать?”

“Я думаю, парень ударился лицом вперед, что очень необычно даже для самоубийцы”, - сказал Ван Атта. “И я хочу обратить ваше внимание вот на что”.

Он указал на правую руку жертвы, а затем на левую, которые были распластаны в луже крови.

“Каждая кость в обеих руках сломана, Гарри. На самом деле, разбился вдребезги. Но у нас нет сложных травм, нет повреждений кожи ”.

“Что это говорит нам о чем?”

“Это означает одну из двух крайностей. Во-первых, он действительно серьезно относился к высокому прыжку и даже не вытянул руки, чтобы предотвратить падение. Если бы он это сделал, у нас были бы сдвиги и сложные переломы. Мы этого не делаем ”.

“А другая крайность?”

“Что причина, по которой он не раскинул руки, чтобы предотвратить падение, заключалась в том, что он не был в сознании, когда ударился о землю”.

“Это значит, что его сбросили”.

“Да, или, что более вероятно, упал. Нам придется немного смоделировать дистанцию, но похоже, что он упал прямо. Если бы его толкнули или отбросили, как вы говорите, я думаю, он был бы на пару футов дальше от конструкции ”.

“Понял. Как насчет времени смерти?”

“Мы измерили температуру печени и произвели расчеты. Как вы знаете, это неофициально, но мы думаем, что между четырьмя и пятью ”.

“Значит, он был здесь, на тротуаре, час или больше, прежде чем кто-то его увидел”.

“Это могло случиться. Мы попытаемся сузить круг подозреваемых при вскрытии. Можем ли мы заставить его работать сейчас?”

“Если это вся мудрость, которую у тебя есть для меня сегодня, то да, ты можешь вытащить его отсюда”.

Несколько минут спустя Босх направился по подъездной дорожке к гаражу отеля. Черный городской автомобиль Lincoln с городскими номерами стоял на холостом ходу на булыжной мостовой. Машина члена городского совета Ирвинга. Проходя мимо, Босх увидел молодого водителя за рулем и пожилого мужчину в костюме на переднем пассажирском сиденье. Заднее сиденье казалось пустым, но сквозь затемненное стекло было трудно определить.

Босх поднялся по лестнице на следующий уровень, где находились стойка регистрации и вестибюль.

Большинство людей, которые останавливались в Замке, были ночными существами. Вестибюль был пуст, за исключением Ирвина Ирвинга, который сидел в одиночестве на диване с прижатым к уху мобильным телефоном. Увидев приближающегося Босха, он быстро закончил разговор и указал на диван прямо напротив себя. Гарри надеялся остаться на ногах и сохранить инерцию, но это был один из тех случаев, когда он выбирал направление. Когда он сел, он вытащил блокнот из заднего кармана.

“Детектив Босх”, - сказал Ирвинг. “Спасибо, что пришли”.

“У меня не было выбора, член совета”.

“Я думаю, что нет”.

“Во-первых, я хотел бы выразить свои соболезнования в связи с потерей вашего сына. Во-вторых, я хотел бы знать, почему ты хочешь, чтобы я был здесь.”

Ирвинг кивнул и выглянул в одно из высоких окон вестибюля. Там был ресторан на открытом воздухе под пальмами, зонтиками и обогревателями. Там тоже было пусто, за исключением обслуживающего персонала.

“Я думаю, здесь никто не встает до полудня”, - сказал он.

Босх не ответил. Он ждал ответа на свой вопрос. Характерной физической чертой Ирвинга всегда была выбритая и отполированная кожа головы. Он выглядел так задолго до того, как это вошло в моду. В департаменте он был известен как мистер Чистоплотность, потому что у него была внешность, и он был парнем, которого пригласили расхлебывать политические и социальные беспорядки, которые регулярно возникали в хорошо вооруженной политической бюрократии.

Но теперь взгляд Ирвинга был поношенным. Его кожа была серой и дряблой, и он выглядел старше, чем был на самом деле.

“Я всегда слышал, что потеря ребенка - это самая тяжелая боль”, - сказал Ирвинг. “Теперь я знаю, что это правда. Не имеет значения, какого возраста или при каких обстоятельствах. . этого просто не должно было случиться. Это не естественный порядок вещей ”.

На это Босх ничего не мог сказать. Он сидел с достаточным количеством родителей погибших детей, чтобы знать, что не было смысла обсуждать то, что сказал член совета. Ирвинг опустил голову, не сводя глаз с витиеватого рисунка ковра перед ним.

“Я работал в этом городе в том или ином качестве более пятидесяти лет”, - продолжил он. “И вот я здесь, и я не могу доверить это ни единой живой душе. Итак, я обращаюсь к человеку, которого я пытался уничтожить в прошлом. Почему? Я даже сам не уверен. Я полагаю, это потому, что в наших стычках была целостность. Честности тебе. Мне не нравились вы или ваши методы, но я уважал вас ”.

Теперь он посмотрел на Босха снизу вверх.

“Я хочу, чтобы вы рассказали мне, что случилось с моим сыном, детектив Босх. Я хочу правды, и я думаю, что могу доверять тебе, что ты мне ее расскажешь ”.

“Неважно, как оно упадет?”

“Неважно, как оно упадет”.

Босх кивнул.

“Я могу это сделать”.

Он начал вставать, но остановился, когда Ирвинг продолжил.

“Ты однажды сказал, что все считаются или никто не считается. Я помню это. Это подвергло бы это испытанию. Сын твоего врага считается? Приложишь ли ты все усилия ради него? Будешь ли ты безжалостен ради него?”

Босх просто уставился на него. Все считаются или никто не считается. Это был его кодекс как мужчины. Но это никогда не было произнесено. За ним только следили. Он был уверен, что никогда не говорил этого Ирвингу.

“Когда?”

“Прошу прощения?”

“Когда я это сказал?”

Понимая, что он, возможно, выразился неправильно, Ирвинг пожал плечами и принял позу растерянного старика, хотя его глаза были острыми, как черные шарики на снегу.

“На самом деле, я не помню. Это просто то, что я знаю о тебе ”.

Босх встал.

“Я выясню, что случилось с вашим сыном. Ты можешь рассказать мне что-нибудь о том, что он здесь делал?”

“Нет, ничего”.

“Как ты узнал об этом сегодня утром?”

“Мне позвонил начальник полиции. Лично. Я сразу же кончил. Но они не позволили мне увидеть его ”.

“Они были правы. Была ли у него семья? Я имею в виду, кроме тебя.”

“Жена и сын — мальчик только что уехал в колледж. Я только что разговаривал по телефону с Деборой. Я рассказал ей новости.”

“Если ты перезвонишь ей, скажи, что я приду повидаться с ней”.

“Конечно”.

“Чем ваш сын зарабатывал на жизнь?”

“Он был юристом, специализирующимся на корпоративных отношениях”.

Босх ждал продолжения, но это было все, что было предложено.

“Корпоративные отношения’? Что это значит?”

“Это значит, что он добился своего. Люди приходили к нему, когда хотели, чтобы что-то было сделано в этом городе. Он работал на город. Сначала в качестве полицейского, затем в качестве городского прокурора.”

“И у него был офис?”

“У него была небольшая квартирка в центре города, но в основном у него был сотовый телефон. Вот как он работал ”.

“Как он назвал свою компанию?”

“Это была юридическая фирма. Ирвинг и партнеры — только там не было никаких партнеров. Просто магазин для одного человека ”.

Босх знал, что ему придется вернуться к этому. Но было бесполезно спорить с Ирвингом, когда у него было так мало базовых знаний, через которые можно было фильтровать ответы члена совета. Он подождет, пока не узнает больше.

“Я буду на связи”, - сказал он.

Ирвинг поднял руку и выставил два пальца с зажатой между ними визитной карточкой.

“Это номер моего личного мобильного. Я ожидаю услышать что-нибудь от тебя к концу дня ”.

Или ты вычтешь еще десять миллионов из бюджета на сверхурочные?Босху это не понравилось. Но он взял карточку и направился к лифтам.

По дороге к семи он думал о высокопарном разговоре с Ирвингом. Что беспокоило его больше всего, так это то, что Ирвинг знал его код, и у Гарри была довольно хорошая идея, как он получил эту информацию. Это было то, с чем ему придется иметь дело позже.

5

Верхние этажи отеля были построены по схеме "L". Босх вышел из лифта на седьмом этаже и повернул налево, чтобы завернуть за угол и спуститься в комнату 79 в конце коридора. В дверях стоял офицер в форме. Это заставило Босха кое о чем подумать, и он достал свой телефон. Он позвонил Киз Райдер на мобильный, и она сразу же ответила.

“Ты знал, чем он зарабатывал на жизнь?” - спросил он.

“О ком ты говоришь, Гарри?” она ответила.

“Кто же еще, Джордж Ирвинг. Ты знал, что он был кем-то вроде посредника?”

“Я слышал, что он был лоббистом”.

“Адвокат-лоббист. Слушай, мне нужно, чтобы ты напряг мускулы в кабинете шефа и приставил полицейского к двери его кабинета, пока я не смогу туда добраться. Никто не входит и не выходит ”.

“Не проблема. То, что он делал в качестве лоббиста, играет здесь роль?”

“Ты никогда не знаешь. Я бы просто чувствовал себя лучше, если бы кто-нибудь постучал в дверь ”.

“Ты понял это, Гарри”.

“Я поговорю с тобой позже”.

Босх убрал телефон и подошел к полицейскому, дежурившему перед номером 79. Он расписался в своем планшете, отметив время, и вошел. Он вошел в гостиную с открытыми французскими дверями, которые вели на балкон с видом на запад. Ветер раздувал занавески, и Босх увидел Чу на балконе. Он смотрел вниз.

В комнате стояли Соломон и Глэнвилл. Ящик и бочка. Они не выглядели счастливыми. Когда Джерри Соломон увидел Босха, он вытянул руки в что дает?жест. На самом деле, понял Босх, это было больше похоже на какого хрена?жест.

“Что я могу тебе сказать?” - Сказал Босх. “Хай джинго. Мы делаем то, что нам говорят ”.

“Вы не найдете здесь ничего, чего не нашли мы. Мы все правильно поняли, парень совершил прыжок ”.

“И это то, что я сказал шефу и члену совета, но вот я здесь”.

Теперь Босх развел руками в что я могу сделать?жест.

“Так ты хочешь стоять и жаловаться на это или хочешь рассказать мне, что у тебя есть?”

Соломон кивнул Глэнвиллу, младшему из двух партнеров, и тот вытащил блокнот из заднего кармана. Он пролистал несколько страниц, а затем начал рассказывать историю. Тем временем Чу зашел с балкона, чтобы тоже послушать.

“Прошлой ночью в восемь пятьдесят на стойку регистрации позвонил мужчина, представившийся Джорджем Ирвингом. Он бронирует номер на ночь и говорит, что уже в пути. Он специально спрашивает, какие номера с балконами у них есть на верхнем этаже. Они дают ему выбор, и он выбирает семьдесят девять. Он дает номер American Express, чтобы сохранить номер, и он переводится на карточку в его бумажнике, который находится в спальне в сейфе.”

Глэнвилл указал на коридор слева от Босха. Гарри увидел открытый дверной проем в конце и кровать.

“Хорошо, значит, он появляется в девять сорок”, - продолжил Глэнвилл. “Он ставит свою машину в гараж, регистрируется в AmEx, а затем поднимается к себе в комнату. Его больше никто никогда не увидит ”.

“Пока они не найдут его на тротуаре внизу”, - сказал Соломон.

“Когда?” - Спросил Босх.

“В пять пятьдесят один из парней с кухни выходит на работу. Он направляется вверх по тротуару, чтобы добраться до заднего входа, где находится стойка с расписанием. Он находит тело. Патруль выезжает первым, затем нас вызывают, когда они проводят предварительную идентификацию. ”

Босх кивнул и оглядел комнату. Рядом с балконной дверью стоял письменный стол.

“Никакой записки?”

“Ничего подобного мы здесь не нашли”.

Босх заметил на полу цифровые часы. Он был подключен к розетке рядом со столом.

“Так вот как это было найдено? Это должно быть на столе?”

“Это то место, где мы это нашли”, - сказал Соломон. “Мы не знаем, где это должно быть”.

Босх подошел и присел на корточки рядом с часами, пока надевал новую пару перчаток. Он осторожно взял часы и изучил их. В нем была док-станция для подключения iPod или iPhone.

“Мы знаем, какой телефон был у Ирвинга?”

“Да, iPhone”, - сказал Гланвилл. “Это в сейфе в спальне”.

Босх проверил будильник на часах. Он был выключен. Он нажал кнопку set, чтобы посмотреть, на какое время оно было ранее установлено. Красные цифры сместились. В последний раз, когда использовался будильник, он был установлен на 4 часа утра.

Босх поставил часы обратно на пол и встал, его коленные суставы хрустнули от усилия. Он оставил главную комнату позади и вышел через французские двери на балкон. Там был маленький столик и два стула. Белый махровый халат был оставлен лежать на одном из стульев. Босх посмотрел вниз через край. Первое, что он заметил, было то, что балюстрада доходила только до верхней части его бедер. Это показалось ему низким, и хотя он понятия не имел, какого роста был Ирвинг, ему немедленно пришлось рассмотреть возможность случайного падения. Он задавался вопросом, было ли это тем, для чего он был здесь. Никто не хочет, чтобы самоубийство попало в семейную книгу. Случайное падение с низкой балюстрады было гораздо более приемлемым.

Он посмотрел прямо вниз и увидел навес, который установила команда криминалистов. Он также видел тело на каталке, накрытое синим одеялом, которое загружали в фургон коронера.

“Я знаю, о чем ты думаешь”, - сказал Соломон у него за спиной.

“Да, о чем я думаю?”

“Что он не прыгнул. Что это был несчастный случай.”

Босх не ответил.

“Но есть вещи, которые следует учитывать”.

“Что это такое?”

“Парень голый. Кровать не заправлена, и он не зарегистрировался ни с каким багажом. Он только что зарегистрировался в гостиничном номере в своем родном городе без чемодана. Он попросил верхний этаж и комнату с балконом. Затем он поднимается в свою комнату, снимает одежду, надевает халат, который вам выдают в таком месте, как это, и выходит на балкон, чтобы созерцать звезды или что-то в этом роде. Затем он снимает халат и случайно падает лицом вниз с балкона, черт возьми?”

“И никакого крика”, - добавил Гланвилл. “Никто не сообщал о крике — вот почему его не нашли до сегодняшнего утра. Ты не можешь случайно упасть с долбаного балкона и не заорать во все горло ”.

“Так, может быть, он был без сознания”, - предположил Босх. “Может быть, он был здесь не один. Может быть, это не было случайностью.”

“О, чувак, так вот в чем дело?” Сказал Соломон. “Член городского совета хочет расследования убийства, и вас послали убедиться, что он его получит”.

Босх бросил на Соломона взгляд, который дал ему понять, что он совершает ошибку, предполагая, что Гарри выполняет приказ Ирвинга.

“Послушай, ничего личного”, - быстро сказал Соломон. “Я просто говорю, что мы здесь вообще не видим этого угла. Предсмертная записка или нет, эта сцена говорит только об одном. Прыжок с большой высоты”.

Босх не ответил. Он заметил пожарную лестницу на другом конце балкона. Он вел на крышу и вниз, на балкон внизу, на шестом этаже.

“Кто-нибудь поднимался на крышу?”

“Пока нет”, - сказал Соломон. “Мы ожидали дальнейших инструкций”.

“А как насчет остальной части отеля? Ты стучал в какие-нибудь двери?”

“То же самое. Дальнейшие инструкции”.

Соломон вел себя как осел, но Босх проигнорировал это.

“Как вы подтвердили личность на теле? Повреждения лица были обширными ”.

“Да, это будет закрытый гроб”, - сказал Гланвилл. “Это уж точно”.

“Мы сняли название с регистрации в отеле и номера на машине в службе парковки”, - сказал Соломон. “Это было до того, как мы открыли сейф в номере и нашли бумажник. Мы решили, что нам лучше быть уверенными, и нам лучше поторопиться. Я попросил патруль передать MPR подразделения и снял его с пальца парня ”.

В каждом из подразделений департамента было мобильное устройство для считывания отпечатков пальцев, которое снимало цифровой отпечаток большого пальца и мгновенно сравнивало его с базой данных Департамента автотранспортных средств. В основном это использовалось в станционных тюрьмах для подтверждения личности, поскольку было несколько инцидентов, когда преступники, разыскиваемые по ордерам, при аресте давали фальшивые удостоверения личности и могли сбежать до того, как тюремщики узнали, что у них под стражей находится разыскиваемый человек. Но департамент всегда искал другие области применения оборудования, и это было разумное использование новой технологии Crate and Barrel.

“Хорошая работа”, - сказал Босх.

Он повернулся и посмотрел на халат.

“Кто-нибудь это проверял?”

Соломон и Глэнвилл посмотрели друг на друга, и Босх заметил их обмен. Ни один из них не проверил, думая, что другой проверил.

Соломон пошел за халатом, а Босх вернулся в номер. Делая это, он заметил небольшой предмет рядом с ножкой кофейного столика перед диваном. Он присел на корточки, чтобы посмотреть, что это такое, не прикасаясь к нему. Это была маленькая черная пуговица, которая сливалась с темным рисунком ковра.

Босх поднял пуговицу, чтобы получше рассмотреть ее. Он предположил, что это оторвалось от мужской рубашки. Он положил пуговицу обратно на то место, где он ее нашел. Он мог сказать, что один из детективов вошел с балкона и стоял у него за спиной.

“Где его одежда?”

“Красиво сложенный и аккуратно повешенный в шкафу”, - сказал Гланвилл. “Что это?” - спросил я.

“Кнопка, скорее всего, ничего. Но верни сюда фотографа, чтобы он заснял это, прежде чем мы заберем это. В халате есть что-нибудь?”

“Ключ от комнаты. Вот и все ”.

Босх направился по коридору. Первая комната справа была маленькой кухней со столом на двоих у одной стены. На стойке напротив были выставлены алкогольные напитки и закуски, которые гости люкса могли приобрести. Босх проверил мусорное ведро в углу. Он был пуст. Он открыл холодильник и обнаружил, что в нем полно других напитков — пива, шампанского, газировки и фруктовых напитков. Ничто из этого не выглядело потревоженным.

Гарри двинулся дальше по коридору, проверяя ванную, прежде чем, наконец, войти в спальню.

Соломон был прав насчет кровати. Выкладка была аккуратной и туго стянута по углам. Никто даже не присел на кровать с тех пор, как она была застелена. Там был шкаф с зеркальной дверцей. Когда Босх приблизился к нему, он увидел Глэнвилла в дверном проеме комнаты позади себя, наблюдающего.

В шкафу одежда Ирвинга висела на вешалках — рубашка, брюки и куртка, — а его нижнее белье, носки и обувь находились на боковой полке рядом с комнатным сейфом с приоткрытой дверцей. Внутри сейфа были бумажник и обручальное кольцо, а также iPhone и часы.

У сейфа был четырехзначный кодовый замок. Соломон сказал, что его нашли закрытым и запертым. Босх знал, что у руководства отеля, скорее всего, было электронное считывающее устройство, которое использовалось для разблокировки сейфов в номерах. Люди забывают комбинации или выписываются, забывая, что они заперли сейф. Устройство быстро перебирает десять тысяч возможных комбинаций, пока не выберет победителя.

“Что это была за комбинация?”

“В сейф? Я не знаю. Может быть, Джерри получил это от нее.”

“Она?”

“Помощник менеджера, который открыл его для нас. Ее зовут Тамара”.

Босх достал телефон из сейфа. У него самого была такая же модель. Но когда он попытался получить к нему доступ, он обнаружил, что он защищен паролем.

“На что вы хотите поспорить, что пароль, который он ввел в сейф, совпадает с паролем на телефоне?”

Глэнвилл не ответил. Босх положил телефон обратно в сейф.

“Нам нужно позвать кого-нибудь сюда, чтобы упаковать это барахло”.

“Мы”?

Босх улыбнулся, хотя Глэнвилл не мог этого видеть. Он раздвинул плечики и проверил карманы на одежде. Они были пусты. Затем он начал рассматривать пуговицы на рубашке. Это была темно-синяя рубашка с черными пуговицами. Он проверил остальную часть рубашки и обнаружил, что на правом манжете не хватает пуговицы.

Он почувствовал, как Глэнвилл подошел и посмотрел через его плечо.

“Я думаю, оно совпадает с тем, что там, на полу”, - сказал Босх.

“Да, что это значит?” Сказал Глэнвилл.

Босх обернулся и посмотрел на него.

“Я не знаю”.

Прежде чем покинуть комнату, Босх заметил, что один из прикроватных столиков стоит криво. Один угол был отодвинут от стены, и Босх предположил, что это было сделано, когда Ирвинг отключил часы от сети.

“Как ты думаешь, он взял часы, чтобы послушать музыку со своего iPhone?” спросил он, не оглядываясь на Глэнвилла.

“Могло бы быть, но для этого есть еще одна док-станция под телевизором. Может быть, он просто этого не видел ”.

“Может быть”.

Босх вернулся в гостиную люкса, и Глэнвилл последовал за ним. Чу разговаривал по телефону, и Босх дал ему знак отключить это. Чу прикрыл трубку рукой и сказал: “Я получаю здесь хорошие материалы”.

“Да, хорошо, получите это позже”, - сказал Босх. “У нас есть дела, которые нужно сделать”.

Чу повесил трубку, и четверо детективов встали в круг посреди комнаты.

“Хорошо, вот как я хочу это сделать”, - начал Босх. “Мы собираемся постучать в каждую дверь в этом здании. Мы спрашиваем, что люди слышали, что они видели. Мы покрываем—”

“Господи Иисусе, какая пустая трата времени”, - сказал Соломон, отворачиваясь от круга и выглядывая в одно из окон.

“Мы не можем оставить камня на камне”, - сказал Босх. “Таким образом, если и когда мы назовем это самоубийством, никто не сможет нас переубедить. Ни члену совета, ни шефу, ни даже прессе. Итак, вы трое делите этажи и начинаете стучать в двери ”.

“Люди здесь сплошь ночные бродяги”, - сказал Гланвилл. “Они все еще будут спать”.

“Это хорошо. Это означает, что мы доберемся до них до того, как они выйдут из здания ”.

“Хорошо, итак, мы должны всех разбудить”, - сказал Соломон. “Что ты собираешься делать?”

“Я собираюсь спуститься, чтобы встретиться с менеджером. Мне нужна копия регистрации и код, используемый для запирания сейфа в номере. Я посмотрю насчет камер, а после этого проверю машину Ирвинга в гараже. Кто знает, может, он оставил записку в машине. Вы двое так и не проверили это.”

“Мы бы добрались до этого”, - сказал Глэнвилл, защищаясь.

“Что ж, я перейду к этому сейчас”, - сказал Босх.

“Безопасная комбинация, Гарри?” - Спросил Чу. “Для чего?”

“Потому что это могло бы сказать нам, был ли Ирвинг тем, кто ударил его”.

У Чу было растерянное выражение лица. Босх решил, что объяснит все это позже.

“Чу, я также хочу, чтобы ты поднялся вон по той лестнице и проверил крышу. Сделай это первым, прежде чем начнешь стучаться в двери ”.

“Понял”.

“Спасибо тебе”.

Было приятно не получить жалобу. Босх снова повернулся к ящику и бочке.

“Теперь, вот та часть, которая вам двоим не понравится”.

“О, неужели?” Сказал Соломон. “Представь это”.

Босх подошел к балконным дверям, подавая им знак отойти. Они вышли обратно, и Босх указал пальцем на дома, террасами расположившиеся на склоне холма. Хотя он находился на седьмом этаже, он был на одном уровне с многочисленными домами, окна которых выходили на замок.

“Я хочу, чтобы их всех опросили”, - сказал он. “Используйте патруль, если они могут пощадить тела, но я хочу, чтобы во все эти двери стучали. Возможно, кто-то что-то видел ”.

“Ты не думаешь, что мы бы получили известие от них?” Сказал Глэнвилл. “Ты видишь, как парень прыгает с балкона, и я думаю, ты собираешься вызвать его ”.

Босх перевел взгляд с вида на Гланвилл, а затем снова на пейзаж.

“Может быть, они видели что-то до выброски. Может быть, они видели его здесь одного. Возможно, он был не один. И, может быть, они видели, как его сбросили, и они слишком напуганы, чтобы вмешиваться. Слишком много может быть, чтобы отпустить это, Крейт. Это должно быть сделано ”.

“Он - ящик. Я - бочка”.

“Прости. Я не мог заметить разницы ”.

Презрение в голосе Босха было безошибочным.

6

Окончательно расчистив место происшествия, они поехали по бульвару Лорел-Каньон через холм в долину Сан-Фернандо. По пути Босх и Чу обменялись отчетами о своих усилиях за предыдущие два часа, начав с того факта, что на стук в двери отеля не явился ни один постоялец, который слышал или видел что-либо, связанное со смертью Ирвинга. Босха это удивило. Он был уверен, что звук удара приземляющегося тела был бы громким, и все же никто в отеле не сообщил, что слышал даже это.

“Пустая трата времени”, - сказал Чу.

Босх, конечно, знал, что это был не тот случай. Было полезно знать, что Ирвинг не кричал, когда падал. Этот факт соответствовал двум сценариям, о которых упоминал Ван Атта; Ирвинг намеренно прыгнул или был без сознания, когда его уронили.

“Это никогда не пустая трата времени”, - сказал он. “Кто-нибудь из вас стучал в двери бунгало у бассейна?”

“Не я. Они находятся совсем на другой стороне здания. Я не думал, что это было —”

“А как насчет ящика и бочки?”

“Я так не думаю”.

Босх вытащил свой телефон. Он позвал Соломона.

“Каково ваше местоположение?” - спросил он.

“Мы на Мармонт-лейн, стучимся во все двери. Как нам и было сказано ”.

“Ты что-нибудь вынесла из отеля?”

“Нет, никто ничего не слышал”.

“Вы попали в какое-нибудь из бунгало?”

Последовало колебание, прежде чем Соломон ответил.

“Нет, нам не говорили нападать на бунгало, помнишь?”

Босх был раздражен.

“Мне нужно, чтобы ты вернулся и поговорил с гостем по имени Томас Раппорт из бунгало два”.

“Кто он?”

“Предположительно, он какой-то известный писатель. Он зарегистрировался сразу после Ирвинга и, возможно, разговаривал с ним.”

“Давайте посмотрим, это примерно за шесть часов или около того до того, как наш парень прыгнул. И вы хотите, чтобы мы поговорили с парнем, который был следующим в очереди на регистрацию?”

“Это верно. Я бы сделал это сам, но мне нужно добраться до жены Ирвинга ”.

“Бунгало два, понял”.

“Сегодня. Вы можете отправить мне отчет по электронной почте ”.

Босх закрыл телефон, раздраженный тоном Соломона во время всего разговора. Чу немедленно поразил его вопросом.

“Как ты узнал об этом парне Раппорте?”

Босх сунул руку в боковой карман своего пиджака и вытащил прозрачный пластиковый футляр с DVD-диском.

“В этом отеле не так много камер. Но есть еще одно над стойкой регистрации. У Ирвинга проверка на месте и остаток ночи, вплоть до обнаружения тела. Взаимопонимание установилось сразу после Ирвинга. Возможно, он даже поднялся на лифте из гаража вместе с ним.”

“Ты смотрел на диск?”

“Только та часть, где он регистрируется. Остальное я посмотрю позже ”.

“Что-нибудь еще от менеджера?”

“Журнал вызовов отеля и комбинация, которая была введена на сейфе в номере”.

Босх сказал ему, что код на сейфе в номере был 1492 и что это не номер по умолчанию. Кто бы ни запер вещи Ирвинга в сейфе, он ввел этот номер либо случайно, либо намеренно.

“Христофор Колумб”, - сказал Чу.

“Что ты имеешь в виду?”

“Гарри, я иностранец. Разве ты не помнишь уроки истории? ‘В тысяча четырьсот девяносто втором году Колумб переплыл голубой океан” — помните?"

“Да, конечно. Колумб. Но какое это имеет отношение к этому?”

Босху показалось натяжкой, что открытие Америки послужило источником вдохновения для этой комбинации.

“И это даже не самая старая дата, связанная с этим делом”, - взволнованно добавил Чу.

“О чем ты говоришь?”

“Отель, Гарри. Шато Мармон является копией французского замка, построенного в тринадцатом веке в долине Луары.”

“Хорошо, и что?”

“Я посмотрел это в Google. Это то, что я делал на своем телефоне. Оказывается, что в то время средний рост жителей Западной Европы составлял пять футов три дюйма. Так что, если бы они скопировали это место, это объяснило бы, почему стены балкона такие короткие ”.

“Балюстрады. Но какое это имеет отношение к—”

“Смерть в результате несчастного случая, Гарри. Парень выходит на балкон подышать свежим воздухом или что-то в этом роде и проходит прямо через балкон. Ты знаешь, что Джим Моррисон, тот парень из the Doors, вот так упал с балкона в тысяча девятьсот семидесятом году?”

“Это здорово. Как насчет того, что произошло чуть позже, Чу? Ты хочешь сказать, что у них есть —”

“Нет, там нет истории. Я просто говорю. . ты знаешь.”

“Нет, я не знаю. О чем ты говоришь?”

“Я говорю, что если нам нужно обставить это как несчастный случай, чтобы шеф и власть имущие были довольны, то вот наш путь к этому”.

Они только что перевалили через гору и пересекли Малхолланд. Теперь они спускались в Студио-Сити, где Джордж Ирвинг жил со своей семьей. На следующей улице Босх резко крутанул руль, въехал в Дона Пегита и остановился. Он резко припарковал машину и повернулся на своем сиденье лицом к лицу со своим партнером.

“Что натолкнуло вас на мысль, что мы стремимся умиротворить власть имущих?”

Чу сразу же разволновался.

“Что ж. . Я не знаю. . Я просто говорю, если мы хотим — послушай, Гарри, я не говорю, что произошло. Это всего лишь возможность ”.

“Возможность, черт возьми. Он либо зарегистрировался, потому что хотел выписаться, либо кто-то заманил его туда, вырубил, а затем бросил. Не было никакого несчастного случая, и я не ищу ничего, кроме того, что произошло на самом деле. Если этот парень покончил с собой, значит, он покончил с собой, и члену совета придется с этим жить ”.

“Хорошо, Гарри”.

“Я не хочу слышать о долине Луары, или Дверях, или о чем-то еще, что отвлекает. Есть большая вероятность, что оказаться на тротуаре у "Шато Мармон" было идеей не этого парня. Прямо сейчас все может пойти в любую сторону. И если отбросить всю политику, я собираюсь это выяснить ”.

“Я слышу тебя, Гарри. Я ничего не имел в виду, ясно? Я просто пытался помочь. Закидываю большую сеть. Помнишь, ты говорил мне, что именно так это делается ”.

“Конечно”.

Босх снова повернул вперед и перевел машину в режим движения. Он развернулся и направился обратно к бульвару Лорел Каньон. Чу отчаянно пытался сменить тему.

“Было ли что-нибудь в журналах вызовов, на что стоило бы обратить внимание?”

“Никаких звонков не поступает. Ирвинг позвонил в гараж около полуночи, и это было все.”

“О чем это было?”

“Мы должны поговорить с полуночным человеком — он вышел оттуда до того, как мы смогли его задержать. У них там в офисе есть журнал регистрации, и в нем сказано, что Ирвинг звонил, чтобы попросить его посмотреть, не оставил ли он свой телефон в машине. Мы нашли телефон в сейфе, так что либо Ирвинг ошибся, либо телефон оставили в машине и отнесли в его комнату.”

Они на мгновение замолчали, обдумывая звонок в гараж. Наконец, Чу заговорил.

“Ты проверил машину?”

“Я сделал. Там ничего не было”.

“Черт. Я думаю, было бы проще, если бы там была записка или что-то в этом роде ”.

“Да. Но этого не было.”

“Очень жаль”.

“Да, очень жаль”.

Остаток пути до дома Джорджа Ирвинга они проехали в молчании.

Когда они добрались до адреса, указанного в водительских правах их жертвы, Босх увидел знакомый "Линкольн Таун Кар", припаркованный у обочины. Те же двое мужчин были впереди. Это означало, что член совета Ирвинг был на территории. Босх приготовился к очередной встрече лицом к лицу с врагом.

7

Член городского совета Ирвинг открыл дверь дома своего сына. Он открыл ее так же широко, как и свое собственное тело, и еще до того, как он что-либо сказал, было ясно, что он не хочет впускать Босха и Чу.

“Советник, ” сказал Босх, “ мы хотели бы задать жене вашего сына несколько вопросов”.

“Дебора очень тяжело это восприняла, детектив. Было бы лучше, если бы ты мог вернуться в другое время ”.

Босх огляделся на пороге, даже оглянулся назад и вниз, на Чу, стоявшего на нижней ступеньке, прежде чем снова повернуться к Ирвингу и ответить.

“Мы проводим расследование, член совета. Ее интервью важно, и мы не можем его откладывать ”.

Они уставились друг на друга, не уступая.

“Вы спрашивали обо мне и сказали, чтобы я действовал в срочном порядке”, - наконец сказал Босх. “Это то, что я делаю. Вы собираетесь позволить нам войти или нет?”

Ирвинг смягчился и отступил назад, открывая дверь шире. Босх и Чу вошли в вестибюль со столом для сдачи ключей и посылок.

“Что вы узнали на месте преступления?” Быстро сказал Ирвинг.

Босх колебался, не уверенный, стоит ли обсуждать с ним это дело так скоро.

“Пока не очень большое. В таком случае, как это, многое зависит от вскрытия ”.

“Когда это произойдет?”

“Это не было запланировано”.

Босх взглянул на часы.

“Тело вашего сына доставили в морг всего пару часов назад”.

“Что ж, я надеюсь, ты настоял, чтобы они запланировали это быстро”.

Босх попытался улыбнуться, но у него ничего не получилось.

“Не могли бы вы сейчас отвести нас к вашей невестке?”

“Так это значит, что вы не настаивали ни на какой срочности”.

Босх посмотрел через плечо Ирвинга и увидел, что комната ведет в более просторное помещение с винтовой лестницей. В доме не было никаких признаков присутствия кого-либо еще.

“Советник, не указывайте мне, как вести расследование. Если ты хочешь отстранить меня от этого, тогда ладно, позвони шефу, и пусть меня вытащат. Но пока я занимаюсь этим делом, я собираюсь вести расследование так, как считаю нужным ”.

Ирвинг отступил.

“Конечно”, - сказал он. “Я схожу за Деборой. Почему бы вам и вашему партнеру не подождать в гостиной.”

Он провел их в дом и направил в гостиную. Затем он исчез. Босх посмотрел на Чу и покачал головой в тот самый момент, когда Чу собирался задать вопрос, который, как знал Гарри, касался вмешательства Ирвинга в расследование.

Чу придержал язык, и как раз в этот момент Ирвинг вернулся, ведя в комнату потрясающе красивую блондинку. Босх предположил, что ей было за сорок. Она была высокой и худощавой, но не слишком высокой и тощей. Она выглядела убитой горем, но это не сильно умаляло красоты женщины, которая старела так же изящно, как марочное вино. Ирвинг подвел ее за руку к месту за кофейным столиком напротив дивана. Босх переместился в кресло, но не сел. Он подождал, какой ход сделает Ирвинг, и когда стало ясно, что член совета планирует остаться на собеседование, Гарри возразил.

“Мы здесь, чтобы поговорить с миссис Ирвинг, и нам нужно сделать это наедине”, - сказал он.

“Моя невестка хочет, чтобы я был с ней в это время”, - ответил Ирвинг. “Я никуда не собираюсь”.

“Это прекрасно. Если ты сможешь быть где-нибудь здесь, в доме, на случай, если ты ей понадобишься, это будет очень полезно. Но мне нужно, чтобы вы позволили нам поговорить с миссис Ирвинг наедине.”

“Папа, все в порядке”, - сказала Дебора Ирвинг, разряжая ситуацию. “Со мной все будет в порядке. Почему бы тебе не приготовить себе что-нибудь поесть на кухне?”

Ирвинг долго смотрел на Босха, вероятно, сомневаясь в его требовании привлечь к делу Гарри.

“Просто позвони, если я тебе понадоблюсь”, - сказал он.

Затем Ирвинг вышел из комнаты, Босх и Чу сели, Гарри представил их друг другу.

“Миссис Ирвинг, я хочу—”

“Ты можешь называть меня Дебора”.

“Тогда Дебора. Мы хотим, чтобы вы знали, что примите наши соболезнования в связи с потерей вашего мужа. Мы также ценим вашу готовность поговорить с нами в это трудное время ”.

“Спасибо вам, детектив. Я более чем готов поговорить. Просто я не думаю, что у меня есть какие-либо ответы для тебя, и шок от этого больше, чем ... ”

Она огляделась, и Босх понял, что она искала. Слезы снова подступили. Гарри подал знак Чу.

“Найди ей какие-нибудь салфетки. Проверь ванную.”

Чу встал. Босх пристально наблюдал за женщиной напротив него, ища признаки подлинных эмоций и потери.

“Я не знаю, почему он мог это сделать”, - сказала она.

“Почему бы нам не начать с простых вопросов? Те, где есть ответы. Почему бы вам не сказать мне, когда вы в последний раз видели своего мужа?”

“Прошлой ночью. Он ушел из дома после ужина и не вернулся.”

“Он сказал, куда направляется?”

“Нет, он сказал, что ему нужен воздух, что он собирается опустить верх и прокатиться по Малхолланд. Он сказал мне не ждать его. Я этого не делал ”.

Босх подождал, но больше ничего не последовало.

“Было ли это необычным, когда он вот так отправлялся на прогулку?”

“В последнее время он часто этим занимался. Хотя я не думал, что он действительно был за рулем ”.

“Ты имеешь в виду, что он делал что-то еще?”

“Соедините точки, лейтенант”.

“Я детектив, а не лейтенант. Почему бы тебе не соединить точки для меня, Дебора. Вы знаете, чем занимался ваш муж?”

“Нет, я не хочу. Я просто говорю вам, что я не думал, что он просто катался на Малхолланде. Я подумала, что он, вероятно, с кем-то встречается ”.

“Ты спрашивал его об этом?”

“Нет. Я собирался, но я ждал ”.

“Для чего?”

“Я не знаю точно. Я просто ждал ”.

Чу вернулся с коробкой салфеток и вручил ее ей. Но момент прошел, и теперь ее глаза смотрели холодно и жестко. Несмотря на это, она была красива, и Босху было трудно поверить, что муж может совершать ночные поездки, когда дома его ждет женщина - Дебора Ирвинг.

“Давайте вернемся на секунду назад. Ты сказал, что он ушел после того, как вы двое поужинали. Это было дома или тебя не было дома?”

“Мы были дома. Никто из нас не был очень голоден. Мы только что ели сэндвичи ”.

“Ты помнишь, во сколько был ужин?”

“Это было примерно в половине восьмого. Он ушел в восемь тридцать.”

Босх достал свой блокнот и записал несколько моментов из того, что было сказано до сих пор. Он вспомнил, что Соломон и Глэнвилл сообщили, что кто—то - предположительно Джордж Ирвинг — забронировал столик в "Шато" на восемь пятьдесят, через двадцать минут после того, как Дебора сказала, что ее муж ушел из их дома.

“Один-четыре-девять-два”.

“Прошу прощения?”

“Эти цифры что-нибудь значат для тебя? Один-четыре-девять-два — четырнадцать девяносто два?

“Я не понимаю, что ты имеешь в виду”.

Она казалась искренне смущенной. Босх хотел вывести ее из равновесия, задавая вопросы в непоследовательной манере.

“Имущество вашего мужа — его бумажник, телефон и обручальное кольцо — находились в сейфе отеля. Это была комбинация, которая была введена для ее блокировки. Есть ли какое-либо значение в этих цифрах для вашего мужа или для вас?”

“Я не могу придумать ни одного”.

“Ладно. Был ли ваш муж знаком с Шато Мармон? Останавливался ли он там раньше?”

“Мы бывали там раньше вместе, но, как я уже сказал, я действительно не знал, куда он ездил, когда отправлялся в свои поездки. Он мог бы направиться туда. Я не знаю ”.

Босх кивнул.

“Как бы вы описали душевное состояние вашего мужа, когда вы видели его в последний раз?”

Она долго думала, прежде чем пожать плечами и сказать, что ее муж казался нормальным, не обремененным или расстроенным, насколько она могла судить.

“Как бы вы описали состояние вашего брака?”

Она на мгновение опустила глаза в пол, прежде чем поднять их на него.

“В январе мы бы отметили нашу двадцатую годовщину. Двадцать лет - долгий срок. Много взлетов и падений, но гораздо больше взлетов, чем падений ”.

Босх отметил, что она не ответила на заданный им вопрос.

“А как насчет прямо сейчас? У тебя был подъем или спад?”

Она сделала долгую паузу, прежде чем ответить.

“Наш сын — наш единственный ребенок — уехал в августе в колледж. Это была сложная адаптация ”.

“Синдром опустевшего гнезда”, - сказал Чу.

И Босх, и Дебора Ирвинг посмотрели на него, но он больше ничего не добавил и выглядел немного глупо из-за того, что перебил.

“В какой январский день была твоя годовщина?” - Спросил Босх.

“Четвертое”.

“Значит, вы поженились четвертого января тысяча девятьсот девяносто второго года?”

“О, боже мой!”

Она поднесла руки ко рту в смущении из-за того, что не узнала комбинацию сейфа в гостиничном номере. Слезы покатились из ее глаз, и она достала салфетки из коробки.

“Как глупо с моей стороны! Ты, должно быть, думаешь, что я законченный —”

“Все в порядке”, - сказал Босх. “Я сказал это как год, а не как полную дату. Вы не знаете, использовал ли он этот номер в качестве комбинации или пароля раньше?”

Она покачала головой.

“Я не знаю”.

“Пароль от банкомата?”

“Нет, мы использовали день рождения нашего сына — пять-два-девяносто три”.

“А как насчет его мобильного телефона?”

“У Чада тоже сегодня день рождения. Я воспользовался телефоном Джорджа ”.

Босх записал новую дату в свой блокнот. Команда SID внесла мобильный телефон в список улик и он был на пути в центр города. Он смог бы разблокировать его и получить доступ к записям звонков в личном кабинете. Он должен был обдумать, что это значит. С одной стороны, использование даты годовщины Ирвинга, как правило, указывало на то, что именно Джордж Ирвинг установил комбинацию на сейфе в номере. Но дату свадьбы можно было найти в судебных протоколах с помощью компьютера. И снова это была информация, которая не исключала ни самоубийства, ни убийства.

Он снова решил двигаться в новом направлении.

“Дебора, чем именно ваш муж зарабатывал на жизнь?”

Она ответила более подробной версией того, что Ирвин Ирвинг уже сказал ему. Джордж пошел по стопам своего отца, поступив в полицию Лос-Анджелеса в двадцать один год. Но после пяти лет службы в патруле он ушел из департамента в юридическую школу. Получив степень доктора юридических наук, он пошел работать в городскую прокуратуру в отдел контрактов. Там он и оставался, пока его отец не баллотировался в городской совет и не победил. Джордж уволился с работы в сити и открыл магазин в качестве консультанта по найму, используя свой опыт и связи с отцом и другими в местном правительстве и бюрократии, чтобы предоставить своим клиентам доступ к залам власти.

У Джорджа Ирвинга был широкий круг клиентов, включая буксировочные фирмы, лицензиатов такси, поставщиков бетона, строительных подрядчиков, уборщиков городских офисов и судебных исполнителей по вопросам соблюдения кодекса. Он был человеком, который мог вложить просьбу в нужное ухо в нужное время. Если вы хотели вести бизнес с городом Лос-Анджелес, вам следовало обратиться к такому человеку, как Джордж Ирвинг. У него был офис в тени мэрии, но работа велась не в офисе. Ирвинг бродил по административным крыльям и офисам совета мэрии. Вот где была закончена его работа.

Вдова Ирвинг сообщила, что работа ее мужа приносила им очень неплохую жизнь. Дом, в котором они сидели, был оценен более чем в 1 миллион долларов, даже с учетом экономического спада. Работа также имела склонность приносить ему врагов. Недовольные клиенты или те, кто конкурирует за те же контракты, что и его клиенты — Джордж Ирвинг не работал в мире, стоящем выше раздоров.

“Говорил ли он когда-нибудь о каком-либо бизнесе или человеке, в частности, о том, что он расстроен из-за него или затаил обиду?”

“Никто, о ком он мне не говорил. Однако у него есть офис-менеджер. Думаю, я должен сказать, что у него действительно был офис-менеджер. Она, вероятно, знала бы об этой области больше, чем я. Джордж не часто делился этим со мной. Он не хотел, чтобы я беспокоился об этом ”.

“Как ее зовут?”

“Дана Розен. Она была с ним долгое время — собирается вернуться в офис городского прокурора.”

“Ты говорил с ней сегодня?”

“Да, но не с тех пор, как я узнал ...”

“Вы говорили с ней до того, как узнали, что ваш муж умер?”

“Да, когда я встал, я понял, что он не пришел домой прошлой ночью. Он не отвечал на звонки по мобильному, поэтому в восемь часов я позвонила в офис и поговорила с Даной, чтобы узнать, видела ли она его еще. Она сказала ”нет "."

“Вы перезванивали ей после того, как узнали о смерти вашего мужа?”

“Нет, я этого не делал”.

Босх задумался, была ли между двумя женщинами проблема или ревность. Могла ли Дана Розен быть женщиной, на встречу с которой, как думала Дебора, ее муж ездил по ночам?

Он записал имя и затем закрыл свой блокнот. Он думал, что у него было с чего начать. Он не раскрыл всех деталей, но сейчас было не время для долгой сессии вопросов и ответов. Он был уверен, что вернется к Деборе Ирвинг. Он встал, и Чу последовал его примеру.

“Я думаю, на данный момент этого достаточно, Дебора. Мы знаем, что это трудное время, и ты хочешь быть с семьей. Ты рассказала своему сыну?”

“Нет, это сделал папа. Он позвал его. Чад прилетает сегодня вечером ”.

“Куда он ходит в школу?”

“USF - Университет Сан-Франциско”.

Босх кивнул. Он слышал о школе, потому что его дочь уже думала о следующем уровне образования и упомянула об этом как о возможности. Он также вспомнил, что именно здесь Билл Рассел играл в мяч в колледже.

Гарри знал, что он хотел бы поговорить с сыном, но не упомянул об этом Деборе. Не было необходимости заставлять ее думать об этом.

“А как насчет друзей?” - спросил он.

“Был ли он близок с кем-нибудь?”

“Не совсем. На самом деле у него был только один близкий друг, и в последнее время они не часто виделись ”.

“Кто это был?”

“Его зовут Бобби Мейсон. Они знали друг друга со времен полицейской академии.”

“Бобби Мейсон все еще коп?”

“Да”.

“Почему они не видели друг друга в последнее время?”

“Я не знаю. Я думаю, они просто этого не сделали. Я уверен, что это было просто временное затишье в отношениях. Я предполагаю, что таковы уж мужчины ”.

Босх не был уверен, что подразумевали ее последние слова о мужчинах. В его жизни не было никого, кого он мог бы считать лучшим другом, но он всегда думал, что он другой. Что у большинства мужчин были друзья-мужчины, даже лучшие друзья. Он записал имя Мейсона, затем дал Деборе Ирвинг визитную карточку с номером своего мобильного телефона и пригласил ее звонить в любое время. Он сказал, что будет на связи по мере продвижения расследования.

Босх пожелал ей удачи, а затем они с Чу ушли. Прежде чем они дошли до машины, Ирвин Ирвинг вышел из парадной двери и окликнул их.

“Ты просто собирался уйти, не посоветовавшись со мной?”

Босх вручил ключи Чу и велел ему отогнать машину с подъездной дорожки. Он подождал, пока они с Ирвингом останутся одни, прежде чем заговорить.

“Член совета, нам нужно кое-что прояснить здесь. Я буду держать вас в курсе, но я не отчитываюсь перед вами. Есть разница. Это полицейское расследование, а не расследование мэрии. Ты был полицейским, но ты больше им не являешься. Я свяжусь с вами, когда у меня будет что вам сообщить ”.

Он повернулся и зашагал в сторону улицы.

“Помни, я хочу получить обновленную информацию к концу дня”, - крикнул Ирвинг ему вслед.

Босх не ответил. Он продолжал идти, как будто не слышал.

8

Босх велел Чу ехать на север, в сторону Панорама-Сити.

“Мы здесь, наверху”, - сказал он. “Мы могли бы также пойти взглянуть на Клейтона Пелла. Если он там, где должен быть.”

“Я думал, что дело Ирвинга было приоритетным”, - сказал Чу.

“Так и есть”.

Босх не предложил дальнейших объяснений. Чу кивнул, но у него на уме было что-то другое.

“Как насчет чего-нибудь перекусить?” - спросил он. “Мы проработали весь ланч, и я умираю с голоду, Гарри”.

Босх понял, что тоже проголодался. Он посмотрел на часы и увидел, что было почти три.

“Дом на полпути - это далеко вверх по Вудману”, - сказал он. “Раньше на Вудман в Нордхоффе был довольно хороший грузовик с тако, который парковался. Несколько лет назад у меня был судебный процесс в здании суда Сан-Фернандо, и мы с моим партнером каждый день за обедом врезались в этот грузовик. Уже немного поздно, но если нам повезет, он все еще будет там ”.

Чу был полувегетарианцем, но обычно ему нравилась идея мексиканской кухни.

“Думаешь, у них в грузовике будет буррито с фасолью?”

“Скорее всего. Если нет, у них есть тако с креветками. Они у меня были ”.

“Звучит как план”.

Он нажал на акселератор автомобиля.

“Это был Игнасио?” В конце концов спросил Чу. “Я имею в виду партнера”.

“Да, Игнасио”, - сказал Босх.

Босх размышлял о судьбе своего последнего партнера, который был убит в подсобке продовольственного рынка двумя годами ранее, когда работал над делом, которое познакомило Гарри с Чу. Два нынешних партнера хранили молчание оставшуюся часть пути.

Реабилитационный центр, в который был направлен Клейтон Пелл, находился в Панорама-Сити, обширном районе в географическом центре долины Сан-Фернандо. Возникшее в результате процветания и энтузиазма после Второй мировой войны, это было первое запланированное сообщество в Лос-Анджелесе, заменившее мили апельсиновых рощ и молочных угодий кажущимся бесконечным разрастанием недорогого быстровозводимого жилья и малоэтажных квартир, которые вскоре определили облик Долины. Проект, основанный на близлежащих производствах завода General Motors и пивоварни Schlitz, олицетворял эпоху автотопии Лос-Анджелеса. У каждого мужчины есть работа и он может ездить на работу. В каждом доме есть гараж. Каждый вид - панорама окружающих гор. Подать заявку должны только белые люди американского происхождения.

По крайней мере, так они это делали в 1947 году, когда была установлена сетевая схема и участки поступили на продажу. Однако за десятилетия, прошедшие с момента торжественного перерезания ленточки в истории сообщества завтрашнего дня, и GM, и Schlitz прекратили работу, и вид на горы затуманился смогом. Улицы заполонили люди и пробки, уровень преступности неуклонно рос, и люди начали жить во многих из этих гаражей. На окнах спален появились железные решетки, а в многоквартирных домах во внутреннем дворе были установлены ворота безопасности на некогда широких и гостеприимных входах. Граффити обозначало бандитскую территорию и, наконец, если когда-то название Panorama City представляло будущее столь же широкое и неограниченное, как и его 360-градусные виды, то теперь это было скорее жестокой иронией. Место с названием, которое очень мало отражало того, что там было на самом деле. Жители некоторых районов некогда гордой пригородной нирваны регулярно организовывались, пытаясь вырваться в соседние районы Мишн-Хиллз, Норт-Хиллз и даже Ван-Найс, чтобы не ассоциироваться с Панорама-Сити.

Босху и Чу повезло. Грузовик с такосом La Familia все еще был припаркован у обочины на углу Вудман и Нордхофф. Чу нашел свободное место на обочине, всего через две машины за ней, и они вышли. Такеро прибирался внутри и убирал вещи, но он все еще обслуживал их. Буррито не было, поэтому Чу заказал тако с креветками, а Босх - карне асаду. Мужчина протянул через окно бутылочку, наполненную сальсой. Каждый из них взял по бутылке Jarritos Pineapple, чтобы запить их, а обед для них обоих обошелся в общей сложности в восемь долларов. Босх дал мужчине десятку и сказал, чтобы сдача осталась у него.

Других посетителей поблизости не было, поэтому Босх взял бутылку сальсы с собой обратно в машину. Он знал, что когда дело доходило до тако для грузовиков, все сводилось к сальсе. Они ели по обе стороны от переднего капота, наклонившись над ним, чтобы не капать сальсой или соком на одежду.

“Неплохо, Гарри”, - сказал Чу, кивая во время еды.

Босх кивнул в ответ. Его рот был полон. Наконец он проглотил и выдавил еще сальсы на свой второй тако, а затем передал бутылку через капот своему партнеру.

“Хорошая сальса”, - сказал Гарри. “Ты когда-нибудь был на грузовике ”Эль Матадор" в Восточном Голливуде?"

“Нет, где это находится?”

“Вестерн и Лекс. Это хорошо, но "Эль Матадор", я думаю, они лучшие. Правда, он там только по ночам, а ночью все равно вкуснее”.

“Разве не странно, что Вестерн-авеню находится в Восточном Голливуде?”

“Я никогда не думал об этом. Суть в том, что в следующий раз, когда ты будешь там после работы, попробуй ”Эль Матадор" и скажи мне, что ты думаешь ".

Босх осознал, что не спускался к грузовику "Эль Матадор" с тех пор, как к нему переехала жить его дочь. В то время он не думал, что ей подходит есть в машинах или в них и доставать еду из грузовиков. Теперь, возможно, все было по-другому. Он подумал, что ей это может понравиться.

“Что мы собираемся делать с Пеллом?” - Спросил Чу.

Возвращенный к реальности настоящего, Босх сказал своему партнеру, что пока не хочет раскрывать их истинный интерес к Клейтону Пеллу. В этом деле было слишком много неизвестных. Он хотел сначала установить, что Пелл был там, где он должен был быть, взглянуть на него и, возможно, завязать с ним разговор, если это возможно, не вызывая подозрений сексуального преступника.

“Трудно приготовить”, - сказал Чу с набитым последним кусочком ртом.

“У меня есть идея”.

Босх изложил план, затем скомкал всю фольгу и салфетки и отнес их в мусорное ведро у задней части грузовика с тако. Он поставил бутылочку с сальсой на прилавок у окна и помахал такеро.

“Muy sabroso.”

“Gracias.”

Чу был за рулем, когда он вернулся к машине. Они развернулись и направились вниз по Вудман. Телефон Босха зажужжал, и он посмотрел на экран. Это был номер из личного кабинета, но он его не узнал. Он ответил на звонок. Это был Маршалл Коллинз, командир подразделения по связям со СМИ.

“Детектив Босх, я держу их на расстоянии, но нам нужно сегодня же что-нибудь выпустить на Ирвинга”.

“Пока нечего выпускать”.

“Ты можешь мне что-нибудь дать? Я получил двадцать шесть звонков сюда. Что я могу им сказать?”

Босх на мгновение задумался, прикидывая, есть ли способ использовать средства массовой информации, чтобы помочь расследованию.

“Скажите им, что причина смерти расследуется. Мистер Ирвинг упал с балкона седьмого этажа своего номера в отеле Chateau Marmont. На данный момент неизвестно, был ли это несчастный случай, самоубийство или убийство. Любой, у кого есть информация о последних часах мистера Ирвинга в отеле или до этого, должен связаться с отделом по расследованию ограблений и убийств. И так далее, и так далее, ты знаешь, как это выразить ”.

“Итак, на данный момент подозреваемого нет”.

“Не тушуйся об этом. Это подразумевает, что я ищу подозреваемых. Мы еще даже не дошли до этого момента. Мы не знаем, что произошло, и нам придется подождать результатов вскрытия, а также текущего сбора информации ”.

“Ладно, понял. Мы добьемся этого там ”.

Босх закрыл телефон и передал подробности разговора Чу. Через пять минут они подъехали к апартаментам Буэна Виста. Это был двухэтажный комплекс во внутреннем дворе с воротами высшей лиги безопасности и вывесками, предупреждающими тех, у кого нет бизнеса, держаться подальше. Не только адвокаты не приветствовались, но и дети также были в списке запрещенных. В кейсе, установленном на воротах, было прикреплено публичное уведомление, предупреждающее о том, что учреждение использовалось для содержания сексуальных преступников, находящихся на испытательном сроке и условно-досрочном освобождении и проходящих непрерывное лечение. Толстое пластиковое окно корпуса было поцарапано и испорчено из-за многочисленных попыток разбить его и разрисовать граффити.

Чтобы нажать на дверной звонок, Босху пришлось просунуть руку по локоть в небольшое отверстие в воротах. Затем он подождал, и в конце концов ответил женский голос.

“Что это?”

“ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса. Нам нужно поговорить с тем, кто здесь главный ”.

“Ее здесь нет”.

“Тогда, я полагаю, нам нужно поговорить с тобой. Откройте ”. По другую сторону ворот была камера, расположенная достаточно далеко, чтобы затруднить вандализм. Босх снова просунул руку со своим значком в отверстие и поднял его. Прошло еще несколько мгновений, и дверной замок зажужжал. Они с Чу протиснулись сквозь толпу.

Ворота вели к входу, похожему на туннель, который привел их в центральный двор. Когда Босх снова вышел на дневной свет, он увидел нескольких мужчин, сидящих на стульях по кругу. Консультация и реабилитационный сеанс. Он никогда особо не верил в идею реабилитации сексуальных хищников. Он не думал, что есть лекарство помимо кастрации — хирургическое предпочтительнее химического. Но он был достаточно умен, чтобы держать такие мысли при себе, в зависимости от компании, с которой он был.

Босх оглядел людей в круге, надеясь узнать Клейтона Пелла, но безуспешно. Несколько мужчин стояли спиной ко входу, а другие сгорбились и прятали лица под бейсбольными шляпами или прикрывали рот руками в позах глубокой задумчивости. Многие из них проверяли Босха и Чу. Мужчины из круга легко сделали бы из них копов.

Через несколько секунд к ним подошла женщина с бейджиком с именем на груди поверх ее больничной формы. Там было написано "Доктор Ханна Стоун". Она была привлекательна, с рыжевато-светлыми волосами, собранными сзади в строгой манере. Ей было за сорок, и Босх заметил, что на ее правом запястье были часы, которые частично прикрывали татуировку.

“Я доктор Стоун. Могу я взглянуть на ваше удостоверение личности, джентльмены?”

Босх и Чу открыли свои бумажники. Их полицейские удостоверения личности были проверены, а затем быстро возвращены им.

“Пойдем со мной, пожалуйста. Будет лучше, если мужчины не увидят тебя здесь ”.

“Возможно, для этого уже слишком поздно”, - сказал Босх.

Она не ответила. Их привели в квартиру в передней части здания, которая была переоборудована под офисы и частные терапевтические кабинеты. Доктор Стоун сказала им, что она была директором программы реабилитации. Ее босс, управляющий предприятием и директор, весь день был в центре города на совещании по бюджету. Она была очень лаконичной и по существу.

“Что я могу для вас сделать, детективы?”

В каждом слове, которое она произнесла до сих пор, был оборонительный тон, даже в словах о совещании по бюджету. Она знала, что копы не оценили того, что здесь было сделано, и она была готова защищать это. Она не казалась женщиной, которая отступит от чего бы то ни было.

“Мы расследуем преступление”, - сказал Босх. “Изнасилование и убийство. У нас есть описание подозреваемого, который, как мы думаем, может быть здесь. Белый мужчина, от двадцати восьми до тридцати двух лет. У него темные волосы, и его имя или фамилия могут начинаться с буквы C. Эта буква была вытатуирована на шее подозреваемого.”

До сих пор Босх ни разу не солгал. Изнасилование и убийство действительно произошли. Он просто опустил часть о том, что это было двадцать два года назад. Его описание соответствовало Клейтону Пеллу с точностью до буквы "Т", потому что Босх получил приметы бывшего заключенного из компьютерных записей государственной комиссии по условно-досрочному освобождению. И анализ ДНК сделал Пелла подозреваемым, независимо от того, насколько маловероятным было то, что он был причастен к убийству на Венис-Бич.

“Итак, здесь есть кто-нибудь, кто соответствует этому описанию?” - спросил он.

Стоун поколебался, прежде чем заговорить. Босх надеялся, что она не собирается вставать на защиту мужчин в своей программе. Не имело значения, насколько успешными казались программы, любой рецидив среди сексуальных преступников был слишком высок.

“Здесь кто-то есть”, - наконец сказала она. “Но он добился огромного прогресса за последние пять месяцев. Мне трудно—”

“Как его зовут?” - Спросил Босх, обрывая ее.

“Клейтон Пелл. Прямо сейчас он там, в круге ”.

“Как часто ему разрешается покидать это учреждение?”

“Четыре часа в день. У него есть работа ”.

“Работа?” - Спросил Чу. “Ты просто даешь этим людям волю?”

“Детектив, это не карантинное учреждение. Каждый мужчина здесь находится добровольно. Они условно освобождаются из тюрьмы и должны зарегистрироваться в округе, а затем найти место для проживания, где они не нарушают правила для сексуальных преступников. Мы заключаем контракт с округом на управление жилым комплексом, который соответствует этим требованиям. Но никто не обязан здесь жить. Они делают это, потому что хотят ассимилироваться обратно в общество. Они хотят быть продуктивными. Они не хотят никому навредить. Если они приходят сюда, мы предоставляем консультации и трудоустройство. Мы кормим их и предоставляем им кровать. Но единственный способ, которым они могут остаться, - это следовать нашим правилам. Мы тесно сотрудничаем с Департаментом пробации и условно-досрочного освобождения, и уровень рецидивизма у нас ниже, чем в среднем по стране ”.

“Что означает, что оно не идеально”, - сказал Босх. “Для многих из них хищник всегда остается хищником”.

“Для некоторых это правда. Но какой у нас есть выбор, кроме как попробовать? Когда люди отбывают свои сроки, они должны быть выпущены в общество. Эта программа может быть одним из лучших последних шансов предотвратить будущие преступления ”.

Босх понял, что Стоун был оскорблен их вопросами. Они сделали свой первый неверный ход. Он не хотел, чтобы эта женщина работала против них. Он хотел ее сотрудничества.

“Извини”, - сказал он. “Я уверен, что программа того стоит. Я просто думал о деталях преступления, которое мы расследуем.”

Босх подошел к окну на фасаде и выглянул во двор.

“Который из них Клейтон Пелл?”

Стоун подошел к нему и указал.

“Мужчина с бритой головой, справа. Это он”.

“Когда он побрил голову?”

“Несколько недель назад. Когда произошло нападение, которое вы расследуете?”

Босх повернулся и посмотрел на нее.

“До этого”.

Она посмотрела на него и кивнула. Она получила сообщение. Он был здесь, чтобы задавать вопросы, а не чтобы его спрашивали.

“Ты сказал, у него есть работа. Что делаешь?”

“Он работает на Гранде Меркадо недалеко от Роско. Он работает на парковке, собирает тележки с покупками и опорожняет мусорные баки, что-то в этом роде. Они платят ему двадцать пять долларов в день. Это удерживает его на сигаретах и картофельных чипсах. Он зависим и от того, и от другого ”.

“В какие часы он работает?”

“Они меняются с каждым днем. Его расписание вывешено на рынке. Сегодня он рано ушел на работу и только что вернулся ”.

Было приятно узнать о том, что расписание доступно на рынке. Это помогло бы, если бы они позже захотели забрать Пелла подальше от центра Буэна Виста.

“Доктор Стоун, Пелл - один из ваших пациентов?”

Она кивнула.

“Я провожу с ним сеансы четыре раза в неделю. Он и здесь работает с другими терапевтами ”.

“Что ты можешь рассказать мне о нем?”

“Я ничего не могу рассказать вам о наших сессиях. Связь между врачом и пациентом, обеспечивающая конфиденциальность, существует даже в такой ситуации ”.

“Да, я понимаю это, но улики в нашем деле указывают на то, что он похитил, изнасиловал, а затем задушил девятнадцатилетнюю девушку. Мне нужно знать, что заставляет тикать человека, сидящего там, в этом круге. Мне нужно—”

“Подожди минутку. Просто подожди”.

Она подняла руку в останавливающем жесте.

“Ты сказал, девятнадцатилетняя девушка?”

“Это верно, и на ней была найдена его ДНК”.

Опять же, не ложь, но и не вся правда.

“Это невозможно”.

“Не говори мне, что это невозможно. Наука не ошибается. Его—”

“Что ж, на этот раз так и есть. Клейтон Пелл не насиловал девятнадцатилетнюю девушку. Прежде всего, он гомосексуалист. И он педофил. Почти все мужчины здесь такие. Они хищники, осужденные за преступления против детей. Во-вторых, два года назад в тюрьме на него напала группа мужчин, и он был кастрирован. Таким образом, Клейтон Пелл никоим образом не может быть вашим подозреваемым.”

Босх услышал, как его напарник резко втянул воздух. Он, как и Чу, был потрясен откровением доктора, а также тем, как оно перекликалось с мыслями, которые были у него, когда он вошел в лечебницу.

“Болезнь Клейтона в том, что он одержим мальчиками предпубертатного возраста”, - продолжил Стоун. “Я бы подумал, что ты сделал небольшую домашнюю работу, прежде чем прийти сюда”.

Босх долго смотрел на нее, и краска смущения окрасила его лицо. Мало того, что уловка, которую он спланировал, была катастрофически неправильной, но теперь появилось еще одно доказательство того, что в деле Лили Прайс что-то серьезно не так.

Изо всех сил пытаясь отойти от своей оплошности, он выпалил вопрос.

“Препубертатный период. . ты говоришь о восьмилетних детях? Десятилетние дети? Почему такой возраст?”

“Я не могу вдаваться в подробности”, - сказал Стоун. “Вы вторгаетесь на конфиденциальную территорию”.

Босх вернулся к окну и посмотрел на Клейтона Пелла во время сеанса circle. Он сидел прямо в своем кресле и, казалось, внимательно следил за разговором. Он не был одним из тех, кто прятал свое лицо, и не было никаких внешних признаков перенесенной им травмы.

“Все ли в круге знают?”

“Знаю только я, и я совершил серьезное нарушение, рассказав тебе. Групповые занятия имеют большую терапевтическую ценность для большинства наших пациентов. Вот почему они приходят сюда. Вот почему они остаются ”.

Босх мог бы поспорить, что они остались из-за крова и еды. Но он поднял руки в знак капитуляции и извинения.

“Доктор, сделайте нам одолжение”, - сказал он. “Не говори Пеллу, что мы здесь спрашивали о нем”.

“Я бы не стал. Это только расстроило бы его. Если меня спросят, я просто скажу, что вы двое были здесь, чтобы расследовать последний акт вандализма ”.

“Звучит неплохо. Каким был последний акт вандализма?”

“Моя машина. Кто-то нарисовал сбоку надпись из баллончика "Я люблю насильников младенцев". Они хотели бы вывезти нас из этого района, если бы могли. Вы видите мужчину напротив Клейтона в круге? Тот, у которого повязка на глазу?”

Босх посмотрел и кивнул.

“Его поймали, когда он шел от автобусной остановки обратно в центр после возвращения с работы. Пойман местной бандой — The T-Dub Boyz. Они выбили ему глаз разбитой бутылкой ”.

Босх снова повернулся к ней. Он знал, что она имела в виду латиноамериканскую банду из окрестностей Туджунга Уош. Латиноамериканские бандиты были печально известны своей нетерпимостью и насилием по отношению к сексуальным извращенцам.

“Кого-нибудь арестовали за это?”

Она иронично рассмеялась.

“Чтобы произвести арест, должно быть проведено расследование. Но, видите ли, ни один из случаев вандализма или насилия здесь никогда не расследовался вашим департаментом или кем-либо еще ”.

Босх кивнул, не глядя на нее. Он знал счет.

“Теперь, если нет других вопросов, мне нужно вернуться к работе”.

“Нет, больше никаких вопросов”, - сказал Босх. “Возвращайтесь к своей хорошей работе, доктор, а мы вернемся к нашей”.

9

Босх только что вернулся в PAB из Зала записей со стопкой папок под мышкой. Было уже больше пяти, так что в дежурной части было почти пусто. Чу ушел домой, что Босха вполне устраивало. Он планировал уйти сам и начать просматривать файлы и диск из Chateau Marmont дома. Он загружал файлы в портфель, когда увидел, как в комнату отдела вошла Киз Райдер и направилась прямиком в его сторону. Он быстро захлопнул портфель. Он не хотел, чтобы Райдер спрашивал о файлах и узнал, что они не из дела Ирвинга.

“Гарри, я думала, мы будем поддерживать связь”, - сказала она вместо приветствия.

“Мы собираемся, когда мне будет о чем поддерживать связь. И тебе привет, Киз.”

“Послушай, Гарри, у меня действительно нет времени на любезности. Я нахожусь под давлением шефа, который находится под давлением Ирвинга и остальных членов городского совета, которых ему удалось привлечь к этому ”.

“Спрятаться за что?”

“Хочет знать, что случилось с его сыном”.

“Что ж, я рад, что вы готовы взять на себя это бремя и переложить его на плечи следователей, чтобы мы могли выполнять нашу работу”.

Она глубоко вздохнула от разочарования. Босх мог видеть неровный край шрама у нее на шее, прямо под воротником блузки. Это напомнило ему о том дне, когда в нее стреляли. Ее последний день в качестве его партнера.

Он встал и взял портфель со стола.

“Ты уже уходишь?” - воскликнула она.

Босх указал на часы на дальней стене.

“Почти половина шестого, а я позвонил в половине восьмого. Я десять минут ел ланч на капоте своей машины. Как ни крути, у меня вышло около двух часов сверхурочной работы, за которую город больше не платит. Итак, да, я еду домой, где меня ждет больной ребенок, чтобы я принес ей немного супа. То есть, если вы не хотите позвонить в городской совет и посмотреть, разрешат ли они ”.

“Гарри, это я, Киз. Почему ты так себя ведешь?”

“Например, что? Как будто я сыт по горло политическим вмешательством в мое дело? Знаешь что, у меня работает еще одно дело — девятнадцатилетняя девушка, изнасилованная и оставленная мертвой на скалах у пристани. Крабы добрались до ее тела. Забавно, но никто из городского совета не звонил мне по этому поводу ”.

Киз кивнул в соответствии с его точкой зрения.

“Я знаю, Гарри, это несправедливо. С тобой все считаются или никто не считается. С политикой это не работает ”.

Босх долго смотрел на нее. Ей быстро стало не по себе.

“Что?” - спросил я.

“Это был ты, не так ли?”

“Это был я что?”

“Все считаются или никто не считается’. Ты превратил это в слоган и рассказал об этом Ирвингу. Затем он попытался вести себя так, как будто знал это с самого начала ”.

Райдер разочарованно покачала головой.

“Господи Иисусе, Гарри, что в этом такого? Его подставное лицо позвонило и спросило, кто лучший следователь в RHD? Я сказал "ты", но потом он вернулся и сказал, что Ирвинг не хотел тебя из-за вашей общей истории. Я сказал, что ты отложишь историю в сторону, потому что с тобой все считаются или никто не считается. Вот и все. Если для тебя это слишком политично, тогда я, как твой друг, предлагаю свою отставку ”.

Босх несколько мгновений смотрел на нее. Она наполовину улыбалась, не принимая его огорчение всерьез.

“Я подумаю об этом и дам тебе знать”.

Он вышел из своей капсулы и направился по проходу.

“Подожди минутку, не мог бы ты?”

Он снова повернулся к ней.

“Что?” - спросил я.

“Если вы не хотите говорить со мной как с другом, тогда поговорите со мной как с детективом. Я лейтенант, а ты детектив. Каковы последние новости по делу Ирвинга?”

Теперь юмор в ее лице и словах исчез. Теперь она была раздражена.

“Новость в том, что мы ждем результатов вскрытия. В физической сцене не было ничего, что привело бы нас к какому-либо окончательному выводу. Мы в значительной степени исключили смерть в результате несчастного случая. Это будет самоубийство или убийство, и в данный момент я ставлю на самоубийство ”.

Она положила руки на бедра.

“Как случайное уже было устранено?”

Портфель Босха был набит папками. Он переложил его в другую руку, потому что его плечо начало болеть. Почти двадцать лет назад в него попала пуля во время перестрелки в туннеле, и потребовалось три операции, чтобы восстановить вращательную манжету. Прошло почти пятнадцать лет, и это его не беспокоило. Но не больше.

“Его сын зарегистрировался без багажа. Он снял свою одежду и аккуратно повесил ее в шкаф. Халат был наброшен на стул на балконе. Он упал лицом вниз, но не закричал, потому что никто в отеле ничего не слышал. Он не раскинул руки, чтобы смягчить падение. По этим и другим причинам для меня это не похоже на несчастный случай. Если ты говоришь мне, что тебе нужно, чтобы это был несчастный случай, тогда выйди и скажи это, Киз, а затем найди себе другого парня ”.

На ее лице отразилась боль от его предательства.

“Гарри, как ты можешь мне такое говорить? Я был твоим партнером. Однажды ты спас мне жизнь, и ты думаешь, что я отплачу тебе, втянув тебя во что-то, что тебя скомпрометирует?”

“Я не знаю, Киз. Я просто пытаюсь выполнять здесь свою работу, и, похоже, в этом много высокого шика ”.

“Есть, но это не значит, что я не присматривал за тобой. Шеф сказал вам, что не собирается готовить книгу по этому поводу. Я тоже не такой. Все, чего я хотел, это обновление, и теперь все это. . выходит желчь.”

Босх понял, что его гнев и разочарование были направлены не по назначению.

“Киз, если это так, то я верю тебе. И мне жаль, что я срываюсь на тебе. Я должен был знать, что все, что связано с Ирвингом, закончится именно так. Просто держи его подальше от меня, пока мы не проведем вскрытие. После этого мы сможем сделать некоторые выводы, и вы с шефом будете первыми, кто узнает ”.

“Ладно, Гарри. Я тоже сожалею ”.

“Поговорим с тобой завтра”.

Босх уже собирался отойти, когда изменил направление и вернулся к ней. Он обнял ее одной рукой.

“У нас все в порядке?” - спросила она.

“Конечно”, - сказал он.

“Как твое плечо? Я видел, как ты перешел из рук в руки со своим кейсом.”

“Все в порядке”.

“Что не так с Мэдди?”

“У нее ошибка, вот и все”.

“Передай ей от меня привет”.

“Я сделаю. Увидимся, Киз”.

Затем он оставил ее и направился домой. Двигаясь в медленном потоке машин по 101-му шоссе, он не чувствовал себя хорошо ни по одному из дел, над которыми работал. И он был расстроен тем, что эти чувства заставили его плохо вести себя с Райдером. Большинство копов хотели бы иметь внутренний источник в OCP. Временами у него, безусловно, было. Но он только что плохо с ней обошелся, и у него не было законного оправдания. Ему придется загладить свою вину перед ней.

Его также беспокоил доктор Стоун и то, как он высокомерно отверг ее дело. Во многих отношениях она делала больше, чем он. Пытаюсь остановить преступления до того, как они произошли. Пытаюсь спасти людей от превращения в жертв. Он относился к ней как к стороннице хищников, и он знал, что это не так. Это был город, в котором недостаточно людей заботились о том, чтобы сделать его лучше и безопаснее для жизни. Она сделала, и он уволил ее. Как мне не стыдно, подумал он.

Он достал свой телефон и позвонил на мобильный своей дочери.

“У тебя все в порядке?”

“Да. Я чувствую себя лучше ”.

“Мама Эшлин проверяла тебя?”

“Да, они оба зашли после школы и принесли мне кекс”.

В то утро Босх отправила электронное письмо матери своей лучшей подруги с просьбой об одолжении.

“Они принесли тебе твое домашнее задание?”

“Да, но я не чувствую себя намного лучше. Ты получил дело? Ты так и не позвонил сегодня, поэтому я думаю, что ты позвонил.”

“Извини за это. На самом деле, у меня два дела.”

Он отметил ее умение менять тему с домашней работы.

“Вау”.

“Да, так что я собираюсь немного опоздать. У меня есть еще одна остановка, а потом я буду дома. Хочешь суп из гастронома Джерри? Я собираюсь быть в долине ”.

“Куриная лапша”.

“Ты понял это. Сделай сэндвич, если проголодаешься до моего возвращения. И убедись, что дверь заперта.”

“Я знаю, папа”.

“И ты знаешь, где Глок”.

“Да, я знаю, где это находится, и я знаю, как этим пользоваться”.

“Ладно, это моя девочка”.

Он закрыл телефон.

10

Ему потребовалось сорок пять минут в пробке в час пик, чтобы вернуться в Панорама Сити. Он проезжал мимо апартаментов Buena Vista и увидел свет за зашторенными окнами, которые, как он полагал, принадлежали офису, в котором он был ранее. Он также увидел подъездную дорожку сбоку от здания, которая вела к огороженной парковке сзади. На воротах висел знак "посторонним вход воспрещен", и они были увенчаны колючей проволокой.

На следующем углу он повернул налево и вскоре оказался в переулке, который должен был завести его за ряд многоквартирных домов, выходящих фасадом на Вудман. Он подъехал к огороженной парковке за "Буэна Виста" и съехал на обочину переулка рядом с зеленым мусорным баком. Он осмотрел хорошо освещенную стоянку и отметил восьмифутовый забор безопасности, который ее окружал. Оно было увенчано тремя нитями колючей проволоки. Там была проходная калитка для доступа к мусорному баку, но она была заперта на висячий замок и также увенчана колючей проволокой. Похоже, это был полностью защищенный комплекс.

На стоянке было всего три машины. Одним из них был белый четырехдверный автомобиль с тем, что выглядело как повреждение краски на боку. Он изучил машину и вскоре понял, что повреждение на самом деле было свежей краской. На двери со стороны водителя, чтобы скрыть граффити, был нанесен неровный слой белой краски. Он знал, что это была машина доктора Стоун и что она все еще работала внутри. Он отметил, что граффити также были побелены вдоль задней стены здания. Лестница была прислонена к стене рядом с дверью, помеченной такими же предупреждающими знаками, которые он видел перед входом ранее днем.

Босх заглушил двигатель своей машины и вышел.

Двадцать минут спустя он стоял, облокотившись на заднее сиденье белой машины на стоянке, когда задняя дверь жилого дома открылась и вышел доктор Стоун. Ее сопровождал мужчина, и они оба резко остановились, когда увидели Босха. Мужчина сделал защитный шаг перед Стоун, но затем она положила руку ему на плечо.

“Все в порядке, Рико. Это детектив, который был здесь ранее.”

Она продолжила идти к своей машине. Босх выпрямился.

“Я не хотел тебя напугать. Я просто хотел поговорить с тобой ”.

Эта последняя часть замедлила ее, пока она обдумывала это. Затем она повернулась к своему сопровождающему.

“Спасибо тебе, Рико. Со мной все будет в порядке с детективом Босхом. Увидимся завтра”.

“Ты уверен?”

“Да, спасибо”.

“Увидимся завтра”.

Рико направился обратно к двери и открыл ее ключом. Стоун подождал, пока он вернется в здание, прежде чем обратиться к Босху.

“Детектив, что вы делаете? Как ты сюда вернулся?”

“Я вернулся сюда тем же путем, что и бандиты с краской. У вас проблема с безопасностью ”.

Он указал через забор на зеленый мусорный бак.

“В некотором роде сводит на нет назначение забора, когда к нему вот так придвинут мусорный контейнер. Дает им платформу для лазания. Если бы я мог прийти в себя в моем возрасте, это было бы проще простого для тех пятнадцатилетних ”.

Ее рот слегка приоткрылся, когда она посмотрела на линию ограждения, и до нее дошло очевидное. Затем она посмотрела на Босха.

“Ты вернулся только для того, чтобы проверить безопасность нашей парковки?”

“Нет, я вернулся, чтобы извиниться”.

“Для чего?”

“Отношение. Ты пытаешься сделать здесь доброе дело, а я действовал так, как будто ты был частью проблемы. Я сожалею об этом ”.

Она была явно озадачена.

“Я все еще не могу рассказать тебе о Клейтоне Пелле”.

“Я знаю. Я здесь не для этого. Я уже выбит из колеи на весь день ”.

Она указала на "Мустанг" по другую сторону забора.

“Это твоя машина? Как ты собираешься вернуться к этому?”

“Это мое. Так вот, если бы я был парнем из TW, я бы воспользовался лестницей, которую вы так удобно предоставили, и перелез обратно. Но забраться внутрь было для меня достаточно. Я надеюсь, ты просто отопрешь висячий замок на этих воротах и выпустишь меня ”.

Она улыбнулась, и это было обезоруживающе. Несколько прядей ее тщательно зачесанных назад волос выбились и обрамляли лицо.

“К сожалению, у меня нет ключа к этим воротам. Я был бы не против посмотреть, как ты совершаешь этот подъем, но почему бы мне просто не покатать тебя по окрестностям?”

“Звучит заманчиво”.

Он сел на пассажирское сиденье ее машины, и они выехали через ворота на Вудман.

“Кто такой Рико?” - Спросил Босх.

“Он наш ночной санитар”, - сказал Стоун. “Работает с шести до шести”.

“Он из нашего района?”

“Да, но он хороший парень. Мы доверяем ему. Что бы ни случилось, или кто-нибудь ведет себя неадекватно, он сразу же звонит мне или режиссеру ”.

“Хорошо”.

Они спустились по аллее, и она остановилась за его машиной.

“Проблема в том, что мусорное ведро на колесах”, - сказала она. “Мы можем оттолкнуть его от забора, но они могут оттолкнуть его обратно”.

“Ты не можешь расширить эти ворота и оставить их внутри комплекса?”

“Если мы включим это в бюджет, мы, вероятно, добьемся его утверждения примерно через три года”.

Босх кивнул. Каждая бюрократия была в бюджетном кризисе.

“Пусть Рико снимет крышку с мусорного контейнера. Тогда им не на что будет опереться. Это может иметь значение ”.

Она кивнула.

“Возможно, стоит попробовать”.

“И продолжай просить Рико проводить тебя”.

“О, я понимаю. Каждую ночь.”

Он кивнул и положил руку на дверную ручку. Он решил положиться на свои инстинкты. Он не видел кольца на ее пальце.

“Где отсюда дом, на севере или юге?”

“О, на юг. Я живу в Северном Голливуде.”

“Ну, я направляюсь в Jerry's Deli, чтобы купить куриный суп с лапшой для моей дочери. Хочешь встретиться со мной там и, может быть, перекусить чем-нибудь?”

Она колебалась. Он мог видеть ее глаза в тусклом свете от приборной панели.

“Хм, детектив...”

“Ты можешь называть меня Гарри”.

“Гарри, я не думаю, что это было бы такой уж хорошей идеей”.

“Неужели? Почему? Я говорю о быстром сэндвиче. Я должна принести суп домой ”.

“Ну, потому что...”

Она сделала паузу, а затем начала смеяться.

“Что?” - спросил я.

“Я не знаю. Неважно. Да, я встречу тебя там ”.

“Хорошо. Тогда увидимся через несколько минут ”.

Он вышел из машины и направился к своей. Всю дорогу до "Джерри" он то и дело поглядывал в зеркало заднего вида. Она следовала за ним, и он наполовину ожидал, что она внезапно с криком свернет влево или вправо, когда передумает.

Но она так и не сделала этого, и вскоре они сидели друг напротив друга в кабинке. В хорошо освещенном гастрономе он впервые обратил внимание на ее глаза. В них была печаль, которой он раньше не замечал. Может быть, это было из-за работы. Она имела дело с низшей формой человеческой жизни. Хищники. Те, кто воспользовался тем, что меньше и слабее. На которых остальная часть общества не могла смотреть.

“Сколько лет вашей дочери?”

“Пятнадцать, переходящее в тридцать”.

Она улыбнулась.

“Она сегодня заболела дома из школы, и у меня едва была возможность проведать ее. Это был напряженный день ”.

“Это только ты и она?”

“Да. Ее мать — моя бывшая — умерла пару лет назад. Я перешла от одинокой жизни к попыткам воспитать тринадцатилетнего ребенка. Это было. . интересно.”

“Держу пари”.

Он улыбнулся.

“Правда в том, что я наслаждался каждой минутой этого. Это изменило мою жизнь к лучшему. Я просто не знаю, лучше ли ей от этого ”.

“Но ведь другого выбора нет, не так ли?”

“Нет, в том-то и дело. Она застряла со мной ”.

“Я уверен, что она счастлива, даже если не выражает этого. Трудно читать девочек-подростков ”.

“Да”.

Он посмотрел на свои часы. Теперь он чувствовал себя виноватым, потому что поставил себя на первое место. Он не доберется домой по крайней мере до половины девятого с супом. Подошел официант и попросил их заказать напитки, и Босх сказал ему, что им нужно заказать все, чтобы сэкономить время. Стоун заказал половину сэндвича с индейкой. Босх заказал сэндвич с индейкой целиком и суп на закуску.

“А как насчет тебя?” - спросил он, когда они остались одни.

Стоун сказала ему, что она была разведена более десяти лет назад и с тех пор имела только один серьезный роман. У нее был взрослый сын, который жил в районе Сан-Франциско, и она редко его видела. Она была в значительной степени предана своей работе в Buena Vista, где проработала четыре года после того, как сменила направление в среднем возрасте. Она прошла путь от терапевта, который специализировался на лечении нарциссических профессионалов, до переобучения в течение года в школе, прежде чем лечить сексуальных преступников.

Босху пришла в голову мысль, что ее решение изменить профессиональную жизнь и работать с самыми ненавистными членами общества было своего рода покаянием, но он знал ее недостаточно хорошо, чтобы пойти дальше в своих подозрениях. Это была тайна, с разгадкой которой ему пришлось бы подождать, если бы у него был шанс.

“Спасибо тебе за то, что ты сказал тогда на парковке”, - сказала она. “Большинство копов, они просто думают, что этих людей следует вывести и застрелить”.

“Что ж. . не без испытания.”

Он улыбнулся, но она не увидела в этом юмора.

“Каждый из этих людей - загадка. Я детектив, как и вы. Я пытаюсь выяснить, что с ними случилось. Люди не являются прирожденными хищниками. Пожалуйста, не говори мне, что ты в это веришь ”.

Босх колебался.

“Я не знаю. Я вроде как прихожу постфактум, чтобы навести порядок. Все, что я знаю, это то, что в мире существует зло. Я видел это. Я просто не уверен, откуда это берется ”.

“Что ж, моя работа - выяснить это. Выясните, что случилось с этими людьми, что толкнуло их на этот путь. Если я смогу это выяснить, я смогу им помочь. Если я помогаю им, значит, я помогаю делу общества. Большинство полицейских этого не понимают. Но ты, то, что ты сказал сегодня вечером, я думаю, может быть, ты и понимаешь ”.

Босх кивнул, но почувствовал вину за то, что скрывал от нее. Она прочитала это сразу.

“Что ты мне не договариваешь?”

Он покачал головой, смущенный легкостью прочтения.

“Послушай, я хочу поговорить с тобой начистоту о сегодняшнем дне”.

Ее взгляд стал жестким. Как будто она поняла, что приглашение на ужин было своего рода подстроено.

“Подожди, это не то, о чем ты думаешь. Я не лгал тебе сегодня, но я не рассказал тебе всю историю о Пелле. Ты знаешь, над каким делом я работаю? С ДНК Пелла на жертве? Ему двадцать два года.”

Подозрение на ее лице быстро сменилось недоумением.

“Я знаю”, - сказал он. “Не имеет смысла. Но это то, что есть. Его кровь была найдена на девушке, убитой двадцать два года назад.”

“Это означало бы, что ему было восемь лет. Это невозможно ”.

“Я знаю. Мы рассматриваем возможный сбой в работе — лабораторную работу. Я проверю это завтра, но мне также нужно было взглянуть на Пелла, потому что, пока я не узнал от тебя, что он был гомосексуальным хищником, он был идеальным подозреваемым — если у него был доступ к машине времени или что-то в этом роде ”.

Официант принес их еду и суп в контейнере в пакете. Босх сказал, что заберет чек прямо сейчас, чтобы он мог заплатить, и они смогут уйти, как только закончат есть.

“Чего ты хочешь от меня?” Спросил Стоун, когда они снова остались одни.

“Ничего. Что ты имеешь в виду?”

“Ты надеешься, что я раскрою конфиденциальную информацию в обмен на половину сэндвича с индейкой?”

Босх не мог понять, шутит она или нет.

“Нет. Я просто подумал. . просто в тебе было что-то, что мне нравилось. Сегодня я перешел все границы. Вот и все ”.

Она долго молчала, пока ела. Он ничего не подталкивал. Поднятие его дела, казалось, заморозило все.

“Там что-то есть”, - сказала она. “Это все, что я могу тебе сказать”.

“Послушай, не компрометируй себя. Сегодня я достал его файлы из отдела условно-досрочного освобождения. Все его психологические тесты будут там ”.

Она ухмыльнулась с набитым ртом.

“Ты говоришь о PSIS и оценках условно-досрочного освобождения. Они проникают только на поверхностную глубину ”.

Босх поднял руку, чтобы остановить ее.

“Послушайте, док, речь идет не о том, чтобы заставить вас нарушить доверие. Давай поговорим о чем-нибудь другом ”.

“Не называй меня Доком”.

“Прости. Доктор.”

“Нет, я имею в виду, зови меня просто Ханной”.

“Ладно. Ханна. Ханна, давай поговорим о чем-нибудь другом.”

“Хорошо, что?”

Босх молчал, пытаясь придумать, с чем бы начать. Вскоре они оба начали смеяться.

Но они больше не упоминали Клейтона Пелла.

11

Было девять часов, когда Босх вошел в парадную дверь. Он поспешил по коридору и заглянул в открытую дверь спальни своей дочери. Она была в постели под одеялом с открытым ноутбуком рядом с ней.

“Мне так жаль, Мэдди. Я разогрею это и принесу ”.

Стоя в дверном проеме, он поднял сумку из магазина Джерри.

“Все в порядке, папа. Я уже поел.”

“Что ты ел?”

“ПБ и Дж.”

Босх почувствовал сокрушительное чувство вины за эгоизм. Он вошел в комнату и сел на край кровати. Прежде чем он смог извиниться дальше, она снова позволила ему сорваться с крючка.

“Все хорошо. У тебя два новых дела, и это был напряженный день ”.

Он покачал головой.

“Нет, последний час я просто был с кем-то. Я встретил ее сегодня по делу, но потом она встретила меня у Джерри за сэндвичем, и я задержался слишком надолго. Мэдс, я так—”

“Боже, это еще лучше! Ты действительно встретила кое-кого. Кто она?”

“Просто кое—кто - она психиатр, которая занимается преступниками”.

“Круто. Она симпатичная?”

Он заметил, что у нее на экране компьютера появилась ее страница в Facebook.

“Мы просто друзья. Ты сделал какую-нибудь домашнюю работу?”

“Нет, я не чувствовал себя хорошо”.

“Я думал, ты сказал, что тебе лучше”.

“Город рецидивистов”.

“Послушай, тебе завтра нужно идти в школу. Ты же не хочешь отстать ”.

“Я знаю!”

Он не хотел вступать в спор.

“Эй, если ты не делаешь домашнюю работу, могу я немного воспользоваться твоим ноутбуком?" Я должен взглянуть на диск ”.

“Конечно”.

Она протянула руку и закрыла экран. Он обошел кровать, туда, где было больше места. Он вытащил из кармана диск с камеры наблюдения на стойке регистрации отеля Chateau Marmont и протянул его ей. Он не был уверен, как заставить его играть.

Мэдди вставила диск в боковой слот и выполнила команды, чтобы заставить его проигрываться. В нижнем углу экрана была отметка времени, и Босх попросил ее перемотать страницу вперед, пока она не доберется до времени регистрации Джорджа Ирвинга. Изображение было четким, но с камеры, расположенной сверху, снималось под углом, поэтому лицо Ирвинга было видно не полностью. Босх наблюдал за регистрацией только один раз и хотел посмотреть ее снова.

“Итак, что это такое?” Спросила Мэдди.

Босх указал на экран.

“Замок Мармон. Этот парень, регистрирующийся, прошлой ночью поднялся в свою комнату на седьмом этаже, а сегодня утром его нашли на тротуаре внизу. Я должен выяснить, прыгнул ли он или его уронили ”.

Она остановила воспроизведение.

“Если бы он был сброшен, папа. Пожалуйста. Ты говоришь как палука, когда так говоришь ”.

“Прости. В любом случае, откуда ты знаешь, что такое "палука”?"

“Теннесси Уильямс. Я читаю. Палука - это старый боец, который похож на неотесанного мужлана. Ты не хочешь быть таким ”.

“Ты прав. Но поскольку ты так много знаешь о словах, как бы ты назвал одно из тех имен, которые пишутся одинаково спереди и сзади?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Знаешь, как у Отто. Или Ханна.”

“Это палиндром. Так зовут твою девушку?”

“Она не моя девушка. Мы с ней ели сэндвич с индейкой ”.

“Да, в то время как твоя больная дочь голодала дома”.

“Давай. Ты ел арахисовое масло и желе, лучший сэндвич, который когда-либо был изобретен ”.

Он мягко толкнул ее локтем в бок.

“Я просто надеюсь, что быть с Отто стоило того”.

Он расхохотался, протянул руку и заключил ее в объятия.

“Не беспокойся об Отто. Ты всегда будешь моей девушкой ”.

“Ну, мне действительно нравится имя Ханна”, - признала она.

“Хорошо. Теперь мы можем посмотреть?”

Она нажала кнопку воспроизведения, и они молча смотрели на экран компьютера, когда Ирвинг начал процесс регистрации с ночным портье по имени Альберто Гэлвин. Вскоре за его спиной появился второй гость, ожидающий регистрации.

На Ирвинге была та же одежда, которую Босх видел в шкафу в номере. Он протянул через стол кредитную карточку, и Гэлвин распечатал договор на проживание. Ирвинг быстро парафировал и подписал документ и вернул его обратно в обмен на ключ. Затем он ушел из поля зрения камеры в направлении лифтов, и Гэлвин начал процесс заново со следующим гостем в очереди.

Видео подтвердило, что Ирвинг зарегистрировался без багажа.

“Он прыгнул”.

Босх перевел взгляд с экрана на свою дочь.

“Почему ты так говоришь?”

Манипулируя элементами управления, она сделала резервную копию видео до того момента, когда Гэлвин передал контракт через стол Ирвингу. Затем она нажала кнопку воспроизведения.

“Смотри”, - сказала она. “Он даже не смотрит на это. Он просто подписывает там, где парень говорит ему подписать ”.

“Да, и что?”

“Это когда люди проверяют, не обманывают ли их. Вы знаете, они проверяют, сколько с них берут, но он даже не смотрит. Ему все равно, потому что он знает, что никогда не оплатит этот счет ”.

Босх просмотрел видео. Она была права насчет того, что видела. Но это не было окончательным. Тем не менее, он гордился ее чтением. Он заметил, что ее наблюдательность становилась все более впечатляющей. Он часто расспрашивал ее о том, что она могла вспомнить из разных мест, где они были, и сцен, с которыми они столкнулись. Она всегда забирала и удерживала больше, чем он ожидал.

Годом ранее она сказала ему, что хочет стать полицейским, когда вырастет. Такой детектив, как он. Он не знал, была ли это просто мимолетная идея, но он смирился с этим и начал передавать то, что знал. Одним из их любимых занятий было ходить в ресторан вроде Du-par и наблюдать за другими посетителями, читая их лица и манеры. Босх учил ее искать подсказки.

“Это хорошее чтение”, - сказал он. “Сыграй это снова”.

Они просмотрели видео в третий раз, и на этот раз Bosch уловил что-то новое.

“Ты видишь это. Он очень быстро смотрит на свои часы после того, как подписывает.”

“И что?”

“Просто мне это кажется немного странным. Я имею в виду, сколько времени для мертвеца? Если он собирался прыгнуть, зачем ему интересоваться, который час? Это просто больше похоже на деловой ход. Это заставляет меня думать, что он собирался с кем-то встретиться. Или кто-то собирался позвонить. Но никто этого не сделал ”.

Босх уже связался с отелем, и после того, как Ирвинг зарегистрировался, никаких звонков в номер 79 не поступало и из него не выходило. У Босха также был отчет криминалистов, которые исследовали мобильный телефон Ирвинга после того, как Босх назвал пароль, предоставленный его вдовой. Ирвинг не делал никаких звонков после звонка своему сыну Чаду в 5 часов вечера. Это продолжалось восемь минут. На следующее утро ему трижды звонила его жена — после того, как он был мертв. К тому времени Дебора Ирвинг уже искала его. Она каждый раз оставляла сообщения, в которых просила мужа перезвонить.

Bosch взял на себя управление видео и еще раз воспроизвел последовательность регистрации. Затем он продолжил, используя регулятор быстрой перемотки вперед, чтобы быстро перемещаться по отрезкам времени в течение ночи, когда на стойке регистрации ничего не происходило. Его дочери в конце концов стало скучно, и она повернулась на бок, чтобы заснуть.

“Возможно, мне нужно будет выйти”, - сказал он ей. “С тобой все будет в порядке?”

“Собираешься вернуться, чтобы увидеть Ханну?”

“Нет, я, возможно, вернусь в отель. С тобой все будет в порядке?”

“Конечно. У меня есть ”Глок"."

“Правильно”.

Прошлым летом она тренировалась на полигоне, и Босх счел ее опытной в вопросах безопасности оружия и меткой стрельбы — фактически, она должна была впервые участвовать в соревнованиях на следующих выходных. Более важным, чем ее навыки обращения с пистолетом, было ее понимание ответственности за оружие. Он надеялся, что она никогда не воспользуется оружием вне пределов досягаемости. Но если бы пришло время, она была бы готова.

Он остался на кровати рядом с ней и продолжил смотреть видео. Он не увидел в нем ничего, что заинтриговало бы его или что, по его мнению, он должен был продолжить. Он решил не выходить из дома.

Закончив с диском, он тихо встал, выключил свет и вышел в столовую. Он собирался перейти от дела Ирвинга обратно к расследованию дела Лили Прайс. Он открыл свой портфель и разложил папки, которые он забрал сегодня днем из государственного департамента пробации и условно-досрочного освобождения.

В послужном списке Клейтона Пелла было три судимости, когда он был взрослым. Это были преступления на сексуальной почве, число которых возросло за десять лет его постоянного взаимодействия с системой правосудия. Он начал в двадцать лет с непристойного обнажения, перешел к незаконному лишению свободы и непристойному разоблачению в возрасте двадцати одного года, а затем, три года спустя, добился успеха с похищением и насильственным изнасилованием несовершеннолетней в возрасте до двенадцати лет. Он получил условный срок и срок в окружной тюрьме за первые два осуждения, но отбыл шесть лет из десятилетнего срока в тюрьме штата Коркоран за третье падение. Именно там его сокамерники свершили варварское правосудие.

Босх прочитал подробности преступлений. В каждом случае жертвой был мальчик в возрасте от восьми до десяти лет. Первой жертвой был соседский ребенок. Вторым был мальчик, которого Пелл взял за руку на игровой площадке и повел в ближайший туалет. Третье преступление включало в себя подстерегание и более стратегическое планирование. Жертвой был мальчик, который вышел из школьного автобуса и шел домой пешком — всего три квартала, — когда Пелл подъехал на своем фургоне и остановился. Он сказал мальчику, что он из школьной охраны, и показал ему значок. Он сказал, что ему нужно забрать мальчика домой, потому что в школе произошел инцидент, о котором он должен был сообщить своим родителям. Мальчик подчинился и сел в фургон. Пелл выехал на поляну и совершил несколько половых актов с ребенком в фургоне, прежде чем отпустить его и уехать.

Он не оставил ДНК на жертве и был пойман только потому, что проехал на красный свет после выезда из района. Камера сфотографировала номерной знак его фургона на перекрестке за несколько минут до того, как мальчика нашли бредущим в оцепенении в нескольких кварталах отсюда. Из-за его прошлого послужного списка он стал подозреваемым. Жертва опознала себя на опознании, и дело было возбуждено. Но идентификация — как и любая другая, сделанная девятилетним ребенком - была шаткой, и Пеллу предложили сделку. Он признал себя виновным и получил десятилетний срок. Он, вероятно, чувствовал, что принял лучшую сторону вещей, пока в тот день его не загнали в угол в прачечной в Коркоране, удерживали и кастрировали черенком.

С каждым обвинительным приговором Пелл проходил психологическую оценку в рамках PSI, или расследования до вынесения приговора. Босх по опыту знал, что они имеют тенденцию накладываться друг на друга. Оценщики были заняты огромным количеством дел и часто полагались на оценку, проведенную в первый раз. Итак, Босх уделил пристальное внимание отчету PSI о первом осуждении за непристойное поведение.

Оценка подробно описала действительно ужасное и травмирующее детство. Пелл был сыном матери, страдавшей героиновой зависимостью, которая таскала мальчика с собой по притонам дилеров и тирам, часто расплачиваясь за наркотики тем, что совершала половые акты с наркоторговцами прямо на глазах у своего сына. Ребенок не посещал школу сколько-нибудь регулярно, и у него не было настоящего дома, который он мог бы вспомнить. Он и его мать постоянно переезжали, живя в отелях и мотелях и с мужчинами, которые мирились с ними в течение коротких периодов времени.

Босх нажал на длинный абзац, в котором описывался один конкретный отрезок времени, когда Пеллу было восемь лет. Он описал оценщику квартиру, в которой он жил, по его мнению, самый долгий период времени, который он когда-либо проводил под одной крышей. Его мать переспала с мужчиной по имени Джонни, который использовал ее для секса и покупки наркотиков для него. Часто мальчика оставляли на попечение Джонни, в то время как его мать отправлялась продавать секс-товары, чтобы купить наркотики. Иногда ее не было несколько дней, и Джонни злился и расстраивался. Он поочередно надолго оставлял мальчика запертым в шкафу или жестоко избивал его, часто порол ремнем. В отчете отмечалось, что у Пелла все еще были шрамы на спине и ягодицах, которые подтверждали эту историю. Избиения были достаточно ужасными, но мужчина также начал подвергать мальчика сексуальному насилию, заставляя его заниматься оральным сексом и угрожая ему более жестокими побоями, если он посмеет рассказать об этом своей матери или кому-либо еще.

Вскоре после этого эта ситуация закончилась, когда его мать ушла от Джонни. Но ужасы детства Пелла приняли новое направление, когда ему было тринадцать лет, и его мать приняла передозировку на кровати мотеля, когда он спал рядом с ней. Он был взят под опеку Департамента по делам детей и семьи и помещен в ряд приемных семей. Но он никогда не оставался на одном месте надолго, предпочитая убегать всякий раз, когда представлялась возможность. Он сказал оценщику, что жил самостоятельно с тех пор, как ему исполнилось семнадцать. Когда его спросили, был ли он когда-либо на работе, он сказал, что единственное, за что ему когда-либо платили, это секс с мужчинами постарше.

Это была ужасная история, и Босх знал, что ее версию разделяли многие обитатели улиц и тюрем, травмы и пороки детства проявлялись во взрослой жизни, часто в повторяющемся поведении. Это была тайна, которую, по словам Ханны Стоун, она расследовала на регулярной основе.

Босх проверил два других отчета ПСИ и обнаружил вариации той же истории, хотя некоторые из воспоминаний Пелла о датах и возрасте слегка изменились. Тем не менее, это была в основном одна и та же история, и ее повторяющийся характер был либо свидетельством лени оценщиков, либо того, что Пелл говорил правду. Босх предположил, что это было где-то посередине. Эксперты по оценке сообщили только то, что им сказали, или они скопировали это из предыдущего отчета. Не было предпринято никаких усилий, чтобы подтвердить историю Пелла или даже найти людей, которые издевались над ним.

Босх достал свой блокнот и записал краткое изложение истории о человеке по имени Джонни. Теперь он был уверен, что не было никакой ошибки в обращении с уликами. Утром у них с Чу была назначена встреча в региональной лаборатории, и Чу, по крайней мере, собирался на нее прийти — хотя бы для того, чтобы в конечном итоге иметь возможность засвидетельствовать, что они исчерпывающе исследовали все возможности.

Но Босх не сомневался, что с лабораторией все в порядке. Он чувствовал, как тонкая струйка адреналина поступает в его кровь. Он знал, что скоро это превратится в безжалостный поток, и он будет двигаться вместе с его течением. Он полагал, что теперь знает, кто убил Лили Прайс.

12

Утром Босх позвонил Чу из машины и сказал ему, чтобы он справился с визитом в криминалистическую лабораторию без него.

“Но что ты делаешь?” спросил его напарник.

“Я должен вернуться в Панорама Сити. Я проверяю зацепку.”

“Какая зацепка, Гарри?”

“Это связано с Пеллом. Прошлой ночью я прочитал его досье и кое-что придумал. Мне нужно это проверить. Я не думаю, что в лаборатории возникла проблема, но мы должны проверить это на случай, если это когда—нибудь всплывет в ходе судебного разбирательства - если оно вообще будет. Один из нас должен быть в состоянии засвидетельствовать, что мы проверили лабораторию ”.

“Итак, что я им скажу, когда доберусь туда?”

“У нас назначена встреча с заместителем директора. Просто скажи ей, что тебе нужно перепроверить, как были обработаны доказательства по делу. Ты допросишь лабораторную крысу, которая вела это дело, и на этом все закончится. Максимум двадцать минут. Делайте заметки.”

“И что ты будешь делать?”

“Надеюсь, поговорил с Клейтоном Пеллом о человеке по имени Джонни”.

“Что?” - спросил я.

“Я расскажу тебе, когда вернусь в паблик. Мне нужно идти ”.

“Har—”

Босх отключился. Он не хотел увязать в объяснениях. Это замедлило ход событий. Он хотел сохранить свой импульс.

Двадцать минут спустя он объезжал Вудман в поисках места для парковки возле апартаментов Buena Vista. Там ничего не было, и он закончил тем, что припарковался на красном бордюре и прошел квартал до дома престарелых. Он протянул руку через ворота, чтобы позвонить в офис. Он представился и попросил позвать доктора Стоуна. Ворота были открыты, и он вошел.

Ханна Стоун с улыбкой ждала его в вестибюле офисного комплекса. Он спросил, есть ли у нее свой кабинет или место, где они могли бы поговорить наедине, и она отвела его в одну из комнат для интервью.

“Это должно сработать”, - сказала она. “Я делю кабинет с двумя другими терапевтами. Что происходит, Гарри? Я не ожидал увидеть тебя снова так скоро ”.

Босх кивнул, соглашаясь, что он подумал о том же.

“Я хочу поговорить с Клейтоном Пеллом”.

Она нахмурилась, как будто он поставил ее в трудное положение.

“Ну, Гарри, если Клейтон подозреваемый, то ты поставил меня в очень—”

“Это не так. Слушай, мы можем присесть на секунду?”

Она указала ему на то, что, как он предположил, было креслом для клиента / пациентки, в то время как она села на стул лицом к нему.

“Хорошо”, - начал Босх. “Во-первых, я должен сказать вам, что то, что я здесь скажу, вероятно, прозвучит слишком случайно, чтобы быть совпадением — на самом деле, я даже не верю в совпадения. Но то, о чем мы говорили вчера вечером за ужином, перекинулось на то, что я сделал после ужина, и вот я здесь. Мне нужна твоя помощь. Мне нужно поговорить с Пеллом ”.

“И это не потому, что он подозреваемый?”

“Нет, он был слишком молод. Мы знаем, что он не убийца. Но он свидетель ”.

Она покачала головой.

“Я разговаривал с ним четыре раза в неделю в течение почти шести месяцев. Я думаю, если бы он был свидетелем убийства этой девушки, это всплыло бы на каком-то уровне, подсознательном или нет ”.

Босх поднял руки, чтобы остановить ее.

“Не очевидец. Его там не было и, вероятно, он даже ничего о ней не знает. Но я думаю, что он знал убийцу. Он может мне помочь. Вот, просто взгляните на это ”.

Он открыл свой портфель, стоявший на полу у его ног. Он вытащил оригинальную книгу убийств Лили Прайс и быстро открыл ее на пластиковых обложках, содержащих выцветшие полароидные фотографии места преступления. Стоун встал и обошел свой стул сбоку, чтобы она могла посмотреть.

“Ладно, они действительно старые и выцветшие, но если вы посмотрите на шею жертвы, вы сможете разглядеть рисунок, оставленный лигатурой. Она была задушена ”.

Босх услышал, как она резко втянула воздух.

“О, боже мой”, - сказала она.

Он быстро закрыл папку и посмотрел на нее. Она поднесла одну руку ко рту.

“Мне жаль. Я думал, ты привык видеть такие вещи, как —”

“Я есть, я есть. Просто к этому никогда не привыкнешь. Моя специальность - сексуальные отклонения и дисфункции. Чтобы увидеть конечное. .”

Она указала на закрытую папку.

“Это то, что я пытаюсь остановить. Ужасно это видеть ”.

Босх кивнул, и она сказала ему вернуться к фотографиям. Он снова открыл папку и вернулся к пластиковым гильзам. Он выбрал крупный план шеи жертвы и указал на неясную вмятину на коже Лили Прайс.

“Ты понимаешь, о чем я говорю?”

“Да”, - сказал Стоун. “Бедная девочка”.

“Хорошо, теперь посмотри на это”.

Он переключился на другой полароид на следующем рукаве и сказал ей еще раз посмотреть на рисунок вязи. На коже была заметная вмятина.

“Я вижу это, но что это значит?”

“На этой фотографии угол другой, и на ней видна верхняя линия лигатуры. На первом снимке показана нижняя линия.”

Он откинул гильзу назад и пальцем обозначил различия между двумя выстрелами.

“Ты видишь это?”

“Да. Но я не улавливаю. У вас есть две строки. Что они означают?”

“Ну, линии не совпадают. Они на разных уровнях ее шеи. Таким образом, это означает, что они являются верхним и нижним краями лигатуры. Соедините их вместе, и мы получим представление о том, какой ширины была лигатура и, что более важно, какой она была ”.

Расставив большой и указательный пальцы, он провел две линии на одной из фотографий, очерчивая вязь шириной почти в два дюйма.

“Это все, что у нас есть после стольких лет”, - сказал он. “Фотографий вскрытия не было в архивном файле. Итак, это фотографии, и они показывают, что ширина лигатуры на шее была не менее полутора дюймов ”.

“Как ремень?”

“Именно. А затем взгляните на это. Прямо под ухом у нас есть еще одно углубление, другой рисунок ”.

Он перешел к другой фотографии во втором рукаве.

“Это похоже на квадрат”.

“Правильно. Как квадратная пряжка ремня. Теперь давайте перейдем к крови”.

Он переключился на первую гильзу и сфокусировался на первых трех полароидных снимках. Все они показали снимки пятна крови на шее жертвы.

“Только одна капля крови, которая была размазана по ее шее. Она находится прямо в середине рисунка лигатуры, что означает, что она могла быть перенесена с лигатуры. Двадцать два года назад их теория заключалась в том, что парень был порезан и истекал кровью, и капля упала на нее. Он вытер ее, но оставил пятно.”

“Но ты думаешь, что это был перевод”.

“Правильно. И вот тут на сцену выходит Пелл. Это была его кровь — его восьмилетняя кровь на ней. Как оно туда попало? Ну, если исходить из теории переноса, он соскочил с ремня. Итак, реальный вопрос не в том, как это попало на Лили, а в том, как это попало на пояс? ”

Босх закрыл папку и вернул ее в свой портфель. Он вытащил толстую папку из Департамента пробации и условно-досрочного освобождения. Он поднял его двумя руками и потряс.

“Прямо здесь. Я сказал вам прошлой ночью, когда вы сказали, что не можете разглашать конфиденциальную информацию клиента, что у меня уже были его ПСИ-оценки. Ну, я прочитал их прошлой ночью, после того как вернулся домой, и здесь есть кое-что, и это связано со всей твоей идеей о повторяющемся поведении и ...

“Его выпороли ремнем”.

Босх улыбнулся.

“Осторожнее, доктор, вы же не хотите раскрывать секреты. Особенно потому, что ты не обязан. Здесь все в порядке. Каждый раз, когда Пелл проходил психологическую экспертизу, он рассказывал одну и ту же историю. Когда ему было восемь лет, он и его мать жили с парнем, который издевался над ним физически и, в конечном счете, сексуально. Вероятно, это было то, что толкнуло его на тот путь, по которому он шел. Но физическое насилие включало в себя порку ремнем ”.

Босх открыл папку и протянул ей первый отчет об оценке.

“Его так сильно выпороли, что, должно быть, у него пошла кровь”, - сказал он. “В этом отчете говорится, что у него были шрамы на заднице от жестокого обращения. Чтобы оставить шрам, нужно разорвать кожу. Ты прокалываешь кожу и получается кровь ”.

Он наблюдал за ней, пока она просматривала отчет, ее глаза были сосредоточены. Он почувствовал, как завибрировал его телефон, но проигнорировал это. Он знал, что, вероятно, это был его партнер, сообщающий, что он завершил посещение лаборатории ДНК.

“Джонни”, - сказала она, возвращая отчет.

Босх кивнул.

“Я думаю, он наш человек, и мне нужно поговорить с Пеллом, чтобы навести на него справки. Он когда-нибудь говорил тебе свое полное имя? В PSIS он называет его просто Джонни ”.

“Нет, он просто называл его Джонни и на наших сессиях тоже”.

“Вот почему мне нужно с ним поговорить”.

Она сделала паузу, обдумывая то, о чем Босх, очевидно, не подумал. Он думал, что она будет так же взволнована главной ролью, как и он.

“Что?” - спросил я.

“Гарри, я должен подумать, что это сделает с ним, вытаскивая все это наружу. Мне жаль, но я должен подумать о его благополучии, прежде чем о благополучии вашего расследования ”.

Босх пожалел, что она это сказала.

“Подожди минутку”, - сказал он. “Что вы имеете в виду под "углубляться в это’? Это есть во всех трех его психологических отчетах здесь. Он, должно быть, говорил с тобой об этом парне. Я не прошу тебя разрушить эту уверенность. Я хочу поговорить непосредственно с ним ”.

“Я знаю, и я не могу помешать тебе поговорить с ним. Это действительно его выбор. Он будет говорить с тобой или не будет. Но меня беспокоит только то, что он довольно хрупкий, как ты можешь —”

“Ты можешь заставить его поговорить со мной, Ханна. Ты можешь сказать ему, что это поможет ему ”.

“Ты имеешь в виду, солгать ему? Я не буду этого делать ”.

Босх встал, поскольку она не вернулась на свое место.

“Я не имею в виду ложь. Я имею в виду, говорить правду. Это поможет ему вытащить этого парня из теней прошлого. Как экзорцизм. Может быть, он даже знает, что этот парень убивал девушек ”.

“Ты имеешь в виду, что их больше, чем один?”

“Я не знаю, но ты видел фотографии. Это не похоже на одноразовый случай, типа, о, я выбросил это из головы и снова стал добропорядочным гражданином. Это было преступление хищника, а хищники не останавливаются. Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Не имеет значения, произошло ли это двадцать два года назад. Если этот парень Джонни все еще на свободе, я должен его найти. И Клейтон Пелл - ключ к разгадке ”.

13

Клейтон Пелл согласился поговорить с Босхом, но только при условии присутствия доктора Стоун. У Гарри не было с этим проблем, и он подумал, что иметь Стоуна под рукой может быть полезно во время собеседования. Он только сообщил ей, что Пелл может стать свидетелем на возможном судебном процессе, и поэтому Босх проведет допрос методично и линейно.

Санитар проводил Пелла в комнату для допросов, где были установлены три стула, один напротив двух других. Босх представился и без колебаний пожал Пеллу руку. Пелл был невысоким мужчиной, не выше пяти футов двух дюймов и ста десяти фунтов, и Босх знал, что жертвы сексуального насилия в детстве часто страдали от задержки роста. Нарушенный психологический рост повлиял на физический рост.

Босх указал Пеллу на его место и сердечно спросил, не нужно ли ему чего-нибудь.

“Я бы не отказался от сигареты”, - сказал Пелл.

Когда он сел, он поднял ноги и скрестил их на сиденье. Казалось, что это было по-детски.

“Я бы тоже не отказался, но сегодня мы не собираемся нарушать правила”, - сказал Босх.

“Тогда это очень плохо”.

Стоун предложил, чтобы они расставили три кресла вокруг стола, чтобы сделать его менее формальным, но Босх сказал "нет". Он также продумал расположение сидений таким образом, чтобы и он, и Стоун находились слева и справа от центральной линии обзора Пелла, что означало, что ему придется постоянно переводить взгляд между ними. Наблюдение за движением глаз было бы для Bosch хорошим способом измерить искренность и правдивость. Пелл стал трагической фигурой в глазах Стоуна, но Босх не питал к нему такой симпатии. Травмирующая история Пелла и его детские размеры не имели значения. Теперь он был хищником. Просто спросите девятилетнего мальчика, которого он затащил в свой фургон. Босх планировал постоянно напоминать себе, что хищники прячутся, что они лгут и ждут, когда их противники обнаружат слабые места. Он не допустил бы ошибки с Пеллом.

“Почему бы нам не начать здесь”, - сказал Босх. “Если вы не возражаете, я буду делать письменные заметки по ходу нашего разговора”.

“Я прав”, - сказал Пелл.

Босх достал свой блокнот. На кожаной обложке был выбит значок детектива полиции Лос-Анджелеса. Это был подарок от его дочери, которая заказала его на заказ через друга в Гонконге, чей отец занимался кожевенным бизнесом. Тиснение дополнялось номером его значка — 2997. Она подарила его ему на Рождество. Это была одна из его самых ценных вещей, потому что она досталась ему от нее, но также и потому, что он знал, что она служит ценной цели. Каждый раз, когда он открывал его, чтобы записать заметку, он показывал значок своим участникам интервью и напоминал им, что сила и могущество государства перед ними.

“Так в чем же дело?” Спросил Пелл высоким, гнусавым голосом. “Док ничего не говорил мне ни о чем”.

Стоун не говорила ему не называть ее Док.

“Речь идет об убийстве, Клейтон”, - сказал Босх. “Из далекого прошлого, когда ты был всего лишь восьмилетним мальчиком”.

“Я ничего не знаю ни о каком убийстве, сэр”.

Голос был скрипучим, и Босх задумался, всегда ли так было или это побочный продукт нападения в тюрьме.

“Я знаю это. И вы должны знать, что вы никоим образом не подозреваетесь в этом преступлении ”.

“Тогда зачем приходить ко мне?”

“Хороший вопрос, и я собираюсь просто ответить на него прямо, Клейтон. Вы находитесь в этой комнате, потому что ваша кровь и ваша ДНК были найдены на теле жертвы ”.

Пелл резко вскочил со своего стула.

“Ладно, я ухожу отсюда”.

Он повернулся, чтобы направиться к двери.

“Клей!” Стоун позвал. “Выслушай его! Вы не являетесь подозреваемым! Тебе было восемь лет. Он просто хочет знать то, что знаешь ты. Пожалуйста!”

Он посмотрел на нее сверху вниз, но указал на Босха.

“Ты можешь доверять этому парню, но я нет. Копы никому не делают одолжений. Только они сами”.

Стоун встала, чтобы сделать свою подачу.

“Клейтон, пожалуйста. Дай ему шанс”.

Пелл неохотно сел обратно. Стоун последовал за ней и уставился на нее, отказываясь смотреть на Босха.

“Мы думаем, что на убийце была ваша кровь”, - сказал Босх. “И это каким-то образом перешло к жертве. Мы не думаем, что вы имели какое-либо отношение к преступлению ”.

“Почему бы тебе просто не покончить с этим”, - ответил он, вытягивая запястья вместе для надевания наручников.

“Клей, пожалуйста”, - сказал Стоун.

Он взмахнул обеими руками в достаточном уже жесте. Он был достаточно мал ростом, чтобы полностью развернуться на сиденье и перекинуть обе ноги через левый подлокотник кресла, холодно встретив Босха, как ребенок, игнорирующий своего родителя. Он скрестил руки на груди, и Босх увидел верхний край татуировки, выглядывающей из-за воротника на задней части шеи.

“Клейтон”, - строго сказал Стоун. “Разве ты не помнишь, где ты был, когда тебе было восемь? Разве ты не помнишь, что ты говорил мне снова и снова?”

Пелл опустил подбородок на грудь, а затем смягчился.

“Конечно, я хочу”.

“Тогда отвечайте на вопросы детектива Босха”.

Он доил ее в течение десяти секунд, а затем кивнул.

“Ладно. Что?”

Как раз в тот момент, когда Босх собирался задать вопрос, в кармане у него зажужжал телефон. Пелл услышал это.

“Если ты ответишь на этот вопрос, я, блядь, уйду отсюда”.

“Не волнуйся, я ненавижу сотовые телефоны”.

Босх подождал, пока жужжание прекратится, и затем продолжил.

“Расскажи мне о том, где ты был и как ты жил, когда тебе было восемь лет, Клейтон”.

Пелл выпрямился на своем стуле и повернулся лицом к Босху.

“Я жила с монстром. Парень, которому нравилось выбивать из меня дерьмо всякий раз, когда моей матери не было рядом ”.

Он сделал паузу. Босх подождал, а затем подсказал.

“Что еще, Клейтон?”

“Он решил, что просто избить меня было недостаточно. Он решил, что ему тоже нравится, когда я ему отсасываю. Пару раз в неделю. Так вот как я жил, детектив.”

“И этого человека звали Джонни?”

“Где ты это взял?”

Пелл посмотрел на Стоун, предполагая, что она предала его доверие.

“Это имя есть в ваших ПСИ-отчетах”, - быстро сказал Босх. “Я прочитал их. Ты упоминаешь в них парня по имени Джонни. Это тот, о ком мы здесь говорим?”

“Я просто называю его так. Сейчас, я имею в виду. Он напомнил мне Джека Николсона в том фильме Стивена Кинга. Парень из ‘Вот Джонни’, все время гоняющийся за мальчиком с топором. Вот на что это было похоже для меня, только без топора. Ему не нужен был никакой топор.”

“А как насчет его настоящего имени? Ты знал об этом?”

“Нет, никогда не делал”.

“Ты уверен?”

“Конечно, я уверен. Этот парень облажался со мной на всю жизнь. Если бы я знал его имя, я бы его запомнил. Единственное, что я помню, это его прозвище, как его все называли ”.

“Что это было?”

Небольшая, тонкая улыбка заиграла на губах Пелла. У него было то, чего хотели все, и он собирался использовать это в своих интересах. Босх мог бы сказать. Все эти годы в тюрьме он научился играть на углах.

“Что я получу за это?” - спросил он.

Босх был готов.

“Возможно, тебе удастся навсегда упрятать за решетку парня, который тебя пытал”.

“Что заставляет тебя думать, что он вообще все еще жив?”

Босх пожал плечами.

“Просто предположение. В отчетах говорится, что ты был у твоей матери, когда ей было семнадцать. Итак, ей было около двадцати пяти, когда она связалась с этим парнем. Я предполагаю, что он был не намного старше ее. Двадцать два года назад. . ему, наверное, за пятьдесят, и он, вероятно, все еще занимается тем, чем занимается ”.

Пелл уставился в пол, и Босх подумал, не видит ли он воспоминание о том времени, когда он был под контролем этого человека.

Стоун прочистила голос и заговорила.

“Клэй, помнишь, как мы говорили о зле и о том, рождаются ли люди такими или это дано им? О том, как поступки могут быть злыми, а человек, их совершающий, - нет?”

Пелл кивнул.

“Этот человек - зло. Посмотри, что он с тобой сделал. И детектив Босх считает, что он совершал другие злодеяния в отношении других жертв ”.

Пелл снова кивнул.

“На пряжке этого гребаного ремня были буквы. Он бил меня этой пряжкой. Ублюдок. Через некоторое время я просто больше не хотел, чтобы меня били. Было проще просто дать ему то, что он хотел ... ”

Босх ждал. Не было необходимости задавать еще один вопрос. Казалось, Стоун тоже это почувствовал. После долгой паузы Пелл кивнул в третий раз и заговорил.

“Все называли его Чилл. Включая мою мать ”.

Босх записал это.

“Ты сказал, что на пряжке ремня были буквы. Ты имеешь в виду что-то вроде инициалов? Кем они были?”

“К. Х.”

Босх записал это. Его адреналин начал подниматься. Возможно, у него и не было полного имени, но он был близок к этому. На долю секунды перед ним возник образ. Его кулак поднят и стучит в дверь. Нет, стук в дверь. Дверь, которую откроет человек, известный как Чилл.

Пелл продолжил говорить без приглашения.

“Я подумал о Chill в прошлом году, когда увидел все это в новостях о the Grim Sleeper. У Чилла тоже были фотографии, похожие на этого парня ”.

Мрачный Спящий - это имя, данное подозреваемому в серийном убийце и следственной группе, которая его разыскивала. Один убийца подозревался в нескольких убийствах женщин, но между убийствами были большие промежутки времени, и казалось, что он заснул и впал в спячку. Когда годом ранее подозреваемый был опознан и схвачен, следователи обнаружили у него сотни фотографий женщин. Большинство женщин на снимках были обнажены и в сексуально вызывающих позах. Продолжается расследование того, кем были эти женщины и что с ними произошло.

“У него были фотографии женщин?” - Спросил Босх.

“Да, женщины, которых он трахал. Фотографии обнаженных. Его трофеи. Он сфотографировал мою мать. Я видел их. У него была одна из тех камер, на которых изображение просто выводилось, так что ему не нужно было беспокоиться о том, чтобы отнести пленку в аптеку и быть разоблаченным. Еще до того, как у них появились цифровые технологии ”.

“Полароидный снимок”.

“Да, точно. Полароидный снимок.”

“В этом нет ничего необычного”, - сказал Стоун. “Для мужчин, которые причиняют женщинам физическую боль, или нет. Это форма контроля. Собственность. Скины на стене, веду счет. Симптом очень контролирующей себя личности. В современном мире цифровых камер и интернет-порно вы видите это все чаще и чаще ”.

“Да, ну, тогда, я думаю, Чилл был первопроходцем”, - сказал Пелл. “У него не было никакого компьютера. Он хранил свои фотографии в коробке из-под обуви. Вот так мы и отошли от него ”.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Босх.

Пелл на мгновение сжал губы, прежде чем ответить.

“Он сфотографировал меня со своим членом у меня во рту. И он положил это в свою коробку из-под обуви. Однажды я украл его и оставил там, где его могла увидеть моя мама. В тот день мы съехали ”.

“Были ли в той коробке из-под обуви другие фотографии мальчиков или мужчин?” - Спросил Босх.

“Я помню, что видел еще одного. Это был ребенок, похожий на меня, но я не знал, кто это был ”.

Босх сделал еще несколько заметок. Информация Пелла о том, что Чилл, по-видимому, был пансексуальным хищником, была ключевой частью появляющегося профиля. Затем он спросил, может ли Пелл вспомнить, где они жили, когда он и его мать были с человеком по имени Чилл. Он мог только вспомнить, что они были недалеко от Трэвел-Тауна в Гриффит-парке, потому что его мать водила его туда кататься на поездах.

“Ты смог бы дойти туда пешком или поехал на машине?”

“Мы взяли такси, и я помню, что это было недалеко. Мы часто туда ходили. Мне нравилось ездить на этих маленьких поездах ”.

Это была хорошая нота. Босх знал, что Трэвел-Таун находится на северной стороне парка, и это, вероятно, означало, что Пелл жил с Чиллом в Северном Голливуде или Бербанке. Это помогло бы сузить кругозор.

Затем он попросил описать Чилла, и Пелл описал его только как белого, высокого и мускулистого.

“У него была работа?”

“Не совсем. Я думаю, он был мастером на все руки или что-то в этом роде. У него было много инструментов, которые он хранил в своем грузовике ”.

“Что за грузовик?”

“Вообще-то, фургон. Ford Econoline. Это было там, где он заставлял меня делать с ним разные вещи ”.

И фургон был бы тем транспортным средством, которое Пелл использовал бы позже для совершения такого же преступления. Босх, конечно, не упомянул об этом.

“Сколько, по-твоему, лет было тогда Чиллу?” - спросил он.

“Понятия не имею. Вероятно, ты прав насчет того, что сказал раньше. Примерно на пять лет старше моей матери.”

“У тебя случайно нет его фотографии с твоими вещами, или на складе, или еще где-нибудь?”

Пелл рассмеялся и посмотрел на Босха так, словно считал его слабоумным.

“Ты думаешь, я бы хранил его фотографию повсюду? У меня даже нет фотографии моей матери, чувак ”.

“Извини, должен был спросить. Ты когда-нибудь видел этого парня с другими женщинами, кроме твоей матери?”

“Ты имеешь в виду, нравится заниматься сексом с?”

“Да”.

“Нет”.

“Клейтон, что еще ты помнишь о нем?”

“Я просто помню, что пыталась держаться от него подальше”.

“Как вы думаете, вы могли бы его опознать?”

“Что, теперь? После всех этих лет?”

Босх кивнул.

“Я не знаю. Но я никогда не забуду, как он выглядел тогда ”.

“Ты помнишь что-нибудь еще о месте, где вы жили с ним? Что-нибудь, что могло бы помочь мне найти его?”

Пелл подумал об этом, а затем покачал головой.

“Нет, чувак, только то, что я сказал”.

“У него были домашние животные?”

“Нет, но он избил меня, как собаку. Полагаю, я был его любимчиком ”.

Босх взглянул на Стоун, чтобы посмотреть, есть ли у нее что-нибудь.

“А как насчет хобби?” - спросила она.

“Я думаю, его хобби было наполнять ту коробку из-под обуви”, - сказал Пелл.

“Но ты никогда не видел других женщин с фотографий, верно?” - Спросил Босх.

“Но это ничего не значило. Можно сказать, что большинство снимков были сделаны в фургоне. У него там был старый матрас. Он никого из них не приводил домой, понимаешь?”

Это была хорошая информация. Босх все это записал.

“Ты сказал, что видел одну фотографию мальчика. Это тоже было снято в фургоне?”

Пелл сначала не ответил. Он совершил свои собственные злодеяния в фургоне, и связь была очевидна.

“Я не помню”, - наконец сказал он.

Босх двинулся дальше.

“Скажи мне кое-что, Клейтон. Если я поймаю этого парня и он предстанет перед судом, вы были бы готовы засвидетельствовать то, что рассказали мне сегодня?”

Пелл обдумал вопрос.

“Что бы я получил?” - спросил он.

“Я же говорил тебе”, - сказал Босх. “Ты бы получил удовлетворение. Ты бы помогла упрятать этого парня за решетку до конца его жизни ”.

“Это ничего не значит”.

“Ну, я не могу выпускной —”

“Посмотри, что он сделал со мной! Все из-за него!”

Он указал на свою грудь, когда прокричал это. Грубые эмоции в его порыве были полны животной свирепости, которая противоречила его миниатюрному телосложению. И это дошло до Босха. Он понял, насколько мощным это могло бы быть, если бы это было выставлено в суде. Если бы он выкрикнул то же самое перед присяжными, это было бы разрушительно для защиты.

“Клейтон, я собираюсь найти этого парня”, - сказал он. “И у тебя будет шанс сказать ему это в лицо. Это может помочь тебе в оставшейся части твоей жизни ”.

“Всю оставшуюся жизнь? Что ж, это здорово. Спасибо за это ”.

Сарказм был очевиден. Босх уже собирался ответить, когда раздался резкий стук в дверь комнаты для допросов. Стоун встал, чтобы открыть его, и там стоял другой терапевт. Она что-то прошептала Стоуну, а затем Стоун повернулся к Босху.

“У главных ворот двое полицейских, спрашивают вас”.

Босх поблагодарил Пелла за уделенное время и сказал, что свяжется с ним по поводу расследования. Он направился к выходу, по пути доставая телефон. Он увидел, что проигнорировал четыре звонка, один от своего партнера, два с номера 213, который он не узнал, и последний от Киз Райдер.

Двое полицейских в форме были из отдела Ван Найса. Они сказали, что были отправлены OCP.

“Ты не отвечаешь на звонки или радио в своей машине”, - сказал тот, что постарше. “Предполагается, что вы должны связаться с лейтенантом Райдером в кабинете шефа. Она говорит, что это срочно.”

Босх поблагодарил их и объяснил, что был на важном собеседовании с выключенным телефоном. Как только они ушли, он позвонил Райдер, и она сразу же ответила.

“Гарри, почему ты не отвечаешь на звонки?”

“Потому что я был в середине интервью. Обычно я не останавливаюсь, чтобы отвечать на звонки. Как ты меня нашел?”

“Через твоего партнера, который отвечает на телефонные звонки. Какое отношение этот дом на полпути имеет к делу Ирвинга?”

От ответа никуда не деться.

“Ничего. Это другой случай ”.

Наступила тишина, пока она пыталась сдержать свое разочарование и ярость на него.

“Гарри, шеф полиции сказал тебе заняться делом Ирвинга в первоочередном порядке. Зачем тебе—”

“Послушайте, я жду результатов вскрытия. Я ничего не могу поделать с Ирвингом, пока не получу результаты вскрытия и не начну действовать дальше ”.

“Ну, угадай, что?”

Теперь Босх понял, откуда взялись те два пропущенных звонка из 213, которые он пропустил.

“Что?” - спросил я.

“Вскрытие началось полчаса назад. Если ты уйдешь сейчас, ты можешь поймать конец этого ”.

“Чу там?”

“Насколько я знаю, так и есть. Он должен быть таким ”.

“Я уже в пути”.

Смущенный, он отключился без дальнейшего обсуждения.

14

К тому времени, когда Босх облачился в халат и перчатки и вошел в кабинет для вскрытия, тело Джорджа Ирвинга уже зашивали толстой вощеной бечевкой.

“Извините, я опоздал”, - объявил он.

Доктор Борха Торон Энтонс указал на микрофон, свисающий с потолка над столом для вскрытия, и Босх осознал свою ошибку. Детали вскрытия записывались, и теперь будет официально отмечено, что Босх практически пропустил посмертное медицинское обследование. Если дело когда-нибудь дойдет до судебного разбирательства, адвокат защиты сможет на многое из этого намекнуть присяжным. Не имело значения, что Чу присутствовал. Тот факт, что ведущий следователь был не там, где он должен был быть, мог приобрести зловещий, даже коррумпированный оттенок в руках правильного адвоката.

Босх занял позицию рядом с Чу, который, скрестив руки на груди, прислонился к рабочему столу напротив изножья стола для вскрытия. Это было настолько далеко от вскрытия, насколько ты мог забраться и все еще говорить, что ты там был. Даже сквозь пластиковую защиту от микробов Босх мог сказать, что Чу был недоволен. Однажды он признался Босху, что хотел работать в отделе нераскрытых убийств, потому что хотел расследовать убийства, но у него возникли проблемы с просмотром вскрытий. Он не мог вынести вида изуродованного человеческого тела. Это сделало работу с нераскрытыми делами идеальным заданием. Он просматривал отчеты о вскрытии, но на самом деле не присутствовал на них, и он все еще работал над убийствами.

Гарри хотел спросить его, всплыло ли что-нибудь интересное во время записи, но решил подождать, чтобы спросить Энтонса напрямую, без записи. Вместо этого он проверил рабочий стол за спиной патологоанатома и пересчитал флаконы в стойке для токсикологии. Он увидел, что Энтонс наполнил пять пробирок кровью Ирвинга, что означало, что он запрашивал полный токсикологический скрининг. При обычном вскрытии кровь проверяется на двенадцать базовых групп наркотиков. Когда округ не жалеет средств или есть подозрение в причастности к наркотикам, что выходит за рамки обычного, тогда полный экран расширяет сеть до двадцати шести групп. И для этого нужно пять флаконов крови.

Энтонс закончил вскрытие, описав, как он закрывал Y-образный разрез, а затем снял одну из своих перчаток, чтобы выключить микрофон.

“Рад, что вы смогли прийти, детектив”, - сказал он. “Как ты их бил?”

На записи его испанский акцент, казалось, становился сильнее от его сарказма.

“Я был на два меньше на повороте”, - сказал Босх, перекатываясь вместе с ним. “Но, эй, я знал, что мой партнер сможет здесь со всем справиться. Верно, партнер?”

Он грубо хлопнул Чу по плечу. Обращаясь к нему напрямую как к партнеру, Босх отправлял закодированное сообщение Чу. Когда они впервые стали командой, они договорились, что если когда-нибудь начнется игра или один из них начнет блефовать, то подсказкой будет позвонить другому партнеру. Кодовое слово означало, что получатель должен подыграть.

Но на этот раз Чу проигнорировал процедуру.

“Да, точно”, - сказал он. “Я пытался дозвониться до тебя, чувак. Ты не ответил.”

“Я думаю, ты недостаточно сильно старался”.

Босх бросил на Чу взгляд, от которого его пластиковая маска для лица чуть не расплавилась. Затем он снова обратил свое внимание на Энтонса.

“Я вижу, вы проводите полное сканирование, док. Хорошее решение. Есть еще что-нибудь, о чем мне следует знать?”

“Это был не мой выбор. Власть имущие сказали мне провести полное сканирование. Я, однако, указал вашему партнеру на проблему, которая требует дальнейшего изучения ”.

Босх посмотрел на Чу, а затем на тело на столе.

“Проблема? Дальнейшее изучение? Он говорит о работе детектива?”

“На теле что-то вроде царапины, или ушиба, или чего-то подобного на задней стороне правого плеча”, - сказал Чу. “Это произошло не от падения, потому что он приземлился лицом вниз”.

“Травма перед смертью”, - добавил Энтонс.

Босх шагнул ближе к столу. Он понял, что из-за того, что он поздно прибыл на место смерти, он так и не увидел спины жертвы. К тому времени, когда Босх прибыл, Ирвинг уже был сдан Ван Аттой и командой криминалистов с места преступления. Никто, от Ван Атты до Крейта и бочки, ничего не упоминал о предсмертной травме плеча.

“Могу я это увидеть?” - спросил он.

“Если ты должен”, - ворчливо сказал Энтонс. “Если бы ты был здесь вовремя, ты бы уже увидел это”.

Он потянулся через рабочий стол к полке и достал из коробки новый комплект перчаток.

Босх помог перевернуть тело на столе. Спина была покрыта кровавой жидкостью, которая скопилась на столе, у которого были приподнятые бортики, как у подноса. Энтонс снял верхнюю форсунку и сбрыз жидкость с кузова. Босх сразу увидел повреждение. Оно было около пяти дюймов в длину и включало незначительные царапины на поверхности и небольшие кровоподтеки. Там был заметный рисунок, который был почти круглым. Это выглядело как серия из четырех полумесяцев, повторяющихся примерно в дюйме друг от друга, нацарапанных на плече выше линии лопатки. Каждый полумесяц был около двух дюймов высотой.

Ужас узнавания охватил Босха. Он знал, что Чу был слишком молод и новичок в этой работе, чтобы быть знакомым с шаблоном. И Энтонс тоже не узнал бы этого. Прошло всего около десяти лет с тех пор, как он приехал из Мадрида, чтобы поступить в медицинскую школу Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и больше туда не возвращался.

“Вы проверили, нет ли петехиального кровоизлияния?” - Спросил Босх.

“Конечно”, - сказал Энтонс. “Там ничего не было”.

Точечное кровоизлияние произошло в кровеносных сосудах вокруг глаз во время удушения.

“Почему вы спрашиваете о точечном кровоизлиянии после того, как увидели эту ссадину на задней поверхности плеча?” - Спросил Энтонс.

Босх пожал плечами.

“Просто покрываю все основания”.

Энтонс и Чу оба уставились на него, ожидая большего. Но он не дал этого. Они долго стояли молча, прежде чем Босх двинулся дальше. Он указал на ссадину на спине тела.

“Ты сказал посмертно. О какой близости к смерти мы говорим?”

“Вы видите, что кожа повреждена. Я взял культуру. Уровни гистамина в ранах указывают на то, что травма произошла очень близко к смерти. Я говорил детективу Чу, вам нужно вернуться в отель. Возможно, он обо что-то поцарапал спину, когда перелезал через балкон. Вы можете видеть, что на ране есть рисунок.”

Босх уже знал схему, но пока не собирался ничего говорить.

“Перелезая через балкон? Так ты называешь это самоубийством?”

“Конечно, нет. Пока нет. Это могло быть самоубийством. Это могло быть случайным. Необходимы дальнейшие действия. Мы проведем полное токсикологическое сканирование, и эта травма нуждается в объяснении. Вы видите закономерность. Это должно помочь вам сузить круг поисков в отеле ”.

“Ты проверил подъязычную кость?” - Спросил Босх.

Энтонс положил руки на бедра.

“Зачем мне проверять подъязычную кость на джемпере?”

“Я думал, ты только что сказал, что не готов назвать его прыгуном”.

Энтонс не ответил. Он схватил скальпель со стойки.

“Помоги мне перевернуть его обратно”.

“Подождите”, - сказал Босх. “Могу я сначала сфотографировать это?”

“Я делал фотографии. Они уже должны быть в принтере. Ты можешь забрать их на обратном пути ”.

Босх помог ему перевернуть тело обратно. Энтонс использовал скальпель, чтобы вскрыть шею и удалить маленькую U-образную кость, которая защищала трахею. Он тщательно вымыл его в раковине, а затем изучил на предмет трещин под освещенной лупой на стойке.

“Подъязычная кость не повреждена”, - сказал он.

Босх кивнул. Это ничего не доказывало, так или иначе. Эксперт мог бы задушить Ирвинга, не сломав кость и не вызвав кровотечения из глаз. Это вообще ничего не доказывало.

Но следы на тыльной стороне плеча были чем-то особенным. Босх почувствовал, что в этом деле что-то меняется. Быстро меняется. И это придавало новый смысл высокому джинго.

15

Чу подождал, пока они не проехали половину парковки, прежде чем взорваться.

“Ладно, Гарри, что происходит? Что это все там значило?”

Босх вытащил свой телефон. Ему нужно было позвонить.

“Я скажу тебе, когда смогу рассказать тебе. Я хочу, чтобы ты вернулся к—”

“Этого недостаточно, Гарри! Мы партнеры, чувак, и ты постоянно разыгрываешь передо мной номер одинокого волка. Ты больше не можешь этого делать ”.

Чу остановился и повернулся к нему, раскинув руки. Босх тоже остановился.

“Послушай, я пытаюсь защитить тебя. Сначала мне нужно кое с кем поговорить. Позволь мне сделать это, а потом мы поговорим ”.

Неудовлетворенный, Чу покачал головой.

“Ты убиваешь меня этим дерьмом, чувак. Что ты хочешь, чтобы я сделал, вернулся в офис и просто сидел сложа руки?”

“Нет, я многое хочу, чтобы ты сделал. Я хочу, чтобы ты отправился в собственность и вытащил рубашку Ирвинга. Попросите кого-нибудь из SID проверить внутреннюю сторону плеча на наличие крови. Это темная рубашка, и вчера никто ничего на ней не заметил ”.

“Так что, если будет кровь, мы будем знать, что он получил эти отметины, когда носил рубашку”.

“Это верно”.

“И что это нам скажет?”

Босх не ответил. Он думал о пуговице от рубашки, найденной на полу в гостиничном номере. Там могла быть борьба с Ирвингом, который задыхался, и пуговица была оторвана.

“Когда закончите с рубашкой, предъявите ордер на обыск”.

“Ордер на обыск для чего?”

“Офис Ирвинга. Я хочу получить ордер, прежде чем мы войдем и начнем просматривать файлы.”

“Это его файлы, и он мертв. Для чего нам нужен ордер?”

“Потому что парень был адвокатом, и я не хочу спотыкаться о какую-то ерунду с адвокатской тайной клиента, когда мы туда войдем. Я хочу, чтобы здесь все было чисто ”.

“Знаешь, мне будет сложно выписать ордер, когда ты держишь меня в неведении насчет дерьма”.

“Нет, это будет легко. Вы говорите, что проводите бессрочное расследование смерти этого человека. Вы говорите, что были признаки возможной борьбы — оторванная пуговица от рубашки, предсмертная рана на спине — и вы хотите получить доступ к его деловым бумагам и продукту, чтобы вы могли определить, была ли какая-либо вражда с участием клиентов или противников. Просто. Если ты не сможешь этого сделать, я напишу об этом, когда вернусь ”.

“Нет, я могу это сделать. Я писатель ”.

Это было правдой. При их обычном разделении труда и обязанностей Чу всегда выполнял работу по ордерам.

“Хорошо, тогда иди, сделай это и перестань хандрить по этому поводу”.

“Эй, Гарри, пошел ты нахуй. Я не хандрю. Тебе бы не понравилось, если бы я так с тобой обращался ”.

“Вот что я тебе скажу, Чу. Если бы у меня был партнер, у которого было бы намного больше лет и опыта, чем у меня, и который сказал бы, доверяй мне в этом, пока не придет время, тогда, я думаю, я бы так и сделал. И я хотел бы поблагодарить его за то, что он присматривал за мной ”.

Босх позволил этому осмыслиться на мгновение, прежде чем отпустить Чу.

“Я увижу тебя там, вернувшись. Мне нужно идти ”.

Они пошли к своим разным машинам. Босх оглянулся на своего напарника и увидел, что тот идет, опустив голову, с выражением похмелья на лице. Чу не понимал сложностей высшего джинго. Но Босх это сделал.

К тому времени, как он сел за руль, Гарри разговаривал по телефону с Киз Райдер.

“Встретимся в академии через пятнадцать минут. В видеозале.”

“Гарри, нет никакого способа. Я собираюсь отправиться на совещание по бюджету.”

“Тогда не жалуйся мне на то, что я не знаю, что происходит с делом Ирвинга”.

“Ты не можешь просто сказать мне?”

“Нет, тебе нужно показать. Когда вы сможете встретиться?”

Последовала долгая пауза, прежде чем она ответила.

“Не раньше часа. Иди, купи себе что-нибудь поесть, и тогда я с тобой встречусь ”.

Bosch не хотел замедлять ход дела, но было важно, чтобы Райдер знал, в каком направлении движется дело.

“Тогда увидимся. Кстати, ты приставил кого-нибудь к офису Ирвинга, как я просил тебя вчера?”

“Да, я сделал. Почему?”

“Просто хотел убедиться”.

Он отключился, прежде чем она упрекнула его в недостатке доверия к ней.

Босху потребовалось пятнадцать минут, чтобы добраться до Элизианского парка и комплекса полицейской академии. Он зашел в кафе при клубе "Револьвер и атлетик" и занял табурет у стойки. Он заказал кофе и бургер Bratton, названный в честь предыдущего начальника полиции, и провел следующий час, просматривая свои заметки и дополняя их.

Оплатив счет и оценив некоторые полицейские сувениры, висящие на стене кафе, он прошел через старый спортивный зал, место, где он получил свой значок в дождливый день более тридцати лет назад, и зашел в видеозал. Здесь была библиотека, в которой содержались все учебные видеоролики, использовавшиеся департаментом за все время существования видеозаписи. Он сказал гражданскому сторожу, что он ищет, и подождал, пока мужчина искал старую кассету.

Райдер прибыл несколькими минутами позже и точно в срок.

“Хорошо, Гарри, я здесь. Как бы я ни ненавидел однодневные совещания по бюджету, мне действительно нужно вернуться как можно скорее. Что мы здесь делаем?”

“Мы собираемся посмотреть обучающую запись, Киз”.

“И какое это имеет отношение к сыну Ирвинга?”

“Может быть, все”.

Сторож принес Босху кассету. Он и Райдер прошли в смотровую кабину. Bosch вставил видеозапись в устройство и запустил воспроизведение.

“Это одна из старых тренировочных лент для контролируемого удержания штанги”, - сказал он. “Более известный в мире как удушающий прием полиции Лос-Анджелеса”.

“Печально известный удушающий захват”, - сказала она. “Это было запрещено еще до того, как я сюда попал”.

“Технически, удержание штанги запрещено. Контролируемый захват сонной артерии по-прежнему разрешен при применении смертельной силы. Но удачи с этим ”.

“Итак, как я уже сказал, что мы здесь делаем, Гарри?”

Босх указал на экран.

“Раньше они использовали эти записи, чтобы научить, что делать. Теперь их используют, чтобы учить, чего не следует делать. Это удержание штанги ”.

Когда-то контролируемый захват штанги был стандартным при применении силы полицией Лос-Анджелеса, но он был объявлен вне закона после того, как ему приписали так много смертей.

На видео показано удержание, применяемое инструктором к добровольцу-рекруту академии. Из-за спины новобранца инструктор провел левой рукой по передней части шеи своего добровольца. Затем он сомкнул тиски, схватив рекрута за плечо. Новобранец боролся, но через несколько секунд потерял сознание. Инструктор осторожно опустил его на землю и начал похлопывать по щекам. Доброволец немедленно проснулся и казался озадаченным тем, что только что произошло. Его увели с камеры, и его место занял другой доброволец. На этот раз инструктор двигался медленнее и объяснил этапы удержания. Затем он предложил советы о том, как справляться с испытывающими трудности субъектами. Второй совет был тем, чего ждал Bosch.

“Вот”, - сказал он.

Он поставил кассету в резервную копию и снова прокрутил фрагмент. Инструктор назвал это движение "скольжение руки". Левая рука была сомкнута на шее добровольца, ладонь поднята к его правому плечу. Чтобы защититься от отдергивания руки сопротивляющимся добровольцем, инструктор сцепил его руки вместе, как крюки, в верхней части плеча и протянул правое предплечье вниз по спине добровольца. Затем мало-помалу он сжал тиски на шее добровольца. Второй доброволец потерял сознание.

“Я не могу поверить, что они на самом деле вот так задушили этих парней”, - сказал Райдер.

“Вероятно, у них не было выбора, когда дело дошло до волонтерства”, - сказал Босх. “Теперь это как электрошокеры”.

Каждый офицер, у которого был электрошокер, должен был быть обучен использованию устройства, и это включало в себя тошнотворное воздействие на самого себя.

“Так что ты мне здесь показываешь, Гарри?”

“Когда они объявили холд вне закона, меня включили в оперативную группу, расследующую все смерти. Это было задание. Я не был добровольцем.”

“И какое это имеет отношение к Джорджу Ирвингу?”

“В основном это сводилось к тому, что люди использовали трюм слишком часто и слишком долго. Предполагается, что сонная артерия откроется сразу после того, как вы прекратите давление. Но иногда давление удерживалось слишком долго, и люди умирали. А иногда от давления трескалась подъязычная кость, раздавливая трахею. Снова погибли люди. Захват штанги был запрещен, а захват сонной артерии был отнесен к использованию только в ситуациях со смертельным исходом. А смертоносная сила - это целый отдельный набор критериев. Суть была в том, что вы больше не могли задушить кого-то в обычной уличной драке. Понятно?”

“Понял”.

“Моей частью было вскрытие. Я был координатором этого. Собираем все случаи двадцатилетней давности, а затем ищем сходства. В некоторых случаях наблюдалась аномалия. На самом деле это ничего не значило, но это было там. Мы нашли рисунок раны на плече. Обнаружилось, возможно, в трети случаев. Повторяющийся рисунок в виде полумесяца на лопатке жертвы.”

“Что это было?”

Босх указал на видеоэкран. Тренировочная лента была заморожена при выполнении движения ползания руки.

“Это была дрожь в руках. Многие копы носили военные часы с большими рамками chrono. Во время удушающего захвата, если они сделали это движение и провели запястьем вверх по плечу, безель часов порезал кожу или оставил синяк. На самом деле это не имело никакого отношения ни к чему, кроме как помочь доказать, что была борьба. Но я вспомнил об этом сегодня ”.

“На вскрытии?”

Из внутреннего кармана он вытащил фотографию плеча Джорджа Ирвинга, сделанную во время вскрытия.

“Это плечо Ирвинга”.

“Могло ли это произойти при падении?”

“Он ударился о землю лицом вперед. У него не должно быть такой травмы на спине. Судмедэксперт подтвердил, что это было до смерти ”.

Глаза Райдер потемнели, когда она изучала фотографию.

“Итак, у нас убийство?”

“Это выглядит именно так. Его задушили, а затем сбросили с балкона ”.

“Ты уверен насчет этого?”

“Нет, ни в чем нельзя быть уверенным. Но это направление, в котором я сейчас развиваюсь ”.

Она кивнула в знак согласия.

“И вы думаете, это сделал коп или бывший коп?”

Босх покачал головой.

“Нет, я так не думаю. Это правда, что копы определенного возраста были обучены использовать удержание. Но они не единственные. Военные, бойцы смешанных боевых искусств. Любой ребенок, который смотрит YouTube, может узнать, как это делается. Однако есть одна вещь, которая является своего рода совпадением ”.

“Совпадение? Ты всегда говорил, что такого понятия, как совпадение, не существует.”

Босх пожал плечами.

“Что за совпадение, Гарри?”

“Оперативная группа по удушающему захвату, в которой я тогда был? Заместитель шефа Ирвин Ирвинг командовал. Мы решили это из Центрального подразделения. Это был первый раз, когда наши с Ирвингом пути напрямую пересеклись ”.

“Ну, как и положено совпадениям, это довольно слабо”.

“Наверное, так. Но это означает, что Ирвинг поймет значение отметин в виде полумесяца на спине своего сына, если ему расскажут о них или покажут фотографию. И я пока не хочу, чтобы член совета знал об этом ”.

Райдер пристально посмотрела на него.

“Гарри, он достал шефа из-за этого. Он повсюду на мне. Он уже звонил три раза сегодня по поводу вскрытия. И ты хочешь утаить это от него?”

“Я не хочу, чтобы это было там, на виду. Я хочу, чтобы тот, кто это сделал, думал, что он на свободе. Таким образом, они не увидят, как я приближаюсь ”.

“Гарри, я не знаю об этом”.

“Послушай, кто знает, что Ирвинг сделает с этим, если узнает? В конечном итоге он может поговорить об этом не с тем человеком или устроить пресс-конференцию, а затем это всплывет наружу, и мы потеряем над этим контроль ”.

“Но вам придется пойти к нему с этим, чтобы провести расследование вашего убийства. Тогда он узнает ”.

“В конце концов, ему придется узнать. Но пока мы скажем ему, что присяжные все еще не пришли. Мы ждем результатов токсикологии со вскрытия. Даже с учетом ажиотажа, это займет две недели. Тем временем мы просто не оставляем камня на камне, проводя тщательное расследование всех возможностей. Ему не нужно знать об этом, Киз. Не прямо сейчас ”.

Босх поднял фотографию. Райдер потерла рот, обдумывая его просьбу.

“Я не думаю, что вам следует говорить об этом даже шефу”, - добавил Босх.

“Я не собираюсь туда”, - немедленно отреагировала она. “День, когда я начну утаивать от него, - это день, когда я не заслуживаю этой работы”.

Босх пожал плечами.

“Поступай как знаешь. Просто не позволяйте ему покидать здание ”.

Она кивнула, придя к решению.

“Я даю тебе сорок восемь часов, а затем мы проведем переоценку. В четверг утром я хочу знать, как вы относитесь к этому, и тогда мы снова примем решение ”.

Это было то, что Босх надеялся получить. Только начало.

“Прекрасно. Четверг.”

“Это не значит, что я не хочу слышать о тебе до четверга. Я хочу быть в курсе событий. Если что-то еще сломается, ты позвонишь мне ”.

“Понял”.

“Что ты собираешься делать дальше?”

“Мы работаем над ордером на обыск офиса Ирвинга. У него был офис-менеджер, который, вероятно, знал много секретов. И врагов. Нам нужно поговорить с ней, но я хочу сделать это в офисе, чтобы она могла показать нам файлы и все остальное, что там есть ”.

Райдер одобрительно кивнул.

“Хорошо. Где твой напарник?”

“Он выписывает ордер. Мы следим за тем, чтобы у нас все было чисто, на каждом этапе пути ”.

“Это умно. Знает ли он об удушающем захвате?”

“Пока нет. Я хотел сначала поговорить с тобой. Но он узнает к концу дня ”.

“Я ценю это, Гарри. Я должен вернуться к совещанию по бюджету и выяснить, как сделать больше с меньшими затратами ”.

“Да, удачи с этим”.

“А ты будь осторожен. Это может привести к некоторым темным местам ”.

Босх извлек кассету.

“Разве я этого не знаю”, - сказал он.

16

Поскольку Джордж Ирвинг сохранил свою юридическую практику и лицензию калифорнийской коллегии адвокатов, получение ордера на обыск, разрешающего следователям доступ к его офису и файлам, заняло большую часть второй половины дня и вечера вторника. Юридический документ был, наконец, подписан и выдан судьей верховного суда Стивеном Флахарти после того, как был назначен специальный мастер для проверки любых документов, которые были просмотрены или изъяты полицией. Специальный мастер сам был адвокатом и, как таковой, не руководствовался потребностью в скорости, к которой привыкли следователи отдела убийств, ведущие активное дело. Он установил время поиска таким образом, чтобы неторопливо начать поиск в среду в 10 утра.

"Ирвинг и партнеры" размещалась в двухкомнатном офисе на Спринг-стрит напротив гаража Los Angeles Times. Таким образом, Джордж Ирвинг оказался всего в двух кварталах от мэрии. Это также приблизило его офис к административному зданию полиции. Босх и Чу пришли в среду утром и, прибыв, обнаружили, что у двери нет полицейского, а внутри кто-то есть.

Они вошли и обнаружили женщину лет семидесяти в передней комнате, упаковывающую папки. Она представилась Даной Розен, офис-менеджером Джорджа Ирвинга. Босх позвонил ей накануне вечером, чтобы убедиться, что она будет под рукой во время обыска в офисе.

“Был ли полицейский у двери, когда вы прибыли?” - Спросил Босх.

Розен выглядел смущенным.

“Нет, там никого не было”.

“Ну, мы не должны были начинать, пока не приедет специальный мастер. мистер Хэдлоу. Он должен посмотреть на все, прежде чем мы разложим это по коробкам ”.

“О, дорогой. Это мои собственные файлы. Означает ли это, что я не могу их принять?”

“Нет, это значит, что нам просто нужно подождать. Давайте отложим все это и вернемся на улицу. Мистер Хэдлоу должен быть здесь с минуты на минуту.”

Они вышли на тротуар, и Босх закрыл дверь. Он попросил Розен запереть ее своим ключом. Затем он достал свой телефон и позвонил Киз Райдер. Он не потрудился поприветствовать.

“Я думал, ты приставил униформу к двери в офисе Ирвинга”.

“Я сделал”.

“Здесь никого нет”

“Я тебе перезвоню”.

Босх закрыл телефон и оценивающе посмотрел на Дану Розен. Она оказалась не такой, как он ожидал. Она была маленькой и привлекательной женщиной, но из-за ее возраста он отверг ее как возможную любовницу Джорджа Ирвинга. Босх совершенно неправильно истолковал это со вдовой. Дана Розен могла бы быть матерью Ирвинга.

“Как долго вы работали на Джорджа Ирвинга?” - Спросил Босх.

“О, прошло много времени. Я был с ним в офисе городского прокурора. Потом, когда он ушел, он предложил мне работу, и я ...

Она остановилась, когда у Босха зажужжал телефон. Это был Райдер.

“Командир дозора Центрального подразделения взял на себя смелость передислоцировать подразделение на посту во время сегодняшней переклички дневных дозоров. Он думал, что ты уже побывал в этом месте.”

Босх знал, что это означало, что офис был без охраны почти три часа, достаточно времени для того, чтобы кто-то проник туда раньше них и удалил файлы. Его подозрения и гнев росли равными темпами.

“Кто этот парень?” - спросил он. “Он связан с членом совета?”

Ирвин Ирвинг уже много лет не работал в департаменте, но все еще имел связи со многими офицерами, которых он наставлял или награждал повышениями за годы работы в командном составе.

“Это она”, - сказал Райдер. “Капитан Грейс Реддекер. Насколько я могу судить, это была простая ошибка. Она не занимается политикой — в этом смысле ”.

То есть, конечно, Реддекер имела политические связи в департаменте — она должна была бы быть такой, чтобы получить командование дивизией, — но она не играла в политику в более широком масштабе.

“Она не одна из учениц Ирвинга?”

“Нет. Ее взлет произошел после того, как он ушел ”.

Босх увидел приближающегося к ним мужчину в костюме. Он догадался, что это был особый мастер.

“Я должен идти”, - сказал он Райдеру. “Я разберусь с этим позже. Я надеюсь, что это, как ты сказал, просто ошибка ”.

“Я думаю, что в этом нет ничего другого, Гарри”.

Босх отключился, когда к ним присоединился мужчина на тротуаре. Он был высоким, с рыжевато-каштановыми волосами и загаром игрока в гольф.

“Ричард Хэдлоу?” - Спросил Босх.

“Это, должно быть, я”.

Босх представил их друг другу, и Розен отпер офис, чтобы они могли войти. Хэдлоу был из одной из фирм по производству шелковых чулок на Банкер-Хилл. Накануне вечером судья Флахарти назначил его специальным мастером на безвозмездной основе. Отсутствие оплаты означало отсутствие задержки. Хэдлоу не спешил планировать поиск, но теперь, когда они были на месте, он был бы заинтересован в том, чтобы сделать это быстро, чтобы он мог вернуться к своим платежеспособным клиентам. И Босха это устраивало.

Они переехали в офисы и привели план в действие. Хэдлоу приступал к работе с файлами office, убеждаясь, что в них нет привилегированного содержимого, прежде чем передавать их Чу для проверки. Тем временем Босх продолжил бы обсуждение с Даной Розен, чтобы определить, что было важным и своевременным с точки зрения работы Ирвинга.

Файлы и документация всегда были ценны в расследовании, но Босх был достаточно умен, чтобы понимать, что самой ценной вещью в офисе был Розен. Она могла бы рассказать им внутреннюю историю.

Пока Хэдлоу и Чу работали в заднем офисе, Босх передвинул кресло со стола администратора перед диваном в гостиной и попросил Розена присесть. Затем он запер входную дверь, и началось официальное собеседование.

“Это миссис Розен?” - спросил он.

“Нет, никогда не был женат. В любом случае, ты можешь называть меня просто Даной.”

“Что ж, Дана, почему бы нам не продолжить наш разговор с тротуара. Вы говорили мне, что были с мистером Ирвингом со времен офиса городского прокурора?”

“Да, я была его секретарем там, прежде чем переехать с ним, когда он основал компанию "Ирвинг и партнеры ". Так что, если учесть это, прошло шестнадцать лет ”.

“И когда он вышел из офиса городского прокурора, вы сразу же пошли с ним?”

Она кивнула.

“Мы уехали в тот же день. Это была хорошая сделка. Я был наделен городом, поэтому я получил пенсию, когда вышел на пенсию, а затем я приехал сюда. Это было тридцать часов в неделю. Красиво и просто ”.

“Насколько вы были вовлечены в работу мистера Ирвинга?”

“Не слишком сильное. Он не был здесь слишком часто. Я вроде как просто упорядочил файлы и все было аккуратно. Отвечал на телефонные звонки и принимал сообщения. Он никогда не проводил здесь собраний. Почти никогда.”

“У него было много клиентов?”

“На самом деле, у него было несколько избранных. Он много заряжал, и люди ожидали результатов. Он усердно работал для них ”.

Босх достал свой блокнот, но до сих пор не сделал ни одной заметки.

“На ком он был сосредоточен в последнее время?”

Впервые Розен не поторопилась с ответом. На ее лице было растерянное выражение.

“Должен ли я предположить из-за всех этих вопросов, что Джордж не покончил с собой?”

“Все, что я могу вам сказать, это то, что мы ничего не предполагаем. Это открытое расследование, и мы не сделали никаких выводов в отношении его смерти. Пока мы этого не сделаем, мы пытаемся провести тщательное расследование всех возможностей. Теперь, ты можешь ответить на вопрос? На ком мистер Ирвинг концентрировал свое время совсем недавно?”

“Ну, у него было два клиента, с которыми он интенсивно работал. Один из них был из западного блока и бетона, а другой - из буксировки Толсона. Но оба они были вынесены на голосование совета на прошлой неделе. Джордж получил то, что хотел в обоих случаях, и теперь просто выходил подышать воздухом ”.

Босх записал имена.

“В чем заключалась его работа для этих компаний?” - спросил он.

“Вестерн" участвовал в торгах по контракту на строительство нового гаража в Паркер-Центре. Они получили это. И Толсон снова подал заявку в качестве представителя ОПГ в Голливудском и уилширском подразделениях.”

Официальное обозначение полицейского гаража означало бы, что Толсон продолжит выполнять все буксировки, требуемые LAPD в этих двух полицейских подразделениях. Выгодная сделка, точно так же, как он предполагал, что заливка бетона в гараже будет. Босх слышал или читал, что новый городской гараж будет шестиэтажным и предназначен для обслуживания стоков из всех муниципальных зданий в гражданском центре.

“Так это были его основные клиенты в последнее время?” - спросил он.

“Это верно”.

“И они были бы довольны результатами, которые они получили”.

“Абсолютно. Вестерн даже не предлагал низкую цену, а у Толсона на этот раз была сильная конкуренция. Плюс файл жалоб толщиной в два дюйма, который нужно преодолеть. Джорджу пришлось нелегко, но он справился ”.

“И как это сработало, когда его отец был в совете? Разве это не было конфликтом интересов?”

Розен решительно кивнул.

“Конечно, это было. Вот почему член совета воздерживался от голосования всякий раз, когда у одного из клиентов Джорджа возникали дела перед советом.”

Босху это показалось странным. Наличие отца в совете, казалось, давало Джорджу Ирвингу внутреннее преимущество. Но если бы его отец извинился за то, что не голосовал по таким вопросам, преимущество исчезло.

Или это было?

Босх предположил, что даже если старший Ирвинг демонстративно воздержится от голосования, другие члены совета знали, что смогут добиться его расположения для своих любимых проектов, если поддержат проект его сына.

“А как насчет клиентов, которые были недовольны работой Джорджа?” он спросил Розена.

Она сказала, что не может вспомнить клиента, который когда-либо был расстроен усилиями Джорджа Ирвинга. И наоборот, компании, конкурирующие с его клиентами за городские контракты, были бы расстроены.

“Что-нибудь, что вы помните из этих ситуаций, что мистер Ирвинг счел угрозой?”

“Навскидку, насколько я знаю, нет”.

“Вы сказали, что Western Block and Concrete не предлагали низкую цену за гараж. Кто был?”

“Компания под названием Consolidated Block Incorporated. Они понизили цену, просто чтобы попытаться получить контракт. Это часто случается. Но градостроители обычно видят это насквозь. В этом случае Джордж помог им. Отдел планирования рекомендовал совету Вестерн ”.

“И никакой угрозы из этого не исходило? Никакой вражды?”

“Ну, я сомневаюсь, что они были рады этому в CBI, но, насколько я знаю, мы ничего не слышали. Это был просто бизнес ”.

Босх знал, что им с Чу придется пересмотреть оба контракта и работу Ирвинга над ними. Но он решил двигаться дальше.

“Что у мистера Ирвинга было следующим в его рабочем графике?”

“Там было не так уж много. Он говорил о том, чтобы немного сбавить обороты. Его сын уехал в колледж, а Джордж и его жена переживали фазу пустого гнезда. Я знаю, Джордж действительно скучал по своему сыну. Он был подавлен этим ”.

“Значит, у него не было активных клиентов?”

“Он разговаривал с людьми, но у него был только один контракт. Это было такси "Риджент". Они собираются попытаться получить голливудскую франшизу в следующем году, и они наняли нас еще в мае для работы с ними ”.

Отвечая на вопросы Босха, Розен объяснил, что город предоставил географические франшизы на услуги такси. Город был разделен на шесть зон такси. В каждой зоне было два или три арендатора или владельца франшизы, в зависимости от численности населения района. Франчайзинг определял, где в городе компания могла приобрести тарифы. Конечно, такси с платой за проезд на борту может отправиться куда угодно по указанию.

Назначение позволило им сидеть на стоянках такси и в отелях или совершать круизы за тарифами и принимать телефонные запросы только в пределах своей зоны франшизы. Конкуренция за проезд на улицах иногда была жесткой. Конкуренция за обозначение франшизы была такой же. Розен объяснил, что у Regent Taxi уже была франшиза в Южном Лос-Анджелесе, но он искал более прибыльное назначение в Голливуде.

“Когда это должно было произойти?” - Спросил Босх.

“Не раньше, чем после нового года”, - сказал Розен. “Джордж только начал работу над приложением”.

“Сколько франшиз выдается в Голливуде?”

“Их всего два, и они рассчитаны на два года. Они приводят их в замешательство, поэтому каждый год кто-то обращается за продлением или переназначением. Regent ждал наступающего года, потому что у нынешнего владельца франшизы, который готовится к продлению, есть проблемы, и он уязвим. Джордж сказал клиентам, что их лучший шанс - в следующем году ”.

“Как называется компания, которая уязвима?”

“Черное и белое. Более известные как Би и У.”

Bosch знал, что около десяти лет назад возникла проблема с покраской своих автомобилей B & W Taxi, из-за которой они слишком напоминали полицейские машины. Полиция Лос-Анджелеса подала жалобу, и компания изменила свой дизайн на черно-белую шахматную доску. Но он не думал, что Розен имел в виду именно это, говоря об уязвимости компании.

“Ты сказал, что у него проблемы. Какие проблемы?”

“Ну, для начала, только за последние четыре месяца у них было три кражи”.

“Ты имеешь в виду водителей такси, садящихся за руль пьяными?”

“Именно, и это окончательное "нет-нет". Как вы можете себе представить, это не устраивает городской совет по франчайзингу или городской совет. Кто хочет проголосовать за компанию с таким послужным списком? Итак, Джордж был вполне уверен, что Regent сможет получить франшизу. У них чистый послужной список, плюс они принадлежат миноритариям ”.

И у него был отец, который был влиятельным членом городского совета, который назначал членов совета по франчайзингу. Босх был заинтригован этой информацией, потому что все сводилось к деньгам. Кто-то делает это, а кто-то теряет. Это часто играло роль мотивов для убийства. Он встал и просунул голову в заднюю комнату, сказав Хэдлоу и Чу, что хотел бы забрать любые файлы, относящиеся к делу о франшизе такси.

Затем он вернулся к Розену и вернул интервью к личной стороне дела.

“Хранил ли Джордж здесь какие-нибудь личные файлы?”

“Да, он сделал. Но они заперты в столе, а у меня нет ключа.”

Босх вытащил из кармана ключи, которые были изъяты у камердинера замка и конфискованы вместе с машиной Ирвинга.

“Покажи мне”.

Босх и Чу вышли из офиса в полдень и направились обратно в PAB. Чу нес коробку с файлами и другими материалами, которые они изъяли с одобрения Хэдлоу на основании ордера на обыск. Сюда входили записи, относящиеся к самым последним проектам, над которыми работал или планировал Джордж Ирвинг, а также его личные файлы, в которых содержалось несколько страховых полисов и копия завещания, датированного всего двумя месяцами ранее.

Пока они шли, они обсуждали свои следующие шаги. Они договорились, что остаток дня проведут внутри PAB. Им нужно было изучить несколько записей, касающихся проектов Ирвинга и его воли. Также с опозданием поступили отчеты от Гланвилла и Соломона относительно их интервью с гостем, который зарегистрировался в отеле Chateau Marmont за Ирвингом, и опросов, проведенных в отеле и на склоне холма за ним.

“Пришло время завести книгу убийств”, - сказал Босх.

Это было одно из его любимых занятий.

17

Мир мог перейти на цифровые технологии, но Гарри Босх с этим не согласился. Он стал опытен в обращении с мобильным телефоном и ноутбуком. Он слушал музыку на iPod и время от времени читал газету на iPad своей дочери. Но когда дело дошло до дела об убийстве, он все еще был и всегда будет человеком из пластика и бумаги. Он был динозавром. Не имело значения, что отдел переходил на цифровое архивирование и в новом PAB не было места на полках для толстых синих папок. Босх был человеком, который соблюдал традиции, особенно когда он верил, что эти традиции помогают ловить убийц.

Для Босха книга убийств была ключевой частью расследования, такой же важной, как и любая улика. Это был якорь дела, сборник каждого сделанного шага, взятого интервью, собранных улик или потенциальных доказательств. Это был физический компонент, обладающий весом, глубиной и содержательностью. Конечно, это можно было свести к цифровому компьютерному файлу и поместить на флэш-накопитель, но каким-то образом это делало это менее реальным для него, более скрытым, и это казалось неуважением к мертвым.

Bosch нужно было увидеть свой рабочий продукт. Ему приходилось постоянно напоминать о бремени, которое он нес. Он должен был видеть, как страницы растут по мере продолжения расследования. Он знал без сомнения, что не имело значения, было ли у него в запасе тридцать девять месяцев или тридцать девять лет на работе, он не изменил бы способ, которым он преследовал убийц.

Когда они вернулись к нераскрытому блоку, Босх подошел к шкафам для хранения, которые тянулись вдоль задней стены комнаты. У каждого детектива в подразделении был один кабинет. Он был ненамного больше половины шкафчика, потому что PAB был создан для цифрового мира, а не для приверженцев старых методов. Босх использовал свое складское помещение в основном для хранения старых синих папок с делами о раскрытых убийствах прошлого. Эти дела были извлечены из архивов и оцифрованы в попытке создать пространство. Документы были отсканированы и измельчены, а пустые папки отправлены на городскую свалку. Но Босх спас дюжину и спрятал их в своем шкафчике для хранения, чтобы ему никогда не пришлось обходиться без них.

Теперь он достал одну из драгоценных папок, ее синий пластик поблек от времени, из шкафчика и пошел в рабочую кабинку, которую он делил с Чу. Его напарник вынимал папки Ирвинга из коробки и укладывал их на картотечный шкаф, который примыкал к их двум столам.

“Гарри, Гарри, Гарри”, - сказал Чу, когда увидел папку. “Когда ты собираешься измениться? Когда ты позволишь мне присоединиться к цифровому миру?”

“Примерно через тридцать девять месяцев”, - сказал Босх. “После этого ты можешь повесить свои дела об убийстве на булавочную головку, мне будет все равно. Но до тех пор, я—”

“ — собираюсь сделать это так, как ты всегда это делал. Верно, да, я понимаю это ”.

“Ты это знаешь”.

Босх сел за свой стол и открыл папку. Затем он открыл свой ноутбук. Он уже подготовил несколько отчетов для включения в книгу. Он начал отправлять их на общий принтер подразделения. Он подумал об отчетах, которые должны были прийти от Соломона и Глэнвилла, и осмотрел кабинку в поисках межофисного конверта.

“Ты получил что-нибудь из Голливуда?” - спросил он.

“Нет”, - сказал Чу. “Проверь свою электронную почту”.

Конечно. Босх вышел в Интернет и обнаружил, что у него есть два электронных письма от Джерри Соломона из Голливудского подразделения. Каждый содержал вложение, которое он скачал и отправил на принтер. Первым было краткое изложение опроса в отеле, проведенного Соломоном и Гланвиллом. Во втором обобщался опрос жителей близлежащего района.

Босх подошел к принтеру и достал нужные страницы из лотка. На обратном пути он увидел лейтенанта Дюваль, стоящую у его каморки. Чу нигде не было видно. Босх знал, что Дюваль хотела получить обновленную информацию по делу Ирвинга. За последние двадцать четыре часа она оставила ему два сообщения и электронное письмо, на все из которых он не ответил.

“Гарри, ты получил мои сообщения?” спросила она, когда он приблизился.

“Я получил их, но каждый раз, когда я собирался позвонить, кто-то звонил мне первым, и я отвлекался. Извините, лейтенант.”

“Почему бы нам не пройти в мой кабинет, чтобы тебя больше ничто не отвлекало”.

Это не было произнесено как вопрос. Босх бросил распечатки на свой стол и последовал за лейтенантом в ее кабинет. Она сказала ему закрыть дверь.

“Это что, книга об убийстве, которую ты собираешь?” - спросила она еще до того, как сесть.

“Да”.

“Вы хотите сказать, что Джордж Ирвинг был убийцей?”

“Это выглядит именно так. Но не для общественного потребления ”.

Босх потратил следующие двадцать минут на то, чтобы изложить ей суть дела. Она согласилась с планом сохранить новый фокус расследования в тайне до тех пор, пока не будет найдено больше доказательств или пока распространение информации по миру не станет стратегическим преимуществом.

“Держи меня в курсе, Гарри. Начни отвечать на мои звонки и электронные письма ”.

“Правильно. Сойдет.”

“И начни использовать магниты, чтобы я знал, где находятся мои люди”.

Лейтенант повесил в дежурной части доску с магнитами, которые можно было перемещать, чтобы показать, находится детектив в офисе или нет. Большинство в подразделении восприняло это как пустую трату времени. Хлыст обычно знал, где все находятся, и лейтенант тоже знал бы, если бы она когда-нибудь вышла из своего кабинета или хотя бы открыла жалюзи.

“Конечно”, - сказал Босх.

Чу вернулся в кабинку, когда Босх вернулся.

“Где ты был?” - спросил он.

“Зайди к лейтенанту. Где ты был?”

“Э-э, я перешел улицу. Я так и не позавтракал.”

Чу сменил тему, указав на документ, который был на экране его компьютера.

“Вы читали отчет Крейта и бочки о ходе опроса?”

“Пока нет”.

“Они нашли парня, который видел кого-то на пожарной лестнице. Время неподходящее, но, чувак, каковы шансы?”

Босх вернулся к своему столу и нашел распечатку отчета об опросе в Хиллсайде. По сути, это был список последовательных адресов на Мармонт-лейн. После каждого адреса говорилось, открывали ли дверь и был ли опрошен местный житель. Они использовали сокращения, которые Босх читал в отчетах полиции Лос-Анджелеса за более чем два десятилетия. Было много NBHS, означающих, что никого нет дома, и много D-SATs, означающих, что жители ничего не видели, но одна запись была длиной в несколько предложений.

У местного жителя Эрла Митчелла (WM, DOB 4/13/61) была бессонница, и он пошел на кухню за бутылкой воды. Задние окна резиденции выходят прямо на заднюю часть и боковую часть замка Мармон. Местный житель сказал, что заметил мужчину, спускающегося по пожарной лестнице. Резидент подошел к телескопу в гостиной и посмотрел на отель. Человека на пожарной лестнице больше не было видно. Резидент не позвонил в полицию. Житель заявил, что это наблюдение произошло примерно в 12: 40 утра, что соответствовало времени на часах в спальне, когда он решил встать, чтобы набрать воды. Насколько он помнит, местный житель считает, что фигура на пожарной лестнице находилась между пятым и шестым этажами и спускалась, когда ее увидели.

Босх не знал, кто написал отчет - Крейт или Баррель. Кто бы это ни был, он использовал короткие предложения в отрывистой манере, но он не был Хемингуэем. Он просто использовал правило полицейского ПОЦЕЛУЯ — будь проще, Шерлок. Чем меньше слов в отчете, тем меньше шансов и углов атаки со стороны критиков и юристов.

Босх достал свой телефон и позвонил Джерри Соломону. Когда Соломон ответил, это звучало так, как будто он был в машине с открытыми окнами.

“Это Босх. Я просматриваю здесь отчет о вашем опросе, и у меня есть пара вопросов.”

“Это может подождать десять минут? Я в машине, и я с людьми. Гражданские лица”.

“Твой партнер с тобой или я могу просто позвонить ему?”

“Нет, он здесь, со мной”.

“Это мило. Вы, ребята, идете куда-нибудь на поздний ланч?”

“Послушай, Босх, мы не—”

“Кто-нибудь из вас позвонит мне, как только вернетесь в отдел”.

Гарри закрыл телефон и сосредоточил свое внимание на втором отчете. Этот имел дело с опросом постояльцев отеля и был организован таким же образом, как и другой, только с номерами комнат вместо адресов. Снова было много NBHS и D-SATS. Однако им удалось взять интервью у человека, который зарегистрировался в отеле сразу после Ирвинга.

Томас Раппорт (WM, 21.07.56, житель Нью-Йорка) прибыл в отель из аэропорта в 21:40 вечера. Вспоминает, как увидел Джорджа Ирвинга при регистрации. Они не разговаривали друг с другом, и Раппорт больше никогда не видел Ирвинга. Раппорт - сценарист, приехавший в город на конференции по сценариям в Archway Studios. Подтверждено.

Еще один совершенно неполный отчет. Босх взглянул на часы. Прошло двадцать минут с тех пор, как Соломон сказал, что ему нужно десять минут. Гарри открыл свой телефон и перезвонил ему.

“Я думал, ты должна была позвонить мне через десять минут”, - сказал он вместо приветствия.

“Я думал, ты сказал, что звонишь мне”, - возразил Соломон фальшиво смущенным тоном.

Босх на мгновение закрыл глаза и позволил разочарованию пройти. Не стоило связываться со старым быком вроде Соломона.

“У меня есть вопросы по отчетам, которые вы мне прислали”.

“Спрашивай дальше. Ты босс”.

Пока разговор продолжался, Босх выдвинул ящик стола и достал перфоратор на три отверстия. Он начал пробивать отверстия в распечатанных отчетах и надевать их на выступы синей папки. Было что-то успокаивающее в том, чтобы собрать воедино книгу убийств, имея дело с Соломоном.

“Хорошо, прежде всего, что касается этого парня Митчелла, который видел мужчину на пожарной лестнице, он назвал вескую причину, по которой парень просто исчез? Я имею в виду, он видит его между пятым и шестым этажами, а затем, когда он подходит к телескопу, парня уже нет. Что случилось с этажами с первого по четвертый?”

“Это просто. Он сказал, что к тому времени, как он развернул оптический прицел и сфокусировал его, парень исчез. Он мог спуститься до конца или мог зайти внутрь на одной из лестничных площадок ”.

Босх чуть было не спросил его, почему этого не было в отчете, но он знал почему, так же как знал, что смерть Джорджа Ирвинга была бы списана на самоубийство, за которое отвечали Ящик и Бочка.

“Откуда мы знаем, что это был не Ирвинг?” - Спросил Босх.

Это был кривой мяч, и Соломону потребовалось мгновение, чтобы отреагировать.

“Я думаю, у нас нет. Но что бы Ирвинг делал там, на лестнице?”

“Я не знаю. Было ли какое-либо описание? Одежда, прическа, раса?”

“Он был слишком далеко, чтобы быть уверенным в чем-либо из этого. Он подумал, что это был белый парень, и у него сложилось впечатление, что это мог быть ремонтник. Ну, знаешь, работа в отеле.”

“В полночь? Что заставило его так подумать?”

“Он сказал, что его брюки и рубашка подобраны по цвету. Знаешь, как униформа ”.

“Какого цвета?”

“Светло-серое”.

“Ты проверил в отеле?”

“Что проверить в отеле?”

Тот фальшивый тон замешательства вернулся в его голос.

“Давай, Соломон, брось это глупое представление. Вы проверили, была ли какая-либо причина, по которой кто-то из проживающих в отеле или работающих в отеле находился на этой пожарной лестнице? Вы спросили их, какого цвета униформа у их обслуживающего персонала?”

“Нет, я этого не делал, Босх. В этом не было необходимости. Парень спускался по пожарной лестнице за добрых два-четыре часа до того, как наш парень совершил прыжок с высоты. Это не связанные между собой вопросы. То, что ты отправил нас на ту улицу, было пустой тратой нашего времени. Вот что было глупо ”.

Босх знал, что если он выйдет из себя из-за Соломона, детектив будет совершенно бесполезен для остальной части расследования. Он еще не был готов потерять его. Он снова двинулся дальше.

“Хорошо, что касается другого отчета, вашего интервью с этим писателем, Томасом Раппортом. У вас есть еще какие-нибудь подробности о том, почему он в Лос-Анджелесе?”

“Я не знаю, он какой-то крупный сценарист. Студия поселила его в одном из тех бунгало на задворках, где умер Белуши. Это две штуки за ночь, и он сказал, что был в городе целую неделю. Он сказал, что переделывает сценарий ”.

По крайней мере, это ответило на один вопрос, прежде чем Босху пришлось его задать. Как долго у них был бы локальный доступ к Раппорту, если бы он им понадобился?

“Итак, студия заказала лимузин? Как он добрался до отеля?”

“Э-э... нет, он приехал на такси из аэропорта. Его самолет приземлился рано, а студийной машины еще не было, поэтому он взял такси. Он сказал, что именно поэтому Ирвинг встал перед ним при регистрации. Они приехали в одно и то же время, но Раппорту пришлось ждать, пока водитель такси распечатает квитанцию, и это заняло целую вечность. Он был вроде как взбешен этим. Он был на Восточном побережье по времени и смертельно устал. Он хотел попасть в свое бунгало.”

Босх почувствовал короткое шевеление в животе. Это была смесь инстинкта и знания того, что в мире существует определенный порядок вещей. Истина была открыта праведникам. Он часто чувствовал это в тот момент, когда все начинало складываться в одно дело.

“Джерри, ” сказал он, - Раппорт сказал тебе, какая таксомоторная компания доставила его в отель?”

“Ты имеешь в виду, какого рода?”

“Да, ты знаешь, такси долины, Желтое такси, какой компании? Это написано на дверце такси ”.

“Он не сказал, но какое это имеет отношение к чему-либо?”

“Может быть, ничего. Ты достал мобильный телефон для этого парня?”

“Нет, но он там, в отеле, на неделю”.

“Правильно. Я понял это. Вот что я тебе скажу, Джерри, я хочу, чтобы ты и твой напарник вернулись в отель и спросили о человеке на пожарной лестнице. Выясните, работал ли у них кто-нибудь в ту ночь, кто мог быть человеком на лестнице. И узнайте о форме, которую они носят ”.

“Давай, Босх. Прошло по меньшей мере два часа, прежде чем Ирвинг упал. Скорее всего, дольше.”

“Меня не волнует, даже если это было два дня назад, я хочу, чтобы ты там задавал вопросы. Пришлите мне отчет, когда закончите. К сегодняшнему вечеру”.

Босх закрыл телефон. Он повернулся и посмотрел на Чу.

“Дай мне посмотреть досье на клиента Ирвинга по франшизе такси”.

Чу просмотрел стопку папок и передал одну Босху.

“Что происходит?” - Спросил Чу.

“Пока ничего. Над чем ты работаешь?”

“Страховка. Пока что все законно. Но я должен сделать звонок ”.

“Я тоже”.

Босх снял трубку со своего настольного телефона и позвонил в "Шато Мармон". Ему повезло. Когда его перевели в бунгало Томаса Раппорта, писатель ответил.

“Мистер Раппорт, это детектив Босх из полиции Лос-Анджелеса. У меня есть несколько дополнительных вопросов относительно интервью, которое вы ранее дали моим коллегам. Подходящее ли сейчас время для разговора?”

“Э-э, не совсем. В данный момент я нахожусь в центре сцены ”.

“Сцена?”

“Сцена из фильма. Я пишу сценарий к фильму ”.

“Я вижу и понимаю, но это займет всего несколько минут вашего времени, и это очень важно для расследования”.

“Парень сам прыгнул или его столкнули?”

“Мы не можем сказать наверняка, сэр, но если вы ответите на пару вопросов, мы будем ближе к разгадке”.

“Продолжайте, детектив. Я весь твой. Судя по твоему голосу, я представляю тебя парнем, похожим на Коломбо ”.

“Все в порядке, сэр. Могу я начать?”

“Да, детектив”.

“Вы прибыли в отель в воскресенье вечером на такси, это верно?”

“Да, это так. Прямо из Лос-Анджелеса. Арчуэй должен был прислать машину, но я приехал раньше, а машины не было. Я не хотел ждать, поэтому просто взял такси ”.

“Ты случайно не помнишь название таксомоторной компании, которой ты пользовался?”

“Компания? Ты имеешь в виду такси для проверки или что-то в этом роде?”

“Да, сэр. У нас есть несколько компаний, которые имеют лицензию на работу в городе. Я ищу имя, которое было на дверце вашего такси.”

“Мне жаль. Я этого не знаю. Там была просто очередь из такси, и я запрыгнул в одно ”.

“Ты помнишь, какого оно было цвета?”

“Нет. Я просто помню, что внутри было грязно. Я должен был дождаться студийной машины ”.

“Вы сказали детективам Соломону и Глэнвиллу, что немного задержались по прибытии в отель, ожидая, пока водитель такси распечатает квитанцию. У тебя под рукой есть эта квитанция?”

“Держись”.

Пока Босх ждал, он открыл файл по проекту франчайзинга такси Ирвинга и начал просматривать документы. Он нашел контракт, который Ирвинг подписал с Regent пятью месяцами ранее, затем наткнулся на письмо, адресованное городскому совету по франчайзингу. Он проинформировал правление о том, что Regent Taxi будет бороться за голливудскую франшизу, когда она будет продлена в следующем году. В письме также перечислялись проблемы с “производительностью и доверием”, с которыми сталкивается нынешний владелец франшизы Black & White Taxi. Прежде чем Босх закончил читать письмо, Раппорт снова позвонил.

“Это у меня здесь, детектив. Оно было черно-белым. Так называлась компания ”.

“Благодарю вас, мистер Раппорт. У меня есть последний вопрос. Указано ли в квитанции, кто был водителем?”

“Э-э... хм. . э-э, нет, там просто указан его номер. Здесь написано, что водитель двадцать шестой. Помогает ли это?”

“Так и есть, сэр. Это очень помогает. Итак, это довольно милое местечко, в котором ты остановился, верно?”

“Очень мило, и я думаю, вы знаете, кто здесь умер”.

“Да, я понимаю. Но причина, по которой я спрашиваю, в том, знаете ли вы, оборудована ли эта комната факсимильным аппаратом? ”

“Мне не нужно смотреть. Я знаю, это потому, что час назад я отправил страницы по факсу на съемочную площадку. Вы хотите, чтобы я отправил вам по факсу эту квитанцию?”

“Совершенно верно, сэр”.

Босх дал ему номер факса в кабинете лейтенанта. Никто не смог бы взглянуть на квитанцию, кроме Дюваль.

“Это будет в пути, как только я повешу трубку, лейтенант”, - сказал Раппорт.

“Это детектив”.

“Я все время забываю, что ты не Коломбо”.

“Нет, сэр, это не так. Но я собираюсь задать вам еще один вопрос ”.

Раппорт рассмеялся.

“Продолжай”.

“В гаражной зоне, куда вы заходите, очень тесно. Ваше такси остановилось перед машиной мистера Ирвинга или все было наоборот?”

“Другим путем. Мы притормозили прямо за ним ”.

“Итак, когда Ирвинг выходил из своей машины, вы его видели?”

“Да, он стоял там и отдал свои ключи парню-парковщику. Затем служащий написал свое имя на квитанции, оторвал нижнюю половину и отдал ему. Обычное дело.”

“Ваш водитель видел это?”

“Я не знаю, но у него был лучший обзор через лобовое стекло, чем у меня сзади”.

“Спасибо вам, мистер Раппорт, и удачи со сценой, которую вы пишете”.

“Я надеюсь, что я помог”.

“У тебя есть”.

Босх повесил трубку и, ожидая получения квитанции по факсу, позвонил офис-менеджеру Джорджа Ирвинга, Дане Розен, и спросил ее о письме в городской совет по франчайзингу, которое было в файле Regent Taxi.

“Это копия или оригинал, который еще не был разослан?” - спросил он.

“О, нет, это было разослано. Мы разослали его индивидуально каждому члену правления. Это был первый шаг к объявлению о планах создания голливудской франшизы ”.

Босх смотрел на письмо, пока они разговаривали. Оно было датировано двумя понедельниками ранее.

“Был ли какой-либо ответ на это?” - спросил он.

“Пока нет. Это было бы в файле, если бы было.”

“Спасибо тебе, Дана”.

Босх повесил трубку и вернулся к просмотру файла Regent. Он нашел пачку вырезанных из бумаги распечаток, которые, должно быть, были резервной копией, использованной Ирвингом для утверждений, содержащихся в письме. Была копия статьи, которая была в Times, в которой сообщалось, что третий черно-белый водитель за четыре месяца был арестован за вождение в нетрезвом виде во время управления такси. В материале также сообщалось, что водитель B & W был признан виновным в аварии, повлекшей за собой серьезные травмы пары на заднем сиденье такси ранее в этом году. В стопке также содержались копии протоколов об аресте на остановках в нетрезвом состоянии и список нарушений правил дорожного движения, которые были составлены против водителей B & W. Все, от проезда на красный свет до двойной парковки, нарушения правил движения, вероятно, были просто рутиной и сопутствующими арестами за вождение в нетрезвом виде.

Записи позволили Bosch легко понять, почему Ирвинг считал B & W уязвимым. Приобретение голливудской франшизы, вероятно, должно было стать самым легким делом, которым он когда-либо занимался.

Босх быстро просмотрел отчеты об аресте, но его зацепило любопытство. Он заметил, что в каждом из отчетов в графе, идентифицирующей офицера, производившего арест, был указан один и тот же номер значка. Три ареста растянулись на четыре месяца. Казалось неслучайным, что один и тот же полицейский произвел все три ареста. Он знал, что вполне возможно, что номер значка просто принадлежал тюремному офицеру, который проводил тесты на алкотестере в Голливудском отделении после того, как водители такси были взяты под стражу другими офицерами. Но даже это было бы необычно и вышло бы за рамки процедуры.

Он поднял телефонную трубку и позвонил в отдел кадров департамента. Он назвал свое имя и номер бейджа и сказал, что ему нужно получить удостоверение личности по бейджу. Его перевели к чиновнику среднего звена, который просмотрел это в компьютере и дал Босху имя, ранг и назначение.

“Роберт Мейсон, С-три, Голливуд”.

Как у Бобби Мейсона. Давний друг Джорджа Ирвинга — до недавнего времени.

Босх поблагодарил ее и повесил трубку. Он записал информацию, которую только что собрал, а затем изучил ее. Он не мог отмахнуться как от случайности от того факта, что Мейсон произвел три ареста водителей B & W за вождение в нетрезвом виде в то время, когда он, по-видимому, все еще дружил с человеком, представляющим конкурента голливудской франшизы B & W.

Он обвел имя Мейсона в своих записях. Патрульный офицер определенно был тем, с кем Босх хотел поговорить. Но не сейчас. Босху нужно было знать гораздо больше, чем он знал сейчас, прежде чем он решился на такой подход.

Он пошел дальше и затем изучил сводки об арестах, в которых содержалась вероятная причина задержания водителей. В каждом случае было замечено, что водитель вел машину нерегулярно. В одном из случаев в сводке отмечалось, что под водительским сиденьем такси была найдена полупустая бутылка виски Jack Daniel's.

Босх отметил, что в отчете не упоминается размер бутылки, и на мгновение задумался над выбором слов "наполовину пустая" вместо "наполовину полная", а также над различными интерпретациями, которые могут быть даны в описаниях. Но затем Чу развернул свое кресло и прислонился к своему столу.

“Гарри, звучит так, будто у тебя что-то происходит”.

“Да, может быть. Хочешь прокатиться?”

18

Черно-белое такси находилось на Гауэр к югу от Сансет. Это был промышленный район, полный предприятий, которые обслуживали киноиндустрию. Склады костюмов, камеры хранения, бутафорские дома. B & W располагались на одной из двух расположенных рядом звуковых площадок, которые выглядели старыми и изношенными. Из одного здания работала таксомоторная компания, а другое служило складом и пунктом проката автомобилей для кино. Босх уже бывал на складе автомобилей раньше по делу. Он не торопился, проходя через. Это было похоже на музей с каждой машиной, которая когда-либо привлекала его внимание в подростковом возрасте.

Две двери ангара B & W были широко открыты. Вошли Босх и Чу. В момент слепоты, когда их глаза привыкли к переходу от солнечного света к теням, их чуть не сбило такси, выезжавшее на улицу. Они отпрыгнули назад и позволили Импале в черно-белую клетку проехать между ними.

“Мудак”, - сказал Чу.

Там были машины, бездействующие, и машины, стоящие на домкратах, над которыми работали механики в засаленных комбинезонах. В дальнем конце большого помещения два стола для пикника стояли рядом с парой автоматов по продаже закусок и напитков. Горстка водителей болталась там, ожидая, пока их колесницы пройдут проверку у механиков.

Справа от них был маленький офис с окнами, которые были настолько грязными, что казались непрозрачными. Но за ними Гарри мог видеть очертания и движение. Он повел Чу в ту сторону.

Босх постучал один раз в дверь и вошел, не дожидаясь ответа. Они вошли в офис с тремя столами, придвинутыми к трем стенам и заваленными бумагами. Два из них были заняты мужчинами, которые не обернулись, чтобы посмотреть, кто вошел. Оба они были в наушниках. Мужчина справа направлялся на машине к месту сбора в отеле "Рузвельт". Босх подождал, пока он закончит.

“Извините меня”, - сказал он.

Оба мужчины повернулись, чтобы посмотреть на незваных гостей. Босх был наготове, достав свой значок.

“Мне нужно задать пару вопросов”.

“Ну, мы ведем здесь бизнес и не —”

Зазвонил телефон, и мужчина слева нажал кнопку на своем столе, чтобы активировать гарнитуру.

“Черное и белое. . Да, мэм, это займет от пяти до десяти минут. Вы хотели бы, чтобы мы позвонили по прибытии?”

Он что-то записал на желтой наклейке, затем вырвал ее из блокнота и передал диспетчеру, чтобы тот мог прислать машину по указанному адресу.

“Машина в пути, мэм”, - сказал он, затем нажал кнопку на столе, чтобы отключить вызов.

Он повернулся на своем сиденье лицом к Босху и Чу.

“Ты видишь?” - сказал он. “У нас нет времени на твою чушь”.

“Что это за херня такая?”

“Я не знаю, что бы ты ни крутил сегодня. Мы знаем, что ты делаешь ”.

Поступил еще один звонок, и информация была принята и передана диспетчеру. Босх шагнул в пространство между двумя столами. Если бы абонент, принимающий вызов, хотел передать сообщение диспетчеру сейчас, ему пришлось бы обратиться к Bosch.

“Я не понимаю, о чем вы говорите”, - сказал Босх.

“Хорошо, тогда я тоже”, - сказал принимающий вызов. “Мы можем просто не обращать внимания на все это. Хорошего дня”.

“За исключением того, что мне все еще нужно задать пару вопросов”.

Телефон зазвонил снова, но на этот раз, когда мужчина потянулся к кнопке на столе, Босх оказался быстрее. Он нажал на нее один раз, чтобы подключить вызов, затем еще раз, чтобы отключить его.

“Какого хрена ты делаешь, чувак? Это наше дело здесь ”.

“Мое дело быть здесь тоже. Они просто позвонят кому-нибудь другому. Может быть, Regent Cab получит свое дело ”.

Босх проверил его реакцию и увидел, что его губы сжаты.

“Итак, кто такой водитель двадцать шесть?”

“Мы не даем водителям номера. Мы присваиваем машинам номера”.

Его тон должен был передать, что, по его мнению, это была самая тупая пара копов на свете.

“Тогда скажите мне, кто был за рулем двадцать шестой машины около девяти тридцати в воскресенье вечером”.

Принимающий вызов откинулся назад, чтобы посмотреть через Босха на диспетчера, и они обменялись безмолвным сообщением.

“У вас есть ордер на это?” - спросил диспетчер. “Мы не собираемся просто назвать вам имя парня, чтобы вы могли пойти и сфабриковать на нас еще один дерьмовый арест”.

“Мне не нужен ордер”, - сказал Босх.

“Черта с два вы этого не сделаете!” - закричал диспетчер.

“Что мне нужно, так это ваше сотрудничество, и если я его не получу, те двойки, о которых вы беспокоитесь, будут наименьшей из ваших проблем. И в конце концов, я все равно собираюсь получить то, что хочу. Так что решайте прямо сейчас, как вы хотите в это играть ”.

Двое чернокожих мужчин снова посмотрели друг на друга. Босх посмотрел на Чу. Если блеф не сработал, им, возможно, придется усугубить ситуацию. Босх проверил лицо Чу на предмет каких-либо признаков отступления. Его не было.

Диспетчер открыл папку, которая лежала сбоку от его стола. Со стороны Босха он мог видеть, что это было своего рода расписание. Он перевернул три страницы назад, к воскресенью.

“Ладно, эта машина была у Хуча Роллинса в воскресенье вечером. Теперь уходите, вы оба ”.

“Хуч Роллинз? Как его настоящее имя?”

“Откуда, черт возьми, нам знать?”

Это был диспетчер. Босх начинал изрядно раздражаться на него. Он подошел ближе и посмотрел на него сверху вниз. Зазвонил телефон.

“Не отвечай на этот вопрос”, - сказал Босх.

“Ты убиваешь нас здесь, чувак!”

“Они перезвонят”.

Босх нацелился на диспетчера.

“Работает ли "Хуч Роллинз" прямо сейчас?”

“Да, сегодня он работает в два раза больше”.

“Что ж, диспетчер, подключитесь к рации и вызовите его сюда”.

“Да, что мне сказать, чтобы заставить его сделать это?”

“Ты говоришь ему, что тебе нужно поменять его машину. Скажи ему, что у тебя есть для него кое-что получше. Это только что привезли на грузовике ”.

“Он в это не поверит. К нам не приедет грузовик. Мы собираемся разориться благодаря вам, люди ”.

“Заставь его поверить в это”.

Босх бросил на диспетчера суровый взгляд, тот повернулся к микрофону и вызвал Хуча Роллинза.

Босх и Чу вышли из офиса и посовещались о том, что делать, когда появится Роллинз. Они решили, что подождут, пока он выйдет из машины, прежде чем приблизиться к нему.

Несколько минут спустя в район залива въехало потрепанное такси, которое год назад нуждалось в мойке. За рулем был мужчина в соломенной шляпе. Он выскочил и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь: “Где мои новые колеса?”

Босх и Чу подошли с двух сторон. Когда они подошли достаточно близко, чтобы сдержать Роллинса, Босх заговорил.

“Мистер Роллинз? Мы из полиции Лос-Анджелеса, и нам нужно задать вам несколько вопросов ”.

Роллинс выглядел смущенным. Затем в его глазах появилось выражение "сражайся или беги".

“Что?” - спросил я.

“Я сказал, что нам нужно задать вам несколько вопросов”.

Тогда Босх оставил ему бейдж, чтобы он знал, что это было официально. Не было никакого бегства от закона.

“Что я сделал?”

“Насколько нам известно, ничего, мистер Роллинс. Мы хотим поговорить с вами о том, что вы, возможно, видели ”.

“Ты же не собираешься подрочить мне, как другие парни, не так ли?”

“Мы ничего об этом не знаем. Не могли бы вы, пожалуйста, сопроводить нас в полицейский участок Голливуда, чтобы мы могли посидеть в тихой комнате и поговорить?”

“Я арестован?”

“Не сейчас, нет. Мы рассчитывали на то, что вы захотите сотрудничать и просто ответите на несколько вопросов. Мы вернем тебя сюда сразу после этого ”.

“Чувак, если я с тобой, то я не зарабатываю там никаких денег”.

Босх был близок к тому, чтобы потерять терпение.

“Мы не займем много времени, мистер Роллинс. Пожалуйста, сотрудничайте с нами ”.

Роллинс, казалось, прочитал тон Босха и понял, что не имеет значения, пошел он трудным или легким путем, он все равно шел. Уличный прагматик в нем заставил его выбрать легкий путь.

“Ладно, давай покончим с этим. Тебе не обязательно надевать на меня наручники или что-то в этом роде, не так ли?”

“Никаких наручников”, - сказал Босх. “Просто красиво и легко”.

По дороге Чу сидел сзади с Роллинсом без наручников, а Босх заранее позвонил в соседнее голливудское отделение и зарезервировал комнату для допросов в детективном бюро. Поездка заняла пять минут, и вскоре они уже вели Роллинза в помещение девять на девять со столом и тремя стульями. Босх заставил его сесть сбоку, поставив только один стул.

“Можем мы предложить вам что-нибудь, прежде чем начнем?” - Спросил Босх.

“Как насчет кока-колы, покурить и покурить?”

Он начал смеяться. Детективы этого не сделали.

“Как насчет просто кока-колы?” - Сказал Босх.

Босх полез в карман за мелочью, а затем снял с ладони четыре четвертака. Он передал их Чу. Поскольку Чу был здесь младшим партнером, он выходил к аппаратам в заднем коридоре.

“Итак, Хуч, почему бы нам не начать с того, что ты назовешь мне свое настоящее полное имя?”

“Ричард Элвин Роллинз”.

“Как ты получил название Хуч?”

“Я не знаю, чувак, просто у меня это всегда было”.

“Что ты имел в виду там, в магазине, когда сказал, что не хочешь, чтобы тебя трахнули, как других парней?”

“Это ничего не значило, чувак”.

“Конечно, так и было. Ты это сказал. Итак, скажи мне, кого накачали. Ты говоришь мне, и это не покидает эту комнату ”.

“Ах, чувак, ты знаешь. Нам просто кажется, что они внезапно нагрянули за нами с DUI и всем прочим ”.

“И ты думаешь, что это были подставы?”

“Да ладно, чувак, это политика. Чего ты ожидаешь? Я имею в виду, посмотри, что они сделали с этим армянским ублюдком ”.

Босх вспомнил, что одного из арестованных водителей звали Грач Татариан. Он предположил, что Роллинз имел в виду его.

“Что насчет него?”

“Он просто сидел на скамье подсудимых, а они подъезжают и вытаскивают его из машины. Он отказывается дуть, но потом они находят бутылку под сиденьем, и он поджаривается. Эта бутылка, чувак, всегда там, внизу. Он останется в той машине, и никто не сядет за руль пьяным. Вы делаете пару глотков за ночь, чтобы привести себя в порядок. Но все хотят знать, как те офицеры узнали об этой бутылке, понимаете?”

Босх откинулся на спинку стула и попытался проследить и расшифровать то, что было сказано. Чу вернулся и поставил банку кока-колы перед Роллинсом. Затем он занял место в углу стола справа от Босха.

“Этот заговор с целью подставить вас, ребята, кто за ним стоит? Кто им управляет?”

Роллинз поднял руки в жесте, который должен был сказать, Разве это не очевидно?

“Это член городского совета, и он просто позволяет своему сыну делать грязную работу и управлять делами. Я имею в виду, он сделал. Теперь он мертв ”.

“Откуда ты это знаешь?”

“Я видел это в газете. Каждый знает это ”.

“Вы когда-нибудь видели сына раньше? Лично?”

Роллинз долгое время ничего не говорил. Его разум, вероятно, работал, танцуя вокруг расставленной для него ловушки. Он решил не лгать.

“Примерно на десять секунд. Я был в воскресенье на спуске в Шато и видел, как он входил. Это было все ”.

Босх кивнул.

“Как ты узнал, кто он такой?”

“Потому что я видел его фотографию”.

“Где? Газета?”

“Нет, у кого-то была его фотография после того, как мы получили письмо”.

“Какое письмо?”

“Ч и Б, чувак. Мы получили копию письма от парня из Ирвинга, в котором он сообщает жителям сити, что они придут за нашим билетом. Они собирались закрыть нас. Кто-то погуглил этого ублюдка в офисе. Они достали его фотографию и показывали ее повсюду. Это было на доске объявлений вместе с письмом. Они хотели, чтобы мы, водители, знали, что происходит и что поставлено на карту. Что этот парень возглавлял атаку против нас, и нам лучше собраться и лететь прямо ”.

Босх понял стратегию.

“Итак, вы узнали его, когда подъехали к "Шато Мармон” в воскресенье вечером".

“Чертовски верно. Я знал, что он был мудаком, пытающимся выгнать нас из бизнеса ”.

“Выпей немного кокаина”.

Bosch нужно было сбросить обороты, чтобы подумать об этом. Пока Роллинз открывал банку и начал пить, Гарри обдумывал следующий набор вопросов. Здесь происходило много вещей, которых он не предвидел.

Роллинз сделал большой глоток и поставил банку на стол.

“Когда у тебя закончилась смена в воскресенье вечером?” - Спросил Босх.

“Я этого не делал. Мне нужны двойные, потому что моя девушка собирается родить ребенка без страховки. Я взял вторую смену, как и сегодня, и проработал до свету целый день. Это было бы в понедельник ”.

“Во что ты была одета той ночью?”

“Что это за дерьмо, чувак? Ты сказал, что я не подозреваемый.”

“Ты не такой, пока продолжаешь отвечать на вопросы. Во что ты был одет, Хуч?”

“Мое обычное дело. Томми Багама и мои грузы. Ты сидишь в машине шестнадцать часов и хочешь, чтобы тебе было удобно ”.

“Какого цвета была рубашка?”

Он указал на свою грудь.

“Это та самая рубашка”.

Он был ярко-желтого цвета с рисунком доски для серфинга. Босх был почти уверен в одном. Это была подделка Томми Багамы, не настоящая вещь. В любом случае, ему показалось натяжкой считать рубашку серой. Если только Роллинз не переоделся, он не был тем человеком на пожарной лестнице.

“Итак, кому вы сказали, что видели Ирвинга в отеле?” - Спросил Босх.

“Никто”.

“Ты уверен в этом, Хуч? Ты же не хочешь начать лгать нам. Из-за этого нам было бы сложно отпустить тебя ”.

“Никто, чувак”.

По внезапному отсутствию зрительного контакта Босх понял, что Роллинс лжет.

“Это очень плохо, Хуч. Я полагал, ты достаточно умен, чтобы понять, что мы не стали бы задавать вопрос, на который мы еще не знаем ответа.”

Босх встал. Он сунул руку под куртку и снял наручники с пояса.

“Я сказал только своему начальнику смены”, - быстро сказал Роллинс. “Просто как бы мимоходом. По радио. Я сказал, угадай, кого я только что видел. Вот так.”

“Да, и он догадался, что это был Ирвинг?”

“Нет, я должен был сказать ему. Но это было все.”

“Ваш начальник смены спрашивал, где вы только что видели Ирвинга?”

“Нет, он знал, потому что я вызвал свою двадцатку при передаче. Он знал, где я был ”.

“Что еще ты ему сказал?”

“Это было оно. Просто это, как разговор ”.

Босх сделал паузу, чтобы посмотреть, выйдет ли что-нибудь еще. Роллинс молчал, его глаза были прикованы к наручникам в руках Босха.

“Ладно, Хуч, как зовут начальника смены, который был у тебя в воскресенье вечером?”

“Марк Маккуиллен. Ночью он на взводе ”.

“Палка?” - спросил я.

“Он диспетчер. Но они называют его палкой, потому что в старые времена на столе было что-то вроде микрофона или чего-то в этомроде. Палка. Знаешь, кто-то сказал мне, что он бывший полицейский ”.

Босх долго смотрел на Роллинса, пока тот вписывал имя Маккуиллен в картину. Роллинс был прав насчет того, что он бывший полицейский. И ощущение, которое было у Босха ранее по поводу того, что все идет кувырком, теперь вернулось. Только все больше не рушилось. Они лились каскадом. Марк Маккуиллен был именем из прошлого. Как Босха, так и департамента.

Босх наконец оторвался от своих мыслей и посмотрел на Роллинса.

“Что сказал Маккуиллен, когда ты сказал ему, что видел Ирвинга?”

“Ничего. Я думаю, он спросил, регистрировался ли парень.”

“И что ты ему сказал?”

“Я думал, что он был таким. Я имею в виду, он оставлял свою машину в гараже. Этот гараж слишком мал; они разрешают парковаться там только гостям отеля. Если вы просто собираетесь в бар или еще куда-нибудь, вам придется воспользоваться услугами камердинера снаружи ”.

Босх кивнул. Роллинз был прав насчет этого.

“Хорошо, теперь мы собираемся забрать тебя обратно, Хуч. Если ты расскажешь кому-нибудь, о чем мы здесь говорили, я узнаю. И я обещаю тебе, что если это произойдет, это не обернется для тебя хорошо ”.

Роллинс поднял руки в знак капитуляции.

“Я честен с этим”, - сказал он.

19

Высадив Роллинса, они направились обратно в центр города, к пабу.

“Итак, Маккуиллен”, - сказал Чу, как Босх и предполагал, что так и будет. “Кто он? Я мог бы сказать, что это имя что-то значило для тебя ”.

“Как сказал Хуч, бывший полицейский”.

“Но ты знаешь его? Или знал его?”

“Я знал о нем. Я никогда его не встречал ”.

“Ну, и что это за история?”

“Он был полицейским, которого принесли в жертву богам умиротворения. Он потерял работу за то, что делал это именно так, как они его учили ”.

“Перестань ходить кругами, Гарри. Что происходит?”

“Происходит то, что мне нужно подняться на десятый этаж и кое с кем поговорить”.

“Вождь?”

“Нет, не шеф”.

“И это снова один из тех случаев, когда ты не собираешься рассказывать своему партнеру, что происходит, пока сам не почувствуешь, что тебе этого хочется”.

Босх не ответил. Он перемалывал вещи.

“Гарри!Я с тобой разговариваю”.

“Чу, когда мы вернемся, я хочу, чтобы ты начал поиск прозвища”.

“Кто?”

“Некто, известный под именем Чилл в районе Северный Голливуд — Бербанк около двадцати пяти лет назад”.

“Какого хрена? Ты сейчас говоришь о другом деле?”

“Я хочу, чтобы ты нашел этого парня. Его инициалы C. H., и люди называли его Чилл. Должно быть, это вариация на тему его имени ”.

Чу покачал головой.

“Все, чувак, с меня хватит после этого. Я не могу так работать. Я скажу лейтенанту ”.

Босх просто кивнул.

“‘После этого’? Означает ли это, что вы сначала выполните поиск по прозвищу?”

Босх не позвонил заранее Киз Райдер. Он просто поднялся на лифте на десятый этаж и вошел в офис OCP без приглашения или предварительной записи. Его встретили два стола с двумя адъютантами за ними. Он пошел налево.

“Детектив Гарри Босх. Мне нужно увидеть лейтенанта Райдера.”

Адъютантом был молодой офицер в накрахмаленной форме с фамилией РИВЕРА на табличке. Он взял со своего стола папку и мгновение изучал ее.

“У меня здесь ничего нет. Лейтенант ожидает вас? Она на совещании.”

“Да”.

Ривера, казалось, был удивлен ответом. Ему пришлось снова проверить буфер обмена.

“Почему бы вам не присесть, детектив, а я проверю наличие свободных мест”.

“Ты сделаешь это”.

Ривера не двигался. Он подождал, пока Босх уйдет. Гарри подошел к нескольким стульям, расставленным возле ряда окон, которые выходили на гражданский центр — фирменный шпиль мэрии занимал большую часть обзора. Он остался стоять. Когда Гарри был на безопасном расстоянии от стола, Ривера взял свой телефон и сделал звонок, прикрыв трубку ладонью, когда разговаривал с кем-то на другом конце. Вскоре он повесил трубку, но даже не взглянул в сторону Босха.

Босх снова повернулся к окну и посмотрел вниз. Он увидел съемочную группу телевидения, расположившуюся на ступеньках мэрии, ожидая, когда какой-нибудь политик скажет что-нибудь на продажу. Босху стало интересно, выйдет ли Ирвинг и спустится ли он по мраморным ступеням.

“Гарри?” - спросил я.

Он обернулся. Это был Райдер.

“Пойдем со мной”.

Он пожалел, что она произнесла эту фразу. Но он последовал за ней, когда она повернулась и вышла через двойные двери в коридор. Как только они остались одни, она набросилась на него.

“Что происходит? У меня в офисе есть люди ”.

“Нам нужно поговорить. Сейчас.”

“Так говори”.

“Нет, не здесь, как это. Все рушится. Все идет так, как я тебя предупреждал. Шеф должен знать. Кто в твоем офисе? Это Ирвинг?”

“Нет, перестань быть параноиком”.

“Тогда почему мы разговариваем здесь?”

“Потому что офис занят и потому что это вы потребовали полной конфиденциальности по этому поводу. Дай мне десять минут и ”встретимся" Чарли Чаплина."

Босх подошел и нажал кнопку лифта. Там была только кнопка "Вниз".

“Я буду там”.

До здания Брэдбери было рукой подать. Босх вошел в боковую дверь на третьем этаже и оказался в тускло освещенном вестибюле лестничной клетки. Там была скамейка, а рядом с ней - скульптура Чарли Чаплина в роли его фирменного персонажа, Бродяги. Босх сел в тени рядом с Чарли и стал ждать. Брэдбери был самым старым и красивым зданием в центре города. В нем размещались частные офисы, а также отделения полиции Лос-Анджелеса, включая помещения для слушаний в совете по правам человека, используемые органами внутренних дел. Это был странный выбор для тайной встречи, но это было то самое место, которое Босх и Райдер использовали в прошлом. Никаких обсуждений или указаний не требовалось, раз Киз сказала встретиться со мной в "Чарли Чаплине".

Райдер был почти на десять минут старше первых десяти минут, но Босха это устраивало. Он использовал это время, чтобы придумать историю, которую он ей расскажет. Это было сложно и все еще зарождалось, даже импровизировалось.

Он только что закончил проходить через это, когда почувствовал жужжание входящего сообщения на своем телефоне. Он вытащил его из кармана, наполовину ожидая, что сообщение будет отменой встречи от Райдер. Но это было от его дочери.

Ужин и учебный зал у Эша. Ее мама готовит оооочень вкусную пиццу. К?

Он почувствовал легкий укол вины, потому что приветствовал это сообщение. Поскольку о его дочери позаботились на вечер, у него было больше времени для работы со своими делами. Это также означало, что он мог бы снова увидеть Ханну Стоун, если бы смог придумать вескую причину для расследования. Он отправил обратно свое одобрение, но сказал своей дочери, что она должна быть дома к десяти. Он сказал ей позвонить, если ее нужно будет подвезти.

Босх убирал телефон в карман, когда вошла Райдер, поколебалась мгновение, пока ее глаза привыкали к полумраку, а затем села рядом с ним.

“Привет”, - сказала она.

“Привет”, - сказал он.

Он подождал мгновение, пока она успокоится, но она не была заинтересована в том, чтобы тратить время.

“Ну?” - спросил я.

“Ты готов?”

“Конечно. Я здесь. Расскажи мне историю ”.

“Ну, это происходит примерно так. У Джорджа Ирвинга есть консалтинговая фирма, которая действительно пользуется влиянием. Он продает свое влияние, свою связь с отцом и фракцией, частью которой является его отец в городском совете. Он—”

“У вас есть документальные доказательства этого?”

“Прямо сейчас это просто история, Киз, и здесь только ты и я. Позвольте мне рассказать это, а затем вы сможете задать свои вопросы, когда я закончу ”.

“Тогда продолжай”.

Дверь на третьем этаже открылась, и вошел офицер в форме, снял солнцезащитные очки и огляделся, сначала вслепую, а затем сфокусировался на Босхе и Райдере, правильно оценив их как полицейских.

“Это то место, где слышны БОРы?” - спросил он.

“Третий этаж”, - сказал Райдер.

“Спасибо тебе”.

“Желаю удачи”.

“Да”.

Босх подождал, пока полицейский покинет вестибюль и завернет за угол в главный вестибюль, где находились лифты.

“Ладно. Итак, Джордж продает влияние в совете и, соответственно, во всех различных советах, которые совет назначает. В некоторых случаях он может сделать даже больше, чем это. Он может изменить ход игры ”.

“Я этого не понимаю. Как же так?”

“Вы знаете, как в этом городе предоставляются франшизы на такси?”

“Понятия не имею”.

“По географическим зонам и по двухлетним контрактам. Ты появляешься на рецензии каждые два года ”.

“Все в порядке”.

“Итак, я не знаю, Джордж обращается к ним или они приходят к Джорджу, но в Южном Лос-Анджелесе есть владелец франшизы под названием Regent Taxi, и они нанимают Джорджа, чтобы он помог им получить более прибыльную франшизу в Голливуде, где есть первоклассные отели и туристы на улицах, и можно заработать гораздо больше денег. Нынешний владелец франшизы - Black and White Taxi.”

“Думаю, я знаю, к чему это ведет. Но разве член совета Ирвинг не должен быть прозрачен в этом вопросе? У него был бы конфликт интересов, голосуя за любую компанию, возглавляемую его сыном ”.

“Конечно, он бы так и сделал. Но первое голосование за Советом по франчайзингу такси, и кто назначает людей в этот совет? Совет. И когда это в следующий раз будет передано совету на ратификацию, конечно, Ирвинг благородно сослался на конфликт интересов и отказался от голосования, и все это выглядит совершенно честно. Но как насчет закулисных компромиссов? ‘Ты голосуешь за меня, когда я выйду, и в следующий раз я буду голосовать за тебя". Ты знаешь, что происходит, Киз. Но то, что предлагает Джордж, еще более верно. Он предлагает более полное обслуживание, скажем так. Регент говорит, да, мы возьмем полный пакет, и через месяц после того, как он был нанят Regent, дела начинают идти наперекосяк для нынешнего владельца франшизы, B and W. ”

“Что вы имеете в виду под "боком’?”

“Я пытаюсь сказать тебе. Менее чем через месяц после того, как Джордж Ирвинг был принят на работу в Regent, водители B и W начали получать двойки по рэпу и штрафы за дорожное движение, и внезапно компания выглядит не так хорошо ”.

“Сколько арестов?”

“Три, первый выйдет через месяц после того, как Ирвинг подписал контракт. И затем происходит автомобильная авария, в которой виноват водитель B и W. Есть несколько нарушений правил дорожного движения — все нарушения правил движения, которые создают видимость неосторожного вождения. Превышение скорости, работающие светофоры и знаки ”Стоп".

“Я думаю, что Times писала об этом. В любом случае, из-за вождения в нетрезвом виде.”

“Да, у меня есть история, и я почти уверен, что именно Джордж Ирвинг навел их на эту мысль. Все это было частью организованного плана по приобретению франшизы ”Голливудское такси "."

“То есть вы говорите, что сын пошел к отцу и сказал оказать некоторое давление на Би и В? Затем отец, в свою очередь, обратился в департамент?”

“Я пока не совсем уверен, как это сработало. Но у них обоих — отца и сына — все еще есть связи в департаменте. У члена городского совета есть сочувствующие, а его сын пять лет был полицейским. Парень, который был его близким другом, работает патрульным в Голливуде. У меня есть все протоколы об арестах черно-белых и штрафные санкции за нарушение правил дорожного движения. Один и тот же полицейский — друг Джорджа Ирвинга — произвел все три ареста за вождение в нетрезвом виде и написал два из нарушений при перемещении. Парень по имени Роберт Мейсон. Каковы шансы на это? Что он получит все три двойки.”

“Это могло случиться. Вы производите один арест, а затем знаете, на что обращать внимание после этого ”.

“Конечно, Киз, как скажешь. Одного из этих парней даже не остановили. Он был припаркован у стоянки такси на Ла Бреа, когда на него наехал Мейсон.”

“Ну, это были законные аресты или нет? Они взорвались?”

“Они взорвались, и бюсты были законными, насколько я знаю. Но три провала, начавшиеся через месяц после того, как Ирвинг был нанят. Вождение в нетрезвом виде, нарушения при переезде и отчет об аварии затем становятся центральным элементом заявления Regent в совет по франшизе, чтобы отобрать Голливуд у B and W. Он полностью смазал его, и это просто неправильно пахнет, Киз ”.

Она наконец кивнула, молчаливо соглашаясь с точкой зрения Босха.

“Хорошо, даже если я соглашусь с тобой, все равно остается вопрос: как из-за всего этого убили Джорджа Ирвинга? И почему?”

“Я не уверен, почему, но позвольте мне перейти к —”

Босх остановился, когда из вестибюля донесся громкий взрыв голосов. Через несколько секунд они исчезли.

“Хорошо, позвольте мне перейти к ночи, когда Ирвинг совершил прыжок с большой высоты. Он приезжает на машине в девять сорок, отдает ключи парковщику и поднимается в вестибюль, чтобы зарегистрироваться. Также в это время прибывает писатель с Восточного побережья по имени Томас Раппорт. Он приезжает на такси из аэропорта и останавливается прямо за Ирвингом ”.

“Не говори мне. Он был в черно-белом такси.”

“Знаете, лейтенант, вам действительно следовало бы стать детективом”.

“Я пытался это сделать, но мой партнер был мудаком”.

“Я слышал об этом. В любом случае, да, это было черно-белое такси, и водитель действительно узнал Ирвинга, когда тот передавал свою машину парковщику. Его фотографию показывали в гараже, когда письмо-заявка в совет по франчайзингу была скопирована в B и W. Этот водитель, парень по имени Роллинс, узнает Ирвинга, подключается к рации и говорит: "Что вы знаете, я только что видел врага общества номер один", или что-то в этом роде. И на другом конце этого радиовызова - начальник смены. Ночной человек. Парень по имени Марк Маккуиллен.”

Босх остановился и подождал, пока она узнает имя. Она этого не сделала.

“Маккуиллен, как в "Маккиллин", ” сказал он. “Это о чем-то напоминает?”

Это все еще не прорвалось. Райдер покачала головой.

“Раньше твоего времени”, - сказал Босх.

“Кто он такой?”

“Бывший полицейский. Может быть, на десять лет моложе меня. В свое время он стал образцом для подражания во всем этом удушающем захвате. Противоречие. И его принесли в жертву мафии ”.

“Я не понимаю, Гарри. Какая толпа? Какая жертва?”

“Я же говорил тебе, я был в оперативной группе. Целевая группа была сформирована, чтобы успокоить граждан Южного Лос-Анджелеса, которые утверждали, что удушающий захват был легализованным убийством. Копы воспользовались этим, и в саут-Энде погибло непомерное количество людей. Правда заключалась в том, что им не нужна была целевая группа для изменения политики. Они могли бы просто изменить это. Но вместо этого они идут с целевой группой, чтобы они могли скормить СМИ историю о том, как департамент серьезно относился к своим усилиям отреагировать на общественный резонанс ”.

“Хорошо, так как это ведет к Маккуиллену?”

“Я был всего лишь рядовым в оперативной группе. Собиратель. Я проводил вскрытия. Тем не менее, я знаю это. Статистика совпала по расовому и географическому признакам. Конечно, в саут-энде было больше смертей от удушающего захвата. Погибло гораздо больше афроамериканцев, чем представителей других рас. Но соотношения были равными. В саут-энде было гораздо больше инцидентов, связанных с применением силы. Чем больше конфронтаций, потасовок, драк, вы оказываете сопротивление арестам, тем чаще вы используете удушающий захват. Чем больше вы используете удушающий прием, тем больше смертей у вас будет. Это была простая математика. Но ничто не бывает простым, когда замешана расовая политика ”.

Райдер была чернокожей и выросла в Южном Лос-Анджелесе, но Босх разговаривал с ней "полицейский с полицейским", и в его рассказе не было неловкости. Они были партнерами и действовали как команда в условиях экстремального давления. Райдер знал Босха так хорошо, как никто другой мог. Они были братом и сестрой, и между ними не было никаких преград.

“Маккуиллен работал в вечернюю вахту в семьдесят седьмом”, - сказал он. “Он любил экшн и получал его почти каждую ночь. Я не помню точное число, но у него было что-то около шестидесяти с лишним случаев применения силы за четыре года. И, как вы знаете, это только те, по которым они пишут отчеты. В тех инцидентах он часто использовал удушающий прием, и в итоге за три года убил двух человек. Из всех смертей от удушающего захвата за все годы никто не был замешан более чем в одной. Только он, потому что он использовал это больше, чем кто-либо другой. Итак, когда прибыла оперативная группа... ”

“Он привлек особое внимание”.

“Правильно. Итак, каждый из его инцидентов с применением силы был исправлен при повторном рассмотрении на момент возникновения. Включая две смерти. Контрольной комиссией было установлено, что оба раза он использовал удержание в рамках политики. Но один раз, и это к несчастью. Два раза, и возникает закономерность. Кто-то слил его имя и историю в Times, которая нависла над оперативной группой, как смог над центром города. Они опубликовали статью, и Маккуиллен стал лицом того, что было не так в департаменте. Не имело значения, что его так и не уличили в том, что он действовал не по правилам. Он был тем парнем. Полицейский-убийца. Глава коалиции министров в то время проводил пресс-конференцию, казалось, через день. Он начал называть его Маккиллином, и это прижилось ”.

Босх встал со скамейки, чтобы он мог немного походить, продолжая.

“Целевая группа рекомендовала исключить удержание штанги из прогрессии с применением силы, и это было сделано. Забавно, что затем департамент сказал офицерам больше полагаться на свои дубинки — на самом деле, вас могут привлечь к дисциплинарной ответственности, если вы выйдете из патрульной машины без дубинки в руке или на поясе. Вдобавок к этому, в ход пошли электрошокеры, как только прекратился удушающий захват. И что мы получили? Родни Кинг. Видео, которое изменило мир. Видео о парне, которого били электрошоком и избивали дубинками, когда правильный удушающий прием просто усыпил бы его ”.

“Ха”, - сказал Райдер. “Я никогда не смотрел на это с такой точки зрения”.

Босх кивнул.

“В любом случае, отказаться от удушающего захвата было недостаточно. Должно было быть подношение разъяренной толпе, и это был Маккуиллен. Он был отстранен от работы по тому, что я всегда считал сфабрикованными, политически мотивированными обвинениями. Анализ смертей установил, что во втором случае он нарушил правила при эскалации последовательности применения силы. Другими словами, удушающий прием, который убил парня, был в порядке, но все, что он делал до того, как использовал его, было неправильным. Он был поднят на совете по правам и уволен. Дело было передано в окружной прокурор, и окружной прокурор принял решение. В то время, я помню, подумал, что Маккуиллену повезло, что они не оседлали волну и не привлекли его к ответственности. Он подал в суд, чтобы вернуть свою работу, но это было безрезультатно. С ним было покончено ”.

Босх на мгновение прервал разговор, чтобы посмотреть, есть ли у Райдера ответ. Она скрестила руки на груди и смотрела в тени. Босх знал, что она замалчивает это. Видя, как все это разыгрывается в настоящем.

“Итак”, - наконец сказала она. “Двадцать пять лет назад целевая группа, возглавляемая Ирвином Ирвингом, привела к тому, что Маккуиллен потерял работу и карьеру в процессе, который, по крайней мере, по его мнению, был необоснованным и несправедливым. Теперь у нас есть то, что выглядит как попытка сына Ирвинга и, возможно, самого члена совета отобрать франшизу у бизнеса, в котором сейчас работает Маккуиллен. . что, ночной диспетчер?”

“Начальник смены. Что, я полагаю, на самом деле означает ”диспетчер ".

“И это добавляет к тому, что он убил Джорджа Ирвинга. Я могу соединить точки, но у меня проблемы с мотивом, Гарри.”

“Ну, мы ничего не знаем о Маккуиллене, не так ли? Мы не знаем, носил ли он эту обиду повсюду, как гноящуюся рану, и возможность просто представилась сама собой. Водитель звонит и говорит: "Угадай, кого я только что видел’. У нас есть ссадина на плече — это безошибочное свидетельство удушающего захвата. У нас также есть свидетель, который видел кого-то на пожарной лестнице.”

“Какой свидетель? Ты не сказал мне, что у тебя есть свидетель.”

“Я только сегодня узнал. Был проведен опрос на склоне холма за отелем, и они вышли на местного жителя, который видел мужчину на пожарной лестнице в воскресенье вечером. Но он говорит, что это было в двенадцать сорок ночи, а коронер считает, что ТОД был убит не раньше двух и не позже четырех. Итак, у нас разница примерно в два часа. Парень на лестнице спускался в двенадцать сорок, а не поднимался. Однако есть вот что. Свидетель описал парня на лестнице как одетого в какую-то форму. Серый топ и серые брюки. Сегодня я был в таксопарке Би энд У. Там находится диспетчерский офис. Механики, которые работают на флоте, носят серые комбинезоны. Маккуиллен мог бы надеть комбинезон, прежде чем подниматься по лестнице ”.

Босх развел руки в стороны, как бы говоря, что это все. Это было все, что у него было. Райдер долго молчала, прежде чем спросить то, о чем Босх знал, что она спросит.

“Ты всегда учил меня спрашивать, где были дыры. ‘Посмотри на свое дело и найди дыры. Потому что, если ты их не найдешь, адвокат защиты сделает это за тебя. ’ Итак, Гарри, где дыры?”

Босх пожал плечами.

“Расхождение во времени - это дыра. И у нас нет ничего, что привело бы Маккуиллена в комнату Ирвинга. Все отпечатки, найденные там и на пожарной лестнице, были прогнаны через компьютер. Маккуиллен бы подошел ”.

“Как вы справляетесь с расхождением во времени?”

“Он осматривал это место. Именно тогда свидетель увидел его. Он не видел, когда Маккуиллен вернулся ”.

Райдер кивнул.

“Что насчет отметин на плече Ирвинга? Могут ли они быть сопоставлены с часами Маккуиллена?”

“Это возможно, но это не будет окончательным. Нам может повезти, и мы даже найдем ДНК на часах. Но я думаю, что большая дыра здесь - Ирвинг. Почему он вообще оказался в отеле? Угол Маккуиллена зависит от случая. Водитель такси видит Ирвинга. Он рассказывает Маккуиллену. Глубоко укоренившиеся гнев и горечь Маккуиллена берут верх. В конце смены он берет комплект комбинезона механика и отправляется в отель. Он взбирается по стене, каким-то образом попадает в номер Ирвинга и душит его. Он раздевает тело и складывает одежду красиво и аккуратненько, но не задевает пуговицу на полу. Затем он сбрасывает его с балкона, и это выглядит как самоубийство. Теоретически это работает достаточно хорошо, но что Ирвинг там делал? Он с кем-то встречался? Ждешь кого-то? И почему он положил свои вещи — бумажник, телефон и все остальное — в сейф в номере? Если мы не сможем ответить на эти вопросы, у нас получится дыра, достаточно большая, чтобы проехать на машине для побега ”.

Она кивнула в знак согласия.

“Итак, что ты предлагаешь нам делать сейчас?”

“Мы ничего не делаем. Я продолжаю работать над этим. Но вы должны знать, и шеф должен знать, что по мере продвижения вперед это приблизится к члену совета. Если я нажму на Роберта Мейсона, чтобы выяснить, почему он начал останавливать водителей B и W, это может вернуться непосредственно к самому Ирвину Ирвингу. Шеф должен это знать ”.

“Он сделает. Это твой следующий ход?”

“Я еще не уверен. Но я хочу знать как можно больше, прежде чем я возьмусь за Маккуиллена ”.

Райдер встал. Ей не терпелось уйти.

“Ты сейчас возвращаешься?” - спросила она. “Ты хочешь прогуляться?”

“Нет, ты продолжай”, - сказал Босх. “Я думаю, что собираюсь сделать несколько телефонных звонков”.

“Все в порядке, Гарри. Удачи. Будь осторожен там ”.

“Да, ты тоже. Будь осторожен там, наверху ”.

Она посмотрела на него. Она знала, что он имел в виду на десятом этаже паба. Она улыбнулась, и он улыбнулся в ответ.

20

Босх снова сел на скамейку и взял себя в руки. Затем он достал свой телефон и набрал номер мобильного Ханны Стоун. Она подарила его ему, когда они расстались в понедельник вечером.

Она ответила сразу, несмотря на то, что номер Босха был заблокирован.

“Это Гарри Босх”.

“Я подумал, что это можешь быть ты. Есть ли что-нибудь новое?”

“Нет, сегодня я работаю над кое-чем другим. Но мой партнер пытается успокоить парня ”.

“Хорошо”.

“Есть что-нибудь новое с вашей стороны?”

“Нет, просто делаем ту же хорошую работу, что и всегда”.

“Это хорошо”.

Последовала неловкая пауза, а затем Босх рванулся вперед.

“Моя дочь сегодня вечером занимается у подруги, так что я свободен. И я хотел спросить — я имею в виду, я знаю, что это довольно скоро, — но я хотел узнать, не хочешь ли ты поужинать еще раз сегодня вечером. ”

“Э-э...”

“В этом нет ничего особенного. Это короткое уведомление. Я буду—”

“Нет, нет, дело не в этом. Просто у нас сеансы по вечерам в среду и четверг, и я должен работать сегодня вечером ”.

“У тебя что, нет перерыва на ужин?”

“Да, но оно слишком короткое. Вот что я тебе скажу, могу я тебе перезвонить?”

“Да, но тебе не обязательно перепрыгивать через какие—либо...”

“Я хочу, но я должен посмотреть, поменяется ли кто-нибудь со мной. Я соглашусь на завтрашнюю ночь, если они согласятся на сегодняшнюю. Могу я тебе перезвонить?”

“Конечно”.

Босх дал ей свой номер, и они разъединились. Он встал, похлопал Чарли Чаплина по плечу и направился к двери.

Когда Босх вернулся в отделение, Чу работал на своем ноутбуке и не поднял глаз, когда Гарри вошел в кабинку.

“Ты уже нашел моего парня?”

“Пока нет”.

“Как это выглядит?”

“Не очень хорошее. В файлах с прозвищами насчитывается девятьсот одиннадцать вариаций Chill. И это только в Калифорнии. Так что не задерживай дыхание ”.

“Это общая сумма или это только за те временные рамки, о которых я просил?”

“Временные рамки не имеют значения. Ваш парень из восемьдесят восьмого мог легко попасть в базу данных за любой год до или после. Это будет зависеть от того, был ли он арестован, был объектом опроса на месте или был жертвой. Существует множество возможностей. Я должен посмотреть на них всех ”.

Чу говорил отрывистым тоном. Босх знал, что он все еще зол из-за того, что его не допустили к расследованию дела Ирвинга.

“Все это может быть правдой, но давайте расставим приоритеты, сузив фокус до ... скажем, до девяносто второго. Моя догадка такова, что если он в штрафной, то он вошел туда раньше ”.

“Прекрасно”.

Чу начал печатать. Он по-прежнему не поднимал глаз и не приветствовал Босха взглядом.

“Когда я вошел, я увидел, что лейтенант одна в своем кабинете. Ты мог бы пойти и поговорить с ней о переводе.”

“Я хочу покончить с этим”.

Босх разоблачал блеф Чу, и они оба знали это.

“Хорошо”.

Зазвонил мобильный Босха, и он увидел, что это был звонок по номеру 818 — в Долину. Ответив, он вышел из кабинета и направился в коридор, чтобы поговорить наедине. Это была Ханна Стоун, звонившая по одной из своих рабочих линий.

“Я не смогу встретиться с тобой примерно до восьми из-за некоторых дел здесь, на работе. Это будет нормально?”

“Конечно, это работает”.

Это дало бы ему всего около девяноста минут с ней, если только он не изменит комендантский час своей дочери.

“Ты уверен? Ты говоришь—”

“Нет, это сработает. Я тоже мог бы работать допоздна. У меня здесь кое-что есть. Где ты хочешь встретиться?”

“Как насчет того, чтобы на этот раз где-нибудь посередине? Ты любишь суши?”

“Э-э, не совсем. Но, думаю, я мог бы попробовать ”.

“Ты хочешь сказать, что никогда даже не пробовала суши?”

“Э-э ... у меня вроде как проблема с сырой рыбой”.

Он не хотел упоминать, что это связано с его опытом во Вьетнаме. Протухшая рыба, на которую они натыкались в туннелях. Всепоглощающий запах.

“Хорошо, тогда приготовь суши. Как насчет итальянского?”

“Итальянский - это хорошо. Давайте займемся итальянским ”.

“Ты знаешь, где находится Ка'Дель Соле в Северном Голливуде?”

“Я могу это найти”.

“В восемь часов?”

“Я буду там”.

“Скоро увидимся, Гарри”.

“Скоро увидимся”.

Босх закончил разговор, а затем сделал еще один, который он также хотел сохранить в тайне. Хит Уиткомб был приятелем по курению еще со времен работы Гарри в Голливудском подразделении. Они делили мусорное ведро за станцией бесчисленное количество раз, пока Босх не бросил эту привычку. Уиткомб был сержантом патрульной службы, и как таковой он был в состоянии знать Роберта Мейсона, патрульного полицейского, которому приписывают все три ареста за вождение в нетрезвом виде. Он также все еще курил.

“Занято, Гарри”, - сказал Уиткомб, отвечая на звонок. “Что тебе нужно?”

“Просто позвони мне, когда в следующий раз выйдешь на задний двор”.

Босх отключился. Когда он протискивался через дверь обратно в помещение, Чу выталкивал его наружу.

“Гарри, где ты был?”

“Я вышел покурить”.

“Гарри, ты не куришь”.

“Да, так в чем дело?”

“Чилтон Харди”.

“Ты нашел его?”

“Я думаю, да. Оно подходит ”.

Они вошли в кабинку, и Чу скользнул на свое место перед компьютером. Босх перегнулся через его плечо, чтобы посмотреть на экран. Чу нажал пробел, чтобы вывести компьютер из спящего режима. Экран засветился, и на дисплее появилась фотография белого мужчины лет тридцати с торчащими темными волосами и шрамами от угревой сыпи. Он бросил угрюмый взгляд в камеру, уставившись холодными голубыми глазами.

“Чилтон Аарон Харди”, - сказал Чу. “Известный как холод”.

“Сколько этому лет?” - Спросил Босх. “И где это было?”

“Тысяча девятьсот восемьдесят пятый. Отдел Северного Голливуда. Нанесение побоев офицеру полиции. В то время ему было двадцать восемь, и он жил в квартире на Кауэнга в Толука Лейк.”

Озеро Толука находилось на границе Бербанка и Гриффит-парка. Босх знал, что это было очень близко к Трэвел-Тауну, месту, где, по словам Клейтона Пелла, он ездил на поездах, когда жил с Чиллом.

Затем Босх произвел расчеты. Чилтону Харди было бы пятьдесят четыре года, если бы он был все еще жив.

“Ты передал это через автоинспекцию?”

Чу этого не сделал. Он переключил экраны и ввел имя Харди в базу данных штата, содержащую данные о двадцати четырех миллионах лицензированных водителей в Калифорнии. Чу нажал enter, чтобы начать поиск, и они подождали, был ли Харди одним из этих водителей. Секунды шли, и Босх ожидал, что результат не соответствует ожиданиям. Как правило, люди, которым убийство сошло с рук, не задерживаются.

“Бинго”, - сказал Чу.

Босх наклонился и приблизился к экрану. Было два совпадения. Чилтон Аарон Харди, семидесяти семи лет, с сохранившейся лицензией и адресом в Лос-Аламитосе. И Чилтон Аарон Харди-младший, пятидесяти четырех лет, из Вудленд-Хиллз, пригорода Лос-Анджелеса.

“Бульвар Топанга-Каньон”, - сказал Босх, прочитав адрес младшего Харди. “Он не зашел слишком далеко”.

Чу кивнул.

“Западная долина”.

“Кажется немного слишком простым. Почему этот парень ошивался поблизости?”

Чу не ответил, потому что знал, что Босх просто думает вслух.

“Давайте посмотрим на фотографию”, - сказал Босх.

Чу вытащил фотографию Чилтона Харди-младшего в водительских правах. За двадцать шесть лет, прошедших с момента его ареста в Северном Голливуде, он потерял большую часть волос, а его кожа приобрела желтоватый оттенок. Его лицо было изборождено морщинами от многих лет тяжелой жизни. Но глаза были все те же. Холодное и неумолимое. Босх долго смотрел на фотографию, прежде чем заговорить.

“Ладно, хорошая работа. Распечатай это ”.

“Мы идем наверх, чтобы увидеть мистера Харди?”

“Пока нет. Мы действуем медленно и обдуманно в этом. Харди чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы оставаться в городе все эти годы. Нам нужно подготовиться и подойти с осторожностью. Распечатайте как старые, так и новые фотографии и сделайте две упаковки по шесть штук.”

“Мы собираемся подняться, чтобы показать Пеллу?”

“Да, и, может быть, немного прокатимся с ним”.

Пока Чу был занят тем, что делал снимки и выстраивал вереницы фотографий, Босх вернулся к своему столу. Он собирался позвонить Ханне Стоун, чтобы сообщить ей об их плане, когда пришло сообщение от его дочери.

Я сказал маме Эшлин, что ты расследуешь горячее дело. Она говорит, что я могу остаться на ночь. Круто?

Босх надолго задумался, прежде чем ответить. Это был школьный вечер, но Мэдди и раньше оставалась с Эшлин, когда Босх уезжал по делам. Мать Эшлин была очень любезна и верила, что она каким-то образом помогает делу правосудия, заботясь о Мэдди, пока Босх преследовал убийц.

Но ему пришлось задуматься, не сработало ли здесь что-то еще. Расчищала ли его дочь путь к тому, чтобы он был с Ханной?

Он почти позвонил ей, но ограничился перепиской, потому что не хотел, чтобы Чу подслушала.

Ты уверен? Я не буду так поздно. Я мог бы заехать за тобой по дороге домой.

Она быстро ответила, что уверена и хочет остаться на ночь. Она сказала, что они зашли домой после школы, чтобы забрать одежду. Босх, наконец, вернул ей свое одобрение.

Затем он позвонил Ханне, чтобы сказать ей, что она увидится с ним до восьми часов. Она сказала, что Босх и Чу могли бы воспользоваться одним из кабинетов для консультаций, чтобы показать Пеллу составы фотографов.

“Что, если мы захотим прокатить Пелла? Существуют ли какие-либо правила на этот счет?”

“Куда бы ты его отвез?”

“У нас есть адрес. Мы думаем, что там он жил со своей матерью и этим парнем. Я хочу посмотреть, узнает ли он это место. Это многоквартирный дом ”.

Она на мгновение замолчала, вероятно, размышляя, хорошо это или плохо для Пелла - увидеть место, где над ним издевались в детстве.

“Здесь нет правил”, - наконец сказала она. “Он может покинуть учреждение. Но я думаю, что мне тоже следует пойти. У него может быть плохая реакция. Может быть, я должен быть там ”.

“Я думал, у тебя были встречи. У тебя работа до восьми.”

“Мне просто нужно отработать свое время. Я пришел сегодня поздно, потому что думал, что у меня будут сеансы сегодня вечером. Мы проходим аудит наших часов. Я не хочу, чтобы когда-либо возникала проблема из-за того, что я работаю по шесть часов в день ”.

“Понял. Что ж, мы должны быть там примерно через час. Пелл вернется с работы?”

“Он уже вернулся. Мы будем готовы для вас. Это меняет наши планы на ужин?”

“Не с моей стороны. Я с нетерпением ждал этого ”.

“Хорошо. Я тоже.”

21

Босх и Чу поехали в Долину порознь, чтобы после экскурсии им не пришлось пробиваться обратно в центр города в пробках в час пик. Чу мог бы просто отправиться на восток по автостраде 134 к своему дому в Пасадене, а Босх мог бы оставаться в Долине до своего ужина с Ханной Стоун.

По дороге на автостраду 101 Босх наконец получил ответ от Уиткомба из патрульной службы Голливудского подразделения.

“Прости, Гарри. Я был чем-то занят, а потом я просто вроде как забыл тебе перезвонить. Чем я могу быть тебе полезен?”

“Ты знаешь третьего сотрудника в участке по имени Роберт Мейсон?”

“Бобби Мейсон, да. Но он - ночи, а я - дни, так что я не настолько хорошо его знаю. Что с ним такое?”

“Я просматриваю некоторые произведенные им аресты, которые имеют отношение к тому, над чем я работаю, и мне нужно поговорить с ним об этом”.

“Ты работаешь над делом Шато с сыном Ирвина Ирвинга, верно?”

Босху показалось странным называть Джорджа Ирвинга ребенком.

“Это верно”.

“О какого рода арестах мы говорим?”

“Три двойки”.

“Какое отношение три двойки имеют к Замку?”

Босх на мгновение замолчал, надеясь, что нерешительность даст понять Уиткомбу, что он ищет информацию, а не собирается ее распространять.

“Это просто угол”, - наконец сказал он. “Что ты слышал о Мейсоне? С ним все в порядке?”

Босх в основном говорил зашифрованным языком, пытаясь выяснить, была ли у Мейсона репутация так или иначе с точки зрения того, что он был склонен к коррупции каким-либо образом.

“Я слышал, что вчера он был расстроен”, - сказал Уиткомб.

“По поводу чего?”

“О замке. Я предполагаю, что он был старым приятелем с сыном члена совета. Я слышал, они даже учились в одном классе академии.”

Босх направил свою машину на полосу съезда с бульвара Ланкершим. План состоял в том, чтобы забрать Чу на пригородной стоянке рядом со станцией Metrolink в Студио-Сити.

Он вел себя спокойно с Уиткомбом, не желая раскрывать важность происходящего.

“Да, я слышал, что они знали друг друга еще тогда”, - сказал он.

“Похоже на то”, - сказал Уиткомб. “Но это все, что я знаю, Гарри. Как я уже сказал, ночи Мэйсона, а я - дни. Говоря об этом, я как раз собираюсь уходить отсюда. У тебя есть что-нибудь еще?”

Это был способ Уиткомба сказать, что он не хотел дальше ввязываться в дискуссии о коллеге-полицейском. Босх на самом деле не винил его.

“Да, ты знаешь, кто из основных каменщиков обычно работает?”

Голливудское подразделение было географически разбито на восемь основных автомобильных зон или зон патрулирования.

“Я могу посмотреть это здесь довольно быстро. Я нахожусь в наблюдательном пункте.”

Босх подождал, и Уиткомб быстро вернулся.

“В этом развертывании он в шесть-Адам-шестьдесят пятом, так что я бы сказал, что там он обычно работает”.

Период развертывания составлял двадцать восемь дней. Первая “шестерка” предназначалась для обозначения Голливудского подразделения. “Адам” относилось к его патрульному подразделению, а “шестьдесят пятый” был его зоной. Босх не мог вспомнить географические границы Голливудского подразделения, но он взял листовку.

“Шестьдесят пятый, это коридор Ла Бреа?”

“Ты понял это, Гарри”.

Босх попросил Уиткомба сохранить их разговор в тайне, поблагодарил его и закончил разговор.

Гарри обдумал ситуацию и увидел, что у Ирвина Ирвинга был выход. Если Мейсон останавливал водителей B & W в попытке помочь франшизе перейти к Regent, то он мог делать это исключительно по просьбе своего бывшего друга и однокурсника по академии Джорджа Ирвинга. Было бы трудно доказать, что член городского совета Ирвин Ирвинг имел к этому какое-либо отношение.

Босх заехал на стоянку для пригородных поездов и сделал круг, высматривая своего напарника. Когда стало очевидно, что он приехал раньше Чу, он остановился на главной полосе и стал ждать. Положив ладонь на руль, он побарабанил пальцами по приборной панели и понял, что разочарован признанием того, что действия Ирвина Ирвинга, возможно, не ускорили смерть его сына. Если бы члена совета когда-либо обвинили в продаже своего влияния на решение о франшизе такси, Босх уже обнаружил основания для обоснованных сомнений. Ирвинг мог бы возразить, что вся схема была состряпана и осуществлена его покойным сыном, и Босх не думал, что он был бы выше этого.

Он опустил окно машины, чтобы впустить немного свежего воздуха. Чтобы избавиться от своего беспокойства, он перешел к другому делу и начал думать о Клейтоне Пелле и о том, как они собирались с ним справиться. Затем он подумал о Чилтоне Харди и понял, что не хочет откладывать возможность взглянуть на человека, который был конечной целью расследования дела Лили Прайс.

Пассажирская дверь открылась, и Чу скользнул на сиденье. Босх был настолько поглощен своими мыслями, что не заметил, как тот въехал на стоянку в своей "Миате" и припарковался.

“Хорошо, Гарри”.

“Ладно. Эй, я передумал насчет поездки в Вудленд Хиллс. Я хочу покататься на лыжах у Харди, может быть, даже взглянуть на него, если нам повезет ”.

“Кататься на лыжах”?"

“Как на схеме. Я хочу увидеть, как обстоят дела, когда мы вернемся по-настоящему. Мы сделаем это, а потом пойдем к Пеллу. С тобой все в порядке?”

“Я в порядке”.

Босх выехал со стоянки и поехал обратно к 101-му шоссе. Движение на запад, к Вудленд-Хиллз, было интенсивным. Двадцать минут спустя он выехал на бульвар Топанга-Каньон и направился на север.

Адресом DMV для Чилтона Харди было двухэтажное жилое здание в полумиле к северу от большого торгового центра, который примыкал к Уэст-Вэлли. Жилой комплекс был большим, простиравшимся от тротуара до переулка с подземной парковкой. Проехав мимо него спереди и сзади, Босх припарковался у бордюра перед домом, и они с Чу вышли. Оценив адрес, Босх был поражен знакомством, которое не смог определить. Комплекс был отделан серым сайдингом и белой отделкой в стиле Кейп-Код, с темно-белыми полосатыми навесами над окнами с лицевой стороны.

“Ты узнаешь это место?” - Спросил Босх.

Чу мгновение изучал здание.

“Нет. Должен ли я?”

Босх не ответил. Он подошел к воротам безопасности, где была телефонная будка. Имена сорока восьми жильцов здания были перечислены вместе с номерами их квартир. Босх просмотрел список и не увидел имени Чилтона Харди. Согласно компьютеру автоинспекции, Харди должен был проживать в квартире 23. Рядом с 23-м номером стояло имя Филлипс. И снова Босха охватило чувство дежавю. Был ли он здесь раньше?

“Что ты думаешь?” - Спросил Чу.

“Когда были выданы водительские права?”

“Два года назад. Он мог бы быть здесь тогда. Он мог прийти и уйти ”.

“Или никогда здесь не был”.

“Да, он выбирает случайный адрес, чтобы скрыть свой след”.

“Может быть, не такое уж случайное”.

Босх обернулся и огляделся, раздумывая, стоит ли рисковать, исследуя это дальше и, возможно, предупредив Харди — если он был здесь, — что он привлек внимание полиции. Он увидел знак, установленный у обочины.

РОСКОШНЫЕ АПАРТАМЕНТЫ В АРКАДНОМ СТИЛЕ

КВАРТИРА В АРЕНДУ

ДВЕ СПАЛЬНИ / ДВЕ ВАННЫЕ

ПЕРВЫЙ МЕСЯЦ БЕСПЛАТНО

ИССЛЕДУЙТЕ ВНУТРИ

Босх решил, что пока не будет звонить в квартиру 23. Вместо этого он набрал номер 1 в телефонной будке. Он был указан как менеджер.

“Да?”

“Мы здесь, чтобы посмотреть на квартиру для сдачи в аренду”.

“У тебя, должно быть, назначена встреча”.

Босх взглянул на окно вызова и впервые увидел объектив камеры рядом с динамиком. Он понял, что менеджер, вероятно, смотрит на него, и ему не нравится атмосфера, которую он создает.

“Теперь мы здесь. Ты хочешь арендовать это или нет?”

“Должно быть, у меня назначена встреча. Извини.”

К черту все, подумал Босх.

“Откройся. Это полиция ”.

Он вытащил свой значок и поднес его к камере. Мгновение спустя ворота безопасности зажужжали, и Босх протиснулся внутрь.

Ворота вели в центральную зону, где был ряд почтовых ящиков и доска объявлений с объявлениями о комплексе. Почти сразу же к ним подошел невысокий смуглый мужчина, по-видимому, южноазиатского происхождения.

“Полиция”, - сказал он. “Что я могу для тебя сделать?”

Босх назвал себя и Чу, а мужчина представился Ирфаном Кханом и сказал, что он менеджер. Босх сказал ему, что они проводят расследование в этом районе и ищут человека, который, возможно, стал жертвой преступления.

“Какое преступление?” - Спросил Хан.

“В данный момент мы не можем вам этого сказать”, - сказал Босх. “Нам нужно просто знать, здесь ли живет этот человек”.

“Что такое имя?”

“Чилтон Харди. Он может использовать имя Чилл ”.

“Нет, не здесь”.

“Вы уверены, мистер Хан?”

“Да, конечно. Я управляю строительством. Его здесь нет”.

“Взгляните на его фотографию”.

“Хорошо, ты покажешь это”.

Чу вытащил фотографию из текущих водительских прав Харди и показал Кхану. Он смотрел на это добрых пять секунд, а затем покачал головой.

“Видишь, я тебе говорю. Этого человека здесь нет ”.

“Да, я понял это. Этого человека здесь нет. Как насчет вас, мистер Кхан? Как долго ты здесь находишься?”

“Я работаю здесь уже три года. Я делаю очень хорошую работу ”.

“И этот парень никогда здесь не жил? А как насчет того, что было два года назад?”

“Нет, я помню его, если он жив”.

Босх кивнул.

“Хорошо, мистер Хан. Спасибо вам за ваше сотрудничество ”.

“Я полностью сотрудничаю”.

“Да, сэр”.

Босх повернулся и направился обратно к воротам. Чу последовал за ним. Когда они сели в машину, Босх долго смотрел поверх крыши на здание, прежде чем нырнуть на водительское сиденье.

“Ты веришь ему?” - Спросил Чу.

“Да”, - сказал Босх. “Думаю, что да”.

“Итак, что ты тогда думаешь?”

“Я думаю, мы что-то упускаем. Пойдем посмотрим на Клейтона Пелла ”.

Он завел машину и отъехал от обочины. Когда он поворачивал обратно к автостраде, перед его мысленным взором стояли навесы в темно-белую полоску.

22

Это был один из немногих случаев, когда он позволил Чу сесть за руль. Босх был на заднем сиденье с Клейтоном Пеллом. Он хотел быть рядом с ним на случай бурной реакции. Когда Пелл видел составы участников ранее и каждый раз выбирал фотографию Чилтона Харди, он исчезал за стеной контролируемой ярости. Босх чувствовал это и хотел быть рядом на случай, если придется что-то с этим делать.

Ханна Стоун ехала на переднем пассажирском сиденье, и со своего места Босх мог наблюдать как за Пеллом, так и за ней. У Стоун было обеспокоенное выражение лица. Возобновление старых ран Пелла явно давило на нее.

Босх и Чу спланировали поездку до того, как приехали в Буэна Виста, чтобы забрать Пелла. Из центра на полпути они сначала поехали в Тревел-Таун в Гриффит-парке, чтобы вместе с Пеллом начать экскурсию, осмотрев то, что казалось одним из мест, с которыми связаны хорошие воспоминания о его юности. Пелл хотел выйти и посмотреть на поезда, но Босх сказал "нет", они шли по расписанию. Правда была в том, что он не хотел позволять Пеллу наблюдать за детьми в поезде.

Теперь Чу повернул направо на Кауэнгу и направился на север к адресу, по которому они проследили за Чилтоном Харди в тот период времени, когда Пелл жил с ним. По заранее подготовленному плану они не стали бы указывать Пеллу на многоквартирный дом. Они бы просто посмотрели, распознал ли он это сам.

Когда они были в двух кварталах отсюда, Пелл впервые проявил признаки узнавания.

“Да, это то место, где мы жили. Я думал, что это место было школой, и я хотел пойти туда ”.

Он указал из окна на частный детский сад, перед которым за проволочным забором были установлены качели. Босх мог понять, как восьмилетний ребенок мог подумать, что это школа.

Теперь они подходили к многоквартирному дому. Это было на стороне Пелла. Чу снял ногу с педали газа и начал движение, что, по мнению Босха, выдавало его, но они проехали прямо по адресу, не сказав Пеллу ни слова.

Это не было катастрофой по делу, но Босх был разочарован. Он думал в терминах судебного преследования. Если бы он смог засвидетельствовать, что Пелл указал на многоквартирный дом без какой-либо помощи, это подтвердило бы версию Пелла. Если бы им пришлось специально указать Пеллу на это место, адвокат защиты смог бы утверждать, что Пелл манипулировал полицией и выдумывал свои показания из фантазии о мести.

“Уже есть что-нибудь?” - Спросил Босх.

“Да, я думаю, мы, возможно, только что прошли это, но я не уверен”.

“Ты хочешь, чтобы мы развернулись?”

“С этим все в порядке?”

“Конечно. С какой стороны ты смотрел?”

“На моей стороне”.

Босх кивнул. Теперь все выглядело хорошо.

“Детектив Чу”, - сказал он. “Вместо того, чтобы разворачиваться, давайте пойдем направо и объедем, чтобы снова оказаться на стороне Клейтона”.

“Понял”.

Чу повернул направо в следующем квартале, затем повернул первый раз направо и проехал три квартала вниз. Затем он повернул направо и вернулся в Кауэнгу на углу, где находился детский сад. Он снова повернул направо, и они были всего в полутора кварталах от нужного адреса.

“Да, прямо здесь”, - сказал Пелл.

Чу ехал значительно ниже разрешенной скорости. Сзади просигналила машина, а затем проехала мимо них. Все в полицейской машине проигнорировали это.

“Это оно”, - сказал Пелл. “Я думаю”.

Чу подъехал к обочине. Это был правильный адрес. Все молчали, пока Пелл смотрел в окно на апартаменты "Камелот". Это было двухэтажное оштукатуренное здание с закругленными искусственными башенками по двум передним углам. Это было типично для обветшалых квартир, которые появились в городе во времена бума пятидесятых. Они были спроектированы и построены так, чтобы прослужить тридцать лет, а сейчас эксплуатировались вдвое дольше. Штукатурка потрескалась и обесцвечивалась, линия крыши больше не была прямой, а поверх одной из башенок был натянут синий пластиковый брезент в качестве импровизированного средства от протекающей крыши.

“Тогда было приятнее”, - сказал Пелл.

“Ты уверен, что это то самое место?” - Спросил Босх.

“Да, это оно. Я помню, что это было похоже на замок, и я был взволнован тем, что живу здесь. За исключением того, что я не знал ... ”

Его голос затих, и он просто посмотрел на здание. Он наполовину развернулся на своем сиденье, так что оказался спиной к Босху. Гарри увидел, как Пелл прислонился лбом к окну. Затем его плечи начали трястись, и раздался низкий звук, почти похожий на свист, когда он начал плакать.

Босх поднял руку и потянулся к плечу Пелла, но затем остановился. Он поколебался и отдернул руку. Стоун поворачивалась на своем сиденье, и она увидела это движение. В эту долю секунды Босх увидел, что она испытывает к нему отвращение.

“Клейтон”, - сказала она. “Все в порядке. Приятно видеть это, встретиться лицом к лицу с прошлым ”.

Она перегнулась через сиденье и положила руку на плечо Пелла, сделав то, чего не смог сделать Босх. Она больше не смотрела на Босха.

“Все в порядке”, - снова сказала она.

“Я надеюсь, вы поймаете гребаного ублюдка”, - сказал Пелл сдавленным от эмоций голосом.

“Не волнуйся”, - сказал Босх. “Мы сделаем”.

“Я надеюсь, что он умрет. Я надеюсь, что он устроит драку, и ты надерешь ему задницу ”.

“Давай, Клейтон”, - сказал Стоун. “Давай не будем думать о таких—”

Он сбросил ее руку со своего плеча.

“Я хочу, чтобы он умер!”

“Нет, Клейтон”.

“Да! Посмотри на меня! На то, кто я есть! Это все из-за него ”.

Стоун повернулась на своем месте и села.

“Я думаю, Клейтон уже достаточно натерпелся здесь”, - сказала она отрывистым тоном. “Теперь мы можем вернуться?”

Босх протянул руку вперед и похлопал Чу по плечу.

“Поехали”, - сказал он.

Чу отъехал от обочины и направился на север. Всю обратную дорогу в машине было тихо, и к тому времени, когда они вернулись в Буэна Виста, уже стемнело. Чу остался в машине, пока Босх провожал Пелла и Стоуна к главным воротам.

“Клейтон, спасибо тебе”, - сказал Босх, когда Стоун воспользовалась своим ключом, чтобы открыть проход. “Я знаю, это было тяжело для тебя. Я ценю вашу готовность сделать это. Это поможет делу ”.

“Не имеет значения, есть ли у вас дело. Ты собираешься его поймать?”

Босх поколебался, а затем кивнул.

“Я думаю, да. Нам все еще нужно кое-что сделать, но мы это сделаем, а потом отправимся на его поиски. Я обещаю тебе это ”.

Пелл прошел через открытые ворота, не сказав больше ни слова.

“Клейтон, ты должен пойти на кухню и посмотреть, есть ли там ужин”, - проинструктировал Стоун.

Пелл поднял руку и помахал, показывая, что услышал ее, и вышел в центральный двор. Стоун повернулся, чтобы закрыть ворота, но Босх стоял там. Она посмотрела на него, и Гарри смог прочитать разочарование.

“Полагаю, мы не будем ужинать”, - сказал он.

“Почему бы и нет? Твоя дочь?”

“Нет, она у своей подруги. Но я просто подумал. . Я имею в виду, я не против поужинать. Мне просто нужно отвезти моего партнера к его машине в Студио Сити. Ты все еще хочешь встретиться в ресторане?”

“Конечно, но давай не будем ждать до восьми. После той поездки. . Думаю, на сегодня я закончила.”

“Все в порядке. Я высажу Чу, а затем отправлюсь туда и встречу тебя. Это нормально или ты хочешь, чтобы я вернулся сюда?”

“Нет, я встречу тебя там. Идеально”.

23

Они пришли в ресторан более чем за полчаса до их бронирования, и им предоставили тихую кабинку в задней комнате возле камина. Они заказали пасту и кьянти, которое выбрала Ханна. В течение всего ужина еда была вкусной, а разговоров было немного — пока Стоун не поставил Босха в известность.

“Гарри, почему ты не смог утешить Клейтона сегодня в машине? Я видел тебя. Ты не смог бы дотронуться до него ”.

Босх сделал большой глоток вина, прежде чем попытаться ответить.

“Я просто не думал, что он хотел, чтобы к нему прикасались. Он был расстроен ”.

Она покачала головой.

“Нет, Гарри, я видел. И мне нужно знать, почему такой человек, как ты, не мог испытывать никакой симпатии к такому человеку, как он. Мне нужно знать это, прежде чем я смогу. . прежде чем что-то могло сдвинуться с мертвой точки между тобой и мной.”

Босх опустил взгляд на свою тарелку. Он отложил вилку. Он чувствовал напряжение. Он встретил эту женщину всего два дня назад, но все же не мог отрицать своего влечения к ней или того, что между ними установилась какая-то связь. Он не хотел портить этот шанс, но он не знал, что сказать.

“Жизнь слишком коротка, Гарри”, - сказала она. “Я не могу тратить свое время, и я не могу быть с кем-то, кто не понимает, что я делаю, и не испытывает элементарного человеческого сострадания к людям, которые являются жертвами”.

Он, наконец, обрел свой голос.

“У меня есть сострадание. Моя работа - говорить от имени жертв, таких как Лили Прайс. Но что насчет жертв Пелла? Он навредил людям так же сильно, как был поврежден сам. Я должен похлопать его по спине и сказать, ну вот, ну вот, все будет хорошо? Сейчас все не в порядке и никогда не будет в порядке. И дело в том, что он это знает ”.

Он сделал жест раскрытыми ладонями, как бы говоря: "Это я, это правда".

“Гарри, ты веришь, что в мире есть зло?”

“Конечно. У меня не было бы работы, если бы ее не было ”.

“Откуда это берется?”

“О чем ты говоришь?”

“Твоя работа. Вы сталкиваетесь со злом почти каждый день. Откуда она берется? Как люди становятся злыми? Это в воздухе? Ты подхватываешь это, как простуду?”

“Не надо меня опекать. Это немного сложнее, чем это. Ты это знаешь ”.

“Я не покровительствую тебе. Я пытаюсь выяснить, как ты думаешь, чтобы я мог принять решение. Ты мне нравишься, Гарри. Очень большое. Все, что я видел, мне нравится, за исключением того, что ты сделал сегодня на заднем сиденье той машины. Я не хочу начинать что-то только для того, чтобы узнать, что я ошибался в тебе ”.

“Так что это, типа собеседования при приеме на работу?”

“Нет. Это я пытаюсь узнать тебя получше ”.

“Это слишком похоже на те быстрые свидания, которые у них есть. Ты хочешь знать все, прежде чем что-либо вообще произойдет. Здесь есть что-то еще, о чем ты мне не рассказываешь ”.

Она ответила не сразу, и это подсказало Босху, что он зацепился за что-то.

“Ханна, что это?”

Она проигнорировала его вопрос и настояла на своем.

“Гарри, откуда берется зло?”

Босх рассмеялся и покачал головой.

“Это не то, о чем люди говорят, когда пытаются лучше узнать друг друга. Почему тебя волнует, что я думаю об этом?”

“Потому что я просто делаю. Каков твой ответ?”

Он мог видеть серьезность в ее глазах. Это было важно для нее.

“Послушай, все, что я могу тебе сказать, это то, что никто не знает, откуда это берется, хорошо? Оно просто где-то там, и оно ответственно за действительно ужасные вещи. И моя работа - найти это и убрать из мира. Мне не нужно знать, откуда это берется, чтобы сделать это ”.

Она собралась с мыслями, прежде чем ответить.

“Хорошо сказано, Гарри, но недостаточно хорошо. Ты занимаешься этим уже долгое время. Время от времени вы, должно быть, задумывались о том, откуда берется темнота в людях. Как сердце становится черным?”

“Это дискуссия "природа против воспитания"? Потому что я—”

“Да, это так. Как вы голосуете?”

Босх хотел улыбнуться, но почему-то знал, что это не будет воспринято хорошо.

“Я не голосую, потому что это не —”

“Нет, вы должны проголосовать. Ты действительно хочешь. Я хочу знать.”

Она перегнулась через стол, разговаривая с ним настойчивым шепотом. Она откинулась назад, когда официант подошел к столу и начал убирать их тарелки. Босх обрадовался перерыву, потому что это дало ему время подумать. Они заказали кофе, но без десерта. Как только официант ушел, пришло время.

“Хорошо, я думаю, что, безусловно, зло можно подпитывать. Без сомнения, именно это произошло с Клейтоном Пеллом. Но на каждого человека, который выходит из себя и наносит кому-то вред, есть кто-то, у кого было точно такое же детство, кто никогда не выходит из себя и никому не причиняет вреда. Итак, есть что-то еще. Еще одна часть уравнения. Рождаются ли люди с чем-то, что находится в состоянии покоя и выходит на поверхность только при определенных обстоятельствах? Я не знаю, Ханна. Я действительно не знаю. И я не думаю, что кто-то еще тоже. Не уверен. У нас есть только теории, и ничто из этого не имеет значения в долгосрочной перспективе , потому что это не остановит ущерб ”.

“Ты хочешь сказать, что моя работа бесполезна?”

“Нет, но ваша работа — как и моя — вступает в игру после того, как нанесен ущерб. Конечно, мы надеемся, что ваши усилия помешают многим из этих людей выйти и сделать это снова. Я действительно верю в это, и я говорил тебе об этом прошлой ночью. Но как это может идентифицировать и остановить человека, который никогда не действовал, не нарушал закон и не делал ничего такого, что предупреждало бы о том, что должно произойти? Почему мы вообще говорим об этом, Ханна? Скажи мне, чего ты мне не договариваешь ”.

Официант вернулся с кофе. Ханна сказала ему принести их чек. Босх воспринял это как плохой знак. Она хотела уйти от него. Она хотела уйти.

“Так вот оно что. Мы получаем чек, а ты убегаешь, не ответив на вопрос?”

“Нет, Гарри, дело не в этом. Я попросила счет, потому что хочу, чтобы ты сейчас отвез меня к себе домой. Но сначала тебе нужно кое-что узнать обо мне ”.

“Тогда скажи мне”.

“У меня есть сын, Гарри”.

“Я знаю. Ты сказал, что он в районе залива.”

“Да, я поднимаюсь туда, чтобы навестить его в тюрьме. Он в Сан-Квентине”.

Босх не мог сказать, что не ожидал подобной тайны. Но он не ожидал, что это будет ее сын. Возможно, бывший муж или партнер. Но не ее сын.

“Мне жаль, Ханна”.

Это было все, что он смог придумать, чтобы сказать. Она покачала головой, как бы отгоняя его сочувствие.

“Он сделал что-то ужасное”, - сказала она. “Что-то злое. И по сей день я не могу понять, откуда это взялось и почему ”.

Держа бутылку вина подмышкой, Босх отпер входную дверь и придержал ее открытой для нее. Он вел себя спокойно, но это было не так. Они говорили о ее сыне еще почти час. Босх в основном слушал. Но, в конце концов, все, что он мог сделать, это еще раз выразить ей сочувствие. Ответственны ли родители за грехи своих детей? Часто да, но не всегда. Она была психотерапевтом. Она знала это лучше, чем он.

Он нажал на выключатель рядом с дверью.

“Почему бы нам не выпить по стаканчику на задней террасе?” - сказал он.

“Звучит заманчиво”, - сказала она.

Он провел ее через гостиную к раздвижной двери на террасу.

“Это отличное место, Гарри. Как долго ты здесь живешь?”

“Я думаю, это почти двадцать пять лет. Это просто не казалось таким уж долгим. Я восстановил его однажды. После землетрясения в девяносто четвертом.”

Их приветствовал шипящий звук автострады внизу, у подножия перевала. В их незащищенном положении на палубе дул свежий ветер. Ханна подошла прямо к перилам и окинула взглядом открывшийся вид.

“Вау”.

Она сделала полный оборот, ее глаза были обращены к небу.

“Где луна?”

Босх указал в сторону Маунт-Ли.

“Это, должно быть, за горой”.

“Я надеюсь, что это выйдет наружу”.

Босх поднял бутылку за горлышко. Это было то, что осталось из ресторана, он взял с собой, потому что знал, что дома у него ничего нет. Он перестал пить дома с тех пор, как Мэдди начала жить с ним, и он редко пил, когда отсутствовал.

“Я собираюсь включить музыку и выпить пару бокалов. Я сейчас вернусь ”.

Вернувшись в дом, он включил DVD-плеер, но не был уверен, что находится в гнезде. Вскоре он услышал саксофон Фрэнка Моргана и понял, что все хорошо. Он быстро прошел по коридору и быстро навел порядок в своей спальне и ванной, достал из шкафа свежие простыни и застелил кровать. Затем он пошел на кухню и взял два бокала для вина, прежде чем вернуться на террасу.

“Мне было интересно, что с тобой случилось”, - сказала Ханна.

“Мне пришлось хотя бы немного выпрямиться”, - сказал он.

Босх налил вина. Они чокнулись бокалами и отпили, а затем Ханна придвинулась к нему поближе, и они впервые поцеловались. Они держали это, пока Ханна не вырвалась от него.

“Я сожалею, что заставил тебя пройти через все это, Гарри. Моя мыльная опера ”.

Босх покачал головой.

“Это не мыльная опера. Он твой сын. Наши дети - это наши сердца ”.

“Наши дети - это наши сердца’. Это мило. Кто это сказал?”

“Я не знаю. Я, я думаю.”

Она улыбнулась.

“Это не похоже на то, что сказал бы прожженный детектив”.

Босх пожал плечами.

“Может быть, я не один из них. Я живу с пятнадцатилетней девочкой. Я думаю, она делает меня мягким ”.

“Я отпугнул тебя, будучи таким дерзким сегодня вечером?”

Босх улыбнулся и покачал головой.

“Мне нравится то, что ты сказал о том, чтобы не тратить время впустую. Мы оба почувствовали связь той ночью. Итак, мы здесь. Если это правильно, то я тоже не хочу терять время ”.

Она поставила свой бокал на перила и придвинулась ближе к нему.

“Да, мы здесь”.

Босх поставил свой стакан рядом с ее. Затем он шагнул к ней и положил руку ей на затылок. Он придвинулся еще ближе и поцеловал ее, другой рукой крепко прижимая ее тело к своему.

В конце концов, она оторвала свои губы от его, и они стояли щека к щеке. Он почувствовал, как ее рука скользнула под его куртку и вверх по боку.

“Забудь о луне и вине”, - прошептала она. “Я хочу сейчас зайти внутрь”.

“Я тоже”, - сказал он.

24

В 10:30 вечера Босх проводил Ханну Стоун до ее машины. Ранее она следовала за ним вверх по холму от ресторана. Она сказала ему, что не сможет остаться на ночь, и он был не против этого. В машине они заключили друг друга в долгие объятия. Босх чувствовал себя хорошо. Время, проведенное с ней в его спальне, было чудесным. Он долго ждал кого-то вроде Ханны.

“Позвони мне, когда доберешься домой, хорошо?”

“Со мной все будет в порядке”.

“Я знаю, но все равно позвони мне. Я хочу знать, что ты дома в безопасности ”.

“Хорошо”.

Они долго смотрели друг на друга.

“Я хорошо провел время, Гарри. Я надеюсь, что ты тоже ”.

“Ты это знаешь”.

“Хорошо. Я хочу сделать это снова ”.

Он улыбнулся.

“Да, я тоже”.

Она вырвалась и открыла дверь своей машины.

“Скоро”, - сказала она, садясь в машину.

Он кивнул. Они улыбнулись. Она завела машину и уехала. Гарри смотрел, как ее задние фары исчезают за поворотом дороги, а затем он пошел к своей машине.

Босх заехал на заднюю стоянку Голливудского подразделения и припарковался на первом попавшемся свободном месте. Он надеялся, что еще не слишком поздно. Он вышел и направился к задней двери станции. Его телефон зажужжал, и он вытащил его из кармана. Это была Ханна.

“Ты дома?”

“Сделал это. Где ты?”

“Голливудский отдел. Мне нужно кое с кем увидеться на вечерней вахте ”.

“Так вот почему ты выставил меня за дверь”.

“Э-э, вообще-то, я думаю, ты был тем, кто сказал, что тебе нужно уйти”.

“А. Ну, тогда ладно. Получайте удовольствие ”.

“Это работа. Я позвоню тебе завтра ”.

Босх прошел через двойные двери и по коридору направился в дежурную часть. Двое стражей порядка были прикованы наручниками к скамейке, которая тянулась по центру зала. Они ждали, когда их отправят в тюрьму. Они выглядели как пара голливудских жуликов, которым не хватило денег на аферу.

“Эй, чувак, ты мне поможешь?” - спросил один из них, когда Босх проходил мимо.

“Не сегодня”, - ответил Босх.

Босх просунул голову в дежурную часть. Два сержанта стояли бок о бок, глядя на схему развертывания утренней вахты. Лейтенанта нет. Это подсказало Босху, что следующая смена все еще наверху на перекличке, и он не пропустил смену. Он постучал в стеклянное окно рядом с дверью. Оба сержанта повернулись к нему.

“Бош, род. Ты можешь вызвать Адама шестьдесят пятого? Мне нужно побыть с ним десять минут ”.

“Он уже в пути. Он входит первым”.

Они произвели смену в шахматном порядке — по одной машине за раз, — чтобы подразделение не осталось без патрулирующего. Обычно первой заходила машина с самым старшим офицером или патрульной командой, у которой была самая тяжелая ночь.

“Ты думаешь, что сможешь отправить его к детективам? Я подожду вон там ”.

“Ты понял это”.

Босх прошел обратно мимо кустодиев, а затем повернул налево по заднему коридору, мимо комнаты с набором и в комнату детективов. До назначения в RHD он много лет проработал в Голливудском подразделении и хорошо знал эту станцию. Как и ожидалось, в бюро D никого не было. Самое большее, Босх думал, что застанет патрульного за составлением отчетов, но в комнате вообще никого не было.

С потолка над отделениями по борьбе с преступностью свисали деревянные таблички. Босх подошел к отделу по расследованию убийств и поискал стол своего старого напарника Джерри Эдгара. Он опознал это по фотографии, прикрепленной скотчем к задней стенке кабинки, на которой Эдгар запечатлен с Томми Ласордой, бывшим менеджером "Доджерс". Босх сел и попробовал выдвинуть ящик для ручек, но обнаружил, что он заперт. Это натолкнуло его на идею, и он быстро встал и осмотрел все столы и конторки в дежурной части, пока не увидел стопку газет на столе для отдыха у передней части комнаты. Он подошел и просмотрел стопку, пока не нашел спортивный раздел. Затем он пролистал его, пока не нашел одну из вездесущих реклам фармацевтического лечения эректильной дисфункции. Он вырвал объявление, а затем вернулся к столу Эдгара.

Босх как раз закончил просовывать объявление в щель над запертым ящиком стола Эдгара, когда голос сзади застал его врасплох.

“RHD?”

Босх развернулся на стуле Эдгара. Полицейский в форме стоял у входа из заднего коридора. У него были седые, коротко подстриженные волосы и мускулистое телосложение. Ему было за сорок, но выглядел он моложе, даже с сединой в волосах.

“Да, это я. Роберт Мейсон?”

“Это я. Что такое—”

“Подойдите сюда, чтобы мы могли поговорить, офицер Мейсон”.

Подошел Мейсон. Босх заметил, что короткие рукава туго обтягивают его бицепсы. Он был из тех полицейских, которые хотели, чтобы любой потенциальный соперник видел оружие и знал, с чем им придется столкнуться.

“Присаживайтесь”, - сказал Босх.

“Нет, спасибо”, - сказал Мейсон. “Что происходит? Я EOW и я хочу выбраться отсюда ”.

“Три двойки”.

“Что?” - спросил я.

“Ты слышал меня. Три двойки.”

Босх следил за его глазами, ища хоть какой-то признак.

“Ладно, три двойки. Ты меня достал. Что это значит?”

“Это значит, что совпадений не бывает, Мейсон. И то, что прошлым летом ты поставил три двойки трем разным водителям черно-белых такси, всем в возрасте ста шестидесяти пяти лет, расширяет границы возможного совпадения. Меня зовут не RHD. Это Босх, и я расследую убийство твоего приятеля Джорджа Ирвинга.”

Теперь он увидел правду. Но оно пришло и ушло. Мейсон собирался сделать неправильный выбор. Но когда он это сделал, Босх все еще был удивлен.

“Джордж Ирвинг был самоубийцей”.

Босх мгновение смотрел на него.

“Неужели? Ты знаешь это?”

“Я знаю, это единственный способ, которым это могло произойти. Он собирался туда, в тот отель. Он покончил с собой, и это не имело никакого отношения к черно-белому. Ты лаешь не на то дерево, пес.”

Босха начал раздражать этот высокомерный мудак.

“Давай прекратим нести чушь, Мейсон. Здесь у тебя есть выбор. Ты можешь присесть и рассказать мне, что ты сделал и кто сказал тебе это сделать, и, может быть, ты выйдешь из этого нормально. Или ты можешь стоять там и продолжать нести чушь, и тогда мне будет на самом деле все равно, что с тобой случится ”.

Мейсон скрестил руки на своей мощной груди. Он собирался превратить это в мужскую битву за то, кто отступит первым, и это была не та игра, где большие бицепсы давали тебе преимущество. В конечном счете он собирался проиграть.

“Я не хочу садиться. Я не имею никакого отношения к этому делу, кроме того, что я знал парня, который прыгнул. Вот и все ”.

“Тогда расскажи мне о трех двойках”.

“Я не обязан рассказывать тебе дерьмо”.

Босх кивнул.

“Ты прав. Ты этого не делаешь ”.

Он встал и оглянулся на стол Эдгара, чтобы убедиться, что он ничего не оставил не на своих местах. Затем он сделал шаг к Мейсону и указал на его грудь.

“Запомни этот момент. Потому что это был момент, когда ты все испортил, пес. Это был момент, когда ты мог сохранить свою работу, но вместо этого ты ее отдал. Ты не EOW. Ты просто ставишь перед ним букву ”П" — постоянный конец вахты ".

Босх направился к заднему коридору. Он знал, что был ходячим противоречием. Парень, который в понедельник утром сказал, что не будет расследовать действия копов, и теперь он был здесь. Он собирался сжечь этого полицейского, чтобы докопаться до правды о Джордже Ирвинге.

“Эй, подожди”.

Босх остановился и обернулся. Мейсон опустил руки, и Босх расценил это как потерю бдительности.

“Я не сделал ничего плохого. Я ответил на прямой запрос члена городского совета. Это не был запрос, предполагающий конкретное действие. Это было не более чем предупреждение, и мы получаем их, передаваемые нам на перекличке каждый день, в каждую смену. Запросы от совета — RFC, как мы их называем. Я не сделал ничего плохого, и если вы сжигаете меня, вы сжигаете не того парня ”.

Босх ждал, не двигаясь, но это было все. Он снова двинулся к Мейсону. Он указал на стул.

“Сядь”.

На этот раз Мейсон действительно занял место, отодвинув одно подальше от модуля ограбления. Босх вернулся к креслу Эдгара, и они сели лицом друг к другу в проходе между отделом ограблений и убийств.

“Итак, расскажите мне об этой просьбе совета”.

“Я знал Джорджа Ирвинга долгое время. В академии мы вместе были новичками. Даже после того, как он ушел в юридическую школу, мы оставались близки. Я был шафером на его свадьбе. Черт возьми, я был тем, кто арендовал для них номер для новобрачных ”.

Он протянул руку и указал за спину в направлении кабинета лейтенанта отделения, как будто это были апартаменты для новобрачных.

“Мы отмечали дни рождения, четвертого июля. . и я знал его отца через него и видел его на многих подобных мероприятиях на протяжении многих лет ”.

“Хорошо”.

“Итак, прошлым летом, в июне — я забыл точную дату — я пошел на вечеринку в честь ребенка Джорджа. Он—”

“Чад”.

“Да, Чад. Чад только что окончил среднюю школу, выступал с прощальной речью и собирался на полную катушку отправиться в USF, так что они устроили вечеринку в его честь, и я пошел с Сэнди, моей женой. Член совета был там, и мы говорили, в основном ерунду о департаменте, и он пытался оправдаться передо мной, почему совет облажался с нами на ОТ и тому подобное. Затем, в конце, он сказал мне как бы между прочим, что он получил жалобу от избирателя, который сказал, что она села в такси возле ресторана в Голливуде, а водитель был пьян. Она сказала, что в машине воняло, как в пивоварне, и он был явно не в себе. Он сказал, что через несколько кварталов даме пришлось сказать парню остановиться, и она вышла. Она сказала, что это было черно-белое такси, и поэтому он сказал мне присматривать за таксистами, что могут возникнуть проблемы. Он знал, что я работаю в вечернее время, наблюдаю, и я могу что-нибудь увидеть. И это было все. Никакого заговора, никакого дерьма. Я отреагировал на это, когда был в патруле, и в то время в этом не было ничего плохого. И каждое дело, которое я рассматривал в отношении этих водителей, было справедливым ”.

Босх кивнул. Если это была правдивая история, Мейсон не сделал ничего плохого. Но его история прочно вернула Ирвина Ирвинга в общую картину. Вопрос к окружному прокурору или даже большому жюри будет касаться члена совета. Использовал ли он свое влияние, чтобы помочь клиенту своего сына, или им двигали опасения за общественную безопасность? Здесь была тонкая грань, и Босх сомневался, что вопрос когда-либо дойдет до большого жюри. Ирвинг был слишком умен. И все же Босх был заинтригован тем, что Мейсон пометил в конце своего рассказа. В цепочке событий “в то время” не было ничего неправильного.

“Сказал ли вам член совета, когда поступила эта жалоба или как именно она попала к нему?”

“Нет, он этого не делал”.

“Поднималась ли когда-нибудь тревога такого рода во время переклички летом?”

“Не то, чтобы я помню, но, по правде говоря, я, вероятно, и не знал бы. Я был рядом. У меня есть годы, и мне позволены определенные поблажки, я думаю, вы могли бы назвать это. Обычно я вкатываюсь первым на пересменке. Я получаю приоритетные права на отпуск, дерьмо вроде этого. Я пропускаю много перекличек. Я был на слишком многих концертах, и я не могу больше сидеть там, в этой маленькой комнате, и слушать одно и то же ночь за ночью. Но мой партнер, который новичок, никогда не промахивается, и он говорит мне то, что мне нужно знать. Итак, этот RFC мог бы появиться. Меня просто там не было ”.

“Но твой партнер никогда не говорил тебе, что это всплыло, верно?”

“Нет, но мы уже занимались этим, так что ему не пришлось бы. Первое развертывание после той вечеринки я начал останавливать такси. Так что ему не пришлось бы говорить мне, если бы это всплыло на перекличке. Понимаете, что я имею в виду?”

“Я верю”.

Босх достал свой блокнот и открыл его. На страницах не было ничего написано о Мейсоне, но ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями и обдумать, о чем спросить дальше. Он начал листать свои страницы с заметками.

“Мило”, - сказал Мейсон. “Это твой номер на бейдже?”

Он указал на блокнот.

“Да”.

“Где ты берешь что-то подобное?”

“Гонконг. Знаете ли вы, что ваш друг Джордж Ирвинг возглавлял компанию такси, которая надеялась отобрать франшизу у Black and White? Знаете ли вы, что нарушения, которые вы внесли в отчет компании, должны были помочь Джорджу добиться успеха?”

“Как я уже сказал, не в то время. Не прошлым летом.”

Мейсон потер ладонями вверх и вниз по бедрам. Теперь они двигались к чему-то, что было неудобно для него.

“Значит, в какой-то момент ты все-таки узнал об этом?”

Он кивнул, но ничего не сказал.

“Когда?” Босх подсказал.

“Э-э, это было примерно шесть недель назад”.

“Скажи мне”.

“Однажды ночью я остановил такси. Увидел, как парень проехал знак "Стоп" и остановил его. Это было черно-белое, и сразу же парень начал нести мне чушь о сговоре и все такое, и я подумал, да, да, да, просто прикоснись к своему носу указательным пальцем, мудак. Но потом он говорит: ‘Вы с Ирвингом-младшим делаете это с нами", и я такой: "Какого черта?" Итак, я подхожу к нему и говорю, чтобы он сказал мне точно, что он имеет в виду под этим. И вот тогда я узнал, что мой друг Джорджи возглавляет другую таксомоторную компанию, делающую ставку на черное и белое ”.

Босх наклонился вперед, ближе к Мейсону, и поставил локти на колени. Теперь они подбирались к самому центру событий.

“Что ты сделал?”

“Я противостоял ему. Я пошел к Джорджу и предложил ему все варианты выхода, но, в конце концов, выхода не было. Я чувствовал, что он и его отец использовали меня, и я сказал ему об этом. Я сказал ему, что мы больше не друзья, и это был последний раз, когда я его видел ”.

Босх кивнул.

“И вот почему вы думаете, что он покончил с собой”.

Мейсон усмехнулся.

“Нет, чувак. Если он использовал меня таким образом, то я на самом деле не была настолько важна в его жизни. Я думаю, что он покончил с собой по другим причинам. Я думаю, что уход Чада был большим событием. . и, возможно, были и другие вещи. У семьи были секреты, вы понимаете, что я имею в виду?”

Мейсон не знал о Маккуиллене или отметинах на спине Джорджа Ирвинга. Босх решил, что сейчас не время выяснять это.

“Ладно, Мейсон, у тебя есть для меня что-нибудь еще?”

Мейсон покачал головой.

“Ты не стал спорить с членом совета по поводу всего этого, не так ли?”

“Пока нет”.

Босх подумал об этом.

“Ты идешь завтра на похороны?”

“Я еще не решил. Завтра утром, верно?”

“Да”.

“Я думаю, я приму решение тогда. Мы были друзьями долгое время. Просто в конце все пошло не так ”.

“Ну, может быть, я увижу тебя там. Теперь ты можешь идти. Я ценю, что ты рассказываешь эту историю ”.

“Да”.

Мейсон встал и направился в сторону заднего коридора, опустив голову. Босх смотрел ему вслед и размышлял о причудах взаимоотношений и расследований. Он пришел в отдел, ожидая столкнуться с полицейским, который был не в себе, который перешел черту. Вместо этого он теперь рассматривал Мейсона как еще одну жертву Ирвина Ирвинга.

И во главе списка жертв Ирвинга был его собственный сын. Мейсону, возможно, не придется беспокоиться о конфронтации с членом совета. Босх может добраться туда первым.

25

Похороны Джорджа Ирвинга в четверг утром были переполнены. Но Босху было трудно сказать, все ли люди собрались здесь, чтобы оплакать потерю Джорджа Ирвинга или укрепить свои связи с его отцом, членом городского совета. Там были многие из политической элиты города, а также командный состав полицейского управления. Присутствовал даже противник члена городского совета Ирвинга на предстоящих выборах — парень, у которого не было шансов. Это было так, как если бы в политике было объявлено перемирие, чтобы можно было проявить уважение к мертвым.

Босх стоял в стороне от собравшихся у могилы и наблюдал за тем, как парад "кто есть кто" направляется к Ирвину Ирвингу и остальным членам семьи покойного, чтобы выразить соболезнования. Это был первый взгляд Bosch на Чеда Ирвинга, представителя третьего поколения семьи. Он явно был похож на свою мать своей внешностью. Он стоял рядом с ней, опустив голову, едва поднимая взгляд всякий раз, когда кто-то предлагал руку или хватал за предплечье. Он казался обездоленным, в то время как его мать была бесстрастной и стойкой, возможно, действовавшей за фармацевтическим туманом.

Босх был так поглощен изучением семейных и политических перипетий сцены, что не заметил, как Киз Райдер ускользнула от шефа полиции. Она подошла слева от Гарри бесшумно, как убийца.

“Гарри?” - спросил я.

Босх обернулся.

“Лейтенант Райдер. Я удивлен видеть тебя здесь ”.

“Я пришел с шефом”.

“Да, я это видел. Большая ошибка ”.

“Почему это?”

“Я бы не стал прямо сейчас демонстрировать поддержку Ирвину Ирвингу. Вот и все ”.

“Продвинулись ли дела с момента нашего вчерашнего обсуждения?”

“Да, можно и так сказать”.

Босх кратко изложил свое интервью с Робертом Мейсоном и явный намек на то, что член городского совета был замешан в попытке перенести франшизу голливудского такси из B & W в Regent. Он сказал, что это усилие, вероятно, вызвало события, которые привели к смерти Джорджа Ирвинга.

“Будет ли Мейсон давать показания?”

Босх пожал плечами.

“Я никогда не спрашивал его, но он знает счет. Он коп, и ему нравится его работа — достаточно, чтобы положить конец его дружбе с Джорджем Ирвингом, когда он понял, что его использовали. Он знает, что если его вызовут для дачи показаний, а он откажется, то его карьере конец. Я думаю, он даст показания. Я удивлен, что его сегодня здесь нет. Я подумал, может быть, там будет какой-нибудь фейерверк ”.

Райдер оглядел толпу. Служба закончилась, и люди начали расходиться среди надгробий, направляясь к своим машинам.

“Мы не хотим здесь фейерверков, Гарри. Если ты его увидишь, останови его ”.

“Все кончено. Он не пришел.”

“Итак, каков твой следующий шаг?”

“Сегодня важный день. Я собираюсь пригласить Маккуиллена для разговора ”.

“У тебя недостаточно денег, чтобы предъявить ему обвинение”.

“Наверное, нет. У меня сейчас в отеле команда криминалистов с моим напарником. Они предпринимают вторую попытку. Если мы сможем поместить Маккуиллена в тот номер или на пожарную лестницу, все кончено ”.

“Большое ‘если”."

“Есть также его часы и возможность сопоставить их с ранами на спине”.

Райдер кивнул.

“Это может сработать, но, как вы упоминали ранее, это не будет окончательным. Мы попросим наших экспертов подтвердить, что это совпадение. Он попросит своих экспертов сказать, что это не так ”.

“Да. Послушайте, лейтенант, я думаю, у меня скоро будет компания. Возможно, ты захочешь отойти с дороги ”.

Она оглядела оставшуюся толпу.

“Кто?”

“Ирвинг наблюдал за мной, на самом деле не наблюдая за мной. Я думаю, он собирается подойти. Я думаю, он ждет, когда ты уйдешь ”.

“Хорошо, тогда я оставляю тебя с этим. Удачи, Гарри”.

“Если это то, что требуется. Увидимся, Киз”.

“Оставайся на связи”.

“Вас понял”.

Она вышла и направилась к группе людей, окружавших начальника полиции. Почти сразу же Ирвин Ирвинг воспользовался тем, что увидел Босха одного, и направился к нему.

Прежде чем Босх смог обратиться к нему, Ирвинг высказал то, что было у него на уме.

“Это разрушительная вещь - похоронить своего сына в земле и даже не знать, почему его забрали”.

Босху пришлось сдержаться. Он решил, что сейчас не время противостоять Ирвингу. Нужно было еще кое-что сделать. Сначала Маккуиллен, потом Ирвинг.

“Я понимаю”, - сказал он. “Я надеюсь, что скоро у меня будет кое-что для тебя. На следующий день или два”.

“Этого недостаточно, детектив. Я ничего не слышал от тебя, и то, что я слышу о тебе, не утешает. Вы работаете над другим делом, помимо расследования смерти моего сына?”

“Сэр, у меня много открытых дел, и ситуация не останавливается из-за того, что политик дернул за ниточки и назначил мне новое. Все, что вам нужно знать, это то, что я работаю над этим делом и до конца недели представлю вам обновленную информацию ”.

“Я хочу большего, чем обновление, Босх. Я хочу знать, что произошло и кто сделал это с моим сыном. Между нами все ясно?”

“Конечно, у нас все чисто. И чего я хотел бы сейчас, так это поговорить с вашим внуком несколько минут. Не могли бы вы—”

“Сейчас не самое подходящее время”.

“Это никогда не будет хорошим временем, член совета. Но если вы собираетесь требовать результатов, тогда вы не сможете помешать мне забросить сеть. Мне нужно поговорить с сыном жертвы. Он смотрит на нас прямо сейчас. Не могли бы вы, пожалуйста, помахать ему рукой, чтобы он подошел?”

Ирвинг оглянулся на место захоронения и увидел Чеда, стоящего в одиночестве. Он подал ему знак подойти. К ним подошел молодой человек, и Ирвин Ирвинг представил их друг другу.

“Вы не возражаете, если я несколько минут поговорю с Чедом наедине, член совета?”

Ирвинг выглядел так, словно его предали, но он не хотел раскрывать это перед своим внуком.

“Конечно”, - сказал он. “Я буду у машины. Мы скоро уезжаем, Чед. И детектив? Я хочу услышать от тебя.”

“Так и будет, сэр”.

Босх положил руку на плечо Чеда Ирвинга и отвел его подальше от дедушки. Они направились к группе деревьев в центре кладбища. Там была тень и уединение.

“Чед, я сожалею о смерти твоего отца. Я разбираюсь в этом и надеюсь очень скоро узнать, что произошло ”.

“Хорошо”.

“Мне неприятно беспокоить тебя в это трудное время, но у меня есть несколько вопросов, и тогда я могу отпустить тебя”.

“Неважно. Я действительно ничего не знаю ”.

“Я знаю, но нам нужно поговорить со всеми в семье. Это рутина. Давайте начнем с того, когда вы в последний раз разговаривали со своим отцом? Ты помнишь?”

“Да, мы разговаривали в воскресенье вечером”.

“О чем-нибудь конкретном?”

“Не совсем. Он только что позвонил, и мы вроде как пару минут болтали о школе и прочем, но это было как-то не вовремя. Я должен был уйти. Так вот оно что.”

“Куда ты должен был пойти?”

“У меня была назначена учебная сессия, и я должен был пойти”.

“Говорил ли он что-нибудь о своей работе или о каком-либо давлении, под которым он находился, о чем-нибудь, что его беспокоило?”

“Нет”.

“Как ты думаешь, что случилось с твоим отцом, Чед?”

Мальчик был большим и долговязым, его лицо было усеяно прыщами. Он яростно замотал головой в ответ на вопрос.

“Откуда мне знать? Я понятия не имел, что должно было произойти ”.

“Вы знаете, почему он поехал в "Шато Мармон” и снял комнату?"

“Я не знаю”.

“Ладно, Чед, это все. Прошу прощения за вопросы. Но я уверен, что ты хочешь знать, что произошло ”.

“Да”.

Чад посмотрел вниз, на землю.

“Когда ты возвращаешься в школу?”

“Думаю, я останусь со своей матерью по крайней мере на выходные”.

“Возможно, ей это понадобится”.

Босх указал на кладбищенскую аллею, где ждали машины.

“Я думаю, что она и твой дедушка ждут тебя. Спасибо, что уделили мне время ”.

“Хорошо”.

“Удачи, Чед”.

“Спасибо”.

Босх смотрел, как он возвращается к своей семье. Ему стало жаль парня. Казалось, он возвращался к жизни, полной требований и ожиданий, в создании которых он не принимал никакого участия. Но Босх не мог думать об этом слишком долго. У него была работа, которую нужно было сделать. Направляясь к своей машине, он достал телефон и позвонил своему партнеру. Чу потребовалось шесть гудков, чтобы ответить на звонок.

“Да, Гарри”.

“Что они придумали?”

Босх передал лейтенанту Дювалю просьбу о том, чтобы лучшая команда криминалистов департамента вернулась в "Шато Мармон" и еще раз проверила комнату 79, используя все возможные средства обнаружения улик. Bosch хотел, чтобы помещение пропылесосили, обработали лазером, подсвечивали черным и приклеивали суперклеем. Он хотел попробовать что-нибудь, что могло бы выявить улики, пропущенные в первый раз, и, возможно, связать Маккуиллена с комнатой.

“У нас ничего нет. По крайней мере, пока.”

“Ладно. Они уже были на пожарной лестнице?”

“Они начали с этого. Ничего.”

Босх не мог сказать, что был разочарован, потому что знал, что это был рискованный шаг, особенно на пожарной лестнице, которая подвергалась воздействию стихии почти четыре дня.

“Я нужен тебе там?”

“Нет, я думаю, мы скоро закончим. Как прошли похороны?”

“Это были похороны. Больше нечего сказать.”

Чтобы привлечь Чу к делу и проследить за вторым судебно-медицинским осмотром места преступления, Босх в общих чертах рассказал ему, куда продвигается расследование.

“Тогда, что дальше?”

Босх забрался в свою машину и завел двигатель.

“Я думаю, пришло время нам поговорить с Марком Маккуилленом”.

“Хорошо, когда?”

Босх думал об этом, но хотел подробнее рассмотреть вопросы "как", "когда" и "где".

“Мы разберемся с этим, когда ты вернешься в PAB”.

Босх отключился и опустил телефон в карман пальто. Он слегка ослабил галстук, когда выезжал с кладбища. Почти сразу же зазвонил его телефон, и он предположил, что Чу перезванивает с другим вопросом. Но вместо этого на экране идентификации было имя Ханны Стоун.

“Ханна”.

“Привет, Гарри. Как у тебя дела?”

“Я только что с похорон”.

“Что? Чье?”

“Кто-то, кого я никогда не встречал. Это была работа. Как обстоят дела в центре?”

“С ними все в порядке. У меня перерыв ”.

“Хорошо”.

Он ждал. Он знал, что она звонит не просто для того, чтобы скоротать время.

“Я хотел спросить, думал ли ты о прошлой ночи”.

Реальность заключалась в том, что Босх был поглощен делом Ирвинга с тех пор, как прошлой ночью столкнулся с Робертом Мейсоном.

“Конечно”, - сказал он. “Это было довольно замечательно для меня”.

“Для меня это тоже было замечательно, но я не это имел в виду. Я имел в виду то, что я тебе сказал. Раньше.”

“Я не уверен, что ты имеешь в виду”.

“О Шоне. Мой сын.”

Это было неровно и неловко. Он не был уверен, чего она хотела.

“Что ж. . Я не знаю, Ханна, о чем я должен думать?”

“Не бери в голову, Гарри. Мне нужно идти ”.

“Подожди, Ханна. Да ладно, ты звонил мне, помнишь? Не уходи и не расстраивайся. Просто скажи мне, о чем я должен думать с твоим сыном?”

Босх почувствовал, как что-то сжало его внутренности. Он должен был учитывать, что для нее предыдущая ночь могла быть своего рода средством для достижения обнадеживающего конца, который касался ее сына, а не их. Для Босха ее сын был потерян. Когда Шону было двадцать лет, он накачал наркотиками девушку и изнасиловал ее — печальная и ужасная история. Он признал себя виновным и отправился в тюрьму. Это было пять лет назад, и с тех пор Ханна посвятила свою жизнь попыткам понять, откуда в нем взялся такой импульс. Было ли это генетическим, было ли это природой, было ли это воспитанием? Для Ханны это само по себе было своего рода тюрьмой, и Босх почувствовал сочувствие, когда она рассказала ему эту неприглядную историю.

Но теперь он не был уверен, чего она хотела от него, кроме его сочувствия. Должен ли он был сказать, что преступление ее сына не было ее виной? Или что ее сын не был злом? Или она надеялась на какую-то конкретную помощь в плане заключения ее сына? Босх не знал, потому что она не сказала.

“Ничего”, - сказала она. “Мне жаль. Я просто не хочу, чтобы это что-то испортило, вот и все ”.

Это немного облегчило ему задачу.

“Тогда не позволяй этому, Ханна. Просто позволь всему происходить. Мы знаем друг друга всего несколько дней. Нам нравится быть друг с другом, но, возможно, мы переехали слишком быстро. Давай просто позволим всему случиться и не будем вмешивать в это что-то еще. Пока нет ”.

“Но я должен. Он мой сын. Ты хоть представляешь, каково это - жить с тем, что он сделал, и думать о нем там, наверху?”

Хватка внутри снова усилилась, и он понял, что совершил ошибку с этой женщиной. Его одиночество и собственная потребность в общении привели его по ложному пути. Он так долго ждал, а теперь сделал такой неправильный выбор.

“Ханна”, - сказал он. “Я здесь в самом разгаре событий. Можем ли мы поговорить обо всем этом позже?”

“Как скажешь”.

Это было сказано как оскорбление. С таким же успехом она могла бы сказать Пошел ты, Босх. Сообщение было тем же самым. Но он вел себя так, как будто он этого не получил.

“Ладно. Я позвоню тебе, как только освобожусь. До свидания, Ханна”.

“До свидания, Гарри”.

Босх отключился и поборол желание выбросить телефон из окна машины. Его мысль о том, что Ханна Стоун может быть той, кого он привнес в жизнь, которую делил со своей дочерью, была мечтой дурака. Он двигался слишком быстро. Он мечтал слишком быстро.

Он сунул телефон в карман пальто и похоронил свои мысли о Ханне Стоун и неудавшемся романе так глубоко, как только что похоронили Джорджа Ирвинга.

26

Босх вошел в пустой кабинет и сразу увидел стопку больших конвертов на столе Чу. Он поставил свой портфель на свой стол, но затем подошел к столу Чу и разложил конверты на своем промокашке. Чу получил выписки и другие записи с кредитных карт Джорджа Ирвинга. Возвращение и проверка всех покупок по кредитной карте было важным компонентом тщательного расследования смерти. Их выводы станут частью финансового профиля жертвы.

Нижний конверт был самым тонким и принадлежал криминалистической лаборатории. Босх открыл это, гадая, к какому делу оно относится.

В конверте был отчет об анализе рубашки Джорджа Ирвинга. Судебно-медицинская экспертиза установила, что темно-синяя рубашка содержала кровь и клетчатый материал — кожу — на внутренней стороне правого плеча. Это соответствовало синякам и рваным ранам в форме полумесяца, обнаруженным на плече Ирвинга во время вскрытия.

Босх сел за стол Чу, изучил отчет и задумался, что это значит. Он понял, что это может указывать по крайней мере на два сценария. Первое заключалось в том, что Ирвинг был одет в рубашку, когда его душили, и повреждение кожи на его плече произошло, когда часы чокера прижали рубашку к его коже. Второе заключалось в том, что рубашку надели после того, как были нанесены раны и кровь и кожа были перенесены.

Две причины заставили Bosch отказаться от второго сценария. Пуговица, найденная на полу, указывала на то, что, возможно, произошла борьба, когда Ирвинг все еще носил рубашку. И поскольку Ирвинг бросился в воду голым навстречу своей смерти, казалось крайне маловероятным, что рубашка была надета поверх раны, а затем снова снята.

Bosch сосредоточился на первом сценарии. Это наводило на мысль, что Ирвинг был застигнут врасплох сзади и попал в удушающий захват. Там была борьба. Пуговица была оторвана от правого рукава, и колье переместилось в плечевой маневр ползания, чтобы контролировать жертву. Синяки и поверхностные ссадины появились, несмотря на рубашку.

Босх думал об этом несколько минут, и независимо от того, под каким углом он рассматривал это дело, оно все равно возвращало к Маккуиллену. Как он и сказал Чу, пришло время привлечь Маккуиллена.

Босх подошел к своему столу и начал планировать захват. Он решил, что это не будет арест за уголовное преступление. Он хотел бы получить добровольное согласие Маккуиллена приехать в центр города в паблик и ответить на вопросы. Если бы эта попытка не увенчалась успехом, то на него надели бы наручники и его арестовали.

Маккуиллен был бывшим полицейским, и это делало его опасной мишенью для ареста. Почти у всех бывших копов было оружие, и все они знали, как им пользоваться. Босх попросил бы Чу провести проверку в реестре оружия ATF, но он знал, что такая проверка не будет окончательной. Копы постоянно подбирали и изымали оружие на улице. Не все из них были возвращены в собственность. Информация ATF могла бы рассказать им только о том, чем законно владел Маккуиллен.

Из-за этих опасений Bosch в первую очередь решила, что к Маккуиллену не будут обращаться дома. Это поставило бы его слишком близко к любому известному и неизвестному оружию, которое у него было. Его машина также была бы плохим выбором по тем же причинам.

Босх уже видел внутреннюю часть гаража B & W и диспетчерской. Это дало ему стратегическое преимущество. Это также было бы наименее вероятным местом, где Маккуиллен мог быть вооружен. Одно дело, если бы он вел такси на темных окраинах Голливуда, но управлять такси там было не так опасно.

Зазвонил настольный телефон, и на экране просто высветились цифры. Босх испытал искушение передать это в message, но затем передумал.

“Открыто - Нераскрытое”.

“Детектив Босх там?”

“Говорю”.

“Детектив, это Эмили Гомес-Гонзмарт из "Лос-Анджелес Таймс", что через дорогу от нас. Я работаю над статьей о расследовании убийства Джорджа Ирвинга и хочу задать вам несколько вопросов.”

Босх на долгое мгновение замер. Ему внезапно захотелось сигареты. Он знал о репортере. Ее прозвали “ГоГо”, потому что она неустанно преследовала истории, за которыми следила.

“Детектив?”

“Да, извините, я тут кое-чем занят. Ты назвал это убийством. Что заставляет вас думать, что это расследование убийства? Это расследование смерти, да. Но мы не назвали это убийством. Мы не сделали такого вывода ”.

Теперь она сделала паузу на мгновение, прежде чем ответить.

“Ну, по моей информации, это расследование убийства, и есть подозреваемый, который скоро будет арестован, если его еще не взяли под стражу. Этот подозреваемый - бывший офицер полиции, который замахнулся как на члена городского совета Ирвинга, так и на его сына. Вот почему я звоню вам, детектив. Можете ли вы подтвердить это и произвели ли вы арест по этому делу?”

Босх был ошеломлен глубиной ее информации.

“Послушайте, я ничего не подтверждаю. Ареста не было, и я не уверен, откуда вы черпаете свою информацию, но она неверна ”.

Теперь ее голос изменился. Это стало больше похоже на шепот, и в нем слышалась интимность кого ты обманываешь?придайте ему качества.

“Детектив”, - сказала она, - “мы оба знаем, что моя информация верна. Мы продолжаем рассказ, и я хотел бы услышать ваши комментарии для записи. Вы, в конце концов, ведущий исследователь. Но если вы не можете или не хотите говорить со мной, тогда я пойду без вас и сообщу только то, что вы отказались от комментариев ”.

Мысли Босха путались. Он знал, как это работает. История должна была появиться в утренней газете, но задолго до этого она вышла бы онлайн через веб-сайт газеты. И когда это попадет в цифровую вселенную, это прочитают все редакторы заданий на каждой теле- и радиостанции в городе. В течение часа после публикации на веб-сайте Times в СМИ поднялся бы ажиотаж. И независимо от того, упомянут он в истории или нет, Маккуиллен знал бы, что Босх придет за ним.

Босх не мог допустить этого. Он не мог позволить СМИ торопить его или каким-либо образом диктовать свои действия. Он понял, что здесь ему пришлось заключить сделку.

“Кто твой источник?” он спросил, просто чтобы выиграть немного времени, чтобы обдумать способы справиться с этим.

ГоГо рассмеялась, как Босх и предполагал, она бы рассмеялась.

“Детектив, пожалуйста. Ты знаешь, что я не могу раскрыть свои источники. Если вы хотите стать неназванным источником, тогда я бы предложил вам такую же абсолютную защиту. Я бы скорее сел в тюрьму, чем раскрыл источники. Но я бы предпочел, чтобы ты был записан ”.

Босх поднял голову и выглянул из кабины. В дежурной части было почти пусто. Тим Марсия сидел за своим столом рядом с кабинетом лейтенанта. Дверь Л.Т., как обычно, была закрыта, и было невозможно понять, скрывается ли она там или на собрании.

“Я был бы не прочь записать это”, - сказал он. “Но вы знаете, что в таком деле, как это, с политическими связями и тому подобным, я не могу вести запись без разрешения. Это может означать мою работу. Тебе придется сдержаться, пока я не смогу это достать ”.

Он надеялся, что, сказав, что на кону его работа, он получит немного времени для сочувствия. Никто не хочет стать причиной того, что кто-то потеряет работу. Даже не холодный и расчетливый репортер.

“Для меня это звучит как пауза, детектив Босх. С тобой или без тебя, у меня есть история, и я подаю ее сегодня ”.

“Хорошо, тогда сколько времени ты можешь мне дать? Я вернусь к тебе ”.

Наступила пауза, и Босху показалось, что он слышит, как она печатает на клавиатуре компьютера.

“Мой крайний срок - пять. Мне нужно услышать от тебя до этого ”.

Босх взглянул на часы. Он только что получил от нее три часа. Он верил, что это даст ему достаточно времени, чтобы расправиться с Маккуилленом. Как только он оказался под стражей, не имело значения, что было в Интернете или сколько репортеров и продюсеров звонили ему или в офис по связям со СМИ.

“Дай мне свой прямой номер”, - сказал он. “Я перезвоню тебе до пяти”.

Босх не собирался перезванивать ей, но все равно записал ее имя и номер в свой блокнот.

Как только он повесил трубку, он позвонил Киз Райдер на свой мобильный. Она ответила сразу, но звучало это так, как будто она была в машине.

“Да, Гарри?”

“Ты один?”

“Да”.

“У Times есть история. Это исходило либо от шефа, либо от члена совета. В любом случае, мне пиздец, если это выйдет наружу слишком рано ”.

“Держись, держись. Откуда ты знаешь?”

“Потому что репортер только что позвонила мне и она знала, что мы расследуем это как убийство и что у нас есть подозреваемый, который является бывшим полицейским. Ей все рассказали ”.

“Кто этот репортер?”

“Эмили Гомес-Гонзмарт. Я никогда не разговаривал с ней раньше, но я слышал о ней. Предположительно, они называют ее ГоГо, потому что она не отказывается от истории ”.

“Ну, она не одна из наших”.

Это означает, что ГоГо не было в списке утвержденных и заслуживающих доверия репортеров, с которыми имел дело начальник полиции. Это означало, что ее источником был Ирвин Ирвинг или кто-то из сотрудников городского совета.

“Но вы говорите, что она знала, что у вас есть подозреваемый?” Сказал Райдер.

“Это верно. Она знает все, кроме имени. Она знала, что это либо вот-вот произойдет, либо уже произошло ”.

“Ну, вы знаете, репортеры часто ведут себя так, будто знают больше, чем на самом деле, чтобы обманом заставить вас подтвердить что-то”.

“Она знала, что у нас есть подозреваемый, и он бывший полицейский, Киз. Это не было блефом. Говорю тебе, она все это знает. Вам, люди там, наверху, лучше сесть за телефон и вцепиться в дерьмо Ирвинга ради этого. Это его собственный сын, и он портит дело из-за чего? Есть ли политическая выгода в том, чтобы обнародовать это сейчас?”

“Нет, такого не бывает. Вот почему я не уверен, что это прошло через него. И дело в том, что я был в комнате, когда шеф связался с ним по телефону и ввел его в курс дела. Он умолчал о подозреваемом, потому что знал, что Ирвинг потребует назвать имя. Итак, он опустил это. Он рассказал ему о следах на плече и соединении для удушения, но не сказал, что есть имя подозреваемого. Он сказал, что мы все еще работаем над этим ”.

Босх помолчал, обдумывая значение всего этого. Это попало под рубрику "Высокий джинго", и он знал, что доверять некому, кроме Киз Райдер.

“Гарри, я в машине. Что я предлагаю вам сделать, так это выйти в Интернет и зайти на веб-сайт Times. Введите в поиске имя репортера. Посмотрите, что происходит в предыдущих историях. Посмотри, писала ли она истории с участием Ирвинга раньше. Возможно, есть сотрудник, с которым она связана, и это очевидно из предыдущих историй ”.

Это была хорошая и продуманная идея.

“Хорошо, я сделаю это, но у меня не так много времени. Это усугубляет проблему с Маккуилленом. Как только мой напарник войдет, мы собираемся пойти и схватить его ”.

“Ты уверен, что готов?”

“Я не думаю, что у нас есть выбор. Эта история появляется в Интернете в пять часов. Нам нужно схватить его до этого ”.

“Дай мне знать, как только это произойдет”.

“Ты понял это”.

Босх отключился и немедленно позвонил Чу, который должен был уже очистить "Шато Мармон".

“Где ты?”

“Направляюсь внутрь. У нас ничего нет, Гарри.”

“Не имеет значения. Мы захватим Маккуиллена сегодня ”.

“Твой звонок”.

“Да, мой звонок, и я делаю это. Увидимся здесь снова ”.

Он отключился и положил телефон на стол. Он побарабанил пальцами. Ему это не понравилось. Его действия в данном случае были продиктованы внешними влияниями. Это никогда не было приятно. Конечно, план состоял в том, чтобы схватить Маккуиллена и доставить его на допрос. Но раньше темп задавал Bosch. Теперь все готовилось для него, и это заставляло его чувствовать себя тигром в клетке. Замкнутый и злой, готовый просунуть лапу сквозь решетку и ударить первое, что пройдет мимо.

Он встал и подошел к столу Тима Марсии.

“Л.Т. на месте?” - спросил я.

“Да, она там”.

“Могу я войти? Мне нужно сообщить ей последние новости ”.

“Она вся твоя - если ты сможешь заставить ее открыться”.

Босх постучал в дверь лейтенанта, страдающего агорафобией. После паузы он услышал, как Дюваль дала добро, и он вошел. Она была за своим столом, работая на компьютере. Она подняла глаза, чтобы посмотреть, кто это, но затем закончила что-то печатать, пока говорила.

“Что случилось, Гарри?”

“Дело в том, что сегодня я собираюсь доставить тело по делу Ирвинга”.

Это заставило ее поднять глаза.

“План состоит в том, чтобы заставить его прийти добровольно. Но если это не сработает, мы подключим его ”.

“Спасибо, что держишь меня в курсе”.

Это не было сказано в качестве искренней благодарности. Босх не сообщал ей новостей в течение двадцати четырех часов, а за это время многое произошло. Он выдвинул стул перед ее столом и сел. Он изложил ей короткую версию, потребовав десять минут, чтобы рассказать о телефонном звонке репортера.

“Виноват, что не держу вас в курсе”, - сказал он. “Просто все быстро ломалось. Офис шефа в курсе событий — я только что говорил с его адъютантом сегодня на похоронах — и они дадут знать члену совета ”.

“Ну, я думаю, я должен быть рад, что ты держал меня в неведении.

Теперь я не буду подозреваемым в утечке информации в Times. Есть какие-нибудь идеи по этому поводу?”

“Я предполагаю, что это был Ирвинг или кто-то из его лагеря”.

“Но что он получает от этого? В конечном итоге он не будет хорошо выглядеть здесь ”.

Босх впервые задумался об этом. Лейтенант был прав. Зачем Ирвингу сливать историю, которая в конечном итоге запятнает его, как минимум, привкусом коррупции? Это не имело смысла.

“Хороший вопрос”, - сказал Босх. “Но у меня нет ответа. Все, что я знаю, это то, что он каким-то образом перебрался через улицу ”.

Дюваль взглянула на жалюзи, которые закрывали окно, выходящее на здание Times. Это было так, как будто ее паранойя о наблюдающих репортерах подтвердилась. Босх встал. Он сказал то, что должен был сказать.

“Как насчет подкрепления, Гарри?” - Спросила Дюваль. “Вы с Чу можете справиться с этим сами?”

“Я думаю, да. Маккуиллен не увидит, как мы приближаемся — и, как я уже сказал, мы хотим, чтобы он пришел добровольно ”.

Она подумала об этом, а затем кивнула.

“Хорошо, дай мне знать. На этот раз своевременно”.

“Правильно”.

“Это означает сегодняшнюю ночь”.

“Ты понял это”.

Босх вернулся в кабинку. Чу все еще не вернулся.

Гарри был поглощен мыслью, что утечка произошла не из лагеря Ирвинга. Это оставляло кабинет шефа и возможность того, что предпринимались шаги, о которых Киз Райдер не знала, или что она скрывалась от него. Он подошел к своему компьютеру и открыл веб-сайт Times. В строке поиска он набрал “Эмили Гомес-Гонзмарт” и нажал "Вернуть".

Вскоре у него была страница, полная цитат — заголовков статей, которые содержали подпись репортера в обратном хронологическом порядке. Он начал пролистывать, читая заголовки, и быстро пришел к выводу, что GoGo не освещает политику или городское управление. За последний год не было историй, которые приближали бы ее к Ирвину или Джорджу Ирвингу. Она оказалась автором художественных статей, специализирующимся на криминальных историях. Дневные истории, в которых она подробно рассказывала о преступлении, рассказывала о жертвах и их семьях. Босх нажал на несколько из них, прочитал первые абзацы и затем вернулся к списку.

Он прокрутил назад более чем трехлетние истории, не увидев ничего, что могло бы связать Гомеса-Гонзмарта с кем-либо, замешанным в деле Джорджа Ирвинга. И затем его внимание привлек заголовок от начала 2008 года.

Триады взимают плату с местных китайцев

Босх начал рассказ. Это была анекдотическая зацепка о пожилой женщине, которая владела аптекарским магазином в Чайнатауне и которая более тридцати лет ежемесячно платила боссу "Триады" плату за охрану. Затем история расширилась до отчета о культурной истории местных владельцев малого бизнеса, продолжающих вековую гонконгскую традицию платить преступным синдикатам Triad за защиту. История была порождена недавним убийством домовладельца из Чайнатауна, которое, как подозревали, было заказным убийством Триады.

Босх замер, когда дошел до девятого абзаца рассказа.

“Триады живы и здоровы в Лос-Анджелесе”, - сказал детектив Дэвид Чу, член подразделения азиатских банд полиции Лос-Анджелеса. “Они охотятся на людей, как они охотились на людей в Гонконге в течение трехсот лет”.

Гарри долго смотрел на абзац. Двумя годами ранее Чу перешел в подразделение "Нераскрытые дела" и стал партнером Bosch. До этого он работал в AGU, где его пути пересеклись с Эмили Гомес-Гонзмарт, и, похоже, они продолжили отношения.

Босх выключил экран и повернулся на своем сиденье. По-прежнему никаких признаков Чу. Он перекатился на сторону своего партнера в кабинке и открыл ноутбук, который Чу оставил на его столе. Экран загорелся, и Босх нажал на значок электронной почты. Он снова огляделся, чтобы убедиться, что Чу не заходил в дежурную часть. Затем он открыл новое электронное письмо и набрал “GoGo” в адресной строке.

Ничего не произошло. Он удалил это и набрал “Эмили”. Автоматическая функция, которая заполняла адреса электронной почты, которые использовались ранее, вступила во владение и заполнила emilygg@latimes.com .

Босх почувствовал, как в нем нарастает ярость. Он еще раз огляделся, а затем зашел в ящик отправки учетной записи электронной почты и поискал все электронные письма на имя emilygg. Их было несколько. Босх начал читать их по одному и быстро понял, что они безобидны. Чу использовал электронную почту только для организации встреч, часто в кафетерии Times через дорогу. Не было никакого способа определить, какие отношения у него были с репортером.

Босх закрыл экраны электронной почты и выключил ноутбук. Он увидел достаточно. Он знал достаточно. Он откатился на стуле обратно к своему столу и задумался, что делать. Расследование было скомпрометировано его собственным партнером. Последствия этого могут дойти до суда, если Маккуиллен в конечном итоге будет привлечен к ответственности. Адвокат защиты, знающий о неподобающем поведении Чу, может подорвать доверие к нему, а также к достоверности дела.

Это была лишь часть повреждений по делу. Это даже не говорило о том непоправимом вреде, который Чу причинил их партнерству. Что касается Босха, то эти отношения только что закончились.

“Гарри! Ты готов зажигать?”

Босх повернулся на своем сиденье. Чу только что вошел в кабинку.

“Да”, - сказал Босх. “Я готов”.

27

Стоянка такси была очень похожа на полицейский участок. Он функционировал исключительно как центр дозаправки, технического обслуживания и направления транспортных средств, которые постоянно находились в пределах географической юрисдикции. И, конечно, это было место, где эти транспортные средства пополнялись теми, кто ими управлял. Автомобили всегда были в игре, пока механическая неисправность не вывела их из состава. В этом был ритм, на который можно было рассчитывать. Машины въезжают, машины выезжают. Водители входят, водители выходят. Механики приходят и уходят. Диспетчеры приходят и уходят.

Босх и Чу почти час сидели на газоне и наблюдали за гаражом такси Black & White, прежде чем увидели человека, которого они приняли за Марка Маккуиллена, припарковавшего машину на обочине, а затем вошедшего в открытую дверь гаража. Он оказался не таким, как ожидал Босх. Перед его мысленным взором возник Маккуиллен, которого он помнил двадцатипятилетней давности. Маккуиллен, чья фотография была растиражирована в СМИ как козел отпущения оперативной группы по удушающему захвату. Двадцативосьмилетний жеребец с короткой стрижкой и бицепсами, которые выглядели достаточно сильными, чтобы проломить человеку череп, не говоря уже о его сонной артерии.

Мужчина, который неторопливо зашел в B & W Taxi, был шире в бедрах, чем в плечах, с растрепанными волосами, собранными в неопрятный седой хвост, и шел с темпом человека, идущего туда, куда ему на самом деле идти не хотелось.

“Это он”, - сказал Босх. “Я думаю”.

Это были его первые слова за двадцать минут. Ему почти нечего было больше сказать Чу.

“Ты уверен?” - Спросил Чу.

Босх посмотрел на копию фотографии в водительских правах, которую распечатал Чу. Этому было три года, но он был уверен, что все сделал правильно.

“Да. Поехали”.

Босх не стал дожидаться ответа своего партнера. Он вышел из машины и направился по диагонали через Гауэр к гаражу. Он услышал, как за его спиной хлопнула другая дверь, и стук ботинок Чу по тротуару, когда тот поспешил догнать его.

“Эй, мы собираемся сделать это вместе или это время армии одного человека?” Чу позвал.

“Да”, - сказал Босх. “Вместе”.

В последний раз, подумал он.

Их глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к тусклому освещению гаража. Там было больше активности, чем во время их предыдущего визита. Смена смены. Водители и машины приезжают и уезжают. Они направились прямо в диспетчерскую, не желая, чтобы кто-нибудь сообщил новости Маккуиллену до того, как они доберутся до него.

Босх постучал в дверь костяшками пальцев, открывая ее. Когда он вошел, он увидел в комнате двух мужчин, как и раньше. Но одним из них был Маккуиллен, а другой тоже был новым человеком. Маккуиллен стоял у своего рабочего места, распыляя дезинфицирующее средство на радиогарнитуру, которую он собирался надеть. Его, казалось, не смутило появление двух мужчин в костюмах. Он даже кивнул, как бы давая понять, что их ждут.

“Детективы”, - сказал он. “Что я могу для тебя сделать?”

“Марк Маккуиллен?” - Спросил Босх.

“Это, должно быть, я”.

“Детективы Босх и Чу, полиция Лос-Анджелеса. Мы хотим задать вам несколько вопросов.”

Маккуиллен снова кивнул и повернулся к другому диспетчеру.

“Энди, ты держишь оборону? Надеюсь, это не займет много времени ”.

Другой мужчина кивнул и подал рукой сигнал "спокойное море".

“На самом деле, ” сказал Босх, “ это может быть. Может быть, тебе стоит посмотреть, сможешь ли ты кого-нибудь пригласить ”.

На этот раз Маккуиллен заговорил, глядя прямо на Босха.

“Энди, позвони Джеффу, вытащи его. Я вернусь, как только смогу ”.

Босх повернулся и указал на дверь. Маккуиллен направился к выходу из офиса. На нем была мешковатая рубашка, которая не была заправлена. Босх стоял позади него и все время не сводил глаз с его рук. Когда они вошли в гараж, он положил руку на спину Маккуиллена и направил его к такси, которое было на подъемниках.

“Ты не против положить руки на капот на минутку?”

Маккуиллен подчинился, и когда он сделал это, его запястья выдвинулись за манжеты рукавов рубашки. Босх увидел первое, что надеялся увидеть. Часы в стиле милитари на его правом запястье. У него был большой стальной безель с выступами для захвата.

“Вовсе нет”, - сказал Маккуиллен. “И я скажу тебе прямо сейчас, что у меня за поясом справа спереди ты найдешь маленький двухзарядный поппер, который я люблю носить с собой. Это не самая безопасная работа в мире. Я знаю, у вас это сложнее, но мы работаем там всю ночь, дверь гаража всегда открыта. В конце смены мы забираем деньги у каждого водителя, и иногда сами водители не самые приятные ребята, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

Босх потянулся к внушительному телу Маккуиллена и нашел оружие. Он вытащил его и поднял, чтобы показать Чу. Это был "Кобра Дерринджер" с крупнокалиберным стволом. Приятная и маленькая, но вряд ли это поппер. Из него можно было выстрелить двумя патронами 38-го калибра, и они могли нанести некоторый урон, если использовать его достаточно близко. "Кобра" была в списке оружия, зарегистрированного Маккуилленом, и которое Чу обнаружил на компьютере ATF. Гарри положил его в карман.

“У вас есть разрешение на скрытое ношение оружия?” - Спросил Босх.

“Не совсем”.

“Да, я так не думал”.

Когда Босх закончил обыск, он нащупал то, что, как он был уверен, было телефоном в правом переднем кармане Маккуиллена. Он оставил это на месте, действуя так, как будто он пропустил это.

“Ты вытряхиваешь всех, кого приводишь на допрос?” - Спросил Маккуиллен.

“Правила”, - сказал Босх. “Не могу посадить тебя в машину без наручников, пока мы не проведем обыск”.

Босх говорил не совсем о правилах отдела. Больше по его собственным правилам. Когда он увидел "Кобру" в отчете ATF, он предположил, что это оружие, которое Маккуиллен любил носить при себе — на самом деле не было особой другой причины иметь карманный пистолет. Первоочередной задачей Гарри было отделить его от этого и всего остального, что могло не попасть в поле зрения ATF.

“Хорошо”, - сказал он. “Поехали”.

Они вышли из гаража на послеполуденное солнце. Обойдя Маккуиллена с обеих сторон, детективы повели его к своей машине.

“Куда мы направляемся для этого добровольного разговора?” - Спросил Маккуиллен.

“Личный кабинет”, - ответил Босх.

“Не видел новое здание, но если это все равно, я бы предпочел поехать в Голливуд. Оно близко, и я смогу вернуться к работе раньше ”.

Это было началом игры в кошки-мышки. Ключевым моментом, с точки зрения Bosch, было заставить Маккуиллена сотрудничать. В тот момент, когда он отключился и сказал: "Мне нужен адвокат", все остановилось. Будучи бывшим полицейским, Маккуиллен был достаточно умен, чтобы знать это. Он играл с ними.

“Мы можем проверить, есть ли у них свободное место”, - сказал Босх. “Партнер, позвони им”.

Босх использовал кодовое слово. Когда Чу достал свой телефон, Босх открыл заднюю дверь их седана и придержал ее, пока Маккуиллен забирался внутрь. Он закрыл его и поверх капота машины подал Чу сигнал рукой, как бы отсекая движение. Смысл был в том, что мы не едем в Голливуд.

Как только они все оказались в машине, Чу начал имитировать телефонный разговор с лейтенантом, ответственным за комнату детективного отдела в Голливудском подразделении.

“Л.Т., детектив Чу, RHD, мы с моим напарником находимся поблизости и хотели бы одолжить один из ваших "девять на девять" примерно на час, если сможем. Мы могли бы быть там через пять. Тебя бы это устроило?”

Последовало долгое молчание, за которым последовало “Я вижу” три раза от Чу. Затем он поблагодарил лейтенанта и закрыл свой телефон.

“Ничего хорошего. Они только что развернули склад для подделки DVD и забили все три комнаты. Это займет пару часов ”.

Босх оглянулся на Маккуиллена и пожал плечами.

“Похоже, тебе предстоит повидаться с личным составом, Маккуиллен”.

“Я думаю, да”.

Босх был почти уверен, что Маккуиллен не повелся на шараду. Оставшуюся часть поездки Босх пытался завязать светскую беседу, которая либо позволила бы получить информацию, либо ослабила бдительность Маккуиллена. Но бывший полицейский знал все уловки профессии и молчал почти всю поездку. Это подсказало Босху, что собеседование в PAB обещает быть трудным. Не было ничего сложнее, чем пытаться разговорить бывшего полицейского.

Но это было нормально. Босх был готов к испытанию, и у него было несколько вещей в рукаве, которые, он был уверен, Маккуиллен не видел.

Как только они вошли в PAB, они провели Маккуиллена через огромную комнату отдела RHD, а затем поместили его в одну из двух комнат для допросов в Отделе с нераскрытыми делами.

“Нам просто нужно проверить несколько вещей, и мы сразу же свяжемся с вами”, - сказал Босх.

“Я знаю, как это работает”, - сказал Маккуиллен. “Увидимся примерно через час, верно?”

“Нет, не так долго. Мы скоро вернемся ”.

Дверь автоматически заблокировалась, когда он потянул ее на себя, закрывая. Босх прошел по коридору к следующей двери и вошел в видеозал. Он включил видео- и аудиомагнитофон, а затем пошел в дежурную часть. Чу сидел за своим столом, вскрывая конверты с записями по кредитным картам Джорджа Ирвинга. Босх занял свое место.

“Как долго ты собираешься позволять ему готовить?” - Спросил Чу.

“Я не знаю. Может быть, полчаса. Я не заметил его сотовый во время обыска. Может быть, он позвонит и скажет что-то не то, и мы запишем это на видео. Может повезти.”

“Это случалось раньше. Ты думаешь, он выйдет отсюда сегодня вечером?”

“Я отчасти сомневаюсь в этом. Даже если он ничего нам не даст. Ты видел его часы?”

“Нет, у него длинные рукава”.

“Я видел это. Это подходит. Мы оформляем его, забираем часы, и они отправляются криминалистам. Мы берем ДНК и сопоставляем раны. АНАЛИЗ ДНК займет некоторое время, но, возможно, они смогут сделать анализ раны завтра к обеду, и тогда мы пойдем к окружному прокурору ”.

“Звучит как план. Я собираюсь выпить чашечку кофе. Ты чего-нибудь хочешь?”

Босх повернулся и долго смотрел на своего напарника. Чу стоял к нему спиной. Он складывал отчеты по кредитным картам в одну стопку и аккуратно простукивал края.

“Нет, я в порядке”.

“Пока ты даешь ему немного повариться, я мог бы сесть и посмотреть на все это. Ты никогда не знаешь.”

Чу встал, занося данные кредитной карты в свежую зеленую папку.

“Да, никогда не знаешь наверняка”.

Чу вышел, и Босх смотрел ему вслед. Затем он встал и пошел в кабинет лейтенанта, просунув голову внутрь и сказав Дюваль, что они поместили Маккуиллена в комнату для допросов № 1 и что он был там добровольно.

Затем он вернулся к своему столу и написал своей дочери, убедившись, что она благополучно добралась из школы домой. Она ответила быстро, поскольку ее телефон был продолжением ее правой руки, и у них было правило никогда не откладывать ответы друг другу.

Дома безопасно. Думал, ты работал прошлой ночью.

Босх не был уверен, к чему она клонит. В то утро он приложил все усилия, чтобы стереть все признаки того, что Ханна Стоун была там. Он отправил невинный ответ, а затем она прибила его.

Два бокала для вина в Bosch.

Они всегда называли посудомоечную машину по имени ее производителя. Босх понял, что упустил из виду одну деталь. Он на мгновение задумался, а затем напечатал текст.

Они пылились на полке. Я только что их вымыла. Но я рад знать, что ты делаешь свои дела по дому.

Он сомневался, что это дойдет до нее, но он подождал две минуты, и ответа не последовало. Он чувствовал себя неловко из-за того, что не сказал ей правду, но сейчас было неподходящее время начинать дискуссию с дочерью о его романтической жизни.

Решив, что он дал Чу достаточную фору, он спустился на лифте на первый этаж. Он вышел через главный вход ПАБА на Спринг-стрит, где пересек улицу и вошел в здание Los Angeles Times.

У Times был полный кафетерий на нижнем этаже. В пабе были автоматы с закусками, и все. То, что было объявлено жестом добрососедства, когда парой лет назад было открыто новое полицейское управление, Times предложила воспользоваться своим кафетерием всем офицерам и работникам PAB. Босх всегда думал, что это был пустой жест, в первую очередь мотивированный надеждой финансово осажденной газеты сделать хотя бы кафетерий прибыльным, в то время как ни один другой отдел в некогда могущественном учреждении не приносил прибыли.

Пройдя мимо поста охраны, он вошел в кафетерий, который располагался в похожем на пещеру помещении, где десятилетиями вращались старые печатные станки. Это был длинный зал с буфетной стойкой с одной стороны и рядами столов с другой. Он быстро осмотрел комнату, надеясь увидеть Чу до того, как его заметит напарник.

Чу сидел в дальнем конце комнаты за столом, повернувшись спиной к Босху. Он был с женщиной, которая выглядела так, как будто она была латиноамериканского происхождения. Она писала в блокноте. Босх подошел к их столику, выдвинул стул и сел. И Чу, и женщина выглядели так, словно к ним присоединился за столом Чарльз Мэнсон.

“Я передумал насчет кофе”, - сказал Босх.

“Гарри”, - выпалил Чу. “Я просто—”

“Рассказываю Эмили о нашем деле”.

Босх посмотрел прямо на Гомеса-Гонзмарта.

“Разве это не так, Эмили?” - сказал он. “Или я могу называть тебя Гого?”

“Послушай, Гарри, это не то, что ты думаешь”, - сказал Чу.

“Неужели? Это не так? Потому что мне кажется, что вы излагаете наше дело для Times прямо здесь, на их домашнем корте ”.

Он быстро протянул руку и схватил блокнот со стола.

“Привет!” Гомес-Гонзмарт плакал. “Это мое”.

Босх прочитал примечания на открытой странице. Заметки были в каком-то сокращенном виде, но он увидел повторяющиеся обозначения о McQ и фразу наблюдать совпадение = ключ. Этого было достаточно, чтобы подтвердить его подозрения. Он протянул ей блокнот.

“Я ухожу”, - сказала она, выхватывая блокнот у него из рук.

“Еще не совсем”, - сказал Босх. “Потому что вы двое собираетесь сидеть здесь и разрабатывать новую договоренность”.

“Ты не указываешь мне, что делать!” - огрызнулась она.

Она с такой силой отодвинула свой стул, что он опрокинулся, когда она вставала.

“Ты прав, я не знаю”, - сказал Босх. “Но будущее и карьера твоего парня в моих руках здесь. Итак, если что-то из этого для тебя что-то значит, тогда сядь и выслушай меня ”.

Он ждал и наблюдал за ней. Она перекинула ремешок сумочки через плечо, готовая уйти.

“Эмили?” Сказал Чу.

“Послушай, мне жаль”, - сказала она. “Мне нужно написать историю”.

Она ушла, оставив лицо Чу обескровленным. Он смотрел вдаль, пока Босх не вывел его из задумчивости.

“Чу, какого хрена ты думал, что делаешь?”

“Я думал...”

“Что бы это ни было, ты обжегся. Ты облажался, и тебе лучше начать думать о том, как отмазать ее. Что именно ты ей только что сказал?”

“Я . Я сказал ей, что мы привели Маккуиллена и что мы собираемся попытаться перевербовать его в комнате. Я сказал ей, что не имеет значения, сознается он или нет, если часы соответствуют ране.”

Босх был так зол, что ему пришлось сдержаться, чтобы не замахнуться на Чу и не ударить его по затылку.

“Когда ты начал с ней разговаривать?”

“В тот день, когда мы получили дело. Я знал ее раньше. Несколько лет назад она написала статью, и у нас было несколько свиданий. Она мне всегда нравилась ”.

“Итак, она звонит на этой неделе и начинает подводить тебя за член прямо к моему делу”.

Чу повернулся и впервые посмотрел на него.

“Да, ты понял это, Гарри. Твое дело. Не наш случай. Твое дело”.

“Но почему, Дэвид? Зачем тебе это делать?”

“Ты сделал это. И не начинай называть меня Дэвидом. Я удивлен, что ты вообще знаешь мое имя.”

“Что? Я сделал это? Ты—”

“Да, ты. Ты бросил меня, Гарри. Ты ни хрена мне не сказал и бросил меня, заставил расследовать другое дело, пока ты вел это. И это было не в первый раз. Больше похоже на каждый раз. Ты не должен так поступать с партнером. Если бы ты обращался со мной правильно, я бы никогда этого не сделал!”

Босх взял себя в руки и понизил голос. Он почувствовал, что они привлекли внимание людей, сидящих за соседними столиками. Люди из газет.

“Мы больше не партнеры”, - сказал Босх. “Мы заканчиваем с этими двумя делами, а затем вы подаете заявление о переводе. Мне все равно, куда ты пойдешь, но ты не из нашего подразделения. Если ты этого не сделаешь, я расскажу, что ты сделал, как ты продал своего партнера и свое дело за кусок хвоста. Тогда ты станешь изгоем, и никто и ни одно подразделение за пределами IAD не примет тебя. Ты будешь снаружи, заглядывая внутрь ”.

Босх встал и пошел прочь. Он услышал, как Чу тихо позвал его по имени, но не обернулся.

28

Маккуиллен ждал, сложив руки на столе, когда Босх вернулся в комнату для допросов №1. Он взглянул на свои часы — очевидно, не осознавая их важности для предстоящего разговора, — а затем поднял глаза на Босха.

“Тридцать пять минут”, - сказал он. “Я думал, ты легко продержишься больше часа”.

Босх сел напротив него, положив на стол тонкую зеленую папку.

“Извини”, - сказал он. “Мне пришлось ввести несколько человек в курс дела”.

“Нет проблем. Я позвонил на работу. Они прикроют меня на всю ночь, если потребуется ”.

“Хорошо. Итак, я думаю, ты знаешь, почему ты здесь. Я надеялся, что мы могли бы поговорить о воскресном вечере. Я думаю, что для того, чтобы защитить вас и придать этому официальный характер, я должен сообщить вам о ваших правах. Вы пришли сюда добровольно, но это моя практика - всегда давать людям понять, чего они стоят ”.

“Вы хотите сказать, что я подозреваемый в убийстве?”

Босх побарабанил пальцами по папке.

“Это трудно сказать. Мне нужны от вас ответы на некоторые вопросы, а затем я сделаю вывод по этому поводу ”.

Босх открыл папку и достал верхний лист. Это был отказ от прав, содержащий распечатку конституционных гарантий Маккуиллена, среди которых право на присутствие адвоката во время допроса. Босх прочитал это вслух, а затем попросил Маккуиллена подписать. Он протянул ему ручку, и бывший полицейский, ставший диспетчером такси, без колебаний подписал.

“Итак, ” сказал Босх, “ вы все еще готовы сотрудничать и поговорить со мной о вечере воскресенья?”

“В точку”.

“Какой в этом смысл?”

“Я пока не знаю, но я знаю, как это делается. Прошло некоторое время, но некоторые вещи не меняются. Ты здесь, чтобы отправить меня в тюремную камеру. Я здесь только потому, что у вас есть несколько неправильных идей, и если я могу помочь вам, не зацепившись гайками за ржавый гвоздь, то я это сделаю. В этом весь смысл”.

Босх откинулся назад.

“Ты помнишь меня?” - спросил он. “Помнишь мое имя?”

Маккуиллен кивнул.

“Конечно. Я помню всех в оперативной группе ”.

“Включая Ирвина Ирвинга”.

“Конечно. Человек наверху всегда привлекает к себе наибольшее внимание ”.

“Ну, я был человеком в самом низу, так что у меня было мало права голоса. Но, как бы то ни было, я думал, что ты облажался. Им нужно было кем-то пожертвовать, и это был ты ”.

Маккуиллен сцепил руки на столе.

“Столько лет спустя это ничего не значит для меня, Босх. Так что не утруждайте себя попытками вызвать сочувствие ”.

Босх кивнул и наклонился вперед. Маккуиллен хотел играть жестко. Он был либо достаточно умен, либо достаточно глуп, чтобы думать, что может выйти один на один, не вызывая адвоката. Босх решил дать ему то, что он хотел.

“Ладно, давай пропустим прелюдию, Маккуиллен. Почему ты сбросил Джорджа Ирвинга с балкона отеля?”

Легкая улыбка заиграла на лице Маккуиллена.

“Прежде чем мы начнем этот разговор, я хочу получить некоторые гарантии”.

“Какие гарантии?”

“На оружии нет зарядов. Никаких обвинений ни за какие мелочи, о которых я вам рассказываю ”.

Босх покачал головой.

“Ты сказал, что знаешь, как это работает. Тогда ты знаешь, что я не могу заключать подобные сделки. Это окружной прокурор. Я могу сказать им, что ты был готов к сотрудничеству. Я даже могу попросить их дать тебе перерыв. Но я не могу заключать сделки, и я думаю, ты это знаешь ”.

“Послушайте, вы здесь, потому что хотите знать, что случилось с Джорджем Ирвингом. Я могу тебе сказать. И я сделаю это, но не без этих условий ”.

“Это пистолет и мелочь, какой бы мелочью она ни была”.

“Это верно, просто какая-то ерунда, которая случилась по пути”.

Для Босха это не имело смысла. Если Маккуиллен собирался признаться в убийстве Джорджа Ирвинга, то обвинения вроде скрытого ношения огнестрельного оружия были строго сопутствующими и расходуемыми. То, что Маккуиллен беспокоился о них, подсказало Босху, что он не собирается признавать какую-либо вину в смерти Ирвинга.

Это сделало вопрос о том, кто кого играл, и Босх должен был убедиться, что он вышел на первое место.

“Все, что я могу обещать, это то, что я буду биться за тебя”, - сказал он. “Ты рассказываешь мне историю о воскресном вечере, и если это правда, я не собираюсь слишком беспокоиться о мелочах. Это лучшее, что я могу сделать прямо сейчас ”.

“Полагаю, мне просто придется поверить тебе на слово, Босх”.

“Даю тебе слово. Можем ли мы начать?”

“Мы уже это сделали. И мой ответ таков: я не сбрасывал Джорджа Ирвинга с балкона в "Шато Мармон". Джордж Ирвинг выбросился с балкона.”

Босх откинулся назад и забарабанил пальцами по столешнице.

“Да ладно, Маккуиллен, как, по-твоему, я должен в это поверить? Как ты думаешь, кто-нибудь в это поверит?”

“Я ничего от тебя не жду. Я просто говорю тебе, я этого не делал. Ты неправильно понял всю историю. У вас есть набор предвзятых идей, возможно, смешанных с небольшим количеством косвенных доказательств, и вы складываете все это вместе и приходите к выводу, что я убил парня. Но я этого не делал, и вы не можете доказать, что я это сделал ”.

“Ты надеешься, что я не смогу это доказать”.

“Нет, надежда не имеет к этому никакого отношения. Я знаю, что ты не сможешь этого доказать, потому что я этого не делал ”.

“Давайте начнем с самого начала. Ты ненавидишь Ирвина Ирвинга за то, что он сделал с тобой двадцать пять лет назад. Он выставил тебя на посмешище, разрушил твою карьеру, если не жизнь.”

“Ненависть’ - трудное слово. Конечно, я ненавидел его в прошлом, но это было давно ”.

“А как насчет воскресной ночи? Ты ненавидел его тогда?”

“Тогда я не думал о нем”.

“Это верно. Ты думал о его сыне, Джордже. Парень, пытающийся на этот раз лишить тебя работы. Ты ненавидел Джорджа в воскресенье вечером?”

Маккуиллен покачал головой.

“Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Я не обязан. Но что бы я о нем ни думал, я его не убивал. Он покончил с собой ”.

“Почему ты так уверен в этом?”

“Потому что он сказал мне, что собирался”.

Босх был готов практически ко всему, что, по его мнению, мог парировать Маккуиллен. Но он не был готов к этому.

“Он сказал тебе это”.

“Это верно”.

“Когда он тебе это сказал?”

“Воскресный вечер. В его комнате. Это то, для чего он был там. Он сказал, что собирается прыгнуть. Я выбрался оттуда раньше, чем он ”.

Босх снова сделал паузу, помня, что у Маккуиллена было несколько дней, чтобы подготовиться к этому моменту. Он мог бы состряпать сложную историю, которая охватила бы все факты. Но в папке, лежащей перед Босхом, все еще была фотография раны на лопатке Джорджа Ирвинга. Это изменило правила игры. Маккуиллен не смог бы этого объяснить.

“Почему бы тебе не рассказать мне свою историю и как ты пришел к этому разговору с Джорджем Ирвингом. И ничего не упускайте. Я хочу знать подробности ”.

Маккуиллен глубоко вдохнул, а затем медленно выдохнул.

“Ты понимаешь, на какой риск я иду здесь? Разговариваю с тобой? Я не знаю, что у тебя есть или думаешь, что у тебя есть. Я мог бы рассказать тебе Божью правду, а ты мог бы исказить ее и использовать, чтобы наебать меня. И у меня даже нет адвоката в комнате ”.

“Это твой выбор, Марк. Ты хочешь поговорить, тогда говори. Вы хотите адвоката, мы найдем вам адвоката, и все разговоры закончатся. Все заканчивается, и мы играем именно так. Ты был полицейским, и ты достаточно умен, чтобы знать, как это на самом деле работает. Ты знаешь, что для тебя есть только один способ выбраться отсюда и попасть домой сегодня вечером. Ты должен выговориться ”.

Босх сделал жест рукой, как будто передавал выбор ему. Маккуиллен кивнул. Он знал, что это было сейчас или никогда. Адвокат сказал бы ему сидеть смирно и молчать, позволить полиции смириться или заткнуться в зале суда. Никогда не давайте им того, чего у них еще нет. И это был хороший совет, но не всегда. Некоторые вещи должны быть сказаны.

“Я был с ним в той комнате”, - сказал он. “Воскресный вечер. На самом деле, в понедельник утром. Я поднялся туда, чтобы увидеть его. Я был зол. Я хотел. . Я не уверен, чего я хотел. Я не хотел снова расставаться с жизнью, и я хотел ... напугать его, я думаю. Сразись с ним. Но—”

Он выразительно указал на Босха.

“— он был жив, когда я выходил из той комнаты”.

Босх понял, что теперь у него на пленке достаточно информации, чтобы арестовать Маккуиллена и предъявить ему обвинение в убийстве. Он только что признался, что был с жертвой в том месте, откуда был выброшен Ирвинг. Но Босх не выказал никакого волнения. Сюда нужно было еще добраться.

“Давай вернемся”, - сказал он. “Скажи мне, как ты узнал, что Джордж Ирвинг вообще был в отеле и где”.

Маккуиллен пожал плечами, как будто вопрос был для болвана.

“Ты знаешь это”, - сказал он. “Мне сказал Хуч Роллинз. Он высадил там пассажира в воскресенье вечером и случайно увидел, как Ирвинг заходит. Он рассказал мне, потому что однажды услышал, как я говорил в комнате отдыха об Ирвингах. Я провел собрание персонала после ДТП и сказал всем: "Это то, что они делают, и вот парень, который за этим стоит ’. Нашел его фотографию в Google, маленький засранец ”.

“Итак, Роллинз сказал вам, что он собирался войти в отель. Откуда вы узнали, что у него есть комната, и как вы узнали, какая это была комната?”

“Я позвонил в отель. Я знал, что они не скажут мне его номер по соображениям безопасности, и я не мог попросить, чтобы меня перевели в этот номер. Что я собирался сказать: ‘Чувак, ты не мог бы дать мне номер своей комнаты?’ Нет, поэтому я позвонил и попросил гараж. Хуч сказал мне, что видел, как он парковал свою машину, поэтому я позвонил в гараж и сказал, что я Ирвинг, и хотел, чтобы они проверили, не оставил ли я свой телефон в машине. Я сказал, ты знаешь номер моей комнаты? Ты можешь поднять это, если найдешь? И парень сказал, что да, ты в семьдесят девятом, и если я найду телефон, я отправлю его наверх. Итак, у меня была его комната ”.

Босх кивнул. Это был умный план. Но это также показало некоторые элементы преднамеренности. Маккуиллен уговаривал себя на обвинение в убийстве первой степени. Все, что Босху, по-видимому, нужно было сделать, это задать ему общие вопросы, а Маккуиллен предоставил остальное. Это была тропа вниз по склону.

“Я дождался конца смены в полночь и пошел туда”, - сказал Маккуиллен. “Я не хотел, чтобы меня кто-нибудь видел или какие-либо камеры. Итак, я обошел отель и нашел пожарную лестницу, которая была сбоку. Оно дошло до самой крыши. Но на каждой лестничной площадке было по балкону, и я мог бы подняться и передохнуть, если бы мне это понадобилось ”.

“Ты был в перчатках?”

“Да, перчатки и комбинезон я храню в багажнике. В моем бизнесе никогда не знаешь, придется ли тебе ползти под машиной или что-то в этом роде. Я подумал, что если кто-нибудь увидит меня, я буду выглядеть как парень из технического обслуживания ”.

“Ты хранишь это барахло в багажнике? Ты диспетчер.”

“Я партнер, чувак. Моего имени нет во франшизе "Сити", потому что я не думал, что мы вернем франшизу, когда узнают, что я был ее частью. Но у меня осталась треть компании ”.

Что помогло объяснить, почему Маккуиллен пошел на такое с Ирвингом. Еще одна потенциальная дыра в деле, заполненная самим подозреваемым.

“Итак, вы поднялись по пожарной лестнице на седьмой этаж. Во сколько это было?”

“Я ушел со смены в полночь. Итак, это было где-то в двенадцать тридцать или около того.”

“Что произошло, когда вы добрались до седьмого этажа?”

“Мне повезло. На седьмом этаже не было выхода. Нет двери в коридор. Просто две стеклянные двери на балконе в две разные комнаты. Один влево и один вправо. Я посмотрел в ту, что справа, и там был он. Ирвинг сидел прямо там, на диване ”.

Маккуиллен остановился. Это выглядело так, как будто он смотрел на воспоминание о той ночи, на то, что он увидел через балконную дверь. Босх помнил о необходимости продолжать рассказ, но как можно меньше рассказывая о себе.

“Итак, ты нашел его”.

“Да, он просто сидел там, пил ”Джек Блэк" прямо из бутылки и выглядел так, будто просто чего-то ждал".

“Что произошло потом?”

“Он сделал последний глоток из этой бутылки, и внезапно он встал и начал приближаться прямо ко мне. Как будто он знал, что я был на балконе и наблюдал за ним ”.

“Что ты сделал?”

“Я прижался спиной к стене рядом с дверью. Я подумал, что он не мог видеть меня с отражением внутри на стекле. Он как раз выходил на балкон. Итак, я попятился к двери, он открыл ее и вышел. Он подошел прямо к стене и выбросил пустую бутылку как можно дальше. Затем он перегнулся через стену и начал смотреть вниз, как будто его сейчас стошнит или что-то в этом роде. И я знал, что когда он закончит свои дела и обернется, я буду стоять прямо перед ним. Идти было некуда”.

“Его вырвало?”

“Нет, он никогда этого не делал. Он просто—”

Громкий и неожиданный стук в дверь чуть не заставил Босха подскочить со своего места.

“Просто придержи историю прямо там”, - сказал он.

Он встал и использовал свое тело, чтобы заслонить ручку от Маккуиллена. Он набрал комбинацию на замке и открыл дверь. Там стоял Чу, и Босх почти протянул руку, чтобы задушить его. Но он спокойно вышел и закрыл дверь.

“Какого хрена ты делаешь? Ты знаешь, что никогда не врываешься на собеседование. Ты что, новичок?”

“Послушай, я хотел тебе сказать, я убил историю. Она этим не управляет ”.

“Это здорово. Ты мог бы сказать мне после того, как интервью закончилось. Этот парень собирается бросить все это дело, а ты стучишь в гребаную дверь ”.

“Я просто не знал, делали ли вы с ним какие-то шаги, потому что вы думали, что история выйдет наружу. Теперь этого не будет, Гарри.”

“Мы поговорим об этом позже”.

Босх повернулся обратно к двери комнаты для допросов.

“Я собираюсь загладить свою вину перед тобой, Гарри. Я обещаю”.

Босх снова повернулся к нему.

“Меня не волнуют твои обещания. Если хочешь что-то сделать, перестань стучать в дверь и начинай оформлять ордер на обыск часов этого парня. Когда мы отправим это на экспертизу, я хочу, чтобы это было по распоряжению судьи ”.

“Ты понял это, Гарри”.

“Хорошо. Уходи”.

Босх набрал комбинацию, вернулся в комнату и сел напротив Маккуиллена.

“Что-то важное?” - Спросил Маккуиллен.

“Нет, просто какая-то ерунда. Почему бы тебе не продолжить рассказывать историю? Ты сказал, что Ирвинг был на балконе и ...

“Да, я стоял там позади него, прижавшись к стене. Как только он повернулся, чтобы вернуться, я собирался стать легкой добычей ”.

“Так что же ты сделал?”

“Я не знаю. Инстинкт взял верх. Я сделал ход. Я подошел к нему сзади и схватил его. Я начал тащить его обратно в комнату. Все эти дома на склоне холма. Я подумал, что кто-нибудь может увидеть нас там. Я просто хотел вернуть его в комнату ”.

“Ты говоришь, что схватил его. Как именно ты его схватил?”

“Вокруг шеи. Я использовал удушающий захват. Как в старые добрые времена”.

Маккуиллен смотрел прямо на Босха, когда говорил это, как будто передавая какое-то значение.

“Он боролся? Оказал ли он какое-либо сопротивление?”

“Да, он был чертовски шокирован. Он начал драться, но был вроде как пьян. Я втолкнул его спиной в дверь. Он барахтался, как гребаный марлин, но это не заняло много времени. Этого так и не произошло. Он пошел спать ”.

Босх подождал, продолжит ли он, но на этом все закончилось.

“Тогда он был без сознания”, - сказал он.

“Это верно”, - сказал Маккуиллен.

“Что произошло дальше?”

“Он снова начал дышать довольно часто, но он спал. Я говорил тебе, он выпил всю бутылку Джека. Он храпел. Мне пришлось встряхнуть его и разбудить. Он, наконец, пришел в себя, и он был пьян и сбит с толку, и когда он увидел меня, он не узнал меня от Адама. Я должен был сказать ему, кто я такой и почему я был там. Он был на полу, вроде как приподнявшись на локте. И я стоял над ним, как Бог ”.

“Что ты ему сказал?”

“Я сказал ему, что он связался не с тем парнем и что я не собираюсь позволять ему делать то, что его отец сделал со мной. И вот тогда все пошло наперекосяк, потому что я не знал, что он собирался делать ”.

“Подожди минутку, я не отслеживаю это. Что ты подразумеваешь под ‘все идет наперекосяк’?”

“Он начал смеяться надо мной. Я только что набросился на ублюдка и задушил его, и он думает, что это забавно. Я пытаюсь напугать его до усрачки, а он слишком пьян. Он валяется на полу и хохочет до упаду ”.

Босх надолго задумался над этим. Ему не понравилось, как все происходило, потому что это было не в том направлении, которого он мог ожидать.

“Это все, что он сделал, рассмеялся? Он ничего не сказал?”

“Да, в конце концов он перестал смеяться, и тогда он сказал мне, что мне больше не о чем беспокоиться”.

“Что еще?”

“Это в значительной степени так. Он сказал, что мне не о чем беспокоиться и что я могу идти домой. Он помахал мне рукой, как бы прощаясь сейчас ”.

“Вы спросили его, почему он был уверен, что беспокоиться не о чем?”

“Я не думал, что должен был”.

“Почему бы и нет?”

“Потому что я просто вроде как понял это. Он был там, чтобы покончить с собой. Когда он вышел на балкон, глядя через стену, он выбирал свое место. Его планом было прыгнуть, и он пил Джекпот, чтобы придать себе смелости сделать это. Итак, я ушел, и это. . это то, что он сделал ”.

Босх сначала ничего не сказал. История Маккуиллена была либо тщательно продуманной легендой для прикрытия, либо просто достаточно странной, чтобы быть правдой. В нем были элементы, которые можно было проверить. Результаты теста на алкоголь в крови еще не поступили, но упоминание о бутылке Jack Daniel's было новым. На видео, где Ирвинг регистрировался, не было никаких признаков этого. Ни один свидетель не сообщил, что видел, как он брал бутылку в свою комнату.

“Расскажи мне о бутылке Джека”, - попросил он.

“Я же говорил тебе, он выпил это, а затем бросил”.

“Насколько оно было большим? Ты говоришь о целой пятой?”

“Нет, нет, меньше. Это был шестизарядный пистолет ”.

“Я не знаю, что это значит”.

“Это как уменьшенная фляжка, которую они выпускают. Выдерживает добрых шесть выстрелов. Я сам пью "Джек" и узнал бутылку. Мы называем их шестизарядниками ”.

Босх подумал, что шесть выстрелов хорошего размера, вероятно, в сумме составляют десять или двенадцать унций. Вполне возможно, что Ирвинг мог спрятать бутылку такого размера в форме колбы, когда регистрировался. Гарри также вспомнил множество бутылок и закусок, выстроившихся в ряд на кухонном столе в гостиничном номере. Это тоже могло прийти оттуда.

“Хорошо, что произошло, когда он бросил бутылку?”

“Я слышал, как оно разбилось там, в темноте. Я думаю, что это ударилось об улицу, или чью-то крышу, или что-то еще ”.

“В каком направлении он это бросил?”

“Прямо сейчас”.

Босх кивнул.

“Ладно, сиди смирно, Маккуиллен. Я вернусь”.

Босх встал, снова набрал комбинацию и вышел из комнаты. Он направился по коридору к Открытому-Неразгаданному.

Когда он проходил мимо видеозала, дверь открылась и вышла Киз Райдер. Она смотрела интервью. Босх не был удивлен. Она знала, что он привел Маккуиллена.

“Срань господня, Гарри”.

“Да”.

“Ну, ты ему веришь?”

Босх остановился и посмотрел на нее.

“История складывается воедино, и в ней есть части, которые мы можем проверить. Когда он вошел в комнату для допросов, он понятия не имел, что у нас есть — кнопка на полу, раны на плече, свидетель, который вывел его на пожарную лестницу на три часа раньше, чем нужно, — и его история поразила всех ”.

Райдер положила руки на бедра.

“И в то же время он помещает себя в ту комнату. Он признает, что задушил жертву.”

“Это был рискованный шаг - сунуться в комнату мертвеца”.

“Так ты ему веришь?”

“Я не знаю. Есть кое-что еще. Маккуиллен был полицейским. Он знает—”

Босх резко остановился и щелкнул пальцами.

“Что?” - спросил я.

“У него есть алиби. Это то, чего он не сказал. Ирвинг не спускался еще три или четыре часа. У Маккуиллена есть алиби, и он ждет, не подставим ли мы его. Потому что, если мы это сделаем, он может переждать это, затем отказаться от алиби и уйти. Это поставило бы департамент в неловкое положение, возможно, дало бы ему небольшую расплату за все, что с ним случилось ”.

Босх кивнул. Это должно было быть оно.

“Смотри, Гарри, мы уже запустили насос. Ирвин Ирвинг ожидает объявления об аресте. Ты сказал, что у Times это уже есть ”.

“К черту Ирвинга. Меня не волнует, чего он ожидает. И мой партнер утверждает, что нам не нужно беспокоиться о времени ”.

“Как это?”

“Я не знаю, как, но он заставил их уничтожить историю. Слушай, мне нужно подсыпать Чу в бутылку Jack Daniel's, а затем вернуться туда и обеспечить алиби ”.

“Хорошо, я возвращаюсь к десятому. Ты позвонишь мне, как только закончишь с Маккуилленом. Мне нужно знать, где мы находимся ”.

“Ты понял это”.

Босх спустился в холл, чтобы открыть "Нераскрытое", и обнаружил Чу за его компьютером.

“Мне нужно, чтобы ты кое-что проверил. Вы освободили комнату в ”Шато"?"

“Нет, ты мне этого не говорил, поэтому я —”

“Хорошо. Позвони в отель и узнай, ставят ли они бутылки Jack Daniel's в свои люксы. Я не говорю о миниатюрах. Что-нибудь побольше во флаконе размером с фляжку. Если они это сделают, пусть проверят, не пропала ли бутылка из номера семьдесят девять.”

“Я поставил печать на дверь”.

“Пусть они его срежут. Когда вы закончите с этим, позвоните судмедэксперту и узнайте, вернулся ли уровень алкоголя в крови Ирвинга. Я возвращаюсь к Маккуиллену ”.

“Гарри, ты хочешь, чтобы я зашел, когда получу это?”

“Нет, не входи. Просто возьми это и жди меня ”.

Босх набрал комбинацию клавиш и открыл дверь. Он быстро вернулся на свое место.

“Вернулся так скоро?” - Спросил Маккуиллен.

“Да, я кое-что забыл. Я не получил от тебя полной истории, Маккуиллен.”

“Да, ты сделал. Я точно рассказал тебе, что произошло в той комнате.”

“Да, но ты не сказал мне, что произошло после”.

“Он прыгнул, вот что произошло потом”.

“Я говорю не о нем. Я говорю о тебе, о том, что ты сделал. Ты знал, что он собирался сделать, и вместо того, чтобы, скажем, взять телефон и позвонить кому-нибудь, чтобы попытаться остановить это, ты просто вытащил свою задницу оттуда и позволил ему прыгать. Но ты был умен, ты знал, что это может вернуться к тебе. Что кто-то вроде меня может появиться ”.

Босх откинулся на спинку стула, оценивающе посмотрел на Маккуиллена и кивнул.

“Итак, ты пошел и обеспечил себе алиби”.

Маккуиллен сохранял невозмутимое выражение лица.

“Вы пришли сюда, надеясь, что мы вас арестуем, и тогда вы в конечном итоге предъявите алиби и поставите в неловкое положение департамент за все дерьмо, в которое вас втянули раньше. Может быть, возбудим иск за ложный арест. Ты собирался использовать Ирвинга для какой-то расплаты.”

Маккуиллен ничего не показал. Босх наклонился вперед через стол.

“Ты мог бы также сказать мне, потому что я не собираюсь тебя арестовывать, Маккуиллен. Я не дам тебе эту пьесу, что бы я ни думал о том, что с тобой сделали двадцать пять лет назад ”.

Маккуиллен наконец кивнул и махнул рукой, как бы говоря, какого черта, попробовать стоило.

“Я припарковался у "Стандард" на противоположной стороне Сансет. Там меня знают”.

The Standard был бутик-отелем в нескольких кварталах от замка.

“Наши хорошие клиенты. Технически, это Западный Голливуд, так что мы не можем сидеть на месте, но у нас подключены швейцары. Когда клиенту требуется такси, они звонят нам. У нас всегда есть машина, стоящая поблизости ”.

“Итак, вы отправились туда после встречи с Ирвингом”.

“Да, у них там есть ресторан под названием Twenty-four / Seven. Он никогда не закрывается, и у него есть камера над прилавком. Я пошел туда и не отходил от прилавка до восхода солнца. Ты пойдешь за диском, а я займусь этим. Когда Ирвинг прыгнул, я пил горячий кофе ”.

Босх покачал головой, как будто история не сходилась.

“Откуда ты знал, что Ирвинг не прыгнет до того, как ты туда доберешься — когда ты все еще был в Замке или шел туда пешком?" Сколько это было, по крайней мере, пятнадцать минут. Это было рискованно ”.

Маккуиллен пожал плечами.

“Он был временно выведен из строя”.

Босх долго смотрел на него, пока не пришло понимание. Маккуиллен снова задушил Ирвинга.

Босх перегнулся через стол и пристально посмотрел на Маккуиллена.

“Ты снова погрузил его в сон. Ты задушил его, убедился, что он дышит, и оставил его храпеть на полу ”.

Босх вспомнил о будильнике в комнате.

“Затем ты пошел в спальню и вынес часы. Ты воткнула его в розетку рядом с ним на полу и поставила будильник на четыре утра, чтобы убедиться, что он проснется. Просто чтобы он мог прыгнуть, пока у тебя было алиби в "Стандард" с твоим горячим кофе.”

Маккуиллен снова пожимает плечами. Он закончил говорить.

“Ты отличный парень, Маккуиллен, и ты свободен идти”.

Маккуиллен самодовольно кивнул.

“Я ценю это”.

“Да, что ж, ценю это. Двадцать пять лет я думал, что ты заключил невыгодную сделку. Теперь я думаю, может быть, они все поняли правильно. Ты плохой парень, и это означает, что ты был плохим полицейским ”.

“Ты ни хрена обо мне не знаешь, Босх”.

“Я знаю это. Ты поднялся в ту комнату, чтобы что-то сделать. Ты не полезешь по пожарной лестнице только для того, чтобы противостоять парню. Так что меня не волнует, что у тебя была плохая сделка раньше. Что меня волнует, так это то, что ты знал, что Ирвинг собирался сделать, и не попытался это остановить. Вместо этого ты позволил этому случиться. Нет, на самом деле, ты помогла этому случиться. Для меня это не мелочи. Если это не преступление, то так и должно быть. И когда все это закончится, я собираюсь связаться с каждым прокурором, которого я знаю, пока не найду того, кто передаст дело большому жюри. Ты можешь уйти отсюда сегодня вечером, но в следующий раз тебе так не повезет ”.

Маккуиллен продолжал кивать, пока Босх говорил, как будто ему не терпелось предоставить Босху последнее слово. Когда Гарри закончил, Маккуиллен был беспечен в своем ответе.

“Тогда, я думаю, хорошо знать, на чем я стою”.

“Конечно. Рад помочь с этим ”.

“Как мне вернуться к B и W? Ты обещал меня подвезти ”.

Босх встал из-за стола и направился к двери.

“Вызови такси”, - сказал он.

29

Чу как раз вешал трубку, когда Босх вернулся в кабинку.

“Что ты получил?” - Спросил Гарри.

Отвечая, Чу опустил взгляд на блокнот на своем столе.

“Да, в люксах отеля есть Jack Daniel's. Термос, содержащий двенадцать унций. И да, бутылка пропала из номера семьдесят девять.”

Босх кивнул. Это было еще одним подтверждением истории Маккуиллена.

“А как насчет содержания алкоголя в крови?”

Чу покачал головой.

“Еще не закончено. В офисе судмедэксперта сказали, на следующей неделе.”

Босх покачал головой, раздраженный тем, что не воспользовался услугами Киз Райдер и кабинетом шефа, чтобы подтолкнуть судмедэксперта к анализу крови. Он подошел к своему столу и начал складывать отчеты поверх книги убийств. Он говорил с Чу, стоя к нему спиной.

“Как ты убил историю?”

“Я позвонил ей. Я сказал ей, что если она опубликует статью, я пойду к ее боссу и скажу, что она обменивала секс на информацию. Я полагаю, что даже там это должно быть нарушением этики. Возможно, она не потеряет работу, но она будет запятнана. Она знает, что они начнут смотреть на нее по-другому ”.

“Ты справился с этим как настоящий джентльмен, Чу. Где записи по кредитным картам?”

“Вот. Что происходит?”

Чу передал файл, содержащий записи о покупках, которые он получил от компаний, выпускающих кредитные карты.

“Я забираю все это домой”.

“Что насчет Маккуиллена? Мы бронируем его?”

“Нет. Он ушел”.

“Ты ударил его?”

“Это верно”.

“А как насчет ордера на арест часового? Я собираюсь это распечатать ”.

“Нам это не понадобится. Он признался, что задушил Ирвинга.”

“Он признался в этом, и ты отпустил его ?Ты—”

“Послушай, Чу, у меня нет времени рассказывать тебе об этом. Иди посмотри запись, если у тебя проблемы с тем, что я делаю. Нет, еще лучше, я хочу, чтобы ты сходил в "Стандард" на Сансет-Стрип. Ты знаешь, где это находится?”

“Да, но зачем я туда иду?”

“Сходи в их круглосуточный ресторан и возьми их диск с камеры над стойкой, чтобы снять его с вечера воскресенья до утра понедельника”.

“Ладно, что на нем?”

“Должно быть алиби Маккуиллена. Позвони мне, когда подтвердишь это ”.

Босх сложил все разрозненные отчеты в свой портфель, а затем взял книгу об убийстве отдельно, потому что папка была слишком толстой для этого дела. Он начал выходить из кабинки.

“Что ты собираешься делать?” Чу позвал его вслед.

Босх обернулся и посмотрел на него.

“Начни сначала”.

Он возобновил свое движение к выходу из комнаты охраны. Он остановился у доски объявлений лейтенанта и вставил свой магнит в прорезь "Выход". Когда он повернулся к двери, там стоял Чу.

“Ты не сделаешь этого со мной”, - сказал он.

“Ты сделал это с собой. Ты сделал выбор. Я не хочу иметь с тобой ничего общего ”.

“Я совершил ошибку. И я сказал тебе — нет, я обещал тебе, — что я компенсирую это ”.

Босх протянул руку и мягко отвел его в сторону, чтобы он мог открыть дверь. Он вышел в коридор, не сказав больше ни слова Чу.

По дороге домой Босх заехал в Восточный Голливуд и остановился за грузовиком "Эль Матадор" на Западной. Он вспомнил комментарий Чу о несоответствии Западной авеню Восточному Голливуду. Только в Лос-Анджелесе, подумал он, выходя из машины.

В очереди к грузовику никого не было, потому что было еще рано. Такеро как раз готовился к ночлегу. Босх попросил его насыпать в чашку карне асада столько, чтобы хватило на четыре тако, и попросил его завернуть мучные лепешки в фольгу. Он добавил гуакамоле, рис и сальсу, и мужчина положил все это в пакет для транспортировки. Пока Босх ждал, он отправил сообщение своей дочери, в котором сообщил ей, что придет домой с ужином, потому что будет слишком занят работой, чтобы что-то приготовить. Она ответила, что это нормально, потому что она умирала с голоду.

Двадцать минут спустя он вошел в парадную дверь своего дома и обнаружил, что его дочь читает книгу и играет музыку в гостиной. Он застыл на пороге, с пакетом тако в одной руке, портфелем в другой, книгой об убийстве подмышкой.

“Что?” - спросила она.

“Ты слушаешь Арта Пеппера?”

“Да. Я думаю, что это хорошая музыка для чтения ”.

Он улыбнулся и пошел на кухню.

“Что ты хочешь выпить?”

“У меня уже есть вода”.

Босх приготовил для нее тарелку тако со всеми гарнирами и подал ей. Он вернулся на кухню и съел свои тако с полной начинкой, склонившись над раковиной. Когда он закончил, он наклонился к крану и пустил в него воду прямо из трубы. Вытерев лицо бумажным полотенцем, он вышел поработать за обеденным столом.

“Как прошло в школе?” спросил он, открывая свой портфель. “Ты снова пропустил обед?”

“Школа была такой же занудой, как и всегда. Я пропустил обед, чтобы подготовиться к контрольной по алгебре.”

“Как у тебя дела?”

“Я, наверное, провалился”.

Он знал, что она преувеличивает. Она была хорошей ученицей. Она ненавидела алгебру, потому что не могла представить себе жизнь, в которой она стала бы полезной. Особенно когда в тот момент она хотела быть полицейским — по крайней мере, так она говорила.

“Я уверен, что ты отлично справился. Ты читаешь это для IR? Что это?”

Она подняла книгу так, чтобы он мог ее видеть. Это была "Подстава" Стивена Кинга.

“Это мой необязательный выбор”.

“Довольно толстовато для школьного чтения”.

“Это действительно вкусно. Ты пытаешься избежать темы двух бокалов вина, не ужиная со мной, а затем задавая все эти вопросы?”

Она прибила его к рукам.

“Я ничего не избегаю. Мне действительно нужно поработать, и я уже объясняла, что бокалы для вина в посудомоечной машине.”

“Но ты не объяснил, почему на одном из них все еще была помада”.

Босх посмотрел на нее. Он пропустил помаду.

“Итак, кто сейчас детектив в доме?” - спросил он.

“Не пытайся отклоняться”, - сказала она. “Дело в том, что тебе не обязательно лгать мне о своей девушке, папа”.

“Послушай, она не моя девушка, и она никогда не будет моей девушкой. Это не сработало. Мне жаль, что я не сказал тебе правду, но мы можем оставить это сейчас. Когда и если у меня когда-нибудь появится девушка, я дам тебе знать. Так же, как я надеюсь, что ты скажешь мне, когда у тебя появится парень ”.

“Прекрасно”.

“У тебя нет парня, не так ли?”

“Нет, папа”.

“Хорошо. Я имею в виду, это хорошо, что ты не хранишь секрет. нехорошо, что у тебя нет парня. Я не хочу быть таким отцом, как этот ”.

“Я понимаю это”.

“Хорошо”.

“Тогда почему ты так злишься?”

“I’m—”

Он остановился, когда понял, что ее восприятие денег было правильным. Он был безумен из-за одной вещи, и это проявлялось в чем-то другом.

“Ты знаешь, что я сказал минуту назад о том, что смотрите, кто детектив в доме?”

“Да, я сидел прямо здесь”.

“Ну, в понедельник вечером ты посмотрел то видео, на котором у меня был парень, регистрирующийся, и ты позвонил ему прямо там. Ты сказал, что он прыгнул. Основываясь на том, что вы видели на тридцати секундах видео, вы сказали, что он прыгнул. ”

“И что?”

“Ну, я всю неделю гонялся за своим хвостом, наблюдая убийство там, где его не было, и знаешь что? Я думаю, ты был прав. Ты назвал это в самом начале, а я нет. Я, должно быть, старею ”.

Выражение истинного сочувствия появилось на ее лице.

“Папа, ты переживешь это и получишь их в следующий раз. Ты тот, кто сказал мне, что не можешь раскрыть каждое дело. Что ж, по крайней мере, в долгосрочной перспективе ты все сделал правильно ”.

“Спасибо, Мэдс”.

“И я не хочу нагромождать, но...”

Босх посмотрел на нее. Она чем-то гордилась.

“Хорошо, отдай это мне. Но что?”

“На стакане не было помады. Я обманул тебя.”

Босх покачал головой.

“Знаешь что, парень? Однажды ты будешь тем, кого они захотят видеть в комнате для допросов. В твоей внешности, твоих навыках они будут признаваться тебе направо и налево и выстроятся в очередь в холле ”.

Она улыбнулась и вернулась к своей книге. Босх заметил, что она оставила на тарелке один тако недоеденным, и у него возникло искушение съесть его, но вместо этого он принялся за дело, открыв книгу убийств и разложив на столе разрозненные папки и отчеты.

“Ты знаешь, как работает таран?” - спросил он.

“Что?” - ответила его дочь.

“Ты знаешь, что такое таран?”

“Конечно. О чем ты говоришь?”

“Когда я застреваю на таком деле, как это, я возвращаюсь к книге и всем файлам”.

Он указал на книгу убийств на столе.

“Я смотрю на это как на таран. Ты оттягиваешься назад и качаешь его вперед. Ты врезаешься в запертую дверь и выламываешься наружу. Вот на что похоже проходить через все заново. Ты откидываешься назад, а затем качаешься вперед со всей этой инерцией ”.

Она выглядела озадаченной его решением поделиться с ней этим советом.

“Хорошо, папа”.

“Прости. Возвращайся к своей книге ”.

“Я думал, ты только что сказал, что он прыгнул. Так почему ты застрял?”

“Потому что то, что я думаю, и то, что я могу доказать, - это две разные вещи. В таком деле, как это, я должен все тщательно продумать. В любом случае, это моя проблема. Возвращайся к своей книге ”.

Она сделала. И он вернулся к своему. Он начал с тщательного перечитывания всех отчетов и резюме, которые он вложил в папку. Он позволил информации захлестнуть его, и он искал новые ракурсы и цвета. Если Джордж Ирвинг прыгнул, то Босх должен был не просто поверить в это. Он должен был суметь доказать это не только власть имущим, но, что наиболее важно, самому себе. И он был еще не совсем там. Самоубийство было преднамеренным убийством. Босху нужно было найти мотив, возможность и средства. У него было немного каждого из них, но недостаточно.

CD-чейнджер переключился на следующий диск, и вскоре Босх узнал трубу Чета Бейкера. Песня была “Night Bird” немецкого производства. Босх видел, как Бейкер исполнял эту песню в клубе на О'Фаррелл в Сан-Франциско в 1982 году, и это был единственный раз, когда он видел его вживую. К тому времени внешность Бейкера как парня с обложки и крутость Западного побережья были высосаны из него наркотиками и жизнью, но он все еще мог заставить трубу звучать как человеческий голос темной ночью. Еще через шесть лет он был бы мертв от падения из окна отеля в Амстердаме.

Босх посмотрел на свою дочь.

“Ты положил это туда?”

Она подняла глаза от книги.

“Это Чет Бейкер? Да, я хотел послушать его из-за твоего дела и стихотворения в коридоре ”.

Босх встал и вышел в коридор, ведущий в спальню, включив свет. На стене в рамке висело одностраничное стихотворение. Почти двадцать лет назад Босх был в ресторане на Венис-Бич, и по счастливой случайности автор стихотворения, Джон Харви, читал его. Босху не показалось, что кто-то в этом заведении знал, кто такой Чет Бейкер. Но Гарри сделал, и ему понравился резонанс стихотворения. Он встал и спросил Харви, может ли он купить копию. Харви просто дал ему газету, из которой он читал.

Босх, наверное, тысячу раз проходил мимо этого стихотворения с тех пор, как читал его в последний раз.

ЧЕТ БЕЙКЕР

выглядывает из своего гостиничного номера

через Амстел к девушке

езда на велосипеде по каналу, который поднимает

ее рука и взмахи, и когда

она улыбается, он вернулся во времена

когда каждый голливудский продюсер

хотел изменить свою жизнь

в эту горько-сладкую историю

где он неудачно падает, но только

влюблена в Пьера Анджели,

Кэрол Линли, Натали Вуд;

в тот день он зашел в студию,

падение пятидесяти двух, и играл

эти идеальные линии, пересекающие

аккорды моей забавной валентинки—

и теперь, когда он поднимает взгляд от

его окно и ее мимолетная улыбка

в синеву идеального неба

он знает, что это одно из тех

редкие дни, когда он может по-настоящему летать.

Босх вернулся к столу и сел.

“Я посмотрела о нем в Википедии”, - сказала Мэдди. “Они никогда не знали наверняка, прыгнул он или просто упал. Некоторые люди говорили, что наркоторговцы вытолкнули его ”.

Босх кивнул.

“Да, иногда ты никогда не знаешь наверняка”.

Он вернулся к работе и продолжил просмотр накопившихся отчетов. Читая свой собственный краткий отчет о беседе с офицером Робертом Мейсоном, Босх почувствовал, что чего-то не хватает. Отчет был полным, но он чувствовал, что что-то упустил из виду в разговоре с Мейсоном. Это было там, но он просто не мог дотянуться до этого. Он закрыл глаза и попытался услышать, как Мейсон говорит и отвечает на вопросы.

Он увидел, как Мейсон резко выпрямился в кресле, жестикулируя во время разговора, говоря, что он и Джордж Ирвинг были близки. Шафер на свадьбе, бронирующий номер для новобрачных. .

Гарри внезапно понял это. Когда Мейсон упомянул о бронировании номера для новобрачных, он указал в направлении кабинета лейтенанта отделения. Он показывал на запад. В том же направлении, что и Шато Мармон.

Он встал и быстро вышел на террасу, чтобы позвонить, не мешая чтению дочери. Он закрыл за собой дверь и позвонил в центр связи полиции Лос-Анджелеса. Он попросил диспетчера связаться по рации с шестым Адамом шестьдесят пятым на месте и попросить его позвонить Босху на мобильный. Он сказал, что это срочно.

Когда он сообщал свой номер, он получил звуковой сигнал ожидания вызова. Как только диспетчер правильно прочитал номер, он переключился на ожидающий вызов. Это был Чу. Босх не стал утруждать себя какими-либо тонкостями.

“Ты ходил в "Стандард”?"

“Да, Маккуиллен оправдывает себя. Он был там всю ночь, как будто знал, что ему нужно сидеть под этой камерой. Но я звоню не поэтому. Кажется, я кое-что нашел.”

“Что?” - спросил я.

“Я просмотрел все и нашел кое-что, что не имеет смысла. Парень уже спускался.”

“О чем ты говоришь? Какой ребенок?”

“Ребенок Ирвинга. Он уже спускался из Сан-Франциско. Деньги перечислены на счет AmEx. Я проверил это снова сегодня вечером. У парня — Чада Ирвинга — был билет на самолет, чтобы вернуться домой до того, как его отец был мертв ”.

“Подожди секунду”.

Босх вернулся в дом и подошел к столу. Он просмотрел множество документов, пока не нашел отчет American Express. Это была распечатка всех платежей, которые Ирвинг сделал по карточке за последние три года. В нем было двадцать две страницы, и Босх просмотрел каждую страницу меньше часа назад и не увидел ничего, что привлекло бы его внимание.

“Ладно, у меня здесь есть AmEx. Как ты на это смотришь?”

“У меня есть это в Интернете, Гарри. При выдаче ордера на обыск я всегда прошу предоставить распечатанные заявления и доступ к цифровому счету. Но того, на что я смотрю, нет на твоей распечатке. Эта сумма была переведена на счет вчера, и к тому времени распечатка уже была отправлена нам по почте ”.

“У тебя есть реальный аккаунт в Интернете”.

“Правильно. Последняя сумма, указанная в распечатке, - это плата за номер в отеле ”Шато", верно?"

“Да, прямо здесь”.

“Ладно, что ж, вчера American Airlines выставила счет на сумму триста девять долларов”.

“Хорошо”.

“Итак, я возвращался и просматривал все снова, и я вышел в Интернет, чтобы снова посмотреть на AmEx. У меня все еще есть цифровой доступ. Я увидел, что вчера пришел новый платеж от American.”

“Значит, Чад использует карточку своего отца? Возможно, ему дали дубликат карточки.”

“Нет, сначала я подумал, что, возможно, так оно и было, но это не так. Я позвонил в службу безопасности AmEx, чтобы проверить ордер. AmEx потребовалось всего три дня, чтобы внести плату в его послужной список, но Джордж Ирвинг совершил покупку онлайн в воскресенье днем — примерно за двенадцать часов до того, как совершил серьезное падение. Я получил поисковик записей от AmEx и зашел на веб-сайт American. Это был билет туда и обратно, от SFO до Лос-Анджелеса и обратно. Прилетайте в понедельник днем, в четыре. Вернусь сегодня в два, за исключением того, что возврат был перенесен на следующее воскресенье ”.

Это была хорошая работа, но Босх пока не собирался хвалить Чу.

“Но разве они не рассылают подтверждения онлайн-покупок по электронной почте? Мы просмотрели электронную почту Ирвинга. Там не было ничего от American.”

“Я летаю американским рейсом и покупаю билеты онлайн. Вы получите подтверждение по электронной почте, только если нажмете на поле. Вы также можете отправить это кому-то другому. Ирвинг мог бы отправить подтверждение и маршрут непосредственно своему сыну, поскольку он был тем, кто летел ”.

Босху пришлось подумать об этом. Это была важная новая информация. Ирвинг купил своему сыну билет в Лос-Анджелес перед своей смертью. Это мог быть простой план - привезти своего сына домой погостить, но это также могло означать, что Ирвинг знал, что он собирается делать, и хотел убедиться, что его ребенок сможет вернуться домой и побыть с семьей. Это была еще одна часть, которая соответствовала истории Маккуиллена. И с Робертом Мейсоном.

“Я думаю, это означает, что он покончил с собой”, - сказал Чу. “Он знал, что в ту ночь ему предстояло прыгнуть, и он купил своему ребенку билет, чтобы тот мог спуститься и побыть со своей матерью. Это также объясняет вызов. В тот вечер он позвонил парню, чтобы рассказать ему о билете.”

Босх не ответил. Его телефон начал пищать. Поступал звонок от Мейсона.

“Я хорошо справился, не так ли, Гарри?” Сказал Чу. “Я говорил тебе, что заглажу свою вину”.

“Это была хорошая работа, но это ничего не компенсирует”, - сказал Босх.

Босх заметил, что его дочь подняла взгляд от книги. Она слышала, что он сказал.

“Послушай, Гарри, мне нравится моя работа”, - сказал Чу. “Я не хочу—”

Босх прервал его.

“Мне поступает еще один звонок. Я должен это принять ”.

Он отключился и переключился на другой вызов. Это был Мейсон, отвечающий на сообщение из центра связи.

“Номер для новобрачных, который ты арендовала для Ирвингов. Это было в "Шато Мармон”, не так ли?"

Мейсон долго молчал, прежде чем ответить.

“Так что, я полагаю, Дебора и член совета не упоминали об этом, не так ли?”

“Нет, они этого не сделали. Вот почему ты знал, что он прыгнул. Люкс. Это был номер люкс ”.

“Да. Я подумал, что у него вроде как все пошло не так, и он отправился туда ”.

Босх кивнул. Больше для себя, чем для Мейсона.

“Хорошо, Мейсон, спасибо за звонок”.

Босх повесил трубку. Он положил телефон на стол и посмотрел на свою дочь, которая читала на диване. Она, казалось, почувствовала его взгляд и подняла на него глаза со слов Стивена Кинга.

“Все в порядке?” - спросила она.

“Нет”, - сказал он. “Не совсем”.

30

Было восемь тридцать, когда Босх подъехал к дому, где жил Джордж Ирвинг. Внутри все еще горел свет, но двери гаража были закрыты, и на подъездной дорожке не было машин. Босх наблюдал в течение нескольких минут и не увидел никакой активности ни за одним из освещенных окон. Если Дебора Ирвинг и ее сын были внутри, они этого не показывали.

Босх достал свой телефон и, как и договаривались, отправил дочери сообщение. Он оставил ее дома одну, сказав, что его не будет больше двух часов и что он проверит ее по прибытии в пункт назначения и отбытии из него.

Она отреагировала быстро.

Все хорошо. Закончил домашнее задание, смотрю, как загружается Castle.

Босх положил телефон в карман и вышел из машины. Ему пришлось дважды постучать, и когда дверь открылась, это была Дебора Ирвинг собственной персоной.

- Детектив Босх? - спросил я.

“Извините за столь позднее вторжение, миссис Ирвинг. Мне нужно с тобой поговорить ”.

“Это может подождать до завтра?”

“Боюсь, что нет, мэм”.

“Конечно. Заходи.”

Она открылась и провела его в комнату и на диван, где он сидел раньше, в начале дела.

“Я видела тебя сегодня на похоронах”, - сказала она. “Чад сказал, что он говорил и с тобой”.

“Да. Чед все еще здесь?”

“Он останется на выходные, но сейчас его нет дома. Он пошел навестить старую подружку. Это очень трудное время для него, как вы можете себе представить ”.

“Да, я понимаю”.

“Могу я предложить тебе кофе?" У нас есть Nespresso.”

Босх не понял, что это значит, но покачал головой.

“Я в порядке, миссис Ирвинг”.

“Пожалуйста, зовите меня Дебора”.

“Дебора”.

“Вы здесь, чтобы сообщить мне, что скоро произведете арест по этому делу?”

“Э-э, нет, я не такой. Я здесь, чтобы сказать вам, что ареста не будет ”.

Она выглядела удивленной.

“Папа — член городского совета Ирвинг — сказал мне, что есть подозреваемый. Что это имело отношение к одному из конкурентов, с которым имел дело Джордж.”

“Нет, так это выглядело, потому что я пошел по неверному пути”.

Он проверил ее реакцию. Никаких подарков. Она все еще выглядела искренне удивленной.

“Ты направил меня по ложному пути”, - сказал он. “Ты, член совета и даже Чед утаили от меня. У меня не было того, что мне было нужно, и я, спотыкаясь, отправился на поиски убийцы, когда убийцы никогда не было ”.

Теперь она начала выглядеть возмущенной.

“Что ты имеешь в виду? Папа сказал мне, что были доказательства нападения и что Джордж был задушен. Он сказал, что это, скорее всего, был полицейский. Только не говори мне, что ты покрываешь копа, который это сделал ”.

“Это не тот случай, Дебора, и я думаю, ты это знаешь. В тот день, когда я пришел сюда, член совета сказал тебе, что говорить, что оставить, а что исключить.”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь”.

“Например, что комната, которую снимал ваш муж, была комнатой, которую вы двое делили в ночь вашей свадьбы. Например, ваш сын уже должен был вернуться домой в понедельник — еще до того, как ваш муж вышел из дома в ту ночь.”

Он позволил этому осесть на долгое мгновение, позволяя ей осознать, что у него было и что он знал.

“Чед возвращался домой, потому что вам двоим было что ему сказать, верно?”

“Это нелепо!”

“Так ли это? Может быть, мне стоит сначала поговорить с Чедом, спросить его, что ему сказали, когда ему прислали билет на самолет в воскресенье днем.”

“Ты оставляешь Чада в покое. Он через многое проходит ”.

“Тогда поговори со мной, Дебора. Почему ты это спрятал? Это не могут быть деньги. Мы проверили страховые полисы. Они все зрелые, без предсмертных оговорок. Вы получите деньги независимо от того, прыгнул он или нет ”.

“Он не прыгнул! Я собираюсь позвонить Ирвину. Я собираюсь передать ему то, что ты говоришь ”.

Она начала вставать.

“Ты сказала Джорджу, что уходишь от него? Это все? Поэтому он ввел дату твоей годовщины в код на сейфе в номере? Так вот почему он прыгнул? Его сын исчез, и теперь ты тоже собирался уйти. Он уже потерял своего друга Бобби Мейсона, и все, что у него осталось, - это работа посыльного у своего отца ”.

Она попыталась сделать то, что Босх всегда считал последней защитой женщины. Она начала плакать.

“Ты ублюдок! Ты разрушишь репутацию хорошего человека. Это то, чего ты хочешь? Сделает ли это тебя счастливым?”

Босх долго не отвечал.

“Нет, миссис Ирвинг, не совсем”.

“Я хочу, чтобы ты ушел сейчас. Сегодня я похоронила своего мужа и хочу, чтобы ты убрался из моего дома!”

Босх кивнул, но не сделал попытки встать.

“Я уйду, когда ты расскажешь мне историю”.

“У меня нет истории!”

“Тогда Чад делает. Я буду ждать его ”.

“Ладно, послушай, Чед ничего не знает. Ему девятнадцать лет. Он мальчик. Если ты поговоришь с ним, ты уничтожишь его ”.

Босх понял, что все это было ради сына, чтобы защитить его от осознания того, что его отец покончил с собой.

“Тогда ты должен сначала поговорить со мной. Последний шанс, миссис Ирвинг.”

Она вцепилась в подлокотники своего кресла и склонила голову.

“Я сказала ему, что нашему браку пришел конец”.

“И как он это воспринял?”

“Не очень хорошо. Он не предвидел, что это произойдет, потому что он не видел, кем он стал. Оппортунист, берущий, сорвиголова, как ты и сказал. Чед сбежал, и я решила, что я тоже уйду. Больше никого не было. Просто не было причин оставаться. Я ни к чему не стремился. Я просто убегала от него ”.

Босх наклонился вперед, поставив локти на колени, чтобы разговор стал более интимным.

“Когда состоялся этот разговор?” - спросил он.

“За неделю до этого. Мы говорили об этом целую неделю, но я не менял своего мнения. Я сказал ему, чтобы он привел Чада вниз, или я поднимусь туда, чтобы сказать ему. Он договорился об этом в воскресенье ”.

Босх кивнул. Все детали подходили друг другу.

“Что насчет члена совета? Ему сказали?”

“Я так не думаю. Я не сказал ему, и это никогда не всплывало после — когда он был здесь в тот день и сказал мне, что Джордж мертв. Он ничего не упомянул об этом тогда, и на сегодняшних похоронах тоже.”

Босх знал, что это ничего не значит. Ирвинг мог бы держать свои знания при себе, ожидая, в какую сторону пойдет расследование. В долгосрочной перспективе не имело значения, что знал Ирвинг или когда он это узнал.

“В воскресенье вечером, когда Джордж ушел, что он тебе сказал?”

“Как я уже говорил тебе раньше, он сказал, что собирается покататься. Вот и все. Он не сказал мне, где.”

“Угрожал ли он покончить с собой во время какой-либо из ваших бесед за неделю до его смерти?”

“Нет, он этого не делал”.

“Ты уверен?”

“Конечно, я уверен. Я не лгу тебе.”

“Ты сказал, что вы говорили об этом несколько ночей. Он не принял твое решение?”

“Конечно, нет. Он сказал, что не позволит мне уйти. Я сказал ему, что у него не было выбора. Я собирался уходить. Я был готов. Это не было опрометчивым решением. Я довольно долго был в браке без любви, детектив. В тот день, когда Чад получил письмо о приеме от USF, я начал планировать ”.

“У тебя было место, куда ты собирался пойти?”

“Место, машина, работа — все”.

“Где?” - спросил я.

“Сан-Франциско. Рядом с Чадом ”.

“Почему ты не рассказал мне все это с самого начала? Какой смысл это скрывать?”

“Мой сын. Его отец был мертв, и было неясно, как. Ему не нужно было знать, что брак его родителей подходил к концу. Я не хотел вешать это на него ”.

Босх покачал головой. Ее, по-видимому, не волновало, что ее обман едва не привел к обвинению Маккуиллена в убийстве.

Откуда-то из дома донесся шум, и Дебора насторожилась.

“Это задняя дверь. Чад дома. Не говори ему этого. Я умоляю тебя”.

“Он собирается выяснить. Я должен поговорить с ним. Его отец, должно быть, что-то сказал ему, когда сказал, что ему нужно лететь домой.”

“Нет, он этого не делал. Я был в комнате, когда он позвонил. Он просто сказал ему, что нам нужно, чтобы он приехал домой на несколько дней из-за чрезвычайной ситуации в семье. Джордж заверил его, что со здоровьем у всех все в порядке, но что ему нужно вернуться домой. Не говори ему об этом. Я скажу ему”.

“Мама?”

Это был Чед, звонивший откуда-то из глубины дома.

“В гостиной, Чед”, - ответила его мать.

Затем она посмотрела на Босха умоляющими глазами.

“Пожалуйста”, - прошептала она.

В гостиную вошел Чед Ирвинг. Он был одет в синие джинсы и рубашку для гольфа. Его волосы были растрепаны и разительно отличались от тщательно причесанного вида, который у него был на похоронах.

“Чад”, - сказал Босх. “Как у тебя дела?”

Мальчик кивнул.

“Прекрасно. Что ты здесь делаешь? Вы арестовали кого-нибудь за убийство моего отца?”

“Нет, Чад”, - быстро сказала его мать. “Детектив Босх просто проводил кое-какие дополнительные расследования в отношении вашего отца. Мне пришлось ответить на несколько вопросов о бизнесе. Вот и все, и, по сути, детектив Босх как раз собирался уходить.”

Редко случалось, чтобы Босх позволял кому-то говорить за него, лгать и даже выставлять его за дверь. Но Босх подыграл ему. Он даже встал.

“Да, я думаю, у меня есть то, что мне нужно на данный момент. Я действительно хочу еще немного поговорить с тобой, Чед, но это может подождать до завтра. Ты все еще будешь здесь завтра, верно?”

Босх смотрел на Дебору все время, пока говорил. Сообщение было ясным. Если ты хочешь быть тем, кто скажет ему, тогда скажи ему сегодня вечером. В противном случае Босх вернулся бы утром.

“Да, я остаюсь до воскресенья”.

Босх кивнул. Он вышел из зоны отдыха.

“Миссис Ирвинг, у тебя есть мой номер. Позвони мне, если появится что-нибудь еще. Я сам найду выход ”.

С этими словами Босх направился через гостиную, а затем вышел из дома. Он сошел с дорожки перед домом и пересек лужайку по диагонали к своей машине.

Он получил сообщение, когда шел. Это было от его дочери, конечно. Никто другой никогда не писал ему.

Собираюсь почитать в постели. Спокойной ночи, папа.

Он стоял рядом со своей машиной и сразу же ответил ей.

Сейчас я направляюсь домой. . O?

Ее ответ был быстрым.

Океан.

Это была игра, в которую они играли, хотя игра с более высокой целью. Он научил ее фонетическому алфавиту полиции Лос-Анджелеса и часто проверял ее в текстах. Или, когда они ехали вместе, он указывал на номерной знак и просил ее назвать его фонетическим кодом.

Он написал ей ответное сообщение.

TMG

Это моя девочка.

Оказавшись в машине, он опустил стекло и посмотрел на дом Ирвингов. Теперь в комнатах на первом этаже был выключен свет. Но семья — то, что от нее осталось, — все еще бодрствовала наверху, разбираясь с обломками, оставленными Джорджем Ирвингом.

Босх завел машину и направился в сторону бульвара Вентура. Он открыл свой телефон и набрал номер мобильного Чу. Он взглянул на часы на приборной панели и увидел, что было только девять тридцать восемь. Времени было предостаточно. В Times срок сдачи утреннего печатного выпуска был одиннадцать.

“Гарри? Все в порядке?”

“Чу, я хочу, чтобы ты звонил своей девушке в Times. Отдай—”

“Она не моя девушка, Гарри. Я совершил ошибку, и я возмущен тем, как ты продолжаешь втыкать нож и поворачивать его ”.

“Ну, я возмущен тобой, Чу. Но мне нужно, чтобы ты сделал это. Позвони ей и расскажи историю. Никаких имен, это должно исходить из "информированных источников’. Полиция Лос—Анджелеса...”

“Гарри, она не будет мне доверять. Я убил историю раньше, угрожая разрушить ее. Она даже не хочет больше со мной разговаривать ”.

“Да, она будет. Если она хочет историю. Сначала отправьте ей электронное письмо, в котором говорится, что вы хотите загладить свою вину перед ней и рассказать ей историю. Тогда позвони ей. Просто без имен. Информированные источники. Полиция Лос-Анджелеса объявит завтра, что дело Джорджа Ирвинга закрыто. Его смерть была признана самоубийством. Обязательно скажите ей, что недельное расследование установило, что Ирвинг сталкивался с семейными проблемами и огромным давлением на работе и трудностями. Ты понял это? Я хочу, чтобы это было сказано именно так ”.

“Тогда почему бы тебе не позвонить ей?”

Босх свернул на Вентуру и направился к перевалу Кауэнга.

“Потому что она твоя, Чу. Теперь позвони ей, или напиши ей, или отправь ей электронное письмо и передай его в точности так, как я сказал ”.

“Она захочет большего. Это общее. Она захочет того, что она называет красноречивыми подробностями ”.

Босх на мгновение задумался.

“Скажи ей, что комната, из которой Ирвинг выпрыгнул, была его спальней для новобрачных двадцать лет назад”.

“Ладно, это хорошо. Ей это понравится. Что еще?”

“Больше ничего. Этого достаточно”.

“Почему сейчас? Почему не утром?”

“Потому что, если это будет в завтрашнем печатном издании, это будет трудно изменить. И это то, от чего я защищаюсь. Кайфовый джинго, Чу. Это не тот вывод, который сделает члена городского совета счастливым. Это, в свою очередь, не сделает шефа счастливым ”.

“Но это правда?”

“Да, это правда. И правда выходит наружу. Скажи ГоГо, что если она все сделает правильно, будет продолжение, в котором она захочет поучаствовать ”.

“Какие дальнейшие действия?”

“Я расскажу тебе об этом позже. Просто сделай это. У нее есть крайний срок ”.

“Неужели так будет всегда, Гарри? Ты просто говоришь мне, что делать и когда это делать. Я никогда не получаю права голоса?”

“У тебя будет право голоса, Чу. Со своим следующим партнером ”.

Босх закрыл телефон. Пока он ехал остаток пути домой, он думал о вещах, которые он приводил в движение. С газетой, с Ирвингом и с Чу.

Он делал рискованные шаги, и он не мог не задаться вопросом, было ли это потому, что его так далеко завели в заблуждение в ходе расследования. Наказывал ли он себя или тех, кто ввел его в заблуждение?

Как только он начал подниматься по Вудро Вильсону к своему дому, ему позвонили еще раз. Он ожидал, что это будет Чу, подтверждающий, что он сделал звонок и что статья появится в утреннем печатном выпуске Times. Но это был не Чу.

“Ханна, я работаю”.

“О, я подумал, может быть, мы могли бы поговорить”.

“Ну, сейчас я один, и у меня есть несколько минут, но, как я уже сказал, я работаю”.

“Это место преступления?”

“Нет, вы могли бы назвать это интервью. Что случилось, Ханна?”

“Ну, две вещи. Есть ли какие-либо новости по делу, связанному с Клейтоном Пеллом? Клейтон спрашивает меня об этом каждый раз, когда я его вижу. Я бы хотел, чтобы было что ему сказать ”.

“Ну, на самом деле его нет. Это вроде как возобновилось, пока я работаю над другой вещью. Но сейчас это заканчивается, и я довольно быстро вернусь к делу Пелла. Ты можешь сказать об этом Клейтону. Мы найдем Чилтона Харди. Я гарантирую это ”.

“Ладно, это хорошо, Гарри”.

“О чем еще ты хотел поговорить?” - спросил я.

Он знал, что это было, но это был ее звонок. Она должна была спросить об этом.

“Мы ... Гарри, я знаю, что все испортила своими проблемами с сыном. Я сожалею об этом и надеюсь, что это не испортило все окончательно. Ты мне очень нравишься, и я надеюсь, что мы сможем увидеть друг друга снова ”.

Босх затормозил перед своим домом. Его дочь оставила свет на крыльце включенным. Он остался в машине.

“Ханна. . правда в том, что все, что я делал, - это работал. У меня здесь два дела, и я пытаюсь разобраться с ними обоими. Почему бы нам не посмотреть, как мы себя чувствуем в выходные или в начале следующей недели? Я позвоню тебе тогда или ты можешь позвонить мне, если хочешь ”.

“Ладно, Гарри. Мы поговорим на следующей неделе ”.

“Да, Ханна. Спокойной ночи и хороших выходных”.

Босх открыл дверцу машины, и ему практически пришлось выкатиться из нее. Он устал. Бремя знаний было тяжелым. И все, чего он хотел, это провалиться в черный сон, где ничто не могло бы его найти.

31

Босх пришел в дежурную часть поздно утром в пятницу, потому что его дочь опоздала с подготовкой к школе. К тому времени, когда он вошел и направился к своему кабинету, остальная часть нераскрытого блока была на месте. Он мог сказать, что они наблюдали за ним, не наблюдая за ним, и это подсказало ему, что история, которую он велел Дэвиду Чу скормить Эмили Гомес-Гонзмарту, была опубликована этим утром в Times. Войдя в свою каморку, Гарри бросил случайный взгляд в сторону кабинета лейтенанта и заметил, что дверь была закрыта, а жалюзи опущены. Она либо сама опоздала, либо пряталась.

На столе Босха ждал экземпляр Times, любезно предоставленный его партнером.

“Ты уже видишь это?” Спросил Чу со своего места.

“Нет, я не понимаю времена”.

Босх сел, поставив свой портфель на пол рядом со стулом. Ему не пришлось рыться в газетах в поисках статьи. Это было в нижнем левом углу первой страницы. Заголовок был всем, что ему нужно было прочитать.

Полиция Лос-Анджелеса: Смерть сына члена городского совета квалифицировалась как самоубийство

Он отметил, что заголовок был общим для Эмили Гомес-Гонзмарт и другого репортера, Тэда Хеммингса, о котором Босх никогда не слышал. Он собирался прочитать статью, когда на его столе зазвонил телефон. Это был Тим Марсия, главный тренер отряда.

“Гарри, вам с Чу срочно нужно переговорить из кабинета шефа. Лейтенант уже там, наверху, и они ждут тебя.”

“Я надеялся выпить чашечку кофе, но, думаю, нам лучше подняться наверх”.

“Да, я бы так и сделал. Удачи там, наверху. Я слышал, что член городского совета был в здании.”

“Спасибо, что предупредили”.

Босх встал и повернулся к Чу, который разговаривал по телефону. Босх указал на потолок, имея в виду, что они поднимаются наверх. Чу закончил разговор и встал, схватив свою спортивную куртку со спинки стула.

“Кабинет шефа?” - спросил он.

“Да. Они ждут нас ”.

“Как мы это разыграем?”

“Ты говоришь как можно меньше. Позвольте мне ответить на вопросы. Если ты не согласен с чем-то, что я говорю, не показывай этого и не говори. Просто соглашайся с этим ”.

“Как скажешь, Гарри”.

Босх отметил сарказм своего партнера.

“Да. Что бы я ни сказал ”.

Не было необходимости в дальнейшем обсуждении. Они молча поднялись на лифте, и когда вошли в управление полиции, их сразу же провели в комнату для совещаний, где ждал начальник полиции. Это было самое быстрое, что Босху когда-либо удавалось добиться аудиенции у кого-либо из командного состава департамента, не говоря уже о самом шефе.

Зал заседаний выглядел так, словно принадлежал юридической фирме в центре города. Длинный полированный стол, стеклянная стена с видом на гражданский центр. Во главе стола сидел начальник полиции, а справа от него - Киз Райдер. Три места, расположенные по одну сторону стола, были заняты членом совета Ирвином Ирвингом и двумя членами его штаба.

Напротив них сидела лейтенант Дюваль, спиной к панораме города, и она жестом пригласила Босха и Чу занять места рядом с ней. Восемь человек на собрании по поводу одного самоубийства, отметил Босх. И никого во всем здании, кому было бы насрать на то, что Лили Прайс мертва уже двадцать лет или Чилтон Харди столько же на свободе.

Шеф заговорил первым.

“Ладно, все в сборе. Я уверен, что все видели Times сегодня или прочитали это онлайн. Я думаю, все немного удивлены тем, какой общественный оборот приняло это дело, и ...

“Более чем удивлен”, - вмешался Ирвинг. “Я хочу знать, почему Лос-Анджелес, черт возьми, Таймс получила эту информацию раньше меня. До того, как это сделала семья моего сына ”.

Он стукнул пальцем по столу, чтобы выразить свое возмущение. К счастью, Босх сидел на вращающемся стуле. Это позволило ему спокойно развернуться и посмотреть на лица напротив него и во главе стола. Он ничего не сказал в ответ, ожидая, когда сила в комнате прикажет ему говорить. Этой силой не был Ирвин Ирвинг, как бы сильно он ни стучал по столу своим коротким пальцем.

“Детектив Босх”, - наконец произнес шеф. “Расскажи нам, что ты знаешь об этом”.

Босх кивнул и повернулся назад так, что оказался прямо перед Ирвингом.

“Прежде всего, я ничего не знаю об истории в газете. Это исходило не от меня, но меня это не удивляет. Это расследование протекает как решето с первого дня. Исходило ли это от OCP, сотрудников городского совета или RHD, не имеет значения, история опубликована, и она точна. И я хочу исправить одну вещь, которую сказал член городского совета. Ближайшие родственники жертвы были проинформированы о наших выводах. Жена жертвы, по сути, предоставила информацию, которая была наиболее важна для моего партнера и меня, чтобы назвать смерть самоубийством ”.

“Дебора?” Сказал Ирвинг. “Она тебе ничего не сказала”.

“В первый день она нам ничего не сказала. Это верно. Во время последующего интервью она была более откровенна в деталях своего брака, жизни и работы своего мужа ”.

Ирвинг откинулся назад, проведя сжатым кулаком по столу.

“Только вчера из этого офиса мне сообщили, что это расследование убийства, что имеются доказательства нападения на тело моего сына до смертельного удара и что, вероятно, в этом замешан бывший или действующий сотрудник полиции. И вот сегодня я беру газету и читаю нечто совершенно другое. Я читал, что это самоубийство. Ты знаешь, что это такое? Это расплата. И это сокрытие, и я официально подам прошение совету о независимом пересмотре вашего так называемого расследования, и я попрошу окружного прокурора - кем бы он ни был после выборов в следующем месяце — также пересмотреть дело и его ведение ”.

“Ирв”, - сказал шеф. “Вы просили подключить к делу детектива Босха. Ты сказал, пусть фишки падают, и теперь тебе не нравится, как они упали. Итак, вы хотите расследовать, как это было расследовано?”

Шеф проработал в департаменте достаточно долго, чтобы называть члена совета по имени. Никто другой в комнате даже не посмел бы.

“Я выбрал его, потому что думал, что у него достаточно честности, чтобы не отклоняться от истины, но то, что, очевидно, имеет —”

“У Гарри Босха больше честности, чем у кого-либо, кого я когда-либо встречал. Кто-нибудь в этой комнате.”

Это был Чу, и вся комната смотрела на него, потрясенная его вспышкой. Даже Босх был ошеломлен.

“Мы не собираемся переходить здесь на личные нападки”, - сказал шеф. “Сначала мы хотим—”

“Если будет проведено расследование расследования”, - сказал Босх, осмеливаясь прервать шефа, - “это, скорее всего, приведет к предъявлению вам обвинения, советник”.

Это ошеломило группу. Но Ирвинг быстро пришел в себя.

“Как ты смеешь!” - сказал он, его глаза были полны растущей ярости. “Как ты смеешь говорить такие вещи обо мне в присутствии других людей. У меня будет твой значок за это! Я служу этому городу почти пятьдесят лет, и ни разу никто не обвинил меня в каком-либо нарушении приличий. Осталось меньше месяца до моего переизбрания на свое место в четвертый раз, и вы не остановите меня или волю людей, которые хотят, чтобы я их представлял ”.

Последовало молчание, во время которого один из помощников Ирвинга открыл кожаную папку с юридическим блокнотом внутри. Он что-то записал в блокноте, и Босх наполовину вообразил, что это значок "Возьми Босха".

“Детектив Босх”, - сказал Райдер. “Почему бы вам не пояснить свое заявление?”

Это было сказано тоном шока и, возможно, даже возмущения, как будто она присоединялась к защите репутации Ирвинга. Но Босх знал, что она дает ему вводную часть, в которой он нуждался, чтобы сказать то, что он хотел.

“Джордж Ирвинг позиционировал себя как лоббист, но на самом деле он был не более чем посредником и посредником. Он продавал влияние. Он использовал свои связи в качестве бывшего полицейского и помощника городского прокурора, но его самая заметная связь была с его отцом, членом городского совета. Ты что-то хотел? Он мог бы передать это своему отцу. Вы хотели заключить конкретный контракт на поставку или франшизу на такси, Джордж был тем человеком, с которым нужно было встретиться, потому что он мог это сделать ”.

Босх посмотрел прямо на Ирвинга, когда тот упомянул о франшизе такси. Он заметил легкое подрагивание одного века и воспринял это как подсказку. Он не сказал ничего такого, чего бы старик уже не знал.

“Это возмутительно!” Ирвинг взревел. “Я хочу, чтобы это прекратилось! Этот человек использует давнюю обиду, чтобы очернить то, ради чего я работал всю свою жизнь ”.

Босх остановился и ждал. Он знал, что это был момент, когда начальник полиции выберет чью-либо сторону. Это должен был быть он или Ирвинг.

“Я думаю, нам нужно услышать, что скажет детектив Босх”, - сказал шеф.

Он обменялся жестким взглядом с Ирвингом, и Босх понял, что шеф пошел на крупную авантюру. Он позиционировал себя против могущественной силы в городском правительстве. Он делал ставку на Босха, и Гарри знал, что должен благодарить за это Киз Райдер.

“Продолжайте, детектив”, - сказал шеф.

Босх наклонился вперед, чтобы смотреть прямо через стол на шефа.

“Пару месяцев назад Джордж Ирвинг расстался со своим самым близким другом. Полицейский, которого он знал со времен полицейской академии. Дружба закончилась, когда коп понял, что Джордж и его отец использовали его без его ведома, чтобы помочь одному из клиентов Джорджа получить прибыльную франшизу на такси. Член совета напрямую попросил полицейского начать наносить удары по существующему владельцу франшизы с помощью выборочных проверок DUI, зная, что файл, полный таких остановок или арестов, нанесет ущерб их усилиям по сохранению франшизы ”.

Ирвинг перегнулся через стол и указал пальцем на Босха.

“Вот тут ты сильно отклонился от основы”, - сказал он. “Я знаю, о ком вы говорите, и это был запрос, сделанный в ответ на жалобу в мой офис. Это был запрос, переданный в социальной сети, не более того. На самом деле, это была выпускная вечеринка моего внука ”.

Босх кивнул.

“Да, вечеринка, которая произошла через две недели после того, как ваш сын подписал сервисный контракт на сто тысяч долларов с компанией Regent Taxi, которая позже объявила о планах приобрести городскую франшизу, которой в настоящее время владеет компания, на которую вы жаловались. Я просто предполагаю, но я думаю, что большому жюри было бы трудно поверить в такое совпадение. Я уверен, что ваш офис сможет предоставить имя гражданина, подавшего жалобу, и она и ее история будут проверены ”.

Босх многозначительно посмотрел на помощника с блокнотом.

“Возможно, ты захочешь это записать”.

Он снова обратил свое внимание на главу стола.

“Офицер, о котором идет речь, узнал, что Ирвинги использовали его, и столкнулся с Джорджем Ирвингом. На этом их дружба закончилась. В течение четырех недель Джордж потерял трех самых важных людей в своей жизни. Его друг разоблачил его как пользователя, если не преступника, его единственный ребенок ушел из дома ради колледжа и последующей жизни, а на прошлой неделе его жена, с которой он прожил двадцать лет, сказала ему, что уходит. Она оставалась в браке до тех пор, пока не умер их сын, и теперь с ней тоже покончено ”.

Ирвинг отреагировал так, словно получил пощечину. Он явно ничего не знал о распаде брака.

“Джордж целую неделю пытался отговорить Дебору от ее решения и удержать единственного человека, который у него остался”, - продолжил Босх. “Безрезультатно. В воскресенье — за двенадцать часов до своей смерти — он купил своему сыну билет на самолет, чтобы вернуться домой на следующий день. План состоял в том, чтобы рассказать мальчику о разрыве. Но вместо этого той ночью Джордж зарегистрировался в отеле Chateau Marmont без багажа. Когда ему сказали, что номер семьдесят девять свободен, он взял его, потому что это был номер, в котором они с Деборой жили в свой медовый месяц.

“Он провел около пяти часов в той комнате. По нашей информации, он сильно пил — целую бутылку виски объемом в двенадцать унций. Его навестил бывший полицейский по имени Марк Маккуиллен, который случайно узнал, что он был в отеле. Маккуиллена выгнали из полицейского управления в ходе политической охоты на ведьм, возглавляемой заместителем шефа Ирвингом двадцать пять лет назад. Теперь он был совладельцем франшизы такси, которую Джордж Ирвинг пытался уничтожить. Он столкнулся с Джорджем в комнате и, да, напал на него. Но он не сбрасывал его с того балкона. Он был в круглосуточном ресторане в трех кварталах от отеля, когда Джордж прыгнул. Мы подтвердили алиби, и я не пришел ни к какому другому выводу по этому делу. Джордж Ирвинг прыгнул.”

Босх откинулся на спинку стула, закончив свой отчет. Немедленного ответа ни от кого за столом не последовало. Ирвингу потребовалось несколько минут, чтобы рассмотреть все аспекты истории и что-то придумать.

“Маккуиллен должен быть помещен под арест. Очевидно, это было тщательно спланированное преступление. Я был прав, когда сказал, что это была расплата. Маккуиллен понял, что я лишил его карьеры. Он забрал жизнь моего сына ”.

“Маккуиллена снимают на видео в том ресторане с двух до шести”, - сказал Босх. “Его алиби подтверждается. Он был с вашим сыном по крайней мере за два часа до его смерти. Но его не было в отеле, когда ваш сын прыгнул.”

“И еще есть билет на самолет”, - добавил Чу. “Чад Ирвинг уже прилетал в понедельник. Это было не потому, что его отец умер, как семья предположила нам в понедельник. У него был билет раньше, и Маккуиллен никак не мог сыграть в эту игру ”.

Босх взглянул на своего напарника. Чу уже дважды нарушил приказ Босха соблюдать тишину. Но оба раза это имело большой эффект.

“Член совета Ирвинг, я думаю, на данный момент мы услышали достаточно”, - сказал шеф. “Детективы Босх и Чу, я хочу, чтобы полное резюме расследования было у меня на столе сегодня до двух часов. Я рассмотрю это, а затем проведу пресс-конференцию. Я планирую быть кратким и не вдаваться в подробности расследования. Член совета, я приглашаю вас присоединиться ко мне, если хотите, но я знаю, что это очень личное дело, и вы можете захотеть закрыть его и просто уйти. Я буду ожидать звонка из вашего офиса, если вы придете ”.

Шеф кивнул один раз и долю секунды ждал какого-либо ответа. Его не было, поэтому он встал. Встреча была окончена, как и дело. Ирвинг знал, что он мог бы нажать на это и потребовать пересмотра и повторного расследования, но этот путь был бы чреват политической опасностью.

Босх определил его как прагматика, который пропустит это дело мимо ушей. Вопрос был в том, стал бы шеф полиции? Bosch использовал элементы преступления политической коррупции. Было бы трудно продолжать, особенно после смерти ключевого игрока. И было неизвестно, смогут ли они чего-нибудь добиться, опираясь на людей в Regent Taxi. Продолжил бы шеф или придержал бы это как козырь в карточной игре, о которой Босх ничего не знал?

В любом случае, Босх был почти уверен, что только что передал шефу средство обратить мощный антиполицейский голос в городском правительстве в позитивную сторону. Если бы он все сделал правильно, возможно, ему даже удалось бы снова профинансировать бюджет на сверхурочные. Тем временем Босх был удовлетворен тем, что выполнил свою работу. Старый заклятый враг теперь возобновил вражду к нему, но это не имело значения. Босх никогда бы не смог жить в мире без врагов. Это пришло вместе с газоном.

Все встали, чтобы покинуть собрание, что могло создать неловкую ситуацию, когда Ирвинг и Босх вышли и вместе ждали лифта. Райдер спасла Гарри от этого, пригласив его в свой кабинет вместе с Чу.

Когда свита Ирвинга покинула офис, Босх и Чу последовали за Райдер в ее комнату.

“Могу я предложить вам, мужчины, что-нибудь?” - спросила она. “Я полагаю, что время задать вопрос было в начале собрания”.

“Я в порядке”, - сказал Босх.

“Здесь то же самое”, - сказал Чу.

Райдер оценивающе посмотрел на Чу. Она понятия не имела о предательских действиях Чу.

“Это была хорошая работа, джентльмены”, - сказала она. “И детектив Чу, я восхищаюсь вашей готовностью вступиться за своего партнера и свое дело. Отличная работа ”.

“Благодарю вас, лейтенант”.

“Теперь, вы не возражаете выйти в зону ожидания? Мне нужно обсудить кое-что с детективом Босхом, касающееся даты его ПЕРЕДАЧИ.”

“Нет проблем. Гарри, я буду снаружи, здесь.”

Чу ушел, и Райдер закрыла дверь. Они с Босхом долгое время смотрели друг на друга. Затем она медленно расплылась в улыбке и покачала головой.

“Тебе, должно быть, понравилось там”, - сказала она. “Видеть, как Ирвинг должен закрыться, или быть подавлен, как собака, которой он является”.

Босх покачал головой.

“Не совсем. Он меня больше не волнует. Тем не менее, я все еще этого не понимаю. Почему он на самом деле хотел, чтобы я участвовал в этом деле?”

“Я думаю, это было именно то, что он сказал. Он знал, что вы будете неумолимы, и ему нужно было знать, не проходил ли кто-нибудь через его сына, чтобы добраться до него. Единственное, он не думал, что ты дойдешь до того, до чего ты дошел ”.

Босх кивнул.

“Может быть”.

“Итак, шеф не показывал это перед Ирвингом, но вы только что дали ему золотой билет. И хорошая новость в том, что он будет счастлив вознаградить вас. Я думал, что начну с того, что увеличу твое ПАДЕНИЕ на целых пять лет. Как бы это было, Гарри?”

Она улыбнулась, предвидя, что Босх будет в восторге от дополнительных двадцати одного месяца работы.

“Дай мне подумать об этом”, - сказал он.

“Ты уверен? Возможно, ты захочешь ковать железо, пока горячо.”

“Вот что я тебе скажу. Посмотри, сможешь ли ты вывести Чу из подразделения, но оставь его в RHD. Устройте ему там хороший концерт ”.

Она сузила глаза, и он продолжил, прежде чем она смогла заговорить.

“И сделай это, не задавая вопросов”.

“Ты уверен, что не хочешь поговорить со мной об этом?”

“Нет, Киз, я не хочу”.

“Ладно. Я посмотрю, что я могу сделать. Ирвинг, наверное, уже спустился на лифте. Вам следует вернуться в подразделение, чтобы поработать над своим отчетом. К двум часам, помнишь?”

“Увидимся в два”.

Босх вышел из офиса и закрыл за собой дверь. Чу ждал там, улыбаясь от гордости за позицию, которую он занял, и совершенно не подозревая, что его карьерный путь только что был определен без единого слова участия или предпочтения с его стороны.

32

Суббота началась рано для Босха и его дочери. Все еще в темноте они съехали с холмов, поехали по автостраде 101 в центр города, а затем повернули на юг по шоссе 110 в сторону Лонг-Бич. Они сели на первый же паром до Каталины, Босх так и не выпустил из рук запертый ящик с оружием, пока они ехали навстречу холодному серому рассвету. Оказавшись на острове, они позавтракали в блинном коттедже в Авалоне, единственном месте, которое, по мнению Гарри, можно было сравнить с домом Дюпара в Лос-Анджелесе.

Босх хотел, чтобы его дочь съела полноценный завтрак, потому что планировалось пообедать поздно вечером, после соревнований по стрельбе из пистолета. Он знал, что легкая щекотка голода, которую она почувствует в начале дня, поможет ей оставаться сосредоточенной и не упускать возможности прицелиться.

Годом ранее, когда она объявила ему, что планирует стать офицером полиции, она начала изучать оружие, его безопасное использование и хранение. По этому поводу не было никаких философских дебатов. Босх был полицейским, и в доме было оружие. Это было просто данностью, и он считал хорошим воспитанием научить свою дочь пользоваться оружием и беречь его. Он дополнил свое наставничество, записав ее на курсы на стрельбище в Ньюхолле.

Но Мэдди продвинулась далеко за пределы элементарных знаний о практике и безопасности. Она со страстью взялась за стрельбу по бумажным мишеням и выработала твердую руку и холодный взгляд. В течение шести месяцев ее меткость посрамила отца. Они заканчивали каждое тренировочное занятие поединком один на один, и вскоре она стала непобедимой. Она владела десятью кольцами с десяти ярдов и могла точно прицеливаться в обойме из шестнадцати патронов.

Вскоре избиения ее старика его собственным оружием оказалось недостаточно. И это привело их к Каталине. Первым соревнованием Мэдди был юношеский матч в gun club на дальней стороне острова. Это был поединок на пистолетах с выбыванием, в котором ей предстояло сразиться со всеми участниками-подростками. Каждое вбрасывание включало в себя стрельбу шестью раундами по бумажным мишеням с десяти, пятнадцати и двадцати пяти ярдов.

Они выбрали Каталину для ее первого участия в соревновательной стрельбе, потому что это был небольшой турнир, и они знали, что смогут сделать из этого веселый день, независимо от того, как она выступит. Мэдди никогда не была на Каталине, а Гарри годами не был на барьерном острове.

Как оказалось, она была единственной девушкой на конкурсе. Это были Мэдди и семь мальчиков, случайным образом заключенные в скобки для поединков один на один. Она выиграла свой первый матч на выезде, преодолев слабую группировку на десятиярдовой мишени и поразив семь из восьми колец на дистанциях пятнадцать и двадцать пять ярдов. Босх был так горд и счастлив за нее, что хотел броситься к очереди и обнять ее. Но он сдержался, зная, что это только подчеркнет, что она была единственной девушкой. Вместо этого он был одиноким зрителем, аплодирующим со столов для пикника за линией стрельбы. Затем он надел солнцезащитные очки, чтобы никто посторонний не увидел выражение его глаз.

Его дочь была устранена в следующем раунде ударом с одного кольца, но хорошо перенесла разочарование. Тот факт, что она участвовала в соревнованиях и выиграла свой первый матч, сделал путешествие стоящим того. Они с Босхом задержались, чтобы посмотреть финальный раунд, а затем начало соревнований для взрослых. Мэдди пыталась подтолкнуть Гарри к участию во взрослом раунде, но он воспротивился. Его глаза были не такими, как раньше, и он знал, что у него нет шансов.

Они съели поздний ланч в Busy Bee и осмотрели витрины магазинов на улице Кресент, прежде чем сесть на четырехчасовой паром обратно на материк. Они сидели внутри, потому что морской воздух был холодным, и по пути Босх обнял дочь за плечи. Он знал, что другие девочки ее возраста не изучали оружие и стрельбу. Они не наблюдали, как их отцы по ночам корпят над книгами об убийствах, вскрытиями и фотографиями с места преступления. Их не оставили одних в доме, в то время как их отцы вышли с оружием, чтобы преследовать плохих парней. Большинство родителей воспитывали граждан будущего. Врачи, учителя, матери, владельцы семейных предприятий. Босх воспитывал воина.

Мгновенная мысль о Ханне Стоун и ее сыне пронзила его, и он снова сжал плечо своей дочери. Он думал о чем-то, и теперь пришло время обсудить это.

“Знаешь, ” сказал он, - тебе не обязательно делать ничего из этого, если ты не хочешь. Не делай этого для меня, Мэдс. Все эти штуки с оружием. То, что ты тоже полицейский. Ты делаешь то, что хочешь делать. Ты делаешь свой собственный выбор ”.

“Я знаю, папа. Я делаю свой собственный выбор, и это то, чего я хочу. Мы говорили об этом давным-давно ”.

Босх надеялся, что она сможет оставить свое прошлое позади и создать что-то новое. Он не смог сделать это сам, и его преследовала мысль, что она может быть такой же.

“Хорошо, детка. В любом случае, между ”сейчас" и "потом" еще много времени ".

Прошло несколько минут, пока он думал обо всем. Он мог видеть замаскированные нефтяные вышки в гавани, которые только появлялись в поле зрения. На его мобильный поступил звонок, и он увидел, что он от Дэвида Чу. Он позволил этому перейти к сообщению. Он не собирался портить этот момент работой или, что более вероятно, тем, что Чу унижался ради второго шанса. Он убрал телефон и поцеловал дочь в макушку.

“Думаю, мне всегда придется беспокоиться о тебе”, - сказал он. “Не похоже, что ты мог бы захотеть быть учителем или чем-то подобным безопасному”.

“Я ненавижу школу, папа. Почему я должен хотеть быть учителем?”

“Я не знаю. Изменить систему, сделать ее лучше, чтобы следующие дети не ненавидели ее ”.

“Один учитель? Забудь об этом ”.

“Для этого нужен всего один. Это всегда начинается с единицы. В любом случае, как я уже сказал, ты делаешь то, что хочешь. У тебя есть время. Думаю, я буду беспокоиться о тебе, что бы ты ни делал ”.

“Нет, если ты научишь меня всему, что знаешь. Тогда тебе не придется беспокоиться, потому что там я буду таким же, как ты ”.

Босх рассмеялся.

“Если ты там такой же, как я, то мне придется весь день ходить с четками в одной руке, кроличьей лапкой в другой и, возможно, татуировкой четырехлистного клевера на руке”.

Она ткнула его локтем в бок.

Босх подождал еще несколько минут. Он достал свой телефон и проверил, оставил ли Чу сообщение. Там ничего не было, и Босх решил, что его напарник звонил, чтобы еще раз изложить свое дело. Это было не то, что вы бы отправили на голосовое сообщение.

Он убрал телефон и перевел разговор отца и дочери на более серьезный лад.

“Послушай, Мэдс, я тоже хотел сказать тебе кое-что еще”.

“Я знаю, ты женишься на леди с накрашенной губной помадой?”

“Нет, теперь серьезно, и там не было помады”.

“Я знаю. Что это?”

“Ну, я подумываю о том, чтобы сдать свой значок. Ухожу на пенсию. Возможно, пришло время ”.

Она долго не отвечала. Он ожидал немедленного и настоятельного требования выбросить из головы такие мысли, но, к ее чести, она, казалось, пропустила это через свои процессы и не выдала первый и, возможно, неправильный ответ.

“Но почему?” - наконец спросила она.

“Ну, я думаю, что я сворачиваю, понимаешь? Как и во всем — легкой атлетике, стрельбе, музицировании, даже творческом мышлении — в определенный момент происходит падение навыков. И, я не знаю, но, может быть, я дошел до этого, и мне стоит уйти. Я видел, как люди теряют самообладание, и это увеличивает опасность. Я не хочу упустить шанс увидеть, как ты взрослеешь и блистаешь во всем, что ты решишь, что хочешь делать ”.

Она кивнула, как будто соглашаясь, но затем проявилось острое восприятие и несогласие.

“Ты думаешь обо всем этом из-за одного дела?”

“Не только один случай, но это хороший пример. Я совершенно неправильно поступил с этим. Я должен думать, что пять лет назад этого бы не произошло. Даже два года назад. Возможно, я теряю преимущество, которое тебе нужно для этого ”.

“Но иногда вам приходится идти неправильным путем, чтобы найти правильный”.

Она повернулась на своем сиденье, чтобы посмотреть прямо на него.

“Как ты сказал мне, ты делаешь свой собственный выбор. Но на твоем месте я бы не стал ничего предпринимать по-настоящему быстро ”.

“Я не такой. Где-то там есть парень, которого я должен найти первым. Я подумал, что это было бы неплохо для выхода в свет ”.

“Но что бы ты сделал, если бы уволился?”

“Я не уверен, но я знаю одну вещь. Я думаю, что смог бы быть лучшим отцом. Знаешь, чаще бывай рядом ”.

“Это не обязательно делает тебя лучшим отцом. Помни об этом”.

Босх кивнул. Иногда ему было трудно поверить, что он разговаривает с пятнадцатилетним подростком. Это был один из таких случаев.

33

В воскресенье утром Босх высадил свою дочь у торгового центра в Сенчури-Сити. День был зарезервирован неделей ранее для нее и ее подруг Эшлин и Коннера, чтобы встретиться в торговом центре в одиннадцать, а затем провести день за покупками, едой и сплетнями. Девушки раз в месяц назначали дни в торговом центре и каждый раз выбирали другой торговый центр. На этот раз Bosch чувствовал себя наиболее комфортно, предоставив их самим себе. Ни один торговый центр не был защищен от хищников, но он знал, что в воскресенье охрана будет максимальной, а торговый центр Century City mall показал хорошую бдительность. У них были офицеры под прикрытием, выдававшие себя за покупателей по всему заведению, и большая часть сил безопасности на выходных состояла из копов, подрабатывающих.

В большинстве воскресных дней в торговом центре Босх отправлялся в центр города после того, как забирал дочь, и работал в опустевшей комнате отдела. Ему нравилась тишина этого места по выходным, и это обычно сильно отвлекало его от работы над делом. Но на этот раз он хотел держаться подальше от ПАБА. Он взял "Таймс" рано утром, когда спускался с холма, чтобы купить молоко и кофе в круглосуточном магазине. Стоя в очереди, он заметил, что на первой полосе была еще одна статья, связанная со смертью Джорджа Ирвинга. Он купил газету и прочитал статью в машине. В репортаже Эмили Гомес-Гонзмарт основное внимание уделялось работе Джорджа Ирвинга в Regent Taxi и поднимались вопросы о кажущемся совпадении его представительства в компании и возникновении юридических проблем, с которыми столкнулась Black & White, ее конкурент по франшизе Hollywood area. История сделала скачок к Ирвину Ирвингу. Записи об арестах привели их к офицеру Роберту Мейсону, который рассказал ту же историю о том, как член совета напрямую попросил его расправиться с B & W.

Босх предположил, что эта история вызовет переполох в PAB, а также в мэрии. Он держался подальше от этого места, пока ему не нужно было идти на работу на следующее утро.

Отъезжая от торгового центра, Босх вытащил свой телефон, чтобы убедиться, что он включен. Он был удивлен, что не получил известий от Чу, хотя бы для того, чтобы отрицать, что он был источником, который навел ГоГо на эту историю. Он также был удивлен, что не получил звонка от Киз Райдер. Тот факт, что время близилось к полудню, а она не позвонила ему по поводу этой истории, сказал ему одну вещь. Что она была источником истории и сама залегла на дно.

Либо по ее собственной инициативе, либо, что более вероятно, в согласии с негласным руководством шефа, игра заключалась в том, чтобы перехитрить Ирвина Ирвинга, а не принуждать его к сотрудничеству посредством молчания. Трудно было не согласиться с выбором. Выставление его на всеобщее обозрение в средствах массовой информации, запятнавшее его коррупцией, могло бы послужить устранению его как угрозы для департамента. Многое может произойти в последний месяц избирательной кампании. Возможно, шеф решил сделать свой лучший снимок сейчас и посмотреть, сможет ли история набрать обороты и повлиять на исход выборов. Возможно, он хотел воспользоваться шансом, что оппонент Ирвинга окажется другом департамента, а не скомпрометированным и вынужденным врагом.

В любом случае для Bosch это не имело особого значения. Все это было под кайфом, джинго. Но что действительно имело для него значение, так это то, что Киз Райдер, его друг и бывший партнер, теперь полностью обосновалась на десятом этаже в качестве политического агента. Он знал, что должен помнить об этом, поскольку у него были дальнейшие отношения с ней, и это осознание поразило его как глубокая потеря.

Он знал, что его лучший ход в этот момент - не высовываться. Теперь он был уверен, что отмечает свои последние дни в департаменте. Тридцать девять месяцев, которые он был так счастлив получить неделю назад, теперь казались почти приговором, который нужно отбывать. Он брал отгул на вторую половину дня и держался подальше от паблика и всего остального, связанного с работой.

Доставая телефон, он взял листовку и позвонил на мобильный Ханне Стоун. Она ответила сразу же.

“Ханна, ты дома или на работе?”

“Домой. Никакой терапии по воскресеньям. Что случилось? Ты нашел Чилтона Харди?”

В ее голосе слышались возбужденные нотки предвкушения.

“Э-э, нет, еще нет. Но он будет в приоритете, начиная с завтрашнего дня. На самом деле, я звоню, потому что у меня вроде как свободен второй день. Пока я не заберу свою дочь около пяти из торгового центра. Я подумал, что если у тебя выходной и день свободен, мы могли бы пообедать или что-нибудь еще. Я хочу поговорить о разных вещах. Знаешь, посмотрим, не сможем ли мы найти способ попробовать это ”.

Правда заключалась в том, что Босх не мог полностью отмахнуться от нее. Его всегда привлекали женщины, скрывающие трагедию за своими глазами. Он думал о Ханне и верил, что если они просто установят определенные границы в отношении ее сына, то, возможно, смогут выкроить шанс для себя.

“Это было бы здорово, Гарри. Я тоже хочу поговорить. Ты хочешь приехать сюда?”

Босх взглянул на часы на приборной панели.

“Я в Сенчури-Сити. Я думаю, что смогу быть там примерно к двенадцати, чтобы забрать тебя. Может быть, вы сможете придумать, куда сходить на бульваре Вентура. Черт возьми, я даже готов попробовать суши ”.

Она рассмеялась, и Босху понравилось, как это прозвучало.

“Нет, я имела в виду, иди сюда”, - сказала она. “Чтобы пообедать и поговорить. Мы можем просто остаться здесь и побыть наедине, и я могу просто что-нибудь приготовить. Ничего особенного.”

“Э-э...”

“А потом мы просто посмотрим, что произойдет”.

“Ты уверен?”

“Конечно”.

Босх кивнул сам себе.

“Хорошо, тогда я в пути”.

34

Дэвид Чу уже был в кабинке, когда Босх приехал на работу в понедельник утром. Когда он увидел Гарри, он развернулся на своем стуле и поднял руки в манере "Руки прочь", когда Босх вошел.

“Гарри, все, что я могу сказать, это то, что это был не я”.

Босх поставил свой портфель на стол и проверил, нет ли на нем сообщений и доставленных отчетов. Там ничего не было.

“О чем ты говоришь?”

“История из "Times". Ты видел это?”

“Не волнуйся. Я знаю, что это был не ты.”

“Тогда кто это был?”

Усаживаясь, Босх указал на потолок, имея в виду, что рассказ был сделан с десятого этажа.

“Хай джинго”, - сказал он. “Кто-то там, наверху, решил, что это и есть пьеса”.

“Чтобы контролировать Ирвинга?”

“Чтобы убрать его. Измените выборы. В любом случае, это больше не наше дело. Мы передали отчет, и с этим покончено. Сегодня это Чилтон Харди. Я хочу найти его. Он был на свободе двадцать два года. Я хочу, чтобы к концу дня он был в камере ”.

“Да, ты знаешь, я звонил тебе в субботу. Я зашел кое-что сделать и подумал, не хочешь ли ты прокатиться вниз, чтобы повидать отца. Но, я думаю, у тебя были дела дочери. Ты не ответил.”

“Да, у меня были "дочкины дела", а ты не оставил сообщения. Зачем ты пришел сюда?”

Чу повернулся обратно к своему столу и указал на экран своего компьютера.

“Просто поддерживаю Харди, насколько могу”, - сказал он. “На нем не так уж много всего есть. Подробнее о том, как его отец покупал и продавал недвижимость. Чилтон Аарон Харди-старший. Он жил там, в Лос-Аламитосе, пятнадцать лет. Это кондоминиум, и он полностью принадлежит ему ”.

Босх кивнул. Это была хорошая информация.

“Я также пытался найти миссис Харди. Ты знаешь, на случай, если был развод, и она где-то живет и может быть наводкой на Джуниора.”

“И что?”

“И никакого хода. Придумал некролог девяносто седьмого года для Хильды Эймс Харди, жены Чилтона-старшего и матери Чилтона-младшего. Рак молочной железы. В нем не было указано никаких других детей ”.

“Похоже, мы направляемся в Лос-Аламитос”.

“Да”.

“Тогда давай убираться отсюда, пока дерьмо не попало в вентилятор этой истории. Принесите файл с фотографией Пелла из автоинспекции.”

“Почему Пелл?”

“Потому что старший может быть предрасположен не отдавать младшего. Я думаю, что мы разыгрываем его, и вот тут-то на сцену выходит Пелл ”.

Босх встал.

“Я пойду передвину магниты”.

Это было в сорока минутах езды на юг. Лос-Аламитос находился на северной оконечности округа Ориндж и был одним из примерно дюжины небольших, смежных спальных районов между Анахаймом на востоке и Сил-Бич на западе.

По дороге Босх и Чу обдумали, как они будут вести беседу с Чилтоном Харди-старшим. Затем они проехали по его району от Кателла-авеню и недалеко от медицинского центра Лос-Аламитос, прежде чем остановиться у тротуара перед комплексом таунхаусов. Они были построены наборами по шесть машин с глубокими лужайками перед домом и двойными гаражами на задних аллеях.

“Принесите досье”, - сказал Босх. “Поехали”.

Там был главный тротуар, который вел мимо ряда почтовых ящиков к сети отдельных дорожек, ведущих к парадным дверям жилых домов. Дом Харди-старшего был вторым в. Перед закрытой входной дверью была сетчатая дверь. Босх без колебаний нажал кнопку дверного звонка, а затем постучал костяшками пальцев по алюминиевой рамке экрана.

Они подождали пятнадцать секунд, но ответа не последовало.

Босх снова нажал на кнопку и занес кулак, чтобы ударить по раме, когда услышал приглушенный голос, доносившийся изнутри.

“Там кто-то есть”, - сказал он.

Прошло еще пятнадцать секунд, и затем голос раздался снова, на этот раз явно с другой стороны двери.

“Да?”

“Мистер Харди?”

“Да, что?”

“Это полиция. Открой свою дверь”.

“Что случилось?”

“Нам нужно задать вам несколько вопросов. Открой дверь, пожалуйста ”.

Ответа не последовало.

“Мистер Харди?”

Они услышали звук поворачивающегося засова. Дверь медленно открылась, и мужчина в очках с толстой, как бутылка из-под кока-колы, толщиной выглянул на них через шестидюймовое отверстие. Он был взъерошен, его седые волосы были нечесаными и спутанными, на лице проросли двухнедельные седые бакенбарды. Прозрачная пластиковая трубка была закреплена над обоими ушами, а затем под его носом, доставляя кислород к его ноздрям. На нем было что-то похожее на бледно-голубой больничный халат поверх полосатых пижамных штанов и черных пластиковых сандалий.

Босх попытался открыть сетчатую дверь, но она была заперта.

“Мистер Харди. Нам нужно поговорить с вами, сэр. Мы можем войти?”

“Что это?”

“Мы из полиции Лос-Анджелеса, и мы ищем кое-кого. Мы думаем, вы могли бы нам помочь. Можем ли мы войти, сэр?”

“Кто?”

“Сэр, мы не можем сделать это на улице. Можем ли мы зайти, чтобы обсудить это?”

Мужчина на мгновение опустил глаза, обдумывая ситуацию. Они были холодными и отстраненными. Босх увидел, откуда взялись глаза его сына.

Старик медленно просунул руку в отверстие и отпер сетчатую дверь. Босх открыл ее, а затем подождал, пока Харди отойдет от входной двери, прежде чем толкнуть ее.

Харди медленно двигался, опираясь на трость, когда вошел в гостиную. Через одно костлявое плечо у него был перекинут ремень, на котором висел небольшой кислородный баллон, присоединенный к сети трубок, которые вели к его носу.

“Здесь не чисто”, - сказал он, направляясь к стулу. “У меня не бывает посетителей”.

“Все в порядке, мистер Харди”, - сказал Босх.

Харди медленно опустился в видавшее виды мягкое кресло. На столе рядом с ним стояла переполненная пепельница. В доме пахло сигаретами и старостью, и он был таким же неопрятным, как и сам Харди. Босх начал дышать ртом. Харди увидел, что он смотрит на пепельницу.

“Ты же не собираешься сообщить обо мне в больницу, не так ли?”

“Нет, мистер Харди, мы здесь не для этого. Меня зовут Босх, а это детектив Чу. Мы пытаемся найти вашего сына, Чилтона Харди-младшего ”.

Харди кивнул, как будто ожидал этого.

“Я не знаю, где он сейчас. Чего ты от него хочешь?”

Босх сел на диван с потертыми чехлами на подушках так, чтобы его глаза были на уровне глаз Харди.

“Ничего, если я сяду здесь, мистер Харди?”

“Поступай как знаешь. Что такого сделал мой мальчик, что привело тебя сюда?”

Босх покачал головой.

“Насколько нам известно, ничего. Мы хотим поговорить с ним кое о ком другом. Мы проводим расследование в отношении мужчины, который, как мы полагаем, жил с вашим сыном несколько лет назад.”

“Кто?”

“Его зовут Клейтон Пелл. Ты когда-нибудь встречался с ним?”

“Клейтон Пауэлл?”

“Нет, сэр. Пелл. Клейтон Пелл. Тебе знакомо это имя?”

“Я так не думаю”.

Харди наклонился вперед и начал кашлять в руку. Его тело сотрясали спазмы.

“Чертовы сигареты. Что же тогда натворил этот персонаж Пелл?”

“На самом деле мы не можем раскрывать детали нашего расследования. Достаточно сказать, что мы думаем, что он совершил несколько плохих поступков, и нам помогло бы разобраться с ним, если бы мы знали его прошлое. У нас есть фотография, которую мы хотели бы вам показать ”.

Чу показал фотографию Пелла, сделанную в кружке. Харди долго изучал это, прежде чем покачать головой.

“Не узнаю его”.

“Что ж, теперь это он. Он жил с вашим сыном около двадцати лет назад.”

Теперь Харди казался удивленным.

“Двадцать лет назад? Он был бы просто — О, я знаю, ты говоришь о том мальчике, который жил с Чилтоном со своей матерью там, в Голливуде ”.

“Недалеко от Голливуда. Да, тогда ему было бы около восьми лет. Теперь ты помнишь его?”

Харди кивнул, и это заставило его снова начать кашлять.

“Вам нужно немного воды, мистер Харди?”

Харди отмахнулся от предложения, но продолжал хрипло кашлять, из-за чего на его губах выступила слюна.

“Чилл приходил сюда с ним пару раз. Вот и все ”.

“Он когда-нибудь говорил с тобой о мальчике?”

“Он только что сказал, что был сущим наказанием. Его мать уходила и оставляла его с простудой, а он не был отцовским типом ”.

Босх кивнул, как будто это была важная информация.

“Где сейчас Чилтон?”

“Я же говорил тебе. Я не знаю. Он больше не навещает меня ”.

“Когда ты видел его в последний раз?”

Харди почесал щетину на подбородке, а затем снова кашлянул в руку. Босх посмотрел на Чу, который все еще стоял.

“Партнер, ты можешь сходить принести ему немного воды?”

“Нет, я в порядке”, - запротестовал Харди.

Но Чу получил сообщение от партнера и пошел по коридору рядом с лестницей на кухню или в ванную. Босх знал, что это даст ему возможность быстро осмотреть первый этаж городского дома.

“Вы помните, когда в последний раз видели своего сына?” Босх снова спросил.

“Я . на самом деле, нет. Годы. . Я не знаю ”.

Босх кивнул, как будто знал, как семьи, родители и дети, могут со временем отдаляться друг от друга.

Чу вернулся со стаканом воды из раковины. Стекло выглядело не очень чистым. На нем были отпечатки пальцев. Передавая его Харди, он украдкой покачал Босху головой. Он не увидел ничего полезного в своей быстрой вылазке в дом.

Харди отпил из стакана, и Босх еще раз попытался навести справки о своем сыне.

“У вас есть номер телефона или адрес вашего сына, мистер Харди? Мы действительно хотели бы поговорить с ним ”.

Харди поставил стакан рядом с пепельницей. Он протянул руку к тому месту, где должен был быть нагрудный карман рубашки, но на халате, который был на нем, кармана не было. Это было подсознательное движение к пачке сигарет, которой там не было. Босх вспомнил, что делал это сам, когда был зависимым.

“У меня нет номера телефона”, - сказал он.

“А как насчет адреса?” - Спросил Босх.

“Нет”.

Харди опустил глаза, поскольку, казалось, осознал, что его ответы были свидетельством его недостатков как отца или недостатков его тезки как сына. Как Босх часто делал в интервью, он задавал непоследовательные вопросы. Он также отказался от уловки с визитом. Его больше не волновало, думает ли старик, что они расследуют дело Клейтона Пелла или его сына.

“Ваш сын жил с вами, пока рос?”

Толстые очки Харди увеличивали движения его глаз. Вопрос вызвал реакцию. Быстрое движение глаз, когда был сформулирован ответ, было подсказкой.

“Мы с его матерью развелись. Это было на ранней стадии. Я не часто видел Чилтона. Мы жили далеко друг от друга. Его мать — она сейчас мертва — она вырастила его. Я отправил ей деньги. .”

Сказал так, как будто деньги были его единственной обязанностью. Босх кивнул, продолжая изображать понимание и сочувствие.

“Она когда-нибудь рассказывала тебе о том, что у него проблемы или что-нибудь в этом роде?”

“Я думал. . ты сказал мне, что ищешь того мальчика. Пауэлл. Почему ты спрашиваешь о взрослении моего сына?”

“Пелл, мистер Харди. Клейтон Пелл.”

“Ты здесь не из-за него, не так ли?”

Это было все. Игра была окончена. Босх начал вставать.

“Вашего сына здесь нет, не так ли?”

“Я же говорил тебе. Я не знаю, где он ”.

“Тогда ты не будешь возражать, если мы осмотримся в поисках его, верно?”

Харди вытер рот и покачал головой.

“Для этого вам нужен ордер”, - сказал он.

“Нет, если речь идет о проблеме безопасности”, - сказал Босх. “Почему бы вам просто не сесть вон там, мистер Харди, а я быстренько осмотрюсь. Детектив Чу останется с вами ”.

“Нет, мне не нужно—”

“Я просто собираюсь убедиться, что ты здесь в безопасности, вот и все”.

Босх оставил их там, а Чу пытался успокоить взволнованного Харди. Он двинулся по коридору. Таунхаус был построен по типичному плану, столовая и кухня располагались позади гостиной. Под лестницей был чулан, а также дамская комната. Босх быстро заглянул в эти комнаты, предполагая, что Чу уже обыскал их, когда ходил за водой, и открыл дверь в конце коридора. В гараже не было машины. Помещение было заставлено штабелями коробок и старыми матрасами, прислоненными к одной из стен.

Он повернулся и направился обратно в гостиную.

“У вас нет машины, мистер Харди?” сказал он, подходя к лестнице.

“Я беру такси, когда мне нужно. Не поднимайся туда ”.

Босх остановился на четыре ступеньки выше и посмотрел на него.

“Почему бы и нет?”

“У вас нет ордера, и у вас нет права”.

“Ваш сын наверху?”

“Нет, наверху никого нет. Но тебе не позволено.”

“Мистер Харди, мне нужно убедиться, что мы все здесь будем в безопасности, и что вы будете в безопасности после того, как мы уйдем”.

Босх продолжил подъем. Требование Харди не подниматься наверх заставило его насторожиться. Как только он достиг второго уровня, он выхватил пистолет.

И снова городской дом был выполнен в знакомом стиле. Две спальни и полноценная ванная между ними. Очевидно, Харди спал в передней спальне. На полу была неубранная кровать и белье. На боковом столике стояла грязная пепельница, а на бюро - дополнительные кислородные баллончики. Стены пожелтели от никотина, и на всем был налет пыли и сигаретного пепла.

Босх поднял одну из канистр. На этикетке было написано, что она содержит жидкий кислород и должна использоваться только по рецепту врача. Там был номер телефона для самовывоза и доставки от компании под названием ReadyAire. Босх поднял канистру. Там было пусто, но он не был уверен. Он положил его обратно и повернулся к двери шкафа.

Это был встроенный шкаф, с обеих сторон которого на вешалках висела заплесневелая одежда. Полки наверху были заставлены коробками с надписью U-Haul по бокам. Пол был усеян обувью и тем, что выглядело как поношенная одежда в куче белья. Он попятился и вышел из спальни, направляясь по коридору.

Вторая спальня была самой чистой комнатой в доме, потому что она, казалось, не использовалась. Там были бюро и приставной столик, но не было матраса на каркасе кровати. Босх вспомнил матрас и пружинный блок, которые он видел ранее в гараже, и понял, что гарнитур, вероятно, был перенесен отсюда. Он проверил шкаф и нашел его переполненным, но более упорядоченным. Одежда была аккуратно развешана в пластиковых пакетах для длительного хранения.

Он вернулся в коридор, чтобы проверить ванную.

“Гарри, там, наверху, все в порядке?” Чу позвал снизу.

“Все круто. Сейчас буду внизу ”.

Он убрал оружие в кобуру и высунул голову в ванную. Грязные полотенца висели на вешалке, и еще одна пепельница стояла на бачке унитаза. Рядом с ним лежал пластиковый освежитель воздуха. Босх чуть не рассмеялся при виде этого.

На ограждении ванны была пластиковая занавеска с плесенью, а ванна завершала рисунок слоем грязи, который, казалось, создавался годами. Испытывая отвращение, Босх повернулся, чтобы спуститься обратно по лестнице. Но потом он передумал и вернулся в ванную. Он открыл аптечку и обнаружил, что три стеклянные полки полностью заставлены бутылочками с рецептами и ингаляторами. Он наугад взял одну с полки и прочитал этикетку. Это был рецепт Харди четырехлетней давности на что-то, называемое универсальным теофиллином. Он поставил ее на место и снял один из ингаляторов. Это был еще один универсальный рецепт, на этот раз на что-то под названием альбутерол. Ему было три года.

Босх изучил другой ингалятор. Затем еще одно. И затем он проверил каждый ингалятор и флакон в шкафу. Там было много разных непатентованных лекарств, и некоторые бутылки были полны, в то время как большинство из них были почти пусты. Но в аптечке не было рецепта более чем трехлетней давности.

Босх закрыл шкаф, подойдя к своему отражению в зеркале. Он долго смотрел в его темные глаза.

И внезапно он понял.

Он вышел из ванной и быстро вернулся в спальню Харди. Он закрыл дверь, чтобы его не было слышно из гостиной. Доставая один из кислородных баллонов, он достал телефон, набрал номер ReadyAire и попросил соединить его с координатором доставки и самовывоза. Он был связан с кем-то по имени Мануэль.

“Мануэль, меня зовут детектив Босх. Я работаю в полицейском управлении Лос-Анджелеса и провожу расследование. Мне нужно очень быстро узнать, когда вы в последний раз доставляли кислород по рецепту одному из ваших клиентов. Ты можешь мне помочь?”

Мануэль сначала подумал, что звонок был шуткой, розыгрышем, совершенным другом.

“Послушай меня”, - строго сказал Босх. “Это не шутка. Это срочное расследование, и мне нужна эта информация прямо сейчас. Мне нужно, чтобы ты помог мне или соединил меня с кем-то, кто может.”

Наступила тишина, и Босх услышал, как Чу снова выкрикнул его имя. Босх поставил канистру и прикрыл телефон рукой. Он открыл дверь спальни.

“Я сейчас спущусь”, - крикнул он.

Затем он закрыл дверь и вернулся к телефону.

“Мануэль, ты там?”

“Да. Я могу ввести имя в компьютер и посмотреть, что у нас есть ”.

“Хорошо, сделай это. Меня зовут Чилтон Аарон Харди.”

Босх подождал и услышал, как печатают.

“Э-э, он здесь”, - сказал Мануэль. “Но он больше не получает от нас свои ноль-два”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Это показывает, что наша последняя поставка ему была в июле без четверти восемь. Он либо умер, либо начал получать это откуда-то еще. Наверное, где-нибудь подешевле. Таким образом, мы теряем много бизнеса ”.

“Ты уверен?”

“Я смотрю на это прямо здесь”.

“Спасибо тебе, Мануэль”.

Босх отключил звонок. Он убрал свой телефон и вытащил пистолет обратно.

35

По мере того, как Босх спускался по лестнице, уровень адреналина в его крови повышался. Он увидел, что Харди не встал со стула, но теперь курил сигарету. Чу сидел на подлокотнике дивана, наблюдая.

“Я заставил его выключить бак”, - сказал он. “Чтобы он не взорвал нас всех”.

“В баке ничего нет”, - сказал Босх.

“Что?” - спросил я.

Босх не ответил. Он пересек комнату, пока не оказался прямо перед Харди.

“Встань”.

Харди поднял глаза, на его лице было замешательство.

“Я сказал, встань”.

“Что происходит?”

Босх протянул обе руки, схватил его за рубашку и рывком поднял со стула. Он развернул его и прижал лицом к стене.

“Гарри, что ты делаешь?” - Спросил Чу. “Он старый—”

“Это он”, - сказал Босх.

“Что?” - спросил я.

“Это сын, а не отец”.

Босх снял с его пояса наручники и связал Харди руки за спиной.

“Чилтон Харди, вы арестованы за убийство Лили Прайс”.

Харди ничего не сказал, пока Босх перечислял свои конституционные права. Он повернулся щекой к стене, и на его лице даже появилась легкая улыбка.

“Гарри, отец наверху?” Спросил Чу из-за его спины.

“Нет”.

“Тогда, где он?”

“Я думаю, он мертв. Джуниор жил здесь как он, получая свою пенсию, социальное обеспечение и все такое прочее. Откройте файл. Где фотография DL?”

Чу сделал шаг вперед с увеличенным изображением Чилтона Аарона Харди-младшего. Босх развернул Харди лицом к себе, а затем прижал его к стене, положив одну руку ему на грудь. Он поднес фотографию к своему лицу. Затем он стряхнул с себя очки с толстыми стеклами, и они упали на пол.

“Это он. Он побрил голову для фото DL. Изменил свою внешность. Мы так и не нашли фотографию его отца. Я думаю, мы должны были ”.

Босх вернул фотографию Чу. Улыбка Харди стала шире.

“Ты думаешь, это смешно?” - Спросил Босх.

Харди кивнул.

“Я думаю, это чертовски забавно, что у тебя нет никаких доказательств и у тебя нет дела”.

Теперь его голос звучал по-другому. Более глубокий тембр. Не тот хрупкий голос старика, что был раньше.

“И я думаю, это чертовски забавно, что вы незаконно обыскали это место. Ни один судья не поверит, что я дал тебе разрешение. Жаль, что вы ничего не нашли. Я бы с удовольствием посмотрел, как судья выложит все это ”.

Босх схватил Харди за рубашку и оторвал его от стены, затем прижал к ней спиной. Он чувствовал, как в нем нарастает ярость.

“Эй, напарник?” - сказал он. “Иди к машине и возьми свой компьютер. Я хочу выписать ордер на обыск прямо сейчас ”.

“Гарри, я уже проверил на своем телефоне, здесь нет Wi-Fi. Как мы собираемся это отправить?”

“Партнер, просто сходи за компьютером. Мы будем беспокоиться о Wi-Fi после того, как вы напишете об этом. И закрой дверь, когда будешь уходить ”.

“Ладно, партнер. Я схожу за ноутбуком.”

Сообщение получено.

Босх не сводил глаз с Харди. Он видел, как они осознали ситуацию, что его вот-вот оставят наедине с Босхом, и в их сияющей холодности зародился страх. Как только Босх услышал, как закрылась входная дверь, он вытащил свой "Глок" и приставил дуло к коже под подбородком Харди.

“Знаешь что, придурок, мы собираемся покончить с этим прямо здесь. Потому что ты прав, у нас недостаточно. И я не позволю тебе разгуливать на свободе еще один гребаный день ”.

Он яростно оторвал Харди от стены и швырнул на пол. Харди врезался в приставной столик, сбив пепельницу и стакан с водой на ковер, и приземлился на спину. Босх опустился на него, оседлав его торс.

“Это сработает так, что мы не знали, что это ты, понимаешь? Мы все время думали, что это был твой отец, и когда мой напарник вышел к машине, ты набросился на меня. Была борьба за пистолет и — угадайте, что? — ты не выиграл.”

Босх поднял пистолет вбок, выставив его перед лицом Харди.

“Будет два выстрела. Тот, который я собираюсь всадить в твое черное гребаное сердце, а затем, после того, как я сниму наручники, я обниму твои мертвые руки своим "Глоком" и впечатаю один из них в стену. Таким образом, мы оба получаем следы огнестрела, и все к этому относятся спокойно ”.

Босх наклонился и направил пистолет стволом вверх к груди Харди.

“Да, я думаю вот так”, - сказал он.

“Подожди!” Харди закричал. “Ты не можешь этого сделать!”

В его глазах Босх увидел настоящий ужас.

“Это за Лили Прайс, Клейтона Пелла и всех остальных, кого ты убил, ранил и уничтожил”.

“Пожалуйста”.

“Пожалуйста? Это то, что Лили сказала тебе? Она сказала ”пожалуйста"?"

Босх слегка изменил угол наведения пистолета и наклонился еще ниже, теперь его грудь находилась всего в шести дюймах от груди Харди.

“Хорошо, я признаю это. Венис-Бич, тысяча девятьсот восемьдесят девятый. Я расскажу тебе все. Просто пригласи меня и установи это. Я расскажу вам и о моем отце тоже. Я утопила его в ванне ”.

Босх покачал головой.

“Ты скажешь мне то, что я хочу услышать, просто чтобы выбраться отсюда живым. Но это никуда не годится, Харди. Слишком поздно. Мы прошли через это. Даже если бы ты действительно признался, это не выдержало бы критики. Признание под давлением. Ты это знаешь ”.

Босх передернул затвор "Глока", чтобы дослать патрон в патронник.

“Я не хочу дерьмового признания. Мне нужны доказательства. Я хочу твою заначку ”.

“Какой тайник?”

“Ты хранишь вещи. Все вы, ребята, храните вещи. Картины, сувениры. Хочешь спастись, Харди, скажи мне, где заначка.”

Он ждал. Харди ничего не сказал. Босх прижал дуло к груди и снова навел пистолет.

“Хорошо, хорошо”, - в отчаянии сказал Харди. “В соседней комнате. Все по соседству. Мой отец владел обоими заведениями. Я оформил это на вымышленное имя в документе. Ты пойди посмотри. Ты найдешь все, что тебе нужно ”.

Босх долго смотрел на него сверху вниз.

“Если ты лжешь, ты умираешь”.

Он вытащил пистолет и убрал его в кобуру. Он начал вставать.

“Как мне попасть внутрь?”

“Ключи на кухонном столе”.

Странная улыбка вернулась на лицо Харди. Мгновение назад он отчаянно пытался спасти свою собственную жизнь, теперь он улыбался. Босх понял, что это был взгляд гордости.

“Иди и проверь это”, - призвал Харди. “Ты станешь знаменитым, Босх. Ты поймал чертова рекордсменку ”.

“Да? Сколько?”

“Тридцать семь. Я установил тридцать семь крестов”.

Босх предполагал, что будут цифры, но не такие высокие. Он задавался вопросом, не раздувал ли Харди свои убийства в рамках одной из последних манипуляций. Скажи что угодно, отдай что угодно, лишь бы выйти за дверь живым. Все, что ему нужно было сделать, это пережить этот момент, и он мог бы перейти к следующему превращению, из неизвестного и не нанесенного на карту убийцы в фигуру, вызывающую всеобщее восхищение и страх. Имя, которое внушило бы ужас. Босх знал, что это было частью процесса самореализации с такими, как они. Харди, вероятно, жил в ожидании того времени, когда он станет известным. Мужчины вроде него фантазировали об этом.

Одним плавным и быстрым движением Босх снова вытащил "Глок" из кобуры и прицелился в Харди.

“Нет!” Харди закричал. “Мы заключили сделку!”

“У нас ни хрена нет”.

Босх нажал на спусковой крючок. Раздался металлический щелчок спускового механизма, и тело Харди дернулось, как при выстреле, но в патроннике не было пули. Пистолет был пуст. Босх выгрузил его в спальне.

Босх кивнул. Харди пропустил рассказ. Ни одному полицейскому не пришлось бы досылать патрон, потому что ни один полицейский не оставил бы патронник пустым. Не в Лос-Анджелесе, где две секунды, которые требуются, чтобы дослать патрон, могут стоить тебе жизни. Это было просто частью игры. На случай, если Босху пришлось бы все усложнять.

Он наклонился и перевернул Харди. Он положил пистолет за спину и достал из кармана костюма две завязки на кнопках. Он затянул один вокруг лодыжек Харди, крепко связав их вместе, а затем использовал другой на его запястьях, чтобы тот мог снять наручники. У Босха было предчувствие, что не он будет сопровождать Харди в тюрьму, и он не хотел терять наручники.

Босх встал и снова пристегнул наручники к поясу. Затем он снова полез в карман пальто и достал пригоршню пуль. Он извлек пустой магазин из своего пистолета и начал перезаряжать его. Закончив, он вставил магазин на место и загнал один патрон в патронник, прежде чем вернуть оружие в кобуру.

“Всегда держи один в патроннике”, - сказал он Харди.

Дверь открылась, и Чу шагнул обратно, неся свой ноутбук. Он посмотрел на Харди, лежащего ничком на полу. Он понятия не имел, в чем заключалась игра Босха.

“Он жив?”

“Да. Наблюдай за ним. Убедись, что он не изобразит кенгуру ”.

Босх прошел по коридору на кухню и нашел связку ключей на стойке, где, по словам Харди, они должны были быть. Когда он вернулся в гостиную, он огляделся, пытаясь придумать способ обезопасить Харди, пока они с Чу совещаются наедине снаружи о том, как действовать дальше. Несколькими месяцами ранее в PAB разошлась неловкая история о подозреваемом в ограблении по кличке Кенгуру. Он был связан по лодыжкам и запястьям и оставлен на полу банка, пока производившие арест офицеры искали другого подозреваемого, который, по их мнению, скрывался в здании. Пятнадцать минут спустя полицейские в другой машине, прибывшей на место происшествия, увидели мужчину, скачущего по улице в трех кварталах от банка.

Наконец, у Босха появилась идея.

“Возьми конец дивана”, - сказал он.

“Что мы делаем?” - Спросил Чу.

Босх указал ему на конец.

“Наклони его”.

Они наклонили диван вперед на передних ножках, а затем вниз на Харди. Это сковало его и сделало почти невозможной попытку встать со связанными руками и ногами.

“Что это такое?” Харди запротестовал. “Что ты делаешь?”

“Просто сиди тихо, Харди”, - ответил Босх. “Мы не оставим вас слишком надолго”.

Босх жестом указал Чу на входную дверь. Когда они выходили, Харди окликнул их.

“Будь осторожен, Босх!”

Босх оглянулся на него.

“От чего?”

“Того, что ты увидишь. Ты не будешь прежним после сегодняшнего ”.

Босх долго стоял, держа руку на ручке. Были видны только ноги Харди, торчащие из-под перевернутого дивана.

“Посмотрим”, - сказал он

Он вышел и закрыл дверь.

36

Это было похоже на то, что они оказались в конце лабиринта и им пришлось прокладывать обратный путь к начальной точке. У них было место, которое они хотели обыскать — таунхаус по соседству, где Харди утверждал, что хранил свои сувениры от убийств. Им просто нужно было выяснить цепочку событий и юридических шагов, ведущих их к этому, которые можно было бы включить в ордер на обыск и которые были бы приняты и одобрены судьей вышестоящего суда.

Босх не рассказал Чу о том, что произошло в гостиной Харди, пока Чу возвращался к машине. Проблема с доверием, возникшая не только в деле Ирвинга, но и Босх, без сомнения, вынудил Харди признаться, и он ни с кем не поделился бы этим проступком. Если бы и, что более вероятно, когда Харди заявил о принуждении как части своей защиты, Босх просто отрицал бы это и отверг бы как возмутительную тактику защиты. Не было бы никакой возможности, чтобы кто—то, кроме Харди — обвиняемого, - мог подвергнуть критике историю Босха.

Итак, Босх сказал Чу, что им нужно сделать, и они решили, как этого добиться.

“Предполагается, что владельцем этих двух таунхаусов был Чилтон Харди-старший, который, скорее всего, мертв. Нам нужно обыскать их обоих, и сделать это нужно сейчас. Как нам туда добраться?”

Они стояли на траве перед комплексом таунхаусов. Чу посмотрел на фасады блоков 6A и 6B, как будто ответ на вопрос мог быть нарисован на них в виде граффити.

“Ну, вероятная причина на шестой Б не будет проблемой”, - сказал он. “Мы нашли его там, живущим как его отец. Мы имеем право искать любые указания на то, что случилось со стариком. Чрезвычайные обстоятельства, Гарри. Мы в деле ”.

“А как насчет шести А? Это то место, которое мы действительно хотим ”.

“Итак, мы. . мы просто. . Ладно, думаю, я понял. Мы приехали, чтобы взять интервью у Чилтона Харди-старшего, но на полпути мы понимаем, что парень перед нами на самом деле Чилтон Харди-младший. Нет никаких признаков Харди-старшего, и мы думаем, что он может быть где-то связан, его держат в плену, кто знает, что. Может быть, он жив, а может быть, он мертв. Итак, мы запускаем поиск по истории в базе данных оценщика недвижимости, и о чудо, он когда-то владел домом по соседству, и передача права собственности выглядит фальшивкой. Мы обязаны пойти туда и посмотреть, жив ли он или в какой-то опасности. Снова неотложные обстоятельства.”

Босх кивнул, но в то же время нахмурился. Ему это не понравилось. Для него это звучало именно так, как оно и было. История, придуманная, чтобы заполучить их в дверь. Судья может подписать ордер на обыск, но им придется найти дружественного человека. Он хотел что-то пуленепробиваемое. Что-то, что одобрил бы любой судья и что задержало бы последующие судебные разбирательства.

Внезапно он понял, что их доступ прямо у него в руках. Несколькими способами, чем один. Он поднял связку ключей. На нем было шесть ключей. На одном был логотип Dodge, и он, очевидно, принадлежал транспортному средству. Там были два полноразмерных ключа Schlage, которые, как он предположил, были ключами от входных дверей двух квартир, а затем три ключа поменьше. Два из них были маленькими ключами, используемыми для открытия личных почтовых ящиков, вроде тех, что они видели на обочине.

“Ключи”, - сказал он. “У него есть два ключа от почтового ящика. Давай.”

Они направились к ряду почтовых ящиков. Когда они добрались туда, Босх попробовал ключи в ячейках, назначенных комплексу 6. Он смог открыть ячейки для блоков 6A и 6B. Он отметил, что имя на 6A было Дрю, что Босх воспринял как попытку Харди пошутить. Харди и Дрю живут бок о бок в Лос-Аламитосе.

“Хорошо, мы нашли два ключа от почтового ящика у Харди”, - сказал он. “Это привело нас сюда, и мы узнали, что у него был доступ к двум ящикам. Квартиры шесть А и Б. Мы также отметили, что у него было два ключа от замка Schlage, и это навело нас на мысль, что у него был доступ как к шести А, так и к B. Мы проверили записи о собственности и увидели передачу от отца на шесть Б. Это выглядит неправильно, потому что это произошло после того, как мы подумали, что сын начал играть отца. Итак, нам нужно проверить, там ли держат старика. Мы постучали, ответа не получили, и теперь мы хотим получить разрешение войти ”.

Чу кивнул. Ему это понравилось.

“Я думаю, это работает. Ты хочешь, чтобы я написал это таким образом?”

“Да. Сделай это. Иди, запиши это внутри, чтобы ты мог присматривать за Харди ”.

Босх взвесил в руке связку ключей.

“Я собираюсь в шесть А, чтобы посмотреть, стоит ли это нашего времени”.

Это называлось "уклонение от ордера". Проверка места перед обыском официально одобрена судьей. Если бы это когда-либо было признано полицейской практикой, люди могли бы потерять свои значки и даже оказаться в тюрьме. Но правда заключалась в том, что часто ордера на обыск выписывались с полным знанием того, что будет найдено в намеченном здании или транспортном средстве. Это произошло потому, что полиция уже была внутри.

“Ты уверен, что тебе это нужно, Гарри?” - Спросил Чу.

“Да. Если Харди подыгрывал мне, пока я играл с ним, то я хочу узнать об этом скорее раньше, чем позже, чтобы мы не крутили наши колесики ”.

“Тогда просто подожди, пока я не окажусь внутри, чтобы я не знал об этом”.

Босх указал на дверь 6B, как метрдотель, вытянув руку и слегка согнув тело в талии. Чу направился обратно к городскому дому, но затем остановился и вернулся.

“Когда мы собираемся рассказать другому полицейскому управлению Лос-Анджелеса о том, что мы здесь и что мы делаем?”

“Какая еще полиция Лос-Анджелеса?”

“Полицейское управление Лос-Аламитоса”.

“Еще не совсем”, - сказал Босх. “Когда мы получим одобрение ордера, мы сможем вызвать их”.

“Им это не понравится”.

“Жесткое дерьмо. Наше дело, наш арест.”

Босх знал, что в департаменте размером с Лос-Аламитос “настоящая” полиция Лос-Аламитоса запросто может действовать по-крупному.

Чу снова направился к двери в 6B, а Босх направился обратно к машине. Он открыл багажник, достал из коробки с оборудованием несколько пар латексных перчаток и положил их в карман пальто. Он схватил фонарик на случай, если он понадобится, и закрыл багажник.

Босх вернулся к 6А, но был отвлечен криками, доносившимися со стороны 6B, когда он приблизился. Он был выносливым.

Босх вошел в дверь дома 6В. Харди все еще лежал ничком под диваном. Чу сидел на стуле, который он принес из кухни, и работал на своем ноутбуке. Харди замолчал, когда Босх вошел.

“О чем он кричит?”

“Сначала он захотел сигарету. Теперь он хочет своего адвоката ”.

Босх посмотрел вниз на перевернутый диван.

“Как только вы забронируете номер, вам позвонят”.

“Тогда закажи меня!”

“Сначала мы обезопасим место происшествия. И если ты продолжишь кричать, то мы собираемся дополнительно закрепить тебя кляпом ”.

“Я имею право на адвоката. Ты сам так сказал.”

“Тебе позвонят, когда позвонят всем остальным. Когда ты будешь забронирован ”.

Босх повернулся обратно к двери.

“Эй, Босх?”

Он обернулся.

“Ты уже зашел внутрь?”

Босх не ответил. Харди продолжил.

“Они собираются снимать фильмы о нас”.

Чу поднял глаза и обменялся взглядом с Босхом. Были убийцы, которые получали удовольствие от своей дурной славы и страха, который создавали их легенды. Реальные страшилки, городской миф, становящийся городской реальностью. Харди столько лет скрывался. Теперь его очередь оказаться в центре внимания.

“Конечно”, - сказал Босх. “Ты станешь самым известным мудаком в камере смертников”.

“Пожалуйста. Ты знаешь, что я смогу не садиться на иглу в течение двадцати лет. По крайней мере. Как ты думаешь, кто сыграет меня в фильме?”

Босх не ответил. Он вышел на крыльцо и небрежно огляделся, чтобы посмотреть, нет ли поблизости пешеходов или автомобилистов. Это было ясно. Он быстро подошел к двери дома 6А и вытащил из кармана связку ключей Харди. Он попробовал открыть замок одним из ключей Schlage, и ему повезло с первой попытки. Ключ также подходит к ручке замка. Он толкнул дверь и вошел, затем закрыл ее за собой.

Все еще стоя у входа, Босх натянул комплект латексных перчаток. В помещении было темно, как ночью. Он провел по стене рукой в свежей перчатке, пока не нашел выключатель.

Тусклый потолочный светильник превращал дом 6А в дом ужасов. Перед окнами была возведена самодельная стена, обеспечивающая темноту и уединение, а также слой звукоизоляции. Все четыре стены гостиной использовались как галерея для фотоколлажей и газетных статей об убийствах, изнасилованиях и пытках. Газеты из Сан-Диего, Феникса и Лас-Вегаса. Истории о необъяснимых похищениях, захоронениях тел, пропавших людях. Было ясно, что если эти случаи были работой Харди, то он был путешественником. Его охотничья территория была огромной.

Босх изучил фотографии. Жертвами Харди были как молодые мужчины, так и женщины. Некоторые из них были детьми. Босх двигался медленно, изучая ужасные изображения. Он остановился, когда дошел до полной первой страницы Los Angeles Times, пожелтевшей и потрескавшейся, с улыбающимся лицом молодой девушки на фотографии рядом с историей о ее исчезновении из торгового центра West Valley. Он наклонился ближе, чтобы прочитать статью, пока там не было произнесено ее имя. Он знал имя и дело, и теперь он вспомнил, почему адрес на водительских правах Харди показался ему знакомым.

В конце концов, ему пришлось оторваться от ужасных образов. Это была предварительная проверка. Он должен был продолжать двигаться. Подойдя к двери в гараж, Босх знал, что найдет, еще до того, как открыл ее. Там, в бухте, стоял белый рабочий фургон. Самый важный инструмент Харди для похищения.

Это был "Додж" последней модели. Босх использовал ключ, чтобы отпереть его и заглянуть внутрь. Там было пусто, если не считать матраса и подвесной полки для инструментов с двумя рулонами клейкой ленты на ней. Босх вставил ключ в замок зажигания и завел двигатель, чтобы проверить пробег. На фургоне было более 140 000 миль пробега, еще одно указание на территорию убийцы. Он заглушил двигатель и снова запер фургон.

Босх увидел достаточно, чтобы понять, что у них есть, но его все равно тянуло наверх. Сначала он проверил переднюю спальню и обнаружил, что в ней нет мебели. Все, что здесь было, - это несколько небольших стопок одежды. Там были футболки с лицами поп-звезд, несколько пар синих джинсов, отдельные стопки только для бюстгальтеров, нижнего белья и ремней. Одежда жертв.

В гардеробной были засов и висячий замок на нем. Босх снова потянул за кольцо для ключей и вставил самый маленький ключ в висячий замок. Он открыл дверцу шкафа и щелкнул выключателем на внешней стене. Маленькая комната была пуста. Стены, потолок и пол были выкрашены в черный цвет. Два толстых стальных рым-болта торчали из задней стены на высоте трех футов от земли. Очевидно, это была кладовка для жертв Харди. Босх подумал обо всех людях, которые провели свои последние часы в этой комнате с кляпом во рту, привязанные к засовам, ожидая, когда Харди положит конец их агонии.

В задней спальне стояла кровать с голым матрасом на ней. В углу стоял штатив для фотоаппарата без камеры. Bosch открыл дверцы шкафа и обнаружил, что это центр электроники. Там были видеокамеры, архаичные фото- и полароидные фотокамеры и портативный компьютер, а на верхних полках стояли ящики с DVD и кассетами VHS. На одной из полок стояли три старые коробки из-под обуви. Босх вытащил один из них и открыл. Он был заполнен старыми полароидными снимками, в основном поблекшими сейчас, на которых были запечатлены множество разных молодых женщин и мужчин, занимающихся оральным сексом с мужчиной, лица которого никто никогда не видел.

Босх поставил коробку на место и закрыл дверцы шкафа. Он вернулся в коридор. Ванная была такой же грязной, как и в ванной в доме 6B, но кольцо в ванне было коричневато-красным, и Босх знал, что именно здесь Харди смывал кровь. Он попятился из комнаты и проверил шкаф в прихожей. Он был пуст, если не считать черного пластикового футляра высотой около четырех с половиной футов, по форме напоминающего кеглю для боулинга. На его верхней части была ручка. Босх схватил его и наклонил вперед. На дне было два колеса, и он выкатил его в коридор. Футляр казался пустым, и Босх подумал, не содержался ли в нем музыкальный инструмент.

Но затем он увидел табличку производителя на боковой стороне контейнера. Там было написано Golf + Go Systems, и Bosch понял, что это чехол для перевозки клюшек для гольфа в самолетах. Он положил его на ковер и открыл, отметив, что две защелки можно закрыть ключом. Контейнер был пуст, но Босх увидел, что в верхней части контейнера были вырезаны три отверстия с неровными краями размером с десятицентовик.

Босх закрыл его, выровнял и убрал обратно в шкаф, чтобы его нашли позже во время официального обыска. Он закрыл дверь и направился обратно вниз.

Пройдя половину лестницы, Босх внезапно остановился и схватился за перила. Он знал, что отверстия размером с десятицентовик в футляре для клюшек для гольфа должны пропускать воздух внутрь футляра. И он знал, что внутри может поместиться ребенок или маленький человек. Бесчеловечность и порочность внезапно овладели им. Он чувствовал запах крови. Он мог слышать приглушенные мольбы. Он знал, насколько несчастным было это место.

Он на мгновение прислонился плечом к стене, а затем соскользнул вниз, приняв сидячее положение на ступеньках. Он наклонился вперед, поставив локти на колени. У него было учащенное дыхание, и он пытался замедлить свой дыхательный цикл. Он провел рукой по волосам, а затем прижал ладонь ко рту.

Он закрыл глаза и вспомнил другой раз, когда он был в месте смерти, скорчившись в туннеле и вдали от дома. Тогда он был действительно просто мальчиком, и он был напуган и пытался контролировать свое дыхание. Это было ключевым моментом. Контролируйте свое дыхание, и вы контролируете страх.

Он сидел там не более двух минут, но казалось, что прошла целая ночь. Наконец его дыхание пришло в норму, и воспоминание о туннелях исчезло.

Его телефон зажужжал, и это вывело его из мрачного состояния. Он вытащил его и посмотрел на экран. Это был Чу.

“Да?”

“Гарри, ты там в порядке? Ты отнимаешь много времени.”

“Я крутой. Я буду через минуту ”.

“У нас все хорошо?”

Значение того, нашел ли Bosch то, что им было нужно в 6A.

“Да, у нас все хорошо”.

Он отключился, а затем набрал прямой номер Тима Марсии. Он косвенно объяснил командиру отделения, что происходит.

“Нам понадобятся люди здесь, внизу”, - сказал Босх. “Я думаю, что предстоит проделать большую работу. Нам также понадобятся связи со СМИ и связь с местными жителями. Мы должны оборудовать командный пункт, потому что собираемся пробыть здесь всю неделю ”.

“Хорошо, я этим занимаюсь”, - сказала Марсия. “Я поговорю с лейтенантом, и мы начнем мобилизацию. Похоже, нам придется отправить всех ”.

“Это было бы хорошо”.

“С тобой все в порядке, Гарри? У тебя странный голос ”.

“Со мной все в порядке”.

Босх продиктовал ему адрес и повесил трубку. Он посидел неподвижно еще две минуты, а затем сделал следующий звонок, на мобильный Кизмин Райдер.

“Гарри, я знаю, почему ты звонишь, и все, что я могу тебе сказать, это то, что это было продумано очень тщательно. Было принято решение, которое было наилучшим для департамента, и мы никогда не собираемся говорить об этом. Так будет лучше и для тебя тоже ”.

Она говорила о статье в Times об Ирвинге и франшизе такси. Теперь это дело казалось Босху таким далеким. И такое бессмысленное.

“Я звоню не поэтому”.

“Ох. Тогда, в чем дело? Ты неправильно говоришь ”.

“Я в порядке. Мы только что ликвидировали крупное преступление, в котором, я уверен, шеф захочет поучаствовать. Ты помнишь дело Мэнди Филлипс в Уэст-Вэлли примерно девять-десять лет назад?”

“Нет, освежи меня”.

“Ей было тринадцать лет, ее схватили в торговом центре неподалеку. Так и не был найден, никто так и не был арестован ”.

“Ты поймал парня?”

“Да, и возьми это. Когда он получил водительские права три года назад? Он назвал адрес девушки как свой собственный.”

Райдер молчала, поскольку она оценила дерзость Харди.

“Я рада, что ты заполучил его”, - наконец сказала она.

“Она не единственная. Мы в округе Ориндж собираем это воедино. Но оно собирается стать большим. Парень утверждает, что его номер тридцать семь.”

“О, боже мой!”

“У него в шкафу полно камер, фотографий и кассет. Есть видеокассеты, Киз. Этот парень занимается этим очень долго ”.

Босх знал, что идет на риск, раскрывая Райдеру то, что он обнаружил, уклоняясь от получения ордера. Когда-то они были партнерами, но пуленепробиваемая связь, которую они разделяли тогда, теперь проржавела насквозь. Тем не менее, он рискнул этим. Политика и кайф в сторону, если он не мог доверять ей, то он не мог доверять никому.

“Вы рассказали все это лейтенанту Дюваль?”

“Я сказал кнуту. Не все, но достаточно. Я думаю, что они падают вместе со всеми ”.

“Хорошо, я проверю и проконтролирую ситуацию. Я не знаю, пойдет ли шеф туда. Но он захочет принять участие. Возможно, они захотят использовать здешний театр для чего-то подобного ”.

В комплексе PAB был кинотеатр на первом этаже, который использовался для программ награждения, специальных мероприятий и крупных пресс-конференций. Это было бы одним из таких.

“Хорошо, но это не было главной причиной, по которой я позвонил”.

“Ну, и какова была главная причина?”

“Вы уже предприняли что-нибудь по поводу перевода моего партнера из подразделения?”

“Э-э, нет. Я был немного занят этим утром ”.

“Хорошо. Тогда не делай этого. Не обращай на это внимания ”.

“Ты уверен?”

“Да”.

“Тогда ладно”.

“И та другая вещь, о которой ты упоминал. О том, что я провел все пять лет в УВОЛЬНЕНИИ. Ты все еще думаешь, что можешь это сделать?”

“Я был почти уверен, что смогу это сделать, когда делал предложение. После этого случая, я думаю, это решающий момент. Они захотят, чтобы ты был рядом, Гарри. Ты вот-вот станешь знаменитым ”.

“Я не хочу быть знаменитым. Я просто хочу работать над делами ”.

“Я понимаю это. Я соглашусь на все пять ”.

“Спасибо, Киз. И я думаю, мне следует вернуться к этому сейчас. Здесь многое происходит ”.

“Удачи, Гарри. Держи это между строк ”.

В смысле, не нарушай правила. Дело слишком большое, слишком важное.

“Понял”.

“А Гарри?”

“Да”.

“Вот почему мы это делаем. Из-за таких людей, как этот парень. Такие монстры, как он, они не остановятся, пока мы их не остановим. Это благородная работа. Запомни это. Просто подумай, скольких людей ты только что спас ”.

Босх кивнул и подумал о переноске для клюшек для гольфа. Он знал, что это должно было стать чем-то, что осталось с ним навсегда. Харди был прав, когда предупреждал, что переход на 6A изменит Bosch.

“Недостаточно”, - сказал он.

Он отключился и задумался о разных вещах. Два дня назад он не думал, что сможет выдержать последние тридцать девять месяцев своей карьеры. Теперь он хотел полных пяти лет. Какими бы ни были его промахи в деле Ирвинга, теперь он понимал, что миссия не закончилась. Всегда была миссия и всегда была работа, которую нужно было выполнить. Это его работа.

Вот почему мы это делаем.

Босх кивнул. Киз понял это правильно.

Он воспользовался перилами, чтобы подняться в стоячее положение, а затем снова начал спускаться по лестнице. Ему нужно было выбраться из городского дома на солнечный свет.

37

К полудню судья верховного суда Джордж Компаньони подписал ордер на обыск, и ужасы, творившиеся в таунхаусе 6А, были официально и юридически подтверждены Босхом, Чу и другими членами Отдела по расследованию нераскрытых преступлений. Затем Чилтон Харди был перенесен в одну из патрульных машин и доставлен в Столичный центр заключения для оформления детективами Бейкером и Кехо. Босх и Чу, как ведущие следователи, остались работать на месте преступления.

Вскоре улица за соседними городскими домами, где Харди жил в бытность своим отцом и исполнял свои ужасные желания, приобрела цирковую атмосферу, поскольку сообщения об ужасающих находках привлекли все больше следователей и сотрудников правоохранительных органов, а также судмедэкспертов и СМИ из двух округов. Прошло совсем немного времени, прежде чем крошечный Лос-Аламитос привлек внимание всего мира, поскольку история была катапультирована на каждый новостной сайт в Интернете, а также в кабельные и широковещательные телевизионные сети.

Судебная перепалка между двумя полицейскими Лос-Анджелеса была быстро улажена в пользу Лос-Анджелеса, занимающегося всеми аспектами расследования дела, в то время как Лос-Аламитосу была предоставлена охрана сайта, а также контроль над толпой и СМИ. Последнее включало в себя остановку движения в квартале и эвакуацию всех других жителей в комплексе таунхаусов из шести квартир, где жил и работал Харди. Обе стороны сосредоточились на том, что, как ожидалось, должно было занять как минимум неделю расследования на месте преступления. Обе стороны пригласили представителей местных СМИ, чтобы справиться с ожидаемым наплывом репортеров, камер и грузовиков со спутниковыми каналами, которые обрушатся на некогда тихий район.

Начальник полиции и командир отдела по борьбе с ограблениями и убийствами объединили свои усилия и разработали боевой план расследования, к которому прилагался по крайней мере один немедленный сюрприз. Лейтенант Дюваль, руководитель подразделения "Нераскрытые дела", был отстранен от руководства шоу. То, что, возможно, стало звездным часом ее подразделения и самым важным расследованием, было передано в руки лейтенанта Ларри Гэндла, другого командира отделения RHD, который имел больше опыта, чем Дюваль, и считался гораздо более подкованным в средствах массовой информации. Гэндл будет руководить текущим расследованием.

Босх не мог пожаловаться на переезд. Он был в команде Гэндла по расследованию убийств до его назначения в подразделение, и они хорошо сработались. Гэндл был парнем с закатанными рукавами, который доверял своим следователям. Он был не из тех надзирателей, которые прячутся за закрытыми дверями и опущенными жалюзи.

Одним из первых шагов, которые Гэндл предпринял после совещания с Босхом и Чу, был созыв совещания всех следователей, находившихся на месте происшествия. Они стояли вместе в темной передней комнате блока 6А после того, как Гэндл временно выгнал команду фотографов-криминалистов и техников.

“Ладно, люди, слушайте”, - сказал он. “Я не думал, что нам стоит встречаться на улице, на солнце и свежем воздухе. Я подумал, что для нас было бы лучше быть здесь, где темно и воняет смертью. Есть признаки того, что в этом месте погибло много людей, и что они умерли ужасной смертью. Они были замучены и убиты, и мы должны уважать их и чтить, выполняя здесь нашу самую лучшую работу. Мы не срезаем углы, мы не нарушаем никаких правил. Мы делаем это правильно. Меня не волнует, что этот парень Харди прямо сейчас едет в этой машине с Бейкером и Кехо и признается, что у него отвалилась задница. Мы собираемся собрать корпус, который будет абсолютно пуленепробиваемым, мать его. Мы все даем клятву прямо сейчас, что этот парень никогда больше не увидит дневного света. Пункт назначения: камера смертников. Больше ничего. Все поняли это?”

В другом конце комнаты раздалось несколько кивков. Босх впервые видел, чтобы лейтенант произносил ободряющую речь, как футбольный тренер. Гарри понравилось это, и он подумал, что это был хороший ход, чтобы напомнить всем в комнате, насколько высоки ставки в расследовании.

После преамбулы Гэндл приступил к распределению обязанностей между командами. В то время как большая часть расследования в двух таунхаусах будет включать сбор доказательств судебной экспертизы, сердцем дела, несомненно, станут видеозаписи, найденные в шкафу во второй спальне, и фотографии, приклеенные скотчем к стенам по всему таунхаусу. Следователям OU будет поручено задокументировать, кем были жертвы, откуда они пришли и что именно с ними произошло. Это было бы ужасно мрачной задачей. Ранее Чу вставил один из DVD-дисков из шкафа в спальне в свой компьютер, чтобы они с Босхом могли получить представление о том, что было на обширной коллекции кассет и дисков. На видео показано, как Харди насилует и пытает женщину до такой степени, что она начала умолять его — после того, как он вытащил из нее кляп - убить ее и просто избавить от страданий. Видео закончилось тем, что женщина задохнулась, потеряла сознание, но явно все еще дышала, и Харди повернулся к своей камере и улыбнулся. Он получил от нее то, что хотел.

За все годы работы в полиции Босх не видел ничего более выворачивающего наизнанку и ужасного. На том диске были образы, которые, как он знал, были неизгладимы и которые ему нужно было попытаться запихнуть в тайники своего сознания. Но там были еще десятки дисков и кассет и сотни фотографий. Каждый из них нужно было бы просмотреть, описать, занести в каталог и поместить в качестве доказательства. Это должна была быть болезненная, душераздирающая работа, гарантированно оставляющая такие внутренние шрамы, какие бывают только у копов из отдела убийств. Гэндл сказал, что хотел бы, чтобы все в отделении были открыты для обсуждения мучительной обязанности с терапевтами из отдела поведенческих наук департамента. Каждый полицейский знал, что спокойно переносить ужасы работы внутри может быть все равно, что переносить нелеченный рак. Тем не менее, обращение за помощью, чтобы справиться с бременем, многие считали слабостью. Ни один полицейский не хотел быть слабым, было ли это в глазах плохих парней или их приятелей-хороших парней.

Затем Гэндл передал совещание Босху и Чу, ведущим следователям, и они быстро изложили шаги, которые привели их к Харди и расположенным рядом городским домам.

Они также обсудили дихотомию в расследовании, с которой они сейчас столкнулись. С одной стороны, требовалась скорость, но также была необходимость действовать обдуманно и осторожно, чтобы убедиться, что они провели как можно более тщательное расследование.

Департамент был юридически обязан выдвинуть обвинения против Харди в течение сорока восьми часов с момента его ареста. Он будет доставлен в суд для своей первой явки перед судьей в среду утром. Если к тому времени ему не предъявят обвинения в совершении преступления, он будет освобожден.

“Что мы собираемся сделать, так это возбудить против него одно дело”, - сказал Босх. “Одно убийство сейчас, а потом мы добавим его позже, когда будем готовы к остальным. Итак, в среду мы идем с Лили Прайс. На данный момент это воблер, но это по-прежнему наш лучший выбор. У нас есть анализ ДНК, и хотя это не Харди, мы думаем, что сможем доказать, что это указывает на то, что он был на месте преступления. Мы надеемся, что между сегодняшним днем и утром среды мы найдем изображение Лили где-нибудь в этом месте ”.

Чу показал фотографию Лили Прайс размером 5 × 7, взятую из оригинальной книги убийств. Это была ее фотография в ежегоднике. Она была улыбающейся, невинной и красивой. Если бы они нашли ее изображение где-нибудь среди сувениров Харди, оно бы выглядело по-другому.

“Мы говорим о тысяча девятьсот восемьдесят девятом, так что ее не будет ни на одном из DVD, если мы не выясним, что Харди переводил VHS на DVD”, - сказал Чу. “Но это маловероятно, поскольку здесь нет машины для передачи данных, и это не то, что вы отправляете, чтобы кто-то сделал”.

“Мы собираемся быстро просмотреть неподвижные фотографии”, - сказал Босх. “Те из вас, кто работает с VHS, присматривайте за ней. Если мы найдем ее на одной из кассет или фотографий этого парня, то в среду мы в выигрыше ”.

Когда Босх и Чу закончили, Гэндл вернул себе лидерство, чтобы завершить дело финальным митинговым кличем.

“Ладно, люди”, - сказал он. “Вот и все. Мы все знаем, что мы должны делать. Итак, давайте сделаем это. Сделай так, чтобы это считалось ”.

Группа начала распадаться. Босх почувствовал, что детективы чем-то озабочены. Атака Гэндла сработала.

“О, еще кое-что”, - сказал Гэндл. “Никаких временных ограничений на работу над этим. У нас есть полное разрешение на сверхурочную работу, и оно поступает непосредственно из кабинета шефа.”

Если лейтенант ожидал приветствий или даже аплодисментов, он был разочарован. На хорошие новости о том, что деньги на расследование будут поступать неослабевающим потоком, было мало реакции. OT было хорошей вещью, и ее весь год не хватало. Но было нежелание рассматривать финансовое вознаграждение за работу, которую повлечет за собой это дело. Босх знал, что каждый в комнате будет работать столько, сколько потребуется, независимо от того, оплачивается это или нет.

Вот почему мы это делаем.

Босх подумал о том, что Киз Райдер сказала ему ранее. Все это было частью миссии, и этот случай рассказал эту историю лучше, чем большинство других.

38

Трем группам детективов, которым были назначены фото- и видеодоказательства, потребовалось два часа, чтобы упаковать все материалы из шкафа во второй спальне в коробки для улик. Затем, словно в торжественной похоронной процессии, три машины без опознавательных знаков перевезли коробки на север, в Лос-Анджелес, в PAB. Босх и Чу ехали в последней машине, на заднем сиденье лежали три коробки со стопками фотографий. Пока они ехали, говорить было почти не о чем. Им предстоял мрачный долг, и мысли о подготовке к нему были всепоглощающими.

Отдел по связям со СМИ проинформировал СМИ о прибытии процессии, и когда детективы несли свои коробки в полицейское управление, фотографы и видеооператоры, выстроившиеся у входа в здание, задокументировали это. Это было сделано не просто для того, чтобы успокоить СМИ. Скорее, это было частью того, что должно было стать постоянной попыткой использовать средства массовой информации, чтобы убедить общественность — и местное жюри присяжных — в том, что Чилтон Харди виновен в ужасных деяниях. Это было частью тонкого соучастия, которое всегда существовало между полицией и средствами массовой информации.

Все три конференц-зала были отведены для так называемой целевой группы Харди. Босх и Чу заняли самую маленькую комнату, потому что в ней не было видеооборудования. Они собирались отсортировать неподвижные фотографии, и им это не понадобилось.

Харди не продемонстрировал очевидной рифмы или причины в составлении каталога фотографий. Старые и новые фотографии были разложены по нескольким коробкам из-под обуви и расставлены по полкам шкафа. Ни на лицевой, ни на обратной стороне ни одного из них не было надписей. Было сделано несколько фотографий одних и тех же людей, но они могли быть разложены по двум или трем разным обувным коробкам.

Когда Босх и Чу начали просматривать их, они попытались сгруппировать фотографии различными способами. Прежде всего, они попытались собрать все фотографии одного и того же человека вместе. Затем они попытались оценить возраст фотографий и упорядочить их в хронологическом порядке. На некоторых фотографиях были отметки о дате, и это было полезно, хотя не было способа узнать, была ли установлена правильная дата на используемой камере.

На большинстве фотографий человек, который был изображен один, или с Харди, или с телом мужчины, предположительно принадлежащим Харди, был явно жив на фотографии. Он или она были либо вовлечены в половой акт, либо в некоторых случаях улыбались прямо в камеру. В других случаях изображался человек, смотрящий в камеру со страхом, а иногда и болью.

Фотографии, которые имели индивидуальные идентификаторы, были помещены в приоритетную категорию. Это были жертвы, которые носили характерные украшения или имели татуировки или родинки на лице. Эти метки помогли бы следователям установить личности позже в ходе расследования.

Босх чувствовал, как этот процесс опустошает его внутренности. Глаза жертв были самыми сложными. Очень многие из них смотрели в камеру глазами, показывающими, что они знали, что им не суждено жить. Это попало в глубокий колодец беспомощной ярости Босха. В течение многих лет Харди прокладывал кровавый след по ландшафту, и никто этого не видел. Теперь им оставалось делать стопки из фотографий.

В какой-то момент раздался стук в дверь, и вошел Тедди Бейкер, держа в руках папку.

“Я подумала, что ты, возможно, захочешь это увидеть”, - сказала она. “Они забрали его в MDC во время бронирования”.

Она открыла файл и положила на стол фотографию размером 8 × 10. На нем была изображена спина мужчины. От лопатки к лопатке на нем было изображено кладбище с черными крестами по всему ландшафту. Некоторые кресты были старыми и выцветшими, чернила растеклись по коже. Некоторые кресты были четко нарисованы и выглядели новыми. Под изображением черным шрифтом были выведены слова Bene Decessit.

Босх и раньше видел татуировки RIP, но обычно они были на бандитах, пытающихся отслеживать количество убитых своих приятелей. Это было ново, но в то же время неудивительно. Также не стало неожиданностью, что Харди нашел татуировщика, который, по-видимому, не счел изображение кладбища достаточно подозрительным, чтобы связаться с властями.

“Это твой парень”, - сказал Бейкер.

“А ты пересчитал крестики?” - Спросил Босх.

“Да. Их всего тридцать семь.”

Босх не сказал ни ей, ни другим, что Харди назвал свой номер тридцать семь. Он сказал это только Киз Райдер. Он провел пальцем ниже слов на спине Харди.

“Да”, - сказал Бейкер. “Мы погуглили это. Это латынь. Означает ‘умер хорошо’. Как и все они умерли хорошо ”.

Босх кивнул.

“Мило”, - сказал Чу. “Парень облажался”.

“Можем ли мы положить фотографию в упаковку?” - Спросил Босх.

“Это все твое”.

Босх отложил фотографию на край стола. Он включил бы его в комплект для зарядки, который он передал бы окружному прокурору.

“Ладно. Спасибо, Тедди”, - сказал он.

Он увольнял ее. Он хотел вернуться к работе с фотографиями. Ему нужно было найти Лили.

“Ребята, вам нужна помощь?” Сказал Бейкер. “Гэндл не дал нам ни кусочка чего-либо. С глаз долой, из сердца вон, я полагаю ”.

Они с Кехо везли Харди в MDC для бронирования билетов, когда Гэндл раздавал задания. Это быстро становилось делом, в котором каждый хотел принять участие.

“Я думаю, мы разобрались с этим, Тедди”, - быстро сказал Босх, прежде чем его напарник успел предложить ей присоединиться к ним. “Может быть, остальным не помешала бы помощь с видео”.

“Хорошо, спасибо. Я посоветуюсь с ними ”.

Босх истолковал ее тон так, что она подумала, что он ведет себя как эгоистичный придурок. Она направилась к двери, но затем повернулась к ним.

“Знаешь, что пока странно?” - спросила она.

“Что странного?” Босх ответил.

“Тел нет. В том городском доме есть ДНК. Но где все тела? Где он их спрятал?”

“Некоторые были найдены”, - сказал Босх. “Как Лили Прайс. Других он спрятал. Это его последняя расписка. К тому времени, когда мы закончим с этим, это все, что Харди останется для торговли. Он отказывается от тел, мы отказываемся от смертной казни ”.

“Думаешь, окружной прокурор пойдет на это?”

“Я надеюсь, что нет”.

После этого она вышла из комнаты, и Босх вернулся к работе с фотографиями.

“Гарри, что случилось?” Сказал Чу. “Нам еще нужно просмотреть около тысячи фотографий”.

“Я знаю это”, - сказал Босх.

“Итак, почему мы не могли использовать ее? Она и Кехо - часть ТЕБЯ. Они просто ищут, чем бы заняться ”.

“Я не знаю. Я просто думаю, что если Лили Прайс где-то здесь, то мы должны ее найти. Понимаешь, что я имею в виду?”

“Я думаю, да”.

Босх смягчился.

“Иди и приведи ее. Верни ее обратно ”.

“Нет, все в порядке. Я понимаю.”

Они вернулись к работе, молча просматривая, сортируя и складывая. Такой мрачный долг и так много жертв. Если не убийства или изнасилования, то манипуляций Харди и бесчеловечности. Босху пришлось признаться самому себе, что это была еще одна причина, по которой он не хотел привлекать Тедди Бейкера. Не имело значения, что она была опытным следователем, который видел все, что можно было увидеть на изнанке жизни. И не имело значения, что Харди был хищником, нацелившимся на слабость, будь то мужчина или женщина. Босху никогда не было бы комфортно просматривать фотографии в компании женщины. Это был просто такой, каким он был.

Всего двадцать минут спустя Босх увидел, как Чу прекратил свое обычное движение - проверил фотографию, а затем поднял ее над головой, рассматривая стопку, в которую он ее поместит. Он оглянулся. Чу изучал снимок "Полароид".

“Гарри, я думаю...”

Босх взял у него фотографию и посмотрел на нее. Это был снимок молодой девушки, лежащей обнаженной на грязном одеяле. Ее глаза были закрыты, и было невозможно определить, жива она или мертва. Фотография со временем выцвела. Босх держал его рядом с фотографией улыбающегося лица Лили Прайс из ежегодника, сделанной за восемнадцать месяцев до ее смерти.

“Ты думаешь?” - Спросил Чу.

Босх не ответил. Он переводил взгляд с фотографии на фотографию, изучая их и проводя мельчайшие сравнения. Чу протянул ему увеличительное стекло, которое он принес из кабинки, но ни тем, ни другим не пользовался. Босх положил обе фотографии на стол и сравнил их под увеличением. Наконец он кивнул и ответил.

“Я думаю, ты нашел ее. Мы отправим это на фото для цифрового анализа и посмотрим, что они скажут ”.

Чу стукнул кулаком по столу.

“Мы поймали этого парня, Гарри. Мы поймали его!”

Босх положил лупу на стол и откинулся на спинку стула.

“Да”, - сказал он. “Я думаю, что да”.

Затем он наклонился вперед и указал на стопки фотографий, которые все еще не были проверены.

“Давай продолжим”, - сказал он.

“Ты думаешь, есть что-то еще?” - Спросил Чу.

“Кто знает? Может быть. Но есть и другой, который мы должны попытаться найти ”.

“Кто?”

“Клейтон Пелл. Он сказал, что Харди его тоже сфотографировал. Если он сохранил это, то это должно быть здесь ”.

39

Босх собрался с духом, сделал последний вдох и набрал номер. Он даже не был уверен, что номер телефона все еще подойдет после стольких лет. Он проверил один из подвесных часов и снова произвел вычисления. На три часа впереди в Огайо. Было бы уже далеко за обедом, но они все еще не спали.

Женщина взяла трубку после трех гудков.

“Миссис Цена?” - Спросил Босх.

“Да, с кем я говорю?”

В ее голосе слышались настойчивые нотки, и Босх догадался, что у нее на телефоне установлен идентификатор вызывающего абонента. Она знала, что это звонит полиция. Преодоление времени и расстояния.

“Миссис Прайс, это детектив Босх из Департамента полиции Лос-Анджелеса. Я звоню, потому что произошли некоторые изменения в расследовании смерти вашей дочери. Мне нужно с тобой поговорить ”.

Босх услышал, как у нее перехватило дыхание. Затем она прикрыла трубку рукой и поговорила с кем-то еще. Он не мог разобрать, что она говорила.

“Миссис Цена?”

“Да, мне жаль. Я рассказала своему мужу. Отец Лили. Он поднялся наверх, чтобы подключиться к другой линии.”

“Ладно, мы можем подождать —”

“Это из-за того, что показывают по телевизору? Мы смотрели канал Fox, и мне стало интересно, был ли тот человек, который, по их словам, известен как Чилл, тем, кто похитил Лили ”.

Она заплакала еще до того, как закончила вопрос.

“Миссис Цена, можем ли мы —”

Раздался щелчок, и к ним на линии присоединился ее муж.

“Это Билл Прайс”.

“Мистер Прайс, я говорил вашей жене, что меня зовут Гарри Босх. Я детектив из полиции Лос-Анджелеса. Мне нужно проинформировать вас о ходе расследования смерти вашей дочери.”

“Лили”, - сказал мистер Прайс.

“Да, сэр, ваша дочь Лили. Я работаю в отделе нераскрытых убийств, который занимается расследованием нераскрытых убийств. На прошлой неделе мы добились хорошего прорыва в этом деле. ДНК из крови, найденной на теле Лили, была связана с человеком по имени Чилтон Харди. Это была не его кровь, но это была кровь, которая принадлежала кому-то, кто знал Харди и мог связать его с преступлением. Я звоню, чтобы сообщить вам, что сегодня мы арестовали Чилтона Харди и предъявим ему обвинение в убийстве вашей дочери ”.

Был слышен только плач миссис Прайс.

“Я не знаю, есть ли еще что сказать на этом этапе”, - наконец произнес Босх. “Расследование все еще продолжается, и я буду держать вас в курсе событий по мере продвижения обвинения. Как только станет известно, что этому человеку предъявлено обвинение в убийстве вашей дочери, средства массовой информации могут связаться с вами. Это зависит от вас, хотите ли вы поговорить с ними или нет. У вас есть ко мне какие-либо вопросы?”

Босх попытался представить их в их доме в Дейтоне. На разных этажах, соединенные открытой телефонной линией с человеком, которого они никогда не встречали. Двадцать два года назад они отправили свою дочь в Лос-Анджелес поступать в колледж. Она так и не вернулась домой.

“У меня есть вопрос”, - сказала миссис Прайс. “Подожди, пожалуйста”.

Босх услышал, как положили трубку, а затем на заднем плане раздался ее плач. Ее муж, наконец, заговорил.

“Детектив, спасибо, что не забыли о нашей дочери. Я собираюсь повесить трубку, чтобы спуститься вниз и побыть со своей женой ”.

“Я понимаю, сэр. Я уверен, что мы скоро поговорим. До свидания”.

Когда миссис Прайс снова вышла на связь, она уже взяла себя в руки.

“В кабельных новостях сказали, что полиция просматривает фотографии и видео жертв. Они же не собираются показывать это по телевизору, не так ли? Они не собираются показывать Лили, не так ли?”

Босх закрыл глаза и с силой прижал телефон к уху.

“Нет, мэм, этого не произойдет. Фотографии являются доказательствами, и они не будут опубликованы. Может наступить время, когда они будут использованы в испытании. Но если это произойдет, прокурор, назначенный по делу, обсудит это с вами. Или это сделаю я. Вы будете в курсе всего, что связано с судебным преследованием. Я уверен в этом ”.

“Ладно, детектив. Спасибо. Знаешь, я никогда не думал, что этот день настанет ”.

“Да, мэм, я знаю, что прошло много времени”.

“У вас есть дети, детектив?”

“У меня есть дочь”.

“Держи ее поближе”.

“Да, мэм. Я сделаю. Я скоро свяжусь с тобой ”.

Босх повесил трубку.

“Как все прошло?”

Босх повернулся на своем сиденье. Чу незаметно для него вернулся в кабинку.

“О том, как они все уходят”, - сказал он. “Еще только две жертвы...”

“Да. Где они?”

“Дейтон. Что происходит с остальными?”

“Все собираются уходить. Я думаю, они увидели достаточно для одного дня. Это действительно ужасный материал ”.

Босх кивнул. Он снова взглянул на часы на стене. Это был долгий день, почти двенадцать часов для него. Чу говорил о других детективных группах, которые были назначены для расследования и просматривали видеозаписи пыток и убийств в течение последних шести часов.

“Я собирался отправиться с ними, Гарри, если ты не против”.

“Конечно. Мне тоже пора домой ”.

“Я думаю, мы в хорошей форме для завтрашнего дня, не так ли?”

У них была назначена встреча в офисе окружного прокурора на 9 утра, чтобы представить свое дело и выдвинуть обвинения в убийстве против Харди по делу Лили Прайс. Босх повернулся боком к своему столу и положил руку на толстую папку, которая содержала отчеты, которые они передадут окружному прокурору. Посылка.

“Да”, - сказал Босх. “Я думаю, мы договорились”.

“Ладно, тогда я ухожу отсюда. Увидимся утром, Мы встретимся здесь и пройдемся?”

“Да”.

Чу был парнем с рюкзаком. Он перекинул сумку через плечо и направился к выходу из кабинки.

“Привет, Дэвид”, - сказал Босх. “Прежде чем ты уйдешь...”

Чу повернулся назад и прислонился к одной из четырехфутовых стен кабинки.

“Да?”

“Я просто хотел сказать, что ты сегодня хорошо поработал. Мы хорошо поработали как партнеры ”.

Чу кивнул.

“Спасибо, Гарри”.

“Так что не обращай внимания на все то, что было раньше, хорошо? Мы просто начнем отсюда ”.

“Я же говорил тебе, что все исправлю”.

“Да, так что иди домой. . и я увижу тебя завтра”.

“Увидимся, Гарри”.

Чу ушел счастливым человеком. Босх увидел, что на мгновение на его лице промелькнуло ожидание. Возможно, пиво для макияжа или что-нибудь перекусить еще больше укрепили бы партнерство, но Гарри нужно было домой. Ему нужно было сделать именно то, что сказала ему миссис Прайс.

Новый PAB стоил почти полмиллиарда долларов и занимал полмиллиона квадратных футов на своих десяти этажах из известняка и стекла, но в нем не было закусочной, а парковка была доступна только для немногих привилегированных людей высокого ранга. В качестве третьего детектива Босх едва добился успеха, но воспользоваться парковкой в подземном гараже PAB было дорогостоящей привилегией. Гонорар ежемесячно вычитался бы из его зарплаты. Он отказался, потому что все еще мог бесплатно парковаться в старом “эректор сет”, ржавеющем стальном парковочном сооружении, расположенном в трех кварталах от отеля, за старым полицейским управлением, Паркер-Центр.

Он не возражал против прогулки в три квартала на работу и с работы. Оно проходило прямо через сердце civic center и было хорошим местом для подготовки к предстоящему дню или восстановления сил после него.

Босх был на Мейн-стрит, переходил ее за зданием муниципалитета, когда заметил, что черный Таункар тихо вырулил на автобусную полосу и остановился у бордюра в двадцати футах перед ним.

Даже когда он увидел, как заднее стекло скользнуло вниз, он сделал вид, что ничего не заметил, и продолжал идти, уставившись на тротуар перед собой.

“Детектив Босх”.

Босх обернулся и увидел лицо Ирвина Ирвинга в рамке открытого заднего окна "Линкольна".

“Я не думаю, что нам есть что сказать друг другу, член совета”.

Он продолжал идти, и довольно скоро "Таун Кар" вырвался вперед и начал двигаться рядом с ним, подстраиваясь под его скорость. Возможно, Босх и не хотел разговаривать с Ирвингом, но Ирвинг определенно хотел поговорить с ним.

“Ты думаешь, что ты пуленепробиваемый, Босх?”

Босх отмахнулся от него.

“Ты думаешь, это большое дело, которое ты только что выиграл, делает тебя пуленепробиваемым? Ты не пуленепробиваемый. Никто не является ”.

С Босха было достаточно. Он внезапно повернул к машине. Ирвинг отстранился от окна, когда Босх положил руки на подоконник и наклонился. Машина медленно остановилась. Ирвинг был один на заднем сиденье.

“Я не имею никакого отношения к той истории во вчерашней газете, ясно? Я не думаю, что я пуленепробиваемый. Я не думаю, что я что-то собой представляю. Я делал свою работу, вот и все ”.

“Ты все испортил, вот что ты сделал”.

“Я ничего не взрывал. Я же сказал тебе, что не имею к этому никакого отношения. У тебя проблема, иди поговори с шефом ”.

“Я не говорю о газетной статье. Мне наплевать на L.A. Times. Пошли они нахуй. Я говорю о тебе. Ты все испортил, Босх. Я рассчитывал на тебя, а ты все просрал ”.

Босх кивнул и присел на корточки, все еще держась за подоконник автомобиля.

“На самом деле, я разобрался в деле правильно, и мы с тобой оба это знаем. Ваш сын прыгнул, и вы больше, чем кто-либо другой, знаете почему. Единственная оставшаяся загадка - зачем ты позвал меня. Ты знаешь мою историю. Я не ложусь на чемоданы.”

“Ты дурак. Я хотел тебя именно по этой причине. Потому что я знал, что если у них будет даже самый маленький шанс, они превратят это в игру со мной, и я думал, что у тебя хватит честности противостоять этому. Я и не подозревал, что ты так глубоко засунул свой нос в задницу своей бывшей партнерши, что не мог видеть, какую схему она использовала ”.

Босх рассмеялся и, вставая, покачал головой.

“Ты молодец, член совета. Правильное возмущение, разумное использование нецензурных выражений, посев семян недоверия и паранойи. Возможно, вам удастся убедить кого-нибудь всем этим. Но не я. Ваш сын прыгнул, и это все, что нужно сделать. Мне жаль тебя и его жену. Но больше всего мне жаль его сына. Он этого не заслужил ”.

Босх уставился на Ирвинга сверху вниз и увидел, как старик пытается умерить свой гнев.

“У меня здесь кое-что есть для тебя, Босх”.

Он отвернулся, чтобы протянуть руку через сиденье, и у Босха мелькнула мысль о том, что Ирвинг обернется и наставит на него пистолет. Он думал, что эго и высокомерие Ирвинга были таковы, что он действительно мог заставить себя сделать это и поверить, что ему это сойдет с рук.

Но когда Ирвинг обернулся, он протянул через окно листок бумаги.

“Что это?” - Спросил Босх.

“Это правда”, - сказал Ирвинг. “Возьми это”.

Босх выхватил документ у него из рук и взглянул на него. Это была ксерокопия бланка телефонного сообщения, датированного 24 мая и адресованного вверху кому-то по имени Тони. Там был обратный номер с кодом города 323 и написанное от руки сообщение следующего содержания: Глория Уолдрон пожаловалась, что прошлой ночью она села в такси B & W в Мюссо-Франк, а водитель был явно пьян. Она заставила его остановиться, чтобы она могла выйти. Почувствовал запах алкоголя в кабине и т.д. Пожалуйста, позвоните для продолжения.

Босх перевел взгляд с фотокопии обратно на Ирвинга.

“Что мне прикажете с этим делать? Ты мог бы написать об этом сегодня утром.

“Я мог бы, но я этого не сделал”.

“Итак, что произойдет, если я позвоню по этому номеру? Эта Глория Уолдрон клянется мне, что она позвонила с этой жалобой, а затем вы случайно упомянули об этом Бобби Мейсону на вечеринке Чада Ирвинга? Это не отмывается, советник.”

“Я знаю, что это не так. Это мертвая линия. Сейчас. Мой сотрудник по связям с общественностью Тони Эсперанте вспоминает, как звонил ей и узнавал подробности. И я передал их Мейсону. Но линия сейчас отключена, и взгляните на дату, детектив.”

“Я сделал. Двадцать четвертое мая. Что это значит?”

“Двадцать четвертого мая был вторник. Она сказала, что села в такси у Муссо накануне вечером.”

Босх кивнул.

“Musso's закрыт по понедельникам”, - сказал он. “Звонок — если был звонок — был поддельным”.

“Это верно”.

“Вы пытаетесь сказать мне, что вас подставили, член совета? Твоим собственным сыном? Что вы невинно передали информацию Мейсону, не зная, что выполняете приказ своего сына?”

“Не моим сыном, а кем-то другим”.

Босх поднял фотокопию.

“И это, это ваше доказательство?”

“Мне не нужны доказательства. Я знаю. Теперь ты тоже это делаешь. Меня использовал тот, кому я доверял. Я признаю это. Но таким был и ты. Там, наверху, на десятом этаже. Ты дал им возможность выстрелить в меня. Они использовали тебя, чтобы добраться до меня ”.

“Что ж, это мое мнение”.

“Нет, это правда. И однажды ты узнаешь это. Вы наблюдаете, они придут к вам в какой-то момент, и вы увидите это. Ты узнаешь”.

Босх вернул ксерокопию, но Ирвинг ее не взял.

“Ты оставишь это себе. Ты детектив.”

Ирвинг повернулся и что-то сказал своему водителю, и "Таун Кар" начал отъезжать от тротуара. Босх наблюдал, как затемненное стекло скользнуло на место, когда машина вернулась на полосу движения. Он долго стоял там, обдумывая то, что было сказано. Он сложил фотокопию и положил ее в карман.

40

Было почти 11:30, когда Босх и Чу добрались до апартаментов Buena Vista во вторник утром. Босх заранее позвонил и поговорил с Ханной Стоун. Она сказала ему, что Клейтон Пелл должен был прибыть на работу в маркет в полдень, но она согласилась задержать его в заведении до прибытия детективов.

У главных ворот их пропустили без промедления. Стоун вышел поприветствовать их у входа. Это было неловко, потому что Босх был со своим партнером, и все это было по делу. Он протянул руку, и они пожали друг другу. Чу сделал то же самое.

“Хорошо, мы разместим вас в одной из комнат для допросов, если вы не против”.

“Это идеально”, - сказал Босх.

Он говорил с ней по телефону больше часа накануне вечером. Было поздно, после того, как его дочь легла спать. Босх был слишком взвинчен событиями дня, чтобы спать. Он позвонил Ханне и просидел на террасе с телефоном почти до полуночи. Они говорили о многих вещах, но в основном о деле Харди. Теперь она была более информирована, чем кто-либо, кто смотрел новости или читал Los Angeles Times.

Стоун провел Босха и Чу в небольшую комнату с двумя мягкими стульями и диваном.

“Я схожу за ним”, - сказала она. “Должен ли я снова сесть?”

Босх кивнул.

“Если это сделает его более комфортным и заставит подписать документ”.

“Я спрошу его”.

Она оставила их там, и Чу посмотрел на Босха, подняв брови.

“Когда я брал у него интервью на прошлой неделе, он говорил со мной, только если она была в комнате”, - сказал Босх. “Он доверяет ей. Он не доверяет копам ”.

“Понял. И, кстати, Гарри, я думаю, ты ей нравишься.”

“О чем ты говоришь?”

“То, как она смотрела на тебя с этой улыбкой. Я просто говорю. Я думаю, что это там, если ты этого хочешь ”.

Босх кивнул.

“Я буду иметь это в виду”.

Босх сел на диван, а Чу занял один из стульев. Они больше ничего не сказали, пока ждали. В то утро они потратили два часа на доставку пакета обвинений помощнику шерифа в офисе окружного прокурора. Его звали Оскар Бенитес, и Босх уже обращался к нему с делами раньше. Он был хорошим, умным и осторожным помощником шерифа, назначенным по особо важным преступлениям. Его работа заключалась в том, чтобы убедиться, что у полиции есть дело, прежде чем выдвигать обвинения против подозреваемого. Он не был слабаком, и это было одной из черт, которые нравились в нем Босху.

Их посылка была хорошо принята Бенитесом. Он просто хотел кое-что прояснить или оформить. Одним из них был вклад Клейтона Пелла в судебное преследование Чилтона Харди. Босх и Чу были здесь, чтобы убедиться, что эта часть дела стоит на твердой почве. Когда Бенитесу рассказали о родословной Пелла, он забеспокоился о его роли ключевого свидетеля и о том, может ли он попытаться работать на обвинение ради какого-то вознаграждения или может работать на другую сторону и быть готовым изменить свою версию. Бенитес принял стратегическое решение изложить Пелла на бумаге, что означает, что они должны заставить его подписать заявление. Это делалось редко, потому что заявление не только фиксирует детали истории на своих местах, но и должно быть передано защите при раскрытии.

Через несколько минут вошел Стоун с Клейтоном Пеллом. Босх указал ему на оставшийся стул.

“Клейтон, как ты? Почему бы тебе не сесть там? Вы помните моего напарника, детектива Чу.”

Чу и Пелл обменялись кивками. Босх посмотрел на Стоун, как бы спрашивая, остается она или уходит.

“Клейтон хотел бы, чтобы я снова присутствовала”, - сказала она.

“Это прекрасно. Мы можем разделить диван.”

Как только все расселись, Босх открыл свой портфель на коленях и начал говорить, доставая папку.

“Клейтон, ты смотрел новости со вчерашнего вечера?”

“Конечно, есть. Похоже, ты заполучила своего мужчину ”.

Он поджал ноги под себя. Он был таким маленьким, что выглядел как ребенок, сидящий в большом мягком кресле.

“Вчера мы арестовали Чилтона Харди за убийство, о котором я говорил с вами на прошлой неделе”.

“Да, это круто. Вы арестовали его за то, что он сделал со мной?”

Босх ожидал, что Пелл задаст ему именно этот вопрос.

“Ну, мы надеемся выдвинуть против него ряд обвинений. Вот почему мы здесь, Клейтон. Нам нужна ваша помощь ”.

“И, как я уже говорил на прошлой неделе, что я получаю от этого?”

“Ну, точно так же, как я сказал на прошлой неделе, вы должны помочь нам упрятать этого человека навсегда. Твой мучитель. Вы даже можете предстать перед ним в суде, если вы понадобитесь окружному прокурору в качестве свидетеля против него ”.

Босх открыл папку в своем портфеле.

“Мой партнер и я провели утро в офисе окружного прокурора, представляя наше дело против Харди по делу об убийстве Лили Прайс. У нас хорошее, основательное дело, и оно будет становиться только лучше по мере продолжения расследования. Окружной прокурор планирует предъявить обвинение в убийстве до конца дня. Мы рассказали ему о вашей роли и о том, что на жертве на самом деле была ваша кровь, и ...

“Какую роль?” Пелл взвизгнул. “Я сказал тебе, что меня там даже не было, а теперь ты говоришь окружному прокурору, что я сыграл в этом определенную роль?”

Босх положил папку в портфель и поднял обе руки в успокаивающем жесте.

“Подожди, Клейтон, это совсем не то, что мы делали. Это был неудачный выбор слов, но ты должен дать мне закончить. Что мы сделали, так это ознакомили его с делом. Что мы знали, каковы доказательства и как мы видим, что все это сочетается, хорошо? Мы сказали ему, что твоя кровь была на жертве, но тебя там даже не было. И не только это, но в то время ты был всего лишь ребенком, и ты никоим образом не был вовлечен. Так что он получает все это, хорошо? Он знает, что ты тоже была жертвой этого парня ”.

Пелл не ответил. Он повернулся боком на стуле, как делал неделю назад.

“Клейтон”, - сказал Стоун. “Пожалуйста, обратите внимание. Это важно ”.

“Мне нужно идти на работу”.

“Ты не опоздаешь, если будешь слушать и не перебивать. Это очень важно. Не только для этого дела, но и для вас тоже. Пожалуйста, повернись и послушай ”.

Пелл неохотно повернулся на своем сиденье так, чтобы оказаться лицом к Босху.

“Хорошо, хорошо, я слушаю”.

“Хорошо, Клейтон, я скажу тебе все начистоту. Есть только одно преступление, по которому нет срока давности. Ты знаешь, что это значит?”

“Это означает, что они не могут взимать с вас плату по истечении определенного времени. Как и за преступления на сексуальной почве, обычно это три года ”.

Босх понял, что Пелл не просто мимоходом познакомился со сроком давности. Пока он был в тюрьме, он, вероятно, получил представление о законе Калифорнии из-за своих собственных преступлений. Это было мрачным напоминанием о том, что раздражительный маленький человечек, который сидел напротив него, был опасным хищником, а хищники всегда знали местность, по которой они ходили.

Срок давности по большинству преступлений на сексуальной почве составлял три года. Но Пелл ошибался. Существовали различные исключения из закона в зависимости от вида совершенного преступления и возраста жертвы. Офис окружного прокурора должен будет вынести заключение относительно того, может ли Харди быть привлечен к ответственности за преступления против Пелла. Босх подумал, что, вероятно, было слишком поздно. Пелл годами рассказывал эту историю тюремным экспертам по оценке, но никто так и не удосужился настоять на расследовании. Босх был уверен, что репутация Харди как хищника закончилась, и он заплатит по крайней мере за некоторые из своих преступлений. Но он , скорее всего, никогда не заплатит за то, что сделал с Клейтоном Пеллом.

“В целом это верно”, - сказал Босх. “Обычно это занимает три года. Итак, тогда вы, вероятно, знаете ответ на свой собственный вопрос. Я не думаю, что Харди когда-нибудь привлекут к ответственности за то, что он сделал с тобой, Клейтон. Но это не имеет значения, потому что вы можете сыграть важную роль в его преследовании за убийство. Мы сказали окружному прокурору, что это ваша кровь на Лили Прайс, и вы сможете рассказать присяжным, как она туда попала. Вы сможете дать показания о том, что он сделал с вами — о сексуальном и физическом насилии. Ты предоставишь то, что называется промежуточным свидетельством, Клейтон. Ты поможешь нам построить мост от ДНК, найденной у той девушки, к порогу дома Чилтона Харди ”.

Босх снова взял документ.

“Одна из вещей, которая нужна окружному прокурору прямо сейчас, - это подписанное вами заявление, в котором излагаются факты ваших отношений с Харди. Сегодня утром мы с моим партнером написали это, основываясь на моих заметках за прошлую неделю. Я хочу, чтобы вы прочитали это, и если это правда, то подпишите это, и вы поможете убедиться, что Харди проведет остаток своей жизни в камере смертников ”.

Босх протянул ему документ, но Пелл отмахнулся.

“Почему бы тебе просто не прочитать это мне вслух?”

Босх понял, что Пелл, вероятно, не умел читать. В его личном деле не было никаких указаний на то, что он когда-либо регулярно посещал школу, и его, конечно же, не поощряли читать или заниматься самообразованием дома.

Босх приступил к чтению документа объемом в полторы страницы. Он намеренно следовал пословице, что меньше значит больше. В нем кратко излагалось признание Пелла в том, что он жил в доме Харди во время убийства Лили Прайс и подвергался насилию в течение этого периода как сексуальному, так и физическому. В нем описывалось физическое насилие в связи с использованием ремня Харди и говорилось, что Пелл часто подвергался избиениям, которые приводили к кровотечению из ран на спине.

В заявлении также описывалась недавняя идентификация Пеллом Харди на фотографиях, а также то, что он точно узнал дом, в котором они с Харди жили в конце 1980-х годов.

“Нижеподписавшийся согласен с этими фактами и полагает, что они являются правдивым и точным отчетом о его участии в отношениях с Чилтоном Аароном Харди-младшим в тысяча девятьсот восемьдесят девятом”, - прочитал Босх. “И это все”.

Он посмотрел на Пелла, который кивал головой, как будто соглашаясь.

“Это хорошо?” Босх подсказал.

“Да, это вкусно”, - сказал Пелл. “Но там упоминается, что Чилл сфотографировал, как я отбиваю у него косяк”.

“Ну, не в этих словах, но—”

“Эта часть обязательно должна быть там?”

“Я думаю, что это так, Клейтон. Потому что мы нашли фотографию, которую, по вашим словам, сделал Харди. Мы нашли коробку из-под обуви. Итак, мы хотим, чтобы это было в вашем заявлении, потому что фотография подтверждает то, что вы говорите ”.

“Я не знаю, что это значит”.

“Ты имеешь в виду ‘подтвердить’? Это значит, что это как бы подтверждает твою историю. Это подтверждает это. Ты говоришь, что это то, что парень заставил тебя сделать, а затем вот фотография, которая это доказывает ”.

“Значит, люди увидят эту картину?”

“Очень мало людей. Это не будет передано средствам массовой информации. Это просто элемент, который помогает выстроить дело ”.

“Кроме этого”, - вмешался Стоун, “здесь нечего стыдиться, Клэй. Ты был ребенком. Он был взрослым. Ты был под его командованием и контролем. Он сделал тебя жертвой, и ты ничего не могла с этим поделать ”.

Пелл кивнул, больше самому себе, чем Стоуну.

“Вы готовы подписать заявление?” - Спросил Босх.

Это было время смириться или заткнуться.

“Я подпишу это, но что будет дальше?”

“Мы возвращаем это прокурору, и это попадает в файл и подкрепляет обвинения, которые он предъявит сегодня днем”.

“Нет, я имею в виду для него. Чтобы охладить. Что с ним происходит дальше?”

Босх кивнул. Теперь он понял.

“Прямо сейчас он содержится без права внесения залога в Столичном центре заключения. Если офис окружного прокурора предъявит обвинения сегодня, завтра утром ему будет предъявлено обвинение в суде высшей инстанции. Вероятно, он также добьется слушания вопроса об освобождении под залог ”.

“Они выпускают его под залог?”

“Нет, я этого не говорил. Он имеет право на слушание вопроса об освобождении под залог. Все такие. Но тебе не нужно беспокоиться, этот парень никуда не денется. Харди больше никогда не будет дышать свободным воздухом ”.

“Могу ли я пойти туда и поговорить с судьей?”

Босх посмотрел на Пелла. Он сразу понял просьбу, но все равно был удивлен этим.

“Э-э, я не думаю, что это было бы умно, Клейтон. Ты - потенциальный свидетель. Я свяжусь с офисом окружного прокурора, если хочешь, но я думаю, они скажут "нет". Я думаю, они хотят задержать тебя и выставить тебя на суде. Не хочу, чтобы ты сидел в суде, особенно когда там Харди ”.

“Все в порядке. Я просто подумал, что стоит спросить, вот и все.”

“Конечно”.

Босх указал показаниями свидетеля на свой портфель.

“Ты хочешь подписать это поверх этого? Возможно, это лучший способ сделать это. Единственная плоская поверхность, которая у нас есть ”.

“Да”.

Невысокий мужчина вскочил со стула и подошел к Босху. Гарри полез в карман за ручкой и протянул ее ему. Он наклонился, его лицо оказалось очень близко к лицу Босха, и занес ручку над документом. Когда он заговорил, Босх почувствовал его горячее дыхание на своем лице.

“Ты знаешь, что следует сделать с этим парнем, не так ли?”

“Кто? Харди?”

“Да, Харди”.

“Что должно быть сделано?”

“Они должны повесить его за яйца за то, что он сделал с той девушкой, и со мной, и со всеми остальными. Я смотрел телевизор прошлой ночью. Я знаю, что он сделал. Они должны похоронить его задницей кверху на глубине десяти футов. Вместо этого они дадут ему шестьдесят минут и сделают его звездой ”.

Босх покачал головой один раз. Пелл делал несколько больших скачков.

“Я не совсем уверен, что вы имеете в виду, говоря о том, чтобы сделать его звездой, но я предполагаю, что они пойдут на смертную казнь, и они ее получат”.

Пелл иронично рассмеялся.

“Это гребаная шутка. Если вы собираетесь вынести смертную казнь, тогда вы должны ее применить. Не танцевать вокруг этого в течение двадцати лет ”.

На этот раз Босх кивнул в знак согласия, но больше ничего не сказал. Пелл нацарапал свое имя на документе и протянул ручку Босху. Когда Гарри взял его, Пелл держал его. Они мгновение смотрели друг на друга.

“Тебе это нравится не больше, чем мне”, - прошептал Пелл. “А вы, детектив Босх?” - спросил я.

Пелл наконец выпустил ручку, и Босх положил ее в один из внутренних карманов своего пальто.

“Нет”, - сказал он. “Я не хочу”.

Пелл отступил, и с ними было покончено.

Пять минут спустя Босх и Чу направлялись к выходу через железные ворота, когда Босх внезапно остановился. Чу обернулся и посмотрел на него, и Босх бросил ему ключи от машины.

“Начинай”, - сказал он. “Я забыл свою ручку”.

Босх вернулся в офис Ханны Стоун. Она, казалось, ожидала его. Она стояла в приемной, ожидая.

“Возвращайтесь, детектив”.

Они вернулись в комнату для допросов, и она закрыла дверь. Когда она обернулась, первое, что она сделала, это поцеловала его. Босх смутился.

“Что?” - спросила она.

“Я не знаю”, - сказал он. “Я не думаю, что нам следует так смешивать вещи”.

“Ладно, мне жаль. Но ты действительно вернулся — именно так, как я и предполагал ”.

“Да, ну...”

Он улыбнулся, пойманный на непоследовательности.

“Слушай, как насчет завтрашнего вечера?” - спросил он. “После того, как Харди предъявят обвинение. Звучит странно говорить, что я хочу отпраздновать, но это похоже на то, когда ты опускаешь еще одну. . это приятное чувство, понимаешь?”

“Я думаю, да. И я увижу тебя завтра вечером ”.

Босх бросил ее тогда. Чу остановил машину прямо перед домом, и Гарри запрыгнул на пассажирское сиденье.

“Итак”, - сказал Чу. “У тебя есть ее номер?”

“Просто веди машину”, - сказал Босх.

41

В среду утром Босх и Чу решили, что они пойдут в суд, чтобы стать свидетелями первого этапа судебного процесса с участием Чилтона Харди. Хотя они не были нужны для разбирательства, связанного с первым появлением Харди по обвинению в убийстве, Босх и его партнер хотели присутствовать на нем. В отделе убийств редко случалось, чтобы следователь прижал к земле одного из настоящих монстров в мире, и Харди был одним из них. Они хотели увидеть его закованным в кандалы и выставленным на всеобщее обозрение, приведенным к людям.

Босх связался с MDC и знал, что Харди был в автобусе, который перевозил белых заключенных. Это был второй автобус, запланированный к отправлению. Это отложило бы его появление в суде по крайней мере до десяти. Это дало Гарри время выпить кофе и просмотреть истории, появившиеся в утренних газетах о расследовании.

Телефоны в кабинке продолжали звонить без ответа, поскольку журналисты и продюсеры оставили серию сообщений с просьбой прокомментировать или получить доступ к текущему расследованию. Босх решил уйти от шума и направиться к зданию суда. Когда они с Чу встали и надели свои куртки - не сговариваясь, они оба пришли в своих костюмах категории "А" — Гарри почувствовал на себе взгляды всего отдела. Он подошел к столу Тима Марсии и сказал ему, куда они направляются. Он сказал, что они вернутся сразу после выступления Харди , если только прокурор, назначенный по этому делу, не захочет с ними поговорить.

“Кто получил дело?” Спросила Марсия.

“Мэгги Макферсон”, - сказал Босх.

“Мэгги Макфирс? Я думал, она была в долине.”

“Она была. Но теперь она за тяжкие преступления. Это хороший перерыв для нас ”.

Марсия согласилась.

Они спустились на лифте вниз, и у паба их ждали репортеры. Некоторые из них узнали Босха, и это вызвало паническое бегство. Босх отмахнулся от них без комментариев, и они с Чу направились к тротуару. Они пересекли улицу первыми, и Босх указал на монолитное здание Times.

“Скажи своей девушке, что она проделала хорошую работу с историей в сегодняшней газете”.

“Я же сказал тебе, она не моя девушка”, - запротестовал Чу. “Я допустил ошибку с ней, и это было исправлено. Я не читал историю, но что бы она ни получила, она получила без моей помощи ”.

Босх кивнул и решил, что наконец-то оставит Чу в покое по этому поводу. Теперь это было позади них.

“Так как поживает твоя девушка?” - Спросил Чу, тыча в Босха в ответ.

“Моя девушка? Ох, как только я ее встречу, я спрошу, как у нее дела, и дам тебе знать ”.

“Давай, Гарри. Ты должен пойти на это. Я видел этот взгляд, чувак ”.

“Разве ты только что не попал в дерьмо и не выбрался из него, позволив рабочим отношениям стать чем-то большим, чем просто рабочие отношения?”

“Ваша ситуация - нечто совершенно иное”.

У Босха зажужжал сотовый, он вытащил его и посмотрел на экран. Кстати о дьяволе, это была Ханна Стоун. Отвечая на звонок, Босх указал на телефон, чтобы Чу знал, что ему не следует ничего говорить в фоновом режиме.

“Доктор Стоун?”

“Я полагаю, это означает, что ты не одинок”.

В ее голосе слышалось напряжение.

“Нет, но что случилось?”

“Хм, я не знаю, означает ли это что-нибудь, но Клейтон Пелл не вернулся в учреждение прошлой ночью, и оказывается, что он не пошел на работу, когда ушел отсюда после подписания заявления за вас”.

Босх остановился на тротуаре и потратил некоторое время, чтобы вычислить это.

“И он все еще не вернулся?”

“Нет, я только что узнал, когда пришел”.

“Ты звонил ему на работу?”

“Да, я разговаривал с его боссом. Он сказал, что Клейтон вчера сказался больным и так и не появился. Но он ушел отсюда сразу после твоего ухода. Он сказал, что собирается на работу ”.

“Ладно, что насчет его ЗП? Ему сообщили прошлой ночью?”

“Не прошлой ночью. Я только что позвонила ему, прежде чем позвонить тебе. Он сказал, что ничего не слышал, но хотел бы кое-что проверить. Затем я позвонил тебе ”.

“Почему ты ждал до сегодняшнего утра? Его нет уже почти двадцать четыре часа.”

“Я говорил тебе; я только что узнал. Помните, это добровольная программа. У нас есть правила, и каждый должен соблюдать их, когда они здесь, но когда кто-то вот так срывается, ты действительно мало что можешь с этим поделать. Ты ждешь и смотришь, вернутся ли они, и ты сообщаешь службе условно-досрочного освобождения, что он покинул программу. Но из-за того, что произошло на этой неделе, и из-за того, что он является свидетелем по делу, я подумал, что вы должны знать ”.

“Ладно, я понял. Итак, есть какие-нибудь идеи, куда он мог пойти? Есть ли у него друзья или семья поблизости?”

“Нет, у него никого нет”.

“Хорошо, я сделаю несколько звонков. Дай мне знать, если что-нибудь услышишь ”.

Босх закрыл телефон и посмотрел на Чу. Тревожное чувство поднималось в его груди. Он думал, что, возможно, знает, где Пелл.

“Клейтон Пелл унесен ветром. Он, очевидно, ушел сразу после того, как мы поговорили с ним вчера ”.

“Он, наверное...”

Но Чу не закончил, потому что у него не было хорошего ответа.

Босх думал, что да. Он позвонил в центр связи и попросил оператора ввести имя Клейтона Пелла в компьютер, чтобы узнать, имел ли он какое-либо недавнее взаимодействие с системой правосудия.

“Хорошо”, - сказал оператор. “У нас есть Клейтон Пелл, арестованный вчера за два сорок три уголовных преступления”.

Босху не нужен был перевод Уголовного кодекса Калифорнии 243. Каждый коп знал это. Нанесение побоев блюстителю порядка.

“Какое агентство?” - спросил он.

“Это были мы. Но у меня нет других подробностей, кроме того, что он был взят под стражу в PAB ”.

Босх отсутствовал в PAB большую часть вторника, уточняя последние детали для прокурора, но когда он вернулся в конце дня, он услышал разговоры в дежурной части о том, что на полицейского напали на площади прямо у входа. Это было совершенно неспровоцировано. Полицейский получил перелом носа, когда нападавший остановил его, чтобы задать вопрос, а затем необъяснимо ударил его головой в лицо. Но нападавший был отвергнут в шутке как сумасшедший, и его имя никогда не упоминалось.

Теперь Босх знал, что произошло. Пелл пробрался в центр города и в отделение полиции с целью быть арестованным. Это гарантировало бы, что его поместят в ближайший столичный центр заключения, где, как он знал, содержался Харди. Любой, кого полиция Лос-Анджелеса арестует в центре города, будет помещен в MDC, в отличие от любых других городских и окружных тюрем, которые служили региональными пунктами бронирования.

Босх отключил звонок, затем перешел к списку последних звонков на своем телефоне и выбрал номер дежурного офиса MDC. Это был номер, по которому он звонил ранее, чтобы проверить расписание Харди.

“В чем дело, Гарри?” - Спросил Чу.

“Неприятности”, - сказал Босх.

На его звонок ответили.

“Задержание в полицейском участке, сержант Карлайл, могу я перевести вас на —”

“Нет, не переводи меня в режим ожидания. Это Босх, полиция Лос-Анджелеса, мы разговаривали некоторое время назад.”

“Босх, в данный момент мы немного заняты. Мне нужно—”

“Послушайте, я думаю, что готовится покушение на жизнь Чилтона Харди. Парень, по поводу которого я звонил.”

“Он уже ушел, Босх”.

“Что ты имеешь в виду под "ушел’?”

“Мы посадили его в автобус шерифа. Он направляется в здание суда для предъявления обвинения ”.

“Кто еще в автобусе? Можете ли вы проверить имя? Клейтон Пелл. Это Пол-Эдвард-Линкольн-Линкольн”.

“Держись”.

Босх посмотрел на Чу и собирался сообщить ему последние новости, когда на линии снова появился дежурный сержант с безошибочной настойчивостью в голосе.

“Пелл в автобусе с Харди. Кто этот парень, и почему нам не сообщили, что у этих двоих были проблемы?”

“Мы можем поговорить обо всем этом позже. Где автобус?”

“Откуда нам знать? Оно просто ушло ”.

“Ты знаешь маршрут? В какую сторону оно ведет?”

“Э-э ... я думаю, сначала в Сан-Педро, а потом до весны. Гараж находится с южной стороны здания суда.”

“Хорошо, позвони в офис шерифа, скажи им, что у них есть, и останови автобус. Держи Пелла подальше от Харди ”.

“Если еще не слишком поздно”.

Босх отключился, не ответив. Он повернулся и направился обратно к пабу.

“Гарри, что происходит?” Чу позвал его, когда он последовал за ним.

“Пелл и Харди в тюремном автобусе. Мы должны остановить это ”.

Босх снял с пояса свой значок и поднял его, выходя на перекресток Весенней и Первой улиц. Он поднял руки, чтобы остановить движение, и двинулся по диагонали через перекресток. Чу последовал за ним.

Как только они благополучно пересекли границу, Босх подбежал к ряду из трех черно-белых автомобилей, припаркованных перед пабом plaza. Полицейский в форме прислонился к переднему крылу первой машины и был занят, глядя на свой телефон. Босх, подбегая, хлопнул ладонью по крыше. Он все еще держал свой значок наготове.

“Эй! Нужна твоя машина. У нас чрезвычайная ситуация ”.

Босх открыл переднюю пассажирскую дверь и запрыгнул внутрь. Чу сел на заднее сиденье.

Полицейский спрыгнул с крыла, но не направился к двери со стороны водителя.

“Не могу, чувак, мы ждем шефа. У него есть домовладелец ми —”

“К черту шефа”, - сказал Босх.

Он увидел, что офицер оставил ключи в замке зажигания и машина заведена. Он вытащил ноги из подставки для ног и скользнул на водительское сиденье, обойдя стойку с дробовиком и терминал мобильного компьютера.

“Эй, подожди минутку!” - крикнул полицейский.

Босх завел машину и рванул прочь от бордюра. Он потянулся вверх, чтобы включить сирену и фары, а затем первым помчался вниз. Он проехал три квартала за десять секунд, а затем сделал широкий левый поворот на Сан-Педро, сохраняя максимальную скорость, какую только мог удержать на повороте.

“Вот так!” Чу закричал.

Автобус шерифа с грохотом двигался по улице и приближался к ним. Босх понял, что водитель не получил сообщение, переданное Карлайлом из MDC. Он вдавил акселератор и двинулся по прямой к автобусу.

“Гарри?” - спросил я. Чу позвал сзади. “Что ты делаешь? Это автобус!”

В последний момент Bosch ударил по тормозам и вывернул руль влево, в результате чего автомобиль занесло вбок и он остановился прямо на пути автобуса. Автобус тоже занесло, и он остановился в четырех футах от двери Чу.

Босх выпрыгнул и направился к передней двери автобуса, высоко держа свой значок. Он сильно ударил тыльной стороной ладони по стальной двери.

“ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса! Откройся. Это чрезвычайная ситуация ”.

Дверь распахнулась, и Босх увидел рабочее дуло дробовика, который держал помощник шерифа в форме. Позади него водитель — тоже помощник шерифа в форме — тоже держал пистолет направленным на Босха.

“Давайте посмотрим какое-нибудь удостоверение личности, к которому прилагается этот значок”.

“Позвони своему диспетчеру. MDC выставил стоп-приказ.”

Он бросил свой кейс с документами водителю.

“У вас там есть парень, который попытается убрать другого”.

Не успел Босх произнести это, как услышал звуки суматохи, донесшиеся из задней части автобуса, сопровождаемые ободряющими криками.

“Сделай это! Сделай это! Убей этого ублюдка!”

Оба помощника шерифа обернулись, чтобы посмотреть, но застыли.

“Позволь мне продолжить!” Босх закричал.

Водитель, наконец, крикнул: “Поехали! Вперед! Залезай туда!”

Он хлопнул ладонью по красной кнопке, которая открыла дверь клетки, ведущую в заднюю часть автобуса. Помощник шерифа с дробовиком прошел внутрь, и Босх взбежал по ступенькам в автобус, чтобы последовать за ним.

“Вызовите подкрепление!” - крикнул он, проходя мимо водителя и следуя за другим помощником шерифа на заднее сиденье.

Почти сразу помощник шерифа упал, так как заключенный каким-то образом подставил ему подножку, сумев вытянуть свои скованные ноги в проход. Босх не остановился. Он перепрыгнул через спину помощника шерифа и двинулся дальше к задней части автобуса. Внимание каждого заключенного в автобусе было приковано к задней правой стороне, где Босх увидел Клейтона Пелла, стоявшего и склонившегося над сиденьем перед ним. Он обмотал цепь вокруг шеи Чилтона Харди и душил его сзади. Лицо Харди побагровело, а глаза выпучились. Он ничего не мог сделать, чтобы защититься, потому что его запястья были скованы на талии.

“Пелл!” Босх закричал. “Отпусти его!”

Его крик затерялся в хоре мужчин, кричавших Пеллу, чтобы он сделал наоборот. Босх сделал еще два шага и обрушил свое тело на Пелла, отбросив его от Харди, но не далеко. Босх понял, что Пелл был прикован наручниками к цепи, которая была на шее Харди. Это была цепь, которая должна была быть вокруг талии Пелла.

Босх потянулся руками к цепи, крича Пеллу, чтобы тот отпустил ее. Помощник шерифа вскоре пришел в себя, но не мог оторвать руки от дробовика, чтобы помочь. Чу прошел мимо него и попытался схватить цепь, туго натянутую на горле Харди.

“Нет, потяни его за руку”, - крикнул Босх.

Чу работал одной рукой Пелла, в то время как Босх работал другой, и вскоре они одолели мужчину поменьше ростом. Босх сорвал цепочку с шеи Харди, и тот рухнул вперед, ударившись лицом о спинку переднего сиденья, прежде чем его тело упало в проход у ног Чу.

“Пусть он умрет!” Пелл закричал. “Пусть этот ублюдок сдохнет!”

Босх толкнул Пелла обратно на его сиденье, а затем навалился на него всем своим весом.

“Ты безмозглый дурак, Клейтон”, - сказал Босх. “Ты вернешься за это”.

“Мне все равно. В любом случае, у меня снаружи ничего нет.”

Его тело содрогнулось, и он, казалось, оставил силы. Он начал стонать и плакать, повторяя: “Я хочу, чтобы он умер, я хочу, чтобы он умер”.

Босх повернулся, чтобы посмотреть в проход. Чу и помощник шерифа ухаживали за Харди. Он был либо без сознания, либо мертв, и помощник шерифа проверял пульс у него на шее. Чу опустил голову, и его ухо повернулось ко рту Харди.

“Нам нужны парамедики”, - крикнул помощник шерифа водителю. “Быстрее! Я не нащупываю пульс.”

“В пути”, - крикнул в ответ водитель.

Сообщение об отсутствии пульса вызвало одобрительные возгласы и прилив энергии у других заключенных в автобусе. Они потрясали своими цепями и топали ногами по полу. Босху было неясно, знали ли они, кто такой Харди, или их просто толкала на убийство жажда крови.

Несмотря на все это, Босх услышал кашель и, посмотрев вниз, увидел, что Харди приходит в себя. Его лицо все еще было темно-красного цвета, а глаза остекленели. Но на мгновение они сосредоточились на Босхе, пока плечо помощника шерифа не встало между ними.

“Хорошо, мы вернули его”, - доложил помощник шерифа. “Он дышит”.

Это сообщение было встречено хором освистываний со стороны мужчин в автобусе. Пелл издал высокий пронзительный звук. Все его тело затряслось под Босхом. Этот звук, казалось, подводил итог целой жизни, полной тоски и отчаяния.

42

В ту ночь Босх стоял на задней площадке, глядя вниз на ленту огней на автостраде. На нем все еще был его лучший костюм, хотя левое плечо было испачкано грязью во время драки с Пеллом в автобусе. Он хотел выпить, но не пил. Он оставил раздвижную дверь открытой, чтобы слышать музыку. Он вернулся к музыке, которую всегда слушал в торжественные моменты. Фрэнк Морган на тенор-саксофоне. Нет ничего лучше, чтобы создать настроение.

Он отменил свое свидание с Ханной Стоун. События дня устранили всякое желание праздновать, всякое желание даже разговаривать.

Чилтон Харди пережил нападение на автобус шерифа в основном невредимым. Он был доставлен в тюремное отделение окружного медицинского центра Американского университета и должен был оставаться там до тех пор, пока врачи не выпишут его. Его предъявление обвинения будет отложено до тех пор.

Клейтон Пелл был повторно арестован, и были добавлены дополнительные обвинения, вытекающие из нападения. Также было добавлено нарушение условий условно-досрочного освобождения, и было ясно, что Пелл возвращается в тюрьму.

Обычно Босх был бы рад узнать, что серийный сексуальный преступник возвращается в тюрьму. Но он не мог не задумываться о ситуации Пелла и чувствовать себя в некоторой степени ответственным. И виноватый.

Виноват в том, что вмешался.

Когда Босх собрал все это воедино, стоя на Первой улице, он мог бы позволить событиям идти своим чередом, и мир теперь был бы избавлен от монстра, человека, такого развращенного, с каким Босх когда-либо сталкивался. Но Босх вмешался. Он действовал, чтобы спасти монстра, и теперь его мысли были омрачены сожалением. Харди заслуживал смерти, но, скорее всего, никогда ее не получит, или получит только тогда, когда она будет настолько далека во времени от его преступлений, что станет почти бессмысленной. До тех пор он выступал в суде и в тюрьме и входил в залы криминального духа времени, где о таких людях, как он, говорили, писали, а в некоторых темных уголках даже почитали.

Босх мог остановить все это, но не сделал. Соблюдение кодекса, согласно которому все считаются или никто не считается, едва ли, казалось, покрывало это. Или извини за это. Он знал, что будет долго нести вину за свои действия в тот день.

Босх провел большую часть дня за составлением отчетов и допросом коллег-следователей о событиях в автобусе шерифа. Было установлено, что Пелл знал, как добраться до Харди, потому что он знал систему. Он знал методы и распорядок дня. Он знал, что белых изолировали и перевозили отдельно и что у него был хороший шанс сесть в автобус с человеком, которого он хотел убить. Он знал, что будет скован по рукам и ногам и что его руки будут прикованы к поясной цепи. Он знал, что может надеть эту поясную цепочку на свои узкие бедра и под ноги, и что она станет его орудием убийства.

Это был грандиозный план, и Босх разрушил его. Департамент шерифа расследует инцидент, потому что он произошел в их тюремном автобусе. Помощник шерифа, который брал интервью у Босха, прямо спросил его, почему он вмешался. Босх просто сказал, что не знает. Он действовал инстинктивно и импульсивно, не думая о том, что мир стал бы лучше без Харди в нем.

Когда Босх смотрел вниз на бесконечную реку металла и стекла, его терзала тоска Пелла. Он лишил Пелла его единственного шанса на искупление, момента, когда он возместил бы весь ущерб, нанесенный ему и, по его мнению, ущерб, который он причинил другим. Босх не обязательно соглашался с этим, но он понимал это. Каждый ищет искупления. Для чего-то.

Босх отобрал все это у Пелла, и именно поэтому он слушал заунывную музыку Фрэнка Моргана и хотел утопиться в выпивке. Ему стало жаль хищника.

Дверной звонок прозвучал на фоне саксофона. Босх вошел, но когда он проходил через гостиную, его дочь выскочила из коридора спальни и опередила его у двери. Она положила руку на ручку, а затем приложила глаз к глазку, прежде чем открыть дверь, как он ее учил. Она сделала паузу, а затем оттолкнулась от двери, делая маленькие шаги робота назад и прямо мимо Гарри.

“Это Киз”, - прошептала она.

Она повернулась и вышла в коридор, чтобы у нее было прикрытие.

“Ладно, что ж, не стоит паниковать”, - сказал Босх. “Я думаю, мы сможем справиться с Киз”.

Босх открыл дверь.

“Привет, Гарри. Как у тебя дела?”

“Я в порядке, Киз. Что привело тебя сюда?”

“О, я думаю, я надеялся, может быть, посидеть с тобой на террасе немного”.

Босх ответил не сразу. Он просто смотрел на нее, пока момент не стал смущающе долгим.

“Гарри? Тук, тук. Есть кто-нибудь дома?”

“Э-э, да, извини. Я просто — э-э, заходи.”

Он широко открыл дверь и впустил ее. Она знала свой путь на палубу.

“Эм, у меня в доме нет ничего алкогольного. У меня есть вода и немного содовой.”

“Вода - это прекрасно. После этого я возвращаюсь в центр ”.

Когда она проходила по коридору спальни, Мэдди все еще стояла там.

“Привет, Киз”.

“О, привет всем, Мэдди. Как у тебя дела, девочка?”

“Я в порядке”.

“Рад это слышать. Ты дашь мне знать, если тебе когда-нибудь что-нибудь понадобится, хорошо?”

“Спасибо тебе”.

Босх прошел на кухню и достал из холодильника две бутылки воды. Он был всего в нескольких секундах позади Райдер, но она уже была у поручня, наслаждаясь видом и звуками. Он закрыл за собой дверь, чтобы Мэдди не услышала, что бы там ни хотела сказать Киз.

“Меня всегда поражает, как независимо от того, куда вы идете в этом городе, вы не можете скрыться от пробок”, - сказала она. “Даже здесь, наверху”.

Босх протянул ей бутылку.

“Итак, если ты возвращаешься в центр города и работаешь сегодня вечером, это должен быть официальный визит. Дай угадаю, меня выписывают за угон одной из машин кортежа шефа.”

Райдер отмахнулся от этого, как от мухи.

“Это ничего не значило, Гарри. Но я здесь, чтобы предупредить тебя ”.

“По поводу чего?”

“Это начинается. С Ирвингом. В следующем месяце начнется тотальная война, и будут жертвы. Просто будь готов ”.

“Это я, Киз. Будьте конкретны. Что делает Ирвинг? Я уже жертва?”

“Нет, это не так, но для начала он пошел в полицейскую комиссию и хочет, чтобы они пересмотрели все дело Чилтона Харди. От бюста к автобусу. И они сделают это. Большинство из них заняли свои места благодаря его покровительству. Они будут делать то, что он скажет ”.

Босх подумал о своих отношениях с Ханной Стоун и о том, что Ирвинг мог бы с этим сделать. И перепрыгивание через Жесткий ордер. Если бы Ирвинг мог дойти до этого, он бы проводил пресс-конференции каждый день до выборов.

“Хорошо, пусть они приходят”, - сказал он. “Я чист в этом”.

“Я надеюсь на это, Гарри. Но я не так беспокоюсь о вашей роли в расследовании, как о двадцати годах до этого. Когда Харди скрывался от радаров и не было никакого расследования. Мы будем выглядеть очень плохо, когда все это выйдет наружу ”.

Теперь Босх понял, почему она была там и пришла лично. Вот как работал кайф джинго. И это было то, что, по словам Ирвинга, должно было произойти.

Босх знал, что чем больше отдел по расследованию нераскрытых преступлений задокументирует о преступлениях и жертвах Чилтона Харди, тем сильнее будет возмущение общественности его кажущейся свободой действовать безнаказанно в течение более чем двадцати лет. Парень никогда не беспокоился о полиции настолько, чтобы даже уехать из этого района.

“Так чего ты хочешь, Киз? Ты хочешь, чтобы мы остановились на Лили Прайс? Это все? Связать все это в одном деле и пойти на смертную казнь? В конце концов, мы можем убить его только один раз, верно? Не обращайте внимания на других жертв, таких как Мэнди Филлипс с ее фотографией, висящей в чертовой темнице Харди. Я предполагаю, что она одна из жертв, о которых вы говорите ”.

“Нет, Гарри, я не хочу, чтобы ты останавливался. Мы не можем остановиться. Прежде всего, история стала международной. И мы хотим справедливости для всех жертв. Ты это знаешь ”.

“Тогда что ты мне хочешь сказать, Киз? Чего ты хочешь?”

Она сделала паузу, ища способ избежать произнесения этого вслух.

Но выхода не было. Босх ждал.

“Просто немного сбавь обороты”, - наконец сказала она.

Босх кивнул. Он понял.

“Выборы. Мы замедляем ход событий до выборов и надеемся, что Ирвинга бросят. Это то, чего ты хочешь?”

Он знал, что как только она это скажет, их отношения уже никогда не будут прежними.

“Да, это то, чего я хочу”, - сказала она. “Это то, чего мы все хотим на благо департамента”.

Эти пять слов. . “на благо департамента”. Они никогда не складывались ни во что, кроме высокого джинго. Босх кивнул, а затем повернулся и посмотрел вдаль на открывающийся вид. Он больше не хотел смотреть на Киз Райдер.

“Давай, Гарри”, - сказал Райдер. “Ирвинг у нас на земле. Не давайте ему того, что ему нужно, чтобы подняться и навредить нам, продолжать наносить ущерб департаменту ”.

Он перегнулся через деревянные перила и посмотрел прямо вниз, на заросли под палубой.

“Это забавно”, - сказал он. “Я думаю, что во всем этом Ирвин Ирвинг оказался тем, кто все делал правильно, кто, возможно, даже говорил правду”.

“Я не понимаю, о чем ты говоришь”.

“Для меня это не имело смысла: зачем ему настаивать на возбуждении дела, если он знал, что это может вернуться к его собственному соучастию в мошенничестве с оплатой за игру?”

“Гарри, нет необходимости идти туда. Дело закрыто ”.

“Ответом было то, что он настаивал на возбуждении дела, потому что он не был соучастником. Он был чист ”.

Он сунул руку в карман своего перепачканного пиджака и вытащил сложенную ксерокопию телефонного сообщения, которое дал ему Ирвинг. С тех пор он носил его с собой. Не глядя на Райдер, он протянул ее ей и подождал, пока она развернет страницу и просканирует ее.

“Что это?” - спросила она.

“Это доказательство невиновности Ирвинга”.

“Это клочок бумаги, Гарри. Это можно было соединить в любое время. Это ничего не доказывает ”.

“Кроме тебя, меня и шефа, мы все знаем, что это реально. Это правда ”.

“Говори за себя. Это ничего не стоит ”.

Она сложила его и вернула обратно. Босх положил его обратно в карман.

“Ты использовала меня, Киз. Чтобы добраться до Ирвинга. Ты воспользовался смертью его сына. Ты использовал то, что я узнал. И все это ради того, чтобы в газете появилась дерьмовая статья, которая, как ты надеялся, повергнет его на ковер ”.

Она долго не отвечала, а когда ответила, это была просто линия компании. Это не подтверждение чего-либо.

“Тридцать дней, Гарри. Ирвинг - заноза в боку департамента. Если мы сможем избавиться от него, мы сможем построить больший и лучший отдел. И это делает его более безопасным и лучшим городом ”.

Босх выпрямился и снова окинул взглядом открывшийся вид. Красные цвета становились фиолетовыми. Становилось темно.

“Конечно, почему бы и нет?” - сказал он. “Но если тебе нужно стать им, чтобы избавиться от него, в чем разница?”

Райдер слегка стукнула ладонями по перилам - сигнал того, что она сказала достаточно и закончила этот разговор.

“Я собираюсь идти, Гарри. Я должен вернуться ”.

“Конечно”.

“Спасибо за воду”.

“Да”.

Он услышал ее шаги по деревянному настилу, когда она направилась к раздвижной двери.

“Так то, что ты сказала мне на днях, было чушью собачьей, Киз?” - спросил он, все еще повернувшись к ней спиной. “Это было просто частью пьесы?”

Шаги прекратились, но она ничего не сказала.

“Когда я позвонил тебе и рассказал о Харди. Вы говорили о благородной работе, которую мы делаем. Ты сказала: ‘Вот почему мы делаем это ’. Это была просто реплика, Киз?”

Прошло некоторое время, прежде чем она заговорила. Босх знал, что она смотрит на него и ждет, когда он повернется и посмотрит на нее. Но он не мог этого сделать.

“Нет”, - наконец сказала она. “Это была не просто реплика. Это была правда. И когда-нибудь ты, возможно, поймешь, что я делаю то, что мне нужно, чтобы ты мог делать то, что тебе нужно ”.

Она ждала его ответа, но он ничего не сказал.

Он услышал, как дверь открылась, а затем закрылась. Она исчезла. Босх посмотрел на меркнущий свет и подождал мгновение, прежде чем заговорить.

“Я так не думаю”, - сказал он.

БЛАГОДАРНОСТИ

Эта история была частично предложена Робертом Макдональдом. За это автор очень благодарен.

Многие другие внесли свой вклад в эту работу, и они также с благодарностью признаны. Среди них Ася Мучник, Билл Мэсси, Майкл Питч, Памела Маршалл, Деннис Войцеховский, Джей Стейн, Рик Джексон, Тим Марсия, Джон Хоутон, Террилл Ли Ланкфорд, Джейн Дэвис, Хизер Риццо и Линда Коннелли. Большое спасибо всем.

Майкл Коннелли

Пятый свидетель

Четвертая книга из серии о Микки Халлере, 2011

Это для Денниса Войцеховского,

с огромной благодарностью.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.Волшебные слова

Один

Миссис Пена посмотрела на меня через сиденье и умоляюще подняла руки вверх. Она говорила с сильным акцентом, выбрав английский, чтобы обратиться непосредственно ко мне.

“Пожалуйста, вы поможете мне, мистер Микки?”

Я посмотрел на Рохаса, который сидел, развернувшись, на переднем сиденье, хотя мне не нужно было, чтобы он переводил. Затем я посмотрел мимо миссис Пена, через ее плечо и окно машины, на дом, за который она отчаянно хотела держаться. Это был выцветший розовый дом с двумя спальнями и мощеным двором за проволочным забором. Бетонная ступенька переднего крыльца была испещрена граффити, которое невозможно разобрать, за исключением цифры 13. Дело было не в адресе. Это была клятва верности.

Мои глаза, наконец, вернулись к ней. Ей было сорок четыре года, и она была привлекательна в своем изношенном виде. Она была матерью-одиночкой троих мальчиков-подростков и не выплачивала ипотеку в течение девяти месяцев. Теперь банк наложил взыскание на дом и переезжал, чтобы продать его у нее из-под носа.

Аукцион должен был состояться через три дня. Не имело значения, что дом стоил мало или что он находился в районе, кишащем бандами, на юге Лос-Анджелеса. Кто-нибудь его купит, и миссис Пена станет арендатором, а не владельцем - то есть, если новый владелец ее не выселит. В течение многих лет она полагалась на защиту "Флоренсии 13". Но времена были другие. Никакая преданность банде не могла помочь ей сейчас. Ей нужен был адвокат. Она нуждалась во мне.

“Скажи ей, что я буду стараться изо всех сил”, - сказал я. “Скажите ей, что я почти уверен, что смогу остановить аукцион и оспорить законность обращения взыскания. Это, по крайней мере, замедлит ход событий. Это даст нам время разработать долгосрочный план. Может быть, поставить ее на ноги ”.

Я кивнул и подождал, пока Рохас переводил. Я использовал Рохаса в качестве своего водителя и переводчика с тех пор, как купил пакет рекламы на испанских радиостанциях.

Я почувствовал, как завибрировал сотовый телефон в моем кармане. Моя верхняя часть бедра восприняла это как текстовое сообщение, в отличие от реального телефонного звонка, который вибрировал дольше. В любом случае, я проигнорировал это. Когда Рохас закончил перевод, я вмешался, прежде чем миссис Пена смогла ответить.

“Скажите ей, что она должна понять, что это не решение ее проблем. Я могу отложить дело, и мы можем договориться с ее банком. Но я не обещаю, что она не потеряет дом. На самом деле, она уже потеряла дом. Я собираюсь вернуть деньги, но тогда ей все равно придется предстать перед банком ”.

Рохас перевел, делая жесты там, где я этого не делал. Правда заключалась в том, что миссис Пена рано или поздно должна была уйти. Это был просто вопрос о том, как далеко она хотела, чтобы я зашел. Личное банкротство отняло бы еще год на защиту от потери права выкупа. Но ей не обязательно было решать это сейчас.

“Теперь скажите ей, что мне также нужно, чтобы мне платили за мою работу. Дай ей расписание. Тысяча авансом и ежемесячный план платежей ”.

“Сколько в месяц и как долго?”

Я снова посмотрел на дом. Миссис Пена пригласила меня внутрь, но я предпочел встретиться в машине. Это была проезжая часть, и я был в своем Lincoln Town Car BPS. Это обозначало серию Ballistic Protection. Я купил его подержанным у вдовы убитого силовика картеля Синалоа. На дверях была бронированная обшивка, а окна были изготовлены из трех слоев многослойного стекла. Они были пуленепробиваемыми. Окон в розовом доме миссис Пена не было. Урок, полученный от жителя Синалоа, заключался в том, что нельзя выходить из машины без крайней необходимости.

Миссис Пена ранее объяснила, что платежи по закладной, которые она прекратила производить девять месяцев назад, составляли семьсот долларов в месяц. Она продолжала бы удерживать любые платежи банку, пока я работал над делом. У нее был бы бесплатный проезд до тех пор, пока я держал банк в узде, так что здесь можно было заработать деньги.

“Пусть будет двести пятьдесят в месяц. Я предложу ей льготный план. Убедитесь, что она знает, что заключает сделку и что она никогда не может опаздывать с платежами. Мы можем взять кредитную карточку, если у нее есть такая, на которой есть какой-нибудь сок. Просто убедитесь, что срок его действия не истечет по крайней мере до двадцати двенадцати.”

Рохас переводил, используя больше жестов и гораздо больше слов, чем я использовал, пока я доставал свой телефон. Сообщение пришло от Лорны Тейлор.

ПОЗВОНИ МНЕ КАК МОЖНО СКОРЕЕ.

Я должен был бы вернуться к ней после совещания с клиентом. В типичной юридической практике были бы офис-менеджер и секретарь в приемной. Но у меня не было офиса, кроме как на заднем сиденье моего "Линкольна", поэтому Лорна занималась бизнесом и отвечала на телефонные звонки в кондоминиуме в Западном Голливуде, который она делила с моим главным следователем.

Моя мать родилась в Мексике, и я понимал ее родной язык лучше, чем когда-либо показывал. Когда миссис Пена ответила, я понял, что она сказала - по крайней мере, суть этого. Но я все равно позволил Рохасу перевести мне все это обратно. Она пообещала зайти в дом, чтобы получить аванс в тысячу долларов наличными и добросовестно вносить ежемесячные платежи. Для меня, не для банка. Я прикинул, что если бы я мог продлить ее пребывание в доме до года, то моя выручка составила бы в общей сложности четыре штуки. Неплохо для того, что за этим последовало. Я, вероятно, никогда больше не увижу миссис Пену. Я бы подал иск, оспаривающий взыскание, и растянул бы сроки. Были шансы, что я даже не появлюсь в суде. Мой молодой коллега выполнял бы работу в здании суда. Миссис Пена была бы счастлива, и я тоже. В конце концов, однако, молоток опустился бы. Это всегда происходит.

Я думал, что у меня есть работоспособное дело, даже несмотря на то, что миссис Пена не была бы сочувствующей клиенткой. Большинство моих клиентов прекращают вносить платежи в банк после потери работы или медицинской катастрофы. Миссис Пена остановилась, когда трое ее сыновей отправились в тюрьму за продажу наркотиков и их еженедельная финансовая поддержка внезапно прекратилась. Не слишком доброжелательно относиться к этой истории. Но банк вел грязную игру. Я просмотрел ее досье на своем ноутбуке. Там было все: запись о том, что ей вручали уведомления с требованиями оплаты, а затем о взыскании. Только миссис Пена сказала, что она никогда не получала этих уведомлений. И я поверил ей. Это был не тот район, где, как известно, свободно разгуливали серверы процессов. Я подозревал, что уведомления попали в корзину, и сервер просто солгал об этом. Если бы я мог возбудить это дело, тогда я мог бы отобрать банк у миссис Пена с помощью рычагов, которые это дало бы мне.

Это было бы моей защитой. Что бедную женщину никогда не предупреждали должным образом об опасности, в которой она находилась. Банк воспользовался ее положением, наложил на нее взыскание, не предоставив ей возможности погасить задолженность, и суд должен сделать ей замечание за это.

“Хорошо, мы заключили сделку”, - сказал я. “Скажите ей, чтобы она вошла и забрала свои деньги, пока я распечатываю контракт и квитанцию. Мы продолжим это сегодня ”.

Я улыбнулся и кивнул миссис Пене. Рохас перевел, а затем выскочил из машины, чтобы обойти и открыть ее дверь.

Как только миссис Пена вышла из машины, я открыл шаблон испанского контракта на своем ноутбуке и ввел необходимые имена и цифры. Я отправил это на принтер, который находился на электронной платформе на переднем пассажирском сиденье. Затем я приступил к работе над квитанцией о зачислении средств на мой клиентский трастовый счет. Все было честно. Всегда. Это был лучший способ держать Калифорнийский бар подальше от моей задницы. Может, у меня и пуленепробиваемая машина, но это был бар, который я чаще всего проверял через плечо.

Это был тяжелый год для Майкла Халлера и партнеров, адвокатов. Защита по уголовным делам практически прекратилась в условиях экономического спада. Конечно, преступность не снизилась. В Лос-Анджелесе преступность пронизывала любую экономику. Но платящих клиентов было немного, и они были далеко друг от друга. Казалось, что ни у кого не было денег, чтобы заплатить адвокату. Следовательно, офис государственного защитника трещал по швам от дел и клиентов, в то время как парни вроде меня оставались голодать.

У меня были расходы и четырнадцатилетний ребенок в частной школе, который говорил о USC всякий раз, когда поднималась тема колледжей. Я должен был что-то сделать, и поэтому я сделал то, что когда-то считал немыслимым. Я поступил вежливо. Единственной отраслью роста в юридическом бизнесе была защита от потери права выкупа. Я посетил несколько семинаров в барах, освоился с этим и начал размещать новую рекламу на двух языках. Я создал несколько веб-сайтов и начал покупать списки заявлений о потере права выкупа в офисе окружного клерка. Вот так я заполучил миссис Пену в качестве клиентки. Прямая почтовая рассылка. Ее имя было в списке, и я отправил ей письмо - на испанском - с предложением своих услуг. Она сказала мне, что мое письмо оказалось первым полученным ею указанием на то, что на нее обращено взыскание.

Поговорка гласит, что если вы построите это, они придут. Это было правдой. У меня было больше работы, чем я мог выдержать - еще шесть встреч после сегодняшней миссис Пена - и я даже впервые нанял настоящего помощника в "Майкл Халлер и партнеры". Национальная эпидемия потери права выкупа недвижимости замедлялась, но ни в коем случае не ослабевала. В округе Лос-Анджелес я мог бы годами кормиться у кормушки.

Дела шли всего по четыре-пять тысяч за штуку, но это был период превышения количества над качеством в моей профессиональной жизни. В настоящее время на моем счету более девяноста клиентов по взысканию. Без сомнения, мой ребенок мог бы начать планировать ОСК. Черт возьми, она могла бы начать думать о том, чтобы остаться и получить степень магистра.

Были те, кто верил, что я был частью проблемы, что я просто помогал бездельникам манипулировать системой, одновременно задерживая восстановление экономики в целом. Это описание наверняка подходит некоторым моим клиентам. Но я рассматривал большинство из них как повторных жертв. Изначально обманутый американской мечтой о домовладении, когда его заманили в ипотечные кредиты, на которые у них даже не было права ведения бизнеса. А затем снова стали жертвами, когда пузырь лопнул, и недобросовестные кредиторы обошлись с ними грубо в последующем безумии потери права выкупа. У большинства из этих некогда гордых домовладельцев не было ни единого шанса в соответствии с упрощенными калифорнийскими правилами обращения взыскания. Банку даже не требовалось разрешение судьи, чтобы отобрать чей-то дом. Великие финансовые умы думали, что это правильный путь. Просто продолжай двигаться. Чем скорее кризис достигнет дна, тем скорее начнется восстановление. Я говорю, скажите это миссис Пене.

Была теория, что все это было частью заговора среди ведущих банков страны с целью подорвать законы о собственности, саботировать судебную систему и создать постоянно вращающуюся индустрию взыскания, которая позволяла им получать прибыль с обоих концов процесса. Что касается меня, то я не совсем на это купился. Но за мое короткое время в этой области права я видел достаточно хищнических и неэтичных действий со стороны так называемых законных бизнесменов, чтобы заставить меня скучать по старому доброму уголовному праву.

Рохас ждал возле машины, когда миссис Пена вернется с деньгами. Я взглянул на часы и заметил, что мы опаздываем на мою следующую встречу - обращение взыскания на коммерческое имущество в Комптоне. Я попытался распределить консультации с моими новыми клиентами по географическому принципу, чтобы сэкономить время, бензин и пробег автомобиля. Сегодня я работал в южной части. Завтра я отправлялся в Восточный Лос-Анджелес, Два дня в неделю я был в машине, записывал новых клиентов. Остальное время я работал над делами.

“Пойдемте, миссис Пена”, - сказал я. “Нам пора сниматься”.

Я решил воспользоваться временем ожидания, чтобы позвонить Лорне. Тремя месяцами ранее я начал блокировать идентификатор на своем телефоне. Я никогда не делал этого, когда занимался уголовной практикой, но в моем дивном новом мире защиты от потери права выкупа я обычно не хотел, чтобы у людей был мой прямой номер. И это включало адвокатов-кредиторов, а также моих собственных клиентов.

“Адвокатская контора Майкла Халлера и партнеров”, - сказала Лорна, когда подняла трубку. “Как я могу...”

“Это я. В чем дело?”

“Микки, ты должен немедленно отправиться в отдел Ван Найса”.

В ее голосе была сильная настойчивость. Подразделение Ван Найса было центральным командованием полиции Лос-Анджелеса по операциям в обширной долине Сан-Фернандо, в северной части города.

“Сегодня я работаю в саут-Энде. Что происходит?”

“У них там Лиза Траммел. Она позвонила.”

Лиза Траммел была клиенткой. Фактически, мой самый первый клиент по взысканию. Я продержал ее дома восемь месяцев и был уверен, что смогу выдержать это по крайней мере еще год, прежде чем мы сбросим бомбу банкротства. Но она была поглощена разочарованиями и несправедливостью своей жизни, и ее нельзя было успокоить или контролировать. Она стала маршировать перед банком с плакатом, осуждающим его мошенническую практику и бессердечные действия. То есть до тех пор, пока банк не получил временный запретительный судебный приказ против нее.

“Нарушала ли она ТРО? Они удерживают ее?”

“Микки, они задерживают ее за убийство”.

Это было не то, что я ожидал услышать.

“Убийство? Кто жертва?”

“Она сказала, что они обвиняют ее в убийстве Митчелла Бондуранта”.

Это вызвало у меня еще одну огромную паузу. Я выглянул в окно и увидел, как миссис Пена выходит через свою парадную дверь. В руке она держала пачку наличных.

“Хорошо, возьми трубку и перенеси остальные сегодняшние встречи. И скажи Циско, чтобы направлялся к Ван Найсу. Я встречусь с ним там”.

“Ты понял. Вы хотите, чтобы Буллокс записался на дневные встречи?”

“Буллокс” - так мы называли Дженнифер Аронсон, сотрудницу, которую я нанял в Southwestern, юридической школе, расположенной в старом здании универмага "Буллокс" на Уилшир.

“Нет, я не хочу, чтобы она делала забор. Просто перенесите их. И послушай, я думаю, что у меня с собой досье на Трэммела, но у тебя есть список вызовов. Разыщите ее сестру. У Лизы есть ребенок. Он, вероятно, в школе, и кому-то придется забрать его, если Лиза не сможет ”.

Мы заставляли каждого клиента заполнять обширный список контактов, потому что иногда было трудно найти их для судебных слушаний - и заставить их оплатить мою работу.

“Я начну с этого”, - сказала Лорна. “Удачи, Микки”.

“И вам того же”.

Я закрыл телефон и подумал о Лайзе Трэммел. Почему-то я не был удивлен, что ее арестовали за убийство мужчины, который пытался отобрать у нее дом. Не то чтобы я думал, что до этого дойдет. Даже близко. Но в глубине души я знал, что это к чему-то приведет.

Двое

Я быстро взял наличные миссис Пена и дал ей квитанцию. Мы оба подписали контракт, и она получила копию для своих записей. Я взял у нее номер кредитной карты, и она пообещала, что он выдержит доход в 250 долларов в месяц, пока я на нее работаю. Затем я поблагодарил ее, пожал ей руку и попросил Рохаса проводить ее обратно до входной двери.

Пока он это делал, я открыл багажник пультом дистанционного управления, который носил с собой, и вышел. Багажник "Линкольна" был достаточно просторным, чтобы вместить три картонные коробки с папками, а также все мои канцелярские принадлежности. Я нашел файл Trammel в третьей коробке и вытащил его. Я также прихватил модный портфель, который использовал для посещений полицейского участка. Когда я закрывал багажник, я увидел стилизованную цифру 13, нанесенную серебристой краской из баллончика на черную краску крышки.

“Сукин сын”.

Я огляделся по сторонам. В трех ярдах от дома пара детей играли в грязи, но они выглядели слишком молодыми, чтобы быть художниками граффити. Остальная часть улицы была пустынна. Я был сбит с толку. Я не только не слышал и не заметил нападения на мою машину, которое произошло, когда я проводил в ней совещание с клиентами, но и едва перевалило за час, и я знал, что большинство бандитов не встают и не принимают день со всеми его возможностями до позднего вечера. Они были ночными существами.

Я направился обратно к своей открытой двери с файлом. Я заметил, что Рохас стоял на переднем крыльце, болтая с миссис Пеной. Я свистнул и подал ему знак возвращаться к машине. Нам нужно было идти.

Я вошел. Сообщение получено, Рохас побежал обратно к машине и запрыгнул сам.

“Комптон?” он спросил.

“Нет, планы изменились. Мы должны добраться до Ван Найса. Быстро.”

“Хорошо, босс”.

Он отъехал от обочины и начал возвращаться на автостраду 110. Прямого шоссе до Ван-Найса не было. Нам пришлось бы ехать по 110-му шоссе в центр города, где мы бы свернули на 101-м северном. Мы не могли начать с худшей позиции в городе.

“Что она говорила у входной двери?” Я спросил Рохаса.

“Она спрашивала о тебе”.

“Что вы имеете в виду?”

“Она сказала, что ты выглядишь так, будто тебе не нужен переводчик, понимаешь?”

Я кивнул. Я часто это слышал. Гены моей матери заставили меня смотреть больше на юг от границы, чем на север.

“Она также хотела знать, женаты ли вы, босс. Я сказал ей, что ты был. Но если вы захотите вернуться назад и нажать на это, оно будет там. Хотя она, вероятно, хотела бы скидку на гонорары.”

“Спасибо, Рохас”, - сухо сказал я. “Она уже получила скидку, но я буду иметь это в виду”.

Прежде чем открыть файл, я прокрутил список контактов на своем телефоне. Я искал имя кого-нибудь из детективного отдела Ван Найса, кто мог бы поделиться со мной некоторой информацией. Но там никого не было. Я действовал вслепую по делу об убийстве. Тоже не очень хорошая отправная точка.

Я закрыл телефон и вставил его в зарядное устройство, затем открыл файл. Лиза Траммел стала моей клиенткой после ответа на общее письмо, которое я отправил владельцам всех домов, на которые обращено взыскание. Я предположил, что я был не единственным адвокатом в Лос-Анджелесе, который сделал это. Но по какой-то причине Лиза ответила на мое письмо, а не на их.

Как адвокат частной практики, вы сами выбираете своих клиентов большую часть времени. Иногда вы выбираете неправильно. Лиза была со мной в один из таких моментов. Мне не терпелось приступить к новому направлению работы. Я искал клиентов, которые попали в затруднительное положение или которыми воспользовались. Люди, которые были слишком наивны, чтобы знать свои права или варианты. Я искал аутсайдеров и думал, что нашел одного в лице Лизы. Без сомнения, она соответствует всем требованиям. Она теряла свой дом из-за стечения обстоятельств, которые, как костяшки домино, вышли из-под ее контроля. И ее кредитор передал ее дело в суд по обращению взыскания, который срезал углы и даже нарушил правила. Я зарегистрировал Лайзу, включил ее в план оплаты и начал вести ее борьбу. Это было хорошее дело, и я был взволнован. Только после этого Лиза стала неприятным клиентом.

Лайзе Траммел было тридцать пять лет. Она была замужней матерью девятилетнего мальчика по имени Тайлер, и их дом находился на Мелбе в Вудленд-Хиллз. В то время, когда она и ее муж Джеффри купили дом в 2005 году, Лиза преподавала обществознание в средней школе Гранта, в то время как Джеффри продавал BMW в дилерском центре в Калабасасе.

Их дом с тремя спальнями был заложен на сумму 750 000 долларов при оценочной стоимости в 900 000 долларов. Рынок тогда был сильным, ипотечных кредитов было много, и их было легко получить. Они воспользовались услугами независимого ипотечного брокера, который изучил их досье и получил для них ссуду под низкий процент, которая обеспечивала быстрый платеж на пятилетней отметке. Затем ссуда была преобразована в инвестиционный пакет ипотечных кредитов и дважды переназначалась, прежде чем нашла свое постоянное пристанище в WestLand Financial, дочерней компании WestLand National, банка, базирующегося в Лос-Анджелесе, со штаб-квартирой в Шерман-Оукс.

В семье из трех человек все было хорошо, пока Джефф Траммел не решил, что больше не хочет быть мужем и отцом. За несколько месяцев до того, как должен был быть выплачен чек на 750 000 долларов за дом, Джефф уехал, оставив свой демонстрационный BMW M3 на парковке у Юнион Стейшн и Лайзу с воздушным шаром в руках.

Имея единственный доход и ребенка, о котором нужно заботиться, Лиза посмотрела на реальность своей ситуации и сделала выбор. К настоящему времени экономика застопорилась, как самолет, неуклюже поднимающийся в небо без достаточной скорости полета. Учитывая доход ее учителя, ни одно учебное заведение не собиралось рефинансировать воздушный шар. Она прекратила осуществлять платежи по кредиту и игнорировала все сообщения из банка. Когда пришел срок оплаты, на имущество было обращено взыскание, и именно тогда я появился на сцене. Я отправил Джеффу и Лизе письмо, не понимая, что Джеффа больше нет в кадре.

На звонок ответила Лиза.

Я определяю неприятного клиента как того, кто не понимает границ наших отношений, даже после того, как я четко и иногда неоднократно их очерчиваю. Лиза пришла ко мне со своим первым уведомлением о взыскании. Я взял дело и сказал ей сидеть сложа руки и ждать, пока я пойду на работу. Но Лиза не могла сидеть сложа руки. Она не могла ждать. Она звонила мне каждый день. После того, как я подал иск о передаче права выкупа на рассмотрение судьи, она появилась в суде для обычных разбирательств и отсрочки. Она должна была быть там, и она должна была знать о каждом моем шаге, видеть каждое отправленное мной письмо и быть в курсе каждого полученного мной звонка. Она часто звонила мне и кричала, когда замечала, что я не уделяю ее делу всего своего внимания. Я начал понимать, почему ее муж сбежал. Ему пришлось уйти от нее.

Я начал сомневаться в психическом здоровье Лизы и заподозрил биполярное расстройство. Непрекращающиеся звонки и действия носили циклический характер. Были недели, когда я ничего не слышал, чередуясь с неделями, когда она звонила ежедневно и неоднократно, пока не соединяла меня с линией.

Через три месяца после начала дела она сказала мне, что потеряла работу в школьном округе округа Лос-Анджелес из-за невыходов на работу без уважительной причины. Именно тогда она заговорила о взыскании убытков с банка, который наложил арест на ее дом. В беседе появилось чувство собственного достоинства. Банк был ответственен за все: за то, что ее бросил муж, за потерю ее работы, за то, что у нее отобрали дом.

Я допустил ошибку, раскрыв ей некоторые сведения о моем расследовании и стратегии. Я сделал это, чтобы успокоить ее, чтобы убрать ее с линии. Наше изучение кредитной истории выявило несоответствия и проблемы при повторном переназначении ипотеки различным холдинговым компаниям. Были признаки мошенничества, которые, как я думал, я мог бы использовать, чтобы привлечь Лайзу на свою сторону, когда пришло время договариваться об отступлении.

Но информация только укрепила веру Лизы в то, что она стала жертвой банка. Она никогда не признавала тот факт, что подписалась на получение займа и была обязана его погасить. Она видела в банке только источник своих бед.

Первое, что она сделала, это зарегистрировала веб-сайт. Она использовала www.californiaforeclosurefighters.com основать организацию под названием "Участники судебного процесса по взысканию имущества против жадности". В качестве аббревиатуры-ФЛАГ - это сработало лучше, и она эффективно использовала американский флаг на своих знаках протеста. Суть в том, что борьба с потерей права выкупа была такой же американской, как яблочный пирог.

Затем она вышла на марш перед штаб-квартирой корпорации WestLand на бульваре Вентура. Иногда сама, иногда со своим маленьким сыном, а иногда с людьми, которых она привлекла к делу. Она несла плакаты, осуждающие причастность банка к незаконному обращению взыскания и к тому, что семьи были вынуждены покинуть свои дома и оказаться на улицах.

Лиза быстро предупредила местные СМИ о своей деятельности. Ее неоднократно показывали по телевизору, и она всегда была наготове с репликой, которая давала возможность высказаться людям в ее ситуации, представляя их жертвами эпидемии потери права выкупа, а не банальными бездельниками. Я заметил, что на Пятом канале она даже стала частью видеозаписи, появляющейся на экране всякий раз, когда появлялись новости о проблемах с потерей права выкупа по всей стране или статистика. Калифорния была третьим по величине штатом в стране по потере права выкупа, а Лос-Анджелес был очагом. По мере того, как эти факты сообщались, на экране появлялись Лиза и ее группа с плакатами "НЕ ЗАБИРАЙТЕ МОЙ ДОМ!". ПРЕКРАТИТЕ НЕЗАКОННОЕ ВЗЫСКАНИЕ СЕЙЧАС ЖЕ!

Утверждая, что ее протесты были незаконными собраниями, которые препятствовали движению транспорта и подвергали опасности пешеходов, УэстЛенд запросила и получила судебный приказ, запрещающий Лайзе находиться на расстоянии ста ярдов от любого банковского учреждения и его сотрудников. Неустрашимая, она отнесла свои плакаты и своих коллег-протестующих к зданию окружного суда, где каждый день происходили судебные разбирательства по взысканию имущества.

Митчелл Бондурант был старшим вице-президентом WestLand. Он возглавлял отдел ипотечных кредитов. Его имя было в документах о займе, относящихся к дому Лайзы Траммел. Как таковое, его имя было во всех моих документах. Я также написал ему письмо, в котором изложил то, что я назвал признаками мошеннических действий со стороны предприятия по обращению взыскания, с которым УэстЛенд заключил контракт на выполнение грязной работы по изъятию домов и другого имущества их неплательщиков.

Лиза имела право ознакомиться со всеми документами, вытекающими из ее дела. Она была скопирована с письма и всего остального. Несмотря на то, что Бондурант была человеческим лицом в попытке отобрать у нее дом, она оставалась в стороне от драки, прячась за юридической командой банка. Он так и не ответил на мое письмо, и я никогда с ним не встречался. Я также не знал, что Лиза Траммел когда-либо встречалась с ним или разговаривала с ним. Но теперь он был мертв, а полиция задержала Лизу.

Мы вышли из 101-го шоссе на бульваре Ван Найс и направились на север. Гражданский центр представлял собой площадь, окруженную двумя зданиями суда, библиотекой, Северной ратушей и полицейским комплексом бюро Вэлли, в который входило подразделение Ван Найс. Различные другие правительственные учреждения и здания были сгруппированы вокруг основной группы. Парковка всегда была проблемой, но это не моя забота. Я достал телефон и позвонил своему следователю, Деннису Войцеховски.

“Циско, это я. Ты закрываешь?”

В ранние годы Войцеховский был связан с мотоклубом Road Saints, но там уже был член по имени Деннис. Никто не мог выговорить Войцеховского, поэтому его называли Малыш Циско из-за его мрачной внешности и усов. Усы теперь исчезли, но имя прижилось.

“Уже здесь. Я встречу вас на скамейке у парадной лестницы в полицейское управление ”.

“Я буду там через пять. Вы уже говорили с кем-нибудь? У меня ничего нет”.

“Да, твой старый приятель Керлен ведет это дело. Жертва, Митчелл Бондурант, была найдена в гараже штаб-квартиры WestLand на улице Вентура около девяти утра этим утром. Он лежал на земле между двумя машинами. Не ясно, как долго он был без сознания, но он был мертв на месте происшествия ”.

“Мы уже знаем причину?”

“Здесь становится немного непонятно. Сначала они заявили, что в него стреляли, потому что сотрудница, находившаяся на другом уровне гаража, сказала полиции, что слышала два хлопающих звука, похожих на выстрелы. Но когда они осмотрели тело на месте происшествия, все выглядело так, как будто его забили до смерти. Ударили чем-нибудь”.

“Была ли Лиза Трэммел арестована там?”

“Нет, насколько я понимаю, ее забрали из ее дома в Вудленд-Хиллз. У меня все еще есть несколько обращений, но это примерно то, что у меня есть на данный момент. Извини, Мик.”

“Не беспокойся об этом. Мы узнаем все достаточно скоро. Керлен на месте преступления или с подозреваемым?”

“Мне сказали, что он и его напарник подобрали Траммел и отвезли ее. Партнерша - женщина по имени Синтия Лонгстрет. Она Д-один. Я никогда о ней не слышал ”.

Я тоже никогда о ней не слышал, но поскольку она была детективом, я предположил, что она была новичком в отделе убийств и работала в паре с ветераном Керленом, Д-3, чтобы приправить. Я выглянул в окно. Мы проезжали мимо дилерского центра BMW, и это навело меня на мысль о пропавшем муже, который продавал автомобили Beemers, прежде чем прекратить брак и исчезнуть. Я задавался вопросом, появится ли Джефф Траммел теперь, когда его жену арестовали за убийство. Взял бы он опеку над сыном, которого бросил?

“Вы хотите, чтобы я привел сюда Валенсуэлу?” - Спросил Циско. “Он всего в квартале отсюда”.

Фернандо Валенсуэла был поручителем, которого я использовал в делах Вэлли. Но я знал, что на этот раз он не понадобится.

“Я бы подождал с этим. Если они обвинят ее в убийстве, ее не выпустят под залог ”.

“Верно, да”.

“Вы не знаете, был ли уже назначен окружной прокурор?”

Я думал о своей бывшей жене, которая работала в офисе окружного прокурора в Ван-Найсе. Она могла бы быть полезным источником неофициальной информации - если только ее не подключили к делу. Тогда возник бы конфликт интересов. Это случалось раньше. Мэгги Макферсон это бы не понравилось.

“У меня ничего на этот счет нет”.

Я обдумал то немногое, что мы знали, и каков мог бы быть наилучший способ действовать. У меня было ощущение, что как только полиция поймет, что у них есть в этом деле - убийство, которое может привлечь широкое внимание к одной из величайших финансовых катастроф того времени, - они быстро введут карантин, закрыв все источники информации. Время действовать пришло.

“Циско, я передумал. Не жди меня. Отправляйтесь на место происшествия и посмотрите, что вы сможете выяснить. Поговорите с людьми, прежде чем их посадят ”.

“Вы уверены?”

“Да. Я разберусь с полицией и позвоню, если мне что-нибудь понадобится ”.

“Понял. Удачи.”

“Ты тоже”.

Я закрыл телефон и посмотрел на затылок моего водителя.

“Рохас, поверни направо на Делано и отвези меня вверх по Силмар”.

“Нет проблем”.

“Я не знаю, как долго я буду. Я хочу, чтобы вы высадили меня, а затем вернулись на бульвар Ван Найс и нашли автомастерскую. Посмотрим, смогут ли они оттереть краску с задней части машины ”.

Рохас посмотрел на меня в зеркало заднего вида.

“Какой краской?”

Трое

Здание полиции Ван-Найса представляет собой четырехэтажное сооружение, служащее многим целям. В нем находится полицейское управление Ван-Найса, а также командные пункты бюро Вэлли и главное тюремное учреждение, обслуживающее северную часть города. Я уже бывал здесь раньше по делам и знал, что, как и в большинстве больших или маленьких участков полиции Лос-Анджелеса, между мной и моим клиентом будет множество препятствий.

У меня всегда было подозрение, что сотрудники, назначенные на стойку регистрации, были выбраны хитрыми руководителями из-за их навыков в запутывании и дезинформации. Если вы сомневаетесь в этом, зайдите в любой полицейский участок в городе и скажите дежурному, который вас приветствует, что вы хотите подать жалобу на сотрудника полиции. Посмотрите, сколько времени ему требуется, чтобы обрести надлежащую форму. Дежурные копы обычно молоды, тупы и непреднамеренно невежественны, или стары, упрямы и совершенно обдуманны в своих действиях.

У стойки регистрации в участке Ван-Найс меня встретил офицер с фамилией КРИММИНС, напечатанной на его накрахмаленной форме. Он был седовласым ветераном и, следовательно, весьма опытным, когда дело доходило до безжизненного взгляда. Он показал это мне, когда я представился адвокатом защиты, а клиент ожидал встречи со мной в детективном отделе. Его ответ состоял в том, что он поджал губы и указал на ряд пластиковых стульев, куда я должен был смиренно сесть и ждать, пока он не сочтет нужным позвонить наверх.

Такие парни, как Кримминс, привыкли к трусливой публике: люди, которые делают в точности то, что он говорит, потому что они слишком запуганы, чтобы делать что-то еще. Я не был частью этой публики.

“Нет, это не так работает”, - сказал я.

Кримминс прищурился. За весь день ему никто не бросал вызов, не говоря уже об адвокате защиты по уголовным делам - ударение на уголовном.Его первым шагом было подстегнуть тех, кто реагировал на сарказм.

“Это правда?”

“Да, это верно. Так что возьми трубку и позвони наверх детективу Керлену. Скажите ему, что Микки Халлер уже поднимается и что, если я не увижу своего клиента в течение следующих десяти минут, я просто пройду через площадь к зданию суда и пойду к судье Миллсу ”.

Я сделал паузу, чтобы имя запомнилось.

“Я уверен, вы знаете судью Роджера Миллса. К счастью для меня, он был адвокатом по уголовным делам до того, как его избрали судьей. Ему не понравилось, что полиция водила его за нос тогда, и ему не очень нравится, когда он слышит об этом сейчас. Он потащит и вас, и Керлена в суд и заставит вас объяснить, почему вы играли в ту же старую игру, чтобы помешать гражданину воспользоваться ее конституционными правами на консультацию с адвокатом. В прошлый раз дело пошло так, что судье Миллсу не понравились ответы, которые он получил, и он оштрафовал парня, который сидел на вашем месте, на пятьсот баксов ”.

Кримминс выглядел так, как будто ему было трудно понять смысл моих слов. Я догадался, что он был немногословен. Он дважды моргнул и потянулся к телефону. Я слышал, как он совещался непосредственно с Керленом. Затем он повесил трубку.

“Ты знаешь дорогу, умник?”

“Я знаю путь. Спасибо вам за вашу помощь, офицер Кримминс ”.

“Увидимся позже”.

Он наставил на меня палец, как будто это был пистолет, делая последний выстрел, чтобы сказать себе, что он справился с этим сукиным сыном адвокатом. Я вышел из-за стола и направился в ближайшую нишу, где, как я знал, находился лифт.

На третьем этаже детектив Говард Керлен ждал меня с улыбкой на лице. Это не была дружелюбная улыбка. Он был похож на кота, который только что съел канарейку.

“Повеселились там, внизу, советник?”

“О, да”.

“Что ж, вы слишком поздно поднялись сюда”.

“Как это? Вы арестовали ее?”

Он развел руками в притворном сожалении об этом жесте.

“Это забавно. Мой напарник забрал ее отсюда как раз перед тем, как мне позвонили снизу.”

“Вау, какое совпадение. Я все еще хочу поговорить с ней ”.

“Вам придется пройти через тюрьму”.

Это, вероятно, заняло бы у меня дополнительный час ожидания. И вот почему Керлен улыбался.

“Вы уверены, что не можете попросить своего партнера развернуться и сбить ее с ног? Я недолго пробуду с ней”.

Я сказал это, хотя думал, что плюю на ветер. Но Керлен удивил меня и снял телефон с пояса. Он нажал кнопку быстрого набора. Это был либо тщательно продуманный розыгрыш, либо он действительно делал то, о чем я просил. У нас с Керленом была история. Мы судились друг с другом по предыдущим делам. Я не раз пытался подорвать доверие к нему на свидетельской трибуне. У меня это никогда особо не получалось, но после пережитого все равно было трудно быть сердечным. Но теперь он оказывал мне услугу, и я не был уверен, почему.

“Это я”, - сказал Керлен в трубку. “Приведите ее обратно сюда”.

Он прислушался на мгновение.

“Потому что я тебе сказал. Теперь верните ее обратно”.

Он закрыл телефон, не сказав больше ни слова своему партнеру, и посмотрел на меня.

“Ты у меня в долгу, Холлер. Я мог бы повесить тебе трубку на пару часов. В прежние времена я бы так и сделал”.

“Я знаю. Я ценю это”.

Он направился обратно в дежурную часть и сделал мне знак следовать за ним. Он говорил небрежно на ходу.

“Итак, когда она сказала нам позвонить вам, она сказала, что вы занимаетесь обращением взыскания на ее имущество”.

“Это верно”.

“Моя сестра развелась, и теперь у нее такой беспорядок”.

Так оно и было. Услуга за услугу.

“Вы хотите, чтобы я с ней поговорил?”

“Нет, я просто хочу знать, что лучше - бороться с этими вещами или просто покончить с этим”.

Помещение отдела выглядело так, словно попало в деформацию времени. Это был винтаж 1970-х годов, с линолеумным полом, двухцветными желтыми стенами и серыми столами государственного образца с резиновыми накладками по краям. Керлен остался стоять, ожидая, пока его напарник вернется с моим клиентом.

Я вытащил карточку из кармана и протянул ему.

“Ты разговариваешь с бойцом, так что это мой ответ. Я не смог вести ее дело из-за конфликта интересов между вами и мной. Но пусть она позвонит в офис, и мы соединим ее с кем-нибудь хорошим. Убедитесь, что она упомянула ваше имя ”.

Керлен кивнул, взял со своего стола коробку с DVD и протянул ее мне.

“С таким же успехом я мог бы дать вам это сейчас”.

Я посмотрел на диск.

“Что это?”

“Наше интервью с вашим клиентом. Вы ясно увидите, что мы прекратили с ней разговаривать, как только она произнесла волшебные слова: ”Мне нужен адвокат".

“Я обязательно проверю это, детектив. Вы не хотите сказать мне, почему она ваша подозреваемая?”

“Конечно. Она наша подозреваемая, и мы предъявляем ей обвинение, потому что она это сделала, и она призналась в этом, прежде чем попросить вызвать ее адвоката. Извините за это, советник, но мы играли по правилам ”.

Я держал диск так, как будто это был мой клиент.

“Вы говорите мне, что она призналась в убийстве Бондуранта?”

“Не так многословно. Но она сделала признания и противоречия. Я оставлю все как есть ”.

“Она случайно не говорила так многословно, почему она это сделала?”

“Ей не нужно было. Жертва находилась в процессе изъятия своего дома. Это вполне достаточный мотив прямо здесь. По поводу мотива у нас все как на ладони ”.

Я мог бы сказать ему, что он ошибся, что я был в процессе прекращения обращения взыскания. Но я держал рот на замке по этому поводу. Моей работой было собирать здесь информацию, а не раздавать ее.

“Что еще у вас есть, детектив?”

“Ничего такого, чем я хотел бы поделиться с вами в данный момент. Вам придется подождать, чтобы узнать остальное через Discovery ”.

“Я сделаю это. Уже назначен окружной прокурор?”

“Насколько я слышал, нет”.

Керлен кивнул в сторону задней части комнаты, и я обернулся, чтобы увидеть, как Лайзу Трэммел ведут к двери комнаты для допросов. У нее был классический взгляд оленя в свете фар.

“У вас есть пятнадцать минут”, - сказал Керлен. “И это только потому, что я веду себя хорошо. Я полагаю, что нет необходимости начинать войну ”.

По крайней мере, пока нет, думал я, направляясь в комнату для допросов.

“Эй, подожди минутку”, - крикнул Керлен мне в спину. “Я должен проверить портфель. Правила, ты знаешь.”

Он имел в виду атташе-кейс из кожи поверх алюминия, который я носил. Я мог бы привести аргумент о том, что обыск нарушает адвокатскую тайну, но я хотел поговорить со своим клиентом. Я шагнул к нему и поставил кейс на стойку, затем открыл его. Все, что в нем было, - это досье на Лайзу Трэммел, свежий блокнот для записей и новые контракты и бланк доверенности, которые я распечатал по дороге сюда. Я подумал, что мне нужно, чтобы Лиза переподписалась, поскольку мое представительство переходило от гражданского к уголовному.

Керлен быстро просмотрел его и подал мне знак закрыть его.

“Итальянская кожа ручной работы”, - сказал он. “Похоже на дело модного наркоторговца. Вы ведь не связывались не с теми людьми, не так ли, Холлер?”

Он снова изобразил эту канареечную улыбку. Юмор полицейского был поистине уникальным во всем мире.

“На самом деле, это действительно принадлежало курьеру”, - сказал я. “Клиент. Но там, куда он направлялся, это ему больше не понадобилось, поэтому я взял это в обмен. Вы хотите увидеть потайное отделение? Это своего рода боль - открываться ”.

“Я думаю, что я пас. Ты молодец”.

Я закрыл дело и направился обратно в комнату для допросов.

“И это колумбийская кожа”, - сказал я.

Напарник Керлена ждал у двери комнаты. Я не знал ее, но не потрудился представиться. Мы никогда не собирались быть дружелюбными, и я предположил, что она будет из тех, кто пожмет мне руку, чтобы произвести впечатление на Керлена.

Она придержала дверь открытой, и я остановился на пороге.

“Все подслушивающие и записывающие устройства в этой комнате выключены, верно?”

“Ты понял”.

“Если это не так, это было бы нарушением моего клиента ...”

“Мы знаем порядок действий”.

“Да, но иногда ты удобно забываешь об этом, не так ли?”

“У вас есть четырнадцать минут, сэр. Вы хотите поговорить с ней или продолжаете говорить со мной?”

“Верно”.

Я вошел, и дверь за мной закрылась. Это была комната девять на шесть. Я посмотрел на Лайзу и приложил палец к губам.

“Что?” - спросила она.

“Это означает, что не говори ни слова, Лиза, пока я тебе не скажу”.

В ответ она разразилась потоком слез и громким и долгим воплем, который перешел в совершенно неразборчивую фразу. Она сидела за квадратным столом, напротив нее стоял стул. Я быстро занял свободный стул и положил свое дело на стол. Я знал, что она будет находиться лицом к скрытой камере в комнате, поэтому я не потрудился оглядеться в поисках нее. Я раскрыл футляр и прижал его поближе к телу, надеясь, что моя спина будет закрывать камеру. Я должен был предположить, что Керлен и его напарник слушали и смотрели. Еще одна причина, по которой он “милый”.

Пока я правой рукой один за другим доставал блокнот и документы, левой я открыл потайное отделение кейса. Я нажал кнопку включения акустического глушителя Paquin 2000. Устройство излучало низкочастотный радиосигнал, который забивал электронной дезинформацией любое подслушивающее устройство в радиусе двадцати пяти футов. Если Керлен и его напарник незаконно подслушивали, то теперь они слышали белый шум.

Футляру и его скрытому устройству было почти десять лет, и, насколько я знал, первоначальный владелец все еще находился в федеральной тюрьме. Я воспользовался этим по меньшей мере семь лет назад, когда дела о наркотиках были моим хлебом с маслом. Я знал, что правоохранительные органы всегда пытались создать мышеловку получше, и за десять лет бизнес электронного подслушивания, должно быть, претерпел по меньшей мере две революции. Итак, я был не совсем спокоен. Мне все равно нужно было бы проявлять осторожность в том, что я говорил, и я надеялся, что мой клиент тоже будет.

“Лиза, мы не собираемся здесь много говорить, потому что мы не знаем, кто может нас слушать. Вы понимаете?”

“Я думаю, да. Но что здесь происходит? Я не понимаю, что происходит!”

Ее голос постепенно повышался на протяжении предложения, пока она не выкрикнула последнее слово. Это была эмоциональная манера разговора, которую она несколько раз использовала по телефону со мной, когда я занимался только ее обращением взыскания. Теперь ставки были выше, и я должен был подвести черту.

“Ничего подобного, Лиза”, - твердо сказал я. “Ты не кричишь на меня. Вы понимаете? Если я собираюсь представлять вас в этом деле, не кричите на меня ”.

“Ладно, извините, но они говорят, что я сделал то, чего не делал”.

“Я знаю, и мы собираемся бороться с этим. Но никаких криков.”

Поскольку они оттащили ее назад до начала процесса бронирования, Лиза все еще была в своей одежде. На ней была белая футболка с цветочным рисунком спереди. Я не видел крови ни на нем, ни где-либо еще. Ее лицо было залито слезами, а каштановые вьющиеся волосы растрепаны. Она была маленькой женщиной и казалась еще больше в резком свете комнаты.

“Мне нужно задать вам несколько вопросов”, - сказал я. “Где вы были, когда вас нашла полиция?”

“Я был дома. Почему они делают это со мной?”

“Лиза, послушай меня. Вы должны успокоиться и позволить мне задавать вопросы. Это очень важно”.

“Но что происходит? Никто мне ничего не говорит. Они сказали, что я арестован за убийство Митчелла Бондуранта. Когда? Как? Я и близко не подходил к тому мужчине. Я не нарушал ТРО ”.

Я понял, что было бы лучше, если бы я просмотрел DVD Керлен перед разговором с ней. Но входить в дело в невыгодном положении было обычным делом.

“Лиза, вы действительно арестованы за убийство Митчелла Бондуранта. Детектив Керлен - он старше - сказал мне, что вы дали им признательные показания в повторном ...

Она вскрикнула и поднесла руки к лицу. Я видел, что на запястьях у нее были наручники. Начался новый виток слез.

“Я ни в чем не признавался! Я ничего не делал!”

“Успокойся, Лиза. Вот почему я здесь. Чтобы защитить вас. Но у нас сейчас не так много времени. Они дают мне десять минут, а затем собираются арестовать тебя. Мне нужно...”

“Я отправляюсь в тюрьму?”

Я неохотно кивнул.

“Ну, а как насчет залога?”

“Очень трудно добиться освобождения под залог по обвинению в убийстве. И даже если бы я мог что-то установить, у вас нет...”

Еще один пронзительный вопль заполнил крошечную комнату. Я потерял терпение.

“Лиза! Прекрати это делать!Теперь послушай, на кону твоя жизнь, хорошо? Вы должны успокоиться и выслушать меня. Я ваш адвокат, и я сделаю все возможное, чтобы вытащить вас отсюда, но это займет некоторое время. Теперь слушайте мои вопросы и отвечайте на них без всяких...”

“Что насчет моего сына? Что насчет Тайлера?”

“Кое-кто из моего офиса устанавливает контакт с вашей сестрой, и мы договоримся, чтобы он был с ней, пока мы не сможем вас освободить”.

Я был очень осторожен, чтобы не вводить жесткие сроки ее освобождения. Пока мы не сможем тебя вытащить.Насколько я был обеспокоен, это могли быть дни, недели или даже годы. Это может никогда не произойти. Но мне не нужно было вдаваться в подробности.

Лиза кивнула, как будто испытала некоторое облегчение, узнав, что ее сын будет с ее сестрой.

“Что насчет вашего мужа? У вас есть его контактный номер?”

“Нет, я не знаю, где он, и я все равно не хочу, чтобы вы с ним связывались”.

“Даже ради вашего сына?”

“Особенно не для моего сына. Моя сестра позаботится о нем ”.

Я кивнул и пропустил это мимо ушей. Сейчас было не время спрашивать о ее неудачном браке.

“Хорошо, теперь спокойно, давайте поговорим об этом утре. У меня есть диск от детективов, но я хочу просмотреть это сам. Вы сказали, что были дома, когда приехали детектив Керлен и его напарник. Что ты делал?”

“Я был… Я был за компьютером. Я отправлял электронные письма”.

“Хорошо, кому?”

“Моим друзьям. Людям во ФЛАГЕ. Я говорил им, что мы собираемся встретиться завтра в здании суда в десять и принести плакаты ”.

“Хорошо, и когда появились детективы, что именно они сказали?”

“Мужчина вел все разговоры. Он...”

“Керлен”.

“Да. Они вошли, и он спросил меня о некоторых вещах. Затем он спросил, не возражаю ли я приехать в участок, чтобы ответить на вопросы. Я сказал о чем, и он ответил Митчу Бондуранту. Он ничего не сказал о том, что он мертв или был убит. Итак, я сказал "да". Я подумал, может быть, они, наконец, начали расследовать его. Я не знал, что они ведут расследование против меня ”.

“Ну, он сказал вам, что у вас были определенные права не разговаривать с ним и обращаться к адвокату?”

“Да, как по телевизору. Он рассказал мне о моих правах”.

“Когда именно?”

“Когда мы уже были здесь, когда он сказал, что я арестован”.

“Вы ехали с ним сюда?”

“Да”.

“А вы разговаривали в машине?”

“Нет, он почти все время разговаривал по мобильному телефону. Я слышал, как он говорил что-то вроде ‘Она со мной’ и тому подобное ”.

“На вас были наручники?”

“В машине? Нет.”

Умный Керлен. Он рискнул ехать в машине с подозреваемой в убийстве без наручников, чтобы усыпить ее подозрения и усыпить ее бдительность, чтобы она согласилась поговорить с ним. Вы не можете построить мышеловку лучше, чем эта. Это также позволило бы обвинению утверждать, что Лиза еще не была арестована и, следовательно, ее показания были добровольными.

“Итак, вас привели сюда, и вы согласились поговорить с ним?”

“Да. Я понятия не имел, что они собирались меня арестовать. Я думал, что помогаю им с делом ”.

“Но Керлен не сказал, в чем заключалось дело”.

“Нет, никогда. Нет, пока он не сказал, что я арестован и что я могу позвонить. И тогда на меня тоже надели наручники”.

Керлен использовал некоторые из самых старых трюков в книге, но они все еще были в книге, потому что они сработали. Я должен был посмотреть DVD, чтобы точно знать, в чем призналась Лиза, если вообще в чем-либо. Спрашивать ее об этом, когда она была расстроена, было не лучшим использованием моего ограниченного времени. Как бы в подтверждение этого, раздался внезапный и резкий стук в дверь, за которым последовал приглушенный голос, сказавший, что у меня есть две минуты.

“Хорошо, я собираюсь приступить к работе над этим, Лиза. Но сначала мне нужно, чтобы вы подписали пару документов. Этот первый - новый контракт, который охватывает защиту по уголовным делам ”.

Я подвинул к ней одностраничный документ и положил поверх него ручку. Она начала просматривать это.

“Все эти гонорары”, - сказала она. “Сто пятьдесят тысяч долларов за суд? Я не могу заплатить вам это. У меня этого нет”.

“Это стандартная плата, и это только в том случае, если мы дойдем до суда. И что касается того, сколько вы можете заплатить, то для этого и предназначены эти другие документы. Этот дает мне вашу доверенность, позволяющую мне заключать сделки с книгами и фильмами, тому подобное, исходя из дела. У меня есть агент, с которым я работаю над этим материалом. Если есть какая-то сделка, он ее получит. Последний документ накладывает арест на любую из этих сумм, так что защита получит оплату первой ”.

Я знал, что это дело привлечет внимание. Эпидемия потери права выкупа была крупнейшей продолжающейся финансовой катастрофой в стране. Об этом могла бы быть книга, может быть, даже фильм, и я мог бы в конечном итоге получить деньги.

Она взяла ручку и подписала документы, не читая дальше. Я забрал их обратно и убрал подальше.

“Хорошо, Лиза, то, что я собираюсь сказать тебе сейчас, является самым важным советом в мире. Итак, я хочу, чтобы вы выслушали, а затем сказали мне, что понимаете ”.

“Хорошо”.

“Не говорите об этом случае ни с кем, кроме меня. Не говорите об этом детективам, тюремщикам, другим заключенным, даже своей сестре или сыну. Всякий раз, когда кто-нибудь спросит - а поверьте мне, они спросят, - вы просто скажите им, что не можете говорить о своем деле ”.

“Но я не сделал ничего плохого. Я невиновен! Виновны люди, которые не говорят ”.

Я поднял палец вверх, чтобы предостеречь ее.

“Нет, ты ошибаешься, и мне кажется, что ты не принимаешь всерьез то, что я говорю, Лиза”.

“Нет, я есть, я есть”.

“Тогда делай то, что я тебе говорю. Ни с кем не разговаривайте. И это включает телефон в тюрьме. Все звонки записываются, Лиза. Не говорите по телефону о своем деле, даже со мной ”.

“Хорошо, хорошо. Я понял это ”.

“Если вам от этого станет легче, вы можете отвечать на все вопросы, говоря: ‘Я невиновен в предъявленных обвинениях, но по совету моего адвоката я не собираюсь говорить об этом деле’. Хорошо, как это?”

“Хорошо, я полагаю”.

Дверь открылась, и на пороге стоял Керлен. Он подозрительно покосился на меня, и это сказало мне, что хорошо, что я захватил с собой глушилку Пакуина. Я оглянулся на Лизу.

“Ладно, Лиза, все становится плохо, прежде чем станет хорошо. Держись там и помни золотое правило. Ни с кем не разговаривайте ”.

Я встал.

“В следующий раз вы увидите меня при первом появлении, и тогда мы сможем поговорить. Теперь идите с детективом Керленом ”.

Четыре

На следующее утро Лайза Траммел впервые предстала перед Высшим судом Лос-Анджелеса по обвинению в убийстве первой степени. Окружная прокуратура добавила ей обвинение в подстерегании при особых обстоятельствах, что давало ей право на пожизненное заключение без права досрочного освобождения и даже на смертную казнь. Это было разменной монетой для обвинения. Я мог видеть, что окружной прокурор хотел, чтобы это дело завершилось соглашением о признании вины, прежде чем общественное сочувствие перейдет на сторону обвиняемого. Что может быть лучше для достижения этого результата, чем провести LWOP или смертную казнь над головой обвиняемого?

Зал суда был заполнен до отказа только представителями средств массовой информации, а также новобранцами ФЛАГА и сочувствующими. За ночь история разрослась в геометрической прогрессии, поскольку распространился слух о версии полиции и прокуратуры о том, что к убийству банкира могло привести изъятие жилья. Это положило конец финансовой чуме, охватившей всю страну, а та, в свою очередь, заполнила зал.

Лиза значительно успокоилась после почти двадцати четырех часов в тюрьме. Она стояла, как зомби, в камере предварительного заключения, ожидая своего двухминутного слушания. Я заверил ее, во-первых, что ее сын в безопасности в любящих руках ее сестры и, во-вторых, что Халлер и партнеры сделают все возможное, чтобы обеспечить ей наилучшую и наиболее строгую защиту. Ее непосредственной заботой было выбраться из тюрьмы, чтобы заботиться о своем сыне и помогать своей команде юристов.

Хотя слушание по делу о первой явке было в первую очередь лишь официальным признанием обвинений и отправной точкой судебного процесса, также была бы возможность запросить и оспорить освобождение под залог. Я планировал поступить именно так, поскольку моя общая философия заключалась в том, чтобы не оставлять камня на камне и ни одного вопроса без обсуждения. Но я был пессимистичен в отношении результата. По закону был бы установлен залог. Но на самом деле залог по делам об убийствах обычно устанавливался в миллионах, что делало его недостижимым для обычного человека. Моей клиенткой была безработная мать-одиночка, на дом которой было обращено взыскание. Семизначный залог означал, что Лайза не выйдет из тюрьмы.

Судья Стивен Флахарти выдвинул дело Трэммела на первое место в списке дел, пытаясь угодить средствам массовой информации. Андреа Фримен, прокурор, назначенный для ведения дела, зачитала обвинения, и судья назначил предъявление обвинения на следующую неделю. Траммел не стал бы заявлять о признании вины до тех пор. С этими обычными процедурами быстро покончили. Флахарти собирался объявить короткий перерыв, чтобы ЖУРНАЛИСТЫ могли собрать оборудование и массово разойтись, когда я прервал его и внес ходатайство с просьбой установить залог для моего клиента. Второй причиной для того, чтобы сделать это, было посмотреть, как отреагирует обвинение. Время от времени мне везло, и прокурор раскрывал улики или стратегию, отстаивая высокую сумму залога.

Но Фримен был слишком осторожен, чтобы допустить такую оговорку. Она утверждала, что Лиза Траммел представляет опасность для общества и должна оставаться под стражей без права внесения залога до дальнейшего разбирательства дела. Она отметила, что жертва преступления была не единственным лицом, причастным к обращению взыскания на место жительства Лизы, а лишь одним звеном в цепи. Другие люди и учреждения в этой цепочке могут оказаться под угрозой, если Траммела выпустят на свободу.

Там не было большого раскрытия. С самого начала казалось очевидным, что обвинение будет использовать взыскание в качестве мотива для убийства Митчелла Бондуранта. Фримен сказала ровно столько, чтобы привести убедительный аргумент против освобождения под залог, но мало упомянула о деле об убийстве, которое она собирала. Она была хороша, и мы уже сталкивались друг с другом по делам раньше. Насколько я помнил, я потерял их всех.

Когда подошла моя очередь, я утверждал, что не было никаких указаний, не говоря уже о доказательствах, на то, что Трэммел представлял опасность для общества или риск побега. За исключением таких доказательств, судья не мог отказать подсудимому в освобождении под залог.

Флахарти разделил свое решение ровно посередине, обеспечив победу защите, постановив, что залог должен быть установлен, и обеспечив победу обвинению, установив его в размере двух миллионов долларов. Результатом было то, что Лиза никуда не собиралась уходить. Ей понадобятся два миллиона в качестве залога или поручитель. Десятипроцентный залог обошелся бы ей в 200 000 долларов наличными, и об этом не могло быть и речи. Она оставалась в тюрьме.

Судья наконец объявил перерыв, и это дало мне еще несколько минут с Лизой, прежде чем ее удалили помощники шерифа из зала суда. Когда журналисты вышли, я быстро предупредил ее еще раз, чтобы она держала рот на замке.

“Сейчас это еще важнее, Лиза, когда все средства массовой информации заняты этим делом. Они могут попытаться добраться до вас в тюрьме - либо напрямую, либо через других заключенных или посетителей, которым, как вы думаете, вы можете доверять. Итак, помните...”

“Ни с кем не разговаривайте. Я понимаю.”

“Хорошо. Теперь я также хочу, чтобы вы знали, что весь мой персонал собирается сегодня днем, чтобы рассмотреть дело и выработать некоторые стратегии. Можете ли вы вспомнить о чем-нибудь, что вы хотели бы затронуть или обсудить? Есть что-нибудь, что может нам помочь?”

“У меня просто есть вопрос, и он к вам”.

“Что это?”

“Почему вы не спросили меня, сделал ли я это?”

Я видел, как один из помощников шерифа суда вошел в загон и подошел к Лизе сзади, готовый забрать ее обратно.

“Мне не нужно спрашивать тебя, Лиза”, - сказал я. “Мне не нужно знать ответ, чтобы выполнять свою работу”.

“Тогда наша система - жалкая. Я не уверен, что могу нанять адвоката, защищающего меня, который не верит в меня ”.

“Что ж, это, безусловно, ваш выбор, и я уверен, что у дверей суда выстроилась бы очередь из адвокатов, которые были бы рады вести это дело. Но никто не знает обстоятельств этого дела или потери права выкупа, как я, и только потому, что кто-то говорит, что верит вам, это не значит, что они действительно верят. Со мной ты не получишь такого дерьма, Лиза. Со мной это не спрашивай, не рассказывай. И это касается обоих путей. Не спрашивай меня, верю ли я тебе, и я не скажу тебе ”.

Я сделал паузу, чтобы посмотреть, хочет ли она ответить. Она этого не сделала.

“Итак, у нас все хорошо? Я не хочу вертеть своими колесами по этому поводу, если вы собираетесь искать верующего на мое место ”.

“Я думаю, у нас все в порядке”.

“Хорошо, тогда я зайду к вам завтра, чтобы обсудить дело и то, в каком направлении мы собираемся двигаться. Я надеюсь, что к тому времени у моего следователя будет предварительное представление о том, что показывают доказательства. Он...”

“Могу я задать тебе вопрос, Микки?”

“Конечно, ты можешь”.

“Не могли бы вы одолжить мне денег для внесения залога?”

Я не был захвачен врасплох. Я давно потерял счет тому, сколько клиентов обращались ко мне за деньгами для внесения залога. Возможно, это была самая большая сумма на данный момент, но я сомневался, что это будет последний раз, когда меня спрашивают.

“Я не могу этого сделать, Лиза. Во-первых, у меня нет таких денег, и во-вторых, для адвоката это конфликт интересов - вносить залог за своего клиента. Так что здесь я не могу вам помочь. Что, я думаю, вам нужно сделать, так это привыкнуть к мысли, что вы будете находиться в заключении, по крайней мере, на время судебного разбирательства. Залог установлен в два миллиона, а это значит, что вам понадобится по меньшей мере двести тысяч, чтобы получить залог. Это большие деньги, Лиза, и если бы они у тебя были, я бы хотел, чтобы половина из них ушла на оплату защиты. Так что в любом случае ты все еще был бы в тюрьме ”.

Я улыбнулся, но она не увидела никакого юмора в том, что я ей говорил.

“Когда вы вносите такое поручительство, получаете ли вы его обратно после суда?” - спросила она.

“Нет, это переходит к поручителю, который внес залог, чтобы покрыть его риск, потому что он был бы единственным, кто получил бы все два миллиона, если бы вы сбежали”.

Лиза выглядела разгневанной.

“Я не собираюсь убегать! Я собираюсь остаться прямо здесь и бороться с этим. Я просто хочу быть со своим сыном. Ему нужна его мать”.

“Лиза, я не имел в виду конкретно тебя. Я просто рассказывал вам, как работают залог и поручительство. В любом случае, помощник шерифа позади вас был очень терпелив. Тебе нужно пойти с ним, а мне нужно вернуться к работе над твоей защитой. Мы поговорим завтра”.

Я кивнул помощнику шерифа, и он двинулся, чтобы отвести Лайзу обратно в карцер здания суда. Когда они проходили через стальную дверь сбоку от камеры для содержания под стражей, Лиза оглянулась на меня испуганными глазами. Она никак не могла знать, что ждет ее впереди, что это было только началом того, что станет самым мучительным испытанием в ее жизни.

Андреа Фримен остановилась, чтобы поговорить с коллегой-обвинителем, и это позволило мне догнать ее, когда она выходила из зала суда.

“Не хочешь выпить чашечку кофе и поговорить?” - Спросил я, подойдя к ней.

“Разве тебе не нужно поговорить со своими людьми?”

“Мой народ?”

“Все люди с камерами. Они будут выстроены за дверью”.

“Я бы предпочел поговорить с вами, и мы могли бы даже обсудить правила работы со СМИ, если вы хотите”.

“Я думаю, что могу уделить несколько минут. Хочешь спуститься в подвал или вернуться со мной в офис, выпить кофе прокурора?”

“Давайте спустимся в подвал. В вашем офисе я бы слишком часто оглядывался через плечо ”.

“Ваша бывшая жена?”

“Она и другие, хотя мы с моей бывшей сейчас находимся в хорошей фазе”.

“Рад это слышать”.

“Вы знаете Мэгги?”

В Ван Найсе работало по меньшей мере восемьдесят заместителей прокурора.

“Мимоходом”.

Мы вышли из зала суда и встали бок о бок перед собравшимися средствами массовой информации, чтобы объявить, что мы не будем комментировать дело на этой ранней стадии. Когда мы направлялись к лифтам, по меньшей мере шесть репортеров, большинство из них из других городов, сунули мне в руку визитные карточки - New York Times, CNN, Dateline, Salon, и самый святой грааль из них всех, 60 минут.Менее чем за двадцать четыре часа я прошел путь от вымогательства 250 долларов в месяц в делах о взыскании долга в Южном Лос-Анджелесе до должности ведущего адвоката защиты по делу, которое грозило стать визитной карточкой этой финансовой эпохи.

И мне это понравилось.

“Они ушли”, - сказал Фримен, как только мы оказались в лифте. “Ты можешь стереть эту дерьмовую ухмылку со своего лица”.

Я посмотрел на нее и действительно улыбнулся.

“Это очевидно, да?”

“О, да. Все, что я могу сказать, это наслаждайтесь этим, пока можете ”.

Это было не очень тонкое напоминание о том, с чем я столкнулся в этом деле. Фримен была перспективной фигурой в офисе окружного прокурора, и некоторые говорили, что однажды она сама будет баллотироваться на высший пост. Общепринятым мнением было приписать ее повышение и репутацию в прокуратуре цвету ее кожи и внутренней политике. Предположить, что она получила хорошие дела, потому что была представительницей меньшинства, которая была протеже другого меньшинства. Но я знал, что это была смертельная ошибка. Андреа Фримен была чертовски хороша в том, что она делала, и у меня был послужной список Уинлесс против нее, чтобы доказать это. Когда накануне вечером мне сообщили, что ей поручили дело Трэммела, я почувствовал это как тычок под ребра. Это причиняло боль, но я ничего не мог с этим поделать.

В кафетерии на цокольном этаже мы налили в чашки кофе из урн и нашли столик в тихом уголке. Она заняла место, которое позволяло ей видеть вход. Это было делом правоохранительных органов, которое простиралось от патрульных офицеров до детективов и прокуроров. Никогда не поворачивайтесь спиной к потенциальной точке нападения.

“Итак...”, - сказал я. “Вот мы и пришли. Вы находитесь в положении, когда вам приходится преследовать потенциального американского героя ”.

Фримен смеялся, как будто я был сумасшедшим.

“Да, верно. Последнее, что я слышал, мы не делаем героев из убийц ”.

Я мог бы вспомнить печально известное дело, возбужденное на местном уровне, которое могло бы оспорить это заявление, но я оставил это без внимания.

“Возможно, это немного преувеличивает”, - сказал я. “Давайте просто скажем, что я думаю, что общественное сочувствие в этом деле будет на стороне обвиняемого. Я думаю, что раздувание огня в СМИ только усилит его ”.

“На данный момент, конечно. Но по мере того, как появятся доказательства и станут известны подробности, я не думаю, что общественное сочувствие станет проблемой. По крайней мере, не с моей точки зрения. Но что вы хотите сказать, Халлер? Вы хотите поговорить о признании вины до того, как делу исполнится хотя бы день?”

Я покачал головой.

“Нет, вовсе нет. Я не хочу говорить ни о чем подобном. Моя клиентка утверждает, что она невиновна. Я затронул тему сочувствия из-за того внимания, которое уже привлекает это дело. Я только что получил открытку от продюсера на Шестидесяти минутах.Итак, я хотел бы установить некоторые руководящие принципы и соглашения о том, как мы взаимодействуем со средствами массовой информации. Вы только что упомянули доказательства и то, как они становятся достоянием общественности. Я надеюсь, вы говорите о доказательствах, представленных в суде, а не выборочно скормленных L.A. Times или кому-либо еще из четвертой власти ”.

“Эй, я был бы счастлив прямо сейчас объявить это бесполетной зоной. Никто не разговаривает со средствами массовой информации ни при каких обстоятельствах ”.

Я нахмурился.

“Я еще не готов зайти так далеко”.

Она понимающе кивнула мне.

“Я так не думал. Итак, все, что я тогда скажу, это будьте осторожны. Мы оба. Я, например, без колебаний пойду к судье, если мне покажется, что вы пытаетесь очернить состав присяжных ”.

“Тогда здесь то же самое”.

“Хорошо. Тогда на данный момент с этим покончено. Что еще?”

“Когда я собираюсь начать видеть какое-нибудь открытие?”

Она сделала большой глоток кофе, прежде чем ответить.

“Вы знаете по предыдущим делам, как я работаю. Мне не нравится Я покажу тебе свою, если ты покажешь мне свою.Это всегда улица с односторонним движением, потому что защита не показывает ни Хера. Поэтому мне нравится, чтобы все было красиво и натянуто ”.

“Я думаю, нам нужно прийти к соглашению, советник”.

“Ну, когда мы найдем судью, вы сможете поговорить с судьей. Но я не собираюсь вести себя вежливо с убийцей, независимо от того, кто ее адвокат. И просто чтобы ты знал, я уже жестко накинулся на твоего приятеля Керлена за то, что он вчера дал тебе этот диск. Этого не должно было случиться, и ему повезло, что я не отстранил его от дела. Считайте это подарком от обвинения. Но это единственный свидетель, которого вы получите… Советник.”

Это был ответ, которого я ожидал. Фримен была чертовски хорошим обвинителем, но, на мой взгляд, она вела нечестную игру. Предполагалось, что судебный процесс будет энергичным оспариванием фактов и улик. Обе стороны имеют равные права перед законом и правилами игры. Но использование правил для сокрытия фактов и улик было обычным делом для Фримена. Ей нравилась игра с наклоном. Она не несла свет. Она даже не видела света.

“Андреа, давай. Копы забрали компьютер моей клиентки и все ее документы. Это ее материалы, и они нужны мне хотя бы для того, чтобы начать выстраивать защиту. Вы не можете относиться к этому как к открытию ”.

Фримен скривила губы в сторону и позировала так, как будто она действительно рассматривала компромисс. Я должен был понять, что это было за действие.

“Вот что я тебе скажу”, - сказала она. “Как только нас назначат к судье, вы заходите и спрашиваете об этом. Если судья прикажет мне перевернуть это, я переверну все это. В противном случае, это мое, и я не собираюсь делиться ”.

“Большое спасибо”.

Она улыбнулась.

“Не за что”.

Ее ответ на мою просьбу о сотрудничестве и то, с какой улыбкой она это произнесла, только подчеркнули мысль, которая росла в глубине моего сознания с тех пор, как я получил известие, что она занимается этим делом. Я должен был найти способ заставить Фримена прозреть.

Пять

Майкл Халлер и партнеры провели полное собрание персонала в тот день днем в гостиной квартиры Лорны Тейлор в Западном Голливуде. Присутствовали, конечно, Лорна, а также мой следователь Циско Войцеховски - это была и его гостиная тоже - и младший юрист фирмы Дженнифер Аронсон. Я заметил, что Аронсон выглядел неуютно в окружающей обстановке, и мне пришлось признать, что это было непрофессионально. Я арендовал временный офис годом ранее, когда занимался делом Джейсона Джессапа, и все прошло хорошо. Я знал, что для дела Трэммела было бы лучше иметь настоящий офис, а не гостиную для двух сотрудников. Единственная проблема заключалась в том, что это добавило бы еще одни расходы, которые мне пришлось бы понести, пока я не получу гонорары за права на фильм и книгу по этому делу - если мне удастся это осуществить. Это заставило меня неохотно нажимать на курок, но, увидев разочарование Аронсона, я принял решение за меня.

“Хорошо, давайте начнем”, - сказал я после того, как Лорна подала всем содовую или чай со льдом. “Я знаю, что это не самый профессиональный способ управлять юридической фирмой, и мы будем искать возможность снять офисное помещение, как только сможем. В смысле...”

“Неужели?” Сказала Лорна, явно удивленная этой информацией.

“Да, я просто так решил”.

“О, что ж, я рад, что вам так нравится мой дом”.

“Дело не в этом, Лорна. Я просто подумал в последнее время, вы знаете, с появлением здесь "Буллокс", как будто у нас теперь есть настоящая фирма, и, возможно, у нас должен быть законный адрес. Вы знаете, чтобы клиенты могли приходить вместо того, чтобы мы всегда ходили к ним ”.

“Меня это устраивает. До тех пор, пока мне не нужно открывать магазин до десяти, и я могу ходить на работу в домашних тапочках. Я вроде как привык к этому ”.

Я мог бы сказать, что оскорбил ее. Однажды мы были женаты короткое время, и я знал признаки. Но мне пришлось бы разобраться с этим позже. Пришло время сосредоточить внимание на защите Лайзы Трэммел.

“В любом случае, давайте поговорим о Лайзе Траммел. Сегодня утром у меня была моя первая встреча с прокурором после первого появления, и все прошло не так хорошо. Я уже танцевал с Андреа Фримен раньше, и она из тех прокуроров, которые не дают пощады. Если это что-то, с чем можно поспорить, то она собирается это оспорить. Если это доступный для обнаружения материал, на котором она может сидеть, пока судья не прикажет ей отказаться от него, тогда она сделает и это. В каком-то смысле я восхищаюсь ею, но не тогда, когда мы ведем одно и то же дело. Суть в том, что вытягивать из нее информацию будет все равно что вырывать зубы ”.

“Ну, будет ли вообще суд?” Спросила Лорна.

“Мы должны так предполагать”, - ответил я. “В моих кратких беседах с нашей клиенткой она выразила только желание бороться с этим. Она говорит, что не делала этого. Итак, на данный момент это означает отсутствие соглашения о признании вины. Мы планируем судебный процесс, но остаемся открытыми для других возможностей ”.

“Подождите минутку”, - сказал Аронсон. “Прошлой ночью вы отправили мне электронное письмо, в котором сказали, что хотите, чтобы я посмотрел видеозапись допроса, которую вы получили. Это открытие. Разве это не исходило от обвинения?”

Аронсон была миниатюрной двадцатипятилетней девушкой с короткими волосами, которые были тщательно уложены, чтобы выглядеть стильно неопрятными. Она носила очки в стиле ретро, которые частично скрывали блестящие зеленые глаза. Она окончила юридическую школу, которая не вскружила никому головы в фирмах по производству шелковых чулок в центре города, но когда я брал у нее интервью, я почувствовал, что у нее был драйв, подпитываемый негативной мотивацией. Она пыталась доказать, что эти засранцы в шелковых чулках неправы. Я нанял ее на месте.

“Видеодиск пришел от ведущего детектива, и прокурору это совсем не понравилось. Так что не ожидайте ничего другого. Мы чего-то хотим, мы идем к судье или выходим и получаем это сами. Что приводит нас к Циско. Расскажи нам, что у тебя есть на данный момент, Большой человек.”

Все взгляды обратились к моему следователю, который сидел на кожаном вращающемся стуле рядом с камином, уставленным растениями в горшках. Сегодня он был нарядно одет, то есть у него были рукава на футболке. Тем не менее, рубашка мало что сделала, чтобы скрыть татуировки и виднеющееся оружие. Его накачанные бицепсы делали его больше похожим на вышибалу из стрип-клуба, чем на опытного следователя с большим количеством тонкостей в его арсенале.

Мне потребовалось много времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что это гигантское блюдо из говядины заменит мне Лорну. Но я прошел через это, и, кроме того, я не знал лучшего следователя защиты. В начале его жизни, когда он путешествовал с Road Saints, копы дважды пытались уличить его в торговле наркотиками. Это вызвало у него стойкое недоверие к полиции. Большинство людей дают полиции презумпцию невиновности. Циско этого не сделал, и это делало его очень хорошим в том, что он делал.

“Хорошо, я собираюсь разбить это на два отчета”, - сказал он. “Место преступления и дом клиента, который вчера несколько часов обыскивала полиция. Сначала место преступления.”

Не используя никаких заметок, он перешел к подробному изложению всех своих выводов из штаб-квартиры WestLand National. Нападавший застал Митчелла Бондуранта врасплох, когда он выходил из машины, чтобы отправиться на работу. Его по меньшей мере дважды ударили по голове неизвестным предметом. Скорее всего, напали сзади. На его руках не было ран, нанесенных при обороне, что указывает на то, что он был выведен из строя почти сразу. Пролитая чашка кофе Joe's Joe была найдена на земле рядом с ним вместе с его портфелем, который был открыт, рядом с задним колесом его автомобиля.

“Так что насчет выстрелов, которые, по словам кого-то, они слышали?” Я спросил.

Циско пожал плечами.

“Я думаю, они рассматривают это как последствия для машины”.

“Два ответных удара?”

“Или один и эхо. В любом случае, перестрелки не было ”.

Он вернулся к своему отчету. Результаты вскрытия еще не были получены, но Циско делал ставку на то, что причиной смерти была травма от удара тупым предметом. На данный момент время смерти указано как промежуток между 8:30 и 8:50 утра. В кармане Бондуранта была квитанция от "Джо Джо" в четырех кварталах отсюда. Время было указано в 8:21 утра, и следователи подсчитали, что самое быстрое, за что он мог добраться от кафе до своего парковочного места в банковском гараже, составило девять минут. Звонок в службу 911 от банковского служащего, который обнаружил его тело, был зарегистрирован в 8:52 утра.

Таким образом, предполагаемое время смерти колебалось приблизительно двадцать минут. Прошло не так много времени, но когда дело доходило до таких вещей, как документирование передвижений обвиняемого с целью обеспечения алиби, это была вечность.

Полиция допросила всех, кто парковался на том же уровне, а также всех тех, кто работал в отделении Бондуранта в банке. Имя Лизы Траммел всплывало рано и часто во время этих допросов. Она была названа в качестве лица, от которого Бондурант, по сообщениям, чувствовал угрозу. В его отделе велось досье по оценке угроз, и она была первой в списке. Как мы все знали, ей был вручен судебный запрет, не позволяющий ей посещать банк.

Полиция сорвала куш, когда один банковский служащий сообщил, что видел Лайзу Траммел, выходящую из банка на бульваре Вентура через несколько минут после убийства.

“Кто этот свидетель?” - Спросил я, сосредоточившись на самой разрушительной части его отчета.

“Ее зовут Марго Шафер. Она банковский кассир. Согласно моим источникам, у нее никогда не было контакта с Траммелом. Она работает в банке, не занимается кредитными операциями. Но фотография Траммел была распространена среди сотрудников после того, как они возбудили против нее уголовное дело. Всем было сказано знать о ней и сообщать об этом, если ее видели. Значит, она узнала ее”.

“И это было на территории банка?”

“Нет, это было на тротуаре в полуквартале от нас. Предположительно, она шла на восток по Вентуре, прочь от банка.”

“Знаем ли мы что-нибудь об этой Марго Шафер?”

“Не сейчас, но мы это сделаем. Я этим занимаюсь”.

Я кивнул. Обычно мне не было необходимости указывать Циско, что расследовать. Он перешел ко второй части своего отчета, об обыске в доме Лайзы Траммел. На этот раз он сослался на документ, который извлек из папки.

“Лиза Траммел вызвалась - с их слов - сопровождать детективов в отдел Ван Найса примерно через два часа после убийства. Они утверждают, что она не была помещена под арест до завершения допроса в участке. Используя заявления, сделанные во время этого интервью, а также показания очевидца Марго Шафер, детективы получили ордер на обыск в доме Трэммела. Они провели там около шести часов в поисках улик, включая возможное орудие убийства, а также цифровую и печатную документацию плана убийства Бондуранта ”.

В ордерах на обыск указан конкретный промежуток времени, в течение которого должен быть проведен обыск. После этого полиция должна своевременно подать в суд документ, называемый возвратом ордера на обыск, в котором точно указано, что было изъято. Затем судья обязан пересмотреть протокол изъятия, чтобы убедиться, что полиция действовала в рамках параметров ордера. Циско сказал, что детективы Керлен и Лонгстрет подали декларацию в то утро, и он получил копию через офис секретаря. На данный момент это было ключевой частью дела , потому что полиция и обвинение не делились информацией с защитой. Андреа Фримен закрыла это. Но запрос ордера на обыск и возвращение были публичными документами. Фримен не смог помешать их освобождению. И они дали мне лучший взгляд на то, как государство выстраивало свое дело.

“Расскажите нам основные моменты”, - сказал я. “Но тогда я хочу получить копию всего этого”.

“Вот ваша копия”, - сказал Циско. “Насколько...”

“Могу я, пожалуйста, тоже получить копию?” Спросил Аронсон.

Циско посмотрел на меня, ожидая разрешения. Это было неловко. Он безмолвно спрашивал, действительно ли она член команды, а не просто клиентка, которую я привел из юридической школы универмага.

“Совершенно верно”, - сказал я.

“Вы поняли это”, - сказал Циско. “Теперь, основные моменты. Что касается оружия, то, похоже, детективы зашли в гараж и забрали с верстака все ручные инструменты, которые смогли найти ”.

“Значит, они не знают, каким было орудие убийства”, - сказал я.

“Вскрытия пока нет”, - сказал Циско. “Им придется провести сравнение ран. Это займет время, но я подключил офис судмедэксперта. Когда они узнают это, я узнаю это”.

“Хорошо, что еще?”

“Они забрали ее ноутбук, трехлетний MacBook Pro и различные документы, относящиеся к обращению взыскания на дом на Мелбе. Вот тут они могут вывести судью из себя. Они конкретно не перечисляют документы, вероятно, потому, что их было слишком много. Они упоминают только три файла. Они отмечены ФЛАЖКОМ, ПОТЕРЯ ПРАВА ВЫКУПА ОДИН и ПОТЕРЯ ПРАВА ВЫКУПА ДВА.”

Я предположил, что все документы о потере права выкупа, которые были у Лизы дома, были документами, которые я ей дал. Файл FLAG, а также компьютер могли содержать имена членов группы Лайзы, что указывает на то, что полиция, возможно, искала сообщников.

“Хорошо, что еще?”

“Они забрали ее мобильный телефон, одну пару обуви из гаража и вот что самое интересное. Они изъяли личный дневник. Они не описывают это сверх этого и не говорят, что в нем было. Но я думаю, что если это заставит ее разглагольствовать против банка или жертвы в частности, тогда у нас возникнут проблемы ”.

“Я спрошу ее об этом, когда навещу ее завтра”, - сказал я. “Отойдите на секунду. Мобильный телефон. Было ли конкретно указано в заявлении об ордере, что им нужен ее телефон? Они предполагают заговор, что ей помогли убить Бондуранта?”

“Нет, в заявлении ничего не говорится о сообщниках. Они, вероятно, просто удостоверяются, что учитывают все возможности ”.

Я кивнул. Было очень полезно увидеть, какие действия следователи предпринимали против моего клиента.

“Они, вероятно, подали отдельный ордер на обыск, требуя записи звонков от ее поставщика услуг”, - сказал я.

“Я проверю это”, - сказал Циско.

“Хорошо, что-нибудь еще по ордеру?”

“Туфли. В декларации указана одна пара обуви, взятая из гаража. Не говорит почему, просто говорит, что это были садовые туфли. Это были женские туфли”.

“Другие туфли не брали?”

“Не то, чтобы они приписывали себе это. Только эти.”

“У вас ничего нет об отпечатках обуви на месте преступления, верно?”

“У меня ничего на этот счет нет”.

“Хорошо”.

Я был уверен, что причина изъятия обуви станет очевидной достаточно скоро. На основании ордера на обыск полиция раскидывает настолько широкую сеть, насколько позволяет суд. Лучше захватить как можно больше, чем оставить что-либо позади. Иногда это означает изъятие предметов, которые в конечном счете не имеют никакого отношения к делу.

“Кстати, ” сказал Циско, “ если у вас будет такая возможность, приложение станет интересным для чтения, если вы сможете преодолеть орфографические ошибки и грамматические проблемы. Они широко использовали ее интервью, но мы уже видели все это на диске, который дал вам Керлен ”.

“Да, ее так называемые признания и его преувеличения”.

Я встал и начал расхаживать по центру комнаты. Лорна также встала и взяла ордер на обыск у Циско, чтобы она могла сделать копию. Она скрылась в соседнем кабинете, где у нее был свой офис и где был ксерокс.

Я подождал, пока она вернется и передаст копию документов Аронсону, прежде чем начать.

“Хорошо, вот как мы собираемся это сделать. Первое, что нам нужно сделать, это перейти к созданию настоящего офиса. Какое-нибудь место рядом со зданием суда Ван-Найса, где мы сможем организовать наш командный пункт.”

“Ты хочешь, чтобы я занялся этим, Мик?” Спросила Лорна.

“Да, я знаю”.

“Я позабочусь о том, чтобы поблизости была парковка и хорошая еда”.

“Было бы неплохо иметь возможность просто дойти до суда”.

“Ты понял. Краткосрочная аренда?”

Я сделал паузу. Мне нравилось работать на заднем сиденье "Линкольна". В нем была свобода, которая способствовала моим мыслительным процессам.

“Мы возьмем это на год. Посмотрите, что произойдет ”.

Затем я посмотрел на Аронсона. Она опустила голову и делала пометки в блокноте.

“Буллокс, мне нужно, чтобы ты поддерживал за руку наших нынешних клиентов и объяснял основы новым звонящим. Реклама на радио показывается в течение месяца, поэтому мы не можем ожидать спада в бизнесе. Мне также нужно, чтобы ты помог мне с Траммелом ”.

Она посмотрела на меня, и ее глаза заблестели от перспективы оказаться по делу об убийстве менее чем через год после поступления в коллегию адвокатов.

“Не слишком волнуйся”, - сказал я. “Я пока не отдам тебе второй стул. Вы будете выполнять большую часть черновой работы. Как вы относились к вероятной причине в школе универмага?”

“Я был лучшим в своем классе”.

“Конечно, ты был. Ну, ты видишь этот документ в своей руке? Я хочу, чтобы вы взяли этот ордер на обыск, разобрали его и разорвали на части. Мы ищем упущения и искажения, все, что может быть использовано в ходатайстве о подавлении. Я хочу, чтобы все улики, изъятые из дома Лайзы Траммел, были выброшены ”.

Аронсон заметно сглотнул. Это произошло потому, что я отдавал трудный приказ. И это была не просто тяжелая работа, потому что задание, вероятно, потребовало бы больших усилий с небольшой отдачей. Редко случалось, чтобы улики полностью выбрасывались из дела. Я просто освещал все основания и использовал Аронсона на одном из них. Она была достаточно умна, чтобы понять это, и это было одной из причин, по которой я нанял ее.

“Помните, вы работаете над делом об убийстве”, - сказал я. “Сколько ваших одноклассников могут сказать, что они уже делали это?”

“Вероятно, никакого”.

“Чертовски верно. Итак, следующим я хочу, чтобы вы взяли диск с записью допроса Лизы в полиции и сделали то же самое. Ищите любое ложное движение со стороны копов, все, что мы можем использовать, чтобы вырубить и его. Я думаю, что здесь может быть что-то в свете прошлогоднего решения Верховного суда. Вы знакомы с этим?”

“Э-э… это мое первое уголовное дело”.

“Тогда ознакомься с этим. Керлен из кожи вон лез, чтобы все выглядело так, будто она пришла на добровольное собеседование. Но если мы сможем доказать, что он контролировал ее, в наручниках или без, мы сможем доказать, что она была под арестом с самого начала. Мы сделаем это и все, что она сказала, прежде чем Миранда уйдет, до свидания ”.

“Хорошо”.

Аронсон не подняла глаз от своего письма.

“Вы понимаете свои задания?”

“Да”.

“Хорошо, тогда приступайте к этому, но не забывайте об остальных клиентах. Они здесь оплачивают счета. На данный момент.”

Я повернулся обратно к Лорне.

“Это напомнило мне, Лорна, мне нужно, чтобы ты установила контакт с Джоэлом Готлером и что-нибудь придумала по этой истории. Все это дело может разрешиться, если будет достигнуто соглашение о признании вины, так что давайте попробуем заключить сделку сейчас. Скажи ему, что мы готовы пойти на понижение ставки за приличный аванс. Нам нужно финансировать защиту ”.

Готлер был голливудским агентом, который представлял меня. Я использовал его всякий раз, когда звонил Голливуд. На этот раз мы собирались обратиться в Голливуд и активно попытаться заключить сделку.

“Убеди его в этом”, - сказал я Лорне. “У меня в машине визитная карточка от продюсера на Шестьдесят минут.Вот насколько масштабным это становится ”.

“Я позвоню Джоэлу”, - сказала она. “Я знаю, что сказать”.

Я перестал расхаживать по комнате, чтобы обдумать, что осталось и какова будет моя роль. Я посмотрел на Циско.

“Вы хотите, чтобы я был свидетелем?” он спросил.

“Это верно. И жертва тоже. Я хочу получить полную картину о них обоих ”.

Мой заказ был прерван резким жужжанием из динамика внутренней связи на стене рядом с кухонной дверью.

“Извините, это главные ворота”, - сказала Лорна.

Она не сделала ни малейшего движения, чтобы подойти к переговорному устройству.

“Вы хотите ответить на это?” Я спросил.

“Нет, я никого не жду, и все доставщики знают комбинацию. Вероятно, это адвокат. Они ходят по этому району, как зомби ”.

“Хорошо, ” сказал я, “ тогда давайте двигаться дальше. Следующее, о чем нам нужно подумать, - это альтернативный убийца.”

Это привлекло всеобщее пристальное внимание.

“Нам нужен специалист по настройке”, - сказал я. “Если мы передадим это дело в суд, этого будет недостаточно, чтобы просто развалить дело штата. Нам понадобится агрессивная защита. Мы должны направить присяжных в сторону, противоположную Лизе. Чтобы сделать это, нам нужна альтернативная теория ”.

Я знал, что Аронсон наблюдал за мной, когда я говорил. Я чувствовал себя преподавателем в юридической школе.

“Что нам нужно, так это гипотеза о невиновности. Если мы построим это, мы выиграем дело ”.

Снова раздался звонок у ворот. Затем последовали еще два долгих и настойчивых гудка.

“Что за черт?” Сказала Лорна.

Раздраженная, она встала и подошла к переговорному устройству. Она нажала кнопку связи.

“Да, кто это?”

“Это адвокатская контора Микки Халлера?”

Это был женский голос, и он показался мне знакомым, но я не сразу смог его опознать. Динамик был жестяным, и громкость уменьшилась. Лорна оглянулась на нас и покачала головой, как будто она была в замешательстве. Ее адреса не было ни в одной из наших реклам. Как этот человек добрался до главных ворот?

“Да, но это только по предварительной записи”, - ответила Лорна. “Я могу дать вам номер, по которому вы можете позвонить, если хотите договориться о консультации с мистером Халлером”.

“Пожалуйста! Мне нужно поговорить с ним сейчас. Это Лиза Траммел, и я уже клиент. Мне нужно поговорить с ним как можно скорее ”.

Я уставился на динамик внутренней связи, как будто верил, что это прямой канал связи с женской тюрьмой Ван Найс, где должна была находиться Лиза. Затем я посмотрел на Лорну.

“Я думаю, вам лучше открыть ворота”.

Шесть

Лиза Траммел была не одна. Когда Лорна открыла входную дверь, моя клиентка вошла в сопровождении мужчины, в котором я узнал того, кто был в суде во время первого появления Лайзы. Он был в первом ряду галереи и выделялся для меня, потому что не был похож на адвоката или журналиста. Он выглядел по-голливудски. И не блестящий, уверенный в себе Голливуд. Другой. Голливуд в процессе становления. Либо парик, либо любительская покраска волос, необходимая челка на подбородке в тон, плетеная шея… он выглядел как шестидесятилетний мужчина, безуспешно пытающийся сойти за сорокалетнего. На нем было черное кожаное спортивное пальто поверх темно-бордовой водолазки. С его шеи свисала золотая цепь со знаком мира. Кем бы он ни был, я должен был подозревать, что Лиза вышла на свободу из-за него.

“Ну, вы либо сбежали из тюрьмы Ван Найс, либо внесли залог”, - сказал я. “Я думаю, что так или иначе, каким-то образом, это последнее”.

“Умный человек”, - сказала Лиза. “Все, это Герберт Дал, мой друг и благодетель”.

“Это Д-А-Х-Л”, - сказал улыбающийся благодетель.

“Благодетель?” Я спросил. “Означает ли это, что вы внесли залог за Лайзу?”

“На самом деле, связь”, - сказал Даль.

“Кого вы использовали?”

“Парень по имени Валенсуэла. Его место прямо у тюрьмы. Очень удобно, и он сказал, что знает вас ”.

“Верно”.

Я сделал паузу на мгновение, размышляя, как продолжить, и Лиза заполнила пробел.

“Херб - настоящий герой, спасший меня из того ужасного места”, - сказала она. “Теперь я на свободе, чтобы помочь нашей команде бороться с этими ложными обвинениями”.

Лиза ранее работала с Аронсоном, но не напрямую с Лорной или Циско. Она подошла и протянула им руку, представившись и обменявшись рукопожатиями, как будто все это было частью обычного дня и пришло время приступить к делу. Циско взглянул на меня и одарил взглядом, который говорил Что, черт возьми, это такое? Я пожал плечами. Я не знал.

Лиза никогда не упоминала при мне Херба Даля, достаточно дорогого друга и “благодетеля”, чтобы он был готов выложить 200 тысяч под залог. Это, а также тот факт, что она не воспользовалась его щедростью, чтобы оплатить свою защиту, меня не удивили. Ее врывание со всем буйством и деловитостью, готовое стать частью команды, тоже не помогло. Я верил, что с незнакомыми людьми Лиза была очень искусна в том, чтобы скрывать свои личные и эмоциональные проблемы под поверхностью. Она могла зачаровать тигра, и я подумал, знал ли Херб Дал, во что ввязывается. Я предположил, что он прорабатывал версию, но он мог не понимать, что и его тоже прорабатывали.

“Лиза, ” сказал я, - можем мы вернуться сюда, в кабинет Лорны, и минутку поговорить наедине?”

“Я думаю, Херб должен услышать все, что ты хочешь сказать. Он собирается документировать дело ”.

“Ну, он не собирается документировать наши разговоры, потому что общение между вами и вашим адвокатом является частным и конфиденциальным. Его можно заставить дать показания в суде обо всем, что он слышит или видит ”.

“О ... Ну, разве нет способа назначить его заместителем или что-то в этом роде, чтобы сделать его частью юридической команды?”

“Лиза, просто вернись сюда на несколько минут”.

Я указал в сторону кабинета, и Лиза, наконец, начала двигаться в том направлении.

“Лорна, почему бы тебе не предложить мистеру Далю что-нибудь выпить?”

Я последовал за Лизой в кабинет и закрыл дверь. Там было два стола. Один для Лорны и один для Циско. Я придвинул стул к креслу Лорны и сказал Лизе сесть. Затем я зашел за стол и сел лицом к ней.

“Это странная юридическая контора”, - сказала она. “Такое ощущение, что это чей-то дом или что-то в этомроде”.

“Это временно. Давай поговорим о твоем герое, Лиза. Как давно вы его знаете?”

“Всего пару месяцев или около того”.

“Как вы с ним познакомились?”

“На ступеньках здания суда. Он пришел на одну из акций протеста с ФЛАГОМ. Он сказал, что мы интересуем его с точки зрения режиссера ”.

“Неужели? Так он режиссер? Где его камера?”

“Ну, он на самом деле сводит все воедино. Он очень успешен. Он, типа, занимается продажей книг и фильмов. Он собирается со всем этим разобраться. Это дело привлечет огромное внимание, Микки. В тюрьме мне сказали, что у меня были запросы на интервью от тридцати шести репортеров. Конечно, они не позволили мне поговорить с ними, только Хербу.”

“Херб добрался до тебя в тюрьме, не так ли? Он должен быть неумолим”.

“Он сказал, что когда он видит историю, он не останавливается ни перед чем. Помните ту маленькую девочку, которая неделю жила на склоне горы со своим мертвым отцом после того, как он разбился на дороге? Он купил ей телефильм ”.

“Это впечатляет”.

“Я знаю. Он очень успешен”.

“Да, вы это сказали. Итак, вы заключили с ним какое-то соглашение?”

“Да. Он сведет все сделки воедино, и мы разделим все пятьдесят на пятьдесят после его расходов, и он получит деньги под залог обратно. Я имею в виду, это только справедливо. Но он говорит о больших деньгах. Возможно, я смогу спасти свой дом, Микки!”

“Вы что-нибудь подписали? Контракт или какое-либо соглашение?”

“О, да, все это законно и имеет обязательную силу. Он должен отдать мне мою долю”.

“Вы знаете это, потому что показали это своему адвокату?”

“Э-э... нет, но Херб сказал, что это был стандартный шаблон. Знаете, юридическая чушь. Но я прочитал это”.

Конечно, она это сделала. Точно так же, как когда она подписывала контракты со мной.

“Могу я взглянуть на контракт, Лиза?”

“Херб сохранил это. Вы можете спросить его ”.

“Я сделаю. Итак, вы случайно не рассказали ему о наших соглашениях?”

“Наши соглашения?”

“Да, вы подписали со мной контракты вчера в полицейском участке, помните? Один из них заключался в том, что я должен был представлять вас в уголовном порядке, а другие предоставили мне доверенность представлять вас и вести переговоры о любой продаже прав на сюжет, чтобы мы могли финансировать вашу защиту. Вы помните, что вы подписали арест?”

Она не ответила.

“Ты видела, что у меня там три человека, Лиза? Мы все работаем над вашим делом. И вы пока не заплатили нам ни пенни. Итак, это означает, что я должен оплатить все их зарплаты, все их расходы. Каждую неделю. Вот почему в соглашениях, которые вы подписали вчера, вы давали мне полномочия заключать сделки с книгами и фильмами ”.

“О… Я не читал эту часть.”

“Позвольте мне спросить вас кое о чем. Что для тебя важнее, Лиза, чтобы у тебя была наилучшая возможная защита и ты попыталась бросить вызов шансам и выиграть это дело, или чтобы у тебя был контракт на книгу или фильм?”

Лиза напустила на себя надутый вид, а затем быстро отклонила вопрос.

“Но ты не понимаешь. Я невиновен. Я не...”

“Нет, вы не понимаете. Невиновен ты или нет, не имеет никакого отношения к этому уравнению. Это то, что мы можем доказать или опровергнуть в суде. И когда я говорю "мы", я на самом деле имею в виду "я", Лиза. Я. Я твой герой, а не Херб Дал в кожаной куртке и с вывеской "Голливудская фигура". И я имею в виду это как ”кусок пирога".

Она сделала долгую паузу, прежде чем ответить.

“Я не могу, Микки. Он только что внес за меня залог. Это обошлось ему в двести тысяч долларов. Он должен вернуть это обратно ”.

“Пока ваша команда защиты голодает”.

“Нет, тебе заплатят, Микки. Я обещаю. Я получаю половину всего. Я заплачу тебе”.

“После того, как он вернет свои двести тысяч плюс расходы. Расходы, которые могут быть любыми, как это звучит.”

“Он сказал, что получил полмиллиона за одного из врачей Майкла Джексона. И это было только для статьи в таблоидах. Мы могли бы снять фильм!”

Я был на грани срыва с ней. У Лорны на столе была сжимающая игрушка для снятия стресса. Это был маленький судейский молоток, образец розыгрыша подарков, который она рассматривала в маркетинговых и рекламных целях. Название и номер фирмы могли быть напечатаны сбоку. Я схватил его и сильно сжал ствол, думая о нем как о трахее Херба Даля. Через несколько мгновений гнев утих. Это действительно сработало. Я сделал мысленную заметку сказать Лорне, чтобы она продолжила покупку. Мы бы раздавали их в отделениях залога и на уличных ярмарках.

“Хорошо”, - сказал я. “Мы поговорим об этом позже. Сейчас мы собираемся вернуться туда. Вы все равно собираетесь отправить Херба домой, потому что мы собираемся поговорить о вашем деле, а мы не делаем этого перед людьми, которые не входят в круг привилегированных. Позже ты позвонишь ему и скажешь, чтобы он не заключал никаких сделок или не двигался без моего одобрения. Ты понимаешь, Лиза?”

“Да”.

Ее голос звучал осуждающе и кротко.

“Вы хотите, чтобы я сказал ему уйти, или вы хотите сами разобраться с этим?”

“Ты сможешь справиться с этим, Микки?”

“Нет проблем. Я думаю, мы здесь закончили ”.

Мы вернулись в гостиную и застали Даля, когда он заканчивал рассказ.

“... и это было до того, как он снялся в "Титанике”!"

Он рассмеялся над кикером, но остальные в комнате не смогли продемонстрировать то же чувство голливудского юмора.

“Хорошо, Херб, мы собираемся вернуться к работе над делом, и нам нужно поговорить с Лизой”, - сказал я. “Сейчас я собираюсь проводить вас”.

“Но как она доберется домой?”

“У меня есть водитель. Мы можем с этим справиться ”.

Он колебался и посмотрел на Лайзу, чтобы она спасла его.

“Все в порядке, Херб”, - сказала она. “Нам нужно поговорить о деле. Я позвоню тебе, как только вернусь домой ”.

“Обещаешь?”

“Обещаю”.

“Мик, я могу проводить его”, - предложила Лорна.

“Нет, все в порядке. Мне все равно нужно идти к машине ”.

Все попрощались с человеком со знаком мира, и мы с Далем покинули квартиру. У каждого блока в здании был внешний выход. Мы шли по дорожке к главным воротам на Кингс-роуд. Я увидел под почтовым ящиком пачку телефонных справочников и использовал одну стопку, чтобы подпереть калитку, чтобы я мог вернуться.

Мы вышли к моей машине, которая была припаркована у красного бордюра перед домом. Рохас стоял, облокотившись на переднее крыло, и курил сигарету. Я оставил свой пульт в подстаканнике, поэтому я позвал его.

“Рохас, сундук”.

Он достал ключи и открыл заднюю крышку. Я сказал Далю, что хочу ему кое-что передать, и он последовал за мной.

“Ты же не собираешься запихнуть меня туда, правда?”

“Не совсем, Херб. Я просто хочу тебе кое-что дать ”.

Мы зашли за машину, и я полностью открыл багажник.

“Боже, у тебя здесь все подстроено”, - сказал он, когда увидел коробки с файлами.

Я не ответил. Я схватил папку с контрактами и вытащил соглашения, которые Лиза подписала накануне. Я обошел машину и скопировал это на многофункциональном устройстве на переднем сиденье. Я передал копии Далю, а оригиналы оставил себе.

“Вот, прочтите этот материал, когда у вас будет несколько минут”.

“Что это?”

“Это мой представительский контракт с Лизой. Стандартный шаблон. Также есть доверенность и арест на любой доход, полученный по ее делу. Вы заметите, что она подписала и датировала их все вчера. Это означает, что они отменяют твой контракт, Херб. Посмотрите на мелкий шрифт. Это дает мне контроль над всеми правами на сюжет - книги, фильмы, телевидение, все ”.

Я увидел, как его взгляд стал жестче.

“Подождите только...”

“Нет, Херб, это ты подожди минутку. Я знаю, что вы только что выложили двести крупных сумм под залог, плюс столько, сколько заплатили, чтобы доставить ее в тюрьму. Я понимаю, вы вложили в это огромные средства. Я прослежу, чтобы вы получили это обратно. В конце концов. Но ты здесь на второй позиции, приятель. Прими это и отойди нахуй назад. Ты не предпринимаешь никаких шагов или сделок, не поговорив сначала со мной ”.

Я указал на контракт, на который он уставился.

“Вы не слушаете меня, и вам понадобится адвокат. Хороший свидетель. Я свяжу тебя на два года, и ты никогда не получишь обратно ни цента из этих двухсот ”.

Я захлопнул дверцу машины, чтобы подчеркнуть этот момент.

“Хорошего дня”.

Я оставил его там и пошел к багажнику, чтобы вернуть оригиналы в папку. Когда я закрыл крышку, я заметил, что все еще вижу тень от граффити. Краска из баллончика была удалена, но она навсегда испортила глянцевую отделку автомобиля. Флоренсия 13 все еще оставляла на мне свой след. Я посмотрел на номерной знак на бампере.

Я ГУЛЯЮ

На этот раз это было легче сказать, чем сделать. Я прошел мимо Даля, который все еще стоял на тротуаре, разглядывая контракты. Вернувшись к воротам кондоминиума, я взял телефонную книгу из стопки, которая подпирала ее открытой. Я откинул уголок на случайной странице. Там было мое объявление. Мое улыбающееся лицо на углу.

СПАСИТЕ СВОЙ ДОМ!

НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ ИМ ЛИШАТЬ ПРАВА СОБСТВЕННОСТИ БЕЗ БОЯ

Майкл Халлер и партнеры, адвокатское бюро

ПРИЗЫВ:

323-988-0761

ИЛИ ПОСЕТИТЬ:

www.stopfinancialruin.com

Se Habla Español

Я проверил еще несколько страниц, чтобы убедиться, что реклама была на каждой странице, за которую я заплатил, а затем бросил книгу обратно в стопку. Я даже не был уверен, кто все еще пользуется телефонными книгами, но мое сообщение было там на всякий случай.

Остальные молча ждали меня, когда я вернулся в квартиру. Прибытие Лизы со своим благодетелем внесло неловкость в ситуацию. Я попытался возобновить собрание таким образом, чтобы это способствовало сплочению команды.

“Хорошо, итак, все со всеми познакомились. Лиза, мы были в разгаре обсуждения того, как мы собираемся действовать дальше и что нам нужно знать по мере продвижения вперед. У нас не было преимущества видеть вас здесь, потому что, честно говоря, я был почти уверен, что вы не выйдете из тюрьмы, пока мы не получим оправдательный вердикт в конце. Но теперь вы здесь, и я, конечно, хочу включить вас в наши стратегии. У вас есть что-нибудь, что вы хотели бы сказать группе?”

Я чувствовал себя так, словно проводил сеанс групповой терапии в The Oaks. Но Лиза загорелась от возможности взять слово.

. “Да, сначала я хотел сказать, что я очень благодарен за все ваши усилия от моего имени. Я знаю, что в законе такие вещи, как вина и невиновность, на самом деле не имеют значения. Это то, что вы можете доказать. Я понимаю это, но я подумал, что вам было бы полезно услышать это, даже если это только один раз. Я невиновен по этим обвинениям. Я не убивал мистера Бондурана. Я надеюсь, что вы мне верите и что на суде мы это докажем. У меня маленький мальчик, и ему очень нужно быть со своей матерью ”.

Никто не произнес ни слова, но все мрачно кивнули.

“Хорошо, ” сказал я, “ до вашего прибытия мы проходили через разделение труда. Кто за что отвечает, кому что нужно делать, такого рода вещи. Я бы хотел также включить вас в задания ”.

“Все, что я могу сделать”.

Она сидела, резко выпрямившись, на краешке своего стула.

“Полиция провела несколько часов в вашем доме после вашего ареста. Они обыскали его сверху донизу и, в соответствии с полномочиями, предоставленными им ордером на обыск, забрали несколько предметов, которые могли быть уликами по делу. У нас есть список, с которым вы можете ознакомиться. В комплекте ваш ноутбук и три файла с пометками "ФЛАГ" и "ВЫКУП ОДИН" и "ДВА". Вот тут-то вы и вступаете. Как только нам выделят зал суда и судью, мы подадим ходатайство с просьбой немедленно разрешить нам осмотреть ноутбук и файлы, но до тех пор мне нужно, чтобы вы, насколько сможете, перечислили, что было в файлах и на компьютере. Другими словами, Лиза, что в этих документах такого, что заставило бы копов изъять их? Ты понимаешь?”

“Конечно, и да, я могу это сделать. Я начну с этого сегодня вечером ”.

“Благодарю вас. Есть еще одна вещь, о которой я хочу спросить вас. Видите ли, если это дело дойдет до суда, то я не хочу, чтобы концы с концами были сорваны. Я не хочу, чтобы кто-нибудь появился из ниоткуда или...

“Почему ты говоришь если?”

“Прошу прощения?”

“Вы сказали, если. Если это дело дойдет до суда. Нет никаких ”если"."

“Извините. Оговорка. Но, чтобы вы знали, хороший адвокат всегда прислушается к предложению обвинения. Потому что часто эти переговоры позволяют вам украдкой заглянуть в дело штата. Итак, если я скажу вам, что говорю с обвинением о сделке, помните, что у меня есть скрытый мотив, хорошо?”

“Хорошо, но я говорю вам сейчас, я не признаю себя виновным в том, чего не совершал. Убийца разгуливает на свободе, в то время как они пытаются сделать это со мной. Прошлой ночью я не мог уснуть в том ужасном месте. Я продолжал думать о своем сыне… Я никогда не смог бы предстать перед ним, если бы признал себя виновным в том, в чем я не виновен ”.

Я подумал, что она собирается открыть кран, но она сдержалась.

“Я понимаю”, - тихо сказал я. “Теперь, Лиза, еще одна вещь, о которой я хочу поговорить, - это твой муж”.

“Почему?”

Я сразу увидел, как поднялись предупреждающие флажки. Мы пересекали труднопроходимую местность.

“Он - незавершенное дело. Когда вы в последний раз получали от него известия? Собирается ли он появиться и создать нам проблему? Мог бы он дать показания о вас, о каких-либо предыдущих актах возмездия? Нам нужно знать, что там снаружи, Лиза. Материализуется ли это когда-нибудь, не имеет значения. Если существует угроза, я должен знать об этом ”.

“Я думал, супруг не может свидетельствовать против партнера”.

“Есть привилегия, на которую вы можете ссылаться, но это может быть серой зоной, особенно с учетом того, что вы двое больше не живете вместе. Итак, я хочу завязать незакрепленный конец. У вас есть какие-нибудь предположения, где в это время находится ваш муж?”

Я не был до конца точен в вопросах закона, но мне нужно было поговорить с мужем, чтобы лучше понять динамику их брака и то, как это может повлиять, а может и не повлиять на защиту. Супруги, живущие отдельно, были случайной картой. Вы могли бы помешать им давать показания против вашего клиента, но это не означало, что вы могли бы помешать им сотрудничать с государством за пределами зала суда.

“Нет, никаких”, - ответила она. “Но я предполагаю, что рано или поздно он появится”.

“Почему?”

Лиза повернула ладони вверх, как будто показывая, что ответ прост.

“На этом можно заработать деньги. Если он находится где-нибудь рядом с телевизором или газетой и до него дойдет, что происходит, он появится. Вы можете на это рассчитывать ”.

Это показалось странным ответом, как будто была история о том, что ее муж был жадным до денег, когда я знал, что, где бы он ни был, он тратил их очень мало.

“Вы сказали мне, что он превысил сумму вашей кредитной карты в Мексике”.

“Это верно. Пляж Росарито. Он поставил на Визу сорок четыре сотни и превысил лимит. Мне пришлось отменить его, и это была единственная карточка, которая у нас осталась. Но я не понимал, что, отменив его, я потеряю возможность отслеживать его. Итак, ответ таков: я не знаю, где он сейчас ”.

Циско прочистил горло и вступил в беседу.

“А как насчет контакта? Были какие-нибудь телефонные звонки, электронные письма, сообщения?”

“Сначала было несколько электронных писем. Потом ничего, пока он не позвонил на день рождения нашего сына. Это было шесть недель назад.”

“Ваш сын спрашивал его, где он был?”

Лиза поколебалась, а затем сказала "нет". Она не была хорошей лгуньей. Я мог бы сказать, что там было что-то большее.

“В чем дело, Лиза?” Я спросил.

Она сделала паузу, а затем смягчилась.

“Вы все подумаете, что я ужасная мать, но я не позволила ему поговорить с Тайлером. Мы поссорились, и я просто… повесил трубку. Позже я почувствовал себя плохо, но не смог перезвонить, потому что номер был заблокирован ”.

“Но у него действительно есть сотовый телефон?” Я спросил.

“Нет. Он звонил, но этот номер некоторое время не обслуживался. Он не звонил по своему телефону. Он либо позаимствовал телефон, либо взял новый номер, который он мне не давал ”.

“Возможно, это был одноразовый прием”, - сказал Циско. “Они продают их в каждом круглосуточном магазине”.

Я кивнул. История распада брака повергла всех в уныние. Наконец, я заговорил.

“Лиза, если он установит новый контакт, ты сразу же дашь мне знать”.

“Я сделаю”.

Я перевел взгляд с нее на моего следователя. Мы встретились взглядами, и в беззвучной передаче я сказал ему проверить все, что он сможет, о блуждающем муже Лизы. Я не хотел, чтобы он появился в середине процесса.

Циско дал мне добро. Он был на этом.

“Еще пара вещей, Лиза, и у нас будет достаточно для начала”.

“Хорошо”.

“Когда полиция вчера обыскивала ваш дом, они забрали некоторые другие вещи, о которых мы не говорили. Один из них был описан как дневник. Вы знаете, что это было?”

“Да, я писал книгу. Книга о моем путешествии”.

“Ваше путешествие?”

“Да, путешествие к тому, чтобы найти себя в этом деле. Движение. Помогаю людям бороться за спасение своих домов”.

“Хорошо, значит, это было что-то вроде дневника протестов и тому подобного?”

“Это верно”.

“Вы помните, упоминали ли вы когда-нибудь имя Митчелла Бондуранта в журнале?”

Она посмотрела вниз, копаясь в своей памяти.

“Я так не думаю. Но, возможно, я упоминал о нем. Вы знаете, сказал, что он был человеком, стоящим за всем ”.

“Ничего о причинении ему вреда?”

“Нет, ничего подобного. И я не причинил ему вреда! Я этого не делал!”

“Я спрашиваю тебя не об этом, Лиза. Я пытаюсь выяснить, какие доказательства у них есть против вас. Итак, вы говорите, что этот дневник не будет для нас проблемой, верно?”

“Это верно. Это не будет проблемой. Там нет ничего плохого ”.

“Ладно, хорошо”.

Я посмотрел на других членов моего персонала. Словесная перепалка с Лизой заставила меня забыть о следующем вопросе. Циско подсказал мне.

“Свидетель?”

“Верно. Лиза, вчера утром во время убийства вы находились где-нибудь рядом с Национальным зданием Вестленда в Шерман-Оукс?”

Она ответила не сразу, и это подсказало мне, что у нас проблема.

“Лиза?”

“Мой сын ходит в школу в Шерман-Оукс. Я беру его по утрам и проезжаю прямо мимо этого здания”.

“Все в порядке. Итак, вы проезжали мимо вчера. В какое время это могло быть?”

“Хм, примерно в семь сорок пять”.

“Это означало отвезти его в школу, верно?”

“Верно”.

“Что насчет того, как вы его высадите? Вы возвращаетесь тем же путем?”

“Да, в большинстве случаев”.

“А как насчет вчерашнего? Мы говорим о вчерашнем дне. Вы проезжали мимо на обратном пути?”

“Я думаю, что да”.

“Вы не помните?”

“Нет, это сделал я. Я довожу Вентуру до Ван-Найса, а затем до автострады.”

“Так вы возвращались после того, как высадили Тайлера, или вы сделали что-то еще?”

“Я остановился, чтобы выпить кофе, а затем пошел домой. Я тогда проезжал мимо”.

“В котором часу?”

“Я не уверен. Я не смотрел на часы. Я думаю, это было около половины девятого.”

“Вы когда-нибудь выходили из своей машины в окрестностях УэстЛенд Нэшнл?”

“Нет, конечно, нет”.

“Вы уверены?”

“Конечно, я уверен. Я бы запомнил это, ты так не думаешь?”

“Хорошо. Где вы остановились, чтобы выпить кофе?”

“В "Joe's Joe" на Вентуре Вудмана. Я всегда хожу туда”.

Я сделал паузу. Я посмотрел на Циско, а затем на Аронсона. Cisco ранее сообщила, что Митчелл Бондурант нес в руках чашку Joe's Joe, когда на него напали. Я решил пока не задавать очевидный вопрос о том, видела ли Лиза Бондуранта в кафе или общалась с ним. Как адвокат защиты Лизы, я был бы связан тем, что я знал. Я никогда не смог бы содействовать лжесвидетельству. Если бы Лиза сказала мне, что она видела Бондурана и даже обменялась с ним парой слов, тогда мне не разрешили бы, чтобы она рассказывала другую историю на суде, если бы ей предстояло давать показания.

Я должен был быть осторожен в получении информации, которая ограничила бы меня на столь ранней стадии расследования. Я знал, что это противоречие. Моей миссией было узнать все, что я мог, и все же были вещи, которые я не хотел знать прямо сейчас. Иногда знание чего-то ограничивает тебя. Незнание их дает вам больше свободы при разработке защиты.

Аронсон уставился на меня, очевидно, удивляясь, почему я не задаю дополнительный вопрос. Я просто быстро покачал ей головой. Я объясню ей свои причины позже - еще один урок, которому ее не научили в юридической школе.

Я встал.

“Лиза, я думаю, на сегодня достаточно. Вы предоставили нам много информации, и мы приступим к работе над ней. Я попрошу своего водителя отвезти вас домой прямо сейчас ”.

Семь

Ей было четырнадцать лет, и она все еще любила есть блины на ужин. У нас с дочерью была своя кабинка в Du-par в Студио Сити. Наш ритуал в среду вечером. Я забрал ее от ее матери, и мы остановились перекусить блинчиками на обратном пути ко мне домой. Она сделала домашнее задание, а я - свою работу по делу. Это была моя самая драгоценная рутина.

Официальная договоренность об опеке заключалась в том, что Хейли была у меня каждую среду вечером, а затем каждые другие выходные. Мы чередовали Рождество и День Благодарения, и летом она также была у меня две недели. Но это была всего лишь официальная договоренность. За последний год все шло хорошо, и часто мы втроем что-то делали вместе. На Рождество мы поужинали всей семьей. Иногда моя бывшая жена даже присоединялась к нам за блинчиками. И этим тоже стоило дорожить.

Но в ту ночь были только мы с Хейли. Моя работа по делу включала в себя ознакомление с протоколом вскрытия Митчелла Бондуранта. В нем были фотографии процедуры, а также тела, в котором оно было найдено в гараже банка. Итак, я откинулся назад в кабинке и пытался убедиться, что ни Хейли, ни кто-либо другой в ресторане не видели ужасных изображений. Они не подошли бы к блинчикам.

Тем временем Хейли делала домашнее задание по естествознанию, изучая изменения в веществе и элементы горения.

Циско был прав. Вскрытие показало, что Бондурант умер от кровоизлияния в мозг, вызванного множественными точечными травмами головы, нанесенными тупым предметом.

Ровно три момента. В протоколе содержался линейный рисунок верхней части головы жертвы. На темени были очерчены три точки удара, расположенные так плотно, что все три могли бы быть накрыты чайной чашкой.

Увидев этот рисунок, я пришел в восторг. Я пролистал первую страницу протокола, где было описано тело, подвергнутое осмотру. Митчелл Бондурант был описан как рост шесть футов один дюйм и 180 фунтов. У меня не было под рукой габаритов Лайзы Траммел, поэтому я позвонил по номеру мобильного телефона, который Циско оставил ей тем утром, поскольку ее собственный телефон был изъят полицией. Всегда было приоритетом убедиться, что с клиентом можно связаться в любое время.

“Лиза, это Микки. Очень быстро, какого ты роста?”

“Что? Микки, я в разгаре ужина с...”

“Просто скажи мне, какого ты роста, и я отпущу тебя. Не лги. Что написано в ваших водительских правах?”

“Хм, без пяти три, я думаю”.

“Это точно?”

“Да. Что такое...”

“Хорошо, это все, что мне было нужно. Вы можете вернуться к ужину. Спокойной ночи”.

“Что...”

Я повесил трубку и записал ее рост в блокноте, который лежал у меня на столе. Рядом с этим я написал рост Бондурана. Волнующим моментом было то, что он был на десять дюймов выше своего предполагаемого убийцы, и все же удары, которые пробили его череп и убили его, были нанесены в макушку головы. Это подняло то, что я назвал вопросом физики. Вопрос такого рода, над которым присяжные могут ломать голову и решать сами. Вопрос такого рода, с которым хороший адвокат защиты может чего-то добиться. Это было из серии "если-перчатка -не-подходит-ты-должен-оправдаться". Вопрос здесь заключался в том, как миниатюрная Лиза Траммел ударила Митчелла Бондуранта ростом шесть футов один дюйм по макушке?

Конечно, ответ зависел от размеров оружия, а также от нескольких других факторов, таких как положение жертвы. Если бы он был на земле, когда на него напали, тогда все это не имело бы значения. Но в тот момент было за что ухватиться. Я быстро подошел к одной из папок на столе и вытащил возвращенный ордер на обыск.

“Кому это ты звонил?” Спросила Хейли.

“Мой клиент. Я должен был выяснить, какого она была роста ”.

“Как же так?”

“Потому что это может иметь какое-то отношение к тому, могла ли она сделать то, о чем они говорят, что она сделала”.

Я проверил список изъятых предметов. Как сообщил Циско, на нем была только одна пара обуви, и они были описаны как садовая обувь, взятая из гаража. Никаких высоких каблуков, никаких сандалий на платформе или любой другой обуви. Конечно, детективы провели обыск до вскрытия и до того, как узнали о его результатах. Я обдумал все это и пришел к выводу, что в садовой обуви, вероятно, не было большого каблука. Если они предполагали, что обувь была надета во время убийства, то Бондурант все еще, вероятно, был дюймов на десять выше моего клиента - если он стоял, когда на него напали.

Это было хорошо. Я трижды подчеркнул заметки о высотах в своем блокноте. Но затем я также начал думать об изъятии только одной пары обуви. В возвращенном ордере на обыск не говорилось, почему были изъяты садовые ботинки, но ордер давал полиции право изъять все, что могло быть использовано при совершении преступления. Они сосредоточились на садовых ботинках, и я затруднился объяснить почему.

“Мама сказала, что у тебя сейчас действительно серьезное дело”.

Я посмотрел на свою дочь. Она редко говорила со мной о моей работе. Я полагал, что это произошло потому, что в ее юном возрасте она все еще видела вещи черно-белыми и без каких-либо серых областей. Люди были либо хорошими, либо плохими, и я зарабатывал на жизнь тем, что представлял плохих. Так что говорить было не о чем.

“Неужели она? Да, что ж, это привлекает много внимания ”.

“Это дама, которая убила мужчину, отнимающего у нее дом, верно? Это с ней вы только что разговаривали?”

“Она обвиняется в убийстве мужчины. Она ни в чем не была осуждена. Но, да, это была она.”

“Почему вам нужно знать, какого она роста?”

“Вы действительно хотите знать?”

“Ага”.

“Ну, они говорят, что она убила мужчину, который был намного выше ее, ударив его по макушке каким-то инструментом или типа того. Так что мне просто интересно, достаточно ли она высока, чтобы сделать это ”.

“Значит, Энди придется доказать, что она была, верно?”

“Энди?”

“Мамин друг. Она обвинитель по твоему делу, сказала мама.”

“Вы имеете в виду Андреа Фримен? Высокая чернокожая леди с очень короткими волосами?”

“Да”.

Итак, теперь это был “Энди”, подумал я. Энди, которая сказала, что знала мою бывшую жену лишь мельком.

“Значит, она и мама довольно хорошие друзья? Я этого не знал ”.

“Они занимаются йогой, и иногда Энди заходит, когда у меня Джина, и они уходят куда-нибудь. Она тоже живет в Шерман-Оукс.”

Джина была няней, которую моя бывшая использовала, когда я был недоступен или когда она не хотела, чтобы я знал о ее общественной деятельности. Или когда мы вышли вместе.

“Ну, сделай мне одолжение, Хэй. Никому не говорите, о чем мы говорим, или что вы слышали, как я говорил по телефону. Это своего рода личное дело, и я не хочу, чтобы оно дошло до Энди. Вероятно, мне не следовало звонить при вас ”.

“Хорошо, я не буду”.

“Спасибо, милая”.

Я подождал, не скажет ли она больше об этом деле, но она вернулась к учебнику по естествознанию.

Я вернулся к протоколу вскрытия и фотографиям смертельных ран на голове Бондуранта. Судебно-медицинский эксперт побрил голову жертвы в районе ран. На фотографии была помещена линейка для придания размеров. На коже следы были розоватыми и круглыми. Кожа была разорвана, но кровь смыли, чтобы показать раны. Двое наложились друг на друга, а третий был всего в дюйме от меня.

Круглая форма ударной поверхности оружия навела меня на мысль, что на Бондуранта напали с молотком. Я не очень разбираюсь в домашнем ремонте, но я знаю, как обращаться с инструментами, и я знал, что ударная поверхность многих молотков круглая, иногда яйцевидная. Я был уверен, что это подтвердит эксперт по меткам инструментов коронера, но всегда хорошо быть на шаг впереди и предвидеть их действия. Я заметил, что на каждом из следов удара была небольшая V-образная выемка, и не был уверен, что это означало.

Я снова проверил возврат ордера на обыск и увидел, что полиция не указала молоток среди инструментов, изъятых из гаража Лайзы Траммел. Это было любопытно, потому что было изъято так много других, менее распространенных инструментов. Опять же, это могло быть связано с тем, что обыск проводился до проведения вскрытия и такие факты были известны. Полиция забрала все инструменты, а не какой-то конкретный инструмент. Тем не менее, это все еще оставляло вопрос.

Где был молоток?

Был там молоток?

Это, конечно, был первый обоюдоострый меч в этом деле. Обвинение заявило бы, что отсутствие молотка на полностью укомплектованном верстаке было признаком виновности. Обвиняемая нанесла жертве удар молотком и убила ее, затем выбросила его, чтобы скрыть свою причастность к преступлению.

Сторона защиты в этом аргументе заключалась в том, что пропавший молоток был оправдательным. У вас нет орудия убийства, у вас нет связи с обвиняемым, у вас нет дела.

На бумаге это должно быть мытьем. Но не всегда. Присяжные обычно склонялись в таких вопросах на сторону обвинения. Назовем это преимуществом хозяев поля. Обвинение - это всегда хозяева поля.

Тем не менее, я сделал пометку сказать Циско, чтобы он преследовал хаммера, насколько это возможно. Поговори с Лизой Трэммел, узнай, что она знала. Разыщите ее мужа, хотя бы для того, чтобы спросить, был ли у нее когда-нибудь молоток и что с ним случилось.

На следующих фотографиях со вскрытия был изображен сам раздробленный череп после того, как скальп был натянут обратно на череп. Повреждения были обширными, череп был пробит всеми тремя ударами и изломан почти волнообразными узорами, исходящими из зон воздействия. Раны были описаны как неизлечимые, и фотографии полностью подтверждали этот вывод.

Вскрытие показало наличие нескольких других рваных ран и ссадин на теле и даже перелома, а также трех выбитых зубов, но эксперт интерпретировал все это как травмы, полученные, когда Бондуран упал лицом вперед на землю во время нападения. Он был без сознания, если уже не был мертв, до того, как упал на пол гаража. В списке не было ран, нанесенных при обороне.

Часть протокола вскрытия содержала цветные фотокопии фотографий с места преступления, предоставленные эксперту полицией Лос-Анджелеса. Это был не полный набор, а всего шесть снимков, которые показали ориентацию тела на месте, то есть в том положении, в котором оно было найдено. Я бы предпочел иметь полный набор отпечатков настоящих фотографий, но я бы не получил их, пока не убедил судью ослабить эмбарго на раскрытие информации, наложенное на дело Энди Фрименом.

На фотографиях с места преступления тело Бондуранта было видно с разных ракурсов. Он был распростерт между двумя машинами в гараже. Дверь внедорожника Lexus со стороны водителя была открыта. На земле стояла кофейная чашка "Джо Джо" и лужица пролитого кофе. Рядом лежал открытый портфель.

Бондурант лежал лицом вниз на земле, спина и верхняя часть его головы были залиты кровью. Его глаза были открыты и, казалось, смотрели в бетон.

На фотографиях были следы улик рядом с потеками крови на бетоне. Не было никакого анализа, чтобы определить, были ли это брызги крови от самого нападения или капли с орудия убийства.

Я обнаружил, что портфель - любопытная вещь. Почему она была открыта? Было ли что-нибудь похищено? Нашел ли убийца время разобраться в деле после убийства Бондуранта? Если так, то это может показаться холодным и просчитанным ходом. Гараж был заполнен сотрудниками, идущими на работу в банк. Тратить время на то, чтобы рыться в портфеле, в то время как тело вашей жертвы лежит поблизости, казалось крайне рискованным, но не тем, на что пошел бы убийца, движимый эмоциями и жаждой мести. Это не был ход любителя.

Я написал еще несколько заметок в связи с этими вопросами, а затем последнее напоминание. Я бы попросил Циско выяснить, была ли выделена парковка в гараже. Было ли у Бондурана его имя на стене перед кабинкой? Ярлык "подстерегающий", добавленный к обвинению в убийстве, указывал на то, что обвинение считало, что Трэммел знал, где будет Бондурант и когда. Им пришлось бы доказывать это на суде.

Я закрыл папки Trammel и обмотал их и блокнот резинкой.

“У тебя все в порядке?” Я спросил Хейли.

“Конечно”.

“Вы почти закончили?”

“Моя еда или моя домашняя работа?”

“Оба”.

“Я закончил есть, но у меня еще есть обществознание и английский. Но мы можем уйти, если ты хочешь ”.

“Мне еще нужно просмотреть несколько других файлов. Завтра у меня суд”.

“По делу об убийстве?”

“Нет, по другим делам”.

“Например, когда вы пытаетесь позволить людям оставаться в своих домах?”

“Это верно”.

“Как получилось, что подобных случаев так много?”

Из уст младенцев.

“Жадность, милая. Все сводится к жадности со стороны каждого ”.

Я посмотрел на нее, чтобы понять, достаточно ли этого, но она не вернулась к своей домашней работе. Она посмотрела на меня, ожидая большего, четырнадцатилетняя девочка, которая интересовалась тем, чем не была большая часть страны.

“Ну, что происходит, так это то, что для покупки дома или кондоминиума большую часть времени требуется много денег. Вот почему так много людей вместо этого снимают свои дома. Большинство людей, которые покупают дом, вкладывают большую часть денег, но у них почти никогда не бывает достаточно, чтобы купить весь дом, поэтому они идут в банк за кредитом. Банк решает, достаточно ли у них денег и достаточно ли они зарабатывают, чтобы выплатить ссуду, которая называется ипотекой. Итак, если все выглядит хорошо, они покупают дом, который хотят, и выплачивают ипотеку ежемесячными платежами в течение многих лет. Имеет ли это смысл?”

“Вы имеете в виду, что они платят банку арендную плату”.

“Вроде того. Но когда вы арендуете у домовладельца, вы не получаете никакой собственности. Предполагается, что когда у вас есть ипотека, речь идет о праве собственности. Это ваш дом, и они говорят, что американская мечта - иметь свой собственный дом ”.

“Ты владеешь своим?”

“Я верю. И твоя мама владеет своим.”

Она кивнула, но я не был уверен, что мы говорили на уровне, понятном четырнадцатилетнему подростку. Она не видела большой доли американской мечты в том, что у ее родителей были разные ипотечные кредиты в дополнение к их разным адресам.

“Хорошо, итак, некоторое время назад они начали упрощать покупку дома. И вскоре практически каждому, кто приходил в банк или обращался к ипотечному брокеру, давали ссуду под залог дома. Было много мошенничества и коррупции, и было много кредитов, выданных людям, которым не следовало их давать. Некоторые люди лгали, чтобы получить кредиты, и иногда лгали сами кредиторы. Мы говорим о миллионах кредитов, Хэй, и когда у вас происходит так много событий, не хватает людей или правил, чтобы все это контролировать ”.

“Было похоже, что никто никого не заставлял платить?”

“Кое-что из этого было, но в основном люди брали на себя больше, чем могли вынести. И процентные ставки по этим займам менялись. Эти ставки определяли, сколько владелец дома должен был платить каждый месяц, и они могли значительно возрасти. Иногда у них было то, что называется "воздушным платежом", когда вы должны были все вернуть по истечении пяти лет. Короче говоря, если говорить о длинной и запутанной истории, экономика страны пришла в упадок, а вместе с ней упала и стоимость домов. Это стало кризисом, потому что миллионы людей в стране не могли заплатить за дома, которые они купили, и они не могли их продать, потому что они стоили меньше того, что за них причиталось. Но банки и другие кредиторы и эти инвестиционные синдикаты, которые держали все ипотечные кредиты, на самом деле не заботились об этом. Они просто хотели вернуть свои деньги. Итак, когда люди не могли заплатить, они начали забирать их дома ”.

“Итак, эти люди нанимают вас”.

“Некоторые из них так и делают. Но происходят миллионы случаев лишения права выкупа. Все эти кредиторы хотят вернуть свои деньги, и поэтому некоторые из них совершают плохие поступки, а некоторые из них нанимают людей для совершения плохих поступков. Они лгут и обманывают, и они отнимают у людей дома, не делая это честно или в соответствии с законом. И вот тут я вступаю в игру”.

Я посмотрел на нее. Вероятно, я уже потерял ее. Я придвинул вторую стопку папок, которая лежала у меня на столе, и открыл верхнюю. Я говорил, пока читал.

“Хорошо, теперь вот один. Эта семья купила дом шесть лет назад, и ежемесячный платеж составлял девятьсот долларов. Два года спустя, когда дерьмо начало доходить до...”

“Папа!”

“Извините. Два года спустя, когда в этой стране все пошло наперекосяк, их процентная ставка повысилась, как и их выплаты. В то же время муж потерял работу водителя школьного автобуса, потому что попал в аварию. Итак, муж и жена пошли в банк и сказали: ‘Эй, у нас проблема. Можем ли мы изменить или реструктурировать наш кредит, чтобы мы все еще могли платить за наш дом?’ Это называется модификацией кредита, и это в значительной степени шутка. Эти люди поступили правильно, войдя вот так, но банк обманул их и сказал: ‘Да, мы будем работать с вами. Вы продолжайте платить, сколько сможете, пока мы будем работать над этим ’. Итак, они заплатили, что могли, но этого было недостаточно. Они ждали и ждали, но так ничего и не услышали из банка. То есть до тех пор, пока они не получили уведомление по почте о том, что на них было наложено взыскание. Итак, такого рода вещи неправильны, и я пытаюсь что-то с этим сделать. Это все про Давида и Голиафа, Хэй. Гигантские финансовые учреждения издеваются над людьми, и у них не так уж много таких парней, как я, которые заступаются за них ”.

Именно во время моего объяснения моей маленькой дочери я, наконец, понял, почему меня привлекла именно эта юридическая практика. Да, некоторые из моих клиентов просто играли с системой. Они были шарлатанами не лучше, чем банки, которые они грабили. Но некоторые из моих клиентов были угнетенными и обездоленными. Они были настоящими аутсайдерами в обществе, и я хотел заступиться за них и удерживать их в своих домах как можно дольше.

Хейли подняла карандаш, и ей не терпелось вернуться к работе, как только я ее отпустил. Она была такой вежливой и, должно быть, переняла это от своей матери.

“В любом случае, вот в чем все дело. Теперь вы можете вернуться к работе. Вы хотите что-нибудь еще выпить или десерт?”

“Папа, блинчики - это как десерт”.

У нее были брекеты, и она выбрала лаймово-зеленые ленты. Когда она говорила, мое внимание постоянно привлекали ее зубы.

“О, точно, да. Тогда как насчет того, чтобы выпить что-нибудь еще? Еще молока?”

“Нет, я в порядке”.

“Хорошо”.

Я тоже вернулся к работе и разделил три файла о взыскании, которые лежали передо мной. Я получал столько прибыли от радиорекламы, что мы организовывали выступления в суде. То есть, пытался назначить совместные слушания и явки по всем делам, которые я рассматривал у конкретного судьи. Утром у меня было три слушания перед судьей Альфредом Бирном в здании окружного суда в центре города. Все три были защитой, основанной на заявлениях о неправомерном обращении взыскания и мошенничестве, совершенных кредитором или агентом по обслуживанию кредита, нанятым кредитором.

В каждом из случаев я приостанавливал обращение взыскания на основании своих судебных документов. Мои клиенты находились у себя дома, и им не требовалось вносить ежемесячные платежи. Другая сторона рассматривала это как мошенничество, равное по размерам эпидемии потери права выкупа. Адвокат противоположной стороны презирал меня за то, что я сам продолжал мошенничество и только оттягивал неизбежный исход.

Я не возражал против этого. Когда вы выходите из коллегии защиты по уголовным делам, вы привыкли к презрению.

“Я не опоздал на блинчики?”

Я поднял глаза и увидел, как моя бывшая жена проскользнула в кабинку рядом с нашей дочерью. Она поцеловала Хейли в щеку, прежде чем девушка смогла перейти к обороне. Она была в таком возрасте. Я пожалел, что Мэгги не проскользнула на мою сторону кабинки и не приставила ко мне одну. Но я мог бы подождать.

Я улыбнулся ей, когда начал убирать все папки со стола, чтобы освободить место.

“Для блинчиков никогда не поздно”, - сказал я.

Восемь

Лайзе Траммелу было предъявлено официальное обвинение в Ван-Найсе в следующий вторник. Это было обычное слушание, предназначенное для того, чтобы зафиксировать ее заявление в протоколе и начать отсчет времени, чтобы удовлетворить требование штата о скорейшем судебном разбирательстве. Однако, поскольку мой клиент был освобожден под залог, мы, вероятно, откажемся от скорейшего судебного разбирательства. Не было причин спешить, пока она дышала свободным воздухом. Дело постепенно набирало обороты, подобно летней буре, и началось, когда защита была полностью готова.

Но предъявление обвинения действительно послужило цели внесения прямого и решительного заявления Лизы “не виновна” в протокол суда, а также на видео для собравшихся СМИ. Хотя посещаемость была ниже, чем при ее первом появлении (национальные средства массовой информации склонны отвлекаться от текущих рутинных процессов по делу, когда оно проходит через систему правосудия), местные средства массовой информации все еще демонстрировали свою силу, и пятнадцатиминутное слушание было хорошо задокументировано.

Дело было передано судье Верховного суда Дарио Моралесу для предъявления обвинения и предварительного слушания. Последнее было бы формальным закреплением обвинений. Лайзу, несомненно, привлекли бы к ответу, и затем дело было бы передано другому судье для главного события - судебного разбирательства.

Хотя я разговаривал с ней по телефону почти ежедневно с момента ее ареста, я не видел Лайзу больше недели. Она отклонила мои приглашения встретиться лично, и теперь я знал почему. Она выглядела как другая женщина, когда появилась в суде. Ее волосы были подстрижены стильной волной, а лицо выглядело одновременно чрезмерно розовым и гладким. Шепотки в зале суда намекали на то, что Лизе делали ботокс для лица, чтобы стать более привлекательной внешне.

Я полагал, что эти физические изменения, а также шикарный новый костюм, который был на Лизе, были делом рук Херба Даля. Он и Лиза казались неразлучными, и участие Даля становилось все более и более тревожным. Он начал постоянно отсылать продюсеров и сценаристов по номеру моего офиса. Из-за этого Лорна постоянно отклоняла их попытки получить часть истории о Лайзе Трэммел. Быстрая проверка интернет-базы данных фильмов обычно показывала, что эти рекомендации Херба Даля были голливудскими писаками и проходимцами самого низкого пошиба. Не то чтобы мы не могли использовать приличное вливание голливудской наличности, чтобы покрыть наши монтажные расходы, но все они были людьми с принципом "договорись сейчас, заплати позже", и это не годилось. Тем временем мой собственный агент пытался заключить сделку с авансовым платежом, который покрыл бы несколько зарплат и арендную плату за офис и при этом оставил бы достаточно, чтобы расплатиться с Далом и заставить его уйти.

Практически на любом судебном заседании самая важная информация и действия - это не то, что попадает в протокол. То же самое и с предъявлением обвинения Лайзе. После того, как ее заявление было запротоколировано, и Моралес назначил слушание по существу дела на две недели позже, я сказал судье, что у защиты есть ряд ходатайств, которые нужно представить суду для рассмотрения. Он приветствовал их, и я вышел вперед и вручил его секретарю пять отдельных ходатайств. Я также передал копии Андреа Фримен.

Первые три ходатайства были подготовлены Аронсон после ее углубленного изучения заявления полиции Лос-Анджелеса об ордере на обыск, видеозаписи, на которой детектив Керлен допрашивает Лайзу Трэммел, и вопросов, касающихся Миранды и того, когда Лайза была фактически помещена под арест. Аронсон обнаружил несоответствия, процедурные ошибки и преувеличение фактов. Она составила ходатайства о прекращении дела, прося, чтобы записанное интервью было запрещено в деле и чтобы все доказательства, собранные в результате обыска в доме ответчика, также были исключены.

Ходатайства были хорошо продуманы и убедительно написаны. Я гордился Аронсон и был доволен собой за то, что увидел в ней необработанный бриллиант, когда ее резюме попало ко мне на стол. Но правда была в том, что я знал, что у ее ходатайств не было особых шансов. Ни один судья, избранный на скамью подсудимых, не хочет отказываться от улик по делу об убийстве. Нет, если он хочет, чтобы голосующая публика оставила его на скамье подсудимых. Итак, юрист будет искать способы сохранить статус-кво и добиваться принятия решений по доказательствам перед присяжными.

Тем не менее, ходатайства Аронсона сыграли важную роль в стратегии защиты. Потому что к ним прилагались два других ходатайства. Один пытался ускорить процесс раскрытия, запросив у защиты доступ ко всем записям и внутренним меморандумам, касающимся Лайзы Траммел и Митчелла Бондуранта, хранящимся в WestLand Financial. Другим было ходатайство, обязывающее обвинение разрешить защите осмотреть портативный компьютер Трэммел, сотовый телефон и все личные документы, изъятые при обыске в ее доме.

Поскольку Моралес хотел бы действовать справедливо как по отношению к защите, так и по отношению к обвинению, моя стратегия заключалась в том, чтобы подтолкнуть судью к соломонову решению. Разделите ребенка. Отклоните ходатайства о прекращении дела, но предоставьте защите доступ, запрошенный в двух других ходатайствах.

Конечно, и Моралес, и Фримен несколько раз бывали в этом районе и увидели бы эту стратегию за милю. Тем не менее, то, что они знали, что я делаю, не означало, что они могли это остановить. Кроме того, у меня в кармане было шестое ходатайство, которое я еще не подал в суд, и оно должно было стать моим козырем в рукаве.

Моралес дал Фримену десять дней на то, чтобы ответить на ходатайства, и отложил слушание, быстро перейдя к своему следующему делу. Хороший судья всегда продвигает дело. Я повернулся к Лизе и сказал ей подождать меня в коридоре, потому что я собирался поговорить с прокурором. Я заметил Даля, ожидающего ее у ворот. Он был бы более чем счастлив проводить ее. Я решил разобраться с ним позже и подошел к столу обвинения. Фримен опустила голову и делала пометку в блокноте.

“Эй, Энди?”

Она посмотрела на меня. Она только начала улыбаться, ожидая увидеть какого-нибудь друга, который обычно называл ее Энди. Когда она увидела, что это я, улыбка мгновенно исчезла. Я положил шестое ходатайство на стол перед ней.

“Взгляните на это, когда у вас будет минутка. Я собираюсь оформить это завтра утром. Не хотел сегодня заваливать суд кипой бумаг, понимаете? Завтра утром все должно быть в порядке, но я подумал, что должен предупредить вас, поскольку это касается вас ”.

“Я? О чем ты говоришь?”

Я не ответил. Я оставил ее там и прошел через ворота и вышел из зала суда. Когда я переступил порог двойных дверей, я увидел, что мой клиент и Херб Дал уже ведут заседание перед глубоким полукругом репортеров и камер. Я быстро подошел к Лизе сзади, взял ее за руку и оттащил в сторону, когда она была на середине предложения.

“Т-т-т-вот и все, ребята!” Я сказал в своем лучшем поросячьем стиле.

Лиза сопротивлялась моему притяжению, но мне все же удалось оторвать ее от стаи и повести по коридору.

“Что ты делаешь?” она запротестовала. “Ты ставишь меня в неловкое положение!”

“Смущает тебя? Лиза, ты ставишь себя в неловкое положение с этим парнем. Я сказал тебе бросить его. Теперь посмотри на себя, весь разодетый, как будто ты какая-то кинозвезда. Это суд, Лиза, а не развлечение сегодня вечером.”

“Я рассказывал им свою историю”.

Я остановился, когда мы были достаточно далеко от толпы, чтобы нас не подслушали.

“Лиза, ты не можешь так открыто говорить со средствами массовой информации. Это может вернуться, чтобы укусить тебя за задницу ”.

“О чем ты говоришь? Это была прекрасная возможность изложить свою точку зрения на это. Меня обвиняют здесь, и пришло время высказаться. Я говорил вам, что виновные люди не говорят ”.

“Проблема в том, что у окружного прокурора есть медиа-подразделение, и они копируют и записывают каждую историю о вас, которая печатается и выходит в эфир. Все, что вы говорите, у них есть копия этого. И если ты когда-нибудь хоть немного изменишь свою историю от одного заявления к другому, тогда они поймают тебя. Они распнут тебя с этим перед присяжными. Я пытаюсь сказать, что это не стоит риска, Лиза. Вы должны позволить мне говорить за вас. Но если вы не можете этого сделать и действительно хотите опубликовать свою историю самостоятельно, тогда мы подготовим и отрепетируем вас и спланируем это с помощью стратегических хитов в средствах массовой информации ”.

“Но именно здесь вступает в дело Херб. Он хотел убедиться, что я не...”

“Позволь мне объяснить тебе это еще раз, Лиза. Херб Дал не является вашим адвокатом, и для него ваши интересы не являются приоритетом. У него есть показания Херба Даля. Понятно? Кажется, я не могу донести до вас сообщение. Вы должны освободить его. Он...”

“Нет! Я не могу! Я не буду! Он единственный, кому по-настоящему не все равно”.

“О, это действительно разбивает мне сердце, Лиза. Если он единственный, кто заботится о тебе, почему он все еще разговаривает с этими людьми?”

Я указал на группу репортеров и фотографов. Конечно же, Даль все еще разглагольствовал, снабжая их всем, в чем они нуждались.

“Что он им говорит, Лиза? Ты знаешь? Потому что я чертовски уверен, что нет, и это отчасти забавно, потому что вы обвиняемый, а я адвокат защиты. Кто он?”

“Он может говорить за меня”, - сказала Лиза.

Пока мы смотрели, как Дал указывает пальцем, призывая репортеров, я увидел, как дверь в зал суда, который мы только что покинули, распахнулась. Андреа Фримен вышла, держа в руке мое шестое ходатайство, ее глаза сканировали коридор. Сначала она сосредоточилась на медиа-узле, но потом увидела, что в центре всего этого был не я. Когда ее радар засек меня, она скорректировала свой курс и направилась прямиком ко мне. Несколько репортеров окликнули ее, но она резко отмахнулась от них документом.

“Лиза, подойди к одной из тех скамеек, сядь и подожди меня. И не разговаривайте ни с какими репортерами ”.

“А как насчет...”

“Просто сделай это”.

Когда Лиза уходила, Фримен подошел ко мне. Она была в бешенстве, и я мог видеть огонь в ее глазах.

“Что это за дерьмо, Халлер?”

Она подняла газету. Я сохранял спокойное поведение, даже когда она вошла прямо в мое личное пространство.

“Что ж, - сказал я, - я думаю, довольно очевидно, что это такое. Это ходатайство об отстранении вас от дела, потому что у вас конфликт интересов ”.

“У меня есть конфликт интересов? Какой конфликт?”

“Послушай, Энди - я могу называть тебя Энди, хорошо? Я имею в виду, что моя дочь делает, поэтому я тоже должен, ты так не думаешь?”

“Хватит нести чушь, Холлер”.

“Конечно, я могу это сделать. Конфликт, против которого я возражаю, заключается в том, что вы обсуждали это дело с моей бывшей женой и ...

“Который, так случилось, является прокурором, работающим в том же офисе, что и я”.

“Это правда, но эти обсуждения происходили не только в офисе. На самом деле, они происходили на занятиях йогой и в присутствии моей дочери и, вероятно, по всей Долине, насколько я знаю ”.

“О, да ладно. Это такая чушь собачья”.

“Неужели? Тогда почему ты солгал мне?”

“Я никогда не лгал. Что ты...”

“Я спросил вас, знали ли вы мою бывшую жену, и вы мимоходом ответили .Это не совсем правда, не так ли?”

“Я просто не хотел обсуждать это с тобой”.

“Значит, ты солгал. Я не упоминал об этом в ходатайстве, но я мог бы добавить это, прежде чем подавать его. Судья может решить, важно ли это ”.

Она выдохнула, взволнованно сдаваясь.

“Чего ты хочешь?”

Я огляделся по сторонам. Никто не мог нас слышать.

“Чего я хочу? Я хочу показать вам, что я тоже могу сыграть по-вашему. Ты хочешь быть твердолобым со мной, я могу быть таким с тобой ”.

“Что это значит, Халлер? Какова услуга за услугу?”

Я кивнул. Теперь мы приступаем к сделке.

“Ты знаешь, что если я подам это заявление завтра, ты уйдешь в историю. Судья допустит ошибку на стороне защиты. Он будет избегать всего, что могло бы иметь хоть какой-то шанс обратить его вспять. Кроме того, он знает, что в офисе окружного прокурора триста трудоспособных прокуроров. Они могут просто прислать замену ”.

Я указал на толпу репортеров, собравшихся в зале, большинство из которых все еще окружали Херба Даля.

“Вы видите всех этих репортеров и все это внимание? Все это исчезнет. Возможно, это самое крупное дело в вашей карьере, и все это проходит. Никаких пресс-конференций, никаких заголовков, никакого внимания. Все это достанется тому, кого они пошлют на твое место”.

“Прежде всего, я буду бороться с этим делом, и не факт, что судья Моралес клюнет на ваш бред. Я расскажу ему точно, что вы делаете. Пытаюсь подзаработать. Пытаешься избавиться от прокурора, которого ты смертельно боишься ”.

“Вы можете рассказывать ему все, что хотите, но вам все равно придется рассказать судье - в открытом судебном заседании, - как получилось, что моя четырнадцатилетняя дочь пересказывала мне факты по этому делу за ужином на прошлой неделе”.

“Это чушь собачья. Тебе должно быть стыдно за использование своего...”

“Что, вы хотите сказать, что я лжец или моя дочь лжецка? Потому что мы тоже можем привлечь ее к суду. Я не уверен, что вашим боссам понравится зрелище, которое это вызовет, или заголовки в газетах. Вы знаете, окружной прокурор допрашивает четырнадцатилетнего подростка, называет его лжецом. Довольно безвкусно, тебе не кажется?”

Фримен повернулась спиной и сделала шаг, чтобы уйти от меня, но затем остановилась. Я знал, что она у меня в руках. Она должна была уйти от меня и от дела, но она не могла. Она хотела это дело и все, что оно могло ей принести.

Она снова повернулась ко мне. Она смотрела на меня так, как будто меня там вообще не было, как будто я был мертв.

“Еще раз, чего ты хочешь?”

“Я бы предпочел не подавать это завтра. Я бы предпочел просто отозвать ходатайства, которые я должен был подать, чтобы вернуть собственность моего клиента и ознакомиться с документами WestLand. Все, чего я хочу, это сотрудничества. Дружеский компромисс при открытии. Я хочу, чтобы это начало течь сейчас, не позже. Я не хочу идти к судье каждый раз, когда я хочу чего-то, на что имею право ”.

“Я мог бы пожаловаться на тебя в коллегию адвокатов”.

“Хорошо, мы можем подать перекрестные жалобы. Они проведут расследование в отношении нас обоих и обнаружат, что только вы вели себя неподобающим образом, обсуждая дело с бывшей женой и дочерью адвоката защиты ”.

“Я не обсуждал это с вашей дочерью. Она только что была там ”.

“Я уверен, что коллегия адвокатов сделает это различие”.

Я позволил ей повернуться на мгновение. Это был ее ход, но ей нужен был последний толчок.

“О, и, кстати, если я подам ходатайство завтра, я обязательно переведу десятицентовик в Times.Кто у них судебный репортер? Солтерс? Я думаю, она нашла бы это интересной маленькой побочной историей. Приятный эксклюзив ”.

Она кивнула, как будто ее затруднительное положение только что стало кристально ясным перед ней.

“Заберите свои ходатайства”, - сказала она. “У вас будет все, о чем вы просили, к концу дня в пятницу”.

“Завтра”.

“Этого времени недостаточно. Я должен собрать все воедино и скопировать. В копировальном центре всегда есть резервные копии.”

“Тогда в четверг к полудню, или я подам ходатайство”.

“Отлично, придурок”.

“Хорошо. Как только я пройдусь по всему этому, возможно, мы сможем начать говорить о признании вины. Спасибо тебе, Энди ”.

“Пошел ты, Халлер. И заявления о признании вины не будет. Мы поймали ее, и я собираюсь смотреть на тебя, а не на нее, когда будет вынесен вердикт ”.

Она развернулась и начала уходить, но затем снова повернулась ко мне.

“И не называй меня Энди. Ты не имеешь права называть меня так ”.

Затем она ушла, двигаясь длинными, сердитыми шагами к лифтовому холлу, полностью игнорируя репортера, который подбежал к ней и попытался получить цитату.

Я знал, что соглашения о признании вины не будет. Мой клиент не позволил бы этого. Но я дал Фримен возможность открыться, чтобы она могла бросить это мне в лицо. Я хотел, чтобы она ушла сердитой, но не настолько. Я хотел, чтобы она думала, что ей удалось что-то спасти. С ней было бы легче иметь дело.

Я огляделся и увидел Лайзу, покорно ожидающую на скамейке, на которую я ранее указал ей. Я сделал ей знак встать.

“Ладно, Лиза, давай выбираться отсюда”.

“Но как насчет Херба? Я приехал вместе с ним ”.

“Ваша машина или его?”

“Его”.

“Тогда с ним все в порядке. Мой парень отвезет вас домой ”.

Мы вошли в нишу лифта. К счастью, Андреа Фримен уже успела доехать до офиса окружного прокурора на втором этаже. Я нажал на кнопку, но лифт пришел недостаточно быстро. К нам присоединился Даль.

“Что, ты собирался уходить без меня?”

Я не ответил на его вопрос и быстро обошелся без всякого подобия вежливости.

“Знаешь, ты меня достаешь, разговаривая подобным образом с прессой. Вы думаете, что помогаете делу, но это не так - если только Герберт Дал не является причиной.”

“Ого, что это за выражения? Мы в здании суда.”

“Мне все равно, где мы находимся. Не говорите за моего клиента. Вы понимаете? Если ты сделаешь это снова, я собираюсь созвать пресс-конференцию, и тебе не понравится то, что я должен сказать о тебе ”.

“Прекрасно. Это было все. Моя последняя пресс-конференция. Но теперь у меня есть вопрос. Что происходит со всеми этими людьми, которых я отправлял к вам? Некоторые из них перезвонили мне и сказали, что ваши сотрудники обращались с ними довольно грубо ”.

“Да, вы продолжаете посылать их, и мы будем продолжать обращаться с ними таким же образом”.

“Эй, я знаю бизнес, и это законные люди”.

“Сторона измельчения”.

Даль выглядел смущенным. Он посмотрел на Лизу, а затем снова на меня.

“Что это значит?”

“Сторона измельчения. Да ладно, ты хочешь сказать, что не слышал о Стороне Грайнда?”

“Ты имеешь в виду Слепую сторону? Фильм о даме, которая усыновляет футболиста?”

“Нет, я имею в виду шлифовальную сторону.Фильм, снятый одним из продюсеров, которого вы прислали нам. Это об одной даме, которая усыновляет футболиста, а затем занимается с ним сексом три или четыре раза в день. Затем, когда это надоедает, она приглашает всю футбольную команду. Я не думаю, что это принесло столько денег, как The Blind Side.”

Лиза побледнела. У меня возникло ощущение, что то, что я говорил о связях Даля в Голливуде, не соответствовало тому, что Даль неделями вдалбливал ей в уши.

“Да, это то, что он делает для тебя, Лиза. Это тот тип людей, с которыми он хочет свести вас ”.

“Послушайте, ” сказал Даль, - вы хоть представляете, как трудно что-то наладить в этом городе? Проект? Есть те, кто может, и те, кто не может. Мне все равно, что этот парень делал раньше, пока он может что-то делать сейчас. Вы понимаете? Это законные люди, и у меня на кону много денег, Халлер ”.

Наконец прибыл лифт. Я указал Лизе на это, но затем положил руку на грудь Даля и медленно оттолкнул его от двери.

“Просто отвали, Дал. Ты получишь свои деньги и еще кое-что. Но ты просто отвали.”

Я вошел в лифт и обернулся, чтобы убедиться, что Даль не попытается запрыгнуть в него в последний момент. Он не пытался это сделать, но и не двигался. Я выдерживал его полный ненависти взгляд, пока двери за ним не закрылись.

Девять

Мы переехали в наши новые офисы в субботу утром. Это был трехкомнатный номер в здании на пересечении бульваров Виктори и Ван Найс. Это место даже называлось Зданием Победы, которое мне нравилось. Квартира также была полностью меблирована и находилась всего в двух кварталах от здания суда, где Лайзе Траммел предстояло предстать перед судом.

Вся команда была наготове, чтобы помочь с переездом. Включая Рохаса, который был одет в футболку и мешковатые штаны, демонстрируя татуировки, которые полностью покрывали его руки и ноги. Я не знал, что было более шокирующим, видеть татуировки или видеть Рохаса в чем-либо, кроме костюма, который он всегда носил, когда подвозил меня.

Обстановка на новом месте заключалась в том, что я получил свой собственный офис, в то время как Циско и Аронсон делили другой, более просторный офис, а Лорна разместила приемную между ними. Переезд с заднего сиденья "Линкольна" в офис с десятифутовыми потолками, полным столом и мягкой кушеткой был большой переменой. Первое, что я сделал, устроившись, - использовал открытое пространство и полированный деревянный пол, чтобы разложить восемьсот с лишним страниц документов об обнаружении, которые я получил от Андреа Фримен.

Большая часть этого была из Вестленда, и многое из этого было наполнителем. Это была пассивно-агрессивная реакция Фримена на то, что защита манипулировала им. Там были десятки страниц и пакетов с банковской политикой и процедурами и другими формами, которые мне не были нужны. Все это свалили в одну кучу. Там также были копии всех сообщений, которые направлялись непосредственно Лайзе Траммел, большинство из которых я уже имел и был знаком с ними. Это отправилось во вторую стопку. И, наконец, там были копии внутренней банковской переписки, а также переписки между жертвой, Митчеллом Бондурантом, и сторонней компанией, которую банк использовал для обращения взыскания.

Эта компания называлась ALOFT, и я уже был с ней хорошо знаком, потому что она была моим оппонентом по крайней мере в трети моих дел о взыскании долга. ALOFT была мельницей, компанией, которая подавала и отслеживала все документы, необходимые в длительном процессе обращения взыскания. Это был посредник, который позволял банкирам и другим кредиторам сохранять свои руки чистыми в грязном бизнесе по отбору у людей домов. Такие компании, как ALOFT, выполнили свою работу без того, чтобы банку даже пришлось отправлять письмо клиенту, столкнувшемуся с потерей права выкупа.

Больше всего меня заинтересовала эта стопка корреспонденции, и именно здесь я нашел документ, который изменил ход дела.

Я прошел за свой стол, сел и изучил телефон. На нем было больше кнопок, чем я когда-либо смог бы использовать. Я, наконец, нашел кнопку внутренней связи с другим офисом и нажал ее.

“Алло?”

Ничего. Я нажал на нее снова.

“Циско? Волы? Ты здесь?”

Ничего. Я встал и направился к двери, намереваясь пообщаться со своими сотрудниками старомодным способом, когда из динамика телефона, наконец, донесся ответ.

“Микки, это ты?”

Это был голос Циско. Я поспешил обратно к столу и нажал кнопку.

“Да, это я. Не могли бы вы подойти сюда? И приведите тельцов”.

“Принято и отбываю”.

Несколько минут спустя вошли мой следователь и помощник адвоката.

“Эй, босс?” Спросил Циско, глядя на стопки документов на полу. “Смысл офиса в том, чтобы складывать вещи в ящики, картотечные шкафы и на полки”.

“Я займусь этим”, - сказал я. “Закройте дверь и присаживайтесь”.

Как только мы все оказались на своих местах, я посмотрел на них через мой большой арендованный стол и рассмеялся.

“Это странно”, - сказал я.

“Я мог бы привыкнуть к тому, что у меня есть офис”, - сказал Циско. “Но Буллокс не знает ничего из ничего”.

“Да, я знаю”, - запротестовал Аронсон. “Прошлым летом я стажировался в ”Шендлер, Мэсси и Ортиз", и у меня был собственный офис".

“Что ж, может быть, в следующий раз ты сделаешь с нами свое дело”, - сказал я. “Итак, теперь перейдем к делу. Циско, ты передал ноутбук своему парню?”

“Да, передал это вчера утром. Я сказал ему, что это была срочная работа ”.

Мы говорили о ноутбуке Лизы, который был возвращен офисом окружного прокурора вместе с ее мобильным телефоном и четырьмя коробками документов.

“И он сможет рассказать нам, на что смотрел окружной прокурор?”

“Он сказал, что сможет предоставить список файлов, которые они открыли, и как долго они были открыты. Из этого мы должны составить представление о том, на что они обратили внимание. Но не тешьте себя надеждами”.

“Почему?”

“Потому что Фримен слишком легко сдался на этом пути. Я не думаю, что она вернула бы нам компьютер, если бы это было так важно для нее ”.

“Возможно”.

Ни он, ни Аронсон не знали о сделке, которую я заключил с Фрименом, или о рычагах, которые я использовал. Я обратил свое внимание на Аронсона. После того, как она завершила ходатайства о прекращении дела ранее на этой неделе, я поручил ей подготовить информацию о жертве. Это произошло после того, как Циско в ходе своих расследований обнаружил некоторые предварительные признаки того, что в личном мире Митчелла Бондуранта не все в порядке.

“Буллокс, что у вас есть на нашу жертву?”

“Что ж, мне еще многое нужно проверить, но нет сомнений в том, что он направлялся к водопаду. То есть в финансовом плане.”

“Как же так?”

“Ну, когда дела шли хорошо и финансирование шло легко, он был определенным игроком на рынке недвижимости. Между ноль две и ноль семь он купил и продал двадцать один объект недвижимости, в основном жилую недвижимость. Заработал хорошие деньги и вложил их обратно в более крупные сделки. Затем экономика рухнула, и его поймали с сумкой в руках ”.

“Он был вверх ногами?”

“Совершенно верно. На момент своей смерти он владел пятью крупными объектами недвижимости, которые внезапно перестали стоить того, что он за них заплатил. Похоже, что он пытался продать их больше года. Желающих нет. И у троих из них были воздушные шарики, которые должны были лопнуть в этом году. В сумме это составило бы более двух миллионов долларов, которые он был бы должен ”.

Я встал и обошел стол. Я начал расхаживать. Отчет Аронсона был захватывающим. Я не знал точно, как это вписывается, но я был уверен, что смогу это подогнать. Нам просто нужно было поговорить об этом.

“Хорошо, итак, Бондурант, старший вице-президент, отвечающий за сектор ипотечного кредитования в Вестленде, стал жертвой такой же ситуации, как и многие люди, на которых он обращал взыскание. Когда деньги текли рекой, он брал ипотечные кредиты под пятилетние векселя, думая, как и все остальные, что он передаст имущество или перезакладывает его задолго до истечения пяти лет ”.

“За исключением того, что экономия уходит в унитаз”, - сказал Аронсон. “Он не может их продать и не может перезакладывать, потому что они не стоят того, что он за них заплатил. Ни один банк не прикоснулся бы к его бумагам, даже к его собственным.”

У Аронсон было мрачное выражение лица.

“Все это хорошая работа, Буллокс. Что случилось?”

“Ну, мне просто интересно, какое все это имеет отношение к убийству?”

“Может быть, ничего. Может быть, все”.

Я вернулся к столу и сел. Я протянул ей трехстраничный документ, который нашел в томах, предоставленных обвинением. Она взяла его и держала так, чтобы она и Циско могли оба посмотреть на него.

“Что это?” - спросила она.

“Я думаю, это наш неопровержимый довод”.

“Я забыл свои очки в другом кабинете”, - сказал Циско.

“Прочтите это, Буллокс”.

“Это копия заверенного письма от Бондуранта Луису Оппарицио в компанию A. Louis Opparizio Financial Technologies, или ALOFT, для краткости. В нем говорится: ‘Дорогой Луис, в приложении вы найдете корреспонденцию от адвоката по имени Майкл Халлер, который представляет владельца дома в одном из дел о потере права выкупа, которые вы ведете в Уэстленде’. В нем указывается имя Лизы, номер кредита и адрес дома. Далее следует: "В своем письме мистер Халлер утверждает, что досье изобилует мошенническими действиями, совершенными по делу. Вы заметите, что он приводит конкретные примеры, все из которых были вынесен АЛОФТОМ. Как вы знаете и мы обсуждали, были и другие жалобы. Эти новые обвинения против ALOFT, если они верны, поставили WestLand в уязвимое положение, особенно учитывая недавний интерес правительства к этому аспекту ипотечного бизнеса. Если мы не придем к какому-либо соглашению и пониманию в отношении этого, я буду рекомендовать правлению, чтобы WestLand расторгла свой контракт с вашей компанией по уважительной причине и все текущие дела были прекращены. Это действие также потребовало бы от банка подать SAR в соответствующие органы. Пожалуйста, свяжитесь со мной при первой же возможности для дальнейшего обсуждения этих вопросов.’ Вот и все. Копия вашего оригинального письма прилагается и копия карточки возврата из почтового отделения. Письмо было подписано кем-то по имени Натали, и я не могу прочитать фамилию. Начинается с L.”

Я откинулся на спинку своего кожаного кресла руководителя и улыбнулся им, перекатывая скрепку в пальцах, как фокусник. Аронсон, желая произвести впечатление, вмешался первым.

“Итак, Бондуран прикрывал свою задницу. Он должен был знать, что делает АЛОФТ. У банков тайные отношения со всеми этими фабриками по обращению взыскания. Им все равно, как это делается, они просто хотят, чтобы это было сделано. Но, отправляя это письмо, он дистанцировался от ”НАВЕРХУ" и закулисных практик ".

Я пожал плечами, как бы говоря, может быть.

“Договоренность и понимание”, - сказал я.

Они оба непонимающе посмотрели на меня.

“Это то, что он сказал в письме. ‘Если мы не придем к какому-то соглашению и пониманию...”

“Хорошо, что это значит?” Спросил Аронсон.

“Читай между строк. Я не думаю, что он дистанцировался. Я думаю, что в письме была угроза. Я думаю, это означает, что он хотел поучаствовать в акции ALOFT. Он хотел войти, и он прикрывал свою задницу, да, отправив письмо, но я думаю, что было другое сообщение. Он хотел принять участие в акции, или он собирался отобрать ее у Оппарицио. Он даже угрожал подать в суд ”.

“Что именно такое SAR?” - спросил Аронсон.

“Отчет о подозрительной активности”, - сказал Циско. “Обычная форма. Банки предъявляют их по любому поводу ”.

“С кем?”

“Федеральная торговая служба, ФБР, Секретная служба, кто угодно, на самом деле”.

Я мог бы сказать, что я еще ни на что их не продал.

“У вас есть хоть малейшее представление о том, какие деньги загребает "АЛОФТ”?" Я спросил. “Это легко задействовано в трети наших дел. Я знаю, что это ненаучно, но если рассматривать это по всем направлениям, и у "АЛОФТ" треть дел в округе Лос-Анджелес, то речь идет о миллионах гонораров в этом одном округе. Говорят, что только в Калифорнии произойдет три миллиона случаев лишения права выкупа, прежде чем это закончится в течение следующих нескольких лет.

“Плюс, есть приобретение”.

“Какое приобретение?” Спросил Аронсон.

“Вы должны прочитать газеты. Оппарицио находится в процессе продажи ALOFT крупному инвестиционному фонду, компании под названием LeMure. Он торгуется публично, и любые разногласия по поводу одного из приобретений его спутниковой сети могут повлиять на сделку, а также на цену акций. Так что не обманывай себя. Если Бондуран был достаточно отчаянным, он мог бы поднять волну. Возможно, он заработал больше, чем рассчитывал ”.

Циско кивнул, первым соглашаясь с моей теорией.

“Хорошо, итак, у нас есть Бондурант, столкнувшийся с личной финансовой катастрофой”, - сказал он. “Три воздушных шарика вот-вот лопнут. Итак, он разворачивается и пытается нажиться на Оппарицио, сделке с Лемуром и всей этой истории с потерей права выкупа. И из-за этого его убьют?”

“Это верно”.

Циско был продан. Теперь я повернулся на своем стуле так, что смотрел прямо на Аронсона.

“Я не знаю”, - сказала она. “Это большой скачок. И это будет трудно доказать ”.

“Кто сказал, что мы должны это доказывать? Нам просто нужно придумать, как донести это до присяжных ”.

Реальность была такова, что нам ни черта не нужно было доказывать. Нам нужно было только предложить это, а остальное пусть сделают присяжные. Мне просто нужно было посеять семена разумного сомнения. Построить гипотезу о невиновности. Я наклонился вперед через свой большой деревянный стол и посмотрел на свою команду.

“Это наша версия защиты. Оппарицио - наш соломенный человечек. Он тот парень, которого мы изображаем виновным. Присяжные указывают на него пальцем, и наш клиент уходит ”.

Я посмотрел на их лица и не получил никакой реакции. Я продолжал идти.

“Циско, я хочу, чтобы ты сосредоточился на Луисе Оппарицио и его компании. Достань мне все, что там есть. История, известные партнеры, все. Все подробности слияния. Я хочу знать об этой сделке и этом парне больше, чем знает даже он сам. К концу следующей недели я хочу запросить повесткой записи из "АЛОФТ". Они будут сопротивляться, но это должно немного расшевелить ситуацию ”.

Аронсон покачала головой.

“Но подождите минутку”, - сказала она. “Вы хотите сказать, что все это чушь собачья? Просто уловка защиты, и этот парень Оппарицио на самом деле этого не делал? Что, если мы правы насчет Оппарицио, а они ошибаются насчет Лайзы Траммел? Что, если она невиновна?”

Она посмотрела на меня глазами, полными наивной надежды. Я улыбнулся и посмотрел на Циско.

“Скажи ей”.

Мой следователь повернулся лицом к моему молодому коллеге.

“Парень, ты новичок в этом, так что получай пропуск. Но мы никогда не задаем этот вопрос. Не имеет значения, виновны наши клиенты или невиновны. Они все получают одинаковую взбучку за доллар ”.

“Да, но...”

“Никаких ”но", - сказал я. “Мы говорим здесь о путях защиты. Способы обеспечить нашему клиенту наилучшую возможную защиту. Этим стратегиям мы будем следовать независимо от вины или невиновности. Вы хотите заниматься защитой по уголовным делам, это то, что вы должны понять. Вы никогда не спрашиваете своего клиента, сделал ли он это. Да или нет, ответ - это всего лишь отвлекающий маневр. Так что тебе не нужно знать ”.

Она сжала губы в тонкую прямую линию.

“Как у вас дела с Теннисоном?” Я спросил. “Атака легкой бригады”?"

“Что означает...”

“ ‘Их дело не рассуждать "почему", их дело - сделать или умереть’. Мы Легкая бригада, Буллокс. Мы выступаем против армии, у которой больше людей, больше оружия, больше всего. Большую часть времени это сводится к чуть большему, чем к самоубийственному бегству. Шансов выжить нет. Никаких шансов на победу. Но иногда бывает случай, когда у тебя есть шанс. Это может быть рискованно, но, тем не менее, это шанс. Итак, вы принимаете это. Вы предъявляете обвинение ... и вы не задаете подобных вопросов ”.

“На самом деле, я думаю, что это "сделай и умри’. В этом и был смысл стихотворения. У них не было выбора: действовать или умереть. Они должны были сделать и умереть”.

“Итак, вы знаете своего Теннисона. Мне больше нравится ‘сделай или умри’. Дело в том, убила ли Лиза Траммел Митчелла Бондуранта? Я действительно не знаю. Она говорит, что не убивала, и для меня этого достаточно. Если это недостаточно хорошо для тебя, тогда я отстраню тебя от этого дела и верну на полный рабочий день ”.

“Нет”, - быстро сказал Аронсон. “Я хочу остаться. Я в деле”.

“Это хорошо. Не многим адвокатам удается занять второе место по делу об убийстве через десять месяцев после окончания юридической школы.”

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

“Второй стул?”

Я кивнул.

“Ты это заслужил. Вы проделали действительно хорошую работу над этим ”.

Но свет быстро померк.

“Что?”

“Я просто не знаю, почему у вас не может быть и того, и другого. Вы знаете, прилагайте безудержные усилия в свою защиту, но добросовестно относитесь к своей работе. Старайтесь добиться наилучшего результата”.

“Наилучший исход для кого? Ваш клиент? Общество? Или для себя? Вы несете ответственность перед своим клиентом и законом, Буллокс. Вот и все”.

Я наградил ее долгим взглядом, прежде чем продолжить.

“Не мучай меня угрызениями совести”, - сказал я. “Я прошел по этому пути. Это не приведет вас ни к чему хорошему”.

Десять

Потратив большую часть дня на обустройство офиса, я добрался домой почти до восьми. Я нашел свою бывшую жену сидящей на ступеньках, ведущих на переднюю террасу. Нашей дочери с ней не было. В прошлом году между нами было несколько встреч, в которых не участвовала Хейли, и я был взволнован перспективой появления еще одной. Я устал как собака от дневной умственной и физической работы, но я мог легко сплотиться ради Мэгги Макфирс.

“Привет, Мэгс. Ты забыл ключ?”

Она встала, и только по ее напряженной позе и тому, как она по-деловому отряхнула джинсы сзади, я понял, что что-то не так. Когда я добрался до верхней ступеньки, я наклонился для поцелуя - просто в щеку. Но она немедленно предприняла маневр уклонения, и мое подозрение подтвердилось.

“Вот где Хейли понимает это”, - сказал я. “Старая добрая булочка, когда я ее целую”.

“Ну, я здесь не для этого, Халлер. Я не воспользовался своим ключом, потому что подумал, что вы могли бы счесть это своего рода конфликтом интересов, если бы обнаружили прокурора в своем доме ”.

Теперь я понял.

“Йога сегодня? Вы видели Андреа Фримен?”

“Это верно”.

Внезапно я больше не почувствовал в себе сил собраться с силами. Я отпер дверь, как заключенный, наказанный за то, что унизил себя тем, что позволил себе войти в комнату, где вам делают укол.

“Проходите. Я думаю, мы покончим с этим ”.

Она вошла быстро, мое последнее замечание подбросило еще одно полено в ее камин.

“То, что ты сделал, было подло. Используя нашу дочь таким коварным способом ”.

Я развернулся к ней.

“Используя нашу дочь? Я ничего подобного не делал. Наша дочь оказалась в центре всего этого, и я узнал об этом только случайно ”.

“Это не имеет значения. Ты отвратителен”.

“Нет, я адвокат защиты. И ваш хороший приятель Энди обсуждал меня и мое дело с моей бывшей женой в присутствии моей дочери. И затем она откровенно солгала мне ”.

“О чем ты говоришь? Она не лжет”.

“Я говорю не о Хейли. Я говорю об Энди.Я спросил ее в первый день, когда она занималась этим делом, знает ли она вас, и она сказала, что знала вас лишь мельком. Я думаю, мы можем согласиться, что это не тот случай. И я не знаю наверняка, но я бы предположил, что, если бы мы описали эту ситуацию десяти разным судьям, возможно, десять сочли бы это конфликтом ”.

“Послушайте, мы не обсуждали вас или дело. Это всплыло, когда мы обедали. Хейли случайно оказалась там. Что я должен делать, отречься от своих друзей из-за тебя? Это так не работает ”.

“Если в этом не было ничего особенного, почему она солгала мне?”

“Это не было прямой ложью. Не похоже, что мы лучшие друзья или что-то в этом роде. Кроме того, она, вероятно, в любом случае не хотела, чтобы ты ввязывался в это так, как ты это сделал.”

“Итак, теперь мы оцениваем ложь по скользящей шкале. Некоторые из них косвенные и не имеют большого значения. Не беспокойтесь об этой лжи ”.

“Халлер, не будь мудаком”.

“Послушай, ты хочешь чего-нибудь выпить?”

“Я ничего не хочу. Я пришел сказать вам, что вы опозорили не только меня и свою дочь, но и себя. Это было низко, Халлер. Вы использовали что-то невинное от вашей собственной дочери, чтобы получить преимущество. Это было действительно низко ”.

Я все еще держал в руках свой портфель. Я положил его на стол в обеденной нише. Я положил руки на крышку одного из стульев и облокотился на нее, обдумывая свой ответ.

“Давай”, - сказала Мэгги, подначивая меня. “У тебя всегда на все есть быстрый ответ. Великий защитник. Давайте послушаем это на этот раз ”.

Я рассмеялся и покачал головой. Она была так чертовски красива, когда злилась. Это было обезоруживающе. И плохая часть была в том, что, я думаю, она знала это.

“О, так это забавно. Ты угрожаешь разрушить чью-то карьеру, а потом можешь посмеяться над этим ”.

“Я не угрожал разрушить ее карьеру. Я угрожал отстранить ее от дела. И нет, это не смешно. Просто дело в том, что...”

“Что, Холлер? Просто это что? Я сидел там два часа, гадая, появишься ли ты, потому что я хочу знать, как ты мог это сделать ”.

Я отошел от стола и перешел в наступление, двигаясь к ней во время разговора. Заставляю ее отступить, а затем загоняю в угол, заканчивая свои слова тем, что мой палец находится в нескольких дюймах от ее груди.

“Я сделал это, потому что я адвокат защиты, и как адвокат защиты я дал клятву защищать своих клиентов в меру своих возможностей. Итак, да, я увидел здесь преимущество. Ваш хороший приятель Энди - и вы - явно перешли черту. Конечно, никакого вреда не было причинено - насколько я знаю. Но это не значит, что черта не была перейдена. Если вы перепрыгнете забор с табличкой "ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН", то вы все равно нарушите границу, даже если перепрыгнете обратно. Итак, мне стало известно об этом незаконном проникновении, и я использовал это в своих интересах, чтобы получить то, что мне нужно для защиты моего клиента. Кое-что, что мне должны были сообщить как нечто само собой разумеющееся, но о чем ваша подруга умолчала просто потому, что могла.

“Была ли она в рамках правил? ДА. Было ли это справедливо? Нет. И одна из причин, по которой вы все возбуждены и обеспокоены этим, заключается в том, что вы знаете, что это было несправедливо и что я сделал правильный ход. Это было то, что вы сделали бы сами ”.

“Никогда и за миллион лет. Я бы никогда не опустился так низко”.

“Чушь собачья”.

Я отвернулся от нее. Она осталась в углу.

“Что ты здесь делаешь, Мэгги?”

“Что вы имеете в виду? Я только что сказал вам, почему я здесь ”.

“Да, но ты мог бы снять трубку или отправить мне электронное письмо. Зачем ты пришел сюда?”

“Я хотел видеть ваше лицо, когда вы давали объяснение”.

Я снова повернулся к ней. Все это было второстепенным представлением. Я приблизился к ней и положил руку на стену прямо рядом с ее головой.

“Это были такие дерьмовые споры, которые разрушили наш брак”, - сказал я.

“Я знаю”.

“Ты знаешь, что прошло восемь лет? Мы были разведены столько же, сколько были женаты ”.

Восемь лет, а я все еще не мог отделаться от нее.

“Восемь лет, и вот мы здесь”.

“Да, мы здесь”.

“Вы знаете, вы нарушитель границы, Холлер. Ты перепрыгиваешь через все заборы. Приходи в нашу жизнь и уходи из нее, когда захочешь. И мы просто позволяем тебе ”.

Я медленно наклонился ближе, пока мы не стали дышать одним воздухом. Я поцеловал ее легко, а затем сильнее, когда она попыталась что-то сказать. Я не хотел больше слышать никаких слов. Я закончил со словами.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.Гипотеза о невиновности

Одиннадцать

Офис был закрыт на вечер, но я все еще сидел за своим столом, готовясь к предварительному слушанию. Это был вторник в начале марта, и я пожалел, что не мог открыть окно, чтобы впустить прохладный вечерний ветерок. Но офис был герметично закрыт вертикальными окнами, которые не открывались. Лорна не заметила этого, когда осматривала помещение и подписывала договор аренды. Это заставило меня скучать по работе на заднем сиденье "Линкольна", где я мог опустить окно и ловить ветерок, когда захочу.

До предварительного слушания оставалась неделя. Под подготовкой я подразумеваю, что я пытался предугадать, с чем моя оппонентка Андреа Фримен будет готова расстаться, когда она представит свое дело перед судьей.

Предварительное слушание - это обычный шаг на пути к судебному разбирательству. Это на сто процентов шоу обвинения. Государству поручено представить свое дело в суд, и затем судья выносит решение о том, имеются ли достаточные доказательства для передачи его на рассмотрение суда присяжных. Это не предел разумного сомнения. Даже близко. Судье остается только решить, поддерживает ли обвинение перевес доказательств. Если это так, то следующая остановка - полномасштабный судебный процесс.

Хитрость Фримена заключалась бы в том, чтобы собрать ровно столько улик, чтобы пересечь границу перевеса и получить одобрительный кивок судьи, не отдавая весь запас. Потому что она знала, что я буду ходить в школу с тем, что она представила.

Нет сомнений в том, что бремя обвинения вовсе не является бременем. Хотя идея предварительного слушания заключается в том, чтобы обеспечить проверку системы и убедиться, что правительство не будет грубо обращаться с человеком, это все еще фиксированная игра. Ассамблея штата Калифорния позаботилась об этом.

Политики в Сакраменто, разочарованные кажущейся бесконечной продолжительностью уголовных дел, медленно проходящих через систему правосудия, приняли меры. Преобладающим мнением было то, что отсрочка правосудия означала отказ в правосудии, не говоря уже о том, что это мнение противоречило основному компоненту состязательной системы - сильной и энергичной защите. Ассамблея обошла стороной это незначительное неудобство и проголосовала за изменение, установив меры, которые упростили процесс. Предварительное слушание перешло от полного оглашения доказательств обвинения к тому, что по сути является игрой в прятки. Помимо ведущего следователя пришлось вызвать несколько свидетелей, показания с чужих слов были скорее одобрены, чем отвергнуты, и обвинению не нужно было представлять даже половину своих доказательств. Ровно столько, чтобы прожить.

Результатом стало то, что дело крайне редко не соответствовало уровню серьезности, и предварительное слушание превратилось в обычное штампование обвинений на пути к судебному разбирательству.

Тем не менее, в разбирательстве была своя ценность для защиты. У меня все еще было представление о том, что должно было произойти, и возможность задать вопросы о том, какие свидетели и доказательства были представлены. И в этом заключалась подготовительная работа. Мне нужно было предвидеть, какие карты покажет Фримен, и решить, как я буду играть против них.

Мы были далеки от любого понятия о соглашении о признании вины. Фримен все еще не давал на том конце, а мой клиент все еще не брал. Мы были на прямом пути к судебному разбирательству в апреле или мае, и я не могу сказать, что был недоволен этим. У нас был реальный шанс, и если Лиза Траммел хотела пойти на это, я собирался быть готовым.

За последние недели мы получили несколько хороших новостей, а также плохих на фронте доказательств. Как и ожидалось, судья Моралес отклонил наши ходатайства об отмене допроса в полиции и обыска в доме Лизы. Это открыло обвинению путь к построению своего дела вокруг столпов мотивации, возможностей и единственного свидетельства очевидца. У них был иск о взыскании. У них была история протеста Лизы против банка. У них были ее компрометирующие признания во время ее допроса. И самое главное, у них была свидетельница, Марго Шафер, которая утверждала, что видела Лайзу всего в квартале от банка и всего через несколько минут после убийства.

Но мы выстраивали дело защиты, которое атаковало эти столпы и содержало много доказательств, которые действительно были оправдательными.

Орудие убийства пока не было идентифицировано или найдено, и рвение государства доказать, что крошечное пятнышко крови, обнаруженное на разводном ключе, взятом со скамейки инструментов в гараже Лайзы, дало обратный эффект, когда экспертиза пришла к выводу, что это не кровь Митчелла Бондуранта. Конечно, обвинение не подняло бы этот вопрос на предварительном слушании или в суде, но я мог бы и сделал бы это. Работа защиты заключается в том, чтобы учесть просчеты следствия и втиснуть их в глотку государства. Я бы не стал сдерживаться.

Кроме того, мой следователь собрал информацию, которая поставила бы под сомнение показания ключевого свидетеля обвинения, даже несмотря на то, что мы не получим этого снимка до суда. И у нас также была гипотеза о невиновности. Альтернативная теория складывалась неплохо. Мы вручили повестки Луису Оппарицио и его компании "АЛОФТ", занимающейся взысканием имущества в центре стратегии защиты.

Я ожидал, что во время предварительного слушания не будет упомянуто ни тактики защиты, ни доказательств. Фримен вызывал детектива Керлена для дачи показаний, и тот знакомил судью со всем делом, следя за тем, чтобы обойти любые слабые места в доказательствах. Она также пригласила бы судмедэксперта и, возможно, судебного аналитика.

Единственным вопросом был свидетель Шафер. Моей первой мыслью было, что Фримен удержит ее. Она могла положиться на то, что Керлен представит информацию из своего интервью с ней, тем самым раскрыв то, о чем Шафер в конечном итоге будет свидетельствовать на суде. Для предварительной подготовки больше ничего не требовалось. С другой стороны, Фримен мог вызвать Шефера для дачи показаний в попытке увидеть, что у меня было. Если бы я раскрыл во время перекрестного допроса, как я планировал обращаться со свидетелем, это помогло бы Фримену подготовиться к тому, что ожидало его на суде.

На тот момент это была сплошная стратегия и игры, и я должен был признать, что это была лучшая часть судебного процесса. Действия, предпринятые за пределами зала суда, всегда были более значительными, чем те, которые были сделаны внутри. Все внутренние движения были заранее подготовлены и срежиссированы. Я предпочел импровизацию, сделанную вне зала суда.

Я подчеркивал имя Шафер в своем юридическом блокноте, когда услышал телефонный звонок в приемной. Я мог бы снять это на своей съемочной площадке, но не стал заморачиваться. Было уже далеко за полдень, и я знал, что номер из телефонной книги был перенаправлен на новый офисный номер. Любой, кто звонил так поздно, вероятно, хотел получить совет по взысканию. Они могли бы оставить сообщение.

Я вытащил папку с анализом крови вперед и в центр на столе. В нем содержался отчет о сравнении ДНК, который был проведен по крови, извлеченной из щели в ручке трубного ключа с инструментального стола Лайзы. Это была срочная работа, обвинение обратилось за дорогостоящим анализом к сторонней фирме, вместо того чтобы ждать, пока это сделает региональная лаборатория. Я представил, какое разочарование, должно быть, испытал Фримен, когда отчет был отрицательным. Не кровь Митчелла Бондуранта. Это было не только препятствием для обвинения - совпадение уничтожило бы все шансы , которые были у Лизы на оправдательный приговор, и вынудило бы ее пойти на соглашение о признании вины. Но теперь Фримен знал, что я могу помахать отчетом перед присяжными и сказать: “Видите, в их деле полно неправильных поворотов и неверных доказательств”.

Мы также добились успеха, когда на кадрах с видеокамер в здании банка и въезде в гараж не удалось показать Лайзу Траммел в период до и после убийства. Камеры не охватывали весь объект, но это не имело значения. Это было оправдательное доказательство.

Теперь мой мобильный телефон начал вибрировать. Я вытащил его из кармана и посмотрел на удостоверение личности. Звонил мой агент, Джоэл Готлер. Я колебался, но затем ответил на звонок.

“Ты работаешь допоздна”, - сказал я вместо ответа.

“Да, ты что, не читаешь свои электронные письма?” Сказал Готлер. “Я пытался связаться с вами”.

“Извините, мой компьютер прямо здесь, но я был занят. Что происходит?”

“У нас большая проблема. Ты читаешь ”Дедлайн Голливуд"?"

“Нет, что это?”

“Это блог. Посмотри это на своем компьютере”.

“Сейчас?”

“Да, сейчас. Сделай это”.

Я закрыл папку с кровью и отодвинул ее в сторону. Я придвинул свой ноутбук и открыл его. Я вышел в Интернет и перешел на сайт Deadline Hollywood. Я начал прокручивать. Это выглядело как список коротких отчетов о голливудских сделках, оценках кассовых сборов и приходах и уходах студии. Кто что купил и продал, кто из какого агентства ушел, кто опускался, а кто поднимался, такого рода вещи.

“Хорошо, что я здесь ищу?”

“Прокрутите вниз до трех сорока пяти сегодня днем”.

Записи в блоге были помечены временем. Я выполнил инструкции и пришел к вечернему сообщению, которое Готлер хотел, чтобы я увидел. Один только заголовок пнул меня по яйцам.

Арчуэй раскрывает тайну реального убийства

Даль / Макрейнольдс будут производить

Источники сообщают мне, что Archway Pictures выставила шестизначную сумму против семизначной, чтобы приобрести права на дело о мести за потерю права выкупа, которое в настоящее время проходит через систему правосудия здесь, в Лалаленде. Обвиняемую, Лайзу Траммел, в сделке представлял Херб Дал, и он будет продюсером вместе с Клеггом Макрейнольдсом из Archway. Многоуровневая сделка включает права на телевидение и документальный фильм. Концовка истории, однако, еще не написана, поскольку Трэммелу все еще предстоит предстать перед судом по делу об убийстве банкира, который пытался наложить взыскание на ее дом. В пресс-релизе Макрейнольдс сказал, что история Траммела будет использована для того, чтобы пролить увеличительное стекло на эпидемию потери права выкупа, которая охватила всю страну в последние годы. Ожидается, что она предстанет перед судом через два месяца.

“Этот ублюдок”, - сказал я.

“Да, примерно так”, - сказал Готлер. “Что, черт возьми, происходит? Я пытаюсь продать эту вещь и был очень близок к сделке с Лейкшором, а потом я прочитал это! Ты издеваешься надо мной, Холлер? Ты наносишь мне удар в спину вот так?”

“Послушайте, я не знаю точно, что здесь происходит, но у меня контракт с Лизой Трэммел и ...”

“Вы знаете этого парня, Даля? Я верю, и он полный подлец ”.

“Я знаю, я знаю. Он попытался сделать ход, и я заткнул его задницу. Он заставил Лайзу кое-что подписать, но ...

“О, боже, она подписала контракт с этим парнем?”

“Нет. Я имею в виду, да, но после того, как она подписала со мной контракт. У меня есть контракт. У меня есть первый по...”

Я остановился прямо на этом. Контракты. Я вспомнил, как делал копии и отдавал их Далю. Затем я положил оригиналы обратно в папку в багажнике "Линкольна". Даль видел все это.

“Сукин сын!”

“Что это?”

Я посмотрел на стопку папок на углу моего стола. Все они были порождены делом Лайзы Траммел. Но я не принес папки из багажника "Линкольна", потому что был ленив. Я полагал, что все это были старые контракты и старые дела, и, возможно, я не был уверен, как мне в конечном итоге понравится работать в обычном офисе. Папка с контрактами все еще была в багажнике.

“Джоэл, я тебе сразу же перезвоню”.

“Эй, что такое...”

Я закрыл телефон и направился к двери. Здание Победы имело свой собственный двухуровневый гараж, но он не был пристроен. Мне пришлось покинуть здание и дойти до гаража по соседству. Я взбежал по пандусу и на втором уровне направился к своей машине, при приближении открывая багажник с помощью пульта дистанционного управления. Мой Линкольн был единственным транспортным средством, оставшимся на верхнем уровне. Я достал папку с контрактами и наклонился к свету от крышки багажника, чтобы посмотреть на соглашение, подписанное Лизой Траммел.

Этого там не было.

Сказать, что я был зол, было бы преуменьшением. Я засунул папку обратно в гнездо и захлопнул крышку. Я достал свой телефон и позвонил Лизе, направляясь обратно к трапу. Звонок перешел на сообщение.

“Лиза, это твой адвокат. Я думал, мы договорились, что, когда я тебе позвоню, ты ответишь. Неважно, в какое время, неважно, что вы делали. Но вот я звоню, а ты не отвечаешь. Позови... меня... обратно. Я хочу поговорить с тобой о твоем маленьком друге Хербе и о сделке, которую он только что заключил. Я уверен, что вы осознаете это. Но о чем вы, возможно, не знаете, так это о том, что я собираюсь подать на его задницу в суд за этот трюк. Я собираюсь похоронить его под землей, Лиза. Так что перезвони мне! Сейчас же!”

Я закрыл телефон и сжал его, направляясь вниз по трапу. Я едва заметил двух мужчин, поднимающихся по трапу, пока один из них не окликнул меня.

“Эй, ты тот парень, верно?”

Я остановился, сбитый с толку вопросом, мои мысли все еще были сосредоточены на Хербе Дале и Лайзе Трэммел.

“Прошу прощения?”

“Адвокат. Вы знаменитый адвокат с телевидения.”

Они оба двинулись ко мне. Это были молодые парни в бомберах, руки в карманах. Я не хотел останавливаться, чтобы поддержать светскую беседу.

“Э-э, нет, я думаю, вы неправильно поняли...”

“Нет, чувак, это ты. Я видел тебя по телевизору, верно?”

Я сдался.

“Да, у меня есть дело. Из-за этого меня показывают по телевизору ”.

“Верно, верно, верно… и еще раз, как тебя зовут?”

“Микки Халлер”.

Как только я назвал свое имя, я увидел, как молчаливый вынул руки из карманов куртки и, расправив плечи, повернулся ко мне. На нем были черные перчатки без пальцев. Для gloves было недостаточно прохладно, и в этот момент я понял, что, поскольку на втором уровне не было других машин, эти ребята туда не поднимались. Они искали меня.

“Что это все...”

Молчаливый мужчина ударил меня левым кулаком в живот. Я согнулся пополам как раз вовремя, чтобы почувствовать, как его правый кулак раздробил три моих левых ребра. Я вспомнил, что в тот момент уронил свой телефон, но не более того. Я знаю, что пытался убежать, но говорящий преградил мне путь, а затем развернул меня, прижав мои локти к бокам.

На нем тоже были черные перчатки.

Двенадцать

Они оставили мое лицо в покое, но это было, пожалуй, единственное, на чем не было синяков или переломов, когда я очнулся в отделении интенсивной терапии в Холи-Кросс. Окончательный подсчет включал тридцать восемь швов на моем скальпе, девять сломанных ребер, четыре сломанных пальца, две ушибленные почки и одно яичко, которое было вывернуто на 180 градусов, прежде чем хирурги вправили его. Мой торс был цвета виноградного эскимо, а моя моча имела темный оттенок кока-колы.

В последний раз, когда я лежал в больнице, я подсел на оксикодон, зависимость, которая чуть не стоила мне моего ребенка и карьеры. На этот раз я сказал им, что выпотрошу его без химической помощи. И это, конечно, было болезненной ошибкой. Через два часа после того, как я дал показания, я умолял медсестер, санитаров и всех, кто хотел бы меня выслушать, поставить мне капельницу. Это, наконец, избавило от боли, но оставило меня парить слишком близко к потолку. Им потребовалась пара дней, чтобы найти правильное равновесие между облегчением боли и сознанием. Именно тогда я начал принимать посетителей.

Двое из первых были парой детективов из отдела полиции Ван Найса. Их звали Стилуэлл и Эйман. Они задавали мне основные вопросы, чтобы они могли заполнить свои документы. Они были примерно так же заинтересованы в том, чтобы определить, кто напал на меня, как и в идее поработать во время обеда. В конце концов, я был адвокатом защиты предполагаемого убийцы, которого арестовали их коллеги по коридору. Другими словами, они не собирались подставлять свои яйца из-за этого.

Когда Стилуэлл закрыл свой блокнот, я знал, что интервью - и расследование - закончено. Он сказал мне, что они проверят еще раз, если что-нибудь всплывет.

“Ты кое-что забыл, не так ли?” Я сказал.

Я говорил, не двигая челюстью, потому что каким-то образом движение челюсти вызвало срабатывание болевых рецепторов в моей грудной клетке.

“Что это?” Спросил Стилуэлл.

“Вы никогда не просили меня описать нападавших. Вы даже не спросили, какого они были цвета ”.

“Мы сможем получить все это при нашем следующем посещении. Доктор сказал нам, что вам нужен покой”.

“Вы хотите договориться о следующем посещении?”

Ни один из детективов не ответил. Они бы не вернулись.

“Я так не думал”, - сказал я. “До свидания, детективы. Я рад, что этим занимается Отдел по расследованию преступлений против личности. Заставляет меня чувствовать себя в безопасности ”.

“Послушайте”, - сказал Стилуэлл. “Вероятно, это произошло случайно. Двое грабителей ищут легкую добычу. Шансы у нас...”

“Они знали, кто я такой”.

“Вы сказали, что они узнали вас по телевизору и газетам”.

“Я этого не говорил. Я сказал, что они узнали меня и обставили это так, как будто это было по телевизору или что-то в этом роде. Если бы вас это действительно волновало, вы бы сделали это различие ”.

“Вы обвиняете нас в том, что мы не заботимся о случайном акте насилия в этом сообществе?”

“В значительной степени, да. И кто сказал, что это было случайно?”

“Вы сказали, что не знали или не узнали нападавших. Итак, если вы не передумали на этот счет, нет никаких доказательств того, что это было чем-то иным, кроме случайного действия. Или в лучшем случае адвокат преступления на почве ненависти. Они узнали тебя, и им не понравилось, что ты защищаешь убийц и отморозков, и они решили выместить свое разочарование на твоем теле. Могло быть много чего ”.

Все мое тело пульсировало от боли, вызванной их безразличием. Но я также устал и хотел, чтобы они ушли.

“Не обращайте внимания, детективы”, - сказал я. “Возвращайтесь к преступлениям против личности и заполните свои документы. Вы можете забыть об этом. Дальше этим займусь я”.

Тогда я закрыл на них глаза. Это было единственное, что я мог сделать.

* * *

В следующий раз, когда мои веки открылись, я увидел Циско, сидящего на стуле в углу комнаты и пристально смотрящего на меня.

“Привет, босс”, - сказал он мягко, как будто его обычный гулкий голос мог причинить мне боль. “Как это держится?”

Я закашлялся, когда полностью проснулся, и это вызвало приступ боли в моих яичках.

“Такое ощущение, что все еще примерно на сто восемьдесят градусов влево”.

Он улыбнулся, потому что подумал, что я брежу. Но я был достаточно трезв, чтобы знать, что это был его второй визит и что я попросил его провести кое-какое расследование, когда он пришел в первый раз.

“Который час? Я сбиваюсь со счета, так много сплю ”.

“Десять минут одиннадцатого”.

“В четверг?”

“Нет, в пятницу утром, Мик”.

Я спал больше, чем предполагал. Я попытался сесть, но движение вызвало жгучую волну боли в левом боку.

“Иисус Христос!”

“Вы в порядке, босс?”

“Что у тебя есть для меня, Циско?”

Он встал и подошел к краю кровати.

“Не очень много, но я все еще работаю над этим. Однако я ознакомился с полицейским отчетом. Там немного, но там сказано, что вас нашла бригада ночной уборки, которая пришла около девяти часов, чтобы поработать в здании. Они нашли тебя без сознания на въезде в гараж и вызвали полицию.”

“Прошло не так уж много времени с девяти часов. Они видели что-нибудь еще?”

“Нет, они этого не сделали. Согласно отчету. Я планирую быть там сегодня вечером, чтобы лично взять у них интервью ”.

“Хорошо. Что насчет офиса?”

“Мы с Лорной проверили, как могли. Не похоже, что там кто-то был. Насколько мы можем судить, ничего не пропало. И она оставалась незапертой всю ночь. Я думаю, ты был целью, Мик. Не в офисе.”

Капельница с лекарством работала по регулируемой системе подачи, которая распределяла сладкий сок облегчения в соответствии с импульсами, отправленными с компьютера в другой комнате и запрограммированными кем-то, кого я никогда не встречал. Но в тот момент этот компьютерный ботаник был моим героем. Я почувствовал, как холодная струйка толчка прошла по моей руке в грудь. Я молчал, ожидая, пока успокоятся мои кричащие нервные окончания.

“О чем ты думаешь, Мик?”

“У меня в голове пустота. Я же сказал вам, что не узнал их ”.

“Я говорю не о них. Я говорю о том, кто их послал. Что подсказывает тебе твоя интуиция? Opparizio?”

“Это, безусловно, был бы выбор. Он знает, что мы придем за ним. Я имею в виду, кто еще?”

“Что насчет Даля?”

Я покачал головой.

“Зачем? Он уже украл мой контракт и заключил сделку. Зачем избивать меня после?”

“Может быть, просто чтобы замедлить тебя. Возможно, чтобы добавить проекту интриги. Это добавляет еще одно измерение. Это часть истории ”.

“Похоже на натяжку. Мне больше нравится Оппарицио”.

“Но зачем ему это делать?”

“То же самое. Чтобы замедлить меня. Предупредите меня. Он не хочет быть свидетелем, и он не хочет, чтобы его втягивали в то дерьмо, которое, как он знает, у меня на него есть ”.

Циско пожал плечами.

“Все еще не уверен, что я на это куплюсь”.

“Ну, кто бы это ни был, не имеет значения. Это меня не замедлит ”.

“Что именно вы собираетесь делать с Далем? Он украл контракт”.

“Я работаю над этим. У меня будет план в отношении этого придурка к тому времени, как я выберусь отсюда ”.

“Когда это должно быть?”

“Они ждут, чтобы увидеть, все ли у меня в порядке с исцелением. Если нет, они могут открутить мне левую гайку ”.

Циско съежился, как будто я говорил о его левом яичке.

“Да, я стараюсь не думать об этом”, - сказал я.

“Хорошо, тогда двигаемся дальше. Что насчет двух мужчин? У меня двое белых парней, чуть за тридцать, в кожаных куртках-бомберах и перчатках. Ты помнишь что-нибудь еще на этот раз?”

“Нет”.

“Никакого регионального или иностранного акцента?”

“Насколько я могу вспомнить, нет”.

“Шрамы, хромота или татуировки?”

“Насколько я помню, ничего подобного. Все произошло довольно быстро ”.

“Я знаю. Ты думаешь, что смог бы выбрать их из шести банок?”

Он говорил о распространении фотографий, сделанных с помощью кружек.

“Одного из них я мог бы. Тот, кто вел все разговоры. Я не слишком внимательно смотрел на другого. Как только он ударил меня, я ничего не видел ”.

“Верно. Что ж, я продолжу работать над этим ”.

“Что еще, Циско? Я начинаю уставать”.

Я закрыл глаза, чтобы подчеркнуть суть.

“Ну, я должен был позвонить Мэгги, как только ты проснешься. Она не рассчитала время. Каждый раз, когда она была здесь с Хейли, тебя не было ”.

“Ты можешь позвонить ей. Просто скажи ей, чтобы разбудила меня, если я усну. Я хочу увидеть своего ребенка ”.

“Хорошо, я скажу ей, чтобы она привела ее после школы. Тем временем, Буллокс хочет подать ходатайство об отсрочке для вашего одобрения и подписи, прежде чем подать его к концу дня ”.

Я открыл глаза. Циско переместился на другую сторону кровати.

“Какое продолжение?”

“Для предварительного ознакомления. Она собирается попросить судью отложить рассмотрение дела на несколько недель в свете вашей госпитализации ”.

“Нет”.

“Мик, сегодня пятница. Предварительное слушание во вторник. Даже если они выпустят тебя отсюда к тому времени, ты не будешь ни в каком состоянии, чтобы...

“Она может с этим справиться”.

“Кто, Буллокс?”

“Да. Она хороша. Она справится с этим ”.

“Она хороша, но неопытна. Вы уверены, что хотите, чтобы кто-то, только что закончивший юридическую школу, вел предварительное слушание по делу об убийстве?”

“Это предварительное слушание. Траммела доставят в суд, буду я там или нет. Лучшее, на что мы можем надеяться, - это взглянуть на стратегию обвинения, и Аронсон сможет доложить об этом ”.

“Вы думаете, судья разрешит это? Он может расценить это как попытку поссорить неэффективного адвоката, если в конечном итоге будет вынесен обвинительный приговор ”.

“Если Лиза подпишется на это, у нас все будет в порядке. Я позвоню ей и скажу, что это часть стратегии ведения дела. Буллокс может провести здесь со мной некоторое время в выходные, и я подготовлю ее ”.

“Но какова стратегия ведения дела, Мик? Почему бы просто не подождать, пока ты не выздоровеешь?”

“Потому что я хочу, чтобы они думали, что им это удалось”.

“Кто?”

“Opparizio. Тот, кто сделал это со мной. Пусть они думают, что я недееспособен или бегу в страхе. Неважно. Аронсон проводит предварительное слушание, а затем мы передаем это дело в суд ”.

Циско кивнул.

“Понял”.

“Хорошо. А теперь иди и позови Мэгги. Скажи ей, чтобы разбудила меня, что бы ни говорили медсестры, особенно если она придет с Хейли ”.

“Будет сделано, босс. Но, э-э, есть еще кое-что.”

“Что?”

“Рохас сидит там, в комнате ожидания. Он хотел навестить меня, но я сказал ему подождать там. Он тоже приходил вчера, но ты спал ”.

Я кивнул. Рохас.

“Вы проверили багажник машины?”

“Я сделал. Я не видел никаких признаков отмычки. На стаканах нет царапин”.

“Хорошо. Когда будете выходить, пригласите его войти”.

“Вы хотите встретиться с ним наедине?”

“Да. Один.”

“Ты понял”.

Затем он ушел, и я схватил пульт от кровати. Я медленно и с трудом поднял кровать примерно на сорок пять градусов, так что для следующего посетителя я полусидел. Корректировка вызвала еще один приступ жгучей боли, которая обожгла мою грудную клетку, как августовский лесной пожар.

Рохас неуверенно вошел в комнату, помахав мне рукой и кивнув.

“Привет, мистер Холлер, как у вас дела?”

“У меня были лучшие дни, Рохас. Как у тебя дела?”

“Я в порядке, я в порядке. Я просто хотел зайти и поздороваться и все такое.”

Он нервничал, как дикая кошка. И я думал, что знаю почему.

“Было мило с вашей стороны прийти. Почему бы вам не сесть вон на тот стул”.

“Хорошо”.

Он занял стул в углу. Это позволило мне полностью рассмотреть его. Я был бы в состоянии уловить все движения тела, когда я пытался прочитать его. Он уже демонстрировал некоторые классические признаки лицемера - избегание зрительного контакта, неуместную улыбку, постоянное движение рук.

“Врачи сказали вам, как долго вы должны оставаться здесь?” он спросил.

“Я думаю, еще несколько дней. По крайней мере, пока я не перестану мочиться кровью ”.

“Чувак, это ужасное дерьмо! Они собираются поймать того, кто это сделал?”

“Кажется, они не слишком усердствуют над этим”.

Рохас кивнул. Я больше ничего не сказал. Молчание часто является очень полезным инструментом интервью. Затем мой водитель несколько раз потер ладонями вверх и вниз по бедрам и встал.

“Ну, я не хотел вас прерывать. Тебе, наверное, нужно поспать или что-то в этом роде ”.

“Нет, я на сегодня готов, Рохас. Спать слишком больно. Ты можешь остаться. К чему такая спешка? Ты же не водишь сейчас кого-нибудь другого, не так ли?”

“О, нет, нет, ничего подобного”.

Он неохотно снова сел. Рохас был моим клиентом до того, как стал моим водителем. Его поймали за хранение краденого имущества, и у него была судимость за это. Обвинение хотело тюремного заключения, но я смог добиться для него испытательного срока. Он был должен мне три штуки за мои усилия, но потерял работу, поскольку его работодатель также стал жертвой кражи. Я сказал ему, что он мог бы отработать это, водя машину и переводя для меня, и он согласился на эту работу. Я начал платить ему 500 долларов в неделю и насчитал дополнительные 250 долларов в счет долга. Через три месяца долг был погашен, но он остался, взыскав теперь все 750 долларов. Я думал, что он был счастлив и шел прямым и узким путем, но, возможно, однажды став вором, он навсегда останется вором.

“Я просто хочу, чтобы вы знали, мистер Холлер, что, как только вы выйдете отсюда, я буду на связи двадцать четыре часа в сутки. Я не хочу, чтобы ты никуда ехал. Если тебе даже придется спуститься с холма в ”Старбакс", я буду там, чтобы отвезти тебя ".

“Спасибо тебе, Рохас. В конце концов, я думаю, это меньшее, что ты можешь сделать, верно?”

“Э-э...”

Он выглядел смущенным, но не настолько. Он знал, к чему это привело. Я решил больше не ходить вокруг да около.

“Сколько он вам заплатил?”

Он заерзал на сиденье.

“Кто? За что?”

“Давай, Рохас. Не разыгрывай это таким образом. Это смущает ”.

“Я действительно не понимаю, о чем вы говорите. Может быть, мне все-таки стоит пойти ”.

Он встал.

“У нас нет соглашения, Рохас. У нас нет контракта, никаких устных обещаний, ничего. Ты выходишь из этой комнаты, и я увольняю тебя, и все. Это то, чего вы здесь хотите?”

“Не имеет значения, есть ли соглашение. Вы не можете просто уволить меня без причины ”.

“Но у меня есть причина, Рохас. Херб Даль рассказал мне все об этом. Вы должны знать, что у воров нет чести. Он сказал, что вы позвонили ему и сказали, что достанете все, что ему нужно ”.

Блеф сработал. Я видел, как в глазах Рохаса вспыхнул гнев. Я держал палец на кнопке вызова медсестры на всякий случай.

“Этот жирный маленький пожиратель дерьма!”

Я кивнул.

“Хорошее описание. Как...”

“Я не вызывал его задницу. Этот ублюдок пришел ко мне. Он сказал, что просто хотел провести пятнадцать секунд в багажнике. Я должен был знать, что это подействует на меня ”.

“Я думал, ты умнее этого, Рохас. Сколько он вам заплатил?”

“Четыре счета”.

“Нет даже недельной зарплаты, а теперь у тебя вообще не будет никакой зарплаты”.

Рохас подошел вплотную к кровати. Я держал палец на кнопке вызова. Я подумал, что он собирается либо напасть на меня, либо предложить сделку.

“Мистер Холлер… Мне... нужна эта работа. Мои дети...”

“Это как в прошлый раз, Рохас. Разве вы не усвоили урок о том, как обманывать своего работодателя?”

“Да, сэр, я это сделал. Даль сказал мне, что он просто хотел посмотреть на что-то, но потом он взял это, и когда я попытался остановить его, он сказал: ‘Что ты собираешься с этим делать?’ У него был я. Я не смог остановить его ”.

“У вас все еще есть четыреста?”

“Да, я ничего не потратил. Четыре стодолларовые купюры. И они казались мне реальными ”.

Я указал ему обратно на стул. Я не хотел, чтобы он был так близко.

“Ладно, пришло время сделать выбор, Рохас. Ты можешь выйти за эту дверь со своими четырьмя сотнями, и я тебя больше никогда не увижу. Или я могу дать вам второе ...”

“Я хочу второй шанс. Пожалуйста, я сожалею”.

“Что ж, тебе придется это заслужить. Тебе придется помочь мне исправить то, что ты сделал. Я собираюсь подать в суд на Даля за то, что он забрал этот документ, и мне нужно, чтобы вы были свидетелем, который точно объяснит, что произошло ”.

“Я сделаю это, но кто мне поверит?”

“Вот тут-то и пригодятся ваши четыре стодолларовые купюры. Я хочу, чтобы вы отправились домой или туда, где они находятся, и ...”

“Они у меня прямо здесь. В моем бумажнике”.

Он вскочил со стула и вытащил свой бумажник.

“Выведите их вот так”.

Я держал свой большой и указательный пальцы близко друг к другу.

“Они могут снимать отпечатки пальцев с денег?”

“Они, конечно, могут, и если мы сможем снять Даля с них, тогда не имеет значения, что он говорит о тебе. Он схвачен”.

Я выдвинул ящик маленького столика сбоку от моей кровати. Там был пластиковый пакет на молнии, в котором находились мой бумажник, ключи, мелочь и валюта. Все это было упаковано парамедиками, которых вызвали в гараж здания Победы. Cisco заполучила его и только что вернула. Я высыпал содержимое в ящик, а затем передал сумку Рохасу.

“Хорошо, положите деньги туда и запечатайте это”.

Он выполнил инструкции, а затем я махнул ему, чтобы он отдал мне сумку. Сотни выглядели свежими и новыми. Меньшее предварительное обращение с валютой означало бы лучший шанс снять отпечатки пальцев.

“Дальше этим займется Циско. Я позвоню ему и скажу, чтобы он вернулся и забрал это. В какой-то момент ему понадобятся ваши отпечатки.”

“Э-э...”

Глаза Рохаса были прикованы к сумке и деньгам.

“Что?”

“Получу ли я эти деньги обратно?”

Я положил пакет в ящик и захлопнул его.

“Иисус Христос, Рохас, убирайся отсюда, пока я не передумал и не уволил твою задницу”.

“Хорошо, хорошо, мне жаль, понимаешь?”

“Ты сожалеешь, что тебя поймали, и это все. Просто иди! Не могу поверить, что я только что дал тебе второй шанс. Я, должно быть, гребаный идиот”.

Рохас отступил, как собака, поджавшая хвост. После того, как он ушел, я медленно опустил кровать и попытался не думать о его предательстве или о том, кто послал двух мужчин в черных перчатках, или о чем-либо еще, имеющем отношение к делу. Я посмотрел на пакет с прозрачной жидкостью, висящий над головой, и стал ждать благословенного толчка, который хотя бы частично избавил бы от боли.

Тринадцать

Как и ожидалось, судья Дарио Моралес в конце однодневного предварительного слушания в Верховном суде Ван-Найса призвал Лайзу Траммел к ответу и приказал предстать перед судом за убийство. Используя детектива Говарда Керлена в качестве основного носителя улик, обвинитель Андреа Фримен ловко представила сеть косвенных улик, в которую быстро попала Лиза. Фримен перевел дело через порог перевеса, как стометровый спринтер, и судья столь же быстро вынес свое решение. Это было обычным делом. Констатация факта. Чоп-чоп, и Лайзу заставили отвечать.

Мой клиент присутствовал за столом защиты на слушании, а я - нет. Дженнифер Аронсон защищалась, как могла, в односторонней игре. Судья разрешил слушание только после исчерпывающего допроса Лизы, чтобы убедиться, что ее решение действовать без меня было осознанным, добровольным и стратегическим. Лиза признала на открытом судебном заседании, что ей было известно об отсутствии у Аронсона опыта работы в зале суда, и отказалась от каких-либо претензий к аргументу неэффективного адвоката в качестве основания для обжалования окончательного решения судьи.

Я наблюдал за большей частью этого из-за пределов моего дома, где я продолжал восстанавливаться после своих травм. Пятый канал KTLA транслировал утреннюю сессию в прямом эфире вместо других местных программ, прежде чем вернуться к обычному списку безвкусных дневных ток-шоу. Это означало, что я пропустил только последние два часа слушания. Но это было нормально, потому что к тому моменту я знал, как все пройдет. Не было никаких сюрпризов, и единственным разочарованием было отсутствие какого-либо нового прочтения о том, как обвинение развернет флаг на суде, когда все это будет иметь значение.

Как было решено во время наших подготовительных сессий в моей комнате в Холи-Кросс, Аронсон не представил свидетелей или какой-либо убедительной защиты. Мы решили приберечь любые указания на нашу гипотезу о невиновности для судебного разбирательства, когда порог вины превысил разумные сомнения, и игра стала почти равной. Аронсон редко проводил перекрестный допрос свидетелей обвинения. Все они были опытными ветеранами дачи показаний в зале суда - среди них Керлен, судебно-медицинский эксперт. Фримен решил не вызывать Марго Шафер для дачи показаний, используя Керлена для пересказа своего интервью со свидетелем, который поместил Лайзу Трэммел в квартале от места убийства. От штата особо нечего было добиться, и поэтому нашей стратегией было наблюдать и ждать. Чтобы дождаться своего часа. Мы бы просто набросились на них на суде, где у нас были лучшие шансы.

В конце слушания Лайзе было приказано предстать перед судьей Коулманом Перри на шестом этаже здания суда. Перри был еще одним судьей, перед которым я никогда раньше не выступал. Но поскольку я знал, что его зал суда был одним из четырех возможных мест назначения для моего клиента, я навел справки у других членов коллегии защиты. Общий отчет, который я получил, заключался в том, что Перри был прямым стрелком с вспыльчивым характером. Он был справедлив, пока вы не перешли ему дорогу, а потом он был склонен затаить обиду, которая могла затянуться на весь судебный процесс. Это было полезно знать по мере продвижения дела к его финальной стадии.

Два дня спустя я, наконец, почувствовал, что готов вернуться в бой. Мои сломанные пальцы были туго затянуты в облегающую гипсовую повязку, а мой покрытый синяками торс терял оттенки глубокого синего и фиолетового, приобретая болезненный оттенок желтого. Швы с моего скальпа были сняты, и я смог аккуратно зачесать волосы назад поверх выбритой раны, как будто я скрывал лысину. Лучше всего то, что состояние моего ранее перекрученного яичка, которое врач в конечном итоге решил не удалять, понемногу улучшалось с каждым днем, по словам врача и его наблюдательности и пальпации. Оставалось посмотреть, возобновит ли он нормальную активность и функционирование или погибнет на корню, как неубранный помидор Рома.

По предварительной договоренности, ровно в одиннадцать часов "Линкольн" Рохаса был у подножия крыльца. Я медленно спускался вниз, твердо сжимая трость в руке. Рохас был там, чтобы помочь мне забраться на заднее сиденье машины. Мы двигались осторожно, и вскоре я был на своем обычном месте, готовый к съемкам. Рохас прыгнул за руль, и мы рванули вперед и вниз по склону.

“Полегче, Рохас. Мне слишком больно пристегиваться. Так что не отправляйте меня на переднее сиденье ”.

“Извините, босс. Я сделаю лучше. Куда мы идем сегодня? Офис?”

Он получил информацию о Боссе от Циско. Я ненавидел, когда меня называли боссом, хотя и знал, что таковым я и был.

“В офис позже. Сначала мы идем в ”Арчвей Пикчерс" на Мелроуз."

“Ты понял”.

Archway была студией второго уровня через Мелроуз от одного из гигантов, Paramount Pictures. Начинавшийся как студийный участок для удовлетворения избыточного спроса на звуковые сцены и оборудование, он вырос в самодостаточную студию под руководством покойного Уолтера Эллиота. Теперь он каждый год выпускает свою собственную подборку фильмов и создает собственный избыточный спрос. Так совпало, что Эллиот одно время был моим клиентом.

Рохасу потребовалось двадцать минут, чтобы добраться от моего дома над Лорел-Каньоном до студии. Он подъехал к будке охраны у фирменной арки, которая закрывала вход в студию. Я опустил окно и сказал подошедшему ко мне охраннику, что я был там, чтобы увидеть Клегга Макрейнольдса. Он спросил мое имя и удостоверение личности, и я дал ему свои водительские права. Он отошел к кабинке и сверился с экраном компьютера. Он нахмурился.

“Прошу прощения, сэр, но вас нет в списке лиц, допущенных к участию. У вас назначена встреча?”

“Никакой встречи, но он захочет меня видеть”.

Я не хотел слишком заблаговременно предупреждать Макрейнольдса.

“Ну, я не могу впустить вас без предварительной записи”.

“Не могли бы вы позвонить ему и сказать, что я здесь? Он захочет меня видеть. Ты знаешь, кто он, верно?”

Подтекст был ясен. Это было то, что ты не хотел испортить.

Охранник закрыл дверь, пока звонил Макрейнольдсу. Через стекло я видел, как он разговаривал. У него был живой свидетель на линии. Затем он открыл дверь и протянул мне телефон. Он был на длинном шнуре. Я взял его, а затем поднял стекло на охраннике. Око за око.

“Это Майкл Халлер. Это мистер Макрейнольдс?”

“Нет, это личный помощник мистера Макрейнольдса. Чем я могу вам помочь, мистер Холлер? Я не вижу никакой встречи здесь, в книге, и, честно говоря, я не знаю, кто вы такой ”.

Голос был женским, молодым и уверенным.

“Я тот парень, который сделает жизнь вашего босса невыносимой, если вы не соедините его с линией”.

На некоторое время воцарилась тишина, прежде чем голос ответил.

“Не думаю, что мне нравятся ваши угрожающие манеры. Мистер Макрейнольдс на съемочной площадке и ...”

“Это не было угрозой. Я не угрожаю. Я просто говорю правду. Где съемочная площадка?”

“Я не говорю вам этого. Ты и близко не подойдешь к Клеггу, пока я не узнаю, в чем дело.”

Я отметил, что она обращалась к боссу по имени. Позади меня проревел клаксон. Машины собирались в кучу. Охранник постучал костяшками пальцев по моему окну, затем наклонился, пытаясь заглянуть внутрь через закопченное стекло. Я проигнорировал его. Сзади раздался второй гудок.

“Речь идет о том, что ты избавил своего босса от многих огорчений. Вы знакомы со сделкой, о которой он объявил на прошлой неделе, в отношении женщины, обвиняемой в убийстве банкира, с конфискацией ее дома?”

“Да, это я”.

“Ну, ваш босс приобрел эти права незаконно. Я предполагаю, что это произошло без его вины или ведома. Если я прав, он жертва мошенничества, и я здесь, чтобы исправить это для него. Это одноразовая возможность. После этого Клегга Макрейнольдса затягивает в зыбучие пески ”.

Последняя угроза была перемежена еще одним продолжительным взрывом из машины прямо позади меня и резким стуком в окно.

“Поговори с охранником”, - сказал я. “Скажи ему "да” или "нет"."

Я опустил стекло и протянул телефон разъяренному охраннику. Он поднес трубку к уху.

“Что это будет? У меня здесь выстроилась очередь машин в Мелроуз ”.

Он выслушал, а затем вернулся в свою кабинку и повесил трубку. Затем он посмотрел на меня, нажимая кнопку, открывающую ворота.

“Девятая стадия”, - сказал он. “Прямо и в конце налево. Вы не можете это пропустить ”.

Я улыбнулся ему, как я уже говорил, когда поднял окно, и Рохас въехал под поднимающиеся ворота.

Сцена 9 была звуковой сценой, достаточно большой, чтобы вместить авианосец. Он был окружен грузовиками с оборудованием, фургонами Star и фургонами craft services. Четыре длинных лимузина были припаркованы впритык вдоль одной стороны, их двигатели работали, а водители ждали окончания съемок и выхода помазанника.

Это выглядело как крупная постановка, но у меня не было шанса увидеть, о чем она была. По середине подъездной дорожки между зданиями 9 и 10 шли пожилой мужчина и молодая женщина. Женщина носила наушники, которые, как я предположил, делали ее личным помощником. Она указала пальцем на мою приближающуюся машину.

“Хорошо, выпустите меня здесь”.

Рохас остановился, и когда я открывал дверь, у меня зазвонил телефон. Я вытащил его и посмотрел на экран.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ НЕДОСТУПНА

Это было сказано во время звонков, которые я получал от своих клиентов, занимающихся торговлей наркотиками. Они использовали дешевые одноразовые телефоны, чтобы избежать прослушивания телефонных разговоров и записи обысков. Я проигнорировал звонок и оставил телефон на сиденье. Ты хочешь, чтобы я ответил на твой звонок, ты должен сказать мне, кто ты.

Я медленно вышел, оставив трость позади. Зачем афишировать свою слабость, всегда говорил мой отец, великий юрист. Я медленно подошел к продюсеру и его помощнику.

“Вы Холлер?” мужчина окликнул.

“Это я”.

“Я хочу, чтобы вы знали, что производство, с которого вы меня только что вытащили, приносит четверть миллиона долларов в час. Они пошли дальше и закрылись внутри, чтобы я мог выйти наружу и разобраться с тобой ”.

“Я ценю это и сделаю это быстро”.

“Хорошо. Итак, что, черт возьми, это за история о том, что меня обманули? Никто меня не обманывает!”

Я смотрел на него, ждал и ничего не сказал. Макрейнольдсу потребовалось всего пять секунд, чтобы взорвать еще одну прокладку.

“Ну, ты собираешься рассказать мне или нет? Я не собираюсь торчать здесь весь день ”.

Я посмотрел на его личного помощника, а затем снова на него. Он получил сообщение.

“Э-э-э, у меня будет свидетель всего, что здесь сказано. Девушка остается”.

Я пожал плечами, достал из кармана компактный диктофон и включил его. Я поднял его, на нем горел красный огонек.

“Тогда я удостоверюсь, что у меня тоже есть запись”.

Макрейнольдс посмотрел на устройство, и я увидел беспокойство в его глазах. Его голос, его слова, записанные на пленку. Это может быть опасно в таком месте, как Голливуд. Видения Мела Гибсона танцевали в его голове.

“Хорошо, выключи это, и Дженни уйдет”.

“Клегг!” Дженни запротестовала.

Макрейнольдс наклонился и сильно шлепнул ее по заду.

“Я сказал, иди”.

Униженная, молодая женщина поспешила прочь, как школьница.

“Иногда вам приходится обращаться с ними именно так”, - объяснил Макрейнольдс.

“И я уверен, что они извлекают из этого урок”.

Макрейнольдс кивнул в знак согласия, не уловив сарказма в моем голосе.

“Итак, еще раз, Холлер, в чем дело?”

“Это о тебе, Клегг, которого Херб Дал, твой партнер по сделке с Лизой Траммел, выставил дураком”.

Макрейнольдс выразительно покачал головой.

“Ни за что. Юридическая сторона всей этой сделки. Все безупречно чисто. Даже женщина подписалась. Трэммел. Я мог бы изобразить ее трехсотфунтовой шлюхой, которой нравится черный член в фильме, и она ничего не смогла бы с этим поделать. Эта сделка идеальна ”.

“Да, ну, чего не хватает юристам, так это той части, что ни у кого из них нет прав на историю, чтобы продать ее вам в первую очередь. Так случилось, что эти права находятся здесь, со мной. Траммел передал их мне, прежде чем появился Дал и занял вторую позицию. Он думал, что сможет продвинуться по службе, украв оригиналы контрактов из моих файлов. Только это не сработает. У меня есть свидетель кражи и отпечатки пальцев Даля. Его собираются посадить по обвинению в мошенничестве и краже, и вам остается решить, хотите ли вы сесть вместе с ним, Клегг ”.

“Вы мне угрожаете? Это что, своего рода вымогательство? Никто меня не останавливает”.

“Нет, никакого шантажа. Я просто хочу то, что принадлежит мне. Так что ты можешь либо остаться с Далем в качестве своего партнера, либо заключить такую же сделку со мной ”.

“Слишком поздно. Я подписал. Мы все подписали. Сделка заключена”.

Он повернулся, чтобы уйти.

“Вы заплатили ему?”

Он снова повернулся ко мне.

“Ты шутишь? Это Голливуд”.

“И вы, вероятно, подписывали только меморандумы о сделке, верно?”

“Это верно. Контракты через четыре недели”.

“Тогда ваша сделка объявлена, но не выполнена. Вот как вы делаете это в Голливуде. Но если вы хотите что-то изменить, вы можете. Если вы хотите найти убийцу, заключившего сделку, вы можете ”.

“Я не хочу ничего из этого делать. Мне нравится проект. Даль принес это мне. Я заключил с ним сделку ”.

Я кивнул, как будто понял его дилемму.

“Как вам будет угодно. Но завтра утром я иду в полицию, а днем подаю иск. Вы будете названы в качестве обвиняемого. Как человек, вступивший в сговор при совершении мошенничества ”.

“Я ничего подобного не делал! Я даже не знал обо всем этом, пока ты мне не сказал ”.

“Это верно. Я сказал вам, а вы ничего не сделали. Вы решили сотрудничать с вором, несмотря на знание фактов. Это сговор, и это делает мое дело ”.

Я полез в карман и вытащил магнитофон. Я поднял его, чтобы он мог видеть, что красная лампочка все еще горит.

“Я собираюсь затягивать этот фильм на такой срок, что девушка, чью задницу ты только что шлепнул, будет управлять этим заведением к тому времени, как он закончится”.

На этот раз я ушел, и он позвал меня обратно.

“Подождите минутку, Холлер”.

Я обернулся. Он посмотрел на север, в сторону знака высоко на горе, который привлек всех сюда.

“Что мне нужно сделать?” - спросил он.

“Вам нужно заключить такую же сделку со мной. Я позабочусь о Дале. Он чего-то заслуживает, и он это получит ”.

“Мне нужен номер телефона, чтобы дать юридический”.

Я вытащил карточку и отдал ее ему.

“Помните, я должен кое-что услышать сегодня”.

“Ты будешь”.

“Кстати, какие цифры указаны в сделке?”

“Двести пятьдесят против миллиона. Осталось предъявить еще четверть.”

Я кивнул. Четверть миллиона долларов авансом, безусловно, профинансировали бы защиту Лайзы Траммел. Возможно, там даже останется кусочек для Херба Даля. Все зависело от того, как я хотел справиться с этим и насколько справедливым я хотел быть по отношению к вору. На самом деле, я бы хотел похоронить парня в земле, но опять же, он нашел проект законным домом.

“Знаешь что, я единственный парень в городе, который когда-либо скажет это, но я не хочу выступать продюсером. Ты выполняешь эту часть сделки с Далем. Это его конец”.

“При условии, что он не в тюрьме”.

“Внесите в контракт пункт о характере”.

“Здесь это будет что-то новенькое. Я надеюсь, что юристы справятся с этим ”.

“Приятно иметь с вами дело, Клегг”.

Я еще раз повернулся и направился обратно к своей машине. На этот раз Клегг подошел ко мне и пошел со мной.

“Мы сможем связаться с вами, верно? Вы понадобитесь нам в качестве технического консультанта. Особенно в сценарии ”.

“У вас есть моя визитка”.

Я добрался до "Линкольна", и Рохас открыл для меня дверь. Я снова осторожно проскользнул внутрь, аккуратно и непринужденно соблюдая приличия, а затем оглянулся на Макрейнольдса.

“Еще кое-что”, - сказал продюсер. “Я думал обратиться с этим к Мэтью Макконахи. Он был бы великолепен. Но как ты думаешь, кто мог бы сыграть тебя?”

Я улыбнулся ему и потянулся к дверной ручке.

“Ты смотришь на него, Клегг”.

Я закрыл дверь и через затемненное стекло увидел, как на его лице отразилось замешательство.

Я сказал Рохасу направляться к Ван Найсу.

Четырнадцать

Рохас сказал мне, что мой телефон звонил неоднократно, пока я разговаривал с Макрейнольдсом. Я проверил это и не нашел никаких сообщений. Затем я открыл запись звонка и увидел, что в общей сложности поступило четыре звонка с линии с недоступным идентификатором в течение десяти минут, пока я был вне машины. Временные интервалы были слишком разными, чтобы это мог быть случайный вызов по факсу с помощью устройства повторного набора номера. Кто-то пытался связаться со мной, но, очевидно, это было недостаточно срочно, чтобы можно было оставить сообщение.

Я позвонил Лорне и сказал ей, что я уже в пути. Я рассказал ей о сделке, которую я заключил с Макрейнольдсом, и сказал ожидать звонка из юридического отдела "Арчуэй" до конца дня. Она была взволнована перспективой поступления денег по делу вместо того, чтобы просто уходить.

“Что еще?”

“Андреа Фримен вызывали дважды”.

Я подумал о четырех звонках на мой мобильный.

“Вы дали ей мой сотовый?”

“Я сделал”.

“Думаю, я просто разминулся с ней, но она не оставила сообщения. Должно быть, что-то происходит ”.

Лорна дала мне номер, который оставила ей Андреа.

“Может быть, вы сможете связаться с ней, если сразу перезвоните. Я отпускаю тебя”.

“Хорошо, но где все находятся прямо сейчас, внутри или снаружи?”

“Дженнифер здесь, в своем кабинете, и я только что получил сообщение от Циско. Он возвращается с какой-то полевой работы ”.

“Какая полевая работа?”

“Он не сказал”.

“Хорошо, тогда я увижу всех, когда доберусь туда”.

Я отключился и набрал номер Фримена. Я ничего не слышал о ней с тех пор, как на меня напали парни в черных перчатках. Даже Керлен заходил навестить и проверить меня. Но нет даже карточки с пожеланием скорейшего выздоровления от моего достойного оппонента. Итак, шесть звонков за одно утро, но ни одного сообщения. Мне, конечно, было любопытно.

Она ответила после одного гудка и сразу перешла к делу.

“Когда вы можете прийти?” - спросила она. “Я хотел бы кое-что сообщить вам, прежде чем мы нажмем на газ и уедем”.

Это был ее способ сказать, что она открыта для возможности завершить это дело соглашением о признании вины до того, как весь механизм судебного разбирательства заработает.

“Я думал, вы сказали, что предложения не будет”.

“Ну, давайте просто скажем, что возобладали более хладнокровные головы. Я не отступаю от того, что я думаю о ваших действиях по этому делу, но я не понимаю, почему ваш клиент должен платить за ваши действия ”.

Что-то происходило. Я мог это почувствовать. В ее деле возникла какая-то проблема. Утеряна улика или свидетель изменил показания. Я подумал о Марго Шафер. Возможно, была проблема со свидетелем. В конце концов, Фримен не прогнал ее во время предварительного слушания.

“Я не хочу заходить в офис окружного прокурора. Вы можете прийти в мой офис или мы встретимся на нейтральной территории ”.

“Я не боюсь перейти в лагерь врага. Где находится ваш офис?”

Я дал ей адрес, и мы договорились встретиться через час. Я отключил звонок и попытался сосредоточиться на том, что могло пойти не так в деле штата на этом этапе игры. Я снова вернулся к Шаферу. Это должна была быть она.

Мой телефон завибрировал у меня в руке, и я посмотрела на экран.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ НЕДОСТУПНА

Фримен перезванивал мне, вероятно, чтобы отменить встречу и показать, что все это было шарадой, просто еще одним маневром из руководства по прокурорским психологическим операциям. Я нажал на кнопку и подключился.

“Да?”

Тишина.

“Алло?”

“Это Майкл Халлер?”

Мужской голос, который я не узнал.

“Да, кто это?”

“Джефф Траммел”.

По какой-то причине мне потребовалось мгновение, чтобы произнести имя, а затем оно пришло ко мне очень быстро. Блудный муж.

“Джефф Траммел, да, как дела?”

“Я в порядке, я полагаю”.

“Откуда у вас этот номер?”

“Я разговаривал с Лизой этим утром. Я зарегистрировался. Она сказала мне, что я должен позвонить тебе ”.

“Что ж, я рад, что вы это сделали. Джефф, ты в курсе ситуации, в которой находится твоя жена?”

“Да, она рассказала мне”.

“Вы не видели это в новостях?”

“Здесь нет телевизора или чего-либо еще. Я не умею читать по-испански”.

“Где именно ты находишься, Джефф?”

“Я бы предпочел не говорить. Вы, вероятно, рассказали бы Лизе, и я предпочел бы, чтобы она не располагала этой информацией прямо сейчас ”.

“Вы вернетесь на судебное заседание?”

“Я не знаю. У меня нет денег”.

“Мы могли бы достать вам немного денег на дорогу. Вы могли бы вернуться сюда и быть со своей женой и сыном в это трудное время. Ты тоже мог бы дать показания, Джефф. Дайте показания о доме и банке и обо всем давлении ”.

“Эм... Нет, я не мог. Я не хочу выставлять себя напоказ подобным образом, мистер Холлер. Мои недостатки. Это было бы неправильно ”.

“Даже для того, чтобы спасти свою жену?”

“Больше похоже на мою бывшую жену. Мы просто не сделали все это законным ”.

“Джефф, чего ты хочешь? Тебе нужны деньги?”

Последовала долгая пауза. Теперь мы бы приступили к этому. Но затем он удивил меня.

“Я ничего не хочу, мистер Холлер”.

“Вы уверены в этом?”

“Я просто хочу, чтобы меня не втягивали в это. Это больше не моя жизнь ”.

“Где ты, Джефф? Где сейчас твоя жизнь?”

“Я вам этого не говорю”.

Я в отчаянии покачал головой. Я хотел удержать его на телефоне, как полицейский, пытающийся выйти на след, только следов не было.

“Послушай, Джефф, мне неприятно поднимать этот вопрос, но это моя работа - охватывать все базы, понимаешь, что я имею в виду? И если мы проиграем это дело и будет вынесен обвинительный приговор, тогда Лайзе вынесут приговор. Настанет время, когда ее близкие и друзья смогут выступить перед судом и сказать о ней хорошие вещи. Мы сможем указать на то, что считаем смягчающими обстоятельствами. Ее борьба за сохранение дома, например. Я хотел бы иметь возможность рассчитывать на то, что вы придете и дадите показания ”.

“Значит, вы думаете, что проиграете?”

“Нет, я думаю, у нас чертовски хорошие шансы выиграть это дело. Я действительно верю. Это полностью косвенное дело со свидетелем, которого, я думаю, мы можем вывести из игры. Но я должен быть готов к противоположному результату. Ты уверен, что не можешь сказать мне, где ты, Джефф? Я могу сохранить это в тайне. Я имею в виду, мне нужно знать, где вы находитесь, если мы собираемся посылать вам деньги ”.

“Мне нужно идти сейчас”.

“Что насчет денег, Джефф?”

“Я тебе перезвоню”.

“Джефф?”

Он ушел.

“Я почти поймал его, Рохас”.

“Извините, босс”.

Я на мгновение положил телефон на подлокотник и выглянул наружу, чтобы посмотреть, где мы находимся. 101-й через перевал Кауэнга. Я отсутствовал еще двадцать минут.

Джефф Траммел не сказал "нет" деньгам, когда я упоминал об этом в последний раз.

Мой следующий звонок был моему клиенту. Когда она ответила, я услышал шум телевизора на заднем плане.

“Лиза, это Микки. Нам нужно поговорить ”.

“Хорошо”.

“Ты можешь выключить этот телевизор?”

“О, конечно. Извините.”

Я ждал, и вскоре ее конец затих.

“Хорошо”.

“Прежде всего, ваш муж только что позвонил мне. Вы дали ему мой номер?”

“Да, ты сказал мне, помнишь?”

“Да, это прекрасно. Я просто проверял. Все прошло не очень хорошо. Звучит так, будто он хочет держаться подальше ”.

“Это то, что он мне сказал”.

“Он сказал вам, где он находится? Если бы я знал это, я мог бы послать Циско, чтобы убедить его помочь нам ”.

“Он не сказал мне”.

“Я думаю, он все еще может быть в Мексике. Он сказал, что у него не было денег”.

“Он сказал мне то же самое. Он хочет, чтобы я выслал ему часть денег на фильм ”.

“Вы рассказали ему об этом?”

“Там будет фильм, Микки. Он должен знать”.

Или, может быть, она имела в виду, что ему следует ткнуть в это носом.

“Куда вы собирались отправить деньги?”

“Он сказал, что я могу просто внести деньги в Western Union, и он сможет получить к ним доступ из любого их офиса”.

Я знал, что по всей Тихуане и южным пунктам есть отделения Western Union. Я и раньше отправлял деньги клиентам. Мы могли бы отправить деньги, а затем сузить круг поисков, посмотрев, в какой офис зашел Джефф Траммел, чтобы получить наличные. Но если бы он был умен, он не пошел бы в офис, ближайший к тому месту, где он жил, и мы вернулись бы к исходной точке.

“Хорошо”, - сказал я. “Мы подумаем о Джеффе позже. Я также хотел сказать вам, что сделка, которую Херб Дал заключил с Archway, изменилась ”.

“Как же так?”

“Это сейчас со мной. Я только что вышел из Арчвей. Херб все еще может продюсировать, если они когда-нибудь снимут фильм. И он избежит тюрьмы. Итак, он выходит вперед. Вы выходите вперед, потому что вашей команде защиты теперь заплатят за их работу, а вы получите остальное, которое, кстати, будет намного больше, чем вы когда-либо собирались услышать от Херба ”.

“Микки, ты не можешь этого сделать! Он заключил эту сделку!”

“Я только что разобрал это, Лиза. Клегг Макрейнольдс не был заинтересован в том, чтобы быть запутанным в юридической сети, которую я собирался накинуть на голову Херба. Ты можешь рассказать Хербу или попросить его позвонить мне, если он захочет ”.

Она молчала.

“Есть еще одна вещь, и это важно. Ты слушаешь?”

“Да, я здесь”.

“Я иду в офис, где собираюсь встретиться с прокурором. Она созвала собрание. Я думаю, что что-то случилось. Что-то пошло не так с их стороны. Она хочет поговорить о сделке, и она никогда бы не согласилась прийти в мой офис, если бы не была вынуждена. Я просто хотел, чтобы вы знали. Я позвоню тебе после собрания”.

“Никаких сделок, Микки, если только она не предлагает встать на ступеньках здания суда и объявить CNN, Fox и всем остальным, что я невиновен”.

Я почувствовал, как машина отклонилась от курса, и выглянул в окно. Рохас рано съехал с автострады из-за пробок.

“Ну, я не думаю, что это то, что она собирается предложить, но мой долг информировать вас о вашем выборе. Я не хочу, чтобы вы становились кем-то вроде мученика за это... за это ваше дело. Ты должна выслушать все предложения, Лиза ”.

“Я не признаю себя виновным. Точка. Есть ли что-нибудь еще, о чем вы хотели бы поговорить?”

“На данный момент со мной все в порядке. Я позвоню тебе позже”.

Я кладу телефон на подлокотник. Хватит разговоров на данный момент. Я закрыл глаза, чтобы отдохнуть несколько минут. Я попытался пошевелить пальцами в гипсе, и усилие причинило боль, но увенчалось успехом. Врач, который изучал рентгеновские снимки, сказал, что, по его мнению, повреждение произошло, когда кто-то наступил мне на руку после того, как я был на земле и уже без сознания. К счастью для меня, я полагаю. Он предсказал полное восстановление пальцев.

В темном мире за моими веками я увидел, как люди в черных перчатках движутся ко мне. Это воспроизводилось в повторяющемся цикле. Я видел бесстрастный взгляд в их глазах, когда они приближались ко мне. Для них это было просто частью бизнеса. Больше ничего не обсуждается. Для меня это были четыре десятилетия уверенности и самоуважения, разбитые, как маленькие кости на асфальте.

Через некоторое время я услышал Рохаса с переднего сиденья.

“Эй, босс, мы здесь”.

Пятнадцать

Когда я вошел в приемную, Лорна предупреждающе махнула рукой из-за стола. Затем она указала на дверь в мой кабинет. Она говорила мне, что Андреа Фримен уже была там и ждала. Я быстро зашел в другой кабинет, постучал один раз и открыл дверь. Циско и Буллокс сидели за своими столами. Я пошел к Циско и положил перед ним свой телефон.

“Звонил муж Лизы. На самом деле он звонил несколько раз. Удостоверение личности недоступно. Ты видишь, что ты можешь сделать?”

Он провел пальцем по губам, обдумывая просьбу.

“У нашего перевозчика есть служба отслеживания угроз. Я сообщаю точное время звонков, и они посмотрят, что смогут найти. Потребуется несколько дней, но все, что они смогут сделать, это определить номер, а не местоположение. Вам нужны правоохранительные органы, если вы собираетесь попытаться определить местонахождение этого парня ”.

“Мне просто нужен номер. В следующий раз я хочу вызвать его, а не наоборот ”.

“Ты понял”.

Когда я повернулся, чтобы уйти, я посмотрел на Аронсона.

“Буллокс, не хочешь зайти и посмотреть, что скажет офис окружного прокурора?”

“С удовольствием”.

Мы прошли через люкс в мой кабинет. Фримен сидела в кресле перед моим столом, читая электронную почту на своем телефоне. Она была не в придворной одежде. Синие джинсы и свитер-пуловер. Должно быть, сегодня это была внутренняя работа. Я закрыл дверь, и она подняла глаза.

“Андреа, могу я предложить тебе что-нибудь выпить?”

“Нет, я в порядке”.

“И вы знаете Дженнифер с предварительного слушания”.

“Молчаливая Дженнифер, конечно. На предварительном слушании не пикнул.”

Когда я обошел свой стол, я проверил Аронсон и увидел, что ее лицо и шея начали краснеть от смущения. Я пытался подкинуть ей реплику.

“О, она хотела пикнуть или два раза, но у нее были приказы от меня. Стратегия, ты знаешь. Дженнифер, подвинь вон тот стул.”

Аронсон подтащил стул к столу и сел.

“Итак, мы здесь”, - сказал я. “Что привело офис окружного прокурора на мое скромное рабочее место?”

“Ну, мы приближаемся, и я подумал, вы знаете. Я подумал, что вы работаете со всем округом и, возможно, не так хорошо знакомы с судьей Перри, как я.”

“Это мягко сказано. Я даже никогда не был перед ним ”.

“Ну, он любит вести чистое дело. Его не волнуют заголовки и шумиха. Он просто захочет знать, что были предприняты энергичные усилия, чтобы покончить с этим делом посредством распоряжения. Итак, я подумал, может быть, мы могли бы еще раз обсудить это, прежде чем приступим к полномасштабному судебному разбирательству ”.

“Еще один? Я не помню первого обсуждения.”

“Ты хочешь говорить об этом или нет?”

Я откинулся назад и повернулся на стуле, как будто обдумывая вопрос. Все это было маленьким танцем, и мы оба знали это. Фримен действовал не из желания угодить судье Перри. В комнате было что-то еще, невидимое. Что-то пошло не так, и у защиты появилась возможность. Я пошевелил пальцами в гипсе, пытаясь унять зуд на ладони.

“Ну...” - сказал я. “Я не уверен, о чем вы думаете. Каждый раз, когда я обращаюсь к своей клиентке с просьбой о признании вины, она говорит мне растирать песок. Она хочет суда. Конечно, я видел это раньше. Старый сценарий ”без сделки", "без сделки", "без сделки", "да, сделка".

“Верно”.

“Но у меня здесь вроде как связаны руки, Андреа. Мой клиент дважды запрещал мне приближаться к вашему офису с тендером. Она не позволяет мне инициировать. Итак, мы здесь, вы пришли ко мне, так что это работает. Но вы должны начать переговоры. Ты скажи мне, о чем ты думаешь ”.

Фримен кивнул.

“Достаточно справедливо. В конце концов, я все-таки позвонил. Согласны ли мы с тем, что это не для протокола? Ничто не покинет эту комнату, если в конечном итоге не будет достигнуто соглашение ”.

“Конечно”.

Аронсон кивнул вместе со мной.

“Хорошо, тогда это то, о чем мы думаем. И это уже получило одобрение свыше. Мы опускаемся до человека и рекомендуем средний уровень ”.

Я кивнул, выпятив нижнюю губу таким образом, что это наводило на мысль, что это предложение заслуживает внимания. Но я знал, что если бы она начала с непредумышленного убийства с рекомендацией среднего срока, для моей клиентки могло бы стать только лучше. Я также знал, что мои инстинкты были верны. Окружной прокурор ни за что не стал бы делать подобное предложение, если только что-то не было серьезно не так. По моей оценке, их дело было слабым с того момента, как они надели наручники на моего клиента. Но теперь что-то пошло не так. Что-то большое, и я должен был выяснить, что это было.

“Это хорошее предложение”, - сказал я.

“Вы чертовски правы. Мы спускаемся преднамеренно и сидим в засаде ”.

“Я полагаю, мы говорим о добровольном непредумышленном убийстве?”

“Даже вам было бы трудно привести доводы в пользу недобровольного. Не похоже, что она случайно оказалась в том гараже. Как вы думаете, она согласится на это?”

“Я не знаю. Она с самого начала говорила, что никаких сделок. Она хочет суда. Я могу попытаться продать это. Просто дело в том, что...”

“Только это что?”

“Знаешь, мне любопытно? Почему такое приятное предложение? Почему вы опускаетесь до этого? Что пошло не так в вашем деле, что заставляет вас чувствовать, что вам нужно все бросить и убежать?”

“Это не бросок и не бегство. Она все равно отправится в тюрьму, и правосудие все равно восторжествует. В нашем деле нет ничего плохого, но судебные процессы дорогие и долгие. По всем направлениям офис окружного прокурора пытается добиться диспозиций в ходе судебных процессов. Но диспозиции, которые имеют смысл. Это один из таких случаев. Ты этого не хочешь, я готов уйти ”.

Я поднял руки вверх в знак капитуляции. Я мог видеть, как она сосредоточилась на гипсовой повязке на моей левой руке.

“Дело не в том, хочу ли я этого. Это выбор моей клиентки, и я должен предоставить ей всю информацию, которую могу, вот и все. Я уже был в таком положении раньше. Обычно такая хорошая сделка слишком хороша, чтобы быть правдой. Ты берешься за это и в конечном итоге позже выясняешь, что главный свидетель собирался отмазаться, или обвинение просто подобрало хорошую оправдательную улику, которую ты получил бы в ”Дискавери ", если бы продержался еще немного ".

“Да, ну, не в этот раз. Это то, что есть. У вас есть двадцать четыре часа, а затем все будет готово ”.

“А как насчет того, чтобы использовать низкий диапазон?”

“Что?”

Это был почти крик.

“Да ладно, ты не приходил сюда и не делал мне свое последнее, лучшее предложение. Никто так не работает. У тебя есть еще один шанс, и мы оба это знаем. Добровольное непредумышленное убийство, рекомендация о смягчении наказания. Она отсидит максимум пять-семь ”.

“Ты убиваешь меня. Пресса съест меня живьем”.

“Возможно, но я знаю, что твой босс послал тебя сюда не с одним предложением, Андреа”.

Она откинулась назад и посмотрела на Аронсона, а затем обвела взглядом остальную часть комнаты, ее глаза скользнули по полкам с книгами, которые прилагались к офису.

Я ждал. Я взглянул на Аронсона и подмигнул. Я знал, что произойдет.

“Я сожалею о вашей руке”, - сказал Фримен. “Это, должно быть, было больно”.

“На самом деле, это не так. Я уже был готов к отсчету, когда они это сделали. Я никогда ничего не чувствовал”.

Я снова поднял руку и пошевелил пальцами, их кончики двигались вдоль верхнего края гипса.

“Я уже могу довольно хорошо ими двигать”.

“Хорошо, на малой дистанции. Мне все еще нужно услышать ответ через двадцать четыре часа. И это все не для протокола. Кроме вашего клиента, это не должно быть раскрыто за пределами этой комнаты, если это не пройдет ”.

“Мы уже согласились на это”.

“Хорошо, тогда, я полагаю, это все. Я собираюсь возвращаться”.

Она встала, и мы с Аронсоном последовали за ней. Мы завязали светскую беседу, которая часто следует за встречей большой важности.

“Итак, кто будет следующим окружным прокурором?” Я спросил.

“Ваша догадка так же хороша, как и моя”, - сказал Фримен. “Лидера пока нет, это точно”.

В настоящее время в офисе работал временный окружной прокурор после назначения его бывшего владельца на руководящую должность в офисе Генерального прокурора США в Вашингтоне, округ Колумбия. Осенью должны были состояться внеочередные выборы, чтобы заполнить вакансию, и пока выбор кандидатов не вдохновлял.

Закончив с любезностями, мы пожали друг другу руки, и Фримен вышел из кабинета. Сев обратно, я посмотрел на Аронсона.

“Итак, что вы думаете?”

“Я думаю, вы правы. Предложение было слишком хорошим, а затем она сделала его еще лучше. В ее деле что-то пошло не так ”.

“Да, но что? Мы не сможем использовать это, если не будем знать, что это такое ”.

Я наклонился к телефону и нажал кнопку внутренней связи. Я сказал Циско войти. Я молча поворачивался, пока мы ждали. Вошел Циско, положил мой сотовый телефон на стол, а затем занял место, где сидел Фримен.

“У меня ведется расследование. Я бы дал на это три дня. Они не двигаются так быстро ”.

“Спасибо”.

“Так что там с обвинителем?”

“Она бежит в страхе, и мы не знаем почему. Я знаю, что вы проверили все, что она нам дала, и проверили свидетелей. Я хочу сделать это снова. Что-то изменилось. То, что, как они думали, у них было, у них больше нет. Мы должны выяснить, что это такое ”.

“Вероятно, Марго Шафер”.

“Как же так?”

Циско пожал плечами.

“Просто говорю по опыту. Очевидцы ненадежны. Шафер - важная часть очень косвенного дела. Они теряют ее или она оказывается шаткой, и у них возникает большая проблема. Мы уже знаем, что будет сложно убедить присяжных в том, что она видела то, что, по ее словам, она видела ”.

“Но мы до сих пор с ней не поговорили?”

“Она отказалась от допроса и не обязана это делать”.

Я открыл средний ящик стола и достал карандаш. Я просунул его острие в верхнее отверстие гипса и вниз между двумя пальцами, затем поводил карандашом взад-вперед, чтобы поцарапать ладонь.

“Что ты делаешь?” - Спросил Циско.

“На что это похоже? У меня чешется ладонь. Это сводило меня с ума всю встречу ”.

“Вы знаете, что говорят о зудящих ладонях”, - сказал Аронсон.

Я посмотрел на нее, задаваясь вопросом, не было ли в ответе какого-то сексуального подтекста.

“Нет, что?”

“Если это твоя правая рука, ты получишь деньги. Если это ваша левая, то вы собираетесь выплатить деньги. Если вы поцарапаете их, вы предотвратите это ”.

“Вас этому учат в юридической школе, Буллокс?”

“Нет, моя мать всегда это говорила. Она была суеверной. Она думала, что это правда ”.

“Ну, если это так, я только что сэкономил нам кучу денег”.

Я вытащил карандаш и положил его обратно в ящик.

“Циско, еще раз проверь Шейфера. Постарайтесь застать ее врасплох. Появиться там, где она этого никогда не ожидала. Посмотрите, как она отреагирует. Посмотрим, заговорит ли она ”.

“Ты понял”.

“Если она не заговорит, еще раз изучите ее биографию. Возможно, есть связь, о которой мы не знаем ”.

“Если есть, я найду это”.

“Это то, на что я рассчитываю”.

Шестнадцать

Как я и ожидал, Лиза Трэммел не хотела участвовать в соглашении о признании вины, которое привело бы ее в тюрьму на целых семь лет, хотя ей грозило в четыре раза больше, если ее признают виновной в суде. Она решила воспользоваться своим шансом добиться оправдательного приговора, и я не мог ее винить. Хотя я по-прежнему затруднялся объяснить изменение позиции государства, предложение о дружественной позиции защиты заставило меня думать, что обвинение напугано и что у нас есть законный шанс на победу. Если мой клиент был готов бросить кости, то и я тоже. На карту была поставлена не моя свобода.

Я ехал домой в конце рабочего дня на следующий день, когда позвонил Андреа Фримен, чтобы сообщить ей новости. Она оставила несколько сообщений в начале дня, и я стратегически не отвечал на них, надеясь заставить ее попотеть. Оказалось, что она была кем угодно, только не чувствовала жара. Когда я сказал ей, что мой клиент отказывается от предложения, она просто рассмеялась.

“Э-э, Холлер, возможно, ты захочешь начать отвечать на свои сообщения немного раньше. Сегодня утром я несколько раз пытался дозвониться до вас. Это предложение было окончательно снято со стола в десять часов. Ей следовало согласиться с этим прошлой ночью, и это, вероятно, спасло бы ее примерно от двадцати лет тюрьмы ”.

“Кто отклонил предложение, ваш босс?”

“Я сделал. Я передумал, и все ”.

Я не мог придумать, что могло вызвать такую разительную перемену менее чем за двадцать четыре часа. Единственным событием по делу в то утро, о котором я знал, была подача адвокатом Луиса Оппарицио ходатайства об отмене повестки, которую мы ему вручили. Но я не увидел связи с резкой сменой направления Фрименом заявления о признании вины.

Когда я не ответил, Фримен двинулся, чтобы завершить разговор.

“Итак, адвокат, полагаю, увидимся в суде”.

“Да, и просто чтобы ты знала, я собираюсь найти это, Андреа”.

“Найти что?”

“Что бы это ни было, ты скрываешь. То, что вчера пошло не так, заставило тебя принести мне это предложение. Не имеет значения, если вы думаете, что теперь все улажено, я собираюсь это найти. И когда мы доберемся до суда, он будет у меня в заднем кармане ”.

Она рассмеялась в трубку так, что это сразу подорвало уверенность, которая была у меня в моих показаниях.

“Как я уже сказала, увидимся в суде”, - сказала она.

“Да, я буду там”, - сказал я.

Я положил телефон на подлокотник и попытался интуитивно понять, что происходит. Затем меня осенило. Возможно, я уже ношу секрет Фримена в заднем кармане.

Письмо от Бондуранта Оппарицио было спрятано в стоге документов, которые передал Фримен. Возможно, она сама нашла это совсем недавно и поняла, что я мог бы с этим сделать, как я мог бы выстроить защиту вокруг этого. Такое иногда случается. Прокурор получает дело с тем, что кажется неопровержимыми доказательствами, и возникает высокомерие. Вы действуете с тем, что у вас есть, а другие потенциальные улики остаются нераскрытыми до позднего времени. Иногда слишком поздно.

Я убедился. Это должно было быть письмо. День назад она бежала в испуге из-за письма. Теперь она была уверена. Почему? Единственной разницей между вчерашним и сегодняшним днем было ходатайство об отмене повестки Оппарицио. Внезапно я понял ее стратегию. Обвинение поддержало бы отклонение повестки в суд. Если бы Оппарицио не давал показаний, я, возможно, не смог бы получить письмо перед присяжными.

Если я все правильно понял, то у защиты могут возникнуть серьезные проблемы на слушании по ходатайству. Теперь я знал, что должен быть готов к борьбе, как будто от этого зависело мое дело. Потому что это произошло.

Я решил положить телефон в карман. Больше никаких звонков. Это был вечер пятницы. Я бы отложил дело в сторону и занялся всем этим снова утром. Все могло подождать до тех пор.

“Рохас, включи какую-нибудь музыку. Это выходные, чувак!”

Рохас нажал кнопку на приборной панели, чтобы включить компакт-диск. Я забыл, что у меня там было, но вскоре узнал песню, как Рай Кудер поет “Teardrops Will Fall”, кавер-версию классической песни 1960-х годов на его диске-антологии. Это звучало хорошо, и это звучало правильно. Песня о потерянной любви и о том, что ты остался один.

Суд должен был начаться менее чем через три недели. Выяснили мы или нет, что скрывал Фримен, команда защиты была заперта, заряжена и готова действовать. У нас все еще оставалось несколько неоплаченных повесток для вручения, но в остальном мы были готовы к бою, и я с каждым днем становился все увереннее.

В следующий понедельник я отсиживался в своем кабинете и начинал составлять план выступления защиты. Гипотеза о невиновности была бы тщательно раскрыта по частям и свидетелем за свидетелем, пока все это не сошлось бы воедино в сокрушительной волне обоснованных сомнений.

Но у меня все еще были выходные, которые нужно было заполнить до этого, и я хотел увеличить дистанцию, насколько мог, между мной и Лизой Трэммел и всем остальным. Кудер перешел к “Шангри-Ла для бедных”, той, что об НЛО и космических вато в ущелье Чавес, прежде чем они забрали его у людей и построили стадион "Доджер".

Что это за звук, что это за свет?

Несущийся сквозь ночь

Я сказал Рохасу сделать погромче. Я опустил задние стекла и позволил ветру и музыке развевать мои волосы и уши.

НЛО получил радиосвязь

Маленький Джулиан поет мягко и негромко

Лос-Анджелес внизу

Ди-джей говорит, нам пора

В Эль-Монте, в Эль-Монте, па Эль-Монте

Na, na, na, na, na

Жизнь в Шангри-Ла для бедняка

Я закрыл глаза, пока мы ехали.

Семнадцать

Рохас высадил меня на ступеньках моего дома, и я медленно поднялся, пока он ставил "Линкольн" в гараж. Его собственная машина была припаркована на улице. Он забирал это домой и возвращался в понедельник, обычная процедура.

Прежде чем открыть дверь, я отошел в дальний конец палубы и посмотрел на город. Солнцу еще предстояло поработать пару часов, затем оно должно было зайти еще на неделю. Отсюда, сверху, до города доносился определенный звук, который можно было опознать, как свисток поезда. Низкое шипение миллиона конкурирующих снов.

“С тобой все в порядке?”

Я обернулся. Это был Рохас на верхней ступеньке лестницы.

“Да, прекрасно. В чем дело?”

“Я не знаю. Я увидел, что вы стоите здесь, и подумал, может быть, что-то не так, как будто вы были заперты снаружи или что-то в этомроде ”.

“Нет, я просто осматривал город”.

Я подошел к двери, вытаскивая ключ от дома.

“Хороших выходных, Рохас”.

“Вы тоже, босс”.

“Знаешь, тебе, наверное, стоит перестать называть меня боссом”.

“Хорошо, босс”.

“Как скажешь”.

Я повернул замок и толкнул дверь, открывая ее. Меня немедленно приветствовали резкими и многоголосыми возгласами “Сюрприз!”

Однажды я получил пулю в живот после того, как открыл ту же дверь. Этот сюрприз был намного лучше. Моя дочь бросилась вперед и обняла меня, и я обнял ее в ответ. Я оглядел комнату и увидел всех: Циско, Лорну, Буллокса. Мой сводный брат Гарри Босх и его дочь Мэдди. И Мэгги тоже была там. Она подошла к Хейли и поцеловала меня в щеку.

“Э-э, - сказал я, - у меня плохие новости. Сегодня не мой день рождения. Я боюсь, что вы все были введены в заблуждение кем-то с каким-то коварным планом заполучить торт ”.

Мэгги ударила меня кулаком по плечу.

“Твой день рождения в понедельник. Не самый удачный день для вечеринки-сюрприза.”

“Да, именно так, как я и планировал”.

“Давай, выйди за дверь и впусти Рохаса. Никто не останется так надолго. Мы просто хотели поздравить с днем рождения ”.

Я наклонился вперед, поцеловал ее в щеку и прошептал ей на ухо.

“А как насчет тебя? Ты тоже надолго не останешься?”

“Мы посмотрим на этот счет”.

Она провела меня внутрь, выдержав череду рукопожатий, поцелуев и похлопываний по спине. Это было приятно и совершенно неожиданно. Меня посадили на почетное место и вручили лимонад.

Вечеринка продолжалась еще час, и у меня появилось время навестить всех моих гостей. Я не видел Гарри Босха несколько месяцев. Я слышал, что он приходил в больницу, но я не проснулся для этого визита. Годом ранее мы работали над делом, со мной в качестве специального прокурора. Было приятно находиться на одной стороне, и я думал, что этот опыт сблизит нас. Но на самом деле все вышло не так. Босх оставался таким же отстраненным, как всегда, и я оставался таким же опечаленным этим, как всегда.

Когда я увидел возможность, я подошел к нему, и мы встали бок о бок перед окном, из которого открывался лучший вид на город.

“С этой точки зрения трудно не любить это, не так ли?” он спросил.

Я перевел взгляд с вида на него, а затем обратно. Он тоже пил лимонад. Он сказал мне, что бросил пить, когда к нему переехала жить его дочь-подросток.

“Я знаю, что вы имеете в виду”, - сказал я.

Он осушил свой бокал и поблагодарил меня за вечеринку. Я сказал ему, что он может оставить Мэдди с нами, если она хочет подольше навещать Хейли. Но он сказал, что у него уже были планы сводить ее утром на стрельбище.

“Стрельбище? Вы ведете свою дочь на стрельбище?”

“У меня в доме есть оружие. Она должна знать, как ими пользоваться ”.

Я пожал плечами. Я предположил, что в этом была логика.

Босх и его дочь ушли первыми, и вскоре после этого вечеринка закончилась. Все ушли, кроме Мэгги и Хейли. Они решили остаться на ночь.

Измученный за день, неделю и месяц, я долго принимал душ, а затем рано лег спать. Вскоре вошла Мэгги, уговорив Хейли переночевать в ее комнате. Она закрыла дверь, и тогда я понял, что мне приготовили настоящий подарок на день рождения.

Она не взяла с собой никакого ночного белья. Лежа на спине, я наблюдал, как она разделась, а затем скользнула ко мне под одеяло.

“Знаешь, ты просто чудо, Холлер”, - прошептала она.

“Что я сделал на этот раз?”

“Вы только что вторглись на чужую территорию повсюду”.

Она придвинулась ближе, а затем навалилась на меня сверху. Она наклонилась, закрывая мое лицо своими волосами. Она поцеловала меня и начала медленно двигать бедрами, затем прижалась губами к моему уху.

“Итак”, - сказала она. “Нормальные функции и активность, это то, что доктор сказал вам, верно?”

“Это то, что он сказал”.

“Посмотрим”.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.Boléro

Восемнадцать

Луис Оппарицио был человеком, который не хотел, чтобы его обслуживали. Как адвокат он знал, что единственный способ втянуть его в процесс по делу Лайзы Трэммел - это вручить повестку для дачи показаний. Уклонение от служения означало уклонение от дачи показаний. Был ли он осведомлен о стратегии защиты или просто был достаточно умен, чтобы понять это самостоятельно, он, по-видимому, исчез как раз в то время, когда мы начали его искать. Его местонахождение стало неизвестным, и все обычные приемы торговли, направленные на то, чтобы выследить его и выманить, потерпели неудачу. Мы не знали, был ли Оппарицио в стране, не говоря уже о Лос-Анджелесе.

Оппарицио задумал одну очень важную вещь, пытаясь скрыться. Деньги. Имея достаточно денег, вы можете спрятаться от кого угодно в этом мире, и Оппарицио знал это. У него было множество домов во многих штатах, множество транспортных средств и даже частный самолет, который помогал ему быстро подключаться ко всем его точкам. Когда он переезжал, будь то из штата в штат или из дома в Беверли-Хиллз в офис в Беверли-Хиллз, он путешествовал в сопровождении фаланги охранников.

У него также было одно обстоятельство, свидетельствующее против него. Деньги. Огромное состояние, которое он накопил, выполняя требования банков и других кредиторов, также дало ему ахиллесову пяту. Он приобрел вкусы и желания сверхбогатых людей.

И вот как мы в конце концов его поймали.

В ходе своих усилий по обнаружению Оппарицио Циско Войцеховский собрал огромное количество информации о профиле своей добычи. Исходя из этих данных, ловушка была тщательно спланирована и выполнена до совершенства. В офис Оппарицио в Беверли-Хиллз был отправлен глянцевый презентационный пакет с объявлением о закрытом аукционе картины Альдо Тинто. В посылке говорилось, что картина будет представлена заинтересованным участникам торгов всего два часа, начиная с 7 часов вечера, через две ночи в Studio Z на станции Bergamot в Санта-Монике. Затем заявки будут приниматься до полуночи.

Презентация выглядела профессионально и законно. Изображение картины было удалено из онлайн-каталога произведений искусства, в котором представлены частные коллекции. Из профиля Оппарицио двухлетней давности в журнале бара мы знали, что он стал коллекционером второсортных художников и что покойный итальянский мастер Тинто был его навязчивой идеей. Когда мужчина позвонил по номеру телефона, указанному на портфолио, представился представителем Луиса Оппарицио и заказал частный просмотр картины, мы его поймали.

Точно в назначенное время сопровождающие Оппарицио вошли на старую троллейбусную станцию "Красный вагон", которая была превращена в высококлассный галерейный комплекс. Пока трое охранников в солнцезащитных очках рассыпались веером по территории, еще двое прочесали галерею Z, прежде чем подать сигнал "все чисто". Только тогда Оппарицио вышел из растянутого "Мерседеса".

Внутри галереи Оппарицио встретили две женщины, которые обезоружили его своими улыбками и восторгом по поводу искусства и картины, которую он собирался увидеть. Одна женщина вручила ему стеклянный бокал Cristal, чтобы отпраздновать этот момент. Другой передал ему толстую свернутую пачку документов о родословной картины и истории выставок. Поскольку он держал шампанское в одной руке, он не мог открыть документы. Ему сказали, что он может прочитать все это позже, потому что он должен увидеть картину сейчас, до следующей встречи. Его провели в комнату для просмотра, где картина стояла на богато украшенном мольберте, накрытом атласной драпировкой. Одинокий прожектор освещал центр комнаты. Женщины сказали ему, что он может сам снять занавеску, и одна из них взяла его бокал шампанского. На ней были длинные перчатки.

Оппарицио выступил вперед, его рука была поднята в ожидании. Он осторожно снял атлас с рамы. И там, приколотая к доске, была повестка в суд. Сбитый с толку, он наклонился вперед, чтобы посмотреть, возможно, думая, что это все еще работа итальянского мастера.

“Вас обслужили, мистер Оппарицио”, - сказала Дженнифер Аронсон. “У вас в руке оригинал”.

“Я не понимаю”, - сказал он, но он понял.

“И все, что произошло с того момента, как вы въехали, записано на видеопленку”, - сказала Лорна.

Она подошла к стене и нажала на выключатель, залив всю комнату светом. Она указала на две камеры над головой. Дженнифер подняла бокал с шампанским, как будто произнося тост.

“У нас есть и ваши отпечатки пальцев, если понадобится”.

Она повернулась и подняла тост за одну из камер.

“Нет”, - сказал Оппарицио.

“Да”, - сказала Лорна.

“Увидимся в суде”, - сказала Дженнифер.

Женщины направились к боковой двери галереи, где их ждал "Линкольн", за рулем которого был Циско. Их работа была выполнена.

Это было тогда, это было сейчас. Я сидел в зале суда достопочтенного Коулмана Перри, готовясь защищать вручение повестки Оппарицио и ее обоснованность, а также саму суть дела защиты. Мой второй адвокат, Дженнифер Аронсон, сидела рядом со мной за столом защиты, а рядом с ней была наша клиентка, Лиза Траммел. За столом противоположной стороны сидели Луис Оппарицио и два его адвоката, Мартин Циммер и Лэндон Кросс. Андреа Фримен сидела в кресле, расположенном спиной к перилам. Как прокурор по уголовному делу, из-за которого возникло это слушание, она была заинтересованной стороной, но это не было причиной ее действий. Кроме того, детектив Керлен был в зале суда, сидел тремя рядами дальше на галерее. Его присутствие было для меня загадкой.

Причиной иска был Оппарицио. Он и его команда юристов пытались аннулировать повестку в суд и предотвратить его участие в судебном процессе. Разрабатывая стратегию, как это сделать, они сочли разумным пригласить Фримена на слушание на случай, если обвинение также сочтет целесообразным не допустить Оппарицио к присяжным. Хотя Фримен в основном присутствовала в качестве стороннего наблюдателя, она могла вмешаться в драку, когда ей заблагорассудится, и она знала, что независимо от того, присоединится она к ней или нет, слушание, скорее всего, даст ей возможность хорошо взглянуть на судебную стратегию защиты.

Это был первый раз, когда я увидел Оппарицио лично. Он был массивным мужчиной, который каким-то образом казался таким же широким, как и высоким. Кожа на его лице была туго натянута скальпелем или годами гнева. Судя по стрижке его волос и костюму, он выглядел как богач. И он показался мне идеальным подставным лицом, потому что он также выглядел как человек, который мог убить или, по крайней мере, отдать приказ убивать.

Адвокаты Оппарицио попросили судью провести слушание при закрытых дверях - за закрытыми дверями в его кабинете, - чтобы раскрытые подробности не попали в СМИ и, следовательно, возможно, не повлияли на состав присяжных, которые соберутся на следующий день. Но все в комнате знали, что его адвокаты не были альтруистами. Закрытое слушание не допускало утечки подробностей об Оппарицио в прессу и информирования чего-то гораздо большего, чем пул присяжных. Общественное мнение.

Я решительно выступал против закрытия разбирательства. Я предупреждал, что такой шаг вызовет подозрения общественности в отношении последующего судебного разбирательства, и это перевешивало любое возможное пятно на составе присяжных. Избранный на скамью подсудимых, Перри всегда заботился о восприятии общественности. Он согласился со мной и объявил слушание открытым для публики. Выиграй для меня по-крупному. Мое преобладание в этом единственном аргументе, вероятно, спасло все дело для защиты.

Там было не так много средств массовой информации, но их было достаточно для того, что мне было нужно. Репортеры из Los Angeles Business Journal и L.A. Times сидели в первом ряду. Видеооператор-фрилансер, который продавал отснятый материал по всем каналам, находился в пустой ложе присяжных со своей камерой. Я предупредил его о слушании и сказал ему быть там. Я полагал, что между печатными СМИ и одинокой телекамерой на Оппарицио будет достаточно давления, чтобы добиться желаемого результата.

Отказавшись от просьбы спрятаться за закрытыми дверями, судья перешел к делу.

“Мистер Циммер, вы подали ходатайство об отмене повестки Луиса Оппарицио по делу Калифорния против Траммела.Почему бы вам не изложить свое дело, сэр?”

Циммер выглядел как адвокат, который несколько раз бывал в округе и обычно привозил своих врагов домой в портфеле. Он встал, чтобы ответить судье.

“Мы хотели бы обратиться к суду по этому вопросу, ваша честь. Я собираюсь сначала обратиться к фактам вручения самой повестки, а затем мой коллега, мистер Кросс, обсудит другой вопрос, по которому мы добиваемся облегчения ”.

Затем Циммер продолжил утверждать, что мой офис занимался почтовым мошенничеством, расставляя ловушку, в результате которой Оппарицио была вручена повестка в суд. Он сказал, что глянцевая брошюра, которая стала приманкой для его клиента, была инструментом мошенничества, и ее размещение по почте в США представляло собой уголовное преступление, которое аннулировало любые последующие действия, такие как вручение повестки в суд. Он также просил, чтобы защита была наказана отказом в любых последующих попытках вызвать Оппарицио повесткой для дачи показаний.

Мне даже не пришлось вступаться за этого человека, что было хорошо, потому что простые действия по неподвижному стоянию и сидению вызывали вспышки боли в моей груди. Судья поднял руку в мою сторону, чтобы остановить меня, а затем кратко отклонил довод Циммера, назвав его новым, но нелепым и необоснованным.

“Давайте, мистер Циммер, это высшая лига”, - сказал Перри. “У вас есть что-нибудь с мясом на кости?”

Должным образом запуганный, Циммер уступил своему коллеге и сел. Лэндон Кросс встал рядом, лицом к судье.

“Ваша честь, ” сказал он, “ Луис Оппарицио - человек со средствами и положением в этом сообществе. Он не имеет никакого отношения к этому преступлению или этому судебному процессу и возражает против того, чтобы его имя и репутация были запятнаны его участием в нем. Позвольте мне решительно повторить, он не имел никакого отношения к этому преступлению, не является подозреваемым и ничего об этом не знает. У него нет никакой доказательной или оправдательной информации, которую он мог бы предоставить. Он возражает против того, чтобы адвокат защиты вызвал его на свидетельское место для проведения рыболовной экспедиции, и он возражает против того, чтобы адвокат использовал его для отвода от рассматриваемого дела. Позвольте мистеру Халлер ловит красную сельдь в другом пруду”.

Кросс повернулся и указал на Андреа Фримен.

“Я мог бы добавить, ваша честь, что обвинение присоединяется ко мне в этом ходатайстве об отмене по тем же упомянутым причинам”.

Судья повернулся на своем месте и посмотрел на меня.

“Мистер Холлер, вы хотите ответить на все это?”

Я встал. Медленно. Я держал пенопластовый молоток со своего стола, работая им пальцами, которые только что освободились от гипса, но все еще были негнущимися.

“Да, ваша честь. Сначала я хотел бы сказать, что мистер Кросс высказал хорошее замечание о рыбной экспедиции. Показания мистера Оппарицио на суде, если им будет позволено продолжить, будут включать в себя изрядное количество рыбной ловли. Не все, заметьте, но я хотел бы бросить реплику в воду. Но это только, ваша честь, потому что мистер Оппарицио и его защитное прикрытие сделали практически невозможным для защиты проведение тщательного расследования убийства Митчелла Бондуранта. Мистер Оппарицио и его приспешники сорвали все ...”

Циммер вскочил на ноги, громко возражая.

“Ваша честь! Я имею в виду, на самом деле! Приспешники? Адвокат явно заигрывает с прессой в зале суда за счет мистера Оппарицио. Я еще раз настоятельно призываю вас перенести это разбирательство в камеры, прежде чем мы продолжим ”.

“Мы остаемся на месте”, - сказал Перри. “Но, мистер Холлер, я не собираюсь позволять вам вызывать этого свидетеля только для того, чтобы позволить вам выступить перед присяжными. Какая у него связь? Что у него есть?”

Я кивнул, как будто был готов к очевидному ответу.

“Мистер Оппарицио основал и управляет компанией, которая выступает посредником в процессе обращения взыскания. Когда потерпевший по этому делу решил наложить взыскание на дом ответчика, он обратился к мистеру Оппарицио, чтобы тот это сделал. На мой взгляд, ваша честь, это выводит мистера Оппарицио на передний план в этом деле, и я хотел бы спросить его об этом, потому что обвинение заявило средствам массовой информации, что лишение права выкупа является мотивом убийства ”.

Циммер вмешался прежде, чем судья смог ответить.

“Это нелепое утверждение! В компании мистера Оппарицио работает сто восемьдесят пять сотрудников. Он расположен в трехуровневом офисном здании. Чтобы...”

“Конфискация чужих домов - это большой бизнес”, - вставил я.

“Адвокат”, - предупредил судья.

“Мистер Оппарицио не имел никакого отношения к обращению взыскания на имущество ответчика, кроме того факта, что оно было рассмотрено его компанией наряду с примерно ста тысячами других подобных дел в этом году”, - сказал Циммер.

“Сто тысяч дел, мистер Циммер?” спросил судья.

“Совершенно верно, судья. В среднем компания обрабатывала две тысячи обращений взыскания в неделю на протяжении более двух лет. Это будет включать в себя дело ответчика о потере права выкупа. Мистер Оппарицио ничего конкретно не знает о ее деле. Это было одно из многих и никогда не попадало в поле его зрения ”.

Судья глубоко задумался и выглядел так, будто услышал достаточно. Я надеялся, что мне не придется раскрывать свой козырь в рукаве, особенно перед прокурором. Но я должен был предположить, что Фримен уже знал о письме Бондуранта и его ценности.

Я потянулся к папке, лежащей передо мной на столе, и открыл ее. Там были письмо и четыре копии, готовые к отправке.

“Мистер Холлер, я склонен ...”

“Ваша честь, если суд окажет мне любезность, я хотел бы, чтобы мне разрешили спросить мистера Оппарицио, как зовут его личного секретаря”.

Это вызвало у Перри еще одну паузу, и он смущенно поджал губы.

“Вы хотите знать, кто его секретарь?”

“Его личный секретарь, да”.

“Зачем вам это знать, сэр?”

“Я прошу суд снисходить ко мне”.

“Очень хорошо. Мистер Оппарицио? мистер Халлер хотел бы знать имя вашего личного секретаря”.

Оппарицио наклонился вперед и посмотрел на Циммера так, словно нуждался в его одобрении. Циммер сделал ему знак продолжать и ответить на вопрос.

“Э-э, судья, на самом деле у меня их двое. Одна из них - Кармен Эспозито, а другая - Натали Лазарра ”.

Затем он откинулся назад. Судья посмотрел на меня. Пришло время разыграть козырь.

“Судья, у меня здесь копии заверенного письма, которое было написано Митчеллом Бондурантом, жертвой убийства, и отправлено мистеру Оппарицио. Оно было получено и подписано его личным секретарем Натали Лазарра. Письмо было передано мне обвинением при обнаружении. Я хотел бы, чтобы мистер Оппарицио дал показания в суде, чтобы я мог допросить его об этом ”.

“Давайте взглянем”, - сказал Перри.

Я отошел от стола и передал копии письма судье, а затем Циммеру. На обратном пути я заскочил к Фримен и предложил ей копию.

“Нет, спасибо. У меня это уже есть ”.

Я кивнул и вернулся к столу, но остался стоять.

“Ваша честь?” Циммер сказал. “Можем мы сделать небольшой перерыв, чтобы просмотреть это? Мы этого раньше не видели ”.

“Пятнадцать минут”, - сказал Перри.

Судья сошел со скамьи и прошел через дверь в свой кабинет. Я подождал, вынесет ли команда Оппарицио это в зал. Когда они не двигались, я не двигался. Я хотел, чтобы они забеспокоились, что я могу что-то подслушать.

Я прижался к Аронсону и Траммелу.

“Что они делают?” Прошептал Аронсон. “Они должны были уже знать о письме”.

“Я уверен, что обвинение предоставило им копию”, - сказал я. “Оппарицио ведет себя так, будто он самый умный парень в комнате. Теперь мы собираемся посмотреть, является ли он самым умным парнем в комнате ”.

“Что вы имеете в виду?”

“Мы держим его между молотом и наковальней. Он знает, что должен сказать судье, что, если я спрошу об этом письме, он заберет Пятое и, следовательно, повестку следует отменить. Но он знает, что если он сделает Пятое заявление здесь, перед прессой, у него будут проблемы. Это добавляет крови в воду”.

“Так что, по-вашему, он будет делать?” Спросил Траммел.

“Веди себя как самый умный парень”.

Я оттолкнулся от стола и встал. Я беспечно начал расхаживать за столами. Циммер посмотрел на меня через плечо, а затем наклонился ближе к своему клиенту. В конце концов, я вернулся к Фримен, все еще сидящей в своем кресле.

“Когда вы переходите вброд?”

“О, я думаю, мне, возможно, не придется”.

“У них уже было письмо, не так ли? Ты дал это им”.

Она пожала плечами, но не ответила. Я посмотрел мимо нее на Керлена, сидящего тремя рядами дальше.

“Что Керлен здесь делает?”

“О ... он может понадобиться”.

Это было большой помощью.

“На прошлой неделе, когда вы сделали предложение, это было потому, что вы нашли письмо, не так ли? Вы думали, что у вашего дела серьезные проблемы.”

Она посмотрела на меня и улыбнулась, ничем не выдавая себя.

“Что изменилось? Почему ты отозвал свое предложение?”

Она снова не ответила.

“Вы думаете, он собирается взять Пятого, не так ли?”

Снова пожатие плечами.

“Я бы хотел”, - сказал я. “Но он...?”

“Мы узнаем достаточно скоро”, - сказала она пренебрежительно.

Я вернулся к столу и сел. Трэммел прошептала мне, что ей все еще не ясно, что происходит.

“Мы хотим, чтобы Оппарицио дал показания на суде. Он не хочет, но единственный способ, которым судья освободит его от повестки в суд, - это если он скажет, что воспользуется Пятой поправкой о защите от самообвинения. Если он это сделает, мы покойники. Он наш соломенный человечек. Нам нужно вызвать его для дачи показаний ”.

“Вы думаете, он согласится на Пятый?”

“Держу пари, что нет. Слишком многое поставлено на карту перед СМИ. Он вносит последние штрихи в крупное слияние и знает, что если он возьмет никель, пресса будет повсюду вокруг него. Я думаю, он просто достаточно умен, чтобы думать, что сможет выговориться на суде. Это то, на что я рассчитываю. Он думает, что он умнее всех остальных ”.

“Что, если...”

Ее прервало возвращение судьи на скамью подсудимых. Он быстро вернулся к записи, и Циммер попросил разрешения выступить в суде.

“Ваша честь, я хотел бы, чтобы в протоколе было отражено, что вопреки совету адвоката мой клиент поручил мне отозвать ходатайство об отмене.”

Судья кивнул и поджал губы. Он посмотрел на Оппарицио.

“Значит, ваш клиент будет давать показания перед присяжными?” он спросил.

“Да, ваша честь”, - сказал Циммер. “Он принял это решение”.

“Вы уверены в этом, мистер Оппарицио? У вас есть большой опыт, сидя с вами за этим столом ”.

“Да, ваша честь”, - сказал Оппарицио. “Я уверен”.

“Тогда ходатайство снимается. У суда есть еще какие-нибудь дела, прежде чем мы начнем отбор присяжных завтра утром?”

Перри посмотрел мимо столов на Фримена. Это был рассказ. Он знал, что нужно обсудить еще одно дело. Фримен встал, держа папку в руке.

“Да, ваша честь, могу я подойти?”

“Пожалуйста, сделайте это, мисс Фримен”.

Фримен выступил вперед, но затем подождал, пока команда Оппарицио закончит собирать вещи и отойдет от стола обвинения. Судья терпеливо ждал. Наконец, она заняла свое место за столом, оставаясь стоять.

“Дай угадаю”, - сказал Перри. “Вы хотите поговорить об обновленном списке свидетелей мистера Халлера”.

“Да, судья, знаю. Я также должен затронуть вопрос о доказательствах. Что бы вы хотели услышать в первую очередь?”

Проблема с доказательствами. Я внезапно понял, почему Керлен был в зале суда.

“Давайте сначала обратимся к списку свидетелей”, - сказал судья. “Я видел, как тот приближался”.

“Да, ваша честь. Мистер Халлер внес своего второго адвоката в список свидетелей, и я думаю, прежде всего, ему нужно выбрать между назначением мисс Аронсон вторым председателем и приглашением ее в качестве свидетеля. Но, во-вторых, и это более важно, мисс Аронсон уже провела предварительное слушание для защиты, а также выполнила другие обязанности, и поэтому штат возражает против этого внезапного шага, чтобы сделать ее свидетелем на процессе ”.

Фримен сел, и судья посмотрел на меня.

“Немного поздно вступать в игру, не так ли, мистер Холлер?”

Я встал.

“Да, ваша честь, за исключением того факта, что это не игра и на карту поставлена свобода моего клиента. Защита просила бы суд предоставить ей широкую свободу действий в этом отношении. Мисс Аронсон принимала непосредственное участие в процессе защиты моего клиента в связи с обращением взыскания, и защита пришла к выводу, что она потребуется, чтобы объяснить присяжным, какова была предыстория и что происходило во время убийства мистера Бондуранта ”.

“И в ваши планы входит поручить ей выполнять двойные обязанности, как свидетелю, так и адвокату защиты?" Это не произойдет в моем зале суда, сэр ”.

“Ваша честь, я предполагал, когда вносил имя мисс Аронсон в окончательный список, что мы проведем это обсуждение с мисс Фримен. Защита открыта для решения суда в отношении этого ”.

Перри посмотрел на Фримен, чтобы посмотреть, есть ли у нее еще аргументы. Она стояла неподвижно.

“Тогда очень хорошо”, - сказал он. “Вы только что потеряли свой второй стул, мистер Халлер. Я позволю мисс Аронсон остаться в списке свидетелей, но завтра, когда мы начнем выбирать присяжных, вы будете предоставлены сами себе. Мисс Аронсон не должна входить в мой зал суда, пока она не придет давать показания ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал я. “Сможет ли она присоединиться ко мне в качестве второго председателя после того, как ее показания будут завершены?”

“Я не вижу в этом проблемы”. Перри спросил: “Мисс Фримен, у вас был второй вопрос к суду?”

Фримен снова встал. Я сел и наклонился вперед с ручкой, готовый делать заметки. Движение вызвало жгучую боль в моем торсе, и я чуть не застонал вслух.

“Ваша честь, государство хочет отклонить возражение и протест, которые, я уверен, поступят от адвоката. Вчера поздно вечером мы получили результаты анализа ДНК очень маленького следа крови, обнаруженного на обуви, принадлежащей обвиняемой, и изъятого во время обыска в ее доме и гараже в день убийства.”

Я почувствовал невидимый удар в живот, от которого боль в ребрах быстро прошла. Я инстинктивно знал, что это изменит правила игры.

“Анализ показал, что кровь из ботинка принадлежит жертве, Митчеллу Бондуранту. Прежде чем адвокат заявит протест, я должен сообщить суду, что анализ крови был отложен из-за резервной копии в лаборатории и из-за того, что образец, с которым мы работали, был довольно мелким. Сложность усугублялась необходимостью сохранить часть образца для защиты ”.

Я подбросил ручку в воздух. Он отскочил на стол, а затем с грохотом упал на пол. Я встал.

“Ваша честь, это просто возмутительно. Накануне отбора присяжных? Провернуть это сейчас? И, боже, о боже, с их стороны было очень мило оставить кое-что для защиты. Мы просто выбежим и проанализируем это, прежде чем завтра начнется отбор присяжных. Ты знаешь, это просто...”

“Точка зрения хорошо усвоена, адвокат”, - прервал судья. “Меня это тоже беспокоит. Мисс Фримен, у вас были эти доказательства с самого начала дела. Как это может быть, что он удачно приземляется за день до отбора присяжных?”

“Ваша честь, ” сказал Фримен, - я полностью понимаю, какое бремя это возлагает на защиту и суд. Но это то, что есть. Мне сообщили о результатах в восемь часов утра, когда я получил отчет из лаборатории. У меня была первая возможность представить это суду. Что касается причины его появления сейчас, что ж, есть несколько. Я уверен, что суду известно о резервной копии для анализа ДНК в лаборатории Калифорнийского государственного университета. Существуют тысячи случаев. Хотя расследованию убийств, безусловно, уделяется приоритетное внимание, это не исключает всех других случаев. Мы решили не обращаться в частную лабораторию, которая могла бы ускорить процесс, из-за беспокойства по поводу размера образца. Мы знали, что если бы что-то пошло не так с внешним поставщиком, мы бы полностью потеряли возможность провести анализ крови - и придержать часть для защиты ”.

Я разочарованно покачал головой, ожидая возможности заговорить снова. Это действительно изменило правила игры. Это был полностью косвенный случай. Теперь это было дело, включающее прямые доказательства, связывающие обвиняемого с преступлением.

“Мистер Холлер?” судья сказал. “Вы хотите ответить?”

“Я уверен, что знаю, судья. Я думаю, что это выходит за рамки того, чтобы быть загнанным в угол, и я ни на мгновение не верю, что выбор времени здесь - случайность. Я бы попросил суд сообщить обвинению, что сейчас слишком поздно заявлять об этом. Я предлагаю исключить это так называемое доказательство из процесса ”.

“Как насчет отсрочки судебного разбирательства?” - сказал судья. “Что, если бы вам дали время провести анализ и войти в курс дела?”

“Вводишь в курс дела? Судья, речь идет не только о проведении нашего собственного анализа. Речь идет об изменении всей стратегии защиты. Обвинение стремится перевести это дело из разряда косвенных обстоятельств в разряд научно обоснованных накануне судебного разбирательства. Мне нужно время не только для проведения анализа ДНК. По прошествии двух месяцев мне теперь нужно заново обдумать все дело. Это разрушительно, ваша честь, и это не должно быть допущено в соответствии с основной идеей честной игры ”.

Фримен хотел вернуться, но судья не разрешил этого. Я воспринял это как хороший знак, пока не увидел, что он смотрит на календарь, висящий на стене за загоном клерка. Это сказало мне, что он был готов только улучшить ситуацию со временем. Он собирался использовать ДНК в качестве улики и просто дал бы мне дополнительное время, чтобы подготовиться к этому.

Я сел обратно, признавая свое поражение. Лиза Траммел наклонилась ко мне и отчаянно прошептала: “Микки, этого не может быть. Это подстава. Его кровь никак не могла быть на тех ботинках. Вы должны мне поверить”.

Я поднял руку, чтобы прервать ее. Мне не нужно было верить ни единому ее слову, и все это не имело отношения к делу. Реальность заключалась в том, что дело менялось. Неудивительно, что к Фримен вернулась вся ее уверенность.

Внезапно я кое-что понял. Я быстро встал обратно. Слишком быстро. Боль пронзила мое туловище до паха, и я склонился над столом защиты.

“Ваш… Честь?”

“С вами все в порядке, мистер Холлер?”

Я медленно выпрямился.

“Да, ваша честь, но мне нужно кое-что добавить к протоколу, если позволите”.

“Продолжайте”.

“Ваша честь, защита ставит под сомнение правдивость заявления обвинения о том, что он узнал об этом результате анализа ДНК только сегодня утром. Три недели назад мисс Фримен предложила моему клиенту очень привлекательное предложение, дав мисс Траммелу двадцать четыре часа на обдумывание. Тогда...”

“Ваша честь?” Фримен сказал.

“Не перебивайте”, - приказал судья. “Продолжайте, мистер Холлер”.

У меня не было никаких угрызений совести по поводу нарушения моего соглашения с Фрименом о неразглашении переговоров о ликвидации. В этот момент перчатки были сняты.

“Благодарю вас, ваша честь. Итак, мы получаем предложение в четверг вечером, а затем в пятницу утром мисс Фримен таинственным образом забирает его обратно со стола без объяснения причин. Что ж, я думаю, теперь у нас есть это объяснение, судья. Она знала уже тогда - три недели назад - об этих предполагаемых доказательствах ДНК, но решила не обращать на них внимания, чтобы удивить ими защиту накануне суда. И я...”

“Благодарю вас, мистер Холлер. Что на счет этого, мисс Фримен?”

Я мог видеть, как кожа вокруг глаз судьи натянулась. Он был расстроен. В том, что я только что раскрыл, было что-то от правды.

“Ваша честь”, - возмущенно сказал Фримен. “Ничто не может быть дальше от истины. Здесь, на галерее, со мной детектив Керлен, который будет счастлив засвидетельствовать под присягой, что отчет о ДНК был доставлен в выходные в его офис и вскрыт им вскоре после его прибытия в семь тридцать этим утром. Затем он позвонил мне, и я передал это в суд. Офис окружного прокурора ни на чем не настаивал, и я возмущен клеветой, направленной в мой адрес лично адвокатом ”.

Судья взглянул на ряды кресел и заметил Керлена, затем снова перевел взгляд на Фримена.

“Почему вы отозвали предложение через день после его внесения?” он спросил.

Вопрос на миллион долларов. Фримен, казалось, был обеспокоен тем, что судья продолжит расследование.

“Судья, это решение касалось внутренних проблем, возможно, лучше не озвучивать в суде”.

“Я хочу понять это, адвокат. Если вам нужны эти доказательства, тогда вам лучше развеять мои опасения, внутренние проблемы или нет ”.

Фримен кивнул.

“Да, ваша честь. Как вы знаете, есть временный окружной прокурор с тех пор, как мистер Уильямс перешел на работу в офис генерального прокурора США в Вашингтоне. Это привело к ситуации, когда у нас не всегда есть четкие линии связи и направления. Достаточно сказать, что в тот четверг я получил одобрение руководителя на предложение, которое я сделал мистеру Халлеру. Но в пятницу утром я узнал от более высокого представителя в офисе, что предложение не было одобрено внутри компании, и поэтому я отозвал его ”.

Это была чушь собачья, но она изложила это хорошо, и у меня не было ничего, что противоречило бы этому. Но когда в ту пятницу она сказала мне, что предложение отклонено, я понял по тону ее голоса, что у нее появилось что-то новое, что-то еще, и ее решение не имело ничего общего с внутренней коммуникацией и руководством.

Судья вынес свое решение.

“Я собираюсь отложить отбор присяжных на десять судебных дней. Это должно дать защите время для завершения анализа доказательств на ДНК, если она решит это сделать. Это также дает достаточно времени, чтобы обдумать, какие стратегические изменения произойдут с этой информацией. Я буду считать государство ответственным за то, что оно полностью сотрудничало в этом вопросе и без промедления передало биологический материал защите. Все стороны будут готовы начать отбор присяжных через две недели с сегодняшнего дня. Заседание суда объявляется закрытым”.

Судья быстро покинул скамью подсудимых. Я посмотрел на пустую страницу в моем блокноте. Меня только что выпотрошили.

Я медленно начал собирать свой портфель.

“Что нам делать?” Спросил Аронсон.

“Я еще не знаю”, - сказал я.

“Проведите тест”, - настойчиво сказала Лиза Траммел. “Они поняли это неправильно. Это не может быть его кровь на моих ботинках. Это нереально”.

Я посмотрел на нее. Ее карие глаза пылкие и правдоподобные.

“Не волнуйся. Я что-нибудь придумаю”.

У оптимизма был кислый привкус во рту. Я взглянул на Фримена. Она просматривала папки в своем портфеле. Я неторопливо подошел, и она бросила на меня пренебрежительный взгляд. Ей не было интересно слушать мой рассказ о горе.

“Ты выглядишь так, будто все только что пошло именно так, как ты хотел”, - сказал я.

Она ничего не показала. Она закрыла свое дело и направилась к выходу. Прежде чем протиснуться, она оглянулась на меня.

“Ты хочешь играть жестко, Холлер?” она сказала. “Тогда вы должны быть готовы поймать”.

Девятнадцать

Следующие две недели пролетели быстро, но не без прогресса. Защита переосмыслила и доработала. Я попросил независимую лабораторию подтвердить результаты государственной экспертизы ДНК - за бешеные деньги в четыре штуки - а затем объединил сокрушительные доказательства с таким взглядом на дело, который позволил науке быть правильной, а невиновность моего клиента - возможной, если не вероятной. Классическая схема защиты. Это было бы дополнительным и естественным дополнением к гамбиту с соломенным человеком. Я начал верить, что это может сработать, и моя уверенность начала восстанавливаться. К тому времени, когда наконец начался отложенный отбор присяжных, я набрал некоторый импульс и включил его в работу, активно ища присяжных, которые могли бы поверить в новую историю, которую я собирался для них раскрутить.

Только на четвертый день отбора присяжных у меня в голове просвистел еще один мяч Фримена фастбола. Мы приближались к завершению работы комиссии, и это был один из тех редких случаев, когда и обвинение, и защита были довольны составом присяжных, но по разным причинам. В коллегии было много мужчин и женщин из рабочего класса. Владельцы домов, происходившие из семей с двумя доходами. Немногие имели дипломы колледжа, и ни у кого не было ученых степеней. Настоящие люди из "соли земли", и для меня это была идеальная композиция. Я обращался к людям, которые жили близко к краю в условиях жесткой экономики, которые постоянно ощущали угрозу потери права выкупа, и которым было бы трудно смотреть на банкира как на сочувствующую жертву.

С другой стороны, обвинение задавало подробные финансовые вопросы каждому потенциальному присяжному заседателю и искало трудолюбивых работников, которые также не рассматривали бы кого-то, кто перестал платить по ипотеке, в качестве жертвы. Результатом до утра четвертого дня была коллегия, полная присяжных, против которых ни одна из сторон не возражала и которых, как мы думали, мы могли бы превратить в наших собственных солдат правосудия.

Быстрый удар был нанесен, когда судья Перри объявил перерыв в середине утра. Фримен немедленно встал и спросил судью, могут ли адвокаты встретиться в кабинете во время перерыва, чтобы обсудить только что возникший вопрос о доказательствах. Она спросила, может ли детектив Керлен присоединиться к встрече. Перри удовлетворил просьбу и удвоил перерыв до получаса. Затем я последовал за Фрименом, который последовал за судебным репортером и судьей в камеры. Керлен пришел последним, и я заметил, что он нес большой конверт из манильской бумаги, обмотанный красной лентой для улик. Он был громоздким и, по-видимому, внутри было что-то тяжелое. Однако бумажный конверт был настоящей уликой. Биологические улики всегда были завернуты в бумагу. Пластиковые пакеты для улик задерживают воздух и влажность и могут повредить биологические препараты. Итак, я знал, что, входя, Фримен собирался сбросить на меня еще одну ДНК-бомбу.

“Ну вот, мы снова начинаем”, - сказал я себе под нос, входя в камеру.

Судья обошел свой стол и сел спиной к окну, которое выходило на юг, к холмам над Шерман-Оукс. Мы с Фрименом заняли места бок о бок напротив стола. Керлен придвинул стул от ближайшего стола, а судебный репортер сел на табурет справа от судьи. Ее стенографический аппарат стоял на треноге перед ней.

“Мы ведем запись здесь”, - сказал судья. “Мисс Фримен?”

“Судья, я хотел встретиться с вами и адвокатом защиты как можно скорее, потому что я предвижу, что мистер Халлер снова будет выть на луну, когда услышит, что я должен сказать и что я должен показать”.

“Тогда давайте продолжим с этим”, - сказал Перри.

Фримен кивнул Керлену, и тот начал отклеивать скотч с конверта для улик. Я ничего не сказал. Я заметил, что на его правой руке была резиновая перчатка.

“Обвинение завладело орудием убийства, ” как ни в чем не бывало заявил Фримен, - и планирует представить его в качестве доказательства, а также предоставить защите для изучения”.

Керлен открыл конверт, сунул руку внутрь и достал молоток. Это был молоток-гвоздодер с матовой стальной головкой и круглой ударной поверхностью. У него была полированная ручка из красного дерева с черным резиновым наконечником на конце. Я увидел отметину на двенадцатом часу на лице страйка и понял, что она, вероятно, соответствует отпечаткам черепа, занесенным в каталог во время вскрытия.

Я сердито встал и отошел от стола.

“О, да ладно”, - сказал я в полном возмущении. “Вы издеваетесь надо мной?”

Я посмотрела на стену с кодовыми книгами на полках, которая была у Перри в дальнем конце комнаты, в негодовании уперла руки в бока, а затем повернулась обратно к столу.

“Судья, извините за мой язык, но это чушь собачья. Она не может сделать это снова. Чтобы заявить об этом - сколько, через четыре дня после отбора присяжных и за день до вступительных заявлений? Мы уже собрали большую часть коробки, возможно, собираемся начать завтра, и она внезапно возлагает предполагаемое орудие убийства на меня?”

Судья откинулся на спинку своего места, как будто дистанцируясь от молотка, который держал Керлен.

“Лучше бы у вас была хорошая и убедительная история, мисс Фримен”, - сказал он.

“Да, судья. Я не мог рассказать об этом до сегодняшнего утра, и я более чем готов объяснить, почему, если ...”

“Ты допустил это!” Сказал я, перебивая и указывая пальцем на судью.

“Извините меня, мистер Холлер, но не смейте указывать на меня пальцем”, - сдержанно сказал он.

“Прошу прощения, судья, но это ваша вина. Ты позволил ей выкрутиться из этой дерьмовой истории с ДНК, и после этого у нее нет причин не ...

“Извините меня, сэр, но вам лучше действовать осторожно. Вы примерно в пяти секундах от того, чтобы увидеть внутренность моей камеры предварительного заключения. Вы не показываете пальцем и не обращаетесь к судье вышестоящего суда, как вы это делали. Вы понимаете меня?”

Я вернулся к кодовым книгам и глубоко вздохнул. Я знал, что должен был что-то извлечь из этого. Я должен был выйти из этой комнаты с судьей, который мне кое-что должен.

“Я понимаю”, - наконец сказал я.

“Хорошо”, - сказал Перри. “Теперь вернись сюда и сядь. Давайте послушаем, что скажут мисс Фримен и детектив Керлен, и лучше, чтобы это было хорошо ”.

Я неохотно вернулся, как наказанный ребенок, и опустился на свое место.

“Мисс Фримен, давайте послушаем это”.

“Да, ваша честь. Оружие было передано нам поздно вечером в понедельник. Земля...”

“Отлично!” Я сказал. “Я знал это. Итак, вы ждете до четырех дней отбора присяжных, прежде чем решите ...

“Мистер Холлер!” рявкнул судья. “Я потерял с тобой всякое терпение. Больше не перебивайте. Продолжайте, мисс Фримен. Пожалуйста.”

“Конечно, ваша честь. Как я уже сказал, мы получили это в отделении полиции Лос-Анджелеса в Ван-Найсе поздно вечером в понедельник. Я думаю, будет лучше, если детектив Керлен проведет вас по всей цепочке задержания.”

Перри жестом предложил детективу начинать.

“Случилось то, что ландшафтный дизайнер, работающий во дворе на Диккенс-стрит недалеко от Кестер-авеню, нашел его тем утром, застрявшим в живой изгороди перед домом его клиента. Это на улице, которая проходит позади УэстЛенд Нэшнл. Дом находится примерно в двух кварталах от задней части банка. Ландшафтный дизайнер, который нашел молоток, родом из Гардении и понятия не имел об убийстве. Но, думая, что инструмент принадлежал его клиенту, он оставил его на крыльце для него. Владелец дома, мужчина по имени Дональд Мейерс, не видел этого, пока не пришел домой с работы около пяти часов того дня. Он был сбит с толку, потому что знал, что это был не его молоток. Однако затем он вспомнил, что читал статьи об убийстве Бондуранта, по крайней мере, в одной из которых указывалось, что орудием убийства мог быть молоток и что он еще не был найден. Он позвонил своему ландшафтному дизайнеру и выслушал его историю, затем он позвонил в полицию ”.

“Ну, вы рассказали нам, как вы это получили”, - сказал Перри. “Вы не объяснили, почему мы слышим об этом три дня спустя”.

Фримен кивнул. Она была готова к этому и взяла на себя повествование.

“Судья, мы, очевидно, должны были подтвердить то, что у нас было, и цепочку хранения. Мы немедленно передали это в Отдел научных расследований для обработки и получили лабораторные отчеты только вчера вечером после суда ”.

“И к какому выводу приходят эти отчеты?”

“Единственные отпечатки пальцев на оружии принадлежали...”

“Подождите минутку”, - сказал я, снова рискуя вызвать гнев судьи. “Можем ли мы просто называть это молотком? Называть это ‘оружием’ в протоколе на данный момент немного самонадеянно ”.

“Хорошо”, - сказал Фримен, прежде чем судья смог ответить. “Молоток. Единственные отпечатки пальцев на молотке принадлежали мистеру Мейерс и его ландшафтный дизайнер Антонио Ладера. Однако две вещи прочно связывают это с делом. Небольшое пятнышко крови, обнаруженное на шейке молотка, с помощью анализа ДНК было окончательно установлено, что оно принадлежит Митчеллу Бондуранту. Мы поспешили провести этот тест с привлечением стороннего поставщика из-за протеста адвоката по поводу мер предосторожности, принятых при проведении другого теста. Молоток также был передан в офис судмедэксперта для сравнения с образцами ран на жертве. Опять же, у нас есть совпадение. Мистер Халлер, вы можете называть это молотком, или инструментом, или как вам угодно. Но я называю это орудием убийства. И у меня есть копии лабораторных отчетов, которые я должен передать вам в это время.”

Она запустила руку в конверт из плотной бумаги, извлекла два скрепленных документа и протянула их мне с довольной улыбкой на лице.

“Что ж, это мило с твоей стороны”, - сказал я с полным сарказмом. “Большое вам спасибо”.

“О, и есть еще это”.

Она снова полезла в конверт и достала две фотографии восемь на десять, отдав одну судье и одну мне. Это была фотография верстака с инструментами, прикрепленными к доске на стене позади него. Я знал, что это был верстак из гаража Лайзы Траммел. Я был там.

“Это из гаража Лизы Траммел. Снимок был сделан в день убийства во время обыска помещения на основании ордера на обыск, выданного судом. Вы заметите, что на крючках для разметки не хватает одного инструмента. Открытое пространство, созданное этим, соответствует размерам молотка-гвоздодера ”.

“Это безумие”.

“СИД идентифицировал найденный молоток как модель Craftsman, изготовленную фирмой Sears. Этот конкретный молоток отдельно не продается. Он поставляется только в наборе плотницких инструментов, состоящем из двухсот тридцати девяти предметов. По этой фотографии мы идентифицировали более сотни других инструментов из этой упаковки. Но молотка нет. Его там нет, потому что Лиза Траммел выбросила его в кусты после того, как покинула место преступления ”.

Мой разум лихорадочно соображал. Даже при защите, основанной на теории, что подсудимого подставили, существовал закон убывающей отдачи. Объяснение капли крови на ботинке - это одно. Объяснение принадлежности вашему клиенту орудия убийства и связи с ним было не просто второстепенным делом. По мере раскрытия каждой улики шансы против подставы возрастали в геометрической прогрессии. Второй раз за три недели защите был нанесен сокрушительный удар, и я практически лишился дара речи. Судья повернулся ко мне. Пришло время ответить, но у меня не было достойного ответа.

“Это очень убедительное доказательство, мистер Халлер”, - подсказал он. “Вы хотите что-нибудь сказать?”

У меня ничего не было, но я поднялся с коврика прежде, чем он досчитал до десяти.

“Ваша честь, это так называемое доказательство, которое как бы случайно упало с небес, должно было быть объявлено суду и защите в тот момент, когда оно было представлено. Ни тремя днями позже, ни даже днем позже. Хотя бы для того, чтобы позволить защите должным образом ознакомиться с доказательствами, провести свои собственные тесты и понаблюдать за тестами обвинения. Предположительно, это находилось в кустах неоткрытым сколько, три месяца на данный момент? И все же - вуаля!-у нас есть ДНК для сопоставления с жертвой. Все это дело попахивает подставой. И уже чертовски поздно, ваша честь. Поезд отошел от станции. Возможно, у нас будут вступительные заявления уже завтра. У обвинения была вся неделя, чтобы подумать о том, как бросить молоток в ее руку. Что я должен делать в этот момент?”

“Вы планировали дать свои показания в начале или отложить до этапа защиты?” - спросил судья.

“Я планировал дать это завтра”. Я солгал. “У меня это уже написано. Но это также информация, которую я мог бы использовать при отборе присяжных, которые у нас уже есть в списке. Судья, все это дело - послушайте, все, что я знаю, это то, что пять недель назад обвинение было в отчаянии. Мисс Фримен пришла в мой офис, чтобы предложить моему клиенту сделку. Признает она это или нет, она была напугана и дала мне все, о чем я просил. И вдруг у нас есть ДНК на ботинке. Теперь, о чудо, появляется молоток и, конечно, никто больше не говорит о расположении. Совпадение всего этого ставит все это под сомнение. Но злоупотребление тем, как это было сделано, само по себе должно привести вас к отказу использовать это в качестве доказательства ”.

“Ваша честь”, - сказал Фримен, как только я закончил. “Могу ли я ответить на утверждение мистера Халлера о неправомерном ...”

“В этом нет необходимости, мисс Фримен. Как я уже сказал, это убедительное доказательство. Это происходит в неподходящее время, но это очевидное доказательство, которое присяжные должны рассмотреть. Я разрешу это, но я также еще раз дам защите дополнительное время, чтобы подготовиться к этому. Сейчас мы собираемся вернуться туда и закончить подбор присяжных. Затем я собираюсь предоставить им длинные выходные и вернуть их в понедельник для вступительных заявлений и начала судебного процесса. Это дает вам три дополнительных дня, чтобы подготовить свое первое слово, мистер Халлер. Этого времени должно быть достаточно. Тем временем, ваши сотрудники, включая того молодого новичка, которого вы наняли из моей альма-матер, могут поработать над подбором любых экспертов и тестированием, которые вам понадобятся на хаммере ”.

Я покачал головой. Этого было недостаточно. Я быстро спускался здесь.

“Ваша честь, я предлагаю отложить судебное разбирательство, пока я рассматриваю это дело в апелляционном порядке”.

“Вы можете рассмотреть это в порядке апелляции, мистер Халлер. Это ваше право. Но это не остановит процесс. Мы отправляемся в понедельник”.

Он слегка кивнул мне, что я воспринял как угрозу. Я подаю на него апелляцию, и он не забудет этого во время судебного разбирательства.

“Нам есть что еще обсудить?” Спросил Перри.

“Я в порядке”, - сказал Фримен.

“Мистер Холлер?”

Я покачал головой, когда мой голос покинул меня.

“Тогда давайте выйдем туда и закончим выбирать присяжных”.

Лиза Трэммел задумчиво ждала меня за столом защиты.

“Что произошло?” спросила она настойчивым шепотом.

“Случилось то, что нам только что снова надрали задницы. На этот раз все кончено ”.

“Что вы имеете в виду?”

“Я имею в виду, что они нашли гребаный молоток, который ты бросил в кусты после того, как убил Митчелла Бондуранта”.

“Это безумие. Я...”

“Нет, ты сумасшедший. Они могут связать это непосредственно с Бондурантом, и они могут связать это с вами. Это прямо с твоего гребаного верстака. Я не знаю, как ты мог быть таким глупым, но это не относится к делу. По сравнению с этим сохранение окровавленных ботинок действительно кажется разумным выбором. Теперь я должен придумать, как добиться от Фримен сделки, когда у нее нет абсолютно никакой необходимости заключать сделку. У нее громкое дело, так зачем заключать сделку?”

Лиза протянула руку и схватила левую сторону воротника моей куртки. Она притянула меня ближе. Теперь она прошептала сквозь стиснутые зубы.

“Ты прислушайся к себе. Как я мог быть таким глупым? Вот в чем вопрос, и ответ таков: я не был. Если уж на то пошло, ты знаешь, что я не глуп. Я говорил вам с самого первого дня, что это подстава. Они хотели избавиться от меня, и вот что они сделали. Но я этого не делал. Ты все время был прав. Луис Оппарицио. Ему нужно было избавиться от Митчелла Бондуранта, и он использовал меня как козла отпущения. Бондуран отправил ему ваше письмо. С этого все началось. Я не...”

Она запнулась, когда слезы начали наполнять ее глаза. Я положил свою руку поверх ее, как бы успокаивая ее, и отстегнул ее от своего ошейника. Я знал, что присяжные заполняют ложу, и не хотел, чтобы они увидели какие-либо разногласия между адвокатом и клиентом.

“Я этого не делала”, - сказала она. “Ты слышишь меня? Я не хочу никакой сделки. Я не скажу, что я сделал что-то, чего я не делал. Если это ваш лучший шанс, тогда я хочу нового адвоката ”.

Я перевел взгляд с нее на скамью подсудимых. Судья Перри наблюдал за нами.

“Готовы продолжить, мистер Холлер?”

Я посмотрел на своего клиента, а затем снова на судью.

“Да, ваша честь. Готов продолжить ”.

Двадцать

Это было как оказаться в раздевалке проигравших, но нам еще предстояло сыграть в игру. Был воскресный полдень, за восемнадцать часов до вступительных слов перед присяжными, и я жался к своей команде, уже признавая поражение. Это был горький конец еще до начала судебного процесса.

“Я не понимаю”, - сказал Аронсон в пустоту тишины, которая окутала мой кабинет. “Вы сказали, что нам нужна гипотеза о невиновности. Альтернативная теория. У нас есть это с Оппарицио. У нас этого в избытке. В чем проблема?”

Я посмотрел на Циско Войцеховского. Нас было только трое. Я был в шортах и футболке. Циско был в костюме для верховой езды, армейской зеленой майке поверх черных джинсов. И Аронсон был одет для дня в суде. Она не получила памятку о том, что сегодня воскресенье.

“Проблема в том, что мы не собираемся привлекать Оппарицио к суду”, - сказал я.

“Он отозвал ходатайство об отмене”, - запротестовал Аронсон.

“Это не имеет значения. Суд касается доказательств государства против Трэммела. Дело не в том, кто еще мог совершить преступление. "Возможно" не в счет. Я могу вызвать Оппарицио для дачи показаний в качестве эксперта по обращению взыскания на Трэммела и эпидемии обращений взыскания. Но я не собираюсь приближаться к нему в качестве альтернативного подозреваемого. Судья не разрешит мне, пока я не смогу доказать значимость. Итак, мы прошли весь этот путь, и у нас все еще нет значимости. У нас все еще нет той единственной вещи, которая полностью привлекает Оппарицио ”.

Аронсон был полон решимости не сдаваться.

“Четырнадцатая поправка гарантирует Траммелу "значимую возможность представить полную защиту’. Альтернативная версия является частью полной защиты ”.

Чтобы она могла процитировать Конституцию. Она была умна с книжной точки зрения, но бедна опытом.

“Калифорния против Холла, тысяча девятьсот восемьдесят шестой. Посмотри это”.

Я указал на ее ноутбук, который был открыт на углу моего стола. Она наклонилась и начала печатать.

“Вам знакома цитата?”

“Попробуйте сорок один”.

Она ввела это, вывела постановление на свой экран и начала сканирование. Я посмотрел на Циско, который понятия не имел, что я делаю.

“Прочти это вслух”, - сказал я. “Относящиеся к делу части”.

“Э-э...‘Доказательств того, что у другого лица был мотив или возможность совершить инкриминируемое преступление или он имел какую-то отдаленную связь с жертвой или местом преступления, недостаточно, чтобы вызвать необходимые обоснованные сомнения… Доказательства вины другой стороны уместны и допустимы только в том случае, если они связывают другую сторону с фактическим совершением преступления ...’ Ладно, мы облажались ”.

Я кивнул.

“Если мы не сможем поместить Оппарицио или одного из его головорезов на эту парковку, тогда нам действительно крышка”.

“Письмо этого не делает?” - Спросил Циско.

“Нет”, - сказал я. “Нет никакого способа. Фримен надерет мне задницу, если я скажу, что письмо открывает дверь. Это дает Оппарицио мотив, да. Но это не связывает его напрямую с преступлением.”

“Черт”.

“Это примерно так. Прямо сейчас у нас этого нет. Итак, у нас нет защиты. И ДНК, и молоток… что ж, это прекрасно подходит для государства. Каламбур неуместен.”

“В наших лабораторных отчетах говорится, что биологической связи с Лизой нет”, - сказал Аронсон. “У меня также есть эксперт-ремесленник, который подтвердит, что невозможно сказать, что молоток в качестве доказательства принадлежал к ее определенному набору инструментов. Кроме того, мы знаем, что дверь гаража была не заперта. Даже если это ее молоток, его мог взять кто угодно. И кровь на обувь мог подложить кто угодно”.

“Да, да, я все это знаю. Недостаточно сказать, что могло произойти. Мы собираемся сказать, что это есть то, что произошло, и мы собираемся подтвердить это. Если мы не сможем, мы даже не получим это. Оппарицио - это ключ. Нам нужно иметь возможность обратиться к нему без того, чтобы Фримен вставал на каждый вопрос и говорил: ‘Какое отношение это имеет к делу? ’ ”

Аронсон не отказался бы от этого.

“Должно быть что-то”, - сказала она.

“Всегда что-то есть. Мы просто еще не нашли это ”.

Я повернулся на своем стуле, пока не посмотрел прямо на Циско. Он нахмурился и кивнул. Он знал, что произойдет.

“На тебе, чувак”, - сказал я. “Ты должен найти мне что-нибудь. Фримену потребуется около недели, чтобы представить дело государству. Вот сколько времени у вас есть. Но если я встану завтра и брошу кости, говоря, что собираюсь доказать, что это сделал кто-то другой, тогда я должен выполнить задание ”.

“Я начну сначала”, - сказал Циско. “Перемолотый. Я найду тебе что-нибудь. Ты делаешь то, что должен сделать завтра ”.

Я кивнул, больше из благодарности, чем из веры в то, что он справится. Я действительно не верил, что там можно что-то достать. У меня был виновный клиент, и правосудие должно было восторжествовать. Конец истории.

Я опустил взгляд на свой стол. На нем были разложены фотографии с места преступления и отчеты. Я показал портфель жертвы размером восемь на десять, лежащий открытым на бетонном полу гаража. Это было то, что не давало мне покоя с самого начала, давало мне надежду, что, возможно, мой клиент этого не делал. То есть, до двух последних решений судьи по доказательствам.

“Значит, по-прежнему нет отчета о содержимом портфеля и о том, пропало ли что-нибудь?” Я спросил.

“Насколько нам известно, нет”, - сказал Аронсон.

Я назначил ее ответственной за первый просмотр материалов расследования по мере их поступления.

“Значит, портфель парня был оставлен широко открытым, и они никогда не пытались проверить, не пропало ли там что-нибудь?”

“Они провели инвентаризацию содержимого. У нас есть это. Я просто не думаю, что они составили отчет о том, чего, возможно, в нем не было. Керлен скрытен. Он не собирался создавать для нас лазейку ”.

“Да, ну, он может разгуливать с этим портфелем, засунутым ему в задницу, после того, как я закончу с ним в качестве свидетеля”.

Аронсон покраснел. Я указал на своего следователя.

“Циско, портфель. У нас есть список содержимого. Поговорите с секретарем Бондурана. Выясните, было ли что-нибудь похищено ”.

“Я уже пытался. Она не захотела со мной разговаривать ”.

“Попробуй еще раз. Покажи ей оружие. Завоюйте ее ”.

Он согнул руки. Аронсон продолжал краснеть. Я встал.

“Я иду домой, чтобы поработать над своим ножом”.

“Вы уверены, что хотите дать это завтра?” Спросил Аронсон. “Если вы отложите до этапа защиты, вы узнаете, что удалось обнаружить Cisco”.

Я покачал головой.

“Я получил выходные, потому что сказал судье, что хочу дать их в начале процесса. Я возвращаюсь к этому, и он собирается обвинить меня в том, что я проиграл пятницу. Он уже судья, затаивший обиду, потому что я потерял самообладание в кабинете с ним ”.

Я вышел из-за стола. Я передал фотографию портфеля Циско.

“Убедитесь, что вы, ребята, заперлись”.

По воскресеньям никаких Рохас. Я поехал на "Линкольне" домой один. Было небольшое движение, и я быстро вернулся, даже остановился, чтобы купить пиццу в маленькой итальянской забегаловке под рынком на дне Лорел-Каньона. Когда я добрался до дома, я не потрудился загнать большой Линкольн в гараж рядом с его близнецом флитом. Я припарковался у подножия лестницы, запер ее и поднялся к входной двери. Только когда я поднялся на палубу, я увидел, что меня кое-кто ждет.

К сожалению, это была не Мэгги Макфирс. Скорее, мужчина, которого я никогда раньше не видел, сидел в одном из режиссерских кресел в дальнем конце площадки. Он был худощавого телосложения и взъерошенный, на его щеках недельная щетина. Его глаза были закрыты, а голова откинута назад. Он спал.

Я не беспокоился о своей безопасности. Он был один, и на нем не было черных перчаток. Тем не менее, я тихо вставил ключ в замок и беззвучно открыл дверь. Я вошел, тихо закрыл дверь и положил пиццу на кухонный стол. Затем я вернулся в свою спальню и зашел в гардеробную. С верхней полки - слишком высокой, чтобы моя дочь могла до нее добраться - я снял деревянную коробку, в которой лежал Colt Woodsman, доставшийся мне в наследство от отца. У этого была трагическая история, и я надеялся не усугублять ее сейчас. Я зарядил в него полный магазин патронов, затем направился обратно к входной двери.

Я взял кресло другого режиссера и передвинул его так, чтобы оно было обращено к спящему мужчине. Только после того, как я сел, небрежно держа пистолет на коленях, я протянул ногу и похлопал его по колену.

Он вздрогнул, проснувшись, его глаза расширились и заметались по сторонам, пока, наконец, не остановились на моем лице, а затем опустились на пистолет.

“Эй, подожди минутку, чувак!”

“Нет, это вы подождите минутку. Кто ты и чего ты хочешь?”

Я не направлял пистолет. Я вел себя как обычно. Он поднял руки ладонями наружу в знак капитуляции.

“Мистер Холлер, верно? Я Джефф, чувак. Джефф Траммел. Мы говорили по телефону, помнишь?”

Я уставился на него на мгновение и понял, что не узнал его, потому что никогда не видел его фотографии. В то время, когда я был в доме Лайзы Траммел, там не было его фотографий в рамках. Она исключила его присутствие в доме после того, как он решил сбежать оттуда.

И вот он был здесь. Затравленные глаза и взгляд похмельной собаки. Я думал, что знаю, что именно он искал.

“Как вы узнали, где я живу? Кто сказал тебе прийти сюда?”

“Мне никто не сказал. Я только что пришел. Я посмотрел ваше имя на веб-сайте Калифорнийской коллегии адвокатов. В списке не было офиса, но это был адрес для корреспонденции. Я пришел и увидел, что это дом, и решил, что вы здесь живете. Я ничего такого не имел в виду под этим. Мне нужно с тобой поговорить ”.

“Ты мог бы позвонить”.

“В этом телефоне закончился заряд. Я должен купить еще одного ”.

Я решил провести небольшой тест на Джеффе Траммеле.

“В тот раз, когда ты позвонил мне, где ты был?”

Он пожал плечами, как будто не было ничего особенного в том, чтобы выдать информацию сейчас.

“Внизу, в Росарито. Я оставался там, внизу”.

Это была ложь. Циско восстановил отслеживание по его звонку. У меня был номер телефона и исходящая вышка сотовой связи. Звонок поступил из Венис-Бич, примерно в двухстах милях от пляжа Росарито в Мексике.

“О чем ты хотел со мной поговорить, Джефф?”

“Я могу помочь тебе, парень”.

“Помочь мне? Как?”

“Я разговаривал с Лизой. Она рассказала мне о молотке, который они нашли. Это не ее - я имею в виду, наше. Я могу сказать вам, где находится наш. Приведет вас прямо к этому”.

“Хорошо, тогда где это?”

Он кивнул и посмотрел направо, на город внизу. До нас донеслось нескончаемое шипение уличного движения.

“В том-то и дело, мистер Холлер. Мне нужны деньги. Я хочу вернуться в Мексику. Вам не нужно много там, внизу, но вам нужно начать, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

“Итак, с какой суммы вы хотите начать?”

Теперь он повернулся и посмотрел прямо на меня, потому что я говорил на его языке.

“Всего десять штук, чувак. Ты заработал все эти деньги на кино, и десять не слишком сильно повредят тебе. Ты даешь мне это, а я даю тебе молоток ”.

“И это все?”

“Да, чувак, я больше не буду тебе мешать”.

“Как насчет дачи показаний от имени Лизы на суде? Помните, мы говорили об этом?”

Он покачал головой.

“Нет, я не могу этого сделать. Я не из тех, кто дает показания. Но я могу помочь вам снаружи вот так. Знаете, привести вас к молотку, что-то в этом роде. Херб сказал, что молоток - их главная улика, и это чушь собачья, потому что я знаю, где настоящая ”.

“Значит, вы тоже разговариваете с Хербом Далем”.

По гримасе я понял, что он оговорился. Он должен был держать Херба Даля подальше от разговора.

“Э-э, нет, нет, он сказал то, что сказала Лиза. Я его даже не знаю”.

“Позволь мне спросить тебя кое о чем, Джефф. Как я узнаю, что это настоящий хаммер, а не какая-то замена, которую вы состряпали с Лизой и Хербом?”

“Потому что я говорю тебе. Я знаю. Я был тем, кто оставил это там, где оно есть. Я!”

“Но вы не собираетесь давать показания, так что все, что у меня осталось, - это молоток и никакой истории. Ты знаешь, что значит "взаимозаменяемый", Джефф?”

“Забавно-э-э, нет”.

“Это означает взаимозаменяемость. Предмет является взаимозаменяемым по закону, если его можно заменить идентичным предметом. И это то, что мы имеем здесь, Джефф. Ваш молоток бесполезен для меня без приложенной истории. Если это ваша история, то вы должны засвидетельствовать это. Если вы не хотите давать показания, тогда это не имеет значения ”.

“Хм...”

Он казался удрученным.

“Где молоток, Джефф?”

“Я не говорю тебе. Это все, что у меня есть ”.

“Я не заплачу тебе за это ни цента, Джефф. Даже если бы я верил, что там был молоток - настоящий молоток, - я бы не заплатил вам ни цента. Это не так работает. Так что ты все обдумай и дай мне знать, хорошо?”

“Хорошо”.

“А теперь убирайся с моего крыльца”.

Я опустил пистолет на бок и вернулся в дом, заперев за собой дверь. Я схватил ключи от машины из коробки для пиццы и поспешил через дом к задней двери. Я прошел, а затем проскользнул вдоль стены дома к деревянным воротам, которые открывались на улицу. Я приоткрыл его и посмотрел на Джеффа Траммела.

Я не видел его, но слышал, как ожил двигатель автомобиля. Я подождал, и вскоре мимо проехала машина. Я прошел через ворота и попытался взглянуть на табличку, но было слишком поздно. Машина съехала с холма. Это был синий седан, но я был слишком поглощен номерным знаком, чтобы определить марку и модель. Как только машина сделала первый поворот, я поспешил вверх по улице к своей машине.

Если бы я хотел следовать за ним, мне пришлось бы спуститься с холма вовремя, чтобы увидеть, повернул ли он налево или направо на бульвар Лорел Каньон. В противном случае шансы потерять его были пятьдесят на пятьдесят.

Но я опоздал. К тому времени, как "Линкольн" преодолел крутые повороты и показался перекресток в Лорел-Каньон, синего седана уже не было. Я подъехал к знаку "Стоп" и не колебался. Я повернул направо, направляясь на север, к Долине. Cisco отследила звонок Джеффа Траммела в Венецию, но все остальное по делу находилось в Долине. Я направился в ту сторону.

Это была единственная полоса на северном подъеме дороги, которая пересекала Голливудские холмы. Затем она разветвлялась на две полосы на спуске в долину. Но я так и не догнал Трэммела и вскоре понял, что выбрал неправильный путь. Венеция. Мне следовало повернуть на юг.

Не будучи поклонником холодной или разогретой пиццы, я зашел перекусить в Daily Grill в Laurel and Ventura. Я припарковался в подземном гараже и был на полпути к эскалатору, когда понял, что "Вудсмен" у меня засунут сзади в штаны. Нехорошо. Я вернулся к машине и положил его под сиденье, затем дважды проверил, чтобы убедиться, что машина заперта.

Было рано, но, тем не менее, в ресторане было многолюдно. Я сел за барную стойку, вместо того чтобы ждать столик, и заказал чай со льдом и пирог с курицей в горшочке. Затем я открыл свой телефон и позвонил своему клиенту. Она ответила сразу.

“Лиза, это твой адвокат. Вы послали своего мужа поговорить со мной?”

“Ну, я сказал ему, что он должен увидеться с вами, да”.

“И это была ваша идея или Херба Даля?”

“Нет, мой. Я имею в виду, что Херб был здесь, но это была моя идея. Вы говорили с ним?”

“Я сделал”.

“Он привел вас к молотку?”

“Нет, он этого не делал. Он хотел десять тысяч долларов, чтобы сделать это ”.

Наступила пауза, но я ждал.

“Микки, мне не кажется, что просить о чем-то, что уничтожит улики государства, слишком много”.

“Ты не платишь за улики, Лиза. Если вы это сделаете, вы проиграете. Где ваш муж остановился в эти дни?”

“Он не сказал мне”.

“Вы говорили с ним лично?”

“Да, он приходил сюда. Он выглядел как нечто, что притащила кошка ”.

“Мне нужно найти его, чтобы я мог вызвать его повесткой. Есть ли у вас какие-либо...”

“Он не будет давать показания. Он рассказал мне. Несмотря ни на что. Он просто хочет денег и увидеть, как мне больно. Он даже не заботится о своем собственном сыне. Он даже не попросил о встрече с ним, когда тот проходил мимо ”.

Передо мной поставили еду, и бармен долил мне чаю. Я надрезала верхний корж вилкой, просто чтобы выпустить немного пара. Пройдет добрых десять минут, прежде чем блюдо остынет настолько, что его можно будет есть.

“Лиза, послушай меня, это важно. У вас есть какие-нибудь предположения, где он мог бы жить или остановиться?”

“Нет. Он сказал, что приехал из Мексики ”.

“Это ложь. Он был здесь все время ”.

Она казалась озадаченной.

“Откуда ты это знаешь?”

“Записи телефонных разговоров. Послушайте, это не имеет значения. Если он позвонит вам или зайдет, выясните, где он остановился. Пообещай ему, что придут деньги или что-то еще, что тебе нужно сделать, но дай мне координаты. Если мы сможем вызвать его в суд, ему придется рассказать нам о молотке ”.

“Я попытаюсь”.

“Не пытайся, Лиза. Сделай это. Мы здесь говорим о вашей жизни”.

“Хорошо, хорошо”.

“Итак, он вообще намекал на молоток, когда разговаривал с вами?”

“Не совсем. Он просто сказал: "Помнишь, как я держал молоток в своей машине, когда был на ремонте?’ Когда он был в автосалоне, ему иногда приходилось возвращать машины. Они выступали по очереди. Я думаю, он держал молоток для защиты или на случай, если им пришлось бы взломать машину или что-то в этом роде ”.

“Так он говорил, что оригинальный молоток из вашего гаражного набора инструментов хранился в его машине?”

“Я думаю, да. Бимер. Но эту машину забрали после того, как он бросил ее и исчез ”.

Я кивнул. Я мог бы подключить к этому Циско, пусть он попытается подтвердить эту историю, посмотрев, был ли найден молоток в багажнике BMW, оставленного Джеффом Траммелом.

“Хорошо, Лиза, кто друзья Джеффа? Здесь, в городе”.

“Я не знаю. У него были друзья в автосалоне, но никого из тех, кого он приводил с собой. На самом деле у нас не было друзей ”.

“У вас есть какие-нибудь имена этих людей из дилерского центра?”

“Не совсем”.

“Лиза, здесь ты мне не помогаешь”.

“Мне жаль. Я не могу думать. Мне не нравились его друзья. Я сказал ему держать их подальше ”.

Я покачал головой, а затем подумал о себе. Кем были мои друзья вне работы? Могла бы Мэгги ответить на те же вопросы обо мне?

“Ладно, Лиза, хватит об этом на данный момент. Я хочу, чтобы вы подумали о завтрашнем дне. Помните, о чем мы говорили. Как вы действуете и реагируете перед присяжными. От этого будет зависеть многое”.

“Я знаю. Я готов”.

Хорошо, подумал я. Хотел бы я быть.

Двадцать один

Судья Перри хотел наверстать часть судебного времени, потерянного в прошлую пятницу, поэтому в понедельник утром он произвольно ограничил время вступительных выступлений перед присяжными тридцатью минутами для каждого. Это решение было вынесено, несмотря на то, что и обвинение, и защита якобы трудились в течение выходных над заявлениями, продолжительность которых ранее была запланирована на час. Правда заключалась в том, что указ меня устраивал. Я сомневался, что у меня это займет хотя бы десять минут. Чем больше вы говорите со стороны защиты, тем к большему обвинению приходится стремиться в заключительных аргументах. Меньше всегда значит больше когда дело доходит до защиты. Однако капризность решения судьи была чем-то еще, что следовало учитывать. Это явно послало сообщение. Судья говорил нам, простым адвокатам, что он твердо отвечает за зал суда и сам процесс. Мы были просто посетителями.

Фримен выступил первым, и, как обычно, я не сводил глаз с присяжных, пока говорил прокурор. Я внимательно слушал, готовый возразить в любой момент, но я ни разу не взглянул на нее. Я хотел посмотреть, как присяжные отнесутся к Фримену. Я хотел посмотреть, оправдаются ли мои догадки о них.

Фримен говорил четко и красноречиво. Никакой театральности, никакой вспышки. Это был прямой взгляд на приз.

“Мы собрались здесь сегодня по одному поводу”, - сказала она, твердо стоя в центре "колодца", открытого пространства прямо перед скамьей присяжных. “Мы здесь из-за гнева одного человека. Потребность одного человека выплеснуть разочарование из-за своих собственных неудач и предательств ”.

Конечно, она потратила большую часть своего времени, предостерегая присяжных от того, что она назвала "дымовыми шашками" защиты. Уверенная в своем собственном деле, она пыталась опровергнуть мое.

“Защита собирается попытаться продать вам товарную накладную. Большие заговоры и высокая драма. Это крупное убийство, но история проста. Не позволяйте сбить себя с пути истинного. Наблюдайте внимательно. Слушайте внимательно. Убедитесь, что все сказанное здесь сегодня будет подкреплено во время судебного разбирательства доказательствами. Реальные доказательства.

“Это было хорошо спланированное преступление. Убийца знал о привычках Митчелла Бондуранта. Убийца преследовал Митчелла Бондуранта. Убийца подстерегал Митчелла Бондуранта, а затем напал быстро и с предельной злобой. Эта убийца - Лиза Траммел, и во время этого процесса она предстанет перед правосудием ”.

Фримен обвиняющим жестом указал на моего клиента. Лиза, как я и инструктировал ранее, уставилась на нее в ответ, не моргая.

Я нацелился на присяжного номер три, который сидел в середине первого ряда ложи. Леандер Ли Ферлонг-младший был моим козырем в рукаве. Он был моим прихлебателем, единственным присяжным, на которого я рассчитывал, что он проголосует за меня до конца. Даже если это повесит присяжных.

Примерно за полчаса до начала процесса отбора присяжных секретарь суда выдал мне список из восьмидесяти имен, составляющих первую группу присяжных. Я передал список своему следователю, который вышел в коридор, открыл свой ноутбук и принялся за работу.

Интернет предоставляет множество возможностей для изучения биографии потенциальных присяжных заседателей, особенно когда судебный процесс будет вращаться вокруг финансовой операции, такой как обращение взыскания. Каждый человек из числа присяжных заполнил анкету, ответив на основные вопросы: Были ли вы или кто-либо из ваших ближайших родственников причастен к обращению взыскания? У вас когда-нибудь отбирали машину? Вы когда-нибудь подавали заявление о банкротстве? Это были вопросы для отсеивания. Любой, кто ответил "да" на эти вопросы, будет уволен либо судьей, либо прокурором. Лицо, ответившее "да", будет считаться предвзятым и неспособным справедливо взвесить доказательства.

Но исключения были очень общими, и между строк оставались серые области и пространство. Вот тут-то и вмешался Циско. К тому времени, когда судья собрал первую группу из двенадцати потенциальных присяжных и просмотрел их анкеты, Циско вернулся ко мне с предысторией по семнадцати из восьмидесяти. Я искал людей с плохим опытом работы с банками или правительственными учреждениями и, возможно, даже с обидой на них. Среди семнадцати были люди, которые откровенно лгали в своих анкетах о банкротствах или изъятии имущества, истцы по гражданским искам против банков, Леандер Ферлонг.

Лиандер Ли Ферлонг-младший был двадцатидевятилетним помощником менеджера в супермаркете Ralph's в Чатсуорте. Он ответил "нет" на вопрос об обращении взыскания. В ходе поиска цифровых данных Cisco он прошел лишнюю милю и обыскал несколько национальных сайтов данных. Он упомянул аукцион 1994 года по выкупу имущества в Нэшвилле, штат Теннесси, на котором Леандер Ли Ферлонг был указан в качестве владельца. Заявителем в деле был Первый национальный банк Теннесси.

Имя казалось уникальным, и эти два случая должны были быть связаны. Моему будущему присяжному было бы тринадцать на момент лишения права выкупа. Я предположил, что это его отец проиграл имущество банку. И Леандер Ли Ферлонг-младший не упомянул об этом в своей анкете.

Поскольку отбор присяжных продолжался в течение двух дней, я нервничал, ожидая, когда Ферлонга выберут случайным образом и отведут в ложу для допроса судьей и адвокатами. По пути я отказался от нескольких хороших кандидатов, используя свои безапелляционные вызовы, чтобы освободить места в ложе.

Наконец, на четвертое утро пришел номер Ферлонга, и его усадили на допрос. Когда я услышал, как он говорит с южным акцентом, я понял, что попал в точку. Ему пришлось затаить обиду на банк, который отобрал имущество его родителей. Он скрывал это, чтобы попасть в жюри.

Ферлонг блестяще ответил на вопросы судьи и прокурора, сказав только правильные вещи и представив себя богобоязненным, трудолюбивым человеком, придерживающимся консервативных ценностей и открытого ума. Когда подошла моя очередь, я задержался и задал несколько общих вопросов, а затем ударил его острым ножом. Мне нужно было, чтобы он казался мне приемлемым. Я спросил его, считает ли он, что на людей, лишенных права выкупа, следует смотреть свысока или, возможно, существуют законные причины, по которым люди иногда не могут заплатить за свой дом. Со своим южным акцентом Ферлонг сказал, что каждый случай индивидуален и было бы неправильно обобщать обо всех людях, лишенных права выкупа.

Спустя несколько минут и еще несколько вопросов Фримен пробил свой билет, и я согласился. Он был в жюри присяжных. Теперь мне оставалось только надеяться, что обвинение не раскрыло историю его семьи. Если бы это было так, его бы исключили из состава присяжных быстрее, чем калеку из камеры предварительного заключения.

Был ли я неэтичен или нарушал правила, не сообщив суду о секрете Ферлонга? Это зависит от вашего определения "ближайших" - как в случае с ближайшими родственниками. Значение того, кто и что составляет вашу ближайшую семью, меняется по мере вашего продвижения по жизни. В ведомости Ферлонга сказано, что он был женат и имел маленького сына. Его жена и ребенок теперь были его ближайшей семьей. Насколько я знал, его отца, возможно, даже не было в живых. Заданный вопрос звучал так: “Были ли вы или кто-либо из ваших ближайших родственников вовлечен в процесс потери права выкупа?” Слова "всегда" не было в этом предложении.

Итак, это была серая зона, и я чувствовал, что не обязан помогать обвинению, указывая на то, что было опущено в вопросе. В непосредственном распоряжении Фримен был тот же список имен и полномочия окружной прокуратуры и полиции Лос-Анджелеса. В этих двух бюрократических структурах должен был быть кто-то такой же умный, как мой следователь. Пусть они посмотрят и найдут сами. Если нет, то это была их потеря.

Я наблюдал за Ферлонгом, когда Фримен начала перечислять строительные блоки ее дела: орудие убийства, свидетель, кровь на ботинке обвиняемой и ее история нападения на банк в приступе гнева. Он сидел, положив оба локтя на подлокотники своего кресла, сложив пальцы домиком перед ртом. Это было так, как будто он прятал свое лицо, подглядывая за ней поверх своих рук. Это была поза, которая сказала мне, что я правильно его понял. Он был моим вешалкой, это точно.

Фримен начала терять терпение, когда она поспешила закончить усеченное перечисление того, как все доказательства сходятся воедино как вина, не вызывающая разумных сомнений. Это было то место, где она, очевидно, вырезала содержимое из своей открывалки в знак уважения к произвольному ограничению времени судьей. Она знала, что могла бы связать все это в заключительных аргументах, поэтому многое пропустила здесь и перешла к своему заключению.

“Дамы и господа, кровь покажет”, - сказала она. “Следуйте уликам, и они, без сомнения, приведут вас к Лайзе Траммел. Она лишила жизни Митчелла Бондуранта. Она забрала все, что у него было. И теперь пришло время привлечь ее к ответственности ”.

Она поблагодарила присяжных и вернулась на свое место. Теперь была моя очередь. Я опускаю руку под стол, чтобы проверить молнию. Вы должны предстать перед присяжными только один раз с расстегнутой ширинкой, и это больше никогда не повторится.

Я встал и занял то же место в колодце, где стоял Фримен. Я еще раз попытался не показывать никаких признаков своих все еще заживающих ран. И я начал.

“Дамы и господа, я хочу начать с пары вступлений. Меня зовут Майкл Халлер. Я адвокат защиты. Моя работа - защищать Лайзу Траммел от этих очень серьезных обвинений. Наша Конституция гарантирует, что любой обвиняемый в преступлении в этой стране имеет право на полную и энергичную защиту, и это именно то, что я намерен обеспечить в ходе этого судебного процесса. Если я кого-то из вас неправильно трону при этом, то позвольте мне заранее извиниться. Но, пожалуйста, помните, мои действия не должны отражаться на Лизе ”.

Я повернулся к столу защиты и поднял руку, как бы приветствуя Траммела на процессе.

“Лиза, не могла бы ты, пожалуйста, встать на минутку?”

Траммел встала и слегка повернулась к присяжным, ее глаза медленно сканировали двенадцать лиц. Она выглядела решительной, несломленной. Именно такой, какой я сказал ей быть.

“А это Лиза Траммел, обвиняемая. Мисс Фримен хочет, чтобы вы поверили, что она совершила это преступление. Ее рост пять футов три дюйма, вес сто девять фунтов, она промокшая насквозь и является школьной учительницей. Спасибо тебе, Лиза. Теперь вы можете сесть”.

Траммел заняла свое место, а я повернулся обратно к присяжным, переводя взгляд с одного лица на другое, пока говорил.

“Мы согласны с мисс Фримен в том, что это преступление было жестоким и хладнокровным. Никто не должен был лишать жизни Митчелла Бондуранта, и тот, кто это сделал, должен предстать перед правосудием. Но никогда не следует торопиться с суждением. И это то, что улики докажут, что здесь произошло. Следователи по этому делу увидели маленькую картинку и легкую подгонку. Они упустили общую картину. Они упустили настоящего убийцу ”.

Позади себя я услышал голос Фримена.

“Ваша честь, не могли бы мы, пожалуйста, подойти для дополнительной информации?”

Перри нахмурился, но затем подал нам знак подняться. Я последовал за Фримен к краю скамьи подсудимых, уже формулируя свой ответ на то, против чего, как я знал, она будет возражать. Судья включил вентилятор для искажения звука, чтобы присяжные не услышали ничего, чего не должны были слышать, и мы сгрудились у края скамьи.

“Судья, ” начал Фримен, - я ненавижу прерывать вступительное слово, но это не похоже на вступительное слово. Собирается ли адвокат защиты поразить нас фактами, которые подтвердит его защита, и доказательствами, которые у него есть, или он просто собирается говорить в общих чертах о каком-то таинственном убийце, которого все остальные пропустили?”

Судья посмотрел на меня в ожидании ответа. Я посмотрел на свои часы.

“Судья, я возражаю против этого возражения. У меня осталось меньше пяти минут на тридцатиминутный перерыв, а она уже возражает, потому что я ничего не внес на доску? Давайте, судья, она пытается выставить меня напоказ перед присяжными, и я прошу вас принять от нее дальнейшие возражения и не позволять ей снова прерывать ”.

“Я думаю, он прав, мисс Фримен”, - сказал судья. “Слишком рано возражать. Я приведу это сейчас в качестве основного возражения и вмешаюсь сам, если понадобится. Возвращайтесь за стол обвинения и сидите смирно ”.

Он выключил вентилятор и откатил свой стул обратно к центру скамьи. Мы с Фрименом вернулись на свои позиции.

“Как я говорил до того, как меня прервали, в этом деле есть общая картина, и защита собирается показать ее вам. Обвинение хотело бы, чтобы вы поверили, что это простой случай мести. Но убийство никогда не бывает простым, и если вы будете искать кратчайший путь в расследовании или судебном преследовании, то вы многое упустите. Включая убийцу. Лиза Траммел даже не знала Митчелла Бондуранта. Никогда не встречался с ним раньше. У нее не было мотива убивать его, потому что мотив, о котором вам расскажет обвинение, был ложным. Они скажут, что она убила Митчелла Бондуранта, потому что он собирался отобрать у нее дом. Правда заключалась в том, что он не собирался получать дом, и мы это докажем. Мотив подобен рулю на лодке. Вы убираете его, и лодка движется по прихоти ветра. И в этом суть аргументации обвинения. Сильный ветер.”

Я засунул руки в карманы и посмотрел вниз, на свои ноги. Я сосчитал в уме до трех, а когда поднял глаза, то уставился прямо на Ферлонга.

“На самом деле это дело касается денег. Речь идет об эпидемии потери права выкупа, которая прокатилась по нашей стране. Это был не просто акт мести. Это было хладнокровное и расчетливое убийство человека, который угрожал разоблачить коррупцию наших банков и их агентов по обращению взыскания. Речь идет о деньгах и тех, у кого они есть и кто не расстанется с ними любой ценой - даже убийством”.

Я снова сделал паузу, меняя позу и обводя взглядом всю панель. Они пришли к женщине-присяжному по имени Эстер Маркс и задержали. Я знал, что она была матерью-одиночкой, которая работала офис-менеджером в швейном районе. Вероятно, она зарабатывала меньше, чем мужчины, выполняющие ту же работу, и я определил ее как человека, который будет сочувствовать моему клиенту.

“Лайзу Траммел обвинили в убийстве, которого она не совершала. Она была козлом отпущения. Козел отпущения. Она протестовала против жесткой и мошеннической практики банка по обращению взыскания. Она боролась с ними, и за это ее держали подальше с помощью судебного запрета. Именно то, что делало ее подозреваемой для ленивых следователей, делало ее идеальным козлом отпущения. И мы собираемся вам это доказать ”.

Все их взгляды были прикованы ко мне. Я полностью завладел их вниманием.

“Доказательства государства не выдержат критики”, - сказал я. “Кусочек за кусочком мы разобьем это. Мера, по которой вам поручено принять ваше решение здесь, - это вина вне разумных сомнений. Я призываю вас обратить пристальное внимание и подумать самостоятельно. Вы сделаете это, и я гарантирую, что у вас будет больше обоснованных сомнений, чем вы будете знать, что с ними делать. И у вас останется только один вопрос. Почему? Почему эту женщину обвинили в этом преступлении? Почему она прошла через это?”

Последняя пауза, а затем я кивнул и поблагодарил их за внимание. Я быстро вернулся на свое место и сел. Лиза потянулась и положила ладонь на мою руку, как бы в знак благодарности за то, что я заступился за нее. Это был один из наших хореографических приемов. Я знал, что это было притворством, но все равно чувствовал себя хорошо.

Судья объявил пятнадцатиминутный перерыв перед началом дачи показаний. Когда зал суда опустел, я остался на месте за столом защиты. Мое открытие продолжило мое ощущение инерции. Обвинение сохраняло власть в течение следующих нескольких дней, но Фримен теперь была предупреждена, что я приду за ней.

“Спасибо тебе, Микки”, - сказала Лиза Траммел, вставая, чтобы выйти в холл с Хербом Далем, который прошел через ворота, чтобы забрать ее.

Я посмотрел на него, а затем перевел взгляд на нее.

“Не благодари меня пока”, - сказал я.

Двадцать два

После перерыва Андреа Фримен вышла из-за ворот с теми, кого я назвал свидетелями-постановщиками обвинения. Их показания часто были драматичными, но не касались вины или невиновности подсудимого. Они были вызваны просто как часть архитектуры дела государства, чтобы подготовить почву для дачи показаний, которые появятся позже.

Первым свидетелем на процессе была банковская секретарша по имени Рики Санчес. Это была женщина, которая нашла тело жертвы в гараже. Ее ценность заключалась в том, что она помогла установить время смерти и донести шок от убийства до обычных людей в жюри присяжных.

Санчес добиралась на работу из долины Санта-Кларита и, следовательно, имела утренний распорядок, которого она строго придерживалась. Она показала, что регулярно заезжала в гараж банка в 8:45 утра, что давало ей десять минут на то, чтобы припарковаться, добраться до служебного входа и быть за своим столом к 8:55, чтобы подготовиться к открытию дверей банка для публики в 9.

Она показала, что в день убийства она следовала своему обычному распорядку и нашла незанятое парковочное место примерно в десяти местах от места, отведенного Митчеллу Бондуранту. Выйдя и заперев свою машину, она направилась к мосту, соединяющему гараж со зданием банка. Именно тогда она обнаружила тело. Сначала она увидела пролитый кофе, затем открытый портфель на земле и, наконец, Митчелла Бондуранта, лежащего лицом вниз и окровавленного.

Санчес опустилась на колени рядом с телом и проверила, нет ли признаков жизни, затем достала свой мобильный телефон из сумочки и позвонила 911.

Редко удается снять очки защиты со свидетеля-постановщика. Их показания обычно носят строго предписанный характер и редко способствуют постановке вопроса о виновности или невиновности. Тем не менее, вы никогда не знаете наверняка. Во время перекрестного допроса я встал и задал Санчесу несколько вопросов, просто чтобы посмотреть, что может вырваться.

“Итак, мисс Санчес, вы очень точно описали здесь свой утренний распорядок, но на самом деле никакого распорядка нет, как только вы въезжаете в гараж банка, верно?”

“Я не уверен, что вы имеете в виду”.

“Я имею в виду, что у вас нет выделенного парковочного места, так что нет никакой рутины, когда дело доходит до этого. Вы заходите в гараж и начинаете искать свободное место, верно?”

“Ну, вроде того. Банк еще не открыт, поэтому мест всегда много. Обычно я поднимаюсь на второй этаж и паркуюсь в том районе, где я был в тот день ”.

“Хорошо. В прошлом вы ходили на работу с мистером Бондурантом?”

“Нет, обычно он приходил раньше меня”.

“Итак, в тот день, когда вы обнаружили тело мистера Бондурана, где вы видели обвиняемую, Лайзу Траммел, в гараже?”

Она сделала паузу, как будто это был вопрос с подвохом. Это было.

“Я не... я имею в виду, я ее не видел”.

“Спасибо вам, мисс Санчес”.

Следующим в суде был оператор службы 911, который принял экстренный вызов Санчеса в 8:52 утра. Ее звали Лешонда Гейнс, и ее показания использовались главным образом для ознакомления с записью звонка Санчеса. Воспроизведение записи было чрезмерно драматичным и ненужным маневром, но судья разрешил это из-за моего досудебного возражения. Фримен прокрутил сорок секунд пленки после раздачи протоколов присяжным, а также судье и защите.

ГЕЙНС: Девять-один-один, что у вас случилось?

САНЧЕС: Здесь мужчина. Я думаю, что он мертв! Он весь в крови и не двигается.

ГЕЙНС: Как вас зовут, мэм?

САНЧЕС: Рики Санчес. Я нахожусь в гараже отеля WestLand National в Шерман-Оукс.

(пауза)

ГЕЙНС: Это место на бульваре Вентура?

САНЧЕС: Да, вы кого-то посылаете?

ГЕЙНС: Полиция и парамедики были направлены.

САНЧЕС: Я думаю, что он уже мертв. Там много крови.

ГЕЙНС: Вы знаете, кто он?

САНЧЕС: Я думаю, что это мистер Бондурант, но я не уверен. Вы хотите, чтобы я перевернул его?

ГЕЙНС: Нет, просто дождитесь полиции. Вам угрожает какая-либо опасность, мисс Санчес?

(пауза)

САНЧЕС: Э-э, я так не думаю. Я никого не вижу вокруг.

ГЕЙНС: Хорошо, ждите полицию и держите эту линию открытой.

Я не стал задавать никаких вопросов на перекрестном допросе. Защите нечего было добиться.

Фримен бросила свой первый мяч после того, как Гейнс был оправдан. Я ожидал, что она пойдет с первым офицером, который ответит следующим. Попросите его дать показания о прибытии и охране места происшествия, и передайте фотографии места преступления присяжным. Но вместо этого она позвонила Марго Шафер, свидетельнице, которая привела Траммела близко к месту преступления. Я сразу понял, какую стратегию использовал Фримен. Вместо того, чтобы отправлять присяжных на обед с фотографиями места преступления в голове, отправьте их с первым ах-ха моментом судебного разбирательства. Первая часть показаний, которая связала Траммела с преступлением.

Это был хороший план, но Фримен не знала того, что я знал о ее свидетеле. Я просто надеялся, что доберусь до нее до обеда.

Шейфер была миниатюрной женщиной, которая выглядела взволнованной и бледной, когда занимала свидетельское место. Ей пришлось вытащить микрофон из того положения, в котором его оставил Гейнс.

При прямом допросе Фримен вытянул из Шафер, что она была кассиром банка, которая вернулась к работе четыре года назад после того, как обзавелась семьей. У нее не было корпоративных устремлений. Она просто наслаждалась ответственностью, которая была связана с работой и взаимодействием с общественностью.

После еще нескольких личных вопросов, призванных установить взаимопонимание между Шефер и присяжными, Фримен перешла к сути ее показаний, расспросив свидетельницу об утре убийства.

“Я опаздывал”, - сказал Шафер. “Предполагается, что я должен быть на месте у своего окна в девять. Сначала я вынимаю свой банк из хранилища и выписываю его. Итак, обычно я бываю там к четверти. Но в тот день я попал в пробку на бульваре Вентура из-за аварии и очень опоздал ”.

“Вы точно помните, насколько поздно, мисс Шафер?” Спросил Фримен.

“Да, ровно десять минут. Я продолжал смотреть на часы на приборной панели. Я отставал от графика ровно на десять минут.”

“Хорошо, а когда вы приблизились к банку, заметили ли вы что-нибудь необычное или это вызвало у вас беспокойство?”

“Да, я это сделал”.

“И что это было?”

“Я видел Лайзу Траммел на тротуаре, идущую прочь от банка”.

Я встал и возразил, сказав, что свидетельница понятия не имела, откуда шел человек, которого она назвала Трэммелом. Судья согласился и поддержал.

“В каком направлении шла мисс Траммел?” Спросил Фримен.

“На восток”.

“И где она была по отношению к банку?”

“Она была в половине квартала к востоку от банка, тоже шла на восток”.

“Значит, она шла в направлении, противоположном от банка, верно?”

“Да, верно”.

“И насколько близко вы были, когда увидели ее?”

“Я ехал на запад по Вентуре и находился в левой полосе, чтобы можно было выехать на полосу разворота, ведущую ко входу в гараж банка. Итак, она была в трех рядах напротив меня ”.

“Однако вы не сводили глаз с дороги, не так ли?”

“Нет, меня остановили на светофоре, когда я впервые увидел ее”.

“Так она была под прямым углом к вам, когда вы ее увидели?”

“Да, прямо через дорогу от меня”.

“И как получилось, что вы узнали, что эта женщина является обвиняемой, Лайза Траммел?”

“Потому что ее фотография размещена в комнате отдыха сотрудников и в хранилище. Плюс ее фотографию показали сотрудникам банка примерно за три месяца до этого ”.

“Почему это было сделано?”

“Потому что банку был выдан судебный запрет, запрещающий ей приближаться к банку ближе чем на сто футов. Нам показали ее фотографию и сказали немедленно сообщать нашим наблюдателям о любом ее появлении на территории банка ”.

“Можете ли вы сказать присяжным, в котором часу вы увидели Лайзу Траммел, идущую на восток по тротуару?”

“Да, я точно знаю, который был час, потому что я опаздывал. Было восемь пятьдесят пять.”

“Итак, в восемь пятьдесят пять Лиза Траммел шла на восток в направлении, удаляющемся от банка, верно?”

“Да, верно”.

Фримен задал еще несколько вопросов, призванных добиться ответов, которые указывали на то, что Лиза Трэммел находилась всего в полуквартале от банка в течение нескольких минут после звонка в службу 911 с сообщением об убийстве. Она, наконец, закончила допрос свидетеля в 11:30, и судья спросила, не хочу ли я пообедать пораньше и после этого начать перекрестный допрос.

“Судья, я думаю, мне потребуется всего полчаса, чтобы разобраться с этим. Я бы предпочел уйти сейчас. Я готов”.

“Тогда очень хорошо, мистер Холлер. Продолжайте.”

Я встал и подошел к кафедре, расположенной между столом обвинения и скамьей присяжных. Я носил с собой блокнот и две информационные доски. Я держал их так, чтобы их изображения были обращены друг к другу и не могли быть видны. Я прислонил их к краю кафедры.

“Доброе утро, мисс Шафер”.

“Доброе утро”.

“Вы упомянули в своих показаниях, что опаздывали из-за дорожно-транспортного происшествия, верно?”

“Да”.

“Вы случайно не наткнулись на место аварии, когда ехали на работу?”

“Да, это было к западу от бульвара Ван Найс. Как только я справился с этим, я начал двигаться плавно ”.

“На какой стороне Вентуры это было?”

“В этом-то и было дело. Это было на восточных полосах, но всем с моей стороны пришлось притормозить, чтобы поглазеть ”.

Я сделал пометку в своем блокноте и сменил направление.

“Мисс Шафер, я заметил, что прокурор забыл спросить вас, была ли у мисс Траммел с собой молоток, когда вы ее увидели. Вы не видели ничего подобного, не так ли?”

“Нет, я этого не делал. Но она несла большую сумку для покупок, которая была более чем достаточно большой для молотка ”.

Я впервые услышал о сумке для покупок. Об этом не упоминалось в материалах расследования. Шафер, всегда услужливый свидетель, представлял новый материал. По крайней мере, я так думал.

“Сумка для покупок? Вы случайно не упоминали об этой сумке для покупок во время каких-либо ваших бесед с полицией или прокурором по этому делу?”

Шафер немного подумал над этим.

“Я не уверен. Возможно, у меня его не было ”.

“Итак, насколько вы помните, полиция даже не спросила, было ли у обвиняемого что-нибудь при себе”.

“Я думаю, что это правильно”.

Я не знал, что это значило и значило ли это что-нибудь вообще. Но я решил пока держаться подальше от сумки с покупками и снова двигаться в новом направлении. Вы никогда не хотели, чтобы свидетель знал, куда вы направляетесь.

“Итак, мисс Шафер, когда вы свидетельствовали всего несколько минут назад, что находились в трех рядах от тротуара, где предположительно видели обвиняемого, вы ошиблись в подсчете, не так ли?”

Вторая резкая смена темы и вопрос вызвали у нее кратковременную паузу.

“Э-э... нет, я этого не делал”.

“Хорошо, на каком перекрестке вы были, когда увидели ее?”

“Проспект Седрос”.

“На Вентуре есть две полосы движения в восточном направлении, не так ли?”

“Да”.

“И затем у вас есть полоса поворота на Седрос, верно?”

“Да, это верно. Итого трое.”

“А как насчет полосы парковки у обочины?”

Она скорчила ой, да ладно, гримасу.

“Это ненастоящий переулок”.

“Ну, это пространство между вами и женщиной, которую, как вы утверждаете, звали Лайза Трэммел, не так ли?”

“Если ты так говоришь. Я думаю, что это придирчивость ”.

“Неужели? Я думаю, это просто уточнение, не так ли?”

“Я полагаю, что большинство людей сказали бы, что между мной и ней было три полосы движения”.

“Ну, назовем это так, зона парковки имеет ширину по крайней мере в длину автомобиля и на самом деле шире, верно?”

“Ладно, если ты хочешь придираться. Назовем это четвертой полосой. Моя ошибка”.

Это была вынужденная, если не сказать горькая уступка, и я был уверен, что присяжные увидели, кто на самом деле придирается.

“Итак, теперь вы утверждаете, что, когда вы предположительно видели мисс Траммел, вы должны были находиться примерно в четырех полосах движения от нее, а не в трех, о которых вы ранее давали показания, верно?”

“Верно. Я сказал, моя ошибка”.

Я сделал пометку в своем блокноте, которая на самом деле ничего не значила, но я надеялся, что для присяжных это будет выглядеть так, как будто я веду какой-то счет. Затем я подошел к своим доскам объявлений, разделил их и выбрал одну.

“Ваша честь, я хотел бы показать свидетелю фотографию места, о котором мы здесь говорим”.

“Обвинение это видело?”

“Судья, это содержалось на компакт-диске с вещественными доказательствами, который был обнаружен. Я специально не предоставлял доску мисс Фримен, и она не просила ее показывать ”.

Фримен не высказал возражений, и судья сказал мне продолжать, назвав первое заседание коллегии защиты доказательством 1А. Я установил складной мольберт на открытой площадке между ложей присяжных и местом для свидетелей. Обвинение планировало использовать верхние экраны для демонстрации вещественных доказательств, и позже я тоже это сделаю, но для этой демонстрации я хотел пойти старомодным путем. Я поднял доску для показа, а затем вернулся к кафедре.

“Мисс Шафер, вы узнаете фотографию, которую я поставил на мольберт?”

Это был вид с воздуха размером тридцать на пятьдесят дюймов на рассматриваемый участок бульвара Вентура, занимающий два квартала. Буллокс достал это из Google Планета Земля, и все, чего нам это стоило, - это стоимость раздува и монтажа на плате.

“Да. Это похоже на вид сверху на бульвар Вентура, и вы можете видеть банк, а также пересечение с проспектом Седрос примерно в квартале отсюда ”.

“Да, вид с высоты птичьего полета. Не могли бы вы, пожалуйста, отойти и маркером на выступе мольберта обвести место, где, по вашему мнению, вы видели Лайзу Траммел?”

Шафер посмотрел на судью, как будто спрашивая разрешения. Он одобрительно кивнул, и она вышла. Она взяла черный маркер с выступа и обвела участок на тротуаре, в полуквартале от входа в банк.

“Благодарю вас, мисс Шафер. Можете ли вы теперь указать присяжным, где находилась ваша машина, когда вы выглянули в окно и предположительно увидели Лайзу Траммел?”

Она отметила место на средней полосе, которое, по-видимому, находилось по крайней мере в трех автомобильных длинах от пешеходного перехода.

“Благодарю вас, мисс Шафер. Теперь вы можете вернуться на свидетельское место ”.

Шейфер положила маркер обратно на выступ и вернулась на свое место.

“Итак, сколько машин было перед вами на светофоре, как вы могли бы сказать?”

“По крайней мере, двое. Может быть, трое.”

“Что насчет полосы поворота непосредственно слева от вас, были ли там какие-нибудь машины, ожидающие поворота?”

Она была готова к этому и не собиралась позволять мне обмануть ее.

“Нет, мне был хорошо виден тротуар”.

“Итак, был час пик, и вы говорите нам, что никто не ждал на поворотной полосе, чтобы добраться до работы”.

“Не рядом со мной, но я был на две или три машины сзади. Там мог быть кто-то, кто ждал своей очереди, просто не рядом со мной ”.

Я спросил судью, могу ли я сейчас поставить вторую доску, доказательство защиты 1B, на мольберт, и он сказал мне продолжать. Это была еще одна увеличенная фотография, но она была сделана с уровня земли. Это была фотография, которую Циско сделал из окна машины, стоя на светофоре на средней западной полосе бульвара Вентура на Седрос-авеню в 8:55 утра в понедельник, через месяц после убийства. В правом нижнем углу изображения был отпечаток времени.

Вернувшись к кафедре, я попросил Шейфер описать то, что она видела.

“Это фотография того же самого квартала, сделанная с земли. Вот и "Гастроном Дэнни". Мы иногда ходим туда на ланч ”.

“Да, и вы не знаете, ресторан "У Дэнни" открыт на завтрак?”

“Да, это так”.

“Вы когда-нибудь были там на завтрак?”

Фримен встал, чтобы возразить.

“Судья, я с трудом понимаю, какое это имеет отношение к показаниям свидетеля или элементам этого судебного разбирательства”.

Перри посмотрел на меня.

“Если ваша честь уделит мне минутку, значимость станет совершенно ясной”.

“Продолжайте, но делайте это быстро”.

Я снова сосредоточился на Шефере.

“У вас была возможность позавтракать у Дэнни, мисс Шафер?”

“Нет, не завтрак”.

“Но вы же знаете, что это популярно за завтраком, верно?”

“Я действительно не мог бы знать”.

Это был не тот ответ, которого я хотел, но он был полезен. Это был первый раз, когда Шефер явно уклонялся от ответа, намеренно избегая очевидного признания. Присяжные, которые обратили на это внимание, начали бы видеть в ком-то не беспристрастного свидетеля, а женщину, которая отказалась отклониться от линии обвинения.

“Тогда позвольте мне спросить вас вот о чем. Какие еще заведения в этом квартале открыты до девяти часов утра?”

“В основном есть магазины, которые были бы закрыты. Вы можете видеть знаки на картинке ”.

“Тогда чем, по-вашему, объясняется тот факт, что на этой фотографии занято каждое отмеренное пространство? Это были бы покупатели гастронома?”

Фримен снова возразил, сказав, что свидетель вряд ли был квалифицирован, чтобы ответить на вопрос. Судья согласился и поддержал возражение, сказав мне двигаться дальше.

“В понедельник утром, в восемь пятьдесят пять, когда вы утверждаете, что видели мисс Траммел в четырех рядах от вас, вы помните, сколько машин было припарковано перед гастрономом и вдоль тротуара?”

“Нет, я не знаю”.

“Всего несколько минут назад вы дали показания, и я могу зачитать их вам, если хотите, что у вас было четкое представление о Лайзе Траммел. Это ваши показания о том, что на парковочной полосе не было транспортных средств?”

“Возможно, там было несколько машин, но я ясно видел ее”.

“Что насчет полос движения, они тоже были свободны?”

“Да. Я мог видеть ее”.

“Вы сказали, что опаздывали, потому что движение в западном направлении было очень медленным из-за аварии, верно?”

“Да”.

“Авария на восточных полосах, верно?”

“Да”.

“Итак, насколько сильно было перекрыто движение на полосах в восточном направлении, если полосы в западном направлении были перекрыты настолько, что вы опоздали на работу на десять минут?”

“Я действительно не помню”.

Идеальный ответ. Для меня. Лживый свидетель всегда получает очки за D.

“Не правда ли, мисс Шафер, что вам пришлось смотреть через две полосы встречного движения, плюс на полную полосу парковки, чтобы увидеть обвиняемого на тротуаре?”

“Все, что я знаю, это то, что я видел ее. Она была там”.

“И она даже несла большую сумку для покупок, вы говорите, верно?”

“Это верно”.

“Какого рода сумка для покупок?”

“Такие с ручками, такие можно купить в универмаге”.

“Какого цвета оно было?”

“Он был красным”.

“И вы могли бы сказать, был ли он полным или пустым?”

“Я не мог сказать”.

“И она несла это на боку или перед собой?”

“Внизу, рядом с ней. Одной рукой.”

“Вы, кажется, хорошо разбираетесь в этой сумке. Вы смотрели на сумку или на лицо женщины, которая ее несла?”

“У меня было время взглянуть на обоих”.

Я покачал головой, просматривая свои записи.

“Мисс Шафер, вы знаете, какого роста мисс Траммел?”

Я повернулся к своей клиентке и сделал ей знак встать. Вероятно, мне следовало сначала спросить разрешения судьи, но я был в ударе и не хотел наезжать на лежачих полицейских. Перри ничего не сказал.

“Понятия не имею”, - сказал Шафер.

“Вас бы удивило, если бы вы узнали, что ее рост всего пять футов три дюйма?”

Я кивнул Лизе, и она села обратно.

“Нет, я не думаю, что это меня удивило бы”.

“Пять футов три дюйма, и вы все равно выбрали ее на четырех полосах, забитых машинами”.

Фримен возразила, как я и предполагал, она бы возразила. Перри поддержал возражение, но мне не нужен был ответ, чтобы высказать свою точку зрения. Я посмотрел на часы и увидел, что до полудня оставалось две минуты. Я выпустил свою последнюю торпеду.

“Мисс Шафер, не могли бы вы взглянуть на фотографию и указать, где вы видите обвиняемого на тротуаре?”

Все взгляды переместились на увеличенное фото. Из-за ряда машин на парковочной полосе пешеходы на тротуаре были неузнаваемы на изображении. Фримен вскочила на ноги и возразила, утверждая, что защита пытается завалить песком свидетеля и суд. Перри позвал нас на боковую панель. Когда мы добрались туда, у него были строгие слова в мой адрес.

“Мистер Халлер, да или нет, обвиняемый на фотографии?”

“Нет, ваша честь”.

“Тогда вы занимаетесь попыткой обмануть свидетеля. Этого не произойдет в моем зале суда. Сними свою фотографию ”.

“Судья, я никого не пытаюсь обмануть. Она могла бы просто сказать, что обвиняемого на фотографии нет. Но она явно не может видеть пешеходов на другой стороне движения, и я пытаюсь разъяснить это ...”

“Меня не волнует, что ты пытаешься сделать. Уберите свою фотографию, и если вы попытаетесь еще раз сделать что-то подобное, вы окажетесь на слушании по делу о неуважении к суду в конце рабочего дня. Понятно?”

“Да, сэр”.

“Ваша честь”, - сказал Фримен. “Присяжным следует сообщить, что обвиняемого на фотографии нет”.

“Я согласен. Возвращайся назад”.

Возвращаясь к кафедре, я снял с мольберта демонстрационные доски.

“Дамы и господа”, - сказал судья. “Позвольте отметить, что обвиняемого не было на фотографии, которую адвокат защиты выставил на всеобщее обозрение”.

Инструктаж присяжных меня устроил. Я все же высказал свою точку зрения. Тот факт, что присяжным пришлось сообщить, что Лизы не было на фотографии, подчеркнул, насколько трудно было бы увидеть и опознать кого-то на тротуаре.

Судья сказал мне продолжать перекрестный допрос, и я наклонился к микрофону.

“Больше вопросов нет”.

Я сел и положил доски с фотографиями на пол под столом. Они хорошо послужили мне. Я принял удар от судьи, но оно того стоило. Это всегда стоит того, если вы высказываете свою точку зрения.

Двадцать три

Лиза Траммел была в восторге от моего перекрестного допроса Марго Шафер. Даже Херб Даль не смог удержаться от поздравлений мне, поскольку судебное заседание было прервано на обед. Я посоветовал им не слишком волноваться. Это было в начале процесса, и с такими свидетелями, как Шефер, обычно было легче всего справиться и нанести ущерб свидетелям в суде. Все еще были трудные свидетели и еще более трудные дни впереди. Они могли на это рассчитывать.

“Мне все равно”, - сказала Лиза. “Ты был великолепен, и эта лживая сука получила именно то, что заслужила”.

Оскорбление сочилось ненавистью, и это заставило меня на мгновение остановиться, прежде чем ответить.

“У прокурора все еще будет шанс реабилитировать ее после перенаправления после обеда”.

“И тогда ты сможешь снова уничтожить ее при повторном пересечении”.

“Что ж… Я не знаю насчет уничтожения кого-либо. Это не то, что...”

“Ты можешь присоединиться к нам за ланчем, Микки?”

Она подчеркнула просьбу, обвив рукой Даля, ясно показывая то, что я предполагал, что они были вместе не только в бизнесе.

“Здесь нет ничего хорошего”, - продолжила она. “Мы идем на бульвар Вентура, чтобы найти место. Мы могли бы даже попробовать Danny's Deli.”

“Спасибо, но нет. Мне нужно вернуться в офис и встретиться со своей командой. Их здесь нет, потому что их не может быть. Они работают, и мне нужно проверить ”.

Лиза бросила на меня взгляд, который сказал мне, что она мне не поверила. Для меня это не имело большого значения. Я представлял ее в суде. Это не означало, что я должен был ужинать с ней, а мужчина, в котором я все еще был уверен, замышлял обокрасть ее, независимо от романтической связи - если это вообще было романтично. Я вышел один и вернулся в свой офис в здании Виктори.

Лорна уже сходила в конкурирующий и гораздо лучший знаменитый гастроном Джерри в Студио-Сити и купила сэндвичи с индейкой и капустным салатом. Я ел за своим столом, рассказывая Циско и Буллоксу о том, что произошло тем утром в суде. Несмотря на мою сдержанность с моим клиентом, я чувствовал себя довольно хорошо из-за моего столкновения с Шафером. Я поблагодарил Буллокса за демонстрационную доску, которая, как я полагал, произвела впечатление на присяжных. Нет ничего лучше наглядного пособия, помогающего бросить тень сомнения на предполагаемого очевидца.

Когда я закончил пересказывать показания на суде, я спросил их, над чем они работали. Циско сказал, что он все еще просматривает полицейское расследование, выискивая ошибки и предположения, сделанные детективами, которые могли быть обращены против Керлена во время перекрестного допроса.

“Хорошо, мне нужны все боеприпасы, которые я могу достать”, - сказал я. “Буллокс, что-нибудь с твоей стороны?”

“Я в значительной степени провел утро с делом о потере права выкупа. Я хочу быть пуленепробиваемым, когда придет моя очередь ”.

“Ладно, хорошо, но у тебя еще есть немного времени. Я предполагаю, что защита не начнет до следующей недели. Фримен выглядит так, как будто она пытается сохранить определенный ритм и динамику, но в ее списке много свидетелей, и это не похоже на большой дым ”.

Часто прокуроры и адвокаты защиты заполняют свои списки свидетелей, чтобы другая сторона не догадывалась, кого на самом деле вызовут и кто важен с точки зрения дачи показаний. Мне не показалось, что Фримен прибегал к такого рода уловкам. Ее список был скудным, и каждое имя в нем могло что-то добавить к делу.

Я обмакнул свой сэндвич в соус "Тысяча островов", который капнул на бумажную обертку. Аронсон указал на одну из рекламных досок, которые я привез с собой из суда. Это был снимок с уровня земли, которым я пытался обмануть Марго Шафер.

“Разве это не было рискованно? Что, если бы Фримен не возражал?”

“Я знал, что она это сделает. И если бы она этого не сделала, судья сделал бы. Им не нравится, что ты пытаешься вот так обмануть свидетелей ”.

“Да, но тогда присяжные узнают, что вы лжете”.

“Я не лгал. Я задал свидетелю вопрос. Не могла бы она указать, где была Лиза на фотографии? Я не говорил, что на фотографии была Лиза. Если бы ей была предоставлена возможность ответить, ответ был бы отрицательным. Вот и все”.

Аронсон нахмурился.

“Помните, что я сказал, Буллокс. Не растите в себе совесть. Мы ведем жесткую игру. Я играл Фримен, а она пытается разыграть меня. Может быть, она уже каким-то образом сыграла со мной, а я даже не знаю об этом. Я рискнул и получил небольшой подзатыльник от судьи. Но каждый из присяжных смотрел на эту фотографию, пока мы были на боковой панели, и каждый из них думал, как тяжело было бы Марго Шафер увидеть то, что, по ее утверждению, она видела. Вот как это работает. Это холодно и расчетливо. Иногда вы выигрываете очко, но чаще всего этого не происходит.”

“Я знаю”, - сказала она пренебрежительно. “Это не значит, что мне это должно нравиться”.

“Нет, ты не понимаешь”.

Двадцать четыре

Фримен удивил меня после обеда, не вызвав Марго Шафер обратно для дачи показаний, чтобы попытаться возместить ущерб, который я нанес Кроссу. Я предполагал, что у нее было запланировано что-то еще на потом, что помогло бы спасти показания Шафера. Вместо этого она позвонила сержанту полиции Лос-Анджелеса Дэвиду Ковингтону, который был первым офицером, ответившим в WestLand National после того, как был зарегистрирован звонок в 911 от Рики Санчеса.

Ковингтон был опытным ветераном и надежным свидетелем обвинения. В точном, если не шутливом изложении человека, который видел больше мертвых тел и свидетельствовал о них больше раз, чем он может вспомнить, он описал прибытие на место происшествия и определение того, что жертва была мертва в результате нечестной игры. Затем он описал закрытие доступа ко всему гаражу, загон Рики Санчеса и других возможных свидетелей и оцепление помещения второго этажа, где находилось тело.

Благодаря Ковингтону фотографии с места преступления были представлены и показаны во всей их кровавой красе на двух плоских экранах над головой. Это больше, чем какие-либо показания Ковингтона, доказывало факт убийства, что является необходимым условием для вынесения обвинительного приговора.

Я добился незначительного успеха во время досудебной перепалки, связанной с фотографиями с места преступления. Я возражал против их представления, в частности, против плана обвинения разместить увеличенные изображения три на три на мольбертах перед скамьей присяжных. Я утверждал, что они наносят ущерб моему клиенту. Фотографии реальных жертв убийства всегда шокируют и вызывают сильные эмоции. Человеку свойственно хотеть сурово наказать виновных. Фотографии могут легко настроить присяжных против обвиняемого, независимо от того, какие улики связывают обвиняемого с преступлением. Перри пытался разделить ребенка. Он ограничил количество фотографий, которые обвинение могло представить, четырьмя и сказал Фримен, что она должна использовать верхние экраны, таким образом ограничив размер фотографий. Я выиграл несколько очков, но знал, что постановление судьи не ограничит интуитивную реакцию присяжных. Все равно это была победа обвинения.

Фримен выбрал четыре фотографии, на которых было больше всего крови и под жалким углом, под которым Бондурант упал лицом на бетонный пол гаража.

На перекрестном допросе я сосредоточился на одной фотографии и попытался заставить присяжных думать о чем-то другом, кроме мести за погибших. Лучший способ сделать это - подбрасывать вопросы. Если у них остались вопросы, но нет ответов, значит, я выполнил свою работу по кроссу.

С разрешения судьи я использовал проекционный пульт, чтобы убрать три фотографии с экранов, оставив только одну.

“Сержант Ковингтон, я хочу обратить ваше внимание на фотографию, которую я оставил на всеобщее обозрение. Я полагаю, что это помечено как Третье вещественное доказательство для людей. Можете ли вы сказать мне, что это на переднем плане фотографии?”

“Да, это открытый портфель”.

“Хорошо, и таким вы его нашли, когда прибыли на место происшествия?”

“Да, это так”.

“Он сидел там вот так открытым?”

“Да”.

“Хорошо, и вы проводили какие-либо расспросы у какого-либо свидетеля или кого-либо еще, чтобы определить, открывал ли кто-нибудь его после обнаружения жертвы?”

“Я спросил женщину, которая позвонила в девять-один-один, открывала ли она его, и она сказала, что нет. Таков был объем моего расследования по этому поводу. Я оставил это для детективов.”

“Хорошо, и вы показали здесь, что вы работали в патруле всю свою карьеру в течение двадцати двух лет, верно?”

“Да, это верно”.

“Вы ответили на множество звонков "девять-один-один”?"

“Да”.

“Что значил для вас вид этого открытого портфеля?”

“На самом деле ничего. Это была просто часть места преступления ”.

“Навел ли вас ваш опыт на мысль, что в этом убийстве могло быть замешано ограбление?”

“Не совсем. Я не детектив.”

“Если ограбление не было мотивом в этом преступлении, зачем убийце понадобилось время, чтобы открыть портфель жертвы?”

Фримен возразил прежде, чем Ковингтон смог ответить. Она сказала, что вопрос выходит за рамки знаний и опыта свидетеля.

“Сержант Ковингтон всю свою карьеру проработал в патруле. Он не детектив. Он никогда не расследовал ограбление”.

Судья кивнул.

“Я склонен согласиться с мисс Фримен, мистер Холлер”.

“Ваша честь, сержант Ковингтон, возможно, никогда не был детективом, но я думаю, можно с уверенностью сказать, что он откликался на звонки об ограблениях и проводил предварительные расследования. Я думаю, он, безусловно, может ответить на вопрос о своих первоначальных впечатлениях от места преступления ”.

“Я по-прежнему собираюсь поддержать возражение. Задавайте свой следующий вопрос ”.

Потерпев поражение в этом вопросе, я посмотрел вниз на заметки, которые я ранее подготовил для Ковингтона. Я был уверен, что твердо вложил вопрос об ограблении и мотиве убийства в головы присяжных, но я не хотел оставлять все как есть. Я решил попробовать блефовать.

“Сержант, после того, как вы прибыли по вызову девять-один-один и осмотрели место преступления, вызывали ли вы следователей, судмедэкспертов и экспертов с места преступления?”

“Да, я связался с центром связи, подтвердив, что у нас произошло убийство, и запросив обычный ответ следователей из отдела Ван Найс”.

“И вы сохраняли контроль над местом преступления, пока не прибыли эти люди?”

“Да, именно так это и работает. Я передал опеку над местом происшествия следователям. Детектив Керлен, если быть точным.”

“Хорошо, и в какой-либо момент во время этого процесса вы обсуждали с Керленом или любым другим сотрудником правоохранительных органов возможность того, что убийство произошло в результате попытки ограбления?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы уверены, сержант?”

“Совершенно уверен”.

Я кое-что написал в своем блокноте. Это были бессмысленные каракули, сделанные для присяжных.

“У меня больше нет вопросов”.

Ковингтон был освобожден, и один из парамедиков, которые ответили на вызов "девять-один-один", дал показания о подтверждении того, что жертва была мертва на месте происшествия. Он давал показания в течение пяти минут, поскольку Фримена интересовало только подтверждение факта смерти, а я ничего не мог добиться от перекрестного допроса.

Следующим был брат жертвы, Натан Бондурант. Его использовали для подтверждения личности жертвы, что является еще одним требованием для вынесения обвинительного приговора. Фримен также использовала его, как и фотографии с места преступления, чтобы вызвать эмоции у присяжных. Он со слезами на глазах описал, как детективы отвезли его в кабинет судмедэксперта, где он опознал тело своего младшего брата. Фримен спросил его, когда он в последний раз видел своего брата живым, и его ответ вызвал еще один поток слез, когда он описал совместное посещение баскетбольного матча "Лейкерс" всего за неделю до убийства.

Это эмпирическое правило - оставлять плачущего мужчину в покое. Обычно перекрестный допрос близкого человека жертвы ничего не дает, но Фримен открыл дверь, и я решил войти в нее. Я рисковал тем, что присяжные могут посчитать меня жестоким, если я зайду слишком далеко в допросе члена семьи, пережившего тяжелую утрату.

“Мистер Бондуран, я сожалею о потере вашей семьи. У меня есть только несколько быстрых вопросов. Вы упомянули, что вы и ваш брат ходили на игру "Лейкерс" за неделю до того, как произошло это ужасное преступление. О чем вы говорили во время той прогулки?”

“Э-э, мы говорили о многих вещах. Было бы трудно вспомнить все прямо сейчас ”.

“Только спортс и Лейкерс?”

“Нет, конечно, нет. Мы были братьями. Мы говорили о многих вещах. Он спрашивал о моих детях. Я спросил, встречается ли он с кем-нибудь. Подобные вещи”.

“Он с кем-нибудь встречался?”

“Нет, не в то время. Он сказал, что был слишком занят работой ”.

“Что еще он говорил о работе?”

“Он просто сказал, что было занято. Он отвечал за ипотечные кредиты, и это были плохие времена. Множество случаев лишения права выкупа и все такое прочее. Он на самом деле не вдавался в подробности ”.

“Говорил ли он о своих владениях недвижимостью и о том, что с ними происходило?”

Фримен возражал по поводу значимости. Я попросил сделать врезку, и она была предоставлена. На скамье подсудимых я утверждал, что уже поставил присяжных в известность о том, что буду не только опровергать доводы государства, но и выдвигать доводы защиты, которые включали доказательства альтернативной теории преступления.

“Это та альтернативная теория, судья. Что у Бондуранта были финансовые проблемы, и его попытки выбраться из ямы привели к его кончине. Мне должна быть предоставлена свобода действий, чтобы продолжить это с любым свидетелем, которого обвинение представит присяжным ”.

“Судья, ” возразил Фримен, - только потому, что адвокат говорит, что что-то имеет значение, не означает, что это так. Брат жертвы не имеет прямого представления о финансовом или инвестиционном положении Митчелла Бондуранта ”.

“Если это так, судья, Натан Бондурант может так сказать, и я продолжу”.

“Очень хорошо, отклоняется. Задавайте ваш вопрос, мистер Холлер.”

Вернувшись к кафедре, я снова задал свидетелю вопрос.

“Он говорил очень кратко и не вдаваясь в подробности об этом”, - ответил свидетель.

“Что именно он сказал?”

“Он только что сказал, что его инвестиционная недвижимость была перевернута с ног на голову. Он не сказал, сколько это было человек или сколько было задействовано. Это было все, что он сказал ”.

“Что это значило для вас, когда он сказал, что был вверх ногами?”

“Что он задолжал за свою собственность больше, чем она того стоила”.

“Он говорил, что пытался их продать?”

“Он сказал, что не мог продать их, не приняв ванну”.

“Благодарю вас, мистер Бондуран. У меня больше нет вопросов ”.

Фримен завершила свой обход второстепенных игроков, вызвав свидетельницу по имени Глэдис Пикетт, которая представилась в суде старшим кассиром главного отделения WestLand National в Шерман-Оукс. Выяснив у Пикетт, в чем заключались ее обязанности в банке, Фримен перешел сразу к основным показаниям.

“Как лицо, отвечающее за кассиров в банке, сколько человек отчитывается перед вами, миссис Пикетт?”

“Всего около сорока”.

“Является ли один из этих людей кассиром по имени Марго Шафер?”

“Да, Марго - одна из моих кассиров”.

“Я хотел бы вернуть ваше внимание к утру убийства Митчелла Бондуранта. Приходила ли к вам Марго Шафер с какой-то особой заботой?”

“Да, она сказала”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, рассказать присяжным, о чем беспокоилась мисс Шафер?”

“Она пришла ко мне и сообщила, что видела Лайзу Траммел всего в полуквартале от банка, которая шла по тротуару и двигалась в направлении, удаляющемся от банка”.

“Почему это вызвало беспокойство?”

“Ну, у нас есть фотография Лизы Траммел в комнате отдыха сотрудников и в нашем хранилище, и нам было поручено сообщать о любом появлении Лайзы Траммел нашему руководству”.

“Вы знаете, почему была введена в действие эта инструкция?”

“Да, у банка есть судебный запрет, запрещающий ей находиться вдали от собственности”.

“Можете ли вы сказать присяжным, в котором часу Марго Шафер рассказала вам о том, что видела мисс Траммел возле банка?”

“Да, это было, как только она пришла на работу в тот день. Это было первое, что она сделала ”.

“Теперь вы ведете учет того, когда кассиры приходят на работу?”

“Я храню список покупок в хранилище, в котором указано время”.

“Это когда кассиры заходят в хранилище и берут свои денежные ящики, чтобы отнести их на свои посты?”

“Да, это верно”.

“В день, о котором идет речь, в какое время вы показываете, как имя Марго Шафер вычеркивается?”

“Было девять ноль девять. Она была последней, кто зарегистрировался. Она опоздала”.

“И это было бы тогда, когда она рассказала вам о том, что видела Лайзу Траммел?”

“Да, именно”.

“Итак, в то время знали ли вы, что Митчелл Бондурант был убит в гараже банка?”

“Нет, пока никто этого не знал, потому что Рики Санчес оставалась в гараже до приезда полиции, а затем они держали ее там для допроса. Мы не знали, что происходит ”.

“Таким образом, идея о том, что Марго Шефер могла состряпать историю о том, что видела Лайзу Траммел после того, как услышала об убийстве мистера Бондурана, невозможна, верно?”

“Верно. Она рассказала мне о том, что видела ее до того, как она, или я, или кто-либо в банке узнал о мистере Бондуранте ”.

“Итак, в какой момент вы узнали об убийстве мистера Бондурана в гараже и поделились информацией, полученной от Марго Шафер?”

“Это было примерно полчаса спустя. Именно тогда мы услышали, и я, очевидно, подумал, что полиции нужно знать, что эту женщину видели поблизости ”.

“Благодарю вас, миссис Пикетт. У меня больше нет вопросов ”.

Это был самый большой успех Фримена на данный момент. Пикетт успешно разрушил многое из того, чего я был в состоянии достичь с Шафером в качестве свидетеля. Теперь мне нужно было решить, оставить ли это в покое или рискнуть сделать все еще хуже.

Я решил сократить свои потери и двигаться дальше. Говорят, никогда не задавай вопрос, на который ты уже не знаешь ответа. Здесь применяется правило. Пикетт отказался разговаривать с моим следователем. Фримен мог расставить ловушку, оставив ее там с еще одной информацией, на которую я мог наткнуться своим опрометчивым вопросом.

“У меня нет вопросов к этому свидетелю”, - сказал я со своего места за столом защиты.

Судья Перри извинил Пикетта и объявил послеобеденный перерыв на пятнадцать минут. Когда люди встали, чтобы покинуть зал суда, мой клиент наклонился ко мне за столом.

“Почему ты не пошел за ней?” - прошептала она.

“Кто? Пикетт? Я не хотел усугублять ситуацию, задавая неправильные вопросы ”.

“Вы издеваетесь надо мной? Тебе нужно было уничтожить ее, как ты уничтожил Шафера ”.

“Разница была в том, что мне было с чем поработать над Шафером. У меня не было этого на Пикетт, и преследовать кого-то, у кого не было ничего, с чем можно было бы преследовать ее, - потенциальная катастрофа. Я оставил это в покое”.

Я мог видеть, как от гнева темнеют ее глаза.

“Ну, ты должен был получить что-нибудь на нее”.

Это прозвучало как шипение сквозь то, что я принял за сжатые зубы.

“Послушай, Лиза, я твой адвокат, и я решаю ...”

“Неважно. Я должен идти”.

Она встала и поспешила через ворота к выходу из зала суда. Я взглянул на Фримен, чтобы посмотреть, уловила ли она проявление разногласий между адвокатом и клиентом. Она одарила меня понимающей улыбкой, показывая, что да.

Я решил выйти в коридор, чтобы посмотреть, почему моему клиенту так внезапно понадобилось уйти. Я вышел, и камеры сразу же привлекли меня к одной из скамеек, которые тянулись вдоль коридора между дверями зала суда. В центре внимания была Лиза, которая сидела на скамейке, обнимая своего сына Тайлера. Мальчик выглядел крайне неуютно в свете камер.

“Иисус Христос”, - прошептал я.

Я увидел сестру Лизы, стоящую на периферии группы, и подошел.

“Что это, Джоди? Она знает, что судья постановил, что она не может забрать ребенка в суде.”

“Я знаю. Он не собирается входить в зал суда. Он провел полдня в школе, и она хотела, чтобы я привел его. Она подумала, что, я полагаю, если средства массовой информации увидят ее с Таем, это может помочь делу ”.

“Да, ну, средства массовой информации не имеют к этому никакого отношения. Не возвращайте его обратно. Мне все равно, что она говорит, не возвращайте его ”.

Я огляделся в поисках Херба Даля. Это, должно быть, был его ход, и я хотел передать ему то же самое сообщение. Но не было никаких признаков бывшего голливудского актера. Вероятно, он был достаточно умен, чтобы держаться от меня подальше.

Я направился обратно в зал суда. У меня оставалось еще десять минут перерыва, и я планировал использовать их, размышляя о работе с клиентом, который мне не нравился и который я начинал презирать.

Двадцать пять

После перерыва Фримен перешел к тому, что я называю стадией обвинения "охотник-собиратель". Техники с места преступления. Их показания стали бы платформой, на которой она представила бы детектива Говарда Керлена, ведущего следователя.

Первым охотником-собирателем был следователь коронера по имени Уильям Эбботт, который прибыл на место преступления и которому было поручено документировать тело и доставить его в офис судмедэксперта, где должно было быть проведено вскрытие.

Его показания касались его наблюдений на месте преступления, ранений головы, полученных жертвой, и личных вещей, найденных на теле. Это включало бумажник Бондуранта, часы, мелочь и зажим для денег, в котором было 183 доллара валютой. Там также была квитанция от франшизы Joe's Joe, которая помогла следователям установить время смерти.

Эбботт, как и Ковингтон до него, был очень деловит в своих показаниях. Находиться на месте насильственного преступления было для него обычным делом. Когда настала моя очередь задавать вопросы, я сосредоточился на этом.

“Мистер Эббот, как долго вы работаете следователем коронера?”

“Сейчас мне уже двадцать девять лет”.

“Все из округа Лос-Анджелес?”

“Это верно”.

“На скольких местах убийств, по вашей оценке, вы побывали за это время?”

“О, боже, наверное, пара тысяч. Очень много.”

“Держу пари. И я предполагаю, что во многих сценах было задействовано большое насилие ”.

“Такова природа зверя”.

“Что насчет этой сцены? Вы осмотрели и сфотографировали раны на жертве, верно?”

“Да, я это сделал. Это часть протокола, которому мы следуем перед транспортировкой тела ”.

“Перед вами отчет с места преступления, который был принят в качестве доказательства по досудебному соглашению. Не могли бы вы зачитать присяжным второй абзац резюме?”

Эбботт перевернул страницу своего отчета и нашел абзац.

“ ‘На темени имеются три отчетливые раны от ударов, отмеченные их жестокостью и повреждениями. Положение тела указывает на немедленную потерю сознания перед ударом о землю.’ Тогда в скобках у меня есть слово ‘перебор’. ”

“Да, мне это любопытно. Что вы имели в виду, добавив ‘излишество’ в резюме?”

“Просто мне показалось, что любое из этих воздействий сделало бы свое дело. Жертва была без сознания и, возможно, даже мертва до того, как упала на землю. Первый удар сделал это. Это указывает на то, что два удара были нанесены после того, как он упал лицом вниз на землю. Это было чересчур. Кто-то был очень зол на него, вот как я на это смотрел ”.

Эбботт, вероятно, думал, что он ловко дает мне ответ, который я больше всего не хотел слышать. Фримен тоже. Но они были неправы.

“Итак, вы указываете в своем резюме, что обнаружили некую эмоциональную вовлеченность в это убийство, верно?”

“Да, это то, о чем я думал”.

“Какую подготовку вы имеете в плане расследования убийств?”

“Ну, я тренировался шесть месяцев, прежде чем приступить к работе тридцать лет назад. И пару раз в год мы проводим непрерывное обучение без отрыва от производства. Нас обучают новейшим методам расследования и так далее ”.

“Это относится конкретно к расследованию убийств?”

“Не все, но многое из этого есть”.

“Разве это не основной принцип расследования убийств, что чрезмерное убийство обычно указывает на то, что жертва знала своего убийцу? Что были личные отношения?”

“Э-э...”

Фримен наконец-то понял. Она встала и возразила, сказав, что Эбботт не был следователем по расследованию убийств, и вопрос требовал экспертизы, которой у него не было. Мне не пришлось спорить. Судья поднял руку, чтобы остановить меня от выступления, и сказал Фримену, что я только что провел Эббота по дорожке без возражений со стороны штата. Следователь дал показания о своем опыте и подготовке в области расследования убийств без единого намека со стороны Фримена.

“Вы играли в азартные игры, мисс Фримен. Вы думали, что это сократит ваш путь. Ты не можешь сейчас отступить. Свидетель ответит на вопрос ”.

“Продолжайте, мистер Эббот”, - сказал я.

Эбботт зашел в тупик, попросив, чтобы судебная стенографистка зачитала ему вопрос. Затем судья должен был снова дать ему подсказку.

“Есть такое соображение”, - наконец сказал он.

“Соображения?” Я спросил. “Что это значит?”

“Когда речь идет о преступлении с особой жестокостью, следует учитывать, что жертва лично знала нападавшего. Его убийца.”

“Когда вы говорите о преступлении с особой жестокостью, вы имеете в виду чрезмерное убийство?”

“Это могло быть частью этого, да”.

“Благодарю вас, мистер Эббот. Теперь, что насчет других наблюдений, которые вы сделали на месте преступления? Составили ли вы какое-либо мнение относительно того, какая сила потребовалась, чтобы нанести эти три жестоких удара по макушке мистера Бондурана?”

Фримен снова возразил, заявив, что Эбботт не был судебно-медицинским экспертом и не обладал опытом, чтобы ответить на вопрос. На этот раз Перри поддержал возражение, подарив ей маленькую победу.

Я решил взять то, что я получил, и быть счастливым с этим.

“Больше вопросов нет”, - сказал я.

Следующим был Пол Робертс, который был старшим криминалистом в криминалистическом отделе полиции Лос-Анджелеса, состоящем из трех человек, который обрабатывал место происшествия. Его показания были менее насыщенными событиями, чем у Эббота, потому что Фримен держал его на коротком поводке. Он говорил только о процедурах и о том, что он собрал на месте происшествия и обработал позже в лаборатории SID. На суде кросса я смог использовать скудость вещественных доказательств в интересах моего клиента.

“Можете ли вы сообщить присяжным о местонахождении отпечатков пальцев, которые вы собрали на месте преступления и которые позже были сопоставлены с отпечатками обвиняемого?”

“Таких, как мы нашли, не было”.

“Можете ли вы сказать присяжным, какие образцы крови, собранные на месте происшествия, принадлежали обвиняемому?”

“Мы ничего такого не нашли”.

“Хорошо, тогда как насчет улик в виде волос и волокон? Несомненно, вы связали обвиняемого с местом преступления с помощью волос и волокон, верно?”

“Мы этого не делали”.

Я отошел на несколько шагов от кафедры, словно избавляясь от своего разочарования, а затем вернулся.

“Мистер Холлер”, - сказал судья. “Давайте не будем разыгрывать спектакль”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал Фримен.

“Я обращался не к вам, мисс Фримен”.

Я долго смотрел на присяжных, прежде чем задать свой следующий и последний вопрос.

“Вкратце, сэр, собрали ли вы и ваша команда в том гараже хоть малейшую улику, которая связывает Лайзу Траммел с местом преступления?”

“В гараже? Нет, мы этого не делали ”.

“Спасибо, тогда у меня больше ничего нет”.

Я знал, что Фримен может нанести серьезный удар по перенаправлению, спросив Робертса о молотке с кровью Бондуранта на нем и ботинке с такой же кровью на нем, найденном в гараже моего клиента. Он был частью бригад, работавших на месте преступления в обоих местах. Но я предполагал, что она этого не сделает. Она спланировала изложение своего дела вплоть до последней улики, и изменить ситуацию сейчас означало бы выбить дело из ритма, поставив под угрозу ее динамику и конечный результат, когда все сойдется воедино. Она была слишком хороша, чтобы так рисковать. Она взяла бы себя в руки сейчас, зная, что в конечном итоге нанесет нокаутирующий удар позже на суде.

“Мисс Фримен, перенаправить?” спросил судья, как только я вернулся на свое место.

“Нет, ваша честь. Перенаправления нет”.

“Свидетель может уйти”.

У меня был список свидетелей Фримена, прикрепленный степлером к внутренней стороне папки с делом на столе передо мной. Я провел черту через имена Эбботт и Робертс и просмотрел имена, которые остались. Первый день судебного разбирательства еще даже не совсем закончился, а она уже внесла значительный вклад в список. Я просмотрел оставшиеся имена и определил, что детектив Керлен, скорее всего, будет следующим свидетелем. Но это создало небольшую проблему для обвинителя. Я посмотрел на свои часы. Было 4:25, а суд должен был закончиться в 5. Если бы Фримен вызвал Керлен для дачи показаний, она только начала бы, когда судья объявил перерыв на день. Возможно, она могла бы подвести его к откровению, которое было бы неплохо рассмотреть присяжным за ночь, но это могло повлечь за собой искажение его показаний, и опять же, я не думал, что Фримен сочтет это достойной сделкой.

Я еще раз просмотрел список, чтобы посмотреть, есть ли у нее "подставное лицо", свидетель, которого можно подключить к делу обвинения в любом месте. Я не видел ни одного и посмотрел через проход на обвинителя, неуверенный, какой ход она предпримет.

“Мисс Фримен”, - подсказал судья. “Вызовите вашего следующего свидетеля, пожалуйста”.

Фримен поднялась со своего места и обратилась к Перри.

“Ваша честь, ожидается, что свидетель, которого я планировал вызвать следующим, даст пространные показания как на прямом, так и на перекрестном допросе. Я хотел бы попросить суд о снисхождении и позволить мне вызвать свидетеля первым делом утром, чтобы присяжные не почувствовали помех в даче показаний ”.

Судья посмотрел поверх головы Фримена на часы на задней стене зала суда. Он медленно покачал головой.

“Нет”, - сказал он. “Нет, мы не собираемся этого делать. У нас осталось более получаса судебного времени, и мы собираемся им воспользоваться. Вызовите вашего следующего свидетеля, мисс Фримен.”

“Да, ваша честь”, - сказал Фримен. “Люди называют Жильбера Модесто”.

Я ошибался насчет утопленника. Модесто был главой корпоративной безопасности WestLand National, и Фримен, должно быть, полагал, что его показания могут быть использованы в суде в любой момент и не повредят динамике процесса.

После приведения к присяге и занятия своего места для дачи показаний Модесто рассказал о своем опыте работы в правоохранительных органах и своих нынешних обязанностях в WestLand National. Затем Фримен перевел допрос на свои действия в утро убийства Митчелла Бондуранта.

“Когда я услышал, что это был Митч, первое, что я сделал, это достал файл с угрозами, чтобы передать в полицию”, - сказал он.

“Что это за файл с угрозами?” Спросил Фримен.

“Это файл, который мы храним, в котором содержатся все отправленные по почте угрозы банку или банковскому персоналу. В нем также содержатся заметки о любых других видах угроз, которые поступают по телефону, от третьих лиц или от полиции. У нас есть протокол для оценки серьезности угрозы, и у нас есть имена, которые мы отмечаем, и так далее ”.

“Насколько вы лично знакомы с досье с угрозами?”

“Очень знакомый. Я изучаю это. Это моя работа”.

“Сколько имен было в этом досье утром в день убийства Митчелла Бондуранта?”

“Я не считал, но я бы сказал, пару дюжин”.

“И все это считалось законными угрозами банку и его сотрудникам?”

“Нет, наше правило таково, что если мы получаем угрозу, это попадает в досье. Не имеет значения, насколько это законно. Это войдет в досье. Поэтому большинство из них не считаются серьезными, просто кто-то выпускает пар или немного разочарован ”.

“В досье в то утро какое имя было первым в списке с точки зрения серьезности угрозы?”

“Обвиняемая, Лиза Траммел”.

Фримен сделал эффектную паузу. Я изучал присяжных. Почти все глаза были устремлены на моего клиента.

“Почему это, мистер Модесто? Высказывала ли она конкретную угрозу в адрес банка или какого-либо банковского служащего?”

“Нет, она этого не делала. Но она была вовлечена в борьбу с банком за право выкупа имущества и неоднократно протестовала у здания банка, пока наши адвокаты не получили временный запретительный судебный приказ о ее запрете. Именно ее действия были восприняты как угроза, и, похоже, в этом мы были правы ”.

Я вскочил и возразил, попросив судью вычеркнуть конец ответа Модесто как провокационный и наносящий ущерб. Судья согласился и предостерег Модесто от того, чтобы он держал подобные мнения при себе.

“Знаете ли вы, мистер Модесто, ” сказал Фримен, “ высказывала ли Лайза Траммел прямую угрозу в адрес кого-либо в банке, включая Митчелла Бондуранта?”

Правилом номер один было превращать все слабости в преимущества. Теперь Фримен задавал мои вопросы, лишая меня возможности дополнить их моим собственным возмущением.

“Нет, не конкретно. Но с точки зрения оценки угрозы у нас сложилось впечатление, что она была кем-то, за кем нам следует присматривать ”.

“Благодарю вас, мистер Модесто. Кому вы передали это досье в полиции Лос-Анджелеса?”

“Детектив Керлен, который возглавлял расследование. Я пошел прямо к нему с этим.”

“А у вас была возможность еще раз поговорить с детективом Керленом позже в тот же день?”

“Ну, мы разговаривали несколько раз по ходу расследования. У него были вопросы о камерах наблюдения в гараже и других вещах ”.

“Был ли второй раз, когда вы связались с ним?”

“Да, когда до моего сведения дошло, что одна из наших сотрудниц, кассирша, сообщила своему начальнику, что, по ее мнению, она видела Лайзу Траммел либо вблизи, либо на территории банка в то утро. Я подумал, что полиции нужна была эта информация, поэтому я позвонил детективу Керлену и договорился о его интервью с кассиром.”

“И это была Марго Шафер?”

“Да, это было”.

Фримен закончила свой непосредственный допрос на этом и передала свидетеля мне. Я решил, что будет лучше всего войти и выйти, посеять несколько семян и вернуться, чтобы собрать урожай позже.

“Мистер Модесто, как начальник службы корпоративной безопасности WestLand, имели ли вы доступ к иску банка об обращении взыскания на Лайзу Траммел?”

Модесто выразительно покачал головой.

“Нет, это было юридическое дело, и поэтому я не был посвящен в него”.

“Итак, когда вы передали детективу Керлену файл с именем Лайзы Траммел в начале списка, вы не знали, собиралась ли она потерять свой дом или нет, правильно?”

“Это верно”.

“Вы бы не знали, находился ли банк в процессе отмены ее требования о взыскании, потому что он нанял компанию, занимающуюся мошеннической деятельностью, я ...”

“Протестую!” Фримен взвизгнул. “Предполагает факты, которых нет в доказательствах”.

“Подтверждаю”, - сказал Перри. “Мистер Халлер, будь осторожен здесь.”

“Да, ваша честь. Мистер Модесто, в то время, когда вы передавали досье с угрозами детективу Керлену, вы упоминали конкретно Лайзу Траммел или просто передали ему досье и позволили ему разобраться с ним самостоятельно?”

“Я сказал ему, что она была первой в нашем списке”.

“Он спросил вас, почему?”

“Я действительно не помню. Я просто помню, что рассказывал ему о ней, но я не могу с уверенностью сказать, было ли это сделано добровольно мной или он попросил меня специально.”

“И в то время, когда вы говорили с детективом Керленом о Лайзе Трэммел как об угрозе, вы понятия не имели, в каком состоянии находилось ее дело о потере права выкупа, верно?”

“Да, это верно”.

“Значит, детектив Керлен тоже не располагал этой информацией, я прав?”

“Я не могу говорить за детектива Керлена. Вам нужно было бы спросить его ”.

“Не волнуйся, я сделаю. На данный момент у меня больше нет вопросов ”.

Возвращаясь на свое место, я проверил заднюю стену. Было без пяти пять, и я знал, что на сегодня мы закончили. Всегда так много уходило на подготовку к судебному разбирательству. Конец первого дня обычно сопровождался волной усталости. Я просто почувствовал, как до меня начало доходить.

Судья призвал присяжных непредвзято относиться к тому, что они слышали и видели в течение дня. Он сказал им избегать сообщений СМИ о судебном процессе и не обсуждать дело между собой или с другими. Затем он отправил их домой.

Мой клиент ушел с Хербом Далем, который вернулся в здание суда, а я последовал за Фрименом через ворота.

“Хорошее начало”, - сказал я ей.

“Сам неплохо”.

“Ну, мы оба знаем, что вы можете сорвать низко висящий плод в начале судебного разбирательства. Потом это проходит, и становится тяжело ”.

“Да, это будет непросто. Удачи, Холлер”.

Оказавшись в коридоре, мы разошлись в разные стороны. Фримен спускается по лестнице в офис окружного прокурора, а я - к лифту, а затем возвращаюсь в свой кабинет. Не имело значения, насколько я устал. Мне все еще нужно было поработать. Керлен, скорее всего, будет давать показания весь следующий день. Я собирался быть готовым.

Двадцать шесть

Люди называют детектива Говардом Керленом ”.

Андреа Фримен отвернулась от стола обвинения, за которым она стояла, и улыбнулась детективу, когда он шел по проходу, держа под мышкой две впечатляюще толстые синие папки, известные как "книги убийств". Он прошел через ворота и направился к свидетельскому месту. Он выглядел непринужденно. Для него это было обычным делом. Он положил книги об убийствах на полку перед креслом свидетеля и поднял руку, чтобы принести присягу. В этот момент он бросил на меня косой взгляд. Внешне Керлен выглядел невозмутимым и собранным, но мы уже танцевали этот танец раньше, и ему, должно быть, было интересно, что я принесу на этот раз.

Керлен был одет в строгого покроя темно-синий костюм с ярко-оранжевым галстуком. Детективы всегда одеваются наилучшим образом, чтобы давать показания. Затем я кое-что понял. В волосах Керлена не было седины. Ему было около шестидесяти, и у него не было седины. Он покрасил их перед телекамерами.

Тщеславие. Я подумал, не мог бы я использовать это как преимущество, когда настанет моя очередь задавать ему вопросы.

После того, как Керлен был приведен к присяге, он занял свидетельское место и устроился поудобнее. Он, вероятно, был бы там весь день, а может и дольше. Он налил себе стакан воды из кувшина, поставленного секретарем судьи, сделал глоток и посмотрел на Фримена. Он был готов уйти.

“Доброе утро, детектив Керлен. Я хотел бы начать это утро с того, что вы немного расскажете присяжным о своем опыте и истории.”

“Я был бы рад”, - сказал Керлен с теплой улыбкой. “Мне пятьдесят шесть лет, и я поступил на службу в полицию Лос-Анджелеса двадцать четыре года назад, проведя десять лет в морской пехоте. Я был детективом отдела по расследованию убийств, приписанным к отделу Ван Найс в течение последних девяти лет. До этого я три года занимался расследованием убийств в отделе Футхилл.”

“В скольких расследованиях убийств вы работали?”

“Это дело - мое шестьдесят первое убийство. Я был детективом, которому поручали расследование других преступлений - грабежей со взломом и автомобильных краж - в течение шести лет, прежде чем перейти в отдел убийств.”

Фримен стоял за кафедрой. Она перевернула страницу в блокноте, готовая перейти к тому, что имело значение.

“Детектив, давайте начнем с утра убийства Митчелла Бондуранта. Не могли бы вы ознакомить нас с начальными этапами дела?”

Умный ход, говоря “мы”, подразумевая, что присяжные и прокурор были частью одной команды. Я не сомневался в навыках Фримен, и она проявит себя наилучшим образом со своим ведущим детективом на даче показаний. Она знала, что если я смогу повредить Керлену, все это может рухнуть.

“Я был за своим столом примерно в девять пятнадцать, когда ко мне и моей напарнице, детективу Синтии Лонгстрет, подошел лейтенант-детектив и сказал, что в гараже Национальной штаб-квартиры Уэстленда на бульваре Вентура произошло убийство. Детектив Лонгстрет и я немедленно взялись за это дело ”.

“Вы были на месте преступления?”

“Да, немедленно. Мы прибыли в девять тридцать и взяли под контроль место происшествия.”

“Что это повлекло за собой?”

“Что ж, первоочередной задачей является сохранение и сбор улик с места преступления. Патрульные офицеры уже оцепили территорию и не подпускали людей. Как только мы убедились, что там все охвачено, мы разделили обязанности. Я оставил своего партнера ответственным за наблюдение за осмотром места преступления, и я бы провел предварительные опросы свидетелей, которых патрульные офицеры держали для допроса ”.

“Детектив Лонгстрет менее опытный детектив, чем вы, верно?”

“Да, она работала со мной в отделе расследования убийств в течение трех лет”.

“Почему вы поручили младшему члену вашей команды очень важную работу по наблюдению за осмотром места преступления?”

“Я сделал это таким образом, потому что знал, что люди, работающие на месте преступления, и следователь коронера, которые были на месте происшествия, были ветеранами с многолетним стажем работы, и что Синтия будет в надежных опытных руках”.

Затем Фримен задал Керлену серию вопросов о своих беседах с собранными свидетелями, начиная с Рики Санчеса, который обнаружил тело и позвонил в 911. Керлен вел себя непринужденно во время дачи показаний и почти непринужденно в своей речи. Слово, которое пришло на ум, было очаровательным.

Мне не нравилось очаровывать, но я должен был выждать время. Я знал, что день может закончиться, прежде чем у меня появится шанс пойти за Керленом. В то же время мне оставалось надеяться, что к тому времени присяжные не влюбились в него окончательно.

Фримен был достаточно умен, чтобы понять, что одним обаянием внимание присяжных не удержишь. В конце концов, она отошла от предварительных расстановок и начала излагать дело против Лайзы Траммел.

“Детектив, был ли момент во время расследования, когда вам стало известно имя обвиняемого?”

“Да, был. Начальник службы безопасности банка пришел в гараж и попросил встречи со мной или моим партнером. Я коротко поговорил с ним, а затем проводил его в его офис, где мы просмотрели видеозапись с камер, расположенных на въезде автомобиля и выездах из гаража, а также в лифтах ”.

“И просмотр этих видеозаписей дал вам какие-либо следственные зацепки?”

“Изначально ничего. Я не видел никого, кто носил бы оружие или вел себя подозрительным образом до или после приблизительного времени убийства. Никто не убегал из гаража. Не было ничего подозрительного в въезжающих и выезжающих автомобилях. Конечно, мы бы проверили каждый номерной знак. Но при первоначальном просмотре на видео не было ничего, что помогло бы нам, и, конечно, само убийство не было зафиксировано ни одной камерой. Это была еще одна деталь, о которой, по-видимому, был осведомлен исполнитель преступления ”.

Я встал и возразил против последней реплики Керлена, и судья вычеркнул ее из протокола и сказал присяжным проигнорировать ее.

“Детектив, ” подсказал Фримен, - я полагаю, вы собирались рассказать нам, как имя Лайзы Траммел впервые всплыло в ходе расследования”.

“Да, верно. Что ж, мистер Модесто, начальник службы безопасности банка, также предоставил мне досье. То, что он назвал файлом оценки угрозы. Он передал это мне, и в нем было несколько имен, включая имя обвиняемого. Затем, совсем немного спустя, мистер Модесто позвонил мне и сообщил, что Лайзу Траммел, одну из людей, перечисленных в досье, случайно видели в то утро в непосредственной близости от банка.”

“Обвиняемый. И так вот как всплыло ее имя в ходе расследования, верно?”

“Верно”.

“Что вы сделали с этой информацией, детектив?”

“Сначала я вернулся на место преступления. Затем я отправил своего партнера допросить свидетельницу, которая сказала, что видела Лайзу Траммел возле банка. Было важно, чтобы мы подтвердили это наблюдение и узнали подробности. Затем я начал просматривать файл оценки угроз, чтобы изучить все имена и детали предполагаемых угроз ”.

“И вы сделали какие-либо немедленные выводы?”

“Я не верил, что в списке было какое-либо физическое лицо, которое немедленно перешло бы на уровень заинтересованного лица, основываясь исключительно на том, что сообщалось в досье о них и их спорах с банком. Очевидно, что на них всех нужно было бы внимательно посмотреть. Однако Лиза Траммел действительно поднялась до уровня заинтересованного лица, потому что я знал от мистера Модесто, что ее якобы видели поблизости от банка во время убийства ”.

“Значит, время и географическая близость Лайзы Траммел к месту убийства были ключевыми для вашего размышления на данный момент?”

“Да, потому что близость может означать доступ. С места преступления было видно, что кто-то поджидал жертву. У него было выделенное парковочное место с его именем на стене. Рядом с пространством была большая опорная колонна. Наша первоначальная теория заключалась в том, что убийца спрятался за колонной и ждал, пока мистер Бондурант подъедет и припаркуется. Оказалось, что первый раз его ударили сзади, как раз когда он выходил из своей машины”.

“Спасибо вам, детектив”.

Фримен провела свою свидетельницу еще через несколько шагов, предпринятых на месте преступления, прежде чем снова обратить внимание на Лайзу Траммел.

“Возвращалась ли ваша напарница в какой-то момент на место преступления, чтобы сообщить о своей беседе с банковским служащим, который утверждал, что видел Лайзу Траммел возле банка?”

“Да, она сказала. Мой партнер и я почувствовали, что опознание, сделанное свидетелем, было достоверным. Затем мы обсудили Лайзу Траммел и необходимость для нас побыстрее поговорить с ней ”.

“Но, детектив, у вас было расследование на месте преступления и досье, полное имен людей, которые угрожали банку или его сотрудникам. Почему такая срочность с участием Лайзы Трэммел?”

Керлен откинулся на спинку свидетельского кресла и принял позу мудрого и коварного старого ветерана.

“Ну, было несколько моментов, которые дали нам ощущение срочности в отношении мисс Траммел. Прежде всего, ее спор с банком касался обращения взыскания на ее имущество. Это привело к тому, что ее спор конкретно касался отдела ипотечного кредитования. Жертва, мистер Бондурант, был старшим вице-президентом, непосредственно отвечавшим за отдел ипотечного кредитования. Итак, мы рассматривали эту связь. Кроме того, и что более важно...”

“Позвольте мне прервать вас, детектив. Вы назвали это связью. Вы знали, были ли жертва и Лиза Трэммел знакомы друг с другом?”

“Не в этот момент, нет. Что мы знали, так это то, что мисс Траммел неоднократно протестовала против изъятия ее дома и что иск о взыскании был инициирован мистером Бондурантом, жертвой. Но в то время мы не знали, знали ли эти два человека друг друга или вообще когда-либо встречались.”

Это был плавный ход, он указал присяжным на недостатки в ее деле раньше, чем это сделал я. Это усложнило защите изложение своих доводов.

“Хорошо, детектив”, - сказал Фримен. “Я прервал вас, когда вы собирались назвать нам вторую причину некоторой срочности в отношении мисс Траммел”.

“Что я хотел объяснить, так это то, что расследование убийства - это нестабильная ситуация. Вы должны действовать осторожно, но в то же время вы должны идти туда, куда приведет вас дело. Если вы этого не сделаете, то под угрозой могут оказаться улики - и, возможно, другие жертвы. Мы чувствовали, что на данном этапе расследования необходимо установить контакт с Лизой Траммел. Мы не могли ждать. Мы не могли дать ей времени уничтожить улики или причинить вред другим людям. Нам пришлось переехать ”.

Я проверил присяжных. Керлен давал одно из своих лучших выступлений за всю историю. На него смотрели все присяжные. Если бы Клегг Макрейнольдс когда-нибудь снял фильм, возможно, Керлену стоило бы сыграть самого себя.

“Так что же вы сделали, детектив?”

“Мы проверили водительские права Лайзы Траммел, узнали ее адрес в Вудленд-Хиллз и отправились к ней домой”.

“Кто был оставлен на месте преступления?”

“Несколько человек. Наш координатор, все криминалисты и люди коронера. У них все еще было много дел, и мы все равно их ждали. Посещение дома Лайзы Траммел никоим образом не поставило под угрозу место происшествия или ход расследования ”.

“Ваш координатор? Кто это?”

“Детектив номер три, возглавляющий отдел по расследованию убийств. Джек Ньюсом. Он был наблюдателем на месте происшествия ”.

“Я понимаю. Итак, что произошло, когда вы добрались до дома мисс Траммел? Она была там?”

“Да, она была. Мы постучали, и она открыла.”

“Можете ли вы рассказать нам о том, что произошло дальше?”

“Мы представились и сказали, что проводим расследование преступления. Не сказал, что это было, просто сказал, что это было серьезно. Мы спросили, можем ли мы зайти внутрь, чтобы задать ей несколько вопросов. Она сказала ”да", и мы вошли ".

Я почувствовал вибрацию в кармане и понял, что получил сообщение на свой мобильный телефон. Я вытащил его из кармана и держал под столом, чтобы судья его не увидел. Сообщение было от Cisco.

Нужно поговорить, показать тебе кое-что.

Я отправил ответное сообщение, и у нас состоялся быстрый цифровой разговор:

Вы подтверждаете содержание письма?

Нет, что-то еще. Все еще работаю над письмом.

Затем, после суда. Достань мне письмо.

Я убрал телефон и вернулся к наблюдению за непосредственным допросом Фримена. Письмо, о котором идет речь, пришло днем ранее по почте на мой почтовый ящик. Это пришло анонимно, но если бы Cisco смогла подтвердить его содержание, у меня было бы новое оружие. Мощное оружие.

“Каким было поведение мисс Траммел, когда вы с ней встретились?” Спросил Фримен.

“Мне она показалась довольно спокойной”, - сказал Керлен. “Она, казалось, не особенно интересовалась, почему мы хотели поговорить с ней или в чем заключалось преступление. Она отнеслась ко всему этому безразлично ”.

“Где вы и ваш партнер разговаривали с ней?”

“Она провела нас на кухню, где был накрыт стол, и пригласила нас сесть. Она спросила, не хотим ли мы воды или кофе, и мы оба сказали ”нет "."

“И тогда вы начали задавать ей вопросы?”

“Да, мы начали с того, что спросили, была ли она в доме все утро. Она сказала, что была, за исключением того случая, когда она отвезла своего сына в школу в Шерман-Оукс в восемь. Я спросил, делала ли она какие-либо другие остановки по пути домой, и она сказала ”нет ".

“И что это значило для вас?”

“Ну, этот кто-то лгал. У нас был свидетель, который подвез ее к банку около девяти. Итак, кто-то был неправ или кто-то лгал.”

“Что вы сделали в этот момент?”

“Я спросил, не согласится ли она пройти с нами в полицейский участок, где ее будут допрашивать, и попросил взглянуть на несколько фотографий. Она сказала ”да", и мы отвезли ее в Ван Найс ".

“Вы сначала проинформировали ее о ее конституционных правах не разговаривать с вами без присутствия адвоката?”

“Не в то время. На данный момент она не была подозреваемой. Она была просто заинтересованным лицом, чье имя всплыло на поверхность. Я не верил, что нам нужно было предупреждать ее о правах, пока мы не переступили этот порог. Мы еще не были близки к тому, чтобы оказаться там. У нас было расхождение между тем, что она рассказала нам, и тем, что рассказал нам свидетель. Нам нужно было изучить это подробнее, прежде чем кто-либо станет подозреваемым ”.

Фримен снова взялся за дело. Пытаюсь залатать дыры, прежде чем я смогу их разорвать. Это было неприятно, но я ничего не мог с этим поделать. Я был занят тем, что записывал вопросы, которые позже задам Керлену, те, которые Фримен не мог предвидеть.

Фримен умело провел Керлена обратно в участок Ван Найс и в комнату для допросов, где он сидел с моим клиентом. Она использовала его, чтобы представить видеозапись сеанса. Это транслировалось для присяжных на двух экранах над головой. Аронсон умело возражал против показа интервью, но безрезультатно. Судья Перри разрешил это. Мы могли подать апелляцию после вынесения обвинительного приговора, но успех там был маловероятен. Я должен был изменить ситуацию сейчас. Я должен был найти способ заставить присяжных увидеть в этом несправедливый процесс, ловушку, в которую угодил мой невиновный клиент.

Видео было снято с высоты птичьего полета, и защита с ходу набрала незначительное очко, потому что Говард Керлен был крупным мужчиной, а Лиза Трэммел - маленькой. Сидя за столом напротив Трэммел, Керлен выглядел так, как будто он теснил ее, загонял в угол, даже издевался над ней. Это было хорошо. Это было частью темы, которую я планировал включить в свой перекрестный допрос.

Звук был чистым, а звучание четким. Несмотря на мое возражение, присяжным заседателям, а также другим участникам процесса были предоставлены стенограммы, с которыми они могли ознакомиться вместе. Я возражал, потому что не хотел, чтобы присяжные зачитывали. Я хотел, чтобы они смотрели. Я хотел, чтобы они увидели, как большой мужчина издевается над маленькой женщиной. Там можно было заручиться сочувствием, но не в словах на странице.

Керлен начал небрежно, назвав имена присутствующих в комнате и спросив Траммел, была ли она там добровольно. Моя клиентка сказала, что да, но резкость и ракурс видеозаписи опровергали ее слова. Она выглядела так, словно ее держали в тюрьме.

“Почему бы нам не начать с того, что вы расскажете нам о своих сегодняшних передвижениях?” Следующим спросил Керлен.

“Когда начнем?” Ответил Траммел.

“Как насчет того момента, когда ты проснулся?”

Траммел рассказала о своей утренней рутине пробуждения и подготовки сына к школе, а затем отвезла его туда. Мальчик посещал частную школу, и поездка обычно занимала от двадцати до сорока минут в зависимости от пробок. Она сказала, что после высадки остановилась, чтобы выпить кофе, а затем вернулась домой.

“Вы сказали нам, что у себя дома вы не делали никаких остановок. Теперь вы остановились выпить кофе?”

“Наверное, я забыл”.

“Где?”

“Место под названием "Джо-с-Джо” на Вентуре".

Опытный следователь, Керлен внезапно пошел в новом направлении, застав свою жертву врасплох.

“Вы ездили в УэстЛенд Нэшнл этим утром?”

“Нет. Так вот в чем дело?”

“Значит, если бы кто-то сказал, что видел тебя там, он бы солгал?”

“Да, кто это сказал? Я не нарушал приказ. Ты...”

“Вы знаете Митчелла Бондуранта?”

“Знаете его? Нет. Я знаю о нем. Я знаю, кто он такой. Но я его не знаю”.

“Вы видели его сегодня?”

Здесь Траммел сделала паузу, и это нанесло ущерб ее делу. На видео вы могли видеть, как работают колеса. Она раздумывала, говорить ли правду. Я взглянул на присяжных. Я не видел ни одного лица, которое не было бы обращено к экранам.

“Да, я видел его”.

“Но вы только что сказали, что не заходили на территорию Уэстленда”.

“Я этого не делал. Послушайте, я не знаю, кто сказал вам, что видел меня в банке. И если это был он, то он лжец. Меня там не было. Я видел его, да, но это было в кафе, а не в...

“Почему вы не сказали нам об этом сегодня утром у себя дома?”

“Сказать тебе что? Ты не спрашивал.”

“Вы меняли одежду с сегодняшнего утра?”

“Что?”

“Вы переодевались этим утром после того, как вернулись домой?”

“Смотрите, что это? Вы попросили меня спуститься, чтобы поговорить, и это какая-то подстава. Я не нарушал приказ. Я...”

“Вы напали на Митчелла Бондуранта?”

“Что?”

Керлен не ответил. Он просто уставился на Трэммел, когда ее рот открылся в идеальной букве "О". Я проверил присяжных. Все глаза по-прежнему были прикованы к экранам. Я надеялся, что они видели то, что видел я. Неподдельный шок на лице моего клиента.

“Это ... на Митчелла Бондуранта было совершено нападение? С ним все в порядке?”

“Нет, на самом деле, он мертв. И на этом этапе я хочу сообщить вам о ваших конституционных правах ”.

Керлен зачитал Траммелу предупреждение о правах Миранды, и Траммел произнес волшебные слова, четыре самых умных слова, которые когда-либо слетали с ее губ.

“Мне нужен мой адвокат”.

На этом интервью закончилось, и видеозапись завершилась тем, что Керлен арестовал Трэммела за убийство. И на этом Фримен закончил показания Керлена. Она удивила меня, резко сказав, что закончила со свидетелем, а затем села. Ей все еще предстояло обсудить с присяжными обыск в доме моего клиента. И молоток. Но, похоже, она не стала бы использовать Керлена для этого.

Было 11:45, и судья сделал перерыв на ранний обед. Это дало мне час и пятнадцать минут, чтобы сделать последние приготовления для Керлена. Мы снова собирались исполнить танец присяжных.

Двадцать семь

Я подошел к кафедре, неся две толстые папки и свой надежный юридический блокнот. Документы были излишни для моего перекрестного допроса, но я надеялся, что из них получится впечатляющий реквизит. Я потратил время на то, чтобы разложить все на кафедре. Я хотел, чтобы Керлен повисел на волоске. Мой план состоял в том, чтобы обращаться с ним так же, как он обращался с моим клиентом. Подпрыгивая и уклоняясь, нанося удары левой, когда он ожидал удара правой, миссия "Сбей и беги".

Фримен провел умную игру, разделив показания между партнерами. У меня не было бы шанса провести последовательную атаку по делу только через Керлена. Мне пришлось бы иметь дело с ним сейчас, а с его партнером Лонгстретом - гораздо позже. Хореография кейса была одной из сильных сторон Фримен, и она демонстрировала это здесь.

“В любое время, мистер Холлер”, - подсказал судья.

“Да, ваша честь. Просто привожу в порядок свои записи. Добрый день, детектив Керлен. Не могли бы мы для начала вернуться на место преступления? Ты...”

“Все, что ты захочешь”.

“Да, спасибо. Как долго вы и ваш напарник находились на месте преступления, прежде чем отправились на поиски Лайзы Траммел?”

“Ну, я бы не назвал это преследованием ее. Мы...”

“Это потому, что она не была подозреваемой?”

“Это одна из причин”.

“Она была просто человеком, представляющим интерес, так вы это называете?”

“Это верно”.

“Итак, как долго вы пробыли на месте преступления, прежде чем ушли, чтобы найти эту женщину, которая не была подозреваемой, а всего лишь представляла интерес?”

Керлен обратился к своим записям.

“Мой напарник и я прибыли на место преступления в девять двадцать семь, и один из нас или оба находились там, пока не ушли вместе в десять тридцать девять”.

“Это… час и двенадцать минут. Вы провели на месте преступления всего семьдесят две минуты, прежде чем почувствовали необходимость уехать, чтобы забрать женщину, которая даже не была подозреваемой. Имею ли я на это право?”

“Это один из способов взглянуть на это”.

“Как вы на это посмотрели, детектив?”

“Прежде всего, покинуть место преступления не было проблемой, потому что место преступления находилось под контролем и руководством координатора отдела по расследованию убийств. Несколько техников из Отдела научных расследований также были под рукой. Наша работа заключалась не в осмотре места преступления. Нашей работой было идти по следам, куда бы они нас ни вели, и в этот момент они привели нас к Лайзе Траммел. Она не была подозреваемой, когда мы пришли к ней, но она стала таковой, когда начала давать непоследовательные показания во время допроса ”.

“Вы говорите об интервью в отделе Ван Найса, да?”

“Это верно”.

“Хорошо, тогда каковы были непоследовательные и противоречивые заявления, которые вы только что упомянули?”

“Она сказала, что у своего дома не делала остановок после того, как высадила ребенка. В участке она внезапно вспоминает, что пила кофе и видела там жертву. Она говорит, что ее не было рядом с банком, но у нас был свидетель, который отвез ее за полквартала отсюда. Это был самый большой прямо там ”.

Я улыбнулся и покачал головой, как будто имел дело с простаком.

“Детектив, вы разыгрываете нас, верно?”

Керлен впервые бросил на меня раздраженный взгляд. Это было именно то, чего я хотел. Если бы это было воспринято как высокомерие, было бы тем лучше, если бы я унизил его.

“Нет, я не шучу”, - сказал Керлен. “Я очень серьезно отношусь к своей работе”.

Я попросил судью разрешить мне воспроизвести часть интервью с Трэммелом. Разрешение получено, я прокрутил воспроизведение в ускоренном режиме, следя за временным кодом внизу. Я переключил воспроизведение на обычный режим как раз вовремя, чтобы присяжные могли посмотреть перепалку, в центре которой было отрицание Трэммелом того, что он был рядом с "УэстЛенд Нэшнл".

“Вы ездили в УэстЛенд Нэшнл этим утром?”

“Нет. Так вот в чем дело?”

“Значит, если бы кто-то сказал, что видел тебя там, он бы солгал?”

“Да, кто это сказал? Я не нарушал приказ. Ты...”

“Вы знаете Митчелла Бондуранта?”

“Знаете его? Нет. Я знаю о нем. Я знаю, кто он такой. Но я его не знаю”.

“Вы видели его сегодня?”

“Да, я видел его”.

“Но вы только что сказали, что не заходили на территорию Уэстленда”.

“Я этого не делал. Послушайте, я не знаю, кто сказал вам, что видел меня в банке. И если это был он, то он лжец. Меня там не было. Я видел его, да, но это было в кафе, а не в...

“Почему вы не сказали нам об этом сегодня утром у себя дома?”

“Сказать тебе что? Ты не спрашивал.”

Я остановил видео и посмотрел на Керлена.

“Детектив, где это Лайза Трэммел противоречит сама себе?”

“Она прямо здесь говорит, что ее не было рядом с банком, и у нас есть свидетель, который утверждает, что она была”.

“Итак, у вас есть противоречие между двумя утверждениями разных людей, но Лиза Траммел не противоречила сама себе, верно?”

“Вы говорите о семантике”.

“Вы можете ответить на вопрос, детектив?”

“Да, верно, противоречие между двумя утверждениями”.

Керлен не считал это различие важным, но я надеялся, что присяжные согласятся.

“Разве это не правда, детектив, что Лиза Трэммел никогда не опровергала свое заявление о том, что ее не было рядом с банком в день убийства?”

“Я бы не знал. Я не посвящен во все, что она когда-либо говорила с тех пор ”.

Теперь он просто вел себя грубо, что меня вполне устраивало.

“Хорошо, тогда, насколько вам известно, детектив, она когда-либо опровергала то самое первое заявление вам, что ее не было рядом с банком?”

“Нет”.

“Спасибо вам, детектив”.

Я спросил судью, могу ли я воспроизвести другой фрагмент видео, и получил разрешение. Я переместил видео обратно в момент начала интервью и заморозил его. Затем я спросил судью, могу ли я разместить одну из фотографий места преступления со стороны обвинения на одном из верхних экранов, оставив видео на другом. Судья дал мне добро продолжать.

Фотография с места преступления, которую я разместил, была сделана под широким углом и охватывала почти все место преступления. Картина включала тело Бондурана, а также его машину, открытый портфель и пролитую чашку кофе на земле.

“Детектив, позвольте мне обратить ваше внимание на фотографию с места преступления, помеченную как Третье вещественное доказательство для людей. Можете ли вы описать, что вы видите на переднем плане?”

“Вы имеете в виду портфель или тело?”

“Что еще, детектив?”

“У вас есть пролитый кофе, а отметка для улик слева - это то место, где они нашли фрагмент ткани, позже идентифицированный как взятый со скальпа жертвы. На фотографии этого не видно ”.

Я попросил судью вычеркнуть часть ответа, касающуюся фрагмента ткани, как не отвечающую. Я попросил Керлена описать то, что он мог видеть на фотографии, а не то, чего он не мог видеть. Судья не согласился и оставил весь ответ в силе. Я стряхнул это с себя и попробовал снова.

“Детектив, вы можете прочитать, что написано на боковой стороне кофейной чашки?”

“Да, здесь сказано, что Джо - это Джо. Это кафе для гурманов примерно в четырех кварталах от банка.”

“Очень хорошо, детектив. Твои глаза лучше моих”.

“Может быть, потому, что они ищут правду”.

Я посмотрел на судью и развел руками, как бейсбольный менеджер, который только что увидел быстрый мяч, летящий по трубе, называемой мячом. Прежде чем я успел отреагировать, судья набросился на Керлена.

“Детектив!” Перри рявкнул. “Ты знаешь лучше, чем это”.

“Я сожалею, ваша честь”, - сказал Керлен с раскаянием, его глаза не отрывались от моих. “Мистер Кажется, что Халлер каким-то образом всегда пробуждает во мне худшее ”.

“Это не оправдание. Еще один подобный случай, и у нас с вами возникнут серьезные проблемы ”.

“Это больше не повторится, судья. Я обещаю”.

“Присяжные проигнорируют комментарий свидетеля. Мистер Холлер, продолжайте и уведите нас от этого ”.

“Благодарю вас, ваша честь. Я сделаю все, что в моих силах. Детектив, когда вы были на месте преступления в течение семидесяти двух минут, прежде чем уйти, чтобы допросить мисс Траммел, вы определили, чья это была кофейная чашка?”

“Ну, позже мы узнали, что...”

“Нет, нет, нет, я не спрашивал вас, что вы позже узнали, детектив. Я спросил вас о тех первых семидесяти двух минутах, когда вы были на месте преступления. В то время, до того, как вы отправились в дом Лайзы Траммел в Вудленд-Хиллз, вы знали, чей это был кофе?”

“Нет, мы этого еще не определили”.

“Хорошо, значит, вы не знали, кто уронил кофе на место преступления, верно?”

“Возражение, задано и на него дан ответ”, - сказал Фримен.

Это было бесполезное возражение, но она должна была что-то сделать, чтобы попытаться выбить меня из ритма.

“Я разрешаю это”, - сказал судья, прежде чем я смог ответить. “Вы можете ответить на вопрос, детектив. Вы знали, кто уронил чашку кофе на месте преступления?”

“Не в то время”.

Я вернулся к видео и прокрутил фрагмент, который я записал и был готов к просмотру. Это было в начале допроса, когда Траммел рассказывала о своих повседневных действиях в утро убийства.

“Вы зашли выпить кофе?”

“Наверное, я забыл”.

“Где вы остановились, чтобы купить кофе?”

“Место под названием Joe's Joe. Это на бульваре Ван Найс, прямо у пересечения с Вентура.”

“Вы помните, вы брали большую или маленькую чашку?”

“Большой. Я пью много кофе”.

Я остановил видео.

“Скажите мне сейчас кое-что, детектив. Почему вы спросили, какого размера кофе она покупала в ”Джо Джо"?"

“Ты раскидываешь большую сеть. Расскажите как можно больше подробностей ”.

“Не потому ли, что вы полагали, что кофейная чашка, найденная на месте убийства, могла принадлежать Лайзе Траммел?”

“На тот момент это была одна из возможностей”.

“Вы посчитали это одним из тех признаний Лизы Траммел?”

“Я подумал, что в тот момент разговора это было важно. Я бы не назвал это признанием.”

“Но затем, при дальнейшем допросе, она сказала вам, что видела жертву в кафе, верно?”

“Верно”.

“Так это не изменило вашего мнения о кофейной чашке на месте преступления?”

“Это была просто дополнительная информация для рассмотрения. Это было в самом начале расследования. У нас не было независимой информации о том, что жертва была в кафе. У нас было заявление одного человека, но оно не соответствовало заявлению свидетеля, с которым мы уже разговаривали. Итак, у нас была Лиза Траммел, которая сказала, что видела Митчелла Бондуранта в кафе, но это не делает это фактом. Нам все еще нужно было подтвердить это. И позже мы это сделали ”.

“Но видите ли вы, где то, что вы сочли несоответствием в начале допроса, позже оказалось полностью соответствующим фактам?”

“В этом единственном случае”.

Керлен не дал бы пощады. Он знал, что я пытался подтолкнуть его к краю обрыва. Его работой было не переходить границы.

“На самом деле, детектив, не могли бы вы сказать, что, когда все было сказано и сделано, единственной непоследовательностью в интервью с Лизой Трэммел было то, что она сказала, что ее не было рядом с банком, а у вас был свидетель, который утверждал, что она была?”

“Всегда легко оглядываться назад, имея видение двадцать на двадцать. Но это одно несоответствие было и остается довольно важным. Надежный свидетель привел ее близко к месту преступления в момент совершения преступления. Это не изменилось с первого дня ”.

“Надежный свидетель. Основываясь на одном коротком интервью с Марго Шафер, ее сочли надежным свидетелем?”

Я вложил в свой голос надлежащую смесь возмущения и замешательства. Фримен возразил, сказав, что я просто приставал к свидетелю, потому что не получал желаемых ответов. Судья отклонила решение, но это был хороший сигнал для нее, чтобы донести до присяжных мысль о том, что я не получаю того, чего хочу. Потому что, на самом деле, я был.

“Первое интервью с Марго Шафер было коротким”, - сказал Керлен. “Но она была повторно допрошена несколько раз несколькими следователями. Ее наблюдения в тот день не изменились ни на йоту. Я верю, что она видела то, что, по ее словам, она видела ”.

“Рад за вас, детектив”, - сказал я. “Давайте вернемся к кофейной чашке. Наступил ли момент, когда вы пришли к выводу, чей кофе был пролит и оставлен на месте преступления?”

“Да. Мы нашли в кармане жертвы чек от Joe's Joe на большую чашку кофе, купленную тем утром в восемь двадцать одну. Как только мы обнаружили это, мы поверили, что кофейная чашка на месте преступления принадлежала ему. Позже это было подтверждено анализом отпечатков пальцев. Он вышел с ним из машины и бросил его, когда на него напали сзади ”.

Я кивнул, удостоверяясь, что присяжные поняли, что я действительно получаю ответы, которые хотел.

“Сколько было времени, когда эта квитанция была найдена в кармане жертвы?”

Керлен проверил свои записи и не нашел ответа.

“Я не уверен, потому что квитанция была найдена следователем коронера, который отвечал за проверку карманов жертвы и изъятие всего имущества, которое было при жертве. Это было бы сделано до того, как тело было доставлено в офис коронера.”

“Но это было спустя много времени после того, как вы и ваш напарник отправились в погоню за Лизой Трэммел, верно?”

“Мы не отправлялись в погоню за Траммелом, но обнаружение квитанции произошло бы после того, как мы ушли, чтобы поговорить с Траммелом”.

“Следователь коронера позвонил вам и рассказал о квитанции?”

“Нет”.

“Вы узнали о квитанции до или после того, как арестовали Лайзу Траммел за убийство?”

“После. Но были и другие доказательства в поддержку...”

“Спасибо вам, детектив. Просто ответьте на вопрос, который я задаю, если вы не возражаете.”

“Я не против говорить правду”.

“Хорошо. Это то, для чего мы здесь. Теперь, не согласитесь ли вы, что вы арестовали Лайзу Траммел на основании непоследовательных заявлений, которые, как позже выяснилось, на самом деле были последовательными и не противоречили доказательствам и фактам дела?”

Керлен отвечал как будто наизусть.

“У нас был свидетель, который поместил ее рядом с местом преступления во время совершения преступления”.

“И это все, что у вас было, верно?”

“Были и другие улики, связывающие ее с убийством. У нас есть ее молоток и...

“Я говорю о времени ее ареста!” Я закричал. “Пожалуйста, ответьте на вопрос, который я вам задаю, детектив!”

“Эй!” - воскликнул судья. “Есть только один человек, которому будет разрешено повышать голос в моем зале суда, и, мистер Холлер, вы не тот человек”.

“Я сожалею, ваша честь. Не могли бы вы, пожалуйста, проинструктировать свидетеля отвечать на вопросы, которые ему задают, а не на те, которые не заданы?”

“Считайте, что свидетелю так посоветовали. Продолжайте, мистер Холлер.”

Я сделал паузу на мгновение, чтобы собраться с духом, и обвел взглядом присяжных. Я ожидал сочувственной реакции, но не увидел ни одной. Даже не от Ферлонга, который не встретился со мной взглядом. Я оглянулся на Керлена.

“Вы только что упомянули молоток. Молоток обвиняемого. Это была улика, которой у вас не было на момент ареста, верно?”

“Это верно”.

“Не правда ли, что, как только вы произвели арест и поняли, что противоречивые заявления, на которые вы ссылались, на самом деле не были противоречивыми, вы начали искать доказательства, соответствующие вашей теории по этому делу?”

“Совсем неправда. У нас был свидетель, но мы по-прежнему смотрели на это дело широко открытыми глазами. На нас не было шор. Я был бы счастлив снять обвинения с обвиняемого. Но расследование продолжалось, и доказательства, которые мы начали собирать и оценивать, не помогли ей ”.

“Не только это, но у вас также был мотив, не так ли?”

“Жертва обращала взыскание на дом ответчика. Что касается мотива, то он показался мне довольно веским ”.

“Но вы не были посвящены в детали этого обращения взыскания, только в то, что обращение взыскания находилось в процессе, верно?”

“Да, и что в отношении нее тоже был временный запретительный судебный приказ”.

“Вы хотите сказать, что судебный запрет сам по себе был мотивом для убийства Митчелла Бондуранта?”

“Нет, это не то, что я говорю, и не то, что я имею в виду. Я просто говорю, что это было частью общей картины ”.

“В этот момент вся картина складывается в поспешное суждение, верно, детектив?”

Фримен вскочил и возразил, и судья поддержал его. Это было нормально. Меня не интересовал ответ Керлена на вопрос. Я был заинтересован только в том, чтобы задать вопрос каждому присяжному.

Я посмотрел на заднюю стену зала суда и увидел, что было три тридцать. Я сказал судье, что собираюсь двигаться в новом направлении в своем перекрестном допросе и что, возможно, сейчас самое подходящее время для дневного перерыва. Судья согласился и отпустил присяжных на пятнадцать минут.

Я снова сел за стол защиты, и мой клиент протянул руку и сильно сжал мое предплечье.

“У тебя так хорошо получается!” - прошептала она.

“Посмотрим. Впереди еще долгий путь”.

Она отодвинула свой стул, чтобы встать.

“Вы собираетесь выпить кофе?” - спросила она.

“Нет, мне нужно позвонить. Ты уходишь. Просто помните, никаких разговоров с прессой. Ни с кем не разговаривайте ”.

“Я знаю, Микки. Распущенные губы топят корабли”.

“Ты понял”.

Затем она встала из-за стола, и я смотрел, как она выходит из зала суда. Я нигде не видел ее постоянного спутника, Херба Даля.

Я достал свой телефон и набрал номер Циско. Он ответил сразу же.

“У меня нет времени, Циско. Мне нужно письмо”.

“Ты понял”.

“Что вы имеете в виду, это подтверждается?”

“Абсолютно законно”.

“Нам повезло, что мы говорим по телефону”.

“Почему это, босс?”

“Потому что мне, возможно, придется поцеловать тебя за это”.

“Э-э, в этом нет необходимости”.

Двадцать восемь

Я использовал последние несколько минут перерыва, чтобы подготовить вторую часть моего перекрестного допроса Керлена. Новости Циско должны были произвести впечатление на весь судебный процесс. То, как я обработал новую информацию с Керленом, повлияло бы на остальную часть процесса. Вскоре все вернулись в зал суда, и я был за кафедрой, готовый к выступлению. Мне нужно было выполнить последний пункт в моем списке, прежде чем я перейду к письму.

“Детектив Керлен, давайте вернемся к фотографии места преступления, которую вы видите на экране. Вы установили владельца портфеля, который был найден открытым рядом с телом жертвы?”

“Да, в нем была собственность жертвы и его инициалы, выгравированные на латунной запорной пластинке. Это был он”.

“И когда вы прибыли на место преступления и увидели открытый портфель рядом с телом, каковы были ваши первоначальные впечатления от него?”

“Нет. Я стараюсь непредвзято относиться ко всему, особенно когда впервые берусь за дело ”.

“Считаете ли вы, что открытый портфель мог означать, что ограбление было мотивом для убийства?”

“Среди многих возможностей, да”.

“Вы подумали, вот мертвый банкир и открытый портфель рядом с ним. Интересно, чего добивался убийца?”

“Я должен был подумать об этом как о возможном сценарии. Но, как я уже сказал, это было ...

“Спасибо вам, детектив”.

Фримен возразил, сказав, что я не даю свидетелю времени полностью ответить на вопрос. Судья согласился и позволил Керлену закончить.

“Я просто говорил, что возможность того, что это ограбление, была всего лишь одним из сценариев. Оставить портфель открытым с таким же успехом могло быть попыткой обставить это как ограбление, хотя это было не так ”.

Я продолжал, не сбиваясь с ритма.

“Вы определили, что было взято из портфеля?”

“Насколько мы знали тогда и знаем сейчас, из этого ничего не было взято. Но не было описи того, что должно было быть в портфеле. Мы попросили секретаршу мистера Бондурана просмотреть его файлы и рабочий продукт, чтобы посмотреть, сможет ли она определить, не пропало ли чего-нибудь, например, файла или чего-то подобного. Она не обнаружила пропажи ничего.”

“Тогда у вас есть какое-нибудь объяснение, почему она была оставлена открытой?”

“Как я уже говорил, это могло быть сделано для отвода глаз. Но мы также считаем, что существует большая вероятность того, что кейс открылся, когда его уронили на бетон во время нападения ”.

Я включаю свой недоверчивый взгляд.

“И как вы пришли к такому решению, сэр?”

“У портфеля неисправный запирающий механизм. Любые разногласия в деле могут привести к его освобождению. Мы провели эксперименты с чемоданом и обнаружили, что, когда его бросали на твердую поверхность с высоты трех футов или более, он открывался примерно в одном случае из каждых трех ”.

Я кивнул и повел себя так, словно впервые просчитывал эту информацию, хотя она уже была у меня из одного из отчетов о расследовании, полученных в "Дискавери".

“Итак, вы хотите сказать, что был один шанс из трех, что портфель открылся сам по себе, когда мистер Бондурант уронил его”.

“Это верно”.

“И вы назвали это хорошим шансом, верно?”

“Солидный шанс”.

“И, конечно, была большая вероятность, что портфель открылся не так, верно?”

“Вы можете посмотреть на это таким образом”.

“Существует большая вероятность, что кто-то открыл портфель, верно?”

“Опять же, вы можете посмотреть на это таким образом. Но мы установили, что из портфеля ничего не пропало, так что не было никакой видимой причины для того, чтобы его открыли, кроме как для того, чтобы ввести в заблуждение. Наша рабочая теория заключалась в том, что она открылась, когда ее уронили ”.

“Детектив, вы заметили на фотографии места преступления, что ничего из содержимого кейса не выпало на тротуар?”

“Это верно”.

“У вас в папке есть опись портфеля, которую вы могли бы нам зачитать?”

Керлен не спеша нашел его, а затем зачитал присяжным. В портфеле находились шесть папок, пять ручек, iPad, калькулятор, адресная книга и два чистых блокнота.

“Когда вы проводили свои тесты, в ходе которых вы уронили портфель на землю, чтобы проверить, может ли он открыться, было ли в чемоданчике то же содержимое?”

“Да, у него было похожее содержание”.

“И в те разы, когда чемодан открывался, как часто все содержимое оставалось в нем?”

“Не каждый раз, но большую часть времени. Это определенно могло произойти ”.

“Это был научный вывод вашего научного эксперимента, детектив?”

“Это было сделано в лаборатории. Это был не мой эксперимент ”.

Ручкой и заметным росчерком запястья я сделал несколько пометок в своем блокноте. Затем я перешел к самому важному этапу моего перекрестного допроса.

“Детектив, ” сказал я, - ранее сегодня вы сказали нам, что получили файл оценки угроз от WestLand National и что в нем содержится информация об обвиняемом. Вы когда-нибудь проверяли какие-либо другие имена в досье?”

“Мы просмотрели дело несколько раз и предприняли некоторые ограниченные последующие действия. Но по мере того, как появлялись доказательства против обвиняемого, мы видели все меньше и меньше необходимости в этом ”.

“Вы не собирались гоняться за радугами, когда подозреваемый уже был у вас в руках, не так ли?”

“Я бы так не выразился. Наше расследование было тщательным и исчерпывающим ”.

“Включало ли это тщательное и исчерпывающее расследование в себя какие-либо другие версии в любое время, которые не касались Лизы Траммел в качестве подозреваемой?”

“Конечно. Это то, что включает в себя работа ”.

“Вы просматривали результаты работы мистера Бондурана и искали какие-либо зацепки, не связанные с Лизой Траммел?”

“Да, мы это сделали”.

“Вы дали показания о расследовании угроз в адрес жертвы по этому делу. Расследовали ли вы какие-либо угрозы, которые он мог высказать в адрес других?”

“Когда жертва угрожала кому-то другому? Насколько я помню, нет.”

Я попросил разрешения суда подойти к свидетелю с доказательством защиты 2. Я раздал копии всем сторонам. Фримен возражала, но она просто выполняла предписания. Вопрос, касающийся письма-жалобы Бондурана Луису Оппарицио, уже был решен в ходе досудебных прений. Перри позволил это, хотя бы для того, чтобы сравнять счет за то, что позволил штату получить доступ к молотку и ДНК. Он отклонил возражение Фримена и сказал мне, что я могу продолжать.

“Детектив Керлен, у вас в руках письмо, отправленное заказным письмом от Митчелла Бондуранта, жертвы, Луису Оппарицио, президенту ALOFT, поставщика по контракту с WestLand National. Не могли бы вы, пожалуйста, прочитать письмо присяжным?”

Керлен долго смотрел на страницу, которую я ему дал, прежде чем прочитать.

“Дорогой Луис, в приложении вы найдете переписку от адвоката по имени Майкл Халлер, который представляет владельца дома в одном из дел о взыскании, которые вы ведете в Уэстленде. Ее зовут Лиза Траммел, а номер займа - ноль-четыре-ноль-девять-семь-один-девять. Ипотекой совместно владеют Джеффри и Лиза Траммел. В своем письме г-н Халлер утверждает, что досье изобилует мошенническими действиями, совершенными по делу. Вы заметите, что он приводит конкретные примеры, все из которых были осуществлены компанией ALOFT. Как вы знаете, и мы обсуждали, были и другие жалобы. Эти новые обвинения против ALOFT, если они верны, поставили WestLand в уязвимое положение, особенно учитывая недавний интерес правительства к этому аспекту ипотечного бизнеса. Если мы не придем к какому-либо соглашению и пониманию в отношении этого, я буду рекомендовать правлению, чтобы WestLand расторгла свой контракт с вашей компанией по уважительной причине и все текущие дела были прекращены. Это действие также потребовало бы от банка подать SAR в соответствующие органы. Пожалуйста, свяжитесь со мной при первой возможности для дальнейшего обсуждения этих вопросов.’ ”

Керлен протянул мне письмо, как будто он закончил с ним. Я проигнорировал этот жест.

“Спасибо вам, детектив. Теперь в письме упоминается подача SAR. Ты знаешь, что это такое?”

“Сообщение о подозрительной деятельности. Все банки обязаны подавать их в Федеральную торговую комиссию, если о такой деятельности станет известно ”.

“Вы когда-нибудь раньше видели письмо, которое держите в руках, детектив?”

“Да, у меня есть”.

“Когда?”

“Во время ознакомления с продуктом работы жертвы. Я заметил это тогда.”

“Можете ли вы назвать мне дату, когда это произошло?”

“Точной даты нет. Я бы сказал, что мне стало известно об этом письме примерно через две недели после начала расследования ”.

“И это было бы через две недели после того, как Лайза Траммел уже была арестована за убийство. Проводили ли вы дальнейшее расследование, узнав об этом письме, может быть, поговорили с Луисом Оппарицио?”

“В какой-то момент я навел справки и узнал, что у мистера Оппарицио было твердое алиби на время убийства. На этом я остановился ”.

“А как насчет людей, работающих на Оппарицио? У всех ли у них было алиби?”

“Я не знаю”.

“Вы не знаете?”

“Это верно. Я не стал настаивать на этом, потому что это был деловой спор, а не законный мотив для убийства. Я не рассматриваю это письмо как угрозу ”.

“Вам не показалось необычным, что в наше время мгновенного общения жертва предпочла отправить заказное письмо вместо электронной почты, текстового сообщения или факса?”

“Не совсем. Было еще несколько копий писем, отправленных заказным письмом. Казалось, это был способ вести бизнес и вести о нем учет ”.

Я кивнул. Достаточно справедливо.

“Знаете ли вы, подавал ли мистер Бондурант когда-либо отчет о подозрительной деятельности в отношении Луиса Оппарицио или его компании?”

“Я проверил в Федеральной торговой комиссии. Он этого не сделал”.

“Связывались ли вы с каким-либо другим правительственным учреждением, чтобы узнать, были ли Луис Оппарицио или его компания объектом расследования?”

“Как мог. Там ничего не было”.

“Насколько ты мог… и, таким образом, все это дело зашло для вас в тупик, верно?”

“Это верно”.

“Вы связались с FTC и проверили алиби человека, но затем отказались от него. У вас уже была подозреваемая, и дело против нее было легким и просто встало для вас на свои места, верно? ”

“Дело об убийстве никогда не бывает легким. Вы должны быть тщательными. Вы не можете не перевернуть камня на камне”.

“А как насчет секретной службы США? Ты оставил этот камень не перевернутым?”

“Секретная служба? Я не уверен, что вы имеете в виду.”

“Имели ли вы какое-либо взаимодействие с секретной службой США во время этого расследования?”

“Нет, я этого не делал”.

“Как насчет офиса прокурора США в Лос-Анджелесе?”

“Я этого не делал. Я не могу говорить за своего партнера или других коллег, которые работали над этим делом ”.

Это был хороший ответ, но недостаточно хороший. Боковым зрением я мог видеть, что Фримен подвинулась на край своего места, готовая в нужный момент возразить против моей линии допроса.

“Детектив Керлен, вы знаете, что такое федеральное целевое письмо?”

Фримен вскочила на ноги прежде, чем Керлен смогла ответить. Она возразила и попросила сделать врезку.

“Я думаю, нам лучше вернуться в кабинет для этого”, - сказал судья. “Я хочу, чтобы присяжные и персонал суда оставались на местах, пока я совещаюсь с адвокатом. Мистер Халлер, мисс Фримен, пойдемте”.

Я вытащил документ и приложенный конверт из одной из моих папок и последовал за Фрименом к двери, которая вела в кабинет судьи. Я был уверен, что собирался склонить дело в сторону защиты, иначе меня отправили бы в тюрьму за неуважение к суду.

Двадцать девять

Судья Перри не был счастливым юристом. Он даже не потрудился зайти за свой стол и сесть. Мы вошли в его кабинет, и он сразу же повернулся ко мне и скрестил руки на груди. Он пристально посмотрел на меня и подождал, пока его судебный репортер займет место и настроит свой аппарат, прежде чем заговорить.

“Хорошо, мистер Халлер, мисс Фримен возражает, потому что, как я предполагаю, она впервые слышит о Секретной службе и офисе прокурора США, о федеральном целевом письме и о том, какое отношение все это может иметь или не иметь к этому делу. Я сам возражаю, потому что это первое на моей памяти упоминание о федеральном правительстве, и я не собираюсь позволять вам отправляться на федеральную рыбалку на глазах у присяжных. Теперь, если у вас что-то есть, я хочу, чтобы вы представили доказательства этого прямо сейчас, а затем я хочу знать, почему мисс Фримен ничего об этом не знает ”.

“Спасибо, судья”, - возмущенно сказала Фримен, уперев руки в бедра.

Я попытался немного разрядить ситуацию, небрежно отойдя от нашей тесной группы и подойдя к окну, из которого открывался вид на горы Санта-Моника. Я мог видеть консольные дома вдоль гребня. Они были похожи на спичечные коробки, готовые упасть при следующем землетрясении. Я знал, каково это - цепляться за край.

“Ваша честь, мой офис получил анонимно отправленный конверт по почте, в котором находилась копия федерального целевого письма, адресованного Луису Оппарицио и ALOFT. Он сообщил ему, что он и его компания были объектом расследования мошеннических действий по обращению взыскания, предпринятых от имени его банков-клиентов ”.

Я поднял документ и конверт.

“У меня есть письмо прямо здесь. Оно датировано двумя неделями до убийства и всего через восемь дней после письма с жалобой, которое Бондурант отправил Оппарицио.”

“Когда вы получили этот предположительно анонимный конверт?” Спросила Фримен, ее голос сочился скептицизмом.

“Это обнаружилось вчера в моем почтовом ящике, но было открыто только прошлой ночью. Если адвокат мне не верит, я попрошу моего офис-менеджера подойти, и вы сможете задать ей любой интересующий вас вопрос. Это она подошла к ложе ”.

“Дайте мне взглянуть на это”, - потребовал судья.

Я передал Перри письмо и конверт. Фримен придвинулся к нему поближе, чтобы тоже прочитать это. Это было короткое письмо, и вскоре он вернул его мне, не спросив Фримен, закончила ли она читать.

“Вам следовало поднять этот вопрос сегодня утром”, - сказал судья. “По крайней мере, вы должны были предоставить копию адвокату противоположной стороны и сказать ей, что планируете представить ее”.

“Судья, я бы сделал, но это, очевидно, фотокопия, и она пришла по почте. Меня и раньше загоняли в угол. Наверное, у всех нас есть. Мне нужно было проверить документ и убедиться, что он законный, прежде чем я кому-либо расскажу. Я получил это подтверждение менее часа назад, во время дневного перерыва.”

“Каков был источник подтверждения?” Фримен спросил, прежде чем судья смог.

“Я не знаю точных деталей. Мой следователь просто сказал мне, что письмо было подтверждено федералами как законное. Если вам нужны дополнительные подробности, я также могу вызвать своего следователя.”

“В этом не будет необходимости, потому что я уверен, что мисс Фримен захочет сама проявить должную осмотрительность. Но поднимать этот вопрос на перекрестном допросе было далеко за гранью, мистер Холлер. Вам следовало сообщить суду сегодня утром, что вы получили по почте кое-что, что находились в процессе проверки и планировали представить в суде. Вы огорошили государство и суд ”.

“Я приношу извинения, ваша честь. Моим намерением было разобраться с этим должным образом. Я предполагаю, что это было усвоенное поведение, учитывая, как государство по меньшей мере дважды до сих пор ошеломляло меня неожиданными доказательствами и вопросами о сроках и цепочке хранения ”.

Перри бросил на меня тяжелый взгляд, но я знал, что он уловил суть. В конечном счете, я верил, что он справедливый судья и будет действовать соответственно. Он знал, что письмо было законным и жизненно важным для дела защиты. Элементарная справедливость требовала, чтобы мне позволили продолжить расследование. Фримен прочитал то же самое, что и я, и попытался отговорить судью.

“Ваша честь, уже четыре пятнадцать. Я прошу отложить заседание суда на день, чтобы обвинение могло переварить этот новый материал и быть надлежащим образом подготовленным к продолжению утром ”.

Перри покачал головой.

“Мне не нравится терять время в суде”, - сказал он.

“Я тоже не знаю, судья”, - ответил Фримен. “Но, без сомнения, как вы только что сказали, я был застигнут здесь врасплох. Адвокату следовало представить эту информацию сегодня утром. Вы не можете позволить ему просто продолжить это без подготовки обвинения и проведения собственного подтверждения и должной осмотрительности в отношении контекста этой информации. Я прошу сорок пять минут, судья. Несомненно, государство имеет на это право ”.

Судья посмотрел на меня в поисках противоположных аргументов. Я широко развел руки.

“Для меня это не имеет значения, судья. На это может уйти сколько угодно времени в мире, но это не меняет того факта, что Оппарицио находился и находится под федеральным расследованием за его сделки с WestLand среди других банков. Это сделало бы жертву в данном случае потенциальным свидетелем против него - письмо, которое мы представили ранее, проясняет это. Полиция и обвинение полностью упустили этот аспект дела, и теперь мисс Фримен хочет обвинить The Messenger в их мелком инвестировании ...”

“Хорошо, мистер Холлер, мы здесь не перед присяжными”, - сказал Перри, прерывая меня. “Я понимаю вашу точку зрения. Сегодня я собираюсь прервать заседание пораньше, но завтра мы начнем ровно в девять, и я ожидаю, что все стороны будут готовы и дальнейших задержек не будет ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал Фримен.

“Давайте вернемся назад”, - сказал Перри.

И мы это сделали.

* * *

Мой клиент цеплялся за меня, когда мы выходили из здания суда. Она хотела знать, какие еще подробности у меня есть о федеральном расследовании. Херб Дал тянулся за нами, как хвост воздушного змея. Мне было неудобно разговаривать с ними обоими.

“Послушай, я не знаю, что это значит, Лиза. Это одна из причин, почему судья сегодня прервал заседание рано. Так что и защита, и обвинение могут немного поработать над этим. Вы должны просто ненадолго отступить и позволить мне и моим сотрудникам разобраться с этим ”.

“Но это может быть оно, верно, Микки?”

“Что вы имеете в виду, говоря "это’?”

“Улики, которые показывают, что это был не я - это доказывает это!”

Я остановился и повернулся к ней. Ее глаза изучали мое лицо в поисках любого признака подтверждения. Что-то в ее отчаянии заставило меня впервые подумать, что ее, возможно, действительно обвинили в убийстве Бондурана.

Но это было не похоже на меня - верить в невиновность.

“Послушай, Лиза, я надеюсь, что это очень четко продемонстрирует присяжным, что существует сильная альтернативная возможность, дополненная мотивом и возможностью. Но вам нужно успокоиться и признать, что это, возможно, ни о чем не свидетельствует. Я ожидаю, что обвинение выступит завтра с аргументом, чтобы скрыть это от присяжных. Мы должны быть готовы отразить это, а также действовать без этого. Итак, у меня есть много ...”

“Они не могут просто так это сделать! Это улика!”

“Лиза, они могут утверждать все, что захотят. И судья примет решение. Хорошо то, что он у нас в долгу. На самом деле, он должен нам двоим за молоток и ДНК, упавшую с неба. Итак, я надеюсь, что он поступит здесь правильно, и мы получим это. Вот почему ты должен отпустить меня сейчас. Мне нужно вернуться в офис и приступить к работе над этим ”.

Она протянула руку и поправила мой галстук и воротник пиджака.

“Хорошо, я понял. Делай то, что должен, но позвони мне вечером, хорошо? Я хочу знать, как обстоят дела в конце дня ”.

“Если будет время, Лиза. Если я не слишком устану, я позвоню”.

Я посмотрел через ее плечо на Даля, который стоял в двух футах позади нее. В данный момент мне действительно был нужен этот парень.

“Херб, позаботься о ней. Отвези ее домой, чтобы я мог вернуться к работе ”.

“Она у меня”, - сказал он. “Не беспокойтесь”.

Хорошо, не беспокойтесь. У меня было все дело, о котором нужно было беспокоиться, и я не мог не беспокоиться о том, что моя клиентка уйдет с мужчиной, с которым я ее только что отправил. Даль был настоящим или он просто защищал свои инвестиции? Я наблюдал, как они направились через площадь к гаражу. Затем я прошел мимо библиотеки на север к своему офису. Я, вероятно, был более взволнован возможностями, которые упали мне на колени, чем Лиза. Я просто не показывал этого. Вы никогда не раскрываете свои карты, пока ваш оппонент не коллирует окончательную ставку.

Когда я вернулся в офис, я все еще парил на адреналине. Чистая высокооктановая форма, которая дает неожиданный поворот в вашу пользу. Циско и Буллокс ждали меня, когда я вошел. Они оба начали говорить одновременно, и мне пришлось поднять руки, чтобы прервать их обоих.

“Подожди, подожди”, - сказал я. “По одному, и я иду первым. Перри объявил перерыв пораньше, чтобы штат мог перейти к целевому письму. Мы должны быть готовы к их лучшему снимку утром, потому что я хочу сделать это перед присяжными. Циско, теперь ты, что у тебя есть? Расскажите мне о письме.”

Мой импульс, пронесшийся через все здание суда, привел нас в мой кабинет, и я сел за стол. Сиденье было теплым, и я мог сказать, что кто-то работал там весь день.

“Хорошо”, - сказал Циско. “Мы подтвердили, что письмо было законным. Прокуратура США не захотела с нами разговаривать, но я узнал, что агент секретной службы, имя которого указано в письме, Чарльз Васкес, назначен в совместную с ФБР оперативную группу, которая расследует все случаи мошенничества с ипотекой в округе Южная Калифорния. Помните прошлый год, когда все крупные банки временно приостановили взыскания, и все в Конгрессе заявили, что проведут расследование?”

“Да, я думал, что выхожу из бизнеса. Пока банки снова не начали взыскивать.”

“Да, ну, одно из расследований, которое действительно началось, было прямо здесь. Латтимор собрал эту оперативную группу.”

Реджи Латтимор был прокурором США, назначенным в округ. Я знал его много лет назад, когда он был государственным защитником. Позже он перешел на другую сторону и стал федеральным прокурором, и мы разошлись по разным орбитам. Я старался держаться подальше от здания федерального суда. Я видел его время от времени в закусочных в центре города.

“Хорошо, он не будет с нами разговаривать. Что насчет Васкеса?”

“Я тоже судил его. Я дозвонился до него, но как только он понял, в чем дело, он отказался от комментариев. Я перезвонил во второй раз, и он просто повесил трубку. Я думаю, если мы хотим поговорить с ним, нам придется заверить его в бумаге ”.

Я по опыту знал, что попытка вручить повестку федеральному агенту может быть похожа на рыбалку без крючка на конце вашей лески. Если они не хотят, чтобы их оклеивали бумагой, они смогут этого избежать.

“Возможно, нам не придется этого делать”, - сказал я. “Судья объявил перерыв пораньше, чтобы обвинение могло ознакомиться с письмом. Я предполагаю, что она приведет либо Латтимора, либо Васкеза и вызовет его, прежде чем мы сможем это сделать. Тогда она может попытаться повернуть это по-своему ”.

“Она не захочет, чтобы это выплеснулось ей на лицо на этапе защиты”, - добавила Аронсон, как опытный ветеран судебного процесса, которой она не была. “И лучший способ избежать этого - привлечь Васкес саму в качестве свидетеля”.

“Что мы знаем об этой оперативной группе?” Я спросил.

“У меня внутри никого нет”, - сказал Циско. “Но у меня есть кто-то достаточно близкий, чтобы знать, что происходит. Целевая группа, очевидно, очень политизирована. Я думал о том, что вокруг так много мошенничества, что это было бы все равно что стрелять рыбу, и они могли бы хватать заголовки и выглядеть так, будто они делают что-то со своей стороны по поводу всего этого бардака. Оппарицио - идеальная мишень: богатый, высокомерный и республиканец. Что бы они ни делали в отношении него, это только начинается и не зашло очень глубоко ”.

“Не имеет значения”, - сказал я. “Целевое письмо - это все, что нам нужно. Это заставит письмо Бондуранта выглядеть как законная угроза ”.

“Вы действительно думаете, что это то, что произошло, или мы просто используем это совпадение, чтобы отвлечь внимание присяжных?” Спросил Аронсон.

Она все еще стояла, хотя Циско и я сели. В этом было что-то символическое. Как будто, не садясь с нами за стол, когда мы это замышляли, она не покупала и не продавала свою душу.

“Это не имеет значения, Буллокс”, - сказал я. “У нас здесь всего одна задача - занести в таблицу невиновных. Как мы туда попадем...”

Мне не нужно было заканчивать. Я мог видеть по ее лицу, что у нее по-прежнему возникали трудности с уроками, преподаваемыми вне классной комнаты. Я повернулся обратно к Циско.

“Итак, кто передал нам письмо?”

“Этого я не знаю”, - сказал он. “Я отчасти сомневаюсь, что это был Васкес. Он вел себя слишком удивленно и раздраженно по телефону. Я думаю, кто-то из офиса прокурора США.”

Я согласился.

“Возможно, сам Латтимор. Если нам повезет вызвать Оппарицио для дачи показаний, это действительно может помочь федералам добиться от него дачи показаний под присягой.”

Циско кивнул. Это была такая же хорошая возможность, как и все остальное. Я пошел дальше.

“Циско, - сказал я, - в сообщении, которое ты отправил мне в зале суда, говорилось, что ты хотел сообщить мне что-то, не связанное с этим”.

“Чтобы показать вам. Нам нужно прокатиться, когда мы закончим здесь ”.

“Где?”

“Я бы предпочел просто показать вам”.

По тому, как застыло его лицо, я мог сказать, что он не собирался говорить в присутствии Буллокса. Не имело значения, что она была доверенной частью команды. Я получил сообщение и повернулся к ней.

“Буллокс, вы хотели что-то сказать, когда я впервые вошел?”

“Э-э, нет, я просто хотел поговорить о своих показаниях. Но у нас есть несколько дней, прежде чем нам нужно будет установить контакт с базой. Я думаю, мы должны просто оставаться в настоящем моменте ”.

“Вы уверены? Я могу говорить”.

“Нет, иди с Циско. Может быть, у нас будет немного времени завтра ”.

Я мог бы сказать, что что-то в первоначальном разговоре беспокоило ее. Я пропустил это мимо ушей и встал из-за своего стола. Я испытывал к ней сочувствие, но не слишком сильное. Идеализм тяжело умирает вместе со всеми.

Тридцать

Я вел "Линкольн", потому что Циско ездил на работу на своем мотоцикле. Он направил меня на север по бульвару Ван Найс.

“Это касается мужа Лизы?” Я спросил. “Вы нашли его?”

“Э-э, нет, не об этом. Речь идет о двух парнях в гараже, босс.”

“Парни, которые напали на меня? Вы связали их с Оппарицио?”

“И да, и нет. Это о них, но это не связано с Оппарицио ”.

“Тогда кто, черт возьми, послал их за мной?”

“Херб Дал”.

“Что? Ты, должно быть, издеваешься надо мной”.

“Я бы хотел”.

Я посмотрел на своего следователя. Я полностью доверял ему, но не видел логики в том, что Дал натравил на меня двух головорезов. У нас был спор из-за контроля над фильмом и денег, но как сломанные мне ребра и выкрученные яйца помогли бы ему в этом отношении? Во время нападения я только что узнал, что он заключил сделку с Макрейнольдсом. На меня напали прежде, чем я смог выразить протест.

“Тебе лучше изложить это для меня, Циско”.

“На самом деле я пока не могу этого сделать. Вот почему мы в машине ”.

“Тогда поговори со мной. Что происходит? Я здесь в разгаре судебного процесса ”.

“Хорошо, вы сказали мне, что не доверяете Далю и что я должен проверить его. Я сделал. Я также поручил паре моих парней приглядывать за ним ”.

“Под своими парнями ты подразумеваешь святых?”

“Это верно”.

Когда-то давно, задолго до того, как он женился на Лорне, Циско состоял в "Дорожных святых", мотоклубе, который был чем-то средним между "Ангелами ада" и "Клоунами на колесах" Шрайнеров. Ему удалось прекратить членство без судимости и теперь он поддерживал связь с клубом. Долгое время я тоже был адвокатом палаты представителей и занимался различными правонарушениями, связанными с дорожным движением, драками и наркотиками, которые отвлекали членов клуба. Так я впервые встретил Циско. Он руководил расследованиями безопасности клуба, и я начал использовать его в уголовных делах, которые всплыли. Остальное стало историей.

На протяжении многих лет Циско не раз призывал Святых от моего имени. Я даже ставлю им в заслугу спасение моей семьи от потенциального вреда, когда я был вовлечен в дело Луи Руле. Поэтому для меня не было неожиданностью, что он снова обратился к ним, за исключением того, что он не потрудился ввести меня в курс дела.

“Почему ты мне этого не сказал?”

“Я не хотел все усложнять для тебя. У вас было дело, о котором стоило беспокоиться. Я разбирался с двумя подонками, которые тебя облапошили ”.

Под беспорядком он имел в виду нечто большее, чем физическое состояние. Он держал меня в стороне, потому что знал, что иногда психологическое избиение, которому ты подвергаешься, хуже физического. Он не хотел, чтобы я отвлекался или оглядывался через плечо.

“Хорошо, я понял”, - сказал я.

Циско сунул руку под свой черный кожаный жилет для верховой езды и вытащил сложенную фотографию. Он передал это мне, и я подождал, пока не остановился на светофоре в Роско, прежде чем посмотреть. Я развернул его и увидел фотографию Херба Даля, садящегося в машину с двумя нападавшими в черных перчатках, которые так умело уложили меня на пол гаража у здания Виктори.

“Узнаете их?” - Спросил Циско.

“Да, это они”, - сказал я, гнев подступал к моему горлу. “Долбаный Даль, я собираюсь надрать его гребаную задницу”.

“Может быть. Поверните здесь налево. Мы направляемся в лагерь.”

Я оглянулся через плечо и втиснул машину на поворотную полосу как раз в тот момент, когда сменился сигнал светофора и я получил сигнал. Мы направились на запад, и мне пришлось опустить козырек, защищаясь от заходящего солнца. Я знал, что под комплексом он имел в виду здание клуба Святых, которое находилось рядом с пивоварней на другой стороне автострады 405. Прошло некоторое время с тех пор, как я был там в последний раз.

“Когда была сделана эта фотография?” Я спросил.

“Пока вы были в больнице. Они не...”

“Вы сидите над этим с тех пор?”

“Расслабься. Я не советовался со своими ребятами каждый день, ясно? Они также не знали о том, что тебе надрали задницу. Итак, они видели Даля с этими парнями, сделали пару снимков и никогда не показывали их мне, потому что они не распечатывали их больше месяца. Это был пиздец, я знаю, но эти парни не профи. Они ленивы. Я беру на себя ответственность за это. Так что, если вам нужно кого-то обвинить, обвиняйте меня. Я впервые увидел фотографию прошлой ночью. Другое дело, что мои ребята сказали мне, что они не засняли это на камеру, но они также видели, как Дал дал обоим этим придуркам пачку наличных. Итак, я думаю, это довольно ясно. Он нанял их, чтобы надрать тебе задницу, Мик.”

“Сукин сын”.

Меня охватило то же чувство беспомощности, которое я испытал, когда один из нападавших скрутил мне руки и держал меня, в то время как другой бил меня кулаками в перчатках. Я почувствовал, как у меня на голове выступил пот. И сочувствующая боль пульсировала в моих ребрах и яичках.

“Если у меня когда-нибудь будет шанс ...”

Я остановился и посмотрел через сиденье на Циско. На его лице играла легкая улыбка.

“Так вот что это такое? Вы задержали этих двух парней в здании клуба?”

Он не ответил, но продолжал улыбаться.

“Циско, я в разгаре судебного разбирательства, и теперь ты говоришь мне, что парень, запустивший пальцы в пирог моего клиента, - это тот, кто подставил меня для этого ... этого нападения? У меня нет на это времени, чувак. У меня слишком много...”

“Они хотят поговорить”.

Это быстро пресекло мой протест.

“Вы брали у них интервью?”

“Нет. Жду тебя. Подумал, что тебе следует сначала раскусить их ”.

Остаток пути я ехал молча, размышляя о том, что ждет меня впереди. Вскоре мы остановились перед комплексом на восточной стороне пивоварни. Циско вышел, чтобы открыть ворота, и машина сразу же наполнилась кислым запахом пивоварни.

Территория была окружена сетчатым забором с колючей проволокой, идущей по верху. Здание клуба из бетонных блоков, стоявшее в центре заброшенной автостоянки, выглядело невзрачно по сравнению со сверкающим рядом машин, припаркованных перед входом. Только харлеи и триумфы. Никаких рисовых ракет для этой команды.

Мы вошли в здание клуба, подождали немного, чтобы наши глаза привыкли, а затем я увидел, как Циско подошел к бару "обслужи себя сам", где на табуретах сидели двое других мужчин в кожаных жилетах.

“Готов это сделать?” - спросил он.

Двое мужчин вскочили со своих стульев и встали. Оба они были ростом шесть футов четыре дюйма и триста фунтов. Они были силовиками. Циско представил их мне как Tommy Guns и Bam Bam.

“Они снова здесь”, - сказал Tommy Guns.

Двое мужчин повели нас по коридору за баром. Они были такими большими, что им приходилось идти гуськом. С обеих сторон были двери. Бам-Бам открыл дверь на полпути по правой стороне, и мы вошли в комнату без окон, стены и потолок которой были выкрашены в черный цвет, а сверху свисала единственная лампочка. В тусклом свете я мог видеть эскизы, нарисованные на стенах. Мужчины с бородами и длинными волосами. Я понял, что это было похоже на темную часовню, где увековечивали память павших Святых. Моей первой мыслью, когда я огляделся, было Криминальное чтиво. Моим вторым свидетельством было то, что я не хотел быть здесь. Двое мужчин лежали на полу, связанные по рукам и ногам, с заведенными за спину руками и ногами. У них на головах были черные мешки.

Бам-Бам наклонился и начал стаскивать пакеты. Это вызвало хор стонов и звуков страха, исходящих от двух мужчин.

“Подождите минутку”, - сказал я. “Циско, я не могу быть здесь. Ты втягиваешь меня в...”

“Это они?” Сказал Циско, не дожидаясь, пока я закончу свой протест. “Посмотри внимательно. Вы же не хотите совершить ошибку ”.

“Я? Это не моя ошибка! Я не просил тебя делать это!”

“Успокойся. Ты здесь, так что просто посмотри. Это они?”

“Иисус Христос!”

Обоим мужчинам заткнули кляпы клейкой лентой, полностью обмотанной вокруг их голов. Их лица были искажены еще больше из-за отеков и кровоподтеков, которые уже образовались вокруг их глаз. Они были избиты. Черты лица не совпадали с тем, что я помнил по гаражу Victory Building, или даже с фотографией, которую Циско показал мне ранее. Я наклонился, чтобы рассмотреть поближе. Оба мужчины посмотрели на меня, в их глазах был полный страх.

“Я не могу сказать”, - сказал я.

“Это вопрос ”да" или "нет", Мик".

“Да, но они не были напуганы до смерти, когда выбивали из меня дерьмо, и у них не было кляпа во рту”.

“Снимите пленку”, - приказал Циско.

Бам-Бам приблизился, выхватил складной нож и грубо перерезал ленту на первом мужчине. Затем он оторвал его, прихватив с собой клочки волос на шее. Мужчина взвыл от боли.

“Заткнись нахуй!” Автоматчики завопили.

Второй мужчина учился на примере своего друга. Он выдержал жесткий процесс снятия пленки, не издав ни звука. Бам-Бам отбросил кляп в угол комнаты, а затем переместился за спины мужчин. Он схватился за узел веревки, которая связывала руки и ноги вместе, и повалил каждого мужчину на бок, чтобы я мог лучше видеть его лицо.

“Пожалуйста, не убивайте нас”, - сказал один из мужчин, отчаяние усилило его голос. “В этом не было ничего личного. Нам заплатили за выполнение работы. Мы могли бы убить тебя, но не сделали этого ”.

Я внезапно узнал в нем того, кто вел все разговоры в гараже.

“Это они”, - сказал я, указывая вниз. “Он говорил, и он наносил удары. Кто они?”

Циско кивнул, как будто подтверждение было всего лишь формальностью.

“Они братья. Болтун - это Джоуи Мак. Ударник - это, пойми это, Энджел Мак ”.

“Послушайте, мы даже не знаем, о чем это было”, - выкрикнул Оратор. “Пожалуйста! Мы совершили ошибку. Мы...”

“Ты чертовски прав, ты совершил ошибку!” Циско закричал, его голос обрушился на них обоих, как гнев Божий. “И теперь ты платишь. Кто хочет выступить первым?”

Панчер начал хныкать. Циско подошел к карточному столу, на котором были разложены инструменты и оружие, а также рулон скотча. Он выбрал трубный ключ и набор плоскогубцев и повернулся обратно. Я думал и надеялся, что все это было притворством. Но если бы это было так, Циско показал представление калибра "Оскар". Я положил руку ему на плечо и удержал его от приближения к двум мужчинам. Мне не нужно было ничего говорить, но сообщение было ясным. Позвольте мне попробовать на них.

Я взял гаечный ключ у Циско и присел на корточки, как бейсбольный кэтчер, перед пленными. Я несколько секунд вертел тяжелый инструмент в руке, хорошо ощущая его вес, прежде чем заговорить.

“Кто нанял вас, чтобы причинить мне вред?”

Говоривший ответил немедленно. Он не был заинтересован в защите кого-либо, кроме себя и своего брата.

“Парень по имени Дал. Он сказал нам сильно тебя ударить, но не убивать. Ты не можешь этого сделать, чувак ”.

“Я думаю, мы можем делать все, что захотим. Откуда вы знаете Даля?”

“Мы не знаем. Но у нас была взаимная связь ”.

“И кто это был?”

Ответа нет. Мне не пришлось долго ждать, прежде чем Бам-Бам оправдал свое прозвище, наклонился и нанес им обоим мощные удары в челюсть. Говорящий сплевывал кровь, когда назвал мне имя.

“Джерри Кастилль”.

“А кто такой Джерри Кастилль?”

“Послушайте, вы не можете никому об этом рассказывать”.

“Вы не в том положении, чтобы указывать мне, что я могу или не могу делать. Кто такой Джерри Кастилль?”

“Он представитель западного побережья”.

Я ждал, но это было все.

“У меня нет времени на всю ночь, чувак. Представитель чего на Западном побережье?”

Окровавленный мужчина кивнул, как будто знал, что здесь был только один путь.

“О некой организации на восточном побережье. Ты понял это?”

Я посмотрел на Циско. Херб Дал имел связи с организованной преступностью восточного побережья? Это казалось притянутым за уши.

“Нет, вы этого не понимаете”, - сказал я. “Я адвокат. Я хочу прямого ответа. Какая организация? У вас есть ровно пять секунд, пока...

“Он работает на Джоуи Джордано из Бруклина, ясно? Теперь вы все равно заключили сделку с нами. Так что иди нахуй”.

Он отшатнулся и плюнул в меня кровью. Я оставил свой пиджак и галстук в офисе. Я посмотрел на свою белую рубашку и увидел пятно крови сразу за тем местом, которое должно было быть прикрыто галстуком.

“Это рубашка с монограммой, ты, дерьмовая голова”.

Автоматы внезапно встали между нами, и я услышал жестокий удар кулаком по лицу, но не увидел этого из-за массивного роста Томми. Затем он отступил назад, и я мог видеть, что Говорящий теперь выплевывал зубы.

“Рубашка с монограммой, чувак”, - сказал Tommy Guns, как бы предлагая объяснение своему порочному поступку.

Я встал.

“Хорошо, отпустите их”, - сказал я.

Циско и двое Святых повернулись, чтобы посмотреть на меня.

“Отпустите их”, - снова сказал я.

“Вы уверены?” Циско сказал. “Они, вероятно, побегут обратно к этому ублюдку Кастиллю и скажут ему, что мы знаем”.

Я посмотрел вниз на двух мужчин на полу и покачал головой.

“Нет, они не будут. Они говорят ему, что они разговаривали, и они, вероятно, в конечном итоге будут мертвы. Так что отпустите их, и все будет так, как будто этого никогда не было. Они исчезнут из виду, пока синяки не пройдут. И на этом все закончится”.

Я наклонился, чтобы подойти поближе к двум пленникам.

“Я имею на это право, не так ли?”

“Да”, - сказал Говорящий, на его верхней губе образовалась выпуклость размером с мраморный шарик.

Я посмотрел на его брата.

“Это правда? Я хочу услышать это от вас обоих ”.

“Да, да, верно”, - сказал Перфоратор.

Я посмотрел на Циско. На этом мы закончили. Он отдал приказ.

“Ладно, Ганз, слушайте меня. Ты ждешь до темноты. Вы оставляете их здесь и ждете до темноты. Затем вы кладете их в мешок и везете обратно туда, куда они хотят пойти. Ты высаживаешь их, но оставляешь в покое. Ты понял?”

“Да, я понял”.

Бедные автоматы. Он действительно выглядел разочарованным.

Я бросил последний взгляд на окровавленных мужчин на полу. И они посмотрели на меня. Ощущение того, что я держу их жизни в своих руках, пронзило меня электрическим разрядом. Циско похлопал меня по спине, и я последовал за ним из комнаты, закрыв за собой дверь. Мы двинулись по коридору, но я положил руку на плечо моего следователя и остановил его.

“Тебе не следовало этого делать. Тебе не следовало приводить меня сюда ”.

“Ты шутишь? Я должен был привести тебя сюда ”.

“О чем ты говоришь? Почему?”

“Потому что они что-то сделали с тобой. Внутри. Ты кое-что потерял, Мик, и если ты не получишь это обратно, ты не принесешь много пользы ни себе, ни кому-либо еще ”.

Я долго смотрел на него, а затем кивнул.

“Я получил это обратно”.

“Хорошо. Теперь нам больше никогда не придется говорить об этом. Не могли бы вы отвезти меня обратно в офис, чтобы я мог забрать свой велосипед?”

“Да. Я могу это сделать ”.

Тридцать один

Ведя машину в одиночку после того, как я оставил Циско в гараже, я подумал о законе земли и законе улиц и различиях между ними. Я стоял в залах суда и настаивал на том, чтобы закон страны применялся справедливо и надлежащим образом. В том, чем я только что занимался в черной комнате, не было ничего справедливого и уместного.

Тем не менее, это меня не беспокоило. Циско был прав. Мне нужно было одержать верх в своей собственной душе, прежде чем я смогу добиться этого в суде или где-либо еще. Я чувствовал себя обновленным, пока вел машину. Я открыл все окна "Линкольна" и позволил вечернему воздуху проникнуть в машину, когда ехал по Лорел Каньон к дому.

На этот раз Мэгги воспользовалась своим ключом. Она уже была внутри, когда я пришел туда, неожиданный, но приятный сюрприз. Дверца холодильника была открыта, и она наклонилась и заглянула внутрь.

“Я действительно пришел, потому что вы всегда запасались перед судом. Ваш холодильник был похож на то, чтобы идти по холодному проходу в Gelson's. Но что произошло? Здесь ничего нет”.

Я уронил ключи на стол. Она сначала пришла с работы к себе домой и переоделась. На ней были выцветшие джинсы, крестьянская рубашка и сандалии на толстых пробковых каблуках. Она знала, что мне нравится этот наряд.

“Думаю, на этот раз у меня не хватило времени на это”.

“Что ж, хотел бы я знать. Мог бы подумать о том, чтобы пойти куда-нибудь еще в мой единственный вечер на этой неделе с няней.”

Она лукаво улыбнулась. Я не мог понять, почему мы все еще не живем вместе.

“Как насчет того, чтобы спуститься к Дэну?”

“Дан Тана? Я думал, вы ходили туда только тогда, когда выигрывали дело. Ты уже считаешь своих цыплят, Холлер?”

Я улыбнулся и покачал головой.

“Нет, ни в коем случае. Но если бы я ходил туда только после победы, то вряд ли когда-нибудь смог бы там поесть ”.

Она указала на меня пальцем и улыбнулась. Это был танец, и мы оба к нему хорошо привыкли. Она закрыла холодильник и прошла через кухонную дверь, а затем прямо мимо меня, даже не поцеловав.

“У Дан Таны открыто допоздна”, - сказала она.

Я наблюдал, как она шла по коридору к главной спальне. Она натянула крестьянскую блузку через голову как раз перед тем, как скрыться в комнате.

На самом деле мы не занимались любовью. Кое-что из того, что я видел и чувствовал в черной комнате в "Святых", все еще было со мной. Назовите это остаточной агрессией или высвобождением бессильного гнева, который я испытывал. Что бы это ни было, оно определяло все мои действия с ней. Я слишком сильно тянул и давил. Я прикусил ее губу и поднял ее запястья вместе над головой. Я контролировал ее, и я знал, что все это значит, когда я это делал. Мэгги сначала согласилась с этим. Новизна этого, вероятно, была интересной. Но любопытство в конце концов переросло в озабоченность, и она отвернула свое лицо от моего и попыталась высвободить руки. Я крепче сжал ее запястья. Наконец, я отчетливо увидел слезы в ее глазах.

“Что?” - Прошептал я ей на ухо, сильно уткнувшись носом в ее волосы.

“Просто закончи”, - сказала она.

После этого вся агрессия, драйв и желание ушли в психическую канализацию. Ее слезы и то, что она просила меня закончить, лишили меня возможности. Я вырываюсь и отваливаюсь, перекатываясь на край кровати. Я прикрыл глаза предплечьем, но все равно чувствовал, что она наблюдает за мной.

“Что?”

“Что с тобой сегодня вечером? Это как-то связано с Андреа? Пытаешься отомстить мне за то, что происходит в суде или что-то в этом роде?”

Я почувствовал, как она встала с кровати.

“Мэгги, конечно, нет! Суд не имеет к этому никакого отношения ”.

“Тогда что?”

Но дверь ванной закрылась прежде, чем я смог ответить, и душ немедленно был включен, прервав обмен репликами.

“Я расскажу тебе за ужином”, - сказал я, хотя знал, что она меня не слышит.

Заведение Дэна Таны было переполнено, но Кристиан прошел и быстро провел нас в кабинку в левом углу. Мы с Мэгги не разговаривали в течение пятнадцатиминутной поездки в Западный Голливуд. Я попытался немного поговорить о нашей дочери, но Мэгги никак не отреагировала, поэтому я оставил это в покое. Я подумал, что попробую еще раз в ресторане.

Мы оба заказали стейк Хелен с пастой на гарнир. Альфредо для Мэгги и Болоньезе для меня. Мэгги выбрала для себя красное итальянское, а я заказал бутылку газированной воды. После того, как официант ушел, я потянулся через стол и положил руку ей на запястье, на этот раз нежно.

“Мне жаль, Мэгги. Давайте начнем сначала”.

Она отдернула от меня свою руку.

“Вы все еще должны мне объяснение, Халлер. Это не было занятием любовью. Я не знаю, что с тобой происходит. Я не думаю, что вы должны так с кем-либо обращаться, но особенно не со мной ”.

“Мэгги, я думаю, ты немного переигрываешь. Какое-то время тебе там нравилось, и ты это знаешь ”.

“А потом ты начал причинять мне боль”.

“Мне жаль. Я никогда не хотел причинить тебе боль ”.

“И не пытайся вести себя так, будто это было мимолетным событием. Если ты когда-нибудь захочешь снова быть со мной, тебе лучше начать рассказывать мне, что с тобой происходит ”.

Я покачал головой и посмотрел на переполненный зал. "Лейкерс" показывали по телевизору над головой в баре, который разделял помещение. Люди столпились в три ряда позади счастливых посетителей, у которых были табуреты. Официант принес наши напитки, и это дало мне еще немного времени. Но как только он вышел из-за стола, Мэгги набросилась на меня.

“Поговори со мной, Майкл, или я забираю свой ужин, чтобы уйти. Я возьму такси”.

Я сделал большой глоток воды, а затем посмотрел на нее.

“Это не имеет никакого отношения ни к суду, ни к Андреа Фримен, ни к кому-либо или чему-либо еще, кого вы знаете, ясно?”

“Нет, не в порядке. Поговори со мной”.

Я поставил свой стакан и сложил руки на столе.

“Циско нашел двух парней, которые напали на меня”.

“Где? Кто они?”

“Это не имеет значения. Он не вызвал полицию, он не сдал их полиции.”

“Вы хотите сказать, что он просто позволил им уйти?”

Я рассмеялся и покачал головой.

“Нет, он держал их. Он и двое его соратников из числа Святых. Для меня. В этом месте у них есть. Делать то, что я хотел. Все, что я хотел. Он сказал, что мне это нужно ”.

Она протянула руку через клетчатую скатерть и положила ее на мое предплечье.

“Халлер, что вы сделали?”

Я на мгновение задержал на ней взгляд.

“Ничего. Я допросил их, а затем сказал Циско отпустить их. Я знаю, кто их нанял ”.

“Кто?”

“Я не собираюсь вдаваться в это. Это не важно. Но знаешь что, Мэгги? Когда я лежал в больнице, ожидая, смогут ли они спасти мою извращенную психику, все, о чем я мог думать, были эти жестокие образы того, как я возвращаю тех двух парней обратно. Я имею в виду пытки Иеронима Босха. Средневековое дерьмо. Я так сильно хотел причинить им боль. Тогда я получаю свой шанс, и, поверь мне, эти парни просто исчезли бы после, и я упустил это ... и тогда я с тобой и ...”

Она откинулась на спинку кресла. Она смотрела в пространство со смесью грусти и смирения на лице.

“Довольно хреново, да?”

“Я бы хотел, чтобы ты не рассказывал мне всего этого”.

“Вы имеете в виду как обвинитель?”

“Вот это”.

“Ну, ты продолжал спрашивать. Наверное, мне следовало придумать историю о том, что я злился на Андреа Фримен. Тебя бы это устроило, верно? Если бы речь шла о мужчинах и женщинах, вы могли бы это понять ”.

Она оглянулась на меня.

“Не надо относиться ко мне снисходительно”.

“Извините”.

Мы сидели в тишине и наблюдали за происходящим в баре. Люди пьют, будучи счастливыми. По крайней мере, внешне. Официанты в смокингах передвигаются и протискиваются между переполненными столами.

Когда принесли нашу еду, я больше не был особенно голоден, хотя на тарелке передо мной лежал лучший стейк в городе.

“Могу я спросить вас об этом напоследок?” Спросила Мэгги.

Я пожал плечами. Я больше не видел смысла говорить об этом, но смягчился.

“Спрашивай дальше”.

“Откуда вы знаете наверняка, что Циско и его сообщники отпустили тех двоих мужчин?”

Я разрезал свой стейк, и кровь потекла на тарелку. Оно было недожаренным. Я поднял глаза на Мэгги.

“Наверное, я не знаю наверняка”.

Я вернулся к своему стейку и боковым зрением увидел, как Мэгги помахала помощнику официанта.

“Я собираюсь взять это, чтобы пойти и попытаться поймать такси у входа. Не могли бы вы рассказать мне об этом?”

“Конечно. Немедленно”.

Он поспешил прочь с тарелкой.

“Мэгги”, - сказал я.

“Мне просто нужно немного времени, чтобы подумать обо всем этом”.

Она выскользнула из кабинки.

“Я могу отвезти тебя”.

“Нет, со мной все будет в порядке”.

Она встала рядом со столом, открывая свою сумочку.

“Не беспокойся об этом. Я понял это”.

“Вы уверены?”

“Если там нет такси, посмотрите дальше по улице на Пальму. Там может быть один ”.

“Хорошо, спасибо”.

Затем она ушла, чтобы подождать свою еду снаружи. Я отодвинул свою тарелку на несколько дюймов и уставился на недопитый бокал вина, который она оставила после себя. Пять минут спустя я все еще обдумывал это, когда внезапно появилась Мэгги с сумкой в руке.

“Им пришлось вызвать такси”, - сказала она. “Это должно быть здесь с минуты на минуту”.

Она взяла свой бокал и отпила из него.

“Давайте поговорим после вашего суда”, - сказала она.

“Хорошо”.

Она поставила стакан, наклонилась и поцеловала меня в щеку. Затем она ушла. Я сидел там некоторое время, размышляя о разных вещах. Я думал, может быть, тот последний поцелуй спас мне жизнь.

Тридцать два

На этот раз в своем кабинете судья Перри сел. Было 9:05 утра среды, и я был там вместе с Андреа Фримен и судебным репортером. Перед возобновлением судебного разбирательства судья согласился с просьбой Фримена о проведении еще одной встречи вне поля зрения общественности. Перри подождал, пока мы устроимся на своих местах, затем проверил, что пальцы его репортера застыли над клавишами ее стено-аппарата.

“Хорошо, мы ведем запись здесь, в деле Калифорния против Трэммела,” - сказал он. “Мисс Фримен, вы вызвали на закрытое совещание. Я надеюсь, вы не собираетесь сказать мне, что вам нужно больше времени, чтобы разобраться с вопросом, связанным с федеральным целевым письмом.”

Фримен подвинулась к переднему краю своего сиденья.

“Вовсе нет, ваша честь. Нет ничего, к чему стоило бы стремиться. Вопрос был тщательно проверен, но полное знание того, что происходит с вовлеченными федеральными агентствами, меня не успокаивает. Я полагаю, из того, что я знаю сейчас, ясно, что мистер Халлер собирается попытаться сдвинуть это судебное разбирательство с мертвой точки с помощью вопросов, которые определенно не имеют отношения к делу, рассматриваемому присяжными ”.

Я прочистил горло, но судья вмешался первым.

“Мы рассматривали вопрос о вине третьей стороны в досудебном порядке, мисс Фримен. Я предоставляю защите свободу действий, чтобы довести дело до конца. Но вы должны дать мне кое-что здесь. То, что вы не хотите, чтобы мистер Холлер продолжал это целевое письмо, не делает его неактуальным ”.

“Я понимаю это, судья. Но что...”

“Извините меня”, - сказал я. “Дошла ли очередь до меня? Я хотел бы получить возможность ответить на инсинуацию, которую я выдвигаю ...”

“Дайте мисс Фримен закончить, и тогда вы получите хороший долгий рывок, мистер Холлер. Я обещаю вам это. Мисс Фримен?”

“Благодарю вас, ваша честь. Я пытаюсь сказать, что федеральное целевое письмо, по сути, почти ничего не значит. Это уведомление о незавершенном расследовании. Это не обвинение. Это даже не утверждение. Это не значит, что они что-то нашли или найдут что-то. Это просто инструмент, используемый федералами, чтобы сказать: ‘Эй, мы кое-что слышали, и мы собираемся разобраться в этом’. Но в руках мистера Халлера перед присяжными он собирается превратить это в предвестника гибели и прикрепить это к кому-то, кого здесь даже не судят. Судят Лайзу Траммел, и вся эта история с федеральными целевыми письмами даже отдаленно не имеет отношения к материальным вопросам. Я бы попросил вас запретить мистеру Холлер от любых дальнейших расспросов детектива Керлена в этом отношении ”.

Судья откинулся назад, сложив руки перед грудью, пальцы каждой руки были прижаты друг к другу. Он повернулся ко мне лицом. Наконец, моя реплика.

“Судья, если бы я был на месте Вашей чести, я думаю, что спросил бы адвоката, поскольку она говорит, что тщательно проверила это письмо и его происхождение, существует ли действующее федеральное большое жюри, рассматривающее мошенничество с потерей права выкупа в Южной Калифорнии. И затем я хотел бы спросить, как она пришла к выводу, что федеральное целевое письмо ‘почти ничего не значит’. Потому что я не думаю, что суд получает очень точную оценку того, что означает письмо или каково его влияние на это дело ”.

Судья повернулся обратно к Фримену и высвободил один из его пальцев, чтобы указать в ее сторону.

“Что на счет этого, мисс Фримен? Есть ли большое жюри?”

“Судья, вы ставите меня здесь в неловкое положение. Большое жюри работает тайно и ...

“Мы все здесь друзья, мисс Фримен”, - строго сказал судья. “Есть ли большое жюри?”

Она поколебалась, а затем кивнула.

“Существует большое жюри, ваша честь, но оно не заслушивало никаких показаний в отношении Луиса Оппарицио. Как я уже сказал, целевое письмо - это не что иное, как уведомление о предстоящем расследовании. Это слухи, судья, и они не подпадают ни под одно исключение, которое говорило бы о их приемлемости в этом процессе. Хотя письмо было подписано прокурором США в этом округе, на самом деле его автором был агент секретной службы, проводивший расследование. Агент ждет меня внизу, в моем кабинете. Если суд пожелает, я могу вызвать его в кабинет через десять минут, чтобы он в точности рассказал вам, что я только что сделал. Что со стороны мистера Халлера это много тумана и зеркал. На момент смерти мистера Бондурана еще не проводилось активного расследования и не было никакой связи между этими двумя. Там было только письмо.”

Это была ошибка. Раскрыв, что Васкес, агент секретной службы, написавший целевое письмо, находился в здании, Фримен поставил судью в затруднительное положение. То, что агент находился поблизости и был легко доступен, затруднило бы судье сразу отклонить этот вопрос. Я вмешался до того, как судья смог ответить.

“Судья Перри? Я бы предположил, что, поскольку адвокат говорит, что федеральный агент, написавший письмо, находится у нее прямо здесь, в здании суда, она просто вызвала его для дачи показаний, чтобы опровергнуть все, что я могу вытянуть из детектива Керлена на перекрестном допросе. Если мисс Фримен так уверена, что агент скажет, что целевое письмо, которое он написал, ничего не значит, то пусть он скажет это присяжным. Пусть он выбросит меня из воды. Я напоминаю суду, что мы уже окунули свои пальцы в эти воды. Вчера я спросил Керлена о письме. Просто вернуться туда и больше не упоминать об этом или попросить вас попросить присяжных не звонить в колокол и вычеркнуть это из памяти ... это может нанести больший ущерб нашему коллективному делу, чем полное освещение этого вопроса в эфире ”.

Перри ответил без колебаний.

“Я склонен думать, что вы правы на этот счет, мистер Халлер. Мне не нравится идея оставить присяжных на всю ночь с этим таинственным адресом для размышлений, а затем выбить почву у них из-под ног этим утром ”.

“Ваша честь”, - быстро сказал Фримен. “Могу я быть выслушан еще раз?”

“Нет, я не думаю, что это необходимо. Нам нужно прекратить тратить здесь время и начать судебный процесс ”.

“Но, ваша честь, есть еще один неотложный вопрос, который суд даже не рассмотрел”.

Судья выглядел расстроенным.

“И что это такое, мисс Фримен? Мое терпение на исходе”.

“Разрешение давать показания о целевом письме, адресованном ключевому свидетелю защиты, вероятно, усложнит предыдущее решение этого свидетеля не ссылаться на свои права, предусмотренные Пятой поправкой, во время дачи показаний по этому делу. Луис Оппарицио и его юрисконсульт вполне могут пересмотреть это решение, как только это целевое письмо будет представлено и обсуждено публично. Следовательно, мистер Халлер, возможно, выстраивает версию защиты, которая в конечном итоге приведет к тому, что его ключевой свидетель и, если хотите, подставной фигурант, откажется давать показания. Я хочу, чтобы это было зафиксировано сейчас, что если мистер Холлер играет в эту игру, он должен отвечать за последствия. Когда Оппарицио на следующей неделе решит, что в его интересах не давать показаний, и попросит о новом слушании по поводу повестки, я не хочу, чтобы адвокат защиты взывал к суду о пересмотре дела. Никаких повторений, судья.”

Судья кивнул, соглашаясь с ней.

“Я полагаю, это было бы равносильно тому, как если бы человек, убивший своих родителей, просил суд проявить к нему милосердие, потому что он сирота. Я согласен, мистер Халлер. Обращаю ваше внимание, что если вы играете таким образом, вы должны быть готовы отвечать за последствия ”.

“Я понимаю, судья”, - сказал я. “И я позабочусь о том, чтобы мой клиент сделал то же самое. У меня есть только один аргумент, и это то, что адвокат назвал Луиса Оппарицио подставным лицом. Он не соломенный человечек, и мы это докажем ”.

“Что ж, ” сказал судья, “ по крайней мере, у вас будет шанс. Теперь время уходит впустую. Давайте вернемся в зал суда”.

Я последовал за Фрименом к выходу, оставив судью позади, пока он надевал мантию. Я ожидал, что она ударит меня словесным нападением, но я получил противоположное.

“Хорошо сыграно, адвокат”, - сказала она.

“Спасибо, я думаю”.

“Как вы думаете, кто отправил вам письмо?”

“Хотел бы я знать”.

“Федералы связывались с вами? Я предполагаю, что они захотят выяснить, кто разглашает конфиденциальные документы общественности ”.

“Никто еще не сказал "Джек". Возможно, это федералы слили информацию. Если я вызову Оппарицио для дачи показаний, он застрянет в своих показаниях. Может быть, я здесь просто инструмент федерального правительства. Ты когда-нибудь думал об этом?”

Это предложение, казалось, заставило ее приостановиться. Проходя мимо нее, я улыбнулся.

Когда мы вошли в зал суда, я увидел Херба Даля в первом ряду галереи за столом защиты. Я подавил желание перевалить его через перила и ткнуть лицом в каменный пол. Мы с Фрименом заняли свои места за соответствующими столами, и я шепотом посвятил своего клиента в то, что произошло в Чемберс. Вошел судья и пригласил присяжных заседателей.

Последняя часть картины была заполнена, когда детектив Керлен вернулся на свидетельское место. Я схватил свои папки и блокнот и вернулся к кафедре. Казалось, прошла неделя с тех пор, как мой перекрестный допрос был прерван, но прошло меньше суток. Я вел себя так, как будто прошло меньше минуты.

“Итак, детектив Керлен, когда мы вчера закончили, я только что спросил вас, знаете ли вы, что такое федеральное целевое письмо. Можете ли вы ответить на этот вопрос сейчас?”

“Насколько я понимаю, когда федеральное агентство заинтересовано в сборе информации от физического лица или компании, они иногда рассылают письмо, в котором сообщают этому физическому лицу или компании, что они хотят поговорить. Это что-то вроде письма, в котором говорится: "Заходите, и давайте поговорим об этом, чтобы не было недоразумений ”.

“И это все?”

“Я не федеральный агент”.

“Ну, как вы думаете, это серьезно - получить письмо от федерального правительства, в котором говорится, что вы являетесь объектом расследования?”

“Я думаю, это могло быть. Я бы предположил, что это зависит от преступления, которое они расследуют ”.

Я попросил у судьи разрешения подойти к свидетелю с документом. Фримен запротестовал для протокола, сославшись на значимость. Судья отклонил решение без комментариев и сказал мне, что я могу отдать документ свидетелю.

Передав документ Керлену, я вернулся к кафедре и попросил судью пометить документ как доказательство защиты 3. Затем я сказал Керлену прочитать письмо.

“Дорогой мистер Оппарицио, Это письмо предназначено для того, чтобы сообщить ...”

“Подождите”, - прервал я. “Не могли бы вы сначала прочитать и описать, что находится в верхней части письма? Фирменный бланк?”

“Здесь написано ‘Офис прокурора Соединенных Штатов, Лос-Анджелес", и на одной стороне изображен орел, а на другой - флаг США. Должен ли я сейчас прочитать часть с письмом?”

“Да, пожалуйста, сделайте”.

“Уважаемый мистер Оппарицио, Это письмо предназначено для того, чтобы сообщить вам, что A. Louis Opparizio Financial Technologies, известная как ALOFT, и вы, каждый в отдельности, являетесь объектами межведомственной целевой группы, расследующей все уровни мошенничества с ипотекой в Южной Калифорнии. Получение этого письма предупреждает вас о том, что вы не должны удалять или уничтожать какие-либо документы или рабочие материалы, относящиеся к бизнесу вашей компании. Если вы хотите обсудить это расследование и сотрудничать с членами целевой группы, пожалуйста, не стесняйтесь позвонить или попросить своего юрисконсульта связаться со мной или Чарльзом Васкесом из U.С. Секретная служба, который был назначен на расследование ALOFT в качестве агента по делу. Мы приложим все усилия, чтобы встретиться с вами и обсудить этот вопрос. Если вы не желаете сотрудничать, вы можете быть уверены, что с вами вскоре свяжутся агенты оперативной группы. Я еще раз должен напомнить вам, что не следует уничтожать или выносить какие-либо документы или рабочие продукты из ваших офисов или связанных с ними помещений. Поступить так после получения этого уведомления означало бы совершить серьезное преступление против Соединенных Штатов Америки. Искренне ваш, Реджинальд Латтимор, прокурор США, Лос-Анджелес.’ Это все, за исключением того, что внизу указаны номера телефонов каждого ”.

По залу суда пронесся тихий ропот. Я был уверен, что большинство обычных граждан не знали о таких вещах, как федеральные целевые письма. Это были правоохранительные органы в новую эпоху. Я был уверен, что так называемая целевая группа состояла из символических взносов агентов из нескольких агентств и никакого бюджета. Вместо того, чтобы проводить дорогостоящие расследования, потребовалось бы попытаться запугать людей, чтобы они приходили и молили о пощаде. Дизайн, позволяющий сорвать низко висящий фрукт, взять несколько заголовков и покончить с этим. Кто-то вроде Оппарицио, вероятно, использовал оригинал письма, полученного по заказной почте, в качестве туалетной бумаги. Но для меня это не имело значения. Мой план состоял в том, чтобы использовать письмо, чтобы помочь моему клиенту избежать тюрьмы.

“Спасибо вам, детектив Керлен. Теперь, не могли бы вы сказать нам, датировано ли письмо?”

Керлен проверил копию, прежде чем ответить.

“Оно датировано восемнадцатым января этого года”.

“Итак, детектив, видели ли вы это письмо до вчерашнего дня?”

“Нет, почему я должен был это видеть? Это не имеет никакого отношения к...”

“Переходите к зачету как невосприимчивых”, - быстро сказал я. “Ваша честь, вопрос был просто в том, видел ли он это письмо раньше”.

Судья поручил Керлену отвечать только на заданный вопрос.

“Я не видел этого письма до вчерашнего дня”.

“Спасибо вам, детектив. А теперь давайте вернемся к другому письму, которое я просил вас прочитать вчера, от жертвы, Митчелла Бондуранта, тому же Луису Оппарицио, которому адресовано федеральное целевое письмо. У тебя это под рукой, в папке?”

“Если бы у меня была минутка”.

“Пожалуйста”.

Керлен нашел письмо в папке, вынул его и поднял.

“Хорошо. Не могли бы вы назвать нам дату этого письма, пожалуйста?”

“Десятого января этого года”.

“И это письмо было доставлено мистеру Оппарицио заказным письмом, верно?”

“Оно было отправлено заверенным. Я не могу сказать вам, получил ли это мистер Оппарицио или когда-либо видел это. В качестве подписи за это указано чье-то другое имя ”.

“Но независимо от того, кто за это расписался, несомненно, что оно было отправлено десятого января, верно?”

“Я думаю, что это правильно”.

“И второе письмо, о котором мы здесь говорили, целевое письмо от агента секретной службы, также было отправлено заказным письмом, я прав?”

“Это верно”.

“Таким образом, дата восемнадцатого января удостоверяет, когда это было отправлено по почте”.

“Верно”.

“Итак, позвольте мне посмотреть, имею ли я на это право. Мистер Бондурант отправляет Луису Оппарицио заказное письмо, в котором угрожает разоблачить предполагаемую мошенническую практику в его компании, а затем, восемь дней спустя, федеральная целевая группа отправляет мистеру Оппарицио другое заказное письмо, в котором говорится, что он является объектом расследования мошенничества с потерей права выкупа. Я правильно определил время, детектив Керлен?”

“Насколько я знаю, да”.

“И затем, менее чем через две недели, мистер Бондурант был зверски убит в гараже в Уэстленде, верно?”

“Это верно”.

Я сделал паузу и потер подбородок, как глубокий мыслитель. Я действительно хотел этим привлечь внимание присяжных. Я хотел посмотреть на их лица, но знал, что это раскроет мою игру. Итак, я выбрал позу глубокого мыслителя.

“Детектив, вы свидетельствовали о вашем богатом опыте в качестве детектива по расследованию убийств, верно?”

“Да, у меня большой опыт”.

“Гипотетически говоря, вы хотели бы знать тогда то, что знаете сейчас?”

Керлен прищурился, как будто был сбит с толку, хотя он точно знал, что я делаю и куда направляюсь.

“Я не уверен, что понимаю”, - сказал он.

“Скажем так, было бы хорошо для вас иметь эти письма на руках в первый день расследования убийства?”

“Конечно, почему бы и нет? Я бы собрал все доказательства и информацию в первый день в любое время. Но этого никогда не происходит ”.

“Гипотетически говоря, если бы вы знали, что ваша жертва, Митчелл Бондурант, отправил письмо с угрозой разоблачить преступное поведение другого человека всего за восемь дней до того, как этот человек узнал, что он стал объектом уголовного расследования, разве это не было бы важным направлением расследования для вас?”

“Трудно сказать”.

Теперь я посмотрел на присяжных. Керлен колебался, отказываясь признать то, в чем здравый смысл подсказывал ему признаться. Не нужно было быть детективом, чтобы понять это.

“Трудно сказать? Вы хотите сказать, что если бы у вас была эта информация и эти письма в день убийства, было бы трудно сказать, стали бы вы использовать их в качестве важной зацепки?”

“Я говорю, что у нас нет всех деталей, поэтому трудно сказать, насколько значительным это было или не было. Но в качестве общего ответа, все версии проверяются. Вот так все просто ”.

“Вот так просто, и все же вы никогда не рассматривали этот угол расследования, не так ли?”

“У меня не было этого письма. Как я мог проследить за этим?”

“У вас было письмо жертвы, и вы ничего с ним не сделали, не так ли?”

“Совсем неправда. Я проверил это и решил, что это не имеет никакого отношения к убийству ”.

“Но разве это не правда, что к тому времени у вас уже был ваш предполагаемый убийца, и вы не собирались позволить чему-либо изменить ваше мнение или заставить вас свернуть с этого пути?”

“Нет, неправда. Это вообще неправда”.

Я долго смотрел на Керлена, надеясь, что на моем лице отразилось отвращение.

“На данный момент больше вопросов нет”, - наконец сказал я.

Тридцать три

Фримен продержала Керлена в качестве свидетеля еще пятнадцать минут перенаправления и сделала все возможное, чтобы превратить его рассказ о расследовании в безупречную борьбу с преступностью. Когда она закончила, я подколол его еще раз, потому что был убежден, что уже опередил Керлена. Я пытался представить расследование как упражнение в ограниченном видении, и я верил, что мне это удалось.

Фримен, очевидно, почувствовал, что необходимость направить федеральное целевое письмо была срочной. Ее следующим свидетелем был агент секретной службы Чарльз Васкес. Он даже не был известен ей двадцать четыре часа назад, но теперь был включен в ее тщательно организованный список свидетелей и улик. Я мог бы возразить против его показаний на том основании, что у меня не было возможности задать Васкесу вопросы или подготовиться к ним, но я подумал, что это означало бы давить на судью Перри. Я решил, по крайней мере, посмотреть, что скажет агент в прямом эфире, прежде чем я зайду так далеко.

Васкесу было около сорока, у него был смуглый цвет лица и волосы под стать. Во время предварительных слушаний он сказал, что ранее был агентом DEA, прежде чем перейти в секретную службу. Он перешел от преследования наркоторговцев к преследованию фальшивомонетчиков, пока не появилась возможность присоединиться к целевой группе по взысканию. Он сказал, что в оперативной группе был руководитель и десять агентов из Секретной службы, ФБР, почтовой службы и Налогового управления. Помощник прокурора США наблюдал за их работой, но агенты, распределенные по парам, в основном работали автономно, имея свободу преследовать цели по своему выбору.

“Агент Васкес, восемнадцатого января этого года вы написали так называемое целевое письмо человеку по имени Луис Оппарицио, и оно было подписано прокурором США Реджинальдом Латтимором. Вы помните это?”

“Да, я знаю”.

“Прежде чем мы перейдем к этому конкретному письму, можете ли вы точно сказать присяжным, что такое целевое письмо?”

“Это инструмент, который мы используем, чтобы выкуривать подозреваемых и правонарушителей”.

“Как же так?”

“Мы в основном информируем их о том, что мы изучаем их дела, их деловую практику и действия, которые они предприняли. Целевое письмо всегда приглашает получателя зайти, чтобы обсудить ситуацию с агентами. В большом проценте случаев получатели делают именно это. Иногда это приводит к возбуждению дел, иногда - к другим расследованиям. Это стало полезным инструментом, потому что расследования стоят дорого. У нас нет бюджета. Если письмо может привести к предъявлению обвинений, или к сотрудничеству свидетеля, или к надежной зацепке в расследовании, то для нас это выгодная сделка ”.

“Итак, что касается письма Луису Оппарицио, что заставило вас отправить ему целевое письмо?”

“Ну, мой партнер и я были хорошо знакомы с его именем, потому что оно часто всплывало в других делах, над которыми мы работали. Не обязательно в плохом смысле, просто компания Оппарицио - это то, что мы называем фабрикой по обращению взыскания. Он занимается всей бумажной работой и подачей документов о потере права выкупа для многих банков, работающих в Южной Калифорнии. Тысячи случаев. Итак, мы продолжали наблюдать за компанией - ALOFT - и иногда поступали жалобы на методы, которые использовала компания. Мы с напарником решили взглянуть поближе. Мы разослали письмо, чтобы посмотреть, какой ответ получим ”.

“Означает ли это, что вы ожидали реакции?”

“Это было больше, чем рыбалка. Как я уже сказал, из этого места шло довольно много дыма. Мы искали огня, и иногда реакция, которую мы получаем от целевого письма, диктует, какими будут наши следующие шаги ”.

“В то время, когда вы составляли и отправляли целевое письмо, собрали ли вы какие-либо доказательства уголовных правонарушений со стороны Луиса Оппарицио или его компании?”

“Не в этот момент, нет”.

“Что произошло после того, как вы отправили письмо?”

“Пока ничего”.

“Ответил ли Луис Оппарицио на письмо?”

“Мы получили ответ от адвоката, в котором говорилось, что мистер Оппарицио приветствует расследование, потому что это дало бы ему возможность показать, что он вел чистый бизнес”.

“Воспользовались ли вы этим приемом и провели ли дальнейшее расследование в отношении мистера Оппарицио или его компании?”

“Нет, не было времени. У нас есть несколько других текущих расследований, которые кажутся более плодотворными ”.

Фримен проверила свои записи, прежде чем закончить.

“Наконец, агент Васкес, Луис Оппарицио или АЛОФТ в настоящее время находятся под следствием вашей оперативной группы?”

“Технически, нет. Но мы планируем следить за письмом ”.

“Значит, ответ отрицательный?”

“Верно”.

“Спасибо вам, агент Васкес”.

Фримен сел. Она сияла и явно была довольна показаниями, которые она получила от агента. Я встал и отнес свой блокнот обратно на кафедру. Я записал несколько вопросов из прямого допроса.

“Агент Васкес, вы хотите сказать присяжным, что человек, который не ответил на ваше целевое письмо, немедленно явившись с повинной, должен быть невиновен в каком-либо правонарушении?”

“Нет, я не такой”.

“Поскольку Луис Оппарицио этого не делал, считаете ли вы, что сейчас он на свободе?”

“Нет, я не знаю”.

“У вас вошло в практику рассылать целевые письма лицам, которых вы считаете невиновными в какой-либо преступной деятельности?”

“Нет, я не знаю”.

“Тогда что такое порог, агент Васкес? Что нужно сделать, чтобы получить целевое письмо?”

“В принципе, если вы попадетесь мне на глаза каким-либо подозрительным образом, я проведу предварительную проверку, и это может привести к письму. Мы не рассылаем их случайным образом. Мы знаем, что делаем”.

“Говорили ли вы, или ваш партнер, или кто-либо из оперативной группы с Митчеллом Бондурантом относительно практики ALOFT?”

“Нет, мы этого не делали. Никто этого не делал ”.

“Был бы он кем-то, с кем вы бы поговорили?”

Фримен возразил, назвав вопрос расплывчатым. Судья поддержал возражение. Я решил оставить вопрос, витающий в воздухе, без ответа перед присяжными.

“Спасибо вам, агент Васкес”.

Фримен вернулась к запланированному раскрытию дела после Васкеса, позвонив садовнику, который нашел молоток в кустах возле дома в полутора кварталах от места убийства. Его показания были быстрыми и без происшествий, сами по себе неважными, пока их позже не свяжут с показаниями свидетелей-криминалистов штата. Я набрал незначительное очко, заставив садовника признать, что он работал в кустах и вокруг них по меньшей мере двенадцать раз, прежде чем нашел молоток. Это было небольшое семя, которое нужно было посеять присяжным, идея о том, что возможно, сам молоток был подброшен спустя долгое время после убийства.

После садовника обвинение перешло к нескольким кратким показаниям владельца дома и полицейских, которые передали цепочку хранения молотка в судебно-медицинскую лабораторию. Я даже не стал утруждать себя перекрестным допросом. Я не собирался оспаривать цепочку поставок или тот факт, что молоток был орудием убийства. Мой план состоял в том, чтобы согласиться не только с тем, что это было оружие, из которого убили Митчелла Бондуранта, но и с тем, что оно принадлежало Лизе Траммел.

Это был бы неожиданный ход, но единственный, который соответствовал версии защиты о подставе. Предположение Джеффа Траммела о том, что молоток мог находиться на заднем сиденье BMW, который он оставил, когда исчез в Мексике, не подтвердилось. Cisco удалось обнаружить эту машину, которая все еще использовалась в дилерском центре, где работал Джефф Траммел, но молотка в багажнике не было, а человек, отвечающий за управление автопарком, сказал, что его никогда не было. Я отверг рассказ Джеффа Траммела как попытку получить деньги за информацию, которая могла бы оказаться полезной в деле его бывшей жены.

Последовательность орудий убийства привела нас на ланч, и судья, как уже вошло у него в привычку, прервал заседание на пятнадцать минут раньше. Я повернулся к своей клиентке и пригласил ее пообедать со мной.

“Что насчет Херба?” - спросила она. “Я обещал ему, что пойду с ним на ланч”.

“Херб тоже может прийти”.

“Неужели?”

“Конечно, почему бы и нет?”

“Потому что я думал, что вы не… Неважно, я скажу ему ”.

“Хорошо. Я поведу”.

Я попросил Рохаса забрать нас, и мы поехали по Ван-Найс в деревушку недалеко от Вентуры. Заведение существовало десятилетиями, и хотя оно приобрело известность с тех пор, как называлось "Гамбургер Гамлет", еда была точно такой же. Поскольку судья отпустил нас пораньше, мы избежали дневного опознания, и нас сразу же проводили в кабинку.

“Я люблю это место”, - сказал Даль. “Но я не был здесь целую вечность”.

Я сел напротив Даля и моего клиента. Я не отреагировал на его энтузиазм по поводу ресторана. Я был слишком занят, придумывая, как я собираюсь разыграть ланч.

Мы быстро сделали заказ, потому что даже с учетом раннего начала наше временное окно было небольшим. Наш разговор был сосредоточен на деле и на том, как Лиза воспринимала происходящее. Пока что она была довольна.

“Вы получаете что-то, что помогает мне, от каждого свидетеля”, - сказала она. “Это весьма примечательно”.

“Но вопрос в том, достаточно ли я получаю?” Я ответил. “И что вы должны помнить, так это то, что гора становится круче с каждым свидетелем. Знаете ли вы пьесу Boléro? Это классическая музыка. Я думаю, что это сочинил Равель ”.

Лиза непонимающе посмотрела на меня.

“Бо Дерек, через десять минут”, - сказал Даль. “Мне это нравится!”

“Верно. В любом случае, суть в том, что это длинная пьеса, может быть, минут пятнадцать или около того, и начинается она медленно, всего с нескольких тихих инструментов, а затем набирает обороты и нарастает, нарастает в крещендо, грандиозном завершении, когда все инструменты в оркестре вступают вместе. И в то же время эмоции слушателей нарастают и собираются воедино в один и тот же момент. И именно этим здесь занимается прокурор. Она набирает силу. Ее лучший материал еще впереди, потому что к тому времени, когда она закончит, она соберет все вместе с барабанами, струнными и рожками. Ты понимаешь, Лиза?”

Она неохотно кивнула.

“Я не пытаюсь сбить тебя с ног. Вы взволнованы, полны надежд и праведны, и я хочу, чтобы вы оставались такими. Потому что присяжные обратили на это внимание, и это помогает так же сильно, как и все, что я там делаю. Но вы должны помнить, что гора становится все круче. У нее все еще впереди, а присяжные любят науку, потому что она дает им выход, способ отсрочки. Люди думают, что хотят быть присяжными. Ты увольняешься с работы, сидишь в первом ряду над интересным делом, перед тобой драма из реальной жизни, а не в метро дома. Но в конце концов им приходится вернуться в ту комнату, посмотреть друг на друга и принять решение. Они должны решать чью-то жизнь. Поверьте мне, не так уж много людей хотят это делать. Наука облегчает это. ‘О, ну, если ДНК совпадает, то это не может быть ошибкой. Виновен по предъявленному обвинению.’ Вы видите? Это то, с чем мы все еще сталкиваемся, Лиза, и я не хочу, чтобы у нас были какие-либо иллюзии по этому поводу ”.

Даль галантно положил ладонь на ее руку, которая опиралась на стол. Он успокаивающе сжал ее.

“Хорошо, что мы будем делать с их ДНК?” Спросил Траммел.

“Ничего”, - сказал я. “Я ничего не могу сделать. Я говорил вам перед судом, что мы попросили наших людей проверить это, и мы получили те же ответы. Это законно ”.

Ее глаза были опущены в знак поражения, и я увидел, как на глаза навернулись слезы, чего я и хотел. Официантка выбрала этот момент, чтобы появиться с нашими обеденными тарелками. Я подождал, пока мы не остались одни, прежде чем продолжить.

“Не унывай, Лиза. ДНК - это просто показуха ”.

Она посмотрела на меня в замешательстве.

“Я думал, вы только что сказали, что это законно”.

“Это так. Но это не значит, что этому нет объяснения. Я займусь анализом ДНК. Как вы сказали, когда мы сели, моя работа здесь заключается в том, чтобы заронить сомнение в каждый кусочек их головоломки. Затем мы надеемся, что, когда все их части будут на месте, и они покажут присяжным картину, все маленькие семена сомнения, которые мы посеяли, переросли во что-то, что изменит эту картину. Если мы сделаем это, то загорим”.

“Что это значит?”

“Мы идем домой. Мы идем на пляж и загораем”.

Я улыбнулся ей, и она улыбнулась в ответ. Ее слезы размазали сложный макияж, который она нанесла тем утром.

Остаток обеда был перемежен светской беседой и неосведомленными или бессмысленными замечаниями о системе уголовного правосудия со стороны моей клиентки и ее любовника. Это была обычная вещь, которую я наблюдал у своих клиентов. Они не знают закона, но быстро объясняют мне, что в нем не так. Я подождал, пока Траммел отправит в рот вилкой последний кусочек салата.

“Лиза, твоя тушь немного размазалась во время первой части нашего разговора. Очень важно, чтобы ты оставался сильным и выглядел сильным. Я хочу, чтобы ты пошел в туалет и заставил себя выглядеть сильным, хорошо?”

“Могу я просто сделать это в здании суда?”

“Нет, потому что мы можем войти туда одновременно с кем-нибудь из присяжных или репортеров. Вы никогда не знаете, кто вас увидит. Я не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что ты тратишь свой обеденный перерыв на слезы, хорошо? Я хочу, чтобы вы сделали это сейчас. И я позвоню Рохасу, чтобы он приехал за нами ”.

“Это может занять у меня несколько минут”.

Я посмотрел на свои часы.

“Хорошо, не торопитесь. Я немного подожду с Рохасом ”.

Даль встала, чтобы она могла выскользнуть из кабинки. Затем мы остались одни. Я отодвинул свою тарелку в сторону и поставил локти на стол. Мои руки были сложены вместе перед моим ртом, как у игрока в покер, который держит свои карты, чтобы скрыть свое лицо. В глубине души хороший адвокат был переговорщиком. И теперь пришло время договориться об уходе Херба Даля.

“Итак, Херб ... Тебе пора уходить”.

Он одарил меня легкой улыбкой непонимания.

“Что вы имеете в виду? Мы все собрались вместе”.

“Нет, я имею в виду из дела. От Лизы. Тебе пора исчезнуть”.

Он продолжал вести себя как я не понимаю.

“Я никуда не собираюсь. Лиза и я… мы близки. И у меня много денег, вложенных в это дело ”.

“Что ж, ваши деньги пропали. И что касается Лизы, то это шарада, которая прямо сейчас подходит к концу ”.

Я полез во внутренний карман своего пальто и вытащил фотографию Херба с братьями Мак, которую Циско дал мне накануне вечером. Я передал это ему через стол. Он быстро взглянул на это, а затем неловко рассмеялся.

“Хорошо, я укушу. Кто они?”

“Братья Мак. Люди, которых вы наняли, чтобы обработать меня.”

Он покачал головой и оглянулся через плечо на задний коридор, который вел к туалетам. Затем он снова повернулся ко мне.

“Извини, Микки, но я не понимаю, о чем ты говоришь. Я думаю, вы должны помнить, что у нас с вами есть договоренность по поводу фильма. Сделка, связанная с обстоятельствами, которые, я уверен, Калифорнийская коллегия адвокатов была бы заинтересована пересмотреть, но в остальном ... ”

“Ты угрожаешь мне, Даль? Потому что, если это так, ты совершаешь ошибку ”.

“Нет, никакой угрозы. Я просто пытаюсь понять, к чему ты клонишь ”.

“Я выхожу из темной комнаты, где у меня состоялся интересный разговор с братьями Мак”.

Даль сложил фотографию и вернул ее мне.

“Эти двое? Они спрашивали у меня дорогу, вот и все ”.

“Указания, да? Вы уверены, что они просили не деньги? Потому что у нас тоже есть фотографии этого ”.

“Я мог бы дать им несколько долларов. Они попросили о помощи и казались достаточно милыми ”.

Теперь мне пришлось улыбнуться.

“Знаешь, ты молодец, Херб, но я получил их историю. Так что давайте просто пропустим всю эту чушь и приступим к игре ”.

Он пожал плечами.

“Ладно, это твое шоу. В чем суть игры?”

“Пьеса - это то, что я сказал в начале. Ты ушел, Херб. Ты целуешь Лизу на прощание. Ты прощаешься с контрактом на фильм. Ты целуешь свои деньги на прощание”.

“Это слишком много поцелуев. Что я получу за все это?”

“Ты можешь не попасть в тюрьму, вот что ты получаешь”.

Он покачал головой и снова оглянулся через плечо.

“Так не работает, Мик. Видите ли, это были не мои деньги. Это исходило не от меня ”.

“От кого это исходило, от Джерри Кастилла?”

Его глаза совершили быстрое движение, а затем остановились. Это имя подействовало на него, как невидимый удар. Теперь он знал, что братья Мак уступили и проговорились.

“Да, я знаю о Джерри, и я также знаю о Джоуи в Нью-Йорке. У головорезов нет чести, Херб. Братья Мак готовы начать петь, как Сонни и Шер. И песня такая ‘У меня есть ты, детка". Я упаковал тебя в милую маленькую упаковку, и если ты сегодня не исчезнешь из жизни Лизы и из моей жизни, я оставлю это в офисе окружного прокурора, где у меня случайно есть бывшая жена, которая работает прокурором и которая была очень расстроена тем нападением на меня.

“Я полагаю, она проведет это дело через большое жюри за одно утро, и ты, засранец, сядешь за нападение при отягчающих обстоятельствах с GBH. Это означает ‘с большим телесным повреждением’. Это называется усилением заряда. Это даст вам дополнительные три года к приговору. И как жертва я собираюсь настаивать на этом. Это за мой извращенный орех. Я бы сказал, что все сказанное с учетом выигранного времени, тебе светит на четыре года вперед, Херб. И есть одна вещь, которую вы должны знать. В Соледаде тебе не разрешают носить ни одного гребаного знака мира ”.

Даль поставил локти на стол и наклонился вперед. Впервые я увидел отчаяние в его глазах.

“Ты ни хрена не понимаешь, что делаешь. Вы не знаете, с кем имеете дело ”.

“Послушай, мудак - могу я называть тебя мудаком?-Мне наплевать, с кем я имею дело. Я смотрю на тебя и хочу, чтобы ты убрался подальше от меня и этого дела и ...

“Нет, нет, вы этого не понимаете. Я могу тебе помочь. Вы думаете, что знаете, что происходит в этом деле? Ты ни хрена не знаешь. Но я могу научить тебя, Халлер. Я могу помочь тебе добраться до пляжа, и мы все сможем загореть ”.

Я откинулась от него, положив руку на мягкую спинку кабинки. Теперь я был озадачен. Я взмахнул запястьем, как будто это была пустая трата времени.

“Так научи меня”.

“Вы думаете, я просто появился на линии ее пикета и сказал: ‘Давайте снимем фильм’? Ты тупой ублюдок! Меня послали туда. Еще до того, как Бондуранта усыпили, я был близок к Лизе. Вы думаете, это была случайность?”

“Посланный кем?”

“Как ты думаешь, кто?”

Я уставился на него и почувствовал, как все аспекты дела сливаются воедино, подобно ручейкам, впадающим в реку. Гипотеза о невиновности не была гипотезой. Подстава была реальной.

“Opparizio.”

Он сделал один легкий кивок в подтверждение. И в этот момент я увидел, как Лиза прошла по заднему коридору, направляясь к нам, ее глаза снова сияли и радовались суду. Я оглянулся на Даля. Я хотел задать много вопросов, но у нас не было времени.

“В семь часов вечера. Будьте в моем офисе. Один. Тогда ты расскажешь мне об Оппарицио. Ты рассказываешь мне обо всем… или я пойду к окружному прокурору ”.

“Единственное, я никогда ни о чем свидетельствовать не буду. Никогда”.

“В семь часов”.

“Я должен был поужинать с Лизой”.

“Да, ну, планы изменились. Подумайте о чем-нибудь. Ты просто будь там. Теперь пойдем”.

Я начал выскальзывать из кабинки, когда вошла Лиза. Я достал свой телефон и позвонил Рохасу.

“Мы готовы”, - сказал я. “Заберите нас у входа”.

Тридцать четыре

После повторного заседания суда обвинение вызвало детектива Синтию Лонгстрет на свидетельское место. Пойдя с партнером Керлен в качестве ее следующего свидетеля, Фримен подтвердила то, что было моим растущим предположением: что ее версия Болеро достигла кульминации благодаря науке. Это была умная игра. Соглашайтесь с тем, что нельзя подвергнуть сомнению или опровергнуть. Изложите ход расследования с помощью Керлена и Лонгстрета, а затем соедините все это с результатами экспертизы. Она закончила бы дело с медицинским экспертом и доказательствами ДНК. Хорошая плотная упаковка.

Детектив Лонгстрет не выглядела такой жесткой, как в первый день расследования, когда я встретил ее в отделе Ван Найса. Прежде всего, на ней было платье, которое делало ее больше похожей на школьную учительницу, чем на детектива. Я уже видел такого рода трансформацию раньше, и это всегда беспокоило меня. Было ли это по указанию прокурора или благодаря собственным уловкам детектива, много раз я сталкивался с женщиной-полицейским свидетелем, которая преображалась, чтобы быть мягче и приятнее присяжным. Но если бы я осмелился указать на это судье или кому-либо еще, если уж на то пошло, я рисковал прослыть женоненавистником.

Поэтому в большинстве случаев мне просто приходилось улыбаться и есть это.

Фримен использовал Лонгстрета, чтобы изложить вторую половину расследования. Ее показания будут в основном касаться обыска в доме Траммелов и его результатов. Я не ожидал здесь никаких сюрпризов. После того, как Фримен записала показания своего свидетеля, она сразу перешла к делу.

“Получили ли вы ордер на обыск от судьи, разрешающий вам доступ в дом Лайзы Траммел?” Спросил Фримен.

“Да, я это сделал”.

“Что это за процесс? Как вы можете заставить судью издать такой приказ?”

“Вы обращаетесь с запросом, который содержит заявление о вероятной причине, в котором перечислены факты и улики, которые привели вас к необходимости обыска помещения. Я сделал это здесь, используя показания свидетеля, который видел подозреваемого вблизи банка, а также противоречивые заявления самого подозреваемого во время допроса. Ордер был подписан и выдан судьей Компаньони, и мы проследовали в дом в Вудленд-Хиллз ”.

“Кто такие ‘мы’, детектив?”

“Мой напарник, детектив Керлен и я, и мы решили взять с собой видеооператора и команду криминалистов, чтобы обработать все, что мы могли бы найти во время обыска”.

“Значит, весь обыск был записан на видео?”

“Ну, я бы не сказал, что это был полный обыск. Мы с напарником расстаемся, чтобы ускорить процесс. Но там был только один оператор, и он не мог быть с нами обоими одновременно. Способ, которым мы работали, заключался в том, что, когда мы находили что-то, что выглядело как улика или что-то, что мы хотели взять под стражу для экспертизы, мы требовали камеру ”.

“Я понимаю. И вы принесли видео с собой сегодня?”

“Я сделал, и он был помещен в проигрыватель и готов к запуску”.

“Идеально”.

Затем присяжным был представлен девяностоминутный видеоролик, сопровождаемый повествованием Лонгстрета. Камера следила за полицейской командой, когда они прибыли к дому, и сделала полный круг вокруг него, прежде чем войти. Хотя вид открывался с заднего двора, Лонгстрет позаботился о том, чтобы указать присяжным на сад с травами, усеянный железнодорожными шпалами и свежевспаханной землей. Это было то, что великие режиссеры назвали бы предзнаменованием. Его значение станет очевидным позже, когда камера окажется внутри гаража.

Мне было трудно сосредоточиться на показаниях. Даль взорвал бомбу, когда раскрыл связь с Оппарицио. Я продолжал думать о возможном сценарии и о том, что это может значить для дела. Я хотел, чтобы суд закончился, и чтобы это было в семь часов.

На видео ключ, изъятый из вещей Лизы Траммел после ее ареста, использовался для проникновения в дом без ущерба имуществу. Оказавшись внутри, команда начала систематический обыск помещений, который, казалось, следовал протоколу, рожденному опытом. Стоки душа и ванны были исследованы на наличие следов крови. Стиральная машина и сушилка также. Самая продолжительная часть обыска проходила в шкафах, где каждая обувь и предмет одежды были тщательно осмотрены и подвергнуты химической обработке и освещению, призванным привлечь внимание к следам крови.

Камера в конечном итоге последовала за Лонгстрет, когда она вышла из боковой двери дома и пересекла небольшой портик к другой двери. Эта дверь была не заперта, и она прошла через нее, занеся камеру в гараж. Фримен остановил видео здесь. Как опытный голливудский мастер, она вызвала у зрителей предвкушение, и теперь наступил момент большой дразни.

“То, что было найдено в гараже, стало очень важным для расследования, верно, детектив?”

“Да, это произошло”.

“Что вы обнаружили?”

“Ну, в одном случае это было то, чего мы не нашли”.

“Можете ли вы объяснить, что вы имеете в виду под этим?”

“Да. Вдоль задней стены гаража тянулся верстак для инструментов. Он, казалось, был полностью укомплектован инструментами. Большинство из них висели на крюках, прикрепленных к доске, установленной над скамьей и вдоль стены. Различные места для подвешивания инструментов были отмечены названием инструмента. Все имело свое место на доске.”

“Хорошо, вы можете нам показать?”

Видео было перезапущено, и вскоре на нем появился прямой обзор рабочего стола. В этот момент Фримен заморозил изображение на экранах над головой.

“Хорошо, значит, это верстак, верно?”

“Да”.

“Мы видим инструменты, висящие на доске для прикрепления. Чего-нибудь не хватает?”

“Да, молоток пропал”.

Фримен попросил судью разрешить Лонгстрету выйти и с помощью лазерной указки показать на экранах, где на доске для разметки было место для молотка. Судья разрешил это. Лонгстрет показал это на обоих экранах, а затем вернулся на свидетельское место.

“Итак, детектив, было ли это место специально отмечено как предназначенное для молотка?”

“Да, это было”.

“Итак, молоток пропал”.

“Его не нашли нигде ни в гараже, ни в доме”.

“И наступил ли момент, когда вы определили марку и модель инструментов, которые были на доске для разметки?”

“Да, используя инструменты, которые все еще были там, мы смогли определить, что у Траммелов был набор инструментов Craftsman, который поставлялся в определенной упаковке. Это был набор из двухсот тридцати девяти предметов под названием ”Набор плотницких инструментов".

“А был ли молоток из этой упаковки доступен за пределами этого набора?”

“Нет, этого не было. Там был конкретный молоток, который принадлежал к этому конкретному набору инструментов ”.

“И он пропал из набора инструментов в гараже Лайзы Траммел”.

“Это верно”.

“Итак, наступил ли момент в ходе расследования, когда в полицию был передан молоток, который был найден недалеко от места убийства Митчелла Бондуранта?”

“Да, садовник нашел молоток в кустах в полутора кварталах от гаража, где произошло убийство”.

“Вы осматривали этот молоток?”

“Я кратко изучил это, прежде чем передать в Отдел научных исследований для анализа”.

“Что это был за молоток?”

“Это был молоток-гвоздодер”.

“А вы знаете, кто изготовил молоток?”

“Это было изготовлено мастером Сирса”.

Фримен сделала паузу, как будто она ожидала, что присяжные коллективно ахнут от откровения, когда все в зале суда точно знали, что последует. Затем она подошла к столу обвинения и открыла коричневый пакет для улик. Из него она вытащила молоток, который был упакован в прозрачный пластиковый пакет. Высоко подняв молоток, она вернулась к кафедре.

“Ваша честь, могу я подойти к свидетелю с вещественным доказательством?”

“Вы можете”.

Она подошла с молотком к Лонгстрет и передала его ей.

“Детектив, я прошу вас идентифицировать молоток, который вы держите”.

“Это молоток, который был найден и передан мне. Мои инициалы и номер значка указаны на этом пакете для улик ”.

Фримен забрал у нее молоток и попросил, чтобы это было помечено как государственное доказательство. Судья Перри дал свое согласие. Вернув молоток на стол обвинения, Фримен вернулась к кафедре и продолжила свой допрос.

“Вы показали, что молоток был передан СИДУ для судебно-медицинской экспертизы, верно?”

“Да, верно”.

“И после этого вы получили отчет судебно-медицинской экспертизы об инструменте?”

“Да, и это у меня здесь”.

“Каковы были их выводы?”

“Следует отметить две вещи. Во-первых, они определили, что молоток был изготовлен исключительно для набора инструментов Craftsman Carpenter ”.

“Тот самый набор, который был найден в гараже обвиняемого?”

“Да”.

“Но без молотка?”

“Верно”.

“А другим примечательным заключением судебно-медицинской экспертизы было что?”

“Они нашли кровь на рукоятке молотка”.

“Даже несмотря на то, что это было найдено в кустах и пролежало там несколько недель?”

Я встал и возразил, утверждая, что никакие показания или улики не установили, как долго молоток находился в кустах.

“Ваша честь”, - ответил Фримен. “Молоток был найден через несколько недель после того, как произошло убийство. Само собой разумеется, что в это время он был в кустах ”.

Прежде чем судья смог вынести решение, я быстро возразил.

“Опять же, судья, государство не представило никаких доказательств или свидетельских показаний, которые позволили бы заключить, что молоток находился в том кустарнике так долго. На самом деле, человек, который нашел это, показал, что он работал в этих кустах по меньшей мере двенадцать раз с момента убийства и не видел этого до того утра, когда он действительно нашел это. Молоток легко мог быть подброшен в ночь перед тем, как это было...

“Протестую, ваша честь!” Фримен кричал. “Адвокат использует свое возражение, чтобы изложить доводы защиты, потому что он знает, что это будет ...”

“Достаточно!” - рявкнул судья. “От вас обоих. Возражение принимается. Мисс Фримен, вам нужно переформулировать свой вопрос так, чтобы он не предполагал фактов, не являющихся доказательствами.”

Фримен посмотрела вниз на свои записи, успокаивая себя.

“Детектив, вы видели кровь на молотке, когда он был передан вам?”

“Нет, я этого не делал”.

“Тогда сколько крови на самом деле было на молотке?”

“В отчете это описано как следы крови. Ничтожное количество, которое находилось под верхней частью резиновой рукоятки, которая охватывает деревянную ручку ”.

“Хорошо, итак, что вы сделали после получения отчета?”

“Я организовал анализ крови с молотка в частной лаборатории ДНК в Санта-Монике”.

“Почему вы не воспользовались региональной криминалистической лабораторией Калифорнийского государственного университета? Разве это не обычная процедура?”

“Это обычная процедура, но мы хотели ускорить процесс. У нас были деньги в бюджете, поэтому мы подумали, что нам следует поторопиться с этим. Я проверил результаты в нашей лаборатории.”

Фриман сделал паузу и попросил судью включить отчет судебно-медицинской экспертизы о молотке в качестве доказательства обвинения. Я не возражал, и судья одобрил. Затем Фримен изменил курс, оставив анализ ДНК эксперту по ДНК, который должен был прийти в конце дела обвинения.

“Давайте теперь вернемся в гараж, детектив. Были ли какие-либо другие важные находки?”

Я снова возразил, на этот раз против формы вопроса, которая предполагала, что имело место важное открытие, когда на самом деле ни одно из них не было засвидетельствовано. Это был дешевый ход, но я воспользовался им, потому что последняя стычка из-за возражения сбила темп Фримена. Я хотел продолжать пытаться делать это. Судья сказал ей перефразировать вопрос, что она и сделала.

“Детектив, вы дали показания о том, чего не нашли в гараже. Молоток. Что вы можете сказать нам из того, что вы нашли?”

Фримен повернулся ко мне после того, как задал этот вопрос, как будто для того, чтобы получить мое одобрение. Я кивнул ей и улыбнулся. Тот факт, что она даже признала меня, был знаком, что я достал ее двумя последними возражениями.

“Мы нашли пару садовых туфель и получили положительную реакцию крови, когда проводили тест на люминол”.

“Люминол является одним из веществ, которые реагируют на кровь при ультрафиолетовом освещении, правильно?”

“Это верно. Это используется для обнаружения мест, где кровь была очищена или вытерта.”

“Где здесь была найдена кровь?”

“На шнурке от левого ботинка”.

“Почему именно в этих ботинках тестировался Люминол?”

“Прежде всего, это обычная проверка всей обуви и одежды, когда вы ищете возможные следы крови. На месте преступления была кровь, так что вы работаете, исходя из предположения, что какая-то часть попала на нападавшего. Во-вторых, мы заметили на заднем дворе, что сад недавно был обработан. Земля была перевернута, и все же эти ботинки были очень чистыми”.

“Ну, разве кто-нибудь не почистил бы свою садовую обувь перед тем, как войти в дом?”

“Возможно, но нас не было в доме. Мы были в гараже, и обувь была в картонной коробке, в которой было много грязи, предположительно из сада, и все же обувь была довольно чистой. Это привлекло наше внимание”.

Фримен переслал видео до того места, где были показаны ботинки. Они сидели бок о бок в коробке с надписью COCA-COLA. Они были на полке под верстаком. Не скрытый никакими средствами. Как раз в том месте, где они, вероятно, обычно хранились.

“Это те самые туфли?”

“Да. Вы можете видеть, как один из судмедэкспертов собирает их там.”

“То есть вы хотите сказать, что тот факт, что они были такими чистыми, но хранились в грязной коробке, вызвал у них подозрения?”

Я возразил, заявив, что она ведет свидетеля. Я выиграл очко, но сообщение дошло до присяжных. Фримен пошел дальше.

“Что заставило вас подумать, что туфли принадлежали Лайзе Траммел?”

“Потому что они были маленькими, очевидно, женские туфли, и потому что мы нашли в доме фотографию в рамке, на которой была изображена Лиза, работающая в саду. На ней были туфли.”

“Спасибо вам, детектив. Что стало с ботинками и пятном на одном шнурке, на котором первоначально были обнаружены следы крови?”

“Шнурок был передан в региональную криминалистическую лабораторию штата Калифорния для анализа ДНК”.

“Почему вы не воспользовались для этого частной лабораторией?”

“Образец крови был довольно маленьким. Мы решили не рисковать тем, что можем потерять образец во внешней лаборатории. Мы с напарником лично доставили его в лабораторию Калифорнийского университета. Мы также прислали другие образцы для сравнения ”.

“Другие примеры для сравнения - что это значит?”

“Кровь жертвы также была отправлена отдельной доставкой в лабораторию, чтобы ее можно было сравнить с тем, что было найдено на ботинке”.

“Почему раздельная доставка?”

“Таким образом, не было бы никакой возможности перекрестного заражения”.

“Спасибо вам, детектив Лонгстрет. На данный момент у меня больше нет вопросов ”.

Судья объявил перерыв на вторую половину дня перед началом перекрестного допроса. Моя клиентка, не подозревая об истинной цели моего приглашения на обед, пригласила меня присоединиться к ней и Далю за кофе. Я отказался, сказав, что должен записать свои вопросы для Кросса. Правда заключалась в том, что у меня уже были готовы вопросы. Хотя до суда я думал, что Фримен использует Керлена для представления и дачи показаний о молотке, туфлях и обыске в доме Лайзы Траммел, я, тем не менее, был готов, потому что непосредственный допрос прошел именно так, как я ожидал.

Вместо этого я провел перерыв, разговаривая по телефону с Циско, готовя его к встрече с Далем в семь. Я сказал ему, чтобы он наводил порядок в "Буллокс" и держал автоматы и "Бам-бам" у здания "Виктори" для безопасности. Я не был уверен, собирался ли Дал играть честно или нет, но я собирался быть готовым в любом случае.

Тридцать пять

После перерыва детектив Лонгстрет снова занял место свидетеля, и судья передал его мне. Я не бросал софтбольные мячи и сразу перешел к тем моментам, которые хотел высказать перед присяжными. Прежде всего, это были показания, которые проинформировали присяжных о том, что окрестности Уэстленда были обысканы полицией в день убийства. Это включало дом и, предположительно, ландшафтный дизайн, где в конечном итоге был найден молоток.

“Детектив, ” спросил я, - вас беспокоило, что этот молоток был найден спустя столь долгое время после убийства и в то же время так близко к месту убийства и в месте, которое находилось внутри довольно интенсивного поискового периметра?”

“Нет, не совсем. После того, как был найден молоток, я вышел и посмотрел на кусты перед тем домом. Они были большими и очень плотными. Меня нисколько не удивило и не обеспокоило, что молоток мог находиться там все это время. На самом деле, я думал, нам очень повезло, что это вообще было найдено ”.

Хороший ответ. Я начинал понимать, почему Фримен поссорил Керлена и Лонгстрета. Лонгстрет была чертовски хороша в суде, возможно, даже лучше, чем ее партнер-ветеран. Я пошел дальше. Одним из правил игры было дистанцироваться от ошибок. Не усложняйте ситуацию, пребывая.

“Хорошо, давайте сейчас переместимся в дом в Вудленд-Хиллз. Детектив, разве вы не согласны с тем, что обыск в доме был провальным?”

“Арест? Я не уверен, что назвал бы это провалом. Я...”

“Вы нашли окровавленную одежду обвиняемого?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Вы нашли кровь жертвы в душевой кабине или в сливных отверстиях ванны?”

“Нет, мы этого не делали”.

“А как насчет стиральной машины?”

“Нет”.

“Какие доказательства, представленные государством в ходе этого судебного разбирательства, были получены из дома обвиняемого? Я не говорю о гараже. Просто дом”.

Лонгстрет потребовалось несколько долгих минут молчания, пока она проводила внутреннюю инвентаризацию. Наконец, она покачала головой.

“В данный момент я ничего не могу вспомнить. Но это все еще не означает, что поиски провалились. Иногда не находить улики так же полезно, как и находить их.”

Я сделал паузу. Она дразнила меня. Она хотела, чтобы я попросил ее объяснить. Но если бы я это сделал, я понятия не имел, куда бы она пошла. Я решил отступить, а не заглатывать наживку и двигаться дальше.

“Хорошо, но настоящее сокровище - улика, которую вы нашли, - было найдено в гараже, верно? Доказательства, которые были представлены или будут представлены суду в ходе этого судебного разбирательства ”.

“Я бы так подумал, да”.

“Мы говорим о ботинке с пятнами крови на нем и о наборе инструментов, в котором отсутствует молоток, верно?”

“Это верно”.

“Я что-то еще упускаю?”

“Я так не думаю”.

“Хорошо, тогда позвольте мне показать вам кое-что здесь, на экранах над головой”.

Я схватил пульт, который Фримен предусмотрительно оставил на кафедре. Я прокрутил видео поиска в обратном направлении, не отрывая глаз от перематываемых изображений. Я прогнал его по нужным изображениям и остановил, затем переместился в нужное место и сделал паузу.

“Хорошо, можете ли вы рассказать присяжным, что происходит в этот момент на видео?”

Я нажал кнопку воспроизведения, и изображение на экране начало двигаться. На нем было видно, как Лонгстрет и один из судмедэкспертов покидают главный дом и пересекают портик к двери, которая вела в гараж.

“Э-э, это когда мы заходим в гараж”, - сказал Лонгстрет.

Затем с записи донесся ее голос.

“Нам может понадобиться ключ от Керлена”, - сказала она.

Но на видео она протянула руку в перчатке к дверной ручке, и та повернулась.

“Неважно, она открыта”.

Я прокручивал видео до тех пор, пока Лонгстрет и судебно-медицинский эксперт не вошли в гараж и не включили свет. Затем я снова сделал паузу.

“Это был первый раз, когда вы вошли в гараж, детектив?”

“Да”.

“Я вижу, вы включили здесь свет. Заходил ли кто-нибудь еще из поисковой команды в гараж до вас?”

“Нет, они этого не делали”.

Я медленно прокрутил видео в резервной копии до того момента, когда она открыла дверь, чтобы войти. Я снова запустил воспроизведение и задавал свои вопросы по ходу воспроизведения.

“Я заметил, что вы не пользуетесь ключом, чтобы войти в гараж, детектив. Почему это?”

“Я попробовал открыть дверь, как вы можете видеть здесь, и она была не заперта”.

“Вы знаете, почему?”

“Нет, она была просто открыта”.

“Был ли кто-нибудь в доме, когда прибыла поисковая команда?”

“Нет, дом был пуст”.

“И дверь в сам дом была заперта, верно?”

“Да, мисс Траммел заперла ее, когда согласилась сопровождать нас в Ван-Найс”.

“Она хотела запереть это, или вам пришлось сказать ей?”

“Нет, она хотела запереть”.

“Итак, в то время, когда она запирала дом, она оставила наружную дверь, которая вела в гараж, незапертой, правильно?”

“Похоже, что так”.

“Можно с уверенностью сказать, что она была открыта в то время, когда вы и другие прибыли с ордером на обыск, верно?”

“Это верно”.

“Это означает, что кто угодно мог войти в гараж, пока его владелица, Лиза Траммел, находилась под стражей в полиции, верно?”

“Я думаю, это возможно, да”.

“Кстати, когда вы и детектив Керлен уходили из дома с мисс Траммел тем утром, вы оставили полицейского на посту в доме, чтобы он вроде как присматривал за ним, удостоверился, что ничего не было потревожено или украдено изнутри?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Вам не показалось, что это было бы благоразумно, учитывая, что в доме могут находиться улики, необходимые для расследования убийства?”

“В то время она не была подозреваемой. Она была просто тем, с кем мы хотели поговорить ”.

Я почти улыбнулся, и Лонгстрет почти улыбнулся. Она на цыпочках прошла мимо ловушки, которую я для нее расставил. Она была хороша.

“Ах”, - сказал я. “Не подозреваемый, это верно. Итак, как долго, по-вашему, боковая дверь оставалась незапертой, а гараж доступным для любого входа?”

“Это было бы невозможно для меня сказать. Я не знаю, когда ее вообще оставили незапертой. Возможно, она никогда не запирала гараж.”

Я кивнул и сделал паузу под ее ответом.

“Вы или детектив Керлен поручали команде криминалистов проверить, были ли какие-либо отпечатки пальцев на двери, ведущей в гараж?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Почему бы и нет, детектив?”

“Мы не думали, что это было необходимо. Мы обыскивали дом, а не рассматривали его как место преступления ”.

“Позвольте мне спросить вас гипотетически, детектив. Вы думаете, что кто-то, кто тщательно спланировал и осуществил убийство, оставил бы затем пару окровавленных ботинок в своем незапертом гараже? Особенно после того, как потратил время на то, чтобы избавиться от орудия убийства?”

Фримен возразил, сославшись на сложный характер вопроса и утверждая, что он предполагает факты, не являющиеся доказательствами. Мне было все равно. Лонгстрету не следовало обдумывать этот вопрос. Это было адресовано присяжным.

“Ваша честь, я снимаю вопрос”, - объявил я. “И у меня больше ничего нет для этого свидетеля”.

Я отошел от кафедры и сел. Я многозначительно уставился на присяжных, мои глаза пробежались по одному ряду, затем по другому. Наконец, я задержал их на Фарлонге в трех местах. Он выдержал мой пристальный взгляд и не отвел взгляд. Я воспринял это как очень хороший знак.

Тридцать шесть

Херб Дал пришел один. Циско встретил его у дверей офисного пакета и проводил в мой кабинет, где я ждал. Буллокс сидел слева от меня, и у нас было свободное место для Даля прямо перед моим столом. Циско остался стоять, что было задумано. Я хотел, чтобы Циско ходил взад-вперед и был задумчив. Я хотел, чтобы Дал почувствовал неловкость, что неверно сказанное слово может развязать большого мужчину в обтягивающей черной футболке.

Я не предлагал Далю кофе, содовую или воду. Я не начал с каких-либо банальностей или попыток наладить наши напряженные отношения. Я просто перешел к делу.

“Что мы собираемся здесь сделать, Херб, так это выяснить, что именно ты натворил, в чем заключалась твоя связь с Луисом Оппарицио и что мы собираемся с этим делать. Насколько я знаю, я нигде не нужен до девяти часов завтрашнего утра, так что у нас есть вся ночь, если это то, что нужно ”.

“Прежде чем мы начнем, я хочу знать, что у нас будет сделка, если я буду сотрудничать”, - сказал Даль.

“Я сказал тебе за обедом, что сделка заключается в том, что ты избегаешь тюрьмы. Взамен ты рассказываешь мне, что ты знаешь. Кроме этого, никаких обещаний ”.

“Я не буду ни о чем свидетельствовать. Это только информация. Кроме того, у меня есть для вас кое-что получше, чем мои свидетельские показания ”.

“Мы посмотрим на этот счет. Но прямо сейчас, почему бы нам не начать с самого начала? Вы сказали сегодня, что вам сказали пойти на пикет Лайзы Траммел. Начните с этого”.

Даль кивнул, но затем не согласился.

“Я думаю, мне нужно начать до этого. Это относится к началу прошлого года ”.

Я поднял две раскрытые ладони.

“Займись этим. У нас впереди вся ночь”.

Затем Даль продолжил рассказывать длинную историю о фильме, который он продюсировал годом ранее под названием "Кровавый гонщик".Это был теплый семейный фильм о девочке, которой подарили лошадь по кличке Честер. Она находит вытатуированный номер на нижней губе животного, который указывает на то, что когда-то он был чистокровной скаковой лошадью, которая, как считалось, погибла во время пожара в сарае много лет назад.

“Итак, она и ее папаша проводят еще какое-то расследование и ...”

“Послушайте”, - прервал я. “Звучит как приятная история, но можем ли мы поговорить о Луисе Оппарицио? Возможно, у меня впереди вся ночь, но давайте все равно придерживаться сути ”.

“В этом-то и суть. Этот фильм. Изначально предполагалось, что это будет малобюджетно, но я люблю лошадей. С тех пор, как я был маленьким ребенком. И я действительно думал, что смогу выбраться из-под ареста с этим ”.

“Дыбы?”

“Прямо на DVD-диск, который вы видите там. Я думал, что эта история - неограненный алмаз, и если мы все сделаем правильно, то сможем добиться крупного театрального релиза. Но чтобы получить это, вам нужна производственная ценность, а чтобы получить это, вам нужны деньги ”.

Все всегда сводится к деньгам.

“Вы заняли деньги?”

“Я занял деньги и вложил их в фильм. Глупо, я знаю. И это было сверх денег инвестора, которые я взял в начале. Но режиссером был этот помешанный на перфекционизме испанец. Парень едва говорил по-английски, но мы его наняли. Он делал дубль за дублем в каждой постановке - тридцать дублей в гребаной сцене в закусочной! Суть в том, что у нас закончились деньги, и мне понадобилось минимум четверть миллиона, чтобы закончить фильм. Я уже обошел весь город, и все были прослушаны. Но мне понравился этот фильм. Для меня это было похоже на маленький фильм, который мог, понимаете?”

“Вы получили деньги на улице”, - сказал Циско, стоя за креслом Даля.

Даль повернулся, чтобы посмотреть на него снизу вверх, и кивнул.

“Да, от парня, которого я знаю. Парень с горбатым носом ”.

“Как его зовут?” Я спросил.

“Нам не нужно его имя в этом деле”, - сказал Дал.

“Да, мы знаем. Как его зовут?”

“Дэнни Грин”.

“Я думал, вы сказали ...”

“Да, я знаю. Он с ними, но его зовут Грин - что я могу сказать? Это ‘Зеленый’ с буквой ‘е’ в конце ”.

Я бросил взгляд на Циско. Ему нужно было бы это проверить.

“Хорошо, итак, вы взяли четверть миллиона у Дэнни Грина, и что произошло?”

Даль поднял ладони в жесте, указывающем на разочарование.

“В том-то и дело, что ничего не произошло. Я закончил фильм, но не смог его продать. Я брал это на каждый гребаный фестиваль в Северной Америке, и никому это не было нужно. Я вывез его на Американский кинорынок, снял чертов люкс в Loews в Санта-Монике и продал его только Испании. Конечно, единственной страной, которая была заинтересована, было то, откуда был родом мой засранец директор ”.

“Значит, Дэнни Грин был не слишком счастлив, не так ли?”

“Нет, он не был. Я имею в виду, я не отставал от платежей, но это был шестимесячный заем, и он отозвал его. Я не мог заплатить все. Я дал ему испанские деньги, но большая их часть была оплачена. Они должны дублировать это и все такое дерьмо, и я не увижу большую часть этих денег до конца этого года, когда фильм выйдет вон там. Итак, я был серьезно облажан ”.

“Что произошло?”

“Ну, однажды Дэнни приходит ко мне. Я имею в виду, он просто появляется, и я думаю, что он здесь, чтобы сломать мне ноги. Но вместо этого он говорит, что им нужно, чтобы я что-то сделал. Это похоже на долгосрочную работу, и если я займусь этим, они реструктурируют мой кредит, и я даже смогу отложить значительную часть оставшегося основного долга. Итак, чувак, я сижу там, у меня нет выбора. Что мне делать, сказать Дэнни Грину "нет"? Э-э-э, так не работает.”

“Итак, вы сказали ”да"."

“Это верно. Я сказал ”да"."

“И в чем заключалась работа?”

“Чтобы подобраться поближе к этим людям, которые агитировали и протестовали по поводу всех случаев лишения права выкупа. Эта организация называется FLAG. Он хотел, чтобы я пробрался в их лагерь, если смогу. Я так и сделал, и так я встретил Лизу. Она была главным агитатором”.

Это звучало безумно, но я подыграл этому.

“Вам сказали, почему?”

“Не совсем. Мне только что сказали, что там был парень, который был своего рода параноиком, и он хотел знать, что она задумала. У него была какая-то сделка, и он не хотел, чтобы эти люди все испортили. Итак, если Лиза планировала протест или что-то в этом роде, тогда я должен был сказать Дэнни, где это будет, и кто был целью, и тому подобное ”.

История начинала приобретать оттенок правды. Я думал о сделке с Лемуром. Оппарицио находился в процессе оформления продажи ALOFT публично торгуемой компании. Разумной деловой практикой было следить за любыми потенциальными угрозами сделке до ее завершения в феврале. Сюда может входить даже Лиза Траммел. Дурная слава может помешать продаже. Акционеры всегда хотят безупречно чистых приобретений.

“Хорошо, что еще?”

“Не так уж много всего остального. Просто собираю информацию. Я сблизился с Лизой, но потом, примерно через месяц, ее арестовали за убийство. Тогда вернулся Дэнни. Я думал, он собирался сказать, что сделка отменяется, потому что она была в тюрьме. Но он сказал, что хотел, чтобы я вложил деньги и вытащил ее. Он дал мне деньги в сумке - двести тысяч. Затем, когда я вытащил ее, я должен был сделать то же самое снова, только с вами, люди. Проникните в лагерь защиты, посмотрите, что происходит, и доложите ”.

Я посмотрел на Циско. Его задумчивые движения больше не были притворством. Мы оба знали, что Даль может оказаться верхушкой айсберга, который подорвет основание обвинения и потопит его. Мы также знали, что у нас может быть клиентка в лице Лайзы Траммел, которая была совершенно непривлекательной, но невиновной.

А если бы она была невиновна…

“При чем здесь Оппарицио?” Я спросил.

“Ну, он вроде как не знает - по крайней мере, не напрямую. Но когда я звоню Дэнни, чтобы проверить, он всегда хочет знать, что у вас есть на Оппарицио. Вот как он это говорит: ‘Что у них есть на Оппарицио?’ Он спрашивает это каждый раз. Итак, я думаю, может быть, он тот парень, для которого я действительно делаю эту работу, понимаешь? ”

Сначала я не ответил. Я повернулся на своем стуле, обдумывая эту историю.

“Ты знаешь, чего я не понимаю и чего нет в твоей истории, Даль?” Циско сказал.

“Что?”

“Часть о том, что ты нанял тех двух парней, чтобы они охотились за Миком. Ты опустил эту часть, придурок ”.

“Что насчет этого?” Я добавил.

Даль поднял руки в знак капитуляции, чтобы показать свою невиновность.

“Эй, они сказали мне сделать это. Они прислали мне тех двух парней ”.

“Почему меня избили? Что это дало?”

“Это замедлило вас, не так ли? Они хотят, чтобы Лайзу посадили за это, и они начали думать, что ты был слишком хорош. Они хотели тебя задержать ”.

Говоря, Дал избегал зрительного контакта, смахивая воображаемую ворсинку со своего бедра. Это навело меня на мысль, что он, возможно, лжет о причине нападения на меня. Это была первая фальшивая нота, которую я уловил во время признания. Я предполагаю, что Даль был фрилансером в нападении, что, возможно, он был тем, кто хотел мне навредить.

Я посмотрел на Буллокса, а затем на Циско. Если оставить в стороне мои возражения против последнего ответа Даля, у нас здесь была возможность. Я знал, что Даль собирался предложить дальше. Сам как двойной агент. Мы добирались до пляжа, когда он скармливал Оппарицио ложные разведданные.

Я должен был подумать об этом. Я легко мог бы снабдить Даля вводящей в заблуждение информацией, чтобы он передал ее Дэнни Грину. Но это был бы рискованный маневр, не говоря уже об этических соображениях.

Я встал и жестом указал Циско на дверь.

“Все сядьте смирно на минуту. Я хочу поговорить с моим следователем здесь.”

Мы вошли в приемную, и я закрыл за собой дверь. Я подошел к столу Лорны.

“Вы знаете, что это значит?” Я спросил.

“Это значит, что мы собираемся выиграть это гребаное дело”.

Я открыла средний ящик стола Лорны и достала стопку меню доставки для местных ресторанов и сетей быстрого питания.

“Нет, это имеет в виду тех двух парней в клубе? Они могли быть убийцами Бондурана, и мы все испортили тем маленьким спектаклем в задней комнате ”.

“Я не знаю об этом, босс”.

“Да, что двое ваших сообщников сделали с ними?”

“Именно то, что я сказал им сделать, высадить их. Позже они сказали мне, что оба хотели, чтобы их оставили в каком-нибудь клубе для любителей бутылок в центре города. Это было все. Я серьезно, Мик.”

“Все равно это пиздец”.

С меню в руке я направился к двери в свой кабинет. Циско говорил мне в спину.

“Вы верите Далю?”

Я оглянулся на него, прежде чем открыть дверь.

“В точку”.

Я зашел в офис и положил меню на середину стола. Я снова занял свое место и посмотрел на Даля. Он был пронырой, всегда начеку. И я собирался пойти по этому пути вместе с ним.

“Мы не должны этого делать”, - сказал Буллокс.

Я посмотрел на нее.

“Сделать что?”

“Используй его, чтобы передать Оппарицио неверную информацию. Мы должны вызвать его для дачи показаний и заставить рассказать историю присяжным ”.

Даль немедленно запротестовал.

“Я не даю показаний! Кто, черт возьми, она такая, говоря, как это ...”

Я поднял руки в успокаивающем жесте.

“Вы не даете показаний”, - сказал я. “Даже если бы я захотел, я не смог бы вызвать вас для дачи показаний. У вас нет ничего, что напрямую связывало бы Оппарицио с этим. Вы когда-нибудь вообще встречались с этим человеком?”

“Нет”.

“Вы когда-нибудь видели его раньше?”

“Да, в суде”.

“До этого”.

“Нет, и я даже никогда не слышал его имени, пока Дэнни не спросил меня о нем”.

Я посмотрел на Буллокса и покачал головой.

“Они слишком умны, чтобы оставить там прямую ссылку. Судья даже близко не подпустил его к свидетельскому месту ”.

“Тогда как насчет Дэнни Грина? Мы вызываем его для дачи показаний ”.

“И что мы используем, чтобы заставить его дать показания? Он взял Пятого свидетеля еще до того, как мы добрались до его имени. Здесь можно сделать только одну вещь ”.

Я ждал дальнейших протестов, но Буллокс, наконец, угрюмо замолчал. Я оглянулся на Даля. Этот человек мне сильно не нравился, и я доверял ему примерно так же, как верил в то, что у него есть его собственные волосы. Но это не помешало мне сделать следующий шаг.

“Даль, как инициируется контакт с Дэнни Грином?”

“Обычно я звоню ему около десяти”.

“Каждую ночь?”

“Да, во время суда так и было. Он всегда хочет услышать меня. Почти каждый вечер он отвечает, а если нет, то довольно быстро перезванивает мне ”.

“Хорошо, давайте углубимся и закажем что-нибудь на вынос. Сегодня вечером вы сделаете звонок отсюда ”.

“Что я собираюсь сказать?”

“Мы собираемся разобраться с этим между этим моментом и десятью, когда вы сделаете звонок. Но по сути, я думаю, вы собираетесь сказать Дэнни Грину, что Луису Оппарицио не о чем беспокоиться, когда он будет давать показания. Ты собираешься сказать ему, что у нас ничего нет, что мы блефовали и что путь свободен ”.

Тридцать семь

Предполагалось, что четверг станет днем, когда все оркестровые элементы соединятся в крещендо для обвинения. С утра понедельника Андреа Фримен тщательно излагала свое дело, легко справляясь с переменными и неизвестными, такими как сделанные мной выстрелы и вторжение федерального целевого письма, в стратегическом наращивании, которое набирало обороты и неизменно вело к сегодняшнему дню. Четверг был днем науки, днем, когда все элементы улик и свидетельских показаний будут связаны воедино нерушимыми узами научного факта.

Это была хорошая стратегия, но именно здесь я намеревался перевернуть ее планы с ног на голову. В зале суда адвокату всегда следует учитывать три вещи: известное, известное неизвестное и неизвестное неизвестное. Будь то за столом обвинения или защиты, работа адвоката заключается в том, чтобы справиться с первыми двумя и всегда быть готовым к третьему. В четверг я намеревался стать одним из неизвестных неизвестных. Я видел стратегию Андреа Фримен за милю. Она не хотела видеть мой, пока не вошла в него, как в зыбучий песок, и это заглушило ее крещендо.

Ее первым свидетелем был доктор Иоахим Гутьеррес, помощник судмедэксперта, который проводил вскрытие тела Митчелла Бондуранта. Используя отвратительное слайд-шоу, против которого я нерешительно и безуспешно возражал, доктор провел для присяжных волшебную экскурсию по телу жертвы, занося в каталог каждый синяк, ссадину и сломанный зуб. Конечно, он потратил больше всего времени, описывая и показывая на экранах ущерб, причиненный тремя ударами орудия убийства. Он указал, какой был первый удар и почему он был смертельным. Он назвал вторые два удара, нанесенные, когда жертва лежала лицом вниз на земле, чрезмерными и показал, что, по его опыту, чрезмерное убийство приравнивалось к эмоциональному контексту. Три жестоких удара показали, что убийца испытывал личную неприязнь к жертве. Я мог бы возразить и против вопроса, и против ответа, но они удачно переросли в вопрос, который я задам позже.

“Доктор, ” спросил Фримен в какой-то момент, “ у вас три жестоких удара по макушке головы, все в пределах круга диаметром четыре дюйма. Как получилось, что вы можете определить, кто из них был нанесен первым, а кто нанес смертельный удар?”

“Это кропотливый процесс, но в то же время очень простой. От ударов по черепу образовались два перелома. Непосредственный и наиболее разрушительный удар был нанесен в зоне контакта, где каждый удар оружия создавал то, что называется вдавленным переломом голени, что на самом деле является просто причудливым способом сказать, что это создало углубление в черепе или вмятину ”.

“Вмятина?”

“Видите ли, любая кость обладает определенной эластичностью. При подобных повреждениях - сильном, травмирующем воздействии - кость черепа вдавливается, принимая форму ударного инструмента, и происходят две вещи. Вы получаете параллельные линии разрыва на поверхности - они называются террасовидными изломами, - а на внутренней поверхности вы получаете глубокую впадину - вмятину. На внутренней стороне черепа это углубление вызывает перелом, который мы называем осколком пирамиды. Этот осколок проникает через твердую мозговую оболочку, которая является внутренней оболочкой, и прямо в мозг. Часто, как было обнаружено в этом случае, осколок ломается и проникает глубоко в ткань мозга подобно пуле. Это мгновенно приводит к прекращению функции мозга и смерти”.

“Как пуля, вы сказали. Значит, эти три удара по голове жертвы были настолько сильными, что это было буквально равносильно тому, что ему трижды выстрелили в голову?”

“Да, это верно. Но потребовался всего один из этих осколков, чтобы убить его. Первый.”

“Что возвращает меня к моему первоначальному вопросу. Как вы можете определить, какой удар был первым?”

“Могу ли я продемонстрировать это?”

Судья разрешил Гутьерресу разместить схему черепа на видеоэкранах. Это был вид сверху, и на нем были видны три места удара молотком. Эти точки были нарисованы синим цветом. Другие переломы были нарисованы красным.

“Чтобы определить последовательность ударов в ситуации с множественной травмой, мы переходим к вторичным переломам. Это трещины, выделенные красным. Я назвал эти параллельные переломы террасовидными переломами, потому что, как я говорил ранее, они похожи на ступени, удаляющиеся от точки удара. Перелом или трещина, подобная этой, может проходить полностью через кость, и здесь вы видите, что у этой жертвы эти линии перелома проходят через теменно-височную область. Но такие переломы всегда заканчиваются, когда они достигают уже существующего перелома. Энергия просто поглощается существующим переломом. Следовательно, изучая череп жертвы и прослеживая террасные переломы, становится возможным определить, какой из этих переломов возник первым. И затем, конечно, вы прослеживаете их до точки удара, и вы можете легко увидеть порядок ударов ”.

На рисунке на экране цифры 1, 2 и 3 были на месте, изображая порядок ударов, которые обрушились на голову Митчелла Бондуранта. Первый удар - смертельный - пришелся на самую макушку его головы.

Фримен двинулась дальше и провела большую часть утра, доливая показания, наконец, достигнув точки, когда она повторяла очевидное во многих областях, задавая слишком много вопросов, которые были повторяющимися или не относящимися к делу. Дважды судья просил ее перейти к другим областям дачи показаний. И я начал верить, что она пыталась тянуть время. Ей пришлось поддерживать свидетельницу в течение всего утра, потому что ее следующего свидетеля, возможно, не было под рукой и, возможно, он даже вышел из себя из-за нее.

Но если она и нервничала из-за какой-то проблемы, Фримен этого не показал. Она сосредоточила свое внимание на Гутьерресе и настойчиво изложила ему все его показания, закончив самым важным - привязав найденный в кустах молоток Craftsman к ранам на голове жертвы.

Для этого она достала реквизит. После вскрытия Бондуранта Гутьеррес сделал слепок черепа жертвы. Он также сделал серию фотографий скальпа и сделал отпечатки, на которых были изображены раны размером один к одному.

Получив молоток, который использовался в качестве вещественного доказательства, Гутьеррес достал его из пластикового пакета и начал демонстрацию, которая показала, как его плоская круглая поверхность идеально подходит к ранам и вмятинам на черепе. У молотка также была выемка на верхнем крае его облицовки, которую можно было использовать для крепления гвоздя. Эта зарубка была отчетливо видна в углублении, оставленном на черепе. Все это складывалось в идеальную прокурорскую головоломку. Фримен сияла, когда увидела, как ключевой элемент доказательства укрепляется перед присяжными.

“Доктор, испытываете ли вы какие-либо колебания, говоря присяжным, что этот инструмент мог нанести смертельную травму жертве?”

“Никто”.

“Вы понимаете, что этот инструмент не уникален, верно?”

“Конечно. Я не говорю, что эти повреждения были вызваны именно этим молотком. Я говорю, что это был либо этот молоток, либо тот, который был изготовлен по той же форме. Я не могу быть более конкретным, чем это ”.

“Спасибо вам, доктор. Теперь давайте поговорим о выемке на ударной поверхности молотка. Что вы можете сказать о положении надреза в структуре раны?”

Гутьеррес поднял молоток и указал на зарубку.

“Выемка находится на верхнем краю. Эта область намагничена. Вы устанавливаете гвоздь на место здесь, молоток удерживает его, а затем вы вбиваете гвоздь в поверхность материала, с которым работаете. Поскольку мы знаем, что зарубка находится на верхнем крае, мы можем затем взглянуть на раны и увидеть, с какой стороны они нанесены ”.

“И в каком это направлении?”

“Сзади. Жертву ударили сзади.”

“Таким образом, он, возможно, даже не видел приближения нападавшего”.

“Это верно”.

“Спасибо вам, доктор Гутьеррес. На данный момент у меня больше нет вопросов ”.

Судья передал свидетеля мне, и, когда я проходил мимо Фримен по пути к кафедре, она одарила меня невозмутимым взглядом, который передавал сообщение: сделай свой лучший выстрел, придурок.

Я намеревался. Я положил свой блокнот на кафедру, затянул галстук и застегнул манжеты, затем посмотрел на свидетеля. Прежде чем я снова сел, я хотел овладеть им.

“В офисе судмедэксперта вас называют доктор Гатц, не так ли, сэр?”

Это был хороший нестандартный вопрос. Это заставило бы свидетеля задуматься, какую еще инсайдерскую информацию я знал и, возможно, мог бы ему сообщить.

“Э-э, иногда, да. Можно сказать, неофициально.”

“Почему это, доктор?”

Фримен возразил по поводу значимости, и это привлекло внимание судьи.

“Не хотите ли вы рассказать мне, как это связано с причиной, по которой мы собрались здесь сегодня, мистер Халлер?” он спросил.

“Ваша честь, я думаю, если будет позволено ответить, ответ, который даст доктор Гутьеррес, покажет, что он обладает опытом в патологии, который не относится к области образцов инструментов и ранений головы”.

Перри обдумал все это, а затем кивнул.

“Свидетель ответит”.

Я снова переключил свое внимание на Гутьерреса.

“Доктор, вы можете ответить на вопрос. Почему вас зовут доктор Гатц?”

“Это потому, что, как вы сказали, у меня есть опыт в выявлении заболеваний желудочно-кишечного тракта - кишок - и это также подходит к названию, особенно когда оно произносится неправильно”.

“Спасибо вам, доктор. Теперь не могли бы вы сказать нам, сколько раз у вас было дело, в котором вы сопоставляли удары молотка с ранами на черепе жертвы?”

“Это был бы первый свидетель”.

Я кивнул, чтобы подчеркнуть эту мысль.

“Значит, ты вроде новичка, когда дело доходит до убийства молотком”.

“Это верно, но мое сравнение было тщательным и осторожным. Мои выводы не ошибочны”.

Играйте на его комплексе превосходства. Я врач, я не ошибаюсь.

“Вы когда-нибудь раньше ошибались, давая показания в суде в качестве свидетеля?”

“Все совершают ошибки. Я уверен, что видел ”.

“Что насчет дела Стоунриджа?”

Фримен быстро возразила, как я и предполагал, она бы возразила. Она попросила добавить слово, и судья жестом пригласил нас подняться. Я знал, что дальше этого дело не пойдет, но я высказал это перед присяжными. Из того немногого, что только что было сказано, они знали, что где-то в своем прошлом Гутьеррес давал показания и был неправ. Это было все, что мне было нужно.

“Судья, мы оба знаем, к чему клонит адвокат, и это не только не имеет отношения к данному делу, но и Стоунридж все еще находится под следствием, и официального заключения не было. Что могло...”

“Я забираю это”.

Она посмотрела на меня с жгучей враждебностью в глазах.

“Нет проблем. У меня есть еще один вопрос.”

“О, пока присяжные слышат вопрос, вам все равно, каким будет ответ. Судья, я хочу получить инструкции по этому поводу, потому что то, что он делает, неправильно ”.

“Я позабочусь об этом. Возвращайся назад. А мистер Холлер? Ты наблюдай за собой”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Судья велел присяжным проигнорировать мой вопрос и напомнил им, что с их стороны было бы несправедливо рассматривать что-либо за пределами доказательств и свидетельских показаний во время последующего обсуждения. Затем он сказал мне продолжать, и я пошел в новом направлении.

“Доктор, давайте сосредоточимся на смертельной ране и рассмотрим ее немного подробнее. Вы назвали это вдавленным переломом, верно?”

“На самом деле, я назвал это вдавленным переломом голени”.

Мне всегда нравилось, когда свидетели обвинения поправляли меня.

“Хорошо, итак, углубление или вмятина, которые остались от этого травмирующего воздействия, вы это измерили?”

“Измерьте это каким образом?”

“Как насчет его глубины? Вы это измерили?”

“Да, я это сделал. Могу я обратиться к своим записям?”

“Вы, конечно, можете, доктор”.

Гутьеррес проверил свою копию протокола вскрытия.

“Да, мы назвали смертельную ударную рану номер один-А. И, да, действительно, я измерил определения рисунка раны. Должен ли я дать вам эти измерения?”

“Мой следующий вопрос. Пожалуйста, расскажите нам, доктор, как это получилось?”

Гутьеррес просматривал свой отчет во время выступления.

“Измерения были проведены в четырех точках кругового расположения удара. Используя циферблат, измерения были сделаны в три, шесть, девять и двенадцать. Двенадцать - это то место, где была расположена выемка на поверхности.”

“И что сказали вам измерения?”

“В этих числах было очень мало игры. Расстояние между четырьмя измерениями составляло менее четверти сантиметра. В среднем они достигали семи миллиметров в глубину, что составляет примерно четверть дюйма ”.

Он поднял глаза от своих записей. Я записывал его номера, хотя уже вычеркнул их из протокола вскрытия. Я взглянул на ложу и увидел нескольких присяжных, делающих записи в своих блокнотах. Хороший знак.

“Итак, доктор, я заметил, что эта часть вашей работы не подвергалась непосредственному осмотру мисс Фримен. Что эти измерения значили для вас с точки зрения угла воздействия оружия?”

Гутьеррес пожал плечами. Он украдкой взглянул на Фримена и понял намек. Будьте осторожны здесь.

“На самом деле из этих цифр нечего делать вывода”.

“Неужели? Разве тот факт, что отпечаток в кости - вмятина, как вы это назвали, - оставленный молотком, не был почти равномерным во всех измеримых точках, не указывает вам, что молоток равномерно ударил жертву по макушке головы?”

Гутьеррес посмотрел вниз на свои записи. Он был человеком науки. Я только что задал ему научно обоснованный вопрос, и он знал, как на него ответить. Но он также знал, что каким-то образом забрел на минное поле. Он не знал, как или почему, знал только, что прокурор, сидевший в пятнадцати футах от него, нервничал.

“Доктор? Вы хотите, чтобы я повторил вопрос?”

“Нет, в этом нет необходимости. Вы должны помнить, что в науке одна десятая сантиметра может означать значительную разницу.”

“Вы хотите сказать, что удар молотка по мистеру Бондуранту был неравномерным, сэр?”

“Нет!” - сказал он раздраженным тоном. “Я просто говорю, что это не так однозначно, как думают люди. Да, похоже, что молоток ударил жертву в упор, если хотите.”

“Спасибо вам, доктор. И когда вы смотрите на свои измерения глубины раны при втором и третьем ударах, они не такие ровные, верно?”

“Да, это верно. При обоих этих ударах отклонение составляет до трех миллиметров в каждом ”.

Теперь он был у меня. Я был в ударе. Я отступил от кафедры и начал отходить влево, на открытое пространство между кафедрой и скамьей присяжных. Я засунул руки в карманы и принял позу абсолютно уверенного в себе человека.

“Итак, доктор, у вас есть смертельный удар, нанесенный чисто и вплотную к макушке головы. Следующие два - по-другому. Чем можно объяснить это различие?”

“Ориентация черепа. Первый удар остановил работу мозга в течение секунды. Ссадины и другие повреждения на теле - например, сломанные зубы - указывают на немедленное падение замертво из положения стоя. Вполне вероятно, что второй и третий удары были нанесены после того, как он упал ”.

“Вы только что сказали, что другие травмы указывают на ‘немедленное падение замертво из положения стоя.’ Почему вы уверены, что жертва стояла, когда на нее напали сзади?”

“Ссадины на обоих коленях указывают на это”.

“Значит, он не мог стоять на коленях, когда на него напали?”

“Это кажется маловероятным. Ссадины на коленях указывают на обратное”.

“А как насчет того, чтобы присесть, как бейсбольный кэтчер?”

“Опять же, это невозможно, если посмотреть на повреждения его коленей. Глубокие ссадины и перелом левой коленной чашечки. Коленная чашечка, как ее чаще называют.”

“Значит, у вас нет сомнений в том, что он стоял, когда был нанесен смертельный удар?”

“Никто”.

Возможно, это был самый важный ответ на любой вопрос во всем процессе, но я продолжал, как будто это было просто частью рутины.

“Спасибо вам, доктор. Теперь давайте на мгновение вернемся к черепу. Как вы думаете, насколько прочен череп в области, где произошел смертельный удар?”

“Зависит от возраста субъекта. С возрастом наши черепа становятся толще”.

“Наш объект - Митчелл Бондурант, доктор. Какой толщины был его череп? Вы измерили это?”

“Я сделал. Толщина в месте удара составляла восемь сантиметров. Примерно треть дюйма.”

“И проводили ли вы какое-либо исследование или тест, чтобы определить, какого рода усилие потребовалось молотку, чтобы создать смертельную вмятину в этом случае?”

“У меня нет, нет”.

“Известно ли вам о каких-либо подобных исследованиях по этому вопросу в целом?”

“В этом районе проводятся исследования. Выводы очень широкие. Я считаю, что каждый случай уникален. Вы не можете пройти общие исследования ”.

“Разве не широко распространено мнение, что пороговое значение давления, необходимое для создания вдавленного перелома, составляет тысячу фунтов давления на квадратный дюйм?”

Фримен встал и возразил. Она сказала, что я задавал вопросы, выходящие за рамки компетенции доктора Гутьерреса как свидетеля.

“Сам мистер Халлер поспешил указать на своем перекрестном допросе, что свидетель специализируется на заболеваниях желудочно-кишечного тракта, а не на эластичности костей и депрессии”.

Для нее это была безвыходная ситуация, и она выбрала меньшее из двух зол: сжечь своего свидетеля или позволить мне продолжать задавать ему вопросы, на которые он не знал ответов.

“Поддерживаю”, - сказал судья. “Давайте двигаться дальше, мистер Халлер. Задавайте свой следующий вопрос ”.

“Да, ваша честь”.

Я перевернул несколько страниц в своем блокноте и сделал вид, что читаю. Это дало бы мне несколько мгновений, пока я обдумывал следующий ход. Затем я повернулся и посмотрел на часы на задней стене зала суда. До обеда оставалось пятнадцать минут. Если я хотел дать присяжным последнюю пищу для размышлений, мне нужно было действовать сейчас.

“Доктор”, - сказал я. “Вы записали рост жертвы?”

Гутьеррес проверил свои записи.

“Рост мистера Бондуранта на момент его смерти составлял шесть футов один дюйм”.

“Итак, эта область на макушке головы должна быть высотой шесть футов и один дюйм. Справедливо ли это говорить, доктор?”

“Да, это так”.

“На самом деле, если бы мистер Бондурант был в ботинках, он был бы еще выше, верно?”

“Да, может быть, дюйма на полтора, если учесть каблуки”.

“Хорошо, итак, зная рост жертвы и зная, что смертельная рана нанесена вровень с макушкой его головы, что это говорит нам об угле атаки?”

“Я не уверен, что вы подразумеваете под углом атаки”.

“Вы уверены в этом, доктор? Я говорю об угле, под которым находился молоток по отношению к зоне удара.”

“Но это было бы невозможно узнать, потому что мы не знаем позы жертвы, или уклонялся ли он от удара, или какова была точная ситуация, когда его ударили”.

Гутьеррес закончил свой ответ кивком, как будто гордясь тем, как он справился с вызовом.

“Но, доктор, разве вы не свидетельствовали во время непосредственного допроса мисс Фримен, что вам, по крайней мере, показалось, что мистера Бондурана ударили сзади во время внезапного нападения?”

“Я сделал”.

“Разве это не противоречит тому, что вы только что сказали об уклонении от удара? Что это, доктор?”

Чувствуя себя загнанным в угол, Гутьеррес отреагировал так, как реагирует большинство загнанных в угол мужчин. С высокомерием.

“Мое свидетельство заключается в том, что мы не знаем точно, что произошло в том гараже, или в какой позе находилась жертва, или каково было положение его черепа, когда ему был нанесен смертельный удар. Строить догадки до мельчайших подробностей на данном этапе - глупая затея ”.

“Вы говорите, что глупо пытаться понять, что произошло в гараже?”

“Нет! Я вовсе этого не говорю. Ты берешь слова и искажаешь их”.

Фримен должен был что-то сделать. Она встала, возразила и сказала, что я приставал к свидетелю. Я не был, и судья так и сказал, но небольшого перерыва было достаточно, чтобы Гутьеррес взял себя в руки и вернул себе спокойное и надменное поведение. Я решил подвести итоги. Я в основном использовал доктора Гатса в качестве подставного лица для моего собственного эксперта, который должен был давать показания на этапе защиты. Я верил, что был почти на месте.

“Доктор, согласны ли вы с тем, что если бы мы могли определить позу жертвы и ориентацию его черепа в момент нанесения этого первого, смертельного удара, тогда мы получили бы представление о том, под каким углом было удержано орудие убийства?”

Гутьеррес обдумывал вопрос дольше, чем мне потребовалось, чтобы задать его, затем неохотно кивнул.

“Да, это дало бы нам некоторое представление. Но это невозможно...”

“Спасибо вам, доктор. Мой следующий вопрос: если бы мы знали все эти вещи - позу, ориентацию, угол наклона оружия, - разве мы не смогли бы тогда сделать некоторые предположения о росте нападавшего?”

“Это не имеет смысла. Мы не можем знать этих вещей”.

Он в отчаянии поднял обе руки вверх и повернулся, чтобы посмотреть на судью в поисках помощи. Он не получил ни одного.

“Доктор, вы не отвечаете на вопрос. Позвольте мне спросить вас снова. Если бы мы действительно знали все эти факторы, могли бы мы тогда сделать предположения о росте нападавшего?”

Он опустил руки в жесте я сдаюсь.

“Конечно, конечно. Но мы не знаем этих факторов”.

“Мы’, доктор? Не имеете ли вы в виду, что вы не знаете этих факторов, потому что вы их не искали?”

“Нет, я...”

“Не имеете ли вы в виду, что не хотели знать эти факторы, потому что они показали бы, что для обвиняемого, ростом пять футов и три дюйма, было физически невозможно когда-либо совершить ...”

“Протестую!”

“... это преступление против мужчины на десять дюймов выше ее?”

К счастью, в залах суда Калифорнии больше не используют молотки. Перри пробил бы его сквозь скамью подсудимых.

“Подтверждаю! Подтверждаю! Подтверждаю!”

Я взял свой блокнот и пролистал все загнутые назад страницы, демонстрируя разочарование и окончательность.

“У меня больше нет ничего для...”

“Мистер Холлер, ” рявкнул судья, - я неоднократно предупреждал вас о том, чтобы вы не вели себя перед присяжными. Считайте, что это ваше последнее предупреждение. В следующий раз будут последствия”.

“Принято к сведению, ваша честь. Благодарю вас”.

“Присяжные оставят без внимания последний обмен репликами между адвокатом и свидетелем. Это вычеркнуто из протокола ”.

Я сел, не смея взглянуть на скамью присяжных. Но это было нормально, я почувствовал атмосферу. Их взгляды были прикованы ко мне. Они ехали со мной.

Не все из них, но достаточно.

Тридцать восемь

Я провел обеденный перерыв, обучая Лайзу Траммел тому, чего ожидать во время дневного заседания суда. Херб Даль не присутствовал, его послали с фальшивым поручением, чтобы я мог побыть наедине со своим клиентом. Насколько я мог, я попытался объяснить ей, на какой риск мы пойдем, когда дело обвинения будет закрыто и защита займет центральное место. Она была напугана, но она доверяла мне, и это все, о чем вы можете просить клиента. Правда? Нет. Но доверять? ДА.

Как только суд возобновил заседание, Фримен вызвал доктора Генриетту Стэнли на свидетельское место. Она назвалась биологом-надзирателем Региональной криминалистической лаборатории Лос-Анджелеса в Калифорнийском государственном университете, Лос-Анджелес. Я предполагал, что она будет последним свидетелем обвинения, и ее показания будут состоять из двух частей, имеющих большое значение. Она подтвердила бы, что анализ ДНК крови, найденной на найденном молотке, полностью совпал с ДНК Митчелла Бондуранта и что кровь, найденная на садовом ботинке Лайзы Траммел, также совпадает с кровью жертвы.

Научные показания привели бы дело к завершению цикла, связующим звеном в котором является кровь. Моим единственным намерением было лишить обвинение момента.

“Доктор Стэнли”, - начал Фримен. “Вы либо проводили, либо контролировали весь анализ ДНК, который был проведен в ходе расследования смерти Митчелла Бондуранта, не так ли?”

“Я контролировал и подтвердил один анализ, проведенный сторонним поставщиком. С другим анализом я справился сам. Но я должен добавить, что у меня есть два ассистента в лаборатории, которые помогают мне, и они выполняют значительную часть работы под моим наблюдением ”.

“В какой-то момент расследования вас попросили провести анализ небольшого количества крови, которая была найдена на молотке, для сравнения ДНК с жертвой, не так ли?”

“Мы использовали стороннего поставщика для этого анализа, потому что время было дорого. Я контролировал этот процесс и позже подтвердил выводы ”.

“Ваша честь?”

Я стоял за столом защиты. Судья выглядел раздраженным из-за того, что я прервал допрос Фримена.

“В чем дело, мистер Холлер?”

“Чтобы сэкономить время суда и присяжных от долгих объяснений по поводу анализа ДНК и сопоставления, защита оговаривает.”

“Оговаривает что, мистер Холлер?”

“Что кровь на молотке принадлежала Митчеллу Бондуранту”.

Судья не промахнулся ни на секунду. Мы приветствовали возможность перенести судебное разбирательство на час или больше - с осторожностью.

“Очень хорошо, мистер Халлер, но у вас не будет возможности оспорить это на этапе защиты. Ты знаешь это, верно?”

“Я знаю это, судья. Не будет необходимости оспаривать это ”.

“И ваш клиент не возражает против такой тактики?”

Я слегка повернулся всем телом к Лайзе Траммел и сделал ей знак.

“Она прекрасно осведомлена об этой тактике и соглашается. Она также готова вести запись, если вы хотите спросить ее напрямую ”.

“Я не думаю, что в этом есть необходимость. Что думает по этому поводу государство?”

Фримен выглядела подозрительно, как будто искала ловушку.

“Судья, ” сказала она, - я хочу, чтобы было ясно, что обвиняемый признает, что кровь, найденная на молотке, действительно была кровью Митчелла Бондуранта. И я хочу отказа от неэффективного адвоката ”.

“Я не думаю, что отказ необходим”, - сказал Перри. “Но я получу оговорку непосредственно от обвиняемого”.

Затем он задал Лизе вопросы, которые подтвердили, что она согласна с этим условием.

Как только Фримен сказала, что она удовлетворена, Перри развернул свой стул и подкатился к концу скамьи, чтобы он мог обратиться к присяжным.

“Дамы и господа, свидетель собирался ознакомить вас с наукой о типировании и сопоставлении ДНК, приведя вас к свидетельским показаниям в отношении лабораторных анализов крови, обнаруженной на молотке, который является вещественным доказательством, и крови нашей жертвы, Митчелла Бондуранта. Оговаривая, защита говорит, что они согласны с этими выводами и не будут возражать против них. Итак, из этого вы выводите, что кровь, обнаруженная на рукоятке молотка, найденного в кустах возле банка, действительно принадлежала жертве, Митчеллу Бондуранту. Теперь это оговаривается как доказанный факт, и я запишу это для вас, когда вы начнете свои обсуждения ”.

Он кивнул один раз, а затем вернулся на место, где сказал Фримену продолжать. Выбитая из ритма моим неожиданным движением, она попросила судью дать ей несколько минут, пока она сориентируется и найдет место, с которого можно возобновить допрос. Наконец, она посмотрела на своего свидетеля.

“Хорошо, доктор Стэнли, кровь с молотка была не единственным образцом крови из этого дела, который вас просили проанализировать, верно?”

“Это верно. Нам также предоставили отдельный образец крови, обнаруженный на ботинке, найденном на территории подсудимого. Полагаю, в гараже. Мы напечатали...”

“Ваша честь”, - сказал я, снова поднимаясь со своего места, - “Еще раз защита желает оговорить”.

На этот раз это движение привело к полной тишине в зале суда. Никто не перешептывался на галерее, судебный пристав не использовал руку, чтобы приглушить свой голос в телефоне, пальцы судебного репортера уверенно лежали на клавишах. Полная тишина.

Судья сидел, сцепив пальцы обеих рук под подбородком. Он долго сохранял свою позу, прежде чем обеими руками подать знак Фримену и мне подойти к скамье подсудимых.

“Поднимитесь сюда, адвокат”.

Мы с Фрименом стояли бок о бок перед скамьей подсудимых. Судья прошептал.

“Мистер Халлер, ваша репутация опередила вас, когда вы пришли в мой зал суда по этому делу. Мне говорили более чем из одного источника, что вы были чертовски прекрасным адвокатом и неутомимым защитником. Однако я должен спросить, понимаете ли вы, что вы здесь делаете. Вы хотите подтвердить утверждение обвинения о том, что кровь жертвы была найдена на ботинке вашего клиента? Вы уверены в этом, мистер Холлер?”

Я кивнул, как бы признавая, что он сделал хороший вывод, подвергнув сомнению мою стратегию судебного разбирательства.

“Судья, мы сами провели анализ, и результаты совпали. Наука не лжет, и защита не заинтересована в попытках ввести в заблуждение суд или присяжных. Если испытание - это поиск истины, тогда позвольте истине выйти наружу. Защита оговаривает. Позже мы докажем, что кровь попала на ботинок. Вот где кроется настоящая правда, а не в том, была ли это его кровь или нет. Мы признаем, что это было, и мы готовы двигаться дальше ”.

“Ваша честь, могу я быть услышан?” Фримен сказал.

“Продолжайте, мисс Фримен”.

“Государство возражает против этого условия”.

Она, наконец, поняла. Судья выглядел ошеломленным.

“Я не понимаю, мисс Фримен. Вы получаете то, что хотите. Кровь жертвы на ботинках обвиняемого.”

“Ваша честь, доктор Стэнли - мой последний свидетель. Адвокат пытается подорвать доводы государства, лишая меня возможности представить доказательства так, как я хочу их представить. Показания этого свидетеля сокрушительны для защиты. Он просто хочет оговорить, чтобы уменьшить влияние этого на присяжных. Но условие должно быть согласовано обеими сторонами. Я допустил ошибку, взяв условие о молотке, но не в этот раз. Не на обуви. Государство возражает против этого”.

Судья был неустрашен. Он увидел экономию, по крайней мере, на полдня судебного времени, и он не собирался это упускать.

“Адвокат, поймите, что суд может отклонить ваше возражение в целях судебной экономии. Я бы предпочел этого не делать ”.

Он говорил ей не идти против него в этом. Принять условие.

“Мне жаль, ваша честь, но государство по-прежнему возражает”.

“Решение отклоняется. Вы можете сделать шаг назад ”.

И так оно и продолжалось. Как и в случае с молотком, судья передал условие присяжным и пообещал, что они получат документ с изложением доказательств и фактов, согласованных к началу обсуждения. Я успешно заглушил нарастание аргументации обвинения. Вместо того, чтобы уйти под грохот тарелок, барабанов и улик, которые кричали, ЧТО ОНА СДЕЛАЛА ЭТО! ОНА СДЕЛАЛА ЭТО! ОНА СДЕЛАЛА ЭТО!, обвинение удалилось со стоном. Фримен кипел. Она знала, насколько важна отдача для постепенного наращивания. Ты не слушаешь Болеро в течение десяти минут и выключите его за оставшиеся две минуты.

Сокращение ее дела не только причинило боль, но я фактически превратил ее последнего и самого важного свидетеля в первого свидетеля защиты. Оговорив это, я создал впечатление, что результаты анализа ДНК были начальными строительными блоками моего дела. И Фримен ничего не мог поделать. Она закрыла все дело, и у нее ничего не осталось. Отпустив Стэнли со свидетельского места, она села за стол обвинения, просматривая свои записи, вероятно, размышляя о том, должна ли она снова вызвать Керлена или Лонгстрета для дачи показаний, чтобы завершить дело сбором детективом всех улик. Но в этом был риск. Она уже репетировала их показания раньше. Но не в этот раз.

“Мисс Фримен?” - наконец спросил судья. “У вас есть еще один свидетель?”

Фримен посмотрел на скамью присяжных. Она должна была верить, что вынесла вердикт. И что, если показания были представлены не по плану, который она разработала? Доказательства все еще были там и в протоколе. Кровь жертвы на молотке и на обуви обвиняемого. Этого было более чем достаточно. Вердикт у нее был в кармане.

Она медленно поднялась, все еще глядя на присяжных. Затем она повернулась и обратилась к судье.

“Ваша честь, люди отдыхают”.

Это был торжественный момент, и снова в зале суда воцарилась тишина, на этот раз почти на целую минуту.

“Очень хорошо”, - наконец сказал судья. “Я не думаю, что кто-либо из нас думал, что мы окажемся в этом месте так скоро. Мистер Халлер, вы готовы приступить к изложению версии защиты?”

Я встал.

“Ваша честь, защита готова продолжить”.

Судья кивнул. Он все еще казался немного шокированным решением защиты признать и принять в качестве доказательства кровь жертвы на ботинках обвиняемого.

“Тогда мы сделаем наш послеобеденный перерыв немного пораньше”, - сказал он. “И когда мы вернемся, начнется этап защиты”.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.Пятый свидетель

Тридцать девять

Если тактика защиты на последних стадиях рассмотрения дела обвинения была неожиданной, то первый шаг из угла во время фазы защиты никак не уменьшил сомнений некоторых наблюдателей относительно компетентности адвоката. Как только все вернулись на свои места после дневного перерыва, я подошел к кафедре и бросил еще один Что за черт? приступайте к судебному разбирательству.

“Защита вызывает обвиняемую, Лайзу Трэммел”.

Судья попросил тишины, когда моя клиентка встала и направилась к трибуне. То, что ее вообще вызвали, было шокирующим и вызвало шепот и болтовню в зале суда. Как правило, адвокаты защиты не любят вызывать клиента на свидетельскую трибуну. По соотношению риска к вознаграждению эта тактика занимает довольно низкое место. Вы никогда не можете быть уверены в том, что скажет ваша клиентка, потому что вы никогда не сможете полностью поверить ничему, что она вам рассказала. И быть пойманным на единственной лжи под присягой и на трибуне перед двенадцатью людьми, определяющими вашу вину или невиновность, - это разрушительно.

Но на этот раз и в этом деле все было по-другому. Лиза Траммел никогда не колебалась в своих заявлениях о невиновности. Она ни разу не колебалась в своей реакции на улики против нее. И она ни разу даже отдаленно не была заинтересована в какой-либо сделке. Учитывая это, а также развитие событий, касающихся связи Херба Даля и Луиса Оппарицио, я смотрел на нее иначе, чем в начале судебного процесса. Она настаивала на том, чтобы у нее была возможность заявить присяжным, что она невиновна, и накануне вечером мне пришло в голову, что ей следует предоставить такую возможность в тот самый момент, когда она стала доступной. Она была бы первым свидетелем.

Обвиняемая принесла присягу с легкой улыбкой на лице. Возможно, кому-то это показалось неуместным. После того, как ее усадили и ее имя было занесено в протокол, я сразу же перешел к делу.

“Лиза, я только что видел, как ты слегка улыбалась, когда давала клятву говорить правду. Почему ты улыбался?”

“О, вы знаете, нервозность. И облегчение”.

“Облегчение?”

“Да, облегчение. У меня наконец-то появился шанс высказать свою точку зрения. Говорить правду”.

Все начиналось хорошо. Затем я быстро ознакомил ее со стандартным списком основных вопросов о том, кем она была, чем зарабатывала на жизнь и о состоянии ее брака, а также коснулся состояния ее домовладения.

“Знали ли вы жертву этого ужасного преступления, Митчелла Бондуранта?”

“Знаю его, нет. Знаю о нем, да”.

“Что вы имеете в виду под этим?”

“Ну, за последний год или около того, когда у меня начались проблемы с ипотекой, я видел его. Я пару раз ходил в банк, чтобы изложить ему свое дело. Они так и не позволили мне поговорить с ним, но я видел его там, в его кабинете. Стена его кабинета была полностью сделана из стекла, что было шуткой. Как будто ты мог видеть его, но не говорить с ним ”.

Я проверил присяжных. Я не видел никаких откровенных кивков головой, но я подумал, что ответ и образ, созданный моим клиентом, были идеальными. Банкир прячется за стеклянной стеной, в то время как угнетенных и обездоленных держат подальше.

“Вы когда-нибудь видели его где-нибудь еще?”

“Утром в день убийства. Я видел его в кафе, где я останавливаюсь. Он был на два человека позади меня в очереди. Вот почему я был сбит с толку, когда разговаривал с детективами. Они спрашивали о мистере Бондуранте, а я только что видел его тем утром. Я не знал, что он был мертв. Я не понимал, что они расследуют мое дело об убийстве, о котором я даже не знал, что оно было совершено ”.

Пока все идет хорошо. Она играла так, как мы обсуждали и репетировали, вплоть до того, что всегда обращалась к жертве с полным уважением, если не с сочувствием.

“Вы разговаривали с мистером Бондурантом в то утро?”

“Нет, я этого не делал. Я боялся, что он может подумать, что я преследую его или что-то в этом роде, и подать на меня в суд. Кроме того, вы предупреждали меня избегать любых встреч или конфронтации с людьми из банка. Поэтому я быстро взял свой кофе и ушел ”.

“Лиза, это ты убила мистера Бондурана?”

“Нет! Конечно, нет!”

“Вы подкрались к нему сзади с молотком из вашего гаража и ударили его по голове с такой силой, что он был мертв до того, как упал на землю?”

“Нет, я этого не делал!”

“Вы ударили его еще два раза, когда он был на земле?”

“Нет!”

Я сделал паузу, как будто изучал свои записи. Я хотел, чтобы ее опровержения эхом отозвались в зале суда и в сознании каждого присяжного.

“Лиза, ты сделала себе имя, борясь с конфискацией своего дома, не так ли?”

“Это не входило в мои намерения. Я просто хотел сохранить свой дом для себя и своего сына. Я сделал то, что считал правильным. В итоге это привлекло много внимания ”.

“Это не было хорошим вниманием для банка, не так ли?”

Фримен возразила, утверждая, что я задавал Траммелу вопрос, на который у нее не хватило бы знаний, чтобы ответить. Судья согласился и сказал мне спросить что-нибудь еще.

“Наступил момент, когда банк попытался остановить ваши протесты и другую деятельность, верно?”

“Да, они доставили меня в суд и получили судебный запрет против меня. Я не мог больше терпеть никаких протестов в банке. Итак, они были у меня в здании суда ”.

“И люди присоединились к вашему делу?”

“Да, я запустил веб-сайт, и сотни людей - многие из них, как и я, потерявшие свои дома, - присоединились к нему”.

“Вы стали довольно заметным лидером этой группы, не так ли?”

“Я думаю, да. Но дело никогда не было в том, чтобы привлечь к себе внимание. Это было о том, что они делали, о мошенничестве, которое они совершали, когда отбирали у людей дома, кондоминиумы и все остальное ”.

“Как вы думаете, сколько раз вас показывали в телевизионных новостях или в газете?”

“Я не вел подсчет, но несколько раз я выходил на национальный уровень. Я был на CNN и Fox ”.

“Кстати, говоря о выходе на национальный уровень, Лиза, утром в день убийства вы проходили мимо Вестленд Нэшнл в Шерман Оукс?”

“Нет, я этого не делал”.

“Это не вы были на тротуаре, всего в полуквартале отсюда?”

“Нет, этого не было”.

“Значит, женщина, которая показала, что видела вас, лгала под присягой?”

“Я не хочу никого называть лжецом, но это был не я. Может быть, она просто совершила ошибку.”

“Спасибо тебе, Лиза”.

Я посмотрел вниз на свои записи и сменил направление. Казалось бы, заставляя моего собственного клиента терять бдительность, меняя темы и вопросы, я фактически заставлял присяжных терять бдительность, что я и хотел сделать. Я не хотел, чтобы они думали впереди меня. Я хотел их безраздельного внимания, и я хотел скормить им историю по частям и в порядке по моему выбору.

“Вы обычно держите дверь вашего гаража запертой?” Я спросил.

“Да, всегда”.

“Почему это?”

“Ну, это не пристроено к дому. Вы должны выйти из дома, чтобы зайти в гараж. Итак, я всегда держу дверь запертой. У меня там в основном мусор, но кое-что ценное. Мой муж всегда относился к инструментам как к драгоценностям, а у меня есть баллон с гелием для воздушных шаров и вечеринок, и я не хочу, чтобы кто-нибудь из старших детей по соседству увлекся этим. И, ну, однажды я читал о ком-то, у кого был отдельный гараж, как у меня, и она никогда не запирала свою дверь. И вот однажды она зашла в гараж, а там был мужчина, который воровал вещи. Он изнасиловал ее. Поэтому я всегда держу дверь запертой ”.

“У вас есть какие-нибудь идеи, почему она была не заперта, когда полиция обыскивала ваш дом в день убийства?”

“Нет, я всегда держал ее запертой”.

“Когда в последний раз перед этим судебным процессом вы видели молоток со своего верстака на его месте в гараже?”

“Я не помню, чтобы когда-либо видел это. Мой муж был тем, у кого там были установлены все инструменты. Я не очень хорошо разбираюсь в инструментах ”.

“А как насчет садовых инструментов?”

“Что ж, я беру свои слова обратно, если вы имеете в виду подобные инструменты. Я занимаюсь садоводством, и это мои инструменты ”.

“У вас есть какие-нибудь идеи, как микроточка крови мистера Бондуранта оказалась на одной из ваших садовых туфель?”

Лиза смотрела вперед с обеспокоенным выражением на лице. Ее подбородок слегка дрогнул, когда она говорила.

“Я не знаю. Этому нет объяснения. Я долгое время не носила эти туфли, и я не убивала мистера Бондурана ”.

Ее последняя реплика была произнесена почти как мольба. Это несло в себе чувство отчаяния и правды. Я сделал паузу, чтобы насладиться этим, и надеялся, что присяжные тоже это заметили.

После этого я провел с ней еще полчаса, работая в основном с теми же темами и опровержениями. Я более подробно рассказал о ее встрече в кафе с Бондурантом, а также о процессе обращения взыскания и о надеждах, которые у нее были на победу в деле.

Ее цель в деле защиты была тройственной. Мне нужно было ее опровержение и объяснения в протоколе. Мне нужна была ее личность, чтобы вызвать сочувствие у присяжных и придать делу об убийстве человеческий облик. И, наконец, мне нужно было, чтобы присяжные начали задаваться вопросом, могла ли эта миниатюрная и на вид хрупкая женщина затаиться, а затем с силой ударить молотком по голове мужчины. Три раза.

К тому времени, когда я подошел к концу прямого допроса, я чувствовал, что прошел долгий путь к достижению всех трех этих целей. Я попытался выйти со своим собственным небольшим крещендо.

“Вы ненавидели Митчелла Бондуранта?” Я спросил.

“Я ненавидел то, что он и его банк делали со мной и такими, как я. Но лично я не испытывал к нему ненависти. Я даже не знал его”.

“Но вы потеряли свой брак, и вы потеряли свою работу, и теперь вам грозила опасность потерять свой дом. Разве вы не хотели наброситься на силы, которые, как вы верили, причиняли вам боль?”

“Я уже набрасывался. Я протестовал против моего жестокого обращения. Я нанял адвоката и боролся с потерей права выкупа. Да, я был зол. Но я не был жестоким. Я не склонен к насилию. Я школьный учитель. Я набрасывался, если вам нужно использовать эти слова, единственным известным мне способом. Мирно протестующий против чего-то, что было неправильно. Совершенно определенно ошибается”.

Я взглянул на присяжных, и мне показалось, что я заметил женщину в заднем ряду, вытирающую слезу. Я молила Бога, чтобы она была. Я повернулся к своему клиенту и приступил к важному завершению.

“Я спрашиваю тебя еще раз, Лиза, ты убила Митчелла Бондуранта?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы взяли молоток и ударили его им в гараже при банке?”

“Нет, меня там не было. Это был не я.”

“Тогда каким молотком из вашего гаража его убили?”

“Я не знаю”.

“Как его кровь была найдена на ваших ботинках?”

“Я не знаю! Я этого не делал. Меня подставили!”

Я сделал паузу на мгновение и успокоил свой голос, прежде чем закончить.

“Последний вопрос, Лиза. Какого вы роста?”

Она выглядела смущенной, как тряпичная кукла, которую дергали то в одну, то в другую сторону.

“Что вы имеете в виду?”

“Просто скажите нам, какого вы роста”.

“Мне пять три”.

“Спасибо тебе, Лиза. У меня больше ничего нет”.

У Фримена была своя работа, предназначенная для нее. Лиза Траммел была надежным свидетелем, и обвинитель не собирался ее расколачивать. В нескольких местах она пыталась получить противоречивые ответы, но Лиза более чем твердо стояла на своем. После получаса, пока Фримен пытался выломать дверь зубочисткой, я начал думать, что мой клиент собирается проплыть. Но никогда не стоит думать, что вы в безопасности, пока ваш клиент не покинет свидетельское место и не сядет рядом с вами. У Фримен была по крайней мере одна карта в рукаве, и она в конце концов разыграла ее.

“Когда мистер Халлер спросил вас некоторое время назад, совершали ли вы это преступление, вы сказали, что не были склонны к насилию. Вы сказали, что были школьным учителем и что вы не были склонны к насилию, вы помните это?”

“Да, это правда”.

“Но разве это не правда, что вас заставили сменить школу и пройти курс лечения по управлению гневом четыре года назад, когда вы ударили ученика трехсторонней линейкой?”

Я быстро встал, возразил и попросил сделать врезку. Судья разрешил нам подойти.

“Судья”, - прошептала я, прежде чем Перри успел спросить, “ни в одном из открытий ничего не говорится о трехсторонней линейке. Откуда это берется?”

“Судья”, - прошептал Фримен, прежде чем Перри успел задать вопрос, “это новая информация, которая поступила к нам в конце прошлой недели. Мы должны были это подтвердить”.

“О, да ладно”, - сказал я. “Вы собираетесь сказать, что у вас не было ее полного послужного списка с самого начала? Вы ожидаете, что мы этому поверим?”

“Вы можете верить во что хотите”, - ответил Фримен. “Мы не предлагали это в "Разоблачении", потому что у меня не было намерения поднимать этот вопрос до тех пор, пока ваша клиентка не начнет давать показания о своей ненасильственной истории. Это, очевидно, дополняет сказанное ложью и становится честной игрой ”.

Я снова обратил свое внимание на Перри.

“Судья, ее оправдание не имеет значения. Она не играет по правилам разоблачения. Вопрос должен быть вычеркнут, и ей не следует позволять продолжать эту линию допроса ”.

“Судья, это...”

“Адвокат прав, мисс Фримен. Вы можете приберечь это для опровержения, при условии, что приведете свидетелей, но вы не собираетесь приводить это здесь. Это должно было стать частью открытия ”.

Мы вернулись на свои позиции. Теперь мне пришлось бы посвятить Cisco в этот инцидент, потому что, без сомнения, Фримен позже снова поднимет этот вопрос. Это меня разозлило, потому что одним из первых заданий, которые я дал Cisco, когда мы получили дело, была полная проверка нашего клиента. Это событие каким-то образом было упущено.

Судья дал указание присяжным проигнорировать вопрос прокурора, а затем велел Фримену перейти к другой линии допроса. Но я знал, что для присяжных прозвенел громкий и ясный звонок. Вопрос мог быть стерт из протокола, но не из их сознания.

Фримен продолжила свой перекрестный допрос, поражая Траммел то тут, то там, но не пробивая броню ее прямых показаний. Мою клиентку невозможно было поколебать в ее утверждении, что она не прогуливалась возле УэстЛенд Нэшнл утром в день убийства. За исключением трехгранной линейки, это было чертовски хорошее начало, потому что оно сразу же поставило присяжных в известность о том, что мы были задействованы в положительной защите. Мы бы не сдались без боя.

Прокурор занималась этим вплоть до пяти часов, сохраняя, таким образом, возможность придумать что-нибудь за ночь и предъявить это Трэммелу утром. Судья объявил перерыв на вечер, и всех отправили по домам. Кроме меня. Я направлялся обратно в офис. Оставалось еще многое сделать.

Перед тем, как покинуть зал суда, я прижался к своей клиентке за столом защиты и что-то сердито прошептал ей.

“Спасибо, что рассказали мне о трехсторонней линейке. Чего еще я не знаю?”

“Ничего, это было глупо”.

“Что было глупо? Что ты ударил ребенка линейкой или что ты не сказал мне?”

“Это было четыре года назад, и он это заслужил. Это все, что я собираюсь сказать по этому поводу ”.

“Это не будет твоим выбором. Фримен все еще может выдвинуть это в качестве опровержения, так что вам лучше начать думать о том, что вы собираетесь сказать ”.

Выражение беспокойства исказило ее лицо.

“Как она может? Судья сказал присяжным забыть, что об этом поднимался вопрос ”.

“Она не может поднять это на кресте, но она найдет способ поднять это позже. Существуют разные правила относительно опровержения. Так что вам лучше рассказать мне все об этом и обо всем остальном, что я должен знать, но вы забыли рассказать мне ”.

Она посмотрела через мое плечо, и я понял, что она ищет Херба Даля. Она понятия не имела, что Дал открыл мне или о работе двойного агента, которой он занимался.

“Даля здесь нет”, - сказал я. “Поговори со мной, Лиза. Что еще я должен знать?”

Когда я вернулся в офис, я обнаружил Циско в приемной, руки в карманах, он болтал с Лорной, которая была за стойкой регистрации.

“Что происходит?” Я потребовал. “Я думал, ты собирался в аэропорт, чтобы забрать Шами”.

“Я послал Буллокса”, - сказал Циско. “Она получила ее и находится на обратном пути”.

“Она должна была остаться здесь, готовясь к своим показаниям, которые, вероятно, будут даны завтра. Вы следователь, вы должны были поехать в аэропорт. Они оба вместе, вероятно, не смогут нести манекен.”

“Расслабься, босс, они все предусмотрели. И им хорошо вместе. Буллокс только что позвонил с дороги. Так что сохраняй хладнокровие, а мы сделаем остальное ”.

Я пристально посмотрел на него. Мне было все равно, будь он на шесть дюймов выше и на семьдесят пять фунтов мускулистее. Я был сыт по горло. Я носил все с собой, и у меня это было.

“Ты хочешь, чтобы я расслабился? Ты хочешь, чтобы я был крутым? Пошел ты, Циско. Мы только начали защиту, и проблема в том, что у нас нет защиты. У меня много разговоров и манекен. Проблема в том, что если вы не вытащите руки из своих гребаных карманов и не найдете мне что-нибудь, я буду выглядеть как манекен. Так что не говори мне быть крутым, ладно? Я тот, кто стоит перед присяжными каждый гребаный день ”.

Сначала Лорна разразилась смехом, и вскоре Циско последовал ее примеру.

“Ты думаешь, это смешно?” Я сказал в полном возмущении. “Это не смешно. Что, блядь, делает это таким чертовски смешным?”

Циско поднял руки в успокаивающем жесте, пока не смог сдержаться.

“Извините, босс, просто, когда вы себя накручиваете ... и эта штука с манекеном”.

Это вызвало у Лорны новый приступ смеха. Я сделал мысленную заметку уволить ее после суда. На самом деле, я бы уволил их обоих. Это было бы действительно забавно.

“Послушайте”, - сказал Циско, очевидно, почувствовав, что я не улавливаю юмора ситуации. “Идите в свой кабинет, снимите галстук и сядьте в большое кресло. Я пойду соберу свои вещи и покажу вам, что у меня получилось. Я весь день имел дело с Сакраменто, так что дело продвигается медленно, но я приближаюсь ”.

“Сакраменто? Государственная криминалистическая лаборатория?”

“Нет, корпоративные записи. Бюрократы, Микки. Вот почему это занимает вечность. Но вам не нужно беспокоиться. Ты делай свою работу, а я буду делать свою ”.

“Довольно сложно выполнять свою работу, когда я жду от тебя выполнения твоей”.

Я направился в свой кабинет. Проходя мимо, я бросил на Лорну злобный взгляд. Это только заставило ее снова рассмеяться.

Сорок

Я был незваным и неожиданным. Но, не видевшись со своей дочерью целую неделю - мне пришлось отменить блинчики в среду вечером из-за судебного процесса - и оставив все в прошлый раз на грубой ноте с Мэгги, я почувствовал себя обязанным заскочить в дом, который они делили в Шерман-Оукс. Мэгги открыла дверь, нахмурившись, очевидно, после того, как увидела меня в глазок.

“Плохая ночь для неожиданных посетителей, Холлер”, - сказала она.

“Ну, я просто ненадолго навещу Хейли, если ты не против”.

“Это у нее была плохая ночь”.

Она отступила назад и в сторону, чтобы позволить мне войти.

“Неужели?” Я сказал. “В чем проблема?”

“У нее куча домашней работы, и она не хочет, чтобы ее кто-то беспокоил, даже я”.

Я посмотрел из прихожей в гостиную, но не увидел своей дочери.

“Она в своей комнате, дверь закрыта. Удачи. Я буду убирать на кухне”.

Она оставила меня там, и я посмотрел вверх по лестнице. Спальня Хейли была там, наверху, и подъем сразу показался неприступным. Моя дочь была подростком и подвержена всем перепадам настроения, которые сопровождают это обозначение. Вы никогда не знали, что вы получите.

Я все равно отправился в путь, и мой вежливый стук в дверь ее спальни был встречен “Что?”

“Это папа. Могу я войти?”

“Папа, у меня куча домашней работы!”

“Так это значит, что я не могу войти?”

“Как скажешь”.

Я открыл дверь и вошел. Она была в кровати и под одеялом. Она была окружена переплетами, книгами и ноутбуком.

“И ты не можешь поцеловать меня. На мне крем от прыщей”.

Я подошел к краю кровати и наклонился. Я успел поцеловать ее в макушку, прежде чем рука поднялась, чтобы оттолкнуть меня.

“Сколько у вас еще есть?”

“Я же сказал вам, тонны”.

Учебник математики был открыт лицевой стороной вниз, чтобы она не потеряла свое место. Я взял это в руки, чтобы увидеть, в чем заключался урок.

“Не потеряйте мое место!”

Явная паника, тоска о конце света в ее голосе.

“Не волнуйся. Я занимаюсь книгами уже сорок лет.”

Насколько я мог судить, урок был посвящен уравнениям, присваивающим значения X и Y, и я был полностью потерян. Они учили ее вещам, недоступным для меня. Очень жаль, что это было то, чем она никогда бы не воспользовалась.

“Мальчик, я не смог бы тебе помочь, даже если бы захотел”.

“Я знаю, мама тоже не может. Я совсем один в этом мире”.

“Разве не все мы.”

Я понял, что она ни разу не взглянула на меня с тех пор, как я был в комнате. Это было удручающе.

“Ну, я просто хотел поздороваться. Я сейчас уйду”.

“Пока. Я люблю тебя”.

Зрительного контакта по-прежнему нет.

“Спокойной ночи”.

Я закрыл за собой дверь и спустился на кухню. Другая женщина, которая, казалось, могла управлять моим настроением по своей прихоти, сидела на табурете за стойкой для завтрака. Перед ней стоял бокал шардоне и открытая папка.

Она, по крайней мере, подняла на меня глаза. Она не улыбнулась, но посмотрела мне в глаза, и я воспринял это как победу в этом доме. Затем ее глаза вернулись к делу.

“Над чем вы работаете?”

“О, просто освежает. Завтра у меня предварительное слушание по делу ”Сильная рука ", и я толком не просматривал его с тех пор, как подал заявление. "

Обычная рутинная работа системы правосудия. Она не предложила мне бокал вина, потому что знала, что я не пью. Я прислонился к стойке напротив барной стойки.

“Итак, я подумываю о том, чтобы баллотироваться на пост окружного прокурора”, - сказал я.

Она вскинула голову и посмотрела на меня.

“Что?”

“Ничего, просто пытаюсь привлечь здесь чье-то внимание”.

“Извините, но сегодня напряженная ночь. Мне нужно работать”.

“Да, хорошо, я пойду. Твой приятель Энди, вероятно, тоже поджигает нефть ”.

“Я думаю, да. Я должен был встретиться с ней, чтобы выпить после работы, но она отменила встречу. Что ты с ней сделал, Холлер?”

“О, я немного подрезал ей крылья в конце ее дела, а затем набросился на свое, как бандиты. Она, вероятно, пытается придумать, как противостоять.”

“Возможно”.

Она вернулась к своему делу. Меня явно безмолвно прогоняли. Сначала моя дочь, теперь бывшая жена, которую я все еще любил. Я не хотел быть нежным в ту добрую ночь.

“Так что насчет нас?” Я спросил.

“Что вы имеете в виду?”

“Ты и я. Прошлой ночью у Дан Таны все закончилось не так хорошо ”.

Она закрыла папку, отодвинула ее в сторону и посмотрела на меня. Наконец-то.

“Бывают такие ночи. Это ничего не меняет”.

Я оттолкнулся от стойки и подошел к барной стойке для завтрака. Я оперся на два локтя. Мы были с глазу на глаз.

“Итак, если ничего не изменилось, тогда что насчет нас? Что мы делаем?”

Она пожала плечами.

“Я хочу попробовать еще раз. Я все еще люблю тебя, Мэгс. Ты это знаешь”.

“Я также знаю, что раньше это не срабатывало. Мы из тех людей, которые приносят домой то, что мы делаем. Это было нехорошо ”.

“Я начинаю думать, что моя клиентка невиновна, и что ее подставили, и что даже при всем этом я все равно, возможно, не смогу освободить ее. Как бы вы отнеслись к тому, чтобы принести это домой с собой?”

“Если это тебя так беспокоит, тогда, может быть, тебе стоит баллотироваться в окружной прокурор. Вакансия открыта, ты знаешь.”

“Да, может быть, я так и сделаю”.

“Холлер для народа”.

“Да”.

После этого я несколько минут слонялся поблизости, но мог сказать, что у меня ничего не получилось с Мэгги. У нее был навык выводить вас из себя и заставлять вас чувствовать это.

Я сказал ей, что ухожу, и передать Хейли, что я пожелал спокойной ночи. Не было никакой спешки запирать дверь, прежде чем я смог выйти. Но Мэгги назвала в мою честь одну вещь, от которой мне стало хорошо.

“Просто дай этому время, Майкл”.

Я снова повернулся к ней.

“О чем ты говоришь?”

“Не что, а кто. Хейли... и я.”

Я кивнул и сказал, что сделаю.

Возвращаясь к себе домой, я позволил достижениям судебного дня поднять мне настроение. Я начал думать о следующем свидетеле, которого я планировал вызвать для дачи показаний после Лизы. Предстоящая задача по-прежнему была сложной, но это не помогало думать так далеко вперед. Вы начинаете с импульса дня и двигаетесь оттуда.

Я довез Беверли-Глен до вершины, затем повез Малхолланд на восток, к Лорел-Каньону. Я видел отблески городских огней как на севере, так и на юге. Лос-Анджелес раскинулся подобно мерцающему океану. Я выключил музыку и опустил окна. Я позволяю холодному воздуху проникать в мои кости, как одиночество.

Сорок один

Все, что было выиграно накануне, было потеряно в течение двадцати минут в пятницу утром, когда Андреа Фримен продолжила перекрестный допрос Лайзы Траммел. Обвинение в разгар судебного процесса, конечно, никогда не ставит под удар мешки с песком, но во многих отношениях это приемлемо как часть игры. Это один из неизвестных неизвестных. Но быть засунутым в мешок с песком собственным клиентом - это худшее, что может случиться. Один из неизвестных неизвестных никогда не должен быть человеком, которого вы защищаете.

Усадив Траммела на свидетельское место, Фримен подошел к кафедре, неся толстый документ с хрустящими краями и одной розовой наклейкой, торчащей из страниц. Я подумал, что это бутафория, призванная отвлечь меня, и не обратил на это внимания. Она начала с того, что я называю установочными вопросами. Они были разработаны для того, чтобы ответы свидетеля были занесены в протокол до того, как будет доказана их ложность. Я мог видеть, как формируется ловушка, но не был уверен, куда упадет сеть.

“Итак, вчера вы показали, что не знали Митчелла Бондуранта, это верно?”

“Да, верно”.

“Вы никогда не встречались с ним?”

“Никогда”.

“Никогда не говорил с ним?”

“Никогда”.

“Но вы пытались встретиться с ним и поговорить с ним, верно?”

“Да, я дважды ходил в банк, чтобы попытаться встретиться с ним и поговорить о моем доме, но он не захотел меня видеть”.

“Вы помните, когда вы предпринимали эти усилия?”

“Они были в прошлом году. Но я не помню точных дат.”

Затем Фримен, казалось, сменил направление, но я знал, что все это было частью тщательно продуманного плана.

Она задала Траммелу серию, казалось бы, безобидных вопросов о своей организации FLAG и ее цели. Многое из этого уже было затронуто во время моего непосредственного допроса. Я все еще не мог видеть пьесу. Я взглянул на документ с ярко-розовой наклейкой и начал верить, что это не бутафория. Мэгги сказала мне вчера, что Фримен работал в ночную смену. Теперь я знал почему. Она, очевидно, что-то нашла. Я перегнулся через стол защиты в направлении свидетельского места, как будто нахождение ближе к источнику могло ускорить приход понимания.

“И у вас есть веб-сайт, который вы используете для поддержки усилий FLAG, не так ли?” Спросил Фримен.

“Да”, - ответил Траммел. “Калифорнийские борцы с потерей права выкупа доткомов”.

“И вы тоже на Facebook, не так ли?”

“Да”.

По тому, как робко и осторожно мой клиент произнес это единственное слово, я мог сказать, что именно здесь была расставлена ловушка. Я впервые услышал о Лизе на Facebook.

“Для тех из присяжных, кто, возможно, не знает, что именно такое Facebook, мисс Траммел?”

Я откинулся на спинку стула и незаметно достал свой телефон. Я быстро набрала сообщение Буллокс, в котором просила ее бросить все, чем она занимается, и посмотреть, что она может узнать о странице Лизы в Facebook. Посмотри, что там, я сказал.

“Ну, это сетевой сайт, и он позволяет мне оставаться на связи с людьми, участвующими во FLAG. Я публикую обновления о том, что происходит. Я говорю им, где мы собираемся встретиться или пройти маршем, что-то в этом роде. Люди могут настроить это так, чтобы они получали автоматические уведомления на свой телефон или компьютер всякий раз, когда я размещаю там пост. Это было очень полезно для нашей организации ”.

“Вы тоже можете размещать сообщения на своей странице Facebook прямо со своего телефона, верно?”

“Да, я могу”.

“И это цифровое местоположение, где вы делаете эти посты, называется вашей "стеной", правильно?”

“Да”.

“И вы использовали свою стену не только для рассылки сообщений о маршах протеста, не так ли?”

“Иногда”.

“Вы также регулярно сообщали последние новости по вашему собственному делу о потере права выкупа, не так ли?”

“Да, я хотел, чтобы это было похоже на личный журнал о потере права выкупа”.

“Вы также использовали Facebook, чтобы предупредить СМИ о вашей деятельности?”

“Да, и это тоже”.

“Значит, чтобы получить эту информацию, кто-то должен был зарегистрироваться как друг, правильно?”

“Да, именно так это работает. Люди, которые хотят подружиться со мной, делают запрос, я принимаю их, и тогда у них появляется доступ к моей стене ”.

“Сколько у тебя друзей?”

Я не знал, к чему это приведет, но я знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Я встал и возразил, сказав судье, что, похоже, мы были на рыбалке без определенной цели или отношения к делу. Фримен пообещала, что значимость станет ясна очень скоро, и Перри позволил ей продолжать.

“Вы можете ответить на вопрос”, - сказал он Траммелу.

“Хм, я думаю… ну, в прошлый раз, когда я проверял, у меня было больше тысячи.”

“Когда вы впервые присоединились к Facebook?”

“В прошлом году. Я думаю, это было в июле или августе, когда я подал документы на ФЛАГ и запустил веб-сайт. Я сделал все это сразу ”.

“Итак, давайте внесем в это предельную ясность. Что касается веб-сайта, то любой, у кого есть компьютер и Интернет, имеет доступ, верно?”

“Верно”.

“Но ваша страница в Facebook немного более частная. Чтобы получить доступ, человек должен быть принят вами как друг. Это верно?”

“Да, но я обычно дружу со всеми, кто спрашивает. Я не знаю их всех, потому что их слишком много. Я просто предполагаю, что они слышали о нашей хорошей работе и заинтересованы. Я никому не отказываю. Вот так я добрался до тысячи меньше чем за год ”.

“Хорошо, и вы регулярно размещаете посты на своей стене с тех пор, как присоединились к Facebook, верно?”

“Довольно регулярно, да”.

“На самом деле вы опубликовали обновления по этому судебному процессу, не так ли?”

“Да, просто мое мнение о вещах”.

Я почувствовал, как у меня поднимается температура. Мне стало казаться, что мой костюм сделан из пластика и удерживает тепло моего тела внутри. Я хотел ослабить галстук, но знал, что если присяжный увидит такое движение во время допроса, это послужит катастрофическим сигналом.

“Теперь, может ли кто-нибудь зайти на страницу и опубликовать сообщение под вашим именем?”

“Нет, только я. Люди могут отвечать и делать свои собственные посты, но не под моим именем ”.

“Как вы думаете, сколько постов вы разместили на своей стене с прошлого лета?”

“Понятия не имею. Очень много.”

Фримен поднял толстый документ с торчащей наклейкой.

“Поверите ли вы, что вы разместили более тысячи двухсот сообщений на своей стене?”

“Я не знаю”.

“Ну, я верю. У меня есть все ваши сообщения, напечатанные прямо здесь. Ваша честь, могу я подойти к свидетелю с этим документом?”

Прежде чем судья смог ответить, я попросил добавить врезку. Перри помахал нам рукой. Фримен принесла толстый документ с собой.

“Ваша честь, что происходит?” Я сказал. “У меня те же возражения, что и вчера, против преднамеренного уклонения обвинения от раскрытия. Раньше об этом ничего не говорилось, а теперь она хочет представить тысячу двести постов в Facebook? Ну же, судья, это неправильно ”.

“Ничего не было обнаружено, потому что эта учетная запись Facebook была неизвестна до прошлой ночи”.

“Судья, если вы в это верите, у меня есть кое-какая собственность к западу от Малибу, которую я хотел бы вам продать”.

“Судья, вчера днем в моем офисе появилась распечатка всех сообщений, сделанных обвиняемой на ее странице Facebook. Мне указали на ряд сообщений за сентябрь прошлого года, которые имеют отношение к этому делу и собственным показаниям обвиняемого. Если мне будет позволено продолжить, это станет совершенно очевидным даже для адвоката ”.

“Вступил во владение’?” Я сказал. “Что это значит? Судья, вы должны быть приглашенным другом, чтобы увидеть стену Facebook моего клиента. Если правительство прибегло к уловкам...”

“Это было передано мне представителем СМИ, который дружит с обвиняемым на Facebook”, - вставил Фримен. “Не было никакой уловки. Но здесь не должен обсуждаться его источник. Res ipsa loquitur - документ говорит сам за себя, судья, и я уверен, что обвиняемая может указать присяжным на свои собственные посты в Facebook. Адвокат просто занят попытками помешать присяжным увидеть то, что, как он знает, является доказательством того, что его клиент ...

“Судья, я понятия не имею, о чем она вообще говорит. Впервые я услышал о странице Facebook во время ее перекрестного допроса. Мнение адвоката о ...”

“Очень хорошо, мисс Фримен”, - перебил Перри. “Отдайте ей документ, но быстро переходите к делу”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Когда я снова сел, я почувствовал, как завибрировал мой телефон в кармане. Я вытащил его и прочитал текст под столом, вне поля зрения судьи. Это было от Буллокс, и она просто сказала, что у нее есть доступ к Facebook-стене Лайзы и она работает по моему запросу. Я напечатал одной рукой, сказав ей проверить сообщения за сентябрь, затем убрал телефон в карман.

Фримен дал Траммелу распечатку и попросил ее подтвердить, что самые последние сообщения были сделаны с ее стены Facebook.

“Благодарю вас, мисс Траммел. Не могли бы вы теперь перейти на страницу, которую я пометил надписью?”

Лиза неохотно выполнила инструкции.

“Вы увидите, что я выделил серию из трех ваших постов, опубликованных седьмого сентября прошлого года. Не могли бы вы, пожалуйста, зачитать присяжным первое из них, включая время публикации?”

“Эм, сто сорок шесть. ‘Я направляюсь в Вестландию, чтобы повидаться с Бондурантом. На этот раз я не принимаю "нет" в качестве ответа”.

“Итак, вы только что произнесли фамилию Бондуран, но в "Пост" она написана с ошибкой, не так ли?”

“Да”.

“Как это пишется в вашем посте?”

“Б-О-Н-Д-У-Р-У-Н-Т.”

“Бондурант. Я замечаю, что имя пишется именно так на всех постах, в которых он упоминается. Это было намеренно или ошибка?”

“Он забирал мой дом”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, ответить на вопрос?”

“Да, это было преднамеренно. Я назвал его Бондурунтом, потому что он не был хорошим человеком ”.

Я чувствовал, как пот струится по моим волосам. Скрытая Лиза вот-вот должна была выйти наружу.

“Не могли бы вы, пожалуйста, прочитать следующее выделенное сообщение? Со временем.”

“Два восемнадцать. ‘Они не позволили мне увидеть его снова. Так несправедливо”.

“А теперь, пожалуйста, прочтите следующее сообщение и время?”

“Два двадцать один. ‘Нашел свое место. Я собираюсь подождать его в гараже”.

Тишина в зале суда была такой же громкой, как шум поезда.

“Мисс Траммел, вы ждали Митчелла Бондуранта в гараже УэстЛенд Нэшнл седьмого сентября прошлого года?”

“Да, но не так долго. Я понял, что это глупо, и он даже не выйдет до конца дня. Итак, я ушел”.

“Вы возвращались в тот гараж и ждали его утром в день его убийства?”

“Нет, я этого не делал! Меня там не было”.

“Вы увидели его в кафе, пришли в ярость и точно знали, где он будет, не так ли? Вы пошли в гараж и подождали его, а затем...

“Протестую!” Я закричал.

“- вы убили его молотком, не так ли?”

“Нет! Нет! Нет!” Траммел закричал. “Я этого не делал!”

Она разрыдалась, громко постанывая, как какое-то загнанное в угол животное.

“Ваша честь, протестую! Она пристает к...”

Перри, казалось, очнулся от какой-то задумчивости, наблюдая за Трэммелом.

“Подтверждаю!”

Фримен остановился. В зале суда снова воцарилась тишина, если не считать рыданий моего клиента. Помощник шерифа в зале суда подошел с коробкой салфеток, и слезы Лизы наконец утихли.

“Благодарю вас, ваша честь”, - наконец сказал Фримен. “У меня больше нет вопросов”.

Я попросил о перерыве на раннее утро, чтобы моя клиентка могла успокоиться, а у меня было время решить, продолжать ли перенаправление. Судья удовлетворил просьбу, вероятно, потому, что ему было жаль меня.

Слезы Лизы не умаляли того факта, что Фримен мастерски расставила ей ловушку. Но не все было потеряно. Самое лучшее в подставной защите то, что почти каждая изобличающая улика или свидетельство - даже если они исходят от вашего собственного клиента - могут стать частью подставы.

После того, как присяжных увели, я подошел к свидетельскому месту, чтобы утешить своего клиента. Я вытащил из коробки две салфетки и протянул их ей. Она взяла их и начала промокать глаза. Я прикрыл микрофон ладонью, чтобы избежать трансляции нашего разговора через весь зал суда. Я изо всех сил старался контролировать свой тон.

“Лиза, какого черта я сейчас узнаю о Facebook? У вас есть какие-нибудь идеи, что это может сделать с нашим делом?”

“Я думал, ты знаешь! Я подружился с Дженнифер ”.

“Моя Дженнифер?”

“Да!”

Нет ничего лучше, чем когда и ваш младший партнер, и ваш клиент знают больше вас.

“Но как насчет этих сообщений за сентябрь? Вы знаете, насколько они разрушительны?”

“Мне жаль! Я совершенно забыл о них. Это было так давно”.

Казалось, что вот-вот хлынет еще один каскад слез. Я пытался предотвратить это.

“Что ж, нам повезло. Возможно, мы сможем заставить это работать на нас ”.

Она перестала промокать лицо салфеткой и посмотрела на меня.

“Неужели?”

“Может быть. Но мне нужно выйти на улицу и позвонить Буллоксу ”.

“Кто такой Буллокс?”

“Извините, это то, что мы называем Дженнифер. Сиди смирно и возьми себя в руки”.

“Мне будут задавать еще вопросы?”

“Да. Я хочу сделать некоторое перенаправление.”

“Тогда могу я пойти привести в порядок свое лицо?”

“Это хорошая идея. Просто не занимай много времени ”.

Я, наконец, вышел в коридор и позвонил Буллоксу в офис.

“Вы видели записи от седьмого сентября?” Я спросил в качестве приветствия.

“Только что видел их. Если Фримен...”

“Она уже это сделала”.

“Черт!”

“Да, что ж, это было плохо, но, возможно, есть выход. Лиза сказала, что вы ее друг на Facebook?”

“Да, и я сожалею. Я знал, что у нее есть страница. Мне никогда не приходило в голову вернуться и посмотреть на предыдущие посты на ее стене ”.

“Мы поговорим об этом позже. Прямо сейчас мне нужно знать, есть ли у вас доступ к ее списку друзей.”

“Я смотрю на это прямо сейчас”.

“Хорошо, сначала я хочу, чтобы вы распечатали все имена, отдали их Лорне и попросили Рохаса отвезти ее с ними сюда. Немедленно. Затем я хочу, чтобы вы с Циско сами начали прорабатывать имена, выяснили, кто эти люди ”.

“Их больше тысячи. Вы хотите, чтобы мы всех их задержали?”

“Если ты должен. Я ищу связь с Оппарицио ”.

“Opparizio? Зачем бы...”

“Трэммел была угрозой для него, точно так же, как она была угрозой для банка. Она протестовала против мошенничества при обращении взыскания. Мошенничество совершалось компанией Оппарицио. Мы знаем от Херба Даля, что она была на радаре Оппарицио. Само собой разумеется, что кто-то в этой компании проверял ее через Facebook. Лиза только что показала, что принимала любого, кто просил ее стать ее другом. Может быть, нам повезет, и мы найдем знакомое имя”.

Наступила тишина, а затем Буллокс перешел к тому, о чем я думал.

“Отслеживая ее в Facebook, они узнали бы, чем она занималась”.

“И они могли знать, что одно время она ждала Бондуранта в гараже”.

“И тогда они могли бы сконструировать его убийство на основе этой записи”.

“Буллокс, мне неприятно говорить вам это, но вы рассуждаете как адвокат защиты”.

“Мы сразу приступим к этому”.

Я слышал настойчивость в ее голосе.

“Хорошо, но сначала распечатайте этот список и передайте его мне. Я начинаю перенаправление примерно через пятнадцать минут. Скажи Лорне, чтобы она передала это прямо мне. Тогда, если вы с Циско что-то найдете, немедленно отправьте мне это сообщение ”.

“Ты понял”.

Сорок два

Фримен все еще раздувалась от гордости за свою утреннюю победу, когда я вернулся в зал суда. Она неторопливо подошла, скрестила руки на груди и прислонилась бедром к столу защиты.

“Халлер, скажи мне, что это была просто игра, ты не знал о странице Facebook”.

“Извините, я не могу вам этого сказать”.

Она закатила глаза.

“О-о, похоже, кому-то нужен клиент, который ничего не скрывает… или, может быть, новый следователь, который сможет их найти.”

Я проигнорировал насмешку, надеясь, что она перестанет злорадствовать и вернется за свой столик. Я начал листать страницы юридического блокнота, притворяясь, что что-то ищу.

“Это было как манна небесная прошлой ночью, когда я получил эту распечатку и прочитал те сообщения”.

“Вы, должно быть, были очень довольны собой. Какой засранец-репортер дал это тебе?”

“Разве вы не хотели бы знать”.

“Я буду знать. Кто бы из них ни сделал следующий эксклюзив из офиса окружного прокурора, это будет тот, кто помог тебе выбраться. Они никогда не получат от меня ничего, кроме "без комментариев”."

Она усмехнулась. Моя угроза не имела к ней никакого отношения. Она огласила записи перед присяжными, и ничто другое не имело значения. Я наконец поднял на нее глаза и прищурился.

“Ты не понимаешь этого, не так ли?”

“Получить что? То, что присяжным теперь известно, что ваша клиентка ранее была на месте преступления, доказывает, что она знала, где найти жертву? Нет, я это полностью понимаю ”.

Я отвел взгляд и покачал головой.

“Ты увидишь. Прошу прощения.”

Я встал и направился к свидетельскому месту. Лиза Траммел только что вернулась из туалета. Она перерисовала макияж на своих глазах. Когда она начала говорить, я снова прикрыл микрофон ладонью.

“Что ты делал, разговаривая с этой сукой? Она ужасный человек”, - сказала она.

Немного ошеломленный необузданным гневом, я оглянулся на Фримена, который теперь сидел за столом обвинения.

“Она не ужасна, и она не стерва, ясно? Она просто делает...”

“Да, это она. Ты не знаешь”.

Я наклонился к ней поближе и прошептал.

“И что, вы делаете? Послушай, Лиза, не доводи меня до биполярного расстройства. У вас осталось меньше получаса для дачи показаний. Давайте просто пройдем через это, не посвящая присяжных в ваши проблемы. Понятно?”

“Я не знаю, о чем вы говорите, но это очень обидно”.

“Что ж, я сожалею об этом. Я пытаюсь защищать вас, и мне не помогает необходимость узнавать о таких вещах, как Facebook, когда вы подвергаетесь перекрестному допросу со стороны обвинения ”.

“Я сказал вам, мне жаль. Но ваш партнер знал.”

“Да, ну, я этого не делал”.

“Послушайте, вы говорили раньше, что могли бы обратить это дело в нашу пользу. Как?”

“Просто. Если бы кто-то собирался тебя подставить, эта страница Facebook была бы чертовски хорошим местом для начала ”.

Поговорим о манне небесной. Ее глаза смотрели вверх, и чистое облегчение окрасило ее лицо, когда она поняла тактику, которую я собирался применить. Гнев, омрачавший выражение ее лица всего минуту назад, теперь полностью исчез. Как раз в этот момент в зал суда вошел судья, готовый к выходу. Я кивнул своему клиенту и вернулся к столу защиты, поскольку судья приказал помощнику шерифа привести присяжных.

Как только все расселись, судья спросил, не желаю ли я допросить моего клиента во время повторного допроса. Я вскочил со своего места, как будто ждал этой возможности десять лет. Это стоило мне. Вспышка боли молнией пронеслась по моему туловищу. Ребра, возможно, и срослись, но неправильное движение все равно зажгло меня.

Как только я подошел к кафедре, задняя дверь зала суда открылась и вошла Лорна. Как раз вовремя. Держа в руках папку и мотоциклетный шлем, она быстро прошла по центральному проходу к выходу.

“Ваша честь, могу я на минутку поговорить со своим коллегой?”

“Сделайте это быстро, пожалуйста”.

Я встретил Лорну у выхода, и она передала файл.

“Это список всех ее друзей на Facebook, но на момент моего ухода Деннис и Дженнифер не нашли никакой связи сами знаете с кем”.

Было странно слышать, как Циско и Буллокс называли их настоящими именами. Я посмотрел вниз на шлем, который она носила. Прошептал я.

“Вы приехали сюда на мотоцикле Циско?”

“Вы хотели побыстрее, и я знал, что смогу припарковаться поближе”.

“Где Рохас?”

“Я не знаю. Он не отвечал на звонки по мобильному.”

“Отлично. Послушайте, я хочу, чтобы вы оставили велосипед Циско там, где он есть, и вернулись в офис пешком. Я не хочу, чтобы ты ездил на этой машине самоубийц ”.

“Я больше не твоя жена. Я его”.

Как только она прошептала это, я посмотрел через ее плечо и увидел Мэгги Макферсон, сидящую на галерее. Я задавался вопросом, была ли она там ради меня или ради Фримена.

“Послушайте”, - сказал я. “Это не имеет никакого отношения к...”

“Мистер Холлер?” судья произнес нараспев из-за моей спины. “Мы ждем”.

“Да, ваша честь”, - громко сказал я, не оборачиваясь. Затем я шепотом сказал Лорне: “Иди назад”.

Я вернулся к кафедре, открывая папку. В нем не было ничего, кроме исходных данных - более тысячи имен, перечисленных в двух столбцах на странице, - но я смотрел на это так, как будто мне только что вручили Святой Грааль.

“Хорошо, Лиза, давай поговорим о твоей странице в Facebook. Ранее вы свидетельствовали, что у вас более тысячи друзей. Все ли эти люди известны вам лично?”

“Нет, вовсе нет. Поскольку так много людей знают обо мне через FLAG, я просто предполагаю, что когда кто-то хочет подружиться со мной, он поддерживает это дело. Я просто принимаю их”.

“Итак, тогда сообщения на вашей стене открыты для значительного числа людей, которые являются друзьями Facebook, но на самом деле совершенно незнакомы вам. Это правда?”

“Да, это верно”.

Я почувствовал, как завибрировал мой телефон в кармане.

“Значит, любой из этих незнакомцев, который интересовался вашими передвижениями, прошлыми или настоящими, мог просто зайти на вашу страницу Facebook и посмотреть записи на вашей стене, я прав?”

“Да, это верно”.

“Например, кто-нибудь мог бы зайти на эту страницу прямо сейчас и просмотреть ваши обновления и увидеть, что еще в сентябре прошлого года вы зависали в гараже в Уэстленде, ожидая Митчелла Бондуранта, верно?”

“Да, они могли”.

Я вытащил свой телефон из кармана и, используя кафедру как шторку, поднял его и положил на рабочую поверхность. Листая распечатку имен одной рукой, я другой открыл текст, который я только что получил. Сообщение было от Буллокса.

3-я страница, правая колонка, 5-я снизу - Дон Дрисколл. У нас есть Дональд Дрисколл в качестве бывшего сотрудника ALOFT. Мы работаем над этим.

Бинго. Теперь у меня было кое-что, что я мог бы выбить из парка.

“Ваша честь, я хотел бы показать свидетелю этот документ. Это распечатка имен людей, которые подружились с Лизой Траммел на Facebook.”

Фримен, видя, что ее победное утро под угрозой срыва, возразила, но судья без возражений отклонил мое решение, заявив, что Фримен сама открыла эту дверь. Я передал своему клиенту список и вернулся к кафедре.

“Не могли бы вы, пожалуйста, перейти на третью страницу распечатки и прочитать имя, которое стоит пятым снизу в правой колонке?”

Фримен снова возразил, заявив, что список не был проверен. Судья посоветовал ей оспорить это при повторном пересдаче, если она думает, что я представляю поддельный экспонат. Я сказал Лизе, что она может прочитать имя.

“Дон Дрисколл”.

“Благодарю вас. Теперь это имя знакомо вам?”

“Не совсем, нет”.

“Но он один из твоих друзей на Facebook”.

“Я знаю, но, как я уже сказал, я не знаю всех, кто является моим другом. Их слишком много.”

“Хорошо, вы помните, дон Дрисколл когда-либо связывался с вами напрямую и представился как работающий на компанию под названием ALOFT?”

Фримен возразил и попросил сделать врезку. Нас вызвали на скамью подсудимых.

“Судья, что здесь происходит? Адвокат не может просто разбрасываться именами. Я хочу получить доказательства того, что он не просто бросает дротики в список и выбирает имя ”.

Перри задумчиво кивнул.

“Я согласен, мистер Холлер”.

Мой телефон все еще лежал на кафедре. Если я и получал какие-либо обновления от Буллокса, они не собирались помогать мне сейчас.

“Судья, мы могли бы пройти в кабинет и позвонить моему следователю, если хотите. Но я бы попросил суд предоставить мне некоторую свободу действий здесь. Обвинение открыло эту проблему в Facebook только этим утром, и я пытаюсь ответить. Мы можем повременить с предоставлением доказательств, или мы можем подождать, пока защита не вызовет дона Дрисколла для дачи показаний, и мисс Фримен сможет наброситься на него и посмотреть, не неправильно ли я его характеризую ”.

“Вы собираетесь позвонить ему?”

“Я не думаю, что у меня есть какой-либо выбор в свете решения штата продолжить расследование старых постов моего клиента в Facebook”.

“Очень хорошо, мы подождем, пока мистер Дрисколл даст показания. Не разочаровывайте меня, мистер Холлер, и не приходите в суд и не говорите, что вы передумали. Я не буду счастлив, если это произойдет ”.

“Да, ваша честь”.

Мы вернулись на свои места, и я снова задал Лизе вопрос.

“Дон Дрисколл когда-либо связывался с вами через Facebook или где-либо еще и говорил, что работает на ALOFT?”

“Нет, он этого не делал”.

“Вы знакомы с ALOFT?”

“Да. Так называется механизм взыскания, который банки вроде WestLand используют для оформления всех документов по их взысканию.”

“Была ли эта компания вовлечена в изъятие вашего дома?”

“Да, полностью”.

“ALOFT - это аббревиатура? Вы знаете, что это означает?”

“А. Финансовые технологии Луиса Оппарицио. Это название компании ”.

“Итак, что бы это значило для вас, если бы этот человек, Дональд Дрисколл, который был одним из ваших друзей на Facebook, был нанят ALOFT?”

“Это означало бы, что кто-то сверху получал все мои сообщения”.

“То есть, по сути, этот человек, Дрисколл, должен был знать, где вы были и куда направляетесь, верно?”

“Это верно”.

“Он был посвящен в ваши сообщения с сентября прошлого года, в которых говорилось, что вы нашли место парковки мистера Бондурана у банка и что вы собирались подождать его, верно?”

“Да, верно”.

“Спасибо тебе, Лиза. У меня больше ничего нет”.

По пути обратно на свое место мне пришлось украдкой взглянуть на Фримена. Она больше не сияла. Она смотрела прямо перед собой. Затем я выглянул на галерею в поисках Мэгги, но она исчезла.

Сорок три

Вторая половина дня принадлежала Шамирам Арсланян, моему эксперту-криминалисту из Нью-Йорка. Я с большим эффектом использовал Шами в предыдущих испытаниях, и это снова было планом здесь. У нее были степени Гарварда, Массачусетского технологического института и Джона Джея, в настоящее время она была научным сотрудником последнего и обладала обаятельной и телегеничной личностью. Вдобавок ко всему, она обладала честностью, которая сквозила на свидетельской трибуне в каждом слове показаний. Она была мечтой адвоката защиты. Без сомнения, она была наемным убийцей, но она взялась за работу, только если верила в науку и в то, что она собиралась сказать в суде. Более того, в этом деле для меня был бонус. Она была точно такого же роста, как мой клиент.

Во время обеденного перерыва Арсланян установил манекен перед ложей присяжных. Это была мужская фигура ростом ровно шесть футов два с половиной дюйма, такого же роста, как Митчелл Бондурант в его ботинках. На нем был костюм, похожий на тот, что был на Бондуранте в утро его убийства, и точно такие же туфли. У манекена были суставы, которые обеспечивали полный диапазон естественных человеческих движений.

После того, как суд возобновился и моя свидетельница выступила в суде, я не спеша ознакомился с ее обширными свидетельскими показаниями. Я хотел, чтобы присяжные поняли достижения этой женщины и им понравилась ее бесцеремонная манера отвечать на вопросы. Я также хотел, чтобы они поняли, что ее навыки и знания ставят ее на другой уровень, чем у судебных свидетелей штата. Высший план.

Как только впечатление было произведено, я перешел к делу с манекеном.

“Итак, доктор Арсланян, я просил вас рассмотреть аспекты убийства Митчелла Бондуранта, это правда?”

“Да, вы это сделали”.

“И, в частности, я хотел изучить физику преступления, верно?”

“Да, по сути, вы просили меня выяснить, могла ли ваша клиентка на самом деле совершить преступление так, как о ней сообщила полиция”.

“И вы пришли к выводу, что она могла бы?”

“Ну, и да, и нет. Я решил, что да, она могла это сделать, но это было бы не так, как говорили присутствующие здесь детективы ”.

“Можете ли вы объяснить свой вывод?”

“Я бы предпочел продемонстрировать, используя себя на месте вашего клиента”.

“Какого вы роста, доктор Арсланян?”

“Во мне пять футов три дюйма в носках, такого же роста, как, как мне сказали, у Лайзы Траммел”.

“И посылал ли я вам молоток, который был дубликатом молотка, найденного полицией и объявленного орудием убийства?”

“Да, вы это сделали. И я принес это с собой”.

Она взяла дубликат молотка с полки в передней части места для свидетелей.

“И вы получили от меня фотографии, на которых изображены садовые ботинки, которые были изъяты из незапертого гаража обвиняемого и на которых позже была обнаружена кровь жертвы?”

“Да, вы тоже это сделали, и я смог раздобыть точную копию пары в Интернете. Я ношу их сейчас”.

Она выставила одну ногу из-за края свидетельской трибуны, демонстрируя водонепроницаемую обувь. В зале суда раздался вежливый взрыв смеха. Я попросил судью разрешить моему свидетелю продемонстрировать свои выводы, и он согласился, несмотря на возражения обвинения.

Арсланян покинула свидетельское место с молотком и продолжила свою демонстрацию.

“Вопрос, который я задавал себе, заключался в следующем: могла ли женщина ростом с обвиняемого, который составляет пять футов три дюйма, как у меня, нанести смертельный удар по макушке мужчине ростом шесть футов два с половиной дюйма в его рабочей обуви? Теперь молоток, который увеличивает досягаемость примерно на десять дюймов, полезен в этом отношении, но достаточно ли этого? Это был мой вопрос ”.

“Доктор, если я могу прервать, не могли бы вы рассказать нам о вашем манекене и о том, как вы подготовили его для дачи показаний?”

“Конечно. Внимание, это Мэнни, и я постоянно использую его, когда даю показания на судебных процессах и когда провожу тесты в своей лаборатории в John Jay. У него есть все суставы, как у настоящего человека, и он распадается, если мне это нужно, и самое лучшее, что он никогда не возражает и не говорит, что я выгляжу толстым в своих джинсах ”.

И снова она удостоилась вежливого смеха.

“Спасибо, доктор”, - быстро сказала я, прежде чем судья смогла сказать ей, чтобы она оставалась серьезной. “Не могли бы вы продолжить свою демонстрацию”.

“Конечно. Ну, что я сделал, так это использовал отчет о вскрытии, фотографии и рисунки, чтобы точно определить место на черепе манекена, куда был нанесен смертельный удар. Теперь мы знаем из-за пореза на поразительном лице, что мистера Бондурана ударили сзади. Мы также знаем по равномерной глубине вдавленного перелома в черепе, что удар был нанесен равномерно по макушке головы. Итак, установив молоток под прямым углом вот так ...”

Взобравшись на короткую стремянку рядом с Мэнни, она смогла приложить ударную поверхность молотка к темени черепа, а затем удерживать его на месте двумя ремешками, которые проходили под подбородком безликого манекена. Затем она сошла с места и указала на молоток и его рукоятку, которая выступала под прямым углом и параллельно полу.

“Итак, как вы можете видеть, это не работает. Я ростом пять футов четыре дюйма в этих ботинках, обвиняемый ростом пять дюймов четыре дюйма в этих ботинках, и ручка находится вот здесь. ”

Она потянулась к молотку. Для нее было невозможно понять это должным образом.

“Это говорит нам о том, что смертельный удар не мог быть нанесен обвиняемым, когда жертва находилась в таком положении - стояла прямо, на уровне головы. Итак, какие еще доступны позиции, которые действительно работают с тем, что мы знаем? Мы знаем, что нападение было сзади, поэтому, если жертва наклонилась вперед - скажем, уронила ключи или что-то в этом роде, - вы видите, что это все равно не сработает, потому что я не могу дотянуться до молотка у него за спиной ”.

Говоря это, она манипулировала манекеном, сгибая его в талии, а затем тянулась к рукоятке молотка сзади.

“Нет, не работает. Теперь в течение двух дней, в перерывах между занятиями, я искал другие способы нанести удар, но единственный способ, которым я мог заставить его сработать, заключался в том, что жертва по какой-то причине стояла на коленях или присела, или если он случайно смотрел в потолок ”.

Она снова манипулировала манекеном и поставила его прямо. Затем она откинула голову назад в области шеи, и ручка опустилась. Она ухватилась за него, и положение выглядело удобным, но манекен смотрел почти вертикально вверх.

“Итак, согласно результатам вскрытия, на обоих коленях были значительные ссадины, а у одного даже треснула коленная чашечка. Они были описаны как травмы от удара, полученные в результате падения мистера Бондурана на землю после того, как его ударили. Сначала он упал на колени, а затем упал вперед, лицом вперед. То, что мы называем неудачным падением. Итак, при таком повреждении коленей я исключаю, что он стоял на коленях или пригибался вплотную к земле. Остается только это”.

Она указала на голову манекена, резко откинутую назад с поднятым лицевым щитком. Я проверил присяжных. Все внимательно наблюдали. Это было похоже на "покажи и расскажи" в первом классе.

“Хорошо, доктор, если вы вернете угол наклона головы к ровному или просто слегка приподнимете, вы определили диапазон роста настоящего исполнителя этого преступления?”

Фримен вскочил и возразил тоном полного раздражения.

“Ваша честь, это не наука. Это лженаука. Все это - дым и зеркала, и теперь он просит ее назвать рост того, кто мог это сделать? Невозможно точно знать, в какой позе или под каким углом шеи находилась жертва этого ужасного...”

“Ваша честь, заключительные аргументы будут только на следующей неделе”, - вмешался я. “Если у государства есть возражения, то адвокату следует изложить их суду, вместо того чтобы выступать перед присяжными и пытаться продать ...”

“Хорошо”, - сказал судья. “Вы оба, прекратите это. Мистер Холлер, вам была предоставлена широкая свобода действий в отношении этого свидетеля. Но я начинал соглашаться с мисс Фримен, пока она не села на мыльницу. Возражение принято”.

“Спасибо, ваша честь”, - сказала Фримен так, как будто ее только что спасли от одиночества в пустыне.

Я взял себя в руки, посмотрел на мою свидетельницу и ее манекен, затем проверил свои записи и, наконец, кивнул. Я получил все, что мог.

“У меня больше нет вопросов”, - сказал я.

У Фримен действительно были вопросы, но, как бы она ни пыталась отклонить Шами Арсланян от ее прямых показаний и выводов, ветеран-прокурор так и не заставила ветерана-свидетеля уступить ни на дюйм. Фримен допрашивала ее почти сорок минут, но ближе всего к тому, чтобы набрать очко в пользу обвинения, ей удалось добиться от Арсланяна признания, что не было никакого способа узнать наверняка, что произошло в гараже, когда был убит Бондурант. Ранее на этой неделе судья объявил, что пятница будет коротким днем из-за собрания судей всего округа, запланированного на поздний вечер. Итак, послеобеденного перерыва не было, и мы работали почти до четырех, прежде чем Перри перенес судебное заседание на выходные. Мы ушли на двухдневный перерыв, и я чувствовал, что одержал верх. Мы провалили дело штата, приукрасив большую часть улик, затем завершили неделю отрицанием Лизы Трэммел и утверждением, что она стала жертвой подставы, а также предположением моего свидетеля-криминалиста о том, что обвиняемая физически не могла совершить преступление. Если, конечно, она случайно не нанесла смертельный удар жертве, когда он смотрел прямо в потолок гаража.

Я верил, что это были мощные семена сомнения. Мне было хорошо, и когда я закончил собирать свой портфель, я задержался у стола защиты, просматривая досье в поисках чего-то, чего на самом деле там не было. Я почти ожидал, что Фримен подойдет и будет умолять меня заключить с моим клиентом сделку о признании вины.

Но этого не произошло. Когда я оторвался от своей фальшивой занятости, она ушла.

Я спустился на лифте на второй этаж. Возможно, все судьи ушли пораньше на совещание по поводу размывания правил приличия в зале суда, но я полагал, что офис окружного прокурора все еще работает до пяти. Я спросил у стойки Мэгги Макферсон, и мне разрешили вернуться. Она делила кабинет с другим заместителем окружного прокурора, но, к счастью, он был в отпуске. Мы были одни. Я отодвинул стул пропавшего мужчины от его стола и сел напротив Мэгги.

“Я приходила сегодня в суд пару раз”, - сказала она. “Смотрел некоторые ваши прямые эфиры с леди от Джона Джея. Она хороший свидетель ”.

“Да, она хороша. И я увидел тебя там. Я не знал, ради кого ты был там - меня или Фримена ”.

Она улыбнулась.

“Может быть, я был там сам по себе. Я все еще многому учусь у тебя, Халлер ”.

Теперь я улыбнулся.

“Мэгги Макфирс учится у меня? Неужели?”

“Ну...”

“Нет, не отвечайте на это”.

Мы оба рассмеялись.

“В любом случае, я рад, что вы зашли”, - сказал я. “Что происходит в эти выходные между тобой и Хэем?”

“Я не знаю. Мы будем рядом. Я полагаю, тебе нужно работать”.

Я кивнул.

“Я думаю, мы должны кое-кого выследить. А понедельник и вторник станут самыми важными днями судебного процесса. Но, может быть, мы могли бы снять фильм или что-то в этом роде ”.

“Конечно”.

Несколько мгновений мы молчали. Я только что закончил один из своих лучших дней в суде, и все же меня пронзило растущее чувство потери и печали. Я посмотрел на свою бывшую жену.

“Мы никогда больше не будем вместе, не так ли, Мэгги?”

“Что?”

“Это просто отчасти поразило меня. Вы хотите, чтобы все было так, как есть сейчас. Когда одному из нас это действительно нужно, но никогда не то, что было. Ты никогда не дашь мне этого ”.

“Почему ты хочешь поговорить об этом сейчас, Майкл? Вы в разгаре судебного разбирательства. У вас есть...”

“Я в самом разгаре своей жизни, Мэгс. Я просто хотел бы, чтобы был способ заставить вас с Хейли гордиться мной ”.

Она наклонилась вперед и протянула руку. Она на мгновение приложила руку к моей щеке, а затем отдернула ее.

“Я думаю, Хейли гордится тобой”.

“Да? А как насчет тебя?”

Она улыбнулась, но это было как-то грустно.

“Я думаю, вам следует пойти домой и не думать ни об этом, ни о суде, ни о чем другом только сегодня вечером. Освободите свой разум от беспорядка. Расслабься”.

Я покачал головой.

“Не могу. В пять у меня встреча со стукачом.”

“По делу Трэммела? Какой стукач?”

“Неважно, ты просто пытаешься сменить тему. Ты никогда полностью не простишь и не забудешь, не так ли? Это не в тебе, и, возможно, именно это делает тебя таким хорошим обвинителем ”.

“О, я такой хороший, все в порядке. Вот почему я застрял здесь, в Ван-Найсе, расследуя вооруженные ограбления.”

“Это политика. Не имеет ничего общего с навыками и преданностью делу ”.

“Это не имеет значения, и я не могу сейчас вести этот разговор. Я все еще на дежурстве, а тебе нужно встретиться со своим осведомителем. Почему бы тебе не позвонить мне завтра, если захочешь сводить Хейли в кино. Я, вероятно, позволю тебе забрать ее, пока я выполняю поручения или что-то в этомроде ”.

Я встал. Я понял, что дело проигрышное, когда увидел его.

“Хорошо, я ухожу. Я позвоню тебе завтра. Но я надеюсь, что ты пойдешь с нами в кино ”.

“Посмотрим”.

“Верно”.

Я спустился по лестнице, чтобы быстро выйти. Я пересек площадь и направился на север по Силмар в сторону Виктори. Вскоре я подошел к мотоциклу, припаркованному у обочины. Я узнал в нем голос Циско. Ценный автомобиль 63-го года выпуска H-D panhead с баком black pearl и крыльями в тон. Я усмехнулся. Лорна, моя вторая бывшая жена, на самом деле сделала то, что я сказал ей сделать. Это был первый.

Она оставила мотоцикл незапертым, вероятно, посчитав, что перед зданием суда и прилегающим полицейским участком безопасно. Я отвел его от тротуара и повел по Силмар. Должно быть, я представлял собой впечатляющее зрелище: мужчина в своем самом красивом костюме от Corneliani, толкающий "Харлей" по улице, с портфелем, положенным на руль.

Когда я наконец вернулся в офис, было всего половина пятого, за полчаса до того, как Херб Дал должен был прийти на брифинг. Я созвал совещание персонала и попытался вернуться к делу, чтобы избавиться от мыслей о разговоре с Мэгги. Я сказал Циско, где припарковал его велосипед, и попросил обновить список друзей нашего клиента на Facebook.

“Во-первых, какого черта я не знал о ее аккаунте в Facebook?” Я спросил.

“Это моя вина”, - быстро сказал Аронсон. “Как я уже говорил вам ранее, я знал об этом и даже принял ее просьбу о дружбе. Я просто не осознавал значения этого ”.

“Я тоже это пропустил”, - сказал Циско. “Она тоже подружилась со мной. Я посмотрел и ничего не увидел. Мне следовало присмотреться повнимательнее ”.

“Я тоже”, - добавила Лорна.

Я посмотрел на их лица. Это был единый фронт.

“Отлично”, - сказал я. “Я полагаю, что все четверо из нас пропустили это, и наш клиент не потрудился сообщить нам. Итак, мы все, я полагаю, уволены ”.

Я сделал эффектную паузу.

“Итак, что насчет этого названия, которое вы придумали? Этот Дон Дрисколл, откуда это взялось и знаем ли мы что-нибудь еще? Фримен мог невольно подбросить нам ключ ко всему делу этим утром, люди. Что у нас есть?”

Буллокс посмотрел на Циско, откладывая.

“Как вы знаете, ” сказал он, - ALOFT был продан в феврале фонду LeMure, а Оппарицио все еще находится на месте, чтобы управлять им. Поскольку LeMure является публичной компанией, все, что касалось сделки, контролировалось Федеральной торговой комиссией и было доведено до сведения акционеров. Включая список сотрудников, которые останутся в ALOFT после перехода. У меня есть список, датированный пятнадцатым декабря.”

“Итак, мы начали делать перекрестные ссылки сотрудников ALOFT на список друзей Лайзы в Facebook”, - сказал Буллокс. “К счастью, Дональд Дрисколл был первым в алфавите. Мы вышли на него довольно быстро ”.

Я кивнул, впечатленный.

“Итак, кто такой Дрисколл?”

“В документах FTC его имя было в группе, указанной в разделе ”Информационные технологии", - сказал Cisco. “Так какого черта, я позвонил в "АЛОФТ" и попросил позвать его. Мне сказали, что Дональд Дрисколл раньше работал там, но его трудовой контракт истек первого февраля, и он не был продлен. Он ушел”.

“Вы начали розыск?” Я спросил.

“У нас есть. Но это распространенное имя, и это замедляет нас. Как только у нас что-нибудь появится, вы будете первыми, кто узнает ”.

Выяснение имен из частного сектора всегда занимало время. Это было не так просто, как быть полицейским и просто ввести имя в одну из многочисленных баз данных правоохранительных органов.

“Не сдавайся”, - сказал я. “Это может быть целой игрой прямо здесь”.

“Не волнуйтесь, босс”, - сказал Циско. “Никто не сдается”.

Сорок четыре

Дональд Дрисколл, тридцати одного года, ранее работавший в ALOFT, проживал в районе Бельмонт-Шор в Лонг-Бич. В воскресенье утром я поехал с Циско, чтобы вручить Дрисколлу повестку в суд в надежде, что он поговорит со мной, прежде чем мне придется вызвать его на свидетельское место вслепую.

Рохас согласился поработать в свой выходной, чтобы загладить свои проступки. Он вел "Линкольн", и мы сидели на заднем сиденье, Циско проинформировал меня о своих выводах относительно последних расследований убийства Бондуранта. Не было никаких сомнений в том, что аргументы защиты складывались воедино, и Дрисколл как раз мог быть тем свидетелем, который мог бы все это завершить.

“Знаешь, ” сказал я, - мы действительно могли бы выиграть это дело, если бы Дрисколл сотрудничал и сказал то, что, я думаю, он собирается сказать”.

“Это большое ”если", - ответил Циско. “И послушайте, мы должны быть готовы ко всему с этим парнем. Насколько нам известно, он мог быть тем парнем. Вы знаете, какого он роста? Шесть четыре. Это указано в его водительских правах ”.

Я посмотрел на него.

“Который я не должен был видеть, но случайно получил к нему доступ”, - сказал он.

“Не рассказывай мне ни о каких преступлениях, Циско”.

“Я просто говорю, что видел информацию на его правах, вот и все”.

“Прекрасно. Оставим все как есть. Итак, что вы предлагаете нам сделать, когда мы спустимся туда? Я думал, мы просто собираемся постучать в дверь ”.

“Мы есть. Но вы все равно должны быть осторожны ”.

“Я буду стоять позади вас”.

“Да, ты настоящий друг”.

“Я есть. И, кстати, если я вызову вас завтра для дачи показаний, вам придется придумать рубашку с рукавами и воротником. Приведи себя в порядок, чувак. Я не знаю, как Лорна терпит твое дерьмо ”.

“Пока что она терпела это дольше, чем когда-либо терпела твое”.

“Да, я думаю, это правда”.

Я повернулся и посмотрел в окно. У меня были две бывшие жены, которые, вероятно, также были двумя моими лучшими друзьями. Но дальше этого дело не пошло. Они у меня были, но я не смог их удержать. Что это говорит обо мне? Я жил мечтой наяву о том, что однажды Мэгги, моя дочь и я снова будем жить вместе, как семья. Реальность была такова, что этого никогда не должно было произойти.

“С вами все в порядке, босс?”

Я повернулся обратно к Циско.

“Да, почему?”

“Я не знаю. Ты выглядишь немного неуверенно. Почему бы вам не позволить мне пойти и постучать в дверь, и если он заговорит, я стукну вас по камере, и вы войдете ”.

“Нет, мы делаем это вместе”.

“Ты босс”.

“Да, я босс”.

Но я чувствовал себя проигравшим. Прямо в тот момент я решил, что собираюсь все изменить и найти способ искупить свою вину. Сразу после суда.

Бельмонт-Шор производил впечатление сельского пляжного городка, хотя и был частью Лонг-Бич. Резиденцией Дрисколла было двухэтажное многоквартирное здание в стиле 1950-х годов, бело-голубого цвета, недалеко от берега залива, недалеко от пирса.

Квартира Дрисколла находилась на втором этаже, где внешний проход проходил вдоль фасада здания. Квартира 24 была на полпути вниз. Циско постучал, а затем занял позицию сбоку от двери, оставив меня стоять там.

“Ты шутишь?” Я спросил.

Он просто посмотрел на меня. Он не был.

Я сделал шаг в сторону. Мы ждали, но никто не ответил, хотя было около десяти утра в воскресенье. Циско посмотрел на меня и поднял глаза, как бы спрашивая, что ты хочешь сделать?

Я не ответил. Я повернулся к перилам и посмотрел вниз, на парковку перед домом. Я увидел несколько пустых мест, и они были пронумерованы. Я указал.

“Давайте найдем двадцать четвертого и посмотрим, здесь ли его машина”.

“Ты иди”, - сказал Циско. “Я проверю здесь все”.

“Что?”

Я не видел ничего, что можно было бы проверить. Мы находились на дорожке шириной в пять футов, которая проходила перед каждой квартирой на втором этаже. Никакой мебели, никаких велосипедов, только бетон.

“Просто пойди проверь парковку”.

Я направился обратно вниз. После того, как я наклонился, чтобы заглянуть под передние части трех машин, чтобы узнать номер, нарисованный на бордюре, я понял, что номера парковочных мест не соответствуют номерам квартир. Это было здание из двенадцати квартир, с квартирами с 1 по 6 внизу и с 21 по 26 наверху. Но места на парковке были пронумерованы с 1 по 16. Я предположил, что по этой схеме нумерации у Дрисколла был номер 10, если каждой квартире выделялось по одному месту, что само собой разумелось, поскольку мест было всего шестнадцать, и я видел, что два были помечены как гостевая парковка, а два - для парковки для инвалидов.

Я как раз прокручивал эти цифры в голове и смотрел на десятилетний BMW, припаркованный в слоте 10, когда Циско позвал меня по имени с дорожки наверху. Я посмотрел, и он помахал мне рукой.

Когда я вернулся туда, он стоял в открытой двери квартиры 24. Он махнул мне, приглашая войти.

“Он спал, но в конце концов ответил”.

Я вошел и увидел растрепанного мужчину, сидящего на диване в скудно обставленной гостиной. Его волосы торчали замерзшими завитками и узлами с правой стороны. Он съежился, накинув на плечи одеяло. Несмотря на это, я мог бы сказать, что он соответствовал фотографии, которую Циско снял с собственной учетной записи Facebook Дональда Дрисколла.

“Это ложь”, - сказал он. “Я не приглашал его войти. Он вломился”.

“Нет, вы пригласили меня”, - сказал Циско. “У меня есть свидетель”.

Он указал на меня. Мужчина с затуманенными глазами проследил за пальцем и впервые посмотрел на меня. Я мог видеть узнавание в его глазах. Тогда я понял, что это был Дрисколл и что мы здесь на что-то напали.

“Эй, послушайте, я не знаю, что это ...”

“Вы Дональд Дрисколл?” Я спросил.

“Я ни хрена тебе не говорю, чувак. Ты не можешь просто сломать...”

“Эй!” Циско громко закричал.

Мужчина подскочил на своем месте. Даже я вздрогнул, не ожидав новой тактики допроса Циско.

“Просто ответьте на вопрос”, - продолжил Циско более спокойным голосом. “Вы Дональд Дрисколл?”

“Кто хочет знать?”

“Вы знаете, кто хочет знать”, - сказал я. “Вы узнали меня в тот момент, когда посмотрели на меня. И ты знаешь, почему мы здесь, Дональд, не так ли?”

Я пересек комнату, вытаскивая повестку из кармана ветровки. Дрисколл был высоким, но хрупко сложенным и вампирски белым, что было странно для парня, живущего в квартале от пляжа. Я бросил сложенный документ ему на колени.

“Что это?” - спросил он, швырнув его на пол, даже не развернув.

“Это повестка в суд, и вы можете бросить ее на пол и не читать, но это не имеет значения. Тебя обслужили, Дональд. У меня есть свидетель, и я являюсь судебным исполнителем. Ты не появишься завтра в девять для дачи показаний, и к обеду окажешься в тюрьме по обвинению в неуважении к суду ”.

Дрисколл наклонился и схватил повестку.

“Ты, блядь, издеваешься надо мной? Из-за тебя меня убьют ”.

Я взглянул на Циско. Мы определенно были на чем-то.

“О чем ты говоришь?”

“Я говорю о том, что я не могу давать показания! Если я подойду хоть близко к зданию суда, они убьют меня. Они, наверное, наблюдают за этим местом прямо сейчас, черт возьми!”

Я снова посмотрел на Циско, а затем снова на мужчину на диване.

“Кто собирается убить тебя, Дональд?”

“Я не утверждаю. Кем, черт возьми, ты думаешь?”

Он швырнул в меня повестку, и она отскочила от моей груди и упала на землю. Он вскочил с дивана и начал ломиться к открытой двери. Одеяло упало, и я увидел, что на нем были только спортивные шорты и футболка. Прежде чем он сделал три шага, Циско ударил его своим телом, как полузащитник со стороны. Дрисколл врезался в стену и упал на пол. Плакат в рамке с изображением девушки на доске для серфинга соскользнул со стены, и рамка разбилась об пол рядом с ним.

Циско спокойно наклонился, поднял Дрисколла и проводил его обратно к дивану. Я подошел к двери и закрыл ее, на случай, если стук в стену привлечет любопытного соседа. Затем я вернулся в гостиную.

“Ты не можешь убежать от этого, Дональд”, - сказал я. “Расскажите нам, что вы знаете и что вы сделали, и мы сможем вам помочь”.

“Помогите мне погибнуть, вы, придурки. И я думаю, что ты, блядь, сломал мне плечо ”.

Он начал работать рукой и плечом, как будто разогревался перед подачей девяти подач. Он поморщился.

“Как это ощущается?” Я сказал.

“Я говорил вам, это кажется сломанным. Я почувствовал, как что-то уступило”.

“Вы не смогли бы переместить это”, - сказал Циско.

В голосе Циско звучали угрожающие нотки, как будто были бы дальнейшие последствия, если бы плечо действительно было сломано. Когда я заговорил, мой голос был спокойным и приветливым.

“Что ты знаешь, Дональд? Что могло бы сделать вас опасным для Оппарицио?”

“Я ничего не знаю, и я не произносил этого имени - это произнесли вы”.

“Ты должен кое-что понять. Вам вручили действительную повестку в суд. Ты появляешься и даешь показания, или ты остаешься в тюрьме, пока не сделаешь этого. Но подумай вот о чем, Дональд. Если вы дадите показания о том, что вы знаете об ALOFT и что вы сделали, тогда вы защищены. Никто не предпримет никаких действий против вас, потому что было бы очевидно, откуда это взялось. Это твой единственный ход здесь ”.

Он покачал головой.

“Да, очевидно, если они сделали это сейчас. Что будет через десять лет, когда никто не вспомнит о вашем идиотском процессе и они все еще смогут прятаться за всеми деньгами в мире?”

На самом деле у меня не было ответа на этот вопрос.

“Послушайте, у меня есть клиентка, которую судят за то, что приравнивается к ее жизни. У нее маленький мальчик, и они пытаются отнять у нее все. Я не собираюсь...”

“Отвали, чувак, она, вероятно, сделала это. Мы говорим здесь о двух разных вещах. Я не могу ей помочь. У меня нет доказательств. У меня ничего нет. Просто оставь меня, черт возьми, в покое, ладно? Как насчет моей жизни? Я тоже хочу жить своей жизнью”.

Я посмотрел на него и печально покачал головой.

“Я не могу оставить тебя одного. Завтра я вызываю вас для дачи показаний. Вы можете отказаться отвечать на вопросы. Вы даже можете взять Пятого, если вы совершили преступления. Но вы будете там, и они будут там. Они будут знать, что у них с тобой постоянные проблемы. Тебе лучше всего рассказать все, Дональд. Выложите это там и будьте защищены. Пять лет, десять лет, они ни черта не смогут с тобой сделать, потому что это будет зафиксировано ”.

Дрисколл смотрел на пепельницу, полную монет, на кофейном столике, но он видел что-то еще.

“Возможно, мне следует нанять адвоката”, - сказал он.

Я бросил взгляд на Циско. Это было именно то, чего я не хотел, чтобы произошло. Свидетель со своим собственным адвокатом никогда не был хорошей вещью.

“Конечно, прекрасно, если у вас есть адвокат, приведите его. Но адвокат не собирается останавливать поступательный ход этого судебного процесса. Эта повестка пуленепробиваема, Дональд. Адвокат возьмет с вас штуку баксов за попытку опровергнуть это, но это не сработает. Это только разозлит судью на вас за то, что вынудили его взять перерыв в процессе ”.

У меня в кармане начал жужжать телефон. В воскресенье было достаточно рано, чтобы быть необычным. Я вытащил его, чтобы проверить дисплей. Мэгги Макферсон.

“Подумай о том, что я сказал, Дональд. Я должен ответить на это, но я буду быстр ”.

Отвечая, я прошел на кухню.

“Мэгги? Все в порядке?”

“Конечно, почему бы и нет?”

“Я не знаю. Рановато для воскресенья. Хейли все еще спит?”

Воскресенье всегда было для моей дочери днем наверстывания упущенного. Она легко могла бы проспать до полудня, если бы ее не разбудили.

“Конечно. Я просто звоню, потому что вчера от вас ничего не было слышно, так что, полагаю, сегодня день кино ”.

“Э-э...”

Я смутно помнил, что обещал сходить в кино, когда был в офисе Мэгги в пятницу днем.

“Ты занят”.

В ее голосе появилась интонация. Осуждающий тон "ты-полон-дерьма".

“В данный момент я такой. Я в Лонг-Бич разговариваю с одним остряком ”.

“Значит, никакого фильма? Это то, что я должен ей сказать?”

Я мог слышать голоса Циско и Дрисколла из гостиной, но был слишком отвлечен, чтобы расслышать, что было сказано.

“Нет, Мэгги, не говори ей этого. Я просто не уверен, когда я выйду отсюда. Позвольте мне закончить здесь, и я перезвоню вам. Еще до того, как она проснется, хорошо?”

“Хорошо, мы вас подождем”.

Прежде чем я смог ответить, она отключилась. Я убрал телефон и затем огляделся. Оказалось, что кухня была наименее используемой комнатой в квартире.

Я вернулся в гостиную. Дрисколл все еще был на диване, а Циско все еще стоял достаточно близко, чтобы предотвратить еще одну попытку побега.

“Дональд просто рассказывал мне, как он хотел давать показания”, - сказал Циско.

“Это правда? Как получилось, что ты передумал, Дональд?”

Я прошел мимо Циско так, что встал прямо перед Дрисколлом. Он посмотрел на меня и пожал плечами, затем кивнул в сторону Циско.

“Он сказал, что вы никогда не теряли свидетеля и что, если уж на то пошло, он знает людей, которые могут справиться со своими людьми, не вспотев. Я вроде как верю ему ”.

Я кивнул, и на мгновение у меня возникло видение из темной комнаты в клубе Святых. Я быстро отключился от этого.

“Да, что ж, он прав”, - сказал я. “Так вы говорите, что хотите сотрудничать?”

“Да. Я расскажу тебе все, что знаю”.

“Хорошо. Тогда почему бы нам не начать прямо сейчас?”

Сорок пять

В начале процесса Андреа Фримен успешно убрала мою коллегу Дженнифер Аронсон со стола защиты в качестве моего второго председателя, оспорив ее включение в список свидетелей защиты. В понедельник утром, когда Аронсон пришло время давать показания, прокурор попытался помешать ее показаниям, оспаривая их как не относящиеся к обвинениям. Я не мог помешать успеху первого вызова, но чувствовал, что боги права на моей стороне во втором. У меня также был судья, который все еще был у меня в долгу после того, как поддержал линию обвинения по двум важным решениям ранее на процессе.

“Ваша честь, ” сказал я, “ на самом деле это не может быть искренним возражением адвоката. Государство представило присяжным мотив, по которому обвиняемый предположительно совершил это преступление. Жертва занималась тем, что отбирала у нее дом. Она была зла и расстроена, и она убила. Это их дело в целом. Итак, теперь возражать свидетелю, который предоставит подробности этого подстрекательского действия, лишения права выкупа, на основании значимости, в лучшем случае, является притворством, а в худшем - чистым лицемерием ”.

Судья не терял времени в своем ответе и постановлении.

“Возражение свидетеля отклоняется. Теперь мы пригласим присяжных ”.

Как только присяжные были на своих местах, а Аронсон заняла свидетельское место, я приступил к непосредственному допросу, начав с разъяснения того, почему она была экспертом защиты по делу об изъятии дома Лайзы Траммел.

“Итак, мисс Аронсон, вы не были официальным адвокатом по делу об изъятии имущества Трэммела, не так ли?”

“Нет, я был вашим младшим адвокатом”.

Я кивнул.

“Таким образом, вы действительно выполнили всю работу, пока мое имя фигурировало в состязательных бумагах, верно?”

“Да, верно. Большинство документов в деле о взыскании были подготовлены мной. Я был тесно вовлечен в это дело ”.

“Такова жизнь сотрудника первого года, верно?”

“Думаю, да”.

Мы обменялись улыбкой. После этого я шаг за шагом ознакомил ее с процедурой обращения взыскания. Я никогда не говорил, что вы должны разговаривать с присяжными свысока, но вы должны говорить так, чтобы это было понятно всем. В жюри присяжных двенадцать человек - от биржевых маклеров до мамаш-футболисток, и все они прошли через разный жизненный опыт. Вы должны рассказать им всем одну и ту же историю. И у вас есть только один шанс. В этом весь фокус. Двенадцать разумов, одна история. Это должна быть история, которая говорит с каждым из них.

Как только я выяснил финансовые и юридические проблемы, с которыми столкнулся мой клиент, я перешел к тому, как вели игру WestLand и ее представитель ALOFT.

“Итак, когда вам дали досье по этому делу, что было первым, что вы сделали?”

“Ну, вы сказали мне взять за правило проверять все даты и детали. Вы сказали удостовериться в каждом случае, что заявитель действительно имеет право голоса, имея в виду, что нам нужно было убедиться, что учреждение, подающее иск о взыскании, действительно имело право подать такой иск. ”

“Но разве это не было очевидно в данном случае, поскольку Траммелы почти четыре года выплачивали Уэстленду ипотечные кредиты, прежде чем их финансовые трудности изменили ситуацию?”

“Не обязательно, потому что мы обнаружили, что ипотечный бизнес взорвался в середине десятилетия. Было оформлено так много закладных, а затем переупаковано и перепродано, что во многих случаях перевозки так и не были завершены. В данном случае на самом деле не имело значения, кому Трэммелы платили по закладной. Что имело значение, так это то, какая организация законно владела закладной ”.

“Хорошо, итак, что вы обнаружили, когда проверили даты и детали по обращению взыскания на Трэммел?”

Фримен снова возразила по поводу значимости, и ее решение снова было отклонено. Мне не нужно было задавать Аронсону вопрос снова.

“Когда я просмотрел даты и детали, я обнаружил несоответствия и признаки мошенничества”.

“Можете ли вы описать эти признаки?”

“Да. Имелись неопровержимые доказательства того, что документы на передачу имущества были подделаны, что дало Уэстленду ложную репутацию для обращения взыскания.”

“У вас есть эти документы, мисс Аронсон?”

“Да, я делаю, и мы можем отобразить их в нашей презентации PowerPoint”.

“Пожалуйста, сделайте”.

Аронсон открыла ноутбук на полке перед ней и запустила программу. Документ, о котором идет речь, появился на экранах над головой, и я обратился за дальнейшими разъяснениями к Аронсону.

“На что мы здесь смотрим, мисс Аронсон?”

“Если бы я мог объяснить, шесть лет назад Лиза и Джефф Траммелы купили свой дом, получив ипотеку через брокера под названием CityPro Home Loans. Затем CityPro объединила свои ипотечные кредиты в портфель с пятьюдесятью девятью другими ипотечными кредитами аналогичной стоимости. Весь портфель был куплен WestLand. На тот момент УэстЛенд должен был убедиться, что ипотека на каждый из этих объектов недвижимости была надлежащим образом передана в банк через юридическую документацию. Но этого никогда не происходило. Переуступка права на закладную в случае с домом в Трэммелах не была произведена ”.

“Откуда ты это знаешь? Разве это не тот самый транспорт, который прямо здесь, перед нами?”

Я вышел из-за кафедры и указал на экраны над головой.

Аронсон продолжил. “Этот документ претендует на передачу закладной, но если вы перейдете к последней странице ...”

Она нажала кнопку со стрелкой вниз на своем компьютере и пролистала документ до последней страницы. Это была страница для подписи, с подписями сотрудника банка и нотариуса, а также обязательной государственной печатью нотариуса.

“Здесь две вещи”, - сказал Аронсон. “Согласно нотариальному заверению, вы видите, что документ был предположительно подписан шестого марта две тысячи седьмого года. Это произошло вскоре после того, как WestLand выкупила портфель ипотечных кредитов у CityPro. Здесь указан сотрудник, подписывающий документы, Мишель Моне. Мы до сих пор не смогли найти Мишель Моне, которая является или была сотрудницей WestLand National в каком-либо качестве в каком-либо отделении банка или местоположении. Вторая проблема заключается в том, что если вы посмотрите на печать нотариуса, то дата истечения срока действия здесь четко видна как две тысячи четырнадцатый.”

На этом она остановилась, как мы и репетировали, как будто мошенничество с печатью нотариуса было очевидным для всех. Я выдержал долгое мгновение, как будто ожидая большего.

“Хорошо, что плохого в том, что срок годности составляет две тысячи четырнадцать?”

“В штате Калифорния нотариальные лицензии выдаются на пять лет. Это означало бы, что печать этого нотариуса была выдана в две тысячи девятом году, однако дата, заверяемая нотариусом на этом документе, - шестое марта две тысячи седьмого. Эта нотариальная печать не была выдана в две тысячи седьмом году. Это означает, что этот документ был создан, чтобы ложно передать закладную на имущество Трэммел в WestLand National ”.

Я отступил к кафедре, чтобы проверить свои записи и дать показаниям Аронсона еще немного повисеть перед присяжными. Я бросил быстрый взгляд на поле и заметил, что несколько присяжных все еще смотрят на экраны. Это было хорошо.

“Итак, что это сказало вам, когда вы обнаружили это мошенничество?”

“Что мы могли бы оспорить право Уэстленда на взыскание имущества Траммелов. УэстЛенд не был законным держателем закладной. Это все еще оставалось у CityPro ”.

“Вы сообщили Лизе Траммелу об этом открытии?”

“Семнадцатого декабря прошлого года у нас была встреча с клиентом, на которой присутствовали Лиза, вы и я. Затем ей сообщили, что у нас есть четкие и убедительные доказательства мошенничества при обращении взыскания. Мы также сказали ей, что будем использовать доказательства в качестве рычага для переговоров о положительном исходе ее ситуации ”.

“Как она отреагировала на это?”

Фримен возразил, сказав, что я задаю вопрос, требующий ответа с чужих слов. Я утверждал, что мне было позволено установить душевное состояние обвиняемого во время убийства. Судья согласился, и Аронсону разрешили ответить.

“Она была очень счастливой и позитивной. Она сказала, что это был ранний рождественский подарок, зная, что она не собирается терять свой дом в ближайшее время ”.

“Благодарю вас. Итак, наступил ли момент, когда вы написали письмо в WestLand National за моей подписью?”

“Да, я написал письмо на вашу подпись, в котором изложил эти выводы о мошенничестве. Оно было адресовано Митчеллу Бондуранту.”

“И какова была цель этого письма?”

“Это было частью переговоров, о которых мы рассказали Лизе Траммелу. Идея состояла в том, чтобы сообщить мистеру Бондуранту о том, что АЛОФТ делал от имени банка. Мы полагали, что, если мистер Бондурант был обеспокоен тем, что банк может узнать об этом, это помогло бы облегчить переговоры, выгодные для нашего клиента ”.

“Когда вы писали это письмо для моей подписи, знали ли вы или намеревались, что мистер Бондуран перешлет его Луису Оппарицио в "АЛОФТ”?"

“Нет, я этого не делал”.

“Благодарю вас, мисс Аронсон. У меня больше нет вопросов ”.

Судья объявил утренний перерыв, и Аронсон занял место обвиняемого, когда Лиза и Херб Дал вышли размять ноги в коридор.

“Наконец, я могу сидеть здесь”, - сказала она.

“Не волнуйся, после сегодняшнего ты там. Вы отлично справились, Буллокс. Теперь начинается самое трудное.”

Я взглянул на Фримен, которая оставалась за столом обвинения во время перерыва, заканчивая свой план перекрестного допроса.

“Просто помните, вы имеете право не торопиться. Когда она задает сложные вопросы, ты просто переводи дыхание, успокаивайся, а затем отвечай, если знаешь ответ ”.

Она посмотрела на меня, как будто спрашивая, действительно ли я это имел в виду: Вы имеете в виду сказать правду?

Я кивнул.

“У тебя все получится”.

После перерыва Фримен подошла к кафедре и раскрыла папку, содержащую заметки и ее письменные вопросы. По большей части это было просто шоу. Она сделала, что могла, но перекрестный допрос адвоката, даже нового, - это всегда непросто. Почти час она пыталась вытрясти из Аронсон ее прямые показания, но безуспешно.

В конце концов, она пошла в другом направлении, используя сарказм, когда это было возможно. Верный признак того, что она была расстроена.

“Итак, после той замечательной, счастливой конференции с клиентами, которую вы провели перед Рождеством, когда вы в следующий раз увидели своего клиента?”

Аронсону пришлось долго думать, прежде чем ответить.

“Это должно было произойти после того, как ее арестовали”.

“Ну, а как насчет телефонных звонков? После совещания с клиентом, когда вы в следующий раз говорили с ней по телефону?”

“Я почти уверен, что она несколько раз разговаривала с мистером Халлером, но я больше не разговаривал с ней до ее ареста”.

“Значит, в период между встречей и убийством вы понятия не имеете, в каком душевном состоянии находился ваш клиент?”

В соответствии с инструкциями, моя молодая сотрудница не торопилась с ответом.

“Если бы в ее взгляде на дело и на то, как оно продвигалось, произошли изменения, я думаю, она проинформировала бы меня об этом напрямую или через мистера Халлера. Но ничего подобного не произошло”.

“Извините, но я не спросил, что вы думаете. Я спросил, что вам непосредственно известно. Вы говорите присяжным, что, основываясь на вашей встрече в декабре, вы знаете, в каком душевном состоянии был ваш клиент целый месяц спустя?”

“Нет, я не такой”.

“Значит, вы не можете сидеть здесь и рассказывать нам, в каком душевном состоянии была Лайза Траммел в утро убийства, не так ли?”

“Я могу рассказать вам только то, что я знаю из нашей встречи”.

“И можете ли вы сказать нам, о чем она думала, когда увидела Митчелла Бондуранта, мужчину, который пытался отнять у нее дом, тем утром в кофейне?”

“Нет, я не могу”.

Фримен посмотрела на свои записи и, казалось, колебалась. Я знал почему. Ей предстояло принять трудное решение. Она знала, что только что набрала несколько солидных очков в глазах присяжных, и теперь должна была решить, попытаться ли наскрести еще немного или позволить этому закончиться на высокой ноте.

Она, наконец, решила, что получила достаточно, и сложила свое досье.

“У меня больше ничего нет, ваша честь”.

Следующим должен был выступить Циско, но судья прервался на ранний ланч. Я повел свою команду в знаменитый гастроном Джерри в Студио-Сити. Лорна ждала там, в кабинке возле двери, которая вела в боулинг за рестораном. Я сидел рядом с Дженнифер и напротив Лорны и Циско.

“Итак, как все прошло сегодня утром?” Спросила Лорна.

“Думаю, хорошо”, - ответил я. “Фримен набрал несколько очков на кроссе, но я думаю, что в целом мы вышли вперед. Дженнифер справилась очень хорошо ”.

Я не знаю, заметил ли кто-нибудь, но я решил, что больше не буду называть ее Бычками. По моей оценке, она переросла это прозвище благодаря своему выступлению на свидетельской трибуне. Она больше не была молодым юристом из школы при универмаге. Она сделала все возможное в этом деле, работая в зале суда и за его пределами.

“И теперь она сядет за большой стол!” Я добавил.

Лорна приветствовала и хлопала.

“А теперь очередь Циско”, - сказал Аронсон, явно смущенный таким вниманием.

“Может быть, и нет”, - сказал я. “Я думаю, что следующим мне нужно пойти к Дрисколлу”.

“Как же так?” Сказал Аронсон.

“Потому что сегодня утром в кабинете я сообщил суду и обвинению о его существовании и о его добавлении в мой список остроумных. Фримен возражала, но именно она затронула Facebook, поэтому судья назвал Дрисколла честной игрой. Итак, теперь я думаю, что чем быстрее я доберусь до него, тем меньше времени у Фримена будет на подготовку. Если я буду придерживаться плана и подключу Циско, Фримен сможет работать с ним весь день, пока ее следователи будут искать Дрисколла.”

Только Лорна кивнула в ответ на мои рассуждения. Но для меня этого было достаточно.

“Черт, и я принарядился”, - воскликнул Циско.

Это было правдой. Мой следователь был одет в рубашку с воротником с длинными рукавами, которая, казалось, лопнет по швам, если он напряжет мышцы. Тем не менее, я видел это раньше. Это была его рубашка для дачи показаний.

Я проигнорировал его жалобу.

“Говоря о Дрисколле, каков его статус, Циско?”

“Мои ребята забрали его сегодня утром и привезли наверх. Последнее, что я слышал, он играл в бильярд в клубе.”

Я уставился на своего следователя.

“Они не дают ему алкоголь, верно?”

“Конечно, нет”.

“Это все, что мне нужно, пьяный свидетель в суде”.

“Не волнуйся. Я сказал им, никакого алкоголя ”.

“Ну, позвони своим ребятам. Пусть они доставят Дрисколла в здание суда к часу. Он следующий”.

В ресторане было слишком громко для телефонного звонка. Циско выскользнул из кабинки и направился к двери, одновременно доставая свой сотовый. Мы смотрели, как он уходил.

“Вы знаете, он хорошо смотрится в такой настоящей рубашке”, - сказал Аронсон.

“Неужели?” Ответила Лорна. “Мне не нравятся рукава”.

Сорок шесть

Я почти не узнал Дональда Дрисколла с причесанными волосами и в костюме. Циско поместил его в комнату для свидетелей дальше по коридору от зала суда. Когда я вошел, он поднял на меня из-за стола испуганные глаза.

“Как прошел ”клуб святых"?" Я спросил.

“Я бы предпочел быть где-нибудь в другом месте”, - сказал он.

Я кивнул с фальшивым сочувствием.

“Вы готовы к этому?”

“Нет, но я здесь”.

“Хорошо, через несколько минут Циско приедет за вами и доставит в зал суда”.

“Как скажешь”.

“Послушай, я знаю, сейчас так не кажется, но ты поступаешь правильно”.

“Ты прав ... насчет того, что сейчас это так не кажется”.

Я не знал, что на это сказать.

“Хорошо, увидимся там”.

Я вышел из комнаты и подал знак Циско, который стоял в коридоре с двумя мужчинами, которые присматривали за Дрисколлом. Я указал в конец коридора в сторону зала суда, и Циско кивнул. Я продолжил и, войдя в зал суда, обнаружил Дженнифер Аронсон и Лайзу Траммел за столом защиты. Я сел, но прежде чем я смог что-либо сказать кому-либо из них, судья вошел в зал суда и занял скамью подсудимых. Он вызвал присяжных, и мы быстро вернулись к записи. Я вызвал Дональда Дрисколла для дачи показаний. После того, как он был приведен к присяге, я сразу перешел к делу.

“Мистер Дрисколл, какова ваша профессия?”

“Я в ЭТОМ участвую”.

“И что ЭТО значит?”

“Информационные технологии. Это значит, что я работаю с компьютерами, Интернетом. Я нахожу лучший способ использовать новые технологии для сбора информации для клиента, или работодателя, или кто бы это ни был ”.

“Вы бывший сотрудник ALOFT, верно?”

“Да, я работал там десять месяцев до начала этого года”.

“В НЕМ?”

“Да”.

“Что именно вы делали в НЕМ для ALOFT?”

“У меня было несколько обязанностей. Это бизнес, очень зависящий от компьютеров. Много сотрудников и большая потребность в доступе к информации через Интернет”.

“И вы помогли им получить это”.

“Да”.

“Итак, вы знаете обвиняемую, Лайзу Траммел?”

“Я никогда не встречал ее. Я знаю о ней”.

“Вы знаете о ней по этому делу?”

“Да, но также и из прошлого”.

“Из прошлого. Как же так?”

“Одной из моих обязанностей в "АЛОФТЕ" было пытаться следить за Лизой Траммел”.

“Почему?”

“Я не знаю почему. Мне просто сказали это сделать, и я это сделал ”.

“Кто сказал вам следить за Лизой Траммел?”

“Мистер Борден, мой начальник”.

“Он сказал вам следить за кем-нибудь еще?”

“Да, куча других людей”.

“Сколько человек - это группа?”

“Я думаю, их было около десяти”.

“Кто они были?”

“Другим протестующим против ипотеки нравится Траммел. Плюс сотрудники некоторых банков, с которыми мы вели дела ”.

“Например, кто?”

“Человек, который был убит. мистер Бондурант”.

Я некоторое время проверял свои записи и позволил этому просочиться присяжным.

“Итак, что это означало под "вести учет”?"

“Я должен был искать все, что смогу найти об этих людях в Интернете”.

“Мистер Борден когда-нибудь говорил вам, почему вы получили это задание?”

“Я спросил его однажды, и он сказал, потому что мистеру Оппарицио нужна информация”.

“Это Луис Оппарицио, основатель и президент ALOFT?”

“Да”.

“Итак, были ли какие-либо конкретные инструкции от мистера Бордена в отношении Лайзы Траммел?”

“Нет, это было просто своего рода посмотреть, что вы можете там найти”.

“И когда это стало вашим заданием?”

“Это было в прошлом году. Я начал работать в ALOFT в апреле, так что прошло бы несколько месяцев после этого ”.

“Могло ли это быть в июле или августе?”

“Да, примерно тогда”.

“Вы передали полученную вами информацию мистеру Бордену?”

“Да, я это сделал”.

“Наступил ли момент, когда вам стало известно, что Лиза Траммел была на Facebook?”

“Да, это была своего рода очевидная вещь, которую нужно было проверить”.

“Вы стали ее другом на Facebook?”

“Да”.

“И это дало вам возможность отслеживать ее сообщения об организации "ФЛАГ" и об изъятии ее дома, верно?”

“Да”.

“Вы говорили своему начальнику конкретно об этом?”

“Я сказал ему, что она была на Facebook и была довольно активной, и что это было хорошее место для наблюдения за тем, что она делала и планировала для FLAG”.

“Как он отреагировал?”

“Он сказал мне следить за этим, а затем раз в неделю обобщать все по электронной почте. Так вот что я сделал ”.

“А вы использовали свое собственное имя, когда отправляли Лайзе Траммел запрос о дружбе?”

“Да. Я уже был на Facebook, как, вы знаете, я сам. Итак, я не скрывал этого. Я имею в виду, я все равно сомневался, что она знала, кто я такой.”

“Какого рода отчеты вы предоставили мистеру Бордену?”

“Знаете, например, если бы ее группа планировала где-нибудь протест, я бы сообщил им дату и время, что-то в этомроде”.

“Вы только что сказали ‘они’. Вы передавали эти отчеты кому-то другому, кроме мистера Бордена?”

“Нет, но я знал, что он переправлял их мистеру Оппарицио, потому что мистер О. время от времени присылал мне электронные письма о материалах, которые я отправлял мистеру Бордену. Итак, я знал, что он видел отчеты ”.

“Во всем этом вы делали что-нибудь незаконное, пока выслеживали Бордена и Оппарицио?”

“Нет, сэр”.

“Было ли в одном из ваших еженедельных отчетов о деятельности Лизы Траммел когда-либо упоминание о ее сообщениях о том, что она была в гараже в Вестленд Нэшнл и ждала разговора с Митчеллом Бондурантом?”

“Да, был один. УэстЛенд был одним из крупнейших клиентов компании, и я подумал, что, возможно, мистеру Бондуранту следует знать, если он еще этого не сделал, что эта женщина ждала его там. ”

“Итак, вы подробно рассказали мистеру Бордену о том, как Лайза Траммел нашла место парковки мистера Бондурана и ждала его?”

“Да”.

“И он сказал ”спасибо"?"

“Да”.

“И все это было в электронных письмах?”

“Да”.

“Сохранили ли вы копию электронного письма, которое отправили мистеру Бордену?”

“Да, я это сделал”.

“Зачем ты это сделал?”

“Это просто моя обычная практика - хранить копии, особенно когда имеешь дело с важными людьми”.

“Вы случайно не захватили с собой копию этого электронного письма сегодня?”

“Я сделал”.

Фримен возразил и попросил сделать врезку. На суде она успешно доказала, что не было никакого способа узаконить то, что якобы было распечаткой старого электронного письма. Судья не позволил мне представить это, сказав, что мне придется придерживаться воспоминаний Дрисколла.

Возвращаясь к кафедре, я решил, что ясно дал понять присяжным, что Борден знал, что Траммел ранее бывал в гараже, и что Борден был проводником Оппарицио. Элементы подставы были прямо здесь. Обвинение заставило бы их поверить, что первый раз, когда Лиза была в гараже, это была пробная версия убийства, которое она совершит позже. Я хотел бы заставить их поверить, что тот, кто подставил Траммела, знал все, что ему нужно было знать, благодаря Facebook.

Я пошел дальше.

“Мистер Дрисколл, вы сказали, что Митчелл Бондурант был одним из людей, на которых вас попросили собрать информацию, это верно?”

“Да”.

“Какую информацию вы собрали о нем?”

“В основном о его личной недвижимости. Какой недвижимостью он владел, когда он купил ее и за сколько. У которого были закладные. Что-то в этом роде”.

“Итак, вы предоставили мистеру Бордену финансовую сводку”.

“Это верно”.

“Сталкивались ли вы с какими-либо арестами на мистера Бондурана или его имущество?”

“Да, их было несколько. Он где-то задолжал денег.”

“И вся эта информация перешла к Бордену?”

“Да, это произошло”.

Я решил оставить это там, на Бондуранте. Я не хотел, чтобы присяжные слишком далеко ушли от главного пункта показаний Дрисколла: что АЛОФТ наблюдал за Лизой и располагал всей информацией, необходимой для того, чтобы обвинить ее в убийстве. Дрисколл действовал эффективно, и теперь я бы с треском закрыл его показания.

“Мистер Дрисколл, когда вы покинули свое место в "АЛОФТЕ”?"

“Первое февраля”.

“Это был ваш выбор или вас уволили?”

“Я сказал им, что увольняюсь, поэтому они меня уволили”.

“Почему вы хотели уволиться?”

“Потому что мистер Бондурант был убит в гараже, и я не знал, сделала ли это арестованная леди, Лиза Траммел, или происходило что-то еще. Я видел мистера Оппарицио в лифте на следующий день после того, как это было в новостях, и все в офисе знали об этом. Мы поднимались, но когда добрались до моего этажа, он держал меня за руку, пока все остальные выходили. Мы поднялись на его этаж одни, и он ничего не сказал, пока двери не открылись. Затем он сказал: ‘Держи свой гребаный рот на замке’, - и вышел. И двери закрылись”.

“Это были его слова: ‘Держи свой гребаный рот на замке’?”

“Да”.

“Он сказал что-нибудь еще?”

“Нет”.

“Так это привело вас к увольнению с работы?”

“Да, примерно через час я подал уведомление за две недели. Но примерно через десять минут после того, как я это сделал, мистер Борден подошел к моему столу и сказал, что я выхожу. Уволен. У него была коробка для моих личных вещей, и он попросил охранника присмотреть за мной, пока я собирала вещи. Затем они вывели меня”.

“Они дали вам выходное пособие при увольнении?”

“Когда я уходил, мистер Борден дал мне конверт. В нем был чек на годовую зарплату.”

“Это было довольно щедро, дать вам годовую зарплату, учитывая, что вы даже не проработали там целый год и сказали, что увольняетесь, вы так не думаете?”

Фримен возразил по поводу значимости, и это было поддержано.

“У меня больше ничего нет для этого свидетеля”.

Фримен заняла мое место, подойдя к кафедре со своим надежным досье, которое она раскрыла. Я не вносил Дрисколла в свой список свидетелей до того утра, но его имя всплыло во время дачи показаний в пятницу. Я был уверен, что Фримен проделал некоторую подготовительную работу. Я собирался выяснить, насколько.

“Мистер Дрисколл, у вас нет диплома колледжа, не так ли?”

“Э-э, нет”.

“Но вы посещали Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, не так ли?”

“Да”.

“Почему ты не закончил школу?”

Я встал и возразил, сказав, что ее вопросы выходят далеко за рамки прямых показаний Дрисколла. Но судья сказал, что я открыл дверь, когда спросил свидетеля о его полномочиях и опыте в ЭТОМ. Он сказал Дрисколлу ответить на вопрос.

“Я не закончил школу, потому что меня исключили”.

“Для чего?”

“Мошенничество. Я взломал компьютер учителя и скачал экзамен за ночь до его проведения ”.

Дрисколл сказал это почти скучающим тоном в своем голосе. Как будто он знал, что это выйдет наружу. Я знал, что это было в его прошлом. Я сказал ему, что, если это всплывет, у него будет только один выбор, быть абсолютно честным. В противном случае он навлек бы на себя катастрофу.

“Значит, ты мошенник и вор, верно?”

“Я был, и это было более десяти лет назад. Я больше не обманываю. Здесь не для чего жульничать ”.

“Неужели? А как насчет воровства?”

“То же самое. Я не ворую”.

“Разве это не правда, что ваша работа в ALOFT была резко прекращена, когда было обнаружено, что вы систематически воровали у компании?”

“Это ложь. Я сказал им, что увольняюсь, а затем они уволили меня ”.

“Не ты ли тот, кто лежит здесь?”

“Нет, я говорю правду. Ты думаешь, я мог бы просто выдумать все это?”

Дрисколл бросил на меня отчаянный взгляд, и я пожалел, что он этого сделал. Это может быть истолковано как сговор между нами. Дрисколл был там один наверху. Я не мог ему помочь.

“На самом деле да, мистер Дрисколл”, - сказал Фримен. “Разве это не правда, что у вас было довольно небольшое дело для себя, заканчивающееся в АЛОФТЕ?”

“Нет”.

Дрисколл демонстративно покачал головой в подтверждение своего отрицания. Я прочитал, что он лежит прямо там, и я понял, что у меня серьезные проблемы. Я подумал о выходном пособии. Годовая зарплата. Они не увольняют людей и не выплачивают им годовую зарплату, если они воровали. Принесите выходное пособие!

“Не использовали ли вы ALOFT в качестве прикрытия для заказа дорогостоящего программного обеспечения, затем взломали коды безопасности и продавали контрабандные копии через Интернет?”

“Это неправда. Я знал, что это произойдет, если я расскажу кому-нибудь, что я знаю ”.

На этот раз он сделал больше, чем просто посмотрел на меня. Он указал на меня.

“Я говорил вам, что это произойдет. Я говорил вам, что эти люди не...”

“Мистер Дрисколл!” - прогремел судья. “Вы отвечаете на вопрос, заданный вам адвокатом. Вы не разговариваете с адвокатом защиты или кем-либо еще ”.

Пытаясь сохранить инерцию, Фримен ринулась убивать.

“Ваша честь, могу я подойти к свидетелю с документом?”

“Вы можете. Ты собираешься это отметить?”

“Народное вещественное доказательство номер девять, ваша честь”.

У нее были копии для всех. Я наклонился поближе к Аронсону, чтобы мы могли прочитать это вместе. Это была копия отчета о внутреннем расследовании компании "АЛОФТ".

“Вы знали о чем-нибудь из этого?” Прошептал Аронсон.

“Конечно, нет”, - прошептал я в ответ.

Я наклонился вперед, чтобы сосредоточиться на осмотре. Я не хотел, чтобы юрист-первокурсник цыкал-цыкал на меня из-за гигантского провала проверки.

“Что это за документ, мистер Дрисколл?” Спросил Фримен.

“Я не знаю”, - ответил свидетель. “Я никогда не видел этого раньше”.

“Это краткое изложение внутреннего расследования ”АЛОФТ", не так ли?"

“Если ты так говоришь”.

“Когда это датировано?”

“Первое февраля”.

“Это был ваш последний день работы в ALOFT, не так ли?”

“Да, это было. В то утро я предупредил своего руководителя за две недели, а затем они удалили мой логин и уволили меня ”.

“По делу”.

“Без причины. Как ты думаешь, почему они дали мне большой чек на входе? Я кое-что знал, а они пытались заставить меня замолчать ”.

Фримен поднял глаза на судью.

“Ваша честь, не могли бы вы проинструктировать свидетеля воздержаться от ответов на мои вопросы своими собственными вопросами”.

Перри кивнул.

“Свидетель будет отвечать на вопросы, а не задавать их”.

Я подумал, что это не имеет значения. Он получил это там.

“Мистер Дрисколл, не могли бы вы, пожалуйста, прочитать абзац отчета, который я выделил желтым?”

Я возразил, заявив, что отчета не было в качестве доказательства. Судья отклонил постановление, разрешив продолжить чтение с учетом последующего решения по доказательствам.

Дрисколл прочитал абзац про себя, а затем покачал головой.

“Вслух, мистер Дрисколл”, - подсказал судья.

“Но это все сплошная ложь. Это то, что они делают, чтобы...”

“Мистер Дрисколл”, - ворчливо произнес судья. “Прочтите этот абзац вслух, пожалуйста”.

Дрисколл поколебался в последний раз, а затем, наконец, прочитал.

“ 'Сотрудник признался, что приобрел пакеты программного обеспечения по заказу компании, а затем вернул их после копирования материалов, защищенных авторским правом. Сотрудник признался, что продавал контрафактные копии программного обеспечения через Интернет, используя компьютеры компании для облегчения этого бизнеса. Служащий признался, что зарабатывал более ста тысяч...”

Дрисколл внезапно скомкал документ обеими руками в комок и швырнул его через зал суда.

Прямо на меня.

“Ты сделал это!” - заорал он на меня, сопровождая свою подачу тычущим пальцем. “Мне было хорошо в этом мире, пока ты не появился!”

И снова судье Перри не помешал бы молоток. Он призвал к порядку и вернул присяжных в совещательную комнату. Они быстро вышли из зала суда, как будто за ними гнался сам Дрисколл. Как только дверь закрылась, судья предпринял дальнейшие действия, сделав знак помощнику шерифа из зала суда пройти вперед.

“Джимми, отведи свидетеля в камеру предварительного заключения, пока мы с адвокатом обсудим это в кабинете”.

Он встал, сошел со скамьи и быстро проскользнул через дверь в свои покои, прежде чем я смог выразить протест по поводу того, как обращались с моим свидетелем.

Фримен последовал за мной, а я направился в обход к свидетельскому месту.

“Просто иди, и я покончу с этим. Ты скоро выйдешь обратно ”.

“Ты гребаный лжец”, - сказал он, в его глазах запрыгал гнев. “Вы сказали, что это будет легко и безопасно, а теперь посмотрите на это. Весь мир думает, что я гребаный вор программного обеспечения! Ты думаешь, я когда-нибудь снова найду работу?”

“Ну, если бы я знал, что вы занимаетесь кражей программного обеспечения, я, вероятно, не вызвал бы вас для дачи показаний”.

“Пошел ты, Халлер. Тебе лучше надеяться, что это закончится, потому что, если мне придется вернуться сюда, я придумаю о тебе какую-нибудь хрень ”.

Помощник шерифа вел его к двери, которая вела в камеру предварительного заключения рядом с залом суда. Когда он уходил, я заметил Аронсона, стоявшего у стола защиты. Ее лицо рассказало историю. Вся ее утренняя работа, возможно, пошла прахом.

“Мистер Холлер?” секретарь суда сказала из своего загона. “Судья ждет”.

“Да”, - сказал я. “Я иду”.

Я направился к двери.

Сорок семь

Четыре зеленых поляны всегда были мертвы по вечерам в понедельник. Это был бар, обслуживавший толпу юристов, и обычно только через несколько дней в неделю адвокатам начинал требоваться алкоголь, чтобы ослабить бремя совести. Мы могли бы выбрать место по своему усмотрению, но мы выбрали бар, Аронсон сидел между мной и Циско.

Мы заказали пиво, космо и водку с тоником с лаймом и без водки. Все еще переживая фиаско с Дональдом Дрисколлом, я созвал внеурочную встречу, чтобы поговорить о вторнике. И потому, что я подумал, что двум моим коллегам не помешало бы выпить.

По телевизору показывали баскетбольный матч, но я даже не потрудился проверить, кто играл и какой был счет. Мне было все равно, и я не мог видеть дальше катастрофы с Дрисколлом. Его показания закончились после взрыва и указания пальцем. В кабинете судья разработал целительное обращение к присяжным заседателям, в котором сообщил им, что и обвинение, и защита согласились с тем, что он будет отстранен от дачи дальнейших показаний. Дрисколл в лучшем случае был ничтожеством. Его прямые показания, безусловно, подтверждают утверждение защиты о том, что Луис Оппарицио стал причиной гибели Митчелла Бондуранта. Но доверие к нему было подорвано во время перекрестного допроса, и его неустойчивое поведение и враждебность по отношению ко мне не помогли. Кроме того, судья, очевидно, возлагал на меня ответственность за спектакль, и это, вероятно, в конечном итоге повредило бы защите.

“Итак”, - сказала Аронсон после первого глотка космо. “Что нам теперь делать?”

“Мы продолжаем бороться, вот что мы делаем. У нас был один плохой свидетель, одно фиаско. В каждом судебном процессе есть такой момент, как этот ”.

Я указал на телевизор.

“Ты футбольная фанатка, Дженнифер?”

Я знал, что она поступила в Калифорнийский университет в Санта-Барбаре для получения степени бакалавра, затем на Юго-Западный. Не так уж много на пути коллегиальных футбольных сил.

“Это не футбол. Это баскетбол”.

“Да, я знаю, но тебе нравится футбол?”

“Мне нравятся рейдеры”.

“Я знал это!” Радостно сказал Циско. “Девушка, пришедшаяся мне по сердцу”.

“Хорошо”, - сказал я. “Когда ты адвокат защиты, ты должен быть как угловой защитник. Вы знаете, что время от времени будете обжигаться. Это всего лишь часть игры. Итак, когда это произойдет, вы должны взять себя в руки, отряхнуться и забыть об этом, потому что они собираются снова перехватить мяч. Сегодня мы нанесли им тачдаун - я нанес им тачдаун. Но игра не окончена, Дженнифер. Маловероятно.”

“Хорошо, так что же нам делать?”

“То, что мы планировали сделать все это время. Идите за Оппарицио. Это сводится к нему. Я должен подтолкнуть его к краю. Я думаю, Циско предоставил мне огневую мощь, чтобы сделать это, и, надеюсь, его бдительность ослабнет, потому что Даль сказал ему, что это будет прогулка в парке. Реально, прямо сейчас, я думаю, что счет ничейный. Даже с учетом того, что Дрисколл взорвался, я бы сказал, что мы либо связаны, либо, возможно, у обвинения есть несколько преимуществ перед нами. Я должен изменить это завтра. Если я этого не сделаю, мы проиграем ”.

Последовало мрачное молчание, пока Аронсон не задал другой вопрос.

“Что насчет Дрисколла, Микки?”

“Что насчет него? Мы закончили с Дрисколлом ”.

“Да, но поверили ли вы ему насчет всего этого программного обеспечения? Вы думаете, люди Оппарицио подставили его? Было ли все это о том, что он украл программное обеспечение, выдуманной ложью? Потому что теперь это стало известно средствам массовой информации ”.

“Я не знаю. Фримен поступил умно. Она соединила это с чем-то, чего он не хотел или не мог отрицать - с кражей теста. Итак, все это как бы слилось воедино. В любом случае, не имеет значения, во что я верю. Это то, во что верят присяжные ”.

“Я думаю, вы ошибаетесь. Я думаю, что то, во что вы верите, всегда важно ”.

Я кивнул.

“Может быть, и так, Дженнифер”.

Я сделал большой глоток своего анемичного напитка. Затем Аронсон пошел в новом направлении.

“Почему ты перестал называть меня Бычками?”

Я посмотрел на нее, а затем снова перевел взгляд на свой напиток. Я пожал плечами.

“Потому что ты так хорошо справился сегодня. Как будто ты совсем взрослый или что-то в этом роде, и тебя не следует называть прозвищем ”.

Я посмотрел мимо нее на Циско и указал.

“Но он? С таким именем, как Войцеховский, он получил свое прозвище на всю жизнь. И так оно и есть”.

Мы все рассмеялись, и это, казалось, немного ослабило напряжение. Я знал, что алкоголь может помочь с этим, но прошло уже два года, и я был сильным. Я бы не оступился.

“С чем вы сказали Далю вернуться сегодня?” - Спросил Циско.

Я снова пожал плечами.

“Защита в замешательстве, они потеряли свой лучший шанс с Дрисколлом, когда Фримен уничтожил его. Тогда, как обычно, у нас ничего нет на Оппарицио, и давать показания будет все равно что резать масло, оставшееся на прилавке. Он должен был позвонить мне после того, как поговорит со своим куратором ”.

Циско кивнул. Я продолжил в другом направлении.

“Я думаю, Оппарицио - это способ покончить с этим. Если я смогу донести до присяжных то, что Циско добыл для меня в вопросах и его ответах, и я выложу ему все до последней монетки, тогда, я думаю, я просто закончу на этом, и Циско, ты не будешь давать показания ”.

Аронсон нахмурилась, как будто не была уверена, что это был бы хороший ход.

“Хорошо”, - сказал Циско. “Завтра мне не придется надевать костюм обезьяны”.

Он дернул себя за воротник, как будто тот был сделан из наждачной бумаги.

“Нет, тебе придется надеть это снова, на всякий случай. У тебя есть еще одна такая рубашка, не так ли?”

“Не совсем. Полагаю, мне придется постирать это сегодня вечером ”.

“Вы издеваетесь надо мной? Ты только...”

Циско издал низкий свистящий звук и кивнул в сторону двери позади меня. Я повернулся как раз в тот момент, когда Мэгги Макферсон скользнула на свободный стул рядом со мной.

“Вот ты где”.

“Мэгги Макфирс”.

Она указала на мой напиток.

“Лучше бы это было не то, что я думаю”.

“Не волнуйся, это не так”.

“Хорошо”.

Она заказала настоящую водку с тоником у Рэнди, бармена, вероятно, просто чтобы втереть его.

“Итак, топите свои печали без утопления. Я слышал, что это был хороший день для хороших парней ”.

Имеется в виду обвинение. Всегда.

“Может быть. Вы наняли сиделку на вечер понедельника?”

“Нет, няня предложила посидеть сегодня вечером. Я беру это, когда могу достать, потому что у нее теперь есть парень, так что я, вероятно, видел свои последние вечера пятницы и субботы в городе ”.

“Хорошо, значит, ты заберешь ее сегодня вечером и пойдешь в бар один?”

“Может быть, я искал тебя, Халлер. Ты когда-нибудь думал об этом?”

Я повернулся на своем стуле так, чтобы моя спина была к Аронсону, и я был прямо лицом к Мэгги.

“Неужели?”

“Может быть. Я подумал, что тебе не помешала бы компания. Ты не отвечаешь на звонки по мобильному ”.

“Я забыл. Дело все еще не рассмотрено в суде ”.

Я вытащил телефон и включил его. Неудивительно, что мне не позвонил Херб Дал.

“Ты хочешь пойти к себе домой?” - спросила она.

Я долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

“Завтра будет самый важный день судебного разбирательства. Я должен...”

“У меня есть время до полуночи”.

Я сделал глубокий вдох, но вышло больше воздуха, чем вошло. Я наклонился к ней, а затем наклонился так, что наши головы соприкоснулись, вроде того, как соприкасаются саблями перед поединком по фехтованию. Я прошептал ей на ухо.

“Я не могу продолжать делать все таким образом. Мы должны идти вперед, или все будет кончено”.

Она положила руку мне на грудь и оттолкнула меня назад. Я боялся того, на что была бы похожа моя жизнь, если бы она полностью ушла из нее. Я сожалел о ультиматуме, который я только что выдвинул, потому что я знал, что если бы ее вынудили сделать выбор, она выбрала бы последнее.

“Что ты скажешь, если мы просто побеспокоимся о сегодняшнем вечере, Халлер?”

“Хорошо”, - сказал я так быстро, что мы оба начали смеяться.

Я увернулся от пули, которую выпустил в себя. На данный момент.

“В какой-то момент мне все еще нужно закончить кое-какую работу”.

“Да, мы посмотрим на этот счет”.

Она потянулась к бару за своим напитком, но по ошибке взяла мой. Или, может быть, не по ошибке. Она сделала глоток, а затем с отвращением скривила лицо.

“Это просто ужасно на вкус без водки. В чем смысл?”

“Я знаю. Это был какой-то тест?”

“Нет, просто ошибка”.

“Конечно”.

Теперь она пила из своего бокала. Я слегка повернулся и снова посмотрел на Циско и Аронсона. Они наклонились друг к другу, увлеченные разговором и игнорирующие меня. Я повернулся обратно к Мэгги.

“Выходи за меня снова, Мэгги. Я собираюсь все изменить после этого дела ”.

“Я слышал это раньше. Вторая часть.”

“Да, но на этот раз это произойдет. Это уже есть”.

“Обязательно ли мне отвечать прямо сейчас? Это одноразовое мероприятие или я могу подумать об этом?”

“Конечно, уделите несколько минут. Я собираюсь ударить его по голове, а потом вернусь ”.

Мы снова рассмеялись, а затем я наклонился вперед, поцеловал ее и зарылся лицом в ее волосы. Я снова прошептал.

“Я не могу думать о том, чтобы быть с кем-то еще”.

Она повернулась ко мне и поцеловала в шею, затем отстранилась.

“Я ненавижу публичные проявления чувств, особенно в барах. Кажется таким дешевым ”.

“Извините”.

“Пойдем сейчас”.

Она соскользнула со стула. И сделала последний глоток своего напитка, стоя. Я достал свои наличные и содрал достаточно, чтобы покрыть всех, включая бармена. Я сказал Циско и Аронсону, что ухожу.

“Я думал, мы все еще говорим об Оппарицио”, - запротестовал Аронсон.

Я видел, как Циско незаметно коснулся ее руки в знак "не сейчас". Я оценил это.

“Знаешь что?” Я сказал. “Это был долгий день. Иногда не думать о чем-то - лучший способ подготовиться к этому. Я буду в офисе завтра рано утром, прежде чем отправиться в суд. Если хочешь, приходи. В противном случае, увидимся в суде в девять ”.

Мы попрощались, и я вышел со своей бывшей женой.

“Ты хочешь оставить машину здесь или как?” Я спросил.

“Нет, слишком опасно возвращаться сюда после ужина и быть с тобой в постели. Я хочу зайти выпить напоследок, и тогда это может оказаться не последним. Мне нужно сменить сиделку и завтра тоже поработать”.

“Вот как ты на это смотришь? Просто ужин, секс и возвращение домой к полуночи?”

Тогда она действительно могла причинить мне боль, сказав, что я ною, как женщина, жалующаяся на мужчин. Но она этого не сделала.

“Нет”, - сказала она. “Я на самом деле считаю это лучшей ночью недели”.

Я поднял руку и обхватил ее сзади за шею, пока мы шли к нашим машинам. Ей всегда это нравилось. Даже если это было публичное проявление чувств.

Сорок восемь

Вы могли почувствовать, как напряжение растет с каждым шагом, когда Луис Оппарицио пробирался к свидетельскому месту во вторник утром. На нем был светло-коричневый костюм с голубой рубашкой и темно-бордовым галстуком. Он выглядел достойно, что говорило о деньгах и власти. И было ясно, что он смотрел на меня презрительными глазами. Он был моим свидетелем, но, очевидно, здесь не было утраченной любви. С самого начала судебного процесса я указывал пальцем на виновность кого-то, кроме моего клиента. Я указал на Оппарицио, и теперь он сидел передо мной. Это было главное событие, и как таковое оно привлекло самую большую толпу - как средства массовой информации, так и зевак - на процессе.

Я начал все сердечно, но не планировал продолжать в том же духе. У меня здесь была одна цель, и вердикт зависел от того, достиг я ее или нет. Мне пришлось довести мужчину на свидетельской скамье до предела. Он был там только потому, что был загнан в угол собственной алчностью и тщеславием. Он проигнорировал адвоката, отказался прикрываться Пятой поправкой и принял вызов встретиться со мной один на один перед битком набитым залом. Моей задачей было заставить его пожалеть об этих решениях. Моя работа заключалась в том, чтобы заставить его выступить пятым перед присяжными. Если бы он это сделал, тогда Лайза Траммел ушла бы. Не могло быть более сильного обоснованного сомнения, чем то, что соломенный человечек, на которого вы указывали на протяжении всего процесса, долгое время прятался за Пятым, отказываясь отвечать на вопросы на том основании, что он сам себя изобличит. Как после этого любой честный присяжный может признать свою вину вне всяких разумных сомнений?

“Доброе утро, мистер Оппарицио. Как у тебя дела?”

“Я бы предпочел быть где-нибудь в другом месте. Как у тебя дела?”

Я улыбнулся. Он был дерзким с самого начала.

“Я скажу вам это через несколько часов”, - ответил я. “Спасибо вам за то, что вы здесь сегодня. Я заметил небольшой северо-восточный акцент. Вы не из Лос-Анджелеса?”

“Я родился в Бруклине пятьдесят один год назад. Я переехал сюда учиться на юриста и никогда не уезжал ”.

“Вы и ваша компания упоминались здесь в ходе судебного разбирательства более нескольких раз. Похоже, на него приходится львиная доля работы по взысканию по крайней мере в этом округе. Я был...”

“Ваша честь?” Фримен прервала со своего места. “Здесь будет какой-то вопрос?”

Перри на мгновение посмотрел на нее сверху вниз.

“Это возражение, мисс Фримен?”

Она поняла, что не встала. Судья инструктировал нас на досудебных заседаниях, что мы должны встать, чтобы заявить возражение. Она быстро встала.

“Да, ваша честь”.

“Задайте вопрос, мистер Холлер”.

“Я как раз собирался, ваша честь. Мистер Оппарицио, не могли бы вы рассказать нам своими словами, что делает ALOFT?”

Оппарицио прочистил горло и, отвечая, повернулся прямо к присяжным. Он был безупречным и опытным свидетелем. У меня была своя работа, предназначенная для меня.

“Я был бы рад. По сути, ALOFT - это перерабатывающая фирма. Крупные кредитные организации, такие как WestLand National, платят моей компании за обращение взыскания на имущество от начала до конца. Мы берем на себя все: от составления документов до вручения уведомлений и появления в суде по мере необходимости. Все за одну плату "все включено". Никому не нравится слышать о потере права выкупа. Все мы на каком-то уровне боремся за то, чтобы оплачивать наши счета и стараться содержать наши дома. Но иногда это не срабатывает, и требуется выкуп. Вот тут-то мы и вступаем”.

“Вы говорите: ‘Но иногда это не срабатывает’. Однако за последние несколько лет у вас все складывалось довольно хорошо, не так ли?”

“За последние четыре года в нашем бизнесе наблюдался огромный рост, и только сейчас он, наконец, начал выравниваться”.

“Вы упомянули "УэстЛенд Нэшнл" в качестве клиента. УэстЛенд был важным клиентом, верно?”

“Это было и все еще есть”.

“Примерно, сколько обращений взыскания на имущество WestLand вы обрабатываете за год?”

“Я бы не знал этого с самого начала. Но я думаю, можно с уверенностью сказать, что со всеми их местонахождениями на западе Соединенных Штатов мы получаем от них около десяти тысяч файлов в год ”.

“Поверите ли вы, что за последние четыре года вы рассматривали в среднем более шестнадцати тысяч дел в год, переданных Уэстлендом? Это есть в годовом отчете банка ”.

Я показал это всем, чтобы они увидели.

“Да, я бы поверил в это. Годовые отчеты не лгут”.

“Какова плата, которую ALOFT взимает за обращение взыскания?”

“За жилье мы берем две с половиной тысячи долларов, и это за все, даже если нам придется обращаться по этому вопросу в суд”.

“Итак, подсчитав, ваша компания получает сорок миллионов долларов в год только от WestLand, верно?”

“Если цифры, которые вы использовали, верны, это звучит правильно”.

“В таком случае, я полагаю, что счет WestLand в ALOFT был очень большим”.

“Да, но все наши клиенты важны”.

“Значит, вы, должно быть, довольно хорошо знали Митчелла Бондуранта, потерпевшего по этому делу, верно?”

“Конечно, я хорошо его знал, и я думаю, что мне ужасно стыдно за то, что с ним случилось. Он был хорошим человеком, старался делать хорошую работу ”.

“Я уверен, что мы все ценим ваше сочувствие. Но в момент его смерти вы были не очень счастливы с мистером Бондурантом, не так ли?”

“Я не уверен, что вы имеете в виду. Мы были деловыми партнерами. Время от времени у нас возникали мелкие разногласия, но это всегда происходит в ходе естественного ведения бизнеса ”.

“Ну, я не говорю о мелких спорах или естественном ходе бизнеса. Я спрашиваю вас о письме, которое мистер Бондурант отправил вам незадолго до своего убийства, в котором угрожал разоблачить мошеннические действия в вашей компании. Заказное письмо было подписано вашим личным секретарем. Вы читали это?”

“Я просмотрел это. Это указало мне, что один из моих ста восьмидесяти пяти сотрудников срезал путь. Это был незначительный спор, и в нем не было ничего угрожающего, как вы говорите. Я сказал человеку, у которого был этот конкретный файл, исправить это. Это все, мистер Холлер”.

Но это было не все, что я хотел сказать о письме. Я заставил Оппарицио зачитать это присяжным и в течение следующих получаса задавал все более конкретные и неудобные вопросы по поводу содержащихся в нем утверждений. Затем я перешел к федеральному целевому письму и заставил свидетеля прочитать и его. Но опять Оппарицио был невозмутим, отклонив федеральное письмо как выстрел в темноте.

“Я принял их с распростертыми объятиями”, - сказал он. “Но знаешь что? Никто не входил. Прошло столько времени, и ни слова от мистера Латтимора, агента Васкез или любого другого федерального агента. Потому что их письмо не окупилось. Я не убегал, я не потел, я не сквернословил и не прятался за спиной адвоката. Я сказал, что знаю, у вас есть работа, которую нужно делать, заходите и посмотрите на нас. Наши двери открыты, и нам абсолютно нечего скрывать ”.

Это был хороший и хорошо отрепетированный ответ, и Оппарицио явно выигрывал первые раунды. Но это было нормально, потому что я приберегал свои лучшие удары. Я хотел, чтобы он чувствовал себя уверенно и контролировал ситуацию. Благодаря Хербу Далю его постоянно кормили диетой без забот. Его заставили поверить, что у меня не было ничего, кроме нескольких отчаянных намеков на заговор, от которых он мог легко отмахнуться, как он делал прямо сейчас. Его уверенность росла. Но когда он стал слишком самоуверенным и самодовольным, я собирался подойти и пойти в нокаут. Этот бой не продлился бы и пятнадцати раундов. Это не могло.

“Итак, в то время, когда приходили эти письма, вы были вовлечены в секретные переговоры, не так ли?”

Оппарицио сделал паузу впервые с тех пор, как я начал задавать ему вопросы.

“В то время я был занят частными деловыми обсуждениями, как и почти всегда. Я бы не стал использовать слово "секретный" из-за коннотации. Секретность - это неправильно, когда на самом деле сохранение своего бизнеса в тайне является само собой разумеющимся ”.

“Хорошо, тогда это частное обсуждение на самом деле было переговорами о продаже вашей компании ALOFT публично торгуемой компании, верно?”

“Да, это так”.

“Компания под названием LeMure?”

“Да, верно”.

“Эта сделка стоила бы вам больших денег, не так ли?”

Фриман встал и попросил добавить комментарий. Мы подошли, и она заявила о своем возражении решительным шепотом.

“Какое это имеет отношение? К чему мы идем с этим? Теперь мы у него в руках на Уолл-стрит, и это не имеет никакого отношения к Лайзе Траммел и уликам против нее ”.

“Ваша честь”, - быстро сказал я, прежде чем он смог прервать меня. “Актуальность скоро станет очевидной. Мисс Фримен точно знает, к чему это ведет, и она просто не хочет туда заходить. Но суд предоставил мне свободу действий, чтобы выдвинуть защиту, предполагающую вину третьей стороны. Что ж, вот и все, судья. Вот где все сходится воедино, и поэтому я прошу суд о дальнейшем снисхождении ”.

Перри не пришлось долго думать, прежде чем ответить.

“Мистер Холлер, вы можете продолжать, но я хочу, чтобы вы как можно скорее посадили этот самолет”.

“Благодарю вас, судья”.

Мы вернулись на свои позиции, и я решил ускорить ход событий.

“Мистер Оппарицио, еще в январе, когда вы были в разгаре этих переговоров с LeMure, вы знали, что сможете заработать много денег, если эта сделка состоится, не так ли?”

“Я получил бы щедрую компенсацию за годы, потраченные на развитие компании”.

“Но если бы вы потеряли одного из своих крупнейших клиентов - с годовым доходом в сорок миллионов долларов - эта сделка оказалась бы под угрозой срыва, верно?”

“Ни от одного клиента не исходило угрозы уйти”.

“Я снова обращаю ваше внимание на письмо, которое мистер Бондурант отправил вам, сэр. Не могли бы вы сказать, что существует явная угроза со стороны мистера Бондуранта отобрать у вас бизнес Уэстленда? Я полагаю, у вас все еще есть копия письма, которое лежит перед вами, если вы хотите на него сослаться ”.

“Мне не нужно смотреть на письмо. Для меня не было никакой угрозы вообще. Митч прислал мне письмо, и я позаботился о проблеме ”.

“Нравится, как вы позаботились о Дональде Дрисколле?”

“Протестую”, - сказал Фримен. “Спорящий”.

“Я отзываю это. Мистер Оппарицио, вы получили это письмо прямо в разгар заключения вашей сделки с LeMure, верно?”

“Да, это было во время переговоров”.

“И в то время, когда вы получили это письмо от мистера Бондурана, вы знали, что он сам испытывал финансовые затруднения, верно?”

“Я ничего не знал о личном финансовом положении мистера Бондурана”.

“Разве вы не поручали сотруднику вашей компании провести проверку финансовой информации о мистере Бондуранте и других банкирах, с которыми вы имели дело?”

“Нет, это смешно. Кто бы это ни сказал, он лжец”.

Для меня пришло время проверить работу Херба Даля в качестве двойного агента.

“В то время, когда мистер Бондурант отправлял вам это письмо, знал ли он о ваших тайных сделках с Лемуром?”

Ответ Оппарицио должен был быть “Я не знаю”. Но я сказал Далю передать через его куратора, что юридическая команда Трэммела ничего не нашла по этой ключевой части стратегии защиты.

“Он ничего не знал об этом”, - сказал Оппарицио. “Я держал все наши банки-клиенты в неведении, пока продолжались переговоры”.

“Кто финансовый директор LeMure?”

Оппарицио, казалось, на мгновение пришел в замешательство от вопроса и кажущейся смены направления.

“Это, должно быть, Сид Дженкинс. Сидни Дженкинс.”

“И был ли он руководителем группы по приобретению, с которой вы имели дело по сделке с LeMure?”

Фримен возразил и спросил, к чему это клонит. Я сказал судье, что он скоро узнает, и он позволил мне продолжить, сказав Оппарицио ответить на вопрос.

“Да, я имел дело с Сидом Дженкинсом по поводу приобретения”.

Я открыл файл и удалил документ, одновременно прося у судьи разрешения подойти с ним к свидетелю. Как и ожидалось, Фримен возразил, и у нас состоялся оживленный спор по поводу приемлемости документа. Но так же, как Фримен выиграл битву за представление Дрисколлу отчета о внутреннем расследовании от ALOFT, судья Перри сравнял счет, позволив мне представить документ, подлежащий его последующему постановлению.

Разрешение предоставлено, я передал копию свидетелю.

“Мистер Оппарицио, вы можете сказать присяжным, что это за документ?”

“Я не могу сказать наверняка”.

“Разве это не распечатка из электронного ежедневника?”

“Если ты так говоришь”.

“И какое имя написано наверху вон того листа”.

“Митчелл Бондурант”.

“И какая дата на странице?”

“Тринадцатое декабря”.

“Можете ли вы прочитать запись о встрече на десять часов?”

Фримен попросил добавить слово, и мы снова предстали перед судьей.

“Ваша честь, здесь судят Лайзу Траммел. Не Луис Оппарицио или Митчелл Бондурант. Вот что происходит, когда кто-то пользуется доброй волей суда, когда ему предоставлена свобода действий. Я возражаю против такого направления допроса. Адвокат уводит нас далеко в сторону от вопроса, который должны решить присяжные ”.

“Судья”, - сказал я. “Опять это указывает на вину третьей стороны. Это страница из цифрового дневника, переданного защите в процессе обнаружения. Ответ на этот вопрос даст понять присяжным, что потерпевший по этому делу был вовлечен в тонкое вымогательство у свидетеля. И это является мотивом для убийства ”.

“Судья, это...”

“Этого достаточно, мисс Фримен. Я позволю это”.

Мы вернулись на свои места, и судья велел Оппарицио ответить на вопрос. Я повторил это ради присяжных.

“Что указано в календаре мистера Бондурана на десять часов тринадцатого декабря?”

“Здесь написано ‘Сидни Дженкинс, Лемур”.

“Так не могли бы вы сделать вывод из этой записи в журнале, что мистеру Бондуранту стало известно о сделке ALOFT-LeMure в декабре прошлого года?”

“Я и близко не мог понять, что было сказано на том собрании и имело ли оно вообще место”.

“Какая причина могла быть у человека, возглавляющего приобретение ALOFT, для встречи с одним из самых важных банковских клиентов ALOFT?”

“Вам следует спросить об этом мистера Дженкинса”.

“Возможно, я так и сделаю”.

В ходе допроса у Оппарицио появилось хмурое выражение лица. Растение Херб Даль сработало хорошо. Я пошел дальше.

“Когда завершилась сделка по продаже ALOFT компании LeMure?”

“Сделка была закрыта в конце февраля”.

“За сколько это было продано?”

“Я бы предпочел не говорить”.

“LeMure - публичная компания, сэр. Информация уже доступна. Не могли бы вы сэкономить нам время и...

“Девяносто шесть миллионов долларов”.

“Большая часть которого, как единственного владельца, досталась вам, верно?”

“Значительная часть этого, да”.

“И у вас также есть акции в ЛеМуре, верно?”

“Это верно”.

“И вы остаетесь президентом ALOFT, не так ли?”

“Да. Я все еще управляю компанией. Просто у меня теперь есть начальники ”.

Он попытался улыбнуться, но большинство рабочих в зале суда не увидели юмора в комментарии, учитывая миллионы, которые он получил от сделки.

“Значит, вы по-прежнему принимаете непосредственное участие в повседневной деятельности компании?”

“Да, сэр, это я”.

“Мистер Оппарицио, было ли ваше личное мнение о продаже "АЛОФТ" на шестьдесят один миллион долларов, как сообщает "Уолл Стритджорнэл”?"

“Они поняли это неправильно”.

“Как же так?”

“Моя сделка стоила этой суммы, но она пришла ко мне не сразу”.

“Вы получаете отсроченные платежи?”

“Что-то в этом роде, но я действительно не понимаю, какое это имеет отношение к тому, кто убил Митча Бондуранта, мистер Холлер. Почему я здесь? Я не имел никакого отношения к...

“Ваша честь?”

“Подождите минутку, мистер Оппарицио”, - сказал судья.

Затем он наклонился вперед над скамьей и сделал паузу, как будто что-то обдумывая.

“Сейчас мы собираемся сделать утренний перерыв, и адвокат присоединится ко мне в кабинете. Суд объявляет перерыв.”

Мы снова последовали за судьей обратно в кабинет. Еще раз я собирался быть тем, кого поставят на место. Но я был так зол на Перри, что перешел в наступление. Я остался стоять, пока он и Фримен занимали места.

“Ваша честь, при всем должном уважении, у меня был определенный импульс отправиться туда, и ранний утренний перерыв убивает его”.

“Мистер Холлер, возможно, у вас было много импульса, но это уводило вас далеко от этого дела. Я отступил назад, чтобы позволить вам представить защиту третьей стороны, но я начинаю чувствовать, что меня провели ”.

“Судья, я был в четырех вопросах от того, чтобы вернуть все это к этому делу, но вы просто остановили меня”.

“Вы остановили себя, адвокат. Я не могу сидеть там и позволять этому продолжаться. Мисс Фримен возражала, теперь даже свидетель возражает. И я выгляжу как дурак. Ты ловишь рыбу. Вы сказали мне и сказали тем присяжным, что вы не только докажете, что ваш клиент не совершал преступления, но и что вы докажете, кто это сделал. Но теперь мы пятеро свидетелей защиты, а вы все еще ловите рыбу ”.

“Ваша честь, я не могу поверить - послушайте, я здесь не ловлю рыбу. Я доказываю. Бондурант угрожал обойтись тому человеку в шестьдесят один миллион долларов. Это очевидно, и любой здравомыслящий человек видит это. И если это не мотив для убийства, тогда, я полагаю, я ...

“Мотив не является доказательством”, - сказал Фримен. “Это не улика, и у вас, очевидно, ее нет. Все дело защиты - это фарс. Что дальше, вы называете всех, на кого Бондуран обращал взыскание в качестве подозреваемых?”

Я указал на нее в кресле.

“Это было бы неплохой идеей. Но дело в том, что доводы защиты - это не фарс, и если мне позволят продолжить допрос свидетеля, я очень быстро доберусь до доказательств ”.

“Сядьте, мистер Холлер, и, пожалуйста, следите за своим тоном, когда вы обращаетесь ко мне”.

“Да, ваша честь. Я приношу извинения”.

Я сел и стал ждать, пока Перри обдумывал ситуацию. Наконец, он заговорил.

“Мисс Фримен, что-нибудь еще?”

“Я думаю, суду хорошо известно, как обвинение относится к тому, что мистеру Халлеру было позволено делать. Я предупреждал рано и часто, что он устроит отвлекающий маневр, который не имеет никакого отношения к рассматриваемому делу. Мы уже давно прошли этот этап, и я должен согласиться с оценкой суда в том, что все это выставляет суд глупым и манипулируемым ”.

Она зашла слишком далеко. Я мог видеть, как кожа вокруг глаз Перри напряглась, когда она заявила, что он выглядел как дурак. Я думаю, что он был у нее в руках, но потом она его потеряла.

“Что ж, большое вам спасибо, мисс Фримен. Думаю, на данный момент я склонен вернуться и дать мистеру Халлеру последний шанс связать все это воедино. Вы понимаете, что я имею в виду под последним шансом, мистер Холлер?”

“Да, ваша честь. Я подчинюсь”.

“Вам лучше, сэр, потому что терпение суда на исходе. Давайте теперь вернемся назад”.

За столом защиты я увидел, что Аронсон ждет одна, и понял, что она не последовала за мной в кабинет. Я устало сел.

“Где Лиза?”

“В коридоре с Далем. Что произошло?”

“У меня есть еще один шанс. Я должен ускорить процесс и приступить к убийству прямо сейчас ”.

“Ты можешь это сделать?”

“Посмотрим. Мне нужно сбегать на объекты, прежде чем мы начнем снова. Почему вы не зашли в кабинет?”

“Никто меня об этом не просил, и я не знал, должен ли я просто следовать за вами”.

“В следующий раз следуйте за мной”.

Дизайн здания суда хорош для разделения сторон. У присяжных заседателей есть свои собственные комнаты для собраний и совещаний, а также проходы и ворота для разделения противоборствующих сторон и сторонников. Но туалеты - отличные уравнители. Вы вступаете в одно из них, и вы никогда не знаете, с кем столкнетесь. Я толкнул внутреннюю дверь мужского туалета и чуть не налетел прямо на Оппарицио, который мыл руки у раковины. Он наклонился и посмотрел на меня в зеркало.

“Ну, советник, судья слегка шлепнул вас по рукам?”

“Это не твое дело. Я найду другой туалет ”.

Я развернулся, чтобы уйти, но Оппарицио остановил меня.

“Не беспокойтесь. Я ухожу”.

Он отряхнул мокрые руки и направился к двери, подойдя очень близко ко мне, а затем внезапно остановился.

“Ты отвратителен, Холлер”, - сказал он. “Ваш клиент - убийца, и у вас хватает наглости пытаться свалить вину на меня. Как ты смотришь на себя в зеркало?”

Он повернулся и указал на ряд писсуаров.

“Вот где твое место”, - сказал он. “В туалете”.

Сорок девять

Все свелось к следующему получасу - может быть, максимум к часу. Я сидел за столом защиты, собираясь с мыслями и ожидая. Все были на своих местах, за исключением судьи, который остался в кабинете, и Оппарицио, который самодовольно совещался со своими двумя адвокатами в первом ряду галереи, где для них были зарезервированы места. Мой клиент наклонился ко мне и прошептал так, что даже Аронсон не мог услышать.

“У вас есть еще, верно?”

“Прошу прощения?”

“У тебя есть еще, не так ли, Микки? С чем еще можно пойти за ним?”

Даже она знала, что того, что я уже выложил, было недостаточно. - прошептал я в ответ.

“Мы узнаем до обеда. Мы будем либо пить шампанское, либо плакать в наш суп ”.

Дверь в кабинет судьи открылась, и появился Перри. Он призвал присяжных и свидетеля вернуться на трибуну еще до того, как его самого усадили на скамью подсудимых. Несколько минут спустя я вернулся за кафедру, глядя на Оппарицио. Конфронтация в туалете, казалось, придала ему новой уверенности. Он принял расслабленную позу, которая объявила миру, что он свободен дома. Я решил, что ждать нет смысла. Пришло время начать раскачиваться.

“Итак, мистер Оппарицио, продолжая нашу предыдущую дискуссию, вы не были полностью правдивы в своих сегодняшних показаниях, не так ли?”

“Я был абсолютно честен, и меня возмущает этот вопрос”.

“Вы лгали с самого начала, не так ли, сэр? Назвал вымышленное имя, когда клерк приводил его к присяге ”.

“Мое имя было юридически изменено тридцать один год назад. Я не лгал, и это не имеет к этому никакого отношения ”.

“Какое имя указано в вашем свидетельстве о рождении?”

Оппарицио сделал паузу, и я думаю, что увидел первый намек или осознание того, к чему я клоню.

“Мое имя при рождении было Антонио Луиджи Аппарицио. Как сейчас, но пишется через А. Когда я рос, люди называли меня Лу или Луи, потому что по соседству было много Антони и Антониос. Я решил пойти с Луисом. Я юридически сменил свое имя на Энтони Луис Оппарицио. Я американизировал это. Вот и все”.

“Но почему вы также изменили написание своей фамилии?”

“В то время был профессиональный игрок в бейсбол по имени Луис Апарисио. Я подумал, что имена были слишком близки. Луис Аппарицио и Луис Апарисио. Я не хотел, чтобы имя было так близко к имени известного человека, поэтому я изменил написание. Вас это устраивает, мистер Холлер?”

Судья предостерег Оппарицио просто отвечать на вопросы и не задавать их.

“Вы знаете, когда Луис Апарисио ушел из профессионального бейсбола?” Я спросил.

Задав вопрос, я взглянул на судью. Если раньше его терпение было на пределе, то теперь оно, вероятно, было таким же тонким, как лист бумаги, на котором будет напечатано обвинение в неуважении к суду.

“Нет, я не знаю, когда он вышел на пенсию”.

“Вас не удивляет, что прошло восемь лет, прежде чем вы сменили свое имя?”

“Нет, меня это не удивляет”.

“Но вы ожидаете, что присяжные поверят, что вы сменили имя, чтобы избежать совпадения с бейсболистом, давно вышедшим из игры?”

Оппарицио пожал плечами.

“Это то, что произошло”.

“Не правда ли, что вы сменили свое имя с Apparizio на Opparizio, потому что вы были амбициозным молодым человеком и хотели, по крайней мере, внешне дистанцироваться от своей семьи?”

“Нет, неправда. Я действительно хотел иметь более звучащее по-американски имя, но я ни от кого не дистанцировался ”.

Я увидел, как глаза Оппарицио быстро метнулись в сторону его адвокатов.

“Первоначально вас назвали в честь вашего дяди, не так ли?” Я спросил.

“Нет, это неправда”, - быстро ответил Оппарицио. “Меня ни в чью честь не называли”.

“У вас был дядя по имени Антонио Луиджи Аппарицио, то же имя, что указано в вашем свидетельстве о рождении, и вы говорите, что это было просто совпадение?”

Осознав свою ошибку во лжи, Оппарицио попытался прийти в себя, но только усугубил ситуацию.

“Мои родители никогда не говорили мне, в честь кого меня назвали и даже был ли я назван в честь кого-то”.

“И такой яркий человек, как вы, не собрал это воедино?”

“Я никогда не думал об этом. Когда мне был двадцать один год, я приехал на Запад и больше не был близок со своей семьей ”.

“Вы имеете в виду географию?”

“В любом случае. Я начал новую жизнь. Я остался здесь ”.

“Ваш отец и ваш дядя были вовлечены в организованную преступность, не так ли?”

Фримен быстро возразил и попросил сделать врезку. Когда мы добрались туда, она сделала все, кроме того, что закатила глаза, пытаясь выразить свое разочарование.

“Ваша честь, с меня хватит. Адвокат может не стыдиться порочить репутацию своих собственных свидетелей, но этому должен быть положен конец. Это судебный процесс, судья, а не глубоководная рыбалка.”

“Ваша честь, вы сказали мне действовать быстро, и это то, что я делаю. У меня есть доказательства, которые ясно показывают, что это не поездка на рыбалку ”.

“Ну, в чем дело, мистер Холлер?”

Я протянул судье документ в толстом переплете, который я перенес на боковую панель. На его страницах торчало несколько постов разного цвета.

“Это ‘Доклад Генерального прокурора США Конгрессу об организованной преступности’. Оно датировано тысяча девятьсот восемьдесят шестым годом, и генеральным прокурором в то время был Эдвин Миз. Если вы перейдете к желтой рекламе и откроете страницу, выделенный абзац - это мое предложение в качестве доказательства ”.

Судья зачитал отрывок, а затем повернул книгу так, чтобы Фримен мог его прочитать. Прежде чем она закончила, он вынес решение по возражению.

“Задавайте ваши вопросы, мистер Холлер, но я даю вам около десяти минут, чтобы расставить точки над "i". Если вы не сделаете этого к тому времени, я собираюсь закрыть вас ”.

“Благодарю вас, судья”.

Я вернулся к кафедре и снова задал вопрос, но по-другому.

“Мистер Оппарицио, знали ли вы, что ваш отец и ваш дядя были членами организованной преступной группировки, известной как семья Гамбино?”

Оппарицио видел, как я предлагал судье книгу в переплете. Он знал, что у меня было что-то в поддержку моего вопроса. Вместо того, чтобы полностью все отрицать, он ограничился расплывчатым ответом.

“Как я уже сказал, я оставил свою семью, когда ушел в школу. После этого я ничего о них не знал. И мне раньше ничего не говорили”.

Пришло время проявить неумолимость, прижать Оппарицио к краю обрыва.

“Разве ваш дядя не был известен как Энтони ‘Обезьяна’ Аппарицио из-за его репутации жестокого человека?”

“Я бы не знал”.

“Разве ваш дядя не был в вашей жизни отцом, в то время как ваш собственный отец провел большую часть ваших подростковых лет в тюрьме за вымогательство?”

“Мой дядя заботился о нас финансово, но он не был отцом”.

“Когда вы переехали на запад в возрасте двадцати одного года, это было для того, чтобы дистанцироваться от своей семьи или расширить деловые возможности вашей семьи на западном побережье?”

“Вот это ложь! Я приехал сюда учиться на юриста. У меня ничего не было, и я ничего не принес с собой. Включая семейные связи”.

“Вам знаком термин ‘спящий’ в том виде, в каком он применяется в расследованиях организованной преступности?”

“Я не понимаю, о чем вы говорите”.

“Удивило бы вас, если бы вы узнали, что ФБР, начиная с 1980-х годов, считало, что мафия пытается проникнуть в законные сферы бизнеса, отправляя свое следующее поколение членов в школы и другие населенные пункты, чтобы они могли пустить корни и начать бизнес, и что этих людей называли спящими?”

“Я законный бизнесмен. Никто никуда меня не посылал, и я закончил юридическую школу, работая на сервере процессов ”.

Я кивнул, как будто ожидал ответа.

“Говоря о серверах процессов, вы владеете несколькими компаниями, не так ли, сэр?”

“Я не понимаю”.

“Позвольте мне перефразировать. Когда вы продали ALOFT фонду LeMure, вы сохранили за собой право собственности на множество компаний, которые заключали контракты с ALOFT, верно?”

Оппарицио не торопился, обдумывая ответ. Он бросил еще один украдкой взгляд в сторону своих адвокатов. Это был избавь меня от этого взгляда. Он знал, куда я направлялся, и он знал, что мне нельзя было позволить туда добраться. Но он был на свидетельском месте, и выход был только один.

“У меня есть собственность и часть собственности во множестве различных предприятий. Все они законны, все они честны и легитимны ”.

Это был хороший ответ, но он не собирался быть достаточно хорошим.

“Что это за компании? Какие услуги они предоставляют?”

“Вы упомянули процессное служение, это одно из них. У меня есть компания по направлению и трудоустройству помощника юриста. Есть компания по подбору персонала для офисов и организация по поставке офисной мебели. Там есть...”

“У вас есть курьерская служба?”

Свидетель сделал паузу, прежде чем ответить. Он пытался продумать два вопроса наперед, а я не придерживался ритма, который он мог бы уловить.

“Я инвестор. Я не единственный владелец.”

“Давайте поговорим о курьерской службе. Прежде всего, как это называется?”

“Курьерские службы ”Крылатых орехов"".

“И это компания, базирующаяся в Лос-Анджелесе?”

“Базирующийся здесь, но с офисами в семи городах. Он действует по всему этому штату и Неваде ”.

“Сколько именно орехов-крылышек у вас есть?”

“Я - частичный участник. Я полагаю, что мне принадлежит сорок процентов этого ”.

“А кто некоторые из других участников?”

“Ну, их несколько. Некоторые из них не люди, они другие компании ”.

“Как AA-Best Consultants из Бруклина, Нью-Йорк, которая указана в корпоративных документах в Сакраменто как совладелец Wing Nuts?”

Оппарицио снова медлил с ответом. На этот раз он, казалось, погрузился в мрачные размышления, пока судья не подсказал ему.

“Да, я полагаю, что это один из инвесторов”.

“Так вот, документы корпорации, находящиеся в распоряжении штата Нью-Йорк, показывают, что мажоритарным владельцем AA-Best является некто Доминик Капелли. Вы знакомы с ним?”

“Нет, я не такой”.

“Вы говорите, что не знакомы с одним из ваших партнеров по орешкам, сэр?”

“АА- Лучший инвестор. Я вложил деньги. Я не знаю всех вовлеченных лиц.”

Фримен встал. Это было как раз вовремя. Я ждал, что она возразит, по крайней мере, по четырем вопросам. Я крутил свои колесики в ожидании.

“Ваша честь, есть ли во всем этом какой-то смысл?” - спросила она.

“Я сам начал задаваться этим вопросом”, - сказал Перри. “Вы хотите просветить нас, мистер Холлер?”

“Еще три вопроса, ваша честь, и я думаю, что их актуальность будет кристально ясна всем”, - сказал я. “Я прошу снисхождения суда еще только на три вопроса”.

Я смотрел на Оппарицио все время, пока говорил это. Я отправлял сообщение. Выдерни вилку из розетки сейчас, или твои секреты станут известны всему миру. Лемур будет знать. Ваши акционеры будут знать. Офис прокурора США будет знать. Все будут знать.

“Очень хорошо, мистер Холлер”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Я посмотрел вниз на свои записи. Теперь настало время. Если я правильно понял Оппарицио, сейчас самое время. Я снова посмотрел на него.

“Мистер Оппарицио, вас бы удивило, узнав, что Доминик Капелли, партнер, которого вы утверждаете, что не знаете, числится в списке нью-йоркских ...”

“Ваша честь?”

Это был Оппарицио. Он прервал меня.

“По совету адвоката и в соответствии с моими правами и привилегиями по Пятой поправке, предоставленными Конституцией Соединенных Штатов и штата Калифорния, я почтительно отказываюсь отвечать на этот или последующие вопросы”.

Вот.

Я стоял совершенно неподвижно, но это было только снаружи. Энергия хлынула через меня подобно крику. Я едва осознавал гул шепота, который прошел по залу суда. Затем из-за моей спины раздался голос, твердо обращенный к суду.

“Ваша честь, могу я обратиться к суду, пожалуйста?”

Я обернулся и увидел, что это был один из адвокатов Оппарицио, Мартин Циммер.

Затем я услышал, как Фримен высоким и напряженным голосом заявила о возражении и попросила сделать врезку.

Но я знал, что на этот раз боковая панель этого не сделает. То же самое сделал и Перри.

“Мистер Циммер, вы можете сесть. Сейчас у нас перерыв на обед, и я ожидаю, что все стороны вернутся в суд в час дня. Присяжным дано указание не обсуждать дело друг с другом и не делать никаких выводов из показаний и просьбы этого свидетеля ”.

После этого суд громко прервался, представители средств массовой информации переговаривались между собой. Когда последний присяжный выходил за дверь, я отошел от кафедры и наклонился к столу защиты, чтобы прошептать на ухо Аронсону.

“Возможно, на этот раз вы захотите вернуться в Чемберс”.

Она собиралась спросить, что я имел в виду, когда Перри сделал это официально.

“Я хочу, чтобы адвокат присоединился ко мне в кабинете. Немедленно. Мистер Оппарицио, я хочу, чтобы вы оставались на месте. Вы можете проконсультироваться со своим адвокатом, но не покидайте зал суда ”.

С этими словами судья встал и направился обратно.

Я последовал за ним.

Пятьдесят

К этому времени я уже близко знакомился с гобеленами, мебелью и всем остальным в кабинете судьи. Но я ожидал, что это будет мой последний визит и, вероятно, самый трудный. Когда мы вошли, судья снял свою мантию и небрежно бросил ее на вешалку для шляп в углу вместо того, чтобы аккуратно повесить ее на вешалку, как он делал для предыдущих закрытых заседаний. Затем он опустился на свое место и громко выдохнул. Он откинулся далеко назад и посмотрел в потолок. У него было раздраженное выражение лица, как будто его беспокойство по поводу того, что будет решаться здесь, было больше связано с его собственной репутацией юриста, чем с правосудием для жертвы убийства.

“Мистер Холлер”, - сказал он так, как будто снимал с себя огромную ношу.

“Да, ваша честь?”

Судья потер лицо.

“Пожалуйста, скажите мне, что в ваши планы с самого начала не входило заставить мистера Оппарицио принять Пятое решение перед присяжными”.

“Судья, ” сказал я, - я понятия не имел, что он собирался выступить пятым. После того, как мы подали ходатайство об отмене слушания, я подумал, что он ни за что этого не сделает. Я давил на него, конечно, но я хотел получить ответы на свои вопросы ”.

Фримен покачала головой.

“Вы хотите что-то добавить, мисс Фримен?”

“Ваша честь, я думаю, что адвокат защиты с самого начала этого процесса относился к суду и системе правосудия с неуважением. Он даже не ответил на ваш вопрос только что. Он не сказал, что это не было его планом, ваша честь. Он просто сказал, что понятия не имел. Это две разные вещи, и они подчеркивают тот факт, что адвокат защиты коварен и пытался саботировать это судебное разбирательство с самого начала. Теперь ему это удалось. Все это время Оппарицио был Пятым свидетелем - подставным лицом, которого он мог подставить перед присяжными, а затем сбить с ног, когда брал Пятый. Таков был план, и если это не подрыв состязательной системы, то я не знаю, что это такое ”.

Я взглянул на Аронсона. Она выглядела подавленной и, возможно, даже поколебленной заявлением Фримена.

“Судья, ” спокойно сказал я, “ я могу сказать мисс Фримен только одну вещь. Докажи это. Если она так уверена, что это был какой-то генеральный план, то она может попытаться это доказать. Правда в том, и мой молодой коллега-идеалист может поддержать меня в этом, что мы даже не знали о связях Оппарицио с организованной преступностью до недавнего времени. Мой следователь буквально наткнулся на них, отслеживая все активы Оппарицио, перечисленные в его документах SEC. У полиции и обвинения была возможность сделать это, но они либо предпочли проигнорировать ее, либо не достигли цели. Я думаю, что расстройство адвоката в значительной степени проистекает из этого, а не из той тактики, которую я использую в суде ”.

Судья, который все еще откинулся назад и смотрел в потолок, сделал махающий жест рукой. Я не знал, что это значит.

“Судья?”

Перри развернул стул и наклонился вперед, обращаясь ко всем нам троим.

“Итак, что нам с этим делать?”

Сначала он посмотрел на меня. Я взглянул на Аронсон, чтобы посмотреть, может ли она что-нибудь предложить, но она выглядела застывшей на месте. Я повернулся обратно к судье.

“Я не думаю, что можно что-то сделать. Свидетель призвал Пятого. Он закончил давать показания. Мы не можем продолжать с ним выборочно использовать Пятого, когда или где он захочет. Он призвал, с ним покончено. Следующий свидетель. У меня есть еще один, и тогда я тоже закончу. Я буду готов выступить с заключительным словом завтра утром ”.

Фримен больше не мог сидеть. Она встала и начала коротко расхаживать возле окна.

“Это так несправедливо и в значительной степени является частью плана мистера Халлера. Он дает показания, которые ему нужны, напрямую, затем подталкивает Оппарицио к пятому, и тогда государство не получает ни креста, ни возмещения вообще. Это хотя бы отдаленно справедливо, ваша честь?”

Перри не ответил. Ему не нужно было. Все в комнате знали, что ситуация была несправедливой по отношению к государству. У Фримена теперь не было возможности допросить Оппарицио.

“Я собираюсь опровергнуть все его показания”, - заявил Перри. “Я скажу присяжным, чтобы они не рассматривали это”.

Фримен скрестила руки на груди и разочарованно покачала головой.

“Это чертовски большой звонок, чтобы не звонить”, - сказала она. “Это катастрофа для обвинения, судья. Это совершенно несправедливо ”.

Я ничего не сказал, потому что Фримен был прав. Судья мог бы сказать присяжным не рассматривать ничего из того, что сказал Оппарицио, но было слишком поздно. Послание было доставлено и крутилось у всех в головах. Именно так, как я и предполагал.

“К сожалению, я не вижу альтернативы”, - сказал Перри. “Сейчас мы пообедаем, и я продолжу думать над этим вопросом. Я предлагаю вам троим сделать то же самое. Если вы придумаете что-то еще до первого, я, безусловно, рассмотрю это ”.

Никто ничего не сказал. Было трудно поверить, что до этого дошло. Конец дела не за горами. И все идет так, как и планировалось.

“Это означает, что вы все можете сейчас уйти”, - добавил Перри. “Я скажу помощнику шерифа, что мистер Оппарицио освобожден от должности свидетеля. Вероятно, у него в коридоре собралась целая толпа ЖУРНАЛИСТОВ, которые только и ждут, чтобы сожрать его. И он, вероятно, винит в этом вас, мистер Холлер. Возможно, вам стоит держаться от него подальше, пока он находится в здании суда.”

“Да, ваша честь”.

Перри поднял трубку, чтобы позвонить помощнику шерифа, когда мы направились к двери. Я последовал за Фрименом на улицу и по коридору в зал суда. Я ожидал этого, когда она повернулась ко мне с чистым и пронзительным гневом в глазах.

“Теперь я знаю, Халлер”.

“Теперь ты знаешь что?”

“Почему вы с Мэгги никогда больше не будете вместе”.

Это заставило меня замедлить шаг, и Аронсон врезался прямо в меня сзади. Фримен развернулся и продолжил идти.

“Это был удар ниже пояса, Микки”, - сказал Аронсон.

Я наблюдал, как Фримен прошел через дверь в зал суда.

“Нет”, - сказал я. “Этого не было”.

Пятьдесят один

Моим последним свидетелем был мой верный следователь. Деннис “Циско” Войцеховский занял свидетельское место после обеда, после того как судья сказал присяжным, что все показания Луиса Оппарицио были вычеркнуты из протокола. Циско пришлось дважды произнести свою фамилию по буквам для клерка, но это было ожидаемо. На нем действительно была та же рубашка, что и накануне, но без пиджака и без галстука. Флуоресцентное освещение в зале суда сделало отчетливо видимыми черные чернильные цепочки, обвивавшие его бицепсы, сквозь растянутые рукава бледно-голубой рубашки.

“Я буду называть вас просто Деннис, если вы не против”, - сказал я. “Судебному репортеру будет легче”.

Вежливый смех прокатился по залу суда.

“Меня это устраивает”, - сказал свидетель.

“Хорошо, теперь ты работаешь на меня, ведешь расследования для защиты, это верно, Деннис?”

“Да, это то, что я делаю”.

“И вы активно работали на защиту в расследовании убийства Митчелла Бондуранта, верно?”

“Верно. Можно сказать, что я объединил свое расследование с полицейским расследованием, проверяя, не упустили ли они чего-нибудь или, возможно, что-то напутали ”.

“Работали ли вы на основе материалов расследования, которые были переданы защите обвинением?”

“Да, я это сделал”.

“В тот материал был включен список номерных знаков, верно?”

“Да, в гараже УэстЛенд Нэшнл была установлена камера над въездом. Детективы Керлен и Лонгстрет изучили запись с камеры и записали номера каждой машины, которая въезжала в гараж между семью, когда гараж открылся, и девятью, когда было установлено, что мистер Бондурант уже мертв. Затем они прогнали номерные знаки через компьютер правоохранительных органов, чтобы узнать, имел ли кто-либо из владельцев судимости или нуждается в дальнейшем расследовании по другим причинам ”.

“И проводились ли какие-либо дальнейшие расследования на основе этого списка?”

“Согласно их протоколам расследования, нет”.

“Итак, Деннис, ты упомянул, что подключился к их расследованию. Вы взяли этот список и сами проверили эти номерные знаки?”

“Я сделал. Все семьдесят восемь из них. Насколько мог, не имея доступа к компьютерам правоохранительных органов ”.

“И что-нибудь заслуживало дальнейшего внимания, или вы пришли к тому же выводу, что детективы Керлен и Лонгстрет?”

“Да, на мой взгляд, одна машина заслуживала большего внимания, и поэтому я занялся ею”.

Я попросил разрешения передать свидетелю копию семидесяти восьми номерных знаков. Судья разрешил это. Циско вытащил очки для чтения из кармана рубашки и надел их.

“Какой номерной знак вы хотели бы дополнительно проверить?”

“В-Н-У-Т-З-девять”.

“Почему вы заинтересовались этим?”

“Потому что в то время, когда я просматривал этот список, мы уже продвинулись далеко вперед в наших других направлениях расследования. Я знал, что Луис Оппарицио был совладельцем компании под названием "Ореховые крылышки". Я подумал, что, возможно, есть связь с автомобилем, на котором был этот номер ”.

“Итак, что вы выяснили?”

“Что машина была зарегистрирована на Wing Nuts, курьерскую службу, которая частично принадлежит Луису Оппарицио”.

“И, опять же, почему это было достойно внимания?”

“Ну, как я уже сказал, у меня было преимущество во времени. Керлен и Лонгстрет составили этот список в день убийства. Они не знали всех ключевых факторов или вовлеченных лиц. Я просматривал это несколько недель спустя. И в этот момент я узнал, что жертва, мистер Бондурант, отправил мистеру Оппарицио подстрекательское письмо и...

Фримен возразил против его описания письма, и судья вычеркнул слово "зажигательный" из протокола. Затем я сказал Циско продолжать.

“С нашей точки зрения, это письмо привлекло Оппарицио как личность, представляющую интерес, и поэтому я провел большую подготовительную работу по нему. Я связал его с помощью Винг-орешков с партнером по имени Доминик Капелли. Капелли известен правоохранительным органам Нью-Йорка как член организованной преступной семьи, которой управляет человек по имени Джоуи Джордано. Капелли имеет различные связи с другими сомнительными ...

Фримен снова возразил, и судья поддержал его. Я изо всех сил изобразил разочарование, действуя так, как будто и судья, и прокурор скрывали правду от присяжных.

“Хорошо, давайте вернемся к списку и к тому, что он означает. Что, по его показаниям, произошло в гараже с участием машины, принадлежащей Wing Nuts?”

“Это показало, что машина въехала в гараж в восемь ноль пять”.

“И во сколько он ушел?”

“Камера на выходе показала, что он выехал в восемь пятьдесят”.

“Итак, этот автомобиль въехал в гараж перед убийством и уехал после убийства. Имею ли я на это право?”

“Это верно”.

“И автомобиль принадлежал компании, которой владел человек, имеющий прямые связи с организованной преступностью. Это тоже верно?”

“Да, это так”.

“Хорошо, вы определили, была ли законная деловая причина для нахождения автомобиля, принадлежащего Wing Nuts, в том гараже?”

“Конечно, бизнес - это курьерская служба. ALOFT регулярно использует его для доставки документов в WestLand National. Но что мне показалось любопытным, так это то, почему машина въехала в восемь ноль пять, а затем уехала еще до того, как банк открылся в девять.”

Я долго смотрел на Циско. Мое чутье подсказывало, что я получил все, что мне было нужно. Там все еще была курица на косточке, но иногда вам просто нужно отодвинуть тарелку. Иногда лучший выход - оставить присяжных с вопросом.

“У меня больше ничего нет”, - сказал я.

Мой непосредственный допрос был очень точным по объему и включал только показания о номерных знаках. Это оставило Фримену мало возможностей для работы с Кроссом. Однако она набрала одно очко, когда добилась от Cisco напоминания присяжным о том, что WestLand National занимает всего три этажа десятиэтажного здания. Курьер из Wing Nuts мог отправиться куда-нибудь еще, кроме банка, что объясняет его раннее прибытие в гараж.

Я был уверен, что если бы существовала запись о доставке курьером в офис, расположенный в здании, отличном от банка, то она предъявила бы ее - или люди Оппарицио волшебным образом изготовили бы ее для нее - к тому времени, когда она смогла бы привести свидетелей-опровергателей.

Через полчаса Фримен бросил полотенце и сел. Это было, когда судья спросил, есть ли у меня другой свидетель для вызова.

“Нет, ваша честь”, - сказал я. “Защита отдыхает”.

Судья распустил присяжных на весь день и велел им быть в зале заседаний к девяти утра следующего дня. Как только они ушли, Перри подготовил почву для окончания судебного процесса, спросив адвокатов, будут ли у них свидетели-опровержители. Я сказал "нет". Фримен сказала, что хочет оставить за собой право вызвать свидетелей опровержения утром.

“Хорошо, тогда мы отложим утреннее заседание для опровержения, если будет какое-либо опровержение”, - сказал Перри. “Заключительные аргументы начнутся первым делом после обеденного перерыва, и каждая сторона будет ограничена одним часом. Если повезет и больше не будет сюрпризов, наши присяжные приступят к совещаниям завтра в это время ”.

После этого Перри покинул скамью подсудимых, и я остался за столом защиты с Аронсоном и Траммелом. Лиза потянулась и положила свою руку поверх моей.

“Это было блестяще”, - сказала она. “Все утро было великолепным. Я думаю, что присяжные наконец-то тоже это поняли. Я наблюдал за ними. Я думаю, они знают правду”.

Я оглянулся на Траммела, а затем на Аронсона, на их лицах были два разных выражения.

“Спасибо тебе, Лиза. Я думаю, пройдет совсем немного времени, прежде чем мы это узнаем ”.

Пятьдесят два

Утром Андреа Фримен удивила меня тем, что не удивила меня. Она предстала перед судьей и сказала, что у нее нет свидетелей опровержения. Затем она прекратила дело штата.

Это заставило меня задуматься. Я пришел в суд полностью подготовленным к тому, чтобы встретиться с ней по крайней мере в одном финальном поединке. Показания, объясняющие автомобиль Wing Nuts в банковском гараже, или, возможно, начальник Дрисколла, приставший к нему, даже эксперт прокуратуры по взысканию имущества, противоречащие утверждениям Аронсона. Но ничего. Она сложила палатку.

Она истекала кровью. Украл я у нее ее Болеро крещендо или нет, она собиралась отстаивать свою точку зрения по единственному неоспоримому аспекту всего процесса : крови.

Судья Перри объявил перерыв в заседании на утро, чтобы адвокаты могли поработать над своими заключительными аргументами, а он мог удалиться в кабинет, чтобы поработать над обвинением присяжных - последним набором инструкций, которые присяжные возьмут с собой в прения.

Я позвонил Рохасу и попросил его забрать меня на Делано. Я не хотел возвращаться в офис. Слишком много отвлекающих факторов. Я сказал Рохасу просто сесть за руль, а сам разложил свои файлы и заметки на заднем сиденье "Линкольна". Это было то место, где я лучше всего обдумал, проделал свою лучшую подготовительную работу.

Ровно в час суд возобновил заседание. Как и все остальное в системе уголовного правосудия, заключительные аргументы были направлены в сторону государства. Обвинение выступило первым и последним. Защита выбрала середину.

Мне показалось, что Фримен придерживался стандартного формата обвинения. Постройте дом с фактами на первом замахе, а затем потяните за их эмоциональные нити на втором.

Блок за блоком она изложила улики против Лайзы Траммел, по-видимому, не упустив ничего из того, что было представлено с начала судебного процесса. Беседа была сухой, но содержательной. Она скрывала средства и мотив, и она принесла все это домой с кровью. Молоток, туфли, неоспоримые результаты анализа ДНК.

“Я говорила вам в начале этого процесса, что кровь все расскажет”, - сказала она. “И вот мы здесь. Вы можете не принимать во внимание все остальное, но только улики с кровью гарантируют голосование за виновность по предъявленному обвинению. Я уверен, что вы последуете своей совести и поступите именно так”.

Она села, а затем настала моя очередь. Я встал в проеме перед скамьей присяжных и обратился непосредственно к двенадцати. Но я был не один в колодце. Как ранее утверждал судья, я вывел Мэнни, чтобы он встал рядом со мной. Бывший компаньон доктора Шамирам Арсланян стоял прямо, с молотком, прикрепленным к его темени, его голова откинулась назад под необычным углом, который был бы необходим, если бы смертельный удар нанесла Лиза Траммел.

“Дамы и господа присяжные, ” начал я, “ у меня хорошие новости. Мы все должны уйти отсюда и вернуться к нашей обычной жизни к концу дня. Я ценю ваше терпение и вашу внимательность во время этого судебного разбирательства. Я ценю ваше внимание к доказательствам. Я не собираюсь отнимать у вас здесь много времени, потому что хочу как можно скорее доставить вас домой. Сегодняшний день должен быть легким. Это краткий рассказ. Это дело сводится к тому, что я называю пятиминутным приговором. Дело, в котором разумные сомнения настолько распространены, что единогласный вердикт, несомненно, будет вынесен при первом же голосовании ”.

Далее я остановился на доказательствах, представленных защитой, а также на противоречиях и недостатках в деле государства. Я задавал вопросы, на которые не было ответов. Почему портфель был открыт? Почему молоток так долго не был найден? Почему гараж Лизы Трэммел был найден незапертым и почему кто-то, кто явно собирался преуспеть в защите своего права выкупа, набросился на Бондуранта?

В конце концов, это привело меня к центральному элементу моего завершения - манекену.

“Демонстрация доктора Арсланяна сама по себе опровергает доводы государства. Не рассматривая ни одной другой части аргументации защиты, Мэнни здесь высказывает вам обоснованные сомнения. По повреждениям на коленях жертвы мы знаем, что он стоял, когда был нанесен смертельный удар. И если он стоял, то это единственное положение, в котором он мог находиться, чтобы Лиза Трэммел могла быть убийцей. Откиньте голову назад, лицом к потолку. Возможно ли это, вы должны спросить себя. Это вероятно? Что заставило бы Митчелла Бондуранта поднять глаза? На что он смотрел снизу вверх?”

Я остановился там, засунув руку в карман, приняв непринужденную и уверенную позу. Я проверил их глаза. Все двенадцать из них были прикованы к манекену. Затем я взялся за рукоятку молотка и медленно толкал ее вверх, пока пластиковая поверхность не опустилась до нормального уровня, а рукоятка не выступила под углом в девяносто градусов, слишком высоко, чтобы Лайза Траммел могла за нее ухватиться.

“Ответ, леди и джентльмены, заключается в том, что он не смотрел вверх, потому что Лиза Траммел этого не делала. Лиза Траммел ехала домой со своим кофе, в то время как кто-то другой осуществлял план по устранению угрозы, которой стал Митчелл Бондурант.”

Еще одна пауза, чтобы дать этому осмыслиться.

“Митчелл Бондурант ткнул спящего тигра своим письмом Луису Оппарицио. Намеренно или нет, в письме содержалась угроза двум вещам, которые придают тигру его силу и свирепость. Деньги и власть. Это угрожало сделке, которая была больше, чем Луис Оппарицио и Митчелл Бондурант. Это угрожало коммерции, и поэтому с этим нужно было разобраться.

“И это было. Лиза Трэммел была выбрана в качестве козла отпущения. Она была известна исполнителям этого преступления, они отслеживали ее передвижения, и она пришла с тем, что казалось правдоподобным мотивом. Она была идеальным козлом отпущения. Никто бы ей не поверил, если бы она сказала: ‘Я этого не делала’. Никто бы не придал этому значения. План был приведен в действие и осуществлен нагло и эффективно. Митчелла Бондуранта оставили мертвым на бетонном полу гаража, его украденный портфель валялся на полу прямо рядом с ним. И тут появилась полиция и сразу же отправилась в путь ”.

Я в смятении покачал головой, как будто на мне лежало отвращение всего общества.

“Полиция была в шорах. Как те шоры, которые надевают на лошадей, чтобы они не сбились с пути. Полиция напала на след, который привел к Лайзе Траммел, и они не хотели смотреть ни на что другое. Лиза Траммел, Лиза Траммел, Лиза Траммел… Ну, а как насчет ALOFT и десятков миллионов долларов, которыми угрожал Митчелл Бондурант? Нет, не интересуюсь. Лиза Траммел, Лиза Траммел, Лиза Траммел. Поезд стоял на путях, и они поехали на нем домой ”.

Я сделал паузу и прошелся перед присяжными. Впервые я оглядел зал суда. Зал был заполнен до отказа, даже несколько человек стояли сзади. Я увидел Мэгги Макферсон, стоящую там сзади, а рядом с ней была моя дочь. Я замер на полушаге, но затем быстро пришел в себя. У меня на сердце стало легче, когда я обратился к присяжным и довел свое дело до конца.

“Но вы видите то, чего они не видели или отказывались видеть. Вы видите, что они встали на ложный путь. Вы видите, что ими умело манипулировали. Ты видишь истину”.

Я указал на манекен.

“Вещественные доказательства не работают. Косвенные улики не работают. Дело не выдерживает критики при свете дня. Единственное, к чему приводит это дело, - это обоснованные сомнения. Здравый смысл подсказывает вам это. Ваши инстинкты говорят вам об этом. Я призываю вас освободить Лайзу Траммел. Отпустите ее. Это правильный поступок ”.

Я поблагодарил вас и вернулся на свое место, проходя мимо, похлопал Мэнни по плечу. Как мы и планировали ранее, Лиза Траммел схватила и сжала мою руку, как только я сел. Она одними губами произнесла слова Спасибо, что все присяжные смогли это увидеть.

Я посмотрел на свои часы под столом защиты и увидел, что у меня ушло всего двадцать пять минут. Я начал готовиться ко второй части дела штата, когда Фримен попросил судью, чтобы я убрал манекен из зала суда. Судья сказал мне сделать это, и я снова встал.

Я отнес манекен к выходу, где меня встретил Циско, который был в зале.

“Я понял, босс”, - прошептал он. “Я выведу его на улицу”.

“Спасибо”.

“Ты хорошо поработал”.

“Спасибо”.

Фримен подошла к колодцу, чтобы произнести вторую часть своего заключения. Она, не теряя времени, атаковала доводы защиты.

“Мне не нужны никакие реквизиты, чтобы пытаться ввести вас в заблуждение. Мне не нужны никакие заговоры или неназванные или неизвестные убийцы. У меня есть факты и улики, которые вне всякого разумного сомнения доказывают, что Лиза Трэммел убила Митчелла Бондуранта ”.

И это пошло оттуда. Фримен использовала все отведенное ей время, чтобы вдалбливать аргументы защиты, одновременно подкрепляя доказательства, представленные государством. Это было довольно обычное закрытие Джо Фрайди. Просто факты, или предполагаемые факты, озвученные как постоянный барабанный бой. Неплохо, но и не так уж хорошо. Я видел, как внимание некоторых присяжных блуждало по тем частям этого дела, которые можно было трактовать двояко. Во-первых, они не купились на это, или, во-вторых, они уже купились на это, и им не нужно было слушать это снова.

Фримен неуклонно наращивала обороты до своего грандиозного финиша, стандартного суммирования власти и могущества государства для вынесения приговора и установления справедливости.

“Факты этого дела неизменны. Факты не лгут. Доказательства ясно показывают, что обвиняемый ждал Митчелла Бондуранта за колонной в гараже. Доказательства ясно показывают, что, когда он вышел из своей машины, обвиняемый напал. Это была его кровь на ее молотке и его кровь на ее туфле. Это факты, дамы и господа. Это неоспоримые факты. Это строительные блоки доказательств. Улика, которая вне всяких разумных сомнений доказывает, что Лиза Траммел убила Митчелла Бондуранта. Что она подошла к нему сзади и жестоко ударила его своим молотком. Что она даже била его снова и снова после того, как он упал замертво. Мы не знаем точно, в каком положении был он или она. Она единственная, кто это знает. Но мы знаем, что это сделала она. Улики по этому делу указывают на одного человека ”.

И, конечно, Фримену пришлось указать пальцем на моего клиента.

“Она. Лиза Траммел. Она сделала это, и теперь, благодаря уловкам своего адвоката, она просит вас отпустить ее. Не делай этого. Передайте Митчеллу Бондуранту правосудие. Признайте его убийцу виновным в этом преступлении. Благодарю вас”.

Фримен заняла свое место. Я поставил ей по итогам четверку, но я уже присвоил себе пятерку -эгоист, каковым я и являюсь. Тем не менее, обычно все, что требовалось, - это буква "С", чтобы обвинение восторжествовало. У государства всегда сложена колода карт, и часто самая лучшая работа адвоката защиты просто недостаточно хороша, чтобы преодолеть власть и могущество.

Судья Перри перешел непосредственно к обвинению присяжных, зачитывая им свои последние инструкции. Это были не только правила ведения прений, но и инструкции, специфичные для данного дела. Он уделил большое внимание Луису Оппарицио и еще раз предупредил, что его показания не должны рассматриваться в ходе прений.

Обвинение длилось почти столько же, сколько и мое заключительное слово, но, наконец, сразу после трех судья отправил двенадцать присяжных обратно в зал заседаний, чтобы приступить к выполнению своих обязанностей. Когда я наблюдал, как они проходят через дверь, я был, по крайней мере, расслаблен, если не уверен. Я представил лучшее дело, какое только мог. Я, конечно, нарушил некоторые правила и раздвинул некоторые границы. Я даже подвергал себя риску. Под угрозой, основанной на законе, но также и кое-что более опасное. Я рисковал собой, веря в возможность невиновности моего клиента.

Я посмотрел на Лайзу, когда дверь в комнату для совещаний закрылась. Я не увидел страха в ее глазах и снова купился. Она уже была уверена в вердикте. На ее лице не было ни тени сомнения.

“Что вы думаете?” Аронсон прошептал мне.

“Я думаю, у нас шансы пятьдесят на пятьдесят, и это лучше, чем мы обычно получаем, особенно в случае убийства. Посмотрим”.

Судья закрыл заседание, убедившись, что у секретаря есть контактные телефоны всех сторон, и настоятельно посоветовав нам оставаться где-нибудь не более чем в пятнадцати минутах езды на случай вынесения вердикта. Мой офис находился в пределах досягаемости, поэтому мы решили вернуться туда. Чувствуя оптимизм и великодушие, я даже сказал Лизе, что она может пригласить Херба Даля с собой. Я чувствовал, что в конечном итоге моим долгом будет сообщить ей о предательстве ее ангела-хранителя, но этот разговор будет отложен на другой день.

Когда сторона защиты вышла в коридор, вокруг нас начали собираться ЖУРНАЛИСТЫ, требуя заявления от Лизы или, по крайней мере, от меня. За толпой я увидел Мэгги, прислонившуюся к стене, моя дочь сидела на скамейке рядом с ней, набирая сообщение на своем телефоне. Я сказал Аронсону разобраться с репортерами, а сам начал ускользать.

“Я?” Сказал Аронсон.

“Ты знаешь, что сказать. Просто не давай Лизе говорить. Не раньше, чем мы вынесем вердикт.”

Я отмахнулся от пары следовавших за мной репортеров и подошел к Мэгги и Хейли. Я сделал быстрый финт в одну сторону, а затем пошел в другую, целуя свою дочь в щеку, прежде чем она успела увернуться.

“Дааааддд!”

Я выпрямился и посмотрел на Мэгги. На ее лице была легкая улыбка.

“Ты забрал ее из школы ради меня?”

“Я думал, она должна быть здесь”.

Это была серьезная уступка.

“Спасибо”, - сказал я. “Итак, что вы думали?”

“Я думаю, вы могли бы продавать лед в Антарктиде”, - сказала она.

Я улыбнулся.

“Но это не значит, что вы выиграете”, - добавила она.

Я нахмурился.

“Большое спасибо”.

“Ну, чего ты хочешь от меня? Я прокурор. Мне не нравится видеть, как виновные выходят на свободу ”.

“Ну, в данном случае это не будет проблемой”.

“Я полагаю, вы должны верить в то, во что вы должны верить”.

Я снова начал улыбаться. Я проверил свою дочь и увидел, что она вернулась к переписке, не обращая внимания на наш разговор, как обычно.

“Фримен разговаривал с вами вчера?”

“Ты имеешь в виду, что ты сделал ход Пятого свидетеля? ДА. Ты ведешь нечестную игру, Холлер ”.

“Это нечестная игра. Она рассказала вам, что сказала мне после?”

“Нет, что она сказала?”

“Неважно. Она была неправа”.

Она нахмурила брови. Она была заинтригована.

“Я расскажу тебе позже”, - сказал я. “Мы все собираемся пройти в мой кабинет, чтобы подождать. Вы двое хотите пойти?”

“Нет, я думаю, мне нужно отвезти Хейли домой. У нее домашнее задание ”.

У меня в кармане зажужжал телефон. Я вытащил его и взглянул. На экране было написано

Верховный суд Лос-Анджелеса

Я принял вызов. Это был секретарь судьи Перри. Я выслушал, а затем повесил трубку. Я огляделся, чтобы убедиться, что Лиза Трэммел все еще поблизости.

“Что это?” Спросила Мэгги.

Я оглянулся на нее.

“У нас уже есть вердикт. Пятиминутный вердикт”.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ.Лицемерие невинности

Пятьдесят три

Они приходили толпами, стекаясь со всей Южной Калифорнии, все привлеченные песней сирен Facebook. Лиза Трэммел объявила о вечеринке на следующее утро после оглашения приговора, и теперь, в субботу днем, в кэш-барах было человек десять. Они размахивали звездно-полосатыми флагами и были одеты в красное, белое и синее. Борьба с лишением права выкупа вместе с едва не ставшим мучеником лидером движения стала теперь более американской, чем когда-либо прежде. У каждой двери в дом и через равные промежутки времени на переднем и заднем дворах стояли десятигаллоновые ведра для пожертвований, чтобы покрыть расходы Траммела и поддержать борьбу. Булавки для ФЛАГА за доллар, дешевые хлопковые футболки за десять. И позирование с Лизой для фотографии требовало минимального пожертвования в двадцать долларов.

Но никто не жаловался. Обожженная в печи ложных обвинений, Лиза Траммел вышла невредимой и, казалось, собиралась совершить прыжок от активистки к иконе. И она не была этим недовольна. Ходили слухи, что Джулия Робертс вела переговоры о том, чтобы сыграть эту роль в фильме.

Я и моя команда расположились на заднем дворе за столом для пикника с зонтиком. Мы пришли пораньше и заняли место. Циско и Лорна пили консервированное пиво, а мы с Аронсоном пили воду из бутылок. За столом чувствовалось легкое напряжение, и я уловил достаточно намеков, чтобы понять, что это как-то связано с тем, как поздно Циско задержался в Four Green Fields с Аронсоном в понедельник вечером, после того как я ушел с Мэгги Макфирс.

“Боже, посмотри на всех этих людей”, - сказала Лорна. “Разве они не знают, что оправдательный приговор не означает, что она невиновна?”

“Это нарушение этикета, Лорна”, - сказал я. “Ты никогда не должен был так говорить, особенно когда речь идет о твоем собственном клиенте”.

“Я знаю”.

Она нахмурилась и покачала головой.

“Ты неверующая, Лорна?”

“Ну, не говори мне, что ты такой”.

Я был рад, что на мне были солнечные очки. Я не хотел раскрывать себя в этом вопросе. Я пожал плечами, как будто не знал или это не имело значения.

Но это произошло. Вы должны жить с самим собой. Осознание того, что существовала большая вероятность того, что Лиза Трэммел действительно заслужила вынесенный ей приговор, сделало ситуацию намного лучше, когда я посмотрел в зеркало.

“Что ж, я скажу вам одну вещь”, - сказала Лорна. “Наш телефон не переставал звонить с момента оглашения приговора. Мы снова в большом бизнесе ”.

Циско одобрительно кивнул. Это было правдой. Казалось, что каждый обвиняемый преступник в городе хотел нанять меня сейчас. Это было бы здорово, если бы я хотел, чтобы все продолжалось так, как шло.

“Вы проверяли цену закрытия LeMure вчера на NASDAQ?” - Спросил Циско.

Я бросил на него взгляд.

“Ты сейчас идешь по улице?”

“Просто хотел посмотреть, обращает ли кто-нибудь внимание, и, похоже, что обращает. Лемур потерял тридцать процентов своей стоимости за два дня. Не помогло и то, что Wall Street Journal опубликовала статью, связывающую Оппарицио с Джоуи Джордано, и задалась вопросом, сколько из тех шестидесяти одного миллиона, которые он получил, ушло в карман мафии.”

“Возможно, все это”, - сказала Лорна.

“Итак, Микки”, - сказал Аронсон. “Откуда ты знаешь?”

“Знаешь что?”

“Что Оппарицио взял бы никель”.

Я снова пожал плечами.

“Я этого не делал. Я просто подумал, что, как только станет очевидно, что его связи всплывут на открытом судебном заседании, он сделает то, что должен был сделать, чтобы остановить это. У него был один выбор. Пятый.”

Аронсон не выглядела так, как будто мой ответ успокоил ее. Я отвернулся и посмотрел через переполненный двор. Сын моей клиентки сидел за соседним столиком с ее сестрой. Они оба выглядели скучающими, как будто были вынуждены находиться там. Большая группа детей собралась возле террасного сада с травами. Женщина в центре круга раздавала конфеты из пакета. На ней был красно-бело-синий цилиндр, как у дяди Сэма.

“Как долго нам нужно оставаться, босс?” - Спросил Циско.

“У тебя нет времени”, - сказал я. “Я просто подумал, что нам следует появиться”.

“Я хочу остаться”, - сказала Лорна, вероятно, просто назло ему. “Может быть, появятся какие-нибудь люди из Голливуда”.

Через несколько минут из задней двери вышла главная достопримечательность дня, сопровождаемая репортером и оператором. Они выбрали место с толпой на заднем плане, и Лиза Траммел встала для краткого интервью. Я не утруждал себя попытками слушать. Я достаточно слышал и видел одно и то же интервью за последние два дня.

После того, как Лиза закончила интервью, она оторвалась от ПРЕССЫ, пожала кому-то руки и позировала для нескольких фотографий. В конце концов, она направилась к нашему столику, остановившись по пути, чтобы взъерошить волосы своего сына.

“Вот они. Победители! Как дела у моей команды сегодня?”

Мне удалось улыбнуться.

“У нас все хорошо, Лиза. И ты тоже выглядишь прекрасно. Где Херб?”

Она огляделась, как будто ища Даля в толпе.

“Я не знаю. Он должен был быть здесь ”.

“Очень плохо”, - сказал Циско. “Нам будет его не хватать”.

Лиза, казалось, не уловила сарказма.

“Ты знаешь, мне нужно поговорить с тобой позже, Микки”, - сказала она. “Мне нужен ваш совет, в каком шоу участвовать. Доброе утро, Америка или сегодня? Они оба хотят видеть меня на следующей неделе, но я должен выбрать одного, потому что ни один из них не займет несколько секунд ”.

Я махнул рукой, как будто ответ не имел значения.

“Я не знаю. Херб, вероятно, сможет помочь вам с этим. Он из средств массовой информации ”.

Лиза оглянулась на группу детей и начала улыбаться.

“О, у меня есть как раз то, что нужно для этих детей. Прошу прощения у всех”.

Она поспешила прочь и завернула за угол дома.

“Ей, конечно, это нравится, не так ли?” Циско сказал.

“Я бы тоже испугалась”, - сказала Лорна.

Я посмотрел на Аронсона.

“Почему так тихо?”

Она пожала плечами.

“Я не знаю. Я не уверен, что мне больше нравится защита по уголовным делам. Я думаю, если вы возьмете на себя кого-нибудь из тех людей, которые звонили, я буду придерживаться взыскания. Если вы не возражаете.”

Я кивнул.

“Думаю, я знаю, что ты чувствуешь. Вы можете заняться обращением взыскания, если хотите. Какое-то время этого будет предостаточно, особенно с такими парнями, как Оппарицио, которые все еще в бизнесе. Но то чувство, которое у вас есть, действительно уходит. Поверьте мне, Буллокс, это так ”.

Она не отреагировала ни на возвращение своего прозвища, ни на что-либо еще, что я сказал. Я повернулся, чтобы посмотреть через двор. Лиза вернулась и выкатила баллон с гелием из гаража. Она сказала детям собраться вокруг и начала наполнять воздушные шары. Телевизионный оператор приблизился, чтобы сделать снимок. Это было бы идеально для шестичасовых новостей.

“Итак, она делает это для детей или для камеры?” - Спросил Циско.

“Вам действительно нужно спрашивать?” Ответила Лорна.

Лиза сняла с бака голубой воздушный шарик и умело привязала его бечевкой. Она передала его девочке лет шести, которая схватилась за бечевку и позволила воздушному шару взлететь на шесть футов над ее головой. Девочка улыбнулась и подняла лицо, чтобы посмотреть на свою новую игрушку. И в этот момент я понял, на что смотрел Митчелл Бондурант, когда Лиза ударила его молотком.

“Она сделала это”, - прошептал я себе под нос.

Я почувствовал жжение от миллиона синапсов, пробежавших по моей шее и плечам.

“Что ты сказал?” Аронсон спросил меня.

Я посмотрел на нее, но не ответил, а затем снова перевел взгляд на своего клиента. Она наполнила еще один баллон газом, завязала узел и передала его мальчику. То же самое произошло снова. Мальчик держал веревочку и поднял свое радостное лицо, чтобы посмотреть на красный воздушный шарик. Инстинктивная, естественная реакция. Посмотреть на воздушный шар.

“О, Боже мой”, - сказал Аронсон.

Она тоже все собрала воедино.

“Вот как она это сделала”.

Теперь Циско и Лорна повернулись.

“Свидетельница сказала, что она несла по тротуару большую сумку для покупок”, - сказал Аронсон. “Достаточно большой, чтобы держать молоток, да, но также достаточно большой, чтобы держать воздушные шары”.

Я взял это оттуда.

“Она пробирается в гараж и развешивает воздушные шарики над парковочным местом Бондурана. Может быть, в конце каждой строки есть записка, чтобы он обязательно их увидел ”.

“Да”, - сказал Циско. “Например, вот твоя плата за воздушный шар”.

“Она прячется за колонной и ждет”, - сказал я.

“И когда Бондурант поднимет взгляд на шарики, - закончил Циско, - бах, прямо по затылку”.

Я кивнул.

“И два хлопка, которые кто-то принял за выстрелы, но которые были отклонены как ответный огонь, не были ни тем, ни другим”, - сказал я. “Она надула шарики на выходе”.

За столом воцарилась зловещая тишина. Пока не заговорила Лорна.

“Подождите минутку. Вы хотите сказать, что она спланировала это таким образом? Как будто она знала, что если ударит его по макушке, это повергнет присяжных в шок? ”

Я покачал головой.

“Нет, это была просто удача. Она просто хотела остановить его. Она использовала шарики, чтобы убедиться, что он сделал паузу, и она могла подойти к нему сзади. Остальное было просто слепой удачей ... Чем-то, что адвокат защиты знал, как использовать ”.

Я не мог смотреть на своих коллег. Я уставился на Лайзу, наполняющую воздушные шарики.

“Итак... мы помогли ей выйти сухой из воды”.

Это было заявление Лорны. Это не вопрос.

“Двойная опасность”, - сказал Аронсон. “Ее больше никогда нельзя будет судить”.

Как по команде, Лиза посмотрела на нас, пока завязывала конец белого воздушного шарика. Она передала это другому ребенку.

И она улыбнулась мне.

“Циско, сколько они берут за пиво?”

“Пять баксов за банку. Это обман”.

“Микки, не надо”, - сказала Лорна. “Оно того не стоит. Ты был таким хорошим ”.

Я оторвал взгляд от своего клиента и посмотрел на Лорну.

“Хорошо? Ты хочешь сказать, что я один из хороших парней?”

Я встал, оставил их там и направился к бару на заднем дворе, где занял свое место в очереди. Я ожидал, что Лорна последует за мной, но рядом со мной оказался Аронсон. Она говорила очень тихим голосом.

“Послушай, что ты делаешь? Ты сказал мне не заводить совесть. Ты хочешь сказать, что ты это сделал?”

“Я не знаю”, - прошептал я. “Все, что я знаю, это то, что она играла со мной, как с гребаной скрипкой, и знаешь что? Она знает, что я знаю. Она только что одарила меня этой улыбкой. Я увидел это в ее глазах. Она гордится этим. Она вытащила танк во двор, чтобы я увидел это и знал...”

Я покачал головой.

“Она держала меня на проводе с первого дня. Все было частью ее плана. Все до единого...”

Я остановился, когда кое-что понял.

“Что?” Спросил Аронсон.

Я сделал паузу, продолжая составлять это воедино.

“Что, Микки?”

“Ее муж даже не был ее мужем”.

“Что вы имеете в виду?”

“Парень, который звонил мне, парень, который появился. Где он сейчас, чтобы получить большую зарплату? Его здесь нет, потому что это был не он. Он был просто частью пьесы ”.

“Тогда где муж?”

Это был вопрос. Но у меня не было ответа. У меня больше не было ответов.

“Я ухожу”.

Я вышел из очереди и направился к задней двери.

“Микки, куда ты идешь?”

Я не ответил. Я быстро прошел через дом и вышел через парадную дверь. Я приехал достаточно рано, чтобы занять место на обочине всего через два дома. Я был почти у "Линкольна", когда услышал, как сзади меня окликают по имени.

Это была Лиза. Она шла ко мне по улице.

“Микки! Ты уходишь?”

“Да, я ухожу”.

“Почему? Вечеринка только начинается ”.

Она подошла ко мне вплотную и остановилась.

“Я ухожу, потому что я знаю, Лиза. Я знаю”.

“Как ты думаешь, что ты знаешь?”

“Что ты использовал меня, как ты используешь всех. Даже Херб Дал.”

“Да ладно, ты же адвокат защиты. Вы получите от этого больше пользы, чем когда-либо прежде ”.

Вот так просто она все признала.

“Что, если бы я не хотел заниматься бизнесом? Что, если бы я просто хотел поверить, что что-то было правдой?”

Она сделала паузу. Она этого не поняла.

“Приди в себя, Микки. Проснись.”

Я кивнул. Это был хороший совет.

“Кто он был, Лиза?” Я спросил.

“Кто был кто?”

“Парень, которого вы послали ко мне, который сказал, что он ваш муж”.

Теперь легкая гордая улыбка тронула ее нижнюю губу.

“Прощай, Микки. Спасибо вам за все ”.

Она повернулась и пошла обратно к своему дому. И я сел в свой Линкольн и уехал.

Пятьдесят четыре

Я был на заднем сиденье "Линкольна", проезжавшего по туннелю на Третьей улице, когда мой телефон начал жужжать. На экране было написано, что это Мэгги. Я сказал Рохасу выключить музыку - это был “Judgment Day” с последнего альбома Эрика Клэптона - и ответил на звонок.

“Ты это сделал?” - спросила она первым делом.

Я выглянул в окно, когда мы вырвались из туннеля на яркий солнечный свет. Это соответствовало тому, что я чувствовал. Прошло три недели с момента вынесения приговора, и чем дальше я отходил от него, тем лучше я себя чувствовал. Теперь я был на пути к чему-то другому.

“Я сделал”.

“Вау! Поздравляю.”

“Я по-прежнему самый длинный стрелок, которого вы когда-либо видели. Поле заполнено, а у меня нет денег ”.

“Не имеет значения. У тебя имя в этом городе, и в тебе есть определенная честность, которую люди видят и на которую откликаются. Я знаю, что сделал. К тому же ты посторонний. Аутсайдеры всегда побеждают. Так что не обманывай себя, деньги придут”.

Я не был уверен, что слова "честность" и "я" уместны в одном предложении. Но я бы выслушал остальное, и, кроме того, это было самое счастливое, что я слышал Мэгги Макфирс за долгое, долгое время.

“Что ж, посмотрим”, - сказал я. “Но пока у меня есть ваш голос, меня не волнует, получу ли я другой”.

“Это мило, Холлер. Что дальше?”

“Хороший вопрос. Я должен пойти открыть счет в банке и собрать...”

Мой телефон начал пищать. Мне поступил еще один звонок. Я проверил экран и увидел, что он заблокирован.

“Мэгс, подожди секунду, дай мне просто проверить этот звонок”.

“Продолжайте”.

Я переключился.

“Это Майкл Халлер”.

“Ты сделал это”.

Я узнал сердитый голос. Лиза Траммел.

“Сделал что?”

“Полиция здесь! Они перекапывают сад в поисках его. Ты послал их!”

Я предположил, что “он”, о котором она говорила, был ее пропавшим мужем, который так и не добрался до Мексики. В ее голосе был знакомый пронзительный тон, который он приобретал, когда она была на грани срыва.

“Лиза, я...”

“Ты нужен мне здесь! Мне нужен адвокат. Они собираются арестовать меня!”

Это означает, что она знала, что полиция найдет в саду.

“Лиза, я больше не твой адвокат. Я могу порекомендовать...”

“Неееет! Ты не можешь бросить меня! Не сейчас!”

“Лиза, ты только что обвинила меня в том, что я послал копов. Теперь вы хотите, чтобы я представлял вас?”

“Ты нужен мне, Микки. Пожалуйста.”

Она начала плакать, это долгое, отдающееся эхом рыдание, которое я слышал слишком много раз прежде.

“Позови кого-нибудь другого, Лиза. Я закончил. Если повезет, я мог бы даже привлечь вас к ответственности.”

“О чем ты говоришь?

“Я только что подал заявление. Я баллотируюсь на пост окружного прокурора ”.

“Я не понимаю”.

“Я меняю свою жизнь. Я устал быть рядом с такими людьми, как вы ”.

Сначала ответа не последовало, но я мог слышать ее дыхание. Когда она наконец заговорила, в ее голосе звучали ровные, бесстрастные нотки.

“Я должен был сказать Хербу, чтобы они покалечили тебя. Это то, чего ты заслуживаешь ”.

Теперь я замолчал. Я знал, о чем она говорила. Братья Мак. Даль солгал мне и сказал, что Оппарицио приказал избить его. Но это не вписывалось в остальную часть истории. Это произошло. Это была Лиза, которая хотела, чтобы это было сделано. Она была готова подвергнуть нападкам своего собственного адвоката, если это отвлечет подозрения и поможет ее делу. Если бы это помогло мне поверить в другие возможности.

Мне удалось обрести голос и сказать ей свои последние слова.

“Прощай, Лиза. И удачи”.

Я взял себя в руки и снова переключился на свою бывшую жену.

“Извините… это был клиент. Бывший клиент.”

“Все в порядке?”

Я прислонился к окну. Рохас как раз сворачивал на Альварадо и направлялся к 101-му шоссе.

“Я в порядке. Итак, ты хочешь пойти куда-нибудь сегодня вечером и поговорить о кампании?”

“Знаешь, пока я был в режиме ожидания, я подумал, почему бы тебе не зайти ко мне? Мы можем поесть с Хейли, а затем поговорить, пока она делает домашнее задание ”.

Это было редкое приглашение к ней домой.

“Значит, парень должен баллотироваться в окружной прокурор, чтобы его пригласили к вам домой?”

“Не испытывай свою удачу, Холлер”.

“Я не буду. Во сколько?”

“Шесть”.

“Тогда увидимся”.

Я отключился и некоторое время смотрел в окно.

“Мистер Холлер?” Спросил Рохас. “Ты баллотируешься в окружной прокурор?”

“Да. У тебя с этим проблемы, Рохас?”

“Нет, босс. Но вам все еще нужен водитель?”

“Конечно, Рохас, твоя работа в безопасности”.

Я позвонил в офис, и Лорна ответила.

“Где все?”

“Они здесь. Дженнифер использует ваш офис для собеседования с новым клиентом. Обращение взыскания. И Деннис что-то делает на компьютере. Где ты был?”

“В центре города. Но я возвращаюсь. Убедитесь, что никто не уходит. Я хочу провести собрание персонала ”.

“Хорошо, я скажу им”.

“Хорошо. Увидимся примерно через тридцать.”

Я закрыл телефон. Мы поднимались по пандусу на 101-ю. Все шесть полос движения были забиты металлом, двигавшимся в устойчивом, но медленном темпе. У меня бы не получилось по-другому. Это был мой город, и именно так он должен был работать. По команде Рохаса черный "Линкольн" срезал полосу движения и объехал поток машин, унося меня навстречу новой судьбе.

Благодарности

Автор хотел бы поблагодарить нескольких человек за их помощь при написании этого романа. Среди них Ася Мучник, Билл Мэсси, Террилл Ли Ланкфорд, Джейн Дэвис и Хизер Риццо. Особая благодарность также Сюзанне Броэм, Трейси Роу, Дэниелу Дейли, Роджеру Миллсу, Джею Стейну, Рику Джексону, Тиму Марсии, Майку Рошу, Грегу Стауту, Джону Хоутону, Деннису Войцеховски, Чарльзу Хаунчеллу и, наконец, но не в последнюю очередь, Линде Коннелли.

Это роман. Любые ошибки в фактах, географии или юридическом каноне и процедуре являются исключительно ошибкой автора.

Об авторе

Майкл Коннелли - бывший журналист и автор бестселлеров №1 New York Times The Reversal, The Scarecrow, The Brass Verdict и The Lincoln Lawyer, серии бестселлеров о Гарри Босхе, а также романов-бестселлеров Chasing the Dime, Void Moon, Blood Work и The Poet. Crime Beat, сборник его публицистики, также был бестселлером New York Times. Он проводит время в Калифорнии и Флориде.

***

Майкл Коннелли

Боги вины

Посвящается Чарли Хаунчеллу

Часть 1

ДНИ СЛАВЫ

ВТОРНИК, 13 НОЯБРЯ

1

Я подошел к свидетельскому месту с теплой и приветливой улыбкой. Это, конечно, противоречило моему истинному намерению, которое состояло в том, чтобы уничтожить женщину, которая сидела там, не сводя с меня глаз. Клэр Уэлтон только что опознала моего клиента как человека, который под дулом пистолета заставил ее выйти из своего Mercedes E60 в канун Рождества в прошлом году. Она сказала, что он был тем, кто затем толкнул ее на землю, прежде чем скрыться на машине, с ее сумочкой и всеми пакетами с покупками, которые она загрузила на заднее сиденье в торговом центре. Как она только что сказала прокурору, который ее допрашивал, он также сбежал, воспользовавшись ее чувством безопасности и уверенности в себе, хотя за эти более личные кражи ему не было предъявлено обвинений.

“Доброе утро, миссис Уэлтон”.

“Доброе утро”.

Она произнесла эти слова так, словно они были синонимами пожалуйста, не делай мне больно. Но все в зале суда знали, что моей работой было причинить ей боль сегодня и тем самым навредить делу штата против моего клиента, Леонарда Уоттса. Уэлтон было за шестьдесят, и она была зрелой женщиной. Она не выглядела хрупкой, но я должен был надеяться, что это так.

Уэлтон была домохозяйкой из Беверли-Хиллз и одной из трех жертв, которых избили и ограбили во время предрождественской криминальной серии, в результате чего против Уоттса было выдвинуто девять обвинений. Полиция назвала его “Бандитом с бамперными машинами”, вором с сильными руками, который преследовал женщин-жертв из торговых центров, врезался в их машины на знаках "Стоп" в жилых кварталах, а затем забрал их транспортные средства и вещи под дулом пистолета, когда они выходили из своих машин, чтобы проверить повреждения. Затем он заложил или перепродал все товары, оставив себе наличные деньги, и оставил машины в закусочных в Долине.

Но все это было заявлено и зависело от того, что кто-то опознал Леонарда Уоттса как преступника перед присяжными. Именно это сделало Клэр Уэлтон такой особенной и ключевым свидетелем процесса. Она была единственной из трех жертв, кто указал присяжным на Уоттса и недвусмысленно заявил, что он был единственным, что он это сделал. Она была седьмым свидетелем, представленным обвинением за два дня, но, насколько я был обеспокоен, она была единственным свидетелем. Она была номером один в списке. И если бы я сбил ее с ног под правильным углом, все остальные кегли упали бы вместе с ней.

Мне нужно было нанести удар здесь, или присяжные, которые наблюдали, отправили бы Леонарда Уоттса за решетку на очень долгий срок.

Я взял с собой на свидетельское место один-единственный лист бумаги. Я идентифицировал это как оригинальный отчет о преступлении, составленный патрульным офицером, который первым ответил на звонок в службу 911, сделанный Клэр Уэлтон с позаимствованного мобильного телефона после того, как произошел угон автомобиля. Это уже было частью государственных экспонатов. Попросив и получив одобрение судьи, я кладу документ на выступ перед трибуной для свидетелей. Уэлтон отодвинулся от меня, когда я сделал это. Я был уверен, что большинство присяжных тоже это видели.

Я начал задавать свой первый вопрос, когда возвращался к кафедре между столами обвинения и защиты.

“Миссис Уэлтон, у вас есть оригинальный отчет о преступлении, сделанный в день прискорбного инцидента, в котором вы стали жертвой. Вы помните разговор с офицером, который прибыл, чтобы помочь вам?”

“Да, конечно, я понимаю”.

“Ты рассказала ему, что произошло, верно?”

“Да. Я все еще был потрясен—”

“Но вы рассказали ему, что произошло, чтобы он мог опубликовать отчет о человеке, который ограбил вас и забрал вашу машину, это верно?”

“Да”.

“Это был офицер Корбин, верно?”

“Я думаю. Я не помню его имени, но оно указано в отчете ”.

“Но вы помните, как рассказывали офицеру о том, что произошло, верно?”

“Да”.

“И он записал краткое изложение того, что ты сказал, верно?”

“Да, он сделал”.

“И он даже попросил тебя прочитать краткое содержание и инициализировать его, не так ли?”

“Да, но я очень нервничал”.

“Это ваши инициалы внизу краткого абзаца в отчете?”

“Да”.

“Миссис Уэлтон, не могли бы вы сейчас зачитать вслух присяжным то, что офицер Корбин записал после разговора с вами?”

Уэлтон колебалась, изучая краткое содержание, прежде чем прочитать его.

Кристина Медина, обвинитель, воспользовалась моментом, чтобы встать и возразить.

“Ваша честь, независимо от того, подписала свидетельница резюме офицера или нет, адвокат все еще пытается оспорить ее показания с использованием текста, который ей не принадлежит. Люди возражают”.

Судья Майкл Сибекер прищурил глаза и повернулся ко мне.

“Судья, подписав рапорт офицера, свидетель принял заявление. Это записанное воспоминание о настоящем, и присяжные должны его услышать ”.

Сибекер отклонил возражение и поручил миссис Уэлтон зачитать заявление из отчета, подписанное инициалами. Она, наконец, подчинилась.

“‘Жертва заявила, что остановилась на перекрестке Кэмден и Элевадо и вскоре после этого была сбита сзади подъехавшей машиной. Когда она открыла дверь, чтобы выйти и проверить, нет ли повреждений, ее встретил чернокожий мужчина тридцати-тридцати пяти лет— ’Я не знаю, что это значит”.

“Годы в возрасте”, - сказал я. “Продолжайте читать, пожалуйста”.

“Он схватил ее за волосы и протащил остаток пути из машины на землю посреди улицы. Он направил ей в лицо черный короткоствольный револьвер и сказал, что застрелит ее, если она пошевелится или издаст хоть какой-нибудь звук. Затем подозреваемая запрыгнула в свою машину и уехала в северном направлении, сопровождаемая автомобилем, который врезался в ее транспортное средство сзади. Жертва не могла предложить никаких...”

Я ждал, но она не закончила.

“Ваша честь, можете ли вы поручить свидетелю прочитать все показания, написанные в день инцидента?”

“Миссис Уэлтон, ” нараспев произнес судья Сибекер. “Пожалуйста, продолжайте читать заявление полностью”.

“Но, судья, это не все, что я сказал”.

“Миссис Уэлтон”, - решительно сказал судья. “Прочтите все заявление, как вас просил адвокат защиты”.

Уэлтон смягчился и прочитал последнее предложение резюме.

“На данный момент жертва не может дать дальнейшего описания подозреваемого”.

“Спасибо вам, миссис Уэлтон”, - сказал я. “Итак, хотя в описании подозреваемого было не так уж много, вы с самого начала смогли подробно описать оружие, которое он использовал, не так ли?”

“Я не знаю, насколько подробно. Он направил его мне в лицо, чтобы я хорошенько рассмотрел его и смог описать то, что увидел. Офицер помог мне, описав разницу между револьвером и другим видом оружия. Я думаю, это называется ”автоматически"."

“И вы смогли описать, что это был за пистолет, его цвет и даже длину ствола”.

“Разве не все пистолеты черные?”

“Как насчет того, если я задам вопросы прямо сейчас, миссис Уэлтон?”

“Ну, офицер задавал много вопросов о пистолете”.

“Но вы не смогли описать человека, который направил на вас пистолет, и все же два часа спустя вы выделяете его лицо из кучи фотографий. Имею ли я на это право, миссис Уэлтон?”

“Ты должен кое-что понять. Я увидел человека, который ограбил меня и наставил пистолет. Быть способным описать его и узнать его - это две разные вещи. Когда я увидел ту фотографию, я понял, что это был он, так же точно, как я знаю, что это он сидит за тем столом ”.

Я повернулся к судье.

“Ваша честь, я хотел бы расценить это как отсутствие реакции”.

Медина встал.

“Судья, адвокат делает широкие заявления в своих так называемых вопросах. Он сделал заявление, а свидетель просто ответил. Предложение нанести удар не имеет под собой никаких оснований ”.

“Ходатайство о забастовке отклоняется”, - быстро сказал судья. “Задавайте ваш следующий вопрос, мистер Холлер, и я действительно имею в виду вопрос”.

Я сделал и я пытался. В течение следующих двадцати минут я молотил по Клэр Уэлтон и ее идентификации моего клиента. Я спросил, скольких чернокожих людей она знала в своей жизни домохозяйки из Беверли-Хиллз, и открыл дверь в вопросах межрасовой идентификации. Все безрезультатно. Я ни в коем случае не мог поколебать ее решимость или веру в то, что Леонард Уоттс был человеком, который ее ограбил. По пути она, казалось, восстановила одну из вещей, которые, по ее словам, она потеряла во время ограбления. Ее уверенность в себе. Чем больше я воздействовал на нее, тем больше она, казалось, выдерживала словесные нападки и обрушивала их прямо на меня. К концу она была скалой. Ее идентификация моего клиента все еще оставалась в силе. И я запустил мяч в канаву.

Я сказал судье, что у меня больше нет вопросов, и вернулся к столу защиты. Медина сказала судье, что у нее было короткое перенаправление, и я знал, что она задаст Уэлтону серию вопросов, которые только укрепят ее в идентификации Уоттса. Когда я скользнула на свое место рядом с Уоттсом, его глаза изучали мое лицо в поисках любого признака надежды.

“Что ж”, - прошептала я ему. “Вот и все. С нами покончено ”.

Он отстранился от меня, как будто его оттолкнуло мое дыхание или слова, или и то, и другое.

“Мы?” - сказал он.

Он сказал это достаточно громко, чтобы прервать Медину, который повернулся и посмотрел на стол защиты. Я вытянула руки ладонями вниз в успокаивающем жесте и одними губами сказала ему: "Остынь".

“Остынь?” - сказал он вслух. “Я не собираюсь охлаждать это. Ты сказал мне, что у тебя это было, что с ней не было проблем.”

“Мистер Холлер!” рявкнул судья. “Контролируйте своего клиента, пожалуйста, или мне придется—”

Уоттс не стал дожидаться того, что собирался угрожать сделать судья. Он бросился на меня всем телом, нанося удары, как корнербек, прерывающий игру в пас. Мой стул опрокинулся вместе со мной, и мы упали на пол к ногам Медины. Она отпрыгнула в сторону, чтобы не пораниться, когда Уоттс отвел правую руку назад. Я лежал на левом боку на полу, моя правая рука была зажата под телом Уоттса. Мне удается поднять левую руку и перехватить его кулак, когда он опускался на меня. Это просто смягчило удар. Его кулак впечатал мою собственную руку в челюсть.

Я краем сознания слышал крики и движение вокруг меня. Уоттс отвел кулак назад, готовясь ко второму удару. Но помощники шерифа в зале суда накинулись на него прежде, чем он смог бросить это. Они набросились на него всей бандой, их инерция отбросила его от меня на пол в колодце перед столами адвокатов.

Все это, казалось, происходило в замедленной съемке. Судья выкрикивал команды, которые никто не слушал. Медина и судебный репортер отходили от места рукопашной схватки. Секретарь суда стоял позади ее загона и с ужасом наблюдал. Уоттс лежал грудью на полу, рука помощника шерифа лежала на его голове, прижимая ее к плитке, на его лице была странная улыбка, а руки были скованы наручниками за спиной.

И через мгновение все было кончено.

“Депутаты, выведите его из зала суда!” Приказал Зибекер.

Уоттса протащили через стальную дверь сбоку от зала суда в камеру предварительного заключения, используемую для содержания обвиняемых в заключении. Я остался сидеть на полу, оценивая ущерб. У меня была кровь на губах и зубах и на накрахмаленной белой рубашке, которая была на мне. Мой галстук валялся на полу под столом защиты. Это была заколка, которую я надеваю в те дни, когда навещаю клиентов в камерах предварительного заключения и не хочу, чтобы меня протащили через решетку.

Я потер челюсть рукой и провел языком по рядам зубов. Все казалось нетронутым и в рабочем состоянии. Я вытащил белый носовой платок из внутреннего кармана пиджака и начал вытирать лицо, одновременно используя свободную руку, чтобы схватиться за стол защиты и подняться.

“Джинни”, - сказал судья своему секретарю. “Вызовите парамедиков для мистера Холлера”.

“Нет, судья”, - быстро сказал я. “Я в порядке. Просто нужно немного привести себя в порядок”.

Я поднял свой галстук, а затем предпринял жалкую попытку соблюсти приличия, прикрепив его обратно к воротнику, несмотря на темно-красное пятно, испортившее переднюю часть моей рубашки. Когда я вставлял застежку в свой застегнутый воротник, несколько помощников шерифа, отреагировавших на тревожную кнопку в зале суда, несомненно, нажатую судьей, ворвались через главные двери в задней части. Зибекер быстро сказал им отойти и что инцидент исчерпан. Помощники шерифа рассыпались веером вдоль задней стены зала суда, демонстрируя силу на случай, если кто-то еще в зале суда подумает о том, чтобы действовать.

Я в последний раз провел платком по лицу, а затем заговорил.

“Ваша честь”, - сказал я. “Я глубоко сожалею о смерти моего клиента —”

“Не сейчас, мистер Холлер. Займите свое место и вы, мисс Медина, сделайте то же самое. Все успокойтесь и сядьте ”.

Я сделал, как было велено, прижимая сложенный носовой платок ко рту и наблюдая, как судья полностью развернул свое кресло к скамье присяжных. Сначала он сказал Клэр Уэлтон, что она освобождена от дачи свидетельских показаний. Она неуверенно встала и направилась к выходу за столами адвокатов. Она выглядела более потрясенной, чем кто-либо другой в зале суда. Без сомнения, по уважительной причине. Она, вероятно, решила, что Уоттс мог так же легко преследовать ее, как и меня. И если бы он был достаточно быстр, он бы добрался до нее.

Уэлтон сел в первом ряду галереи, которая была зарезервирована для свидетелей и обслуживающего персонала, и судья продолжил с присяжными.

“Дамы и господа, мне жаль, что вам пришлось увидеть это представление. Зал суда никогда не является местом для насилия. Это место, где цивилизованное общество занимает свою позицию против насилия, которое происходит на наших улицах. Мне действительно больно, когда происходит что-то подобное ”.

Раздался металлический щелкающий звук, когда дверь в камеру предварительного заключения открылась и вернулись два помощника шерифа из зала суда. Я задавался вопросом, насколько сильно они избили Уоттса, удерживая его в камере.

Судья сделал паузу, а затем вернул свое внимание присяжным.

“К сожалению, решение мистера Уоттса напасть на своего адвоката подорвало нашу способность продвигаться вперед. Я верю—”

“Ваша честь?” Медина прервал. “Если бы государство могло быть услышано”.

Медина точно знал, к чему клонит судья, и должен был что-то предпринять.

“Не сейчас, мисс Медина, и не прерывайте суд”.

Но Медина был настойчив.

“Ваша честь, не мог бы адвокат подойти в боковой панели?”

Судья выглядел раздраженным из-за нее, но смягчился. Я позволил ей указывать дорогу, и мы подошли к скамейке. Судья щелкнул выключателем вентилятора с шумоподавлением, чтобы присяжные не услышали наш шепот. Прежде чем Медина смогла изложить свое дело, судья еще раз спросил меня, нужна ли мне медицинская помощь.

“Я в порядке, судья, но я ценю предложение. Я думаю, что единственная вещь, которая хуже всего изнашивается, это моя рубашка, на самом деле ”.

Судья кивнул и повернулся к Медине.

“Я знаю ваши возражения, мисс Медина, но я ничего не могу поделать. Присяжные пристрастны к тому, что они только что видели. У меня нет выбора”.

“Ваша честь, это дело об очень жестоком обвиняемом, который совершил очень жестокие действия. Присяжные знают это. Они не будут чрезмерно предвзяты тем, что они видели. Присяжные имеют право сами наблюдать за поведением подсудимого и судить о нем. Поскольку он добровольно участвовал в насильственных действиях, предубеждение к ответчику не является ни чрезмерным, ни несправедливым ”.

“Если бы меня могли услышать, ваша честь, я позволю себе не согласиться с —”

“Кроме того, ” продолжил Медина, задавив меня, “ я боюсь, что этот обвиняемый манипулирует судом. Он прекрасно знал, что таким образом может добиться нового суда. Он—”

“Эй, подожди минутку”, - запротестовала я. “Возражение адвоката изобилует необоснованными намеками и —”

“Мисс Медина, возражение отклоняется”, - сказал судья, прекращая все прения. “Даже если предубеждение не является ни чрезмерным, ни несправедливым, мистер Уоттс фактически только что уволил своего адвоката. Я не могу требовать, чтобы мистер Холлер выступал вперед при таких обстоятельствах, и я не склонен допускать мистера Уоттса обратно в зал суда. Отойди. Вы оба.”

“Судья, я хочу, чтобы возражения людей были занесены в протокол”.

“Ты получишь это. Теперь отойди ”.

Мы вернулись к своим столам, и судья выключил вентилятор, а затем обратился к присяжным.

“Дамы и господа, как я уже говорил, событие, свидетелем которого вы только что стали, создало ситуацию, наносящую ущерб подсудимому. Я полагаю, что вам будет слишком сложно отделить себя от того, что вы только что видели, когда вы будете размышлять о его виновности или невиновности в предъявленных обвинениях. Поэтому на данный момент я должен объявить судебное разбирательство ошибочным и освободить вас от ответственности с благодарностью этого суда и народа Калифорнии. Помощник шерифа Карлайл проводит вас обратно в зал собраний, где вы сможете собрать свои вещи и отправиться домой ”.

Присяжные, казалось, не были уверены в том, что делать и закончилось ли все. Наконец, один храбрец в ложе встал, и вскоре за ним последовали остальные. Они вышли через дверь в задней части зала суда.

Я посмотрел на Кристину Медину. Она сидела за столом обвинения, опустив подбородок, побежденная. Судья внезапно отложил заседание на день и покинул скамью подсудимых. Я сложил свой испорченный носовой платок и убрал его.

2

Весь мой день был посвящен судебному разбирательству. Внезапно освободившись от всего этого, у меня не было клиентов, с которыми я мог бы встретиться, не было прокуроров, с которыми я мог бы работать, и не было места, где я мог бы быть. Я вышел из здания суда и пошел по Темпл-стрит в Ферст. На углу стоял мусорный бак. Я достал свой носовой платок, поднес его к губам и выплюнул в него весь мусор изо рта. Затем я выбросил это.

Сначала я повернул направо и увидел городские машины, припаркованные вдоль тротуара. Их было шестеро, выстроившихся в очередь, как похоронная процессия, их водители собрались вместе на тротуаре, стреляли в дерьмо и ждали. Говорят, имитация - это самая искренняя форма лести, но с тех пор, как вышел фильм, появился целый контингент адвокатов Линкольна, которые регулярно толпились на тротуарах перед зданиями суда Лос-Анджелеса.А. Я был одновременно горд и раздражен. Я не раз слышал, что были и другие юристы, которые говорили, что они послужили вдохновением для фильма. Вдобавок ко всему, за последний месяц я по меньшей мере трижды садился не в тот "Линкольн".

На этот раз ошибки быть не могло. Спускаясь с холма, я достал свой мобильный телефон и позвонил Эрлу Бриггсу, моему водителю. Я мог видеть его впереди. Он ответил сразу, и я сказал ему открыть багажник. Затем я повесил трубку.

Я увидел, как поднялся багажник третьего Линкольна в очереди, и я добрался до места назначения. Когда я добрался туда, я поставил свой портфель на пол, а затем снял пиджак, галстук и рубашку. Под ним на мне была футболка, так что я не останавливал движение. Я выбрала бледно-голубую оксфордскую рубашку из стопки запасных рубашек, которые я храню в багажнике, развернула ее и начала натягивать. Эрл пришел из клатча с другими водителями. Он время от времени был моим водителем в течение почти десяти лет. Всякий раз, когда у него возникали проблемы, он приходил ко мне, а затем отрабатывал мой гонорар за рулем. На этот раз он расплачивался не за свои собственные проблемы. Я занималась защитой его матери от потери права выкупа и привела ее в порядок, не позволив ей остаться бездомной. Из-за этого мне пришлось около полугода водить машину у Эрла.

Я повесил свою испорченную рубашку на решетку камина. Он поднял его и осмотрел.

“Что, кто-то вылил на тебя целую порцию гавайского пунша или что-то в этомроде?”

“Что-то вроде этого. Давай, поехали”.

“Я думал, у тебя весь день суд”.

“Я тоже. Но все меняется.”

“Тогда куда?”

“Давайте сначала заглянем к Филиппу”.

“Ты получил это”.

Он сел впереди, а я запрыгнул на заднее сиденье. После короткой остановки в закусочной на Аламеда я попросил Эрла направить машину на запад. Следующей остановкой было место под названием Менора Мэнор, недалеко от парка Ла Бреа в районе Фэрфакс. Я сказал, что буду примерно через час, и вышел со своим портфелем. Я заправил свою свежую рубашку, но не потрудился снова завязать галстук. Мне бы это не понадобилось.

Менора Мэнор была четырехэтажным домом престарелых в Уиллоуби, к востоку от Фэрфакса. Я зарегистрировался на стойке регистрации и поднялся на лифте на третий этаж, где сообщил женщине за столом медсестер, что у меня юридическая консультация с моим клиентом Дэвидом Сигелом и меня не беспокоят в его палате. Она была приятной женщиной, которая привыкла к моим частым визитам. Она одобрительно кивнула, и я пошел по коридору в комнату 334.

Я вошел и закрыл дверь, предварительно повесив табличку "Не беспокоить" на внешнюю ручку. Дэвид “Законный” Сигел лежал в постели, не отрывая глаз от экрана телевизора с приглушенным звуком, привинченного к верхней стене напротив кровати. Его тонкие белые руки лежали поверх одеяла. Раздалось низкое шипение из трубки, которая подала кислород к его носу. Он улыбнулся, когда увидел меня.

“Микки”.

“Законный, как у тебя дела сегодня?”

“То же, что и вчера. Ты принес что-нибудь?”

Я отодвинул стул для посетителей от стены и поставил его так, чтобы я мог сидеть в поле его зрения. В восемьдесят один год он не отличался особой подвижностью. Я открыла свой портфель на кровати и повернула его так, чтобы он мог дотянуться до него.

“Французский соус от Филиппа Оригинального. Как это?”

“О, боже”, - сказал он.

"Менора Мэнор" была кошерным заведением, и я воспользовался юридической консультацией, чтобы обойти это. Юрист Сигел скучал по заведениям, в которых он обедал в течение почти пятидесяти лет работы адвокатом в центре города. Я был счастлив доставить ему кулинарное удовольствие. Он был юридическим партнером моего отца. Он был стратегом, в то время как мой отец был подставным лицом, исполнителем, который разыгрывал стратегии в суде. После того, как мой отец умер, когда мне было пять, Юриспруденция никуда не делась. Он взял меня на мою первую игру "Доджерс", когда я был ребенком, отправил меня в юридическую школу, когда я стал старше.

Год назад я пришел к нему после поражения на выборах окружного прокурора на фоне скандала и саморазрушения. Я искал жизненную стратегию, и Юрист Сигел был рядом со мной. Таким образом, эти встречи были законными консультациями между адвокатом и клиентом, только люди за столом не понимали, что я был клиентом.

Я помогла ему развернуть сэндвич и открыла пластиковый контейнер с джусом, благодаря которому бутерброды от Philippe стали такими вкусными. Там также был нарезанный соленый огурец, завернутый в фольгу.

Леджал улыбнулся после первого укуса и потряс своей тощей рукой, как будто он только что одержал великую победу. Я улыбнулся. Я был рад принести ему что-нибудь. У него было два сына и куча внуков, но они никогда не появлялись, кроме как на праздники. Как сказал мне юрист: “Ты нужен им до тех пор, пока они в тебе не перестанут нуждаться”.

Когда я был юристом, мы говорили в основном о делах, и он предлагал стратегии. Он был абсолютным асом, когда дело доходило до прогнозирования планов обвинения и раскручивания дел. Не имело значения, что он не был в зале суда в этом столетии или что уголовные кодексы изменились с его времен. У него был базовый опыт, и у него всегда была игра. На самом деле он называл их ходами — ход вслепую, движение судейской мантии и так далее. Я пришел к нему в темные времена, последовавшие за выборами. Я хотел узнать о своем отце и о том, как он справлялся с невзгодами своей жизни. Но в итоге я узнал больше о законе и о том, что это было похоже на мягкий свинец. Как это можно было согнуть и придать форму.

“Закон податлив”, - всегда говорил мне юрист Сигел. “Это податливо”.

Я считал его частью своей команды, и это позволяло мне обсуждать с ним мои дела. Он выкладывал свои идеи и приемы. Иногда я использовал их, и они срабатывали, иногда нет.

Он ел медленно. Я узнал, что если я дам ему бутерброд, он может съесть его в течение часа, постоянно пережевывая маленькие кусочки. Ничто не пропадало даром. Он съел все, что я ему принес.

“Девушка в три тридцать умерла прошлой ночью”, - сказал он между укусами. “Позор”.

“Мне жаль это слышать. Сколько ей было лет?”

“Она была молода. Начало семидесятых. Только что умерла во сне, и они увезли ее этим утром ”.

Я кивнул. Я не знал, что сказать. Юрист откусил еще кусочек и полез в мой портфель за салфеткой.

“Ты не используешь jus, Legal. Это хорошая штука ”.

“Думаю, мне нравится сухое. Эй, ты использовал чертово движение флага, не так ли? Как все прошло?”

Когда он схватил салфетку, он заметил дополнительную капсулу с кровью, которую я хранила в пакете на молнии. Я взял это на случай, если по ошибке проглочу первое.

“Как заклинание”, - сказал я.

“Вы получили неправильный судебный процесс?”

“Ага. На самом деле, не возражаешь, если я воспользуюсь твоей ванной?”

Я полез в портфель и достал еще один пакет на молнии, в этом была моя зубная щетка. Я пошел в ванную комнату в номере и почистил зубы. Красная краска сначала сделала кисть розовой, но вскоре все пошло насмарку.

Когда я вернулся на стул, я заметил, что Юрист съел только половину своего сэндвича. Я знала, что остальное должно быть холодным, и не было никакой возможности вынести его в комнату отдыха, чтобы разогреть в микроволновке. Но Легал все еще казался счастливым.

“Подробности”, - потребовал он.

“Ну, я пытался сломить свидетельницу, но она держалась. Она была камнем. Когда я вернулся к столу, я подал ему сигнал, и он сделал свое дело. Он ударил меня немного сильнее, чем я ожидал, но я не жалуюсь. Самое приятное, что мне не пришлось подавать ходатайство об объявлении судебного разбирательства незаконным. Судья перешел прямо к этому самостоятельно ”.

“Несмотря на возражения обвинения?”

“О, да”.

“Хорошо. Пошли они к черту”.

Юрист Сигел был адвокатом защиты до мозга костей. Для него любой этический вопрос или серая зона могли быть преодолены знанием того, что присягнувший адвокат обязан наилучшим образом защищать своего клиента. Если это означало, что судебное разбирательство будет неправильным, когда ставки упадут, то так тому и быть.

“Теперь вопрос в том, согласится ли он сейчас?”

“На самом деле это она, и я думаю, она справится. Видели бы вы свидетеля после драки. Она была напугана, и я не думаю, что она захочет вернуться на еще один суд. Я подожду неделю и попрошу Дженнифер позвонить прокурору. Я думаю, она будет готова к сделке ”.

Дженнифер была моей коллегой, Дженнифер Аронсон. Ей нужно было бы взять на себя представительство Леонарда Уоттса, потому что, если бы я остался, это выглядело бы как подстава, на которую намекала Кристина Медина в зале суда.

Медина отказался вести переговоры о признании вины до суда, потому что Леонард Уоттс отказался выдать своего партнера, парня, который водил машину, которая столкнулась с каждой из жертв. Уоттс не стал бы доносить, и поэтому Медина не стал бы заключать сделку. Я думал, что через неделю все будет по-другому по целому ряду причин: я видел большую часть аргументации обвинения, изложенной на первом процессе, главная свидетельница Медины была напугана тем, что произошло перед ней сегодня в суде, а проведение второго процесса было бы дорогостоящим расходованием денег налогоплательщиков. Кроме того, я дал Медине представление о том, что может произойти, если защита представит дело присяжным, а именно о моем намерении исследовать с помощью свидетелей-экспертов подводные камни межрасового признания и идентификации. Это было то, с чем ни один прокурор не хотел разбираться перед присяжными.

“Черт возьми, - сказал я, - она может позвонить мне еще до того, как мне придется идти к ней”.

Эта часть выдавала желаемое за действительное, но я хотел, чтобы Законный был доволен ходом, который он разработал для меня.

Пока я был на ногах, я достал из портфеля лишнюю капсулу с кровью и бросил ее в контейнер для опасных отходов в комнате. В этом больше не было необходимости, и я не хотел рисковать, что оно откроется и испортит мои документы.

Мой телефон зажужжал, и я вытащил его из кармана. Звонила мой менеджер по работе с пациентами, Лорна Тейлор, но я решила передать это в сообщение. Я бы перезвонил ей после моего визита к юристу.

“Чем еще ты сейчас занимаешься?” Спросил юрист.

Я развожу руками.

“Что ж, суда сейчас нет, так что, думаю, у меня до конца недели выходной. Возможно, завтра я пойду в суд для предъявления обвинения и посмотрю, смогу ли я найти одного-двух клиентов. Я мог бы использовать эту работу ”.

Я не только мог использовать доход, но и работа позволяла мне быть занятым и не думать о неправильных вещах в моей жизни. В этом смысле закон стал чем-то большим, чем ремесло и призвание. Это сохраняло мне рассудок.

Зарегистрировавшись в департаменте 130, суде по предъявлению обвинений в здании уголовного суда в центре города, я получил шанс подобрать клиентов, которых государственный защитник уволил из-за конфликта интересов. Каждый раз, когда окружной прокурор возбуждал дело с участием нескольких ответчиков, полиция могла привлечь только одного ответчика, ставя всех остальных в противоречие. Если бы у этих других обвиняемых не было частного адвоката, судья назначил бы им адвоката. Если бы я случайно оказался там, бездельничая, чаще всего я бы взялся за дело. За это платило правительство, но это было лучше, чем не работать и не платить.

“И подумать только, ” сказал Юрист, “ прошлой осенью в какой-то момент вы поднялись на пять пунктов в опросах. И теперь ты здесь, бродишь по суду первой явки в поисках подачек.”

С возрастом Легал утратил большинство социальных фильтров, обычно используемых в приличной компании.

“Спасибо, законный”, - сказал я. “Я всегда могу рассчитывать на то, что ты справедливо и точно отнесешься к моей судьбе. Это освежает ”.

Юрист Сигел поднял свои костлявые руки, как я догадался, в извиняющемся жесте.

“Я просто говорю”.

“Конечно”.

“Так что же тогда насчет вашей дочери?”

Так работал разум Юриала. Иногда он не мог вспомнить, что ел на завтрак, но, казалось, всегда помнил, что я проиграл больше, чем на выборах годом ранее. Скандал стоил мне любви и общения с моей дочерью и любых попыток, которые у меня были, собрать мою распавшуюся семью обратно.

“Там все по-прежнему, но давай не будем идти по этому пути сегодня”, - сказал я.

Я снова проверил свой телефон, почувствовав вибрацию, сигнализирующую о получении сообщения. Это было от Лорны. Она предположила, что я не отвечаю на звонки и не слушаю голосовую почту. Текст был другим.

Позвони мне как можно СКОРЕЕ–187

Ее упоминание номера уголовного кодекса Калифорнии за убийство привлекло мое внимание. Пришло время уходить.

“Знаешь, Микки, я заговариваю о ней только потому, что ты этого не делаешь”.

“Я не хочу вспоминать о ней. Это слишком болезненно, законно. Я напиваюсь каждую пятницу вечером, чтобы проспать большую часть субботы. Знаешь почему?”

“Нет, я не знаю, зачем тебе напиваться. Ты не сделал ничего плохого. Ты выполнил свою работу с этим парнем Гэллоуэем или как там его звали.”

“Я пью по пятницам вечером, поэтому по субботам я не пью, потому что по субботам я обычно виделся со своей дочерью. Его звали Галлахер, Шон Галлахер, и не имеет значения, выполнял ли я свою работу. Погибли люди, и это на моей совести, законно. Ты не можешь прятаться за простым выполнением своей работы, когда двух человек избивает на перекрестке парень, которого ты освободил. В любом случае, мне пора идти.”

Я встала и показала ему телефон, как будто это была причина, по которой мне нужно было уйти.

“Что, я не видел тебя месяц, а теперь тебе уже нужно уходить?" Я еще не закончил со своим сэндвичем.”

“Я видел тебя в прошлый вторник, Юрист. И я увижу тебя где-нибудь на следующей неделе. Если не тогда, то через неделю. Ты держишься и крепко держишься”.

“Держаться? Что это должно означать?”

“Это значит держаться за то, что у тебя есть. Мой сводный брат, коп, рассказал мне об этом. Доедай этот сэндвич, пока они не пришли сюда и не забрали его у тебя ”.

Я двинулся к двери.

“Привет, Микки Маус”.

Я повернулась к нему. Это было имя, которым он наградил меня, когда я был младенцем, родившимся весом в четыре с половиной фунта. Обычно я бы сказала ему, чтобы он больше меня так не называл. Но я позволил ему забрать это, чтобы я мог уйти.

“Что?”

“Твой отец всегда называл присяжных ‘богами вины’. Ты помнишь это?”

“Ага. Потому что они решают, виновен или невиновен. К чему ты клонишь, Юрист?”

“Дело в том, что существует множество людей, которые осуждают нас каждый день нашей жизни и за каждый наш шаг. Богов вины много. Тебе не нужно добавлять к ним ничего”.

Я кивнул, но не смог удержаться от ответа.

“Сэнди Паттерсон и ее дочь Кэти”.

Юрист выглядел смущенным моим ответом. Он не узнал имен. Я, конечно, никогда бы их не забыл.

“Мать и дочь, которых убил Галлахер. Они мои боги вины”.

Я закрыл за собой дверь и оставил на ручке табличку "не беспокоить". Может быть, он проглотит сэндвич до того, как медсестры проверят его и обнаружат наше преступление.

3

Вернувшись в Линкольн, я позвонил Лорне Тейлор, и вместо приветствия она произнесла слова, которые всегда пронзали меня обоюдоострым мечом. Слова, которые возбуждали и отталкивали меня одновременно.

“Микки, у тебя есть дело об убийстве, если ты этого хочешь”.

Мысль о деле об убийстве может зажечь искру в вашей крови по многим причинам. Прежде всего, это было худшее преступление в книгах, а вместе с ним и самые высокие ставки в профессии. Чтобы защищать подозреваемого в убийстве, вы должны были быть на самом верху своей игры. Чтобы завести дело об убийстве, у тебя должна была быть определенная репутация, которая ставила тебя на первое место в игре. И в дополнение ко всему этому, там были деньги. Защита в связи с убийством — независимо от того, дойдет дело до суда или нет — обходится дорого, потому что отнимает много времени. Вы получаете дело об убийстве от платящего клиента и, скорее всего, за год заработаете на этом все.

Обратная сторона - ваш клиент. Хотя я нисколько не сомневаюсь в том, что в убийстве обвиняются невиновные люди, по большей части полиция и прокуратура делают все правильно, и вам остается вести переговоры или смягчать продолжительность и условия наказания. Все это время ты сидишь за столом рядом с человеком, который отнял жизнь. Это никогда не бывает приятным опытом.

“Каковы детали?” Я спросил.

Я сидел на заднем сиденье городской машины с блокнотом наготове на откидном рабочем столе. Эрл направлялся в центр города по Третьей улице, прямо из района Фэрфакс.

“Поступил звонок из мужского центра по сбору платежей. Я согласился, и это был парень по имени Андре Ла Коссе. Он сказал, что прошлой ночью его арестовали за убийство, и он хочет нанять вас. И поймите это, когда я спросил его, откуда пришло направление, он сказал, что женщина, в убийстве которой его обвиняют, рекомендовала вас. Он сказал, что она сказала ему, что ты лучший.”

“Кто это?”

“Это безумная вещь. По его словам, ее зовут Жизель Даллинджер. Я прогнал ее через наше конфликтное приложение, и ее имя не всплывает. Вы никогда не представляли ее интересы, поэтому я не уверен, как она узнала ваше имя и дала эту рекомендацию еще до того, как ее предположительно убил этот парень ”.

Приложение conflict представляло собой компьютерную программу, которая оцифровывала все наши дела и позволяла нам за считанные секунды определить, проходил ли потенциальный клиент по предыдущему делу в качестве свидетеля, жертвы или даже клиента. За двадцать с лишним лет этой карьеры я не мог запомнить имя каждого клиента, не говоря уже о вспомогательных персонажах, участвующих в делах. Приложение conflict сэкономило нам огромное количество времени. Раньше я часто копался в деле только для того, чтобы выяснить, что у меня возник конфликт интересов при представлении нового клиента из-за старого клиента, свидетеля или жертвы.

Я посмотрел в свой юридический блокнот. До сих пор я записывал только имена, ничего больше.

“Ладно, чье это дело?”

“Отдел убийств Западного бюро полиции Лос-Анджелеса”.

“Знаем ли мы что-нибудь еще об этом? Что еще сказал этот парень?”

“Он сказал, что у него должно быть первое выступление завтра утром, и он хотел, чтобы ты был там. Он сказал, что его подставили и он не убивал ее.”

“Была ли она женой, подругой, деловым партнером или кем?”

“Он сказал, что она работала на него, но это все. Я знаю, вам не нравится, когда ваши клиенты разговаривают по тюремным телефонам, поэтому я ничего не спрашивал его об этом деле ”.

“Это хорошо, Лорна”.

“Где ты, в любом случае?”

“Я пошел на встречу с юристом. Я возвращаюсь в центр сейчас. Я посмотрю, смогу ли я войти, чтобы увидеть этого парня и прочувствовать его. Не могли бы вы связаться с Циско и попросить его провести несколько предварительных допросов?”

“Он уже этим занимается. Я прямо сейчас слышу, как он с кем-то разговаривает по телефону ”.

Циско Войцеховский был моим следователем. Он также был мужем Лорны, и они работали в ее квартире в Западном Голливуде. Так случилось, что Лорна также была моей бывшей женой. Она была женой номер два, последовавшей за женой, которая родила мне моего единственного ребенка — ребенка, которому сейчас было шестнадцать лет и который не хотел иметь со мной ничего общего. Иногда я думал, что мне нужна блок-схема на доске, чтобы отслеживать всех и их отношения, но, по крайней мере, между мной, Лорной и Циско не было ревности, просто прочные рабочие отношения.

“Хорошо, пусть он позвонит мне. Или я позвоню ему после того, как выйду из тюрьмы ”.

“Ладно, удачи”.

“И последнее. Является ли Лакосс платежеспособным клиентом?”

“О, да. Он сказал, что у него нет наличных, но у него есть золото и другие ‘товары", которыми он мог бы торговать ”.

“Ты дала ему номер?”

“Я сказал ему, что тебе понадобится двадцать пять, просто для начала, больше позже. Он не взбесился или что-то в этом роде ”.

Количество ответчиков в системе в любой момент времени, которые могли не только позволить себе выплату аванса в размере 25 000 долларов, но и были готовы расстаться с ним, было невелико. Я ничего не знал об этом деле, но мне все время казалось, что оно звучит лучше.

“Хорошо, я проверю еще раз, когда что-нибудь узнаю”.

“Ваше здоровье”.

Часть воздуха вышла из воздушного шара еще до того, как я увидел своего нового клиента. Я подал письмо о помолвке в тюремную канцелярию и ждал, когда помощники шерифа по заключению под стражу найдут Лакосса и переведут его в комнату для допросов, когда позвонил Циско с предварительной информацией, которую ему удалось почерпнуть из человеческих и цифровых источников примерно за час с тех пор, как мы получили дело.

“Ладно, пара вещей. Полиция Лос-Анджелеса вчера выпустила пресс-релиз об убийстве, но пока ничего об аресте. Жизель Даллинджер, тридцати шести лет, была найдена рано утром в понедельник в своей квартире на улице Франклина к западу от Ла Бреа. Ее нашли пожарные, которых вызвали, потому что квартира была подожжена. Тело было сожжено, но есть подозрение, что пожар был устроен в попытке скрыть убийство и придать ему вид случайности. Вскрытие все еще не завершено, но в релизе говорится, что были признаки того, что она была задушена. В пресс-релизе она была названа деловой женщиной, но Times опубликовала короткую заметку об этом на своем веб-сайте, в которой цитируются источники в правоохранительных органах, утверждающие, что она была проституткой.”

“Отлично. Кто же тогда мой парень, Джон?”

“На самом деле, в отчете Times говорится, что копы допрашивали делового партнера. Было ли это понарошку, здесь не сказано, но ты сложил два и два вместе —”

“И ты становишься сутенером”.

“По-моему, похоже на то”.

“Отлично. Кажется, отличный парень ”.

“Посмотри на светлую сторону, Лорна говорит, что он платный клиент”.

“Я поверю в это, когда наличные будут у меня в кармане”.

Я внезапно подумал о своей дочери Хейли и одной из последних вещей, которые она сказала мне перед тем, как прервать контакт. Она назвала людей из списка моих клиентов отбросами общества, людьми, которые берут, употребляют и даже убийцами. Прямо сейчас я не мог с ней спорить. В моем списке были угонщик автомобилей, который нападал на пожилых дам, обвиняемый в изнасиловании на свидании, растратчик, который брал деньги из фонда студенческих поездок, и различные другие общественные негодяи. Теперь я бы, вероятно, добавил к списку обвиняемого в убийстве — пусть это будет обвиняемый в убийстве в бизнесе продажи секса.

Я начинал чувствовать, что заслуживаю их так же, как и они меня. Мы все были неудачниками, такими людьми, которым боги вины никогда не улыбались.

Моя дочь знала двух человек, которых убил мой клиент Шон Галлахер. Кэти Паттерсон была в ее классе. Ее мама была их классной руководительницей. Хейли пришлось сменить школу, чтобы избежать презрения, направленного в ее адрес, когда СМИ — я имею в виду все СМИ, — сообщили, что Дж. Майкл Халлер-младший, кандидат в окружные прокуроры округа Лос-Анджелес, освободил Галлахера из-за его последнего вождения по техническим причинам.

Суть в том, что Галлахер был пьян и сел за руль из-за моих так называемых навыков адвоката защиты, и как бы Сигел ни пытался успокоить мою совесть старым рефреном “ты -просто-делал-свою-работу”, в темных уголках своей души я знал, что вердикт был виновен. Виновен в глазах моей дочери, виновен и в моих собственных глазах.

“Ты все еще там, Мик?”

Я вышел из мрачной задумчивости, осознав, что все еще разговариваю по телефону с Циско.

“Да. Вы знаете, кто работает над этим делом?”

“В пресс-релизе детектив Марк Уиттен из Западного бюро назван ведущим. Его партнера нет в списке.”

Я не знал Уиттена и никогда не сталкивался с ним по делу, насколько я мог вспомнить.

“Ладно. Что-нибудь еще?”

“Это все, что у меня есть на данный момент, но я работаю над этим”.

Информация Циско охладила мое возбуждение. Но я не собирался забрасывать это дело прямо сейчас. Нечистая совесть в стороне, зарплата была зарплатой. Мне нужны были деньги, чтобы поддерживать платежеспособность фирмы "Майкл Халлер и партнеры".

“Я позвоню тебе после того, как встречу мужчину, то есть прямо сейчас”.

Помощник шерифа по заключению направлял меня в одну из кабинок для общения адвокатов и клиентов. Я встал и направился внутрь.

Андре Лакосс уже сидел в кресле по другую сторону стола, разделенного пополам трехфутовой перегородкой из плексигласа. Большинство клиентов, которых я посещаю в Men's Central, проявляют сутулость и непринужденное, бесцеремонное отношение к пребыванию в тюрьме. Это защитная мера. Если вы будете вести себя безразлично к тому, что вас заперли в стальном здании с двенадцатью сотнями других жестоких преступников, тогда, возможно, они оставят вас в покое. С другой стороны, если вы покажете страх, то хищники увидят это и воспользуются этим. Они придут за тобой.

Но Лакосс был другим. Прежде всего, он был меньше, чем я ожидал. Он был худощавого телосложения и выглядел так, как будто никогда не брал в руки штангу. Он был в мешковатом оранжевом тюремном джемпере, но, казалось, держался с гордостью, которая противоречила его обстоятельствам. Он точно не выказывал страха, но и не демонстрировал преувеличенной беспечности, которую я так много раз видел раньше в этих местах. Он выпрямился на краешке своего стула, и его глаза проследили за мной, как лазеры, когда я вошла в небольшое пространство. Было что-то формальное в том, как он держал себя. Его волосы были аккуратно зачесаны по бокам, и это выглядело так, как будто он подводил глаза.

“Андре?” Сказал я, садясь. “I’m Michael Haller. Вы звонили в мой офис по поводу ведения вашего дела.”

“Да, я сделал. Я не должен был быть здесь. Кто-то убил ее после того, как я был там, но никто мне не поверит ”.

“Притормози на секунду и дай мне здесь устроиться”.

Я достал блокнот из своего портфеля и ручку из кармана рубашки.

“Прежде чем мы поговорим о вашем деле, позвольте мне сначала задать пару вопросов”.

“Пожалуйста”.

“И позволь мне сказать с самого начала, что ты никогда не сможешь солгать мне, Андре. Ты понимаешь это? Если ты лжешь, я убегаю — это мое правило. Я не смогу работать на тебя, если у нас не будет отношений, в которых я могу верить, что все, что ты мне говоришь, - божья правда.”

“Да, это не будет проблемой. Правда - это единственное, что сейчас на моей стороне ”.

Я просмотрел список основ, собирая краткую биографию для файлов. Лакоссу было тридцать два, он не был женат и жил в кондоминиуме в Западном Голливуде. У него не было местных родственников, ближайшими были его родители в Линкольне, штат Небраска. Он сказал, что у него не было судимости ни в Калифорнии, ни в Небраске, ни где-либо еще, и у него никогда не было даже штрафа за превышение скорости. Он дал мне номера телефонов своих родителей, а также своего мобильного и стационарного телефонов — по ним можно было бы его разыскать в случае, если бы он вышел из тюрьмы и не выполнил наше соглашение о гонораре. Как только я усвоил основы, я оторвался от своего юридического блокнота.

“Чем ты зарабатываешь на жизнь, Андре?”

“Я работаю из дома. Я программист. Я создаю веб-сайты и управляю ими.”

“Откуда вы знали жертву по этому делу, Жизель Даллинджер?”

“Я проверил все ее социальные сети. Ее веб-сайты, Facebook, электронная почта, все это.”

“Так ты что-то вроде цифрового сутенера?”

Шея Лакосса немедленно покраснела.

“Абсолютно нет! Я бизнесмен, а она есть — была — деловой женщиной. И я не убивал ее, но никто здесь мне не поверит ”.

Я сделал успокаивающий жест свободной рукой.

“Давайте немного остудим это. Я на твоей стороне, помнишь?”

“Не похоже, когда ты задаешь подобный вопрос”.

“Ты гей, Андре?”

“Какое это имеет значение?”

“Может быть, ничего, но, возможно, это будет иметь большое значение, когда прокурор начнет говорить о мотиве. Это ты?”

“Да, если ты хочешь знать. Я этого не скрываю”.

“Ну, здесь, может быть, тебе стоит, для твоей же безопасности. Я также могу перевести тебя в гомосексуальный модуль, как только тебе завтра предъявят обвинение ”.

“Пожалуйста, не беспокойтесь. Я не хочу, чтобы меня каким-либо образом классифицировали ”.

“Поступай как знаешь. Что за сайт был у Жизель?”

“Жизель-для-тебя-дот-ком. Это было главным ”.

Я это записал.

“Были и другие?”

“У нее были сайты, адаптированные под конкретные вкусы, которые появлялись, если кто-то искал определенные слова или вещи, которые они искали. Вот что я предлагаю — мультиплатформенное присутствие. Вот почему она пришла ко мне ”.

Я кивнул, как будто восхищался его креативностью и деловой хваткой.

“И как долго вы были с ней в деловых отношениях?”

“Она пришла ко мне около двух лет назад. Она хотела многомерного присутствия в Сети ”.

“Она приходила к тебе? Что это значит? Как она пришла к тебе? Вы размещаете рекламу в Интернете или что-то в этом роде?”

Он покачал головой, как будто имел дело с ребенком.

“Нет, никакой рекламы. Я работаю только с людьми, рекомендованными мне кем-то, кого я уже знаю и кому доверяю. Ее порекомендовал другой клиент.”

“Кто это был?”

“Здесь есть проблема конфиденциальности. Я не хочу, чтобы ее втягивали в это. Она ничего не знает и не имеет к этому никакого отношения ”.

Я покачал головой, как будто я имел дело с ребенком.

“Пока, Андре, я позволю этому пройти. Но если я возьмусь за это дело, мне в какой-то момент понадобится знать, кто направил ее. И вы не можете быть тем, кто решает, имеет ли кто-то или что-то отношение к делу. Я решаю это. Ты понимаешь?”

Он кивнул.

“Я передам ей сообщение”, - сказал он. “Как только с ней будет все в порядке, я соединю вас. Но я не лгу и не предаю тайны. Мой бизнес и моя жизнь построены на доверии”.

“Хорошо”.

“И что вы имеете в виду, ‘если я возьмусь за это дело’? Я думал, ты взялся за это дело. Я имею в виду, ты ведь здесь, не так ли?”

“Я все еще решаю”.

Я посмотрел на свои часы. Сержант, у которого я регистрировался, сказал, что у меня будет только полчаса с Ла Коссом. Мне все еще предстояло обсудить три отдельные темы — жертву, преступление и мою компенсацию.

“У нас не так много времени, так что давайте двигаться дальше. Когда вы в последний раз видели Жизель Даллинджер лично?”

“Поздно вечером в воскресенье - и когда я уходил от нее, она была жива”.

“Где?”

“В ее квартире”.

“Зачем ты пошел туда?”

“Я пошел, чтобы получить от нее деньги, но я ничего не получил”.

“Какие деньги и почему ты их не получил?”

“Она ушла на работу, и мы с ней договорились, что мне платят процент от того, что она зарабатывает. Я познакомил ее со специальной программой ”Красотка" и хотел получить свою долю — у этих девушек, если ты не получишь деньги сразу, они имеют тенденцию исчезать у них под носом и в других местах ".

Я записал краткое изложение того, что он только что сказал, хотя и не был уверен, что большая часть этого имела в виду.

“Ты хочешь сказать, что Жизель употребляла наркотики?”

“Я бы так сказал, да. Не вышли из-под контроля, но это часть работы и часть жизни ”.

“Расскажи мне об особенной "Красотке". Что это значит?”

“Клиент снимает номер в отеле "Беверли Уилшир", как в фильме "Красотка". У Гиза была идея с Джулией Робертс, понимаешь? Особенно после того, как я обработал ее фотографии аэрографом. Я полагаю, вы можете понять это оттуда ”.

Я никогда не смотрела фильм, но знала, что это история о проститутке с золотым сердцем, которая встречает мужчину своей мечты на платном свидании в "Беверли Уилшир".

“Сколько за это было заплачено?”

“Предполагалось, что их будет две с половиной тысячи”.

“И что ты получаешь?”

“Тысяча, но никто не взял. Она сказала, что это безнадежный вариант ”.

“Что это?”

“Она приходит туда, а дома никого нет, или тот, кто открывает дверь, говорит, что он ее не звал. Я проверяю эти вещи так хорошо, как только могу. Я проверяю документы, все.”

“Значит, ты ей не поверил”.

“Давайте просто скажем, что я был подозрителен. Я разговаривал с мужчиной в той комнате. Я позвонила ему через оператора отеля. Но она утверждала, что там никого не было и комната даже не была снята.”

“Так вы спорили об этом?”

“Немного”.

“И ты ударил ее”.

“Что? Нет! Я никогда не бил женщину. Я тоже никогда не бил мужчину! Я этого не делал. Разве ты не можешь быть—”

“Послушай, Андре, я просто собираю здесь информацию. Значит, ты не бил ее и не причинял ей боли. Ты физически прикасался к ней где-нибудь?”

Лакосс колебался, и в этом я понял, что была проблема.

“Скажи мне, Андре”.

“Ну, я схватил ее. Она не смотрела на меня, и это навело меня на мысль, что она лжет. Поэтому я схватил ее за шею — только одной рукой. Она разозлилась, и я разозлился, вот и все. Я ушел.”

“И больше ничего?”

“Нет, ничего. Ну, на улице, когда я шел к своей машине, она запустила в меня пепельницей со своего балкона. Это промахнулось.”

“Но как ты оставил это, когда был наверху, в квартире?”

“Я сказал, что собираюсь вернуться в отель, сам постучать в дверь парня и забрать наши деньги. И я ушел”.

“Что это была за комната и как звали того парня?”

“Он был в восемь тридцать семь. Его звали Дэниел Прайс.”

“Ты ходил в отель?”

“Нет, я просто пошел домой. Я решил, что оно того не стоило ”.

“Казалось, оно того стоило, когда ты схватил ее за горло”.

Он кивнул на несоответствие, но не предложил никаких дальнейших объяснений. Я отошел от темы — на данный момент.

“Хорошо, что случилось потом? Когда приехала полиция?”

“Они появились вчера около пяти”.

“Утром или днем?”

“Добрый день”.

“Они сказали, как они вышли на тебя?”

“Они знали о ее веб-сайте. Это привело ко мне. Они сказали, что у них есть вопросы, и я согласился поговорить с ними ”.

Всегда было ошибкой добровольно говорить с копами.

“Ты помнишь их имена?”

“Там был детектив Уиттен, и он говорил в основном. Имя его партнера было что-то вроде Уидер. Что-то вроде этого.”

“Почему ты согласился поговорить с ними?”

“Я не знаю, может быть, потому, что я не сделал ничего плохого и хотел помочь? Я по глупости думал, что они пытаются выяснить, что случилось с бедняжкой Жизель, а не то, что они пришли с тем, что, по их мнению, произошло, и просто хотели втянуть меня в это ”.

Добро пожаловать в мой мир, подумал я.

“Ты знал, что она была мертва до того, как они прибыли?”

“Нет, я звонил и переписывался с ней весь день и оставлял сообщения. Я сожалел обо всем, что произошло прошлой ночью. Но она не перезвонила, и я подумал, что она все еще злится из-за ссоры. Потом они пришли и сказали, что она мертва ”.

Очевидно, что когда проститутку находят мертвой, расследование в первую очередь обращается к сутенеру, даже если это цифровой сутенер, который не соответствует стереотипу садиста-громилы и который не держит женщин в узде с помощью угроз и физического насилия.

“Они записали разговор с тобой?”

“Насколько я знаю, нет”.

“Они проинформировали вас о вашем конституционном праве на присутствие адвоката?”

“Да, но это было позже, на станции. Я не думал, что мне нужен адвокат. Я не сделал ничего плохого. Итак, я сказал, хорошо, давай поговорим ”.

“Вы подписали какую-либо форму отказа от ответственности?”

“Да, я кое-что подписал - на самом деле я это не читал”.

Я держал свое неудовольствие в узде. Большинство людей, попадающих в систему уголовного правосудия, в конечном итоге становятся своими злейшими врагами. Они буквально разговорами прокладывают себе путь к наручникам.

“Расскажи мне, как все прошло. Сначала ты разговаривал с ними у себя дома, а потом они отвели тебя в Западное бюро?”

“Да, сначала мы были у меня около пятнадцати минут, а затем они отвезли меня в участок. Они сказали, что хотят, чтобы я посмотрел несколько фотографий подозреваемых, но это была просто ложь. Они никогда не показывали мне никаких фотографий. Они поместили меня в маленькую комнату для допросов и продолжали задавать вопросы. Затем они сказали мне, что я арестован ”.

Я знал, что для того, чтобы произвести арест, у них должны были быть физические доказательства или свидетельства очевидцев, каким-то образом связывающие Лакосса с убийством. Кроме того, что-то, что он им сказал, должно быть, не соответствовало фактам. Как только он солгал, или они подумали, что он солгал, его арестовали.

“Хорошо, и вы рассказали им о походе в квартиру жертвы в воскресенье вечером?”

“Да, и я сказал им, что она была жива, когда я уходил”.

“Ты рассказал им о том, как схватил ее за шею?”

“Да”.

“Это было до или после того, как они зачитали вам ваши права и заставили подписать отказ?”

“Э-э, я не могу вспомнить. Я думаю, что раньше.”

“Все в порядке. Я узнаю. Говорили ли они о каких-либо других доказательствах, предъявляли ли вам что-нибудь еще, что у них было?”

“Нет”.

Я снова посмотрел на часы. У меня заканчивалось время. Я решил закончить на этом вопросы по делу. Большую часть информации я бы получил в discovery, если бы взялся за это дело. Кроме того, хорошей идеей будет ограничить объем информации, которую вы получаете непосредственно от клиента. Я бы придерживался того, что сказал мне Лакосс, и это могло бы повлиять на ходы, которые я сделал позже в деле или на суде. Например, если бы Лакосс сказал мне, что он действительно убил Жизель, тогда я не смог бы вызвать его на допрос, чтобы он это отрицал. Это сделало бы меня виновным в подстрекательстве к лжесвидетельству.

“Ладно, хватит об этом пока. Если я возьмусь за это дело, как вы собираетесь мне заплатить?”

“В золоте”.

“Мне это сказали, но я имею в виду, как? Откуда берется это золото?”

“У меня это в надежном месте. Все мои деньги в золоте. Если ты возьмешься за это дело, я доставлю его тебе до конца дня. Твой менеджер сказал, что тебе нужно двадцать пять тысяч долларов, чтобы начать. При оценке мы будем использовать котировки Нью-Йоркской товарной биржи, и они будут просто доставлены. На самом деле у меня не было возможности проверить здешний рынок, но я предполагаю, что слитка весом в один фунт хватит ”.

“Ты понимаешь, что это покроет только мои начальные расходы, верно? Если это дело дойдет до предварительного слушания и суда, тогда вам понадобится больше золота. Вы можете получить дешевле, чем я, но лучше от этого не станете ”.

“Да, я понимаю. Мне придется заплатить, чтобы доказать свою невиновность. У меня есть золото”.

“Хорошо, тогда пусть ваш курьер доставит золото моему куратору. Мне это понадобится до твоего первого появления в суде завтра. Тогда я буду знать, что ты серьезно относишься к этому ”.

Я знал, что время быстротечно, но я долгое время молча изучал Лакосса, пытаясь понять его. Его история невиновности звучала правдоподобно, но я не знал, что известно полиции. У меня был только рассказ Андре, и я подозревал, что по мере раскрытия улик по делу я узнаю, что он не был так невиновен, как утверждал. Так всегда бывает.

“Ладно, последнее, Андре. Ты сказал моему куратору, что я пришел по рекомендации самой Жизель, это верно?”

“Да, она сказала, что ты лучший адвокат в городе”.

“Откуда она это знала?”

Лакосс выглядел удивленным, как будто весь разговор до сих пор был основан на том, что я знал Жизель Даллинджер.

“Она сказала, что знает тебя, что ты вел дела для нее. Она сказала, что однажды ты заключил с ней действительно выгодную сделку.”

“И ты уверен, что она говорила обо мне”.

“Да, это был ты. Она сказала, что ты сделал хоумран для нее. Она назвала тебя Микки Мэнтл.”

У меня перехватило дыхание. Однажды у меня была клиентка — тоже проститутка, — которая называла меня так. Но я не видел ее долгое время. Нет, с тех пор, как я посадил ее на самолет с достаточным количеством денег, чтобы начать все сначала и никогда не возвращаться.

“Жизель Даллинджер не было ее настоящим именем, не так ли?”

“Я не знаю. Это все, по чему я ее знал ”.

Раздался сильный стук в стальную дверь позади меня. Мое время истекло. Какому-то другому адвокату понадобилась комната, чтобы поговорить с каким-то другим клиентом. Я посмотрел через стол на Лакосса. Я больше не сомневался, брать ли его в качестве своего клиента.

Без сомнения, я брался за это дело.

4

Эрл подвез меня к "Старбаксу" на Сентрал-авеню и остановился у обочины перед входом. Я осталась в машине, пока он ходил за кофе. Я открыл свой ноутбук на рабочем столе и воспользовался сигналом кофейни, чтобы выйти в Интернет. Я попробовал три разных варианта, прежде чем ввести www.Giselle4u.com и создание веб-сайта для женщины, в убийстве которой обвиняли Андре Лакосса. Фотографии были обработаны аэрографом, волосы были другими, и пластический хирург приступил к работе с тех пор, как я видел ее в последний раз, но я не сомневался, что Жизель Даллинджер была моей бывшей клиенткой Глорией Дейтон.

Это все изменило. Помимо юридической коллизии, связанной с моим представлением интересов клиента, обвиняемого в убийстве другого клиента, были мои чувства к Глории Дейтон и внезапное осознание того, что она использовала меня таким образом, который не слишком отличался от того, как ее использовали мужчины почти всю ее жизнь.

Глория была проектом, клиентом, о котором я заботился, выходя за обычные рамки отношений адвоката и клиента. Я не могу сказать, почему так получилось, только то, что у нее была фальшивая улыбка, сардоническое остроумие и пессимистичное самопознание, которые привлекли меня. За эти годы я вел по меньшей мере шесть дел с ее участием. Все они были связаны с проституцией, наркотиками, склонением к проституции и тому подобным. Она была глубоко погружена в жизнь, но мне всегда казалось, что она заслуживает шанса подняться над этим и сбежать. Я не был героем, но я сделал, что мог для нее. Я привлек ее к программам досудебного вмешательства, реабилитационным центрам, терапии и даже однажды записал ее в городской колледж Лос-Анджелеса после того, как она выразила интерес к писательской деятельности. Ничто из этого не работало долго. Проходил год или около того, и мне звонили — она снова была в тюрьме и нуждалась в адвокате. Лорна начала говорить мне, что я должен освободить ее или передать другому адвокату, что ее дело безнадежно. Но я не мог этого сделать. Правда была в том, что мне нравилось знать Глорию Дейтон, или Дни славы, как ее тогда называли в профессии. У нее был однобокий взгляд на мир, который соответствовал ее однобокой улыбке. Она была дикой кошкой и никому, кроме меня, не позволяла себя гладить.

Это не значит, что в наших отношениях было что-то романтическое или сексуальное. Не было. На самом деле, я даже не уверен, что мы могли бы правильно называть нас друзьями. Мы встречались друг с другом слишком редко для этого. Но я заботился о ней, и именно поэтому сейчас мне больно знать, что она мертва. Последние семь лет я думал, что она сбежала и что я помог. Она взяла деньги, которые я ей дал, и улетела на Гавайи, где, по ее словам, был давний клиент, который хотел приютить ее и помочь начать все сначала. Время от времени я получал открытки, одну или две на Рождество. Все они сообщили, что у нее все было хорошо и она оставалась чистой. И они заставили меня почувствовать, что я достиг чего-то, чего редко достигают в залах суда и коридорах закона. Я изменил направление жизни.

Когда Эрл вернулся с кофе, я закрыла ноутбук и сказала ему отвезти меня домой. Затем я позвонил Лорне и сказал ей организовать полное собрание персонала на восемь часов следующего утра. Андре Лакоссе должен был предстать перед судом по второму вызову, что означало, что он должен был появиться в первый раз где-то между десятью утра и полуднем. Я хотел встретиться со своей командой и наладить дела до этого. Я сказал ей вытащить все наши файлы на Глорию Дейтон и принести их тоже.

“Зачем тебе файлы Глории?” она спросила.

“Потому что она жертва”, - сказал я.

“Боже мой, ты уверен? Это не то имя, которое дал мне Циско ”.

“Я уверен. Копы еще не осознают этого, но это была она ”.

“Мне жаль, Микки. Я знаю тебя… она тебе нравилась.”

“Да, я сделал. Я как раз думал о ней на днях и подумывал о поездке на Гавайи, когда в судах будет темно на Рождество. Я собирался позвонить ей, если доберусь туда ”.

Лорна не ответила. Поездка на Гавайи была моей идеей, чтобы пережить каникулы, не видя своего ребенка. Но я отбросила это в надежде, что все изменится. Что, возможно, на Рождество мне позвонят и пригласят прийти на ужин. Если бы я поехал на Гавайи, я бы упустил такую возможность.

“Послушай”, - сказал я, прерывая мысль. “Циско где-нибудь поблизости?”

“Нет, я думаю, он отправился туда, где жила жертва — я имею в виду, Глория — посмотреть, что он сможет выяснить”.

“Хорошо, я позвоню ему. Увидимся завтра”.

“О, Микки, подожди. Ты хочешь, чтобы Дженнифер тоже была на встрече? Я думаю, у нее есть пара выступлений в окружном суде.”

“Да, определенно. Если у нее возникнет конфликт, посмотрим, сможет ли она попросить одного из рыцарей-джедаев прикрыть ее.”

Я нанял Дженнифер несколько лет назад сразу после окончания Юго-Западной юридической школы, и она вела то, что тогда было нашей растущей практикой защиты от потери права выкупа. В прошлом году это замедлилось, в то время как защита по уголовным делам снова набрала обороты, но на Дженнифер по-прежнему лежала большая нагрузка. Была группа постоянных юристов по обращению взыскания, и они ежемесячно ходили на обеды или ужины, чтобы обменяться историями и стратегиями. Они называли себя рыцарями-джедаями, что было сокращением от JEDTI, что означало юристов, занимающихся защитой неприкосновенности титула, и братство распространялось на освещение выступлений друг друга в суде, когда возникали временные конфликты.

Я знал, что Дженнифер была бы не против, если бы ее оторвали от работы по взысканию права выкупа, чтобы немного познакомиться с криминальной стороной. Когда я нанял ее, она первым делом сказала мне, что хочет сделать карьеру в сфере защиты по уголовным делам. И в последнее время она неоднократно предлагала в электронных письмах и на наших еженедельных собраниях персонала, что пришло время нанять другого сотрудника, который займется бизнесом по взысканию имущества, пока она более полно погрузится в криминальную сферу. Я сопротивлялся, потому что наем другого сотрудника подтолкнул меня ближе к необходимости традиционной организации с офисом, секретарем, копировальной машиной и всем этим. Мне не понравилась идея накладных расходов или обычного якоря. Мне нравилось работать на заднем сиденье и летать на задних штанах.

Закончив разговор с Лорной, я опускаю окно и позволяю воздуху дуть мне в лицо. Это было напоминанием о том, что мне нравилось в том, как я все делал.

Достаточно скоро я снова поднял окно, чтобы я мог слышать Cisco по мобильному телефону. Я позвонил ему, и он сообщил, что действительно проводил поквартирный опрос в здании, где жила и умерла Жизель Даллинджер.

“Получаешь что-нибудь хорошее?”

“Обрывки. В основном она держалась особняком. Посетителей немного. Должно быть, она занималась своими делами за пределами квартиры.”

“Как насчет того, чтобы попасть в то место?”

“Внизу есть бронированная дверь. Она должна была ввести тебя в курс дела ”.

Что выглядело не очень хорошо для Ла Коссе. Полиция, вероятно, предположила, что Даллинджер знала своего убийцу и впустила его.

“Есть какие-нибудь записи о действиях у двери?” Я спросил.

“Нет, это не записанная система”, - сказал Циско.

“Камеры?”

“Нет”.

Это могло бы сократить любой путь для Лакосса.

“Хорошо, когда ты там закончишь, у меня есть кое-что для тебя”.

“Я могу вернуться к этому. Управляющий зданием проявляет готовность к сотрудничеству ”.

“Тогда ладно. Мы все собираемся встретиться завтра в восемь. Перед этим, если сможешь, я хочу, чтобы ты пробежался по имени. Глория Дейтон. Вы можете получить ДОБ из файлов, которые есть у Лорны. Я хочу знать, где она была последние несколько лет.”

“Ты получил это. Кто она?”

“Она наша жертва, только полиция этого не знает”.

“Лакосс сказал тебе это?”

“Нет, я понял это сам. Она бывшая клиентка.”

“Знаешь, я мог бы использовать это как валюту. Я связался с моргом, и они не подтвердили личность, потому что тело и квартира были сожжены. Ни с того, ни с другого нет пригодных для использования отпечатков пальцев. Они надеялись, что ее ДНК будет в системе или что они смогут найти дантиста ”.

“Да, ну, ты можешь использовать это, если это тебе что-то даст. Я только что просмотрела фотографии на веб-сайте "Жизель для тебя". Это Глория Дейтон, моя старая клиентка, которая, как я думал, переехала на Гавайи около семи лет назад. Андре сказал мне, что он работал с ней здесь последние два года. Я хочу полную картину ”.

“Понял. Семь лет назад, почему она ушла?”

Я сделал паузу, прежде чем ответить, думая о последнем деле, которое я вел для Глории Дейтон.

“У меня было дело, за которое мне хорошо заплатили, и она сыграла свою роль. Я дал ей двадцать пять тысяч, если она пообещает бросить эту жизнь и начать все сначала. Там также был парень. Она сдала его, чтобы заключить сделку. Я был посредником. Ей просто пришло время убираться из города ”.

“Может ли это иметь какое-то отношение к этому?”

“Я не знаю. Это было давно, и тот парень ушел пожизненно ”.

Гектор Арранде Мойя. Я все еще помнила его имя, то, как оно слетело с языка. Федералы очень хотели заполучить его, и Глория знала, где его найти.

“Завтра я собираюсь поставить на это Буллокс”, - сказал я, имея в виду Дженнифер Аронсон по ее прозвищу. “По крайней мере, мы могли бы использовать этого парня в качестве подставного лица”.

“Можете ли вы по-прежнему рассматривать дело, жертвой которого является бывший клиент? Разве это не своего рода конфликт интересов или что-то в этом роде?”

“С этим можно разобраться. Это правовая система, Циско. Это податливо ”.

“Понятно”.

“И последнее. В воскресенье вечером у нее был трюк в "Беверли Уилшир", который не прошел. Предположительно, парня там не было. Поройся там и посмотри, что ты можешь придумать ”.

“Ты узнал номер комнаты?”

“Да, восемь тридцать семь. Парня звали Дэниел Прайс. Все это исходит от La Cosse. Он сказал, что Глория утверждала, что комната даже не была снята.”

“Я этим занимаюсь”.

Закончив разговор с Cisco, я отложил телефон и просто смотрел в окно, пока мы не подъехали к моему дому на Фарехольм. Эрл отдал мне ключи и направился к своей машине, припаркованной у обочины. Я напомнила ему о раннем выходе на следующий день и поднялась по лестнице к входной двери.

Я положил свои вещи на обеденный стол и пошел на кухню за бутылкой пива. Закрыв холодильник, я просмотрела все фотографии и открытки, прикрепленные к дверце магнитами, пока не нашла открытку с изображением кратера Даймонд Хед на Оаху. Это была последняя открытка, которую я получил от Глории Дейтон. Я снял это с магнитного зажима и прочитал на обратной стороне.

С Новым годом, Микки Мэнтл!

Надеюсь, у тебя все хорошо. Здесь, на солнце, все хорошо. Я хожу на пляж каждый день. Ты - единственное, по чему я скучаю в Лос-Анджелесе. Приходи ко мне однажды.

Глория

Мой взгляд переместился со слов на почтовый штемпель. Дата была 15 декабря 2011 года, почти год назад. На почтовом штемпеле, на который у меня раньше не было причин смотреть, было написано "Ван Найс, Калифорния".

У меня почти год был ключ к уловке Глории на моем холодильнике, но я этого не знал. Теперь это подтвердило шараду и мое невольное участие в ней. Я не мог не задаться вопросом, почему она беспокоилась. Я был просто ее адвокатом. Не было необходимости вводить меня в заблуждение. Если бы я никогда не слышал о ней, я бы ничего не заподозрил и не пришел искать ее. Это казалось мне странно ненужным и даже немного жестоким. Особенно последняя фраза о том, чтобы прийти повидаться с ней. Что, если бы я приехала на Рождество, чтобы избежать катастрофы в моей личной жизни? Что бы случилось, если бы я приземлился, а ее там не было?

Я подошел к мусорному ведру, нажал на педаль, чтобы поднять крышку, и бросил карточку в него. Глория Дейтон была мертва. Дни славы закончились.

Я принял душ, долго держа голову под сильными струями. Многие из моих клиентов плохо кончили за эти годы. Это пришло вместе с территорией, и в предыдущих случаях я всегда рассматривал потери с точки зрения бизнеса. Постоянные клиенты были моим хлебом с маслом, и осознание того, что я потерял клиента, никогда не оставляло у меня приятных ощущений. Но с Глорией Дейтон все было по-другому. Это был не бизнес. Это было личное. Ее смерть вызвала множество чувств, от разочарования и пустоты до расстройства и гнева. Я был зол на нее не только за ложь, которую она совершила со мной, но и за то, что она осталась в мире, из-за которого в конечном итоге ее убили.

К тому времени, когда горячая вода закончилась, и я выключила струю, я поняла, что мой гнев был неуместен. Я понял, что в действиях Глории была причина и предназначение. Возможно, она не столько вычеркнула меня из своей жизни, сколько защитила меня от чего-то. Что это было, я не знал, но теперь моей задачей было выяснить.

Одевшись, я прошелся по своему пустому дому и остановился у двери спальни моей дочери. Она не останавливалась там уже год, и комната не изменилась со дня ее отъезда. Просмотр этого напомнил мне родителей, которые потеряли детей и покидают свои комнаты, застывшие во времени. Только я не потеряла своего ребенка в такой трагедии. Я прогнал ее.

Я пошел на кухню за еще одним пивом и столкнулся с ежевечерним ритуалом принятия решения, выходить или оставаться дома. Поскольку завтра рано вставать, я выбрала последнее и достала пару упаковок из холодильника. Я съел половину стейка и немного салата "Зеленая богиня", оставшегося после моего воскресного вечернего визита в Craig's, ресторан на Мелроуз-авеню, где я часто ужинал в баре в одиночестве. Я выкладываю салат на тарелку, а стейк - на сковороду на плите, чтобы разогреть.

Когда я открыла мусорное ведро, чтобы выбросить коробки, я увидела открытку от Глории. Я передумал о том, что сделал ранее, и вытащил его из-под обломков. Я еще раз изучил обе стороны открытки, снова задаваясь вопросом о цели ее отправки. Хотела ли она, чтобы я заметил почтовый штемпель и пришел искать ее? Была ли карта какой-то подсказкой, которую я упустил?

У меня пока не было ответов, но я намеревался их найти. Убрав открытку обратно в холодильник, я прикрепила ее к магниту и переместила на уровень глаз на дверце, чтобы наверняка видеть ее каждый день.

5

Эрл Бриггс добрался до дома поздно утром в среду, так что я пришел последним на восьмичасовое собрание персонала. Мы находились на третьем этаже лофтового здания на бульваре Санта-Моника, недалеко от съезда с автострады 101. Это было полупустое здание, в которое мы могли заходить всякий раз, когда это было необходимо, потому что Дженнифер занималась защитой арендодателя от потери права выкупа по схеме "услуга за услугу". Он купил и отремонтировал это место шесть лет назад, когда арендная плата была высокой и в городе, казалось, было больше независимых продюсерских компаний, чем съемочных групп, доступных для съемок их проектов. Но вскоре экономика достигла дна, и инвесторов в независимые фильмы стало так же мало, как уличных парковок возле "Айви". Многие компании закрылись, и арендодателю повезло, что здание работало на половинной мощности. В конце концов у него все перевернулось с ног на голову, и именно тогда он пришел в компанию Michael Haller & Associates, откликнувшись на одно из наших рекламных объявлений по прямой почте, адресованных объектам недвижимости, которые фигурируют в списках взыскания.

Как и большинство ипотечных кредитов, выданных до краха, этот был объединен с другими и перепродан. Это дало нам возможность. Дженнифер оспорила репутацию банка, лишившего права выкупа, и сумела затормозить процесс на десять месяцев, пока наш клиент пытался изменить ситуацию. Но лофты площадью в три тысячи квадратных футов в Восточном Голливуде больше не пользовались спросом. Он не мог выбраться из-под удара и оказался на скользком пути, ежемесячно сдавая в аренду рок-группам, которым требовались репетиционные помещения. Взыскание определенно приближалось. Вопрос был только в том, сколько месяцев Дженнифер сможет сдерживаться.

Хорошей новостью для Haller & Associates было то, что рок-группы спали допоздна. Каждый день в здании было в основном пустынно и тихо самое раннее до позднего вечера. Мы привыкли использовать лофт для наших еженедельных собраний персонала. Помещение было большим и пустым, с деревянными полами, пятнадцатифутовыми потолками, стенами из открытого кирпича и железными опорными колоннами в сочетании со множеством окон, из которых открывался прекрасный вид на центр города. Но что было в нем лучше всего, так это то, что в юго-восточном углу был встроен зал заседаний, закрытая комната, в которой все еще стоял длинный стол и восемь стульев. Здесь мы встретились, чтобы обсудить дела и где нам теперь предстояло выработать стратегию защиты Андре Лакосса, цифрового сутенера, обвиняемого в убийстве.

В зале заседаний было большое окно из зеркального стекла, выходящее на остальную часть лофта. Когда я шел через большое пустое пространство, я мог видеть всю команду, стоящую вокруг стола и смотрящую на что-то сверху вниз. Я предположил, что это была коробка пончиков от Боба, которые Лорна обычно приносила на наши встречи.

“Извините, я опоздал”, - сказал я, входя.

Циско отвернул свое широкое тело от стола, и я увидел, что команда смотрела не на пончики. На столе лежал золотой кирпич, сияющий, как утреннее солнце, пробивающееся над горами.

“Это не похоже на фунт”, - сказал я.

“Еще”, - сказала Лорна. “Это килограмм”.

“Я думаю, он думает, что мы собираемся предстать перед судом”, - сказала Дженнифер.

Я улыбнулся и проверил шкаф, который тянулся вдоль левой стены комнаты. Лорна приготовила там кофе и пончики. Я положил свой портфель на стол в зале заседаний и пошел за кофе, нуждаясь в порции кофеина больше, чем в золоте, чтобы взбодриться.

“Итак, как у всех дела?” Спросила я, повернувшись к ним спиной.

Я получил целый хор хороших отзывов, когда принес кофе и глазированный пончик к столу и сел. Было трудно смотреть на что-либо, кроме золотого кирпича.

“Кто принес это?” Я спросил.

“Это прибыло на бронированном грузовике”, - сообщила Лорна. “Из места, называемого Хранилищем золотого стандарта. Ла Коссе сделал заказ на доставку из тюрьмы. Мне пришлось расписаться за это в трех экземплярах. Доставщиком был вооруженный охранник.”

“Итак, сколько стоит килограмм золота?”

“Около пятидесяти четырех килограммов”, - сказал Циско. “Мы только что посмотрели это”.

Я кивнул. Лакосс более чем удвоил свое давление на меня. Мне это понравилось.

“Лорна, ты знаешь, где находится суд Святого Винсента в центре города?”

Она покачала головой.

“Это в ювелирном квартале. Прямо на седьмой улице Бродвея. Там есть куча оптовых торговцев золотом. Вы с Циско отнесете это туда и обналичите — конечно, если это настоящее золото. Как только будут деньги и они поступят на трастовый счет, напиши мне и дай знать. Я дам Лакоссу расписку ”.

Лорна посмотрела на Циско и кивнула. “Мы пойдем сразу после собрания”.

“Ладно, хорошо. Что еще? Ты принес дело Глории Дейтон?”

“Файлы”, - поправила она, опускаясь на пол и поднимая девятидюймовую стопку папок с делами.

Она подтолкнула их через стол ко мне, но я ловко перенаправил их на Дженнифер.

“Волы, это твои”.

Дженнифер нахмурилась, но послушно протянула руку, чтобы принять файлы. На ней были темные волосы, собранные сзади в хвост, ее деловой вид. Я знал, что ее хмурый вид противоречил тому факту, что она охотно согласилась бы на любую часть дела об убийстве. Я также знал, что могу рассчитывать на ее самую лучшую работу.

“Что я ищу во всем этом?” - спросила она.

“Я еще не знаю. Я просто хочу, чтобы еще одна пара людей посмотрела на эти файлы. Я хочу, чтобы вы ознакомились с делами и Глорией Дейтон. Я хочу, чтобы вы знали о ней все, что только можно знать. Циско работает над ее профилем за годы, прошедшие с тех случаев ”.

“Хорошо”.

“В то же время, я хочу, чтобы ты занялся кое-чем другим”.

Она положила свой блокнот перед собой.

“Хорошо”.

“Где-то в самом последнем файле вы найдете несколько заметок моего бывшего следователя, Рауля Левина. Они рассматривают торговца наркотиками и его местонахождение в отеле. Его зовут Гектор Арранде Мойя. Он был членом картеля Синалоа, и федералы разыскивали его. Я хочу, чтобы вы вытянули из него все, что сможете. Я помню, что он ушел на всю жизнь. Выясни, где он и что с ним происходит ”.

Дженнифер кивнула, но затем сказала, что не следует логике задания.

“Почему мы преследуем этого наркоторговца?”

“Глория отказалась от него, чтобы заключить сделку. Парень сильно пострадал, и в какой-то момент мы, возможно, рассмотрим альтернативные теории ”.

“Верно. Защита соломенного человека”.

“Просто посмотри, что ты сможешь найти”.

“Рауль Левин все еще здесь? Может быть, я начну с него, посмотрим, что он помнит о Гекторе.”

“Хорошая идея, но его нет рядом. Он мертв ”.

Я увидел, как Дженнифер посмотрела на Лорну, и глаза Лорны предостерегли ее от этой темы.

“Это долгая история, и мы поговорим об этом когда-нибудь”, - сказал я.

Прошел мрачный момент.

“Хорошо, тогда я просто посмотрю, что смогу выяснить сама”, - сказала Дженнифер.

Я обратил свое внимание на Циско.

“Циско, что у тебя есть для нас?”

“У меня пока есть несколько дел. Прежде всего, ты попросил меня разыскать Глорию с тех пор, как у вас с ней в последний раз было дело. Я сделал это и подключился ко всем обычным каналам, цифровым и человеческим, и она практически исчезла из сети после того последнего дела. Вы сказали, что она переехала на Гавайи, но если и переехала, то она никогда не получала водительских прав, не оплачивала коммунальные услуги, не подключала кабельное телевидение и не покупала недвижимость ни на одном из островов.”

“Она сказала, что собирается жить с другом”, - сказал я. “Кто-то, кто собирался позаботиться о ней”.

Циско пожал плечами.

“Это могло бы быть, но большинство людей оставляют хотя бы тень следа. Я ничего не смог найти. Я думаю, что более вероятно, что именно в этот момент она начала переосмысливать себя. Ты знаешь, новое имя, удостоверение личности, все такое.”

“Жизель Даллинджер”.

“Возможно, или это могло быть позже. Люди, которые делают это, обычно не придерживаются одного идентификатора. Это цикл. Всякий раз, когда они думают, что кто-то, возможно, приближается или пришло время измениться, они проходят через процесс снова ”.

“Да, но она не была в программе защиты свидетелей. Она просто хотела начать все сначала. Это кажется чем-то экстремальным ”.

Тогда Дженнифер вмешалась в разговор "туда-сюда".

“Я не знаю, если бы у меня была эта запись на мое имя, и я хотел бы где-то начать все сначала, я бы потерял название. В наши дни все цифровое, и многое из этого является общедоступной информацией. Вероятно, последнее, чего она хотела, это чтобы кто-нибудь на Гавайях раскопал все это ”.

Она похлопала по стопке папок перед собой. Она сделала хорошее замечание.

“Хорошо, ” сказал я, “ что насчет Жизель Даллинджер?" Когда она появилась?”

“Не совсем уверен”, - сказал Циско. “Ее нынешние водительские права были выданы в Неваде два года назад. Она так и не изменила его, когда переехала сюда. Она сняла квартиру на улице Франклина шестнадцать месяцев назад, обеспечив четырехлетнюю историю аренды в Лас-Вегасе. У меня не было времени вернуться к этому там, но я скоро к этому вернусь ”.

Я достал блокнот из своего портфеля и написал несколько вопросов, которые мне нужно было задать Андре Лакоссу при следующем разговоре.

“Хорошо, что еще?” Я спросил. “Ты добрался вчера до ”Беверли Уилшир"?"

“Я сделал. Но прежде чем я перейду к этому, давайте поговорим о квартире на Франклин.”

Я кивнул. Это был его отчет. Он мог преподнести это так, как хотел.

“Давайте начнем с огня. Первое сообщение поступило в двенадцать пятьдесят одну утра понедельника, когда сработала пожарная сигнализация в коридоре за пределами квартиры, и жильцы вошли в коридор и увидели дым, идущий из двери нашей жертвы. Огонь уничтожил гостиную, где находилось тело, и сильно повредил кухню и две спальни. Детекторы дыма в квартире, очевидно, не сработали, и причина этого расследуется ”.

“А как насчет спринклерной системы?”

“Нет спринклерной системы. Это старое здание, и оно было построено дедом без него. Итак, из того, что я смог узнать на пожарной станции, было проведено два расследования этой смерти.”

“Двое?” Я спросил.

Это звучало как нечто, что я мог бы использовать.

“Это верно. И полиция, и пожарные следователи сначала списали это на несчастный случай, когда жертва заснула на диване во время курения. Катализатором послужила блузка, которая была на ней надета, сделанная из полиуретана. Что изменило их мнение об этом, так это первоначальный опрос коронера. Останки были упакованы и помечены на месте преступления и доставлены в офис судмедэксперта ”.

Циско просмотрел свои собственные заметки, которые были нацарапаны в карманном блокноте, который казался крошечным в его большой левой руке.

“Заместитель судмедэксперта по имени Селеста Фрейзер провела предварительный осмотр тела и определила, что подъязычная кость была сломана в двух местах. Это все изменило довольно быстро ”.

Я посмотрел на Лорну и понял, что она не знает, что такое подъязычная кость.

“Это маленькая косточка в форме подковы, которая защищает трахею”.

Я прикоснулся к передней части своей шеи в качестве иллюстрации.

“Если она сломана, это означает, что была нанесена травма передней части шеи. Ее душили, придушили.”

Она кивнула в знак благодарности, и я сказал Циско продолжать.

“Итак, они вернулись со следователями из отдела поджогов и убийств, и теперь у нас полномасштабное расследование убийства. Они стучались в двери, и я поговорил со многими людьми, с которыми они разговаривали. Некоторые из них слышали спор, доносившийся из ее квартиры около одиннадцати вечера в воскресенье. Повышенные голоса. Мужчина и женщина сцепились из-за денег.”

Он снова обратился к своей записной книжке, чтобы узнать имя.

“Миссис Аннабет Стивенс живет прямо через коридор от квартиры жертвы, и она смотрела в глазок, когда мужчина ушел после ссоры. Она сказала, что время было между половиной двенадцатого и полуночью, потому что новости закончились, а она легла спать в полночь. Позже она опознала Андре Лакосса, когда копы показали ей упаковку из шести банок пива.”

“Она сказала тебе это?”

“Она сделала”.

“Знала ли она, что ты работаешь на парня, которого она опознала?”

“Я сказал ей, что расследую смерть напротив, и она охотно поговорила со мной. Я не отождествлял себя дальше этого, потому что она никогда ни о чем больше не просила ”.

Я кивнул Циско. То, что он смог так тонко изложить историю ключевого свидетеля обвинения на столь раннем этапе игры, было хорошей работой с его стороны.

“Сколько лет миссис Стивенс?”

“Ей за шестьдесят. Я думаю, что она большую часть времени находилась у этого глазка. В каждом здании есть такой назойливый тип ”.

Вмешалась Дженнифер.

“Если она говорит, что он ушел до полуночи, как полиция объясняет, что детектор дыма в коридоре не включался еще пятьдесят минут?”

Циско снова пожал плечами.

“Могло бы быть несколько объяснений. Первое, что дыму потребовалось некоторое время, чтобы проникнуть под дверь. Огонь мог гореть там все это время. Или, во-вторых, он устроил пожар с какой-то задержкой или другим приспособлением, чтобы дать ему время выйти и убраться восвояси. А потом их становится трое, комбинация одного и двух ”.

Циско полез в карман и вытащил пачку сигарет и спички. Он вытряхнул сигарету из пачки, а затем положил ее в сложенный коробок спичек.

“Старейший трюк в книге”, - сказал он. “Ты зажигаешь сигарету, и она медленно догорает до спичек. Спички подлетают и воспламеняют катализатор. Дает фору от трех до десяти минут, в зависимости от используемой сигареты ”.

Я кивнул больше самому себе, чем Циско. Я получал представление о деле государства против моего клиента и уже разрабатывал стратегии и ходы. Циско продолжил.

“Знаете ли вы, что по закону в большинстве штатов у любой марки сигарет, продаваемых в этом штате, должна быть трехминутная скорость сгорания при курении без присмотра? Вот почему большинство поджигателей используют иностранные сигареты ”.

“Это здорово”, - сказал я. “Мы можем вернуться к этому делу? Что еще ты взял из жилого дома?”

“На данный момент это примерно все”, - сказал Циско. “Тем не менее, я вернусь туда. Многих людей не было дома, когда я постучал ”.

“Это потому, что они смотрели в глазок и испугались, когда увидели тебя”.

Я имел в виду это в шутку, но это было не лишено смысла. Циско ездил на "Харлее" и одевался соответственно роли. Его обычная одежда состояла из черных джинсов, ботинок и облегающей черной футболки с кожаным жилетом поверх нее. Учитывая его внушительный рост, одежду и проницательный взгляд его темных глаз через глазок, для меня не было ничего удивительного в том, что некоторые люди не открывали свои двери. На самом деле, я был еще больше удивлен, когда он сообщил о сотрудничестве свидетеля. Настолько, что я приложил все усилия, чтобы убедиться, что сотрудничество было полностью добровольным. Последнее, чего я когда-либо хотел, это чтобы свидетель нанес мне неприятный удар во время дачи показаний. Я лично проверил их всех.

“Я имею в виду, может быть, тебе стоит время от времени думать о том, чтобы носить галстук”, - добавил я. “Знаешь, у меня есть целая коллекция клипов”.

“Нет, спасибо”, - решительно ответил Циско. “Мы можем сейчас перейти к отелю или ты хочешь продолжать стрелять в меня?”

“Полегче, большой парень, я просто слегка подталкиваю тебя. Расскажите нам об отеле. У тебя была напряженная ночь.”

“Я работал допоздна. В любом случае, отель - это то место, где все становится хорошо ”.

Он открыл свой ноутбук и набрал команду, пока говорил, его большие пальцы барабанили по клавиатуре.

“Мне удалось заручиться сотрудничеством сотрудников службы безопасности отеля "Беверли Уилшир", даже не надев галстук. Они—”

“Хорошо, хорошо”, - сказал я. “Больше никаких обсуждений галстуков”.

“Хорошо”.

“Продолжай. Что они тебе там сказали?”

6

Циско сказал, что важно было не то, что они сказали ему в отеле. Это было то, что они показали ему.

“Большинство общественных мест в отеле находятся под круглосуточным наблюдением камер видеонаблюдения”, - сказал он. “Таким образом, у них есть почти все записи визита нашей жертвы в отель в воскресенье вечером в цифровом формате. Они предоставили мне копии за символическую плату, которую я буду оплачивать ”.

“Без проблем”, - сказал я.

Циско развернул компьютер на столе так, чтобы остальные из нас могли видеть экран.

“Я использовал компьютерную базовую программу редактирования и соединил различные ракурсы в одном непрерывном дубле в режиме реального времени. Мы можем отслеживать ее все время, пока она была там ”.

“Тогда сыграй это, Скорсезе”.

Он нажал кнопку воспроизведения, и мы начали смотреть. Воспроизведение было черно-белым и без звука. Изображение было зернистым, но не до такой степени, чтобы лица были затемнены или их невозможно было идентифицировать. Все началось с вида сверху на вестибюль отеля. Отметка времени вверху гласила, что было 9: 44 вечера. Хотя вестибюль был заполнен поздними регистрациями и другими входящими и выходящими людьми, Глорию / Жизель было достаточно легко заметить, когда она шла через вестибюль к нише лифта. Она была одета в черное платье до колен, ничего слишком рискованного, и выглядела совершенно непринужденно и по-домашнему. У нее была сумка для покупок от Saks, которая помогла ей продать образ того, кому принадлежит.

“Это она?” Спросила Дженнифер, указывая на женщину, сидящую на круглом диване и демонстрирующую много ног.

“Слишком очевидно”, - сказал я. “Она”.

Я указал на правую часть экрана и отследил Глорию. Она улыбнулась охраннику, который стоял у входа в нишу лифта, и без колебаний прошла мимо него.

Вскоре угол изменился, и мы посмотрели вниз с потолка ниши лифта. Глория проверила свой телефон на наличие электронной почты, пока ждала. Довольно скоро прибыл лифт, и она вошла.

Следующий ракурс камеры был изнутри лифта. Глория вошла в систему и нажала кнопку 8. Подъехав, она подняла сумку и заглянула в нее. Просмотр, который у нас был, не позволил нам увидеть содержимое.

Когда она добралась до восьмого этажа, она вышла из лифта, и экран потемнел.

“Хорошо, здесь мы погружаемся во тьму”, - сказал Циско. “Никаких камер на этажах для гостей”.

“Почему бы и нет?” Я спросил.

“Они сказали мне, что это проблема конфиденциальности. Запись того, кто в какую комнату заходит, может доставить больше проблем, чем того стоит, когда дело доходит до бракоразводных процессов, повесток в суд и всего такого прочего ”.

Я кивнул. Объяснение казалось обоснованным.

Экран снова ожил, показывая Глорию, спускающуюся на лифте вниз. Я отметил на отметке времени, что прошло пять минут, что означает, что Глория, по-видимому, постучала в дверь и ждала в коридоре возле комнаты 837 в течение значительного периода времени.

“Там, наверху, на восьмом этаже, есть домашний телефон?” Я спросил. “Она потратила все это время, стуча в дверь, или позвонила портье, чтобы спросить о номере?”

“Телефона нет”, - сказал Циско. “Просто смотри”.

Оказавшись на первом этаже, Глория вышла из лифта и направилась к домашнему телефону, который стоял на столике у стены. Она сделала звонок и вскоре с кем-то разговаривала.

“Это она просит, чтобы ее подключили к комнате”, - сказал Циско. “Оператор говорит ей, что в отеле не зарегистрирован Дэниел Прайс, и никто в восемь тридцать семь.”

Глория повесила трубку, и по языку ее тела я мог сказать, что она была раздражена, разочарована. Ее поездка была потрачена впустую. Она направилась обратно через вестибюль, двигаясь быстрее, чем когда пришла.

“Теперь посмотри на это”, - сказал Циско.

Глория была на полпути через вестибюль, когда мужчина появился на экране в тридцати футах позади нее. На нем была фетровая шляпа, и он опустил голову, глядя на экран своего телефона. Казалось, он тоже направлялся к главным дверям, и в нем не было ничего подозрительного, кроме того, что его черты были скрыты шляпой и опущенным лицом.

Глория внезапно сменила направление и направилась к стойке регистрации. Это заставило мужчину позади нее также неловко изменить свое направление. Он повернулся, подошел к круглому дивану и сел.

“Он следует за ней?” Спросила Лорна.

“Подожди с этим”, - сказал Циско.

На экране Глория подошла к стойке регистрации, подождала, пока позаботятся о госте впереди нее, затем задала дежурному вопрос. Он набрал что-то на клавиатуре, посмотрел на экран и покачал головой. Он, очевидно, говорил ей, что никакого Дэниела Прайса, зарегистрированного в качестве гостя в отеле, не было. Все это время мужчина в шляпе сидел, наклонив голову, и поля шляпы скрывали его лицо. Он смотрел на свой телефон, но ничего с ним не делал.

“Этот парень даже не печатает”, - сказала Дженнифер. “Он просто смотрит на свой телефон”.

“Он смотрит на Глорию”, - сказал я. “Только не телефон”.

Невозможно было сказать наверняка из-за шляпы, но казалось очевидным, что у Глории был последователь. Закончив у стойки регистрации, она повернулась и снова направилась к парадным дверям вестибюля. Она вытащила сотовый телефон из сумочки и нажала на быстрый набор. Прежде чем она подошла к дверям, она что-то быстро сказала в телефон, а затем бросила его в свою сумку. Затем она вышла из отеля.

Прежде чем она ушла, мужчина в шляпе встал и пересек вестибюль позади нее. Он ускорил шаг, как только она прошла через двери, и это, казалось, подтверждало, что импровизированный поворот Глории к стойке регистрации выявил хвост.

После того, как мужчина в шляпе покинул вестибюль, ракурс камеры переместился на внешний бордюр, где черный городской автомобиль, похожий на мой, остановился перед Глорией у стойки парковщика. Она открыла заднюю дверь, бросила сумку Saks внутрь, а затем забралась за ней. Машина тронулась с места и исчезла из кадра. Мужчина в шляпе пересек парковочные дорожки и тоже покинул кадр, ни разу не подняв головы настолько, чтобы был виден даже его нос.

Воспроизведение закончилось, и все долгое время молчали, прокручивая это в своих головах.

“И что?” Циско, наконец, спросил.

“Значит, за ней следили”, - сказал я. “Я так понимаю, ты спрашивал о парне в отеле?”

“Я сделал, и он там не работает. В ту ночь у них никто не работал в службе безопасности под прикрытием. Этот парень — кем бы он ни был — был посторонним ”.

Я кивнул и еще немного подумал о том, что я видел.

“Он не последовал за ней внутрь”, - сказала я. “Означает ли это, что он уже был там?”

“У меня на него тоже есть петля”, - сказал Циско.

Он повернул компьютер обратно к себе и ввел еще несколько команд, вызвав второе видео. Он повернул экран обратно к нам и нажал на воспроизведение. Циско предоставил повествование.

“Хорошо, это он сидит в вестибюле в девять тридцать. Он был там до нее. Он остается таким, пока она не доберется туда. У меня есть параллель с этим ”.

Он развернул компьютер назад, а затем настроил параллельные видеоролики, прежде чем снова повернуть его к нам. Изображения с разных камер были синхронизированы по отметкам времени, и мы смогли наблюдать, как Глория пересекает вестибюль, а мужчина в шляпе следит за ней, его шляпа поворачивается, когда она проходит по другой стороне комнаты. Затем он подождал, пока она спустится с восьмого этажа, и последовал за ней, после того как она внезапно остановилась у стойки регистрации.

Шоу окончено, Циско закрыл свой компьютер.

“Хорошо, так кто же он?” Я спросил.

Циско развел руками, размах крыльев почти семь футов.

“Все, что я могу вам сказать, это то, что он не работает в отеле”, - сказал он.

Я встал и начал расхаживать за столом. Я был в восторге. Человек в шляпе был загадкой, а загадки всегда играли на стороне защиты. Загадки были вопросительными знаками, которые приводили к обоснованным сомнениям.

“Вы не знаете, полиция уже побывала в отеле?” Я спросил.

“По состоянию на прошлую ночь, нет”, - сказал Циско. “Они уже изложили свое дело окружному прокурору. Их, вероятно, не волнует, что она делала за несколько часов до убийства ”.

Я покачал головой. Глупо было недооценивать государство.

“Не волнуйся, они это сделают”.

“Мог ли он работать на Глорию?” Спросила Дженнифер. “Ты знаешь, как ее безопасность или что-то в этом роде?”

Я кивнул.

“Хороший вопрос. Я спрошу клиента, когда увижу его перед первым выступлением. Я также спрошу о городской машине, которая подобрала ее. Посмотри, был ли у нее постоянный водитель. Но есть что-то в этом ... в этом видео, что не соответствует действительности. Это не вяжется с тем парнем, который работает на нее. Как будто он знал, что там были камеры, и он не снял шляпу, а голову опустил. Он не хотел, чтобы его видели на камеру ”.

“И он был там до того, как она приехала”, - добавил Циско. “Он ждал ее”.

“Он вел себя так, как будто знал, что она поднимется и тут же спустится обратно”, - поддержала Лорна. “Он знал, что в той комнате наверху никого не было”.

Я перестал ходить и указал на закрытый ноутбук Циско.

“Он, должно быть, тот самый парень”, - сказал я. “Он Дэниел Прайс. Мы должны выяснить, кто он такой ”.

“Эм, могу я заглянуть сюда на минутку?” Спросила Дженнифер.

Я кивнул, предоставляя ей слово.

“Прежде чем мы разозлимся из-за этого таинственного мужчины в шляпе, мы должны вспомнить, что наш клиент признался полиции, что он был с ней в квартире жертвы после того, как этот парень следил или не следил за ней, и что он спорил с ней и схватил ее рукой за горло. Итак, вместо того, чтобы беспокоиться о том, что происходило до того, как он был в ее квартире, не должны ли мы беспокоиться о том, что делал или не делал Лакосс, когда он действительно был в этом месте? ”

“Это все важно”, - быстро ответила я. “Но все это нужно проверить. Нам нужно найти этого парня и посмотреть, что он делал. Циско, ты можешь немного расширить поиск? Этот отель находится прямо в конце Родео Драйв. Там должно быть больше камер. Может быть, мы сможем проследить за этим парнем до машины и снять номер. Его след не совсем остыл”.

Циско кивнул.

“Я этим занимаюсь”.

Я посмотрел на свои часы. Мне нужно было двигаться в сторону центра города и суда по предъявлению обвинений.

“Хорошо, что еще?”

Никто ничего не сказал, затем Лорна робко подняла руку.

“Лорна, что?”

“Просто напоминаю, сегодня в два у вас досудебное совещание в Тридцатом отделе на Рэмси”.

Я застонал. Другой из моих звездных клиентов, Дейдре Рэмси, было предъявлено обвинение в пособничестве и подстрекательстве к совершению целого ряда преступлений в одном из самых странных дел, с которыми сталкивался я или любой другой адвокат за последние годы. Впервые она привлекла общественное внимание годом ранее как неназванная жертва ужасного нападения, произошедшего во время захвата круглосуточного магазина. По первым сообщениям, двадцатишестилетний мужчина был одним из четырех покупателей и двух сотрудников магазина, когда двое вооруженных до зубов мужчин в масках проникли в заведение, чтобы ограбить. Покупателей и сотрудников загнали в складское помещение и заперли там, в то время как вооруженные люди использовали лом, чтобы открыть ячейку для внесения наличных в магазин.

Но затем вооруженные люди вернулись в складское помещение и приказали всем пленным сдать свои кошельки и драгоценности и снять всю одежду. Пока один из мужчин охранял остальных, второй мужчина изнасиловал Рэмси на глазах у всей группы. Затем мужчины сбежали из магазина, забрав в общей сложности 280 долларов и две коробки конфет, помимо личных вещей жертв. В течение нескольких месяцев преступление оставалось нераскрытым. Городской совет предложил вознаграждение в размере 25 000 долларов за информацию, которая приведет к арестам подозреваемых, и Рэмси подал иск о халатности против корпорации, которой принадлежал магазин, утверждая, что бизнес не обеспечивал адекватную защиту своих клиентов. Зная, что последнее, что они хотели видеть, это как Рэмси дает показания о своем испытании перед присяжными, совет директоров корпорации в Далласе проголосовал за урегулирование дела, выплатив Рэмси 250 000 долларов за ее проблемы.

Деньги - великий разрушитель отношений. Через две недели после того, как Рэмси ушел с деньгами, следователям по делу позвонила женщина, поинтересовавшаяся, доступна ли еще награда городского совета. Когда ей сообщили, что это было, она рассказала удивительную историю. Она сказала, что урегулирование в размере 250 тысяч долларов было истинной целью ограбления и что насильник-грабитель на самом деле был парнем Рэмси, Тариком Андервудом. Изнасилование было частью сложной аферы по обоюдному согласию, согласно the snitch, схеме обогащения, придуманной самой Рэмси.

Как оказалось, звонившей была бывшая лучшая подруга Рэмси — то есть до тех пор, пока она не почувствовала, что ее несправедливо лишили богатства, дарованного Рэмси. Последовали предписанные судом прослушки, и довольно скоро Рэмси, ее бойфренд и его партнер по ограблению были арестованы. Офис государственного защитника взял на себя защиту Андервуд, что поставило ее в противоречие с защитой Рэмси, и поэтому ее дело было передано мне. Это было недорогое дело с низкой вероятностью, но Рэмси отказался признать это. Она хотела предстать перед судом, и у меня не было выбора, кроме как отвезти ее туда. Это не могло закончиться красиво.

Напоминание о слухе пробило дыры в блоке двигателя моего дневного импульса. Мой стон не остался незамеченным Лорной.

“Ты хочешь, чтобы я попыталась отложить это?” - предложила она.

Я думал об этом. Я был искушаем.

“Ты хочешь, чтобы я взял это на себя?” Предложила Дженнифер.

Конечно, она хотела этого. Она бы взялась за любое уголовное дело, которое я бы ей дал.

“Нет, это собака”, - сказал я. “Я не могу так поступить с тобой. Лорна, посмотри, что ты можешь сделать. Я хочу баллотироваться с Ла Коссом сегодня, если смогу ”.

“Я дам тебе знать”.

Все либо хватали последний пончик, либо направлялись к двери.

“Хорошо, тогда у всех есть свои задания, и они знают, что они делают в этом деле”, - сказал я. “Оставайся на связи и дай мне знать, что тебе известно”.

Я приготовил еще одну чашку кофе и вышел последним. Эрл ждал с машиной на задней парковке. Я сказал ему ехать в центр к зданию суда и держаться подальше от автострады. Я хотел попасть туда вовремя, чтобы поговорить с Андре Лакоссом, прежде чем они потащат его к судье.

7

У меня было пятнадцать минут с моим клиентом, прежде чем его вместе с несколькими другими клиентами отведут в зал суда для первого выступления перед судьей. Он был в переполненной камере предварительного заключения за пределами суда для предъявления обвинений, и мне пришлось наклониться поближе к решетке и говорить шепотом, чтобы другие мужчины в камере не услышали.

“Андре, у нас здесь не так много времени”, - сказала я. “Через несколько минут вас отведут в зал суда на встречу с судьей. Это будет коротко и мило, обвинения будут зачитаны, и они назначат дату предъявления тебе обвинения ”.

“Разве я не заявляю о своей невиновности?”

“Нет, пока нет. Это всего лишь формальность. После того, как вас арестуют, у них есть сорок восемь часов, чтобы доставить вас к судье, чтобы дело сдвинулось с мертвой точки. Это будет очень кратко.”

“А как насчет освобождения под залог?”

“Вы не выйдете под залог, если только тот золотой кирпич, который вы нам прислали, не будет одним из многих. Вы обвиняетесь в убийстве. Они внесут залог, но по самым скромным подсчетам он, вероятно, составит два миллиона, может быть, два с половиной. Это залог в двести тысяч долларов. У тебя есть столько золота? Ты не получишь этого обратно, ты знаешь.”

Он ссутулился и прижался лбом к решетке, которая разделяла нас.

“Я не могу выносить это место”.

“Я знаю, но прямо сейчас у тебя нет выбора”.

“Ты сказал, что можешь перевести меня в другой модуль?”

“Конечно, я могу это сделать. Дай мне слово, и я переведу тебя в режим ”вне игры".

“Сделай это. Я не хочу возвращаться туда ”.

Я наклонился ближе и прошептал тише.

“С тобой что-то случилось там прошлой ночью?”

“Нет, но там внутри есть животные. Я не хочу быть там ”.

Я не сказал ему, что независимо от того, куда его поместят в тюремном комплексе, ему это не понравится. Животные были повсюду.

“Я расскажу об этом судье”, - сказал я вместо этого. “Теперь я хочу спросить тебя пару вещей об этом деле, прежде чем мы приступим к нему, хорошо?”

“Продолжай. Ты достал золото?”

“Да, я получил золото. Больше, чем мы просили, но все это пойдет на вашу защиту, и если это не будет использовано, остальное вернется к вам. У меня есть для тебя квитанция, если хочешь, но я не думаю, что ты захочешь носить с собой в мужском центре клочок бумаги, который показывает, что у тебя есть деньги ”.

“Нет, ты прав. Оставь это пока себе ”.

“Ладно. Теперь вопросы. Была ли у Жизель какая-нибудь защита, о которой ты знаешь?”

Он покачал головой, как будто не был уверен, но затем ответил.

“У нее была охранная сигнализация, но я не знаю, пользовалась ли она ею когда—нибудь, и я ...”

“Нет, я имею в виду людей. Был ли у нее телохранитель или кто-то, кто обеспечивал ее безопасность, когда она ходила на звонки, свидания или как вы там это называете?”

“О, нет, ничего такого, о чем она мне когда-либо рассказывала. У нее был водитель, и она могла позвонить ему, если возникала проблема, но обычно он просто оставался в машине ”.

“Мой следующий вопрос был о водителе. Кем он был и как мне связаться с ним?”

“Его зовут Макс, и он был ее другом. Днем у него была другая работа, а ночью он подвозил ее. По сути, она просто работала по ночам ”.

“Макс, что?”

“Я не знаю его фамилии. Я даже никогда не встречал его. Она просто упоминала о нем время от времени. Она сказала, что он был ее мускулом.”

“Но он не вошел с ней”.

“Насколько я знаю, нет”.

Я заметил, что другой заключенный маячит за левым плечом моего клиента. Он пытался подслушать наш разговор.

“Давайте спустимся”, - сказал я.

Мы спустились по решетке на другую сторону камеры предварительного заключения. Подслушивающий остался позади.

“Хорошо”, - сказал я. “Расскажите мне о телефонном звонке, который вы сделали в отель, чтобы проверить клиента Джулии Робертс. Как все это произошло?”

Я посмотрел на свои часы.

“Быстро”, - добавил я.

“Ну, он установил контакт через веб-сайт. Я назвал ему цены и...

“Это было по электронной почте?”

“Нет, он звонил. Из отеля. Я увидел это на определителе вызывающего абонента.”

“Ладно, продолжай. Он позвонил из отеля, что потом?”

“Я назвал ему ее цену, и он сказал, что это нормально, и поэтому мы назначили встречу на девять тридцать той ночью. Он дал мне номер комнаты, и я сказала ему, что мне нужно перезвонить, чтобы подтвердить. Он сказал ”хорошо ", и я так и сделала ".

“Вы позвонили в отель и попросили номер восемь тридцать семь?”

“Это верно. Они соединили меня, и это был тот же самый парень. Я сказал ему, что она будет там в девять тридцать.”

“Хорошо, и ты никогда раньше не имел дела с этим парнем?”

“Нет, никогда”.

“Как он заплатил?”

“Он не сделал. Вот почему я подрался с Гизом. Она сказала, что он не заплатил, потому что в той комнате никого не было. Она сказала, что на ресепшене ей сказали, что парень выписался в тот день, и я знал, что это чушь собачья, потому что я разговаривал с ним в той комнате ”.

“Верно, верно, но вы обсуждали с ним оплату? Ты знаешь, наличными или кредитом?”

“Да, он сказал, что собирается заплатить наличными. И вот почему я пошел к Гизу, чтобы забрать свою долю. Если бы парень просто расплатился кредитной картой, я бы провел транзакцию и забрал свою долю. Это была оплата наличными, которая заставила меня захотеть пойти забрать до того, как у нее был шанс потратить все это или потерять ”.

Деловая практика Лакосса теперь становилась для меня понятнее.

“И вот как ты всегда это делал?”

“Да”.

“Это было обычным делом”.

“Да, всегда одно и то же”.

“А голос этого парня, вы не узнали в нем предыдущего клиента?”

“Нет, я этого не узнал, и он также сказал, что он новый клиент. Какое это имеет отношение к чему-либо?”

“Может быть, ничего, но, возможно, все. Как часто вы общались с Жизель?”

Лакосс пожал плечами.

“Каждый день смс. Мы часто переписывались, но когда мне нужен был быстрый ответ, я звонил ей на мобильный. Может быть, пару раз в неделю мы бы разговаривали ”.

“И вы часто с ней виделись?”

“Может быть, раз или два в неделю, когда у нас был клиент за наличные. Я бы зашел забрать после. Иногда мы встречались за кофе или завтраком, и тогда я собирал деньги ”.

“И она никогда не утаивала от тебя?”

“У нас и раньше были проблемы”.

“Как же так?”

“Я в значительной степени узнал с Giz, что деньги предназначены для трат. Чем дольше я оставлял у нее свои деньги, тем больше вероятность, что они будут потрачены. Я никогда не ждал долго, чтобы забрать.”

Я видел, как ряд арестованных, у которых только что были первые выступления, выводили из зала суда обратно в другую камеру предварительного заключения. Лакосс собирался выходить.

“Ладно, подожди секунду”.

Я наклонился и открыл свой портфель на кафельном полу. Я достал документ, который мне нужно было подписать, и ручку, а затем снова встал.

“Андре, это отказ от разрешения конфликта интересов. Мне нужно, чтобы ты подписал это, если хочешь, чтобы я представлял тебя. Это подтверждает, что вы понимаете, что жертва, в убийстве которой вас обвиняют, была моим бывшим клиентом. Вы отказываетесь от любых будущих заявлений о том, что у меня был конфликт интересов, когда я представлял вас. Ты говоришь прямо сейчас, что тебя это устраивает. Поторопись и подпиши это, пока они не увидели тебя с ручкой ”.

Я передал документ и ручку, и он подписал его. Он быстро просмотрел страницу, передавая ее обратно.

“Кто такая Глория Дейтон?”

“Это Жизель. Это было ее настоящее имя.”

Я наклонился, чтобы вернуть документ в свой портфель.

“Еще пара вещей”, - сказала я, вставая обратно. “Вчера вы сказали мне, что вступите в контакт с клиентом, который поручился за Жизель, когда она пришла к вам. Ты уже сделал это? Мне нужно поговорить с ней ”.

“Да, она сказала "хорошо". Ты можешь позвонить ей. Ее зовут Стейси Кэмпбелл. Как суп.”

Он дал мне номер, и я записала его у себя на ладони.

“Ты запомнил ее номер? Большинство людей больше не запоминают номера, потому что у них быстрый набор на мобильном ”.

“Если бы я записал номера всех в свой телефон, полиция получила бы все это прямо сейчас. Мы часто меняем телефоны и номера, и я сохраняю их все на память. Это единственный безопасный способ сделать это ”.

Я кивнул. Я был впечатлен.

“Ладно, тогда все в порядке. Давайте выйдем и посмотрим на судью ”.

“Ты сказал еще пару вещей”.

“О, да”.

Я полез в карман пальто и вытащил небольшую стопку карточек. Я передал их ему через решетку.

“Положите это вон на ту скамейку”, - сказал я.

“Ты шутишь”, - сказал он.

“Нет, люди всегда ищут хорошего представителя. Особенно, когда они выходят на улицу и встречаются с заместителем полиции, который ведет их дело вместе примерно с тремя сотнями других. Разложите их немного на скамье подсудимых, и увидимся в зале суда ”.

“Неважно”.

“И помни, ты можешь поговорить о своем адвокате с кем хочешь внутри, но ни с кем не говори о своем деле. Никому, или это вернется, чтобы укусить тебя за задницу. Я обещаю тебе это ”.

“Понял”.

“Хорошо”.

Суд по предъявлению обвинения - это место, где система уголовного правосудия превращается в питательное безумие, где пойманные в сети доставляются на рынок. Я вышел из изолятора и попал в трясину адвокатов защиты, прокуроров, следователей и всего вспомогательного персонала, все они двигались в незаписанном танце под председательством судьи Мэри Элизабет Мерсер. Ее работой было выполнить конституционную гарантию быстрой доставки обвиняемых в преступлении в суд, чтобы им сообщили о выдвинутых против них обвинениях и назначили адвоката, если они сами не приняли таких мер. На практике это означало, что у каждого из обвиняемых было всего несколько минут перед судьей, прежде чем начать долгое и обычно мучительное путешествие по системе.

Столы адвокатов в суде первой явки представляли собой большие столы размером с зал заседаний, спроектированные таким образом, чтобы за ними могли разместиться сразу несколько адвокатов, готовящихся к вызову своих дел и клиентов. Еще больше адвокатов защиты стояли и толпились в загоне слева от судейской скамьи, куда подсудимых приводили из камер предварительного заключения группами по шесть человек за раз. Эти адвокаты поддерживали своих клиентов во время оглашения обвинений, а затем назначали слушание по предъявлению обвинения, на котором обвиняемый официально заявлял о своей вине. Постороннему человеку — а к ним относились обвиняемые в преступлениях и их семьи, сидевшие на деревянных скамьях на галерее зала суда, — было трудно уследить или понять, что происходит. Они могли только знать, что это была система правосудия в действии и что теперь она будет управлять их жизнями.

Я подошел к столу судебного пристава, где на планшете лежал список вызовов в службу опеки. Судебный исполнитель вычеркнул первые тридцать имен из списка. Судья Мерсер эффективно справлялся с утренней сменой. Я увидел имя Андре Лакосса рядом с номером тридцать восемь. Это означало, что одна группа из шести человек была впереди его группы. И это дало мне время найти место, чтобы сесть и проверить мои сообщения.

Все девять стульев за столом защиты были заняты. Я осмотрел ряд стульев, идущий вдоль ограждения, которое отделяло галерею от рабочей зоны суда, и заметил одно свободное место. Когда я пробирался к нему, я узнал одного из мужчин, с которыми я должен был сидеть рядом. Он не был адвокатом. Он был полицейским, и у нас была история в прошлом, которая по совпадению была затронута тем утром на собрании персонала. Он тоже узнал меня и поморщился, когда я села рядом с ним.

Мы говорили шепотом, чтобы не привлекать внимания судьи.

“Ну, ну, ну, если это не Микки Маус, великий оратор в зале суда и защитник придурков”.

Я проигнорировал выстрелы. Я привык к этому от копов.

“Детектив Ланкфорд, давно не виделись”.

Ли Ланкфорд был одним из детективов отдела убийств полиции Глендейла, который расследовал убийство моего бывшего следователя Рауля Левина. Причин для гримасы Ланкфорда, оскорблений и трений, которые, очевидно, все еще существовали между нами, было много. Во-первых, у Ланкфорда, казалось, была генетически воспитанная ненависть ко всем адвокатам. Затем возникла небольшая заминка, когда он ошибочно обвинил меня в убийстве Левина. Конечно, это не помогло нашим отношениям, когда я в конце концов доказала, что он ошибался, раскрыв дело за него.

“Ты далеко от Глендейла”, - предположила я, доставая свой телефон. “Ребята, разве вы не предъявляете обвинения там, в Глендейл-Супериор?”

“Как обычно, Холлер, вы отстали от времени. Я больше не работаю на Глендейл. Я ушел в отставку”.

Я кивнул, как будто думал, что это было хорошо, затем улыбнулся.

“Только не говори мне, что ты перешел на темную сторону. Ты работаешь на одного из этих парней из защиты?”

На лице Ланкфорда отразилось отвращение.

“Ни единого гребаного шанса, что я буду работать на одного из вас, ублюдки. Теперь я работаю на окружного прокурора. И, кстати, только что освободилось место за большим столом. Почему бы тебе не пойти туда и не посидеть со своими соплеменниками?”

Я должен был улыбнуться. Ланкфорд не изменился за семь лет или около того с тех пор, как я его видел. Мне вроде как нравилось подначивать его.

“Нет, я думаю, мне и здесь хорошо”.

“Замечательно”.

“А как насчет детектива Собела? Она все еще работает в департаменте?”

Тогдашний партнер Ланкфорда был тем, с кем я общался. Она не носила с собой мешок предубеждений, как он.

“Она все еще там, и у нее все хорошо. Скажи мне, кто из этих прекрасных добропорядочных граждан, которых они выводят в браслетах, твой сегодняшний клиент?”

“О, мои будут в следующей партии. Тем не менее, он настоящий победитель. Сутенер, обвиняемый в убийстве одной из своих девушек. Это трогательная история, Ланкфорд ”.

Ланкфорд слегка откинулся на спинку стула, и я понял, что удивил его.

“Не говори мне”, - сказал он. “La Cosse?”

Я кивнул.

“Это верно. Это и твое дело тоже?”

На его лице появилась усмешка.

“Еще бы. И теперь я собираюсь наслаждаться каждой минутой этого ”.

Следователи окружного прокурора использовались для выполнения вспомогательных обязанностей по делу. Главными следователями оставались полицейские детективы, которые вели дело с места преступления и далее. Но когда дело было возбуждено и передано из полицейского управления в прокуратуру, для подготовки дела к судебному разбирательству были привлечены следователи окружного прокурора. В их обязанности входило находить свидетелей, доставлять их в суд и реагировать на маневры защиты, свидетелей и тому подобное. Это был смешанный пакет обязанностей второго уровня. Их работа заключалась в том, чтобы быть готовыми сделать то, что необходимо было сделать в преддверии судебного разбирательства.

Подавляющее большинство следователей окружного прокурора были бывшими полицейскими, многие из которых были на пенсии, как Ланкфорд. Они вели двойную игру, получая пенсию от одного департамента и зарплату от окружного прокурора. Отличная работа, если ты смог ее получить. Что показалось мне необычным, так это то, что Ланкфорду уже поручили дело Лакосса. Обвиняемый еще даже не появился в суде, а Ланкфорд был на процессе и в зале суда.

“Я этого не понимаю”, - сказал я. “Они только вчера завели на него дело, а ты уже назначен?”

“Я из отдела по расследованию убийств. Мы получаем дела по очереди. Это мое, и я просто хотел взглянуть на парня, посмотреть, с чем мне придется иметь дело. И теперь, когда я знаю, кто его адвокат, я точно знаю, с кем имею дело ”.

Он встал и повернулся, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Я заметила значок, прикрепленный к его поясу, и черные кожаные ботинки, которые он носил под брюками от костюма с манжетами. Это был нехороший взгляд, но, вероятно, никто не хотел навлечь на себя его гнев, рассказав ему.

“Это будет весело”, - сказал он и затем ушел.

“Ты не собираешься ждать, пока он выйдет?”

Ланкфорд не ответил. Он прошел через ворота и по центральному проходу направился к двери в задней части зала суда.

Проводив его взглядом, я несколько мгновений сидел неподвижно, размышляя о завуалированной угрозе и осознании того, что теперь мне пришлось учитывать тот факт, что следователь, у которого встает из-за меня, работает на прокурора по этому делу.

Это было не очень хорошее начало.

Мой телефон зажужжал у меня в руке, и я проверила сообщение. Это было от Лорны, и это была небольшая хорошая новость, чтобы уравновесить эпизод с Ланкфордом.

Золотой кирпич был настоящим! На депозитный счет поступило более 52 тысяч долларов.

Мы были при деле. Что бы ни случилось, по крайней мере, мне собирались заплатить. Я начал забывать о Ланкфорде. И затем на меня упала тень, и я поднял глаза, чтобы увидеть одного из помощников шерифа, стоящего надо мной.

“Вы Халлер, верно?”

“Да, это я. Что—”

Он вывалил на меня стопку визитных карточек. Мои собственные карты. Те, что я дал Лакоссу.

“Еще раз выкинешь этот трюк, и тебе больше никогда не разрешат увидеться с одним из твоих клиентов-подонков. По крайней мере, не в мое дежурство.”

Я почувствовал, как мое лицо становится красным. Несколько адвокатов наблюдали за нами. Единственным спасением было то, что Ланкфорд пропустил шоу.

“Понял?” - спросил помощник шерифа.

“Да, понял”, - сказал я.

“Хорошо”, - сказал он.

Он ушел, а я начала собирать карты. Представление окончено, другие адвокаты развернулись и вернулись к делу.

8

На этот раз, когда я вышел из суда, у обочины стоял только один "Линкольн". Все остальные уже разошлись на обед. Я запрыгнул на заднее сиденье и сказал Эрлу ехать в Голливуд. Я не знал, где живет Стейси Кэмпбелл, но предполагал, что это не в центре города. Я достал свой телефон, посмотрел на номер у себя на руке и набрал его. Она быстро ответила отработанным голосом, который был мягким и сексуальным, и все, что я предполагал, было желанным в голосе проститутки.

“Привет, это Сияющая Стейси”.

“Э-э, Стейси Кэмпбелл?”

Мягкость и сексуальность покинули ее голос и сменились более жестким тоном, в котором также был привкус сигареты.

“Кто это?”

“Меня зовут Майкл Халлер. Я адвокат Андре Лакосса. Он сказал мне, что разговаривал с тобой, и ты согласилась поговорить со мной о Жизель Даллинджер.”

“Дело в том, что я не хочу, чтобы меня тащили в суд”.

“Это не входило в мои намерения. Я просто хочу поговорить с кем-нибудь, кто знал Жизель и может рассказать мне о ней ”.

Наступила тишина.

“Мисс Кэмпбелл, есть ли шанс, что я мог бы зайти, чтобы увидеть вас или встретиться с вами где-нибудь?”

“Я встречу тебя. Я не хочу, чтобы кто-нибудь приходил сюда ”.

“Это прекрасно. Теперь все в порядке?”

“Мне нужно переодеться и уложить волосы”.

“Во сколько и где?”

Снова воцарилось молчание. Я собиралась сказать ей, что ей не обязательно было красить волосы ради меня, когда она заговорила первой.

“Как насчет тоста?”

Было десять минут пополудни, но я понимал, что женщина ее профессии, возможно, только что встала на весь день.

“Э-э, да, думаю, это нормально. Я пытаюсь придумать место, где мы могли бы позавтракать.”

“Что? Нет, я имею в виду Тост, место. Это кафе на Третьей, рядом с Кресент-Хайтс.”

“О, ладно. Я встречу тебя там. Так что насчет одного, тогда?”

“Я буду там”.

“Я займу столик и буду ждать”.

Я закончил разговор, сказал Эрлу, куда мы направляемся, а затем позвонил Лорне, чтобы узнать, перенесла ли она мою двухчасовую деловую конференцию.

“Без мыла”, - сказала она. “Патриция сказала, что судья хочет вычеркнуть это из своего расписания. Больше никаких отсрочек, Микки. Он хочет, чтобы ты был в кабинете в два.”

Патриция была секретарем судьи Компаньони. Она фактически руководила залом суда и календарем, и когда она сказала, что судья хочет продолжить рассмотрение дела, это действительно означало, что Патриция хотела продолжить его. Она устала от постоянных задержек, о которых я просил, пока пытался убедить своего клиента согласиться на сделку, предложенную окружным прокурором.

Я на мгновение задумался. Даже если бы Стейси Кэмпбелл появилась вовремя — на что, я знал, я не мог рассчитывать - вероятно, я никак не смог бы получить от нее то, что мне было нужно, и вернуться в здание суда в центре города к двум. Я мог бы отменить встречу в "Тосте", но я не хотел. Тайны и мотивы, окружающие Глорию Дейтон, в тот момент полностью завладели моим вниманием. Я хотел узнать секреты, стоящие за ее уловками, и отвлечься, чтобы разобраться с другим делом, было невозможно.

“Хорошо, я позвоню Буллокс и узнаю, готова ли она все еще покрывать меня в этом”.

“Почему, ты все еще в суде первой явки?”

“Нет, направляюсь в Западный Голливуд по делу Дейтона”.

“Вы имеете в виду дело Лакосса, не так ли?”

“Правильно”.

“А Западный Голливуд не может подождать?”

“Нет, этого не может быть, Лорна”.

“Она все еще имеет власть над тобой, не так ли? Даже в смерти.”

“Я просто хочу знать, что произошло. Итак, прямо сейчас мне нужно позвонить Буллоксу. Я поговорю с тобой позже ”.

Я отключился до того, как услышал проповедь об эмоциональном вовлечении в работу. У Лорны всегда были проблемы с моими отношениями с Глорией, и она не могла понять, что это не имело никакого отношения к сексу. Что это не было какой-то одержимостью шлюхой. Что речь шла о том, чтобы найти кого-то, с кем у вас каким-то образом был общий взгляд на мир. Или, по крайней мере, думали, что виноваты.

Когда я позвонил Дженнифер Аронсон, она сказала мне, что работает в юридической библиотеке Юго-Западного университета и просматривает файлы Глории Дейтон, которые я дал ей тем утром.

“Я прохожу от случая к случаю и просто пытаюсь ознакомиться со всем”, - сказала она. “Если только нет чего-то, что я должен специально искать”.

“Не совсем”, - сказал я. “Вы нашли какие-нибудь заметки о Гекторе Арранде Мойе?”

“Никаких записок. Удивительно, что ты вспомнил его имя спустя семь лет ”.

“Я помню имена, некоторые случаи, но не дни рождения или годовщины. Вечно втягивает меня в неприятности. Тебе нужно проверить статус Мойи и—”

“Я сделал это первым делом. Я начал с онлайн-архивов L.A. Times и нашел пару статей о его деле. Это стало федеральным. Вы сказали, что заключили сделку с офисом окружного прокурора, но федералы, очевидно, взяли дело в свои руки.”

Я кивнул. Чем больше я говорил о деле, тем больше я его вспоминал.

“Верно, существовал федеральный ордер. Окружной прокурор, должно быть, зарвался, потому что Мойя был заклеен бумагами, и это дало федералам преимущество ”.

“Это также дало им больший молоток. Федеральные законы о борьбе с незаконным оборотом наркотиков предусматривают усовершенствование оружия, из-за чего Мойе грозит пожизненное заключение, и это то, что он получил ”.

Я тоже вспомнил эту часть. Что этого парня посадили пожизненно за то, что у него в гостиничном номере была пара унций кокаина.

“Я предполагаю, что была апелляция. Ты проверил ПЭЙСЕРА?”

PACER был общедоступной базой данных электронных судебных записей федерального правительства. Это обеспечивало быстрый доступ ко всем документам, поданным в связи с делом. Это было бы отправной точкой.

“Да, я вышел на PACER и поднял список дел. Он был осужден в ’06. Затем была апелляция на пленарном заседании — обычная глобальная атака со ссылкой на недостаточность доказательств, ошибку суда в ходатайствах и необоснованный приговор. Никто не прошел дальше Пасадены. СПС прямо по ходу дела ”.

Она имела в виду Апелляционный суд девятого округа. Он располагался в Южной Калифорнии на Южной Гранд-авеню в Пасадене. Апелляции по делам из Лос—Анджелеса будут подаваться через здание суда Пасадены и первоначально рассматриваться местной комиссией апелляционного суда, состоящей из членов theee. Местная коллегия отсеяла апелляции, которые сочла недостойными, и передала остальные на полное рассмотрение коллегии по существу, состоящей из трех судей, привлеченных из округа, юрисдикция которого распространялась на западный регион страны. Слова Аронсона о том, что Мойя так и не прошел дальше Пасадены, означали, что его приговор был “per curiam подтвержден” отборочной коллегией судей. Мойя нанесла удар с размаху.

Его следующим шагом было подать петицию habeas corpus в окружной суд США с просьбой о смягчении наказания после вынесения приговора, что было далеко идущим шагом для отмены его приговора. Это было все равно, что выстрелить тройкой по звонку. Это ходатайство было бы его последним шансом на новом процессе, если только не будут представлены новые поразительные доказательства.

“Как насчет двадцати двух пятидесяти пяти?” Спросил я, используя кодовое обозначение петиции хабеас в США.

“Ага”, - сказал Аронсон. “Он пошел с неэффективной помощью адвоката — утверждая, что его парень никогда не заключал соглашение о признании вины — и на этом тоже потерпел неудачу”.

“Кто был судебным адвокатом?”

“Некто по имени Дэниел Дейли. Ты знаешь его?”

“Да, я знаю его, но он работает в федеральном суде, и я стараюсь держаться подальше от ФРС. Я не видел, как он работает, но, судя по тому, что я слышал, он один из лучших парней там ”.

На самом деле я знал Дейли по "Четырем зеленым полям", куда мы оба заходили по пятницам, чтобы выпить мартини в конце недели.

“Ну, он или кто-либо другой мало что мог сделать с Мойей”, - сказала Дженнифер. “Он тяжело упал и остался лежать. И теперь он отбывает семь лет пожизненного заключения и никуда не денется ”.

“Где он?”

“Викторвилл”.

Федеральное исправительное учреждение в Викторвилле находилось в восьмидесяти милях к северу и располагалось на окраине базы ВВС в пустыне. Это было не самое подходящее место, чтобы провести остаток своей жизни. Там, наверху, говорили, что если ветры пустыни не высушат тебя и не унесут прочь, то постоянные сотрясающие землю звуковые удары самолетов ВВС над головой сведут тебя с ума. Я размышлял над этим, когда Аронсон заговорил снова.

“Я думаю, федералы действительно не валяют дурака”, - сказала она.

“Что ты имеешь в виду?”

“Ты знаешь, пожизненное заключение за две унции дури. Довольно сурово.”

“Да, они всегда суровы при вынесении приговоров. Вот почему я не занимаюсь федеральной обороной. Не люблю говорить клиентам, чтобы они оставили всякую надежду. Мне не нравится заключать сделку с обвинением только для того, чтобы судья проигнорировал это и опустил молоток на моего парня ”.

“Это происходит?”

“Слишком часто. Однажды у меня был парень… забудь об этом, не обращай внимания. Это история, и я не хочу останавливаться на этом ”.

На чем я действительно останавливался, так это на Гекторе Арранде Мойе и о том, как ловкая сделка, которую я заключил для клиента, в конечном итоге привела его в Викторвилл с пожизненным заключением. Я даже не потрудился отследить дело после заключения сделки с заместителем окружного прокурора по имени Лесли Фейр. Для меня это был просто еще один день в соляной шахте. Быстрая сделка в суде; название отеля и номер комнаты в обмен на отсрочку предъявления обвинений моему клиенту. Глория Дейтон вместо тюрьмы попала в программу реабилитации от наркотиков, а Гектор Арранде Мойя отправился в федеральную тюрьму навсегда — так и не узнав , от кого или откуда поступила информация властям.

Или это сделал он?

Прошло семь лет. Казалось невозможным предположить, что Мойя вышел из федеральной тюрьмы, чтобы отомстить Глории Дейтон. Но какой бы надуманной ни была идея, она может оказаться полезной в защиту Андре Лакосса. Моя работа заключалась бы в том, чтобы заставить присяжных пересмотреть версию обвинения. Заставить хотя бы одного из богов вины подумать самостоятельно и сказать: Эй, подожди минутку, а как насчет этого парня там, в пустыне, гниющего в тюрьме из-за этой женщины? Может быть...

“Видели ли вы какие-либо слушания в списке дел по ходатайству о вызове свидетеля или ходатайству о прекращении дела из-за отсутствия достаточных оснований? Что-нибудь в этом роде?”

“Да, это было частью первой апелляции на судебную ошибку. Судья отклонил ходатайство о предоставлении каких-либо конфиденциальных информаторов по делу ”.

“Он был на рыбалке. Был только один осведомитель, и это была Глория. Как насчет всего, что находится в деле под печатью? Ты видел что-нибудь подобное?”

Судьи обычно запечатывали записи, относящиеся к конфиденциальным информаторам, но на самих документах часто были ссылки по номеру или коду на PACER, так что по крайней мере один знал, что такие записи существовали.

“Нет”, - сказала Дженнифер. “Только ПСР”.

Вступительный отчет по Мойе. Они также всегда хранились под печатью. Я на мгновение задумался обо всем.

“Ладно, я не хочу бросать это. Я хочу увидеть стенограмму той битвы за конфиденциальных информаторов и вероятную причину. Вам придется отправиться в Пасадену и собрать жесткие файлы. Кто знает? Может быть, нам повезет, и там есть что-то, что мы можем использовать. УБН или ФБР должны были в какой-то момент дать показания о том, как они попали в тот отель и в тот номер. Я хочу знать, что они сказали ”.

“Ты думаешь, имя Глории могло быть раскрыто?”

“Это было бы слишком легко и слишком беспечно. Но если есть ссылка на конкретного информатора, нам, возможно, есть с чем поработать. Кроме того, попросите ПСР. Может быть, через семь лет они позволят тебе взглянуть на это ”.

“Это маловероятно. Предполагается, что они останутся запечатанными навсегда ”.

“Спросить не повредит”.

“Что ж, я могу отправиться в Пасадену прямо сейчас. Я вернусь к этим файлам Глории позже.”

“Нет, Пасадена может подождать. Я хочу, чтобы ты вместо этого поехал в центр. Ты все еще готов подменить меня в деле Дейдре Рэмси?”

“Абсолютно!”

Она практически бросила трубку.

“Не слишком волнуйся”, - быстро посоветовала я. “Как я уже сказал сегодня утром, дело дрянь. Вам просто нужно попросить судью еще немного времени и терпения. Скажи ему, что мы знаем, что это случай ЗППП, и мы близки к тому, чтобы убедить Дейрдре, что в ее самых лучших интересах принять предложение штата и покончить с этим. И вы должны убедить Шелли Альберт, прокурора, оставить предложение на столе еще пару недель. Вот и все, просто еще пара недель и все, хорошо?”

Рэмси предложили признаться в пособничестве и свидетельствовать против ее парня и его партнера по ограблению. В обмен она получила бы срок от трех до пяти лет. С учетом выигранного времени и уже отсиданного срока она выйдет на свободу через год.

“Я могу это сделать”, - сказала Дженнифер. “Но я, вероятно, пропущу упоминание о сифилисе, если вы не возражаете”.

“Что?”

“Сифилис. Ты назвал это случаем ЗППП. Болезнь, передающаяся половым путем?”

Я улыбнулась и посмотрела в окно. Мы прогуливались по Хэнкок-парку. Все это были большие дома, большие лужайки и высокие живые изгороди.

“Дженнифер, я не это имел в виду. Венерическое заболевание - это сокращение от моих дней у государственного защитника. Это означает "прямо к расположению". Когда я работал в полиции двадцать лет назад, именно так мы распределяли наши дела. Венерические заболевания и STTS — сразу на диспансеризацию или прямо в суд. Может быть, теперь они называют их STP - прямо к мольбе — чтобы избежать путаницы ”.

“О, что ж, теперь я смущен”.

“Не так сильно, как вы были бы, если бы сказали судье Компаньони, что в деле обнаружен сифилис”.

Мы оба рассмеялись над этим. У Дженнифер был один из самых ярких и жадных юридических умов, с которыми я когда-либо сталкивался, но она все еще набиралась практического опыта и изучала рутину и язык криминального отдела. Я знал, что если она будет упорствовать в этом, то в конечном итоге станет худшим кошмаром штата, когда войдет в суд.

“Еще пара вещей”, - сказал я, возвращаясь к делу. “Постарайся войти в кабинет раньше Шелли и занять место, которое расположит тебя слева от судьи”.

“Хорошо”, - нерешительно сказала она. “Почему?”

“Это работа левого полушария мозга и правого полушария мозга. Люди более сговорчивы с теми, кто слева от них ”.

“Давай”.

“Я серьезно. Всякий раз, когда я выступаю перед присяжными для заключительного выступления, я двигаюсь как можно правее. Так что для большинства из них я прихожу слева от них ”.

“Это безумие”.

“Попробуй это. Ты увидишь”.

“Это невозможно доказать”.

“Я говорю тебе. Были проведены научные тесты и исследования. Вы можете погуглить это.”

“У меня нет времени. Что было еще за дело?”

“Если вы начнете чувствовать себя достаточно комфортно с судьей, скажите ему, что что действительно поможет нам покончить с этим, так это если Шелли откажется от сотрудничества в рамках соглашения о признании вины. Если Дейдре не придется давать показания против своего парня, я думаю, мы сможем это устроить. Мы даже готовы сохранить те же условия приговора, только никакого сотрудничества. И скажите судье, что Шелли это не нужно. У нее есть записи, на которых все трое разговаривают обо всем этом. И у нее есть ДНК из набора для изнасилования, совпадающая с днк ее парня. Это верняк даже без показаний Дейрдре. Ей не нужна Дейрдре.”

“Хорошо, я попробую. Но я вроде как надеялся, что это может быть мой первый уголовный процесс ”.

“Ты же не хочешь, чтобы это было твоим первым испытанием. Ты хочешь, чтобы этот был победителем. Кроме того, восемьдесят процентов уголовного законодательства направлено на то, чтобы выяснить, как избежать суда. А другая половина—”

“Это все психическое. Да, я понимаю это ”.

“Удачи”.

“Спасибо, босс”.

“Не называй меня боссом. Мы партнеры, помнишь?”

“Правильно”.

Я отложил телефон и начал думать о том, как бы мне провести интервью со Стейси Кэмпбелл. Мы проходили мимо Фермерского рынка и были почти там.

Через некоторое время я заметила, что Эрл продолжал смотреть на меня в зеркало заднего вида. Он сделал это, когда ему было что сказать.

“Что случилось, Эрл?” Я, наконец, спросил.

“Мне было интересно о том, что ты сказал по телефону. О людях с левой стороны и о том, как это работает ”.

“Да”.

“Ну, однажды — вы знаете, когда я работал на улицах — ко мне пришел один парень с пистолетом, чтобы ограбить мою заначку”.

“Да?”

“И дело было в том, что тогда кто-то ходил по округе и убивал парней ради их наличных и заначек, понимаешь? Просто втыкаю их в голову и хватаю все это. И я подумал, что это был тот самый парень, и он собирался прикончить меня ”.

“Страшно. Что случилось?”

“Ну, я отговорил его от этого. Я только что говорил о том, что моя дочь только что родилась и все такое. Я отдала ему свои вещи, а он просто сбежал. Потом, позже, был арест за те другие убийства, и я увидел его фотографию по телевизору, и это был тот самый парень. Парень, который обокрал меня ”.

“Тут тебе повезло, Эрл”.

Он кивнул и снова посмотрел на меня в зеркало.

“И дело в том, что он был справа от меня, а я слева от него, когда он подошел, и я отговорил его от этого. Это похоже на то, что ты там говорил. Как будто он согласился со мной не убивать мою задницу ”.

Я понимающе кивнул.

“Ты обязательно расскажи Буллокс эту историю, когда увидишь ее в следующий раз”.

“Я сделаю”.

“Хорошо, Эрл. Я рад, что ты отговорил его от этого ”.

“Да, я тоже. Мои мамы и дочь тоже ”.

9

Я приготовил тост пораньше, десять минут ждал, пока освободится столик, а затем сорок пять минут держал его, пока варился кофе. Была очередь хипстеров из Западного Голливуда, которые были недовольны тем, что я монополизировал желанный столик и даже не заказал еду. Я опустил голову и читал электронную почту, пока в 13:30 не появилась сияющая Стейси и не скользнула в кресло напротив меня, окутанная сильным облаком духов.

Волосы, которые надела Стейси, представляли собой белокурый парик с шипами и голубыми бликами на кончиках. Это сочеталось с ее такой-бледной-что-казалась-почти-синей кожей и широкими полосками блестящей краски на веках. Я полагал, что хипстеры, которые ненавидели меня за то, что я занял один из их столиков, были близки к бешенству из-за меня сейчас. Стейси с сияющими Глазами точно не вписывалась. Она выглядела так, словно сбежала с обложки глэм-рок альбома 1970-х.

“Значит, вы адвокат”, - сказала она.

Я деловито улыбнулся.

“Это я”.

“Гленда рассказала мне о тебе. Она сказала, что ты был милым. Она не сказала, что и красивый тоже.”

“Кто такая Гленда?”

“Жизель. Когда мы впервые встретились в Вегасе, она была Глендой ‘Доброй ведьмой’ Дэвилл ”.

“Почему она сменила имя, когда приехала сюда?”

Она пожала плечами.

“Люди меняются, я полагаю. Она была все той же девушкой. Вот почему я всегда называл ее Гленда ”.

“Значит, ты уже вышел из Вегаса, а она последовала за тобой?”

“Что-то вроде этого. Мы оставались на связи, ты знаешь. Она проверила, какие здесь были уловки и еще много чего. Я сказал ей выйти, если она хочет, и она вышла ”.

“И ты свел ее с Андре”.

“Да, чтобы настроить ее онлайн и принимать заказы”.

“Как долго ты знала Андре?”

“Не так давно. Ты думаешь, мы можем получить здесь какую-нибудь услугу?”

Она была права, официантки, которая так внимательно спрашивала меня каждые пять минут, собираюсь ли я что-нибудь заказать, теперь нигде не было видно. Я предполагал, что Стейси оказывала такое влияние на людей, особенно на женщин. Я привлек внимание помощника официанта и сказал ему позвать нашу официантку.

“Как ты нашел Андре?” Я спросил, пока мы ждали.

“Это было легко. Я вышла в Интернет и начала просматривать сайты других девушек. Он был администратором сайта на многих хороших сайтах. Итак, я отправила ему электронное письмо, и мы переспали ”.

“Сколькими сайтами он управляет?”

“Я не знаю. Ты должен спросить его ”.

“Вы когда-нибудь знали, чтобы Андре применял физическое насилие к какой-либо из женщин, которыми он управлял?”

Она хихикнула.

“Ты имеешь в виду, как настоящий сутенер?”

Я кивнул.

“Нет. Когда он хочет быть грубым, он знает людей, которые могут сделать это за него ”.

“Например, кто?”

“Я не знаю никаких имен. Я просто знаю, что он не настолько физический. И было несколько раз, когда какой-то парень пытался сорвать его сделку, и ему пришлось положить этому конец. По крайней мере, это то, что он мне сказал ”.

“Ты имеешь в виду парней, пытающихся завладеть онлайн-вещами?”

“Да, вот так”.

“Ты знаешь, кем они были?”

“Нет, я не знаю имен или чего-то еще. Только то, что сказал мне Андре.”

“А как насчет парней, которые делают для него грубые вещи? Ты когда-нибудь видел этих парней?”

“Я видел их однажды, когда они были мне нужны. Какой-то парень не захотел платить, и я позвонила Андре, когда уборщик был в душе. Его парни появились вот так ”.

Она щелкнула пальцами.

“Они заставили его заплатить, все верно. Парень думал, что, поскольку он участвовал в каком-то кабельном шоу, о котором никто никогда не слышал, ему не нужно платить. Платят все ”.

Официантка, наконец, вернулась к столику. Стейси заказала BLT на что еще? — тост - и диетическую колу. Я заказала круассан с куриным салатом и перешла с кофе на чай со льдом.

“От кого пряталась Гленда?” Спросила я, как только мы снова остались одни.

Стейси довольно небрежно выполнила удар в направлении прыжка.

“Разве не все прячутся от кого-то или от чего-то?”

“Я не знаю. Была ли она?”

“Она никогда не говорила об этом, но она часто оглядывалась через плечо, если вы понимаете, что я имею в виду. Особенно когда она вернулась сюда.”

Это ни к чему не привело.

“Что она рассказала тебе обо мне?”

“Она сказала, что когда она жила здесь раньше, вы были ее адвокатом, но она никогда не сможет позвонить вам снова, если ее арестуют”.

Официантка поставила наши напитки, и я подождал, пока она уйдет.

“Почему она не могла позвонить мне?”

“Я не знаю. Потому что тогда бы все развалилось, я полагаю.”

Это был не тот ответ, которого я ожидал. Я думал, что она скажет, что Гленда никогда не сможет позвонить мне, потому что это разоблачило бы ее предательство.

“Распутать? Это было ее слово?”

“Это то, что она сказала, да”.

“Что она имела в виду под этим?”

“Я не знаю, она просто наговорила лишнего. Она сказала, что это может распутаться. Я не знаю, что это значило, и она больше ничего об этом не говорила ”.

Стейси начала вести себя так, будто ее вывел из себя допрос. Я откинулся назад и задумался о разных вещах. Кроме того, что она произнесла несколько дразнящих слов без дальнейших объяснений, от нее было мало толку. Наверное, я был глупцом, думая, что Глория Дейтон — если это вообще было ее настоящее имя — доверяла другой проститутке о своем далеком прошлом.

Все, что я знал сейчас, это то, что все это угнетало меня. Глория-Гленда-Жизель была неразрывно связана с жизнью. Не могла оставить это, и это в конечном итоге отняло у нее все. Это была старая история, и через год она была бы забыта или заменена следующей.

Принесли нашу еду, но у меня пропал аппетит. Я наблюдал, как Стейси с сияющими глазами намазывала майонез на свой завтрак и ела его, как маленькая девочка, облизывая пальцы после первого кусочка. И это тоже не подняло мне настроение.

10

Я долго сидел на заднем сиденье, размышляя о разных вещах. Эрл продолжал смотреть на меня в зеркало заднего вида, гадая, когда я дам ему указания. Но я не знал, куда идти дальше. Я подумал о том, чтобы дождаться, когда Стейси Кэмпбелл выйдет из ресторана после посещения туалета, и проследить за ней до дома, чтобы я знал, где она живет, но я знал, что Циско может найти ее, если она мне снова понадобится. Я посмотрела на часы и увидела, что было без четверти три. Буллокс, вероятно, был в самом разгаре совещания о статусе в кабинете судьи Компаньони. Я решил немного подождать, прежде чем связываться с ней.

“Долина, эрл”, - наконец сказал я. “Я хочу пойти посмотреть тренировку”.

Эрл включил зажигание, и мы тронулись. Он повел Лорел Каньон в гору на Малхолланд Драйв. Мы повернули на запад и после нескольких поворотов подъехали к въезду на парковку парка Фрайман Каньон. Эрл заехал на свободное место, открыл бардачок и передал бинокль через сиденье мне. Я снял пиджак и галстук и оставил их на заднем сиденье, когда выходил.

“Я, наверное, буду через полчаса или около того”, - сказал я.

“Я буду здесь”, - сказал он.

Я закрыл дверь и ушел. Каньон Фрайман спускается по северному склону гор Санта-Моника вплоть до Студио-Сити. Я спускался по тропе Бетти Диринг, пока она не разделилась на восток и запад. Именно здесь я сошел с тропы и пошел дальше через кустарник, пока не достиг мыса, с которого открывался вид на раскинувшийся внизу город. Моя дочь перевелась в этом году в школу Скайлайн, и ее кампус тянулся от Вэллейкрест Драйв до края парка. Кампус располагался на двух высотах; на нижнем уровне находились академические здания, а на верхней стороне располагался спортивный комплекс. К тому времени, как я добрался до места для просмотра, внизу уже шла тренировка по футболу. Я осмотрел поле в бинокль и обнаружил Хейли у дальних ворот. Она была стартовым вратарем команды, что было улучшением по сравнению с ее предыдущей школой, где она была второй ракеткой.

Я сел на большой камень, который я вытащил из земли и установил во время предыдущего посещения этого места. Через некоторое время я повесила бинокль на шею и просто смотрела, упершись локтями в колени, закрыв лицо руками. Она все отрицала, пока один удар, нанесенный в идеальной форме, не попал мимо нее в перекладину, а затем был нанесен рикошетом. Суть заключалась в том, что она выглядела так, будто ей весело, и сосредоточенность в позе, вероятно, вытеснила все остальные мысли. Я хотел бы, чтобы я мог это сделать. Просто забудь о Сэнди и Кэти Паттерсон и обо всем остальном на некоторое время. Особенно ночью, когда я закрывал глаза, чтобы уснуть.

Я мог бы обратиться в суд, чтобы уладить проблему с моей дочерью, заставить судью назначить посещение и заставить ее оставаться со мной каждые вторые выходные и каждую вторую среду, как это было раньше. Но я знал, что от этого будет только хуже. Ты делаешь это с шестнадцатилетней девушкой и можешь потерять ее навсегда. Итак, я отпустил ее и начал игру в ожидание. Ждут и наблюдают издалека. Я должен был верить, что Хейли в конце концов придет к пониманию того, что мир не черно-белый. Что все было серым, и серая зона была там, где жил ее отец.

Мне было легко сохранить эту веру, потому что другого выбора не было. Но было не так-то просто столкнуться с большим вопросом, который нависал над этой верой подобно грозовой туче. Вопрос о том, как вы можете надеяться и ожидать, что кто-то простит вас, когда в глубине души вы не прощаете себя.

Мой телефон зазвонил, и я принял звонок от Буллокса, который только что вышел из здания суда в центре города.

“Как все прошло?”

“Я думаю, хорошо. Шелли Альберт была недовольна этим, но судья надавил на нее по поводу компонента соглашения о сотрудничестве, и она, наконец, уступила. Итак, мы заключили сделку, если сможем продать это Дейдре ”.

Поскольку это была закрытая пресс-конференция, Рэмси не был обязан присутствовать на ней. Мы должны были бы посетить тюрьму и представить новые условия предложения от окружного прокурора.

“Хорошо. Сколько у нас времени?”

“В основном, сорок восемь часов. Она дает нам время до закрытия магазина в пятницу. И судья хочет выслушать нас в понедельник ”.

“Хорошо, тогда мы пойдем к ней завтра. Я познакомлю тебя с ней, и ты убедишь ее в этом ”.

“Звучит заманчиво. Где ты? Я слышу крики.”

“Я на футбольной тренировке”.

“Неужели? Вы с Хейли уладили отношения? Это фанат—”

“Не совсем. Я просто наблюдаю. Итак, каков твой следующий шаг?”

“Думаю, я вернусь в юридическую библиотеку и открою эти файлы. Я думаю, что, вероятно, уже слишком поздно ехать в Пасадену, чтобы получить стенограммы ”

“Хорошо, хорошо, я позволю тебе вернуться к этому. Спасибо, что забрали Рэмси для меня ”.

“С удовольствием. Мне действительно понравилось это, Микки. Я хочу больше преступлений ”.

“Я уверен, что это можно устроить. Я поговорю с тобой завтра ”.

“О, еще кое-что. У тебя есть еще секунда?”

“Конечно. Что?”

“Я сидел слева от судьи, как вы сказали, и вы знаете, я думаю, это сработало. Он терпеливо выслушивал меня каждый раз, когда я говорила, и он продолжал прерывать Шелли каждый раз, когда она отвечала ”.

Я мог бы упомянуть, что внимательность судьи, возможно, имела какое-то отношение к тому, что Дженнифер Аронсон была привлекательной, энергичной и идеалистичной двадцатишестилетней девушкой, а Шелли Альберт - пожизненной служанкой в офисе окружного прокурора, которая, казалось, несла бремя доказывания в своих сутулых плечах и постоянно хмуром взгляде.

“Видишь, я же говорил тебе”, - сказал я вместо этого.

“Спасибо за подсказку”, - сказала она. “Поговорим с тобой завтра”.

Убрав телефон, я снова воспользовался биноклем, чтобы понаблюдать за своей дочерью. Тренер объявил тренировку в четыре, и девочки покидали поле. Поскольку Хейли была переведена, с ней обращались как с новичком, и ей пришлось собрать все мячи и положить их в сетчатый мешок. Во время тренировки она была в воротах, которые сталкивались с моей позицией. Итак, я не видел ее до тех пор, пока она не начала собирать яйца. Мое сердце воспряло, когда я увидел, что на спине ее зеленой майки все еще был номер 7. Ее счастливое число. Мое счастливое число. Номер Микки Мэнтла. Она не изменила этого, и это была по крайней мере одна связь со мной, которую она не изменила. Я воспринял это как знак того, что не все между нами потеряно и что я должен продолжать хранить веру.

Часть 2

МИСТЕР СЧАСТЛИВЧИК

ВТОРНИК, 2 апреля

11

Никогда не бывает только одного случая. Их всегда много. Я сравниваю юридическую практику с ремеслом некоторых из лучших уличных музыкантов, которых видели работающими с толпами на набережной Венеции. Вот человек, который крутит тарелки на палочках, заставляя фарфоровый лес вращаться с инерцией и одновременно подниматься в воздух. И есть человек, который жонглирует бензопилами, точно вращая их в воздухе, так что он никогда не пожимает руки рабочим концом лезвий.

Помимо дела Ла Коссе, я заставлял вращаться несколько табличек, когда календарь переходил с одного года на другой. Леонард Уоттс, угонщик автомобилей, заключил сделку, на которую он неохотно согласился, чтобы предотвратить повторное разбирательство. Дженнифер Аронсон вела переговоры так же, как и с Дейдре Рэмси, которая пошла на сделку о признании вины и не должна была свидетельствовать против своего парня в суде.

В конце декабря я занялся громким делом, которое больше походило на бензопилу. Бывший клиент и пожизненный мошенник по имени Сэм Скейлс был пойман полицией Лос-Анджелеса на афере, которая придала новый смысл словам "бессердечный хищник". Скейлса обвинили в создании фальшивого веб-сайта и страницы Facebook с целью сбора пожертвований для покрытия расходов на погребение ребенка, убитого во время школьной резни в Коннектикуте. Люди отовсюду щедро жертвовали, и, по словам обвинения, Скейлсу удалось собрать около пятидесяти тысяч, которые, по мнению доноров, пошли на похороны убитого ребенка. Афера работала хорошо, пока родители мертвого ребенка не пронюхали об этом и не связались с властями. Скейлс использовал множество ложных цифровых прикрытий для защиты своей личности, но в конечном итоге — как и во всех мошенничествах — ему нужно было перевести деньги в место, где он мог получить к ним доступ, и положить их в свой карман.

И это было отделение Банка Америки на бульваре Сансет в Голливуде. Когда он вошел и попросил деньги наличными, кассирша банка увидела флажок на счете и остановилась, пока не была вызвана полиция. Сэму объяснили, что в банке не хранилось столько наличных денег, потому что он находился в месте повышенного риска, а это означает, что шансы ограбления были выше, чем в других местах. Скейлсу сказали, что он может подождать, пока деньги будут специально заказаны, и назначить обычные три часа дня. доставка бронированным грузовиком, или он мог поехать в центр города, где такие наличные были более доступны. Скейлс, мошенник, который не знал, что такое мошенничество, когда оно было направлено против него, решил заказать деньги по специальному заказу и вернуться, чтобы забрать их. Когда он вернулся в три, его встретили два детектива из отдела коммерческих преступлений полиции Лос-Анджелеса. Те же два детектива, которые арестовали его по последнему делу, по которому я его защищал, — о хищении помощи при цунами в Японии.

На этот раз все хотели получить чашу весов — ФБР, полиция штата Коннектикут, даже Королевская канадская конная полиция, которая подключилась к делу, потому что несколько жертв, давших деньги, были из-за границы. Но полиция Лос-Анджелеса произвела арест, и это означало, что офис окружного прокурора округа Лос-Анджелес первым выстрелил в него. Скейлс позвонил мне, как уже делал в прошлом, и я встал на защиту человека, которого СМИ так поносили за его предполагаемое преступление, что его пришлось поместить в одиночную камеру в Мужском центре из-за страха, что другие заключенные причинят ему вред.

Хуже всего для Скейлса было то, что возмущение было настолько велико, что сам окружной прокурор Деймон Кеннеди, человек, который одержал уверенную победу надо мной на выборах в прошлом году, объявил, что он лично привлечет Скейлса к ответственности по всей строгости закона. Это, конечно, произошло после того, как я подписал контракт в качестве адвоката защиты, и теперь для Кеннеди была подготовлена почва, чтобы еще раз победить меня на публичной сцене. Я навел справки о диспозиции — у окружного прокурора были абсолютные права по этому делу, — но у Кеннеди ничего из этого не было. Он знал, что у него было верное дело и не было необходимости разбираться. Он бы доил суд за каждое последнее видео, печать и цифровую каплю внимания, которую он мог выжать из этого. Без сомнения, на этот раз Сэм Скейлс собирался получить по полной программе.

Лично мне дело Скейлса тоже не помогло. Лос-Анджелесский еженедельник опубликовал статью под заголовком “Самый ненавистный человек в Америке”, и отчет позволил совершить экскурс в историю многих преступлений, в которых Скейлса обвиняли за последние два десятилетия. Мое имя часто всплывало в этих эпизодах как его давнего адвоката защиты, и в целом история выставляла меня официальным апологетом моего клиента. Выпуск вышел за неделю до Рождества и вызвал ледяной прием со стороны моей дочери, которая в очередной раз поверила, что ее отец публично унизил ее. Все стороны ранее договорились, что мне будет разрешено навестить меня рождественским утром с подарками как для дочери, так и для бывшей жены. Но все прошло не так хорошо. То, на что я надеялся, станет началом зимней оттепели в отношениях обоих, обернулось ледяной бурей. В тот вечер я поужинал дома в одиночестве после просмотра телевизора.

Шла первая неделя апреля, и я выступал от имени Андре Лакосса перед достопочтенной Нэнси Легго в 120-м отделении здания уголовного суда в центре города. До суда по этому делу оставалось шесть недель, и Легго давал показания в отношении ходатайства об отказе в удовлетворении, которое я подал вскоре после предварительного слушания, на котором должен был отвечать Лакосс.

Лакосс сидел рядом со мной за столом защиты. Он провел в тюрьме уже пять месяцев, и бледность его кожи была лишь одним из признаков внутреннего ухудшения. Некоторые люди могут выдержать срок за решеткой. Андре не был одним из них. Как он часто говорил мне, когда мы общались, он сходил с ума в плену.

Благодаря обмену материалами по расследованию, который начался в декабре, я получил копию видеозаписи интервью Андре Лакосса с ведущим следователем по делу об убийстве Глории Дейтон. В моем ходатайстве о пресечении утверждалось, что интервью на самом деле было допросом и что полиция использовала обман и принуждение, чтобы добиться компрометирующих показаний от моего клиента. Кроме того, в ходатайстве утверждалось, что детектив, который допрашивал Лакосса в маленькой комнате без окон в Западном бюро, грубо нарушил его конституционные права, не должным образом применив предупреждение Миранды относительно его права на адвоката до тех пор, пока Лакосс не сделал компрометирующих заявлений и не был помещен под арест.

Во время допроса Лакосс отрицал убийство Дейтона, что было хорошо для нашей стороны. Но что было плохо, так это то, что он предоставил полиции доказательства мотива и возможности. Он признался, что был в квартире жертвы в ночь убийства и что они с Глорией поспорили из-за денег, которые, как предполагалось, ей заплатил клиент в "Беверли Уилшир". Он даже признал, что схватил Глорию за горло.

Конечно, эти доказательства, которые Лакосс предоставил против самого себя, были довольно обличительными, и они послужили основой дела окружного прокурора, как было продемонстрировано на предварительном слушании. Но сейчас я просил судью исключить интервью из дела и не позволять присяжным его видеть. В дополнение к методам запугивания, применяемым детективом в комнате, Лакоссу не зачитывали его права до тех пор, пока он не упомянул, что он был в квартире Дейтон за несколько часов до ее смерти и что там произошла ссора.

Попытки подавления всегда самые длинные из возможных, но на этот раз стоило попробовать. Если бы у меня отобрали видеозапись допроса, все дело изменилось бы. Это может даже склониться в сторону Андре Лакосса.

Обвинение, возглавляемое заместителем окружного прокурора Уильямом Форсайтом, начало слушание с показаний детектива Марка Уиттена об обстоятельствах допроса, а затем представило видеозапись заседания. Тридцатидвухминутное видео было показано полностью на экране, установленном на стене напротив пустой скамьи присяжных в зале суда. Я уже смотрел это множество раз. У меня были готовы отсчеты времени для видеосъемки и вопросы, когда Форсайт закончил непосредственный допрос Уиттена и передал свидетеля и пульт дистанционного управления мне. Уиттен знал, что за этим последует. Я здорово надавал на него, когда он давал показания на предварительном слушании. На этот раз нападение должно было произойти в присутствии судьи Легго, которому было поручено заслушать дело после предварительного слушания. Не было присяжных, перед которыми можно было бы играть. Никаких богов вины. Я остался сидеть за столом защиты, мой клиент в оранжевом комбинезоне рядом со мной.

“Детектив Уиттен, доброе утро”, - сказала я, направляя пульт на экран. “Я хочу вернуться к самому началу допроса”.

“Доброе утро”, - сказал Уиттен. “И это было интервью, а не допрос. Как я уже говорил ранее, мистер Лакосс добровольно согласился приехать в участок, чтобы поговорить со мной ”.

“Верно, я это слышал. Но давайте взглянем на это.”

Я начал проигрывать видео, и на экране открылась дверь в комнату для допросов, и вошел Лакосс, сопровождаемый Уиттеном, который положил руку на плечо моего клиента, чтобы направить его к одному из двух стульев по обе стороны небольшого стола. Я остановил воспроизведение, как только Лакосс сел.

“Итак, детектив, что вы там делаете, положив руку на плечо мистера Лакосса?”

“Я просто указывал ему на место. Я хотел сесть за интервью ”.

“Тем не менее, вы направляли его к этому конкретному креслу, верно?”

“Не совсем”.

“Ты хотел, чтобы он оказался перед камерой, потому что твоим планом было вытянуть из него признание, верно?”

“Нет, не правильно”.

“Вы говорите судье Легго, что не хотели, чтобы он сидел именно на этом месте, чтобы он был в поле зрения скрытой камеры, которая была в той комнате?”

Уиттену потребовалось несколько секунд, чтобы придумать ответ. Морочить голову присяжным - это одно. Но вводить в заблуждение судью, который несколько раз бывал за решеткой, становится все более рискованно.

“Это стандартная политика и практика - сажать объект интервью на сиденье лицом к камере. Я следовал правилам ”.

“Является ли стандартной политикой и практикой записывать на видео интервью с субъектами, которые пришли в полицейское управление для "беседы", как вы выразились в своих прямых показаниях?”

“Да, это так”.

Я удивленно поднял брови, но затем напомнил себе, что моему клиенту тоже не на пользу вешать судье лапшу на уши. Это включало бы в себя притворное удивление ответом, который, как я знал, должен был последовать. Я двигался дальше.

“И вы настаиваете, что не классифицировали мистера Лакосса как подозреваемого, когда он пришел в полицейский участок, чтобы поговорить с вами?”

“Абсолютно. У меня было совершенно непредвзятое мнение о нем ”.

“Значит, не было необходимости давать ему стандартное предупреждение о правах в начале этого так называемого разговора?”

Форсайт возразил, сказав, что вопрос уже был задан и на него был дан ответ во время его непосредственного допроса. Форсайту было за тридцать, и он был худощав. С румяным цветом лица и песочного цвета волосами, он был похож на серфингиста в костюме.

Судья Легго отклонил возражение и позволил мне согласиться с ним. Уиттен ответил на вопрос.

“Я не верил, что это было необходимо”, - сказал он. “Он не был подозреваемым в то время, когда добровольно пришел в участок, а затем добровольно вошел в ту комнату для интервью. Я как раз собирался взять у него показания, а он закончил тем, что сказал, что был в квартире жертвы. Я этого не ожидал ”.

Он дал ответ точно так, как, я уверен, он отрепетировал его с Форсайтом. На видео я продвинулся вперед до того момента, когда Уиттен, извинившись, вышел из комнаты, чтобы принести моему клиенту содовую, предложенную детективом. Я заморозил образ Лакосса, оставшегося одного в комнате.

“Детектив, что бы произошло, если бы мой клиент, находясь там в одиночестве, решил, что ему нужно в туалет, и встал, чтобы уйти?”

“Я не понимаю. Мы бы позволили ему воспользоваться туалетом. Он никогда не спрашивал.”

“Но что бы произошло, если бы он решил самостоятельно встать из-за стола в этот момент и открыть ту дверь?" Да или нет, ты запер ее, когда выходил из комнаты?”

“Это не ответ ”да" или "нет"."

“Я думаю, что это так”.

Форсайт возразил и назвал мой ответ издевательством. Судья сказал детективу ответить на вопрос так, как он считает нужным. Уиттен снова взял себя в руки и вернулся к стандартной политике.

“Политика департамента заключается в том, чтобы не допускать ни одного гражданина без сопровождения в рабочие зоны полицейских участков. Эта дверь ведет прямо в детективное бюро, и с моей стороны было бы против правил позволить ему бродить по отделу без присмотра. Да, я запер дверь.”

“Спасибо вам, детектив. Итак, позвольте мне посмотреть, прав ли я на данный момент. Мистер Лакосс не был подозреваемым по вашему делу, но он был заперт в этой комнате без окон и находился там под постоянным наблюдением, верно? ”

“Не знаю, назвал бы я это слежкой”.

“Тогда как бы ты это назвал?”

“Мы включаем камеру всякий раз, когда кто-то находится в одной из этих комнат. Это стандартно—”

“Политика, да, я знаю. Давайте двигаться дальше ”.

Я прокрутил видео минут на двадцать вперед, до того момента, когда Уиттен встал со своего места, снял куртку и повесил ее на спинку. Затем он придвинул свой стул к столу и встал за ним, наклонившись вперед и положив руки на стол.

“Так ты ничего не знаешь о ее убийстве, ты это хочешь сказать?” сказал он Лакоссу на экране.

Я заморозил это прямо там.

“Детектив Уиттен, почему вы сняли пиджак на этом этапе допроса?”

“Ты имеешь в виду интервью? Я снял куртку, потому что там становилось душно ”.

“Но вы свидетельствовали в прямом эфире, что камера была спрятана в вентиляционном отверстии кондиционера. Разве эфир не был включен?”

“Я не знаю, было ли это включено или нет. Я не проверил, прежде чем мы вошли туда.”

“Не эти ли так называемые комнаты для допросов детективы прозвали ‘горячими боксами’, потому что они используются для того, чтобы заставить подозреваемых попотеть и, надеюсь, склонить их к сотрудничеству и признанию?”

“Я никогда не слышал этого, нет”.

“Вы сами никогда не использовали эту фразу, чтобы описать эту комнату?”

Я указал на экран и задал вопрос с таким удивлением в голосе, что надеялся, Уиттен подумает, что у меня есть что-то в рукаве, о чем он не знал. Но это был блеф, и детектив парировал его, используя стандартного свидетеля.

“Я не помню, чтобы когда-либо использовал фразу ”нет".

“Хорошо, итак, вы сняли пиджак и теперь стоите над мистером Лакоссом. Это было для того, чтобы запугать его?”

“Нет, это было потому, что мне захотелось встать. Мы долгое время находились на этом этапе ”.

“У вас геморрой, детектив?”

Форсайт быстро возразил снова и обвинил меня в попытке поставить детектива в неловкое положение. Я сказал судье, что просто пытался занести в протокол показания, которые помогли бы суду понять, почему детектив почувствовал себя вынужденным встать во время допроса всего через двадцать минут. Судья поддержал возражение и сказал мне продолжать, не задавая свидетелю вопросов такого личного характера.

“Хорошо, детектив”, - сказал я. “А как насчет мистера Лакосса? Смог бы он встать, если бы захотел? Мог ли он стоять над тобой, пока ты сидела?”

“Я бы не возражал”, - ответил Уиттен.

Я надеялся, что судья знал, что ответы Уиттена были в значительной степени поддельными и частью танца, которым детективы занимаются каждый день в каждом полицейском участке. Они ходили по конституционному канату, пытаясь продвинуть дело как можно дальше, прежде чем им пришлось просвещать незадачливых болванов, которые сидели за столом напротив них. Я должен был доказать, что это был допрос в условиях содержания под стражей и что при таких обстоятельствах Андре Лакосс не чувствовал, что он может свободно уйти. Если бы судья была убеждена, то она бы решила, что Лакосс действительно был под арестом , когда вошел в комнату для допросов, и его следовало бы прославить. Тогда она могла бы выбросить всю видеозапись, подорвав дело окружного прокурора.

Я снова указал на экран.

“Давайте поговорим о том, что на вас надето, детектив”.

Я ознакомил Уиттена с полным описанием для протокола наплечной кобуры и "Глока", которые он носил, а затем перешел к его поясу, выяснив описания наручников, дополнительной обоймы для пистолета, значка и баллончика с перечным баллончиком, которые были прикреплены к нему.

“С какой целью вы демонстрировали все это оружие мистеру Лакоссу?”

Уиттен покачал головой, как будто был раздражен мной.

“Нет цели. Там было тепло, и я снял куртку. Я ничего не демонстрировал ”.

“Таким образом, вы заявляете суду, что показ моему клиенту вашего пистолета, значка, дополнительных патронов и перцового баллончика не были средством запугивания мистера Лакосса?”

“Это именно то, что я говорю суду”.

“Как насчет этого момента?”

Я передвинул видео еще на минуту вперед до того момента, когда Уиттен выдвинул стул из-за стола и поставил на него одну ногу, чтобы он мог действительно возвышаться над маленьким столом и Лакоссом, который был ниже ростом и более хрупкого телосложения.

“Я не запугивал его”, - сказал Уиттен. “У меня был с ним разговор”.

Я проверил записи в своем блокноте и убедился, что предусмотрел все, что хотел внести в протокол. Я не думал, что Легго будет действовать по-моему в этом деле, но я думал, что у меня есть шанс подать апелляцию. Тем временем я провел еще один раунд с Уиттеном на свидетельской трибуне. Это лучше подготовило меня к суду, когда мне действительно нужно было бы пойти на него.

Прежде чем закончить перекрестный допрос, я наклонился и посовещался с Лакоссом из общей вежливости.

“Я что-нибудь пропустил?” Прошептала я.

“Я так не думаю”, - прошептал Лакосс в ответ. “Я думаю, судья знает, что он делал”.

“Будем надеяться на это”.

Я выпрямился на своем месте и посмотрел на судью.

“У меня больше ничего нет, ваша честь”.

По предварительной договоренности Форсайт и я должны были представить письменные аргументы по ходатайству после свидетельских показаний. В значительной степени зная из предварительного заключения, как Уиттен будет давать показания, мой документ был уже готов. Я отправил его в Легго и отдал копии секретарю суда и Форсайту. Прокурор сказал, что ответ будет у него к следующему полудню, а Легго сказала, что планирует вынести решение быстро и задолго до начала судебного процесса. Ее упоминание о том, что она вынесла решение не прерывать судебное заседание, было убедительным свидетельством того, что мое ходатайство будет проигрышным. Своими решениями в последние годы Верховный суд США принял новый закон, когда дело дошло до дел Миранды, предоставив полиции более широкую свободу действий в отношении того, когда и где подозреваемые должны быть проинформированы об их конституционных правах. Я подозревал, что судья Легго согласится, чтобы поладить.

Судья отложил слушание, и два помощника судьи подошли к столу защиты, чтобы отвести Лакосса обратно в карцер. Я попросил дать мне возможность поговорить с моим клиентом несколько минут, но мне сказали, что мне придется сделать это в камере предварительного заключения в зале суда. Я кивнул Андре и сказал ему, что скоро вернусь, чтобы увидеться с ним.

Помощники шерифа увели его, а я встал и начал переупаковывать свой портфель, собирая папки и записные книжки, которые я разложил на столе перед слушанием. Форсайт подошел, чтобы посочувствовать. Он казался порядочным парнем и до сих пор — насколько я знал — не играл в игры с Discovery или во что-либо еще.

“Должно быть, это тяжело”, - сказал он.

“Что это?” Я ответил.

“Просто вкалывать над этими вещами, зная, что вероятность успеха составляет сколько, один к пятидесяти?”

“Может быть, один из ста. Но когда ты попадаешь в это? Чувак, это прекрасный день ”.

Форсайт кивнул. Я знал, что он хотел сделать больше, чем просто посочувствовать судьбе адвоката защиты в жизни.

“Итак”, - наконец сказал он. “Есть ли шанс, что мы могли бы покончить с этим до суда?”

Он говорил о расположении духа. Он отправил воздушный шар в январе, а затем еще один в феврале. Я не ответил на первое — это было предложение принять обвинительный приговор второй степени, означающий, что Лакосс выйдет на свободу через пятнадцать лет. Мое игнорирование предложения принесло улучшение, когда Форсайт снова пришел в себя в феврале. На этот раз окружной прокурор был готов назвать это делом о состоянии аффекта и позволил Ла Коссу признать себя виновным в непредумышленном убийстве. Но Лакосс все равно отсидел бы как минимум десять лет в тюрьме. Как и мой долг, я предложил ему сделку, а он наотрез отказался . Десять лет с таким же успехом могут быть сотней, если ты отбываешь срок за преступление, которого не совершал, сказал он. В его голосе была страсть, когда он это говорил. Это подтолкнуло меня к его мнению, к мысли, что, возможно, он действительно невиновен.

Я посмотрел на Форсайта и покачал головой.

“Андре не струсил”, - сказала я. “Он все еще говорит, что не делал этого, и все еще хочет посмотреть, сможете ли вы доказать, что он это сделал”.

“Значит, сделки не будет”.

“Сделки нет”.

“Тогда, я думаю, увидимся на отборе присяжных, шестого мая”.

Это была дата, которую Легго назначил для начала судебного процесса. Она дала нам максимум четыре дня, чтобы выбрать присяжных, и день на рассмотрение ходатайств в последнюю минуту и вступительных заявлений. Настоящее шоу должно было начаться на следующей неделе, когда обвинение приступит к изложению своих аргументов.

“О, ты мог бы увидеть меня до этого. Никогда не знаешь наверняка.”

Я захлопнул свой портфель и направился к стальной двери в камеру предварительного заключения. Помощник судебного пристава сопроводил меня обратно, и я обнаружил, что Лакосс ждет один в камере.

“Мы переведем его обратно через пятнадцать минут”, - сказал помощник шерифа.

“Хорошо, спасибо”, - сказал я.

“Постучи, когда будешь готов выйти”.

Я подождал, пока помощник шерифа не вышел обратно через дверь зала суда, прежде чем повернуться и посмотреть на моего клиента через решетку.

“Андре, я беспокоюсь. Не похоже, что ты ешь ”.

“Я не ем. Как кто-то может есть, когда они здесь за то, чего не совершали? Кроме того, еда чертовски ужасна. Я просто хочу вернуться домой ”.

Я кивнул.

“Я знаю, я знаю”.

“Ты собираешься победить в этом, не так ли?”

“Я собираюсь сделать все, что в моих силах. Но просто чтобы ты знал, окружной прокурор все еще обсуждает сделку, если ты хочешь, чтобы я ее продолжил ”.

Лакосс выразительно покачал головой.

“Я даже не хочу слышать, что это такое. Никакой сделки.”

“Именно так я и думал. Итак, мы отправляемся в суд ”.

“Что, если мы выиграем ходатайство о подавлении?”

Я пожал плечами.

“Не возлагай на это особых надежд. Я говорил тебе, это рискованно. Вы должны ожидать, что мы собираемся предстать перед судом ”.

Лакосс опустил голову, пока его лоб не уперся в одну из разделявших нас решеток. Он выглядел так, словно собирался заплакать.

“Послушай, я знаю, что я нехороший парень”, - сказал он. “Я совершил много плохих поступков в своей жизни. Но я этого не делал. Я этого не делал.”

“И я собираюсь сделать все возможное, чтобы доказать это, Андре. Ты можешь на это рассчитывать ”.

Он поднял голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и кивнул.

“Это то, что сказала Жизель. Что она могла рассчитывать на тебя.”

“Она это сказала? Рассчитывай на меня в чем?”

“Знаешь, как будто, если с ней что-нибудь случится, она знала, что может рассчитывать на тебя, что ты не позволишь этому пройти мимо”.

Я сделал паузу на мгновение. За последние пять месяцев у нас с Лакоссом было ограниченное общение. Он был в тюрьме, а я работал с полной загрузкой. Мы разговаривали, когда были вместе на судебных слушаниях и во время случайных телефонных звонков из розового модуля, где он находился в мужском центре. Несмотря на это, я думал, что получил от него все, что мне было нужно, чтобы защищать его на суде. Но то, что он только что сказал, было новой информацией, и это заставило меня задуматься, потому что речь шла о Глории Дейтон, которая все еще оставалась для меня загадкой.

“Почему она тебе это сказала?”

Лакосс слегка покачал головой, как будто не понимал, какую настойчивость я вложил в свой голос.

“Я не знаю. Мы просто однажды разговаривали, и она упомянула тебя. Знаешь, например, если со мной что-нибудь случится, тогда Микки Мэнтл вступится за меня ”.

“Когда она это сказала?”

“Я не помню. Она только что сказала это. Она сказала, чтобы я обязательно дал тебе знать ”.

Свободной рукой я схватился за одну из решеток и придвинулся ближе к моему клиенту.

“Ты сказал мне, что пришел ко мне, потому что она назвала меня хорошим адвокатом. Ты не рассказал мне ничего из этого прочего ”.

“Меня только что арестовали за убийство, и я был до смерти напуган. Я хотел, чтобы вы взялись за мое дело ”.

Я сдержался, чтобы не протянуть руку через решетку и не схватить его за воротник комбинезона.

“Андре, послушай меня. Я хочу, чтобы ты в точности пересказал мне, что она сказала. Используй ее слова.”

“Она просто сказала, что если с ней что-то случится, я должен был пообещать рассказать тебе. А потом кое-что действительно произошло, и меня арестовали. Поэтому я позвал тебя”.

“Насколько близок был этот разговор к тому моменту, когда она была убита?”

“Я не могу точно вспомнить”.

“Дни? Недели? Месяцы? Давай, Андре. Это может быть важно ”.

“Я не знаю. Неделю, может дольше. Я не могу вспомнить, потому что нахождение в этом месте, весь этот шум, постоянно включенный свет и животные, это изматывает тебя, и ты начинаешь сходить с ума. Я ничего не могу вспомнить, я даже больше не помню, как выглядит моя мать ”.

“Ладно, успокойся. Ты думаешь об этом в поездке на автобусе и когда возвращаешься в свою собственную камеру. Я хочу, чтобы вы точно вспомнили, когда состоялся этот разговор. Понятно?”

“Я попытаюсь, но я не знаю”.

“Ладно, ты попробуй. Я должен идти сейчас. Я увижу тебя перед судом. Предстоит еще много подготовительной работы ”.

“Ладно. И я сожалею”.

“За что?”

“За то, что заставил тебя расстроиться из-за Жизель. Я могу сказать, что так оно и есть ”.

“Не беспокойся об этом. Просто убедись, что ты съешь то, что тебе дадут сегодня вечером. Я хочу, чтобы вы выглядели сильными перед испытанием. Ты обещаешь мне?”

Лакосс неохотно кивнул.

“Я обещаю”.

Я направился обратно к стальной двери.

12

Я шел обратно через зал суда с опущенной головой, не обращая внимания на то, что судья Легго начал следить за нашим слушанием. Я двинулся к заднему выходу, размышляя над историей, которую только что рассказал мне Лакосс, о том, что он обратился ко мне после своего ареста, потому что Глория Дейтон хотела, чтобы я знал, если с ней что-то случилось, не обязательно потому, что она думала, что я должен быть его адвокатом. В историях была существенная разница, и это помогло облегчить бремя, которое я месяцами нес в отношении Глории. Но хотела ли она, чтобы я получил это сообщение, чтобы я отомстил за нее, или это было для того, чтобы предупредить меня о какой-то невидимой опасности? Вопросы по-новому взглянули на то, как я относился к Глории и даже к самому себе. Теперь я понял, что Глория, возможно, знала или, по крайней мере, боялась, что она в опасности.

В тот момент, когда я вышел из зала суда в переполненный коридор, я столкнулся с Фернандо Валенсуэлой — поручителем, а не бывшим бейсбольным питчером. У нас с Вэл было давнее знакомство, и однажды нас связывали рабочие отношения, которые были финансово выгодны обеим сторонам. Но много лет назад все пошло наперекосяк, и мы отдалились друг от друга. В наши дни, когда мне нужен был поручитель, я обычно обращался к Биллу Дину или Бобу Эдмундсону. Вэл была далекой третьей в этом списке.

Валенсуэла протянул мне сложенный документ.

“Мик, это для тебя”.

“Что это?”

Я взял документ и начал разворачивать его одной рукой, размахивая им, чтобы открыть.

“Это повестка в суд. Тебе оказали услугу”.

“О чем ты говоришь? Ты сейчас запускаешь процесс?”

“Одно из моих многочисленных умений, Мик. Парень должен зарабатывать на жизнь. Подержи это для меня ”.

“К черту это”.

Я знал рутину. Он хотел сфотографировать меня с документом, подтверждающим службу. Услуга была оказана, но я не собирался позировать для фотографий. Я держал газету за спиной. Валенсуэла все равно сделал фото на свой телефон.

“Не имеет значения”, - сказал он.

“В этом совершенно нет необходимости, Вэл”, - сказал я.

Он убрал свой телефон, и я посмотрела на бумагу. Я сразу увидел стиль дела; Гектор Арранде Мойя против Артура Роллинса, уорден, FCI Викторвилл. Это было дело 2241 года. Это была перестановка петиции хабеас, которая была известна юристам как “настоящий хабеас”, потому что вместо того, чтобы быть последней попыткой ухватиться за юридическую соломинку, как неэффективный адвокат, это было заявление о том, что теперь доступны поразительно новые доказательства, доказывающие невиновность. У Мойи было что-то новое в рукаве, и каким-то образом это касалось меня, а значит, это должно быть связано с моей покойной клиенткой Глорией Дейтон. Она была единственным связующим звеном между Мойей и мной. Основной причиной иска в деле 2241 года было утверждение о том, что заявитель — в данном случае Мойя — незаконно содержался в тюрьме, и, следовательно, гражданский иск был направлен против начальника тюрьмы. В полной подаче было бы нечто большее, требование новых доказательств, призванных привлечь внимание федерального судьи.

“Ладно, Мик, значит, никаких обид?”

Я посмотрел поверх газеты на Валенсуэлу. Он снова достал свой телефон и сделал мое фото. Я и забыла, что он вообще был там. Я мог бы разозлиться, но сейчас был слишком заинтригован.

“Нет, никаких обид, Вэл. Если бы я знал, что ты обслуживающий процесс, я бы сам использовал тебя ”.

Теперь Валенсуэла был заинтригован.

“В любое время, чувак. У тебя есть мой номер. На рынке облигаций сейчас туго с деньгами, так что я просто улавливаю слабину. Понимаешь, что я имею в виду?”

“Да, но ты скажи своему работодателю об этом, что адвокат адвокату, повестка в суд - это не способ ...”

Я сделал паузу, когда прочитал имя адвоката, выдавшего повестку.

“Сильвестр Фулгони?”

“Совершенно верно, фирма, которая втягивает F-U в судебный процесс”.

Валенсуэла рассмеялся, гордый своим умным ответом. Но я думал о чем-то другом. Сильвестр Фулгони действительно был когда-то любителем пошалить, когда дело касалось юридической практики. Но что было необычным в том, что он вызвал меня повесткой для дачи показаний, так это то, что я знал, что он был лишен адвокатуры и отбывал срок в федеральной тюрьме за уклонение от уплаты налогов. Фулгони наладил успешную практику, в основном подавая в суд на правоохранительные органы по делам о "цветных" преступлениях - копы использовали защиту значка, чтобы избежать наказания за нападение, вымогательство и другие злоупотребления, иногда даже убийства. Он выиграл миллионы в судебных разбирательствах и вердиктах присяжных и получил свою справедливую долю гонораров. Только он не потрудился заплатить налоги с большей части этого, и в конце концов правительства, на которые он так часто подавал в суд, обратили на это внимание.

Фулгони утверждал, что он был объектом мстительного судебного преследования, призванного остановить его защиту жертв правоохранительных органов и злоупотреблений правительства, но факт был в том, что он не платил и даже не регистрировал свои налоги в течение четырех лет подряд. У вас на скамье подсудимых двенадцать налогоплательщиков, и приговор всегда выносится против вас. Фулгони почти шесть лет обжаловал обвинительный приговор, но в конце концов срок истек, и он отправился в тюрьму. Это было всего год назад, и теперь у меня появилось смутное подозрение, что тюрьма, в которой он оказался, была Федеральным исправительным учреждением в Викторвилле, которое также оказалось домом для Гектора Арранде Мойи.

“Слай уже на свободе?” Я спросил. “Он не мог уже вернуть свой билет в бар”.

“Нет, это его сын, Слай младший. Он занимается этим делом”.

Я никогда не слышал о Сильвестре Фулгони-младшем и не припоминал, чтобы Сильвестр-старший был намного старше меня.

“Тогда он, должно быть, начинающий адвокат”.

“Я бы не знал. Я никогда не встречал этого человека. Я разбираюсь с тамошним офис-менеджером, и мне пора идти, Мик. Мне нужно доставить еще больше вкусностей ”.

Валенсуэла похлопал по сумке, которую он перекинул через плечо, и повернулся, чтобы направиться по коридору здания суда.

“Есть еще что-нибудь по этому делу?” - Спросила я, поднимая повестку.

Валенсуэла нахмурился.

“Брось, Мик, ты же знаешь, я не могу быть—”

“Я рассылаю много повесток, ты знаешь, Вэл. Я имею в виду, что тот, кто получит мой бизнес, будет зарабатывать довольно хорошие деньги из месяца в месяц. Но это должен быть кто-то, кому я доверяю, понимаешь, о чем я? Кто-то, кто со мной, а не против меня ”.

Валенсуэла точно знал, что я имел в виду. Он покачал головой, а затем его глаза загорелись, когда он придумал выход из того угла, в который я его загнал. Он подозвал меня пальцем.

“Послушай, Мик, может быть, ты сможешь мне помочь”, - сказал он.

Я шагнула к нему.

“Конечно”, - сказал я. “Что тебе нужно?”

Он открыл свою сумку и начал просматривать бумаги в ней.

“Я должен пойти в Управление по борьбе с наркотиками, чтобы встретиться с тамошним агентом по имени Джеймс Марко. У вас есть какие-нибудь идеи, где находится Управление по борьбе с наркотиками в здании Ройбала?”

“Управление по борьбе с наркотиками? Ну, это зависит от того, состоит он в одной из оперативных групп или нет. Они разбросали их по этому зданию и другим местам в городе ”.

Валенсуэла кивнул.

“Да, он часть чего-то, что называется Межведомственной командой по борьбе с картелями. Я думаю, они называют это ICE-T или что-то в этом роде ”.

Я думал об этом, об интриге с повесткой в суд и обо всем остальном, что росло внутри меня.

“Прости, я не знаю, где они там, внутри. Я могу тебе еще чем-нибудь помочь?”

Валенсуэла вернулся к просмотру своей сумки.

“Да, еще один. После DEA я должен навестить леди по имени Кендалл Робертс — это с К и двумя l — и она живет на Виста Дель Монте в Шерман Оукс. Ты случайно не знаешь, где это находится?”

“Не навскидку, нет”.

“Ну, тогда, я думаю, мне придется включить старый GPS. Увидимся, Мик”.

“Да, Вэл. Я позвоню тебе со следующей партией бумаги ”.

Я смотрела, как он уходит по коридору, а затем подошла к одной из скамеек, которые стояли вдоль коридора. Найдя небольшое свободное место, чтобы присесть, я открыла свою сумку, чтобы записать имена, которые только что назвал мне Валенсуэла. Затем я достал свой мобильный и позвонил Циско. Я дал ему имена Джеймс Марко и Кендалл Робертс и сказал, чтобы он разузнал о них все, что сможет. Я упомянул, что Марко предположительно работал в правоохранительных органах и, возможно, в Агентстве по борьбе с наркотиками. Циско застонал. Все сотрудники правоохранительных органов принимают меры для собственной защиты, устраняя как можно больше цифровых следов и как можно больше общедоступной информации. Но агенты DEA выводят это на совершенно новый уровень.

“С таким же успехом я мог бы преследовать агента ЦРУ”, - пожаловался Циско.

“Просто посмотрим, к чему ты придешь”, - сказал я. “Начните с межведомственной группы по борьбе с картелями - ICE-T. Никогда не знаешь, может, нам повезет.”

После этого я вышел из здания суда и заметил "Линкольн", припаркованный на Спринг. Я запрыгнула на заднее сиденье и собиралась сказать Эрлу, чтобы он ехал в "Старбакс", когда поняла, что за рулем был не Эрл, потому что я села не в тот "Линкольн".

“О, извините, ошибся машиной”, - сказал я.

Я выскочил и позвонил Эрлу на мобильный. Он сказал, что припарковался на Бродвее, потому что полицейский на парковке столкнул его с обочины на Спринг. Я пять минут ждал его прихода и использовал это время, чтобы позвонить Лорне, чтобы проверить, как идут дела. Она сказала мне, что ничего заслуживающего упоминания не происходит, и я рассказал ей о повестке от Фулгони и о том, что она назначена на утро следующего вторника в его офисе в Сенчури Сити. Она сказала, что внесла это в календарь и, похоже, разделяла мое раздражение тем, что Фулгони использовал Вэл, чтобы бросить в меня бумагу. Традиционно, одному адвокату не обязательно вызывать другого в суд повесткой. Обычно телефонный звонок и профессиональная вежливость приводят к одному и тому же результату.

“Что за придурок!” Сказала Лорна. “Но как поживает Вэл?”

“Я думаю, все в порядке. Я сказал ему, что подброшу ему немного нашей газеты ”.

“И ты это имел в виду? У тебя есть Циско”.

“Может быть. Посмотрим. Cisco ненавидит обслуживание процессов, считает это ниже своего достоинства ”.

“Но он делает это, и это не стоит тебе ничего лишнего”.

“Это правда”.

Я закончил разговор, когда Эрл подъехал на нужном "Линкольне". Мы поехали в Starbucks на центральной, чтобы я мог воспользоваться Wi-Fi.

Как только я подключился к Сети, я зашел на сайт PACER и ввел номер дела, который снял с повестки. Подача Сильвестром Фулгони-младшим действительно была настоящим ходатайством хабеас, направленным на отмену приговора Гектору Арранде Мойе. В нем упоминались грубые нарушения со стороны правительства в действиях агента DEA Джеймса Марко. В материалах дела утверждалось, что до ареста Мойи полицией Лос-Анджелеса Марко использовал конфиденциального информатора, чтобы проникнуть в гостиничный номер Мойи и подложить огнестрельное оружие под матрас. Затем Марко использовал информатора, чтобы организовать арест Мойи полицией Лос-Анджелеса и обнаружение оружия офицерами, производившими арест. Огнестрельное оружие позволило прокурорам выдвинуть против Мойи новое обвинение, дающее ему право после вынесения обвинительного приговора на пожизненное заключение в федеральной тюрьме. Он действительно был приговорен к пожизненному заключению после вынесения приговора.

Правительство еще не ответило, по крайней мере, насколько я мог определить онлайн. Но это было рано. Заявление Фулгони было датировано 1 апреля.

“Первое апреля”, - сказал я себе.

“Что это, босс?” - Спросил Эрл.

“Ничего, Эрл. Просто разговариваю сам с собой.”

“Ты хочешь, чтобы я зашел и принес тебе что-нибудь?”

“Нет, я в порядке. Хочешь кофе?”

“Нет, не я”.

В "Линкольне" был установлен принтер на полке с оборудованием на переднем пассажирском сиденье — бьюсь об заклад, что парни в других "Линкольнах" никогда об этом не думали. Я распечатал копию дела и затем закрыл компьютер. Когда Эрл передал распечатку обратно через сиденье, я прочитал ходатайство полностью еще раз. Затем я прислонился к двери и попытался понять, в чем заключалась пьеса и какой должна была быть моя роль.

Я думал, было совершенно очевидно, что конфиденциальным информатором, неоднократно упоминавшимся в документе, была Глория Дейтон. Вывод был очевиден, что ее арест и мои переговоры о ликвидации от ее имени были организованы Управлением по борьбе с наркотиками и агентом Марко. Это, конечно, была хорошая история, но мне, как одному из действующих лиц этой истории, было трудно в это поверить. Я попытался вспомнить как можно более подробно дело, которое свело Глорию Дейтон и Гектора Арранде Мойю вместе. Я вспомнил встречу с Глорией в женской тюрьме в центре города, и она рассказала мне подробности своего ареста. Без каких-либо подсказок с ее стороны я увидел возможность обмена информацией от Глории в обмен на досудебную диверсию. Это была полностью моя идея. Глория была не из тех клиентов, которые понимают или хотя бы знают закон. И что касается Марко, я никогда в жизни не встречался с ним и не разговаривал с ним.

Однако я должен был учитывать, что Глорию научили говорить ровно столько, чтобы в голове ее адвоката завертелись колесики. Это казалось маловероятным, но я должен был признаться себе, что если последние пять месяцев что-то и доказали мне, так это то, что у Глории были размеры, о которых я не знал. Возможно, это было окончательное откровение о ней: что она использовала меня как пешку для DEA.

В нетерпении я снова позвонил Циско и спросил, какого прогресса он добился, проверяя имена, которые я ему дал.

“Вы назвали мне имена менее получаса назад”, - запротестовал Циско. “Я знаю, ты хочешь, чтобы все было быстро, но полчаса?”

“Мне нужно знать, что с этим происходит. Сейчас.”

“Что ж, я еду так быстро, как только могу. Я могу рассказать вам об этой женщине, но у меня пока ничего нет на агента. Это будет крепкий орешек, который нужно расколоть ”.

“Хорошо, тогда расскажи мне об этой женщине”.

Было несколько минут тишины, пока Циско, очевидно, собирал свои записи.

“Ладно, Кендалл Робертс”, - начал он. “Ей тридцать девять, и она живет на Виста-дель-Монте в Шерман-Оукс. У нее есть послужной список, восходящий к середине девяностых. Множество проституций и заговоров с целью совершения преступлений. Ты знаешь, обычные эскорт-штучки. Значит, она проститутка. Или, я должен сказать, она была. Ее послужной список был чист последние шесть лет ”.

Это сделало бы ее активной, когда Глория Дейтон работала эскортом под именем Glory Days. Я подозревал, что Робертс и Дейтон знали друг друга тогда, или знали друг о друге, и это было причиной для повестки от Фулгони.

“Хорошо”, - сказал я. “Что еще?”

“Больше ничего”, - сказал Циско. “То, что я сказал тебе, - это то, что у меня есть. Почему бы тебе не перезвонить мне через час.”

“Нет, я просто увижу тебя завтра. Я хочу, чтобы все собрались в зале заседаний завтра в девять утра. Ты можешь рассказать остальным?”

“Конечно. Это включает в себя бычков?”

“Да, Быки тоже. Я хочу, чтобы все были там и провели мозговой штурм по поводу этой последней вещи. Это может быть как раз то, что нам нужно на La Cosse ”.

“Ты имеешь в виду защиту соломенного человека — Мойя убил Дейтона?”

“Именно”.

“Хорошо, хорошо, мы все будем там, в зале заседаний в девять”.

“А тем временем ты должен выяснить, кто такой этот Марко. Нам это действительно нужно ”.

“Я уже делаю все, что в моих силах. Я этим занимаюсь ”.

“Просто найдите этого парня”.

“Тебе легко говорить. Тем временем, что ты собираешься делать?”

Это был хороший вопрос — достаточно хороший, чтобы вызвать колебания с моей стороны, прежде чем я узнал ответ.

“Я собираюсь в Долину, чтобы поговорить с Кендалл Робертс”.

Отказ Циско от этого плана был быстрым.

“Подожди, Микки, я должен быть там. Ты не представляешь, во что ввязываешься там, наверху, с этой женщиной. Ты не знаешь, с кем она будет. Вы задаете неправильный вопрос, и будут неприятности. Позволь мне встретиться с тобой там ”.

“Нет, ты остаешься с Марко. У меня есть Эрл, и со мной все будет в порядке. Я не задам неправильный вопрос.”

Циско знал меня достаточно хорошо, чтобы понимать, что одного протеста было достаточно, потому что я бы не передумал идти к Брейсу Робертсу.

“Что ж, ” сказал он, “ тогда счастливой охоты. Позови меня, если я тебе понадоблюсь ”.

“Сойдет”.

Я закрыл телефон.

“Ладно, Эрл, давай начнем. Шерман дубеет и наступает на это ”.

Эрл завел машину и отъехал от обочины.

Я почувствовал, как мой адреналин подскочил со скоростью автомобиля. Происходили новые вещи. То, чего я еще не понимал. Но это было нормально. Я пообещал себе, что скоро все пойму.

13

Мне казалось вероятным, что Фернандо Валенсуэла доставит свои повестки в том порядке, в каком он спрашивал меня об именах. Федеральное здание Эдварда Р. Ройбала находилось всего в нескольких кварталах от здания уголовного суда. Он, вероятно, сначала отправился бы туда, чтобы попытаться оформить документы на Джеймса Марко, а затем направился бы в Долину, чтобы обслужить Кендалл Робертс. Вэлу было бы нелегко добраться до Марко. Федеральные агенты делают все возможное, чтобы не принимать повестки. Я знал это по собственному опыту. Обычно обслуживание заканчивалось тем, что его организовывали через супервайзера, который неохотно принимал повестку от имени соответствующего агента. Целевой агент почти никогда не получал повестку лично.

Я верил, что выбор времени для всего этого дал мне преимущество перед Вэлом. Если Робертс случайно окажется дома, я смогу добраться до нее задолго до того, как это сделает он. Конечно, я понятия не имел, чего добьюсь, добравшись туда первым, но я надеялся, что смогу поговорить с Робертс в незащищенный момент, прежде чем она поймет, что ее втягивают в какое-то федеральное дело, связанное с заключенным главарем картеля.

Мне все еще нужно было узнать о Робертс больше, чем ее имя. Похоже, что Робертс и Глория Дейтон вращались в похожих кругах в 1990-х и, по крайней мере, в начале нового века. Информация Cisco была отправной точкой, но этого было недостаточно. Лучший способ вступить в разговор с игроком в деле - это начать с большего знания, чем есть у игрока.

Я погуглил Сильвестра Фулгони-младшего на своем мобильном, а затем позвонил по указанному номеру. Женщина с глубоким, прокуренным голосом, который, казалось, больше подходил для того, чтобы принимать звонки о бронировании в Boa, чем в адвокатской конторе, перевела меня в режим ожидания. Теперь мы были на автостраде 101 в плотном потоке машин. Я прикинул, что мы все еще были в получасе езды от Шерман-Оукс, поэтому меня не беспокоило ожидание или музыка мексиканской кантины, играющая у меня в ушах.

Я прислонился к окну и собирался закрыть глаза, когда голос молодого человека прозвучал у моего уха.

“Это Сильвестр Фулгони-младший. Что я могу для вас сделать, мистер Холлер?”

Я сел прямо и вытащил блокнот из портфеля, который держал на бедре.

“Ну, я думаю, ты мог бы начать с того, что рассказал мне, почему ты ударил меня повесткой сегодня в здании суда. Я думаю, вы, должно быть, молодой адвокат, мистер Фулгони, потому что во всем этом не было необходимости. Все, что тебе нужно было сделать, это позвонить мне. Это называется профессиональной вежливостью. Адвокаты не бросают бумагу в других адвокатов — особенно не перед своими коллегами в здании суда ”.

Последовала пауза, а затем извинения.

“Я искренне сожалею об этом и смущен, мистер Холлер. Вы правы, я молодой юрист, который просто пытается добиться своего, и если я поступил неправильно, то, конечно, приношу извинения ”.

“Извинения приняты, и вы можете называть меня Майклом. Почему бы тебе не рассказать мне, в чем дело? Гектор Арранде Мойя? Я не слышал этого имени семь или восемь лет ”.

“Да, мистер Мойя долгое время отсутствовал, и мы пытаемся улучшить его положение. У вас была возможность ознакомиться с делом, о котором говорится в повестке?”

“Мистер Фулгони, у меня едва хватает времени, чтобы просмотреть мои собственные дела. На самом деле, мне нужно кое-что изменить, чтобы освободить время, отведенное вами на эту повестку. Вам следовало оставить время депо открытым или назначить его на время, удобное для обеих сторон ”.

“Я уверен, что мы сможем помочь вам, если утро вторника не получится. И, пожалуйста, зовите меня Слай.”

“Это прекрасно, Слай. Я думаю, что у меня получится. Но скажи мне, почему меня снимают с поста Гектора Мойи. Он никогда не был моим клиентом, и я не имел с ним ничего общего ”.

“Но ты сделал… Майкл. В некотором смысле вы тот, кто посадил его в тюрьму, и, следовательно, у вас также может быть ключ к его освобождению ”.

На этот раз я сделал паузу. Первая часть заявления Фулгони была спорной, но, правда это или нет, это было не то, чего я хотел, чтобы высокопоставленный человек из картеля думал обо мне, даже если он благополучно содержался в федеральной тюрьме.

“Я хочу остановить тебя прямо здесь”, - наконец сказал я. “Утверждение, что я был тем, кто отправил вашего клиента в тюрьму, не вызовет никакой помощи или сотрудничества с моей стороны. На каком основании вы делаете такое возмутительное и неосторожное заявление?”

“О, да ладно, Майкл. Прошло восемь лет. Мы знаем детали. Вы заключили сделку, из-за которой ваша клиентка Глория Дейтон отвлеклась и отдала федералам Гектора Мойю, перевязанного красивым розовым бантом. Ваш клиент теперь мертв, и вам остается рассказать нам, что произошло ”.

Я барабанила пальцами по подлокотнику, пытаясь придумать лучший способ справиться с этим.

“Скажи мне, ” наконец сказал я, - откуда ты знаешь то, что, как тебе кажется, ты знаешь о Глории Дейтон и ее деле?”

“Я не собираюсь идти туда с тобой, Майкл. Это внутреннее и конфиденциальное. Привилегированные, на самом деле. Но нам действительно нужно взять ваши показания, пока мы готовим наше дело. Я с нетерпением жду встречи с вами во вторник ”.

“Это не сработает, Джуниор”.

“Прошу прощения?”

“Нет, ты не оправдан. И, может быть, ты увидишь меня во вторник, а может быть, и нет. Я могу зайти в любой суд в CCB и заставить судью отменить это за пять минут. Ты понимаешь? Так что, если ты хочешь, чтобы я был там во вторник, тебе лучше начать говорить. Мне все равно, будет ли это внутреннее расследование, только для посторонних, конфиденциальное или привилегированное, я не пойду ни в какое хранилище где бы то ни было со шляпой в руке. Если ты хочешь, чтобы я был там, тогда тебе нужно начать говорить мне точно, почему ты хочешь, чтобы я был там ”.

Это привлекло его внимание, и он запнулся в своем ответе.

“Э-э, э-э, вот что я тебе скажу. Позволь мне вернуться к тебе с этим, Майкл. Я обещаю позвонить тебе через некоторое время ”.

“Да, ты делаешь это”.

Я отключил звонок. Я знал, что Слай-младший собирался сделать. Он собирался позвонить Слаю-старшему в Викторвилл и спросить его, как со мной обращаться. Из звонка было довольно ясно, что младший выполнял приказ старшего. Все это, вероятно, было состряпано во дворе исправительной колонии в Викторвилле: Слай-старший отправился к Мойе и предположил, что у него есть шанс на настоящее ходатайство хабеаса. Оттуда Слай-старший, вероятно, вручную написал ходатайство или инструкции своему сыну в библиотеке тюремного права. Единственный вопрос, который у меня возник по этому поводу, был: откуда они узнали, что Глория Дейтон была конфиденциальным информатором на Мойе?

После звонка я выглянул в окно и увидел, что теперь мы добиваемся значительного прогресса и почти достигли перевала Кауэнга. Эрл находил лазейки и двигался, как скэтбек, сквозь блокирующие. Это то, в чем он был хорош. Мы собирались добраться до Робертса раньше, чем я думал.

Робертс жил в нескольких кварталах от бульвара Вентура. Если вы искали какой-то статус, приписываемый адресу, то в Долине к югу от бульвара было то, что было предпочтительнее. После моего развода моя бывшая жена купила кондоминиум в одном квартале к югу от бульвара Диккенса, и это различие было важно для нее — и дорого. Я, конечно, частично платил за это место, поскольку там также жила наша дочь.

Робертс жил в нескольких кварталах к северу от обозначающей линии, на участке между бульваром Вентура и автострадой Вентура. Это был своего рода второсортный район со смесью многоквартирных домов и домов на одну семью.

Когда мы были в квартале отсюда, я увидел, что мы находимся на участке Виста-дель-Монте, вдоль которого выстроились дома вместо квартир. Я попросил Эрла остановить машину, чтобы я мог сесть на переднее сиденье. Сначала мне пришлось отключить принтер и переместить платформу в багажник автомобиля.

“На случай, если она увидит, как мы подъезжаем”, - сказал я, как только оказался внутри и закрыл дверь.

“Хорошо”, - сказал Эрл. “Тогда каков план?”

“Надеюсь, мы припаркуемся впереди и будем выглядеть официально в этой машине. Ты идешь со мной к двери, и я веду разговор ”.

“Кого мы видим?”

“Женщина. Мне нужно, чтобы она рассказала мне, что она знает ”.

“О чем?”

“Я не знаю”.

В этом и была проблема. Кендалл Робертс была вызвана в суд по апелляции Мойи так же, как и я. Я едва понимал, что привношу в это дело, не говоря уже о том, что было у Робертса.

Нам повезло. По адресу, который дал мне Циско, прямо перед домом на ранчо 1950-х годов был красный бордюр и пожарный гидрант.

“Припаркуйся здесь, чтобы она видела машину”.

“Нас могут подстрелить на гидранте”.

Я открыл бардачок, достал печатную табличку с надписью "ДУХОВЕНСТВО" и положил ее на приборную панель. Это срабатывало чаще, чем нет, и всегда стоило попробовать.

“Посмотрим”, - сказал я.

Прежде чем выйти из машины, я достал бумажник, достал свою ламинированную карточку из одного из задних отделений и вставил ее в пластиковое окошко перед моими водительскими правами. Мы с Эрлом быстро разработали план действий, и затем мы вышли. Cisco заявила, что послужной список Кендалл Робертс по арестам закончился в 2007 году. Моя догадка заключалась в том, что сейчас она ушла из жизни и, вероятно, цепляется за прямой и узкий путь. Я надеялся использовать это в своих интересах — если женщина вообще была дома в середине буднего дня.

Я надел солнцезащитные очки, когда мы приблизились. Мое лицо показывали по телевизору и на рекламных щитах, разбросанных по городу в прошлом году в преддверии выборов. Я не хотел, чтобы меня здесь узнали. Я решительно постучал в дверь, а затем отступил назад рядом с Эрлом. На нем были его Ray-Ban Wayfarers и стандартный черный костюм с галстуком. Я была в своем угольно-коричневом Corneliani в тонкую полоску. И все же, стоя плечом к плечу, мы оба в темных очках, я вспомнил сочетание черного и белого парней в популярной серии фильмов, которыми мы наслаждались со своей дочерью в лучшие времена. Я прошептала Эрлу.

“Что это были за фильмы о двух парнях, которые охотятся на инопланетян для тайного управления —”

Дверь распахнулась. В дверях стояла женщина, выглядевшая немного моложе тридцати девяти лет, о которых Циско сообщил Робертсу. Она была высокой, гибкой, и у нее были рыжевато-каштановые волосы, которые ниспадали на плечи. Насколько я мог судить, она не пользовалась косметикой, да в ней и не было необходимости. На ней были серые спортивные штаны и розовая футболка с надписью GOT FLEX? на этом.

“Кендалл Робертс?”

“Да?”

Я начал вытаскивать бумажник из внутреннего кармана пальто.

“Меня зовут Халлер. Я из Калифорнийской коллегии адвокатов, а это Эрл Бриггс. Не могли бы мы задать вам несколько вопросов о ситуации, которую мы расследуем.”

Я открыл свой бумажник и на мгновение поднял его, чтобы она могла увидеть мою барную карточку. На нем был логотип бара "Весы правосудия", и он выглядел довольно официально. Я не позволил ей слишком долго смотреть, прежде чем захлопнуть бумажник и вернуть его во внутренний карман.

“Мы не займем слишком много времени”.

Она покачала головой.

“Я не понимаю”, - сказала она. “У меня ничего… судебное разбирательство продолжается. Должно быть, здесь какая—то ошибка ...”

“Это не касается вас, мэм. В это вовлечены другие, а вы находитесь на периферии этого. Можем ли мы войти, или вы хотели бы пройти с нами в наш офис в Ван-Найсе для беседы?”

Это была азартная игра, предлагая ей другое место, которого на самом деле не существовало, но я держал пари, что она не захочет покидать свой дом.

“Какие другие?” она спросила.

Я надеялся, что она не спросит об этом, пока мы не войдем внутрь. Но в этом-то и была загвоздка. Я блефовал, пытаясь вести себя так, будто мне что-то известно о том, о чем я ничего не знал.

“Глория Дейтон, например. Возможно, вы знаете о ней как о Днях Славы.”

“Что насчет нее? Я не имею к ней никакого отношения ”.

“Она мертва”.

Я не могу сказать, что она выглядела удивленной новостями. Возможно, дело было не в том, что она знала, что Глория мертва, а в том, что она знала, что жизнь Глории может плохо закончиться.

“В ноябре”, - сказал я. “Она была убита, и мы смотрим на то, как было рассмотрено ее дело. Существуют этические вопросы, касающиеся поведения ее адвоката. Не могли бы мы войти? Я обещаю, что мы не отнимем у вас много времени ”.

Она колебалась, но затем отступила. Мы были внутри. Вероятно, это было против ее инстинктов - впускать в свой дом двух незнакомцев, но она также, вероятно, не хотела держать нас — наш бизнес — на переднем крыльце, чтобы соседи видели и удивлялись. Я прошла через дверной проем, и Эрл последовал за мной. Кендалл указала нам на диван в гостиной, а сама села на стул напротив.

“Послушайте, мне очень жаль слышать о Глори. Но позвольте мне просто сказать, что я не имел ничего общего с тем миром в течение очень долгого времени, и я не хочу, чтобы меня снова втянули в это. Я ничего не знаю о том, чем занималась Глори, или как велось ее дело, или что с ней случилось. Я не разговаривал с ней годами ”.

Я кивнул.

“Мы понимаем это и мы здесь не для того, чтобы снова втягивать тебя в это”, - сказал я. “На самом деле, мы на самом деле хотим помочь вам избежать этого”.

“Я серьезно сомневаюсь в этом. Нет, если ты придешь в мой дом вот так.”

“Мне жаль, но эти вопросы должны быть заданы. Я постараюсь управиться как можно быстрее. Давай просто начнем с того, что я спрошу, какие у тебя были отношения с Глорией Дейтон. Ты можешь быть открытым и честным. Мы знаем о твоем послужном списке, и мы знаем, что ты долгое время был чист. Это не о тебе. Это о Глории ”.

Робертс на мгновение замолчала, пока принимала решение. Затем она начала говорить.

“Мы прикрывали друг друга. Мы пользовались одной и той же службой автоответчика, и если один из нас был занят, а другой нет, то служба знала, что нужно позвонить нам. Нас было трое: Глори, я и Трина. Мы все выглядели одинаково, и клиенты, казалось, никогда этого не замечали, если только они не были постоянными клиентами ”.

“Какая была фамилия Трины?”

“Почему у тебя этого нет?”

“Это просто не всплыло”.

Она подозрительно посмотрела на меня, но затем пошла дальше, вероятно, ради того, чтобы как можно быстрее закончить интервью. “Трина Рафферти. На своем веб-сайте она появилась под именем Trina Trixxx — с тройным крестиком”.

“Где сейчас Трина Рафферти?”

Неправильный вопрос.

“Я понятия не имею!” - закричала она. “Ты что, не слышал ничего из того, что я только что сказал? Меня больше нет в этой жизни! У меня есть работа, бизнес и жизнь, и я не имею к этому никакого отношения!”

Я поднял руку в останавливающем жесте.

“Прости, мне очень жаль. Я просто подумал, что ты, возможно, знаешь. Как будто, может быть, вы оставались на связи, вот и все.”

“Я не поддерживаю связь ни с чем из этого, хорошо? Теперь ты понимаешь это?”

“Да, я понимаю это, и я понимаю, что это воскрешение старых воспоминаний”.

“Это так, и мне это не нравится”.

“Я приношу извинения и постараюсь действовать быстро. Итак, вы сказали, что вас было трое и звонки поступали на автоответчик. Если звонивший спрашивал о вас, а вы были заняты другим делом, тогда звонок шел бы на Глори или Трину и наоборот, правильно?”

“Это верно. Ты говоришь прямо как адвокат.”

“Я думаю, потому что я такой. Хорошо, следующий вопрос.”

Я колебался, потому что это был вопрос, из-за которого нас либо вышвырнут, либо приведут в обетованную землю знаний.

“Тогда, что вас связывало с Гектором Арранде Мойей?”

Робертс непонимающе уставился на меня на мгновение. Сначала я подумал, что это из-за того, что я ударил ее именем, которого она никогда раньше не слышала. Затем я увидел узнавание в ее глазах и страх.

“Я хочу, чтобы ты ушел сейчас”, - спокойно сказала она.

“Я не понимаю”, - сказал я. “Я просто—”

“Убирайся!” - закричала она. “Из-за вас, люди, меня убьют! Я больше не имею к этому никакого отношения. Убирайтесь и оставьте меня в покое!”

Она встала и указала на дверь. Я начал подниматься, понимая, что все испортил своим подходом к Мойе.

“Сядь!”

Это был Эрл. И он разговаривал с Робертсом. Она оглянулась на него, ошеломленная силой его глубокого голоса.

“Я сказал, сядь”, - сказал он. “Мы не уйдем, пока не узнаем о Мойе. И мы не пытаемся тебя убить. На самом деле мы пытаемся спасти твою задницу. Итак, садись и расскажи нам, что ты знаешь.”

Робертс медленно сел обратно. Я тоже так думал, и, думаю, был так же ошеломлен, как и Робертс. Я уже использовал Эрла раньше с ходом фальшивых следователей. Но это был первый раз, когда он произнес хоть слово.

“Хорошо”, - сказал он после того, как все снова сели. “Расскажи нам о Мойе”.

14

В течение следующих двадцати минут Кендалл Робертс рассказывала нам историю о наркотиках и проституции в Лос-Анджелесе. Она сказала, что два порока были популярной комбинацией на высококлассном рынке эскорта, и эскорт предоставлял клиенту оба. Это более чем удвоило прибыльность каждой связи. И вот тут-то и появился Гектор Мойя. Хотя обычно он был посредником, который перевозил килограммовые партии кокаина через границу для распространения дилерам более низкого уровня в сети, у него был вкус к американским проституткам, и он всегда держал некоторое количество порошка под рукой для себя. Он платил за эти связи кокаином и быстро стал поставщиком для многих высококлассных эскорт-девушек, работающих в Западном Голливуде и Беверли-Хиллз.

Во время рассказа мне стало очевидно, что то, что, как я думал, я знал о Глории Дейтон, было значительно неполным. Это также подтвердило мои прежние подозрения, что в последней сделке, которую я заключил для нее, я был просто марионеткой, которой тщательно манипулировали Глория и другие. Я пытался делать вид, что уже знаю все, что рассказала нам Робертс, но внутри я чувствовал себя использованным и униженным — даже спустя восемь лет после случившегося.

“Итак, как долго вы, Глори и Трина знали Гектора до того, как его арестовали и он уехал?” Я спросил в конце ее истории.

“О, должно быть, прошло несколько лет. Он был рядом какое-то время.”

“И как вы узнали о его аресте?”

“Трина рассказала мне. Я помню, как она позвонила и сказала, что слышала, что его арестовало Управление по борьбе с наркотиками.”

“Что-нибудь еще ты помнишь?”

“Только то, что она сказала, что нам придется найти другой источник, если он окажется в тюрьме. И я сказал, что меня это не интересует, потому что я хотел уйти из жизни. И довольно скоро после этого я это сделал ”.

Я кивнул и попытался подумать о том, чему я научился у нее, и как это могло бы соответствовать тому, чем была пьеса Фулгони.

“Мисс Робертс, вы знаете адвоката по имени Сильвестр Фулгони?” Я спросил.

Она прищурила глаза и сказала "нет".

“Ты никогда не слышал о нем?”

“Нет”.

У меня было ощущение, что Фулгони нужен Робертс как подтверждающий свидетель. Ее показания о Мойе подтвердили бы информацию, которой Фулгони уже располагал. Это указывало на Трину Трикс как вероятного источника этой информации и, возможно, источника, который назвал имя Глории Дейтон. Валенсуэла ничего не сказал о том, что ему придется подавать документы на Трину Рафферти. Возможно, это потому, что Фулгони уже взял ее на борт.

Я оглянулся на Кендалл.

“Ты когда-нибудь говорил с Глори о Мойе и аресте?”

Она покачала головой.

“Нет, на самом деле, я думал, что она ушла из бизнеса в то же время. Однажды она позвонила мне и сказала, что находится на реабилитации и что собирается уехать из города, как только выйдет. Я не уехал из города, но я бросил бизнес ”.

Я кивнул.

“Говорит ли тебе что-нибудь имя Джеймс Марко?”

Я изучал ее лицо в поисках реакции или какого-либо намека. При этом я понял, что она действительно была довольно красива, хотя и в сдержанном смысле. Она покачала головой, и ее волосы качнулись под подбородком.

“Нет, должно ли это быть?”

“Я не знаю”.

“Он был клиентом? Большинство из этих парней не использовали настоящие имена. Если бы у вас была фотография, я мог бы взглянуть на нее ”.

“Он не был клиентом, насколько я знаю. Он федеральный агент. УБН, мы предполагаем.”

Она снова покачала головой.

“Тогда я его не знаю. Слава Богу, тогда я не знал ни одного агента DEA. Я знал нескольких девушек, на которых работали федералы. Федералы были хуже всех. Они никогда не отпускают их, понимаешь, что я имею в виду?”

“Ты имеешь в виду в качестве информаторов?”

“Если бы они держали тебя на крючке, тогда ты не мог бы даже думать о том, чтобы бросить эту жизнь. Они бы тебе не позволили. Они были хуже, чем сутенеры. Они хотели, чтобы ты приводил им дела ”.

“Глори была поймана подобным образом с Марко?”

“Не то, чтобы она когда-либо говорила мне”.

“Но она могла быть?”

“Все возможно. Если бы вы работали на федералов, вы бы точно не объявляли об этом ”.

Я должен был согласиться с ней в этом. Я пытался придумать, какой следующий вопрос мне следует задать, но у меня ничего не получалось.

“Что ты сейчас делаешь?” Я, наконец, спросил. “Чтобы зарабатывать на жизнь, я имею в виду”.

“Я преподаю йогу. У меня студия на бульваре. Что ты сейчас делаешь?”

Я посмотрел на нее и понял, что уловка раскрыта.

“Я знаю, кто ты”, - сказала она. “Теперь я узнаю тебя. Ты был адвокатом Глори. Ты также адвокат, который освободил того парня, который затем убил тех двух человек в машине ”.

Я кивнул.

“Да, я тот самый адвокат. И я прошу прощения за этот фарс. Я просто пытаюсь выяснить, что случилось с Глори и...

“Это тяжело?”

“Что сложно?”

“Живешь со своим прошлым”.

В ее голосе, когда она говорила, слышались несимпатичные нотки. Прежде чем я смогла ответить, раздался резкий стук в дверь, который напугал всех в комнате. Робертс наклонился вперед, чтобы встать, но я поднял руки и понизил голос.

“Возможно, ты не захочешь отвечать на этот вопрос”.

Она замерла, наполовину привстав со стула, и прошептала в ответ.

“Почему бы и нет?”

“Потому что я думаю, что это человек с повесткой для тебя. Он работает на адвоката Мойи — Фулгони. Он хочет поговорить с вами и поставить вас в известность относительно некоторых вещей, о которых мы здесь говорим ”.

Робертс откинулась на спинку стула, на ее лице отразился страх перед Гектором Арранде Мойей. Я кивнул Эрлу, и он встал и тихо вышел в зону входа, чтобы проверить это.

“Что мне делать?” - Прошептал Робертс.

“Пока не отвечай”, - сказал я. “Он—”

Более громкий стук эхом разнесся по дому.

“Он должен служить тебе лично. Так что, пока ты избегаешь его, тебе не обязательно отвечать на повестку. Есть ли выход через черный ход? Он мог бы сидеть на улице и ждать тебя.”

“Боже мой! Почему это происходит?”

Эрл вернулся в комнату. Он смотрел в дверной глазок.

“Valenzuela?” Прошептала я.

Он кивнул. Я оглянулся на Робертса.

“Или, если хочешь, я мог бы принять услугу от твоего имени, а затем пойти к судье, чтобы отменить это”.

“Что это значит?”

“Выброси это. Убедитесь, что вы не замешаны, что нет никаких показаний ”.

“И во сколько мне это обойдется?”

Я покачал головой.

“Ничего. Я просто сделаю это. Вы помогли мне здесь, я помогу вам. Я буду держать тебя подальше от этого ”.

Я не был уверен, что смогу воспользоваться этим предложением. Но что-то в ее страхе заставило меня сказать это. Что-то в ее приходе к ужасному осознанию того, что она не убежала от прошлого, тронуло меня. Я понял это.

Раздался еще один стук, за которым Валенсуэла позвал Робертса по имени. Эрл вернулся к глазку.

“У меня есть дело”, - прошептал Робертс. “Клиенты. Они не знают о том, чем я раньше занимался. Если это выйдет наружу, я...”

Она была на грани слез.

“Не волнуйся. Этого не будет ”.

Я не знал, почему я давал эти обещания. Я был уверен, что смогу добиться отмены повестки. Но Фулгони мог бы просто перезапустить процесс. И я никак не мог контролировать средства массовой информации. Прямо сейчас все это было вне поля зрения, но обращение Мойи содержало обвинения в неправомерном поведении правительства, и если бы обвинения были полностью обнародованы, это обязательно привлекло бы внимание. Неизвестно, распространится ли этот интерес на такого второстепенного игрока, как Кендалл Робертс, но я не мог этого предотвратить.

А потом было дело Лакосса. Я еще не был уверен, как я мог бы использовать Мойю и его апелляцию в защиту моего клиента, но, как минимум, я знал, что могу представить это как отвлекающий маневр, чтобы запутать дело обвинения и заставить присяжных подумать о других возможностях.

Эрл вернулся в гостиную.

“Он ушел”, - сказал он.

Я посмотрел на Робертса.

“Но он вернется”, - сказала я. “Или он будет сидеть там и ждать тебя. Ты хочешь, чтобы я разобрался с этим за тебя?”

Она на мгновение задумалась, а затем кивнула.

“Да, спасибо”.

“Ты получил это”.

Я попросил у нее номер телефона и адрес ее студии йоги и записал их. Я сказал ей, что дам ей знать, когда разберусь с повесткой. Затем я поблагодарил ее, и мы с Эрлом ушли. Я доставал свой телефон, чтобы позвонить Валенсуэле и попросить его вернуться, чтобы я мог принять обслуживание, когда увидел, что в этом нет необходимости. Валенсуэла ждал меня, сидя на переднем капоте моего Линкольна, откинувшись назад на руки и подставив лицо солнцу. Он заговорил, не поворачивая лица и не меняя позы.

“Серьезно, Мик? Духовенство? Я имею в виду, как низко ты опустишься?”

Я широко раскидываю руки, как священник перед своей паствой.

“Моя кафедра - это источник в зале суда. Я проповедую двенадцати апостолам, богам вины”.

Валенсуэла небрежно посмотрел на меня.

“Да, ну, неважно. Это все еще довольно низко, и тебе должно быть стыдно за свою задницу. Почти так же низко, как ты выбегаешь сюда раньше меня и прячешься там, говоря ей не открывать дверь.”

Я кивнул. Он все это продумал. Я подал ему знак с капота машины.

“Что ж, Вэл, мисс Робертс теперь моя клиентка, и я уполномочен принять повестку от Фулгони от ее имени”.

Он соскользнул с машины, волоча по краске цепочку от бумажника, свисавшую с ремня, к заднему карману.

“О, боже, я чертовски виноват. Надеюсь, я не поцарапал его, преподобный.”

“Просто отдай мне бумагу”.

Он вытащил свернутый документ из заднего кармана и вложил его мне в ладонь.

“Хорошо”, - сказал он. “Избавляет меня от необходимости сидеть на этом месте весь день”.

Затем он махнул через мое плечо на дом позади меня. Я обернулся и увидел Кендалл, выглядывающую из окна гостиной. Я помахал рукой, как бы говоря, что все в порядке, и она закрыла занавеску.

Я повернулся обратно к Валенсуэле. Он достал телефон и сфотографировал меня с повесткой в руках.

“В этом действительно нет необходимости”, - сказал я.

“С таким парнем, как ты, я начинаю думать, что это так”, - сказал он.

“Итак, расскажи мне, как прошло подбрасывание бумаги Джеймсу Марко, или он прикидывается недотрогой?”

“Я больше не говорю тебе ни хрена, Мик. И то, что вы говорили раньше о том, чтобы нанять меня для ведения вашей газеты, это все было чушью собачьей, не так ли?”

Я пожал плечами. Валенсуэла уже был мне полезен, и я знал, что не должен сжигать мосты. Но что-то в том, что он тащил свою цепь по капоту моей машины, беспокоило меня.

“Возможно”, - сказал я. “У меня уже есть следователь, работающий полный рабочий день. Обычно он разбирается с подобными вещами ”.

“Нет, тогда это хорошо, потому что мне не нужны твои дела, Мик. Мы еще увидимся”.

Он направился вниз по тротуару, а я смотрела ему вслед.

“Да, увидимся где-нибудь, Вэл”.

Я сел на заднее сиденье и сказал Эрлу выезжать на бульвар Вентура и ехать в Студио Сити. Я хотел проехать мимо бизнеса Кендалл Робертс. Не было никакой причины делать это, кроме того, что она вызывала у меня любопытство. Я хотел увидеть, что она построила для себя и что она защищала.

“Ты хорошо поработал там, Эрл”, - сказал я. “Ты спас положение”.

Он посмотрел на меня в зеркало и кивнул.

“У меня есть навыки”, - сказал он.

“Что ты делаешь”.

Я достал свой телефон и позвонил Лорне, чтобы узнать, как дела. Ничего нового не произошло с момента последнего звонка. Я рассказал ей о собрании персонала, которое хотел провести на следующее утро, и она сказала, что Циско уже проинформировал ее. Я попросил ее убедиться, что она принесла достаточно кофе и пончиков на пятерых.

“Кто пятый?” - спросила она.

“Эрл собирается присоединиться к нам”, - сказал я.

Я посмотрела на него в зеркало. Я могла видеть только его глаза, но я могла сказать, что он улыбался.

После того, как я закончил с Лорной, я позвонил Циско. Он сказал, что был в дилерском центре Ferrari на бульваре Уилшир, примерно в двадцати кварталах от отеля Beverly Wilshire. Он сказал, что в этом месте было несколько камер безопасности для наблюдения за его дорогим автопарком ночью.

“Не говори мне”, - сказал я. “Человек в шляпе?”

“Это верно”.

В свободное время Циско уже пять месяцев преследовал человека в шляпе. Его глубоко беспокоило то, что нигде в Беверли Уилшир или его ближайших окрестностях он не смог найти камеру, на которой было бы видно лицо мужчины или то, как он садится в машину, чтобы следовать за Глорией Дейтон.

Но шофер Глории в ту ночь был допрошен, и он сообщил Циско точный маршрут, по которому он ехал, когда вез ее домой из отеля. Циско проводил все свое свободное время на этих улицах, проверяя предприятия и жилые дома с помощью камер видеонаблюдения на тот случай, если они засекут машину, следовавшую за Глорией домой. Он даже связался с транспортными департаментами Беверли-Хиллз, Западного Голливуда и Лос-Анджелеса, чтобы посмотреть дорожные камеры вдоль маршрута. Для большого человека это стало предметом профессиональной гордости.

Я, с другой стороны, уже давно оставил всякую надежду опознать человека в шляпе. Для меня след был совершенно холодным. Большинство систем безопасности не сохраняют видео более месяца. Большинство мест, где Циско наводил справки, сказали ему, что у них нет видеозаписи с ночи, когда была убита Глория Дейтон. Что он опоздал.

“Ну, ты можешь оставить это”, - сказал я. “У меня есть имя, которое я хочу, чтобы ты поставил во главу своего списка дел. Я хочу найти ее как можно скорее ”.

Я назвала ему имя Трина Рафферти и рассказала ему о моем разговоре с Робертсом о ней.

“Если она все еще работает проституткой, она может быть где угодно отсюда до Майами, и это может быть даже не ее настоящее имя”, - сказал он.

“Я думаю, она близко”, - сказал я. “Я думаю, что Фулгони, возможно, даже где-то ее припрятал. Тебе нужно найти ее ”.

“Хорошо, я займусь этим. Но к чему такая спешка? Не скажет ли она то же самое, что Робертс только что сказал тебе?”

“Кто-то знал, что "Дни славы" были осведомителем, который организовал арест Мойи. Это была не Кендалл Робертс — по крайней мере, она говорит, что это была не она. Я думаю, что остается Трина Trixxx. Я думаю, Фулгони уже добрался до нее, и я хочу знать, что она ему сказала ”.

“Понял”.

“Хорошо. Дай мне знать ”.

Я отключился. Эрл сказал мне, что мы выходим на адрес Flex, студии йоги, принадлежащей Робертсу. Он сбавил скорость, когда мы проезжали мимо студии на витрине магазина. Я проверил часы, напечатанные на двери, и увидел, что заведение открыто с восьми до восьми каждый день. Я мог видеть людей внутри, все женщины и все в позах собаки вниз головой на резиновых ковриках на полу. Я знал эту позицию, потому что моя бывшая жена была давним энтузиастом йоги.

Я подумал, не возражали ли клиенты Робертса, чтобы их выставляли на всеобщее обозрение на улице и прохожих на тротуаре. Многие позы в йоге несут в себе едва уловимую или явную сексуальность, и мне показалось странным иметь студию, где одна стена была стеклянной от пола до потолка. Пока я размышлял над этим вопросом, женщина в студии подошла к окну и поднесла руки к глазам, изображая, что смотрит на меня в бинокль. Смысл был ясен.

“Теперь мы можем идти, Эрл”, - сказал я.

Он набрал скорость.

“Куда?”

“Давайте пройдемся немного по дороге в Art's Deli. Мы возьмем сэндвичи, а потом я пойду на ланч к юристу Сигелу ”.

15

В половине девятого той ночью я постучал в дверь дома Кендалл Робертс. Я сидел в "Линкольне" на ее улице и ждал, когда она вернется.

“Мистер Холлер. Что-то не так?”

На ней был тот же наряд, что и раньше, и я предположил, что она пришла с работы в студии йоги.

“Нет, все в порядке. Я просто вернулся, чтобы сказать тебе, что ты можешь забыть об этой повестке ”.

“Что ты имеешь в виду? Ты передал это судье, как ты сказал?”

“В этом не было необходимости. После того, как я ушел отсюда, я заметил, что на нем не было печати секретаря окружного суда США. Дело Мойи находится в федеральном суде. Должна быть эта печать, иначе это не законно. Я думаю, адвокат, Фулгони, пытался понять, сможет ли он заставить вас прийти тайком, поэтому он подделал то, что выглядело как повестка в суд, и поручил своему человеку передать ее вам.”

“Зачем ему это делать — я имею в виду, хотеть, чтобы я вошла тайком?”

Я уже ломал голову над этим, особенно с тех пор, как повестка, которую Фулгони бросил мне, была законной. Почему я действую правильно, а Кендалл нет? До сих пор я не мог понять, почему.

“Хороший вопрос”, - сказал я. “Если бы он хотел сохранить это в тайне, он мог бы подать запрос о вызове в суд за печатью. Но он этого не сделал. Вместо этого он попытался обманом заставить тебя прийти на собеседование. Я, вероятно, собираюсь встретиться с ним завтра, и это именно то, о чем я попрошу ”.

“Ну, все это сбивает с толку ... Но спасибо тебе”.

“Если отбросить путаницу, мы стремимся угодить Майклу Халлеру и партнерам”.

Я улыбнулся, а затем почувствовал себя глупо из-за того, что только что сказал.

“Знаешь, ты мог бы позвонить мне. Я дал тебе свой номер. Тебе не обязательно было проделывать весь этот путь обратно сюда ”.

Я нахмурился и покачал головой, как будто ее беспокойство было необоснованным.

“Это не было проблемой. Моя дочь живет неподалеку с моим бывшим, и я ненадолго заскочил туда.”

Это была не совсем ложь. Я действительно проезжал мимо многоквартирного дома моей бывшей жены и смотрел на освещенные окна ее квартиры. Я представила, как моя дочь там, в своей спальне, делает домашнее задание или за компьютером, переписываясь в твиттере или фейсбукинге с друзьями. Затем я поехал повидаться с Кендалл Робертс.

“Так это значит, что в следующий вторник мне не нужно идти в офис того адвоката?” она спросила.

“Нет, с тобой все ясно”, - сказал я. “Ты можешь забыть об этом”.

“И мне не придется идти в суд или давать показания о чем-либо?”

Это был важный вопрос, и я знал, что должен перестать давать обещания, в которых не был уверен, смогу ли сдержать.

“Что я собираюсь сделать, так это встретиться с Фулгони завтра и дать ему понять, что ты не в курсе. Что у тебя нет знаний, которые будут полезны ему в этом вопросе, и он должен забыть о тебе. Я думаю, что это должно позаботиться об этом ”.

“Благодарю вас”.

“В любое время”.

Я не сделал движения, чтобы уйти, и она посмотрела через мое плечо в сторону улицы, где моя машина была снова припаркована в красной зоне.

“Итак, где твой партнер? Самый подлый.”

Я начал смеяться.

“О, Эрл? Теперь он свободен. На самом деле он мой водитель. Извини еще раз за это сегодня. Я не знал, во что ввязываюсь, когда мы пришли сюда ”.

“Ты прощен”.

Я кивнул. В тот момент мне больше нечего было сказать, но я все еще не сдвинулась со своего места на пороге. Молчание становилось неловким, и она, наконец, нарушила его.

“Есть ли...”

“Да, прости, я просто стою здесь, как лох или что-то в этом роде”.

“Все в порядке”.

“Нет, я, э… знаешь, настоящая причина, по которой я вернулся, в том, что я хотел поговорить о том вопросе, который ты задал. Я имею в виду, с сегодняшнего дня.”

“Какой вопрос?”

Она прислонилась к дверному косяку.

“Ты спрашивал меня о прошлом, понимаешь? О том, как я жил с прошлым. Мое прошлое.”

Она кивнула. Теперь она вспомнила.

“Мне жаль”, - сказала она. “Я был саркастичен, и это выходило за рамки. Я не имел права—”

“Нет, все в порядке. Сарказм это или нет, вопрос был обоснованным. Но потом этот парень постучал в дверь с фальшивой повесткой в суд, а я, знаете ли, так и не ответил на вопрос ”.

“Значит, ты вернулся, чтобы ответить на это”.

Я неловко улыбнулся.

“Ну, вроде того. Я думал… что прошлое для нас обоих было чем-то ...”

Я начал смеяться от смущения и покачал головой.

“На самом деле, я не знаю, что я здесь говорю”.

“Не хотели бы вы зайти, мистер Холлер?”

“Я бы с удовольствием, но ты должен перестать называть меня так. Зовите меня Майкл, или Микки, или Микки. Ты знаешь, Глория называла меня Микки Мэнтл ”.

Она широко распахнула дверь, и я ступил на порог.

“Меня также иногда называли Микки Маус. Вы знаете, потому что адвокатов иногда называют рупорами.”

“Да, я понимаю. Я как раз собирался выпить бокал красного вина. Хочешь одну?”

Я чуть было не спросил, не выпила ли она чего-нибудь покрепче, но передумал.

“Это было бы идеально”.

Она закрыла дверь, и мы пошли на кухню, чтобы взять бокалы и разлить вино. Она протянула мне бокал, а затем взяла свой. Она прислонилась к стойке и посмотрела на меня.

“Ваше здоровье”, - сказал я.

“Ваше здоровье”, - сказала она. “Могу я спросить тебя кое о чем?”

“Конечно”.

“Твой приход сюда, это ведь не что-то вроде того, что у тебя есть, не так ли?”

“Что ты имеешь в виду? Что за вещь?”

“Ты знаешь, с женщинами… как и я.”

“Я не—”

“Я на пенсии. Я больше этим не занимаюсь, и если ты прошел через всю эту историю с дамой в беде с повесткой в суд, потому что ты думал —”

“Нет, вовсе нет. Послушай, мне жаль. Это смущает, и мне, наверное, лучше просто уйти ”.

Я ставлю свой стакан на стойку.

“Ты прав”, - сказал я. “Я должен был просто позвонить”.

Я был на полпути к коридору, когда она остановила меня.

“Подожди, Микки”.

Я оглянулся на нее.

“Я не говорил, что тебе следовало просто позвонить. Я сказал, что ты мог просто позвонить. Есть разница.”

Она взяла мой стакан со стойки и принесла его мне.

“Мне жаль”, - сказала она. “Мне нужно было покончить с этим. Ты был бы удивлен, узнав, как моя прежняя жизнь все еще влияет на мою нынешнюю.”

Я кивнул.

“Я понимаю это”.

“Пойдем, присядем”.

Мы пошли в гостиную и заняли те же места, на которых сидели ранее днем — напротив друг друга, между нами кофейный столик. Поначалу разговор был неестественным. Мы обменялись банальными любезностями, и я похвалил вино, как опытный энофил, которым я не был.

В конце концов я спросил ее, как она попала в студию йоги, и она как ни в чем не бывало объяснила, что бывшая клиентка времен ее эскорта одолжила ей первоначальные инвестиции. Это напомнило мне о моей попытке помочь Глории Дейтон, но, очевидно, с другими результатами.

“Я думаю, что некоторые девушки действительно не хотят выходить”, - сказала Кендалл. “Они получают от этого то, что им нужно — на многих уровнях. Так что они могут говорить о желании уйти, но они никогда этого не делают. Мне повезло. Я хотел уйти, и там был кто-то, кто мог мне помочь. Как ты в конечном итоге стал адвокатом?”

Она умело, если не резко, вернула мне инициативу, и я ответил основным объяснением о следовании семейной традиции. Когда я сказал ей, что мой отец был адвокатом Микки Коэна, в ее глазах не было узнавания.

“Задолго до твоего времени”, - сказал я. “Он был здешним гангстером в сороковых и пятидесятых годах. Довольно известный — о нем были фильмы. Он был частью того, что они называли еврейской мафией. С Багси Сигелом.”

Еще одно имя, которое не запомнилось ей.

“Должно быть, ты появился на свет поздно у твоего отца, если он крутился с теми парнями в сороковые”.

Я кивнул.

“Я был ребенком от второго брака. Я думаю, что я был сюрпризом ”.

“Молодая жена?”

Я снова кивнула и пожелала, чтобы разговор пошел в другом направлении. Я уже разобрался во всем этом для себя раньше. Я проверил записи округа. Мой отец развелся со своей первой женой и женился на второй менее чем через два месяца. Я кончил через пять месяцев после этого. Не требовалось диплома юриста, чтобы соединить точки. В детстве мне рассказывали, что моя мать приехала из Мексики, где она была известной актрисой, но я никогда не видел в доме ни постера фильма, ни газетной вырезки, ни рекламы.

“У меня есть сводный брат, который служит в полиции Лос-Анджелеса”, - сказал я. “Он старше. Он работает в отделе убийств.”

Я не знал, почему я это сказал. Я думаю, чтобы изменить направление.

“Тот же отец?”

“Да”.

“Вы, ребята, ладите?”

“Да, в какой-то степени. Мы никогда не знали друг о друге до тех пор, пока несколько лет назад. Следовательно, я предполагаю, что мы не настолько близки ”.

“Разве не забавно, что вы ничего не знали друг о друге, и ты стала адвокатом защиты, а он - полицейским?”

“Да, я думаю. Забавно.”

Я отчаянно хотел сойти с пути, по которому мы шли, но не мог придумать тему, которая позволила бы это сделать. Кендалл спасла меня вопросом, который открыл новые горизонты, но отвечать на который было не менее больно.

“Ты упомянул своего бывшего. Так ты не женат?”

“Нет. Я был. На самом деле, дважды, но второй я действительно не считаю. Это было быстро и безболезненно. Мы оба знали, что это была ошибка, и мы все еще друзья. На самом деле, она работает на меня ”.

“Но первый из них?”

“У нас есть дочь”.

Она кивнула, по-видимому, понимая, к каким пожизненным осложнениям и связям приводит распавшийся брак с ребенком.

“А с матерью вашей дочери вы в хороших отношениях?”

Я печально покачал головой.

“Нет, больше нет. На самом деле, я ни с кем из них в данный момент не в хороших отношениях ”.

“Мне жаль”.

“Я тоже”.

Я сделал еще глоток вина и изучающе посмотрел на нее.

“А как насчет тебя?” Я спросил.

“У таких людей, как я, не бывает длительных отношений. Я женился, когда мне было двадцать. Это длилось год. Слава богу, детей нет”.

“Ты знаешь, где он? Твой бывший? Я имею в виду, вы следите друг за другом? Мой бывший и я, мы занимаемся одним и тем же бизнесом. Закон, поэтому я время от времени вижу ее в здании суда. Если она видит, что я иду по коридору, она обычно идет в другую сторону ”.

Она кивнула, но я не уловил никакого сочувствия.

“В последний раз, когда я получала весточку от моего бывшего, он написал мне письмо из тюрьмы в Пенсильвании”, - сказала она. “Он хотел, чтобы я продал свою машину, чтобы я мог посылать ему деньги каждый месяц. Я не ответил, и это было около десяти лет назад. Насколько я знаю, он все еще там ”.

“Вау, и вот тут я весь такой "горе мне", потому что моя бывшая жена отворачивается от меня в здании суда. Я думаю, ты победил ”.

Я поднял свой бокал, чтобы произнести тост за нее, и она кивнула, принимая победу.

“Итак, почему ты на самом деле здесь?” - спросила она. “Ты надеешься, что я смогу рассказать тебе больше о Славе?”

Я посмотрела на свой стакан, который теперь был почти пуст. Это должно было стать либо концом всего, либо началом.

“Ты бы сказал мне, верно, если бы было что-то, что мне нужно было знать о ней?”

Она нахмурилась.

“Я рассказал тебе все, что знаю”.

“Тогда я верю тебе”.

Я допил вино и поставил бокал на стол.

“Спасибо за вино, Кендалл. Мне, наверное, пора идти.”

Она проводила меня до входной двери и придержала ее открытой для меня. Я коснулся ее руки, когда проходил мимо. Я пытался придумать, что сказать, чтобы оставить нам возможность еще одной встречи. Она опередила меня в этом.

“Может быть, в следующий раз, когда ты вернешься, я буду интересовать тебя больше, чем мертвая девушка”.

Я оглянулся на нее, когда она закрывала дверь. Я кивнул, но она ушла.

16

Я пытался уговорить Рэнди сделать последний глоток вина после последнего звонка в Four Green Fields, когда на крышке бара загорелся экран моего телефона. Это был Циско, и он работал допоздна.

“Циско?”

“Извини, если я разбудил тебя, Мик, но я думал, ты этого захочешь”.

“Не беспокойся. Что случилось?”

Рэнди включил яркий свет и начал врубать “Время закрытия” в звуковой системе, надеясь выгнать засидевшихся выпивох.

Я поздно нажала на кнопку отключения звука и соскользнула с табурета, чтобы направиться к двери.

“Что, черт возьми, это было?” - Спросил Циско. “Мик, ты там?”

Как только я вышел за дверь, я отключил звук в телефоне.

“Извините, неисправность iPhone. Где ты и что происходит?”

“Я за пределами стандартного центра города. Трина Трикс внутри и делает то, что она делает. Но я позвонил не поэтому. Это могло бы подождать ”.

Я хотела спросить, как он нашел Трину, но заметила настойчивость в его голосе.

“Хорошо, тогда что не могло подождать?”

Я снова отключил телефон и сел в свою машину, закрыв за собой дверь. Это был глупый поступок - заменить текилой вино, которым мы делились с Кендалл. Но я чувствовал себя плохо после того, как ушел от нее, как будто я каким-то образом ошибся, и я хотел сжечь мысли с Патроном.

“Мне только что позвонил парень, который время от времени оказывает мне услуги”, - сказал Циско. “Ты знаешь дилерский центр Ferrari, о котором я тебе рассказывал раньше?”

“Да, тот, что на Уилшире”.

“Ладно, что ж, я наткнулся на золотую жилу. Много видео. Они хранят цифровую пленку в течение года в облаке. Так что нам повезло вдвойне”.

“Ты видел лицо человека в шляпе?”

“Нет, не настолько повезло. По-прежнему без лица. Но мы просмотрели видео той ночи, о которой идет речь, и я подобрал Глорию и ее водителя, проезжавших мимо. Затем на четырех машинах сзади появляется "Мустанг", и он похож на нашего парня. Он все еще в шляпе, так что я на девяносто процентов уверен, что он наш парень ”.

“Хорошо”.

“Одна из их камер по периметру ведет съемку на восток вдоль передней части участка. Я переключаюсь на это видео и смотрю на Мустанг ”.

“У тебя есть тарелка”.

“Чертовски верно, у меня есть тарелка. Итак, я отдал это своему другу, и он только что перезвонил мне после того, как ушел на работу сегодня вечером ”.

Под “другом” я знал, что он имел в виду, что у него был источник в полицейском участке, который проверял номера для него. Источник, который, очевидно, работал в ночную смену. Эта практика обмена информацией с компьютера с посторонним лицом была противозаконной в Калифорнии. Итак, я не просил Cisco о каких-либо разъяснениях относительно того, кто предоставил информацию, которой он собирался поделиться. Я просто ждал, когда он назовет мне имя.

“Хорошо, итак, дело возвращается к парню по имени Ли Ланкфорд. И пойми это, Мик, он из правоохранительных органов. Мой друг может сказать, потому что его адреса нет в компьютере. Таким образом они защищают копов. Они могут заблокировать регистрацию личного транспортного средства правоохранительными органами. Но он ЛЕ, и теперь мы должны выяснить, на кого он работает и почему он следил за Глорией. Я уже знаю это, он не из полиции Лос-Анджелеса. Мой друг проверил. Суть в том, Мик, что я начинаю думать, что в утверждении нашего клиента, что его подставили, может быть что-то такое.”

Я не расслышал большую часть того, что сказал Циско после того, как он упомянул имя владельца Mustang. Я был на скачках, выступал под фамилией Ланкфорд. Циско не осознал этого, потому что он не работал на меня восемь лет назад, когда я заключил сделку, по которой Глория Дейтон передала Гектора Мойю в офис окружного прокурора, который развернулся и выдал его федералам. Конечно, тогда Ланкфорд не имел никакого отношения к той сделке, но он кружил вокруг этого дела, как стервятник.

“Ланкфорд - отставной полицейский из полиции Глендейла”, - сказал я. “В настоящее время он работает на окружного прокурора следователем”.

“Ты знаешь его?”

“Вроде того. Он организовал убийство Рауля Левина. На самом деле, это тот парень, который сначала пытался повесить это на меня. И я видел его по этому делу при первом появлении Лакосса. Он следователь окружного прокурора, которому поручено это дело.”

Я услышал свист Циско, когда заводил машину.

“Итак, давайте обсудим это”, - сказал он. “У нас есть Ланкфорд, который следил за Глорией Дейтон в ночь, когда она была убита. Предположительно, он следует за ней до дома, и примерно через час она убита в своей квартире ”.

“И затем, пару дней спустя, при первом появлении, он там”, - сказал я. “Он назначен на дело об убийстве в Дейтоне”.

“Это не совпадение, Мик. Подобных совпадений не бывает ”.

Я кивнула, хотя была одна в машине.

“Это подстава”, - сказал я. “Андре говорил правду”.

Мне нужно было добраться до моих файлов Глории Дейтон, но они все еще были у Дженнифер Аронсон. Это должно было подождать до утреннего собрания персонала. Тем временем я пытался вспомнить те дни, восемь лет назад, когда я впервые встретил детектива Ланкфорда и стал его главным подозреваемым в убийстве моего собственного следователя.

Я внезапно вспомнил, что сказал Циско в начале разговора.

“Ты прямо сейчас следишь за Триной Трикс?”

“Да, ее было не трудно найти. Я заехал к ней домой, чтобы прочувствовать это, и она вышла. Я последовал за ней сюда. Та же установка, что и у Глории. Водитель, весь эпизод. Она находится в отеле уже около сорока минут.”

“Хорошо, я направляюсь в твою сторону. Я хочу поговорить с ней. Сегодня вечером.”

“Я сделаю так, чтобы это произошло. Ты в порядке за рулем? Ты говоришь так, будто у тебя их было несколько.”

“Я в порядке. Я захвачу кофе по дороге. Ты просто держи ее, пока я не приеду ”.

17

Прежде чем я добрался до Standard downtown, я получил сообщение от Cisco, перенаправляющее меня на адрес и номер квартиры на Спринг-стрит. Затем я получил другое сообщение, в котором мне советовали зайти в банкомат по дороге — Трина хотела, чтобы ей заплатили за разговор. Когда я наконец добрался до адреса, оказалось, что это был один из отремонтированных лофтов прямо за зданием полицейского управления. Дверь в вестибюль была заперта, и когда я позвонил в квартиру 12С, мне ответил мой собственный следователь и разбудил меня.

На двенадцатом этаже я вышел из лифта и обнаружил Циско, ожидающего в открытом дверном проеме 12С.

“Я последовал за ней домой из "Стандард” и подождал, пока ее высадят", - объяснил он. “Подумал, что было бы проще, если бы мы исключили ее водителя из уравнения”.

Я кивнула и посмотрела в открытую дверь, но не вошла.

“Она собирается поговорить с нами?”

“Зависит от того, сколько наличных ты принес. Она деловая женщина до мозга костей”.

“Я получил достаточно”.

Я прошел мимо него на чердак с видом на Паблисити и гражданский центр, освещенную башню мэрии, которая была выставлена в центре. Квартира была милым местом, хотя и скудно обставленным. Трина Рафферти либо недавно въехала, либо находилась в процессе съезда. Она сидела на белом кожаном диване с хромированными ножками. На ней было короткое черное коктейльное платье, она скрестила ноги, демонстрируя свою скромность, и курила сигарету.

“Ты собираешься мне заплатить?” - спросила она.

Я полностью вошел в комнату и посмотрел на нее сверху вниз. Ей было под сорок, и она выглядела усталой. Ее волосы были слегка растрепаны, помада размазалась, а подводка для глаз запеклась в уголках. Еще одна долгая ночь в очередном году долгих ночей. Она только что кончила после секса с кем-то, кого раньше не знала и, вероятно, никогда больше не увидит.

“Это зависит от того, что ты мне скажешь”.

“Ну, я ничего тебе не скажу, пока ты не заплатишь вперед”.

Я взломал банкомат в вестибюле отеля "Бонавентура" и снял максимум две суммы по четыреста долларов каждая. Деньги поступали сотнями, пятидесятками и двадцатками, и я разделил их между двумя карманами. Я достал первые четыре сотни и бросил на ее кофейный столик рядом с переполненной пепельницей.

“Их четыреста. Этого достаточно для начала?”

Она взяла деньги, сложила их вдвое и засунула в одну из своих туфель на высоком каблуке. В этот момент я вспомнил, что Глория однажды сказала мне, что она всегда кладет свои наличные платежи в обувь, потому что туфли обычно снимаются в последнюю очередь — если снимаются вообще. Многим клиентам нравилось, когда она не снимала каблуки, пока они занимались сексом.

“Посмотрим”, - сказала Трина. “Спрашивай дальше”.

Всю дорогу в центр города я обдумывал, что я должен спросить и как я должен это спросить. У меня было чувство, что это может быть мой единственный шанс с Триной Trixxx. Как только команда Фулгони узнает, что я добрался до нее, они попытаются закрыть мне доступ.

“Расскажите мне о Джеймсе Марко и Гекторе Мойе”.

Ее тело от неожиданности откинулось назад, а затем выпрямилось. Она на несколько секунд выпятила нижнюю губу, прежде чем ответить.

“Я не понимал, что это о них. Вам нужно заплатить мне больше, если вы хотите, чтобы я говорил о них ”.

Без колебаний я достал из кармана вторую пачку денег и бросил ее на стол. Он исчез в ее другой туфле. Я сел на пуфик прямо через стол от нее.

“Давайте послушаем это”, - сказал я.

“Марко - агент DEA, и у него был стояк из-за Гектора”, - сказала она. “Он действительно хотел заполучить его, и он это сделал”.

“Откуда ты знаешь Марко?”

“Он поймал меня”.

“Когда?”

“Это было больно. Он выдавал себя за уборщика и хотел секса и кокаина, а я принесла и то, и другое. Потом меня поймали ”.

“Когда это было?”

“Около десяти лет назад. Я не помню даты.”

“Ты заключил с ним сделку?”

“Да, он позволил мне уйти, но мне пришлось кое-что ему рассказать. Он бы позвонил мне ”.

“Что за материал?”

“Просто то, о чем я бы услышал или узнал — ну, знаешь, от клиентов. Он согласился отпустить меня, если я накормлю его. И он всегда был голоден.”

“Жаждущие Гектора”.

“Ну, нет. Он не знал о Гекторе, по крайней мере, не от меня. Я не был настолько глуп или в отчаянии. Я бы скорее согласился на арест, чем отказался бы от Гектора. Этот парень состоял в картеле, понимаете, о чем я? Итак, я дал Марко кое-что по мелочи. То, чем парни хвастались бы, трахаясь. Все их крупные счеты, планы и все такое. Парни все время пытаются компенсировать это разговорами, понимаешь?”

Я кивнула, хотя и не знала, раскрывала ли я что-то о себе, соглашаясь. Я старался придерживаться того, что она говорила, и того, как это согласуется с последней версией дела Глории.

“Хорошо”, - сказал я. “Значит, ты не отдавал Гектора Марко. Кто это сделал?”

Я знал, что, по крайней мере, косвенно, Глория Дейтон выдала Мойю, но я не знал, что знала Трина.

“Все, что я могу вам сказать, это то, что это была не я”, - сказала Трина.

Я покачал головой.

“Этого недостаточно, Трина. Не за восемьсот баксов.”

“Что, ты хочешь, чтобы я тоже сделал тебе минет? Это не проблема ”.

“Нет, я хочу, чтобы ты рассказал мне все. Я хочу, чтобы ты рассказал мне, что ты сказал Слаю Фулгони.”

По ее телу пробежала та же дрожь, что и тогда, когда я впервые упомянул Гектора Мойю. Как будто на секунду она была шокирована этим именем, а затем смогла прийти в себя.

“Откуда ты знаешь о Слае?”

“Потому что я знаю. И если ты хочешь оставить деньги себе, мне нужно знать, что ты ему сказал ”.

“Но разве это не похоже на отношения адвоката и клиента? Как будто это привилегированное или как они там это называют?”

Я покачал головой.

“Ты все неправильно поняла, Трина. Ты свидетель, а не клиент. Клиент Фулгони - Гектор Мойя. Что ты ему сказал?”

Говоря это, я наклонился вперед на оттоманке, а затем стал ждать.

“Ну, я рассказала ему о другой девушке, которую Марко поймал и заставил работать. Как и я, только она действительно была у него под каблуком. Я не знаю почему. Я думаю, когда он поймал ее, у нее было при себе гораздо больше, чем у меня ”.

“Ты имеешь в виду намного больше кокаина?”

“Верно. И ее послужной список не был таким чистым, как мой. Ей пришлось бы туго, если бы она не придумала что-то большее, чем она сама, понимаете, что я имею в виду?”

“Да”.

Так строилось большинство дел о наркотиках. Мелкая рыбешка, отказывающаяся от рыбы покрупнее. Я кивнул, как будто у меня было полное представление о том, как все работает, но в очередной раз я был унижен в частном порядке, потому что я даже не знал подробностей отношений моего собственного клиента с DEA. Трина, очевидно, говорила о Глории Дейтон, и она рассказывала историю, которой я не знал.

“Итак, твой друг отказался от Гектора”, - сказал я, надеясь поддержать ход истории, чтобы мне не пришлось зацикливаться на собственных промахах в этом деле.

“Вроде того”.

“Что вы имеете в виду под ‘вроде’? Она сделала или она не сделала.”

“Она вроде как сделала. Она сказала мне, что Марко заставил ее спрятать пистолет в гостиничном номере Мойи, чтобы, когда его поймают, они могли добавить обвинения и отправить его за решетку пожизненно. Видишь, Гектор был умен. У него в комнате никогда не было достаточно вещей, чтобы на них можно было завести большое дело. Всего несколько унций. Иногда меньше. Но пистолет изменил бы все, и Глори была той, кто принес его. Она сказала, что когда Гектор заснул после того, как она трахнула его, она достала это из сумочки и спрятала под матрасом.”

Сказать, что я был ошеломлен, было бы преуменьшением. В течение последних нескольких месяцев я уже смирился с тем фактом, что Глория каким-то образом использовала меня. Но если история Трины Рафферти была правдой, уровень обмана и манипулирования был столь же мастерским, сколь и совершенным, и я сыграл свою роль на отлично, думая, что выполняю хорошую адвокатскую работу, дергая за все нужные ниточки для моего клиента, когда все это время это была моя клиентка и ее руководитель из DEA, которые держали нити — мои нити.

У меня все еще оставалось много вопросов о сценарии, который излагала Трина, — в основном вопрос о том, зачем я вообще был нужен в схеме. Но в тот момент я думал о других вещах. Единственный способ, которым это знание могло быть более унизительным, - это обнародовать его, и все, что говорила проститутка, сидящая передо мной, указывало на то, что это было именно то направление, в котором оно шло.

Я старался не показывать никакого внутреннего краха, который я чувствовал. Я постарался, чтобы мой голос звучал ровно, и задал следующий вопрос.

“Когда ты говоришь "Слава", я так понимаю, ты имеешь в виду Глорию Дейтон, также известную в то время как "Дни славы”?"

Прежде чем она смогла ответить, iPhone на кофейном столике начал вибрировать. Трина нетерпеливо схватила его, вероятно, надеясь, что сможет забронировать последний номер перед тем, как завалиться спать. Она проверила идентификатор, но он был заблокирован. Она все равно ответила.

“Привет, это Трина Трикс...”

Пока она слушала звонившего, я взглянул на Циско, чтобы увидеть, что я мог прочитать на его лице. Я задавался вопросом, понял ли он из того, что было сказано, что я был невольным участником схемы мошеннического агента DEA.

“И еще один мужчина”, - сказала Трина своему абоненту. “Он сказал, что ты не мой адвокат”.

Я посмотрел на Трину. Она разговаривала не с потенциальным клиентом.

“Это Фулгони?” Я сказал. “Позвольте мне поговорить с ним”.

Она поколебалась, но затем сказала звонившему подождать и передала мне телефон.

“Фулгони”, - сказал я. “Я думал, ты собираешься перезвонить мне”.

Последовала пауза, а затем заговорил голос, который я не узнал, - Слай Фулгони-младший.

“Я не знал, что должен был”.

И тогда я понял, что разговариваю со Слаем-старшим, лично с человеком из FCI Викторвилл. Вероятно, он разговаривал по мобильному телефону, который тайком пронес в камеру посетитель или охранник. Многие из моих заключенных клиентов могли общаться со мной по одноразовым телефонам с ограниченными минутами и сроком службы.

“Твой сын должен был вернуться ко мне. Как там дела, Слай?”

“Не так уж плохо. Я ухожу отсюда еще через одиннадцать месяцев ”.

“Как ты узнал, что я здесь?”

“Я не делал. Я проверял, как там Трина.”

Я ни на секунду в это не поверил. Это звучало так, будто он специально спросил Трину обо мне, прежде чем она передала трубку. Я решил не настаивать — пока.

“Что я могу для вас сделать, мистер Холлер?”

“Что ж… Я сижу здесь, разговариваю с Триной, и мне интересно, что я собираюсь сделать для тебя. Я получил повестку в суд и только начинаю понимать, какую роль ты играешь для Мойи. И я должен сказать вам, у меня проблема с тем, что меня выставляют дураком — особенно в открытом судебном заседании ”.

“Это понятно. Но иногда, когда кто-то действительно свалял дурака, трудно обойти проблему. Вы должны быть готовы к тому, что правда выйдет наружу. На карту поставлена свобода человека ”.

“Я буду иметь это в виду”.

Я отключился и передал телефон обратно через стол Трине.

“Что он сказал?” - спросила она.

“Вообще ничего особенного. Сколько они тебе пообещали?”

“Что?”

“Давай, Трина. Ты деловая женщина. Вы попросили меня просто ответить на несколько вопросов здесь. Вы, должно быть, берете какую-то плату, чтобы рассказать эту историю в деле для судьи. Сколько? Они уже взяли у тебя показания?”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Мне ничего не заплатили”.

“Что насчет этого места? Они дают тебе это, чтобы держать тебя рядом?”

“Нет! Это мое место, и я хочу, чтобы ты ушел. Вы оба, убирайтесь. Сейчас!”

Я взглянул на Циско. Я мог бы поднажать, но было совершенно ясно, что мои восемьсот баксов потрачены, и она закончила говорить. Что бы ни сказала Фулгони перед тем, как мне передали телефон, это заморозило ее. Пришло время уходить.

Я встал и кивнул Циско в сторону двери.

“Спасибо, что уделили мне время”, - сказал я Трине. “Я уверен, мы еще поговорим”.

“Не рассчитывай на это”.

Мы вышли из квартиры, и нам пришлось ждать лифта. Я отступил к двери Трины и наклонился вперед, чтобы послушать. Я думал, она кому-нибудь позвонит, может быть, Слаю младшему. Но я ничего не слышал.

Пришел лифт, и мы поехали вниз. Циско молчал.

“Что случилось, большой человек?” Я спросил.

“Ничего, просто размышляю. Как он тогда узнал, что нужно позвонить ей?”

Я кивнул. Это был хороший вопрос. Я еще не продумал это до конца.

Мы вышли из здания и вышли на Спринг-стрит, которая была пустынна, если не считать пары пустых патрульных машин, припаркованных вдоль обочины ПАБА. Было уже больше двух часов ночи, и нигде не было никаких признаков присутствия другого человека.

“Ты думаешь, за мной следили?” Я спросил.

Циско на мгновение задумался об этом, прежде чем кивнуть.

“Каким-то образом он узнал, что мы нашли ее. Что мы были с ней.”

“Это нехорошо”.

“Завтра я проверю твою машину, а затем приставлю к тебе пару индейцев. Если у тебя есть физический хвост, мы узнаем об этом достаточно скоро ”.

Помощники, которых Циско использовал в контрнаблюдении, были настолько искусны в скрытности, что он назвал их индейцами в честь старых вестернов, в которых индейцы обычно выслеживали караваны фургонов, а белые поселенцы даже не подозревали об их присутствии.

“Это будет хорошо”, - сказал я. “Спасибо”.

“Где ты припарковался?” - Спросил Циско.

“Перед пабом. Решил, что это безопасно. Ты?”

“Я где-то здесь, сзади. Ты в порядке или тебе нужен эскорт?”

“Я в порядке. Увидимся на собрании персонала ”.

“Я буду там”.

Мы разошлись в разных направлениях. Я трижды оглянулся через плечо, прежде чем добрался до своей машины, припаркованной в самом безопасном месте в центре города. Оттуда я не спускал глаз с зеркала заднего вида всю дорогу домой.

18

Я был последним, кто пришел в лофт на собрание персонала. И я тащился. Я добрался до личной заначки Патрона Сильвера, когда, наконец, вернулся домой всего за несколько часов до этого. Из-за употребления алкоголя, поездки в центр города, чтобы взять интервью у Трины Рафферти, и беспокойства, которое приходит с осознанием того, что за тобой, вероятно, наблюдают, мне удалось поспать беспокойно всего пару часов, прежде чем прозвучал сигнал тревоги.

Я буркнул приветствие собравшимся в зале заседаний и сразу же направился к кофейному столику, установленному на боковой стойке. Я налил полстакана, закинул в рот две таблетки Advil и проглотил обжигающе горячую жидкость одним глотком. Затем я снова разлила и на этот раз добавила молоко и сахар, чтобы сделать его немного более вкусным. Тот первый взрыв обжег мне горло, но он помог мне обрести голос.

“Как у всех сегодня дела? Надеюсь, лучше, чем я.”

Все положительно отреагировали. Я повернулась, чтобы найти свободное место, и сразу заметила, что Эрл был за столом. На мгновение я забыл почему, а затем вспомнил, что я действительно пригласил его присоединиться к внутреннему кругу накануне.

“О, ребята, я пригласил Эрла присоединиться к нам. Он собирается принять более активное участие в некоторых работах, с точки зрения расследований и интервью. Он по-прежнему будет водить Lincoln, но у него есть другие навыки, и я намерен использовать их на благо наших клиентов ”.

Я кивнул Эрлу и, когда я это сделал, понял, что не упомянул о его повышении Циско. Тем не менее, Циско не выказал удивления, и я понял, что мне, очевидно, помогла Лорна, которая проинформировала своего мужа о том, где я потерпел неудачу.

Я выдвинул стул в конце стола и сел, заметив маленькое черное электронное устройство с тремя зелеными мигающими лампочками в центре стола.

“Микки, ты не хочешь пончик?” Спросила Лорна. “Похоже, тебе следует положить что-нибудь в желудок”.

“Нет, не прямо сейчас”, - сказал я. “Что это такое?”

Я указал на устройство. Это была прямоугольная черная коробка размером с iPhone, толщиной всего в дюйм. И у него были три отдельные антенны-заглушки, торчащие с одного конца.

Циско ответил.

“Я только что говорил всем, что это блокиратор Paquin seven thousand. Останавливает все передачи по Wi-Fi, Bluetooth и радиоволнам. Никто не услышит, что мы говорим в этой комнате за пределами этих стен ”.

“Ты нашел ошибку?”

“С одной из этих вещей вам даже не нужно смотреть. В этом вся прелесть”.

“А как насчет ”Линкольна"?"

“У меня есть несколько парней, которые прямо сейчас смотрят на это на заднем дворе. Они ждали твоего прибытия. Я дам тебе знать, как только узнаю ”.

Я полез в карман за ключами.

“Им не нужны твои ключи”, - сказал Циско.

Конечно, нет, я понял. Они профессионалы. Я все равно достал ключи, положил их на стол и передал Эрлу. Он будет за рулем остаток дня.

“Ладно, что ж, давайте начнем. Прости, что я опоздал. Долгая ночь. Я знаю, что это не оправдание, но ...”

Я подкрепил себя еще одним глотком кофе, и на этот раз он подействовал легче, и я начал чувствовать, как он проникает в мой кровоток. Я посмотрел на лица вокруг стола и перешел к делу.

Указывая на Paquin 7000, я сказал: “Извините за все эти штучки с секретными агентами, но я думаю, что меры предосторожности необходимы. Вчера и прошлой ночью у нас произошли некоторые важные события, и я хотел, чтобы все были здесь и были осведомлены о том, что происходит ”.

Словно для того, чтобы подчеркнуть серьезность моего вступительного слова, мощный аккорд электрогитары эхом отразился от потолка и заставил меня замереть. Все мы посмотрели на потолок. Это прозвучало как вступительный аккорд ночи тяжелого дня — совпадение не ускользнуло от меня.

“Я думал, ”Битлз" распались", - сказал я.

“Так и есть”, - сказала Лорна. “И нам было обещано, что по утрам не будет репетиций группы”.

Прозвучал еще один аккорд, за которым последовали импровизационные наигрывания. Кто-то накачал хай-хэт на ударной установке, и от звона тарелок у меня чуть не расшатались пломбы.

“Ты, должно быть, издеваешься надо мной”, - сказал я. “Разве эти парни не должны быть с похмелья или спать? Я знаю, что хотел бы все еще быть в постели ”.

“Я пойду наверх”, - сказала Лорна. “Это меня действительно злит”.

“Нет. Циско, ты поднимайся. Вы уже знаете обновление. Я хочу, чтобы это услышала Лорна, и, возможно, у вас там будут лучшие результаты ”.

“На этом”.

Циско вышел из комнаты и направился наверх. Это был один из немногих случаев, когда я был доволен тем, что он надевал футболку на работу, выставляя напоказ свои впечатляющие бицепсы и устрашающие татуировки. Футболка была выпущена в честь сто десятой годовщины мотоциклов Harley-Davidson. Я подумал, что это могло бы также помочь донести послание.

Под ритм басового барабана сверху я начал обновлять остальные, начав с повестки, которую Валенсуэла вручил мне предыдущим утром, а затем перейдя к событиям оставшейся части дня. Примерно на полпути сверху послышался ужасающий грохот - Циско положил конец репетиции группы. Я закончил свой рассказ, рассказав о ночной встрече с Триной Trixxx и о выводе, натолкнутом звонком Фулгони из тюрьмы, что я нахожусь под наблюдением.

По пути никто не задавал никаких вопросов, хотя Дженнифер сделала несколько заметок. Я не знал, была ли тишина свидетельством раннего часа, скрытой угрозы, которую наблюдение означало для всех нас, или моего полностью захватывающего мастерства рассказчика. Была также возможность, что я просто потерял всех на одном из поворотов запутанной истории, которую я плел.

Циско вернулся в комнату, выглядя ничуть не хуже изношенного. Он занял свое место и кивнул мне. Проблема решена.

Я посмотрел на остальных.

“Вопросы?”

Дженнифер подняла ручку, как будто она все еще была в школе.

“На самом деле у меня их несколько”, - сказала она. “Прежде всего, вы сказали, что Сильвестр Фулгони-старший позвонил вам из тюрьмы в Викторвилле в два часа ночи. Как это возможно? Я не думаю, что они дают заключенным доступ к —”

“Они этого не делают”, - сказал я. “Номер был заблокирован, но я уверен, что это был сотовый телефон. Тайно доставленные к нему или переданные ему охранником.”

“Разве это нельзя было отследить?”

“Не совсем. Нет, если бы это был поджигатель.”

“Поджигатель?”

“Одноразовый телефон, купленный без прикрепленных имен. Послушайте, мы отклоняемся от темы. Достаточно сказать, что это был Фулгони, и он позвонил мне из тюрьмы, где кто-то, очевидно, связался с ним, чтобы сообщить ему, что в тот момент я разговаривал с его главной свидетельницей Триной Трикс. Это важный момент. Не потому, что у Хитрого Фулгони там, наверху, есть телефон, а потому, что он знает, какие ходы мы предпринимаем. Какой у тебя следующий вопрос?”

Она проверила свои записи, прежде чем задать этот вопрос.

“Ну, до вчерашнего дня у нас было два разных дела. У нас было дело Лакосса, а затем у нас было еще одно дело с Мойей, которое, как мы думали, было отдельным, но могло быть полезно привлечь к делу как часть возможной защиты Лакосса в качестве подставного лица. Но сейчас, если я правильно вас понимаю, мы говорим о том, что эти два обстоятельства являются одним делом ”.

Я кивнул.

“Да, это то, что я говорю. Теперь это все одно дело. Для нас это, очевидно, связывает Глория Дейтон. Но ключевым моментом здесь является Ланкфорд. Он следил за Глорией в ночь убийства.”

“Итак, Ла Косс, его все время подставляли”, - сказал Эрл.

Я снова кивнул.

“Правильно”.

“И это не просто угол, под которым мы играем, или стратегия”, - сказала Дженнифер. “Мы говорим, что теперь это наше дело”.

“Снова прав”.

Я огляделся вокруг. Три стены зала заседаний были стеклянными. Но там была одна стена из старого чикагского кирпича.

“Лорна, нам нужна доска для этой стены. Я хотел бы, чтобы мы могли изобразить это. Это сделало бы все проще ”.

“Я возьму одну”, - сказала Лорна.

“И смени замки в этом доме. Также я хочу две камеры. Один на двери, другой в этой комнате. Когда мы предстанем перед судом, это станет эпицентром событий, и я хочу, чтобы это было безопасно ”.

“Я могу поставить парня на место — двадцать четыреста семь”, - сказал Циско. “Возможно, это того стоило”.

“И какими деньгами мы за все это платим?” Спросила Лорна.

“Придержи парня, Циско”, - сказал я. “Может быть, когда мы доберемся до суда. Пока мы обойдемся только замками и камерами ”.

Затем я наклонился вперед, поставив локти на стол.

“Теперь это все одно дело”, - снова сказал я. “И поэтому нам нужно разобрать это на части и посмотреть на все части. Восемь лет назад мной манипулировали. Я разобрался с делом и предпринял шаги, которые, как я полагал, были моим собственным замыслом. Но их не было, и я не собираюсь позволить этому случиться снова здесь ”.

Я откинулся на спинку стула и ждал комментариев, но получил лишь молчаливые взгляды. Я увидел, как Циско оглянулся через мое плечо и посмотрел через стеклянную дверь позади меня. Он начал вставать. Я обернулся. На другом конце чердака у входной двери стоял мужчина. На самом деле он был крупнее Циско.

“Один из моих парней”, - сказал Циско, покидая зал заседаний.

Я повернулся и посмотрел на остальных.

“Если бы это был фильм, того парня звали бы Тайни”.

Остальные засмеялись. Я встал, чтобы налить себе кофе, и к тому времени, как я вернулся, Циско возвращался в зал заседаний. Я остался стоять и ждал приговора. Циско просунул голову в дверь, но не вошел.

“Линкольн был взломан”, - сказал он. “Ты хочешь, чтобы они избавились от этого? Мы могли бы найти для этого место. Может быть, грузовик FedEx был бы хорош — пусть они бегают вокруг ”.

Под “ограбленным” он имел в виду LoJacked, отсылку к противоугонной системе отслеживания. Но в данном случае он говорил мне, что кто-то залез под мою машину и установил GPS-трекер.

“Что это значит?” - Спросил Аронсон.

Пока Cisco объясняла то, что я уже знал, я размышлял над вопросом о том, удалить устройство или оставить его на месте и, возможно, найти способ заставить его работать в моих интересах против того, кто отслеживал мои передвижения. Грузовик FedEx заставил бы их ходить кругами, но это также дало бы нам понять, что мы их раскусили.

“Оставьте это на месте”, - сказал я, когда Циско закончил свое объяснение остальным. “По крайней мере, на данный момент. Это может пригодиться.”

“Имейте в виду, что это может быть просто резервная копия”, - предупредил Циско. “У тебя все еще может быть живой хвост. Я подержу индейцев на утесах пару дней, просто чтобы посмотреть ”.

“Звучит заманчиво”.

Он обернулся в дверях и подал знак своему человеку плоской ладонью, как будто проводя ею по поверхности стола. Статус-кво, оставь маячок на месте. Мужчина указал на Циско — сообщение понято - и прошел через дверь. Циско вернулся к столу, по пути указывая на Paquin 7000.

“Прости. Он не мог дозвониться до меня из-за блокиратора.”

Я кивнул.

“Как зовут того парня?” Я спросил.

“Кто, малыш? На самом деле я не знаю его настоящего имени. Я просто знаю его как Маленького парня ”.

Я щелкнул пальцами. Я был близок. Остальные приглушили смех, а Циско посмотрел на всех нас так, словно знал, что это была какая-то шутка, и это была его вина.

“Есть ли на свете байкеры, у которых нет прозвищ?” Спросила Дженнифер.

“О, ты имеешь в виду такое прозвище, как Буллокс? По правде говоря, я не думаю, что они существуют ”.

Раздалось еще больше смеха, а затем я снова стал серьезным.

“Хорошо, давайте посмотрим на это дело. Теперь мы знаем, что лежит на поверхности. Давайте спустимся ниже. Прежде всего, возникает вопрос "почему". К чему манипуляции восьмилетней давности? Если мы верим тому, что нам сказали, то Марко идет к Глории и говорит ей подбросить пистолет в гостиничный номер Мойи, чтобы, когда его поймают, он получил усовершенствованное огнестрельное оружие, что дает ему право на пожизненное заключение. Ладно, мы это поняли. Но затем наступает трудная часть.”

“Почему Марко просто не пристрелил его, как только пистолет был на месте?” - Спросил Циско.

Я указал на него.

“Именно. Вместо простого и прямого пути, он излагает стратегию, в соответствии с которой Глория позволяет местным жителям арестовать себя, а затем приходит ко мне. Она вываливает на меня достаточно информации, чтобы у меня загорелись глаза и я подумал, что нужно заключить сделку. Я иду к окружному прокурору и заключаю эту сделку. Мойю арестовывают, пистолет находят, а остальное - история. Все еще напрашивается вопрос, зачем идти на все эти неприятности?”

Наступила пауза, пока моя команда обдумывала сложную установку. Дженнифер была первой, кто погрузился в это.

“Нельзя было считать, что Марко к этому привязан”, - сказала она. “По какой-то причине он должен был отстраниться от этого и ждать, пока ему это принесут. Окружной прокурор заключает с тобой сделку, полиция Лос-Анджелеса добивается ареста, но затем вмешивается Марко с неоплаченным федеральным ордером, который перевешивает все. Похоже, что это просто свалилось ему на голову, но он организовал все это ”.

“Что только возвращает нас к вопросу ”почему", - сказал Циско.

“Вот именно”, - сказал я.

“Ты думаешь, Марко знал Мойю и не хотел, чтобы тот знал, что он все подстроил?” Спросила Дженнифер. “Значит, он вроде как прятался за спинами Глории и тебя?”

“Может быть”, - сказал я. “Но он все равно в конечном итоге получил дело”.

“Что, если это было из-за Мойи?” Циско сказал. “Он член картеля, а они самые жестокие люди на планете. Они сотрут с лица земли целую деревню, только чтобы убедиться, что поймают одного информатора. Возможно, Марко не хотел навлекать на себя вину за то, что свалил Мойю. Таким образом, он просто откинулся на спинку стула, и дело пришло к нему с подписью, печатью и доставкой. Если бы Мойя начал искать кого-нибудь, на кого можно было бы обрушиться, это остановилось бы на Глории ”.

“Полагаю, это возможно”, - сказал я. “Но тогда, если Мойя хотел отомстить, почему он ждал семь лет, прежде чем ударить Глорию?”

Циско покачал головой, не убежденный ни одним из аргументов. В этом и заключалась проблема с выплевываемыми идеями. Чаще всего вы обнаруживали, что загнаны в угол логики.

“Возможно, мы говорим о двух разных вещах”, - сказала Дженнифер. “Две вещи, разделенные семью годами. У вас есть арест и неизвестная причина, по которой Марко это организовал, а затем у вас есть убийство Глории, которое, возможно, произошло по совершенно другой причине.”

“Вы снова думаете, что это сделал наш клиент?” Я сказал.

“Нет, вовсе нет. На самом деле, я почти убежден, что он простофиля в этом. Я просто говорю, что семь лет - это долгий срок. Все меняется. Вы сами только что спросили, почему Мойя ждал семь лет, чтобы отомстить. Я не думаю, что он это сделал. Смерть Глории - большая потеря для него. В его иске хабеас утверждается, что пистолет был подброшен в его гостиничный номер. Итак, ему нужна была Глория, чтобы доказать свою правоту. Кто у него теперь есть? Трина Трикс и ее аккаунт из вторых рук? Удачи в том, что она предстанет перед окружным апелляционным судом США ”.

Я долго смотрел на Дженнифер и медленно начал кивать.

“Из уст младенцев”, - сказал я. “И я не имею в виду это каким-либо уничижительным образом. Я говорю, что ты здесь новичок, и я думаю, ты только что кое-что выяснил. Она была нужна Мойе живой для хабеаса. Рассказать суду, что она сделала.”

“Ну, может быть, она не сказала бы правду, и поэтому он ее замочил”, - сказал Циско, кивая потом, чтобы помочь убедить себя.

Я покачал головой. Мне это не понравилось. Чего-то не хватало.

“Если мы начнем с того, что Мойе она нужна живой, - сказала Дженнифер, - то возникает вопрос, кому она была нужна мертвой”.

Теперь я кивнул, мне понравилась эта логика. Я подождал мгновение, протягивая руки к остальным в ожидании очевидного ответа. Никто не пришел.

“Марко”, - сказал я.

Я откинулся на спинку стула и перевел взгляд с Циско на Дженнифер. Они безучастно смотрели в ответ.

“Что, я единственный, кто это видит?” Я спросил.

“Значит, ты выбираешь федерального агента вместо головореза из картеля в качестве подставного лица?” Спросила Дженнифер. “Это не похоже на хорошую стратегию”.

“Это больше не защита соломенного человечка, если это настоящая защита”, - сказал я. “Не имеет значения, сложно ли это продать, если это то, что произошло на самом деле”.

Повисло молчание, пока обдумывались мои слова, а затем Дженнифер нарушила его.

“Но почему? Почему Марко хотел ее смерти?” - спросила она.

Я пожал плечами.

“Это то, что мы должны выяснить”, - сказал я.

“Много денег в наркотиках”, - сказал Эрл. “Это сгибает многих людей”.

Я указал на него, как на гения.

“Прямо здесь”, - сказал я. “Если мы верим истории о том, что Марко заставил Глорию подбросить пистолет, то мы уже имеем дело с агентом-мошенником. Мы не знаем, нарушает ли он правила, чтобы поймать плохих парней, или это для защиты чего-то другого. В любом случае, не слишком ли далеко зашла мысль, что он может убить, чтобы защитить себя и то, что представляет собой его мошенническая операция? Если Глория стала представлять для него опасность, то, я думаю, она определенно была под прицелом ”.

Я наклонился вперед.

“Итак, это то, что нам нужно сделать. Нам нужно узнать больше о Марко. И эта группа, в которой он состоит — ледовая команда. Выясните, какие еще дела они возбуждали до и после Мойи. Посмотрите, какая у них репутация. Мы смотрим на другие случаи, чтобы увидеть, не выглядит ли что-нибудь вообще искаженным ”.

“Я поищу его имя в судебных протоколах”, - сказала Дженнифер. “Государственные и федеральные. Достаю все, что могу найти, и начинаю оттуда ”.

“Я поспрашиваю вокруг”, - добавил Циско. “Я знаю некоторых людей, которые знают некоторых людей”.

“И я возьму мальчиков Фулгони”, - сказал я. “И мистер Мойя. Теперь они действительно могут оказаться полезными в нашем деле ”.

Я чувствовал, как в моих венах бурлит адреналин. Ничто так не возбуждает кровь, как чувство направления.

“Ты думаешь, это означает, что твою машину угнало управление по борьбе с наркотиками?” Спросила Дженнифер. “А не Мойя или Фулгони?”

Мысль о мошенническом агенте DEA, отслеживающем мои перемещения, заморозила адреналин в крошечных сосульках в моих венах.

“Если это так, то звонок Фулгони Трине прошлой ночью, когда я был там, был просто совпадением”, - сказал я. “Не уверен, что я в это верю”.

Это была одна из загадок дела, которую необходимо было прояснить, прежде чем мы добьемся полного понимания.

Дженнифер собрала свой блокнот и папки и начала отодвигать свой стул.

“Подожди минутку”, - сказал я. “Мы не закончили”.

Она отстранилась и посмотрела на меня.

“Ланкфорд”, - сказал я. “Он следил за Глорией в ночь, когда она была убита. Если мы смотрим на Марко, тогда мы должны искать связь между ним и Лэнкфордом. Мы найдем это, и мы будем близки к тому, чтобы иметь все, что нам нужно ”.

Я обратил свое внимание на Циско.

“Все, что вы сможете найти на него”, - сказал я. “Если он знает Марко, я хочу знать, откуда. Я хочу знать, как.”

“На этом”, - сказал Циско.

Я оглянулся на Дженнифер.

“То, что мы смотрим на Марко, не означает, что мы отводим глаза от Мойи. Мы должны знать все, что можно знать о его деле. Это поможет нам понять Марко. Я все еще хочу, чтобы ты занялся этим ”.

“Понял”.

Теперь я повернулся к Лорне и Эрлу.

“Лорна, ты удерживаешь лодку на плаву. И Эрл, ты со мной. Я думаю, что это все, ребята. По крайней мере, на данный момент. Будь осторожен там. Помните, с кем мы имеем дело ”.

Все начали вставать. Они все молчали, когда двигались. Это была не та встреча, которая вызвала у солдат какое-либо длительное веселье или дух товарищества. Мы расходились в разных направлениях, чтобы провести тщательное расследование в отношении возможно опасного федерального агента. Было не так уж много вещей, более отрезвляющих для размышления, чем это.

19

По дороге в центр города мне пришлось сказать Эрлу, чтобы он охладил пыл и в одиночку попытался определить, нет ли за нами хвоста. Он лавировал в потоке машин, ускоряясь, а затем притормаживая, выезжал на полосы для выезда, а затем дергал руль, чтобы в последний момент съехать с дороги и вернуться на автостраду.

“Пусть Циско разбирается с этим”, - сказал я. “Ты просто доставь меня в здание суда целым и невредимым”.

“Извините, босс, я увлекся. Но я должен сказать, что мне все это нравится, понимаешь? Быть на собрании и знать, что происходит ”.

“Ну, как я уже сказал, когда что—то случится и мне понадобится твоя помощь — как вчера, например, - я втяну тебя в это”.

“Это круто”.

После этого он остепенился, и мы добрались до центра города без происшествий. Я попросил Эрла высадить меня у здания Уголовного суда. Я сказал ему, что не знаю, как долго я буду. У меня не было никаких дел в суде, но офис окружного прокурора находился на шестнадцатом этаже, и я направлялся туда. Выйдя из машины, я выглянул через крышу автомобиля и небрежно осмотрел перекресток Темпл и Спринг. Я не видел ничего или кого-то необычного. Однако я поймал себя на том, что проверяю линии крыш на наличие индейцев. Я тоже ничего не видел там, наверху.

После того, как я прошел через металлоискатель, я поднялся на одном из переполненных лифтов на шестнадцатый. У меня не было назначено, и я знал, что мне, возможно, придется долго ждать на жестком пластиковом стуле, но я подумал, что мне нужно попробовать попасть на встречу с Лесли Фейр. Она была ключевым игроком в событиях восьмилетней давности, но в последнее время о ней почти не говорили. Она была заместителем окружного прокурора, заключившим сделку, результатом которой стал арест Гектора Арранде Мойи и освобождение Глории Дейтон.

Лесли неплохо устроилась за годы, прошедшие с момента заключения этой сделки. Она выиграла несколько крупных судебных процессов и сделала правильный выбор, оказав поддержку моему оппоненту Деймону Кеннеди на выборах. Это окупилось крупным повышением. Теперь она была главным заместителем окружного прокурора и отвечала за отдел крупных судебных разбирательств. Это сделало ее более ответственной за адвокатов и расписание судебных заседаний, так что теперь редко можно было увидеть, как она отстаивает интересы народа. Это, конечно, меня устраивало. Она была жестким обвинителем, и я был рад, что мне не нужно было беспокоиться о том, чтобы снова пересечься с ней в суде. Я посчитал дело Глории Дейтон единственной победой, которую я когда-либо одержал над ней. Конечно, сейчас в моих глазах это была пустая победа.

Возможно, мне не нравилось сталкиваться с Лесли Фэйр по делам, но я уважал ее. И теперь я подумал, что она должна знать, что случилось с Глорией Дейтон. Может быть, новости заставят ее склониться к тому, чтобы помочь мне заполнить некоторые детали восьмилетней давности. Я хотел знать, пересекались ли ее пути когда-либо с агентом Марко и, если да, то когда.

Я сказал секретарю в приемной, что у меня не было назначено, но я был готов подождать. Она сказала, чтобы я присел, пока она уведомит секретаря мисс Фэйр о моей просьбе о десятиминутной встрече. Тот факт, что у Фейр была секретарша, подчеркивал ее высокое положение в режиме Кеннеди. Большинство прокуроров, которых я знал, не имели реальной административной помощи, и им везло, если они делили секретаршу пула.

Я достал свой телефон и сел на один из пластиковых стульев, которые стояли в комнате ожидания с тех пор, как я стал лицензированным адвокатом. Мне нужно было проверить электронную почту и написать сообщения, но первое, что я сделал, это позвонил Циско, чтобы узнать, не подцепили ли его индейцы что-нибудь по дороге в центр.

“Я только что разговаривал со своим парнем”, - сообщил Циско. “Они ничего не видели”.

“Хорошо”.

“Это не значит, что их там нет. Это была всего лишь одна поездка. Возможно, нам придется отправить тебя на небольшое раздельное проживание, и тогда мы будем знать наверняка ”.

“Неужели? У меня нет времени бегать по всему городу, Циско. Я думал, ты сказал, что эти парни были хорошими ”.

“Да, ну, индейцам, которые были на утесах, не обязательно было следить за автострадой 101. Я скажу им, чтобы они придерживались этого. В любом случае, какое у тебя расписание?”

“Я сейчас в офисе окружного прокурора и не знаю, как долго я здесь пробуду. После этого я отправляюсь в офис Фулгони, чтобы встретиться с Джуниором ”.

“Где он находится?”

“Сенчури Сити”.

“Что ж, Сенчури Сити может сработать. Там прекрасные широкие бульвары. Я скажу своим ребятам ”.

Я отключился и открыл электронную почту на своем телефоне. Было множество сообщений от клиентов, которые в настоящее время находились в заключении. Худшим, что случилось с адвокатами защиты за последние годы, было разрешение большинства тюрем на доступ заключенных к электронной почте. Поскольку им нечем было заняться, кроме как беспокоиться о своих делах, они завалили меня и любого другого адвоката бесконечными электронными письмами, содержащими вопросы, опасения и случайные угрозы.

Я начал перебирать все это, и прошло двадцать минут, прежде чем я поднял глаза, чтобы сменить фокус. Я решил, что подожду целый час, прежде чем отказаться от Лесли Фейр. Я вернулся к разбору своей электронной почты и смог устранить значительную часть накопившихся вопросов, даже ответив на некоторые из них в процессе. Я занимался этим сорок пять минут, опустив голову, когда увидел тень, отразившуюся на экране моего телефона. Я поднял глаза и увидел, что Ланкфорд смотрит на меня сверху вниз. Я почти вздрогнула, но, думаю, мне удалось выглядеть не удивленной, увидев его.

“Следователь Ланкфорд”.

“Халлер, что ты здесь делаешь?”

Он сказал это так, как будто я был каким-то скваттером или другой неприятностью, которую ранее предупредили двигаться дальше и не возвращаться.

“Я жду встречи кое с кем. Что ты здесь делаешь?”

“Я работаю здесь, помнишь? Это из-за Лакосса?”

“Нет, дело не в Ла Коссе, но о чем идет речь, не твое дело”.

Он подал мне знак встать. Я остался сидеть.

“Я же сказал тебе, что кое-кого жду”.

“Нет, ты не такой. Лесли Фейр послала меня узнать, чего ты хочешь. Ты не хочешь говорить со мной, значит, ты ни с кем не разговариваешь. Поехали. Вставай. Вы не можете использовать нашу комнату ожидания для ведения своего бизнеса. Для этого у тебя есть машина ”.

Этот ответ заморозил меня. Он был послан ко мне Фейром. Означало ли это, что Фейре было известно о том, что происходило за кулисами дела об убийстве Глории Дейтон? Я пришел, чтобы сообщить ей, но она, возможно, уже знает больше о том, что происходит, чем я.

“Я сказал, пойдем”, - решительно сказал Ланкфорд. “Вставай, или я тебя подниму”.

Женщина, которая сидела через два стула от меня, встала, чтобы уйти от того, что, по ее мнению, должно было стать физическим извлечением. Она снова села в другом конце комнаты.

“Придержи коней, Ланкфорд”, - сказал я. “Я ухожу, я ухожу”.

Я сунул свой телефон во внутренний карман куртки и, вставая, поднял с пола портфель. Ланкфорд не двигался, решив оставаться рядом и вторгаться в мое личное пространство. Я сделала движение, чтобы обойти его, но он отступил в сторону, и мы снова оказались лицом к лицу.

“Веселишься?” Я сказал.

“Мисс Фэйр тоже не хочет, чтобы ты сюда возвращалась”, - сказал он. “Она больше не в суде, и ей не нужно иметь ничего общего с придурками вроде тебя. Понимаешь?”

Его дыхание было прогорклым от кофе и сигарет.

“Конечно”, - сказал я. “Я понимаю это”.

Я обошла его и вышла к нише лифта. Он последовал за мной и молча наблюдал, как я нажала кнопку "Вниз" и ждала. Я посмотрела на него через плечо.

“Это может занять некоторое время, Ланкфорд”.

“У меня впереди весь день”.

Я кивнул.

“Я уверен, что ты понимаешь”.

Я обернулась, чтобы на мгновение взглянуть на двери лифта, а затем оглянулась на него через плечо. Я не смог устоять.

“Ты выглядишь по-другому, Ланкфорд”.

“Да? Как же так?”

“С тех пор, как я видел тебя в последний раз. Что-то изменилось. У тебя есть затычки для волос или что-то в этом роде?”

“Очень смешно. Но, к счастью, я не видел твою задницу с момента первого выступления La Cosse в прошлом году ”.

“Нет, кое-что более свежее. Я не знаю.”

Это все, что я сказал. Я отвернулся, чтобы сосредоточиться на дверях лифта. Наконец, над головой зажегся свет, и двери открылись, открывая автомобиль, в котором находилось всего четыре человека. Я знал, что к тому времени, как он доберется до вестибюля, он будет забит от стены до стены и вес его превысит установленный правилами безопасности предел.

Я вошла в лифт и обернулась, чтобы посмотреть на Ланкфорда. Я снял воображаемую шляпу, прощаясь.

“Это твоя шляпа”, - сказал я. “Ты сегодня без шляпы”.

Двери лифта закрылись под его мертвым взглядом.

20

Конфронтация с Лэнкфордом вывела меня из себя. По дороге вниз я переминался с ноги на ногу, как боксер в своем углу, ожидающий ответа на звонок. К тому времени, как я добрался до первого этажа, я точно знал, куда мне нужно идти. Слай Фулгони-младший мог подождать. Мне нужно было увидеть юриста Сигела.

Сорок минут спустя я вышел из другого лифта на четвертом этаже "Менора Мэнор". Когда я проходил мимо стойки регистрации, медсестра остановила меня и сказала, что я должен открыть свой портфель, прежде чем она позволит мне пройти по коридору в кабинет юриста.

“О чем ты говоришь?” Я сказал. “Я его адвокат. Ты не можешь сказать мне открыть мой портфель ”.

Она ответила строго и без каких-либо уступок.

“Кто-то приносил мистеру Сигелу еду извне. Это не только нарушение санитарной и религиозной политики этого учреждения, но и представляет опасность для пациента, поскольку нарушает тщательно продуманный и запланированный план питания ”.

Я знал, к чему это приведет, и я отказался отступать сам.

“Вы называете то, чем вы его кормите и за что он здесь платит, планом питания?”

“Получают ли пациенты удовольствие от всех аспектов здешней еды, не имеет значения. Если вы хотите навестить мистера Сигела, вам придется открыть свой портфель ”.

“Если вы хотите посмотреть, что у меня в портфеле, покажите мне ордер”.

“Это не государственное учреждение, мистер Халлер, и это не зал суда. Это частное медицинское учреждение, которым управляют. Как старшая медсестра в этом отделении, я уполномочена проверять всех и вся, проходящих через эти двери лифта. У нас здесь больные люди, и мы должны защитить их. Или открой свой портфель, или я вызову охрану и тебя выведут из помещения ”.

Чтобы подчеркнуть угрозу, она положила руку на телефон, который лежал на стойке.

Я раздраженно покачал головой и поставил свой портфель на стойку. Я щелкнула двумя замками и откинула крышку футляра. Я наблюдал, как ее глаза долгое время изучали его содержимое.

“Удовлетворен? Где-то там может быть случайный Тик-Так. Я надеюсь, что это не будет проблемой ”.

Она проигнорировала колкость.

“Вы можете закрыть это и теперь можете навестить мистера Сигела. Благодарю вас”.

“Нет, спасибо вам”.

Я закрыла портфель и пошла по коридору, довольная собой, но зная, что теперь мне понадобится план на следующий раз, когда я действительно захочу отнести еду в Legal. У меня дома в шкафу был портфель, который я однажды взял по бартеру у клиента. В нем было потайное отделение, в котором мог поместиться килограмм кокаина. Я мог бы легко спрятать там сэндвич, может быть, два.

Юрист Сигел сидел, откинувшись на своей кровати, и смотрел повтор программы Опры со слишком громким звуком. Его глаза были открыты, но казались невидящими. Я закрыл дверь и подошел к кровати. Я помахала рукой вверх-вниз перед его лицом, на мгновение испугавшись, что он мертв.

“Законно?”

Он вышел из задумчивости, сосредоточился на мне и улыбнулся.

“Микки Маус! Эй, что ты мне принес? Дай угадаю, тунец с авокадо от Gus's в Уэстлейке.”

Я покачал головой.

“Извини, законный, у меня сегодня ничего нет. В любом случае, для ланча еще слишком рано.”

“Что? Давай, отдавай. Соус из свинины с капустой, верно?”

“Нет, я серьезно. Я ничего не приносил. Кроме того, если бы я это сделал, медсестра Рэтчед там бы конфисковала это. Она раскусила нас и заставила меня открыть портфель ”.

“О, этот мешок с ветром — отказывать мужчине в простых радостях жизни!”

Я кладу руку ему на плечо в успокаивающем жесте.

“Успокойся, законный. Она меня не пугает. У меня есть план, и в следующий раз я зайду к Гасу по пути. Понятно?”

“Да, конечно”.

Я отодвинул стул от стены и сел рядом с кроватью. Я нашел пульт в складках постельного белья и выключил телевизор.

“Слава Богу”, - сказал Юрист. “Это сводило меня с ума”.

“Тогда почему ты не выключил это?”

“Потому что я не мог найти чертов пульт. В любом случае, почему ты пришел навестить меня, не принеся мне никакой еды? Ты был здесь только вчера, верно? Пастрами от Art's in the Valley.”

“Ты прав, законный, и я рад, что ты это помнишь”.

“Тогда почему ты вернулся так скоро?”

“Потому что сегодня мне нужна поддержка. Законное обеспечение ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Дело Лапосса. Что-то происходит, и становится трудно разглядеть лес за деревьями ”.

Я загнул на пальцах список персонажей.

“У меня там есть сомнительный агент DEA, продажный следователь окружного прокурора, головорез из картеля и адвокат, лишенный лицензии. Тогда у меня есть мой собственный клиент в затруднительном положении, и жертва во всем этом - единственная, кто мне действительно нравится — или нравился — в первую очередь. В довершение всего, за мной наблюдают, но я не совсем уверен, кто ”.

“Расскажи мне все об этом”.

Следующие тридцать минут я потратил на то, чтобы обобщить историю и ответить на его вопросы. Я сделал резервную копию после последнего обновления, которое я ему предоставил, а затем продвинул историю вперед, вдаваясь в гораздо более мелкие детали, чем я приводил ранее. Он задавал много вопросов, пока я рассказывал историю, но никогда ничего не предлагал взамен. Он просто собирал данные и придерживал свой ответ. Я привел его прямо к конфронтации, которая только что произошла у меня с Ланкфордом в приемной окружного прокурора, и к неприятному чувству, которое у меня было, что я чего—то не понимаю - чего-то прямо передо мной.

Когда я закончил, я ждал ответа, но он ничего не сказал. Он сделал жест своими хрупкими руками, как будто хотел подбросить все это в воздух и позволить ветру унести это. Я заметила, что обе его руки были фиолетовыми от всех игл и уколов, которые они делали с ним в этом месте. Старение не для слабых.

“И это все?” Я сказал. “Просто развеять это по ветру, как букет цветочных лепестков? Тебе нечего сказать?”

“О, мне есть что сказать, и тебе не понравится это слышать”.

Я сделала жест рукой, приглашая его ударить меня всем этим.

“Ты упускаешь общую картину, Мышонок”.

“Неужели?” Сказал я саркастически. “Какова общая картина?”

“Теперь вы видите, это неправильный вопрос”, - поучал он. “Ваш первый вопрос должен быть не "что", а "почему". Почему я упускаю общую картину?”

Я кивнул, соглашаясь лишь неохотно.

“Тогда почему я упускаю общую картину?”

“Давайте начнем с отчета, который вы только что представили о состоянии вашего дела. Ты сказал, что понадобился тот новичок, которого ты нанял за гроши, чтобы заставить тебя смотреть на вещи правильно на собрании персонала этим утром.”

Он говорил о Дженнифер Аронсон. Это правда, что я нанял ее в Southwestern, который размещался в старом здании универмага Bullocks на Уилшир. Это породило ее прозвище, но называть юридическую школу "пять с копейками" было новым минимумом.

“Я всего лишь пытался воздать должное там, где это было необходимо”, - сказал я. “Дженнифер, может быть, все еще новичок, но она сообразительнее любых трех адвокатов, которых я мог бы нанять в Шотландии”.

“Да, да, все это прекрасно. Она хороший адвокат, я признаю это. Дело в том, что ты всегда ожидаешь, что станешь лучшим адвокатом, и в глубине души придерживаешься этого. Итак, когда этим утром внезапно оказывается, что новичок в команде видит вещи с ясностью, тогда это проникает под кожу. Предполагается, что ты самый умный парень в комнате ”.

Я не знал, как на это реагировать. Юридические вопросы не терпели отлагательств.

“Я не твой психиатр. Я юрист. Но я думаю, тебе пора перестать налегать на выпивку по ночам и навести порядок в своем доме ”.

Я встал и начал расхаживать перед кроватью.

“Законный, о чем ты говоришь? Мой дом — ”

“Ваше суждение и ваша способность преодолевать препятствия, стоящие перед вами, в лучшем случае омрачены внешними намерениями”.

“Ты говоришь о моем ребенке? Мне приходится жить, зная, что мой ребенок не хочет иметь со мной ничего общего? Я бы не назвал это повесткой дня ”.

“Я не говорю об этом как таковом. Я говорю о корне этого. Я говорю о вине, которую ты несешь за все это. Это сказывается на вас как на адвокате. Ваше выступление как адвоката, как защитника обвиняемого. И в данном случае, скорее всего, ошибочно обвиняемый”.

Он говорил о Сэнди и Кэти Паттерсон и об аварии, унесшей их жизни. Я наклонилась и обеими руками ухватилась за железные перила в ногах его кровати. Юрист Сигел был моим наставником. Он мог рассказать мне все, что угодно. Он мог бы унизить меня даже ниже, чем моя бывшая жена, и я бы смирился с этим.

“Послушай меня”, - сказал он. “На этой планете нет более благородного дела, чем вступиться за несправедливо обвиняемого. Ты не можешь все испортить, парень ”.

Я кивнул и склонил голову.

“Вины”, - сказал он. “Ты должен смириться с этим. Отпусти призраков, или они поглотят тебя, и ты никогда не станешь тем адвокатом, которым должен быть. Вы никогда не увидите общей картины ”.

Я вскинул руки.

“Пожалуйста, хватит нести чушь о большой картине! О чем ты говоришь, законный? Что я упускаю?”

“Чтобы увидеть, чего ты лишаешься, ты должен отступить назад и расширить угол зрения. Тогда вы видите картину в целом ”.

Я смотрела на него, пытаясь понять.

“Когда был подан иск habeas?” тихо спросил он.

“Ноябрь”.

“Когда была убита Глория Дейтон?”

“Ноябрь”.

Я сказал это нетерпеливо. Мы оба знали ответы на эти вопросы.

“И когда адвокат обклеил тебя бумагой?”

“Только что — вчера”.

“А этот федеральный агент, о котором вы говорили, когда он получил срок?”

“Я не знаю, обслуживали ли его. Но Валенсуэла получил газету вчера.”

“А еще есть фальшивая повестка в суд, которую Фулгони состряпал для другой девушки из тех времен”.

“Кендалл Робертс, верно”.

“Есть какие-нибудь идеи, почему он подделал бумагу для нее, а не для тебя?”

Я пожал плечами.

“Я не знаю. Я думаю, он знал, что я узнаю, законно это или нет. Она не юрист, поэтому не стала бы. Он сэкономил бы расходы на подачу иска в суд. Я слышал об адвокатах, которые так поступают ”.

“Мне кажется, это неубедительно”.

“Ну, это все, что я узнал с самого начала—”

“Значит, через шесть месяцев после того, как хабеас был подан в суд, они отправили свои первые повестки? Говорю вам, если бы я управлял подобным магазином, я бы обанкротился и оказался на улице. Это не своевременное применение закона, это точно ”.

“Этот парень Фулгони не отличит свою задницу от—”

Я остановился на середине предложения. Внезапно я уловил проблеск неуловимой общей картины. Я просмотрел Legal.

“Возможно, это были не первые повестки”.

Он кивнул.

“Теперь, я думаю, ты понимаешь”, - сказал Юрист.

21

Я сказал Эрлу заехать в Олимпик и отвезти меня в Сенчури Сити, в офис Слая Фулгони-младшего. Затем я освоился с новым юридическим блокнотом и начал составлять графики по делу об убийстве Глории Дейтон и петиции Гектора Мойи хабеаса. Довольно скоро я увидел, как дела переплетались подобно двойной спирали. Я увидел общую картину.

“Вы уверены, что попали по правильному адресу, босс?”

Я оторвал взгляд от своей карты и выглянул в окно. Эрл притормозил "Линкольн" перед рядом офисов во французском провинциальном стиле. Мы все еще были на Олимпик, но на восточной окраине Сенчури Сити. Я был уверен, что на адресе указан правильный почтовый индекс и все сопутствующие атрибуты, но это было далеко от сверкающих башен на Аллее Звезд, о которых люди думают, когда представляют юридическую фирму в Сенчури Сити. Я должен был подумать, что раскаяние покупателя будет испытывать любой клиент, который впервые приехал сюда и обнаружил эти раскопки. С другой стороны, кто я такой, чтобы говорить? Много раз я сталкивался с угрызениями совести покупателя, когда мои клиенты узнавали, что я работаю на заднем сиденье своей машины.

“Да”, - сказал я. “Это оно”.

Я выскочил и направился к двери. Я вошел в маленькую приемную с потертым ковром, ведущим от передней части стойки администратора двумя дорожками к дверям справа и слева. На двери слева было написано название, которое я не узнал. На двери справа было написано имя Сильвестра Фулгони. У меня возникло ощущение, что Слай-младший делил пространство с другим адвокатом. Вероятно, секретарша тоже, но в данный момент не было секретарши, которую можно было бы разделить. Стойка администратора была пуста.

“Алло?” Я сказал.

Никто не ответил. Я посмотрел на бумаги и почту, сваленные в кучу на столе, и увидел, что сверху лежала ксерокопия судебного календаря Слая-младшего. Только я видел очень мало дат суда, записанных на нем за месяц. У Слая было не так уж много работы — по крайней мере, работы, которая приводила его в здание суда. Я видел, что он пригласил меня для дачи показаний, запланированных на следующий вторник, но там не было никаких упоминаний о Джеймсе Марко или Кендалл Робертс.

“Алло?” Я позвал снова.

На этот раз я был громче, но по-прежнему не получил ответа. Я подошел к двери "Фулгони" и прислонился ухом к косяку. Я ничего не слышал. Я постучал и подергал за ручку. Она была не заперта, и я толкнул дверь, открывая взору молодого человека, сидящего за большим богато украшенным столом, который свидетельствовал о лучших временах, чем все остальное в офисе.

“Извините, я могу вам помочь?” - сказал мужчина, по-видимому, раздраженный вторжением.

Он закрыл портативный компьютер, который стоял на столе перед ним, но не встал. Я сделал два шага в офис. Я больше никого не видел в комнате.

“Я ищу Слая-младшего”, - сказал я. “Это ты?”

“Я сожалею, но моя практика только по предварительной записи. Тебе придется договориться о встрече и вернуться ”.

“Здесь нет секретарши”.

“Моя секретарша на ланче, а я очень занят в — Подождите, вы Холлер, не так ли?”

Он указал на меня пальцем, а другую руку положил на подлокотник своего кресла, как будто собирался с силами на случай, если ему придется сорваться с места и убежать. Я поднял руки, чтобы показать, что я безоружен.

“Я пришел с миром”.

На вид ему было не больше двадцати пяти. Он изо всех сил пытался отрастить приличную козлиную бородку и был одет в игровую майку "Доджерс". Было очевидно, что у него не было суда сегодня, или, может быть, в любой другой день.

“Чего ты хочешь?” он спросил.

Я сделала еще несколько шагов к столу. Он был гигантским и слишком большим для такого пространства — очевидно, оставшийся от практики его отца в лучшем, более просторном офисе. Я отодвинул один из стульев, стоящих перед столом, и сел.

“Не садись. Ты не можешь—”

Я сидел.

“Хорошо, продолжайте”.

Я кивнул в знак благодарности и улыбнулся. Я указал на стол.

“Мило”, - сказал я. “Подарок от старика?”

“Послушай, чего ты хочешь?”

“Я говорил тебе. Я пришел с миром. Из-за чего ты такой нервный?”

Он раздраженно выдохнул.

“Я не люблю, когда люди врываются ко мне. Это юридическая контора. Вы бы не хотели, чтобы люди просто — О, верно, у вас даже нет офиса. Я видел фильм.”

“Я не просто ворвался. Секретаря не было. Я позвал, а затем попробовал открыть дверь.”

“Я же сказал тебе, она на ланче. Сейчас обеденный перерыв. Послушай, мы можем покончить с этим? Чего ты хочешь? Изложите свое дело, а затем уходите ”.

Он драматично рубанул воздух рукой.

“Послушайте, ” сказал я, - я здесь, потому что мы начали не с той ноги, и я приношу извинения. Это была моя вина. Я обращался с тобой — и твоим отцом — как с врагами в этом деле. Но я не думаю, что так должно быть. Итак, я здесь, чтобы заключить мир и посмотреть, сможем ли мы помочь друг другу. Ты знаешь, я покажу тебе свою, если ты покажешь мне свою.”

Он покачал головой.

“Нет, мы не будем этого делать. У меня есть дело, и у тебя есть все, что, черт возьми, у тебя есть, но мы не работаем вместе ”.

Я наклонился вперед и попытался установить зрительный контакт, но парень был повсюду.

“У нас схожие причины для действий, Слай. Ваш клиент Гектор Мойя и мой клиент Андре Лакосс выиграют от нашей совместной работы и обмена информацией ”.

Он пренебрежительно покачал головой.

“Я так не думаю”.

Я оглядел комнату и заметил его дипломы в рамках на стене. Шрифт был слишком мелким, чтобы я мог прочитать его на расстоянии, но я не думал, что имею дело с игроком Лиги плюща. Я решил высказать кое-что из того, что я думал и наметил в машине, чтобы посмотреть, как все прошло.

“Мой клиент обвиняется в убийстве Глории Дейтон, которая фигурирует в вашей петиции habeas. Дело в том, что я не думаю, что он это сделал ”.

“Что ж, молодец. Это не наша забота ”.

Я начинал подозревать, что его использование “нашего” не относилось к нему и Гектору Мойе. Это была отсылка к команде Фулгони — мистер внутри и мистер снаружи. Только мистер Снаружи не отличал хабеас корпус от состава преступления, и я разговаривал не с тем человеком.

Я решил пойти напролом и задать ему главный вопрос. Вопрос, который возник, когда я отступил назад и посмотрел на общую картину.

“Ответь на один вопрос, и я уйду. В прошлом году вы пытались вызвать Глорию Дейтон в суд до того, как ее убили?”

Фулгони выразительно покачал головой.

“Я говорю с тобой не о нашем деле”.

“Ты заставил Валенсуэлу сделать это?”

“Я же сказал тебе, я не болтун—”

“Я не понимаю. Мы можем помочь друг другу ”.

“Тогда поговори с моим отцом и постарайся убедить его, потому что я не имею права что-либо обсуждать с тобой. Ты должен уйти сейчас ”.

Я не сделал ни малейшего движения, чтобы встать. Я просто уставилась на него. Он сделал жест руками, как будто отталкивая меня.

“Пожалуйста, уходи”.

“Кто-то добрался до тебя, Слай?”

“Добраться до меня? Я не понимаю, о чем ты говоришь.”

“Зачем ты подделал повестку, которую Валенсуэла по твоему поручению вручил Кендалл Робертс?”

Он поднял руку и ущипнул себя за переносицу, как будто пытаясь отогнать головную боль.

“Я больше не скажу ни одного гребаного слова”.

“Хорошо, тогда я поговорю с твоим отцом. Позвони ему прямо сейчас, включи громкую связь ”.

“Я не могу просто позвонить ему. Он в тюрьме ”.

“Почему бы и нет? Он говорил со мной прошлой ночью по телефону ”.

Это подняло брови Слая.

“Да, когда я был с Триной”.

Его брови снова изогнулись, а затем выровнялись.

“Вот так. Он может воззвать только после полуночи”.

“Давай, чувак. У него там, наверху, есть сотовый телефон. Половина моих клиентов так и делает. Большой, блядь, секрет”.

“Да, но в Викторвилле у них есть глушилка. И у моего отца есть парень, который выключает это для него — но только после полуночи. И если у тебя есть парни с телефонами, тогда ты знаешь, что никогда не звонишь. Они только взывают. Когда это безопасно.”

Я кивнул. Он был прав. По опыту общения с другими заключенными клиентами я знал, что сотовые телефоны были обычной контрабандой почти во всех тюрьмах. Вместо того, чтобы полагаться на их обнаружение с помощью постоянных обысков полостей тела и тюремных камер, многие исправительные учреждения использовали сотовые блокираторы, которые исключали использование телефонов. У Слая-старшего, очевидно, был дружелюбный охранник — скорее всего, охраннику платили за дружелюбие — он держал руку на выключателе во время ночной смены. Это было подтверждением того, что звонок от Слая-старшего. предыдущая ночь была совпадением и произошла не потому, что он следил за мной. Это означало, что кто-то другой был.

“Как часто он тебе звонит?” Я спросил.

“Я тебе этого не говорю”, - сказал Слай младший. “Мы закончили здесь”.

Я предполагал, что Слай-старший звонил каждую ночь со списком дел на следующий день. Джуниор, похоже, не был склонен к самостоятельности. Я умирал от желания взглянуть на этот диплом, чтобы понять, какую выгоду ему принесла юридическая школа, но решил, что это не стоит затраченных усилий. Я знал юристов из лучших школ, которые не могли найти выход из зала суда. И я знал юристов вечерней школы, которым я позвонил бы не задумываясь, если бы на моих запястьях когда-нибудь были наручники. Все дело было в адвокате, а не в юридической школе.

Я встал и отодвинул стул на место.

“Хорошо, Сильвестр, это то, что ты делаешь. Когда папа позвонит сегодня вечером, скажи ему, что я приду к нему завтра. Я собираюсь зарегистрироваться у ворот в качестве его адвоката. У Мойи тоже. Ты и я - соправители. Ты уверяешь папу, что я ищу сотрудничества между нашими двумя лагерями, а не враждебных отношений. Скажи ему, что ему лучше пойти на собеседование и выслушать меня. Скажи ему, чтобы он сказал Гектору то же самое. Скажи ему, чтобы он не отказывался от этих интервью, иначе ему станет некомфортно там, в пустыне ”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь? Соучредитель? Чушь собачья”.

Я отступил к столу и наклонился, положив две руки на красное дерево. Слай-младший откинулся на спинку стула так далеко, как только мог.

“Позволь мне сказать тебе кое-что, Джуниор. Если я буду ехать туда два часа и все пойдет не так, как я только что сказал, тогда произойдут две вещи. Одна из них заключается в том, что глушилка начнет оставаться включенной на всю ночь, оставляя вас здесь под кайфом без малейшего понятия о том, что делать, что подавать и что говорить. И, во-вторых, коллегия адвокатов Калифорнии собирается проявить личный интерес к этой маленькой договоренности, которую вы заключили с папой. Это будет называться адвокатская практика без лицензии для папочки. Для тебя это будет заниматься юридической практикой, не зная ни хрена о законе ”.

Я выпрямилась и собралась уходить, но затем повернулась прямо к нему.

“И когда я поговорю с коллегией адвокатов, я тоже пришлю эту фальшивую повестку в суд. Им, вероятно, это тоже не очень понравится ”.

“Ты мудак, ты знаешь это, Холлер?”

Я кивнул и направился обратно к двери.

“Когда мне это нужно”.

Я вышел, оставив дверь за собой широко открытой.

22

"Линкольн" ждал там, где я его оставил. Я запрыгнул на заднее сиденье и был встречен видом мужчины, сидящего напротив меня и прямо за Эрлом. Я взглянул в глаза моего водителя в зеркале и увидел в них почти извиняющийся взгляд.

Я снова обратил свое внимание на незнакомца. На нем были солнцезащитные очки-авиаторы, поношенные синие джинсы и черная рубашка для гольфа. У него был смуглый цвет лица, сочетающийся с темными волосами и усами. Моей первой мыслью было, что он похож на наемного убийцу из картеля.

Мужчина улыбнулся, когда узнал выражение моих глаз.

“Расслабься, Холлер”, - сказал он. “Я не тот, за кого ты меня принимаешь”.

“Тогда кто ты, черт возьми, такой?” Я спросил.

“Ты знаешь, кто я”.

“Марко?”

Он снова улыбнулся.

“Почему бы тебе не сказать своему водителю, чтобы он прогулялся?”

Я поколебалась мгновение, а затем посмотрела на Эрла в зеркало заднего вида.

“Продолжай, эрл. Но оставайся рядом. Где я могу видеть тебя.”

Чего я действительно хотела, так это чтобы Эрл мог видеть меня. Мне нужен был свидетель, потому что я не знал, что собирался выкинуть Марко.

“Ты уверен?” - Спросил Эрл.

“Да”, - сказал я. “Продолжай”.

Эрл вышел из машины и закрыл дверь. Он прошел несколько футов вперед и прислонился к переднему крылу машины, скрестив руки на груди. Я посмотрела через сиденье на Марко.

“Хорошо, чего ты хочешь?” Я сказал. “Ты следишь за мной?”

Казалось, он размышлял над вопросами, прежде чем решил ответить.

“Нет, я тебя не понимаю”, - наконец сказал он. “Я пришел проверить адвоката, который пытался оформить меня, и вот я вижу тебя. Ты и он, работающие вместе ”.

Это был хороший ответ, потому что он был правдоподобным. Это позволило избежать подтверждения того, что Марко был тем, кто угнал мою машину, и он казался довольным этим, хотя и не убедил меня. На мой взгляд, Марко было за сорок. Он излучал вокруг себя ауру уверенности и знаний, как парень, который знает, что он на два хода впереди всех остальных.

“Чего ты хочешь?” Я спросил снова.

“Чего я хочу, так это помочь тебе избежать серьезной лажи”.

“И что это за способ?”

Марко продолжил, как будто не слышал вопроса.

“Вам знакомо слово sicario, советник?”

Он произнес это с полной латинской интонацией. Я отвела взгляд от него и посмотрела в окно, затем посмотрела обратно.

“Я слышал, как это говорили, я думаю”.

“Настоящего английского перевода этого слова нет, но так они называют картель ассасинов в Мексике. Сикарии.”

“Спасибо за образование”.

“Там, внизу, законы иные, чем у нас здесь, наверху. Знаете ли вы, что у них нет юридического кодекса или положения, позволяющего обвинять подростка как взрослого? Что бы они ни делали, никаких обвинений как взрослые и никакого тюремного заключения старше восемнадцати лет за преступления, которые они совершили в детстве.”

“Это приятно знать, когда я в следующий раз окажусь там, Марко, но я занимаюсь юридической практикой прямо здесь, в Калифорнии”.

“Следовательно, картели вербуют и обучают подростков в качестве своих сикарио. Если их поймают и осудят, они отсидят год, может быть, два, а потом в восемнадцать выйдут на свободу и будут готовы вернуться к работе. Ты видишь?”

“Я вижу, что это настоящая трагедия. Эти парни ни за что не выйдут реабилитированными, это точно ”.

Марко никак не отреагировал на мой сарказм.

“В шестнадцать лет Гектор Арранде Мойя признался в зале суда в Кульякане, штат Синалоа, что к тому времени, когда ему исполнилось пятнадцать, он пытал и убил семь человек. Двое из них были женщинами. Троих из них он повесил в подвале, а четверых поджег, когда они были еще живы. Он изнасиловал обеих женщин, а потом разрезал все тела и скормил останки койотам в горах ”.

“И какое это имеет отношение ко мне?”

“Он сделал все это по приказу картеля. Видите ли, он вырос в картеле. И когда он вышел из penta в восемнадцать, он сразу вернулся в картель. К тому времени, конечно, у него было прозвище. Они называли его Эль-Фуэго — потому что он сжигал людей”.

Я посмотрел на часы, демонстрируя нетерпение.

“Это хорошая история, но зачем рассказывать ее мне, Марко? А как насчет тебя? Как насчет—”

“Это человек, которого вы сговорились с Фулгони освободить. El Fuego.”

Я покачал головой.

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Единственный человек, которого я пытаюсь освободить, это Андре Лакосс. Прямо сейчас он сидит в камере, обвиняемый в убийстве, которого он не совершал. Но я расскажу вам вот что о Гекторе Мойе. Вы хотите упрятать ублюдка за решетку пожизненно, тогда в первую очередь разберитесь в деле честно. Не надо—”

Я оборвал себя и поднял руки ладонями наружу. Хватит.

“Просто убирайся из моей машины сейчас же”, - тихо сказал я. “Если мне нужно будет поговорить с вами, я поговорю с вами в суде”.

“Идет война, Халлер, и ты должен выбрать, на чьей ты стороне. Есть жертвы, которые—”

“О, теперь ты собираешься поговорить со мной о выборе? А как насчет Глории Дейтон, был ли у нее выбор? Была ли она жертвой? Пошел ты, Марко. Существуют правила, нормы закона. А теперь убирайся из моей машины ”.

В течение пяти секунд мы просто смотрели друг на друга. Но, наконец, Марко моргнул. Он приоткрыл дверцу и медленно вылез из машины. Затем он наклонился и снова посмотрел на меня.

“Дженнифер Аронсон”.

Я развела руками, как будто ожидая того, что он все еще хотел сказать.

“Кто?”

Он улыбнулся.

“Просто скажи ей, что если она захочет узнать обо мне, она может прийти прямо ко мне. В любое время. Не нужно шнырять по зданию суда, доставать папки, задавать вопросы шепотом. Я прямо здесь. Все время.”

Он закрыл дверь и ушел. Я наблюдал за ним, когда он шел по тротуару и поворачивал за угол. Он не заходил в кабинет Фулгони, хотя утверждал, что именно по этой причине оказался поблизости и заметил меня.

Вскоре Эрл вернулся за руль.

“Ты в порядке, босс?”

“Я в порядке. Поехали.”

Он завел машину. Мое разочарование и чувство уязвимости взяли надо мной верх, и я набросилась на Эрла.

“Как, черт возьми, этот парень оказался в машине?”

“Он подошел и постучал в окно. Он показал мне значок и сказал открыть заднюю дверь. Я думал, он собирается всадить пулю мне в затылок ”.

“Отлично, и ты просто позволил мне запрыгнуть к нему на заднее сиденье”.

“Я ничего не мог поделать, босс. Он сказал мне не двигаться. Что он сказал?”

“Куча самообманного дерьма. Поехали.”

“Куда?”

“Я не знаю. Направляйтесь на чердак. На данный момент.”

Я немедленно сел за телефон и позвонил Дженнифер. Я не хотел пугать ее, но было ясно, что Марко знал о ее попытках установить его личность и проверить другие дела, в которых он был замешан.

Звонок перешел сразу к сообщению. Слушая ее записанный голос, я размышлял, оставить ли полное сообщение или просто попросить ее позвонить мне. Я решил, что будет лучше и, возможно, безопаснее оставить ей сообщение, чтобы она получила информацию, как только включит свой телефон.

“Дженнифер, это я. У меня только что был небольшой визит агента Марко, и он в курсе ваших усилий по документированию его истории. У него, должно быть, есть друзья в офисе клерка или где-то еще, где вы просматриваете записи. Итак, я думаю, ты, возможно, захочешь сохранить то, что у тебя есть по этому поводу, но переключиться обратно на Мойю. Я собираюсь встретиться с ним завтра в Викторвилле и в любом случае хотел бы знать все, что можно узнать к тому времени. Дай мне знать, что ты понял это. Пока.”

Следующим был Cisco, и на этот раз мой звонок прошел. Я рассказал ему о своей встрече с Марко и спросил, почему не было предупреждений от индейцев, которые, предположительно, следили за мной в поисках хвоста. Мне это было не слишком приятно.

“Без предупреждения, Циско. Этот парень ждал меня в моей гребаной машине ”.

“Я не знаю, что произошло, но я выясню”.

Он казался таким же раздраженным, как и я.

“Да, сделай это и перезвони мне”.

Я отключил звонок. После этого мы с Эрлом несколько минут ехали в тишине, а я прокручивал в голове разговор с Марко. Я пытался выяснить мотивы визита агента УБН. Первым и главным, решил я, была угроза. Он хотел приостановить усилия моей команды по расследованию его деятельности. Он также, похоже, хотел увести меня подальше от дела Мойи. Он, вероятно, чувствовал, что осуждение Мойи и пожизненное заключение были относительно безопасными с неопытным Слаем Фулгони-младшим у руля петиции хабеас . И он, вероятно, был прав. Но то, что ты ударил меня описанием Мойи как худшего по эту сторону дьявола, было просто прикрытием. Мотивы Марко не были альтруистическими. Я ни на секунду на это не купился. В общем, я пришел к выводу, что Марко пытался напугать меня, потому что я напугал его. И это означало, что мы были направлены в правильном направлении.

“Эй, босс?”

Я посмотрела на Эрла в зеркало заднего вида.

“Я слышал, как ты говорил Дженнифер в том сообщении, что завтра отправляешься в Викторвилл. Это правда? Мы поднимаемся?”

Я кивнул.

“Да, мы уходим. Первым делом с утра.”

И, сказав это вслух, я также послал Марко безмолвный "пошел ты".

Мой телефон зажужжал, и это был Циско, уже вернувшийся с объяснением.

“Извини, Мик, они облажались. Они видели, как парень приехал и сел в машину с Эрлом. Они сказали, что он показал значок, но они не знали, кто он такой. Они думали, что это было дружеское.”

“Дружеский? Парню приходится показывать значок Эрла, чтобы сесть в машину, и они думают, что он чертовски дружелюбный? Они должны были позвонить тебе на месте, чтобы ты мог позвонить мне и остановить меня от выхода с расстегнутой моей чертовой молнией ”.

“Я уже сказал им все это. Ты хочешь, чтобы я снял их сейчас?”

“Что? Почему?”

“Что ж, кажется довольно очевидным, что мы знаем, кто угнал твою машину, верно?”

Я подумал о заявлении Марко о том, что он просто случайно увидел меня, когда проверял Фулгони из-за повестки в суд. Я ни на секунду на это не купился. Я согласился с Циско; Марко угнал мою машину.

“С таким же успехом можно было бы сэкономить деньги”, - сказал я Циско. “Убери их. В любом случае, в отделе раннего предупреждения их было не так уж много.”

“Вы хотите, чтобы мы также сняли GPS с машины?”

Я на мгновение задумался об этом и о своих планах на следующий день. Я решил, что хочу подразнить Марко, показать ему, что меня не смутил его маленький визит и невысказанная угроза.

“Нет, оставь это. На данный момент.”

“Ладно, Мик. И как бы то ни было, ребятам действительно жаль ”.

“Да, неважно. Мне нужно идти”.

Я отключился. Я заметил через лобовое стекло, что Эрл срезал через Беверли-Хиллз на Литтл-бульвар Санта-Моника по дороге к моему дому. Я умирал с голоду и знал, что мы попадем в "Папа Джейк", закусочную с дыркой в стене, где готовят лучшие сэндвичи со стейком к западу от Филадельфии. Я не был там с тех пор, как расположенный неподалеку Верховный суд Беверли-Хиллз закрылся из-за бюджетного кризиса штата, и я потерял бизнес, который привел бы меня в этот район. Но тем временем у меня появилась законная, как у Сигела, тяга к стейку Джейк с жареным луком и соусом пиццайола.

“Эрл”, - сказал я. “Мы собираемся сделать остановку на обед здесь, наверху. И если этот агент DEA все еще преследует нас, он вот-вот узнает самый тщательно хранимый секрет в Беверли-Хиллз ”.

23

После позднего обеда я закончил на сегодня. Мой календарь был чист, и у меня больше не было назначено встреч. Я подумывал о том, чтобы вернуться в центр города и посмотреть, смогу ли я договориться о встрече с Андре Лакоссом, чтобы обсудить некоторые вещи, связанные с предстоящим судебным процессом. Но события последних нескольких часов — от лекции юриста Сигела до встречи со Слаем—младшим и неожиданного визита Марко - привели меня домой. На данный момент с меня было достаточно.

Я попросил Эрла отвезти меня на чердак, чтобы он мог забрать свои средства ухода там, где он их оставил после прихода на собрание персонала. Затем я поехал домой, остановившись лишь для того, чтобы переодеться в одежду, более подходящую для пеших прогулок по дебрям каньона Фрайман. Прошло много времени с тех пор, как я видел свою дочь в воротах на тренировке. Из школьного онлайн-бюллетеня я знал, что до конца сезона осталось всего несколько недель и команда готовится к турниру штата. Я решил отправиться за холм, чтобы посмотреть и, возможно, на некоторое время отвлечься от мыслей о деле Ла Коссе.

Но побег был отложен — по крайней мере, на время поездки по бульвару Лорел Каньон. Дженнифер перезвонила мне и сказала, что получила мое сообщение и указание прекратить поиски Марко.

“Я попросила несколько судебных файлов по другим делам ICE, потому что материалы по делу PACER казались неполными”, - объяснила она. “Держу пари, что один из тех продавцов за стойкой позвонил ему и рассказал”.

“Все возможно. Так что просто оставайся с Мойей пока ”.

“Понял”.

“Ты можешь достать мне все, что у тебя есть, к концу дня? Завтра мне предстоит долгая поездка в тюрьму, и мне бы не помешали материалы для чтения ”.

“Сделаем...”

В том, как она это сказала, чувствовалась неуверенность. Как будто было что-то еще, что она хотела сказать.

“Что-нибудь еще?” Я спросил.

“Я не знаю. Наверное, я все еще сомневаюсь, правильно ли мы с этим идем. Мойя - лучшая цель для нас, чем Управление по борьбе с наркотиками ”.

Я знал, что она имела в виду. Бросить подозрение на Мойю в предстоящем судебном процессе было бы намного проще и, возможно, более плодотворно, чем пролить свет на федерального агента. Аронсон балансировал на тонкой грани между поиском правды и вынесением вердикта в пользу вашего клиента. Они не всегда были одним и тем же.

“Я знаю, что ты имеешь в виду”, - сказал я. “Но иногда ты должен следовать своим инстинктам, и мои говорят мне, что это правильный путь. Если я прав, правда освободит Андре ”.

“Я надеюсь на это”.

Я мог сказать, что она не была убеждена или что-то еще беспокоило ее.

“Ты не против этого?” Я спросил. “Если нет, я могу с этим справиться, а ты просто разбирайся с другими клиентами”.

“Нет, я в порядке. Это просто немного странно, понимаешь? Все перевернуто с ног на голову ”.

“Какие вещи?”

“Знаешь, хорошие парни могут быть плохими парнями. И плохой парень в тюрьме может быть нашей лучшей надеждой ”.

“Да, странно”.

Я закончил разговор, напомнив ей, чтобы она передала мне резюме ее исследований, прежде чем я отправлюсь в путь в Викторвилл на следующее утро. Она пообещала, что будет, и мы попрощались.

Пятнадцать минут спустя я заехал на парковку на вершине каньона Фрайман. Я схватил бинокль из бардачка, запер машину и направился вниз по тропе. Затем я сошел с проторенной дороги, чтобы добраться до своего наблюдательного пункта. Только когда я добрался туда, камень, который я установил, был сдвинут, и это выглядело так, как будто кто-то использовал это место, возможно, чтобы спать по ночам. Высокая трава была примята таким образом, что подошла бы для спального мешка. Я внимательно огляделась, чтобы убедиться, что я одна, и вернула камень на прежнее место.

Внизу как раз начиналась футбольная тренировка. Я поднес бинокль к глазам и начал проверять северную сеть. У вратаря были рыжие волосы, собранные в конский хвост. Это была не Хейли. Я проверил другие ворота, и там был другой вратарь, но она тоже не была моей дочерью. Я подумал, не сменила ли она позицию и не начала ли сканировать поле. Я проверил каждого игрока, но по-прежнему не видел ее. Нет числа 7.

Я сняла бинокль с шеи и достала телефон. Я позвонил по рабочему номеру моей бывшей жены в отделе Ван-Найс окружной прокуратуры. Секретарь пула перевела меня в режим ожидания, а затем перезвонила и сказала, что Мэгги Макферсон недоступна, потому что она в суде. Я знал, что это было неправильно, потому что Мэгги была помощником шерифа. Она больше не была в суде — одна из многих вещей, за которые я нес ответственность в отношениях, если это все еще можно назвать отношениями.

Затем я набрал номер ее мобильного, хотя она проинструктировала меня никогда не звонить на мобильный в рабочее время, если только это не было чрезвычайной ситуацией. Она действительно ответила на этот звонок.

“Майкл?”

“Где Хейли?”

“Что ты имеешь в виду, она дома. Я только что говорил с ней.”

“Почему она не на футбольной тренировке?”

“Что?”

“Тренировка по футболу. Ее там нет. Она ранена или больна?”

Наступила пауза, и во время нее я понял, что собираюсь узнать то, что как отец я должен был уже знать.

“С ней все в порядке. Она бросила футбол больше месяца назад.”

“Что? Почему?”

“Ну, она все больше увлекалась верховой ездой, и она не могла заниматься и тем, и другим и успевать за школьными заданиями. Итак, она уволилась. Я думал, что говорил тебе. Я отправил тебе электронное письмо ”.

Благодаря множеству юридических ассоциаций, к которым я принадлежал, и множеству заключенных клиентов, у которых был мой адрес электронной почты, в моем почтовом файле находилось более десяти тысяч сообщений. Сообщения, которые я просмотрел ранее в тот же день, находясь в приемной окружного прокурора, представляли собой лишь верхушку айсберга. Так много было непрочитанных, что я знал, что об этом могло быть электронное письмо, но обычно я не пропускал сообщения от Мэгги или моей дочери. Тем не менее, я не был на достаточно твердой почве, чтобы спорить по этому поводу, поэтому я пошел дальше.

“Ты имеешь в виду верховую езду?”

“Да, охотник-прыгун. Она ходит в Лос-Анджелесский центр верховой езды недалеко от Бербанка.”

Теперь мне пришлось сделать паузу. Мне было стыдно, что я так мало знала о том, что происходило в жизни моей дочери. Не имело значения, что это не был мой выбор - быть изолированным. Я был отцом, и это была моя вина, несмотря ни на что.

“Майкл, послушай, я собирался рассказать тебе об этом в более подходящее время, но я мог бы также сказать тебе сейчас, чтобы я знал, что ты получил сообщение. Я устроился на другую работу, и этим летом мы собираемся переехать в округ Вентура ”.

Предполагается, что второй удар в комбинации "один-два удара" наносится сильнее. И этот сделал.

“Когда это произошло? Какая работа?”

“Я сказал им здесь вчера. Я предупреждаю за месяц, затем беру месячный отпуск, чтобы подыскать место и все подготовить. Хейли собирается закончить учебный год здесь. Тогда мы двинемся”.

Вентура была следующим округом на побережье. В зависимости от того, куда они переехали, Мэгги и моя дочь были бы где-то в часе-полутора езды отсюда. Даже в пределах округа Лос-Анджелес были некоторые расстояния, на которые из-за пробок могло потребоваться больше времени. Но все равно, с таким же успехом они могли бы переехать в Германию.

“На какую работу ты берешься?”

“Это в офисе окружного прокурора Вентуры. Я создаю подразделение по борьбе с цифровыми преступлениями. И я снова вернусь в суд ”.

И, конечно, все это вернулось ко мне. Мой проигрыш на выборах разрушил ее карьеру в офисе окружного прокурора Лос-Анджелеса. Для агентства, отвечающего за справедливое и равноправное исполнение законов штата, это место было одним из самых политизированных бюрократических учреждений в округе. Мэгги Макферсон поддержала меня на выборах. Когда я проиграл, она проиграла тоже. Как только Деймон Кеннеди взял бразды правления в свои руки, ее перевели из зала суда в офис отдела, где она подала иски, которые другие помощники шерифа передадут в суд. В каком-то смысле ей повезло. Могло быть хуже. Один депутат, который представил меня на предвыборном митинге, когда я был лидером, закончил тем, что меня перевели в зал суда в тюрьме долины Антилопы.

Как и Мэгги, он уволился. И я понял, почему Мэгги уволилась. Я также понимал, что она не сможет перейти на работу в защиту или занять место в корпоративной юридической фирме. Она была убежденным обвинителем, и у нее не было выбора относительно того, что она будет делать — дело было только в том, где она это сделает. В этом отношении я знал, что должен быть счастлив, что она просто переезжает в соседний округ, а не в Сан-Франциско или Окленд, или в Сан-Диего.

“Так куда ты собираешься смотреть там, снаружи?”

“Ну, работа находится в городе Вентура, так что либо там, либо не слишком далеко от него. Я бы хотел посмотреть на Охай, но это может быть слишком дорого. Я думаю, что Хейли действительно хорошо вписалась бы в эту поездку ”.

Охай был уютной деревушкой нового времени в горной долине на севере округа. Много лет назад, до того, как у нас родилась дочь, мы с Мэгги ходили туда по выходным. Был даже шанс, что наша дочь была зачата там.

“Значит ... эта поездка не мимолетная вещь?”

“Это могло быть. Ты никогда не знаешь. Но на данный момент она полностью занята. Мы арендовали лошадь на шесть месяцев. С возможностью покупки”.

Я покачал головой. Это было больно. Не обращайте внимания на мою бывшую жену, но Хейли ничего этого мне не говорила.

“Мне жаль”, - сказала Мэгги. “Я знаю, это тяжело для тебя. Я хочу, чтобы вы знали, что я этого не поощряю. Что бы между нами ни происходило, я думаю, у нее должны быть отношения со своим отцом. Я действительно это имею в виду, и это то, что я ей говорю ”.

“Я ценю это”.

Я не знал, что еще сказать. Я встал со скалы. Я хотел выбраться оттуда и пойти домой.

“Ты можешь оказать мне услугу?” Я спросил.

“Что это?”

Я понял, что импровизирую, руководствуясь наполовину сформировавшейся идеей, которая возникла из моего горя и желания каким-то образом вернуть мою дочь.

“Приближается суд”, - сказал я. “Я хочу, чтобы она пришла”.

“Ты говоришь об этом сутенере, которого ты представляешь? Майкл, нет, я не хочу, чтобы она все это высиживала. Кроме того, у нее школа.”

“Он невиновен”.

“Неужели? Ты сейчас пытаешься разыгрывать из меня присяжных?”

“Нет, я серьезно. Невинные. Он этого не делал, и я собираюсь это доказать. Если бы Хэй мог быть там, возможно —”

“Я не знаю. Я подумаю об этом. Впереди школа, и я не хочу, чтобы она брала отгул. Есть еще этот ход.”

“Придите за приговором. Вы оба.”

“Послушай, мне нужно идти. Копы собираются здесь в кучу ”.

Копы ждут в офисе, чтобы подать свои дела.

“Хорошо, но подумай об этом”.

“Хорошо, я сделаю. Сейчас мне нужно идти ”.

“Подожди, еще кое-что напоследок. Не могли бы вы прислать мне по электронной почте фотографию Хейли верхом на лошади? Я просто хотел бы это увидеть ”.

“Конечно. Я сделаю это”.

После этого она отключилась, и я несколько мгновений смотрел на футбольное поле, проигрывая разговор и пытаясь вычислить все новости о моей дочери. Я подумал о том, что юрист Сигел сказал мне о преодолении чувства вины в прошлом. Я понял, что некоторые вещи легче сказать, чем сделать, а некоторые вещи были невозможны.

24

В семь часов вечера той ночью я спустился с холма и направился к небольшому рынку у подножия Лорел-Каньона. Я вызвал такси и ждал пятнадцать минут, читая объявления сообщества на пробковой доске перед входом. Такси перевезло меня через холм и спустилось в долину. Я попросил водителя высадить меня на бульваре Вентура у каньона Колдуотер. Оттуда я прошел последние пять кварталов до Flex пешком, прибыв в студию йоги незадолго до восьми.

Кендалл Робертс была занята тем, что закрывала магазин за прилавком. Ее волосы были собраны в узел на макушке, и сквозь них торчал карандаш. Ученики из последнего класса выходили гуськом, держа под мышками свернутые резиновые коврики. Я вмешался, привлек ее внимание и спросил, могу ли я поговорить с ней после того, как она запрется. Она колебалась. Я не сказал ей, что зайду.

“Ты голоден?” Я спросил.

“Я преподавал четыре урока подряд. Я умираю с голоду”.

“Ты когда-нибудь был в Кацуе, что ниже по улице отсюда? Это довольно хорошо. Это суши, если вам так нравится ”.

“Я люблю суши, но я там не был”.

“Почему бы мне не спуститься, не занять столик, а ты приди, когда закончишь здесь?”

Она снова заколебалась, как будто все еще пыталась разгадать мои мотивы.

“Это не будет поздней ночью”, - пообещал я.

Она, наконец, кивнула.

“Ладно, увидимся там. Это может занять пятнадцать минут. Мне нужно привести себя в порядок”.

“Не торопись. Ты любишь саке?”

“Мне это нравится”.

“Горячо или холодно?”

“Э-э, холодно”.

“Увидимся там”.

Я прогулялся по Вентуре и зашел в Katsuya, только чтобы найти заведение, переполненное любителями суши. Свободных столиков не было, но я занял два табурета в суши-баре. Я заказала саке и немного салата из огурцов и достала телефон, ожидая Кендалл.

Моя бывшая жена прислала по электронной почте фотографию моей дочери и ее лошади. На снимке Хейли с лошадиной мордой, склонившейся над ее плечом сзади. Животное было черным с белой полосой в виде молнии, идущей вдоль его длинного носа. И девушка, и лошадь были великолепны. Я был горд, но, увидев фотографию, только усилил мою боль от новостей о предстоящем переезде в округ Вентура.

Я переключился на приложение для сообщений и составил текст для своей дочери. Она читала свои электронные письма только раз или два в неделю, и я знал, что если я хочу получить сообщение без задержек, мне нужно написать.

Я сказал ей, что ее мать прислала мне фотографию ее и ее лошади и что я горжусь тем, что она занимается верховой ездой так, как она умеет. Я также сказал, что слышал о предстоящем переезде и что мне жаль, что она будет так далеко, но что я понимаю. Я спросил ее, могу ли я посмотреть, как она берет урок верховой езды, и на этом остановился. Я отправил его в эфир и глупо подумал, что смогу получить ответ вскоре после того, как мой телефон сообщит о доставке сообщения. Но ничего не вернулось.

Я собирался сочинить еще одно сообщение, спрашивая, получила ли она первое, когда Кендалл внезапно появилась на свободном стуле рядом со мной. Я положил телефон в карман, когда встал, чтобы поприветствовать ее, успешно избегая смущения, которое принесло бы мне второе сообщение.

“Привет”, - весело сказала Кендалл.

Она переоделась в студии и была одета в синие джинсы и крестьянскую рубашку. Ее волосы были распущены, и она выглядела великолепно.

“Привет”, - сказал я. “Я рад, что ты смог прийти”.

Она поцеловала меня в щеку, протискиваясь мимо меня на табурет. Это было неожиданно, но приятно. Я налил ей чашечку саке, мы подняли тосты и попробовали. Я наблюдал за выражением ее лица в ожидании негативной реакции на саке, но она приняла мой выбор.

“Как у тебя дела?” Я спросил.

“Я в порядке. У меня был хороший день. А как насчет тебя? Для меня было неожиданностью увидеть тебя сегодня в студии ”.

“Да, хорошо, мне нужно с тобой кое о чем поговорить, но давай сначала сделаем заказ”.

Мы вместе изучили список суши, и Кендалл выбрала три разных варианта острого тунца, в то время как я выбрала калифорнийский и огуречный роллы. Перед выборами я начал водить свою дочь в "Кацую", поскольку ее вкус стал изысканнее, а блинчики по средам перестали привлекать. Конечно, мои пристрастия к еде были невелики по сравнению с ее, и я никогда не мог смириться с мыслью о сырой рыбе. Но всегда было много других блюд для тех, кто не искал приключений.

Саке было другой историей. Горячее или холодное, мне понравилось. Я допивал третью чашку к тому времени, когда один из суши-поваров, наконец, наклонился и принял наш заказ. Я думаю, что быстрый глоток напитка был отчасти вызван причиной моего присутствия здесь и разговором, который я чувствовал себя обязанным провести с Кендалл.

“Так в чем дело?” - спросила она после того, как умело использовала пару палочек для еды, чтобы попробовать салат из огурцов, который я заказал ранее. “Это как прошлой ночью — тебе не обязательно было проделывать весь этот путь, чтобы увидеть меня”.

“Нет, я хотел увидеть тебя”, - сказал я. “Но мне также нужно подробнее поговорить с вами об этом деле с Мойей и Марко, агентом DEA”.

Она нахмурилась.

“Пожалуйста, не говори мне, что я должен идти туда и разговаривать с этим адвокатом”.

“Нет, ничего подобного. Депо не существует, и я позабочусь, чтобы так и оставалось. Но сегодня всплыло кое-что еще.”

Я сделал паузу, поскольку все еще не сформулировал, как я хотел подойти к ней с этим.

“Ну, и в чем дело?” - подсказала она.

“Дело довольно рискованное из-за вовлеченных в него людей. У вас есть Мойя там, в тюрьме, а затем у вас есть Марко, агент DEA, здесь, внизу, пытающийся защитить себя и свои дела. И в середине этого у вас есть то, что случилось с Глорией, а затем с моим клиентом, которого обвинили в ее убийстве, но я не думаю, что он этого делал. Итак, в этом много движущихся частей, а затем этим утром я обнаружил, что на моей машине установлен маячок ”.

“Что ты имеешь в виду? Что такое следопыт?”

“Как с GPS-навигатором. Это значит, что кто-то следит за мной. Они знают, какие ходы я предпринимаю — по крайней мере, на машине ”.

Я повернулся на своем стуле, чтобы посмотреть на нее и непосредственно увидеть, как она восприняла эту информацию. Я мог видеть, что значение этого не дошло до нее.

“Я не знаю, как долго устройство находилось там включенным”, - сказал я. “Но вчера я дважды ходил к тебе домой. Сначала с Эрлом, а затем прошлой ночью наедине со мной.”

Теперь это начало проявляться. Я увидел, как в ее глазах появился первый намек на страх.

“Что это значит? Кто-то собирается прийти в мой дом?”

“Нет, я не думаю, что это означает именно это. Нет причин для паники. Но я подумал, что ты должен знать.”

“Кто положил это туда?”

“Мы не уверены на сто процентов, но мы думаем, что это был агент DEA. Марко.”

В этот неподходящий момент шеф-повар суши поднял со стойки большую тарелку в форме листа и поставил ее перед нами. Пять нарезанных рулетов были красиво поданы с маринованным имбирем и острой пастой васаби, которую моя дочь называла "зеленая смерть". Я кивнул в знак благодарности шеф-повару, а Кендалл просто уставилась на еду, обдумывая то, что я ей только что сказал.

“Я колебался, стоит ли вообще говорить тебе”, - сказал я. “Но я подумал, что ты должен знать. Сегодня вечером я принял меры предосторожности. Я спустился с холма от своего дома и поймал такси. Они не узнают, что я с тобой. Моя машина стоит перед моим домом ”.

“Откуда ты знаешь, что за тобой тоже не следят?”

“Мои люди работали над этим весь день. Похоже, это просто электронный трекер ”.

Если это и принесло ей какое-то утешение, она этого не показала.

“Ты не можешь просто снять это и избавиться от этого?” - спросила она.

“Это вариант”, - сказал я, кивая. “Но есть и другие варианты. Мы могли бы использовать это против них. Вы знаете, скормите им информацию, которая будет сбивающей с толку или неверной. Мы все еще думаем об этом, так что пока это все еще там. Почему бы тебе не съесть немного этого?”

“Я не уверен, что я больше голоден”.

“Да ладно, ты весь день усердно работал. Ты сказал, что умираешь с голоду.”

Она неохотно налила ложку соевого соуса в одно из маленьких блюд и добавила немного пасты васаби. Затем она обмакнула кусочек одного из рулетов с тунцом и съела его. Ей понравилось, и она немедленно попробовала другое. Я не умел обращаться с палочками для еды, поэтому взял кусочек калифорнийского ролла пальцами. Я пропустил васаби.

Два укуса спустя, и я вернулся к делу.

“Кендалл, я знаю, что спрашивал тебя об этом вчера, но мне нужно сделать это снова. Этот агент DEA, Джеймс Марко, вы уверены, что никогда не имели с ним дел? Он темноволосый парень, которому сейчас около сорока. У него усы, злые глаза. Он—”

“Если он из DEA, вам не нужно его описывать. Я никогда не имел никаких дел с DEA ”.

Я кивнул.

“Хорошо, и ты не можешь придумать ни одной причины, по которой ты мог бы быть на его радаре в отношении Глории Дейтон, верно?”

“Нет, без причины”.

“Вчера ты сказал мне, что одной из услуг, которые ты оказывал, была доставка кокаина. Глория и Трина получили свое от Мойи. Где ты взял свою?”

Кендалл медленно доела кусок калифорнийского ролла, который она ела, а затем положила палочки для еды на маленькую подставку рядом со своей тарелкой.

“Мне действительно не нравится говорить об этом”, - сказала она. “Я думаю, ты привел меня сюда, чтобы я почувствовал себя загнанным в угол и был вынужден отвечать”.

“Нет”, - быстро сказала я. “Это неправда, и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя загнанным в угол. Прости, если я зашел слишком далеко. Я просто хочу быть уверен, что с тобой все в порядке, вот и все ”.

Она вытерла рот салфеткой. У меня было ощущение, что ужин закончился.

“Мне нужно в туалет”, - сказала она.

“Хорошо”, - сказал я.

Я встал и отодвинул свой стул, чтобы у нее было место для выхода.

“Ты возвращаешься?” Я спросил.

“Да, я вернусь”, - коротко сказала она.

Я снова сел и наблюдал за ней, пока она шла к коридору в задней части. Я знал, что она могла уйти через заднюю дверь, и я бы не узнал об этом в течение десяти минут. Но у меня была вера.

Я достал свой телефон, чтобы посмотреть, ответила ли моя дочь на мое сообщение, но она этого не сделала. Я подумал о том, чтобы снова написать ей, возможно, отправить ей фотографию калифорнийского ролла от Katsuya, но решил не настаивать.

Кендалл вернулась меньше чем через пять минут и тихо скользнула обратно на свой табурет. Прежде чем я смог заговорить, она сделала заявление, что, по-видимому, позанималась в туалете.

“Я получил продукт, который я предлагал клиентам, от Гектора Мойи, но это было косвенно от него. Я купил это у Глории и Трины за их счет. Я ни разу не встречал их дилера и не пересекался с агентом DEA, пока был в той жизни. Это то, что я оставил позади, и я не хочу снова говорить об этом ни с тобой, ни с кем-либо еще ”.

“Это совершенно нормально, Кендалл. Я под—”

“Когда ты пригласил меня на ужин, я был очень счастлив. Я думал… Я думал, что это было по другой причине, и я был взволнован. Так вот почему я отреагировал так, как отреагировал, когда ты спросил о наркотиках ”.

“Прости, что я все испортил. Но поверь мне, я тоже был взволнован, когда ты сказал, что встретишься со мной. Так почему бы нам не забыть обо всех рабочих делах и не съесть немного суши?”

Я указал на блюдо. Большая часть нашего ордена все еще была там. Она неуверенно улыбнулась и кивнула. Я улыбнулся в ответ.

“Тогда нам нужно еще саке”, - сказал я.

25

На обратном пути домой я решил позволить такси довезти меня до моей двери. Я устал от работы, новостей дня и похода по тропе в каньон Фрайман. Я подумал, что даже если кто-то наблюдал за моим домом и машиной, он мог бы только ломать голову над тем, где я был последние четыре часа. Я заплатил за проезд, вышел и поднялся по лестнице к входной двери.

На вершине я остановился, чтобы взглянуть на переливающийся пейзаж. Была ясная ночь, и я мог видеть всю дорогу до освещенных башен Сенчури-Сити. Это напомнило мне, что где-то рядом с теми башнями в низинах был тот самый Слай Фулгони-младший, который сделал свое жалкое положение в стране закона.

Я повернулся и посмотрел через другое плечо в сторону центра города. Вдали огни казались менее яркими, им приходилось пробиваться сквозь смог. Однако я мог видеть зарево огней на "Чавес Рейвайн" — домашней игре "Доджерс", которые неудачно начали сезон.

Я открыл дверь и вошел. У меня был соблазн включить радио и послушать, как нестареющий Вин Скалли называет игру, но я слишком устал. Я пошел на кухню за бутылкой воды, задержавшись на мгновение, чтобы взглянуть на открытку с Гавайев на холодильнике. Затем я пошел прямо в свою спальню, чтобы завалиться спать.

Два часа спустя я был на черном коне, бесконтрольно скачущем по темному ландшафту, освещенному только вспышками молний, когда меня разбудил телефон.

Я был в постели, все еще полностью одетый. Я уставился в потолок, пытаясь вспомнить сон, когда телефон зазвонил снова. Я полез за ним в карман и ответил, не глядя на дисплей. По какой-то причине я ожидал, что это будет моя дочь, и в моем приветствии прозвучало отчаяние.

“Haller?”

“Да, кто это?”

“Хитрый Фулгони. С тобой все в порядке?”

Глубокий тембр голоса подсказал мне, что я разговариваю со Слаем-старшим, который снова звонит из Викторвилля.

“Я в порядке. Откуда у тебя этот номер?”

“Валенсуэла дал это мне. Ты ему не слишком нравишься, Холлер. Что-то о невыполненных обещаниях.”

Я села на краю кровати и посмотрела на часы. Было два десять.

“Да, ну и хрен с ним”, - сказал я. “Почему ты звонишь мне, Слай? Я поднимаюсь, чтобы увидеть тебя завтра ”.

“Да, не так быстро, умник. Мне не нравится, что ты мне угрожаешь. Или мой сын, если уж на то пошло. Итак, нам нужно прояснить несколько вещей, прежде чем ты отправишься в долгий путь сюда ”.

“Держись”.

Я положил телефон на кровать и включил прикроватную лампу. Я открыла бутылку воды, которую достала перед сном, и выпила почти половину. Это помогло мне прояснить голову.

Затем я снова поднял трубку.

“Ты там, Слай?”

“Куда еще мне пойти?”

“Верно. Итак, какие вещи нам нужно уладить?”

“Прежде всего, эта чушь о втором адвокате, которую ты свалил на юного Слая. Не собираюсь летать, Халлер. Мойя наша, и мы не собираемся делиться ”.

“Ты действительно все продумал?”

“Что тут придумывать? Мы с этим справились ”.

“Слай, ты в тюрьме. Дело дойдет до того, что статья об этом будет закончена, и кому-то придется обратиться в суд. И ты действительно думаешь, что юный Слай пойдет в федеральный суд, выступит против правительственных юристов и DEA, и ему не вручат его голову?”

Немедленного ответа не последовало, поэтому я нажал еще.

“Я тоже отец, Слай. И мы все любим наших детей, но юный Слай сейчас отрабатывает сценарии, которые вы ему предоставляете. Когда вы входите в зал суда, сценария нет. Это сделать или умереть ”.

По-прежнему никакого ответа.

“У меня не было назначено встречи, когда я зашел сегодня в офис. Я не знаю точно, что он делал, но это не была работа адвоката. У него ничего нет в календаре, Слай. У него нет опыта, и он даже не может ответить на вопросы по этому делу. Те депозиты, которые вы хотите внести, запланированы на следующую неделю? Я предполагаю, что он получит вопросы — каждый вопрос — от тебя ”.

“Неправда. Это неправда”.

Его первое возражение против всего, что я говорил.

“Хорошо, тогда он напишет несколько своих собственных вопросов. Это все еще твое хранилище, и ты это знаешь. Послушай, Слай, у тебя есть веская причина для иска. Я думаю, это могло бы сработать, но только если у вас там будет кто-то, кто знает, как обойти слушания по делу хабеас ”.

“Сколько ты хочешь?”

На этот раз я сделал паузу. Я знал, что он у меня в руках, и собирался заключить сделку.

“Ты говоришь о деньгах? Мне не нужны никакие деньги. Я хочу сотрудничать с моим парнем. Мы делимся информацией, и мы делимся Мойей. Он может понадобиться мне в моем деле ”.

Он не ответил. Он думал. Я решил перейти к своему заключительному аргументу.

“Говоря о Мойе, ты действительно хочешь, чтобы он сидел рядом с юным Слаем, если в суде все пойдет не так, как надо?" Ты хочешь, чтобы он смотрел на твоего сына, когда он хочет кого-то обвинить после того, как судья отправит его обратно в Викторвилл на всю оставшуюся жизнь? Сегодня я услышал несколько историй о Мойе, когда он жил в Синалоа. Он не тот парень, которого ты хочешь видеть рядом со своим сыном, когда дела пойдут наперекосяк ”.

“Кто рассказал тебе эти истории?”

“Агент Марко сделал. Он посетил меня, точно так же, как, я уверен, он посетил Юного Слая ”.

Слай-старший не ответил, но на этот раз я не стал прерывать молчание. Я сказал все, что должен был сказать. Теперь я ждал.

Но это не заняло много времени.

“Когда ты доберешься сюда?” Спросил Слай-старший.

“Ну, сейчас середина ночи. Я собираюсь сейчас снова лечь спать и проспать допоздна. Может быть, часов в восемь, а потом я поднимусь туда. Я разберусь, когда доберусь туда, может быть, зайду повидаться с тобой перед обедом ”.

“Обед где-то здесь в десять тридцать, мать твою. Раньше у меня каждый день был столик на час в Water Grill ”.

Я кивнул. Больше всего не хватает мелочей.

“Хорошо, тогда увидимся после обеда. Сначала ты, потом Мойя. Ты напоминаешь ему, что на этот раз я на его стороне. Понятно?”

“Хорошо”.

“Тогда увидимся”.

Я отключил звонок и переключился на приложение для отправки сообщений. Моя дочь все еще не ответила на сообщение, которое я отправил ей почти шесть часов назад.

Я ставлю будильник на телефоне на семь и кладу его на тумбочку. Я снял с себя одежду и на этот раз забрался под одеяло. Я лежал на спине, размышляя о разных вещах. Моя дочь, затем Кендалл. Она снова поцеловала меня, когда мы расстались за дверью Кацуи. Я чувствовал, как будто во мне что-то меняется. Как будто я закрывал одну дверь и открывал другую. Это огорчило меня и вселило надежду одновременно.

Прежде чем отключиться, я вспомнил черного коня, мчащегося по полю молний. Я держался за его шею, потому что не было поводьев. Я помнил, как крепко держался и цеплялся за дорогую жизнь.

26

Я спустился по парадной лестнице ровно в восемь и обнаружил, что Эрл Бриггс ждет меня, прислонившись к своей машине, припаркованной у входа, и любуется видом Западного Голливуда за холмами Лорел-Каньона.

“Доброе утро, эрл”, - сказал я.

Он взял два стаканчика из "Старбакса" с капота своей машины и перешел улицу к "Линкольну". Я обменяла ключи на одну из чашек и поблагодарила его за то, что он подумал о том, чтобы зайти выпить кофе, прежде чем мы отправимся в путь.

"Линкольн" был тщательно осмотрен Циско днем ранее. GPS-трекер все еще был на месте, но он и его люди не обнаружили никаких "жучков" или камер на автомобиле.

Мы направились на юг, чтобы свернуть на восточную автостраду 10, остановившись только для того, чтобы долить большой бензобак "Линкольна". Движение было ужасным, но я знал, что оно поредело, как только мы проедем центр города и повернем на север по 15-му шоссе. Оттуда был прямой путь на север через Мохаве.

За ночь Дженнифер прислала мне несколько электронных писем с приложенными документами из ее исследования. Я коротал время, читая это. Первое, что бросилось мне в глаза, был ее анализ ходатайства Гектора Мойи о хабеасе и того, что из этого вытекало. Мойя уже провел в заключении восемь лет с момента своего ареста. Пожизненный срок, который он получил из-за усовершенствования оружия в соответствии с федеральным уголовным законом о карьере, был единственным, что в настоящее время удерживало его за решеткой. Он был приговорен к шести годам за кокаин, найденный у него. В довершение всего был добавлен пожизненный срок.

Это означало, что немедленная свобода Мойи зависела от исхода его петиции хабеас. Для меня это стало дополнительной причиной для него сотрудничать со мной по делу Ла Коссе и доверить свое будущее в более опытные руки, чем у Сильвестра Фулгони-младшего.

Это знание также позволило лучше рассмотреть вчерашний визит Марко ко мне. Агент DEA, должно быть, знал, когда сидел напротив меня в "Линкольне", что жестокий человек, которого он посадил предположительно пожизненно, вскоре может выйти на свободу, в зависимости от исхода пары судебных дел, которые он не мог контролировать.

Затем я просмотрел стенограмму судебного процесса над Гектором Мойей, состоявшегося семь лет назад. Я прочитал два раздела, один из которых содержит показания офицера из группы по исполнению ордеров полиции Лос-Анджелеса, а другой содержит часть показаний агента УБН Джеймса Марко. Полицейский полиции Лос-Анджелеса дал показания об аресте Мойи и о том, что он нашел пистолет, спрятанный под матрасом в гостиничном номере. Показания Марко содержали ответы на вопросы об анализе и трассировке найденного огнестрельного оружия. Это было ключевое свидетельство, потому что оно связывало пистолет с Мойей через покупку в Ногалесе, Аризона.

Примерно в то время, когда мы прошли через горы в Мохаве, я устал от чтения и сказал Эрлу разбудить меня, когда мы доберемся туда. Затем я растянулся на заднем сиденье и закрыл глаза. У меня был беспокойный сон после моего ночного разговора со Слаем Фулгони-старшим, и мне нужно было наверстать упущенное. По предыдущему опыту я знал, что попасть в тюрьму будет утомительно. Это было испытание, которое полностью истощило чувства. Тюремные звуки и запахи, тускло-серая сталь, оттеняемая кричащей оранжевой униформой заключенных, смесь отчаяния и угрозы на лицах мужчин, которых я пришел навестить, — это было не то место, в котором я когда-либо хотел провести лишнюю минуту. Мне всегда казалось, что я затаил дыхание все время, пока был внутри.

Несмотря на тесную конфигурацию заднего сиденья, мне удалось задремать почти на полчаса. Эрл разбудил меня на подходе к тюрьме. Я проверил свой телефон и увидел, что мы хорошо провели время, несмотря на раннюю пробку. Было всего десять часов, и именно тогда начались часы посещений адвоката.

“Вы не возражаете, босс, я собираюсь подождать снаружи с этим делом”, - сказал Эрл.

Я улыбнулась ему в зеркале.

“Я не возражаю, Эрл. Я бы тоже хотел это сделать ”.

Я протянула ему свой телефон через сиденье. Мне ни за что не позволили бы занести это внутрь, что было иронично, поскольку большинство заключенных имели доступ к мобильным телефонам.

“Если позвонят Циско, Лорна или Буллокс, ответьте и скажите им, что я внутри. Все остальное пусть уходит в послание ”.

“Ты получил это”.

Он высадил меня у главного входа для посетителей.

Процесс встречи с Фулгони и Мойей прошел гладко. Я должен был предъявить водительские права и свою калифорнийскую карточку адвоката, затем подписать один документ, подтверждающий, что я адвокат, и второй, подтверждающий, что я не провозил наркотики или другую незаконную контрабанду в заведение. После этого меня провели через магнитометр, предварительно сняв с меня ремень и обувь. Меня поместили в комнату для переговоров адвоката и клиента и дали электронное оповещение, чтобы пристегнуть к поясу. Если бы мой клиент угрожал мне физической расправой, мне было приказано снять с пояса устройство размером с пейджер, и прозвучал бы сигнал тревоги, привлекая охрану в комнату. Конечно, мне все равно нужно было бы быть живым, чтобы провернуть это, но эта деталь не была упомянута. Все это произошло из-за того или иного судебного решения, которое запрещало охранникам наблюдать за встречами адвоката и клиента в тюрьме.

Я остался один в комнате десять на десять, чтобы ждать. Там были стол и два стула и электронное переговорное устройство на стене рядом с дверью. Ожидание было само собой разумеющимся. Не думаю, что я когда-либо посещал тюрьму, когда заходил в комнату для допросов, а там меня ждал мой клиент.

Для адвокатов было обычным делом собирать интервью с несколькими клиентами в тюрьме — даже когда дела не были связаны. Это сэкономило время на поездку и оформление, поскольку все было сделано за один визит. Но обычно заключенных доставляли по расписанию, которое устраивало тюремный персонал и основывалось на расписании и доступности заключенных. Я попросил капитана центра для посетителей разрешить мне сначала встретиться с Фулгони, а затем с Мойей. Он нахмурился, услышав просьбу, но сказал, что посмотрит, что можно сделать.

Может быть, именно поэтому ожидание казалось необычайно долгим. Прошло тридцать минут, прежде чем Фулгони, наконец, привели в комнату для допросов. Сначала я чуть было не сказал сопровождавшим его охранникам, что он взял не того парня, но потом понял, что это действительно был Сильвестр Фулгони-старший. Хотя я, наконец, узнал его, он все еще не был тем человеком, которого я помнил по зданиям суда, в залах которого мы оба когда-то работали. Мужчина, шаркающий в комнате в ножных цепях, был бледным и изможденным, сгорбленным, и впервые я понял, что он, должно быть, носил парик все те годы, что я знал о нем в L.А. В тюрьме не допускалось такого тщеславия. Макушка его головы была лысой и резко отражала верхний свет флуоресцентных ламп.

Он сел за стол напротив меня. Его запястья были прикованы к поясной цепи. Мы не пожали друг другу руки.

“Привет, Слай”, - сказал я. “Как прошел обед?”

“Обед был таким же, как и здесь каждый день. Колбаса на белом хлебе, непригодная для употребления человеком ”.

“Мне жаль это слышать”.

“Я не такой. Я думаю, когда мне это начнет нравиться, тогда у меня возникнут проблемы ”.

Я кивнул.

“Я понимаю это”.

“Не знаю, как вы, но в свое время у меня были клиенты, которым нравилось прятаться в тюрьме. Места, подобные этому. Это было проще, чем на улицах, потому что у тебя были свои три квадрата, кровать, чистое белье. Секс и наркотики легко доступны, если вы их хотите. Это было опасно, но улицы тоже были достаточно опасными ”.

“Да, у меня было несколько подобных случаев”.

“Ну, это не про меня. Я считаю это место сущим адом на земле”.

“Но осталось меньше года, верно?”

“Триста сорок один день. Раньше я мог определить это с точностью до часа и минуты, но сейчас я немного более спокойно отношусь к этому ”.

Я снова кивнул и решил, что с меня достаточно любезностей. Пришло время приступить к делу. Я проделал весь этот путь не для того, чтобы обсуждать плюсы и минусы тюремной жизни или образно похлопать Сильвестра Фулгони по спине.

“Ты говорил с Гектором Мойей обо мне этим утром?”

Фулгони кивнул.

“Это я сделал. И у тебя все готово. Он согласится на встречу, и он возьмет тебя в качестве со-адвоката с молодым Слаем ”.

“Хорошо”.

“Я не могу сказать, что он слишком рад этому. Он вполне убежден, что ты частично ответственен за то, что он здесь.”

Прежде чем я смог сказать хоть слово в свою защиту, раздался гулкий удар, который потряс комнату и, как я предположил, всю тюрьму. Моя рука потянулась к поясу, и моей первой мыслью была тревога, что произошел какой-то взрыв и побег из тюрьмы.

Затем я заметил, что Фулгони даже не вздрогнул и на его лице играла веселая улыбка.

“Это был серьезный удар”, - спокойно сказал он. “У них, наверное, сегодня Второй номер "Би". Скрытность.”

Конечно. Теперь я вспомнил о близлежащей авиабазе. Я попытался избавиться от этого и вернуться к делу. Мой юридический блокнот лежал на столе передо мной. Я набросал несколько вопросов и напоминаний, пока ждал Фулгони. Я хотел начать с основ и подвести к важным вопросам, как только подключу к разговору Фулгони.

“Расскажи мне о Мойе. Я хочу знать, как и когда все это началось ”.

“Ну, насколько я знаю, я один из двух лишенных сана адвокатов здесь. Другой парень участвовал в банковском мошенничестве в Сан-Диего. В любом случае, становится известно, что ты натворил в мире, и люди приходят к тебе. Сначала это общие советы и рекомендации. Затем некоторые приходят, потому что им нужна помощь с судебным приказом. Я говорю о парнях, которые находятся здесь достаточно долго, чтобы их адвокаты отказались от них, потому что они исчерпали свои апелляции. Парни, которые не хотят сдаваться ”.

“Хорошо”.

“Ну, Гектор был одним из тех парней. Он пришел ко мне, сказал, что правительство играло нечестно, и хотел знать, что он все еще может с этим поделать. Дело в том, что никто никогда ему не верил. Насколько я мог судить, его собственные адвокаты не поверили его истории и даже не назначили к ней следователя ”.

“Ты говоришь о том, что УБН подбросило пистолет в его комнату, чтобы получить улучшение?”

“Да, улучшение, которое отправило его сюда на всю жизнь. Я не говорю о порошке в комнате. Он полностью соглашается с этим. Но он сказал, что пистолет был не его, и оказалось, что он говорил это с самого первого дня, но никто не слушал. Что ж, я послушал. Я имею в виду, что еще мне здесь делать, кроме как слушать людей?”

“Хорошо”.

“Итак, это твое начало. Мой сын подал заявление, и вот мы здесь ”.

“Но давайте вернемся к тому, что было до того, как юный Слай подал петицию хабеас. Давайте вернемся к прошлому году. Видишь, я пытаюсь собрать все это воедино. Мойя говорит вам, что пистолет был подброшен. Он сказал тебе, что Глория Дейтон подложила это?”

“Нет, он сказал, что это сделали копы. Он был арестован полицией Лос-Анджелеса после того, как вы заключили сделку с офисом окружного прокурора. Помнишь это? Только он не знал ни о какой сделке до тех пор, пока годы спустя — пока я не сказал ему. Все, что он знал в то время, это то, что полиция Лос-Анджелеса пришла к нему с ордером на арест преступника, скрывающегося от правосудия. Они нашли кокаин в бюро и огнестрельное оружие под матрасом, и это было все. Дело о беглецах было вынесено на рассмотрение большого жюри без явки. Это было ничто по сравнению с тем делом, которое у них было сейчас. У него в комнате было две унции спиртного и пистолет. А потом нагрянули федералы и подняли все это дело, и он предстал перед федеральным судом, где ему вручили награду за пожизненные достижения. Удобно, да?”

“Да, и я все это знаю. Я говорю о пистолете. Я пытаюсь отследить, как вы перешли от его истории к Глории Дейтон. В вашей петиции хабеас говорится, что Глория подбросила пистолет.”

“Это было просто. Я задавал правильные вопросы, а затем сделал два шага назад и взглянул на общую картину. Я подошел к этому с точки зрения веры Гектору Мойе. Как я уже сказал, никто не испытывал этого раньше. Но он пришел ко мне и сказал: ‘Да, порошок в той комнате был моим, и я отсижу за это срок. Но не пистолет.’ Я подумал, зачем отрицать одно, а не другое, если ты не говоришь правду?”

Я мог бы придумать причины, чтобы поступить именно так — солгать об одном, а не о другом, — но пока я держал их при себе.

“Итак... Глория?”

“Верно, Глория. Гектор сказал, что пистолет был подложным. Ну, однажды у меня было дело, к которому прилагалось усовершенствование огнестрельного оружия. То же самое, но это дело с самого начала вело УБН. Местных жителей нет. Прямой обман DEA на покупке, и клиент поклялся мне, что у него не было при себе оружия, когда сделка сорвалась. Сначала я ему не поверил — я имею в виду, кто пойдет покупать килограмм с двадцатью пятью килограммами в портфеле и без оружия для прикрытия? Но потом я начал разбираться в этом ”.

“Вы доказали, что пистолет был подброшен, чтобы получить улучшение?”

Фулгони нахмурился и покачал головой.

“На самом деле, я так и не смог это доказать. И мой парень пошел на это. Но подразделение, которое провело арест, называлось Межведомственной группой по борьбе с картелями, которой руководило Управление по борьбе с наркотиками и возглавлял ее агент по имени Джимми Марко. Он тот же парень, который совершил нападение на Мойю. Итак, когда это имя всплыло в файле, я подумал, что в этом что-то есть. Ты знаешь, я уже дважды видел это в деле с его именем на нем. Я подумал, что там, где есть дым, может быть и огонь ”.

Я надолго задумался, пытаясь сложить кусочки воедино и понять, какие ходы сделал Фулгони.

“У тебя было имя Марко, но он не упоминался до тех пор, пока не был произведен арест и местные жители не нашли кокаин и пистолет”, - резюмировал я. “Итак, если за этим стоял Марко, тогда вам нужно было выяснить, как он пронес туда пистолет, чтобы его нашли местные”.

Фулгони кивнул.

“Именно. Итак, я пошел к Гектору и сказал, что, если пистолет подбросили не местные? Что, если это уже было там, под матрасом, и подброшено ранее кем-то другим? Кто был в той комнате между тем, как вы зарегистрировались в отеле, и тем, как произошел налет? Это было четыре дня назад, и я попросил у него список с именами всех, кто посещал ту комнату за это время ”.

“Глория Дейтон”.

“Да, мы нацелились на нее. Но она была не единственной, кто был в той комнате. Там была по крайней мере еще одна проститутка, брат Гектора, и еще пара сообщников. К счастью, нам не пришлось проверять домработниц, потому что Гектор все время держал табличку "Не беспокоить" на своей двери. Но мы нацелились на Глорию, потому что мой друг прогнал все имена через полицейский компьютер и — бинго! — так случилось, что ее прихлопнули за один гребаный день до того, как они расправились с Гектором.”

Я кивнул. Логика имела смысл. Я бы тоже сосредоточился на Глории. Я также знал, что бы я сделал дальше.

“Как ты выследил Глорию? Она сменила имя. Она отодвинулась, а затем вернулась ”.

“Интернет. Эти девушки могут менять имена, местоположение, не имеет значения. Бизнес основан на визуальном. Юный Слай раздобыл фотографию ее бронирования, сделанную восемь лет назад, когда ее арестовали за хранение наркотиков и проституцию, а затем он вышел в Интернет, проверяя фотографии на сайтах эскорта. В конце концов, он нашел ее. Она изменила прическу, но не более того. Он распечатал фотографии и принес их сюда. Гектор подтвердил.”

Я был удивлен. Слай-младший на самом деле совершил нечто, что привело к существенному прорыву в деле.

“И ты тогда, конечно, заставил Джуниора написать о ней”.

Я сказал это так, как будто следующий шаг был обычным делом.

“Да, мы отправили ей повестку в суд. Мы хотели привлечь ее, чтобы записать ее ”.

“Кто был ответственным за процесс, Валенсуэла?”

“Я не знаю. Кого-то нанял Слай младший.”

Я перегнулся через стол и начал усиливать срочность и импульс, засыпая его вопросами без паузы.

“Ее сфотографировали, чтобы подтвердить получение?”

Фулгони пожал плечами, как будто он не знал и ему было все равно.

“Была ли она?”

“Послушай, я не знаю. Я был здесь, Холлер. Что такого—”

“Если есть фотография, я хочу ее. Скажи своему сыну”.

“Прекрасно. Ладно.”

“Когда ты записал ее?”

“Я не знаю дату. Где-то в прошлом году. Очевидно, до того, как ее убил ее сутенер.”

Я еще больше наклонился через стол.

“Сколько времени прошло до того, как ее убили?”

“Я думаю, около недели”.

Я стукнул кулаком по столу.

“Ее убил не ее сутенер”.

Я указал на него через стол.

“Из-за тебя ее убили. Ты и твой сын. Они узнали о повестке в суд. Они не могли поверить, что она не заговорит.”

Фулгони покачал головой, прежде чем я закончил.

“Прежде всего, кто такие ‘они’?”

“Марко, ледовая команда. Ты думаешь, они рискнули бы, чтобы это стало известно? Особенно, если использование огнестрельного оружия было обычной практикой в этой команде. Подумайте обо всех репутациях, карьерах и делах, которые были бы поставлены под угрозу. Ты не думаешь, что это мотив для убийства? Ты же не думаешь, что они рискнули бы убрать проститутку, если бы это означало безопасность их операции?”

Фулгони поднял руку, чтобы остановить меня.

“Послушай, я не глуп, Холлер. Я знал, чем рискую. Повестка была подана с печатью. Марко не мог знать об этом ”.

“Значит, она умерла неделю спустя, и вы подумали, что это сделал сутенер и все это было просто совпадением?”

“Я думал о том же, что и полиция, и о том, что мой сын прочитал мне из газеты. Что ее сутенер убил ее, и мы упустили наш шанс попросить ее помочь Мойе.”

Я покачал головой.

“Чушь собачья. Ты знал. Ты должен был знать, что привел все в движение. За сколько дней до дачи показаний она была убита?”

“Я не знаю. Я не пролил—”

“Это чушь собачья! Ты знал. Сколько дней?”

“Четверо, но это не имеет значения. Это было под печатью. Никто не знал, кроме нее и нас ”.

Я кивнул.

“Да, только ты и она знали, и чего ты ожидал — что она не расскажет кому-то, кто мог бы рассказать кому-то другому?" Или что она, возможно, не позвонит Джимми Марко, на которого она раньше доносила, и не скажет: ”что мне с этим делать?"

Внезапно я осознал кое-что, что дало ответ на один из вопросов, которые не давали мне покоя с тех пор, как я получил фальшивую повестку в суд, врученную Кендалл Робертс. Я указал на грудь Фулгони.

“Я знаю, что это было. Ты думал, что у Марко был кто-то в офисе клерка. Кто-то, кто рассказал ему о запечатанной повестке. Вот почему ваш сын подделал повестку, которую он попросил Валенсуэлу вручить Кендалл Робертс. Вы двое не хотели делать это снова — чтобы кого-то убили. Ты хотел, чтобы она пришла, чтобы Джуниор мог выяснить, что ей известно о Глории и Марко, но ты боялся, что Марко получит настоящую повестку, даже если она будет закрыта.”

“Ты не знаешь, о чем говоришь, Холлер”.

“Нет, я точно знаю, о чем говорю. Так или иначе, из-за твоей повестки Глорию убили. Вы оба знали это и решили помалкивать об этом и залечь на дно, пока какой-то бедный придурок поплатился за это.”

“Ты сильно заблуждаешься в этом”.

“Неужели? Я так не думаю. Почему повестки на этой неделе? Мне и Марко, а фальшивому - Кендалл Робертс. Почему сейчас?”

“Потому что петиция была подана почти шесть месяцев назад. Мы должны были двигаться дальше, иначе это было бы отклонено. Это не имело никакого отношения к Глории Дейтон или ...

“Это такая чушь собачья. И знаешь что, Слай? Ты и твой сын во всем этом ничем не лучше Марко и Ланкфорда ”.

Фулгони встал.

“Прежде всего, я не знаю, кто такой Ланкфорд. И, во-вторых, мы закончили здесь. И ты можешь забыть о Мойе. Он наш, не ваш. Ты его не видишь.”

Он повернулся и зашаркал к двери.

“Сядь, Слай, мы не закончили”, - сказал я ему в спину. “Ты выйдешь отсюда, и коллегия адвокатов штата обрушится на тебя и Джуниора. Ты больше не адвокат, Слай. Вы управляете здесь фабрикой судебных приказов и скармливаете дела парню, который сидит в офисе в футболке "Доджерс" и понятия не имеет о том, что такое быть адвокатом. Бар разорвет его на части и выбросит прочь. Ты хочешь этого для него? Для тебя? Кому ты будешь передавать дела, когда Джуниор выйдет из бизнеса?”

Фулгони развернулся и ударил в дверь каблуком, чтобы предупредить охранника.

“Что это будет, Слай?” Я спросил.

Охранник открыл дверь. Фулгони оглянулся на него, поколебался, а затем сказал, что ему нужно еще пять минут. Дверь закрылась, и Фулгони посмотрел на меня.

“Вчера ты угрожал моему сыну, но я не думал, что у тебя хватит смелости угрожать мне”.

“Это не угроза, Слай. Я прикрою вас обоих ”.

“Ты мудак, Холлер”.

Я кивнул.

“Да, я мудак. Когда невиновному человеку грозит обвинение в убийстве.”

Ему нечего было на это сказать.

“Сядь обратно”, - приказал я. “Ты собираешься рассказать мне, как обращаться с Гектором Мойей”.

27

Ожидание между интервью с Фулгони и Мойей составило двадцать пять минут и еще два дребезжащих звуковых удара. Когда дверь, наконец, открылась, Мойя вошел спокойно и медленно, его глаза были устремлены на меня. Он шел с грацией и легкостью, которые противоречили его положению и даже наводили на мысль, что двое мужчин позади него были личными камердинерами, а не тюремными охранниками. Его оранжевый комбинезон был ярким, с четкими складками. Платье Фулгони выцвело после тысячи стирок и потерлось по краям рукавов.

Мойя оказалась выше и мускулистее, чем я ожидал. К тому же моложе. Я оцениваю его максимум в тридцать пять. У него были широкие плечи в верхней части туловища, которое сужалось книзу в виде буквы V. Рукава его комбинезона туго натянулись на бицепсах. Я понял, что, несмотря на мое взаимодействие с его делом восемь лет назад, я никогда не видел его лично, ни на газетной фотографии, ни в телевизионном репортаже. Я создал визуальный образ, основанный на фантазии. Он был для меня маленьким, круглым человеком, который был продажным и жестоким и получил по заслугам. Я не ожидал, что образец стоит сейчас передо мной. И это вызывало беспокойство, потому что, в отличие от Фулгони, Мойя не был закован в цепи на лодыжках и талии. Он был таким же необремененным, как и я.

Он точно уловил мое беспокойство и обратился к нему еще до того, как сел.

“Я был здесь намного дольше, чем Сильвестри”, - сказал он. “Мне доверяют, и я не прикован, как животное”.

Он говорил с сильным акцентом, но его явно можно было понять. Я осторожно кивнула, не зная, содержало ли его объяснение какую-то угрозу.

“Почему бы тебе не присесть”, - сказал я.

Мойя отодвинула стул и села. Он скрестил ноги и сложил руки на коленях. Он сразу же выглядел расслабленным, как будто встречался в офисе адвоката, а не в тюрьме.

“Знаешь, - сказал он, - шесть месяцев назад моим планом было убить тебя очень болезненным способом. Когда Сильвестри заговорил о роли, которую вы сыграли в моем случае, я очень разозлился. Я был расстроен и хотел вашей смерти, мистер Холлер. Дни славы тоже.”

Я кивнула, как будто сочувствовала его ситуации.

“Что ж, я рад, что этого не произошло. Потому что я все еще здесь и, возможно, смогу тебе помочь.”

Он покачал головой.

“Причина, по которой я говорю тебе это, в том, что только дурак мог подумать, что у меня не было мотива устранять тебя и Глорию Дейтон. Но я этого не делал. Если бы я это сделал, ты и она просто исчезли бы. Вот как это делается. Не было бы ни дела, ни суда над невиновным человеком ”.

Я кивнул.

“Я понимаю. И я знаю, что это мало что значит для вас, но я также должен сказать вам, что восемь лет назад я выполнял свою работу, которая заключалась в том, чтобы делать все возможное для защиты клиента ”.

“Это не имеет значения. Твои законы. Твой кодекс. Стукач есть стукач, и в моем бизнесе они исчезают. Иногда со своими адвокатами.”

Он холодно посмотрел на меня самыми темными глазами, которые, я думаю, я когда-либо видела, не считая глаз моего сводного брата. Затем он прервался, и его голос изменился, когда он занялся делами дня, тон перешел от прямой угрозы к коллегиальному сотрудничеству.

“Итак, мистер Холлер, что мы должны обсудить здесь сегодня?”

“Я хочу поговорить о пистолете, который был найден в вашем гостиничном номере, когда вас арестовали”.

“Это был не мой пистолет. Я говорил это с самого начала. Никто мне не поверил”.

“Меня не было там с самого начала — по крайней мере, на твоей стороне. Но я почти уверен, что теперь я тебе верю ”.

“И ты что-нибудь с этим сделаешь?”

“Я собираюсь попробовать”.

“Ты понимаешь, на какие ставки это поставлено?”

“Я понимаю, что люди, которые сделали это с тобой, не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить свои преступления в тайне — потому что я почти уверен, что ты не единственный, с кем они это сделали. Они уже убили Глорию Дейтон. Поэтому нам придется быть очень осторожными, пока мы не сможем передать это дело в открытый суд. Как только мы окажемся там, им будет труднее прятаться за своими значками и покровом ночи. Им придется выйти и ответить перед нами ”.

Мойя кивнула.

“Глория — она была важна для тебя?”

“На какое-то время. Но что для меня сейчас важно, так это то, что у меня есть клиент в окружной тюрьме, обвиняемый в ее убийстве, и он этого не делал. Я должен вытащить его, и мне нужна твоя помощь. Если ты поможешь мне, я, безусловно, помогу тебе. С тобой все в порядке?”

“Все в порядке. У меня есть люди, которые могут защитить тебя ”.

Я кивнул. Я ожидал, что он может сделать такое предложение. Но это была не та защита, в которой я был заинтересован.

“Думаю, со мной все в порядке”, - сказал я. “У меня есть свои люди. Но я скажу тебе вот что. У меня есть клиент в розовом модуле в Men's Central в Лос-Анджелесе, как думаешь, ты сможешь нанять туда кого-нибудь, чтобы вроде как присматривать за ним? Он там один, и я беспокоюсь, что они увидят, как дело движется к судебному разбирательству, в ходе которого многие из этих секретов выйдут наружу. Они будут знать, что лучший способ избежать этого - избежать судебного разбирательства ”.

Мойя кивнула.

“Если нет клиента, нет и суда”, - сказал он.

“Ты все правильно понял”, - сказал я.

“Тогда я позабочусь о том, чтобы он был защищен”.

“Благодарю вас. И пока ты этим занимаешься, я бы удвоил все меры защиты, которые ты здесь для себя придумал ”.

“Это тоже будет сделано”.

“Хорошо. Теперь давайте поговорим о пистолете.”

Я перевернул несколько страниц назад в своем блокноте, чтобы добраться до заметок, которые я сделал из протокола судебного заседания. Я освежил в памяти факты, а затем посмотрел на Мойю.

“Хорошо, на вашем процессе производивший арест офицер из полиции Лос-Анджелеса описал, как он вошел в комнату и арестовал вас, а затем нашел пистолет. Ты все еще был в комнате, когда они нашли это, или тебя уже вытащили оттуда?”

Он кивнул, как бы говоря, что может ответить на этот вопрос.

“Это был двухкомнатный номер. Они надевают на меня наручники и заставляют сидеть на диване в гостиной. Мужчина с пистолетом стоял надо мной, в то время как другие начали обыскивать комнату. Они нашли кокаин в ящике в спальне. Потом они сказали, что нашли пистолет. Он вышел из спальни и показал мне пистолет в пластиковом пакете, а я сказала, что это не мой пистолет. Он сказал: ‘Это сейчас’.”

Я сделал несколько пометок и заговорил, не отрываясь от блокнота.

“И он был офицером полиции Лос-Анджелеса, который давал показания на суде? Офицер по имени Роберт Рамос?”

“Это был он”.

“Ты уверен, что он сказал ‘Это сейчас", когда ты сказал, что это был не твой пистолет?”

“Это то, что он сказал”.

Это была хорошая заметка. Это были слухи и, следовательно, могли даже не быть допущены в качестве показаний на суде, но если Мойя говорил правду — а я верил, что это так, — тогда это означало, что Рамос, возможно, знал о том, что пистолет был подброшен в комнату. Возможно, его научили заглядывать под матрас.

“На вашем суде не было видеозаписи обыска. Вы не припоминаете, чтобы видели кого-нибудь с видеокамерой?”

“Да, они снимают меня на видео. И вся комната. Они унижают меня. Они заставляют меня раздеваться для обыска. И видеомен был там ”.

Это вызвало у меня любопытство. У них было видео, но они не использовали его в суде. Почему? Что было на видео, из-за чего было рискованно показывать присяжным? Унижение Гектора Мойи? Возможно. Но, возможно, что-то еще.

Я сделал еще одну пометку в своем блокноте, а затем перешел к следующему, о чем хотел рассказать.

“Вы когда-нибудь были в Ногалесе, Аризона?”

“Нет, никогда”.

“Ты уверен? Никогда в твоей жизни.”

“Никогда”.

Согласно показаниям Марко на суде, он получил отчет ATF об обнаружении оружия. Согласно этому отчету, оружие представляло собой "Гардиан" 25-го калибра производства North American Arms. Первоначально он был куплен в Колорадо человеком по имени Бадвин Делл, который затем продал его на оружейной выставке в Ногалесе за пять недель до того, как его предположительно нашли в гостиничном номере Мойи. Делл не был дилером огнестрельного оружия с федеральной лицензией, поэтому ему было разрешено продавать оружие без проверки данных или периода ожидания. Проверка личности была бы единственной вещью, необходимой при сделке с наличными. Агент ATF, назначенный в команду ICE, был направлен в Литтлтон, штат Колорадо, чтобы взять интервью у Делла и показать ему фотографии состава. Делл выбрал фотографию Гектора Мойи в качестве покупателя, который, по его мнению, купил оружие в Ногалесе. В его чековой книжке была записана продажа на имя клиента по имени Рейнальдо Санте, который оказался одним из имен, указанных в многочисленных поддельных удостоверениях личности, найденных в комнате, где был арестован Мойя.

Делл оказался ключевым свидетелем на суде, приставив Мойю к пистолету и фальшивому удостоверению личности, найденному у него. Хотя Мойя утверждал, что пистолет и удостоверение личности были подброшены полицией, присяжным это, должно быть, показалось абсурдным.

Но теперь, зная, что Glory Days и Трина Trixxx были информаторами агента DEA, возглавляющего команду ICE, я совсем не думал, что это нелепо.

“Гектор, мне нужно, чтобы ты сказал мне правду кое о чем. Не лги, потому что я думаю, что правда действительно поможет тебе ”.

“Спроси меня”.

“Фальшивое удостоверение личности на имя Рейнальдо Санте. На суде вы сказали, что пистолет и удостоверение личности были подброшены в комнату копами. Но это было неправдой, не так ли?”

Мойя немного подумала, прежде чем ответить. Сначала он кивнул головой.

“Удостоверение личности было моим. Не пистолет.”

Я кивнул. Я так и думал.

“И вы использовали это удостоверение личности в предыдущих поездках в Лос-Анджелес, не так ли?”

“Да”.

“В тех поездках, когда вы регистрировались в отелях под именем Рейнальдо Санте, вы также встречали Glory Days и Трину Трикс в своих номерах?”

“Да”.

Я сделал несколько заметок. Мой адреналин бил ключом в крови. Я ясно видел путь, по которому можно было бы вести дело Ла Коссе, а также дело Мойи. Я был на пути к тому, чтобы кое-что выяснить.

“Хорошо”, - сказал я. “Гектор, пока все хорошо. Я думаю, мы можем что-то с этим сделать ”.

“Что еще ты хочешь знать?”

“На данный момент, ничего. Но я вернусь, чтобы увидеть тебя. Главное, чего я хотел сегодня, это вашего сотрудничества и знать, что мы можем работать вместе. Мне нужно, чтобы вы дали показания на суде над другим моим клиентом. Мы создадим протокол на этом судебном процессе, который поддержит вашу петицию хабеас. Одно дело поможет другому. Ты понимаешь?”

“Я понимаю”.

“И дача показаний не является проблемой? Твои люди поймут, что ты делаешь?”

“Я заставлю их понять”.

“Тогда нам и здесь хорошо. Последнее, что я хочу упомянуть, это небольшой совет по поводу Сильвестра Фулгони ”.

“Сильвестри, да”.

“Тогда Сильвестри. Он был очень хорошим адвокатом, но он больше не адвокат. Поэтому ты должен помнить, что все, что ты говоришь ему, не защищено так, как все, что ты говоришь мне. Будьте осмотрительны с тем, что вы говорите ему. Понимаешь? Будь осторожен”.

Он кивнул.

“Хорошо, и, говоря об этом, чтобы все было законно между тобой и мной, тебе нужно подписать разрешение, которое позволяет мне представлять тебя”.

У меня был готовый документ, сложенный вдоль, во внутреннем кармане. Я сунула ему через стол это письмо и ручку, и он подписал его.

“Хорошо, тогда, я думаю, мы закончили здесь”, - сказал я. “Будь в безопасности, Гектор”.

“И ты тоже, Мигель”.

28

Снова оказавшись в "Линкольне", я сказал Эрлу, что он может отвезти нас обратно в город.

“Как там все прошло, босс?”

“Знаешь, Эрл, я навещал много разных людей во множестве разных тюрем, и я не уверен, что у меня когда-либо было лучшее посещение”.

“Это хорошо”.

“Да, действительно хорошо”.

Я открыла файл контактов на своем телефоне и прокрутила вниз до Vs. Возможно, у меня больше не было Фернандо Валенсуэлы на быстром наборе, но я знала, что его сотовый все еще был у меня в списке контактов. Я позвонила и подумала, ответит ли он, когда на экране появится мое имя. Я уже собиралась повесить трубку, прежде чем она перейдет к сообщению, когда он, наконец, взял трубку.

“Эй, Мик, не говори мне, что ты звонишь мне со всей этой работой, которую ты мне обещал”.

“На самом деле, Вэл, я подумал, тебе следует знать, что я стал партнером Фулгони, так что, похоже, мы все-таки снова будем работать вместе”.

“Разве это не позор. Я поверю в это, когда услышу это от Фулгони, а не от тебя ”.

“Это прекрасно. Ты зовешь его. Но есть кое-что, что мне нужно от тебя прямо сейчас ”.

“Конечно, есть. Но я не куплюсь на это дерьмо, Халлер. Я позвоню Фулгони, и если он оправдается, тогда я посмотрю, что тебе нужно ”.

“Ты можешь делать все, что захочешь, Вэл. Но мне нужно, чтобы ты отправил мне сообщение о фотографии Жизель Даллинджер, которую ты сделал, когда оклеивал ее обоями в ноябре. Ты понял это? Жизель Даллинджер. Если я не получу это в течение следующих десяти минут, ты уволен ”.

“Посмотрим, что Слай скажет по этому поводу”.

“Слай и его старик работают на меня. Я не работаю на них. У тебя есть девять минут, Вэл.”

Я отключил звонок. Что-то в Валенсуэле всегда действовало мне на нервы. Он всегда вел себя так, как будто знал что-то, чего не знала я, как будто у него было что-то на меня.

“Это правда?” Спросил Эрл с переднего сиденья. “Вы с Фулгони становитесь партнерами?”

“Только по одному делу, Эрл. Это все, что я мог вынести с этими парнями ”.

Эрл кивнул.

Я огляделся и увидел, что он вернул нас на 15-ю автостраду, ведущую на юг. Движение было редким, и это дало мне надежду, что мы сможем добраться до Лос-Анджелеса до послеполуденного затора. Это позволило бы мне продолжать двигаться в том темпе, который придало посещение тюрьмы.

Я позвонил Циско, чтобы еще раз перенаправить его деятельность.

“Мне нужно, чтобы ты поехал в Колорадо”.

“Что в Колорадо?”

“Парень по имени Бадвин Делл. Он был свидетелем против Мойи на его суде. Он нелицензионный торговец оружием из Литтлтона, который показал, что продал пистолет Гектору Мойе на оружейной выставке в Ногалесе. Я думаю, он солгал. Я думаю, что кто-то из ледовой команды, возможно, подговорил его на это. У ATF, вероятно, было что-то на него. Я хочу, чтобы ты поговорил с ним и посмотрел, выдержит ли он, когда я вызову его для дачи показаний ”.

“Я работаю над пятью разными вещами здесь, Мик. Ты хочешь, чтобы я бросил все это и сел на самолет?”

Иногда импульс может завести вас слишком далеко, слишком быстро. Циско был прав.

“Я хочу, чтобы ты ушел, когда придет время. Но я думаю, что этот парень будет ключевым ”.

“Ладно. Я доберусь туда к концу недели. Но сначала я удостоверюсь, что он в Колорадо. Если он все еще участвует в оружейных шоу, он может быть где угодно. Они в моде в эти дни ”.

“Хорошее замечание. Тогда я оставляю это в твоих руках. Ты знаешь, что делать ”.

“Ладно, что еще ты там нашел?”

“Слай Фулгони-младший вызвал Глорию в суд за неделю до ее убийства. Я думаю, это то, что спровоцировало все это. Они убили ее прежде, чем она смогла заговорить.”

Циско присвистнул. Он делал это всякий раз, когда кусочек головоломки вставал на свое место.

“У нее не было найдено повестки в суд. Я изучил опись.”

“Потому что они забрали это. Вот почему она была убита в своем доме. Они должны были найти повестку в суд, иначе местные могли бы задать вопросы ”.

“Как они узнали?”

“Фулгони засекретил это, так что я думаю, Глория рассказала об этом не тому человеку”.

“Марко?”

“Вот о ком я догадываюсь. Но я не хочу гадать. Я хочу разобраться с этим ”.

“Записи телефонных разговоров?”

“Если таковые существуют. Лакосс сказал, что они с Глорией использовали горелки, которые постоянно меняли.”

“Я посмотрю, что смогу найти. Возможно, вам придется попросить судью предоставить записи Марко, и мы попытаемся сопоставить ее номера с записями в архивах ”.

“Это будет борьба до конца”.

“Что еще ты там вытворял, Мик? Звучит как хорошая поездка ”.

“Да, что ж, думаю, я разобрался с нашим делом. Нам просто нужно прижать этого парня, Бадвина Делла, и еще кое-что ... ”

Размышляя о борьбе, которая разразилась бы, если бы я запросил записи телефонных разговоров Марко, я внезапно был поражен тем, где, скорее всего, развернулась бы настоящая битва в этом деле.

“Это будет дело о вызове в суд”, - сказал я. “Доставить этих людей в суд. Делл, Марко, Ланкфорд — никто из них не собирается добровольно давать показания. Их агентства будут бороться с этим зубами и ногтями. Федералы будут оспаривать даже то, что я вызвал Мойю для дачи показаний. Они будут ссылаться на общественную безопасность, расходы для налогоплательщиков, на что угодно, лишь бы его не доставили в Лос-Анджелес для дачи показаний ”.

“Возможно, они правы с точки зрения общественной безопасности”, - сказал Циско. “Перемещаешь парня из картеля? Возможно, это и был весь план Мойи — выйти на открытое место, чтобы его люди могли попытаться схватить его. Большое расстояние между Лос-Анджелесом и Викторвиллем ”.

Я подумал о Мойе и о разговоре, который у нас только что состоялся.

“Может быть”, - сказал я. “Но что-то подсказывает мне, что это не так. Он хочет отделаться честно. И если он выиграет свой хабеас, он, вероятно, уйдет в срок. Он уже восемь лет сидит на двух унциях. Единственное, что его удерживает, - это усовершенствование оружия ”.

“Что ж, в любом случае, - сказал Циско, - вам понадобится сильный судья. Тот, кто встанет ”.

“Да, таких осталось немного”.

Это было правдой. Многие судьи уже были прикрытием для государства. Но даже те, кто не был виновен, были бы вынуждены позволить мне представить защиту, которую я предполагал. Настоящим полем битвы в этом деле будут слушания до того, как сядет один присяжный. Если только я не придумал другую стратегию, чтобы привлечь моих свидетелей.

Я решил пока не думать об этом.

“Итак, как у вас идут дела?” Я спросил.

“Я близок к тому, чтобы соединить Ланкфорда и Марко”, - сказал Циско.

Это были хорошие новости.

“Расскажи мне об этом”.

“Сейчас это немного условно, так что дай мне на это день. Это связано с двойным убийством в Глендейле. Кража наркотиков десятилетней давности. Я жду записи — это нераскрытое дело, так что достать документы не проблема ”.

“Дай мне знать, когда узнаешь. Ты что-нибудь слышал сегодня от Буллокса?”

“Не сегодня”.

“Она—”

“Эй, босс!” Сказал Эрл с переднего сиденья.

Я посмотрела в его глаза в зеркале. Они были не на мне. Они были на чем-то позади нас. Что-то, что пугало его.

“Что такое—”

Удар был громким и сильным, как будто что-то с силой поезда врезалось в нас сзади. Я был пристегнут, но даже так, мое тело швырнуло вперед на откидную столешницу, прикрепленную к спинке сиденья передо мной, а затем отбросило к двери, когда "Линкольн" начал боковое скольжение вправо. Борясь с центробежной силой скольжения, мне удалось поднять голову достаточно высоко, чтобы заглянуть через правый боковой порог. Я увидел ограждение автострады за микросекунду до того, как мы врезались в него вплотную, и наш импульс перенес нас через него.

Машина начала съезжать с бетонной насыпи, хруст стали и осколки стекла отчетливо отдавались у меня в ушах, когда она перевернулась один, затем два, затем три раза. Меня крутили, как тряпичную куклу, пока машина, наконец, не остановилась, скрежеща металлом, перевернутая вверх дном под углом сорок пять градусов к насыпи.

Я не знаю, как долго я был без сознания, но когда я открыл глаза, я понял, что висел вниз головой на ремне безопасности. Старик, стоя на четвереньках, смотрел на меня через разбитое окно на высоком борту машины.

“Мистер, с вами все в порядке?” - спросил мужчина. “Это было плохо”.

Я не ответил. Я потянулся к ремню безопасности и, не задумываясь, нажал кнопку разблокировки. Я рухнул на потолок машины, впечатав осколки стекла в щеку и усугубив дюжину воспаленных мест на своем теле.

Я застонала и медленно попыталась приподняться, глядя на переднее сиденье, чтобы проверить, как там Эрл.

“Эрл?”

Его там не было.

“Мистер, мне лучше вытащить вас оттуда. Я чувствую запах газа. Я думаю, что резервуар разорвался ”.

Я повернулась обратно к своему потенциальному спасителю.

“Где Эрл?”

Он покачал головой.

“Эрл - твой шофер?”

“Да. Где он?”

Я протянула руку, чтобы вытащить осколок стекла из своей щеки. Я чувствовал кровь на своих пальцах.

“Его вышвырнули”, - сказал спасатель. “Он лежит вон там. Он плохо выглядит. Я не думаю, что... ну, парамедики смогут сказать. Я призвал их. Я позвонил девять-один-один, и они придут ”.

Он посмотрел на меня и кивнул.

“Спасибо вам”, - сказал я.

“Вот, позволь мне помочь тебе. Эта штука может загореться ”.

Только когда я выполз и с трудом поднялся на ноги, положив руку на плечо моего спасителя, я увидел Эрла, лежащего лицом вниз на набережной над Линкольном. Кровь стекала по бетону толстым потоком из области его шеи и лица.

“Тебе повезло”, - сказал мужчина.

“Да, я мистер Счастливчик”, - сказал я.

Я убрала руку с его плеча и наклонилась вперед, пока мои руки не коснулись бетона. Я пополз по насыпи к Эрлу. Я сразу понял, что он мертв. Должно быть, его отбросило в сторону, а затем машина переехала его. Его череп был раздроблен, а лицо деформировано и на него было страшно смотреть.

Я села на бетон рядом с ним и отвернулась. Я увидел, как спаситель смотрит на меня с выражением ужаса на лице. Я знал, что мой нос был сломан, и кровь стекала по обеим сторонам моего рта. Наверное, на меня тоже было жутко смотреть.

“Ты видел, что произошло?” Я спросил.

“Да, я видел это. Это был красный эвакуатор. Это обрушилось на тебя так, словно тебя там даже не было, а потом продолжилось ”.

Я кивнула и посмотрела вниз. Я увидел протянутую руку Эрла, ладонью вниз на окровавленном бетоне. Я кладу свою руку поверх нее.

“Мне жаль, Эрл”, - сказал я.

Часть 3

ЧЕЛОВЕК В ШЛЯПЕ

ПОНЕДЕЛЬНИК, 17 июня

29

Обвинению потребовалось восемь дней, чтобы представить свое дело против Андре Лакосса, стратегически закончив его в пятницу, чтобы у присяжных были целые выходные, чтобы полностью рассмотреть его дело, прежде чем услышать хоть слово защиты. Билл Форсайт, заместитель окружного прокурора, был профессионалом в своей презентации. Ничего особенного, ничего сверх меры. Он методично построил свое дело на видеозаписи интервью обвиняемого и попытался надежно связать его с вещественными доказательствами с места преступления. На записи Ла Коссе говорит, что он схватил Глорию Дейтон за горло во время их спора. Форсайт сопоставил это с показаниями судмедэксперта, который сказал, что подъязычная кость на шее жертвы была сломана. Эта связь была центром дела, и все остальные аспекты, показания и улики исходили от нее подобно концентрическим кругам волн от камня, брошенного в озеро.

Да, судья Легго разрешил опубликовать изобличающее видео, отклонив мое ходатайство о запрете за день до начала отбора присяжных с единственным комментарием о том, что защита не смогла доказать, что полиция использовала тактику принуждения или действовала недобросовестно каким-либо образом во время допроса. Решение суда не было неожиданным, и я сразу решил увидеть в нем луч надежды; теперь я верил, что у меня есть первые веские основания для апелляции, если приговор в конечном итоге будет вынесен не в пользу моего клиента.

Через видео Форсайт предоставил присяжным мотив и возможность, используя собственные слова обвиняемого, чтобы установить их. В моих многочисленных судебных процессах за почти двадцать пять лет работы практикующим адвокатом я не нашел ничего более сложного, чем устранить ущерб, нанесенный обвиняемым их собственными словами. Так было и здесь. Присяжные всегда хотят услышать мнение подсудимых, будь то прямые показания, видеозапись или аудиозапись. Именно в инстинктивной интерпретации голоса и личности мы формируем наши суждения о других. Ничто не сравнится с этим. Ни отпечатков пальцев, ни ДНК, ни указательного пальца свидетеля.

Форсайт бросил в меня только один кривой мяч, но он был хорошим. Его последним свидетелем был другой сопровождающий, для которого Ла Коссе ранее предоставлял цифровые услуги и управление. Прокурор утверждал, что он выступил с заявлением только накануне, впервые узнав о судебном процессе из газеты. Я выступал против того, чтобы ему разрешили давать показания, обвиняя государство в подтасовке, но безрезультатно. Легго сказал, что показания о предыдущих плохих действиях подобного характера были приемлемыми и позволили Форсайту вызвать его для дачи показаний.

Брайан “Брэнди” Гудрич был невысоким человеком, не больше пяти футов трех дюймов. На свидетельском месте он был в обтягивающих потертых джинсах и лавандовой рубашке поло. Он показал, что был трансвеститом, который работал в эскорте под руководством Андре Лакосса. Он показал, что Андре однажды душил его до потери сознания, когда он думал, что Гудрич утаивает от него деньги. Когда Гудрич пришел в себя, он был прикован наручниками к столбу от пола до потолка в своей гостиной и беспомощно наблюдал, как Лакосс обыскивал его дом в поисках пропавших денег. Брэнди продемонстрировала ему всю обычную театральность — он со слезами на глазах рассказал, что боялся за свою жизнь и чувствовал себя счастливым, что его не убили.

За столом защиты я наклонился к Андре, улыбнулся и покачал головой, как будто этот свидетель был просто помехой и не стоил того, чтобы его воспринимали всерьез. Но то, что я прошептала ему, не было таким уж беззаботным.

“Мне нужно знать прямо сейчас, это произошло? И не вешай мне лапшу на уши с ложью, Андре.”

Он поколебался, затем наклонился ближе, чтобы прошептать в ответ.

“Он преувеличивает. Сначала я приковал его наручниками к шесту для стриптиза, который был у него в гостиной, чтобы я мог все обыскать. Я не душил его. Однажды я схватил его за шею, чтобы он посмотрел на меня и ответил на мои вопросы. Он никогда не был без сознания, и это даже не оставило следа. В ту ночь он пошел на работу.”

“Он не уволился и не ушел с кем-то другим?”

“Он не уходил в течение шести месяцев. Нет, пока он не нашел папика.”

Я отодвинулась от Андре и подождала, пока Форсайт закончит свой прямой. Когда подошла моя очередь, я сначала ответил на несколько вопросов, которые, как я надеялся, напомнят присяжным, что Брэнди была проституткой и что он никогда не сообщал об этом предсмертном опыте в полицию.

“В какую больницу вы обращались, чтобы вам обработали шею?” Я спросил.

“Я не ходил в больницу”, - ответил он.

“Я понимаю. Значит, подъязычная кость на вашей шее не была раздроблена, как это было у жертвы по этому делу?”

“Я не знаю о конкретных травмах в этом случае”.

“Конечно, нет. Но вы говорите, что обвиняемый душил вас до потери сознания, и вы никогда не обращались в полицию или за медицинской помощью ”.

“Я был просто счастлив быть живым”.

“И работать тоже, верно?”

“Я не понимаю вопроса”.

“Ты пошел работать сопровождающим в ту же ночь после того, как произошла эта предполагаемая борьба не на жизнь, а на смерть, не так ли?”

“Я этого не помню”.

“Если бы я представил деловые записи мистера Лакосса, касающиеся его заказов для вас в качестве проститутки, это помогло бы вам вспомнить?”

“Если я работал в ту ночь, то только потому, что он заставил меня и угрожал мне, если я этого не сделаю”.

“Хорошо, давайте вернемся к предполагаемому инциденту. Обвиняемый использовал одну руку или две?”

“Обеими руками”.

“Ты взрослый мужчина, ты защищал себя?”

“Я пытался, но он намного больше меня”.

“Ты сказал, что затем проснулся прикованным наручниками к столбу. Где ты был, когда он предположительно душил тебя до потери сознания?”

“Он схватил меня сзади, как только я впустила его в квартиру”.

“Значит, он задушил тебя сзади?”

“Да, вроде того”.

“Что ты имеешь в виду, ‘вроде как’? Он душил тебя или нет?”

“Он обнял меня сзади за шею и крепко сжал ее, и я попыталась сопротивляться, потому что думала, что он собирается убить меня. Но я потерял сознание.”

“Так почему ты только что дала показания, что он использовал две руки, чтобы задушить тебя?”

“Ну, потому что он сделал. Руки и обнимашки.”

Я позволил этому повисеть там несколько мгновений, чтобы присяжные обдумали. Я думал, что успешно подорвал доверие к Гудричу в нескольких местах. Я решил, что должен уйти, пока я был впереди, и сделал последний выстрел в темноте. Это был просчитанный риск, но я действую исходя из убеждения, что добровольные свидетели обычно хотят чего-то взамен. В этом случае Гудрич, очевидно, хотел отомстить, но у меня было предчувствие, что здесь было что-то большее.

“Мистер Гудрич, предъявлены ли вам в настоящее время какие-либо уголовные обвинения в совершении проступка или уголовного преступления? Хоть что-нибудь?”

Взгляд Гудрича на долю секунды метнулся к столу обвинения.

“В округе Лос-Анджелес? Нет.”

“В любом округе, где угодно, мистер Гудрич”.

Гудрич неохотно признался, что у него на рассмотрении находится дело о домогательствах в округе Ориндж, но отрицал, что давал показания в обмен на помощь в этом.

“Больше вопросов нет”, - сказала я, мой голос сочился презрением.

Форсайт попытался навести порядок на перенаправлении, вдалбливая, что он не делал никаких попыток или обещаний сделать что-либо, чтобы помочь Гудричу в округе Ориндж.

Гудричу было разрешено уйти в отставку после этого. Я чувствовал, что получил несколько хороших ударов, но все же ущерб был нанесен. Через свидетеля обвинение добавило историю аналогичных действий к прочным основам мотива и возможности, которые уже были установлены. На тот момент дело Форсайта было завершено, и он отложил его в четыре часа дня в пятницу, гарантировав мне выходные беспокойного сна и панической подготовки.

Итак, был понедельник, и скоро должна была наступить моя очередь предстать перед присяжными. Моя задача была бы ясна. Чтобы исправить то, что сделал Форсайт. Чтобы изменить мнение двенадцати присяжных. В прошлых испытаниях моей целью было изменить только одно мнение. В большинстве случаев приговор о повешении присяжных ничем не хуже оправдательного вердикта. Окружной прокурор часто предпочитает не повторять попытку и смягчить свою позицию по диспозиции. Дело касается больной собаки, и ее нужно усыпить как можно быстрее и как можно более гладко. В оборонительных траншеях это победа. Но не в этот раз. Не с Андре Лакоссом. Я был убежден, что мой клиент был кем угодно, но только не убийцей. Я был уверен, что он невиновен в предъявленных обвинениях, и поэтому мне нужно было, чтобы все двенадцать богов вины улыбнулись мне в день вынесения приговора.

Я сидел за столом защиты, ожидая, когда помощники шерифа приведут Лакосса из карцера. Те из нас, кто находится в зале суда, уже были предупреждены о том, что автобус, везущий его из мужского центра, задержался в пробке. Как только подсудимый прибывал, судья выходил из кабинета, и начиналось выступление защиты.

Я коротал время, изучая страницу с заметками, которые я набросал для своего вступительного слова. Я приберег вступительное слово в начале судебного процесса, используя свою возможность обратиться к присяжным до представления защиты. Часто это рискованный шаг, потому что это означает, что присяжным может потребоваться несколько дней, прежде чем они услышат какие-либо контраргументы к теории обвинения по делу и представят доказательства.

Форсайт выступил со вступительным словом перед присяжными двенадцатью днями ранее. Прошло так много времени, что, казалось бы, позиция государства глубоко и неизменно укоренилась в умах двенадцати. Но я также чувствовал, что присяжные, должно быть, умирали от желания наконец услышать что-то от защиты, услышать ответ Форсайту, видео, научные и вещественные доказательства. Они начали бы получать все это сегодня.

Наконец, в девять сорок, Лакосса провели через дверь карцера в зал суда. Я повернулся и наблюдал, как помощники шерифа подвели его к столу защиты, сняли набедренные кандалы и усадили его рядом со мной. На нем был второй костюм, который я купила для него. Я хотел, чтобы он выглядел иначе, чем на прошлой неделе, когда мы начинали защиту. Оба костюма были распроданы по цене два за один в магазине мужской одежды. Лорна выбрала их после того, как мы проверили одежду самого Лакосса и не нашли ничего, что представляло консервативный, деловой вид, который я хотел, чтобы он имел в суде. Но новые костюмы мало что сделали, чтобы скрыть его продолжающийся физический упадок. Он выглядел как человек, страдающий на последних стадиях неизлечимого рака. Его потеря веса не контролировалась в течение шести с лишним месяцев заключения. Он был изможден, у него появилась сыпь на руках и шее в результате воздействия промышленного моющего средства, используемого в тюремной прачечной, а его поза за столом защиты делала его похожим на старика. Мне постоянно приходилось говорить ему, чтобы он сидел прямо, потому что присяжные смотрели.

“Андре, у тебя все в порядке?” Спросила я, как только он сел.

“Да”, - прошептал он. “Выходные там длинные”.

“Я знаю. Они все еще дают тебе лекарство от желудка?”

“Они дают это, и я пью это, но я не знаю, помогает ли это чему-нибудь. Я все еще чувствую, что внутри у меня все горит ”.

“Что ж, надеюсь, ты не пробудешь там слишком долго, и мы отправим тебя в первоклассную больницу, как только ты выйдешь”.

Лакосс кивнул так, словно не мог до конца поверить, что когда-нибудь оставит кандалы и тюрьму позади. Длительное заключение делает это с человеком — уничтожает надежду. Даже в невинном человеке.

“Как у тебя дела, Микки?” он спросил. “Как твоя рука?”

Несмотря на свои собственные обстоятельства, Андре никогда не упускал случая навести обо мне справки. Во многих отношениях я все еще приходил в себя после крушения "Линкольна". Эрл умер, и я был избит и сломлен — но в основном изнутри.

Физически я перенес сотрясение мозга и нуждался в операции, чтобы вправить нос. Потребовалось наложить двадцать девять швов, чтобы закрыть различные рваные раны, и с тех пор дважды в неделю проводить сеансы физиотерапии, чтобы восстановить полную подвижность моей левой руки, где были порваны связки в локте.

Грубо говоря, я легко отделался. Люди могли бы даже сказать, что я ушел. Но физические повреждения даже не приближались к интенсивности внутренних повреждений, которые все еще сохранялись. Я каждый день скорбел по эрлу Бриггсу, и эта скорбь была сравнима только с бременем вины, которое я нес с собой. Не проходило и дня, чтобы я не перепроверял шаги и решения, которые я принял в апреле. Самым ужасным было решение оставить маячок в моей машине и насмехаться над теми, кто следит за моими передвижениями, смело поехав в Викторвилл на встречу с Гектором Мойей. Последствия этого решения останутся со мной навсегда, образ улыбающегося Эрла Бриггса будет связан с ними в моем воображении.

К моменту осмотра обломков "Линкольна" GPS-трекер исчез, но он был там днем ранее, когда Циско проверял машину. У меня нет сомнений в том, что за мной следили до Викторвилля. И у меня нет сомнений в том, кто принял решение отправить "Линкольн" в ограждение, если не сделал это сам. У меня была только одна истинная цель в этом испытании. Это было сделано для того, чтобы освободить Андре Лакосса и очистить его имя. Но я считал уничтожение Джеймса Марко в процессе неотъемлемой частью стратегии судебного разбирательства.

Когда я оглядываюсь назад на то, что произошло на 15-м шоссе, из этого вышло только одно, что хотя бы отдаленно можно было считать хорошим. Спасательный вертолет доставил меня и Эрла в больницу Дезерт-Вэлли обратно в Викторвилл. Эрл был мертв по прибытии, и меня поместили в отделение скорой помощи. Когда я вышел из операционной, моя дочь была там, у моей кровати, держа меня за руку. Это имело большое значение для исцеления вещей внутри меня.

Суд был перенесен почти на месяц, пока я выздоравливал, и эту цену в наибольшей степени понес Андре. Еще один месяц заключения, еще один месяц угасающей надежды. Он ни разу не пожаловался на это. Он только хотел, чтобы мне стало лучше.

“Я в порядке”, - сказала я ему сейчас. “Спасибо, что спросили. Я не могу дождаться, чтобы начать, потому что теперь, наконец, твоя очередь, Андре. Сегодня мы начинаем рассказывать другую историю ”.

“Хорошо”.

Он сказал это без особой убежденности.

“Ты просто должен сконцентрироваться на одной вещи ради меня, Андре”.

“Да, я знаю, я знаю. Не выглядите виноватым.”

“Ты получил это”.

Я игриво хлопнула его по плечу здоровой рукой. Это была мантра, которую я давал ему с самого первого дня. Не выглядите виноватым. Человек, который выглядит виновным, признан виновным. В случае с Андре это было легче сказать, чем сделать. Он выглядел уничтоженным, и это было не так уж далеко от того, чтобы выглядеть виноватым.

Конечно, я кое-что знал о том, как выглядеть виноватым и чувствовать себя виноватым. Но, как и Андре, я пытался сыграть свою роль. Я не пил с ночи перед началом отбора присяжных. Даже по выходным. Я был проницателен и я был готов. Для Андре сегодняшний день был первым днем оставшейся части его жизни. Мои тоже.

“Я просто хотел бы, чтобы Дэвид был здесь”, - сказал Андре таким тихим шепотом, что я почти не расслышал его.

Рефлекторно побуждаемая тем, что он сказал, я слегка повернулась, и мой взгляд скользнул по задней части зала суда. Как и в случае с началом судебного разбирательства, галерея была почти пуста. В 111-м отделе проходил по делу обвиняемый в серийном убийце, и это привлекло внимание большинства СМИ. Дело Лакосса привлекло мало внимания в новостях, и циник во мне решил, что это потому, что жертвой здесь была проститутка.

Но у меня была подбадривающая часть. Кендалл Робертс и Лорна Тейлор сидели в первом ряду прямо за столом защиты. Лорна периодически навещала меня на протяжении всего процесса. Это был первый день просмотра Кендалл. Опасаясь прийти в здание суда и, возможно, увидеть кого-то из своего прошлого, она держалась подальше, пока я не попросил ее прийти хотя бы на мое вступительное слово. Мы сблизились с апреля, и я хотел, чтобы она была рядом для эмоциональной поддержки.

А в заднем ряду сидели двое мужчин, которые присутствовали каждый день с начала отбора присяжных. Я не знал их имен, но я знал, кто они такие. Они носили дорогие костюмы, но выглядели в них неуместно. Они были мускулистыми, и у них была сильно загорелая кожа от жизни, которую, казалось, они провели на свежем воздухе, а не в залах суда. Они были такого же телосложения, как Гектор Арранде Мойя, с широкими острыми плечами, и я привык думать о них просто как о Людях Мойи. Они были частью контингента защитников, которых Мойя отправила присматривать за мной после автомобильной аварии в горах. Я отклонила его предложение защиты в тот день в комнате для свиданий. Для Эрла Бриггса было уже слишком поздно, но я не отказался от предложения во второй раз.

Но это было все. Больше никто не наблюдал за процессом. Спутник жизни Лакосса, Дэвид, отсутствовал на скамьях подсудимых. Он раскололся, инсценировав полное изъятие оставшегося золота Ла Коссе и покинув город накануне суда. Больше, чем что-либо другое, эта потеря повлияла на поведение Андре и его нисходящую спираль.

В некотором смысле, я это понимал. Присутствие Кендалл в зале суда было для меня чем-то особенным. Я чувствовал поддержку и меньшее одиночество. Как будто у меня был партнер в драке. Но моя дочь до сих пор ногой не ступила в зал суда, и это причиняло боль. Воссоединение в больничной палате зашло так далеко только в том, чтобы возродить отношения. И школа больше не была оправданием, поскольку она прекратилась на год в середине рассмотрения дела обвинения. Я думаю, что мой рефлексивный поступок по проверке галереи на самом деле был еще одним обнадеживающим поиском для нее.

“Ты не можешь беспокоиться об этом сейчас”, - прошептала я Андре - и себе. “Ты должен выглядеть сильным. Будь сильным ”.

Андре кивнул и попытался улыбнуться.

Когда Дэвид забрал золото и сбежал, Лакосс был не единственным, кого он оставил с поличным. К тому времени я уже получил второй слиток золота в качестве постоянной оплаты. Третий слиток должен был появиться в начале судебного разбирательства, но золото к тому времени закончилось. Итак, дело, которое я ранее рассматривал как потенциальную финансовую удачу, с началом судебного процесса превратилось в pro bono. Команде Халлера больше не платили.

Ровно в десять часов судья вышел из кабинета и занял свое место. По своему обыкновению, судья Легго посмотрела на нас с Форсайтом и спросила, есть ли какие-нибудь дела, которые нужно рассмотреть, прежде чем она пригласит присяжных. На этот раз было. Я встал, держа в руках комплект документов, и сказал, что у меня есть исправленный список свидетелей, который суд должен рассмотреть и утвердить. Она жестом пригласила меня сесть, и я вручил ей копию нового списка, а затем передал еще один Форсайту на обратном пути. Едва я снова сел, как Форсайт встал, чтобы возразить.

“Ваша честь, Адвокат занимается вековой практикой обмана, пытаясь скрыть своих настоящих свидетелей в море имен. Список его дел до суда был огромен, и теперь он добавил, по моим оценкам, еще двадцать-двадцать пять имен, и очевидно, что большинство из них на самом деле не будут названы ”.

Он указал страницами позади себя туда, где в ряду стульев у перил сидел Ли Ланкфорд.

“Я вижу, у него теперь есть мой собственный следователь окружного прокурора”, - продолжил Форсайт. “И давайте посмотрим, у него здесь не один, а теперь два федеральных заключенных. У него один ... два ... три тюремных охранника. У него есть то, что выглядит как каждый жилец в доме жертвы —”

Он резко оборвал литанию и бросил страницы на стол, как будто выбрасывая их в мусорную корзину.

“Люди возражают, ваша честь. Было бы невозможно ответить на что-либо большее, не имея времени взглянуть на эти имена и определить их связь, если таковая вообще существует, с делом ”.

Возражение Форсайта не было неожиданностью. Мы рассчитывали на это в плане и стратегии защиты, которые мы окрестили “Марко Поло” в верхней части белой доски, которую Лорна установила на кирпичной стене зала заседаний в лофте. Список свидетелей был первым ходом в этом гамбите, и пока Форсайт играл свою роль, хотя он еще не обратил внимания — по крайней мере, в устных выражениях — на одно имя в списке, которое было самым важным. Так мы назвали нашу глубинную бомбу, которая находится там, под поверхностью, и ждет, чтобы ее взорвали при первом неверном шаге обвинения.

Я встал, чтобы ответить на возражение, бросив еще один быстрый взгляд назад, когда поднимался. По-прежнему нет дочери, но небольшая улыбка от Кендалл. Когда мои глаза скользнули вперед, они на мгновение остановились на Ланкфорде. Он посмотрел на меня с выражением, которое было на шестьдесят процентов Что это, блядь, такое? и сорок процентов обычного Пошел ты. Эти шестьдесят процентов были тем, на что я надеялся.

“Ваша честь”, - сказал я, взглянув, наконец, на судью. “Из его возражения кажется очевидным, что мистер Форсайт на самом деле уже знает, кто эти люди и как они могут относиться к делу. Тем не менее, защита рада предоставить ему время для ознакомления с новыми именами и ответа. Однако нет необходимости прерывать судебный процесс. Я планирую порадовать присяжных своим давно отложенным вступительным словом, а затем начать со свидетелей, которые были в первоначальном списке свидетелей и уже утверждены судом ”.

Легго, казалось, был доволен тем, что получил простое решение.

“Очень хорошо”, - сказала она. “Мы займемся этим первым делом завтра утром. Мистер Форсайт, вам нужно до тех пор изучить список и подготовить свой ответ.”

“Благодарю вас, ваша честь”.

Легго вызвал присяжных. Я остался стоять и перечитал свои записи, пока присяжные заседатели рассаживались, а судья объяснил, что я приберег свое вступительное слово в начале процесса и произнесу его сейчас. Она напомнила им, что слова, которые я произнесу, не должны быть истолкованы как доказательство, а затем предоставила слово мне. Я отошел от стола защиты, оставив свои записи. Я никогда не пользовался записями, когда напрямую обращался к присяжным. Я поддерживал максимальный зрительный контакт все это время.

Судья ранее постановил, что во время вступительных слов каждому адвокату будет разрешено стоять непосредственно перед скамьей присяжных. Юристы называют это "колодцем зала суда", но для меня это всегда было испытательным полигоном. Я не имею в виду доказывание законным путем. Я говорю о том, чтобы доказать присяжным свою правоту, показать им, кто ты и за что выступаешь. Вы должны сначала завоевать их уважение, если хотите иметь хоть какую-то надежду доказать им свою правоту. Вы должны быть пылкими и непримиримыми в отстаивании обвиняемого.

Первым присяжным, с которым я встретился взглядом, был номер четыре. Она была Мэллори Гладуэлл, двадцати восьми лет, читала сценарии на киностудии. В ее обязанности входил анализ сценариев, отправленных в студию для покупки и разработки. Как только ее усадили и допросили во время voir dire, я понял, что хочу видеть ее в жюри присяжных. Мне нужны были ее аналитические способности, когда дело доходило до повествования и логики. Я хотел, чтобы присяжные в конечном итоге предпочли мою историю истории Форсайта, и я нутром чуял, что Мэллори Гладуэлл могла быть той, кто привел их к этому.

На протяжении всего изложения Форсайтом дела штата я не сводил глаз с Мэллори. Это правда, что я наблюдал за всеми присяжными, пытаясь прочитать выражения лиц и уловить подсказки относительно того, какие показания или улики оказали на них наибольшее влияние, к чему они отнеслись скептически, что их разозлило и так далее. Но я уложил Мэллори как альфу. Я предполагал, что ее навыки в изложении истории приведут к тому, что она будет голосом, если не самим собой, во время обсуждений. Она могла бы быть моей Крысоловкой, и, следовательно, она была той, с кем я впервые встретился взглядом, и она была бы последней. Я хотел, чтобы она участвовала в деле защиты.

Тот факт, что она ответила зрительным контактом и не отвела взгляд, был для меня сильным сигналом о том, что мои инстинкты попали в цель.

“Дамы и господа”, - начал я. “Я не думаю, что здесь требуется какое-либо введение. Мы хорошо продвинулись в этом испытании, и я почти уверен, что мы знаем, кто все такие. Итак, я собираюсь быть здесь довольно кратким, потому что я просто хочу перейти к делу. За правду о том, что случилось с Глорией Дейтон ”.

Пока я говорил, я бессознательно сделал два шага вперед, развел руки и положил их на переднюю перекладину скамьи присяжных. Я наклонился вперед, пытаясь сделать общение между одним человеком и двенадцатью незнакомцами таким же интимным, как общение один на один со священником или раввином. Я хотел, чтобы каждый из них думал, что я говорю только с ними.

“Вы знаете, у юристов есть всевозможные прозвища для вещей, включая присяжных. Мы называем вас, люди, "богами вины’. Не в каком-либо неуважении к религии или вероисповеданию. Но потому что это то, кто ты есть. Боги вины. Вы сидите здесь и решаете, кто виновен, а кто нет. Кто выходит на свободу, а кто нет. Это высокое и все же тяжелое бремя. Чтобы принять такое трудное решение, вы должны располагать всеми фактами. У вас должна быть полная и правдивая история. У вас должна быть правильная интерпретация этой истории ”.

Я снова посмотрела прямо на Мэллори Гладуэлл. Я убрал руки с перил и переместился обратно в колодец, чтобы охватить всех двенадцать и двух заместителей жестким движением взад-вперед. Пока я говорил, я как бы невзначай повернулся направо, так что большинство присяжных смотрели на меня слева от них.

“Я прошу, чтобы в течение следующих нескольких дней или недели вы уделили пристальное внимание доводам защиты. До сих пор вы слышали только одну сторону истории — сторону обвинения. Но сейчас вы услышите и увидите другую сторону. Вы увидите, что в этом деле есть две жертвы. Глория Дейтон, конечно, жертва. Но то же самое относится и к Андре Лакоссу. Как и Глорией, им манипулировали и использовали. Она была убита, и Андре подставили, чтобы он взял вину на себя.

“На самом деле, моя работа здесь заключается в том, чтобы посеять семена сомнения в вашем разуме. Если у вас есть обоснованные сомнения, когда дело доходит до вины или невиновности Андре, то ваша работа - признать подсудимого невиновным. Но в течение следующих нескольких дней я выйду за рамки этого, и ты пойдешь со мной. Вы узнаете, что Андре абсолютно невиновен. И вы узнаете, кто на самом деле совершил это ужасное преступление”.

Здесь я сделал паузу, но продолжал скользить глазами по лицам присяжных. Они были у меня. Я мог бы сказать.

“Теперь, прежде чем закончить, позвольте мне затронуть то, что, я уверен, беспокоило вас на протяжении всего изложения версии обвинения. Это способ мистера Лакосса зарабатывать на жизнь. По правде говоря, меня это тоже беспокоит. По сути, он цифровой сутенер. И, как и многие из вас, я родитель, и меня беспокоит мысль о том, что кто-то наживается на сексуальной эксплуатации молодых женщин и мужчин. Но на вердикт, который вы вынесете по этому делу, не должно влиять то, чем Андре Лакосс зарабатывает на жизнь. Вы не можете считать его виновным в убийстве просто из-за того, кто он есть. Я прошу вас подумать о жертве в этом деле, Глории Дейтон, и спросить себя, заслуживала ли она быть убитой из-за того, что была проституткой? Ответ, конечно, ”нет", как и ответ на вопрос, должен ли Андре Лакосс быть осужден за убийство просто потому, что он сутенер?"

Я сделал паузу, сунул руки в карманы и уставился в пол. Пришло время для грандиозного финиша. Когда я подняла взгляд, мои глаза встретились прямо с глазами Мэллори.

“В заключение, я даю тебе обещание, которое ты можешь выполнить за меня. Если я не выполню то, что я здесь сказал, тогда продолжайте и признайте моего клиента виновным. Это рискованная игра, на которую я готов пойти, и на которую Андре готов пойти, потому что мы знаем, где правда. У нас есть праведность невинных ”.

Я снова сделал паузу, надеясь, что Форсайт выдвинет возражение. Я хотел, чтобы присяжные увидели, как он бросает мне вызов, пытаясь помешать мне сказать правду. Но прокурор не сошел с первого автобуса из юридической школы. Он знал, что делает, и сдерживался, не давая мне того, чего я хотела.

Я двигался дальше.

“Защита представит доказательства, которые докажут, что мистер Лакосс не более чем козел отпущения. Невинный козел отпущения в худшем плане. Схема, в которой те, кому мы доверяем больше всего, сговорились подставить невиновного человека. Это история о том, как заговор с целью защиты скрытой правды в конечном итоге привел к убийству и сокрытию. Я надеюсь, — я повернулся и жестом руки указал на Андре Лакосса, - как и мистер Лакосс надеется, что вы найдете правду вместе с нами и вынесете соответствующий вердикт невиновности. Большое вам спасибо ”.

Я вернулся на свое место и сразу же проверил свои записи, чтобы посмотреть, не забыл ли я чего-нибудь.

Казалось, что я попал во все основные моменты, и это меня порадовало. Андре наклонился и прошептал слова благодарности. Я сказал ему, что он еще ничего не видел.

“Я думаю, что сейчас мы сделаем утренний перерыв”, - сказал судья. “Когда мы вернемся через пятнадцать минут, мы начнем презентацию защиты”.

Я встал, когда поднялись присяжные, и наблюдал, как они гуськом проходят через дверь в зал заседаний. Я наблюдал, как Мэллори Гладуэлл двигалась, опустив голову. Затем, в последний момент, как раз когда она собиралась проскользнуть в дверной проем и скрыться из виду, она обернулась, чтобы посмотреть обратно в зал суда. Ее глаза встретились с моими и задержались на долю секунды, прежде чем она ушла.

Как только судья объявил перерыв, я направился в коридор здания суда, чтобы проверить статус моего первого свидетеля.

30

Настоящая причина, по которой я сбежал из зала суда в тот момент, когда судья объявил перерыв и присяжные ушли, заключалась в том, чтобы добраться до туалета. Я не спал с четырех, думая о суде и готовясь к своему дебюту. Я поддерживал огонь, выпивая большое количество кофе, и теперь пришло время очиститься.

Я увидел Циско, сидящего на скамейке в коридоре рядом с Фернандо Валенсуэлой.

“Как у нас дела?” Спросил я, проходя мимо.

“Мы великолепны”, - ответил Циско.

“Да, конечно”, - сказал Валенсуэла.

“Я сейчас вернусь”, - сказал я.

Несколько минут спустя облегчение захлестнуло меня, когда я стоял у писсуара. Я даже закрыл глаза, когда прокручивал в уме некоторые вступительные слова. Я не слышала, как открылась дверь туалета, и не поняла, что кто-то подошел ко мне сзади. Как только я застегивал молнию, меня впечатало лицом в кафельную стену над писсуаром. Мои руки были скованы, и я не мог пошевелиться.

“Где сейчас ваша защита от картеля?”

Я узнал этот голос так же, как запах кофе и сигарет.

“Ланкфорд, отъебись от меня”.

“Ты хочешь поиздеваться надо мной, Холлер? Ты хочешь станцевать?”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Но если ты испортишь этот иск, я собираюсь встретиться по этому поводу с судьей. Мой следователь сидит там. Он видел, как ты вошел.”

Он сдернул меня со стены и закрутил в поворотной двери туалетной кабинки. Я быстро пришел в себя и посмотрел на свой костюм, чтобы проверить, нет ли повреждений и застегнуть ремень. Я сделал это небрежно, как будто меня ни в малейшей степени не беспокоило, что Ланкфорд угрожает мне.

“Возвращайся в суд, Ланкфорд”.

“Почему я в списке? Почему вы хотите, чтобы я дал показания?”

Я подошел к ряду раковин и спокойно вымыл руки.

“Как ты думаешь, почему?” Я спросил.

“В тот день в офисе”, - сказал он. “Ты сказал, что видел меня в шляпе. Какого хрена ты это говоришь?”

Я перевела взгляд со своих рук на зеркало и посмотрела на него.

“Я упоминал шляпу?”

Я протянула руку и достала горсть бумажных полотенец, чтобы вытереть руки.

“Да, ты упоминал шляпу. Почему?”

Я выбросила мокрые полотенца в мусорное ведро, повернулась, а затем заколебалась, как будто вспоминая что-то из далекого прошлого. Затем я посмотрела на него и покачала головой, как будто сбитая с толку.

“Я не знаю о шляпе. Но я знаю, что если ты еще раз вот так прикоснешься ко мне, у тебя будет больше проблем, чем ты сможешь вынести ”.

Я открыла дверь и вышла в коридор, оставив Ланкфорда позади. Я едва мог сдержать улыбку, когда подошел к Циско, который все еще был на скамейке запасных с Валенсуэлой. Первым правилом Марко Поло было заставлять их гадать. Скоро Ланкфорду придется беспокоиться не только о своей шляпе.

“Все в порядке?” - Спросил Циско.

“Лэнкфорд пытается схватить тебя за член там?” Добавил Валенсуэла.

“Да, что-то вроде этого”, - сказал я. “Давайте войдем”.

Я открыл дверь в зал суда и придержал ее для них. Когда они проходили мимо меня, я оглядел коридор в поисках Ланкфорда и не увидел его. Но я видел, как мой сводный брат шел по коридору с толстой синей папкой под мышкой.

“Гарри”.

Он повернулся, не сбавляя шага, и увидел меня. Он улыбнулся, когда узнал меня, и остановился.

“Мик, как дела, чувак? Как рука?”

“Это хорошо. Ты участвуешь в судебном процессе?”

“Да, в one eleven”.

“Эй, это тот, кто крадет все материалы с моего судебного процесса”.

Я произнес это в насмешливом протесте и улыбнулся.

“Это нераскрытое дело девяносто четвертого. Парень по имени Патрик Сьюэлл — один больной щенок. Они привезли его из Сан-Квентина, где он уже отбывал пожизненное за другое убийство. На этот раз они добиваются смертной казни ”.

Я кивнула, но не смогла заставить себя пожелать удачи. В конце концов, он работал на другую сторону.

“Итак, есть что-нибудь новое о вашем водителе?” он спросил. “Они уже кого-нибудь подцепили?”

Я посмотрел на него на мгновение, задаваясь вопросом, мог ли он что-нибудь слышать о расследовании в правоохранительных органах.

“Пока нет”, - сказал я.

“Это очень плохо”, - сказал он.

Я кивнул в знак согласия.

“Что ж, мне пора возвращаться. Рад тебя видеть, Гарри.”

“Ты тоже. Мы должны попытаться снова собрать девочек вместе ”.

“Конечно”.

У нас были дочери одного возраста. Но он, по-видимому, все еще разговаривал с ним на регулярной основе. В конце концов, он сажал плохих людей в тюрьму. Я вытащил их оттуда.

Я вошел в зал суда, мысленно ругая себя за негативные мысли. Я попытался вспомнить предостережение юриста Сигела отпустить чувство вины, чтобы я мог сделать все возможное, защищая Ла Коссе.

После того, как присяжные были вновь рассажены, я вызвал первого свидетеля защиты. Валенсуэла подошел к свидетельскому месту, по пути постукивая ладонью по верхней части передней перекладины скамьи присяжных. Он вел себя так, как будто давать показания на процессе по делу об убийстве было такой же рутиной, как покупать сигареты в "7-Eleven".

Он принес клятву и назвал свое имя по буквам для клерка. Я взял это оттуда, попросив его сначала рассказать присяжным, чем он зарабатывал на жизнь.

“Хорошо”, - ответил он. “Вы могли бы сказать, что я человек многих талантов. Я - та нефть, которая поддерживает бесперебойное функционирование системы правосудия ”.

Я чуть было не поправил его, предположив, что он на самом деле имел в виду, что он был смазкой, которая поддерживала работу системы, но я сдержался. В конце концов, он был моим свидетелем. Вместо этого я попросил его быть более конкретным в своей работе.

“Во-первых, я лицензированный государством поручитель под залог”, - сказал он. “Я также получил лицензию частного детектива и использую ее для процесса. И если вы спуститесь в кофейню на втором этаже в этом здании, то я являюсь арендатором этого помещения. Я согласен со своим братом в этой сделке. Итак—”

“Давайте вернемся на мгновение назад”, - прервал я. “Что такое лицензия частного детектива?”

“Частный детектив. У тебя должна быть государственная лицензия, если ты хочешь заниматься такой работой ”.

“Хорошо, и что вы имеете в виду, когда говорите, что используете свою лицензию ‘для процесса’?”

“Э-э, процесс. Ты знаешь, процесс служит. Например, когда на людей подают в суд и все такое, и адвокату приходится выписывать повестку, если он хочет вызвать кого-то, чтобы тот пришел и дал показания, или пришел на суд, чтобы они могли дать показания. Нравится то, что я делаю прямо сейчас ”.

“Итак, вы вручаете повестку свидетелю?”

“Да, вот так. Это то, что я делаю ”.

За все годы, проведенные Валенсуэлой в роли масла в масле, было совершенно ясно, что у него не было большого опыта дачи свидетельских показаний. Его ответы были отрывистыми и неполными. Хотя я думал, что его будет легче допросить свидетелю, я обнаружил, что мне приходится очень усердно работать с ним, чтобы получить исчерпывающий ответ присяжным. Это был не идеальный способ начать защиту, но я настаивал, раздраженный больше на себе, чем на нем за то, что не провел тренировочный просмотр заранее.

“Хорошо, итак, ваша работа в качестве судебного исполнителя привела вас к контакту с жертвой по этому делу, Глорией Дейтон?”

Валенсуэла нахмурился. То, что я считал прямым вопросом, сбило его с толку.

“Что ж… это произошло, но в то время я этого не знал. Я имею в виду, что в тот единственный раз, когда я с ней связался, ее звали не Глория Дейтон, понимаете.”

“Ты имеешь в виду, что она использовала другое имя?”

“Да, она была. Имя, которое было в повестке, которую я передал ей, было Жизель Даллинджер. Вот на кого я подал бумагу ”.

“Хорошо, и когда это было?”

“Это было в понедельник, пятого ноября, в шесть ноль шесть вечера у входа в вестибюль многоквартирного дома на улице Франклина, где она жила”.

“Вы, кажется, довольно точно определили время и место, где вы это сделали. Как ты можешь быть так уверен?”

“Потому что я документирую каждую услугу на случай, если кто-то не явится в суд или на допрос. Тогда я смогу сказать адвокату или судье, что, понимаете, конечно же, человек был обслужен и должен был быть там. Я показываю им запись и фотографию, на которой есть отметка даты и времени ”.

“Ты делаешь фото?”

“Да, такова моя политика”.

“Итак, вы сфотографировали Жизель Даллинджер после того, как вручили ей повестку в суд пятого ноября прошлого года?”

“Это верно”.

Затем я предъявил копию размером восемь на десять с фотографией Жизель, урожденной Глории, с датой и временем, сделанную Валенсуэлой, и попросил судью принять ее в качестве первого доказательства защиты. Форсайт возражал против включения фотографии и был готов оговорить, что Валенсуэла вручил повестку в суд Глории Дейтон. Но я боролся за фотографию, потому что хотел, чтобы присяжные увидели ее. Судья встал на мою сторону, и я передал фотографию присяжному заседателю номер один, чтобы ее можно было изучить, а затем передать от присяжного заседателя к присяжному заседателю.

Больше всего на свете я хотел добиться этого с Валенсуэлой в качестве свидетеля. Изображение было ключевым, потому что оно не просто придало достоверности истории Валенсуэлы. Это также запечатлело выражение страха в глазах Глории, которое нужно было увидеть, но не свидетельствовать о нем. Фотография была сделана как раз в тот момент, когда она оторвалась от чтения повестки. Она увидела имя Мойя в оформлении дела — Гектор Арранде Мойя против Артура Роллинса, уорден, FCI Викторвилл — и в этот момент ее охватил страх. Я хотел, чтобы присяжные увидели этот взгляд и догадались, что это был страх, без того, чтобы мне или свидетелю пришлось им говорить.

“Мистер Валенсуэла, кому вы доставляли повестку в суд?” Я спросил.

“Я работал на адвоката по имени Сильвестр Фулгони-младший”, - ответил он.

Я наполовину ожидал, что Валенсуэла добавит к своему ответу импровизацию о том, что Фулгони был адвокатом, который ввел F-U в судебный процесс, но, к счастью, он избавил присяжных от этого. Может быть, он наконец-то научился быть свидетелем.

“И к какому делу была приобщена повестка в суд?”

“Это называлось Мойя против Роллинза. Осужденный наркоторговец по имени Гектор Мойя пытался...

Форсайт возразил и попросил разрешения подойти к судейской скамье. Он, очевидно, не хотел, чтобы присяжные слышали какую-либо часть того, что хотел сказать Валенсуэла. Судья помахал нам рукой и включил вентилятор с шумоподавлением.

“Судья, к чему это ведет?” - Спросил Форсайт. “Своим самым первым свидетелем мистер Халлер пытается завладеть этим делом об убийстве и втянуть нас в другой, совершенно не связанный с ним судебный процесс. Я воздержался от своих возражений, но теперь… мы должны остановить это ”.

Я отметил, что он использовал "мы", как будто он и судья разделяли ответственность за то, чтобы держать меня в узде.

“Ваша честь, ” сказал я, “ мистер Форсайт хочет остановить это, потому что он точно знает, к чему я клоню — и он знает, что это место сорвет все его дело. Дело, по которому проходила Глория Дейтон, чрезвычайно важно для этого дела и этого судебного процесса, и вся теория защиты построена на этом. Я прошу вас позволить мне продолжить, и достаточно скоро вы поймете, почему государство хочет заблокировать это ”.

“Чрезвычайно’, мистер Холлер?”

“Да, ваша честь, чрезвычайно”.

Она на мгновение задумалась, а затем кивнула.

“Решение отклонено. Вы можете продолжать, мистер Холлер, но заканчивайте поскорее ”.

Мы вернулись на свои позиции, и я снова задал Валенсуэле вопрос.

“Как я уже сказал, Мойя против Роллинза. Роллинс - начальник тюрьмы в Викторвилле, где Гектор Мойя находится уже лет семь или восемь. Он пытается освободиться из—за того, что Управление по борьбе с наркотиками подставило его, подбросив...”

Форсайт снова возразил, что, казалось, разозлило судью. Он еще раз попросил сделать врезку, но судья сказал "нет". Ему пришлось заявить о своем возражении в открытом судебном заседании.

“Насколько я знаю, судья, свидетель не является адвокатом, но он дает юридическую интерпретацию дела хабеас и собирается представить в качестве факта утверждения, которые просто содержатся в судебном процессе. Мы все знаем, что любой может сказать что угодно в судебном процессе. То, что это сказано, не означает—”

“Хорошо, мистер Форсайт”, - сказал судья. “Я думаю, вы ясно изложили присяжным свое возражение”.

Теперь я пожалел, что он не получил врезку. Форсайт умело использовал возражение, чтобы опровергнуть показания Валенсуэлы еще до того, как он их дал. Он напомнил присяжным в режиме реального времени, что Мойя против Роллинз был просто судебным процессом, который содержал утверждения, а не доказанные факты.

“Я собираюсь отклонить возражение и позволить свидетелю закончить свой ответ”, - сказал Легго.

Слегка сдавленным тоном я попросил Валенсуэлу дать свой ответ еще раз, и он кратко изложил основное обвинение в петиции хабеас Мойи — что пистолет, из-за которого его приговорили к пожизненному заключению, был подброшен Управлением по борьбе с наркотиками.

“Спасибо”, - сказал я, когда ответ, наконец, был опубликован и внесен в протокол. “Что вы сделали после того, как вручили Жизель Даллинджер повестку в суд?”

Валенсуэла выглядел смущенным вопросом.

“Я, э… Думаю, я сказал мистеру Фулгони, что это было сделано ”, - сказал он.

“Хорошо, и вы когда-нибудь снова видели мисс Даллинджер?” Я спросил.

“Нет, вовсе нет. Вот и все.”

“Когда вы в следующий раз услышали о мисс Даллинджер после пятого ноября?”

“Это было примерно неделю спустя, когда я услышал, что ее убили”.

“Как ты это услышал?”

“Мистер Фулгони сказал мне”.

“И вы узнали что-нибудь еще о ее смерти?”

“Ну, да, я прочитал газету и увидел, что парня арестовали”.

“Вы говорите об Андре Лакоссе, арестованном за ее убийство?”

“Да, об этом было в газете”.

“И как вы отреагировали на эту новость, когда прочитали ее?”

“Ну, я как будто почувствовал облегчение, потому что это означало, что мы не имеем к этому никакого отношения”.

“Что ты—”

Форсайт снова возразил, сославшись на актуальность. Я утверждал, что реакция Валенсуэлы на новости об убийстве и аресте были уместны, потому что доводы защиты основывались на том факте, что повестка в суд, врученная Глории Дейтон, была мотивом ее убийства. Легго разрешила мне продолжить, при условии, что она определит значимость после того, как показания свидетеля были завершены. Для меня это была победа со звездочкой. Даже если судья позже вычеркнет ответы Валенсуэлы из протокола судебного заседания, она не сможет вычеркнуть их из воспоминаний двенадцати присяжных.

“Продолжайте, мистер Валенсуэла”, - сказал я. “Расскажите присяжным, почему вы почувствовали облегчение, когда услышали, что мистер Лакосс был арестован по делу об убийстве”.

“Ну, потому что это означало, что это не имело никакого отношения к тому, другому. Ты знаешь, дело Мойи.”

“Ну, а почему бы тебе вообще беспокоиться об этом?”

“Потому что Гектор Мойя - парень из картеля, и я подумал, ты знаешь, что —”

“Я думаю, что собираюсь остановить свидетеля на этом”, - сказал Легго. “Теперь мы вступаем в область, выходящую за рамки опыта и знаний свидетеля. Задайте другой вопрос, мистер Холлер.”

Но у меня больше не было вопросов. Несмотря на всю его грубоватую подачу, Валенсуэла был свидетелем на пятерку с плюсом, и я был доволен тем, как мы вышли за ворота. Я предоставил слово Форсайту для перекрестного допроса, но у него хватило ума пройти. Он мало что мог вытянуть из допроса Валенсуэлы без того, чтобы кто-нибудь из них не повторил то, что подтверждало теорию защиты.

“У меня нет вопросов, ваша честь”, - сказал он.

Судья извинил Валенсуэлу, и он вышел из зала суда. Легго сказал мне вызвать моего следующего свидетеля.

“Ваша честь”, - сказал я. “Возможно, сейчас самое подходящее время сделать перерыв на обед”.

“В самом деле, мистер Холлер”, - сказал Легго. “Почему это? Часы показывают, что без двадцати минут двенадцать.”

“Э-э, судья, мой следующий свидетель еще не прибыл, и если бы я мог уделить время обеду, я уверен, что смогу пригласить его сюда, чтобы начать дневное заседание”.

“Очень хорошо. Присяжные свободны до часу дня.”

Я вернулся к столу защиты, пока присяжные выходили из зала суда. Форсайт бросил на меня взгляд и покачал головой, когда я проходил мимо него.

“Ты не понимаешь, что ты только что сделала, не так ли?” - прошептал он.

“О чем ты говоришь?” Я спросил.

Он не ответил, и я продолжила двигаться. За столом защиты я начал собирать свои юридические блокноты и документы. Я знал, что лучше ничего не оставлять на столе во время перерывов в суде. В тот момент, когда дверь за последним присяжным закрылась, голос судьи прогремел по залу суда.

“Мистер Холлер”.

Я поднял глаза.

“Да, ваша честь”.

“Мистер Холлер, не хотели бы вы присоединиться к своему клиенту за ланчем в карцере?”

Я улыбнулся, все еще не осознавая никакого нарушения, которое я совершил.

“Ну, я бы не возражал против компании, но бутерброды с сыром не входят в мой список любимых блюд, Твои—”

“Тогда позвольте мне поставить вас в известность, мистер Холлер. Вы никогда не предлагаете перерыв на обед или что-либо еще в присутствии моих присяжных, вы понимаете это?”

“Теперь да, судья”.

“Это мой зал суда, мистер Холлер, не ваш. И я решаю, когда мы делаем перерыв на обед, а когда нет ”.

“Да, ваша честь. Я приношу извинения, и это больше не повторится ”.

“Если это произойдет, будут последствия”.

Затем судья в раздражении покинула скамью подсудимых, ее черная мантия развевалась позади нее. Я взяла себя в руки и посмотрела на Форсайта, на лице которого была хитрая улыбка. Очевидно, он раньше работал в зале суда Легго и знал ее личные правила приличия. Большое дело, подумал я. По крайней мере, она дождалась, пока присяжные уйдут, прежде чем вытащить молоток.

Когда я вышел из зала суда в коридор, я обнаружил Циско, расхаживающего возле лифтов. Он прижимал свой мобильный телефон к уху, но не разговаривал.

“Где, черт возьми, Фулгони?” Я потребовал.

“Я не знаю”, - сказал Циско. “Он сказал, что будет здесь. Я на связи с его офисом.”

“У него есть один час. Лучше бы ему быть здесь ”.

31

Кендалл ушла до обеденного перерыва, чтобы отправиться в The Valley на свою смену во Flex. Мы с Лорной прогулялись по Спринг, а затем по Мейн в заведение под названием Pete's Café. По пути я время от времени оглядывался через плечо, чтобы убедиться, что с нами есть охрана. Люди Мойи всегда были рядом.

Мы выбрали Pete's, потому что там было вкусно и быстро, и подавали превосходный BLT, которого мне почему-то так хотелось. Единственная проблема, с которой я когда-либо сталкивался, обедая у Пита, заключалась в том, что там всегда было полно копов, и этот раз ничем не отличался. Ресторан, расположенный всего в паре кварталов от административного здания полиции, был излюбленным местом отдыха командного состава в костюмах и детективов элитного отдела по расследованию ограблений и убийств. Я обменялся неловкими кивками и пристальными взглядами с несколькими парнями, которых я знал по предыдущим судебным процессам и делам. Мы заняли столик, который был отрезан от обзора большей части ресторана широкой опорной колонной, и это меня вполне устроило. Мне начинало казаться, что я забрел во вражеский лагерь, когда все, чего я хотел, - это BLT на цельнозерновом тосте.

Лорна была достаточно умна, чтобы спросить меня, хочу ли я, чтобы она помолчала, пока я думаю о деле и сегодняшнем сеансе после обеда. Но я сказал ей, что нет смысла разрабатывать план на вторую половину дня, пока я не узнаю, будет ли Слай-младший в суде, как предполагалось. Итак, после заказа мы потратили время на изучение моего календаря и поиск оплачиваемых часов. У фирмы заканчивались деньги. До того, как стало известно, что от Андре Лакосса больше не поступит золотых слитков, я щедро потратился на P & I — подготовку судебного процесса и расследование. Выходило больше, чем входило, и это было проблемой.

Это была одна из причин, по которой Дженнифер Аронсон не была в суде этим утром. Я не мог позволить себе отстранить ее от работы ради нескольких других платящих клиентов, которые у нас были. Она провела утро на слушании по делу о банкротстве владельца лофта, который мы использовали для собраний нашей команды.

По крайней мере, кредитная карта, которой я расплачивался за обед, прошла. Я мог только представить себе унижение, которое последовало бы от того, что мою карточку конфисковали и разрезали пополам на глазах у толпы полицейских.

Хорошие новости удвоились, когда я получил сообщение от Циско на обратном пути в здание суда.

Он здесь. Хорошо, что ты ушел.

Я поделился новостью с Лорной о том, что Фулгони был в здании суда, а затем смог расслабиться остаток обратного пути. То есть до тех пор, пока Лорна не затронула тему, которую мы упорно избегали затрагивать в течение почти двух месяцев.

“Микки, ты хочешь, чтобы я начал подыскивать водителя?”

Я покачал головой.

“Я не хочу говорить об этом прямо сейчас. Кроме того, у меня нет машины. Для чего мне нужен водитель? Ты хочешь сказать, что больше не хочешь меня подвозить?”

Она забирала меня каждое утро и отвозила в суд. Обычно Циско отвозил меня домой, чтобы он мог проверить дом и убедиться, что там чисто.

“Нет, дело не в этом”, - сказала Лорна. “Я совсем не против подвезти тебя. Но как долго ты собираешься ждать, прежде чем попытаешься вернуться к нормальной жизни?”

Судебный процесс был хорошим бальзамом на внутренние раны, оставленные катастрофой. Внимание, которого это требовало, удерживало мои мысли от блужданий назад, к тому дню, когда мы отправились в Мохаве.

“Я не знаю”, - сказал я. “Кроме того, мы не можем позволить себе нормальный. Нет денег на водителя и нет денег на машину, пока я не получу чек от страховой компании ”.

Страховой чек был задержан расследованием. Дорожный патруль Калифорнии классифицировал аварию как убийство, вызванное преднамеренным наездом эвакуатора. Грузовик был найден через день после аварии, припаркованный в поле в Гесперии и сгоревший до обугленного остова. Его украли со стоянки в то утро, когда произошла авария. Следователи CHP, насколько я знал, не имели ни малейшего представления о том, кто был за рулем грузовика, когда он врезался в мой Линкольн.

Когда Сильвестр Фулгони-младший проделал долгий путь от заднего входа до места для свидетелей спереди, он вертел головой взад-вперед, как будто впервые увидел настоящий зал суда изнутри. Когда он добрался до места для дачи показаний, он начал садиться, и судье пришлось остановить его, чтобы он мог остаться стоять, принимая присягу говорить правду, всю правду и ничего, кроме правды.

После предварительных вопросов, которые установили, кем был Фулгони и что он сделал, я сосредоточился на деле Гектора Мойи хабеас, попросив Фулгони пройти через шаги, которые привели его к вызову Глории Дейтон повесткой для дачи показаний.

“Ну, это началось, когда мистер Мойя сказал мне, что пистолет, который был найден полицией в его гостиничном номере, не принадлежал ему и что он был подброшен”, - ответил Фулгони. “В ходе нашего расследования мы пришли к выводу, что существовала большая вероятность того, что пистолет уже был спрятан в комнате, когда полиция прибыла произвести арест”.

“И о чем это тебе сказало?”

“Ну, если пистолет был подброшен, как настаивал мистер Мойя, то его подбросил кто-то, кто был в той комнате до прибытия полиции”.

“К чему это тебя привело?”

“Мы посмотрели, кто был в той комнате в течение четырех дней, когда мистер Мойя оставался там до ареста. И в процессе исключения мы сузили наше внимание до двух женщин, которые были в комнате несколько раз в те дни. Они были проститутками и использовали имена Glory Days и Trina Trixxx — это пишется с тремя крестиками. Трину Trixxx было легко найти, потому что она все еще работала под этим именем в Лос-Анджелесе и у нее был веб-сайт и все такое. Я связался с ней и договорился о встрече ”.

На этом Фулгони остановился, ожидая дальнейших указаний. Я сказал ему, когда мы обсуждали его показания, не делать из истории больших выводов, отвечать коротко. Я также сказал ему не предлагать ничего о том, чтобы заплатить Трине Trixxx за ее сотрудничество. Я не хотел передавать эту информацию Биллу Форсайту.

“Вы расскажете присяжным, что произошло на том заседании?” Я спросил.

Фулгони нетерпеливо кивнул.

“Ну, сначала она призналась, что ее настоящее имя Трина Рафферти. Она также признала, что знала мистера Мойю и была в его комнате в то время. Она отрицала, что когда-либо подбрасывала пистолет в комнату, но признала, что ее подруга Глори Дей сказала ей, что она это сделала ”.

Я изо всех сил старался изобразить замешательство, подняв руку в жесте "я-не-понимаю".

“Но зачем ей подбрасывать пистолет?”

Это вызвало возражение Билла Форсайта и пятиминутный обмен аргументами в sidebar. В конце концов мне разрешили продолжить мой вопрос. Это одно из немногих мест в уголовном процессе, где защита имеет преимущество. Все в судебном процессе направлено против защиты, но единственное, чего не хочет ни один судья, - это отмены апелляции из-за ошибки судьи. Таким образом, подавляющее большинство юристов, и в их число входила судья Нэнси Легго, из кожи вон лезут, чтобы позволить защите действовать так, как она желает, пока она остается в рамках процедуры доказывания и приличий. Легго знала, что каждый раз, когда она получала возражение от Форсайта, она рисковала подвергнуться пересмотру в суде высшей инстанции. Напротив, отклонение возражений обвинения редко сопряжено с таким же риском. На практике это означало, что предоставление защите широкой свободы в изложении своих доводов было самым безопасным судебным путем.

Как только я вернулся за кафедру, я снова спросил Фулгони, зачем Glory Days подбросил пистолет в гостиничный номер Гектора Мойи.

“Трина Рафферти сказала мне, что и она, и "Дни славы” работали на Управление по борьбе с наркотиками, и они хотели упрятать Мойю за ..."

Форсайт практически взлетел в воздух, когда вскочил, чтобы возразить.

“Ваша честь! Где основа для этого? Государство категорически возражает против того, чтобы свидетель и защитник использовали этот судебный процесс для бесцельного блуждания по этой долине намеков ”.

Судья отреагировала быстро.

“Я думаю, на этот раз мистер Форсайт прав. Мистер Халлер, заложите фундамент или переходите к другой теме со свидетелем ”.

Вот и все, что касается преимущества в защите. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы отступить и повторить осмотр. Затем я провел Фулгони через серию вопросов, которые определили параметры ареста и осуждения Мойи, уделяя пристальное внимание федеральному кодексу, который позволял прокурорам усиливать обвинения и добиваться пожизненного заключения, потому что у него было обнаружено огнестрельное оружие и две унции кокаина — количество, которое, согласно федеральному кодексу, больше, чем для личного использования.

Это заняло у меня почти полчаса, но в конце концов я вернулся к вопросу о том, почему Glory Days — которая, как мы теперь установили, была Глорией Дейтон — подбросила пистолет в комнату Мойи. Форсайт снова возразил, сказав, что основы, которые я только что изложил, недостаточны, но в конце концов судья согласился со мной и отклонил возражение.

“Мы полагали, основываясь на фактах, выдвинутых в ходе нашего расследования, что Глория Дейтон была информатором DEA и что она подбросила пистолет в комнату мистера Мойи по приказу своего куратора из DEA”.

Вот. Это было записано. Краеугольный камень защиты. Я взглянула на Форсайта. Он яростно, даже сердито, писал в блокноте и не поднимал глаз. Он, вероятно, даже не хотел видеть, как на это отреагировали присяжные.

“И кто был ее куратором в отделе по борьбе с наркотиками?” Я спросил.

“Агент по имени Джеймс Марко”, - ответил Фулгони.

Я опустил глаза и на несколько мгновений сделал вид, что проверяю записи в своем собственном юридическом блокноте, чтобы присяжные могли глубоко запомнить это имя — Джеймс Марко.

“Мистер Холлер?” судья подсказал. “Задавай свой следующий вопрос”.

Я смотрел на Фулгони и думал о том, каким путем идти, теперь, когда имя Марко было у меня на виду у присяжных.

“Мистер Холлер!” - снова подсказал судья.

“Да, ваша честь”, - быстро сказал я. “Мистер Фулгони, откуда ты взял имя Джеймс Марко в качестве предполагаемого руководителя DEA Глории Дейтон?”

“От Трины Рафферти. Она сказала, что и она, и Глория работали на Марко стукачами.”

“Трина Рафферти сказала, просил ли ее Марко подбросить пистолет в гостиничный номер мистера Мойи?”

Прежде чем Фулгони смог ответить, Форсайт сердито возразил, назвав всю цепочку допросов слухами. Судья поддержал это, не допустив возражений с моей стороны. Я попросил боковую панель, и судья неохотно пригласил нас к скамье подсудимых. Я сразу приступил к делу.

“Ваша честь, защита оказывается между молотом и наковальней. Суд поддержал возражение против показаний свидетеля, основанных на слухах. Это не оставляет мне альтернативы, кроме как, по крайней мере, попытаться получить показания непосредственно от агента Марко. Как вы знаете, Марко был в первоначальном списке свидетелей, представленном суду почти четыре недели назад. Однако мы не смогли вручить повестку в суд агенту Марко или DEA в целом ”.

Легго пожал плечами.

“И какого средства правовой защиты вы хотите от суда? Допустить доказательства, основанные на слухах? Этого не случится, мистер Холлер ”.

Я начал кивать, прежде чем она закончила.

“Я знаю это, судья. Но я подумал, что прямой приказ явиться от вас с благословением обвинения может иметь большое значение для привлечения агента Марко в этот зал суда.”

Легго посмотрела на Форсайта и подняла брови. Мяч теперь принадлежал Форсайту.

“Ваша честь, я счастлив дать свое благословение”, - сказал он. “Сработает это или нет, все, что сделает агент Марко, это появится и опровергнет эти нелепые обвинения. Это будет слово высокооплачиваемого агента против слова шлюхи, и я—”

“Мистер Форсайт!” вмешалась судья, ее голос был намного громче шепота. “Вы будете проявлять немного больше приличия и уважения в моем зале суда”.

“Я приношу извинения, ваша честь”, - быстро сказал Форсайт. “Проститутка. Что я хотел сказать, так это то, что все сведется к слову агента против слова проститутки, и государство не беспокоится, когда дело доходит до этого ”.

Прокурорское высокомерие - смертный грех, когда дело доходит до уголовного судебного разбирательства. Это был первый раз, когда я действительно увидел это в Форсайте, и я знал, что он может проглотить эти слова до того, как дело будет закрыто.

“Очень хорошо, давайте продолжим”, - сказал судья, - “Я объявляю перерыв на пятнадцать минут раньше, чтобы мы могли оформить приказ о явке”.

Мы вернулись на свои позиции, и я посмотрел на Фулгони, ожидавшего меня на свидетельской трибуне. До сих пор он производил впечатление хладнокровного, спокойного и собранного. Я собирался изменить это и направить его в направлении, которое мы не обсуждали и не репетировали в дни, предшествующие судебному разбирательству.

“Мистер Фулгони, ” начал я, “ насколько Глория Дейтон подтвердила вам теорию подброски оружия?”

“Никаких”, - сказал Фулгони. “Я вызвал ее повесткой для дачи показаний, но она была убита до того, как я с ней поговорил”.

Я кивнула и посмотрела вниз на свои записи.

“И как долго вы занимаетесь юридической практикой?”

Резкое изменение направления удивило юного Слая.

“Э-э, два с половиной года в следующем месяце”.

“А вы раньше участвовали в судебном процессе?”

“Ты имеешь в виду в суде?”

Я чуть не рассмеялся вслух. Если бы Фулгони не был моим собственным свидетелем, я бы уничтожил его этим ответом. Как бы то ни было, мне нужно было, черт возьми, чуть не оставить его умирать, прежде чем я закончу со своим режиссером.

“Да, в суде”, - сухо сказал я.

“Пока никаких. Но я знаю юристов, которые говорят, что цель состоит в том, чтобы держаться подальше от зала суда и разобраться с делом до того, как до этого дойдет ”.

“Если смотреть на это с моей нынешней позиции, это неплохой совет, мистер Фулгони. Можете ли вы рассказать присяжным, как вы, всего два года назад закончив юридическую школу и никогда раньше не бывая в зале суда, заполучили Гектора Мойю в качестве клиента?”

Фулгони кивнул.

“Он был рефералом”.

“От кого?”

“Вообще-то, мой отец”.

“И как это произошло?”

Фулгони бросил на меня взгляд, который я истолковал как предупреждение о том, что я вторгаюсь на территорию, которую он считал запретной, когда мы в последний раз обсуждали его показания. Я ответил ему взглядом, который говорил: "Слишком, блядь, плохо". Ты у меня под присягой. Ты принадлежишь мне.

Я должен был побудить его к ответу.

“Пожалуйста, расскажите присяжным, как ваш отец направил мистера Мойю к вам”.

“Э-э, ну, мой отец заключен в ту же федеральную тюрьму, где находится Гектор. Они знают друг друга, и мой отец направил его ко мне ”.

“Хорошо, итак, вы взялись за это дело через два года после окончания юридической школы и подали петицию хабеас, надеясь добиться отмены пожизненного заключения мистера Мойи, верно?”

“Да”.

“Потому что огнестрельное оружие, за которое его приговорили к пожизненному заключению, было подброшено”.

“Да”.

“И вы верили, что это было подброшено Глорией Дейтон, верно?”

“Правильно”.

“Основываясь на том, что рассказала тебе Трина Рафферти”.

“Правильно”.

“И перед подачей этой петиции хабеас, вы изучали стенограмму судебного процесса над мистером Мойей в 2006 году?”

“Большую часть этого, да”.

“Вы читали стенограмму слушания по вынесению приговора, когда судья приговорил его к пожизненному заключению?”

“Я сделал, да”.

Я попросил судью разрешить мне подойти к свидетелю с документом, который я представил в качестве второго доказательства защиты, - протоколом вынесения приговора Гектору Мойе 4 ноября 2006 года.

Судья одобрил, и я вышел вперед, чтобы вручить документ Фулгони. Это было уже свернуто обратно на страницу с выделенным материалом, который я хотел, чтобы он зачитал присяжным.

“Что это у вас там, мистер Фулгони?”

“Это стенограмма слушания по вынесению приговора в федеральном суде. Это комментарии судьи ”.

“Это то, что вы читали, когда готовились подать хабеас от имени мистера Мойи?”

“Да”.

“Ладно. Как зовут судью?”

“Достопочтенная Лиза Басс”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, зачитать присяжным цитаты судьи Басса, которые я выделил на странице?”

Фулгони наклонился вперед и начал читать.

“Мистер Мойя, настоящий обвинительный акт о вас ужасен. Вы вели преступную жизнь, достигнув высокого ранга в кровожадном картеле Синалоа. Ты холодный и жестокий человек, и ты потерял все аспекты человечности. Вы продаете смерть. Ты - смерть. И мне повезло, что сегодня я могу приговорить вас к пожизненному заключению. Я хотел бы сделать больше. Честно говоря, я хотел бы, чтобы вы имели право на смертную казнь, потому что я бы ее применил”.

На этом он остановился. Комментарии судьи продолжались, но я полагал, что присяжные достаточно хорошо их оценили.

“Хорошо, значит, вы читали стенограмму приговора где-то в прошлом году, когда готовили петицию хабеас от имени мистера Мойи, верно?”

“Да”.

“Следовательно, вы знали, когда готовили повестку в суд для Глории Дейтон, какого рода история была у мистера Мойи, верно?”

“Да”.

“Итак, мистер Фулгони, приходило ли вам когда-нибудь в голову, как молодому, неопытному адвокату, что может быть опасно вызывать Глорию Дейтон повесткой для дачи показаний, в которых вы, несомненно, спросили бы ее о том, как она подбросила пистолет в гостиничный номер Гектора Мойи?”

“Опасность от кого?”

“Позвольте мне задавать вопросы, мистер Фулгони. Вот как это работает в настоящем судебном процессе ”.

Со стороны присяжных раздался легкий смешок, но я вел себя так, как будто не слышал этого.

“Разве вы, мистер Фулгони, не понимали, что, выписывая повестку в суд и называя Глорию Дейтон человеком, который подбросил пистолет в гостиничный номер Гектора Мойи, вы подвергали ее большой опасности?”

“Вот почему я сделал это тайно. Это не было общедоступной информацией. Никто не знал ”.

“Что насчет вашего клиента? Разве он не знал?”

“Я не сказала ему”.

“Ты рассказала своему отцу, который жил в одной тюрьме с Мойей?”

“Но это не имеет смысла. Он бы не убил ее.”

“А кто бы не стал?”

“Гектор Мойя”.

“Мистер Фулгони, вы должны ответить на вопросы, которые я вам задаю. Таким образом, у нас не будет путаницы. Сказали ли вы своему отцу, что опознали как Глорию Дейтон женщину, которая, по вашему мнению, подбросила пистолет в комнату мистера Мойи, или нет?”

“Да, я рассказал своему отцу”.

“А вы когда-нибудь спрашивали его, рассказал ли он мистеру Мойе перед смертью Глории Дейтон?”

“Я сделал, да, но это не имело значения. Она была пропуском Мойи на свободу. Он бы не убил ее.”

Я кивнул и на мгновение опустил глаза в свои записи, прежде чем продолжить.

“Тогда почему ты спросил своего отца, не он ли назвал ее имя мистеру Мойе?”

“Потому что я сначала не понял. Я подумал, что, возможно, он действовал из мести или что-то в этом роде ”.

“Ты и сейчас так думаешь?”

“Нет, потому что я понимаю. Она была нужна ему живой, чтобы выиграть хабеас. Она была нужна нам ”.

Я надеялся, что альтернатива сценарию, который я только что исследовал, была очевидна для присяжных. В тот момент я был деликатен по этому поводу. Я хотел, чтобы они пришли к пониманию самостоятельно, а затем я бы подкрепил это дальнейшим свидетельством. Когда люди думают, что они открыли или заработали определенное знание самостоятельно, они более склонны держаться за него.

Я взглянул на Мэллори Гладуэлл в ложе присяжных и увидел, что она делает записи в одном из блокнотов, которые выдаются каждому присяжному. Мне показалось, что мой альфа-присяжный уловил тонкость.

Я оглянулся на Фулгони. Это был бы идеальный момент, чтобы закончить, но я вызвал Фулгони для дачи показаний и под присягой. Я решил не упускать ни малейшего шанса вдолбить основную теорию защиты.

“Мистер Фулгони, я пытаюсь определить время подачи вашей петиции хабеас с участием Гектора Мойи. Вы возбудили дело и вызвали в суд Глорию Дейтон в начале ноября, верно?”

“Да”.

“Затем она была убита в ночь с одиннадцатого ноября на двенадцатое, верно?”

“Я не знаю точных дат”.

“Все в порядке, я верю. К утру двенадцатого ноября Глория была мертва, и все же прошло еще пять месяцев, прежде чем что-то случилось на хабеасе, верно?”

“Как я уже сказал, я не знаю дат. Я думаю, что это правильно ”.

“Почему вы ждали до апреля этого года, чтобы начать расследование дела и вызвать в суд агента DEA Джеймса Марко среди прочих? Что вызвало задержку до тех пор, мистер Фулгони?”

Фулгони покачал головой, как будто не знал ответа.

“Я просто... разрабатывал стратегию по делу. Иногда закон действует медленно, ты знаешь?”

“Это потому, что ты понял, что если Гектору Мойе действительно нужна была Глория Дейтон живой, мог быть кто-то еще, кому нужна была ее смерть?”

“Нет, я не думаю, что это—”

“Вы боялись, мистер Фулгони, что открыли банку с червями своим ходатайством о хабеас и что вы сами можете оказаться в опасности?”

“Нет, я никогда не боялся”.

“Угрожал ли вам когда-нибудь кто-нибудь из правоохранительных органов, чтобы вы приостановили или закрыли дело Мойи?”

“Нет, никогда”.

“Как агент Марко отреагировал на то, что его вызвали в суд в апреле?”

“На самом деле я не знаю. Меня там не было ”.

“Он когда-нибудь получал повестку в суд и присутствовал при даче показаний вместе с вами?”

“Э-э, нет, пока нет”.

“Угрожал ли он лично вам, если вы продолжите дело хабеаса?”

“Нет, он этого не сделал”.

Я долго смотрел на Фулгони. Сейчас он был похож на испуганного маленького мальчика, который с помощью лжи выкрутился бы из чего угодно, если бы мог.

Настало время. Я посмотрел на судью и сказал, что у меня больше нет вопросов.

32

Форсайт продержал Фулгони в качестве свидетеля целых девяносто минут жесткого перекрестного допроса. Если из-за меня молодой адвокат временами выглядел глупо, то из-за прокурора он выглядел совершенно некомпетентным. У Форсайта явно была миссия, которую он должен был выполнить своим крестом, и это было полное уничтожение авторитета Фулгони. Я использовал young Sly, чтобы добиться нескольких заметных моментов в записи. Единственной надеждой Форсайта опровергнуть эти доводы присяжных было опровергнуть их источник. Ему пришлось оставить это, чтобы присяжные отклонили показания Фулгони в полном объеме.

К концу девяноста минут он был близок к тому, чтобы выполнить задание. Фулгони выглядел выжатым. Его одежда казалась какой-то поникшей, его поза ссутулилась, и он отвечал на вопросы односложно, соглашаясь практически со всем, что предлагал прокурор в форме вопроса. Это был стокгольмский синдром — он пытался угодить своему похитителю.

Я пытался вмешаться и помочь, где мог, с возражениями. Но Форсайт ловко удержал свои вопросы в рамках, и возражения одно за другим были отклонены.

Наконец, в четыре пятнадцать, все закончилось. Фулгони был оправдан, и он покинул свидетельское место как человек, который никогда больше не хотел переступать порог зала суда, несмотря на то, что был адвокатом. Я отошел к перилам и прошептал Циско в первом ряду, чтобы он убедился, что юный Слай не уйдет. Мне все еще нужно было поговорить с ним.

Судья отправил присяжных по домам и отложил заседание на день. Она пригласила Форсайта и меня обратно в свои покои, чтобы поработать над приказом о явке, который, как мы надеемся, приведет Джеймса Марко в суд. Я сказал Лорне, что оформление заказа не займет слишком много времени, и ей следует спуститься вниз и забрать свою машину из подземного гаража, где она оставляла ее каждое утро.

Я догнал Форсайта в коридоре за залом суда, который вел в кабинет судьи.

“Отличная работа с Фулгони”, - сказал я. “По крайней мере, теперь у него есть некоторый опыт работы в зале суда”.

Форсайт повернулся и подождал меня.

“Я? Ты был тем, кто начал это — и он был твоим свидетелем ”.

“Жертва богам. Это должно было быть сделано ”.

“Я не знаю, что ты надеешься извлечь из этой истории с Мойей, но это не сработает, Мик”.

“Посмотрим”.

“И что это за имена в новом списке? У меня есть дети, с которыми я хотел бы провести время сегодня вечером ”.

“Отдай это Ланкфорду. У него есть время. Я думаю, он съел своих детей ”.

Форсайт смеялся, когда мы вошли в покои. Судья уже сидела за своим столом, повернувшись к компьютерному терминалу сбоку.

“Джентльмены, давайте покончим с этим, чтобы избежать пробок”.

Пятнадцать минут спустя я вышел через зал суда. Судья издал приказ о явке. Департаменту шерифа было бы поручено доставить это в офис DEA на следующее утро. Он предписал DEA представить причину, по которой агент Джеймс Марко не должен был появиться в суде к десяти утра среды. Это означало, что либо Марко, либо адвокату DEA придется появиться. Если бы это не сработало, тогда судья Легго выдал бы судебный ордер на арест Марко, и все стало бы действительно интересно.

Я нашел Циско и юного Слая на одной скамейке в коридоре. Один из людей Мойи сидел на своей скамье в другом конце зала. Другой следил за Лорной, когда она спускалась за машиной.

Я подошел к Циско и Фулгони и сказал юному Слаю, что я знаю, что это был тяжелый день, но что я высоко ценю помощь, которую он оказал в деле моего клиента. Я сказал ему, что все еще с нетерпением жду возможности поработать с ним над делом хабеаса в федеральном суде.

“Я был прав насчет тебя, Халлер”, - сказал он.

“Да, когда это было?” Я спросил.

“Когда я сказал, что ты мудак”.

Он встал, чтобы уйти.

“Я справился с этим”.

Циско и я смотрели, как он широкими шагами направился к лифту. Хорошая сторона работы допоздна в здании суда заключалась в том, что толпы у лифта поредели и ожидание было не таким уж тяжелым. Фулгони быстро поймал попутку и уехал.

“Хороший парень”, - сказал Циско.

“Тебе следует познакомиться с его отцом”, - сказал я. “Еще приятнее”.

“Хотя я не должен был говорить плохо. С таким парнем, как этот, я, вероятно, когда-нибудь закончу тем, что буду работать на него ”, - сказал Циско.

“Возможно, ты прав”.

Я вручил ему свою копию постановления судьи. Циско развернул документ и просмотрел его.

“Кто-нибудь там, в Ройбале, вероятно, воспользуется этим, чтобы подтереть свою задницу”.

“Возможно, но все это часть игры. На всякий случай, нам нужно быть готовыми к встрече с Марко в среду ”.

“Правильно”.

Мы встали и направились к лифтам. Человек Мойи последовал за ними.

“Ты идешь на чердак?” Я спросил Циско.

Команда Халлера регулярно встречалась в лофте после суда каждый день. Мы рассказали о событиях дня, а также обсудили и провели мозговой штурм по поводу следующего. Это был способ делиться успехами и неудачами. Сегодня я подумал, что мы скорее добились успеха, чем нет. Это была бы хорошая встреча.

“Я буду там”, - сказал Циско. “Сначала мне нужно сделать всего одну остановку”.

“Тогда ладно”.

Выйдя из здания суда, я дошел до Спринг-стрит и увидел Lexus Лорны, припаркованный у обочины перед двумя Lincoln Town Cars, которые также ждали адвокатов из здания суда. Я прошел по тротуару мимо Линкольнов и почти открыл заднюю дверцу машины Лорны, но решил не смущать ее. Я сел впереди.

“Полагаю, теперь это делает меня адвокатом Lexus”, - сказал я. “Может быть, ребята из кино сделают продолжение”.

Она не улыбнулась.

“Мы идем на чердак?” - спросила она.

“Если ты не возражаешь. Я хочу убедиться, что у нас все готово к завтрашнему дню ”.

“Конечно”.

Она резко отъехала от тротуара, не проверив полосу движения, и ее сбил водитель, которого она подрезала. Я подождал несколько мгновений, решая, стоит ли мне вмешиваться. Однажды я недолго был женат на ней. Я знал о ее настроениях и о том, что тихая, урезанная версия диалога может выкипеть, если слишком долго томить на плите.

“Так в чем дело? Ты расстроен.”

“Нет, я не такой”.

“Да, это так. Скажи мне.”

“Почему ты заставил Сильвестра-младшего ждать тебя сегодня после суда?”

Я прищурился, пытаясь увидеть связь между тем, чтобы заставить Джуниора ждать, и тем, что она расстроена.

“Я не знаю, я думаю, потому что я хотел поблагодарить его за свидетельские показания. Для него это был тяжелый день ”.

“И чья это была вина?”

Теперь я понял, почему она меня обманывала. Ей было жаль юного Слая.

“Послушай, Лорна, этот парень совершенно некомпетентен. Я должен был разоблачить это, потому что, если бы я этого не сделал, я выглядел бы таким же некомпетентным, когда Форсайт мыл с ним пол. Кроме того, когда-нибудь он поблагодарит меня за это. Лучше ему взять себя в руки сейчас, чем где-то в будущем ”.

“Неважно”.

“Да, неважно. Ты знаешь кое-что, Эрл никогда не говорил мне ни хрена о том, как я веду свои дела ”.

“И посмотри, что с ним случилось”.

Это поразило меня, как стрела в спину.

“Что? Что это должно означать?”

“Ничего”.

“Да ладно, Лорна, не сваливай это дерьмо на меня. Тебе не кажется, что я и так испытываю достаточно вины из-за этого?”

Я был на самом деле удивлен, что ей потребовалось два месяца, чтобы дойти до этого.

“Ты знал, что за тобой следят. Они установили маячок на машину ”.

“Да, следопыт. Чтобы они знали, куда я направляюсь. Не для того, чтобы они могли убить нас. Это никогда не было на нашем радаре. Ради бога, они установили на машину маячок, а не самодельное взрывное устройство ”.

“Ты должен был знать, когда ты поднимался, чтобы увидеть Мойю, что они будут знать, что ты обо всем догадался и представляешь опасность”.

“Это безумие, Лорна. Потому что я не во всем разобрался. Не тогда и не сейчас. Я все еще на грани срыва из-за этого дела. Кроме того, за день до этого Циско сказал, что они ничего не видят, и я принял административное решение отозвать индейцев, потому что это дорого нам обходилось, а ты все время приставал ко мне из-за денег ”.

“Так ты обвиняешь меня?”

“Нет, я не обвиняю тебя. Я никого не обвиняю, но, очевидно, кто-то что-то упустил, потому что мы не были в курсе ”.

“И Эрла убили”.

“Да, Эрла убили, и пока им это сходило с рук. И мне приходится жить с призывом прекратить наблюдение, не то чтобы это что-то изменило ”.

Я поднял руки в жесте "я сдаюсь".

“Послушай, я не знаю, почему все это всплывает на поверхность прямо сейчас, но мы можем прекратить говорить об этом? Я в разгаре судебного процесса, и я жонглирую бензопилами. Все это на самом деле не помогает. Я вижу лицо Эрла каждую ночь, когда пытаюсь заснуть. Если тебе поможет знать, что он преследует меня, что ж, это так.”

Следующие двадцать пять минут мы ехали в тишине, пока, наконец, не заехали на парковку за лофтом в Санта-Монике. По количеству машин на стоянке, включая три потрепанных фургона, я мог бы сказать, что наша встреча сотрудников будет сопровождаться музыкой. Согласно правилам заведения, группам разрешалось репетировать на своих чердаках после четырех часов дня.

Мы с Лорной ничего не сказали, пока поднимались на грузовом лифте наверх. Наши ботинки издавали сердитые звуки по деревянному полу. Они эхом разносились по пустому лофту, когда мы направлялись в зал заседаний.

Там уже была только Дженнифер Аронсон. Я вспомнил, что Циско сказал, что сначала ему нужно кое-что сделать.

“Итак, как все прошло?” - Спросил Аронсон.

Я кивнул, выдвинул стул и сел.

“Довольно неплохо. Все в игре. Я даже смог предложить Форсайту, чтобы он позволил Ланкфорду проверить новый список свидетелей ”.

“Я имел в виду суд. Как там Фулгони?”

Я взглянул на Лорну, зная о ее симпатиях к Слаю-младшему.

“Он выполнил свое предназначение”.

“Он уже вышел?”

“Да, на данный момент мы с ним закончили”.

“И поэтому вы дали новый список, и что произошло?”

Дженнифер подготовила новый список свидетелей, убедившись, что каждое новое имя имеет какое-то отношение к делу, чтобы мы могли обсудить его место в нем. То есть, все имена, кроме одного.

“Форсайт постоянно возражал, и судья дал ему время до завтрашнего утра, чтобы ответить. Поэтому я хочу, чтобы ты был там, поскольку ты знаешь имена лучше меня. Ты в порядке по утрам?”

Дженнифер кивнула.

“Да. Я буду отвечать или просто прошепчу тебе?”

“Ты отвечаешь”.

Она просветлела при мысли о том, чтобы выступить против Форсайта в суде.

“А что, если он поднимет вопрос о Стрэттоне Стергосе?”

Я на мгновение задумался, прежде чем ответить. Я услышал, как кто-то наигрывает на электрогитаре где-то в здании.

“Прежде всего, в этом нет никаких "если". Скоро всплывет Стергос. Когда он это делает, ты начинаешь отвечать, а потом смотришь на меня так, словно спрашиваешь, не слишком ли много ты говоришь. Тогда я вмешаюсь и начну с этого ”.

Новый список свидетелей, который я представил, был тщательно составленной частью нашей стратегии защиты. Каждый человек, которого мы добавили, имел хотя бы косвенное отношение к делу Глории Дейтон. Мы могли бы легко привести доводы в пользу его или ее включения и свидетельства. Однако, правда заключалась в том, что мы действительно вызвали бы немногих из них для дачи показаний. Большинство из них были добавлены в список в попытке скрыть единственное имя: Стрэттон Стергос.

Стергос был глубинной бомбой. Он не был прямо или косвенно связан с Дейтоном. Однако последние двадцать лет он жил через дорогу от дома в Глендейле, где в 2003 году были убиты два наркоторговца. Именно в ходе расследования тех убийств я поверил, что между тогдашним детективом Ли Ланкфордом и агентом УБН Джеймсом Марко каким-то образом был заключен нечестивый союз. Мне нужно было искоренить этот союз и найти способ связать его с Глорией. Это называлось уместностью. Я должен был сделать так, чтобы дело Глендейла было связано с делом Дейтона, иначе я бы никогда не передал его присяжным.

“Итак, вы надеетесь, что Ланкфорд проведет проверку и выяснит связь со Стрэттоном Стергосом”, - сказала Дженнифер.

Я кивнул.

“Если нам повезет”.

“И тогда он совершает ошибку”.

Я снова кивнул.

“Если нам повезет больше”.

Как по команде, Циско вошел в зал заседаний. Я понял, что здоровяк не издал ни звука, когда пересекал чердак. Он подошел к кофейнику и начал наливать кофе в чашку.

“Циско, это устарело”, - предупредила Лорна. “С сегодняшнего утра. Это даже не горячо ”.

“Это должно сработать”, - сказал Циско.

Он поставил стеклянный кофейник на холодную конфорку и сделал большой глоток из чашки. Мы все скорчили рожи. Он улыбнулся.

“Что?” - спросил он. “Мне нужен кофеин. Мы устраиваем вечеринку, и я могу не спать всю ночь ”.

“Значит, все решено?” Я спросил.

Он кивнул.

“Я только что проверил это. Мы готовы ”.

“Тогда будем надеяться, что Ланкфорд сделает свою работу”.

“И еще кое-что”.

Он начал наливать еще немного мертвого кофе в свою чашку.

“Позволь мне просто приготовить новый горшочек”, - сказала Лорна.

Она встала и, обойдя стол, подошла к своему мужу.

“Нет, все в порядке”, - сказал Циско. “Я все равно не могу оставаться надолго. Должны подняться туда с командой ”.

Лорна остановилась. На ее лице было страдальческое выражение.

“Что?” - Спросил Циско.

“Что это ты делаешь?” она спросила. “Насколько опасно?”

Циско пожал плечами и посмотрел на меня.

“Мы приняли меры предосторожности”, - сказал я. “Но… это люди с оружием”.

“Мы всегда осторожны”, - добавил Циско.

Теперь я понял, откуда взялась жаркая дискуссия между мной и Лорной в машине. Она беспокоилась о своем муже, беспокоилась о том, что судьба, постигшая эрла Бриггса, в следующий раз постигнет и ее дом.

33

Циско позвонил мне в полночь. Я был в постели с Кендалл, выскользнул через заднюю дверь и снова поехал на такси за холм, чтобы встретиться с ней. Люди Мойи защищали меня двадцать четыре / семь, но я оставлял их позади всякий раз, когда встречался с Кендалл, потому что она возражала против них и не хотела, чтобы они были рядом с ней. Как стало нашим обычным делом во время судебного разбирательства, мы поужинали в суши-баре после того, как она закрыла свою студию, а затем вернулись к ней домой. Я крепко спал, и мне снились автомобильные аварии, когда позвонил Циско. Мне потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к тому, где я был и что означал звонок.

“Мы записали их на пленку”, - сказал Циско.

“Кто именно?”

“Они оба. Ланкфорд и Марко.”

“Вместе, в одном кадре?”

“Те же рамки”.

“Хорошо. Они что-нибудь сделали?”

“О, да. Они вошли внутрь.”

“Ты имеешь в виду, что они вломились?”

“Ага”.

“Срань господня. И у тебя это получилось?”

“У нас есть все это и даже немного больше. Марко подбросил наркотики в дом. Героин.”

Я почти потерял дар речи. Лучше и быть не могло.

“И это ты тоже записал на пленку?”

“Понял. Мы получили все это. Ты хочешь, чтобы мы разбили все это сейчас? Вытащить камеры?”

Я на мгновение задумался, прежде чем ответить.

“Нет”, - наконец сказал я. “Я хочу, чтобы это осталось. Мы заплатили Стергосу за две недели. Давайте оставим все это там. Никогда не знаешь наверняка.”

“Ты уверен? У нас есть на это деньги?”

“Да, я уверен. Нет, у нас нет денег ”.

“Ну, ты же не хочешь надуть этих парней”.

Я чуть было не пошутил о том, как мы издевались над индейцами с тех пор, как сюда прибыл Колумб, но решил, что сейчас не время для попыток пошутить.

“Я что-нибудь придумаю”.

“Хорошо”.

“Увидимся утром. Будет ли что-нибудь, что я смогу увидеть?”

“Да, я скачаю все это на iPad Лорны. Ты можешь посмотреть по пути сюда ”.

“Ладно, хорошо”.

После того, как мы разъединились, я проверил свой текстовый файл, чтобы посмотреть, получил ли я что-нибудь от своей дочери. Я отправлял пробные обновления каждый вечер, рассказывая ей, как идут дела, и о главном событии каждого дня. В основном это были негативные сообщения, пока не началась фаза защиты. Теперь основные моменты будут моими основными моментами. Депеша, которую я отправил ей, когда ехал через холм в такси, была о очках, которые я набрал с Валенсуэлой и Фулгони в суде.

Но, как обычно, от нее не было ни ответного сообщения, ни какого-либо подтверждения. Я положила телефон на прикроватный столик и опустила голову обратно на подушку. Рука Кендалл обхватила мою грудь сзади.

“Кто это был?”

“Циско. Сегодня вечером он получил кое-что хорошее ”.

“Хорошо для него”.

“Нет, хорошо для меня”.

Она сжала меня, и я почувствовал, какой сильной она стала после многих лет занятий йогой.

“А теперь иди спать”, - сказала она.

“Я не думаю, что смогу”, - сказал я.

Но я пытался. Я закрыл глаза и попытался избежать возвращения в сон, из которого я только что вышел. Я не хотел этого. Я попытался представить свою дочь верхом на черном коне с молнией, бегущей по носу. В видении на ней не было шлема, и ее волосы развевались за спиной, когда лошадь, на которой она ехала, галопом неслась по неогороженному полю с высокой травой. Перед тем, как заснуть, я осознал, что девушка из видения была моей дочерью годичной давности, в то время, когда мы все еще регулярно общались и виделись по выходным. Моей последней мыслью перед тем, как поддаться изнеможению и уснуть, было задаться вопросом, всегда ли она будет заморожена в этом возрасте в моих снах. Или если бы я получил с ней опыт, на основе которого я мог бы строить новые мечты.

Два часа спустя телефон зазвонил снова. Кендалл застонала, когда я быстро схватила его с прикроватного столика и ответила, не глядя на экран.

“Что теперь?”

“Что теперь? Какого черта, по-твоему, ты делаешь, так обращаясь с моим сыном на открытом судебном заседании?”

Это был не Циско. Это был Слай Фулгони-старший.

“Хитрый? Смотри, держись”.

Я встал и вышел из комнаты. Я не хотел беспокоить Кендалл дальше, чем уже сделал. Я сидел за кухонным столом и тихо говорил в телефонную трубку.

“Слай, я сделал то, что должен был сделать для своего клиента, и сейчас не время говорить об этом. Факт в том, что он получил по заслугам, и уже слишком поздно, а я слишком устал, чтобы говорить об этом ”.

На долгое мгновение воцарилась тишина.

“Ты внес меня в список?” он, наконец, спросил.

На самом деле он звонил именно по этому поводу. Он сам. Слаю нужен был отпуск из федеральной тюрьмы, поэтому он потребовал, чтобы его имя было внесено в исправленный список свидетелей. Он решил, что хочет поехать на автобусе из Викторвилля и провести день или два в окружной тюрьме Лос-Анджелеса просто для смены темпа и обстановки. Не имело значения, что от него не требовалось свидетельских показаний на процессе Ла Коссе. Он хотел, чтобы я привел доводы в пользу его включения в список и перевода вниз. Если бы я преуспел, я всегда мог бы сказать судье, что я изменил свое мнение и стратегию и больше не нуждаюсь в нем. Его отправят обратно в Викторвилл после его небольшого отпуска.

“Да”, - сказал я. “Ты в списке. Но это еще не было принято. Это всплывает первым делом сегодня, и это не помогает тебе будить меня вот так. Мне нужно выспаться, Слай, чтобы я мог быть резким и выиграть спор.”

“Ладно, я понял. Ты прекрасно выспишься, Холлер. Я буду ждать от тебя вестей, и тебе лучше не наебывать меня этим. Мой сын не знает ничего лучшего. Сегодня он получил хороший урок. Мне, мне не нужны никакие уроки. Ты подводишь меня туда ”.

“Я сделаю все, что в моих силах. Спокойной ночи.”

Я отключилась, прежде чем он смог ответить, и вернулась в спальню. Я собирался извиниться перед Кендалл за второе вторжение, но она уже снова заснула.

Я хотел бы, чтобы я мог так легко сделать то же самое. Но второй звонок непоправимо нарушил цикл сна, и я беспокойно ворочался в постели большую часть оставшейся ночи, заснув только за час до того, как должен был проснуться на следующий день.

Тем утром я вызвал такси, чтобы Кендалл могла поспать. К счастью, я начал оставлять одежду у нее дома и надел костюм, который был не таким уж свежим, но, по крайней мере, отличался от того, в котором я был накануне. Затем я выскользнул из дома, не разбудив ее. Лорна уже ждала меня в "Лексусе", когда такси подъехало к моему дому вскоре после восьми. Люди Мойи тоже были там, в своей машине, ожидая, чтобы сопроводить нас в центр. Мне потребовалось две минуты, чтобы подняться в дом за своим портфелем, а затем спуститься вниз и запрыгнуть в машину.

“Пойдем”.

Лорна резко отъехала от тротуара. Я мог сказать, что она еще не перестала злиться на меня.

“Эй, это не я пришла на десять минут позже”, - сказала она. “Я был единственным, кто пришел вовремя, и мне пришлось сидеть и ждать — не говоря уже об ожидании с двумя головорезами из картеля, от которых у всех мурашки”.

“Ладно, ладно. Давай просто оставим это, хорошо? У меня была тяжелая ночь ”.

“Разве тебе не повезло”.

“Я не это имел в виду. Меня разбудил Циско, а затем позвонил Слай-старший, чтобы отчитать меня, и в итоге у меня было в общей сложности около трех часов. Cisco поместила видео на ваш iPad, чтобы я посмотрел?”

“Да, это в сумке на заднем сиденье”.

Я потянулся между сиденьями к заднему сиденью, где на полу лежала ее сумочка. Он был размером с пакет для продуктов и весил тонну.

“Что, черт возьми, у тебя в этой штуке?”

“Все”.

Я не просил дальнейших объяснений. Мне удалось подтащить сумку к переднему сиденью, открыть ее и найти ее iPad. Я ставлю сумку на пол между ног, чтобы не потянуть мышцу, снова втягивая ее в спину.

“Это должно быть прямо на экране и готово к выходу”, - сказала Лорна. “Просто нажми на кнопку воспроизведения”.

Я открыл чехол для ее iPad, включил экран и увидел застывшее изображение входной двери дома, который, как я знал, был домом Стрэттона Стерхоса. Ракурс камеры был снизу, и качество было не очень, так как единственное освещение шло от фонаря на крыльце рядом с дверью. Я предположил, что люди Циско использовали камеру-обскуру, спрятанную в растении в горшке или каком-нибудь другом украшении крыльца. Вид был сделан сбоку, так что, если бы кто-нибудь подошел и постучал в дверь, камера запечатлела бы их профиль.

Я нажал кнопку воспроизведения и несколько секунд наблюдал, как на экране ничего не двигается и не происходит. Затем на крыльцо вышел мужчина, помедлил и оглянулся. Это был Ланкфорд. Затем он повернулся и постучал в дверь. Он ждал, когда откроют дверь. Я тоже ждал.

Ничего не произошло. Я знал, что никто не откроет дверь, но все равно это был напряженный момент.

“Каким путем ты хочешь, чтобы я пошел сегодня?” Спросила Лорна.

“Просто подожди минутку”, - сказал я. “Позволь мне посмотреть”.

Видео было без звука. Лэнкфорд постучал снова, с большей силой. Затем он снова отвел взгляд от камеры и покачал головой. По-видимому, по указанию кого-то за кадром, он повернулся и постучал снова, еще сильнее.

Никто не ответил. Второй мужчина поднялся на крыльцо и встал справа от Ланкфорда, чтобы тот мог заглянуть в окно рядом с дверью. Он прикрыл глаза ладонями, прислонившись к стеклу. Его лицо было скрыто, пока он не откинулся назад, повернулся к Ланкфорду и что-то сказал. Это был Джеймс Марко.

Я заморозил экран, чтобы я мог просто смотреть на них. Я знал, что этот образ приведет к кардинальным изменениям в деле. Было совершенно разумно и приемлемо, что Ланкфорд появился у входной двери человека, указанного в качестве свидетеля защиты по делу, которое ему поручили вести в офисе окружного прокурора. Но встреча Ланкфорда и агента DEA Джеймса Марко на том крыльце изменила ситуацию в геометрической прогрессии. Я просматривал цифровые доказательства, которые связывали Марко с Лэнкфордом и событиями, связанными с убийством Глории Дейтон. Как минимум, я чувствовал, что столкнулся с обоснованным сомнением.

Я разговаривал с Лорной, не отрывая глаз от экрана.

“Где Циско сейчас?”

“Он пришел домой, дал мне это и пошел спать. Он сказал, что будет в суде к десяти.”

Я кивнул. Он заслужил возможность поспать допоздна.

“Что ж, он поступил хорошо”.

“Ты смотрел все это? Он сказал, смотри это до конца ”.

Я нажал кнопку воспроизведения. Ланкфорду и Марко надоело ждать, пока откроют дверь, и они ушли с крыльца. Я ждал. Ничего не произошло. Никаких действий на крыльце.

“На что я смотрю—”

Затем я увидел это. Это была едва заметная тень по другую сторону крыльца, но я это видел. Один или оба мужчины прошли вдоль стены дома.

Затем видео переключилось на другой вид — на этот раз с камеры на заднем дворе, направленной в сторону задней части дома. Я заметил, что отсчет времени перескочил на десять секунд назад. Я наблюдал и ждал, а затем увидел, как две фигуры вышли из обоих боковых дворов дома и встретились у задней двери. В свете лампы над дверью я мог разглядеть их лица. И снова это были Ланкфорд и Марко. Ланкфорд постучал в дверь, но Марко не стал дожидаться ответа. Он присел на корточки и принялся за дверную ручку, очевидно, пытаясь взломать замок.

“Это потрясающе”, - сказал я. “Я не могу поверить, что мы получили это”.

“Что именно это такое?” Спросила Лорна. “Циско не сказал бы мне. Он сказал, что это совершенно секретно, но меняет правила игры ”.

“Я имею в виду, это меняет правила игры. Я расскажу тебе через минуту. Это не сверхсекретно ”.

Я молча досмотрел оставшуюся часть видео. Марко открыл дверь, оглянулся на Ланкфорда и кивнул. Затем он исчез внутри, в то время как Ланкфорд ждал снаружи, спиной к двери, и продолжал наблюдать.

Видео попало из дома на верхнюю камеру на кухне. Это была линза "рыбий глаз", скорее всего, установленная в детекторе дыма. Марко прошел под камерой от задней двери до коридора, но затем развернулся и вернулся на кухню. Он пересек комнату и подошел к холодильнику, открыл морозильную камеру и полез внутрь. Он начал просматривать различные контейнеры для замороженных продуктов, пока не выбрал упаковку, в которой было два куска пиццы из французского хлеба. Живя одна, я хорошо знала бренд и пиццу. Марко осторожно открыл коробку, не оторвав клапан. Затем он достал одну из пицц в пластиковой упаковке и зажал ее под мышкой, одновременно сунув руку в карман своей черной кожаной куртки-бомбера и что-то достав. Его рука двигалась слишком быстро, чтобы я могла определить, что он держал, но что бы это ни было, он сунул это в коробку из-под пиццы, а затем положил пиццу обратно поверх нее. Он вернул коробку в морозилку под несколько других упаковок и повернулся к задней двери.

Видео снова выскочило наружу, и я увидел, как Марко выходит из дома, запирает дверь и снова закрывает ее. Он был внутри меньше минуты. Он кивнул Ланкфорду, и они разделились, каждый пошел по той стороне дома, из которого они пришли. На этом видео закончилось.

Я поднял глаза, чтобы увидеть, где мы были. Лорна собиралась повернуть на 101-е шоссе от Сансет. Я мог видеть вниз по пандусу, что автострада была обычной утренней парковкой. Я впервые почувствовал легкое стеснение в груди, которое всегда появлялось при мысли об опоздании в суд.

“Почему ты пошел этим путем?”

“Потому что я попросил тебя, и ты сказал мне вести себя тихо. Ты пробуешь так много разных способов каждый день, я не знал, чего ты хочешь ”.

“Эрл всегда гордился тем, что обгонял пробки. Он всегда пробовал разные способы.”

“Ну, Эрла здесь нет”.

“Я знаю”.

Я отложил это в сторону и попытался подумать о том, что я только что видел на видео. Я еще не был уверен, как я буду это использовать, но я без сомнения знал, что это золото зала суда. Мы засняли на пленку, как агент по борьбе с наркотиками-мошенник и его сообщник подбрасывают наркотики в дом Стрэттона Стерхоса в качестве своего рода схемы устранения или контроля над ним как свидетелем. Это вышло далеко за рамки того, чего я ожидал.

Я тихо присвистнула, закрывая iPad, а затем начала складывать его обратно в сумку Лорны.

“Хорошо, теперь ты можешь рассказать мне, что это такое и чем ты так взволнован, что это заставляет тебя насвистывать?”

Я кивнул.

“Хорошо, вы видели, что вчера мы внесли изменения в наш список свидетелей, верно?”

“Да, и судья хочет поговорить об этом сегодня”.

“Верно. Что ж, это было частью пьесы ”.

“Ты имеешь в виду один из приемов юриста Сигела?”

“Да, но это мой ход. Мы называем это ‘Марко Поло’. В исправленном списке было много новых имен. Вы слышали, как Форсайт жаловался на них.”

“Да”.

“Ладно, одним из имен в списке был Стрэттон Стергос. Список был составлен так, чтобы все выглядело так, будто мы скрывали его, вроде как надеясь протащить его вместе со всеми остальными. Он был указан прямо в середине всех имен жильцов из дома Глории. Но игра в том, что мы хотели, чтобы команда обвинения подумала, что мы что-то замышляем, и стала искать имя, которое мы скрывали у всех на виду ”.

“Стрэттон Стергос”.

“Правильно”.

“Итак, кто такой Стрэттон Стергос?”

“На самом деле это не тот, кто он есть. Это место, где он живет. Это видео из его дома в Глендейле. Это прямо через дорогу от дома, где десять лет назад были убиты двое наркоторговцев.”

“И какое это имеет отношение к Глории Дейтон?”

“Ничего напрямую. Но мы пытались установить связь между Ланкфордом, следователем окружного прокурора, который следил за Глорией перед ее убийством, и агентом Марко из DEA, на которого она донесла. Чтобы наша теория защиты сработала, эти двое должны быть где-то связаны в конечном итоге. Это то, над чем работала Cisco, и мы думали, что нашли это в том нераскрытом деле о двойном убийстве. Ведущим следователем по этому делу был тогда детектив полиции Глендейла Ли Ланкфорд. И две жертвы были связаны с картелем Синалоа — той же группой, с которой связан Гектор Мойя. Мы знаем, что у Марко тогда был зуб на Мойю, поэтому само собой разумеется, что он и его подразделение - Межведомственная команда по борьбе с картелями, сокращенно ICE—T - знали о двух парнях, которых замочили в том доме, и, возможно, даже работали над ними ”.

“Ладно...”

Это был ее способ сказать, что она все еще не поняла.

“Мы думали, что двойное убийство было связующим звеном, но Cisco получила копии старых следственных файлов Ланкфорда по этому делу, и нигде ни в одном отчете Марко или АЙС-Ти даже не упоминаются. Итак, мы разыграли игру со списком свидетелей, которая, как мы думали, могла бы привлечь их внимание, если бы была связь ”.

Я указал на ее сумку, где был спрятан iPad.

“Видео доказывает это. Ланкфорд и Марко связаны, и я собираюсь перевернуть это судебное разбирательство с ног на голову. Это меняет правила игры. Я просто должен решить, когда изменить правила игры ”.

“Но что это была за игра? Как связан Стергос?”

“Он не связан. Он просто живет через дорогу от дома, где были убиты те дилеры. Мы знали, что могли бы использовать его, чтобы выкурить Ланкфорда и Марко ”.

“Мне жаль. Не сердись, но я все еще не понимаю.”

“Я не сержусь. Послушайте, Ланкфорд теперь работает на окружного прокурора. Его назначили на дело Лакосса, чтобы он мог следить за ним, потому что, помните, он следил за Глорией в ночь, когда она была убита. Так что теперь его работа - работать с Форсайтом и помогать готовиться к любым шагам защиты. Вчера, как только суд закончился, вам лучше поверить, что они с Форсайтом сели за новый список свидетелей и попытались выяснить, что я задумал. Например, кто был важен и кому я действительно собирался позвонить ”.

“И они видят имя Стрэттон Стергос”.

“Именно. Они видят это имя, и оно абсолютно ничего для них не значит. Итак, Ланкфорд приступает к работе. Он следователь. У него под рукой компьютер и целый набор данных для доступа в правоохранительные органы. Он довольно быстро выясняет, что Стрэттон Стергос живет на Салем-стрит в Глендейле, и это было бы для него довольно серьезным звонком, потому что он работал тем двоечником в Салеме десять лет назад ”.

“Двойное убийство, которое он так и не раскрыл”.

“Верно. Итак, либо по своей воле, либо по просьбе Форсайта, ему нужно проверить мистера Стерхоса и выяснить, как он связан с делом Дейтона. Это то, что, как мы с Циско думали, произойдет. Мы также думали — или, скорее, надеялись, — что, если это двойное убийство было связующим звеном между ним и Марко, Ланкфорд мог бы позвонить своему приятелю, агенту DEA, и сказать: ‘Я должен проверить этого парня. Ты хочешь поддержать меня на случай, если у нас возникнут проблемы?”

“Итак, вы установили камеры. Теперь я понимаю. Но что случилось со Стергосом?”

“Неделю назад мы постучали в его дверь и сказали, что хотим арендовать его дом на две недели для съемок фильма”.

“Ты имеешь в виду, как разведчики местоположения или что-то в этом роде?”

“Именно”.

Я улыбнулся, потому что уловка, которую мы использовали, на самом деле не была уловкой. Мы действительно сняли фильм. Только премьера этого фильма не должна была состояться на красной дорожке Голливудского бульвара. Премьера должна была состояться в 120-м отделении здания уголовного суда на Темпл-стрит в центре города.

“Итак, Стергос взял наши деньги, а затем повез свою жену на небольшую прогулку, чтобы повидать их дочь во Флориде. Мы установили камеры вокруг его дома и внесли имя Стрэттона Стергоса в список свидетелей в качестве глубинной бомбы. Теперь у нас есть это ”.

Я указал на ее сумку на полу между моими ногами.

“Из видео видно, что Марко держался в стороне”, - продолжил я. “Ланкфорд пошел к двери один. Если бы Стергос был дома и ответил, он бы начал с официального интервью. Вы знаете, ‘Я работаю на окружного прокурора, ваше имя есть в списке свидетелей, что вы знаете об этом’ и так далее. Марко остался бы в стороне, но был бы готов, если Ланкфорд решит, что у них проблемы со Стергосом ”.

“Быть готовым сделать что?” Спросила Лорна.

“Все, что было необходимо. Посмотри на Глорию. Посмотри на Эрла. У этого парня нет границ. Посмотрите, что у нас есть на видео. Стергоса там не было, поэтому Марко вламывается внутрь и подкладывает наркотики в морозилку. Это было сделано для того, чтобы они могли вернуться и расколоть Sterghos, если им понадобится. Это удержало бы его от дачи показаний или подорвало бы доверие к нему, если бы он это сделал ”.

“Все это невероятно”.

“И в суде это будет чистое золото. Нам просто нужно выяснить, когда это сделать ”.

Я едва мог сдерживаться, думая о возможностях использования видео.

“Тебе не обязательно сообщать об этом в полицию?” Спросила Лорна.

“Нет. Это наше видео. Я думаю, мы используем это, чтобы натравить их друг на друга, посмотрим, сможем ли мы настроить одного из них против другого. Тот, кто слабее. Ничто не работает лучше с присяжными, чем инсайдер, выкладывающий все с потрохами. Это лучше, чем видео. Это лучше, чем гребаная ДНК ”.

“А как же Стергос? Что ты собираешься сделать, чтобы защитить его? Ты втянула его в это, и он не...

“Не беспокойся о нем. Прежде всего, я уверен, что Циско позаботился о наркотиках, которые подбросил Марко. Во-вторых, у нас есть видео. Никто не собирается ничего возлагать на Стрэттона Стерхоса. Он лежит на пляже где-то во Флориде и на четыре штуки счастливее ”.

“Четыре штуки! Откуда это взялось?”

“Я использовал свои собственные деньги”.

“Микки, тебе лучше не использовать средства Хейли на колледж. Это было бы все, что тебе нужно, чтобы с ней что-то пошло не так ”.

“Говорю тебе, я этого не делал”.

Она не ответила и не казалась успокоенной, вероятно, потому что могла сказать, что я лгу. Но у меня было больше года, прежде чем мне понадобятся эти деньги, чтобы заплатить за колледж.

Я посмотрел на часы, а затем посмотрел на медленно движущуюся стальную реку передо мной.

“Посмотри, сможешь ли ты перебраться и выйти в Альварадо”, - проинструктировал я. “Мы никогда не доберемся туда такими темпами”.

“Неважно”.

Это снова был ее раздраженный тон. Она все еще злилась из-за того, что я на десять минут опоздал на посадку. Или, может быть, о том, где я был, из-за чего опоздал на десять минут. Или, может быть, это было пережитком наших гневных слов накануне. То, что не имело значения. Я скучала по Эрлу. Он никогда не добавлял никакого тона к своему комментарию. Он никогда не терялся, и он знал, что лучше не сидеть посреди неподвижной автострады, когда я должен был предстать перед судом.

“Что, если бы "Марко Поло” не сработал?" Спросила Лорна.

“Что ты имеешь в виду?”

“Что, если бы они не нацелились на Стрэттона Стерхоса? Что бы произошло тогда?”

Я на мгновение задумался.

“У нас были другие стратегии”, - наконец сказал я. “И у меня не так уж плохо получается, как на суде. Всего один день защиты, и я с головой ушел в дело окружного прокурора. Мы и без этого в довольно хорошей форме ”.

Я снова толкнул ногой ее сумку.

“Но теперь… все меняется.”

“Будем надеяться”.

34

Каким-то образом я добрался до отдела 120 за минуту до девяти. Форсайт уже был за своим столом, а Ланкфорд послушно сидел позади него на своем месте у перил. За столом защиты Дженнифер Аронсон сидела одна. Помощникам шерифа не было необходимости выводить Лакосса из карцера, потому что присяжные не собирались выходить до окончания слушания по измененному списку свидетелей.

Я обменялась взглядами с Лэнкфордом, прежде чем выдвинуть свой стул и сесть.

“Я думала, у тебя ничего не получится”, - прошептала мне Дженнифер в панике.

“Ты бы прекрасно справился. Но послушай, со вчерашнего вечера все изменилось. Мне нужно с этим разобраться. Мне жаль, но у нас недостаточно времени, чтобы объяснить изменение стратегии. Кое-что случилось.”

“Какие вещи?”

Прежде чем я смог ответить, секретарь суда заметил, что все адвокаты присутствуют, и сказал нам, что судья хочет обсудить новый список свидетелей в кабинете. Мы встали, и секретарь открыла половинку двери в свой загон, что дало нам доступ в коридор за залом суда.

Судья Легго ожидал двух адвокатов. Она увидела Дженнифер и сказала мне подвинуть стул от стола для совещаний к устройству перед ее столом. Мы сели перед ней, Дженнифер между Форсайтом и мной. Я плавно занял стул справа, чтобы судья смотрела на меня слева от нее.

“Я подумал, что лучше провести это слушание в закрытом режиме, чтобы, возможно, мы могли говорить немного более свободно”, - сказал Легго. “Роза, теперь мы можем записать”.

Она разговаривала с судебным репортером, который сидел в дальнем левом углу стола судьи, перед ней был ее стенографический аппарат. Я заметил, что судья не вела запись до тех пор, пока не прокомментировала свое желание держать СМИ подальше от текущих судебных дел.

Я мог бы возразить против слушания при закрытых дверях, но я не думал, что это мне что-нибудь даст и уж точно не принесет мне никаких очков в глазах судьи. Итак, я пошел дальше, чтобы поладить, хотя чувствовал, что Дженнифер смотрит на меня и ждет, что я буду возражать. Как правило, для ответчика лучше проводить слушания в открытом судебном заседании. Это защищает от подозрений общественности в том, что заключаются закулисные сделки и скрывается информация.

Судья назвал всех присутствующих для протокола и продолжил.

“Мистер Форсайт, я полагаю, у вас было время изучить исправленный список свидетелей защиты. Почему бы нам не начать с твоего ответа?”

“Благодарю тебя, судья. У нас с моим следователем едва хватило времени, чтобы просмотреть список имен. И, ваша честь, называть это исправленным списком неправильно. Добавление тридцати трех имен не является исправлением. Это изобретение, и это неразумно. Нельзя ожидать, что государство —”

“Ваша честь”, - сказал я. “Я должен прервать мистера Форсайта здесь, потому что я думаю, что защита может предложить компромисс, который позволит преодолеть многое из этого и, возможно, даже сделает его счастливым”.

Из внутреннего кармана пальто я достал копию списка, над которым работал в машине тем утром, после того как Лорна выехала на Альварадо и начала уверенно продвигаться к зданию суда. Мы перестали говорить о событиях предыдущей ночи в Глендейле, и я приступил к работе над списком и тем, что я планировал представить судье.

“Продолжайте, мистер Халлер”, - сказал судья. “Каково ваше предложение?”

“У меня здесь копия исправленного списка, и я вычеркнул все имена, по которым, как мне кажется, мы можем пойти на компромисс”.

Я передал страницу ей. У меня не было дубликата, чтобы поделиться им с Форсайтом. Судье потребовалось всего пять секунд изучения, чтобы ее брови удивленно взлетели вверх.

“Мистер Холлер, вы вычеркнули все имена, кроме одного, двух ... четырех. Как могли двадцать девять имен, которые были так важны для вас вчера, быть так легко и быстро отвергнуты?”

Я кивнул, как будто соглашался с абсурдностью своих действий.

“Все, что я могу сказать, судья, это то, что за последние двадцать четыре часа мнение защиты о том, как наилучшим образом представить защиту мистера Лакосса, кардинально изменилось”.

Я посмотрел на Дженнифер. Она знала о пьесе Марко Поло, но понятия не имела, что произошло прошлой ночью в Глендейле. Тем не менее, она поняла намек и кивнула в полном согласии со мной.

“Да, ваша честь”, - сказала она. “Мы думаем, что можем продолжить, добавив только четыре оставшихся имени к нашему первоначальному списку свидетелей”.

Судья подозрительно прищурилась и передала документ через стол Форсайту. Он быстро просмотрел это, очевидно, сосредоточившись на именах, которые я хотела сохранить, а не на тех, от которых я была готова отказаться. Довольно скоро он нахмурился и покачал головой. Я не ожидала, что он так просто сдастся.

“Судья, если бы адвокат сделал это предложение вчера, я мог бы избавить моего следователя от ночной работы, а налогоплательщиков этого округа - от сверхурочных, связанных с его усилиями. Помимо этого, люди ценят, что адвокат готов сократить число дополнительных свидетелей. Однако у людей все еще есть проблемы с именами, которые остаются в списке, и поэтому я должен возразить против оставшихся поправок ”.

Судья нахмурилась и посмотрела на свои часы. Она, вероятно, думала, что вопрос будет решен быстро, и она сможет вернуть присяжных в ложу до половины десятого. Не повезло так сильно.

“Хорошо”, - сказала она. “Давайте пройдемся по именам. Быстрее — нас ждут присяжные. Изложите свои возражения.”

Форсайт проверил список и выбрал свое первое сражение, поставив галочку на бумаге пальцем.

“Адвокат включил моего собственного следователя в свой список, и люди явно возражают. Это просто уловка, чтобы вызвать моего следователя для дачи показаний и попытаться изучить стратегию обвинения ”.

Я изобразил смех и покачал головой.

“Ваша честь, защита оговаривает, что следователю Ланкфорду не будет задан ни один вопрос, касающийся так называемых стратегий мистера Форсайта. Я также хочу отметить, что мы вступили в фазу защиты в процессе, и фаза обвинения закончилась. Любая стратегия, используемая государством, явно уже зарегистрирована или, по крайней мере, очевидна. Но я также должен добавить, что мистер Ланкфорд является одним из главных следователей по этому делу, и защите разрешено энергично задавать вопросы о том, как государство собирает и анализирует доказательства и заявления свидетелей. Лэнкфорд - важный свидетель, и нет прецедента, который помешал бы защите вызвать его ”.

Судья перевел взгляд с меня обратно на Форсайта.

“Какое у вас следующее возражение, мистер Форсайт?”

Не вынося решения на основе показаний каждого свидетеля, судья показала, что она, вероятно, вынесет решение, в котором будут учтены все четыре имени, и в нем будет что-то для обвинения и защиты. Она попыталась бы разделить ребенка Соломоновым подходом. Я предвидел это, когда вычеркивал имена из списка ранее. Лэнкфорд был единственным свидетелем, которого я хотел. Имя Стрэттона Стерхоса было просто знаком в списке, предназначенном для того, чтобы вызвать реакцию, которой у меня было предостаточно на видео. Я никогда не собиралась на самом деле звонить ему и поэтому могла потерять его сейчас. Двумя другими именами были соседка по дому, где жила Глория Дейтон, и Слай Фулгони-старший . Я тоже мог бы потерять их всех, хотя Слай-старший был бы очень расстроен отменой своего отпуска.

“Благодарю вас, судья”, - ответил Форсайт. “Далее люди возражают против включения Страттона Стерхоса. Наши усилия прошлой ночью не выявили ни единой связи между ним и этим делом. Он живет в Глендейле, вдали от событий, из которых состоит это дело. Мне сказали, что он акушер на пенсии, который, похоже, в данный момент в отпуске и не выходит на связь. Мы не смогли поговорить с ним, и поэтому нам трудно понять, чего мистер Халлер надеется добиться, вызвав его в качестве свидетеля ”.

Я вмешался еще до того, как судья успел повернуться ко мне и потребовать ответа.

“Как известно вашей чести, защита представляет альтернативную теорию мотивации убийства Глории Дейтон. Это уже подробно обсуждалось в связи с нашим включением агента Джеймса Марко, Трины Рафферти и Гектора Мойи в наш первоначальный список свидетелей. Здесь то же самое, судья. Мы считаем, что Стрэттон Стергос, возможно, сможет предоставить показания, которые свяжут убийство в Дейтоне с двойным убийством, произошедшим через дорогу от его дома десять лет назад ”.

“Что?”Форсайт плакал. “Ты, должно быть, издеваешься надо мной. Ваша честь, вы не можете позволить этой дикой рыбацкой экспедиции повлиять на это судебное разбирательство. За неимением юридического термина, это безумие. Двойное убийство десятилетней давности как-то связано с этим убийством проститутки? Ну же, судья, давайте не будем превращать ваш зал суда в цирк, и это именно то, что будет делать суд, если он ...

“Ваша позиция ясна, мистер Форсайт”, - вмешался судья. “Есть еще возражения против имен в списке?”

“Да, ваша честь, я возражаю против отстранения Сильвестра Фулгони-старшего от FCI в Викторвилле. Все, что он мог бы рассказать, наверняка было бы слухами ”.

“Я должен сказать, что согласен”, - сказал Легго. “Что-нибудь еще, мистер Холлер?”

“Я хотел бы передать наш последний ответ моей коллеге, мисс Аронсон”.

Я кивнул ей и мог сказать, что мое предложение застало ее врасплох. Тем не менее, я знал, что она могла ответить.

“Судья Легго, при всем должном уважении к суду, а также к мистеру Форсайту, апелляционные суды по всей стране неоднократно заявляли, что попытки помешать защите исследовать все точки зрения и опоры альтернативных теорий опасны и могут быть отменены. Защита в данном случае представляет именно такую альтернативную защиту, и было бы ошибкой, если бы суд препятствовал ей в этом. Покорен, ваша честь.”

Дженнифер умело использовала слова "переворот" и "ошибка" в качестве своего последнего аргумента. Два слова, которые заставили судью дважды подумать. Легго благодарно кивнула всем нам троим, затем сложила руки на столе. Если ей потребовалась хотя бы минута, чтобы обдумать свои решения, то это была быстрая минута.

“Я собираюсь отклонить возражение против вызова следователя Ланкфорда. Он будет свидетельствовать. Что касается Стрэттона Стерхоса, на данный момент я согласен с мистером Форсайтом. Итак, он поражен. Я, однако, готов вернуться к этому вопросу снова, если и когда защита проложит к нему надежный путь. Оставшиеся два имени также вычеркиваются до тех пор, пока мистер Халлер не сможет привести новые аргументы в пользу их включения ”.

Внешне я нахмурился. Но решение было идеальным. Слай Фулгони-старший не собирался получать отпуск, но я получил именно то, что хотел — Ланкфорда. Тот факт, что судья оставил дверь Стергоса приоткрытой, был бонусом. Теперь Форсайту и, соответственно, Ланкфорду и Марко приходилось помнить, что он был где-то там, ожидая возможности прийти на суд и перевернуть все с ног на голову. По крайней мере, это могло бы отвлечь их, пока я буду работать над другими точками зрения, которые были реальными и более разрушительными для обвинения.

“Что-нибудь еще?” - спросил судья. “Нам нужно начать судебное разбирательство”.

Больше ничего не было. Мы были освобождены и направились обратно в зал суда. По дороге Форсайт бочком подошел ко мне, как я и ожидал.

“Я не знаю, к чему ты клонишь, Халлер, но ты должен знать, что если ты втопчешь в грязь репутацию хороших людей, будут последствия”.

Я догадался, что теперь мы с Форсайтом сняли перчатки. Он больше не вел себя так, как будто был выше драки. Он был по уши в этом. Это был первый раз, когда я мог вспомнить, чтобы он обращался ко мне только по фамилии, знак того, что мы больше не собирались быть коллегиальными во всем.

Меня это устраивало. Я привык к этому.

“Это угроза?” Я спросил.

“Нет, это реальность того, где мы находимся”, - сказал он.

“Ты можешь сказать Ланкфорду, что я плохо реагирую на угрозы. Он должен знать это с того последнего раза, когда наши пути пересекались по делу.”

“Это исходит не от Ланкфорда. Это исходит от меня ”.

Я взглянула на него.

“О, тогда, я полагаю, мне следует просто закрыть все, попросить моего клиента открыто признать обвинения и молить суд о милосердии. Это то, что ты думаешь? Потому что этого не произойдет, Форсайт, и если ты думаешь, что сможешь меня отпугнуть, то ты недостаточно расспрашивал обо мне своих коллег, прежде чем мы начали этот путь ”.

Форсайт прибавил скорость и оставил меня позади, когда мы протискивались через дверь в зал суда. Больше нечего было сказать.

Я обвел взглядом зал суда и увидел Лорну, одиноко сидящую в первом ряду. Я знал, что Кендалл не будет в суде, по крайней мере, из-за одного из свидетелей, которых я планировал вызвать. Было без пяти минут десять, если верить часам на задней стене зала суда. Я подошел к перилам, чтобы поговорить с Лорной.

“Ты уже видел Циско?”

“Да, он в коридоре со свидетелем”.

Я оглянулся на судейскую скамью. Там все еще было пусто, и они не привели Лакосса из карцера. Я знал, что с Дженнифер за столом защиты все может начаться и без меня. Я оглянулся на Лорну.

“Ты зайдешь за мной в зал, когда судья выйдет?”

“Конечно”.

Я прошел через ворота и быстро вышел в коридор. Циско был там, сидел рядом с Триной Рафферти. Она была одета гораздо более консервативно, чем в последний раз, когда я ее видел. Подол ее платья даже спустился до колен, и она последовала моему совету надеть свитер, чтобы согреться в зале суда, потому что у судьи Легго была привычка поддерживать низкую температуру, чтобы присяжные оставались бодрыми.

С костюмом Трины Trixxx проблем не будет. Но я уловил первый намек на проблему, когда она демонстративно не смотрела на меня, когда я подошел и заговорил с ней.

“Трина, спасибо тебе за то, что ты сегодня здесь”.

“Я сказал, что сделаю. Я здесь.”

“Что ж, я постараюсь сделать это для тебя как можно проще. Я не знаю, сколько у обвинения найдется для вас, но я сам не отниму много времени ”.

Она не ответила и не посмотрела на меня. Я посмотрел на Циско и поднял брови. Проблема? Он пожал плечами, как будто не знал.

“Трина, ” сказал я, - надеюсь, ты не возражаешь, но я собираюсь немного отвести Циско в другой конец коридора, чтобы мы могли поговорить о личных делах. Мы не задержимся надолго”.

Циско проводил меня до ниши лифта. Оттуда мы могли держать Трину в поле зрения, пока разговаривали.

“Так что с ней происходит?” Я спросил.

“Я не знаю. Кажется, она чем-то напугана, но не говорит. Я спросил.”

“Отлично, это все, что мне нужно. Вы не знаете, разговаривала ли она с кем-нибудь прошлой ночью? Кто-то с другой стороны?”

“Если она и сделала, она не говорит. Возможно, она просто нервничает из-за предстоящего суда.”

Через его плечо я увидела, как Лорна машет мне из дверей зала суда. Судья был на скамье подсудимых.

“Ну, что бы это ни было, ей лучше побыстрее прийти в себя. Она выйдет в эфир через пять минут. Мне нужно идти”.

Я начал делать движение, чтобы обойти его, затем кое-что вспомнил и отступил назад.

“Отличная работа прошлой ночью”.

“Спасибо. Ты просмотрел запись, верно?”

“Да, по пути сюда. Сколько они положили в коробку из-под пиццы?”

“Около трех унций героина с черной смолой”.

Я присвистнул так, как обычно присвистывал Циско.

“Ты забрал это оттуда, верно?”

“Ага. Но что мне с этим делать? Если я отдам это индейцам, они продадут это или воспользуются этим сами ”.

“Тогда не отдавай это им”.

“Но мне не нравится иметь это в своем распоряжении”.

Это была дилемма, но единственное, что я знал наверняка, это то, что мы не могли от нее избавиться. Возможно, мне это понадобится как часть моей презентации видео, которое к нему прилагалось.

“Хорошо, тогда я возьму это. Принеси это домой сегодня вечером, и я положу это в сейф ”.

“Ты уверен, что хочешь такого риска?”

“Все это закончится через несколько дней. Я рискну этим ”.

Я хлопнул его по плечу и направился к двери зала суда.

“Эй”, - позвал он меня вслед.

Я повернулась и пошла обратно к нему.

“Вы обратили внимание на то, как Ланкфорд вел себя на видео?”

Я кивнул.

“Да, как будто он выполнял приказы Марко”.

“Именно. Марко - альфа ”.

“Правильно”.

35

Стратегия защиты была проста: проложить путь, который привел бы присяжных к Джеймсу Марко и неизменному выводу, что он был мошенническим агентом по борьбе с наркотиками, который был полностью коррумпирован и готов был убивать, чтобы избежать разоблачения. Трина Рафферти была одним из шагов на этом пути, и я вызвал ее в качестве своего первого свидетеля во вторник. Она была связана с Глорией Дейтон, и оба попали под влияние и контроль Марко.

Независимо от того, насколько консервативно она одевалась, в Трине было что-то такое, что все еще демонстрировало неоспоримую безвкусицу. Вьющиеся светлые волосы и ввалившиеся глаза, проколотый нос и браслеты, вытатуированные на запястьях. Все эти черты присущи многим респектабельным женщинам, но сочетание их и ее поведение не оставляли сомнений в том, кем она была, когда она пробиралась к свидетельскому месту. Когда она стояла, чтобы принести присягу, я вспомнил, что было время, когда Кендалл, Трина и Глория прикрывали друг друга на работе, потому что они были так похожи. Больше нет. Между Кендалл и Триной не было даже отдаленного сходства. Глядя на Трину, я знал, что смотрю на то, что могло бы быть для Кендалл.

После того, как Трина была приведена к присяге, я не замедлил подтвердить присяжным очевидное.

“Трина, у тебя ведь тоже есть профессиональное имя, не так ли?”

“Да”.

“Можете ли вы поделиться этим с присяжными?”

“Трина Триххх, пишется с тройным крестом”.

Она застенчиво улыбнулась.

“И для какой профессии вы используете это название?”

“Я сопровождающий”.

“Ты имеешь в виду, что занимаешься сексом с людьми за деньги, верно?”

“Да, это оно”.

“И как долго это было вашей профессией?”

“Продолжается двенадцать лет, снова и снова”.

“А вы знали другую проститутку по имени Глория Дейтон, которая использовала такие имена, как Glory Days и Жизель Даллинджер?”

“Я знал дни Славы, да”.

“Когда бы это могло быть?”

“Я, наверное, встретил ее десять лет назад. Мы воспользовались тем же автоответчиком.”

“И у вас также было с ней какое-то рабочее соглашение?”

“Мы прикрывали друг друга, если ты это имеешь в виду. Там было три девушки, и мы прикрывали друг друга. Если одна из них была занята с клиентом или у нее было плотное расписание, и ей звонили, то один из двух других отвечал на звонок. И иногда, если клиент хотел двух или даже трех девушек, тогда мы все работали вместе ”.

Я кивнул и сделал паузу на мгновение. Последняя часть не упоминалась ранее, и это отвлекало меня, поскольку третьей девушкой, имя которой еще не было названо, была Кендалл Робертс.

“Мистер Холлер?” судья подсказал. “Сможем ли мы пройти через это?”

“Да, ваша честь. Э-э, мисс Рафферти, были ли у вас контакты в сообществе правоохранительных органов в это время?”

Трина сделала вид, что озадачена вопросом.

“Ну, меня пару раз ловили. На самом деле, три раза.”

“Тебя когда-нибудь арестовывало Управление по борьбе с наркотиками?”

Она покачала головой.

“Нет, только полиция Лос-Анджелеса и шериф”.

“Вас когда-нибудь задерживало тогда Управление по борьбе с наркотиками, агент по имени Джеймс Марко?”

Боковым зрением я увидел, как Форсайт наклонился вперед. Он всегда делал это, прежде чем возразить. Но по какой-то причине он не возражал. Я повернулся, чтобы посмотреть на него, все еще ожидая возражений, и увидел, что Ланкфорд протянул руку вперед со своего места у перил и коснулся спины Форсайта. Я прочитал это как Ланкфорд, следователь, советующий Форсайту, прокурору, не возражать.

“Я так не думаю”.

Я повернулся обратно к свидетелю, неуверенный в том, что только что услышал.

“Мне жаль”, - сказал я. “Ты можешь это повторить?”

“Я сказала ”нет", - сказала Трина.

“Вы говорите, что не знаете агента DEA по имени Джеймс Марко?”

“Это верно. Я его не знаю”.

“Вы даже никогда не встречались с ним?”

“Нет, насколько я знаю — если только он не работал под прикрытием или что-то в этом роде и не использовал другое имя”.

Я обернулся и взглянул на Циско в первом ряду. Очевидно, Марко каким-то образом добрался до Трины Рафферти, и в тот момент я хотела знать, как. Но что было более насущным, чем объяснение, так это то, что я собирался сделать прямо сейчас. Я мог бы сдать своего собственного свидетеля, но присяжным это может не понравиться.

Я решил, что у меня не было особого выбора.

“Трина, ” сказал я, - разве ты не говорила мне перед своими показаниями здесь сегодня, что ты была конфиденциальным информатором, который работал на агента Марко и Управление по борьбе с наркотиками?”

“Ну, я рассказал тебе много вещей, потому что ты платил за мою аренду. Я сказал тебе все, что ты хотел, чтобы я тебе сказал.”

“Нет, это—”

Я остановил себя и попытался оставаться собранным. Марко и Ланкфорд не только добрались до нее, но и превратили ее в оружие массового уничтожения. Если бы я не спас это, она могла бы взорвать всю защиту.

“Когда вы в последний раз разговаривали с агентом Марко?”

“Я его не знаю, поэтому я с ним не разговаривал”.

“Вы говорите этим присяжным, что понятия не имеете, кто такой агент Джеймс Марко?”

“Мне жаль. Я не знаю. Мне нужно было место для ночлега и немного еды. Я мог бы рассказать тебе кое-что, чтобы ты вернул мне это обратно ”.

Это случалось со мной раньше, свидетель, который вот так менял стороны. Но никогда так драматично и с таким большим ущербом, нанесенным моему делу. Я взглянул на своего клиента за столом защиты. Он выглядел сбитым с толку. Я посмотрел мимо него на Дженнифер, и на ее лице появилось выражение смущения — смущения за меня.

Я повернулся и посмотрел на судью, который был в таком же недоумении. Я сделал единственное, что мог в той ситуации.

“Ваша честь, у меня больше нет вопросов”, - сказал я.

Я медленно вернулся к столу защиты, пройдя мимо Форсайта, направлявшегося к кафедре, чтобы усилить ущерб. Когда я продвигался по узкому проходу между пустым столом обвинения и стульями, стоящими вдоль ограждения, мне пришлось пройти мимо Ланкфорда. Я услышала, как он издал низкий гудящий звук.

“Ммм ммм ммммм”.

Только я мог бы это услышать. Я остановилась, сделала шаг назад и наклонилась к нему.

“Что ты сказал?” Спросила я шепотом.

“Я сказал, продолжай, Холлер”, - прошептал он в ответ.

Форсайт начал свой перекрестный допрос с вопроса Трины Рафферти, встречались ли они когда-нибудь. Я подошел к своему месту и сел. Единственное, что хорошо в том, что Форсайт так быстро взошел на свой крест, это то, что это на мгновение избавило меня от необходимости рассказывать моему клиенту, как плохо все только что обернулось. Фиаско с Рафферти было одним-двумя ударами под дых по нашему делу. Уже сейчас, без наваливания Форсайта — что он собирался сделать — я потерял ключевую часть показаний, связывающих Марко и Глорию Дейтон. Добавляя оскорбление к этой травме, она больше, чем подразумевала, что я подкупал лжесвидетеля — платил свидетелю арендную плату за ложь.

Форсайт, похоже, думал, что, уничтожая меня, он уничтожает дело. Почти весь его гнев был сосредоточен на показаниях Трины о том, что я скормил ей реплики, которые она должна была произнести в качестве показаний в обмен на квартиру всего в нескольких кварталах отсюда, за зданием полицейского управления. И в его рвении уничтожить меня я увидел способ, возможно, спасти положение. Если бы я мог доказать, что она солгала, у меня был хороший шанс опровергнуть — по крайней мере, в глазах присяжных — обвинения, которые она выдвигала в мой адрес.

Форсайт закончил через пятнадцать минут, сократив свое недовольство, когда я начал возражать почти на каждый вопрос на том основании, что он уже был задан и на него были даны ответы. Вы можете победить мертвую лошадь не так уж много раз. Он, наконец, сдался и сел.

Я медленно встал для перенаправления, направляясь к кафедре, как приговоренный к виселице.

“Мисс Рафферти, вы дали адрес квартиры, за которую я предположительно плачу. Когда ты туда переехал?”

“В декабре, прямо перед Рождеством”.

“А ты помнишь, когда впервые встретил меня?”

“Это было после. Я думаю, в марте или апреле.”

“Тогда почему ты думаешь, что я платил за эту квартиру для тебя, когда я не встречался с тобой до трех-четырех месяцев после того, как ты переехала?”

“Потому что ты встречался с другим адвокатом, и он был тем, кто перевел меня”.

“И что это был за адвокат?”

“Хитрый. мистер Фулгони”.

“Ты имеешь в виду Сильвестра Фулгони-младшего?”

“Да”.

“Вы хотите сказать, что Сильвестр Фулгони-младший вместе со мной представляет мистера Лакосса?”

Говоря это, я указал на своего клиента и задал вопрос со сдержанным удивлением в голосе.

“Ну, нет”, - сказала она.

“Тогда кого он представлял, когда предположительно переселил тебя в эту квартиру?”

“Гектор Мойя”.

“Почему мистер Фулгони переселил вас в квартиру?”

Форсайт возразил, утверждая, что Фулгони и дело Мойи не имеют отношения к делу. Я, конечно, придерживался противоположной точки зрения на это в своем ответе, еще раз сославшись на альтернативную теорию защиты, которую я представлял. Судья отклонил решение, и я задал вопрос снова.

“То же самое”, - ответила Трина. “Он хотел, чтобы я сказал, что Глория Дейтон рассказала мне, что агент Марко попросил ее подбросить пистолет в гостиничный номер Гектора”.

“И ты говоришь, что этого никогда не было, что мистер Фулгони все выдумал”.

“Это верно”.

“Разве не вы свидетельствовали несколько минут назад, что никогда не слышали об агенте Марко, а теперь говорите, что мистер Фулгони давал вам показания относительно него?”

“Я не говорил, что никогда о нем не слышал. Я сказал, что никогда не встречал его и никогда не доносил для него. Знаешь, есть разница.”

Я кивнул, должным образом наказанный свидетелем.

“Мисс Рафферти, вам кто-нибудь звонил или посещал в течение последних двадцати четырех часов сотрудника правоохранительных органов?”

“Нет, насколько я знаю, нет”.

“Кто-нибудь пытался принудить вас к даче показаний так, как вы это сделали сегодня?”

“Нет, я просто говорю правду”.

Я донес это до присяжных как мог, даже если это было в форме отрицания. Я надеялся, что они инстинктивно поймут, что Трина Рафферти была лгуньей, что кто-то заставил ее солгать. Я решил, что продолжать слишком рискованно, и прекратил допрос.

Возвращаясь на свое место, я шепнула Ланкфорду, проходя мимо.

“Где твоя шляпа?”

Я продолжал двигаться вдоль ограждения, пока не добрался до Циско. Я наклонился, чтобы тоже прошептать ему.

“Ты видел Уиттена?”

Он покачал головой.

“Пока нет. Что ты хочешь, чтобы я сделал с Триной?”

Я оглянулся на переднюю часть зала суда. У Форсайта не было повторного кросса, поэтому судья удалил Рафферти со свидетельского места. Циско подобрал ее тем утром у ее дома и отвез через три квартала в суд.

“Забери ее обратно. Посмотрим, скажет ли она что-нибудь.”

“Ты хочешь, чтобы я был милым?”

Я колебался, но только на мгновение. Я понимал угрозу и давление, которые могли оказать такие люди, как Марко и Ланкфорд. Если присяжные обратили на это внимание, то ее выступление в суде может оказаться более ценным, чем если бы она давала правдивые показания.

“Да, будь милым”.

Через плечо Циско я увидел, как детектив Уиттен вошел в зал суда и занял место в заднем ряду. Он пришел как раз вовремя.

36

Будучи ведущим следователем по делу об убийстве Глории Дейтон, детектив Марк Уиттен присутствовал на большей части процесса, часто сидя вдоль ограждения рядом с Лэнкфордом. Однако я не заметил, чтобы в ходе разбирательства эти двое вели себя так же, как товарищи по команде обвинения. Уиттен, казалось, держался особняком, почти отчужденно, когда дело касалось Форсайта, Ланкфорда и всех остальных, связанных с судебным процессом. Во время перерывов в судебных заседаниях я видел, как он в одиночестве возвращался в PAB. Однажды я даже видел, как он обедал у Пита в одиночестве.

Я вызвал Уиттена в качестве своего следующего свидетеля. Он уже давал показания в течение полутора дней на этапе обвинения в суде. Форсайт в первую очередь использовал его для представления доказательств, таких как видеозапись интервью с Лакоссом. В некотором смысле, он был рассказчиком истории обвинения, и поэтому его показания были самыми длинными из всех свидетелей по делу.

В то время я ограничил свой перекрестный допрос аспектами видеозаписи, повторив многие из вопросов, которыми я задавал Уиттену во время безуспешного ходатайства о прекращении слушания. Я хотел, чтобы присяжные услышали, как он отрицает, что Лакосс был подозреваемым в тот момент, когда Уиттен и его напарник постучали в дверь Андре. Я знал, что никто в это не поверит, и надеялся, что это посеет семена недоверия к официальному расследованию, которые расцветут на этапе защиты.

Я оставил за собой право вызвать его в качестве свидетеля, и сейчас настало такое время. Мне не нужно было многого от него добиваться, но то, к чему я стремился, было жизненно важно. Это было бы точкой опоры, на которой дело повернулось бы к стороне защиты в уравнении. Уиттен, которому было за сорок и который проработал двадцать лет, был опытным свидетелем. У него было спокойное поведение, и он говорил будничным тоном. Он был искусен в том, чтобы не показывать враждебности, которую почти все копы испытывают при защите. Это было зарезервировано для случаев, когда присяжные не присутствовали.

После нескольких предварительных вопросов, которые должны были напомнить присяжным о его роли в этом деле, я перешел к областям, которые мне нужно было изучить. Работа защиты заключается в создании основы для доказательств и точек зрения, которые вы хотите представить. Вот для чего мне сейчас был нужен Уиттен.

“Детектив, когда вы давали показания на прошлой неделе, вы подробно рассказали о месте преступления и о том, что там было найдено, верно?”

“Это верно, я сделал”.

“И у вас была опись того места преступления и того, что там было найдено, верно?”

“Да”.

“И это были вещи и имущество жертвы, верно?”

“Да”.

“Не могли бы вы сейчас обратиться к этому инвентарному списку?”

С разрешения судьи Ланкфорд принес Уиттену так называемую книгу убийств. Если бы обвинение вызвало его, он, как правило, занял бы место свидетеля с толстым сборником всех следственных материалов, зажатым под мышкой. То, что он не признался в этом, когда я позвонила ему, было небольшим проблеском той враждебности, которую он так умело скрывал.

Работая с копией списка, который я получил в discovery, я продолжил.

“Хорошо, обратившись к инвентарному списку, я не вижу никакого мобильного телефона. Это верно?”

“Мы не нашли сотовый телефон с места преступления. Это верно ”.

“Итак, мистер Лакосс объяснил вам, не так ли, что он разговаривал по телефону с жертвой ранее тем вечером и что этот разговор был причиной, по которой он лично отправился к ней домой?”

“Да, это то, что он нам сказал”.

“Но вы не нашли телефона в квартире, верно?”

“Правильно”.

“Пытались ли вы или ваш партнер найти объяснение этому несоответствию?”

“Мы предположили, что убийца забрал ее телефоны, чтобы скрыть свой след”.

“Ты говоришь ‘телефоны’. Там было больше одного телефона?”

“Да, мы установили, что жертва и обвиняемый использовали различные одноразовые телефоны для ведения своего бизнеса. У жертвы также был сотовый телефон для личного пользования ”.

“Можете ли вы рассказать присяжным, что такое одноразовый телефон?”

“Это недорогие телефоны, которые поставляются с ограниченным количеством минут разговора. Когда у вас заканчиваются минуты, вы выбрасываете телефон или, в некоторых случаях, можете перезагрузить его новыми минутами за отдельную плату ”.

“Они использовались, потому что следователям было бы трудно получить записи звонков, если бы телефон был выброшен, а вы не знали, с чего начать поиски”.

“Именно”.

“И вот как мистер Лакосс и мисс Дейтон общались в ходе своего бизнеса, верно?”

“Да”.

“Но вы не нашли ни одного из этих телефонов в квартире после убийства, верно?”

“Правильно”.

“Итак, вы упомянули, что у жертвы также был сотовый телефон для личного пользования. Что ты имел в виду под этим?”

“Это был iPhone, который принадлежал ей и который она использовала для звонков, не связанных с ее эскорт-бизнесом”.

“И этот iPhone тоже пропал после убийства?”

“Да, мы так и не нашли это”.

“И кто бы ни убил ее, ты думаешь, он взял это”.

“Да”.

“Какая теория стояла за этим?”

“Мы полагали, что это указывает на то, что убийца знал ее и что они могли общаться по мобильному телефону, или его имя и номер могли быть в списке контактов на телефоне. Итак, убийца забрал все телефоны в качестве меры предосторожности, чтобы его не отследили таким образом.”

“И телефоны так и не были найдены?”

“Они этого не сделали”.

“Итак, это заставило вас пойти в телефонную компанию и заказать записи звонков с этих телефонов?”

“Мы заказали записи для iPhone, потому что нашли в квартире несколько счетов и знали их номер. Что касается одноразовых записей, то не было никакого способа заказать пластинки, когда у нас не было телефонов или номеров. Начать было неоткуда”.

Я кивнул, как будто впервые узнал обо всем этом и пришел к более глубокому пониманию трудностей, с которыми Уиттен столкнулся в этом деле.

“Ладно, итак, возвращаясь к iPhone. Вы заказывали пластинки, и у вас было несколько записей, которые вы нашли. Вы изучали эти записи в поисках подсказок, верно?”

“Мы сделали”.

“Вы обнаружили какие-либо звонки мистеру Лакоссу или от него на этом iPhone?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Нашли ли вы в этих записях какие-либо важные звонки, заслуживающие внимания?”

“Нет, мы этого не делали”.

Я сделала паузу и скорчила гримасу, когда посмотрела на свои записи. Я хотел, чтобы присяжные подумали, что я был обеспокоен последним ответом детектива.

“Итак, эти записи, которые вы заказали, содержали все входящие и исходящие звонки с этого телефона, верно?”

“Да”.

“Даже местные звонки?”

“Да, мы смогли получить местные записи”.

“И вы изучали это?”

“Да”.

“И обнаружили ли вы какие-либо входящие или исходящие звонки, которые имели значение для вашего расследования?”

Форсайт возразил, сказав, что я повторяю свои вопросы. Судья сказал мне двигаться дальше. Я попросил Уиттена найти в книге убийств трехстраничную распечатку звонков с iPhone Глории.

“Это ваши инициалы в правом нижнем углу первой страницы этого документа?”

“Да”.

“И вы написали там дату двадцать шестого ноября, правильно?”

“Да, я сделал”.

“Почему это?”

“Это была бы дата, когда я получил документ от телефонной компании”.

“Это было бы через четырнадцать дней после убийства. Почему это заняло так много времени?”

“Я должен был получить ордер на обыск для получения записей. Это заняло некоторое время, а затем телефонной компании потребовалось некоторое время, чтобы собрать все это воедино ”.

“Значит, к тому времени, когда вы получили эти записи, Андре Лакосс уже был арестован и обвинен в убийстве, верно?”

“Это верно”.

“Вы верили, что убийца у вас в тюрьме, верно?”

“Да, правильно”.

“Так тогда, что хорошего было в этих телефонных записях?”

“Расследование всегда продолжается после ареста. В этом случае были прослежены все зацепки, и мы продолжили все допустимые направления расследования. Отчет о телефонных записях был одним из них ”.

“Хорошо, тогда вы нашли какие-нибудь номера в этом списке, которые были связаны с мистером Лакоссом?”

“Нет”.

“Ни одного?”

“Никто”.

“Тогда имело ли какое-либо из перечисленных здесь чисел — их должно быть около двухсот — для вас значение для расследования?”

“Нет, сэр, они этого не делали”.

“И, кстати, как здесь упорядочены числа?”

“По частоте звонков. Номера, которые она называла чаще всего, находятся вверху, а затем они идут вниз по убыванию частоты оттуда.”

Я перевернул последнюю страницу и сказал Уиттену сделать то же самое.

“Итак, на последней странице здесь указаны номера, по которым она звонила всего один раз?”

“Правильно”.

“На какой длительный период?”

“В ордере на обыск запрашивались записи шестимесячной давности”.

Я кивнул.

“Детектив, позвольте мне обратить ваше внимание на девятый номер внизу на третьей странице. Не могли бы вы зачитать это присяжным?”

Я услышал шорох, когда Форсайт решил, что я, возможно, делаю нечто большее, чем просто трачу время суда, и перевернул страницы своей копии документа.

“Код города два-один-три, шесть-два-один, шестьдесят семь сотен”, - прочитал Уиттен.

“И когда был набран этот номер на iPhone Глории Дейтон?”

Уиттен прищурился, читая.

“В шесть сорок семь вечера пятого ноября”.

Форсайт теперь понял, к чему я клоню, встал и возразил.

“Уместность, ваша честь”, - сказал он с настойчивой ноткой в голосе. “Мы предоставили адвокату защиты большую свободу действий, но чем это заканчивается? Здесь он заходит слишком далеко, излагая детали одного трехминутного телефонного звонка. Это не имеет никакого отношения к рассматриваемому делу или обвинениям против его клиента ”.

Я улыбнулся и покачал головой.

“Ваша честь, мистер Форсайт точно знает, к чему это ведет, и он не хочет, чтобы присяжные шли туда, потому что он знает, что карточный домик, которым является дело обвинения, находится в большой опасности”.

Судья сделала движение руками, сведя пальцы вместе.

“Соедините это, мистер Холлер. Скоро.”

“Сию минуту, ваша честь”.

Я снова заглянул в свои записи, снова сориентировался и продолжил. Возражение Форсайта было не более чем попыткой нарушить мой ритм. Он знал, что у этого не было шансов по существу.

“Итак, детектив Уиттен, этот звонок поступил в шесть сорок семь вечера пятого ноября, всего за семь дней до убийства мисс Дейтон, верно?”

“Да”.

“Как долго длился звонок?”

Уиттен проверил документ.

“Здесь написано две минуты пятьдесят семь секунд”.

“Благодарю вас. Ты проверил этот номер, когда получил этот список? Ты назвал это?”

“Я не помню, сделал я это или нет”.

“У вас есть сотовый телефон, детектив?”

“Да, но у меня нет этого при себе”.

Я полез в карман и достал свой собственный телефон. Я попросил судью разрешить мне отдать это Уиттену.

Форсайт возразил, назвав то, что я собирался сделать, трюком и обвинив меня в напыщенности.

Я утверждал, что то, что Форсайт назвал трюком, было просто демонстрацией, мало чем отличающейся от демонстрации неделей ранее, когда он попросил заместителя судмедэксперта продемонстрировать в деле Ланкфорда, как была раздроблена подъязычная кость жертвы во время ее удушения. Я добавил, что звонок детектива по указанному номеру был самым простым и быстрым способом установить, кому звонила Глория Дейтон в 18:47 вечера 5 ноября.

Судья разрешил мне продолжить. Я подошел и передал свой телефон Уиттену, предварительно включив динамик. Я попросил его позвонить по телефону 213-621-6700. Он так и сделал и положил телефон на плоское ограждение, которое проходило перед трибуной для свидетелей.

После одного гудка на звонок ответил женский голос.

“Управление по борьбе с наркотиками, отдел Лос-Анджелеса, чем я могу вам помочь?”

Я кивнул и шагнул вперед, поднимая трубку.

“Извините, ошиблись номером”, - сказал я, прежде чем отключиться.

Я отступил к кафедре, наслаждаясь чистой тишиной, которая последовала за голосом женщины, произнесшей DEA. Я бросил быстрый взгляд на Мэллори Гладуэлл, моего альфа-присяжного, и увидел выражение, которое успокоило мою душу. Ее рот был слегка приоткрыт в тот момент, который я принял за "О Боже".

Я оглянулся на Уиттена, вытаскивая фотографию, которая была у меня наготове, из-под моего юридического блокнота. Я попросил разрешения подойти к свидетелю с первым вещественным доказательством защиты.

Судья разрешил это, и я показал Уиттену снимок восемь на десять, который Фернандо Валенсуэла сделал с Глорией Дейтон, когда вручал ей повестку в суд по делу Мойи.

“Детектив, у вас в руках фотография, которая была помечена как первое вещественное доказательство защиты. Это фотография жертвы по этому делу в тот момент, когда ей вручили повестку в суд по гражданскому делу, оформленному как Мойя против Роллинза. Могу я обратить ваше внимание на отметку времени и даты на фотографии, и не могли бы вы зачитать это присяжным?”

“Здесь написано в шесть ноль-шесть вечера, пятого ноября, двадцать двенадцать”.

“Спасибо вам, детектив. Итак, правильно ли делать вывод из этой фотографии и записей телефонных разговоров жертвы, что ровно через сорок одну минуту после того, как Глории Дейтон вручили повестку в суд по делу Мойи, она позвонила в отдел управления по борьбе с наркотиками в Лос-Анджелесе со своего личного мобильного телефона?”

Уиттен колебался, ища выход из своего затруднительного положения.

“Для меня невозможно узнать, звонила ли она”, - наконец сказал он. “Она могла одолжить свой телефон кому-то другому”.

Мне нравилось, когда копы лицемерили на суде. Когда они пытались не давать очевидный ответ и выставляли себя в плохом свете в процессе.

“Значит, по вашему мнению, через сорок одну минуту после того, как вас допросили в качестве свидетеля по делу, связанному с заключенным наркоторговцем, кто-то, кроме мисс Дейтон, воспользовался ее телефоном, чтобы позвонить в Управление по борьбе с наркотиками?”

“Нет, я этого не говорю. У меня нет своего мнения на этот счет. Я сказал, что мы не знаем, у кого был ее телефон в тот момент. Поэтому я не могу сидеть здесь и с уверенностью утверждать, что именно она сделала звонок ”.

Я покачал головой в притворном разочаровании. По правде говоря, я был в восторге от ответа Уиттена.

“Хорошо, детектив, тогда давайте двигаться дальше. Вы когда-нибудь расследовали этот звонок или связь Глории Дейтон с Управлением по борьбе с наркотиками?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы когда-нибудь интересовались, была ли она информатором УБН?”

“Нет, я этого не делал”.

Я мог бы сказать, что Уиттен собирался потерять самообладание. Он не получал никакой защиты от Форсайта, который, не имея веских возражений, съежился на своем месте, ожидая, когда закончится ущерб.

“Почему бы и нет, детектив? Не кажется ли вам, что это один из тех "допустимых путей расследования", о которых вы говорили ранее?”

“Прежде всего, я ничего не знал о повестке в суд в то время. И, во-вторых, информаторы не звонят по основному номеру УБН. Это было бы все равно, что войти в парадную дверь с табличкой на спине. У меня не было причин подозревать об одном быстром звонке в Управление по борьбе с наркотиками ”.

“Теперь я в замешательстве, детектив. Итак, вы сейчас говорите, что знали о звонке и просто не подозревали об этом? Или, как, я думаю, вы только что сказали несколько минут назад, вы даже не помните, проверяли этот номер или звонок. Что это?”

“Ты искажаешь то, что я говорю”.

“Я так не думаю, но позвольте мне перефразировать. Прежде чем давать показания здесь сегодня, знали ли вы или нет, что звонок с личного мобильного телефона жертвы был передан в Управление по борьбе с наркотиками за неделю до ее смерти? Да или нет, детектив?”

“Нет”.

“Ладно. Значит, можно с уверенностью сказать, что ты это пропустил?”

“Я бы так не сказал. Но ты можешь говорить все, что хочешь.”

Я повернулся и снова посмотрел на часы. Было одиннадцать сорок пять. Я хотел направить Уиттена в другом направлении, но я хотел оставить присяжных с телефонным звонком Глории, чтобы они обдумали это за ланчем. Я знал, что если предложу судье сделать перерыв на обед сейчас, то окажусь в камере со своим клиентом на следующий час.

Я повернулась обратно к Уиттену, нуждаясь в том, чтобы все уладить по крайней мере еще пятнадцать минут. Я посмотрел вниз на свои записи.

“Мистер Холлер”, - подсказал судья. “У вас есть еще какие-нибудь вопросы к свидетелю?”

“Э-э, да, ваша честь. На самом деле, их довольно много.”

“Тогда я предлагаю тебе разобраться с ними”.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Э-э, детектив Уиттен, вы только что показали, что не знали, что Глория Дейтон была вызвана повесткой в суд по делу, касающемуся Гектора Мойи. Ты помнишь, когда ты узнал?”

“Это было ранее в этом году”, - ответил Уиттен. “Это стало известно благодаря обмену материалами для открытий”.

“То есть, другими словами, вы узнали о повестке, которую она получила, потому что вам сообщила защита, верно?”

“Да”.

“Что вы сделали с информацией, как только защита предоставила ее вам?”

“Я проверил это, как проверяю все поступающие версии”.

“И к какому выводу вы пришли, ознакомившись с этим?”

“Что это не имело никакого отношения к делу. Это было случайное совпадение ”.

“Случайное совпадение. Вы все еще считаете, что это было совпадением, теперь, когда вы знаете, что личный сотовый телефон Глории Дейтон использовался для звонка в Управление по борьбе с наркотиками в Лос-Анджелесе менее чем через час после того, как ей вручили повестку в суд по делу, в котором ее обвиняли в том, что она направила пистолет на объект управления по борьбе с наркотиками? ”

Форсайт возражала против этого вопроса по нескольким причинам, и Легго сделала свой выбор. Она поддержала возражение и сказала мне перефразировать вопрос, если я хочу получить его. Я упростил и спросил снова.

“Детектив, если бы вы знали тогда, в день убийства Глории Дейтон, что неделей ранее она позвонила в Управление по борьбе с наркотиками, были бы вы достаточно заинтересованы, чтобы выяснить, почему?”

Форсайт снова вскочил на ноги, прежде чем я закончил вопрос, и сразу же подскочил со своим возражением.

“Призывает к спекуляциям”, - утверждал он.

“Поддерживаю”, - сказал судья Легго, не дав мне возможности возразить.

Но это было нормально. Мне больше не нужно было, чтобы Уиттен отвечал. Мне понравилось, как вопрос повис, подобно облаку, над скамьей присяжных.

Почувствовав, что настало подходящее время для паузы, судья объявил перерыв на обед.

Я подошел к столу защиты и встал рядом со своим клиентом, когда присяжные вышли из ложи. Я чувствовал себя так, как будто оправился от фиаско с Trina Trixxx и снова был на вершине. Я выглянул на галерею и увидел на общественных местах только людей Мойи. Циско, по-видимому, не вернулся после того, как проводил Трину Рафферти домой. И Лорны нигде не было видно.

Никто не наблюдал. Никого, кто имел бы значение для меня.

37

Суды присяжных всегда вызывали у меня аппетит. Что-то в энергии, потраченной на то, чтобы постоянно опасаться действий обвинения и одновременно беспокоиться о своих собственных действиях, постоянно разжигало во мне голод, который начался вскоре после того, как судья занял место судьи, и рос в течение утреннего заседания. К обеденному перерыву я обычно не думал о салате и супе. Обычно я жаждал плотной еды, которая помогла бы мне пережить дневную сессию.

Я сделал несколько звонков, и Дженнифер, Лорна, Циско и я договорились встретиться в Traxx на Юнион Стейшн, чтобы я мог удовлетворить свой аппетит. Там приготовили отличный гамбургер. Мы с Циско наелись самого простого — красного мяса, картофеля фри и кетчупа, — в то время как дамы обманывали себя, довольствуясь салатами "Нисуаз" и чаем со льдом.

Разговоров было немного. Небольшая дискуссия о Трине Рафферти. Циско сообщила только, что что-то или кто-то напугал ее до смерти, и она ничего не говорила, даже неофициально. Но по большей части я оставался в своем собственном мире. Как боксер в своем углу между раундами, я не думал о предыдущих раундах и о пропущенных ударах. Я думал только о том, чтобы ответить на следующий звонок и нанести нокаутирующий удар.

“Они когда-нибудь едят?” Сказала Дженнифер.

Этот вопрос каким-то образом возник в моих мыслях, и я посмотрел на нее через стол, задаваясь вопросом, что я пропустил и о чем она говорила.

“Кто?” Я спросил.

Она кивнула в сторону большого зала железнодорожной станции.

“Эти парни”.

Я повернулся и посмотрел через дверной проем ресторана в огромную зону ожидания. Люди Мойи были там, сидели в первом ряду мягких кожаных кресел.

“Если и так, я никогда этого не видел”, - сказал я. “Ты хочешь послать им салат?”

“Они не похожи на любителей салата”, - сказала Лорна.

“Хищники”, - добавил Циско.

Я махнул нашей официантке, чтобы она отошла.

“Микки, не надо”, - сказала Дженнифер.

“Расслабься”, - сказал я.

Я сказал официантке, что мы готовы к оплате. Пришло время возвращаться в суд.

Дневное заседание началось вовремя, в час дня. Уиттен вернулся на свидетельское место и выглядел немного менее бодрым, чем утром. Это заставило меня задуматься, собрался ли он с духом на вторую половину дня, выпив мартини или два на обед. Возможно, вся эта отстраненность на самом деле была направлена на то, чтобы скрыть пристрастие к алкоголю.

План с Уиттеном сейчас состоял в том, чтобы использовать его, чтобы подставить моего следующего свидетеля. Мое дело представляло собой цепочку взаимосвязанных свидетелей, где одного использовали, чтобы проложить путь к следующему. Теперь настала очередь Уиттена проложить путь человеку по имени Виктор Хенсли, который был начальником службы безопасности в отеле "Беверли Уилшир".

“Добрый день, детектив Уиттен”, - сказала я весело, как будто я не была тем самым адвокатом, который жестоко обошелся с ним на утреннем заседании. “Давайте обратим наше внимание на жертву этого ужасного преступления, Глорию Дейтон. Проследили ли вы и ваш партнер в рамках вашего расследования ее передвижения вплоть до момента убийства?”

Уиттен демонстративно отрегулировал микрофон, чтобы выиграть время, пока он думал о том, как ответить. Мне было приятно это видеть. Это означало, что он был настороже и искал лазейку в самом простом из моих вопросов.

“Да”, - наконец сказал он. “Мы составили для нее график. Чем ближе это было ко времени убийства, тем больше деталей нас интересовало ”.

Я кивнул.

“Хорошо, значит, ты проверил последнюю работу эскорта, на которую она ходила в ту ночь?”

“Да, мы это сделали”.

“Вы разговаривали с мужчиной, который регулярно возил ее на свидания, верно?”

“Да, Джон Болдуин. Мы говорили с ним ”.

“И ее последняя работа была в "Беверли Уилшир", верно?”

Форсайт встал и возразил, сказав, что я пересматриваю график, который уже был установлен Уиттеном во время его непосредственного допроса на стадии обвинения. Судья согласился и попросил меня открыть что-то новое или двигаться дальше.

“Хорошо, детектив, как уже говорилось ранее, в ту ночь между жертвой и обвиняемым возникли разногласия, я прав?”

“Если ты хочешь это так назвать”.

“Тогда как бы ты это назвал?”

“Ты говоришь о том, что было до того, как он убил ее?”

Я посмотрел на судью и развел руками в притворном изумлении.

“Ваша честь...”

“Детектив Уиттен, ” сказал судья, - пожалуйста, воздержитесь от таких предвзятых заявлений. Роль присяжных заключается в определении вины или невиновности подсудимого ”.

“Я приношу извинения, ваша честь”, - сказал Уиттен.

Я снова задал вопрос.

“Да. У них были разногласия.”

“И это разногласие было из-за денег, верно?”

“Да, Лакосс хотел получить свою долю от клиента, а Глория Дейтон сказала, что никакого клиента не было, что в комнате, куда он ее отправил, никого не было”.

Я указал на землю, как будто указывая на момент, который он только что описал.

“Расследовали ли вы и ваш партнер это разногласие, чтобы определить, кто был прав, а кто нет?”

“Если вы имеете в виду, проверили ли мы, действительно ли жертва что-то скрывала от Ла Коссе, да, мы проверили это. Мы установили, что номер, в который Лакосс отправил ее, был незанят и что имя, которое, по словам Лакосса, он ей дал, принадлежало гостю, который был в этом номере ранее, но уже выписался. В той комнате никого не было, когда она приехала в отель. Он убил ее за то, что она утаила деньги, которых у нее не было.”

Я попросил судью признать последнее предложение Уиттена безразличным и предвзятым. Она согласилась и проинструктировала присяжных не обращать на это внимания, чего бы это ни стоило. Я двинулся дальше, задав Уиттену новый набор вопросов.

“Вы проверили, есть ли на территории отеля "Беверли Уилшир" камеры наблюдения, детектив Уиттен?”

“Да, и они это делают”.

“Вы просматривали какие-либо видеозаписи с той ночи, о которой идет речь?”

“Мы пошли в офис службы безопасности в отеле и просмотрели их видеозаписи, да”.

“И что вы почерпнули из своего обзора, детектив Уиттен?”

“У них нет видео на этажах для гостей. Но из того, что мы видели на видео в вестибюле и лифтах, мы пришли к выводу, что в комнате, куда ее отправили, никого не было. Она даже проверила на стойке регистрации, и они сказали ей "нет". Вы можете увидеть это на видео ”.

“Почему государство не представило это видео присяжным на этапе обвинения в этом процессе?”

Форсайт возразил, сказав, что вопрос был спорным и неуместным. Судья Легго согласился и поддержал возражение, но опять вопрос был важнее ответа. Я хотел, чтобы присяжные пожалели, что не видели видео, имело ли оно отношение к убийству или нет.

Я двигался дальше.

“Детектив, как вы объясните расхождение между Андре Лакоссом, назначившим свидание в "Беверли Уилшир", и Глорией Дейтон, отправившейся туда и обнаружившей, что комната пуста?”

“Я не отвечаю за это”.

“Тебя это не беспокоит?”

“Конечно, это беспокоит меня, но не каждый свободный конец можно связать”.

“Хорошо, расскажите нам, что, по вашему мнению, произошло такого, что могло бы объяснить то, что кажется какой-то путаницей со стороны Андре Лакосса?”

Форсайт возразил, сказав, что ответ требует размышлений. На этот раз судья отклонила решение, заявив, что хочет услышать ответ детектива.

“У меня действительно нет ответа”, - сказал Уиттен.

Я проверила свои записи, чтобы посмотреть, не забыла ли я что-нибудь, а затем взглянула на таблицу защиты, чтобы посмотреть, нет ли у Дженнифер каких-либо напоминаний. Казалось, что со мной все было ясно. Я поблагодарил свидетеля и сказал судье, что у меня больше нет вопросов.

Форсайт подошел к кафедре, чтобы посмотреть, сможет ли он перевязать раны, которые я открыл в деле обвинения во время утреннего заседания. Ему было бы лучше отказаться, потому что это прозвучало — по крайней мере, для меня — так, как будто его больше беспокоила семантика, чем содержание. Он рассказал, что Уиттен был офицером по борьбе с наркотиками под прикрытием в начале своей карьеры. Таким образом, у него было несколько конфиденциальных источников, которые снабжали его советами. По его свидетельству, никто из них не связывался с ним по главному номеру полицейского участка. Это было бы в высшей степени необычно и опасно. Всем им были даны личные номера, по которым можно было связаться.

Все это было прекрасно, но это не соответствовало обстоятельствам Глории Дейтон и дало мне легкую установку, когда настала моя очередь перенаправлять. Я даже не подошел к кафедре со своим юридическим блокнотом.

“Детектив Уиттен, как давно вы работали офицером по борьбе с наркотиками под прикрытием?”

“Я делал это в течение двух лет — две тысячи и две тысячи первый”.

“Хорошо, и у тебя сохранился тот же номер мобильного телефона, что и в те дни?”

“Нет, я сейчас в отделе убийств”.

“У тебя новый номер”.

“Да”.

“Хорошо, так что, если бы один из твоих информаторов из две тысячи первого захотел позвонить тебе сегодня, потому что у них была информация, которая была нужна тебе?”

“Ну, я бы направил этого человека к нынешним следователям по борьбе с наркотиками”.

“Ты упускаешь суть вопроса. Как этот ваш старый источник мог бы связаться с вами, поскольку старого установленного метода контакта больше не существует?”

“Есть много разных способов”.

“Например, позвонить по главному номеру полицейского участка и спросить о тебе?”

“Я не вижу, чтобы информатор, который хочет оставаться информатором, делал это”.

Уиттен понимал, чего я хочу, и упрямо не хотел разъяснять мне суть. Впрочем, это не имело значения. Я был уверен, что присяжные поняли. После стольких лет у Глории Дейтон не было другого способа связаться с агентом Марко, кроме как позвонить по главному номеру УБН.

Я сдался и сел. Уиттена уволили, и я вызвал моего следующего свидетеля, Виктора Хенсли.

Хенсли был свидетелем троянского коня. Его имя было шестнадцатым в первоначальном списке свидетелей, который защита представила перед началом судебного процесса. В соответствии с протоколом суда, за каждым именем в списке свидетелей следовало краткое описание того, кем был этот человек и каковы будут его или ее ожидаемые показания. Это должно было помочь противоположной стороне решить, сколько внимания и времени уделить проверке и подготовке к даче показаний свидетелем. Однако, внося имя Хенсли в список, я не хотел, чтобы обвинение знало мою истинную цель — использовать его для доступа к видеозаписям с камер видеонаблюдения Беверли Уилшир в качестве вещественных доказательств защиты. Итак, я перечислил род занятий Хенсли и просто описал его как подтверждающего свидетеля. Я надеялся, что Форсайт и его следователь Ланкфорд рассмотрят Хенсли как свидетеля, который подтвердит, что никто не снимал комнату, в которую ушла Глория Дейтон в ночь своей смерти.

Как оказалось, Хенсли сообщил Cisco во время телефонного звонка для регистрации, что во время подготовки к судебному разбирательству у него был только один краткий визит в отель из Ланкфорда и он вообще никогда не разговаривал с Форсайтом. Все это было хорошим предзнаменованием для меня. Когда Хенсли давал показания, неся с собой шикарно выглядящую кожаную папку со своими заметками внутри, я понял, что у меня есть хороший шанс не только сохранить динамику, начатую тем утром с Уиттеном, но и увеличить ее.

Хенсли было под пятьдесят, и он выглядел как полицейский. После того, как он был приведен к присяге, я быстро пробежался по его родословной как бывшего детектива полицейского управления Беверли-Хиллз, который вышел на пенсию и устроился на работу в службу безопасности в Беверли-Уилшир. Затем я спросил его, проводили ли сотрудники службы безопасности отеля собственное расследование той роли, которую играли помещения за несколько часов до убийства Глории Дейтон.

“Да, мы это сделали”, - ответил он. “Как только нам стало известно, что отель сыграл косвенную роль в ситуации, мы занялись этим”.

“А вы сами принимали участие в том расследовании?”

“Да, я сделал. Я был ответственным за это ”.

Затем я провел Хенсли через серию вопросов и ответов, в которых описывалось, как он работал с детективами полиции Лос-Анджелеса, и подтвердил, что Глория Дейтон вошла в отель тем вечером и постучала в дверь номера для гостей. Он также подтвердил, что комната, в которую она постучала, была пуста и что в ней не останавливался ни один гость.

Теперь мой троянский конь был внутри ворот, и я приступил к работе.

“Итак, с самого начала обвиняемый заявил полиции, что потенциальный клиент звонил из "Беверли Уилшир" и сказал, что он был в той комнате. Возможно ли это?”

“Нет, не может быть, чтобы в той комнате останавливался гость”.

“Но мог ли кто-то каким-то образом попасть в ту комнату и позвонить?”

“Все возможно. Это должен был быть кто-то, у кого был ключ.”

“Это электронный ключ?”

“Да”.

“Вы проверяли, останавливался ли кто-нибудь в этой комнате прошлой ночью?”

“Да, мы проверили, и кто-то действительно оставался в этой комнате прошлой ночью. Это было бы в субботу вечером. У нас был свадебный прием в отеле, и жених и невеста останавливались в этом номере в ту ночь ”.

“Когда время оформления заказа?”

“Полдень. Но они попросили поздний вылет, потому что у них был вечерний рейс на Гавайи. Поскольку они были молодоженами, мы с радостью приняли их. Согласно нашим записям, они ушли в четыре двадцать пять в тот день, что означает, что они, вероятно, покинули комнату в четыре пятнадцать или около того. Мы рассмотрели это в нашем расследовании ”.

“Итак, номер был занят примерно до четырех пятнадцати, а затем не был перебронирован на воскресный вечер”.

“Это верно. Из-за позднего выезда это блюдо не было внесено в список доступных, потому что горничная не могла приготовить его намного позже.”

“И если бы кто—то каким—то образом получил доступ в ту комнату - каким-то образом проник внутрь - тогда он смог бы воспользоваться телефоном, чтобы позвонить, это верно?”

“Это верно”.

“Будет ли звонок из-за пределов отеля переведен в этот номер, если звонивший попросит об этом?”

“Политика нашего отеля заключается в том, что ни один звонок не переводится в номер без того, чтобы звонивший не назвал гостя по имени. Вы не можете просто позвонить и попросить номер двенадцать-десять, например. Вы должны знать имя, и это должен быть зарегистрированный гость. Итак, ответ отрицательный. Звонок не был бы осуществлен ”.

Я задумчиво кивнул, прежде чем продолжить.

“Как звали молодоженов, которые снимали номер накануне вечером?”

“Даниэль и...”

Он открыл свою желтую папку и проверил свои записи из расследования.

“... Лора Прайс. Но они были выписаны и направлялись на Гавайи, когда предположительно происходили все эти события ”.

“Ранее на этом процессе обвинение представило видеозапись полицейского допроса подсудимого Андре Лакосса. Ты знаком с этим?”

“Нет, я этого не видел”.

Я получил разрешение от судьи на повторную трансляцию части допроса на верхнем экране. В этом фрагменте Андре Лакосс рассказал детективу Уиттену, что он получил заблокированный звонок от некоего Дэниела Прайса примерно в половине пятого дня накануне убийства. Затем в качестве меры безопасности он попросил номер обратного звонка, и звонивший сообщил номер телефона и номер комнаты в отеле "Беверли Уилшир". Лакосс сказал, что он перезвонил в отель, попросил номер Дэниела Прайса, и его соединили. Они договорились об услугах эскорта в восемь вечера.м., где Жизель Дэллинджер является кормилицей.

Я выключил видео и посмотрел на Хенсли.

“Мистер Хенсли, ведет ли ваш отель учет входящих звонков в номера гостей?”

“Нет, только исходящие звонки, потому что они списываются с гостевого счета”.

Я кивнул.

“Как бы вы объяснили, что у мистера Лакосса были правильные имя и номер комнаты, когда он звонил в отель?”

Хенсли покачал головой.

“Я не могу этого объяснить”.

“Возможно ли, что из-за позднего выезда молодоженов имя Дэниела Прайса все еще было в списке гостей, которым пользуется оператор отеля?”

“Это возможно. Но как только они выехали, имя было бы удалено из текущего списка гостей ”.

“Это человеческий процесс или компьютеризированный?”

“Человек. Имя удаляется из текущего списка гостей на стойке регистрации, когда кто-то выезжает.”

“Значит, если человек, выполняющий задание на стойке регистрации, был занят другой работой или другими гостями, этот процесс мог затянуться, верно?”

“Это могло случиться”.

“Это могло случиться”, - повторил я. “Разве в отеле регистрация заезда не в три часа?”

“Да, это так”.

“Обычно ли стойка регистрации занята в это время?”

“Все зависит от дня недели, а регистрация по воскресеньям обычно проходит медленно. Но ты прав, это могло быть занято за столом.”

Я не знал, что все это дало мне, но я чувствовал, что присяжным, возможно, становится скучно. Пришло время открыть люк в брюхе троянского коня. Время выходить из укрытия и атаковать.

“Мистер Хенсли, давайте немного продвинемся. В своих предыдущих показаниях вы сказали, что собственное расследование отеля подтвердило, что жертва, Глория Дейтон, вошла в отель вечером одиннадцатого ноября прошлого года. Как ты это подтвердил?”

“Мы просмотрели видео с камер и довольно скоро нашли ее”.

“И вы смогли отследить ее с помощью разных камер и видео, когда она перемещалась по отелю, верно?”

“Это верно”.

“Вы принесли копию видео с камер с собой в суд сегодня?”

“Да, я сделал”.

Он вытащил диск из одного из карманов своей кожаной папки и на мгновение поднял его.

“Вы когда-нибудь передавали копию этой видеозаписи следователям полиции Лос-Анджелеса, которые работали над делом?”

“Детективы пришли в начале расследования и просмотрели наши исходные материалы - это было до того, как мы собрали единственное видео, которое отслеживало интересующую их женщину через отель. Позже мы собрали это воедино и сделали весь материал доступным, но никто не приходил за ним до тех пор, пока пару месяцев назад ”.

“Это был детектив Уиттен или его напарник?”

“Нет, это был мистер Ланкфорд из офиса окружного прокурора. Они готовились к суду, и он пришел, чтобы забрать то, что у нас было ”.

Я хотел повернуться и посмотреть на Форсайта, чтобы попытаться понять, видел ли он когда—нибудь это видео - потому что оно точно не появилось ни в одном списке открытий, который я видел.

Но я не смотрел на прокурора, потому что не хотел ничего выдавать. По крайней мере, пока нет.

“Вы видите мистера Ланкфорда сегодня здесь, в суде?” Я спросил Хенсли.

“Да, я знаю”.

Затем я попросил судью попросить Ланкфорда встать, и Хенсли опознал его. Ланкфорд посмотрел на меня глазами, которые были такими же холодными и серыми, как январский рассвет. После того, как его усадили на место, я повернулся к судье и спросил, могут ли адвокаты подойти. Судья жестом пригласила нас подняться, и она точно знала, о чем я хотел поговорить.

“Не говорите мне, мистер Холлер. Тебя не копировали на видео ”.

“Это верно, судья. Свидетель говорит, что обвинение располагало этим материалом в течение двух месяцев, и ни один кадр видеозаписи не был передан защите для ознакомления. Это прямое нарушение—”

“Ваша честь”, - вмешался Форсайт. “Я даже сам не видел эти видео, так что —”

“Но ваш следователь доставил их”, - сказала судья недоверчивым тоном, который подсказал мне, что она собирается встать на мою сторону в этом.

“Ваша честь”, - пробормотал Форсайт, - “Я не могу этого объяснить. Если вы хотите допросить моего следователя при закрытых дверях, я уверен, что этому есть объяснение. Суть в том, что все стороны согласны с тем, что жертва посетила этот отель за несколько часов до своей смерти. Это не оспаривается, так что нарушение здесь минимально. Никакого вреда, никакой пакости, Судья. Я вношу предложение, чтобы мы продолжали рассмотрение дела ”.

Я устало покачал головой.

“Судья, нет способа узнать, нет ли вреда или нарушения, не просмотрев видео”.

Судья кивнул в знак согласия.

“Сколько времени вам нужно, мистер Холлер?”

“Я не знаю. Материала не может быть много. Час?”

“Очень хорошо. Один час. Вы можете воспользоваться конференц-залом дальше по коридору. Ключ у моего клерка. Отойдите назад, джентльмены.”

Когда я возвращался к столу защиты, я поднял глаза к перилам и обнаружил, что Ланкфорд смотрит на меня в ответ.

38

Я забрала у Лорны айпад после того, как судья объявил перерыв на час. Поскольку я уже подробно изучил видеозаписи Беверли Уилшир, моей целью при подаче жалобы на раскрытие нарушения обвинением на самом деле была попытка скрыть мое собственное нарушение, заключающееся в непредоставлении тех же видеозаписей Форсайту. В любом случае, мне не понадобился час, чтобы изучить их снова. Вместо этого я использовал это время, чтобы еще раз просмотреть видеозапись с камер наблюдения в доме Стрэттона Стерхоса и выработать стратегию наилучшего ее использования для ареста Марко и Ланкфорда на пути к оправдательному приговору для Андре Лакосса. Видео действительно оказалось глубинной бомбой, на которую я надеялся. Это ожидало под поверхностью, когда обвинение всплывет на поверхность. Когда я взорву заряд, корабль Форсайта затонет.

Мой план по делу состоял в том, чтобы довести дело до звонка в пятницу и оставить мое дело как раз перед тем, как присяжных отпустят на выходные. Это дало бы им два полных дня, чтобы все обдумать, прежде чем мы перейдем к заключительным аргументам. Это означало, что я, скорее всего, рассматривал утро пятницы как вступительную точку к видео Sterghos. У меня было много свидетелей, которых нужно было представить за это время.

В три двадцать пять раздался одинокий стук в дверь, и в зал суда заглянул помощник Легго. На его бейджике было написано "ЭРНАНДЕС".

“Ты встал”, - сказал он.

Когда я вернулся к столу защиты, видео пульт и лазерная указка ждали меня на моем месте.

И мой обвиняемый был таким же. Я понял, что нисходящая спираль Андре теперь может измеряться часами, а не днями. Ему действительно стало хуже за тот час, который я провел в конференц-зале, а он провел в камере предварительного заключения в здании суда.

Я сжала его руку. Она была тонкой, как палка от метлы, у него под рукавом.

“У нас все хорошо, Андре. Держись там ”.

“Вы решили, смогу ли я давать показания?”

Это был постоянный разговор, который мы вели во время судебного разбирательства. Он хотел дать показания и рассказать миру, что он невиновен. Он верил — не без некоторой заслуги, — что виновные люди остаются немыми, а невиновные говорят сами. Они свидетельствуют.

Проблема заключалась в том, что, хотя Андре и не был убийцей, он был человеком, вовлеченным в преступное предприятие. Кроме того, его ухудшившееся физическое состояние, скорее всего, не вызовет сочувствия у присяжных. Я не хотел, чтобы он давал показания, и не думал, что ему это нужно. Я пришел к убеждению, вопреки моим прежним инстинктам, что наш лучший шанс на оправдательный приговор - это оставить его на своем месте.

“Пока нет”, - сказал я. “Я надеюсь, что будет настолько очевидно, что ты невиновен, что это не будет иметь значения”.

Он кивнул, разочарованный моим ответом. Я понял, что он так сильно похудел за две недели, прошедшие с начала отбора присяжных, что мне нужно было подумать о том, чтобы купить ему более подходящий костюм. Оставалось всего четыре или пять судебных дней до того, как присяжные приступят к совещаниям, но я подумал, что это было правильно.

Я написал заметку об этом в своем юридическом блокноте, вырвал страницу, а затем передал ее обратно через поручень Лорне как раз в тот момент, когда судья вышел из кабинета и сел на скамью подсудимых.

Виктора Хенсли вызвали на свидетельское место, и судья Легго разрешил мне занять позицию в колодце, пока я показывал составное видео с камер наблюдения в Беверли Уилшир и задавал Хенсли вопросы.

Сначала я установил через Хенсли дату и время видео, которое мы будем смотреть, и попросил его объяснить, как видео с нескольких разных камер было смонтировано вместе, чтобы можно было отслеживать передвижения Глории Дейтон по отелю. Я также попросил Хенсли объяснить, что на этажах в комнатах для гостей не было камер, потому что это был вопрос конфиденциальности. Руководство отеля, очевидно, считало, что снимать, кто в какие номера входил и когда, вредно для бизнеса.

Я вручил Хенсли лазерную указку, чтобы он мог держать красную точку на Глории, когда она будет пробираться, и он рассказал. Я понял, что видео позволило присяжным впервые увидеть Глорию в движении. На этапе судебного разбирательства они видели фотографии вскрытия, фотографии с портретов и снимки экрана с веб-сайтов Жизель Даллинджер. Но на видео Глория была живым человеком, и когда я взглянул на присяжных, я увидел, что они были полностью поглощены наблюдением за ней.

Это было то, чего я хотел, потому что моя следующая серия вопросов к Хенсли направила бы их в новом направлении. Я забрал пульт и лазер и отступил в колодец. Я начал проигрывать видеозапись с самого начала, а затем заморозил изображение, когда Глория проходила через вестибюль перед мужчиной в шляпе.

“Теперь, мистер Хенсли, не могли бы вы взглянуть на экран и сказать присяжным, есть ли кто-нибудь из ваших сотрудников там, в вестибюле?”

Хенсли сказал, что мужчина, стоявший в нише лифта, был из службы безопасности.

“Кто-нибудь еще, кого ты можешь видеть?”

“Нет, я так не думаю”.

“Что насчет этого человека здесь?”

Я навел лазерную точку на мужчину в шляпе, который сидел на диване и смотрел в свой телефон.

“Что ж”, - сказал Хенсли. “Мы не можем видеть его лицо в этом кадре. Если ты будешь проигрывать это до тех пор, пока мы не увидим его лицо ...”

Я нажал кнопку воспроизведения, и видео продвинулось вперед. Я обратил внимание на человека в шляпе. Но он никогда не менял положения своей головы, и его лица не было видно. Видео подскочило, когда Глория вошла в нишу, а затем вошла в лифт. На несколько секунд экран был черным, а затем на видео было видно, как Глория возвращается в лифт на восьмом этаже и спускается в вестибюль.

Когда видео снова переключилось на ее прогулку к выходу через вестибюль, я нажал кнопку замедления на пульте и еще раз навел лазерную точку на мужчину в шляпе, чтобы сориентировать присяжных. Я ничего не сказал, пока все глаза были прикованы к экрану. Я держал красную точку на мужчине в шляпе, когда он встал и вышел из-за Глории. Затем я заморозил изображение за мгновение до того, как он покинул экран.

“Этот человек работает в отеле?” Я спросил.

“Я никогда не мог видеть этого лица, но нет, я так не думаю”, - сказал Хенсли.

“Если вы не могли видеть его лица, откуда вы знаете, что он не наемный работник?”

“Потому что ему пришлось бы плыть по течению, а у нас нет плывущих”.

“Можете ли вы объяснить присяжным, что вы имеете в виду под этим?”

“Наша безопасность ориентирована на пост. У нас есть люди на постах — как человек в нише лифта. Мы опубликованы, и нас видно. Именные бирки, зеленые блейзеры. У нас нет агентов под прикрытием. У нас нет утопленников — парней, которые плавают повсюду и делают все, что хотят ”.

Я начал расхаживать перед скамьей присяжных, сначала направляясь к свидетельскому месту, а затем поворачивая обратно, чтобы пересечь колодец. Повернувшись спиной к Хенсли и не сводя глаз с Ланкфорда, сидящего у перил, я задал свой следующий вопрос.

“А как насчет частной охраны, мистер Хенсли? Мог ли этот человек работать охранником у кого-то, кто остановился в отеле?”

“Он мог бы. Но обычно сотрудники частной службы безопасности связываются с нами, чтобы сообщить нам, что они там ”.

“Я понимаю. Тогда, как ты думаешь, что этот человек там делал?”

Форсайт возразил, сказав, что я призываю свидетеля к домыслам.

“Ваша честь”, - ответил я. “Мистер Хенсли двадцать лет проработал офицером полиции и детективом, а последние десять - в службе безопасности этого отеля. Он был в том вестибюле бесчисленное количество раз и имел дело с бесчисленными ситуациями там. Я думаю, что он более чем квалифицирован, чтобы высказать свое мнение о том, что он видит на видео ”.

“Решение отклонено”, - сказал Легго.

Я кивнул Хенсли, чтобы он ответил на вопрос.

“Я бы поспорил, что он следил за ней”, - сказал он.

Я сделал паузу, желая подчеркнуть ответ молчанием.

“Что заставляет вас так говорить, мистер Хенсли?”

“Что ж, похоже, он ждал ее еще до того, как она туда добралась. И затем, когда она спускается обратно, он следует за ней. Вы можете сказать, когда она внезапно поворачивается, чтобы подойти к стойке регистрации. Это застает его врасплох, и ему приходится исправляться. Затем он следует за ней, когда она уходит.”

“Давайте посмотрим это снова”.

Я снова прокрутил все видео в режиме реального времени, удерживая лазерную точку на шляпе.

“Какие еще замечания у вас есть по поводу видео, мистер Хенсли?” Я спросил позже.

“Ну, во-первых, он знал о наших камерах”, - сказал Хенсли. “Мы никогда не видим его лица из-за шляпы, а он точно знал, где сесть и как ее надеть, чтобы его никто не увидел. Он настоящий мужчина-загадка ”.

Я изо всех сил старался не улыбаться. Хенсли был идеальным свидетелем, честным и очевидным. Но назвать человека в шляпе “человеком-загадкой” было выше моих ожиданий. Это было идеально.

“Давайте подведем итог, мистер Хенсли. То, что вы рассказали нам здесь сегодня, это то, что Глория Дейтон вошла в отель вечером одиннадцатого ноября и поднялась на восьмой этаж, где она предположительно постучала в дверь номера, в котором никто не останавливался. Это верно?”

“Да, правильно”.

“И что, когда она спустилась обратно на лифте и вышла из отеля, за ней последовал ‘таинственный мужчина’, который не был служащим отеля. Верно?”

“Еще раз, правильно”.

“И чуть более двух часов спустя она была мертва”.

Форсайт слабо возразил на том основании, что я задал вопрос, который выходил за рамки знаний и опыта Хенсли.

Легго поддержал возражение, но это не имело значения.

“Тогда у меня больше нет вопросов”, - сказал я.

Форсайт выдержал перекрестный допрос, но затем удивил меня.

“Ваша честь, на данный момент у государства нет вопросов”.

Должно быть, он решил, что лучший выход из провала с “таинственным человеком” - не обращать на это внимания, не придавать этому правдоподобия, вести себя так, как будто это не имеет значения, а затем отступить с Ланкфордом и придумать какой-нибудь ответ в опровержение.

Проблема для меня заключалась в том, что я не хотел вызывать еще одного свидетеля для дачи показаний, но было всего четыре десять и, вероятно, слишком рано, по мнению судьи, заканчивать заседание на сегодня.

Я подошел к перилам позади стола защиты и наклонился, чтобы прошептать Циско.

“Скажи мне кое-что”, - попросил я.

“Сказать тебе что?” - ответил он.

“Веди себя так, будто рассказываешь мне о нашем следующем свидетеле, и покачай головой”.

“Ну, да, я имею в виду, что у нас нет другого свидетеля, если только ты не хочешь, чтобы я поехал в отель, где мы спрятали Будвина Делла, и привел его сюда”.

Он покачал головой, идеально подыгрывая, а затем продолжил.

“Но сейчас четыре десять, а когда я вернусь, будет пять”.

“Это хорошо”.

Я кивнул и вернулся к столу защиты.

“Мистер Халлер, вы можете вызвать своего следующего свидетеля”, - сказал судья.

“Судите… У меня, э-э, не совсем готов мой следующий свидетель. Я думал, у мистера Форсайта найдется по крайней мере несколько вопросов к мистеру Хенсли, и это займет у нас время до половины пятого или пяти.”

Судья нахмурился.

“Мне не нравится рано уходить. Я говорил тебе это в начале судебного процесса. Я сказал, подготовьте своих свидетелей.”

“Я понимаю, ваша честь. У меня действительно есть свидетель, но он в отеле в двадцати минутах езды. Если хочешь, я могу пригласить своего следователя ...

“Не будь смешным. Мы бы не начали почти до пяти. А как насчет мистера Ланкфорда? Он в твоем списке свидетелей.”

Я повернулась и посмотрела на Ланкфорда, как будто обдумывала это. Затем я снова посмотрел на судью.

“Я не готов сегодня к встрече с мистером Ланкфордом, ваша честь. Не могли бы мы просто сделать перерыв на день сейчас и наверстать упущенное, сократив наши перерывы на следующие пару дней?”

“И наказать присяжных за вашу неподготовленность? Нет, мы не собираемся этого делать ”.

“Прости, судья”.

“Очень хорошо, я откладываю заседание суда на сегодня. У нас будет перерыв до девяти часов завтрашнего утра. Я предлагаю вам быть готовыми начать тогда, мистер Холлер ”.

“Да, ваша честь”.

Мы встали, когда присяжные вышли, и Андре пришлось схватить меня за руку, чтобы подняться самому.

“Ты в порядке?” Я спросил.

“Прекрасно. Ты хорошо поработал сегодня, Микки. Действительно хороши”.

“Я надеюсь на это”.

Тогда за ним пришли помощники шерифа. Его отведут обратно в камеру при дворе, где он сменит свой мешковатый костюм на оранжевый комбинезон. Затем его посадили бы в автобус и отправили обратно в Мужской центр. Если в процессе возникнут какие-либо задержки, он пропустит время приема пищи в тюрьме и ляжет спать голодным.

“Еще всего несколько дней, Андре”.

“Я знаю. Я держусь ”.

Я кивнул, и они увели его. Я наблюдал, как они провели его через стальную дверь.

“Разве это не трогательно?”

Я обернулся. Это был Ланкфорд. Он подошел к столу защиты. Я посмотрела через его плечо на Форсайта. Прокурор стоял над своим столом, пытаясь уложить толстую стопку папок в свой тонкий атташе-кейс. Он не обращал внимания на Ланкфорда и меня. Позади него зал суда опустел. Лорна спустилась за машиной. Один из людей Мойи последовал за ней, в то время как другой вышел в коридор, чтобы подождать меня. Циско и Дженнифер уже покинули зал суда.

“Это трогательно, Ланкфорд”, - сказал я. “Ты знаешь почему? Потому что это невиновный человек, а таких здесь не так уж много ”.

Я поднял руку в жесте "кого-я-шучу".

“Но, конечно, ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, не так ли? Я имею в виду ту часть, где говорится о его невиновности.”

Ланкфорд покачал головой, как будто не понял.

“Ты действительно думаешь, что сможешь отделаться от него этой защитой таинственного человека?”

Я улыбнулся, когда начал складывать свои собственные файлы и заметки в портфель.

“На самом деле мы называем это защитой ‘Кота в шляпе’. И поверь мне, это замок.”

Он ничего не сказал в ответ, и я прекратила свои попытки взглянуть на него.

“Один-Эхо-Роберт-пять-шесть-семь-шесть”.

“Что это, номер телефона твоей матери?”

“Нет, Ланкфорд, это номер твоей машины”.

Я увидела, как на долю секунды изменились его глаза. Это было узнавание или, может быть, страх. Я продолжал идти, импровизируя, но следуя какому-то инстинктивному пути к неизвестному месту назначения.

“Это город камер. Тебе следовало потерять табличку до того, как ты начал преследовать ее. Какого следующего свидетеля судья хотел заслушать сегодня? Он привезет видео с улицы отеля, и он собирается опознать тебя как кота в шляпе ”.

Взгляд Ланкфорда больше не был мимолетным. Это был злобный взгляд загнанного в угол животного.

“И тогда вам придется объяснить присяжным, почему вы следили за Глорией Дейтон до того, как ее убили, и до того, как вы занялись этим делом”.

Ланкфорд внезапно придвинулся ко мне, схватив за галстук, чтобы оттащить меня от стола. Но галстук оторвался у него в руке, и он отшатнулся назад, потеряв равновесие.

“Эй! Есть ли проблема?”

Форсайт обратил на это внимание. Ланкфорд пришел в себя, и я посмотрел на Форсайта.

“Нет, никаких проблем”.

Я спокойно забрал свой галстук у Ланкфорда. Он стоял спиной к Форсайту. Он уставился на меня своими глазами из черного мрамора. Я начал поправлять галстук и наклонился, чтобы прошептать.

“Ланкфорд, я собираюсь рискнуть здесь. Я не думаю, что ты убийца. Я предполагаю, что ты вляпался во что-то слишком серьезное, и тебя толкнули. Использованные. Ты нашел ее для кого-то, а он сделал все остальное. Возможно, вы знали, что произойдет, возможно, нет. В любом случае, ты собираешься позволить невиновному человеку сесть за это?”

“Пошел ты, Холлер. Ваш клиент - подонок. Все они таковы.”

Тогда к нам подошел Форсайт.

“Я ухожу сейчас, джентльмены. Я спрашиваю снова, есть ли здесь проблема? Мне обязательно оставаться здесь и нянчиться с вами двумя?”

Никто из нас не отвел взгляда, чтобы посмотреть на обвинителя. Я ответил.

“У нас все в порядке. Я просто объясняю, чтобы… Следователь Ланкфорд, причина, по которой я ношу клипсы.”

“Очаровательно. Спокойной ночи.”

“Спокойной ночи”.

Форсайт вышел через ворота и направился по среднему проходу пустого зала суда. Я продолжил разговор с Ланкфордом с того места, на котором остановился перед тем, как его прервали.

“У тебя меньше двадцати четырех часов, чтобы понять, как ты хочешь это разыграть. Завтра твоего приятеля Марко отправят на тот свет. Ты можешь пойти ко дну вместе с ним, или ты можешь поумнеть и выбраться из этого целым и невредимым. Знаешь, есть способ.”

Ланкфорд медленно покачал головой.

“Ты ни хрена не понимаешь, о чем говоришь, Халлер. Ты никогда этого не делаешь. Ты не знаешь, с кем имеешь дело. На самом деле, ты ни хрена не знаешь”.

Я кивнула, как будто почувствовала, что меня должным образом отчитали.

“Тогда, я думаю, увидимся завтра”.

Я похлопала его по руке, как будто прощалась с хорошим другом.

“Не прикасайся ко мне, блядь”, - сказал он.

39

По указанию Лорны Циско принес вино и пиццу из магазина "Мозза" на вынос в лофт для собрания сотрудников postcourt в тот вечер. Она сказала, что это было оправдано, потому что впервые за две недели судебного разбирательства и более чем за семь месяцев подготовки было ощущение, что есть что праздновать.

Было неожиданно устроить празднование в середине судебного процесса, но еще большим сюрпризом было увидеть юриста Сигела в инвалидном кресле в конце стола. На стуле у него был передвижной баллон с воздухом, и он с удовольствием жевал кусок пиццы.

“Кто тебя освободил?” Я спросил.

“Твоя девушка здесь”, - сказал Легал, указывая пиццей на Дженнифер. “Она спасла меня от тех людей. И как раз вовремя”.

Он поджарил за меня свой ломтик, держа его двумя костлявыми белыми руками.

Я кивнул и посмотрел на всех. Полагаю, нежелание что-либо праздновать отразилось на моем лице.

“Давай, у нас наконец-то был хороший день”, - сказала Лорна, протягивая мне бокал красного. “Упивайся этим”.

“Я буду наслаждаться этим, когда все закончится, и мы занесем на табло день рождения, ” сказал я.

Я указал на доску, на которой была изложена наша стратегия защиты. Но я взяла стакан и кусок пиццы с сосисками и, улыбнувшись остальным, направилась к стулу рядом с юристом Сигелом. Как только все расселись, Лорна предложила тост за меня, и я с большим смущением поднял свой бокал. Затем я воспользовался моментом и добавил свой собственный тост.

“За богов вины”, - сказал я. “Пусть они поскорее освободят Андре Лакосса”.

Это омрачило счастливый момент, но с этим ничего нельзя было поделать. Вынесение оправдательного вердикта было маловероятным. Даже когда вы нутром чуяли, что сидите рядом с невиновным человеком за столом защиты, вы также знали, что NGS неохотно пришли из системы, разработанной только для того, чтобы иметь дело с виновными. Я должен был удовлетвориться знанием, независимо от результата, что я сделал все, что мог, для Андре Лакосса.

Затем я прочистил горло, поднял свой бокал и предложил еще один тост.

“И за Глорию Дейтон и Эрла Бриггса. Да свершится правосудие благодаря нашей работе”.

Остальные присоединились, и последовала импровизированная минута молчания. Казалось, что нам всем напомнили, что жертв в этом деле было много.

Я разрушил чары, вернув всех к текущим делам.

“Прежде чем мы все слишком напьемся, давайте несколько минут поговорим о завтрашнем дне”.

Я прошел вдоль очереди, указывая на каждого, когда отдавал приказы и задавал вопросы.

“Лорна, я хочу уйти немного пораньше. Так что заезжай за мной в семь сорок пять, хорошо?”

“Эй, я буду там, если ты будешь там”.

Не очень завуалированный намек на мое позднее появление тем утром.

“Дженнифер, ты со мной завтра или у тебя какие-то дела в расписании?”

“Я там утром. Во второй половине дня у меня слушание по изменению размера кредита.”

Еще одно дело о потере права выкупа, которое до сих пор было единственным делом, приносящим какие-либо деньги.

“Хорошо. Циско, что у нас со свидетелями?”

“Ну, у тебя есть Бадвин, припрятанный в шашках. Просто дайте мне знать, приводить ли его в здание суда. У вас есть мой парень из дилерского центра Ferrari, готовый подтвердить подлинность. Тогда у вас возникает большой вопрос. Марко. Он появится или нет?”

Я кивнул.

“У него есть время до десяти, так что лучше бы я смог посадить кого-нибудь на стул в девять, когда выйдет судья. Так что первым делом приведи сюда Бадвина ”.

“Ты получил это”.

“Когда приходит Мойя?”

“Они не будут разглашать точное время по соображениям безопасности. Но завтра они перевозят его из Викторвилля. Я не думаю, что вы можете рассчитывать на него в суде до четверга ”.

“Это сработает”.

Я кивнул. Казалось, все встало на свои места. Я бы предпочел придержать Бадвина Делла, торговца оружием, до тех пор, пока не узнаю, собирается ли Марко давать показания, но у меня не было выбора. Судебный процесс всегда был незавершенным, и он почти никогда не проходил так, как вы изначально планировали или представляли его.

“Как насчет того, чтобы пойти с Ланкфордом впереди Марко?” Спросила Дженнифер, глядя на порядок дачи показаний, который я написал на одной стороне белой доски. “Сработало бы это?”

“Я должен подумать об этом”, - сказал я. “Возможно”.

“В суде нет никаких ”может быть" и "могуществом", - объявил юрист Сигел. “Ты должен быть уверен”.

Я положил руку ему на плечо и кивнул в знак благодарности за его совет.

“Он прав. Законники всегда правы ”.

Все засмеялись, включая юридического. Рабочие вопросы на данный момент закончились, мы вернулись к еде. Я взял второй кусок пиццы, и вскоре вино подействовало на всех в комнате, а подшучивания и смех продолжились. Казалось, что во вселенной Haller & Associates все было хорошо. Казалось, никто не заметил, что я на самом деле не пил свое вино.

Затем мой телефон начал вибрировать. Я вытащил его из кармана, проверяя идентификатор вызывающего абонента, прежде чем ответить, потому что не хотел портить момент.

ОКРУЖНАЯ ТЮРЬМА Лос-Анджелеса

Обычно я бы не стал отвечать на звонки из тюрьмы в нерабочее время. В большинстве случаев это платный звонок от кого-то, кто узнал мое имя и номер от кого-то другого. В девяти случаях из десяти кто-то говорит, что у него есть деньги на частного адвоката, но в конечном итоге оказывается, что он лжет об этом и обо всем остальном. Но на этот раз я знал, что был хороший шанс, что это был Андре Лакосс. Он стал звонить мне из тюрьмы после суда, чтобы обсудить, что произошло в тот день и чего ожидать на следующий. Я встал и обошел стол, чтобы выйти на чердак и услышать звонок.

“Алло?”

“Я ищу Майкла Халлера”.

Это был не Андре и звонок был не для того, чтобы забрать деньги. Я инстинктивно закрыл дверь в зал заседаний, чтобы еще больше отгородиться от шума.

“Это Халлер. Кто это?”

“Это сержант Роули из Центральной мужской тюрьмы. Я звоню, чтобы сообщить вам, что произошел инцидент, связанный с вашим клиентом Андре Лакоссом ”.

Он неправильно произнес “La Cosse”.

“Что ты имеешь в виду? Какой инцидент?”

Я начал расхаживать по пустому деревянному полу, увеличивая расстояние между собой и залом заседаний.

“На заключенного напали рано вечером в транспортном центре при здании уголовного суда. Еще один заключенный находится под следствием ”.

“Подверглись нападению? Что это значит? Насколько все плохо?”

“Ему нанесли несколько ножевых ранений, сэр”.

Я закрыл глаза.

“Он мертв? Андре мертв?”

“Нет, сэр, он был доставлен в критическом состоянии в тюремное отделение окружного медицинского центра / USC Medical Center. Никаких других подробностей о его состоянии на данный момент нет ”.

Я открыл глаза, повернулся и бессознательно поднял левую руку в бессильном жесте. Острая боль пронзила мой локоть, напомнив мне о моей ране, и я опустила руку вдоль тела.

“Как это могло случиться? Что именно представляет собой транспортный центр в CCB?”

“TC - это промежуточная площадка в подвале здания суда, где арестованных загружают в автобусы для транспортировки обратно в наши различные места содержания под стражей. Вашего клиента собирались перевезти обратно в мужской центр, когда произошло нападение.”

“Разве эти люди не в кандалах? Как могли—”

“Сэр, инцидент расследуется, и я не могу —”

“Кто такой следователь? Мне нужен его номер.”

“Я не вправе предоставлять вам эту информацию. Я звоню только из вежливости, чтобы сообщить вам, что произошел инцидент и ваш клиент находится в Окружной / USC. Твое имя - единственное в его списке здесь.”

“Он собирается это сделать?”

“Я не владею такой информацией, сэр”.

“Ты ни хрена не понимаешь, не так ли?”

Я отключился, прежде чем услышал ответ. Я направился к залу заседаний. Лорна, Циско и Дженнифер стояли за стеклянным окном, наблюдая за мной. Они знали, что что-то случилось.

“Хорошо”, - сказал я, войдя. “Андре получил ножевое ранение в здании суда, прежде чем его посадили в автобус сегодня вечером. Он в Окружной / USC.”

“О, мой бог!” Воскликнула Дженнифер.

Ее руки потянулись к лицу. Она сидела рядом с Андре в течение нескольких дней судебного процесса, часто шепча ему на ухо объяснения о том, что я делал, когда имел дело со свидетелями. Я был слишком занят судебным процессом. Она стала главным держателем рук, и это сблизило их.

“Как?” Циско сказал. “Кто?”

“Я не знаю. Они сказали, что еще один заключенный находится под следствием. Это то, что я хочу сделать. Я собираюсь съездить в округ / USC и узнать, каков его статус, и смогу ли я попасть к нему. Циско, я хочу, чтобы ты участвовал в расследовании. Они не сказали мне имя подозреваемого. Я хочу знать, кто это и какие связи он мог иметь с Марко и Ланкфордом ”.

“Ты думаешь, они стоят за этим?” Спросила Лорна.

“Все возможно. Я говорил с Лэнкфордом сегодня после суда. Я пытался напугать его, но он не испугался. Может быть, он знал, что должно было произойти ”.

“Я думала, что его защищают люди Мойи”, - сказала Дженнифер.

“В тюремном модуле, да”, - сказал я. “Но было бы невозможно покрыть автобусы и здание суда. Не то чтобы я мог нанять ему телохранителя.”

“Что ты хочешь, чтобы я сделала?” - спросила она.

“Я хочу, чтобы вы сначала вернули законный статус. Тогда я хочу, чтобы вы наметили аргумент против неправильного судебного разбирательства ”.

Дженнифер, казалось, оправилась от шока момента и впервые сосредоточилась на том, что я только что сказал.

“Ты имеешь в виду—”

“Мне сказали, что он был в критическом состоянии. Я не знаю, означает ли это, что он будет жить или умрет. Но в любом случае я сомневаюсь, что он обратится в суд в обозримом будущем. Настройка по умолчанию для этого - подать на неправильный суд и начать все сначала, когда он поправится. Если Легго не придет к этому самостоятельно, то Форсайт подаст ходатайство, потому что он видел, что его дело сегодня начало отклоняться. Мы должны остановить это. Мы собираемся выиграть это дело. Давайте продолжим судебный процесс ”.

Дженнифер вытащила блокнот и ручку из своей сумки, которая стояла на полу.

“Итак, мы хотим продолжить судебный процесс с Андре заочно? Я не уверен, что это сработает ”.

“Они рассматривают дела, когда обвиняемые сбегают во время суда. Почему не здесь? Должен быть прецедент. Если нет, нам нужно создать одного ”.

Дженнифер покачала головой.

“В этих делах о побеге обвиняемые лишаются права присутствовать при своих собственных действиях при побеге. Это другое”.

Не заинтересованный в юридической дискуссии, Циско вышел на чердак, чтобы начать работать со своим телефоном.

“Нет, это другое, но то же самое”, - сказал я. “Все зависит только от судьи и судебного усмотрения”.

“Судебное усмотрение - это большая гребаная палатка”, - сказал Юрист.

Я кивнул и указал на него.

“Он прав, и мы должны найти место в этой палатке”.

“Ну, я бы сказала, что, по крайней мере, нам понадобится отказ от Андре”, - сказала Дженнифер. “Судья даже не будет рассматривать это, если Андре не подписал отвод, и мы не знаем, в состоянии ли он подписать или понять что-либо из этого”.

“Достань свой компьютер и давай напишем отказ прямо сейчас”.

На стойке под нашей доской стоял принтер. Мы подготовили все для печати на чердаке после того, как моя машина разбилась, а принтер, который у меня был, был уничтожен.

“Вы уверены, что он сможет сознательно подписать?” Спросила Дженнифер.

“Не волнуйся”, - сказал я. “Ты напиши это, я поставлю подпись”.

Я провел шесть часов в семейной комнате ожидания на карантин этаже в Окружном / USC. В течение первых четырех часов мне неоднократно говорили, что мой клиент находится в операционной. Затем мне сказали, что он выздоравливает, но я не могу его увидеть, потому что он еще не пришел в сознание. За все это время я ни с кем не терял хладнокровия. Я не жаловался и не кричал.

Но к двум часам ночи я достиг предела своего терпения и начал требовать встречи со своим клиентом с десятиминутными интервалами. Я пустил в ход весь арсенал, угрожая судебным иском, вниманием СМИ, даже вмешательством ФБР. Это ни к чему меня не привело.

К тому времени я получил две новости от Cisco о его расследовании расследования. Во время своего первого звонка он подтвердил многое из того, что мы подозревали; что другой заключенный, который присутствовал в здании суда на собственном процессе, напал на Андре, используя заточку, сделанную из куска металла. Несмотря на то, что подозреваемый был скован по пояс, как и все мужчины, ожидающие очереди на погрузку в тюремные автобусы, он упал на землю и сумел надеть поясную цепь на ноги, освободив свои движения настолько, чтобы напасть на Андре и нанести ему семь ударов ножом в грудь и живот, прежде чем тюремные помощники шерифа одолели его.

Во время своего второго звонка Циско добавил имя подозреваемого — Патрик Сьюэлл — и сказал, что пока он не обнаружил никакой связи по делу или другими способами ни с агентом DEA Джеймсом Марко, ни со следователем окружного прокурора Ли Ланкфордом. Имя нападавшего было мне знакомо, и затем я вспомнил, что Сьюэлл был обвиняемым по делу о смертной казни, по которому судился мой сводный брат. Я вспомнил, что Гарри сказал, что Сьюэлла привезли из Сан-Квентина, где он уже отбывал пожизненное заключение. Это сказало мне, что Сьюэлл был идеальным наемным убийцей. Ему нечего было терять.

Я сказал Cisco продолжать работать над этим. Если бы он обнаружил хотя бы слабую связь между Сьюэллом и Марко или Ланкфордом, тогда я смог бы создать достаточно дыма, чтобы заставить судью Легго дважды подумать, прежде чем объявлять судебное разбирательство ошибочным.

“Я занимаюсь этим”, - сказал Циско.

Я не ожидал ничего меньшего.

В три десять утра мне, наконец, разрешили увидеться с моим клиентом. Медсестра и помощник надзирателя сопроводили меня в отделение для особо зависимых в медицинском крыле. Мне пришлось переодеться из-за риска заражения Андре, а затем я смогла войти в послеоперационную палату, где хрупкое тело Андре лежало, прикрепленное к концерту из аппаратов, трубок и свисающих пластиковых пакетов.

Я стоял в изножье кровати и просто наблюдал, как медсестра проверила аппараты, а затем приподняла над ним одеяло, чтобы посмотреть на бинты, которыми был обмотан весь торс Андре. Верхняя часть его тела лежала на кровати под небольшим углом, и я заметила, что рядом с его правой рукой был пульт для регулировки наклона кровати. Его левое запястье было приковано наручниками к толстой металлической петле, прикрепленной к боковой раме кровати. Хотя заключенный едва цеплялся за жизнь, не было никаких шансов на побег.

Глаза Андре были опухшими и полуоткрытыми, но он ничего не видел.

“Итак ... он собирается это сделать?” Я спросил.

“Я не должна вам ничего рассказывать”, - сказала медсестра.

“Но ты мог”.

“Первые двадцать четыре часа расскажут историю”.

По крайней мере, это было хоть что-то.

“Благодарю вас”.

Она похлопала меня по руке и вышла из комнаты, оставив помощника шерифа стоять в дверях. Я подошел к двери и начал закрывать ее.

“Вы не можете закрыть это”, - сказал помощник шерифа.

“Конечно, я могу. Это конференция адвоката и клиента.”

“Он даже не в сознании”.

“Прямо сейчас это не так, но это не имеет значения. Он мой клиент, и по Конституции США мы имеем право на частную консультацию. Вы хотите завтра предстать перед судьей и объяснить, почему вы не смогли предоставить этому человеку, который сейчас является жертвой жестокого преступления, его неотъемлемое право посоветоваться со своим адвокатом?”

В Департаменте шерифа все выпускники академии переводятся непосредственно в отдел содержания под стражей на первые два года работы. Помощник шерифа передо мной выглядел максимум на двадцать четыре года и, возможно, даже все еще на испытательном сроке. Я знал, что он отступит, и он отступил.

“Хорошо”, - сказал он. “У тебя есть десять минут. После этого ты убираешься отсюда. Предписания врача.”

“Прекрасно”.

“Я буду стоять прямо здесь”.

“Хорошо. Я уже чувствую себя в большей безопасности ”.

Я закрыл дверь.

40

На следующее утро судья Легго первым делом собрал адвокатов в кабинете. Лэнкфорда пригласили вместе с Форсайтом, чтобы он мог проинформировать судью о том, что было известно о нанесении ножевого ранения Андре Лакоссу. Ланкфорд, конечно, изложил это в терминах случайного насилия, которое часто случается между заключенными мужчинами.

“Скорее всего, это будет определено как преступление на почве ненависти”, - сказал он. “Мистер Лакосс - гомосексуалист. Подозреваемый уже осужден за одно убийство и находится под судом за другое.”

Судья задумчиво кивнул. Я не мог опровергнуть инсинуации Ланкфорда, потому что до сих пор Cisco не обнаружила никакой связи между Патриком Сьюэллом — предполагаемым нападавшим Ла Косса - и Марко и Ланкфордом. Мой ответ был в лучшем случае слабым.

“В расследовании еще предстоит пройти долгий путь”, - сказал я. “Я бы пока не стал делать поспешных выводов”.

“Я уверен, что они этого не сделают”, - сказал Ланкфорд.

На его лице не было осуждающей ухмылки, которая была обычной. Я прочитал это как ранний признак того, что что-то меняется в Ланкфорде. Может быть, это был груз осознания того, что он не был чист. Если нападение на Ла Коссе было, как я полагал, попыткой закончить дело путем устранения обвиняемого, то оно провалилось. Теперь вопрос заключался в том, насколько сильно это провалилось.

“Ваша честь”, - сказал Форсайт. “В свете этих событий и времени на восстановление, которое, безусловно, потребуется жертве, государство настаивает на неправильном судебном разбирательстве. Я действительно не вижу никакой альтернативы. Мы не сможем гарантировать честность судебного разбирательства или присяжных, если дело будет продолжено до тех пор, пока обвиняемый не достигнет состояния, при котором он сможет вернуться в суд — если он когда-либо достигнет этого состояния ”.

Судья кивнул и посмотрел на меня.

“Для вас это имеет смысл, мистер Холлер?”

“Нет, ваша честь, вовсе нет. Но я хотел бы, чтобы моя коллега мисс Аронсон ответила мистеру Форсайту. Она подготовлена лучше меня. Я провел ночь в больнице со своим клиентом ”.

Судья кивнул Дженнифер, и она ответила прекрасным и неопровержимым аргументом против неправильного судебного разбирательства. С каждым предложением я все больше гордился тем фактом, что выбрал ее в свою команду. Без сомнения, однажды она обратила бы меня в прах. Но сейчас она работала на меня и со мной, и я не мог бы работать лучше.

Ее аргумент состоял из трех кратких пунктов, первый из которых заключался в том, что объявление неправильного судебного разбирательства нанесло бы ущерб ответчику. Она сослалась на затраты на организацию защиты и продолжение тюремного заключения Андре Лакосса; на физические потери, которые это повлечет; и на тот простой факт, что команда обвинения ознакомилась с большей частью доводов защиты, и в случае неправильного судебного разбирательства ей будет позволено переоснастить и лучше подготовиться к следующему судебному процессу.

“Ваша честь, это несправедливо с любой точки зрения”, - сказала она. “Это наносит ущерб”.

На мой взгляд, этот аргумент был достаточно хорош сам по себе, чтобы выиграть день. Но Дженнифер довершила это следующими двумя пунктами. Она упомянула о расходах для налогоплательщиков, которые, несомненно, повлечет за собой новое судебное разбирательство. И она пришла к выводу, что отправлению правосудия в данном случае лучше всего послужило продолжение судебного разбирательства.

Эти последние два пункта были особенно гениальны, потому что они поразили судью, где она жила. Должность судьи была выборной должностью, и ни один юрист не хочет, чтобы оппонент или газета обвинили его в растрате долларов налогоплательщиков. И “отправление правосудия” было ссылкой на усмотрение судьи при принятии этого решения. Конечной целью Легго было отправление правосудия в этом деле, и она должна была рассмотреть, допускало ли это сокращение и ведение дела или исключало его.

“Мисс Аронсон,” - сказал судья после того, как Дженнифер представила, “ваши аргументы убедительны, но ваш клиент находится на больничной койке в отделении интенсивной терапии. Вы, конечно, не предлагаете, чтобы мы привели к нему присяжных. Я думаю, что суд столкнулся здесь с дилеммой, у которой есть только одно решение ”.

Это была единственная часть, которая была отрепетирована. Лучший способ получить то, что мы хотели, - это привести к этому судью, а не выходить с этим за ворота.

“Нет, судья”, - сказала Дженнифер. “Мы считаем, что вам следует продолжить рассмотрение дела в отсутствие обвиняемого, предварительно предупредив присяжных не принимать во внимание отсутствие обвиняемого”.

“Это невозможно”, - выпалил Форсайт. “Мы получили обвинительный приговор, и он будет отменен по апелляции ровно через пять минут. Обвиняемый имеет право встретиться лицом к лицу со своими обвинителями ”.

“Дело не будет отменено, если обвиняемый сознательно отказался от своего права на явку”, - сказала Дженнифер.

“Да, это здорово”, - саркастически ответил Форсайт, “но последнее, что я слышал, ваш клиент лежит без сознания в кровати, а у нас присяжные заседают там, в ложе, готовые к выступлению”.

Я полез во внутренний карман пиджака и вытащил отказ, который я отнес в окружной суд США накануне вечером. Я передал это через стол судье.

“Это подписанный отказ от явки, судья”, - сказал я.

“Подождите минутку, подождите минутку”, - сказал Форсайт, и в его голосе появились первые нотки отчаяния. “Как это может быть? Мужчина в коме. Я сомневаюсь, что он мог что-либо подписать, не говоря уже о том, чтобы сознательно подписать это ”.

Судья вручил отказ Форсайту. Лэнкфорд наклонился со своего стула, чтобы взглянуть на подпись.

“Я был в больнице всю ночь, судья. Он то приходил в сознание, то терял его, что совсем не то же самое, что находиться в коме. Мистер Форсайт разбрасывается медицинскими терминами, значения которых он не знает. Кроме того, в периоды, когда мой клиент приходил в сознание, он выражал мне сильное желание продолжить судебный процесс в его отсутствие. Он не хочет ждать. Он не хочет проходить через это снова ”.

Форсайт покачал головой.

“Послушайте, судья, я не хочу никого ни в чем обвинять, но это невозможно. Просто не может быть, чтобы это —”

“Ваша честь”, - сказал я ровно, как будто меня не беспокоило, что Форсайт назвал меня лжецом. “Если это поможет тебе принять решение, у меня есть это”.

Я достал свой мобильный телефон и открыл приложение для фотографий. Я подошел к фотопленке и расширил снимок, который я сделал в больничной палате моего клиента. На нем был изображен Андре в его кровати, под углом в сорок пять градусов, прикроватный столик располагался поперек его живота. Его правая рука лежала на столе, держа ручку и подписывая отказ. Удар был нанесен под углом вниз с правой стороны Андре. Угол наклона и припухлость вокруг его глаз не позволяли определить, были ли его глаза открыты или закрыты.

Я передал телефон судье.

“У меня было предчувствие, что мистер Форсайт будет возражать, поэтому я сделал этот быстрый снимок. Кое-что, что я узнал от моего сервера процессов. В комнате также был помощник шерифа по имени Эванстон. Если необходимо, мы можем разбудить его и привести в суд, чтобы он засвидетельствовал подпись ”.

Судья демонстративно вернул телефон мне, вместо того чтобы позволить Форсайту посмотреть.

“Фотография не обязательна, мистер Халлер. Ты судебный исполнитель, и я ловлю тебя на слове.”

“Ваша честь?” Сказал Форсайт.

“Да, мистер Форсайт?”

“Я хотел бы просить о небольшой отсрочке, чтобы дать время государству рассмотреть и сформулировать ответ на защиту”.

“Мистер Форсайт, это ваше ходатайство, и вдобавок ко всему, это вы всего несколько минут назад напомнили суду, что присяжные ждут продолжения”.

“Тогда, ваша честь, государство просит суд провести тщательное расследование в отношении ответчика и заверить, что отказ, который якобы есть у мистера Халлера, действительно был добровольно и сознательно подписан ответчиком”.

Я должен был предотвратить это, прежде чем одна из отчаянных попыток Форсайта остановить суд увенчалась успехом.

“Ваша честь, мистер Форсайт - отчаявшийся человек. Он, очевидно, скажет что угодно, чтобы остановить этот суд. Вы должны спросить себя, почему, и я думаю, ответ заключается в том, что он знает, что идет ко дну. Мы доказываем, что мистер Лакосс невиновен, и присяжные, галерея, все знают это, включая мистера Форсайта. И поэтому он хочет остановить это. Он хочет пересмотра дела с санкции суда. Судья, вы действительно собираетесь это допустить? Мой клиент - невиновный человек, и его посадили в тюрьму, подвергли насилию и лишили всего, включая, возможно, саму его жизнь. Отправление правосудия требует, чтобы этот судебный процесс продолжался. Прямо сейчас. Сегодня.”

Форсайт собирался рявкнуть в ответ, но судья подняла руку, останавливая его. Она была настроена позвонить, но ее прервал звонок телефона на ее столе.

“Это мой клерк”.

Это означает, что она должна была ответить на звонок. Я поморщился. Я чувствовал, что она у меня в руках и что она собирается отклонить ходатайство о неправильном судебном разбирательстве.

Она подняла трубку и что-то коротко послушала, затем повесила трубку.

“Джеймс Марко в зале суда с адвокатом из DEA”, - сказала она. “Он готов дать показания”.

Она позволила этому осмыслиться на несколько мгновений, а затем продолжила.

“Ходатайство о неправильном судебном разбирательстве отклонено. Мистер Холлер, вы вызовете своего следующего свидетеля через десять минут.”

“Ваша честь, я должен решительно возразить против этого”, - сказал Форсайт.

“Тщательно подмечено”, - ответила Легго с резкостью в голосе.

“Я прошу приостановить это разбирательство, пока государство не рассмотрит дело в апелляционном порядке”.

“Мистер Форсайт, вы можете подать апелляцию в любое время, когда захотите, но отсрочки нет. Мы возвращаемся к заседанию через десять минут ”.

Она дала Форсайту мгновение, чтобы отомстить ей. Когда он этого не сделал, она закончила сеанс.

“Я думаю, на этом мы закончили”.

На обратном пути в зал суда команда защиты постоянно отставала от команды штата на пятнадцать футов. Я наклонился, чтобы прошептать Дженнифер.

“Ты сделал это на выезде из парка”, - сказал я. “Мы собираемся выиграть это дело”.

Она гордо улыбнулась.

“Юрист помог мне с темами для разговора, когда я вез его обратно прошлой ночью. Он все еще остер как бритва”.

“Ты говоришь мне. Он все еще лучше, чем девяносто процентов адвокатов в этом здании суда ”.

Впереди, в коридоре, я увидел Ланкфорда, который держал дверь в зал суда открытой и ждал нас после ухода Форсайта. Мы смотрели друг другу в глаза, когда я приблизился, и я воспринял жест "дверь" как сигнал. В качестве приглашения. Я тронул Дженнифер за локоть и кивком пригласил ее пройти в зал суда. Я остановился, когда добрался до Ланкфорда. Он был умным парнем. Он знал, что попытка остановить суд и остановить меня провалилась. Я дал ему шанс, потому что мне все еще нужно было, чтобы одна сторона заговора уступила. И так же часто, как я скрещивал мечи с Ланкфордом, я хотел, чтобы Марко опустился еще больше.

“У меня есть кое-что, на что тебе следует взглянуть”, - сказал я.

“Не интересуюсь”, - сказал он. “Продолжай двигаться, придурок”.

Но в этом не было убежденности. Это была просто его отправная точка в переговорах.

“Я думаю, это то, что вас очень заинтересует”.

Он пожал плечами. Ему нужно было больше, чтобы принять решение.

“И если тебе не интересно, то твоему приятелю Марко будет интересно”.

Ланкфорд кивнул.

Я прошел через дверь и вошел в зал суда. Я видел Форсайта за столом обвинения. Он достал свой телефон и делал звонок. Я предположил, что это было адресовано начальнику или кому-то в апелляционном отделе. Мне было все равно, какие.

Ланкфорд прошел мимо меня и направился к своему месту у поручня. Я подошел к столу защиты и взял iPad, который позаимствовал у Лорны. Я включил экран и включил видео из дома Стергосов, затем подошел к перилам и положил устройство на пустое сиденье рядом с Ланкфордом, одновременно поднимая правую ногу, чтобы завязать шнурок. Прошептала я, не глядя на Ланкфорда.

“Досмотри это до конца”.

Когда я встал, я обвел взглядом переполненный зал суда. Слух о том, что действие происходило в 120-м отделе, уже распространился по зданию суда. В дополнение к людям Мойи, которые находились на своих обычных местах, в первых двух рядах было по меньшей мере шесть представителей СМИ, множество мужчин в костюмах, в которых я определил коллег-юристов, и самая высокая концентрация профессиональных наблюдателей за судебными процессами, которую я видел за долгое время, — пенсионеров, безработных и одиноких, которые каждый день бродят по зданиям суда в поисках человеческой драмы, пафоса и страданий. Я не был уверен, был ли розыгрышем внешний вид Марко или тот факт, что подсудимого чуть не зарезали накануне вечером в подвале ЦКБ, но сообщение было передано, и люди пришли.

Я заметил Марко четырьмя рядами дальше. Он сидел рядом с мужчиной в костюме, который, как я предположил, был его адвокатом. Марко не потрудился одеться по такому случаю. На нем снова были черная рубашка для гольфа и джинсы, рубашка заправлена так, что пистолет в кобуре на правом бедре был полностью виден. Взгляд стрелка.

Я решил, что мне нужно попытаться что-то с этим сделать.

Я посмотрела вниз и увидела, что Ланкфорд уже просмотрел немое видео и вернул его на пустое место. Он сидел там в каком-то оцепенении, возможно, понимая, что его жизнь безвозвратно изменится до конца этого дня. Я положила второй ботинок на стул, чтобы завязать. Я снова наклонилась, не сводя глаз с Марко на галерее, и прошептала что-то Ланкфорду.

“Я хочу Марко, а не тебя”.

41

Судья занял свое место, как и обещал, и быстро оглядел количество людей на галерее.

“Готовы ли мы к заседанию присяжных?” она спросила.

Я встал, чтобы обратиться к суду.

“Ваша честь, прежде чем мы вызовем присяжных, я хотел бы затронуть пару вопросов, которые только что возникли”.

“В чем дело, мистер Холлер?”

Она сказала это с явным раздражением в голосе.

“Что ж, агент Марко здесь, предположительно, для дачи показаний в качестве свидетеля, вызванного защитой. Я хотел бы попросить, чтобы мне разрешили обращаться с ним как со свидетелем враждебного отношения, и я также хотел бы попросить суд дать указание агенту Марко убрать огнестрельное оружие, которое он открыто носит на поясе ”.

“Давайте рассмотрим их по очереди, мистер Холлер. Во-первых, вы вызвали агента Марко в качестве свидетеля защиты, и он до сих пор не ответил ни на один вопрос. На каком основании вам должно быть позволено обращаться с вашим собственным свидетелем как со свидетелем враждебности?”

Отнесение свидетеля к категории враждебных дало бы мне больше свободы при допросе Марко. Я мог бы задавать наводящие вопросы, требующие только ответа "да" или "нет".

“Ваша честь, агент Марко пытался избежать дачи показаний на этом процессе. Сегодня он даже привел с собой своего адвоката. Кроме того, в тот единственный раз, когда я встречался с агентом Марко, он угрожал мне. Я думаю, это делает его, ну, враждебным ”.

Форсайт встал, чтобы ответить, как и адвокат Марко, но судья отмахнулся от них.

“Ваша просьба отклонена. Давайте начнем свидетельствовать и посмотрим, как все пройдет. Итак, что вас беспокоит в оружии агента Марко?”

Я спросил, может ли она указать Марко, чтобы он встал на галерее, чтобы она могла видеть его пистолет. Она согласилась и приказала ему встать.

“Ваша честь, ” сказал я, “ я считаю, что его открытое ношение оружия является угрожающим и предвзятым”.

“Он сотрудник правоохранительных органов”, - сказал Легго. “И это будет установлено, я полагаю, когда он начнет свои показания”.

“Да, судья, но он собирается пройти мимо присяжных по пути к месту дачи показаний, выглядя так, как будто он Уайатт Эрп. Это зал суда, судья, а не Старый Запад ”.

Судья на мгновение задумалась, а затем покачала головой.

“Я не убежден, мистер Холлер. Я также отказываю в этой просьбе ”.

Я надеялся, что судья прочтет между строк и поймет, чего я добивался. Я собирался вытолкнуть Марко из его зоны комфорта и, в зависимости от того, как пойдут дела, возможно, даже обвинить его в убийстве. Вы никогда не знаете, как отреагируют люди, даже сотрудники правоохранительных органов. Мне было бы гораздо комфортнее знать, что Марко был безоружен.

“Что-нибудь еще, мистер Холлер? Присяжные были очень терпеливы, ожидая нас ”.

“Да, судья, еще кое-что. Сегодня утром я позвоню агенту Марко, а затем следователю Ланкфорду. Я бы попросил вас проинструктировать мистера Ланкфорда оставаться в зале суда, чтобы я мог обеспечить его показания ”.

“Я не сделаю ничего подобного. Ожидается, что мистер Ланкфорд будет там, где он должен быть, но пока я не буду ограничивать его передвижения. Давайте пригласим присяжных прямо сейчас ”.

Я оглянулся на Ланкфорда после вынесения решения и увидел, что его холодный взгляд полностью направлен на меня.

Присяжные, наконец, расселись, и судье потребовалось пять минут, чтобы объяснить им, что обвиняемый, скорее всего, не будет присутствовать до конца процесса. Она сказала, что это произошло из-за госпитализации, которая не имела никакого отношения к судебному разбирательству или рассматриваемому делу. Она призвала их не позволять отсутствию обвиняемого каким-либо образом повлиять на их обсуждения или представление о судебном процессе.

Затем я занял свое место за кафедрой и вызвал Джеймса Марко на трибуну. Федеральный агент встал на галерее и шагнул вперед с неоспоримой уверенностью и легкостью в походке.

После предварительных допросов, которые идентифицировали его как агента DEA и члена команды ICE, я быстро перешел к сценарию, который я разработал в своей голове во время бессонной ночи накануне.

“Агент Марко, пожалуйста, расскажите присяжным, откуда вы знали жертву по этому делу, Глорию Дейтон”.

“Я не знал ее”.

“Мы слышали здесь показания о том, что она была вашим информатором. Разве это не правда?”

“Это неправда”.

“Звонила ли она вам шестого ноября, чтобы сообщить, что ее вызвали повесткой в суд по делу habeas corpus с участием Гектора Арранде Мойи?”

“Нет, она этого не делала”.

“Вы знакомы с Гектором Арранде Мойей?”

“Да, я такой”.

“Как же так?”

“Он торговец наркотиками, который был арестован полицией Лос-Анджелеса около восьми лет назад. В конечном итоге дело перешло к федеральным прокурорам, и оно попало ко мне на колени. В то время я стал агентом по этому делу. Мойя был признан виновным по различным обвинениям в федеральном суде и приговорен к пожизненному заключению.”

“И в ходе вашей работы по этому делу вы когда-нибудь слышали имя Глории Дейтон?”

“Нет, я этого не делал”.

Я сделал паузу на мгновение и обратился к своим заметкам. До сих пор Марко был исключительно сердечен в своих ответах и, казалось, не беспокоился о том, что его заставляют давать показания. Его отрицания были такими, каких я ожидал. Моя работа заключалась в том, чтобы каким-то образом пробить брешь в фасаде, а затем использовать это.

“Итак, в настоящее время вы участвуете в федеральном деле, связанном с Гектором Мойей, не так ли?”

“Я не знаю подробностей, потому что этим занимаются адвокаты”.

“Мистер Мойя подает в суд на федеральное правительство, утверждая, что вы подстроили его арест восемь лет назад, не так ли?”

“Мистер Мойя находится в тюрьме и является отчаявшимся человеком. Вы можете подать в суд на кого угодно за что угодно, но факт в том, что меня там не было, когда его арестовали, и это было не мое дело. Это пришло ко мне позже, и это все, что я знаю обо всем этом ”.

Я кивнула, как будто была довольна его ответом.

“Хорошо, давайте двигаться дальше. Как насчет других игроков в этом случае? Ты знаешь кого-нибудь или имеешь опыт общения с кем-нибудь в прошлом?”

“Игроки? Я не уверен, кого ты имеешь в виду?”

“Например, вы знаете обвинителя, мистера Форсайта?”

Я повернулся и указал на Форсайта.

“Нет, я его не знаю”, - сказал Марко.

“Как насчет ведущего следователя по делу, детектива Уиттена?” Я спросил. “Какая-нибудь связь с ним в прошлом?”

Форсайт возразил, спросив, к чему я клоню с этим запутанным осмотром. Я попросил судью о снисхождении и пообещал быстро перейти к делу. Судья позволил мне продолжать.

“Нет, я тоже не знаю детектива Уиттена”, - ответил Марко.

“Тогда как насчет следователя окружного прокурора, мистера Ланкфорда?”

Я указал на Ланкфорда, который сидел лицом вперед, уставившись в затылок Форсайта.

“Он и я возвращаемся примерно на десять лет назад”, - сказал Марко. “Я знал его тогда”.

“Как же так?” Я спросил.

“Был случай, когда он работал в полиции Глендейла, и наши пути пересеклись”.

“Что это было за дело?”

“Произошло двойное убийство, и жертвами были торговцы наркотиками. Ланкфорду попалось это дело, и он консультировался со мной пару, может быть, три раза по этому поводу ”.

“Почему ты?”

“УБН, я полагаю. Мертвые парни были наркоторговцами. В доме, где их убили, были найдены наркотики ”.

“И детектив Ланкфорд хотел знать, что? Знали ли вы что-нибудь о жертвах или о том, кто мог их убить?”

“Да. Что-то в этом роде”.

“Ты смог помочь?”

“Не настоящие—”

Форсайт снова возразил, сославшись на актуальность.

“Мы рассматриваем дело, связанное с убийством семимесячной давности”, - сказал он. “Мистер Халлер не продемонстрировал никакого отношения к этому делу десятилетней давности ”.

“Актуальность наступает, ваша честь”, - ответил я. “И мистер Форсайт знает это”.

“Скоро, мистер Халлер”, - ответил судья.

Я кивнул в знак благодарности.

“Агент Марко, вы только что сказали, что не смогли помочь детективу Ланкфорду?”

“Я не думаю, что я был. Насколько я знаю, они никогда ни против кого не возбуждали дело ”.

“Были ли вы знакомы с жертвами в том случае?”

“Я знал, кто они такие. Они были на нашем радаре, но они не были объектами активного расследования ”.

“А как насчет этого дела, агент Марко? Дело Глории Дейтон. Следователь Ланкфорд консультировался с вами по этому поводу?”

“Нет, он этого не сделал”.

“Ты консультировался с ним по этому поводу?”

“Нет, я этого не делал”.

“Значит, между вами двумя нет связи?”

“Никто”.

Это был треск. Я знал, что я в деле.

“Итак, это двойное убийство, о котором вы говорили десять лет назад, произошло на Салем-стрит в Глендейле?”

“Э-э... да, я так думаю”.

“Вам знакомо имя Стрэттон Стергос?”

Форсайт возразил и попросил сделать врезку. Судья жестом пригласил нас к скамье подсудимых, а затем, как и ожидалось, прокурор пожаловался, что я пытался использовать последний ход, чтобы вызвать Стерхоса в качестве свидетеля, когда судья уже вычеркнул его из списка свидетелей.

Я покачал головой.

“Судья, это не то, что я пытаюсь сейчас сделать, и я прямо здесь официально заявляю, что не буду вызывать доктора Стергоса в качестве свидетеля. Он даже не в Лос-Анджелесе. Все, что я хочу здесь сделать, это установить, знал ли свидетель, что я включил Стергоса в список свидетелей. Он сказал, что у него не было контактов ни с кем, связанным с этим делом, но я представлю доказательства обратного ”.

Форсайт покачал головой, как будто был измотан моими выходками.

“Нет никаких доказательств, судья. Это просто интермедия. Он пытается перехватить дело, пока гоняется за радугами ”.

Я улыбнулся и покачал головой. Я оглянулся на зал суда и случайно увидел Ланкфорда, идущего по центральному проходу к задней двери.

“Куда направляется ваш следователь?” Я спросил Форсайта. “Я собираюсь вызвать его для дачи показаний через несколько минут”.

Вопрос, заданный Форсайту, насторожил судью. Она подняла голову, чтобы посмотреть на нас.

“Мистер Ланкфорд”, - позвала она.

Ланкфорд остановился в пяти футах от двери и оглянулся.

“Куда ты идешь?” спросил судья. “Тебя скоро вызовут в качестве свидетеля”.

Ланкфорд развел руками, как будто не был уверен в ответе.

“Э-э, мужской туалет”.

“Возвращайся поскорее, пожалуйста. Вы скоро понадобитесь, а мы уже потеряли достаточно времени этим утром. Я больше не хочу задержек ”.

Лэнкфорд кивнул и продолжил выходить из зала суда.

“Извините меня на минутку, джентльмены”, - сказал судья.

Она развернула свой стул влево и перегнулась через край скамьи, чтобы поговорить со своим клерком. Я слышал, как она просила секретаря передать одному из помощников в зале суда, чтобы тот удостоверился, что Ланкфорд быстро вернулся в зал суда.

Это заставило меня чувствовать себя лучше по отношению ко всему.

Судья откатилась назад и вернула свое внимание к теме боковой панели. Она предупредила меня, что ее терпение истощилось и что мне нужно натянуть ниточку в сети, которую она позволила мне закинуть.

“Да, ваша честь”.

Я вернулся к кафедре.

“Агент Марко, кто-нибудь говорил вам, что имя Стрэттона Стерхоса появилось в измененном списке свидетелей защиты на этой неделе?”

Марко проявил первые признаки дискомфорта, устало покачав головой.

“Нет. Я не знаю этого имени. Я никогда не слышал об этом человеке до того, как ты только что упомянул о нем.”

Я кивнул и сделал пометку в своем блокноте. Надпись гласила: попался, ублюдок.

“Можете ли вы сказать присяжным, где вы были ночью одиннадцатого ноября прошлого года?”

Форсайт встал.

“Ваша честь!”

“Присаживайтесь, мистер Форсайт”.

Марко небрежно покачал головой.

“Я не могу точно вспомнить, что я делал так давно”.

“Это было воскресенье”.

Он пожал плечами.

“Тогда я, вероятно, смотрел воскресный ночной футбол. Я не знаю наверняка. Делает ли это меня в чем-то виноватым?”

Я ждал, но больше ничего не последовало.

“Обычно это работает так, что я задаю вопросы”, - сказал я.

“Конечно”, - сказал он. “Спрашивай дальше”.

“А как насчет двух ночей назад, в понедельник? Ты помнишь, где ты был той ночью?”

Марко долго не отвечал. Я думаю, он понял, что, возможно, стоит посреди минного поля. В тишине я услышал, как открылась задняя дверь зала суда, и, обернувшись, увидел возвращающегося Ланкфорда, за которым следовал один из помощников шерифа.

“Я был на наблюдении”, - наконец сказал Марко.

Я повернулся обратно к свидетельскому месту.

“Наблюдение за кем?” Я спросил.

Он покачал головой.

“Это дело. Я не собираюсь говорить об этом в открытом судебном заседании ”.

“Это было наблюдение на Салем-стрит в Глендейле?”

Он снова покачал головой.

“Я не собираюсь говорить об открытых расследованиях в суде”.

Я долго смотрела на него, задаваясь вопросом, как далеко мне следует его подтолкнуть.

Я, наконец, решил подождать и посмотрел на судью.

“Ваша честь, на данный момент у меня больше нет вопросов, но я прошу суд задержать агента Марко в качестве свидетеля, чтобы я мог вызвать его позже сегодня”.

Судья нахмурился.

“Почему вы не можете закончить свой прямой эфир сейчас, мистер Холлер?”

“Сегодня утром мне нужно взять показания у другого свидетеля, и на основе этих показаний я сформулирую последние вопросы, которые у меня будут к агенту Марко. Я ценю, что суд продолжает снисходительно относиться к выступлениям защиты ”.

Легго спросил Форсайта, не возражает ли он против моего плана.

“Судья, люди очень устали от полетов фантазии адвоката защиты, но мы снова готовы рискнуть. Я знаю, что это будет очередная авария и пожар, и прости меня, но я просто не могу отвести взгляд ”.

Судья спросил Форсайта, хочет ли он возможности провести перекрестный допрос Марко, прежде чем он уйдет в отставку. Это было бы в дополнение к возможности, которая у него была бы после того, как я вернул агента DEA для дачи показаний днем. Без долгих раздумий он решил подождать, чтобы провести один непрерывный перекрестный допрос. И в качестве меры безопасности он оставил за собой право вызвать Марко обратно для дачи показаний, даже если я этого не сделаю.

Судья сказала Марко, что он может уйти в отставку, но приказала ему вернуться в суд в час дня, затем она сказала мне вызвать моего следующего свидетеля.

“Защита вызывает Ли Ланкфорда”.

Я повернулась, чтобы посмотреть на Ланкфорда. Он медленно начал вставать.

“И, ваша честь, нам понадобится аудиовизуальный пульт для видеодемонстрации”.

Я убедился, что запросил это до того, как Марко и его адвокат вышли из зала суда. Я хотел, чтобы они думали о видео, которое я планировал воспроизвести.

42

Ланкфорд уверенным, но медленным шагом направился к свидетельскому месту, его глаза смотрели в неподвижную точку на стене позади него. Я внимательно наблюдал за ним. Он был похож на человека, который решал уравнения внутри себя, в то время как внешне работал на автопилоте. Я подумала, что это хороший знак, что он осознал, что его единственный выход - через меня. Я решил, что довольно быстро узнаю из его показаний, какой путь он выбрал.

Как следователю окружного прокурора, которому было поручено это дело, Ланкфорду было предоставлено стандартное исключение, позволившее ему остаться в суде, даже несмотря на то, что защита включила его в список свидетелей. Это означало, что вплоть до отбора присяжных его присутствие было знакомо присяжным, поскольку он каждый день сидел, прислонившись к перилам позади Форсайта. Но его никогда не представляли до того момента, как я заставил его встать и опознать во время дачи показаний Хенсли накануне. Итак, я рассказал ему, кем он был и чем занимался, и я включил его прошлое как бывшего детектива отдела по расследованию убийств в Глендейле, хотя эта информация была раскрыта ранее Марко.

Затем я перешел к вопросам, связанным с делом защиты. Мне казалось, что все нити дела привели меня к этому единственному свидетелю. Все свелось к этому моменту.

“Хорошо”, - сказал я. “Теперь давайте поговорим об этом конкретном случае. Как это сработало? Вам поручили это судебное преследование или вы сами попросили об этом?”

Ланкфорд сидел, опустив глаза. Его поза и поведение указывали на то, что он не слышал вопроса. Он оставался неподвижным и ничего не говорил в течение нескольких секунд. Молчание затянулось до такой степени, что я почувствовал, что судья был на грани того, чтобы что-то подсказать ему, когда он наконец заговорил.

“Обычно у нас происходит ротация, когда речь заходит о делах об убийствах”.

Я кивнул и начал формулировать продолжение, когда Ланкфорд продолжил.

“Но в этом случае я лично попросил о назначении”.

Я сделал паузу, ожидая, что Ланкфорд скажет что-нибудь еще, но он молчал. Тем не менее, я истолковал его полный ответ как убедительный признак того, что мы пришли к молчаливому соглашению ранее.

“Почему ты попросил об этом?”

“Ранее мне поручали дело об убийстве, в котором обвинителем был Билл Форсайт, и мы хорошо сработались. По крайней мере, это была причина, которую я привел ”.

Лэнкфорд посмотрел прямо на меня, когда добавил последнее предложение. Я верил, что в этом было какое-то послание. В его глазах был почти умоляющий взгляд.

“Вы хотите сказать, что у вас был скрытый мотив для запроса об этом деле?”

“Да. Я сделал.”

Я почти почувствовал, как напрягся Форсайт, когда он сел за стол рядом с кафедрой.

“Что это был за мотив?”

“Я хотел участвовать в расследовании, чтобы мог наблюдать за ним изнутри”.

“Почему?”

“Потому что мне так сказали”.

“Ты имеешь в виду под надзирателем?”

“Нет, я не имею в виду руководителя”.

“Тогда от кого?”

“Джеймс Марко”.

Я не думаю, что за все тысячи часов, которые я провел в залах суда, у меня когда-либо был такой момент ясности. Но в тот момент, когда Ланкфорд произнес имя Джеймса Марко, я знал, что мой клиент, если он выживет после полученных травм, будет освобожден. Я опустил взгляд на верхний лист своего желтого блокнота и на мгновение взял себя в руки, прежде чем продолжить.

И в этот момент Форсайт медленно поднялся, как будто рефлекторно понимая, что должен это остановить, но не зная, как это сделать. Он попросил боковую панель, и судья сказал нам выйти вперед. Когда мы собрались перед судьей, я на самом деле почувствовал жалость к Форсайту из-за затруднительного положения, в котором оказался прокурор.

“Судья, ” сказал он, - я хотел бы попросить о пятнадцатиминутном перерыве, чтобы я мог посовещаться со своим следователем”.

“Этого не случится, мистер Форсайт”, - ответил Легго. “Теперь он свидетель. Что-нибудь еще?”

“Меня загоняют в угол, судья. Это—”

“Мистером Халлером или вашим собственным следователем?”

Форсайт застыл на месте.

“Возвращайтесь, джентльмены. И мистер Холлер, продолжайте со свидетелем.”

Я вернулся к кафедре. Форсайт сел и уставился прямо перед собой, готовясь к тому, что должно было произойти.

“Вы сказали, что агент Марко сказал вам следить за этим делом?” Я спросил Ланкфорда.

“Да”, - сказал он.

“Почему это?”

“Потому что он хотел знать все, что мы могли выяснить о расследовании убийства Глории Дейтон”.

“Он знал ее?”

“Он сказал мне, что она была его информатором давным-давно”.

Я сделал пометку в своем блокноте, отметив один из моментов, которые я хотел подчеркнуть в показаниях Ланкфорда. Я бросил взгляд на скамью присяжных. Двенадцать на двенадцать, плюс два заместителя, они были прикованы друг к другу. И я тоже. Я предпочел Ланкфорда Марко как более слабую часть заговора. Он видел видео в доме Стергоса и, конечно, знал, что он был человеком в шляпе. Он знал, что его единственным выходом было осторожно попытаться разобраться в своих показаниях, не поймав себя на лжесвидетельстве или самообвинении. Это должно было быть трудно сделать.

“Давайте вернемся на минутку назад”, - сказал я. “Вы знакомы с видеозаписью, сделанной камерами видеонаблюдения в отеле "Беверли Уилшир", на которой запечатлена Глория Дейтон в вечер, когда она была убита, не так ли?”

Ланкфорд на долгое мгновение закрыл глаза, а затем открыл их.

“Да, я такой”.

“Я говорю о видео, которое вчера впервые показали присяжным”.

“Да, я знаю”.

“Когда ты впервые увидел это видео?”

“Около двух месяцев назад. Я не помню дату.”

“Итак, вчера во время дачи показаний Виктор Хенсли, начальник службы безопасности отеля, сказал, что, по его мнению, на видео видно, как за Глорией Дейтон следили, когда она выходила из отеля. У тебя есть мнение на этот счет?”

Форсайт возразил, сказав, что вопрос был наводящим и выходит за рамки знаний и опыта Ланкфорда. Судья отклонил это решение, и я снова задал Ланкфорду тот же вопрос.

“Как вы думаете, за Глорией Дейтон следили в ночь ее смерти?”

“Да, я знаю”, - сказал Ланкфорд.

“Почему это?”

“Потому что я следил за ней”.

То, что последовало за этим ответом, возможно, было самым громким молчанием, которое я когда-либо слышал в зале суда.

“Ты хочешь сказать, что это ты на видео — мужчина в шляпе?”

“Да. Я человек в шляпе ”.

Это вызвало еще одну галочку в моем блокноте и еще одну оглушительную тишину. Я понял, что Ланкфорд, возможно, изгоняет своих демонов, признаваясь, но он пока не признался ни в чем, что на самом деле было преступлением. Он продолжал смотреть на меня тем же умоляющим взглядом. В те моменты я пришел к убеждению, что мы с ним заключаем негласное соглашение. Я понял, что это было видео. Он не хотел, чтобы в это играли. Он хотел рассказать историю в качестве сотрудничающего свидетеля, а не запихивать видео Стерхоса ему в глотку во время дачи показаний.

Я был готов пойти на эту сделку.

“Почему ты следил за Глорией Дейтон?”

“Меня попросили найти ее и выяснить, где она жила”.

“Агентом Марко?”

“Да”.

“Он сказал тебе почему?”

“Нет. Не в то время.”

“Что он тебе сказал?”

Форсайт снова возразил, сказав, что я прошу свидетельских показаний, основанных на слухах. Судья сказала, что собирается разрешить это, и я подумал о том, что юрист Сигел сказал прошлой ночью о том, что судейское усмотрение - это большая гребаная палатка. Без сомнения, сейчас я жил в палатке.

Я сказал Ланкфорду ответить на вопрос.

“Он просто сказал, что ему нужно найти ее. Он сказал, что она была осведомительницей, которая уехала из города много лет назад, а теперь она вернулась, но он не мог ее найти, поэтому он подумал, что она использовала новое имя.”

“Значит, он предоставил тебе самому найти ее”.

“Да”.

“Когда это было?”

“В ноябре прошлого года, за неделю до того, как она была убита”.

“Как ты ее нашел?”

“Рико дал мне ее фотографию, которая у него была”.

“Кто такой Рико?”

“Рико - это Марко. Это было его прозвище, потому что он расследовал дела о рэкете ”.

“Вы имеете в виду РИКО в соответствии с Законом о рэкетирских и коррумпированных организациях?”

“Да”.

“Что это была за фотография, которую он тебе дал?”

“Он отправил мне это сообщение. Он взял это в ту ночь, когда обратил ее. Это было старо — как восемь или девять лет назад. Он поймал ее, но договорился не привлекать к ответственности, если она донесет на него. Он сделал ее фотографию для своего досье на стукача, и оно все еще у него.”

“У тебя все еще есть та фотография?”

“Нет, я удалил это”.

“Когда?”

“После того, как я услышал, что она была убита”.

Я сделал паузу с этим ответом для пущего эффекта.

“Ты использовал фотографию, чтобы найти ее для Марко?”

“Да, я начал просматривать местные сайты по поиску эскорт-девушек и в конце концов нашел ее под именем Жизель. Волосы были другими, но это была она ”.

“Тогда что ты сделал?”

“Контакт с сопровождающими на этом уровне обычно сдержан. Они не просто дают свои домашние адреса и номера мобильных. На странице Жизель было упоминание о "Специальном мероприятии для красивых женщин’ в Беверли Уилшир. Я попросил Рико — Марко - провести меня в тамошнюю комнату, используя один из его псевдонимов в Калифорнийском университете ”.

“Под ‘Калифорнийским университетом’ ты подразумеваешь работу под прикрытием?”

“Да, под прикрытием”.

“Как это называлось, ты помнишь?”

“Рональд Уэлдон”.

Я знал, что это можно проверить в записях Хенсли и отеля, если мне понадобится подтвердить историю Ланкфорда позже. Дело внезапно приобрело новые масштабы благодаря показаниям Ланкфорда.

“Хорошо, что произошло дальше?”

“Марко снял номер и дал мне ключ. Это было на восьмом этаже. Я пошел туда, и когда я открывал дверь, один из коридорных прибыл с тележкой в комнату напротив по коридору ”.

“Ты имеешь в виду, что это выглядело так, как будто люди в той комнате выписывались?”

“Да”.

“Что ты сделал дальше?”

“Я пошел в свою комнату и наблюдал через глазок. В комнате напротив моей была пара. Посыльный ушел с их багажом первым, а затем ушли они. Они не закрыли дверь до конца. Итак, я пересек комнату и вошел в нее ”.

“Что ты там делал?”

“Сначала я огляделся. И мне повезло. В мусорном ведре было несколько конвертов, и, похоже, в них были свадебные открытки. Они были адресованы Дэниелу и Линде или мистеру и миссис Прайс и тому подобным. Я выяснил, что его звали Дэниел Прайс. Итак, я использовал это имя и этот номер комнаты, чтобы уговорить Жизель Даллинджер прийти той ночью ”.

“Зачем ты предпринял такие изощренные усилия?”

“Потому что, во-первых, я знаю, что все можно отследить. Все. Я не хотел, чтобы это вернулось ко мне. А во-вторых, я работал в отделе нравов, когда был копом. Я знаю, как проститутки и сутенеры используют это, чтобы избежать правоохранительных органов. Кем бы ни был подставивший Жизель человек, он перезвонил бы мне в отель. Это был их способ, надеюсь, подтвердить, что я не из правоохранительных органов. Я мог бы сделать это из комнаты, которую мне отвел Марко, но я увидел ту открытую дверь и подумал, что так будет лучше и меня совершенно не отследят. И Марко.”

Своим ответом Ланкфорд перешел черту от правдоподобного отрицания к заговору с целью совершения. Если бы он был моим клиентом, я бы уже остановил его. Но мне нужно было оправдать моего собственного клиента. Я продолжал настаивать.

“Ты хочешь сказать, что знал, что должно было случиться с Жизель той ночью?”

“Нет, никогда. Я просто принимал меры предосторожности.”

Я изучал Ланкфорда, не уверенный, тщательно ли он скрывает свою вину в убийстве или действительно говорит правду.

“Итак, вы назначили встречу на ту ночь, а затем ждали ее в вестибюле, верно?”

“Да”.

“Используешь свою шляпу как щит от камер?”

“Да”.

“И затем вы последовали за ней домой на Франклин-авеню”.

“Я сделал”.

В этот момент судья прервал беседу и обратился к присяжным.

“Дамы и господа, я знаю, кажется, что мы только начали, но мы собираемся сделать небольшой пятиминутный перерыв. Я хочу, чтобы вы отправились в комнату присяжных и оставались поблизости. Я хочу, чтобы все адвокаты и свидетели оставались на своих местах, пожалуйста ”.

Мы встали, когда присяжные вышли. Я знал, что за этим последует. Судья не мог просто сидеть здесь, не предупредив Ланкфорда об опасности. Как только дверь комнаты присяжных закрылась, она повернулась к моему свидетелю.

“Мистер Ланкфорд, у вас присутствует адвокат?”

“Нет, я не знаю”, - спокойно ответил Ланкфорд.

“Вы хотите, чтобы я прервал здесь ваши показания, чтобы вы могли обратиться за советом к адвокату?”

“Нет, ваша честь. Я хочу сделать это. Я не совершал никакого преступления ”.

“Ты уверен?”

К вопросу можно подойти двояко. Был ли Ланкфорд уверен, что ему не нужен адвокат, или он был уверен, что не совершал преступления.

“Я хотел бы продолжить давать показания”.

Судья долго смотрел на Ланкфорда, как будто оценивая его. Затем она отвернулась и подала знак помощнику шерифа из зала суда подойти к скамье подсудимых. Она что-то прошептала помощнику шерифа, после чего он немедленно отошел в сторону от свидетельского места и занял позицию рядом с Лэнкфордом. Он положил руку на свой пистолет. Это выглядело так, как будто он собирался произвести арест.

“Мистер Ланкфорд, будьте добры, встаньте”.

Озадаченный Ланкфорд встал. Он взглянул на помощника шерифа, а затем на судью.

“У вас есть огнестрельное оружие, мистер Ланкфорд?” - Спросил Легго.

“Э-э, да, я такой”.

“Я хочу, чтобы вы сдали свое оружие помощнику шерифа Эрнандесу. Он сохранит это до тех пор, пока твои показания не будут завершены ”.

Ланкфорд не пошевелился. Стало ясно, что Легго был обеспокоен тем, что он был вооружен и мог попытаться причинить вред себе или другим. Это был хороший ход.

“Мистер Ланкфорд”, - строго сказал судья. “Пожалуйста, передайте свое оружие помощнику шерифа Эрнандесу”.

Эрнандес в ответ одной рукой расстегнул кобуру, а другой включил микрофон на плече. Я предположил, что он передавал какой-то экстренный код другим сотрудникам службы безопасности здания суда.

Лэнкфорд, наконец, поднял руку и запустил ее внутрь своего спортивного пиджака. Он медленно достал свой пистолет и передал его помощнику шерифа Эрнандесу.

“Благодарю вас, мистер Ланкфорд”, - сказал судья. “Теперь ты можешь сесть”.

“У меня тоже есть карманный нож”, - сказал Ланкфорд. “Это проблема?”

“Нет, мистер Ланкфорд, это не проблема. Пожалуйста, садитесь”.

В зале суда раздался коллективный вздох облегчения, когда Ланкфорд сел, а Эрнандес отнес пистолет к своему столу, чтобы запереть его в ящике. Четверо помощников шерифа ворвались в зал суда через заднюю дверь и вход в зону предварительного заключения. Судья немедленно велел им отойти и призвал присяжных вернуться в ложу.

Три минуты спустя все, казалось, вернулось в норму. Присяжные и свидетель были на своих местах, и судья кивнул мне.

“Мистер Холлер, вы можете продолжать”.

Я поблагодарил судью, а затем попытался продолжить с того места, где меня прервали.

“Следователь Ланкфорд, вы сказали агенту Марко встретиться с вами там, по адресу Франклина?”

“Нет, я позвонила ему и дала адрес. Вскоре после этого я ушел. С меня хватит. Я пошел домой”.

“И два часа спустя Глория Дейтон, женщина, носившая имя Жизель Даллинджер, была мертва. Разве это не так?”

Ланкфорд опустил глаза и кивнул головой.

“Да”.

Я еще раз проверил присяжных и увидел, что ничего не изменилось. Они были загипнотизированы признанием Ланкфорда.

“Я спрошу вас снова, следователь. Ты знал, что она умрет той ночью?”

“Нет, я этого не делал. Если бы я...”

“Что?”

“Ничего. Я не знаю, что бы я сделал ”.

“Как ты думал, что произойдет, когда ты дашь адрес Глории Дейтон Марко?”

Форсайт возразил, сказав, что вопрос требует домыслов, но судья отклонил его и сказал Ланкфорду, что он может ответить. Как и все остальные в зале суда, Легго хотел услышать ответ.

Ланкфорд покачал головой.

“Я не знаю”, - ответил он. “Прежде чем я дал ему адрес той ночью, я снова спросил его, что происходит. Я сказал, что не хочу вмешиваться, если ей будет больно. Он настаивал, что просто хотел поговорить с ней. Он признался, что знал, что она вернулась в город, потому что она позвонила ему с заблокированного номера и сказала, что получила повестку в суд по какому-то гражданскому делу. И он сказал, что ему нужно найти ее, чтобы поговорить с ней об этом ”.

Я подчеркнул этот ответ некоторым молчанием. По сути, мое дело было доведено до конца. Но было трудно закончить показания Ланкфорда.

“Почему вы сделали это для агента Марко?”

“Потому что у него была власть надо мной. Я принадлежала ему ”.

“Как?”

“Десять лет назад я работал над делом о двойном убийстве в Глендейле. На Салем-стрит. Я встретился с ним на этом и совершил ошибку ...”

Голос Ланкфорда слегка дрожал. Я ждал. Он взял себя в руки и продолжил.

“Он пришел ко мне. Он сказал, что там были люди… люди, которые заплатили бы за то, чтобы дело осталось нераскрытым. Ты знаешь, заплати мне не за то, чтобы я это раскрыл. Правда была в том, что мы с моим партнером, вероятно, не собирались закрывать это. В том месте не осталось ни малейших улик. Это была казнь, и нападавшие, вероятно, пересекли границу, а затем вернулись обратно. И я подумал, что это могло бы что-то изменить? Мне нужны были деньги. Я развелся, и моя жена — моя бывшая жена — собиралась забрать нашего сына. Она собиралась переехать в Аризону и забрать его, а мне нужны были деньги на хорошего адвоката, который бы боролся с этим. Моему мальчику было всего девять. Он нуждался во мне. Итак, я взял деньги. Двадцать пять тысяч. Марко заключил сделку, и я получил деньги, и после этого ...”

Здесь он сделал паузу и, казалось, отправился в какой-то внутренний полет мысли. Я думал, что судья может снова вмешаться здесь, потому что, несмотря на срок давности, Ланкфорд, несомненно, теперь признался в преступлении. Но судья оставался таким же неподвижным, как и любой другой человек в зале суда.

“Что после этого?” Я подсказал.

Это была ошибка. Это привело Ланкфорда в ярость.

“Что, ты хочешь, чтобы я нарисовал тебе картинку? У него была я. Ты понимаешь, о чем я говорю? Он владел мной. Эта маленькая история с отелем была не первым случаем, когда он использовал меня или говорил мне, что делать. Были и другие времена. Много других раз. Он обращался со мной так же, как со своими стукачами ”.

Я кивнула и посмотрела вниз на свои записи. Я знал, что дело закрыто. Мне не нужно было возвращать Марко или привлекать кого-либо из других свидетелей. Мойя, Бадвин Делл — никто из них не был нужен, никто из них не имел значения. Дело закончилось прямо здесь.

Лэнкфорд опустил голову, чтобы никто не мог видеть его глаз.

“Следователь Ланкфорд, вы когда-нибудь спрашивали агента Марко, что случилось той ночью с Глорией после того, как вы дали ему ее адрес?”

Ланкфорд медленно кивнул.

“Я прямо спросил его, убил ли он ее, потому что я не хотел, чтобы это было на моей совести. Он сказал "нет". Он сказал, что пошел в квартиру, но когда он добрался туда, она была уже мертва. Он сказал, что устроил пожар, потому что не знал, есть ли у нее что-нибудь, что могло бы связать его с ней. Но он утверждал, что она уже была мертва.”

“Ты поверил ему?”

Ланкфорд сделал паузу, прежде чем ответить.

“Нет”, - наконец сказал он. “Я этого не делал”.

Я сделал паузу. Я хотел сохранить этот момент на всю оставшуюся жизнь. Но затем, наконец, я поднял глаза на судью.

“Ваша честь, у меня больше нет вопросов”.

Я прошел мимо Форсайта по пути к столу защиты. Он остался на своем месте, очевидно, все еще решая, устраивать ли перекрестный допрос или просто попросить судью закрыть дело. Я сел рядом с Дженнифер, и она настойчиво прошептала мне на ухо.

“Срань господня!”

Я кивнул и наклонился к ней, чтобы прошептать в ответ, когда услышал, как Ланкфорд говорит со свидетельской трибуны.

“Мой сын теперь старше, и с ним все будет в порядке”.

Я обернулся, чтобы посмотреть, с кем он разговаривает, но он склонился над свидетельской трибуной и был скрыт деревянными панелями. Это выглядело так, как будто он протягивал руку к чему-то, что упало на пол.

Затем, на моих глазах, Ланкфорд сел прямо и поднес правую руку к шее. Я видел, как его пальцы сжимали маленький пистолет — охотничий пистолет. Без колебаний он прижал дуло к мягкой коже под подбородком и нажал на спусковой крючок.

Приглушенный выстрел из пистолета вызвал вопль из ложи присяжных. Голова Ланкфорда дернулась назад, а затем вперед. Его тело медленно накренилось вправо, а затем упало за переднюю панель места для свидетелей, скрывшись из виду.

Крики ужаса доносились со всего зала суда, хотя Дженнифер Аронсон не издала ни звука. Как и я, она сидела безмолвно, уставившись на то, что теперь казалось пустой трибуной для свидетелей.

Судья начала кричать, чтобы зал суда был очищен, хотя даже ее высокий и испуганный тенор отошел для меня на задний план. Вскоре мне показалось, что я ничего не слышу.

Я посмотрел на скамью присяжных и увидел свою альфу, Мэллори Гладуэлл, стоящую с закрытыми глазами, прижав руки к открытому рту. Позади нее и по обе стороны от нее другие присяжные реагировали на ужас того, чему они только что стали свидетелями. Я всегда буду помнить композицию этой сцены. Двенадцать человек — боги вины — пытаются разглядеть то, что все они только что видели.

Часть 4

БОГИ ВИНЫ

ПОНЕДЕЛЬНИК, 2 декабря

Заключительный аргумент

Дело Глории Дейтон давно закрыто. Шесть месяцев спустя рябь на поверхности моей жизни все еще движется своим собственным течением. Суд закончился, конечно, когда Ланкфорд достал запасной пистолет и покончил с собой на глазах у присяжных. Судья Легго объявил судебное разбирательство ошибочным, и дело не дошло дальше 120-го отдела. Неудивительно, что окружная прокуратура решила отклонить все обвинения против Андре Лакосса, сославшись на “вероятность” его невиновности и другие смягчающие обстоятельства. Конечно, никто в офисе окружного прокурора или полиции Лос-Анджелеса не признался, что они с самого начала ошибались.

После освобождения Андре был переведен в Сидарс-Синай, где его лечили лучшие из лучших, он перенес еще несколько операций и шесть недель восстанавливал силы в самых современных медицинских условиях. Я отправлял каждый счет, который приходил от врача или из больницы, Деймону Кеннеди в офис окружного прокурора. Я так и не получил ответа.

Когда Андре наконец вышел из больницы, он ходил с тростью, и, вероятно, так будет всегда. Благодарный за исход уголовного дела, он согласился позволить мне подать гражданский иск против города и округа, требуя возмещения ущерба за его незаконный арест и лишение свободы, а также за причиненный ему в результате физический и психический вред. Ни одно из правительств-ответчиков не хотело приближаться к залу суда с этим делом, и мы договорились об урегулировании. Я начал с того, что потребовал миллион долларов за каждую ножевую рану, нанесенную моему клиенту, но в конечном итоге мы сошлись на 2 долларах.4 миллиона сверх всех медицинских счетов.

Моя доля составила самую большую зарплату за всю историю Michael Haller & Associates. Я раздал бонусы всем в команде защиты и отправил чек на сто тысяч матери Эрла Бриггса. Я думал, это меньшее, что я мог сделать.

Этого все еще оставалось мне более чем достаточно на трехнедельный отпуск на Гавайях с Кендалл и на покупку пары городских автомобилей Lincoln. Один нужно было использовать немедленно, другой приберечь на годы вперед. Обе они были моделями 2011 года выпуска с небольшим пробегом, последним годом выпуска роскошной модели за тридцать лет.

Некоторое время после суда я не мог дозвониться в отдел по связям с общественностью. Меня в очередной раз очернили в средствах массовой информации и в зданиях суда, на этот раз как парня, который так жестоко преследовал свидетеля, что тот покончил с собой во время дачи показаний. Но в конечном счете моя репутация была спасена серией из трех частей, которая вышла в Times в сентябре под заголовком “Суды над невиновным человеком.”В историях исчерпывающе подробно описан судебный процесс, нападение и продолжающаяся реабилитация Андре Лакосса. Я неплохо смотрелся в историях как адвокат, который верил в невиновность своего клиента и сделал то, что должен был сделать, чтобы завоевать его свободу.

Статьи внесли значительный вклад в обеспечение финансового урегулирования с городом и округом. Они пошли еще дальше с моей дочерью. После прочтения серии газет она снова начала со мной пробную связь. Теперь мы разговариваем и переписываемся пару раз в неделю, и я ездил в Вентуру, чтобы посмотреть, как она участвует в соревнованиях по конному спорту.

Где статьи мне не помогли, так это в калифорнийском баре. Следователь из отдела профессиональной этики открыл на меня досье вскоре после публикации второй части в Times. В этом отчете были взяты интервью у врачей, которые лечили Андре после поножовщины, и подняты серьезные вопросы о том, мог ли Андре быть в сознании и в здравом уме, когда он предположительно подписал отказ от явки, который я принесла к его постели в Окружной / USC. Расследование в баре продолжается, но я не волнуюсь. Андре пришел с нотариально заверенным заявлением, подтверждающим мою юридическую проницательность и рассказывающим, как он сознательно подписал рассматриваемый документ.

Другой мой бывший клиент, Гектор Арранде Мойя, был одновременно и победителем, и проигравшим в течение года. Слай Фулгони-младший, благодаря наставничеству как моего, так и его отца, выиграл дело хабеаса, и окружной суд США отменил пожизненный срок Мойи. Но после его освобождения из тюрьмы в Викторвилле он был немедленно взят под стражу сотрудниками иммиграционной службы и депортирован как нежелательный в Мексику.

Между тем, судьба и местонахождение Джеймса Марко официально остаются загадкой. В тот июньский день он покинул здание суда, ускользнув в суматохе и тревоге сразу после самоубийства Ланкфорда. С тех пор его никто не видел, и теперь его лицо украшает плакаты "Разыскивается" в том же федеральном здании, где он когда-то работал. Он является объектом широкомасштабных расследований ФБР и его собственного управления по борьбе с наркотиками. Согласно неназванным источникам, цитируемым в Серия "Times", преступления и коррупция команды ICE, которую он возглавлял более десяти лет, набирают обороты, и федеральное большое жюри будет заслушивать доказательства в течение следующего года. Неназванные источники сообщили, что Марко, как полагают, встал на сторону одной группировки в длительной войне внутри картеля Синалоа и выполнял приказы этой группировки в Южной Калифорнии. Было даже высказано предположение, что попытка пожизненно заключить Гектора Мойю в тюрьму была предпринята по приказу боссов Марко в Мексике.

Согласно Times, среди прочего, большое жюри расследует предполагаемые отношения между Марко и женщиной-адвокатом, которая представляла Патрика Сьюэлла, человека, обвиняемого в нападении на Андре в транспортном центре здания суда.

Управление маршала США в первую очередь сосредотачивает свои поиски Марко на юге Мексики, куда, как полагают, он, возможно, сбежал с помощью лидеров картеля, которые давным-давно его подкупили. Но я почти уверен, что они никогда его не найдут. Гектор Мойя однажды рассказал мне о том, как его враги исчезают, чтобы их никогда не нашли. Две недели назад я получил электронное письмо с неизвестного мне адреса, но в теме письма было просто "Салудос-дель-Фуэго". Я открыл электронное письмо, чтобы найти встроенное видео и ничего больше. Это длилось всего пятнадцать секунд, но видео наполнило ужасом на всю жизнь. На ней изображен человек, подвешенный за шею к дереву. Он, очевидно, мертв, его сильно избитое лицо распухло и окровавлено, его кожа и одежда местами почернели от ожогов.

Я почти уверен, что мертвец - Марко. Я переслал видео заместителю маршала, возглавляющему его поиски. Как только это будет подтверждено, я ожидаю, что будет объявлено, что Марко считается мертвым, хотя маловероятно, что они когда-либо найдут тело.

Я удалил видео со своего компьютера, но оно никогда не будет стерто из моей памяти. Я не сомневаюсь, что это исходило от Мойи, и без сомнения, он хотел, чтобы я знал, что стало с Марко. Когда я думаю о судьбе агента-изгоя, я вспоминаю июньскую ночь в the loft, когда я был окружен своей командой и поднял бокал за справедливость в отношении Глории Дейтон и Эрла Бриггса. Некоторые формы правосудия более ужасны, чем другие. Но в этом случае, я думаю, правосудие восторжествовало по справедливости.

Официально убийство Глории Дейтон остается открытым, потому что никто не был и никогда не будет осужден за это преступление. Память о днях Славы теперь живет в сознании горожан, поскольку она занимает свое место в пантеоне общественных жертв.

В то же время, Эрлу Бриггсу уделялось не так много внимания. Его дело остается открытым и предметом продолжающегося расследования большого жюри. Но я оплакиваю его больше, чем Глорию или кого-либо другого. Я часто думаю о милях, которые мы проехали вместе, о земле, которую мы преодолели в дороге и в жизни.

У каждого есть присяжные, голоса, которые они несут внутри. Эрл Бриггс заседает в моем жюри, Глория Дейтон тоже. Они там с Кэти и Сэнди, моей матерью, моим отцом, а вскоре и с Легалом Сигелом. Тех, кого я любил, и тех, кому причинил боль. Те, кто благословляет меня, и те, кто преследует меня. Мои боги вины. Каждый день я продолжаю, и я держу их рядом. Каждый день я вступаю в колодец перед ними и отстаиваю свою правоту.

ПРИЗНАНИЯ

Отправная точка для этой истории ожила во время дискуссии с Томом Розенбергом и Гэри Луккези, продюсерами The Lincoln Lawyer. Им автор всегда будет благодарен.

Автор также полагался на помощь многих других в исследовании и написании этой книги. Среди них Ася Мучник, Билл Мэсси, Дэниел Дейли, Роджер Миллс, Деннис Войцеховский, Джон Романо, Грег Кехо, Террилл Ли Ланкфорд, Линда Коннелли, Алафер Берк, Рик Джексон, Тим Марсия, Джон Хоутон, Джейн Дэвис, Хизер Риццо, Памела Маршалл и Хенрик Бастин. Большое, очень большое спасибо всем.

ОБ АВТОРЕ

Майкл Коннелли - автор двадцати пяти предыдущих романов, в том числе бестселлеров №1 New York Times "Черный ящик", "Падение", "Пятый свидетель", "Переворот", "Пугало", "Вердикт начальства" и Адвокат Линкольна, а также серии романов о Гарри Босхе, ставших бестселлерами. Он бывший газетный репортер, получивший множество наград за свою журналистику и свои романы. Он проводит свое время в Калифорнии и Флориде.

Майкл Коннелли

Последний койот

Четвертая книга из серии о Гарри Босхе, 1995

Глава первая

“ЕСТЬ КАКИЕ-нибудь МЫСЛИ, с которых ты хотел бы начать?”

“Мысли по поводу чего?”

“Ну, на чем угодно. Об инциденте.”

“Об инциденте? Да, у меня есть кое-какие мысли.”

Она ждала, но он не продолжил. Он решил еще до того, как добрался до Чайнатауна, что таким он и будет. Он заставил бы ее вытягивать из него каждое слово.

“Не могли бы вы поделиться ими со мной, детектив Босх?” - наконец спросила она. “Это и есть цель ...”

“Я думаю, что это чушь собачья. Полная чушь. Такова цель. Вот и все”.

“Нет, подожди. Что значит "чушь собачья”?"

“Я имею в виду, ладно, я толкнул парня. Кажется, я попал в него. Я не уверен точно, что произошло, но я ничего не отрицаю. Итак, прекрасно, отстраните меня, переведите, передайте это в Комиссию по правам, что угодно. Но идти этим путем - это чушь собачья. ISL - это чушь собачья. Я имею в виду, почему я должен приходить сюда три раза в неделю, чтобы разговаривать с тобой, как будто я какой-то... Ты даже не знаешь меня, ты ничего не знаешь обо мне. Почему я должен с тобой разговаривать? Почему ты должен подписываться под этим?”

“Ну, технический ответ прямо там, в вашем собственном заявлении. Вместо того, чтобы наказывать вас, департамент хочет лечить вас. Вы были отправлены в вынужденный отпуск из-за стресса, что означает ...

“Я знаю, что это значит, и вот что такое чушь собачья. Кто-то произвольно решает, что у меня стресс, и это дает департаменту право отстранить меня от работы на неопределенный срок или, по крайней мере, до тех пор, пока я не преодолею достаточно препятствий для вас ”.

“Ничего в этом не было произвольного. Это было основано на твоих действиях, которые, я думаю, ясно показывают ...”

“То, что произошло, не имело ничего общего со стрессом. О чем это было... Неважно. Как я уже сказал, это чушь собачья. Так почему бы нам просто не покончить с этим и не перейти к сути. Что я должен сделать, чтобы вернуться к своей работе?”

Он мог видеть вспышку гнева в ее глазах. Его полное отрицание ее науки и мастерства задело ее гордость. Впрочем, гнев быстро прошел. Постоянно имея дело с копами, она должна была привыкнуть к этому.

“Разве ты не видишь, что все это для твоего же блага? Я должен предположить, что топ-менеджеры этого отдела явно считают вас ценным активом, иначе вас бы здесь не было. Они бы привлекли тебя к дисциплинарной ответственности, и ты был бы на выходе. Вместо этого они делают все возможное, чтобы сохранить вашу карьеру и ее нынешнюю ценность для департамента ”.

“Ценный актив? Я коп, а не агент. И когда ты там, на улице, никто не думает о действующей ценности. Что это вообще значит? Неужели мне придется выслушивать здесь подобные слова?”

Она прочистила горло, прежде чем строго заговорить.

“У вас проблема, детектив Босх. И это выходит далеко за рамки инцидента, в результате которого вы были отправлены в отпуск. Вот о чем будут эти сеансы. Ты понимаешь? Этот инцидент не уникален. У тебя и раньше были проблемы. Что я пытаюсь сделать, что я должен сделать, прежде чем я смогу подписать ваше возвращение к исполнению обязанностей в любом качестве, так это заставить вас взглянуть на себя. Что ты делаешь? О чем ты? Почему эти проблемы случаются с вами? Я хочу, чтобы эти сеансы были открытым диалогом, где я задам несколько вопросов, а вы будете высказывать свое мнение, но с определенной целью. Не приставать ко мне и моей профессии или руководству департамента. Но чтобы поговорить о тебе. Здесь речь идет о тебе, и ни о ком другом ”.

Гарри Босх просто молча смотрел на нее. Он хотел сигарету, но никогда не спросил бы ее, можно ли ему курить. Он никогда бы не признался перед ней, что у него была эта привычка. Если бы он это сделал, она могла бы начать говорить об оральной фиксации или никотиновых костылях. Вместо этого он глубоко вздохнул и посмотрел на женщину по другую сторону стола. Кармен Инохос была невысокой женщиной с дружелюбным лицом и манерами. Босх знал, что она не была плохим человеком. На самом деле он слышал о ней хорошие вещи от других, кого отправили в Чайнатаун. Она просто выполняла здесь свою работу , и его гнев на самом деле был направлен не на нее. Он знал, что она, вероятно, была достаточно умна, чтобы понимать и это тоже.

“Послушай, мне жаль”, - сказала она. “Мне не следовало начинать с такого рода открытых вопросов. Я знаю, что для тебя это эмоциональная тема. Давайте попробуем начать сначала. Кстати, ты можешь закурить, если хочешь ”.

“Это тоже есть в деле?”

“Этого нет в деле. В этом не было необходимости. Это твоя рука, то, как ты продолжаешь подносить ее ко рту. Ты пытался бросить курить?”

“Нет. Но это городской офис. Ты знаешь правила.”

Это было слабое оправдание. Он нарушал этот закон каждый день на Голливудском участке.

“Здесь это не правило. Я не хочу, чтобы вы думали об этом как о части Паркер-центра или части города. Это главная причина, по которой эти офисы находятся вдали от этого. Здесь нет подобных правил ”.

“Не имеет значения, где мы находимся. Ты все еще работаешь на полицию Лос-Анджелеса.”

“Попытайся поверить, что ты далеко от полицейского управления Лос-Анджелеса. Когда ты здесь, постарайся поверить, что ты просто пришел повидаться с другом. Чтобы поговорить. Здесь ты можешь говорить что угодно”.

Но он знал, что ее нельзя рассматривать как друга. Никогда. Слишком многое было поставлено на карту. Все равно, он кивнул один раз, чтобы доставить ей удовольствие.

“Это не очень убедительно”.

Он пожал плечами, как бы говоря, что это лучшее, что он мог сделать, и так оно и было.

“Кстати, если хочешь, я мог бы загипнотизировать тебя, избавить от твоей зависимости от никотина”.

“Если бы я хотел уволиться, я мог бы это сделать. Люди либо курят, либо нет. Так и есть”.

“Да. Это, пожалуй, самый очевидный симптом саморазрушительной природы ”.

“Извините, я в отпуске, потому что курю? Так вот в чем дело?”

“Я думаю, ты знаешь, о чем это”.

Он больше ничего не сказал, помня о своем решении говорить как можно меньше.

“Что ж, тогда давайте продолжим”, - сказала она. “Ты был в отпуске ... Давай посмотрим, по вторникам на неделе?”

“Верно”.

“Что ты делал со своим временем?”

“В основном заполняю формы FEMA”.

“ФЕМА?”

“Мой дом был помечен красным”.

“Землетрясение было три месяца назад. Почему ты ждал?”

“Я был занят. Я работал”.

“Я понимаю. У тебя была страховка?”

“Не говори ‘я вижу’, потому что ты не понимаешь. Ты, возможно, не смог бы смотреть на вещи так, как я. Ответ - нет, никакой страховки. Как и большинство других, я жил в отрицании. Разве не так вы, люди, это называете? Держу пари, у тебя была страховка ”.

“Да. Насколько сильно пострадал ваш дом?”

“Зависит от того, кого ты спросишь. Городские инспекторы говорят, что все исчерпано, и я даже не могу зайти внутрь. Я думаю, все в порядке. Просто нужно немного поработать. В Home Depot теперь знают меня по имени. И у меня были подрядчики, которые делали кое-что из этого. Скоро это будет сделано, и я подам апелляцию на красную метку. У меня есть адвокат.”

“Ты все еще там живешь?”

Он кивнул.

“Теперь это отрицание, детектив Босх. Я не думаю, что тебе следует это делать ”.

“Я не думаю, что у тебя есть право голоса по поводу того, что я делаю вне моей работы в департаменте”.

Она подняла руки в манере "руки прочь".

“Что ж, хотя я и не одобряю это, я полагаю, что это служит своей цели. Я думаю, это хорошо, что у тебя есть чем себя занять. Хотя я бы предпочел, чтобы это был спорт или хобби, или, может быть, планы на поездку за город, я думаю, важно быть занятым, чтобы отвлечься от инцидента ”.

Босх ухмыльнулся.

“Что?”

“Я не знаю. Все продолжают называть это инцидентом. Это отчасти напоминает мне о том, как люди называли это конфликтом во Вьетнаме, а не войной ”.

“Тогда как бы вы назвали то, что произошло?”

“Я не знаю. Но incident...it звучит как…Я не знаю. Антисептик. Послушайте, доктор, давайте вернемся на минуту назад. Я не хочу уезжать из города, хорошо? Моя работа в отделе убийств. Это то, что я делаю. И я действительно хотел бы вернуться к этому. Знаешь, я мог бы сделать что-нибудь хорошее ”.

“Если департамент тебе позволит”.

“Если ты это сделаешь. Ты знаешь, что это будет зависеть от тебя ”.

“Возможно. Ты замечаешь, что говоришь о своей работе так, как будто это какая-то миссия?”

“Это примерно так. Как Святой Грааль”.

Он сказал это с сарказмом. Это становилось невыносимым, и это был только первый сеанс.

“Неужели? Ты веришь, что твоя миссия в жизни - раскрывать убийства, сажать плохих людей в тюрьму?”

Он использовал подъем плеча, чтобы сказать, что не знает. Он встал, подошел к окну и посмотрел вниз, на Хилл-стрит. Тротуары были запружены пешеходами. Каждый раз, когда он был здесь, внизу, они были переполнены. Он заметил пару белых женщин, идущих рядом. Они выделялись в море азиатских лиц, как изюминки в рисе. Они проходили мимо витрины китайской мясной лавки, и Босх увидел ряд копченых уток, подвешенных целыми за шеи.

Дальше по дороге он увидел эстакаду Голливудского шоссе, темные окна старой тюрьмы шерифа и здание уголовного суда за ним. Слева от этого он мог видеть башню городской ратуши. На верхних этажах висел черный строительный брезент. Это выглядело как какой-то траурный жест, но он знал, что брезент должен был удерживать обломки от падения, пока производился ремонт после землетрясения. Глядя мимо ратуши, Босх мог видеть Стеклянный дом. Паркер-центр, полицейское управление.

“Скажи мне, в чем заключается твоя миссия”, - тихо сказала Инохос у него за спиной. “Я хотел бы услышать, как ты облекаешь это в слова”.

Он снова сел и попытался придумать способ объясниться, но в конце концов просто покачал головой.

“Я не могу”.

“Что ж, я хочу, чтобы ты подумал об этом. Твоя миссия. Что это на самом деле? Подумай об этом”.

“В чем заключается ваша миссия, доктор?”

“Это не наша забота здесь”.

“Конечно, это так”.

“Послушайте, детектив, это единственный личный вопрос, на который я отвечу. Эти диалоги не должны быть обо мне. Они о тебе. Я верю, что моя миссия - помогать мужчинам и женщинам этого отдела. Это узкий фокус. И, делая это, в более широком масштабе я помогаю сообществу, я помогаю людям этого города. Чем лучше полицейские, которые у нас на улице, тем лучше мы все. Тем безопаснее мы все. Понятно?”

“Это прекрасно. Когда я думаю о своей миссии, ты хочешь, чтобы я сократил ее до пары предложений вроде этого и отрепетировал до такой степени, чтобы это звучало так, будто я читаю по словарю?”

“Мистер-э-э, детектив Босх, если вы все время хотите быть милым и спорным, мы ничего не добьемся, а это значит, что вы не собираетесь возвращаться к своей работе в ближайшее время. Это то, что ты здесь ищешь?”

Он поднял руки в знак капитуляции. Она посмотрела на желтый юридический блокнот на столе. Когда она не смотрела на него, он смог изучить ее. У Кармен Инохос были крошечные загорелые ручки, которые она держала на столе перед собой. Ни на одной руке нет колец. В правой руке она держала дорогую на вид ручку. Компания Bosch всегда считала, что дорогими ручками пользуются люди, чрезмерно озабоченные имиджем. Но, возможно, он ошибался на ее счет. Ее темно-каштановые волосы были собраны сзади. Она носила очки в тонкой черепаховой оправе. В детстве у нее должны были быть брекеты, но она этого не сделала. Она оторвала взгляд от блокнота, и их взгляды встретились.

“Мне сказали, что эта инки-эта... ситуация совпала со временем разрыва романтических отношений или была близка к нему”.

“Кто рассказал?”

“Это есть в предоставленном мне справочном материале. Источники этого материала не важны.”

“Ну, они важны, потому что у вас плохие источники. Это не имело никакого отношения к тому, что произошло. Растворение, как вы это называете, было почти три месяца назад.”

“Боль от этих вещей может длиться гораздо дольше. Я знаю, это личное и может быть трудным, но я думаю, нам следует поговорить об этом. Причина в том, что это поможет мне получить представление о вашем эмоциональном состоянии во время нападения. Это проблема?”

Босх махнул ей рукой, чтобы она шла дальше.

“Как долго длились эти отношения?”

“Около года”.

“Брак?”

“Нет”.

“Об этом говорили?”

“Нет, не совсем. Никогда не выходи на открытое место”.

“Вы жили вместе?”

“Иногда. Мы оба сохранили свои места ”.

“Это окончательное расставание?”

“Я думаю, да”.

Произнеся это вслух, Босх, казалось, впервые признал, что Сильвия Мур ушла из его жизни навсегда.

“Было ли это разделение по обоюдному согласию?”

Он прочистил горло. Он не хотел говорить об этом, но он хотел покончить с этим.

“Думаю, можно сказать, что это было обоюдное согласие, но я не знал об этом, пока она не собрала вещи. Ты знаешь, три месяца назад мы обнимали друг друга в постели, в то время как дом разваливался на части на площадке. Можно сказать, что она ушла до того, как закончились подземные толчки ”.

“Они все еще этого не сделали”.

“Просто фигура речи”.

“Вы хотите сказать, что землетрясение было причиной разрыва этих отношений?”

“Нет, я этого не говорю. Все, что я говорю, это то, что именно тогда это произошло. Сразу после. Она учительница в долине, и ее школа потерпела крушение. Детей перевели в другие школы, и округу не требовалось столько учителей. Они предложили творческий отпуск, и она взяла один. Она уехала из города.”

“Она испугалась другого землетрясения или она испугалась тебя?”

Она многозначительно посмотрела на него.

“С чего бы ей меня бояться?”

Он знал, что его слова прозвучали слишком оборонительно.

“Я не знаю. Я просто задаю вопросы. Ты дал ей повод испугаться?”

Босх колебался. Это был вопрос, которого он никогда по-настоящему не касался в своих личных мыслях о расставании.

“Если ты имеешь в виду физическое состояние, то нет, она не была напугана, и я не давал ей повода для страха”.

Инохос кивнула и что-то написала в своем блокноте. Босха беспокоило, что она сделает пометку об этом.

“Послушай, это не имеет никакого отношения к тому, что произошло на станции на прошлой неделе”.

“Почему она ушла? Какова была настоящая причина?”

Он отвел взгляд. Он был зол. Вот как это должно было быть. Она спросила бы все, что хотела. Нападай на него везде, где была лазейка.

“Я не знаю”.

“Этот ответ здесь неприемлем. Я думаю, ты знаешь или, по крайней мере, имеешь свои собственные убеждения относительно того, почему она ушла. Ты должен.”

“Она узнала, кем я был”.

“Она узнала, кем ты был, что это значит?”

“Тебе придется спросить ее. Она сказала это. Но она в Венеции. Тот, что в Италии.”

“Ну, тогда как ты думаешь, что она имела в виду под этим?”

“Не имеет значения, что я думаю. Она та, кто это сказала, и она та, кто ушла ”.

“Не сопротивляйтесь мне, детектив Босх. Пожалуйста. Больше всего на свете я хочу, чтобы ты вернулась к своей работе. Как я уже сказал, это моя миссия. Чтобы вернуть тебя туда, если ты сможешь пойти. Но ты усложняешь это, будучи трудным ”.

“Может быть, это то, что она узнала. Может быть, это тот, кто я есть ”.

“Я сомневаюсь, что причина настолько упрощена”.

“Иногда я этого не делаю”.

Она посмотрела на часы и наклонилась вперед, недовольство сеансом отразилось на ее лице.

“Хорошо, детектив, я понимаю, как вам неудобно. Мы собираемся двигаться дальше, но я подозреваю, что нам придется вернуться к этому вопросу. Я хочу, чтобы ты немного подумал. Попытайся выразить свои чувства словами ”.

Она ждала, что он что-нибудь скажет, но он этого не сделал.

“Давай попробуем еще раз поговорить о том, что произошло на прошлой неделе. Я понимаю, что это связано с делом, связанным с убийством проститутки ”.

“Да”.

“Это было жестоко?”

“Это всего лишь слово. Означает разные вещи для разных людей ”.

“Верно, но, понимая это для вас, было ли это жестокое убийство?”

“Да, это было жестоко. Я думаю, что почти все они такие. Кто-то умирает, это жестоко. Для них.”

“И вы взяли подозреваемого под стражу?”

“Да, мой партнер и я. Я имею в виду, нет. Он пришел добровольно, чтобы ответить на вопросы ”.

“Повлиял ли этот случай на вас больше, чем, скажем, другие случаи в прошлом?”

“Может быть, я не знаю”.

“С чего бы это?”

“Ты имеешь в виду, почему я заботился о проститутке? Я этого не делал. Не больше, чем любая другая жертва. Но в отделе убийств есть одно правило, которого я придерживаюсь, когда дело доходит до дел, которые я получаю.”

“Что это за правило?”

“Все считаются или никто не считается”.

“Объясни это”.

“Только то, что я сказал. Все считаются или никто не считается. Вот и все. Это значит, что я надрываю задницу, чтобы возбудить дело, будь то проститутка или жена мэра. Это мое правило ”.

“Я понимаю. Теперь давайте перейдем к этому конкретному случаю. Мне интересно услышать ваше описание того, что произошло после ареста, и причины, которые могут быть у вас для ваших насильственных действий в Голливудском отделении ”.

“Это записывается на пленку?”

“Нет, детектив, все, что вы мне скажете, защищено. В конце этих занятий я просто дам рекомендацию помощнику шефа Ирвингу. Подробности сеансов никогда не будут разглашены. Рекомендации, которые я даю, обычно занимают меньше половины страницы и не содержат подробностей из диалогов.”

“Ты обладаешь большой властью с этой половиной страницы”.

Она не ответила. Босх на мгновение задумался, глядя на нее. Он думал, что сможет доверять ей, но его природный инстинкт и опыт подсказывали, что он не должен доверять никому. Казалось, она знала о его дилемме и ждала, когда он выйдет.

“Ты хочешь услышать мою версию этого?”

“Да, я знаю”.

“Хорошо, я расскажу тебе, что произошло”.

Глава вторая

БОСХ КУРИЛ ПО дороге домой, но понял, что на самом деле ему хотелось не сигареты, а выпить, чтобы успокоить нервы. Он посмотрел на часы и решил, что еще слишком рано заходить в бар. Он согласился на еще одну сигарету и домой.

Договорившись о том, чтобы подъехать к Вудро Вильсону, он припарковался у обочины в полуквартале от дома и вернулся пешком. Он мог слышать нежную фортепианную музыку, что-то классическое, доносившееся из дома одного из его соседей, но он не мог сказать, из какого дома. Он на самом деле не знал никого из своих соседей или у кого из них в семье мог быть пианист. Он нырнул под желтую ленту, натянутую перед домом, и вошел через дверь в гараже.

Это было его обычным делом - парковаться на улице и скрывать тот факт, что он жил в собственном доме. После землетрясения дом был помечен красным как непригодный для проживания, и городской инспектор распорядился снести его. Но Босх проигнорировал оба приказа, срезал замок с электрической будки и жил в ней три месяца.

Это был небольшой дом, обшитый сайдингом из красного дерева, который стоял на стальных опорах, закрепленных в осадочных породах, сложенных и образовавшихся, когда горы Санта-Моника поднимались из пустыни в мезозойскую и кайнозойскую эры. Пилоны удержались на своих местах во время землетрясения, но вышележащий дом сдвинулся на них, частично освободившись от пилонов и сейсмических болтов. Он соскользнул. Всего около двух дюймов. Тем не менее, этого было достаточно. Несмотря на короткую дистанцию, скольжение было долгим по урону. Внутри деревянный каркасный дом прогнулся, а оконные и дверные рамы потеряли свою квадратность. Стекло разлетелось вдребезги, входная дверь окончательно закрылась, застыв в раме, которая наклонилась на север вместе с остальной частью дома. Если бы Босх хотел открыть эту дверь, ему, вероятно, пришлось бы позаимствовать полицейский танк с тараном. Как бы то ни было, ему пришлось использовать лом, чтобы открыть дверь навеса. Теперь эта дверь служила главным входом в его дом.

Босх заплатил подрядчику пять тысяч долларов, чтобы тот поднял дом домкратом, а затем сдвинул его на два дюйма. Затем он был установлен на свое место и прикручен к опорам. После этого Bosch был доволен тем, что, пока позволяло время, самостоятельно переделывал окна и межкомнатные двери. Стекло появилось первым, и в последующие месяцы он переделал и повесил межкомнатные двери. Он работал по книгам по столярному делу, и ему часто приходилось выполнять индивидуальные проекты по два или три раза, пока он не доводил их до разумной правильности. Но он находил эту работу приятной и даже терапевтической. Работа руками стала для него передышкой от работы в отделе убийств. Он оставил входную дверь такой, какой она была, думая, что так или иначе это было уместно, что это был салют силе природы. И он был доволен тем, что воспользовался боковой дверью.

Все его усилия не спасли дом из городского списка обреченных строений. Гоуди, строительный инспектор, которому был назначен этот участок холмов, пометил его красным как аварийный, несмотря на работу Босха, и так началась игра в прятки, в которой Босх входил и выходил так же тайно, как шпион в иностранном посольстве. Он натянул черный пластиковый брезент на внутреннюю сторону передних окон, чтобы они не излучали предательский свет. И он всегда высматривал Гауди. Гоуди был его заклятым врагом.

Тем временем Босх нанял адвоката, чтобы обжаловать указ инспектора.

Дверь под навесом позволяла попасть прямо на кухню. Войдя, Босх открыл холодильник и достал банку кока-колы, затем постоял в дверях старого прибора, освежаясь его дыханием, пока изучал содержимое в поисках чего-нибудь подходящего на ужин. Он точно знал, что было на полках и в ящиках, но все равно смотрел. Как будто он надеялся на неожиданное появление забытого стейка или куриной грудки. Он часто проделывал эту процедуру с холодильником. Это был ритуал человека, который был одинок. Он тоже это знал.

На задней палубе Босх выпил содовой и съел сэндвич, состоящий из хлеба пятидневной давности и кусочков мяса из пластиковых упаковок. Он пожалел, что к нему не было картофельных чипсов, потому что он, несомненно, проголодался бы позже, съев на ужин только сэндвич.

Он стоял у перил, глядя вниз на Голливудскую автостраду, которая была почти заполнена из-за вечерних поездок на работу в понедельник. Он выбрался из центра города как раз перед тем, как схлынул гребень волны в час пик. Ему придется остерегаться сверхурочных занятий с полицейским психологом. Они были запланированы на 15:30 по понедельникам, средам и пятницам. Кармен Инохос когда-нибудь пропускала сеанс? он задумался. Или у нее была миссия с девяти до пяти?

Со своего наблюдательного пункта на горе он мог видеть почти все полосы автострады в северном направлении, когда она пересекала перевал Кауэнга в долину Сан-Фернандо. Он обдумывал то, что было сказано во время сеанса, пытаясь решить, была ли это хорошая или плохая сессия, но его внимание рассеялось, и он начал наблюдать за точкой, где показалась автострада, когда она перевалила через перевал. По рассеянности он выбирал две машины, которые проезжали примерно поровну друг с другом, и следовал за ними по участку автострады длиной в милю, который был виден с палубы. Он выбирал одно или другое и следовал за гонкой, неизвестный ее пилотам, до финишной черты, которой был съезд с бульвара Ланкершим.

После нескольких минут этого он осознал, что делает, и развернулся, уходя с автострады.

“Господи”, - сказал он вслух.

Тогда он понял, что держать руки занятыми будет недостаточно, пока он не на работе. Он вернулся в дом и достал из холодильника бутылку "Генри". Сразу после того, как он открыл пиво, зазвонил телефон. Это был его партнер, Джерри Эдгар, и звонок был приятным отвлечением от тишины.

“Гарри, как дела в Чайнатауне?”

Поскольку каждый коп втайне боялся, что однажды он или она может сломаться под давлением работы и стать кандидатом на сеансы терапии в секции поведенческих наук департамента, об этом подразделении редко упоминали по его официальному названию. Посещение сессий BSS чаще называлось “походом в Чайнатаун” из-за расположения подразделения на Хилл-стрит, в нескольких кварталах от Паркер-центра. Если бы стало известно о полицейском, что он собирался туда, распространился бы слух, что у него блюз с Хилл-стрит. Шестиэтажное здание банка, в котором располагался BSS, было известно как здание “Пятьдесят один на пятьдесят”. Это был не его адрес. Это был кодовый номер полицейского радио для описания сумасшедшего человека. Подобные коды были частью защитной структуры, используемой для принижения и, следовательно, более легкого сдерживания собственных страхов.

“Чайнатаун был великолепен”, - саркастически заметил Босх. “Ты должен когда-нибудь попробовать это. Это заставило меня сидеть здесь и считать машины на автостраде ”.

“Ну, по крайней мере, ты не сбежишь”.

“Да. Что с тобой происходит?”

“Паундс, наконец, сделал это”.

“Сделал что?”

“Свел меня с кем-то новым”.

Босх на мгновение замолчал. Новости дали ему ощущение завершенности. Мысль о том, что, возможно, он никогда не получит свою работу обратно, начала закрадываться в его разум.

“Он сделал?”

“Да, наконец-то он это сделал. Сегодня утром я подхватил дело. Итак, он подсунул мне одного из своих сосунков. Горит.”

“Горит? Из "Авто"? Он никогда не работал в отделе убийств. Он когда-нибудь вообще работал в ”КЭПс"?"

Детективы обычно следовали одним из двух путей в департаменте. Одним из них были имущественные преступления, а другим - преступления против личности. Последнее включало специализацию на убийствах, изнасилованиях, нападениях и грабежах. У детективов CAPs были громкие дела, и они обычно рассматривали следователей по имущественным преступлениям как бумажных толкателей. В городе было так много имущественных преступлений, что следователи тратили большую часть своего времени на составление отчетов и обработку случайных арестов. Они на самом деле немного поработали детективом. Не было времени на.

“Он всю дорогу был разносчиком газет”, - сказал Эдгар. “Но с фунтами это не имеет значения. Все, о чем он заботится, это о том, чтобы на столе в отделе убийств был кто-то, кто не собирается возвращать ему его дерьмо. А Бернс - просто парень. Он, вероятно, начал лоббировать эту работу в ту минуту, когда о тебе стало известно ”.

“Ну и хрен с ним. Я собираюсь вернуться к столу, а затем он вернется к автомобилям ”.

Эдгар не торопился с ответом. Это было так, как если бы Босх сказал что-то, что не имело для него смысла.

“Ты действительно так думаешь, Гарри? Паундс не потерпит твоего возвращения. Не после того, что ты сделал. Я сказал ему, когда он сказал мне, что я был с Бернсом, что, знаете, без обид, но я бы подождал, пока Гарри Босх не вернется, и он сказал, что если я хочу справиться с этим таким образом, то я буду ждать, пока не состарюсь ”.

“Он это сказал? Ну и пошел он тоже. У меня все еще есть пара друзей в департаменте ”.

“ Ирвинг все еще у тебя в долгу, не так ли?”

“Я думаю, может быть, я узнаю”.

Дальше этого он не пошел. Он хотел сменить тему. Эдгар был его партнером, но они никогда не доходили до того, чтобы полностью доверять друг другу. Босх играл роль наставника в отношениях, и он доверил Эдгару свою жизнь. Но это была связь, которая крепко держалась на улице. Внутри департамента было другое дело. Босх никогда никому не доверял, ни на кого не полагался. Он не собирался начинать сейчас.

“Итак, в чем дело?” - спросил он, чтобы перевести разговор в другое русло.

“О, да, я хотел рассказать тебе об этом. Это было странно, чувак. Сначала странное убийство, потом то, что произошло после. Вызов поступил в дом на Сьерра-Бонита. Около пяти утра Гражданин сообщает, что слышал звук, похожий на выстрел, только приглушенный. Он достает из шкафа свое охотничье ружье и выходит наружу, чтобы взглянуть. Это район, который в последнее время подчистую обчистили шумихи, понимаешь? Четыре четверки только в его квартале за этот месяц. Итак, он был наготове с винтовкой. В общем, он идет по своей подъездной дорожке с пистолетом - гараж находится сзади - и видит пару ног, свисающих из открытой дверцы его машины. Он был припаркован перед гаражом.”

“Он стреляет в него?”

“Нет, это безумие. Он подходит со своим пистолетом, но парень в его машине уже мертв. Заколот в грудь отверткой.”

Босх этого не понял. У него было недостаточно фактов. Но он ничего не сказал.

“Подушка безопасности убила его, Гарри”.

“Что вы имеете в виду, подушка безопасности убила его?”

“Подушка безопасности. Эта чертова шумиха заключалась в том, чтобы вытащить подушку безопасности из рулевого колеса, и каким-то образом она сработала. Она мгновенно раздулась, как и предполагалось, и вогнала отвертку прямо ему в сердце, чувак. Я никогда не видел ничего подобного. Должно быть, он держал отвертку задом наперед или колотил по колесу торцом. Мы еще точно не разобрались с этой частью. Мы поговорили с парнем из Крайслера. Он говорит, что если снять защитную крышку, как у этого чувака, то даже статическое электричество может привести эту штуку в действие. На нашем мертвом парне был свитер. Я не знаю, могло быть так. Бернс говорит, что это первая смерть от статического электричества ”.

Пока Эдгар посмеивался над юмором своего нового партнера, Босх обдумывал сценарий. Он вспомнил информационный бюллетень департамента, посвященный кражам подушек безопасности за год до этого. Они стали ходовым товаром на подпольном рынке, и воры получали по триста долларов за штуку за подушки безопасности в недобросовестных автомастерских. Автомастерские покупали их за триста, а потом возвращались и брали с клиента девятьсот за установку одного. Это вдвое превысило прибыль, полученную при заказе у производителя.

“Значит, это расценивается как несчастный случай?” - Спросил Босх.

“Да, смерть в результате несчастного случая. Но история не закончена. Обе двери машины были открыты.”

“У мертвого парня был напарник”.

“Это то, что мы предполагаем. И поэтому, если мы найдем ублюдка, мы сможем предъявить ему обвинение. В соответствии с законом об уголовном убийстве. Итак, мы попросили сида осмотреть лазером салон машины и снять все отпечатки, какие смогли. Я отнес их к латентным и уговорил одного из техников просканировать их и запустить в AFIS. И бинго.”

“Ты нашел партнера?”

“Смертельный удар. У этого компьютера AFIS большие возможности, Гарри. Одна из сетей - Военный идентификационный центр США в Сент-Луисе. У нас есть совпадения с нашим парнем, который оттуда сбежал. Он служил в армии десять лет назад. Мы получили его удостоверение личности оттуда, затем узнали адрес в автоинспекции и забрали его сегодня. Он попался по дороге сюда. Он собирается уйти на некоторое время ”.

“Тогда, похоже, день удался”.

“Однако на этом все не закончилось. Я еще не рассказал тебе самую странную часть.”

“Тогда скажи мне”.

“Помнишь, я сказал, что мы обработали машину лазером и сняли все отпечатки?”

“Верно”.

“Что ж, у нас есть и еще одно совпадение. Этот в криминальных сводках. Дело из Миссисипи. Чувак, все дни должны быть такими, каким был этот ”.

“Что это был за матч?” - Спросил Босх. Его начинало раздражать то, как Эдгар делил историю на части.

“Мы сравнили отпечатки, размещенные в сети семь лет назад чем-то под названием База криминальной идентификации Южных Штатов. Это как пять штатов, население которых не превышает половины Лос-Анджелеса В любом случае, один из отпечатков, которые мы просмотрели сегодня, совпал с исполнителем двойного убийства в Билокси еще в семьдесят шестом. Какого-то парня тамошние газеты назвали Мясником Двухсотлетия за то, что он убил двух женщин четвертого июля.”

“Владелец машины? Парень с винтовкой?”

“Чертовски верно. Его отпечатки пальцев были на ноже, оставленном в черепе одной девушки. Он был немного удивлен, когда мы вернулись к нему домой сегодня днем. Мы сказали: ‘Эй, мы поймали напарника парня, который умер в вашей машине. И, кстати, ты арестован за кражу двух пакетов, ублюдок.’ Я думаю, это свело его с ума, Гарри. Ты должен был быть там ”.

Эдгар громко рассмеялся в трубку, и Босх понял, после всего лишь одной недели домашнего ареста, как сильно он скучал по работе.

“Он был полицейским?”

“Нет, он молчал. Ты не можешь быть настолько глуп, и тебе почти двадцать лет сходило с рук двойное убийство. Это хорошая пробежка ”.

“Да, чем он занимался?”

“Похоже, он просто залег на дно. Владеет оборудованием в Санта-Монике. Женат, у него есть ребенок и собака. Дело о тотальной реформе. Но он возвращается в Билокси. Я надеюсь, ему нравится южная кухня, потому что он не вернется сюда в ближайшее время ”.

Эдгар снова рассмеялся. Босх ничего не сказал. История была удручающей, потому что это было напоминание о том, чем он больше не занимался. Это также напомнило ему о том, что Иноджос спрашивал об определении его миссии.

“Завтра приезжает пара полицейских штата Миссисипи”, - сказал Эдгар. “Разговаривал с ними некоторое время назад, и они счастливые отдыхающие”.

Босх некоторое время ничего не говорил.

“Гарри, ты все еще там?”

“Да, я просто думал кое о чем…Что ж, похоже, это был адский день борьбы с преступностью. Как бесстрашный лидер воспринимает это?”

“Фунтов? Господи, у него из-за этого стояк размером с луисвилльский отбивающий. Ты знаешь, что он делает? Он пытается придумать способ присвоить себе все три допуска. Он пытается включить дела Билокси в наш тариф ”.

Босха это не удивило. Среди руководителей департаментов и статистиков была широко распространена практика добавлять положительные оценки к уровням раскрытия преступлений, когда и где это возможно. В случае с подушкой безопасности не было настоящего убийства. Это был несчастный случай. Но поскольку смерть наступила во время совершения преступления, закон Калифорнии постановил, что соучастник преступления может быть обвинен в смерти своего партнера. Босх знал, что, основываясь на аресте партнера за убийство, Паундс намеревался добавить дело в таблицу раскрываемости убийств. Он не уравновесил бы это, добавив случай в таблицу случаев убийств , потому что смерть от подушки безопасности была несчастным случаем. Этот небольшой статистический двухэтапный анализ привел бы к приятному небольшому повышению общего уровня раскрываемости убийств в Голливудском отделе, который в последние годы постоянно угрожал упасть ниже пятидесяти процентов.

Но, неудовлетворенный скромным скачком, который обеспечил бы этот бухгалтерский обман, Паундс намеревался смело добавить два убийства в Билокси также в таблицу раскрытия. В конце концов, можно поспорить, что его отдел по расследованию убийств раскрыл еще два дела. Добавление в общей сложности трех раскрытых дел в одну часть таблицы без добавления ни одного в другую, вероятно, дало бы огромный толчок общему показателю раскрытия - а также имиджу Паундса как руководителя детективного бюро. Босх знал, что Паундс, вероятно, был доволен собой и достижениями дня.

“Он сказал, что наша ставка подскочит на шесть пунктов”, - говорил Эдгар. “Он был очень довольным человеком, Гарри. И мой новый партнер был очень доволен, что он угодил своему мужчине ”.

“Я не хочу больше ничего слышать”.

“Я так не думал. Так чем же ты занимаешься, кроме подсчета машин на автостраде? Тебе, должно быть, смертельно скучно, Гарри.”

“Не совсем”, - солгал Босх. “На прошлой неделе я закончил чинить колоду. На этой неделе я...”

“Гарри, говорю тебе, ты зря тратишь свое время и деньги. Инспекторы найдут тебя там и вышвырнут пинком под зад. Тогда они сами разнесут это место и предъявят вам счет. Тогда твоя колода и весь дом окажутся в кузове самосвала ”.

“Я нанял адвоката, чтобы он поработал над этим”.

“Что он собирается делать?”

“Я не знаю. Я хочу обжаловать красную метку. Он специалист по землепользованию. Он сказал, что может с этим разобраться ”.

“Я надеюсь на это. Я все еще думаю, что ты должен снести это и начать все сначала ”.

“Я еще не выиграл в лотерею”.

“Федералы получили кредиты на случай стихийных бедствий. Ты мог бы поймать одного и ...”

“Я подал заявление, Джерри, но мне нравится мой дом таким, какой он есть”.

“Ладно, Гарри. Я надеюсь, твой адвокат разберется с этим. В любом случае, мне пора идти. Бернс хочет выпить пива на короткой остановке. Он там, ждет ”.

В последний раз, когда Босх был в The Short Stop, заброшенном полицейском баре рядом с академией и стадионом "Доджер", на стене там все еще были наклейки на бампер "Я ПОДДЕРЖИВАЮ ШЕФА ГЕЙТСА". Для большинства копов Гейтс был тлеющим угольком прошлого, но Короткая остановка была местом, куда старожилы ходили выпить и вспомнить отдел, которого больше не существовало.

“Да, повеселись там, Джерри”.

“Береги себя, чувак”.

Босх прислонился к стойке и допил свое пиво. Он пришел к выводу, что звонок Эдгара был искусно замаскированным способом сообщить Босху, что он выбирает чью-либо сторону, и освободить его. Это было нормально, подумал Босх. В первую очередь Эдгар был предан самому себе, выживанию в месте, которое могло быть коварным. Босх не мог держать на него зла за это.

Босх посмотрел на свое отражение в стекле дверцы духовки. Изображение было темным, но он мог видеть свои глаза в тени и линию челюсти. Ему было сорок четыре года, и в некотором смысле он выглядел старше. У него все еще была густая шевелюра из вьющихся каштановых волос, но и волосы, и усы начали седеть. Его черно-карие глаза казались ему усталыми и измученными. Его кожа была бледной, как у ночного сторожа. Босх все еще был худощав, но иногда его одежда висела на нем так, как будто ее выдали в одном из представительств в центре города или он недавно перенес тяжелую болезнь.

Он оторвался от своего отражения и достал еще одно пиво из холодильника. Выйдя на палубу, он увидел, что небо теперь ярко освещено пастельными оттенками сумерек. Скоро стемнеет, но автострада внизу была яркой рекой движущихся огней, ее течение не спадало ни на мгновение.

Глядя вниз на поездку на работу в понедельник вечером, он увидел это место как муравейник с рабочими, движущимися в очередях. Кто-то или какая-то сила скоро придет и снова разрушит холм. Затем обвалились бы автострады, рухнули дома, а муравьи просто перестроились бы и снова встали в очередь.

Его что-то беспокоило, но он не был уверен, что именно. Его мысли кружились и смешивались. Он начал понимать, что Эдгар рассказал ему о своем случае в контексте его диалога с Инохос. Там была какая-то связь, какой-то мост, но он не мог до него добраться.

Он допил свое пиво и решил, что двух будет достаточно. Он подошел к одному из шезлонгов и сел, задрав ноги. Что он хотел сделать, так это оставить все как есть. Разум и тело. Он поднял глаза и увидел, что заходящее солнце окрасило облака в оранжевый цвет. Они были похожи на расплавленную лаву, медленно движущуюся по небу.

Как раз перед тем, как он задремал, сквозь лаву пробилась мысль. Все считаются или никто не считается. И затем, в последний момент ясности перед сном, он понял, какой связующей нитью были его мысли. И он знал, в чем заключалась его миссия.

Глава третья

УТРОМ Босх оделся, не приняв душа, чтобы сразу же приступить к работе по дому и с помощью пота и концентрации прогнать неотвязные ночные мысли.

Но прогнать мысли было нелегко. Переодеваясь в старые, заляпанные лаком джинсы, он мельком взглянул на себя в треснувшее зеркало над комодом и увидел, что его футболка надета задом наперед. На его груди на белой рубашке был напечатан девиз отдела по расследованию убийств.

НАШ ДЕНЬ НАЧИНАЕТСЯ, КОГДА ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ТВОЙ

Это должно было быть на спине футболки. Он снял его, повертел и снова надел. Теперь в зеркале он увидел то, что должен был увидеть. Точная копия значка детектива на левой стороне рубашки и надпись поменьше "ОТДЕЛ убийств полиции Лос-Анджелеса".

Он сварил кофе в кофейнике и вынес его и кружку на террасу. Затем он вытащил свой ящик с инструментами и новую дверь, которую он купил в Home Depot для спальни. Когда он, наконец, был готов и наполнил кружку дымящимся черным кофе, он сел на подставку для ног одного из шезлонгов и положил дверь на бок перед собой.

Оригинальная дверь сорвалась с петель во время землетрясения. Он пытался повесить замену несколькими днями ранее, но она была слишком большой, чтобы поместиться в дверной косяк. Он решил, что ему нужно сбрить не более одной восьмой дюйма со стороны отверстия, чтобы сделать посадку. Он принялся за работу с рубанком, медленно перемещая инструмент взад и вперед вдоль кромки, пока древесная корка не отвалилась тонкими, как бумага, завитками. Время от времени он останавливался, изучал свой прогресс и проводил рукой по области своей работы. Ему нравилось видеть прогресс, которого он добивался. Несколько других задач в жизни казались ему такими.

Но все равно, он не мог сосредоточиться надолго. Его внимание к двери было прервано той же навязчивой мыслью, которая преследовала его прошлой ночью. Все считаются или никто не считается. Это было то, что он сказал Иноджос. Это было то, что он сказал ей, во что он верил. Но сделал ли он? Что это значило для него? Был ли это просто слоган, подобный тому, что был на спине его рубашки, или это было чем-то, чем он жил? Эти вопросы смешивались с отголосками разговора, который у него был прошлой ночью с Эдгаром. И с более глубокой мыслью, которая, как он знал, у него всегда была.

Он снял рубанок с края двери и снова провел рукой по гладкому дереву. Он подумал, что все сделал правильно, и занес это внутрь. В гостиной, которую он отвел для обработки дерева, он провел листом мелкозернистой наждачной бумаги по краю двери, пока она не стала идеально гладкой на ощупь.

Удерживая дверь вертикально и балансируя на деревянном бруске, он вставил ее в петли, а затем вставил штифты. Он отбил их молотком, и они легко вошли. Он смазал штифты и петли ранее, и поэтому дверь спальни открылась и закрылась почти бесшумно. Однако самым важным было то, что он равномерно закрылся в косяке. Он открыл и закрыл его еще несколько раз, просто глядя на него, довольный своим достижением.

Блеск его успеха был недолгим, поскольку завершение проекта оставило его разум открытым для странствий. Вернувшись на палубу, он собрал стружки в небольшую кучку, и к нему вернулись другие мысли.

Инохос сказал ему оставаться занятым. Теперь он знал, как он это сделает. И в этот момент он понял, что независимо от того, сколько проектов отнимало у него время, была одна работа, которую он все еще должен был сделать. Он прислонил метлу к стене и пошел внутрь, чтобы подготовиться.

Глава четвертая

ХРАНИЛИЩЕ полиции Лос-Анджелеса и штаб-квартира aerosquad, известная как Piper Tech, находились на улице Рамирес в центре города, недалеко от Паркер-центра. Босх, в костюме и галстуке, прибыл к воротам незадолго до одиннадцати. Он высунул свою идентификационную карточку полиции Лос-Анджелеса в окно, и ему быстро помахали, чтобы он входил. Карточка - это все, что у него было. Карточка вместе с его золотым значком и пистолетом были изъяты у него, когда его отправили в отпуск неделю назад. Но позже его вернули, чтобы он мог получить доступ в офисы BSS для сеансов стресс-терапии с Кармен Инохос.

Припарковавшись, он направился к выкрашенному в бежевый цвет складскому помещению, в котором хранилась городская история насилия. В здании площадью в четверть акра хранились файлы по всем делам полиции Лос-Анджелеса, раскрытым или нераскрытым. Сюда попали материалы дела, когда всем уже было все равно.

За прилавком гражданский клерк загружал папки на тележку, чтобы их можно было откатить обратно на простор полок и забыть. Судя по тому, как она изучала Босха, он знал, что редко кто появлялся здесь лично. Все это было сделано с помощью телефонов и городских курьеров.

“Если вы ищете протоколы заседаний городского совета, это здание А, напротив участка. Тот, что с коричневой отделкой.”

Босх показал свое удостоверение личности.

“Нет, я хочу провернуть одно дело”.

Он полез в карман пальто, пока она подходила к стойке и наклонялась вперед, чтобы прочитать его карточку. Она была маленькой чернокожей женщиной с седеющими волосами и в очках. На бейджике с именем, прикрепленном к ее блузке, было написано, что ее зовут Женева Бопре.

“Голливуд”, - сказала она. “Почему ты просто не попросил, чтобы это было отправлено с отправкой? В таких делах нет никакой спешки”.

“Я был в центре города, в Паркере…В любом случае, я хотел посмотреть это как можно скорее ”.

“Ну, у тебя есть номер?”

Он вытащил из кармана листок блокнотной бумаги с написанным на нем номером 61-743. Она наклонилась, чтобы изучить его, а затем ее голова дернулась вверх.

“Тысяча девятьсот шестьдесят первый? Вы хотите дело из ... Я не знаю, где находится тысяча девятьсот шестьдесят первый.”

“Это здесь. Я уже просматривал это дело раньше. Я предполагаю, что тогда здесь работал кто-то другой, но это было здесь ”.

“Что ж, я посмотрю. Ты собираешься ждать?”

“Да, я буду ждать”.

Это, казалось, разочаровало ее, но Босх улыбнулся ей самым дружелюбным образом, на который был способен. Она взяла газету с собой и исчезла среди стопок. Босх несколько минут ходил по небольшой зоне ожидания у стойки, а затем вышел на улицу, чтобы выкурить сигарету. Он нервничал по причине, которую не мог точно определить. Он продолжал двигаться, расхаживая.

“Гарри Босх!”

Он обернулся и увидел человека, приближающегося к нему от вертолетного ангара. Он узнал его, но не смог сразу узнать. И тут его осенило: капитан Дэн Вашингтон, бывший шкипер патрульной службы Голливуда, который теперь был командиром аэросквадрона. Они сердечно пожали друг другу руки, и Босх тут же понадеялся, что Вашингтон не знает о его ситуации с ISL.

“Как дела в лесу?”

“Все по-старому, все по-старому, капитан”.

“Знаешь, я скучаю по тому месту”.

“Ты не так уж много теряешь. Как у тебя дела?”

“Не могу жаловаться. Мне нравятся детали, но, думаю, это больше похоже на работу менеджера аэропорта, чем полицейского. Это такое же хорошее место, чтобы залечь на дно, как и любое другое ”.

Босх вспомнил, что Вашингтон попал в политическую передрягу из-за влияния департамента и воспринял перевод как средство выживания. В департаменте были десятки мест работы в глуши, подобных Вашингтонскому, где ты мог затаиться и ждать, пока твоя политическая судьба изменится.

“Что ты здесь делаешь?”

Так оно и было. Если бы Вашингтон знал, что Босх был в отпуске, то признание в том, что он извлекал старые материалы дела, было бы признанием в нарушении приказа об отпуске. И все же, как свидетельствовала его должность в aerosquad, Вашингтон не был прямым сотрудником компании. Босх решил рискнуть.

“Я просто расследую старое дело. У меня появилось немного свободного времени, и я подумал, что стоит кое-что проверить.”

Вашингтон сузил глаза, и Босх понял, что он знал.

“Да... Ну, слушай, мне нужно бежать, но держись там, чувак. Не позволяй книгочеям сбить тебя с толку”.

Он подмигнул Босху и пошел дальше.

“Я не буду, капитан. Ты тоже.”

Босх был вполне уверен, что Вашингтон никому не расскажет об их встрече. Он наступил на сигарету и вернулся в магазин, мысленно ругая себя за то, что вышел на улицу и объявил, что он здесь. Пять минут спустя он начал слышать скрипящий звук, доносящийся из одного из проходов между стеллажами. Через мгновение появилась Женева Бопре, толкая тележку с синим переплетом в три кольца.

Это была книга об убийстве. Он был толщиной не менее двух дюймов, пыльный и перетянутый резинкой. Группа приложила к папке старую зеленую карточку для оформления заказа.

“Нашел это”.

В ее голосе была нотка триумфа. Босх предположил, что это будет главным достижением ее дня.

“Отлично”.

Она бросила тяжелую папку на прилавок.

“Марджори Лоу. Убийство, 1961 год. Теперь...” Она вынула карточку из папки и посмотрела на нее. “Да, ты был последним, кто убрал это. Давайте вспомним, это было пять лет назад. Ты тогда работал в отделе ограблений и убийств...”

“Да. И теперь я в Голливуде. Ты хочешь, чтобы я расписался за это снова?”

Она положила карточку перед ним.

“Да. Запишите туда также свой идентификационный номер, пожалуйста ”.

Он быстро сделал, как ему сказали, и он мог сказать, что она изучала его, пока он писал.

“Левша”.

“Да”.

Он подвинул карточку обратно к ней через прилавок.

“Спасибо, Женева”.

Он посмотрел на нее, желая сказать что-то еще, но решил, что это может быть ошибкой. Она оглянулась на него, и на ее лице появилась бабушкина улыбка.

“Я не знаю, что вы делаете, детектив Босх, но я желаю вам удачи. Я могу сказать, что это важно, что ты возвращаешься к этому спустя пять лет ”.

“Прошло больше времени, чем это, Женева. Намного дольше.”

Глава пятая

БОСХ УБРАЛ ВСЮ старую почту и книги по столярному делу со стола в столовой и положил на него папку и свой собственный блокнот. Он подошел к стереосистеме и загрузил компакт-диск “Клиффорд Браун со струнными”. Он пошел на кухню и взял пепельницу, затем сел перед синей книгой убийств и долго смотрел на нее, не двигаясь. В последний раз, когда у него было это досье, он едва взглянул на него, пролистав множество страниц. Тогда он не был готов и вернул это в архив.

На этот раз он хотел убедиться, что готов, прежде чем открывать его, поэтому он долго сидел, просто изучая треснувшую пластиковую крышку, как будто в ней был какой-то ключ к его готовности. Воспоминание нахлынуло на его разум. Одиннадцатилетний мальчик в бассейне, цепляющийся за стальную лестницу сбоку, запыхавшийся и плачущий, слезы замаскированы водой, которая капает с его мокрых волос. Мальчик испугался. Один. Он чувствовал, что бассейн - это океан, который он должен пересечь.

Брауни работал над “Willow Weep for Me”, его труба была нежной, как кисть портретиста. Босх потянулся к резинке, которой он обмотал папку пять лет назад, и она порвалась от его прикосновения. Он колебался всего мгновение, прежде чем открыть папку и сдуть пыль.

Папка содержала материалы дела об убийстве Марджори Филлипс Лоу 28 октября 1961 года. Его мать.

Страницы в переплете были коричневато-желтыми и жесткими от времени. Просматривая их и читая, Босх поначалу был удивлен тем, как мало все изменилось за почти тридцать пять лет. Многие из следственных формуляров в папке все еще использовались в настоящее время. Предварительный отчет и хронологическая запись следователя были такими же, как используемые в настоящее время, за исключением изменений слов, внесенных с учетом судебных решений и политкорректности. Поля с надписью "НЕГР" в описании когда-то были изменены на "ЧЕРНЫЙ", а затем на "АФРОАМЕРИКАНЕЦ". Список мотивов в таблице предварительного отбора случаев не включал классификацию НАСИЛИЯ в СЕМЬЕ или НЕНАВИСТИ / ПРЕДРАССУДКОВ, как это было сделано сейчас. В сводных листах интервью не было полей, которые нужно было проверять после получения предупреждений Миранды.

Но, помимо подобных изменений, отчеты были теми же, и Босх решил, что расследование убийств сейчас в основном такое же, как и тогда. Конечно, за последние тридцать пять лет произошел невероятный технологический прогресс, но он верил, что некоторые вещи всегда были одинаковыми и всегда останутся неизменными. Работа на ногах, искусство брать интервью и слушать, знать, когда следует доверять инстинкту или догадке. Это были вещи, которые не изменились, которые не могли.

Дело было поручено двум следователям голливудского отдела по расследованию убийств. Клод Ино и Джейк Маккиттрик. Отчеты, которые они подали, были в папке в хронологическом порядке. В их предварительных отчетах жертва упоминалась по имени, что указывало на то, что ее немедленно опознали. В описании на этих страницах говорилось, что жертва была найдена в переулке за северной стороной Голливудского бульвара между Виста и Гауэр. Нападавший разорвал на ней юбку и нижнее белье. Предполагалось, что она подверглась сексуальному насилию и была задушена. Ее тело было выброшено в открытый мусорный бак, расположенный рядом с задней дверью голливудского сувенирного магазина под названием Startime Gifts & Gags. Тело было обнаружено в 7:35 утра пешим патрульным, который проходил по бульвару и обычно проверял закоулки в начале каждой смены. Сумочка жертвы не была найдена при ней, но ее быстро опознали, потому что она была известна патрульному. На листе с продолжением было ясно, почему она была ему известна.

У жертвы была предыдущая история арестов за праздность в Голливуде. (См. AR 55-002, 55-913, 56-111, 59-056, 60-815 и 60-1121) Детективы отдела нравов Гилкрист и Стано описали жертву как проститутку, которая периодически работала в районе Голливуда и неоднократно получала предупреждения. Жертва жила в El Rio Efficiency Apts. находится в двух кварталах к северу от места преступления. Считалось, что жертва в настоящее время занималась проституцией по вызову. R /O 1906 смог произвести идентификацию жертвы из-за знакомства с жертвой, которую он видел в этом районе в предыдущие годы.

Босх взглянул на серийный номер офицера-докладчика. Он знал, что 1906 год принадлежал патрульному, который тогда был одним из самых влиятельных людей в департаменте. Помощник шефа Ирвин С. Ирвинг. Однажды Ирвинг признался Босху, что знал Марджори Лоу и был тем, кто нашел ее.

Босх закурил сигарету и продолжил читать. Отчеты были написаны неаккуратно, небрежно и изобиловали небрежными орфографическими ошибками. При чтении Босху стало ясно, что Ино и Маккиттрик не уделяли этому делу много времени. Проститутка была мертва. Это был риск, связанный с ее работой. Им нужно было пожарить другую рыбку.

Он заметил в отчете о расследовании смерти графу для перечисления ближайших родственников. В нем говорилось:

Иеронимус Босх (Гарри), сын, 11 лет, молодежный зал Маккларена. Уведомление отправлено 28.10-1500 часов. Под опекой Департамента государственных социальных служб с 7/60-х годов. (Смотрите отчеты об аресте жертвы 60-815 и 60-1121) Отец неизвестен. Сын остается под стражей в ожидании передачи в приемную семью.

Просматривая отчет, Босх мог легко расшифровать все сокращения и перевести то, что было написано. ЭММ расшифровывалась как непутевая мать. Ирония судьбы не ускользнула от него даже спустя столько лет. Мальчика забрали у предположительно непригодной матери и поместили в столь же непригодную систему защиты детей. Больше всего ему запомнился шум этого места. Всегда громко. Как в тюрьме.

Босх вспомнил, что Маккиттрик был тем, кто пришел сказать ему. Это было во время периода купания. В крытом бассейне пенились волны, когда сотня мальчишек плавала, плескалась и кричала. После того, как Гарри вытащили из воды, на его плечах было белое полотенце, которое столько раз стирали и отбеливали, что оно казалось картонным. Маккиттрик рассказал ему новости, и он вернулся к бассейну, его крики заглушили волны.

Быстро пролистав дополнительные отчеты о предыдущих арестах жертвы, Босх наткнулся на отчет о вскрытии. Он пропустил большую часть, не нуждаясь в деталях, и остановился на странице резюме, где была пара сюрпризов. Время смерти было установлено за семь-девять часов до обнаружения. Около полуночи. Сюрприз заключался в официальной причине смерти. Это было указано как травма головы от удара тупым предметом. В отчете описывалась глубокая контузия над правым ухом с отеком, но без рваной раны, которая вызвала смертельное кровоизлияние в мозг. В отчете говорилось, что убийца, возможно, считал, что задушил жертву после того, как она потеряла сознание, но коронер пришел к выводу, что она была уже мертва, когда убийца обернул вокруг ее шеи собственный ремень Марджори Лоу и завязал его. В отчете далее говорилось, что, хотя сперма была извлечена из влагалища, других повреждений, обычно связанных с изнасилованием, не было.

Перечитывая резюме глазами следователя, Босх мог видеть, что выводы вскрытия только замутнили ситуацию для двух первых детективов. Первоначальное предположение, основанное на внешнем виде тела, заключалось в том, что Марджори Лоу стала жертвой сексуального преступления. Это породило призрак случайной встречи - такой же случайной, как и связи в ее профессии, - приведшей к ее смерти. Но тот факт, что удушение произошло после смерти и что не было убедительных физических доказательств изнасилования, поднимал и другую возможность. Это были факторы, на основании которых также можно было предположить, что жертва была убита кем-то, кто затем попытался замаскировать свое участие и мотивацию случайным преступлением на сексуальной почве. Босх мог придумать только одну причину для такого неправильного направления, если бы это было так. Убийца знал жертву. Двигаясь дальше, он задавался вопросом, сделали ли Маккитрик и Ино какие-либо из тех же выводов, что и он.

Следующим в папке был конверт восемь на десять, помеченный как содержащий фотографии с места преступления и вскрытия. Босх надолго задумался, а затем отложил конверт в сторону. Как и в прошлый раз, когда он доставал книгу убийств из архива, он не мог посмотреть.

Следующим был другой конверт с перечнем вещественных доказательств, прикрепленным к нему степлером. Она была почти пустой.

УЛИКИ НАЙДЕНЫ

Дело 61-743

Скрытые отпечатки пальцев, снятые с кожаного ремня с серебряными морскими раковинами.

Отчет SID № 1114 от 06.11.61

Найдено орудие убийства - черный кожаный ремень с прикрепленными морскими раковинами. Собственность жертвы.

Одежда жертв, имущество. Подано без хранителя вещественных доказательств-ячейка 73B LAPDHQ

1 блузка, белая-пятно крови

1 черная юбка-порвана по шву

1 пара черных туфель на высоком каблуке

1 пара черных прозрачных чулок, порванных

1 пара нижнего белья, порванного

1 пара золотых сережек

1 золотой браслет-обруч

1 ожерелье на золотой цепочке с крестом

Это было все. Босх долго изучал список, прежде чем занести подробности в свой блокнот. Что-то в этом беспокоило его, но он не мог вытянуть это наружу. Пока нет. Он впитывал слишком много информации, и ему нужно было дать ей немного осесть, прежде чем аномалии всплывут на поверхность.

Он на мгновение отбросил это и открыл конверт с уликами, сломав печать на потрескавшейся от времени красной ленте. Внутри была пожелтевшая карточка с отпечатками, на которой были приклеены два полных отпечатка большого и указательного пальцев и несколько частичных, после того как их сняли черным порошком с пояса. Также в конверте была розовая чековая карточка на одежду жертвы, которая была помещена в хранилище для улик. Одежду так и не нашли, потому что дело так и не было возбуждено. Босх отложил оба предмета в сторону, гадая, что случилось бы с одеждой. В середине шестидесятых был построен Паркер-центр, и департамент переехал из старой штаб-квартиры. Его уже давно не было, он превратился в разрушительный шар. Что случилось с доказательствами по нераскрытым делам?

Следующим в файле была группа кратких отчетов об интервью, проведенных в первые дни расследования. Большинство из них были людьми, имевшими поверхностное представление о жертве или преступлении. Людям нравятся другие жильцы квартир в Эль Рио и другие женщины той же профессии, что и жертва. Босху бросилось в глаза одно короткое резюме. Это было из интервью, проведенного через три дня после убийства с женщиной по имени Мередит Роман. В отчете она была описана как партнер и когда-то соседка жертвы по комнате. На момент составления отчета она также жила в Эль-Рио, этажом выше жертвы. Отчет был напечатан Ино, который, казалось, был явным победителем в неграмотности при сравнении отчетов двух следователей, назначенных к делу.

Сегодня у Мередит Роман (10-9-30) было проведено подробное собеседование в ее квартире в районе Эль-Рио-Эффективность, где она жила этажом выше квартиры жертвы. Мисс Роман смогла предоставить этому детективу очень мало полезной информации в отношении деятельности Марджори Лоу в течение последней недели live.

Мисс Роман признала, что за предыдущие восемь лет она неоднократно занималась проституцией, находясь в компании жертвы, но на сегодняшний день у нее нет записи о бронировании. (позже подтверждено) Она сказала нижеподписавшемуся детективу, что подобные встречи были отменены человеком по имени Джонни Фокс (2-2-33), который проживает по адресу 1110 Ivar в Голливуде. Фокс, 28 лет, не имеет записей об арестах, но vice intelligence подтверждает, что ранее он подозревался в сводничестве, злонамеренных нападениях и продаже героина.

Мисс Роман утверждает, что в последний раз она видела жертву на вечеринке на втором этаже отеля Roosevelt Hotl 21.10. Мисс Роман не была на вечеринке с жертвой, но видела ее там на мгновение для короткого разговора.

Мисс Роман заявляет, что теперь у нее есть планы уйти из бизнеса проституции и уехать из Лос-Анджелеса. Она заявила, что предоставит детективам адрес для пересылки и номер телефона, чтобы с ней можно было связаться в случае необходимости. Ее поведение соответствовало нижеподписавшемуся.

Босх немедленно снова просмотрел сводки в поисках отчета Джонни Фокса. Там никого не было. Он открыл начало папки с хронологической записью и поискал запись, которая указала бы, разговаривали ли они вообще с Фоксом. Кредит был просто журналом записей в одну строку со ссылками на другие отчеты. На второй странице он нашел единственное обозначение.

11-3 800-2000 Смотрел Fox apt. Шоу не состоится.

Других упоминаний о Фоксе в записи не было. Но когда Босх дочитал документ до конца, его внимание привлекла другая запись.

11- 5 940 А. Конклин позвонил, чтобы перенести встречу.

Босх знал это имя. Арно Конклин был окружным прокурором Лос-Анджелеса в 1960-х годах. Насколько помнил Босх, 1961 год был слишком ранним для того, чтобы Конклин стал окружным прокурором, но он все равно был бы одним из лучших прокуроров управления. Его интерес к убийству проститутки показался Босху странным. Но в папке не было ничего, что содержало бы ответ. Не было никакого краткого отчета о встрече с Конклином, Ничего.

Он отметил, что ошибка в написании слова расписание в записи CR была допущена ранее в кратком изложении интервью с римлянами, напечатанном Ино. Из этого Босх заключил, что Конклин позвонил Ино, чтобы договориться о встрече. Однако, значение этого, если таковое вообще было, он не знал. Он записал имя Конклина вверху страницы в своем блокноте.

Возвращаясь к Фоксу, Босх не мог понять, почему Ино и Маккиттрик не нашли его и не взяли у него интервью. Казалось, что он был естественным подозреваемым - сутенером жертвы. Или, если Фокса допрашивали, Босх не мог понять, почему в деле об убийстве не было отчета о такой ключевой части расследования.

Босх откинулся на спинку стула и закурил сигарету. Он уже был напряжен из-за подозрения, что с этим делом что-то не так. Он почувствовал шевеление того, что, как он знал, было возмущением. Чем больше он читал, тем больше верил, что с делом с самого начала поступили неправильно.

Он снова склонился над столом и продолжил листать страницы папки, пока курил. Было больше бессмысленных резюме интервью и отчетов. Все это было просто наполнителем. Любой коп из отдела убийств, достойный своего значка, мог бы штамповать подобные отчеты десятками, если бы хотел заполнить папку и представить все так, будто он провел тщательное расследование. Оказалось, что Маккиттрик и Ино были так же искусны в этом, как и лучшие. Но любой коп из отдела убийств, достойный своего значка, мог бы также сказать филлеру, когда увидел это. И это то, что Босх увидел здесь. Ощущение пустоты в животе становилось все более выраженным.

Наконец, он добрался до первого отчета о последующем расследовании убийства. Оно было датировано неделей после убийства и написано Маккиттриком.

Убийство Марджори Филлипс Лоу на данный момент остается нераскрытым, подозреваемые не установлены.

Расследование на данный момент установило, что жертва занималась проституцией в районе Голливуда и, возможно, стала жертвой клиента, который совершил убийство.

Предварительный подозреваемый Джон Фокс отрицал причастность к инциденту и на данный момент был оправдан путем сравнения отпечатков пальцев и подтверждения алиби свидетелями.

На данный момент личности подозреваемых не установлены. Джон Фокс утверждает, что в пятницу, 11/30, примерно в 21.00 жертва покинула свое жилище в El Rio Apts. отправиться в неизвестное место с целью занятия проституцией. Фокс заявляет, что договоренность была достигнута жертвой, и он не был посвящен в это. Фокс сиад, для жертвы не было необычной практикой договариваться о браках без его ведома.

Нижнее белье жертвы было найдено на теле в разорванном состоянии. Однако было отмечено, что на паре чулок, также принадлежащих жертве, не было видно разрывов, и, как полагают, они, возможно, были сняты добровольно.

Опыт и инстинкт следователей приводят к выводу, что жертва столкнулась с нечестной игрой в неизвестном месте после того, как добровольно прибыла и, возможно, сняла часть одежды. Затем тело отнесли в мусорный бак в переулке между Виста и Гауэр, где оно было обнаружено на следующее утро.

Свидетель Мередит Роман была повторно допрошена этим днем и ее попросили изменить ее предыдущие показания. Роман сообщила этому следователю, что, по ее мнению, жертва ходила на вечеринку в Хэнкок-парк ночью, предшествующей обнаружению ее тела. Она не смогла сообщить ни адреса, ни названия вечеринки на месте. Мисс Роман сказала, что ее планом было присутствовать вместе с жертвой, но накануне вечером Джон Фокс напал на нее в споре из-за денег. Она не смогла прийти на вечеринку, потому что считала, что синяк на лице делает ее непрезентабельной. (Фокс с готовностью признал поразительный Роман в последующем телефонном интервью. Роман отверг обвинения.)

Расследование приостановлено, поскольку на данный момент не было предоставлено никаких дополнительных зацепок. В настоящее время следователи обращаются за помощью к сотрудникам отдела нравов в связи с информацией о подобных инцидентах и / или возможных подозреваемых.

Босх еще раз перечитал страницу и попытался интерпретировать то, что на самом деле говорилось об этом деле. Из этого было ясно одно: независимо от того, был ли в папке краткий отчет об интервью, Джонни Фокс, очевидно, брал интервью у Ино и Маккиттрика. Он был оправдан. Теперь у Босха возник вопрос: почему они не напечатали краткий отчет, или его напечатали, а позже удалили из книги убийств? И если да, то кто его удалил и почему?

Наконец, Босха заинтересовало отсутствие какого-либо упоминания об Арно Конклине в резюме или любом другом отчете, за исключением хронологии расследования. Возможно, подумал Босх, из папки было изъято больше, чем просто краткое содержание интервью с Fox.

Босх встал и подошел к своему портфелю, который он держал на стойке возле кухонной двери. Из него он взял свою личную телефонную книгу. У него не было номера архива полиции Лос-Анджелеса, поэтому он позвонил по обычному номеру архива и был переведен. Женщина ответила после девяти гудков.

“Э-э, миссис Бопре? Женева?”

“Да?”

“Здравствуйте, это Гарри Босх. Я был там ранее сегодня, чтобы забрать файл.”

“Да, из Голливуда. Старое дело.”

“Да. Не могли бы вы сказать мне, у вас все еще есть кассовая карточка там, на стойке?”

“Держите оборону. Я уже зарегистрировал это ”.

Мгновение спустя она вернулась.

“Да, он у меня здесь”.

“Не могли бы вы сказать мне, кто еще проверял эту папку в прошлом?”

“Зачем тебе это знать?”

“В деле отсутствуют страницы, миссис Бопре. Я хотел бы знать, у кого они могут быть.”

“Ну, ты проверил это последним. Я упоминал, что это будет...”

“Да, я знаю. Около пяти лет назад. Есть ли какой-либо список того, что было снято до этого или с тех пор? Я не заметил, когда подписывал открытку сегодня.”

“Хорошо, держи оборону и дай мне посмотреть”. Он подождал, и она быстро вернулась. “Ладно, я понял. Согласно этой карточке, единственный раз, когда этот файл был изъят, был в 1972 году. Ты говоришь о далеком прошлом ”.

“Кто проверял это тогда?”

“Это нацарапано здесь. Я не могу - похоже, что, возможно, Джек ... Э-э, Джек Маккиллик ”.

“Джейк Маккиттрик”.

“Могло быть”.

Босх не знал, что и думать. Досье было у Маккиттрика последним, но это было более чем через десять лет после убийства. Что это значило? Босх почувствовал, как его охватывает замешательство. Он не знал, чего ожидал, но надеялся, что там будет что-то еще, кроме имени, нацарапанного более двадцати лет назад.

“Хорошо, миссис Бопре, большое спасибо”.

“Что ж, если у вас не хватает страниц, мне придется составить отчет и передать его мистеру Агилару”.

“Я не думаю, что в этом будет необходимость, мэм. Возможно, я ошибаюсь насчет недостающих страниц. Я имею в виду, как могли отсутствовать страницы, если никто не просматривал книгу с тех пор, как она была у меня в последний раз?”

Он снова поблагодарил ее и повесил трубку, надеясь, что его попытка изобразить хорошее настроение убедит ее ничего не предпринимать в связи с его звонком. Он открыл холодильник и заглянул внутрь, пока обдумывал заказ, затем закрыл его и вернулся к столу.

Последними страницами в книге убийств был отчет о проверке, датированный 3 ноября 1962 года. Процедуры департамента по расследованию убийств требовали, чтобы все нераскрытые дела были пересмотрены через год новой группой детективов с прицелом на поиск чего-то, что могло быть упущено первой группой следователей. Но, на практике, это был процесс штамповки. Детективам не понравилась идея найти ошибки своих коллег. Кроме того, у них было множество собственных дел, о которых стоило беспокоиться. Когда назначали DDS, как их называли, они обычно делали немногим больше, чем просто читали файл, делали несколько звонков свидетелям, а затем отправляли папку в архив.

В этом случае в отчете DD, подготовленном новыми детективами по имени Робертс и Джордан, были сделаны те же выводы, что и в отчетах Ино и Маккиттрика. После двух страниц с подробным описанием тех же доказательств и опросов, уже проведенных первоначальными следователями, в отчете DD был сделан вывод, что не было никаких рабочих зацепок и прогноз на “успешное завершение” дела был безнадежным. Вот и все для должной осмотрительности.

Босх закрыл книгу убийств. Он знал, что после того, как Робертс и Джордан подали свой отчет, папка была отправлена в архив как мертвое дело. Он пылился там, пока, согласно карточке на кассе, Маккиттрик не вытащил его по неизвестным причинам в 1972 году. Босх написал имя Маккитрика под именем Конклина на странице в блокноте. Затем он написал имена других, у кого, по его мнению, было бы полезно взять интервью. Если бы они были все еще живы и их можно было бы найти.

Босх откинулся на спинку стула, осознав, что музыка прекратилась, а он даже не заметил. Он посмотрел на часы. Было два тридцать. У него все еще была большая часть дня, но он не был уверен, что с этим делать.

Он подошел к шкафу в спальне и снял коробку из-под обуви с полки. Это был его почтовый ящик, наполненный письмами, открытками и фотографиями, которые он хотел сохранить на протяжении всей своей жизни. В нем были предметы, датированные еще его пребыванием во Вьетнаме. Он редко заглядывал в коробку, но его разум хранил почти идеальный перечень того, что в ней было. У каждого фрагмента была причина для сохранения.

Сверху было последнее дополнение к коробке. Открытка из Венеции. От Сильвии. На нем была изображена картина, которую она видела во дворце Дожей. “Благословенные и проклятые” Иеронима Босха. На нем был изображен ангел, сопровождающий одного из благословенных по туннелю к небесному свету. Они оба взмыли ввысь. Открытка была последним, что он слышал от нее. Он прочитал на обороте.

Гарри, подумал, что тебя заинтересует эта часть работы твоего тезки. Я видел это во дворце. Это прекрасно. Кстати, я люблю Венецию! Я думаю, что мог бы остаться навсегда! S.

Но ты меня не любишь, подумал Босх, откладывая открытку в сторону и начиная копаться в других кусочках коробки. Он больше не отвлекался. Примерно на полпути через коробку он нашел то, что искал.

Глава шестая

ПОЕЗДКА в Санта-Монику в полдень была долгой. Босху пришлось проделать долгий путь, от 101-й до 405-й, а затем вниз, потому что до открытия 10-й оставалась еще неделя. Когда он добрался до Сансет-парка, было уже больше трех. Дом, который он искал, находился на Пирс-стрит. Это было небольшое бунгало ремесленника, расположенное на гребне холма. У него было целое крыльцо с красной бугенвиллией, растущей вдоль перил. Он сверил адрес, написанный на почтовом ящике, с конвертом, в котором лежала старая рождественская открытка на сиденье рядом с ним. Он припарковался у обочины и еще раз взглянул на карточку. Оно было адресовано ему пятью годами ранее, забота полиции Лос-Анджелеса. Он никогда не отвечал на это. Не до сих пор.

Выйдя из машины, он почувствовал запах моря и предположил, что из западных окон дома, возможно, открывается ограниченный вид на океан. Было градусов на десять прохладнее, чем у него дома, и поэтому он полез обратно в машину за спортивной курткой. Он вышел на крыльцо, надевая его.

Женщине, которая открыла белую дверь после первого стука, было за шестьдесят, и выглядела она соответственно. Она была худощавой, с темными волосами, но у корней начинала проступать седина, и она была готова к очередной покраске. На ней была густо накрашенная красная помада, белая шелковая блузка с синими морскими коньками поверх темно-синих брюк. Она с готовностью улыбнулась в знак приветствия, и Босх узнал ее, но он мог видеть, что его собственный образ был ей совершенно чужд. Прошло почти тридцать пять лет с тех пор, как она видела его в последний раз. Он все равно улыбнулся в ответ.

“Мередит Роман?”

Она перестала улыбаться так же быстро, как и обрела ее раньше.

“Это не мое имя”, - сказала она отрывистым тоном. “Вы выбрали не то место”.

Она двинулась, чтобы закрыть дверь, но Босх положил на нее руку, останавливая ее. Он старался говорить об этом как можно безобиднее. Но он мог видеть панику, зарождающуюся в ее глазах.

“Это Гарри Босх?” - быстро спросил он.

Она замерла и посмотрела Босху в глаза. Он видел, как паника прошла. Узнавание и воспоминания наполнили ее глаза, как слезы. Улыбка вернулась.

“Гарри? Маленький Гарри?”

Он кивнул.

“О, дорогая, иди сюда”. Она заключила его в крепкие объятия и что-то сказала ему на ухо. “О, так приятно видеть тебя после - дай мне посмотреть на тебя”.

Она оттолкнула его и широко развела руки, как будто разом оценивая комнату, полную картин. Ее глаза были оживленными и искренними. Босху стало хорошо и грустно одновременно. Ему не следовало ждать так долго. Он должен был посетить по причинам, отличным от той, которая привела его сюда сейчас.

“О, заходи, Гарри. Заходи.”

Босх вошел в красиво обставленную гостиную. Пол был из красного дуба, а оштукатуренные стены были чистыми и белыми. Мебель была в основном из белого ротанга в тон. В помещении было светло, но Босх знал, что пришел сюда, чтобы принести тьму.

“Мередит больше не твое имя?”

“Нет, Гарри, не в течение длительного времени”.

“Как мне тебя называть?”

“Меня зовут Кэтрин. С буквой К. Кэтрин регистрируется. Пишется как "кассовый аппарат", но вы произносите его "ри" как "рифер". Так обычно говорил мой муж. Боже, он был таким натуралом. Если не считать меня, самым близким к чему-либо незаконному для этого человека было произнести это слово ”.

“Он часто так говорил?”

“Присаживайся, Гарри, ради всего святого. Да, привык. Он скончался пять лет назад, в прошлый День благодарения.”

Босх сел на диван, а она заняла кресло напротив стеклянного кофейного столика.

“Мне жаль”.

“Все в порядке, ты не знал. Ты его даже не знал, а я долгое время был другим человеком. Могу я тебе что-нибудь принести? Хочешь кофе или, может быть, чего-нибудь покрепче?”

Ему пришло в голову, что она послала ему открытку на Рождество, вскоре после смерти своего мужа. На него накатила очередная волна вины за то, что он не ответил.

“Гарри?”

“О, эм, нет, я в порядке. I...do ты хочешь, чтобы я называл тебя твоим новым именем?”

Она начала смеяться над нелепостью ситуации, и он присоединился к ней.

“Называй меня, черт возьми, как хочешь”. Она по-девичьи рассмеялась, смехом, который он помнил с давних времен. “Рад тебя видеть. Знаешь, чтобы посмотреть, как...”

“Меня выдали?”

Она снова рассмеялась.

“Думаю, да. Знаешь, я знал, что ты из полиции, потому что прочитал твое имя в некоторых новостях ”.

“Я знаю, что ты знал. Я получил рождественскую открытку, которую ты отправил в участок. Это, должно быть, было сразу после смерти вашего мужа. Я, эм, прости, что я так и не ответил и не навестил. Я должен был.”

“Все в порядке, Гарри, я знаю, что ты занят работой, карьерой и всем прочим…Я рад, что ты получил мою открытку. У тебя есть семья?”

“Э, нет. Как насчет тебя? Дети есть?”

“О, нет. Детей нет. У тебя есть жена, не так ли, такой красивый мужчина, как ты.”

“Нет, я сейчас один”.

Она кивнула, похоже, почувствовав, что он здесь не для того, чтобы раскрывать ей свою личную историю в любом случае. Долгое мгновение они просто смотрели друг на друга, и Босх гадал, что она на самом деле думает о том, что он полицейский. Первоначальная радость от встречи друг с другом постепенно переходила в беспокойство, которое возникает, когда старые секреты всплывают на поверхность.

“Я думаю...”

Он не закончил мысль. Он пытался влезть в разговор. Навыки интервьюирования покинули его.

“Знаешь, если тебя не затруднит, я бы выпил стакан воды”. Это было все, о чем он мог думать.

“Сейчас вернусь”.

Она быстро встала и пошла на кухню. Он услышал, как она берет лед с подноса. Это дало ему время подумать. Ему потребовался час, чтобы доехать до ее дома, но он ни разу не подумал о том, на что это будет похоже или как он доберется до того, что хотел сказать и спросить. Она вернулась через несколько минут со стаканом воды со льдом. Она протянула ему бутылку и поставила круглую пробковую подставку на кофейный столик со стеклянной столешницей перед ним.

“Если ты голоден, я могу принести немного крекеров и сыра. Я просто не знал, сколько времени ты...”

“Нет, я в порядке. Это здорово, спасибо ”.

Он отсалютовал ей бокалом и отпил половину, затем поставил его на стол.

“Гарри, используй подставку. Доставать кольца из стакана - это убийство ”. Босх посмотрел вниз на то, что он сделал.

“О, прости”.

Он поправил расположение своего стакана.

“Ты детектив”.

“Да. Сейчас я работаю в Голливуде…Ох, но я на самом деле сейчас не работаю. Я вроде как в отпуске ”.

“О, это, должно быть, здорово”.

Ее настроение, казалось, поднялось, как будто она знала, что был шанс, что он здесь не по делу. Босх знал, что пришло время перейти к сути.

“Э-э, Мер-э-э, Кэтрин, мне нужно спросить тебя кое о чем”.

“В чем дело, Гарри?”

“Я смотрю вокруг и вижу, что у тебя очень хороший дом, другое имя, другая жизнь. Ты больше не Мередит Роман, и я знаю, что тебе не нужно, чтобы я говорил тебе это. У тебя есть…Я думаю, что я хочу сказать, что о прошлом, возможно, трудно говорить. Я знаю, что это для меня. И, поверь мне, я ни в коем случае не хочу причинить тебе боль ”.

“Ты здесь, чтобы поговорить о своей матери”.

Он кивнул и посмотрел на стакан на пробковой подставке.

“Твоя мать и я были лучшими друзьями. Иногда мне кажется, что я приложил почти столько же усилий к твоему воспитанию, сколько и она. Пока они не забрали тебя у нее. От нас.”

Он снова посмотрел на нее. Ее глаза пристально всматривались в далекие воспоминания.

“Не проходит и дня, чтобы я не думал о ней. Мы были просто детьми. Хорошо проводим время, ты знаешь. Мы никогда не думали, что кто-то из нас может пострадать ”.

Она внезапно встала.

“Гарри, иди сюда. Я хочу тебе кое-что показать ”.

Он последовал за ней по устланному ковром коридору в спальню. Там была кровать с балдахином и светло-голубым покрывалом, дубовое бюро и прикроватные тумбочки в тон. Кэтрин Реджистер указала на бюро. Сверху было несколько фотографий в декоративных вставных рамках. На большинстве из них были Кэтрин и мужчина, который казался намного старше, чем она была на фотографиях. Ее муж, догадался Босх. Но она указала на одного, который был справа от группы. Фотография была старой, ее цвет выцвел. Это была фотография двух молодых женщин с крошечным мальчиком трех или четырех лет.

“Это всегда было со мной, Гарри. Даже когда мой муж был жив. Он знал мое прошлое. Я сказал ему. Это не имело значения. Мы провели вместе двадцать три замечательных года. Видишь ли, прошлое - это то, что ты из него делаешь. Ты можешь использовать это, чтобы навредить себе или другим, или ты можешь использовать это, чтобы стать сильнее. Я сильный, Гарри. Теперь скажи мне, почему ты пришел навестить меня сегодня.”

Босх потянулся к фотографии в рамке и взял ее в руки.

“Я хочу...” Он перевел взгляд с фотографии на нее. “Я собираюсь выяснить, кто ее убил”.

На мгновение на ее лице застыло непонятное выражение, а затем она молча взяла рамку из его рук и положила обратно на бюро. Затем она притянула его в еще одно крепкое объятие, положив голову ему на грудь. Он мог видеть себя обнимающим ее в зеркале над бюро. Когда она отстранилась и посмотрела на него, он увидел, что по ее щекам уже текут слезы. Ее нижняя губа слегка дрожала.

“Пойдем присядем”, - сказал он.

Она достала две салфетки из коробки на бюро, и он повел ее обратно в гостиную, к ее креслу.

“Хочешь, я принесу тебе немного воды?”

“Нет, я в порядке. Я перестану плакать, прости меня ”.

Она вытерла глаза салфетками. Он снова сел на диван.

“Мы привыкли говорить, что мы два мушкетера, оба за одного и один за обоих. Это было глупо, но это потому, что мы были так молоды и так близки ”.

“Я начинаю с нуля, Кэтрин. Я достал старые файлы по расследованию. Это...”

Она издала пренебрежительный звук и покачала головой.

“Не было никакого расследования. Это была шутка ”.

“У меня тоже такое ощущение, но я не понимаю почему”.

“Послушай, Гарри, ты знаешь, кем была твоя мать”. Он кивнул, и она продолжила. “Она была тусовщицей. Мы оба были. Я уверен, ты знаешь, что это вежливый способ сказать это. И копов действительно не волновало, что один из нас в итоге погиб. Они просто списали все это к чертовой матери. Я знаю, что сейчас ты полицейский, но так было тогда. Они просто не заботились о ней ”.

“Я понимаю. Сейчас, вероятно, все не так уж сильно изменилось, хотите верьте, хотите нет. Но должно было быть что-то большее, чем это ”.

“Гарри, я не знаю, как много ты хочешь узнать о своей матери”.

Он посмотрел на нее.

“Прошлое тоже сделало меня сильным. Я могу с этим справиться ”.

“Я уверен, что так и было…Я помню то место, куда они тебя положили. Макэвой или что-то вроде...”

“Маккларен”.

“Вот и все, Маккларен. Какое унылое место. Твоя мать приходила домой после того, как навещала тебя, и просто садилась и плакала навзрыд ”.

“Не меняй тему, Кэтрин. Что мне следует знать о ней?”

Она кивнула, но на мгновение заколебалась, прежде чем продолжить.

“Мар знал нескольких полицейских. Ты понимаешь?”

Он кивнул.

“Мы оба сделали. Так оно и работало. Вы должны были ладить, чтобы идти вместе. По крайней мере, мы так это назвали. И когда у вас возникает такая ситуация, и она оказывается мертвой, обычно копам лучше просто замять это дело. Как говорится, пусть спящие собаки лгут. Ты выбрал клише. Они просто не хотели, чтобы кто-то смущался ”.

“Ты хочешь сказать, что думаешь, что это был полицейский?”

“Нет. Я вовсе этого не говорю. Я понятия не имею, кто это сделал, Гарри. Мне жаль. Хотел бы я этого. Но я хочу сказать, что, я думаю, те два детектива, которым было поручено расследовать это, знали, к чему это может привести. И они не собирались идти этим путем, потому что знали, что для них хорошо в департаменте. Они не были глупы в этом смысле, и, как я уже сказал, она была тусовщицей. Им было все равно. Никто не сделал. Ее убили, и на этом все закончилось ”.

Босх оглядел комнату, не уверенный, о чем спросить дальше.

“Вы знаете, кем были полицейские, которых она знала?”

“Это было очень давно”.

“Вы знали некоторых из тех же полицейских, не так ли?”

“Да. Я должен был. Вот как это сработало. Ты использовал свои связи, чтобы избежать тюрьмы. Все были выставлены на продажу. Тогда, по крайней мере. Разные люди хотели разные формы оплаты. Некоторые из них - деньги. Некоторые из них, другие вещи”.

“В mur-файле сказано, что у тебя никогда не было записей”.

“Да, мне повезло. Меня забирали несколько раз, но ни разу не забронировали номер. Они всегда отпускали меня, как только я мог позвонить. Я вел чистую запись, потому что знал многих полицейских, милая. Ты понимаешь?”

“Да, я понимаю”.

Она не отвела взгляд, когда говорила это. Все эти годы в гетеросексуальной жизни, и у нее все еще была гордость шлюхи. Она могла говорить о тяжелых моментах своей жизни, не дрогнув и глазом не моргнув. Это было потому, что она прошла через это, и в этом было достоинство. Достаточно, чтобы хватило на всю оставшуюся жизнь.

“Ты не возражаешь, если я закурю, Гарри?”

“Нет, если смогу, то нет”.

Они достали сигареты, и Босх встал, чтобы зажечь их.

“Можешь воспользоваться той пепельницей на приставном столике. Постарайся, чтобы пепел не попал на ковер ”.

Она указала на маленькую стеклянную миску на столике у другого конца дивана. Босх потянулся за сигаретой, а затем держал ее одной рукой, пока курил другой. Он смотрел на нее, пока говорил.

“Полицейские, которых вы знали, - сказал он, - и которых, вероятно, знала она, вы не помните никаких имен?”

“Я сказал, что это было давно. И я сомневаюсь, что они имели какое-либо отношение к этому, к тому, что случилось с твоей матерью.”

“Ирвин С. Ирвинг. Ты помнишь это имя?”

Она на мгновение заколебалась, когда имя прокрутилось у нее в голове.

“Я знал его. Я думаю, она тоже. Он был в патруле на бульваре. Я думаю, ей было бы трудно не знать его ... Но я не знаю. Я могу ошибаться ”.

Босх кивнул.

“Он был тем, кто нашел ее”.

Она приподняла плечи в жесте "что это доказывает".

“Ну, кто-то же должен был ее найти. Ее бросили там, на открытом месте, вот так.”

“А как насчет пары парней из отдела нравов, Гилкриста и Стано?”

Она поколебалась, прежде чем ответить.

“Да, я знал их ... Они были злыми людьми”.

“Знала бы их моя мать? Таким образом?”

Она кивнула.

“Что вы имеете в виду, говоря, что они были подлыми? Каким образом?”

“Они просто... они просто не заботились о нас. Если им что-то было нужно, будь то небольшая информация, которую вы могли узнать на свидании, или что-то более ... личное, они просто приходили и брали это. Они могли быть грубыми. Я ненавидел их”.

“Неужели они...”

“Но могли ли они быть убийцами? Мое чувство в то время и сейчас - "нет". Они не были убийцами, Гарри. Они были полицейскими. Верно, они были куплены и за них заплатили, но, казалось, все были. Но это было не так, как сегодня, когда вы читаете газету и видите, что какого-то полицейского судят за убийство, избиение или что-то еще. Это... прости.”

“Все в порядке. Кто-нибудь еще, о ком ты можешь вспомнить?”

“Нет”.

“Никаких имен?”

“Я выбросил все это из головы давным-давно”.

“Хорошо”.

Босх хотел достать свой блокнот, но не хотел, чтобы это выглядело как интервью. Он попытался вспомнить, что еще он прочитал в книге об убийстве, о чем он мог спросить.

“Что насчет этого парня, Джонни Фокса?”

“Да, я рассказал о нем тем детективам. Они были так взволнованы, но потом ничего не произошло. Его так и не арестовали”.

“Я думаю, что он был. Но потом его отпустили. Его отпечатки пальцев не совпадали с отпечатками убийцы.”

Она подняла брови.

“Что ж, для меня это новость. Они никогда ничего не говорили мне ни о каких отпечатках пальцев ”.

“Во время вашего второго интервью - с Маккитриком, вы помните его?”

“Не совсем. Я просто помню, что там была полиция, понимаешь? Два детектива. Один был умнее другого, вот что я помню. Но я не помню, кто из них был кем. Казалось, что самый тупой был главным, и это было в порядке вещей в те дни ”.

“Ну, в любом случае, Маккиттрик разговаривал с тобой во второй раз. В своем отчете он сказал, что вы изменили свою версию и рассказали об этой вечеринке в Хэнкок-парке ”.

“Да, вечеринка. Я пошел не потому, что…Джонни Фокс ударил меня накануне вечером, и у меня был синяк на щеке. Это было великолепно. Я поиграла с косметикой, но ничего не смогла поделать с отеком. Поверь мне, в Хэнкок-парке было не так уж много дел для тусовщицы с шишкой на лице.”

“Кто устраивал вечеринку?”

“Я не помню. Я даже не уверен, знал ли я, чья это была вечеринка ”.

Что-то в том, как она ответила, обеспокоило Босха. Ее тон изменился, и это прозвучало как почти отрепетированный ответ.

“Ты уверен, что не помнишь?”

“Конечно, я уверен”. Кэтрин встала. “Думаю, сейчас я схожу за водой”.

Она взяла его стакан, чтобы наполнить, и снова вышла из комнаты. Босх понял, что его близкое знакомство с этой женщиной, его эмоции от того, что он снова увидел ее после стольких лет, заблокировали большую часть его следственных инстинктов. Он не чувствовал правды. Он не мог сказать, было ли что-то еще в том, что она ему говорила, или нет. Он решил, что должен каким-то образом вернуть разговор к вечеринке. Он думал, что она знала больше, чем сказала все эти годы назад.

Она вернулась с двумя стаканами, наполненными водой со льдом, и поставила его спиной на пробковую подставку. Что-то в том, как она осторожно поставила стакан, дало ему знание о ней, которого не было в ее произнесенных словах. Просто она усердно работала, чтобы достичь того уровня, на котором находилась в жизни. Это положение и материальные блага, которые оно приносило с собой - такие, как стеклянные журнальные столики и плюшевые ковры, - много значили для нее, и о них следовало позаботиться.

Она сделала большой глоток из своего стакана после того, как села.

“Позволь мне сказать тебе кое-что, Гарри”, - сказала она. “Я не рассказал им всего. Я не лгал, но я не рассказал им всего. Я испугался”.

“Боишься чего?”

“Я испугался в тот день, когда они нашли ее. Видите ли, в то утро мне позвонили. Прежде чем я даже узнал, что с ней случилось. Это был мужчина, но голос я не узнала. Он сказал мне, что если я что-нибудь скажу, я буду следующим. Я помню, как он сказал: ‘Мой тебе совет, маленькая леди, убираться к черту из Доджа’. Потом, конечно, я услышал, что полиция была в здании и отправилась в ее квартиру. Потом я услышал, что она мертва. Итак, я сделал то, что мне сказали. Я ушел. Я ждал около недели, пока полиция не сказала, что со мной покончено, затем я переехал в Лонг-Бич. Я сменил свое имя, изменил свою жизнь. Я встретила там своего мужа, а затем, годы спустя, мы переехали сюда…Ты знаешь, я никогда не возвращался в Голливуд, даже чтобы проехать через него. Это ужасное место ”.

“Что такого ты не сказал Ино и Маккитрику?”

Кэтрин смотрела вниз на свои руки, когда говорила.

“Понимаете, я боялся, поэтому не рассказал всего ... Но я знал, кого она собиралась увидеть там, на вечеринке. Мы были как сестры. Жили в одном здании, делились одеждой, секретами, всем. Мы разговаривали каждое утро, вместе пили кофе. Между нами не было секретов. И мы собирались пойти на вечеринку вместе. Конечно, после этого ... после того, как Джонни ударил меня, ей пришлось идти одной ”.

“С кем она собиралась там встретиться, Кэтрин?” Босх подсказал.

“Вы видите, что это правильный вопрос, но детективы никогда не задавали этого. Они только хотели знать, чья это была вечеринка и где она проходила. Это не имело значения. Важно было то, с кем она собиралась там встретиться, а они никогда не спрашивали об этом ”.

“Кто это был?”

Она отвела взгляд от своих рук и посмотрела на камин. Она уставилась на холодные, почерневшие поленья, оставшиеся от старого костра, как некоторые люди смотрят, загипнотизированные горящим огнем.

“Это был человек по имени Арно Конклин. Он был очень важным человеком в...

“Я знаю, кем он был”.

“Ты делаешь?”

“Его имя всплыло в записях. Но не таким образом. Как ты мог не рассказать об этом копам?”

Она повернулась и пристально посмотрела на него.

“Не смотри на меня так. Я говорил тебе, что был напуган. Мне угрожали. И они бы все равно ничего с этим не сделали. Они были куплены и оплачены Конклином. Они бы и близко не подошли к нему по одному слову ... девушки по вызову, которая ничего не видела, но знала имя. Я должен был подумать о себе. Твоя мать была мертва, Гарри. Я ничего не мог с этим поделать ”.

Он мог видеть острые грани гнева в ее глазах. Он знал, что это было направлено на него, но больше на нее саму. Она могла бы вслух перечислить все свои причины, но в глубине души Босх думал, что она каждый день расплачивается за то, что поступила неправильно.

“Ты думаешь, это сделал Конклин?”

“Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что она была с ним раньше и между ними никогда не было ничего насильственного. Я не знаю ответа на этот вопрос ”.

“Есть какие-нибудь идеи, кто тебе звонил?”

“Нет, ни одного”.

“Конклин?”

“Я не знаю. Я все равно не узнал его голос ”.

“Ты когда-нибудь видел их вместе, мою мать и его?”

“Однажды, на танцах в Масонском. Я думаю, это было в ту ночь, когда они встретились. Джонни Фокс представил их. Я не думаю, что Арно знал ... что-нибудь о ней. По крайней мере, тогда.”

“Мог ли это быть Фокс, который позвонил тебе?”

“Нет. Я бы узнал его голос ”.

Босх на мгновение задумался.

“Ты когда-нибудь видел Фокса снова после того утра?”

“Нет. Я избегал его целую неделю. Это было легко, потому что я думаю, он прятался от копов. Но после этого я ушел. Кто бы ни позвонил мне, он вселил в меня страх Божий. Я уехал из города в Лонг-Бич в тот день, когда копы сказали, что со мной покончено. Собрал чемодан и сел на автобус…Я помню, у твоей матери была кое-какая моя одежда в ее квартире. Вещи, которые она позаимствовала. Я даже не потрудился попытаться достать их. Я просто взял то, что у меня было, и ушел ”.

Босх молчал. Ему больше нечего было спросить.

“Знаешь, я много думаю о тех днях”, - сказала Кэтрин. “Мы были в сточной канаве, твоя мать и я, но мы были хорошими друзьями, и нам было весело, несмотря ни на что”.

“Знаешь, во всех моих воспоминаниях... ты присутствуешь во многих из них. Ты всегда был там с ней ”.

“Мы много смеялись, несмотря ни на что”, - сказала она задумчиво. “И ты, ты был изюминкой всего этого. Знаешь, когда они забрали тебя у нее, это чуть не убило ее прямо тогда…Она никогда не прекращала попыток вернуть тебя, Гарри. Я надеюсь, ты это знаешь. Она любила тебя. Я любил тебя”.

“Да, я это знаю”.

“Но после того, как ты ушел, она не была прежней. Иногда я думаю, что то, что с ней случилось, было отчасти неизбежно. Иногда мне кажется, что это было так, как будто она направлялась к тому переулку задолго до этого ”.

Босх встал, глядя на печаль в ее глазах.

“Я лучше пойду. Я дам тебе знать, что произойдет ”.

“Я бы хотел этого. Я бы хотел оставаться на связи ”.

“Я бы тоже этого хотел”.

Он направился к двери, зная, что они не будут поддерживать связь. Время разрушило связь между ними. Они были незнакомцами, у которых была одна и та же история. На внешней ступеньке он обернулся и посмотрел на нее.

“Рождественская открытка, которую ты отправил. Ты хотел, чтобы я занялся этим тогда, не так ли?”

Она снова изобразила отстраненную улыбку.

“Я не знаю. Мой муж только что умер, и я подводила итоги, понимаешь? Я думал о ней. И ты. Я горжусь тем, каким я стал, Маленький Гарри. Итак, я думаю о том, что могло бы быть между ней и тобой. Я все еще злюсь. Тот, кто это сделал, должен ...”

Она не закончила, но Босх кивнул.

“Прощай, Гарри”.

“Знаешь, у моей матери был хороший друг”.

“Я надеюсь на это”.

Глава седьмая

ВЕРНУВШИСЬ В машину, Босх достал блокнот и просмотрел список.

Конклин

Маккитрик и Ино

Мередит Роман

Джонни Фокс

Он провел черту через имя Мередит Роман и изучил те, что остались на нем. Он знал, что способ, которым он расположил имена, отличался от того порядка, в котором он попытался бы взять у них интервью. Он знал, что прежде чем он сможет обратиться к Конклину или даже к Маккитрику и Ино, ему нужно больше информации.

Он достал телефонную книгу из кармана пальто и портативный компьютер из портфеля. Он набрал номер Департамента автомобильных правоохранительных органов в Сакраменто и представился клерку как лейтенант Харви Паундс. Он назвал серийный номер Паундса и попросил проверить лицензию Джонни Фокса. Проверив свой блокнот, он назвал соответствующую дату рождения. Делая это, он просчитал цифры и выяснил, что Фоксу сейчас шестьдесят один год.

Продолжая ждать, он улыбнулся, потому что Паундсу примерно через месяц предстояло кое-что объяснить. Департамент недавно начал проверять использование службы отслеживания транспортных средств. Поскольку в "Дейли Ньюс" сообщили, что копы по всему департаменту тайно наводили на след дружественных репортеров и частных детективов с щедрыми расходами, новый шеф принял жесткие меры, потребовав, чтобы все звонки и компьютерные подключения к DMV документировались в недавно внедренной форме DMVT, которая требовала привязки следов к конкретному делу или цели. Формы были отправлены в Parker Center, а затем проверены на соответствие списку следов, ежемесячно предоставляемому DMV. Когда имя лейтенанта появлялось в списке DMV при следующей проверке, а соответствующей формы DMVT не было, ему звонили аудиторы.

Однажды Босх снял серийный номер лейтенанта со своего удостоверения личности, когда Паундс оставил его прикрепленным к пиджаку на вешалке у входа в свой кабинет. Он записал это в свою телефонную книгу, предчувствуя, что однажды это пригодится.

Клерк Автоинспекции, наконец, снова вышел на связь и сказал, что в настоящее время нет водительских прав, выданных Джонни Фоксу с указанной Босхом датой рождения.

“Есть что-нибудь близкое?”

“Нет, милая”.

“ Это лейтенант, мисс, ” строго сказал Босх. “Лейтенант Паундс”.

“Это мисс, лейтенант. Мисс Шарп.”

“И я уверен, что так оно и есть. Скажите мне, мисс Шарп, как далеко назад простирается этот компьютерный прогон?”

“Семь лет. Что-нибудь еще?”

“Как мне проверить годы, предшествовавшие этому?”

“Ты не понимаешь. Если вам нужен поиск по записям рук, напишите нам письмо, Лу-тен-АНТ. Это займет от десяти до четырнадцати дней. В твоем случае рассчитывай на четырнадцать. Что-нибудь еще?”

“Нет, но мне не нравится твое поведение”.

“Это делает нас квитанциями. До свидания”.

Босх громко рассмеялся, захлопнув телефон. Теперь он был уверен, что трейс не потеряется в процессе. Мисс Шарп проследила бы за этим. Имя Паундса, вероятно, было бы на первом месте в списке, когда оно поступило в "Паркер Центр". Затем он набрал номер Эдгара на столе отдела убийств и поймал его до того, как он покинул бюро на весь день.

“Гарри, что случилось?”

“Ты занят?”

“Нет. Ничего нового.”

“Ты можешь пробить для меня имя? Я уже прошел автоинспекцию, но мне нужен кто-то, кто займется компьютером ”.

“Э-э...”

“Послушай, ты можешь или не можешь? Если ты беспокоишься о фунтах, тогда ...”

“Эй, Гарри, остынь. Что с тобой не так, чувак? Я не говорил, что не смогу этого сделать. Просто назови мне имя”.

Босх не мог понять, почему отношение Эдгара привело его в ярость. Он перевел дыхание и попытался успокоиться.

“Меня зовут Джон Фокс. Джонни Фокс.”

“Черт, там будет сотня Джонов Фоксов. У тебя есть ДОБ?”

“Да, я получил удар”.

Босх еще раз проверил свой блокнот и отдал ему.

“Что он с тобой сделал? Скажи, как у тебя дела?”

“Забавно. Я расскажу тебе позже. Ты собираешься управлять им?”

“Да, я сказал, что сделаю это”.

“Ладно, у тебя есть мой мобильный номер. Если не сможешь дозвониться, оставь мне сообщение дома ”.

“Когда я смогу добраться до этого, Гарри”.

“Что, ты сказал, что ничего не происходит”.

“Ничего особенного, но я работаю, чувак. Я не могу все время бегать и делать для тебя всякое дерьмо ”.

Босх был ошеломлен коротким моментом молчания.

“Эй, Джерри, пошел ты, я сделаю это сам”.

“Послушай, Гарри, я не говорю, что я...”

“Нет, я серьезно. Неважно. Я не хочу компрометировать тебя твоим новым партнером или твоим бесстрашным лидером. Я имею в виду, в конце концов, в этом все дело, не так ли? Так что не вешай мне лапшу на уши насчет работы. Ты не работаешь. Ты вот-вот выйдешь за дверь, чтобы вернуться домой, и ты это знаешь. Или подожди минутку, может быть, сегодня вечером мы снова выпьем с Бернси ”.

“Гарри...”

“Береги себя, чувак”.

Босх захлопнул телефон и сидел, позволяя гневу выходить из себя, как теплу из решетки радиатора. Телефон зазвонил, когда он все еще был у него в руке, и он сразу почувствовал себя лучше. Он открыл ее щелчком.

“Послушай, мне жаль, ладно?” он сказал. “Забудь об этом”.

Наступило долгое молчание.

“Алло?”

Это был женский голос. Босх сразу почувствовал себя неловко.

“Да?”

“Детектив Босх?”

“Да, мне жаль, я думал, это был кто-то другой”.

“Например, кто?”

“Кто это?”

“Это доктор Инохос”.

“О”. Босх закрыл глаза, и гнев вернулся. “Что я могу для тебя сделать?”

“Я просто звонил, чтобы напомнить тебе, что у нас завтра сессия. Три тридцать. Ты будешь там?”

“У меня нет выбора, помнишь? И тебе не обязательно звонить, чтобы напомнить мне о наших сеансах. Хотите верьте, хотите нет, но теперь у меня есть календарь встреч, часы, будильник и все такое прочее ”.

Он сразу подумал, что переборщил с сарказмом.

“Похоже, я застал тебя в неподходящий момент. Я позволю...”

“Ты сделал”.

“ - ты уходишь. Увидимся завтра, детектив Босх”.

“До свидания”.

Он снова захлопнул телефон и бросил его на сиденье. Он завел машину. Он поехал из Оушен-парка в Банди, а затем вверх по направлению к 10. Когда он приблизился к эстакаде автострады, он увидел, что машины, направляющиеся на восток, наверху не двигались, а съезд был забит машинами, ожидающими своего часа.

“К черту все”, - сказал он вслух.

Он проехал по съезду с автострады, не сворачивая, а затем под эстакадой. Он отвез Банди в Уилшир, а затем направился на запад, в центр Санта-Моники. Ему потребовалось пятнадцать минут, чтобы найти парковку возле Променада на Третьей улице. Он избегал многоуровневых парковочных мест со времен землетрясения и не хотел начинать пользоваться ими сейчас.

Какое ходячее противоречие, думал Босх, пробираясь вдоль тротуара в поисках места для парковки. Вы живете в аварийном доме, который, как утверждают инспекторы, готов скатиться с холма, но вы не зайдете в гараж. Он, наконец, нашел место напротив порнотеатра, примерно в квартале от Набережной.

Босх провел часы пик, прогуливаясь взад и вперед по трем кварталам с ресторанами на открытом воздухе, кинотеатрами и магазинами. Он зашел в отель "Кинг Джордж" в Санта-Монике, который, как он знал, был притоном для некоторых детективов из Западного отдела Лос-Анджелеса, но не увидел никого, кого знал. После этого он ел пиццу из забегаловки, на глазах у людей. Он увидел уличного артиста, жонглирующего пятью мясницкими ножами одновременно. И он подумал, что, возможно, знает что-то о чувствах этого человека.

Он сидел на скамейке и наблюдал за толпами людей, проходящих мимо него. Единственными, кто остановился и обратил на него внимание, были бездомные, и вскоре у него не осталось ни мелочи, ни долларовых купюр, чтобы отдать им. Босх чувствовал себя одиноким. Он подумал о Кэтрин Реджистер и о том, что она сказала о прошлом. Она сказала, что она сильная, но он знал, что утешение и сила могут прийти от печали. Это было то, что у нее было.

Он подумал о том, что она сделала пять лет назад. Ее муж мертв, она подвела итоги своей жизни и обнаружила дыру в своих воспоминаниях. Боль. Она послала ему открытку в надежде, что тогда он сможет что-нибудь предпринять. И это почти сработало. Он достал книгу убийств из архива, но у него не хватило сил, или, может быть, это была слабость, взглянуть на нее.

Когда стемнело, он пошел по Бродвею к "Мистеру Би", нашел табурет в баре и заказал разливное с глубинной бомбой "Джек Дэниэлс". На маленькой сцене в глубине зала играл квинтет, ведущий играл на тенор-саксофоне. Они заканчивали “Ничего не предпринимай, пока не получишь известие от меня", и Босху пришла в голову идея, которую он озвучил в конце долгого сета. Саксофон был слабоват. Это не был чистый звук.

Разочарованный, он отвернулся от группы и сделал большой глоток пива. Он посмотрел на часы и понял, что у него будет свободное вождение, если он уедет сейчас. Но он остался. Он поднял шот, бросил его в кружку и сделал большой глоток брутальной смеси. Группа перешла к песне “Какой удивительный мир”. Никто в группе не подошел, чтобы спеть слова, но, конечно, никто не смог бы дотронуться до вокала Луи Армстронга, даже если бы попытался. Впрочем, все было в порядке. Босх знал эти слова.

Я вижу зеленые деревья

Красные розы тоже

Я вижу, как они расцветают

Для меня и тебя

И я думаю про себя

Какой удивительный мир

Песня заставила его почувствовать себя одиноким и грустным, но это было нормально. Одиночество было мусорным баком, возле которого он прятался большую часть своей жизни. Он просто снова начинал к этому привыкать. Так было с ним до Сильвии, и так может быть снова. Просто потребовалось бы время и боль, чтобы отпустить ее.

За три месяца, прошедшие с тех пор, как она ушла, была только одна открытка и больше ничего. Ее отсутствие разрушило ощущение непрерывности в его жизни. До нее его работой всегда были железные поручни, такие же надежные, как закат над Тихим океаном. Но с ней он попытался поменяться местами, это был самый смелый прыжок, который он когда-либо совершал. Но каким-то образом он потерпел неудачу. Этого было недостаточно, чтобы удержать ее, и она ушла. И теперь он чувствовал, что сбился со следа. Внутри он чувствовал себя таким же раздробленным, как и его город. Временами казалось, что он сломлен на всех уровнях.

Он услышал неподалеку женский голос, поющий слова песни. Он обернулся и увидел молодую женщину в нескольких стульях от себя, ее глаза были закрыты, когда она очень тихо пела. Она пела только для себя, но Босх мог слышать.

Я вижу голубое небо

И облака белого

Яркий благословенный день

Темная священная ночь

И я думаю про себя

Какой удивительный мир

На ней была короткая белая юбка, футболка и яркий жилет. Босх предположил, что ей не больше двадцати пяти, и ему понравилась мысль, что она даже знала эту песню. Она сидела прямо, скрестив ноги. Ее спина покачивалась в такт музыке саксофона. Ее лицо, обрамленное каштановыми волосами, было обращено вверх, губы слегка приоткрыты, почти ангельские. Босх подумал, что она была довольно красива, настолько полностью растворилась в величии музыки. Чистый или нет, звук захватил ее, и он восхищался тем, что она позволила этому случиться. Он знал, что то, что он увидел на ее лице, было тем, что увидел бы мужчина, если бы занялся с ней любовью. У нее было то, что другие копы называли лицом беглеца. Такой красивый, что всегда был бы щитом. Не важно, что она сделала или что с ней сделали, ее лицо будет ее билетом. Это открыло бы двери перед ней, закрыло бы их за ней. Это позволило бы ей уйти.

Песня закончилась, она открыла глаза и захлопала. Никто больше не аплодировал, пока она не начала. Затем все в баре, включая Босха, присоединились к нему. Такова была сила лица беглеца. Босх повернулся и знаком попросил бармена принести еще порцию пива. Когда она оказалась перед ним, он бросил взгляд на женщину, но она исчезла. Он повернулся, проверил дверь бара и увидел, что она закрывается. Он скучал по ней.

Глава восьмая

ПО ДОРОГЕ домой он добрался до Сансет и воспользовался этим до самого города. Движение было редким. Он задержался на улице позже, чем планировал. Он курил и слушал канал "Все новости" по радио. Был репортаж о том, что школа Гранта наконец-то вновь открылась в Долине. Это было место, где преподавала Сильвия. Перед поездкой в Венецию.

Босх устал и предположил, что, вероятно, не пройдет дыхательный тест, если его остановят. Он сбросил скорость до предельной, когда Закат прорезал Беверли-Хиллз. Он знал, что копы в Биг-Би-Си не дадут ему передышки, и это было бы все, что ему нужно в дополнение к вынужденному отпуску от стресса.

У Лорел-Каньона он повернул налево и поехал по извилистой дороге в гору. На Малхолланд он собирался повернуть направо на красный, когда заметил движение слева и замер. Он увидел, как койот вышел из кустов арройо слева от проезжей части и осторожно оглядел перекресток. Других машин не было. Это видел только Босх.

Животное было худым и оборванным, измотанным борьбой за выживание в городских холмах. Туман, поднимающийся от арройо, поймал отражение уличных фонарей и окутал "койот" почти тусклым голубым светом. И, казалось, он мгновение изучал машину Босха, его глаза поймали отражение стоп-сигнала и загорелись. На мгновение Босху показалось, что койот, возможно, смотрит прямо на него. Затем животное повернулось и ушло обратно в голубой туман.

Сзади к нему подъехала машина и посигналила. У Босха был зеленый свет. Он помахал рукой и свернул на Малхолланд. Но затем он свернул в сторону. Он поставил машину на стоянку и вышел.

Был прохладный вечер, и он почувствовал озноб, когда шел через перекресток к тому месту, где видел синего койота. Он не был уверен, что делает, но он не боялся. Он просто хотел снова увидеть животное. Он остановился на краю обрыва и посмотрел вниз, в темноту внизу. Теперь его со всех сторон окружал голубой туман. Позади него проехала машина, и когда шум стих, он прислушался и пристально посмотрел. Но там ничего не было. Койот исчез. Он вернулся к своей машине и поехал по Малхолланд до Вудро Вильсон Драйв домой.

Позже, когда он лежал в своей постели после очередной порции выпитого и при все еще включенном свете, он выкурил последнюю сигарету за ночь и уставился в потолок. Он оставил свет включенным, но его мысли были о темной, священной ночи. И голубой койот. И женщина с лицом беглеца. Вскоре все эти мысли исчезли вместе с ним в темноте.

Глава девятая

БОСХ НЕМНОГО поспал и встал до восхода солнца. Последняя сигарета прошлой ночью едва не стала для него последней за все время. Он заснул, зажав его между пальцами, только для того, чтобы проснуться от жгучей боли от ожога. Он перевязал раны на двух пальцах и попытался вернуться ко сну, но это не помогло ему. Его пальцы пульсировали, и все, о чем он мог думать, это о том, сколько раз он расследовал смерти несчастных пьяниц, которые засыпали и совершали самосожжение. Все, о чем он мог думать, это о том, что сказала бы Кармен Инохос о таком трюке. Что это было за симптом саморазрушения?

Наконец, когда свет рассвета начал просачиваться в комнату, он отказался от сна и встал. Пока на кухне варился кофе, он пошел в ванную и перевязал ожоги на пальцах. Накладывая свежую марлю, он взглянул на себя в зеркало и увидел глубокие морщины под глазами.

“Черт”, - сказал он себе. “Что происходит?”

Он пил черный кофе на задней террасе, наблюдая, как просыпается тихий город. В воздухе чувствовалась свежесть, а от высоких деревьев внизу на перевале поднимался землистый запах эвкалипта. Слой морского тумана заполнил перевал, и холмы казались просто таинственными силуэтами в тумане. Он почти час наблюдал за началом утра, очарованный зрелищем, которое он наблюдал со своей колоды.

Только когда он вернулся в дом за второй чашкой, он заметил, что на его телефоне-автомате мигает красная лампочка. У него было два сообщения, которые, вероятно, были оставлены накануне и которые он не заметил, зайдя прошлой ночью. Он нажал кнопку воспроизведения.

“Босх, это лейтенант Паундс, звонит во вторник в три тридцать пять. Я должен сообщить вам, что пока вы находитесь в отпуске и пока не будет решен ваш, э-э, статус в департаменте, вы должны будете вернуть свой автомобиль в гараж Голливудского подразделения. У меня здесь есть информация, что это четырехлетний Chevrolet Caprice с номером один-адам-адам-три-четыре-ноль-два. Пожалуйста, немедленно примите меры, чтобы машину вернули и выписали. Этот заказ выполнен в соответствии со Стандартным руководством по практике, цитата три тире тринадцать. Нарушение может привести к отстранению от работы и / или увольнению. Повторяю, это приказ лейтенанта Паундса, сейчас три тридцать шесть, вторник. Если есть какая-либо часть этого сообщения, которую вы не понимаете, не стесняйтесь обращаться ко мне в офис ”.

Автоответчик сообщил, что сообщение на самом деле было оставлено в 16:00 во вторник, вероятно, прямо перед тем, как Паундс ушел домой на весь день. Пошел он, подумал Босх. Машина в любом случае - кусок дерьма. Он может это получить.

Второе сообщение было от Эдгара.

“Гарри, ты там? Это Эдгар…Ладно, слушай, давай забудем о сегодняшнем дне, ладно? Я серьезно. Давай просто скажем, что я был придурком, и ты был придурком, и мы оба придурки, и забудем об этом. Выяснится, что ты мой партнер или ты был моим партнером, я многим тебе обязан, чувак. И если я когда-нибудь сделаю вид, что забыл об этом, ударь меня по голове, как ты сделал сегодня. Теперь перейдем к плохим новостям. Я проверил все по этому Джонни Фоксу. У меня ровно ничего нет, чувак. Это от NCIC, Министерства юстиции, генерального прокурора, исправительных учреждений, национальных ордеров, всего. Я навел на него справки. Похоже, этот парень чист, если он жив. Ты говоришь, что у него даже нет DL, и это наводит меня на мысль, что, может быть, у тебя там вымышленное имя или, может быть, этого парня нет среди живых. Итак, вот и все. Я не знаю, что ты задумал, но если тебе понадобится что-нибудь еще, позвони…О, и держись там, приятель. После этого мне исполнится десять семь, так что ты можешь позвонить мне домой, если ...

Сообщение прервалось. Время Эдгара истекло. Босх перемотал пленку и налил себе кофе. Вернувшись на палубу, он обдумал местонахождение Джонни Фокса. Когда он ничего не получил по следам автоинспекции, Босх предположил, что Фокс, возможно, находится в тюрьме, где водительские права не выдаются и не нужны. Но Эдгар не нашел его там, и он не нашел его имени ни в одном национальном компьютере, который отслеживает преступников. Теперь Босх предположил, что Джонни Фокс либо сошел с ума, либо, как предположил Эдгар, мертв. Если бы Босх делал ставку, он бы выбрал последнее. Такие люди, как Джонни Фокс, не шли прямым путем.

Альтернативой Босху было пойти в Архив округа Лос-Анджелес и поискать свидетельство о смерти, но без даты смерти это было бы похоже на поиск иголки в стоге сена. Это может занять у него несколько дней. Прежде чем он сделает это, он решил, что попробует более простой способ, "Лос-Анджелес Таймс".

Он вернулся в дом к телефону и набрал репортера по имени Кейша Рассел. Она была новичком в полицейском патруле и все еще пыталась найти свой путь. Несколькими месяцами ранее она предприняла тонкую попытку завербовать Босха в качестве источника. Репортеры обычно так и поступали - писали непомерное количество историй о преступлении, которое не заслуживало такого пристального внимания. Но процесс поставил их в постоянный контакт с детективами по делу, и это дало им шанс снискать расположение и, надеюсь, привлечь следователей в качестве будущих источников.

Рассел за неделю написал пять рассказов об одном из дел Босха. Это был случай домашнего насилия, в котором муж проигнорировал временный запретительный судебный приказ и отправился в новую квартиру своей разлученной жены на Франклин. Он отнес ее на балкон пятидесятого этажа и сбросил с него. Он подошел следующим. Рассел неоднократно разговаривал с Босхом на протяжении всего цикла рассказов. Полученные в результате сообщения были тщательными и полными. Это была хорошая работа, и она начала завоевывать уважение Босха. Тем не менее, он знал, что она надеялась, что эти истории и ее внимание станут строительными блоками долгих отношений репортера и следователя. С тех пор не проходило недели, чтобы она не звонила Босху раз или два, чтобы не врать, не передавать ведомственные сплетни, которые она почерпнула из других источников, и не задавать единственный вопрос, которым живут и умирают все репортеры: “Что-нибудь происходит?”

Она ответила после первого гудка, и Босх был немного удивлен, что она пришла так рано. Он планировал оставить сообщение на ее голосовой почте.

“Кейша, это Босх”.

“Привет, Босх, как дела?”

“Ладно, я думаю. Я думаю, вы слышали обо мне ”.

“Не все, но я слышал, что ты ушел во временный отпуск. Но никто не сказал мне, почему. Ты хочешь поговорить об этом?”

“Нет, не совсем. Я имею в виду, не сейчас. Я хочу попросить тебя об одолжении. Если это сработает, я расскажу вам историю. Это сделка, которую я заключал в прошлом с другими репортерами ”.

“Что я должен сделать?”

“Просто зайди в морг”.

Она застонала.

“Я имею в виду газетный морг, прямо там, в "Таймс”."

“О, так-то лучше. Что тебе нужно?”

“У меня есть имя. Это старое. Я знаю, что парень был подонком в пятидесятые и, по крайней мере, в начале шестидесятых. Но после этого я потерял его след. Дело в том, что у меня есть подозрение, что он мертв ”.

“Ты хочешь некролог?”

“Ну, я не уверен, что это тот тип парня, о котором "Таймс" написала бы некролог. Он был совсем маленьким, насколько я могу судить. Я подумал, что, знаете, могла бы получиться история, если бы его смерть была вроде как несвоевременной ”.

“Ты имеешь в виду, как если бы его дерьмо унесло ветром”.

“Ты понял”.

“Хорошо, я посмотрю”.

Босх почувствовал, что она выглядела нетерпеливой. Он знал, что она думала, что, оказав эту услугу, она укрепит их отношения на месте, и это принесет только дивиденды в будущем. Он не сказал ничего, что могло бы разубедить ее в этом.

“Как это называется?”

“Его зовут Джон Фокс. Его звали Джонни. Последний раз, когда у меня есть на него следы, датируется 1961 годом. Он был сутенером, обычным куском дерьма”.

“Белый, черный, желтый или коричневый?”

“Можно сказать, обычный кусок белого отребья”.

“У тебя есть дата рождения? Это поможет сузить круг поисков, если в клипах будет больше одного Джонни Фокса ”.

Он дал это ей.

“Хорошо, где ты собираешься быть?”

Босх дал ей номер своего портативного телефона. Он знал, что это попадет на крючок. Номер попадет прямо в список источников, который она хранила в своем компьютере, как золотые серьги в шкатулке для драгоценностей. Наличие номера, по которому с ним можно было связаться практически в любое время, стоило поисков в морге.

“Ладно, послушай, у меня встреча с моим редактором - это единственная причина, по которой я пришел так рано. Но после, я пойду посмотрю. Я позвоню тебе, как только что-нибудь узнаю”.

“Если там что-то есть”.

“Верно”.

Повесив трубку, Босх съел несколько глазированных хлопьев из коробки, которую достал из холодильника, и включил радио новостей. Он прекратил выпуск газеты после землетрясения на тот случай, если Гауди, строительный инспектор, придет пораньше и увидит это у входа - подсказка, что кто-то обитает в необитаемом. В начале сводки новостей не было ничего особенного, что заинтересовало бы его. По крайней мере, в Голливуде убийств нет. Он ничего не упускал.

После сообщения о дорожном происшествии была одна история, которая привлекла его внимание. Осьминог, выставленный в городском аквариуме в Сан-Педро, по-видимому, покончил с собой, вытащив одним из своих щупалец трубку для циркуляции воды из штуцера аквариума. Резервуар опустел, и осьминог умер. Экологические организации назвали это самоубийством, отчаянным протестом осьминога против его неволи. Только в Лос-Анджелесе, подумал Босх, выключая радио. Место настолько отчаянное, что даже морская флора и фауна убивали себя.

Он долго принимал душ, закрыв глаза и подставив голову прямо под струю. После того, как он брился перед зеркалом, он не мог удержаться, чтобы снова не рассмотреть круги у себя под глазами. Они казались еще более выраженными, чем раньше, и прекрасно сочетались с глазами, покрасневшими от выпитого накануне вечером.

Он положил бритву на край раковины и наклонился ближе к зеркалу. Его кожа была бледной, как тарелка из переработанной бумаги. Оценивая себя, он подумал, что когда-то его считали красивым мужчиной. Больше нет. Он выглядел побитым. Казалось, что возраст захватил его, подавляя. Он подумал, что похож на некоторых стариков, которых он видел после того, как их нашли мертвыми в их постелях. Те, что в меблированных комнатах. Те, что живут в коробках из-под холодильников. Он больше напоминал себе мертвых, чем живых.

Он открыл аптечку, чтобы отражение исчезло. Он поискал среди различных товаров на стеклянных полках и выбрал бутылочку с морсом. Он закапал большую дозу глазных капель, вытер излишки с лица полотенцем и вышел из ванной, не закрыв шкафчик и не взглянув на себя еще раз.

Он надел свой лучший чистый костюм, серую двойку и белую рубашку на пуговицах. Он добавил свой темно-бордовый галстук с гладиаторскими шлемами на нем. Это был его любимый галстук. И его старейший. Один край платья обтрепался, но он надевал его два или три раза в неделю. Он купил его десять лет назад, когда его впервые назначили в отдел по расследованию убийств. Он прикрепил его к своей рубашке золотой застежкой для галстука, которая образовала номер 187 - уголовный кодекс Калифорнии за убийство. Когда он сделал это, он почувствовал, что к нему возвращается контроль. Он снова начал чувствовать себя хорошо и целостно, и злиться. Он был готов выйти в мир, независимо от того, был он готов для него или нет.

Глава десятая

БОСХ туго ЗАТЯНУЛ узел галстука на горле, прежде чем открыть заднюю дверь участка. Он прошел по коридору в заднюю часть детективного бюро, а затем по проходу между столами к передней части, где Паундс сидел в своем кабинете за стеклянными окнами, которые отделяли его от детективов, которыми он командовал. Головы за столом со взломом вскинулись, когда его заметили, затем за столами отдела ограблений и убийств. Босх никого не признал, хотя чуть не сбился с шага, когда увидел, что кто-то сидит на его месте за столом отдела по расследованию убийств. Горит. Эдгар был там, на своем месте, но он стоял спиной к Босху и не видел, как Гарри проходил через комнату.

Но Паундс сделал. Через стеклянную стену он увидел, как Босх приближается к его офису, и встал из-за стола.

Первое, что заметил Босх, подойдя ближе, было то, что стеклянная панель, которую он разбил всего неделю назад в офисе, уже была заменена. Ему показалось странным, что это могло произойти так быстро в департаменте, где на более важный ремонт - например, замену изрешеченного пулями лобового стекла патрульной машины - обычно уходил месяц волокиты и проталкивания бумаги. Но таковы были приоритеты этого отдела.

“Генри!” Паундс залаял. “Иди сюда”.

Старик, который сидел за стойкой, принимал звонки по общей линии и давал общие указания, вскочил и, пошатываясь, вошел в стеклянный офис. Он был гражданским добровольцем, одним из нескольких работавших в участке, в основном пенсионеров, которых большинство копов коллективно называли членами отряда Nod.

Босх последовал за стариком внутрь и поставил свой портфель на пол.

“Bosch!” Паундс взвизгнул. “Здесь есть свидетель”.

Он указал на старого Генри, затем на улицу через стекло.

“Свидетели там тоже есть”.

Босх мог видеть, что у Паундса все еще были темно-фиолетовые следы лопнувших капилляров под каждым глазом. Однако опухоль исчезла. Босх подошел к столу и полез в карман своего пальто.

“Свидетели чего?”

“За то, что ты здесь делаешь”.

Босх повернулся, чтобы посмотреть на Генри.

“Генри, теперь ты можешь уйти. Я просто собираюсь поговорить с лейтенантом.”

“Генри, ты останешься”, - приказал Паундс. “Я хочу, чтобы ты это услышал”.

“Откуда ты знаешь, что он это запомнит, Паундс? Он даже не может перевести звонок на нужный столик ”.

Босх снова оглянулся на Генри и вперил в него взгляд, который не оставлял сомнений в том, кто был главным в стеклянной комнате.

“Закрой дверь, когда будешь уходить”.

Генри бросил робкий взгляд на Паундса, но затем быстро направился к двери, закрыв ее, как было указано. Босх снова повернулся к Паундсу.

Лейтенант медленно, как кошка, крадущаяся мимо собаки, опустился на свое место, возможно, думая или зная по опыту, что было бы безопаснее не находиться с Босхом лицом к лицу. Гарри посмотрел вниз и увидел, что на столе лежит открытая книга. Он наклонился и перевернул обложку, чтобы посмотреть, что это было.

“Готовишься к экзамену на капитана, лейтенант?”

Паундс отступил, оказавшись в пределах досягаемости Босха. Босх понял, что это не руководство для капитанских экзаменов, а книга по формированию и оттачиванию мотивационных навыков у сотрудников. Это было написано профессиональным тренером по баскетболу. Босху пришлось рассмеяться и покачать головой.

“Паундс, знаешь, ты действительно нечто. Я имею в виду, по крайней мере, ты развлекаешь. Я должен отдать тебе должное ”.

Паундс забрал книгу обратно и засунул ее в ящик стола.

“Чего ты хочешь, Босх? Ты знаешь, что тебе не положено быть здесь. Ты в отпуске ”.

“Но ты позвал меня, помнишь?”

“Я этого не делал”.

“Машина. Ты сказал, что хочешь машину.”

“Я сказал, сдайте его в гараж. Я не говорил заходить сюда. А теперь убирайся!”

Босх мог видеть, как розовеет от гнева лицо другого мужчины. Босх оставался невозмутимым и воспринял это как признак снижения уровня стресса. Он вытащил руку из кармана с ключами от машины в них. Он бросил их на стол перед Паундсом.

“Он припаркован у двери вытрезвителя. Ты хочешь это вернуть, ты можешь это получить. Но вы берете его через кассу в гараже. Это не работа полицейского. Это работа для бюрократа ”.

Босх повернулся, чтобы уйти, и взял свой портфель. Затем он открыл дверь в офис с такой силой, что она развернулась и ударилась об одну из стеклянных панелей офиса. Весь офис трясло, но ничего не сломалось. Он обошел стойку, сказав: “Извини за это, Генри”, не глядя на старика, а затем направился в прихожую.

Несколько минут спустя он стоял на обочине Уилкокс-авеню, перед вокзалом, ожидая такси, которое он вызвал с помощью своего портативного устройства. Серый "Каприс", почти копия машины, в которую он только что сдал, остановился перед ним, и он наклонился, чтобы заглянуть внутрь. Это был Эдгар. Он улыбался. Окно скользнуло вниз.

“Тебя подвезти, крутой парень?”

Босх вошел.

“На Ла Бреа, недалеко от бульвара, есть ”Герц"".

“Да, я это знаю”.

Несколько минут они ехали молча, затем Эдгар рассмеялся и покачал головой.

“Что?”

“Ничего…Горит, чувак. Я думаю, он собирался наложить в штаны, когда ты был там с Паундсом. Он думал, что ты выйдешь оттуда и вышвырнешь его задницу со стула за столом. Он был жалок ”.

“Черт. Я должен был. Я об этом не подумал ”.

Снова воцарилась тишина. Они были на Закате, подъезжая к Ла Бреа.

“Гарри, ты просто ничего не можешь с собой поделать, не так ли?”

“Думаю, что нет”.

“Что случилось с твоей рукой?”

Босх поднял его и изучил повязку.

“Ах, я попал в точку на прошлой неделе, когда работал на палубе. Причинял боль, как сукин сын ”.

“Да, тебе лучше быть осторожным, или Паундс набросится на тебя, как сукин сын”.

“Он уже такой”.

“Чувак, он всего лишь счетчик бобов, панк. Почему ты не можешь просто оставить это в покое? Ты знаешь, ты просто...”

“Знаешь, ты начинаешь говорить как психиатр, к которому меня посылают. Может быть, мне стоит просто посидеть с тобой сегодня часок, что ты скажешь?”

“Может быть, она говорит тебе что-то разумное”.

“Может, мне стоило взять такси”.

“Я думаю, тебе следует выяснить, кто твои друзья, и хоть раз прислушаться к ним”.

“Вот оно”.

Эдгар притормозил перед агентством по прокату автомобилей. Босх вышел еще до того, как машина была остановлена.

“Гарри, подожди минутку”.

Босх оглянулся на него.

“Что происходит с этим Фоксом? Кто этот парень?”

“Я не могу сказать тебе сейчас, Джерри. Просто так будет лучше”.

“Ты уверен?”

Босх услышал, как зазвонил телефон в его портфеле. Он посмотрел на него, а затем снова на Эдгара.

“Спасибо, что подвез”.

Он закрыл дверцу машины.

Глава одиннадцатая

ЗВОНИЛА Кейша Рассел из "Таймс". Она сказала, что нашла в морге одну небольшую статью на имя Фокса, но она хотела встретиться с Босхом, чтобы передать ее ему. Он знал, что это было частью игры, частью заключения договора. Он посмотрел на свои часы. Он мог подождать, чтобы увидеть, что говорится в истории. Он сказал ей, что угостит ее обедом в the Pantry в центре города.

Сорок минут спустя она уже была в кабинке рядом с клеткой кассира, когда он туда добрался. Он скользнул на противоположную сторону кабинки.

“Ты опоздал”, - сказала она.

“Извините, я брал напрокат машину”.

“Они забрали твою машину, да? Должно быть, это серьезно ”.

“Мы не собираемся говорить об этом”.

“Я знаю. Ты знаешь, кому принадлежит это место?”

“Да, мэр. Это не делает еду плохой ”.

Она скривила губы и огляделась вокруг, как будто это место кишело муравьями. Мэр был республиканцем. Времена ушли вместе с демократом. Что было хуже, по крайней мере для нее, так это то, что мэр поддерживал полицейское управление. Репортерам это не понравилось. Это было скучно. Они хотели междоусобиц в мэрии, разногласий, скандала. Это сделало все еще интереснее.

“Прости”, - сказал он. “Думаю, я мог бы предложить "Горького" или какое-нибудь более либеральное заведение”.

“Не беспокойся об этом, Босх. Я просто прикалываюсь над тобой ”.

Ей было не больше двадцати пяти, предположил он. Она была смуглой чернокожей женщиной, в которой была прекрасная грация. Босх понятия не имел, откуда она была родом, но он не думал, что это был Лос-Анджелес. У нее был легкий акцент, карибская напевность, которую, возможно, она постаралась сгладить. Тем не менее, он все еще был там. Ему понравилось, как она произнесла его имя. В ее устах это звучало экзотично, как разбивающаяся волна. Он не возражал, что она была немногим более чем вдвое моложе его и обращалась к нему только по фамилии.

“Откуда ты, Кейша?”

“Почему?”

“Почему? Потому что мне интересно, вот и все. Ты в ударе. Я хочу знать, с кем я имею дело ”.

“Я прямо отсюда, Босх. Я приехал с Ямайки, когда мне было пять лет. Я поступил в университет Калифорнии. Откуда ты?”

“Прямо здесь. Был здесь всю свою жизнь ”.

Он решил не упоминать о пятнадцати месяцах, которые он провел, сражаясь в туннелях во Вьетнаме, и девяти месяцах в Северной Каролине, готовясь к этому.

“Что случилось с твоей рукой?”

“Прекрати это, работая в моем доме. Выполнял случайную работу, пока был свободен. Итак, каково было занять место Бреммера в The cop beat? Он был там долгое время ”.

“Да, я знаю. Это было трудно. Но я прокладываю свой путь. Медленно. Я завожу друзей. Я надеюсь, что ты станешь одним из моих друзей, Босх ”.

“Я буду твоим другом. Когда я смогу. Давай посмотрим, что у тебя есть ”.

Она поставила на стол картонную папку, но официант, пожилой лысый мужчина с нафабренными усами, появился прежде, чем она смогла открыть ее. Она заказала сэндвич с яичным салатом. Он заказал хорошо прожаренный гамбургер и картошку фри. Она нахмурилась, и он догадался почему.

“Ты вегетарианец, верно?”

“Да”.

“Прости. В следующий раз выбирай место сам ”.

“Я сделаю”.

Она открыла файл, и он заметил, что на ее левом запястье было несколько браслетов. Они были сделаны из плетеных нитей многих ярких цветов. Он заглянул в файл и увидел фотокопию небольшой газетной вырезки. По размеру вырезки Босх мог сказать, что это одна из историй, которые прячут в конце газеты. Она передала это ему.

“Я думаю, это твой Джонни Фокс. Возраст правильный, но он не описывает его так, как описал ты. Белая шваль, ты сказал.”

Босх прочитал рассказ. Оно было датировано 30 сентября 1962 года.

СОТРУДНИК КАМПАНИИ, ЖЕРТВА НАЕЗДА И БЕГСТВА

Монте Ким, штатный писатель Times

29-летний сотрудник предвыборной кампании кандидата в окружную прокуратуру был убит в субботу, когда его сбила машина на большой скорости в Голливуде, сообщила полиция Лос-Анджелеса.

Жертва была идентифицирована как Джонни Фокс, который жил в квартире на Айвар-стрит в Голливуде. Полиция сообщила, что Фокс распространял агитационную литературу в поддержку кандидата в окружные прокуроры Арно Конклина на углу Голливудского бульвара и авеню Ла Бреа, когда его сбила машина, когда он переходил улицу.

Фокс пересекал южные полосы Ла-Бреа около 14:00, когда его сбила машина. Полиция сообщила, что, по-видимому, Фокс был убит при столкновении, и его тело протащило на машине несколько ярдов.

Автомобиль, который сбил Фокса, на мгновение замедлился после столкновения, но затем ускорился, сообщила полиция. Свидетели рассказали следователям, что автомобиль двигался на юг по Ла Бреа на высокой скорости. Полиция не обнаружила автомобиль, а свидетели не смогли предоставить четкое описание марки и модельного года. Полиция сообщила, что расследование продолжается.

Менеджер кампании Конклина Гордон Миттел сказал, что Fox присоединился к кампании всего неделю назад.

Дозвонившись в офис окружного прокурора, где он возглавляет отдел специальных расследований при уходящем в отставку окружном прокуроре Джоне Чарльзе Стоке, Конклин сказал, что он еще не встречался с Фоксом, но сожалеет о смерти человека, работавшего на его избрание. Кандидат отказался от дальнейших комментариев.

Босх долго изучал вырезку после ее прочтения.

“Этот Монте Ким, он все еще работает в газете?”

“Ты шутишь? Это было как тысячелетие назад. В то время редакцией была кучка белых парней, сидящих в белых рубашках и галстуках ”.

Босх посмотрел на свою рубашку, затем на нее.

“Прости”, - сказала она. “В любом случае, его нет рядом. И я не знаю о Конклине. Немного раньше моего времени. Он победил?”

“Да. Я думаю, у него было два срока, затем, я думаю, он баллотировался на пост генерального прокурора или что-то вроде того, и ему надрали задницу. Что-то вроде этого. Меня тогда здесь не было ”.

“Я думал, ты сказал, что был здесь всю свою жизнь”.

“Я уехал на некоторое время”.

“Вьетнам, верно?”

“Верно”.

“Да, там было много копов твоего возраста. Должно быть, это было путешествие. Поэтому вы все стали полицейскими? Чтобы ты мог продолжать носить оружие?”

“Что-то вроде этого”.

“В любом случае, если Конклин все еще жив, он, вероятно, старик. Но Миттель все еще где-то рядом. Очевидно, ты это знаешь. Он, вероятно, в одной из этих кабинок, ужинает с мэром ”.

Она улыбнулась, но он проигнорировал это.

“Да, он большая шишка. Что за история с ним?”

“Mittel? Я не знаю. Имя в крупной юридической фирме в центре города, друг губернаторов, сенаторов и других влиятельных людей. Последнее, что я слышал, он руководит финансированием Роберта Шепарда ”.

“Роберт Шепард? Ты имеешь в виду того компьютерщика?”

“Больше похож на компьютерного магната. Да, ты что, газет не читаешь? Шепард хочет сбежать, но не хочет тратить свои собственные деньги. Миттель занимается сбором средств для исследовательской кампании ”.

“Бежать для чего?”

“Господи, Босх, ты не читаешь газет и не смотришь телевизор”.

“Я был занят. Бежать ради чего?”

“Ну, как и любой эгоист, я думаю, он хочет баллотироваться в президенты. Но сейчас он смотрит на Сенат. Шепард хочет быть кандидатом от третьей стороны. Говорит, что республиканцы слишком правые, а демократы слишком левые. Он прямо посередине. И из того, что я слышал, если кто-то и может собрать деньги для него, чтобы исполнить танец третьего кандидата, то это Миттель ”.

“Итак, Миттель хочет сделать себя президентом”.

“Я думаю. Но зачем ты вообще меня о нем спрашиваешь? Я полицейский репортер. Ты полицейский. Какое это имеет отношение к Гордону Миттелу?”

Она указала на фотокопию. Босх осознал, что, возможно, задал слишком много вопросов.

“Я просто пытаюсь наверстать упущенное”, - сказал он. “Как ты сказал, я не читаю газет”.

“Это бумага, а не документы”, - сказала она, улыбаясь. “Лучше бы я не застал тебя за чтением или разговором с Daily Snews”.

“В аду нет такой ярости, как у презираемого репортера, верно?”

“Что-то вроде этого”.

Он был уверен, что развеял ее подозрения. Он поднял фотокопию.

“Не было никаких дальнейших действий в связи с этим? Они так никого и не поймали?”

“Думаю, что нет, иначе была бы история”.

“Могу я оставить это себе?”

“Конечно”.

“Тебе не хочется еще раз прогуляться обратно в морг?”

“За что?”

“Истории о Конклине”.

“Их будут сотни, Босх. Ты сказал, что он был окружным прокурором на два срока.”

“Я хочу только истории, которые были до его избрания. И если у вас есть время, добавьте также истории о Миттеле ”.

“Знаешь, ты просишь многого. У меня могут быть неприятности, если они узнают, что я просматривал обоймы для полицейского ”.

Она притворно надула губы, и это он тоже проигнорировал. Он знал, к чему она клонит.

“Ты не хочешь рассказать мне, в чем дело, Босх?”

Он по-прежнему ничего не говорил.

“Я так не думал. Ну, послушай, мне нужно провести два интервью сегодня днем. Я собираюсь уйти. Что я могу сделать, так это попросить стажера собрать обоймы и оставить все это для вас у охраны в вестибюле "глобуса". Это будет в конверте, так что никто не узнает, что это. Это было бы нормально?”

Он кивнул. Он бывал на Таймс-сквер и раньше в нескольких случаях, обычно на встречах с репортерами. Это было здание размером с квартал с двумя вестибюлями. Центральным элементом вестибюля у Первого и весеннего входа был огромный глобус, который никогда не переставал вращаться, точно так же, как не переставали выходить новости.

“Ты просто оставишь это под моим именем? Не доставит ли это тебе неприятностей? Знаешь, как ты и сказал, быть слишком дружелюбным с копом. Это должно быть против правил вон там ”.

Она улыбнулась его сарказму.

“Не волнуйся. Если редактор или кто-нибудь спросит, я просто скажу, что это инвестиция в будущее. Тебе лучше запомнить это, Босх. Дружба - это улица с двусторонним движением ”.

“Не волнуйся. Я никогда этого не забуду ”.

Он наклонился вперед через стол, так что оказался совсем близко к ее лицу.

“Я хочу, чтобы ты тоже кое-что запомнил. Одна из причин, по которой я не говорю вам, зачем мне это нужно, заключается в том, что я не уверен, что это значит. Если что-нибудь. Но не будь слишком любопытным. Не вздумай делать никаких звонков. Если ты сделаешь это, то можешь все испортить. Я могу пострадать. Ты можешь пострадать. Понял?”

“Понял”.

Мужчина с нафабренными усами появился сбоку от стола с их тарелками.

Глава двенадцатая

Я ЗАМЕТИЛ, ЧТО ВЫ ПРИШЛИ сегодня рано. Должен ли я воспринимать это как знак того, что ты хочешь быть здесь?”

“Не особенно. Я был в центре города, обедал с другом, так что я просто зашел. ”

“Что ж, приятно слышать, что ты гулял с другом. Я думаю, это хорошо ”.

Кармен Инохос сидела за своим столом. Тетрадь была раскрыта, но она сидела, сцепив руки перед собой. Это было так, как будто она изо всех сил старалась не делать никаких движений, которые могли быть истолкованы как угроза диалогу.

“Что случилось с твоей рукой?”

Босх поднял его и посмотрел на бинты на своих пальцах.

“Я ударил по нему молотком. Я работал над своим домом ”.

“Это очень плохо. Я надеюсь, что все в порядке ”.

“Я буду жить”.

“Почему ты так нарядился? Я надеюсь, ты не чувствуешь, что должен делать это на этих сессиях ”.

“Нет. Я ... мне просто нравится следовать своему распорядку. Даже если я не собираюсь на работу, я оделся так, как был ”.

“Я понимаю”.

После того, как она предложила кофе или воду, а Босх отказался, она начала сеанс.

“Скажи мне, о чем бы ты хотел поговорить сегодня?”

“Мне все равно. Ты босс”.

“Я бы предпочел, чтобы ты не смотрела на отношения таким образом. Я не ваш босс, детектив Босх. Я просто посредник, тот, кто поможет вам говорить о том, о чем вы хотите, о том, что вы хотите снять с себя тяжесть ”.

Босх молчал. Он не мог придумать, чем бы заняться добровольно. Кармен Инохос несколько мгновений барабанила карандашом по своему желтому планшету, прежде чем продолжить.

“Совсем ничего, да?”

“Ничего не приходит в голову”.

“Тогда почему бы нам не поговорить о вчерашнем дне. Когда я позвонил тебе, чтобы напомнить о нашей сегодняшней сессии, ты, очевидно, казался чем-то расстроенным. Это было, когда ты ударил себя по руке?”

“Нет, это было не то”.

Он остановился, но она ничего не сказала, и он решил немного уступить. Он должен был признаться самому себе, что в ней было что-то, что ему нравилось. Она не угрожала, и он поверил, что она говорила правду, когда сказала, что была там только для того, чтобы помочь ему.

“Когда ты позвонил, случилось то, что я узнал ранее, что мой партнер, ты знаешь, мой партнер до всего этого, был в паре с новым мужчиной. Меня уже заменили ”.

“И что это заставило тебя почувствовать?”

“Ты слышал, каким я был. Я был безумен из-за этого. Я думаю, что любой был бы. Позже я позвонил своему партнеру, и он отнесся ко мне как к вчерашней новости. Я многому научил этого парня и...”

“И что?”

“Я не знаю. Наверное, это было больно ”.

“Я понимаю”.

“Нет, я не думаю, что ты понимаешь. Ты должен быть мной, чтобы увидеть это так, как увидел я ”.

“Я думаю, это правда. Но я могу посочувствовать. Давайте оставим все как есть. Позволь мне спросить тебя вот о чем. Разве вы не должны были ожидать, что ваш партнер снова будет в паре? В конце концов, разве это не правило департамента, что детективы работают в парах? Вы находитесь в отпуске на пока неизвестный период времени. Разве не было само собой разумеющимся, что он получит нового партнера, постоянного или иного?”

“Я полагаю”.

“Не безопаснее ли работать в паре?”

“Я полагаю”.

“Каков ваш собственный опыт? Вы чувствовали себя в большей безопасности, когда были с напарником на работе, в отличие от тех времен, когда вы были одни?”

“Да, я чувствовал себя в большей безопасности”.

“Итак, то, что произошло, было неизбежно и бесспорно, и все же это разозлило тебя”.

“Это было вызвано не тем, что это случилось. Я не знаю, все дело было в том, как он мне сказал, а затем в том, как он повел себя, когда я позвонил. Я действительно чувствовал себя обделенным. Я попросил его об одолжении, и он…Я не знаю ”.

“Он что?”

“Он колебался. Партнеры так не поступают. Не друг с другом. Они должны быть там друг для друга. Предположительно, это очень похоже на брак, но я никогда не был женат ”.

Она сделала паузу, чтобы сделать несколько заметок, которые заставили Босха задуматься, что же такого важного только что было сказано.

“Кажется, - сказала она, продолжая писать, “ у тебя низкий порог терпимости к разочарованиям”.

Ее заявление немедленно разозлило его, но он знал, что если он покажет это, то подтвердит ее заявление. Он подумал, что, возможно, это был трюк, разработанный, чтобы вызвать такую реакцию. Он попытался успокоиться.

“Разве не все?” сказал он сдержанным голосом.

“Я полагаю, в какой-то степени. Когда я просмотрел ваши записи, я увидел, что вы были в армии во время войны во Вьетнаме. Ты видел какое-нибудь сражение?”

“Видел ли я какое-нибудь сражение? Да, я видел бой. Я тоже был в гуще сражения. Я даже был под ним. Почему люди всегда спрашивают, ты видел бой, как будто это был чертов фильм, на который они тебя туда водили?”

Она долго молчала, держа ручку, но ничего не записывая. Казалось, она просто ждала, когда паруса его гнева потеряют ветер. Он махнул рукой в жесте, который, как он надеялся, говорил ей, что ему жаль, что это позади, что они должны двигаться дальше.

“Извини”, - сказал он, просто чтобы убедиться.

Она по-прежнему ничего не говорила, и ее взгляд начинал давить на него. Он перевел взгляд с нее на книжные полки вдоль одной из стен офиса. Они были заполнены тяжелыми текстами по психиатрии в кожаных переплетах.

“Мне жаль вторгаться в столь эмоционально чувствительную область”, - наконец сказала она. “Причина...”

“Но в этом-то все и дело, верно? У тебя есть лицензия на вторжение, и я ничего не могу с этим поделать ”.

“Итак, тогда прими это”, - строго сказала она. “Мы уже обсуждали это раньше. Чтобы помочь тебе, мы должны поговорить о тебе. Прими это, и, возможно, мы сможем двигаться дальше. Итак, как я уже говорил, причина, по которой я упомянул войну, заключалась в том, что я хотел спросить вас, знакомы ли вы с синдромом посттравматического стресса. Ты когда-нибудь слышал об этом?”

Он оглянулся на нее. Он знал, что за этим последует.

“Да, конечно. Я слышал об этом.”

“Ну, детектив, в прошлом это в основном ассоциировалось с военнослужащими, возвращающимися с войны, но это не просто военная или послевоенная проблема. Это может случиться в любой стрессовой обстановке. Любой вид. И я должен сказать, я думаю, что ты - ходячий, говорящий пример симптомов этого расстройства ”.

“Господи...”, - сказал он, качая головой. Он повернулся на своем сиденье, чтобы не смотреть на нее или на ее книжный шкаф. Он уставился на небо через окно. Было безоблачно. “Вы, люди, сидите здесь, в этих офисах, и понятия не имеете ...”

Он не закончил. Он просто покачал головой. Он потянулся к шее и ослабил галстук. Ему как будто не хватало воздуха в грудь.

“Выслушайте меня, детектив, хорошо? Просто взгляните на факты здесь. Можете ли вы представить себе что-нибудь более напряженное в этом городе за последние несколько лет, чем работа офицером полиции? Из-за Родни Кинга и тщательного изучения и злодейства, которые привели к беспорядкам, пожарам, наводнениям и землетрясениям, каждому офицеру в этих силах пришлось написать книгу по управлению стрессом и, конечно же, бесхозяйственности ”.

“Ты не учел пчел-убийц”.

“Я говорю серьезно”.

“Я тоже Это было в новостях”.

“Со всем, что случилось и продолжается в этом городе, с каждым из этих бедствий, кто каждый раз оказывается в центре событий? Полицейские. Те, кто должен ответить. Те, кто не может оставаться дома, пригнитесь и ждите, пока все закончится. Итак, давайте перейдем от этого обобщения к личности. Вы, детектив. Вы были на передовой во время всех этих кризисов. В то же время у тебя была твоя настоящая работа, с которой приходилось бороться. Убийство. Это одна из самых напряженных работ в департаменте. Скажи мне, сколько убийств ты расследовал за последние три года?”

“Послушай, я не ищу оправданий. Я говорил тебе раньше, что я сделал то, что я сделал, потому что я хотел. Это не имело никакого отношения к беспорядкам или...

“Сколько мертвых тел ты осмотрел? Просто ответь на мой вопрос, пожалуйста. Сколько трупов? Скольким вдовам ты сообщил новость? Скольким матерям вы рассказали о своих мертвых детях?”

Он поднял руки и потер лицо. Все, что он знал, это то, что он хотел спрятаться от нее.

“Много”, - наконец прошептал он.

“Больше, чем много...”

Он громко выдохнул.

“Спасибо за ответ. Я не пытаюсь загнать тебя в угол. Смысл моих вопросов и трактата о социальной, культурной и даже геологической фрагментации этого города в том, что я здесь говорю о том, что вы прошли через большее, чем большинство, хорошо? И это даже не включает багаж, который у вас, возможно, все еще остался из Вьетнама, или потерю романтических отношений. Но каковы бы ни были причины, симптомы стресса проявляются. Они там, ясно как день. Твоя нетерпимость, твоя неспособность сублимировать разочарование, и больше всего твое нападение на своего командира ”.

Она сделала паузу, но Босх ничего не сказал. У него было чувство, что она не закончила. Она не была.

“Есть и другие признаки”, - продолжила она. “Ваш отказ покинуть свой разрушенный дом может быть воспринят как форма отрицания того, что происходит вокруг вас. Есть физические симптомы. Ты смотрела на себя в зеркало в последнее время? Я не думаю, что мне нужно спрашивать, чтобы знать, что ты слишком много пьешь. И твоя рука. Ты не поранился молотком. Ты заснул с сигаретой в руке. Это ожог, и я бы поставил на это свою государственную лицензию ”.

Она открыла ящик и достала два пластиковых стаканчика и бутылку воды. Она наполнила чашки и пододвинула одну через стол к нему. Предложение мира. Он молча наблюдал за ней. Он чувствовал себя измотанным, не подлежащим восстановлению. Он также не мог не быть поражен ею, в то время как она так умело разрезала его. Сделав глоток воды, она продолжила.

“Все это указывает на диагноз синдрома посттравматического стресса. Однако, у нас есть одна проблема с этим. Слово "пост", используемое в таком диагнозе, указывает на то, что время стресса прошло. Здесь дело не в этом. Не в Лос-Анджелесе, не с твоей работой. Гарри, ты в скороварке, работающей без остановки. Ты должен дать себе немного передышки. Вот ради чего весь этот отпуск. Передышка. Время отыграться. Так что не сопротивляйся этому. Хватай его. Это лучший совет, который я могу тебе дать. Хватай это и используй. Чтобы спасти себя”.

Босх тяжело выдохнул и поднял забинтованную руку.

“Вы можете сохранить свою государственную лицензию”.

“Спасибо тебе”.

Они немного помолчали, пока она не продолжила голосом, призванным успокоить его.

“Ты также должен знать, что ты не одинок. В этом нет ничего постыдного. За последние три года резко возросло количество случаев стресса у офицеров. Служба поведенческих наук только что направила запрос в городской совет о выделении еще пяти психологов. Количество наших пациентов возросло с полутора тысяч консультационных сессий в 1990 году до более чем вдвое по сравнению с прошлым годом. У нас даже есть название для того, что здесь происходит. Синяя тоска. И у тебя это есть, Гарри.”

Босх улыбнулся и покачал головой, все еще цепляясь за то отрицание, которое у него осталось.

“Синяя тоска. Звучит как название романа Вамбо, не так ли?”

Она не ответила.

“То есть ты хочешь сказать, что я не собираюсь возвращаться на свою работу”.

“Нет, я совсем не это говорю. Все, что я хочу сказать, это то, что у нас впереди много работы ”.

“Я чувствую себя так, словно меня сломил чемпион мира. Ты не возражаешь, если я позвоню тебе как-нибудь, когда попытаюсь выбить признание из горба, который не хочет со мной разговаривать?”

“Поверь мне, просто сказать это - уже начало”.

“Что ты хочешь, чтобы я сделал?”

“Я хочу, чтобы ты захотел прийти сюда. Вот и все. Не рассматривай это как наказание. Я хочу, чтобы ты работал со мной, а не против меня. Когда мы разговариваем, я хочу, чтобы ты говорил обо всем и ни о чем. Все, что приходит на ум. Ничего не утаивай. И еще кое-что. Я не говорю тебе полностью отказаться от этого, но ты должен сократить употребление алкоголя. У тебя должен быть ясный разум. Как вы, очевидно, знаете, последствия употребления алкоголя остаются с человеком еще долго после ночи, когда он был употреблен.”

“Я попытаюсь. Все это. Я попытаюсь”.

“Это все, о чем я прошу. И поскольку ты вдруг кажешься таким готовым, у меня есть еще одна мысль. Я отменяю сеанс завтра в три. Ты сможешь это сделать?”

Босх колебался, ничего не говоря.

“Кажется, мы наконец-то хорошо работаем, и я думаю, это поможет. Чем скорее мы закончим нашу работу, тем скорее вы сможете вернуться к своей работе. Что ты на это скажешь?”

“Трое?”

“Да”.

“Хорошо, я буду здесь”.

“Хорошо. Давайте вернемся к нашему диалогу. Почему бы тебе не начать? О чем бы ты ни хотел поговорить.”

Он наклонился вперед и потянулся за чашкой с водой. Он посмотрел на нее, отпивая из чашки, затем поставил чашку обратно на стол.

“Просто скажи что-нибудь?”

“Что угодно. Все, что происходит в твоей жизни или в голове, о чем ты хочешь поговорить.”

Он надолго задумался.

“Прошлой ночью я видел койота. Рядом с моим домом. Я... я был пьян, наверное, но я знаю, что видел его ”.

“Почему это было важно для тебя?”

Он попытался придумать правильный ответ.

“Я не уверен…Я думаю, в холмах города осталось не так уж много людей - по крайней мере, рядом с тем местом, где я живу. Поэтому всякий раз, когда я вижу одного, у меня возникает ощущение, что это может быть последний оставшийся там. Ты знаешь? Последний койот. И я думаю, что это беспокоило бы меня, если бы это когда-нибудь оказалось правдой, если бы я никогда больше не видел ни одного ”.

Она кивнула, как будто он заработал какое-то очко в игре, в которой не был уверен, как играть.

“Раньше был один, который жил в каньоне под моим домом. Я бы увидел его там, внизу, и...”

“Откуда ты знаешь, что это был он? И я думаю, ты назвал того, кого видел прошлой ночью, "он". Почему ты уверен?”

“Я не уверен. Наверное, я даже не знаю. Это всего лишь предположение ”.

“Ладно. Продолжай”.

“Хм, он-оно - жил там, под моим домом, и я привык видеть его время от времени. После землетрясения он исчез. Я не знаю, что с ним случилось. Затем я увидел это прошлой ночью. Что-то насчет тумана и погасшего света there...it казалось, что его шерсть была синей. Он выглядел голодным. В них есть что-то ... они немного грустные и угрожающие одновременно. Ты знаешь?”

“Да, я знаю”.

“В любом случае, я думал о нем, когда лег в постель после возвращения домой. Это было, когда я обжег руку. Я заснул с сигаретой. Но перед тем, как я проснулся, мне приснился этот сон. Я имею в виду, я думаю, это был сон. Может быть, как сон наяву, как будто я все еще вроде как бодрствовал. И в нем, что бы это ни было, койот снова был там. Но это было со мной. И мы были в каньоне, или на холме, или еще где-то, и я не был действительно уверен ”.

Он поднял руку.

“И тогда я почувствовал огонь”.

Она кивнула, но ничего не сказала.

“Итак, что ты думаешь?” он спросил.

“Ну, толкованием снов я занимаюсь не часто. Честно говоря, я не уверен в его ценности. Реальная ценность, которую, я думаю, я вижу в том, что ты только что сказал мне, заключалась в готовности рассказать мне. Это показывает мне поворот на восемьдесят градусов в вашем подходе к этим сессиям. Как бы то ни было, я думаю, ясно, что ты отождествляешь себя с койотом. Возможно, таких полицейских, как вы, осталось не так много, и вы чувствуете ту же угрозу своему существованию или своей миссии. Я действительно не знаю. Но посмотри на свои собственные слова. Ты назвал их грустными и угрожающими одновременно. Может быть, это тоже ты?”

Он отпил из своей чашки, прежде чем ответить.

“Мне и раньше было грустно. Но я нашел в этом утешение ”.

Некоторое время они сидели в тишине, переваривая сказанное. Она посмотрела на свои часы.

“У нас еще есть немного времени. Есть ли что-нибудь еще, о чем ты хочешь поговорить? Может быть, что-то связанное с этой историей?”

Он некоторое время обдумывал вопрос и достал сигарету.

“Сколько у нас времени?”

“Столько, сколько ты захочешь. Не беспокойся о времени. Я хочу сделать это ”.

“Ты говорил о моей миссии. Ты сказал мне подумать о моей миссии. И ты повторил это слово всего минуту назад.”

“Да”.

Он колебался.

“То, что я здесь говорю, защищено, верно?”

Она нахмурила брови.

“Я не говорю ни о чем незаконном. Я имею в виду, что бы я вам здесь ни сказал, вы не собираетесь рассказывать людям, верно? Это не вернется к Ирвингу ”.

“Нет. То, что ты мне сказал, останется здесь. Это абсолют. Я уже говорил вам, что даю единственную узконаправленную рекомендацию за или против возвращения к службе, которую я даю помощнику шефа Ирвингу. Вот и все”.

Он кивнул, снова заколебался, а затем принял решение. Он бы сказал ей.

“Ну, ты говорил о моей миссии и своей миссии и так далее, и, ну, я думаю, что у меня была миссия в течение долгого времени. Только я этого не знал, или я имею в виду…Я этого не принял. Я не признавал этого. Я не знаю, как это правильно объяснить. Может быть, я испугался или что-то в этом роде. Я отложил это. На протяжении многих лет. В любом случае, я говорю тебе, что теперь я смирился с этим ”.

“Я не уверен, что понимаю тебя. Гарри, ты должен выйти и сказать мне, о чем ты говоришь ”.

Он опустил взгляд на серый ковер перед собой. Он заговорил с ней, потому что не знал, как сказать это ей в лицо.

“Я сирота…Я никогда не знал, что мой отец и моя мать были убиты в Голливуде, когда я был ребенком. Никто ... никогда не производилось никакого ареста ”.

“Вы ищете ее убийцу, не так ли?”

Он посмотрел на нее и кивнул.

“Это моя миссия прямо сейчас”.

На ее лице не отразилось шока, что, в свою очередь, удивило его. Как будто она ожидала, что он скажет то, что он только что сказал.

“Расскажи мне об этом”.

Глава тринадцатая

БОСХ СИДЕЛ ЗА обеденным столом, достав блокнот, а перед ним двумя отдельными стопками лежали газетные вырезки, которые Кейша Расселл по просьбе стажера из "Таймс" собрала для него. Одна стопка для рассказов Конклина и одна для рассказов Миттеля. На столе стояла бутылка "Генри", и весь вечер он потягивал ее, как сироп от кашля. Одна кружка пива - это все, что он мог себе позволить. Пепельница, однако, была заряжена, и над столом висела пелена синего дыма. Он не установил никаких ограничений на сигареты. Инохос ничего не говорил о курении.

Впрочем, ей было что сказать о его миссии. Она категорически посоветовала ему остановиться, пока он не будет лучше эмоционально подготовлен к тому, что может обнаружить. Он сказал ей, что зашел слишком далеко, чтобы останавливаться. Затем она сказала то, о чем он продолжал думать, пока ехал домой, и это не давало ему покоя даже сейчас.

“Тебе лучше подумать об этом и убедиться, что это то, чего ты хочешь”, - сказала она. “Подсознательно или нет, вы, возможно, работали над этим всю свою жизнь. Это может быть причиной того, что ты тот, кто ты есть. Полицейский, следователь по расследованию убийств. Решение проблемы смерти твоей матери могло бы также решить твою потребность быть полицейским. Это может лишить тебя твоего стремления, твоей миссии. Ты должен быть готов к этому, или тебе следует повернуть назад ”.

Босх счел то, что она сказала, правдой. Он знал, что это было там всю его жизнь. То, что случилось с его матерью, помогло определить все, что он делал после. И это всегда было там, в темных уголках его разума. Обещание выяснить. Обещание отомстить. Это никогда не было чем-то, о чем говорили вслух или даже думали с особой сосредоточенностью. Для того, чтобы сделать это, нужно было спланировать, и это не было частью грандиозной программы. Тем не менее, его переполняло чувство, что то, что он делал, было неизбежно, что-то запланированное невидимой рукой давным-давно.

Его разум отложил Иноджос в сторону и сосредоточился на воспоминании. Он был под поверхностью воды, с открытыми глазами и смотрел вверх, на свет над бассейном. Затем свет затмила фигура, стоящая наверху, изображение было темным, темный ангел парил над. Босх оттолкнулся от дна и двинулся к фигуре.

Босх взял бутылку пива и прикончил ее одним глотком. Он попытался снова сосредоточиться на газетных вырезках перед ним.

Поначалу он был удивлен тем, сколько историй ходило об Арно Конклине до его восхождения на трон окружной прокуратуры. Но когда он начал читать их, он увидел, что большинство историй были обычными репортажами с судебных процессов, в которых Конклин был обвинителем. Тем не менее, Босх получил некоторое представление об этом человеке благодаря делам, которые он вел, и его прокурорскому стилю. Было ясно, что его звезда взошла как в офисе, так и в глазах общественности благодаря серии получивших широкую огласку дел.

Истории были в хронологическом порядке, и первая касалась успешного судебного преследования в 1953 году женщины, которая отравила обоих своих родителей, а затем хранила их тела в сундуках в гараже, пока соседи не пожаловались на запах в полицию месяц спустя. Конклин подробно цитировался в нескольких статьях по этому делу. Однажды его описали как “лихого заместителя окружного прокурора”. Это дело было одним из ранних предшественников защиты от невменяемости. Женщина заявила о снижении дееспособности. Но, судя по количеству статей, дело вызвало общественный фурор, и только присяжные потребовалось полчаса, чтобы осудить. Подсудимый получил смертный приговор, и место Конклина на общественной арене как борца за общественную безопасность, борца за справедливость было обеспечено. Была фотография, на которой он разговаривает с журналистами после вынесения приговора. Более раннее описание его в газете прекрасно его описывало. Он был лихим человеком. На нем был темный костюм-тройка, у него были короткие светлые волосы и он был чисто выбрит. Он был худым и высоким, и у него был румяный, типично американский вид, за который актеры платят хирургам тысячи. Арно был звездой сам по себе.

В клипах после первого было больше историй о других случаях убийств. Конклин выиграл все из них. И он всегда просил - и получал - смертную казнь. Босх заметил, что в историях, относящихся к концу пятидесятых годов, он был повышен в звании до старшего заместителя окружного прокурора, а затем, к концу десятилетия, до помощника, что было одной из лучших должностей в офисе. Это был стремительный взлет, произошедший всего за десятилетие.

Был один отчет о пресс-конференции, на которой окружной прокурор Джон Чарльз Сток объявил, что назначает Конклина главой Отдела специальных расследований и поручает ему разобраться с множеством проблем, связанных с пороками, которые угрожали социальной структуре округа Лос-Анджелес.

“Я всегда обращался к Арно Конклину с самыми сложными заданиями”, - сказал окружной прокурор. “И я снова иду к нему. Люди из сообщества Лос-Анджелеса хотят чистого сообщества, и, клянусь Богом, у нас это будет. Тем, кто знает, что мы идем за вами, мой совет - уходите. Сан-Франциско получит тебя. Сан-Диего получит тебя. Но Город Ангелов тебя не примет!”

После этого за пару лет появилось несколько историй с броскими заголовками о репрессиях в отношении игорных салонов, притонов, публичных домов и уличной проституции. Конклин работал с оперативной группой из сорока полицейских, состоящей из заемщиков из всех департаментов округа. Голливуд был главной целью “Коммандос Конклина”, как The Times окрестила отряд, но бич закона обрушился на нарушителей по всему округу. От Лонг-Бич до пустыни все те, кто трудился ради возмездия за грех, бежали в страхе - по крайней мере, если верить газетным статьям. Босх не сомневался, что коммандос вице-лорда Конклина нацелились на обычный бизнес и что на крючок попадались только те, кто кормится снизу, сменные сотрудники.

Последней историей Конклина в стопке было его заявление от 1 февраля 1962 года о том, что он будет баллотироваться на первое место в офисе окружного прокурора в рамках кампании с новым акцентом на избавление округа от пороков, которые угрожают любому великому обществу. Босх отметил, что часть величественной речи, которую он произнес на ступенях старого здания суда в центре города, была хорошо известной полицейской философией, которую Конклин или его спичрайтер, по-видимому, восприняли как оригинальную мысль.

Люди иногда говорят мне: “Что в этом такого, Арно? Это преступления без жертв. Если мужчина хочет сделать ставку или переспать с женщиной за деньги, что в этом плохого? Где жертва?” Что ж, друзья мои, я расскажу вам, что в этом плохого и кто жертва. Мы жертвы. Все мы. Когда мы позволяем такого рода активности происходить, когда мы просто смотрим в другую сторону, тогда это ослабляет всех нас. Каждый из нас.

Я смотрю на это с другой стороны. Каждое из этих так называемых маленьких преступлений подобно разбитому окну в заброшенном доме. Не кажется большой проблемой, верно? Неправильно. Если никто не починит это окно, довольно скоро появятся дети и подумают, что всем наплевать. Поэтому они бросают несколько камней и разбивают еще несколько окон. Затем грабитель проезжает по улице, видит дом и думает, что никого вокруг это не волнует. Итак, он открывает магазин и начинает вламываться в дома, пока владельцы на работе.

Следующее, что вы знаете, появляется другой негодяй и угоняет машины прямо с улицы. И так далее, и тому подобное. Тогда жители начинают смотреть на свой район другими глазами. Они думают, что больше никого это не волнует, так почему я должен? Они ждут еще месяц, прежде чем подстричь траву. Они не говорят мальчикам, болтающимся на углу, выбросить сигареты и вернуться в школу. Это постепенный упадок, друзья мои. Это происходит по всей нашей великой стране. Он пробирается, как сорняки в нашем дворе. Что ж, когда я стану окружным прокурором, сорняки вырвутся с корнем.

История закончилась сообщением о том, что Конклин выбрал молодого “смутьяна” из своего офиса для управления своей кампанией. Он сказал, что Гордон Миттел уйдет в отставку из офиса окружного прокурора и немедленно приступит к работе. Босх перечитал рассказ и сразу же был поражен тем, чего не заметил при первом чтении. Это было во втором абзаце.

Для хорошо известного и не стесняющегося прессы Конклина это будет его первое выдвижение на государственную должность. 35-летний холостяк и житель Хэнкок-парка сказал, что он давно планировал эту пробежку и пользуется поддержкой уходящего в отставку окружного прокурора Джона Чарльза Стока, который также появился на пресс-конференции.

Босх перевернул страницы своего блокнота обратно к списку имен, который он записал ранее, и написал “Хэнкок Парк” после имени Конклина. Это было немного, но это была небольшая часть подтверждения истории Кэтрин Реджистер. И этого было достаточно, чтобы взбодрить Босха. Это заставило его почувствовать, что, по крайней мере, у него есть поводок в воде.

“Гребаный лицемер”, - прошептал он сам себе.

Он нарисовал кружок вокруг имени Конклина в блокноте. Он рассеянно продолжал кружить вокруг него, пытаясь решить, что ему делать дальше.

Последним известным местом назначения Марджори Лоу была вечеринка в парке Хэнкок. По словам Кэтрин Реджистер, она собиралась более конкретно встретиться с Конклином. После того, как она была мертва, Конклин позвонил детективам по делу, чтобы договориться о встрече, но любая запись интервью, если таковая имела место, отсутствовала. Босх знал, что все это было общим сопоставлением фактов, но это углубило и укрепило подозрение, которое он испытывал с той ночи, когда впервые просмотрел дело об убийстве. Что-то было не так в этом деле. Что-то не сходилось. И чем больше он думал об этом, тем больше он верил, что Конклин был неподходящей фигурой.

Он полез в карман своей куртки, которая висела на спинке стула позади него, и достал маленькую телефонную книгу. Он взял его на кухню, где набрал домашний номер заместителя окружного прокурора Роджера Гоффа.

Гофф был другом, который разделял привязанность Босха к тенор-саксофону. Они провели много дней в суде, сидя бок о бок во время судебных процессов, и много ночей в джаз-барах бок о бок на табуретках. Гофф был прокурором старой закалки, проработавшим в управлении почти тридцать лет. У него не было политических устремлений ни внутри, ни за пределами офиса. Ему просто нравилась его работа. Он был редкостью, потому что ему это никогда не надоедало. Тысяча помощников шерифа пришли, прогорели и отправились в корпоративную Америку во время правления Гоффа, но он остался. Теперь он работал в здании уголовного суда вместе с прокурорами и государственными защитниками, которые были на двадцать лет моложе его. Но он все еще был хорош в этом и, что более важно, в его голосе все еще был огонь, когда он стоял перед присяжными и призывал к поруганию Бога и общества против тех, кто сидел на скамье подсудимых. Его сочетание упорства и простой справедливости сделало его легендой в юридических кругах даунтауна и правоохранительных органах. И он был одним из немногих прокуроров, которых Босх безоговорочно уважал.

“Вас понял, Гарри Босх”.

“Эй, черт возьми, как у тебя дела?”

“Я в порядке. Что ты задумал?”

“Смотрю телевизор, как и все остальные. Что ты делаешь?”

“Ничего. Я просто подумал, ты помнишь Глорию Джеффрис?”

“Черт возьми, конечно, хочу. Давайте посмотрим. Она ... да, это та, чей муж погиб в аварии на мотоцикле, верно?”

Вспоминая случай, это звучало так, как будто он читал это с одной из своих желтых табличек.

“Она устала заботиться о нем. И вот однажды утром он в постели, а она садится ему на лицо, пока не душит его. Все должно было пройти как обычно, но подозрительный детектив по имени Гарри Босх не позволил этому случиться. Он пришел со свидетелем, которому Глория все рассказала. Решающим моментом, который привлек внимание присяжных, было то, что она сказала остряку, что когда она душила его, это был первый оргазм, который бедняга когда-либо смог ей подарить. Как тебе такое воспоминание?”

“Черт возьми, ты хорош”.

“Так что насчет нее?”

“Она воспитывается на Фронтере. Готовлюсь к. Я хотел спросить, найдется ли у тебя время написать письмо.”

“Блядь, уже? Сколько это было, три, четыре года назад?”

“Почти пять. Я слышал, что книга у нее уже есть, и в следующем месяце она пойдет в совет директоров. Я напишу письмо, но было бы хорошо, если бы там было еще и письмо от прокурора ”.

“Не беспокойся об этом, у меня в компьютере есть стандарт. Все, что я делаю, это меняю название и преступление, добавляю несколько ужасных деталей. Основная линия заключается в том, что преступление было слишком ужасным, чтобы в настоящее время рассматривать вопрос об условно-досрочном освобождении. Это хорошее письмо. Я отправлю это завтра. Обычно это срабатывает как заклинание”.

“Хорошо. Спасибо.”

“Знаешь, они должны прекратить давать книгу этим женщинам. Они все становятся религиозными, когда поднимаются. Ты когда-нибудь ходил на одно из этих слушаний?”

“Парочка”.

“Да, посиди с ними полдня, если у тебя есть время и ты иногда не испытываешь особого желания покончить с собой. Однажды они послали меня на Фронтеру, когда одна из девушек Мэнсона была на ногах. Видишь, с такими большими, как этот, они отправляют тело вместо письма. Итак, я вышел и просидел около десяти таких событий, ожидая, когда поднимется моя девушка. И позвольте мне сказать вам, все цитируют Послание к Коринфянам, они цитируют Откровения, Матфея, Павла, Иоанна три шестнадцатого, Иоанна этого, Иоанна того. И это работает! Это, черт возьми, работает. Эти старички из правления проглатывают это дерьмо. К тому же, я думаю, они все сидят там и набивают себе в штаны, когда все эти женщины пресмыкаются перед ними. В любом случае, ты заставил меня начать, Гарри. Это твоя вина, не моя ”.

“Извини за это”.

“Все в порядке. Итак, что еще нового? Не видел тебя в здании. У тебя есть что-нибудь для меня?”

Это был вопрос, которого Босх ждал от Гоффа, чтобы тот мог беззаботно перевести разговор на Арно Конклина.

“Ах, ничего особенного. Это было медленно. Но, эй, позволь мне спросить тебя, ты знал Арно Конклина?”

“Арно Конклин? Конечно, я знал его. Он нанял меня. Зачем ты спрашиваешь о нем?”

“Ничего. Я просматривал кое-какие старые папки, освобождая место в одном из шкафов, и наткнулся на несколько старых газет. Их толкнули в спину. О нем было несколько историй, и я подумал о тебе, подумал, что это о том, когда ты начинал ”.

“Да, Арно, пытался быть хорошим человеком. На мой вкус, немного высокомерен, но в целом, я думаю, он был порядочным человеком. Особенно учитывая, что он был одновременно политиком и адвокатом ”.

Гофф рассмеялся над собственной репликой, но Босх промолчал. Гофф использовал прошедшее время. Босх почувствовал, как что-то тяжелое толкнуло его в грудь, и только тогда понял, насколько сильным может быть желание отомстить.

“Он мертв?”

Он закрыл глаза. Он надеялся, что Гофф не заметит настойчивости, которая проскользнула в его голосе.

“О, нет, он не мертв. Я имел в виду, ты знаешь, когда я знал его. Тогда он был хорошим человеком ”.

“Он все еще где-то практикует юриспруденцию?”

“О, нет. Он старик. Ушел в отставку. Раз в год его вывозят на ежегодном банкете прокуроров. Он лично вручает премию Арно Конклина ”.

“Что это?”

“Какой-нибудь кусок дерева с медной табличкой на нем, который вручается административному прокурору года, если вы можете в это поверить. Это наследие парня, ежегодная награда так называемому прокурору, который весь год не заходит в зал суда. Это всегда достается одному из руководителей подразделения. Я не знаю, как они решают, какой именно. Возможно, тот, кто засунул свой нос дальше всех в задницу окружного прокурора в том году ”.

Босх рассмеялся. Реплика была не такой уж смешной, но он также почувствовал облегчение, узнав, что Конклин все еще жив.

“Это не смешно, Босх. Это чертовски грустно. Административный прокурор, кто-нибудь слышал о таком? Оксюморон. Нравится Эндрю и его сценарии. Он имеет дело с людьми из студии, которых называют, понимаете, креативными руководителями. В этом ваше классическое противоречие. Ну, вот и все, Босх, ты снова завел меня ”.

Босх знал, что Эндрю был соседом Гоффа по комнате, но никогда с ним не встречался.

“Прости, Роджер. В любом случае, что ты имеешь в виду, когда они выкидывают его?”

“ Арно? Ну, я имею в виду, что они выкатили его. Он в кресле. Я говорил тебе, он старик. Последнее, что я слышал, он был в каком-то доме престарелых с полным уходом. Один из самых шикарных в парке Ла Бреа. Я продолжаю говорить, что однажды увижу его, поблагодарю его за то, что он нанял меня давным-давно. Кто знает, может быть, я смог бы замолвить словечко за эту награду или что-то в этомроде ”.

“Забавный парень. Знаешь, я слышал, что Гордон Миттел раньше был его фронтменом”.

“О, да, он был бульдогом за дверью. Руководил своими кампаниями. Так начинал Миттель. Теперь это одно из значений - я рад, что он ушел из уголовного права в политику, он был бы ублюдком, с которым можно было бы столкнуться в суде ”.

“Да, я слышал”, - сказал Босх.

“Что бы ты ни услышал, ты можешь удвоить это”.

“Ты знаешь его?”

“Ни сейчас, ни потом. Я просто знал, что нужно держаться подальше. Когда я вошел, его уже не было в офисе. Но были истории. Предположительно, в те ранние дни, когда Арно был законным наследником и все это знали, было много маневров. Ты знаешь, чтобы быть рядом с ним. Был один парень, кажется, его звали Синклер, которого назначили руководить кампанией Арно. И вот однажды ночью уборщица нашла несколько порнофильмов под его промокашкой. Было проведено внутреннее расследование, и оказалось, что фотографии были украдены из материалов дела другого прокурора . Синклера бросили. Он всегда утверждал, что его подставил Миттель ”.

“Думаешь, он был?”

“Да. Это был стиль Миттеля…Но кто знает.”

Босх почувствовал, что сказал и попросил достаточно, чтобы выдать это за разговор и сплетню. Еще что-нибудь, и Гофф может заподозрить неладное с этим звонком.

“Так в чем дело?” он спросил. “Ты застегнул молнию на ночь или хочешь прокатиться на Каталине?" Я слышал, Редман в городе, чтобы сыграть Лено. Готов поспорить на гонорар за обложку, что они с Брэнфордом заскочат посидеть на поздней съемке ”.

“Звучит заманчиво, Гарри, но Эндрю сейчас готовит поздний ужин, и я думаю, мы просто останемся сегодня дома. Он рассчитывает на это. Ты не против?”

“Вовсе нет. В любом случае, в последнее время я стараюсь не так сильно сгибать локоть. Мне нужно дать ему отдохнуть ”.

“Вот это, сэр, достойно восхищения. Я думаю, ты заслуживаешь кусок дерева с медной табличкой на нем ”.

“Или рюмку виски”.

Повесив трубку, Босх снова сел за стол и записал в блокнот основные моменты разговора с Гоффом. Затем он вытащил перед собой стопку обойм на Миттеля. Это были более свежие клипы, чем те, что были на Конклине, потому что Миттел сделал себе имя гораздо позже. Конклин был его первым шагом вверх по служебной лестнице.

Большинство историй были просто упоминаниями о Миттеле как о посетителе различных гала-концертов в Беверли-Хиллз или как о ведущем различных кампаний или благотворительных ужинов. С самого начала он был денежным человеком, человеком, к которому политики и благотворительные организации обращались, когда хотели закинуть свои сети в богатые анклавы Вестсайда. Он работал на обе стороны, республиканец, демократ, казалось, это не имело значения. Однако его профиль вырос, когда он начал работать с кандидатами в более широком масштабе. Нынешний губернатор был клиентом. Так же поступила горстка конгрессменов и сенаторов из других западных штатов.

Профиль, написанный несколькими годами ранее - и, по-видимому, без его участия - вышел под заголовком "ГЛАВНЫЙ ФИНАНСИСТ ПРЕЗИДЕНТА". В нем говорилось, что Миттел был задействован, чтобы собрать калифорнийских спонсоров для военного сбора на переизбрание президента. В нем говорилось, что штат был одним из краеугольных камней плана финансирования национальной кампании.

В истории также отмечалась ирония в том, что Миттель был отшельником в громком мире политики. Он был человеком за кулисами, который ненавидел быть в центре внимания. Настолько, что он неоднократно отказывался от покровительственных заданий от тех, кого он помог избрать.

Вместо этого Миттел предпочел остаться в Лос-Анджелесе, где он был партнером-основателем влиятельной юридической фирмы "Миттел, Андерсон, Дженнингс и Раунтри" в финансовом округе. И все же Босху казалось, что то, чем занимался этот юрист с йельским образованием, имело мало общего с правом, каким его знал Босх. Он сомневался, что Миттель годами бывал в зале суда. Это заставило Гарри вспомнить о премии Конклина, и он улыбнулся. Жаль, что Миттель уволился из офиса окружного прокурора. Когда-нибудь он мог оказаться в очереди на это.

Там была фотография, которая сопровождала профиль. На нем Миттель был изображен у подножия лестницы Air Force One, приветствующим тогдашнего президента в Лос-Анджелесе. Хотя статья была опубликована годами ранее, Босх, тем не менее, был поражен тем, насколько молодым был Миттель на фотографии. Он снова просмотрел статью и уточнил возраст мужчины. Произведя подсчеты, он понял, что в настоящее время Миттелю едва исполнилось шестьдесят лет.

Босх отодвинул в сторону газетные вырезки и встал. Долгое время он стоял у раздвижной стеклянной двери на палубу и смотрел на огни по ту сторону прохода. Он начал обдумывать то, что знал об обстоятельствах тридцатитрехлетнего возраста. Конклин, по словам Кэтрин Реджистер, знал Марджори Лоу. Из книги убийств было ясно, что он каким-то образом причастен к расследованию ее смерти по неизвестным причинам. Затем его досягаемость, по-видимому, была закрыта по неизвестным причинам. Это произошло всего за три месяца до того, как он выдвинул свою кандидатуру на пост окружного прокурора, и менее чем за год до того, как ключевая фигура в расследовании, Джонни Фокс, погиб, находясь на политической службе.

Босх подумал, что было очевидно, что Фокс был известен Миттелю, руководителю кампании. Следовательно, он далее пришел к выводу, что бы Конклин ни делал или знал, вполне вероятно, что Миттелу, его фронтмену и архитектору его политической карьеры, также было известно об этом.

Босх вернулся к столу и обратился к списку имен в своем блокноте. Теперь он взял ручку и обвел имя Миттеля также. Ему захотелось выпить еще пива, но он ограничился сигаретой.

Глава четырнадцатая

УТРОМ Босх позвонил в отдел кадров полиции Лос-Анджелеса и попросил их проверить, работают ли еще Ино и Маккиттрик. Он сомневался, что они все еще здесь, но знал, что должен проверить. Было бы неловко, если бы он начал их искать только для того, чтобы обнаружить, что один или оба все еще числятся в платежной ведомости. Клерк проверил список и сказал ему, что в настоящее время в полиции таких офицеров нет.

Он решил, что после этого ему придется принять позу Харви Паундса. Он набрал номер автоинспекции в Сакраменто, назвал имя лейтенанта и снова попросил мисс Шарп. Судя по тому, каким тоном она произнесла единственное слово “Алло”, сняв трубку, Босх не сомневался, что она его помнит.

“Это мисс Шарп?”

“Это тот, о ком ты просил, не так ли?”

“Я действительно это сделал”.

“Тогда это мисс Шарп. Что я могу для тебя сделать?”

“Ну, я хотел, так сказать, наладить наши отношения. У меня есть еще несколько имен, для которых мне нужны адреса водительских прав, и я подумал, что непосредственное сотрудничество с вами ускорило бы дело и, возможно, восстановило бы наши рабочие отношения ”.

“Милая, у нас не рабочие отношения. Подождите на линии, пожалуйста ”.

Она нажала на кнопку, прежде чем он успел что-либо сказать. Линия была мертва так долго, что он начал верить, что его афера с целью сжечь фунты не стоила того. Наконец, трубку взял другой клерк и сказал, что мисс Шарп поручила ей помочь. Босх назвал серийный номер ее фунтов, а затем имена Гордона Миттела, Арно Конклина, Клода Ино и Джейка Маккиттрика. Он сказал, что ему нужны домашние адреса в их лицензиях.

Он снова был переведен в режим ожидания. Пока он ждал, он прижимал телефон плечом к уху и жарил яичницу over easy на сковороде на плите. Он сделал из него сэндвич с двумя ломтиками белого тоста и холодной сальсой из банки, которую держал в холодильнике. Он съел сочащийся сэндвич, склонившись над раковиной. Он только что вытер рот и налил себе вторую чашку кофе, когда служащий, наконец, взял трубку.

“Прости, что это заняло так много времени”.

“Нет проблем”.

Затем он вспомнил, что он Паундс, и пожалел, что сказал это.

Продавщица объяснила, что у нее нет адресов или информации о лицензии на Ино или Маккиттрика, затем дала ему адреса Конклина и Миттела. Гофф был прав. Конклин жил в парке Ла Бреа. Миттель жил над Голливудом на Геркулес Драйв в районе под названием Маунт Олимп.

В тот момент Босх был слишком занят, чтобы продолжать шараду с Паундсом. Он поблагодарил клерка без дальнейших возражений и повесил трубку. Он думал о том, каким должен быть его следующий шаг. Ино и Маккиттрик были либо мертвы, либо уехали из штата. Он знал, что может узнать их адреса через отдел кадров департамента, но это может занять весь день. Он снова поднял трубку и позвонил в отдел ограблений и убийств, попросив к телефону детектива Лероя Рубена. Рубен проработал в департаменте почти сорок лет, половину из них в RHD. Возможно, он что-то знает об Ино и Маккиттрике. Он мог также знать, что Босх был в отпуске от стресса.

“Рубен, я могу тебе помочь?”

“Лерой, это Гарри Босх. Что ты знаешь?”

“Не так уж много, Гарри. Наслаждаешься хорошей жизнью?”

Он сразу же сказал Босху, что знает о его ситуации. Теперь Босх знал, что его единственной альтернативой было быть с ним откровенным. В точку.

“Это не так уж плохо. Но я не каждый день ложусь допоздна ”.

“Нет? Чего ты встаешь?”

“Я вроде как фрилансер по старому делу, Лерой. Вот почему я позвонил. Я хочу попытаться выследить пару старых мудаков. Подумал, может быть, ты знаешь о них. Они были за пределами Голливуда ”.

“Кто они?”

“Клод Ино и Джейк Маккиттрик. Помнишь их?”

“Ино и Маккиттрик. Нет ... Я имею в виду, да, я думаю, что я помню Маккитрика. Он проверил out...it должно быть, это было десять, пятнадцать лет назад. Я думаю, он вернулся во Флориду. Да, Флорида. Он был здесь, в RHD, около года. Там, в конце. Другой, Ино, я не помню никакого Ино ”.

“Что ж, попробовать стоило. Я посмотрю, что я смогу найти во Флориде. Спасибо, Лерой.”

“Эй, Гарри, что вообще происходит?”

“Это просто старое дело, которое лежало у меня в столе. Это дает мне возможность чем-то заняться, пока я смотрю, что произойдет ”.

“Есть какие-нибудь известия?”

“Пока нет. Они заставили меня поговорить с психиатром. Если я смогу пробиться мимо нее, я вернусь к столу. Посмотрим”.

“Ладно, что ж, удачи. Ты знаешь, я и несколько здешних парней, когда мы услышали эту историю, мы смеялись до упаду. Мы слышали об этом парне Паундсе. Он мудак. Ты молодец, парень ”.

“Что ж, будем надеяться, у меня не все получилось настолько хорошо, что я потерял работу”.

“Ах, с тобой все будет в порядке. Они посылают тебя в Чайнатаун несколько раз, отмахиваются от тебя и отправляют обратно на ринг. С тобой все будет в порядке ”.

“Спасибо, Лерой”.

Повесив трубку, Босх оделся по-дневному, надев свежую рубашку и тот же костюм, что и накануне.

Он отправился в центр города на своем арендованном "Мустанге" и провел следующие два часа в бюрократическом лабиринте. Сначала он пошел в отдел кадров в Паркер-Центре, сказал клерку, чего он хочет, а затем полчаса ждал, пока начальник расскажет ему все заново. Начальник сказал ему, что он зря потратил время и что информация, которую он искал, находится в мэрии.

Он перешел улицу к пристройке мэрии, поднялся по лестнице, а затем пересек на трамвае Мейн-стрит к белому обелиску мэрии. Он поднялся на лифте в Финансовый отдел на девятом этаже, показал свое удостоверение личности другой продавщице за стойкой и сказал ей, что в интересах оптимизации процесса, возможно, ему следует сначала поговорить с руководителем.

Он прождал на пластиковом стуле в коридоре двадцать минут, прежде чем его провели в маленький кабинет, заставленный двумя письменными столами, четырьмя картотеками и несколькими коробками на полу. Полная женщина с бледной кожей и черными волосами, бакенбардами и легким намеком на усы сидела за одним из столов. На ее промокашке для календаря Босх заметил пятно от еды, оставшееся после какой-то предыдущей неудачи. На ее столе также был многоразовый пластиковый контейнер для содовой с завинчивающейся крышкой и соломинкой. Пластиковая табличка с именем на столе гласила "Мона Тоцци".

“Я руководитель Карлы. Она сказала, что вы офицер полиции?”

“Детектив”.

Он отодвинул стул от пустого стола и сел напротив толстой женщины.

“Извините, но Кэссиди, вероятно, понадобится ее кресло, когда она вернется. Это ее стол.”

“Когда она возвращается?”

“В любое время. Она поднялась выпить кофе.”

“Ну, может быть, если мы поторопимся, то к тому времени закончим и я выберусь отсюда”.

Она издала короткий смешок "кем-ты-себя-считаешь", который больше походил на фырканье. Она ничего не сказала.

“Я потратил последние полтора часа, пытаясь раздобыть всего пару адресов из города, и все, что я получаю, - это куча людей, которые хотят отправить меня к кому-то другому или заставить меня ждать в холле. И что забавно в этом, так это то, что я сам работаю на город, и я пытаюсь выполнять работу для города, а город не уделяет мне времени суток. И, вы знаете, мой психиатр сказал мне, что у меня этот посттравматический стресс, и мне следует относиться к жизни проще. Но, Мона, я должен сказать тебе, что это меня чертовски расстраивает ”.

Она мгновение смотрела на него, вероятно, задаваясь вопросом, сможет ли она выбраться за дверь, если он решит сходить по ней с ума. Затем она поджала губы, что превратило ее усы из намека в объявление, и сильно затянулась соломинкой из своего контейнера с содовой. Босх увидел, как жидкость цвета крови попала через соломинку ей в рот. Она прочистила горло, прежде чем заговорить успокаивающим тоном.

“Вот что я вам скажу, детектив, почему бы вам не рассказать мне, что именно вы пытаетесь найти?”

Босх изобразил на лице надежду.

“Отлично. Я знал, что есть кто-то, кому не все равно. Мне нужно получить адреса, по которым ежемесячно отправляются пенсионные чеки двум разным отставным офицерам.”

Ее брови сошлись, когда она нахмурилась.

“Прошу прощения, но эти адреса строго конфиденциальны. Даже в пределах города. Я не мог дать...”

“Мона, позволь мне кое-что объяснить. Я следователь по расследованию убийств. Как и ты, я работаю на город. У меня есть зацепки по старому нераскрытому убийству, которое я расследую. Мне нужно посовещаться с детективами по первоначальному делу. Мы говорим о деле более чем тридцатилетней давности. Была убита женщина, Мона. Я не могу найти двух детективов, которые изначально работали над этим делом, и людей из полицейского персонала, которые послали меня сюда. Мне нужны адреса пансионатов. Ты собираешься мне помочь?”

“Детектив, это борщ?”

“Bosch.”

“Детектив Босх, позвольте мне кое-что вам объяснить. То, что вы работаете на город, не дает вам доступа к конфиденциальным файлам только потому, что вы работаете на город. Я работаю на город, но я не прихожу в Паркер-Центр и не говорю, дайте мне посмотреть то или это. Люди имеют право на частную жизнь. Итак, это то, что я могу сделать. И это все, что я могу сделать. Если вы назовете мне два имени, я отправлю каждому человеку письмо с просьбой позвонить вам. Таким образом, вы получаете свою информацию, а я защищаю файлы. Это сработало бы для тебя? Они будут отправлены по почте сегодня. Я обещаю”.

Она улыбнулась, но это была самая фальшивая улыбка, которую Босх видел за последние дни.

“Нет, это вообще не сработало бы, Мона. Знаешь, я действительно разочарован ”.

“Я ничего не могу с этим поделать”.

“Но ты можешь, разве ты не видишь?”

“У меня есть работа, которую нужно сделать, детектив. Если вы хотите, чтобы я отправил письмо, назовите мне имена. Если нет, это твое решение ”.

Он кивнул, что понял, и поднял свой портфель с пола к себе на колени. Он увидел, как она подпрыгнула, когда он сердито расстегнул замки. Он открыл его и достал свой телефон. Он открыл его и набрал свой домашний номер, затем подождал, пока автоответчик ответит.

Мона выглядела раздраженной.

“Что ты делаешь?”

Он поднял руку, призывая к тишине.

“Да, вы можете перевести меня к Уайти Спрингеру?” сказал он своей записи.

Он наблюдал за ее реакцией, ведя себя так, будто это не так. Он мог сказать, что она знала это имя. Спрингер был обозревателем The Times в мэрии. Его специальностью было писать о мелких бюрократических кошмарах, о маленьком парне, выступающем против системы. Бюрократы могли в значительной степени безнаказанно создавать эти кошмары благодаря защите государственной службы, но политики читали колонку Спрингера, и они обладали огромной властью, когда дело доходило до покровительства рабочим местам, переводам и понижениям в должности в мэрии. Бюрократ, очерненный Спрингером в печати, может быть в безопасности на своей или ее работе, но, скорее всего, продвижения по службе никогда не будет, и ничто не мешает члену городского совета потребовать ревизии офиса или наблюдателю от совета сидеть в углу. Мудрым людям было сказано держаться подальше от колонки Спрингера. Все знали это, включая Мону.

“Да, я могу подождать”, - сказал Босх в трубку. Затем, обращаясь к Моне, он сказал: “Ему это понравится. У него есть парень, пытающийся раскрыть убийство, семья жертвы тридцать три года ждет, чтобы узнать, кто ее убил, а какая-то бюрократка, сидящая в своем кабинете и посасывающая кварту фруктового пунша, не дает ему нужных адресов, просто чтобы поговорить с другими копами, которые работали над этим делом. Я не газетчик, но я думаю, что это колонка. Ему это понравится. Что ты думаешь?”

Он улыбнулся и увидел, как ее лицо покраснело почти так же, как ее фруктовый пунш. Он знал, что это сработает.

“Ладно, вешай трубку”, - сказала она.

“Что? Почему?”

“ПОВЕСЬТЕ ТРУБКУ! Повесьте трубку, и я получу информацию ”.

Босх захлопнул телефон.

“Назови мне имена”.

Он назвал ей имена, и она сердито и молча встала, чтобы выйти из комнаты. Она едва могла уместиться за столом, но выполнила маневр как балерина, рисунок, заложенный в память ее тела многократной практикой.

“Сколько времени это займет?” он спросил.

“Столько, сколько потребуется”, - ответила она, возвращаясь к своему бюрократическому бахвальству у двери.

“Нет, Мона, у тебя есть десять минут. Вот и все. После этого тебе лучше не возвращаться, потому что Уайти будет сидеть здесь и ждать тебя ”.

Она остановилась и посмотрела на него. Он подмигнул.

После того, как она ушла, он встал и обошел стол сбоку. Он придвинул его примерно на два дюйма ближе к противоположной стене, сокращая ей путь обратно к ее стулу.

Она вернулась через семь минут, неся листок бумаги. Но Босх видел, что это была проблема. На ее лице было торжествующее выражение. Он подумал о той женщине, которую некоторое время назад судили за то, что она отрезала пенис своему мужу. Может быть, это было то же самое лицо, которое было у нее, когда она выбежала с ним за дверь.

“Что ж, детектив Борш, у вас небольшая проблема”.

“Что это?”

Она начала обходить стол и сразу же врезалась своим толстым бедром в его пластиковый угол. Это выглядело скорее неловко, чем болезненно. Ей пришлось взмахнуть руками, чтобы сохранить равновесие, и от удара стол затрясся, а ее контейнер опрокинулся. Красная жидкость начала вытекать из соломинки на промокашку.

“Черт!”

Она быстро обошла вокруг стола и поставила контейнер на место. Прежде чем сесть, она посмотрела на стол, подозревая, что его передвинули.

“С тобой все в порядке?” - Спросил Босх. “В чем проблема с адресами?”

Она проигнорировала его первый вопрос, забыла о своем смущении, посмотрела на Босха и улыбнулась. Она села. Она заговорила, открыв ящик стола и достав пачку салфеток, украденных из кафетерия.

“Ну, проблема в том, что ты не будешь разговаривать с бывшим детективом Клодом Ино в ближайшее время. По крайней мере, я не думаю, что ты это сделаешь ”.

“Он мертв”.

Она начала вытирать пролитую жидкость.

“Да. Чеки идут его вдове ”.

“А как насчет Маккиттрика?”

“Теперь Маккиттрик - это возможность. У меня здесь есть его адрес. Он в Венеции.”

“ Венеция? Так в чем же проблема с этим?”

“Это Венеция, Флорида”.

Она улыбнулась, довольная собой.

“ Флорида, ” повторил Босх.

Он понятия не имел, что во Флориде есть Венеция.

“Это штат, на другом конце страны”.

“Я знаю, где это”.

“О, и еще кое-что. Адрес, который у меня есть, - это всего лишь почтовый ящик. Извини за это ”.

“Да, держу пари. Как насчет телефона?”

Она выбросила мокрые салфетки в мусорное ведро в углу комнаты.

“У нас нет номера телефона. Попробуй получить информацию”.

“Я сделаю. Там сказано, когда он ушел на пенсию?”

“Ты не просил меня делать это”.

“Тогда отдай мне то, что у тебя есть”.

Босх знал, что может получить больше, что у них должен быть где-то номер телефона, но он был ограничен, потому что это было несанкционированное расследование. Если бы он зашел слишком далеко, то добился бы только того, что его деятельность была бы обнаружена, а затем пресечена.

Она протянула ему бумагу через стол. Он посмотрел на это. На нем было два адреса: почтовый ящик Маккиттрика и адрес вдовы Ино в Лас-Вегасе. Ее звали Олив.

Босх кое о чем подумал.

“Когда будут выписаны чеки?”

“Забавно, что ты спрашиваешь”.

“Почему?”

“Потому что сегодня последний день месяца. Они всегда выходят в последний день месяца”.

Это был перерыв, и он чувствовал, что заслужил это, что он работал ради этого. Он взял бумагу, которую она ему дала, и сунул ее в свой портфель, затем встал.

“Всегда приятно работать с государственными служащими города”.

“Аналогично. И, э-э, детектив? Не могли бы вы вернуть стул на то место, где вы его нашли? Как я уже сказал, Кэссиди это понадобится ”.

“Конечно, Мона. Простите мою забывчивость ”.

Глава пятнадцатая

После ПРИСТУПА бюрократической клаустрофобии Босх решил, что ему нужно подышать свежим воздухом, чтобы прийти в себя. Он спустился на лифте в вестибюль и вышел через главные двери на Спринг-стрит. Когда он выходил, офицер службы безопасности приказал ему пройти по правой стороне широкого входа в большое здание, потому что с левой стороны проходили съемки фильма. Босх наблюдал за тем, что они делали, спускаясь по лестнице, а затем решил сделать перерыв и покурить.

Он сел на один из бетонных бордюров вдоль лестницы и закурил сигарету. В съемках фильма участвовала группа актеров, выдававших себя за репортеров, которые бросились вниз по лестнице мэрии, чтобы встретить и допросить двух мужчин, выходящих из машины у обочины. Они дважды репетировали это, а затем дважды снимали, пока Босх сидел там и курил две сигареты. Каждый раз все репортеры кричали двум мужчинам одно и то же.

“Мистер Баррс, мистер Баррс, вы это сделали? Ты сделал это?”

Двое мужчин отказались отвечать и, протиснувшись сквозь толпу, поднялись по лестнице, а репортеры отступили. На одном из дублей один из репортеров споткнулся, когда двигался назад, упал на спину на лестнице и был частично затоптан другими. Режиссер сохранил продолжение сцены, возможно, думая, что падение добавило сцене реалистичности.

Босх предположил, что создатели фильма использовали ступени и передний фасад мэрии в качестве декорации к зданию суда. Люди, вышедшие из машины, были обвиняемым и его дорогостоящим адвокатом. Он знал, что ратуша часто использовалась для таких снимков, потому что на самом деле она больше походила на здание суда, чем любое другое реальное здание суда в городе.

Босху стало скучно после второго дубля, хотя он предполагал, что их будет еще много. Он встал и направился к Первой, а затем к Лос-Анджелес-стрит. Он отнес это обратно в Паркер-Центр. По пути у него всего четыре раза попросили мелочь, что, по его мнению, было низким показателем для центра города и, возможно, признаком улучшения экономических условий. В вестибюле здания полиции он прошел мимо таксофонов и по наитию остановился, снял один из телефонов с крючка и набрал 305-555-1212. За эти годы он несколько раз имел дело с полицией Метро-Дейд в Майами, и 305 был единственным кодом Флориды, который легко приходил на ум. Когда оператор включился, он попросил Венецию, и она сообщила ему, что 813 - это правильный код города.

Затем он перезвонил и получил информацию в Венеции. Сначала он спросил оператора, какой ближайший крупный город к Венеции. Она сказала ему, что это Сарасота, и он спросил, какой ближайший к ней крупный город. Когда она сказала "Санкт-Петербург", он, наконец, начал ориентироваться. Он знал, где на карте находится Санкт-Петербург - западное побережье Флориды, - потому что знал, что "Доджерс" иногда проводят там весенние тренировочные матчи, и он однажды посмотрел это.

В конце концов он назвал оператору имя Маккиттрика и тут же получил магнитофонную запись, в которой говорилось, что номер не был внесен в список по просьбе клиента. Он подумал, не мог бы кто-нибудь из детективов, с которыми он имел дело по телефону в "Метро-Дейд", раздобыть для него номер. Он все еще понятия не имел, где именно находится Венеция и как далеко она от Майами. Затем он решил оставить это в покое. Маккиттрик предпринял шаги, чтобы затруднить контакт. Он пользовался почтовым ящиком, и у него был незарегистрированный телефон. Босх не знал, зачем отставному полицейскому предпринимать такие шаги в штате, находящемся в трех тысячах миль от того места, где он работал, но он был уверен, что лучший подход к Маккитрику - лично. Телефонного звонка, даже если бы Босх узнал номер, было легко избежать. Кто-то, стоящий прямо у твоей двери, был другим. Кроме того, Босх получил передышку; он знал, что пенсионный чек Маккитрика был отправлен по почте на его почтовый ящик. Он был уверен, что сможет использовать это, чтобы найти старого копа.

Он прикрепил свое удостоверение личности к костюму и поднялся в Отдел научных исследований. Он сказал женщине за прилавком, что ему нужно поговорить кое с кем из отдела скрытых отпечатков, и, толкнув половинку двери, прошел по коридору в лабораторию печати, как делал всегда, не дожидаясь ее разрешения.

Лаборатория представляла собой большую комнату с двумя рядами рабочих столов с потолочными люминесцентными лампами. В конце комнаты стояли два стола с компьютерными терминалами AFIS на них. Позади них была комната со стеклянными стенами, внутри которой находились мэйнфреймы. На стекле образовался конденсат, потому что в помещении с мэйнфреймами было прохладнее, чем в остальной части лаборатории.

Поскольку было время обеда, в лаборатории был только один техник, и Босх его не знал. Он испытывал искушение развернуться и вернуться позже, когда там мог быть кто-то еще, но техник оторвал взгляд от одного из компьютерных терминалов и увидел его. Он был высоким, тощим мужчиной в очках и с лицом, которое в молодости было покрыто прыщами. Повреждения придали ему постоянно угрюмое выражение.

“Да?”

“Да, привет, как дела?”

“У меня все хорошо. Что я могу для тебя сделать?”

“Гарри Босх, Голливудский отдел”.

Он протянул руку, и другой мужчина поколебался, затем неуверенно пожал ее.

“Брэд Хирш”.

“Да, кажется, я слышал твое имя. Мы никогда не работали вместе, но, вероятно, это ненадолго. Я работаю в отделе по расследованию убийств, так что, похоже, в конечном итоге я смогу работать здесь со всеми ”.

“Возможно”.

Босх сел на стул сбоку от компьютерного модуля и положил портфель себе на колени. Он заметил, что Хирш смотрит в синий экран своего компьютера. Казалось, ему было удобнее смотреть туда, чем на Босха.

“Причина, по которой я здесь, в том, что на данный момент в Тинселтауне все как-то неспешно. Итак, я просмотрел несколько старых дел. Я наткнулся на этого из тысяча девятьсот шестьдесят первого.”

“Тысяча девятьсот шестьдесят первый?”

“Да, это старое. Женщина ... причина смерти травма от удара тупым предметом, затем он обставил это как удушение, преступление на сексуальной почве. В любом случае, никто никогда не был схвачен за это. Это никуда не делось. На самом деле, я не думаю, что кто-то действительно рассматривал это с момента проведения надлежащей проверки в шестьдесят втором. Долгое время. В любом случае, дело в том, что причина, по которой я здесь, заключается в том, что тогда копы, занимавшиеся этим делом, собрали приличный набор отпечатков на месте преступления. У них есть куча частичных и несколько полных раундов. И они у меня здесь ”.

Босх достал из портфеля пожелтевшую распечатанную карточку и протянул ее мужчине. Хирш посмотрел на него, но не взял. Он снова посмотрел на экран компьютера, и Босх положил распечатанную карточку на клавиатуру перед ним.

“И, ну, как вы знаете, это было до того, как у нас появились эти навороченные компьютеры и все эти технологии, которые вы получили здесь. Все, что они делали с этим тогда, это использовали его для сравнения с отпечатками подозреваемого. У них не нашлось подходящих, они отпустили парня, а потом просто сунули это в конверт. С тех пор они хранятся в материалах дела. Итак, о чем я подумал, так это о том, что мы могли бы ...

“Ты хочешь прогнать их через AFI”.

“Да, точно. Знаешь, попробуй сделать это. Бросьте кости, может быть, нам повезет и мы поймаем попутчика на информационной магистрали. Такое случалось раньше. Эдгар и Бернс на голливудском столе на этой неделе победили старого, проведя AFIS. Я разговаривал с Эдгаром, и он сказал, что один из вас, ребята, здесь внизу - я думаю, это был Донован - сказал, что компьютер имеет доступ к миллионам отпечатков со всей страны ”.

Хирш без энтузиазма кивнул.

“И это не просто криминальные распечатки, верно?” - Спросил Босх. “У вас есть военные, правоохранительные органы, гражданская служба, все. Это верно?”

“Да, это верно. Но, послушайте, детектив Босх, мы...

“Гарри”.

“Ладно, Гарри. Это отличный инструмент, который с каждым разом становится все лучше. Вы правы насчет этого, но здесь все еще присутствуют человеческие и временные элементы. Сравнительные отпечатки должны быть отсканированы и закодированы, а затем эти коды должны быть введены в компьютер. И прямо сейчас у нас есть резервная копия, которая работает двенадцать дней ”.

Он указал на стену над компьютером. На нем была табличка с изменяющимися цифрами. Как таблички в офисе профсоюза, на которых указано X количество дней с момента последней смерти при исполнении служебных обязанностей.

АВТОМАТИЗИРОВАННАЯ СИСТЕМА ИДЕНТИФИКАЦИИ ОТПЕЧАТКОВ ПАЛЬЦЕВ

Обработка поисковых запросов займет 12 дней

Никаких исключений!

“Итак, ты видишь, мы не можем брать всех, кто заходит сюда, и ставить их впереди стаи, хорошо? Теперь, если вы хотите заполнить форму запроса на поиск, я могу ...”

“Послушай, я знаю, что есть исключения. Особенно в делах об убийствах. Кто-то совершил этот побег для Бернса и Эдгара на днях. Они не стали ждать двенадцать дней. С ними сразу связались, и они раскрыли три убийства просто так ”.

Босх щелкнул пальцами. Хирш посмотрел на него, а затем снова на компьютер.

“Да, бывают исключения. Но это приходит свыше. Если вы хотите поговорить с капитаном Левалли, возможно, она одобрит это. Если ты...”

“Бернс и Эдгар с ней не разговаривали. Кто-то только что сделал это за них ”.

“Ну, тогда это было против правил. Они должны были знать кого-то, кто сделал это за них ”.

“Ну, я знаю тебя, Хирш”.

“Почему бы тебе просто не заполнить запрос, и я посмотрю, что ...”

“Я имею в виду, сколько это займет, десять минут?”

“Нет. В твоем случае намного дольше. Эта печатная открытка, которая у вас есть, - антиквариат. Это устарело. Мне пришлось бы прогнать это через компьютер Livescan, который затем присвоил бы отпечаткам коды. Тогда мне пришлось бы вручную вводить коды, которые он мне выдает. Тогда, в зависимости от ограничений на пробег, который ты хочешь, это может занять ...

“Я не хочу никаких ограничений. Я хочу сравнить это со всеми базами данных ”.

“Тогда компьютерное время может длиться целых тридцать-сорок минут”.

Пальцем Хирш водрузил очки обратно на нос, как бы подчеркивая свою решимость не нарушать правила.

“Ну, Брэд, ” сказал Босх, - проблема в том, что я не знаю, сколько времени у меня есть на это. Конечно, не двенадцать дней. Ни за что. Я работаю над этим сейчас, потому что у меня есть время, но в следующий раз, когда я получу новый звонок, на котором будет все, я откажусь от него. Такова природа убийств, понимаешь? Итак, ты уверен, что мы ничего не можем сделать прямо сейчас?”

Хирш не двигался. Он просто уставился на синий экран. Это напомнило Босху молодежный зал, когда дети буквально отключались, как компьютер в режиме ожидания, когда над ними издевались хулиганы.

“Что ты сейчас делаешь, Хирш? Мы могли бы сделать это прямо сейчас ”.

Хирш долго смотрел на него, прежде чем заговорить.

“Я занят. И послушай, Босх, я знаю, кто ты, хорошо? Это интересная история о расследовании старых дел, но я знаю, что это ложь. Я знаю, что ты в отпуске от стресса. История становится популярной. И тебя вообще не должно было быть здесь, и я не должен был с тобой разговаривать. Итак, не могли бы вы, пожалуйста, оставить меня в покое? Я не хочу попасть в беду. Я не хочу, чтобы у людей сложилось неправильное представление, понимаешь?”

Босх посмотрел на него, но взгляд Хирша снова переместился на экран компьютера.

“Ладно, Хирш, позволь мне рассказать тебе реальную историю. Один...”

“Я действительно не хочу больше никаких историй, Босх. Почему бы тебе просто не...”

“Я собираюсь рассказать тебе эту историю, потом я ухожу, хорошо? Только эта одна история ”.

“Хорошо, Босх, хорошо. Ты рассказываешь историю ”.

Босх молча смотрел на него и ждал, когда Хирш встретится с ним взглядом, но скрытый специалист по печати не отрывал глаз от экрана компьютера, как будто это было его защитным одеялом. Босх все равно рассказал эту историю.

“Однажды, давным-давно, мне было почти двенадцать, и я плавал в этом бассейне, вы видите, и я под водой, но у меня открыты глаза. И я смотрю вверх и вижу сквозь воду до самого края бассейна. Я вижу эту темную фигуру. Знаешь, было трудно понять, что это было, все волнистые и все такое. Но я мог сказать, что это был мужчина, а там, наверху, не должно было быть мужчины. Итак, я вынырнул подышать воздухом у края бассейна, и я был прав. Это был мужчина. На нем был этот темный костюм. И он наклонился и схватил меня за запястье. Я был просто тощим коротышкой. Ему было легко это сделать. Он вытащил меня и дал мне это полотенце, чтобы я накинула его на плечи, и он подвел меня к стулу, и он сказал мне…он сказал мне, что моя мать умерла. Убит. Он сказал, что они не знают, кто это сделал, но кем бы он ни был, он оставил свои отпечатки пальцев. Он сказал: ‘Не волнуйся, сынок, у нас есть отпечатки пальцев, и они не хуже золотых. Мы доберемся до него’. Я точно помню эти слова. ‘Мы доберемся до него". Только они так и не добрались. И теперь я собираюсь. Это моя история, Хирш ”.

Взгляд Хирша опустился на пожелтевшую печатную карточку на клавиатуре.

“Послушай, чувак, это плохая история, но я не могу этого делать. Мне жаль.”

Босх мгновение пристально смотрел на него, а затем медленно встал.

“Не забудь карточку”, - сказал Хирш.

Он поднял его и показал Босху.

“Я оставлю это здесь. Ты поступишь правильно, Хирш. Я могу сказать ”.

“Нет, не надо. Я не могу сделать...”

“Я оставляю это здесь!”

Мощь его голоса потрясла даже Босха и, казалось, напугала Хирша. Специалист по печати заменил карточку на клавиатуре. После нескольких секунд молчания Босх наклонился и тихо заговорил.

“Каждый хочет получить шанс поступить правильно, Хирш. Это заставляет их чувствовать себя хорошо внутри. Даже если это не совсем вписывается в правила, иногда вам приходится полагаться на внутренний голос, который говорит вам, что делать ”.

Босх снова встал и достал бумажник и ручку. Он вытащил визитную карточку и написал на ней несколько цифр. Он положил его на клавиатуру рядом с карточкой для печати.

“На нем мой портативный компьютер и мой дом. Не трудись звонить в офис, ты знаешь, что меня там не будет. Я буду ждать от тебя вестей, Хирш ”.

Он медленно вышел из лаборатории.

Глава шестнадцатая

Ожидая лифта, Босх догадался, что его попытка убедить Хирша осталась безрезультатной. Хирш был из тех парней, чьи внешние шрамы маскировали более глубокие внутренние раны. В отделе было много таких, как он. Хирш вырос в страхе перед собственным лицом. Он, вероятно, был бы последним человеком, который осмелился бы выйти за рамки своей работы или правил. Еще один ведомственный автомат. Для него правильным поступком было игнорировать Босха. Или сдать его полиции.

Он снова ткнул пальцем в кнопку лифта и задумался, что еще он мог сделать. Поиск AFIS был рискованным, но он все еще хотел, чтобы это было сделано. Это был незаконченный процесс, а любое тщательное расследование устраняло незаконченные концы. Он решил, что даст Хиршу день, а потом снова попытается напасть на него. Если это не сработает, он попробует другую технологию. Он перепробовал бы их все, пока не получил бы отпечатки убийцы в этой машине.

Лифт, наконец, открылся, и он протиснулся внутрь. Это была одна из единственных вещей, на которые вы могли положиться в Паркер-Центре. Копы приходили и уходили, начальники, даже структуры политической власти, но лифты всегда двигались медленно и всегда были переполнены, когда они добирались до тебя. Босх нажал на неосвещенную кнопку с надписью B, двери медленно закрылись, и квадратное помещение начало опускаться. Пока все стояли и тупо смотрели на светящиеся цифры над дверью, Босх опустил взгляд на свой портфель. Никто в тесном пространстве не произнес ни слова. Пока, когда машина замедлила ход перед следующей остановкой, Босх не услышал, как сзади произнесли его имя. Он слегка повернул голову, не уверенный, обращался ли кто-то к нему, или имя было адресовано кому-то другому.

Его взгляд упал на помощника шефа Ирвина С. Ирвинга, стоящего в задней части лифта. Они обменялись кивками как раз в тот момент, когда на первом этаже открылись двери. Босху стало интересно, видел ли Ирвинг, как он нажимал кнопку, ведущую в подвал. У человека, находящегося в вынужденном стрессовом отпуске, не было причин спускаться в подвал.

Босх решил, что в машине было слишком тесно, чтобы Ирвинг увидел, какую кнопку он нажал. Он вышел из лифта в нишу главного вестибюля, и Ирвинг последовал за ним и догнал его.

“Вождь”.

“Что привело тебя сюда, Гарри?”

Это было сказано небрежно, но вопрос свидетельствовал о том, что со стороны Ирвинга было нечто большее, чем мимолетный интерес. Они направились к выходу, Босх быстро составил историю.

“Мне все равно нужно съездить в Чайнатаун, поэтому я заскочил в платежную ведомость. Я хотел убедиться, что они отправят мой чек мне домой, а не в Голливуд, поскольку я не уверен, когда вернусь ”.

Ирвинг кивнул, и Босх был почти уверен, что тот купился на это. Он был примерно такого же роста, как Босх, но отличался полностью выбритой головой. Эта особенность и его репутация нетерпимого к коррумпированным полицейским принесли ему в департаменте прозвище мистер Чистота.

“Ты сегодня в Китайском квартале? Я думал, ты в понедельник, среду, пятницу. Это было расписание, которое я одобрил ”.

“Да, таков график. Но у нее сегодня была вакансия, и она хотела, чтобы я пришел ”.

“Что ж, я рад слышать, что ты так готов к сотрудничеству. Что случилось с твоей рукой?”

“Ах, это?” Босх поднял руку, как будто это была чья-то чужая рука, которую он только что заметил на конце своей руки. “Я использовал часть своего свободного времени, чтобы сделать кое-какую работу по дому, и я порезал его на куске битого стекла. Я все еще занимаюсь уборкой после землетрясения ”.

“Я понимаю”.

Босх догадался, что на это он не купился. Но на самом деле ему было все равно.

“Я собираюсь перекусить на скорую руку в Федерал Плаза”, - сказал Ирвинг. “Ты хочешь пойти со мной?”

“Все равно спасибо, шеф. Я уже поел”.

“Ладно, хорошо, береги себя. Я серьезно именно это.”

“Я сделаю. Спасибо.”

Ирвинг начал, а затем остановился.

“Знаешь, мы относимся к этой ситуации с тобой немного по-другому, потому что я надеюсь вернуть тебя в Голливудский отдел по расследованию убийств без каких-либо изменений в классе или должности. Я жду известий от доктора Инохос, но я понимаю, что это займет еще как минимум несколько недель ”.

“Это то, что она мне говорит”.

“Знаете, если вы готовы это сделать, извинения в форме письма лейтенанту Паундсу могли бы принести пользу. Когда дело дойдет до драки, мне придется убедить его позволить тебе вернуться туда. Это будет трудная часть. Я думаю, что выписать тебе чистый счет от доктора не будет проблемой. Я могу просто отдать приказ, и лейтенанту Паундсу придется его принять, но это не ослабит давления. Я бы предпочел, чтобы он принял твое возвращение и все были счастливы ”.

“Ну, я слышал, у него уже есть мне замена”.

“Фунтов?”

“Он поставил моего напарника в пару с кем-то из автопроизводителей. Мне не кажется, что он ожидает или планирует мое возвращение, шеф.”

“Что ж, для меня это новость. Я поговорю с ним об этом. Что вы думаете об этом письме? Это могло бы во многом помочь вашей ситуации ”.

Босх поколебался, прежде чем ответить. Он знал, что Ирвинг хотел ему помочь. Их двоих связывала невысказанная связь. Когда-то они были полными врагами в департаменте. Но презрение переросло в перемирие, которое теперь было скорее линией осторожного взаимного уважения.

“Я подумаю о письме, шеф”, - наконец сказал Босх. “Я дам тебе знать”.

“Очень хорошо. Знаешь, Гарри, гордость мешает многим правильным решениям. Не позволяй этому случиться с тобой ”.

“Я подумаю об этом”.

Босх наблюдал, как он обогнул мемориальный фонтан офицерам, погибшим при исполнении служебных обязанностей. Он наблюдал, пока Ирвинг не добрался до Темпл и не начал переходить Лос-Анджелес-стрит к Федерал Плаза, где было множество магазинов быстрого питания. Затем Босх решил, что это безопасно, и повернулся, чтобы вернуться внутрь.

Он снова пропустил ожидание лифта и спустился по лестнице в подвал.

Большая часть подземного этажа Паркер-центра была занята отделом хранения улик. Там было несколько других офисов, например, Отдел по розыску преступников, но в целом это был тихий этаж. Босх не обнаружил пешеходов в длинном коридоре, покрытом желтым линолеумом, и смог добраться до стальных двойных дверей ESD, не столкнувшись ни с кем из знакомых.

В полицейском управлении хранились вещественные доказательства по расследованиям, которые еще не были переданы окружному прокурору или городскому прокурору для оформления. Как только это случалось, улики обычно оставались в прокуратуре.

По сути, это сделало ESD городским храмом неудач. За стальными дверями, которые открыл Босх, находились вещественные доказательства тысяч нераскрытых преступлений. Преступления, которые никогда не приводили к судебному преследованию. Это даже пахло неудачей. Поскольку помещение находилось в подвале здания, здесь стоял запах сырости, который Босх всегда считал отвратительным зловонием запущенности и разложения. От безнадежности.

Босх вошел в небольшую комнату, которая, по сути, представляла собой клетку из проволочной сетки. С другой стороны была еще одна дверь, но на ней была табличка с надписью "ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА ОУР". В сетке было прорезано два окна. Один из них был закрыт, и офицер в форме сидел за другим, разгадывая кроссворд. Между двумя окнами была еще одна табличка с надписью "НЕ ХРАНИТЕ ЗАРЯЖЕННОЕ ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ ОРУЖИЕ". Босх подошел к открытому окну и облокотился на стойку. Офицер поднял глаза после заполнения слова в головоломке. Босх увидел бейдж с именем на его униформе: Нельсон. Нельсон прочитал удостоверение личности Босха, так что Босху тоже не пришлось утруждать себя тем, чтобы представляться. Все получилось прекрасно.

“Она... на... как ты это говоришь?”

“Hieronymus. Рифмуется с anonymous.”

“Hieronymus. Разве нет рок-н-ролльной группы с таким названием?”

“Может быть”.

“Что я могу для тебя сделать, Иеронимус из Голливуда?”

“У меня есть вопрос”.

“Стреляй”.

Босх положил на прилавок розовый бланк для проверки улик.

“Я хочу раскрыть это дело. Он довольно старый. Он все еще был бы где-нибудь поблизости?”

Полицейский взял квитанцию, посмотрел на нее и присвистнул, когда увидел год. Записывая номер дела в журнал запросов, он сказал: “Должно быть здесь. Не понимаю, почему бы и нет. Ничего не выбрасывается, ты знаешь. Если вы хотите взглянуть на дело "Черного Георгина", мы займемся этим. Это сколько, пятьдесят с чем-то лет. Мы заставили их вернуться еще дальше. Если это еще не решено, то это здесь ”.

Он посмотрел на Босха и подмигнул.

“Сейчас вернусь. Почему бы тебе не заполнить форму.”

Нельсон указал ручкой за окно на стойку на задней стене, где лежали стандартные формы запросов. Он встал и исчез из окна. Босх услышал, как он кричит кому-то еще на заднем сиденье.

“Чарли! Привет, Чарли!”

Голос откуда-то сзади прокричал неразборчивый ответ.

“Открой окно”, - крикнул Нельсон в ответ. “Я забираю машину времени”.

Босх слышал о машине времени. Это был гольф-кар, на котором они возвращались в глубокие ниши хранилища. Чем старше дело, тем дальше в прошлое оно уходило, тем дальше оно было от передних окон. Машина времени вернула туда оконных копов.

Босх подошел к стойке и заполнил форму запроса, затем открыл окно и поместил ее на кроссворд. Пока он ждал, он огляделся и заметил еще одну табличку на задней стене. УЛИКИ ПРОТИВ НАРКОТИКОВ НЕ БУДУТ ОПУБЛИКОВАНЫ БЕЗ ФОРМЫ 492. Босх понятия не имел, что это за форма. Затем кто-то прошел через стальные двери, неся книгу убийств. Детектив, но Босх его не узнал. Он открыл его на прилавке, получил номер дела, а затем заполнил форму. Затем он подошел к окну. Чарли нигде не было видно. Через несколько минут детектив повернулся к Босху.

“Там кто-нибудь работает?”

“Да, один парень пошел за коробкой для меня. Он сказал другому парню посмотреть. Я не знаю, где он ”.

“Черт”.

Он резко постучал костяшками пальцев по стойке. Через несколько минут другой полицейский в форме подошел к окну. Он был старой лошадью с белой шерстью и грушевидной формой. Босх предположил, что он работал в подвале годами. Его кожа была белой, как у вампира. Он забрал у другого детектива бланк с запросом улик и ушел. Затем оба, Босх и другой детектив, остались ждать. Босх мог сказать, что другой мужчина начал смотреть на него, но вел себя так, будто это не так.

“Ты Босх, верно?” он наконец спросил. “Из Голливуда?”

Босх кивнул. Другой мужчина протянул руку и улыбнулся.

“Том Норт, Тихий океан. Мы никогда не встречались”.

“Нет”.

Босх пожал ему руку, но не проявил энтузиазма по поводу представления.

“Мы никогда не встречались, но послушай, я шесть лет занимался кражами со взломом в Девоншире, прежде чем получил работу в отделе убийств в Пасифик. Знаешь, кто был моим командиром там, наверху, тогда?”

Босх покачал головой. Он не знал, и ему было все равно, но Норт, похоже, этого не осознавал.

“Фунтов. Лейтенант Харви весит девяносто восемь фунтов. Блядь. Он был моим командиром. Итак, в любом случае, я услышал по сети, ты знаешь, что ты сделал с его задницей. Просунул свою морду прямо в гребаное окно. Это здорово, чувак, чертовски здорово. Больше власти тебе. Я хохотал до упаду, когда услышал это ”.

“Что ж, я рад, что это тебя развлекло”.

“Нет, правда, я знаю, что тебя за это наказывают. Я тоже слышал об этом. Но я просто хотел, чтобы ты знал, ты сделал мой день лучше, и многие люди с тобой, чувак ”.

“Спасибо”.

“Так что ты здесь делаешь внизу? Я слышал, что ты был у них в списке Пятьдесят один на пятьдесят.”

Босха раздражало осознание того, что в отделе были люди, которых он даже не знал, которые знали, что с ним случилось и в какой он ситуации. Он пытался сохранять спокойствие.

“Послушай, я...”

“Bosch! Ты должен боксировать!”

Это был путешественник во времени, Нельсон. Он был у окна, проталкивая светло-голубую коробку через отверстие. Он был размером с коробку из-под обуви и был закрыт красной лентой, которая потрескалась от времени. Казалось, что коробка была присыпана пылью. Босх не потрудился закончить предложение. Он махнул рукой на Север и подошел к ящику.

“Подпишите здесь”, - сказал Нельсон.

Он положил желтую бумажку на коробку. Это подняло небольшое облако пыли, от которого он отмахнулся рукой. Босх подписал бумагу и взял коробку двумя руками. Он обернулся и увидел, что Норт смотрит на него. Норт просто кивнул один раз. Казалось, он знал, что сейчас неподходящее время задавать вопросы. Босх кивнул в ответ и направился к двери.

“Э-э, Босх?” Сказал Норт. “Я ничего не имел в виду в том, что сказал. Что касается списка. Без обид, ладно?”

Босх уставился на него, когда он протискивался в дверь спиной. Но он ничего не сказал. Затем он пошел по коридору, держа коробку двумя руками, как будто в ней было что-то драгоценное.

Глава семнадцатая

КАРМЕН ИНОХОС была в своей приемной, когда Босх пришел туда с опозданием на несколько минут. Она пригласила его войти и отмахнулась от его извинений за опоздание, как будто в этом не было необходимости. На ней был темно-синий костюм, и, проходя мимо нее в дверях, он почувствовал легкий аромат мыла. Он снова занял место с правой стороны стола у окна.

Инохос улыбнулся, и Босх задался вопросом, почему. По другую сторону стола от нее стояли два стула. До сих пор, на трех встречах, он каждый раз выбирал одно и то же. Тот, что ближе всего к окну. Ему было интересно, обратила ли она на это внимание и что, если вообще что-нибудь, это значило.

“Ты устал?” она спросила. “Не похоже, что ты хорошо выспался прошлой ночью”.

“Думаю, я этого не делал. Но я в порядке ”.

“Ты изменил свое мнение о чем-нибудь, что мы обсуждали вчера?”

“Нет, не совсем”.

“Вы продолжаете это частное расследование?”

“На данный момент”.

Она кивнула таким образом, что сказала ему, что она ожидала его ответа.

“Сегодня я хочу поговорить о твоей матери”.

“Почему? Это не имеет никакого отношения к тому, почему я здесь, почему я в отпуске ”.

“Я думаю, это важно. Я думаю, это поможет нам разобраться в том, что с вами происходит, что заставило вас взяться за это ваше частное расследование. Это могло бы многое объяснить в твоих недавних действиях ”.

“Я сомневаюсь в этом. Что ты хочешь знать?”

“Когда вы выступали вчера, вы сделали несколько ссылок на ее образ жизни, но вы никогда по-настоящему не вышли и не сказали, что она делала, кем она была. Думая об этом после сеанса, я задавался вопросом, есть ли у вас проблемы с принятием того, кем она была. До такой степени, что я не могу сказать, что она ...”

“Была проституткой? Ну вот, я это сказал. Она была проституткой. Я взрослый мужчина, доктор. Я принимаю правду. Я принимаю правду во всем, пока это правда. Я думаю, здесь ты заходишь далеко.”

“Возможно. Что ты чувствуешь к ней сейчас?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Гнев? Ненависть? Любовь?”

“Я не думаю об этом. Конечно, не ненависть. Я любил ее в то время. После того, как она ушла, это не изменилось ”.

“А как насчет заброшенности?”

“Я слишком стар для этого”.

“А как насчет прошлого? Назад, когда это случилось.”

Босх на мгновение задумался.

“Я уверен, что что-то из этого было. Ее образ жизни, ее направление работы привели к тому, что она погибла. И я остался за забором. Наверное, я был зол из-за этого и чувствовал себя брошенным. Мне тоже было больно. Боль была худшей частью. Она любила меня ”.

“Что ты имеешь в виду, оставленный за забором?”

“Я говорил тебе вчера. Я был в Маккларене, молодежном зале ”.

“Верно. Значит, ее смерть помешала тебе уехать оттуда, верно?”

“На некоторое время”.

“Как долго?”

“Я был там время от времени, пока мне не исполнилось шестнадцать. Я прожил несколько месяцев два разных раза с несколькими приемными детьми, но меня всегда отправляли обратно. Потом, когда мне было шестнадцать, другая пара забрала меня. Я был с ними, пока мне не исполнилось семнадцать. Позже я узнал, что они продолжали получать чеки DPSS в течение года после того, как я ушел ”.

“DPSS?”

“Департамент государственных социальных служб. Теперь они называют это Отделом по делам молодежи. В любом случае, когда вы взяли ребенка в свой дом в качестве приемных родителей, вы получили ежемесячную выплату на содержание. Многие люди забирали детей только из-за этих чеков. Я не говорю, что эти люди это сделали, но они никогда не говорили DPSS, что меня больше не было в их доме после того, как я ушел ”.

“Я понимаю. Где ты был?”

“Вьетнам”.

“Подожди минутку, давай вернемся. Вы сказали, что два разных раза до этого вы жили с приемными родителями, но затем были отправлены обратно. Что случилось? Почему тебя отправили обратно?”

“Я не знаю. Я им не понравился. Они сказали, что это не сработало. Я вернулся в общежитие за забором и стал ждать. Я думаю, избавиться от подростка было примерно так же просто, как продать машину без колес. Фостеры всегда хотели иметь детей помоложе ”.

“Ты когда-нибудь убегал из зала?”

“Пару раз. В Голливуде меня всегда ловили ”.

“Если пристраивать подростков было так сложно, как это случилось с тобой в третий раз, когда ты был еще старше, шестнадцати?”

Босх фальшиво рассмеялся и покачал головой.

“Ты получишь от этого удовольствие. Этот парень и его жена выбрали меня, потому что я был левшой ”.

“Левша? Я не понимаю.”

“Я был левшой и мог довольно хорошо бросать быстрый мяч”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Ах, Господи, это было... Видишь ли, Сэнди Куфакс тогда был с "Доджерс". Он был левшой, и я предполагаю, что они платили ему около миллиона долларов в год за подачу. Этот парень, фостер, его звали Эрл Морс, он играл в полупрофессиональный бейсбол или что-то в этом роде, но так и не добился успеха. Итак, он хотел создать перспективного игрока высшей лиги-левшу. Думаю, тогда хорошие левши были довольно редки. Или он так думал. В любом случае, они были ходовым товаром. Эрл думал, что возьмет какого-нибудь парня с некоторым потенциалом, придаст ему форму, а затем станет его менеджером, или агентом, или кем-то еще, когда придет время заключать контракт. Он видел в этом свой способ вернуться в игру. Это было безумие. Но я думаю, он видел, как его собственная мечта о высшей лиге рухнула и сгорела. Итак, он вышел в McClaren и вывел группу из нас на поле, чтобы поймать мяч. У нас была команда, мы играли в других залах, иногда школы в Долине разрешали нам играть с ними. В общем, Эрл вывел нас погонять мяч, и это была проба, но никто из нас тогда этого не знал. Мне даже в голову не приходило, что происходит, пока позже. В любом случае, он обратил на меня внимание, когда увидел, что я левша и могу бросать. Он забыл остальных, как будто они были программой прошлого сезона.”

Босх снова покачал головой при воспоминании.

“Что случилось? Ты пошел с ним?”

“Да. Я пошел с ним. У него тоже была жена. Она никогда много не говорила ни мне, ни ему. Он заставлял меня кидать сотню мячей в день в покрышку, висящую на заднем дворе. Затем каждую ночь у него были бы эти тренировочные сессии. Я мирился с этим около года, а потом расстался ”.

“Ты сбежал?”

“Вроде того. Я вступил в армию. Хотя мне пришлось попросить Эрла расписаться за меня. Сначала он не хотел этого делать. У него были планы на меня в высшей лиге. Но потом я сказал ему, что никогда в жизни больше не возьму в руки бейсбольный мяч. Он подписал. Затем он и его жена продолжали обналичивать те чеки DPSS, пока я был за границей. Я думаю, дополнительные деньги помогли компенсировать потерю потенциального клиента ”.

Она долго молчала. Босху показалось, что она читает свои записи, но он не видел, чтобы она что-то писала во время этого сеанса.

“Знаешь,” - сказал он в тишине, “примерно десять лет спустя, когда я все еще был в патруле, я остановил пьяного водителя, съезжавшего с Голливудской автострады на Сансет. Он был повсюду. Когда я, наконец, разделался с ним и подошел к окну, я наклонился, чтобы заглянуть внутрь, и это был Эрл. Это было воскресенье. Он возвращался домой из "Доджерс". Я видел программку на сиденье.”

Она посмотрела на него, но ничего не сказала. Он все еще просматривал воспоминание.

“Я думаю, он так и не нашел того левшу, которого искал…В любом случае, он был так пьян, что не узнал меня ”.

“Что ты сделал?”

“Взял свои ключи и позвонил своей жене…Думаю, это была единственная передышка, которую я когда-либо давал парню ”.

Она снова посмотрела на блокнот, задавая свой следующий вопрос.

“А как насчет твоего настоящего отца?”

“А что насчет него?”

“Ты когда-нибудь знал, кем он был? У вас были какие-нибудь отношения вообще?”

“Я встречался с ним однажды. Меня это никогда не интересовало, пока я не вернулся из-за границы. Затем я проследил это. Оказалось, что он был адвокатом моей матери. У него была семья и все такое. Он умирал, когда я встретил его, был похож на скелет…Так что я никогда по-настоящему его не знал ”.

“Его звали Босх?”

“Нет. Мое имя было просто тем, что она придумала. Художник, ты знаешь. Она думала, что Лос-Анджелес очень похож на его картины. Вся эта паранойя, страх. Однажды она подарила мне книгу, в которой были его картины.”

Последовало еще больше молчания, пока она думала и об этом тоже.

“Эти истории, Гарри”, - наконец сказала она, “эти истории, которые ты рассказываешь, по-своему душераздирающие. Это заставляет меня увидеть мальчика, который стал мужчиной. Это заставляет меня увидеть глубину ямы, оставленной смертью твоей матери. Знаешь, тебе было бы во многом обвинить ее, и никто не обвинил бы тебя в том, что ты это сделал ”.

Он многозначительно посмотрел на нее, сочиняя ответ.

“Я ни в чем ее не виню. Я виню человека, который забрал ее у меня. Видишь, это истории обо мне. Не она. Ты не можешь проникнуться к ней. Ты не можешь знать ее так, как знал я. Все, что я знаю, это то, что она сделала все, что могла, чтобы вытащить меня оттуда. Она никогда не переставала говорить мне это. Она никогда не переставала пытаться. У нее просто закончилось время ”.

Она кивнула, принимая его ответ. Прошло несколько мгновений.

“Наступил ли момент, когда она рассказала тебе, чем она занималась ... по жизни?”

“Не совсем”.

“Как ты узнал?”

“Я не могу вспомнить. Думаю, я действительно не знал наверняка, что она сделала, пока она не ушла, и я не стал старше. Мне было десять, когда они забрали меня. Я действительно не знал, почему.”

“У нее были мужчины, которые оставались с ней, пока вы были вместе?”

“Нет, этого никогда не было”.

“Но у тебя должно было быть какое-то представление о жизни, которую она вела, которую вы оба вели”.

“Она сказала мне, что была официанткой. Она работала по ночам. Она обычно оставляла меня с дамой, у которой был номер в отеле. миссис Деторре. Она наблюдала за четырьмя или пятью детьми, чьи матери делали то же самое. Никто из нас не знал ”.

Он закончил на этом, но она ничего не сказала, и он знал, что от него ждут продолжения.

“Однажды ночью я улизнул, когда пожилая леди уснула, и спустился на бульвар в кафе, где, по ее словам, она работала. Ее там не было. Я спросил, а они не знали, о чем я говорю ...”

“Ты спрашивал об этом свою мать?”

“Нет…На следующую ночь я последовал за ней. Она ушла в своей униформе официантки, и я последовал за ней. Она пошла к своей лучшей подруге наверх. Мередит Роман. Когда они вышли, на обеих были платья, макияж, все такое. Потом они оба уехали на такси, и я не смог последовать за ними ”.

“Но ты знал”.

“Я кое-что знал. Но мне было лет девять или около того. Как много я мог знать?”

“А как насчет шарады, которой она следовала, одеваясь каждый вечер как официантка, это тебя разозлило?”

“Нет. Все наоборот. Я думал, что это было…Я не знаю, было что-то благородное в том, что она сделала это для меня. Она защищала меня, в некотором смысле ”.

Инохос кивнула, показывая, что поняла его точку зрения.

“Закрой глаза”.

“Закрыть мне глаза?”

“Да, я хочу, чтобы ты закрыл глаза и вспомнил то время, когда ты был мальчиком. Продолжай”.

“Что это?”

“Побалуй меня. Пожалуйста.”

Босх раздраженно покачал головой, но сделал, как она просила. Он чувствовал себя глупо.

“Хорошо”.

“Хорошо, я хочу, чтобы ты рассказала мне историю о своей матери. Какой бы образ или эпизод с ней ни запечатлелся у тебя в голове яснее всего, я хочу, чтобы ты рассказал его мне ”.

Он напряженно думал. Ее образы проходили сквозь и исчезали. Наконец, он пришел к тому, кто остался.

“Хорошо”.

“Хорошо, расскажи это”.

“Это было в McClaren. Она пришла в гости, а мы были у забора на бейсбольном поле ”.

“Почему ты помнишь эту историю?”

“Я не знаю. Потому что она была там, и это всегда заставляло меня чувствовать себя хорошо, даже несмотря на то, что мы всегда заканчивали плачем. Видели бы вы это место в день посещений. Все плачут…И я это тоже помню, потому что это было ближе к концу. Вскоре после этого она ушла. Может быть, несколько месяцев.”

“Ты помнишь, о чем вы говорили?”

“Много чего. Бейсбол, она была фанаткой "Доджерс". Я помню, как одна из старших девочек забрала мои новые кроссовки, которые она подарила мне на день рождения. Она заметила, что на мне их нет, и очень разозлилась из-за этого ”.

“Почему старший мальчик взял твои кроссовки?”

“Она спросила то же самое”.

“Что ты ей сказал?”

“Я сказал ей, что парень забрал мои ботинки, потому что мог. Видите ли, они могли называть это место как угодно, но по сути это была тюрьма для детей, и в ней были те же общества, что и в тюрьме. Твои доминирующие группировки, твои подчиненные, все ”.

“Кем ты был?”

“Я не знаю. Я в значительной степени держался особняком. Но когда какой-то ребенок постарше и покрупнее забрал мои ботинки, я был сабмиссивом. Это был способ выжить ”.

“Твоя мать была недовольна этим?”

“Ну, да, но она не знала счета. Она хотела пойти пожаловаться или что-то в этом роде. Она не знала, что если она это сделает, мне там будет только хуже. Затем она внезапно поняла, в чем заключалась сделка. Она начала плакать ”.

Босх молчал, прекрасно представляя эту сцену в своем воображении. Он вспомнил сырость в воздухе и запах цветущих апельсинов из близлежащих рощ.

Инохос прочистила горло, прежде чем погрузиться в его воспоминания.

“Что ты сделал, когда она начала плакать?”

“Я, наверное, тоже начал плакать. Обычно я так и делал. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя плохо, но было утешением знать, что она знала, что со мной происходит. Только матери могут это делать, ты знаешь? Заставит тебя чувствовать себя хорошо, когда тебе грустно ...”

Босх все еще сидел с закрытыми глазами и видел только воспоминание.

“Что она тебе сказала?”

“Она ... она только что сказала мне, что собирается вытащить меня. Она сказала, что ее адвокат собирается в ближайшее время обратиться в суд, чтобы обжаловать решение об опеке и признание матери непригодной. Она сказала, что есть и другие вещи, которые она тоже могла бы сделать. Смысл был в том, что она вытаскивала меня ”.

“Этот адвокат был твоим отцом?”

“Да, но я этого не знал…В любом случае, я хочу сказать, что суды ошибались в отношении нее. Это то, что меня беспокоит. Она была добра ко мне, а они этого не видели ... В любом случае, я помню, она пообещала мне, что сделает то, что должна была сделать, но она вытащит меня ”.

“Но она так и не сделала”.

“Нет. Как я уже сказал, у нее закончилось время”.

“Мне жаль”.

Босх открыл глаза и посмотрел на нее.

“Я тоже”.

Глава восемнадцатая

БОСХ ПРИПАРКОВАЛСЯ на общественной стоянке рядом с Хилл-стрит. Машина обошлась ему в двенадцать долларов. Затем он сел на 101-ю автостраду и направился на север, к холмам. Пока он вел машину, он время от времени поглядывал на синюю коробку на сиденье рядом с ним. Но он не открывал его. Он знал, что должен, но он будет ждать дома.

Он включил радио и слушал, как ди-джей представил песню Эбби Линкольн. Босх никогда не слышал этого раньше, но ему сразу понравились слова и прокуренный голос женщины.

Одинокая птица, летящая высоко

Полет по затянутому облаками небу

Посылая скорбные, проникновенные звуки

Парящий над неспокойной территорией

Добравшись до Вудро Вильсона и следуя своему обычному распорядку, припарковавшись в полуквартале от своего дома, Босх занес коробку внутрь и поставил ее на обеденный стол. Он закурил сигарету и прошелся по комнате, время от времени поглядывая на коробку. Он знал, что в нем было. У него был список улик из книги убийств. Но он не мог преодолеть чувство, что, открывая коробку, он вторгается в какую-то тайну частной жизни, совершает грех, которого не понимает.

Наконец, он достал свои ключи. На кольце был маленький перочинный нож, и он использовал его, чтобы разрезать красную ленту, которой была запечатана коробка. Он положил нож и, больше не думая об этом, снял крышку с коробки.

Одежда и другие вещи жертвы были упакованы по отдельности в пластиковые пакеты, которые Босх один за другим доставал из коробки и раскладывал на столе. Прозрачный пластик пожелтел, но он мог видеть сквозь него. Он ничего не вынимал из пакетов, а вместо этого просто держал каждую улику и изучал ее в стерильной оболочке.

Он открыл книгу убийств на странице со списком улик и убедился, что ничего не пропало. Все это было там. Он поднес к свету маленький мешочек с золотыми серьгами. Они были похожи на замерзшие капли слез. Он положил пакет обратно и на дне коробки увидел блузку, аккуратно завернутую в пластик, с пятном крови точно там, где указано в листе для улик, на левой груди, примерно в двух дюймах от центральной пуговицы.

Босх провел пальцем по пластику в том месте, где было пятно. Именно тогда он кое-что понял. Другой крови не было. Он знал, что именно это беспокоило его, когда он читал книгу об убийстве, но тогда он не смог ухватиться за эту мысль. Теперь у него это было. Кровь. Ни на нижнем белье, ни на юбке, ни на чулках, ни на туфлях-лодочках крови нет. Только на блузке.

Босх также знал, что вскрытие показало отсутствие рваных ран на теле. Тогда откуда взялась кровь? Он хотел взглянуть на место преступления и фотографии вскрытия, но знал, что не сможет. Он ни за что не открыл бы тот конверт.

Босх вытащил пакет с блузкой из коробки и прочитал бирку с вещественными доказательствами и другие маркировки. Нигде не упоминалось и не давался какой-либо справочный код для любого анализа, когда-либо проводившегося с кровью.

Это придало ему сил. Был хороший шанс, что пятно крови принадлежало убийце, а не жертве. Он понятия не имел, можно ли еще брать кровь такой давности или даже сдавать ее на анализ ДНК, но он намеревался выяснить. Он знал, что проблема заключалась в сравнении. Не имело значения, можно ли было еще проанализировать кровь, если ее не с чем было сравнить. Чтобы взять кровь у Конклина, или Миттела, или у кого угодно, если уж на то пошло, ему понадобился бы ордер суда. И чтобы получить это, ему нужны были доказательства. Не просто подозрения и догадки.

Он собрал пакеты с уликами, чтобы положить их обратно в коробку, когда остановился, чтобы изучить один, который он не рассматривал внимательно раньше. В нем был ремень, которым была задушена жертва.

Босх несколько мгновений изучал его, как будто это была змея, которую он пытался идентифицировать, прежде чем осторожно потянулся к коробке и поднял ее. Он мог видеть бирку с уликами, продетую в одно из отверстий на ремне. На гладкой серебряной застежке из морской раковины был черный порошок. Он мог видеть, что часть линий хребта от отпечатка большого пальца все еще была там.

Он поднес пояс к свету. Ему было больно смотреть на это, но он посмотрел. Ремень был шириной в дюйм, сделан из черной кожи. Пряжка из морской раковины была самым крупным украшением, но по всей ее длине были прикреплены серебряные ракушки меньшего размера. Глядя на это, я вспомнил. На самом деле он этого не выбирал. Мередит Роман отвезла его в "Мэй Ко" в Уилшире. Она видела пояс на стойке со многими другими и сказала ему, что он понравился бы его матери. Она заплатила за него и позволила ему подарить его своей матери на день рождения. Мередит была права. Его мать часто носила пояс, в том числе каждый раз, когда навещала его после того, как суд забрал его. И включая ночь, когда она была убита.

Босх прочитал бирку с вещественными доказательствами, но там был указан только номер дела и имя Маккиттрика. На язычке он заметил, что второе и четвертое отверстия представляли собой неровные круги, растянутые спицей пряжки во время носки. Он предположил, что, возможно, его мать временами носила его более облегающим, возможно, чтобы произвести на кого-то впечатление, или более свободным, поверх более громоздкой одежды. Теперь он знал о поясе все, кроме того, кто использовал его последним, чтобы убить ее.

Тогда он понял, что тот, кто держал этот пояс, это оружие, до полиции, был ответственен за лишение жизни и неизгладимое изменение его собственной. Он аккуратно положил его обратно в коробку и положил поверх нее другую одежду. Затем он снова закрыл крышку.

Босх не мог оставаться в доме после этого. Он чувствовал, что должен выбраться. Он не потрудился сменить одежду. Он просто сел в Мустанг и поехал. Уже стемнело, и он повез Кауэнгу в Голливуд. Он сказал себе, что не знает и ему все равно, куда он идет, но это была ложь. Он знал. Когда он добрался до Голливудского бульвара, он повернул на восток.

Машина довезла его до Висты, где он повернул на север, а затем свернул в первый переулок. Свет фар прорезал темноту, и он увидел небольшой лагерь бездомных. Мужчина и женщина, съежившиеся под картонным навесом. Два других тела, завернутые в одеяла и газеты, лежали неподалеку. Слабый отблеск догорающего пламени исходил от края мусорного бака. Босх медленно проехал мимо, его взгляд был устремлен дальше по переулку, к месту, которое он знал по рисунку места преступления, который был в книге убийств.

Голливудский сувенирный магазин теперь был магазином книг и видео для взрослых. Для застенчивых посетителей был вход в переулок, и несколько машин были припаркованы рядом с задней частью здания. Босх остановился у двери и выключил свет. Он просто сидел в машине, не чувствуя необходимости выходить. Он никогда раньше не был в переулке, на том месте. Он просто хотел сидеть, смотреть и чувствовать несколько мгновений.

Он закурил сигарету и наблюдал, как мужчина с сумкой в руках быстро вышел из дверей магазина для взрослых к машине, припаркованной в конце переулка.

Босх подумал о том времени, когда он был маленьким мальчиком и все еще жил со своей матерью. Тогда у них была маленькая квартирка на Кэмроуз, и летом они сидели на заднем дворе в те вечера, когда она не работала, или в воскресенье днем, и слушали музыку, доносившуюся из-за холма из "Голливуд Боул". Звук был плохим, на него напали пробки и белый шум города, прежде чем он добрался до них, но высокие ноты были чистыми. Что ему понравилось в этом, так это не музыка, а то, что она была там. Это было их время вместе. Она всегда говорила ему, что однажды отведет его в the bowl послушать ”Шехерезаду". Это была ее любимая песня. У них никогда не было шанса. Суд забрал его у нее, и она была мертва, прежде чем смогла вернуть его.

Босх наконец-то услышал, как филармонический оркестр исполняет “Шехерезаду" в тот год, который он провел с Сильвией. Когда она увидела слезы, навернувшиеся в уголках его глаз, она подумала, что это из-за чистой красоты музыки. У него так и не нашлось времени сказать ей, что это было что-то другое.

Размытое движение привлекло его внимание, и кто-то стукнул кулаком по стеклу со стороны водителя. Левая рука Босха инстинктивно скользнула под куртку к поясу, но там не было пистолета. Он повернулся и посмотрел в лицо пожилой женщины, чьи годы были выгравированы на ее лице, как следы гашиша. Казалось, что на ней было три комплекта одежды. Закончив стучать в окно, она раскрыла ладонь и протянула ее. Все еще пораженный, Босх быстро полез в карман и вытащил пятерку. Он завел машину, чтобы опустить стекло , и протянул ей деньги. Она ничего не сказала. Она просто взяла это и ушла. Босх смотрел ей вслед и удивлялся, как она оказалась в этом переулке. Как ему это удалось?

Босх выехал из переулка и выехал обратно на Голливудский бульвар. Он снова начал курсировать. Сначала бесцельно, но вскоре он нашел свою цель. Он еще не был готов противостоять Конклину или Миттелу, но он знал, где они были, и он хотел увидеть их дома, их жизни, места, в которых они оказались.

Он оставался на бульваре до Альварадо, а затем спустился по нему до Третьей улицы, откуда направился на запад. Поездка привела его из бедного района Третьего мира, известного как Литтл Сальвадор, мимо выцветших особняков Хэнкок-парка, а затем в парк Ла Бреа, огромный комплекс апартаментов, кондоминиумов и сопутствующих домов отдыха.

Босх нашел Огден Драйв и медленно ехал по ней, пока не увидел центр жизнеобеспечения "Парк Ла Бреа". Вот еще одна ирония, подумал он. Пожизненный уход. Единственное, о чем, вероятно, заботилось заведение, это о том, когда ты умрешь, чтобы твое место можно было продать следующему.

Это было невзрачное двенадцатиэтажное здание из бетона и стекла. Через стеклянный фасад вестибюля Босх мог видеть охранника на посту. В этом городе даже пожилые и немощные не были в безопасности. Он взглянул на фасад здания и увидел, что большинство окон были темными. Было всего девять часов, а место уже было мертвым. Кто-то посигналил ему сзади, и он ускорился, думая о Конклине и о том, какой могла бы быть его жизнь. Он задавался вопросом, вспоминал ли когда-нибудь старик в своей комнате наверху о Марджори Лоу после стольких лет.

Следующей остановкой Bosch была гора Олимп, безвкусное нагромождение современных домов в римском стиле над Голливудом. Внешний вид должен был быть неоклассическим, но он не раз слышал, как его называли неоклассическим. Огромные, дорогие дома были прижаты друг к другу так близко, как зубы. Здесь были богато украшенные колонны и статуи, но единственное, что казалось классическим в большей части этого места, был китч. Босх поехал на Маунт-Олимп-Драйв от Лорел-Каньон, свернул на Электру, а затем поехал на Геркулес. Он ехал медленно, высматривая адреса на бордюрах, которые совпадали бы с тем, который он записал в блокноте этим утром.

Когда он нашел дом Миттеля, он остановился на улице, ошеломленный. Это был дом, который он знал. Он, конечно, никогда не был внутри, но все это знали. Это был круглый особняк, расположенный на вершине одного из самых узнаваемых мысов на Голливудских холмах. Босх смотрел на это место с благоговением, представляя его внутренние размеры и вид с океана на горы. Его округлые стены, освещенные снаружи белыми огнями, были похожи на космический корабль, который приземлился на вершине горы и был готов снова подняться в воздух. Классическим китчем это не было. Это был дом, который свидетельствовал о силе и влиянии его владельца.

Железные ворота охраняли длинную подъездную дорожку, которая поднималась на холм к дому. Но сегодня вечером ворота были открыты, и Босх мог видеть несколько машин и по меньшей мере три лимузина, припаркованных вдоль одной стороны подъездной дорожки. Другие машины были припаркованы в круге наверху. До Босха дошло, что в доме идет вечеринка, только когда красное пятно промелькнуло за окном машины, и дверь внезапно распахнулась. Босх повернулся и посмотрел в лицо смуглому латиноамериканцу в белой рубашке и красном жилете.

“Добрый вечер, сэр. Мы заберем твою машину здесь. Если ты сможешь пройти по подъездной дорожке с левой стороны, встречающие найдут тебя ”.

Босх уставился на неподвижного мужчину, размышляя.

“Сэр?”

Босх осторожно вышел из "Мустанга", и человек в жилете протянул ему листок бумаги с номером. Затем он сел в машину и уехал. Босх стоял там, осознавая, что вот-вот позволит событиям управлять им, чего, как он знал, ему следует избегать. Он заколебался и оглянулся на задние огни удаляющегося "Мустанга". Он позволил искушению овладеть им.

Босх застегнул верхнюю пуговицу и поправил галстук, направляясь по подъездной дорожке. Он миновал небольшую армию людей в красных жилетах, и когда он проходил весь путь мимо лимузинов, его взору открылся потрясающий вид на освещенный город. Он остановился и просто посмотрел на мгновение. Он мог видеть от залитого лунным светом Тихого океана в одном направлении до башен даунтауна в другом. Один только вид стоил стоимости дома, сколько бы миллионов это ни стоило.

Звуки тихой музыки, смеха и разговора доносились слева от него. Он последовал за ним по каменной дорожке, которая изгибалась по форме дома. Спуск к домам вниз по склону был крутым и смертельно опасным. Наконец он вышел на плоский двор, который был освещен и полон людей, слоняющихся под тентом, белым, как луна. Босх прикинул, что здесь было по меньшей мере полторы сотни хорошо одетых людей, потягивающих коктейли и берущих небольшие закуски с подносов, которые несли молодые женщины в коротких черных платьях, прозрачных чулках и белых фартуках. Он задавался вопросом, куда красные жилеты поставили все машины.

Босх сразу почувствовал себя плохо одетым и был уверен, что в считанные секунды его опознают как нарушителя правил дорожного движения. Но в этой сцене было что-то настолько потустороннее, что он стоял на своем.

К нему подошел серфер в костюме. Ему было около двадцати пяти, с короткими, выгоревшими на солнце волосами и темным загаром. На нем был сшитый на заказ костюм, который выглядел так, словно стоил больше, чем все предметы одежды, принадлежавшие Босху, вместе взятые. Он был светло-коричневого цвета, но владелец, вероятно, описал его как какао. Он улыбнулся так, как улыбаются враги.

“Да, сэр, как у нас дела сегодня вечером?”

“У меня все хорошо. Я еще ничего не знаю о тебе ”.

Серфер в костюме улыбнулся на это чуть более лучезарно.

“Я мистер Джонсон, и я обеспечиваю безопасность на сегодняшнем благотворительном вечере. Могу я поинтересоваться, захватили ли вы с собой приглашение?”

Босх колебался лишь мгновение.

“О, мне жаль. Я не понимал, что мне нужно было брать это с собой. Я не думал, что Гордону понадобится охрана на таком благотворительном вечере, как этот ”.

Он надеялся, что упоминание имени Миттеля заставит серфера задуматься, прежде чем он совершит что-нибудь опрометчивое. Серфер нахмурился всего на мгновение.

“Тогда могу я попросить вас просто зарегистрироваться за меня?”

“Конечно”.

Босха подвели к столику сбоку от входной зоны. Спереди к нему был приклеен красно-бело-синий баннер с надписью "РОБЕРТ ШЕПАРД, СЕЙЧАС!". Это сказало Босху все, что ему нужно было знать об этом деле.

На столе лежал список гостей, и за ним сидела женщина в черном коктейльном платье из жатого бархата, которое почти не скрывало ее грудь. Мистер Джонсон, казалось, больше сосредоточился на этих двух предметах, чем на Босхе, когда расписывался в реестре именем Харви Паундс.

Расписываясь, Босх заметил на столе стопку карточек для внесения залога и бокал для шампанского, наполненный карандашами. Он взял информационный лист и начал читать о необъявленном кандидате. Джонсон наконец оторвал взгляд от официантки за столом и проверил имя, написанное Босхом.

“Спасибо вам, мистер Паундс. Наслаждайся жизнью”.

Затем он исчез в толпе, вероятно, чтобы проверить, был ли Харви Паундс в списке приглашенных. Босх решил, что задержится на несколько минут, посмотрит, сможет ли он заметить Миттеля, а затем уйдет, прежде чем серфер придет за ним.

Он отошел от входа и вышел из-под палатки. Пройдя по короткой лужайке к ограждающей стене, он попытался сделать вид, что просто наслаждается видом. И это был вид; единственный более высокий был бы с самолета, прилетающего в Лос-Анджелес. Но в самолете у вас не было бы такой широты обзора, прохладного бриза или звуков города внизу.

Босх обернулся и посмотрел на толпу под тентом. Он изучал лица, но не мог заметить Гордона Миттела. От него не было никаких признаков. Под центром палатки собралась большая группа людей, и Босх понял, что это группа людей, пытающихся протянуть руки к необъявленному кандидату, или, по крайней мере, к человеку, которого Босх принял за Шеферда. Гарри заметил, что, хотя толпа, казалось, проявляла солидарность с точки зрения богатства, она пересекала все возрастные границы. Он догадался, что многие пришли посмотреть на Миттеля не меньше, чем на Шепарда.

Одна из женщин в черно-белом вышла из-под белого навеса и направилась к нему с подносом, уставленным бокалами для шампанского. Он взял один, поблагодарил ее и снова повернулся к виду. Он пригубил его и предположил, что оно высшего качества, но он не смог бы заметить разницу. Он решил, что должен проглотить это и уйти, когда голос слева прервал его.

“Чудесный вид, не правда ли? Лучше, чем в кино. Я мог бы стоять здесь часами ”.

Босх повернул голову, чтобы поприветствовать говорившего, но не посмотрел на него. Он не хотел ввязываться.

“Да, это мило. Но я возьму горы, которые у меня есть ”.

“Неужели? Где это?”

“На другой стороне холма. О Вудро Вильсоне.”

“О, да. Там есть несколько очень хороших объектов недвижимости ”.

Не мой, подумал Босх. Если только вам не нравится neoearthquake classic.

“Сан-Габриэли” сверкают на солнце", - сказал собеседник. “Я посмотрел там, но потом купил здесь”.

Босх обернулся. Он смотрел на Гордона Миттела. Ведущий протянул руку.

“Gordon Mittel.”

Босх поколебался, но потом решил, что Миттель привык к тому, что люди сбиваются с шага или заикаются в его присутствии.

“Харви Паундс”, - сказал Босх, беря его за руку.

Миттель был одет в черный смокинг. Он был так же чрезмерно одет для толпы, как Босх был недостаточно одет. Его седые волосы были коротко подстрижены, и у него был ровный машинный загар. Он был подтянут, как резиновая лента, натянутая на пачку сотенных, и выглядел по крайней мере на пять-десять лет моложе своих лет.

“Рад познакомиться с вами, рад, что вы смогли прийти”, - сказал он. “Ты уже встретила Роберта?”

“Нет, он вроде как в середине стаи”.

“Да, это правда. Что ж, он будет рад встретиться с тобой, когда у него будет такая возможность ”.

“Думаю, он тоже будет рад принять мой чек”.

“И это тоже”. Миттель улыбнулся. “Но если серьезно, я надеюсь, что ты сможешь нам помочь. Он хороший человек, и нам нужны такие люди, как он, на своем посту ”.

Его улыбка казалась такой фальшивой, что Гарри подумал, не определил ли Миттель его уже как сокрушителя. Босх улыбнулся в ответ и похлопал себя по правой стороне пиджака.

“Чековая книжка у меня прямо здесь”.

Делая это, Босх вспомнил, что у него на самом деле было в кармане, и ему пришла в голову идея. Шампанское, хотя и всего один бокал, придало ему смелости. Он внезапно понял, что хочет напугать Миттеля и, возможно, взглянуть на его настоящие цвета.

“Скажи мне, ” спросил он, “ Шепард - это тот самый?”

“Я не совсем понимаю”.

“Он когда-нибудь дойдет до Белого дома? Это тот, кто собирается забрать тебя?”

Миттель перестал хмуриться, или, может быть, это был проблеск раздражения.

“Я думаю, мы увидим. Сначала мы должны провести его в Сенат. Это важная вещь ”.

Босх кивнул и демонстративно оглядел толпу.

“Что ж, похоже, у вас здесь есть нужные люди. Но, знаешь, я не вижу Арно Конклина. Вы все еще дружны с ним? Он был твоим первым, не так ли?”

Лоб Миттеля прорезала глубокая морщина.

“Что ж...” Миттелу, казалось, было не по себе, но потом это быстро прошло. “По правде говоря, мы давно не разговаривали. Сейчас он на пенсии, старик в инвалидном кресле. Ты знаешь Арно?”

“Никогда в жизни с ним не разговаривал”.

“Тогда скажи мне, что наводит на вопрос о древней истории?”

Босх пожал плечами.

“Думаю, я просто изучаю историю, вот и все”.

“Чем вы зарабатываете на жизнь, мистер Паундс? Или ты студентка дневного отделения?”

“Я в законе”.

“Значит, у нас есть что-то общее”.

“Я сомневаюсь в этом”.

“Я выпускник Стэнфорда. Как насчет тебя?”

Босх на мгновение задумался.

“Вьетнам”.

Миттель снова нахмурился, и Босх увидел, как интерес уходит из его глаз, как вода из стока.

“Ну, я говорю тебе, я должен еще немного пообщаться. Следи за шампанским, и если ты решишь, что не хочешь садиться за руль, один из парней на подъездной дорожке может отвезти тебя домой. Спроси о Мануэле ”.

“Тот, что в красном жилете?”

“Ах, да. Один из них.”

Босх поднял свой стакан.

“Не волнуйся, это всего лишь мой третий”.

Миттель кивнул и исчез обратно в толпе. Босх наблюдал, как он прошел под тентом, остановился, чтобы пожать нескольким людям руки, но в конце концов добрался до дома. Он вошел через стену с французскими дверями в помещение, похожее на гостиную или какую-то смотровую площадку. Миттель подошел к дивану и наклонился, чтобы тихо поговорить с мужчиной в костюме. Этот мужчина выглядел примерно того же возраста, что и Миттель, но с более суровой внешностью. У него было острое лицо и, хотя он сидел, явно имел гораздо более тяжелое тело. В молодости он, вероятно, использовал свою силу, а не свой мозг. Миттель выпрямился, а другой мужчина просто кивнул. Затем Миттель исчез в дальних уголках своего дома.

Босх допил свой бокал шампанского и начал пробираться сквозь толпу под тентом к дому. Когда он подошел к французским дверям, одна из черно-белых женщин спросила, не нужна ли ему помощь в поисках чего-нибудь. Он сказал, что ищет ванную, и она указала ему на другую дверь слева. Он пошел туда, куда ему сказали, и обнаружил, что дверь заперта. Он подождал несколько мгновений, и дверь, наконец, открылась, выпуская мужчину и женщину. Они захихикали, увидев ожидающего их Босха, и направились обратно к палатке.

В ванной Босх расстегнул куртку и достал из внутреннего кармана слева сложенный листок бумаги. Это была фотокопия рассказа о Джонни Фоксе, которую дала ему Кейша Рассел. Он развернул его и достал ручку. Он обвел имена Джонни Фокса, Арно Конклина и Гордона Миттела, затем под статьей написал: “Какой предыдущий опыт работы помог Джонни получить эту работу?”

Он дважды сложил страницу и крепко провел пальцами по сгибам. Затем, снаружи, он написал: “Только для Гордона Миттела!”

Вернувшись под палатку, Босх нашел черно-белую женщину и отдал ей сложенный листок.

“Ты должна немедленно найти мистера Миттеля”, - сказал он ей. “Передай ему эту записку. Он ждет этого ”.

Он посмотрел ей вслед, а затем пробрался обратно через толпу к столу регистрации у входа. Он быстро склонился над списком гостей и записал имя своей матери. Официантка за столом возразила, что он уже зарегистрировался.

“Это для кого-то другого”, - сказал он.

Вместо адреса он написал "Голливуд" и "Виста". Он оставил строку для телефонного номера пустой.

Босх снова оглядел толпу и не увидел ни Миттеля, ни женщины, которой он передал записку. Затем он заглянул в комнату за французскими дверями, и там появился Миттель с запиской в руке. Он медленно вошел в комнату, изучая ее. По направлению его взгляда Босх мог сказать, что он изучает записку, нацарапанную внизу. Босху показалось, что, несмотря на его фальшивый загар, он побледнел.

Босх отступил на шаг в нишу у входа и стал наблюдать. Он чувствовал, как его сердце бьется быстрее. Ему казалось, что он наблюдает за какой-то тайной игрой на сцене.

Теперь на лице Миттеля было выражение озадаченного гнева. Босх видел, как он передал страницу грубому мужчине, который все еще сидел в мягком кресле. Затем Миттель повернулся к стеклянным панелям и посмотрел на людей под тентом. Он что-то сказал, и Босху показалось, что он может читать по его губам.

“Сукин сын”.

Затем он начал говорить быстрее, выкрикивая приказы. Человек на стуле поднялся, и Босх инстинктивно понял, что это был сигнал ему уходить. Он быстро вышел обратно на подъездную дорожку и потрусил к группе мужчин в красных жилетах. Он протянул одному из них свой билет парковщика и десятидолларовую купюру и сказал по-испански, что очень спешит.

И все же, казалось, это заняло вечность. Нервно ожидая, Босх не сводил глаз с дома, ожидая появления грубого человека. Он проследил, в каком направлении камердинер направился к его машине, и был готов броситься туда, если потребуется. Он начал жалеть, что у него нет пистолета. Действительно ли ему это было нужно или нет, не имело значения. В этот момент он знал, что это давало ему чувство безопасности, без которого он чувствовал себя голым.

Серфер в костюме появился в начале подъездной дорожки и направился к Босху. В то же время Босх увидел приближающийся его "Мустанг". Он вышел на улицу, готовый принять это. Серфер добрался до него первым.

“Эй, приятель, подожди секунду...”

Босх отвернулся от приближающейся машины и ударил его в челюсть, отбросив назад на подъездную дорожку. Он застонал и перекатился на бок, обеими руками схватившись за челюсть. Босх был уверен, что челюсть была вывихнута, если не сломана. Он стряхнул боль в руке, когда "Мустанг" с визгом остановился.

Человек в красном жилете не спешил выходить. Босх оттащил его от открытой двери и запрыгнул внутрь. Усаживаясь за руль, он посмотрел на подъездную дорожку и увидел, что грубый мужчина приближается. Когда он увидел серфера на земле, он бросился бежать, но его шаги были нетвердыми на спуске подъездной дорожки. Босх увидел, как его мощные бедра давят на ткань брюк, и вдруг он поскользнулся и упал. Двое в красных жилетах подошли, чтобы помочь ему подняться, но он сердито оттолкнул их.

Босх нажал на газ и умчался прочь. Он добрался до Малхолланда и повернул на восток, к дому. Он чувствовал, как адреналин бурлит в нем. Он не только ушел, но было ясно, что он задел нерв молотком. Пусть Миттель немного подумает об этом, подумал он. Пусть попотеет. Затем он громко закричал в машине, хотя никто не мог слышать, кроме него самого.

“Напугал я тебя, не так ли, ты, блядь!”

Он победоносно хлопнул ладонью по рулю.

Глава девятнадцатая

ЕМУ снова ПРИСНИЛСЯ койот. Животное было на горной тропе, где не было ни домов, ни машин, ни людей. Он очень быстро двигался в темноте, как будто пытался убежать. Но путь и место были его. Он знал местность и знал, что ему удастся сбежать. От чего именно он бежал, никогда не было ясно, никогда не видели. Но это было там, позади него, в темноте. И койот инстинктивно знал, что он должен уйти.

Телефон разбудил Босха, ворвавшись в сон, как нож сквозь бумагу. Босх стянул подушку с головы, повернулся направо, и в глаза ему сразу же ударил рассветный свет. Он забыл закрыть жалюзи. Он потянулся к телефону на полу.

“Подожди”, - сказал он.

Он положил телефон на кровать, сел и провел рукой по лицу. Он покосился на часы. Было десять минут восьмого. Он кашлянул и прочистил горло, затем снова поднял трубку.

“Да”.

“Детектив Босх?”

“Да”.

“Это Брэд Хирш. Прости, что звоню так рано ”.

Босху пришлось на мгновение задуматься. Брэд Хирш? Он понятия не имел, кто это был.

“Да, все в порядке”, - сказал он, продолжая перебирать в уме название.

Последовало молчание.

“Я тот самый…В латентном состоянии? Помни, ты...”

“Hirsch? Да, Хирш. Я помню. Что случилось?”

“Я хотел сказать тебе, что я добился того, чего ты хотел. Я пришел пораньше и проверил это с помощью другого поиска, который я провожу для отдела убийств Девоншира. Я не думаю, что кто-нибудь узнает ”.

Босх перекинул ноги через край кровати, открыл ящик прикроватного столика и достал блокнот и карандаш. Он заметил, что взял коврик из отеля Surf and Sand в Лагуна-Бич. Он вспомнил, что провел там несколько дней с Сильвией годом ранее.

“Да, ты совершил побег? Что ты получил?”

“Ну, в том-то и дело. Прости, но у меня ничего нет ”.

Босх бросил блокнот обратно в открытый ящик и откинулся на кровать.

“Нет попаданий?”

“Ну, компьютер выдал двух кандидатов. Затем я провел визуальное сравнение, и оно оказалось никуда не годным. Совпадений нет. Мне жаль. Я знаю, что это дело означает...”

Он не закончил.

“Ты проверил это по всем базам данных?”

“Каждый в нашей сети”.

“Позволь мне спросить тебя кое о чем. Все эти базы данных, включают ли они сотрудников окружного прокурора и полиции Лос-Анджелеса?”

Наступила тишина, поскольку Хирш, должно быть, обдумывал, что мог означать этот вопрос.

“Ты там, Хирш?”

“Да. Ответ - да ”.

“Как далеко назад? Ты понимаешь, что я имею в виду? На этих базах есть отпечатки, относящиеся к какой давности?”

“Ну, каждая база данных отличается. Полиция Лос-Анджелеса обширна. Я бы сказал, что у нас есть отпечатки пальцев всех, кто работал здесь со времен Второй мировой войны ”.

Что ж, это снимает подозрения с Ирвинга и остальных копов, подумал Босх. Но это его не сильно беспокоило. Его прицел определенно был где-то в другом месте.

“А как насчет людей, работающих на окружного прокурора?”

“Офис окружного прокурора был бы другим”, - сказал Хирш. “Я не думаю, что они начали печатать сотрудников до середины шестидесятых”.

Босх знал, что Конклин был там в течение этого времени, но он уже был бы избран окружным прокурором. Казалось бы, он не стал бы предоставлять свои собственные отпечатки, особенно если бы знал, что где-то в книге убийств есть карточка с отпечатками, которая, возможно, может быть сличена с ним.

Он подумал о Миттеле. Его бы уже не было в офисе окружного прокурора к тому времени, когда были сняты отпечатки пальцев сотрудников, как само собой разумеющееся.

“А как насчет федеральной базы?” - спросил он. “Что, если бы какой-нибудь парень работал на президента и получил разрешение, необходимое вам для посещения Белого дома, были бы эти отпечатки в этой базе?”

“Да, они были бы дважды. В базе федеральных служащих и в базе ФБР. Они хранят отпечатки на всех, в отношении кого проводят расследования, если ты это имеешь в виду. Но помните, только потому, что кто-то посещает президента, это не значит, что их печатают ”.

Что ж, Миттель - это не царапина, но она близка к этому, подумал Босх.

“ Итак, вы хотите сказать, ” сказал Босх, “ что независимо от того, есть у нас полные файлы данных, относящиеся к 1961 году, независимо от того, кому принадлежат те отпечатки, которые я вам дал, они с тех пор не печатались?

“Это не на сто процентов, но близко к этому. Человек, оставивший эти отпечатки, вероятно, не был напечатан - по крайней мере, кем-либо из тех, кто внес вклад в банки данных. Мы можем зайти так далеко только с этим. Так или иначе, мы можем снять отпечатки примерно у одного из каждых пятидесяти человек в стране. Но на этот раз я просто ничего не получил. Прости.”

“Все в порядке, Хирш, ты пытался”.

“Что ж, думаю, мне пора возвращаться к работе. Что ты хочешь, чтобы я сделал с печатной карточкой?”

Босх на мгновение задумался. Он задавался вопросом, есть ли какой-нибудь другой путь для преследования.

“Вот что я тебе скажу, ты можешь просто придержать это? Я зайду в лабораторию и заберу это, когда смогу. Возможно, зайду сегодня попозже”.

“Хорошо, я положу это в конверт для тебя на случай, если меня здесь не будет. До свидания”.

“Эй, Хирш?”

“Да?”

“Это приятное чувство, не так ли?”

“Что это?”

“Ты поступил правильно. У тебя не было спичек, но ты поступил правильно ”.

“Да, я думаю”.

Он вел себя так, как будто не понимал, потому что был смущен, но он понял.

“Да, увидимся, Хирш”.

Повесив трубку, Босх сел на край кровати, закурил сигарету и задумался о том, чем он собирается заняться в этот день. Новости от Хирша были не очень хорошими, но и не пугающими. Это, конечно, не оправдало Арно Конклина. Возможно, это даже не оправдало Гордона Миттела. Босх не был уверен, требовала ли проверка отпечатков пальцев работа Миттеля на президентов и сенаторов. Он решил, что его расследование все еще продолжается. Он не менял никаких планов.

Он подумал о предыдущей ночи и о том, какой безумный шанс он использовал, столкнувшись с Миттелем таким образом, каким он это сделал. Он улыбнулся собственному безрассудству и подумал о том, что мог бы сделать из этого Иноджос. Он знал, что она скажет, что это симптом его проблемы. Она бы не восприняла это как тактичный способ прогнать птицу с куста.

Он встал и заварил кофе, а затем принял душ, побрился и приготовился к новому дню. Он вынес свой кофе и коробку хлопьев из холодильника на террасу, оставив раздвижную дверь открытой, чтобы слышать стереосистему. У него были включены новости KFWB.

На улице было прохладно и свежо, но он мог сказать, что позже станет теплее. Голубые сойки влетали и вылетали из оврага под палубой, и он мог видеть черных пчел размером с четвертинку, работающих в желтых цветах жасмина-первоцвета.

По радио передавали историю о строительном подрядчике, получившем премию в четырнадцать миллионов долларов за завершение реконструкции автострады 10 на три месяца раньше срока. Чиновники, собравшиеся, чтобы объявить об инженерном подвиге, сравнили упавшую автостраду с самим городом. Теперь, когда все снова встало на свои места, таким же был и город. Город снова пришел в движение. Им еще многому предстояло научиться, подумал Босх.

После этого он зашел в дом, достал "Желтые страницы" и начал работать с телефоном на кухне. Он позвонил в крупнейшие авиакомпании, сделал покупки и договорился о перелете во Флориду. Но, вылетев за один день, лучшая сделка, которую он мог получить, по-прежнему составляла семьсот долларов, шокирующая сумма для него. Он перевел деньги на кредитную карту, чтобы со временем расплатиться. Он также забронировал прокатную машину в международном аэропорту Тампы.

Закончив с этим, он вернулся на палубу и подумал о следующем проекте, которым ему предстояло заняться:

Ему нужен был значок.

Долгое время он сидел в шезлонге и размышлял, нужно ли ему это для собственного чувства безопасности или потому, что это было подлинной необходимостью для его миссии. Он знал, каким голым и уязвимым чувствовал себя на этой неделе без пистолета и значка, конечностей, которые он носил на своем теле более двадцати лет. Но он избежал соблазна взять с собой запасной пистолет, который, как он знал, был в шкафу рядом с входной дверью. То, что он мог сделать, он знал. Но значок был другим. Значок был символом того, кем он был, больше, чем пистолет. Это открывало двери лучше любого ключа, это давало ему больше власти, чем любые слова, чем любое оружие. Он решил, что значок был необходимостью. Если он собирался во Флориду и собирался обмануть Маккитрика, он должен был выглядеть законно. У него должен был быть значок.

Он знал, что его значок, вероятно, в ящике стола в кабинете помощника шефа Ирвинга С. Ирвинга. Не было никакого способа, которым он мог добраться до него и не быть обнаруженным. Но он знал, где был еще один, который сработал бы так же хорошо.

Босх посмотрел на часы. Девять пятнадцать. До ежедневного совещания командования в Голливудском участке оставалось сорок пять минут. У него было много времени.

Глава двадцатая

БОСХ ЗАЕХАЛ на заднюю стоянку полицейского участка в пять минут одиннадцатого. Он был уверен, что Паундс, который был пунктуален во всем, что делал, уже спустился бы по главному коридору в кабинет капитана с журналами за ночь. Собрание проводилось каждое утро, и в нем участвовали начальник участка, капитан патруля, лейтенант стражи и начальник детективного отдела, которым был Паундс. Они были обычными делами и никогда не длились дольше двадцати минут. Члены командного состава станции просто пили кофе и просматривали ночные отчеты и текущие проблемы, жалобы или расследования, заслуживающие особого внимания.

Босх вошел через заднюю дверь рядом с вытрезвителем, а затем по коридору в детективное бюро. Это было напряженное утро. В коридоре уже было четверо мужчин, прикованных наручниками к скамейкам. Один из них, наркоторговец, которого Босх раньше видел в участке и которого при случае использовал в качестве ненадежного информатора, попросил Босха закурить. Было незаконно курить в любом здании, принадлежащем городу. Босх все равно зажег сигарету и сунул ее мужчине в рот, потому что обе его руки со шрамами от уколов были скованы наручниками за спиной.

“Что на этот раз, Харли?” - Спросил Босх.

“Черт, парень оставляет свой рот открытым, он просит меня зайти. Разве это не так?”

“Расскажи это судье”.

Когда Босх уходил, один из других карантинщиков крикнул ему из конца коридора.

“А как же я, чувак? Мне нужно покурить”.

“Я выхожу”, - сказал Босх.

“Пошел ты, чувак”.

“Да, именно так я и думал”.

Он вошел в детективное бюро через заднюю дверь. Первое, что он сделал, это подтвердил, что стеклянный офис Паундса пуст. Он был на совещании командования. Затем он проверил вешалку спереди и увидел, что он при деле. Когда он шел по проходу, образованному разделяющими столами для расследований, он обменялся кивками с несколькими другими детективами.

Эдгар сидел за столом отдела по расследованию убийств напротив своего нового напарника, который занимал старое кресло Босха. Эдгар услышал одно из приветствий “Привет, Гарри” и обернулся.

“Гарри, как дела?”

“Привет, чувак, просто зашел забрать пару вещей. Подожди секунду, на улице жарко”.

Босх подошел к передней части бюро, где за столом за стойкой сидел старый Генри из отдела Nod. Он разгадывал кроссворд, и Босх заметил, что из-за нескольких стираний сетка стала серой.

“Генри, как это повесили? Ты чего-нибудь добился с этим?”

“Детектив Босх”.

Босх снял спортивную куртку и повесил ее на крючок на вешалке рядом с курткой с серым рисунком в виде перекрестной штриховки. Он висел на вешалке, и Босх знал, что он принадлежал Паундсу. Вешая пальто на крючок спиной к Генри и остальным сотрудникам бюро, он просунул левую руку под другое пальто, нащупал внутренний карман и затем вытащил бумажник со значком Паундса. Он знал, что это будет там. Паундс был человеком привычки, и Босх уже однажды видел бумажник со значком в кармане пиджака. Он положил бумажник в карман брюк и повернулся, пока Генри продолжал говорить. Босх лишь на мгновение усомнился в серьезности того, что он делал. Присвоение значка другого полицейского было преступлением, но Босх считал, что Паундс был причиной того, что у него не было собственного значка. С точки зрения его морали, то, что Паундс сделал с ним, было в равной степени неправильно.

“Если вы хотите увидеть лейтенанта, он дальше по коридору на совещании”, - сказал Генри.

“Нет, я не хочу видеть лейтенанта, Генри. На самом деле, даже не говори ему, что я был здесь. Я не хочу, чтобы у него повышалось кровяное давление, ты знаешь. Я просто собираюсь взять несколько вещей и убраться отсюда, хорошо?”

“Договорились. Я тоже не хочу, чтобы он капризничал ”.

Босху не нужно было беспокоиться о том, что кто-то еще в бюро расскажет Паундсу, что он был в. Он дружески похлопал Генри по плечу, когда тот шел позади него, скрепляя соглашение. Он вернулся к столу отдела убийств, и когда он приблизился, Бернс начал подниматься со старого места Босха.

“Тебе нужно попасть сюда, Гарри?” он спросил.

Босху показалось, что он уловил нервозность в голосе собеседника. Он понимал его затруднительное положение и не собирался усложнять ему жизнь.

“Да, если ты не возражаешь”, - сказал он. “Я подумал, что заберу оттуда свои личные вещи, чтобы ты мог двигаться правильным образом”.

Босх обошел стол и выдвинул ящик. Поверх старых документов, которые были засунуты туда давным-давно, лежали две коробки мятных конфет "Юниор".

“О, это мои, извини”, - сказал Бернс.

Он потянулся за двумя коробками конфет и встал рядом со столом, держа их, как большого ребенка в костюме, пока Босх просматривал документы.

Все это было шоу. Босх взял часть документов и сложил их в картонную папку, а затем указал рукой, давая понять Бернсу, что тот может положить конфету обратно.

“Будь осторожен, Боб”.

“Это Билл. Остерегаться чего?”

“Муравьи”.

Босх подошел к картотечным шкафам, которые тянулись вдоль стены сбоку от стола, и открыл один из ящиков, к которому была приклеена его визитная карточка. Там было три ящика снизу, высотой по пояс, и он знал, что один из них почти пуст. Снова повернувшись спиной к столу, он вытащил бумажник со значком из кармана и положил его в ящик.

Затем, засунув руки в ящик стола и скрывшись из виду, он открыл бумажник и достал золотой значок. Затем он положил его в один карман, а бумажник обратно в другой. Для верности он вытащил папку из ящика и закрыл ее.

Он обернулся и посмотрел на Джерри Эдгара.

“Ладно, вот и все. Просто кое-какие личные вещи, которые мне могут понадобиться. Что-нибудь происходит?”

“Нет, тихо”.

Вернувшись к вешалке, Босх снова повернулся спиной к бюро и одной рукой потянулся за своим пальто, а другой достал бумажник со значком из кармана и сунул его обратно в пальто Паундса. Затем он надел пальто, попрощался с Генри и вернулся к столу отдела по расследованию убийств.

“Я ухожу отсюда”, - сказал он Эдгару и Бернсу, забирая две папки, которые он вытащил. “Я не хочу, чтобы Девяносто восьмой увидел меня и закатил истерику. Удачи, ребята”.

На выходе Босх остановился и угостил хайпа еще одной сигаретой. Карантинщика, который жаловался раньше, больше не было на скамейке запасных, иначе Босх устроил бы ему такую же.

Вернувшись в "Мустанг", он бросил папки на заднее сиденье и достал из портфеля пустой бумажник со значком. Он положил значок Паундса на место рядом со своим удостоверением личности. Это сработает, решил он, пока никто не будет присматриваться к этому слишком пристально. На значке поперек было написано "ЛЕЙТЕНАНТ". Удостоверение личности Босха идентифицировало его как детектива. Это было незначительное несоответствие, и Босх был доволен этим. Лучше всего, подумал он, что есть хороший шанс, что Паундс какое-то время не заметит пропажи значка. Он редко покидал участок, чтобы побывать на месте преступления , и ему так редко приходилось открывать бумажник или показывать свой значок. Был хороший шанс, что его исчезновение останется незамеченным. Все, что ему нужно было сделать, это вернуть это на место, когда он закончил с этим.

Глава двадцать первая

БОСХ ОКАЗАЛСЯ перед дверью кабинета Кармен Инохос пораньше, чтобы успеть на дневную сессию. Он подождал ровно до половины четвертого и постучал. Она улыбнулась, когда он вошел в ее кабинет, и он заметил, что послеполуденное солнце проникало через окно и отбрасывало свет прямо на ее стол. Он двинулся к стулу, который обычно занимал, но затем остановил себя и сел на стул слева от стола. Она заметила это и нахмурилась, глядя на него, как будто он был школьником.

“Если ты думаешь, что меня волнует, на каком стуле ты сядешь, ты ошибаешься”.

“Это я? Ладно.”

Он встал и пересел на другой стул. Ему нравилось находиться у окна.

“Возможно, меня не будет здесь на сеансе в понедельник”, - сказал он после того, как устроился.

Она снова нахмурилась, на этот раз более серьезно.

“Почему нет?”

“Я ухожу. Я постараюсь вернуться ”.

“Ушел? Что случилось с вашим расследованием?”

“Это часть всего этого. Я отправляюсь во Флориду, чтобы разыскать одного из первых следователей. Один мертв, другой во Флориде. Так что я должен пойти к нему ”.

“Ты не мог бы просто позвонить?”

“Я не хочу звонить. Я не хочу давать ему шанс оттолкнуть меня ”.

Она кивнула.

“Когда ты уезжаешь?”

“Сегодня вечером. Я отправляюсь с ”красным глазом" в Тампу ".

“Гарри, посмотри на себя. Ты практически выглядишь как ходячий мертвец. Ты не можешь немного поспать и утром улететь на самолете?”

“Нет, я должен быть там до того, как придет почта”.

“Что это значит?”

“Ничего. Это долгая история. В любом случае, я хотел тебя кое о чем спросить. Мне нужна твоя помощь ”.

Она обдумывала это несколько секунд, очевидно, взвешивая, как далеко она хотела бы зайти в бассейн, не зная, насколько он глубокий.

“Чего ты хочешь?”

“Вы когда-нибудь выполняли какую-нибудь судебно-медицинскую работу для департамента?”

Она сузила глаза, не понимая, к чему это клонит.

“Немного. Время от времени кто-нибудь будет приносить мне что-нибудь или, может быть, просить меня составить небольшое описание подозреваемого. Но в основном департамент использует внешних подрядчиков. Судебные психиатры, у которых есть опыт в этом.”

“Но вы бывали на местах преступлений?”

“На самом деле, нет. Я только смотрел на фотографии, которые мне приносили, и работал по ним ”.

“Идеально”.

Босх положил свой портфель на колени и открыл его. Он достал конверт с фотографиями места преступления и вскрытия, которые были в книге убийств, и аккуратно положил их на ее стол.

“Это из этого дела. Я не хочу смотреть на них. Я не могу смотреть на них. Но мне нужен кто-то, кто сделает это и скажет мне, что там. Там, наверное, ничего нет, но я хотел бы услышать другое мнение. Расследование, которое эти два парня провели по этому делу, было ... ну, это было почти так, как будто никакого расследования не было ”.

“О, Гарри”. Она покачала головой. “Я не уверен, что это разумно. Почему я?”

“Потому что ты знаешь, что я делаю. И потому что я доверяю тебе. Я не думаю, что могу доверять кому-то еще ”.

“Доверяли бы вы мне, если бы не было никаких этических ограничений на то, чтобы я рассказывал другим о том, о чем мы здесь говорили?”

Босх изучал ее лицо.

“Я не знаю”, - наконец сказал он.

“Я так и думал”.

Она отодвинула конверт на край стола.

“Давайте пока отложим это в сторону и продолжим сеанс. Мне действительно нужно подумать об этом ”.

“Ладно, ты можешь забрать их. Но дай мне знать, хорошо? Я просто хочу, чтобы ты их почувствовал. Как психиатр и как женщина ”.

“Посмотрим”.

“О чем ты хочешь поговорить?”

“Что происходит с расследованием?”

“Это профессиональный вопрос, доктор Инохос? Или тебе просто любопытно узнать о деле?”

“Нет, мне любопытен ты. И я беспокоюсь о тебе. Я все еще не уверен, что то, что вы делаете, безопасно - ни психологически, ни физически. Ты вмешиваешься в жизни влиятельных людей. И я оказался посередине. Я знаю, что ты делаешь, но почти бессилен заставить тебя остановиться. Боюсь, ты меня обманул ”.

“Обманул тебя?”

“Ты втянул меня в это. Держу пари, ты хотел показать мне эти фотографии с тех пор, как рассказал, чем занимаешься.”

“Ты прав, у меня есть. Но в этом не было никакого подвоха. Я думал, что это место, где я могу поговорить о чем угодно. Разве не это ты сказал?”

“Ладно, меня не обманули, просто повели по тропинке. Я должен был это предвидеть. Давайте двигаться дальше. Я хочу больше поговорить об эмоциональном аспекте того, что вы делаете. Я хочу знать больше о том, почему для тебя так важно найти этого убийцу спустя столько лет?”

“Это должно быть очевидно”.

“Сделай это более очевидным для меня”.

“Я не могу. Я не могу выразить это словами. Все, что я знаю, это то, что все изменилось для меня после того, как она ушла. Я не знаю, как бы все было, если бы ее не забрали, но ... все изменилось ”.

“Ты понимаешь, что ты говоришь и что это значит? Ты смотришь на свою жизнь в двух частях. Первая часть с ней, которую вы, кажется, наполнили счастьем, которого, я уверен, там не всегда было. Вторая часть - это ваша жизнь после, которая, как вы признаете, не оправдала ожиданий или в некотором роде неудовлетворительна. Я думаю, ты был несчастлив долгое время, возможно, все это время. Эти недавние отношения, которые у вас были, возможно, были ярким событием, но вы все еще были и, я думаю, всегда были несчастным человеком ”.

Она на мгновение замолчала, но Босх ничего не сказал. Он знал, что она не закончила.

“Возможно, травмы последних нескольких лет - как лично для вас, так и для вашего сообщества в целом - заставили вас подвести итоги. И я боюсь, что ты веришь, подсознательно или нет, что, вернувшись назад и восстановив справедливость в той или иной форме в отношении того, что случилось с твоей матерью, ты исправишь свою жизнь. И вот в чем проблема. Что бы ни случилось с твоим частным расследованием, это ничего не изменит. Это просто невозможно сделать ”.

“Ты хочешь сказать, что я не могу винить то, что произошло тогда, за то, кем я являюсь сейчас?”

“Нет, послушай меня, Гарри. Все, что я говорю, это то, что ты - сумма многих частей, а не сумма одной. Это как костяшки домино. Несколько разных блоков должны сойтись вместе, чтобы вы добрались до конца, до точки, в которой вы сейчас находитесь. Нельзя перепрыгивать с первой костяшки домино на последнюю ”.

“Значит, я должен просто отказаться от этого? Просто отпустить это?”

“Я этого не говорю. Но мне трудно представить, какую эмоциональную пользу или исцеление вы получите от этого. На самом деле, я думаю, есть вероятность, что вы можете причинить себе больше вреда, чем исправить. Есть ли в этом какой-нибудь смысл?”

Босх встал и подошел к окну. Он выглянул наружу, но не понял, что увидел. Он почувствовал на себе тепло солнца. Он не смотрел на нее, когда говорил.

“Я не знаю, что имеет смысл. Все, что я знаю, это то, что на каждом уровне кажется разумным, что я это делаю. На самом деле, я чувствую…Я не знаю, что это за слово, может быть, стыдно. Мне стыдно, что я не сделал этого задолго до этого. Прошло много лет, и я просто позволил им уйти. Я чувствую, что каким-то образом подвел ее ... что я подвел себя ”.

“Это недооценивается...”

“Помнишь, что я сказал тебе в первый день? Все считаются или никто не считается. Ну, долгое время она не считалась. Не с этим департаментом, не с этим обществом, даже не со мной. Я должен признать это, даже не со мной. Затем на этой неделе я открыла это досье и увидела, что о ее смерти просто забыли. Это было похоронено, точно так же, как я похоронил это. Кто-то ввел исправление, потому что она не в счет. Они сделали это, потому что могли. И потом, когда я думаю о том, как долго я позволял этому go...it заставляет меня хотеть…Я не знаю, просто спрячу свое лицо или что-то в этомроде ”.

Он остановился, не в силах выразить словами то, что хотел сказать. Он посмотрел вниз и заметил, что в витрине мясной лавки не было уток.

“Знаешь, ” сказал он, - может, она и была тем, кем была, но иногда мне кажется, что я даже этого не заслужил…Думаю, я получил то, что заслужил в жизни ”.

Он остался у окна, не глядя на нее. Прошло несколько мгновений, прежде чем Инохос заговорил.

“Я думаю, это тот момент, когда я должен сказать тебе, что ты слишком строг к себе, но я не думаю, что это сильно помогло бы”.

“Нет, это было бы не так”.

“Не могли бы вы вернуться сюда и сесть? Пожалуйста?”

Босх сделал, как его просили. Наконец, после того, как он сел, его глаза встретились с ее. Она заговорила первой.

“Что я хочу сказать, так это то, что ты все путаешь. Ставлю телегу впереди лошади. Ты не можешь брать вину на себя, потому что это дело, возможно, было скрыто. Во-первых, ты не имеешь к этому никакого отношения, а во-вторых, ты даже не осознавал этого, пока не прочитал файл на этой неделе.”

“Но разве ты не видишь? Почему я не посмотрел на это раньше? Я здесь не новичок. Я был полицейским двадцать лет. Я должен был быть там до этого. Я имею в виду, ну и что, что я не знал подробностей. Я знал, что она была убита, и с этим ничего не было сделано. Этого было достаточно ”.

“Послушай, Гарри, подумай об этом, хорошо? Сегодня вечером, в самолете, просто немного подумай. Вы ввязались в благородное дело, но вам нужно позаботиться о том, чтобы не навредить себе еще больше. Суть в том, что это того не стоит. Это не стоит тех денег, которые вам, возможно, придется заплатить ”.

“Не стоит того? На свободе бродит убийца. Он думает, что ушел свободным. Годами он думал так. Десятилетия. И я собираюсь это изменить ”.

“Ты не понимаешь, о чем я говорю. Я не хочу, чтобы какой-либо виновный ушел безнаказанным, особенно в убийстве. Но то, о чем я здесь говорю, - это ты. Ты - моя единственная забота здесь. Существует основное правило природы. Ни одно живое существо не жертвует собой и не причиняет себе вреда без необходимости. Это воля к выживанию, и я боюсь, что обстоятельства вашей жизни, возможно, притупили ваши собственные навыки выживания. Возможно, вы бросаете все на ветер, не заботясь о том, что происходит с вами эмоционально, физически, во всех отношениях, в этом стремлении. Я не хочу видеть, как тебе причиняют боль ”.

Она сделала передышку. Он ничего не сказал.

“Я должна сказать”, - тихо продолжила она, “я очень нервничаю из-за этого. Я никогда раньше не сталкивался с подобной ситуацией, и за девять лет работы здесь я консультировал множество полицейских ”.

“Что ж, у меня для тебя плохие новости”. Он улыбнулся. “Прошлой ночью я пошел и сорвал вечеринку у Миттеля. Думаю, я, возможно, напугал его. По крайней мере, я сам себя напугал ”.

“Черт!”

“Это какой-то новый психиатрический термин? Я не знаком с этим.”

“Это не смешно. Зачем ты это сделал?”

Босх на мгновение задумался.

“Я не знаю. Это была своего рода прихоть. Я просто проезжал мимо его дома, и там была вечеринка. Это своего рода of...it просто почему-то разозлил меня. Он устраивает вечеринку, а моя мать ...”

“Вы говорили с ним об этом деле?”

“Нет. Я даже не сказал ему своего имени. Мы просто вроде как спарринговали несколько минут, но потом я кое-что ему оставил. Помнишь ту газетную вырезку, которую я показывал тебе в среду? Я оставил это для него. Я видел, как он это читал. Я думаю, это задело за живое ”.

Она громко выдохнула.

“Теперь выйди за пределы себя и посмотри как сторонний наблюдатель на то, что ты сделал. Если сможешь. Разумно ли было поступить, отправившись туда вот так?”

“Я уже думал об этом. Нет, это было неразумно. Это была ошибка. Он, вероятно, предупредит Конклина. Они оба будут знать, что кто-то там, идет за ними. Они сомкнут ряды”.

“Видишь, ты доказываешь мне мою точку зрения. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что больше не совершишь ничего подобного глупости”.

“Я не могу”.

“Что ж, тогда я должен сказать вам, что отношения между пациентом и врачом могут быть разорваны, если терапевт считает, что пациент подвергает опасности себя или других. Я говорил тебе, что был почти бессилен остановить тебя. Не полностью.”

“Ты бы пошел к Ирвингу?”

“Я сделаю это, если поверю, что ты ведешь себя безрассудно”.

Босх почувствовал гнев, осознав, что она полностью контролирует его и то, что он делает. Он проглотил гнев и поднял руки, сдаваясь.

“Хорошо. Я больше не пойду устраивать вечеринки ”.

“Нет. Я хочу большего, чем это. Я хочу, чтобы ты держался подальше от этих людей, которые, по твоему мнению, могли быть причастны ”.

“Что я тебе обещаю, так это то, что я не пойду к ним, пока все не будет у меня в руках”.

“Я серьезно”.

“Я тоже”.

“Я надеюсь на это”.

После этого они молчали почти минуту. Это был период охлаждения. Она слегка повернулась в своем кресле, не глядя на него, вероятно, думая, что сказать дальше.

“Давай двигаться дальше”, - наконец сказала она. “Ты понимаешь, что все это, это твое преследование, затмило то, что мы должны были здесь делать?”

“Я знаю”.

“Итак, мы продлеваем мою оценку”.

“Ну, это меня уже не так сильно беспокоит. Мне нужно свободное от работы время для другого дела ”.

“Ну, пока ты счастлив”, - саркастически сказала она. “Хорошо, тогда я хочу вернуться к инциденту, который привел тебя ко мне. На днях ты был очень общим и очень коротким в своем описании того, что произошло. Я понимаю почему. Я думаю, в тот момент мы оба прощупывали друг друга. Но это уже далеко в прошлом. Я бы хотел более полную историю. Вы сказали на днях, что лейтенант Паундс привел все в движение?”

“Это верно”.

“Как?”

“Прежде всего, он командир детективов, который сам никогда не был детективом. О, технически, он, вероятно, провел несколько месяцев за столом где-нибудь на линии, чтобы это было у него в резюме, но в основном он администратор. Он тот, кого мы называем Робократом. Бюрократ со значком. Он ничего не знает о раскрытии дел. Единственное, что он знает об этом, это как провести черту через дело на этой маленькой таблице, которую он держит в своем кабинете. Он ничего не знает о различиях между интервью и допросом. И это прекрасно, в департаменте полно таких людей, как он. Я говорю, пусть они делают свою работу, а я - свою. Проблема в том, что Паундс не понимает, где он хороший, а где плохой. Раньше это приводило к проблемам. Противостояния. Это, наконец, привело к инциденту, как вы продолжаете это называть ”.

“Что он сделал?”

“Он дотронулся до моего подозреваемого”.

“Объясни, что это значит”.

“Когда у тебя есть дело и ты приводишь кого-то, он весь твой. Никто не приближается к нему, понятно? Неправильное слово, неправильный вопрос - и это может испортить дело. Это основное правило; не трогай чужого подозреваемого. Не имеет значения, лейтенант ты или чертов шеф, держись подальше, пока не проверишь сначала парней с ошейником.”

“Так что случилось?”

“Как я уже говорил вам на днях, мы с моим напарником Эдгаром задержали этого подозреваемого. Была убита женщина. Один из тех, кто размещает рекламу во вкладках о сексе, которые можно купить на бульваре. Ее вызывают в один из этих дерьмовых мотельных номеров на Сансет, она занимается сексом с парнем, и в итоге ее зарезают. Это короткая история. Колотая рана в верхней правой части груди. Хотя Джон, он играет круто. Он звонит в полицию и говорит, что это был ее нож, и она пыталась ограбить его с ним. Он говорит, что вывернул ей руку и засунул в нее. Самооборона. Ладно, и вот когда появляемся я и Эдгар, мы сразу видим, что некоторые вещи не вписываются в эту историю ”.

“Например, что?”

“Во-первых, она намного меньше его. Я не вижу, чтобы она набрасывалась на него с ножом. Тогда есть сам нож. Это зазубренный нож для стейков, длиной около восьми дюймов, и у нее была одна из тех маленьких сумочек без ремешка ”.

“Кладка”.

“Да, я думаю. В любом случае, этот нож не влез бы в него, так как же она его пронесла? Как говорят на улице, ее одежда сидит плотнее, чем резиночки в ее сумочке, так что она и не прятала ее на себе. И это было еще не все. Если ее целью было обобрать парня, зачем сначала заниматься сексом? Почему бы не вытащить нож, забрать свое дерьмо и уйти? Но этого не произошло. Его история заключалась в том, что они сделали это первыми, затем она набросилась на него, что объясняло, почему она все еще была голой. Что, конечно, вызвало другой вопрос. Зачем грабить парня, когда ты голый? Куда ты собираешься вот так бежать?”

“Этот парень лгал”.

“Казалось очевидным. Тогда у нас есть кое-что еще. В ее сумочке - клатче - был листок бумаги, на котором она записала название мотеля и номер комнаты. Это соответствовало тому, что человек был правшой. Как я уже сказал, удар был нанесен в верхнюю часть правой груди жертвы. Так что это не сходится. Если бы она бросилась на него, скорее всего, нож был бы у нее в правой руке. Если джон затем превратит это в нее, скорее всего, рана будет на левой стороне груди, а не на правой.”

Босх потянул правую руку к груди, показывая, как неудобно было бы нанести удар в правый бок.

“Там было много всего, что было не так. Это была рана, направленная вниз, также несовместимая с тем, что она была у нее в руке. Это было бы на более высоком уровне ”.

Инохос кивнула, что поняла.

“Проблема была в том, что у нас не было вещественных доказательств, противоречащих его рассказу. Ничего. Просто у нас такое чувство, что она не сделала бы этого так, как он сказал. Мази для ран оказалось недостаточно. И тогда, в его пользу, был нож. Он был на кровати, мы могли видеть, что на нем были отпечатки пальцев в крови. Я не сомневался, что они будут ее. Это не сложно сделать, когда она мертва. Так что, хотя это и не произвело на меня впечатления, это не имело значения. Это то, что подумал бы окружной прокурор, а затем, что подумали бы присяжные после этого. Обоснованное сомнение - это большая черная дыра, которая поглощает подобные случаи. Нам нужно было больше ”.

“Так что случилось?”

“Это то, что мы называем "он-сказал-она-сказала". Слово одного человека против слова другого, но в данном случае мертв только другой. Становится еще сложнее. У нас не было ничего, кроме его истории. Итак, что ты делаешь в подобном случае, так это заставляешь парня попотеть. Ты обратил его. И есть много способов сделать это. Но, по сути, ты должен разбить его по комнатам. Мы...”

“Комнаты?”

“Комнаты для допросов. В бюро. Мы отвели этого парня в комнату. В качестве свидетеля. Официально мы его не арестовывали. Мы спросили, спустился ли он, сказали, что нам нужно кое-что прояснить в том, что она сделала, и он сказал "Конечно". Ты знаешь, мистер Кооператив. Все еще круто. Мы заперли его в комнате, а затем мы с Эдгаром спустились в офис охраны, чтобы выпить немного хорошего кофе. У них там есть хороший кофе, один из тех больших кувшинов, которые были пожертвованы каким-то рестораном, потерпевшим крушение во время землетрясения. Все заходят туда, чтобы выпить кофе. В любом случае, мы не торопимся, обсуждаем, как мы собираемся напасть на этого парня, кто из нас хотел его первым, и так далее. Тем временем, гребаный Паундс -прошу прощения - видит парня в комнате через маленькое окошко, заходит и сообщает ему. И...”

“Что вы имеете в виду, информируя его?”

“Зачитывает ему его права. Это наш чертов свидетель, и Паундс, который не знает, какого черта он делает, думает, что должен пойти туда и рассказать парню всю правду. Он думает, что мы забыли или что-то в этом роде ”.

Босх посмотрел на нее с возмущением на лице, но сразу увидел, что она не понимает.

“Разве это было не правильно?” - спросила она. “Разве закон не обязывает вас информировать людей об их правах?”

Босх с трудом сдерживал гнев, напоминая себе, что Инохос, может, и работает на департамент, но она посторонняя. Ее восприятие полицейской работы, вероятно, основывалось больше на средствах массовой информации, чем на реальной действительности.

“Позвольте мне дать вам краткий урок о том, что такое закон, а что реально. У нас -копов - все сложено против нас. Миранда и все остальные правила сводятся к тому, что мы должны взять какого-нибудь парня, о котором мы знаем, что он виновен, или, по крайней мере, думаем, что он виновен, и, по сути, сказать: "Эй, послушайте, мы думаем, что вы это сделали, и Верховный суд и каждый юрист на планете посоветовали бы вам не разговаривать с нами, но, как насчет этого, вы поговорите с нами?’ Это просто не работает. Ты должен обойти это. Ты должен использовать хитрость и немного блефа, и ты должен быть хитрым. Правила кортов подобны натянутому канату, по которому ты идешь. Вы должны быть очень осторожны, но есть шанс, что вы сможете пройти по нему, чтобы попасть на другую сторону. Поэтому, когда какой-то засранец, который ни хрена не знает, заходит к твоему парню и сообщает ему, это может в значительной степени испортить весь твой день, не говоря уже о деле ”.

Он остановился и изучающе посмотрел на нее. Он все еще видел скептицизм. Тогда он понял, что она была просто еще одним гражданином, который был бы напуган до смерти, если бы когда-нибудь узнал, как на самом деле обстоят дела на улице.

“Когда кто-то информирован, это все”, - сказал он. “Все кончено. Мы с Эдгаром вернулись с кофе, а там сидит джон и говорит, что, кажется, ему нужен его адвокат. Я сказал: ‘Какой адвокат, кто говорит об адвокатах? Вы свидетель, а не подозреваемый", и он говорит нам, что лейтенант только что зачитал ему его права. В тот момент я не знаю, кого я ненавидел больше, Паундса за то, что он все испортил, или этого парня за убийство девушки ”.

“Ну, скажи мне вот что, что бы случилось, если бы Паундс не сделал то, что он сделал?”

“Мы бы подружились с этим парнем, попросили бы его рассказать свою историю как можно подробнее и надеялись, что не будет несоответствий по сравнению с тем, что он рассказал полицейским. Тогда мы бы сказали: ‘Несоответствия в ваших показаниях делают вас подозреваемым’. Тогда мы бы проинформировали его и, надеюсь, выбили бы из него все дерьмо за несоответствия и проблемы, которые мы обнаружили на сцене. Мы бы попытались, и, возможно, преуспели, добиться признания. Большая часть того, что мы делаем, это просто заставляем людей говорить. Это не похоже на то, что показывают по телевизору. Это в сто раз сложнее и грязнее. Но так же, как и вы, мы заставляем людей говорить…В любом случае, это мое мнение. Но теперь мы никогда не узнаем, что могло произойти из-за Паундса ”.

“Хорошо, что произошло после того, как вы узнали, что ему сообщили?”

“Я вышел из комнаты и направился прямо туда, где Паундс был в своем кабинете. Он знал, что что-то не так, потому что он встал. Я помню это. Я спросил его, сообщил ли он моему парню, и когда он сказал "да", мы занялись этим. Мы оба кричали... Потом я действительно не помню, как это произошло. Я не пытаюсь ничего отрицать. Я просто не помню деталей. Должно быть, я схватил его и толкнул. И его лицо прошло сквозь стекло”.

“Что ты сделал, когда это случилось?”

“Ну, прибежали несколько парней и вытащили меня оттуда. Начальник станции отправил меня домой. Паундсу пришлось лечь в больницу, чтобы вылечить нос. IAD взял у него заявление, и я был отстранен. А затем вмешался Ирвинг и изменил его на ISL. Я здесь”.

“Что случилось с делом?”

“Джон никогда не разговаривал. Он нанял своего адвоката и стал ждать. Эдгар пошел с тем, что у нас было, к окружному прокурору в прошлую пятницу, и они отклонили это. Они сказали, что не пойдут в суд по делу без свидетелей с несколькими незначительными несоответствиями…На ноже были ее отпечатки. Большой сюрприз. Все свелось к тому, что она не была в счет. По крайней мере, не настолько, чтобы они рискнули проиграть ”.

Несколько мгновений никто из них не произносил ни слова. Босх догадался, что она думает о взаимосвязях между этим делом и делом его матери.

“Итак, что мы имеем, ” наконец сказал он, - убийца разгуливает на улице, а парень, который позволил ему выйти на свободу, вернулся за свой стол, разбитое стекло уже заменено, дела идут как обычно. Такова наша система. Я разозлился из-за этого, и посмотри, к чему это привело. Стресс уходит и, возможно, это конец моей работы ”.

Она прочистила горло, прежде чем перейти к своей оценке истории.

“Поскольку вы изложили обстоятельства того, что произошло, довольно легко увидеть вашу ярость. Но не окончательное действие, которое ты предпринял. Вы когда-нибудь слышали фразу ‘минута безумия’?”

Босх покачал головой.

“Это способ описать вспышку насилия, которая коренится в нескольких видах давления на человека. Он накапливается и высвобождается в мгновение ока - обычно яростно, часто против цели, не полностью ответственной за давление ”.

“Если вам нужно, чтобы я сказал, что Паундс был невинной жертвой, я не собираюсь этого говорить”.

“Мне это не нужно. Мне просто нужно, чтобы вы посмотрели на эту ситуацию и на то, как это могло произойти ”.

“Я не знаю. Дерьмо просто случается”.

“Когда вы физически нападаете на кого-то, разве вы не чувствуете, что опускаете себя до того же уровня, что и человек, которого освободили?”

“Ни в коем случае, доктор. Позвольте мне сказать вам кое-что, вы можете посмотреть на все стороны моей жизни, вы можете добавить землетрясения, пожары, наводнения, беспорядки и даже Вьетнам, но когда дело дошло до меня и Паундса в той стеклянной комнате, ничто из этого не имело значения. Вы можете назвать это безумной минутой или как вам угодно. Иногда важен только момент, и в тот момент я поступал правильно. И если эти сеансы предназначены для того, чтобы заставить меня увидеть, что я сделал что-то не так, забудьте об этом. Ирвинг на днях схватил меня за пуговицы в вестибюле и попросил подумать об извинениях. К черту это. Я поступил правильно ”.

Она кивнула, поудобнее устроилась на своем месте и выглядела более смущенной, чем во время его длинной обличительной речи. Наконец, она посмотрела на свои часы, а он посмотрел на свои. Его время истекло.

“Итак, ” сказал он, - я полагаю, я отодвинул причину психотерапии на столетие назад, да?”

“Нет, вовсе нет. Чем больше вы знаете о человеке и чем больше вы знаете историю, тем больше вы понимаете, как все происходит. Вот почему мне нравится моя работа ”.

“Здесь то же самое”.

“Вы разговаривали с лейтенантом Паундсом после инцидента?”

“Я видел его, когда оставлял ключи от своей машины. У него это отобрали. Я зашел в его кабинет, и он практически впал в истерику. Он очень маленький человек, и я думаю, он это знает ”.

“Обычно они так и делают”.

Босх наклонился вперед, готовый встать и уйти, когда заметил конверт, который она отодвинула в сторону от своего стола.

“Что насчет фотографий?”

“Я знал, что ты заговоришь об этом еще раз”.

Она посмотрела на конверт и нахмурилась.

“Мне нужно подумать об этом. На нескольких уровнях. Могу я оставить их у себя, пока ты едешь во Флориду? Или они тебе понадобятся?”

“Ты можешь оставить их себе”.

Глава двадцать вторая

В ЧЕТЫРЕ СОРОК утра по калифорнийскому времени самолет авиакомпании приземлился в международном аэропорту Тампы. Босх прислонился затуманенным взором к окну в салоне автобуса, впервые наблюдая за восходом солнца в небе Флориды. Когда самолет выруливал, он снял часы и перевел стрелки на три часа вперед. Его подмывало остановиться в ближайшем мотеле, чтобы по-настоящему выспаться, но он знал, что у него нет времени. Судя по карте формата ААА, которую он принес с собой, до Венеции было не менее двух часов езды.

“Приятно видеть голубое небо”.

Это была женщина рядом с ним на сиденье у прохода. Она наклонилась к нему, сама выглядывая в окно. Ей было за сорок, с преждевременно поседевшими волосами. Он был почти белым. Они немного поговорили в начале полета, и Босх знал, что она направляется обратно во Флориду, а не в гости, как он. Она отдала Лос-Анджелесу пять лет, но с нее было достаточно. Она собиралась домой. Босх не спросил, к кому или к чему она возвращалась домой, но поинтересовался, были ли ее волосы белыми, когда она впервые приземлилась в Лос-Анджелесе пять лет назад.

“Да”, - ответил он. “Эти ночные полеты длятся вечно”.

“Нет, я имел в виду смог. Его нет”.

Босх посмотрел на нее, а затем в окно, изучая небо.

“Пока нет”.

Но она была права. Небо было такого голубого цвета, который он редко видел в Лос-Анджелесе, оно было цвета плавательных бассейнов, с вздымающимися белыми кучевыми облаками, плывущими, как мечты, в верхних слоях атмосферы.

Самолет медленно удалялся. Босх дождался конца, встал и повернулся спиной, чтобы снять напряжение. Суставы его позвоночника затрещали, как падающие костяшки домино. Он забрал свой ночлег из купе наверху и направился к выходу.

Как только он вышел из самолета на трап, влажность окутала его, как мокрое полотенце, обволакивающим теплом. Он добрался до терминала с кондиционером и решил отказаться от своего плана арендовать кабриолет.

Полчаса спустя он был на автостраде 275, пересекающей Тампа-Бэй в другом арендованном "Мустанге". Он поднял окна и включил кондиционер, но он вспотел, так как его тело все еще не привыкло к влажности.

Что больше всего поразило его во Флориде во время этой первой поездки, так это ее равнинность. В течение сорока пяти минут не было видно ни одного холма, пока он не достиг горы из бетона и стали, называемой мостом Скайуэй. Босх знал, что крутой мост через устье залива был заменой обвалившемуся, но он проехал по нему бесстрашно, превысив разрешенную скорость. В конце концов, он приехал из Лос-Анджелеса после землетрясения, где неофициальное ограничение скорости под мостами и эстакадами было в крайней правой части спидометра.

После skyway автострада слилась с 75-й, и он добрался до Венеции через два часа после приземления. Путешествуя по тропе Тамиами, он, борясь с усталостью, находил привлекательными маленькие мотели, выкрашенные в пастельные тона, но все же поехал дальше и поискал сувенирный магазин и телефон-автомат.

Он нашел и то, и другое в торговом центре "Коралловый риф". Магазин подарков и открыток Tacky's должен был открыться только в десять, и у Босха оставалось пять минут, чтобы потратить их впустую. Он подошел к телефону-автомату на внешней стене выкрашенной в песочный цвет площади и посмотрел в справочнике адрес почтового отделения. В городе их было двое, поэтому Босх достал свой блокнот и проверил почтовый индекс Джейка Маккитрика. Он позвонил в одно из почтовых отделений, перечисленных в справочнике, и узнал, что другое обслуживает почтовый индекс Босха. Он поблагодарил клерка, предоставившего информацию, и повесил трубку.

Когда открылся магазин подарков, Босх подошел к отделу открыток и нашел поздравительную открытку в ярко-красном конверте. Он отнес ее на прилавок, даже не прочитав ни внутреннюю, ни внешнюю сторону карточки. Он взял карту местных улиц с витрины рядом с кассовым аппаратом и тоже положил ее на прилавок.

“Это хорошая открытка”, - сказала пожилая женщина, которая объявила о продаже. “Я уверен, ей это просто понравится”.

Она двигалась так, словно была под водой, и Босху захотелось перегнуться через прилавок и самому набрать цифры, просто чтобы все заработало.

В "Мустанге" Босх вложил открытку в конверт, не подписав его, запечатал и написал на лицевой стороне имя Маккитрика и номер почтового ящика. Затем он завел машину и вернулся на дорогу.

Ему потребовалось пятнадцать минут работы с картой, чтобы найти почтовое отделение на Вест-Венис-авеню. Когда он вошел внутрь, он обнаружил, что там почти никого нет. Старик стоял за столом и медленно писал адрес на конверте. Две пожилые женщины стояли в очереди на обслуживание у стойки. Босх стоял позади них и осознал, что встречается со многими пожилыми людьми во Флориде, а он здесь всего несколько часов. Это было именно так, как он всегда слышал.

Босх огляделся и увидел видеокамеру на стене за прилавком. Он мог сказать по своему расположению, что это было больше для записи клиентов и возможных грабителей, чем для наблюдения за клерками, хотя их рабочие места, вероятно, также были полностью на виду. Его это не остановило. Он достал из кармана десятидолларовую купюру, аккуратно сложил ее и вложил в красный конверт. Затем он проверил свою мелочь и нашел нужную сумму. Это казалось мучительно долгим временем, пока один клерк обслуживал женщин.

“Следующий на очереди”.

Это был Босх. Он подошел к стойке, где ждал продавец. Ему было около шестидесяти, и у него была идеальная белая борода. У него был избыточный вес, и его кожа показалась Босху слишком красной. Как будто он был сумасшедшим или что-то в этом роде.

“Мне нужна марка для этого”.

Босх положил сдачу и конверт. Поверх него была сложена десятидолларовая купюра. Почтальон вел себя так, будто не видел этого.

“Я хотел спросить, они уже разложили почту по ящикам?”

“Они вернулись и делают это сейчас”.

Он вручил Босху марку и стащил сдачу со стойки. Он не притронулся ни к десятке, ни к красному конверту.

“О, неужели?”

Босх взял конверт, лизнул марку и наклеил ее. Затем он положил конверт обратно поверх десятки. Он был уверен, что почтальон заметил это.

“Ну, боже, я действительно хотел подарить это моему дяде Джейку. Сегодня у него день рождения. Есть какой-нибудь способ, которым кто-нибудь мог бы запустить его туда обратно? Таким образом, он получил бы это, когда пришел сегодня. Я бы доставил это лично, но мне нужно вернуться к работе ”.

Босх подвинул конверт с десяткой под ним через прилавок, поближе к белой бороде.

“Что ж, - сказал он, - я посмотрю, что я могу сделать”.

Почтальон переместил свое тело влево и слегка повернулся, заслоняя транзакцию от видеокамеры. Одним плавным движением он взял конверт и десятку со стойки. Он быстро переложил десятку в другую руку, и она нырнула в укрытие в его кармане.

“Сейчас вернусь”, - крикнул он людям, все еще стоявшим в очереди.

Выйдя в вестибюль, Босх нашел ячейку 313 и заглянул внутрь через крошечное окошко. Красный конверт был там вместе с двумя белыми буквами. Один из белых конвертов был перевернут, и его обратный адрес был частично виден.

Город из

Отдел

П.О. Бо

Los Ang

90021-3

Босх был вполне уверен, что в конверте находился пенсионный чек Маккитрика. Он опередил отправленную ему почту. Он вышел из почтового отделения, купил две чашки кофе и коробку пончиков в круглосуточном магазине по соседству, а затем вернулся к "Мустангу", чтобы подождать в усиливающейся дневной жаре. Еще даже не наступил май. Он не мог представить, каким здесь должно быть лето.

Через час Босху наскучило наблюдать за дверью почтового отделения, он включил радио и обнаружил, что оно настроено на канал, по которому транслировалась проповедь южных евангелистов. Прошло несколько секунд, прежде чем Гарри понял, что темой выступления было землетрясение в Лос-Анджелесе. Он решил не менять станцию.

“И я спрашиваю, совпадение ли это, что это катастрофическое бедствие было сосредоточено в самом сердце страны, которая отравляет эту нацию энтарха грязью понографии?" Я думаю, что нет! Я верю, что Лахд нанес могучий удар неверным, вовлеченным в эту мерзкую торговлю на многие миллиарды долларов, когда он взломал ут асунду. Это знак, ма френсон, знак грядущих событий. Знак того, что не все в порядке в...”

Босх выключил его. Женщина только что вышла из почтового отделения, держа в руках красный конверт среди других почтовых отправлений. Босх смотрел, как она пересекает парковку к серебристому "Линкольну Таун Кар". Босх инстинктивно записал номер машины, хотя у него не было контакта в правоохранительных органах в этой части штата, который проверил бы это за него. Женщине было за шестьдесят, предположил Босх. Он ждал мужчину, но ее возраст сделал ее подходящей. Он завел "Мустанг" и подождал, пока она отъедет.

Она поехала на север по главному шоссе в сторону Сарасоты. Движение на дорогах замедлилось. Примерно через пятнадцать минут и, возможно, две мили "Таун Кар" свернул налево на Вамо-роуд, а затем почти сразу же повернул направо на частную дорогу, замаскированную высокими деревьями и зеленой порослью. Босх отставал от нее всего на десять секунд. Подъезжая к подъездной дорожке, он замедлил ход, но не свернул. Он увидел знак, установленный на деревьях.

Добро пожаловать в

БУХТА ПЕЛИКАНА

Дома в кондоминиуме, докование

Городской автомобиль проехал мимо будки охранника, за которой опускался шлагбаум в красно-белую полоску.

“Черт!”

Босх не ожидал ничего подобного закрытому поселку. Он предположил, что такие вещи были редкостью за пределами Лос-Анджелеса. Он снова посмотрел на указатель, затем развернулся и направился к главной дороге. Он вспомнил, что видел другую торговую площадь прямо перед тем, как свернул на Вамо.

В разделе "Продажа" газеты "Сарасота Геральд Трибюн" было указано восемь домов в Пеликан-Коув, но только три были выставлены на продажу владельцами. Босх подошел к телефону-автомату на площади и позвонил первому попавшемуся. Он получил кассету. При втором звонке ответившая женщина сказала, что ее муж весь день играл в гольф, и ей было неудобно показывать собственность без него. После третьего звонка ответившая женщина пригласила Босха немедленно приехать и даже сказала, что приготовит свежий лимонад, когда он приедет.

Босх на мгновение почувствовал укол вины за то, что воспользовался незнакомкой, которая просто пыталась продать свой дом. Но это быстро прошло, поскольку он подумал, что женщина никогда не узнает, что ее использовали таким образом, и у него не было другой альтернативы, чтобы добраться до Маккиттрика.

После того, как его пропустили у ворот и он получил указания, как добраться до магазина "лимонад леди", Босх проехал через густо поросший лесом комплекс в поисках серебристой городской машины. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что комплекс был в основном сообществом пенсионеров. Он прошел мимо нескольких пожилых людей в машинах или на прогулке, почти у всех из них были седые волосы и кожа, загоревшая на солнце. Он быстро нашел "Таун Кар", сверил свое местоположение с картой, которую ему дали в будке охранника, и собирался нанести беглый визит продавщице лимонада, чтобы избежать подозрений. Но потом он увидел другой серебристый Таун Кар. Он предположил, что это была популярная машина со старой комплектацией. Он достал свой блокнот и проверил номер, который он записал. Ни одна из машин не была той, за которой он следил ранее.

Он поехал дальше и, наконец, нашел подходящую машину в уединенном месте на дальней окраине комплекса. Он был припаркован перед двухэтажным зданием из сайдинга темного дерева, окруженным дубами и бумажными деревьями. Босху показалось, что в здании было шесть квартир. Достаточно просто, подумал он. Он сверился с картой и вернулся на курс к "лимонадной леди". Она была на втором этаже здания на другой стороне комплекса.

“Ты молод”, - сказала она, открывая дверь.

Босх хотел сказать ей то же самое в ответ, но придержал язык. На вид ей было лет тридцать с небольшим, что отставало на три десятилетия от всех, кого Босх видел в комплексе до сих пор. У нее было привлекательное и равномерно загорелое лицо, обрамленное каштановыми волосами до плеч. На ней были синие джинсы, синяя оксфордская рубашка и черный жилет с красочным рисунком спереди. Она не утруждала себя макияжем, который нравился Босху. У нее были серьезные зеленые глаза, с чем он тоже не мог не согласиться.

“Я Жасмин. Вы мистер Босх?”

“Да. Гарри. Я только что звонил.”

“Это было быстро”.

“Я был поблизости”.

Она пригласила его войти и начала краткое изложение.

“Здесь три спальни, как и было написано в газете. В главной спальне есть отдельная ванная. Вторая ванная рядом с главным залом. Тем не менее, вид - это то, что создает это место ”.

Она указала Босху на стену с раздвижными стеклянными дверями, за которыми открывался вид на широкое водное пространство, усеянное мангровыми островами. Сотни птиц сидели на ветвях этих нетронутых островов. Она была права, вид был прекрасен.

“Что это?” - Спросил Босх. “Вода”.

“Это... ты ведь не местный, не так ли? Это залив Литтл-Сарасота”.

Босх кивнул, одновременно подсчитывая ошибку, которую он совершил, выпалив вопрос.

“Нет, я не местный. Хотя я подумываю о том, чтобы переехать сюда.”

“Откуда?” - спросил я.

“Лос-Анджелес”.

“О, да, я слышал. Многие люди спасаются. Потому что земля не перестанет трястись ”.

“Что-то вроде этого”.

Она повела его по коридору к тому, что, должно быть, было хозяйской спальней. Босха сразу поразило, насколько комната, казалось, не подходила этой женщине. Все это было темным, старым и тяжелым. Бюро из красного дерева, которое выглядело так, будто весило тонну, в тон прикроватным тумбочкам с декоративными лампами и парчовыми абажурами. Здесь пахло стариной. Это не могло быть местом, где она спала.

Он повернулся и заметил на стене рядом с дверью картину маслом, которая была портретом женщины, стоящей рядом с ним. Это было ее более молодое подобие, лицо намного худее, более суровое. Босху было интересно, что за человек вешает свою картину в своей спальне, когда он заметил, что картина подписана. Исполнителя звали Джаз.

“Джаз. Это ты?”

“Да. Мой отец настоял на том, чтобы повесить это здесь. На самом деле я должен был снять это ”.

Она подошла к стене и начала снимать картину.

“Твой отец?”

Он перешел на другую сторону картины, чтобы помочь ей.

“Да. Я дал это ему давным-давно. В то время я был благодарен, что он не повесил это в гостиной, где это увидели бы его друзья, но даже здесь это немного перебор ”.

Она повернула картину так, чтобы тыльная сторона была обращена наружу, и прислонила ее к стене. Босх собрал воедино то, что она говорила.

“Это дом твоего отца”.

“О, да. Я просто останавливался здесь, пока в газете печаталось объявление. Хочешь осмотреть главную ванну? В нем есть джакузи. Это не было упомянуто в рекламе ”.

Босх вплотную приблизился рядом с ней к двери ванной. Он посмотрел вниз на ее руки, повинуясь естественному инстинкту, и не увидел колец ни на одном из ее пальцев. Проходя мимо, он почувствовал ее запах, и запах, который он уловил, был таким же, как ее имя: Жасмин. Он начинал чувствовать какое-то влечение к ней, но не был уверен, было ли это возбуждением от пребывания рядом под ложным предлогом или искренним влечением. Он был измотан, он знал, и решил, что это все. Его защита была ослаблена. Он быстро осмотрел ванную и вышел.

“Мило. Он жил здесь один?”

“Мой отец? Да, один. Моя мать умерла, когда я был маленьким. Мой отец скончался на Рождество.”

“Мне жаль”.

“Спасибо тебе. Что еще я могу тебе сказать?”

“Ничего. Мне просто было любопытно, кто здесь жил ”.

“Нет. Я имею в виду, что еще я могу рассказать тебе о квартире?”

“О, я... ничего. Это очень мило. Я все еще нахожусь на стадии осмотрительности, я полагаю, не уверен, что я собираюсь делать. Я -”

“Что ты на самом деле делаешь?”

“Прошу прощения?”

“Что вы здесь делаете, мистер Босх? Ты же не собираешься покупать здесь квартиру. Ты даже не смотришь на это место ”.

В ее голосе не было гнева. Это был голос, полный уверенности, с которой она разбиралась в людях. Босх почувствовал, что краснеет. Его разоблачили.

“Я просто ... я просто здесь, чтобы посмотреть на места”.

Это был ужасно слабый камбэк, и он знал это. Но это было все, что он мог придумать, чтобы сказать. Она почувствовала его затруднительное положение и позволила ему сорваться с крючка.

“Что ж, прости, если я тебя смутил. Хочешь осмотреть остальное место?”

“Да, э-э, хорошо, ты сказал, что там было три спальни? Это действительно слишком велико для того, что я ищу ”.

“Да, трое. Но в газетном объявлении тоже так говорилось.”

К счастью, Босх знал, что, вероятно, не сможет покраснеть еще больше, чем уже был.

“О”, - сказал он. “Должно быть, я пропустил это. Хотя, спасибо за экскурсию. Это очень милое место”.

Он быстро прошел через гостиную к двери. Открывая его, он оглянулся на нее. Она заговорила прежде,чем он смог что-либо сказать.

“Что-то подсказывает мне, что это хорошая история”.

“Что это?”

“Что бы ты ни делал. Если тебе когда-нибудь захочется рассказать об этом, номер есть в газете. Но ты уже знаешь это ”.

Босх кивнул. Он потерял дар речи. Он вошел в дверь и закрыл ее за собой.

Глава двадцать третья

К тому времени, как он вернулся туда, где видел "Таун Кар", его лицо приобрело свой обычный цвет, но он все еще чувствовал себя неловко из-за того, что женщина загнала его в угол. Он попытался отбросить это и сосредоточиться на текущей задаче. Он припарковался, подошел к двери первого этажа, которая была ближайшей к Таун Кару, и постучал. В конце концов, дверь открыла пожилая женщина и уставилась на него испуганными глазами. Одна рука сжимала ручку маленькой двухколесной тележки, в которой находился кислородный баллон. Две прозрачные пластиковые трубки змеились над ее ушами и через обе щеки к носу.

“Извините, что беспокою вас”, - быстро сказал он. “Я искал Маккиттриков”.

Она подняла хрупкую руку, сжала кулак с оттопыренным большим пальцем и подняла его к потолку. Ее глаза тоже поднялись в ту сторону.

“Наверху?”

Она кивнула. Он поблагодарил ее и направился к лестнице.

Женщина, забравшая красный конверт, открыла следующую дверь, в которую он постучал, и Босх выдохнул так, словно всю жизнь искал ее. Я почти так и чувствовал.

“Миссис Маккитрик?”

“Да?”

Босх достал свой футляр для значков и открыл его. Он держал бумажник так, что его первые два пальца касались большей части значка, заслоняя ЛЕЙТЕНАНТА.

“Меня зовут Гарри Босх. Я детектив из полиции Лос-Анджелеса. Я хотел спросить, здесь ли ваш муж. Я хотел бы поговорить с ним ”.

Немедленное беспокойство омрачило ее лицо.

“Полиция Лос-Анджелеса? Он не был там двадцать лет.”

“Это касается старого дела. Меня послали спросить его об этом ”.

“Ну, ты мог бы позвонить”.

“У нас не было номера. Он здесь?”

“Нет, он затонул вместе с лодкой. Он собирается на рыбалку ”.

“Где это? Может быть, я смогу поймать его ”.

“Ну, он не любит сюрпризов”.

“Я думаю, это будет сюрпризом, расскажешь ли ты ему или я ему. Для меня это не имеет никакого значения. Я просто должен поговорить с ним, миссис Маккиттрик ”.

Возможно, она привыкла к непререкаемому тону, который копы могут придать своему голосу. Она сдалась.

“Вы обходите здание здесь и возвращаетесь прямо назад мимо следующих трех зданий. Идите налево, после этого увидите доки ”.

“Где его лодка?”

“Это шестая ошибка. Сбоку большими буквами написано "Трофей". Ты не можешь это пропустить. Он еще не ушел, потому что я должен принести ему обед вниз ”.

“Спасибо”.

Он направился прочь от двери в сторону здания, когда она окликнула его.

“Детектив Босх? Ты задержишься ненадолго? Может, тебе тоже сделать сэндвич?”

“Я не знаю, как долго я там пробуду, но это было бы мило с твоей стороны”.

Направляясь к докам, он осознал, что женщина по имени Жасмин так и не предложила ему обещанный лимонад.

Глава двадцать четвертая

БОСХУ потребовалось пятнадцать минут, чтобы найти маленькую бухту, где находились доки. После этого Маккитрика было достаточно легко заметить. На слипах было около сорока лодок, но только одна из них была занята. Мужчина с глубоким загаром, оттенявшимся его белыми волосами, стоял на корме, склонившись над подвесным мотором. Босх изучал его, когда подошел ближе, но не увидел в этом человеке ничего узнаваемого. Он не соответствовал тому образу, который Босх представил себе человеком, который так давно вытащил его из бассейна.

Крышка с лодочного двигателя была снята, и мужчина что-то делал с отверткой. На нем были шорты цвета хаки и белая рубашка для гольфа, которая была слишком старой и заляпанной для гольфа, но вполне подходила для катания на лодке. Длина лодки, по прикидкам Босха, составляла около двадцати футов, и в ней была небольшая каюта на носу, где находился штурвал. По бокам лодки в держателях были установлены удочки, по две удочки с каждой стороны.

Босх специально остановился на причале на носу лодки. Он хотел быть на расстоянии от Маккиттрика, когда тот показывал значок. Он улыбнулся.

“Никогда не думал, что увижу кого-то из голливудского отдела по расследованию убийств так далеко от дома”, - сказал он.

Маккиттрик поднял глаза, но не выказал удивления. Он ничего не показал.

“Нет, ты ошибаешься. Это мой дом. Когда я был там, именно тогда я был далеко ”.

Босх кивнул в знак того, что это вполне справедливо, и показал значок. Он держал его так же, как когда показывал жене Маккитрика.

“Я Гарри Босх, из Голливудского отдела по расследованию убийств”.

“Да, это то, что я слышал”.

Босх был единственным, кто проявил удивление. Он не мог придумать, кто в Лос-Анджелесе мог сообщить Маккитрику о его прибытии. Никто не знал. Он рассказал только Иноджос и не мог представить, что она могла его предать.

Маккиттрик сменил его, указав на портативный телефон на приборной панели лодки.

“Звонила жена”.

“О”.

“Так что все это значит, детектив Босх? Когда я там работал, мы все делали парами. Так было безопаснее. У вас, ребята, не хватает персонала, вы переходите на синглтон?”

“Не совсем. Мой напарник расследует еще одно старое дело. Это такие рискованные выстрелы, они не тратят деньги впустую, отправляя двоих ”.

“Я полагаю, ты собираешься это объяснить”.

“Да. На самом деле, так и есть. Не возражаешь, если я спущусь туда?”

“Поступай как знаешь. Я собираюсь отчалить, как только жена принесет еду ”.

Босх направился вдоль причала Фингер к борту лодки Маккиттрика. Затем он спустился в корабль. Он закачался на воде из-за дополнительного веса, но затем стабилизировался. Маккиттрик поднял крышку двигателя и начал защелкивать ее на место. Босх чувствовал себя крайне не в своей тарелке. Он был одет в уличную обувь с черными джинсами, футболку армейского зеленого цвета и черную легкую спортивную куртку. И он все еще был горяч. Он снял куртку и повесил ее на одно из двух кресел в кокпите.

“К чему ты клонишь?”

“Что бы ни кусалось. К чему ты клонишь?”

Задавая этот вопрос, он смотрел прямо на Босха, и Гарри увидел, что его глаза были карими, как стекло пивной бутылки.

“Ну, ты слышал о землетрясении, не так ли?”

“Конечно, кто этого не сделал? Ты знаешь, я прошел через землетрясения и удары тростью, и ты можешь оставить землетрясения себе. По крайней мере, когда ураган, ты видишь его приближение. Возьмите Эндрю, он оставил после себя много разрушений, но подумайте, сколько было бы, если бы никто не знал, что он собирается нанести удар. Вот что вы получаете со своими землетрясениями ”.

Босху потребовалось несколько мгновений, чтобы определить, кто такой Эндрю, ураган, обрушившийся на побережье Южной Флориды пару лет назад. Было трудно отслеживать все катастрофы в мире. Их было достаточно только в Лос-Анджелесе. - Он посмотрел на залив. Он увидел, как рыба прыгнула, и ее возвращение вызвало паническое бегство среди остальных в стае. Он посмотрел на Маккитрика и собирался сказать ему, когда понял, что это, вероятно, было чем-то, что Маккиттрик видел каждый день своей жизни.

“Когда ты уехал из Лос-Анджелеса?”

“Двадцать один год назад. Я получил свою двадцатку и пфффф, я ушел. Ты можешь забрать Лос-Анджелес, Босх. Черт, я был там во время Сильмарского землетрясения в семьдесят первом. Разрушил больницу и пару автострад. В то время мы жили в Туджунге, в нескольких милях от эпицентра. Я всегда буду помнить это. Это было похоже на встречу Бога и дьявола в комнате, и ты был там с ними, играя роль рефери. Черт возьми…Так какое отношение землетрясение имеет к тому, что ты здесь?”

“Ну, это своего рода странное явление, но уровень убийств снизился. Люди стали более вежливыми, я полагаю. Мы...”

“Может быть, там не осталось ничего, ради чего стоило бы убивать”.

“Может быть. В любом случае, обычно у нас в отделе происходит семьдесят-восемьдесят убийств в год, я не знаю, каково это было, когда ты ...

“Мы бы сделали меньше половины этого. Легко.”

“Ну, в этом году наши показатели намного ниже среднего. Это дало нам время вернуться к некоторым старым эпизодам. Каждый за столом получил свою долю. На одном из тех, что у меня есть, написано твое имя. Я думаю, ты знаешь, что твой тогдашний партнер скончался и ...”

“Ино мертв? Черт возьми, я этого не знал. Я думал, что должен был слышать об этом. Не то чтобы это имело бы чертовски большое значение ”.

“Да, он мертв. Его жена получает пенсионные чеки. Извините, вы не слышали ”.

“Все в порядке. Ино и я... Ну, мы были партнерами. Вот, пожалуй, и все ”.

“В любом случае, я здесь, потому что ты жив, а он нет”.

“В чем дело?”

“Марджори Лоу”. Он подождал мгновение реакции на лице Маккиттрика, но таковой не получил. “Ты помнишь это? Ее нашли в мусорном баке в переулке рядом с ...

“Перспектива. За Голливудским бульваром, между Виста и Гауэр. Я помню их всех, Босх. Оправдан или нет, я помню каждого из них, черт возьми ”.

"Но ты меня не помнишь", - подумал Босх, но промолчал.

“Да, это тот самый. Между Вистой и Гауэром”.

“Что насчет этого?”

“Это так и не было очищено”.

“Я знаю это”, - сказал Маккиттрик, повысив голос. “Я работал над шестьюдесятью тремя делами за семь лет в отделе убийств. Я работал в Голливуде, Уилшире, затем в RHD. Оправдано пятьдесят шесть. Я поставлю это против кого угодно. Сегодня им повезет, если они уберут половину из них. Я поставлю это против тебя вслепую”.

“И ты бы победил. Это хорошая запись. Дело не в тебе, Джейк. Это касается дела ”.

“Не называй меня Джейком. Я тебя не знаю. Никогда в жизни тебя раньше не видел. Я - подожди минутку.”

Босх уставился на него, пораженный тем, что он действительно мог помнить бассейн. Но потом он понял, что Маккиттрик остановился из-за приближения его жены по причалу. Она несла пластиковый кулер. Маккиттрик молча подождал, пока она поставит его на причал рядом с лодкой, и сам поднял его на борт.

“О, детектив Босх, вы будете в этом слишком сексуальны”, - сказала миссис Маккиттрик. “Не хочешь вернуться и позаимствовать у Джейка шорты и белую футболку?”

Босх посмотрел на Маккиттрика, затем на нее.

“Нет, спасибо, мэм, я в порядке”.

“Ты собираешься на рыбалку, не так ли?”

“Ну, меня точно не приглашали, и я...”

“О, Джейк, пригласи его на рыбалку. Ты всегда ищешь кого-нибудь, кто мог бы пойти с тобой куда-нибудь. Кроме того, ты можешь наверстать упущенное за всю ту чушь о крови и кишках, которую ты любил в Голливуде ”.

Маккиттрик поднял на нее глаза, и Босх увидел, как лошади борются с упряжью. Он смог взять это под контроль.

“Мэри, спасибо за сэндвичи”, - спокойно сказал он. “А теперь, не могли бы вы вернуться в дом и оставить нас в покое?”

Она бросила на него хмурый взгляд и покачала головой, как будто он был избалованным мальчишкой. Она вернулась тем же путем, каким пришла, не сказав больше ни слова. Они вдвоем остались на лодке, прошло некоторое время, прежде чем Босх, наконец, заговорил и попытался исправить ситуацию.

“Послушайте, я здесь не по какой-либо иной причине, кроме как задать вам несколько вопросов по этому делу. Я не пытаюсь предположить, что было что-то неправильное в том, как это было сделано. Я просто еще раз взгляну на это. Вот и все”.

“Ты кое-что упустил”.

“Что это?”

“Что ты полон дерьма”.

Босх чувствовал, как внутри него встают на дыбы лошади. Он был зол на то, что этот человек усомнился в его мотивах, хотя тот был прав, поступив так. Он был на грани того, чтобы сбросить с себя шкуру славного парня и наброситься на него. Но он знал лучше. Он знал, что для того, чтобы Маккиттрик действовал таким образом, должна быть причина. Что-то в старом деле было как камешек в его ботинке. Он перевел его на ту сторону, где не было больно при ходьбе. Но он все еще был там. Босх должен был заставить его захотеть покончить с этим. Он проглотил свой гнев и попытался оставаться спокойным.

“Почему я полон дерьма?” - сказал он.

Маккиттрик стоял к нему спиной. Бывший полицейский протянул руку под рулевую консоль. Босх не мог понять, что он пытался сделать, за исключением того, что предположил, что тот, возможно, искал спрятанный комплект ключей от лодки.

“Почему ты полон дерьма?” Маккиттрик ответил, оборачиваясь. “Я скажу тебе, почему. Потому что ты приходишь сюда, размахивая этим дерьмовым значком, когда мы оба знаем, что у тебя его нет ”.

Маккиттрик целился из "Беретты двадцать два" в Босха. Он был маленьким, но на таком расстоянии справился бы с задачей, и Босху пришлось поверить, что Маккиттрик знал, как им пользоваться.

“Господи, чувак, в чем с тобой проблема?”

“У меня не было проблем, пока ты не появился”.

Босх держал руки на уровне груди в позе, не представляющей угрозы.

“Просто успокойся”.

“Ты относись к этому спокойно. Опусти свои гребаные руки. Я хочу снова увидеть этот значок. Достань это и брось сюда. Медленно.”

Босх подчинился, все время стараясь оглядывать доки, не поворачивая головы более чем на несколько дюймов. Он никого не видел. Он был один. И безоружный. Он бросил бумажник со значком на палубу рядом с ногами Маккиттрика.

“Теперь я хочу, чтобы ты обошел мостик и подошел вон к тому носу. Встань у носового поручня, чтобы я мог тебя видеть. Я знал, что однажды кто-нибудь попытается меня облапошить. Что ж, ты выбрала не того парня и не тот день ”.

Босх выполнил инструкции и поднялся на нос. Он схватился за перила для поддержки и повернулся лицом к своему похитителю. Не сводя глаз с Босха, Маккиттрик наклонился и поднял бумажник. Затем он прошел в кабину и положил пистолет на консоль. Босх знал, что если он попытается это сделать, Маккиттрик доберется туда первым. Маккиттрик наклонился и что-то повернул, и двигатель заработал.

“Что ты делаешь, Маккиттрик?”

“О, теперь это Маккиттрик. Что случилось с дружелюбным ‘Джейком’? Что ж, дело в том, что мы собираемся на рыбалку. Ты хотел порыбачить, вот что мы сделаем. Попробуешь прыгнуть, и я пристрелю тебя в воде. Мне все равно”.

“Я никуда не собираюсь. Просто успокойся ”.

“Теперь, дотянись до того кнехта и отцепи этот трос. Выбросьте это на причал ”.

Когда Босх закончил выполнять приказ, Маккиттрик поднял пистолет и отступил на три шага на корму. Он отвязал другую веревку и оттолкнулся от пилона. Он вернулся к штурвалу и мягко дал лодке задний ход. Он выскользнул из укрытия. Затем Маккиттрик перевел его вперед, и они начали двигаться через залив к устью канала. Босх чувствовал, как теплый соленый бриз высушивает пот на его коже. Он решил, что прыгнет, как только они доберутся до какой-нибудь открытой воды, или где были другие лодки с людьми на них.

“Отчасти удивлен, что у тебя нет оружия. Что это за парень, который говорит, что он коп, а потом не носит с собой оружие?”

“Я коп, Маккиттрик. Позволь мне объяснить.”

“Тебе не обязательно, парень, я уже знаю. Знаю о тебе все”.

Маккиттрик открыл бумажник со значком, и Босх наблюдал, как он изучает удостоверение личности и золотой значок лейтенанта. Он бросил это на консоль.

“Что ты знаешь обо мне, Маккиттрик?”

“Не волнуйся, Босх, у меня все еще осталось несколько зубов, и у меня все еще есть несколько друзей в отделе. После того, как позвонила жена, я сделал звонок. Один из моих друзей. Он знал о тебе все. Ты в отпуске, Босх. Непроизвольно. Итак, я не знаю об этой дерьмовой истории о землетрясениях, которую ты раскручивал. Заставляет меня думать, что, возможно, ты подыскал небольшую внештатную работу, пока был не на работе.”

“Ты все неправильно понял”.

“Да, что ж, посмотрим. Как только мы выберемся в открытую воду, ты скажешь мне, кто тебя послал, или станешь кормом для рыб. Для меня это не имеет значения ”.

“Меня никто не посылал. Я послал самого себя”.

Маккиттрик хлопнул ладонью по красному шарику на рычаге газа, и лодка рванулась вперед. Его лук поднялся, и Босх схватился за перила, чтобы удержаться.

“Чушь собачья!” - прокричал Маккиттрик, перекрывая шум двигателя. “Ты лжец. Ты лгал раньше, ты лжешь и сейчас ”.

“Послушай меня”, - крикнул Босх. “Ты сказал, что помнишь каждый случай”.

“Да, черт возьми! Я не могу их забыть ”.

“Отрежь это!”

Маккиттрик откинул дроссель назад, и лодка выровнялась, а шум уменьшился.

“В деле Марджори Лоу ты проделал грязную работу. Ты помнишь это? Помните, как мы называем грязную работу? Ты должен был рассказать ближайшим родственникам. Ты должен был рассказать ее ребенку. Вышел в McClaren ”.

“Это было в отчетах, Босх. Итак...”

Он остановился и долго смотрел на Босха. Затем он открыл футляр для значков и прочитал имя. Он оглянулся на Босха.

“Я помню это имя. Плавательный бассейн. Ты - ребенок”.

“Я ребенок”.

Глава двадцать пятая

МАККИТТРИК ПУСТИЛ лодку дрейфовать по мелководью залива Литтл-Сарасота, пока Босх рассказывал историю. Он не задавал вопросов. Он просто слушал. В тот момент, когда Босх сделал паузу, он открыл холодильник, который упаковала его жена, достал два пива и протянул одно Босху. Банка в руке Босха казалась ледяной.

Босх не закрывал счет на свое пиво, пока не закончил рассказ. Он рассказал Маккитрику все, что знал, даже несущественную часть о своей стычке с Паундсом. У него было предчувствие, основанное на гневе и странном поведении Маккитрика, что он ошибался насчет старого копа. Он прилетел во Флориду, полагая, что встретится либо с продажным, либо с глупым полицейским, и он не был уверен, кто из них ему не понравится больше. Но теперь он верил, что Маккитрик был человеком, которого преследовали воспоминания и демоны выбора, сделанного неправильно много лет назад. Босх подумал, что камешек все еще должен был вылезти из ботинка и что его собственная честность была лучшим способом добраться до этого.

“Итак, это моя история”, - сказал он в конце. “Я надеюсь, она упаковала больше, чем два таких”.

Он откупорил пиво и выпил почти треть. Оно было восхитительным, когда попало ему в глотку под лучами послеполуденного солнца.

“О, там, откуда это взялось, есть еще много чего”, - ответил Маккиттрик. “Хочешь сэндвич?”

“Пока нет”.

“Нет, то, что ты хочешь, - это моя история сейчас”.

“Это то, за чем я пришел”.

“Что ж, давайте отправимся туда, к рыбе”.

Он снова завел двигатель, и они поехали по следу из указателей каналов на юг через залив. Босх наконец вспомнил, что у него в кармане спортивной куртки были солнцезащитные очки, и надел их.

Казалось, что ветер дул на него со всех сторон, и иногда его тепло сменялось прохладным бризом, который поднимался с поверхности воды. Босх давно не плавал на лодке и даже не рыбачил. Для человека, на которого двадцать минут назад наставили пистолет, он понял, что чувствует себя довольно хорошо.

Когда бухта превратилась в канал, Маккиттрик снова нажал на газ и сократил их кильватерный след. Он помахал рукой мужчине на мостике гигантской яхты, пришвартованной у ресторана на берегу. Босх не мог сказать, знал ли он этого человека или просто проявлял добрососедские чувства.

“Держи его на прицеле даже с фонарем на мосту”, - сказал Маккиттрик.

“Что?”

“Возьми это”.

Маккиттрик отошел от штурвала на корму лодки. Босх быстро сел за руль, заметил красный фонарь, висящий в центральной точке под пролетом подъемного моста в полумиле впереди, и повернул штурвал, чтобы выровнять лодку. Он оглянулся и увидел, как Маккиттрик вытаскивает пластиковый пакет с мелкой дохлой рыбой из отделения в палубе.

“Давайте посмотрим, кто у нас здесь сегодня”, - сказал он.

Он подошел к борту лодки и перегнулся через планшир. Босх увидел, как он начал хлопать открытой ладонью по борту лодки. Затем Маккиттрик встал, около десяти секунд осматривал воду и повторил стук.

“Что происходит?” - Спросил Босх.

Как только он это сказал, дельфин всплыл из воды у левого борта на корме и вернулся не более чем в пяти футах от того места, где стоял Маккиттрик. Это было скользкое серое пятно, и Босх сначала не совсем понял, что произошло. Но дельфин быстро всплыл рядом с лодкой, высунув морду из воды и что-то бормоча. Это звучало так, как будто он смеялся. Маккиттрик бросил две рыбины в его открытую пасть.

“Это сержант, видишь шрамы?”

Босх бросил быстрый взгляд на мостик, чтобы убедиться, что они все еще находятся в разумной боевой готовности, а затем вернулся на корму. Дельфин все еще был там. Маккиттрик указал вниз, на воду под его спинным плавником. Босх разглядел три белые полосы, пересекавшие его гладкую серую спину.

“Однажды он подошел слишком близко к опоре, и она порезала его. Люди в Моут Марин позаботились о нем. Но он остался с теми сержантскими нашивками.”

Босх кивнул, когда Маккиттрик снова покормил дельфина. Не поднимая глаз, чтобы проверить, не сбились ли они с курса, Маккиттрик сказал: “Тебе лучше встать за штурвал”.

Босх обернулся и увидел, что они отошли далеко от линии. Он вернулся к штурвалу и скорректировал курс. Он остался там, в то время как Маккиттрик остался сзади, бросая рыбу дельфину, пока они не прошли под мостом. Босх решил, что может переждать его. Было ли это, когда они выходили или входили, не имело значения. Он собирался узнать историю Маккитрика. Он не собирался уходить без этого.

Через десять минут после моста они вышли к каналу, который вывел их в Мексиканский залив. Маккиттрик сбросил приманки с двух шестов в воду и натянул на каждый примерно по сто ярдов лески. Затем он забрал руль у Босха, перекрикивая ветер и шум двигателя.

“Я хочу вывести его к рифам. Мы будем троллить, пока не доберемся туда, а затем займемся дрифтерной рыбалкой на мелководье. Тогда и поговорим”.

“Звучит как план”, - крикнул Босх в ответ.

Ни на одну из приманок ничего не попало, и примерно в двух милях от берега Маккиттрик заглушил двигатели и велел Босху вставить одну леску, пока он займется другой. Босху, который был левшой, потребовалось несколько мгновений, чтобы скоординироваться на барабане для правой руки, но затем он начал улыбаться.

“Не думаю, что я делал это с тех пор, как был ребенком. В McClaren время от времени нас сажали в автобус и отвозили на пирс Малибу ”.

“Господи, этот пирс все еще там?”

“Да”.

“Должно быть, сейчас это все равно что ловить рыбу в выгребной яме”.

“Я думаю”.

Маккиттрик рассмеялся и покачал головой.

“Почему ты остаешься там, Босх? Не похоже, что ты им особенно нужен.”

Босх на мгновение задумался, прежде чем ответить. Комментарий был в точку, но он задавался вопросом, был ли он в точку от Маккиттрика или кем бы ни был источник, которому он позвонил.

“Кому ты там звонил насчет меня?”

“Я не говорю тебе. Вот почему он заговорил со мной, потому что знал, что я тебе не скажу ”.

Босх кивнул, давая понять, что он оставил это.

“Что ж, ты прав”, - сказал он. “Я не думаю, что они особенно хотят, чтобы я вернулся туда. Но я не знаю. Это похоже на то, что чем больше они толкают в одну сторону, тем больше я толкаю в другую. Я чувствую, что если бы они перестали просить или пытаться заставить меня уйти, то я, вероятно, захотел бы это сделать ”.

“Думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду”.

Маккиттрик сложил две использованные ими удочки и принялся за работу, оснастив две другие крючками и грузилами для дроби.

“Мы собираемся использовать кефаль”.

Босх кивнул. Он ничего не знал об этом. Но он внимательно наблюдал за Маккитриком. Он подумал, что, возможно, самое время начать.

“Итак, ты ушел из жизни после двадцати лет в Лос-Анджелесе, что ты делал после этого?”

“Ты смотришь на это. Я вернулся сюда - я родом из Пальметто, выше по побережью, родом. Я купил лодку и стал рыболовным гидом. Отсидел так еще двадцать, вышел на пенсию и теперь ловлю рыбу для себя, черт возьми ”.

Босх улыбнулся.

“Пальметто? Разве не так называются те большие тараканы?”

“Нет. Ну, да, но это также название кустарниковой пальмы. Это то, в честь чего назван город, а не жук.”

Босх кивнул и наблюдал, как Маккиттрик открывает пакет с полосками кефали и насаживает кусочки на каждую леску. Открыв свежее пиво, они разлили по разным бортам лодки, а затем уселись на планшире в ожидании.

“Тогда как ты оказался в Лос-Анджелесе?” - спросил Босх.

“Что там кто-то сказал насчет поездки на запад, молодой человек? Ну, после того, как Япония капитулировала, я проезжал через Лос-Анджелес по пути домой, и я видел эти горы, поднимающиеся от моря до самого неба…Черт, я ужинал в "Дерби" в свой первый вечер в городе. Я собирался спустить весь свой кошелек, и знаете, кто увидел меня там в форме и забрал счет? Проклятый Кларк Гейбл. Я не шучу над тобой. Я, блядь, влюбился в это место, и мне потребовалось почти тридцать лет, чтобы увидеть свет…Мэри из Лос-Анджелеса, ты знаешь. Родился и вырос. Ей здесь очень нравится ”.

Он кивнул, чтобы подбодрить себя. Босх подождал несколько мгновений, а Маккиттрик все еще был погружен в далекие воспоминания.

“Он был хорошим парнем”.

“Кто это?”

“Кларк Гейбл”.

Босх смял пустую банку из-под пива в руке и взял другую.

“Итак, расскажите мне об этом деле”, - сказал он, открыв его. “Что случилось?”

“Вы знаете, что произошло, если прочитаете книгу. Все это было там. Его выбросили. Однажды у нас было расследование, а на следующий день мы писали: "На данный момент никаких зацепок’. Это была шутка. Вот почему я так хорошо помню тот случай. Им не следовало делать то, что они сделали ”.

“Кто это ”они"?"

“Ты знаешь, большие шишки”.

“Что они сделали?”

“Они забрали это у нас. Ино позволил им. Он сам заключил с ними какую-то сделку. Черт.”

Он горько покачал головой.

“Джейк”, - попытался Босх. На этот раз он не получил возражений из-за использования имени. “Почему бы тебе не начать с самого начала. Мне нужно знать от тебя все, что я могу ”.

Маккиттрик был спокоен, пока приходил в себя. Его приманка не была тронута. Он переделал его, вставил стержень в одну из труб на планшире и взял еще пива. Он достал из-под консоли бейсболку "Тампа-Бэй Лайтнинг" и надел ее. Он облокотился на планшир со своим пивом и посмотрел на Босха.

“Ладно, малыш, послушай, я ничего не имею против твоей матери. Я просто расскажу тебе, как это произошло, хорошо?”

“Это все, чего я хочу”.

“Хочешь шляпу? Ты обожжешься”.

“Я в порядке”.

Маккиттрик кивнул и, наконец, начал.

“Ладно, итак, нам позвонили из дома. Это было субботнее утро. Один из парней из footbeat нашел ее. Она не была убита в том переулке. Это было ясно. Ее высадили. К тому времени, как я добрался туда из Туджунги, осмотр места преступления уже шел полным ходом. Мой напарник тоже был там. Ино. Он был старшим, он был там первым. Он взял на себя ответственность за это ”.

Босх вставил свою удочку в трубу и подошел к своей куртке.

“Ты не возражаешь, если я сделаю заметки?”

“Нет, я не возражаю. Думаю, я ждал, что кто-нибудь позаботится об этом с тех пор, как я ушел от него ”.

“Продолжай. Ино был главным”.

“Да, он был мужчиной. Ты должен кое-что понять. В то время мы были командой, может быть, три-четыре месяца. Мы не были близки. После этого мы бы никогда не были близки. Я отключился примерно через год. Я пошел на перевод. Они перевели меня в Уилшир Дикс, в отдел по расследованию убийств. После этого я никогда не имел с ним много общего. Он никогда не имел со мной много общего ”.

“Хорошо, что случилось с расследованием?”

“Ну, это было похоже на все остальное, чего можно было ожидать. Мы проходили обычную процедуру. У нас был список ее КА - получили его в основном от парней из отдела нравов - и мы работали над этим ”.

“Известные партнеры, среди них были клиенты? В книге убийств не было списка.”

“Я думаю, там было несколько клиентов. И список не попал в книгу, потому что так сказала Ино. Помните, он был ведущим”.

“Ладно. Джонни Фокс был в списке?”

“Да, он был на вершине всего этого. Он был ее... э-э, менеджером и...

“Ты имеешь в виду ее сутенера”.

Маккиттрик посмотрел на него.

“Да. Вот кем он был. Я не был уверен, что ты, э-э...”

“Забудь об этом. Продолжай”.

“Да, Джонни Фокс был в списке. Мы поговорили со всеми, кто ее знал, и все описали этого парня как одного плохого парня. У него была история.”

Босх подумал о сообщении Мередит Роман о том, что он избил ее.

“Мы слышали, что она пыталась сбежать от него. Я не знаю, либо выйти самой, либо, может быть, пойти напрямик. Кто знает? Мы слышали...”

“Она хотела быть добропорядочным гражданином”, - перебил Босх. “Таким образом, она могла бы вывести меня из зала”.

Он чувствовал себя глупо, говоря это, зная, что его слова прозвучали неубедительно.

“Да, неважно”, - сказал Маккиттрик. “Суть в том, что Фокс был не слишком доволен этим. Это поставило его на первое место в нашем списке ”.

“Но ты не смог его найти. Хронограф говорит, что ты наблюдал за его домом.”

“Да. Он был нашим человеком. У нас были отпечатки, которые мы сняли с ремня - орудия убийства, - но у нас не было сравнений с ним. Джонни несколько раз приглашали в прошлом, но он никогда не был забронирован. Никогда не печатался. Так что нам действительно нужно было привлечь его ”.

“Что это тебе сказало, что его подобрали, но так и не оформили?”

Маккиттрик допил пиво, помял его в руке, отнес пустую бутылку к большому ведру в углу террасы и выбросил его.

“Честно говоря, в то время это меня не поразило. Теперь, конечно, это очевидно. За ним присматривал ангел”.

“Кто?”

“Ну, в один из дней, когда мы наблюдали за заведением Фокса, ожидая его появления, мы получили сообщение по радио с просьбой позвонить Арно Конклину. Он хотел поговорить о деле. КАК МОЖНО СКОРЕЕ. Вот это был сранный звонок. По двум причинам. Во-первых, Арно тогда здорово стрелял. В то время он руководил городскими моральными коммандос и держал под замком офис окружного прокурора, который должен был открыться через год. Другая причина заключалась в том, что мы расследовали дело всего несколько дней и не приближались к офису окружного прокурора ни с чем. И вот теперь ни с того ни с сего самый влиятельный парень в агентстве хочет нас видеть. Я думаю…Я действительно не знаю, о чем я думал. Я просто знал это - эй, у тебя есть один!”

Босх посмотрел на свою удочку и увидел, как она согнулась от сильного рывка лески. Катушка начала вращаться, когда рыба потянула против течения. Босх выхватил шест из трубы и дернул его назад. Крючок был хорошо посажен. Он начал наматывать, но рыба сильно сопротивлялась и вытягивала больше лески, чем он наматывал. Маккиттрик подошел и подтянул рычаг сопротивления, что сразу придало шесту более выраженный изгиб.

“Держи шест поднятым, держи шест поднятым”, - посоветовал Маккиттрик.

Босх сделал, как ему сказали, и потратил пять минут на борьбу с рыбой. У него начали болеть руки. Он почувствовал напряжение в нижней части спины. Маккиттрик надел перчатки, и когда рыба, наконец, сдалась и Босх поднес ее к борту лодки, он наклонился, зацепил пальцами за жабры и поднял ее на борт. Босх увидел блестящую иссиня-черную рыбу, которая красиво смотрелась на солнце.

“Вау”, - сказал Маккиттрик.

“Что?”

Маккиттрик поднял рыбу горизонтально.

“Вау. Там, в ваших модных ресторанах Лос-Анджелеса, я думаю, они называют это Оно. Здесь мы называем это просто ваху. Мясо получается белым, как палтус, хочешь оставить его?”

“Нет, положи это обратно. Это прекрасно”.

Маккиттрик грубо вытащил крючок из глотающей пасти рыбы, а затем протянул улов Босху.

“Ты хочешь подержать это? Должно быть, фунтов двенадцать-тринадцать.”

“Нет, мне не нужно это держать”.

Босх подошел ближе и провел пальцем по гладкой коже рыбы. Он почти мог видеть себя в отражении его чешуи. Он кивнул Маккиттрику, и рыба была брошена обратно в воду. В течение нескольких секунд он оставался неподвижным, примерно в двух футах под поверхностью. Синдром посттравматического стресса, подумал Босх. Наконец, рыба, казалось, выбралась из него и устремилась вниз, в глубину. Босх продел крюк в одно из отверстий на своем шесте и вставил шест обратно в трубку. Он закончил рыбалку. Он достал еще одно пиво из холодильника.

“Эй, хочешь сэндвич, давай”, - сказал Маккиттрик.

“Нет. Я в порядке”.

Босх пожалел, что рыба помешала им.

“Вы говорили, что вам, ребята, позвонил Конклин”.

“Да, Арно. Только я ошибся. Просьба о встрече была только для Клода. Не я. Ино ушла одна”.

“Почему только Ино?”

“Я никогда не знал, и он вел себя так, как будто тоже не знал. Я просто предположил, что это потому, что у него с Арно были какие-то предыдущие отношения ”.

“Но ты не знаешь, что”.

“Нет. Клод Ино был примерно на десять лет старше меня. Он был рядом ”.

“Так что случилось?”

“Ну, я не могу рассказать вам, что произошло. Я могу только рассказать вам, что, по словам моего партнера, произошло. Понимаешь?”

Он говорил Босху, что не доверяет собственному напарнику. Босх и сам временами испытывал это чувство и кивнул, что понимает.

“Продолжай”.

“Он вернулся со встречи, сказав, что Конклин попросил его уволить Фокса, потому что Фокс был чист в этом деле, а Фокс работал информатором в одном из расследований коммандос. Он сказал, что Фокс важен для него, и он не хотел, чтобы его скомпрометировали или избили, особенно за преступление, которого он не совершал ”.

“Почему Конклин был так уверен?”

“Я не знаю. Но Ино сказал мне, что он сказал Конклину, что помощники окружного прокурора, кем бы они ни были, не решают, чист кто-то для полиции или нет, и что мы не отступим, пока сами не поговорим с Фоксом. Столкнувшись с этим, Конклин сказал, что может доставить Фокса для допроса и снятия отпечатков пальцев. Но только если мы сделаем это на территории Конклина ”.

“Который был...?”

“Его офис в старом здании суда. Теперь этого больше нет. Они построили ту большую квадратную штуку прямо перед моим отъездом. Жутко выглядящая тварь”.

“Что произошло в офисе? Ты был там из-за этого?”

“Да, я был там, но ничего не произошло. Мы брали у него интервью. Фокс был там с Конклином, как и нацист ”.

“Нацист?”

“Охранник Конклина, Гордон Миттел”.

“Он был там?”

“Ага. Я думаю, он вроде как присматривал за Конклином, пока Конклин присматривал за Фоксом ”.

Босх не выказал удивления.

“Ладно, так что тебе сказал Фокс?”

“Как я уже сказал, не очень. По крайней мере, так я это помню. Он предоставил нам алиби и имена людей, которые могли бы это подтвердить. Я снял его отпечатки.”

“Что он сказал о жертве?”

“Он сказал почти то же, что мы уже слышали от ее подружки”.

“Мередит Роман?”

“Да, я думаю, это все. Он сказал, что она пошла на вечеринку, ее наняли как украшение, чтобы она была под руку с каким-то парнем. Он сказал, что это было в парке Хэнкок. У него не было адреса. Он сказал, что не имеет к этому никакого отношения. Для нас это не имело смысла. Вы знаете, сутенер, не знающий, где ... не знающий, где была одна из его девушек. Это было единственное, что у нас было, и когда мы начали давить на него по этому поводу, Конклин вмешался как рефери ”.

“Он не хотел, чтобы ты опирался на него”.

“Самая безумная вещь, которую я когда-либо видел. Вот был следующий окружной прокурор - все знали, что он собирается баллотироваться. И вот он встал на сторону этого ублюдка против нас…Извини за этот ублюдочный комментарий.”

“Забудь об этом”.

“Конклин пытался создать впечатление, что мы перешли все границы, в то время как все это время этот большой кусок дерьма Фокс сидел и улыбался с зубочисткой в уголке рта. Это было сколько, тридцать с чем-то лет назад, а я до сих пор помню ту зубочистку. Выбил из меня дух Иисуса. Короче говоря, мы так и не смогли убедить его в том, что он назначил свидание, на которое она пошла ”.

Лодка покачивалась на высокой волне, Босх огляделся и не увидел никакой другой лодки. Это было странно. Он посмотрел на воду и впервые осознал, насколько она отличается от Тихого океана. Тихий океан был холодного и неприступного синего цвета, Залив - теплого зеленого, который приглашал вас.

“Мы ушли”, - продолжил Маккиттрик. “Я подумал, что у нас будет еще один шанс напасть на него. Итак, мы ушли и начали работать над его алиби. Это оказалось хорошо. И я не имею в виду, что это было хорошо, потому что так говорили его собственные свидетели. Мы сделали свою работу. Мы нашли несколько независимых людей. Люди, которые его не знали. Насколько я помню, он был тверд, как скала ”.

“Ты помнишь, где он был?”

“Провел часть ночи в баре вон там, на Айвар, где ошивалось много сутенеров. Не могу вспомнить его название. Потом, позже, он поехал в Вентуру, провел большую часть оставшейся ночи в карточной комнате, пока ему не позвонили по телефону, после чего он сбежал. Еще одна вещь во всем этом заключалась в том, что это не смахивало на алиби, созданное на эту конкретную ночь. Это было его обычным делом. Он был хорошо известен во всех этих местах ”.

“Что это был за телефонный звонок?”

“Мы никогда не знали. Мы не знали об этом, пока не начали проверять его алиби, и кто-то упомянул об этом. Мы так и не спросили Фокса об этом. Но, честно говоря, в тот момент нас это не слишком волновало. Как я уже сказал, у него было надежное алиби, и ему позвонили только поздним утром. Четыре, пять часов. Жертва-твоя мать к тому времени была мертва уже довольно давно. Сегодня была полночь. Звонок не имел значения ”.

Босх кивнул, но это была та деталь, которую он не оставил бы открытой, если бы это касалось его расследования. Это была слишком любопытная деталь. Кто звонит в покер-рум в такую рань? Какой вызов заставил бы Фокса сдаться и покинуть игру?

“Что насчет отпечатков?”

“Я все равно их проверил, и они не совпадали с теми, что на поясе. Он был чист. С подонком все было ясно”.

Босх кое о чем подумал.

“Вы ведь сверили отпечатки на ремне с отпечатками жертвы, верно?”

“Эй, Босх, я знаю, вы, самоуверенные парни, сейчас считаете себя кошачьей задницей, но в те дни мы были известны тем, что у нас была пара мозгов”.

“Прости”.

“На пряжке было несколько отпечатков, которые принадлежали жертве. Вот и все. Остальные определенно принадлежали убийце из-за их местоположения. Мы получили хорошие прямые подъемы и частичные замены на двух других участках, где было ясно, что пояс был схвачен полной рукой. Ты не держишь ремень таким образом, когда надеваешь его. Ты держишь его таким образом, когда надеваешь его кому-то на шею ”.

После этого они оба замолчали. Босх не мог понять, что говорил ему Маккиттрик. Он чувствовал себя опустошенным. Он думал, что если он заставит Маккитрика открыться, старый коп укажет пальцем на Фокса, или Конклина, или еще кого-нибудь. Но он ничего этого не делал. Он действительно ничего не давал Босху.

“Как получилось, что ты помнишь так много деталей, Джейк? Прошло много времени.”

“У меня было много времени, чтобы подумать об этом. Когда ты закончишь, Босх, ты увидишь, что он всегда будет. Одно дело, которое останется с тобой. Это тот, кто остался со мной ”.

“Итак, каково было ваше окончательное мнение по этому поводу?”

“Мой последний дубль? Ну, я так и не смог оправиться от той встречи в офисе Конклина. Я думаю, ты должен был быть там, но это just...it просто казалось, что ответственным за ту встречу был Фокс. Это было похоже на то, что он отдавал приказы ”.

Босх кивнул. Он мог видеть, что Маккиттрик изо всех сил пытается найти объяснение своим чувствам.

“Вы когда-нибудь брали интервью у подозреваемого с его адвокатом, который то вмешивался в разговор, то прекращал его?” - Спросил Маккиттрик. “Ты знаешь, ‘Не отвечай на это, не отвечай на то’. Дерьмо вроде этого”.

“Все время”.

“Ну, это было так. Это было похоже на то, что Конклин, следующий окружной прокурор, ради всего святого, был адвокатом этого говнюка, все время возражая на наши вопросы. Все сводилось к тому, что если бы вы не знали, кто он или где мы, вы бы поклялись, что он работает на Фокса. Они оба, Миттель тоже. Итак, я был почти уверен, что Фокс запал на Арно. Каким-то образом он это сделал. И я был прав. Все это подтвердилось позже ”.

“Ты имеешь в виду, когда умер Фокс?”

“Да. Он был убит в результате наезда и побега во время работы на кампанию Конклина. Я помню, что в газетной статье об этом ничего не говорилось о его прошлом сутенера, хулигана с Голливудского бульвара. Нет, он был просто парнем, которого сбили. Джо Невиновен. Говорю тебе, эта история, должно быть, обошлась Арно в несколько долларов и сделала репортера немного богаче ”.

Босх мог сказать, что это было еще не все, поэтому он ничего не сказал.

“К тому времени я был в Уилшир Дикс”, - продолжил Маккиттрик. “Но мне стало любопытно, когда я услышал об этом. Итак, я позвонил в Голливуд, чтобы узнать, кто снимался в нем. Это был Ино. Большой сюрприз. И он никогда ни на кого не заводил дело. Так что это примерно подтвердило то, что я тоже о нем думал ”.

Маккиттрик уставился через воду туда, где солнце садилось низко в небе. Он швырнул пустую банку из-под пива в ведро. Он промахнулся и отскочил за борт в воду.

“К черту все”, - сказал он. “Я думаю, нам следует войти”.

Он начал сматывать леску.

“Как ты думаешь, что Ино получила от всего этого?”

“Я точно не знаю. Возможно, он просто обменивался услугами, что-то в этом роде. Я не говорю, что он разбогател, но я думаю, что он кое-что получил от сделки. Он не стал бы делать это просто так. Я просто не знаю, что это было ”.

Маккиттрик начал вынимать стержни из труб и насаживать их на крюки по бокам кормы.

“В 1972 году вы извлекли из архивов книгу убийств, как так вышло?”

Маккиттрик с любопытством посмотрел на него.

“Я подписал такую же кассовую накладную несколько дней назад”, - объяснил Босх. “На нем все еще было твое имя”.

Маккиттрик кивнул.

“Да, это было сразу после того, как я сдал свои документы. Я уходил, просматривал свои файлы и прочее. Я цеплялся за отпечатки, которые мы сняли с пояса. Сохранил карточку. Тоже висел на поясе”.

“Почему?”

“Ты знаешь почему. Я не думал, что в этом файле или в комнате для улик будет безопасно. Не с Конклином в роли окружного прокурора, не с Ино, оказывающей ему услуги. Так что я сохранил материал. Затем прошла куча лет, и это было там, когда я разгребал дерьмо и собирался во Флориду. Итак, прямо перед тем, как я решил свалить, я положил карточку с отпечатками пальцев обратно в книгу убийств, спустился вниз и положил ремень обратно в коробку для улик. Ино уже был в Вегасе, на пенсии. Конклин потерпел крушение и сгорел, был вне политики. Случай был давно забыт. Я положил вещи обратно. Наверное, я надеялся, что когда-нибудь кто-нибудь вроде тебя взглянет на это ”.

“А как насчет тебя? Ты смотрела на книгу, когда клала карточку обратно?”

“Да, и я увидел, что поступил правильно. Кто-то прошелся по нему, раздел его. Они вытащили из этого интервью с Fox. Вероятно, это был Ино”.

“Как второй человек по делу, вы должны были подготовить статью, верно?”

“Верно. Документы были моими. Большая часть этого.”

“Что вы добавили в резюме интервью Fox, что заставило бы Ино отказаться от него?”

“Я не помню ничего конкретного, только то, что я думал, что парень лжет и что Конклин перешел все границы. Что-то вроде этого”.

“Ты помнишь что-нибудь еще, чего не хватало?”

“Нет, ничего важного, только это. Я думаю, он просто хотел убрать из этого имя Конклина ”.

“Да, ну, он что-то упустил. Вы отметили его первый звонок в хронологической записи. Так я и знал ”.

“Неужели я? Что ж, молодец для меня. И вот ты здесь”.

“Да”.

“Хорошо, мы направляемся внутрь. Жаль, что сегодня они не кусались по-настоящему ”.

“Я не жалуюсь. Я получил свою рыбу ”.

Маккиттрик сел за руль и собирался завести двигатель, когда ему кое-что пришло в голову.

“О, знаешь что?” Он подошел к холодильнику и открыл его. “Я не хочу, чтобы Мэри была разочарована”.

Он вытащил пластиковые пакеты, в которых были бутерброды, приготовленные его женой.

“Ты голоден?”

“Не совсем”.

“Я тоже”.

Он открыл пакеты и вывалил сэндвичи за борт. Босх наблюдал за ним.

“Джейк, когда ты вытащил пистолет, за кого ты меня принял?”

Маккиттрик ничего не сказал, аккуратно сложив пластиковые пакеты и убрав их обратно в холодильник. Когда он выпрямился, то посмотрел на Босха.

“Я не знал. Все, что я знал, это то, что я думал, что, возможно, мне придется вытащить тебя сюда и бросить, как те бутерброды. Кажется, что я прятался здесь всю свою жизнь, ожидая, когда они пришлют кого-нибудь ”.

“Ты думаешь, они зашли бы так далеко со временем и расстоянием?”

“Я не имею ни малейшего представления. Чем больше проходит времени, тем больше я в этом сомневаюсь. Но от старых привычек трудно избавиться. Я всегда держу пистолет поблизости. Не имеет значения, что в большинстве случаев я даже не помню почему ”.

Они приехали из залива, двигатель ревел, а в лицо им летели мягкие морские брызги. Они не разговаривали. С этим было покончено. Время от времени Босх поглядывал на Маккиттрика. Его старое лицо скрывала тень от полей кепки. Но Босх мог видеть там его глаза, смотрящие на то, что произошло давным-давно и уже не могло быть изменено.

Глава двадцать шестая

ПОСЛЕ прогулки на лодке Босх почувствовал приступ головной боли от слишком большого количества пива и слишком яркого солнца. Он отклонил приглашение на ужин у Маккиттрика, сказав, что устал. Оказавшись в своей машине, он достал пару капсул тайленола из своей ночной сумки, проглотил их без какого-либо средства для удаления жидкости и надеялся, что они сделают свое дело. Он достал свой блокнот и просмотрел кое-что из того, что он написал об истории Маккитрика.

К концу рыбалки старый коп начал ему нравиться. Может быть, он увидел часть себя в пожилом человеке. Маккитрику не давали покоя, потому что он бросил это дело. Он поступил неправильно. И Босх знал, что был виновен в том же самом все те годы, когда игнорировал дело, которое, как он знал, ждало его. Теперь он наверстывал упущенное, как и Маккиттрик, поговорив с ним. Но они оба знали, что это может быть слишком поздно.

Босх не был уверен, что будет делать дальше, когда вернется в Лос-Анджелес. Ему казалось, что его единственным ходом было противостоять Конклину. Он не хотел этого делать, потому что знал, что пойдет на такую конфронтацию мягко, имея только свои подозрения и без веских доказательств. Конклин одержал бы верх.

Его захлестнула волна отчаяния. Он не хотел, чтобы дело дошло до этого. Конклин не дрогнул почти тридцать пять лет. Он бы этого не сделал, если бы Босх был сейчас у него перед носом. Гарри знал, что ему нужно что-то еще. Но у него ничего не было.

Он завел машину, но оставил ее на стоянке. Он включил кондиционер на полную мощность и добавил то, что рассказал ему Маккиттрик, к тому, что он уже знал. Он начал формулировать теорию. Для Bosch это был один из важнейших компонентов расследования убийств. Возьмите факты и перетряхните их в гипотезу. Ключевым моментом было не привязываться к какой-либо одной теории. Теории менялись, и вам пришлось меняться вместе с ними.

Из информации Маккиттрика казалось очевидным, что Фокс имеет влияние на Конклина. Что это было? Что ж, подумал Босх, Фокс имел дело с женщинами. Возникшая теория заключалась в том, что Фокс подсадил Конклина на крючок через женщину или женщин. В новостях того времени сообщалось, что Конклин был холостяком. Мораль того времени тогда, как и сейчас, диктовала бы, что как государственному служащему и будущему кандидату на должность главного прокурора Конклину не обязательно соблюдать целибат, но, по крайней мере, не поддаваться в частном порядке тем самым порокам, которые он публично критиковал. Если бы он сделал это и был разоблачен, он мог бы распрощаться со своей политической карьерой, не говоря уже о должности командира коммандос окружного прокурора. Итак, заключил Босх, если это был недостаток Конклина и подобные интрижки устраивались именно через Фокса, то у Фокса были почти непобедимые шансы, когда дело доходило до того, чтобы выпить с Конклином. Это объяснило бы необычные обстоятельства интервью, которое Маккитрик и Ино провели с Fox.

Босх знал, что та же теория сработала бы в еще большей степени, если бы Конклин не просто поддался сексуальному пороку, но пошел дальше: если бы он убил женщину, которую Фокс подослал к нему, Марджори Лоу. Во-первых, это объяснило бы, откуда Конклин точно знал, что Фокс не виновен в убийстве - потому что он сам был убийцей. Во-вторых, это объяснило бы, как Фокс заставил Конклина вмешаться в его дела и почему позже он был нанят в качестве сотрудника кампании Конклина. Суть была в том, что если бы Конклин был убийцей, крючок Фокса был бы засажен еще глубже, и это было бы сделано навсегда. Конклин был бы похож на того ваху в конце лески, симпатичную рыбешку, неспособную уйти.

Босх знал, что если только человек на другом конце провода, держащий удочку, каким-то образом не исчезнет. Он подумал о смерти Фокса и увидел, как это подходит. Конклин позволил времени отделить одну смерть от другой. Он играл как рыба на крючке, даже согласился на требование Фокса о честной работе в кампании, а затем, когда все казалось ясным, Фокса сбили на улице. Возможно, подкуп репортера позволил сохранить прошлое жертвы в тайне - если репортер вообще знал об этом, и несколько месяцев спустя Конклин был коронован окружным прокурором.

Босх прикинул, как Миттель вписывается в эту теорию. Он чувствовал, что маловероятно, что все это произошло в вакууме. Босх предполагал, что Миттел, как правая рука Конклина и силовик, должен был знать то, что знал Конклин.

Босху понравилась его теория, но она разозлила его, в основном потому, что это была всего лишь теория. Он покачал головой, осознав, что вернулся к эпицентру событий. Все разговоры, никаких доказательств чего-либо.

Он устал думать об этом и решил на время отложить мысли в сторону. Он убавил подачу воздуха, потому что он был слишком холодным для его загорелой кожи, и включил передачу. Пока он медленно ехал через Пеликан-Коув к сторожке, его мысли вернулись к женщине, которая пыталась продать квартиру своего покойного отца. Она подписала автопортрет именем Джаз. Ему это понравилось.

Он развернул машину и поехал в сторону ее подразделения. Было все еще светло, и из окон здания не горел свет, когда он добрался туда. Он не мог сказать, была она там или нет. Босх припарковался неподалеку и несколько минут наблюдал, размышляя, что ему следует делать, если вообще что-нибудь следует.

Пятнадцать минут спустя, когда казалось, что нерешительность парализовала его, она вышла через парадную дверь. Он был припаркован почти в двадцати ярдах от нас, между двумя другими машинами. Его паралитический недуг ослабел настолько, что он смог сползти со своего места, чтобы его не заметили. Она вышла на парковку и зашла за ряд машин, в том числе взятых напрокат компанией Bosch. Он не пошевелился и не обернулся, чтобы проследить за ее движением. Он прислушался. Он ждал звука заводящейся машины. Что потом, подумал он. Последовать за ней? Что ты делаешь?

Он резко выпрямился, услышав резкий стук в окно рядом с ним. Это была она. Босх был взволнован, но сумел повернуть ключ, чтобы опустить стекло.

“Да?”

“Мистер Босх, что вы делаете?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Ты сидел здесь. Я видел тебя”.

“Я...”

Он был слишком унижен, чтобы закончить.

“Я не знаю, вызывать охрану или нет”.

“Нет, не делай этого. Я, эм, я просто... я собирался подойти к твоей двери. Чтобы извиниться.”

“Извиниться? Извиниться за что?”

“На сегодня. За то, что было раньше, когда я был внутри. Я -ты был прав, я не собирался ничего покупать.”

“Тогда что ты делал?”

Босх открыл дверцу машины и вышел. Он чувствовал себя ущемленным, когда она смотрела на него сверху вниз в машине.

“Я коп”, - сказал он. “Мне нужно было попасть сюда, чтобы кое с кем увидеться. Я использовал тебя, и мне жаль. Так и есть. Я не знал о твоем отце и обо всем этом.”

Она улыбнулась и покачала головой.

“Это самая глупая история, которую я когда-либо слышал. Что насчет Лос-Анджелеса, это было частью истории?”

“Нет. Я из Лос-Анджелеса, я тамошний полицейский ”.

“Не знаю, стал бы я на твоем месте ходить вокруг да около и признавать это. У вас, ребята, серьезные проблемы с пиаром ”.

“Да, я знаю. Итак...” Он почувствовал, как в нем поднимается смелость. Он сказал себе, что вылетает утром, и не имеет значения, что произойдет, потому что он никогда больше не увидит ее или этот штат. “Ты что-то говорил раньше о лимонаде, но я так и не получил его. Я подумал, может быть, я мог бы рассказать тебе историю, извиниться и выпить немного лимонада или еще чего-нибудь ”.

Он посмотрел в сторону двери кондоминиума.

“Вы, лос-анджелесские копы, напористы”, - сказала она, но при этом улыбалась. “Один бокал, и лучше бы история была хорошей. После этого нам обоим нужно идти. Сегодня вечером я еду в Тампу”.

Они направились к двери, и Босх понял, что на его лице играет улыбка.

“Что в Тампе?”

“Это место, где я живу, и я скучаю по нему. Я бываю здесь чаще, чем наверху, с тех пор, как выставил квартиру на продажу. Я хочу провести воскресенье у себя дома и в своей собственной студии ”.

“Совершенно верно, художник”.

“Я пытаюсь быть”.

Она открыла ему дверь и впустила его первым.

“Ну, меня это устраивает. Я должен добраться до Тампы как-нибудь вечером. Я улетаю утром”.

Потягивая высокий стакан лимонада, Босх рассказал о своей афере с использованием ее, чтобы попасть в комплекс к другому жильцу, и она, казалось, не расстроилась. На самом деле, он мог сказать, что она восхищалась изобретательностью этого. Босх не рассказал ей, как все обернулось, когда Маккиттрик наставил на него пистолет. Он в общих чертах описал ей дело, ни разу не упомянув о его личной связи с собой, и она казалась заинтригованной самой идеей раскрытия убийства, которое произошло тридцать три года назад.

Один стакан лимонада превратился в четыре, а в последние два было приятно добавить водки. Они позаботились о том, что осталось от головной боли Босха, и придали всему красивый цвет. Между третьим и четвертым она спросила, не будет ли он возражать, если она закурит, и он зажег сигареты для них обоих. И когда небо над мангровыми зарослями снаружи потемнело, он, наконец, перевел разговор на нее. Босх почувствовал в ней одиночество, какую-то тайну. За милым личиком скрывались шрамы. Из тех, кого нельзя было увидеть.

Ее звали Жасмин Кориан, но она сказала, что друзья называли ее Джаз. Она говорила о том, что выросла под солнцем Флориды, о том, что никогда не хотела покидать это место. Однажды она была замужем, но это было давно. Теперь в ее жизни никого не было, и она привыкла к этому. Она сказала, что большую часть своей жизни посвятила искусству, и в каком-то смысле Босх понял, что она имела в виду. Его собственное искусство, хотя немногие назвали бы его так, также отняло большую часть его жизни.

“Что ты рисуешь?”

“В основном портреты”.

“Кто они?”

“Просто кое-кто, кого я знаю. Может быть, я нарисую тебя, Босх. Когда-нибудь.”

Он не знал, что на это ответить, поэтому неуклюже перешел на более безопасную почву.

“Почему бы тебе не отдать это место риэлтору для продажи? Тогда ты мог бы остаться в Тампе и рисовать ”.

“Потому что я хотел отвлечься. Я также не хотел отдавать риэлтору пять процентов. Это хороший комплекс. Эти квартиры продаются довольно хорошо и без риэлторов. Много канадских инвестиций. Думаю, я его продам. Это была только первая неделя, когда я показывал рекламу.”

Босх просто кивнул и пожалел, что не продолжил разговор о ее картине, а не о риэлторах. Неуклюжее изменение, казалось, немного запутало ситуацию.

“Я тут подумал, не хочешь поужинать?”

Она серьезно посмотрела на него, как будто просьба и ее ответ имели гораздо более глубокий смысл. Вероятно, так и было. По крайней мере, он думал, что они это сделали.

“Куда бы мы пошли?”

Это была пауза, но он подыграл.

“Я не знаю. Это не мой город. Не мой штат. Ты мог бы выбрать место. Где-то здесь или по пути в Тампу. Мне все равно. Тем не менее, я хотел бы составить тебе компанию, Джаз. Если ты хочешь.”

“Сколько времени прошло с тех пор, как ты был с женщиной в последний раз? Я имею в виду на свидании.”

“На свидании? Я не знаю. Думаю, несколько месяцев. Но, послушай, я не из тех, кому не повезло. Я просто в городе, один и подумал, может быть, ты бы ...”

“Все в порядке, Гарри. Поехали”.

“Чтобы поесть?”

“Да, чтобы поесть. Я знаю место по дороге наверх. Это над баркасом. Тебе придется следовать за мной”.

Он улыбнулся и кивнул.

Она водила "Фольксваген Жук" с откидным верхом светло-синего цвета с одним красным крылом. Он не мог потерять ее в ливень, не говоря уже о медленно движущихся флоридских магистралях.

Босх насчитал два разводных моста, на которых им пришлось остановиться, прежде чем они добрались до Лонгбоут-Ки. Оттуда они направились на север вдоль острова, пересекли мост на остров Анна-Мария и, наконец, остановились в месте, называемом Сендбар. Они прошли через бар и сели на террасе с видом на залив. Было круто, и они ели крабов и устриц, запивая их мексиканским пивом. Босху это понравилось.

Они мало разговаривали, но в этом и не было необходимости. Босх всегда чувствовал себя наиболее комфортно в тишине с женщинами, которые прошли через его жизнь. Он чувствовал, как водка и пиво действуют на него, согревая его по отношению к ней, стирая все острые углы вечера. Он чувствовал, как желание к ней растет и тянет его за собой. Маккиттрик и дело каким-то образом отодвинулись во тьму на задворки его сознания.

“Это вкусно”, - сказал он, когда, наконец, приблизился к своей способности есть и пить. “Это здорово”.

“Да, они делают это правильно. Могу я тебе кое-что сказать, Босх?”

“Продолжай”.

“Я всего лишь пошутил насчет того, что говорил о копах Лос-Анджелеса раньше. Но я знал нескольких копов раньше ... И ты кажешься другим. Я не знаю, что это такое, но как будто в тебе осталось слишком много самого себя, понимаешь?”

“Я думаю”. Он кивнул. “Спасибо. Я думаю.”

Они оба рассмеялись, а затем нерешительным движением она наклонилась и быстро поцеловала его в губы. Это было мило, и он улыбнулся. Он чувствовал вкус чеснока.

“Я рад, что ты уже загорела, иначе ты бы снова покраснела”.

“Нет, я бы не стал. Я имею в виду, это было приятно сказать ”.

“Ты хочешь пойти со мной домой, Босх?”

Теперь он колебался. Не потому, что в его ответе была какая-то обдуманность. Но он хотел, чтобы у нее был шанс отозвать его на случай, если она заговорила слишком быстро. После минутного молчания с ее стороны он улыбнулся и кивнул.

“Да, я бы хотел этого”.

Затем они уехали и направились вглубь страны к автостраде. Следуя за "Фольксвагеном", Босх гадал, не передумает ли она, поскольку едет одна. Он получил свой ответ на мосту Skyway. Когда он подъехал к будке для сбора платы за проезд, уже держа в руке свой доллар, контролер покачал головой и отмахнулся от денег.

“Нет. Эта леди в ”жуке" тебя накрыла ".

“Да?”

“Да. Ты знаешь ее?”

“Пока нет”.

“Я думаю, ты собираешься. Удачи.”

“Спасибо”.

Глава двадцать седьмая

ТЕПЕРЬ БОСХ НЕ МОГ потерять ее в снежную бурю. По мере того, как поездка становилась все длиннее, он обнаружил, что испытывает растущее чувство почти юношеской эйфории предвкушения. Он был захвачен прямотой этой женщины, и ему было интересно, как и во что это выльется, когда они будут заниматься любовью.

Она повела его на север, в Тампу, а затем в район под названием Гайд-парк. Район с видом на залив состоял из старых домов в викторианском стиле и в стиле ремесленников с широкими передними верандами. Ее домом была квартира над гаражом на три машины, расположенная за серым викторианским зданием с зеленой отделкой.

Когда они поднялись по ступенькам и она вставляла ключ в замок, Босх о чем-то подумал и не знал, что делать. Она открыла дверь и посмотрела на него. Она прочла его.

“Что случилось?”

“Ничего. Но я подумал, может быть, мне стоит пойти поискать аптеку или что-то еще, а потом вернуться ”.

“Не волнуйся, у меня есть то, что тебе понадобится. Но не могли бы вы постоять здесь секунду? Я просто хочу совершить безумный рывок внутрь и прибраться кое-где ”.

Он посмотрел на нее.

“Меня это не волнует”.

“Пожалуйста?”

“Ладно. Не торопись”.

Он подождал около трех минут, а затем она открыла дверь и втащила его внутрь. Если она и прибиралась, то делала это в темноте. Единственным источником света, который мог видеть Босх, была кухня. Она взяла его за руку и повела прочь от света в темный коридор, который вел в ее спальню. Здесь она включила свет, открыв скудно обставленную комнату. Центральным элементом была кровать из кованого железа с балдахином. Рядом с ним был ночной столик из необработанного дерева, такое же незаконченное бюро и антикварный столик для швейной машинки Singer, на котором стояла синяя ваза с засохшими цветами. Ни на одной из стен ничего не было развешано, хотя Босх заметил гвоздь, торчащий из штукатурки над вазой. Жасмин заметила цветы, быстро взяла вазу со стола и направилась к двери.

“Я должен пойти выбросить это. Я не был здесь неделю и забыл их сменить ”.

При перемещении цветов в комнате появился слегка едкий запах. Пока она уходила, Босх снова посмотрел на гвоздь, и ему показалось, что он различает очертания прямоугольника на стене. Что-то там висело, решил он. Она пришла не для того, чтобы прибраться. Если бы она это сделала, она бы избавилась от цветов. Она пришла, чтобы снять картину.

Когда она вернулась в комнату, она поставила пустую вазу обратно на стол.

“Не хотите ли еще пива?" У меня тоже есть немного вина.”

Босх двинулся к ней, еще больше заинтригованный ее загадками.

“Нет, я в порядке”.

Без дальнейших слов они обнялись. Он чувствовал вкус пива, чеснока и сигаретного дыма, когда целовал ее, но ему было все равно. Он знал, что она получает то же самое от него. Он прижался щекой к ее щеке и носом наткнулся на место на ее шее, куда она нанесла духи. Ночь-цветущий жасмин.

Они переместились на кровать, каждый снимал с себя одежду между страстными поцелуями. Ее тело было красивым, линии загара отчетливыми. Он поцеловал ее прелестные маленькие груди и нежно толкнул ее обратно на кровать. Она сказала ему подождать, а сама откатилась в сторону, достала из ящика прикроватного столика полоску из трех упаковок презервативов и протянула ему.

“Это принятие желаемого за действительное?” он спросил.

Они оба расхохотались, и, казалось, от этого стало только лучше.

“Я не знаю”, - сказала она. “Посмотрим”.

Для Босха сексуальные контакты всегда были вопросом времени. Желания двух индивидуумов возникали и угасали сами по себе. Были эмоциональные потребности, отличные от физических. И иногда все эти вещи соединяются в человеке, а затем соединяются в тандеме с теми, что есть у другого человека. Встреча Босха с Жасмин Кориан была одним из таких случаев. Секс создал мир без вторжений. Настолько важный, что это могло продолжаться час или, может быть, всего несколько минут, и он бы не заметил разницы. В конце он был над ней, глядя в ее открытые глаза, и она вцепилась в его предплечья, как будто держалась за свою жизнь. Их тела содрогнулись в унисон, а затем он неподвижно лег на нее сверху, переводя дыхание из ложбинки между ее шеей и плечом. Ему было так хорошо, что захотелось громко рассмеяться, но он не думал, что она поймет. Он подавил это и издал звук, похожий на приглушенный кашель.

“Ты в порядке?” - тихо спросила она.

“Я никогда не чувствовал себя лучше”.

В конце концов, он отодвинулся от нее, пятясь по ее телу. Он поцеловал обе ее груди, затем сел так, что ее ноги оказались по обе стороны от него. Он снял презерватив, используя свое тело, чтобы скрыть от нее этот процесс.

Он встал и подошел к двери, которая, как он надеялся, была ванной, и обнаружил, что это был шкаф. Следующая дверь, которую он попробовал, была в ванную, и он спустил презерватив в унитаз. Он рассеянно подумал, не закончится ли это где-нибудь в Тампа-Бэй.

Когда он вернулся из ванной, она сидела, обернув простыню вокруг талии. Он нашел свою спортивную куртку на полу и достал сигареты. Он дал ей сигарету и прикурил. Затем он наклонился и снова поцеловал ее грудь. Ее смех был заразительным, и это заставило его улыбнуться.

“Знаешь, мне нравится, что ты пришел без снаряжения”.

“Экипирован? О чем ты говоришь?”

“Ты знаешь, что ты предложил сходить в аптеку. Это показывает, что ты за человек ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Если бы ты приехал сюда из Лос-Анджелеса с презервативом в бумажнике, это было бы так ... я не знаю, преднамеренно. Как какой-то парень, который только готовится. Во всем этом не было бы спонтанности. Я рад, что ты не был таким, Гарри Босх, вот и все ”.

Он кивнул, пытаясь следовать за ходом ее мыслей. Он не был уверен, что понял. И он задавался вопросом, что он должен думать о том факте, что она была экипирована. Он решил бросить это и закурил сигарету.

“Как ты так повредил свою руку?”

Она заметила отметины на его пальцах. Босх снял пластырь во время полета. Ожоги зажили до такой степени, что выглядели как красные рубцы на двух его пальцах.

“Сигарета. Я заснул.”

Он чувствовал, что может рассказать ей правду обо всем, что касается его самого.

“Боже, это страшно”.

“Да. Я не думаю, что это повторится ”.

“Ты хочешь остаться со мной на ночь?”

Он придвинулся к ней ближе и поцеловал в шею.

“Да”, - прошептал он.

Она протянула руку и коснулась шрама от молнии на его левом плече. Женщины, с которыми он был в постели, казалось, всегда так делали. Это была уродливая отметина, и он никогда не понимал, почему их так тянуло к ней прикоснуться.

“В тебя стреляли?”

“Да”.

“Это еще страшнее”.

Он приподнял плечи. Это было историей, и он больше никогда по-настоящему не думал об этом.

“Знаешь, что я пытался сказать раньше, так это то, что ты не похож на большинство копов, которых я знал. В тебе осталось слишком много человечности. Как это случилось?”

Он снова пожал плечами, как будто не знал.

“Ты в порядке, Босх?”

Он затушил свою сигарету.

“Да, я в порядке. Почему?”

“Я не знаю. Ты знаешь, о чем пел тот парень, Марвин Гэй, не так ли? До того, как его убил собственный отец? Он пел о сексуальном исцелении. Сказал, что это полезно для души. Что-то вроде этого. В любом случае, я верю в это, а ты?”

“Я полагаю”.

“Я думаю, тебе нужно исцеление в твоей жизни, Босх. Вот какую атмосферу я улавливаю ”.

“Ты хочешь сейчас пойти спать?”

Она снова легла и натянула простыню. Он ходил по комнате голый, выключая свет. Когда он был под простыней в темноте, она повернулась на бок так, что оказалась к нему спиной, и сказала ему обнять ее. Он подошел вплотную к ней сзади и сделал. Ему нравился ее запах.

“Почему люди называют тебя Джазом?”

“Я не знаю. Они просто делают. Потому что это соответствует названию ”.

Через несколько мгновений она спросила его, почему он спросил это.

“Потому что. Ты пахнешь обоими своими именами. Нравится цветок и музыка”.

“Как пахнет джаз?”

“Пахнет темнотой и дымом”.

После этого они долго молчали, и в конце концов Босх подумал, что она уснула. Но он все еще не мог спуститься. Он лежал с открытыми глазами, глядя на тени в комнате. Затем она тихо заговорила с ним.

“Босх, что самое худшее, что ты когда-либо делал с собой?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Ты знаешь, что я имею в виду. Что самое ужасное? Что не дает тебе спать по ночам, если ты слишком много думаешь об этом?”

Он подумал несколько мгновений, прежде чем ответить.

“Я не знаю”. Он выдавил из себя неловкий и короткий смешок. “Думаю, я совершил много плохих поступков. Я полагаю, что многие из них для меня. По крайней мере, я много думаю о них ...”

“Кто один из них? Ты можешь сказать мне ”.

И он знал, что сможет. Он думал, что может рассказать ей почти все и не подвергнется суровому осуждению.

“Когда я был ребенком, я рос в основном в молодежном зале, похожем на сиротский приют. Когда я был там новичком, один из ребят постарше забрал мою обувь, мои кроссовки. Они ему не подходили или что-то в этом роде, но он сделал это, потому что знал, что сможет это сделать. Он был одним из правителей насеста, и он забрал их. Я ничего с этим не делал, и это причиняло боль ”.

“Но ты этого не делал. Это не то, что я ...”

“Нет, я не закончил. Я просто сказал тебе это, потому что ты должен был знать эту часть. Видишь ли, когда я стал старше и стал одной из больших шишек в этом месте, я сделал то же самое. Я взял ботинки этого нового ребенка. Он был меньше, я даже не смог их надеть. Я просто взял их и я ... я не знаю, я выбросил их или что-то в этомроде. Но я взял их, потому что мог. Я сделал то же самое, что сделали со мной…И иногда, даже сейчас, я думаю об этом, и мне становится плохо ”.

Она сжала его руку так, как, по его мнению, должно было быть утешительно, но ничего не сказала.

“Это та история, которую ты хотел?”

Она просто снова сжала его руку. Через некоторое время он заговорил.

“Я думаю, что единственное, что я сделал, о чем сожалею больше всего, это, возможно, отпустил женщину”.

“Ты имеешь в виду, как преступник?”

“Нет. Я имею в виду, как будто мы жили - мы были любовниками, и когда она захотела уйти, я на самом деле не…делай что угодно. Я не сопротивлялся, ты знаешь. И когда я думаю об этом, иногда мне кажется, что, возможно, если бы я это сделал, я смог бы изменить ее мнение…Я не знаю ”.

“Она сказала, почему уходит?”

“Она просто узнала меня слишком хорошо. Я ни в чем ее не виню. У меня есть багаж. Наверное, со мной бывает трудно смириться. Я прожил один большую часть своей жизни ”.

Тишина снова заполнила комнату, и он ждал. Он почувствовал, что было что-то еще, что она хотела сказать или чтобы ее спросили. Но когда она заговорила, он не был уверен, говорила ли она о нем или о себе.

“Говорят, когда кошка злая, царапается и шипит на всех, даже на тех, кто хочет ее утешить и любить, это потому, что ее недостаточно обнимали, когда она была котенком”.

“Я никогда не слышал этого раньше”.

“Я думаю, это правда”.

Он немного помолчал и поднял руку так, что она коснулась ее груди.

“Это и есть твоя история?” он спросил. “Тебя недостаточно обнимали”.

“Кто знает”.

“Что было самым худшим, что ты когда-либо делала с собой, Жасмин? Я думаю, ты хочешь мне рассказать.”

Он знал, что она хотела, чтобы он задал этот вопрос. Это было время настоящих признаний, и он начал верить, что вся ночь была направлена ею на то, чтобы прийти к этому одному вопросу.

“Ты не пытался удержать того, кого должен был иметь”, - сказала она. “Я держался за того, кого не должен был иметь. Я держался слишком долго. Дело в том, что я знал, к чему это ведет, в глубине души я знал. Это было все равно что стоять на путях и видеть приближающийся к тебе поезд, но быть слишком загипнотизированным ярким светом, чтобы двигаться, чтобы спастись ”.

Его глаза все еще были открыты в темноте. Он едва мог разглядеть очертания ее плеча и щеки. Он придвинулся к ней ближе, поцеловал в шею и прошептал ей на ухо: “Но ты выбралась. Вот что важно ”.

“Да, я выбралась”, - сказала она задумчиво. “Я выбрался”.

Она некоторое время молчала, а затем протянула руку из-под одеяла и коснулась его руки. Он был прижат к одной из ее грудей. Она положила свою руку поверх него.

“Спокойной ночи, Гарри”.

Он подождал некоторое время, пока не услышал ее размеренное дыхание во сне, и тогда он, наконец, смог задремать. На этот раз не было никакого сна. Только тепло и темнота.

Глава двадцать восьмая

УТРОМ Босх проснулся первым. Он принял душ и без спроса позаимствовал зубную щетку Жасмин. Затем он переоделся в одежду, в которой был накануне, и вышел к своей машине, чтобы забрать свою дорожную сумку. Как только он переоделся в свежую одежду, он рискнул пойти на кухню, чтобы узнать, как насчет кофе. Все, что он нашел, была коробка с чайными пакетиками.

Оставив идею позади, он прошелся по квартире, его шаги скрипели по старым сосновым полам. Гостиная была такой же пустой, как и спальня. Диван с расстеленным на нем грязно-белым одеялом, кофейный столик, старая стереосистема с кассетой, но без проигрывателя компакт-дисков. Никакого телевидения. И снова, на стенах ничего, кроме явного указания на то, что там было. Он нашел два гвоздя в штукатурке. Они не были заржавлены или закрашены. Они пробыли там не очень долго.

Через французские двери гостиная выходила на веранду, окруженную окнами. Здесь была мебель из ротанга и несколько растений в горшках, в том числе карликовое апельсиновое дерево с фруктами. Все крыльцо было пропитано его запахом. Босх подошел поближе к окнам и, посмотрев на юг, в переулок за домом, смог увидеть залив. Отражение утреннего солнца на нем было чистым белым светом.

Он прошел обратно через гостиную к другой двери в стене напротив французских дверей. Сразу же, как только он открыл эту дверь, он почувствовал резкий запах масел и скипидара. Это было место, где она рисовала. Он колебался, но только мгновение, затем вошел.

Первое, что он заметил, было то, что в комнате было окно, из которого открывался прямой вид на залив через задние дворы и гаражи трех или четырех домов дальше по переулку. Это было красиво, и он знал, почему она выбрала эту комнату для своих работ. В центре на покрытой пятнами краски салфетке стоял мольберт, но табуретки не было. Она рисовала стоя. Он не увидел ни верхней лампы, ни источника искусственного света где-либо еще в комнате. Она рисовала только истинным светом.

Он обошел мольберт и обнаружил, что к холсту на нем художник не прикасался. Вдоль одной из боковых стен располагался высокий рабочий стол, на котором были разбросаны различные тюбики с краской. Там были доски для палитр и банки из-под кофе со сложенными в них кистями. В конце стойки была большая раковина для стирки.

Босх заметил еще холсты, прислоненные к стене под прилавком. Они были обращены внутрь и казались неиспользованными, как та, что на мольберте, ожидающими руки художника. Но Босх подозревал обратное. Не с торчащими гвоздями в стенах в других комнатах квартиры. Он сунул руку под прилавок и вытащил несколько холстов. Когда он делал это, у него почти возникло ощущение, что он занимается каким-то делом, разгадывает какую-то тайну.

Три портрета, которые он вытащил, были написаны в темных тонах. Ни один не был подписан, хотя было очевидно, что все они были делом одной руки. И эта рука принадлежала Жасмин. Босх узнал стиль по картине, которую он видел в доме ее отца. Четкие линии, темные цвета. Первое, на что он взглянул, было изображение обнаженной женщины с лицом, отвернутым от художника в тень. Босх почувствовал, что тьма забирает женщину, а не она обращается к тьме. Ее рот был полностью в тени. Это было так, как если бы она была немой. Босх знал, что женщину звали Жасмин.

Вторая картина, похоже, была частью того же исследования, что и первая. Это была та же обнаженная фигура в тени, хотя теперь она была лицом к зрителю. Босх отметил, что на портрете Жасмин придала себе большую грудь, чем в реальности, и он задался вопросом, было ли это сделано специально и имело ли какой-то смысл, или, возможно, художник подсознательно усовершенствовал ее. Он заметил, что под покровом серой тени на картине на женщине были красные блики. Босх мало разбирался в искусстве, но он знал, что это мрачный портрет.

Босх взглянул на третью картину, которую он вытащил, и обнаружил, что она никак не связана с первыми двумя, за исключением того факта, что это снова был портрет обнаженной Жасмин. Но в этой картине он ясно распознал переосмысление ”Крика" Эдварда Мунка, картины, которая всегда очаровывала Босха, но которую он видел только в книгах. На рисунке перед ним фигурой испуганного человека была Жасмин. Место действия было перенесено из ужасающего, кружащегося воображения Мунка на мост Skyway. Босх отчетливо узнал ярко-желтую вертикальную окантовку опорного пролета моста.

“Что ты делаешь?”

Он подскочил, как будто ему нанесли удар в спину. Это была Жасмин, у дверей студии. На ней был шелковый халат, который она придерживала руками. Ее глаза были опухшими. Она только что проснулась.

“Я смотрю на твою работу, это нормально?”

“Эта дверь была заперта”.

“Нет, это было не так”.

Она потянулась к дверной ручке и повернула ее, как будто это могло опровергнуть его утверждение.

“Она не была заперта, Джаз. Мне жаль. Я не знал, что ты не хотел, чтобы я был здесь.”

“Не могли бы вы положить их обратно туда, пожалуйста?”

“Конечно. Но зачем ты снял их со стен?”

“Я этого не делал”.

“Это потому, что они обнаженные, или это из-за того, что они означают?”

“Пожалуйста, не спрашивай меня об этом. Положи их обратно”.

Она вышла за дверь, и он вернул картины туда, где нашел их. Он вышел из комнаты и нашел ее на кухне, наполняющей чайник водой из раковины. Она стояла к нему спиной, и он вошел и слегка положил руку ей на спину. Несмотря на это, она слегка вздрогнула от его прикосновения.

“Джаз, послушай, мне жаль. Я полицейский. Мне становится любопытно.”

“Все в порядке”.

“Ты уверен?”

“Да, я уверен. Хочешь чаю?”

Она перестала наполнять чайник, но не обернулась и не сделала движения, чтобы поставить его на плиту.

“Нет. Я подумал, может быть, я мог бы пригласить тебя куда-нибудь позавтракать.”

“Когда ты уезжаешь? Я думал, ты сказал, что самолет сегодня утром.”

“Это была еще одна вещь, о которой я думал. Я мог бы остаться еще на день, уехать завтра, если ты этого хочешь. Я имею в виду, если ты возьмешь меня. Я бы хотел остаться ”.

Она обернулась и посмотрела на него.

“Я тоже хочу, чтобы ты остался”.

Они обнялись и поцеловались, но она быстро отстранилась.

“Это нечестно, ты почистил зубы. У меня дыхание монстра”.

“Да, но я воспользовалась твоей зубной щеткой, так что результат выравнивается”.

“Отвратительно. Теперь я должен завести нового ”.

“Это верно”.

Они улыбнулись, и она крепко обняла его за шею, его вторжение в ее студию, казалось, было забыто.

“Ты позвонишь в авиакомпанию, и я буду готовиться. Я знаю, куда мы можем пойти ”.

Когда она отстранилась, он держал ее перед собой. Он хотел поднять это снова. Он ничего не мог с этим поделать.

“Я хочу тебя кое о чем спросить”.

“Что?”

“Почему эти картины не подписаны?”

“Они не готовы к подписанию контракта”.

“Тот, что у твоего отца, был подписан”.

“Это было для него, поэтому я подписал это. Те, другие, для меня ”.

“Тот, что на мосту. Она собирается прыгнуть?”

Она долго смотрела на него, прежде чем ответить.

“Я не знаю. Иногда, когда я смотрю на это, я думаю, что так оно и есть. Я думаю, что такая мысль есть, но никогда не знаешь наверняка ”.

“Этого не может случиться, Джаз”.

“Почему нет?”

“Потому что это невозможно”.

“Я буду готов”.

Затем она вырвалась от него и вышла из кухни.

Он подошел к настенному телефону рядом с холодильником и набрал номер авиакомпании. Готовясь к вылету в понедельник утром, он решил по наитию спросить агента авиакомпании, возможно ли направить его новый рейс обратно в Лос-Анджелес через Лас-Вегас. Она сказала, что не обойдется без трехчасовой и четырнадцатиминутной остановки. Он сказал, что возьмет это. Ему пришлось заплатить пятьдесят долларов сверх семисот, которые они уже получили от него, чтобы внести необходимые изменения. Он перевел деньги на свою кредитную карточку.

Он думал о Вегасе, когда вешал трубку. Клод Ино мог быть мертв, но его жена все еще обналичивала его чеки. Возможно, она стоит пятидесятидолларовой остановки.

“Готов?”

Это Жасмин звонила из гостиной. Босх вышел из кухни, а она ждала его в обрезанных джинсах и майке под белой рубашкой, которую она оставила расстегнутой и завязанной выше талии. На ней уже были солнцезащитные очки.

Она отвела его в ресторан, где печенье поливали медом и подавали яйца с крупой и маслом. Босх не ел овсянку со времен начальной подготовки в Беннинге. Еда была восхитительной. Ни один из них почти не разговаривал. Картины и разговор, который у них был перед тем, как заснуть прошлой ночью, не упоминались. Казалось, что то, что они сказали, лучше оставить для "темных теней ночи" и, возможно, для ее картин тоже.

Когда они допили кофе, она настояла на том, чтобы забрать счет. Он получил наводку. Они провели день, катаясь в ее Фольксвагене с опущенным верхом. Она таскала его повсюду, от Йбор-Сити до пляжа Санкт-Петербург, сжигая бензобак и две пачки сигарет. Ближе к вечеру они были в местечке под названием пляж Индиан-Рокс, чтобы полюбоваться закатом над заливом.

“Я была во многих местах”, - сказала ему Жасмин. “Мне больше всего нравится здешний свет”.

“Когда-нибудь бывал в Калифорнии?”

“Нет, пока нет”.

“Иногда закат выглядит как лава, изливающаяся на город”.

“Это, должно быть, красиво”.

“Это заставляет тебя многое простить, многое забыть…В этом особенность Лос-Анджелеса. В нем много обломков. Но те, которые все еще работают, действительно работают ”.

“Думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду”.

“Мне кое-что любопытно”.

“Ну вот, мы снова начинаем. Что?”

“Если ты никому не показываешь свои картины, как ты зарабатываешь на жизнь?”

Это было из-за пределов левого поля, но он думал об этом весь день.

“У меня есть деньги от моего отца. Еще до того, как он умер. Это немного, но мне и не нужно много. Этого достаточно. Если я не чувствую необходимости продавать свою работу, когда она закончена, то, поскольку я это делаю, она не будет скомпрометирована. Это будет чисто”.

Босху это показалось удобным способом объяснить, почему он боится разоблачения. Но он позволил этому уйти. Она этого не сделала.

“Ты всегда полицейский? Всегда задаешь вопросы?”

“Нет. Только когда я забочусь о ком-то ”.

Она быстро поцеловала его и пошла обратно к машине.

После того, как они зашли к ней переодеться, они поужинали в стейк-хаусе в Тампе, где карта вин была на самом деле такой толстой книгой, что стояла на своем пьедестале. Сам ресторан, казалось, был работой слегка помешанного итальянского декоратора: темная смесь позолоченного рококо, кричащего красного бархата и классических статуй и картин. Он ожидал, что она предложит именно такое место. Она упомянула, что этот дворец мясоеда на самом деле принадлежал вегетарианцу.

“Звучит как кто-то из Калифорнии”.

После этого она улыбнулась и некоторое время молчала. Мысли Босха вернулись к этому делу. Он провел весь день, не задумываясь об этом. Теперь укол вины пронзил его разум. Это было почти так, как если бы он чувствовал, что оттесняет свою мать в сторону, чтобы преследовать эгоистичное удовольствие от компании Жасмин. Жасмин, казалось, читала его и знала, что он что-то обсуждает в частном порядке.

“Ты можешь остаться еще на один день, Гарри?”

Он улыбнулся, но покачал головой.

“Я не могу. Мне пора идти. Но я вернусь. Как только смогу ”.

Босх расплатился за ужин кредитной картой, у которой, как он предполагал, заканчивался лимит, и они отправились обратно в ее квартиру. Зная, что их время вместе подходит к концу, они отправились прямо в кровать и занялись любовью.

Ощущение ее тела, его вкуса и запаха показались Босху совершенными. Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Он и раньше испытывал непосредственное влечение к женщинам в своей жизни и даже действовал на них. Но никогда не чувствовала себя настолько привлекательной и завершенной. Он догадался, что это из-за всего, чего он не знал о ней. Это был крючок. Она была загадкой. Физически он не мог подойти к ней ближе, чем был в эти моменты, но в ней было так много скрытого, неизведанного. Они занимались любовью в нежном ритме и в конце слились в глубоком, долгом поцелуе.

Позже он лежал на боку, рядом с ней, его рука лежала на ее плоском животе. Одна из ее рук описывала круги в его волосах. Начались настоящие признания.

“Гарри, ты знаешь, у меня в жизни было не так уж много мужчин”.

Он не ответил, потому что не знал, каким может быть правильный ответ. Он давно перестал интересоваться сексуальной историей женщины по каким-либо иным причинам, кроме соображений здоровья.

“А как насчет тебя?” - спросила она.

Он не смог устоять.

“Я тоже не была со многими мужчинами. На самом деле, ни одного, насколько я знаю.”

Она ударила его по плечу.

“Ты знаешь, что я имею в виду”.

“Ответ - нет. У меня в жизни было не так уж много женщин. По крайней мере, этого недостаточно”.

“Я не знаю, мужчины, с которыми я была, большинство из них, как будто хотели от меня чего-то, чего у меня не было. Я не знаю, что это было, но у меня просто не было этого, чтобы отдать. Тогда я либо ушел слишком рано, либо оставался слишком долго ”.

Он приподнялся на локте и посмотрел на нее.

“Иногда мне кажется, что я знаю незнакомцев лучше, чем кого-либо другого, даже самого себя. Я так много узнаю о людях на своей работе. Иногда мне кажется, что у меня даже жизни нет. У меня есть только их жизни…Я не знаю, о чем я говорю ”.

“Я думаю, ты понимаешь. Я понимаю. Может быть, все такие ”.

“Я не знаю. Я так не думаю ”.

После этого они некоторое время молчали. Босх наклонился и поцеловал ее грудь, надолго задержав сосок между губами. Она подняла руки и прижала его голову к своей груди. Он чувствовал запах жасмина.

“Гарри, тебе когда-нибудь приходилось пользоваться своим пистолетом?”

Он поднял голову. Вопрос казался неуместным. Но сквозь темноту он мог видеть, как она смотрит на него, наблюдая и ожидая ответа.

“Да”.

“Ты кого-то убил”.

Это был не вопрос.

“Да”.

Больше она ничего не сказала.

“В чем дело, Джаз?”

“Ничего. Мне просто интересно, как это будет. Как бы ты жил дальше ”.

“Ну, все, что я могу тебе сказать, это то, что это больно. Даже когда не было выбора и им пришлось пасть, это причиняет боль. Ты просто должен идти дальше ”.

Она молчала. Он надеялся, что она получила все, что ей нужно было услышать от него. Босх был сбит с толку. Он не знал, почему она задавала такие вопросы, и задавался вопросом, не испытывает ли она его каким-то образом. Он откинулся на подушку и стал ждать сна, но смятение не давало ему уснуть. Через некоторое время она повернулась на кровати и обняла его.

“Я думаю, ты хороший человек”, - прошептала она ему на ухо.

“Правда?” - прошептал он в ответ.

“И ты вернешься, не так ли?”

“Да. Я вернусь”.

Глава двадцать девятая

БОСХ ОБОШЕЛ все пункты проката в международном аэропорту Маккарран в Лас-Вегасе, но ни в одном из них не осталось машины. Он мысленно отчитал себя за то, что не забронировал столик, и вышел из терминала на сухой свежий воздух, чтобы поймать такси. За рулем была женщина, и когда Босх назвал адрес на Лоун Маунтин Драйв, он отчетливо увидел в зеркале заднего вида ее разочарование. Пунктом назначения был не отель, так что она не стала бы оплачивать обратный билет.

“Не волнуйся”, - сказал Босх, понимая ее проблему. “Если ты подождешь меня, ты можешь отвезти меня обратно в аэропорт”.

“Как долго ты собираешься? Я имею в виду, Одинокая гора, это далеко там, в песчаных карьерах ”.

“Я могу задержаться на пять минут, а могу и меньше. Может быть, полчаса. Я бы сказал, не дольше получаса.”

“Ты ждешь у счетчика?”

“На счетчике или ты. Делай все, что захочешь”.

Она подумала об этом мгновение и завела машину.

“Кстати, где все арендованные машины?”

“Большое собрание в городе. Электроника или что-то в этом роде”.

Это была тридцатиминутная поездка в пустыню к северо-западу от полосы. Здания из неона и стекла отступили, и такси проехало через жилые кварталы, пока они тоже не стали редкими. Земля здесь была неровного коричневого цвета и неровно усеяна кустарником. Босх знал, что корни каждого куста широко раскинулись и высасывают остатки влаги из земли. Это привело к тому, что местность казалась умирающей и пустынной.

Домов тоже было немного, и они находились далеко друг от друга, каждый из них был аванпостом на ничейной земле. Улицы были расчерчены и заасфальтированы давным-давно, но процветающий город Лас-Вегас еще не совсем догнал. Тем не менее, это приближалось. Город разрастался, как заросли сорняков.

Дорога начала подниматься к горе цвета смеси какао. Кабина затряслась, когда мимо прогрохотала вереница восемнадцатиколесных самосвалов с грузами песка из котлованов, о которых упоминал водитель. И вскоре мощеная дорога сменилась гравием, а такси подняло за собой хвост пыли. Босх начал думать, что адрес, который дал ему вкрадчивый клерк-надзиратель в мэрии, был фальшивым. Но тогда они были там.

Адрес, на который ежемесячно отправлялись пенсионные чеки Клода Ино, представлял собой просторный дом в стиле ранчо с розовой штукатуркой и пыльно-белой черепичной крышей. Глядя мимо него, Босх мог видеть, где даже гравийная дорога заканчивалась сразу за ним. Это был конец очереди. Никто не жил дальше, чем Клод Ино.

“Я не знаю об этом”, - сказал водитель. “Ты хочешь, чтобы я подождал? Здесь как на чертовой луне”.

Она заехала на подъездную дорожку позади "Олдс Катласс" конца 1970-х годов выпуска. Там был навес, где была припаркована другая машина, скрытая под брезентом, который был синим в дальних углублениях навеса, но выбеленным почти добела вдоль поверхностей, принесенных в жертву солнцу.

Босх достал свою пачку денег и заплатил водителю тридцать пять долларов за поездку. Затем он взял две двадцатки, разорвал их пополам и протянул ей по одной стороне каждой поверх сиденья.

“Подожди, ты получишь вторую половину этого”.

“Плюс стоимость проезда обратно в аэропорт”.

“Плюс это”.

Босх вышел, понимая, что это, вероятно, были бы самые быстрые сорок баксов, когда-либо потерянные в Лас-Вегасе, если бы никто не открыл дверь. Но ему повезло. Женщина, на вид которой было под шестьдесят, открыла дверь, прежде чем он успел постучать. А почему бы и нет, подумал он. В этом доме посетителей можно было увидеть за милю.

Босх почувствовал, как через открытую дверь врывается поток кондиционированного воздуха.

“Миссис Ино?”

“Нет”.

Босх достал записную книжку и сверил адрес с черными цифрами, прикрепленными к передней стенке рядом с дверью. Они совпали.

“Олив Ино здесь не живет?”

“Ты не спрашивал об этом. Я не миссис Ино.”

“Могу я тогда, пожалуйста, поговорить с миссис Ино?” Раздосадованный точностью женщины, Босх показал значок, который получил от Маккиттрика после прогулки на лодке. “Это дело полиции”.

“Что ж, ты можешь попытаться. Она ни с кем не разговаривала, по крайней мере, с кем-то за пределами ее воображения, в течение трех лет ”.

Она жестом пригласила Босха войти, и он вошел в прохладный дом.

“Я ее сестра. Я забочусь о ней. Она на кухне. Мы были в середине ланча, когда я увидел, как поднялась пыль на дороге, и услышал, как ты приехал ”.

Босх последовал за ней по выложенному плиткой коридору в сторону кухни. В доме пахло старостью, пылью, плесенью и мочой. На кухне похожая на гнома женщина с белыми волосами сидела в инвалидном кресле, едва занимая половину места, отведенного для обитателя. Перед ним стоял выдвижной поднос, на котором были сложены вместе узловатые жемчужно-белые руки женщины. На обоих глазах были молочно-голубые катаракты, и они казались мертвыми для внешнего мира. Босх заметил миску с яблочным пюре на соседнем столе. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы оценить ситуацию.

“В августе ей исполнится девяносто”, - сказала сестра. “Если она выживет”.

“Как долго она была в таком состоянии?”

“Давно. Я забочусь о ней уже три года ”. Затем она наклонилась к лицу гнома и громко добавила: “Не так ли, Олив?”

Громкость вопроса, казалось, щелкнула выключателем, и челюсть Олив Ино начала работать, но не издала ни одного внятного звука. Через некоторое время она прекратила попытки, и сестра выпрямилась.

“Не беспокойся об этом, Олив. Я знаю, что ты любишь меня ”.

Она не так громко произнесла это предложение. Может быть, она боялась, что Олив действительно может отрицать.

“Как тебя зовут?” - Спросил Босх.

“Элизабет Шивон. В чем дело? Я видел, что на твоем значке написано "Лос-Анджелес", а не "Лас-Вегас". Не сбиваешься ли ты здесь немного с ритма?”

“Не совсем. Это о ее муже. Одно из его старых дел.”

“Клод мертв уже пять лет”.

“Как он умер?”

“Только что умер. У него вышел из строя насос. Умер прямо там, на полу, примерно там, где ты стоишь ”.

Они оба посмотрели на пол, как будто, возможно, его тело все еще было там.

“Я пришел просмотреть его вещи”, - сказал Босх.

“Какие вещи?”

“Я не знаю. Я подумал, может быть, у него сохранились файлы со времен работы в полиции.”

“Тебе лучше сказать мне, что ты здесь делаешь. По-моему, это звучит неправильно ”.

“Я расследую дело, над которым он работал в 1961 году. Все еще открыто. Части файла отсутствуют. Я подумал, может быть, он забрал его. Я подумал, может быть, там может быть что-то важное, что он сохранил. Я не знаю что. Что угодно. Я просто подумал, что стоит попробовать ”.

Он мог видеть, что ее разум работал, и ее глаза внезапно застыли на секунду, когда ее память за что-то зацепилась.

“В этом что-то есть, не так ли?” он сказал.

“Нет. Я думаю, тебе следует уйти ”.

“Это большой дом. У него был домашний офис?”

“Клод ушел из полиции тридцать лет назад. Он построил этот дом у черта на куличках, просто чтобы быть подальше от всего этого ”.

“Что он делал, когда переехал сюда?”

“Он работал в службе безопасности казино. Несколько лет в "Сэндс", затем двадцать во "Фламинго". Он получал две пенсии и хорошо заботился об Олив ”.

“Говоря об этом, кто в наши дни подписывает эти пенсионные чеки?”

Босх посмотрел на Олив Ино, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Другая женщина долгое время молчала, затем перешла к нападению.

“Послушай, я мог бы получить доверенность. Посмотри на нее. Это не было бы проблемой. Я позабочусь о ней, мистер ”.

“Да, ты кормишь ее яблочным пюре”.

“Мне нечего скрывать”.

“Ты хочешь, чтобы кто-нибудь удостоверился, или ты хочешь, чтобы это закончилось прямо здесь? Мне действительно все равно, что вы делаете, леди. Мне на самом деле все равно, ее ты сестра или нет. Если бы я заключал пари, я бы сказал, что это не так. Но сейчас мне действительно все равно. Я занят. Я просто хочу просмотреть вещи Ино ”.

На этом он остановился и позволил ей подумать об этом. Он посмотрел на свои часы.

“Значит, ордера нет, верно?”

“У меня нет ордера. Меня ждет такси. Ты заставляешь меня получить ордер, и я перестану быть таким милым парнем ”.

Ее глаза прошлись вверх и вниз по его телу, как будто оценивая, насколько приятным и не очень он мог быть.

“Офис в этой стороне”.

Она произнесла эти слова так, словно они были вырезаны из деревянных досок. Она быстро повела его снова по коридору, а затем налево в кабинет. Центральное место в комнате занимал старый стальной стол, пара картотечных шкафов с четырьмя выдвижными ящиками, дополнительный стул и больше ничего.

“После того, как он умер, мы с Олив переложили все в эти картотечные шкафы и с тех пор в них не заглядывали”.

“Они все наелись?”

“Все восемь. Сделай это”.

Босх сунул руку в карман и достал еще одну двадцатидолларовую купюру. Он разорвал его пополам и отдал одну сторону Шивоне.

“Отнеси это водителю такси. Скажи ей, что я задержусь немного дольше, чем думал ”.

Она громко выдохнула, схватила половинку и вышла из комнаты. После того, как она ушла, Босх подошел к письменному столу и выдвинул каждый из ящиков. Первые два, которые он попробовал, оказались пустыми. В следующем были канцелярские принадлежности. В четвертом ящике лежала чековая книжка, которую он быстро пролистал и увидел, что это счет, покрывающий домашние расходы. Там также был файл с недавними квитанциями и другими записями. Последний ящик в столе был заперт.

Он начал с нижних ящиков для папок и продвинулся вверх. Казалось, что ничто в первых нескольких фильмах даже отдаленно не связано с тем, над чем работал Bosch. Там были файлы, помеченные названиями различных казино и игровых организаций. Папки в другом ящике были помечены именами людей. Босх просмотрел несколько из них и определил, что это файлы об известных мошенниках казино. Ино создала библиотеку файлов домашней разведки. К этому времени Шивоне вернулась со своего задания и заняла место напротив стола. Она наблюдала за Босхом, и он, пока смотрел, задал ей несколько праздных вопросов.

“Так что же Клод сделал для казино?”

“Он был птичьей собакой”.

“Что это?”

“Что-то вроде работы под прикрытием. Он общался в казино, играл на фишки казино, наблюдал за людьми. Он был хорош в выявлении мошенников и в том, как они это делали ”.

“Полагаю, нужно быть одним, чтобы узнать другого, верно?”

“Что должен означать этот треск? Он проделал хорошую работу ”.

“Я уверен, что он сделал. Так он встретил тебя?”

“Я не отвечаю ни на один из твоих вопросов”.

“Я не против”.

У него остались только два верхних ящика. Он открыл один и обнаружил, что в нем вообще нет файлов. Просто старая, покрытая пылью картотека и другие предметы, которые, вероятно, когда-то лежали на столе. Там были пепельница, часы и держатель для ручек из резного дерева, на котором было вырезано имя Ино. Босх достал картотеку и положил ее на крышку шкафа. Он сдул с него пыль, а затем начал переворачивать, пока не дошел до буквы "С". Он просмотрел карточки, но не нашел упоминания об Арно Конклине. Он столкнулся с аналогичной неудачей, когда пытался найти список для Гордона Миттела.

“Ты же не собираешься просмотреть все это целиком, не так ли?” - Раздраженно спросила Шивоне.

“Нет, я просто собираюсь забрать это с собой”.

“О, нет, ты не понимаешь. Ты не можешь просто прийти сюда и...

“Я забираю это. Если вы хотите подать жалобу на это, пожалуйста. Тогда я подам на тебя жалобу ”.

После этого она замолчала. Босх перешел к следующему ящику и обнаружил, что в нем содержится около двенадцати папок по старым делам полиции Лос-Анджелеса 1950-х и начала 1960-х годов. Опять же, у него не было времени изучать их, но он проверил все этикетки, и ни на одной из них не было пометки "Марджори Лоу". Случайно вытащив несколько файлов, ему стало ясно, что Ино сделал копии файлов по некоторым из своих дел, чтобы забрать с собой, когда покинет департамент. Из выбранных случайным образом, все были убийствами, включая двух проституток. Только одно из дел было закрыто.

“Принеси мне коробку, или пакет, или еще что-нибудь для этих файлов”, - бросил Босх через плечо. Когда он почувствовал, что женщина в комнате не пошевелилась, он рявкнул: “Сделай это!”

Она встала и ушла. Босх стоял, глядя на папки и размышляя. Он понятия не имел, были ли они важными или нет. Он понятия не имел, что они означали. Он знал только, что должен взять их на случай, если они окажутся важными. Но что беспокоило его больше, чем то, что могли означать файлы, которые были в ящике, так это ощущение, что чего-то определенно не хватает. Это было основано на его вере в Маккиттрика. Детектив в отставке был уверен, что его бывший напарник Ино имел какое-то влияние на Конклина или, по крайней мере, заключил с ним какую-то сделку. Но здесь ничего не было об этом. И Босху показалось, что если бы у Ино было что-то на Конклина, это все еще было бы здесь. Если он сохранил старые файлы полиции Лос-Анджелеса, то он сохранил все, что у него было на Конклина. На самом деле, он бы сохранил его в безопасном месте. Где?

Женщина вернулась и уронила картонную коробку на пол. В таком виде привезли ящик пива. Босх положил в него стопку папок толщиной в фут вместе со справочником.

“Вам нужна квитанция?” он спросил.

“Нет, мне ничего от тебя не нужно”.

“Ну, мне все еще кое-что от тебя нужно”.

“Это ведь не конец, не так ли?”

“Я надеюсь, что так и будет”.

“Чего ты хочешь?”

“Когда Ино умер, вы помогли пожилой леди - э-э, то есть вашей сестре - вы помогли ей очистить его депозитную ячейку?”

“Как ты...”

Она остановила себя, но недостаточно быстро.

“Откуда я знал? Потому что это очевидно. То, что я ищу, он бы спрятал в надежном месте. Что ты с ним сделал?”

“Мы выбросили все. Это было бессмысленно. Просто несколько старых файлов и банковских выписок. Он не знал, что делал. Он сам был старым”.

Босх посмотрел на часы. У него заканчивалось время, если он собирался успеть на свой самолет.

“Дай мне ключ от этого ящика стола”.

Она не двигалась.

“Поторопись, у меня не так много времени. Ты открываешь это, или я открою это. Но если я это сделаю, этот ящик тебе больше не пригодится ”.

Она полезла в карман своего домашнего платья и вытащила ключи от дома. Она наклонилась и отперла ящик стола, выдвинула его и затем отступила.

“Мы не знали, что это было или что это значило”.

“Это прекрасно”.

Босх подошел к ящику и заглянул внутрь. Там были две тонкие папки из манильской бумаги и две пачки конвертов, скрепленных резинками. Первый файл, который он просмотрел, содержал свидетельство о рождении Ино, паспорт, свидетельство о браке и другие личные записи. Он положил его обратно в ящик. Следующий файл содержал бланки полиции Лос-Анджелеса, и Босх быстро узнал в них страницы и отчеты, которые были изъяты из дела об убийстве Марджори Лоу. Он знал, что у него не было времени читать их в данный момент, и положил файл в коробку из-под пива с другими файлами.

Резинка на первой пачке конвертов лопнула, когда он попытался снять ее, и это напомнило ему о ленте, которая была вокруг синей папки с материалами дела. Все в этом деле было старым и готовым сломаться, подумал он.

Все конверты были из отделения банка Wells Fargo в Шерман-Оукс, и в каждом содержалась выписка по сберегательному счету на имя McCage Inc. Адресом корпорации был почтовый ящик, также в Шерман-Оукс. Босх наугад достал конверты из разных мест пачки и изучил три из них. Хотя в конце 1960-х годов их разделяли годы, каждое утверждение было в основном одинаковым. Десятого числа каждого месяца на счет вносился депозит в размере одной тысячи долларов, а пятнадцатого числа переводилась равная сумма на счет в отделении сбережений и займов штата Невада в Лас-Вегасе.

Не вдаваясь в подробности, Босх пришел к выводу, что банковские выписки могут быть записями о каком-то платежном счете, который вел Ино. Он быстро просмотрел конверты на почтовые штемпели в поисках самого последнего. Он не нашел ничего более позднего, чем конец 1980-х.

“Что насчет этих конвертов? Когда он перестал их получать?”

“Что ты видишь, то и получаешь. Я понятия не имею, что они означают, и Олив тоже не знала, когда они просверлили его коробку ”.

“Просверлил его коробку?”

“Да, после того, как он умер. Олив не было в банковской ячейке. Только он. Мы не смогли найти его ключ. Поэтому нам пришлось просверлить его ”.

“Там тоже были деньги, не так ли?”

Она подождала мгновение, вероятно, задаваясь вопросом, собирается ли он потребовать и этого.

“Немного. Но ты опоздал, деньги уже потрачены ”.

“Меня это не беспокоит. Сколько там было?”

Она сжала губы и сделала вид, что пытается вспомнить. Это был плохой поступок.

“Давай. Я здесь не из-за денег, и я не из налогового управления.”

“Это было около восемнадцати тысяч”.

Босх услышал снаружи гудок клаксона. Водитель такси начинал беспокоиться. Босх посмотрел на часы. Он должен был уйти. Он бросил пакеты в коробку из-под пива.

“А как насчет его счета в "Сберегательно-ссудном банке Невады"? Сколько в нем было?”

Это был вопрос о мошенничестве, основанный на его предположении, что счет, на который были переведены деньги от Sherman Oaks, принадлежал Ино. Шивоне снова заколебалась. Задержка, прерываемая еще одним звуком клаксона.

“Им было около пятидесяти. Но большая часть этого тоже исчезла. Заботился об Олив, понимаешь?”

“Да, держу пари. Учитывая это и пенсии, это, должно быть, нелегко, ” сказал Босх со всем сарказмом, на который был способен. “Держу пари, что ваши счета не слишком истощены”.

“Послушайте, мистер, я не знаю, кем вы себя возомнили, но я единственный в мире, кто у нее есть и кому она небезразлична. Это чего-то стоит”.

“Жаль, что она не может решить, чего это стоит, вместо тебя. Ответь мне на один вопрос, и тогда я уйду отсюда, а ты сможешь вернуться к тому, чтобы забрать у нее все, что сможешь…Кто ты? Ты не ее сестра. Кто ты такой?”

“Это не твое дело”.

“Это верно. Но я мог бы сделать это своим делом ”.

Она напустила на себя такой вид, который показал Босху, каким оскорблением он был для ее нежных чувств, но затем, казалось, обрела некоторую самооценку. Кем бы она ни была, она гордилась этим.

“Ты хочешь знать, кто я? Я была лучшей женщиной, которая у него когда-либо была. Я был с ним долгое время. У нее было его обручальное кольцо, но у меня было его сердце. Ближе к концу, когда они оба были старыми и это не имело значения, мы отказались от претензий, и он привел меня сюда. Жить с ними. Позаботься о них. Так что не смей говорить мне, что я этого не заслуживаю ”.

Босх просто кивнул. Каким-то образом, какой бы отвратительной ни казалась история, он почувствовал к ней некоторое уважение за то, что она просто сказала правду. И он был уверен, что так оно и было.

“Когда вы встретились?”

“Ты задал один вопрос”.

“Когда вы встретились?”

“Когда он был во "Фламинго". Мы оба были. Я был дилером. Как я уже сказал, он был птичьей собакой ”.

“Он когда-нибудь говорил о Лос-Анджелесе, о каких-нибудь делах, о каких-нибудь людях оттуда?”

“Нет, никогда. Он всегда говорил, что это закрытая глава ”.

Босх указал на стопки конвертов в коробке.

“Означает ли что-нибудь имя Маккейдж?”

“Не для меня”.

“Что насчет этих выписок по счету?”

“Я никогда не видел ничего из этих вещей до того дня, как мы открыли ту коробку. Не знал, что у него даже был счет в Nevada Savings. У Клода были секреты. У него были секреты даже от меня ”.

Глава тридцатая

В АЭРОПОРТУ Босх расплатился с водителем такси и с трудом пробрался в главный терминал со своим ночлегом и коробкой пива, полной папок и других вещей. В одном из магазинов вдоль главного торгового центра Terminal он купил дешевую холщовую сумку и переложил в нее вещи, которые забрал из офиса Ино. Она была достаточно маленькой, так что ему не пришлось ее проверять. Сбоку на сумке было напечатано: "ЛАС-ВЕГАС – СТРАНА СОЛНЦА И ВЕСЕЛЬЯ"! За парой игральных костей был логотип, изображающий заходящее солнце.

У выхода на посадку у него было полчаса до посадки в самолет, поэтому он нашел секцию свободных мест как можно дальше от какофонии рядов игровых автоматов, установленных в центре круглого терминала.

Он начал просматривать папки в сумке. Тот, который его больше всего заинтересовал, содержал записи, украденные из книги убийств Марджори Лоу. Он просмотрел документы и не нашел ничего необычного или неожиданного.

Здесь приводилось краткое изложение интервью Джонни Фокса Маккиттрика-Ино с присутствующими Арно Конклином и Гордоном Миттелом, и Босх почувствовал сдерживаемое возмущение ситуацией, изложенное Маккиттриком. В последнем абзаце это больше не содержалось.

Интервью с подозреваемым было расценено нижеподписавшимся как бесплодное из-за навязчивого поведения А. Конклина и Г. Миттеля. Оба “обвинителя” отказались позволить “своему” свидетелю отвечать на вопросы полностью или, по мнению нижеподписавшегося, всей правдой. Дж. Фокс остается подозреваемым в настоящее время до проверки его алиби и анализа отпечатков пальцев.

Больше в документах ничего примечательного не было, и Босх понял, что Ино, вероятно, удалил их из досье исключительно потому, что в них упоминалось участие Конклина в этом деле. Ино прикрывала Конклина. Когда Босх спросил себя, зачем Ино это делает, он сразу подумал о банковских выписках, которые были в депозитном сейфе вместе с украденными документами. Это были записи сделки.

Босх достал конверты и, судя по почтовым штемпелям, начал раскладывать их в хронологическом порядке. Самое раннее письмо, которое он смог найти, было отправлено на почтовый адрес McCage Inc. в ноябре 1962 года. Это было через год после смерти Марджори Лоу и через два месяца после смерти Джонни Фокса. Ино занимался делом Лоу, а затем, по словам Маккиттрика, расследовал убийство Фокса.

Босх нутром чувствовал, что он прав. Ино прижал Конклина. И, может быть, Миттель. Он каким-то образом знал то, чего не знал Маккиттрик, что Конклин был связан с Марджори Лоу. Возможно, он даже знал, что Конклин убил ее. У него было достаточно денег, чтобы поставить Конклина на кон за тысячу баксов в месяц пожизненно. Это было не так уж много. Ино не был жадным, хотя тысяча в месяц в начале шестидесятых, вероятно, более чем соответствовала тому, что он зарабатывал на работе. Но сумма не имела значения для Босха. Платеж состоялся. Это было признание. Если это можно было отследить до Конклина, это было неопровержимое доказательство. Босх почувствовал, что начинает возбуждаться. Записи, хранящиеся у коррумпированного полицейского, который мертв уже пять лет, возможно, все, что ему нужно, чтобы встретиться лицом к лицу с Конклином.

Он кое о чем подумал и огляделся в поисках обычного набора телефонов. Он проверил свои часы и посмотрел на ворота. Люди толпились вокруг, готовые подняться на борт и начинающие беспокоиться. Босх положил папку и конверты обратно в сумку и отнес свои вещи к телефону.

Используя свою карту AT & T, он набрал справочную в Сакраменто, а затем позвонил в офисы штата и попросил соединить с отделом корпоративной документации. Через три минуты он знал, что McCage Inc. не была калифорнийской корпорацией и никогда ею не была, по крайней мере, в записях, начиная с 1971 года. Он повесил трубку и снова проделал тот же процесс, на этот раз позвонив в офисы штата Невада в Карсон-Сити.

Телефонный клерк сказал ему, что регистрация McCage Inc. прекратила свое существование, и спросил, по-прежнему ли его интересует информация, которой располагает штат. Он взволнованно согласился, и служащая сказала ему, что ей нужно переключиться на микрофиши, и это займет несколько минут. Пока он ждал, Босх достал блокнот и приготовился делать заметки. Он увидел, что дверь выхода была открыта, и люди только начали садиться в самолет. Ему было все равно, он пропустил бы это, если бы пришлось. Он был слишком взвинчен, чтобы делать что-либо, кроме как висеть на телефоне.

Босх изучал ряды игровых автоматов в центре терминала. Они были переполнены людьми, которые пытались получить свой последний шанс на удачу перед отъездом или свой первый шанс после выхода из самолетов со всей страны и мира. Азартные игры против автоматов никогда особо не привлекали Bosch. Он этого не понимал.

Наблюдая за теми, кто слонялся вокруг, было легко определить, кто выигрывает, а кто нет. Не нужно было быть детективом, чтобы изучить лица и узнать. Он увидел одну женщину с плюшевым мишкой, зажатым у нее под мышкой. Она работала на двух машинах одновременно, и Босх мог видеть, что все, что она делала, это удваивала свои потери. Слева от нее был мужчина в черной ковбойской шляпе, который наполнял автомат монетами и отводил рычаг назад так быстро, как только мог. Босх мог видеть, что он играет на автомате с долларами и собирается ставить максимум пять долларов при каждом броске. Босх подсчитал, что за те несколько минут, что он наблюдал, мужчина потратил шестьдесят долларов без возврата. По крайней мере, он не нес мягкую игрушку.

Босх повернулся, чтобы проверить ворота. Очередь жильцов поредела до нескольких отставших. Босх знал, что ему будет этого не хватать. Но это было нормально. Он держался и оставался спокойным.

Внезапно раздался крик, Босх обернулся и увидел человека в ковбойской шляпе, размахивающего ею, когда его автомат выплачивал джекпот. Женщина с плюшевым животным отошла от своих автоматов и торжественно наблюдала за выигрышем. Каждый металлический звон долларов, падающих на поднос, должно быть, был подобен удару молотка в ее черепе. Постоянное напоминание о том, что она проигрывает.

“Посмотри на меня сейчас, детка!” - завопил ковбой.

Не похоже, что восклицание было адресовано кому-то конкретно. Он наклонился и начал сгребать монеты в свою шляпу. Женщина с плюшевым мишкой вернулась к работе над своими машинами.

Как только закрывалась входная дверь, клерк вернулся к телефону. Она сказала Босху, что имеющиеся в наличии записи показывают, что McCage была зарегистрирована в ноябре 1962 года и была распущена государством двадцать восемь лет спустя, когда прошел год без уплаты сборов за продление или налогов для поддержания текущей регистрации. Босх знал, что это произошло из-за смерти Ино.

“Вам нужны офицеры?” спросил продавец.

“Да, я знаю”.

“Хорошо, президентом и главным исполнительным директором является Клод Ино. Это И-Н-О. Вице-президент - Гордон Миттел с двумя тройками. А казначеем значится Арно Конклин. Это имя пишется...”

“Я понял. Спасибо.”

Босх повесил трубку, схватил свою ночную рубашку и сумку и побежал к воротам.

“Как раз вовремя”, - сказал служащий с ноткой раздражения в голосе. “Не мог оставить этих одноруких бандитов в покое, да?”

“Да”, - сказал Босх, не заботясь.

Она открыла дверь, и он прошел по коридору в самолет. Он был заполнен только наполовину. Он проигнорировал распределение мест и нашел пустой ряд. Пока он запихивал свой багаж в верхний ящик для хранения, он кое о чем подумал. Оказавшись на своем месте, он достал свой блокнот и открыл его на странице, где он только что записал свой разговор с регистрационным клерком. Он посмотрел на сокращенные обозначения.

Президент, генеральный директор-C.E.

Вице-Президент Г.М.

Измена.-А.С.

Затем он написал только инициалы в строке.

CE GM AC

Он мгновение смотрел на строчку, а затем улыбнулся. Он увидел анаграмму и написал ее на следующей строке.

MC КЕЙДЖ

Босх почувствовал, как кровь зазвенела у него в жилах. Это было чувство осознания того, что он был близко. Он был в ударе, которого эти люди там, у игровых автоматов и во всех казино в пустыне, никогда не могли понять. Это был кайф, которого они никогда не почувствуют, независимо от того, сколько семерок выпало на кости или сколько черных валетов им выпало. Босх был близок к убийце, и это делало его таким же смачным, как любой выигравший джекпот на планете.

Глава тридцать первая

Час спустя, выезжая на "МУСТАНГЕ" из Лос-Анджелеса, Босх опустил окна и подставил лицо прохладному сухому воздуху. Шелест ветра в эвкалиптовой роще у выхода из аэропорта всегда был здесь, как добро пожаловать домой. Почему-то он всегда находил это обнадеживающим, когда возвращался из своих поездок. Это была одна из вещей, которые он любил в городе, и он был рад, что он всегда приветствовал его.

Он поймал свет в Сепульведе и использовал время, чтобы изменить время на своих часах. Было пять минут третьего. Он решил, что у него будет достаточно времени, чтобы добраться домой, переодеться в свежую одежду и перекусить, прежде чем отправиться в Паркер-центр на встречу с Кармен Инохос.

Он быстро проехал под эстакадой 405, а затем по изогнутому съезду выехал на переполненную автостраду. Когда он повернул руль, чтобы вписаться в поворот, он понял, что у него болят предплечья в области бицепсов, и он не был уверен, было ли это из-за его драки с рыбой в субботу или из-за того, как Жасмин сжимала его руки, когда они занимались любовью. Он подумал о ней еще несколько минут и решил, что позвонит ей домой, прежде чем отправиться в центр. Их расставание тем утром уже казалось ему давним. Они пообещали встретиться снова как можно скорее , и Босх надеялся, что обещания будут выполнены. Она была для него загадкой, к которой, как он знал, он еще даже не начал прикасаться.

Трасса 10 должна была открыться только на следующий день, поэтому Bosch обошел съезд и ехал по 405-й, пока она не поднялась над горами Санта-Моника и не спустилась в долину. Он выбрал долгий путь, потому что был уверен, что так будет быстрее, и потому что у него был почтовый ящик в Студио Сити, которым он пользовался с тех пор, как почтовое отделение отказалось доставлять почту в структуру с красной меткой.

Он перестроился на 101-ю и быстро врезался в стену движения, медленно продвигавшуюся по шести полосам. Он оставался с этим, пока нетерпение не взяло верх над ним. Он свернул с бульвара Колдуотер-Каньон и пошел по наземным улицам. На Мурпарк-роуд он миновал несколько многоквартирных домов, которые все еще не были снесены или отремонтированы, красные таблички и желтая лента выгорели почти добела за месяцы пребывания на солнце. На многих заброшенных зданиях все еще висели таблички типа "500 долларов ПОМОГУТ ВАМ ПЕРЕЕХАТЬ!" и НЕДАВНО ОТРЕМОНТИРОВАННЫЙ. На одном из зданий с красной маркировкой и характерными перекрещивающимися трещинами от напряжения, идущими по всей его длине, кто-то нарисовал аэрозолем лозунг, который многие восприняли как эпитафию городу за месяцы, прошедшие после землетрясения.

ТОЛСТАЯ ЛЕДИ СПЕЛА.

Иногда в это было трудно не поверить. Но Босх пытался сохранить веру. Кто-то должен был. В газете писали, что больше людей уезжает, чем приезжает. Но неважно, подумал Босх, я остаюсь.

Он свернул на Вентуру и остановился у отделения частных почтовых ящиков. В его ящике не было ничего, кроме счетов и нежелательной почты. Он зашел в гастроном по соседству и заказал фирменное блюдо - индейку на разогретом масле с авокадо и ростками фасоли - на вынос. После этого он оставался на Вентуре, пока она не превратилась в Кауэнгу, а затем свернул на Вудро Вильсон драйв и поднялся на холм к дому. На первом повороте ему пришлось притормозить на узкой дороге, чтобы протиснуться мимо патрульной машины полиции Лос-Анджелеса. Он помахал рукой, но знал, что они его не узнают. Они вылетели бы из подразделения Северного Голливуда. Они не помахали в ответ.

Он следовал своей обычной практике - парковался в полуквартале от своего дома, а затем возвращался пешком. Он решил оставить сумку в багажнике, потому что файлы могли понадобиться ему в городе. Он направился вниз по улице к своему дому, держа в одной руке ночную рубашку, а в другой пакет с бутербродами.

Когда он добрался до гаража, он заметил патрульную машину, выезжающую на дорогу. Он посмотрел на него и заметил, что это были те же двое патрульных, мимо которых он только что прошел. Они по какой-то причине развернулись. Он подождал на обочине, чтобы посмотреть, остановятся ли они, чтобы спросить у него дорогу или, может быть, объяснить, почему он помахал, и потому что он не хотел, чтобы они видели, как он входит в обреченный дом. Но машина проехала мимо, и ни один из патрульных даже не взглянул на него. Водитель не отрывал глаз от дороги, а пассажир разговаривал в радиомикрофон. Должно быть, это звонок, подумал Босх. Он подождал, пока машина скроется за следующим поворотом, а затем направился к гаражу.

Открыв кухонную дверь, Босх вошел внутрь и сразу почувствовал, что что-то не так. Он сделал два шага, прежде чем положить его. В доме был посторонний запах, или, по крайней мере, на кухне. Это был аромат духов, понял он. Нет, поправил он, это был одеколон. Мужчина, пользующийся одеколоном, либо недавно побывал в доме, либо все еще был там.

Босх тихо положил свою ночную рубашку и пакет с сэндвичами на кухонный пол и потянулся к поясу. Старые привычки умирали тяжело. У него все еще не было оружия, и он знал, что его запасной был на полке в шкафу возле входной двери. На мгновение он подумал о том, чтобы выбежать на улицу в надежде поймать патрульную машину, но он знал, что она давно уехала.

Вместо этого он открыл ящик и тихо достал маленький нож для нарезки овощей. Там были более длинные лезвия, но с маленьким ножом было бы легче обращаться. Он шагнул к арке, которая вела из кухни к главному входу в дом. На пороге, все еще скрытый от тех, кто мог быть снаружи, он остановился, наклонил голову вперед и прислушался. Он мог слышать низкое шипение автострады, спускающейся с холма за домом, но изнутри ничего не доносилось. Прошла почти минута молчания. Он собирался выйти из кухни, когда услышал звук. Это был легкий шорох шевелящейся ткани. Может быть, скрещивание или расцепление ног. Он знал, что кто-то был в гостиной. И он уже знал, что они должны были знать, что он знал.

“Детектив Босх”, - произнес голос из тишины дома. “Это безопасно для тебя. Ты можешь выходить”.

Босх узнал этот голос, но действовал с такой высокой интенсивностью, что не смог сразу вычислить его и определить, где он находится. Все, что он знал, это то, что он слышал это раньше.

“Это помощник шефа Ирвинг, детектив Босх”, - произнес голос. “Не могли бы вы, пожалуйста, выйти? Таким образом, вы не пострадаете, и мы не пострадаем ”.

Да, это был тот самый голос. Босх расслабился, положил нож на столешницу, пакет с сэндвичами в холодильник и вышел из кухни. Ирвинг был там, сидел в кресле в гостиной. Двое мужчин в костюмах, которых Босх не узнал, сидели на диване. Оглядевшись, Босх увидел свою коробку с письмами и открытками из шкафа, стоящую на кофейном столике. Он увидел, что книга убийств, которую он оставил на обеденном столе, лежала на коленях одного из незнакомцев. Они обыскивали его дом, рылись в его вещах.

Босх внезапно осознал, что произошло снаружи.

“Я видел твоего дозорного. Кто-нибудь хочет рассказать мне, что происходит?”

“Где ты был, Босх?” - спросил один из костюмов.

Босх посмотрел на него. Ни единого проблеска узнавания не коснулось его.

“Кто ты, черт возьми, такой?”

Он наклонился и поднял коробку с открытками и письмами с кофейного столика, где она стояла перед мужчиной.

“Детектив, ” сказал Ирвинг, - это лейтенант Энджел Брокман, а это Эрл Сайзмор”.

Босх кивнул. Он узнал одно из имен.

“Я слышал о вас”, - сказал он, глядя на Брокмана. “Ты тот, кто отправил Билла Коннорса в чулан. Должно быть, это было хорошо для IAD "Человек месяца". Это большая честь”.

Сарказм в голосе Босха был безошибочным, как он и предполагал. Шкаф был местом, где большинство копов хранили свое оружие в свободное от дежурства время; "поход в шкаф" на сленге департамента означал самоубийство полицейского. Коннорс был старым патрульным полицейским из Голливудского отдела, который покончил с собой годом ранее, когда находился под следствием ОВР за то, что продавал десятицентовые пакетики героина сбежавшим девушкам для секса. После того, как он был мертв, the runaways признались, что выдумали жалобы, потому что Коннорс постоянно приставал к ним, чтобы они ушли с его участка. Он был хорошим человеком, но увидел, что все складывается против него, и решил залезть в шкаф.

“Это был его выбор, Босх. И теперь ты получил свое. Не хочешь рассказать нам, где ты был последние двадцать четыре?”

“Ты не хочешь рассказать мне, в чем дело?”

Он услышал лязгающий звук, доносящийся из спальни.

“Что за черт?” Он подошел к двери и увидел в своей спальне другой костюм, стоящий над открытым ящиком ночного столика. “Эй, придурок, убирайся оттуда. Убирайся сейчас же!”

Босх вошел и пинком задвинул ящик. Мужчина отступил назад, поднял руки, как заключенный, и вышел в гостиную.

“А это Джерри Толивер”, - добавил Ирвинг. “Он с лейтенантом Брокманом, ОВР. Детектив Сайзмор присоединился к нам из RHD ”.

“Фантастика”, - сказал Босх. “Итак, все друг друга знают. Что происходит?”

Говоря это, он посмотрел на Ирвинга, полагая, что если он и получит прямой ответ от кого-либо здесь, то это будет он. Ирвинг, как правило, был честным стрелком, когда дело касалось его отношений с Bosch.

“Де Гарри, мы должны задать тебе несколько вопросов”, - сказал Ирвинг. “Было бы лучше, если бы мы объяснили все позже”.

Босх мог сказать, что это было серьезно.

“У вас есть ордер на нахождение здесь?”

“Мы покажем это вам позже”, - сказал Брокман. “Поехали”.

“Куда мы направляемся?”

“В центре города”.

У Босха было достаточно стычек с Отделом внутренних расследований, чтобы знать, что здесь все решается по-другому. Сам факт того, что Ирвинг, второй по старшинству офицер в департаменте, был с ними, свидетельствовал о серьезности ситуации. Он догадался, что это было нечто большее, чем просто то, что они узнали о его частном расследовании. Если бы дело было только в этом, Ирвинга бы здесь не было. Было что-то ужасно неправильное.

“Хорошо, ” сказал Босх, “ кто мертв?”

Все четверо смотрели на него с каменными лицами, подтверждая, что на самом деле кто-то был мертв. Босх почувствовал, как у него сжалось в груди, и впервые ему стало страшно. Имена и лица людей, которых он вовлек в это, промелькнули в его голове. Мередит Роман, Джейк Маккиттрик, Кейша Рассел, две женщины в Лас-Вегасе. Кто еще? Джаз? Мог ли он подвергнуть ее какой-то опасности? И тут его осенило. Кейша Рассел. Репортер, вероятно, сделала то, чего он сказал ей не делать. Она пошла к Конклину или Миттелу и задавала вопросы о старой обойме, которую она сняла для Bosch. Она вошла вслепую и теперь была мертва из-за своей ошибки.

“Кейша Рассел?” он спросил.

Он не получил ответа. Ирвинг встал, и остальные последовали за ним. Сайзмор держал в руках книгу убийств. Он собирался забрать это. Брокман пошел на кухню, поднял ночлег и отнес его к двери.

“Гарри, почему бы тебе не прокатиться со мной и Эрлом?” Ирвинг сказал.

“Как насчет того, чтобы я встретился с вами, ребята, там, внизу”.

“Ты поедешь со мной”.

Это было сказано сурово. Это не вызвало дальнейших дебатов. Босх поднял руки, признавая, что у него нет выбора, и направился к двери.

Босх сидел на заднем сиденье "Сайзмор ЛТД", прямо за Ирвингом. Он выглянул в окно, когда они спускались с холма. Он продолжал думать о лице молодого репортера. Ее нетерпение убило ее, но Босх не мог не разделить вину. Он заронил семя тайны в ее разум, и оно росло до тех пор, пока она не смогла сопротивляться ему.

“Где они ее нашли?” он спросил.

Его встретили только тишиной. Он не мог понять, почему они ничего не сказали, особенно Ирвинг. Помощник шефа в прошлом заставил его поверить, что у них было взаимопонимание, если не симпатия, друг к другу.

“Я сказал ей ничего не делать”, - сказал он. “Я сказал ей посидеть на нем несколько дней”.

Ирвинг повернулся так, чтобы частично видеть Босха позади себя.

“Детектив, я не знаю, о ком или о чем вы говорите”.

“Кейша Рассел”.

“Я ее не знаю”.

Он повернулся обратно. Босх был озадачен. Имена и лица снова пронеслись у него в голове. Он добавил Жасмин, но затем убрал ее. Она ничего не знала об этом деле.

“Маккиттрик?”

“Детектив”, - сказал Ирвинг и снова попытался повернуться, чтобы посмотреть на Босха. “Мы участвуем в расследовании убийства лейтенанта Харви Паундса. Эти другие имена не задействованы. Если вы считаете, что с ними стоит связаться, пожалуйста, дайте мне знать ”.

Босх был слишком ошеломлен, чтобы ответить. Харви Паундс? Это не имело смысла. Он не имел никакого отношения к делу, даже не знал об этом. Паундс никогда не выходил из офиса, как он мог подвергнуться опасности? Затем это дошло до него, омыв его, как волна воды, которая принесла с собой холод. Он понял. В этом был смысл. И в тот момент, когда он увидел, что это произошло, он также осознал свою собственную ответственность, а также свое собственное затруднительное положение.

“Неужели я...?”

Он не смог закончить.

“Да”, - сказал Ирвинг. “В настоящее время вы считаетесь подозреваемым. А теперь, может быть, ты помолчишь, пока мы не сможем организовать официальное интервью ”.

Босх прислонился головой к оконному стеклу и закрыл глаза.

“Ах, Господи...”

И в этот момент он понял, что был ничем не лучше Брокмана за то, что отправил человека в чулан. В темной части своего сердца Босх знал, что несет за это ответственность. Он не знал, как и когда это произошло, но он знал.

Он убил Харви Паундса. И он носил значок Паундса в кармане.

Глава тридцать вторая

БОСХ БЫЛ РАВНОДУШЕН к большей части того, что происходило вокруг него. После того, как они добрались до Паркер-центра, его сопроводили в офис Ирвинга на шестом этаже, а затем усадили в кресло в соседнем конференц-зале. Он был там один в течение получаса, прежде чем пришли Брокман и Толивер. Брокман сел прямо напротив Босха, Толивер справа от Гарри. Поскольку они находились в конференц-зале Ирвинга, а не в комнате для допросов IAD, Босху было очевидно, что Ирвинг хотел сохранить жесткий контроль над этим делом. Если бы это оказалось делом об убийстве полицейского, ему понадобился бы весь контроль, который он мог собрать , чтобы сдержать это. Это может стать провалом в рекламе, сравнимым со временами Родни Кинга.

Несмотря на оцепенение и резкие образы смерти Паундса, внимание Босха наконец привлекла неотложная мысль: у него самого были серьезные неприятности. Он сказал себе, что не может спрятаться в раковину. Он должен быть начеку. Человек, сидящий напротив него, ничего так не хотел, как повесить убийство на Босха, и он был готов пойти на любые крайности, чтобы сделать это. Было недостаточно того, что Босх знал про себя, что он не убивал Паундса, по крайней мере физически. Ему пришлось защищаться. И поэтому он решил, что ничего не покажет Брокману. Он был бы таким же крутым, как и любой другой в этой комнате. Он прочистил горло и начал, прежде чем Брокман получил шанс.

“Когда это случилось?”

“Я задаю вопросы”.

“Я могу сэкономить тебе время, Брокман. Скажи мне, когда это случилось, и я скажу тебе, где я был. Мы покончим с этим. Я понимаю, почему я подозреваемый. Я не буду держать на тебя зла, но ты зря тратишь свое время ”.

“Босх, ты вообще ничего не чувствуешь? Человек мертв. Ты работал с ним.”

Босх долго смотрел на него, прежде чем ответить ровным голосом.

“То, что я чувствую, не имеет значения. Никто не заслуживает быть убитым, но я не собираюсь скучать по нему, и я, конечно, не буду скучать по работе на него ”.

“Иисус”. Брокман покачал головой. “У мужчины была жена, ребенок учился в колледже”.

“Может быть, они тоже не будут скучать по нему. Никогда не знаешь. Парень был придурком на работе. Нет причин ожидать, что дома он будет кем-то другим. Что твоя жена думает о тебе, Брокман?”

“Оставь это, Босх. Я не поведусь ни на один из твоих...”

“Ты веришь в Бога, Брикман?”

Босх использовал прозвище Брокмана в департаменте, данное ему за методичный подход к возбуждению дел против других полицейских, таких как покойный Билл Коннорс.

“Дело не во мне и не в том, во что я верю, Босх. Мы говорим о тебе ”.

“Это верно, мы говорим обо мне. Итак, я скажу тебе, что я думаю. Я не уверен, во что я верю. Моя жизнь больше чем наполовину закончена, а я все еще этого не понял. Но теория, к которой я склоняюсь, заключается в том, что у каждого на этой планете есть какая-то энергия, которая делает их такими, какие они есть. Все дело в энергии. И когда ты умираешь, это просто уходит куда-то еще. А фунты? Он был плохой энергией, и теперь она ушла куда-то еще. Так что я не слишком переживаю из-за его смерти, чтобы ответить на твой вопрос. Но я хотел бы знать, куда делась эта плохая энергия. Надеюсь, ты ничего не получил, Брикман. У тебя уже есть многое.”

Он подмигнул Брокману и увидел мгновенное замешательство на лице детектива ОВР, когда тот пытался понять, что означала насмешка. Казалось, он стряхнул это с себя и пошел дальше.

“Хватит нести чушь. Почему вы столкнулись с лейтенантом Паундсом в его кабинете в четверг? Ты знаешь, что это было запрещено, пока ты в отпуске ”.

“Ну, это было что-то вроде одной из тех ситуаций "Уловки-22". Я думаю, так они их называют. Ехать туда было запрещено, но потом Паундс, мой командир, позвонил мне и сказал, что я должен сдать свою машину. Видишь, это сработала та плохая энергия. Я уже был в вынужденном отпуске, но он не мог уйти достаточно хорошо один. Ему тоже пришлось забрать мою машину. Итак, я принес ему ключи. Он был моим начальником, и это был приказ. Так что, отправившись туда, ты нарушил одно из правил, но и не поехав, тоже нарушил бы одно ”.

“Почему ты угрожал ему?”

“Я этого не делал”.

“Он подал дополнение к жалобе на нападение двумя неделями ранее”.

“Меня не волнует, что он подал. Не было никакой угрозы. Парень был трусом. Вероятно, он почувствовал угрозу. Но угрозы не было. Есть разница.”

Босх посмотрел на другой костюм. Толивер. Казалось, что он собирался молчать все это время. Такова была его роль. Он просто уставился на Босха, как будто тот был экраном телевизора.

Босх оглядел остальную часть комнаты и впервые заметил телефон на банкетке слева от стола. Зеленый огонек сигнализировал о том, что включена конференц-связь. Интервью транслировалось из комнаты. Вероятно, на магнитофон. Вероятно, Ирвингу в его офисе по соседству.

“Есть свидетель”, - сказал Брокман.

“К чему?”

“Угроза”.

“Вот что я вам скажу, лейтенант, почему бы вам не сказать мне точно, в чем заключалась угроза, чтобы я знал, о чем мы говорим. В конце концов, если ты веришь, что я сделал это, что плохого в том, что я знаю, что именно я сказал?”

Брокман немного подумал, прежде чем ответить.

“Очень просто, как и большинство из них, ты сказал ему, что если он когда-нибудь, цитирую, трахнется с тобой снова, ты убьешь его. Не слишком оригинально.”

“Но чертовски чертовски, верно? Ну, пошел ты, Брокман, я никогда этого не говорил. Я не сомневаюсь, что этот мудак написал дополнение, это было просто в его стиле, но кем бы ни были эти твои умники, они полны дерьма ”.

“Ты знаешь Генри Корчмаря?”

“Генри Корчмар?”

Босх понятия не имел, о ком он говорит. Затем он понял, что Брокман имел в виду старину Генри из Nod Squad. Босх никогда не знал своей фамилии, и поэтому, услышав ее в таком контексте, пришел в замешательство.

“Старик? Его не было в комнате. Он не свидетель. Я сказал ему убираться, и он убрался. Что бы он тебе ни сказал, он, вероятно, поддержал Паундса, потому что был напуган. Но его там не было. Продолжай в том же духе, Брокман. Я смогу вытащить двенадцать человек из того отделения, которые наблюдали за всем этим через стекло. И они скажут, что Генри там не было, они скажут, что Паундс был лжецом, и все это знали, и тогда где твоя угроза?”

Брокман ничего не сказал в наступившей тишине, поэтому Босх продолжил.

“Видишь, ты не выполнил свою работу. Я предполагаю, что ты знаешь, что все, кто работает в этом отделе, думают, что такие люди, как ты, являются низшими кормильцами в этом отделе. Они стали больше уважать людей, которых сажают в тюрьму. И ты знаешь это, Брикман, поэтому ты был слишком запуган, чтобы пойти к ним. Вместо этого ты полагаешься на слово какого-то старика, а он, вероятно, даже не знал, что Паундс мертв, когда ты с ним разговаривал ”.

По тому, как Брокман отвел глаза, Босх понял, что он его раскусил. Воодушевленный победой, он встал и направился к двери.

“Куда ты идешь?”

“Чтобы набрать немного воды”.

“Джерри, иди с ним”.

Босх остановился у двери и оглянулся.

“Что, ты думаешь, я собираюсь бежать, Брокман? Ты так думаешь и при этом ничего обо мне не знаешь. Ты так думаешь, и ты не подготовился к этому интервью. Почему бы тебе как-нибудь не приехать в Голливуд, и я научу тебя, как допрашивать подозреваемых в убийстве. Бесплатно.”

Босх вышел, Толивер последовал за ним. У фонтанчика с водой дальше по коридору он сделал большой глоток воды, а затем вытер рот рукой. Он чувствовал себя нервным, измотанным. Он не знал, сколько времени пройдет, прежде чем Брокман сможет заглянуть за фасад, который он воздвиг.

Когда он шел обратно в конференц-зал, Толивер молча держался в трех шагах позади него.

“Ты все еще молод”, - бросил Босх через плечо. “Возможно, у тебя есть шанс, Толивер”.

Босх вернулся в конференц-зал как раз в тот момент, когда Брокман вошел в дверь с другой стороны комнаты. Босх знал, что это был прямой вход в офис Ирвинга. Когда-то он работал над расследованием серийного убийцы из этой комнаты и под каблуком Ирвинга.

Оба мужчины снова сели друг напротив друга.

“Итак, тогда”, - начал Брокман. “Я собираюсь зачитать вам ваши права, детектив Босх”.

Он достал из бумажника маленькую карточку и зачитал Босху предупреждение Миранды. Босх точно знал, что телефонная линия подключена к магнитофону. Это было то, что они хотели бы записать на пленку.

“Итак”, - сказал Брокман, когда закончил. “Согласны ли вы отказаться от этих прав и поговорить с нами об этой ситуации?”

“Вот такая ситуация сейчас, да? Я думал, это было убийство. Да, я отказываюсь ”.

“Джерри, иди получи отказ, у меня здесь его нет”.

Джерри встал и вышел через дверь в коридор. Босх слышал, как его ноги быстро ступают по линолеуму, затем открылась дверь. Он спускался по лестнице в ОВР на пятом.

“Э-э, давайте начнем с...”

“Разве ты не хочешь подождать, пока к тебе не вернется твой свидетель? Или это тайно записывается без моего ведома?”

Это немедленно взволновало Брокмана.

“Да, Босх, это рассматривается - это записывается. Но не тайно. Мы говорили вам перед началом, что будем записывать ”.

“Хорошая маскировка, лейтенант. Эта последняя реплика, она была хорошей. Я должен буду запомнить это ”.

“Итак, давайте начнем с...”

Дверь открылась, и вошел Толивер с листом бумаги. Он передал его Брокману, который мгновение изучал его, убедился, что форма правильная, и подвинул его через стол Босху. Гарри схватил его и быстро нацарапал подпись на соответствующей строке. Он был знаком с формой. Он отодвинул его, и Брокман отложил его на край стола, даже не взглянув на него. Итак, он не заметил подпись, которую написал Босх, была “Пошел ты”.

“Хорошо, давайте начнем это делать. Босх, сообщите нам, где вы находились в течение последних семидесяти двух часов.”

“Ты же не хочешь сначала меня обыскать, не так ли? Как насчет тебя, Джерри?”

Босх встал, распахивая куртку, чтобы они могли видеть, что он не вооружен. Он думал, что, насмехаясь над ними подобным образом, они сделают прямо противоположное и не будут его обыскивать. Значок Паундса с собой был уликой, которая, вероятно, закопала бы его в землю, если бы они его обнаружили.

“Пригнись, Босх!” Брокман залаял. “Мы не собираемся вас обыскивать. Мы пытаемся дать вам все основания для сомнений, но вы все чертовски усложняете ”.

Босх снова сел, на какое-то время почувствовав облегчение.

“Теперь просто скажи нам, где ты находишься. У нас нет целого дня.”

Босх подумал об этом. Он был удивлен тем промежутком времени, которого они хотели. Семьдесят два часа. Он задавался вопросом, что случилось с Паундсом и почему они не сократили время смерти до более короткого промежутка.

“Семьдесят два часа назад. Ну, примерно семьдесят два часа назад, это было в пятницу днем, и я был в Чайнатауне в здании пятьдесят один на пятьдесят. Это напомнило мне, что я должен быть там через десять минут. Итак, ребята, если вы меня извините...”

Он встал.

“Пригнись, Босх. Об этом уже позаботились. Садись.”

Босх сел и ничего не сказал. Однако он понял, что на самом деле был разочарован тем, что пропустит сеанс с Кармен Инохос.

“Давай, Босх, давай послушаем это. Что произошло после этого?”

“Я не помню всех деталей. Но в тот вечер я поел в "Красном ветре", а также зашел в "Эпицентр", чтобы немного выпить. Потом я добрался до аэропорта около десяти. Я съездил на "красных глазах" во Флориду, в Тампу, провел там выходные и вернулся примерно за полтора часа до того, как обнаружил вас, незаконно проникших в мой дом ”.

“Это не незаконно. У нас был ордер.”

“Мне не предъявили никакого ордера”.

“Неважно, что ты имеешь в виду, ты был во Флориде?”

“Наверное, я имею в виду, что я был во Флориде. Как ты думаешь, что это значит?”

“Ты можешь это доказать?”

Босх полез в карман, достал папку авиакомпании с билетной квитанцией и подвинул ее через стол.

“Для начала вот квитанция за билет. Я думаю, там есть еще один для арендованной машины.”

Брокман быстро открыл папку с билетами и начал читать.

“Что ты там делал?” спросил он, не поднимая глаз.

“Доктор Инохос, это мозгоправ компании, сказал, что я должен попытаться сбежать. И я подумал, как насчет Флориды? Я никогда там не был, и всю свою жизнь я любил апельсиновый сок. Я подумал, какого черта? Флорида.”

Брокман снова был взволнован. Он не ожидал чего-то подобного. Босх мог сказать. Большинство копов никогда не осознавали, насколько важен первоначальный допрос подозреваемого или свидетеля для расследования. Это послужило основой для всех последующих допросов и даже показаний в суде. Ты должен был быть готов. Как и юристы, вы должны были знать большинство ответов, прежде чем задавать вопросы. ОВР настолько полагался на свое присутствие как на устрашающий фактор, что большинству детективов, приписанных к отделу, никогда по-настоящему не приходилось готовиться к допросам. И когда они наткнулись на такую стену, как эта, они не знали, что делать.

“Ладно, Босх, э-э, что ты делал во Флориде?”

“Ты когда-нибудь слышал песню, которую пел Марвин Гэй? До того, как его убили? Это называется...”

“О чем ты говоришь?”

“ - ‘Сексуальное исцеление’. Там говорится, что это полезно для души ”.

“Я это слышал”, - сказал Толивер.

Брокман и Босх одновременно посмотрели на него.

“Извини”, - сказал он.

“Еще раз, Босх”, - сказал Брокман. “О чем ты говоришь?”

“Я говорю о том, что большую часть времени я провел там с женщиной, которую я знаю. Большую часть другого времени я провел с гидом по рыбалке на лодке в Мексиканском заливе. О чем я говорю, придурок, так это о том, что я был с людьми почти каждую минуту. И те времена, когда меня не было, были недостаточно долгими, чтобы я мог прилететь сюда и убить Паундса. Я даже не знаю, когда он был убит, но я скажу тебе прямо сейчас, что у тебя нет дела, Брокман, потому что нет никакого дела. Ты смотришь не в ту сторону”.

Босх тщательно подбирал слова. Он не был уверен, что, если вообще что-нибудь, они знали о его частном расследовании, и он не собирался ничего им рассказывать, если бы мог помочь. У них была книга убийств и коробка с уликами, но он подумал, что, возможно, сможет все это объяснить. У них также был его блокнот, потому что он засунул его в карман на ночь в аэропорту. В нем были имена, номера телефонов и адреса Жасмин и Маккиттрика, адрес дома Ино в Вегасе и другие заметки о деле. Но они, возможно, не смогут собрать воедино, что все это значило. Нет, если ему повезет.

Брокман достал блокнот и ручку из внутреннего кармана своего пиджака.

“Ладно, Босх, назови мне имя женщины и этот путеводитель по рыбалке. Мне нужны их номера, все.”

“Я так не думаю”.

Глаза Брокмана расширились.

“Меня не волнует, что вы думаете, назовите мне имена”.

Босх ничего не сказал, просто уставился в стол перед собой.

“Босх, вы сообщили нам о своем местонахождении, теперь нам нужно подтвердить это”.

“Я знаю, где я был, это все, что мне нужно”.

“Если с тобой все в порядке, как ты утверждаешь, позволь нам это проверить, оправдать тебя и перейти к другим вещам, другим возможностям”.

“У тебя есть авиалинии и прокат автомобилей прямо здесь. Начни с этого. Я не втягиваю в это людей, которым это не нужно. Они хорошие люди и, в отличие от тебя, я им нравлюсь. Я не позволю тебе все испортить, заставив тебя прийти со своими бетонными ногами и переступить через все отношения ”.

“У тебя нет выбора, Босх”.

“О, да, я знаю. Прямо сейчас я верю. Ты хочешь попытаться возбудить дело против меня, сделай это. Если дойдет до этого, я выведу этих людей, и они разнесут твое дерьмо в пух и прах, Брокман. Ты думаешь, что на данный момент у тебя проблемы с пиаром в департаменте из-за того, что ты отправил Билла Коннорса в секрет? Вы закончите это дело с худшим пиаром, чем был у Никсона. Я не буду называть вам имен. Если ты хочешь что-то записать в свой блокнот, просто напиши, что я сказал ‘Пошел ты ’. Этого должно хватить ”.

Лицо Брокмана покрылось розовыми и белыми пятнами. Он помолчал мгновение, прежде чем заговорить.

“Знаешь, что я думаю? Я все еще думаю, что ты сделал это. Я думаю, ты нанял кого-то, чтобы сделать это, и ты отправился вальсировать во Флориду, чтобы тебя здесь и близко не было. Путеводитель по рыбалке. Если это не звучит как придуманный кусок дерьма, я не знаю, что звучит. А женщина? Кто она была, какая-то проститутка, которую ты подцепил в баре? Кем она была, пятидесятидолларовым алиби? Или ты прошел сотню?”

Одним резким движением Босх толкнул стол в сторону Брокмана, застав его совершенно врасплох. Она проскользнула у него под мышками и врезалась в грудь. Его стул откинулся к стене позади него. Босх продолжал давить со своей стороны и прижал Брокмана к стене. Босх отодвинулся на своем стуле так, что тот уперся в стену позади него. Он поднял левую ногу и уперся ступней в стол, чтобы сохранить давление на нее. Он увидел, как пятна на лице Брокмана стали более заметными по мере того, как ему не хватало воздуха. Его глаза округлились. Но у него не было рычагов воздействия, и он не мог сдвинуть стол сам.

Толивер не сразу отреагировал. Ошеломленный, он, казалось, долго смотрел на Брокмана, словно ожидая приказов, прежде чем вскочить и направиться к Босху. Босх смог отразить его первую попытку, толкнув молодого человека обратно к пальме в горшке, которая стояла в углу комнаты. Пока Босх делал это, боковым зрением он увидел фигуру, вошедшую в комнату через другую дверь. Затем его стул был резко опрокинут, и он оказался на земле, а сверху на него навалился тяжелый груз. Слегка повернув голову, он увидел, что это Ирвинг.

“Не двигайся, Босх!” Ирвинг прокричал ему в ухо. “Успокойся прямо сейчас!”

Босх обмяк, показывая свое согласие, и Ирвинг слез с него. Босх несколько мгновений оставался неподвижным, а затем оперся рукой о стол, чтобы подняться. Когда он встал, он увидел, как Брокман рубит и пытается набрать воздуха в легкие, прижимая обе руки к груди. Ирвинг приложил одну руку к груди Босха в качестве успокаивающего жеста и средства остановить его от еще одного нападения на Брокмана. Другой рукой он указал на Толивера, который пытался поправить пальму в горшке. Он вырвался с корнем и не хотел вставать. В конце концов он просто прислонил его к стене.

“Ты”, - рявкнул на него Ирвинг. “Вон”.

“Но, сэр, этот...”

“Убирайся!”

Толивер быстро вышел через дверь в коридор, когда Брокман наконец обрел дар речи.

“Buh…Босх, ты сукин сын, ты…ты отправишься в тюрьму. Ты...”

“Никто не сядет в тюрьму”, - строго сказал Ирвинг. “Никто не сядет в тюрьму”.

Ирвинг остановился, чтобы глотнуть воздуха. Босх заметил, что помощник шефа выглядел таким же запыхавшимся, как и все присутствующие в комнате.

“По этому делу не будет предъявлено никаких обвинений”, - наконец продолжил Ирвинг. “Лейтенант, вы заманили его в ловушку и получили то, что получили”.

Тон Ирвинга не вызывал никаких споров. Брокман, грудь которого все еще вздымалась, поставил локти на стол и начал пробегать пальцами по волосам, пытаясь выглядеть так, как будто он все еще сохранял самообладание, но все, что у него было, - это поражение. Ирвинг повернулся к Босху, от гнева мышцы его челюсти превратились в твердую поверхность.

“И ты. Босх, я не знаю, как тебе помочь. Ты всегда распоясываешься. Ты знал, что он делал, ты сделал это сам. Но ты не мог сидеть там и терпеть это. Что ты за человек?”

Босх ничего не сказал и сомневался, что Ирвингу нужен устный ответ. Брокман начал кашлять, и Ирвинг оглянулся на него.

“С тобой все в порядке?”

“Я думаю”.

“Перейди улицу, пусть один из парамедиков осмотрит тебя”.

“Нет, со мной все в порядке”.

“Хорошо, тогда иди в свой офис, сделай перерыв. У меня есть еще кое-кто, с кем я хотел бы поговорить, Босх.”

“Я хочу продолжить интер...”

“Интервью окончено, лейтенант. Ты все испортил. Затем, посмотрев на Босха, он добавил: ”Вы оба это сделали”.

Глава тридцать третья

ИРВИНГ ОСТАВИЛ БОСХА одного в конференц-зале, и через несколько минут вошла Кармен Инохос. Она села на то же место, на котором сидел Брокман. Она посмотрела на Босха глазами, которые, казалось, были наполнены в равной степени гневом и разочарованием. Но Босх не дрогнул под ее пристальным взглядом.

“Гарри, я не могу поверить...”

Он приложил палец ко рту, заставляя ее замолчать.

“Что это?”

“Предполагается, что наши сеансы по-прежнему будут приватными?”

“Конечно”.

“Даже здесь?”

“Да. Что это?”

Босх встал и подошел к телефону на стойке. Он нажал кнопку, отключающую конференц-связь. Он вернулся на свое место.

“Я надеюсь, что это было оставлено включенным непреднамеренно. Я собираюсь поговорить об этом с шефом Ирвингом ”.

“Ты, наверное, разговариваешь с ним прямо сейчас. Телефон был слишком очевиден. Он, наверное, установил в комнате прослушку ”.

“Брось, Гарри, это не ЦРУ”.

“Нет, это не так. Иногда это еще хуже. Все, что я говорю, это то, что Ирвинг, IAD, они все еще могут каким-то образом слушать. Будь осторожен в своих словах ”.

Кармен Инохос выглядела раздраженной.

“Я не параноик, доктор. Я уже проходил через это раньше ”.

“Ладно, неважно. Мне действительно все равно, кто слушает или нет. Я не могу поверить в то, что ты только что сделал. Это меня очень огорчает и разочаровывает. О чем были наши встречи? Ничего? Я сижу там и слышу, как ты прибегаешь к тому же типу насилия, который привел тебя ко мне в первую очередь. Гарри, это не какая-то шутка. Это реальная жизнь. И я должен принять решение, которое вполне может решить твое будущее. Это делает это еще более трудным для выполнения ”.

Он подождал, пока не был уверен, что она закончила.

“Ты был там с Ирвингом все это время?”

“Да, он позвонил, объяснил ситуацию и попросил меня прийти и посидеть. Я должен сказать...”

“Подожди минутку. Прежде чем мы пойдем дальше. Ты говорил с ним? Ты рассказала ему о наших сеансах?”

“Нет, конечно, нет”.

“Хорошо, для протокола, я просто хочу повторить, что я не отказываюсь ни от одной из своих мер защиты в рамках отношений пациент-врач. Мы согласны с этим?”

Впервые она отвела от него взгляд. Он мог видеть, как ее лицо темнеет от гнева.

“Ты знаешь, каким оскорблением для тебя является говорить мне это? Что, ты думаешь, я бы рассказала ему о наших сеансах только потому, что он, возможно, приказал мне?”

“Неужели он?”

“Ты мне совсем не доверяешь, не так ли?”

“Неужели он?”

“Нет, он этого не делал”.

“Это хорошо”.

“Дело не только во мне. Ты никому не доверяешь”.

Босх понял, что перешел все границы. Однако он мог видеть, что на ее лице было больше обиды, чем гнева.

“Прости, ты прав, мне не следовало этого говорить. Я просто... я не знаю, я прижат спиной к углу, доктор. Когда это случается, иногда забываешь, кто на твоей стороне, а кто нет ”.

“Да, и, как само собой разумеющееся, вы отвечаете насилием против тех, кто, по вашему мнению, не на вашей стороне. На это нехорошо смотреть. Это очень, очень разочаровывает ”.

Он отвернулся от нее и посмотрел на пальму в горшке в углу. Прежде чем покинуть комнату, Ирвинг пересадил его, испачкав руки черной землей. Босх заметил, что она все еще слегка наклонена влево.

“Так что ты здесь делаешь наверху?” он спросил. “Чего хочет Ирвинг?”

“Он хотел, чтобы я сидел в его кабинете и слушал ваше интервью по телефонной линии. Он сказал, что его интересует моя оценка ваших ответов относительно того, верю ли я, что вы могли быть ответственны за смерть лейтенанта Паундса. Благодаря вам и вашему нападению на вашего интервьюера, ему не нужна была моя оценка. На данный момент ясно, что вы склонны и вполне способны на насилие по отношению к коллегам-полицейским ”.

“Это чушь собачья, и ты это знаешь. Черт возьми, то, что я сделал здесь с тем парнем, выдававшим себя за копа, сильно отличалось от того, что, по их мнению, я сделал. Ты говоришь о вещах, которые находятся в разных мирах, и если ты этого не видишь, ты зарабатываешь на жизнь неправильным бизнесом ”.

“Я не так уверен”.

“Вы когда-нибудь убивали кого-нибудь, доктор?”

Произнесение вопроса напомнило ему о его разговоре с Жасмин "Настоящие признания".

“Конечно, нет”.

“Ну, у меня есть. И поверь мне, это сильно отличается от драки с какой-нибудь напыщенной задницей в костюме с начищенной задницей. Сильно отличается. Если вы или они думаете, что, делая одно, вы можете делать другое, вам всем нужно многому научиться ”.

Они оба долго молчали, позволяя своему гневу утихнуть.

“Хорошо”, - наконец сказал он. “И что теперь происходит?”

“Я не знаю. Шеф Ирвинг просто попросил меня посидеть с вами, успокоить вас. Я думаю, он прикидывает, что делать дальше. Думаю, у меня не очень хорошо получается тебя успокаивать ”.

“Что он сказал, когда впервые попросил тебя подняться сюда и послушать?”

“Он только что позвонил мне и объяснил, что произошло, и сказал, что хочет услышать мое мнение об интервью. Ты должен кое-что понять, несмотря на твои проблемы с властью, он единственный человек, который, я думаю, на твоей стороне в этом. Я не думаю, что он искренне верит, что вы причастны к смерти вашего лейтенанта - по крайней мере, напрямую. Но он понимает, что ты - реальный подозреваемый, которого нужно допросить. Я думаю, если бы ты сдерживал себя во время интервью, для тебя все могло бы скоро закончиться. Они бы проверили твою историю во Флориде, и на этом бы все закончилось. Я даже сказал им, что ты сказал мне, что собираешься во Флориду ”.

“Я не хочу, чтобы они проверяли мою историю. Я не хочу, чтобы они были замешаны ”.

“Что ж, слишком поздно. Он знает, что ты что-то замышляешь.”

“Как?”

“Когда он позвонил, чтобы попросить меня приехать, он упомянул файл по делу твоей матери. Книга убийств. Он сказал, что это было найдено в твоем доме. Он также сказал, что они нашли хранящиеся там улики по делу ...”

“И что?”

“И он спросил, знаю ли я, что ты со всем этим делаешь”.

“Итак, он попросил тебя рассказать, о чем мы говорили на наших сеансах”.

“Косвенным образом”.

“Звучит довольно прямолинейно для меня. Он конкретно сказал, что это дело моей матери?”

“Да, он это сделал”.

“Что ты ему сказал?”

“Я сказал ему, что у меня нет права обсуждать что-либо, о чем говорилось на наших сессиях. Это его не удовлетворило ”.

“Я не удивлен”.

Между ними повисла еще одна волна молчания. Ее глаза блуждали по комнате. Его рука осталась на ее.

“Послушай, что ты знаешь о том, что случилось с Паундсом?”

“Очень маленький”.

“ Ирвинг, должно быть, что-то тебе сказал. Ты, должно быть, спросил.”

“Он сказал, что Паундс был найден в багажнике его машины в воскресенье вечером. Я думаю, он был там какое-то время. Может быть, через день. Шеф сказал, что он ... на теле были следы пыток. Особенно садистское нанесение увечий, сказал он. Он не вдавался в подробности. Это случилось до того, как Паундс был мертв. Они действительно это знают. Он сказал, что ему было очень больно. Он хотел знать, относишься ли ты к тому типу мужчин, которые могли бы это сделать ”.

Босх ничего не сказал. Он мысленно представлял место преступления. Чувство вины снова навалилось на него, и на мгновение он подумал, что его может даже затошнить.

“Как бы то ни было, я сказал ”нет"."

“Что?”

“Я сказал ему, что ты не тот тип мужчины, который мог бы это сделать”.

Босх кивнул. Но его мысли уже снова были далеко отсюда. То, что случилось с Паундсом, становилось ясным, и Босх нес на себе вину за то, что привел все в движение. Хотя юридически он невиновен, он знал, что морально виновен. Паундс был человеком, которого он презирал, которого уважал меньше, чем некоторых убийц, которых он знал. Но тяжесть вины давила на него. Он сильно провел руками по лицу и по волосам. Он почувствовал, как дрожь пробежала по его телу.

“С тобой все в порядке?” Спросил Инохос.

“Я в порядке”.

Босх достал сигареты и начал прикуривать одну от своего "Бик".

“Гарри, тебе лучше не делать этого. Это не мой офис.”

“Мне все равно. Где его нашли?”

“Что?”

“Фунты! Где его нашли?”

“Я не знаю. Ты имеешь в виду, где была машина? Я не знаю. Я не спрашивал.”

Она изучала его, и он заметил, что рука, в которой он держал сигарету, дрожала.

“Ладно, Гарри, вот и все. В чем дело? Что происходит?”

Босх долго смотрел на нее и кивнул.

“Хорошо, ты хочешь знать? Я сделал это. Я убил его ”.

Ее лицо немедленно отреагировало, как будто, возможно, она видела убийство своими глазами, так близко, что она была забрызгана кровью. Это было ужасное лицо. Отброшен. И она отодвинулась на своем стуле, как будто требовалось еще несколько дюймов расстояния от него.

“Ты... ты хочешь сказать, что эта история о Флориде была...”

“Нет. Я не имею в виду, что я убил его. Не своими руками. Я имею в виду то, что я сделал, что я делал. Из-за этого его убили. Из-за меня его убили”.

“Откуда ты знаешь? Ты не можешь знать наверняка, что...”

“Я знаю. Поверь мне, я знаю ”.

Он перевел взгляд с нее на картину на стене над банкеткой. Это было общее изображение пляжной сцены. Он оглянулся на Иноджос.

“Это забавно ...”, - сказал он, но не закончил. Он просто покачал головой.

“Что такое?”

Он встал, потянулся к пальме в горшке и затушил сигарету о темную почву.

“Что смешного, Гарри?”

Он снова сел и посмотрел на нее.

“Цивилизованные люди в мире, те, кто прячется за культурой, искусством и политикой ... и даже за законом, это те, кого следует остерегаться. Им подходит эта идеальная маскировка, понимаешь? Но они самые злобные. Они самые опасные люди на земле ”.

Глава тридцать четвертая

БОСХУ КАЗАЛОСЬ, что день никогда не закончится, что он никогда не выйдет из конференц-зала. После ухода Иноджос настала очередь Ирвинга. Он тихо вошел, занял место Брокмана, сложил руки на столе и ничего не сказал. Он выглядел раздраженным. Босх подумал, что, возможно, он почувствовал запах дыма. Босха это не волновало, но тишина казалась ему неловкой.

“Что насчет Брокмана?”

“Он ушел. Ты слышал, как я сказал ему, что он все испортил. Как и ты.”

“Как это?”

“Ты мог бы отговориться от этого. Мог бы позволить ему проверить твою историю и покончить с этим. Но тебе пришлось нажить другого врага. Ты должен был быть Гарри Босхом”.

“Вот в чем у нас с тобой разногласия, шеф. Тебе следует уйти из офиса и как-нибудь снова выйти на улицу. Я не делал Брокмана врагом. Он был моим врагом еще до того, как я встретил его. Они все такие. И, знаешь, я действительно начинаю уставать от того, что все меня анализируют и суют свои носы мне в задницу. Это становится действительно старым ”.

“Кто-то должен это сделать. Ты не понимаешь.”

“Ты ничего об этом не знаешь”.

Ирвинг отмахнулся от бледной защиты Босха, как от сигаретного дыма.

“И что теперь?” Босх продолжил. “Почему ты здесь? Ты собираешься сейчас попытаться разрушить мое алиби? Это все? Брокман вышел, а ты в деле?”

“Мне не нужно разрушать твое алиби. Это было проверено, и, похоже, все в порядке. Брокман и его люди уже получили инструкции следовать другим путям расследования ”.

“Что вы имеете в виду, это было проверено?”

“Отдай нам должное, Босх. Имена были в твоей записной книжке.”

Он полез в карман пальто и вытащил блокнот. Он бросил его через стол Босху.

“Эта женщина, с которой ты провел там некоторое время, она рассказала мне достаточно, чтобы я в это поверил. Впрочем, ты мог бы позвонить ей сам. Она определенно казалась смущенной моим звонком. Я был довольно осмотрителен в своих объяснениях ”.

“Я ценю это. Итак, тогда, я полагаю, я могу уйти?”

Босх встал.

“В техническом смысле”.

“А другие чувства?”

“Присядьте на минутку, детектив”.

Босх поднял руки вверх. Он зашел так далеко. Он решил, что с таким же успехом может пройти весь путь и услышать все это. Он сел обратно на свой стул со слабым протестом.

“У меня задница начинает болеть от всего этого сидения”.

“Я знал Джейка Маккитрика”, - сказал Ирвинг. “Хорошо его знал. Мы вместе работали в Голливуде много лет назад. Но ты и так это знаешь. Как бы ни было приятно пообщаться со старым коллегой, я не могу сказать, что мне что-то понравилось в разговоре, который состоялся у меня с моим старым другом Джейком ”.

“Ты ему тоже звонил”.

“Пока ты был здесь с доктором”.

“Так чего же ты тогда хочешь от меня? Ты узнал от него историю, что осталось?”

Ирвинг побарабанил пальцами по столешнице.

“Чего я хочу? Чего я хочу, так это чтобы вы сказали мне, что то, что вы делаете, что вы делали, никоим образом не связано с тем, что случилось с лейтенантом Паундсом.”

“Я не могу, шеф. Я не знаю, что с ним случилось, кроме того, что он мертв ”.

Ирвинг долго изучал Босха, что-то обдумывая, решая, стоит ли обращаться с ним как с равным и рассказать ему историю.

“Думаю, я ожидал немедленного отрицания. Ваш ответ уже предполагает, что вы думаете, что может быть корреляция. Я не могу передать вам, как сильно это меня беспокоит ”.

“Все возможно, шеф. Позволь мне спросить тебя вот о чем. Вы сказали, что Брокман и его команда искали другие зацепки - полагаю, вы сказали "авеню". Жизнеспособен ли какой-либо из этих путей? Я имею в виду, была ли у Паундсов тайная жизнь или они просто гоняются за своими хвостами?”

“Здесь нет ничего особенного. Боюсь, ты был лучшей зацепкой. Брокман все еще так думает. Он хочет выдвинуть версию, что вы наняли какого-то киллера, а затем полетели во Флориду, чтобы обеспечить себе алиби.”

“Да, это хорошая песня”.

“Я думаю, это несколько повышает доверие. Я сказал ему бросить это. На данный момент. И я говорю тебе бросить то, что ты делаешь. Эта женщина из Флориды похожа на человека, с которым ты мог бы провести некоторое время. Я хочу, чтобы ты сел в самолет и вернулся к ней. Останься на пару недель. Когда ты вернешься, мы поговорим о том, чтобы вернуться в отдел убийств в Голливуде ”.

Босх не был уверен, была ли угроза во всем, что только что сказал Ирвинг. Если не угроза, то, возможно, взятка.

“А если я этого не сделаю?”

“Если ты этого не сделаешь, тогда ты глуп. И ты заслуживаешь того, что с тобой случится ”.

“Как ты думаешь, что я делаю, шеф?”

“Я не думаю, я знаю, что ты делаешь. Это просто. Ты достал книгу об убийстве твоей матери. Почему в данный конкретный момент времени ты это сделал, я не знаю. Но ты проводишь внештатное расследование, и это проблема для нас. Ты должен остановить это, Гарри, или я остановлю тебя. Я прикрою тебя. Навсегда”.

“Кого ты защищаешь?”

Босх увидел, как на лице Ирвинга отразился гнев, а его кожа из розовой превратилась в ярко-красную. Его глаза, казалось, стали меньше и потемнели от ярости.

“Никогда не смей предлагать ничего подобного. Я посвятил свою жизнь этому отходу...”

“Это ты сам, не так ли? Ты знал ее. Ты нашел ее. Ты боишься быть втянутым в это, если я что-нибудь придумаю по этому поводу. Держу пари, ты уже знал все, что Маккиттрик рассказал тебе по телефону.”

“Это смешно, я...”

“Неужели? Так ли это? Я так не думаю. Я уже разговаривал с одним свидетелем, который помнит тебя по тем дням на бульваре бит ”.

“Какой свидетель?”

“Она сказала, что знает тебя. Она знает, что моя мать тоже знала тебя ”.

“Единственный человек, которого я защищаю, - это ты, Босх. Разве ты этого не видишь? Я приказываю вам прекратить это расследование ”.

“Ты не можешь. Я больше на тебя не работаю. Я в отпуске, помнишь? Вынужденный уход. Теперь это делает меня гражданином, и я могу делать все, что, черт возьми, захочу, пока это законно ”.

“Я мог бы обвинить вас в хранении украденных документов - книги убийств”.

“Это не было украдено. Кроме того, что, если ты завалишь дело, что это, мелкое правонарушение? За это они выставят тебя со смеху из офиса городского прокурора за твою задницу ”.

“Но ты потеряешь свою работу. Это было бы все ”.

“Вы немного опоздали с этим, шеф. Неделю назад это было бы серьезной угрозой. Я должен был бы рассмотреть это. Но это больше не имеет значения. Теперь я свободен от всего этого дерьма, и это все, что имеет для меня значение, и мне все равно, что я должен делать, я делаю это ”.

Ирвинг молчал, и Босх предположил, что помощник шефа осознал, что Босх вышел за пределы его досягаемости. Контроль Ирвинга над работой и будущим Bosch и раньше был для него рычагом давления. Но Босх наконец вырвался на свободу. Босх начал снова низким, спокойным голосом.

“Если бы вы были на моем месте, шеф, не могли бы вы просто уйти? Какое значение имеет то, что я делаю для департамента, если я не могу сделать это для нее ... и для себя?”

Он встал и положил блокнот в карман пиджака.

“Я ухожу. Где остальные мои вещи?”

“Нет”.

Босх колебался. Ирвинг поднял на него глаза, и Босх увидел, что гнев в них теперь прошел.

“Я не сделал ничего плохого”, - тихо сказал Ирвинг.

“Конечно, ты это сделал”, - так же тихо сказал Босх. Он перегнулся через стол, пока не оказался всего в нескольких футах от меня. “Мы все это сделали, шеф. Мы отпускаем это. Это было нашим преступлением. Но не больше. По крайней мере, не со мной. Если ты хочешь помочь, ты знаешь, как со мной связаться ”.

Он направился к двери.

“Чего ты хочешь?”

Босх оглянулся на него.

“Расскажи мне о Паундсе. Мне нужно знать, что произошло. Это единственный способ узнать, связано ли это ”.

“Тогда садись”.

Босх взял стул у двери и сел. Им обоим потребовалось некоторое время, чтобы успокоиться, прежде чем Ирвинг наконец заговорил.

“Мы начали искать его в субботу вечером. Мы нашли его машину в воскресенье днем в Гриффит-парке. Один из туннелей закрылся после землетрясения. Они как будто знали, что мы будем наблюдать с воздуха, поэтому загнали машину в туннель ”.

“Почему ты начал поиски до того, как узнал, что он мертв?”

“Жена. Она начала звонить в субботу утром. Она сказала, что в пятницу вечером ему позвонили домой, она не знала, кто. Но кто бы это ни был, ему удалось убедить Паундса выйти из дома и встретиться с ним. Паундс не сказал своей жене, в чем дело. Он сказал, что вернется через час или два. Он ушел и никогда не возвращался. Утром она позвонила нам.”

“Паундса нет в списке, я полагаю”.

“Да. Это дает основание предположить, что это был кто-то из отдела.”

Босх подумал об этом.

“Не обязательно. Это просто должен был быть кто-то со связями с людьми в городе. Люди, которые могли получить его номер с помощью телефонного звонка. Ты должен сказать свое слово. Амнистируйте любого, кто выйдет вперед и скажет, что они отказались от номера. Скажи, что уйдешь налегке в обмен на имя человека, которому они это дали. Это тот, кто тебе нужен. Скорее всего, тот, кто дал номер, не знал, что должно было произойти ”.

Ирвинг кивнул.

“Это идея. В департаменте есть сотни людей, которые могли бы получить его номер. Возможно, другого пути нет”.

“Расскажи мне еще о Паундсе”.

“Мы приступили к работе прямо там, в туннеле. К воскресенью СМИ пронюхали, что мы его ищем, так что туннель сработал в нашу пользу. Никаких вертолетов, пролетающих над нами и беспокоящих нас. Мы только что установили освещение в туннеле ”.

“Он был в машине?”

Босх вел себя так, будто ничего не знал. Он знал, что если он ожидает, что Иноджос будет уважать его секреты, он, в свою очередь, должен уважать ее.

“Да, он был в багажнике. И, Боже мой, было ли это плохо. Он…С него сняли одежду. Он был побежден. Потом-потом были доказательства пыток ...”

Босх ждал, но Ирвинг остановился.

“Что? Что они с ним сделали?”

“Они сожгли его. Гениталии, соски, пальцы…Боже мой.”

Ирвинг провел рукой по своей выбритой голове и закрыл глаза, пока делал это. Босх видел, что он не может выкинуть эти образы из головы. У Босха с этим тоже были проблемы. Его вина была как осязаемый предмет в его груди.

“Как будто они чего-то хотели от него”, - сказал Ирвинг. “Но он не мог этого дать. У него этого не было, и ... и они не отпускали его ”.

Внезапно Босх почувствовал легкую дрожь землетрясения и схватился за стол, чтобы не упасть. Он посмотрел на Ирвинга в поисках подтверждения и понял, что дрожи не было. Это был он сам, снова дрожа.

“Подожди минутку”.

Комната слегка накренилась, затем выпрямилась.

“Что это?”

“Подожди минутку”.

Не говоря больше ни слова, Босх встал и вышел за дверь. Он быстро прошел по коридору в мужской туалет у фонтана с водой. Кто-то брился перед одной из раковин, но Босх не стал тратить время на то, чтобы взглянуть на него. Он толкнул одну из дверей кабинки, и его вырвало в унитаз, едва успев сделать это вовремя.

Он спустил воду в туалете, но спазм накатил снова, а потом еще раз, пока он не опустел, пока внутри у него не осталось ничего, кроме образа Паундса, голого и мертвого, замученного.

“Ты там в порядке, приятель?” раздался голос из-за прилавка.

“Просто оставь меня в покое”.

“Прости, просто спросил”.

Босх оставался в кабинке еще несколько минут, прислонившись к стене. В конце концов, он вытер рот туалетной бумагой, а затем спустил ее. Он нетвердой походкой вышел из кабинки и направился к раковине. Другой мужчина все еще был там. Теперь он надевал галстук. Босх взглянул на него в зеркало, но не узнал. Он склонился над раковиной и ополоснул лицо и рот холодной водой. Затем он вытерся бумажными полотенцами. Он ни разу не взглянул на себя в зеркало.

“Спасибо, что спросил”, - сказал он, уходя.

Ирвинг выглядел так, словно не двигался с места, пока Босх отсутствовал.

“С тобой все в порядке?”

Босх сел и достал сигареты.

“Извини, но я собираюсь закурить”.

“Ты уже был”.

Босх прикурил и глубоко затянулся. Он встал и подошел к мусорному ведру в углу. В нем была старая кофейная чашка, и он взял ее, чтобы использовать как пепельницу.

“Только один”, - сказал он. “Тогда ты можешь открыть дверь и проветрить помещение”.

“Это плохая привычка”.

“В этом городе так дышится. Как он умер? Какая травма была смертельной?”

“Вскрытие было сегодня утром. Сердечная недостаточность. Нагрузка на него была слишком велика, его сердце не выдержало ”.

Босх на мгновение замялся. Он почувствовал, как к нему начинают возвращаться силы.

“Почему бы тебе не рассказать мне остальное?”

“В этом нет покоя. Вот и все. Там ничего не было. На теле нет улик. В машине нет улик. Это было начисто стерто. Там не было ничего, за что можно было бы зацепиться ”.

“Что насчет его одежды?”

“Они были там, в багажнике. Никакой помощи. Однако убийца сохранил одну вещь.”

“Что?”

“Его щит. Этот ублюдок забрал его значок ”.

Босх просто кивнул и отвел глаза. Они оба долго молчали. Босх не мог выбросить образы из головы и предположил, что у Ирвинга та же проблема.

“ Итак, ” наконец сказал Босх, - глядя на то, что с ним сделали, на пытки и все такое, вы сразу подумали обо мне. Это настоящий вотум доверия ”.

“Послушайте, детектив, вы просунули лицо мужчины в окно двумя неделями ранее. Мы получили от него дополнительное сообщение о том, что вы угрожали ему. Что...”

“Не было никакой угрозы. Он...”

“Меня не волнует, было это или не было. Он составил отчет. В этом весь смысл. Правда это или ложь, но он составил отчет, следовательно, он чувствовал угрозу с вашей стороны. Что мы должны были делать, игнорировать это? Просто скажи: ‘Гарри Босх? О, нет, наш собственный Гарри Босх никак не смог бы это сделать’, и так далее? Не будь смешным ”.

“Ладно, ты прав. Забудь об этом. Он вообще ничего не сказал своей жене перед отъездом?”

“Только то, что кто-то позвонил, и ему пришлось отлучиться на час на встречу с очень важным человеком. Ни одно имя не было упомянуто. Звонок поступил около девяти вечера пятницы.”

“Это точно так, как она сказала, что он это сказал?”

“Я верю в это. Почему?”

“Потому что, если он сказал это таким образом, тогда это звучит так, как будто в этом замешаны два человека”.

“Как же так?”

“Звучит так, как будто один человек позвонил ему, чтобы договориться о встрече со вторым человеком, этим очень важным человеком. Если бы этот человек позвонил, то он бы сказал жене, что только что звонил такой-то, большой важный парень, и я должен пойти встретиться с ним. Понимаешь, что я имею в виду?”

“Я верю. Но тот, кто звонил, мог также использовать имя важной персоны в качестве приманки, чтобы выманить Паундса. Этот реальный человек, возможно, вообще не был вовлечен ”.

“Это тоже правда. Но я думаю, что, что бы ни было сказано, это должно было быть убедительно, чтобы вытащить Паундса ночью, одного ”.

“Возможно, это был кто-то, кого он уже знал”.

“Может быть. Но тогда он, вероятно, назвал бы имя своей жене ”.

“Верно”.

“Он взял что-нибудь с собой? Портфель, папки, что угодно?”

“Насколько нам известно, нет. Жена была в комнате с телевизором. Она не видела, как он на самом деле выходил за дверь. Мы обсуждали все это с ней, мы обошли весь дом. Там ничего нет. Его портфель был в его кабинете в участке. Он даже не взял его с собой домой. Здесь не за что зацепиться. Честно говоря, ты был лучшим кандидатом, и теперь ты чист. Это возвращает меня к моему вопросу. Могло ли то, что ты делал, иметь какое-то отношение к этому?”

Босх не мог заставить себя сказать Ирвингу, что он думал, что он нутром чуял, что случилось с Паундсом. Однако его остановило не чувство вины. Это было желание сохранить свою миссию при себе. В тот момент он понял, что месть - это нечто особенное, миссия одиночки, о чем никогда нельзя говорить вслух.

“Я не знаю ответа”, - сказал он. “Я ничего не сказал Паундсу. Но он хотел, чтобы я погиб. Ты это знаешь. Парень мертв, но он был мудаком и хотел, чтобы я погиб. Так что он бы прислушался ко всему, что касается меня. Пара человек видела меня поблизости на прошлой неделе. До него могли дойти слухи, и он мог во что-нибудь вляпаться. Он не был хорошим следователем. Он мог совершить ошибку. Я не знаю ”.

Ирвинг посмотрел на него мертвыми глазами. Босх знал, что пытается определить, сколько в этом было правды, а сколько чуши. Босх заговорил первым.

“Он сказал, что собирается встретиться с кем-то важным”.

“Да”.

“Послушайте, шеф, я не знаю, что МакКиттрик рассказал вам о разговоре, который у меня был там с ним, но вы знаете, что в нем были замешаны важные люди ... ну, вы знаете, с моей матерью. Ты был там.”

“Да, я был там, но я не участвовал в расследовании, не после первого дня”.

“Маккиттрик рассказывал тебе об Арно Конклине?”

“Не сегодня. Но тогда... Я помню, как однажды, когда я спросил его, что происходит с делом, он сказал мне спросить Арно. Он сказал, что Арно создавал помехи для кого-то в этом деле ”.

“Ну, Арно Конклин был важной персоной”.

“Но теперь? Он старик, если он вообще еще жив ”.

“Он жив, шеф. И ты должен кое-что вспомнить. Важные люди окружают себя важными мужчинами. Они никогда не бывают одни. Конклин, может быть, и стар, но может быть кто-то другой, кто им не является ”.

“Что ты хочешь мне сказать, Босх?”

“Я говорю тебе, оставь меня в покое. Я должен это сделать. Я единственный, кто может. Я говорю тебе, держи Брокмана и всех остальных подальше от меня ”.

Ирвинг долго смотрел на него, и Босх мог сказать, что он не знает, как поступить с этим. Босх встал.

“Я буду держать с тобой связь”.

“Ты не рассказываешь мне всего”.

“Так будет лучше”.

Он вышел через дверь в коридор, кое-что вспомнил и затем вернулся в комнату с Ирвингом.

“Как я собираюсь попасть домой? Ты привел меня сюда.”

Ирвинг потянулся к телефону.

Глава тридцать пятая

БОСХ ПРОШЕЛ через дверь на пятом этаже в Отдел внутренних расследований и никого за стойкой не обнаружил. Он подождал несколько минут, пока появится Толивер, поскольку Ирвинг только что приказал ему отвезти Босха домой, но молодой детектив ОВР так и не появился. Босх решил, что это была еще одна интеллектуальная игра, в которую они пытались с ним поиграть. Он не хотел ходить вокруг прилавка и искать Толивера, поэтому он просто выкрикнул его имя. За стойкой была дверь, которая была слегка приоткрыта, и он был уверен, что Толивер услышал звонок.

Но человеком, который вошел в дверь, был Брокман. Он долго смотрел на Босха, ничего не говоря.

“Послушай, Брокман, предполагается, что Толивер отвезет меня домой”, - сказал ему Босх. “Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего”.

“Да, что ж, это очень плохо”.

“Просто позови Толивера”.

“Тебе лучше остерегаться меня, Босх”.

“Да, я знаю. Я буду наблюдать ”.

“Да, и ты не увидишь, как я подойду”.

Босх кивнул и посмотрел мимо него на дверь, откуда, как он ожидал, в любой момент может выйти Толивер. Он просто хотел разрядить ситуацию и добраться домой. Он подумывал выйти и поймать такси, но знал, что в час пик это, вероятно, обойдется ему в пятьдесят баксов. У него не было этого при себе. К тому же, ему понравилась идея пригласить шофера IAD shine отвезти его домой.

“Эй, убийца?”

Босх оглянулся на Брокмана. Он начинал уставать от этого.

“Каково это - трахаться с другим убийцей? Должно быть, это действительно что-то, раз ты проделал весь путь до Флориды ради этого ”.

Босх пытался сохранять хладнокровие, но чувствовал, что лицо выдает его. Потому что он внезапно понял, о ком и о чем говорил Брокман.

“О чем ты говоришь?”

Лицо Брокмана озарилось хулиганским восторгом, когда он прочел удивленный взгляд Босха.

“Оооо, детка! Она даже не потрудилась сказать тебе, не так ли?”

“Скажи мне что?”

Босху хотелось перегнуться через стойку и перетащить Брокмана через нее, но, по крайней мере, внешне он сохранял хладнокровие.

“Сказать тебе что? Вот что я тебе скажу. Я думаю, что вся твоя история воняет, и я собираюсь раскрыть ее. Тогда мистер Чистюля наверху не сможет тебя защитить ”.

“Он сказал, что тебе было сказано оставить меня в покое, что со мной все ясно”.

“Пошел он и пошел ты. Когда я приду с твоим алиби в мешке, у него не будет выбора, кроме как освободить тебя ”.

Толивер шагнул в дверной проем за прилавком. В руках он держал связку ключей от машины. Он молча стоял позади Брокмана, опустив глаза.

“Первое, что я сделал, это запустил ее на компьютере”, - сказал Брокман. “У нее есть послужной список, Босх. Ты этого не знал? Она убийца, как и ты. Нужен человек, чтобы узнать одного, я полагаю. Милая пара.”

Босху хотелось задать тысячу вопросов, но он не стал задавать ни одного этому человеку. Он почувствовал глубокую пустоту, открывающуюся внутри, когда начал отказываться от своих чувств к джазу. Он понял, что она оставила для него все знаки, но он их не прочитал. Несмотря на это, чувство, охватившее его с сильнейшей силой, было чувством предательства.

Босх демонстративно проигнорировал Брокмана и посмотрел на Толивера.

“Эй, пацан, ты меня подвезешь или как?”

Толивер обошел стойку, не ответив.

“Босх, я уже заполучил тебя на допрос ассоциации”, - сказал Брокман. “Но я не удовлетворен”.

Босх подошел к двери в коридор и открыл ее. Это было против правил полиции Лос-Анджелеса - общаться с известными преступниками. Меньше всего Босха беспокоило, сможет ли Брокман нанести такой удар, как эта палка. Он направился к двери, Толивер последовал за ним. Прежде чем он закрылся, Брокман крикнул им вслед.

“Поцелуй ее за меня, убийца”.

Глава тридцать шестая

ПОНАЧАЛУ БОСХ молча сидел рядом с Джерри Толивером на обратном пути к его дому. В его голове пронесся водопад мыслей, и он решил просто игнорировать молодого детектива ОВР. Толивер оставил полицейский сканер включенным, и спорадическая болтовня была единственным, что напоминало разговор в машине. Они достигли вершины вечерней поездки на работу из центра города и мучительно медленно продвигались к перевалу Кауэнга.

У Босха ныли внутренности от мучительных приступов тошноты, случившихся час назад, и он держал руки скрещенными перед собой, как будто баюкал младенца. Он знал, что ему нужно разделить свои мысли. Как бы он ни был смущен и любопытен тем, на что намекал Брокман в отношении Жасмин, он знал, что должен отложить это в сторону. В данный момент Паундс и то, что с ним случилось, были важнее.

Он попытался собрать воедино цепочку событий, и вывод, который он сделал, был очевиден. Его появление на вечеринке у Миттела и передача фотокопии вырезки из "Таймс" вызвало реакцию, которая закончилась убийством Харви Паундса, человека, чье имя он использовал. Хотя на вечеринке он назвал Миттелю только имя, оно каким-то образом привело к настоящему Паундсу, которого затем пытали и убили.

Босх предположил, что Паундса обрекли на гибель звонки в автоинспекцию. Только что получив угрожающий новостной ролик на мероприятии по сбору средств от человека, который представился как Харви Паундс, Миттел, вероятно, протянул бы свою длинную руку, чтобы выяснить, кто этот человек и какова его цель. У Миттела были связи от Лос-Анджелеса до Сакраменто и Вашингтона, округ Колумбия, он мог бы быстро выяснить, что Харви Паундс был полицейским. Работа Миттеля по финансированию предвыборной кампании привела к тому, что большое количество законодателей получили места в Сакраменто. У него, безусловно, были связи в столице, чтобы выяснить, не вел ли кто-нибудь слежку за его именем. И если бы он это сделал, то узнал бы, что Харви Паундс, лейтенант полиции Лос-Анджелеса, наводил справки не только о нем, но и о четырех других мужчинах, которые также могли представлять для него жизненно важный интерес. Арно Конклин, Джонни Фокс, Джейк Маккитрик и Клод Ино.

Правда, все имена были замешаны в деле и заговоре почти тридцатипятилетней давности. Но Миттель был в центре этого заговора, и Босх полагал, что слежки Паундса было бы более чем достаточно, чтобы человек его положения предпринял какие-то действия, чтобы выяснить, чем занимался Паундс.

Из-за подхода, который человек, которого он принял за Паундса, сделал на вечеринке, Миттель, вероятно, решил, что на него напал вымогатель. И он знал, как устранить проблему. Как будто Джонни Фокс был устранен.

Босх знал, что Паундса пытали именно по этой причине. Чтобы Миттель убедился, что проблема не зашла дальше Паундса, он должен был знать, кто еще знал то, что знал Паундс. Проблема была в том, что Паундс сам ничего не знал. Ему нечего было отдать. Он мучился до тех пор, пока его сердце больше не могло этого выносить.

Вопрос, который оставался без ответа в голове Босха, заключался в том, что Арно Конклин знал обо всем этом. Босх еще не связался с ним. Знал ли он о человеке, который подошел к Миттелу? Он заказал убийство Паундса или это была исключительно реакция Миттеля?

Затем Босх увидел неувязку в своей теории, которая нуждалась в доработке. Миттель столкнулся с ним лицом к лицу, выдавая себя за Харви Паундса на благотворительном вечере. Тот факт, что Паундса пытали перед смертью, указывает на то, что Миттель не присутствовал при этом, иначе он увидел бы, что они жестоко обращались не с тем человеком. Босх задавался вопросом, понимают ли они теперь, что на самом деле убили не того человека, и будут ли они искать правильного.

Он поразмыслил над тем, что Миттель не мог там быть, и решил, что это подходит. Миттель был не из тех, кто ввязывается в анализ крови. У него не было бы проблем с тем, чтобы отдавать приказы, он просто не хотел бы видеть, как в него стреляют. Босх понял, что серфер в костюме также видел его на вечеринке и, следовательно, также не мог быть непосредственно причастен к убийству Харви Паундса. Оставался человек, которого Босх видел через французские двери в доме. Мужчина с широким телом и толстой шеей, которому, как он видел, Миттель показывал газетную вырезку . Мужчина, который поскользнулся и упал, когда шел по подъездной дорожке к Босху.

Босх понял, что не знал, насколько близок он был к тому, чтобы оказаться там, где сейчас находился Паундс. Он полез в карман куртки за сигаретами и начал прикуривать.

“Ты не против не курить?” Спросил Толивер, его первые слова за тридцать минут путешествия.

“Да, я действительно возражаю”.

Босх докурил и убрал сигарету Bic. Он опустил окно.

“Вот. Ты счастлив? Выхлопные газы хуже, чем дым ”.

“Это транспортное средство для некурящих”.

Толивер постучал пальцем по пластиковому магниту, который был на крышке пепельницы на приборной панели. Это была одна из маленьких безделушек, которые раздавали, когда в городе был принят широко распространенный закон о борьбе с курением, который запрещал эту практику во всех городских зданиях и разрешал объявлять половину автопарка департамента транспортными средствами для некурящих. На магните была изображена сигарета в центре красного круга с прорезью через него. Под кружком было написано "СПАСИБО, ЧТО НЕ КУРИШЬ". Босх протянул руку, снял магнит и выбросил его в открытое окно. Он видел, как она отскочила один раз от тротуара и застряла в дверце машины, идущей через одну полосу.

“Теперь это не так. Теперь это вагон для курящих”.

“Босх, ты действительно в заднице, ты знаешь это?”

“Напиши мне, парень. Добавьте это к мясному ассорти, над которым работает ваш босс. Мне все равно”.

Они помолчали несколько мгновений, и машина поползла дальше от Голливуда.

“Он обманывает тебя, Босх. Я думал, ты это знаешь ”.

“Как же так?”

Он был удивлен, что Толивер поворачивается.

“Он просто блефует, вот и все. Он все еще возмущен тем, что ты сделал с тем столом. Но он знает, что это не прижится. Это старое дело. Добровольное непредумышленное убийство. Дело о домашнем насилии. Она получила пять лет условно. Все, что тебе нужно сделать, это сказать, что ты не знал, и это будет проверено на хрен ”.

Босх почти мог догадаться, о чем идет речь в деле. Она практически рассказала ему во время истинных признаний. Она слишком долго оставалась с кем-то. Это было то, что она сказала. Он подумал о картине, которую видел в ее студии. Серый портрет с бликами, красными, как кровь. Он попытался отвлечься от этого.

“Зачем ты мне это рассказываешь, Толивер? Почему ты идешь против своих?”

“Потому что они не мои собственные. Потому что я хочу знать, что ты имел в виду под тем, что сказал мне в коридоре.”

Босх даже не мог вспомнить, что он сказал.

“Ты сказал мне, что еще не слишком поздно. Слишком поздно для чего?”

“Слишком поздно выбираться”, - сказал Босх, вспомнив слова, которые он бросил как насмешку. “Ты все еще молодой парень. Тебе лучше убраться из ОВР, пока не стало слишком поздно. Ты остаешься слишком долго, и ты никогда не выйдешь. Это то, чего ты хочешь, потратить свою карьеру на то, чтобы ловить копов за то, что они торговали сумками проституток за десять центов?”

“Послушай, я хочу работать в Parker, и я не хочу ждать десять лет, как все остальные. Это самый простой и быстрый способ для белого парня попасть туда ”.

“Это того не стоит, вот что я тебе говорю. Любой, кто остается в IAD более двух-трех лет, остается там на всю жизнь, потому что они больше никому не нужны, им больше никто не доверяет. Они прокаженные. Тебе лучше подумать об этом. Паркер-центр - не единственное место в мире, где можно работать.”

Прошло несколько мгновений тишины, пока Толивер пытался собраться с силами для защиты.

“Кто-то должен следить за полицией. Кажется, многие люди этого не понимают ”.

“Это верно. Но в этом департаменте никто не следит за полицией, которая следит за полицией. Подумай об этом”.

Разговор был прерван резким гудком, в котором он узнал свой мобильный телефон. На заднем сиденье автомобиля были предметы, которые обыскивающие забрали из его квартиры. Ирвинг приказал все это вернуть. Среди них был его портфель, и в нем он услышал свой телефон. Он потянулся назад, открыл портфель и схватил телефон.

“Да. Это Босх”.

“Босх, это Рассел”.

“Эй, мне пока нечего тебе сказать, Кейша. Я все еще работаю над этим ”.

“Нет, я должен тебе кое-что сказать. Где ты?”

“Я в супе. 101-й подъезжает к Бархэму, мой выезд ”.

“Что ж, я должен поговорить с тобой, Босх. Я пишу историю для завтрашнего дня. Я думаю, вы захотите прокомментировать, хотя бы в свою защиту.”

“Моя защита?”

Глухой удар прошел сквозь него, и ему захотелось сказать: "Что теперь?" Но он держал себя в узде.

“О чем ты говоришь?”

“Ты читал мою сегодняшнюю историю?”

“Нет, у меня не было времени. Что...”

“Это о смерти Харви Паундса. Сегодня у меня есть подписчики…Это касается тебя, Босх.”

Господи, подумал он. Но он пытался сохранять спокойствие. Он знал, что если она уловит хоть каплю паники в его голосе, то обретет уверенность в том, что собирается написать. Он должен был убедить ее, что у нее неверная информация. Ему пришлось подорвать эту уверенность. Затем он понял, что Толивер сидит рядом с ним и услышит все, что он скажет.

“У меня сейчас проблема с разговором. Когда у тебя крайний срок?”

“Итак. Мы должны поговорить сейчас ”.

Босх посмотрел на часы. Было без двадцати пяти минут шесть.

“Ты можешь пойти на шестой, верно?”

Он работал с репортерами раньше и знал, что это крайний срок выхода первого выпуска "Таймс".

“Нет, я не могу пойти на шестой. Если ты хочешь что-то сказать, скажи это сейчас ”.

“Я не могу. Дай мне пятнадцать минут, а затем перезвони. Я не могу сейчас говорить ”.

Последовала пауза, а затем она сказала: “Босх, я не могу откладывать это на потом. Тогда тебе лучше быть в состоянии говорить”.

Сейчас они были на выезде из Бархама, и через десять минут будут у его дома.

“Не беспокойся об этом. Тем временем, пойди предупреди своего редактора, что ты можешь отозвать статью ”.

“Я не буду”.

“Послушай, Кейша, я знаю, о чем ты собираешься меня спросить. Это растение, и это неправильно. Ты должен доверять мне. Я объясню через пятнадцать минут.”

“Откуда ты знаешь, что это растение?”

“Я знаю. Это пришло от Энджела Брокмана ”.

Он захлопнул телефон и посмотрел на Толивера.

“Видишь, Толивер? Это то, чем ты хочешь заниматься со своей работой? Ценой своей жизни?”

Толивер ничего не сказал.

“Когда вернешься, можешь сказать своему боссу, что он может засунуть завтрашнюю "Таймс" себе в задницу. Никакой истории не будет. Видишь, даже репортеры не доверяют ребятам из ОВР. Все, что мне нужно было сделать, это упомянуть Брокмана. Она начнет отступать, когда я скажу ей, что знаю, что происходит. Никто не доверяет вам, ребята, Джерри. Выбирайся из этого ”.

“О, и как будто все тебе доверяют, Босх”.

“Не все. Но я могу спать по ночам, и я работаю двадцать лет. Думаешь, ты сможешь? Что у тебя есть за пять, шесть лет? Я дам тебе десять, Джерри. Это все для тебя. Десять и конец. Но ты будешь выглядеть как один из этих парней, которым за тридцать.”

Его предсказание было встречено каменным молчанием Толивера. Босх не знал, почему его это вообще волнует. Толивер был частью команды, пытавшейся втоптать его в грязь. Но что-то в свежем лице молодого полицейского дало ему преимущество перед сомнениями.

Они сделали последний поворот на Вудро Вильсона, и Босх смог увидеть свой дом. Он также мог видеть белую машину с желтыми номерами, припаркованную перед ней, и мужчину в желтой строительной каске, стоящего впереди с набором инструментов. Это был инспектор городского строительства. Гауди.

“Черт”, - сказал Босх. “Это тоже один из трюков ОВР?”

“Я не ... Если это так, я ничего об этом не знаю”.

“Да, конечно”.

Не говоря больше ни слова, Толивер остановился перед домом, и Босх вышел со своим возвращенным имуществом. Гоуди узнал его и сразу же подошел, когда Толивер отъехал от тротуара.

“Послушай, ты ведь не живешь в этом месте, не так ли?” - Спросил Гоуди. “На нем была красная метка. Мы должны позвонить, сказали, что кто-то незаконно продал electric ”.

“Мне тоже нужно позвонить. Видишь кого-нибудь? Я как раз собирался это проверить ”.

“Не вешайте мне лапшу на уши, мистер Босх. Я вижу, вы сделали кое-какой ремонт. Ты должен кое-что знать, ты не можешь отремонтировать это место, ты даже не можешь войти. У вас есть приказ о сносе, и он просрочен. Я собираюсь оформить заказ на работу и попросить городского подрядчика сделать это. Ты получишь по счету. Нет смысла больше ждать. Теперь ты можешь с таким же успехом убираться отсюда, потому что я собираюсь отключить электричество и запереть его на висячий замок ”.

Он наклонился, чтобы положить ящик с инструментами на землю, и продолжил открывать его и извлекать набор петель из нержавеющей стали и засовов, которые он будет устанавливать на двери.

“Послушайте, у меня есть адвокат”, - сказал Босх. “Он пытается разобраться с вами, люди”.

“Тут не над чем работать. Мне жаль. Теперь, если вы пойдете туда еще раз, вы подлежите аресту. Если я обнаружу, что эти замки были взломаны, вы также подлежите аресту. Я позвоню в отдел Северного Голливуда. Я больше не морочу тебе голову ”.

Босху впервые пришло в голову, что это могло быть шоу, что этот человек мог хотеть денег. Он, вероятно, даже не знал, что Босх был полицейским. Большинство копов не могли позволить себе жить здесь, да и не захотели бы, даже если бы могли. Единственная причина, по которой Босх мог себе это позволить, заключалась в том, что он купил недвижимость на часть денег, которые заработал много лет назад на сделке с телевизионным фильмом, основанным на расследованном им деле.

“Послушай, Гауди, ” сказал он, “ просто изложи это по буквам, хорошо? Я медленно разбираюсь в таких вещах. Скажи мне, чего ты хочешь, и ты это получишь. Я хочу спасти дом. Это все, что меня волнует ”.

Гоуди долго смотрел на него, и Босх понял, что был неправ. Он мог видеть негодование в глазах Гоуди.

“Продолжай так говорить, и ты можешь отправиться в тюрьму, сынок. Я скажу тебе, что я собираюсь сделать. Я собираюсь забыть, что ты только что сказал. Я...”

“Послушай, мне жаль...” Босх оглянулся на дом. “Это просто как, я не знаю, дом - это единственное, что у меня есть”.

“У тебя есть нечто большее, чем это. Ты просто не думал об этом. А теперь я собираюсь прервать вас здесь. Я даю тебе пять минут, чтобы зайти внутрь и взять то, что тебе нужно. После этого я ставлю на него замки. Мне жаль. Но так оно и есть. Если этот дом рухнет с холма на следующем, может быть, ты поблагодаришь меня ”.

Босх кивнул.

“Продолжай. Пять минут.”

Босх зашел внутрь и взял чемодан с верхней полки шкафа в прихожей. Сначала он положил в него свой второй пистолет, затем побросал туда столько одежды из шкафа в спальне, сколько смог. Он отнес набитый чемодан к навесу для машины, затем вернулся внутрь за новой загрузкой. Он выдвинул ящики своего комода и свалил их на кровать, затем завернул все в постельное белье и вынес это также.

Он преодолел пятиминутную отметку, но Гоуди не пришел за ним. Босх слышал, как он колотит молотком по входной двери.

Через десять минут у него была большая куча вещей, собранных под навесом для машины. В комплекте была коробка, в которой он хранил свои сувениры и фотографии, несгораемый ящик с его финансовыми и личными записями, стопка нераспечатанной почты и неоплаченных счетов, стереосистема и две коробки с его коллекцией джазовых и блюзовых пластинок и компакт-дисков. Глядя на кучу вещей, он чувствовал себя одиноким. влезть в "Мустанг" было непросто, но он знал, что за почти сорок пять лет на планете этого было мало.

“Это все?”

Босх обернулся. Это был Гауди. В одной руке он держал молоток, а в другой - стальную защелку. Босх увидел, что замок с ключом был продет в одну из петель для ремня на его брюках.

“Да”, - сказал Босх. “Сделай это”.

Он отступил назад и позволил инспектору приступить к работе. Стук молотка только начался, когда зазвонил его телефон. Он забыл о Кейше Рассел.

Теперь телефон был у него в кармане куртки, а не в портфеле. Он достал его и раскрыл.

“Да, это Босх”.

“Детектив, это доктор Инохос”.

“О... Привет”.

“Что-то не так?”

“Нет, эм, да, я ожидал кое-кого другого. Я должен оставить эту линию открытой на несколько минут. Мне поступил звонок. Могу я тебе перезвонить?”

Босх посмотрел на часы. Было без пяти минут шесть.

“Да”, - сказал Инохос. “Я буду в офисе до половины седьмого. Я хочу поговорить с тобой кое о чем, и посмотреть, как у тебя дела на шестом этаже после того, как я ушел.”

“Я в порядке, но я тебе перезвоню”.

Как только он закрыл телефон, он снова зазвонил у него в руке.

“Bosch.”

“Босх, я противостою этому, и у меня нет времени на ерунду”. Это был Рассел. У нее также не было времени представиться. “История в том, что расследование убийства Харви Паундса закрылось, и детективы провели с вами сегодня несколько часов. Они обыскали твой дом и считают, что ты главный подозреваемый.”

“Главный подозреваемый? Мы даже не используем эти слова, Кейша. Теперь я знаю, что ты разговариваешь с одним из этих косоглазых из ОВР. Они бы не знали, как вести расследование убийства, если бы исполнитель подошел и укусил их за лоснящуюся задницу ”.

“Не пытайся отклониться от того, о чем мы здесь говорим. Это действительно просто. У вас есть комментарий к статье для завтрашней газеты или нет? Если ты хочешь что-то сказать, у меня как раз достаточно времени, чтобы сделать это с первого раза ”.

“Для протокола у меня нет комментариев”.

“И прочь?”

“Неофициально, не для присвоения авторства или вообще какого-либо использования, я могу сказать тебе, что ты полна дерьма, Кейша. Твоя история неверна. Абсолютно неверно. Если вы запустите его так, как вы только что изложили его для меня, завтра вам придется написать еще один, исправляющий его. Там будет написано, что я вообще не подозреваемый. Тогда, после этого, тебе придется найти другой ритм для кавера ”.

“И почему это?” - спросила она надменно.

“Потому что это клевета, организованная отделом внутренних расследований. Это растение. И когда завтра это прочтут все остальные в отделе, они поймут, что это так, и они будут знать, что ты купился на это. Они не будут доверять тебе. Они подумают, что ты просто прикрытие для таких людей, как Брокман. Никто из тех, с кем вам важно иметь отношения с источником, не захочет иметь такие отношения с вами. Включая меня. Тебе останется освещать полицейскую комиссию и переписывать пресс-релизы из отдела по связям со СМИ. И потом, конечно, всякий раз, когда Брокман захочет обчистить кого-нибудь еще, он возьмет трубку и позвонит ”.

На линии было молчание. Босх посмотрел на небо и увидел, что оно становится розовым с началом заката. Он посмотрел на свои часы. До ее крайнего срока оставалась одна минута.

“Ты там, Кейша?”

“Босх, ты меня пугаешь”.

“Ты должен быть напуган. У тебя есть около минуты, чтобы принять важное решение ”.

“Позволь мне спросить тебя вот о чем. Ты напал на Паундса две недели назад и выбросил его в окно?”

“Для протокола или нет?”

“Это не имеет значения. Мне просто нужен ответ. Быстрее!”

“Неофициально, это более или менее точно”.

“Что ж, это, похоже, делает вас подозреваемым в его смерти. Я не понимаю...”

“Кейша, меня не было в штате три дня. Я вернулся сегодня. Брокман привел меня и говорил со мной меньше часа. Моя история подтвердилась, и меня вышвырнули на свободу. Я не подозреваемый. Я говорю с тобой из передней части моего дома. Ты слышишь этот стук молотка? Это мой дом. У меня здесь есть плотник. Главным подозреваемым разрешается возвращаться домой ночью?”

“Как я могу подтвердить все это?”

“Сегодня? Ты не можешь. Ты должен выбрать. Брокман или я. Завтра ты можешь позвонить помощнику шефа Ирвингу, и он подтвердит, если захочет с тобой поговорить ”.

“Черт! Босх, я не могу в это поверить. Если я подойду к своему редактору в deadline и расскажу ему историю, которую они предусмотрели для первой полосы, поскольку трехчасовая встреча - это не история ... Возможно, я ищу новый ритм и новую газету для ее освещения ”.

“В мире есть и другие новости, Кейша. Они могут найти что-нибудь для первой полосы. В любом случае, это окупится для вас в долгосрочной перспективе. Я расскажу о тебе”.

Последовало короткое молчание, пока она принимала решение.

“Я не могу говорить. Я должен попасть туда и схватить его. Прощай, Босх. Я надеюсь, что в следующий раз, когда мы поговорим, я все еще буду здесь работать ”.

Она ушла прежде, чем он смог попрощаться.

Он прошел по улице к "Мустангу" и подъехал на нем к дому. Гоуди закончил с защелками, и теперь на обеих дверях были замки. Инспектор был в своей машине, используя передний капот в качестве стола. Он что-то писал в блокноте, и Босх предположил, что он двигался медленно, чтобы убедиться, что Босх покинул территорию. Босх начал загружать свои пожитки в "Мустанг". Он не знал, куда себя заведет.

Он отбросил мысль о своей бездомности в сторону и начал думать о Кейше Рассел. Он задавался вопросом, сможет ли она остановить историю так поздно в игре. Вероятно, он зажил собственной жизнью. Как монстр в компьютере газеты. И у нее, его доктора Франкенштейна, вероятно, было бы мало сил остановить это.

Когда он загрузил все в "Мустанг", он помахал рукой в знак приветствия Гауди, сел за руль и поехал вниз по склону. Внизу, в Кауэнге, он не знал, в какую сторону повернуть, потому что все еще не знал, куда ему следует идти. Справа был Голливуд. Слева была Долина. Затем он вспомнил Марка Твена. В Голливуде, всего в нескольких кварталах от вокзала на Уилкокс, "Марк Твен" был старым отелем-резиденцией с эффективностью, которая, как правило, была чистой и опрятной - намного больше, чем в окрестностях. Босх знал это, потому что иногда прятал там свидетелей . Он также знал, что было несколько единиц, которые были двухкомнатными экономичными с отдельными ванными. Он решил, что пойдет за одним из них, и повернул направо. Телефон зазвонил почти сразу, как только он принял решение. Это была Кейша Рассел.

“Ты у меня в большом долгу, Босх. Я убил его ”.

Он почувствовал облегчение и раздражение одновременно. Это было типичное мышление для репортера.

“О чем ты говоришь?” он парировал. “Ты у меня в большом долгу за то, что я спас твою задницу”.

“Ну, это мы еще посмотрим. Я все равно собираюсь проверить это завтра. Если все пойдет так, как ты сказал, я пойду к Ирвингу жаловаться на Брокмана. Я сожгу его”.

“Ты только что сделал”.

Осознав, что она только что подтвердила Брокмана как источник, она неловко рассмеялась.

“Что сказал ваш редактор?”

“Он думает, что я идиот. Но я сказал ему, что в мире есть другие новости ”.

“Хорошая реплика”.

“Да, я собираюсь сохранить это в своем компьютере. Так что происходит? И что происходит с теми клипами, которые я тебе купил?”

“Клипы все еще просачиваются. Я пока действительно не могу ни о чем говорить ”.

“Цифры. Я не знаю, почему я продолжаю помогать тебе, Босх, но вот так. Помнишь, ты спрашивал о Монте Киме, парне, который написал тот первый клип, который я тебе дал?”

“Да. Монте Ким.”

“Я спрашивал о нем здесь, и один из старых ребят из rewrite сказал мне, что он все еще жив. Оказывается, что после того, как он ушел из "Таймс", он некоторое время работал в офисе окружного прокурора. Я не знаю, что он сейчас делает, но у меня есть его номер и адрес. Он в долине.”

“Ты можешь отдать это мне?”

“Думаю, да, поскольку это было в телефонной книге”.

“Черт, я никогда об этом не думал”.

“Ты мог бы быть хорошим детективом, Босх, но из тебя не получилось бы хорошего репортера”.

Она дала ему номер и адрес, сказала, что будет на связи, и повесила трубку. Босх положил телефон на сиденье и обдумывал эту последнюю информацию, пока ехал в Голливуд. Монте Ким работал на окружного прокурора. У Босха была довольно хорошая идея, кто бы это мог быть.

Глава тридцать седьмая

МУЖЧИНА ЗА стойкой регистрации в отеле "Марк Твен", казалось, не узнал Босха, хотя Гарри был вполне уверен, что это тот же человек, с которым он имел дело раньше, когда снимал комнаты для свидетелей. Продавец был высоким и худым, с сутулыми плечами человека, несущего тяжелую ношу. Он выглядел так, словно сидел за столом со времен Эйзенхауэра.

“Ты помнишь меня? С соседней улицы?”

“Да, я помню. Я ничего не сказал, потому что не знал, была ли это работа под прикрытием или нет ”.

“Нет. Никакого прикрытия. Я хотел узнать, открыта ли у вас одна из больших комнат в задней части. Тот, у кого есть телефон.”

“Хочешь одну?”

“Вот почему я спрашиваю”.

“Кого ты собираешься запихнуть туда на этот раз? Я больше не хочу никаких бандитов. В прошлый раз они...

“Нет, никаких бандитов. Только я. Я хочу комнату ”.

“Тебе нужна комната?”

“Это верно. И я не буду рисовать на стенах. Сколько?”

Портье, казалось, был озадачен тем фактом, что Босх хотел остаться там сам. Наконец он пришел в себя и сказал Босху, что у него есть выбор: тридцать долларов в день, двести в неделю или пятьсот в месяц. Все заранее. Босх расплатился за неделю своей кредитной картой и с тревогой ждал, пока мужчина проверит, не списана ли сумма.

“Итак, сколько стоит парковочное место в зоне погрузки перед домом?”

“Ты не можешь взять это напрокат”.

“Я хочу припарковаться перед домом, чтобы одному из ваших других жильцов было сложнее угнать мою машину”.

Босх достал деньги и положил пятьдесят долларов на прилавок.

“Если придут сотрудники службы охраны парковки, скажи им, что все в порядке”.

“Да”.

“Вы менеджер?”

“И владелец. Двадцать семь лет.”

“Прости”.

Босх вышел, чтобы забрать свои вещи. Ему потребовалось три поездки, чтобы перенести все в комнату 214. Комната находилась в задней части, и два ее окна выходили через переулок на заднюю часть одноэтажного здания, в котором располагались два бара и магазин фильмов для взрослых и новинок. Но Босх с самого начала знал, что это будет не садовое местечко. Это было не то место, где он нашел бы махровый халат в шкафу и мятные леденцы на подушке ночью. Это было всего в паре зарубок от тех мест, где вы передавали свои деньги продавцу через щель в пуленепробиваемом стекле.

В одной комнате были бюро и кровать, на покрывале которой было всего два сигаретных ожога, и телевизор, установленный в стальной раме, которая была прикручена к стене. Не было ни кабеля, ни пульта дистанционного управления, ни любезного телегида. В другой комнате был потертый зеленый диван, маленький столик на двоих и мини-кухня, в которой были наполовину холодильник, встроенная микроволновая печь и электрическая плита с двумя катушками. Ванная была рядом с коридором, который соединял две комнаты, и была отделана белой плиткой, пожелтевшей, как зубы старика.

Несмотря на мрачные обстоятельства и свои надежды на то, что его пребывание здесь будет временным, Босх сделал все возможное, чтобы превратить гостиничный номер в свой дом. Он повесил кое-какую одежду в шкаф, положил зубную щетку и бритвенный набор в ванную и установил автоответчик на телефон, хотя никто не знал его номера. Он решил, что утром позвонит в телефонную компанию и закажет запись для переадресации на его старую линию.

Затем он установил стерео на бюро. На данный момент он просто поставил колонки на пол по обе стороны от бюро. Затем он порылся в своей коробке с компакт-дисками и наткнулся на запись Тома Уэйтса под названием “Blue Valentine”. Он не слушал ее годами, поэтому поставил.

Он сел на кровать рядом с телефоном, послушал и несколько минут думал о том, чтобы позвонить Джазу во Флориду. Но он не был уверен, что может сказать или спросить. Он решил, что, возможно, будет лучше пока просто оставить все как есть. Он закурил сигарету и подошел к окну. В переулке ничего не происходило. Поверх крыш зданий он мог видеть богато украшенную башню близлежащего Голливудского спортивного клуба. Это было красивое здание. Один из последних в Голливуде.

Он задернул пропахшие плесенью шторы, повернулся и осмотрел свой новый дом. Через некоторое время он сдернул покрывало с кровати вместе с другими покрывалами, а затем переделал его своими собственными простынями и одеялом. Он знал, что это был небольшой жест продолжения, но это заставило его чувствовать себя менее одиноким. Это также заставило его почувствовать себя немного так, как будто он знал, что делал со своей жизнью в тот момент, и это заставило его забыть еще на несколько мгновений о Харви Паундсе.

Босх сел на недавно застеленную кровать и откинулся на подушки, прислоненные к изголовью. Он закурил еще одну сигарету. Он осмотрел раны на двух своих пальцах и увидел, что струпья сменились твердой розовой кожей. Они прекрасно заживали. Он надеялся, что и остальные его части тоже. Но он сомневался в этом. Он знал, что несет ответственность. И он знал, что должен заплатить. Каким-то образом.

Он рассеянно взял телефон с прикроватного столика и положил его себе на грудь. Это был старый, с поворотным диском. Босх снял трубку и посмотрел на циферблат. Кому он собирался позвонить? Что он собирался сказать? Он положил трубку и сел. Он решил, что должен выбраться.

Глава тридцать восьмая

МОНТЕ КИМ ЖИЛ на Уиллис-авеню в Шерман-Оукс, посреди города-призрака, состоящего из многоквартирных домов, помеченных красным после землетрясения. Многоквартирный дом Ким был серо-белым зданием в Кейп-Коде, расположенным между двумя пустыми домами. По крайней мере, они должны были быть пустыми. Когда Босх подъехал, он увидел, что в одном из зданий погас свет. Скваттеры, догадался он. Как и Босх, всегда настороже в ожидании инспектора по строительству.

Здание Кима выглядело так, как будто оно либо полностью пострадало от землетрясения, либо уже полностью отремонтировано. Босх сомневался, что это было последнее. Он считал, что здание было скорее свидетельством случайного насилия природы и, возможно, строителя, который не срезал углы. Кейп-Код устоял, в то время как здания вокруг него трескались и оседали.

Это было обычное прямоугольное здание с входами в жилые помещения по каждой его стороне. Но чтобы попасть в одну из дверей, нужно было пройти через электронные ворота высотой шесть футов. Копы называли их воротами “feel good”, потому что они позволяли обитателям внутри чувствовать себя в безопасности, но они были бесполезны. Все, что они сделали, это установили барьер для законных посетителей здания. Другие могли просто перелезть через него, и они это сделали, по всему городу. Врата хорошего настроения были повсюду.

Он сказал только, что это полиция, когда по внутренней связи зазвучал голос Ким, и его впустили. Он достал бумажник со значком из кармана, когда спускался к восьмой квартире. Когда Ким открыла, Босх просунул открытый бумажник со значком в дверь примерно в шести дюймах от его лица. Он держал его так, чтобы его палец был на значке и скрывал отметку с надписью "ЛЕЙТЕНАНТ". Затем он быстро вытащил бумажник обратно и убрал его.

“Извините, я не расслышала название”, - сказала Ким, все еще загораживая путь.

“Hieronymus Bosch. Но люди зовут меня Гарри ”.

“Тебя назвали в честь художника”.

“Иногда я чувствую себя достаточно взрослым, чтобы подумать, что его назвали в мою честь. Сегодня одна из таких ночей. Могу я войти? Это не должно занять много времени ”.

Ким привела его в гостиную с растерянным выражением на лице. Это была приличных размеров и аккуратная комната с диваном и двумя стульями и газовым камином рядом с телевизором. Ким взяла один из стульев, а Босх сел на край дивана. Он заметил белого пуделя, спящего на ковре рядом с креслом Ким. Ким был полным мужчиной с широким, багровым лицом. Он носил очки, которые сжимали его виски, а то, что осталось от его волос, было выкрашено в каштановый цвет. На нем был красный свитер-кардиган поверх белой рубашки и старых брюк цвета хаки. Босх предположил, что Киму не было и шестидесяти. Он ожидал увидеть мужчину постарше.

“Я думаю, это тот момент, когда я спрашиваю: ‘Что все это значит?”

“Да, и я думаю, это тот момент, когда я тебе говорю. Проблема в том, что я не уверен, с чего начать. Я расследую пару убийств. Возможно, ты сможешь помочь. Но я хотел бы знать, не окажете ли вы мне любезность и позволите задать вам несколько вопросов, которые были некоторое время назад? Потом, когда мы закончим, я объясню почему ”.

“Кажется необычным, но...”

Ким поднял руки и отмахнулся от любых проблем. Он сделал движение в своем кресле, как будто устраиваясь поудобнее. Он проверил собаку, а затем прищурил глаза, как будто это могло лучше помочь ему понять и ответить на вопросы. Босх мог видеть пленку пота, покрывающую лишенный листвы ландшафт, который когда-то был его скальпом.

“Ты был репортером "Таймс". Как долго это продолжалось?”

“О, боже, это было всего несколько лет назад, в начале шестидесятых. Откуда ты это знаешь?”

“Мистер Ким, позвольте мне сначала задать эти вопросы. Какого рода репортаж вы делали?”

“Тогда нас называли "детеныши репортеров". Я был в криминальном отделе ”.

“Чем ты сейчас занимаешься?”

“В настоящее время я работаю вне дома. Я занимаюсь связями с общественностью. У меня есть кабинет наверху, во второй спальне. У меня был офис в Резеде, но здание было снесено. Сквозь щели можно было видеть дневной свет”.

Он был похож на большинство людей в Лос-Анджелесе, Ему не нужно было предварять свои замечания тем, что он говорил об ущербе от землетрясения. Это было понято.

“У меня есть несколько небольших аккаунтов”, - продолжил он. “Я был местным представителем завода GM в Ван-Найсе, пока они не закрыли его. Потом я ушел сам ”.

“Что заставило тебя уйти из "Таймс” в шестидесятые?"

“Я понял - меня в чем-то подозревают?”

“Вовсе нет, мистер Ким. Я просто пытаюсь узнать тебя получше. Побалуй меня. Я перейду к сути. Ты говорил, почему ты ушел из ”Таймс"."

“Да, хорошо, у меня есть работа получше. В то время мне предложили должность пресс-секретаря окружного прокурора Арно Конклина. Я взял это. Лучше платят, интереснее, чем полицейские побои, и светлое будущее ”.

“Что ты имеешь в виду под "светлым будущим”?"

“Ну, на самом деле я был неправ на этот счет. Когда я брался за эту работу, я думал, что с Арно небо будет пределом. Он был хорошим человеком. Я подумал, что в конечном итоге - вы знаете, если я останусь с ним - поеду с ним в особняк губернатора, может быть, в Сенат в Вашингтоне. Но из этого ничего не вышло. В итоге у меня был офис в Резеде с трещиной в стене, через которую, как я чувствовал, проникал ветер. Я не понимаю, почему полицию могло заинтересовать все...

“Что случилось с Конклином? Почему ничего не получилось?”

“Ну, я не эксперт в этом. Все, что я знаю, это то, что в шестьдесят восьмом он планировал баллотироваться на пост генерального прокурора, и офис практически принадлежал ему. Потом он просто... бросил. Он ушел из политики и вернулся к юридической практике. И это было не для того, чтобы заработать большие корпоративные деньги, которые остались там, когда эти парни занялись частной практикой. Он открыл юридическую фирму, состоящую из одного человека. Я восхищался им. Насколько я слышал, шестьдесят процентов или больше его практики были безвозмездными. Большую часть времени он работал бесплатно ”.

“Как будто он отбывал епитимью или что-то в этом роде?”

“Я не знаю. Я думаю.”

“Почему он бросил учебу?”

“Я не знаю”.

“Разве ты не был частью внутреннего круга?”

“Нет. У него не было круга. У него был один человек ”.

“Gordon Mittel.”

“Верно. Хочешь знать, почему он не сбежал, спроси Гордона.” Затем в мозгу Ким щелкнуло, что Босх упомянул в разговоре имя Гордона Миттела. “Это из-за Гордона Миттела?”

“Позвольте мне сначала задать вопросы. Как ты думаешь, почему Конклин не сбежал? У тебя должна быть какая-то идея.”

“Во-первых, он официально не участвовал в гонке, поэтому ему не нужно было делать никаких публичных заявлений о выбывании. Он просто не убежал. Хотя ходило много слухов.”

“Например, что?”

“О, много всего. Как будто он был геем. Были и другие. Финансовые проблемы. Предположительно, была угроза от мафии, что если он победит, они убьют его. Просто такие вещи. Все это никогда не было чем-то большим, чем кулуарные разговоры среди городских политиканов ”.

“Он никогда не был женат?”

“Нет, насколько я знаю. Но что касается того, что он гей, я никогда не видел ничего подобного ”.

Босх отметил, что макушка Ким теперь была скользкой от пота. В комнате уже было тепло, но он не снял кардиган. Босх быстро сменил направление.

“Хорошо, расскажи мне о смерти Джонни Фокса”.

Босх увидел, как за стеклами очков промелькнуло узнавание, но затем оно исчезло. Но этого было достаточно.

“Джонни Фокс, кто это?”

“Да ладно, Монте, это старые новости. Никого не волнует, что ты сделал. Мне просто нужно знать историю, стоящую за историей. Вот почему я здесь ”.

“Ты говоришь о том времени, когда я был репортером? Я написал много историй. Это было тридцать пять лет назад. Я был ребенком. Я не могу вспомнить все.”

“Но ты помнишь Джонни Фокса. Он был твоим билетом в то светлое будущее. Тот, которого не было ”.

“Послушай, что ты здесь делаешь? Ты не полицейский. Тебя прислал Гордон? После всех этих лет вы, люди, думаете, что я...”

Он остановился.

“Я коп, Монте. И тебе повезло, что я добрался сюда раньше Гордона. Что-то идет наперекосяк. Призраки возвращаются. Ты читал в сегодняшней газете о том полицейском, которого нашли в его багажнике в Гриффит-парке?”

“Я видел это в новостях. Он был лейтенантом.”

“Да. Он был моим лейтенантом. Он расследовал пару старых дел. Джонни Фокс был одним из них. Потом он оказался в своем багажнике. Так что вам придется извинить меня, если я немного нервничаю и напорист, но мне нужно знать о Джонни Фоксе. И ты написал историю. Ты написал историю после того, как его убили, в которой он предстал ангелом. Потом ты попадаешь в команду Конклина. Мне все равно, что ты сделал, я просто хочу знать, что ты сделал ”.

“Я в опасности?”

Босх расправил плечи в своем лучшем жесте "кто знает и кому не все равно".

“Если это так, то мы сможем защитить тебя. Вы не помогаете нам, мы не можем помочь вам. Ты знаешь, как это бывает ”.

“Боже мой! Я знал это - Какие еще случаи?”

“Одна из девушек Джонни, которую убили примерно за год до него. Ее звали Марджори Лоу.”

Ким покачал головой. Он не узнал этого имени. Он провел рукой по голове, используя ее как скребок, чтобы стряхнуть пот с более густых волос. Босх мог сказать, что он идеально подготовил толстяка к ответам на вопросы.

“Так что насчет Фокса?” - Спросил Босх. “У меня нет времени на всю ночь”.

“Послушай, я ничего не знаю. Все, что я сделал, было услугой за услугу ”.

“Расскажи мне об этом”.

Он долго приходил в себя, прежде чем заговорить.

“Послушай, ты знаешь, кем был Джек Руби?”

“В Далласе?”

“Да, парень, который убил Освальда. Ну, Джонни Фокс был Джеком Руби из Лос-Анджелеса, ясно? Та же эпоха, тот же тип парня. Фокс заправлял женщинами, был игроком, знал, каких копов можно подмазать, и подмазывал их, когда ему это было нужно. Это спасло его от тюрьмы. Он был классическим голливудским донжуаном. Когда его смерть попала в пресс-релиз Голливудского подразделения, я увидел это, но собирался пропустить. Он был мусором, а мы не писали о мусоре. Затем мой источник в полиции сказал мне, что Джонни был на жалованье у Конклина.”

“Это сделало это историей”.

“Да. Итак, я позвонил Миттелу, руководителю кампании Конклина, и согласовал это с ним. Я хотел получить ответ. Я не знаю, много ли вам известно о том времени, но у Конклина был безупречно чистый образ. Он был парнем, который нападал на все пороки в городе, а здесь у него на зарплате был хулиган из отдела нравов. Это была отличная история. Хотя у Фокса не было досье, я не думаю, что на него были файлы с информацией, и у меня был к ним доступ. История должна была нанести ущерб, и Миттель знал это ”.

Он остановился там, на краю истории. Он знал остальное, но, чтобы сказать об этом вслух, его нужно было подтолкнуть к краю.

“Миттель знал это”, - сказал Босх. “Итак, он предложил тебе сделку. Он сделает из тебя зенитку Конклина, если ты подчистишь историю ”.

“Не совсем”.

“Что потом? В чем заключалась сделка?”

“Я уверен, что любой закон принят ...”

“Не беспокойся об этом. Просто скажи мне, и только я, ты и твоя собака когда-нибудь узнаем это ”.

Ким сделала глубокий вдох и продолжила.

“Это была середина кампании, так что у Конклина уже был представитель. Миттель предложил мне работу заместителя пресс-секретаря после выборов. Я бы работал вне офиса в здании суда Ван Найса, занимался делами долины ”.

“Если Конклин победит”.

“Да, но это было само собой разумеющимся. Если только эта история с Лисой не вызвала проблемы. Но я выстоял, использовал кое-какие рычаги. Я сказал Миттелю, что хочу быть главным представителем после избрания Арно, или забудь об этом. Он перезвонил мне позже и согласился ”.

“После того, как он поговорил с Конклином”.

“Я думаю. В любом случае, я написал историю, в которой опустил подробности прошлого Фокса ”.

“Я прочитал это”.

“Это все, что я сделал. Я получил работу. Об этом больше никогда не упоминалось ”.

Босх на мгновение смерил Кима оценивающим взглядом. Он был слаб. Он не понимал, что быть репортером - это такое же призвание, как и быть полицейским. Ты дал клятву самому себе. Ким, казалось, без труда преодолела это. Босх не мог представить, чтобы кто-то вроде Кейши Рассел вел себя так же при тех же обстоятельствах. Он попытался скрыть свое отвращение и двигаться дальше.

“Теперь вспомни прошлое. Это важно. Когда вы впервые позвонили Миттелу и рассказали ему о прошлом Фокса, у вас сложилось впечатление, что он уже знал эту подноготную?”

“Да, он знал. Я не знаю, сказали ли ему копы в тот день или он знал все это время. Но он знал, что Фокс мертв, и он знал, кто он такой. Я думаю, он был немного удивлен тем, что я знал, и ему захотелось заключить сделку, чтобы это не попало в газеты…Это был первый раз, когда я сделал что-то подобное. Лучше бы я этого не делал ”.

Ким посмотрела на собаку, а затем на бежевый ковер, и Босх понял, что это был экран, на котором он увидел, как резко изменилась его жизнь в тот момент, когда он согласился на сделку. Он ушел оттуда, куда собирался, туда, где в конечном итоге оказался.

“В вашей истории не назывались имена ни одного полицейского”, - сказал Босх. “Ты помнишь, кто управлял этим?”

“Не совсем. Это было так давно. Это могла быть пара парней из голливудского отдела по расследованию убийств. В те времена они улаживали несчастные случаи со смертельным исходом. Теперь для этого есть подразделение ”.

“Клод Ино?”

“Ино? Я помню его. Это могло бы быть. Я думаю, я помню, что это…Да, так и было. Теперь я вспомнил. Он был там один. Его партнер перевелся, или вышел на пенсию, или что-то в этом роде, и он работал один, ожидая перевода своего следующего партнера. Поэтому они передали ему дела о дорожном движении. Обычно они были довольно легкими, насколько позволяло расследование ”.

“Как ты так много из этого помнишь?”

Ким поджал губы и попытался найти ответ.

“Я думаю…Как я уже сказал, лучше бы я никогда не делал того, что я сделал. Итак, я полагаю, я много думаю об этом. Я помню это”.

Босх кивнул. У него больше не было вопросов, и он уже думал о последствиях того, как информация Ким согласуется с его собственной. Ино работал над обоими делами, Лоу и Фокса, а позже ушел на пенсию, оставив корпорацию почтовых отправлений с именем Конклина и Миттеля, которая собирала тысячу долларов в месяц в течение двадцати пяти лет. Он понял, что по сравнению с Ино Ким довольствовалась слишком малым. Он собирался встать, когда ему кое-что пришло в голову.

“Вы сказали, что Миттел больше никогда не упоминал о сделке, которую вы заключили, или о Фоксе”.

“Это верно”.

“Конклин когда-нибудь говорил что-нибудь об одном из них?”

“Нет, он тоже никогда ни о чем не упоминал”.

“На что были похожи ваши отношения? Разве он не обращался с тобой как с резаком?”

“Нет, потому что я не был резаком”, - запротестовал Ким, но возмущение в его голосе было пустым. “Я выполнил для него работу, и сделал это хорошо. Он всегда был очень добр ко мне ”.

“Он был в твоей истории на Fox. У меня здесь этого нет, но в нем он сказал, что никогда не встречал Фокса ”.

“Да, это была ложь. Я это выдумал ”.

Босх был сбит с толку.

“Что ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что ты выдумал эту ложь?”

“На случай, если они откажутся от сделки. Я включил Конклина в статью, сказав, что он не знал этого парня, потому что у меня были доказательства, что он знал. Они знали, что он у меня. Таким образом, если после выборов они откажутся от сделки, я мог бы снова раскопать историю и показать, что Конклин сказал, что не знал Фокса, но он знал. Тогда я мог бы сделать вывод, что он также знал прошлое Фокса, когда нанимал его. Это не принесло бы большой пользы, потому что он уже был бы избран, но это нанесло бы некоторый пиар-ущерб. Это был мой маленький страховой полис. Понимаешь?”

Босх кивнул.

“Какие у вас были доказательства того, что Конклин знал Фокса?”

“У меня были фотографии”.

“Какие фотографии?”

“Светский фотограф "Таймс" снял их на танцах Голливудской масонской ложи в честь Дня Святого Патрика за пару лет до выборов. Их там двое. Конклин и Фокс сидят за столом. Это были царапины, но однажды я был...

“Что ты имеешь в виду, царапины?”

“Фотографии никогда не публиковались. Уходит. Но, видите ли, я обычно просматривал светскую хронику в фотолаборатории, чтобы узнать, кто такие большие шишки в городе, с кем они гуляют и так далее. Это была полезная информация. Однажды я увидел эти фотографии Конклина и какого-то парня, которого я узнал, но не был уверен, откуда. Это было из-за социального происхождения. Это была не территория Фокса, поэтому в то время я его не узнал. Потом, когда Фокса убили и мне сказали, что он работал на Конклина, я вспомнил фотографии и кто был тот другой мужчина. Лиса. Я вернулся к исходным файлам и вытащил их.”

“Они просто сидели там вместе на этих танцах?”

“На фотографиях? Да. И они улыбались. Можно было сказать, что они знали друг друга. Это были не постановочные снимки. На самом деле, именно поэтому на каждом была царапина. Это были не очень хорошие фотографии, не для светской хроники ”.

“Кто-нибудь еще с ними?”

“Пара женщин, вот и все”.

“Иди принеси фотографии”.

“О, у меня их больше нет. Я выбросил их после того, как они мне больше не понадобились ”.

“Ким, не вешай мне лапшу на уши, ладно? Никогда не было времени, когда они тебе не были нужны. Возможно, благодаря этим фотографиям ты сегодня жив. Теперь иди и забери их, или я отвезу тебя в центр за утаивание улик, а потом вернусь с ордером и разнесу это место на куски ”.

“Хорошо! Господи! Подожди здесь. У меня есть один из них ”.

Он встал и пошел вверх по лестнице. Босх просто уставился на собаку. На нем был свитер, такой же, как у Ким. Он услышал, как дверь шкафа отодвигается на роликах, затем тяжелый стук. Он предположил, что коробку сняли с полки и уронили на пол. Еще через несколько мгновений тяжелые шаги Ким послышались на лестнице. Проходя мимо дивана, он протянул Босху черно-белую фотографию восемь на десять, пожелтевшую по краям. Босх долго смотрел на него.

“Другой у меня в банковской ячейке”, - сказала Ким. “Это более четкий снимок их двоих. Сразу видно, что это лиса ”.

Босх ничего не сказал. Он все еще смотрел на фотографию. Это был выстрел со вспышкой. Лица всех были освещены белым, как снег, светом. Конклин сидел за столом напротив человека, которого Босх принял за Фокса. На столе стояло с полдюжины стаканов для напитков. Конклин улыбался с тяжелыми веками - вероятно, поэтому фотография получилась с царапинами, - а Фокс был слегка повернут в сторону от камеры, черты его лица были неразличимы. Босх предположил, что вы должны были знать его, чтобы узнать. Казалось, никто из них не знал о присутствии фотографа. Вероятно, повсюду вспыхивали вспышки.

Но больше, чем мужчин, Босх изучал двух женщин на фотографии. Рядом с Фоксом и, наклонившись, чтобы прошептать ему на ухо, стояла женщина в темном цельнокроеном платье, обтягивающем талию. Ее волосы были собраны в пучок на макушке. Это была Мередит Роман. А напротив за столом, рядом с Конклином, почти полностью скрытая им, сидела Марджори Лоу. Босх предположил, что, если бы вы ее уже не знали, ее было бы не узнать. Конклин курил и поднес руку к лицу. Его рука закрыла половину лица матери Босха. Это выглядело почти так, как будто она выглядывала из-за угла в камеру.

Босх перевернул фотографию, и на обратной стороне был штамп с надписью TIMES PHOTO BY BORIS LUGAVERE. Оно было датировано 17 марта 1961 года, за семь месяцев до смерти его матери.

“Ты когда-нибудь показывал это Конклину или Миттелу?” Босх наконец спросил.

“Да. Когда я выдвинул свою кандидатуру на пост главного представителя. Я дал Гордону копию. Он увидел, что это было доказательством того, что кандидат знал Фокса ”.

Миттель, должно быть, также увидел, что это доказательство того, что кандидат знал жертву убийства, понял Босх. Ким не знал, что у него было. Но неудивительно, что он получил работу главного пресс-секретаря. Тебе повезло, что ты жив, подумал он, но не сказал.

“Знал ли Миттель, что это всего лишь копия?”

“О да, я ясно дал это понять. Я не был глуп.”

“Конклин когда-нибудь упоминал об этом при тебе?”

“Не для меня. Но я предполагаю, что Миттель рассказал ему об этом. Помнишь, я сказал, что он должен был перезвонить мне по поводу работы, которую я хотел. С кем бы ему пришлось это улаживать, он был руководителем кампании? Значит, он, должно быть, разговаривал с Конклином ”.

“Я собираюсь оставить это”.

Босх поднял фотографию.

“У меня есть другой”.

“Поддерживали ли вы связь с Арно Конклином на протяжении многих лет?”

“Нет. Я не разговаривал с ним, я не знаю, двадцать лет.”

“Я хочу, чтобы ты позвонила ему сейчас, и я ...”

“Я даже не знаю, где он”.

“Я верю. Я хочу, чтобы ты позвонила ему и сказала, что хочешь увидеть его сегодня вечером. Скажи ему, что это должно произойти сегодня вечером. Скажи ему, что это о Джонни Фоксе и Марджори Лоу. Скажи ему, чтобы он никому не говорил о твоем приезде ”.

“Я не могу этого сделать”.

“Конечно, ты можешь. Где твой телефон? Я помогу тебе”.

“Нет, я имею в виду, я не могу пойти к нему сегодня вечером. Ты не можешь заставить...”

“Ты не увидишь его сегодня вечером, Монте. Я собираюсь быть тобой. Итак, где твой телефон?”

Глава тридцать девятая

В ПАРКЕ LA BREA LIFECARE Бош припарковался на месте для посетителей на передней стоянке и вышел из "Мустанга". Место выглядело темным; в нескольких окнах на верхних этажах горел свет. Он взглянул на часы - было всего девять пятьдесят - и направился к стеклянным дверям вестибюля.

Он почувствовал легкий комок в горле, когда шел. В глубине души, как только он закончил читать книгу об убийстве, он знал, что его взгляды были направлены на Конклина и что дело дойдет до этого. Он собирался встретиться лицом к лицу с человеком, который, как он считал, убил его мать, а затем использовал свое положение и людей, которыми он себя окружил, чтобы уйти от этого. Для Босха Конклин был символом всего, чего у него никогда не было в жизни. Власть, дом, довольство. Не имело значения, сколько людей говорили ему по пути, что Конклин был хорошим человеком. Босх знал секрет хорошего человека. Его ярость росла с каждым шагом, который он делал.

За дверью охранник в форме сидел за столом и разгадывал кроссворд, вырванный из воскресного журнала "Таймс". Возможно, он работал над этим с тех пор. Он посмотрел на Босха так, словно ожидал его.

“Монте-Ким”, - сказал Босх. “Один из жителей ожидает меня. Арно Конклин.”

“Да, он позвонил вниз”. Охранник сверился с планшетом, затем развернул его и передал ручку Босху. “Прошло много времени с тех пор, как у него были посетители. Распишитесь здесь, пожалуйста. Он встанет в девять ноль семь ”.

Босх расписался и положил ручку на планшет.

“Уже немного поздно”, - сказал охранник. “Посещение обычно заканчивается к девяти”.

“Что это значит? Ты хочешь, чтобы я ушел? Прекрасно”. Он поднял свой портфель. “Мистер Конклин может просто подкатить свое инвалидное кресло завтра ко мне в офис, чтобы забрать эти вещи. Это я совершаю особое путешествие сюда, приятель. Для него. Дай мне подняться или нет, мне все равно. Ему не все равно”.

“Ух ты, ух ты, ух ты, держись там, партнер. Я просто говорил, что было поздно, и ты не дал мне закончить. Я собираюсь позволить тебе подняться. Нет проблем. мистер Конклин специально попросил об этом, и это не тюрьма. Я просто говорю, что все посетители ушли, хорошо? Люди спят. Просто потише, вот и все. Нет причин срываться ”.

“Девять ноль семь, ты сказал?”

“Это верно. Я позвоню ему и скажу, что ты уже в пути ”.

“Спасибо”.

Босх прошел мимо охранника к лифтам, не извинившись. О нем забыли, как только он исчез из поля зрения Босха. Только одна вещь, один человек, занимал его мысли сейчас.

Лифт двигался примерно так же быстро, как и обитатели здания. Когда он, наконец, добрался до девятого этажа, Босх прошел мимо поста медсестер, но там было пусто, очевидно, ночная медсестра обслуживала ординатора. Босх направился не в ту сторону по коридору, затем исправился и направился обратно другим путем. Краска и линолеум в коридоре были свежими, но даже такие дорогие заведения, как это, не могли полностью избавиться от стойкого запаха мочи, дезинфицирующего средства и ощущения замкнутой жизни за закрытыми дверями. Он нашел дверь в девять ноль семь и постучал один раз. Он услышал слабый голос, приказывающий ему войти. Это было больше похоже на хныканье, чем на шепот.

Босх был не готов к тому, что увидел, когда открыл дверь. В комнате горел единственный свет, маленькая лампа для чтения сбоку от кровати. Это оставило большую часть комнаты в тени. Старик сидел на кровати, опираясь на три подушки, с книгой в хрупких руках, с бифокальными очками на переносице. Что показалось Босху самым жутким в представшей перед ним картине, так это то, что покрывала были скомканы вокруг талии старика, но лежали ровно на остальной части кровати. Кровать была плоской. Там не было ног. Этот шок усугубляло инвалидное кресло справа от кровати. На сиденье было наброшено клетчатое одеяло. Но две ноги в черных брюках и мокасинах высовывались из-под него и спускались к подножкам стула. Казалось, что половина мужчины была в его постели, но он оставил другую половину в кресле. На лице Босха, должно быть, отразилось замешательство.

“Протез”, - сказал скрипучий голос с кровати. “Потерял ноги ... из-за диабета. От меня почти ничего не осталось. Кроме тщеславия старика. У меня были ноги, сделанные для публичных выступлений ”.

Босх шагнул ближе к свету. Кожа мужчины была похожа на обратную сторону ободранных обоев. Желтоватый, бледный. Его глаза были глубоко спрятаны в тени на костлявом лице, его волосы едва прикрывали уши. Его тонкие руки были покрыты голубыми венами размером с дождевых червей под пятнистой кожей. Босх знал, что он был смертью. Смерть, безусловно, держала его крепче, чем жизнь.

Конклин положил книгу на стол рядом с лампой. Казалось, ему стоило большого труда добраться до цели. Босх увидел название. Неоновый дождь.

“Загадка”, - сказал Конклин, после чего последовало небольшое хихиканье. “Я балую себя загадками. Я научился ценить то, что написано. Я никогда не делал этого раньше. Никогда не тратил время. Входи, Монте, не нужно меня бояться. Я безобидный старик ”.

Босх подошел ближе, пока свет не упал на его лицо. Он увидел, как водянистые глаза Конклина изучают его и приходят к выводу, что он не Монте Ким. Прошло много времени, но Конклин, казалось, был в состоянии сказать.

“Я пришел вместо Монте”, - прошептал он.

Конклин слегка повернул голову, и Босх увидел, как его взгляд упал на кнопку экстренного вызова на прикроватном столике. Должно быть, он решил, что у него нет ни шансов, ни сил для еще одного удара. Он снова повернулся к Босху.

“Тогда кто ты такой?”

“Я тоже работаю над тайной”.

“Детектив?”

“Да. Меня зовут Гарри Босх, и я хочу спросить вас о ...”

Он остановился. В лице Конклина произошла перемена. Босх не мог сказать, был ли это страх или, может быть, узнавание, но что-то изменилось. Конклин поднял глаза на Босха, и Босх понял, что старик улыбается.

“Иероним Босх”, - прошептал он. “Как художник”.

Босх медленно кивнул. Теперь он понял, что был так же потрясен, как и старик.

“Откуда ты это знаешь?”

“Потому что я знаю о тебе”.

“Как?”

“Через твою мать. Она рассказала мне о тебе и твоем особом имени. Я любил твою мать ”.

Это было похоже на удар мешком с песком в грудь. Босх почувствовал, как из него выходит воздух, и оперся рукой о кровать, чтобы не упасть.

“Садись. Пожалуйста. Садись.”

Конклин протянул дрожащую руку, указывая Босху на кровать. Он кивнул, когда Босх сделал, как ему было сказано.

“Нет!” Громко сказал Босх, поднимаясь с кровати почти сразу, как сел на нее. “Ты использовал ее и ты убил ее. Затем ты заплатил людям, чтобы они похоронили это вместе с ней. Вот почему я здесь. Я пришел за правдой. Я хочу услышать это от тебя, и я не хочу слышать никакой чуши о том, что люблю ее. Ты лжец.”

В глазах Конклина был умоляющий взгляд, затем он отвел их в сторону, к темной стороне комнаты.

“Я не знаю правды”, - сказал он, его голос был подобен сухим листьям, которые унесло ветром по тротуару. “Я беру на себя ответственность, и поэтому, да, можно сказать, что я убил ее. Единственная правда, которую я знаю, это то, что я любил ее. Ты можешь называть меня лжецом, но это правда. Ты мог бы снова исцелить старика, если бы верил в это ”.

Босх не мог понять, что происходит, о чем говорят.

“Она была с тобой той ночью. В парке Хэнкок.”

“Да”.

“Что случилось? Что ты сделал?”

“Я убил ее ... своими словами, своими действиями. Мне потребовалось много лет, чтобы осознать это ”.

Босх придвинулся ближе, пока не навис над стариком. Он хотел схватить его и вытрясти из него немного здравого смысла. Но Арно Конклин был таким хрупким, что мог разбиться вдребезги.

“О чем ты говоришь? Посмотри на меня. О чем ты говоришь?”

Конклин повернул голову на шее не шире стакана молока. Он посмотрел на Босха и торжественно кивнул.

“Видишь ли, в ту ночь мы строили планы. Марджори и я. Я влюбился в нее вопреки всем здравым суждениям и советам. Мой собственный и других. Мы собирались пожениться. Мы решили. Мы собирались вытащить тебя из того молодежного зала. У нас было много планов. Это была ночь, когда мы их приготовили. Мы оба были так счастливы, что плакали. На следующий день была суббота. Я хотел поехать в Лас-Вегас. Бери машину и езжай всю ночь, пока мы не передумали или их не изменили за нас. Она согласилась и пошла домой, чтобы забрать свои вещи…Она так и не вернулась ”.

“Это твоя история? Ты ожидаешь, что я...”

“Видите ли, после того, как она ушла, я сделал один звонок. Но этого было достаточно. Я позвонил своему лучшему другу, чтобы сообщить ему хорошие новости и попросить его поддержать меня в качестве моего шафера. Я хотел, чтобы он поехал с нами в Лас-Вегас. Ты знаешь, что он сказал? Он отказался от чести быть моим шафером. Он сказал, что если я женюсь на этой... на этой женщине, мне конец. Он сказал, что не позволит мне этого сделать. Он сказал, что у него на меня большие планы ”.

“Gordon Mittel.”

Конклин печально кивнул.

“Так что ты хочешь сказать, Миттель убил ее? Ты не знал?”

“Я не знал”.

Он посмотрел вниз на свои слабые руки и сжал их в крошечные кулачки на одеяле. Они выглядели совершенно беспомощными. Босх только наблюдал.

“Я не осознавал этого много лет. Считать, что он это сделал, было за гранью дозволенного. И потом, конечно, я должен признать, что в то время я думал о себе. Я был трусом, думая только о своем побеге ”.

Босх не следил за тем, что он говорил. Но, в любом случае, не похоже, что Конклин с ним разговаривал. Старик действительно рассказывал историю самому себе. Внезапно он оторвался от своих размышлений и посмотрел на Босха.

“Знаешь, я знал, что однажды ты придешь”.

“Как?”

“Потому что я знал, что тебе будет не все равно. Может быть, больше никто. Но я знал, что ты это сделаешь. Тебе должно было быть не все равно. Ты был ее сыном ”.

“Расскажи мне о том, что произошло той ночью. Все.”

“Мне нужно, чтобы ты принес мне немного воды. Для моего горла. На комоде есть стакан, в коридоре - фонтан. Не позволяй этому тянуться слишком долго. Становится слишком холодно, и у меня болят зубы ”.

Босх посмотрел на стакан на бюро, а затем снова на Конклина. Его охватил страх, что, если он выйдет из комнаты хотя бы на минуту, старик может умереть и забрать историю с собой. Босх никогда бы этого не услышал.

“Уходи. Со мной все будет в порядке. Я, конечно, никуда не могу пойти ”.

Босх взглянул на кнопку вызова. Опять же, Конклин знал его мысли.

“Я ближе к аду, чем к раю за то, что я сделал. За мое молчание. Мне нужно рассказать свою историю. Я думаю, ты был бы лучшим исповедником, чем любой священник ”.

Когда Босх вышел в коридор со стаканом, он увидел, как мужская фигура завернула за угол в конце коридора и исчезла. Он думал, что мужчина был одет в костюм. Это был не охранник. Он увидел фонтан и наполнил стакан. Конклин слабо улыбнулся, принимая стакан, и пробормотал слова благодарности, прежде чем выпить. Затем Босх забрал стакан обратно и поставил его на ночной столик.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Ты сказал, что она ушла той ночью и не вернулась. Как ты узнал, что произошло?”

“На следующий день я испугался, что что-то случилось. Я, наконец, позвонил в свой офис и произвел обычную проверку, чтобы посмотреть, что поступило в ночных отчетах. Среди того, что они мне рассказали, было то, что в Голливуде произошло убийство. У них было имя жертвы. Это была она. Это был самый ужасный день в моей жизни ”.

“Что произошло дальше?”

Конклин потер рукой лоб и продолжил.

“Я узнал, что ее нашли тем утром. Она-я был в шоке. Я не мог поверить, что это могло произойти. Я попросил Миттеля навести кое-какие справки, но ничего полезного не выяснилось. Потом позвонил человек, который ... познакомил меня с Марджори ”.

“Джонни Фокс”.

“Да. Он позвонил и сказал, что слышал, что полиция разыскивает его. Он сказал, что невиновен. Он угрожал мне. Он сказал, что если я не защищу его, он расскажет полиции, что Марджори была со мной в ту последнюю ночь. Это было бы концом моей карьеры ”.

“Значит, ты защищал его”.

“Я передал это Гордону. Он расследовал заявление Фокса и подтвердил его алиби. Я не могу вспомнить это сейчас, но это подтвердилось. Он участвовал в карточной игре или где-то еще, где было много свидетелей. Поскольку я был уверен, что Фокс непричастен, я позвонил детективам, которым было поручено это дело, и договорился о его допросе. Чтобы защитить Фокса и тем самым защитить себя, мы с Гордоном придумали историю, в которой рассказали детективам, что Фокс был ключевым свидетелем в расследовании большого жюри. План удался. Детективы переключили свое внимание на другое. В какой-то момент я поговорил с одним из них, и он сказал мне, что, по его мнению, Марджори стала жертвой какого-то сексуального маньяка. Видите ли, тогда они были довольно редки. Детектив сказал, что перспективы по делу не очень хорошие. Боюсь, что я никогда не подозревал…Гордон. Как ужасно поступить с невинным человеком. Это было прямо перед моим лицом, но я так долго этого не замечал. Я был дураком. Марионетка.”

“Ты говоришь, что это был не ты и что это был не Фокс. Вы говорите, что Миттель убил ее, чтобы устранить угрозу вашей политической карьере. Но этого он тебе не сказал. Это была его идея, и он просто вышел и сделал это ”.

“Да, я так говорю. Я сказал ему, я сказал ему той ночью, когда позвонил, я сказал, что она значила для меня больше, чем все планы, которые у него были на меня, которые у меня были на себя. Он сказал, что это будет означать конец моей карьеры, и я принял это. Я смирился с этим до тех пор, пока не начал следующую часть своей жизни с ней. Я считаю, что те минуты были самыми спокойными в моей жизни. Я был влюблен и твердо стоял на своем ”.

Он мягко стукнул кулаком по кровати, бессильный жест.

“Я сказал Миттелу, что меня не волнует, каким, по его мнению, будет ущерб моей карьере. Я сказал ему, что мы собираемся уехать. Я не знал, где. Ла-Хойя, Сан-Диего, я выбросил несколько мест. Я не знал, куда мы собирались пойти, но я был непокорным. Я был зол на него за то, что он не разделил радость от нашего решения. И тем самым я спровоцировал его, теперь я знаю, и я ускорил смерть твоей матери ”.

Босх долго изучал его. Его агония казалась искренней. Глаза Конклина выглядели такими же затравленными, как иллюминаторы на затонувшем корабле. Позади них была только чернота.

“Миттель когда-нибудь признавался тебе в этом?”

“Нет, но я знал. Я думаю, это было подсознательное знание, но потом то, что он сказал много лет спустя, пробудило его. Это подтвердило это в моем сознании. И это был конец нашим отношениям ”.

“Что он сказал? Когда?”

“Много лет спустя. Это было в то время, когда я готовился баллотироваться на пост генерального прокурора. Вы верите, что такая шарада имела место? Меня, лжеца, труса, заговорщика, готовят на должность высшего офицера правоохранительных органов штата. Однажды Миттель пришел ко мне и сказал, что мне нужно жениться до года выборов. Он был настолько прямолинеен по этому поводу. Он сказал, что обо мне ходили слухи, которые могут стоить мне голосов. Я сказал, что это абсурдно и что я бы не взял жену только для того, чтобы успокоить каких-то деревенщин в Палмдейле или где-нибудь в пустыне . Затем он сделал комментарий, просто легкомысленный, бесцеремонный комментарий, когда покидал мой офис ”.

Он прервался, чтобы потянуться за стаканом воды. Босх помог ему, и он медленно выпил. Босх заметил исходящий от него лекарственный запах. Это было ужасно. Это напомнило ему о мертвых людях и морге. Босх забрал стакан, когда Конклин закончил, и поставил его обратно.

“Что это был за комментарий?”

“Выходя из моего офиса, он сказал, и я помню это слово в слово, он сказал: "Иногда я жалею, что спас тебя от того скандала со шлюхой. Может быть, если бы я этого не сделал, у нас сейчас не было бы этой проблемы. Люди бы знали, что ты не гомик.’ Это были его слова ”.

Босх просто уставился на него на мгновение.

“Возможно, это была просто фигура речи. Он мог просто иметь в виду, что спас тебя от скандала из-за знакомства с ней, предприняв шаги, чтобы уберечь тебя от этого. Это не доказательство того, что он убил ее или приказал убить. Ты был прокурором, ты знаешь, что этого недостаточно. Это не было прямым доказательством чего-либо. Ты никогда не сталкивался с ним напрямую?”

“Нет. Никогда. Я был слишком запуган им. Гордон становился могущественным человеком. Более могущественный, чем я. Поэтому я ничего ему не сказал. Я просто разобрал свою кампанию и сложил палатку. Я ушел из общественной жизни и с тех пор не разговаривал с Гордоном Миттелом. Более двадцати пяти лет.”

“Ты занялся частной практикой”.

“Да. Я взялся за работу на общественных началах в качестве добровольного покаяния за то, за что я был ответственен. Хотел бы я сказать, что это помогло зашить раны моей души, но это не так. Я беспомощный человек, Иеронимус. Итак, скажи мне, ты пришел сюда, чтобы убить меня? Не позволяй моей истории разубедить тебя в том, что я этого заслуживаю ”.

Вопрос поначалу заставил Босха замолчать от неожиданности. Наконец, он покачал головой и заговорил.

“А как насчет Джонни Фокса? Он запал на тебя после той ночи.”

“Да, он это сделал. Он был очень способным, как и подобает вымогателям ”.

“Что с ним случилось?”

“Я был вынужден нанять его в качестве сотрудника кампании, платя ему пятьсот долларов в неделю практически даром. Ты видишь, в какой фарс превратилась моя жизнь? Он был убит в результате наезда и скрылся, прежде чем получить свою первую зарплату ”.

“Mittel?”

“Я бы предположил, что он был ответственен, хотя должен признать, что он довольно удобный козел отпущения за все плохие поступки, в которые я был вовлечен”.

“Тебе не показалось, что то, что его убили, было слишком случайным?”

“Оглядываясь назад, все становится намного яснее”. Он печально покачал головой. “В то время, помню, я был в восторге от своей удачи. Единственная заноза в моем боку была удалена благодаря счастливой случайности. Ты должен помнить, в то время у меня и в мыслях не было, что смерть Марджори каким-либо образом связана со мной. Я просто видел в Фоксе человека в процессе становления. Когда его убрали из-за автомобильной аварии, я был доволен. С репортером была заключена сделка о том, чтобы держать информацию о Фоксе в курсе событий QT, и все было в порядке…Но, конечно, это было не так. Этого никогда не было. Гордон, каким бы гениальным он ни был, не планировал, что я не смогу забыть Марджори. И я все еще не такой ”.

“Что насчет Маккейджа?”

“Кто?”

“Маккейдж Инкорпорейтед". Твои выплаты копу. Клод Ино.”

Конклин на мгновение замолчал, пока сочинял ответ.

“Конечно, я знал Клода Ино. Он мне был безразличен. И я не заплатил ему ни цента ”.

“Маккейдж был зарегистрирован в штате Невада. Это была компания Ино. Вы с Миттелом оба указаны как должностные лица корпорации. Это была афера с выплатой денег. Ино откуда-то получал штуку в месяц. Ты и Миттель.”

“Нет!” Конклин сказал так убедительно, как только мог. Слово вышло не более чем кашлем. “Я не знаю о Маккейдже. Гордон мог это устроить, даже расписаться за меня или заставить меня подписаться невольно. Будучи окружным прокурором, он позаботился обо всем для меня. Я подписал, когда он сказал мне подписать ”.

Он сказал это, глядя прямо на Босха, и Гарри поверил ему. Конклин признался в гораздо худших поступках. Зачем ему лгать о выплате Ино?

“Что сделал Миттель, когда ты сложил свою палатку, когда ты сказал ему, что с тобой покончено?”

“К тому времени он был уже довольно силен. Политически. Его юридическая фирма представляла высший эшелон власти города, и его политическая деятельность расширялась. Тем не менее, я был центральной фигурой. План состоял в том, чтобы захватить офис генерального прокурора, а затем особняк губернатора. Кто знает, что будет после этого. Итак, Гордон…он был несчастен. Я отказался его видеть, но мы говорили по телефону. Когда он не смог убедить меня изменить свое решение, он пригрозил мне ”.

“Как?”

“Он сказал мне, что, если я когда-либо попытаюсь посягнуть на его репутацию, он позаботится о том, чтобы меня обвинили в смерти Марджори. И я не сомневался, что он мог бы это сделать ”.

“От лучшего человека к злейшему врагу. Как ты вообще с ним связалась?”

“Я думаю, он проскользнул в дверь, пока я не смотрела. Я никогда не видел настоящего лица, пока не стало слишком поздно…Не думаю, что в своей жизни я встречал кого-то столь же хитроумно сосредоточенного, как Гордон. Он был-есть - опасным человеком. Мне жаль, что я когда-либо привел твою мать на его путь ”.

Босх кивнул. У него больше не было вопросов, и он не знал, что еще сказать. Через несколько мгновений, в течение которых Конклин, казалось, был погружен в свои мысли, старик заговорил.

“Я думаю, молодой человек, что с человеком, который идеально подходит, сталкиваешься только раз в жизни. Когда вы найдете тот, который, по вашему мнению, подходит, тогда хватайтесь за него изо всех сил. И не имеет значения, что она делала в прошлом. Все это не имеет значения. Только удержание имеет значение ”.

Босх снова кивнул. Это было все, что он мог придумать, чтобы сделать.

“Где ты с ней познакомился?”

“О ... Я встретил ее на танцах. Ее представили, и, конечно, она была моложе меня, поэтому я не думал, что с ее стороны возникнет какой-либо интерес. Но я был неправ…Мы танцевали. Мы встречались. И я влюбился ”.

“Ты не знал о ее прошлом?”

“В то время - нет. Но в конце концов она мне рассказала. К тому времени мне было все равно ”.

“А как насчет Фокса?”

“Да, он был связующим звеном. Он познакомил нас. Я тоже не знал, кто он такой. Он сказал, что он деловой человек. Видите ли, для него это был деловой ход. Представьте девушку прокурору, сядьте поудобнее и посмотрите, что произойдет. Я никогда не платил ей, и она никогда не просила у меня денег. Все то время, пока мы влюблялись, Фокс, должно быть, взвешивал свои варианты ”.

Босх подумал, не следует ли ему достать фотографию Монте Кима из своего кейса и показать ее Конклину, но решил не искушать память старика реальностью фотографии. Конклин заговорил, пока Босх все еще думал об этом.

“Я сейчас очень устал, а ты так и не ответил на мой вопрос”.

“Какой вопрос?”

“Ты пришел сюда, чтобы убить меня?”

Босх посмотрел на его лицо и бесполезные руки и понял, что чувствует прилив сочувствия.

“Я не знал, что я собирался делать. Я просто знал, что приду ”.

“Ты хочешь узнать о ней?”

“Моя мать?”

“Да”.

Босх задумался над вопросом. Его собственные воспоминания о матери были тусклыми и с каждым разом все больше тускнели. И у него было мало воспоминаний о ней, которые пришли от других.

“Какой она была?” он сказал.

Конклин на мгновение задумался.

“Мне трудно ее описать. Я почувствовал сильное влечение к ней ... Эта кривая улыбка…Я знал, что у нее были секреты. Я полагаю, что все люди так делают. Но ее раны были глубокими. И, несмотря на все это, она была полна жизни. И, видите ли, я не думал, что был таким в то время, когда мы встретились. Это то, что она дала мне ”.

Он снова отпил из стакана воды, осушив его. Босх предложил достать еще, но Конклин отмахнулся от предложения.

“Я был с другими женщинами, и они хотели показать меня, как трофей”, - сказал он. “Твоя мать была не такой. Она скорее останется дома или возьмет корзинку для пикника в Гриффит-парк, чем пойдет в клубы на Сансет-Стрип ”.

“Как ты узнал о…что она сделала?”

“Она рассказала мне. В ту ночь, когда она рассказала мне о тебе. Она сказала, что должна сказать мне правду, потому что ей нужна моя помощь. Я должен признать ... Шоком было ... Сначала я думал о себе. Ты знаешь, защищая себя. Но я восхищался ее смелостью рассказать мне, и к тому времени я был влюблен. Я не мог отвернуться ”.

“Как Миттель узнал?”

“Я сказал ему. Я сожалею об этом по сей день ”.

“Если она…Если она была такой, как вы ее описали, почему она сделала то, что сделала? Я никогда... не понимал.”

“У меня тоже нет. Как я уже говорил вам, у нее были свои секреты. Она не рассказала мне их все.”

Босх отвернулся от него и уставился в окно. Вид был на север. Он мог видеть огни Голливудских холмов, мерцающие в тумане из каньонов.

“Она часто говорила мне, что ты был крепким орешком”, - сказал Конклин у него за спиной. Теперь его голос звучал почти хрипло. Вероятно, это было больше разговоров, чем он сделал за последние месяцы. “Однажды она сказала мне, что знала, что не имеет значения, что с ней случилось, потому что ты был достаточно жестким, чтобы пройти через это”.

Босх ничего не сказал. Он просто смотрел в окно.

“Она была права?” - спросил старик.

Взгляд Босха скользнул по гребню холмов прямо на север. Где-то там, наверху, горели огни космического корабля Миттеля. Он был где-то там, наверху, ожидая Босха. Он оглянулся на Конклина, который все еще ждал ответа.

“Я думаю, может быть, присяжные все еще не определились”.

Глава сороковая

Пока лифт спускался, БОСХ ПРИСЛОНИЛСЯ К стенке из нержавеющей стали. Он осознал, насколько отличались его чувства от тех, что он испытывал, пока лифт поднимал его наверх. Он подъехал с ненавистью, колотящейся в груди, как кот в джутовом мешке. Он даже не знал человека, для которого носил это. Теперь он смотрел на этого человека как на жалкого персонажа, половинку человека, который лежал, сложив хрупкие руки на одеяле, ожидая, может быть, надеясь, что придет смерть и положит конец его личным страданиям.

Босх поверил Конклину. В его истории и его боли было что-то такое, что казалось слишком искренним, чтобы отмахнуться от него как от игры. Конклин был далеко за пределами позирования. Он стоял лицом к своей могиле. Он назвал себя трусом и марионеткой, и Босх не мог придумать ничего более жестокого, что человек мог бы написать на своем собственном надгробии.

Осознав, что Конклин говорил правду, Босх понял, что уже встретился лицом к лицу с настоящим врагом. Gordon Mittel. Стратег. Исправитель. Убийца. Человек, который держал за ниточки марионетку. Теперь они встретятся снова. Но на этот раз Босх планировал сделать это на своих условиях.

Он снова нажал кнопку L, как будто это могло заставить лифт спускаться быстрее. Он знал, что это был бесполезный жест, но он сделал это снова.

Когда лифт, наконец, открылся, вестибюль казался пустым и стерильным. Охранник был там, за своим столом, работая над своей словесной головоломкой. Не было даже звука далекого телевизора. Только тишина в жизни стариков. Он спросил охранника, не нужно ли ему расписаться, и тот отмахнулся.

“Послушай, прости, что я был мудаком раньше”, - сказал Босх.

“Не беспокойся об этом, партнер”, - ответил охранник. “Это достается лучшим из нас”.

Босх задумался, о каком “этом” он говорит, но ничего не сказал. Он торжественно кивнул, как будто получил большинство жизненных уроков от охранников. Он толкнул стеклянные двери и направился вниз по ступенькам на парковку. Становилось прохладно, и он поднял воротник своей куртки. Он увидел, что небо было чистым, а луна острой, как серп. Когда он приблизился к "Мустангу", он заметил, что багажник машины рядом с ним был открыт, и мужчина наклонился, прикрепляя домкрат к заднему бамперу. Босх ускорил шаг, надеясь, что его не попросят помочь. Было слишком холодно, и он устал разговаривать с незнакомцами.

Он прошел мимо скорчившегося мужчины, а затем, не привыкший к ключам от взятой напрокат машины, стал возиться, пытаясь вставить нужный ключ в дверной замок "Мустанга". Как только он вставил ключ в щель, он услышал шарканье обуви по тротуару позади себя и чей-то голос произнес: “Извини, парень”.

Босх повернулся, пытаясь быстро придумать оправдание, почему он не смог помочь этому человеку. Но все, что он увидел, было размытое пятно опускающейся руки другого мужчины. Затем он увидел взрыв красного цвета крови.

Затем все, что он увидел, была чернота.

Глава сорок первая

БОСХ снова ПОСЛЕДОВАЛ ЗА койотом. Но на этот раз животное не повело его по тропинке через горный кустарник. Койот был не в своей тарелке. Он повел Босха вверх по крутому тротуару. Босх огляделся и понял, что находится на высоком мосту над широким водным пространством, за которым его глаза следовали до самого горизонта. Босх запаниковал, когда койот слишком далеко опередил его. Он погнался за животным, но оно преодолело подъем моста и исчезло. Мостик был теперь пуст, за исключением Босха. Он с трудом добрался до верха и огляделся. Небо было кроваво-красным и, казалось, пульсировало от звука сердцебиения.

Босх посмотрел во все стороны, но койот исчез. Он был один.

Но внезапно он оказался не один. Чьи-то невидимые руки схватили его сзади и подтолкнули к перилам. Босх боролся. Он дико замахал локтями, уперся пятками и попытался остановить свое движение к краю. Он попытался заговорить, позвать на помощь, но из его горла ничего не вырвалось. Он увидел, как вода под ним мерцает, как рыбья чешуя.

Затем, так же быстро, как они схватили его, руки исчезли, и он остался один. Он обернулся, но там никого не было. Сзади он услышал, как резко закрылась дверь. Он снова обернулся, но там никого не было. И там не было двери.

Глава сорок вторая

БОСХ ПРОСНУЛСЯ в темноте и боли от приглушенных криков. Он лежал на твердой поверхности, и сначала ему было трудно просто двигаться. В конце концов, он провел рукой по земле и определил, что это ковер. Он знал, что находится где-то внутри, лежа на полу. Через пространство тьмы он увидел маленькую полоску тусклого света. Он некоторое время смотрел на него, используя как фокусную точку, прежде чем понял, что это была полоска света, испускаемая нижним краем двери.

Он подтянулся в сидячее положение, и это движение заставило его внутренний мир скользнуть и растаять, как на картине Дали. Его охватило чувство тошноты, он закрыл глаза и подождал несколько секунд, пока вернется равновесие. Он поднес руку к той стороне головы, откуда исходила боль, и обнаружил, что волосы слиплись от чего-то липкого, что, как он понял по запаху, было кровью. Его пальцы осторожно провели по спутанным волосам к двухдюймовой ране на голове. Он осторожно прикоснулся к ране и определил, что кровь уже свернулась. Рана больше не кровоточила.

Он не думал, что сможет стоять, поэтому пополз к свету. Сон о койоте ворвался в его разум, а затем исчез во вспышке красной боли.

Он обнаружил, что дверная ручка была заперта. Это его не удивило. Но усилия истощили его. Он прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Внутри его инстинкт поиска способа побега и желание лечь и поправиться боролись за его внимание. Сражение было прервано только тем, что снова зазвучали голоса. Босх мог сказать, что они пришли не из комнаты по другую сторону двери. Они были дальше, но достаточно близко, чтобы их можно было понять.

“Тупой ублюдок!”

“Послушай, я сказал тебе, ты ничего не говорил ни о каком портфеле. Ты...”

“Должен был быть один. Используй свой здравый смысл”.

“Ты сказал привести мужчину. Я убил этого человека. Хочешь, я вернусь к машине и поищу портфель. Но ты ничего не сказал о ...”

“Ты не можешь вернуться, дурак! Это место будет кишеть полицейскими. Вероятно, у них уже есть его машина и портфель.”

“Я не видел никакого портфеля. Может быть, у него его и не было ”.

“И, возможно, мне следовало положиться на кого-то другого”.

Босх понял, что они говорят о нем. Он также узнал сердитый голос, принадлежащий Гордону Миттелу. В нем были четкая подача и надменность человека, которого Босх встретил на благотворительном вечере. Другой голос Босх не узнал, хотя у него была хорошая идея, кто это был. Хотя это был оборонительный и покорный голос, это был грубый, полный насилия тембр. Босх предположил, что это был мужчина, который его ударил. И он представил, что это тот самый мужчина, с которым он видел Миттеля в доме во время сбора средств.

Босху потребовалось несколько минут, чтобы обдумать содержание того, о чем они спорили. Портфель. Его портфель. Он знал, что это было не в машине. Затем он понял, что, должно быть, забыл его, оставил в комнате Конклина. Он принес это с собой, чтобы достать фотографию, которую дал ему Монте Ким, и банковские выписки из банковской ячейки Ино и обвинить старика в его лжи. Но старик не солгал. Он не отрекся от матери Босха. Итак, фотография и заявления были не нужны. Портфель лежал в ногах кровати, забытый.

Он подумал о последнем разговоре, который он слышал. Миттель сказал другому мужчине, что он не может вернуться, что там будет полиция. Для него это не имело смысла. Если только кто-то не был свидетелем нападения на него. Может быть, охранник. Это дало ему надежду, затем он сам разрушил ее, когда подумал о другой возможности. Миттель улаживал все дела, и Конклин должен был быть одним из них. Босх привалился к стене. Он знал, что теперь он был последним свободным концом. Он сидел молча, пока снова не услышал голос Миттеля.

“Иди и приведи его. Выведи его наружу”.

Так быстро, как только мог, Босх, еще не сформулировав план, пополз обратно к тому месту, где, как ему показалось, он был, когда очнулся. Он врезался во что-то тяжелое, положил на это руки и определил, что это бильярдный стол. Он быстро нашел угол и полез в карман. Его рука сомкнулась на бильярдном шаре. Он вытащил это, быстро пытаясь придумать способ спрятать это. Наконец, он засунул его под свою спортивную куртку так, что он скатился с внутренней стороны левого рукава до сгиба локтя. Места было более чем достаточно. Босху нравились большие куртки, потому что в них было куда выхватить пистолет. Из-за этого рукава стали мешковатыми. Он верил, что, подняв руку, он сможет спрятать тяжелый мяч в складках рукава.

Услышав, как ключ поворачивается в дверной ручке, он переместился вправо и растянулся на ковре, закрыл глаза и стал ждать. Он надеялся, что находится в том месте на ковре, куда его бросили похитители, или близко к нему. Через несколько мгновений он услышал, как открылась дверь, а затем свет пробился сквозь его веки. После этого ничего не было. Ни звука, ни движения. Он ждал.

“Забудь об этом, Босх”, - сказал голос. “Это работает только в фильмах”.

Босх не двигался.

“Смотри, твоя кровь по всему ковру. Это здесь, на дверной ручке”.

Босх понял, что, должно быть, оставил след до двери и обратно. Его наполовину вынашиваемый план застать врасплох своего похитителя и настичь его теперь не имел шансов. Он открыл глаза. На потолке прямо над головой горел свет.

“Хорошо”, - сказал он. “Чего ты хочешь?”

“Вставай. Поехали”.

Босх медленно поднялся. Это была настоящая борьба, но он добавил к ней, немного приукрасив. И когда он полностью поднялся, он увидел кровь на зеленом войлочном бампере бильярдного стола. Он быстро споткнулся и схватился за место для поддержки. Он надеялся, что человек в комнате не видел, что кровь уже была там.

“Убирайся оттуда, черт возьми. Это столик за пять тысяч долларов. Посмотри на кровь... дерьмо”.

“Прости. Я заплачу за это ”.

“Не туда, куда ты направляешься. Поехали”.

Босх узнал его. Это был тот человек, о котором он догадывался. Человек Миттеля с вечеринки. И его лицо соответствовало его голосу. Грубый, сильный, он сломал им несколько досок. У него был румяный цвет лица, оттеняемый двумя маленькими карими глазами, которые, казалось, никогда не моргали.

На этот раз на нем не было костюма. По крайней мере, это Босх мог видеть. Он был одет в объемный синий комбинезон, который выглядел совершенно новым. Это был защитный костюм. Босх знал, что профессиональные убийцы часто пользуются ими. Было легче убираться после работы, и ты не испортил свой костюм. Просто застегни костюм от брызг, сбрось его, и ты в пути.

Босх встал на ноги и сделал шаг, но тут же согнулся и скрестил руки на животе. Он думал, что это лучший способ скрыть оружие, которое у него было.

“Ты действительно ударил меня, чувак. Мое равновесие нарушено. Я думаю, что могу заболеть или что-то в этом роде ”.

“Тебе станет плохо, и я заставлю тебя вычистить это языком. Как гребаный кот”.

“Думаю, тогда я не заболею”.

“Ты забавный парень. Поехали”.

Мужчина отступил от двери в комнату. Затем он подал знак Босху выходить. Впервые Босх увидел, что у него при себе пистолет. Он выглядел как "Беретта двадцать два" и был низко опущен сбоку.

“Я знаю, о чем ты думаешь”, - сказал он. “Всего двадцать два. Ты думаешь, что мог бы сделать, может быть, два-три выстрела и все равно добраться до меня. Неправильно. У меня здесь пустые места. Я уложу тебя одним выстрелом. Проделай в своей спине дыру размером с суповую миску. Запомни это. Иди впереди меня”.

Босх заметил, что он вел себя умно, не подходя ближе, чем на пять или шесть футов, хотя у него был пистолет. Как только Босх оказался за дверью, мужчина отдал указания. Они прошли по коридору, через помещение, похожее на гостиную, а затем через другую комнату, которую, по мнению Босха, тоже можно было бы назвать гостиной. Этого Босх узнал по французским дверям и окнам. Это была комната рядом с лужайкой для вечеринок в особняке Миттеля на горе Олимп.

“Выходи за дверь. Он ждет тебя там, снаружи ”.

“Чем ты меня ударил, чувак?”

“Монтировка. Надеюсь, это занозило тебе череп, но не имеет значения, так это или нет ”.

“Ну, я думаю, что это все равно произошло. Поздравляю.”

Босх остановился у одной из французских дверей, как будто ожидал, что перед ним откроют. Снаружи палатки для вечеринки никого не было. И на краю выступа он увидел Миттеля, стоявшего спиной к дому. Его силуэт вырисовывался на фоне огней города, простирающегося в бесконечность снизу.

“Открой это”.

“Извини, я подумал... Неважно”.

“Да, неважно. Просто выбирайся оттуда. У нас нет времени на всю ночь ”.

Выйдя на лужайку, Миттель обернулся. Босх увидел, что в одной руке он держит бумажник с удостоверением личности, а в другой - значок лейтенанта. Стрелок остановил Босха, положив руку ему на плечо, затем отошел на расстояние шести футов.

“Значит, Босх - это настоящее имя?”

Босх посмотрел на Миттеля. Бывший прокурор, ставший политзаключенным, улыбнулся.

“Да. Это настоящее имя.”

“Ну, тогда, как поживаете, мистер Босх?”

“Вообще-то, это детектив”.

“Вообще-то, детектив. Знаешь, я задавался вопросом об этом. Потому что это то, что написано на этом удостоверении личности, но тогда этот значок говорит что-то совершенно другое. Здесь написано "лейтенант". И это любопытно. Не о том ли лейтенанте я читал в газетах? Тот, кого нашли мертвым и без его значка? Да, я уверен, что так и было. И разве его имя, Харви Паундс, не было тем же именем, которое вы использовали, когда разгуливали здесь прошлой ночью? Опять же, я так думаю, но поправьте меня, если я ошибаюсь, детектив Босх.”

“Это долгая история, Миттель, но я полицейский. Полиция Лос-Анджелеса. Если хочешь избежать нескольких лет тюрьмы, убери от меня этого старого хрена с пистолетом и вызови мне скорую. По крайней мере, у меня сотрясение мозга. Могло быть хуже”.

Прежде чем заговорить, Миттель положил значок в один из карманов своей куртки, а бумажник с удостоверением личности - в другой.

“Нет, я не думаю, что мы будем делать какие-либо звонки от вашего имени. Я думаю, что все зашло слишком далеко для подобных гуманитарных жестов. Говоря о человеческом существовании, жаль, что ваша игра здесь прошлой ночью стоила жизни невинному человеку ”.

“Нет. Это гребаное преступление, ты убил невинного человека ”.

“Ну, я больше думал о том, что это ты его убил. Я имею в виду, конечно, что ты в конечном счете несешь ответственность ”.

“Прямо как адвокат, перекладывающий ответственность. Надо было держаться подальше от политики, Горди. Придерживался закона. У тебя, наверное, уже была бы своя реклама на телевидении ”.

Миттель улыбнулся.

“И что? Отказался от всего этого?”

Он раскинул руки, чтобы окинуть взглядом дом и великолепный вид. Босх проследил за движением его руки, чтобы взглянуть на дом, но на самом деле он пытался взять на мушку другого мужчину, того, что с пистолетом. Он заметил его, стоящего в пяти футах прямо за ним, с пистолетом на боку. Он был все еще слишком далеко, чтобы Босх рискнул сделать шаг. Особенно в его состоянии. Он слегка пошевелил рукой и почувствовал, что бильярдный шар гнездится на сгибе его локтя. Для него это было обнадеживающим. Это было все, что у него было.

“Закон для дураков, детектив Босх. Но я должен тебя поправить. На самом деле я не считаю себя занимающимся политикой. Я считаю себя просто мастером на все руки. Решатель проблем любого рода для любого. Так уж случилось, что политические проблемы - моя сильная сторона. Но теперь, видите ли, я должен решить проблему, которая не является ни политической, ни чьей-либо еще. Это мой собственный ”.

Он поднял брови, как будто сам с трудом мог в это поверить.

“И именно поэтому я пригласил вас сюда. Почему я попросил Джонатана взять тебя с собой. Видите ли, у меня была идея, что если бы мы посмотрели Арно Конклина, наш загадочный участник вечеринки прошлой ночью в конце концов обнаружился бы. И я не был разочарован ”.

“Ты умный человек, Миттель”.

Босх слегка повернул голову, чтобы боковым зрением видеть Джонатана. Он все еще был вне досягаемости. Босх знал, что должен подвести его поближе.

“Оставайся на месте, Джонатан”, - сказал Миттел. “Мистер Босх не из тех, от кого можно прийти в восторг. Просто небольшое неудобство.”

Босх оглянулся на Миттеля.

“Прямо как Марджори Лоу, верно? Она была всего лишь незначительным неудобством. Просто никто, который не считался ”.

“Что ж, это интересное название для упоминания. Так вот в чем дело, детектив Босх?”

Босх уставился на него, слишком рассерженный, чтобы говорить.

“Ну, единственное, в чем я могу признаться, это то, что я действительно использовал ее смерть в своих интересах. Можно сказать, я увидел в этом возможность ”.

“Я все знаю об этом, Миттель. Ты использовал ее, чтобы получить контроль над Конклином. Но в конце концов даже он раскусил твою ложь. Теперь все кончено. Не имеет значения, что ты здесь со мной сделаешь, мои люди придут. Ты можешь на это рассчитывать ”.

“Старая уловка "оставь-место-в-окружении". Я так не думаю. Эта история со значками ... Что-то подсказывает мне, что ты превысил свои полномочия в этом деле. Я думаю, может быть, это то, что они называют неофициальным расследованием, и тот факт, что вы использовали вымышленное имя раньше и носили значок мертвеца, как правило, подтверждает это…Я не думаю, что кто-нибудь придет. Так ли это?”

Мысли Босха лихорадочно метались, но он ничего не ответил и промолчал.

“Я думаю, ты просто мелкий вымогатель, который каким-то образом наткнулся на что-то и хочет избавиться от вознаграждения. Что ж, мы собираемся вознаградить вас, детектив Босх.”

“Есть люди, которые знают то, что знаю я, Миттель”, - выпалил Босх. “Что ты собираешься делать, выйти и убить их всех?”

“Я приму это предложение к сведению”.

“Что насчет Конклина? Он знает всю историю. Если со мной что-нибудь случится, я гарантирую, что он сразу обратится в полицию ”.

“На самом деле, можно сказать, что Арно Конклин сейчас в полиции. Но я не думаю, что он много говорит ”.

Босх опустил голову и немного ссутулился. Он предполагал, что Конклин мертв, но надеялся, что ошибается. Он почувствовал, как бильярдный шар переместился в его рукав, и он снова скрестил руки, чтобы прикрыться.

“Да. Очевидно, бывший окружной прокурор выбросился из окна после вашего визита.”

Миттель отступил в сторону и указал на огни внизу. Вдалеке Босх мог видеть группу освещенных зданий, которые были парком Ла Бреа. И он мог видеть синие и красные огни, вспыхивающие у основания одного из зданий. Это было здание Конклина.

“Должно быть, это был действительно травмирующий момент”, - продолжил Миттель. “Он предпочел смерть, чем поддаться вымогательству. Принципиальный человек до конца”.

“Он был стариком!” Босх сердито закричал. “Черт возьми, почему?”

“Детектив Босх, говорите тише, или Джонатану придется понизить голос ради вас”.

“На этот раз ты не уйдешь”, - сказал Босх более низким, жестким, контролируемым голосом.

“Что касается Конклина, я предполагаю, что окончательным заявлением будет самоубийство. Он был очень болен, ты знаешь.”

“Верно, парень без ног подходит к окну и решает выброситься”.

“Что ж, если власти в это не верят, тогда, возможно, они придумают альтернативный сценарий, когда найдут ваши отпечатки пальцев в комнате. Я уверен, вы оказали нам услугу, оставив несколько.”

“Вместе с моим портфелем”.

Это подействовало на Миттеля как пощечина.

“Это верно. Я оставил это там. И этого достаточно, чтобы заставить их подняться на эту гору, чтобы увидеть тебя, Миттель. Они придут за тобой!”

Босх прокричал ему последнюю фразу в качестве проверки.

“Джон!” Миттель залаял.

Не успел Миттель произнести и слова, как Босх получил удар дубинкой сзади. Удар пришелся по правой стороне шеи, и он упал на колени, стараясь держать руку согнутой, а тяжелый мяч на месте. Он медленно, медленнее, чем было необходимо, поднялся. Поскольку удар пришелся справа, он предположил, что Джонатан ударил его рукой с пистолетом.

“Сообщив мне местонахождение портфеля, вы ответили на самый важный вопрос, который у меня был”, - сказал Миттел. “Другим, конечно, было то, что было в портфеле и как это могло меня касаться. Теперь у меня проблема в том, что без портфеля или возможности достать его у меня нет возможности проверить правдивость того, что вы мне здесь рассказываете.”

“Так что, я думаю, тебе пиздец”.

“Нет, детектив, я думаю, это более точно описало бы вашу ситуацию. Однако, прежде чем ты уйдешь, у меня есть еще один вопрос. Почему, детектив Босх? Почему ты беспокоился о чем-то таком старом и бессмысленном?”

Босх долго смотрел на него, прежде чем ответить.

“Потому что каждый имеет значение, Миттель. Все.”

Босх увидел, как Миттель кивнул в сторону Джонатана. Встреча была окончена. Он должен был сыграть свою игру.

“Помогите!”

Босх прокричал это так громко, как только мог. И он знал, что стрелок немедленно двинется к нему. Ожидая такого же удара пистолетом в правую часть шеи, Босх резко повернулся вправо. Двигаясь, он выпрямил левую руку и использовал центробежную силу движения, чтобы бильярдный шар скатился по рукаву в его ладонь. Продолжая движение, он взмахнул рукой вверх и в сторону. И когда он повернул лицо, он увидел Джонатана в нескольких дюймах позади себя, опускающего свою руку вниз, пальцы сжали "Беретту". Он также увидел удивление на лице Джонатана, когда тот понял, что его замах наверняка промахнется и что инерция помешала ему скорректировать курс.

После того, как рука Джонатана прошла мимо, не причинив вреда, и он был уязвим, рука Босха изогнулась вниз. Джонатан в последнюю секунду сделал выпад влево, но бильярдный шар в кулаке Босха все же настиг его скользящим ударом в правую часть головы. Раздался звук, похожий на хлопок электрической лампочки, и тело Джонатана последовало инерции его падающей руки. Он упал лицом в траву, его тело оказалось поверх пистолета.

Почти сразу мужчина попытался встать, и Босх нанес ему жестокий удар ногой по ребрам. Джонатан откатился от пистолета, и Босх опустился на его тело коленями, еще два раза ударив кулаком по затылку и шее, прежде чем понял, что все еще сжимает бильярдный шар и что он причинил мужчине достаточно боли.

Дыша так, словно только что вынырнул глотнуть воздуха, Босх огляделся и увидел пистолет. Он быстро схватил его и стал искать Миттеля. Но он исчез.

Легкий звук бега по траве привлек его внимание, и он посмотрел на дальнюю северную линию лужайки. Затем он мельком увидел Миттеля, как раз когда тот исчезал в темноте в том месте, где ровная, подстриженная трава уступала место неровному кустарнику на вершине холма.

“Mittel!”

Босх вскочил и последовал за ним. В том месте, где он в последний раз видел Миттеля, он нашел тропинку, протоптанную в кустах. Он понял, что это была старая тропа койота, которую со временем расширили человеческие ноги. Он помчался вниз по ней, зияющий обрыв к городу внизу, не более чем в двух футах справа от него.

Он не увидел никаких признаков Миттеля и пошел по следу вдоль края обрыва, пока дом не скрылся из виду позади него. Наконец он остановился, не наткнувшись ни на что, что указывало бы на то, что Миттель был поблизости или выбрал этот путь.

Тяжело дыша, с пульсирующей болью в голове в том месте, где он был ранен, Босх набрел на крутой утес, поднимающийся сбоку от тропы, и увидел, что он окружен старыми пивными бутылками и другим мусором. Утес был популярным смотровым местом. Он засунул пистолет за пояс, а затем использовал руки для равновесия и опоры, когда поднимался на десять футов к вершине. Он медленно развернулся на шестьдесят градусов, находясь на вершине утеса, но ничего не увидел. Он прислушался, но шум городского транспорта исключал любую возможность услышать, как Миттель движется в кустах. Он решил отказаться от этого, вернуться в дом и вызвать авиацию до того, как Миттель сможет уйти. Они нашли бы его с помощью прожектора, если бы вертолет смог добраться сюда достаточно быстро.

Когда он осторожно спускался с утеса, Миттель внезапно напал на него из темноты справа. Он прятался за густыми зарослями кустарника и растений испанской шпаги. Он нырнул Босху в живот, повалив его на тропу, навалившись на него всем своим весом. Босх почувствовал, как руки мужчины потянулись к пистолету, все еще заткнутому за пояс. Но Босх был моложе и сильнее. Неожиданная атака была последней картой Миттеля. Босх обхватил его руками и перекатился влево. Внезапно вес упал, и Миттель исчез.

Босх сел и огляделся, затем подтянулся к краю. Он вытащил пистолет из-за пояса, а затем наклонился и посмотрел вниз. Когда он посмотрел прямо вниз по склону неровного холма, была только темнота. Он мог видеть прямоугольные крыши домов примерно в ста пятидесяти ярдах вниз. Он знал, что они были построены вдоль извилистых дорог, которые отходили от Голливудского бульвара и Фэрфакс-авеню. Он сделал еще один полный оборот, а затем снова посмотрел вниз. Он нигде не видел Миттеля.

Босх обозревал сцену внизу во всей ее полноте, пока его взгляд не привлекли огни на заднем дворе одного из домов прямо под ним. Он наблюдал, как из дома вышел мужчина с чем-то, похожим на винтовку. Мужчина медленно приблизился к круглой платформе спа-салона на заднем дворе, винтовка была направлена перед ним. Мужчина остановился на краю спа-салона и потянулся к тому, что, должно быть, было наружной электрической коробкой.

В ванне зажегся свет, высветив силуэт мужчины, плавающего в синем круге. Даже с вершины холма Босх мог видеть струйки крови, сочащиеся из тела Миттеля. Затем голос человека с винтовкой донесся с холма целым и невредимым.

“Линда, не выходи! Просто позвони в полицию. Скажи им, что у нас в джакузи есть тело ”.

Затем мужчина посмотрел вверх по склону, и Босх отошел от края. Он сразу же задался вопросом, почему у него была инстинктивная реакция спрятаться.

Он встал и медленно направился обратно к дому Миттеля по тропинке. Пока он шел, он смотрел на город, на огни, мерцающие в ночи, и думал, что это прекрасно. Он подумал о Конклине и Паундсе, а затем выбросил чувство вины из головы мыслями о Миттеле, о том, как его смерть наконец замкнула круг, начатый так давно. Он подумал об изображении своей матери на фотографии Монте Кима. Она робко выглядывает из-под руки Конклина. Он ждал чувства удовлетворения и триумфа, которые, как он знал, должны были прийти после свершения мести. Но ничего из этого так и не дошло до него. Он чувствовал только опустошенность и усталость.

Когда он вернулся на идеальную лужайку за идеальным особняком, человека по имени Джонатан уже не было.

Глава сорок третья

ПОМОЩНИК НАЧАЛЬНИКА Ирвин С. Ирвинг стоял в открытом дверном проеме смотровой. Босх сидел на краю стола с мягкой обивкой, прижимая к голове пакет со льдом. Доктор дал ему это после того, как наложил швы. Он заметил Ирвинга, когда тот поправлял сумку в своей руке.

“Как ты себя чувствуешь?”

“Я буду жить, я думаю. По крайней мере, так они мне говорят ”.

“Что ж, это лучше, чем ты можешь сказать о Миттеле. Он совершил прыжок с большой высоты ”.

“Да. А как насчет другого?”

“При нем ничего нет. Тем не менее, мы узнали его имя. Ты сказал полицейским, что Миттел назвал его Джонатаном. Это значит, что он, вероятно, Джонатан Вон. Он долгое время работал на Миттеля. Они работают над этим, проверяют больницы. Звучит так, будто ты, возможно, причинил ему достаточно боли, чтобы он вошел.”

“Вон”.

“Мы пытаемся составить о нем биографию. Пока не очень. У него нет судимости ”.

“Как долго он был с Миттелем?”

“В этом мы не уверены. Мы поговорили с людьми Миттеля в юридической фирме. Не то, что вы бы назвали сотрудничеством. Но говорят, Вон был рядом всегда. Большинство людей описывали его как личного камердинера Миттеля.”

Босх кивнул и отложил информацию в сторону.

“Есть еще водитель. Мы подобрали его, но он мало что говорит. Маленький серфер-панк. Он все равно не смог бы говорить, даже если бы захотел.”

“Что ты имеешь в виду?”

“У него сломана челюсть. Провод закрыт. Об этом он тоже не хочет говорить ”.

Босх просто снова кивнул и посмотрел на него. Казалось, в том, что он сказал, не было ничего скрытого.

“Доктор сказал, что у вас сильное сотрясение мозга, но череп не проломлен. Небольшая рваная рана.”

“Ты мог бы одурачить меня. Моя голова похожа на дирижабль Goodyear с дыркой в нем ”.

“Сколько швов?”

“Я думаю, он сказал восемнадцать”.

“Он сказал, что у тебя, вероятно, будут головные боли, и узел останется там, и кровоизлияния в глаза в течение нескольких дней. Это будет выглядеть хуже, чем есть на самом деле ”.

“Что ж, приятно знать, что он рассказывает кому-то, что происходит. Я ничего от него не слышал. Только медсестры ”.

“Он будет через минуту. Он, вероятно, ждал, когда ты придешь в себя еще немного.”

“Выйти из чего?”

“Ты был немного ошеломлен, когда мы поднялись к тебе, Гарри. Ты уверен, что хочешь поговорить об этом сейчас? Это может подождать. Ты ранен и должен принять это -”

“Я в порядке. Я хочу поговорить. Ты был на месте преступления в парке Ла Бреа?”

“Да, я был там. Я был там, когда нам позвонили с горы Олимп. Кстати, твой портфель у меня в машине. Ты оставил это там, не так ли? С Конклином?”

Он начал кивать, но остановился, потому что от этого все закружилось.

“Хорошо”, - сказал он. “Там есть кое-что, что я хочу сохранить”.

“Фотография?”

“Ты просмотрел это?”

“Bosch! Ты, должно быть, не в себе. Это было найдено на месте преступления ”.

“Да, я знаю, извини”.

Он отмахнулся от своего возражения. Он устал сражаться.

“Итак, команда, работающая на месте происшествия на холме, уже рассказала мне, что произошло. По крайней мере, ранняя версия, основанная на физических данных. Чего я не совсем понимаю, так это того, что привело тебя туда. Ты знаешь, как все это соотносится. Ты хочешь разобраться в этом для меня или подождать, может быть, до завтра?”

Босх коротко кивнул и подождал мгновение, пока в голове прояснится. Он еще не пытался собрать историю в одну связную мысль. Он подумал об этом еще немного и, наконец, попробовал.

“Я готов”.

“Хорошо, сначала я хочу зачитать тебе твои права”.

“Что, опять?”

“Это всего лишь процедура, поэтому не похоже, что мы даем слабину кому-то из наших. Ты должен помнить, что сегодня вечером ты был в двух местах, и в обоих кто-то сильно упал. Это выглядит не очень хорошо ”.

“Я не убивал Конклина”.

“Я знаю это, и у нас есть заявление охранника. Он говорит, что ты ушел до того, как Конклин совершил прыжок. Так что с тобой все будет в порядке. С тобой все ясно, но я должен следовать процедуре. Итак, ты все еще хочешь поговорить?”

“Я отказываюсь от своих прав”.

Ирвинг все равно прочитал их ему с открытки, и Босх снова отказался от них.

“Хорошо, тогда у меня нет формы отказа. Тебе придется подписать это позже ”.

“Ты хочешь, чтобы я рассказал историю?”

“Да, я хочу, чтобы ты рассказал историю”.

“Ладно, поехали”.

Но затем он остановился, пытаясь выразить это словами.

“Гарри?”

“Ладно, вот оно. В 1961 году Арно Конклин встретил Марджори Лоу. Его представил местный подонок Джонни Фокс, который зарабатывал на жизнь такими представлениями и аранжировками. Обычно за деньги. Эта первая встреча Арно и Марджори состоялась на вечеринке в честь Святого Пэта в масонской ложе на Кауэнге.”

“Это та фотография в портфеле, верно?”

“Верно. Итак, на той первой встрече, согласно рассказу Арно, которому я верю, он не знал, что Марджори была профессионалкой, а Фокс - сутенером. Фокс организовал знакомство, потому что он, вероятно, увидел возможность и одним глазом заглянул в будущее. Видишь ли, если бы Конклин знал, что это была игра с оплатой за игру, он бы ушел. Он был лучшим полицейским полиции нравов округа. Он бы ушел ”.

“Значит, он тоже не знал, кто такой Фокс?” - Спросил Ирвинг.

“Это то, что он сказал. Он только что сказал, что невиновен. Если вам трудно это принять, альтернатива еще сложнее; что этот прокурор открыто общался с такими типами людей. Итак, я продолжаю историю Арно. Он не знал.”

“Ладно, он не знал, что его скомпрометировали. Так что было в этом для Фокса и ... твоей матери?”

“С лисой все просто. Как только Конклин пошел с ней, Фокс поймала его на хороший крючок, и он мог подцепить его, когда хотел. Марджори - это нечто другое, и я думал об этом, но все еще не ясно. Но вы можете сказать вот что: большинство женщин в такой ситуации ищут выход. Она могла бы подыграть плану Фокса, потому что у нее был свой собственный план. Она искала выход из жизни ”.

Ирвинг кивнул и добавил к гипотезе.

“У нее был мальчик в молодежном зале, и она хотела вытащить его оттуда. Быть с Арно могло только помочь ”.

“Это верно. Дело в том, что Арно и Марджори сделали то, чего никто из них троих не ожидал. Они влюбились друг в друга. Или, по крайней мере, Конклин сделал. И он тоже верил, что она это сделала.”

Ирвинг занял стул в углу, скрестил ноги и задумчиво уставился на Босха. Он ничего не сказал. Ничто в его поведении не указывало на то, что он был чем-то иным, кроме полного интереса и веры в историю Босха. Рука Босха устала держать пакет со льдом, и ему захотелось прилечь. Но в кабинете для осмотра был только стол. Он продолжил рассказ.

“Итак, они влюбляются, и их отношения продолжаются, и где-то по ходу дела она говорит ему. Или, может быть, Миттель что-то проверил и сказал ему. Это не имеет значения. Важно то, что в какой-то момент Конклин знал счет. И снова он удивляет всех ”.

“Как?”

“Двадцать седьмого октября тысяча девятьсот шестьдесят первого года он делает предложение руки и сердца Мардж...”

“Он сказал тебе это? Арно сказал тебе это?”

“Он сказал мне сегодня вечером. Он хотел жениться на ней. Она хотела выйти за него замуж. В ту ночь он, наконец, решил бросить все, рискнуть потерять все, что у него было, чтобы получить то, чего он хотел больше всего.”

Босх сунул руку в карман пиджака, лежащего на столе, и достал сигареты. Ирвинг заговорил.

“Я не думаю, что это ... ерунда, неважно”.

Босх прикурил зажигалкой.

“Это был самый смелый поступок в его жизни. Ты понимаешь это? Нужно было иметь мужество, чтобы вот так рисковать всем…Но он совершил ошибку ”.

“Что?”

“Он позвонил своему другу Гордону Миттелу, чтобы попросить его поехать с ними в Вегас и быть шафером. Миттель отказался. Он знал, что это будет концом многообещающей политической карьеры Конклина, возможно, даже его собственной карьеры, и он не хотел в этом участвовать. Но потом он пошел дальше, чем просто отказался быть шафером. Понимаете, он видел в Конклине белого коня, на котором он сможет въехать в замок. У него были большие планы на себя и Конклина, и он не собирался сидеть сложа руки и позволять какой-то... какой-то голливудской шлюхе все разрушить. Из звонка Конклина он знал, что она поехала домой собирать вещи. Итак, Миттель отправился туда и каким-то образом перехватил ее . Может быть, сказал ей, что его послал Конклин. Я не знаю ”.

“Он убил ее”.

Босх кивнул, и на этот раз у него не закружилась голова.

“Я не знаю где, может быть, в его машине. Он обставил это как преступление на сексуальной почве, завязав ремень вокруг ее шеи и разорвав на ней одежду. Тот semen...it уже была там, потому что она была с Конклином…После того, как она была мертва, Миттель отнес тело в переулок рядом с бульваром и выбросил ее в мусорное ведро. После этого все это оставалось в секрете много лет ”.

“Пока не появился ты”.

Босх не ответил. Он наслаждался своей сигаретой и ощущением облегчения от конца портсигара.

“А как насчет Фокса?” - Спросил Ирвинг.

“Как я уже сказал, Фокс знал о Марджори и Арно. И он знал, что они были вместе в ночь перед тем, как Марджори была найдена мертвой в том переулке. Это знание дало Фоксу мощный рычаг воздействия на важного человека, даже если этот человек был невиновен. Фокс использовал это. Кто знает, сколькими способами. В течение года он был на зарплате у кампании Арно. Он присосался к нему, как кровососущая пиявка. Итак, Миттель, наладчик, наконец-то вмешался. Фокс погиб в результате наезда и побега, предположительно, раздавая листовки кампании Конклина. Было бы легко подстроить, чтобы все выглядело так, будто это был несчастный случай и водитель просто сбежал. Но это неудивительно. Тот же парень, который работал над делом Марджори Лоу, совершил наезд и скрылся. Тот же результат. Никто никогда не арестовывался ”.

“Маккиттрик?”

“Нет. Клод Ино. Теперь он мертв. Забрал свои секреты с собой. Но Миттель расплачивался с ним двадцать пять лет.”

“Банковские выписки?”

“Да, в портфеле. Вы посмотрите, вы, вероятно, найдете где-нибудь записи, связывающие Mittel с платежами. Конклин сказал, что не знал о них, и я ему верю…Знаете, кто-то должен проверить все выборы, над которыми Миттель работал на протяжении многих лет. Они, вероятно, узнают, что он был крысиным ублюдком, который мог бы постоять за себя в Белом доме при Никсоне ”.

Босх затушил сигарету о край мусорного ведра рядом со столом и выбросил окурок в него. Ему стало очень холодно, и он снова надел куртку. Он был испачкан грязью и засохшей кровью.

“Ты выглядишь в этом ужасно, Гарри”, - сказал Ирвинг. “Почему бы тебе не...”

“Мне холодно”.

“Хорошо”.

“Знаешь, он даже не закричал”.

“Что?”

“Mittel. Он даже не кричал, когда спускался с того холма. Я не могу этого понять ”.

“Ты не обязан. Это просто один из тех...”

“И я не давил на него. Он прыгнул на меня в кустах, и когда мы покатились, он перевернулся. Он даже не закричал.”

“Я понимаю. Никто не говорит...”

“Все, что я сделал, это начал задавать вопросы о ней, и люди начали умирать”.

Босх уставился на глазомер на дальней стене комнаты. Он не мог понять, зачем им понадобилась такая штука в смотровом кабинете отделения неотложной помощи.

“Христос…Фунтов... Я-”

“Да, я знаю, что произошло”, - перебил Ирвинг.

Босх посмотрел на него.

“Ты делаешь?”

“Мы опросили всех в команде. Эдгар сказал мне, что он запустил для тебя компьютер на Fox. Мой единственный вывод заключается в том, что Паундс либо подслушал, либо каким-то образом пронюхал об этом. Я думаю, он следил за тем, что делали твои близкие соратники после того, как ты отправился на остров. Затем он, должно быть, сделал еще один шаг и наткнулся на Миттела и Вона. Он провел проверку в Автоинспекции по вовлеченным сторонам. Я думаю, это вернулось к Миттелю. У него были связи, которые могли бы его предупредить.”

Босх молчал. Он задавался вопросом, действительно ли Ирвинг верил в этот сценарий или он давал понять Босху, что знает, что произошло на самом деле, и пропускает это мимо ушей. Это не имело значения. Независимо от того, обвинил Ирвинг его или нет, или предпринял против него ведомственные действия, труднее всего Босху было бы жить с собственной совестью.

“Господи”, - снова сказал он. “Его убили вместо меня”.

Затем его тело начало содрогаться. Как будто произнесение этих слов вслух запустило какой-то экзорцизм. Он выбросил пакет со льдом в мусорное ведро и обхватил себя руками. Но дрожь не прекращалась. Ему казалось, что он никогда больше не согреется, что его дрожь была не временным недугом, а постоянной частью его самого. У него во рту был теплый соленый вкус слез, и тогда он понял, что плачет. Он отвернулся от Ирвинга и попытался сказать ему, чтобы он уходил, но тот ничего не мог сказать. Его челюсти были сжаты так крепко, как кулак.

“Гарри?” он услышал, как Ирвинг сказал. “Гарри, ты в порядке?”

Босх сумел кивнуть, не понимая, как Ирвинг не мог видеть, как дрожит его тело. Он засунул руки в карманы куртки и плотнее запахнул ее на себе. Он нащупал что-то в своем левом кармане и начал рассеянно вытаскивать это.

“Послушай, ” говорил Ирвинг, - доктор сказал, что ты можешь поддаваться эмоциям. Этот удар по голове…они делают с тобой странные вещи. Не волнуйся, Гарри, ты уверен, что с тобой все в порядке? Ты становишься синим, сынок. Я собираюсь... я схожу за доктором. Я буду...”

Он остановился, когда Босху удалось вытащить предмет из его куртки. Он держал ладонь вертикально. В его дрожащей руке был зажат черный восьмеричный шар. Большая часть его была измазана кровью. Ирвинг забрал это у него, практически отдирая от него пальцы.

“Я пойду позову кого-нибудь”, - было все, что он сказал.

Затем Босх остался один в комнате, ожидая, когда кто-нибудь придет и демон уйдет.

Глава сорок четвертая

ИЗ-ЗА сотрясения мозга зрачки Босха были неравномерно расширены, а под ними вздулись фиолетовые кровоизлияния. У него была адская головная боль и температура в сто градусов. В качестве меры предосторожности врач отделения неотложной помощи распорядился, чтобы его госпитализировали и наблюдали за ним, не разрешая спать до четырех утра. Он пытался скоротать время, читая газету и смотря ток-шоу, но они, казалось, только усиливали боль. В конце концов, он просто уставился в стены, пока не вошла медсестра, проверила его и сказала, что он может спать. После этого медсестры продолжали приходить в его палату и будить его с интервалом в два часа. Они проверили его глаза и температуру и спросили, все ли с ним в порядке. Они никогда не давали ему ничего от головной боли. Они сказали ему снова ложиться спать. Если ему и снился койот во время коротких циклов сна или что-то еще, он этого не помнил.

Наконец, в полдень, он встал окончательно. Сначала он нетвердо держался на ногах, но равновесие быстро вернулось к нему. Он прошел в ванную и изучил свое отражение в зеркале. Он расхохотался над тем, что увидел, хотя это было не так уж и смешно. Просто казалось, что он вот-вот рассмеется или заплачет, или сделает и то, и другое в любой данный момент.

У него было маленькое выбритое место на черепе, где был L-образный шов из швов. Было больно, когда он дотронулся до раны, но он и над этим посмеялся. Ему удалось расчесать волосы на нем рукой, довольно хорошо замаскировав рану.

Глаза - это другое дело. Все еще неровно расширенные, а теперь покрытые красными прожилками, они выглядели как неудачный конец двухнедельного запоя. Под ними темно-фиолетовые треугольники указывали на уголки глаз. Двойной фингал. Босх не думал, что у него когда-либо был такой раньше.

Вернувшись в комнату, он увидел, что Ирвинг оставил его портфель рядом с прикроватным столиком. Он наклонился, чтобы поднять его, и чуть не потерял равновесие, в последний момент ухватившись за стол. Он вернулся в постель с портфелем и начал изучать его содержимое. У него не было никакой цели в голове, он просто хотел что-то делать.

Он пролистал свой блокнот, обнаружив, что ему трудно сосредоточиться на словах. Затем он перечитал рождественскую открытку пятилетней давности от Мередит Роман, ныне Кэтрин Реджистер. Он понял, что ему нужно позвонить ей, что он хотел рассказать ей о случившемся, прежде чем она прочитает об этом в газете или услышит в новостях. Он нашел ее номер в своей записной книжке и набрал на телефоне в комнате. Он попал на ее автоответчик и оставил сообщение.

“Мередит, э-э, Кэтрин ... Это Гарри Босх. Мне нужно поговорить с тобой сегодня, когда у тебя будет свободная минутка. Кое-что произошло, и я думаю, ты, эм, почувствуешь себя лучше, когда услышишь от меня. Итак, позвони мне ”.

Босх оставил на пленке множество номеров, включая свой мобильный, Марка Твена и номер больничной палаты, а затем повесил трубку.

Он открыл карман-гармошку в крышке портфеля и достал фотографию, которую дал ему Монте Ким. Он долго изучал лицо своей матери. Мысль, которая в конце концов прорезалась, была вопросом. Из того, что сказал Конклин, Босх не сомневался, что он любил ее. Но он задавался вопросом, действительно ли она любила Конклина в ответ. Босх вспомнил время, когда она навещала его в Маккларене. Она обещала вытащить его. В то время судебные разбирательства продвигались медленно, и он знал, что она не доверяет судам. Когда она давала обещание, он знал, что она думала не о законе, а о способах обойти его, манипулировать им. И он верил, что она нашла бы способ сделать это, если бы у нее не отняли время.

Он понял, глядя на фотографию, что Конклин, возможно, просто был частью обещания, частью манипуляции. Их план женитьбы был ее способом вытащить Гарри. От незамужней матери с досье на арест до жены важного человека. Конклин смог бы вытащить Гарри, вернуть Марджори Лоу опеку над ее сыном. Босх подумал, что любовь, возможно, не имела к этому никакого отношения с ее стороны, что это была всего лишь возможность. Во время всех визитов к Маккларену она никогда не говорила о Конклине или каком-либо мужчине в частности. Если бы она действительно была влюблена, разве она не сказала бы ему?

И, размышляя над этим вопросом, Босх понял, что именно усилия его матери спасти его могли в конечном итоге привести к ее смерти.

“Мистер Босх, с вами все в порядке?”

Медсестра быстро вошла в палату и с грохотом поставила поднос с едой на стол. Босх не ответил ей. Он едва замечал ее. Она взяла салфетку с подноса и вытерла ею слезы с его щек.

“Все в порядке”, - успокаивала она. “Все в порядке”.

“Так ли это?”

“Это из-за травмы. Нечего смущаться. Травмы головы перемешивают эмоции. В одну минуту ты плачешь, в следующую ты смеешься. Позволь мне раздвинуть эти шторы. Может быть, это тебя подбодрит ”.

“Думаю, я просто хочу, чтобы меня оставили в покое”.

Она проигнорировала его и раздвинула шторы, и Босху открылся вид на другое здание в двадцати ярдах от него. Тем не менее, это его подбодрило. Вид был настолько ужасен, что заставил его рассмеяться. Это также напомнило ему, что он был в Сидарсе. Он узнал другую медицинскую башню.

Затем медсестра закрыла его портфель, чтобы она могла подкатить столик к кровати. На подносе стояла тарелка со стейком Солсбери, морковью и картофелем. Там была булочка, которая выглядела такой же твердой, как восьмерка, которую он нашел в кармане накануне вечером, и какой-то красный десерт, завернутый в пластик. Поднос и его запах вызвали у него приступ тошноты.

“Я не собираюсь это есть. Есть какие-нибудь глазированные хлопья?”

“Ты должен есть полноценно”.

“Я только что проснулся. Вы, ребята, не давали мне спать всю ночь. Я не могу это есть. Меня от этого тошнит”.

Она быстро взяла поднос и направилась к двери.

“Я посмотрю, что я могу сделать. Насчет глазированных хлопьев.”

Она оглянулась на него и улыбнулась, прежде чем направиться к двери.

“Не унывай”.

“Да, это рецепт”.

Босх не знал, что с собой делать, кроме как ждать, пока пройдет время. Он начал думать о своей встрече с Миттелем, о том, что было сказано и что подразумевалось. В этом было что-то, что беспокоило его.

Его прервал звуковой сигнал, исходящий от боковой панели кровати. Он посмотрел вниз и обнаружил, что это был телефон.

“Алло?”

“Гарри?”

“Да”.

“Это джаз. Ты в порядке?”

Наступило долгое молчание. Босх не знал, готов ли он к этому, но теперь это было неизбежно.

“Гарри?”

“Я в порядке. Как ты меня нашел?”

“Человек, который звонил мне вчера. Ирвинг какой-то. Он...”

“Шеф Ирвинг”.

“Да. Он позвонил и сказал мне, что ты ранен. Он дал мне номер ”.

Босха это разозлило, но он постарался не показать этого.

“Ну, я в порядке, но я действительно не могу говорить”.

“Ну, что случилось?”

“Это просто долгая история. Я не хочу проходить через это сейчас ”.

Теперь она была тихой. Это был один из тех моментов, когда оба человека пытаются прочесть тишину, уловить смысл друг друга в том, чего они не говорили.

“Ты знаешь, не так ли?”

“Почему ты не сказала мне, Жасмин?”

“Я...”

Снова тишина.

“Ты хочешь, чтобы я сказал тебе сейчас?”

“Я не знаю...”

“Что он тебе сказал?”

“Кто?”

“Ирвинг”.

“Это было не от него. Он не знает. Это был кто-то другой. Кто-то пытается причинить мне боль ”.

“Это было очень давно, Гарри. Я хочу рассказать тебе, что произошло ... но не по телефону ”.

Он закрыл глаза и на минуту задумался. Просто услышав ее голос, он вновь почувствовал связь с ней. Но ему пришлось усомниться, хочет ли он ввязываться в это.

“Я не знаю, Джаз. Я должен подумать о ...”

“Послушай, что я должен был делать? Наденьте знак или что-то еще, что предостерегало бы вас с самого начала? Ты скажи мне, когда было подходящее время для меня рассказать тебе? Это было сразу после того первого лимонада? Должна ли я была сказать: ‘О, кстати, шесть лет назад я убила мужчину, с которым жила, когда он пытался изнасиловать меня во второй раз за одну ночь?’ Это было бы прилично?”

“Джаз, не надо...”

“Не надо что? Послушайте, копы не поверили моей истории, чего мне ожидать от вас?”

Он мог сказать, что сейчас она плакала, но не так, чтобы он должен был слышать. Но он мог сказать это по ее голосу, полному одиночества и боли.

“Ты мне кое-что говорил”, - сказала она. “Я думал...”

“Джаз, мы провели выходные вместе. Ты вкладываешь слишком много ...”

“Не смей! Только не говори мне, что это ничего не значило.”

“Ты прав. Мне жаль…Послушай, сейчас неподходящее время. У меня слишком много всего происходит. Я должен тебе перезвонить ...”

Она ничего не сказала.

“Хорошо?”

“Хорошо, Гарри, ты позвонишь мне”.

“Ладно, прощай, Джаз”.

Он повесил трубку и некоторое время держал глаза закрытыми. Он почувствовал оцепенение разочарования, которое приходит от разбитых надежд, и задался вопросом, поговорит ли он с ней когда-нибудь снова. Анализируя свои мысли, он понял, насколько они казались одинаковыми. И поэтому его страх был не из-за того, что она сделала, какими бы ни были детали. Его страхом было то, что он действительно позвонит ей и что он вплетется в кого-то с большим багажом, чем у него.

Он открыл глаза и попытался отбросить мысли в сторону. Но он вернулся к ней. Он поймал себя на том, что удивляется случайности их встречи. В газете требуется объявление. С таким же успехом можно было бы сказать, что Одинокий белый убийца стремится к тому же. Он громко рассмеялся, но это было не смешно.

Он включил телевизор, чтобы отвлечься. Шло ток-шоу, и ведущая брала интервью у женщин, которые увели мужчин у своей лучшей подруги. Лучшие друзья тоже были в эфире, и каждый вопрос превращался в словесную перепалку. Босх убавил звук и в течение десяти минут молча наблюдал за происходящим, изучая искаженные гневом лица женщин.

Через некоторое время он выключил его и позвонил на пост медсестер по внутренней связи, чтобы узнать о своих хлопьях. Медсестра, с которой он разговаривал, ничего не знала о его просьбе подать завтрак во время обеда. Он снова набрал номер Мередит Роман, но повесил трубку, когда получил запись.

Как раз в тот момент, когда Босх проголодался настолько, что у него возникло искушение потребовать вернуть стейк по-Солсбери, медсестра наконец вернулась с другим подносом с едой. В этом был банан, маленький стакан апельсинового сока, пластиковая миска с коробочкой глазированных хлопьев и пакет молока размером с пинту. Он поблагодарил ее и начал есть хлопья из коробки. Остальное, чего он не хотел.

Он снял трубку, набрал основной номер в Паркер-центре и попросил соединить с офисом помощника шефа Ирвинга. Секретарь, которая в конце концов ответила, сказала, что Ирвинг на совещании с начальником полиции и его нельзя беспокоить. Босх оставил свой номер.

Затем он набрал номер Кейши Рассел в редакции.

“Это Босх”.

“Босх, где ты был? Ты выключаешь свой телефон?”

Босх полез в свой портфель и достал телефон. Он проверил батарею.

“Извините, он мертв”.

“Отлично. Мне это нисколько не помогает, не так ли? Два самых громких имени в том ролике, который я тебе дал, прошлой ночью оказались мертвы, а ты даже не позвонила. Мы заключили кое-какую сделку”.

“Привет, это я говорю по телефону, верно?”

“Итак, что у тебя есть для меня?”

“Что у тебя уже есть? Что они говорят об этом?”

“Они не говорят "Джек". Я ждал тебя, чувак.”

“Но что они на самом деле говорят?”

“Я серьезно, ничего. Они говорят, что обе смерти расследуются и что нет четкой связи. Они пытаются выдать это за большое совпадение ”.

“А как насчет другого мужчины? Они нашли Вона?”

“Кто такой Вон?”

Босх не мог понять, что происходит, почему существует сокрытие. Он знал, что должен дождаться известий от Ирвинга, но гнев подступал к его горлу.

“Bosch? Ты там? Какой другой мужчина?”

“Что они говорят обо мне?”

“Ты? Они ничего не говорят ”.

“Другого мужчину зовут Джонатан Вон. Он тоже был там. Вчера вечером был у Миттеля”.

“Откуда ты знаешь?”

“Я тоже там был”.

“Босх, ты был там?”

Босх закрыл глаза, но его разум не мог проникнуть в завесу, наброшенную департаментом на это дело. Он этого не понял.

“Гарри, у нас был уговор. Расскажи мне историю.”

Он отметил, что это был единственный раз, когда она назвала его по имени. Он продолжал молчать, пока пытался понять, что происходит, и взвешивал последствия разговора с ней.

“Bosch?”

Вернуться к нормальной жизни.

“Хорошо. У тебя есть карандаш? Я собираюсь рассказать вам достаточно, чтобы начать. Тебе придется обратиться к Ирвингу за остальным ”.

“Я звонил ему. Он даже не отвечает на мои звонки ”.

“Он сделает это, когда узнает, что у тебя есть история. Ему придется.”

К тому времени, как он закончил рассказывать ей историю, он устал, и у него снова разболелась голова. Он был готов лечь спать, если бы это заставило его. Он хотел забыть все и просто уснуть.

“Это невероятная история, Босх”, - сказала она, когда он закончил. “Мне жаль, ты знаешь, насчет твоей матери”.

“Спасибо”.

“А как насчет фунтов?”

“А что насчет него?”

“Это как-то связано? Ирвинг поддерживал это расследование. Теперь он делает это ”.

“Тебе придется спросить его”.

“Если я смогу подключить его к линии”.

“Когда будешь звонить туда, скажи адъютанту, чтобы он передал Ирвингу, что ты звонишь от имени Марджори Лоу. Он перезвонит тебе, когда получит сообщение. Я гарантирую это”.

“Ладно, Босх, последнее. Мы не говорили об этом с самого начала, как следовало бы. Могу я использовать ваше имя в качестве источника?”

Босх задумался об этом, но лишь на несколько мгновений.

“Да, ты можешь это использовать. Я больше не знаю, чего стоит мое имя, но ты можешь им воспользоваться ”.

“Спасибо. Я увижу тебя. Ты мой друг”.

“Да, я приятель”.

Он повесил трубку и закрыл глаза. Он задремал, но не был уверен, надолго ли. Его прервал телефонный звонок. Это был Ирвинг, и он был зол.

“Что ты сделал?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Я только что получил сообщение от репортера. Она говорит, что звонит из-за Марджори Лоу. Вы говорили об этом с репортерами?”

“Я разговаривал с одним”.

“Что ты ей сказал?”

“Я сказал ей достаточно, чтобы ты не смог позволить этому случиться”.

“Bosch…”

Он не закончил. Последовало долгое молчание, а затем Босх заговорил первым.

“Ты собирался все это скрыть, не так ли? Засунь это в мусорное ведро вместе с ней. Видишь ли, после всего, что случилось, она все еще не в счет, не так ли?”

“Ты не знаешь, о чем говоришь”.

Босх сел. Теперь он был зол. У него сразу же закружилась голова. Он закрыл глаза, пока это не прошло.

“Ну, тогда почему бы тебе не рассказать мне то, чего я не знаю? Понятно, шеф? Это ты не понимаешь, о чем говоришь. Я слышал, что вы, люди, выкладываете. Что, возможно, между Конклином и Миттелом нет никакой связи. Какого рода-ты думаешь, я собираюсь сидеть здесь из-за этого? И Вон. О нем даже упоминания нет. Гребаный механик в забрызганном костюме, он выбрасывает Конклина из окна и готов втоптать меня в грязь. Он тот, кто заработал фунты, и он даже не ценит упоминания вами, люди. Итак, шеф, почему бы тебе не сказать мне, какого хрена я не знаю, ладно?”

“Босх, послушай меня. Послушай меня. На кого работал Миттель?”

“Я не знаю, и мне все равно”.

“Его наняли очень влиятельные люди. Одни из самых могущественных в этом штате, одни из самых могущественных в стране. И...”

“Мне насрать!”

“ - большинством городского совета”.

“И что? Что ты мне хочешь сказать? Совет, и губернатор, и сенаторы, и все те люди, что, они все сейчас тоже вовлечены? Ты тоже прикрываешь их задницы?”

“Босх, не мог бы ты успокоиться и рассуждать здраво? Прислушайся к себе. Конечно, я этого не говорю. Что я пытаюсь вам объяснить, так это то, что если вы запятнаете Миттеля этим, то вы запятнаете многих очень влиятельных людей, которые были связаны с ним или пользовались его услугами. Это может вернуться, чтобы преследовать этот департамент, а также вас и меня неизмеримыми способами ”.

Босх увидел, что это было все. Ирвинг-прагматик сделал выбор, вероятно, вместе с шефом полиции, поставить департамент и самих себя выше истины. Вся сделка воняла, как гниющий мусор. Босх почувствовал, как усталость накатывает на него волной. Он тонул в этом. С него было достаточно этого.

“И, скрывая это, вы помогаете им неизмеримыми способами, верно? И я уверен, что вы с шефом все утро разговаривали по телефону, давая понять каждому из этих влиятельных людей именно это. Они все будут у тебя в долгу, они все будут в большом долгу перед департаментом. Это здорово, шеф. Это отличная сделка. Я думаю, не имеет значения, что правды в этом нигде не найти ”.

“Босх, я хочу, чтобы ты перезвонил ей. Позвони той журналистке и скажи ей, что тебя ударили по голове, и ты...”

“Нет! Я никому не перезваниваю. Слишком поздно. Я рассказал историю.”

“Но не вся история. Вся эта история так же разрушительна для тебя, не так ли?”

Так оно и было. Ирвинг знал. Он либо прямо знал, либо сделал довольно верное предположение, что Босх использовал имя Паундса и, в конечном счете, был ответственен за его смерть. Теперь это знание стало его оружием против Босха.

“Если я не смогу сдержать это, ” добавил Ирвинг, - возможно, мне придется принять меры против вас”.

“Мне все равно”, - тихо сказал Босх. “Вы можете делать со мной все, что хотите, но история выходит наружу, шеф. Правду.”

“Но правда ли это? Всю правду? Я сомневаюсь в этом, и глубоко внутри я знаю, что ты тоже сомневаешься в этом. Мы никогда не узнаем всей правды ”.

Последовало молчание. Босх подождал, что он скажет еще, и когда снова воцарилось молчание, он повесил трубку. Затем он отключил телефон и, наконец, пошел спать.

Глава сорок пятая

БОСХ ПРОСНУЛСЯ В шесть утра следующего дня со смутными воспоминаниями о том, что его сон был прерван ужасным ужином и ночными визитами медсестер. У него отяжелела голова. Он осторожно прикоснулся к ране и обнаружил, что она не такая болезненная, как накануне. Он встал и немного прошелся по комнате. Его равновесие, казалось, вернулось к норме. В зеркале в ванной его глаза все еще были разноцветным месивом, но расширение зрачков выровнялось. Он знал, что пришло время уходить. Он оделся и вышел из комнаты с портфелем в руке и перекинутым через руку испорченным пиджаком.

На посту медсестер он нажал кнопку лифта и стал ждать. Он заметил, что одна из медсестер за стойкой наблюдает за ним. Она, очевидно, не сразу узнала его, особенно в его уличной одежде.

“Извините, могу я вам чем-нибудь помочь?”

“Нет, я в порядке”.

“Вы пациент?”

“Я был. Я ухожу. Комната четыреста девятнадцать. Bosch.”

“Подождите минутку, сэр. Что ты делаешь?”

“Я ухожу. Возвращаюсь домой”.

“Что?”

“Просто пришлите мне счет”.

Двери лифта открылись, и он вошел.

“Вы не можете этого сделать”, - крикнула медсестра. “Позвольте мне позвать доктора”.

Босх поднял руку и помахал на прощание.

“Подожди!”

Двери закрылись.

Он купил газету в вестибюле и поймал такси на улице. Он сказал водителю отвезти его в парк Ла Бреа. По пути он прочитал историю Кейши Рассел. Это было на первой странице, и это был в значительной степени сокращенный отчет о том, что он сказал ей накануне. Все было оговорено с оговоркой, что расследование все еще продолжается, но это было хорошее чтение.

Босх упоминался повсюду по имени как источник и главное действующее лицо в истории. Ирвинг также был названным источником. Босх предположил, что помощник шефа, должно быть, решил в конце концов выложить правду или ее близкое подобие, раз Босх уже выложил ее. Это был прагматичный поступок. Таким образом, казалось, что он справлялся со всем. В этой истории он был голосом консервативного разума. За заявлениями Босха обычно следовали заявления Ирвинга, предупреждавшего, что расследование все еще находится в зачаточном состоянии и окончательных выводов сделано не было.

Больше всего Босху понравились в этой истории заявления нескольких государственных деятелей, включая большинство членов городского совета, в которых выражался шок как по поводу смерти Миттеля и Конклина, так и по поводу их участия в убийствах и / или их сокрытия. В статье также упоминалось, что сотрудника Mittel, Джонатана Вона, разыскивала полиция как подозреваемого в убийстве.

История была самой незначительной в отношении фунтов. В нем не упоминалось, что Босх подозревался или было известно, что он использовал имя лейтенанта или что его использование привело к смерти Паундса. В статье просто цитировались слова Ирвинга о том, что связь между Паундсом и делом все еще расследуется, но, похоже, Паундс мог напасть на тот же след, по которому шел Босх.

Ирвинг сдерживался, когда разговаривал с Расселом, даже после угроз Босху. Гарри мог только верить, что это было желание помощника начальника не видеть грязное белье департамента в печати. Правда причинила бы Босху боль, но могла нанести ущерб и отделу. Если Ирвинг собирался предпринять что-то против него, Босх знал, что это произойдет внутри департамента. Это останется тайной.

Взятый Босхом напрокат "Мустанг" все еще стоял на парковке La Brea Lifecare. Ему повезло; ключи были в дверном замке, где он оставил их за мгновение до нападения Вона. Он заплатил водителю и пошел к Мустангу.

Босх решил совершить круиз на гору Олимп, прежде чем отправиться к Марку Твену. Он подключил свой телефон к прикуривателю, чтобы тот подзарядился, и направился вверх по бульвару Лорел Каньон.

На Геркулес Драйв он притормозил у ворот перед приземлившимся космическим кораблем Миттеля. Ворота были закрыты, и с них все еще свисала желтая полицейская лента. Босх не заметил машин на подъездной дорожке. Это было тихо и умиротворяюще. И вскоре он знал, что будет установлен знак "ПРОДАЕТСЯ", и следующий гений въедет и будет думать, что он хозяин всего, что он видит.

Босх поехал дальше. В любом случае, дом Миттеля был не тем, что он действительно хотел увидеть.

Пятнадцать минут спустя Босх выехал из-за знакомого поворота на Вудро Вильсона, но сразу же обнаружил, что все незнакомо. Его дом исчез, его исчезновение было таким же ярким в пейзаже, как зуб, выпавший из улыбки.

На обочине перед его домом стояли два огромных контейнера для строительного мусора, наполненных расщепленным деревом, искореженным металлом и осколками стекла - обломками его дома. У обочины также был установлен передвижной контейнер для хранения, и Босх предположил - надеялся, - что в нем находится имущество, которое можно было спасти, вывезенное до сноса дома.

Он припарковался и пошел по выложенной плитняком дорожке, которая раньше вела к его входной двери. Он посмотрел вниз, и все, что осталось, это шесть пилонов, которые торчали из холма, как надгробия. Он мог бы восстановить их. Если бы он захотел.

Его внимание привлекло движение в акациях возле опор пилонов. Он увидел коричневую вспышку, а затем голову койота, медленно продирающегося сквозь кустарник. Оно не услышало Босха и не подняло глаз. Вскоре он исчез. Гарри потерял его из виду в кустах.

Он провел там еще десять минут, курил сигарету и ждал, но больше ничего не увидел. Затем он тихо попрощался с этим местом. У него было чувство, что он не вернется.

Глава сорок шестая

КОГДА БОСХ ДОБРАЛСЯ до "Марка Твена", в городе только начиналось утро. Из своей комнаты он услышал, как мусоровоз проезжает по аллее, увозя мусор, накопившийся за неделю. Это заставило его снова подумать о своем доме, прекрасно умещающемся в двух мусорных контейнерах.

К счастью, звук сирены отвлек его. Он мог определить, что это патрульная машина, а не пожарная. Он знал, что получит много такого в полицейском участке чуть дальше по улице. Он ходил по своим двум комнатам и чувствовал себя беспокойным и не в своей тарелке, как будто жизнь проходила мимо, пока он застрял здесь. Он приготовил кофе в автомате, который принес из дома, и это только сделало его еще более нервным.

Он снова попробовал газету, но там не было ничего по-настоящему интересного для него, кроме истории, которую он уже прочитал на первой странице. Он все равно пролистал раздел "Метро" и увидел сообщение о том, что помещения окружной комиссии оснащаются пуленепробиваемыми настольными пресс-папками, которые члены комиссии могут держать перед собой на случай, если появится маньяк, распыляющий пули. Он отбросил секцию в сторону и снова взял переднюю.

Босх перечитал рассказ о своем расследовании и не мог избавиться от растущего чувства, что что-то было не так, что-то было упущено или неполно. Репортаж Кейши Рассел был прекрасным. Проблема была не в этом. Проблема заключалась в том, чтобы увидеть историю в словах, в печати. Это не показалось ему таким убедительным, как было, когда он рассказывал это для нее, или для Ирвинга, или даже для себя.

Он отложил газету в сторону, откинулся на спинку кровати и закрыл глаза. Он еще раз прокрутил последовательность событий и при этом, наконец, понял, что проблема, которая его мучила, заключалась не в бумаге, а в том, что сказал ему Миттель. Босх попытался вспомнить слова, которыми они обменялись на ухоженной лужайке за домом богача. Что на самом деле там было сказано? В чем признался Миттель?

Босх знал, что в тот момент на лужайке Миттель находился в положении кажущейся неуязвимости. Босх был схвачен, ранен и обречен у него на глазах. Его охотничий пес Вон стоял наготове, приставив пистолет к спине Босха. Босх полагал, что в такой ситуации у человека с таким самолюбием, как у Миттеля, не было бы причин сдерживаться. И, на самом деле, он не сдерживался. Он хвастался своим планом контролировать Конклина и других. Он свободно, хотя и косвенно, признал, что стал причиной смерти Конклина и Паундса. Но, несмотря на эти признания, он не поступил так же, когда дело дошло до убийства Марджори Лоу.

Сквозь разрозненные образы той ночи Босх попытался вспомнить точные сказанные слова, но не смог до конца до них добраться. Его визуальная память была хорошей. Он заставил Миттеля стоять перед одеялом из огней. Но слов там не было. Губы Миттеля шевелились, но Босх не мог разобрать слов. И вот, наконец, после недолгой работы над этим, до него дошло. У него это было. Возможность. Миттель назвал ее смерть возможностью. Было ли это признанием вины? Он говорил, что убил ее или приказал ее убить? Или он просто признавал, что ее смерть предоставила ему возможность воспользоваться?

Босх не знал, и незнание этого ощущалось тяжелым грузом у него в груди. Он попытался выбросить это из головы и в конце концов начал погружаться в сон. Звуки города снаружи, даже сирены, были успокаивающими. Он был на пороге потери сознания, почти там, когда внезапно открыл глаза.

“Отпечатки”, - сказал он вслух.

Тридцать минут спустя он побрился, принял душ и в свежей одежде направился в центр города. На нем были темные очки, и он посмотрел на себя в зеркало. Его подбитые глаза были скрыты. Он облизал пальцы и пригладил свои вьющиеся волосы, чтобы лучше прикрыть выбритое место и швы на голове.

В окружном медицинском центре Американского университета он проехал через заднюю стоянку к парковочным местам, ближайшим к задним гаражным отсекам бюро судебно-медицинской экспертизы округа Лос-Анджелес. Он вошел через одну из открытых гаражных дверей и помахал охраннику, который знал его в лицо и кивнул в ответ. Следователи не должны были входить через черный ход, но Босх делал это годами. Он не собирался останавливаться, пока кто-нибудь не раздует из этого федеральное дело. Охранник с минимальной зарплатой был маловероятным кандидатом на это.

Он поднялся в комнату отдыха для следователей на втором этаже, надеясь, что там будет не только кто-то, кого он знал, но, что более важно, кто-то, кого Босх не оттолкнул за эти годы.

Он распахнул дверь, и сразу же в нос ударил запах свежего кофе. Но комната была плохой новостью. В комнате был только Ларри Сакаи, он сидел за столом, на котором были разложены газеты. Он был следователем коронера, который Босху никогда по-настоящему не нравился, и это чувство было взаимным.

“Гарри Босх”, - сказал Сакаи, оторвав взгляд от газеты, которую держал в руках. “Кстати о дьяволе, я читаю о тебе здесь. Здесь написано, что ты в больнице ”.

“Нет, я здесь, Сакаи. Видишь меня? Где Хаунчелл и Линч? Кто-нибудь из них поблизости?”

Хаунчелл и Линч были двумя следователями, которые, как знал Босх, окажут ему услугу, не задумываясь об этом слишком долго. Они были хорошими людьми.

“Не-а, они там пакуют и помечают. Напряженное утро. Полагаю, ситуация снова налаживается ”.

До Босха дошли слухи, что, вытаскивая пострадавших из одного из рухнувших многоквартирных домов после землетрясения, Сакаи зашел туда со своей камерой и сфотографировал мертвых людей в их постелях - на них обрушились потолки. Затем он продал отпечатки бульварным газетам под вымышленным именем. Вот таким парнем он был.

“Кто-нибудь еще поблизости?”

“Нет, Босх, просто я. Чего ты хочешь?”

“Ничего”.

Босх повернулся к двери, затем заколебался. Ему нужно было сравнить распечатки, и он не хотел ждать. Он оглянулся на Сакаи.

“Послушай, Сакаи, мне нужна услуга. Ты хочешь мне помочь? Я буду у тебя в долгу ”.

Сакаи наклонился вперед в своем кресле. Босх мог видеть только кончик зубочистки, торчащий у него между губ.

“Я не знаю, Босх, то, что ты у меня в долгу, все равно что услышать от старой шлюхи, больной СПИДом, что она даст мне бесплатный секс, если я заплачу за первый”.

Сакаи рассмеялся над придуманным им сравнением.

“Ладно, отлично”.

Босх повернулся и толкнул дверь, сдерживая свой гнев. Он был в двух шагах по коридору, когда услышал, как Сакаи зовет его обратно. Как он и надеялся. Он глубоко вздохнул и вернулся в гостиную.

“Босх, брось, я не говорил, что не помогу тебе. Послушай, я прочитал твою историю здесь и я сочувствую тому, через что ты проходишь, хорошо?”

Да, верно, подумал Босх, но не сказал.

“Хорошо”, - сказал он.

“Что тебе нужно?”

“Мне нужно снять отпечатки пальцев с одного из клиентов в холодильнике”.

“Который из них?”

“Mittel.”

Сакаи кивнул в сторону газеты, которую он бросил обратно на стол.

“Тот самый Миттель, да?”

“Единственный, о ком я знаю”.

Сакаи молчал, пока обдумывал просьбу.

“Вы знаете, мы предоставляем отпечатки в распоряжение офицеров, расследующих убийства”.

“Прекрати нести чушь, Сакаи. Ты знаешь, что я это знаю, и ты знаешь, если читаешь газету, что я не ИО. Но мне все еще нужны отпечатки. Ты собираешься достать их для меня или я просто трачу здесь свое время?”

Сакаи встал. Босх знал, что Сакаи знал, что если он отступит сейчас, после того как сделал увертюру, то Босх займет более высокое положение в мире мужского общения и во всех их последующих сделках. Если Сакаи доведет дело до конца и получит отпечатки, то преимущество, очевидно, перейдет к нему.

“Охлади свои двигатели, Босх. Я собираюсь снять отпечатки. Почему бы тебе не налить себе чашечку кофе и не присесть? Просто положи четвертак в коробку ”.

Босху претила мысль о том, что он чем-то обязан Сакаи, но он знал, что это того стоило. Отпечатки были единственным известным ему способом закончить дело. Или разорвите его снова.

Босх выпил чашку кофе, и через пятнадцать минут вернулся следователь коронера. Он все еще размахивал карточкой, чтобы чернила высохли. Он передал его Босху и пошел к стойке за еще одной чашкой кофе.

“Это от Гордона Миттела, верно?”

“Верно. Так было написано на бирке на носке. И, блин, он здорово расшибся в том падении ”.

“Рад это слышать”.

“Знаешь, мне кажется, что история в газете не так достоверна, как вы, парни из полиции Лос-Анджелеса, утверждаете, если вы тайком снимаете отпечатки пальцев этого парня”.

“Это надежно, Сакаи, не беспокойся об этом. И мне лучше не получать звонков от репортеров по поводу того, что я собираю отпечатки. Или я вернусь”.

“Не наживи себе грыжу, Босх. Просто забирай отпечатки и уходи. Никогда не встречал никого, кто так старался бы заставить человека, делающего ему одолжение, чувствовать себя плохо ”.

Босх выбросил свою кофейную чашку в мусорное ведро и направился к выходу. У двери он остановился.

“Спасибо”.

Его жгло сказать это. Этот парень был мудаком.

“Просто помни, Босх, ты у меня в долгу”.

Босх оглянулся на него. Он размешивал сливки в своей чашке. Босх отошел назад, засунув руку в карман. Подойдя к стойке, он вытащил четвертак и бросил его в жестяную коробку с прорезями, которая служила кофейным фондом.

“Вот, это тебе”, - сказал Босх. “Теперь мы квиты”.

Он вышел и в коридоре услышал, как Сакаи назвал его мудаком. Для Босха это был знак того, что в мире все может быть хорошо. По крайней мере, в его мире.

Когда Босх добрался до Паркер-Центра пятнадцатью минутами позже, он понял, что у него проблема. Ирвинг не вернул свой идентификационный жетон, потому что он был частью улики, найденной в куртке Миттеля в горячей ванне. Итак, Босх слонялся без дела у фасада здания, пока не увидел группу детективов и административных типов, направляющихся к зданию из пристройки мэрии. Когда группа вошла внутрь и обогнула входную стойку, Босх подошел к ним сзади и прошел мимо дежурного офицера без предупреждения.

Босх нашел Хирша за компьютером в отделе скрытых отпечатков пальцев и спросил его, сохранился ли у него скан жизни по отпечаткам с пряжки ремня.

“Да, я ждал, когда ты их заберешь”.

“Ну, у меня есть набор, который я хочу, чтобы ты сначала сравнил с ними”.

Хирш посмотрел на него, но колебался всего секунду.

“Давайте посмотрим на них”.

Босх достал из своего портфеля распечатку, сделанную Сакаи, и передал ее. Хирш мгновение смотрел на нее, поворачивая карточку так, чтобы она лучше отражала верхний свет.

“Они довольно чистые. Тебе не нужна машина, верно? Ты просто хочешь сравнить это с теми отпечатками, которые ты приносил раньше.”

“Это верно”.

“Хорошо, я могу посмотреть на это прямо сейчас, если ты хочешь подождать”.

“Я хочу подождать”.

Хирш достал карточку Lifescan из своего стола и отнес ее вместе с карточкой коронера к рабочему столу, где он рассмотрел их через увеличительную лампу. Босх наблюдал, как его глаза перебегают с одного снимка на другой, словно он наблюдал за теннисным мячом, перекатывающимся взад-вперед по сетке.

Наблюдая за работой Хирша, Босх понял, что больше всего на свете ему хочется, чтобы печатник посмотрел на него и сказал, что отпечатки с двух карточек, лежащих перед ним, совпадают. Босх хотел, чтобы это закончилось. Он хотел убрать это.

После пяти минут молчания теннисный матч закончился, и Хирш поднял на него глаза и назвал счет.

Глава сорок седьмая

КОГДА КАРМЕН ИНОХОС открыла дверь своей приемной, она, казалось, была приятно удивлена, увидев Босха, сидящего на диване.

“Гарри! С тобой все в порядке? Я не ожидал увидеть тебя здесь сегодня ”.

“Почему нет? Пришло мое время, не так ли?”

“Да, но я читал в газете, что ты был в Cedars”.

“Я выписался”.

“Ты уверен, что тебе следовало это сделать? Ты выглядишь...”

“Ужасно?”

“Я не хотел этого говорить. Заходи.”

Она пригласила его войти, и они заняли свои обычные места.

“Я на самом деле выгляжу лучше, чем чувствую себя прямо сейчас”.

“Почему? Что это?”

“Потому что все это было напрасно”.

Его заявление вызвало недоумение на ее лице.

“Что ты имеешь в виду? Я прочитал историю сегодня. Ты раскрыл убийства, включая убийство твоей матери. Я думал, ты будешь совсем другим, чем этот ”.

“Ну, не верьте всему, что вы читаете, доктор. Позвольте мне кое-что прояснить для вас. То, что я сделал на своей так называемой миссии, было причиной того, что двое мужчин были убиты, а еще один умер от моих собственных рук. Я раскрыл, давайте посмотрим, я раскрыл одно, два, три убийства, так что это хорошо. Но я не раскрыл убийство, которое намеревался раскрыть. Другими словами, я бегал по кругу, заставляя людей умирать. Итак, каким ты ожидал меня видеть во время нашей сессии?”

“Ты что, пил?”

“Я выпил пару кружек пива за обедом, но это был долгий обед, и я думаю, что требуется минимум две кружки пива, учитывая то, что я вам только что сказал. Но я не пьян, если это то, что ты хочешь знать. И я не работаю, так в чем разница?”

“Я думал, мы договорились сократить ...”

“О, к черту это. Здесь настоящий мир. Разве не так ты это назвал? Реальный мир? С этого момента и до нашего последнего разговора я кое-кого убил, док. И ты хочешь поговорить об отказе от выпивки. Как будто это что-то еще значит ”.

Босх достал сигареты и закурил. Он держал пачку и пистолет на подлокотнике кресла. Кармен Инохос долго смотрела на него, прежде чем заговорить снова.

“Ты прав. Мне жаль. Давайте перейдем к тому, что я считаю сутью проблемы. Ты сказал, что не раскрыл убийство, которое намеревался раскрыть. Это, конечно, смерть твоей матери. Я всего лишь руководствуюсь тем, что прочитал, но сегодняшняя "Таймс" приписывает ее убийство Гордону Миттелу. Ты хочешь сказать мне, что теперь ты знаешь, что это неопровержимо неправильно?”

“Да. Теперь я знаю, что это было неопровержимо неправильно ”.

“Как?”

“Все просто. Отпечатки пальцев. Я съездил в морг, взял отпечатки Миттеля и сравнил их с теми, что были на орудии убийства, ремне. Нет соответствия. Он этого не делал. Его там не было. Я не хочу, чтобы у вас сложилось неправильное представление. Я не сижу здесь с нечистой совестью из-за Миттеля. Он был человеком, который решил убивать людей, а затем приказал их убить. Вот так просто. Я уверен, что по крайней мере в двух случаях он собирался убить и меня тоже. Поэтому я говорю, пошел он нахуй. Он получил по заслугам. Но я еще долго буду носить Паундса и Конклина с собой. Может быть, навсегда. И так или иначе, я заплачу за это. Просто было бы легче нести этот вес, если бы на то была причина. Любая уважительная причина. Понимаешь, что я имею в виду? Но для этого нет причины. Больше нет”.

“Я понимаю. Я не ... я не уверен, как с этим поступить. Хочешь немного поговорить о своих чувствах по отношению к Паундсу и Конклину?”

“Не совсем. Я уже достаточно думал об этом. Ни один из мужчин не был невиновен. Они совершали поступки. Но им не обязательно было умирать так, как они умерли. Особенно фунты. Господи. Я не могу говорить об этом. Я не могу даже думать об этом ”.

“Тогда как ты собираешься жить дальше?”

“Я не знаю. Как я уже сказал, я должен заплатить ”.

“Что собирается делать департамент, есть идеи?”

“Я не знаю. Мне все равно. Это больше, чем решать департаменту. Я должен принять решение о моем покаянии ”.

“Гарри, что это значит? Это меня беспокоит”.

“Не волнуйся, я не собираюсь лезть в шкаф. Я не из таких ”.

“В чулане?”

“Я не собираюсь совать пистолет себе в рот”.

“Из того, что вы сказали здесь сегодня, уже ясно, что вы приняли на себя ответственность за то, что случилось с этими двумя мужчинами. Ты сталкиваешься с этим. По сути, вы отрицаете отрицание. Это фундамент, на котором ты можешь строить. Меня беспокоят эти разговоры о покаянии. Ты должен продолжать, Гарри. Что бы ты с собой ни делал, это их не вернет. Так что лучшее, что ты можешь сделать, это идти дальше ”.

Он ничего не сказал. Он внезапно устал от всех этих советов, от ее вмешательства в его жизнь. Он чувствовал себя обиженным и разочарованным.

“Ты не возражаешь, если мы сегодня сократим сеанс?” он спросил. “Мне не так уж жарко”.

“Я понимаю. Это не проблема. Но я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что. Обещай мне, что мы поговорим еще раз, прежде чем ты примешь какое-либо решение ”.

“Ты имеешь в виду мое покаяние?”

“Да, Гарри”.

“Хорошо, мы поговорим”.

Он встал и попытался улыбнуться, но получилось больше похоже на хмурый взгляд. Затем он кое-что вспомнил.

“Кстати, я приношу извинения за то, что не перезвонил тебе прошлой ночью, когда ты звонил. Я ждал звонка и не мог говорить, а потом я просто вроде как забыл. Я надеюсь, ты просто проверял меня, и это было не слишком важно.”

“Не беспокойся об этом. Я забыл себя. Я просто звонил, чтобы узнать, как ты провел остаток дня с шефом Ирвингом. Я также хотел узнать, не хотите ли вы поговорить о фотографиях. Теперь это не имеет значения ”.

“Ты смотрел на них?”

“Да. У меня была пара комментариев, но ...”

“Давайте послушаем их”.

Босх снова сел. Она посмотрела на него, взвешивая его предложение, и решила действовать.

“Они у меня здесь”.

Она наклонилась, чтобы достать конверт из одного из нижних ящиков стола. Она почти исчезла из поля зрения Босха. Затем она встала и положила конверт на стол.

“Я думаю, тебе следует забрать это обратно”.

“ Ирвинг забрал книгу убийств и коробку с уликами. Теперь у него есть все, кроме этого ”.

“Ты говоришь так, как будто ты недоволен этим, или что ты не доверяешь ему в этом. Это перемена”.

“Разве не ты тот, кто сказал, что я никому не доверяю?”

“Почему ты ему не доверяешь?”

“Я не знаю. Я только что потерял своего подозреваемого. Гордон Миттел чист, и я начинаю с нуля. Я просто думал о процентах ...”

“И что?”

“Ну, я не знаю цифр, но о значительном количестве убийств сообщают сами исполнители. Вы знаете, муж, который звонит в слезах, говоря, что его жена пропала. Чаще всего он просто плохой актер. Он убил ее и думает, что вызов копов поможет убедить всех, что он чист. Посмотри на братьев Менендес. Один из них звонит и кричит, что мама и папа мертвы. Оказывается, он и его брат были теми, кто стрелял в них из дробовика. Несколько лет назад в горах был случай. Эта маленькая девочка пропала. Это был каньон Лорел . Это попало в газеты, на телевидение. Итак, люди там, наверху, организовали поисковые группы и все такое, и несколько дней спустя один из поисковиков, мальчик-подросток, который был одним из соседей девочки, нашел ее тело под бревном недалеко от Лукаут Маунтин. Оказалось, что он был убийцей. Я заставил его признаться за пятнадцать минут. Все время поисков я просто ждал того, кто найдет тело. Это были проценты. Он был подозреваемым еще до того, как я узнал, кто это был ”.

“Ирвинг нашел тело твоей матери”.

“Да. И он знал ее до этого. Он сказал мне однажды.”

“Мне это кажется натяжкой”.

“Да. Большинство людей, вероятно, тоже так думали о Миттеле. Ровно до тех пор, пока они не выловили его из горячей ванны ”.

“Разве нет альтернативного сценария? Разве не возможно, что, возможно, первые детективы были правы в своем предположении тогда, что на свободе был сексуальный убийца и что выследить его было безнадежно? ”

“Всегда есть альтернативные сценарии”.

“Но тебя, кажется, всегда тянет обвинять кого-то из власти, человека из истеблишмента. Возможно, здесь дело не в этом. Может быть, это симптом твоего большего желания обвинить общество в том, что случилось с твоей матерью ... и с тобой.”

Босх покачал головой. Он не хотел этого слышать.

“Ты знаешь, весь этот психоболтовня…Я не…Можем мы просто поговорить о фотографиях?”

“Мне жаль”.

Она посмотрела на конверт так, словно видела фотографии внутри него насквозь.

“Ну, мне было очень трудно смотреть на них. Что касается их судебной ценности, то там было не так уж много. Фотографии показывают то, что я бы назвал заявлением об убийстве. Тот факт, что веревка, ремень, все еще была обернута вокруг ее шеи, кажется, указывает на то, что убийца хотел, чтобы полиция точно знала, что он сделал, что он был преднамеренным, что он контролировал эту жертву. Я также думаю, что выбор места размещения также важен. У мусорного ведра не было крышки. Она была открыта. Это наводит на мысль, что размещение тела там, возможно, не было попыткой скрыть его. Это был также...

“Он говорил, что она дрянь”.

“Верно. Опять же, заявление. Если бы он просто избавлялся от тела, он мог бы спрятать его где угодно в том переулке, но он выбрал открытый мусорный контейнер. Подсознательно или нет, он делал заявление о ней. Итак, чтобы сделать подобное заявление о человеке, он должен был бы в какой-то степени знать ее. Известно о ней. Известно, что она была проституткой. Достаточно известная, чтобы судить ее ”.

На ум Босху снова пришел Ирвинг, но он ничего не сказал.

“Ну, - сказал он вместо этого, “ разве это не могло быть заявлением обо всех женщинах? Может быть, это какой-то больной ублюдок, который - извините меня - какой-то псих, который ненавидел всех женщин и думал, что все женщины - мусор? Тогда он не должен был бы знать ее. Может быть, кто-то, кто просто хотел убить проститутку, любую проститутку, чтобы сделать заявление о них ”.

“Да, это возможно, но, как и вы, я придерживаюсь процентных соотношений. Больной ублюдок, о котором вы говорите, - которого, кстати, в psychobabble мы называем социопатом, - встречается гораздо реже, чем тот, кто нацелен на конкретные цели, конкретных женщин ”.

Босх пренебрежительно покачал головой и посмотрел в окно.

“Что это?”

“Это просто расстраивает, вот и все. В деле об убийстве мало что говорилось о том, что они пристально рассматривали кого-либо из ее окружения, кого-либо из соседей, ничего подобного. Сделать это сейчас невозможно. Это заставляет меня чувствовать, что все безнадежно ”.

Он подумал о Мередит Роман. Он мог бы пойти к ней, чтобы расспросить о знакомых и клиентах своей матери, но он не знал, имеет ли он право вновь пробудить эту часть ее жизни.

“Вы должны помнить, ” сказал Инохос, “ что в 1961 году дело, подобное этому, вероятно, казалось бы неразрешимым. Они бы даже не знали, с чего начать. Это просто случалось не так часто, как сегодня ”.

“Их и сегодня почти невозможно разгадать”.

Несколько мгновений они сидели в тишине. Босх подумал о возможности того, что убийцей был какой-нибудь сбитый с толку псих. Серийный убийца, который давно канул во тьму времен. Если это было так, то его частное расследование было закончено. Это был провал.

“У вас есть что-нибудь еще на фотографиях?”

“Это действительно все, что у меня было - нет, подожди. Была одна вещь. И, возможно, у тебя уже есть это ”.

Она взяла конверт и открыла его. Она протянула руку и начала вытаскивать фотографию.

“Я не хочу на это смотреть”, - быстро сказал Босх.

“Это не ее фотография. На самом деле, это ее одежда, разложенная на столе. На это можно смотреть?”

Она сделала паузу, держа в руке фотографию, наполовину вложенную в конверт, наполовину вынутую из него. Босх махнул рукой, предлагая ей продолжать.

“Я уже видел одежду”.

“Тогда ты, наверное, уже обдумывал это”.

Она подвинула фотографию к краю стола, и Босх наклонился вперед, чтобы рассмотреть ее. Это была цветная фотография, пожелтевшая от времени, даже внутри конверта. Те же предметы одежды, которые он нашел в коробке для улик, были разложены на столе в форме, очерчивающей тело, так, как женщина могла бы разложить их на кровати перед одеванием. Это напомнило Босху вырезы для бумажных кукол. Даже пояс с пряжкой в виде морской раковины был на месте, но он был между блузкой и черной юбкой, а не на воображаемой шее.

“Хорошо”, - сказала она. “Что мне показалось здесь странным, так это ремень”.

“Орудие убийства”.

“Да. Смотри, у него большая серебряная раковина в качестве пряжки и есть серебряные раковины поменьше в качестве украшения. Это довольно эффектно ”.

“Верно”.

“Но пуговицы на блузке золотые. Кроме того, на фотографиях тела видно, что на ней были золотые серьги-капельки и золотая цепочка на шее. Также браслет.”

“Верно, я это знаю. Они тоже были в ящике для улик.”

Босх не понимал, к чему она клонит.

“Гарри, это не универсальное правило или что-то в этом роде, вот почему я не решаюсь поднять этот вопрос. Но обычно люди - женщины - не смешивают золото и серебро. И мне кажется, что твоя мать была хорошо одета в этот вечер. Что на ней были украшения, которые соответствовали пуговицам ее блузки. Она была скоординирована, и у нее был стиль. Я хочу сказать, что я не думаю, что она надела бы этот пояс с теми другими предметами. Это было серебро, и это было эффектно ”.

Босх ничего не сказал. Что-то проникало в его разум, и острие было острым.

“И, наконец, эта юбка застегивается на пуговицы на бедре. Этот стиль все еще существует, и у меня самого даже есть что-то похожее на него. Что в нем такого функционального, так это то, что благодаря широкому поясу его можно носить как с поясом, так и без него. Здесь нет петель.”

Босх уставился на фотографию.

“Никаких петель”.

“Верно”.

“Так ты хочешь сказать, что...”

“Возможно, это был не ее пояс. Это могло бы ...”

“Но это было. Я помню это. Пояс морских раковин. Я подарил это ей на день рождения. Я опознал это для копов, для Маккитрика в тот день, когда он пришел рассказать мне ”.

“Что ж ... тогда это перечеркивает все, что я собирался сказать. Я думаю, может быть, когда она вошла в квартиру, убийца уже ждал с этим.”

“Нет, это произошло не в ее квартире. Они так и не нашли место преступления. Слушай, неважно, был ли это ее пояс или нет, что ты собирался сказать?”

“О, я не знаю, просто теория о том, что это, возможно, собственность другой женщины, которая, возможно, была мотивирующим фактором действий убийцы. Это называется перенос агрессии. Сейчас, с этими доказательствами, это не имеет смысла, но есть примеры того, что я собирался предложить. Мужчина берет чулки своей бывшей девушки и душит ими другую женщину. В своих мыслях он душит подружку. Что-то вроде этого. Я собирался предположить, что в данном случае это могло произойти с поясом ”.

Но Босх больше не слушал. Он повернулся и посмотрел в окно, но тоже ничего не увидел. В своем воображении он видел, как кусочки складываются воедино. Серебро и золото, ремень с двумя дырочками для перфорации, две подруги, близкие, как сестры. Один за обоих и оба за одного.

Но тогда один уходил из жизни. Она нашла белого рыцаря.

И один остался позади.

“Гарри, ты в порядке?”

Он посмотрел на Иноджос.

“Ты только что сделал это. Я думаю.”

“Сделал что?”

Он потянулся к своему портфелю и достал из него фотографию, сделанную на танцах в честь Дня Святого Патрика более трех десятилетий назад. Он знал, что это маловероятно, но ему нужно было проверить. На этот раз он не смотрел на свою мать. Он посмотрел на Мередит Роман, стоящую позади сидящего Джонни Фокса. И впервые он увидел, что она носит пояс с серебряной пряжкой в виде морской раковины. Она позаимствовала его.

Тогда его осенило. Она помогла Гарри выбрать пояс для его матери. Она тренировала его и выбрала это занятие не потому, что оно понравилось бы его матери, а потому, что оно нравилось ей и она знала, что сможет им воспользоваться. Два друга, которые делились всем.

Босх засунул фотографию обратно в портфель и закрыл его. Он встал.

“Мне нужно идти”.

Глава сорок восьмая

БОСХ ИСПОЛЬЗОВАЛ ту же уловку, что и ранее, чтобы вернуться в Паркер-Центр. Выходя из лифта на четвертом этаже, он практически столкнулся с Хиршем, который ждал, чтобы спуститься. Он схватил молодого специалиста по печати за руку и удерживал его в коридоре, когда двери лифта закрылись.

“Ты идешь домой?”

“Я пытался”.

“Мне нужна еще одна услуга. Я угощу тебя обедом, я угощу тебя ужином, я куплю тебе все, что ты захочешь, если ты сделаешь это для меня. Это важно, и это не займет много времени ”.

Хирш посмотрел на него. Босх видел, что он начинает жалеть, что ввязался в это дело.

“О чем это говорит, Хирш? ‘За пенни, за фунт.’ Что ты скажешь?”

“Я никогда этого не слышал”.

“Ну, у меня есть”.

“Сегодня вечером я ужинаю со своей девушкой, и я ...”

“Это здорово. Это не займет так много времени. Ты доживешь до своего обеда”.

“Хорошо. Что тебе нужно?”

“Хирш, ты мой чертов герой, ты знаешь это?”

Босх сомневался, что у него вообще была девушка. Они вернулись в лабораторию. Там было пустынно, так как было почти пять в такой медленный день. Босх положил свой портфель на один из заброшенных столов и открыл его. Он нашел рождественскую открытку и вытащил ее, зажав уголок двумя ногтями. Он показал это Хиршу, чтобы тот посмотрел.

“Это пришло по почте пять лет назад. Ты думаешь, что сможешь снять с него отпечаток? Отпечаток от отправителя? Я уверен, что там тоже будут мои отпечатки ”.

Хирш нахмурил брови и изучил карточку. Его нижняя губа выпятилась, когда он обдумывал вызов.

“Все, что я могу сделать, это попытаться. Отпечатки на бумаге обычно довольно стабильны. Масла сохраняются долго и иногда оставляют на бумаге узоры в виде гребней, даже когда они испаряются. Оно было в конверте?”

“Да, в течение пяти лет, до прошлой недели”.

“Это помогает”.

Хирш осторожно взял карточку у Босха и подошел к рабочему столу, где он открыл карточку и прикрепил ее к доске.

“Я собираюсь попробовать изнутри. Так всегда лучше. Меньше шансов, что ты коснулся его внутри. И автор всегда затрагивает внутреннюю сторону. Ничего, если все немного испортится?”

“Делай то, что ты должен сделать”.

Хирш изучил карточку с помощью увеличительного стекла, затем слегка подул на поверхность. Он потянулся к полке с распылителями над рабочим столом и достал один с надписью "НИНГИДРИН". Он распылил легкий туман на поверхность открытки, и через несколько минут она начала окрашиваться в фиолетовый цвет по краям. Затем светлые фигуры начали расцветать, как цветы на открытке. Отпечатки пальцев.

“Я должен хоть как-то раскрыть это”, - сказал Хирш, больше себе, чем Босху.

Хирш посмотрел на стеллаж, и его глаза проследили за рядом химических реактивов, пока он не нашел то, что искал. Распылитель с надписью "ХЛОРИД ЦИНКА". Он распылил это на карточку.

“Это должно принести грозовые тучи”.

Принты приобрели темно-фиолетовый оттенок тяжелых дождевых облаков. Затем Хирш достал флакон с надписью PD, что, как знал Босх, означало "физический проявитель". После того, как карта была пропитана PD, отпечатки стали серовато-черными и стали более четкими. Хирш осмотрел их с помощью своей увеличительной лампы.

“Я думаю, этого достаточно. Нам не понадобится лазер. Теперь взгляните на это, детектив.”

Хирш указал на отпечаток, который, по-видимому, был оставлен большим пальцем с левой стороны подписи Мередит Роман и двумя отпечатками пальцев поменьше над ним.

“Это похоже на отметины, оставленные кем-то, кто пытался удерживать карточку неподвижно, пока на ней писали. Есть ли шанс, что ты мог прикоснуться к нему таким образом?”

Хирш держал пальцы в дюйме над картой в том же положении, в котором должна была находиться рука, оставившая отпечатки. Босх покачал головой.

“Все, что я когда-либо делал, это открывал его и читал. Я думаю, это те отпечатки, которые нам нужны ”.

“Ладно. И что теперь?”

Босх подошел к своему портфелю и достал карточки с отпечатками, которые Хирш вернул ему ранее в тот же день. Он нашел карточку с застежками от ремня с морскими раковинами.

“Вот”, - сказал он. “Сравни это с тем, что ты получил на рождественской открытке”.

“Ты понял”.

Хирш выставил перед собой увеличительное стекло с кольцевой насадкой для подсветки и снова начал делать движения глазами, как в теннисном матче, сравнивая отпечатки.

Босх попытался представить, что произошло. Марджори Лоу собиралась в Лас-Вегас, чтобы выйти замуж за Арно Конклина. Сама мысль об этом, должно быть, была для нее абсурдно прекрасной. Ей пришлось пойти домой и собрать вещи. План состоял в том, чтобы ехать всю ночь. Если Арно планировал взять с собой шафера, возможно, Марджори должна была привести подружку невесты. Может быть, она поднялась бы наверх, чтобы попросить Мередит прийти. Или, может быть, она пошла бы к ней, чтобы одолжить ремень, который подарил ей сын. Может быть, она пошла бы попрощаться.

Но что-то случилось, когда она добралась туда. И в свою самую счастливую ночь Мередит убила ее.

Босх подумал о протоколах допросов, которые были в деле об убийстве. Мередит сказала Ино и Маккитрику, что свидание Марджори в ночь ее смерти было организовано Джонни Фоксом. Но она сама не пошла на вечеринку, потому что, по ее словам, Фокс избил ее накануне вечером, и она была непрезентабельной. Детективы отметили в отчете, что у нее был синяк на лице и разбитая губа.

Почему они не увидели этого тогда, удивился Босх. Мередит получила эти травмы, убивая Марджори. Капля крови на блузке Марджори принадлежала Мередит.

Но Босх знал, почему они этого не видели. Он знал, что следователи отвергли любые мысли в этом направлении, если они вообще когда-либо были, потому что она была женщиной. И потому что Фокс подтвердил ее историю. Он признался, что бил ее.

Теперь Босх увидел то, что, по его мнению, было правдой. Мередит убила Марджори, а затем несколько часов спустя позвонила Фоксу во время его карточной игры, чтобы сообщить ему новости. Она попросила его помочь ей избавиться от тела и скрыть свою причастность.

Фокс, должно быть, с готовностью согласилась, вплоть до того, что была готова сказать, что он избил ее, потому что он видел картину в целом. Он потерял источник дохода, когда была убита Марджори, но это было бы смягчено увеличением влияния, которое убийство дало бы ему над Конклином и Миттелом. Если оставить это дело нераскрытым, оно станет еще лучше. Он всегда был бы для них угрозой. Он мог в любой момент прийти в полицейский участок, рассказать все, что знал, и свалить это на Конклина.

Чего Фокс не понимал, так это того, что Миттель мог быть таким же хитрым и злобным, каким был он сам. Он узнал об этом год спустя на бульваре Ла Бреа.

Мотивация Фокса была ясна. Босх все еще не был уверен насчет Мередит. Могла ли она сделать это по причинам, которые Босх изложил в своем уме? Привело бы ли оставление друга к ярости убийства? Он начал верить, что все еще что-то упущено. Он все еще не знал всего этого. Последний секрет был у Мередит Роман, и он должен был пойти и забрать его.

Странная мысль подтолкнула Босха к этим вопросам. Время смерти Марджори Лоу было около полуночи. Фокс получил свой звонок и оставил карточную игру примерно через четыре часа. Теперь Босх предположил, что местом убийства была квартира Мередит. Теперь он задавался вопросом, что она делала в том месте в течение четырех часов, когда там лежало тело ее лучшего друга?

“Детектив?”

Босх отвлекся от своих мыслей и посмотрел на Хирша, который сидел за столом и кивал головой.

“У тебя что-то есть?”

“Бинго”.

Босх просто кивнул.

Это было подтверждением большего, чем просто совпадение отпечатков пальцев. Он знал, что это было подтверждением того, что все, что он принимал как правду своей жизни, могло быть такой же ложью, как Мередит Роман.

Глава сорок девятая

НЕБО БЫЛО цвета цветка нингидрина на белой бумаге. Было безоблачно и с наступлением сумерек становилось темно-фиолетовым. Босх подумал о закатах, о которых он рассказывал Джаз, и понял, что даже это было ложью. Все было ложью.

Он остановил "Мустанг" у обочины перед домом Кэтрин Реджистер. Была еще одна ложь. Женщину, которая жила здесь, звали Мередит Роман. Изменение ее имени не изменило того, что она сделала, не превратило ее из виновной в невиновную.

Там не горел свет, который он мог видеть с улицы, никаких признаков жизни. Он был готов ждать, но не хотел иметь дело с мыслями, которые будут вторгаться, пока он будет сидеть один в машине. Он вышел, пересек лужайку, подошел к крыльцу и постучал в дверь.

Пока он ждал, он достал сигарету и прикуривал ее, когда внезапно остановился. Он понял, что то, что он делал, было его рефлексом курения на сценах смерти, где тела были старыми. Его инстинкты отреагировали до того, как он сознательно уловил запах из дома. За дверью это было едва заметно, но это было там. Он оглянулся на улицу и никого не увидел. Он оглянулся на дверь и дернул за ручку. Он обернулся. Открыв его, он почувствовал порыв прохладного воздуха, и ему навстречу вырвался запах.

В доме было тихо, единственным звуком было гудение кондиционера в окне ее спальни. Там он ее и нашел. Он мог сразу сказать, что Мередит Роман была мертва несколько дней. Ее тело лежало в кровати, одеяло было натянуто до головы на подушке. Было видно только ее лицо, то, что от него осталось. Взгляд Босха не задержался на изображении. Ухудшение состояния было значительным, и он предположил, что, возможно, она была мертва со дня его визита.

На столике рядом с кроватью стояли два пустых стакана, недопитая бутылка водки и пустая бутылка из-под таблеток, выписанных по рецепту. Босх наклонился, чтобы прочитать этикетку, и увидел, что рецепт выписан для Кэтрин Реджистер, по одной на каждый вечер перед сном. Снотворное.

Мередит посмотрела в лицо своему прошлому и наложила на себя епитимью. Она взяла синее каноэ. Самоубийство. Босх знал, что это не ему решать, но выглядело это именно так. Он повернулся к бюро, потому что вспомнил о коробке с клинексами и хотел использовать салфетку, чтобы замести следы. Но там, наверху, рядом с фотографиями в позолоченных рамках, был конверт, на котором было его имя.

Он поднял его, взял несколько салфеток и вышел из комнаты. В гостиной, немного дальше от источника ужасного запаха, но недостаточно далеко, он перевернул конверт, чтобы открыть его, и заметил, что клапан оторван. Конверт уже был вскрыт. Он предположил, что, возможно, Мередит снова открыла его, чтобы еще раз прочитать то, что она написала. Возможно, она передумала о том, что делала. Он отклонил вопрос и достал записку. Оно было датировано неделей ранее. Среда. Она написала это на следующий день после его визита.

Дорогой Гарри,

Если вы читаете это, то мои опасения, что вы узнаете правду, были вполне обоснованы. Если вы читаете это, значит, решение, которое я принял сегодня вечером, было правильным, и я ни о чем не жалею, принимая его. Видишь ли, я бы предпочел предстать перед судом загробной жизни, чем позволить тебе смотреть на меня, зная правду.

Я знаю, что я отнял у тебя. Я знал всю свою жизнь. Бесполезно извиняться или пытаться объяснить. Но меня все еще поражает, как чья-то жизнь может измениться навсегда за несколько мгновений неконтролируемой ярости. Я был зол на Марджори, когда она пришла ко мне той ночью, такая полная надежды и счастья. Она уходила от меня. За жизнь с тобой. С ним. Ибо жизнь, о которой мы только мечтали, стала возможной.

Что такое ревность, как не отражение ваших собственных неудач? Я был ревнив и зол, и я ударил ее. Затем я предпринял слабую попытку скрыть то, что я сделал. Прости, Гарри, но я забрал ее у тебя и тем самым лишил тебя любого шанса, который у тебя когда-либо был. С тех пор я несу вину каждый день и беру ее с собой сейчас. Я должен был заплатить за свой грех давным-давно, но кое-кто убедил меня в обратном и помог мне сбежать. Сейчас не осталось никого, кто мог бы меня убедить.

Я не прошу у тебя прощения, Гарри. Это было бы оскорблением. Я думаю, все, чего я хочу, это чтобы ты знал о моих сожалениях и знал, что иногда люди, которые уходят, на самом деле не уходят. Я этого не делал. Ни тогда, ни сейчас.

До свидания.

Мередит

Босх перечитал записку, а затем долго стоял, размышляя над ней. Наконец, он сложил его и положил обратно в конверт. Он подошел к камину, поджег конверт зажигалкой Bic, а затем бросил его на решетку. Он смотрел, как бумага сгибается и горит, пока она не расцвела, как черная роза, и не погасла.

Он пошел на кухню и снял трубку с телефона, предварительно обернув руку салфеткой. Он положил его на стойку и набрал девять-один-один. Направляясь к входной двери, он услышал тихий голос оператора полиции Санта-Моники, спрашивающий, кто там был и в чем проблема.

Он оставил дверь незапертой и, выйдя на крыльцо, вытер наружную ручку салфеткой. Он услышал голос позади себя.

“Она пишет хорошее письмо, не так ли?”

Босх обернулся. Вон сидел на плетеном диванчике на веранде. В руке он держал новенький двадцать второй. Это было похоже на другую "Беретту". Он выглядел ничуть не хуже изношенного. У него не было синяков под глазами, как у Босха, или швов.

“Вон”.

Босх не мог придумать, что еще сказать. Он не мог представить, как тот его нашел. Мог ли Вон быть достаточно смелым, чтобы ошиваться в районе Паркер-центра и следить за Босхом оттуда? Босх выглянул на улицу и задался вопросом, сколько времени потребуется оператору полиции, чтобы направить машину по адресу, который компьютер дал ей для вызова 911. Хотя Босх ничего не сказал по телефону, он знал, что в конечном итоге они пришлют машину, чтобы проверить это. Он хотел, чтобы они нашли Мередит. Если бы они не торопились с этим, они вероятно, нашли бы и его тоже. Он должен был задерживать Вона как можно дольше.

“Да, хорошее замечание”, - сказал человек с пистолетом. “Но она кое-что упустила, тебе не кажется?”

“Что не учтено?”

Вон, казалось, не слышал его.

“Это забавно”, - сказал он. “Я знал, что у твоей матери был ребенок. Но я никогда не встречал тебя, даже не видел. Она держала тебя подальше от меня. Наверное, я был недостаточно хорош ”.

Босх продолжал смотреть, как все начало складываться воедино.

“Джонни Фокс”.

“Во плоти”.

“Я не понимаю. Mittel…”

“Миттель приказал меня убить? Нет, не совсем. Я убил себя, думаю, можно сказать. Я прочитал историю, которую вы, люди, поместили сегодня в газете. Но ты все неправильно понял. По крайней мере, большая его часть.”

Босх кивнул. Теперь он знал.

“Мередит убила твою мать, малыш. Извини за это. Я просто помог ей разобраться с этим постфактум ”.

“А потом ты воспользовался ее смертью, чтобы добраться до Конклина”.

Босху не требовалось никакого подтверждения от Фокса. Он просто пытался выиграть время.

“Да, таков был план, добраться до Конклина. Тоже неплохо сработал. Вытащил меня из канализации. Только я довольно быстро выяснил, что настоящей силой был Миттель. Я мог бы сказать. Между ними двумя Миттель мог пройти дистанцию. Так что я, можно сказать, присоединился к нему. Он хотел получше удержать золотого мальчика. Он хотел иметь туз в своем рукаве. Так что я помог ”.

“Убив себя? Я этого не понимаю ”.

“Миттел сказал мне, что высшая власть над кем-то - это сила, о которой они не знают, пока тебе не понадобится ее использовать. Видишь ли, Босх, Миттел всегда подозревал, что Конклин на самом деле был тем, кто убил твою мать.”

Босх кивнул. Он понял, к чему клонится история.

“И вы никогда не говорили Миттелу, что Конклин не был убийцей”.

“Это верно. Я никогда не рассказывал ему о Мередит. Зная это, посмотри на это с его стороны. Миттел решил, что если Конклин был исполнителем и он верил, что я мертв, то он будет думать, что он дома и свободен. Видишь ли, я был единственным свободным концом, тем, кто мог связать его. Миттель хотел, чтобы он думал, что все ясно. Он хотел этого, потому что хотел, чтобы Конклин чувствовал себя непринужденно. Он не хотел, чтобы он потерял свой драйв, свои амбиции. Конклин собирался куда-то, и Миттель не хотел, чтобы он даже колебался. Но он также хотел держать туз в рукаве, что-то, что он всегда мог вытащить, если Конклин попытается выйти за рамки дозволенного. Это был я. Я был асом. Итак, мы устроили этот маленький наезд и сбежали, я и Миттель. Дело в том, что Миттелю никогда не приходилось разыгрывать туза с Конклином. Конклин подарил Миттелу много хороших лет после этого. К тому времени, когда он отказался от того дела с генеральным прокурором, Миттел был хорошо диверсифицирован. К тому времени в списке его клиентов был конгрессмен, сенатор, четверть местных политиков. Можно сказать, что к тому времени он уже забрался на плечи Конклина на более высокую площадку. Он больше не нуждался в Арно ”.

Босх снова кивнул и на мгновение задумался о сценарии. Все эти годы. Конклин верил, что ее убил Миттел, а Миттел верил, что это был Конклин. Это не было ни тем, ни другим.

“Так кто был тот, кого ты переехал?”

“О, просто кто-то. Это не имеет значения. Можно сказать, он был просто волонтером. Я подобрал его на Мишн-стрит. Он думал, что раздает листовки Конклина. Я положила свое удостоверение личности на дно сумки, которую дала ему. Он так и не понял, что его ударило и почему.”

“Как тебе это сошло с рук?” - Спросил Босх, хотя думал, что и на этот вопрос уже знает ответ.

“Миттель поставил на кон Ино. Мы настроили это так, чтобы это произошло, когда он был следующим на вызове. Он позаботился обо всем, а Миттель позаботился о нем ”.

Босх мог видеть, что эта схема также давала Фоксу долю власти над Миттелем. И с тех пор он ездил вместе с ним. Небольшая пластическая операция, более приличный комплект одежды, и он стал Джонатаном Воном, помощником вундеркиндного политического стратега и создателя дождя.

“Так как ты узнал, что я появлюсь здесь?”

“Я следил за ней на протяжении многих лет. Я знал, что она была здесь. Один. После нашей небольшой стычки на холме прошлой ночью, я пришел сюда, чтобы спрятаться, поспать. Из-за тебя у меня разболелась голова - чем, черт возьми, ты меня ударил?”

“Восьмой мяч”.

“Думаю, мне следовало подумать об этом, когда я отправил тебя туда. В общем, я нашел ее такой в постели. Я прочитал записку и понял, кто ты такой. Я думал, ты вернешься. Особенно после того, как ты оставил это сообщение на телефоне вчера.”

“Ты был здесь все это время с...”

“К этому привыкаешь. Я прибавил воздуху, закрыл дверь. К этому привыкаешь”.

Босх попытался представить это. Иногда ему казалось, что он привык к этому запаху, но он знал, что это не так.

“Что она пропустила в записке, Фокс?”

“Это была часть о том, что она хотела Конклина для себя. Видишь ли, сначала я попробовал ее с Конклином. Но этого не потребовалось. Потом я свел его с Марджори и получил фейерверк. Однако никто не ожидал, что он захочет в конечном итоге жениться на ней. Меньше всего Мередит. На лошади с белым рыцарем было место только для одного всадника. Это была Марджори. Мередит не смогла бы с этим справиться. Должно быть, это была адская кошачья драка ”.

Босх ничего не сказал. Но правда обожгла его лицо, как солнечный ожог. Вот к чему все свелось, к кошачьей драке между шлюхами.

“Теперь пойдем к твоей машине”, - сказал Фокс.

“Почему?”

“Нам нужно сейчас же пойти к тебе домой”.

“За что?”

Фокс так и не ответил. Патрульная машина Санта-Моники остановилась перед домом как раз в тот момент, когда Босх задал свой вопрос. Двое полицейских начали выбираться.

“Будь спокоен, Босх”, - тихо сказал Фокс. “Будь крутым, если хочешь прожить немного дольше”.

Босх увидел, как Фокс навел пистолет на приближающихся полицейских. Они не могли видеть это из-за густой бугенвиллеи, растущей вдоль передней части крыльца. Один из них начал говорить.

“Кто-нибудь здесь звонил девятому ...”

Босх сделал два шага и перемахнул через перила на лужайку. Делая это, он выкрикнул предупреждение.

“У него пистолет! У него пистолет!”

Лежа на земле, Босх услышал, как Фокс побежал по деревянному настилу крыльца. Он догадался, что тот направляется к двери. Затем прозвучал первый выстрел. Он был уверен, что это раздалось у него за спиной, от Фокса. Затем двое копов раскрылись, как на четвертое июля. Босх не смог сосчитать все выстрелы. Он остался на траве с широко раскинутыми руками и поднятыми ладонями, просто надеясь, что они не отправят одного в его сторону.

Все было кончено не более чем за восемь секунд. Когда эхо стихло и воцарилась тишина, Босх снова закричал.

“Я безоружен! Я офицер полиции! Я не представляю для тебя угрозы! Я невооруженный офицер полиции!”

Он почувствовал, как к его шее прижался конец раскаленного ствола пистолета.

“Где удостоверение личности?”

“Прямо во внутреннем кармане пальто”.

Затем он вспомнил, что у него все еще не было этого. Руки полицейского схватили его за плечи.

“Я собираюсь перевернуть тебя”.

“Подожди минутку. У меня этого нет”.

“Что это? Перевернись.”

Босх подчинился.

“У меня его нет с собой. Хотя у меня есть другое удостоверение личности. Левый внутренний карман.”

Коп начал рыться в своей куртке. Босх был напуган.

“Я не собираюсь делать здесь ничего плохого”.

“Просто помолчи”.

Коп достал бумажник Босха и посмотрел на водительские права, которые лежали за прозрачным пластиковым окошком.

“Что у тебя есть, Джимми?” другой полицейский закричал. Босх не мог его видеть. “Он настоящий?”

“Говорит, что он коп, у него нет значка. Здесь есть DL”.

Затем он снова склонился над Босхом и похлопал по остальным частям его тела в поисках оружия.

“Я чист”.

“Хорошо, поворачивайся обратно”.

Босх так и сделал, и его руки были скованы наручниками за спиной. Затем он услышал, как мужчина над ним вызывает по рации подмогу и скорую помощь.

“Ладно, вставай”.

Босх сделал, как ему сказали. Впервые он смог увидеть крыльцо. Другой коп стоял, направив пистолет на скрюченное тело Фокса у входной двери. Босха повели по ступенькам на крыльцо. Он мог видеть, что Фокс все еще жив. Его грудь вздымалась, у него были раны на обеих ногах и животе, и это выглядело так, как будто одна пуля прошла через обе щеки. У него отвисла челюсть. Но его глаза казались еще шире, когда он смотрел на приближающуюся к нему смерть.

“Я знал, что ты выстрелишь, ублюдок”, - сказал ему Босх. “Просто умри сейчас”.

“Заткнись”, - приказал тот, кого звали Джимми. “Прямо сейчас”.

Другой коп оттащил его от входной двери. Выйдя на улицу, Босх увидел, как соседи сбились в небольшие кучки или наблюдают за происходящим со своих веранд. Ничто так не сближает людей, как выстрелы в пригороде, подумал он. Запах отработанного пороха в воздухе делает это лучше, чем барбекю в любой день.

Молодой коп встал прямо перед лицом Босха. Гарри мог видеть, что табличка с именем идентифицировала его как Д. Спаркс.

“Ладно, что, черт возьми, здесь происходит? Если ты коп, расскажи нам, что происходит ”.

“Вы двое - пара героев, вот что происходит”.

“Расскажи историю, чувак. У меня нет времени на ерунду ”.

Теперь Босх мог слышать приближающийся вой сирен.

“Меня зовут Босх. Я из полиции Лос-Анджелеса. Этот человек, которого вы застрелили, подозревается в убийстве Арно Конклина, бывшего окружного прокурора этого округа, и лейтенанта полиции Лос-Анджелеса Харви Паундса. Я уверен, вы слышали об этих случаях.”

“Джим, ты это слышал?” Он снова повернулся к Босху. “Где твой значок?”

“Украден. Я могу дать тебе номер, по которому ты можешь позвонить. Помощник шефа Ирвин Ирвинг. Он расскажет тебе обо мне ”.

“Не обращай на это внимания. Что он здесь делает?”

Он указал на Фокса.

“Он сказал мне, что скрывался. Ранее сегодня мне позвонили с просьбой приехать по этому адресу, и он был здесь, ожидая, чтобы устроить мне засаду. Видишь, я смог его опознать. Ему пришлось убрать меня ”.

Полицейский посмотрел на Фокса сверху вниз, задаваясь вопросом, должен ли он верить в такую невероятную историю.

“Вы прибыли сюда как раз вовремя”, - сказал Босх. “Он собирался убить меня”.

Д. Спаркс кивнул. Ему начинало нравиться, как звучит эта история. Затем его лоб наморщился от беспокойства.

“Кто звонил в 911?” - спросил он.

“Я сделал”, - сказал Босх. “Я пришел сюда, обнаружил, что дверь открыта, и вошел. Я звонил в 911, когда он набросился на меня. Я просто бросил трубку, потому что знал, что вы, люди, придете ”.

“Зачем звонить в 911, если он тебя еще не схватил?”

“Из-за того, что находится в задней спальне”.

“Что?”

“В постели женщина. Она выглядит так, будто умерла около недели назад ”.

“Кто она?”

Босх посмотрел на лицо молодого полицейского.

“Я не знаю”.

Глава пятьдесят

“ПОЧЕМУ ТЫ НЕ сказал, что знал, что она была убийцей твоей матери? Почему ты солгал?”

“Я не знаю. Я еще не разобрался в этом. Просто было что-то в том, что она написала, и в том, что она сделала в конце, что…Я не знаю, я просто чувствовал, что этого было достаточно. Я просто хотел отпустить это ”.

Кармен Инохос кивнула, как будто поняла, но Босх не был уверен, что он сам это сделал.

“Я думаю, это хорошее решение, Гарри”.

“Ты делаешь? Я не думаю, что кто-то другой счел бы это хорошим решением ”.

“Я не говорю о процедурном или уголовном уровне правосудия. Я просто говорю о человеческом уровне. Я думаю, ты поступил правильно. Для себя.”

“Я думаю...”

“Тебе это нравится?”

“Не совсем…Ты был прав, ты знаешь.”

“Я был? О чем?”

“О том, что ты сказал о том, что я найду, кто это сделал. Ты предупреждал меня. Сказал, что это может принести мне больше вреда, чем пользы. Ну, это было мягко сказано…Какую-то миссию я дал себе, верно?”

“Мне жаль, если я был прав. Но, как я сказал на прошлом сеансе, смерть этих людей не может быть ...

“Я больше не говорю о них. Я говорю о чем-то другом. Видишь ли, теперь я знаю, что моя мать пыталась спасти меня из того места, где я был. Как она и обещала мне в тот день у забора, о котором я тебе рассказывал. Я думаю, любила она Конклина или нет, она думала обо мне. Она должна была вытащить меня, и он был способом сделать это. Итак, в конечном счете, вы видите, это из-за меня она умерла ”.

“О, пожалуйста, не говори себе этого, Гарри. Это смешно ”.

Босх знал, что гнев в ее голосе был неподдельным.

“Если вы собираетесь использовать эту форму логики, - продолжила она, - вы можете придумать любую причину, по которой она была убита, вы можете утверждать, что ваше собственное рождение привело в движение обстоятельства, которые привели к ее смерти. Ты видишь, как это глупо?”

“Не совсем”.

“Это тот же аргумент, который вы приводили на днях, о том, что люди не берут на себя ответственность. Ну, обратная сторона этого - люди, которые берут на себя слишком много ответственности. И ты становишься одним из них. Оставь это, Гарри. Отпусти это. Пусть кто-нибудь другой возьмет на себя ответственность за некоторые вещи. Даже если этот кто-то другой мертв. Смерть не освобождает их от всего ”.

Он был напуган силой ее предостережения. Он просто долго смотрел на нее. Он мог бы сказать, что ее вспышка будет означать естественный перерыв в сеансе. Обсуждение его вины было закончено. Она покончила с этим, и он получил свои инструкции.

“Я сожалею, что повысил голос”.

“Нет проблем”.

“Гарри, что ты слышишь от департамента?”

“Ничего. Я жду Ирвинга ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Он скрыл мою ... виновность от газеты. Теперь его ход. Он либо собирается напасть на меня с IAD - если он сможет возбудить дело против меня, выдающего себя за Паундса, - либо он собирается оставить все как есть. Держу пари, он собирается отпустить это ”.

“Почему?”

“Единственное, что есть в полиции Лос-Анджелеса, так это то, что она не занимается самобичеванием. Понимаешь, что я имею в виду? Это дело очень публичное, и если они что-то сделают со мной, они знают, что всегда есть опасность, что это всплывет, и это будет еще один синяк под глазом у департамента. Ирвинг видит себя защитником имиджа департамента. Он сделает это раньше, чем расправится со мной. Кроме того, теперь у него будет рычаг давления на меня. Я имею в виду, он думает, что так и будет ”.

“Вы, кажется, хорошо знаете Ирвинга и департамент”.

“Почему?”

“Шеф Ирвинг позвонил мне сегодня утром и попросил как можно скорее переслать положительную оценку RTD в его офис”.

“Он это сказал? Он хочет положительный отчет о возвращении на службу?”

“Да, это были его слова. Как ты думаешь, ты готов к этому?”

Он подумал несколько мгновений, но не ответил на вопрос.

“Он делал это раньше? Рассказал тебе, как оценивать кого-то?”

“Нет. Это в первый раз, и я очень обеспокоен этим. Это подорвет мое положение здесь, если я просто соглашусь с его пожеланиями. Это настоящая дилемма, потому что я не хочу, чтобы ты оказался посередине ”.

“Что, если бы он не сказал тебе, каким путем идти, какой была бы твоя оценка? Положительный или отрицательный?”

Она несколько мгновений поигрывала карандашом на рабочем столе, обдумывая вопрос.

“Это очень близко, Гарри, но я думаю, тебе нужно больше времени”.

“Тогда не делай этого. Не поддавайся ему ”.

“Это большая перемена. Всего неделю назад ты мог говорить только о том, чтобы вернуться к работе ”.

“Это было неделю назад”.

В его голосе была ощутимая грусть.

“Перестань забивать себя этим до смерти”, - сказала она. “Прошлое подобно дубинке, и ты можешь ударить себя ею по голове только очень много раз, прежде чем нанесешь серьезный и необратимый ущерб. Я думаю, ты на пределе своих возможностей. Как бы то ни было, я думаю, что ты хороший, чистоплотный и, в конечном счете, добрый человек. Не поступай так с собой. Не разрушай то, что у тебя есть, кем ты являешься, с таким мышлением ”.

Он кивнул, как будто понял, но отмахнулся от ее слов, как только услышал их.

“Я много думал последние пару дней”.

“По поводу чего?”

“Все”.

“Какие-нибудь решения по чему-нибудь?”

“Почти. Думаю, я собираюсь нажать на кнопку и уйти из департамента ”.

Она наклонилась вперед и сложила руки на столе. Ее бровь наморщилась от серьезного взгляда.

“Гарри, о чем ты говоришь? Это на тебя не похоже. Твоя работа и твоя жизнь остались прежними. Я думаю, что хорошо иметь некоторую дистанцию, но не полное разделение. Я... ” Она замолчала, когда ей, казалось, пришла в голову идея. “Это твое представление о покаянии, о том, чтобы загладить то, что произошло?”

“Я не знаю…Я просто…За то, что я сделал, нужно чем-то заплатить. Вот и все. Ирвинг не собирается ничего предпринимать. Я сделаю это”.

“Гарри, ты совершил ошибку. Серьезная ошибка, да. Но ради этого ты отказываешься от своей карьеры, той единственной вещи, в которой, даже ты с готовностью признаешь, ты преуспеваешь? Ты собираешься все это выбросить?”

Он кивнул.

“Ты уже забрал документы?”

“Пока нет”.

“Не делай этого”.

“Почему нет? Я больше не могу этого делать. Как будто я хожу, прикованный наручниками к цепи призраков ”.

Он покачал головой. У них был тот же спор, который не выходил у него из головы последние два дня, с той ночи в доме Мередит Роман.

“Дай ему немного времени”, - сказал Инохос. “Все, что я говорю, это подумать об этом. Ты сейчас в оплачиваемом отпуске. Используй это. Используй время. Я скажу Ирвингу, что он пока не получит от меня RTD. Тем временем, ты просто дай этому немного времени и хорошенько подумай над этим. Уйди куда-нибудь, посиди на пляже. Но подумай об этом, прежде чем сдавать свои документы ”.

Босх поднял руки, сдаваясь.

“Пожалуйста, Гарри. Я хочу услышать, как ты это скажешь ”.

“Хорошо. Я еще немного подумаю”.

“Спасибо тебе”.

Она позволила некоторому молчанию подчеркнуть его согласие.

“Помнишь, что ты сказал о том, что видел койота на улице на прошлой неделе?” - тихо спросила она. “О том, что это был последний койот?”

“Я помню”.

“Думаю, я понимаю, что ты чувствовал. Мне бы не хотелось думать, что я тоже вижу койота в последний раз ”.

Глава пятьдесят первая

Из АЭРОПОРТА Бош поехал по автостраде к выезду на Армению, а затем на юг к Суонну. Он обнаружил, что ему даже не нужна карта проката автомобилей. Он поехал на восток по Суонн в Гайд-парк, а затем по Южному бульвару к ее дому. Он мог видеть залив, поблескивающий на солнце в конце улицы.

Наверху лестницы дверь была открыта, но сетчатая дверь была закрыта. Босх постучал.

“Войдите. Открыто.”

Это была она. Босх протиснулся сквозь ширму в гостиную. Ее там не было, но первое, что он заметил, была картина на стене, где раньше был только гвоздь. Это был портрет человека в тени. Он сидел за столом один. Локоть фигуры лежал на столе, а рука была прижата к щеке, скрывая лицо и делая глубоко посаженные глаза фокусной точкой картины. Босх некоторое время смотрел на него, пока она не позвала снова.

“Алло? Я здесь”.

Он увидел, что дверь в ее студию была приоткрыта на полфута. Он подошел и толкнул ее, открывая. Она была там, стояла перед мольбертом, написанная маслом темных землистых тонов палитра в ее руке. На ее правой щеке был единственный случайный порез охрой. Она тут же улыбнулась.

“Гарри”.

“Привет, Жасмин”.

Он придвинулся к ней ближе и обошел мольберт сбоку. Портрет был только начат. Но она начала с глаз. Те же глаза на портрете, что висел на стене в другой комнате. Те же глаза, которые он видел в зеркале.

Она нерешительно подошла к нему ближе. На ее лице не было ни проблеска смущения или неловкости.

“Я думал, что если я нарисую тебя, ты вернешься”.

Она бросила кисть в старую банку из-под кофе, прикрученную к мольберту, и подошла еще ближе. Она обняла его, и они молча поцеловались. Сначала это было нежное воссоединение, затем он положил руку ей на спину и крепко прижал ее к своей груди, как будто она была повязкой, которая могла остановить его кровотечение. Через некоторое время она отстранилась, подняла руки и обхватила его лицо ладонями.

“Дай-ка я посмотрю, правильно ли у меня с глазами”.

Она протянула руку и сняла с него солнцезащитные очки. Он улыбнулся. Он знал, что пурпур под его глазами почти исчез, но они все еще были красными и покрыты набухшими капиллярами.

“Господи, ты забрал красный глаз”.

“Это долгая история. Я расскажу тебе позже ”.

“Боже, надень это обратно”.

Она снова надела очки и рассмеялась.

“Это не так уж и смешно. Это было больно ”.

“Не это. Я размазал краску по твоему лицу”.

“Ну, тогда я не одинок”.

Он провел пальцем по порезу на ее лице. Они снова обнялись. Босх знал, что они смогут поговорить позже. Сейчас он просто держал ее, вдыхал ее запах и смотрел через ее плечо на сверкающую синеву залива. Он подумал о том, что сказал ему старик в постели. Когда вы найдете тот, который, по вашему мнению, подходит, тогда хватайтесь за него изо всех сил. Босх не знал, была ли она той самой, но в данный момент он держался за все, что у него оставалось.

Майкл Коннелли

***

Hieronymus Bosch

***

Майкл Коннелли

Закон невинности

Доктору Майклу Халлиси, членам книжного клуба больницы Хартфорд и всем тем, кто находится на передовой, включая Кейси Роуз Гайески, Р.Н., кто рисковал собой ради стольких других

Часть первая

Башни-близнецы

1

Понедельник, 28 октября

Это был хороший день для защиты. Я вывел человека прямо из зала суда. Я превратил обвинение в нанесении побоев в уголовном преступлении в оправданный случай самообороны перед присяжными. У так называемой жертвы была собственная история насилия, которую свидетели обвинения и защиты, включая бывшую жену, охотно описали на перекрестном допросе. Я нанес нокаутирующий удар, когда вызвал его на свидетельское место и повел его по пути допроса, который поставил его на грань. Он потерял хладнокровие и угрожал мне, сказал, что хотел бы встретиться со мной на улице, где были бы только он и я.

“Стали бы вы тогда утверждать, что я напал на вас, как вы поступили с обвиняемым по этому делу?” Я спросил.

Прокурор возражал, и судья поддержал. Но это было все, что потребовалось. Судья знал это. Прокурор знал это. Все в зале суда знали это. Я поставил точку в деле после менее чем получасового обсуждения присяжными. Это был не самый быстрый вердикт в моей жизни, но он был близок к этому.

В неформальном баре защиты в центре города священный долг - отпраздновать оправдательный приговор так, как игрок в гольф празднует лунку в одном из клубов. То есть пьют все вокруг. Мое празднование проходило в "Редвуде" на Секонд-стрит, всего в нескольких кварталах от гражданского центра, где было не менее трех зданий суда, где можно было собрать празднующих. "Редвуд" не был загородным клубом, но это было удобно. Вечеринка — то есть открытый бар — началась рано и закончилась поздно, и когда Мойра, барменша с татуировками, которая вела счет, предъявила мне ущерб, давайте просто скажем, что я положил на свою кредитную карточку больше, чем я когда-либо получал от клиента, которого я только что освободил.

Я припарковался на стоянке на Бродвее. Я сел за руль, свернул со стоянки налево, а затем еще раз, чтобы вернуться на Вторую улицу. Светофоры были со мной, и я последовал по улице в туннель, который проходил под Банкер-Хилл. Я был на полпути, когда увидел отражение синих огней на зеленых плитках туннеля, прокопченных выхлопными газами. Я посмотрел в зеркало и увидел патрульную машину полиции Лос-Анджелеса позади меня. Я включил поворотник и перестроился на медленную полосу, чтобы пропустить его. Но патрульная машина последовала моему примеру и выехала на ту же полосу и остановилась в шести футах позади меня. Тогда я получил представление. Меня остановили.

Я подождал, пока не выеду из туннеля, и повернул направо на Фигероа. Я затормозил, заглушил двигатель и опустил стекло. В зеркале бокового обзора Линкольна к моей двери приближался офицер в форме. Я больше никого не видел в патрульной машине позади него. Офицер, подошедший ко мне, работал в одиночку.

“Могу я увидеть ваши права, регистрацию автомобиля и подтверждение страховки, сэр?” - спросил он.

Я повернулась, чтобы посмотреть на него. На его бейджике с именем было написано "Милтон".

“Вы, конечно, можете, офицер Милтон”, - сказал я. “Но могу я спросить, почему ты остановил меня? Я знаю, что не превышал скорость, и все огни были зелеными ”.

“Вольность”, - сказал Милтон. “Регистрация. Страховка.”

“Ну, я думаю, ты в конце концов скажешь мне. Мои права у меня в кармане под пальто. Остальные вещи в бардачке. За что ты хочешь, чтобы я взялся в первую очередь?”

“Давайте начнем с вашей лицензии”.

“Ты получил это”.

Вытаскивая бумажник и доставая права из одного из отделений, я проанализировал свою ситуацию и подумал, не следил ли Милтон за "Редвудом" в поисках юристов, покидающих мою вечеринку, и, возможно, был слишком навеселе, чтобы сесть за руль. Ходили слухи о том, что патрульные копы делали это по ночам, когда праздновался Новый Год, и адвокатов защиты могли уволить за различные нарушения, связанные с движением транспортных средств.

Я вручил Милтону свои права, а затем пошел за бардачком. Довольно скоро офицер получил все, о чем просил.

“Теперь ты собираешься рассказать мне, в чем дело?” Я спросил. “Я знаю, что я не —”

“Выйдите из машины, сэр”, - сказал Милтон.

“Да ладно тебе, чувак. Неужели?”

“Пожалуйста, выйдите из машины”.

“Неважно”.

Я распахнул дверь, агрессивно вынудив Милтона сделать шаг назад, и вышел.

“Просто чтобы ты знал”, - сказал я. “Я провел последние четыре часа в "Секвойе", но не выпил ни капли алкоголя. Я не пил больше пяти лет ”.

“Хорошо для тебя. Пожалуйста, отойдите на заднее сиденье вашего автомобиля ”.

“Убедитесь, что камера в вашем автомобиле включена, потому что это будет неловко”.

Я прошел мимо него к задней части "Линкольна" и ступил в свет фар патрульной машины позади него.

“Ты хочешь, чтобы я переступил черту?” Я сказал. “Считай в обратном порядке, дотронься пальцем до моего носа, что? Я юрист. Я знаю все игры, и эта - полная чушь ”.

Милтон последовал за мной на заднее сиденье машины. Он был высоким и худощавым, белым, с высокой и тугой стрижкой. Я увидел значок отдела метро у него на плече и четыре шеврона на его длинных рукавах. Я знал, что они дали им по пять лет службы каждому. Он всю дорогу был ветераном Metro bullethead.

“Вы понимаете, почему я остановил вас, сэр?” - сказал он. “На вашей машине нет номерного знака”.

Я посмотрел вниз на задний бампер Линкольна. Там не было номерного знака.

“Черт возьми”, - сказал я. “Э-э... это какой-то розыгрыш. Мы праздновали — сегодня я выиграл дело и выгнал своего клиента. На табличке написано ”iwalkem ", и один из тех парней, должно быть, подумал, что это шутка - украсть табличку ".

Я попытался подумать о том, кто покинул Секвойю до меня, и кто бы подумал, что это забавный поступок. Дейли, Миллс, Бернардо ... Это мог быть кто угодно.

“Проверь багажник”, - сказал Милтон. “Может быть, это там”.

“Нет, им понадобился бы ключ, чтобы положить его в багажник”, - сказал я. “Я собираюсь позвонить, посмотреть, смогу ли я —”

“Сэр, вы не будете звонить, пока мы здесь не закончим”.

“Это чушь собачья. Я знаю закон. Я не под стражей — я могу позвонить ”.

Я сделал паузу, чтобы посмотреть, есть ли у Милтона еще какие-нибудь возражения. Я заметила камеру у него на груди.

“Мой телефон в машине”, - сказал я.

Я начал пятиться к открытой двери.

“Сэр, остановитесь прямо здесь”, - сказал Милтон позади меня.

Я обернулся.

“Что?”

Он включил фонарик и направил луч вниз, на землю позади машины.

“Это кровь?” он спросил.

Я отступил назад и посмотрел вниз на потрескавшийся асфальт. Свет полицейского был направлен на пятно жидкости под бампером моей машины. Он был темно-бордовым в центре и почти прозрачным по краям.

“Я не знаю”, - сказал я. “Но что бы это ни было, это уже было там. I’m—”

Как только я это сказал, мы оба увидели, как еще одна капля скатилась с бампера и упала на асфальт.

“Сэр, откройте багажник, пожалуйста”, - потребовал Милтон, убирая фонарик в кобуру на поясе.

Множество вопросов каскадом пронеслось у меня в голове, начиная с того, что было в багажнике, и заканчивая тем, была ли у Милтона достаточная причина открыть его, если я откажусь.

Еще одна капля того, что я теперь принял за какую-то физическую жидкость, упала на асфальт.

“Выпишите мне квитанцию за номер, офицер Милтон”, - сказал я. “Но я не буду открывать багажник”.

“Сэр, тогда я помещаю вас под арест”, - сказал Милтон. “Положите руки на ствол”.

“Арестовать? За что? Я не—”

Милтон приблизился ко мне, схватил меня и развернул к моей машине. Он навалился на меня всем своим весом и сложил меня пополам на багажнике.

“Эй! Ты не можешь—”

Одну за другой мои руки грубо заломили за спину и надели наручники. Затем Милтон просунул руку за воротник моей рубашки и пиджака и выдернул меня из машины.

“Вы арестованы”, - сказал он.

“За что?” Я сказал. “Ты не можешь просто—”

“Ради вашей и моей безопасности я сажаю вас на заднее сиденье патрульной машины”.

Он схватил меня за локоть, чтобы снова развернуть, и повел к задней пассажирской двери своей машины. Он положил руку мне на макушку и толкнул меня на пластиковое сиденье сзади. Затем он наклонился, чтобы пристегнуть меня.

“Ты знаешь, что не можешь открыть багажник”, - сказал я. “У вас нет достаточных оснований. Вы не знаете, кровь ли это, и вы не знаете, течет ли она из салона автомобиля. Я мог бы проехать через что бы это ни было ”.

Милтон вышел из машины и посмотрел на меня сверху вниз.

“Чрезвычайные обстоятельства”, - сказал он. “Там может быть кто-то, кому нужна помощь”.

Он хлопнул дверью. Я наблюдал, как он вернулся к моему Линкольну и изучал крышку багажника в поисках какого-нибудь механизма разблокировки. Не найдя ничего, он подошел к открытой водительской двери и потянулся, чтобы вытащить ключи.

Он использовал брелок, чтобы открыть багажник, стоя в стороне, если кто-то выйдет из багажника, стреляя. Крышка поднялась, и загорелся внутренний свет. Милтон дополнил его своим собственным фонариком. Он двигался слева направо, отступая вбок и не сводя глаз и луча с содержимого багажника. Со своего места на заднем сиденье патрульной машины я не мог заглянуть в багажник, но по тому, как Милтон маневрировал и наклонялся, чтобы рассмотреть поближе, я понял, что там что-то есть.

Милтон наклонил голову, чтобы что-то сказать в радиомикрофон на своем плече, а затем сделал звонок. Вероятно, для подстраховки. Вероятно, для отдела по расследованию убийств. Мне не нужно было заглядывать в багажник, чтобы знать, что Милтон нашел тело.

2

Воскресенье, 1 декабря

Эдгар Кесада сидел рядом со мной за столом в комнате отдыха, когда я читал последние страницы стенограммы его судебного процесса. Он попросил меня просмотреть материалы его дела в качестве одолжения, надеясь, что я смогу что-то увидеть или сделать, чтобы помочь его ситуации. Мы находились в модуле повышенной мощности в исправительном учреждении "Башни-близнецы" в центре Лос-Анджелеса. Это было место, где содержались заключенные, находящиеся под подпиской о невыезде, пока они ждали суда или, как в случае с Кесадой, вынесения приговора о заключении в тюрьму штата. Это был первый воскресный вечер декабря, и в тюрьме было холодно. Кесада носил белые кальсоны под своим синим комбинезоном, рукава которого доходили до запястий.

Кесада находился в знакомой обстановке. Он уже проходил по этому пути раньше, и у него были татуировки, подтверждающие это. Он был членом банды "Белый забор" в третьем поколении из Бойл-Хайтс с большой преданностью банде и мексиканской мафии, которая была самой крупной и могущественной бандой в тюрьме Калифорнии и тюремных системах.

Согласно документам, которые я читал, Кесада был водителем автомобиля, в котором находились два других члена "Белого забора", когда они стреляли из автоматического оружия по стеклянным витринам винного магазина на Первой Восточной улице, владелец которого на две недели просрочил налог с банды, который "Белый заборчик" вымогал у него почти двадцать пять лет. Стрелявшие целились высоко, атака должна была стать предупреждением. Но рикошет прошел низко и попал внучке владельца винного магазина в макушку, когда она присела за прилавок. Ее звали Марисоль Серрано. Она умерла мгновенно, согласно показаниям, которые я зачитал от заместителя коронера.

Ни один свидетель преступления не опознал стрелявших. Это было бы фатальным упражнением в храбрости. Но дорожная камера зафиксировала номерной знак машины, на которой скрылись. Это был автомобиль, украденный с долгосрочной парковки на соседнем вокзале Юнион. И камеры там мельком увидели вора: Эдгара Кесаду. Суд над ним длился всего четыре дня, и он был признан виновным в заговоре с целью совершения убийства. Его приговор должен был быть вынесен через неделю, и ему светило минимум пятнадцать лет тюремного заключения с вероятностью еще многих сверх этого. И все потому, что он был за рулем во время предупреждения, обернувшегося убийством.

“И что?” - спросил Кесада, когда я перевернул последнюю страницу.

“Ну, Эдгар”, - сказал я. “Я думаю, ты в некотором роде облажался”.

“Чувак, не говори мне этого. Там ничего нет? Совсем ничего?”

“Всегда есть вещи, которые ты можешь сделать. Но они рискуют, Эдгар. Я бы сказал, что у вас здесь более чем достаточно доказательств для ходатайства МАК, но ...

“Что это?”

“Неэффективная помощь адвоката. Ваш адвокат сидел сложа руки весь судебный процесс. Он пропускал возражение за возражением. Он просто позволил прокурору — Ну, вот, вы видите эту страницу?”

Я вернулся через стенограмму к странице, где я загнул уголок.

“Здесь судья даже спрашивает: ‘Вы собираетесь возражать, мистер Сеген, или я должен продолжать делать это за вас?’ Это не очень хорошая судебная работа, Эдгар, и у тебя, возможно, есть шанс доказать это, но вот в чем дело: в лучшем случае ты выигрываешь ходатайство и добиваешься пересмотра дела, но это не меняет доказательств. Это все те же доказательства, и со следующим составом присяжных вы снова проиграете, даже если у вас будет новый адвокат, который знает, как удержать прокурора в рамках ”.

Кесада покачал головой. Он не был моим клиентом, поэтому я не знал всех подробностей его жизни, но ему было около тридцати пяти, и ему предстояли тяжелые времена.

“Сколько у вас судимостей?” Я спросил.

“Два”, - сказал он.

“Уголовные преступления?”

Он кивнул, и мне не нужно было больше ничего говорить. Моя первоначальная оценка осталась в силе. Он был в жопе. Вероятно, он собирался уйти навсегда. Если не...

“Ты знаешь, почему они поместили тебя сюда в high-power вместо модуля gang, верно?” Я сказал. “В любой день тебя могут вытащить отсюда, поместить в комнату и задать важный вопрос. Кто был с вами в машине в тот день?”

Я указал на толстую стенограмму.

“Здесь нет ничего, что могло бы тебе помочь”, - сказал я. “Единственное, что вы можете сделать, это сократить время, называя имена”.

Последнюю часть я произнес шепотом. Но Кесада ответил не так спокойно.

“Это чушь!” - заорал он.

Я проверил зеркальное окно диспетчерской наверху, хотя знал, что за ним ничего не видно. Затем я посмотрел на Кесаду и увидел, как вены на его шее начали пульсировать — даже под колье из кладбищенских камней, украшавших ее чернилами.

“Остынь, Эдгар”, - сказал я. “Вы попросили меня посмотреть ваше досье, и это все, что я делаю. Я не твой адвокат. Тебе действительно следует поговорить с ним о —”

“Я не могу пойти к нему”, - сказал Кесада. “Холлер, ты ни хрена не знаешь!” Я уставился на него и, наконец, понял. Его адвоката контролировали те самые люди, на которых ему нужно было бы сообщить: Белый забор. Обращение к нему почти наверняка привело бы к разоблачению стукача, спроектированного мексиканской мафией, независимо от того, был ли он в модуле высокой мощности или нет. Было сказано, что eMe, как это было более неофициально известно, могло добраться до кого угодно в калифорнийской карантине.

Меня буквально спас звонок. Прозвучал пятиминутный предупредительный сигнал перед проверкой сна. Кесада потянулся через стол и грубо схватил свои документы. Он покончил со мной. Он встал, продолжая складывать все разрозненные страницы в аккуратную стопку. Без спасибо или пошел ты, он направился в свою камеру.

И я направился к себе.

3

В 8 часов вечера стальная дверь моей камеры автоматически закрылась с металлическим стуком, который потряс все мое существо. Каждую ночь это проходило через меня, как поезд. Я провел в карцере уже пять недель, и это было то, к чему я не мог и никогда не хотел привыкать. Я сел на матрас толщиной в три дюйма и закрыл глаза. Я знал, что верхний свет будет гореть еще час, и мне нужно было использовать это время, но это был мой ритуал. Попытаться заглушить все резкие звуки и страхи. Чтобы напомнить себе о том, кем я все еще был. Отец, адвокат — но не убийца.

“Ты там разгорячил Кью и доставил ему столько хлопот”.

Я открыл глаза. Это был Бишоп в соседней камере. Высоко в стене, разделяющей наши камеры, было решетчатое вентиляционное отверстие.

“Я не хотел”, - сказал я. “Думаю, в следующий раз, когда кому-нибудь понадобится адвокат из тюрьмы, я просто откажусь”.

“Хороший план”, - сказал Бишоп.

“А где ты был, кстати? Для него это было время убивать посланников. Я огляделся, епископа не было ”.

“Не волнуйся, хоумс, я тебя прикрою. Я наблюдал с перил. Я прикрывал твою спину ”.

Я платил Бишопу четыреста в неделю за защиту, оплата доставлялась наличными его девушке и матери его сына в Инглвуд. Его защита распространялась на всю четверть мощного восьмиугольника, где мы были размещены: два яруса, двадцать четыре одиночные камеры, с двадцатью двумя другими заключенными, представляющими для меня различную степень известной и неизвестной угрозы.

В мою первую ночь Бишоп предложил защитить меня или причинить мне боль. Я не торговался. Обычно он держался рядом, когда я был в комнате отдыха, но я не видел его на перилах второго яруса, когда сообщал Кесаде плохие новости о его деле. Я очень мало знал о Бишопе, потому что в тюрьме ты не задавал вопросов. Его темно-черная кожа скрывала татуировки до такой степени, что я задаюсь вопросом, зачем он вообще их сделал. Но я смог разобрать слова Crip Life, написанные чернилами на костяшках пальцев обеих его рук.

Я полез под кровать за картонной коробкой с документами, в которой хранились документы моего собственного дела. Сначала я проверил резинки. Я обернул каждую из четырех стопок документов двумя полосами, горизонтальной и вертикальной, причем полосы пересекались в разных местах на верхнем листе. Это подсказало мне, пробрался ли Бишоп или кто-то еще ко мне и рылся ли в моих вещах. Однажды у меня был клиент, который едва не сел за убийство первой степени, потому что тюремный стукач добрался до файлов в его камере и прочитал достаточно материалов для расследования, чтобы состряпать убедительное, но фальшивое признание, которое, как он утверждал, сделал ему мой клиент. Урок усвоен. Я устанавливал ловушки на резинке и знал бы, если бы кто-нибудь просматривал мои документы.

Теперь мне самому предъявили обвинение в убийстве первой степени, и я шел за себя — защищая себя. Я знаю, что сказал Линкольн и, вероятно, многие мудрые люди до него и после. Может быть, у меня действительно был дурак в качестве клиента, но я не мог представить, чтобы мое будущее находилось в чьих-либо руках, кроме моих собственных. Итак, в деле Штата Калифорния против Дж. Майкла Халлера, военным кабинетом защиты была камера 13, уровень К-10 в исправительном учреждении "Башни-близнецы".

Я вытащил пакет с ходатайствами из коробки и снял резинки, убедившись, что документы не были подделаны. Слушание ходатайств было назначено на следующее утро, и я хотел подготовиться. У меня было три просьбы в суде, начиная с ходатайства о снижении размера залога. При предъявлении мне обвинения мне было предъявлено обвинение в размере 5 миллионов долларов, причем обвинение успешно доказывало, что я представлял не только угрозу побега, но и угрозу свидетелям по делу, потому что я знал внутреннюю работу местной судебной системы как свои пять пальцев. Не помогло и то, что судьей, рассматривавшим обвинение, был достопочтенный Ричард Роллинз Хейган, чьи решения по предыдущим делам я дважды отменял в апелляционном порядке. Он немного отомстил мне, согласившись с просьбой обвинения более чем удвоить сумму залога в 2 миллиона долларов за убийство первой степени.

В то время разница между 2 и 5 миллионами долларов не имела значения. Я должен был решить, хочу ли я вложить все, что у меня было, в свою свободу или в свою защиту. Я остановил свой выбор на последнем и поселился в башнях-близнецах, получив статус "вне игры" как судебный исполнитель, у которого были потенциальные враги во всех общежитиях gen-pop.

Но завтра я предстану перед другим судьей — тем, кому, как я полагал, я никогда не перечил, — и попрошу уменьшить размер залога. У меня также было два других ходатайства, и теперь я просмотрел свои записи, чтобы я мог стоять и спорить перед судьей вместо того, чтобы читать.

Более важным, чем ходатайство об освобождении под залог, было ходатайство о раскрытии, в котором обвинение обвинялось в сокрытии информации и доказательств, на которые я имел право, и оспаривание вероятной причины остановки полицией, которая привела к моему аресту.

Я должен был предположить, что судья Вайолет Уорфилд, которая рассматривала дело по очереди, установит временные ограничения на аргументы по всем ходатайствам. Мне нужно было бы быть готовым, кратким и по существу.

“Эй, бишоп?” Я сказал. “Ты все еще не спишь?”

“Я проснулся”, - сказал Бишоп. “Что случилось?”

“Я хочу попрактиковаться на тебе”.

“Практиковать что?”

“Мои аргументы, епископ”.

“Это не входит в нашу сделку, чувак”.

“Я знаю, но свет вот-вот погаснет, а я не готов. Я хочу, чтобы ты выслушал и сказал мне, что ты думаешь ”.

В этот момент свет на ярусе погас.

“Хорошо”, - сказал Бишоп. “Давайте послушаем это. Но вы платите за это дополнительно ”.

4

Понедельник, 2 декабря

Утром я сел в первый автобус, идущий к зданию суда, и поужинал сэндвичем с колбасой и помятым красным яблоком на завтрак. Каждое утро был один и тот же завтрак, и для пущей убедительности его снова подавали на обед. За пять недель моего пребывания здесь мы смогли отдохнуть от него только на День благодарения, когда колбасу заменили ломтиком прессованной индейки и подали ко всем трем блюдам. У меня давно прошло всякое отвращение к еде в "Башнях-близнецах". Это было обычным делом, и теперь я убираю его быстро и легко каждый завтрак и каждый обед. Тем не менее, я подсчитал, что за время моего заключения я уже сбросил от десяти до двадцати фунтов, и я рассматривал это как набор веса для борьбы за то, что, несомненно, станет поединком всей моей жизни.

В автобусе я был с тридцатью девятью другими заключенными, большинство из которых направлялись в утренний суд для предъявления обвинения. Как юрист, я видел выражение страха в широко раскрытых глазах клиентов, когда встречался с ними для первичной консультации при первых появлениях. Но это всегда было в суде и всегда со мной, успокаивало и готовило их к тому, что ждало впереди. В автобусах я был окружен этим. Мужчины, впервые столкнувшиеся с тюремным заключением. Мужчины, которые уже много раз сидели в тюрьме. Новичок или рецидивист, от всех них исходило ощутимое чувство отчаяния.

Я обнаружил, что поездки на автобусе в суд и обратно были для меня моментами самого большого страха. Это был случайный выбор, когда вы были загружены на. У меня не было ни епископа, ни телохранителя. Если со мной что-нибудь случится, помощники шерифа находились за железной решеткой спереди: водитель и так называемый заместитель по безопасности. Их роль заключалась бы в том, чтобы просто разобраться с мертвыми и умирающими, когда все, что случилось, закончится. Они были там не для того, чтобы защищать и служить, а просто для того, чтобы продвигать людей в подбрюшье системы правосудия.

На этот раз это был один из современных автобусов с разделенными местами для сидения, вид которого наполнил меня еще большим ужасом. Новый автопарк был разработан после того, как в автобусах произошли полномасштабные беспорядки, вышедшие из-под контроля. Поскольку Департамент шерифа отвечал за безопасность заключенных, беспорядки привели к множеству судебных исков против агентства за неспособность защитить тех, кто был ранен и убит. Я сам подал пару таких исков и поэтому был осведомлен о слабостях старого и нового проектов.

Новые автобусы были разделены стальным ограждением на отсеки для сидения по восемь человек в каждом. Таким образом, если завязывалась драка, в ней участвовало максимум восемь комбатантов. В автобусах было пять таких отсеков, и их загружали задом наперед, сначала заполняя сиденья в задней части и так далее. Заключенных приковывали по четверо к цепи, по одной группе с каждой стороны прохода в каждом отсеке.

Этот дизайн также послужил основой для решения серьезной проблемы. Если автобус находится в пути и в заднем отделении вспыхивает драка, невооруженный помощник по безопасности должен открыть пять дверей и пройти через четыре отделения — четыре тесных помещения, заполненных заключенными, обвиняемыми в некоторых случаях в насильственных преступлениях, — чтобы прекратить драку в пятом. Идея была абсурдной, и, на мой взгляд, решение департамента фактически удвоило проблему. Драки в задних отсеках разрешалось разыгрывать до тех пор, пока автобус не доберется до места назначения. Те, кто мог уйти, сделали это, а за теми, кто не мог, ухаживали.

Автобус заехал в похожий на пещеру гараж под Центром уголовного правосудия имени Клары Шортридж Фольц, нас выгрузили и сопроводили в вертикальный лабиринт камер предварительного заключения, которые обслуживали двадцать четыре разных зала суда.

Как профессионал, я имел право на некоторые юридические тонкости, которые не были доступны большинству мужчин и женщин, вышедших из автобусов. Меня отвели в частную камеру предварительного заключения, где я мог посовещаться со своим следователем и заместителем адвоката — адвокатом, назначенным в качестве моей дублерши, чтобы заниматься печатью, подшивкой, а в некоторых случаях и доработкой ходатайств и других документов, представленных в рамках дела. Моим следователем был Деннис “Циско” Войцеховски, а дублером - мой партнер по юриспруденции Дженнифер Аронсон.

В заключении все происходит медленно. Мое пробуждение в 4 утра в башнях-близнецах привело к тому, что я добрался до своего частного конференц-зала в 8:40 утра, преодолев в общей сложности расстояние в четыре квартала. Я захватил с собой одну стопку документов, перевязанную резинкой, — ходатайства - и раскладывал их на металлическом столе, когда ровно в девять помощник шерифа по заключению ввел мою команду.

Циско и Дженнифер должны были сидеть за столом напротив меня. Никаких рукопожатий или объятий. Встреча проходила в рамках адвокатско-клиентской тайны и была частной. Но в одном углу потолка была камера. За нами бы наблюдали, но камера не передавала звук обратно помощнику шерифа, который его отслеживал, — по крайней мере, так утверждалось. Я не до конца верил в это, и во время предыдущих собраний команды я иногда делал замечание или издавал приказ, предназначенный для того, чтобы отправить обвинение в погоню за дикими гусями, если они случайно подслушивали незаконно. Я использовал кодовое слово Баха в каждом заявлении, чтобы предупредить мою команду об уловке.

Я был в темно-синей медицинской форме с надписью "lac detention" спереди и сзади на моей рубашке. Как и Эдгар Кесада накануне вечером, я надел под него кальсоны. За время моего пребывания в округе я быстро усвоил, что ранние утренние поездки на автобусе и камеры предварительного заключения в здании суда не отапливаются, и я одевался соответственно.

Дженнифер была одета для суда в темно-серый костюм и кремовую блузку. Циско, как обычно, был одет для поездки на закате по шоссе Тихоокеанского побережья на своем классическом Harley Panhead, Коди Джинкс включил стереосистему на шлеме: черные джинсы, ботинки и футболка. Оказалось, что его кожа была непроницаема для холодного, влажного воздуха конференц-камеры. То, что он был родом из Висконсина, могло иметь к этому какое-то отношение.

“Как поживает моя команда в это прекрасное утро?” Весело сказал я.

Хотя я был единственным заключенным и носил тюремную форму, я знал, что важно поддерживать вовлеченность моих людей и не беспокоиться о моем затруднительном положении. Действуй как победитель, и ты станешь победителем — как говаривал Дэвид “Legal” Сигел, партнер моего отца и человек, который обучал меня юриспруденции.

“Все хорошо, босс”, - сказал Циско.

“Как у тебя дела?” Спросила Дженнифер.

“Лучше быть в здании суда, чем в тюрьме”, - сказал я. “Какой костюм выбрала Лорна?”

Лорна Тейлор была моим куратором, а также консультантом по пошиву одежды. Эта вторая обязанность простиралась с тех пор, как она была моей женой - моей второй женой, в союзе, который длился всего год и предшествовал ее браку с Циско. Хотя в этот день я не предстану перед присяжными, я ранее заручился одобрением судьей Уорфилдом ходатайства, разрешающего мне надевать мою профессиональную одежду во время всех выступлений в открытом судебном заседании. Мое дело привлекло значительное внимание средств массовой информации, и я не хотел, чтобы моя фотография в одежде заключенного стала вирусной. Мир за пределами здания суда представлял собой коллегию присяжных, из которой двенадцать человек должны были судить меня. Я не хотел, чтобы они, кем бы они ни были, уже видели меня в тюремном блюзе. Тщательно отобранные мною европейские костюмы также добавили мне уверенности, когда я предстал перед судом, чтобы аргументировать свое дело.

“Голубой Hugo Boss с розовой рубашкой и серым галстуком”, - сказала Дженнифер. “Это у помощника шерифа в зале суда”.

“Идеально”, - сказал я.

Циско закатил глаза на мое тщеславие. Я проигнорировал это.

“А как насчет времени?” Я спросил. “Вы разговаривали с клерком?”

“Да, судья назначил час”, - сказала Дженнифер. “Этого будет достаточно?”

“Вероятно, нет, с аргументацией Даны. Возможно, мне придется кое от чего отказаться, если Уорфилд будет придерживаться графика ”.

Дана была Даной Берг, звездным прокурором Отдела по тяжким преступлениям, которому было поручено осудить меня и отправить в тюрьму до конца моей жизни. Среди членов городской коллегии адвокатов защиты она была известна как Дана из камеры смертников из-за ее склонности добиваться максимальных наказаний или, поочередно, как Айсберг из-за ее поведения, когда дело доходило до переговоров о признании вины. Факт был в том, что ее решимость нельзя было поколебать, и чаще всего ей поручали дела, в которых суд был неизбежен.

И это была ситуация со мной. На следующий день после моего ареста я сделал заявление для СМИ через Дженнифер, в котором решительно опроверг выдвинутые против меня обвинения и пообещал оправдаться в суде. Скорее всего, из-за этого заявления дело было передано Дане Берг.

“Тогда что мы отбрасываем?” Спросила Дженнифер.

“Давайте отложим залог на второй план”, - сказал я.

“Подождите, нет”, - сказал Циско.

“Что? Я хотела пойти с этим прямо за ворота ”, - сказала Дженнифер. “Нам нужно вытащить вас оттуда на неограниченные стратегические сессии в офисе, а не в камере”.

Дженнифер подняла руки, чтобы окинуть взглядом пространство, где мы сидели. Я знал, что они оба будут протестовать против моего решения об освобождении под залог. Но я намеревался лучше использовать сегодняшнее время перед судьей.

“Послушай, не похоже, что я отлично провожу время в Башнях-близнецах”, - сказал я. “Это не "Ритц". Но есть вещи, которые важнее выполнить сегодня. Я хочу получить полное слушание по поводу отвода по вероятной причине. Это номер один. И затем я хочу обсудить проблемы обнаружения. Вы готовы к этому, Буллокс?”

Прошло много времени с тех пор, как я называл Дженнифер ее детским прозвищем юриста. Я нанял ее сразу после окончания Юго-Западной юридической школы, которая размещалась в бывшем универмаге "Буллок". Я хотел кого-нибудь с дипломом юриста из рабочего класса, с напором и яростью аутсайдера. За прошедшие годы она доказала, что я гений, пройдя путь от младшего адвоката, которому я передавал дела с небольшими затратами, до полноправного партнера и доверенного лица, способного постоять за себя и выиграть в любом зале суда округа. Я не был заинтересован в том, чтобы использовать ее как простого отправителя документов. Я хотел, чтобы она поговорила лицом к лицу с Даной Берг по поводу задержек обвинения с раскрытием. Это было самое важное дело в моей карьере, и я хотел, чтобы она была рядом со мной за столом защиты.

“Я готова”, - сказала она. “Но я также готов оспорить освобождение под залог. Тебе нужно быть на свободе, чтобы ты мог подготовиться к суду, не нуждаясь в телохранителе, прикрывающем твою спину, пока ты ешь гребаные бутерброды с колбасой ”.

Я рассмеялся. Наверное, я слишком часто жаловался на меню "Башен-близнецов".

“Послушай, я понимаю это”, - сказал я. “И я не хотел смеяться. Но мне нужно продолжать выплачивать зарплату, и я просто не хочу выйти из этого дела банкротом и ни с чем, оставшимся для моей дочери. Кто-то должен заплатить за юридическую школу, и это не будет Мэгги Макфирс ”.

Моя первая бывшая жена и мать моего ребенка была прокурором в окружной прокуратуре. Настоящее имя: Мэгги Макферсон. Она зарабатывала на комфортную жизнь и воспитывала нашу дочь Хейли в безопасном районе в Шерман-Оукс — не считая двухлетнего пребывания в округе Вентура, куда она пошла работать в окружной прокурор, ожидая, пока политический пожар здесь сам собой разгорится. Я всю дорогу платил за частные школы, и теперь Хейли была на первом курсе Университета Калифорнии после окончания школы Чепмена в мае. За это была назначена высокая цена, которую пришлось заплатить исключительно мне. Я планировал это и вложил в это сбережения, но не тогда, когда я снял наличные и вложил их в невозвратный залог только для того, чтобы освободиться и подготовиться к суду.

Я подсчитал, и оно того не стоило. Даже если бы мы убедили судью Уорфилда сократить залог вдвое, мне все равно потребовалось бы 250 000 долларов, чтобы выкупить залог, который на самом деле составлял всего три месяца свободы. В конце концов, я отказался отказаться от своего права на скорейшее судебное разбирательство, и у штата были часы — шестьдесят судебных дней, в течение которых я должен был предстать перед судом. Это означало, что до суда оставалось всего два месяца, в феврале, и вердикт либо вернет мне свободу, либо навсегда приостановит ее. Во многих предыдущих случаях я советовал клиентам копить деньги на облигации и вкладывать их в Башни-близнецы.

Обычно это делалось для того, чтобы убедиться, что у них есть деньги, чтобы заплатить мне. Но теперь, это был совет, который я дал себе.

“Ты говорил об этом с Мэгги?” Спросила Дженнифер. “Она хотя бы навещала тебя там еще?”

“Да, ее навестили и, да, мы поговорили”, - сказал я. “Она говорит то же самое, что и ты, и я не могу не согласиться, что так было бы лучше. Но все дело в приоритетах. Приоритетность дела”.

“Послушай, ты знаешь, что Лорна, Циско и я все сказали, что мы можем отложить выплаты до тех пор, пока все это не закончится. Я действительно думаю, что это дело приоритетное, и вам нужно пересмотреть. Кроме того, что насчет Хейли? Ты уже пропустил День благодарения с ней. Ты тоже хочешь пропустить Рождество?”

“Хорошо, должным образом принято к сведению. Давайте посмотрим, есть ли время, чтобы добраться до этого сегодня. Если нет, мы рассмотрим это в следующем раунде. Давайте пройдем мимо ходатайств. Циско, что происходит с пересмотром предыдущих дел?”

“Мы с Лорной просмотрели более половины файлов”, - сказал Циско. “Пока ничего не выделяется. Но мы работаем над этим и составляем список возможных вариантов ”.

Он говорил о списке бывших клиентов и врагов, у которых мог быть мотив и средства, чтобы повесить на меня обвинение в убийстве.

“Хорошо, мне это нужно”, - сказал я. “Я не могу просто пойти в суд и сказать, что меня подставили. Дело о виновности третьей стороны требует участия третьей стороны ”.

“Мы занимаемся этим”, - сказал Циско. “Если это там, мы это найдем”.

“Если?” Я спросил.

“Я не это имел в виду, босс”, - сказал Циско. “Я просто имел в виду—”

“Послушай”, - сказал я. “Я провел последние двадцать пять лет своей жизни, говоря клиентам, что для меня не имело значения, сделали они это или нет, потому что моя работа заключалась в том, чтобы защищать их, а не судить. Виновный или невиновный, вы получаете одинаковую сделку и те же усилия. Но теперь, когда я нахожусь по другую сторону всего этого, я знаю, что это чушь собачья. Мне нужно, чтобы вы двое и Лорна поверили в меня в этом ”.

“Конечно, мы знаем”, - сказала Дженнифер.

“Само собой разумеется”, - добавил Циско.

“Не отвечай так быстро”, - сказал я. “У вас, должно быть, есть вопросы по этому поводу. Доводы государства более чем убедительны. Так что, если в какой-то момент Дэна из камеры смертников обратит тебя в свою веру, мне нужно, чтобы ты сделал шаг вперед и вышел. Я не хочу, чтобы ты был в команде ”.

“Этого не произойдет”, - сказал Циско.

“Никогда”, - добавила Дженнифер.

“Хорошо”, - сказал я. “Тогда давайте начнем войну. Дженнифер, можешь сходить за моим костюмом и занести его, чтобы я мог подготовиться?”

“Сейчас вернусь”, - сказала она.

Она встала и забарабанила в стальную дверь одной рукой, а другой помахала камере над головой. Вскоре я услышал резкий металлический скрежет отпираемой двери. Помощник шерифа открыл дверь, чтобы выпустить ее.

“Итак”, - сказал я, как только мы с Циско остались одни. “Какая температура воды в эти дни в Байе?”

“О, это мило”, - сказал Циско. “Я разговаривал там с моим парнем, и он сказал, что в стиле восьмидесятых”.

“Слишком жарко для меня. Скажи ему, чтобы дал мне знать, когда будет около семидесяти. Это было бы идеально для меня ”.

“Я скажу ему”.

Я кивнул Циско и постарался не улыбнуться в камеру над головой. Надеюсь, этот последний фрагмент разговора был достаточно интригующим для любых нелегальных слушателей, чтобы отправить их ловить отвлекающий маневр в Мексике.

“Итак, что насчет нашей жертвы?” Я сказал.

“Все еще работаю над этим”, - нерешительно сказал Циско. “Я надеюсь, что Дженнифер получит больше материала в Discovery сегодня, чтобы я мог проследить за его передвижениями и как и когда он оказался в твоем багажнике”.

“Сэм Скейлс был скользким парнем. Прижать его к ногтю будет непросто, но мне это понадобится ”.

“Не волнуйся. Ты его получишь”.

Я кивнул. Мне понравилась уверенность Циско. Я надеялся, что это окупится. Я на мгновение подумал о моем бывшем клиенте Сэме Скейлсе, законченном мошеннике, который обманул даже меня. Теперь жертва самой большой аферы из всех, меня подставили для убийства, которое, как я знал, будет непросто сломать.

“Эй, босс, ты в порядке?” - Спросил Циско.

“Да, прекрасно”, - сказал я. “Просто размышляю о вещах. Это будет весело ”.

Циско кивнул. Он знал, что это будет совсем не весело, но он понимал чувства. Веди себя как победитель, и ты станешь победителем.

Дверь камеры снова открылась, и Дженнифер вернулась, неся мою судебную одежду на двух вешалках. Обычно я приберегал розовый оксфорд для выступлений перед присяжными, но это было нормально. Просто вид острого покроя костюма поднял мое настроение на новый уровень. Я начал готовиться к битве.

5

Мой костюм сидел на мне свободно. Я чувствовал, что купаюсь в этом. Первое, что я сказал Дженнифер, когда меня доставили в суд и сняли цепи, это попросить Лорну пойти ко мне домой, выбрать два моих костюма и отнести их портному для переделки.

“Это будет довольно сложно без тебя, чтобы быть оцененным”, - сказала она.

“Мне все равно, это важно”, - сказал я. “Я не хочу выглядеть как парень в позаимствованном костюме перед прессой. Это становится достоянием жюри присяжных и посылает сообщение ”.

“Хорошо, я понял”.

“Скажи ей, чтобы она сняла их в натуральную величину со всех сторон”.

Прежде чем она смогла ответить, Дана Берг подошла к столу защиты и положила комплект документов.

“Наши ответы на ваши ходатайства”, - сказала она. “Я уверен, что все это всплывет в устной форме”.

“Своевременно”, - сказала Дженнифер, имея в виду, что это было совсем не так.

Она начала читать. Я не беспокоился. Берг, казалось, колебался, как будто ожидая от меня возражения. Я просто поднял глаза и улыбнулся.

“Доброе утро, Дана”, - сказал я. “Как прошли твои выходные?”

“Уверена, лучше, чем у тебя”, - сказала она.

“Я думаю, это было бы само собой разумеющимся”, - сказал я.

Она ухмыльнулась и вернулась к столу обвинения.

“Неудивительно, она возражает против всего”, - сказала Дженнифер. “Включая снижение залога”.

“В порядке вещей”, - сказал я. “Как я уже сказал, не беспокойтесь о залоге сегодня. Мы будем—”

Меня заставил замолчать громовой голос Морриса Чана, помощника шерифа в зале суда, объявляющего о прибытии судьи Уорфилда. Нас проинструктировали оставаться на местах и прийти к порядку.

Я верил, что мне повезло, когда мы привлекли к делу Уорфилда. Она была жестким юристом, отстаивающим закон и порядок, но она также была бывшим членом коллегии адвокатов защиты. Часто адвокаты защиты, которые становятся судьями, похоже, изо всех сил стараются продемонстрировать беспристрастность, отдавая предпочтение обвинению. Это было не то, что я слышал об Уорфилде. Хотя у меня никогда не было дела перед ней, я слушал разговоры некоторых других профессионалов защиты в "Редвуде" и "Четырех зеленых полях" в прошлом, и у меня сложилась картина судьи, которая подавала свои подачи прямо по середине. Кроме того, она была афроамериканкой, и это делало ее аутсайдером. В процессе подготовки она должна была быть лучше, чем другие адвокаты. Это требовало образа мыслей, который мне нравился. Она прекрасно знала, с какими трудностями я столкнулся, пытаясь защититься. Я предполагал, что она включит это знание в свои решения.

“Мы ведем судебное разбирательство по делу Калифорния против Халлера, и нам предстоит рассмотреть ряд ходатайств защиты”, - сказал судья. “Мистер Халлер, вы будете приводить аргументы или это будет ваш второй адвокат, мисс Аронсон?”

Я встал, чтобы ответить.

“Да будет угодно суду, ” начал я, “ сегодня мы хотели бы немного поработать в команде. Я хотел бы начать с ходатайства о пресечении ”.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Продолжайте”.

Вот где все стало сложнее. Я подал то, что технически было ходатайством в limine об исключении доказательств, которые были получены неконституционным путем. Я оспаривал остановку дорожного движения, которая привела к обнаружению тела Сэма Скейлса в багажнике моей машины. Если бы я выиграл ходатайство, дело против меня, вероятно, было бы закрыто. Но было маловероятно, что судья, даже такой беспристрастный, каким, как я слышал, был Уорфилд, станет вмешиваться в дело штата таким образом. И это было то, на что я рассчитывал, потому что я тоже не хотел, чтобы это произошло. В случае с любым другим клиентом я бы хотел такого решения. Но это был мой собственный случай. Я не хотел выигрывать из-за формальности. Меня нужно было оправдать. Хитрость здесь заключалась в том, чтобы провести полномасштабное слушание о конституционности остановки дорожного движения, из-за которой я попал в тюрьму. Но я хотел этого только для того, чтобы вызвать офицера Милтона для дачи показаний, чтобы я мог вытянуть из него историю и подтвердить ее под присягой. Потому что я верил, что меня подставили и что в эту подставу каким-то образом должен был быть включен Милтон, сознательно или нет.

Держа в руках распечатку ходатайства, я подошел к кафедре между столами обвинения и защиты. По дороге я случайно заглянул в галерею и увидел по крайней мере двух человек, в которых я узнал журналистов, освещавших слушание. Они были каналом, который я использовал, чтобы донести свою защиту до мира.

Я также увидел свою дочь Хейли в заднем ряду. Я предположил, что она прогуливала занятия в юридическом университете США, но я не мог слишком расстраиваться. Я запретил ей навещать меня в тюрьме. Я не хотел, чтобы она когда-либо видела меня в тюремной форме, и зашел так далеко, что вычеркнул ее из списка моих одобренных посетителей. Таким образом, суд был местом, где она могла видеть и поддерживать меня, и это не ускользнуло от меня. Я также знал, что она покидает выдуманный мир юридической школы и получает настоящее юридическое образование, находясь здесь.

Я кивнул ей и улыбнулся, но, увидев ее сейчас, вспомнил, насколько плохо сидел на мне костюм. Это выглядело заимствованным и объявляло, что я осужден, для всех наблюдателей в зале суда. С таким же успехом я мог бы носить медицинскую форму. Я попытался избавиться от этих мыслей, когда добрался до кафедры и обратил свое внимание на судью.

“Ваша честь”, - сказал я. “Как указано в ходатайстве перед судом, защита утверждает, что меня подставили в этом деле. И эта установка вступила в игру с незаконной и неконституционной остановкой полицией в ночь, когда я был арестован. Я повторно—”

“Кем подставлен, мистер Холлер?” спросил судья.

Я был сбит с толку этим вопросом. Каким бы обоснованным это ни было, со стороны судьи это было неожиданно, особенно до того, как я закончил свои аргументы.

“Судья, на данном слушании это не имеет значения”, - сказал я. “Речь идет об остановке движения и о том, было ли это конституционным. Это—”

“Но вы говорите, что вас подставили. Ты знаешь, кто тебя подставил?”

“Опять же, ваша честь, это не имеет значения. В феврале это будет очень актуально, когда мы перейдем к судебному разбирательству, но я не понимаю, почему я должен раскрывать свое дело обвинению, оспаривая законность остановки движения ”.

“Тогда продолжай”.

“Спасибо, ваша честь, я так и сделаю. Этот—”

“Это выстрел?”

“Прошу прощения?”

“То, что вы только что сказали, это выстрел в меня, мистер Холлер?”

Я покачал головой, сбитый с толку. Я даже не мог вспомнить, что я сказал.

“Э-э, нет, не выстрел, судья”, - сказал я. “Я не помню, что я сказал, но это никоим образом не предназначалось для того, чтобы —”

“Очень хорошо, давайте двигаться дальше”, - сказал судья.

Я оставался в замешательстве. Судья, казалось, была чувствительна ко всему, что она истолковывала как сомнение в ее мастерстве или авторитете. Но было хорошо зарегистрировать это на ранней стадии процесса.

“Хорошо, хорошо, я приношу извинения, если что-то из того, что я сказал, прозвучало неуважительно”, - сказал я. “Как я уже говорил, я подал ходатайство о пресечении, оспаривая вероятную причину остановки и вероятную причину, подтверждающую необоснованный обыск багажника автомобиля, которым я управлял. По поднятым вопросам требуется заслушивание доказательств в присутствии офицера, который остановил меня и обыскал мой автомобиль. Я хотел бы назначить время для этого слушания. Но прежде чем мы сможем это сделать, у меня есть другие вопросы, которые необходимо решить. Мой следователь в течение пяти недель пытался, ваша честь, поговорить с офицером, который остановил меня — офицером Роем Милтоном — и безуспешно, несмотря на многочисленные запросы к нему и в полицейское управление. Я знаю, что мы обсудим наше ходатайство о возбуждении дела позже, но, то же самое, никакого сотрудничества со стороны прокуратуры в отношении ареста. Это продолжение усилий обвинения с самого первого дня по предотвращению справедливого судебного разбирательства ”.

Берг встала, но Уорфилд поднял руку, не давая ей заговорить.

“Позвольте мне остановить вас прямо здесь, мистер Халлер”, - сказал судья. “Это очень серьезное обвинение, которое вы только что выдвинули. Тебе лучше подтвердить это прямо сейчас ”.

Я собрался с мыслями, прежде чем продолжить.

“Ваша честь”, - наконец начал я. “Обвинение явно не хочет, чтобы я допрашивал офицера Милтона, и вы можете видеть это вплоть до решения обратиться к большому жюри для вынесения обвинительного заключения и заставить его давать показания тайно вместо проведения предварительного слушания, на котором я мог бы его допросить ”.

В судах Калифорнии обвинение в уголовном преступлении может быть передано в суд только после предварительного слушания, на котором судье представляются доказательства вероятной причины ареста и обвиняемому предписывается предстать перед судом. Альтернативой предварительному слушанию для обвинения является представление дела большому жюри присяжных и запрос обвинительного заключения по предъявленному обвинению. Это было то, что Берг сделал в этом случае. Разница между двумя процедурами заключается в том, что предварительное слушание проводится в открытом судебном заседании, где защите разрешается допросить любого свидетеля, который дает показания перед судьей, в то время как большое жюри работает тайно.

“Большое жюри присяжных - это совершенно приемлемый вариант для обвинения”, - сказал Уорфилд.

“И это мешает мне допрашивать моих обвинителей”, - сказал я. “Офицер Милтон явно был одет в камеру в ночь моего ареста, в соответствии с правилами полиции Лос-Анджелеса, и нам не предоставили это видео. Я также отметил, что в полицейской машине была видеокамера, и нам также не предоставили это видео ”.

“Ваша честь?” Сказала Дана Берг. “Государство возражает против аргументации защиты. Он превращает ходатайство о сокрытии улик по делу в просьбу о предоставлении доказательств. Я в замешательстве.”

“Я тоже”, - сказал Уорфилд. “Мистер Халлер, я позволил тебе защищать себя, потому что ты опытный адвокат, но ты все больше и больше походишь на любителя. Пожалуйста, придерживайтесь сути ”.

“Что ж, тогда я тоже в замешательстве, ваша честь”, - сказал я. “Я подал юридически обоснованное ходатайство об уничтожении результатов обыска без ордера. Г-жа Берг несет бремя демонстрации обоснованности обыска. И все же я не вижу офицера Милтона в зале суда. Итак, если обвинение не собирается объявить об уступке, мисс Берг не готова защищаться против ходатайства. И все же мисс Берг ведет себя так, как будто она возмущена, и как будто я должен просто поспорить и покончить с этим.

“Судья, дело в том, что я требую слушания по делу о доказательствах и возможности подготовиться к этому слушанию после получения информации, на которую я имею право. Я не могу должным образом и полностью оспорить ходатайство о пресечении, потому что обвинение нарушает правила раскрытия. Я прошу суд отложить это на сегодня, обязать обвинение выполнить свои обязательства по раскрытию информации и назначить полное слушание по ходатайству о предоставлении доказательств на то время, когда могут появиться свидетели, включая офицера Милтона ”.

Судья посмотрел на Берга.

“Я знаю, что у нас в стопке мистера Халлера есть ходатайство о возбуждении уголовного дела, - сказал Уорфилд, - но что у нас есть по тем пунктам, о которых мы только что упомянули? Видео с офицером и машиной. Они уже должны были быть возвращены ”.

“Судья”, - сказал Берг. “У нас возникли технические проблемы с передачей —”

“Ваша честь”, - взревел я, - “они не могут ссылаться на эти технические трудности под предлогом! Сегодня я был арестован пять недель назад. Здесь на кону моя свобода, и говорить, что технические проблемы задержали мои процессуальные права, явно несправедливо. Они пытаются помешать мне добраться до Милтона. Ясно и незамысловато. Они сделали это, когда обратились к большому жюри вместо предварительного слушания, и они делают это снова здесь. Я не отказывался от своего права на скорейшее судебное разбирательство, и обвинение делает все возможное, чтобы подтолкнуть меня к отсрочке ”.

“Мисс Берг?” Сказал Уорфилд. “Что на это ответить?”

“Судья”, - сказал Берг. “Если бы подсудимый перестал перебивать меня еще до того, как я закончу предложение, он бы услышал, что у нас были — это прошедшее время — технические трудности, но они были устранены, и у меня есть видеозаписи из машины офицера и камеры наблюдения за телом, которые я должен передать подсудимому сегодня. Кроме того, государство возражает против любого предположения о том, что оно тянет время или оказывает давление на ответчика каким-либо образом, чтобы затянуть это дело. Мы готовы действовать, ваша честь. Мы не заинтересованы в отсрочке ”.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Передайте видеозаписи защите, и мы —”

“Ваша честь, вопрос по порядку ведения заседания”, - сказал я.

“В чем дело, мистер Холлер?” судья сказал. “Я теряю терпение”.

“Адвокат только что назвал меня обвиняемым”, - сказал я. “Да, я обвиняемый по этому делу, но когда я выступаю в суде в качестве адвоката защиты, я прошу, чтобы суд дал указание мисс Берг ссылаться на меня надлежащим образом”.

“Вы говорите о семантике, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Суд не видит необходимости в таком направлении обвинения. Вы обвиняемый. Вы также являетесь адвокатом защиты. Та же разница и в этом случае ”.

“Члены жюри присяжных могли бы заметить разницу, ваша честь”, - сказал я.

Уорфилд снова подняла руку, как дорожный полицейский, прежде чем Берг смогла высказать возражение.

“Никаких аргументов со стороны людей не требуется”, - сказала она. “Ходатайство защиты отклонено. Мы собираемся продолжить рассмотрение этого ходатайства до утра четверга. Мисс Берг, я ожидаю, что вы вызовете сюда офицера Милтона для допроса по поводу остановки движения мистера Халлера. Я буду счастлив подписать повестку в суд на этот счет, если потребуется. Но будьте уверены, что если он не явится, я буду склонен удовлетворить ходатайство. Это понятно, мисс Берг?”

“Да, ваша честь”, - сказал Берг.

“Очень хорошо, давайте перейдем к следующему ходатайству”, - сказал Уорфилд. “Я должен покинуть здание суда в одиннадцать на внешнее заседание. Давайте двигаться дальше ”.

“Ваша честь, мой второй адвокат, Дженнифер Аронсон, обсудит ходатайство о принудительном раскрытии”.

Дженнифер встала и подошла к кафедре. Я вернулся к столу защиты, и мы слегка соприкоснулись руками, проходя мимо друг друга.

“Иди и забери их”, - прошептал я.

6

Льготы, которые я получал как заключенный pro se, распространялись и на центр содержания под стражей, где мне было предоставлено место и время для ежедневных встреч с моей командой юристов. Я назначил эти встречи с понедельника по пятницу на 15:00, независимо от того, были ли проблемы или стратегия для обсуждения. Мне нужна была связь с внешним миром, хотя бы для поддержания психического здоровья.

Встречи были трудными для Циско и Дженнифер, потому что их самих и их вещи обыскивали при входе и выходе, и правилом было то, что команда должна была находиться на месте в комнате адвоката-клиента еще до того, как меня заберут из модуля, где я был размещен. Все в тюрьме двигалось в безразличном темпе, заданном помощниками шерифа, управляющими шоу. Последнее, что позволял себе заключенный, даже профессионал, - это пунктуальность. Это была та же причина, по которой я проснулся в 4 утра на слушании, которое состоится шесть часов спустя и всего в четырех кварталах отсюда. Эти задержки и преследования означали, что они обычно должны были являться к адвокатам тюрьмы в 14:00, чтобы я мог видеть их в течение часа, начиная с 15:00.

Встреча, последовавшая за судебным слушанием, была важнее, чем час психического здоровья. Судья Уорфилд подписал распоряжение, разрешающее Дженнифер Аронсон принести проигрыватель дисков в тюрьму на конференцию юридической группы, чтобы я мог просмотреть видеозаписи, которые, наконец, были переданы обвинением.

Я опоздал на встречу, потому что потребовалось почти четыре часа, чтобы доехать на автобусе от здания суда до тюрьмы. К тому времени, когда они привели меня в комнату адвоката, Дженнифер и Циско ждали почти час.

“Извините, ребята”, - сказал я, когда помощник шерифа ввел меня внутрь. “Я здесь ничего не контролирую”.

“Да, без шуток”, - сказал Циско.

Это была та же обстановка, что и в комнате адвоката в здании суда. Они сели напротив меня. Там была камера, которая предположительно не имела аудиопотока. Разница здесь заключалась в том, что мне разрешалось пользоваться ручкой, когда я был в комнате, чтобы вести записи или писать ходатайства в суд от руки. Мне не разрешили взять ручку обратно в камеру, потому что ее могли использовать как оружие, трубку или источник чернил для татуировки. На самом деле, мне разрешили использовать только ручку с красными чернилами, потому что этот цвет считался нежелательным для татуировки, если я каким-то образом пронесу его контрабандой обратно в свою капсулу.

“Ты уже просмотрел видео?” Я спросил.

“Всего около десяти раз, пока мы ждали”, - сказал Циско.

“И что?”

Я вопросительно посмотрел на Дженнифер. Она была адвокатом.

“Ваше воспоминание о том, что было сказано и сделано, было превосходным”, - сказала она.

“Хорошо”, - сказал я. “Ты можешь выдержать, чтобы посмотреть это снова? Я хочу записать вопросы и ответы с офицером Милтоном ”.

“Ты думаешь, это лучший способ уйти?” Спросила Дженнифер.

Я посмотрел на нее.

“Ты имеешь в виду, что я задаю вопросы парню, который меня арестовал?”

“Да. Присяжным может показаться мстительным.”

Я кивнул.

“Это могло бы. Но присяжных не будет ”.

“Там, вероятно, будут репортеры. Это попадет в бассейн ”.

“Хорошо, я все еще собираюсь писать вопросы, и мы примем это решение во время игры. Вы должны написать, о чем бы вы спросили, и мы сравним завтра или в среду ”.

Мне не разрешалось прикасаться к компьютеру. Циско повернул экран ко мне. Сначала он прокрутил видео с камеры на теле Милтона. Камера была прикреплена к его униформе на уровне груди. Видеозапись началась с вида на руль его машины и быстро переместилась на то, как он выходит из машины и движется вверх по обочине дороги к машине, в которой я узнал свой Линкольн.

“Прекрати это”, - сказал я. “Это чушь собачья”.

Циско нажал кнопку "Стоп".

“Что за чушь собачья?” Спросила Дженнифер.

“Видео”, - сказал я. “Берг знает, чего я хочу, и она издевается над нами, несмотря на то, что сегодня в суде она сделала широкий жест согласия. Я хочу, чтобы вы завтра вернулись к судье с ходатайством о предоставлении полного видео. Я хочу увидеть, где был этот парень и что он делал до того, как я предположительно случайно перешел ему дорогу. Скажите судье, что мы хотим вернуться минимум на полчаса назад к телесной камере. И мы хотим получить полное видео до того, как отправимся на слушание в четверг ”.

“Понял”.

“Хорошо, продолжайте с тем, что они нам дали”.

Циско снова нажал кнопку воспроизведения, и я посмотрел. В углу экрана был временной код, и я сразу же начал записывать время и примечания к нему. Дорожная остановка и то, что произошло после, были примерно такими, какими я их запомнил. Я видел несколько мест, где, как мне казалось, я мог бы набрать очки, допрашивая Милтона, и несколько других, где, как мне казалось, я мог бы завести его в ловушку лжи.

На видео я увидел что-то новое, когда Милтон открыл багажник "Линкольна" и посмотрел вниз, чтобы осмотреть Сэма Скейлса на предмет каких-либо признаков жизни. В тот момент я находился на заднем сиденье патрульной машины Милтона, мой обзор багажника был ограничен и находился под низким углом. Теперь я смотрела на тело Сэма, лежащее на боку, колени подтянуты к груди, руки за спиной, скрепленные несколькими обмотками клейкой ленты. У него был избыточный вес, и он выглядел так, как будто его запихнули в багажник.

Я мог видеть пулевые ранения в области груди и плеча, и что-то похожее на входное отверстие на левом виске и выходное через правый глаз. Это было не ново для меня. Мы уже получили фотографии с места преступления в первой серии Discovery от Berg, но видео придало преступлению и месту преступления интуитивную реалистичность.

Сэм Скейлс при жизни не заслуживал сочувствия, но после смерти он выглядел жалко. Кровь из его ран растеклась по полу багажника и вытекла через отверстие, образовавшееся от пули, вышедшей из его глаза.

“О, черт”, - было слышно, как Милтон говорит.

И затем он сопроводил свое восклицание низким гудением, которое звучало как сдавленный смех.

“Сыграй эту роль еще раз”, - сказал я. “После того, как Милтон скажет "О, черт’.”

Циско воспроизвел последовательность, и я снова прослушал звук, изданный Милтоном. Это было почти так, как будто он злорадствовал. Я подумал, что присяжным было бы полезно услышать.

“Ладно, останови это”, - сказал я.

Изображение на экране застыло. Я посмотрел на Сэма Скейлса. Я представлял его интересы в течение нескольких лет по различным обвинениям, и он мне почему-то нравился, даже когда я в частном порядке присоединился к возмущению общественности мошенничеством, которое он провернул. Еженедельная газета однажды назвала его “Самым ненавистным человеком в Америке”, и это не было преувеличением. Он был ужасным аферистом. Не проявляя ни капли вины или совести, он создал веб-сайты для сбора пожертвований для выживших после землетрясений, цунами, оползней и школьных перестрелок. Где бы ни произошла трагедия, повергшая остальной мир в ужас, Сэм Скейлс был рядом с быстро созданным веб-сайтом, ложными отзывами и кнопкой с надписью ПОЖЕРТВОВАТЬ СЕЙЧАС!

Хотя я искренне верю в идеал, согласно которому каждый обвиняемый в преступлении заслуживает наилучшей возможной защиты, даже я не мог долго терпеть Сэма Скейлса. Дело было не в том, что он отказался заплатить оговоренный гонорар за последнее дело, которое я вел для него. Последней каплей стало дело, которым я не занимался — его арест за вымогательство пожертвований на оплату гробов для детей, погибших во время резни в детском саду в Чикаго. Пожертвования поступали на веб-сайт, созданный Скейлсом, но, как обычно, деньги шли прямо ему в карман. Он позвонил мне из тюрьмы после своего ареста. Когда я услышал подробности аферы, я сказал Сэму, что нашим отношениям пришел конец. Я получил запрос на его досье от адвоката из Офиса государственного защитника, и это было последнее, что я слышал о Сэме Скейлсе — пока он не оказался мертвым в багажнике моей машины.

“Есть что-нибудь уникальное на автомобильной камере?” Я спросил.

“Не совсем”, - сказал Циско. “То же самое, но под другим углом”.

“Хорошо, тогда давай пока это пропустим. У нас заканчивается время. Что еще было в последнем открытии от Death Row Dana?”

Моя попытка внести немного легкомыслия в дискуссию не была услышана. Ставки были слишком высоки, чтобы эти двое могли шутить. Циско ответил на мой вопрос профессиональным тоном, который противоречил его внешнему виду и поведению.

“Мы также получили видео из черной дыры”, - сказал он. “У меня не было времени пройти через все это, но это будет моим приоритетом, как только я выберусь отсюда”.

Черной дырой было то, что обычные жители пригородных районов называли массивным подземным гаражом, расположенным под гражданским центром. Он по спирали спускался в землю на семь уровней глубиной. Я припарковался там в день убийства Сэма Скейлса, дав своему водителю выходной, потому что ожидал, что весь день буду в суде. Теория обвинения заключалась в том, что я похитил Сэма Скейлса прошлой ночью, засунул его в багажник и застрелил, оставив его тело там на ночь и на следующий день, пока я был в суде. На мой взгляд, эта теория противоречила здравому смыслу, и я был уверен, что смогу убедить в этом присяжных. Но до суда у обвинения все еще было время, чтобы изменить версии и придумать что-нибудь получше.

Время смерти было установлено примерно за двадцать четыре часа до обнаружения тела офицером Милтоном. Это также объясняло протечку под автомобилем, которая предположительно насторожила Милтона и привела к мрачному обнаружению содержимого багажника. Тело начало разрушаться и разлагаться, и жидкости вытекали через пулевое отверстие в полу багажника.

“Есть какая-нибудь теория о том, почему обвинению понадобились эти углы в гараже?” Я спросил.

“Я думаю, они хотят иметь возможность сказать, что никто не трогал вашу машину весь день”, - сказала Дженнифер. “И если ракурсы камеры достаточно четкие, чтобы показать, как под машиной капают телесные жидкости, значит, у них это тоже есть ”.

“Мы узнаем больше, когда я смогу взглянуть”, - добавил Циско.

Внезапный холод пробежал по мне, когда я подумал о том, как кто-то убил Сэма Скейлса в моей машине, скорее всего, когда она была припаркована в моем гараже, а затем о том, как я целый день ездил с телом.

“Хорошо, что еще?” Я спросил.

“Это что-то новенькое”, - сказал Циско. “У нас есть отчет свидетеля от вашего ближайшего соседа, который слышал голоса двух мужчин, ссорящихся в вашем доме прошлой ночью”.

Я покачал головой.

“Этого не было”, - сказал я. “Кто это был, миссис Шогрен или этот идиот Чейзен, который живет ниже по склону от меня?”

Циско просмотрел отчет.

“Миллисент Шогрен”, - прочитал он. “Не мог разобрать слов. Просто сердитые голоса ”.

“Хорошо, тебе нужно взять у нее интервью - и не пугай ее”, - сказал я. “Тогда ты поговоришь с Гэри Чейзеном с другой стороны дома. Он всегда подбирает бездомных животных в Западном Голливуде, а потом они ссорятся. Если Милли и слышала спор, то он исходил от Чейзен. Поскольку это ступенчатый район, а она находится на вершине холма, она все слышит ”.

“А как насчет тебя?” Спросила Дженнифер. “Что ты слышал?”

“Ничего”, - сказал я. “Я рассказывал тебе о той ночи. Я рано лег спать и ничего не слышал ”.

“И ты лег спать один”, - подтвердила Дженнифер.

“К сожалению”, - сказал я. “Если бы я знал, что на меня повесят убийство, возможно, я бы сам подобрал бездомную собаку”.

Опять же, ставки слишком высоки. Никто не выдавил улыбки. Но обсуждение того, что услышала Милли Шогрен и откуда она это услышала, вызвало вопрос.

“Милли не сказала им, что слышала выстрелы, верно?” Я спросил.

“Здесь этого не сказано”, - сказал Циско.

“Тогда обязательно спроси ее”, - сказал я. “Мы могли бы обратить их свидетеля в нашего”.

Циско покачал головой.

“Что?” Я спросил.

“Не пойдет, босс”, - сказал он. “Мы также получили отчет баллистической экспертизы в пакете ”Дискавери", и он выглядит не очень хорошо".

Теперь я понял, почему они были такими мрачными, когда я пытался подбодрить их, а не наоборот. Они похоронили lede, и теперь я собирался это услышать.

“Скажи мне”, - попросил я.

“Хорошо, хорошо, один выстрел, который прошел через голову жертвы и пробил дно багажника, был найден на полу вашего гаража”, - сказал Циско. “Вместе с кровью. Пуля ударилась о бетон и расплющилась, так что совпадение нарезов не помогло. Но они провели тесты на сплав металла и сравнили его с другими пулями, которые были в теле. Согласно тому, что мы получили в посылке, ДНК в крови все еще отсутствует, но мы можем предположить, что она также будет сопоставлена с днк Сэма Скейлса ”.

Я кивнул. Это означало, что штат мог доказать, что Сэм Скейлс был убит в гараже моего дома в то время, когда я подтвердил, что был дома. Я подумал о юридическом заключении, которое я предложил Эдгару Кесаде накануне вечером. Теперь я был в той же самой тонущей лодке. С юридической точки зрения, меня облажали.

“Хорошо”, - наконец сказал я. “Мне нужно посидеть с этим и подумать. Если у вас двоих больше нет сюрпризов, тогда вы можете убираться отсюда, а я обдумаю стратегию. Это ничего не меняет. Это все еще подстава. Это просто чертовски хорошая идея, и мне нужно закрыть глаза и разобраться во всем ”.

“Вы уверены, босс?” - Спросил Циско.

“Мы можем поработать над этим с тобой”, - предложила Дженнифер.

“Нет, мне нужно побыть с этим наедине”, - сказал я. “Вы двое, идите”.

Циско встал и подошел к двери, где сильно постучал по металлу тыльной стороной своего мясистого кулака.

“Завтра в это же время?” Спросила Дженнифер.

“Да”, - сказал я. “В то же время. В какой-то момент мы должны прекратить попытки разобраться в их деле и начать выстраивать наше ”.

Дверь открылась, и помощник шерифа забрал моих коллег для оформления отъезда. Дверь закрылась, и я остался один. Я закрыл глаза и стал ждать, когда они придут за мной следующим. Я слышал хлопанье стальных дверей и эхо криков людей в клетках. Эхо и железо были неизбежными звуками моей жизни в башнях-близнецах.

7

Вторник, 3 декабря

Утром я уведомил помощника шерифа по дневному отделению, что мне нужно пойти в юридическую библиотеку, чтобы провести исследование по моему делу. Прошло девяносто минут, прежде чем пришел другой помощник шерифа, чтобы сопроводить меня туда. Библиотека представляла собой всего лишь небольшую комнату на уровне B, где стояли четыре стола и стена с полками, на которых стояли два экземпляра Уголовного кодекса Калифорнии и несколько томов с прецедентным правом и отчетными решениями верховного суда штата и апелляционных судов низшей инстанции. Я просмотрел несколько книг во время моего первого визита в библиотеку и нашел их серьезно устаревшими и бесполезными. В эти дни все было на компьютере и обновлялось немедленно при изменении закона или создании прецедента. Книги на полках были выставлены напоказ.

Но библиотека была нужна мне не для этого. Мне нужно было записать свои мысли бессонной ночи по этому делу, и мне разрешили взять ручку в библиотеке. Конечно, Бишоп давным-давно предлагал мне напрокат огрызок карандаша, которым я мог бы тайно пользоваться в своей камере, но я отказался, потому что знал, что до того, как он попадет ко мне, он попадет в тюрьму и будет передаваться от модуля к модулю в прямой кишке посетителей и заключенных. Когда я на самом деле не пользуюсь карандашом, от меня также ожидают, что я буду скрывать его от взломщиков таким образом.

Вместо этого я выбрал юридическую библиотеку и принялся за работу, написав на обратной стороне страниц ходатайство, которое уже было подано и отклонено.

То, что я составил, было, по сути, списком дел для моего следователя и второго адвоката. В начале у нас были некоторые неудачи — на стоянке, где я припарковался в ночь вечеринки в Редвуде, не было камер; по крайней мере, у моих соседей через улицу камеры не работали. Моя собственная камера на передней террасе моего дома не зафиксировала вид гаража или улицы внизу. Но я чувствовал, что еще многое можно сделать, чтобы изменить ситуацию и придать импульс развитию событий в нашу пользу. Прежде всего, нам нужно было загрузить полные данные с моего мобильного телефон и машина, оба из которых в настоящее время находились под стражей в полиции. Нам нужно было подать ходатайства, чтобы изучить их и получить данные. Я знал, что сотовый телефон - лучший персональный трекер на планете. В моем случае это показало бы, что в ту ночь, о которой идет речь, мой был в моем доме всю ночь. Данные навигационной системы Линкольна показали бы, что машина была припаркована в гараже весь вечер и ночь и в течение предполагаемого времени смерти Сэма Скейлса. Это, конечно, не означало, что я не мог ускользнуть на позаимствованной машине или с сообщником похитить Сэма Скейлса, но тогда логика и здравый смысл начинают подрывать доводы государства. Если я так тщательно спланировал преступление, почему я тогда целый день разъезжал с телом в багажнике?

Данные о машине и телефоне были бы двумя весомыми аргументами, которые можно было бы выдвинуть перед присяжными, и они также послужили бы для того, чтобы загнать обвинение в угол в отношении возможности, ключевого строительного элемента вины. Обвинение несло бремя доказывания и, следовательно, должно было объяснить, как я совершил это преступление в своем собственном гараже, когда не могло быть доказано, что ни моя машина, ни я когда-либо покидали территорию собственности.

Неужели я заманил Сэма Скейлса в дом, а затем убил его? Докажи это.

Воспользовался ли я другим транспортным средством, чтобы тайно покинуть дом, похитить Сэма, а затем привезти его обратно, положить в багажник моей собственной машины и затем убить его? Докажи это.

Мне нужно, чтобы Дженнифер изучила и написала эти ходатайства. Для Cisco у меня была другая задача. Изначально я включил его в обзор моих предыдущих дел в поисках кого-то, кто мог хотеть причинить мне вред: недовольного клиента, стукача, кого-то, кого я бросил под автобус на суде. Обвинять меня в убийстве было немного экстремально с точки зрения планов мести, но я знал, что кто-то меня подставил, и не должен был упускать ни одной возможности. Теперь я бы отвел Циско от этого направления расследования и передал его Лорне Тейлор. Она знала мои дела и мои файлы лучше, чем кто-либо другой, и знала бы, на что обратить внимание. Она могла бы заняться бумажной погоней, пока я ставлю Циско на полный рабочий день на весы Сэма. Я годами не представлял интересы Скейлза и очень мало знал о нем. Мне нужен был Циско, чтобы подготовить его и выяснить, как и почему он был выбран в качестве жертвы в заговоре, чтобы добраться до меня. Мне нужно было знать все, к чему приложил руку Сэм. Я не сомневался, что во время его убийства он либо замышлял свою следующую аферу, либо находился в середине ее. В любом случае, мне нужно было знать подробности.

Частью проверки жизни Сэма Скейлса было также проверить его на смерть. Мы получили отчет о вскрытии на самой первой, но слабой волне открытий со стороны обвинения. Это подтвердило очевидное, что Скейлс умер от множественных огнестрельных ранений. Но мы получили только первоначальный отчет о вскрытии, составленный после осмотра тела. В нем не было токсикологического заключения. Обычно после вскрытия на это уходило от двух до четырех недель. Это означало, что результаты токсикологии уже должны быть получены, и тот факт, что они не были включены в последнюю партию открытий, показался мне подозрительным. Обвинение могло что-то скрывать, и мне нужно было выяснить, что именно. Я также хотел знать, на каком уровне психических функций находился Сэм Скейлс, когда его, предположительно живого, положили в багажник моей машины и застрелили.

С этим можно справиться двумя способами. Дженнифер могла бы просто подать ходатайство о получении отчета в рамках расследования, или Циско мог бы пойти в офис коронера и попытаться самостоятельно выпросить его копию. В конце концов, это был публичный отчет.

В моем списке дел я поручил эту работу Cisco по той простой причине, что, если он получит копию токсикологического отчета, велика вероятность, что обвинение не будет знать, что мы его получили. Это была лучшая стратегия. Не позволяйте обвинению узнать, что у вас есть и куда вы собираетесь с этим потратить — если только это не требуется.

На этом список закончился. На данный момент. Но я не хотел возвращаться к модулю. Слишком много шума, слишком много отвлекающих факторов. Мне понравилась тишина библиотеки, и я решил, что, пока у меня в руках ручка, я мог бы также набросать краткое изложение ходатайства об осмотре мобильного телефона и машины. Я хотел ударить по нему судью Уорфилда на слушании в четверг, чтобы мы могли действовать быстро. Если бы я изложил это Дженнифер сейчас, она могла бы легко подготовить это к отправке.

Но как только я начал, помощник шерифа, назначенный в библиотеку, получил звонок по рации и сказал мне, что у меня посетитель. Это было немного неожиданно, потому что меня могли посещать только люди, которых я внес в список посещений, который я заполнил при бронировании. Список был коротким и в основном содержал имена людей из моей команды защиты. У меня уже было запланировано собрание команды во второй половине дня.

Я предположил, что посетительницей будет Лорна Тейлор. Хотя она руководила моей практикой, она не была ни адвокатом, ни лицензированным следователем, и это не позволяло ей посещать дневные занятия с Дженнифер и Циско. Но когда меня сопроводили в кабинку для посетителей и я посмотрел через стекло, я был приятно удивлен, увидев женщину, чье имя я записал последним в своем списке в качестве давней надежды.

Кендалл Робертс была по другую сторону стекла. Я не видел ее больше года. Не с тех пор, как она сказала мне, что уходит от меня.

Я скользнула на табурет перед зеркалом и сняла телефонную трубку с подставки. Она взяла трубку на другом конце провода.

“Кендалл”, - сказал я. “Что ты здесь делаешь?”

“Ну, - сказала она, - я услышала о том, что тебя арестовали, и мне пришлось прийти. Ты в порядке?”

“Я в порядке. Все это чушь собачья, и я поборюсь с этим в суде ”.

“Я верю тебе”.

Когда она оставила меня, она также покинула город.

“Э-э, когда ты здесь появился?” Я спросил. “В город, я имею в виду”.

“Прошлой ночью. Поздно.”

“Где ты остановился?”

“Я в отеле. В аэропорту.”

“Ну, и как долго ты остаешься?”

“Я не знаю. У меня нет планов. Когда суд?”

“Не раньше, чем через два месяца. Но мы в суде в этот четверг ”.

“Может быть, я зайду”.

Она сказала это так, как будто я пригласил ее на веселый час или вечеринку. Мне было все равно. Она выглядела прекрасно. Я не думал, что она стригла волосы с тех пор, как я видел ее в последний раз. Теперь они обрамляли ее лицо, ниспадая на плечи. Ямочки на ее щеках, когда она улыбалась, были там, как всегда. Я почувствовал, как у меня сдавило грудь. Я был со своими двумя бывшими женами в общей сложности семь лет. Я провел почти столько же времени с Кендалл. И это было хорошо каждый из тех лет, пока мы не начали отдаляться друг от друга, и она сказала, что хочет уехать из Лос-Анджелеса.

Я не мог оставить свою дочь или свою практику. Я предложил выделить больше времени на путешествия, но я не собирался уезжать. Итак, в конце концов, именно Кендалл ушла. Однажды, пока я был в суде, она собрала все, что у нее было, и оставила мне записку. Я подключил к этому Циско только для того, чтобы мне было удобно знать, где она и что с ней все в порядке — по крайней мере, так я говорил себе. Он выследил ее на Гавайях, но я оставил все как есть. Никогда не летал через океан, чтобы найти ее и умолять вернуться. Я просто ждал и надеялся.

“Откуда ты взялся?” Я спросил.

“Гонолулу”, - сказала она. “Я жил на Гавайях”.

“Вы открыли студию?”

“Нет, но я веду занятия. Для меня лучше не быть владельцем. Я просто преподаю сейчас. Я справляюсь ”.

У нее несколько лет была студия йоги на бульваре Вентура, но она продала ее, когда начала проявлять беспокойство.

“Как долго ты здесь?”

“Я же говорил тебе. Я пока не знаю ”.

“Что ж, если хочешь, можешь остаться в доме. Я, очевидно, не буду им пользоваться, а вы могли бы полить растения — некоторые из которых, я думаю, на самом деле ваши ”.

“Э-э, может быть. Посмотрим”.

“Запасной ключ все еще под кактусом на передней палубе”.

“Спасибо. Почему ты здесь, Микки? Разве у вас нет залога или ...?”

“Прямо сейчас они выпустили меня под залог в пять миллионов, что означает, что я могу выйти под десятипроцентный залог. Но вы не получите эти деньги обратно в конце, невиновный или виновный, и это будет касаться всего, что у меня есть, включая долю в моем доме. Я не могу представить, как можно отдать все это за пару месяцев свободы. Я назначил им скорый судебный процесс, и я собираюсь выиграть это дело и выйти на свободу, не заплатив поручителю ни цента ”.

Она кивнула.

“Хорошо”, - сказала она. “Я верю тебе”.

Интервью длились всего пятнадцать минут, а затем телефоны отключались. Я знал, что у нас почти не осталось времени. Но, увидев ее, я подумал обо всем, что было поставлено на карту.

“Это действительно мило с вашей стороны прийти ко мне”, - сказал я. “Мне жаль, что визиты такие короткие, а вы зашли так далеко”.

“Вы внесли меня в свой список посетителей”, - сказала она. “Я не был уверен, когда они спросили меня, а затем они нашли мое имя. Это было мило ”.

“Я не знаю, я просто подумал, может быть, ты пришел бы, если бы услышал об этом. Я не знал, станет ли это новостью на Гавайях, но здесь это стало большой новостью ”.

“Ты знал, что я был на Гавайях?”

Тьфу. Я допустил ошибку.

“Ну, вроде того”, - сказал я. “Когда ты вот так ушел, я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке, понимаешь? Я попросил Циско все проверить, и он сказал мне, что ты улетел на Гавайи. Я не знал, где или что-то в этом роде, или было ли это постоянно. Только то, что ты ушел.”

Я наблюдал, как она обдумывает мой ответ.

“Хорошо”, - сказала она, принимая это.

“Как это там?” Спросила я, пытаясь исправить свою оплошность. “Тебе это нравится?”

“Все было в порядке. Изоляция. Я подумываю о том, чтобы вернуться ”.

“Ну, я не знаю, что я могу сделать отсюда, но если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать”.

“Хорошо, спасибо. Думаю, мне пора идти. Они сказали, что у меня есть только пятнадцать минут ”.

“Да, но они просто отключают телефоны, когда ваше время истекает. Ты думаешь, что вернешься, чтобы навестить? Я здесь каждый день, если я не в суде ”.

Я улыбнулся, как будто я был кем-то вроде комика, демонстрирующего свой стендап. Прежде чем она смогла ответить, в телефоне раздалось громкое электронное жужжание, и линия оборвалась. Я видел, как она говорила, но не слышал этого. Она посмотрела на телефон, затем на меня и медленно положила его обратно на подставку. Визит закончился.

Я кивнул ей и неловко улыбнулся. Она слегка помахала рукой, а затем встала со своего стула. Я сделал то же самое и начал ходить вдоль ряда кабинок для посетителей, все они были открыты за табуреткой заключенного. Проходя мимо, я заглядывал в каждое окно и мельком видел, как она двигалась параллельно мне с другой стороны.

Затем она ушла.

Взломщик спросил меня, собираюсь ли я вернуться в юридическую библиотеку, и я сказал ему, что хочу вернуться в модуль.

Пока меня вели обратно, я работал над своим окончательным представлением о Кендалл по телефону. Я наблюдал за ее губами, когда она говорила в неработающий телефон. Я осознал, что она сказала: “Я не знаю”.

8

Четверг, 5 декабря

Офицер Рой Милтон был в форме и сидел в первом ряду галереи за столом обвинения, когда меня привели в зал суда. Я легко узнал его в ночь моего ареста. Следуя протоколу Департамента шерифа, я был скован поясной цепью, а мои руки были скованы по бокам. Меня подвели к столу защиты, где сопровождающий меня помощник снял с меня цепи, а Дженнифер, которая стояла и ждала, помогла мне надеть пиджак. Лорна каким-то образом добилась двухдневного пошива, и костюм пришелся мне идеально. Снимая наручники, я повернулся к галерее и обратился к Милтону.

“Офицер Милтон, как у вас дела сегодня?” Я спросил.

“Не отвечайте на это”, - сказала Дана Берг со стола обвинения.

Я посмотрел на нее, и она уставилась прямо на меня в ответ.

“Не лезь не в свое дело, Холлер”, - сказала она.

Я развожу руками в жесте удивления.

“Просто хотел быть сердечным”, - сказал я.

“Будьте сердечны с кем-то на вашей стороне”, - сказал Берг.

“Хорошо”, - сказал я. “Неважно”.

Я обошла галерею на 180 градусов и увидела свою дочь на ее обычном месте. Я улыбнулся и кивнул, и она вернула мне и то, и другое. Я нигде не видел Кендалл Робертс, но я и не ожидал этого. Я пришел к выводу, что ее недавний визит был исполнением какого-то долга передо мной. Но это было все, что могло быть.

Я наконец выдвинул свой стул за столом защиты и сел рядом с Дженнифер.

“Ты хорошо выглядишь”, - сказала она. “Лорна проделала хорошую работу с этим иском”.

Мы говорили ранее в камере предварительного заключения вместе с Циско. Но теперь Циско уже не было, и ему предстояло выполнить целый ряд следственных задач.

Я услышал шепот прямо у себя за спиной и, обернувшись, увидел, что двое репортеров, которые освещали дело с самого начала, теперь были на своих обычных местах. Обе были женщинами, одна из Los Angeles Times, другая из Daily News, соперницами, которым нравилось сидеть вместе и болтать в ожидании начала суда. Я знал Одри Финнел по "Таймс" в течение многих лет, поскольку она освещала несколько моих дел. Эдди Гэмбл была новенькой в "криминальных судах" для новостей, и я знал ее только по подписи.

Вскоре судья Уорфилд появился в дверях позади загона для клерков, и суд был призван к порядку. Прежде чем перейти к ходатайству о прекращении дела, я сказал судье, что у меня есть новое ходатайство, которое я должен подать в суд в экстренном порядке, потому что обвинение все еще ведет нечестную игру, когда дело доходит до правил раскрытия.

“Что на этот раз, мистер Холлер?” спросил судья.

В ее голосе появились нотки раздражения, которые меня смутили, поскольку слушание только началось. Когда я шел к кафедре, Дженнифер отнесла копии нового ходатайства на стол обвинения и секретарю суда, который затем передал документы судье.

“Ваша честь, защита просто хочет того, на что имеет право”, - сказал я. “Перед вами ходатайство о раскрытии данных из моей собственной машины и мобильного телефона, которые обвинение не предоставило, поскольку знает, что это оправдывает и докажет, что я был у себя дома и что моя машина была в гараже, когда я предположительно вышел и похитил мистера Скейлса, а затем отвез его обратно в свой дом, чтобы убить ”.

Дана Берг немедленно встала и возразила. Ей даже не пришлось излагать основания для возражения. Судья сразу же занялся этим.

“Мистер Холлер”, - прогремела она. “Представление вашего дела средствам массовой информации вместо суда неприемлемо и ... опасно. Ты понимаешь меня?”

“Да, судья, и я приношу извинения”, - сказал я. “Самозащита привела меня к некоторым эмоциональным глубинам, с которыми я обычно не имею дела”.

“Это не оправдание. Считайте, что это ваше единственное предупреждение ”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Но, произнося свои извинения, я не мог не задаться вопросом, что судья сделает со мной за неуважение к суду. Посадить меня в тюрьму? Я уже был там. Оштрафовать меня? Удачи в сборе пожертвований, поскольку я получаю нулевой доход, пока борюсь с обвинением в убийстве.

“Продолжайте”, - приказал судья. “Осторожно”.

“Судья, ходатайство ясно”, - сказал я. “Государство, очевидно, располагает этой информацией, а мы ее не получили. Похоже, что практика окружной прокуратуры заключается в том, чтобы хранить информацию и не делиться ею, если об этом специально не просит защита, а это не так, как это работает. Это жизненно важная информация о моей собственности, которая мне нужна для того, чтобы защитить себя, и она нужна мне прямо сейчас, ваша честь. Не тогда, когда обвинению этого хочется ”.

Судья посмотрел на Берга в ожидании ответа, и обвинитель заняла кафедру, опустив микрофон до своего уровня.

“Ваша честь, предположения мистера Халлера совершенно неверны”, - сказала она. “Информация, которую он ищет, была получена полицией Лос-Анджелеса после выдачи ордера на обыск, на составление и исполнение которого ушло время. Материалы, вытекающие из этого ордера на обыск, были получены моим офисом только вчера и еще не были просмотрены мной или кем-либо из моей команды. Я полагаю, что правила расследования позволяют мне, по крайней мере, ознакомиться с доказательствами, прежде чем передавать их защите ”.

“Когда защита получит этот материал?” - Спросил Уорфилд.

“Я бы подумал, что к концу завтрашнего дня”, - сказал Берг.

“Ваша честь?” Я сказал.

“Придержите коней, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Мисс Берг, если у вас нет времени просмотреть материал, попросите кого-нибудь другого просмотреть его или передайте вслепую. Я хочу, чтобы вы передали это защите к концу дня. Именно об этом я сегодня и говорю. И это рабочий день. Не полночь.”

“Да, ваша честь”, - сказал пристыженный Берг.

“Ваша честь, я все еще хотел бы быть услышанным”, - сказал я.

“Мистер Холлер, я только что принес вам то, что вы просили”, - нетерпеливо сказал Уорфилд. “Что еще тут можно сказать?”

Я подошел к кафедре, когда Берг отошел. Я оглянулся на галерею и увидел Кендалл, сидящую рядом с моей дочерью. Это придало мне уверенности. Я снова поднял стержень микрофона.

“Судья, ” начал я, “ защита обеспокоена этой абсурдной идеей о том, что раскрытие не обязательно завершать до тех пор, пока не произойдет обзор обнаруживаемых доказательств. Пересмотр - это аморфное слово, ваша честь. Что такое отзыв? Как долго длится рассмотрение? Два дня? Две недели? Два месяца? Я бы попросил суд установить четкие руководящие принципы по этому поводу. Как известно суду, я не отказывался и не откажусь от своего права на скорейшее судебное разбирательство, и поэтому любая задержка в передаче материалов дела ставит защиту в несправедливое положение ”.

“Ваша честь?” Сказал Берг. “Могу ли я быть услышан?”

“Нет, мисс Берг, вам нет необходимости быть услышанной”, - сказал Уорфилд. “Позвольте мне разъяснить правила раскрытия в этом зале суда. Открытие - это улица с двусторонним движением. То, что приходит, должно уйти. Немедленно. Никаких задержек, никакого неоправданного пересмотра. То, что получает государство, получает и защита. И наоборот, то, что получает защита, получает и государство. Без промедления. Наказанием за нарушение является запрещение публикации материала у источника жалобы. Помни это. Теперь, можем ли мы рассмотреть дело, по которому было назначено это слушание? Ходатайство в limine, поданное мистером Халлером , по сути, о запрете участия органа в этом деле. Мисс Берг, на вас лежит бремя оправдания необоснованного обыска и изъятия. У вас есть свидетель, которого можно вызвать по этому делу?”

“Да, ваша честь”, - сказал Берг. “Люди называют офицера Роем Милтоном”.

Милтон встал на галерее и прошел через ворота к свидетельскому месту. Он поднял руку и был приведен к присяге. После того, как его усадили и были завершены предварительные опознания, Берг изложил версию Милтона о моем аресте.

“Вы приписаны к отделу метро, верно, офицер Милтон?”

“Да”.

“Какова юрисдикция Metro?”

“Ну, можно сказать, что у нас в руках весь город”.

“Но в ту ночь, о которой идет речь, вы работали в центре города на Второй улице, не так ли?”

“Это верно”.

“Каким было ваше задание в ту ночь, офицер Милтон?”

“Я был на задании SPU и был размещен рядом с —”

“Позволь мне остановить тебя прямо здесь. Что такое SPU?”

“Отдел особых проблем”.

“И в чем заключалась особая проблема, которую вы решали той ночью?”

“Мы столкнулись с всплесками преступлений в гражданском центре. В основном, вандализм. У нас были наблюдатели в центре, и я был в машине поддержки, размещенной сразу за зоной. Я был на углу Секонд и Бродвея, наблюдал за происходящим на обеих улицах ”.

“Прицелы для чего, офицер Милтон?”

“Все, что угодно. Я видел, как обвиняемый выезжал со стоянки на Бродвее ”.

“Ты сделал, не так ли? Давайте поговорим об этом. Ты был неподвижен, верно?”

“Да, я был припаркован у обочины на юго-восточном углу второй улицы. У меня был вид на туннель передо мной и на Бродвей слева от меня. Именно там я увидел автомобиль, выезжающий с платной стоянки ”.

“Вас назначили на эту должность или вы сами ее выбрали?”

“Мне было назначено это общее местоположение — верхний угол коробки, которую мы устанавливали над гражданским центром”.

“Но разве ваше положение не ставило вас в тупик? Здание "Лос-Анджелес Таймс" закрыло бы любой вид на гражданский центр, не так ли?”

“Как я уже сказал, у нас внутри были корректировщики — наблюдатели на местах в гражданском центре. Я был сдерживающим фактором. Я был поставлен в положение, когда я мог отреагировать на любого, выходящего из гражданского центра на Бродвее. Или я мог бы войти в ложу, если понадобится ”.

Шаг за шагом она провела его через остановку и беседу со мной на заднем сиденье моей машины. Он описал мое нежелание открыть багажник, чтобы посмотреть, на месте ли номерной знак, а затем то, как он заметил вещество, капающее с машины.

“Я думал, это была кровь”, - сказал Милтон. “В тот момент я полагал, что возникли чрезвычайные обстоятельства и что мне нужно открыть багажник, чтобы посмотреть, не пострадал ли кто-нибудь внутри”.

“Спасибо вам, офицер Милтон”, - сказал Берг. “У меня больше ничего нет”.

Свидетель был передан мне. Моей целью было создать запись, которая, как я надеялся, будет полезна в суде. Берг не потрудилась показать какое-либо видео во время ее допроса, потому что все, что ей нужно было сделать, это установить неотложные обстоятельства.

Но мы получили расширенные версии видеозаписей с камеры наблюдения за его телом и с камеры наблюдения за автомобилем от обвинения за день до этого и изучили их во время нашего трехчасового визита в Башни-близнецы. У Дженнифер на ноутбуке была записана запись с телесной камеры, и она была готова к использованию сейчас, если понадобится.

Когда я шел к кафедре, я снял резинку со свернутой распечатки аэрофотосъемки гражданского центра в центре города. Я попросил разрешения судьи подойти к свидетелю, затем развернул фотографию перед ним.

“Офицер Милтон, я вижу, у вас в кармане ручка”, - сказал я.

“Не могли бы вы отметить на этой фотографии положение, которое вы занимали в ту ночь, о которой идет речь?”

Милтон сделал, как я просил, и я попросил его добавить свои инициалы. Затем я забрал фотографию обратно, свернул и перевязал ее и попросил судью включить ее в качестве вещественного доказательства защиты А. Милтон, Берг, и судья выглядели немного сбитыми с толку тем, что я только что сделал, но это было нормально. Я хотел, чтобы Берг был озадачен тем, что задумала защита.

Я вернулся к кафедре и попросил разрешения суда воспроизвести оба видео, переданных мне в discovery. Судья дал ей разрешение, и я использовал Милтона для проверки подлинности и представления видео. Я проигрывал их один за другим, не останавливаясь, чтобы задать какие-либо вопросы. Когда они закончили, я задал только два вопроса.

“Офицер Милтон, вы верите, что эти видеозаписи были точным отчетом о ваших действиях во время остановки движения?” Я спросил.

“Да, все это есть на пленке”, - сказал Милтон.

“Вы не видите никаких признаков того, что записи были изменены или смонтированы каким-либо образом?”

“Нет, все это есть”.

Я попросил судью принять видеозаписи в качестве доказательств защиты B и C, и Уорфилд подчинился.

Я двинулся дальше, в очередной раз оставив прокурора и судью озадаченными тем послужным списком, который я создавал.

“Офицер Милтон, в какой момент вы решили остановить движение моей машины?”

“Когда вы поворачивали, я заметил, что на автомобиле не было номерного знака. Это обычный скачущий ход, поэтому я последовал за ним и инициировал остановку движения, когда мы были в туннеле на второй улице ”.

“Прыгаете’, офицер Милтон?”

“Иногда, когда люди совершают преступления, они снимают номера со своей машины, чтобы свидетели не могли запомнить номерной знак”.

“Я понимаю. Но из видео, которое мы только что посмотрели, следует, что у автомобиля, о котором идет речь, все еще был передний номер, не так ли? ”

“Так и было”.

“Разве это не противоречит твоей теории о прыжках?”

“Не совсем. Обычно видно, как отъезжают машины для побега. Было бы важно снять заднюю панель ”.

“Хорошо. Ты видел, как я шел по улице от Редвуда и поворачивал направо на Бродвей?”

“Да, я это сделал”.

“Делал ли я что-нибудь подозрительное?”

“Насколько я помню, нет”.

“Ты думал, я был пьян?”

“Нет”.

“И вы видели, как я зашел на парковку?”

“Я сделал”.

“Это показалось вам подозрительным?”

“Не совсем. Ты был одет в костюм, и я подумал, что ты, вероятно, припарковал машину на стоянке ”.

“Вы знали, что "Редвуд" - это бар, который часто посещают адвокаты защиты?”

“Я не был”.

“Кто это сказал тебе остановить меня после того, как я выехал со стоянки?”

“Э-э, никто. Я увидел отсутствующий номер, когда вы поворачивали с Бродвея на Вторую, и я оставил свою позицию и инициировал остановку ”.

“Под этим ты подразумеваешь, что последовал за мной в туннель, а затем включил фары, да?”

“Да”.

“Вы заранее знали, что я выеду с этой стоянки без заднего номера на моей машине?”

“Нет”.

“Тебя не было там в том месте специально, чтобы остановить меня?”

“Нет, я не был”.

Берг встал и возразил, сказав, что я издеваюсь над Милтоном, задавая ему один и тот же вопрос разными способами. Судья согласился и сказал мне двигаться дальше.

Я посмотрел на кафедру, на заметки, которые я написал красными чернилами.

“Больше вопросов нет, ваша честь”, - сказал я.

Судья выглядел слегка смущенным моим допросом и его внезапным окончанием.

“Вы уверены, мистер Холлер?”

“Да, ваша честь”.

“Очень хорошо. Есть ли у государства перекресток?”

Берг также казался сбитым с толку моими расспросами о Милтоне. Думая, что я не причинил вреда, она сказала судье, что у нее больше нет вопросов. Судья снова переключила свое внимание на меня.

“У вас есть другой свидетель, мистер Холлер?”

“Нет, ваша честь”.

“Очень хорошо. Аргументы?”

“Судья, мои аргументы представлены”.

“Больше ничего? Вы не хотите, по крайней мере, соединить точки для нас после вашего допроса свидетеля?”

“Представлен, ваша честь”.

“Желает ли государство спорить?”

Берг встала из-за своего стола и подняла руки, как бы спрашивая, что тут можно возразить, затем сказала, что согласится со своим письменным ответом на мое ходатайство.

“Тогда суд готов вынести решение”, - сказал Уорфилд. “Ходатайство отклонено, и суд объявляет перерыв”.

Судья говорил как ни в чем не бывало. И я мог слышать шепот и ощущать разочарование тех, кто был в зале суда. Это было так, как если бы существовал коллектив Что? от тех, кто в галерее.

Но я был доволен. Я не хотел выигрывать ходатайство. Я хотел срубить дерево обвинения на суде и выиграть дело. И я только что сделал первый взмах топором.

9

Мы пришли на трехчасовую встречу в хорошем расположении духа, несмотря на окружающую обстановку. Мы не только добились того, чего хотели добиться, и это было зафиксировано в протоколе судебного заседания тем утром, но и Дженнифер, и Циско сказали, что у них есть хорошие новости, которыми можно поделиться. Я сказал Дженнифер идти первой.

“Хорошо, ты помнишь Андре Лакосса?” - спросила она.

“Конечно, знаю”, - сказал я. “Мой звездный час”.

Это было правдой. Дело Штата Калифорния против Андре Лакосса с таким же успехом могло бы быть выгравировано на моем надгробии в конце моих дней. Это был случай, которым я гордился больше всего. Невиновный человек, против которого выдвинута вся тяжесть системы правосудия, обвинен в убийстве, и я его оправдал. И это был не просто Новый год. Это была самая редкая из всех птиц в системе правосудия. Это был Большой Я. Моя работа в суде доказала его невиновность. Настолько, что государство возместило ущерб за их неправомерные действия, предъявив ему обвинение в первую очередь.

“Что насчет него?” Я спросил.

“Ну, он увидел кое-что о вашем деле в Интернете и хочет помочь”, - сказала Дженнифер.

“Как помочь?”

“Микки, ты что, не понимаешь? Вы выплатили ему семизначную сумму за неправомерное судебное преследование. Он хочет вернуть должок. Он позвонил Лорне и сказал, что может внести залог в размере двухсот долларов.”

Я был немного ошеломлен. Андре едва выжил после этого дела, находясь в заключении в этом же месте — Башнях—близнецах, - пока мы были в суде, и я договорился об урегулировании для него в качестве компенсации. Я принял третью, но это было семь лет назад, и она давно прошла. Очевидно, он лучше распорядился своими деньгами и теперь был готов отколоть часть того, что у него было, чтобы освободить меня.

“Он знает, что не получит это обратно, верно?” Я сказал. “Двести выброшенных в окно. Это большая часть денег, которые я ему достал ”.

“Он знает”, - сказала Дженнифер. “И он не просто сидел на этих деньгах. Он вложил это. Лорна сказала, что он увлекается всей этой криптовалютой, и он говорит, что урегулирование было только начальным капиталом. Он вырос. Очень много. Он предлагает двести, без всяких условий. Я хочу пойти и назначить слушание о залоге. Мы заставим Уорфилда снизить цену до двух с половиной или трех миллионов — там, где она должна быть, — и ты уйдешь отсюда ”.

Я кивнул. Деньги Андре могут пойти на 10-процентный залог против установленного залога. Но была проблема.

“Это очень великодушно со стороны Андре, но я не думаю, что это поможет делу”, - сказал я. “Берг не собирается сдаваться и притворяться мертвым при шестидесятипроцентном снижении залога. Я не думаю, что Уорфилд тоже. Если Андре действительно хочет вмешаться, может быть, мы поговорим об использовании его денег на свидетелей-экспертов, вещественные доказательства, и всем сотрудникам заплатят за сверхурочную работу, которую они проводят ”.

“Нет, босс”, - сказал Циско.

“Мы думали об этом”, - сказала Дженнифер. “И есть кое-кто еще, кто хочет помочь. Еще один донор”.

“Кто?” Я сказал.

“Гарри Босх”, - сказала она.

“Ни за что”, - сказал я. “Ради бога, он полицейский в отставке. Он не может—”

“Микки, в прошлом году ты выплатил ему компенсацию в миллион долларов от сити и даже не взял долю. Он хочет—”

“Я не взял долю, потому что ему могли понадобиться эти деньги. Он собирается увеличить свою страховку, и тогда она ему понадобится. Кроме того, я учредил траст, и он вложил деньги туда ”.

“Послушай, Микки, он может использовать это или занимать под это”, - настаивала Дженнифер. “Суть в том, что ты должен выбраться отсюда. Здесь не только опасно, но и ты теряешь вес, ты плохо выглядишь, и твое здоровье под угрозой. Помните, что говорил юрист Сигел? ‘Выгляди как победитель, и ты станешь победителем’? Ты не похож на победителя, Микки. Вы можете сшить свои костюмы, но все равно выглядите бледным и больным. Тебе нужно убираться отсюда и привести себя в форму для суда ”.

“На самом деле он сказал: "Действуй как победитель, и ты станешь победителем”.

“Не имеет значения. То же самое. Это твой шанс. Эти люди пришли к нам. Мы не обращались к ним. На самом деле, Андре сказал, что пришел, потому что увидел тебя по телевизору с того последнего слушания, и это напомнило ему о нем самом, когда он был здесь ”.

Я кивнул. Я знал, что она была права. Но я ненавидел брать деньги, особенно у Босха, моего сводного брата, которому, как я знал, они были нужны для других целей.

“Не только это, но тебе нужно попасть домой на Рождество и увидеть свою дочь”, - сказала Дженнифер. “Этот запрет на посещения причиняет ей боль не меньше, чем, должно быть, тебе”.

Она пригвоздила меня своим последним аргументом. Я скучал по своей дочери, скучал по ее голосу.

“Хорошо, я тебя понял”, - сказал я.

“Хорошо”, - сказала Дженнифер.

“Я думаю, мы могли бы снизить залог до трех миллионов”, - сказал я. “Но, вероятно, это все”.

“Мы можем покрыть три миллиона”, - сказала Дженнифер.

“Хорошо, организуй это”, - сказал я. “Не давайте никаких намеков на то, что мы можем подняться до трех миллионов. Я хочу, чтобы Берг думал, что мы идем со шляпой в руках. Она подумает, что внесение залога в пару миллионов, вероятно, все еще будет держать меня в напряжении. Мы просим миллион, а она идет на компромисс в два или три ”.

“Верно”, - сказала Дженнифер.

“И последнее”, - сказал я. “Вы уверены, что Гарри и Андре добровольно пришли с этим? Разве не было наоборот?”

Дженнифер пожала плечами и посмотрела на Циско.

“Честь скаута, босс”, - сказал он. “Это прямо от Лорны”.

Я искал любой признак обмана и не увидел ни одного. Но я мог сказать, что что-то беспокоило Дженнифер.

“Дженнифер, что?” Я спросил.

“При освобождении под залог, что, если судья включит в сделку наблюдателя?” - спросила она. “Браслет на лодыжке. Сможешь ли ты жить с этим?”

Я на мгновение задумался об этом. Это было бы окончательным вторжением, когда государство следило бы за каждым моим шагом, пока я выстраивал свою защиту. Но я вспомнил, что сказала Дженнифер о том, чтобы проводить время с моей дочерью.

“Не предлагай этого”, - наконец сказал я. “Но если это будет частью сделки, я приму это”.

“Хорошо”, - сказала Дженнифер. “Я подам ходатайство, как только мы выберемся отсюда. Если нам повезет, завтра мы предстанем перед судьей, и ты будешь дома на выходные ”.

“Звучит как план”, - сказал я.

“Есть еще одна вещь от Гарри Босха”, - сказала Дженнифер.

“Что это?”

“Он сказал, что также хочет помочь с защитой, если он нам нужен”. Это было причиной для колебаний. Между Cisco и Bosch всегда существовали негласные трения, которые проистекали из их происхождения как следователей. Босх сейчас был на пенсии, но из правоохранительных органов. Циско с самого начала был на стороне защиты. Привлечение Босха к работе могло бы быть чрезвычайно полезным благодаря его опыту и связям. Это также может нарушить химию в моей команде. Мне не пришлось долго обдумывать предложение, прежде чем Cisco положила конец моей неуверенности.

“Он нам нужен”, - сказал Циско.

“Ты уверен?” Я спросил.

“Приведите его”, - сказал он.

Я знал, что он делал. Он отбрасывал все трения или враждебность в сторону ради меня. Если бы это было в любом другом случае, он бы сказал, что нам не нужен Bosch, и это, вероятно, было правдой. Но когда на кону были моя жизнь и свобода, Циско хотел получить любое возможное преимущество, которое мы могли бы получить.

Я кивнул ему в знак благодарности и посмотрел на Дженнифер.

“Сначала вытащи меня отсюда”, - сказал я. “Затем мы встречаемся с Босхом. Убедитесь, что он получил все из файла обнаружения, особенно все фотографии с места преступления. Он хорош в этом деле ”.

“Я занимаюсь этим”, - сказала она. “Он есть в вашем списке посетителей здесь?”

“Нет, но я могу добавить его”, - сказал я. “Возможно, он уже пытался увидеться со мной”.

Я снова переключил свое внимание на Циско.

“Ладно, Большой человек, что у тебя есть?” Я спросил.

“Я получил полное вскрытие от парня из коронерской”, - сказал он. “Вам понравится анализ на токсины”.

“Скажи мне”.

“У Сэма Скейлса в крови был флунитразепам. Это то, что есть в отчете. Ты ищешь это в Google и получаешь рогипнол ”.

“Наркотик для изнасилования на свидании”, - сказала Дженнифер.

“Хорошо”, - сказал я. “Сколько было у него в крови?”

“Достаточно, чтобы вырубить его”, - сказал Циско. “Он был без сознания, когда в него стреляли”.

Мне понравилось, что Циско сказал они.Это сказало мне, что он полностью согласен с теорией о том, что меня подставили, и, скорее всего, не один человек.

“Итак, что это говорит нам о том, когда он получил дозу?” Я спросил.

“Пока не уверен”, - сказал Циско.

“Дженнифер, нам понадобится эксперт для суда”, - сказал я. “Хороший. Ты можешь поработать над этим?”

“На нем”, - сказала она.

Я подумал обо всем на несколько мгновений, прежде чем продолжить.

“Я не уверен, что это действительно помогает нам”, - сказал я. “Позиция государства будет заключаться в том, что я дал ему дозу, затем похитил его и отвез в дом. Нам все еще нужно разобраться с Сэмом Скейлсом, узнать, где он был и что делал ”.

“Я занимаюсь этим”, - сказал Циско.

“Хорошо”, - сказал я. “Давайте поговорим о гараже следующим. Лорна позвала Уэсли посмотреть на это?”

Уэсли Брауэр был установщиком, которого я использовал для замены аварийного замка на двери моего гаража. Это произошло семью месяцами ранее, во время сезона пожаров, когда из-за сильного обесточивания мой дом остался без электричества. Я не мог открыть дверь гаража и должен был предстать перед судом для вынесения приговора. Я давно потерял ключ к экстренному выпуску. Я позвал Брауэра, чтобы тот открыл гараж, и он обнаружил, что ручка с ключом на спусковой тяге покрыта ржавчиной. Ему все же удалось открыть дверь, и я добрался до суда — с опозданием. На следующий день Брауэр вернулся и установил новую систему аварийного освобождения.

Если бы моя защита собиралась утверждать, что меня подставили, то моей задачей на суде было бы объяснить присяжным, как именно сложилась эта подстава. И это началось бы с того, как настоящий убийца или убийцы проникли в мой гараж, чтобы положить Сэма Скейлса в багажник моей машины, а затем застрелить его. Я сказал своей команде, чтобы Уэсли Брауэр проверил экстренный выпуск, чтобы увидеть, не был ли он недавно задействован или изменен.

Дженнифер ответила на мой вопрос, подняв руку и помахав ею из стороны в сторону, чтобы сказать, что у нее есть хорошие и плохие новости.

“Лорна отвела Брауэра в гараж, и он проверил аварийный выпуск”, - сказала она. “Он определил, что это было снято, но он не может сказать, когда. Вы ввели новый еще в июле, так что все, что он может сказать, это то, что с тех пор его сняли ”.

“Откуда он знает?” Я спросил.

“Кто бы ни вытащил это, он собрал это обратно после того, как открыл дверь. Но они сделали это не так, как он оставил это в июле. Итак, он знает, что это было снято — он просто не сможет дать показания, когда. Это ошибка, Микки.”

“Черт возьми”.

“Я знаю, но это был рискованный шаг”.

Хорошие чувства, с которыми мы начали встречу, рассеивались.

“Хорошо, где мы в списке подозреваемых?” Я спросил.

“Лорна все еще работает над этим”, - сказала Дженнифер. “За последние десять лет у вас было множество дел. Нам еще через многое предстоит пройти. Я сказал ей, что поработаю с ней в эти выходные, и, если повезет, ты выберешься из этого места и тоже сможешь быть там ”.

Я кивнул.

“Говоря об этом, тебе, вероятно, следует уйти, если ты собираешься подать что-то сегодня”, - сказал я.

“Я думала о том же самом”, - сказала Дженнифер. “Что-нибудь еще?”

Я перегнулся через стол, чтобы тихо поговорить с Дженнифер — на случай, если у камеры над головой выросли уши.

“Я собираюсь позвонить тебе, когда смогу добраться до телефона в модуле”, - сказал я. “Я хочу поговорить о Baja и хочу, чтобы вы это записали. Ты можешь это сделать?”

“Не проблема. У меня есть приложение ”.

“Хорошо. Тогда мы поговорим позже ”.

10

Прошел почти час, прежде чем меня перевели обратно в модуль. Я нашел Бишопа за одним из столов, играющим в мексиканское домино с заключенным по имени Филбин. Он приветствовал меня своим обычным приветствием.

“Советник”, - сказал он.

“Епископ, я думал, у вас сегодня суд”, - сказал я.

“Я тоже так думал, пока мой адвокат не внес изменения. Ублюдок, который думает, что я остановился здесь, в ”Ритце"."

Я сел, положил свои документы на стол и огляделся. Многие парни вышли из своих камер и ходили по комнате отдыха. В модуле было два телефона, установленных на стене под зеркальными окнами хакерской башни. Вы могли бы либо позвонить им за плату, либо воспользоваться телефонной картой, купленной в тюремной столовой. В данный момент использовались оба телефона, и к каждому стояла очередь из трех человек, ожидающих. Звонки прекратились через пятнадцать минут. Это означало, что если я встану в очередь сейчас, то получу телефон примерно через час.

Я не видел Кесаду во время моего осмотра комнаты отдыха. Затем я увидел, что дверь в его камеру была закрыта. Каждый человек в модуле находился под подпиской о невыезде, но пребывание в камере в модуле невыезда было зарезервировано для тех заключенных, которые были либо в непосредственной опасности, либо представляли большую ценность для обвинения.

“Кесада под карантином?” Я сказал.

“Произошло этим утром”, - сказал Бишоп.

“Стукач”, - сказал Филбин.

Я почти улыбнулся. Назвать кого-то в модуле "Не пускать" стукачом было немного похоже на то, как горшок называет чайник черным. Наиболее распространенной причиной разделения людей в модуле в первую очередь было то, что они были информаторами. Насколько я знал, Филбин был одним из них. Я не ввел в практику спрашивать сокамерников, за что их держат или почему они находятся на подписке о невыезде. Я понятия не имел, почему Бишоп был в модуле, и никогда бы не спросил его. Совать свой нос в дела других людей может иметь последствия в таком месте, как Башни-близнецы.

Я наблюдал за их игрой, пока Бишоп не выиграл игру, а Филбин встал и пошел к лестнице, ведущей на второй ярус камер.

“Вы хотите поиграть, советник?” Спросил Бишоп. “Десять центов за очко?”

“Нет, спасибо”, - сказал я. “Я не играю в азартные игры”.

“Так вот, это какая-то чушь прямо здесь. Ты рискуешь собственной жизнью прямо сейчас, находясь здесь с нами, преступниками ”.

“Говоря об этом, я, возможно, скоро выйду”.

“Да? Ты уверен, что хочешь покинуть это замечательное место?”

“Мне нужно. Я должен подготовить свое дело, а здесь этого не произойдет. В любом случае, я говорю тебе это только потому, что хочу, чтобы ты знал, что я выполню нашу сделку. Я буду платить до конца моего судебного разбирательства ”.

“Это очень бело с твоей стороны”.

“Я серьезно. Ты заставил меня чувствовать себя в безопасности, бишоп, и я ценю это. Когда выйдешь на свободу, найди меня. Возможно, у меня есть кое-что для тебя. Что-нибудь законное.”

“Например, что?”

“Нравится водить. У вас есть водительские права?”

“Я мог бы достать один”.

“Настоящий?”

“Настолько реальны, насколько это возможно, советник. За рулем чего? Кто?”

“Я. Я работаю в своей машине, и мне нужен водитель. Это Линкольн”.

Мой предыдущий водитель отрабатывал долг своего сына за мое представительство, и до его завершения оставалась неделя, когда меня арестовали. Если бы я вышел, мне понадобился бы новый водитель, и я не был слеп к тому, что Бишоп мог привнести в плане запугивания и безопасности в дополнение к рутинным обязанностям по вождению.

Я снова проверил телефонный банк. Очередь сократилась до двух на каждого. Я знал, что должен добраться туда до того, как число снова увеличится до трех. Я наклонился ближе к Бишопу и нарушил свое собственное правило о том, чтобы не совать нос в дела других людей.

“Бишоп, скажи, что ты собирался вломиться в гараж в чьем-то доме. Как бы ты это сделал?”

“Чей дом?”

“Это гипотетически. Любой дом. Как бы ты это сделал?”

“Что заставляет тебя думать, что я стал бы вламываться в дом?”

“Я так не думаю. Это гипотетически, и я копаюсь в твоих мозгах. И это взлом гаража, а не дома ”.

“Есть окна или боковая дверь?”

“Нет, просто гаражные ворота двойной ширины”.

“У него есть одна из этих выдвижных ручек на случай чрезвычайной ситуации?”

“Да, но тебе нужен ключ”.

“Нет, ты не понимаешь. Эти ручки можно расколоть плоской головкой ”.

“Отвертка? Ты уверен?”

“Я уверен. Я знал парня, это была его специальность. Он разъезжал по округе и сбивал бандитов весь день напролет. Есть машины, инструменты, газонокосилки... все виды хорошего дерьма на продажу”.

Я кивнул и проверил телефонный банк. У одного телефона ждал только один человек. Я встал.

“Я должен подключиться к телефонной линии, бишоп”, - сказал я. “Спасибо за информацию”.

“Я держу тебя, чувак”.

Я подошел к телефонам и сел за сингл как раз в тот момент, когда мужчина, разговаривавший по телефону перед ним, сердито повесил трубку и сказал: “Пошла ты, сука!”

Он ушел, и следующий мужчина подошел к телефону. В итоге мое ожидание заняло менее двух минут, так как человек, сидящий передо мной, позвонил в "Забрать", и звонок либо остался без ответа, либо получатель отказался принять оплату. Он ушел, а я подошел и положил свои документы на телефонную будку. Я ввел номер мобильного телефона Дженнифер для оплаты звонка. Пока я ждал, когда электронный голос сообщит ей, что ей звонят из окружной тюрьмы за оплату, я изучал табличку на стене: "все звонки прослушиваются".

Дженнифер согласилась.

“Микки”, - сказала она.

“Дженнифер”, - сказал я. “Подождите, пока я сделаю это объявление. Это Майкл Халлер, обвиняемый pro se, разговаривающий со своим вторым адвокатом, Дженнифер Аронсон, с соблюдением конфиденциальности. Этот звонок не должен прослушиваться ”.

Я немного подождал, предположительно, пока монитор переключится на звонок другого заключенного.

“Хорошо”, - сказал я. “Просто проверяю, как дела. Вы подали заявление?”

“Я сделал. Отправлены уведомления. Надеюсь, завтра у нас будет слушание ”.

“Вы с Циско установили эту штуку с Baja?”

“Э-э, да... мы это сделали ”.

“Весь пакет? Путешествия, все такое?”

“Да, все”.

“Хорошо. И деньги готовы?”

“Да”.

“А как насчет того парня, ты ему доверяешь?”

Наступила пауза. Я предположил, что Дженнифер поняла, что я делал со звонком.

“Абсолютно”, - наконец сказала она. “У него это сводится к науке”.

“Хорошо”, - сказал я. “У меня будет только один шанс на это”.

“Что, если они заставят тебя носить браслет?”

Дженнифер быстро все поняла. Ее упоминание о браслете было из чистого золота.

“Проблем не будет”, - сказал я. “Мы можем использовать того парня, которого Циско использовал в тот раз для другой вещи. Он будет знать, что делать ”.

“Верно”, - сказала Дженнифер. “Я забыл о нем”.

Последовала еще одна пауза, пока я думал о том, как закончить это.

“Итак, тебе придется спуститься вниз и порыбачить со мной”, - сказал я.

“Мне придется освежить свой испанский”, - сказала она.

“Есть о чем еще поговорить?”

“Не совсем”.

“Тогда ладно. Думаю, все, что я могу сделать, это дождаться слушания. Тогда увидимся”.

Я повесил трубку и отступил в сторону, пропуская мужчину, который выстроился позади меня. Бишопа больше не было за столом, за которым мы разговаривали. Я поднялся по лестнице на второй ярус и был на полпути к своей камере, когда вспомнил о своих документах. Когда я вернулся в телефонный банк, документы исчезли.

Я похлопал парня, который разговаривал по телефону, по плечу. Он повернулся ко мне.

“Мои документы”, - сказал я. “Где это?”

“Что?” - спросил он. “У меня нет твоих гребаных документов”.

Он начал поворачиваться обратно к телефонной будке.

“Кто это взял?” Я сказал.

Я снова ударил его по спине, и он сердито повернулся ко мне.

“Я не знаю, кто это взял, ублюдок. Убирайся нахуй от меня”.

Я повернулся и осмотрел комнату отдыха. Несколько заключенных ходили по комнате или сидели перед телевизионным экраном над головой. Я посмотрел на их руки или на то, что было под их стульями. Я нигде не видел своих документов.

Мои глаза остановились на камерах, сначала на нижнем ярусе, а затем на втором. Я не видел никого и ничего подозрительного.

Я переместился на место под зеркальным стеклом хакерской башни. Я помахал руками над головой, чтобы привлечь внимание. В конце концов, из динамика под стеклом донесся голос.

“Что это?”

“Кто-то забрал мои юридические документы”.

“Кто?”

“Я не знаю. Я оставил их в телефонной будке, а через две минуты они исчезли ”.

“Предполагается, что вы должны заботиться о своей собственности”.

“Я знаю это, но кто-то забрал это. Я за se, и мне нужны документы. Вы должны обыскать модуль ”.

“Во-первых, ты не указываешь мне, что мы должны делать. И, во-вторых, этого не произойдет ”.

“Я собираюсь сообщить об этом судье. Она не будет счастлива ”.

“Ты меня не видишь, но я дрожу”.

“Послушайте, мне нужно найти эти документы. Они важны для моего дела ”.

“Тогда, я полагаю, тебе следовало лучше заботиться о них”.

Я просто долго смотрел в зеркало, прежде чем отвернуться и направиться в свою камеру. В тот момент я знал, что не имеет значения, сколько денег это стоило, мне нужно было убраться из этого места.

11

Вторник, 10 декабря

Дана Берг заявила, что ей нужно время, чтобы подготовить свое возражение против ходатайства Дженнифер Аронсон об уменьшении залога. Это означало, что я должен был провести еще один уик-энд, а затем еще несколько в своей камере в Башнях-близнецах. Я ждал вторника, как человек в кишащих акулами водах, ожидающий веревки, которая наконец вытащит его в безопасное место.

Я съел то, что, как я надеялся, станет моим последним тюремным сэндвичем с колбасой, и яблоко в автобусе до ЦКБ, затем начал свое медленное восхождение по вертикальной решетке здания суда к камере предварительного заключения на девятом этаже рядом с залом суда судьи Уорфилда. Меня доставили туда незадолго до того, как должно было начаться слушание в 10 утра, так что у меня не было возможности встретиться с Дженнифер заранее. Мой иск был подан, и я изменился. Уже сшитое однажды, оно снова было свободно в талии, и главным образом по этому я оценивал то, что сделало со мной тюремное заключение. Я завязывал галстук, когда помощник шерифа в зале суда сказал мне, что пришло время суда.

В галерее было больше народу, чем обычно. Репортеры сидели в том же ряду, что и всегда, и я также увидел свою дочь и Кендалл Робертс, а также моих потенциальных благодетелей, Гарри Босха и Андре Лакосса — двух мужчин, которые не могли быть более разными, но сидели там вместе и были готовы выложить за меня свои сбережения. Рядом с ними сидел Фернандо Валенсуэла, поручитель, готовый заключить сделку, если судью удастся склонить в мою пользу. Я работал с Валенсуэлой время от времени в течение двух десятилетий и временами клялся, что никогда больше не буду использовать его, точно так же, как он при случае поклялся никогда не вносить залог за других моих клиентов. Но вот он здесь, очевидно, готовый забыть о прошлых обидах и принять риски, связанные с внесением залога за меня.

Я улыбнулся своей дочери, подмигнул Кендалл. Как раз в тот момент, когда я собирался повернуться к столу защиты, я увидел, как открылась дверь зала суда и вошла Мэгги Макферсон. Она осмотрела галерею, увидела нашу дочь и скользнула рядом с ней. Хейли теперь сидела между Мэгги и Кендаллом, которые никогда не встречались. Она представляла меня, когда я занял свое место рядом с Дженнифер за столом защиты.

“Вы просили Мэгги Макфирс быть здесь?” Прошептала я.

“Да, я это сделала”, - сказала Дженнифер.

“Зачем тебе это делать?”

“Потому что она прокурор, и если она скажет, что вы не сбежите, то это будет иметь большой вес в глазах судьи”.

“Также имеет большой вес у своих боссов. Тебе не следовало оказывать такого рода давление на —”

“Микки, моя работа сегодня - вытащить тебя из тюрьмы. Я использую все инструменты, которые попадутся мне под руку - и ты бы тоже ”.

Прежде чем я смог ответить, помощник шерифа Чан призвал зал суда к порядку. Секунду спустя судья Уорфилд вошел в дверь за кабинетом секретаря и быстро поднялся по ступенькам к скамье подсудимых.

“Вернемся к делу Калифорния против Халлера,” - начала она. “У нас есть ходатайство об уменьшении размера залога. Кто будет выступать в защиту?”

“Я сделаю это”, - сказала Дженнифер, стоя у стола защиты.

“Очень хорошо, мисс Аронсон”, - сказал Уорфилд. “Я рассматриваю ходатайство. У вас есть еще аргументы, прежде чем мы услышим от людей?”

Дженнифер подошла к кафедре с блокнотом и стопкой документов для распространения.

“Да, ваша честь”, - сказала она. “В дополнение к делам, упомянутым в материалах дела, у меня есть дополнительная судебная практика, которая поддерживает ходатайство о меньшем размере залога. В этом деле нет смягчающих или отягчающих обстоятельств, и ни разу государство даже не намекнуло на аргумент о том, что мистер Халлер представляет опасность для общества. Что касается риска побега, то с момента ареста он не продемонстрировал ничего, кроме абсолютного намерения оспорить это обвинение и оправдать себя, несмотря на эту необоснованную попытку помешать его защите pro se, держа его взаперти и не имея возможности полностью подготовить свое дело. Проще говоря, обвинение хочет оставить мистера Халлера в тюрьме, потому что они боятся и хотят предстать перед судом на наклонном игровом поле ”.

Судья немного подождал на случай, если будет что-то еще. Берг встала на свое место за столом обвинения и ждала, когда ее опознают.

“Кроме того, ваша честь, ” сказала Дженнифер, “ у меня здесь есть несколько свидетелей, которые готовы дать показания, если потребуется, о характере мистера Холлера”.

“Я уверен, что в этом не будет необходимости”, - сказал Уорфилд. “Мисс Берг? Я вижу, вы ждете ответа ”.

Берг подошел к кафедре, когда Дженнифер покинула ее.

“Спасибо вам, судья Уорфилд”, - сказала она. “Государство выступает против снижения залога в этом деле, потому что у обвиняемого действительно есть средства и мотив для побега. Как суду хорошо известно, мы говорим здесь об убийстве, жертва которого была найдена в багажнике автомобиля ответчика. И доказательства ясно указывают на то, что убийство произошло в гараже обвиняемого. Фактически, ваша честь, доказательства по этому делу неопровержимы, и это дает обвиняемому все основания в мире для побега ”.

Дженнифер возражала против характеристики Бергом доказательств и ее предположений о том, каким было бы мое душевное состояние. Судья проинструктировал Берга воздерживаться от подобных спекуляций и продолжать.

“Кроме того, ваша честь”, - сказал Берг. “Штат рассматривает возможность добавления утверждения об особых обстоятельствах к обвинению по этому делу, что сделало бы вопрос об освобождении под залог спорным”.

Дженнифер вскочила со своего места.

“Протестую!” - воскликнула она.

Я знал, что это была линия фронта. Утверждение об особых обстоятельствах — убийстве по найму или с целью получения финансовой выгоды — повысило бы обвинение до уровня освобождения под залог.

“Доводы адвоката абсурдны”, - запротестовала Дженнифер. “Мало того, что в этом деле нет особых обстоятельств, которые могли бы быть применены, но ходатайство защиты было подано на прошлой неделе, и если бы штат рассматривал обоснованное утверждение об особых обстоятельствах, он бы добавил его к настоящему времени. Штат пускает пыль в глаза, надеясь помешать суду предоставить право мистера Халлера на освобождение под залог ”.

Взгляд Уорфилда переместился с Дженнифер на Берга.

“Адвокат защиты приводит хороший аргумент”, - сказал судья. “Что это за утверждение об особых обстоятельствах, которое предположительно рассматривает государство?”

“Ваша честь, расследование этого преступления продолжается, и мы собираем доказательства финансового мотива”, - сказал Берг. “И, как суду хорошо известно, убийство с целью получения финансовой выгоды является преступлением при особых обстоятельствах”.

Дженнифер сердито широко развела руками.

“Ваша честь, ” сказала она, “ офис окружного прокурора действительно просит назначить залог на основании того, какие доказательства могут быть найдены в дальнейшем? Это невероятно ”.

“Невероятно или нет, этот суд не собирается рассматривать то, что может произойти в будущем, принимая решения в настоящем”, - сказал Уорфилд. “Подчиняются ли обе стороны?”

“Покорен”, - сказала Дженнифер.

“Минутку, ваша честь”, - сказал Берг.

Я наблюдал, как она наклонилась, чтобы посовещаться со своим секундантом, молодым адвокатом, который носил галстук-бабочку. У меня была довольно хорошая идея, о чем они говорили.

Уорфилд быстро терял терпение.

“Мисс Берг, вы просили время для подготовки к этому слушанию, и я дал его. Не должно быть необходимости в боковой панели с вашим коллегой. Вы готовы подчиниться?”

Берг выпрямился и посмотрел на судью.

“Нет, ваша честь”, - сказала она. “Штат считает, что суд должен быть поставлен в известность о том, что в отношении обвиняемого продолжается расследование, касающееся плана бегства из страны в Мексику, если он будет освобожден под залог”.

Дженнифер встала.

“Ваша честь”, - запротестовала она. “Еще больше необоснованных обвинений? Неужели государство настолько отчаянно хочет удержать этого человека в тюрьме, что затягивает расследование по ...

“Ваша честь”, - сказал я, вставая. “Могу ли я ответить на это утверждение?”

“Минутку, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Мисс Берг, лучше бы это было хорошо. Расскажите мне больше об этом предполагаемом плане бегства из страны ”.

“Судья, все, что я знаю, это то, что конфиденциальный осведомитель в тюрьме, где содержится мистер Халлер, сообщил следователям, что обвиняемый открыто говорил о плане пересечь границу и скрыться, если он сможет внести залог. План включает в себя обход электронного контроля, если суд примет такое решение, в рамках сокращения срока залога, и второй адвокат полностью осведомлен об этом. Обвиняемый зашел так далеко, что пригласил ее на рыбалку ”.

“Что вы скажете по этому поводу, мистер Холлер?” - Спросил Уорфилд.

“Ваша честь, заявление обвинения является ложным на нескольких уровнях, начиная с предполагаемого конфиденциального информатора”, - сказал я. “Нет никакого КИ. Есть только тюремные помощники шерифа, которые подслушивают конфиденциальные разговоры, а затем передают услышанное обвинению в качестве разведданных ”.

“Это серьезное обвинение, мистер Халлер”, - сказал Уорфилд. “Не хотите ли вы просветить нас своими знаниями?”

Судья указал на кафедру, и я подошел к ней.

“Судья Уорфилд, благодарю вас за возможность передать это дело в суд”, - начал я. “Я был заключен в тюрьму в башнях-близнецах в течение шести недель. Я решил действовать в интересах следствия и защищать себя с помощью моего второго адвоката, мисс Аронсон. Это означало встречи с моей командой в тюрьме, а также звонки с общественных телефонов в модуле К-10. Предполагается, что эти встречи и звонки никоим образом не контролируются правоохранительными органами или кем-либо еще. Предполагается, что привилегия неприкосновенна ”.

“Я надеюсь, что вы скоро перейдете к сути, мистер Халлер”, - вмешался судья.

“Сейчас прибываю туда, ваша честь”, - ответил я. “Как я уже сказал, привилегия неприкосновенна. Но у меня возникло подозрение, что в "Башнях-близнецах" дело обстояло иначе и что каким-то образом то, что говорилось на моих встречах и телефонных звонках с другим адвокатом и моим следователем, дошло до офиса окружного прокурора и мисс Берг. Итак, ваша честь, я провел небольшой тест, чтобы либо подтвердить, либо опровергнуть мою теорию. Во время телефонного разговора с моим вторым адвокатом я объявил, что у меня был конфиденциальный разговор с адвокатом, и заявил, что этот разговор не должен прослушиваться. Но это было. И я передал историю, которая только что вышла из уст мисс Берг, почти дословно ”.

Берг встал, чтобы заговорить, и я сделал жест рукой, как бы говоря, ваша очередь.Я хотел, чтобы она ответила, потому что тогда я бы повесил ее за ее же собственные слова.

“Ваша честь”, - начал Берг. “Поговорим о невероятном. План обвиняемого скрыться раскрывается в суде, и его ответ заключается в том, чтобы сказать: ‘Да, но я просто пошутил. Я просто проверял, слушает ли меня кто-нибудь.’ Это подтверждение, ваша честь, и единственная причина не снижать размер залога в этом деле, а увеличить его ”.

“Означает ли это, что адвокат народа признает, что прислушался к привилегированному призыву?” Я спросил.

“Это ничего такого не значит”, - парировал Берг.

“Прошу прощения!” - прогремел судья. “Я здесь судья, и я буду задавать вопросы, если вы не возражаете”.

Она сделала паузу и пристально посмотрела вниз, сначала на меня, а затем на Берга.

“Когда точно был этот звонок, мистер Холлер?” она спросила.

“Около пяти сорока вечера в четверг”, - ответил я.

Уорфилд переключила свое внимание на Берга.

“Я хотела бы услышать этот телефонный звонок”, - сказала она. “Возможно ли это, мисс Берг?”

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг. “Привилегированные вызовы уничтожаются мониторами, потому что они привилегированные”.

“Уничтожены после того, как они выслушаны?” - настаивал судья.

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг. “Привилегированные звонки являются привилегированными. К ним не прислушиваются, как только они квалифицируются как защищенный разговор с адвокатом или другими лицами в соответствии с правилами конфиденциальности. Затем вызовы уничтожаются. Вот почему невозможно подтвердить или опровергнуть нелепое утверждение адвоката, и он это знает ”.

“Это неправильно, ваша честь”, - сказал я.

Уорфилд снова перевела глаза на меня и сощурила их до щелочек.

“Что вы хотите сказать, мистер Холлер?” она спросила.

“Я говорю, что мы проводили тест”, - сказал я. “Ср. Аронсон записал звонок, и эта запись доступна суду прямо сейчас ”.

Воздух на мгновение вышел из комнаты, пока Берг пересчитывал.

“Ваша честь, я буду возражать против любого воспроизведения записи”, - сказала она. “Нет способа подтвердить его законность”.

“Я не согласен, судья”, - сказал я. “Запись начинается с объявления тюремной системы о сборе звонков, и, что более важно, вы услышите точные слова и историю, которые мисс Берг только что рассказала суду. Теперь, если бы я сделал фальшивую запись, как бы я точно знал, что она собиралась сказать в суде?”

Уорфилд обдумывал это несколько мгновений, прежде чем ответить.

“Давайте послушаем запись”, - сказала она.

“Ваша честь”, - сказала Берг с паникой в голосе, - “Люди об—”

“Возражение отклоняется”, - сказал Уорфилд. “Я сказал, давайте послушаем запись”.

Дженнифер вышла вперед со своим мобильным телефоном, положила его на кафедру и наклонила к нему микрофон, прежде чем нажать кнопку воспроизведения в приложении для записи.

Без моих указаний Дженнифер была достаточно умна, чтобы записать звонок с самого начала, включая электронный голос, сообщающий, что ей звонят из окружной тюрьмы Лос-Анджелеса для оплаты. После того, как звонок закончился, она также добавила свой собственный тег, объявив, что звонок был проверкой, чтобы увидеть, нарушали ли власти округа Лос-Анджелес мои привилегированные права.

Призыв был убедительным. Я хотел увидеть реакцию Берга, но не мог отвести глаз от судьи. Ее лицо, казалось, потемнело, когда она услышала фрагменты разговора, которые, по словам Берга, исходили от информатора.

Когда запись закончилась с пометкой Дженнифер, я спросил судью, не желает ли она прослушать это снова. Она сказала "нет", затем взяла паузу, чтобы взять себя в руки и свой словесный ответ. Как у бывшего адвоката защиты, у нее, вероятно, всегда были причины с подозрением относиться к прослушиванию звонков заключенных клиентов своим адвокатам.

“Могу я обратиться к суду?” Сказал Берг. “Я не прислушивался к этому призыву. То, что я представлял суду ранее, было правдой, как мне было сказано. Отдел тюремной разведки шерифа предоставил отчет, в котором содержалась информация, и сказал, что она поступила от информатора. Я сознательно не лгал суду и не вводил его в заблуждение”.

“Верю я вам или нет, не имеет значения”, - сказал Уорфилд. “Произошло серьезное нарушение прав этого обвиняемого, и это влечет за собой последствия. Будет проведено расследование, и правда выйдет наружу. Тем временем, я готов вынести решение по ходатайству защиты об освобождении под залог. Есть еще какие-нибудь аргументы, мисс Берг?”

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг.

“Я так не думал”, - сказал судья.

“Могу я быть услышан, ваша честь?” Я спросил.

“В этом нет необходимости, мистер Холлер. В этом нет необходимости ”.

12

Небольшая группа друзей, коллег и любимых была там, чтобы поприветствовать меня, когда я переступил порог выхода заключенных в Башнях-близнецах. Они разразились радостными криками и аплодисментами, когда я вышел. Средства массовой информации тоже были там, и они снимали меня, когда я шел вдоль очереди, обнимая и пожимая руки. Это было неловко, но в то же время приятно. Я снова дышал свободным воздухом и хотел насладиться им. Один из моих "Линкольнов" был там, у обочины, готовый к отправке — очевидно, не тот, в котором был убит Сэм Скейлс.

Гарри Босх и Андре Лакосс были последними в очереди доброжелателей. Я поблагодарил их обоих за то, что они были готовы заступиться за меня и также вложили свои деньги.

“Мы дешево отделались”, - сказал Босх.

“Вы отлично разыграли это в суде”, - добавил Лакосс. “Как обычно”.

“Хорошо”, - сказал я. “Двадцать пять килограммов за штуку - это все еще большие деньги на мой взгляд, и я верну вам деньги раньше, чем вы думаете”.

Оба мужчины великодушно согласились внести по 200 000 долларов каждый, чтобы заплатить за 10-процентный залог. Но судья Уорфилд была так разгневана очевидным прослушиванием моих звонков из тюрьмы, что снизила залог с 5 миллионов до 500 000 долларов в качестве наказания за правонарушение. К сожалению, она также приказала мне носить монитор для лодыжек, но это не смягчило новость о том, что двум моим спонсорам пришлось выложить лишь малую часть того, что они предложили.

Это был хороший день для всех. Я был свободен.

Я отвел Андре в сторону на минутку с глазу на глаз.

“Андре, тебе не нужно было этого делать, чувак”, - сказал я. “Я имею в виду, Гарри - мой брат. Там есть кровь, но ты клиент, и я чертовски ненавижу забирать деньги, которые ты заработал собственной кровью ”.

“Да, я это сделал”, - сказал он. “Я должен был это сделать. Я хотел это сделать ”.

Я снова кивнул в знак благодарности и пожал ему руку. Как только я это сделал, подошел Фернандо Валенсуэла. Он пропустил раздел приветствий.

“Так что не обвиняй меня в этом, Холлер”, - сказал он.

“Вэл, дружище”, - сказал я.

Мы стукнулись кулаками.

“Когда я впервые услышал это дерьмо в суде о Мексике, я подумал, какого хрена?” Валенсуэла сказал. “Но тогда, чувак, ты все подстроил. Хорошее шоу”.

“Это не шоу, Вэл”, - сказал я. “Я должен был выйти”.

“И теперь ты. Я буду следить за тобой ”.

“Я уверен, что так и будет”.

Валенсуэла отошел, и остальные снова столпились вокруг меня. Я искал Мэгги, но не увидел ее. Лорна спросила, что я хочу сделать.

“Встретиться с командой? Быть самим собой? Что? ” спросила она.

“Ты знаешь, чего я хочу?” Я сказал. “Я хочу сесть в этот Линкольн, открыть все окна и просто поехать на пляж”.

“Могу я идти?” Спросила Хейли.

“Я тоже?” Добавил Кендалл.

“Конечно”, - сказал я. “У кого ключи?”

Лорна вложила ключи мне в руку. Затем она протянула мне телефон.

“Твой все еще у полиции”, - сказала она. “Но мы думаем, что у нас есть все ваши контакты и электронная почта по этому поводу”.

“Идеально”, - сказал я.

Затем я наклонился и прошептал ей.

“Давайте соберем команду позже”, - сказал я. “Позвони Кристиану в "Дан Тана" и узнай, сможем ли мы войти. Я ем колбасу уже шесть недель. Сегодня вечером я хочу стейк ”.

“Ты понял это”, - сказала Лорна.

“И попроси Гарри прийти”, - добавил я. “Может быть, у него была возможность взглянуть на файл обнаружения и ему будет что сказать”.

“Сойдет”.

“И еще одно: вы говорили с Мэгги в суде? Она вроде как исчезла, и мне интересно, не разозлилась ли она на нас за то, что мы привели ее туда в качестве свидетеля по делу ”.

“Нет, она не сумасшедшая. Как только судья сказал, что ей не нужны никакие свидетельства, она сказала мне, что ей нужно вернуться к работе. Но она была там ради тебя ”.

Я кивнул. Было приятно это знать.

Я отпер Линкольн пультом дистанционного управления и обошел машину со стороны водителя.

“Присоединяйтесь, дамы”, - сказал я.

Кендалл уступила переднее сиденье Хейли и села на заднее. Это было мило с ее стороны, и я улыбнулся ей в зеркало заднего вида.

“Смотри на дорогу, папа”, - сказала Хейли.

“Верно”, - сказал я.

Мы отъехали от обочины. Я добрался до 10-й автострады и направился на запад. В этот момент пришло время поднять окна, чтобы мы могли слышать разговоры друг друга.

“Как ты себя чувствуешь?” - Спросила Кендалл.

“Довольно неплохо для парня, все еще обвиняемого в убийстве”, - сказал я.

“Но ты собираешься победить, верно, папа?” Настойчиво спросила Хейли.

“Не волнуйся, Хэй, я собираюсь победить”, - сказал я. “И вот тогда я перестану чувствовать себя довольно хорошо, а стану чувствовать себя просто великолепно. Понятно?”

“Хорошо”, - сказала она.

Несколько мгновений мы ехали в тишине.

“Могу я задать глупый вопрос?” Сказал Кендалл.

“Когда дело касается закона, глупых вопросов не бывает”, - сказал я. “Только тупые ответы”.

“Что происходит дальше?” - спросила она. “Теперь, когда вы вышли под залог, суд не затянется?”

“Я не позволю им откладывать это”, - сказал я. “Я отдаю их под ускоренный суд”.

“Что именно это значит?” - Спросила Кендалл.

Я посмотрел на свою дочь.

“Ты один-Л”, - сказал я. “Почему ты не отвечаешь на этот вопрос?”

“Я знаю ответ только благодаря тебе, а не юридической школе”, - сказала Хейли.

Она повернулась, чтобы посмотреть через сиденье на Кендалл.

“Если вас обвиняют в преступлении, вы имеете право на скорый суд”, - сказала она. “В Калифорнии это означает, что у них есть десять судебных дней с момента вашего ареста, чтобы провести предварительное слушание или добиться обвинительного заключения от большого жюри. В любом случае, вам будет предъявлено официальное обвинение, и штат должен предать вас суду в течение шестидесяти календарных дней или снять обвинения и закрыть дело ”.

Я кивнул. Она была права.

“Что такое календарные дни?” - Спросила Кендалл.

“Это просто означает рабочие дни”, - сказала Хейли. “Это шестьдесят дней, не считая выходных и праздничных дней. Моему отцу предъявили обвинение прямо перед Днем благодарения — двенадцатого ноября, если быть точным, — и через шестьдесят дней мы оказываемся в феврале. Они считают праздниками два дня на День благодарения и целую неделю от Рождества до Нового года. Затем вы добавляете День Мартина Лютера Кинга и День президентов, когда суды закрыты. Все это сводится к восемнадцатому февраля ”.

“День”Д"", - сказал я.

Я протянул руку и сжал колено Хейли, как гордый отец, которым я и был.

Движение было оживленным, и я ехал по автостраде до самого изогнутого туннеля, который выводил на шоссе Тихоокеанского побережья. Я заехал на стоянку, которая обслуживала один из тамошних пляжных клубов, и вышел. К нам подошел служитель. Я полез в карман, но понял, что все вещи из моих карманов в ночь, когда меня арестовали, были в конверте, который я передал Лорне, чтобы я мог пожимать руки и обнимать людей.

“У меня нет денег”, - сказал я. “У кого-нибудь из вас есть пятерка, которую мы можем дать этому парню за десять минут на пляже?”

“Я понял”, - сказал Кендалл.

Она заплатила мужчине, и мы все пошли по пешеходным и велосипедным дорожкам и по песку к воде. Кендалл сняла туфли на каблуках и несла их в одной руке. В том, что она это делала, было что-то очень сексуальное.

“Папа, ты же не собираешься вмешиваться, верно?” Спросила Хейли.

“Не-а”, - сказал я. “Я просто хочу услышать шум волн. Там, где я был, все звучит как эхо и железо. Мне нужно смыть это из ушей чем-нибудь хорошим ”.

Мы остановились на насыпи, которая была как раз над влажным песком, куда прибой прибивал. Солнце медленно опускалось к иссиня-черной воде. Я держал за руки обоих моих товарищей и ничего не говорил. Я глубоко вздохнул и подумал о том, где я был. В тот момент я решил, что должен выиграть дело, потому что я ни за что не собирался возвращаться в тюрьму. Я бы принял все крайние альтернативы этому.

Я отпустил руку Хейли, а затем притянул ее ближе.

“Все это обо мне”, - сказал я. “Как у тебя дела, Хэй?”

“Я в порядке”, - сказала она. “То, что ты рассказала мне о том, что первокурсница была стервой, - правда”.

“Да, но ты умнее, чем я когда-либо был. У тебя все будет хорошо ”.

“Посмотрим”.

“Как поживает твоя мама? Я видел ее в суде, и Дженнифер сказала, что собирается поручиться за меня, если понадобится ”.

“Она хороша. И, да, она была готова вступиться за тебя ”.

“Я позвоню ей и поблагодарю ее”.

“Это было бы неплохо”.

Я повернулся и посмотрел на Кендалл. Мне почти казалось, что она никогда не уезжала от меня на Гавайи.

“А ты?” Я сказал. “У тебя все в порядке?”

“Теперь я такая”, - сказала она. “Мне не понравилось видеть тебя в зале суда”.

Я кивнул. Я понял это. Я посмотрел на океан. Грохот волн, казалось, отдавался эхом в моей груди. Цвета были яркими, а не серыми, как в последние шесть недель. Это было прекрасно, и я не хотел уходить.

“Хорошо”, - наконец сказал я. “Время вышло. Возвращайся к работе ”.

Движение в противоположном направлении было не таким любезным. Потребовался почти час, чтобы доставить Хейли в ее квартиру в Кей-тауне после того, как она отклонила мое приглашение на ужин в пользу своей еженедельной учебной группы. Тема этой недели: Правило против бессрочности.

Высадив ее, я остался на обочине и позвонил Лорне. Она сказала мне, что ужин был накрыт в "Дан Тана" в 8 часов вечера и что Гарри Босх будет присутствовать.

“Я думаю, ему есть что обсудить”, - сказала Лорна.

“Хорошо”, - сказал я. “Я хочу это услышать”.

Я отключился и посмотрел на Кендалл.

“Итак”, - сказал я. “Ужин с моей командой в восемь, и, похоже, они действительно хотят поработать и обсудить дело. Я не думаю—”

“Все в порядке”, - сказала она. “Я знаю, ты хочешь добраться до этого. Ты можешь просто высадить меня ”.

“Где?”

“Что ж, я принял твое предложение. Я был у тебя дома. Это нормально?”

“Конечно. Я забыл, но это здорово. Я все равно хочу пойти туда, чтобы измениться. Это иск, по которому я был арестован. Это больше не подходит, и для меня это пахнет тюрьмой ”.

“Тогда хорошо. Ты будешь снимать свою одежду ”.

Я посмотрел на нее, и она вызывающе улыбнулась.

“Эм, я думал, мы расстались”, - сказал я.

“Мы такие”, - сказала она. “Вот почему это будет так весело”.

“Неужели?”

“Действительно”.

“Тогда ладно”.

Я отъехал на "Линкольне" от обочины.

13

Кто-то однажды сказал, что любимый ресторан человека - это то место, где он тебя знает. Это может быть правдой. Они знали меня в Dan Tana, и я знал их: Кристиан за дверью, Артуро за столом, Майк за стойкой. Но это не заслоняло того факта, что в итальянском заведении в стиле китч с клетчатыми скатертями подавали лучший нью-йоркский стриптиз в городе. Мне понравилось это место, потому что они знали меня, но стейк мне понравился еще больше.

Когда я подъехал к парковщику, я увидел Босха, стоящего у входной двери ресторана в одиночестве. Он был на скамейке для курящих, но я знал, что он не курил. Передав ключи от машины, я подошел. Я заметил, что у него под мышкой была папка толщиной в дюйм. Файл обнаружения, я предположил.

“Ты здесь первый?” Я спросил.

“Нет, они все там”, - сказал он. “Столик в дальнем углу”.

“Но ты здесь, ждешь меня. Это когда ты спрашиваешь меня, сделал ли я это?”

“Доверяй мне чуть больше, Мик. Если бы я думал, что это сделал ты, я бы не вкладывал деньги ”.

Я кивнул.

“И ничто в этом досье не заставило вас передумать?”

“Не совсем. Просто заставил меня подумать, что ты загнал себя в довольно жесткие рамки ”.

“Расскажи мне об этом. Должны ли мы войти?”

“Конечно, но одна вещь, прежде чем мы разберемся с остальными. Как я уже сказал, кто-то действительно загнал тебя в угол, и я подумал, что ты, возможно, захочешь скрывать это как можно дольше. Знаешь, брось эти штучки с ускоренным судебным разбирательством ... Не торопись с этим ”.

“Вот тебе и вотум доверия”.

“Это то, что есть”.

“Спасибо за совет, но я откажусь. Так или иначе, я хочу, чтобы это дело было сделано ”.

“Я понимаю”.

“А как насчет тебя? Ты в порядке? Все еще принимаешь свои таблетки?”

“Каждый день. Пока все идет хорошо”.

“Мне нравится это слышать. А Мэдди? Как у нее дела?”

“Она хороша. В академии.”

“Мужчина, второе поколение, точно такое же, как первое”.

“Я думал, Хейли хочет быть прокурором”.

“Она передумает”.

Я улыбнулась ему.

“Давайте войдем”.

“И еще кое-что. Я просто хотел объяснить, почему я никогда не приходил навестить тебя в тюрьме ”.

“Я не думаю, что тебе это нужно, Гарри. Не беспокойся об этом ”.

“Я должен был навестить, я знаю. Но я не хотел видеть тебя там ”.

“Я знаю. Лорна рассказала мне. Честно говоря, я даже не внес тебя в свой список. Я тоже не хотел, чтобы ты видел меня там ”.

Он кивнул, и мы вошли внутрь. Кристиан, одетый в смокинг метрдотель, тепло поприветствовал меня и попросил класс не упоминать, что я не был там более шести недель, хотя он, вероятно, знал почему. Я представил Босха как своего брата. Кристиан проводил нас к столу, где ждали остальные: Дженнифер, Лорна и Циско. Столик был рассчитан на шестерых, но с участием Циско он был переполнен.

Запах еды на столах вокруг нас был почти невыносимым. Это отвлекло меня, и я обнаружил, что поворачиваюсь и вытягиваю шею, чтобы посмотреть, что заказали другие посетители.

“С вами все в порядке, босс?” - Спросил Циско.

Я повернулся к нему.

“Хорошо, я в порядке”, - сказал я. “Но давайте сначала сделаем заказ. Где Артуро?”

Лорна помахала кому-то позади меня, и вскоре Артуро был у нашего столика со своим блокнотом заказов. Все, кроме Дженнифер, которая не любила красное мясо, заказали стейк Хелен. По рекомендации Артуро она выбрала баклажаны с пармезаном. Лорна заказала бутылку красного вина для посетителей, а я попросил большую бутылку газированной воды. Я также сказал Артуро, чтобы он принес хлеб и масло, как только сможет.

“Хорошо”, - сказал я, когда мы остались одни. “Сегодня вечером мы можем отпраздновать, потому что я свободен, и мы немного ослабили обвинение в суде. Но это все. Завтра никакого похмелья, потому что мы возвращаемся к работе ”.

Все кивнули, кроме Босха. Он просто уставился на меня с противоположной стороны стола.

“Гарри, ты умираешь от желания что-нибудь сказать”, - сказал я. “Вероятно, что-то плохое. Хочешь начать? У вас есть файл обнаружения. Ты читал это?”

“Э-э, конечно”, - сказал он. “Я прочитал "Дискавери", а также поговорил с некоторыми своими знакомыми”.

“Например, кто?” Спросила Дженнифер.

Босх мгновение смотрел на нее. Я поднял руку на несколько дюймов над столом, как сигнал ей, чтобы она остыла. Босх давно уволился из полиции Лос-Анджелеса, но у него все еще были тесные связи. Я знал это не понаслышке и не нуждался в том, чтобы он называл свои источники.

“Что они тебе сказали?” Я спросил.

“Ну, в офисе окружного прокурора здорово разозлились из-за того, как ты обвел вокруг пальца Берга”, - сказал Босх.

“Их ловят на мошенничестве, и они злятся на нас”, - сказала Дженнифер. “Это просто прекрасно”.

“Каков итог?” Я сказал. “Что они собираются с этим делать?”

“Во-первых, они собираются использовать особые обстоятельства, как будто это святой грааль”, - сказал Босх. “Они хотят наказать тебя за сегодняшнюю выходку, посадить тебя обратно в тюрьму”.

“Это чушь собачья”, - сказал Циско.

“Да, но они могут это сделать, - сказал Босх, “ если найдут доказательства”.

“Нет никаких доказательств”, - сказала Дженнифер. “Финансовая выгода? Заказное убийство? Это нелепо”.

“Все, что я говорю, это то, что они смотрят”, - сказал Босх, уставившись на меня так, как будто остальные за столом не в счет. “И ты должен быть осторожен со своими собственными движениями”.

“Я не понимаю”, - сказала Лорна.

“Вы подняли шум по поводу данных о машине и телефоне”, - сказал Босх. “Я полагаю, вам это нужно, чтобы доказать, что вы никогда не выходили из своего дома. В конечном итоге это может оказаться доказательством того, что вы заплатили кому-то, чтобы он схватил Скейлса и привел его к вам. Это приближает тебя к наемному убийству ”.

“Как я уже сказал, чушь собачья”, - сказал Циско.

“Я говорю, что именно так они и думают”, - сказал Босх. “Это то, как я бы подумал”.

“Сэм задолжал мне денег”, - сказал я. “Так и не выплатил мне компенсацию по последнему делу, и мы подали на него в суд. Что это было, Лорна? Шестьдесят тысяч?”

“Семьдесят пять”, - сказала Лорна. “С учетом процентов и неустойки, сейчас их больше сотни. Но мы сделали это только для того, чтобы добиться судебного решения и ареста. Мы знали, что он никогда не заплатит ”.

“Тем не менее, они могли бы указать на это, представить это как убийство ради финансовой выгоды”, - сказал я. “Если бы они могли доказать, что у Сэма были деньги, арест перешел бы в случае смерти”.

“Неужели он?” - Спросил Босх. “Есть деньги? У них есть выпуск новостей, в котором говорится, что он содрал десять миллионов долларов с помощью всех своих афер. Куда это делось?”

“Я помню эту статью”, - сказал я. “Они называли его "Самым ненавистным человеком в Америке". Это было преувеличено и не принесло мне никаких друзей, особенно дома. Но Сэм всегда был на обмане. У него всегда были деньги, которые приходили. Это куда-то подевалось”.

“Но это безумие”, - сказала Дженнифер. “Они думают, что ты убил бы бывшего клиента за неоплаченный счет? За семьдесят пять тысяч долларов? Сто тысяч?”

“Нет, они так не думают”, - сказал я. “Дело не в этом. Суть в том, что они взбешены, и если им удастся подтолкнуть это к особым обстоятельствам, мой залог отменят, и я вернусь в Башни-близнецы. Это то, чего они хотят. Чтобы наебать меня. Наклонить стол в их сторону. Не имеет значения, если дополнительное обвинение не подтвердится позже в суде ”.

Дженнифер покачала головой.

“Это все равно не имеет смысла”, - сказала она. “Я думаю, что ваши источники - дерьмо”.

Она многозначительно посмотрела на Босха. Он был новичком, аутсайдером, и в ее глазах вызывал подозрение. Я пытался пережить этот момент.

“Хорошо, так сколько у меня времени, прежде чем они провернут это дерьмо?” Я спросил.

“Они должны найти деньги и доказать, что вы знали об этом”, - сказал Босх. “Если они доберутся туда, они снимут текущие обвинения и вернутся к большому жюри. Затем они ссылаются на особые обстоятельства ”.

“Это перезапустит часы ускоренного судебного разбирательства и будет означать, что деньги, внесенные сегодня за бонда, спускаются в унитаз”, - сказала Дженнифер. “Вы попадаете в тюрьму, залог аннулируется”.

“Это чушь собачья”, - снова сказал Циско.

“Хорошо, хорошо, мы должны быть готовы пойти на встречу с Уорфилдом в ту минуту, когда все это закончится”, - сказал я. “Гарри, дай нам знать, что ты услышишь, когда услышишь это. Дженнифер, нам понадобится аргумент. Они подрывают скорый суд, возможно, мстительное преследование, что-то в этом роде ”.

“Я занимаюсь этим”, - сказала Дженнифер. “Это сводит меня с ума”.

“Не впускай в это свои эмоции”, - предупредил я. “Давайте не будем сходить с ума, давайте сведем с ума судью. Я видел кое-что из этого сегодня, когда мы проигрывали запись. Я знаю, это вернуло ее к тому времени, когда она была адвокатом защиты. Если окружной прокурор делает это только для того, чтобы поиздеваться надо мной, то Уорфилд увидит это до того, как мы это скажем ”.

И Дженнифер, и Босх ответили кивками.

“Чертовы трусы”, - сказал Циско. “Боюсь идти с вами напролом, босс”.

Мне понравилось, что моя команда казалась более недовольной окончанием судебного разбирательства, чем я. Это помогло бы им сохранять бдительность в дни и недели, предшествующие судебному разбирательству.

Я снова обратил свое внимание на Босха. Я понял больше, чем другие, каким невероятно хорошим перерывом было видеть его в нашем суде. Я принял его сторону годом ранее, и теперь он принимал мою. Но моральная поддержка меркла по сравнению с тем, что он оказывал в качестве следователя.

“Гарри, ты когда-нибудь работал с Друкером и Лопесом?” Я спросил.

Кент Друкер и Рафаэль Лопес были ведущими по делу в полиции Лос-Анджелеса. Они работали в элитном отделе по расследованию ограблений и убийств, где Босх проработал до конца своей карьеры в полиции Лос-Анджелеса.

“Никогда непосредственно по делу”, - сказал Босх. “Они были в команде, но у них не было большого совпадения во взглядах. Тем не менее, они были хорошими детективами. Ты не попадешь в RHD, если это не так. Возникает вопрос, что вы делаете, когда попадаете туда? — почивать на лаврах или продолжать колоть дрова? Тот факт, что им поручили это дело, отвечает на этот вопрос ”.

Я кивнул. Босх выглядел нерешительным. Я задавался вопросом, слышал ли он больше, что-то, чего он не осознавал, было ценным или он придерживал, пока не сможет это заполнить.

“Что?” Я спросил. “У тебя есть что-то еще?”

“Вроде того”, - сказал он.

“Может, лучше вытащим это наружу, чтобы мы могли это обсудить”, - сказал я.

“Ну, в одном из моих последних дел в RHD я проводил расследование, в ходе которого было замешано финансовое мошенничество”, - сказал Босх. “Парень присваивал средства, его разоблачили, он убил парня, который узнал, чтобы заставить его замолчать. Довольно чисто, но мы не смогли найти деньги. Его образ жизни ничего не доказывал. Он их не тратил, он их прятал, поэтому мы наняли финансового криминалиста, чтобы проследить за деньгами. Помоги нам найти это ”.

“Хорошо”, - сказал я. “Сработало ли это?”

“Да, мы нашли деньги в офшоре и возбудили дело”, - сказал Босх. “Я поднимаю этот вопрос сейчас, потому что мой тогдашний партнер все еще работает в RHD. Она сказала мне, что Друкер пришел к ней и попросил контактную информацию специалиста по финансовой экспертизе.”

“Мы должны подумать о том, чтобы получить свой собственный”, - добавила Дженнифер.

Она сделала пометку в маленьком блокноте, лежащем перед ней на столе.

“Давайте еще раз просмотрим наши файлы по прошлым делам Сэма”, - сказал я. “Возможно, в них есть что-то с информацией о том, как он перемещал и прятал наличные. Гарри, что-нибудь еще?”

Я оглянулся через плечо в поисках Артуро. Не то чтобы я умирал с голоду, но я не мог дождаться, когда впервые за шесть недель поем по-настоящему.

“Только в файле обнаружения”, - сказал Босх. “Я просмотрел фотографии и результаты вскрытия. Все это было довольно понятно, никаких сюрпризов. Но потом я увидел это ”.

Он просматривал свой экземпляр "Открытия" и вытащил два документа и фотографию с места преступления. Он раздал их по столу и подождал мгновение, пока все не взглянули и они не вернулись к нему.

“В отчете о вскрытии указано, что с ногтей жертвы были соскоблены образцы чего-то похожего на грязь или жир”, - сказал он. “Затем пришел отчет лаборатории, в котором вещество идентифицировалось как комбинация растительного масла, куриного жира и немного кулинарного жира из сахарного тростника, согласно отчету”.

“Я видел это в ”Дискавери", - сказал я. “Почему это важно?”

“Ну, когда вы смотрите на фотографии с места преступления, вы видите, что все ногти этого парня были испачканы этим веществом”, - сказал Босх.

“Я все еще не понимаю”, - сказал я. “Если бы это была кровь или что—то в этом роде, я мог бы ...”

“Я просмотрел досье на этого парня”, - вмешался Босх. “Он был строго белым воротничком, заключенным. В основном в Интернете. И теперь у него жир под ногтями”.

“Итак, что это значит?” Я настаивал.

“Может быть, он работал гребаным посудомойщиком”, - сказал Циско.

“Я думаю, это означает, что он увлекся чем-то совершенно новым”, - сказал Босх. “Что это значит для дела, я не знаю. Но я думаю, вам следует запросить образец смазки для ногтей для вашего собственного тестирования ”.

“Хорошо”, - сказал я. “Мы можем это сделать. Дженнифер?”

“Поняла”, - сказала она.

Она это записала. Я собирался передать эстафету Лорне, чтобы посмотреть, к чему она пришла по итогам рассмотрения моих прошлых дел. Но в этот момент Артуро подал стейки на стол, и я держал рот на замке, пока нас всех не обслужили. Затем я начал поглощать свой стриптиз, как человек, который полтора месяца ел только яблоки и бутерброды с колбасой.

Вскоре я осознал, что за мной наблюдают другие. Я говорил, не поднимая на них глаз.

“Что, ты никогда раньше не видел, как парень ест стейк?” Я спросил.

“Просто никогда не видела, чтобы кто-то съедал это так быстро”, - ответила Лорна.

“Ну, отойди, я могу заказать еще”, - сказал я. “Мне нужно вернуться к своему боевому весу. Поскольку у тебя так много времени проходит между укусами, Лорна, почему бы тебе не сказать нам, какое место мы занимаем в списке моих врагов.”

Прежде чем она смогла ответить, я взглянул на Босха, чтобы предложить объяснение.

“Лорна просматривала старые файлы по делу и составила список врагов, людей, которые, возможно, хотели сделать это со мной”, - сказал я. “Лорна?”

“Ну, список пока короткий”, - сказала Лорна. “У вас были проблемные клиенты, и были некоторые угрозы, но очень немногие, по нашему мнению, обладают навыками, умом и общими средствами, чтобы создать подобную структуру”.

“Это сложная структура”, - добавил Циско. “Ваш заурядный клиент не мог этого сделать”.

“Итак, кто мог?” Я спросил. “Кто в твоем списке?”

“Я просмотрела все дважды и выбрала только одно имя”, - сказала Лорна.

“Одно имя?” Я сказал. “И это все? Кто?”

“Луис Оппарицио”, - сказала она.

“Подожди, что?” Я сказал. “Луис Оппарицио...?”

Это имя громким звоном отозвалось в моей памяти, но мне понадобилось время, чтобы вспомнить его. Я был уверен, что у меня никогда не было клиента по имени Луис Оппарицио. Затем я вспомнил. Оппарицио не был клиентом. Он был свидетелем. Мужчина из семьи, связанной с мафией, который балансировал на грани между преступным предпринимательством и законным бизнесом. Я использовал его. Я загнал его в угол на свидетельской трибуне и выставил его виновной стороной. Это отвлекло внимание присяжных от моего клиента к Оппарицио. По сравнению с ним мой клиент выглядел как ангел.

Я вспомнил свою встречу с Оппарицио в туалете здания суда. Я вспомнил гнев, ненависть. Он был мужчиной-быком, сложенным как пожарный кран, и его руки свисали вдоль тела, как будто он был готов использовать их, чтобы разорвать меня на части. Он загнал меня в угол и хотел убить прямо там.

“Кто такой Оппарицио?” - Спросил Босх.

“Это тот, на кого я однажды повесил убийство в суде”, - сказал я.

“На него напала толпа”, - добавил Циско. “Из Вегаса”.

“И он это сделал?” - Спросил Босх.

“Нет, но я сделал так, чтобы это выглядело так, как будто это сделал он”, - сказал я. “Мой клиент получил NG и ушел”.

“И был ли ваш клиент действительно виновен?”

Я колебался, но затем ответил правдиво.

“Да, но в то время я этого не знал”.

Босх кивнул, и я воспринял это как приговор, как будто я только что подтвердил, почему люди ненавидят адвокатов.

“Итак”, - сказал он тогда. “Не может быть и речи о том, чтобы Оппарицио захотел отплатить вам тем же и повесить на вас убийство?”

“Нет, вовсе нет”, - сказал я. “То, что произошло тогда в суде, вызвало у него множество проблем и стоило ему больших денег. Он был спящим. Он пытался перевести деньги мафии в законные сферы, и я вроде как взорвал это, когда вызвал его на допрос ”.

Босх на несколько мгновений задумался над этим, и никто его не перебивал.

“Хорошо”, - наконец сказал он. “Позвольте мне взять Оппарицио. Выясни, что он задумал. Циско, ты остаешься с Сэмом Скейлсом. Может быть, наши пути где-то пересекутся, и тогда мы узнаем, почему все это произошло ”.

Для меня это звучало как план, но я собирался позволить Cisco решать. Казалось, мы все смотрели на него, ожидая, когда он одобрительно кивнет.

“Хорошо”, - сказал он. “Давайте сделаем это”.

14

Я поздно вернулся домой и припарковался на улице. Я не хотел парковаться в гараже и не был уверен, что когда-нибудь сделаю это снова. Я вошел и обнаружил, что в доме совершенно темно. В тот момент я подумал, что Кендалл ушла. Что она поняла, теперь, когда я вышел, что она не хочет снова жить здесь со мной. Но затем я увидел движение в затемненном коридоре, и она появилась. На ней был только халат.

“Ты дома”, - сказала она.

“Да, это произошло поздно”, - сказал я. “Многое нужно обсудить. Ты ждал в темноте?”

“На самом деле, я спал с самого начала. Мы никогда не включали свет, когда приехали сюда. Мы только что отправились прямиком в постель ”.

Я кивнул, что понял. Мои глаза начали привыкать к теням и темноте.

“Так ты ничего не ел?” Я сказал. “Ты, должно быть, голоден”.

“Нет, я в порядке”, - сказала она. “Ты, должно быть, устал”.

“Вроде того. Да.”

“Но все еще взволнован тем, что свободен?”

“Да”.

В тот день я проснулся в тюремной камере. Теперь я собирался спать в своей собственной постели впервые за шесть недель. Моя спина на толстом матрасе, а голова на мягкой подушке. И если этого было недостаточно, моя бывшая девушка вернулась и стояла передо мной в распахнутом халате, под которым ничего не было. Меня все еще обвиняли в убийстве, но было удивительно, как изменилась моя судьба за один день. Когда я стоял там, я чувствовал, что никто никогда не сможет прикоснуться ко мне. Я был золотым. Я был свободен.

“Что ж”, - сказал Кендалл, улыбаясь. “Надеюсь, не слишком устал”.

“Думаю, я справлюсь”, - сказал я.

Она повернулась и исчезла в темноте коридора, ведущего в спальню.

И я последовал.

Часть вторая

Следуй за медом

15

Четверг, 9 января

У меня не было иллюзий относительно своей невиновности. Я знал, что это было то, что только я мог знать наверняка. И я знал, что это не идеальный щит от несправедливости. Это ничего не гарантировало. Облака не собирались рассеиваться для какого-то божественного света вмешательства.

Я был предоставлен самому себе.

Невиновность - это не юридический термин. Суд никогда не признает никого невиновным. Вердикт присяжных никогда никого не оправдывает. Система правосудия может вынести вердикт только о виновности или невиновности. Ничего другого, ничего больше.

Закон невиновности неписан. Его не найдешь в кодовой книге в кожаном переплете. Это никогда не будет обсуждаться в зале суда. Это не может быть записано в закон избранными. Это абстрактная идея, и все же она тесно согласуется с жесткими законами природы и науки. Согласно закону физики, на каждое действие существует равная и противоположная реакция. Согласно закону невиновности, на каждого человека, невиновного в преступлении, есть человек, который виновен. И чтобы доказать истинную невиновность, виновный должен быть найден и выставлен на всеобщее обозрение.

Таков был мой план. Пойти дальше, чем вердикт присяжных. Разоблачить виновных и сделать очевидной мою невиновность. Это был мой единственный выход.

С этой целью в декабре продолжилась подготовка к судебному разбирательству, а также подготовка к ожидаемому обвинению по переводу меня в одиночную камеру в башнях-близнецах. По мере того, как отсчитывались дни до Рождества, моя паранойя нарастала постепенно. Я ожидал самых жестоких действий со стороны Дэны из камеры смертников в качестве расплаты за унижение, которому я подверг ее на последнем слушании — арест на Рождество, суды закрыты на праздники, и я не смог представить наши готовые аргументы судье Уорфилду, пока календарь не повернулся к новому году.

Я не мог предпринять никаких уклончивых действий. Мое текущее ограничение на освобождение под залог запрещало мне покидать округ, а монитор, установленный на лодыжке, транслировал мое местоположение властям двадцать четыре часа в сутки. Если бы я был им нужен, они наверняка смогли бы меня найти. Выхода не было.

Но никто не постучал. Никто не приходил меня искать.

Я провел сочельник со своей дочерью, и она отправилась на Рождество к своей матери. И я был приглашен на ранний ужин с ней неделю спустя, прежде чем она ушла с друзьями праздновать смену года. Кендалл была со мной все это время и даже сказала мне в канун Нового года, что все ее вещи отправляются обратно с Гавайев.

В целом, это был отличный месяц свободы и работы в рамках подготовки к судебному процессу, который мне предстоял. Но было бы лучше, если бы я не оглядывался через плечо все это время. Я начал думать, что меня разыграли, что Гарри Босху скормили ложную историю о моем повторном аресте в качестве реальной расплаты. Дана Берг позаботилась о том, чтобы я не мог спокойно отдыхать в своей новообретенной свободе, и поэтому она смеялась последней.

Что касается расследования подслушивания конфиденциальных разговоров в башнях-близнецах, которое обещал судья Уорфилд, Берг остался невредимым. Незаконная деятельность была раскрыта прямо у дверей тюремного разведывательного отделения. Отчет, который просочился в Los Angeles Times в течение недели после Рождества, лишенной новостей, привел к появлению новогоднего эксклюзива на первой полосе, в котором делался вывод о том, что помощники шерифа годами прослушивали конфиденциальные разговоры, содержание которых затем использовалось для составления листков с информацией от несуществующих тюремных информаторов. Затем они были переданы полиции и прокурорам. Это был еще один синяк под глазом для тюремного управления шерифа, которое в предыдущем десятилетии было объектом многочисленных федеральных расследований. Ходило множество ужасных историй о том, как тюремные надзиратели устраивали гладиаторские бои, сажали заключенных в камеры с врагами, использовали членов банды для наказания, избиения и изнасилования других заключенных. Поступили обвинительные заключения, и покатились головы. Избранный в то время шериф и его заместитель даже попали в тюрьму за то, что закрывали глаза на коррупцию.

Теперь скандал с подслушиванием обещал больше внимания и позора. Скорее всего, федералы снова вступят в игру, и новый год наверняка принесет бесплатные для всех адвокатам защиты, желающим отменить приговоры по делам, связанным с незаконной деятельностью.

Это заставило меня удвоить свою решимость не возвращаться в Башни-близнецы. Каждый помощник шерифа в тюрьме знал бы, что последний разразившийся с ними скандал был вызван мной. Я мог ясно представить себе возмездие, которое ожидало бы меня, если бы я вернулся.

Мне наконец позвонил Гарри Босх. Я ничего не слышал о нем задолго до Рождества, несмотря на то, что он оставлял сообщения с поздравлениями с праздником и просьбами сообщить последние новости по его части расследования. Я знала, что с ним ничего не случилось — моя дочь сообщила, что видела его у него дома, когда навещала свою кузину Мэдди во время каникул. И вот, наконец, он позвонил. Он, казалось, не знал о моих попытках связаться с ним в течение последних недель. Он просто сказал, что у него есть кое-что, что он хотел, чтобы я увидел. Я все еще был дома, пил вторую чашку кофе с Кендаллом, и он согласился заехать за мной.

Мы поехали на юг в его старом Jeep Cherokee, том самом, с квадратным дизайном и подвеской двадцатипятилетней давности. Трясти, греметь и крениться: автомобиль трясся каждый раз, когда его шины попадали в шов на асфальте, дребезжал при каждой выбоине и угрожал перевернуться при каждом левом повороте, когда стареющие пружины сжимались и автомобиль кренился вправо.

Он постоянно включал новости KNX и обладал сверхъестественной способностью вступать в беседу, при этом внимательно слушая радио и время от времени вставляя в разговор комментарии к новостям дня. Даже когда я уменьшал громкость, чтобы ответить, он затем снова увеличивал ее.

“Итак”, - сказал я, как только мы спустились с холмов. “Куда мы направляемся?”

“Это то, что я хочу, чтобы вы увидели в первую очередь”, - сказал Босх.

“Я надеюсь, это об Оппарицио. Я имею в виду, ты работал над ним, а потом исчез примерно на месяц ”.

“Я не исчезал. Я работал над этим делом. Я говорил тебе, что ты получишь от меня известие, когда у меня что-нибудь появится, и теперь я думаю, что да ”.

“Что ж, я надеюсь, это как-то связано с Сэмом Скейлсом и делом. В противном случае вы гнались за несбыточной мечтой ”.

“Ты узнаешь достаточно скоро”.

“Ты можешь хотя бы сказать мне, как далеко мы заходим? Чтобы я мог сказать Лорне, когда вернусь ”.

“T.I.”

“Что? Они не собираются впускать меня с этой штукой на лодыжке ”.

“Мы не собираемся в тюрьму. Я просто хочу тебе кое-что показать ”.

“А фотография не подошла бы?”

“Я так не думаю”.

После этого мы некоторое время ехали в тишине. Босх поехал по 101-му шоссе на юг, в центр города, а затем выскочил на 110-му, по которому можно было без пересадок доехать до Терминального острова в порту Лос-Анджелеса. В разговоре не было ничего неловкого или дискомфортного по поводу срыва. Мы были сводными братьями, и нас устраивало молчание. Босх слушал новости, а я отключился от них, думая о деле. Менее чем через шесть недель мы должны были предстать перед судом, а у меня все еще не было оснований для защиты. Босх, возможно, и промолчал, но, по крайней мере, у него было то, что он хотел, чтобы я увидел. Другой мой следователь, Циско, поддерживал тесный контакт, но его попытки установить личность Сэма Скейлса пока были бесплодны. Я полагал, что осталась неделя до того, как я совершу немыслимое: откажусь от своего права на скорый суд и попрошу время, отсрочку. Но я беспокоился, что такой запрос раскроет слишком многое. Это показало бы отчаяние, панику и, возможно, даже сигнализировало бы о чувстве вины — я бы вел себя как человек, откладывающий неизбежное.

“Где, черт возьми, Ухань?” Босх сказал.

Его слова спасли меня от нисходящей спирали моих мыслей.

“Кто?” Я спросил.

Он указал на радио.

“Не кто”, - сказал он. “Это место где-то в Китае. Ты слушал?”

“Нет, я думал”, - сказал я. “Что это было?”

“У них там таинственный вирус, убивающий людей”.

“Ну, по крайней мере, это там, а не здесь”.

“Да, и как долго?”

“Ты когда-нибудь бывал там, в Китае?”

“Только в Гонконг”.

“О, точно... Мама Мэдди. Прости, что я поднял этот вопрос ”.

“Давным-давно”.

Я попытался сменить тему.

“Итак, на что похож Оппарицио?” Я спросил.

“Что ты имеешь в виду?” Босх ответил.

“Ну, я просто помню, когда я вызывал его для дачи показаний девять лет назад, сначала он был ограничен, но потом появилось животное. Он хотел вскочить с того стула и разорвать мне горло или что-то в этомроде. Он больше походил на Тони Сопрано, чем на Майкла Корлеоне, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

“Ну, до сих пор я не видел этого парня. Это не то, чем я занимался ”.

Я выглянул в окно и попытался притупить свой шок и расстройство. Затем я повернулся обратно, чтобы вступить в бой.

“Гарри, тогда чем ты занимался?” Я спросил. “У тебя был Оппарицио, помнишь? Ты должен был—”

“Подожди, подожди”, - сказал он. “Я знаю, что у меня есть Оппарицио, но дело было не в том, чтобы положить на него глаз. Это не работа по наблюдению. Речь идет о том, чтобы выяснить, что он делал, и связано ли это каким-то образом со Скейлсом и вами. И это то, что я делал ”.

“Хорошо, тогда прекрати со всей этой таинственной поездкой. Куда мы направляемся?”

“Просто успокойся. Мы почти на месте, и вы будете просветлены ”.

“Неужели? ‘Просветленный’? Как божественное вмешательство или что-то в этом роде?”

“Не совсем. Но я думаю, тебе это понравится ”.

Он был прав в одном. Мы были почти на месте. Я огляделся, чтобы сориентироваться, и увидел, что мы пересекли шоссе 405 и были всего в нескольких милях от конца автострады Харбор на Терминал-Айленд. Через лобовое стекло и слева я мог видеть гигантские козловые краны, которые загружали контейнеры на грузовые суда и с них.

Теперь мы были в Сан-Педро. Когда-то это была маленькая рыбацкая деревушка, а теперь она стала частью гигантского комплекса порта Лос-Анджелес, служащего спальным районом для многих из тех, кто работал в доках, судоходстве и нефтяной промышленности. Когда-то здесь было полное здание суда, где я регулярно выступал от имени клиентов, обвиняемых в преступлениях. Но судебный комплекс был закрыт окружными властями в целях сокращения расходов, и дела были перенесены в здание суда рядом с аэропортом. Здание суда Сан-Педро уже более десяти лет стояло заброшенным.

“Раньше я часто приходил к Педро по делам”, - сказал я.

“Я часто спускался сюда, когда был подростком”, - сказал Босх. “Улизнуть из того места, куда они меня поместили, спуститься в доки. Однажды мне здесь сделали татуировку ”.

Я просто кивнул. Это выглядело так, будто он заново переживал воспоминание, и я не хотел вмешиваться. Я очень мало знал о ранней жизни Босха, кроме того, что однажды прочитал в неавторизованном профиле в Times. Я вспомнил приемные семьи и ранний призыв в армию, целью которого был Вьетнам. Это было за десятилетия до того, как мы узнали о нашей кровной связи.

Мы пересекли Винсента Томаса, высокий зеленый мост самоубийц, который соединялся с Терминальным островом. Весь остров был отведен под портовые и промышленные операции, за исключением федеральной тюрьмы в дальнем конце. Bosch съехал с автострады и поехал по наземным улицам, чтобы мы двигались вдоль северной оконечности острова рядом с одним из глубоководных портовых каналов.

“Делаю дикое предположение”, - сказал я. “Оппарицио проводит здесь какую-то контрабандную операцию. Груз, поступающий в грузовых контейнерах. Наркотики? Люди? Что?”

“Насколько я знаю, нет”, - сказал Босх. “Я собираюсь показать тебе кое-что еще. Ты видишь эту область?”

Он указал через лобовое стекло на обширную парковку, заполненную упакованными в пластик автомобилями, только что сошедшими с судов из Японии.

“Раньше здесь был завод Ford Motor”, - сказал Босх. “Это называлось Long Beach Assembly, и они сделали модель A. Отец моей матери предположительно работал там в тридцатых годах на линии Model A.”

“Каким он был?” Я спросил.

“Я никогда его не встречал. Только слышал историю.”

“И теперь это Toyota”.

Я указал на обширную парковку с новыми автомобилями, готовыми к отправке дилерам по всему Западу.

Босх свернул на дорогу, усыпанную щебнем, которая проходила вдоль каменной пристани, окаймляющей канал. Черно-белый нефтеналивной танкер длиной с футбольное поле, включая концевые зоны, медленно продвигался по каналу к порту. Босх затормозил у того, что выглядело как заброшенная железнодорожная ветка, и заглушил двигатель.

“Давайте пройдемся до причала”, - сказал он. “Я покажу вам, что у нас есть, как только этот танкер пройдет мимо”.

Мы поднялись в гору на вершину насыпи, которая проходила за причалом в качестве барьера против высоких приливов. Стоя на его вершине, мы получили четкое представление о различных нефтеперерабатывающих и нефтехранилищах, жизненно важных для работы порта, по ту сторону канала.

“Хорошо, значит, прямо здесь находится канал Серритос, и мы смотрим на север”, - сказал Босх. “Это Уилмингтон, прямо через реку, и Лонг-Бич справа”.

“Хорошо”, - сказал я. “На что именно мы смотрим?”

“Центр калифорнийского нефтяного бизнеса. У вас есть нефтеперерабатывающие заводы Marathon, Valero, Tesoro прямо там. Chevron находится дальше. Нефть поступает сюда отовсюду — даже с Аляски. Прибывает в порт на супертанкере, барже, железной дороге, трубопроводе, называйте как хотите. Затем он поступает на нефтеперерабатывающие заводы, где подвергается переработке, а оттуда - распределению. В автоцистерны и на вашу местную заправочную станцию, а затем в ваш собственный бензобак ”.

“Какое все это имеет отношение к делу?”

“Может быть, ничего. Может быть, все. Видишь вон тот нефтеперерабатывающий завод в конце, с мостками вокруг резервуаров?”

Он указал направо, на небольшой нефтеперерабатывающий завод с единственной трубой, поднимающей в небо белый столб дыма. Вокруг верхней части стопки был развешан американский флаг. Рядом стояли два резервуара для хранения, которые выглядели как минимум в четыре этажа высотой и были окружены множеством подиумов.

“Я вижу это”, - сказал я.

“Это компания BioGreen Industries”, - сказал Босх. “Вы не найдете имени Луиса Оппарицио ни в одном из документов о собственности, но ему принадлежит контрольный пакет акций BioGreen. В этом нет сомнений ”.

Теперь Босх полностью завладел моим вниманием.

“Как ты это выяснил?” Я спросил.

“Я следил за медом”, - сказал Босх.

“Что это значит?”

“Что ж, девять лет назад вы смогли протащить Оппарицио через судебную рубилку на суде по делу вашей клиентки Лайзы Траммел. Я достал стенограмму и прочитал его показания. Он—”

“Ты не обязан мне говорить. Я был там, помнишь?”

Другой танкер спускался по каналу. Она была настолько широкой, что у нее было мало права на ошибку, когда она проходила между зазубренными скалами, которые выстроились по обе стороны.

“Я знаю, что ты был там”, - сказал Босх. “Но чего ты, возможно, не знаешь, так это того, что Луис Оппарицио многому научился, получив от тебя взбучку в тот день на суде. Во-первых, он понял, что больше никогда не будет связан юридическими документами ни с одной из своих компаний — законных или нет. В настоящее время он ничем не владеет на свое имя и не связан ни с какой компанией, советом директоров или зарегистрированными инвестициями во что-либо. Он использует людей в качестве прикрытия ”.

“Я чертовски горжусь тем, что смог научить его, как стать лучшим преступником. Как тебе удалось его обойти?”

“Интернет по-прежнему остается довольно полезным инструментом. Социальные сети, архивы газет. Отец Оппарицио умер четыре года назад. В Нью-Джерси была служба и виртуальная книга посещений. Друзья и семья зарегистрировались, и будь я проклят, если на веб-сайте похоронного бюро все еще нет этого онлайн ”.

“Скорее, чертовски горячий. У тебя много имен.”

“Имена и связи. Я начал отслеживать, искать материал здесь. Трое партнеров Оппарицио являются полноправными владельцами BioGreen и составляют контрольный пакет акций. Он контролирует это через них. Одну из них зовут Джинни Ферриньо, которая за последние семь лет прошла путь от стриптизерши из Вегаса, за которой числилось несколько случаев одержимости, до совладелицы множества предприятий там и сям и обратно. Я думаю, что Джинни - сторонняя подруга Оппарицио ”.

“Следуй за медом”.

“Право на биозащищенность”.

“Это становится хорошим, Босх”.

Я указал вниз по каналу на нефтеперерабатывающий завод.

“Но если Оппарицио тайно владеет предприятиями отсюда до Вегаса, почему мы смотрим на это?”

“Потому что именно здесь находятся самые большие деньги. Ты видишь это место? Это не типичный нефтеперерабатывающий завод. Это завод по производству биодизельного топлива. По сути, он производит топливо из растений и животного жира. Это переработка отходов в альтернативное топливо, которое стоит дешевле и горит чище. И прямо сейчас это зеница ока правительства, потому что это уменьшает нашу национальную зависимость от нефти. Это будущее, и Луис Оппарицио плывет на волне. Правительство поддерживает этот бизнес, выплачивая таким компаниям, как BioGreen, премию за каждый баррель, просто чтобы сделать это. Это сверх того, что они получают за то, что потом выходят и продают этот бочонок ”.

“А там, где есть государственные субсидии, всегда есть коррупция”.

“Ты все правильно понял”.

Я начал расхаживать по протоптанной тропинке на вершине насыпи. Я пытался увидеть связи и как все это могло бы работать.

“Итак, есть парень”, - сказал Босх. “Лейтенант, который руководит бюро в отделе гавани. Я обучал его двадцать пять лет назад, когда он прошел через голливудских детективов как D-one.”

“Ты можешь с ним поговорить?” Я спросил.

“Уже сделал. Он знает, что я на пенсии, поэтому я сказал ему, что ищу друга, который заинтересован в BioGreen в качестве инвестиции. Я хотел знать, были ли какие-нибудь тревожные сигналы, и он сказал мне, да, на этом месте есть большой красный флаг, флаг ФБР ”.

“Что это значит?”

“Это означает, что он не должен предпринимать никаких действий в отношении всего, что попадает на его тарелку из BioGreen. Он должен предупредить бюро и уйти в отставку. Ты понимаешь, что это значит?”

“Что бюро работает над чем-то там”.

“Или, по крайней мере, присматривать за этим”.

Я кивнул. Это становилось все лучше и лучше с точки зрения создания дымовой завесы перед судом. Но я знал, что мне нужно было сделать больше, чем просто накурить. Это была работа не для клиента. Это было для меня.

“Ладно, все, что нам нужно, это связь с Сэмом Скейлсом, и у нас есть кое-что, что я могу использовать в суде”, - сказал я. “Я позвоню Циско и узнаю, что он —”

“У нас это уже есть”, - сказал Босх.

“О чем ты говоришь? С чем он связан?”

“Вскрытие. Помнишь ногти на руках? В соскобах обнаружено растительное масло, куриный жир, сахарный тростник. Это биотопливо, Мик. У Сэма Скейлса под ногтями было биотопливо ”.

Я посмотрел вдоль канала на нефтеперерабатывающий завод BioGreen. Дым из трубы угрожающе поднимался вверх, подпитывая грязное облако, которое висело над всей гаванью.

Я кивнул.

“Я думаю, ты нашел это, Гарри”, - сказал я. “Волшебное средство”.

“Просто будь осторожен, чтобы не застрелиться из него”, - сказал он.

16

Воскресенье, 12 января

Открытие компанией Bosch BioGreen и его связь с Луисом Оппарицио и, возможно, Сэмом Скейлсом послужили толчком для защиты, обеспечив фокус расследования и стратегии. За поездкой на Терминал Айленд на следующее утро последовало общее собрание, на котором были определены задачи и распределены. Установление связи между Скейлсом и Оппарицио было первостепенной задачей, и я хотел, чтобы это было в центре внимания моих исследователей.

Другое дело - найти Оппарицио. Он оградил себя от прямого владения нефтеперерабатывающим заводом и контроля над ним, и нам нужно было установить это до суда. Не имея прямой связи, мы использовали второстепенное звено: Джинни Ферриньо. Я сказал Циско собрать группу наблюдения в надежде, что Джинни приведет нас к Оппарицио, и тогда мы передадим наблюдение ему. Я хотел иметь возможность задокументировать для присяжных, что этот человек, который, несомненно, затаил на меня злобу, был связан с человеком, в убийстве которого меня обвиняли. Если бы мы смогли установить эту связь, тогда я поверил бы, что у нас есть наши рамки.

Встреча закончилась большим волнением. Но для меня адреналин быстро иссяк. В то время как следователи получали удовольствие от работы на местах, я в выходные сосредоточился на том, что многие юристы терпеть не могут: просмотре материалов дела. Бумажный след по делу - это живое существо, которое растет и меняется. Документы и доказательства, рассмотренные в какой-то момент, могут выглядеть иначе или приобрести новое значение при рассмотрении через призму времени.

Было важно знать дело вдоль и поперек, но я мог добиться этого только путем неоднократного ознакомления с материалами дела. С момента моего ареста прошло более двух месяцев, и папки с каждой неделей становились все толще из-за распространения материалов расследования. Я прочитал и проанализировал все это по мере поступления, но также было важно воспринять все это в целом.

К утру воскресенья я заполнил несколько страниц юридического блокнота заметками, списками и вопросами. Одна страница представляла собой список того, чего не хватало в деле. На самом верху был бумажник Сэма Скейлса. В отчете о собственности не было описания одежды, найденной на теле, и содержимого ее карманов.

Кошелька нет. Предполагалось, что убийца — имея в виду меня — забрал его и избавился от него. Этот пропавший кошелек был важен для меня, потому что в различных аферах, в которых я защищал Сэма, он никогда не использовал свое настоящее имя. Это был путь мошенника. Каждому мошеннику требовалась новая личность, чтобы он мог избежать слежки после того, как жертвы осознают тот факт, что их имели. С этой целью я знал, что Сэм был одарен способностью изобретать себя заново. Я представлял его интересы только в тех случаях, когда его ловили. Было неизвестно, сколько афер он провернул без разоблачения.

Пропавший кошелек в этом случае был важен, потому что после месяца кропотливой работы Cisco Войцеховский оказался пустым в своих попытках создать background Scales. Это была черная дыра. Мы не нашли никаких цифровых записей о его местонахождении за два предыдущих года. Кошелек помог бы, если бы в нем была информация о его нынешней личности. Это также помогло бы подключить его к BioGreen. Если он работал там или был вовлечен в какую-то схему с Оппарицио, его нынешняя личность была бы ключом к ее отслеживанию.

Только когда я в третий раз просмотрел материалы дела в воскресенье вечером, я заметил несоответствие, которое, казалось, перевернуло дело и дало мне возможность подать еще одну жалобу судье Уорфилду.

Обдумав стратегию дальнейших действий, я позвонила Дженнифер Аронсон и нарушила ее планы на ужин. Я сказал ей составить срочное ходатайство, чтобы заставить обвинение раскрыть дело. Я сказал ей, что в запросе должно быть четко указано, что обвинение утаивало от защиты жизненно важные доказательства с самого начала дела и что доказательством, о котором идет речь, был бумажник жертвы и его содержимое.

Это был провокационный ход, и я предполагал, что Дана Берг будет возражать против обвинения, и слушание по делу о доказательствах будет быстро назначено в Уорфилде. Это было именно то, чего я хотел — слушание, предположительно посвященное спору о раскрытии преступления, которое касалось бы чего-то совершенно другого.

Я сказал Дженнифер, что хочу, чтобы запрос был подан утром, как только откроется суд, а затем отключился и позволил ей идти на работу. Я не спрашивал, не повлияло ли задание на ее планы на вечер. Я был заинтересован только в защите своей собственной. Кендалл не заходила в Musso & Frank Grill с момента своего возвращения с Гавайев. Это был ее любимый ресторан и место, где мы не раз пили мартини и ужинали в наш первый тур. Сейчас я отказался от мартини и всего остального алкоголя, но я заключил с ней сделку. У Муссо и Фрэнка в воскресенье вечером в обмен на то, что они позволят мне отсиживаться в моем домашнем офисе и работать все выходные. Эта работа окупилась с лихвой, и теперь я с таким же нетерпением, как и Кендалл, ждал вечера развлечений. Я передал эстафету ведения дела Дженнифер и сказал ей, что встречусь с ней в закусочной "Никель" утром после того, как она подаст заявление. Я попросил ее передать всей команде защиты, чтобы они пришли на завтрак, чтобы мы могли проинформировать друг друга о предыдущих семидесяти двух часах.

Несмотря на то, что мне пришлось наблюдать за приготовлением, подачей и употреблением множества мартини, я счел ужин в Musso's приятным отвлечением от мыслей о деле, хотя бы на несколько часов, и это вернуло нас с Кендалл к отношениям, которые мы разделяли в течение семи лет до ее отъезда на Гавайи. Что привлекло меня к ней больше всего, так это ее предположение, что в дальнейшем в наших отношениях не будет перерывов. Мысль о том, что через месяц меня могут признать виновным в убийстве и запереть в тюрьме на всю оставшуюся жизнь, никогда не приходила ей в голову или при обсуждении нашей обновленной совместной жизни. Это было наивно, да, но также и мило. Это заставило меня не хотеть разочаровывать ее, даже когда я понимал, что разочарование ее было бы наименьшей из моих проблем, если бы я не выиграл дело.

“Вы знаете, ” сказал я, “ невиновность не является гарантией оправдательного приговора. В суде может случиться все, что угодно ”.

“Ты всегда так говоришь”, - сказала она. “Но я знаю, что ты победишь”.

“Но прежде чем строить какие-то грандиозные планы, давайте узнаем вердикт, хорошо?”

“Планировать не повредит. Как только все это закончится, я хочу пойти куда-нибудь, поваляться на пляже и забыть обо всем этом ”.

“Это было бы мило”.

И на этом я остановился.

17

Понедельник, 13 января

На следующее утро к завтраку Дженнифер пришла последней. К тому времени мы сидели за столом переговоров с членами команды, отчитывающимися о своих усилиях с момента последней встречи. Прогресс был незначительным, в основном из-за выходных. Циско сказал, что с вечера пятницы у него была группа наблюдения за Джинни Ферриньо, но не было никаких признаков контакта Луиса Оппарицио с ней. Тем временем Босх сказал нам, что он использовал свои контакты в правоохранительных органах, чтобы попытаться определить, почему BioGreen попал в поле зрения ФБР.

Дженнифер не слышала новостей и задала несколько вопросов, чтобы наверстать упущенное.

“Есть ли какие-либо подтверждения, помимо его грязных ногтей, что Сэм Скейлс каким-то образом был связан с BioGreen?” она спросила.

“Ну, не под этим именем”, - сказал Босх. “Я позвонил, чтобы проверить занятость для получения автокредита, и они сказали, что у них нет записей о Сэме Скейлсе, работающем там сейчас или когда-либо”.

“А как насчет ФБР?” - спросила Дженнифер. “Знаем ли мы, что они задумали?”

“Пока нет”, - сказал Босх. “Я не думал, что мы хотим подходить к этому вопросу напрямую, поэтому я как бы обнюхиваю грани, пытаясь найти баланс на весах”.

“Я следовал за автоцистерной оттуда в пятницу днем”, - добавил Циско. “Ради всего святого. Просто хотел посмотреть, к чему это привело. Но он прошел через ворота безопасности в порту, и мне пришлось сдержаться. Примерно через полчаса он выезжает на машине и возвращается на нефтеперерабатывающий завод. Я думаю, он либо взял, либо сбросил груз ”.

“Мы думаем, что Сэм Скейлс был за рулем грузовика?” Сказала Дженнифер. “Что в этом мошеннического?”

“Возможно, он пошел прямым путем”, - сказал Циско.

“Нет”, - сказал я. “Я знал Сэма. Он никогда не собирался идти прямым путем. Он что-то замышлял, и нам все еще нужно это найти ”.

На несколько мгновений воцарилась тишина, пока я обдумывал то, что сказал Босх. Я провел всю свою карьеру, работая в судах штата, и мало общался с агентами ФБР или федеральным правительством. Хотя Босх когда-то был женат на агенте ФБР, я знал, что у него была история антагонизма, когда дело касалось его федеральных коллег. Остальные члены моей команды тоже были аутсайдерами, когда дело касалось федералов.

“У нас суд через месяц”, - сказал я. “Что вы думаете о том, чтобы перейти к прямому подходу к бюро вместо того, чтобы вынюхивать все по краям?”

“Мы можем это сделать”, - сказал Босх. “Но вы должны помнить, федералы реагируют только на угрозу. Угроза разоблачения. Что бы у них там ни происходило, они хотят сохранить это в тайне и воспримут вас всерьез, только если увидят, что вы ставите под угрозу их тайну или их расследование. Вот что такое прямой подход. Ты превращаешь себя в угрозу. Так мы всегда поступали в полиции Лос-Анджелеса ”.

Я кивнул и подумал об этом. Моника, одна из владелиц the Nickel, принесла тарелку с разнообразными пончиками к блинчикам и яйцам, которые мы уже съели. Дженнифер, единственная, кто еще не завтракал, потянулась за начинкой в шоколадной глазури.

“Кто-нибудь хочет поделиться этим?” - спросила она.

Желающих не было. Дженнифер продолжила.

“Я собиралась сказать, что мы должны подать запрос в соответствии с Законом о свободе информации”, - сказала она. “Но на это уходит вечность. Они, вероятно, даже не подтвердят получение до окончания вашего суда ”.

Я кивнул в знак согласия, а затем передумал.

“Мы могли бы это сделать, но затем подкрепить это повесткой в суд с запросом файлов на Скейлса”, - сказал я.

“ФБР может проигнорировать повестку в суд”, - возразила Дженнифер. “Они не обязаны отвечать на вопросы о федеральных расследованиях в суде штата”.

“Не имеет значения”, - сказал я. “Простое вручение повестки было бы угрозой, о которой говорил Гарри. Они были бы в курсе, что это будет обсуждаться на моем процессе. Это могло бы вывести их из тени. Тогда посмотрим, что мы можем получить ”.

Я посмотрел на Босха в поисках подтверждения. Он кивнул.

“Это может сработать”, - сказал он.

“Давай сделаем это”, - сказала Дженнифер.

“Дженнифер, я знаю, что перекладываю все на твою тарелку”, - сказал я. “Но не могли бы вы добавить повестку в суд и запрос FOIA?”

“Нет проблем”, - сказала она. “FOIA, вероятно, является онлайн-запросом. Это будет сделано к концу дня. Сначала я поработаю с повесткой в суд. Каковы параметры?”

“Сэм Скейлс и любые другие псевдонимы”, - сказал я. “Затем включите Луиса Оппарицио и "Биогрин Индастриз". Что-нибудь еще?”

Дженнифер получила звонок на свой мобильный и встала из-за стола, чтобы выйти на улицу. Остальные из нас продолжали обсуждать идею с повесткой в суд.

“Даже если это выведет их на чистую воду, я не уверен, что вы получите”, - сказал Босх. “Вы знаете, что они говорят: ФБР не делится. Он ест как слон и гадит как мышь ”.

Лорна рассмеялась. Это заставило меня осознать, что Cisco хранила молчание на протяжении всего обсуждения.

“Циско, что ты думаешь?” Я спросил.

“Я думаю, что другой способ получить информацию об этом месте для меня - пойти туда и спросить, принимают ли они на работу”, - сказал Циско. “Может быть, я проникну туда и посмотрю, что происходит, даже если они меня не наймут”.

“Наденьте каску, и вы будете выглядеть соответственно”, - сказал я с улыбкой. “Но нет. Если бы они проверяли мошенничество, они бы тщательно проверили тебя, и твое имя соединилось бы с моим. Думаю, я бы предпочел, чтобы ты работал с индейцами на Оппарицио ”.

Циско назвал людей из своей группы наблюдения индейцами. Отбросив политкорректность, он сравнил их с индейцами из старых вестернов, которые наблюдали за караванами фургонов со скал, а поселенцы ни о чем не догадывались.

“Что ж, готов действовать, если вам это нужно”, - сказал Циско. “Наблюдение становится немного скучным, ты знаешь?”

“Тогда я скажу тебе вот что”, - сказал я. “Если ты не против оставить свою команду на Оппарицио и Ферриньо, почему бы тебе не потратить пару дней на Милтона, полицейского, который остановил меня”.

Циско кивнул.

“Я мог бы это сделать”, - сказал он.

“Я все еще не верю в его историю”, - сказал я. “Если он выполнял чьи-то указания, я хочу знать, чьи и почему”.

“На этом”, - сказал Циско.

“А как насчет меня, Микки?” Сказала Лорна. “Что тебе от меня нужно?”

Мне пришлось быстро подумать об этом. Лорна не хотела бы остаться в стороне от дела.

“Э-э, вернитесь к нашим файлам на Трэммела”, - сказал я. “Вытащите все, что имеет отношение к нашей фоновой работе над Opparizio. Я не помню всего, и я должен быть готов снова напасть на него - если мы когда-нибудь его найдем.”

Дженнифер вернулась к столу после своего звонка, но не села. Она посмотрела на меня и подняла свой телефон.

“Мы начинаем”, - сказала она. “Уорфилд назначил слушание по ходатайству о принудительном приводе на час дня сегодня. Она сказала Бергу, чтобы он привел и ее ведущего следователя.”

Я был удивлен.

“Это было быстро”, - сказал я. “Должно быть, мы задели за живое”.

“Это был Эндрю, клерк Уорфилда”, - сказала Дженнифер. “Мы определенно задели обвинение за живое. Он сказал, что Дана из камеры смертников чертовски разозлилась, когда он позвонил ей ”.

“Хорошо”, - сказал я. “Это сделает это интересным. Мы собираемся вызвать ее ведущего детектива для дачи показаний до того, как это сделает она ”.

Я посмотрел на часы, а затем посмотрел на Лорну.

“Лорна, сколько времени потребуется, чтобы получить пару увеличенных фотографий с места преступления?” Я спросил.

“Отдайте их мне сейчас, и я займусь ими в спешке”, - сказала она. “Ты хочешь, чтобы они были установлены на твердой спинке?”

“Если мы сможем”, - сказал я. “Важнее просто иметь их на слушании”.

Я отодвинула пустую тарелку и открыла свой ноутбук на столе. Я вытащил две фотографии с места преступления, которые планировал показать на дневном слушании: два разных снимка Сэма Скейлса в багажнике моего Линкольна. Я отправил их Лорне и предупредил ее, что они были наглядными. Я пытался защитить не ее тонкие чувства. Я хотел, чтобы она предупредила специалиста по фотосъемке в магазине FedEx.

18

Было приятно войти в зал суда судьи Уорфилда через общественный вход, а не через стальную дверь из камеры предварительного заключения. Но в то же время вход “свободного человека” привел меня в плотный поток возвращающихся после обеда в здание суда, включая Дану Берг, которая преследовала меня в лифте, как ОГ из карантина. Я проигнорировал его и приберег свою собственную вражду для суда. Я придержал для нее дверь, но она отказалась сказать спасибо.

Медиа-близнецы уже были на своих обычных местах, когда мы вошли.

“Я вижу, вы предупредили прессу”, - сказал Берг.

“Не я”, - сказал я. “Может быть, они просто бдительны. Разве не этого мы хотим в свободном обществе? Бдительная пресса?”

“Что ж, на этот раз ты лезешь не по адресу. Они увидят, как судья надерет тебе задницу ”.

“Для протокола, Дана, я тебя не виню. Ты мне на самом деле нравишься, потому что ты яростный и сосредоточенный. Я бы хотел, чтобы все наши чиновники были. Но на вас работают люди, которые не делают вам никаких одолжений ”.

Мы разделились, когда проходили через перила. Она пошла налево, к столу обвинения, в то время как я пошел направо, к столу защиты. Дженнифер уже сидела там.

“Есть что-нибудь от Лорны?” Я спросил.

“Она только что припарковалась и направляется к нам”, - сказала она.

“Надеюсь на это”.

Я открыла свой портфель и достала блокнот, над которым работала во время финальной подготовки в кафетерии на первом этаже. Дженнифер наклонилась, чтобы посмотреть на мои каракули.

“Ты готов?” - спросила она.

“Ага”, - сказал я.

Я повернулся на своем месте и проверил галерею. Я отправила сообщение о слушании моей дочери, но это было в последнюю минуту, и я не была уверена в ее расписании занятий на понедельник во второй половине дня. Я не получил от нее ответа, и ее не было в зале суда.

Судья Уорфилд опоздал на десять минут, начав дневное заседание, и это дало Лорне достаточно времени, чтобы добраться до зала суда с фотоматериалами. Мы были заперты и заряжены, когда помощник шерифа Чан призвал зал к порядку, и Уорфилд занял место судьи.

Я держал свой блокнот в руке и был готов к тому, что меня вызовут к трибуне — это было мое ходатайство, моя прерогатива выступать первым. Но Берг встал и обратился к суду.

“Ваша честь, прежде чем мистеру Халлеру будет разрешено встать здесь и изложить свои совершенно необоснованные претензии средствам массовой информации, которых он пригласил на слушание, штат просил бы перенести слушание в закрытом режиме, чтобы не запятнать коллегию присяжных, до которой защита пытается достучаться этими дикими и совершенно необоснованными обвинениями”.

Я встал до того, как она закончила, и судья подал мне сигнал.

“Мистер Холлер?”

“Благодарю вас, судья. Защита возражает против ходатайства о переносе слушания в палату. Только потому, что мисс Берг не нравится то, что она услышит, это не причина скрывать то, что сказано и представлено. Это правда, что это серьезные обвинения, но солнечный свет - лучшее дезинфицирующее средство, ваша честь, и это слушание должно оставаться открытым для всех. Кроме того, и для протокола, я не предупредил СМИ об этом экстренном слушании. Я не знаю, кто это сделал. Но мне никогда не приходило в голову, как, очевидно, и мисс Берг, что бдительные СМИ были бы плохой вещью ”.

Закончив, я повернулся и указал на двух репортеров. Затем я увидел, что Кент Друкер, ведущий следователь по делу, прибыл и сидит в ряду галереи за столом обвинения.

“Вы закончили, мистер Холлер?” - Спросил Уорфилд.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Покорен”.

“Просьба о закрытом слушании отклоняется”, - сказал Уорфилд. “Мистер Холлер, у вас есть свидетели?”

Я сделал паузу. В идеальном мире адвокат никогда не задает вопрос, на который он не знает ответа. Это означает, что хороший адвокат никогда не вызывает свидетеля, которого он или она не может контролировать или получить от него необходимые ответы. Я знал все это, но все равно призвал пойти против полученной мудрости.

“Ваша честь, я вижу детектива Друкера в зале суда. Давайте начнем с него, как с первого свидетеля ”.

Друкер прошел через ворота к свидетельскому месту и был приведен к присяге. Он был опытным следователем с более чем двадцатилетним стажем работы, половину из которых расследовал убийства. На нем был хороший костюм, и он носил с собой свой экземпляр книги убийств. Если он и был удивлен, что я позвонил ему, он этого не показал. Поскольку мы находились не перед присяжными, я пропустил мягкие вводные вопросы и перешел прямо к сути дела.

“Детектив, я вижу, вы захватили с собой книгу об убийстве”.

“Да, сэр, я это сделал”.

“Не могли бы вы ознакомиться с отчетом о собственности, который был составлен в отношении вещей жертвы по этому делу, Сэма Скейлса”.

Друкер открыл толстую папку на плоской поверхности в передней части места для свидетелей, пролистал ее и быстро нашел отчет. Я попросил его зачитать это судье, и он быстро перечислил предметы одежды и обуви, а также содержимое карманов Скейлса, которое составило немного мелочи, связку ключей, расческу и зажим для денег, в котором было 180 долларов двадцатками.

“Что-нибудь еще было в его карманах?” Я спросил.

“Нет, сэр”, - ответил Друкер.

“Сотовый телефон?”

“Нет, сэр”.

“Нет кошелька?”

“Кошелька нет”.

“Это было заметно для вас?”

“Да”.

Я ждал большего и ничего не получил. Друкер был одним из тех свидетелей, которые не дали бы ни на дюйм больше того, что требовалось.

“Можете ли вы сказать нам, почему?” Сказал я, не скрывая своего раздражения.

“Это вызвало вопрос”, - сказал Друкер. “Пропавший бумажник — могло ли это быть ограблением?”

“Но в его кармане был зажим для денег, не так ли?”

“Да”.

“Разве это не опровергает теорию ограбления и не повышает вероятность того, что бумажник был взят по другой причине?”

“Да, могло быть”.

“Это ‘могло быть’? Я спрашиваю, так ли это ”.

“Все было вопросом. Очевидно, что этот человек был убит. Было много возможностей относительно мотива ”.

“Без бумажника и удостоверения личности, как вы идентифицировали жертву как Сэма Скейлса?”

“Отпечатки пальцев. Под рукой был сержант патрульной службы с мобильным считывателем. Мы получили удостоверение личности довольно быстро, и это было надежнее, чем проверка кошелька. Люди носят поддельные удостоверения личности ”.

Он только что неосознанно высказал мысль, которую я намеревался высказать.

“После того, как вы опознали жертву как Сэма Скейлса, вы проверили его криминальное прошлое?”

“Это сделал мой партнер”.

“Что он нашел?”

“Длинный список мошенничеств, афер и других преступлений, с которыми, я уверен, вы знакомы”.

Я проигнорировал колкость и продолжил.

“Разве это не факт, что в каждом из этих мошенничеств, афер и других преступлений Сэм Скейлс использовал разные псевдонимы?”

“Это верно”.

Берг почувствовал, что может последовать смертельный выстрел, встал и возразил.

“Ваша честь, это ходатайство о принудительном раскрытии, и адвокат неторопливо знакомит свидетеля со всем ходом расследования по делу. Есть ли здесь какая-то цель?”

Это не было большим возражением, но оно действительно выбило меня из моего ритма. Судья предупредил меня, чтобы я переходил к сути моего допроса или двигался дальше.

“Детектив Друкер, зная, что жертва этого убийства использовала разные псевдонимы, разве для расследования не было бы важно найти его бумажник, чтобы узнать, под каким псевдонимом он был в момент своей смерти?”

Друкер долго переваривал вопрос, прежде чем ответить.

“Трудно сказать”, - сказал он.

Я знал, что с таким ответом я никогда не получу от Друкера того, чего хотел. Он слишком опасался меня, чтобы когда-либо освободиться от коротких ответов, которые давали очень мало ценной информации.

“Хорошо, давайте двигаться дальше”, - сказал я. “Детектив, не могли бы вы обратиться к фотографиям с места преступления в вашей книге убийств и взглянуть на фотографии тридцать семь и тридцать девять”.

Пока Друкер искал нужные страницы в книге убийств, я быстро установил два переносных мольберта перед пустой ложей присяжных и разместил на них увеличенные снимки размером 24 х 18, которые Лорна сделала тем утром. На каждой была фотография Сэма Скейлса, лежащего на боку в багажнике моего Линкольна. Второй выстрел был немного жестче первого.

“Вы нашли фотографии, детектив Друкер?”

“Да, они у меня здесь”.

“Соответствуют ли ваши фотографии тридцать семь и тридцать девять увеличенным изображениям, которые я выставил на суд?”

“Соответствуют ли они? Я не—”

“Они совпадают, детектив? Они идентичны?”

Друкер демонстративно посмотрел на свои фотографии, а затем на два снимка, которые я разместил на мольбертах.

“Они кажутся одинаковыми”, - наконец сказал он.

“Идеально”, - сказал я. “Можете ли вы сказать нам для протокола, что изображено на этих двух фотографиях?”

“Это оба снимка жертвы в данном случае в багажнике вашей машины. Одна из фотографий увеличена ближе, чем другая.”

“Спасибо вам, детектив. Жертва лежит на правом боку, правильно?”

“Это верно”.

“Хорошо, и могу я теперь обратить ваше внимание на левое бедро жертвы, которое обращено к камере. Вы видите левый задний карман брюк жертвы?”

“Я вижу это”.

“Вы видите прямоугольное расширение кармана?”

Друкер заколебался, когда понял, к чему это клонится.

“Вы видите это, детектив Друкер?”

“Я вижу здесь какую-то закономерность. Я не знаю, что это такое ”.

“Вы не думаете, что это указывает на бумажник в заднем кармане, детектив?”

“Я не мог знать наверняка, не заглянув в этот карман. Все, что я знаю, это то, что ни криминалисты, ни судмедэксперты не передали мне никакого бумажника ”.

Берг встал и возразил против линии допроса.

“Ваша честь, адвокат пытается вызвать подозрения в расследовании этого дела, основываясь на узоре, который он видит в одежде жертвы. В этом кармане нет кошелька, потому что ни у жертвы, ни на месте преступления бумажник не был обнаружен. Защита использует эту проблему, этот кошелек-призрак, чтобы отвлечь суд и скормить СМИ теорию заговора, которая, как он надеется, дойдет до жюри присяжных. И снова люди возражают, во-первых, против самого слушания и, во-вторых, против того, чтобы это обсуждалось в открытом судебном заседании ”.

Она сердито села, и судья перевела взгляд на меня.

“Ваша честь, это была хорошая речь, но факт остается фактом: любой, у кого есть два глаза, может увидеть, что у жертвы был бумажник в заднем кармане. Теперь этот бумажник пропал, и это не только ставит под сомнение расследование этого убийства, но и ставит защиту в крайне невыгодное положение, потому что ей запрещено изучать доказательства, которые были в кошельке. Сказав все это, если суд предоставит мне еще пять минут для беседы с этим свидетелем, я полагаю, станет совершенно ясно, что в этом расследовании было что-то ужасно неправильное ”.

Уорфилд не торопилась с ответом, и это сказало мне, что она согласна со мной в этом вопросе, а не с обвинением.

“Вы можете продолжить со свидетелем, мистер Холлер”.

“Благодарю вас, судья. Моя коллега мисс Аронсон сейчас собирается вывести на большой экран видео с камер наблюдения за офицером Милтоном. Мы покажем первые моменты записи, когда офицер Милтон использует дистанционный ключ от машины, чтобы открыть багажник ”.

Видео начало проигрываться на плоском экране на стене напротив места присяжных. Угол был со стороны задней части Линкольна. Рука Милтона появилась на экране, когда он большим пальцем открыл багажник. Крышка поднялась, обнажив тело Сэма Скейлса. Камера начала двигаться, когда Милтон отреагировал.

“Ладно, прекрати это прямо здесь”, - сказал я. “Вы можете сделать резервную копию до того момента, когда багажник просто открывается?”

Дженнифер сделала это и заморозила изображение. Милтон выбрал безопасный угол наклона к машине, когда открывал багажник, предположительно потому, что не знал, кто или что в нем было. Это дало двухсекундный вид тела сбоку, ракурс, который фотограф-криминалист не снимал. Это просто случайно попало на камеру тела Милтона.

“Детектив Друкер”, - сказал я. “Могу я снова обратить ваше внимание на задний левый карман жертвы? Меняет ли то, что вы видите под этим углом, ваше мнение относительно того, был ли у жертвы бумажник в кармане в момент обнаружения тела?”

Все глаза были прикованы к видеоэкрану, кроме моего. Я даже видел, как одна из журналисток сползла со своей скамейки в галерее, чтобы лучше видеть экран. Ракурс камеры на видео четко показал, что задний карман брюк жертвы был слегка приоткрыт из-за находящегося в нем предмета. Это был темный предмет, но посередине его вдоль проходила линия более светлого цвета.

Для меня это явно был бумажник с торчащим из него краем денежной купюры. Для Друкера это все еще ничего не значило.

“Нет”, - подтвердил он. “Я не могу сказать наверняка, что это такое”.

Он был у меня.

“Что вы имеете в виду под "что это такое’, детектив?”

“Я имею в виду, я не могу сказать. Это может быть что угодно ”.

“Но теперь вы признаете, что в его кармане что-то есть, верно?”

Друкер понял, что попал в ловушку защиты.

“Ну, я не могу сказать наверняка”, - сказал он. “Это может быть просто подкладка кармана”.

“Неужели?” Сказал я, полный недоверия. “Вы сейчас говорите, что это подкладка кармана?”

“Я говорю, что не знаю наверняка”.

“Детектив, не могли бы вы вернуться к отчету о собственности, который у вас есть в книге убийств, и я задам свой последний вопрос”.

Зал молча ждал, пока Друкер не выложит это перед собой.

“Хорошо, сэр”, - сказал я. “В отчете о собственности указано, откуда взялся каждый изъятый предмет, верно?”

“Да, правильно”.

Друкер, казалось, испытал облегчение, получив легкий ответ. Но я не позволил этому длиться долго.

“Тогда ладно”, - сказал я. “Что, согласно отчету, было изъято из левого заднего кармана брюк жертвы?”

“Ничего”, - сказал Друкер. “В списке ничего нет”.

“Больше вопросов нет”, - сказал я.

19

Как хороший прокурор, Дана Берг думала о предстоящем судебном процессе. Ее перекрестный допрос детектива Друкера был направлен не столько на то, чтобы выиграть день, сколько на то, чтобы выиграть процесс. Она должна была убедиться, что то, что вошло в протокол сегодня, не настроит присяжных против Друкера или обвинения на суде. Самым умным ходом, который она сделала, было попросить десятиминутный перерыв после того, как я закончил свой прямой эфир. Это дало ей возможность пообщаться с Друкером и разобраться в том, что здесь происходило.

Когда суд возобновил заседание, у Друкера был совершенно другой взгляд на фотографии и видео, которые я ему показал.

Я не был удивлен.

“Детектив Друкер, у вас была возможность просмотреть все фотографии жертвы с места преступления во время перерыва?” - спросила она.

“Да, я это сделал”, - сказал Друкер.

“И вы сделали какие-нибудь новые выводы из того, что видели?”

“Я просмотрел все имеющиеся у нас фотографии тела в багажнике и теперь полагаю, что, скорее всего, в заднем кармане брюк в то время, когда тело находилось в багажнике, был бумажник”.

Я не мог не улыбнуться. Берг собирался создать впечатление, что команда обвинения сделала это открытие и предала его огласке.

“И все же в отчете о вашей собственности говорится, что кошелька нет. Как ты это объяснишь?”

“Ну, очевидно, что бумажник был взят в какой-то момент”.

“Забрали? Ты имеешь в виду, взятый и неуместный?”

“Возможно”.

“Могло ли это быть украдено?”

“Возможно”.

“Когда был произведен обыск одежды, которая была на теле?”

“Мы не прикасались к нему, пока он был в багажнике. Мы дождались прибытия людей коронера, а затем тело извлекли из багажника. Мы сняли его отпечатки пальцев с помощью считывателя, а затем тело было завернуто в пластик. После этого тело было доставлено в офис коронера для вскрытия ”.

“Итак, можете ли вы сказать, в какой момент одежда была снята и осмотрена, а имущество инвентаризировано?”

“Это все входит в обязанности коронера. Тело было подготовлено к вскрытию на следующий день, и мне позвонил тамошний следователь, чтобы я мог заскочить и забрать имущество ”.

“И ты это сделал?”

“Не сразу. Вскрытие было назначено на следующее утро. Тогда я ждал, чтобы забрать собственность ”.

“Это не было срочно?”

“Не совсем. Следователь коронера прислал мне электронное письмо со списком имущества. Я отметил, что бумажника не было, а другое имущество, по-видимому, не имело отношения к расследованию ”.

“Когда ты получил это электронное письмо?”

Друкер невинно посмотрел на судью.

“Могу я обратиться к своим записям?” он спросил.

“Вы можете”, - сказал Уорфилд.

Друкер пролистал страницы в книге убийств, а затем остановился, чтобы прочитать.

“У меня здесь электронное письмо”, - сказал он. “Получил это в четыре двадцать после полудня после вызова”.

“Итак, занимаемся математикой”, - сказал Берг. “Впервые вы узнали, что бумажника не было, примерно через семнадцать часов после того, как вас вызвали на место убийства, чтобы начать расследование.

Верно?”

“Правильно”.

“И в течение этого времени у вас не было опеки над одеждой или личными вещами жертвы, верно?”

“Правильно. За это время с кошельком могло случиться все, что угодно ”.

“Это могло быть украдено или положено не на то место?”

“Правильно”.

“Вы взяли бумажник, детектив Друкер?”

“Нет, я даже никогда этого не видел”.

“Вы намеренно утаили это из пакета открытий, который я попросил вас собрать для защиты?”

“Я этого не делал”.

“Больше вопросов нет, ваша честь”.

Я должен был отдать должное Бергу. Она умело вытащила Друкера из кучи отбросов, заслуживающих доверия, и будет жить, чтобы в другой раз сразиться с ним на суде. Он был отстранен от дачи свидетельских показаний, и я сказал судье, что у меня нет других свидетелей и я готов спорить. Берг также сказала, что готова уйти.

Мой вступительный залп был коротким и по существу.

“Ваша честь, у нас здесь ситуация, когда государство неправильно использовало ключевую улику, скрыло свои должностные преступления от защиты, и теперь именно защита пострадала из-за их провала. Были ли их действия преднамеренными или нет, мое право на справедливый суд было не просто нарушено — оно было растоптано. Я знал жертву. Я знал его историю, и я знал его мотивы. Он менял псевдонимы, как некоторые люди меняют обувь. Потеря этого кошелька, в котором на момент его смерти находились текущие идентификационные данные Сэма Скейлса, не позволила моей команде должным образом расследовать действия жертвы и, следовательно, узнать о потенциальных угрозах и убийцах.

“Это мой аргумент, если вы поверите их объяснению о том, что бумажник был невинно потерян или украден кем-то, кто шнырял по коридорам офиса коронера. Лично я ничему из этого не верю. Это была преднамеренная попытка сорвать справедливый судебный процесс. Обвинение и полиция собрались вместе и...

Берг вскочил и возразил против того, что я клевещу на действия и мотивы обвинения.

“Это аргумент”, - сказал я. “Я могу говорить все, что захочу”.

“В определенной степени”, - сказал Уорфилд. “Я не позволю вам отклониться от того, что записано. Я думаю, вы привели свой аргумент. Вы хотите добавить что-нибудь еще?”

Берг фактически выбил меня из колеи, и судья не собирался позволять мне вернуться.

“Нет, ваша честь”, - сказал я. “Покорен”.

“Мисс Берг”, - сказал судья. “Я надеюсь, что вы будете столь же лаконичны”.

Берг подошел к кафедре и начал.

“Ваша честь, отбросив театральность адвоката защиты, нет никаких доказательств, которые существуют или были представлены здесь, которые указывали бы на какой-то крупный заговор с целью помешать справедливому судебному разбирательству по делу и, что наиболее важно из всего, никаких доказательств или указаний на план сдерживания или срыва процесса раскрытия. Да, бумажник жертвы пропал, но только сегодня утром об этом узнал сам адвокат защиты. Приходить сюда и кричать о нечестной игре и заговоре, адвокат - это просто пиар для СМИ, и штат просит суд отклонить ходатайство ”.

Я встал, чтобы ответить, но судья не разрешил этого.

“Думаю, я услышал достаточно, мистер Холлер. Я знаю, что вы скажете, и тогда я знаю, что мисс Берг скажет в ответ. Итак, давайте сэкономим время, не так ли?”

Я получил сообщение и сел.

“Суд находит информацию, обнародованную сегодня, очень тревожной”, - продолжил Уорфилд. “Государство признает, что в кармане жертвы был бумажник, но теперь оно не может предъявить этот бумажник для осмотра защитой. Независимо от того, исчез ли кошелек по небрежности или по чему-то более зловещему, ситуация все равно оставляет защиту в затруднительном положении. Как предположил мистер Халлер, в кошельке могло быть альтернативное удостоверение личности, которым пользовалась жертва. Это, в свою очередь, может привести к появлению доказательств, подтверждающих позицию мистера Халлера ”.

Тут Уорфилд сделала паузу и, казалось, мгновение изучала свои записи, прежде чем продолжить.

“На данный момент суд не знает, в чем заключается средство правовой защиты, но собирается потратить сорок восемь часов на его рассмотрение. И это даст штату те же самые сорок восемь часов, чтобы либо найти бумажник, либо точно определить, что с ним случилось. Я продолжаю это слушание до часу дня среды, и мое предложение обвинению - не возвращаться с пустыми руками. Заседание объявляется закрытым ”.

Затем Уорфилд повернулась в своем кресле и встала. Она быстро и грациозно спустилась со скамьи на три ступеньки, ее мантия развевалась за ней, когда она достигла двери, ведущей в ее покои, и исчезла.

“Хорошая работа”, - прошептала Дженнифер мне на ухо.

“Может быть”, - прошептала я в ответ. “Посмотрим через пару дней. Вы распечатали повестку в суд?”

“Понял”.

“Позволь мне пойти посмотреть, смогу ли я поймать ее, пока она обдумывает это для защиты”.

Пока Дженнифер открывала свой портфель, чтобы достать документ, Берг остановился у стола защиты при ее выходе.

“Ты действительно думаешь, что я имею к этому какое-то отношение? Что я вообще знал об этом?”

Я поднял на нее глаза на мгновение, затем ответил.

“Я не знаю, Дана. Все, что я знаю, это то, что с самого первого дня ты пытался наклонить доску так, чтобы все фигуры скатились на твою сторону. Итак, дай мне причину не верить в это. Иди, найди бумажник ”.

Она нахмурилась и ушла, не ответив.

“Вот”, - сказала Дженнифер.

Я взял повестку в суд и встал.

“Я собираюсь уйти”, - сказала она. “Дай мне знать, если возникнут проблемы”.

“Будет сделано. Давай поговорим завтра утром. И спасибо, что ухватились за это сегодня ”.

“Нет проблем. Ты передашь это Циско?”

“Да, но я думаю, что пойду с ним, посмотрим, смогу ли я немного потрясти клетку”.

“Удачи с этим. ФБР обычно не треплется.”

Я подошел к секретарю Уорфилда и попросил его позвонить судье, прежде чем она уйдет в кабинет, и узнать, смогу ли я вернуться, чтобы подписать повестку в суд. Он неохотно позвонил, и я мог видеть легкое удивление на его лице, когда судья, очевидно, сказал ему отправить меня в суд.

Клерк приоткрыл половинку двери в своем загоне и пропустил меня через дверь в кабинет. Он привел меня в коридор, который был продолжением кабинета клерка, с картотеками с одной стороны и большим принтером и рабочим столом с другой. Я прошел в другой коридор, вдоль которого тянулись двери в кабинеты отдельных судей.

Заведение Уорфилда находилось налево, и ее дверь была открыта. Она сидела за своим столом и повесила свою черную мантию на вешалку.

“У вас есть повестка для меня?” - спросила она.

“Да, судья”, - сказал я. “Повестка в суд для записи”.

Я протянул документ, подготовленный Дженнифер, через стол. Я остался стоять, пока судья изучал это.

“Это федеральный закон”, - сказала она.

“Это для ФБР, но это государственная повестка в суд”, - объяснил я.

“Я могу это видеть, но ты знаешь, что ты крутишь свои колесики. ФБР не ответит на повестку в суд штата. Вы должны пройти через офис прокурора США, мистер Халлер ”.

“Некоторые сказали бы, что обращение в офис ”А" в США было бы похоже на вращение колес, судья".

Она не отрывала глаз от повестки в суд и зачитала вслух: “Все документы, связанные с взаимодействием с Сэмюэлем Скейлсом или псевдонимами ...”

Теперь она бросила газету на свой стол, откинулась назад и посмотрела на меня.

“Ты знаешь, к чему это приведет, верно?” - сказала она. “Циркулярное досье”.

“Возможно”, - сказал я.

“Ты просто ловишь рыбу? Пытаешься добиться реакции?”

“Я работаю над догадкой. Это помогло бы, если бы у меня был кошелек и имя для работы. У вас проблемы с моей рыбалкой, судья?”

Я разговаривал с бывшим адвокатом защиты в ее деле. Я знал, что она была в таком же положении: нуждалась в перерыве и использовала рискованный ход, чтобы его получить.

“Я ничего не имею против того, что вы делаете”, - сказал Уорфилд. “Но для этого немного поздновато вступать в игру. У вас суд через месяц ”.

“Я буду готов, судья”, - сказал я.

Она наклонилась вперед, взяла ручку из модного серебряного держателя на столе и подписала повестку. Она вернула его мне.

“Благодарю вас, судья”, - сказал я.

Я подошел к двери, и она поймала меня, прежде чем я смог проскользнуть внутрь.

“Я отстояла две недели для отбора присяжных и судебного разбирательства”, - сказала она мне в спину.

Я обернулся, чтобы посмотреть на нее.

“Если ты попытаешься трахнуть меня, увеличив время игры, а затем попросишь об отсрочке, мой ответ будет отрицательным”.

Я кивнул, что понял.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал я.

Я вошел в дверь со своей давно ожидаемой повесткой в суд.

20

Вернувшись в зал суда, секретарь сказал мне, что у меня был посетитель, который ждал на галерее, но помощник шерифа выгнал его, потому что в зале суда было темно до конца дня.

“Большой парень?” Я спросил. “Черная футболка, ботинки?”

“Нет”, - сказал клерк. “Черный парень. Был в костюме.”

Это вызвало у меня любопытство. Я собрал материалы, которые оставил на своем месте за столом защиты, а затем покинул зал суда. Выйдя в коридор, я обнаружил, что мой посетитель ждет на скамейке у двери в зал суда. Я почти не узнал его в костюме и галстуке.

“Епископ?”

“Советник”.

“Епископ, что ты здесь делаешь? Ты выбрался?”

“Я ухожу, чувак, и готов приступить к работе”.

Затем меня осенило. Я предложил ему работу, когда он вышел из тюрьмы. Бишоп прочел мои колебания.

“Ничего страшного, чувак, если у тебя этого нет. Я знаю, у тебя есть свой суд и прочее дерьмо, о котором нужно беспокоиться ”.

“Нет, все в порядке. Я просто... это сюрприз, вот и все ”.

“Ну, тебе нужен водитель?”

“Вообще-то, да. Я имею в виду, не каждый день, но мне нужен парень по вызову, да. Когда ты хочешь начать?”

Бишоп развел руками, как бы демонстрируя себя.

“Я надел свой похоронный костюм”, - сказал он. “Я готов идти”.

“А как насчет водительских прав?” Я спросил.

“Это тоже понял. Пошел в автоинспекцию, как только вышел ”.

“Когда это было?”

“Среда”.

“Хорошо, дай мне взглянуть на это. Мне придется сфотографировать это и добавить тебя к страховке ”.

“Нет проблем”.

Он вытащил тонкий бумажник из кармана брюк и дал мне новенькие права. Для меня это выглядело законно, насколько я мог судить. Я впервые увидел, что его зовут Бамбаджан Бишоп. Я достал свой телефон и сделал снимок.

“Откуда взялось это название?” Я спросил.

“Моя мать была из Кот-д'Ивуара”, - сказал он. “Имя ее отца”.

“Итак, я должен отправиться в Вествуд, чтобы вручить повестку. Ты хочешь начать прямо сейчас?”

“Я здесь. Готов к работе ”.

Мой Линкольн был припаркован на парковке "черная дыра". Мы подошли, я отдал Бишопу ключи и сел на заднее сиденье.

Мы добрались до выхода на уровне земли, и я уделил пристальное внимание его навыкам вождения, когда вкратце рассказал ему о том, как работает работа. По сути, он был на связи 24/7, но большую часть времени он был нужен мне только в будние дни. Ему нужен был телефон, на который я могла бы написать ему. Никаких горелок. Никакого алкоголя. Никакого оружия. Ему не обязательно было носить галстук, но мне понравился костюм. Он мог снять куртку, когда был в машине. В те дни, когда он был мне нужен, ему приходилось добираться до моего дома, где стояла машина, и уходить оттуда. Никаких заборов автомобиля на ночь.

“У меня есть телефон”, - сказал он, когда я закончил. “Это не поджигатель”.

“Хорошо”, - сказал я. “Мне нужен номер. Есть вопросы?”

“Да, сколько мне платят?”

“Четыреста, которые я платил тебе за защиту, теперь приостановлены, потому что ты на свободе, и я на свободе. Я буду платить тебе восемьсот в неделю за то, чтобы ты возил меня. Будет много простоев и выходных ”.

“Я думал о тысяче”.

“Я думал о восьми. Давай посмотрим, как ты справишься, тогда мы сможем поговорить о тысяче. Как только я пройду через это судебное разбирательство и вернусь к зарабатыванию денег, мы поговорим. Мы заключили сделку?”

“Да. Заключайте сделку”.

“Хорошо”.

“Куда мы направляемся в Вествуде?”

“Федеральное здание в Уилшире и шоссе 405”.

“Со всеми флагштоками перед входом”.

“Вот и все”.

Мы вышли с подземной парковки, и Бишоп добрался до 10-й автострады и направился на запад, не дожидаясь моих указаний. Это был хороший знак. Я достал свой телефон и написал Циско, сказав ему встретиться со мной в вестибюле федерального здания в Вествуде.

Что случилось

Федералам вручают повестку в суд.

Уже в пути.

Я убрал телефон и посмотрел в глаза Бишопа в зеркале заднего вида.

“Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?” Я сказал. “Я так привык называть тебя Бишоп, но это было в тюрьме и, возможно—”

“Епископ хороший”.

“Итак, когда я был там, я хотел не лезть не в свое дело. Я никого ни о чем не спрашивал. Но теперь я должен спросить тебя, зачем ты был в башнях-близнецах и как ты оттуда выбрался?”

“Я отрабатывал пулю за нарушение испытательного срока. Обычно они поместили бы меня в Питчесс, но со мной работал парень из отдела по борьбе с бандитизмом полиции Лос-Анджелеса, и ему не нравилось постоянно ездить туда. Так что мне повезло. Получил одиночную камеру в T.T. вместо койки в комнате отдыха в Питчессе ”.

“Значит, в те разы, когда ты говорил, что у тебя был суд, ты на самом деле доносил на разведку банды?”

Он взглянул на меня в зеркало, уловив тон моего голоса.

“Я обработал его”, - сказал он. “Он не заставлял меня работать”.

“Значит, вам не придется давать показания по делу?” Я настаивал. “Я не хочу становиться мишенью здесь, бишоп”.

“Нет никакого дела, советник. Я работал над этим, пока не истек мой год, а потом меня выпустили. Если он сейчас придет в себя, я могу послать его нахуй ”.

Его история отслеживалась правильно. Пуля - это год, а осужденных, отсидевших год или меньше, обычно не отправляли в тюрьму штата. Они отбывали свои короткие сроки в одном из частоколов округа, и ранчо Питера Дж. Питчесса "Честь" было самым крупным из них.

“Ты Калека, верно?” Я спросил.

“Я был помощником”, - сказал Бишоп.

“Какой набор?”

“Саутсайд”.

За время моей работы в офисе государственного защитника я представлял подсудимых, вероятно, из всех известных группировок Bloods и Crips, но это было давно, и имена бывших клиентов не приходили на ум.

“До тебя, но парни из Саутсайда, предположительно, расправились с Тупаком в Вегасе”, - сказал я.

“Это подходящее слово”, - сказал Бишоп. “Но это была древняя история.

Никого из этих OG не было рядом, когда был я ”.

“За что вы были на испытательном сроке?”

“Швыряние”.

“Итак, почему ты хочешь работать на меня, когда ты мог бы вернуться к своим корешам и завязать с наркотиками? В этом больше денег”.

“Ты знаешь почему, чувак. Теперь у меня есть девушка и ребенок. Я собираюсь жениться и покончить со всем этим ”.

“Ты уверен, Бамбаджан?”

“Ты проверяешь меня, чувак. Ты увидишь. Я никогда не был пользователем, и я ухожу из этой жизни. Я собираюсь найти здесь квартиру в аренду и никогда больше туда не спускаться ”.

Бишоп перешел на 405-ю в северном направлении, чтобы выйти на бульваре Уилшир. Федеральное здание возвышалось на семнадцать этажей рядом с автострадой, здание, которое выглядело как гигантское серое надгробие.

Вскоре мы были на огромной парковке, которая окружала его. Я сказал Бишопу оставаться на стоянке и что напишу ему, когда буду выходить.

“Это, вероятно, не займет слишком много времени”, - сказал я.

“Платишь налоги?” он спросил.

Я не ответил. Я не собирался начинать рассказывать ему о своих делах прямо сейчас.

В вестибюле я увидел Циско, ожидающего по другую сторону металлодетектора. Он привел с собой Лорну. Это было прекрасно, потому что она также была зарегистрированным государством процессным сервером. Законы Калифорнии требовали, чтобы все повестки доставлялись судебными приставами или лицензированными частными детективами. Это было правило безопасности, разработанное для того, чтобы исключить возможность вручения адвокатами или их клиентами повесток и других юридических документов людям, с которыми они вели споры.

Обычно я бы и близко не подошел к вручению повестки, но я хотел быть там, чтобы сделать заявление. Заявление, которое, я надеялся, вызовет отклик со стороны бюро.

Я присоединился к Циско и Лорне после того, как прошел через металлоискатель. Мы поднялись на лифте на четырнадцатый этаж, где располагался крупнейший полевой офис ФБР к западу от Чикаго. Мы каким-то образом оказались одни в лифте.

“Ты знаешь, что они не собираются это принимать, верно?” Циско сказал.

“Я знаю”, - сказал я. “Я просто хочу поднять волну, постучать в несколько барабанов и посмотреть, что получится”.

“ФБР?” Сказала Лорна. “Не рассчитывай на их реакцию вообще”.

“Просто держи свой телефон наготове”, - сказал я.

Следуя правилам, я вручил Циско повестку, подписанную судьей Уорфилдом. Двери лифта открылись на четырнадцатой, и мы увидели стойку регистрации, защищенную толстым стеклом, как клетка банковского кассира в зоне с высоким уровнем преступности. Женщина сидела на табурете за выдвижным ящиком. Она включила двусторонний динамик, прикрепленный к стеклу.

“Могу я вам помочь?” - спросила она.

Циско наклонился к громкоговорителю и прочитал имя в повестке.

“Я хотел бы взглянуть на мешок, Джон Трамбле”, - сказал он.

“У вас есть удостоверение личности?” спросила секретарша в приемной. “Для всех вас троих?”

Я вытащил из бумажника свои водительские права и визитную карточку — одну из старых, напечатанных до того, как коллегия адвокатов Калифорнии заставила меня убрать “Обоснованное сомнение за разумную плату” из всей моей рекламы и маркетинга. Циско и Лорна также предъявили свои удостоверения личности, и мы положили всех троих в ящик стола. Секретарше потребовалось некоторое время, чтобы изучить их, прежде чем ответить.

“Ответственный специальный агент никого не принимает без предварительной записи”, - сказала секретарша в приемной. “Я могу дать вам электронное письмо, с помощью которого вы сможете связаться и что-нибудь организовать”.

Циско показал документ, на котором было написано имя Трамбле.

“У меня здесь повестка, подписанная судьей, запрашивающим документы у агента Трамбле”, - сказал он. “Он должен увидеть это немедленно, и я должен подтвердить обслуживание, или мы оба можем оказаться в неуважении к суду”.

“Все услуги по вручению повесток проходят через офис прокурора США, и они расположены в центре города”, - сказала секретарша в приемной. “Ты должен это знать”.

“Я действительно знаю это”, - сказал Циско. “Это другое. В этой повестке указаны часы ”.

Я наклонился к говорившему.

“Не могли бы вы позвонить агенту Трамбле, пожалуйста?” Я спросил. “Он захочет узнать об этом”.

Администратор, казалось, был раздражен просьбой.

“Положи это в ящик”, - сказала она.

Выдвинулся стальной ящик с нашими удостоверениями личности, которые мы все забрали. Моя визитная карточка была внизу. Я взял его и отдал Циско, который подсунул его под скрепку, прикрепленную к многостраничной повестке в суд.

Циско положил повестку в суд в ящик, и она была немедленно извлечена. Секретарь в приемной выключила громкоговоритель, пока доставала повестку и смотрела на нее. Затем она сняла телефонную трубку и сделала звонок. Стекло скрыло ее часть короткого разговора.

Несколько мгновений спустя мужчина в костюме вошел в дверь позади секретарши, взял повестку в суд и, только взглянув на нее, открыл дверь и вошел в зону ожидания.

“Агент Трамбле?” Я спросил.

“Нет”, - сказал он. “Агент Исон. Мы здесь не принимаем повестки ”. Я кивнул на тот, что был у него в руке.

“Ты только что сделал”, - сказал я.

“Нет, это должно быть передано в офис прокурора США”, - сказал он.

Лорна достала свой мобильный телефон и сфотографировала Исона и повестку в суд.

“Эй!” - закричал агент. “Никаких фотографий. Удалите это сейчас же!”

“Вы обслужены”, - сказал Циско.

Миссия выполнена, я протянул руку назад и нажал кнопку лифта. Двери открылись сразу же. Я оглянулся на Исона.

“Моя карточка здесь”, - сказал я. “Скажи Трамбле, что он может позвонить в любое время”.

Мы оставили Исона стоять там, держа повестку в суд. Когда двери лифта закрылись, я увидел, как он взглянул через стекло на администратора. Он выглядел одновременно сердитым и смущенным.

Вернувшись в вестибюль, я сообщил Лорне и Циско новости о Бишопе.

“Я только что нанял водителя”, - сказал я.

Мы прошли через стеклянные двери на площадь флага.

“Кто?” Спросила Лорна. “Я думал, что нанимать кого-то - это моя работа”.

“Бамбаджан Бишоп”, - сказал я.

“Что?” Сказала Лорна. “Кто?”

“Это тот парень, который прикрывал тебя в башнях-близнецах?” - Спросил Циско.

“Совершенно верно”, - сказал я. “Он выбыл, и я испытываю его в качестве водителя. Я вроде как обещал ему работу, когда был там. Выплата денег на защиту его подруги теперь прекращается, и я плачу ему восемь счетов в неделю за вождение ”.

“И ты доверяешь ему?” Спросила Лорна.

“Не совсем”, - сказал я. “Мне нужно убедиться, что он законен. После аферы с подслушиванием, а теперь и пропажи кошелька, я не собираюсь удивляться ничему, что вытянет другая сторона ”.

“Ты думаешь, он подключен к ним?” Спросила Лорна.

“Никаких указаний на это, но я хочу быть уверен”, - сказал я. “Вот тут-то ты и вступаешь в игру, Большой человек”.

“Где он?”

“Где-то на стоянке. Я напишу ему, чтобы он приехал и забрал меня ”.

“Так ты хочешь, чтобы я перегнул его через машину или как?”

“Я хочу, чтобы вы обыскали его на предмет прослушивания, но вам не нужно укладывать его спать. Я думаю, он будет сотрудничать. Если он этого не сделает, тогда мы знаем ”.

Когда мы добрались до парковки, я отправила сообщение по номеру, который дал мне Бишоп, и мы стали ждать. Когда подъехал "Линкольн", мы с Лорной сели на заднее сиденье, а Циско втиснулся спереди, чтобы встретиться и поприветствовать.

“Бишоп, это Лорна и Циско”, - сказал я. “Лорна руководит практикой, и она обсудит с вами все документы, которые вам понадобятся для организации работы. А Циско - мой следователь, и он должен проверить тебя.”

“Проверить меня на что?” Сказал Бишоп.

“Прослушка”, - сказал Циско. “Просто небольшой обыск”.

“Это чушь собачья”, - сказал Бишоп. “Я не ношу никакой проволоки”.

“Я не думаю, что ты тоже его носишь”, - сказал я. “Но в этой машине происходит много конфиденциальных бесед. Я должен быть в состоянии гарантировать своим клиентам, что они на самом деле конфиденциальны ”.

“Как скажешь”, - сказал Бишоп. “Мне нечего скрывать”.

Циско повернулся на своем месте и протянул свои большие руки к груди Бишопа. Ему потребовалось меньше минуты, чтобы принять решение.

“Он чист”, - сказал Циско.

“Хорошо”, - сказал я. “Добро пожаловать в команду, бишоп”.

21

Они пришли той ночью ко мне домой. Стук был таким резким, что Кендалл чуть не вскрикнула. Она досматривала последний сезон "Клан Сопрано" и уже была на взводе. Я сидел рядом с ней на диване, просматривая папки по старым делам Сэма Скейлса, которыми я занимался.

Я открыл дверь, и там стояли мужчина и женщина. Я знал, что они федералы, еще до того, как они сказали первое слово или показали свои значки. Они представились агентами Риком Айелло и Доун Рут. Через мое плечо они могли видеть Кендалл, сидящую на диване, и спросили, есть ли место, где мы могли бы поговорить наедине. Я вышел через парадную дверь и указал на стол и стулья в дальнем конце террасы.

“Здесь хорошо”, - сказал я.

Мы двинулись к столу, и от этого движения на палубе зажглись светильники — два бра на стене и накладной светильник в карнизе крыши. Это подсказало мне, что также сработала камера, активируемая движением.

Мы остановились у самого высокого столика, но никто не сел. Я растопил лед.

“Я полагаю, это по поводу повестки, которую мы сегодня отправили вашему боссу”, - спросил я.

“Да, сэр, это так”, - сказал Айелло.

“Нам нужно знать, почему вы считаете, что бюро могло располагать какой-либо информацией о деятельности Сэма Скейлса”, - сказала Рут.

Я улыбнулся и развел руками.

“Имеет ли это значение сейчас?” Я спросил. “Разве вы двое не подтверждаете это, появляясь здесь, в моем доме, в девять часов вечера? Я думал, что повестка в суд может вызвать некоторый переполох и оцепенение, но, честно говоря, я не ожидал вас, ребята, по крайней мере, до завтра, может быть, до среды.”

“Мы рады, что вы считаете это забавным, мистер Халлер”, - сказал Айелло. “Мы этого не делаем”.

“Нет, что совсем не смешно, так это то, что меня обвиняют в убийстве парня, за которым следило ФБР”, - сказал я. “Может быть, вы можете рассказать мне, как это произошло?”

Я блефовал, надеясь получить подтверждение или какой-то признак того, что я был на правильном пути с Сэмом Скейлсом. Но агенты были слишком умны для этого.

“Хорошая попытка”, - сказала Рут.

Из внутреннего кармана своего стандартного синего блейзера ФБР Айелло вытащил сложенный документ и протянул его мне.

“Вот твоя дурацкая маленькая повестка в суд”, - сказал он. “Подтри этим свою задницу”.

“А как насчет моей петиции по Закону о свободе информации?” Я спросил. “Полагаю, я тоже могу этим подтереть свою задницу, да?”

“Мы не ожидаем услышать от вас снова”, - сказала Рут.

Она кивнула Айелло, и они повернули обратно к лестнице. Я смотрел, как они уходят, а затем, не задумываясь, сделал вид, что снимаю на камеру.

“Или что?” Я позвал их вслед. “Ты знаешь, что все это всплывет на суде. Я не собираюсь сдаваться, чтобы ты мог сохранить в секрете свое дело о БиоГрине ”.

Рут совершила идеальный пируэт и вернулась ко мне. Но Айелло обошел ее снаружи и добрался до меня первым.

“Что ты сказал?” - спросил он.

“Я думаю, вы меня довольно хорошо расслышали”, - сказал я.

Он поднял обе руки и толкнул меня спиной к перилам террасы, затем придвинулся и удерживал меня, перегнувшись через них, улица была в двадцати пяти футах внизу.

“Халлер, вам сказали”, - сказал он. “Любая ваша попытка скомпрометировать федеральное расследование, не имеющая никакого отношения к вашему... ситуация ... будет встречена очень жесткой реакцией ”.

Рут попыталась оторвать от меня своего партнера, но у нее не хватило веса или мускулов.

“Что происходит на этом заводе?” Я спросил. “Что задумал Оппарицио? Я разоблачил этого парня таким, каким он был девять лет назад. Ты немного опаздываешь на игру ”.

Айелло приложил свой собственный вес, чтобы наклонить меня еще дальше. Это были деревянные перила, и я почувствовал их твердость у своего позвоночника. Я боялся, что поручень может подломиться, и мы оба упадем на улицу.

“Рик!” Рут закричала. “Отпусти его. Сейчас же!”

Айелло наконец вытащил меня за воротник обратно на твердую почву и указал на мое лицо.

“Вы не знаете, с чем имеете дело”, - сказал он.

“Просто лезешь не на то дерево, да?” Я сказал. “Это то, что ...”

“Ты лаешь не на ту планету, Халлер”, - сказал Айелло. “Держись от этого подальше. Или вы станете свидетелями силы федерального правительства”.

“Это угроза?” Я спросил.

“Это то, что есть”, - сказал Айелло.

Рут дернула своего партнера за руку прочь.

“Хорошего вечера”, - сказала она.

Она потянула его к ступенькам. Они прошли мимо Кендалл, которая теперь стояла в открытом дверном проеме дома, отвлекшись от телевизора из-за громких голосов. Я смотрел им вслед, решив на этот раз не утруждать себя дальнейшими издевательствами. Они спустились по лестнице на улицу. Я слышал, как Рут предупреждала Айелло напряженным шепотом.

“Что, черт возьми, это было?” - спросила она. “Садись в машину”.

Я слышал, как открылись и закрылись дверцы их машины. Затем двигатель заглох, и шины взметнули гравий, когда они взлетели и поехали вниз по склону.

“Кто они были?” - Спросила Кендалл.

“ФБР”, - сказал я.

“Что? Чего они хотели?”

“Чтобы напугать меня. Давайте войдем”.

Первое, что я сделал, когда вернулся внутрь, это зашел в приложение Ring camera и проверил, хорошо ли видно и слышно противостояние на передней палубе. Все это было там, но местами звучание было отрывочным. Я не сомневался, что это может быть проверено экспертом по звуку, если мне когда-нибудь понадобится. Я отправил видео Циско и Дженнифер, чтобы у них были копии. Я также написал короткую заметку, сопровождающую передачу файла: Похоже, мы задели за живое.

Я вернулся на свое место на диване рядом с Кендалл, но обнаружил, что мне трудно вернуться к рутинному просмотру материалов дела.

“Чего именно они хотели?” - Спросила Кендалл.

“Я сегодня потряс их клетку”, - сказал я. “Они хотели потрясти моего”.

“Неужели они?”

“Нет”.

“Хорошо. Ты хочешь продолжать работать?”

“Не, я думаю, на сегодня с меня хватит”.

“Тогда давай ляжем спать”.

“Хорошая идея”.

Но переход в спальню был прерван Циско, который позвонил после просмотра видео, которое я отправил. Я сказал Кендалл, что буду через несколько минут.

“Это выглядело немного раздражительно”, - сказал Циско.

“Они определенно недовольны повесткой, которую мы им отправили”, - сказал я. “Что бы они ни затевали в BioGreen, они не хотят, чтобы мы были в курсе”.

“Но мы остаемся с этим, верно?”

“Правильно. Ты слышал что-нибудь от индейцев после сегодняшнего утра?”

“Я получил отчет о боковом наблюдении. По-прежнему никаких признаков Оппарицио.”

“Мы должны найти его. А как насчет той другой вещи, которую ты делал?”

“Да, я собирался ввести тебя в курс дела завтра. Сегодня вечером там ничего не было. Никаких флагов. После того, как он оставил тебя в доме, он спустился с холма к Сансет, заказал еду прямо там, в Zankou Chicken, и подождал, пока его подвезут. Потом я вижу, как подъезжает машина, и это его девушка ”.

“Как ты узнал, что это была его девушка?”

“Потому что я переводил ей наличные каждую неделю с тех пор, как тебя прихлопнули”.

“Правильно. Забыл.”

“У нее тоже был ребенок в машине. Они забрали его с ужином и отправились домой в Инглвуд. И это было все ”.

“Он не делал никаких звонков?”

“Пару, но я положил на него глаз. Это были светские визиты. Он улыбался, был оживлен — не похоже, что он выступал в качестве осведомителя ”.

“И все же, если у нас будет такая возможность, мы должны проверить телефон. Достань журнал вызовов. Я хочу быть уверен ”.

Я понял, что мой тон показывал, что я разочарован, что Бамбаджан Бишоп, похоже, не доносил на прокуратуру или полицию. И я предполагаю, что я был. Если бы он был стукачом, я мог бы использовать это в своих интересах, плюс получить максимальную отдачу, когда пришло время разоблачать правонарушение в суде.

“Я думаю, что после истории с тюремным надзором, а теперь и с пропавшим кошельком, они были бы сумасшедшими, если бы попытались переправить нас на подводную лодку”, - сказал Циско.

“Возможно, ты прав”, - признал я. “Но останься с ним еще на одну ночь. Никогда не знаешь наверняка”.

“Сделано”.

“Хорошо, Циско, спасибо. Мы поговорим завтра”.

Как только я отключился, я подумал о Bosch. Я не отправлял ему видеозапись конфронтации с двумя агентами ФБР.

Я позвонил ему напрямую, и он снял трубку после двух гудков.

“Подожди”, - сказал он. “Позвольте мне внести ясность”.

Я услышал характерные звуки казино на заднем плане: звон игровых автоматов, крики людей. Потом стало тихо, и Босх поздоровался.

“Это Мик. Где ты, черт возьми, находишься?”

“Вегас. Ты не мог сказать? Я только что зарегистрировался в отеле Mandalay.”

“Что ты там делаешь? Я думал, ты работаешь на меня ”.

Я немедленно пожалел о своем выборе слов.

“Со мной, я имею в виду”.

“Я есть. Вот почему я здесь. Следовать за чем-то”.

“Что ж, сегодня мы сильно задели бюро за живое. Два агента только что заявились сюда, чтобы сказать мне, что мы лаем не на то дерево с помощью BioGreen, одновременно подтверждая, что мы лаем не на то дерево ”.

“Им нравится это делать”.

“Ну, я не знаю, что у вас там, но я хочу приложить все, что у нас есть, к выяснению того, как Сэм был связан с Оппарицио и BioGreen. Я все еще думаю, что это волшебное средство. Это выиграет дело ”.

“Понял. Я должен вернуться к завтрашнему вечеру ”.

“Ты собираешься сказать мне, что ты делаешь?”

“Выслеживаю Сэма Скейлса. В последний раз его поймали за фальшивый онлайн-сбор средств для жертв стрельбы на музыкальном фестивале здесь. Помните это? Стрелок на самом деле был здесь, в ”Мандалае "."

“Конечно. Еще один бессмысленный акт гипернасилия, увековеченный легким доступом к мощному оружию ”.

“Ты ведь не из NRA, не так ли?”

“Нет, я не такой”.

“В любом случае, штат Невада занимался всеми этими аферами, связанными со стрельбой, и схватил Скейлса в Лос-Анджелесе. Они экстрадировали его сюда для суда, и он заключил сделку и отсидел пятнадцать месяцев за мошенничество в Хай Дезерт”.

“Я помню, как он позвонил мне оттуда, из тюрьмы. Хотел, чтобы я представил его, но я сказал "нет". Но разве вы не могли узнать все это по телефону? Ты нужен мне снова здесь ”.

“Не то, что я делаю завтра. Государственная тюрьма Хай Дезерт находится примерно в часе езды отсюда. Сокамерник Скейлса все еще там, и я собираюсь подняться и поговорить с ним. Назначил встречу на восемь утра, после этого я вернусь в Лос-Анджелес ”.

“Ты думаешь, у него что-то есть?”

“Он отбывает пятилетний срок за крупное мошенничество. Он продавал фальшивые фишки для казино, заработал пару миллионов, прежде чем его поймали. В любом случае, эти двое провели пятнадцать месяцев вместе в камере. Я думаю, они, возможно, обменялись несколькими историями о том, что они сделали и планировали сделать ”.

“Отлично, они посадили мошенника и аферистку вместе в одну камеру. Это какое-то совпадение, ” сказал я.

“Обычно они стараются держать белых воротничков вместе, чтобы их не прихватили крутые парни”.

“Спасибо, что обучил меня”.

“Извините, я полагаю, вы знаете о тюрьмах больше, чем я”, - сказал Босх.

“Я не знаю, это насмешка или комплимент. Ты полетишь туда или поведешь машину?”

“Водила”.

“Хорошо, позвони мне, когда будешь возвращаться. И затем я хочу собрать всех вместе в среду после суда, чтобы обдумать следующие шаги ”.

“Я буду там”.

Отключив звонок, я несколько минут размышлял обо всем. Я чувствовал, что команда приближается к большим секретам дела. У нас был импульс, который мог привести нас к истине и триумфу. Это был просто вопрос того, доберемся ли мы туда вовремя.

Кендалл позвала в коридор из спальни.

“Ты идешь спать или нет?”

Я сложил все файлы, которые разбросал вокруг, и встал с дивана. Я сложил файлы в свой портфель и закрыл его.

“Приближаюсь”.

Я направился в коридор, а она стояла там в халате. Я резко остановился.

“Напугал меня”, - сказал я.

“Ты знаешь, это то, что происходило раньше”, - сказала она.

“Что сделал?”

“Ты знаешь. Ты позволяешь своей работе управлять твоей жизнью. Наши жизни. Днем и ночью. И тогда то, что у нас было, исчезло. И вот мы снова вместе, и ты уже делаешь это снова ”.

Я протянул руку и осторожно взялся за пояс из махровой ткани, который она свободно затянула вокруг талии. Я игриво потянула за нее.

“Иди сюда. Это не одно и то же, детка. Это я. Мое дело. Я должен вложить в это все, иначе у нас может не быть никакого будущего. У нас есть месяц до суда. Мне просто нужно, чтобы ты смирился с этим в течение месяца. Понятно? Ты можешь дать мне это?”

Я переместил свои руки вверх по ее рукам к плечам и ждал. Она ничего не сказала. Она просто смотрела в пол между нами.

“Вы не можете дать мне месяц?” Я спросил.

Она покачала головой.

“Дело не в этом”, - сказала она. “Я могу дать тебе месяц. Но иногда кажется, что ты говоришь со мной как присяжный, как будто пытаешься убедить меня, что ты невиновен ”.

Я отпускаю ее плечи.

“И кем ты меня считаешь?”

“Нет. Я говорю о том, как ты разговариваешь со мной ”.

“Я не знаю, что ты имеешь в виду”, - сказал я. “Но если ты думаешь, что я пытаюсь разыграть тебя, тогда, может быть, тебе стоит пойти спать, а мне вернуться к работе. Я должен придумать, как убедить настоящих присяжных, что я не убийца ”.

Я оставил ее там, в коридоре.

22

Вторник, 14 января

Я работал допоздна и заснул на диване. Я забыл подключить зарядное устройство к монитору на лодыжке, и он разбудил меня в 8: 15 утра резким прерывистым звуковым сигналом, который сообщил мне, что батарея устройства разрядится через час. И я нарушил бы условия моего освобождения под залог.

Я рассчитал время подачи звуковых сигналов. На данный момент будильник работал с пятисекундным интервалом, но я знал, что этот интервал будет сокращаться, и устройство станет оглушительно громким по мере отсчета времени. Я не мог случайно зайти в спальню за зарядным устройством без того, чтобы будильник не разбудил Кендалл, которая любила поспать по утрам. Но, не имея выбора в этом вопросе, я рассчитал свой ход, быстро прошел в комнату и успел подключить зарядный шнур к устройству на лодыжке до следующего звукового сигнала. Оказалось, что Кендалл проспал. Она лежала на боку, отвернувшись от меня, и я мог видеть, как ее рука двигается с каждым ритмичным вздохом во сне. Теперь у меня был час, пока устройство заряжалось, но я оставил свой телефон, ноутбук и портфель в гостиной. Я мог бы отключить зарядное устройство и выбежать с ним из комнаты, но я чувствовал, что уже испытываю свою удачу. И если бы будильник зазвонил снова, это определенно разбудило бы Кендалл.

Пульт от телевизора в спальне лежал на кровати в пределах досягаемости, оставленный там Кендалл накануне вечером. Я включил плоский экран и сразу же приглушил звук. Я включил закрытые титры и начал читать новости. Палата представителей планировала направить статьи об импичменте в Сенат за то, что все в новой стране были недотепами. Но это монополизировало новостную ленту. Я смотрел и читал подписи в течение двадцати минут, прежде чем на несколько секунд эфирного времени прервала другая история. Это был отчет о растущей обеспокоенности в Азии после того, как было подтверждено, что загадочный вирус, происходящий из Уханя, Китай, перешел границы в другие страны.

Я услышал, как в гостиной зазвонил мой телефон. Я посмотрел на свои часы. Сейчас было 8: 45, и я полагал, что монитор на лодыжке достаточно зарядился до такой степени, что если я его отключу, не будет никакого сигнала тревоги. Я быстро выдернул кабель для зарядки и быстро двинулся за телефоном. Я пропустил звонок, но увидел, что он поступил от Босха. Я сразу же перезвонил ему.

“Мик, есть проблема с сокамерником”, - сказал он.

“Ты в тюрьме?” Я спросил.

“Я здесь, и я видел этого парня. Его зовут Остин Нейдерленд, но он не хочет со мной разговаривать. Говорит, что у него есть имя, которое расскажет нам все, что нам нужно знать о том, чем занимался Сэм Скейлс. Но он не назвал мне имени ”.

“Чего он хочет? Он, должно быть, уже подал апелляцию ”.

“Он хочет тебя, Мик”.

“Что это значит?”

“Он сказал, что назовет имя только тебе. Он знает о тебе. Скейлс, должно быть, сказал ему, что ты был хорошим адвокатом. Нейдерланд говорит, что назовет вам имя, если вы просто подойдете, зарегистрируетесь как его адвокат и поговорите с ним. Думаю, посмотрим, можно ли что-нибудь сделать по его делу. У него все еще есть два года до приговора. Это означает, что ему все еще предстоит отсидеть восемнадцать месяцев ”.

“Ты имеешь в виду сегодня? Придешь туда сегодня?”

“Ты можешь? Я все устрою и буду ждать тебя здесь ”.

“Гарри, я не могу. У меня есть монитор на лодыжке и ограничения на залог. Я не могу покинуть округ ”.

“Черт, я забыл”.

“А как насчет видеосвязи? Можем ли мы организовать что-то подобное?”

“Я проверил, и тюрьма делает это только для судебных слушаний. Никаких интервью по телеконференциям или встреч адвоката с клиентом ”.

Пока я думал об этом, в трубке повисла тишина.

“Итак, что еще он сказал об этом имени?” Я, наконец, спросил. “Я имею в виду, что, если мы пройдем через все эти преграды, и он скажет, да, это Луис Оппарицио. Тогда мы нигде. У нас уже есть это название ”.

“Это не Оппарицио”, - сказал Босх. “Я попробовал это имя на нем и получил представление. Он этого не знал ”.

“Хорошо, так это вообще можно сделать сегодня? Завтра у меня суд. Даже если я смогу убедить судью разрешить мне пойти туда, я должен вернуться сегодня вечером — самое позднее завтра утром. Ты думаешь, я могу входить и выходить? Это тюрьма, и им не нравится сотрудничать с адвокатами защиты ”.

“Тебе решать, Мик, но если тебе нужно поговорить с судьей, чтобы получить разрешение, может быть, она сможет выписать тебе ордер, по которому тебя посадят”.

“Разные государства, Гарри. У нее нет юрисдикции ”.

“Что ж... что ты хочешь сделать?”

“Ладно, держись крепче. Я посмотрю, что я могу сделать. Я перезвоню тебе, как только что-нибудь узнаю ”.

Я отключился и подумал о том, как лучше всего подойти к этому. Затем я позвонила Лорне и спросила, есть ли что-нибудь в моем расписании.

“Ваш первый список свидетелей должен быть представлен сегодня”, - сказала она. “Но это все. И тогда завтра в час у вас будет продолжение вчерашнего слушания ”.

“Хорошо, у меня уже есть готовый список остроумия”, - сказал я. “Я отправлю это в. Возможно, я поеду в Лас-Вегас - если судья мне позволит ”.

“Что в Вегасе?”

“Тюрьма, где Сэм Скейлс в последний раз отбывал срок. Я хочу поговорить с парнем, с которым он делил камеру ”.

“Удачи с этим. Дай мне знать ”.

Затем я позвонил в зал суда судьи Уорфилд и вызвал ее секретаря, Эндрю. Я сказал, что хочу организовать телеконференцию с судьей с просьбой разрешить мне покинуть округ на день, чтобы допросить свидетеля. Секретарь сказал, что проконсультируется с судьей и перезвонит мне. Я напомнил ему, что Дана Берг должна быть предупреждена.

Пока я ждал, я решил действовать так, как будто я получу разрешение судьи, и я забронировал авиабилеты на JetSuite из Бербанка в Лас-Вегас. Исходящий ушел через два часа.

Прошло тридцать минут, судья или ее секретарь не перезвонили. Я перезвонил в зал суда и настаивал на ответе. Эндрю сказал, что судья не возражал против телеконференции, но Дана Берг не ответила на оставленное для нее сообщение.

“Тогда может судья просто поговорить со мной?” Я спросил. “Это вопрос времени. Я могу встретиться с этим потенциальным свидетелем только сегодня, и мне нужно знать, могу ли я пойти. Если вы оставите сообщение для Берг с указанием времени проведения конференции, я предполагаю, что она ответит и будет на связи. Если ты просто подождешь, пока она перезвонит, мы будем ждать весь день ”.

Клерк принял мои слова к сведению и сказал, что перезвонит мне. Прошло еще двадцать минут, и позвонил Эндрю, сказав, что он соединяет меня с телефонной конференцией с судьей и заместителем окружного прокурора Даной Берг. Мой самолет вылетал через семьдесят минут.

Вскоре я услышал голос судьи по телефону.

“Я думаю, у нас здесь есть все”, - сказала она. “Мистер Халлер, вы просите об отклонении в ограничениях на освобождение под залог?”

“Да, ваша честь, только на один день”, - сказал я. “Мне нужно поехать в Лас-Вегас, чтобы встретиться со свидетелем”.

“Las Vegas. В самом деле, мистер Холлер?”

“Это не то, что вы думаете, судья. Я и близко не подойду к Стриптизу. Сэм Скейлс в последний раз был заключен в тюрьму штата Хай Дезерт, примерно в часе езды к северу от Лас-Вегаса. Его сокамерник все еще там, и я хочу с ним поговорить. Обвинение ничего не дало нам путем раскрытия информации о действиях Скейлса, приведших к убийству. Сокамерник может быть важным свидетелем для защиты. Один из моих следователей находится в тюрьме, пока мы разговариваем. Он сказал, что заключенный будет говорить только со мной. Я забронировал билет на рейс в одиннадцать сорок до Вегаса и на семичасовой рейс обратно.”

“Это было немного самонадеянно, не так ли, мистер Холлер?”

“Нет, ваша честь. Я не ожидал, как суд вынесет решение. Я просто хотел убедиться, что смогу попасть туда, если суд разрешит это ”.

“Мисс Берг, вы все еще с нами? Возражает ли обвинение против ходатайства защиты?”

“Вот, ваша честь”, - сказал Берг. “Сначала я хотел бы спросить имя заключенного, с которым он собирается встретиться”.

“Остин Нейдерленд”, - сказал я. “Он в тюрьме штата Хай Дезерт”.

“Ваша честь”, - сказал Берг. “Государство возражает против этой поездки за пределы ограничений на освобождение под залог и поддерживает свою первоначальную аргументацию на слушаниях по освобождению под залог. Мы считаем, что мистеру Халлеру грозит побег. Сейчас больше, чем раньше, потому что чем ближе мы подходим к суду, тем яснее мистеру Халлеру становится, что его осуждение и пожизненное заключение неизбежны ”.

“Судья, заявление обвинения нелепо”, - быстро сказал я. “Вот уже пять недель, как я вышел из-под стражи, и я ничего не делал, кроме как готовился к своей защите, даже несмотря на то, что мне пришлось выступить против обвинения, которому не нравится играть по правилам”.

“Ваша честь, нет никаких препятствий и нет никаких доказательств того, что обвинение не играет по правилам”, - решительно сказал Берг. “Адвокат защиты привлекался с самого начала —”

“Прекратите это, прекратите это”, - кричал Уорфилд. “Я не собираюсь начинать свой день в роли судьи для вас двоих. Я начинаю очень уставать от этого. Теперь, что касается запроса, изучал ли адвокат возможность проведения телеконференции во время этого интервью?”

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Поверьте мне, это был бы правильный путь, но мой следователь сказал мне, что тюрьма не предоставляет возможности для встреч, кроме судебных слушаний”.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Суд собирается разрешить мистеру Халлеру допросить этого свидетеля. Я направлю соответствующее уведомление сотрудникам службы освобождения под залог и содержания под стражей, и, мистер Халлер, вам нужно вернуться в этот округ сегодня к полуночи, иначе пророчество мисс Берг сбудется. Вы будете считаться скрывающимся от правосудия. Это понятно?”

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Благодарю вас. И могу ли я сделать еще одну небольшую просьбу?”

“Поехали”, - сказал Берг.

“В чем дело, мистер Холлер?” - Спросил Уорфилд.

“Ваша честь, у меня есть монитор на лодыжке, и я уверен, что в тюрьме в Неваде это будет проблемой”, - сказал я.

“Ни в коем случае”, решительно вмешался Берг. “Ты не можешь быть серьезным. Мы не собираемся мириться с тем, что он убирает монитор. Государство—”

“Я не прошу об этом”, - перебиваю я. “Я прошу письмо из суда, которое, возможно, секретарь вашей чести мог бы быстро составить и отправить мне по электронной почте с объяснением моего положения, если оно возникнет под вопросом”.

Наступила пауза, во время которой судья, скорее всего, ждал, что Берг возразит. Но я подумал, что прокурор, вероятно, посчитала, что она перешла границы, громко возражая против удаления монитора. Она переиграла и теперь молчала.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Я составлю записку и попрошу Эндрю отправить ее тебе по электронной почте”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал я.

После звонка я связался с Босхом и сказал ему, что приеду. Я сказал ему назначить встречу с Нейдерландом на 14:00, это дало бы мне время прилететь и быть доставленным в тюрьму. Я также сказал Босху быть начеку.

“Я должен был сообщить имя Нейдерланда обвинению”, - сказал я. “Я сомневаюсь, что они смогут вытащить кого-нибудь до меня. Но они могут попытаться как-то надуть нас ”.

“Я останусь здесь”, - сказал Босх. “Остерегайся всего странного. Позвони, когда будешь совсем близко ”.

Быстро приняв душ и побрившись позже, я был в свежей дорожной одежде и готов к выходу. Я скачал и распечатал письмо от судьи Уорфилда и положил его в свой портфель.

Кендалл проснулась и была на кухне. Повисло громкое молчание, которое она нарушила первой.

“Я сожалею о прошлой ночи”, - сказала она. “Я знаю, тебе нужно вложить все, что у тебя есть, в свою защиту. Я был эгоистом ”.

“Нет, мне жаль”, - возразил я. “Я игнорировал тебя, и этого никогда не должно было быть. Я сделаю лучше. Я обещаю”.

“Лучшее, что ты можешь для меня сделать, это выиграть твое дело”.

“Таков план”.

Мы обнялись, затем я поцеловал ее на прощание.

Бамбаджан Бишоп сидел внизу лестницы, когда я вышел из своего дома и запер за собой дверь.

“Как раз вовремя”, - сказал я. “Мне это нравится”.

“Куда мы направляемся?” он спросил.

“Аэропорт Бербанк. Я лечу в Вегас. Тогда ты свободен до восьми вечера, когда я вернусь. Мне нужно, чтобы ты заехал за мной ”.

“Понял”.

Терминал JetSuite не находился на коммерческом аэродроме в Бербанке. Он был спрятан в длинной очереди операторов частных самолетов и ангаров. Прелесть малоизвестной авиакомпании заключалась в том, что она действовала как частный самолет, но предоставляла коммерческие услуги. Я добрался туда за пятнадцать минут до своего рейса, и это не было проблемой.

Билеты на самолет, билеты на который были распроданы, подняли тридцать пассажиров в воздух над горами Сан-Габриэль, а затем над пустыней Мохаве. Я, наконец, начал расслабляться после утренней суеты.

Я сидел у окна, а на женщине рядом со мной была хирургическая маска. Я задавался вопросом, была ли она больна или пыталась предотвратить болезнь.

Я повернулся и посмотрел вниз, на бескрайнюю пустоту внизу. Коричневая, выжженная солнцем пустыня простиралась во всех направлениях, насколько хватало глаз. Из-за этого все казалось несущественным. Включая меня.

23

Гарри Босх ждал меня перед главным входом в тюрьму. Он встретил меня у дверей моей машины, когда я выходил. Солнце пекло как волдыри, а я забыла взять солнцезащитные очки. Я покосилась на него.

“Могу я отпустить этого парня, и ты отвезешь меня обратно в аэропорт?” Я спросил. “Вылет в семь”.

“Да, без проблем”, - сказал он.

Я убедился, что мой портфель при мне, затем дал чаевые водителю и отправил его восвояси.

Босх и я направились ко входу в тюрьму.

“Вы проходите через двери, а затем есть еще одна дверь, только для посещающих адвокатов. Пройдите через это, и все должно быть готово. Предполагается, что Нейдерланд должен быть в комнате к двум ”.

“Ты можешь пройти со мной путь адвоката”, - сказал я. “Ты—”

“Нет, я не пойду с тобой. Здесь будете только вы и он — адвокат-клиент.”

“Это то, что я говорю, вы работаете на меня как следователь, и это ставит вас под зонт привилегий”.

“Да, но ты собираешься пойти работать на него, а я не работаю на этого парня”.

“О чем ты говоришь?”

“Я сам выбираю свои дела, Мик. Я не работаю на преступников — это перечеркнуло бы все, что я когда-либо делал в своей карьере ”.

Я остановился и посмотрел на него на мгновение.

“Полагаю, я должен воспринять это как комплимент”, - наконец сказал я.

“Я сказал тебе у Дан Таны, что верю тебе”, - сказал он. “Меня бы здесь не было, если бы я этого не сделал”.

Я повернулся и посмотрел на тюрьму.

“Ну, тогда ладно”, - сказал я.

“Я буду здесь”, - сказал Босх. “Если вы узнаете от него имя, я буду готов приступить к работе над ним”.

“Я дам тебе знать”.

“Удачи”.

Я оказался в комнате с Нейдерландом только через сорок минут. Монитор на лодыжке вызвал тревогу у тюремного персонала, как я и предполагал. Письмо от судьи Уорфилда было признано недостаточно убедительным, поскольку оно могло быть подделано. Кто-то позвонил в офис судьи, чтобы подтвердить, что она дала мне разрешение на поездку в Неваду, но ему сказали, что судья в настоящее время заседает. Только после того, как Уорфилд взял перерыв в середине дня и перезвонил из Чемберса, меня отвели в комнату для допросов адвоката и клиента. Я опоздал на полчаса, и Нейдерланд выглядел сердитым, когда я приехал.

Он сидел в кресле через привинченный стол от другого стула. Его руки были скованы наручниками, и свинцовая цепь тянулась от запястий к кольцу, прикрепленному к передней части его стула, которое, в свою очередь, было привинчено к полу. Тем не менее, он попытался встать и сильно дернул за цепь, когда я скользнула на свое место.

“Мистер Найдерланд, я Майкл Халлер”, - начал я. “Я сожалею—”

“Я знаю, кто ты, черт возьми, такой”, - сказал он.

“Ты сказал моему—”

“Пошел ты”.

“Прошу прощения?”

“Убирайся нахуй отсюда”.

“Я только что прилетел сюда из Лос-Анджелеса, потому что ты сказал моему —”

“Ты что, блядь, не понимаешь?”

Он дергал свои скованные руки вверх, пока свинцовая цепь снова не натянулась. Его руки были сжаты, как будто вокруг воображаемой шеи. Моя шея.

“Раньше они так не поступали”, - сказал он. “Заковать тебя в цепи вот так. Не с вашим адвокатом. Я не знал. Я, блядь, не знал. Ты уже должен был быть мертв, ублюдок ”.

“О чем ты говоришь?” Я спросил. “Почему я должен быть мертв?”

“Потому что я бы сломал твою гребаную шею”.

Он выдавил свои слова сквозь стиснутые зубы. Он не был крупным мужчиной или сильно мускулистым. У него были тонкие светлые волосы и желтоватый цвет лица — неудивительно, учитывая его нынешний адрес. Но выражение неприкрытой ненависти на его лице было совершенно пугающим. Моей первой мыслью было, что каким-то образом все было подстроено и он работал на Луиса Оппарицио — наемного убийцу в тщательно разработанном плане по моему устранению. Но потом я отмахнулся от этого. Обстоятельства моего визита противоречили такому плану. И за ненавистью на лице Нейдерланда явно скрывались эмоции.

“Ты собирался убить меня”, - сказал я. “Почему?”

“Потому что ты убил моего друга”, - сказал он снова сквозь стиснутые зубы.

“Я не убивал Сэма Скейлса. Вот почему я здесь. Я пытаюсь найти человека, который это сделал, а вы только что потратили целый гребаный день моего времени и времени моего следователя. Вы можете мне не верить, и я могу даже пойти на это, но знайте: есть кто-то другой, кто сделал это и ушел. И, не помогая мне, ты помогаешь ему ”.

Я встал и повернулся к стальной двери, подняв руку, чтобы постучать в нее. Я был расстроен и зол и задавался вопросом, будет ли обратный рейс пораньше, чтобы весь мой день не был потрачен впустую.

“Подождите минутку”, - сказал Нейдерланд.

Я повернулся к нему.

“Докажи это”, - сказал он.

“Это то, что я пытаюсь сделать”, - сказал я. “И это не помогает, когда я срываюсь на дикий —”

“Нет, я имею в виду доказать это прямо здесь”.

“Как мне это сделать?”

“Сядь”.

Он кивнул на пустое место. Я неохотно сел.

“Я не могу тебе этого доказать”, - сказал я. “По крайней мере, пока”.

“Он сказал мне, что ты предал его”, - сказал Нейдерланд. “Да, знаменитый адвокат Линкольна. Ты отправился в Голливуд, когда сняли фильм о твоей заднице, и оставил всех людей, которые на тебя рассчитывали, в канаве ”.

“Это не то, что произошло. Я не пошел в Голливуд. Сэм перестал мне платить. Это было одно. Но правда в том, что я просто больше не мог этого делать. Он причинял боль множеству людей, забирая их деньги, заставляя их чувствовать себя дураками. Ему это понравилось, но с меня было достаточно. Я не смог бы взяться за другое дело ”.

Нейдерланд не ответил. Я попытался снова. Я хотел расположить его к себе, потому что все еще думал, что он может быть полезен.

“Ты действительно собирался убить меня?” Я спросил. “И тебе осталось сидеть здесь меньше двух лет?”

“Я не знаю”, - сказал Найдерланд. “Но я собирался кое-что сделать. Я был безумен. Я все еще такой ”.

Я кивнул. Я чувствовал, как температура в комнате спадает.

“Как бы то ни было, мне нравился Сэм”, - сказал я. “Он обвел вокруг пальца множество людей, и это было трудно принять, но почему-то он мне всегда нравился. Я просто должен был подвести черту, потому что то, что он делал, отражалось на мне в средствах массовой информации и дома. Вдобавок ко всему, он перестал мне платить, и это было то же самое, что обращаться со мной как с одним из дураков, которых он обобрал ”.

“Он злоупотребил гостеприимством многих людей”, - сказал Нейдерланд.

Я мог видеть, как открывается дверь общения.

“Но не ты?” Я спросил.

“Нет, я никогда не бросал его”, - сказал Нейдерланд. “И он никогда не бросал меня. У нас были планы на то время, когда я выберусь отсюда ”.

“Кем они были?”

“Найди один большой куш, а затем исчезни”.

“Каков был счет? Он уже нашел это?”

“Я не знаю. Не похоже, что он мог бы изложить это в одном из своих писем. Здесь все отслеживается — посетители, телефонные звонки, письма. Ты даже не должен иметь контактов с бывшими заключенными на свободе ”.

“Итак, как вы общались?”

Нейдерланд покачал головой. Он не собирался туда идти.

“Эй, я твой адвокат”, - сказал я. “Ты можешь рассказать мне все, что угодно, и они не смогут слушать, а я не смогу это повторить. Это привилегированное положение”.

Нейдерланд кивнул и смягчился.

“Он присылал мне письма”, - сказал он. “Выдает себя за моего дядю”.

Я сделал паузу на мгновение. Я знал, что следующий вопрос и ответ могут изменить все в этом деле. Я также знал, что когда люди придумывают истории, пьесы и даже аферы, они обычно приправляют свои истории правдой. Нейдерланд пообещал Гарри Босху имя, если я попаду в тюрьму. Возможно, в его афере была правда.

“Как зовут твоего дядю?” Я спросил.

“Был”, - сказал Найдерланд. “Теперь он мертв. Его звали Уолтер Леннон. Брат моей матери.”

“Ты когда-нибудь посылал Сэму письма — как своему дяде?”

“Конечно. Что еще здесь можно сделать?”

“А вы помните, куда отправляли письма?”

“У него была квартира в гараже в Сан-Педро. Но это было три месяца назад, когда он был жив. Они, вероятно, выбросили его дерьмо на улицу ”.

“Ты помнишь адрес?”

“Да, я просмотрел несколько его писем этим утром. Ответом было 272 ° Кабрильо. Он сказал, что это было мало. Он копил деньги, и мы собирались получить что-то большее, когда я выйду на свободу. Он сказал, что мы купим место ”.

У меня возникло ощущение, что Нейдерланд говорил о романтических отношениях, на самом деле не произнося этого вслух. Я понял, что никогда не знал о сексуальной ориентации Сэма Скейлса, потому что это не играло роли в его преступлениях или наших отношениях между адвокатом и клиентом.

“Он говорил вам, как он получал деньги, которые он откладывал?”

“Он сказал, что работал в порту”.

“Что делаешь?”

“Он не говорил, а я не спрашивал”.

Для Сэма работать на работе означало заниматься мошенничеством. Я записал имя и адрес в свой блокнот. Это будет считаться рабочим продуктом и не подлежит обнаружению.

“Есть что-нибудь еще, что, по-твоему, я должен знать?” Я спросил.

“Вот и все”, - сказал он.

Я думал о защите информации, которую я только что получил - по крайней мере, до тех пор, пока мы ее не проверим.

“К вам может прийти следователь из полиции Лос-Анджелеса”, - сказал я. “Они думают, что я убил Сэма, и это все, о чем они беспокоятся. Просто помните, что вы не обязаны с ними разговаривать. Теперь я ваш адвокат, вы можете направить их ко мне ”.

“Я не скажу им, Дик”.

Я кивнул. Это было то, чего я хотел.

“Тогда ладно”, - сказал я. “Я собираюсь возвращаться”.

“А как насчет вашего судебного процесса?” - Спросил Нейдерланд. “Вы хотите, чтобы я дал показания?”

Я не был уверен, как я мог бы использовать его в своей защите, или смогу ли я заставить судью одобрить это. Телеконференция из тюрьмы в зал суда, вероятно, усыпила бы присяжных. Был также вопрос о конфликте интересов. Нейдерланд теперь технически был моим клиентом — по крайней мере, на бумаге в тюрьме.

“Я дам тебе знать”, - сказал я.

Я снова встал, готовый колотить в дверь.

“Вы действительно собираетесь выяснить, кто его убил?” - Спросил Нейдерланд. “Или ты просто беспокоишься о том, чтобы доказать, что ты этого не делал?”

“Единственный способ доказать, что я этого не делал, - это доказать, кто это сделал”, - сказал я. “Это закон невинности”.

Часть третья

Эхо и железо

24

Среда, 15 января

Мы добрались до Сан-Педро к 9:30 следующего утра. Мы ехали порознь. Бишоп подвез меня, потому что мне нужно было попасть в центр города до 13:00 на слушание по делу о пропаже кошелька. Босх приехал на своем старом "Чероки", а Циско - на своем "Харлее". Мы собрались в доме на Кабрильо, куда меня направил Остин Найдерленд. На лужайке перед домом была табличка "Квартира сдается". Бишоп был оправдан Cisco, но вы никогда ни в чем не можете быть уверены на 100 процентов. Я не хотел, чтобы он сидел в "Линкольне" перед домом. Я сказал ему пойти выпить кофе поблизости и ждать, пока я вызову его, когда буду готов отправиться в суд. Затем я подошел к дому со своими следователями и постучал в дверь. Ответила женщина в халате. Я достал визитную карточку и начал со сценария, который написал в своей голове, основываясь на том, что я знал из Нейдерланда.

“Здравствуйте, мэм, я Майкл Халлер, адвокат, участвующий в ситуации, касающейся имущества Уолтера Леннона, и мы здесь, чтобы установить и проанализировать все имущество, которое он оставил после себя”.

“Имущество’? Означает ли это, что он мертв?”

“Да, мэм, мистер Леннон скончался в конце октября”.

“Ну, нам никто не сказал. Мы просто думали, что он сбежал. Ему заплатили за ноябрь, но затем прошел декабрь, а от него не было ни следа, ни чека за аренду.”

“Я вижу вывеску у входа. Вы производите повторную проверку квартиры?”

“Конечно. Он ушел и не заплатил ”.

“Его вещи все еще там?”

“Нет, мы сняли с него подозрения. Его вещи в гараже. Мы хотели избавиться от этого, но закон, вы знаете. Мы должны ждать шестьдесят дней ”.

“Что ж, спасибо вам за соблюдение закона. Вы не возражаете, если мы посмотрим на имущество в гараже?”

Она не ответила. Она закрыла дверь примерно наполовину, чтобы дотянуться до чего-нибудь за ней. Затем она достала пульт дистанционного управления и протянула руку к двери, чтобы щелкнуть им.

“Третий отсек”, - сказала она. “Теперь это открыто. Коробки помечены его именем и уложены между следами протектора.”

“Спасибо”, - сказал я. “Вы не возражаете, если мы также осмотрим квартиру? Просто быстрая проверка.”

Она снова потянулась к двери, а затем протянула мне ключ.

“Лестница находится сбоку от гаража”, - сказала она. “Верни это, когда закончишь”.

“Конечно”, - сказал я.

“И не испорти это. Все чисто. мистер Леннон оставил там беспорядок ”.

“Как же так? Что за беспорядок?”

“Как будто торнадо обрушилось на это место. Сломанная мебель, его вещи, разбросанные по всему полу. Так что не спрашивайте о его задатке. Это едва охватывало то, что мы должны были там сделать ”.

“Понятно. Ты не возражаешь еще кое против чего? Мы бы хотели, чтобы вы посмотрели на фотографию, чтобы подтвердить, что Уолтер Леннон, о котором мы говорим, - это тот Уолтер Леннон, о котором вы говорите ”.

“Думаю, да”.

Циско обнаружил фотографию Сэма Скейлса на своем телефоне. Это была фотография из управления транспортных средств, которая была опубликована в СМИ после моего ареста. Он показал это женщине у двери, и она кивнула, взглянув на это.

“Это он”, - сказала она.

“Спасибо, мэм”, - сказал я. “Мы не займем много времени”.

“Просто верни ключ”, - сказала она.

Мы начали с квартиры, которая представляла собой небольшую однокомнатную квартирку над гаражом. Место было убрано и подготовлено для нового арендатора. Мы не ожидали найти что-либо на виду - тем более, что в описании домовладельца указывалось, что там уже был произведен обыск. Но Сэм Скейлс всю жизнь был мошенником, у которого могли быть причины прятать у себя дома вещи, которые при быстром обыске могли пропустить. Зацепка в этом деле досталась Босху, у которого был многолетний опыт обысков в домах преступников.

Босх захватил с собой небольшую сумку для инструментов. Его первой остановкой была кухня, где он методично проверил нижнюю сторону выдвижных ящиков, открутил и проверил, что находится за откидными досками под шкафчиками, открыл изоляционные отверстия в дверцах холодильника и морозильной камеры и осмотрел светильник и вентилятор в сборе над плитой. Когда я понял, сколько времени может занять его полный поиск, я решил изменить положение вещей. Я оставил Босха в квартире, пока мы с Циско спустились в гараж. Я должен был убедиться, что добрался до здания суда вовремя.

В середине третьего отсека находились две стопки из четырех картонных коробок - между следами протектора, предположительно оставленными машинами арендаторов с течением времени. Коробки были запечатаны, и на каждой стояло имя Леннон и дата 19.12. Cisco начала с одного стека, а я начал с другого.

В моей первой коробке была одежда. Во втором отсеке гаража стояла машина. Я разложил одежду на капюшоне, а затем осмотрел каждую вещь, проверяя карманы, прежде чем вернуть ее в коробку.

Во второй коробке были туфли, носки, нижнее белье и больше ничего. Я проверил обувь внутри и снаружи и нашел комплект рабочих ботинок на шнуровке с маслянистым мусором, застрявшим в протекторах. Это напомнило мне о маслянистом веществе, найденном под ногтями Сэма Скейлса.

Я отложил обувь в сторону и проверил, как там Циско. Он также имел дело с одеждой из своих первых двух коробок.

В моей третьей коробке были личные вещи, включая туалетные принадлежности, встроенный будильник и несколько книг. Я пролистал страницы каждого из них, но не нашел ничего спрятанного среди них. Все они были романами, за исключением одной книги, которая представляла собой руководство пользователя 2015 года для автоцистерны Mack Pinnacle. Я знал, что это согласуется с BioGreen, но не был уверен, как. Я отложил руководство в сторону на капоте автомобиля во втором отсеке.

В моей четвертой коробке было еще столько же. Еще книги и личные вещи, такие как кофеварка для приготовления капельного кофе и несколько кофейных кружек, которые были завернуты в старую газету. На дне коробки лежал слой нераспечатанной почты, вероятно, положенной туда для дополнительной защиты хрупкого стеклянного кофейника и кружек.

Почта была в основном мусорной, за исключением счета за телефон AT & T и нераспечатанного письма из Остина Нейдерленда с обратным адресом - тюрьма штата Невада Хай Дезерт. Я положил письмо из тюрьмы нераспечатанным обратно в коробку. Из моего интервью с Нейдерландом было очевидно, что он не знал, в какой афере участвовал Сэм Скейлс. Я не думал, что от письма будет много пользы. Вместо этого я разорвал телефонный счет, чтобы посмотреть, есть ли в нем список набранных номеров, но это было напоминание о том, что предыдущий счет был неоплачен. Там был список услуг, которые получал Сэм Скейлс, но не было списка звонков.

Циско бежал на одну коробку позади меня, когда он обмахивал страницы книг из своей третьей коробки. Я подошел и открыл его последнюю. В нем лежали три нераспечатанные коробки хлопьев с медовыми сотами и четвертая коробка рисовых хлопьев.

“Я думаю, Сэму понравились его хлопья”.

Я встряхнул и осмотрел каждую коробку, чтобы увидеть, была ли она запечатана на заводе или Сэмом, чтобы что-то спрятать внутри. Я решил, что это просто коробки с хлопьями, и пошел дальше. Под хлопьями было несколько пакетиков молотого кофе и другие нераспечатанные предметы из кухонных шкафчиков.

“Посмотри на это”, - сказал Циско.

Он держал тонкое учебное пособие для экзамена на получение водительских прав в Калифорнии.

“В нем кое-что подчеркнуто”, - сказал Циско. “Как будто он действительно изучал это”.

“И я нашел руководство по эксплуатации автоцистерны Mack”, - сказал я.

“Я скажу это снова — возможно, он шел прямым путем. Быть водителем грузовика или что-то в этом роде ”.

“Ни за что. Для Сэма честная работа была хуже тюрьмы. Он работал над длинной аферой. Он никогда не мог пойти прямым путем ”.

“Тогда, что это было?”

“Я не знаю, но мы приближаемся к этому. Вот почему они украли бумажник ”.

“Почему?”

“В бумажнике был его нынешний псевдоним. Это привело бы здесь, а затем и к БиоГрину. Они не хотели, чтобы мы туда попали ”.

“Кто такие ‘они”?"

“Мы пока не знаем. Может быть, Оппарицио. Может быть, ФБР. Они обосновались на Оппарицио и в том месте и не хотели, чтобы расследование было скомпрометировано расследованием убийства, связанным с BioGreen. Как только полиция Лос-Анджелеса проверила отпечатки Сэма той ночью, бюро, вероятно, получило сигнал тревоги. Они оценивают ситуацию и хватают бумажник, прежде чем кто-либо на него посмотрит. Они приходят сюда, обыскивают место, удаляют любую связь. Сэм никогда не был связан с псевдонимом Уолтер Леннон, и расследование никогда не доберется до BioGreen ”.

“То есть ты хочешь сказать, что они просто стояли в стороне, пока на тебя вешали обвинение в убийстве, и собирались позволить тебе сесть за это?”

“Я не знаю. Должно быть, это был план, разработанный без особых раздумий на будущее. Может быть, они просто выигрывали время, чтобы завершить все на БиоГрине. Затем я нарушил график, когда отказался отказаться от скорейшего судебного разбирательства. Вместо суда в июле или даже позже, сейчас февраль, и они этого не предвидели ”.

“Может быть. Много ”может быть".

“Прямо сейчас это все домыслы. Но я думаю, что мы —”

Затем Босх въехал в гараж, и я остановился.

“Что-нибудь наверху?” Я спросил.

“Чистый”, - сказал он. “Я нашел место для хранения в шкафу в спальне, но оно было плохо спрятано и пустовало. Кто бы ни обыскивал это место раньше, он бы его нашел ”.

“Насколько большой?” Я спросил. “Может ли ноутбук поместиться?”

“Да, это могло бы подойти”, - сказал Босх.

“Вот чего здесь не хватает”, - сказал я. “Сэм использовал Интернет для своих афер. Я не могу видеть его без компьютера. Плюс здесь есть счет за телефон за полный пакет услуг, включая домашний Wi-Fi. Зачем подключаться к Wi-Fi, если у вас нет компьютера?”

“Итак, нам не хватает компьютера, телефона и кошелька”, - сказал Циско.

“Совершенно верно”, - сказал я.

“Что в коробках?” - Спросил Босх.

“Немного”, - сказал я. “Пара ботинок со смазкой на подошвах. Мы почти закончили ”.

Я вернулся к последней коробке и увидел, что дно выстлано различными документами и делопроизводством — вещами, которые, вероятно, были засунуты в кухонный ящик. Там было руководство по эксплуатации кофеварки, набор пошаговых инструкций по сборке стола Ikea и несколько вскрытых писем из Нейдерланда. То, что Весы сохранили их, укрепило во мне мысль о том, что у них были романтические отношения.

Там также была сложенная и скрепленная степлером распечатка рассказа из

"Нью-Йорк Таймс". Заголовок гласил “Истекающий кровью зверь”.

История была датирована Солт-Лейк-Сити. Я начал читать, и к тому времени, как закончил, я знал, что эта история изменила все. И я знал, что распечатка была чем-то, что мне нужно было бы передать при обнаружении обвинению — если бы я забрал ее из гаража.

Я свернул распечатку и бросил ее обратно в коробку. Я взял руководство пользователя Mack Truck и тоже бросил его туда. Затем я закрыл его и уложил поверх него две другие коробки.

Я достала свой телефон и написала Бишопу, сказав ему приехать и забрать меня.

“Ладно, мы уходим отсюда”, - сказал я.

“Подожди”, - сказал Циско. “Ты не хочешь принимать ничего из этого?”

“Мы берем это, мы должны поделиться этим”, - сказал я.

“Открытие”, - сказал Циско.

“Пусть они обнаружат это сами”, - сказал я. “Они не делают мне никаких одолжений, я ничего не буду для них делать. Поехали. У меня есть суд”.

Когда мы выходили, я проверил Босха, не проявляет ли он каких-либо признаков дискомфорта из-за моего решения все бросить. Я ничего не видел.

Бишоп подъезжал к дому, когда мы вышли. Я вручил Циско ключ от квартиры.

“Ты не против вернуть ключ старой леди?” Я спросил. “И узнай ее имя и контактную информацию. Внести в список свидетелей.”

“Ты понял это”, - сказал Циско.

“Скажи ей, что мы не нашли в коробках ничего ценного для имущества. Она может пожертвовать их или избавиться от них любым способом, каким пожелает. Как только она захочет.”

Циско посмотрел на меня и кивнул. Он понял, что я имел в виду. Избавьтесь от собственности, прежде чем полиция или прокуратура, наконец, обнаружат это место.

“Я передам сообщение”, - сказал он.

25

Со времени первого слушания по делу о пропаже бумажника Сэма Скейлса все быстро изменилось. Мое возмущение по поводу пропавших улик и их влияния на мое дело теперь было смягчено выводами моей команды за последние сорок восемь часов. Я полагал, что узнал главный секрет кошелька — псевдоним, который Сэм использовал в последний год своей жизни. И теперь я не хотел делиться этим секретом с обвинением, пока не был вынужден. Я, конечно, не хотел, чтобы это продолжалось по решению суда или продолжало быть проблемой. Это побудило меня подойти к слушанию в зале суда судьи Уорфилда осторожно и с планом набрать очки — особенно перед журналистами, которые там будут, — но оставить спящих собак в покое.

Судья Уорфилд снова опоздал на судейскую коллегию на дневное заседание на целых десять минут. Это дало мне время рассказать Дженнифер об утренних мероприятиях. Я рассказал ей об истории в "Times" из Солт-Лейк-Сити и о необходимости хранить информацию, которую она нам дала, в тайне. Я предостерег ее от распечатывания статьи, если она посмотрит ее в архивах газеты.

“Если это на бумаге, это становится достоянием гласности”, - сказал я. “Итак, бумаги нет”.

“Поняла”, - сказала Дженнифер.

“Кроме того, в этой истории был мужчина, свидетель по имени Арт Шульц. Он был уволен из Агентства по охране окружающей среды. Нам нужно найти его и привлечь в качестве свидетеля. Он будет ключевым ”.

“Но что произойдет, когда мы внесем его в список свидетелей? Обвинение будет заниматься всем этим, и они поймут, к чему мы клоним ”.

Список свидетелей каждой стороны был включен в материалы расследования, и суд потребовал сокращенное изложение того, что каждый свидетель будет свидетельствовать. Писать их так, чтобы они были точны на первый взгляд и в то же время не несли в себе ни намека на стратегию или значимость полных показаний, было настоящим искусством.

“Есть способ обойти это”, - сказал я. “Чтобы замаскировать это. Свяжитесь с Шульцем и получите его резюме. Он был из Агентства по охране окружающей среды, так что у него, вероятно, есть степень по биологии или что-то в этом роде. Внесите его в список и скажите, что он даст показания в отношении материала, найденного под ногтями жертвы. Он будет нашим экспертом по смазке и, вероятно, останется вне поля зрения обвинения. Но как только мы вызовем его для дачи показаний, мы используем его, чтобы связать то, что находится под ногтями, с тем, что происходит в BioGreen ”.

“Рискованно, но ладно”, - сказала Дженнифер. “Я поработаю над этим после слушания”.

Судья вышла из дверей своего кабинета и заняла скамью подсудимых. Сначала она извинилась за опоздание, объяснив, что ежемесячный судейский обед затянулся. Затем она перешла к делу.

“Это продолжение ходатайства о принудительном раскрытии со стороны защиты, и я полагаю, мисс Берг, что я поручил вам расследовать дело о пропаже бумажника и доложить об этом суду. Что ты нашел?”

Берг подошел к кафедре, чтобы обратиться к суду. Она выглядела огорченной, когда регулировала уровень микрофона.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказала она. “Проще говоря, бумажник остается пропавшим. За последние два дня детектив Друкер провел расследование и находится здесь, чтобы при необходимости дать показания. Но бумажник не был найден. Люди признают, что видеодоказательства, представленные защитой в понедельник, являются убедительными в этом отношении — похоже, что в заднем кармане жертвы действительно был бумажник в то время, когда тело было обнаружено в багажнике автомобиля обвиняемого. Но этого не было среди личного имущества, которое позже было передано полиции Лос-Анджелеса в офисе коронера ”.

“Вы определили, когда это было сделано или кем?” Уорфилд настаивал.

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг. “Процедура заключается в том, что тело было бы доставлено в офис коронера, где его поместили бы в подготовительную комнату. Там снимается одежда и имущество, а тела подготавливаются к вскрытию, в то время как имущество опечатывается и передается полиции. В данном конкретном случае тело было обнаружено вечером и, следовательно, не доставлялось в подготовительную комнату примерно до двух часов ночи, это означает, что подготовка к вскрытию не могла произойти до утра ”.

“Значит, тело просто лежало бы там без присмотра?” спросил судья.

“Не совсем”, - сказал Берг. “Его бы перевезли в большой охлаждаемый склеп, который является частью офиса коронера”.

“Значит, это было в других телах”.

“Да, судья”.

“Не изолированный”.

“Не более чем нахождение в крипте, куда требуется авторизованный доступ”.

“Детектив Друкер проверил, есть ли в этом районе какие-либо камеры наблюдения?”

“Он сделал, и здесь нет камер”.

“Таким образом, у нас нет способа узнать, кто мог получить доступ к этой крипте и забрать кошелек”.

“На данный момент это верно”.

“В это время? Ты думаешь, это изменится?”

“Нет, ваша честь”.

“Что Люди предлагают мне делать по этому поводу, мисс Берг?”

“Ваша честь, люди не могут найти оправдания потере этого имущества. Однако это потеря, которая в равной степени затрагивает обе стороны. Ни у людей, ни у защиты нет возможности получить доступ к кошельку и любой информации по делу, если таковая имеется, которая в нем содержалась. Таким образом, позиция людей заключается в том, что, хотя мы принимаем на себя ответственность за убытки, ущерб — если таковой имеется — равен ”.

Уорфилд несколько мгновений переваривал это, прежде чем ответить.

“Что-то подсказывает мне, что мистер Халлер не собирается соглашаться с такой оценкой”, - сказала она. “Желает ли защита ответить?”

Я быстро поднялся и подошел к кафедре почти до того, как Берг успел отойти.

“Да, ваша честь совершенно права”, - сказал я. “Ущерб защите и обвинению никоим образом нельзя считать равным. Государство сидит сытым и довольным делом таким, какое оно есть, ваша честь. У них есть тело в багажнике машины, и они предъявили обвинение водителю. Не нужно копать глубже, чем это. Дело закрыто. Они даже не поднимали вопрос о пропавшем кошельке, пока этого не сделала защита. Они явно не были заинтересованы, потому что бумажник и удостоверение личности, которым пользовалась жертва, могли привести к тому, чем занимался Сэм Скейлс в последние дни своей жизни, и это могло не вписываться в ту аккуратную упаковку, которую они собрали на меня. Очевидно, судья, что ущерб здесь нанесен защите, а не обвинению ”.

“Допустим, я согласен с вами, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Какое средство правовой защиты ищет защита?”

“Нет никакого средства правовой защиты. Защита требует бумажник. Это лекарство ”.

“Тогда, каково наказание? Похоже, что нет никаких доказательств зловещего поведения тех, кто участвует в расследовании. Бумажник, похоже, был украден кем-то, кто имел доступ к телу, пока оно находилось на хранении в офисе коронера. Коронер, безусловно, передаст дело для внутреннего расследования, но суд не склонен наказывать обвинение за это неудачное стечение обстоятельств ”.

Я разочарованно покачал головой, хотя знал, что это ведет к результату, которого я ожидал и, основываясь на утренних открытиях, хотел.

“Ваша честь”, - сказал я. “В таком случае, для протокола, я хочу отметить, что расследование пропавших улик, проведенное обвинением, проводилось тем же детективом, который отвечал за охрану места преступления и улик по этому делу”.

“Так принято к сведению, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Есть еще какие-нибудь вопросы, прежде чем мы прервем заседание?”

“Да, ваша честь”, - сказал Берг.

Я уступил ей кафедру и направился обратно на свое место, качая головой, как будто расстроенный решением судьи.

“Извините меня, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “Мистер Халлер, я обратил внимание на вашу демонстрацию. Вы расстроены решением суда?”

Я остановился как вкопанный.

“Ваша честь, я просто расстроен”, - сказал я. “Я пытаюсь выстроить защиту, и кажется, что на каждом шагу мне препятствуют. Люди потеряли кошелек — по небрежности или должностному преступлению, на самом деле не имеет значения, — и я заплачу за это. Вот и все ”.

“Я советую адвокатам обеих сторон держать свои эмоции и демонстрации под контролем”, - сказал Уорфилд. “Особенно когда мы идем в суд. Тогда у суда не хватит терпения на подобные выходки, не перед присяжными ”.

“Судья, я бы не назвал это вспышкой гнева. Я просто...

“Вы и сейчас собираетесь спорить с судом, мистер Холлер?”

“Нет, ваша честь”.

Я продолжила на свое место, и Уорфилд проследила за мной взглядом на случай, если я хотя бы нахмурилась. Наконец, она оторвалась и посмотрела на прокурора.

“Мисс Берг, продолжайте”, - сказала она.

“Судья, вчера мы получили от обвиняемого первый список свидетелей”, - сказал Берг. “На нем было только два имени — самого обвиняемого и его следователя. Это от обвиняемого, который дважды обращался в этот суд с жалобой на проблемы с раскрытием, и у него хватает наглости внести всего два имени в свой список свидетелей ”.

Уорфилд выглядела так, как будто она либо устала от постоянного перекрестного огня между обвинением и защитой, либо испытывала усталость от двух мартини, которые она, вероятно, выпила на обеде у судей. Я был уверен, что алкоголь был тем, что вдохновило ее наброситься на меня. Прежде чем я смог возразить на жалобу Берга, Уорфилд подняла ко мне руку, показывая, что ее не интересует мой ответ.

“Еще рано, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “У нас остается еще почти тридцать дней, и списки обеих партий будут обновляться на следующей неделе и каждую последующую неделю. Давайте немного подождем, прежде чем паниковать по поводу того, кому он планирует позвонить. Что-нибудь более серьезного характера?”

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг.

“Нет, ваша честь”, - сказал я.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Тогда мы объявляем перерыв”.

26

Так как у меня не было времени поесть перед слушанием, я пошел в "Литтл Джуэл" за сэндвичем с креветками "по'бой" сразу после суда. Ко мне присоединились все члены команды защиты, кроме Босха. Он, по-видимому, снова занимался своими делами и был без связи с внешним миром. Я сказал команде, что защита повернула за угол, благодаря знаниям по делу, собранным за последние сорок восемь часов, и что пришло время подумать о представлении дела присяжным. Мы могли четко предвидеть, какой будет презентация обвинения, потому что она на самом деле не изменилась с начала рассмотрения дела. Мы могли бы подготовиться к этому, но более важным было подготовиться к тому, чтобы рассказать нашу историю.

Судебное разбирательство часто сводится к тому, кто лучший рассказчик, обвинение или защита. Улики, конечно, есть, но вещественные доказательства сначала интерпретируются рассказчиком для присяжных.

История А: Мужчина убивает врага, кладет тело в багажник и планирует похоронить его поздно ночью, когда поблизости никого не будет, чтобы увидеть.

История Б: Мужчина обвиняется в убийстве бывшего клиента и невольно разъезжает с телом в багажнике, пока его не останавливает полиция.

Вещественные доказательства соответствуют обеим историям. Одно может быть более правдоподобным, чем другое, когда написано мелко. Но опытный рассказчик может уравновесить весы правосудия или, возможно, даже склонить их в другую сторону, по-иному истолковав доказательства. Вот где мы были сейчас, и у меня начинали появляться видения, которые у меня были перед всеми испытаниями. Видения свидетелей в суде, видения меня, рассказывающего свою историю присяжным.

“Мы явно настаиваем на виновности третьей стороны”, - сказал я. “И парнем, на которого мы покажем пальцем, будет Луис Оппарицио. Я сомневаюсь, что он нажал на курок, но он отдал приказ. Итак, он наш козел отпущения и свидетель номер один. Мы должны найти его. Нам нужно оформить его. Мы должны убедиться, что он явится в суд ”.

Дженнифер Аронсон потрясла руками ладонями вверх, как будто отгоняла пчелиный рой.

“Мы можем просто дать задний ход?” - спросила она. “Расскажите мне об этом, как будто я присяжный. Что, мы говорим, произошло? Я имею в виду, я понимаю это. Оппарицио убил Скейлза или приказал Скейлзу убить, а затем попытался обвинить тебя в этом. Но можем ли мы пока точно сказать, как это произошло?”

“На данный момент нет ничего точного”, - сказал я. “И нам нужно заполнить много пробелов — вот почему мы встречаемся прямо сейчас. Но я могу рассказать вам, что, по моему мнению, произошло и что докажут доказательства — когда у нас будет все это — ”.

“Да, пожалуйста”, - сказала Лорна. “Я с Джен. Мне тяжело это видеть ”.

“Не проблема”, - сказал я. “Давайте пройдемся по этому медленно. Пара вещей, с которых нужно начать в первую очередь. Враждебность Луиса Оппарицио ко мне - номер один. Девять лет назад я обвинил его в суде, раскрыв его связи с мафией и темные делишки в мире взыскания. В этом случае он был подставным лицом. Он был блестящей приманкой, которую я бросил перед присяжными, и они клюнули на это. Хотя он и не был убийцей, каким я изобразил его в суде, он был замешан в каком-то темном дерьме, правительство обратило на это внимание, и он и его сторонники из мафии лишились крупных миллионов, когда Федеральная торговая комиссия отменила слияние стоимостью в сто миллионов долларов, которое он только что завершил. Я думаю, все это объясняет, почему он затаил на меня обиду. Я не только разоблачил его публично, но и стоил ему и его сторонникам из мафии кучу денег ”.

“Без сомнения”, - сказал Циско. “Я удивлен, что он ждал до сих пор, чтобы выступить против тебя. Девять лет - это долгий срок ”.

“Ну, может быть, он ждал, пока у него не будет идеального кадра”, - сказал я. “Потому что я в тесных рамках”.

“Это точно”, - сказала Лорна.

“Хорошо, итак, второй строительный блок дела - это жертва”, - сказал я. “Сэм Скейлс, выдающийся мошенник. Наша история такова, что эти двое — Оппарицио и Скейлс — пересеклись в BioGreen. Они пускали зверю кровь, проводя длительную аферу, когда что-то пошло не так. Оппарицио пришлось убрать Скейлза, но также он должен был убедиться, что расследование и близко не подошло к БиоГрину. Так что я стал его козлом отпущения. Он каким-то образом узнал о моей истории со Скейлзом и о том, что она плохо закончилась. Он засовывает тело Сэма в мой багажник, и я спускаюсь за ним, в то время как BioGreen остается чистым и предположительно продолжает откачивать это переработанное топливо, которое так любит правительство ”.

Я посмотрел на три лица вокруг стола.

“Вопросы?” Я спросил.

“У меня есть пара”, - сказала Лорна. “Во-первых, что за аферу они провернули?”

“Это называется пустить зверю кровь”, - сказал я. “Обман правительства — то есть зверя — на лишение федеральных субсидий на производство зеленого золота: переработанной нефти”.

“Вау”, - сказала Лорна. “Похоже, Сэм действительно появился на свет. Это далеко от интернет-мошенничеств, которыми он был известен ”.

“Хорошее замечание”, - сказал я. “Это то, что не согласуется с тем, что я знаю о нем, но пока я просто излагаю вам свою теорию. У него под ногтями было зеленое золото. Одна вещь, которую нам действительно нужно выяснить, это обратился ли Сэм к Оппарицио с идеей мошенничества, или Сэм был просто завербован в текущую операцию?”

“Есть какие-нибудь идеи, из-за чего произошла размолвка?” Спросила Дженнифер. “Почему был убит Сэм?”

“Еще одна дыра, которую мы должны заполнить”, - сказал я. “И я предполагаю, что ФБР находится на дне этой ямы”.

“Они перевербовали его?” Циско наполовину спросил, наполовину предположил.

Я кивнул.

“Я думаю, это что-то в этом роде”, - сказал я. “Оппарицио узнал, и Сэму пришлось уйти”.

“Но разумным ходом было бы просто заставить его исчезнуть”, - сказал Циско. “Зачем класть тело туда, где его могут и будут находить?”

“Верно”, - сказал я. “Это входит в список неизвестных. Но я думаю, что простое исчезновение Сэма могло привлечь больше внимания со стороны федералов. Если поступить так, как они поступили, это помогло бы изолировать BioGreen и, возможно, создать впечатление, что это не имеет никакого отношения к тамошней афере ”.

“Не говоря уже о том, что Оппарицио знал, что это хороший способ отомстить вам, босс”, - добавил Циско.

“По большей части это просто теория”, - сказала Дженнифер. “Что дальше? Как нам превратить теорию в надежную защиту?”

“Оппарицио”, - сказал я. “Мы находим его, обслуживаем его и удостоверяемся, что судья исполнит повестку в суд”.

“Это приведет его только в суд”, - сказала Дженнифер. “В прошлый раз вы хотели, чтобы он принял Пятое решение, но на этот раз вы должны заставить его действительно дать показания”.

“Не обязательно”, - сказал я. “Если у нас на него что-то есть, то дело будет в вопросах, которые мы задаем, а не в ответах. Он может брать с Пятого все, что захочет. Присяжные услышат историю в вопросах ”.

Я перевел взгляд на Циско. “Итак, где он?” Я спросил.

“Мы были на "девушке”, сколько, уже пять дней?" Циско сказал. “И никаких признаков его присутствия. Возможно, нам придется встряхнуться. Напугайте ее, создайте у нее потребность увидеть его ”.

Я покачал головой.

“Я думаю, что для этого еще слишком рано”, - сказал я. “У нас есть немного времени. Мы не хотим вызывать его повесткой в суд до самого конца игры. В противном случае Айсберг настигнет нас ”.

“Она уже такая”, - сказала Дженнифер. “Она получила бы копию повестки в ФБР”.

“Но я предполагаю, что она восприняла это как выстрел в темноте”, - сказал я. “Рыболовная экспедиция, чтобы посмотреть, нет ли чего у федералов. Даже судья так думал. В любом случае, я пока не хочу идти за повесткой в суд. Это даст обвинению слишком много времени, чтобы обосноваться. Поэтому нам нужно сначала найти его, а затем присматривать за ним, пока не придет время ”.

“Это можно сделать”, - сказал Циско. “Но это будет стоить. Я не знал, что мы говорим о доведении этого дела до суда ”.

“Сколько?” Я спросил.

“Мы тратим четыре тысячи в день с тем пакетом видеонаблюдения, который у нас есть сейчас”, - сказал Циско.

Я посмотрел на Лорну, хранительницу банковских счетов практики. Она покачала головой.

“До суда осталось четыре недели”, - сказала она. “Тебе понадобится сто тысяч, чтобы это продолжалось, Микки. У нас этого нет ”.

“Если только ты не вернешься к Андре Лакоссу или Босху”, - сказала Дженнифер. “Они легко отделались вашим залогом, но были готовы выложить шестизначную сумму за каждого”.

“Нет по Босху”, - сказал я. “Я должен был заплатить ему, а не просить у него денег. Лорна, посмотри, сможешь ли ты организовать ужин между мной и Андре. Я посмотрю, что он готов сделать ”.

“Может быть, Cisco может договориться о скидке?” Сказала Лорна, глядя через стол на своего мужа. “В конце концов, Микки - постоянный клиент”.

“Я могу попытаться добиться этого”, - сказал Циско.

Я знал, что он, вероятно, получал часть любого бизнеса, который он приносил индейцам. Итак, предложение Лорны ударило его по его собственному кошельку.

“Хорошо”, - сказал я.

“Итак, что насчет ФБР?” - спросила Дженнифер, меняя тему. “Жалоба и повестка в суд ни к чему не привели. Мы могли бы официально обратиться к прокурору США с жестким письмом. Но мы все знаем, что федералы могут просто сидеть на этом, и это не сработает в наши временные рамки ”.

“Что такое жесткая буква?” - Спросил Циско.

“Шаг первый в протоколе за требование показаний федерального агента”, - сказала Дженнифер. “Назван в честь осужденного из Иллинойса, чье дело послужило его причиной”.

“Тем не менее, ты прав”, - сказал я. “Это займет вечность. Но это может закончиться конфликтом с бюро. И если мы поднимем достаточно шума в BioGreen или, по крайней мере, пригрозим этим, они могут оказаться за столом переговоров ”.

“Удачи с этим”, - сказала Дженнифер.

“Да, удача - это то, что нам нужно”, - сказал я.

И это положило торжественный конец собранию.

27

По средам я всегда проводил ночь со своей дочерью, но с юридической школой все изменилось. У нее была группа по изучению правонарушений, которая собиралась в семь, так что меня отправили на специальное мероприятие для ранних пташек. Мы встречались в кампусе или поблизости за быстрым и ранним ужином, а затем она уходила в юридическую школу и комнату для собраний группы.

Я попросил Бишопа высадить меня у ворот на Выставочном бульваре. Прежде чем выйти, я передал ему шестьдесят долларов через сиденье.

“Забери меня отсюда через два часа”, - сказал я. “Тем временем, используй эти деньги, чтобы купить мне горелку с предоплатой, а затем купи себе что-нибудь поесть с остальным. Если после этого будет время, установите горелку. Мне нужно будет позвонить по этому поводу, когда я вернусь ”.

“Ты понял это”, - сказал Бишоп. “Ты хочешь иметь возможность отправлять текстовые сообщения?”

“В этом нет необходимости. Если все пойдет как надо, я сделаю один звонок и получу другой. Вот и все ”.

Оттуда я прошел через кампус до Мортон-Фиг в студенческом центре. Я нашел Хейли за столиком на улице, рядом с высоким деревом, в честь которого был назван ресторан. И, к моему удивлению, она сидела со своей матерью. Они сидели по одну сторону стола, поэтому, когда я сел, я оказался лицом к ним обоим.

“Что ж, это приятный сюрприз”, - сказал я. “Рад тебя видеть, Мэгс”.

“Я тоже рад тебя видеть. Ты собираешься есть?” Спросила Мэгги.

“Э-э, вот почему я здесь”, - сказал я. “И увидеть нашу дочь”.

“Ну, не похоже, что ты ешь”, - возразила она. “Ты был на свободе, сколько, месяц? И, похоже, ты все еще теряешь вес. Что с тобой происходит, Микки?”

“Что это, вмешательство?” Я спросил.

“Мы беспокоимся о тебе, папа”, - сказала Хейли. “Я попросил маму прийти”.

“Да, что ж, попробуй быть обвиненным в убийстве, которого ты не совершал”, - сказал я. “Это изматывает тебя, независимо от того, в тюрьме ты или нет”.

“Как мы можем помочь?” Сказала Мэгги.

Я помолчал, прежде чем ответить, пока официантка приносила нам меню. Мэгги отказалась от меню, сказав, что не собирается есть.

“Ты здесь, чтобы сказать мне, что я должен начать есть, но ты не собираешься есть?” Я сказал.

“Я знаю, что эти ужины особенные”, - сказала Мэгги. “Для вас обоих — возвращаясь к тому времени, когда вы ели блинчики в Du-Par, которых там больше нет. Я просто хотел увидеть тебя и спросить, как у тебя дела, а затем позволить вам двоим быть вместе ”.

“Ты можешь остаться”, - сказал я. “Мы всегда освободим для тебя место”.

“Нет, у меня есть планы”, - сказала Мэгги. “Я собираюсь уйти, но ты не ответил на мой вопрос. Чем мы можем тебе помочь, Микки?”

“Что ж, ” сказал я, “ вы могли бы начать с того, что сказали бы своей коллеге Айсберг, что она настолько ослеплена идеей иметь меня в качестве трофея на своей полке, что не видит, каково это на самом деле. Набор—”

Мэгги замахала руками, чтобы прервать меня.

“Я говорю о том, что мы могли бы сделать за пределами зала суда”, - сказала она. “Это крайне неловкая ситуация на работе, как вы знаете. Они держали меня подальше от дела из-за конфликта интересов, но мне даже не нужно видеть дело или доказательства, чтобы знать, что ты никоим образом этого не делал. Так же, как я знаю, что ты выиграешь дело. Мы с Хейли никогда не могли думать иначе. Но вы должны быть способны выиграть дело, и ваше физическое здоровье является ключевым. И ты дерьмово выглядишь, Микки. Извините, но я видел вас в суде. Хейли сказала, что вам переделали костюмы, но вы все равно выглядите как кожа да кости. У тебя круги под глазами... ты не выглядишь уверенным. Вы не похожи на адвоката Линкольна, которого мы знаем и любим ”.

Я молчал. Ее слова задели меня за живое, потому что я знал, что они были искренними.

“Спасибо”, - наконец сказал я. “Я имею в виду это. Это хорошее напоминание. Веди себя как победитель, и ты станешь победителем. Это правило, и, думаю, я забыл о нем. Ты не можешь вести себя как победитель, если ты таковым не выглядишь. Я думаю, все дело во сне. Трудно спать, когда это висит надо мной ”.

“Обратитесь к врачу”, - сказала Мэгги. “Получите рецепт”.

Я покачал головой.

“Никаких рецептов”, - сказал я. “Но я что-нибудь придумаю. Должны ли мы сделать заказ? Ты уверен, что не можешь остаться? Еда здесь великолепная”.

“Я не могу”, - сказала она. “У меня действительно назначена встреча, и я хочу, чтобы вы с Хэем пришли. Она только что говорила мне, что, наблюдая за тобой в суде, она узнает больше, чем в священных коридорах права Американского университета. В любом случае, я собираюсь уйти сейчас.”

Мэгги отодвинула свой стул.

“Спасибо, Мэгс”, - сказал я. “Это много значит”.

“Береги себя”, - сказала она.

И затем она сделала удивительную вещь. Наклонившись и поцеловав Хейли в щеку, она обошла стол, чтобы поцеловать и меня. Это был первый раз за слишком много лет, чтобы я мог вспомнить.

“Пока, ребята”, - сказала она.

Я смотрел, как она уходит, и несколько мгновений молчал.

“Они действительно так ее называют?” Спросила Хейли.

“Что?” Я спросил.

“Айсберг”.

“Да, они это делают”.

Она засмеялась, и тогда я тоже. Подошла официантка, и мы заказали что-то из меню "Счастливого часа". Хейли заказала тако с лобстером, а я, вдохновленный комментарием Мэгги “кожа да кости”, заказал классический гамбургер с жареным луком, хотя у меня был поздний обед.

Во время ужина мы в основном говорили о ее занятиях. Она была на той стадии, когда закон был замечательной вещью, с защитой для всех и справедливыми наказаниями для правонарушителей. Это было захватывающее время, и я хорошо его запомнил. Это было, когда были установлены идеалы и к ним были привязаны цели. Я позволил ей говорить и в основном просто улыбался и кивал головой. Мои мысли были о Мэгги. То, что она сказала, и поцелуй в конце.

“Теперь ты”, - сказала Хейли в какой-то момент.

Я поднял глаза, картофель фри был готов отправиться в мой рот.

“Что ты имеешь в виду?” Я спросил.

“Все, о чем мы говорили, это обо мне и теоретическом мире права”, - сказала она. “А как насчет тебя и реального мира? Как продвигается дело?”

“По какому делу?”

“Даааад”.

“Просто шучу. Все идет хорошо. Я думаю, у нас получается кое-что хорошее. Я начинаю понимать, что судебный процесс идет своим чередом. Жил-был футбольный тренер. Я не могу вспомнить, кто это был — может быть, Беличик, парень из "Патриотов". В любом случае, он объявлял первые двенадцать розыгрышей игры за нарушение за пару дней до начала игры. Он просматривал видеозаписи другой команды, изучал их привычки, решал, чего он ожидает от них в защите, и выписывал приемы. Вот к чему я приближаюсь. Я вижу, как все становится на свои места — свидетели, улики ”.

“Но вы не сможете уйти до окончания судебного разбирательства”.

“Верно. Но я в значительной степени знаю, что они собираются делать. Я имею в виду, у нас осталось четыре недели, так что у нас достаточно времени, чтобы все изменилось, и, возможно, они меня удивляют. Но прямо сейчас я думаю о своем деле, а не о деле штата, и я начинаю чувствовать себя хорошо по этому поводу ”.

“Это здорово. Я уже поговорил со всеми моими профессорами и сказал им, что мне нужно быть там ”.

“Послушай, я знаю, что ты со мной в этом согласен, но тебе не обязательно быть там и пропускать школу. Может быть, приходите на вступительные слова, а потом я дам вам знать, если будет что-то, на что вы, возможно, захотите посмотреть. Затем вердикт и последующее празднование ”.

Я улыбнулся, надеясь, что она разделит мой оптимизм.

“Папа, не сглазь себя”, - сказала она вместо этого.

“Это то, чему вас учат в юридическом университете Калифорнии?” Я сказал. “Как не сглазить дело?”

“Нет, это третий год”.

“Забавная девочка”.

За пределами ресторана мы разошлись в разные стороны. Я пошел прочь, но затем остановился, чтобы посмотреть, как она идет через площадь. Уже стемнело, но кампус был хорошо освещен. Она шла уверенно и быстрым шагом. Я смотрел, пока она не исчезла между двумя зданиями.

Бишоп ждал меня в условленном месте. Я сел через заднюю пассажирскую дверь. Он протянул мне через сиденье дешевый раскладной телефон, а также сдачу из моих шестидесяти.

“Ты взял что-нибудь поесть?” Я спросил.

“Я зашел в "Тэмз" на инжире”, - сказал он.

“Я тоже съел гамбургер”.

“Попал в точку. Итак, куда направляемся?”

“Просто подожди здесь минутку, пока я сделаю звонок”.

На моем настоящем телефоне я погуглил номер местного отделения ФБР в Лос-Анджелесе и срочно позвонил туда. На звонок ответил мужской голос и короткое “ФБР”.

“Да, мне нужно передать сообщение агенту”.

“Сейчас внутри никого нет. Все разошлись по домам”.

“Я знаю. Не могли бы вы, пожалуйста, передать сообщение агенту Дон Рут?”

“Тебе придется сделать это завтра”.

“Это экстренный звонок от конфиденциального информатора. Завтра будет слишком поздно”.

Последовала долгая пауза, а затем он смягчился.

“Это тот номер, по которому ей нужно позвонить?”

“Да, и меня зовут Уолтер Леннон”.

“Уолтер Леннон. Понял.”

“Пожалуйста, позвони ей сейчас. Благодарю вас ”.

Я закрыл горелку и посмотрел через сиденье на Бишопа.

“Ладно, веди. Я хочу двигаться, если она перезвонит. Так нас труднее выследить”.

“Где угодно?”

“Вот что я тебе скажу — направляйся к себе домой. Я могу высадить тебя сегодня вечером вместо того, чтобы ты высаживал меня и ездил на Uber ”.

“Ты уверен?”

“Да, иди. Я хочу двигаться ”.

Бишоп отъехал на "Линкольне" от обочины и начал движение. Вскоре он был на автостраде 110, ведущей на юг. Я знал, что он выедет на 105-ю автостраду и повернет на запад, к Инглвуду.

Мы были на автобазарной полосе и хорошо проводили время. Когда мы свернули к 105-му шоссе, одноразовый телефон начал гудеть от вызова. Идентификатор вызывающего абонента был заблокирован. Я открыл его, но ничего не сказал. Вскоре я услышал женский голос.

“Кто это?”

“Агент Рут, спасибо, что позвонили. Это Мик Халлер ”.

“Haller? Что, черт возьми, ты делаешь?”

“Это частная линия? Я не думаю, что вы хотите, чтобы это записывалось ”.

“Да, это личное. О чем именно идет речь?”

“Ну, это об Уолтере Ленноне. И тот факт, что ты так быстро мне перезвонил, в значительной степени подтверждает, что ты точно знаешь, кто он. Сделай так, чтобы это было”.

“Халлер, у вас есть около трех секунд, прежде чем я положу трубку. Почему ты мне звонишь?”

“Я иду на риск, агент Рут. Прошлой ночью, когда твой партнер Айелло хотел сбросить меня с колоды, ты оттащил его назад. В свое время я просмотрел много видеозаписей с рутиной "Хороший полицейский — плохой полицейский", и я не думаю, что там происходило именно это. Тебе не нравилось то, что он делал ”.

“Я спрашиваю тебя еще раз, прежде чем повесить трубку: чего ты хочешь?”

“Ну, во-первых, я хочу, чтобы вы дали показания”.

Я услышал саркастический смех.

“И за исключением этого, ” неустрашимо сказал я, - я хочу, чтобы ты рассказал мне, что происходило с Сэмом Скейлсом, он же Уолтер Леннон, и BioGreen”.

“Ты сумасшедший, Холлер”, - сказала Рут. “Ты ожидаешь, что я просто брошу свою работу?”

“Я ожидаю, что ты поступишь правильно, вот и все. Разве не поэтому ты стал агентом ФБР? Я основываю это на том, что произошло прошлой ночью, но я предполагаю, что что бы ни происходило — это сокрытие — ты с этим не согласен. Ваш партнер может быть олл-ин, но вы - нет. Ты знаешь, что я не убивал Сэма Скейлса, и ты можешь помочь мне доказать это ”.

“Я скажу это снова. Ты сумасшедший, если думаешь, что я собираюсь бросить свою карьеру ради тебя. И, нет, я не знаю, убили ли вы Сэма Скейлса или нет ”.

“Ну, может быть, тебе не обязательно бросать свою карьеру. Может быть, ты сможешь поступить правильно и все равно сохранить это. Я знаю вот что: твой партнер не сдерживает своего.”

“О чем ты говоришь?”

“Он собирался сбросить меня с палубы”.

“Пожалуйста, ты преувеличиваешь. Он перешел все границы, я отдаю тебе должное, но ты нажимал на наши кнопки, Халлер. И он не угрожал столкнуть тебя с ног. Это полное безумие ”.

Я не ответил, поэтому она продолжила.

“Кроме того, это было бы ваше слово против двух агентов’. Посчитайте это ”.

“Так вот почему вы, ребята, всегда путешествуете парами?”

Она не ответила. Я продолжал настаивать.

“Послушайте, агент Рут, по какой-то причине вы мне нравитесь. У меня не было опыта общения с федералами, но, как я уже сказал, ты оттащил его от меня. Поэтому я собираюсь оказать тебе услугу. Я собираюсь помешать вам подать ложное сообщение об этом инциденте, когда я подам жалобу. Возможно, это спасет твою работу, и тогда, возможно, ты поступишь со мной правильно ”.

“Я не знаю, о чем ты сейчас говоришь. Это—”

“У вас есть личный адрес электронной почты? Отдай это мне, и я пришлю тебе что-нибудь сегодня вечером. Тогда вы поймете, о чем я говорю. У меня есть камера на балконе, агент Рут. Я уловил все это целиком. Это было бы слово двух агентов против видео. Ты бы проиграл ”.

Наступило долгое молчание, и я выглянул в окно. Я увидел, что мы проезжаем мимо нового футбольного стадиона стоимостью в миллиард долларов. Затем я услышал, как Рут продекламировала адрес электронной почты. Я включил верхний свет и записал это в блокнот.

“Хорошо”, - сказал я. “Я отправлю тебе видео, как только вернусь домой и подключу постоянный Wi-Fi. Вероятно, пройдет час. Надеюсь, я услышу что-нибудь в ответ от вас, и всего этого можно будет избежать — для вас и вашего партнера ”.

Она отключилась, не сказав больше ни слова. Я положил горелку в карман куртки и выключил верхний свет.

“Это видео, должно быть, довольно хорошее, да?” Спросил Бишоп с переднего сиденья.

Я уставился на него в темноте, на его лицо падал тусклый свет от огней приборной панели. Я в очередной раз задумался о том, что Циско снял с него подозрения как с возможного шпиона обвинения. В любом случае, ему не нужно было знать о моих делах.

“Не-а”, - сказал я. “Я просто блефовал”.

28

Четверг, 16 января

Следующее утро наступило быстро, благодаря стуку во входную дверь в 7 утра. Кендалл первой вскочила с кровати, а потом я села так быстро, что мне показалось, будто у меня заныла мышца в пояснице.

“Что это?” - закричала она.

“Я не знаю”, - сказал я. “Просто оденься”.

Я натянул брюки, которые бросил на пол накануне вечером, и достал из шкафа свежую рубашку. Я застегнула его, когда босиком шла по коридору, с каждым шагом страх, что я могу вернуться в Башни-близнецы, возрастал. Только копы стучали в твою дверь в такую рань.

Я открыла дверь, и, конечно же, там были Друкер и еще один детектив, которого я не узнала. Позади них стояли двое полицейских в форме. Друкер держал в руках документ, который я узнал, ордер на обыск.

“Здравствуйте, сэр, у нас есть ордер на обыск этого помещения”, - сказал Друкер. “Можно нам войти?”

“Давай посмотрим, что у тебя есть”, - сказал я.

Я взял ордер, который состоял из нескольких страниц, скрепленных вместе. Я знал, что нужно пропустить всю преамбулу и описание вероятной причины, чтобы добраться до сути того, что они искали.

“Вам нужны платежные ведомости”, - сказал я. “У меня здесь ничего этого нет. У моего офис-менеджера есть все текущие материалы, а остальное находится на складе ”.

“Мой партнер исполняет ордер по месту жительства мисс Тейлор”, - сказал Друкер. “И у нас есть третий для вашего хранилища. Я надеялся, что вы будете сотрудничать и встретитесь с нами там, чтобы облегчить поиски после этого ”.

Я отступил от дверного проема и вытянул руку, давая им знак входить. Я заметил Кендалл в дверях коридора, ведущего в подсобку. Она держала в руках мой телефон.

“Это Лорна”, - сказала она.

“Скажи ей, что я знаю, что ее обыскивают”, - сказал я. “Я перезвоню ей через пять”.

Я повернулся к четырем служителям закона, которые сейчас стояли в моей гостиной.

“У меня есть домашний офис в задней части”, - сказал я. “Я полагаю, вы захотите начать с этого. Но, как я уже сказал, я не веду здесь учет выставленных счетов. Лорна занимается всем этим ”.

Друкер не был сбит с толку.

“Если бы вы могли указать нам путь”, - сказал он. “Мы постараемся сделать это как можно более безболезненным”.

Они последовали за мной по коридору. Я увидел, что Кендалл удалилась в нашу спальню и закрыла дверь. Когда мы проходили мимо, я постучал в дверь, чтобы привлечь ее внимание.

“Кендалл, мне нужно остаться с этими парнями”, - сказал я. “Ты не принесешь мне носки и туфли?”

Затем я подошел к последней двери в коридоре, которая вела в спальню, которую я переделал в кабинет. Там был стол, заваленный бумагами и папками.

“Это файлы по делу, которые содержат конфиденциальную информацию, на которую вы не имеете права смотреть”, - сказал я.

Я наклонился и начал открывать ящики в столе, чтобы они увидели, что они в основном пусты.

“Валяй дурака, но, как видишь, никаких платежных записей”, - сказал я. “Ты зря тратишь свое и мое время”.

Я отодвинулся из-за стола, чтобы освободить место для ищеек. В офисе был диван, на котором я иногда спал. Я села, когда вошла Кендалл со свежей парой носков и моими черными ботинками Ferro Aldo на шнуровке. Она также передала мне мой мобильный телефон.

“Вы, люди, невероятны”, - сказал Кендалл. “Почему бы тебе просто не оставить его в покое?”

“Все в порядке, Кендалл”, - сказал я. “Они неправы, но они просто делают свою работу. Чем скорее мы позволим им добраться до этого, тем скорее они уберутся отсюда ”.

Кендалл в гневе покинула комнату. Я перезвонил Лорне.

“Микки, они просматривают мои записи”, - сказала она после ответа.

“Я знаю”, - сказал я. “Они могут посмотреть на счета. Просто убедитесь, что они не просматривают конфиденциальный материал ”.

“Я не позволю им приблизиться к этому. Но ты знаешь, всего того, что связано с Сэмом Скейлсом, здесь нет ”.

“Детектив Друкер здесь. Я сказал ему это, но они собираются делать то, что хотят ”.

Лорна понизила голос до шепота, задавая следующий вопрос.

“Что это значит, Микки? Что они ищут?”

У меня действительно не было времени подумать над этими вопросами. Я сказал Лорне, что перезвоню ей, и отключился. Затем я неподвижно сидел на диване, наблюдая, как Друкер и неназванный детектив роются в ящиках моего стола. Полицейские в форме слонялись по коридору. Они были там, чтобы усилить обыск, если возникнет противодействие. Но поскольку я сотрудничал, им ничего не оставалось, как стоять, положив руки на пояса со снаряжением.

Я знал, что приговоренная к смертной казни Дана подкрепляла свое дело. Я предположил, что этот поиск касался дебиторской задолженности и мотива. Они искали документы, свидетельствующие о том, что Сэм Скейлс обманул меня. Они хотели, чтобы мои собственные записи доказали это, и это сказало мне, что обвинение в убийстве с целью получения финансовой выгоды все еще в силе.

Несколько минут спустя Друкер закрыл все ящики в столе и посмотрел на меня.

“Давайте проверим гараж”, - сказал он.

“В гараже ничего нет”, - сказал я. “Коллегия адвокатов Калифорнии неодобрительно относится к хранению записей клиентов в незащищенных местах. Ты хочешь просто пропустить все это и пойти на мой склад. Я знаю, что вы ищете, и если это у меня есть, то это там ”.

“Где находится ваш склад?”

“За холмом. Студио Сити”.

“Давай проверим гараж, а потом пойдем”.

“Неважно”.

Бишопу было слишком рано появляться поблизости. После того, как гараж был очищен — я впервые был там после убийства — я сел за руль "Линкольна", и, направляясь на север через Лорел-Каньон, я думал о том, сколько раз я упрекал клиентов за сотрудничество с людьми, работающими над тем, чтобы лишить их свободы. Ты думаешь, что, будучи милым и помогая им, ты убедишь их, что ты этого не делал? Ни единого шанса. Эти люди хотят отнять у вас все: вашу семью, ваш дом, вашу свободу. Не сотрудничайте с ними!

И все же я был здесь, возглавляя вереницу полицейских машин к месту, где я хранил записи о своей практике и средствах к существованию. Это был момент, когда я подумал, что, возможно, мой клиент действительно был дураком. Может быть, мне следовало просто послать Друкера нахуй и позволить ему самому найти склад, затем взломать замки и выяснить, где были файлы.

Мой телефон зажужжал, и это снова была Лорна.

“Я думал, ты собираешься мне перезвонить”.

“Прости, я забыл”.

“Что ж, они ушли. Я слышал, как они говорили, что идут на склад.”

“Да, я направляюсь туда прямо сейчас”.

“Микки, каковы шансы, что они закончат обыск, а затем арестуют тебя по новым обвинениям?”

“Я думал об этом, но они позволили мне сесть за руль моей собственной машины и привести их сюда. Друкер ни за что не сделал бы этого, если бы у него в кармане был ордер на арест ”.

“Я надеюсь, что ты прав”.

“Ты что-нибудь слышал сегодня от Дженнифер?”

“Пока нет”.

“Хорошо, я позвоню ей, чтобы сообщить, что происходит. Держись там, Лорна ”.

“Я просто хочу, чтобы все это поскорее закончилось”.

“Я тоже”.

Я повел полицейскую бригаду на Ланкершим к складу с климат-контролем, где я хранил свои записи, а также мужские и женские манекены и другой реквизит, который я годами использовал на судебных процессах. У меня также было две стойки с костюмами разных размеров, которые я держал для клиентов, чтобы они могли надеть их в суде, и третья из моих трех городских машин Lincoln. Был также вертикальный сейф для оружия AMSEC, когда я брал огнестрельное оружие в обмен на оказанные услуги. В качестве условия моего освобождения под залог у меня не могло быть огнестрельного оружия, поэтому я попросил Циско отнести оружие в дом, который он делил с Лорной, пока дело не подошло к концу.

На складе были складные гаражные ворота, которые я открыл для обыскивающих. Затем я повел их в запертую кладовую на складе, где хранил архивные записи в запертых картотечных шкафах в полном соответствии с рекомендациями коллегии адвокатов Калифорнии по обеспечению сохранности записей клиентов. Я использовал ключ, чтобы отпереть первый шкаф с четырьмя выдвижными ящиками.

“Займитесь этим, джентльмены”, - сказал я. “Я полагаю, что в этой строке содержатся деловые записи, относящиеся к 05 году. Вы найдете P и Os, бухгалтерские и налоговые декларации, все финансовые материалы. Это то, что вы имеете право увидеть в рамках ордера. В других ящиках находятся папки с делами, и доступ к ним запрещен — даже к файлам Сэма Скейлса ”.

Комната была слишком мала для всей группы, в которую теперь входил партнер Друкера, Лопес. Я попятился из комнаты туда, где стояли копы в форме, и задержался в дверном проеме, откуда мог наблюдать за обыском.

В картотеке был складной стол, которым я пользовался, когда мне приходилось просматривать старые дела. Детективы остались стоять, но открыли интересующие их папки на столе. Если было что-то, что они хотели взять, они откладывали это в сторону.

Благодаря тому, что они работали втроем, обыск был проведен быстро, и к тому времени, когда они закончили, они отложили четыре документа в сторону, чтобы изъять их на основании ордера на обыск. Я попросил о встрече с ними.

“В ордере нет ничего, что обязывало бы меня делиться с вами тем, что мы конфискуем”, - сказал Друкер.

“И там нет ничего, что побуждало бы меня сотрудничать с вами”, - сказал я. “Но я сделал. Что бы вы ни взяли, это все равно вернется ко мне в Discovery, детектив. Итак, зачем вести себя как придурок по этому поводу?”

“Знаешь, Холлер, тебе не обязательно было самому быть мудаком и доводить меня до белого каления на публике”.

“Что? Вы говорите о том, что было на днях в суде? Если вы думаете, что это подливает масла в огонь, подождите, пока не дадите показания перед присяжными. Убедитесь, что вы надели свои пиджаки, детектив.”

Друкер одарил меня улыбкой без тени юмора в ней.

“Хорошего дня”, - сказал он.

Он прошел мимо меня, прижимая документы к груди, чтобы я не мог их даже мельком увидеть. Лопес и неназванный детектив последовали за ним. Затем вся свита детективов и сопровождающих в форме покинула склад. Я отправил сообщение Лорне, чтобы сообщить ей, что меня не арестовывали повторно. Пока.

29

Пятница, 17 января

Экспресс "Каталина" быстро двигался над темными водами Тихого океана. Солнце только начинало опускаться за остров, который лежал перед нами. Ветер был пронизывающе холодным, но мы с Кендалл стояли лицом к лицу с ним на открытой палубе, обнявшись. Был полдень пятницы, и я сказал команде Халлера, что исчезаю на праздничные выходные. Мои ограничения на освобождение под залог запрещали мне покидать округ Лос-Анджелес без разрешения судьи, поэтому я выбрал место как можно дальше, не нарушая правил.

Лодка пришвартовалась к пирсу в гавани Авалона в 4 часа дня, и нас ждал гольф-кар с водителем из Пуэбло Зейн Грей. Он вез нас и нашу единственную сумку вверх по холму, водитель вел светскую беседу о недавно завершенных ремонтных работах в историческом отеле, который когда-то был домом автора и местом, где он написал несколько своих романов о западной границе.

“Он жил здесь, потому что любил рыбалку”, - сказал водитель. “Он всегда говорил, что писал, чтобы уметь ловить рыбу — что бы это ни значило”.

Я просто кивнул и посмотрел на Кендалл. Она улыбнулась.

“Вы знали, что он был дантистом?” - спросил водитель.

“Кто был?” Я спросил.

“Зейн Грей”, - сказал он. “И это не было его настоящим именем. Его настоящее имя было Перл — как и имя женщины. Неудивительно, что его звали Зейн. Вообще-то, это было его второе имя.”

“Интересно”, - сказал Кендалл.

Было межсезонье, и отель был почти пуст. У нас был выбор из нескольких комнат, названных в честь самых популярных романов автора. Мы сняли номер "Всадники пурпурного шалфея" не потому, что я знал книгу, а потому, что из окон открывался вид на гавань и был действующий камин. Я бывал в этой комнате раньше, много раз, много лет назад, с Мэгги Макферсон, когда мы еще были женаты.

Наш план состоял в том, чтобы остаться дома на большую часть выходных и наслаждаться обществом друг друга. Никаких телефонов, никаких компьютеров, никаких вторжений. Тем не менее, мы арендовали в отеле гольф-кар для поездок в рестораны и продуктовый магазин в городе.

Обстановка была великолепной, но в поездке было что-то печальное для меня. Я чувствовал себя подавленным и не мог избавиться от этого. Мы с Кендалл провели время перед камином, разговаривая, вспоминая и планируя. И мы занимались любовью первые две ночи и утром в воскресенье. Но к понедельнику мы перестали говорить о чем-либо важном, и я большую часть дня просидел перед плоским экраном, просматривая репортажи CNN о продолжающейся саге об импичменте, а также о загадочном вирусе в Китае. Центры по контролю заболеваний объявили, что направляют медицинский персонал в Лос-Анджелес для встречи рейсов из Уханя и проверки пассажиров на лихорадку и другие симптомы болезни. Те, кто был полон решимости заболеть, будут помещены в карантин.

Новости были отвлекающим маневром. Я хорошо показал это, выключив свой телефон и не доставая его из чемодана все выходные. Но я не мог отвлечься от других мыслей. Тяжесть того, что было впереди, и связанные с этим ставки обрушивались на меня.

У меня было предчувствие, что мы с Кендалл проводим наши последние дни вместе, что ее возвращение в Лос-Анджелес и наши попытки возродить наш роман в конечном итоге окажутся неудачным экспериментом. Я не мог точно определить, почему это было. Но в голову вторглись мысли о Мэгги и встрече в Университете Южной Калифорнии, которая ненадолго воссоединила нашу потерянную семью. И поцелуй. Для меня было удивительно, как что-то столь обычное, быстрое и неожиданное могло поколебать хрупкие основы наших отношений.

30

Вторник, 21 января

Когда наступил вторник с серым пасмурным небом и густым туманом, накрывшим остров и материк, это почему-то показалось мне уместным.

Страх, который неуклонно нарастал в течение выходных, подтвердился вскоре после того, как я впервые за три с половиной дня включил свой телефон. Как раз когда мы собирались выписаться и направиться к яхте, мне позвонила Дженнифер Аронсон.

“Микки, где ты?”

“Каталина”.

“Что?”

“Мы с Кендалл поехали на выходные. Я же говорил тебе. В любом случае, мы собираемся возвращаться. В чем дело?”

“Мне только что позвонил Берг. Они хотят, чтобы ты сдался полиции. Сегодня утром они сняли с вас текущее обвинение в убийстве, затем получили обвинительный акт большого жюри за убийство при особых обстоятельствах — получение финансовой выгоды.”

Это означало отсутствие залога. Я долго молчал и думал о том, как Друкер просматривал мои файлы Сэма Скейлса. Что он взял? Было ли в моих файлах что-то, что привело к этому?

Кендалл заметила выражение моего лица и прошептала: “Что это?”

Я покачал головой. Я бы сказал ей после звонка. На данный момент мне нужно было придумать стратегию, чтобы справиться с этим.

“Хорошо”, - сказал я. “Позвони клерку Уорфилда. Посмотри, сможешь ли ты попасть в календарь во второй половине дня. Я сдамся тогда и там. Но мы—”

“Что?”Кендалл взвизгнула.

Я поднял руку, чтобы успокоить ее, и продолжил с Дженнифер.

“Мы просим о проведении слушания по обоснованию обвинения в связи с особыми обстоятельствами. Это чушь собачья ”.

“Но обвинительное заключение большого жюри отменяет предварительное слушание. Это предполагает вероятную причину ”.

“Не имеет значения. Мы должны предстать перед судьей и убедить ее, что это дерьмовая попытка обвинения перевернуть доску и перевести время игры ”.

“Хорошо, это точка зрения. Скорый суд. Я могу поработать над этим. Тебе нужно вернуться сюда и быть готовым к спорам. Я думаю, что это тот случай, когда вам нужно обратиться в суд ”.

“Абсолютно. Вы принимаете вероятную причину, а я принимаю аргумент о скорейшем судебном разбирательстве. Я уже в пути. Дайте мне знать, если они собираются подождать до слушания или попытаются забрать меня до этого. У меня есть монитор на лодыжке, так что они могут найти меня, если захотят ”.

“Я этим занимаюсь”.

Мы разъединились, и я повернулся к Кендалл.

“Мы должны идти. Они собираются арестовать меня снова ”.

“Как они могут это делать?”

“Они прекратили первоначальное дело, затем обратились к большому жюри и получили обвинительное заключение, и все начинается сначала”.

“Ты отправишься в тюрьму?”

Она обняла меня и прижала к себе так, как будто не позволила бы им забрать меня.

“Я собираюсь сделать все возможное, чтобы предстать перед судьей и оспорить это. Итак, мы должны идти ”.

Поездка на Каталина Экспресс обратно в Сан-Педро проходила в густом тумане. На этот раз мы с Кендалл остались в каюте, потягивая горячий кофе и пытаясь сохранять спокойствие. Я рассказал ей о шагах, предпринятых Бергом, чтобы превратить меня в разыскиваемого. Неискушенный в юриспруденции, Кендалл сказал, что это несправедливо, даже если это был законный маневр. И я не мог с этим поспорить. Прокурор использовал абсолютно законные средства, чтобы сорвать полностью законный процесс.

Переправа замедлилась из-за густого покрова тумана, и прошел час, прежде чем я услышал и почувствовал, как загудели мощные двигатели лодки, когда мы медленно приближались к гавани. Я не получил ответа от Дженнифер и не знал, встретит ли меня на скамье подсудимых полиция, которая отслеживала мой монитор. Я встал и подошел к окну, выходящему вперед. Если бы меня собирались арестовать, мне нужно было подготовить Кендалл к тому, что делать и кому звонить.

Туман начал рассеиваться, когда мы вошли в гавань, и я увидел, как в тумане появился зеленый пролет моста Винсента Томаса. Вскоре я увидел паромный терминал, но не заметил никаких признаков правоохранительных органов на причале. Стоянки, где я оставил "Линкольн", не было видно из-за здания терминала. Я вернулся к Кендалл и вручил ей ключи от "Линкольна".

“На случай, если они ждут меня”, - сказал я.

“Боже мой, Микки! Ты думаешь, они такие?” - сказала она.

“Успокойся. Я никого не видел на скамье подсудимых, и именно там они, скорее всего, будут ждать. Возможно, все будет в порядке, но на всякий случай у тебя есть ключи, и ты можешь вернуться. Но прежде чем ты куда-нибудь пойдешь, позвони Дженнифер и расскажи ей, что происходит. Она будет знать, что делать. Я собираюсь отправить тебе сообщение с ее контактом ”.

“Хорошо”.

“Тогда позвони Хейли и скажи ей тоже”.

“Хорошо. Я не могу поверить, что они это делают ”.

Она начала плакать, и я обнял ее и заверил, что все будет хорошо. Лично я не был так уверен, как звучал.

Мы сошли с лодки и дошли до Линкольна, никто нас не остановил. Мой телефон зазвонил, когда мы садились в машину. Звонила Дженнифер, но я не ответил. Я был параноиком и чувствовал себя легкой добычей. Я хотел выехать со стоянки на автостраду. Прицелиться в движущуюся цель всегда было сложнее.

Как только мы выехали на 110-ю магистраль, направляющуюся на север, я перезвонил Дженнифер.

“По расписанию мы назначены на три часа”.

“Хорошо. И тем временем они не попытаются схватить меня?”

“Это то, что Берг сказал судье. Вам будет разрешено сдаться в ее зале суда после слушания в три.”

“Возражал ли Берг против слушания?”

“Я не знаю, но вероятно. Но секретарь Уорфилда сообщил мне, что судья немного расстроена этим — по поводу залога, поскольку она назначила залог, а теперь окружной прокурор пытается его отменить. Так что у нас все будет в порядке, когда мы войдем ”.

“Хорошо. Когда и где вы хотите встретиться заранее?”

“Мне нужно время, чтобы поработать над пунктами вашей аргументации. Как насчет одного? Мы могли бы встретиться в кафетерии в здании суда ”.

Я проверил часы на приборной панели. Было уже десять тридцать.

“Одно хорошо, но не здание суда. Слишком много значков вокруг, и кто-нибудь может попытаться стать героем и подцепить меня. Давайте не будем заходить в здание суда, пока не придет время слушаний ”.

“Понял. Тогда где?”

“Как насчет Россоблу? Поскольку после сегодняшнего дня я, возможно, вернусь к колбасной диете, я собираюсь съесть немного макарон на обед ”.

“Хорошо, я буду там”.

“Еще кое-что, если у вас есть время. Передайте сообщение близнецам, которые освещали это в газетах. Убедитесь, что они знают о слушании. Я бы сделал это, но я хочу иметь возможность сказать, что я этого не делал, если Берг снова обвинит меня в этом. Тем не менее, средства массовой информации должны быть там, чтобы увидеть это дерьмо ”.

“Я им позвоню”.

Мы отключились, и Кендалл немедленно заговорила.

“Я хочу быть с тобой в суде”.

“Это было бы здорово. И я позвоню Хейли, когда мы вернемся домой. Мне нужно надеть костюм и немного поработать над тем, что я собираюсь сказать судье, а потом мы пойдем обедать ”.

Я знал, что это будет рабочий обед и Кендалл не должна быть там, потому что она была вне привилегированного круга. Но я также знал, что моя свобода может ограничиться этими последними несколькими часами. Я не хотел исключать ее.

Нам потребовался почти час, чтобы добраться до дома. Я припарковался у бордюра рядом с лестницей, все еще не желая пользоваться гаражом. Бишоп сидел на лестнице и ждал. Я сказал ему в пятницу, что во вторник мы начнем в десять, и он ждал. Я совсем забыл о нем.

Кендалл поднялась по лестнице, пока я доставал наш чемодан из багажника.

“Позволь мне помочь тебе с этим”, - сказал Бишоп.

“Ты мой водитель, а не камердинер, бишоп”, - сказал я. “Ты долго ждал?”

“Не слишком долго”.

“Извините за это. Но тебе придется подождать еще час, пока я соберусь и сделаю кое-какую работу внутри. Затем мы отправимся в центр. Возможно, ты везешь Кендалл обратно одну.”

“А как насчет тебя? Я вернусь за тобой?”

“Я так не думаю. Сегодня они попытаются снова посадить меня в тюрьму, бишоп ”.

“Они могут это сделать? Тебя выпустили под залог”.

“Они могут попытаться. Они - правительство. Зверь. И игра всегда ведется в пользу зверя ”.

Я потащил чемодан вверх по лестнице и через парадную дверь. Кендалл стояла в гостиной, протягивая мне конверт.

“Кто-то подсунул это под дверь”, - сказала она.

Я взял конверт и изучал его, пока катил чемодан в спальню. Это был простой белый конверт, на обеих сторонах которого ничего не было написано. Клапан не был запечатан.

Поставив чемодан на кровать для распаковки, я открыла конверт. В нем был один сложенный документ. Это была фотокопия лицевого листа отчета Департамента шерифа округа Вентура об аресте, датированного 1 декабря 2018 года. Подозреваемый, арестованный по подозрению в мошенничестве, был указан в анкете как Сэм Скейлс. В резюме говорилось, что Скейлс использовал имя Уолтера Леннона для создания сайта по сбору средств для семей жертв, погибших в результате массовой стрельбы месяцем ранее в баре в Таузенд-Оукс. Мне не нужен был отчет об аресте, чтобы вспомнить инцидент в Borderline Bar & Grill. Помощник шерифа и двенадцать клиентов были убиты. Афера с целью сбора денег оказалась очень похожей на ту, за которую Скейлз попал в тюрьму в Неваде.

Я вошел в домашний офис к столу, где я оставил свои материалы по делу. Я был уверен, что арест в округе Вентура не был внесен в протокол, который мы получили в Discovery из офиса окружного прокурора. Я открыл папку с жертвами и нашел протокол ареста. Не было списка арестованных в декабре 2018 года.

Кендалл последовала за мной в офис.

“Что это?” - спросила она.

“Отчет об аресте Сэма Скейлса”, - сказал я. “Дело больше года назад в округе Вентура”.

“Что это значит?”

“Ну, этого нет в досье, которое обвинение предоставило нам в ”Разоблачении"".

Первый лист отчета об аресте представлял собой бланк с различными окошками и вставками под написанным от руки резюме. Под графой, где было отмечено мошенничество, был другой контрольный список, где в графе с надписью interstate была косая черта. Внизу списка была строка, где автор формы написал “ФБР–Лос-Анджелес”.

“Они пытались скрыть это от тебя?” - Спросила Кендалл.

Я поднял на нее глаза.

“Что?”

“Пытался ли прокурор скрыть от вас этот арест?”

“Я думаю, они не знали об этом. Я думаю, что ФБР пришло и забрало Сэма ”.

Кендалл выглядела смущенной, но я не стал объяснять дальше. Мой разум забегал вперед, прикидывая, что может означать сообщение об аресте.

“Я должен сделать звонок”, - сказал я.

Я достал свой телефон и позвонил Гарри Босху. Он ответил сразу.

“Гарри, это я. Я встречаюсь с Дженнифер на ланче в центре города, потом мне нужно идти в суд. Ты можешь встретиться с нами? У меня есть кое-что, что тебе нужно увидеть ”.

“Где?”

“Россоблу на одного”.

“Россоблу? Где это?”

“Южный городской рынок, рядом с одиннадцатой”.

“Я буду там”.

Я отключился. Я почувствовал толчок импульса. Отчет об аресте может многое подтвердить о Сэме Скейлсе и деле. Это также может быть способом проникнуть за стену ФБР.

“Кто подсунул это под дверь?” - Спросила Кендалл.

Я подумал об агенте Рут, но не назвал ее имени.

“Я думаю, это был кто-то, кто хотел поступить правильно”, - сказал я.

31

В ожидании моего возвращения под стражу в зале суда присутствовало в три раза больше помощников шерифа, чем обычно на слушаниях с участием подсудимого, не связанного с кастодиальным. Они были выставлены у двери, на галерее и по другую сторону ворот. С самого начала было ясно, что никто не планировал мой уход тем же путем, каким я пришел.

Моя дочь не смогла воспользоваться моим приглашением на обед из-за занятия, но теперь сидела в первом ряду галереи, прямо за столом защиты. Она сидела рядом с Лорной, которая сидела рядом с Циско. Я обнял Хейли и поговорил с каждым из них, пытаясь подбодрить, хотя мне самому было трудно подбадривать.

“Папа, это так несправедливо”, - сказала Хейли.

“Никто никогда не говорил, что закон справедлив, Хэй”, - сказал я ей. “Помни это”.

Я перешел по служебной лестнице в Cisco. Он не был на обеде и не знал об отчете об аресте, который подсунули мне под дверь. Я выбрал Босха для работы с ним из-за его родословной в правоохранительных органах. Я полагал, что он лучше подходит для установления контакта со следователем шерифа округа Вентура, который арестовал Сэма Скейлса.

“Есть что-нибудь новое?” Я спросил.

Он знал, что я говорил о слежке и надежде найти Луиса Оппарицио.

“С сегодняшнего утра нет”, - сказал он. “Этот парень - призрак”.

Я разочарованно кивнул, а затем прошел через ворота к столу защиты, где сел в одиночестве и собрался с мыслями. Я опередил Дженнифер в зале суда после нашего ланча, потому что ей пришлось искать парковку в "черной дыре", пока я просил Бишопа высадить нас с Кендалл у входной двери. Я просмотрел записи с нашей встречи за ланчем и отрепетировал в уме, что я скажу судье. Я никогда не нервничал и не был запуган в зале суда. Я всегда чувствовал себя как дома и подпитывался враждебностью, которая обычно была направлена на защиту со стола обвинения, скамьи подсудимых, иногда даже с места присяжных. Но это было по-другому. Я знал, что если я потерплю неудачу здесь, я буду тем, кого сопроводят через стальную дверь в карцер. Раньше, когда меня арестовывали, у меня не было возможности аргументировать свое дело до того, как меня арестовали. На этот раз у меня был шанс. Это был рискованный шаг, потому что государство действовало в рамках верховенства закона, делая свои шаги. Но это не делало дело правильным, и мне пришлось убедить в этом судью.

Моя концентрация нарушилась, когда я заметил, что Дана Берг и ее секундант в галстуке-бабочке занимают места за столом обвинения. Я не обернулся, чтобы посмотреть на них. Я не сказал "Добрый день". Это стало личным, поскольку Берг неоднократно пытался лишить меня свободы беспрепятственно готовить мое дело. Теперь она была врагом, и я буду относиться к ней как к таковой.

Дженнифер скользнула на сиденье рядом со мной.

“Извините, в черной дыре парковка запрещена”, - сказала она. “Мне пришлось спуститься на платную стоянку на главной”.

Казалось, она запыхалась. Парковка, должно быть, была больше, чем в нескольких кварталах от Мейн.

“Не беспокойся”, - сказал я. “Я готов идти”.

Она повернулась на своем месте, чтобы поприветствовать нашу очередь сторонников, затем снова повернулась ко мне.

“Босх не придет?” она спросила.

“Я думаю, он хотел начать действовать”, - сказал я. “Знаешь, поезжай в Вентуру”.

“Правильно”.

“Послушай, если все обернется не так, как мы хотим, и я вернусь в "Башни-близнецы", тебе придется иметь дело с Bosch по делу Вентуры. Убедись, что там нет бумаги. Он не привык к тому, как мы работаем на стороне защиты. Нет бумаги, нет открытия. Понятно?”

“Понял. Но все наладится, Микки. Мы собираемся объединить их в команду, и мы чертовски хорошая команда ”.

“Я надеюсь на это. Мне нравится ваша уверенность — даже если весь законодательный орган и уголовный кодекс против нас ”.

Я повернулся и еще раз осмотрел галерею, установив мгновенный зрительный контакт с двумя репортерами, которые были на своих обычных местах во втором ряду.

Несколько минут спустя помощник шерифа призвал зал суда к порядку, когда судья Уорфилд вошел в кабинет и занял свое место.

“Вернемся к записи дела Калифорния против Майкла Халлера,” - сказала она. “У нас есть новые обвинения, выдвинутые по делу, гарантирующие слушание по делу о заключении под стражу и предъявлении обвинения, а также оглашение обвинительного заключения. И у нас также есть ходатайство шесть на восемь на шесть от защиты. Давайте начнем с обвинений.”

Я отказался от официального зачитывания обвинительного заключения.

“Как вы признаете свою вину?” - Спросил Уорфилд.

“Не виновен”, - твердо сказал я.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Теперь давайте рассмотрим вопрос об освобождении до суда или содержании под стражей. И у меня такое чувство, что сегодня у нас будет много споров между адвокатами, так что давайте останемся за нашими соответствующими столами, чтобы сократить трафик и время. Пожалуйста, говорите громко и четко, обращаясь к суду, чтобы протокол был четким. Какова позиция людей, мисс Берг?”

Берг встал из-за стола обвинения.

“Благодарю вас, ваша честь”, - начала она. “Сегодня утром предыдущие обвинения по этому делу были сняты после того, как большое жюри округа Лос-Анджелес вынесло обвинительное заключение Дж. Майклу Халлеру по обвинению в убийстве первой степени при особых обстоятельствах, изложенных законодательным собранием штата, а именно в убийстве с целью получения финансовой выгоды. Позиция людей заключается в том, что это преступление без освобождения под залог, и мы добиваемся содержания под стражей до суда. Существует презумпция —”

“Я хорошо осведомлен о том, что предполагает закон, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “Я уверен, что мистер Холлер тоже”.

Уорфилд, казалось, была раздражена попытками государства заключить меня в тюрьму, а также тем, что у нее были связаны руки в этом вопросе. Она появилась, чтобы что-то написать в документе, лежащем на скамье подсудимых. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы закончить, прежде чем посмотреть на меня сверху вниз.

“Мистер Холлер, я полагаю, вы хотите, чтобы вас выслушали?” - спросила она.

Я поднялся со своего места.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Но сначала я хотел бы знать, добивается ли государство смертной казни по этому новому обвинению”.

“Хороший вопрос”, - сказал Уорфилд. “Это значительно изменило бы ситуацию, мисс Берг. Ваша прокуратура решила добиваться смертной казни по вашему делу против мистера Халлера?”

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг. “Люди откажутся от смертной казни”.

“У вас есть свой ответ, мистер Халлер”, - сказал судья. “У вас есть что-нибудь еще?”

“Да, я знаю, судья”, - сказал я. “Юридический прецедент гласит, что после отмены смертной казни это дело больше не карается смертной казнью, несмотря на то, что мне грозит пожизненное заключение без права досрочного освобождения. Г-жа Берг также должна убедить суд в том, что вина очевидна и ее презумпция велика. Само по себе обвинительное заключение недостаточно для доказательства очевидности вины, и мисс Аронсон продолжит рассмотрение этого вопроса ”.

Дженнифер встала.

“Ваша честь, Дженнифер Аронсон, представляющая мистера Халлера по этому вопросу”, - сказала она. “Мистер Халлер сам будет оспаривать ходатайство шесть-восемь-шесть, когда оно будет рассмотрено. Что касается обвинительного заключения, представленного суду, позиция защиты заключается в том, что обвинение вышло за рамки честной игры, лишив мистера Халлера свободы, поскольку он готовится защищаться по этому делу. Это не более чем уловка, чтобы помешать мистеру Способность Халлера защищать себя, если поместить его в тюремную камеру, где он не может работать полный рабочий день над своей защитой, находится в постоянной опасности со стороны других заключенных, а также подвергает риску свое здоровье ”.

Она посмотрела вниз на свои записи, прежде чем продолжить.

“Защита также оспаривает утверждение об особых обстоятельствах в этом деле”, - сказала она. “Хотя мы не видели этих новых доказательств, которые, по утверждению обвинения, покажут финансовую выгоду мистера Халлера от убийства Сэмюэля Скейлса, нелепо думать, не говоря уже о доказательствах, что его смерть каким-либо образом принесет мистеру Халлеру выгоду”.

Уорфилд снова писал, когда Дженнифер закончила, и Берг воспользовался возможностью ответить. Она встала и обратилась к судье, в то время как ручка все еще двигалась в ее руке.

“Ваша честь, обвинительный акт большого жюри исключает предварительное слушание по обвинениям, и штат возражал бы против превращения этого слушания в определение вероятной причины. Законодательный орган совершенно ясно это понимает ”.

“Да, я знаю правила, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “Но законодательный орган также наделяет судью высшего суда в этом штате полномочиями по усмотрению. Я присоединяюсь к мисс Аронсон в том, что она обеспокоена этим шагом обвинения. Готовы ли вы к тому, что суд воспользуется своим усмотрением и вынесет решение об освобождении под залог в этом вопросе без дальнейшего обоснования вероятной причины?”

“Минутку, ваша честь”, - сказал Берг.

Впервые за сегодняшний день я взглянул на стол обвинения. Берг совещалась со своим секундантом. Было ясно, что судья, бывший адвокат защиты, не одобрял игру, которую затеял Берг, чтобы вернуть меня в тюрьму. Настало время мириться или заткнуться, независимо от того, что она смогла доказать большому жюри. Я видел, как второй открыл одну из папок перед ним и достал документ. Он передал его Бергу, который затем выпрямился, чтобы обратиться к суду.

“Да будет угодно суду, люди желают вызвать свидетеля по этому делу”, - сказала она.

“Кто свидетель?” - Спросил Уорфилд.

“Детектив Кент Друкер. Он представит документ, который, я уверен, суд рассмотрит в качестве обоснования обвинения в связи с особыми обстоятельствами ”.

“Вызовите своего свидетеля”.

Я не видел Друкера раньше, но вот он был в первом ряду галереи. Он встал и прошел через ворота. Он был приведен к присяге и дал показания. Берг начал с того, что вытянул из него подробности обысков, проведенных в моем доме и на складе, а также в доме Лорны Тейлор.

“Давайте поговорим конкретно о записях, которые вы искали на складе”, - затем сказал Берг. “На что именно ты там смотрел?”

“Это были непривилегированные файлы, относящиеся к юридической практике Майкла Халлера”, - сказал Друкер.

“Другими словами, выставление счетов клиентам?”

“Правильно”.

“И было ли там досье, касающееся Сэма Скейлса?”

“Их было несколько, потому что Халлер представлял его интересы в ряде дел на протяжении многих лет”.

“И при поиске в этих файлах вы нашли какие-либо документы, имеющие отношение к вашему расследованию его убийства?”

“Я сделал”.

Затем Берг выполнил формальности с судьей, получив разрешение показать свидетелю документ, который он нашел в моих файлах. Я понятия не имел, что это может быть, пока прокурор не положила копию на стол защиты после передачи копии судьи ее секретарю. Мы с Дженнифер наклонились друг к другу, чтобы прочитать это одновременно.

Это была копия письма, по-видимому, отправленного Сэму Скейлсу в 2016 году, когда он ожидал вынесения приговора за мошенничество.

Дорогой Сэм,

Это будет последнее письмо от меня, и вам придется найти себе нового адвоката для вынесения приговора в следующем месяце — если вы не оплатите судебные издержки, согласованные во время нашей встречи 11 октября. Мой согласованный гонорар за ведение вашего дела составил 100 000 долларов плюс расходы с задатком в размере 25 000 долларов. Это соглашение было заключено независимо от того, дошло ли ваше дело до суда или было рассмотрено по существу. Впоследствии это было урегулировано диспозицией, и приговор установлен. Оставшаяся часть гонорара — 75 000 долларов — теперь причитается.

Я вел несколько предыдущих дел, в которых вы были обвиняемым, и знаю, что у вас есть юридический фонд, чтобы вы могли платить своим адвокатам за хорошую работу, которую они выполняют для вас. Пожалуйста, оплатите этот счет или считайте это моментом прекращения наших профессиональных отношений, за которым последуют более серьезные действия.

Искренне,

п. п. Майкл Халлер

“Это написала Лорна”, - прошептала я. “Я никогда этого не видел. Кроме того, это ничего не значит.”

Дженнифер встала и возразила.

“Ваша честь, могу я повоевать?” она спросила.

Это был необычный способ спросить, может ли она расспросить свидетеля о происхождении и значимости документа, прежде чем судья примет его в качестве вещественного доказательства обвинения.

“Вы можете”, - сказал Уорфилд.

“Детектив Друкер”, - начала Дженнифер. “Это письмо без подписи, это правда?”

“Это правда, но это было в файлах мистера Халлера”, - сказал Друкер.

“Знаете ли вы, что означает ‘п.п.’ перед печатным именем мистера Холлера?”

“Это по-латыни означает ”за что-то".

“По обвинению” — вы знаете, что это значит?"

“Что это было отправлено от его имени, но на самом деле он его не подписывал”.

“Вы сказали, что нашли это в файлах мистера Халлера. Значит, это так и не было отправлено по почте?”

“Мы считаем, что это копия, а оригинал был отправлен”.

“Основанный на чем?”

“На основании того, что это было найдено в файле с пометкой ‘Переписка’. Зачем ему хранить папку, полную писем, которые он не отправлял? Это не имеет смысла ”.

“Какие у вас есть доказательства того, что это письмо когда-либо было отправлено по почте или доставлено непосредственно мистеру Скейлсу?”

“Я предполагаю, что это было отправлено по почте или доставлено. Как еще мистер Холлер мог ожидать, что ему заплатят?”

“У вас есть какие-либо доказательства того, что мистер Скейлс когда-либо получал это письмо?”

“Опять же, нет. Но это не то, что важно в письме ”.

“Тогда, что такого важного в письме?”

“Мистер Холлер говорит, что он знает, что Сэм Скейлс держал фонд для оплаты своего адвоката, и он хотел еще семьдесят пять тысяч. Это мотив для убийства ”.

“Вы полагаете, что мистер Холлер знал о фонде, потому что ему рассказал Сэм Скейлс?”

“Это имело бы смысл”.

“Раскрыл ли Сэм Скейлс мистеру Холлеру, где он хранил этот фонд и как получить к нему доступ?”

“Понятия не имею, но это подпадает под действие адвокатской тайны”.

“Если вы не можете доказать, что Микки Халлер знал, где Сэм Скейлс хранил свои деньги, как вы можете утверждать, что он убил Сэма Скейлса из-за его денег?”

С Берга было достаточно, и он встал.

“Я протестую, ваша честь”, - сказала она. “Это не так страшно. Мисс Аронсон дает показания о раскрытии преступления.”

“Я вижу, что она делает, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “И она высказала свою точку зрения. Что-нибудь еще, мисс Аронсон?”

Дженнифер остановила меня, и я слегка покачал головой, напоминая ей, что адвокат всегда должен прекращать говорить, когда она впереди.

“На данный момент больше вопросов нет, ваша честь”, - сказала она. “Из показаний детектива, а также из документа ясно, что оно не было подписано мистером Халлером и не имеет отношения к данному слушанию”.

“Судья, значимость очевидна”, - возразил Берг. “Независимо от того, было ли оно подписано обвиняемым или нет, оно было отправлено его офисом, и в нем упоминается встреча, на которой он присутствовал. Это явно относится к делу, потому что это говорит о проблемах и мотивах, связанных с этим преступлением — что обвиняемый был должен деньги и знал, что у Сэма Скейлса, жертвы, были деньги, и он не хотел с ними расставаться. У нас есть дополнительная документация, которую мы готовы представить, которая показывает, что ответчик подал иск о наложении ареста на потерпевшего в целях дальнейшего взыскания его денег. Этот арест теперь наложен на имущество. Если деньги найдены, ответчик стоит в очереди на их получение плюс проценты. Он не смог заставить Сэма Скейлса заплатить ему при жизни — он надеется взыскать с него после смерти ”.

“Протестую!” Дженнифер закричала.

“Мисс Берг, вам виднее”, - сказал Уорфилд. “Оставьте свои звуковые фрагменты для репортеров, а не для этого суда”.

“Да, ваша честь”, - сказала Берг, ее тон был фальшиво раскаивающимся.

Судья отстранил Друкера от свидетельского места. Я знал, что это бесполезно. Судья либо проявил бы осторожность и возразил бы против действий обвинения, либо пропустил бы это мимо ушей. Уорфилд спросил, есть ли еще какие-либо аргументы, и Берг возразил, в то время как Дженнифер попросила обратиться к суду.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказала она. “Ранее суд отметил, что у него есть широкие полномочия в отношении освобождения под залог. График освобождения под залог предназначен для защиты общества, а также для обеспечения того, чтобы подсудимые, обвиняемые в преступлениях, были привлечены к ответственности. Что касается этих моментов, я полагаю, ясно, что Майкл Халлер не представляет ни угрозы для общества, ни побега. Он уже шесть недель находится на свободе под залогом и не пытался сбежать. Он не угрожал сообществу или кому-либо, связанному с этим делом. Фактически, он запросил и получил разрешение суда покинуть округ и штат и все же вернулся в ту же ночь. Ваша честь, у вас действительно есть свобода действий в этом вопросе, и именно в целях справедливого судебного разбирательства по этому делу я прошу перенести залог с первоначального обвинения и позволить мистеру Халлеру оставаться свободным для самозащиты ”.

Возвращение Берга было лишь для того, чтобы напомнить судье, что правила есть правила. Она сказала, что усмотрение суда не распространяется на выводы большого жюри или на решение законодательного органа о том, чтобы сделать убийство с целью получения финансовой выгоды обвинением без освобождения под залог.

Затем она села.

Я не думал, что у нас был выигрышный аргумент, но судья вызвала ожидание в зале суда, когда она делала заметки перед выступлением.

“Мы заслушаем другое ходатайство, прежде чем я приму решение по этому вопросу”, - сказала она. “Сначала мы собираемся сделать десятиминутный перерыв, а затем рассмотрим ходатайство мистера Халлера "шесть-восемь-шесть". Благодарю вас ”.

Судья быстро покинул скамью подсудимых. И у меня осталось десять минут, чтобы придумать, как все изменить.

32

Возможно, это был мой последний шанс прогуляться по коридорам здания суда, даже спуститься на лифте вниз и выйти на улицу, чтобы насладиться несколькими минутами свободного, свежего воздуха, но я оставался за столом защиты во время десятиминутного перерыва, который на самом деле длился двадцать. Я хотел побыть наедине со своими мыслями. Я даже сказал Дженнифер, что не хочу, чтобы она была рядом со мной, когда суд возобновился. Возможно, ей было больно, но она поняла мои рассуждения. Я был против государства, и хотя я не буду выступать перед присяжными, я хотел, чтобы судье напомнили о том факте, что я был одним человеком, который в одиночку противостоял силе и могуществу зверя.

Я заставил себя быть готовым к десятиминутной отметке, а затем справился с беспокойством ожидания овертайма. Наконец Уорфилд вышла и вернула себе позицию на скамейке выше всех.

“Очень хорошо, вернемся к записи”, - сказала она. “У нас есть ходатайство защиты о скорейшем судебном разбирательстве. Мистер Холлер, я вижу, вы сейчас одни за столом защиты. Вы будете оспаривать это ходатайство?”

Я встал.

“Да, ваша честь”, - сказал я.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Я надеюсь, мы сможем быть краткими. Продолжайте”.

“Если суду будет угодно, я буду краток. То, что обвинение сделало с обвинительным заключением большого жюри, является попыткой подорвать закон и мое конституционно гарантированное право на скорейшее судебное разбирательство. Это фиктивная игра, ваша честь, в которую обвинение играет не для того, чтобы способствовать правосудию, а для того, чтобы играть в нее. С самых первых минут этого дела были установлены две константы. Во-первых, я упорно отрицал эти обвинения и заявлял о своей невиновности. Второе - это мой отказ при любых обстоятельствах откладывать это разбирательство на какое-либо время ”.

Я сделал паузу на мгновение и посмотрел вниз на заметки, которые я нацарапал в своем юридическом блокноте. Они мне были не нужны. Я был в ударе. Но я хотел пространство, чтобы судья мог разобрать мои аргументы по частям.

“С самого первого дня я требовал своего права на скорейший суд”, - продолжил я. “Я сказал государству смириться или заткнуться. Я не совершал этого преступления, и я требую своего дня в суде. И поскольку этот день приблизился, и обвинение знает, что время почти пришло, они моргнули. Они знают, что их доводы слабы. Они знают, что в нем полно дыр. Они знают, что на моей стороне невиновность и обоснованные сомнения, и они пытались помешать моей защите на каждом шагу ”.

Я снова сделал паузу, на этот раз слегка повернувшись, чтобы оглянуться на свою дочь и задумчиво улыбнуться. Ни один мужчина не должен позволять своей дочери видеть его в таком положении.

Я повернул назад.

“Судья, у каждого адвоката есть набор уловок — прокурор, адвокат защиты, не имеет значения. Когда вы входите в зал суда, в законе нет ничего чистого. Это бой на голых кулаках, и каждая сторона использует все, что может, чтобы ударить другую. Конституция гарантирует мне скорый суд, но, снимая первоначальное обвинение и уговаривая большое жюри выдвинуть новое, обвинение пытается ударить меня дубинкой двумя способами: засунуть меня в тюремную камеру, чтобы я не мог подготовиться к защите, и запустить игровые часы, чтобы у штата было больше времени проявить свою власть и могущество и укрепить свое проигранное дело против меня ”.

На этот раз я не сводил глаз с судьи, когда делал паузу перед окончанием.

“Законно ли это? Это в рамках кодекса? Возможно. Я отдам им должное в этом. Но справедливо ли это? Это в стремлении к справедливости? Ни единого шанса. Вы можете засунуть меня обратно в тюрьму, вы можете отложить поиск истины, которым должен быть суд, но это будет неправильно, и это будет несправедливо. Суд придерживается большой свободы действий в этом отношении, и защита настоятельно призывает вас не переводить стрелки часов. Давайте приступим к поиску истины сейчас, а не позже, а не по усмотрению обвинения. Благодарю вас, ваша честь ”.

Если мои слова и оказали какое-то влияние на Уорфилд, она этого не показала. Она ничего не записала, как делала во время предыдущего ходатайства. Она просто повернулась на шесть дюймов в своем кожаном кресле с высокой спинкой, так что ее взгляд переместился с меня на стол обвинения.

“Мисс Берг?” она сказала. “Желает ли государство ответить?”

“Да, ваша честь”, - сказал Берг. “Я обещаю быть более кратким, чем защита. На самом деле, мистер Халлер привел мой аргумент за меня. То, что мы сделали с повторным рассмотрением дела большим жюри присяжных, находится в строгих рамках закона, а также то, что происходит регулярно в этом здании суда и в зданиях судов по всей стране. Это не тактика переделывания или отсрочки. Мне поручено добиваться истинного правосудия для жертвы этого хладнокровного убийства. С помощью большого жюри присяжных и представления доказательств, полученных в ходе текущего расследования, мы решили ужесточить обвинения в стремлении к справедливости ”.

Боковым зрением я увидел, как Берг бросила взгляд в мою сторону, когда она ответила мне моими же словами. Я не доставил ей удовольствия оглянуться назад.

“Ваша честь, дело против подсудимого серьезное и становится все сильнее по мере продолжения расследования этого преступления. Это то, что знает обвиняемый, это то, что он пытается ниспровергнуть: поиск истины со всеми доказательствами на столе. Он надеется, что, поспешив в суд, он сможет помешать растущим уликам сокрушить его. Этого не произойдет, потому что правда неизбежна. Благодарю вас ”.

Судья сделал паузу, прежде чем заговорить, возможно, ожидая увидеть, буду ли я возражать или отвечать Бергу. Она даже развернула свой стул обратно ко мне, как будто ожидала этого. Но я стоял на своем. Я высказал свои соображения, и не было необходимости повторять их.

“Это новая ситуация”, - начал Уорфилд. “По моему опыту судьи — и адвоката защиты в прошлой жизни — подсудимый чаще всего ищет отсрочки, по-видимому, в попытке отсрочить неизбежное. Но не в этом случае. И поэтому сегодняшние аргументы заставляют меня задуматься. Мистер Халлер явно хочет, чтобы это осталось позади — независимо от результата. Он также хочет быть свободным, чтобы строить свое дело ”.

Судья повернулся к Бергу.

“С другой стороны, у государства есть только один шанс на это”, - сказала она. “Повторений не бывает, и поэтому время на подготовку является ключевым. В деле выдвинуты новые обвинения, и государство несет ответственность за то, чтобы поддерживать эти обвинения на уровне, намного превышающем порог вероятной причины, установленный большим жюри. Бремя доказывания — доказывания вины вне разумных сомнений - столь же тяжело, как и бремя, которое несет защита ”.

Судья выпрямила спинку стула и наклонилась вперед, сцепив руки вместе.

“Суд склонен в этих вопросах разделить ребенка. И я позволю защите выбрать, как будет произведено разделение. Мистер Холлер, вам решать. Я сохраню ваше освобождение под залог со всеми существующими ограничениями, но вы откажетесь от своего права на скорейшее судебное разбирательство. Или я отменю залог, но откажусь менять график рассмотрения дела, оставив начало судебного процесса по этому делу назначенным на восемнадцатое февраля. Как вы хотите действовать дальше?”

Прежде чем я смог встать и ответить, это сделал Берг.

“Ваша честь”, - настойчиво сказала она. “Могу ли я быть услышан?”

“Нет, мисс Берг”, - сказал судья. “Суд услышал все, что ему нужно было услышать. Мистер Халлер, вы сделаете выбор, или вы хотите, чтобы я позволил мисс Берг выбирать?”

Я медленно встал.

“Минутку, ваша честь?” Я спросил.

“Сделайте это быстро, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Я нахожусь в неудобном положении, которое не продержусь долго”.

Я повернулся к ограждению за столом защиты и посмотрел на свою дочь. Я подал ей знак подойти ближе, и она подалась вперед на своем сиденье, положив руки на поручень. Я наклонился и положил свои руки поверх ее.

“Хейли, я хочу, чтобы это закончилось”, - прошептал я. “Я этого не делал, и я думаю, что могу это доказать. Я хочу поехать в феврале. Тебя это устроит?”

“Папа, это было так тяжело, когда они держали тебя в тюрьме раньше”, - прошептала она в ответ. “Ты уверен?”

“Это похоже на то, о чем ты, твоя мать и я говорили. Я свободен прямо сейчас, но внутри я чувствую, что все еще заперт, пока это висит надо мной. Мне нужно, чтобы это закончилось ”.

“Я знаю. Но я беспокоюсь ”.

Из-за спины я услышал голос судьи.

“Мистер Холлер”, - сказала она. “Мы ждем”.

Я не сводил глаз со своей дочери.

“Все будет хорошо”, - сказал я.

Я быстро перегнулся через перила и поцеловал ее в лоб. Затем я взглянул на Кендалл и кивнул. По выражению удивления на ее лице я мог сказать, что она ожидала большего, она ожидала, что с ней посоветуются. То, что я искал одобрения своей дочери в этом выборе, а не ее, может обречь наши отношения. Но я сделал то, что чувствовал, что должен был сделать.

Я повернулся к судье и объявил свое решение.

“Ваша честь, на данный момент я сдаюсь суду”, - сказал я. “И я буду готов защищать себя по обвинению восемнадцатого февраля, как и запланировано. Я невиновен, судья, и чем быстрее я смогу добраться до присяжных, чтобы доказать это, тем лучше ”.

Судья кивнул, казалось бы, не удивленный, но обеспокоенный моим решением.

“Очень хорошо, мистер Холлер”, - сказала она.

Она сделала это официальным решением суда, но не без окончательного возражения обвинения.

“Ваша честь”, - сказал Берг. “Люди просят, чтобы ваше постановление о дате судебного разбирательства было отложено на время пересмотра Вторым окружным апелляционным судом”.

Уорфилд долго смотрел на нее, прежде чем ответить. Всегда рискованно сообщать судье, что вы обжалуете решение коллегии, когда у вас впереди еще целый судебный процесс перед тем же судьей. Предполагается, что судьи беспристрастны, но когда вы заявляете, что собираетесь обратиться в суд более высокой инстанции с жалобой на то, что судья вашей нижней инстанции допустил ошибку, что ж, у этого юриста есть способы сравнять счет в дальнейшем. Прекрасным примером является то, что судья Хейган сделал со мной во время моего первого выступления по этому делу. Я дважды отменял его решение по апелляции. Он отплатил мне тем, что влепил мне залог в 5 миллионов долларов. Он почти подмигнул и улыбнулся мне, когда сделал это. Берг сейчас придерживалась аналогичной линии с Уорфилдом, и, похоже, судья давал ей несколько секунд на то, чтобы передумать.

Но Берг выжидал ее.

“Мисс Берг, теперь я предоставляю вам выбор”, - наконец сказал Уорфилд. “Я не буду отменять решение по ходатайству шесть-восемь-шесть, не оставив в силе решение об отмене залога мистера Халлера. Итак, если вы хотите отсрочки на время подачи апелляции, то мистер Халлер остается на свободе в соответствии с действующим соглашением об освобождении под залог, пока вы не получите решение апелляционного суда ”.

Две женщины на напряженные пять секунд встретились взглядами, прежде чем прокурор ответил.

“Благодарю вас, ваша честь”, - холодно сказал Берг. “Народ отзывает просьбу об отсрочке”.

“Очень хорошо”, - ответил Уорфилд с таким же холодом. “Тогда, я думаю, на этом мы заканчиваем”.

Когда судья встал, помощники шерифа в зале двинулись ко мне. Я собирался вернуться в Башни-близнецы.

33

Пятница, 24 января

Меня снова поместили в К-10, модуль повышенной мощности в башнях-близнецах, где содержались заключенные со статусом "Не допущенных". Единственная проблема, с которой я столкнулся, заключалась в том, что я больше хотел, чтобы меня держали подальше от тюремщиков, чем от заключенных. Расследование, последовавшее за скандалом с прослушиванием, наложило на меня отпечаток, и я знал, что вероятность того, что тюремные помощники шерифа отомстят мне физически, возросла в геометрической прогрессии.

Бишоп давно ушел, и мне нужна была новая защита. В некотором смысле, я проводил прослушивания. На следующее утро после моего прибытия я поговорил с горсткой людей в модуле, пытаясь выяснить, кому я мог бы доверять, кто мог бы испытывать большую неприязнь к хакерам, чем я. Я остановился на парне по имени Кэрью, который был физически впечатляющим и содержался по обвинению в убийстве. Я не знал подробностей дела и не спрашивал о них. Но я узнал, что у него был частный адвокат, и я знал, что защита в деле об убийстве стоит серьезных денег. Я предложил ему четыреста долларов в неделю, чтобы он прикрывал мою спину, и договорился о пятистах, которые он еженедельно передавал своему адвокату.

Дни в тюрьме прошли по тому же распорядку, что и в предыдущий срок, когда моя команда собиралась на конференции почти в три часа дня. Казалось, что наши сети уже были заброшены, и мы находились на той стадии, когда просматривали улов и разрабатывали нашу стратегию. Моя энергия и мировоззрение оставались на высоком уровне. Я был уверен в этом деле. Я просто хотел добраться до этого.

Единственный перерыв в рутине произошел через три дня после моего повторного ареста, когда меня отвели в центр для посетителей и усадили напротив моей первой бывшей жены, Мэгги Макферсон. Ее приход ко мне смутил меня и сразу же заставил мое сердце переполниться.

“Что-нибудь не так?” Я сказал. “С Хейли все в порядке?”

“Здесь все в порядке”, - сказала она. “Я просто хотел увидеть тебя. Как дела, Микки?”

Мне было стыдно за свое положение и за свою тюремную хандру. Я мог представить, каким я должен казаться ей, особенно после того, как она возмутилась тем, как я выглядел вне тюрьмы.

“Учитывая все обстоятельства, я в порядке”, - сказал я. “Скоро суд, и все это закончится”.

“Ты готов?” - спросила она.

“Более чем готов. Я думаю, мы собираемся выиграть это дело ”.

“Хорошо. Я не хочу, чтобы наша дочь потеряла своего отца ”.

“Она не будет. Она - то, что поддерживает меня ”.

Мэгги кивнула и больше ничего не сказала по этому поводу. Я прочитал причину ее визита как проверку моего здоровья и душевного состояния.

“Для меня много значит, что ты пришел сюда”, - сказал я.

“Конечно”, - сказала она. “И если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне — заберу”.

“Я сделаю. Спасибо.”

Визит длился всего пятнадцать минут, но я ушел от него, чувствуя себя сильнее. Имея за спиной семью, какой бы расколотой она ни была, я чувствовал, что не могу проиграть.

34

Среда, 5 февраля

Шелковый костюм приятно касался моей кожи. Это ослабило зуд от тюремной сыпи, которая появилась у меня на большей части тела. Я тихо сидел рядом с Дженнифер Аронсон за столом защиты и наслаждался моментом псевдосвободы и облегчения. Меня доставили в суд на слушание, запрошенное обвинением, которое добивалось санкций за предполагаемую нечестную игру со стороны защиты. Но независимо от причины, я был счастлив, что меня вытащили из Башен-близнецов по любой причине на любой срок.

За эти годы у меня было много заключенных клиентов, которые жаловались на тюремную сыпь. Посещения тюремной клиники не излечили это и не объяснили. Его происхождение было неизвестно. Было высказано предположение, что причиной этого было промышленное моющее средство, использованное для постельного белья в тюрьме, или что что-то было в материале, из которого были изготовлены тонкие матрасы в камерах. Другие говорили, что это была аллергическая реакция на заключение. Третьи называли это проявлением вины. Все, что я знал, это то, что у меня не получилось в первый раз в башнях-близнецах , а во второй раз получилось плохо. Разница заключалась в том, что в промежутках между сидениями я был основной причиной другого разрушительного внутреннего расследования тюремной системы. Это навело меня на мысль, что за этим стоят тюремные помощники шерифа - что сыпь, из-за которой я зудел и не спал по ночам, была формой расплаты. Они каким-то образом подсыпали что-то в мою еду, или в мое белье, или в мою камеру.

Я держал это убеждение при себе, чтобы не прослыть параноиком. Мой физический упадок и потеря веса продолжались, и я не хотел, чтобы кто-нибудь добавлял опасения по поводу остроты ума к вопросу о том, смогу ли я адекватно защитить себя. Может быть, это был иск, а может быть, это был зал суда. Все, что я знал, это то, что моя озабоченность болезнью прошла, как только я вышел из тюрьмы и меня посадили в автобус.

По пути автобус миновал две раскрашенные фрески с изображением Коби Брайанта. Знаменитая звезда баскетбола "Лейкерс" погиб вместе со своей дочерью и другими людьми в результате крушения вертолета всего за десять дней до этого, и уже были установлены уличные мемориалы в торжественном свидетельстве о его непревзойденном мастерстве в своем виде спорта, достигшем культового статуса в городе, где подъем на этот уровень и так был переполнен.

Я услышала тихий стук закрывающейся двери зала суда и, обернувшись, увидела, что вошла Кендалл Робертс. Она таинственно помахала рукой, проходя по центральному проходу. Я улыбнулся. Она прошла в первый ряд и села прямо за столом защиты.

“Привет, Микки”.

“Кендалл, тебе не обязательно было проделывать весь этот путь. Вероятно, это будет довольно быстрое слушание ”.

“Это все равно лучше, чем те пятнадцать минут, которые тебе дают в тюрьме”.

“Что ж, спасибо”.

“Кроме того, я хотел —”

Она остановилась, когда увидела Чана, помощника шерифа в зале суда, который направлялся к нам, чтобы приказать мне прекратить общение с людьми на галерее. Я поднял руку в знак того, что прекращаю нарушение. Я повернулся вперед и наклонился к Дженнифер.

“Ты не против сказать Кендалл, что я позвоню ей позже, когда смогу добраться до телефона в модуле?”

“Вовсе нет”.

Дженнифер встала, чтобы что-то прошептать Кендалл, а я снова уставился прямо перед собой и почувствовал, как напряжение покидает мои мышцы и позвоночник. Ты никогда не переставал оглядываться через плечо в башнях-близнецах. Я наслаждался этими моментами, когда мне не нужно было беспокоиться.

Дженнифер вернулась на свое место. Я, наконец, вышел из задумчивости и приступил к работе.

“Итак”, - сказал я. “Какие новости по Оппарицио?”

В понедельник на собрании команды я узнал, что индейцы наконец-то обнаружили его, когда последовали за Джинни Ферриньо на свидание в отель в Беверли-Хиллз. Они бросили ее и остались с Оппарицио, следуя за ним до дома в Брентвуде, который находился в непроницаемом слепом доверии.

“То же самое”, - сказала Дженнифер. “Они готовы отправиться с повесткой в суд, когда вы дадите слово”.

“Хорошо, давайте подождем до следующей недели. Но если похоже, что он готовится покинуть город, мы должны услужить ему. Он не может уйти ”.

“Мы знаем, но я напомню Циско”.

“Мы также обслуживаем девушку then и двух других его партнеров, владеющих акциями BioGreen. И все это на камеру, чтобы мы могли показать судье, если они не появятся ”.

“Понял”.

Я взглянул на стол обвинения. Сегодня Берг была сама по себе. Никакой поддержки в виде галстука-бабочки. Она смотрела на рукописный документ, и я догадался, что она репетировала свой аргумент. Она почувствовала мой взгляд.

“Лицемер”, - сказала она.

“Прошу прощения?” Я сказал.

“Ты слышал меня. Вы все время говорите о перевороте в пользу обвинения и нечестной игре, а затем выкидываете подобный трюк ”.

“Например, что?”

“Я уверен, вы знаете, о чем идет речь. Как я уже сказал, и ты слышал, ты лицемер, Холлер. И убийца”.

Я долго смотрел на нее и мог видеть это в ее глазах. Она была истинно верующей. Она обвинила меня в убийстве. Одно дело, когда так думают копы — большинство из них не видят разницы между адвокатом защиты и обвиняемым. Но в мире судебных адвокатов я по большей части сталкивался с уважением с обеих сторон прохода. То, что Берг верил, что я способен засунуть человека в багажник и выстрелить в него три раза, было напоминанием о том, с чем я столкнулся на предстоящем суде: с истинно верующим человеком, который хотел упрятать меня за решетку навсегда.

“Ты так ошибаешься”, - сказал я. “Ты настолько ослеплен ложью, которую тебе наговорили —”

“Прибереги это для присяжных, Холлер”, - сказала она.

Словесная перепалка закончилась тем, что заместитель Чан объявил, что суд переходит к порядку. Судья Уорфилд вошел в дверь в задней части зала суда и сел на скамью подсудимых. Она быстро перешла к делу по делу Калифорния против Халлера и предложила Бергу объяснить ее просьбу о санкциях против защиты. Прокурор взяла документ, который она изучала, и села с ней на кафедру.

“Ваша честь, защита по этому делу неоднократно обвиняла людей в нечестной игре с разоблачением, и все же именно защита все это время занималась обманом”, - начал Берг.

“Мисс Берг”, - вмешался судья. “Мне не нужна преамбула. Ближе к делу. Если есть нарушение закона о раскрытии, пожалуйста, разберитесь с этим ”.

“Да, ваша честь. В понедельник должны были быть представлены последние списки свидетелей с каждой стороны. И к нашему удивлению, защита действительно внесла новые имена в свой список свидетелей. Одним из имен, которое бросилось нам в глаза, была Роуз Мари Дитрих, которую защита указала как домовладелицу жертвы по этому делу, Сэма Скейлса ”.

“Был ли это свидетель, с которым обвинение не было знакомо?”

“Нет, ваша честь, мы не были с ней знакомы. Я направил следователей, чтобы найти ее и поговорить с ней, и мы узнали, что причина, по которой она была нам неизвестна, заключается в том, что Сэм Скейлс использовал фальшивую личность, когда снимал у нее квартиру ”.

“Я не вижу здесь проблемы в том, что касается защиты, мисс Берг”.

“Ваша честь, проблема в том, что рассказала нам Роуз Мари Дитрих. Она сказала, что мистер Халлер и два его следователя говорили с ней три недели назад о Сэме Скейлсе, который использовал имя Уолтера Леннона, когда снимал квартиру. Кроме того, она позволила мистеру Халлеру и его команде осмотреть вещи жертвы, которые хранились в гараже дома. Не зная, что мистер Скейлс был убит в октябре, Дитрих и ее муж упаковали его вещи, когда он, казалось, исчез, не заплатив арендную плату за декабрь. Они хранили его имущество в гараже ”.

“Все это очень интересно, но где же нарушение, за которое Люди добиваются санкций?”

“Судья, дело в том, что защита имела доступ к нескольким коробкам с вещами, включая документы и почту, и все же три недели спустя Людям в discovery ничего не стало известно. Они не вносили имя Роуз Мари Дитрих в свой список свидетелей до этой недели, чтобы гарантировать, что, когда обвинение доберется до мисс Дитрих, у него не будет доступа к собственности ”.

“С чего бы это, мисс Берг?”

“Потому что они были переданы Армии спасения после того, как обвиняемый и его команда посетили мисс Дитрих. Совершенно очевидно, что у защиты была стратегия скрывать от людей любую информацию, которая была в вещах жертвы, ваша честь ”.

“Это слишком много предположений. У вас есть что-нибудь, подтверждающее это?”

“У нас есть заявление Роуз Мари Дитрих под присягой, в котором недвусмысленно говорится, что ответчик сказал ей, что она может пожертвовать имущество”.

“Тогда позвольте мне взглянуть на это”.

Берг оставил копию заявления у меня после того, как передал одну секретарю судьи. Примерно на минуту воцарилось молчание, пока мы с Дженнифер сбились в кучку, чтобы одновременно с судьей зачитать свидетельские показания.

“Хорошо, суд ознакомился с документом”, - сказал Уорфилд. “Следующим я хотел бы услышать мнение мистера Халлера по этому вопросу”.

Я встал и подошел к кафедре, когда Берг покинул ее. По дороге на автобусе я решил в своем ответе быть максимально саркастичным, а не откровенно возмущенным.

“Доброе утро, судья”, - сказал я добродушно. “Я хотел бы начать с того, что обычно я был бы рад любой возможности покинуть свободные помещения, предоставленные мне в исправительном учреждении "Башни-Близнецы", любезно предоставленные мисс Берг, чтобы присутствовать в суде, но на этот раз я сбит с толку причиной, по которой я здесь, и логикой ее аргументации. Мне кажется, ваша честь, что она должна добиваться санкций против своей собственной команды следователей, а не защиты ”.

“Мистер Холлер”, - сказал Уорфилд усталым тоном. “Как я уже сказал мисс Берг, давайте придерживаться сути. Пожалуйста, ответьте непосредственно на вопрос о раскрытии, поднятый обвинением ”.

“Благодарю вас, судья. Мой ответ заключается в том, чтобы сказать, что нарушения при обнаружении не было. У меня нет документов для передачи, и я ничего не скрыл от обвинения. Да, мы отправились по указанному адресу и просмотрели содержимое коробок, хранящихся там. Я ничего не брал из этих коробок, и я гарантирую, что следователи мисс Берг спросили Роуз Мари Дитрих, что мы взяли. Недовольная ответом, который они получили на этот вопрос, мисс Берг решила не включать ответ в этот лист бумаги, который, как она утверждает, является констатацией факта. Здесь перечислены некоторые факты, судья, но не все из них.”

“Судить?” Сказала Берг, поднимаясь со своего места.

“Ваша честь, я не закончил”, - быстро сказал я.

“Мисс Берг, была ваша очередь”, - сказал Уорфилд. “Дайте адвокату закончить, и тогда у вас будет шанс ответить”.

Берг снова села и начала яростно писать в своем блокноте.

“В заключение, ваша честь”, - сказал я. “Здесь нет никаких уловок. Суд напоминает, что три недели назад на слушании по телеконференции, участником которого была мисс Берг, я попросил разрешения покинуть округ и штат. Я предполагаю, что у судебного репортера есть запись этого слушания, и она покажет, что обвинение конкретно спрашивало, с кем я собирался встретиться в тюрьме штата Хай Дезерт в Неваде. И я сказал, что собираюсь навестить бывшего сокамерника жертвы по этому делу. Если бы мисс Берг или любой из многочисленных следователей, имеющихся в ее распоряжении, потрудились проследите и поговорите с тем человеком в Неваде, они получили бы тот же адрес и псевдоним Сэма Скейлса, что и я, и фактически могли бы опередить меня в том месте, о котором мы здесь говорим. Ваша честь, я снова говорю, что это не что иное, как кислый виноград. Обязательства защиты по раскрытию информации требуют, чтобы я передал мисс Берг список свидетелей и копии всего, что я намерен представить в качестве доказательства. Я сделал это. Я не обязан делиться с мисс Берг своими интервью, наблюдениями или другими результатами работы. Она знает это. Но с самого первого дня расследование обвинения было ленивым, неаккуратным и некачественным. Я уверен, что докажу это на суде, но печально то, что суда не должно быть. Обвинение имеет —”

“Хорошо, позвольте мне остановить вас прямо здесь, мистер Халлер”, - сказал судья. “Я верю, что вы более чем высказали свою точку зрения. Теперь вы можете вернуться на свое место ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал я.

Обычно, когда судья велит вам сесть, это означает, что все, что нужно было сказать, было сказано и решение принято.

Судья развернулась на своем стуле и сосредоточилась на Берге.

“Мисс Берг, вы помните телеконференцию, на которую ссылался адвокат?” - спросила она.

“Да, ваша честь”, - сказал Берг.

В ее тоне не было никаких эмоций. Она восприняла тот же намек, что и я, когда Уорфилд велел мне сесть.

“Мне кажется, что у штата были все возможности проследить и найти это место и вещи жертвы”, - сказал Уорфилд. “Суд склонен согласиться с мистером Халлером в том, что речь идет о результатах работы и упущенной возможности, а не о какой-либо игре со стороны защиты. Конечно, ничего такого, что я бы счел нарушением закона о раскрытии ”.

Берг встала, но не двинулась к кафедре, знак того, что ее протест будет нерешительным, независимо от того, что она нацарапала в своем блокноте.

“Он ждал три недели, чтобы включить ее в список свидетелей”, - сказала она. “Он скрывал ее значимость. Должен был быть письменный отчет об интервью и обыске имущества. Это именно то, в чем заключается дух и намерение discovery ”.

Я начал подниматься, чтобы возразить, но судья сделала знак рукой, жестом приглашая меня обратно на стул.

“Мисс Берг”, - произнесла судья с первой ноткой раздражения в голосе. “Если вы предполагаете, что мистер Халлер обязан документировать свое расследование отчетами о своих действиях и интервью, как это положено в правоохранительных органах, а затем немедленно решить, вызовет ли он мисс Дитрих в качестве свидетеля, то вы, должно быть, принимаете меня за дурака”.

“Нет, ваша честь”, - быстро ответил Берг. “Вовсе нет”.

“Тогда очень хорошо. Мы закончили здесь. Ходатайство о санкциях отклонено ”.

Судья взглянул на календарь, который висел на стене над кабинкой секретаря.

“До отбора присяжных осталось тринадцать дней”, - сказала она. “Я назначаю слушание в следующий четверг на десять утра для рассмотрения окончательных ходатайств. Я хочу разобраться со всем в этот день. Это означает, что у ваших документов достаточно времени, чтобы суд их рассмотрел. Я не хочу сюрпризов. Тогда я увижу вас всех ”.

Судья объявил перерыв в заседании, и я почувствовал, как страх тюремного заключения возвращается, прежде чем помощник шерифа Чан и его приспешники смогли хотя бы добраться до меня.

35

После моего второго ареста меня снова поместили в камеру с одной кроватью в башнях-близнецах. На этот раз я даже перешел к внешней стене тюрьмы, что дало мне окно — всего в четыре дюйма шириной и без возможности побега, но из него частично открывался вид на здание уголовного суда, расположенное всего в нескольких кварталах отсюда, как на ладони. Этого было достаточно, чтобы я захотел остаться в камере и смотреть на приз, а не собираться в комнате отдыха с другими заключенными. И это, несмотря на то, что я заменил Бишопа на Кэрью.

Итак, в модуле я чувствовал себя в безопасности. Проблема заключалась в том, что в тюремных автобусах, которые ежедневно перевозили сотни заключенных в суд и обратно, не было такой защиты. С кем ты ехал и к кому был прикован, было в основном делом случая. Или так это казалось. Независимо от того, какие меры я принимал, чтобы защитить себя в заключении, я всегда был наиболее уязвим в автобусе. Я знал это точно, потому что на моих клиентов нападали в автобусах. И я сам видел, как вспыхивали драки и устраивались нападения, когда ездил на них верхом.

После слушания ходатайства обвинения о санкциях я два часа прождал в тюрьме при здании суда, прежде чем меня посадили на автобус обратно в Тауэрс. Меня надели четвертым на цепь позади трех других мужчин и посадили в автобус. Нас поместили в предпоследнее купе, и меня усадили у зарешеченного окна на скамье, обращенной вперед. Помощник шерифа проверил нас, закрыл ворота и запер их, и приступил к заполнению следующего отсека. Я наклонился вперед, чтобы посмотреть через мужчину рядом со мной на заключенного, сидящего в моем ряду у противоположного окна. Я узнал его, но не по модулю "Держать подальше". Я не мог вспомнить его. Это могло быть из суда или на встрече с потенциальным клиентом, на которой я не брался за дело. Он проверял меня так же, как я проверял его. И это разожгло мою паранойю. Я знал, что должен следить за ним.

Автобус выехал из гаража под зданием суда и покатил по крутому склону к Спринг-стрит. Когда он повернул налево, мэрия оказалась справа, и несколько заключенных последовали традиции показывать пальцем на место власти. Этого, конечно, никто не мог видеть на мраморных ступенях или за окнами культового здания. “Окна” автобуса на самом деле были металлическими с прорезями, которые позволяли ограниченный обзор наружу, но не внутрь.

Я наблюдал, как мужчина, который мне был интересен, поднял руку и вытянул указательный палец. Он делал это так буднично, даже не выглядывая в щели, что я понял, что он был постоянным гостем системы. И тогда я узнал его. Он был клиентом коллеги, которого я однажды замещал во время слушания у судьи. Это была работа няни, незначительное слушание, которое включало в себя явку в суд. Дэн Дейли застрял на судебном процессе и попросил меня разобраться с ним, что я и сделал.

Удовлетворенный тем, что я ответил на вопрос и что мужчина не представлял особой угрозы, я расслабился и откинулся на спинку стула, запрокинув голову, чтобы посмотреть в потолок. Я начал считать дни до начала моего судебного разбирательства и как скоро я могу разумно рассчитывать выйти на свободу после оправдательного приговора.

Это было последнее, что я помнил.

36

Четверг, 6 февраля

Я мог открыть глаза только на узкие полоски света. Не резкость света помешала мне открыть их шире. Это было физическое препятствие. Я просто не мог этого сделать.

Сначала я был дезориентирован, не был уверен, где нахожусь.

“Микки?”

Я обернулся на голос, узнал его. “Дженнифер?”

Одно слово обожгло мое горло, боль была такой острой, что я поморщился.

“Да, я здесь. Как ты себя чувствуешь?”

“Я не могу видеть. Что—”

“Твои глаза опухли. У тебя лопнуло много кровеносных сосудов ”.

У меня лопнули кровеносные сосуды?Это не имело смысла.

“Что ты имеешь в виду?” Я спросил. “Как я... ах, мне больно говорить”.

“Не разговаривай”, - сказала Дженнифер. “Просто послушай. Мы обсуждали это час назад, а потом подействовало успокоительное, и ты снова отключился. На тебя напали, Микки. Вчера в тюремном автобусе после суда.”

“Вчера?”

“Не говори. Да, вы потеряли день. Но если ты сможешь оставаться в сознании, я могу привести их сюда, чтобы провести тестирование. Им нужно проверить работу вашего мозга, чтобы увидеть, было ли что-нибудь... так мы узнаем, существует ли он... что-нибудь постоянное ”.

“Что произошло в автобусе?”

Боль.

“Я не знаю всех подробностей, и следователь шерифа хочет поговорить с вами об этом — он ждет снаружи, но я сказал ему, что сначала собираюсь поговорить с вами. По сути, другой мужчина в автобусе освободил свою цепь и использовал ее, чтобы задушить тебя. Он был позади тебя и обернул его вокруг твоей шеи. Они думали, что ты мертв, но парамедики оживили тебя, Микки. Они говорят, что это чудо, что ты жив ”.

“Это не похоже на чудо. Где я?”

Я начал уметь справляться с болью. Монотонный разговор, легкий поворот головы влево, казалось, уменьшали это.

“Округ-USC — тюремное отделение. Хейли и Лорна и все остальные хотели зайти, чтобы увидеть тебя, но ты под карантином, и они впустили только меня. Я не думаю, что ты в любом случае хочешь, чтобы они видели тебя таким. Лучше подождать, пока спадет опухоль ”.

Я почувствовал, как ее рука сжала мое плечо.

“Мы здесь одни?” Я спросил.

“Да”, - сказала Дженнифер. “Это встреча адвоката и клиента. За дверью помощник шерифа, но она закрыта. Кроме того, следователь где-то там, ждет, чтобы поговорить с тобой.”

“Ладно, послушай, не позволяй им использовать это, чтобы затянуть суд”.

“Что ж, посмотрим, Микки. Тебе нужно пройти тестирование, чтобы убедиться, что ты—”

“Нет, я в порядке, я могу сказать. Я уже думаю об этом деле и не хочу откладывать его. Они у нас там, где мы хотим, и я не хочу давать им время догнать нас. Вот и все ”.

“Хорошо, я буду возражать, если они попытаются”.

“Кто был тот парень?”

“Какой парень?”

“Тот, кто душил меня цепью”.

“Я не знаю, я узнал только его имя. Мейсон Мэддокс. Лорна разместила это через приложение для разрешения конфликта интересов, и совпадений не было. У вас нет с ним прежней истории. В прошлом месяце он был осужден за три убийства — я еще не получил подробностей дела. Он был в суде на слушании ходатайств.”

“Кто его адвокат? Полиция?”

“У меня пока нет такой информации”.

“Зачем он это сделал? Кто подтолкнул его к этому?”

“Если Департамент шерифа знает, они не делятся этим со мной. Я поручил Cisco заняться этим делом и позвонить Гарри Босху ”.

“Я не хочу отстранять Cisco от подготовки к судебному разбирательству. Это может быть единственным мотивом, стоящим за этим ”.

“Нет, потому что он пытался убить тебя и, вероятно, думал, что убил. Вы не убиваете парня, чтобы отвлечь его следователей. Сегодня я подал ходатайство Уорфилд, прося ее издать приказ о повторном освобождении под залог или обязать шерифа доставить вас на машине в суд и обратно. Больше никаких автобусов. Слишком опасно”.

“Это хорошая мысль”.

“Я надеюсь получить слушание по этому делу сегодня днем. Посмотрим”.

“Здесь есть что-нибудь вроде ручного зеркальца или что-то в этом роде?”

“Почему?”

“Я хочу увидеть себя”.

“Микки, я не думаю, что ты—”

“Все в порядке. Я просто хочу быстро взглянуть, и со мной все будет в порядке ”.

“Я не вижу зеркала, но подожди, у меня кое-что есть”.

Я слышал, как она расстегнула молнию на своей сумочке, а затем вложила мне в руку маленький квадратный предмет. Зеркало из косметички. Я поднес его к лицу, и мне удалось взглянуть на него мельком. Я выглядел как боксер утром после боя — причем проигранного. Мои глаза были опухшими, и сыпь из лопнувших кровеносных сосудов простиралась от уголков моих глаз и по обеим щекам.

“Иисус”, - сказал я.

“Да, не очень хорошо смотрится”, - сказала Дженнифер. “Я все еще думаю, что ты должен позволить врачу проверить тебя”.

“Со мной все будет в порядке”.

“Микки, там может быть что-то, и ты должен знать”.

“Но тогда обвинение может знать, и они воспользуются этим, чтобы попросить об отсрочке”.

Последовало короткое молчание, пока Дженнифер обдумывала это и поняла, что я был прав.

“Ладно, я начинаю уставать”, - сказал я. “Пришлите следователя, посмотрим, что он скажет”.

“Ты уверен?” она спросила.

“Да. И не отстраняйте Cisco от подготовки к судебному разбирательству. Когда услышите что-нибудь от Босха, соедините его с Мейсоном Мэддоксом. Я хочу знать все. Где-то должна быть связь ”.

“Ссылка на что, Микки?”

“Ссылка на дело. Или расследование шерифом прослушивания телефонных разговоров. Что-то. Мы должны смотреть на всех. Шерифы, Оппарицио, ФБР, все ”.

“Хорошо, я скажу ребятам”.

“Ты думаешь, я параноик, не так ли?”

“Я просто думаю, что это немного притянуто за уши”.

Я кивнул. Может быть, так оно и было.

“Они разрешили тебе принести сюда свой телефон?” Я спросил.

“Да”, - сказала она.

“Хорошо, сфотографируй меня. Возможно, вы захотите показать это судье, когда будете приводить свои аргументы в защиту.”

“Хорошая идея”.

Я слышал, как она доставала свой телефон из сумочки.

“Я уверена, что Берг будет возражать против этого”, - сказала она. “Но попробовать стоит”.

“Если судья знает, что есть фотография, она захочет ее увидеть”, - сказал я. “Человеческое любопытство”.

Я слышал, как она щелкнула затвором.

“Хорошо, Микки”, - сказала она. “Отдохни”.

“Таков план”, - сказал я.

Я услышал, как она направилась к двери.

“Дженнифер?” Я сказал.

Я услышал, как ее шаги вернулись к кровати.

“Да, я здесь”, - сказала Дженнифер.

“Послушай, я пока не могу по-настоящему видеть, но я могу слышать”, - сказал я.

“Хорошо”.

“И я слышу сомнение в твоем голосе”.

“Нет, ты ошибаешься”.

“Послушайте, это естественная вещь. Подвергать сомнению вещи. Я думаю, ты—”

“Дело не в этом, Микки”.

“Тогда, что это такое?”

“Окей, смотри, это мой отец. Он заболел. Я беспокоюсь о нем ”.

“Он в больнице? Что случилось?”

“В том-то и дело. Мы не получаем прямых ответов. Он в доме престарелых в Сиэтле, и мы с сестрой не получаем ответов ”.

“Твоя сестра там?”

“Да, она думает, что я должен подняться. Если я захочу увидеть его раньше... ты знаешь.”

“Тогда, она права, тебе нужно уйти”.

“Но у нас есть дело — судебный процесс. Слушания по ходатайствам на следующей неделе, а теперь это нападение ”.

Я знал, что ее потеря может иметь разрушительные последствия для дела, но выбора не было.

“Послушай, ” сказал я, “ ты должен уйти. Ты можешь взять свой ноутбук, и ты сможешь многое сделать оттуда, когда ты не со своим отцом. Вы можете писать ходатайства, Cisco может передать их секретарю суда ”.

“Это не одно и то же”, - сказала она.

“Я знаю, что это не так, но это то, что мы можем сделать. Тебе нужно уйти ”.

“У меня такое чувство, что я оставляю тебя совсем одну”.

“Я что-нибудь придумаю. Поднимитесь туда, повидайтесь с ним, и, кто знает, может быть, он почувствует себя лучше, и вы снова предстанете перед судом ”.

Сначала она не ответила. Я сказал свое слово и уже думал об альтернативных путях выхода.

“Я собираюсь подумать об этом сегодня вечером”, - наконец сказала Дженнифер. “Я дам тебе знать завтра, хорошо?”

“Это нормально, но я не думаю, что есть о чем задуматься. Это семья. Твой отец. Ты должен уйти ”.

“Спасибо, Микки”.

Я кивнул.

Я снова услышал ее шаги, когда она направлялась к двери. Я попытался расслабить горло и унять боль. Говорить было все равно что глотать стекло.

Затем я услышал, как Дженнифер сказала следователю, ожидавшему снаружи комнаты, что он может войти.

Часть четвертая

Истекающий кровью зверь

37

Среда, 19 февраля

Мир, казалось, был на грани хаоса. Более тысячи человек погибли от загадочного вируса в Китае. Почти миллиард человек находились там в карантине, и американские граждане были эвакуированы. В Тихом океане были круизные лайнеры, которые были плавучими инкубаторами вируса, и никакой вакцины на горизонте не было. Президент говорил, что кризис пройдет, в то время как его собственный эксперт по вирусам говорил о готовности к пандемии. Ближе к дому, отец Дженнифер Аронсон только что умер в Сиэтле от недиагностированной болезни, и она не получала никаких ответов.

В Лос-Анджелесе шел второй день отбора присяжных в процессе моей жизни.

Мы действовали быстрыми темпами. Четыре дня, запланированные на "Страшную войну", были сокращены вдвое судьей, который также почувствовал, что надвигается волна. Она хотела, чтобы этот процесс закончился до того, как накроет волна, и хотя мне было неудобно торопиться с выбором присяжных, я был рядом с судьей. Я хотел, чтобы это закончилось. Некоторые из помощников шерифа в Башнях-близнецах начали носить маски, и я воспринял это как знак. Я не хотел оказаться в карцере, когда придет та волна, о которой беспокоился судья.

Тем не менее, выбор двенадцати незнакомцев, которые будут вести дело, включал в себя самые важные решения судебного процесса. От этих двенадцати зависела моя жизнь в их руках, и время, отведенное на их выбор, сократилось вдвое. Это заставило меня принять чрезвычайные меры, чтобы быстро попытаться выяснить, кто были эти люди.

Отбор присяжных был формой искусства. Это включало в себя исследования, знание социальных и культурных данных и, наконец, внутреннее чутье. Чего вы хотите в итоге, так это группы внимательных людей, которые борются за правду. Кого вы ищете и надеетесь искоренить, так это тех, кто рассматривает правду через призму предвзятости — расовой, политической, культурной и так далее. И те, у кого есть скрытые мотивы для служения.

Процесс начинается с того, что судья отсеивает присяжных, у которых есть конфликты с графиком, которые не могут судить других или не могут понять значение юридических принципов, таких как обоснованное сомнение. Затем дело переходит к адвокатам, которые могут дополнительно допросить присяжных, чтобы определить, следует ли их уволить по уважительной причине — из-за предвзятости или прошлого. Обвинению и защите также предоставляется равное количество безапелляционных отводов, что позволяет им отклонять присяжных заседателей по неустановленным причинам. И именно здесь чаще всего вступает в игру внутреннее чутье.

Все это должно быть сведено к решениям о том, кого оставить, а кого выгнать. Это искусство — наконец-то прийти к группе из двенадцати человек, которые, по вашему мнению, будут открыты вашему делу. Я полностью признаю, что у защиты есть преимущество в том, что для успеха она должна завоевать доверие только одного присяжного — одного сомневающегося в правоте государства. Одно несогласие защиты может повесить присяжных и заставить штат начать все сначала или даже пересмотреть, проводить ли вообще второй судебный процесс. Государство должно завоевать все двенадцать сердец и умов, чтобы добиться осуждения. Тем не менее, преимущества государства помимо этого настолько огромны, что делают преимущество защиты перед присяжными ничтожным. Но вы берете то, что вам дают, и поэтому отбор присяжных всегда был для меня священен, тем более в этот раз, потому что я был обвиняемым.

Было 14 часов дня, и судья ожидал — нет, требовал, — чтобы к закрытию суда через три часа присяжные были расширены. Я мог бы перенести это на следующий день, потому что судья в конечном счете не захотел бы приводить в исполнение требование, которое потенциально можно было отменить при подаче апелляции. Но если бы я форсировал этот вопрос, в дальнейшем были бы последствия в виде решений суда.

Кроме того, я подошел к своему последнему безапелляционному вызову и знал, что ни за что не смогу доить его еще три часа. Мы бы заполнили графу до того, как в зале суда наступит темнота, и обвинение по делу об убийстве Сэма Скейлса начнется утром.

Хорошей новостью было то, что панель в основном состояла из присяжных заседателей, которые, как я полагал, варьировались на шкале защиты от желтого — промежуточной позиции — до темно-зеленого для защиты. Из-за давно укоренившегося и законного недоверия к полиции в сообществах меньшинств защита всегда ценила чернокожих и коричневых присяжных, поскольку они склонны с подозрением относиться к показаниям сотрудников полиции. Мне удалось удержать в группе четырех афроамериканцев и двух латиноамериканок, отражая попытки Даны Берг избавиться от чернокожих, в частности. Когда одна чернокожая участница дискуссии рассказала на допросе, что она когда-то делала пожертвование местной организации Black Lives Matter, Берг сначала попросила уволить женщину по уважительной причине. Обращение с просьбой к судье-афроамериканцу потребовало определенного уровня смелости, но это также подчеркнуло исключительную цель Берга осудить меня. Когда судья отклонил ходатайство, прокурор попытался использовать безапелляционный отвод. Это было, когда я выступил с возражением, что ход был основан на расовой принадлежности, что является явным исключением из правил безапелляционных вызовов. Судья согласился, и присяжный заседатель сел. Постановление поставило Берга в известность о будущих попытках сформировать жюри по расовому признаку, но затем позволило мне сделать именно это.

Это была большая победа защиты, но в последнем раунде вызовов в штрафной появились три новых лица, а у меня был только один безапелляционный. Все трое были белыми — две женщины и один мужчина. И вот тут в игру вступило мое необычное профилирование присяжных. Накануне рано утром Циско разместился в гараже на первой улице, где присяжным было приказано парковаться. На тот момент несколько сотен потенциальных присяжных были вызваны для исполнения обязанностей присяжных. У Циско не было возможности узнать, кто в конечном итоге окажется на моей панели, но он обратил внимание на определяющие характер аспекты прибывающих людей: такие вещи, как марка и модели автомобилей, регистрация, наклейки на бампер, содержимое интерьера и так далее. У человека за рулем Mercedes SL будет иное мировоззрение, чем у человека за рулем Toyota Prius.

Иногда хочется, чтобы в жюри присяжных был Мерседес. Иногда хочется Prius.

После первой утренней сессии с сотней человек, вызванных на заседание комиссии по моему делу, Циско вернулся в гараж в обеденное время, а затем снова в конце дня. К своему четвертому визиту в гараж в среду утром он узнавал людей, привлеченных к моему делу, и собирал информацию о многих из них.

Когда суд возобновил заседание, он вернулся из гаража, сел на галерее и сообщил то, что он знал о каждом потенциальном присяжном, моему второму адвокату. Я был не один за столом, но и с Дженнифер Аронсон меня тоже не было. Моим новым вторым адвокатом была Мэгги Макферсон. Она взяла отпуск в офисе окружного прокурора и ответила на мой сигнал бедствия. Я не мог придумать никого лучше, с кем можно было бы сидеть рядом, когда я столкнулся с самым трудным испытанием в своей жизни.

Вы никогда не захотите использовать свое последнее повелительное слово, потому что вы никогда не знаете, кто займет место потенциального присяжного, которого вы только что уволили. Вы могли бы расчистить путь для нового лица, о котором мечтает прокурор, и у вас не осталось ничего, чем можно было бы это остановить. Поэтому вы всегда придерживаете последнее императивное слово только для чрезвычайных обстоятельств. Я усвоил это на собственном горьком опыте, будучи начинающим адвокатом, когда защищал мужчину, обвиняемого в нападении на полицейского и сопротивлении аресту. Я был уверен, что обвинение в нападении было фальшивым, дополнением со стороны арестовавшего офицера из-за личной неприязни. Полицейский был белым, а мой клиент - черным. Во время отбора присяжных я рискнул своим последним императивом, чтобы выгнать потенциального присяжного, у которого была желтая отметка на моем счетчике. В зале суда все еще оставалось несколько афроамериканцев, ожидающих, когда их случайным образом вызовут к ложе. Я прикинул, что мои шансы были почти пятьдесят на пятьдесят, что одному из них позвонят и пригласят занять свободное место для допроса. Этот шаг окупился. Была вызвана чернокожая женщина, но на допросе она показала, что является дочерью отставного сотрудника правоохранительных органов, который прослужил в департаменте шерифа тридцать два года. Я долго допрашивал ее, пытаясь добиться ответа, который привел бы к тому, что ее ударили по делу, но она настаивала на том, что может рассматривать дело беспристрастно. Судья отклонил мою просьбу уволить ее, так что я был с дочерью полицейского в моем суде присяжных по делу о нападении на полицейского, и никаких императивных изменений. Мой клиент был оправдан по всем пунктам обвинения и провел год в окружном центре заключения за преступление, которого, как я полагал, он не совершал.

Я следовал своей обычной процедуре составления списка присяжных заседателей на протяжении всего процесса отбора. На столе защиты лежала раскрытая простая папка из манильской бумаги. Я нарисовал то, что назвал лотком для кубиков льда, поперек обеих створок: длинный прямоугольник, разделенный на четырнадцать квадратов для присяжных из двенадцати человек и двух заместителей. Каждый кубик был размером в два квадратных дюйма — размером с небольшую почтовую записку. Я записал основные мысли и подробности о каждом потенциальном члене жюри в куб, пронумерованный для места в ложе присяжных, которое занимал кандидат. Поскольку присяжные были распущены и их места заняли новые люди, я использовал Post-its, чтобы осветить ненужные детали и начать все сначала. Отображение всего в папке с файлами позволило мне закрыть ее, если вопросительные взгляды отрывались от стола обвинения.

Обвинение должно было сначала подвергнуть сомнению новых членов комиссии. И пока Берг отвечала на свои обычные вопросы, мы с Мэгги проверили сообщения, приходящие на ее ноутбук от Циско, которому приходилось скрывать, что он делал, потому что никому, кроме адвокатов по делу, не разрешалось пользоваться электронными устройствами в зале суда. Циско спрятал свой телефон от помощников шерифа в зале суда, положив его на скамью рядом с одним из своих массивных бедер.

Чтобы защитить анонимность присяжных по уголовному делу, к потенциальным присяжным были направлены номера, данные им при регистрации в координационном центре присяжных на первом этаже. Тексты Cisco делали то же самое.

17 припаркован в неположенном месте — без бирки.

Эта ссылка была на члена мужского пола нового трио. Это была интересная информация, но не та, к которой я мог бы подойти напрямую, возможно, не раскрывая, как я получил информацию. Раскрытие того, что у меня был следователь, который проверял потенциальных присяжных в гараже, не понравилось бы судье или коллегии адвокатов Калифорнии. С Мэгги Макферс тоже все прошло не очень хорошо. Она быстро обучалась защите по уголовным делам, и ей не всегда нравилось то, что она изучала. Но я не волновался. Теперь она была кооптирована отношениями адвокат-клиент.

Я видел, как номер 17 встал на галерее, когда был назван его номер. Он протиснулся мимо других из ряда, а затем перешел к скамье присяжных для допроса, не демонстрируя каких-либо очевидных физических трудностей или увечий. Конечно, были и другие возможные невидимые проблемы, которые могли привести к тому, что он получил ярлык инвалида. Но это беспокоило меня. Если этот человек был мошенником, я не хотел, чтобы он был в жюри присяжных.

Циско немедленно последовал за своим первым посланием с текстом об одной из женщин.

68 должно быть 86. Наклейка на бампер Трампа 2020.

Это была хорошая информация. Политика была хорошим окном в душу человека. Если 68-я была сторонницей президента, то, скорее всего, она была сторонницей закона и порядка — нехорошо для парня, обвиняемого в убийстве. То, что этот человек будет продолжать поддерживать президента после того, как СМИ задокументировали его много-много неправды, также было фактором. Это была слепая преданность делу и показатель того, что правдивость не была важной частью ее структуры.

Я согласился с Циско. Она должна была уйти.

Что касается третьего потенциального присяжного — под номером 21 — у Cisco были ограниченные данные.

21 водит Prius. Наклейка "Восстание против вымирания" на заднем стекле.

Я не знал, что такое знак восстания на вымирание, но мне показалось, что я понял смысл стикера. Обе части информации были почти бесполезны. И то, и другое может свидетельствовать о склонности к суждениям, особенно когда речь идет об окружающей среде и преступности. Я водил "Линкольн", потребляющий бензин, и это, безусловно, подтвердилось бы в суде. И я был обвинен в очень жестоком преступлении, будучи человеком, который профессионально общался с другими, обвиняемыми в насильственных действиях.

Я внимательно следил за ходом разбирательства, пока Берг допрашивал новых кандидатов, но я также прижимался к Мэгги, когда она доставала анкеты, которые все трое заполнили, когда отчитывались перед присяжными.

Я сразу же изменил свое мнение о 21. Мне понравилось то, что я прочитал. Ей было тридцать шесть лет, она не была замужем, жила в Студио-Сити и работала шеф-поваром в одном из высококлассных ресторанов "Голливуд Боул". Это сказало мне, что она любила музыку и культуру и решила работать в месте, где было и то, и другое. Она также назвала чтение первым среди своих увлечений. Я не думал, что любой читатель может избежать встреч с историями — документальными или вымыслом, — которые подчеркивают слабости американской системы правосудия, главная из которых заключается в том, что полиция не всегда поступает правильно и что невинных людей иногда обвиняют и осуждают за преступления, которых они не совершали. Я верил, что это придаст 21 непредвзятому взгляду. Она внимательно выслушала бы мое дело.

“Я хочу ее”, - прошептал я.

“Да, она хорошо выглядит”, - прошептала Мэгги в ответ.

Я перешел к двум другим вопросникам. Я увидел, что 68-летняя другая женщина была моего возраста и вышла замуж в тот же год, когда окончила Пеппердайн, консервативную христианскую школу в Малибу. Добавьте все это к наклейке Трампа на бампере, и я был убежден. Она должна была уйти.

Мэгги согласилась.

“Ты хочешь использовать последний вызов?” она спросила.

“Нет, я собираюсь допросить ее”, - сказал я. “Постарайся, чтобы на нее напали по уважительной причине”.

“Что насчет парня? Здесь ничего нет”.

Она имела в виду 17. Я просмотрел его анкету и вынужден был согласиться с Мэгги. Ничто на единственной странице не рисовало флажка. Ему было сорок шесть лет, он был женат, работал помощником директора частной школы в Энсино. Я был знаком с ним, потому что мы с Мэгги много лет назад заигрывали с идеей отправить Хейли туда в начальную школу. Мы ездили на экскурсию и на презентацию для родителей, но в конечном итоге получили неприятную атмосферу. Большинство студентов происходили из состоятельных семей. Мы ни в коем случае не были обездолены, но Мэгги была государственным служащим , а я всегда гонялся за денежными делами. Некоторые годы были жирными, некоторые - худыми. Мы думали, что давление со стороны сверстников на нашу дочь будет нездоровым. Мы записали ее в другое место.

“Ты помнишь этого парня?” Я спросил. “Он был бы там, когда мы осматривали это место”.

“Я его не узнаю”, - сказала Мэгги.

“Я посмотрю, что я смогу получить по вопросам Q и A. Ты не против, если я заберу все три?”

“Конечно. Это ваше дело. Я не хочу, чтобы ты полагался на меня ”.

Пока Берг заканчивала опрос присяжных, я написала заметки обо всех троих на почтовом листе и прикрепила их к соответствующим квадратам на моей таблице для кубиков льда. Я написал зеленым для 21 и красным для 68. Для 17 я написал желтый вопросительный знак. Затем я закрыл папку.

38

Когда настала моя очередь допрашивать людей, которые могли решить мое будущее, судья устно остановил меня на коленях еще до того, как я добрался до кафедры.

“У вас есть пятнадцать минут, мистер Холлер”, - сказала она.

“Ваша честь, технически у нас есть три свободных места, а затем нужно заполнить заместителей”, - запротестовал я. “Обвинению только что потребовалось больше пятнадцати минут, чтобы допросить этих троих”.

“Нет, ты ошибаешься. Я рассчитал время. Четырнадцать минут. Я даю тебе пятнадцать. Начиная с этого момента. Вы можете использовать это время, чтобы поспорить со мной или задать вопросы присяжным ”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Я подошел к кафедре и начал с номера 68.

“Присяжный шестьдесят восьмой, я просматривал вашу анкету и не увидел, чем зарабатывает на жизнь ваш муж”.

“Мой муж был убит в Ираке семнадцать лет назад”.

Это вызвало минуту молчания — коллективную задержку дыхания, — когда я изменил свой подход. Я не мог позволить присяжным, которые уже сидели, увидеть, как я обращаюсь с женщиной иначе, чем в лайковых перчатках.

“Я сожалею о вашей потере”, - сказал я. “И что я даже вызвал воспоминание”.

“Не волнуйся”, - сказала она. “Память никогда не уходит”.

Я кивнул. Хотя я и вляпался в это, мне нужно было найти способ изощриться.

“Э-э, в анкете вы не указали, что были жертвой преступления. Не считаете ли вы потерю вашего мужа в некотором роде преступлением?”

“Это была война. Это было по-другому. Он отдал свою жизнь за свою страну”.

Бог и страна — кошмар адвоката защиты перед присяжными.

“Тогда он был героем”, - предположил я.

“И все еще является таковым”, - сказала она.

“Правильно. Он все еще такой ”.

“Благодарю вас”.

“Вы раньше были в жюри присяжных, мэм?”

“Это был один из вопросов в анкете. Нет, я этого не делал. И, пожалуйста, не называйте меня "мэм". Заставляет меня чувствовать себя как моя мать ”.

В зале суда послышались легкие смешки. Я улыбнулся и продолжил.

“Я воздержусь от этого. Позвольте мне задать вам вопрос: если офицер полиции свидетельствует об одном, а затем обычный гражданин свидетельствует и говорит противоположное, кому вы верите?”

“Ну, я думаю, вам просто нужно взвесить то, что говорит каждый, и попытаться выяснить, кто говорит правду. Это мог быть офицер. Но этого может и не быть.”

“Но даете ли вы офицеру полиции презумпцию невиновности?”

“Не обязательно. Я хотел бы услышать больше об офицере. Вы знаете, кто он, как он себя ведет. Вот так.”

Я кивнул. Становилось ясно, что она была присяжной Джуди — той, кто хочет быть в жюри и дает правильный ответ на каждый вопрос, независимо от того, отражает он ее истинные чувства или нет. Я всегда с подозрением отношусь к людям, которые хотят быть в жюри присяжных, которые хотят судить других.

“Хорошо, и, как объяснил вчера судья, вы знаете, что я являюсь одновременно обвиняемым и адвокатом защиты по этому делу. Если в конце этого процесса вы решите, что я, вероятно, совершил преступление в виде убийства, как вы проголосуете в зале присяжных?”

“Я должен был бы доверять своим инстинктам после взвешивания доказательств”.

“Что это значит? Как бы вы проголосовали?”

“Если я убежден вне всяких разумных сомнений, я голосую за виновность”.

“Думаешь, я вероятно сделал это убедительно? Ты это имеешь в виду?”

“Нет, как я уже сказал, я должен был бы чувствовать, что ты виновен вне всяких разумных сомнений”.

“Что для вас значит обоснованное сомнение, мэм?”

Прежде чем 68-й смог ответить, вмешался судья.

“Мистер Холлер, вы пытаетесь подразнить присяжного?” Сказал Уорфилд. “Она просила тебя не называть ее так”.

“Нет, судья”, - сказал я. “Я просто забыл. Мои южные манеры. Я приношу извинения ”.

“Это все хорошо, но я знаю, что ты родился прямо здесь, в Лос-Анджелесе, потому что я знал твоего отца”.

“Просто фигура речи, ваша честь. Я больше не произнесу оскорбительного слова ”.

“Очень хорошо, продолжайте. Вы тратите все свое время на одного присяжного. Я не даю тебе отсрочки ”.

Пятнадцать минут на интервью с людьми, которые могут решить вашу судьбу. Я думал, что у меня есть первая апелляционная жалоба на случай, если судебный процесс пойдет не так, как я хотел. Я снова обратил свое внимание на женщину на скамье присяжных.

“Если бы вы могли, не могли бы вы сказать нам, что, по вашему мнению, означает разумное сомнение?”

“Только то, что другого возможного объяснения нет. Основываясь на доказательствах и вашей оценке этого, это не мог быть никто другой ”.

Я понял, что не смогу добиться с ней никакого прогресса. Она отрепетировала свои ответы. Я должен был задаться вопросом, следила ли она за делом в средствах массовой информации.

“Вчера утром судья попросил поднять руки всех, кто читал об этом деле в средствах массовой информации. Ты не поднимал руку, верно?”

“Это верно. Я никогда не слышал об этом раньше ”.

Я ей не поверил. Она знала об этом деле и по какой-то причине хотела быть в составе присяжных. Я посмотрел на часы и перешел к мистеру 17. У меня не было выбора.

“Сэр, вы заместитель директора частной начальной школы, верно?”

“Да, это верно”.

“Я вижу в анкете, что у вас есть степень магистра в области образования и вы работаете над докторской степенью”.

“Да, на полставки в докторантуре”.

“Есть ли причина, по которой вы не решили преподавать на университетском уровне?”

“Не совсем. Мне нравится работать с детьми младшего возраста. Вот где я получаю удовлетворение ”.

Я кивнул.

“Здесь говорится, что вы также тренируете мужскую баскетбольную команду в школе. Требует ли это большой физической активности с вашей стороны?”

“Ну, я думаю, мальчики должны видеть в своем тренере человека, который может не отставать от них. Кто-то в форме ”.

“Ты выполняешь с ними силовые упражнения?”

“Ну, иногда”.

“Ты бежишь с ними?”

“Я делаю с ними круги в спортзале”.

“Какова ваша философия в отношении спорта? Победа - это все?”

“Ну, я умею соревноваться, да, но я не думаю, что победа - это все”.

“Тогда что ты думаешь?”

“Я думаю, что победа лучше, чем поражение”.

Это вызвало вежливый смех. И я изменил направление своих вопросов.

“Твоя жена. Согласно информационному листу, она тоже учительница?”

“Да, в той же школе. Мы встретились там ”.

“Итак, я полагаю, вы вместе ездите в школу на машине?”

“Нет, у меня тренировка после школы, а у нее неполный рабочий день в магазине поделок. Итак, разные расписания, разные машины ”.

“Вы думаете, что есть серьезные преступления и нетяжкие преступления?”

“Прошу прощения?”

“Считаете ли вы, что есть какие-то преступления, которые не следует считать преступлениями?”

“Я действительно не понимаю”.

“Полагаю, я говорю о взлетах и падениях. Убийство — это преступление, верно?”

“Да, конечно”.

“И те, кто убивает, должны заплатить за свои преступления. Ты согласен?”

“Конечно”.

“А как насчет мелких преступлений? Преступления, в которых нет жертв — стоит ли нам беспокоиться об этом?”

“Преступление есть преступление”.

Судья вмешался снова.

“Мистер Холлер, намерены ли вы допросить присяжного двадцать один за то время, которое у вас осталось?” - спросила она.

Я был раздражен тем, что меня прервали. Я готовился к принятию решения с 17, и ей не следовало прерывать.

“Как только я закончу здесь, ваша честь”, - сказал я, в моем голосе ясно слышалось разочарование. “Могу я продолжить?”

“Продолжайте”, - сказал Уорфилд.

“Благодарю вас”.

“Не за что, мистер Холлер”.

Я вернулся к 17 и попытался собрать свой разрозненный импульс.

“Сэр, является ли преступление преступлением, независимо от того, насколько оно велико или мало?”

“Да. Конечно.”

“А как насчет переходов улиц? Это противозаконно, но считаете ли вы это преступлением?”

“Ну, если таков закон, тогда, да, я полагаю, это преступление. Незначительное преступление”.

“Как насчет парковки в зоне для инвалидов, когда у вас нет ограничений?”

Это была азартная игра. Все, что я знал о 17, - это то, что я прочитал в анкете и что я узнал из текста от Циско о его парковке в месте для инвалидов. Я должен был позвонить ему, но мог только обойти главный вопрос: был ли он мошенником?

Мы уставились друг на друга в молчаливом общении, прежде чем 17-й, наконец, заговорил.

“Возможно, есть разумное объяснение тому, что кто-то это делает”, - сказал он.

Так оно и было. Он не верил, что ему нужно играть по правилам. Он был мошенником, и ему пришлось уйти.

“Так ты хочешь сказать, что —”

Уорфилд снова перебил.

“Ваше время вышло, мистер Холлер”, - сказала она. “Адвокат, подойди”.

Я выругался себе под нос и отвернулся от 17.

Мы рассматривали отводы на скамье подсудимых, поэтому возражения присяжных — возможно, ставящие их в неловкое положение — не были выдвинуты в открытом судебном заседании. Но когда я добрался до скамейки запасных, мне было слишком жарко, чтобы беспокоиться о том, чтобы говорить потише.

“Ваша честь, мне нужно время, чтобы допросить последнего присяжного”, - сказал я. “Вы не можете произвольно устанавливать мое время, исходя из того, какое время было необходимо государству. Это явно несправедливо по отношению к защите ”.

Мэгги присоединилась к совещанию на скамье подсудимых. Теперь она слегка коснулась моей руки, когда судья ответил. Это было предупреждение действовать осторожно.

“Мистер Халлер, ваше тайм-менеджмент - это не моя проблема”, - сказал Уорфилд. “Я предельно ясно дал понять с начала дня вчера, с начала дня сегодня и в начале вашего последнего допроса потенциальных присяжных: мы собираемся завершить отбор присяжных сегодня, а вступительные заявления - завтра. Сейчас приближается три часа, а у нас все еще есть запасные заседатели, и я полагаю, по крайней мере, одного или двух присяжных. Твое время истекло. Итак, у кого-нибудь из вас есть вызов?”

Прежде чем Берг успел сказать хоть слово, заговорил я.

“Сначала я хотел бы посовещаться с адвокатом”, - сказал я. “Не могли бы мы сделать послеобеденный перерыв, а затем рассмотреть вызовы?”

“Очень хорошо”, - сказал судья. “Десять минут. Отойди назад”.

Адвокаты вернулись за наши столы, в то время как судья сообщил залу суда о дневном перерыве. Она строго сказала, что суд возобновится ровно через десять минут. Я скользнул на свое место и прижался к Мэгги.

“Это безумие”, - сказал я. “Пятнадцать минут на допрос трех присяжных? Она сумасшедшая, и это обратимо ”.

“Послушай, ты должен успокоиться, Мик”, - сказала Мэгги. “Вы не можете скрестить мечи с судьей еще до начала процесса. Это самоубийство”.

“Я знаю, я знаю. Я буду спокоен ”.

“Итак, что мы собираемся делать? У нас есть только один вызов ”.

Прежде чем ответить, я оглянулся и увидел, что Берг также беседовала со своим вторым адвокатом — парнем в галстуке-бабочке. У меня появилась идея. Я оглянулся на Мэгги.

“Сколько испытаний им осталось?” Я спросил.

Она посмотрела на таблицу результатов, которую вела.

“Три”, - сказала она.

“Я не хочу отказываться от нашего”, - сказал я. “Я хочу кое-что попробовать. Я хочу, чтобы вы вышли в зал на перерыв. Не возвращайся, пока не истечет десять минут ”.

“Что?”

“Пока не беспокойтесь о трудностях. Просто уходи”.

Она неуверенно встала и вышла через ворота к двери в зал. Я проверил таблицу обвинения, а затем повернулся к Чану, помощнику шерифа в зале суда, и подозвал его. Я открыла свой файл, показывая схему лотка для кубиков льда. Я быстро поменял табличку, которой отмечал присяжных 21 и 17 лет, дав зеленый свет школьному учителю.

Помощник шерифа переступил порог.

“Я должен воспользоваться банкой”, - сказал я. “Кто-нибудь может отвезти меня обратно?”

“Встань”, - сказал он.

Я сделал, как мне было сказано. Чан надел на меня наручники и проводил до двери камеры.

“У вас есть около пяти минут”, - сказал он.

“Мне нужно только два”, - сказал я.

Он привел меня в охраняемую зону содержания под стражей и в камеру, где был открытый туалет. В камере на скамейке сидели двое мужчин, которые в этот час, скорее всего, ожидали, когда их доставят обратно в Башни-близнецы после их выступлений в суде. Я встал под углом, чтобы они не видели моих дел, и помочился в туалет, пока Чан ждал в коридоре перед камерой.

Я не торопился мыть руки в раковине рядом с туалетом. Я хотел дать парню в галстуке-бабочке достаточно времени, чтобы увидеть, что я оставил свою карту открытой на столе защиты.

“Пошли, Халлер”, - сказал Чан снаружи резервуара.

“Иду”, - сказал я.

После того, как я вернулся на свое место за столом защиты, я закрыл файл и посмотрел на стол обвинения. Берг и ее соратники больше не разговаривали, а смотрели прямо перед собой и ждали, когда суд возобновится.

Вскоре несколько членов коллегии присяжных вернулись в зал суда. Мэгги вернулась к столу защиты и села.

“Итак, что мы делаем?” она спросила.

“Я собираюсь попытаться добиться, чтобы шестьдесят восьмого выгнали за дело”, - сказал я. “И я надеюсь, что государство вышвырнет учителя”.

“Зачем им это делать? Он идеально подходит для них. Я знаю, что хотел бы его, если бы это было мое дело ”.

Я открыл файл и указал на публикацию. Мэгги пристально смотрела на них, придумывая уловку, когда судья вернулся на скамью подсудимых и вызвал адвоката вперед.

На скамье подсудимых обвинение выступило первым.

“Ваша честь, народ воспользуется безапелляционным отводом, чтобы уволить семнадцатого”, - сказал Берг.

Я отдернул голову назад, как будто получил пощечину, а затем разочарованно покачал ею. Я надеялся, что не переигрываю.

“Ты уверен?” - Спросил Уорфилд.

“Да, ваша честь”, - сказал Берг.

Судья сделал пометку в блокноте.

“Мистер Холлер, есть что-нибудь от защиты?” - спросила она.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Защита ходатайствует об отводе присяжного шестьдесят восьмого по уважительной причине”.

“Какова эта причина?” - спросил судья.

“Явная враждебность, проявленная по отношению к защите”, - сказал я.

“Потому что ей не нравится, когда ее называют мэм?” - Спросил Уорфилд. “Я тоже не хочу, чтобы меня так называли”.

“Это и в целом воинственный тон, судья”, - сказал я. “Я ей явно не нравлюсь, и это веская причина”.

“Ваша честь, могу я быть выслушан по этому поводу?” Сказал Берг.

“Тебе не нужно быть таким”, - сказал Уорфилд. “Я отклоняю ходатайство об отводе по уважительной причине. Мой подсчет показывает, что у вас есть последнее требование, мистер Холлер. Ты хочешь им воспользоваться?”

Я остановился на мгновение, чтобы подумать. Если бы я использовал свое последнее повелительное слово, у меня бы ничего не осталось, пока мы сидели на заменах на 68 и 17. Я не хотел, чтобы Трампер был в жюри, но было рискованно не иметь возможности контролировать последние два места на панели. Заместители будут рассматриваться отдельно, с дополнительными императивными вызовами.

“Мистер Холлер”, - сказал судья. “Я жду”.

Я нажал на курок.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Мы благодарим и извиняем присяжного шестьдесят восьмого”.

“И это использование твоего последнего вызова?” - Спросил Уорфилд.

“Да, ваша честь”.

“Очень хорошо, ты можешь отступить”.

Я знал, что было бы бесполезно просить о дополнительных испытаниях. Берг воспротивилась бы этому, и судья, с ее бескомпромиссным соблюдением своего графика, была бы не склонна проявлять щедрость. Я вернулся на свое место за столом защиты и решил остановиться на одной хорошей вещи, которая только что произошла. Мне удалось избавиться от двух потенциально проблемных присяжных одним отводом. Я никогда не узнаю, сыграло ли какую-то роль в увольнении школьной учительницы то, что я оставила свою карточку открытой для потенциальных глаз обвинения, но я должна была думать, что сыграло. Я слушал, как судья поблагодарил и уволил его вместе с вдовой героя войны.

На данный момент шеф-повар "Голливуд Боул" был в безопасности.

Судья быстро сверился со списком чисел, случайным образом выбранных компьютером, и вызвал к столу двух следующих потенциальных присяжных.

У нас было чуть больше часа, чтобы закончить.

39

Четверг, 20 февраля

Это было время. Это было в четверг утром, в 10 часов утра, и судебный процесс теперь должен был перейти от предварительных выступлений к вступительным заявлениям адвокатов. Присяжные и их заместители расселись за день до этого без дополнительных волнений с моей стороны. Моя авантюра с моим последним безапелляционным заявлением окупилась тем, что окончательные кандидаты на включение в состав присяжных не вызвали никаких серьезных подозрений у защиты. Присяжные были приведены к присяге, и мы были готовы разойтись.

Я чувствовал себя комфортно в общей группе. Не было известных сторонников обвинения, и трое членов жюри присяжных, как я на самом деле думал, склонились на сторону защиты. В большинстве судебных процессов вам повезет, если вы выиграете хотя бы один.

Тем не менее, мое спокойствие перед присяжными было сведено на нет комом в животе. Я полностью оправился от нападения в автобусе, но напряжение бессонной ночи сказалось на дне. Я нервничал. Я рассматривал много дел и знал, что случиться может все, что угодно. Это не было утешительным знанием. Я был полностью готов вступить в эту битву, но я знал, что будут жертвы, и я не мог гарантировать, что среди них не будет правды. Невинные люди были признаны виновными. Я не хотел быть одним из них.

Вступительное заявление - это всего лишь план предстоящего дела. Моей стратегией была защита от обвинения третьей стороны. Это был законный способ заявить, что это сделал кто-то другой, и меня либо намеренно подставили, либо полиция была настолько некомпетентна, что запутала дело и подставила меня в процессе. Я полностью осознавал, что для меня было бы неловко и, возможно, отталкивающе стоять перед присяжными и поддерживать эту линию защиты. Вот почему я поручил вступительное слово Мэгги Макферсон. Я хотел, чтобы она указала на меня и собрала всю свою ярость, когда сказала, что я невиновен и что у штата нет дела, которое доказало бы вину вне всяких разумных сомнений.

В то же время я не хотел, чтобы Мэгги говорила что-то еще, кроме этого. Когда дело дошло до вступительных заявлений, я был выпускником юридической школы Сигела. Он всегда говорил: побереги порох, имея в виду, что чем меньше, тем лучше; не раскрывай свое дело и его сюрпризы, пока не придет время представить свои доказательства. Вот когда это имело значение. Юрист Сигел также сказал, что на вступительные заявления не стоит тратить много времени, потому что они скоро будут забыты, поскольку обвинение представит свою версию, за которой последует защита.

Существовала возможность воздержаться от вступительного слова защиты до начала рассмотрения ее дела. Я иногда прибегал к такому варианту в предыдущих судебных процессах, но мне никогда не нравилось это делать. Я всегда считал неразумным упускать возможность выступить перед присяжными в самом начале, неважно, насколько кратко. Поскольку мы начинали этот судебный процесс в четверг, я знал, что до начала этапа защиты пройдет шесть или семь дней, и это казалось слишком долгим сроком, чтобы не противопоставить государству свой собственный взгляд на дело.

Я передал всю эту мудрость Мэгги, хотя ей такой совет был даже отдаленно не нужен. Она произнесла и выслушала более чем положенную ей долю вступительных заявлений и уже знала, что меньше всегда значит больше.

Однако, эта мудрость, по-видимому, никогда не была частью обучения Даны Берг. Она первой предстала перед присяжными и произнесла вступительную речь, которая длилась почти девяносто минут. Я бы предпочел проспать все это, но мне пришлось тщательно следить за этим и делать заметки. Вступительное слово было обещанием присяжным того, что вы представите во время рассмотрения вашего дела главным. Было неразумно обещать что-то, а затем не выполнить это. Вот почему я делал заметки. Я бы вел учетную таблицу и по мере продвижения дела обязательно указал бы присяжным, где штат не смог выполнить обещанные обязательства.

Берг начал с подробного описания ночи моего ареста и обнаружения Сэма Скейлса в багажнике моей машины. Именно здесь она допустила свою первую ошибку, сказав присяжным, что они услышат от офицера полиции Роя Милтона о том, как обычная остановка движения, начатая, когда он увидел, что на моей машине нет номерного знака, привела к обнаружению жертвы убийства.

Я записал ее слова дословно, потому что я использовал бы их против офицера Милтона, когда его доставили в суд для дачи показаний. В той ночи не было ничего обычного ни в дорожной остановке, ни в чем другом.

В начале своего заявления Берг вставила замечание о Сэме Скейлсе, описав его как мелкого мошенника, который никогда не жил по прямой и узкой линии.

“На самом деле, мистер Скейлс знал мистера Халлера, потому что мистер Халлер был адвокатом, который защищал его чаще всего”, - сказал Берг. “Но независимо от того, какие преступления мистер Скейлс замышлял или совершил, он не заслуживал быть убитым в багажнике машины своего адвоката. Вы должны помнить, что независимо от того, что вы слышите о Сэме Скейлсе, он был жертвой в этом деле ”.

В то время как Берг говорила долго, она также была довольно прямолинейна, строго придерживаясь того, что, по ее словам, покажут доказательства по делу. Там было много чего, но все это было показухой для ключевых элементов дела — что жертва была найдена в моем багажнике и что баллистические улики покажут, что убийство произошло в моем гараже.

Было несколько случаев, когда я мог возразить, когда Берг переходил от утверждения к аргументации, но я помнил о восприятии. Я не хотел, чтобы присяжные видели во мне какого-то мелкого арбитра или прерывателя, поэтому я оставил редакторскую правку. Прокурор завершила рассмотрение через восемьдесят пять минут кратким изложением своего резюме, повторив основные тезисы, которые она обещала изложить в ходе судебного разбирательства, и звучащие во многом как заключительный аргумент.

“Дамы и господа, доказательства, которые мы представим в течение следующих нескольких дней, покажут, что мистер Халлер был вовлечен в длительный спор с Сэмом Скейлсом из-за денег. Это покажет, что он знал, что его лучшим и единственным шансом получить свои деньги было убить Сэма Скейлса и забрать их из его состояния. И это покажет вне всяких разумных сомнений, что он действительно осуществил свой план убийства мистера Скейлса в гараже его дома. Это было бы идеальное убийство, если бы не проницательный взгляд полицейского, который заметил отсутствие номерного знака на темной улице. Я прошу вас обратить внимание на представленные доказательства и не поддаваться попыткам отвлечь вас от вашей очень важной работы. Благодарю вас ”.

Судья объявил пятнадцатиминутный перерыв, прежде чем дойдет очередь защиты. Я, конечно, никуда не собирался. Я повернулся, чтобы осмотреть галерею, когда люди вставали, чтобы воспользоваться туалетом или просто размять ноги. Я увидел, что зал суда был переполнен по мере того, как дело продолжалось — больше средств массовой информации и больше наблюдателей как внутри здания суда, так и за его пределами. Я встретился с несколькими знакомыми адвокатами и другими работниками здания суда. В первом ряду были моя команда и семья. Циско и Лорна. Босх был там и даже привел свою дочь Мэдди. Она сидела рядом с моей дочерью. Я улыбнулся им сейчас.

Кендалл Робертс не было в зале суда. После того, как я был взят под стражу, она оценила свою ситуацию и решила во второй раз разорвать со мной отношения. Она съехала из моего дома и не оставила адреса для пересылки. Я не мог сказать, что мое сердце было разбито. Напряжение, которое это дело наложило на наши отношения, было ясно еще до того, как меня посадили в тюрьму во второй раз. На самом деле, я не мог винить ее за то, что она выпуталась из всего этого. Она пыталась сказать мне об этом лично, придя в суд на одно из моих слушаний, но обстоятельства не позволили этого. Итак, она написала мне записку и отправила ее в тюрьму. И это было последнее, что я от нее услышал.

Ближе к концу перерыва Хейли встала и протиснулась вдоль ряда, пока не подошла к ограждению позади стола защиты и перед Циско. Поскольку я был опекуном, мне не разрешалось прикасаться к ней или приближаться. Но Мэгги придвинула свой стул обратно к перилам.

“Спасибо, что ты здесь, Хэй”, - сказал я.

“Конечно”, - сказала она. “Я бы ни за что на свете не пропустил это. Ты победишь, папа. И мама. Ты собираешься доказать то, что я уже знаю ”.

“Спасибо, детка”, - сказал я. “Как там Мэдди?”

“Она хороша”, - сказала Хейли. “Я рад, что она выжила. Я тоже действительно рад видеть дядю Гарри ”.

“Как долго ты можешь оставаться?” Спросила Мэгги.

“Я освободила целый день”, - сказала Хейли. “Я никуда не уйду. Я имею в виду, мои мама и папа в одной команде — что может быть лучше этого?”

“Я надеюсь, это не заставит тебя отстать на занятиях”, - сказала Мэгги.

“Не беспокойся о моих занятиях”, - сказала наша дочь, будущий юрист. “Просто побеспокойся об этом”.

Она указала на переднюю часть зала суда, имея в виду дело. “Мы заперты и заряжены”, - сказал я. “Уверенный”.

“Это хорошо”, - сказала Хейли.

“Сделай мне одолжение и не спускай глаз с присяжных”, - сказал я. “Если ты что-нибудь увидишь, дай мне знать во время перерывов”.

“Например, что?” Спросила Хейли.

“Нравится что угодно”, - сказал я. “Улыбка, покачивание головой. Кто-то засыпает. Я тоже буду смотреть. Но мы можем использовать любое чтение, которое сможем получить ”.

“Ты получил это”, - сказала она.

“Спасибо, что ты здесь”, - сказал я мрачно. “Я люблю тебя”.

“Я тоже тебя люблю”, - сказала она. “Вы оба”.

Она вернулась на свое место, а Циско и Босх наклонились к перилам, чтобы поговорить конфиденциально, хотя мне пришлось держаться от них на таком же расстоянии.

“Мы все настроены на все?” Я спросил.

“У нас все хорошо”, - сказал Циско.

Затем он посмотрел на Босха в поисках согласия, и Босх кивнул.

“Хорошо”, - сказала Мэгги. “Глядя на список свидетелей Даны, я предполагаю, что дело штата будет рассмотрено по крайней мере во вторник. Так что мы должны быть готовы с повестками и всем остальным в понедельник, на всякий случай ”.

“Сделано”, - сказал Циско.

“Хорошо”, - сказала Мэгги.

Люди возвращались на свои места. Перерыв почти закончился.

“Ну, вот и все”, - сказал я. “Мы здесь. Я хочу поблагодарить вас, ребята, за все ”.

Они оба кивнули.

“Это то, что мы делаем”, - сказал Циско.

Я повернулся обратно к столу, а затем наклонился к Мэгги, которая уже вернулась к изучению заметок, нацарапанных в юридическом блокноте перед ней.

“Ты готов?” Я спросил.

“Конечно”, - сказала она. “Быстро и грязно”.

Зал суда успокоился, и судья вернулся на свое место.

“Мистер Холлер”, - сказала она. “Ваше вступительное слово”.

Я кивнул, но это Мэгги встала и подошла к кафедре. Она несла свой блокнот и стакан воды. Мы не проинформировали судью или обвинение, кто будет выступать со вступительным словом защиты. Я уловил нотку удивления на лице Берг, когда она повернулась на своем месте к кафедре, ожидая увидеть меня. Я надеялся, что это будет первый из многих случаев, когда она будет застигнута врасплох.

“Дамы и господа присяжные, доброе утро”, - сказала Мэгги. “Меня зовут Мэгги Макферсон, и я являюсь вторым адвокатом защиты по этому делу. Как вам было сказано судом, ответчик, Майкл Халлер, также представляет самого себя в этом судебном процессе. Чаще всего именно мистер Халлер стоит здесь, чтобы допросить свидетелей и поговорить с судьей. Но в этом вступительном слове мы согласились, что для меня будет лучше выступить от его имени ”.

Мне была хорошо видна вся скамья присяжных, и мой взгляд переходил от одного лица к другому. Сначала первый ряд, а затем задний. Я видел реальный интерес и внимание, но я знал, что это было первое знакомство группы с доводами защиты. Я также знал, что они могут быть разочарованы тем, что в речи Мэгги не было более тонких деталей.

“Здесь я буду краток”, - сказала она. “Но сначала позвольте мне поздравить. Вы все являетесь частью чего-то священного и одного из краеугольных камней нашей демократии. На самом деле, ни один институт в современном обществе не является более демократичным, чем суд присяжных. Посмотрите на себя. Вы - двенадцать незнакомцев, случайно собранных вместе для одной цели. Вы выберете лидера, и у каждого из вас будет равный голос. Ваш долг так важен, потому что у вас есть власть лишить гражданина жизни, свободы и средств к существованию. Это потрясающая и неотложная ответственность. И как только вы выполните свое обвинение, вы расформируетесь и вернетесь к своей жизни. Нет ничего важнее, чем обязанность, которую вы согласились взять на себя в этом зале суда ”.

Когда мы были женаты, я десятки раз наблюдал за Мэгги в суде, и она всегда выступала с риффом во вступительных заявлениях о демократии присяжных. Здесь не произошло никаких изменений, за исключением того, что теперь она впервые выступила в защиту. После вступления она перешла к делу под рукой.

“Итак, теперь начинается твоя работа”, - сказала она. “Помните на ходу, что вступительные заявления - это, по сути, все разговоры. Не доказательство. Мисс Берг говорила с вами в течение девяноста минут, но она не предоставила вам никаких доказательств. Это был просто разговор. Защита хочет добраться до доказательств — или, в случае государства, до отсутствия доказательств. Мы хотим доказать вам, что государство совершило ужасную ошибку и обвинило не того человека — невиновного человека — в этом преступлении ”.

Мэгги подняла руку и указала на меня за столом защиты.

“Этот человек невиновен”, - сказала Мэгги Макфирс. “И мне действительно больше нечего сказать. Нам не нужно доказывать его невиновность для того, чтобы вы вынесли оправдательный вердикт. Но я обещаю тебе, что мы это сделаем”.

Она сделала паузу, чтобы подчеркнуть это решительное заявление, и посмотрела вниз на заметки в своем юридическом блокноте.

“На этом процессе вы услышите две истории”, - продолжила она. “История обвинения и наша история. Обвинение укажет пальцем на обвиняемого. Мы покажем, что человек, чье имя штат никогда не упомянет и не хочет, чтобы вы даже знали, ответственен за смерть Сэма Скейлса. Только одна из этих историй может быть правдой. Мы просим вашего терпения и усердия и надеемся, что вы будете непредвзяты и дождетесь доводов защиты. Повторяю, правдой может быть только одна история, и вы выберете ее. Обратите пристальное внимание на факты. Но имейте в виду, что факты могут быть искажены. Мы покажем это по ходу дела. Вам всем раздали блокноты. Следите за тем, кто искажает факты, а кто нет. Запишите это, чтобы, когда вы приступите к обсуждению в конце этого судебного процесса, вы знали факты и знали, кто сказал правду, а кто нет ”.

Мэгги сделала паузу, чтобы отпить из своего стакана воды. Это был трюк судебного адвоката. Всегда ставьте на кафедру что-нибудь вроде стакана с водой, когда выступаете со вступительным словом или заключительным аргументом. Глоток воды позволяет подчеркнуть важное утверждение или собраться с мыслями, прежде чем продолжить.

Поставив стакан, она направилась к своему закрытию.

“Суд - это поиск истины”, - сказала она. “И в этом судебном процессе вы являетесь искателями истины. Вы должны быть непредвзятыми и неустрашимыми. Вы должны подвергать сомнению все. Подвергайте сомнению все, что говорит каждый свидетель с трибуны. Подвергайте сомнению их слова, подвергайте сомнению их мотивы. Допросите прокурора, допросите защиту. Подвергайте сомнению доказательства. Если вы сделаете это, вы найдете правду. И это значит, что не тот человек сидит сейчас за столом защиты, в то время как убийца все еще на свободе. Благодарю вас ”.

Она взяла свой стакан и блокнот и вернулась к столу защиты. Я повернулся к ней, когда она села, и кивнул.

“Отличное начало”, - прошептала я.

“Спасибо”, - прошептала она в ответ.

“Лучше, чем я когда-либо мог бы сделать”.

Она прищурилась, как будто не была уверена, что то, что она только что услышала, было правдой.

Но я имел в виду именно это. Это было правдой.

40

Перед обвинением всегда стоит задача установить временные рамки, представить доказательства с четкой отправной и конечной точкой. Это линейное повествование, иногда долгое и кропотливое, но необходимое. Чтобы добраться до тела, найденного в багажнике моего "Линкольна", Дане Берг пришлось рассказать присяжным, как получилось, что мою машину остановили и багажник открыли. Это означало, что ей пришлось начать с офицера Роя Милтона.

Милтона вызвали на свидетельское место сразу после обеденного перерыва, и Берг быстро объяснил с помощью показаний, где он был и что делал, когда заметил, что у моей машины нет заднего номера, и остановил меня. Затем она использовала Милтона, чтобы представить видеозаписи с его автомобиля и камеры наблюдения за телом, и присяжные получили интуитивный опыт нахождения Сэма Скейлса в багажнике моего Линкольна.

Я внимательно наблюдал за присяжными во время показа телесной камеры. Некоторые были явно возмущены, когда багажник "Линкольна" открылся и было обнаружено тело. Некоторые склонялись к нему, очарованные, казалось, раскрытием убийства.

По ходу дачи показаний Мэгги сопоставила то, что говорил Милтон, со стенограммой его показаний на слушаниях по делу Discovery в декабре. Любое противоречие может быть поднято и раскрыто во время перекрестного допроса. Но Милтон придерживался предыдущей истории, в некоторых случаях используя ту же формулировку — признак того, что до суда Берг учил его не отклоняться от того, что уже было в протоколе.

Единственной целью Милтона как свидетеля было приобщить видеозаписи к доказательствам и представить их присяжным. Они стали мощным началом дела для государства. Но затем настала моя очередь устраивать Милтону перекрестный допрос. Я ждал этого два месяца, и мои взвешенные и вежливые вопросы во время слушания в декабре остались бы в прошлом. Я поправил микрофон на кафедре и обратился прямо к нему с первым вопросом. Моей целью было выводить его из себя любым доступным мне способом так долго, как я только мог. Я знал, что если бы у меня получилось, я бы тоже потряс Дану Берг.

“Офицер Милтон, добрый день”, - начал я. “Не могли бы вы, пожалуйста, сказать присяжным, кто это был, кто сказал вам следовать, а затем организовать остановку "Линкольн Таун Кар", за рулем которого я был в ночь на двадцать восьмое октября?”

“Э-э, нет, я не могу”, - сказал Милтон. “Потому что этого не произошло”.

“Вы заявляете присяжным, что не получали предварительного уведомления или инструкции остановить меня на остановке после того, как я выехал из бара "Редвуд”?"

“Это верно. Я увидел вашу машину и заметил, что у нее нет номерного знака и ...

“Да, мы слышали, что вы сказали мисс Берг. Но то, что вы сейчас говорите мне и этим присяжным, это то, что вы не получали указаний задерживать меня. Это верно?”

“Правильно”.

“Вы получили радиосвязь с просьбой остановить меня?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы получили сообщение на компьютерный терминал вашего автомобиля?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы получали звонок или текстовое сообщение на свой личный мобильный телефон?”

“Нет, я этого не делал”.

Берг встал и возразил, сказав, что я неоднократно задавал один и тот же вопрос.

“Вопрос был задан, и на него был дан ответ, ваша честь”, - сказала она.

Уорфилд согласился.

“Пришло время двигаться дальше, мистер Холлер”, - сказала она.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Итак, офицер Милтон, если бы я представил свидетеля на этом процессе, который предупредил вас о том, что я покидаю бар, тогда этот человек солгал бы, верно?”

“Да, это было бы ложью”.

Я посмотрел на судью и спросил, могут ли адвокаты подойти к скамье подсудимых. Она помахала нам рукой. Я пришел туда первым и ждал, когда Берг и Макферсон присоединятся.

“Судья”, - сказал я. “Я бы хотел настроить собственное воспроизведение видеозаписей из патрульной машины и камеры наблюдения за телом офицера Милтона”.

Берг подняла руки ладонями вверх в что-дает? жест.

“Мы только что посмотрели видео”, - сказала она. “Мы пытаемся до смерти наскучить присяжным?”

“Мистер Холлер, объясните”, - сказал Уорфилд.

“Мой технический специалист разместил их рядом на одном экране и скоординировал по времени”, - сказал я. “Присяжные увидят их одновременно и смогут видеть, что происходит внутри автомобиля в тот же момент, когда на улице происходят события”.

“Ваша честь, народ возражает”, - сказал Берг. “У нас нет способа узнать, были ли они отредактированы этим так называемым техническим парнем. Ты не можешь этого допустить ”.

“Судья, мы не знаем, отредактировало ли обвинение то, что они разыграли перед присяжными”, - сказал я. “Я предоставлю копию обвинению, и они могут изучать ее сколько угодно. Если они обнаружат, что это было изменено, я верну свой билет в бар. Но что на самом деле здесь происходит, так это то, что обвинение точно знает, к чему я клоню, знает, что это действительно доказательно, и она просто не хочет, чтобы присяжные это видели. Это поиск истины, судья, и защита имеет право представить это присяжным ”.

“Я понятия не имею, о чем он говорит, судья”, - сказал Берг. “Люди по-прежнему возражают из-за отсутствия оснований. Если он хочет сыграть в нее на этапе защиты, он может пригласить своего технического специалиста и попытаться создать основу. Но прямо сейчас это дело штата, и ему нельзя позволить перехватить его ”.

“Ваша честь”, - сказала Мэгги. “Обвинение уже заложило основу, продемонстрировав видеозаписи присяжным. Позволить обвинению воспроизвести то, что оно хочет показать присяжным, но помешать защите сделать это было бы совершенно неприемлемым ущербом для защиты ”.

Наступила пауза, пока судья обдумывал интенсивность неожиданного аргумента Мэгги. Это также заставило меня задуматься.

“Мы собираемся сделать перерыв во второй половине дня пораньше, и я вернусь со своим решением”, - сказал Уорфилд. “Устанавливайте свое оборудование, мистер Холлер, на случай, если я разрешу это. Теперь сделайте шаг назад ”.

Я вернулся к столу защиты, довольный нашими аргументами, особенно убедительным намеком Мэгги на то, что запрет защите проигрывать свое видео может быть обратимой ошибкой.

Судья объявил перерыв в заседании на пятнадцать минут. Мы с Мэгги никогда не покидали стол защиты. Я остался, потому что моим единственным выбором было бы вернуться в судебную камеру. Она сделала это, потому что подключала свой ноутбук к аудиовизуальной системе зала суда. Если бы мы получили разрешение судьи, мы бы вывели одновременные видеозаписи на большой экран, установленный на стене над местом секретаря и напротив места присяжных.

Пока Мэгги работала, я осмотрел зал суда и увидел, что Хейли и Мэдди Бош крепко держатся, все еще на тех же местах. Я кивнул и улыбнулся, и они сделали то же самое.

Когда судья вновь заняла скамью подсудимых, она немедленно постановила, что я могу воспроизводить одновременные видеозаписи. Пока Дана Берг выдвигала очередное возражение, я повернулся к Мэгги.

“У нас все готово?” Я спросил.

“Хорошо, что вы ушли”, - сказала она.

“Хорошо, а где временные коды?”

“Подожди”.

Она открыла свой портфель и просмотрела стопку документов, прежде чем вытащить страницу, на которой были временные коды видео, необходимые мне для перекрестного допроса Милтона. Я встал и подошел к кафедре с документом и пультом дистанционного управления для воспроизведения. Судья отклонил возражение Берга, и я начал.

Я объяснил Милтону, что покажу ему видеозаписи с его машины и камеры наблюдения, работающие параллельно в синхронном режиме. Я начал воспроизведение в тот момент, когда Милтон еще не последовал за мной, и когда я все еще был в Секвойе. Камера патрульной машины смотрела через лобовое стекло на запад по Второй улице до пересечения с Бродвеем и двумя кварталами дальше до туннеля. На южной стороне второй улицы за полквартала была видна красная неоновая вывеска с надписью "редвуд". Вид с камеры наблюдения за телом Милтона был низким, потому что он очевидно, сидел, ссутулившись, в своей машине. На экране были показаны рулевое колесо и приборная панель его машины. Были видны его левая рука и предплечье, рука покоилась на подоконнике открытого окна со стороны водителя, а ладонь лежала поверх руля.

Я попросил Милтона описать присяжным, что он видел на экране, и он неохотно подчинился.

“Не так уж много, если вы спросите меня”, - сказал он. “Слева находится автомобильная камера, и она смотрит на запад по Второй улице. Затем справа камера моего тела, и я просто сижу в машине ”.

Камера на теле фиксировала прерывистый звук полицейского радио в патрульной машине. Я дал ему включиться и проверил свой список временных кодов. Затем я снова посмотрел на экран.

“Итак, вы видите вход в "Секвойю” на левой стороне Второй улицы?" Я спросил.

“Да, я вижу это”, - сказал Милтон.

Дверь в бар открылась, и оттуда вышли две фигуры. Было слишком темно, чтобы опознать их в красном сиянии неона. Они поговорили на тротуаре несколько секунд, а затем один пошел на запад в направлении туннеля, а другой пошел на восток, направляясь к камере.

За этим последовал негромкий жужжащий звук, который явно исходил от мобильного телефона. Я воспользовался пультом дистанционного управления, чтобы остановить воспроизведение.

“Офицер Милтон, вы получили электронное письмо или текстовое сообщение на свой мобильный телефон?” Я спросил.

“Похоже на то”, - сказал Милтон как ни в чем не бывало.

“Вы помните, в чем состояло сообщение?”

“Нет, я не знаю. В течение ночи я мог получить пятьдесят сообщений. Я не помню их всех на следующий день, не говоря уже о трех месяцах спустя ”.

Я нажал кнопку воспроизведения, и видео продолжилось. Вскоре фигура, идущая на восток по Второй улице, попала в свет уличного фонаря. Это явно был я.

Когда я стал узнаваем при освещении, угол наклона камеры на теле изменился, поскольку Милтон, по-видимому, выпрямился на своем сиденье.

“Офицер Милтон, вы, кажется, перешли на боевую готовность”, - сказал я. “Можете ли вы рассказать присяжным, что вы делаете?”

“На самом деле ничего не делаю”, - сказал Милтон. “Я увидел кое-кого на улице и пялился на него. Это оказался ты. Вы можете понимать это как угодно, но для меня это ничего не значило ”.

“В этот момент ваша машина работает, верно?”

“Да, это стандартно”.

“Было ли это сообщение на твоем телефоне предупреждением о том, что я покидаю "Редвуд”?"

Милтон усмехнулся.

“Нет, это было не так”, - сказал он. “Я понятия не имел, кто ты такой, что делаешь или куда направляешься”.

“Неужели?” Я сказал. “Тогда, может быть, вы сможете объяснить следующую последовательность”.

Я нажал кнопку воспроизведения, и мы посмотрели. Я проверил присяжных и увидел, что все взгляды устремлены на экран. На суде был один свидетель, и я взял их с собой. Я мог чувствовать это.

На экране я завернул за угол, а затем исчез из поля зрения камеры, направляясь на парковку, чтобы сесть в свой Линкольн. Секунды тикали, ничего не происходило, но я не хотел перематывать вперед. Я хотел, чтобы присяжные точно знали, что здесь происходит.

Затем Линкольн появился в камере патрульной машины, когда я выезжал на вторую полосу левого поворота на Бродвее. Машина стояла там, пока я ждал изменения сигнала светофора.

На видео с камеры наблюдения за телом правая рука Милтона поднялась и перевела рычаг коробки передач с парковки на руль. На экране появилось движение, зарегистрированное на цифровой панели как D. Я заморозил это там и посмотрел на Милтона. Он по-прежнему не выглядел обеспокоенным.

“Офицер Милтон”, - сказал я. “На непосредственном допросе вы сказали присяжным, что не решались преследовать мою машину, пока не увидели, что у нее отсутствует задний номерной знак. Вы можете разглядеть задний бампер под этим углом?”

Милтон посмотрел на большой экран и сделал вид, что ему скучно.

“Нет, ты не можешь”.

“Но по вашей собственной камере видно, что вы только что завели свою патрульную машину. Зачем вы это сделали, если не видели задний бампер моей машины?”

Милтон долго молчал, обдумывая ответ.

“Я, эм, думаю, это были просто инстинкты полицейского”, - наконец сказал он. “Чтобы я был готов действовать, если мне понадобится действовать”.

“Офицер Милтон”, - сказал я. “Хотите ли вы изменить какие-либо из ваших предыдущих показаний, чтобы они лучше отражали факты в том виде, в каком они видны и слышны на видео?”

Берг вскочила со своего места, чтобы возразить против моего приставания к свидетелю. Судья отклонил ее решение, сказав: “Я хочу услышать его ответ сам”.

Милтон отказался от возможности изменить свои показания.

“Итак, тогда”, - сказал я. “Это ваше показание под присягой, что вы были там не специально для того, чтобы поджидать и нацелиться на меня. Я правильно понял?”

“Это верно”, - сказал Милтон.

Теперь в его голосе звучали вызывающие нотки. Это было то, что я хотел, чтобы присяжные услышали. Как-вы-смеете-допрашивать-меня тоном полицейского государства, который, по крайней мере, некоторые из них так хорошо знали. Тон, который, как я полагал, вызовет у них подозрения, что здесь что-то не так.

“И вы не желаете изменить или исправить свои предыдущие показания?” Я спросил.

“Нет”, - решительно сказал Милтон. “Я этого не делаю”.

Я сделал паузу на мгновение, чтобы подчеркнуть этот ответ, и бросил взгляд на присяжных, прежде чем заглянуть в свои записи. Я был уверен, что Берг и Милтон думали, что я блефую — что я занимаюсь театральностью, подразумевая, что у меня за кулисами есть свидетель, который еще больше разоблачит Милтона и его историю. Но они меня не волновали. Меня больше волновало, что подумают присяжные. Подразумевая это, я заключил негласную сделку с присяжными. Обещание. Я должен был бы выполнить его или быть привлечен к ответственности.

“Давайте прыгнем вперед”, - сказал я.

Я продвинул видео до того момента, когда Милтон открыл багажник и обнаружил тело. Я знал, что было рискованно снова показывать тело присяжным. Любая жертва убийства, изображенная в состоянии покоя после насильственного завершения, вызовет сочувствие у присяжных и может пробудить инстинктивные потребности в справедливости и мести — все это может быть направлено на меня, обвиняемого. Но я думал, что баланс риска и вознаграждения здесь будет в мою пользу.

Во время воспроизведения видео Берг держала звук на низком уровне. Я этого не делал. Я установил звук на таком уровне, чтобы его можно было отчетливо слышать. Когда подняли багажник и увидели тело, раздалось очень четкое “О, черт” Милтона, за которым последовал сдавленный смех, в котором безошибочно угадывались нотки злорадства.

Я остановил воспроизведение.

“Офицер Милтон, почему вы смеялись, когда обнаружили тело?” Я спросил.

“Я не смеялся”, - сказал Милтон.

“Тогда что это было? Хохот?”

“Я был удивлен тем, что было в багажнике. Это было выражение удивления”.

Я знал, что он готовился к этому с Бергом.

“Выражение удивления?” Я сказал. “Ты уверен, что не злорадствовал по поводу затруднительного положения, в котором, как ты знал, я сейчас окажусь?”

“Нет, это было совсем не так”, - настаивал Милтон. “Я почувствовал, что полускучный вечер только что стал интересным. Спустя двадцать два года я собирался произвести свой первый арест за убийство.”

“Ходатайствуйте о признании его невиновным”, - сказал я судье.

“Ты задал вопрос, он ответил”, - ответила она. “Отклонено. Продолжайте, мистер Холлер.”

“Давайте послушаем еще раз”, - сказал я.

Я воспроизвел момент на видео, сделав звук погромче. Злорадный смех был безошибочным, как бы Милтон ни пытался скрыть его.

“Офицер Милтон, вы говорите присяжным, что не смеялись, когда открыли багажник и обнаружили тело?” Я спросил.

“Я говорю, что, возможно, я был немного легкомысленным, но не злорадствовал”, - сказал Милтон. “Это был нервный смех, вот и все”.

“Ты знал, кто я такой?”

“Да, у меня было ваше удостоверение личности. Ты сказал мне, что ты адвокат.”

“Но ты знал обо мне до того, как остановил меня?”

“Нет, я этого не делал. Я не обращаю особого внимания на адвокатов и все такое ”.

Я чувствовал, что извлек из этого момента все, что мог. Я бросил хоть какие-то подозрения на самого первого свидетеля обвинения. Я решил оставить все как есть. Независимо от того, что было дальше, я чувствовал, что мы начали судебный процесс с убедительной демонстрации оспаривания доказательств государства.

“Больше вопросов нет”, - сказал я. “Но я оставляю за собой право отозвать офицера Милтона для дачи свидетельских показаний на этапе защиты в суде”.

Я вернулся к столу защиты. Берг занял кафедру и попытался смягчить ущерб при перенаправлении, но с представленными мной видеодоказательствами мало что можно было сделать. Она снова рассказала Милтону его историю, но он не смог назвать вескую причину, по которой он завел машину, прежде чем смог увидеть задний бампер моей машины. И жужжание мобильного телефона непосредственно перед этим укрепило в силе вероятность того, что ему было сказано остановить меня.

Я наклонился к Мэгги, чтобы прошептать.

“У нас готова повестка на его мобильный?” Я спросил.

“Все готово”, - сказала она. “Я передам это судье, как только мы объявим перерыв”.

Мы собирались попросить судью разрешить нам запросить в суде записи звонков и текстовых сообщений с личного мобильного телефона Милтона. Мы планировали следить за его показаниями и воспроизведением видеозаписей с повесткой в суд, чтобы не показывать свои руки Милтону или Бергу. Я предполагал, что если бы мы получили записи с мобильных телефонов, там не было бы звонков или сообщений, которые соответствовали бы жужжащему звуку, слышному на видео, которое мы только что прокрутили для присяжных. Это было потому, что я был почти уверен, что Милтон использовал бы одноразовый телефон для такой работы. В любом случае, это была бы победа, когда я вернул его для дачи показаний на этапе защиты. Если бы не было записи сообщения на его зарегистрированный мобильный, ему пришлось бы объяснить присяжным, откуда исходил жужжащий звук. И когда я спросил, была ли у него с собой горелка в ту ночь, его отрицание показалось бы неправдой присяжным, которые явно слышали этот необъяснимый жужжащий звук.

В целом, я почувствовал, что перекрестный допрос Милтона принес пользу защите, и Бергу, очевидно, уже нужно было перегруппироваться. Поскольку до начала судебного заседания оставалось еще полчаса, она попросила Уорфилда прервать заседание пораньше, чтобы она могла ознакомиться с доказательствами со своим следующим свидетелем, детективом Кентом Друкером. Она ожидала, что вступительное заявление защиты и перекрестный допрос Милтона продлятся дольше, чем они ожидали.

Уорфилд неохотно согласился, но предупредил обе стороны, что им следует ожидать полных дней судебного заседания и соответствующим образом спланировать встречу со своими свидетелями.

Сразу после перерыва Мэгги отправилась к секретарю с повесткой в суд на получение записей с камер Милтона. Я помахал на прощание остальной части моей команды и моим близким, и меня отвели в камеру временного содержания при дворе. Я сменил костюм на синий, готовясь к тому, что меня отвезут обратно в Башни-близнецы на патрульной машине шерифа. Пока я ждал в камере, когда меня сопроводят на лифте безопасности в гараж для погрузки заключенных, в зону содержания вошла Дана Берг и посмотрела на меня через решетку.

“Так держать, Холлер”, - сказала она. “Один балл в пользу защиты”.

“Первый из многих”, - сказал я.

“Мы посмотрим на этот счет”.

“Чего ты хочешь, Дана? Вы пришли сказать мне, что видите свет и снимаете обвинения?”

“Ты желаешь. Я просто хотел вернуться и сказать, хорошо сыграно. Вот и все ”.

“Да, ну, это была не пьеса. Для тебя это может быть игрой, но для меня это вопрос жизни и смерти ”.

“Тогда вот почему вы должны насладиться сегодняшней победой. Их больше не будет ”.

Передав свое послание, она отвернулась от решетки и исчезла, направляясь обратно в зал суда.

“Привет, Дана!” Я звонил.

Я подождал, и через несколько секунд она вернулась к решетке.

“Что?”

“Шеф-повар Голливуд Боул”.

“Что насчет нее?”

“Я хотел, чтобы она была в жюри присяжных. Я поменял метки в своей карте во время перерыва, потому что знал, что ты пришлешь своего парня в галстуке-бабочке взглянуть ”.

Я мог видеть, как удивление на мгновение промелькнуло на ее лице. Затем это исчезло. Я кивнул.

“Это была игра”, - сказал я. “Но сегодня? Это было по-настоящему ”.

41

Пятница, 21 февраля

Возможно, это была реакция на показания Милтона накануне, но Дана Берг пришла в суд в пятницу утром с планом не просто сравнять счет в книге присяжных, но и окончательно склонить чашу весов на сторону государства. Она спланировала день, в течение которого улики и мотивы против меня будут собраны так высоко, что присяжные не смогут увидеть ничего другого и проведут выходные с чувством моей вины, пронизывающим их мозг. Это была хорошая стратегия, и мне нужно было что-то с этим делать.

Кент Друкер был ведущим детективом по этому делу. Это сделало его также ведущим рассказчиком. Берг использовал его, чтобы неторопливо провести присяжных через расследование. Иногда я мог возражать и возражал, но все это сводилось к жужжанию комаров. Я не мог прервать поток односторонней, неоспоримой информации для присяжных, пока не смогу провести перекрестный допрос свидетеля. И целью Берга было предотвратить это до окончания выходных.

Утреннее заседание в основном состояло из болтовни. Она провела Друкера через начальную фазу расследования, от вызова в его дом в Даймонд-Баре до полного осмотра места преступления. Она поступила разумно и признала все допущенные ошибки, раскрыв через Друкера, что бумажник жертвы каким-то образом пропал либо с места преступления, либо из офиса коронера.

“И вы когда-нибудь находили бумажник?” - Спросил Берг.

“Пока нет”, - сказал Друкер. “Это просто... ушло”.

“Проводилось ли расследование по факту кражи?”

“Расследование продолжается”.

“И потеря бумажника помешала расследованию убийства?”

“В какой-то степени, да”.

“Как же так?”

“Ну, мы смогли довольно быстро идентифицировать жертву по отпечаткам пальцев, так что это не было проблемой. Но криминальное прошлое жертвы указывало на то, что он часто менял удостоверения личности и брал новое имя, адрес, банковский счет и так далее при каждой новой афере, которую он совершал. Я думал, что в бумажнике была документация на ту личность, которой он пользовался во время убийства. Этого не было, и было бы полезно иметь это с самого начала ”.

“Вы в конце концов нашли эту личность?”

“Да, мы это сделали”.

“Как?”

“Мы узнали это благодаря открытию в этом деле. Команда защиты располагала этой информацией, и мы в конце концов выяснили это, когда они внесли имя домовладельца жертвы в свой список свидетелей ”.

“Команда защиты? Почему они должны были сообщить об этом раньше полиции?”

Я возразил, сказав судье, что этот вопрос является спекуляцией. Но судья хотел услышать ответ и отклонил решение. Это придало смелости Друкеру, имеющему многолетний опыт дачи показаний в процессах об убийствах, зайти слишком далеко.

“Мне не совсем ясно, как защита опередила нас”, - сказал он. “Обвиняемый воспользовался своими правами и перестал разговаривать с нами после своего ареста”.

“Протестую!”Я взревел. “Свидетель только что пренебрег моим правом по Пятой поправке хранить молчание и не быть вынужденным свидетельствовать против себя”.

“Подойдите к скамье подсудимых”, - сердито сказал судья, свирепо глядя на Берг, когда она подошла к боковой панели.

Мэгги присоединилась ко мне на скамейке запасных. Я мог сказать, что она была так же зла, как и я, на дешевый ход Друкера.

“Мистер Холлер, вы высказали свое возражение”, - сказал Уорфилд. “Вы просите о неправильном судебном разбирательстве?”

Берг прервал меня, чтобы сказать: “Ваша честь, я вряд ли думаю, что —”

“Успокойтесь, мисс Берг”, - рявкнул Уорфилд. “Вы были прокурором достаточно долго, чтобы знать, что вы должны проинструктировать своих свидетелей никогда не комментировать право обвиняемого хранить молчание после ареста. Я рассматриваю этот прокурорский проступок и приму его к сведению для рассмотрения позднее. Сейчас я хотел бы услышать мнение мистера Холлера ”.

“Я хотел бы получить инструкцию”, - сказал я. “В самых решительных выражениях, какие только возможны. У меня есть—”

“Я способен составить подходящую инструкцию, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Но я хочу убедиться, что вы отказываетесь от любых просьб о дальнейшем исправлении”.

“Я не настаиваю на неправильном судебном разбирательстве, ваша честь”, - сказал я. “Меня судят за преступление, которого я не совершал. Я здесь для оправдания, а не просто для оправдания. Даже если суд удовлетворит ходатайства о неправильном рассмотрении дела и отклонит с предубеждением, основанным на неправомерных действиях прокурора, надо мной навсегда останется облако подозрений. Я хочу, чтобы меня судили, и я буду удовлетворен строгими инструкциями присяжных ”.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Ваше ходатайство удовлетворено, и я проинструктирую присяжных. Теперь вы все можете отступить ”.

Как только мы все расселись, судья повернулся лицом к присяжным.

“Господа присяжные, детектив Друкер только что несправедливо прокомментировал конституционное право мистера Халлера хранить молчание”, - сказала она. “Однажды прозвеневший звонок не может остаться неуслышанным, но я инструктирую вас проигнорировать комментарий и не выводить из него никаких доказательств вины. Пятая поправка к Конституции Соединенных Штатов предоставляет любому лицу, обвиняемому в преступлении, право хранить молчание и не быть принужденным к даче показаний против самого себя. Это право такое же старое, как и эта страна. Для этого есть веские причины, которых слишком много, чтобы обсуждать их с вами сейчас. Достаточно сказать, что в этом случае, поскольку у вас есть слышал, мистер Халлер является адвокатом по уголовным делам, и он твердо понимает, почему обвиняемый не хотел бы подвергаться допросу со стороны своих обвинителей. Он имел полное право отказаться говорить после своего ареста. Детективу Друкеру, с другой стороны, следовало бы знать лучше, чем даже упоминать утверждение конституционного права хранить молчание. Итак, поскольку это так фундаментально и важно для нашей системы правосудия, я повторяю: не обращайте внимания на комментарий мистера Халлера о его праве хранить молчание после ареста и не делайте из этого никаких выводов о доказательствах вины ”.

Затем судья слегка повернулся, чтобы сосредоточиться на Друкере. Его лицо уже было красным от унижения.

“Итак, детектив Друкер”, - сказала она. “Вам нужно время, чтобы обсудить с мисс Берг, как давать показания без неконституционных, несправедливых и непрофессиональных комментариев?”

“Нет, судья”, - пробормотал Друкер, глядя прямо перед собой.

“Смотрите на меня, когда я обращаюсь к вам”, - сказал Уорфилд.

Друкер повернулся всем телом на свидетельской трибуне, чтобы посмотреть на нее снизу вверх. Проницательный взгляд судьи удерживал его, должно быть, целую вечность. Затем она направила лазеры на Берга.

“Вы можете возобновить свое расследование, мисс Берг”, - сказала она.

Вернувшись на свое место за кафедрой, Берг спросила: “Детектив, вы знаете, знала ли обвиняемая Сэма Скейлса?”

“В течение ряда лет Майкл Халлер выступал в качестве официального адвоката почти по каждому уголовному делу, возбужденному против Сэма Скейлса. У него были долгосрочные отношения с жертвой и, скорее всего, он знал его распорядок дня и практику ”.

“Протестую!”Сказал я возмущенно. “Опять, ваша честь, домыслы”.

Судья пригвоздила свидетельницу к месту своим хмурым взглядом.

“Детектив Друкер”, - сказала она. “Вы ограничите свои показания тем, что знаете из личных наблюдений и опыта. Я ясно выражаюсь?”

“Да, судья”, - сказал дважды наказанный детектив.

“Продолжайте, мисс Берг”, - сказал Уорфилд.

Берг пытался превратить провал расследования со стороны полиции в подозрение защиты и обвиняемого. Я знал, что, возможно, вешаю на меня тень подозрения обвинения, но несколько строгих предупреждений судьи в адрес обвинения были неожиданной победой, и они хорошо вписывались в мою стратегию разоблачения расследования и обвинения как неаккуратных и несправедливых.

Было приятно одержать эти маленькие победы в разгар долгого периода дачи показаний в пользу обвинения. Ты берешь их там, где можешь их достать. Вскоре я вернулся к написанию заметок в своем юридическом блокноте, чтобы напомнить себе, что следует активнее нажимать на эти стратегические кнопки во время перекрестного допроса — когда бы это ни случилось.

Берг продолжал допрашивать Друкера вплоть до обеденного перерыва и к тому времени рассказал только о расследовании первой ночи. На дневном заседании предстояло еще многое сделать, и становилось все более очевидным, что я не получу своих шансов на роль детектива до окончания выходных. Я проверил присяжных, когда они выходили из ложи, чтобы уйти на ланч. Я видел много вытянутых рук и признаки летаргии. Шеф-повар даже зевнул. Для них было нормально уставать от версии обвинения, до тех пор, пока они еще не приняли решение относительно меня.

Я пообедал с Мэгги и Циско в резервуаре для хранения во дворе. Судья разрешил им приносить мне еду во время обеденного перерыва на рабочих заседаниях. Пятничное угощение было от Little Jewel, и я проглотил креветочный суп, как человек, которого только что спасли со спасательного плота, найденного плавающим посреди Тихого океана. Мы говорили о деле, хотя большую часть времени у меня был набит рот.

“Нам нужно сбить этот поезд с рельсов”, - сказал я. “Она собирается отмотать время на дневном заседании, а затем эти присяжные разъедутся по домам на выходные с чувством моей вины в своих головах”.

“Это обструкция”, - сказала Мэгги. “Так мы называем это в офисе окружного прокурора. Держите свидетеля подальше от защиты как можно дольше ”.

Я знал, что на дневном заседании Берг, вероятно, перейдет к той части расследования, которая подтверждает выдвинутые против меня обвинения. Она также начала бы искать мотив, и к концу дня ее дело было бы практически завершено. Тогда прошло бы более сорока восьми часов, прежде чем у меня появился бы шанс дать отпор на перекрестном допросе.

Реально, дневное заседание продлилось бы три часа. Обеденный перерыв закончился в 1:30, и ни один судья в здании не стал бы задерживать присяжных после 4:30 в пятницу днем. Мне нужно было выкроить большой кусок из этих трех часов и каким-то образом перенести передачу дела Берга на следующую неделю. Не имело бы значения, сколько времени она монополизировала в понедельник. Я бы приступил к перекрестному допросу, как только он закончился. Это были выходные, которые я не мог ей уделить — два полных дня, когда в голове присяжного была только одна сторона истории, были вечностью.

Я посмотрела на то, что осталось от моего сэндвича. Жареные креветки были деликатно завернуты в домашний ремулад.

“Микки, нет”, - сказала Мэгги. Я поднял на нее глаза.

“Что?”

“Я знаю, о чем ты думаешь. Судья никогда на это не купится. Она была адвокатом защиты и знает все хитрости ”.

“Ну, если меня вырвет на стол защиты, она на это купится”.

“Давай. Пищевое отравление — это действительно лига Буша ”.

“Тогда, прекрасно, ты придумываешь способ задержать Дану из камеры смертников и выбить ее из игры”.

“Послушай, почти все ее вопросы наводящие. Начните возражать. И каждый раз, когда Друкер высказывает свое мнение, спрашивайте его об этом ”.

“Тогда я выгляжу придирчивым в глазах присяжных”.

“Тогда я сделаю это”.

“То же самое — мы команда”.

“Лучше выглядеть придиркой, чем убийцей”.

Я кивнул. Я знал, что возражения затянут процесс, но их было бы недостаточно. Они замедлили бы Берг, но не остановили ее. Мне нужно было нечто большее. Я посмотрел на Циско.

“Хорошо, послушай, твое задание, когда мы вернемся туда, - наблюдать за присяжными”, - сказал я. “Не спускай с них глаз. Они уже выглядели уставшими этим утром, а сейчас они только что пообедали. Если кто-нибудь начнет клевать носом, напишите Мэгги, и мы передадим это судье. Это даст нам немного времени ”.

“На этом”, - сказал Циско.

“Тем временем, ты проверял их социальные сети со вчерашнего дня?” Я спросил.

“Я должен посоветоваться с Лорной”, - сказал Циско. “Она смотрела все это, так что я был свободен для всего, что тебе было нужно”.

Частью его основной работы с присяжными было продолжать собирать информацию о них. Благодаря своей работе в гараже он смог узнавать имена с помощью регистрации автомобилей и другими способами. Затем он использовал это для мониторинга их аккаунтов в социальных сетях, где это было возможно, на предмет любых упоминаний о судебном процессе.

“Хорошо, позвони ей, прежде чем мы начнем дневное заседание”, - сказал я. “Скажи ей, чтобы проверила. Посмотрите, не хвастается ли кто-нибудь тем, что был в жюри присяжных, не говорит ли чего-нибудь, о чем суду следует знать. Если там что-то есть, мы можем поднять это, возможно, провести слушание с участием присяжных по поводу неправомерных действий. Это отбросило бы план Берга до понедельника ”.

“Что, если это один из наших хранителей?” Спросила Мэгги.

Она говорила о семи присяжных, которых я вычеркнул зелеными в списке моих симпатий. Возможно, пожертвовать одним из них ради двухчасовой задержки было непростым компромиссом.

“Посмотрим, когда доберемся туда”, - сказал я. “Если мы вообще доберемся туда”.

Дискуссия закончилась, когда заместитель Чан подошел к двери камеры предварительного заключения и сказал, что пришло время перевести меня обратно в зал суда, чтобы начать дневное заседание.

Как только суд возобновился, я начал с возражения против постоянного использования Бергом наводящих вопросов при допросе детектива Друкера. Как я и ожидал, это вызвало яростную реакцию Берга, который назвал жалобу необоснованной. Судья усмотрел достоинства в ее аргументации.

“Адвокат защиты знает, что возражать задолго до свершившегося факта не является обоснованным возражением”, - сказал Уорфилд.

“Если это угодно суду”, - сказал я. “Мое возражение состоит в том, чтобы предупредить суд о том, что это происходит как само собой разумеющееся. Это не безосновательно, и я подумал, что указание суда могло бы положить этому конец. Тем не менее, защита более чем в порядке, выдвигая одновременные возражения по ходу дела ”.

“Пожалуйста, сделайте это, мистер Холлер”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Спор занял десять минут вне расписания и немного выбил Берг из колеи, когда она вернула Друкера на свидетельское место и продолжила его допрашивать. Не желая доставлять мне удовольствие в виде обоснованного возражения против формы ее вопросов, она уделила им особое внимание и время. Это было то, чего я хотел, и я надеялся, что более медленный темп может иметь дополнительный бонус в виде утомления свежевыловленных присяжных. Если бы кто-то погрузился в дремоту, я смог бы выиграть больше времени, попросив судью дать указание присяжным.

Но все эти усилия оказались напрасными, когда через час послеобеденного заседания Берг передал мне все, что мне было нужно, чтобы самому отмотать время. Она перенесла показания Друкера в область изучения того, кем был Сэм Скейлс и чем он мог заниматься в момент своего убийства. Друкер рассказал, как он узнал, что Скейлз использовал псевдоним Уолтер Леннон и нашел заявки на кредитные карты и последующие платежные ведомости под именем и адресом, которые в последний раз использовал Скейлс. Затем Берг перешел к приобщению документов в качестве вещественных доказательств обвинения.

Я наклонился к Мэгги и прошептал.

“Мы получили это вещество?” Я спросил.

“Я не знаю”, - сказала Мэгги. “Я так не думаю”.

Берг отправил нам копии после того, как передал дубликаты секретарю суда. Я положил страницы на стол между мной и Мэгги, и мы быстро их изучили. Дело об убийстве требует огромного количества документов, и иногда отслеживание всего этого занимает полный рабочий день. Этот случай ничем не отличался. Кроме того, Мэгги вошла в дело, заменив Дженнифер, всего две недели назад. Ни один из нас не разбирался со всей бумажной волокитой. Это была скорее работа Дженнифер, чем моя, потому что я хотел иметь при себе в тюрьме минимальное количество документов.

Но я был почти уверен, что никогда раньше не видел этих бумаг.

“У вас там отчет об обнаружении?” Я спросил.

Мэгги полезла в свой портфель и достала папку. Она нашла распечатку с однострочным описанием всех документов, полученных из офиса окружного прокурора в рамках расследования. Она провела пальцем вниз по колонке, а затем проверила вторую страницу.

“Нет, их здесь нет”, - сказала она.

Я немедленно встал.

“ПРОТЕСТУЮ!” Сказал я с пылом, который редко использовал в зале суда.

Берг остановился на середине вопроса к Друкеру. Судья вздрогнул, как будто стальная дверь в камеру предварительного заключения захлопнулась с огромной силой.

“Каковы ваши возражения, мистер Холлер?” она спросила.

“Судья, обвинение в очередной раз умышленно нарушило правила расследования”, - сказал я. “Усилия защиты оградить ее от доказательств, к которым она по праву должна иметь доступ, только что были ошеломляющими в —”

“Позвольте мне остановить вас прямо здесь”, - быстро сказал судья. “Давайте не будем обсуждать это перед присяжными”.

Затем Уорфилд сообщил присяжным, что суд объявляет перерыв на короткий послеобеденный перерыв. Она попросила их вернуться в зал собраний через десять минут.

Мы ждали, пока присяжные медленно выходили из ложи и направлялись к выходу из зала суда. Мой гнев рос с каждой секундой молчания. Уорфилд подождал, пока за последним присяжным закроется дверь, прежде чем, наконец, обратиться к ситуации.

“Хорошо, мистер Холлер”, - сказала она. “Теперь говори”.

Я подошел к кафедре. Я надеялся выработать тактику затягивания, которая перенесла бы самую разрушительную часть показаний Друкера на понедельник, когда я был бы в состоянии рассмотреть и смягчить ее своевременно. Меня не волновало, была ли задержка законной, но мне только что предъявили обвинение в нарушении, которое было настолько справедливым, насколько я мог себе представить. Я поднял его и сильно замахнулся.

“Судья, это просто невероятно”, - начал я. “После всех проблем, которые у нас уже были в discovery, они просто берут и делают это снова. Я никогда не видел этих документов, их нет ни в каких дополнительных списках обнаружения, они являются полной неожиданностью. И теперь они - вещественные доказательства? Они хотят, чтобы присяжные увидели их, но они никогда не позволяют мне увидеть их, и я тот, кого здесь судят за убийство. Я имею в виду, давай, суди. Как это может повторяться снова и снова? И без каких-либо санкций, без сдерживающих факторов ”.

“Мисс Берг, мистер Халлер говорит, что он не получал это в Discovery. Каков ваш ответ?” Сказал Уорфилд.

Все время, пока я говорил, я осознавал, что Берг листает толстую белую папку, на корешке которой было написано "ОТКРЫТИЕ". Она просматривала его во второй раз, на этот раз задом наперед, когда судья призвал ее к ответу. Она встала и обратилась к суду из-за своего стола.

“Ваша честь, я не могу этого объяснить”, - сказала она. “Это должно было быть в посылке "Дискавери", доставленной две недели назад. У меня есть кто-то, кто проверяет электронные письма адвокату защиты, но это основной список, который я просматриваю здесь, и я не вижу в нем документов, о которых идет речь. Все, что я могу сказать, это то, что это была оплошность, судья. Ошибка. И я могу заверить суд, что это не было преднамеренным ”.

Я покачал головой, как будто мне предложили сделку на ферме по производству кубиков льда в Сибири. Я не был впечатлен.

“Судья, упс - это не законное оправдание”, - сказал я. “Я не в состоянии оценить подлинность, уместность или существенность этих вещественных доказательств, равно как и не готов к очной ставке и перекрестному допросу этого свидетеля по поводу них. Я был серьезно ущемлен в своей способности подготовить и представить свою защиту. Отсутствие уважения государства к моим правам должно быть исправлено. Уважение к системе, уважение к суду, уважение к правилам, которые мы все должны выучить и по которым должны играть ”.

Судья поджала губы, когда поняла, что нарушение закона о раскрытии было подтверждено и с ним нужно было разобраться.

“Хорошо, мистер Халлер, полагаясь на ее слова, нарушение представляется ошибкой”, - сказала она. “Вопрос сейчас, однако, в том, как действовать дальше, и это зависит от того, что эти доказательства значат для дела людей и способности обвиняемого противостоять свидетельским показаниям и уликам против него. Мисс Берг, какова актуальность и существенность этих доказательств и свидетельских показаний? К какому вопросу это относится?”

“Это документы, касающиеся финансов и банковских счетов Сэма Скейлса, известного как Уолтер Леннон”, - сказал Берг. “Они имеют отношение к мотиву убийства обвиняемого. Они имеют решающее значение для защиты людей при особых обстоятельствах ”.

“Мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Не могли бы вы, пожалуйста, взглянуть на предоставленные вам документы и сказать мне, сколько времени вам потребуется, чтобы просмотреть и расследовать их?”

“Судья, я могу сказать вам прямо сейчас, что мне понадобятся по крайней мере выходные, возможно, больше, потому что банки закрыты в выходные, и мои возможности для расследования будут ограничены. Но это только одна из проблем. Эти документы и связанные с ними показания должны быть исключены из числа доказательств. Обвинение, в своем рвении к ...

“Мы теряем день, мистер Халлер”, - сказал судья. “Пожалуйста, переходите к делу”.

“Совершенно верно”, - вмешался Берг. “Судья, очевидно, что адвокат использует тактику затягивания показаний моего свидетеля. Он ничего так не хотел бы, как...

“Ваша честь”, я громко вмешиваюсь. “Я что-то упускаю? Я здесь жертва, и обвинение сейчас пытается обвинить меня в ее неправомерных действиях, преднамеренных или иных ”.

“Это была ошибка!” Берг закричал. “Ошибка, судья, и он пытается представить это как конец света. Он—”

“Хорошо, хорошо!” - завопил судья. “Все, просто успокойтесь и ведите себя тихо”.

В Калифорнии судьи не пользуются молотками — предполагается, что это более добрая, щадящая система правосудия — иначе, конечно, молоток просто сильно опустился бы. В тишине, последовавшей за вспышкой гнева судьи, я увидел, как ее взгляд поднялся от адвокатов перед ней к часам на задней стене зала суда.

“Уже больше трех часов”, - сказала она. “Страсти накаляются. На самом деле, вы оба привносите в это разбирательство гораздо больше тепла, чем освещения. Я собираюсь вернуть присяжных и отправить их домой на выходные ”.

Берг опустила голову в знак поражения, когда Уорфилд продолжил.

“Мы рассмотрим это дело в понедельник утром”, - сказала она. “Мистер Халлер, я хочу, чтобы ты направил моему секретарю представление о средствах правовой защиты к восьми утра понедельника. Ты отправишь копию мисс Берг по электронной почте с черновиком твоего представления к вечеру воскресенья. Мисс Берг, вы тоже подадите заявление о том, почему это доказательство не должно быть исключено или почему другие предлагаемые санкции были бы неуместны. Как я неоднократно говорил в этом зале суда, я очень серьезно отношусь к правилам раскрытия. Когда дело доходит до разоблачения, честных ошибок не бывает. Это основа подготовки дела, и правила должны строго и ревностно соблюдаться. Любое нарушение, преднамеренное или нет, должно серьезно рассматриваться как нарушение основного права обвиняемого на надлежащую правовую процедуру. Теперь давайте вернем присяжных сюда, чтобы они могли пораньше начать работу в выходные ”.

Я вернулся к столу защиты и сел. - Прошептал я Мэгги.

“Поговорим о том, как упасть в дерьмо и выйти оттуда, пахнущим розой”, - сказал я.

“Теперь рад, что я не позволил тебе заявить о пищевом отравлении?” она сказала.

“Э-э, это подпадает под адвокатскую тайну и не подлежит повторному упоминанию”.

“Мои уста запечатаны. Я напишу ходатайство и подам его. Как насчет санкций?”

“Я чувствую, что мы только что получили их. То, что она откладывает это до понедельника, для нас - хоумран ”.

“Значит, никаких санкций?”

“Я этого не говорил. Вы никогда не упускаете возможности для санкций против государства. Это просто слишком редкое явление, чтобы пройти мимо. Но я не хочу неправильного судебного разбирательства, и если то, что говорит Айсберг, правда о том, что доказательства имеют решающее значение для ее дела при особых обстоятельствах, судья не исключит этого. Давайте немного подумаем об этом — у нас впереди выходные. Я возьму распечатки и прочитаю все это завтра, может быть, у меня появятся какие-то идеи. Ты можешь прийти в Башни-близнецы в воскресенье на встречу?”

“Я буду там. Может быть, сначала встретимся с Хейли за ланчем.”

“Хорошо. Звучит как план ”.

Дверь в зал заседаний открылась, и присяжные начали занимать два ряда мест в ложе. Это был конец второго дня рассмотрения дела обвинением, и, по моим подсчетам, я все еще был впереди.

42

Воскресенье, 23 февраля

Они не начали переводить меня в один из конференц-залов для адвокатов почти до трех часов. На бегуне, который сбил меня, была маска, подходящая к зеленому цвету его униформы. Это подсказало мне, что маски для лица были официально распространены Департаментом шерифа, знак того, что надвигающаяся волна представляла реальную угрозу.

Когда он проводил меня через дверь комнаты для допросов, Мэгги уже была там и ждала. И она тоже носила маску.

“Ты издеваешься надо мной?” Я сказал. “Эта штука настоящая? Это приближается?”

Она ничего не сказала, когда помощник шерифа подвел меня к креслу и снял наручники. Затем он зачитал правила.

“Никаких прикосновений”, - сказал он. “Никаких электронных устройств. Камера включена. Звука нет, но мы будем смотреть. Если ты встанешь со стула, мы войдем. Понял?”

“Да”, - сказал я.

“Понятно”, - сказала Мэгги.

Затем он вышел из комнаты и запер за собой дверь. Я посмотрел на камеру, установленную в углу потолка. Несмотря на скандал и внутреннее расследование, о котором я предупредил, он все еще действовал, и мы должны были принять на веру, что никто не подслушивал наш разговор.

“Как дела, Микки?” Спросила Мэгги.

“Я беспокоюсь”, - сказал я. “Все носят маски, кроме меня”.

“Разве у вас нет телевизора в модуле? CNN? В Китае люди умирают от этого вируса. Они думают, что это, вероятно, здесь ”.

“Они поменялись сменами в пузыре, и новые люди с пультами дают нам только ESPN и Fox News”.

“Фокс прячет голову в песок. Они просто защищают президента, который все еще говорит, что все будет хорошо ”.

“Ну, если он это сказал, это должно быть правдой”.

“О, да, конечно”.

Я увидел, что перед ней на столе разложены какие-то документы.

“Как долго ты здесь находишься?” Я спросил.

“Не беспокойся об этом”, - сказала она. “Я закончил работу”.

“Ты видел Хейли сегодня?”

“Да, мы обедали в Мортон-Илл. Это было приятно ”.

“Люблю это место. Упусти это. Скучаю по тому, чтобы быть с ней ”.

“Ты собираешься убраться отсюда, Микки. У нас есть веские доводы ”.

Я просто кивнул на это. Я хотел бы видеть ее лицо целиком, чтобы лучше понять ее. Она просто подбадривала меня, или она действительно верила в то, что говорила?

“Ты знаешь, у меня его нет, что бы это ни было”, - сказал я. “Вирус. Тебе не нужно носить маску ”.

“Вы можете не знать, есть ли он у вас”, - сказала она. “В любом случае, я беспокоюсь не о тебе. Это из-за рециркуляции воздуха в этом месте. Они говорят, что тюрьмы станут уязвимыми. По крайней мере, ты больше не ездишь на этих автобусах туда и обратно из суда ”.

Я снова кивнул, изучая ее. Маска подчеркивала ее темные, проницательные глаза. Эти глаза были тем, что впервые привлекло меня к ней двадцать пять лет назад.

“Как ты думаешь, в какую сторону пойдет Хейли?” Я спросил. “Обвинение или защита?”

“Трудно сказать”, - сказала она. “На самом деле, я не знаю. Она примет свое собственное решение. Она сказала, что не пойдет на занятия на этой неделе. Она хочет наблюдать за процессом полный рабочий день ”.

“Она не должна. Она слишком сильно отстанет ”.

“Я знаю. Но для нее слишком многое поставлено на карту. Я не смог отговорить ее от этого ”.

“Твердолобый. Я знаю, откуда у нее это.”

“Я тоже”.

Мне показалось, что я различил улыбку за маской.

“Может быть, она займется защитой по уголовным делам, и мы могли бы открыть семейную юридическую фирму”, - сказал я. “Халлер, Халлер и Макфирс, адвокаты”.

“Забавно”, - сказала она. “Может быть”.

“Ты действительно думаешь, что они заберут тебя обратно после этого? Ты предал племя, перешел на темную сторону, все такое. Я не уверен, что они позволяют тебе делать это на временной основе ”.

“Кто знает? И кто сказал, что я хочу вернуться? Я вижу Дану в том зале суда и я действительно спрашиваю себя, хочу ли я этого еще? Я не знаю. Как только меня перевели из отдела тяжких преступлений, чтобы освободить место для таких молодых крутых парней, как она, я понял, какая у меня карьера... это было не совсем окончено, но это было ... плато. Это больше не было важно ”.

“О, да ладно. Защита окружающей среды? То, что ты делаешь, по-прежнему важно ”.

“Если мне придется обратиться в еще одну химчистку за сброс химикатов в ливневую канализацию, я думаю, я просто покончу с собой”.

“Не убивай себя. Стань моим партнером”.

“Забавно”.

“Я серьезно”.

“Все в порядке”.

Я воспринял это как удар. Ее быстрое "нет" напомнило мне о том, что встало между нами и положило конец всему, несмотря на то, что наша дочь неразрывно связала нас на всю жизнь.

“Ты всегда думал, что я грязный из-за того, что я делаю”, - сказал я. “Как будто это каким-то образом передалось и мне. Я не грязный, Мэгс.”

“Ну, ты знаешь поговорку”, - сказала она. “Ложись с собаками...”

“Тогда что ты здесь делаешь?”

“Я же говорил тебе. Что бы я ни думал о том, что ты делаешь, я знаю тебя, и я знаю, что ты этого не делал. Ты не мог бы. И, кроме того, Хейли пришла ко мне. Она попросила меня помочь тебе. Нет, она сказала мне. Она сказала, что я тебе нужен ”.

Я ничего этого не знал. То, что было в Хейли, было новым, и это задело меня до глубины души.

“Вау”, - сказал я. “Хейли никогда ничего мне не говорила”.

“Правда в том, что она не обязана была говорить мне”, - сказала Мэгги. “Я хотел это сделать, Микки. Я имею в виду это ”.

За этим последовало молчание. Я кивнул в знак благодарности. Когда я поднял глаза, Мэгги стягивала с ушей эластичные ремешки и снимала маску.

“Должны ли мы перейти к делу?” - спросила она. “Они дали нам только час”.

“Конечно”, - сказал я. “Что-нибудь еще ответили на телефон Милтона?”

“Они раздувают это дело, но я пойду к судье, если потребуется”.

“Хорошо. Я хочу поджечь задницу этому парню ”.

“Мы сделаем”.

“Санкции?”

Она не пользовалась губной помадой, и я предположил, что она хотела, чтобы макияж не попал на маску. Увидев ее лицо сейчас, я почувствовал острую боль в груди. Она была единственной, кто когда-либо делал это со мной. Маска или без маски, макияж или без макияжа, она была прекрасна для меня.

“Я предлагаю действовать по-крупному или идти домой”, - сказала она. “Мы говорим судье, чтобы он вернул вопрос о залоге на рассмотрение”.

Я вырвался из своих мечтаний.

“В качестве санкции?” Я сказал. “Я сомневаюсь, что Уорфилд пошел бы на это. Суд завершится к концу этой недели. Она не выпустит меня только для того, чтобы, возможно, затащить обратно, если будет вынесен обвинительный вердикт. И потом, я не думаю, что хочу вносить залог за то, что может составить всего четыре или пять дней свободы ”.

“Я знаю”, - сказала Мэгги. “Судья на это не пойдет, и это проигрышный аргумент, но в том-то и дело. Это спор, с которого мы начинаем неделю, и Дане приходится тратить на него всю свою энергию в понедельник утром ”.

“Забирает часть ветра из ее парусов”, - сказал я.

“Именно. Это сильно отвлекает от ее судебного плана ”.

Я кивнул. Мне это понравилось.

“Умно”, - сказал я. “Давайте сделаем это”.

“Хорошо”, - сказала Мэгги. “Я напишу это и разошлю всем участникам до шести. Завтра я тоже разберусь с этим спором ”.

Я не мог не улыбнуться. Я восхищался тем, как Мэгги оправдывала свою репутацию McFierce по обе стороны прохода и в моих интересах.

“Идеально”, - сказал я. “О чем мы просим, когда Уорфилд закрывает нас?”

“Ничего”, - сказала она. “Мы просто берем это в банк”.

“Хорошо”.

Она, казалось, была довольна тем, что я не стал отказываться от ее плана.

“Итак, где мы находимся во всем остальном?” Я спросил.

“Оппарицио”, - сказала Мэгги. “Он знает, что что-то происходит, и вчера уехал из города. На машине. Циско приставил к нему своих парней ”.

“Только не говори мне, что он покинул штат. Вегас?”

“Нет, он, вероятно, думал, что его там легко отследят. Он поехал в Аризону. Скоттсдейл. Он зарегистрировался на тамошнем курорте под названием "Финикиец". Циско выйдет завтра и предъявит ему повестку в суд ”.

“Что, если он знает, что ему не нужно отвечать на повестку из другого штата? Вероятно, это причина, по которой он ушел ”.

“Что-то подсказывает мне, что это не так, и он уехал из города, потому что почувствовал жар. Он должен знать, что по делу об убийстве, за которое он несет ответственность, будет суд. Лучше убраться из города, пока все не закончится. В любом случае, Cisco сказала, что они снимут все это на видео, чтобы это выглядело абсолютно законно. Вопрос в том, в какой день вы хотите, чтобы он был здесь?”

Мы должны были подумать об этом. У нас был список свидетелей Даны Берг, и на основании этого мы могли экстраполировать, сколько времени может занять рассмотрение ее дела присяжными. Мы уже откладывали слушания в пятницу с Друкером, но до этого прокурор растягивал свои показания в попытке перенести их на выходные. Берг, скорее всего, сейчас изменил бы стратегию и действовал бы с ним быстрее, пытаясь нарастить обороты. Затем в ее списке подозреваемых значился заместитель коронера, ведущий следователь на месте преступления, а также несколько вспомогательных свидетелей.

“Я думаю, у Даны осталось максимум два дня”, - сказал я.

“Я думаю о том же”, - сказала Мэгги. “Значит, мы идем с Оппарицио в среду?”

“Да, в среду. Хорошо. Означает, что я расскажу свою версию этого менее чем через семьдесят два часа. Не могу ждать ”.

“Я тоже”.

“А другие наши свидетели установлены?”

“Они все готовы уйти. В среду утром у меня вылетает парень из Агентства по охране окружающей среды на пенсии — Арт Шульц. Все остальные - местные. Итак, у нас должны быть все под рукой, и вы можете надеть их в том порядке, который мы сочтем наиболее подходящим ”.

“Идеально”.

“В зависимости от того, что мы получим из телефонных записей, вы можете подсунуть Милтона куда угодно или сделать из него грандиозный финал. Попросите Мойру из бара, а затем его нанести один-два удара в конце ”.

Я кивнул. Было хорошо назначить свидетелей, чтобы мы могли справиться с любыми неожиданностями или неявкой. Ничто так не раздражает Уорфилда или любого другого судью, как наличие готовых присяжных, но отсутствие свидетелей, которых можно было бы им представить. Нам нужно было избежать этого любой ценой.

“Что у нас на случай, если Оппарицио не вернется или пришлет адвоката в quash?” Я спросил.

“Я думала об этом”, - сказала Мэгги. “Мы могли бы обратиться в Уорфилд за судебным ордером. Это сработает за пределами штатов. Нам просто нужно привлечь местных жителей, чтобы они его задержали ”.

“Это может задержать события на несколько дней”.

“Вот почему мы играем за Уорфилда. Никто больше тебя не хочет, чтобы это судебное разбирательство закончилось. Но она вторая в этом списке, и мы дадим ей понять, что она должна использовать свою власть, чтобы привлечь Оппарицио к ответственности. Он - центральная фигура в деле защиты. Это может быть отменено, если у нас не будет возможности вызвать его для дачи показаний ”.

“Что ж, будем надеяться, до этого не дойдет”.

В разговоре возникла пауза, а затем я направил его в другое трудное русло.

“А как насчет ФБР?” Я спросил. “Неужели мы отказались от этого?”

“Нет, пока нет”, - сказала Мэгги. “Я разговаривал там с несколькими людьми, которые пробирались в мой офис и пользовались телефоном. Полезно, чтобы офис окружного прокурора отображался на их идентификаторе вызывающего абонента — они действительно принимают звонки. Я просто пытаюсь неофициально поговорить с агентом Рут.”

“Это маловероятно”.

“Я знаю, но я думаю, что если я смогу просто поговорить с ней, я смогу что-нибудь придумать. Я знаю, что она никогда не получит разрешения давать показания, но если бы она согласилась просто прийти и сидеть в суде, когда настанет наша очередь рассказывать историю, мы могли бы расположить ее к себе ”.

“Делать что, давать показания без разрешения бюро?”

“Может быть. Я не знаю.”

“Это было бы фантастически. Но ни в коем случае.”

“Ты никогда не знаешь. Она уже помогла тебе однажды. Может быть, она сделает это снова. Нам просто нужно найти способ для нее сделать это. Я думаю, она все равно может обратиться в суд, чтобы посмотреть, что выйдет из дела Оппарицио и БиоГрина ”.

“Что ж, пошли ей приглашение с тиснением. Мы сохраним для нее место в первом ряду. Но я думаю, что это будет сиденье, к которому не привыкают ”.

Казалось, мы рассмотрели все. Предстоящая неделя определит будущее моей жизни. Я был уверен в Мэгги, в себе и в нашем деле. Но страх все еще был там. Это никогда не исчезало. В суде может случиться все, что угодно.

Мэгги взяла свою маску и начала завязывать ремешки за ушами. Даже с резинкой петли были слишком тугими и слегка оттягивали ее уши вперед. В тот момент я увидел нашу дочь, когда она была моложе, и ее уши были одной из ее самых заметных черт.

“Что?” Спросила Мэгги.

“Что?” Я сказал.

“Чему ты улыбаешься?”

“О, ничего. Твоя маска как бы оттягивает твои уши. Это напомнило мне Хэя. Помнишь, когда мы говорили, что она должна вырасти до своих ушей?”

“Я верю. И она это сделала ”.

Я кивнул при воспоминании и наблюдал, как Мэгги скрывает улыбку.

“Итак”, - сказал я. “С кем ты встречаешься в эти дни?”

“Э-э, это не твое дело”, - сказала она.

“Верно. Но я хочу пригласить тебя на свидание. Я не хочу, чтобы это было проблемой ”.

“Неужели? Почему? Пригласи меня на свидание, где?”

“В следующее воскресенье — через неделю после сегодняшнего вечера. Мы выходим и отмечаем большой Новый год. Я отведу тебя к Моззе”.

“Ты определенно уверен в себе”.

“Я должен быть. Это единственный выход. Ты за или против?”

“Что насчет Хейли?”

“Хейли тоже. Вся фирма — ”Халлер, Халлер и Макфирс", привносящая новый смысл в семейное право ".

Мэгги рассмеялась.

“Ладно, ты в деле”.

Она собрала документы и встала. Она постучала в стальную дверь, а затем повернулась ко мне.

“Будь в безопасности, Микки”.

“Таков план. Ты тоже.”

Дверь открыла помощник шерифа, на этот раз без маски, и я смотрел, как она уходит. После того, как закрылась дверь, я понял, что снова влюбляюсь в Мэгги Макфирс.

43

Понедельник, 24 февраля

Я уже был на месте за столом защиты, когда появилась Мэгги. Выдвигая свой стул, она уронила передо мной сложенный раздел "Метро" из "Таймс".

“Я так понимаю, вы не видели газету”, - сказала она.

“Нет”, - сказал я. “Я просил, чтобы это доставляли вместе с моим завтраком каждое утро, но его никогда не доставляют”.

Она постучала пальцем по статье в нижнем углу страницы. Заголовок говорил сам за себя: “Шериф: заключенный действовал в одиночку при нападении на ‘Адвоката Линкольна’ ”.

Я начал просматривать историю, но Мэгги кратко изложила ее по мере того, как я читал.

“Они говорят, что Мэйсон Мэддокс действовал полностью самостоятельно, когда пытался убить тебя. Никто не подбивал его на это, и Департамент шерифа выходит безупречно чистым, хотя именно офис шерифа проводил расследование ”.

Я прекратил читать и бросил газету на стол.

“Чушь собачья”, - сказал я. “Тогда почему он это сделал?”

“В этой истории говорится, что он сказал следователям, что принял вас за другого заключенного, на которого имел зуб”, - сказала Мэгги.

“Да, ну, как я уже сказал —”

“Чушь собачья”.

“Я все равно собираюсь подать на их задницы в суд, когда выберусь отсюда”.

“Таков дух”.

Завершение расследования не было неожиданным, но это заставило меня почувствовать себя более уязвимым. Если нападение Мэддокса было организовано в качестве мести полицейскими в тюрьме, ничто не могло остановить их от повторной попытки. Первая попытка была доведена до белого каления — такой же будет и вторая.

У меня не было много времени, чтобы остановиться на этом. Судья Уорфилд вскоре занял свое место, а присяжные остались в зале заседаний, пока продолжались слушания по вопросу об открытии, о котором стало известно в пятницу. Мэгги Макфирс привела веский аргумент в пользу восстановления залога в качестве санкции против обвинения, но дело было отклонено без того, чтобы Дане Берг даже пришлось отреагировать. Уорфилд просто отверг это с ходу, сказав: “Мы этого не делаем”.

Затем судья спросил, желает ли защита применить другие санкции. Мэгги отказалась, и вопрос был оставлен открытым, что означало, что он может вступить в игру и дать защите преимущество в дальнейшем, если будет вынесено жесткое решение, предусматривающее судебное усмотрение. Мы надеялись, что судья вспомнит о неукомплектованном нарушении обвинения в раскрытии преступления и склонит свое усмотрение в нашу сторону.

Детектив Кент Друкер был возвращен на свидетельское место, и обвинение продолжило с того места, на котором было вынуждено прерваться в пятницу. Как я и ожидал, Берг сократила свои вопросы и ускорила темп, используя утреннюю сессию, чтобы познакомить Друкера с осмотром места преступления. Это включало в себя обыск в моем доме на следующее утро после моего ареста, который привел к обнаружению крови и пули на полу моего гаража.

Для меня это было самым изобличающим доказательством во всем деле, но также и самым сбивающим с толку. Чтобы поверить, что я невиновен, вы должны были поверить, что я проспал убийство, которое произошло прямо под моим жилым помещением, а затем, сам того не подозревая, целый день разъезжал с телом в багажнике. Чтобы поверить, что я виновен, вы должны были поверить, что я вышел, накачал наркотиками и похитил Сэма Скейлса, или заставил кого-то сделать это за меня, затем положил его тело в багажник "Линкольна" и застрелил его, прежде чем провести следующий день с его телом, все еще находящимся в багажнике, пока я ехал в здание суда и из него. В любом случае было трудно продать. И обвинение, и защита знали это.

В какой-то момент Берг разместил несколько увеличенных фотографий моего дома на мольбертах перед скамьей присяжных, чтобы помочь выстроить аргументы в пользу виновного сценария. Дом был расположен на склоне холма, который спускался от задней части собственности к передней. На уровне улицы находился гараж двойной ширины. Лестница справа вела в жилое помещение наверху, которое включало переднюю палубу, где я столкнулся с агентами Айелло и Рут. Входная дверь вела в гостиную и столовую, которые находились прямо над гаражом. В задней части были моя спальня и мой домашний офис.

Берг провел Друкера по некоторым показаниям, связанным с проверкой огнестрельного оружия с различными шумоглушителями и без них, так называемыми глушителями, и с открытой или закрытой дверью гаража, в попытке определить, мог ли кто-то проникнуть в гараж, положить в багажник Сэма Скейлса, накачанного наркотиками, а затем выстрелить в него несколько раз так, чтобы я не услышал этого сверху.

Прежде чем Берг успел спросить детектива, каковы его выводы, я возразил и попросил добавить врезку. Судья сказал нам подойти.

“Судья, я знаю, что делает адвокат”, - начал я. “Она собирается спросить его, могли ли все эти испытания со стрельбой быть услышаны наверху, но свидетель не является экспертом в баллистике или науке о звуке. Он не может высказать свое мнение по этому поводу. Никто не может. Слишком много факторов не учтено. Телевизор был включен? Была ли включена стереосистема? Как насчет стиральной и посудомоечной машин? Понимаете, судья? Ты не можешь этого допустить. Где я был в доме, когда это предположительно происходило? В душе? Спишь с затычками в ушах? Она пытается опровергнуть позицию защиты еще до того, как мы выдвинули защиту.”

“Адвокат делает хорошее замечание, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “Я склонен прекратить эту линию допроса”.

“Ваша честь”, - сказал Берг. “Мы шли по этому пути последние двадцать минут. Если мне не позволят закончить, присяжные несправедливо выставят штат в дурном свете. Свидетель описывает усилия, предпринятые полицией, чтобы выяснить, действительно ли подозреваемый может быть невиновен. Что происходит на этапе защиты, когда мистер Халлер начинает утомительную защиту с ограниченным видением? Он обвинит детектива Друкера в том, что он сосредоточился только на его вине, исключая возможные оправдательные доказательства. Он не может получить это обоими способами ”.

“Вы тоже верно подметили, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “Сейчас мы собираемся сделать перерыв на обед, и у меня будет решение по возражению, когда мы вернемся ровно в час”.

Заседание суда было отложено, и меня отвели обратно в камеру предварительного заключения во дворе на часовой перерыв. Мэгги не присоединялась ко мне там почти полчаса, наконец войдя с сэндвичем, который Лорна купила у Коула, а также с новостями из Аризоны.

“Они схватили его”, - сказала она. “Он находился в своем номере, ему приносили еду, и они подумали, что им придется постучаться к нему в дверь с повесткой в суд, когда он отважился выйти к бассейну. Они взяли его в купальном костюме и халате ”.

“Тони Сопрано”, - сказал я, вспомнив, что телевизионный мафиози любил бездельничать у бассейна в халате.

“Именно так я и думал”.

“Они снимают это на видео?”

“Все это. Он у меня в телефоне. Я могу показать вам в зале суда, но они не позволили мне принести это сюда ”.

Я развернул свой сэндвич. Это был ростбиф в рулете. Я откусил кусочек и заговорил с набитым ртом.

“Хорошо. Итак, у нас есть Оппарицио на среду — если он появится ”.

Я откусил еще кусочек. Сэндвич был восхитительным, но потом я заметил, что она ничего не ела.

“Хочешь немного этого?” Я спросил. “Это здорово”.

“Нет, я слишком нервничаю, чтобы есть”, - сказала Мэгги.

“Что, насчет суда?”

“Что еще?”

“Я не знаю. Я просто не думал, что Мэгги Макфирс когда-либо нервничала ”.

“Ты был бы удивлен”.

“Итак, кого Оппарицио использует в наши дни? Во время дела Лизы Траммел он использовал Циммера и Кросса, чтобы попытаться отменить нашу повестку в суд. Они потерпели неудачу. Я слышал, что он уволил их сразу после этого ”.

“Насколько мы можем судить из документов, которые мы обнаружили на BioGreen, он использует фирму Демпси и Джеральдо для многих своих вещей. Предоставляют ли они защиту в уголовном порядке, я не знаю ”.

“Интересно”.

“Почему?”

“Я сталкивался с ними раньше. Они представляют много копов. Особенно Демпси. Похоже, что с Оппарицио они находятся на другом конце спектра ”.

Мэгги поджала губы, и я понял, что она что-то обдумывает.

“Что?” Я сказал.

“Просто думаю, вот и все”, - сказала она. “Я хотел бы получить список их клиентов, которые являются полицейскими. Посмотри, есть ли связь с офицером Милтоном ”.

“Ты можешь это понять”.

“Они не собираются просто так отдать это мне”.

“Нет, но у вас есть доступ к базе данных окружных судов. Внесите в него их имена, и вы получите информацию по каждому делу, в котором они замешаны ”.

“Я взял отпуск, Микки, помнишь? Меня могут уволить, если я это сделаю ”.

“Вчера ты сказал мне, что пробирался сюда, чтобы воспользоваться телефоном в офисе”.

“Это другое”.

“Как—”

Помощник шерифа Чан открыл дверь камеры и сказал нам, что пришло время возвращаться в суд. Мы с Мэгги прекратили разговор на этом.

Как только мы вернулись за стол защиты, Мэгги достала свой телефон и показала мне видео, которое она получила от Cisco в Скоттсдейле. Она говорила тихо, но я мог услышать достаточно. И я мог сказать по перекошенному и красному лицу Оппарицио, что он был зол на то, что ему вручили повестку в суд. Он был в равной степени расстроен камерой, записывающей событие. Он бросился на него, его халат распахнулся, и мучно-белый живот свисал над шортами. Человек за камерой — один из индейцев Сиско - был легче на ногах, и объектив быстро вышел из зоны действия размахивающей руки Оппарицио, ни разу не потеряв его в кадре.

Ссылка на Тони Сопрано попала в точку, и мне стало интересно, заметил ли сам Оппарицио сходство.

Промахнувшись мимо камеры, Оппарицио последовал инерции его взмаха рукой и повернулся обратно к Циско. Оппарицио сделал два шага к нему, в то время как Циско спокойно стоял на своем. Я видел, как напряглись его плечи и руки. Так же поступил Оппарицио. Он обдумал свой ход получше и остановился как вкопанный. Он пошел с пальцем вместо драки, направив его в лицо Циско и выкрикивая в его адрес пустую угрозу. Оппарицио ни разу ничего не говорил о том, что повестка в суд недействительна при вручении в другом штате. Он явно не знал.

Мэгги отключила видео, когда Чан объявил, что суд переходит к порядку.

“Это конец”, - прошептала она. “Он убегает обратно в свою комнату после того, как обругал Циско”.

Она бросила телефон в свой портфель, когда судья Уорфилд занял место судьи.

Прежде чем снова привлечь присяжных, судья вынес решение по моему возражению.

“Мисс Берг, вы достигли того, что намеревались показать”, - сказала она. “Детектив Друкер дал показания об экспериментах в доме обвиняемого, но его мнение о значении экспериментов не имеет значения. Вы перейдете к другой области расследования ”.

Еще одна небольшая победа защиты.

Присяжные были привлечены, и детектив Друкер вернулся на трибуну. Берг закончил выбивать из него прямые показания через час после полудня, закончив допросом, призванным обрисовать мотив моего убийства Сэма Скейлса: деньги.

Через показания Друкер об обыске моих записей на моем складе она представила письмо, которое я отправил Скейлзу в последней попытке получить деньги, которые он мне задолжал. Письмо было внесено в протокол в качестве государственного экспоната без моих возражений. Я не хотел скрывать это от присяжных. Я был убежден, что это ведет в обоих направлениях, и это станет ясно, когда я выступлю в свою защиту.

Во время своих допросов Берг пыталась создать у присяжных впечатление, что письмо было ключевой уликой, которую я пытался скрыть, спрятав ее в записях, спрятанных на огромном складе, полном другого имущества и хлама.

“Где именно вы нашли это письмо на складе мистера Холлера?”

“В задней части этого заведения был небольшой чулан. Дверь была как бы спрятана за вешалкой с одеждой. Но мы нашли это, и внутри мы нашли несколько картотечных шкафов. Ящики были забиты папками, и, похоже, они действительно не были в каком-либо порядке. Мы нашли досье на Сэма Скейлса, и в нем было письмо.”

“И когда вы прочитали письмо, вы признали его потенциальным доказательством по делу?”

“Да, прямо сейчас. Это было требование — окончательное требование — денег, которые, по мнению Холлера, ему были должны ”.

“Вы восприняли письмо как угрозу Сэму Скейлсу?”

Мэгги ударила меня по руке и кивнула в сторону свидетельского места. Она хотела, чтобы я возразил до того, как Друкер сможет ответить, высказав мнение о том, каким должно быть решение присяжных. Но я покачал головой. Мне нужен был ответ Друкера, чтобы я мог обратить его против него, когда придет мое время.

“Да, определенно угроза”, - сказал Друкер. “Прямо в письме сказано, что это была последняя просьба перед тем, как последуют серьезные действия”.

“Спасибо вам, детектив”, - сказал Берг. “Теперь последнее, что я хочу сделать, это попросить вас представить видео, в котором вы говорили с обвиняемым, но в качестве его собственного адвоката. Ты помнишь тот разговор?”

“Я верю”.

“И это было записано на видео?”

“Да”.

“Давайте сыграем это для присяжных”.

Мэгги наклонилась ко мне.

“Что это?” - прошептала она.

“Его последняя попытка заставить меня признаться”, - прошептала я в ответ. “Я сказал ему отвалить”.

Видео транслировалось на большом настенном экране над кабинетом клерка. Это было из комнаты для допросов в башнях-близнецах. Я уже просидел в тюрьме неделю или около того, когда Друкер и его партнер Лопес пришли навестить меня, чтобы рассказать, что у них есть, и посмотреть, соглашусь ли я сдаться.

“Мы видим, что вы собираетесь защищать себя этим делом”, - сказал Друкер. “Итак, мы здесь сегодня, чтобы поговорить с вами как с адвокатом, а не как с обвиняемым, хорошо?”

“Неважно”, - сказал я. “Если вы собираетесь говорить со мной как с адвокатом, с вами должен быть прокурор. Но ты с самого начала засунул голову себе в задницу по этому поводу, Друкер. Почему у меня самая тупая пара детективов в отделе, которые не могут понять, что это такое?”

“Извините, что мы такие тупые. Чего мы не видим?”

“Это подстава. Кто-то сделал это со мной, и ты купил за это крючок, леску и грузило. Ты жалок.”

“Ну, вот почему мы здесь. Я знаю, ты сказал, что не будешь с нами разговаривать, и это твое право. Итак, мы сообщаем вам, как официальному адвокату по этому делу, что у нас есть и что показывают доказательства. Может быть, это меняет мнение вашего ‘клиента’, может быть, нет. Но сейчас самое время, если вы хотите попытаться поговорить с нами ”.

“Давай, расскажи мне, что у тебя есть”.

“Ну, у нас есть тело Сэма Скейлса в багажнике вашей машины. И мы можем доказать с помощью баллистической экспертизы и других доказательств, что он был убит в вашем гараже, когда вы предположительно были наверху, развлекаясь.”

“Это чушь собачья. Ты пытаешься обмануть меня. Ты думаешь, я настолько глуп?”

“У нас есть кровь на полу и результаты баллистической экспертизы — мы нашли пулю на полу вашего гаража, Халлер. Ты сделал это, и мы можем это доказать. И я должен сказать вам, похоже, это было спланировано. Это наказание первой степени и пожизненное без права досрочного освобождения. У вас — у вашего клиента — есть ребенок. Если он когда-нибудь захочет снова увидеть того парня за пределами тюрьмы, сейчас самое время ему прийти и точно рассказать нам, что произошло. Это было сгоряча, драка, что? Вы понимаете, что я имею в виду, советник? Вашему клиенту пиздец. И здесь есть маленькое окошко, через которое мы можем встретиться с окружным прокурором. чтобы объяснить это и предложить вам — э—э, ему - наилучшую сделку из возможных ”.

На видео повисла долгая пауза молчания, пока я просто смотрел на Друкера. Я понял, что именно это Дана Берг хотела показать присяжным. Колебание выглядело так, будто я обдумывал предложение Друкера — и разве только виновный человек не остановился бы, чтобы взвесить выбор? Это, конечно, было не то, что я делал. Я пытался придумать способ получить больше информации об этом деле. Друкер только что упомянул две ключевые улики, которые в то время были для меня новыми. Кровь и баллистическая экспертиза — пуля, найденная в моем гараже. Я хотел выудить из него больше, и именно из-за этого была пауза. Но присяжные не стали бы читать это таким образом.

“Ты хочешь, чтобы я заключил сделку?” Я сказал на видео. “К черту вашу сделку. Что еще у тебя есть?”

Друкер явно улыбался на видео. Он знал, что я делаю. Он отказался от всего, что собирался.

“Хорошо”, - сказал он. “Просто вспомни этот момент, когда мы дали тебе шанс”.

Друкер начал вставать из-за стола. Берг закончил видео.

“Ваша честь”, - сказала она. “На данный момент у меня больше нет вопросов к детективу Друкеру, но я прошу разрешения вернуть его для дальнейших показаний по мере продвижения дела в суде штата”.

“Очень хорошо”, - сказал судья Уорфилд. “Немного рановато для дневного перерыва. Мистер Холлер, мисс Макферсон, у вас есть вопросы к этому свидетелю?”

Я встал и подошел к кафедре.

“Ваша честь”, - начал я. “Детектив Друкер будет ключевым свидетелем на этапе защиты в суде, и я отложу основную часть своих вопросов до тех пор. Но, если позволите, я задам свидетелю сейчас несколько вопросов относительно показаний, которые он дал после обеденного перерыва. Были сказаны вещи, которые были неполными и непростительными, и я не хочу, чтобы они томились в умах присяжных хотя бы день ”.

Берг немедленно встал.

“Судья, я возражаю против характеристики свидетеля и его показаний”, - сказала она. “Адвокат пытается—”

“Поддерживаю”, - сказал Уорфилд. “Вы спрашиваете, мистер Холлер. Вы не спорите. Держи свой тон и мнения при себе ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал я, ведя себя так, как будто никакого упрека не было.

Я проверил заметки, которые нацарапал в желтом блокноте всего несколько минут назад.

“Хорошо, детектив Друкер”, - начал я. “Давайте поговорим об этом письме, которое, по вашим словам, вы интерпретировали как угрозу насилия”.

“Я назвал это угрозой”, - сказал Друкер. “Я не называл это угрозой насилия”.

“Но разве это не то, что вы на самом деле говорите, детектив? Мы здесь, потому что это дело об убийстве, верно?”

“Да, это дело об убийстве. Нет, я не говорил, что письмо было угрозой насилия ”.

“Вы этого не говорили, но вы хотите, чтобы присяжные сделали этот шаг за вас, верно?”

Берг возразил, сказав, что я уже задал свидетелю три вопроса для перекрестного допроса. Судья велел мне следить за своим тоном, но сказал, что свидетель может ответить на вопрос.

“Я констатирую факты”, - ответил Друкер. “Присяжные могут прийти к любому заключению или связи, которые они считают подходящими”.

“Вы сказали, что этот таинственный шкаф, где вы нашли это письмо, был спрятан за вешалкой с одеждой, верно?” Я спросил.

“Да, там была стойка с одеждой, которая закрывала дверь и которую нам пришлось передвинуть”.

“Значит, теперь это затемнено, а не спрятано?”

“Это вопрос?”

“Эта вешалка для одежды, которая скрывала дверцу шкафа — она была на колесиках, детектив Друкер?”

“Э-э, да, я так думаю”.

“Итак, когда вы сказали, что вам и вашим коллегам по поиску пришлось убрать это, вы имели в виду, что вы просто убрали это с дороги, верно?”

“Да”.

“И, между прочим, я присутствовал при этом обыске?”

“Ты был”.

“Но вы не упоминали об этом ранее в своих показаниях, не так ли?”

“Нет, это не всплыло”.

“И разве не я был тем, кто сказал тебе передвинуть вешалку с одеждой, чтобы добраться до шкафа, где я хранил свои финансовые отчеты?”

“Я этого не помню”.

“Неужели? Вы не помните, как пришли ко мне домой с ордером на обыск и как я вызвался отвести вас на мой склад, где я хранил записи, которые вы хотели обыскать?”

“Вы согласились встретиться с нами на складе и открыть его для нас, чтобы нам не пришлось взламывать замок”.

“Хорошо, и как только мы были там, и вы нашли этот так называемый потайной шкаф, разве я не сказал вам, в каком ящике для документов искать сообщения между мной и Сэмом Скейлсом?”

“Я не помню этого таким образом, нет”.

“Ну, сколько картотечных шкафов было в кладовке, детектив?”

“Я не помню”.

“Больше, чем один?”

“Да”.

“Больше двух?”

“Я не помню, сколько их было”.

Я отстранился от Друкера и посмотрел на судью.

“Протестую, ваша честь”, - сказал я. “Свидетель не отвечает на заданный вопрос”.

“Отвечайте на вопрос, детектив”, - сказал судья детективу.

“Их было больше, чем двое”, - сказал Друкер. “Их могло быть целых пять”.

“Спасибо вам, детектив”, - сказал я. “Вы обыскали все пять этих картотечных шкафов?”

“Нет. Вы сказали, что большинство из них содержали файлы клиентов и были защищены адвокатской тайной. Ты отказался их разблокировать ”.

“Но я открыл картотечный шкаф, содержащий мои финансовые отчеты, не так ли, детектив?”

“Я не помню, была ли она заперта”.

“Но вы помните, что вам было запрещено обыскивать некоторые картотечные шкафы, но не тот, который вы обыскивали, это верно?”

“Я полагаю, что это правильно”.

“Итак, сначала вы не помнили, что я показывал вам шкаф с моими финансовыми документами, но теперь вы признаете, что на самом деле я показал вам, где искать мои финансовые записи. Имею ли я на это право, детектив?”

“Протестую!” Берг кричал.

Уорфилд подняла руку, чтобы пресечь дальнейшее.

“Это перекрестный допрос, мисс Берг”, - сказала она. “Лишение свидетеля доверия является надлежащим вопросом расследования. Отвечайте на вопрос, детектив.”

“Вы действительно направили нас к шкафу для хранения документов”, - сказал Друкер. “Я приношу извинения за свое искажение. Я не визуализировал события так, как я их пережил ”.

“Хорошо, давайте двигаться дальше”, - сказал я. “Вы сказали, что обыскали кабинет, нашли досье на Сэма Скейлса и изъяли документ, который теперь помечен как государственный L. У меня все это верно?”

“Да”.

“Вы искали или брали какие-либо другие документы во время поиска в моих записях?”

“Да. Ранее Сэму Скейлсу было два письма аналогичного характера — с просьбой о деньгах.”

“Вы имеете в виду попросить его оплатить его юридические счета?”

“Да”.

“Включали ли они угрозы применения насилия, если он не заплатит?”

“Насколько я помню, нет”.

“Именно поэтому они не были представлены сегодня в суде?”

Берг возразил и попросил сделать врезку. Я был в ударе с Друкером и не хотел терять темп. Я снял вопрос, отрицая возражение и необходимость врезки, затем нажал на.

“Вы брали что-нибудь еще из моих файлов хранения, детектив Друкер?”

“Нет. Ордер касался только финансовых связей между вами и жертвой ”.

“Итак, вы не просили судью, который подписал ордер на получение разрешения проверить мои налоговые декларации, чтобы узнать, списал ли я долг Сэма Скейлса как потерю бизнеса?”

Друкеру пришлось на мгновение задуматься, прежде чем ответить. Это была совершенно новая информация, требующая рассмотрения.

“Это простой вопрос, детектив”, - подсказал я. “Ты—”

“Нет, мы не запрашивали налоговые декларации”, - сказал Друкер.

“Как вы думаете, если бы вы знали, что этот долг был превращен в налоговый вычет, это смягчило бы вашу уверенность в том, что это был мотив убийства Сэма Скейлса?”

“Я не знаю”.

“Как вы думаете, это могла быть полезная информация, которой вы располагали при расследовании дела?”

“Полезно иметь любую информацию. Нам нравится раскидывать широкую сеть ”.

“Но в данном случае недостаточно широкий, верно?”

Берг возразил против этого вопроса, заявив, что он носит спорный характер. Судья поддержал возражение, и это было то, чего я хотел. Я не хотел, чтобы Друкер отвечал на вопрос. Это предназначалось для присяжных.

“Ваша честь”, - сказал я. “На данный момент у меня больше нет вопросов, но я вызову детектива Друкера обратно в качестве свидетеля защиты”.

Я вернулся к столу защиты, в то время как Берг вызвала своего следующего свидетеля. Мэгги дала мне добро на мой первый замах на Друкера.

“Хорошая штука”, - сказала она. “Должен ли я попросить Лорну пойти на склад и забрать налоговую декларацию? Мы могли бы использовать это как доказательство защиты ”.

“Нет”, - прошептала я. “Здесь нет дедукции”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Вы не могли бы знать этого, потому что вы провели свою жизнь на государственной службе. То же самое с Бергом и то же самое с Друкером. Даже судья была общественным защитником до того, как ее избрали. Но частный адвокат не может вычесть неоплаченные гонорары в качестве убытков для бизнеса. Налоговая служба этого не допустит. Ты просто должен смириться с потерей ”.

“Так это был блеф?”

“В значительной степени. Примерно такая же чушь, как то, что они сказали, что письмо, которое я отправил Сэму, было угрозой убить, хотя на самом деле этого не говорили ”.

Мэгги откинулась назад и уставилась прямо перед собой, пока подсчитывала это.

“Добро пожаловать в отдел защиты по уголовным делам”, - прошептала я.

44

линейный, методичный, рутинный — Дана Берг следовала изложению дела по учебнику. Обвинение обычно имело такие преимущества с точки зрения своего богатства и охвата, что обычно этого было достаточно. Государство, ошеломленное своей мощью. Прокуроры могли позволить себе быть лишенными воображения, даже занудными. Они выкладывали свои дела на суд присяжных, как мебельные инструкции из Икеа. Пошагово, с большими иллюстрациями, в комплекте все необходимые инструменты. Не нужно искать в другом месте. Не нужно беспокоиться. И в итоге у вас получается прочный стол, который одновременно стильный и функциональный.

Берг выбежал днем с показаниями и видеозаписью от ведущего криминалиста, который отвечал за осмотр места преступления, а затем заместителя коронера, который проводил вскрытие жертвы. Оба свидетеля были частью строительных блоков дела штата, даже если они не представили доказательств, которые напрямую изобличали меня. С криминалистом я отказался от возможности задавать вопросы. Этим ничего нельзя было добиться. Вместе с коронером Берг провела ее непосредственный допрос после обычного перерыва для дачи показаний в 4: 30 вечера. Судья Уорфилд любил использовать последние полчаса дня, чтобы распустить присяжных, предупредив их о том, что следует избегать сообщений в СМИ и обсуждать дело в социальных сетях или где-либо еще, а затем проконсультироваться с адвокатами на предмет рассмотрения любого нового дела.

Но я встал, чтобы обратиться к суду, прежде чем она смогла это сделать.

“Ваша честь, у меня есть всего несколько вопросов к свидетелю”, - сказал я. “Если я смогу вызвать их сегодня, обвинение сможет начать завтра с новым свидетелем, и доктор Джексон сможет вернуться к своей важной работе в офисе коронера”.

“Если вы уверены, мистер Холлер”, - ответила судья с подозрительными нотками в голосе.

“Пять минут, судья. Может быть, меньше.”

“Очень хорошо”.

Я подошел к кафедре, имея при себе только копию отчета о вскрытии, и кивнул свидетелю, доктору Филипу Джексону.

“Доктор Джексон, добрый день”, - начал я. “Можете ли вы сказать присяжным, было ли, по вашему мнению, что жертва в этом деле страдала ожирением?”

“Да, у него был избыточный вес”, - сказал Джексон. “Я не уверен, что его можно было бы считать страдающим ожирением”.

“Сколько он весил при вскрытии?”

Джексон сослался на свою собственную копию отчета о вскрытии, прежде чем ответить.

“Он весил двести шесть фунтов”, - сказал он.

“И какого он был роста?” Я последовал.

“Он был ростом пять футов восемь дюймов”.

“Известно ли вам, что в таблице желаемых весов для взрослых Национального института здоровья максимальный оптимальный вес взрослого мужчины ростом пять футов восемь дюймов равен ста пятидесяти восьми фунтам?”

“Не навскидку, нет”.

“Не хотели бы вы просмотреть таблицу, доктор?”

“Нет. Звучит примерно так. Я не оспариваю это ”.

“Хорошо. Какого вы роста, доктор Джексон?”

“Э-э, ровно шесть футов”.

“А ваш вес?”

Как я и ожидал, Берг встал и возразил на основании значимости.

“К чему мы клоним с этим, судья?” она спросила.

“Мистер Холлер”, - сказал судья. “Мы собираемся прервать заседание и рассмотреть это в —”

“Ваша честь”, - прервал я. “Еще три вопроса, и мы будем там. И значимость будет очевидна ”.

“Поторопитесь, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Вы можете ответить на вопрос, доктор Джексон”.

“Сто девяносто”, - сказал Джексон. “Последнее, что я проверил”.

С трибуны присяжных и с галерки донесся легкий смешок.

“Ладно, значит, ты относительно крупный парень”, - сказал я. “Когда во время вскрытия пришло время осмотреть спину жертвы на предмет повреждений, вы сами перевернули тело?”

“Нет, у меня была помощь”, - сказал Джексон.

“Почему это?”

“Потому что трудно двигать телом, которое весит больше тебя”.

“Я полагаю, что да, доктор Джексон. Кто помог тебе?”

“Насколько я помню, детектив Друкер был свидетелем вскрытия, и я заручился его помощью в переворачивании тела”.

“Судья, у меня больше нет вопросов”.

У Берга не было перенаправления, и Уорфилд попросил отложить заседание суда на день. Делая присяжным обычные предупреждения, Мэгги протянула руку и похлопала меня по руке.

“Это было хорошо”, - прошептала она.

Я кивнул, и мне понравилось, как она ко мне прикоснулась. Я надеялся, что пятиминутный перекрестный допрос Джексона даст присяжным пищу для размышлений, когда они отправятся домой на ночь.

До сих пор Берг не представил никаких свидетельских показаний или улик, которые объяснили бы, как я затащил Сэма Скейлса, который по сути был сконструирован как почтовый ящик, в багажник моей машины, чтобы застрелить его. Возможности варьировались от того, что у меня был сообщник, который помог перетащить недееспособного Сэма в багажник, до того, что я накачал его наркотиками, а затем приказал ему залезть в багажник под дулом пистолета, прежде чем эти наркотики подействовали. Я не знал, планировала ли Берг вообще избежать обсуждения этого вопроса или в ее презентации что-то шло дальше по линии.

Но, по крайней мере, на данный момент, я контролировал ситуацию. И бонусом было то, что моя потеря веса с момента моего первоначального ареста теперь достигла почти тридцати фунтов, что делает меня по крайней мере на пятьдесят фунтов легче, чем Сэм Скейлс после смерти. Я проверил присяжных во время моих заключительных вопросов Джексону, и некоторые из них смотрели на меня, а не на свидетеля, скорее всего, оценивая, мог ли я вручную затащить 206-фунтовый почтовый ящик в багажник своей машины.

Обращение в суд - это всегда азартная игра. В этой игре всегда преимущество за обвинением. Он держит банк и сдает карты. Ты забираешь любую победу, которую можешь получить. Когда помощник шерифа Чан приехал, чтобы забрать меня и отвести обратно в помещение суда, я чувствовал себя хорошо в течение дня. Я потратил меньше пятнадцати минут на перекрестный допрос свидетелей обвинения, но чувствовал, что набрал очки и нанес удар по палате представителей. Иногда это было все, о чем ты мог просить. Вы сажаете семена, которые помогают присяжным думать и которые, надеюсь, прорастут и расцветут на этапе защиты в судебном процессе. Третий день суда подряд я чувствовал, как набирает обороты.

Я переоделся в свою синюю форму в камере предварительного заключения и ждал, когда за мной приедет посыльный и отведет меня на скамью подсудимых. Сидя на скамье подсудимых, я думал о том, где Дана Берг проведет суд следующим. Мне казалось, что дело в значительной степени было передано присяжным через Друкера.

Завтрашний день, безусловно, будет посвящен моему гаражу. В списке подозреваемых штата значился другой криминалист, который проводил там обыск на следующее утро после убийства, эксперт по ДНК, который засвидетельствует, что кровь, собранная с пола гаража, принадлежала Сэму Скейлсу, и эксперт по баллистике, который даст показания об анализе улик от пуль.

Но я не мог отделаться от мысли, что должно было произойти что-то еще. Чего-то нет в списке. Октябрьский сюрприз, как любили называть коллегию адвокатов защиты "заваливание обвинения мешками с песком".

Там был ключ к чему-то грядущему. Я заметил, что Кент Друкер покинул зал суда после того, как его показания закончились. Его не заменил его напарник Лопес, что означало, что Берг весь остаток дня работала вслепую — под рукой не было детектива на случай, если ей понадобятся документы или уточнение аспектов дела. Такое редко случалось на процессе по делу об убийстве, и это подсказало мне, что что-то не так. Друкер и Лопес работали над чем-то. Это должно было быть связано с делом, потому что их исключили бы из ротации в отделе убийств, как только начался судебный процесс . Я был уверен, что в октябре нас ждет сюрприз.

Так были ниспровергнуты правила справедливости в судебном разбирательстве. Откладывая следственную работу в отношении свидетеля или части доказательства до начала судебного разбирательства, прокурор может заявить, что это был вновь обретенный свидетель или часть доказательства, и именно поэтому адвокату противоположной стороны не было сделано предварительного предупреждения. Защита сделала то же самое — у меня были люди, готовые вручить повестку Луису Оппарицио, который стал бы моим собственным октябрьским сюрпризом. Но в этом было что-то неуместное и несправедливое, когда обвинение, у которого была вся власть и все козыри, сделало это. Это было похоже на то, что "Нью-Йорк Янкиз" всегда брали лучших игроков, потому что у них было больше всего денег. Вот почему моей любимой командой в бейсболе была любая команда, которая играла с "Янкиз".

Мои размышления были прерваны, когда в камеру предварительного заключения пришел посыльный, чтобы сопроводить меня вниз, к платформе транспортировки заключенных в подвале здания суда. Двадцать минут спустя я был на заднем сиденье патрульной машины шерифа, которую в одиночку везли обратно в Башни-близнецы, благодаря распоряжению судьи Уорфилда. Я заметил, что водитель был не тем помощником шерифа, который подвозил меня тем утром и на прошлой неделе. Этот водитель показался мне знакомым, но я не мог его узнать. Между тюрьмой и зданием суда я видел так много разных помощников шерифа за последние четыре месяца, что никак не мог запомнить их всех.

После того, как мы выехали из комплекса зданий суда на Спринг, я наклонился вперед к металлической решетке, которая отделяла водителя от заднего отсека, где я был прикован к пластиковому сиденью, облегающему фигуру.

“Что случилось с Беннетом?” Я спросил.

Я заметил имя на форме нового парня, когда он сажал меня в машину. Прессли. Это тоже было знакомо, но недостаточно, чтобы я мог его вспомнить.

“Изменение назначения”, - сказал Прессли. “Я буду возить тебя до конца этой недели”.

“Звучит заманчиво”, - сказал я. “Вы в последнее время работали в модуле "Запрет”?"

“Нет, я в транспорте”.

“Я думал, что узнал тебя”.

“Это потому, что я несколько раз сидел за вашей спиной в суде”.

“Неужели? Это дело?”

“Нет, это восходит к прошлому. Элвин Прессли - мой племянник. Какое-то время он был вашим клиентом.”

Элвин Прессли. Имя, за которым последовало лицо, вернулось ко мне. Двадцатиоднолетнего парня из the projects поймали на сбыте наркотиков с достаточным количеством в карманах, чтобы претендовать на большой срок тюремного заключения. Я смог добиться для него лучшей сделки: год в окружной тюрьме.

“О, да. Элвин, ” сказал я. “Вы поддерживали его при вынесении приговора, верно? Я помню, что его дядя был помощником шерифа.”

“Я сделал”.

Вот это был трудный вопрос.

“Итак, как поживает Элвин в эти дни?”

“У него все хорошо. Это был для него тревожный звонок. Взял себя в руки, переехал в Риверсайд, чтобы сбежать от всего этого дерьма. Он живет там с моим братом. Они заполучили ресторан ”.

“Приятно слышать”.

“В любом случае, ты правильно поступил со мной с Элвином, так что я собираюсь поступить правильно с тобой. В тюрьме есть люди, которые тобой недовольны ”.

“Расскажи мне об этом. Я знаю”.

“Теперь я серьезно. Ты должен быть осторожен там, чувак ”.

“Поверь мне, я действительно знаю. Ты везешь меня, потому что меня задушил парень в автобусе. Ты знаешь об этом?”

“Все знают об этом”.

“А как насчет того, что было раньше? Знали ли люди, что это произойдет?”

“Я не знаю, чувак. Не я.”

“История, которую они поместили сегодня в газете, была чушью собачьей”.

“Да, ну, такое дерьмо случается, когда ты поднимаешь волну. Помни об этом”.

“Я знал это всю свою жизнь, Прессли. Есть ли что-то, что ты хочешь мне сказать, чего я не знаю?”

Я ждал. Он ничего не сказал, поэтому я попытался подсказать ему.

“Звучит так, будто ты рискнул, попросив отвезти меня”, - сказал я. “С таким же успехом можно было бы рассказать это”.

Мы свернули с улицы Бошет в гараж для приема заключенных в башнях-близнецах. Двое помощников шерифа подошли к машине, чтобы забрать меня и перенести обратно в изолятор временного содержания.

“Просто следите за собой”, - сказал Прессли.

Я давно предполагал, что являюсь мишенью для любого из сорока пятисот заключенных, содержащихся в восьмиугольных стенах тюрьмы. Что угодно может спровоцировать насилие — стрижка ваших волос, цвет вашей кожи, взгляд ваших глаз. Получить предупреждение о помощниках шерифа, которым поручено обеспечивать мою безопасность, было совсем другим делом.

“Всегда”, - сказал я.

Дверь открылась, и помощник шерифа протянул руку, чтобы отстегнуть мои наручники от сиденья, а затем вытащить меня.

“Дом, милый дом, засранец”, - сказал он.

45

Вторник, 25 февраля

Утреннее заседание в суде прошло не лучшим образом для защиты. С помощью анализа места преступления, ДНК и баллистической экспертизы свидетели обвинения убедительно представили доказательства того, что Сэм Скейлс был застрелен в багажнике моего "Линкольна", когда он был припаркован в моем гараже. Хотя в деле отсутствовало орудие убийства, и ни одна из улик не могла заставить меня в гараже нажать на курок, это было то, что адвокаты защиты называют доказательством здравого смысла. Жертва была убита в машине ответчика в гараже ответчика. Здравый смысл подсказывает, что подсудимый был ответственен. В этой цепочке обстоятельств, конечно, было место для обоснованных сомнений, но иногда здравый смысл был преобладающим фактором в решении присяжных. И всякий раз, когда я вглядывался в лица присяжных во время утреннего заседания, я никогда не видел никакого скептицизма. Они уделяли пристальное внимание параду свидетелей, которые хотели похоронить меня с чувством вины.

Двух свидетелей я даже не потрудился допросить на суде кросса. В их показаниях не было ничего, на что я мог бы напасть, не было ниточки, которую я мог бы использовать, чтобы распутать их заявления. С экспертом по баллистике я подумал, что набрал очко, когда спросил, есть ли на какой-либо из пуль, найденных в деле, следы от глушителя, использовавшегося на оружии. Его ответ, как я и предполагал, заключался в том, что устройства для подавления звука не соприкасаются с выпущенной пулей, поэтому невозможно определить, было ли такое крепление на орудии убийства.

Но затем Дана Берг забрала очко и забила свое, когда она использовала мой вопрос при перенаправлении, чтобы донести до своего эксперта тот факт, что средства подавления звука не сводят звук выстрела к чему-либо, даже приближающемуся к тишине.

Я сравнил выход на корт во время обеденного перерыва с заходом в раздевалку в перерыве. Моя команда потерпела поражение, и я почувствовал тяжесть страха, когда помощник шерифа Чан повел меня в камеру предварительного заключения. После того, как я был обеспечен, он приводил Мэгги Макферсон на ланч, и я был уверен, что мы проанализируем утреннее заседание, чтобы посмотреть, есть ли какой-либо способ исправить ущерб, когда мы перейдем к фазе защиты в суде.

Но эти мысли рассеялись как дым после того, как я прошел через стальную дверь из зала суда и был направлен Чаном по коридору в комнату для переговоров адвоката и клиента. Я сразу же услышал голос, эхом отражающийся от стальных и бетонных стен. Женский голос. Когда мы проходили мимо камер предварительного заключения с обеих сторон, я посмотрел сквозь решетку справа и увидел Дану Берг, сидящую на скамейке в камере. Теперь я вспомнил, что она встала из-за стола обвинения в тот момент, когда судья покинул скамью подсудимых. Теперь она была в камере предварительного заключения, но я слышал не ее голос. Это исходило от другой женщины, но я не мог ее видеть, потому что камера тянулась вправо вдоль бетонной стены за зарешеченной дверью.

Я узнал этот голос. Я просто не мог вспомнить это.

Чан доставил меня в комнату для переговоров адвоката и клиента.

“Эй, с кем это там Берг?” Я спросил небрежно.

“Твоя бывшая подружка”, - небрежно сказал Чан.

“Какая девушка?”

“Ты узнаешь достаточно скоро”.

“Давай, Чан. Если я собираюсь выяснить, ты мог бы также сказать мне.”

“На самом деле я не знаю. Все это скрыто. Все, что я слышал, это то, что ее привезли из Чоучиллы ”.

Он закрыл за мной прочную стальную дверь, и я остался наедине с единственной зацепкой относительно того, кто был в камере с Бергом. Чоучилла находилась в Центральной долине Калифорнии, где находилась одна из крупнейших женских тюрем в штате. Хотя в списке моих клиентов было 80 и более процентов мужчин, у меня было несколько клиентов женского пола в тюремной системе. Обычно я не отслеживал своих клиентов после вынесения судебного решения и отправки их в тюрьму, но я знал одного бывшего клиента, который, насколько я слышал, отбывал пятнадцатилетний срок за непредумышленное убийство в Чоучилле. Теперь я узнал ее голос, искаженный эхом от стали и бетона.

Лиза Траммел. Она была октябрьским сюрпризом.

Дверь скользнула назад, открываясь, чтобы впустить Мэгги с пакетом, в котором был наш ланч. Но я только что потерял аппетит. После того, как дверь снова захлопнулась, я объяснил ей почему.

“У них есть свидетель, которого они привлекают, и нам нужно бороться с этим”, - начал я.

“Кто?” Спросила Мэгги.

“Вы слышите голоса в другой камере? Это она. Лиза Трэммел.”

“Лиза Трэммел. Почему я знаю это имя?”

“Она была клиентом. Ее обвинили в убийстве, и я освободил ее ”.

Я видел реакцию обвинителя в лице Мэгги.

“Иисус, теперь я вспомнила”, - сказала она.

“Они только что привезли ее из Чоучиллы для дачи показаний”, - сказал я.

“О чем?”

“Я не знаю. Но я знаю этот голос, и я знаю, что она там с Даной Берг. Ее дело было тем, которое я повесил на Оппарицио в суде. Он был подставным лицом. Я заставил его принять Пятый ”.

“Хорошо, давайте подумаем об этом”.

Мэгги начала открывать пакет и доставать завернутые сэндвичи, которые Лорна заказала в закусочной "Никель". Лорна знала, что мне нравится их BLT, и это было то, что я получил.

Мэгги подняла свой сэндвич, чтобы откусить, но сначала сказала: “Давай, Микки. Они не забирают кого-то из Чаучиллы по прихоти. В этом что-то есть. Подумай”.

“Послушай, ты должен понять, что она лгунья”, - сказал я. “Хороший лжец. Она убедила меня девять лет назад, когда мы обратились в суд. Я имею в виду, полностью убежден ”.

“Хорошо, так о чем она может солгать, что поможет обвинению здесь?”

Я покачал головой. Я не знал.

“Это может быть что угодно”, - сказал я. “Она была давним клиентом. Я вел ее защиту от потери права выкупа, затем по делу об убийстве. Она была очень похожа на Сэма Скейлса, опытную лгунью, которая в конце концов разыграла меня и никогда ...

Я щелкнул пальцами, когда получил это.

“Деньги. Как и Сэм, она мне не платила. Берг собирается использовать ее для подкрепления мотива. Она собирается солгать насчет денег, сказать, что я угрожал ей или что-то в этомроде ”.

“Ладно, я должен разобраться с этим там. Сначала возражение, затем крест, если ей разрешат давать показания. Это будет выглядеть плохо, если ты пойдешь за ней ”.

“Согласен”.

“Так расскажи мне все, что мне нужно знать”.

Тридцать минут спустя обед закончился, и меня вернули в зал суда. Циско, вернувшийся из Аризоны, стоял у перил. Похоже, ему нужно было сказать что-то срочное. Я разговаривал с Чаном, когда он снимал с меня наручники.

“Ничего, если я поговорю с моим следователем здесь?”

“Сделай это быстро. Судья готов выступить ”.

Я отошел к перилам, чтобы мы могли поговорить конфиденциально.

“Две вещи”, - сказал Циско. “Во-первых, мы потеряли Оппарицио в Скоттсдейле”.

“Что ты имеешь в виду?” Я сказал. “Я думал, ваши ребята собирались остаться с ним”.

“Они были. Они расположились в его комнате и были готовы уйти, когда бы он ни сделал шаг, но он так и не сделал. Мне только что позвонили. Горничная убрала его комнату этим утром. Он ушел. Его машина все еще там, но он уехал ”.

“Черт возьми”.

“Извини, Мик”.

“Что-то происходит. Скажи им, чтобы продолжали его искать. Он может вернуться за своей машиной ”.

“Они в машине. Они также пытаются выяснить, как он вышел из комнаты. Они установили камеры в коридоре ”.

“Хорошо, а что еще есть?”

“Ну, ты помнишь Херба Даля, того подлого кинопродюсера, который в свое время связался с Лизой Трэммел?”

“Что насчет него?”

“Он сидит в коридоре у двери в зал суда. Я думаю, он мог бы быть здесь в качестве свидетеля ”.

Я кивнул. Картина становилась яснее.

“Они также привезли Лайзу из Чоучиллы”, - сказал я. “Она задержана и тоже готова уйти”.

“Их не было в списке wit”, - сказал Циско.

“Да, это октябрьский сюрприз. Послушай, я только что кое о чем подумал. Выйди и позвони Лорне, скажи ей, чтобы она достала дело Лайзы Трэммел и принесла письма, которые она присылала мне на протяжении многих лет. Доставьте их Мэгги как можно скорее. Это означает, что тебе, возможно, придется подождать ее на Спринг-стрит.”

“Ты получил это”.

“И дай мне знать, как только услышишь что-нибудь об Оппарицио”.

“Сойдет”.

Циско направился к выходу из зала суда. Я добрался до своего места как раз в тот момент, когда заместитель Чан объявил, что заседание суда началось, и судья вышел из кабинета. Мэгги встала, когда я сел, давая понять судье, что есть дело, которым нужно заняться, прежде чем приглашать присяжных. У меня не было возможности рассказать ей о Хербе Дале или письмах с ненавистью, которые Лиза Траммел присылала мне из тюрьмы. Я посмотрел на стол обвинения и увидел, как Берг вслед за Мэгги поднимается на ноги.

“Вернемся к записи”, - сказал Уорфилд. “Ср. Макферсон, я увидел тебя стоящим первым. Вы хотите обратиться в суд?”

“Да, ваша честь”, - сказала Мэгги. “До сведения защиты дошло, что государство собирается представить свидетеля, которого нет ни в одном списке, представленном защите. Этот свидетель - осужденный убийца, который лгал под присягой в прошлом и сделает это снова сегодня, если ей разрешат дать показания ”.

“Ну, для меня все это новость”, - сказал Уорфилд. “Мисс Берг, я вижу, что вы тоже стоите. Вы хотите заняться этим вопросом?”

“Да, ваша честь”, - сказал Берг.

Пока Берг опознавала Лайзу Траммел в качестве свидетеля и приводила свои доводы в пользу ее дачи показаний, я потянул Мэгги за рукав, и она наклонилась, чтобы услышать мой шепот.

“У нее есть запасной свидетель в коридоре”, - сказал я. “Кинопродюсер по имени Херб Дал. Лиза и Даль были в сговоре против меня во время судебного процесса ”.

Мэгги просто кивнула, затем выпрямилась и вновь сосредоточилась на заявлении Берга судье.

“Это типовое доказательство, ваша честь”, - сказал Берг. “Доказательства предыдущих плохих действий с точки зрения того, как обвиняемый обращался со своими клиентами, требуя от них денег, а затем угрожая и приводя эти угрозы в исполнение, когда деньги не были обменены. Кроме того, у меня есть второй свидетель по имени Герберт Дал, который не понаслышке знает об этих действиях и которому мистер Халлер также угрожал из-за денег ”.

“Вы все еще не ответили на вопрос, почему эти свидетели внезапно появляются сегодня в моем зале суда без уведомления защиты или суда”, - сказал Уорфилд. “Я знаю следующий аргумент мисс Макферсон — что защита была сбита с толку этим. Я думаю, что это очень веский аргумент ”.

Берг не согласилась, сказав, что не было никаких обвинений, потому что Траммел и Дал даже не были ей известны до субботы, когда она открыла письмо, отправленное Траммелом из тюрьмы после просмотра телевизионного репортажа о деле Сэма Скейлса. Прокурор предложил письмо, включая конверт с почтовым штемпелем, судье для ознакомления. Она передала копию Мэгги, чтобы мы поделились.

“Судья, это письмо поступило на мой стол в прошлую среду”, - сказал Берг. “Вы увидите, что на нем почтовый штемпель за день до этого. Как вы знаете, на прошлой неделе у нас был суд. У меня не было времени просматривать почту. Я сделал это в субботу и нашел письмо. Я немедленно связался с детективом Друкером, и мы поехали в Чоучиллу, чтобы поговорить с мисс Траммел и оценить ее потенциал в качестве свидетеля. Мы услышали ее историю и решили, что это то, что присяжные должны услышать — если мы сможем найти способ подтвердить это. Она дала нам имя Герберт Дал. В то время как ср. Вчера сюда доставляли Трэммела , детектив Друкер закончил давать показания, а затем отправился допрашивать мистера Даля. Здесь нет никаких уловок, никаких подтасовок. Мы обратили внимание суда на этих свидетелей, как только было установлено, что они правдивы и важны для заслушивания присяжными ”.

Пока Мэгги отталкивала меня, я изучал письмо. В нем излагалась односторонняя история о том, как плохо я предположительно обращался с Лизой Траммел. Она обвинила меня в том, что я посадил ее в тюрьму и оставил без гроша. Она утверждала, что я действовал из-за жадности и постоянной потребности в обожании СМИ — двух качеств, которые, по моему мнению, лучше всего характеризовали саму Лизу.

В конце концов, Мэгги не смогла переубедить судью. Уорфилд постановил, что Трэммел и Дал могут дать показания, и присяжные должны будут решить, были ли они правдивы и имели ли их истории какие-либо достоинства.

“Однако, - сказал Уорфилд, - я предоставлю защите достаточно времени, чтобы подготовиться к выступлению этих свидетелей, если это необходимо. Мисс Макферсон, сколько времени вам потребуется?”

“Могу я посоветоваться с адвокатом?” Спросила Мэгги.

“Конечно”, - сказал судья.

Мэгги села и прижалась ко мне.

“Мне жаль”, - сказала она. “Я должен был быть в состоянии остановить это”.

“Не беспокойся”, - сказал я. “Ты сделал все, что мог. Но не волнуйся. Обвинение только что допустило большую ошибку ”.

“Неужели? Мне кажется, она просто добилась своего”.

“Да, но мы можем использовать Траммела, чтобы открыть дверь Оппарицио. Затем мы уничтожим ее на суде ”.

“Итак, сколько времени на подготовку?”

“Никаких. Давайте перейдем прямо к ней ”.

“Ты уверен?”

“Я только что сказал Циско, чтобы он попросил Лорну достать файл на Лайзу Трэммел. Я думаю, мы сможем противопоставить их октябрьскому сюрпризу наш собственный маленький сюрприз ”.

“Хорошо. Расскажи мне больше.”

46

Я слышал голос Лайзы Траммел, но не видел ее в зале суда. Теперь она была введена в зал суда помощником шерифа Чаном. Я увидел женщину, которая была почти неузнаваема для меня. Ее волосы поседели и были коротко подстрижены по-мужски. Ее белая, как бумага, кожа, казалось, была натянута на кости, поскольку она выглядела вдвое легче женщины, которую я знал и защищал десять лет назад. На ней был мешковатый оранжевый комбинезон, а над левой бровью выгибалась размытая синяя тюремная татуировка — линия звезд. Все взгляды присяжных были прикованы к этому любопытству, когда она стояла для приведения к присяге.

Как только Трэммела усадили на свидетельское место, Дана Берг подошла к кафедре и начала излагать свою историю.

“Мисс Траммел, где вы в настоящее время проживаете?”

“Я нахожусь в Центральной Калифорнийской женской тюрьме в Чоучилле”.

“И как долго ты там находишься?”

“Э-э, шесть лет. До этого я провел три года в ”Короне "."

“Это тоже тюрьма в Короне?”

“Да”.

“Почему вы заключены в тюрьму?”

“Меня приговорили к пятнадцати годам за непредумышленное убийство”.

“И каковы были подробности этого преступления?”

“Я убила своего мужа. Это были оскорбительные отношения, и я их прекратил ”.

Я наблюдал за присяжными больше, чем за Траммелом. То, как они отреагировали на нее, повлияло бы на то, как Мэгги проведет свой перекрестный допрос. На данный момент они были внимательны, даже только что вернувшись с обеда. Трэммела было достаточно для смены темпа, чтобы заинтересовать их и насторожить. Я заметил, что шеф-повар Hollywood Bowl наклонилась вперед и сидела на краешке своего стула.

“Вы знакомы с обвиняемым по этому делу Майклом Халлером?” - Спросил Берг.

“Да, он был моим адвокатом”, - сказал Траммел.

“Можете ли вы указать на него присяжным?”

“Да”.

Траммел указал на меня, и впервые наши взгляды встретились. Я видел ненависть, пылающую в ее глазах.

“Можете ли вы рассказать нам об этих отношениях?” - Спросил Берг.

Трэммел не сразу оторвала от меня свой пристальный взгляд.

“Да”, - сказала она. “Я нанял его около одиннадцати лет назад, чтобы попытаться спасти мой дом. Я была матерью-одиночкой с девятилетним сыном, задолжала по ипотеке, и банк лишил меня права выкупа. Я нанял его, чтобы он помог мне после того, как получил листовку по почте ”.

Трэммел пришел ко мне во время волны взысканий, прокатившейся по стране после финансового кризиса 2008 года. Защита от потери права выкупа была развивающейся отраслью права, и я подписался, как и многие другие адвокаты по уголовным делам. Я заработал много денег, содержал нескольких человек в их домах и, к сожалению, встретился и согласился защищать Лайзу Траммел.

“Тогда у тебя была работа?” - Спросил Берг.

“Я был учителем”, - сказал Траммел.

“Хорошо, и смог ли мистер Холлер помочь вам?”

“И да, и нет. Он отсрочил неизбежное. Он подал документы и оспорил действия банка, и он затягивал рассмотрение дела более чем на год ”.

“И что произошло потом?”

“Я был арестован. Меня обвинили в убийстве человека в банке, который отнимал у меня дом ”.

“Как его звали?”

“Митчелл Бондурант”.

“И вас привлекли к суду за убийство Митчелла Бондуранта?”

“Да”.

“И кто был вашим адвокатом?”

“Это был он. Haller. Дело привлекло много внимания. В прессе, вы знаете. И он, типа, умолял меня позволить ему защищать меня ”.

“Ты знаешь, почему это было?”

“Как я уже сказал, дело привлекло большое внимание средств массовой информации. Для него это была бесплатная реклама, таков был уговор. У меня не было денег на адвоката, поэтому я сказал ”да ".

“И дело дошло до суда?”

“Да, и я был признан невиновным”.

“Вы имеете в виду, невиновен?”

“Да, невиновен. Решением присяжных ”.

Произнося последнюю часть, Трэммел повернулась и посмотрела на присяжных, как бы говоря: присяжные поверили мне раньше, и вы должны поверить мне сейчас. Мои глаза скользнули по двум рядам присяжных — все их взгляды были прикованы к Трэммелу, — а затем продолжили осмотр переполненной галереи. Я видел, что моя дочь тоже наблюдала за происходящим с пристальным вниманием.

“Наступал ли момент, когда у вас возникали финансовые разногласия с мистером Халлером?” - Спросил Берг.

“Да, так и было”, - сказал Траммел.

“И о чем это было?”

“Был кинопродюсер, который присутствовал на суде и был заинтересован в создании фильма об этом деле. Из-за угла выкупа эта история была актуальна для того времени, и людям было бы интересно, особенно потому, что я был невиновен, понимаете? ”

“Как звали продюсера фильма?”

“Херб Даль. У него была сделка с Archway Pictures, куда он привозил им проекты. Он сказал, что они были заинтересованы в фильме ”.

“И как это переросло в спор с мистером Халлером?”

“Ну, он сказал мне, что хочет получить деньги. В середине процесса он сказал, что хочет часть денег от фильма ”.

Я медленно покачал головой в ответ на ложь. Это была непроизвольная реакция, не предназначенная для присяжных. Но Берг заметила это и переключила свое внимание с Трэммела на судью.

“Ваша честь, не могли бы вы, пожалуйста, проинструктировать мистера Холлера не устраивать демонстраций, отвлекающих присяжных?”

Уорфилд посмотрел на меня.

“Мистер Холлер, вам виднее”, - сказала она. “Пожалуйста, воздержитесь от проявления реакции на показания”.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Но трудно не реагировать на ложь о твоем—”

“Мистер Холлер”, - рявкнул судья. “Ты тоже знаешь, что лучше не делать подобных комментариев”.

Судья сжала губы в тонкую линию, поскольку, вероятно, обдумывала возможность влепить мне пощечину за неуважение к суду. Она передумала.

“Тебя предупредили”, - наконец сказала она. “Продолжайте, мисс Берг”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал прокурор. “Ср. Трэммел, мистер Холлер говорил тебе, сколько денег он хотел?”

“Да”, - сказал Траммел. “Четверть миллиона долларов”.

“И вы согласились заплатить ему столько?”

“Нет. У меня этого не было, и Херб Дал сказал, что мне повезет, если я получу половину этого в качестве предоплаты от студии за свой рассказ ”.

“Как мистер Холлер отреагировал на это?”

“Он угрожал мне. Он сказал, что будут последствия, если я не заплачу ему по заслугам ”.

“Что произошло дальше?”

“Меня признали невиновным, и я сказал ему, что сделка есть сделка. Он получил хорошую огласку по этому делу, особенно когда меня признали невиновным. Я сказал, что ему, вероятно, заплатят, когда снимут фильм, потому что им нужно будет использовать его имя и то, что он сделал на суде, и все такое ”.

“Он принял это?”

“Нет. Он сказал, что будут последствия, и я буду сожалеть ”.

“Что произошло потом?”

“Полиция пришла в мой дом с ордером на обыск и они нашли моего мужа. Он был похоронен на заднем дворе. Я похоронил его после того, как он умер. Я боялся, что никто не поверит мне о жестоком обращении и что я потеряю своего сына ”.

Теперь Трэммел был в слезах. Это скорее можно было услышать в ее голосе, чем увидеть на ее лице. Для меня все это было актом. Хороший. Берг подчеркнул этот момент стратегической паузой, и я увидел, что присяжные внимательно наблюдают за свидетелем, на лицах некоторых из них, включая шеф-повара Hollywood Bowl, появилось сочувствие.

Это была настоящая катастрофа.

Я наклонился к Мэгги и прошептал.

“Это такая чушь собачья”, - сказал я. “Сейчас она еще лучшая аферистка, чем была тогда”.

В тот момент мне показалось, что я тоже увидел сочувствие на лице Мэгги. Это заставило меня не захотеть поворачиваться, чтобы увидеть лицо моей собственной дочери.

“Представлял ли мистер Холлер вас в новом деле, связанном со смертью вашего мужа?” - Спросил Берг.

“Нет, ни в коем случае”, - сказал Траммел. “Он был тем, кто сказал им, что я похоронил Джеффри. Мне нужен был кто—то, кого я мог бы...

“Протестую, это слухи”, - сказала Мэгги.

“Поддерживаю”, - сказал Уорфилд. “Ответ - нет. Присяжные проигнорируют остальную часть ответа ”.

Берг на мгновение перестроилась, очевидно, ища способ получить ответ, который она хотела — что я сдал Траммелу, когда она не захотела мне платить. Не было бы большого скачка от этого к вере, что я убью Сэма Скейлса, когда он мне не заплатит.

“Наступил ли момент, когда вы начали подозревать, что не можете доверять мистеру Халлеру как своему адвокату?” она спросила.

“Да”, - сказал Траммел.

“И когда это было?”

“Когда нашли тело моего мужа и меня арестовали за убийство. Я знал, что он сообщил в полицию ”.

“Я снова протестую”, - сказала Мэгги. “Предполагает факты, не являющиеся доказательствами. Мисс Берг пытается представить присяжным что-то, что является чистой воды спекуляцией. Нигде нет записей о том, что мистер Халлер или кто-либо из его сотрудников нарушил правила взаимоотношений между адвокатом и клиентом, однако обвинение настаивает на ...

“Ты сказал им!” Траммел закричала, указывая на меня пальцем. “Ты был единственным, кто знал. Это была расплата —”

“Молчать!”Уорфилд закричал. “В суде есть возражение, и свидетель будет хранить молчание”.

Голос судьи оборвал Траммела, как удар топора. Она сделала паузу и посмотрела на все стороны, прежде чем продолжить.

“Мисс Берг, вам нужно обучать и контролировать своего свидетеля тому, что является слухом, а что нет”, - сказала она. “Еще одна неподобающая вспышка, и вы оба будете обвинены в неуважении к суду”.

Она повернулась к присяжным.

“Присяжные проигнорируют заявления свидетеля”, - сказала она. “Это слухи, а не доказательства”.

Она повернулась обратно к адвокатам.

“Вы можете продолжать, мисс Берг”, - сказала она. “Осторожно”.

Когда внимание в зале суда вернулось к Бергу, я услышал тихий шепот сзади и, обернувшись, увидел, что Циско протягивает файл через поручень. Я похлопал Мэгги по руке и дал ей знак взять папку. Она немедленно открыла его на столе между нами.

Тем временем Берг была только рада закончить свой непосредственный допрос Трэммела. Она донесла до присяжных, что я мстителен, когда дело касается денег.

“Ваша честь, у меня больше ничего нет для этого свидетеля”, - сказала она.

Судья передал дело защите, и Мэгги попросила небольшой перерыв, прежде чем она допросит свидетеля. Судья дал нам пятнадцать минут, и мы потратили это время на чтение корреспонденции, которая приходила от Траммела на протяжении многих лет.

Когда суд возобновил заседание, Мэгги была готова. Она встала со своим блокнотом и подошла к кафедре. Она вела себя агрессивно.

“Мисс Траммел, вы когда-нибудь лгали полиции?” она спросила.

“Нет”, - сказал Траммел.

“Вы никогда не лгали полиции?”

“Я сказал ”нет"."

“Как насчет под присягой? Вы когда-нибудь лгали под присягой?”

“Нет”.

“Разве вы не лжете прямо сейчас под присягой?”

“Нет, я—”

Берг возразил, заявив, что Макферсон приставал к свидетелю, и судья поддержал возражение, сказав Мэгги двигаться дальше. Она сделала.

“Не правда ли, мисс Траммел, что в самом начале вы согласились делиться с мистером Халлером любыми доходами от фильма, полученными от вашей истории?”

“Нет, он хотел известности, а не денег. Таково было соглашение ”.

“Это вы убили Митчелла Бондуранта?”

Трэммел непроизвольно отстранился от микрофона на свидетельской трибуне, когда вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Берг встал и снова возразил, напомнив судье, что Трэммел был признан невиновным по делу Бондуранта.

“Все знают, что оправдательный приговор - это не признание невиновности”, - утверждала Мэгги.

Судья постановил, что Трэммел может ответить на вопрос.

“Нет, я не убивала Митчелла Бондуранта”, - многозначительно ответила она.

“Тогда на суде было установлено, кто это сделал?” Спросила Мэгги.

“Да, имя подозреваемого было названо”.

“Кто это был?”

“Человек по имени Луис Оппарицио. Гангстер из Лас-Вегаса. Его вызвали для дачи показаний, но он отказался от Пятого, потому что не хотел ”.

“Почему Луис Оппарицио был подозреваемым в убийстве мистера Бондурана?”

“Потому что у них были темные дела вместе, и мистер Бондурант связался по этому поводу с ФБР. Началось расследование, а затем мистер Бондурант был убит ”.

“После того, как вас признали невиновным, Оппарицио был обвинен в совершении преступления?”

“Нет, он никогда им не был”.

Теперь Оппарицио был у нас в протоколе судебного процесса и известен присяжным. Если из "креста Мэгги" больше ничего не выйдет, это было единственное, что мы могли бы принять во внимание на этапе защиты и поработать с этим.

Но Мэгги не закончила. Она попросила судью уделить ей минутку, а затем подошла к столу защиты, где достала письма, которые были в деле Трэммела. Она спланировала это таким образом. Она хотела, чтобы Трэммел проследил за ее передвижениями, когда она пойдет подбирать разрозненные страницы. Она хотела, чтобы Трэммел знал, что будет дальше.

“Итак, мисс Траммел, вы явно обвиняете мистера Халлера в своем нынешнем положении в тюрьме, верно?” она спросила.

“Я признаю то, что сделал”, - сказал Траммел. “Я не ходил в суд. Я признал себя виновным и взял на себя всю ответственность ”.

“Но вы обвиняете мистера Халлера в том, что полиция обнаружила тело вашего мужа, закопанное на заднем дворе, не так ли?”

“Я думал, судья сказал, что я не могу ответить на это”.

“Ты можешь говорить за себя. Ты не можешь говорить за него ”.

“Тогда, да, я обвиняю его”.

“Но разве это не правда, что именно вы угрожали мистеру Халлеру и неоднократно говорили ему, что за его действия будут последствия?”

“Нет, это неправда”.

“Вы помните, как писали мистеру Халлеру серию писем из тюрьмы?”

Траммел сделал паузу, прежде чем ответить.

“Это было давно”, - наконец сказала она. “Я не помню”.

“А как насчет более недавнего времени”, - настаивала Мэгги. “Скажем, год назад. Вы отправляли письмо из тюрьмы мистеру Халлеру?”

“Я не помню”.

“Какой у вас номер заключенного в тюрьме в Чоучилле?”

“А-В-один-восемь-один-семь-четыре”.

Мэгги подняла глаза на судью.

“Судья, могу я подойти к свидетелю?” - спросила она.

Получив разрешение судьи, Мэгги вручила Трэммелу конверт и попросила ее открыть его и вынуть письмо, которое было внутри.

“Вы признаете, что это письмо, которое вы отправили девятого апреля прошлого года мистеру Холлеру?” она спросила.

Берг встал, чтобы возразить. Она не могла знать, что было в письме, но она знала, что это было плохо.

“Ваша честь, мне не показывали документ”, - сказала она. “Это может быть от кого угодно”.

“Отклоняется”, - сказал Уорфилд. “Вы получите свой шанс, когда мисс Макферсон закончит проверку подлинности письма с помощью этого неожиданного свидетеля, мисс Берг. Вы можете продолжать, мисс Макферсон.”

“Это номер вашего заключенного на внешней стороне конверта, мисс Траммел?” Спросила Мэгги.

“Да, но я этого там не писал”, - сказал Траммел.

“Но на самом деле это ваша подпись в конце письма, верно, мисс Траммел?”

“Похоже на то, но я не могу быть уверен. Это может быть подделано ”.

“Пожалуйста, изучите эти четыре других письма и подтвердите, что на них также стоит ваша подпись и номер заключенного”.

Трэммел посмотрела на письма, разложенные перед ней.

“Да”, - наконец сказала она. “Похоже на мою подпись, но я не могу быть уверен. В тюрьме много женщин, которые находятся там потому, что подделывали подписи на чеках ”.

“И вы говорите, возможно, что они подделывали письма вашему адвокату в течение девяти лет?” Спросила Мэгги.

“Я не знаю. Возможно все”.

За исключением того, что это было не так, и Мэгги разрушала ее.

“Ваша честь”, - сказала она. “Защита предлагает в качестве доказательства то, что будет обозначено как доказательства защиты от А до Е.”

Мэгги передала вещественные доказательства продавцу для маркировки.

“Если потребуется дополнительная проверка подлинности, офис-менеджер мистера Халлера может засвидетельствовать, что получал письма и годами хранил их в файле”, - сказала она.

“Давайте взглянем на эти письма”, - сказал Уорфилд.

Я проследил за Мэгги до скамейки запасных, чтобы получить боковую передачу. Судья быстро просмотрел оригиналы писем, в то время как Бергу были вручены копии.

“Как судебный исполнитель и прокурор на протяжении двадцати с лишним лет, я могу заявить суду, что тюрьмы штата не позволяют заключенным отправлять письма анонимно”, - сказала Мэгги. “Вот почему ее номер заключенного был написан на обратном адресе каждого конверта”.

“Даже если письма от нее, здесь есть проблема с релевантностью, судья”, - сказал Берг.

“О, они действительно имеют отношение к делу, мисс Берг”, - сказал судья. “Она просто сидела там и обвиняла ответчика в том, что он угрожал ей из-за денег. Экспонаты приняты. Мисс Макферсон, вы можете продолжать.”

Мы вернулись на свои места, и Мэгги подошла к свидетельскому месту. Она положила другое письмо перед Трэммелом.

“Мисс Траммел, вы написали это и отправили мистеру Халлеру из Чоучиллы?” - спросила она.

Траммел посмотрел на письмо и долго его читал.

“Дело в том, - сказала она, - что девять лет назад в центре приема заключенных мне поставили диагноз ”биполярное расстройство", поэтому иногда я как бы впадаю в забытье и делаю то, чего не всегда помню”.

“Это номер вашего заключенного на конверте?”

“Да. Но я не знаю, кто это там написал ”.

“Это ваше имя на письме?”

“Ну, да, но это мог написать кто угодно”.

“Не могли бы вы прочитать письмо присяжным, пожалуйста?”

Трэммел посмотрела на Берга, а затем на судью, надеясь, что кто-нибудь скажет, что ей не обязательно было читать то, что она прислала мне.

“Продолжайте, мисс Траммел”, - сказал Уорфилд. “Прочти письмо”.

Траммел долго смотрел на письмо, прежде чем, наконец, начать читать.

“Дорогой придурок в законе,

Просто хотел, чтобы ты знал, что я не забыл о тебе. Никогда. Ты все разрушил, и однажды ты ответишь за это. Я не видел своего сына шесть лет. Из-за тебя! Ты - кусок дерьма до конца. Вы называете себя адвокатом, но вы ничто. Я надеюсь, что вы нашли Бога, потому что он вам понадобится ”.

Я наблюдал за присяжными, когда она читала это. Я мог видеть, что доверие к Трэммелу таяло с каждым прочитанным ею словом. И кое-что из этого, вероятно, передалось Бергу. Прокурор села за свой стол, понимая, что она была ослеплена жадностью. Жажда получить еще одну улику против меня. Она услышала историю Траммела от Друкера и подумала, что это то, что захлопнет передо мной дверь тюрьмы.

Но ее октябрьский сюрприз обернулся декабрьской неудачей. Она даже не потрудилась вызвать Херба Даля в зал суда для дачи показаний. Ему сказали идти домой.

Было неясно, окажет ли ошибка с Лизой Трэммел большое влияние на присяжных, особенно после утреннего представления убедительных доказательств того, что Сэм Скейлс был убит в моем гараже, когда я, по-видимому, находился на территории. В любом случае, к концу дня Берг почувствовала себя достаточно хорошо в своем деле, чтобы довести его до конца. Какие бы потенциальные свидетели у нее еще ни были за кулисами, она решила придержать их для опровержения и громкого финала.

“Ваша честь, ” сказала она, “ государство отдыхает”.

47

Среда, 26 февраля

Я провел беспокойную ночь в своей камере, слушая случайное эхо отчаянных мужских криков в темноте. Я услышал стук стальных дверей и неуместный смех помощников шерифа из ночной смены. Временами мое тело сотрясалось в физической реакции на серьезность момента. Как я мог спать, когда знал, что следующие два дня определят всю мою оставшуюся жизнь? Когда в глубине души я знал, что, если что-то пойдет не так, я бы предпочел не жить таким образом очень долго? Я бы сбежал так или иначе, и я был бы свободен.

Тюремное заключение делает это. Заставляет задуматься о том, что находится за последней стеной. Они могут отобрать у тебя ремень и шнурки, но они не могут помешать тебе пройти через это. У меня было три клиента, которые переступили через эту стену в течение нескольких недель после вынесения приговора. Теперь, когда я лично столкнулся с перспективой длительного заключения, я понял их выбор и уважал его. Я знал, что это был бы и мой выбор.

Помощник шерифа Прессли доставил меня в здание суда пораньше, и я находился в зале ожидания суда, ожидая начала судебного разбирательства, когда Мэгги и Циско разрешили вернуться на совещание перед судом. По их лицам я мог сказать, что были плохие новости.

“По-прежнему никаких признаков Оппарицио?” Я догадался.

“Нет”, - сказала Мэгги. “Это еще хуже”.

“Он мертв”, - сказал Циско.

“Мы должны все переосмыслить”, - сказала Мэгги. “Нам нужно восстановить порядок вит—”

“Подожди минутку, подожди минутку”, - сказал я. “Отойдите назад. Что произошло? Что вы имеете в виду, говоря, что он мертв?”

“Они избили его”, - сказал Циско. “Его тело было найдено прошлой ночью. Его выбросили на обочине дороги недалеко от Кингмана ”.

“Это по дороге в Вегас. Как это произошло, когда двадцать четыре часа назад ваши ребята предположительно посадили его?”

“Помнишь, я говорил тебе, что у его двери была камера? Они просмотрели запись этим утром, и Оппарицио получил обслуживание в номерах в понедельник вечером. Ничего особенного, он забрал всю свою еду с собой. Но на этот раз его ужин привезли на тележке, накрытой скатертью.”

“Вот как они его вытащили?”

“Да, спрятанный в тележке. Я думаю, парень, выдававший себя за официанта, обслуживающего номера, ударил его в номере, положил под тележку и выкатил вон. Он перехватил доставку еды у служебного лифта. Мои ребята нашли настоящего парня по обслуживанию номеров в его квартире. Он признался, что ему заплатили за то, чтобы он сдал свою красную куртку и отправился домой. Парень был пьян в стельку ”.

“Так как же это произошло... наемный убийца из службы обслуживания номеров знает, где он был?”

“Я полагаю, Оппарицио позвонил кому-то и рассказал, что ему прислали нашу повестку. Они сказали ему, что вытащат его оттуда и устроят розыгрыш для обслуживания номеров. Только тогда они его избили ”.

“Почему?”

“Кто знает? Они, вероятно, не хотели рисковать, чтобы он давал показания. Они знали, что он был скомпрометирован ”.

Я посмотрел на Мэгги, чтобы посмотреть, поняла ли она.

“Причин может быть сколько угодно”, - сказала она. “Можно с уверенностью сказать, что он стал обузой. Но мы не можем зацикливаться на этом, Микки. Это меняет все. Какова наша защита сейчас? Как мы можем указать пальцем на Оппарицио, когда он мертв?”

“А как насчет Босха?” Я спросил. “Он знает об этом?”

“Я сказал ему”, - сказал Циско. “У него есть контакты в Аризоне и Неваде со времен его работы в полиции Лос-Анджелеса. Он собирался сделать несколько звонков, посмотреть, что он сможет выяснить ”.

Я долгое время сидел в тишине. Я размышлял, пытаясь понять, как перезагрузить защиту от вины третьей стороны без участия третьей стороны. Я знал, что смерть Оппарицио не изменила теорию защиты, но, как сказала Мэгги, из-за этого было труднее указывать на него пальцем.

“Хорошо”, - наконец сказал я. “Нам нужно пережить сегодняшний день, а затем перегруппироваться и посмотреть, где мы находимся сегодня вечером. Кто у нас есть, кто готов уйти?”

“Ну, у нас есть Шульц, парень из Агентства по охране окружающей среды”, - сказала Мэгги. “Он поступил прошлой ночью. Я сказал ему, что мы, вероятно, собираемся задержать его до завтра, но мы можем подготовить его к сегодняшнему дню. Он как раз в отеле ”Билтмор"."

“Сделай это”, - сказал я. “У нас также есть Друкер. Мы можем привлечь его к ответственности первым. Тогда иди с парнем из EPA ”.

“Предположительно, сегодня к нам приходит детектив округа Вентура, который арестовывал Сэма в последний раз”, - сказал Циско. “Гарри уговорил его на это. Но это не повестка в суд, так что я поверю в это, когда увижу его. И у нас есть Мойра из Секвойи и эксперт по рогипнолу по вызовам в суд. Как только мы закончим здесь, я посмотрю, кто там в коридоре ”.

“А как насчет подружки Оппарицио?” Я спросил.

“Мы обслужили ее в ту же ночь, когда оклеили Оппарицио обоями”, - сказал Циско. “Она должна была прийти в четверг, но теперь, когда он мертв, она, вероятно, сбежала и скрывается. Мы отвели от нее глаза, чтобы перевести их на Оппарицио, так что ...”

“Мы не знаем, где она”, - закончил я. “Итак, она у нас не будет, если только она не решит выполнить повестку в суд. Я бы свел шансы на это к нулю ”.

“У нас также есть ты”, - сказала Мэгги.

“Я не собирался давать показания”, - сказал я.

“Что ж, возможно, теперь тебе придется это сделать”, - сказала она. “Без Оппарицио, который прищемит хвост, нам, вероятно, понадобится, чтобы вы собрали все это воедино”.

“Если я дам показания, кто знает, о какой камере смертников заговорит Дана”, - сказал я. “Вся моя история будет обнародована. Таблетки, реабилитация, все ”.

“Я не волнуюсь”, - сказала Мэгги. “Ты можешь постоять за себя против нее”.

Я помолчал несколько мгновений, обдумывая это.

“Хорошо, давайте начнем с Друкера, а затем с остальных”, - наконец сказал я. “Надеюсь, нам не придется принимать решение обо мне до завтра. А как насчет Рут, агента ФБР?”

“Я звонила, оставляла сообщения”, - сказала Мэгги. “Я буду продолжать пытаться”.

Дверь открылась, и помощник шерифа Чан просунул голову внутрь и сделал нам пятиминутное предупреждение. Я встал, чтобы уйти, но потом кое о чем подумал.

“А как насчет Мильтона? Мы получили записи с камер?”

“Да, я собиралась рассказать тебе об этом позже”, - сказала Мэгги. “Я не хотел нагромождать плохие новости. У нас есть записи, но они не помогают ”.

“Почему бы и нет?” Я спросил.

“Он действительно получил сообщение в точное время на видео”, - сказала Мэгги. “Но это было от другого полицейского из метрополитена, который вел наблюдение за гражданским центром в ту ночь. Он просто спрашивал, когда они собираются поесть и где ”.

“Есть шанс, что они все подстроили?” Я спросил.

“Документы, которые мы получили, выглядят законными”, - сказала Мэгги. “Мы можем проверить, нет ли подделки, но на этой неделе мы ничего не сможем с этим сделать”.

“Ладно, я думаю, мы оставим это”, - сказал я.

“Проблема в том, что то же самое касается Даны в Discovery”, - сказала Мэгги. “Она не бросит это. Вы можете рассчитывать на то, что она представит его в качестве опровержения ”.

Это были плохие новости, и теперь я жалел, что поднял эту тему. Между проигрышем Оппарицио и предоставлением обвинению некоторых веских доказательств в качестве опровержения защита спотыкалась еще до того, как вышла за ворота. Я знал, что снова встретиться лицом к лицу с Друкером будет непросто, но мне нужно было нанести пару ударов по заведению.

Пять минут спустя я сидел за столом защиты, когда вошел судья Уорфилд и занял место судьи. Она усадила присяжных, затем посмотрела на меня сверху вниз и сказала мне вызвать моего первого свидетеля. Она казалась слегка удивленной и разочарованной, когда я позвонил Кенту Друкеру. Я думаю, она считала, что отзыв свидетеля обвинения был слабым способом начать мое дело.

Друкер, казалось, сам был удивлен. Он сидел на галерее, но теперь прошел через ворота к свидетельскому месту, остановившись у стола обвинения, чтобы забрать книгу убийств на случай, если его вызовут для выяснения деталей, которые он не совсем помнил.

Судья напомнил детективу, что он все еще давал показания под присягой в первом раунде.

“Детектив Друкер, сколько раз вы обыскивали мой дом?” Я спросил.

“Дважды”, - сказал Друкер. “На следующий день после убийства, а затем в январе, когда мы снова его обыскали”.

“И сколько раз вы обыскивали мой склад?”

“Только один раз”.

“Два других моих ”Линкольна"?"

“Однажды”.

“Теперь, не могли бы вы охарактеризовать эти поиски как тщательные?”

“Мы стараемся быть настолько тщательными, насколько это возможно”.

“Ты пытаешься?”

“Мы действуем досконально”.

“Если вы так тщательно обыскивали мой дом, зачем вам понадобилось обыскивать его во второй раз?”

“Поскольку расследование продолжалось и по мере сбора новой информации мы поняли, что нам нужно снова искать другие доказательства”.

“Итак, вчера один из экспертов штата засвидетельствовал, что баллистические маркировки на пулях, которыми был убит Сэм Скейлс, указывают на то, что орудием убийства был пистолет Beretta двадцать второго калибра. Ты согласен с этим?”

“Да, я знаю”.

“И после всех тщательных обысков моей собственности и машин вы нашли такое оружие?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Вы нашли какие-нибудь патроны к такому пистолету?”

“Нет”.

“Вчера ваши эксперты также дали показания о наличии убедительных доказательств того, что убийство Сэма Скейлса произошло в гараже, расположенном под моим домом. Ты согласен с этим?”

“Да”.

“Коронер засвидетельствовал, что время смерти было между десятью часами и полуночью. Согласны ли вы с такой оценкой?”

“Да”.

“Вы проводили опрос в районе, где произошло убийство?”

“Не я лично, но мы провели опрос”.

“Кто проводил это?”

“Другие детективы и патрульные офицеры по указанию моего партнера”.

“Сколько времени это заняло?”

“Прошло около трех дней, прежде чем мы поговорили со всеми в квартале. Нам приходилось возвращаться назад, пока мы не добрались до всех ”.

“Ты был скрупулезен, да?”

“Да, у нас был контрольный список каждого дома в квартале, и мы убедились, что поговорили с кем-нибудь по каждому адресу”.

“Сколько человек сказали, что слышали выстрелы между десятью и полуночью в ночь убийств?”

“Никаких. Никто ничего не слышал ”.

“И, основываясь на вашем опыте и знаниях, вы сделали из этого вывод?”

“Не совсем. Могло быть много факторов ”.

“Но вы уверены, основываясь на доказательствах, что мистер Скейлс был убит в моем гараже?”

“Да”.

“Предполагаете ли вы, что дверь гаража была закрыта во время убийства, чтобы предотвратить звуки выстрелов?”

“Мы рассматривали это, но это предположение”.

“И вы не хотите строить догадки по делу об убийстве, верно?”

“Правильно”.

“Итак, не раскрывая никаких результатов, вы сказали присяжным во время ваших предыдущих показаний, что полиция Лос-Анджелеса провела звуковые тесты в гараже, верно?”

“Да, мы это сделали”.

“Опять же, не получив никаких результатов, вы измерили звук стрельбы изнутри дома?”

“Я не уверен, что понимаю”.

“Когда вы проводили пробную стрельбу из пистолетов в моем гараже, был ли у вас кто-нибудь наверху, в спальне, чтобы определить, были ли слышны эти выстрелы?”

“Нет, мы этого не делали”.

“Почему бы и нет?”

“На тот момент это просто не было частью нашего расследования”.

Я надеялся, что ответы Друкера придадут правдоподобия возможности того, что я проспал убийство Сэма Скейлса в гараже под моим домом.

“Хорошо, давайте двигаться дальше”, - сказал я. “Приводил ли ваш опрос соседей к каким-либо сообщениям о других звуках или необычных происшествиях во время убийства?”

“Один сосед сообщил, что слышал голоса двух мужчин, спорящих в ночь стрельбы”, - сказал Друкер.

“Неужели? Но вы не рассказали об этом присяжным во время ваших предыдущих показаний, не так ли?”

“Нет, я этого не делал”.

“Почему это? Разве ссора двух мужчин в ночь убийства не была важна для дела?”

“После того, как мы получили токсикологический отчет от судмедэксперта, мы определили, что маловероятно, что Сэм Скейлс был в сознании во время убийства”.

“Значит, сосед, который слышал, как двое мужчин спорили, был неправ или лгал?”

“Мы считаем, что она ошиблась. Она могла послушать телевизор, или время могло быть другим. Это было непонятно ”.

“Итак, вы отказались от этого и не потрудились сообщить об этом присяжным”.

“Нет, это не было отброшено. Это было—”

“Это то, чем вы занимаетесь, детектив? Если что-то не согласуется с вашей теорией дела, вы просто скрываете это от присяжных?”

Берг возражал по целому ряду причин, и Уорфилд поддержал их все, посоветовав мне дать свидетелю закончить свои ответы.

“Продолжайте, детектив”, - сказал я. “Закончи свой ответ”.

“Мы оцениваем каждого потенциального свидетеля”, - сказал Друкер. “Мы сочли информацию, полученную от этого свидетеля, недостоверной. Больше никто не слышал ссоры, и было указание на то, что свидетель, возможно, был сбит с толку описанием рассматриваемой ночи. Мы ничего не скрывали от присяжных ”.

Я попросил судью уделить мне минутку, а затем подошел к столу защиты, где наклонился, чтобы прошептать что-то Мэгги.

“У вас есть отчет об аресте из Вентуры?” Прошептала я.

Мэгги была готова с отчетом и передала мне папку.

“Хорошо”, - сказал я. “Что-нибудь еще, что я должен записать до большого финиша?”

Мэгги надолго задумалась, прежде чем ответить.

“Я так не думаю”, - сказала она. “Я думаю, пришло время пойти на это”.

Я кивнул.

“Шульц уже здесь?” Я спросил.

“Циско отправил сообщение”, - сказала она. “Он в коридоре и готов уйти”.

Я показал отчет об аресте.

“Что насчет этого парня Раунтри?” Я спросил.

“Он тоже там, сидит с Гарри”, - сказала Мэгги. “Но пока что бармен не явился”.

“Тогда все в порядке. В зависимости от того, как пойдет эта следующая часть, я мог бы взять детектива Раунтри следующим. ”

“Звучит заманчиво. И, кстати, не будьте очевидны, но агент Рут сидит в последнем ряду.”

Я долго смотрел на Мэгги. Я не знал, что делать с присутствием агента ФБР. Она была здесь, чтобы наблюдать и сообщать? Или смерть Луиса Оппарицио что-то изменила?

“Мистер Холлер?” судья сказал. “Мы ждем”.

Я кивнул Мэгги и вернулся к кафедре. Мое внимание вернулось к Друкеру.

“Детектив, ранее вы свидетельствовали, что Сэм Скейлс использовал имя Уолтер Леннон в момент своей смерти. Правда?”

“Да, если я свидетельствовал об этом, это правда. Тебе не нужно спрашивать снова ”.

“Я запомню это, детектив. Спасибо. Что еще ты узнал об Уолтере Ленноне?”

“Где он жил. Где он предположительно работал”.

“Где он предположительно работал?”

“Он сказал своему домовладельцу, что работает на нефтеперерабатывающем заводе под названием BioGreen, недалеко от того места, где он жил, в Сан-Педро. Мы не смогли это подтвердить ”.

“Ты пытался?”

“Мы ходили в BioGreen. У них не было записей об Уолтере Ленноне или Сэмюэле Скейлзе в качестве сотрудника. Глава отдела кадров не узнал фотографию Сэма Скейлса.”

“Ты оставил это там?”

“Да”.

“Вы знаете, что делает BioGreen?”

“Это нефтеперерабатывающий завод. Он перерабатывает нефть. Производит чистое топливо ”.

“Будет ли масло, которое он перерабатывает, считаться жиром?”

Друкер заколебался, осознав, что только что ступил в яму.

“Я не знаю”, - наконец сказал он.

“Ты не знаешь”, - сказал я. “Ты спрашивал?”

“Мы разговаривали с менеджером по персоналу. Я сомневаюсь, что она знала бы ответ на этот вопрос ”.

Я почти улыбнулся. Друкер защищался и пытался превратить очевидный недостаток в своем расследовании в противодействие мне.

“Спасибо вам, детектив”, - сказал я. “Можете ли вы сказать мне, слышали ли вы когда-нибудь фразу, пускающую кровь зверю?”

И снова Друкеру потребовалось время, чтобы подумать.

“Я не могу сказать, что у меня есть”, - сказал он.

“Тогда мы пойдем дальше”, - сказал я. “Можете ли вы рассказать присяжным, какую роль в этом деле сыграл Луис Оппарицио?”

“Э-э, нет, я не могу”.

“Тебе знакомо это имя?”

“Да, я это слышал”.

“В каком контексте?”

“Это всплыло в этом случае. Свидетель упомянул об этом вчера, а до этого люди говорили о методах отвлечения внимания, которые вы могли бы использовать, и к которым я должен быть готов ”.

“Что ж, я не хочу отвлекать вас, детектив, поэтому мы пойдем дальше. Можете ли вы сказать присяжным, изучали ли вы уголовное досье Сэма Скейлса после того, как его опознали как жертву?”

“Да, конечно”.

“И что вы обнаружили?”

“Что у него был обширный послужной список мошенника. Но ты знаешь об этом ”.

Теперь Друкер становился угрюмым, но меня это устраивало. Это означало, что я действовал ему на нервы. Это было не так уж плохо.

“Можете ли вы рассказать присяжным подробности его последнего ареста?”

Друкер открыл книгу убийств.

“Он был арестован за мошенническую онлайн-схему сбора средств для жертв стрельбы на музыкальном фестивале в Лас-Вегасе”, - сказал Друкер. “Он был осужден и—”

“Позвольте мне остановить вас прямо здесь, детектив”, - сказал я. “Я спросил о том, когда в последний раз Сэм Скейлс был арестован, а не осужден”.

“Они - одно и то же. Дело в Вегасе.”

“Что насчет его ареста в округе Вентура за одиннадцать месяцев до его смерти?”

Друкер посмотрел на раскрытое дело об убийстве, лежащее перед ним.

“У меня ничего на этот счет нет”, - сказал он.

Я открыл файл, который дала мне Мэгги. Момент был драгоценным. Я знал, что собираюсь нанести еще один удар по палате представителей — большой удар — и это был момент, которым насладился бы любой судебный адвокат.

“Ваша честь, могу я подойти к свидетелю?” Я спросил.

Судья дал разрешение, и я вышел вперед с отчетом об аресте, который анонимно подсунули под мою входную дверь. Я передал копию секретарю, а затем одну Дане Берг, прежде чем положить третью копию перед Друкером. Возвращаясь к кафедре, я небрежно оглядел галерею, незаметно кивнул своей дочери и посмотрел поверх нее на задний ряд. Я видел агента Дон Рут. Мы на мгновение встретились взглядами, прежде чем я снова повернулась лицом к Друкеру. Я знал, что должен действовать быстро, потому что, как только Берг подтвердит, что копии отчета об аресте не было в досье защиты, она устроит настоящий ад.

“Что это такое, детектив Друкер?” Я спросил.

“Это похоже на отчет об аресте из офиса шерифа округа Вентура”, - сказал он.

“А кто арестованный?”

“Сэм Скейлс”.

“Арестован когда и за что?”

“Первого декабря 2018 года за организацию мошеннического онлайн-сбора средств для жертв массовой стрельбы в баре в Таузенд-Оукс”.

“Это стандартная форма ареста, верно?”

“Да”.

“В нижней части формы есть ряд флажков, которые отмечены. На что они указывают?”

Я проверил таблицу обвинения. Второй помощник Берга в галстуке-бабочке просматривал файлы.

“Один помечен как "мошенничество между штатами”, - сказал Друкер.

“И что означает ссылка на ‘ФБР–Лос-Анджелес”?" Быстро спросил я.

“Что офис ФБР в Лос-Анджелесе был уведомлен об аресте”.

“Почему этот арест не всплыл при вашем поиске в криминальном досье Сэма Скейлса?”

“Ему, вероятно, не было предъявлено обвинение, и арест не был введен в компьютер”.

“Почему это должно было произойти?”

“Вам придется спросить об этом шерифов Вентуры”.

“Это то, что вы хотели бы видеть, когда арестованный соглашается каким-то образом сотрудничать с властями?”

“Как я уже сказал, вам придется спросить об этом Вентуру”.

Я снова проверил прокуроров. Галстук-бабочка теперь что-то шептал Бергу.

“Разве это не стандартная процедура для правоохранительных органов?” Я спросил. “Арестовать кого-то за одно преступление, чтобы заручиться их сотрудничеством в более масштабном расследовании более крупной рыбы?”

“Я ничего не знаю об этом аресте”, - сказал Друкер раздраженным тоном. “Ты должен спросить Вентуру. Это было их дело ”.

Боковым зрением я увидел, как Берг начал вставать, чтобы возразить.

“Сэм Скейлс был информатором ФБР, не так ли, детектив Друкер?” Я спросил.

Прежде чем Друкер смог ответить, Берг высказал возражение и попросил добавить врезку. Судья посмотрел на часы на задней стене и решил сделать перерыв в середине утра. Она сказала, что выслушает возражения Берга в кабинете во время перерыва.

Когда присяжные вышли, я вернулся к столу защиты и сел. Мэгги наклонилась ко мне.

“Ты попал в это,” прошептала она. “Что бы ни случилось сейчас, присяжным известно, что он был информатором”.

Я кивнул. Это был грандиозный финиш. Это был налет на заведение.

48

Судья Уорфилд был расстроен, а Дана Берг в ярости. Ни один из них не купился на мое объяснение нарушения discovery. Это было, когда Мэгги Макфирс выступила вперед, желая взять вину на себя, чтобы защита — моя защита — могла двигаться дальше невредимой.

“Судья, это моя вина”, - сказала она. “Я проиграл в этом деле”.

Уорфилд подозрительно посмотрел на нее.

“Обязательно расскажите, мисс Макферсон”.

“Как вы знаете, мистер Халлер потерял своего второго адвоката, и я согласился вмешаться. Было уже поздно в игре, и я играл в догонялки, знакомясь с доказательствами, теорией защиты и доводами обвинения. Все пошло прахом. Как объяснил мистер Халлер, происхождение полицейского отчета, о котором идет речь, неизвестно. Это было подсунуто—”

“Я не верю в это ни на секунду”, - вмешался Берг. “И если это то, что ты собираешься раскручивать, тебе никогда не следует возвращаться в офис, и они никогда не должны тебя забирать”.

“Мисс Берг, дайте ей закончить”, - сказал Уорфилд. “И не принимайте это на свой счет, когда у вас есть возможность ответить. Продолжайте, мисс Макферсон.”

“Как я и говорила”, - сказала Мэгги. “Происхождение этого документа было неизвестно и, откровенно говоря, сомнительно. Это должно было быть подтверждено, и у нас был следователь по этому делу. Он подтвердил это, и это было перенесено в материалы дела в начале недели. Я был в суде всю неделю и ночью организовывал презентацию защиты. Между мистером Халлером и мной произошло недопонимание. Не помогло и то, что он заключен в тюрьму и недоступен для меня в любой момент. Насколько я понимаю, мы не собирались представлять отчет об аресте до конца недели, и это дало бы мне время передать копии государству и суду сегодня. Все изменилось этим утром, когда мы узнали от нашего следователя, что детектив Раунтри из Департамента шерифа округа Вентура был сегодня в городе и может дать показания ”.

Наступила небольшая пауза, пока мы ждали реакции судьи на объяснение. Но Берг отреагировал первым.

“Это такая чушь собачья”, - сказала она. “Они спланировали это таким образом с самого начала, чтобы мой детектив был застигнут врасплох перед присяжными”.

“Он не был бы застигнут врасплох, если бы его расследование было таким тщательным, как он утверждал”, - сказал я.

“Держите это прямо там”, - сказал Уорфилд. “Мы не собираемся превращать это в боксерский поединок. И, мисс Берг, я бы проверил эту формулировку, если вы не хотите быть единственной, кто уйдет отсюда с санкциями ”.

“Ваша честь, вы не можете быть серьезны”, - взорвался Берг. “Ты даешь им разрешение на это?”

Возмущение ясно звучало в ее голосе.

“Что бы вы хотели, чтобы я сделал, мисс Берг?” спросил судья. “Документ явно важен для этого дела. Каково ваше решение? Скрывать это от присяжных из-за проступков защиты, преднамеренных или нет? Этого не произойдет. Не в моем зале суда. Это поиск истины, и ни за что на свете я не стану скрывать этот документ или проведенное защитой расследование от присяжных. Посмотрите на себя, мисс Берг — это доказательство, которое должно было быть представлено государством. И если я узнаю, что это что-то, окружной прокурорОфис действительно имел и глубоко запятнал, тогда мы действительно увидим некоторые санкции ”.

Берг, казалось, съежилась на два размера в своем кресле под уничтожающим ответом судьи. Она прекратила наступление и немедленно перешла к собственной защите.

“Я могу заверить вас, судья, что ни я, ни прокуратура ничего не знали об этом, пока защита не подняла этот вопрос в суде”, - сказала она.

“Приятно это слышать”, - сказал Уорфилд. “И позвольте суду напомнить вам, что люди неоднократно нарушали порядок раскрытия, что не привело ни к каким санкциям и только к одному предписанию присяжным. Я готов дать указание по этому вопросу, но был бы обеспокоен тем, что представление этого документа подчеркнет интересы защиты ”.

Судья говорила, что готова сообщить присяжным, что защита нарушила правила, но это предостережение могло бы просто подчеркнуть важность отчета об аресте.

“В этом не будет необходимости”, - сказал Берг. “Но, ваша честь, еще раз, правила были намеренно нарушены, и защите нельзя просто позволить уйти. Должны быть последствия ”.

Уорфилд долго смотрел на Берга, прежде чем заговорить.

“Еще раз, что бы вы хотели, чтобы я сделал, мисс Берг?” она спросила. “Вы хотите, чтобы адвоката обвинили в неуважении к суду? Вы хотите, чтобы их оштрафовали? Каково соответствующее финансовое наказание за это?”

“Нет, ваша честь”, - сказал Берг. “Я думаю, что наказанием должен быть свидетель. Адвокат упомянул, что детектив округа Вентура находится в городе и будет давать показания. Я прошу, чтобы суд отклонил его показания, поскольку —”

“Защита возражает против этого”, - сказала Мэгги. “Как минимум, нам нужен детектив Раунтри, чтобы подтвердить подлинность отчета. Он также должен объяснить, что произошло с ФБР. Он проделал весь путь от—”

“Спасибо вам, мисс Макферсон”, - вмешался Уорфилд. “Но я думаю, что мисс Берг нашла справедливое решение этого нарушения правил раскрытия. Отчет представлен в качестве доказательства защиты, но не свидетеля.”

“Ваша честь”, - настаивала Мэгги. “Как нам объяснить присяжным значение того, что произошло?”

“Вы умный адвокат”, - сказал Уорфилд. “Ты найдешь способ”.

Ответ лишил Мэгги дара речи.

“Я думаю, на этом мы закончили”, - сказал Уорфилд. “Давайте вернемся, и, мистер Холлер, вы сможете продолжить допрос детектива”.

“Ваша честь, ” сказал я, - думаю, я закончил с детективом и готов двигаться дальше”.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Мисс Берг может провести перекрестный допрос, если пожелает. Суд возобновится через десять минут ”.

Мы вышли из палаты и направились в зал суда, Берг угрюмо следовала за Мэгги, мной и помощником шерифа Чаном, обязательной частью процессии, поскольку я был под стражей.

“Я надеюсь, ты сможешь смириться с этим после этого”, - сказал Берг в спину Мэгги.

Мэгги повернулась к ней, не сбавляя шага.

“Я просто надеюсь, что ты сможешь”, - сказала она.

Когда суд возобновился, у Берг было несколько вопросов к Друкер, но она воздержалась от ареста в округе Вентура и провела лишь небольшую разъяснительную работу по предыдущим ответам детектива. Тем временем Мэгги вышла в коридор, чтобы сказать детективу Раунтри, что он зря проделал долгий путь из Вентуры, и подготовить Арта Шульца и привести его, когда Друкер наконец уйдет в отставку.

По предварительной договоренности Шульц должен был быть свидетелем Мэгги. Я хотел, чтобы она сыграла роль обвинителя и использовала Шульца, чтобы раскрыть детали преступления, которые, по моему мнению, были в центре дела.

Шульц был троянским конем. Он был добавлен в наш список свидетелей как биолог на пенсии из Агентства по охране окружающей среды, который будет обсуждать материал, найденный под ногтями жертвы. Это было сделано для того, чтобы он выглядел несущественным. Была надежда, что следователи Берга не будут утруждать себя или будут слишком заняты другими приоритетными делами, чтобы поговорить с ним до его дачи показаний. Это сработало, и теперь он собирался выступить свидетелем, где Мэгги использовала бы его, чтобы установить шест для палатки, который поддержал бы теорию защиты и доводы.

Шульц выглядел так, словно рано ушел на пенсию, возможно, чтобы начать карьеру свидетеля-эксперта по всем вопросам, связанным с EPA. Ему было чуть за пятьдесят, подтянутый, с глубоким загаром. Он носил очки в стальной оправе и обручальное кольцо.

“Доброе утро, мистер Шульц”, - начала Мэгги. “Можем ли мы начать с того, что вы расскажете присяжным, кто вы и чем зарабатываете на жизнь?”

“Сейчас я на пенсии, но я тридцать лет проработал в Агентстве по охране окружающей среды”, - сказал Шульц. “Я служил в правоохранительном отделе и в основном работал на Западе, мой последний офис находился в Солт-Лейк-Сити. Я остался там, когда три года назад вышел на пенсию ”.

“Вы биолог по образованию?”

“Да, это так. Имею степени в UNLV и Университете Сан-Франциско.”

“И вас попросили проанализировать материал, найденный под ногтями жертвы в этом случае, это верно?”

“Да, это так”.

“И как вы идентифицировали материал?”

“Я согласился с выводами судмедэксперта о том, что это была смесь материалов. Там был куриный жир и растительное масло. Небольшой процент сахарного тростника. Это было то, что мы называли сырьем. Ресторанный жир, по сути, таков, каков он есть ”.

“Когда вы говорите ‘мы’, мистер Шульц, кого вы имеете в виду?”

“Мои коллеги из правоохранительных органов EPA”.

“И вы имели дело с сырьем — ресторанным жиром - в правоохранительных органах EPA?”

“Да. Меня назначили следить за соблюдением правил, касающихся программы EPA по производству биотоплива. Эта программа посвящена возобновляемому топливу — переработке исходного сырья в биодизельное топливо. Это программа, разработанная для уменьшения нашей национальной зависимости от нефти с Ближнего Востока ”.

“Итак, почему возникла необходимость в принудительном исполнении?”

Берг встала и возразила, разводя руками и выражая свое недоумение по поводу того, какое отношение эта линия допроса имела к рассматриваемому делу.

“Ваша честь”, - ответила Мэгги. “Я прошу снисхождения суда. Очень скоро станет предельно ясно, какое это имеет отношение к убийству Сэма Скейлса ”.

“Продолжайте, мисс Макферсон, но доберитесь туда как можно скорее”, - сказал Уорфилд. “Свидетель может ответить на вопрос”.

Мэгги повторила вопрос. Я занял позицию так, чтобы мог наблюдать за большинством присяжных. Пока что никто не выглядел скучающим, но мы переходили к стадии, когда промежутки между этапами защиты становились все шире. Мы нуждались в их полном внимании и терпении.

“Принудительное исполнение было необходимо, потому что там, где есть деньги, всегда будет мошенничество”, - сказал Шульц.

“Вы говорите о государственных деньгах?” Спросила Мэгги.

“Да. Государственные субсидии”.

“Как это сработало? Я имею в виду мошенничество.”

“Это дорогостоящий процесс. Отработанное топливо, исходное сырье, называйте как хотите, должно быть собрано еще до того, как оно попадет на нефтеперерабатывающий завод. Вы не выкачиваете это из-под земли, как сырую нефть. Его собирают в центрах переработки, доставляют на грузовиках на нефтеперерабатывающий завод, затем перерабатывают, продают и отправляют обратно. Чтобы стимулировать перевод нефтеперерабатывающих заводов на биотопливо, правительство запустило программу субсидирования. По сути, правительство платит производителю два доллара за баррель за производство биотоплива ”.

“Что бы это значило с точки зрения, скажем, автоцистерны, полной возобновляемого топлива?”

“Автоцистерна перевозит около двухсот бочек. Таким образом, это будет четыреста долларов, выплачиваемых нефтеперерабатывающему заводу каждый раз, когда грузовик уезжает со своим грузом ”.

“И в этом заключается мошенничество?”

“Да. Мое последнее крупное дело было в Эли, штат Невада. Там, наверху, нефтеперерабатывающий завод. Они действовали по схеме, вводя и выводя с завода одно и то же масло. У них был флот танкеров, которые заходили и выходили с одним и тем же грузом. Они бы изменили только маркировку. В общих чертах, это означало бы, что "исходное сырье" поступает, а ‘биодизельное топливо’ выходит. Но это был тот же материал, и они собирали по четыреста долларов за штуку. Они управляли двадцатью пятью грузовиками и брали у правительства сто тысяч долларов в неделю ”.

“Как долго это продолжалось?”

“Примерно за два года до того, как мы вышли на них. Правительство США потеряло около девяти миллионов на сделке ”.

“Были ли аресты и судебное преследование?”

“В это дело вмешалось ФБР и закрыло его. Были аресты, и люди попадали в тюрьму, но они так и не поймали главного преступника ”.

“И кто это был?”

“Неизвестно. ФБР сказало мне, что этим заправляла мафия из Вегаса. Они использовали кого-то в качестве прикрытия для покупки нефтеперерабатывающего завода, а затем началось мошенничество ”.

“Было ли у этой аферы название?”

“Мошенники назвали это ‘пускание крови зверю”.

“Вы знаете, почему это так назвали?”

“Они сказали, что правительство США было чудовищем. И это было настолько крупно, и у него было так много денег, что он никогда бы не заметил, что было упущено в результате мошенничества ”.

Берг снова встал.

“Протестую, ваша честь”, - сказала она. “Это интересная история, но как она связана с тем, что Сэм Скейлс был найден застреленным в гараже обвиняемого, а затем найден в багажнике машины обвиняемого?”

Я не мог не восхититься Берг за упоминание двух ключевых элементов ее дела в ее возражении, напомнив присяжным не спускать глаз с приза.

“Вот в чем вопрос, мисс Макферсон”, - сказал Уорфилд. “Должен признать, я начинаю немного уставать, ожидая, когда здесь все встанет на свои места”.

“Ваша честь, еще несколько вопросов, и мы будем там”, - сказала Мэгги.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Продолжайте”.

Я услышала мягкий стук закрывающейся двери зала суда и повернулась, чтобы проверить галерею. Агент Рут исчезла. Я предположил, что она знала, каким будет по крайней мере один из двух последних вопросов к Шульцу.

“Мистер Шульц, вы назвали это последним крупным делом, в котором вы участвовали”, - сказала Мэгги. “Когда это было?”

“Что ж, ” сказал Шульц после паузы, чтобы вспомнить детали, “ насколько нам известно, мошенничество началось в 2015 году, и мы раскусили его и закрыли два года спустя. Судебные преследования некоторых игроков низшего уровня начались после того, как я завершил карьеру ”.

“Хорошо, и вы сказали, что, когда мошенничество было обнаружено, вы уведомили ФБР. Верно?”

“Да, этим занялось ФБР”.

“Вы помните имена агентов, которые вели расследование?”

“Было много агентов, но двое, которых они назначили ответственными за это, были отсюда, из Лос-Анджелеса, их звали Рик Айелло и Дон Рут”.

“И они сказали вам, что дело, в котором вы участвовали, было уникальным?”

“Нет, они сказали, что это происходило на нефтеперерабатывающих заводах по всей стране”.

“Благодарю вас, мистер Шульц. У меня больше нет вопросов ”.

49

Показания Арта Шульца были ключевыми в нашем деле, но больше всего на свете нас заинтересовали несколько его последних ответов. Упоминание агентов ФБР поименно дало нам некоторый рычаг давления, и мы намеревались им воспользоваться. Теперь, когда Оппарицио мертв, это, возможно, мой единственный путь на свадьбу.

Пока я наблюдал, как Дана Берг завершает формальный перекрестный допрос биолога EPA в отставке, Мэгги Макфирс вышла в коридор со своим ноутбуком, чтобы составить судебный приказ, который мы передадим судье на рассмотрение. Она вернулась к тому времени, когда Берг закончил с Шульцем. Я встал и сказал, что защите необходимо обратиться к судье вне присутствия присяжных и средств массовой информации. Судья Уорфилд рассмотрела просьбу, затем неохотно отправила присяжных на ранний ланч и пригласила адвокатов в свой кабинет.

Как обычно, из-за моего статуса опекуна, помощник шерифа Чан вошел в кабинет вместе с нами и встал у двери.

“Судья”, - сказал я, когда мы все еще выбирали места и усаживались. “Могу я попросить, чтобы заместитель Чан был поставлен за дверью? С ним ничего личного, но то, что мы собираемся здесь обсудить, довольно деликатно ”.

Судья долго смотрел на меня. Я знал, что ей не нужно напоминать о расследовании, которое было инициировано этим судом по факту незаконного подслушивания и сбора информации департаментом Чан. Но прежде чем она смогла заговорить, Берг возразил против моей просьбы.

“Это вопрос безопасности, ваша честь”, - сказала она. “Мистер Халлер может быть в своем лучшем костюме, но он все еще под стражей и обвиняется в убийстве. Я не думаю, что должно быть какое-то время, когда он не находится под наблюдением и контролем Департамента шерифа. Лично мне не нравится, когда помощник шерифа находится за пределами зала ”.

Я покачал головой.

“Она все еще думает, что я хочу сбежать”, - сказал я. “Мне осталось два дня до вынесения оправдательного приговора по этому делу, и она думает, что я планирую сбежать. Показывает, насколько она невежественна ”.

Судья подняла руку, чтобы остановить меня от продолжения.

“Мистер Халлер, вам уже следовало бы знать, что личные нападки ни к чему не приведут в моем суде”, - сказала она. “И это включает в себя мои покои. Помощник шерифа Чан был назначен в мой зал суда на четыре года. Я полностью ему доверяю. Он остается, и то, что вы здесь скажете, не будет просочено или распространено иначе, как через официальную запись ”.

Она кивнула судебному репортеру, который находился на своем обычном месте в углу со своим табуретом и стенографическим аппаратом.

“Итак”, - продолжил Уорфилд. “Что мы здесь делаем?”

Я кивнул Мэгги.

“Судья, ” сказала она, “ я только что написала и отправила приказ вашему секретарю на подпись. Это ходатайство о выдаче судебного приказа habeas corpus ad testificandum, предписывающего одному из агентов ФБР, только что названных в суде, явиться и дать показания ”.

“Подождите”, - сказал Уорфилд.

Она сняла трубку со своего настольного телефона, позвонила своему клерку и сказала ему загрузить и распечатать три копии заказа Мэгги и принести их в Чемберс. Затем она повесила трубку и сказала Мэгги продолжать.

“Судья, мы хотим, чтобы вы приказали агенту ФБР Дон Рут явиться в суд для дачи показаний”, - сказала Мэгги.

“Разве я не подписывал повестку в ФБР месяц назад?” - спросил судья.

“И они проигнорировали это, как федеральное правительство может и имеет обыкновение делать”, - сказала Мэгги. “Стандартная операционная процедура в ФРС. Вот почему мы хотим, чтобы вы выдали судебный приказ. Федеральному прокурору и агенту Рут будет трудно игнорировать вас, особенно если судебный приказ будет направлен в качестве ордера ”.

Эта последняя часть была намеком. Если судья вынесет судебный приказ, она могла бы дать ему по зубам. Прокурор США мог проигнорировать это или сказать агенту Рут не отвечать на это. Но если несоблюдение приведет к выдаче ордера на арест, тогда агент Рут и прокурор США будут уязвимы для взятия под стражу, как только они выйдут за пределы федерального здания на территорию, на которую распространяется юрисдикция судьи Уорфилда. Это был бы смелый шаг, но мы с Мэгги догадывались, что Уорфилд был тем судьей, который согласился бы на это.

“Люди возражают”, - сказал Берг. “Все это часть тщательно спланированной попытки отвлечь присяжных от доказательств. Это специальность Халлера, ваша честь. Он делает это в каждом деле, на каждом судебном процессе. Здесь это не сработает, потому что это мошенничество. Назовите это аферой ‘Истекающий кровью зверь’. Но это не имеет ничего — ничего — общего с доказательствами.”

“Это не отвлекающий маневр, судья”, - сказал я, вмешиваясь прежде, чем кто-либо еще смог заговорить. “Агенты Рик Айелло и Дон Рут только что были названы свидетелем перед присяжными. Агент Рут была в зале суда до этого, следила за этим делом. Каждый из этих присяжных —”

“Подождите секундочку, мистер Холлер”, - сказал Уорфилд. “Вы знаете агента Рут в лицо?”

“Да”, - сказал я. “Она и Айелло столкнулись со мной у меня дома, когда моя команда начала копаться в этом. Это агенты, которые отправились в округ Вентура, чтобы вырвать Сэма Скейлса из рук тамошнего департамента шерифа ”.

С моей стороны это было всего лишь обоснованное предположение, но оно казалось логичным, поскольку я был уверен, что утечка отчета об аресте исходила от Рут. Я продолжал настаивать.

“Теперь у нас есть имена Рут и Айелло в протоколе и перед присяжными”, - сказал я. “Они ожидают услышать по крайней мере от одного из них, и защита имеет право на их показания”.

“У них также есть имя Луис Оппарицио”, - сказал Берг. “Мы собираемся его увидеть?”

Я повернулся, чтобы посмотреть на Берга. На ее лице была ухмылка. Это была оговорка. Она, очевидно, должна была знать, что Оппарицио был в нашем списке свидетелей и что Уорфилд подписал повестку для защиты в его пользу. Но уже знать, что Оппарицио мертв, было важным показателем. Это означало, что обвинение отслеживало Оппарицио в большей степени, чем я думал. Это также означало, что Берг сидел в засаде и был готов предпринять шаги, чтобы предотвратить его появление или нейтрализовать его, если ему разрешат дать показания. Ее оговорка позволила мне заглянуть за занавес.

Все это, очевидно, прошло мимо ушей Мэгги в запале, и она продолжила свои аргументы.

“Ваша честь, ” сказала она, “ это ваша обязанность обеспечить обвиняемому справедливое судебное разбирательство. Это не может произойти здесь без показаний ФБР. В этом все дело. Единственная альтернатива - снять обвинение ”.

“Да, верно”, - саркастически сказал Берг. “Этого не происходит. Судья, вы не можете этого сделать. Это гигантский отвлекающий маневр. Они просто хотят задействовать ФБР, чтобы отвлечь присяжных от правды. Ты не можешь—”

“Вы говорите не от имени суда, мисс Берг”, - сказал Уорфилд. “Позвольте мне задать здесь очевидный вопрос. Агенты упоминались в показаниях по делу о мошенничестве трехлетней давности в Неваде. Какое отношение это имеет к этому делу?”

“Они сказали Шульцу, что это происходит по всей стране”, - сказала Мэгги.

“Защита докажет с помощью показаний агента и других доказательств, что дело в Неваде более чем имеет отношение к убийству Сэма Скейлса”, - добавил я. “Мы покажем, что Сэм Скейлс был вовлечен в схему подражания в BioGreen в порту Лос-Анджелеса”.

“Но детектив Друкер дал показания, что он не может подтвердить, что Сэм Скейлс вообще там работал”, - сказал Уорфилд.

“Именно поэтому нам нужен агент Рут для дачи показаний”, - сказал я. “Она может подтвердить это, потому что именно она послала его туда в качестве информатора. Он работал на них, и из-за этого его убили ”.

Я заметил, что Мэгги повернулась на своем месте и смотрит на меня. Я знал, что раскрываю больше, чем следовало, и обещаю больше, чем могу выполнить. Но я инстинктивно чувствовал, что это ключевой момент дела. Мне нужно было вызвать агента Рут для дачи показаний, и в этот момент я был готов сказать что угодно, лишь бы она была там.

“Ваша честь”, - сказала Мэгги. “Это дело о виновности третьей стороны, и мы добиваемся того, чтобы агент Рут дала показания”.

Берг покачала головой.

“Ты не можешь всерьез рассматривать это”, - сказала она. “Это тонко, как паутина. Вы можете видеть его насквозь. Здесь нет ничего, кроме догадок. Никаких улик, никаких свидетельских показаний, которые отдаленно связывали бы происходящее в BioGreen с убийством Сэма Скейлса в его гараже!”

Она подчеркнула свое возражение пальцем, направленным на меня.

Наступила пауза, пока Уорфилд обдумывала все аргументы, а затем она вынесла решение.

“Спасибо вам за ваши аргументы”, - сказала она. “Я собираюсь подписать судебный приказ, предписывающий агенту Рут явиться завтра в десять часов утра. На этот раз я передам это прокурору США и напомню ему, что он должен покинуть здание в конце дня, и когда он это сделает, он будет на моей территории. Кроме того, я скажу ему, что это дело привлекло большое внимание средств массовой информации, и я могу гарантировать, что репортеры в зале суда завтра услышат мои мысли о ФБР и прокуроре США, если они не подчинятся ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказала Мэгги.

“Судья, люди все еще возражают против этого”, - сказал Берг.

“Ваше возражение было отклонено”, - сказал Уорфилд. “У вас есть что-то еще?”

“Да, возражение на стадии рассмотрения”, - сказал Берг. “При всем должном уважении, с начала этого процесса суд постоянно выносил решения, наносящие ущерб людям”.

Это вызвало ошеломленную тишину в комнате. Берг обвиняла судью в том, что она пренебрегла своей беспристрастностью и своими решениями поддержала защиту. Как юрист, вышедший из коллегии адвокатов защиты, Уорфилд был бы особенно чувствителен к такому обвинению. Берг подстрекал Уорфилда к вспышке гнева, которая могла бы подтвердить возражение.

Но судья, казалось, взяла себя в руки, прежде чем ответить.

“Ваше протестное заявление принято к сведению, но отклоняется”, - спокойно сказала она. “Если заявление адвоката направлено на то, чтобы попытаться возбудить или запугать суд, будьте уверены, что вы потерпели неудачу в своих усилиях и что суд продолжит выносить решения беспристрастно и независимо, основанные на законе и применяемые к делу”.

Уорфилд сделал паузу, чтобы посмотреть, вернется ли Берг еще раз, но прокурор хранил молчание.

“Итак, есть ли еще какие-нибудь вопросы для обсуждения?” - Спросил Уорфилд. “Я хотел бы оформить этот заказ, а затем перекусить”.

“Ваша честь”, - сказала Мэгги, - “Мы потеряли нашего главного свидетеля на сегодня и —”

“И кто это был?” - Спросил Уорфилд.

“Луис Оппарицио”, - сказала Мэгги.

“Была ли доставлена повестка в суд?” - Спросил Уорфилд.

“Да, так оно и было”, - сказала Мэгги.

“Тогда почему его здесь нет?” - Спросил Уорфилд.

“Он был убит”, - сказала Мэгги. “Его тело было найдено вчера”.

“Что?” взвизгнул судья.

“Да”, - сказала Мэгги. “В Аризоне”.

“И это имеет какое-то отношение к данному делу?” - Спросил Уорфилд.

“Мы так думаем, ваша честь”, - сказала Мэгги.

“Вот почему вам нужно, чтобы ФБР пришло и дало показания”, - сказал Уорфилд.

“Да, ваша честь”, - сказала Мэгги. “И кроме Оппарицио, у нас на сегодня был запланирован только один свидетель - детектив Раунтри, которого вы не допустили”.

“Вы хотите сказать, что у вас нет других свидетелей по вашему делу?” - Спросил Уорфилд.

“У нас есть только один: мистер Холлер”, - сказала Мэгги. “И мы не хотим, чтобы он давал показания до тех пор, пока мы, возможно, не услышим от ФБР и агента Рут. Он был бы нашим последним свидетелем ”.

Уорфилд выглядел огорченным. Она явно не хотела терять день.

“Кажется, я припоминаю еще имена в вашем списке свидетелей”, - сказала она.

“Это верно, но ход судебного разбирательства продиктовал изменения в нашей стратегии”, - сказал я. “Только сегодня утром мы уволили нескольких свидетелей. Сегодня у нас был эксперт по токсикологии, который мог бы поехать, но детектив Друкер и заместитель судмедэксперта уже проверили то же самое. Мы вызвали домовладельца в суд повесткой, но детектив Друкер скрыл и ее информацию ”.

“Кажется, я припоминаю, что в вашем списке был бармен”, - сказал Уорфилд.

Я колебался. Мы указали Мойру Бенсон в списке свидетелей как человека, который мог бы засвидетельствовать, что я не пил на праздновании Нового Года и был абсолютно трезв, когда уходил с него. Но это была маскировка, чтобы скрыть реальную ценность ее показаний. На самом деле она собиралась рассказать присяжным, что в ночь вечеринки ей позвонили в "Редвуд", и анонимный абонент спросил, ушел ли я уже. В то время я оплатил счет и направлялся к двери, замедленный рукопожатиями и словами благодарности от доброжелателей, которые достали меня своим ежевечерним употреблением алкоголя. Она сказала звонившему, что я направляюсь к двери. Согласно теории защиты, результатом этого звонка стало сообщение Милтону, предупреждающее его о том, что я ухожу. Но теперь, с записями сотовых, которые мы получили, мы не смогли нанести один-два удара, на которые надеялась защита. Это не означало, что все произошло не так. Записи с камер могли быть подделаны, или Милтон мог получить сообщение на автоответчике. Но мы не могли перенести предположение из теории в факт, и я не мог вызвать бармена на допрос.

“Ее показания также не нужны, основываясь на недавних записях, которые мы получили”, - сказал я.

Судья на мгновение задумался и решил больше не расспрашивать о бармене.

“Итак, все, что у вас осталось, - это ФБР, о котором мы не знаем, и мистер Халлер”, - сказала она.

“И это действительно изменило бы нашу стратегию, если бы ему пришлось давать показания до того, как мы получили известие от агента Рут”, - сказала Мэгги.

“Если мы получим известие от агента Рут”, - сказал Уорфилд.

“Судья, это смешно”, - сказал Берг. “У них не было стратегии. Вся эта история с Рут всплыла сегодня.”

“Адвокат ошибается”, - сказала Мэгги. “ФБР было на нашем радаре с самого начала. И мы всегда планировали закончить решительным отрицанием мистером Халлером обвинения. Мы хотели бы, чтобы так оно и оставалось ”.

“Очень хорошо”, - сказал Уорфилд. “Я собираюсь отпустить присяжных на день. Надеюсь, завтра мы услышим от ФБР, а затем и от обвиняемого. В любом случае, всем вам было бы рекомендовано использовать время, которое мы не проводим во второй половине дня, для работы над заключительными аргументами. Возможно, вы будете давать их завтра днем ”.

“Судья, мы представим доказательства в опровержение”, - сказал Берг. “И, возможно, свидетель, в зависимости от завтрашних показаний”.

“Это будет вашей прерогативой”, - сказал Уорфилд.

Я заметил, что Берг перестал обращаться к Уорфилду "Ваша честь". Я задавался вопросом, заметил ли судья тоже.

“Я думаю, на этом мы закончили”, - сказал Уорфилд. “Я увижу всех в суде в час дня, когда я распущу присяжных”.

Возвращаясь в зал суда по коридору за пределами кабинета судьи, я подошел к Бергу сзади, который на этот раз шел впереди.

“Ты знал, что Оппарицио мертв, до того, как мы вошли туда”, - сказал я. “Если все это было просто срежиссированной попыткой отвлечь присяжных, почему вы так на него накинулись?”

“Потому что я вижу, как ты приближаешься за милю, Халлер”, - ответил Берг. “И мы были готовы к Оппарицио, живому или мертвому. Ты, очевидно, не был ”.

Она продолжала идти на большой скорости, и я притормозил, чтобы Мэгги могла догнать.

“О чем это было?” - спросила она.

“Ничего”, - сказал я. “Просто еще больше дерьма. Итак, как ты думаешь, каковы наши шансы с судебным приказом?”

“Вызвать агента для дачи показаний?” Сказала Мэгги. “Где-то между нулем и нолем. Я думаю, что все сводится к тому, что ты окажешься там наверху и завоюешь присяжных. Так что будьте готовы и будьте на высоте ”.

После этого мы шли в тишине. Я знал, что какими бы ни были риски, которые ждали меня впереди, все они были на моей совести.

50

Когда присяжных отправили по домам, а в зале суда было темно, Мэгги Макферсон и мне разрешили поработать в комнате для переговоров адвоката и клиента в зале ожидания суда, пока не пришло время для моего частного трансфера обратно в башни-близнецы.

Мы многое сделали. Вместо того, чтобы сосредоточиться, как предложил судья, на заключительном слове, мы работали над вопросами для двух последних свидетелей — Специального агента Дон Рут и меня. И это было наиболее важно для агента Рут, потому что именно эти вопросы, скорее всего, содержали информацию, которую мы хотели донести до присяжных. Мы предполагали, что если нам повезет вызвать Рут для дачи показаний, она в лучшем случае будет свидетелем поневоле. Мы бы не спрашивали, Был ли Сэм Скейлс информатором ФБР? Мы хотели бы спросить, как долго Сэм Скейлс был информатором ФБР? Таким образом, присяжные получили бы информацию, которую мы хотели, чтобы они услышали, независимо от того, были ли даны ответы на фактические вопросы.

Было условлено, что я допрошу Рут — если она ответит на постановление судьи - и Мэгги, конечно, допросит меня. Она убедила меня во время рабочей сессии, что я должен дать показания. Преодолев это препятствие, я принял идею и начал думать о вопросах и ответах, которые мы сочиняли вместе.

Я оставался в своем костюме, пока мы работали, не желая проводить это время с Мэгги в одежде заключенного. Это была мелочь, и ей, вероятно, было даже все равно, но мне было все равно. Помимо нашей дочери, она всегда была самой важной женщиной в моей жизни, и мне было небезразлично, что она думает обо мне.

Я знал, что на нас все время была направлена камера и прикосновения были запрещены, но в какой-то момент я не смог сдержаться. Я потянулся через стол и положил свою руку на ее, когда она пыталась записать один из вопросов, которые она задаст мне на следующий день.

“Мэгги, спасибо тебе”, - сказал я. “Что бы ни случилось, ты был здесь ради меня, и это значило больше, чем ты когда-либо можешь себе представить”.

“Что ж”, - сказала она. “Давайте встретим Новый год — как вам нравится это называть - и все будет в порядке”.

Я убрал руку, но было слишком поздно. Из динамика рядом с камерой донесся голос, который сказал мне больше к ней не прикасаться. Я вел себя так, будто даже не слышал этого.

“Все еще думаешь о возвращении в офис окружного прокурора после этого?” Я спросил. “Теперь, когда вы увидели, что происходит за завесой работы по защите с высокими ставками?”

Я добродушно улыбался, желая сделать небольшой перерыв.

“Я не знаю”, - сказала она. “Я уверен, что боссы получают постоянный поток жалоб на меня от Даны. Колодец может быть отравлен — особенно когда мы побеждаем. Может быть, я мог бы привыкнуть сваливать это на мужчину ”.

Она сказала это с полным сарказмом. Но она улыбнулась, и я улыбнулся в ответ.

В 4 часа дня я получил пятнадцатиминутное предупреждение от заместителя Чана о том, что меня переводят на шаттл, и мне пришлось снять иск. Мэгги сказала, что собирается уйти.

“Когда выйдешь отсюда, позвони Циско”, - сказал я ей. “Раздобудьте копию видео с парнем из службы обслуживания номеров в Аризоне и передайте его завтра в суд. Нам это может понадобиться ”.

“Хорошая идея”, - сказала она.

Двадцать минут спустя я был на заднем сиденье патрульной машины, которую помощник шерифа Прессли вез к башням-близнецам. Он пошел обычным маршрутом от здания суда, пересекая 101 автостраду на Мейн-стрит и спускаясь по авеню Сезара Чавеса к Виньес-стрит.

Но в Винь, вместо того, чтобы повернуть налево к улице Бошет и тюрьме, он повернул направо.

“Прессли, что случилось?” Я сказал. “Куда мы направляемся?”

Он не ответил.

“Прессли”, - повторил я. “Что происходит?”

“Просто успокойся”, - сказал Прессли. “Ты узнаешь достаточно скоро”.

Но его ответ меня не успокоил. Вместо этого меня охватило сильное беспокойство. Истории о помощниках шерифа, совершающих или организующих зверства в тюрьмах, проникли в местную систему правосудия. Не было ничего невообразимого. Но факт это или вымысел, все истории происходили внутри тюрьмы, где ситуация контролировалась и не была видна сторонним свидетелям. Прессли забирал меня из тюрьмы, и мы ехали за железнодорожным комплексом Юнион Стейшн, подпрыгивая на рельсах и въезжая на ремонтную площадку, где рабочие закончили работу ровно в пять.

“Прессли, давай, чувак”, - сказал я. “Ты не обязан этого делать. Я думал, у нас было взаимопонимание. Ты сказал мне прикрывать спину. Зачем ты это делаешь?”

Я наклонился вперед, насколько мне позволяли ремень безопасности и фиксатор наручников между ног. Я увидел легкую улыбку, появившуюся на его лице, и понял, что он меня разыграл. Он не был сочувствующим. Он был одним из них.

“Кто подговорил тебя на это, Прессли?” Я потребовал. “Это был Берг? Кто?”

И снова, только молчание от моего похитителя. Прессли загнал машину в открытый рабочий отсек, покрытый рифленой и ржавой металлической крышей. Затем он нажал на кнопку блокировки задней двери и вышел из машины.

Я проследил за ним, когда он обходил машину спереди. Но он остановился там и посмотрел на меня через лобовое стекло. Я был озадачен. Он собирался вытащить меня, или что?

Задняя дверь напротив меня открылась, и я обернулся, чтобы увидеть, как Специальный агент Дон Рут садится на пластиковое сиденье рядом со мной.

“Агент Рут”, - выпалил я. “Что, черт возьми, происходит?”

“Успокойся, Холлер”, - сказала она. “Я здесь, чтобы поговорить”.

Я повернулся и снова посмотрел через лобовое стекло на Прессли. Я понял, что только что совершенно неправильно его понял.

“И я должна задать тебе тот же вопрос”, - сказала Рут. “Что, черт возьми, происходит?”

Я оглянулся на нее, возвращая часть своего самообладания и хладнокровия.

“Ты знаешь, что происходит”, - сказал я. “Чего ты хочешь?”

“Прежде всего, этого разговора не было”, - сказала она. “Если в любой момент вы попытаетесь сказать, что это произошло, у меня будут четыре агента, готовых подтвердить мое алиби, и вы будете выглядеть как лжец”.

“Прекрасно. О чем именно идет разговор?”

“Ваш судья вышел из-под контроля. Приказываете мне явиться для дачи показаний? Этого не произойдет ”.

“Хорошо, не показывайся. Тогда вы можете прочитать об этом в Times.Но если вы спросите меня, это не способ сохранить расследование в тайне ”.

“И вы думаете, что свидетельствование в открытом суде - это?”

“Послушайте, если вы будете сотрудничать, мы сможем подготовить ваши показания. Мы можем защитить то, что вам нужно защищать. Но мне нужно занести в протокол, что Сэм Скейлс был информатором, а Луис Оппарицио узнал об этом и приказал его прикончить ”.

“Даже если это не то, что произошло?”

Я долго смотрел на нее, прежде чем ответить.

“Если это не то, что произошло, тогда что произошло?” Я, наконец, спросил.

“Подумай об этом”, - сказала она. “Если бы Оппарицио думал, что Сэм был информатором, продолжал бы он продолжать аферу в BioGreen? Или он убил бы Сэма и закрыл лавочку?”

“Хорошо, итак, вы говорите, что мошенничество продолжалось — даже после того, как Сэм был убит. Таким образом, работа бюро также продолжается ”.

Я пытался собрать это воедино, но не смог.

“Почему был убит Сэм?” Я спросил.

“Вы, вероятно, знали его лучше, чем кто-либо другой”, - сказала Рут. “Как ты думаешь, почему?”

Это сработало.

“Он проворачивал свою собственную аферу”, - сказал я. “О бюро и Оппарицио. Что это было?”

Рут колебалась. Она была погружена в культуру, которая никогда не выдавала секретов. Но сейчас было время — в разговоре, который хотели и могли отрицать.

“Он снимал сливки”, - сказала Рут. “Мы узнали об этом после того, как он был мертв. Он тайно основал свою собственную компанию по дистрибуции нефти. Инкорпорирован, зарегистрирован в правительстве. Он перегонял танкеры туда и обратно в порт, но половина субсидий шла ему ”.

Я кивнул. Историю было легко почерпнуть оттуда.

“Оппарицио узнал и был вынужден его поколотить”, - сказал я. “Он не хотел, чтобы расследование дошло до BioGreen, и он увидел возможность свести со мной счеты”.

“И я не собираюсь свидетельствовать ни о чем из этого”, - сказала она.

“Нет причин не делать этого. Оппарицио мертв, на случай, если вы не слышали.”

“Вы думаете, Оппарицио был ответственным за это? Ты думаешь, он был целью? Он руководил одной операцией. Мы наблюдаем за шестью нефтеперерабатывающими заводами в четырех штатах. Текущие операции. Оппарицио не отдавал приказы, он следовал им. И вот почему им было легко решить, что он должен уйти. Его внештатная вендетта с вами показала плохое деловое суждение, и эти люди этого не потерпят. Вообще. Вы думаете, он улизнул в Аризону, чтобы избежать повестки в суд? Не будь глупой. Он прятался от них, а не от тебя ”.

“Вы тоже наблюдали за ним?”

“Я этого не говорил”.

Через лобовое стекло я мог видеть Прессли, расхаживающего перед машиной. У меня было ощущение, что мы отстаем от графика. Это была несанкционированная остановка.

“Он тоже работает на вас?” Я спросил. “Прессли? Или у тебя есть что-то на него?”

“Не беспокойся о нем”, - сказала Рут.

Мои мысли вернулись к моей собственной ситуации.

“Итак, что я должен делать?” Я сказал. “Пожертвовать собой? Вынесите обвинительный приговор, чтобы ваше дело продолжалось? Это безумие. Ты сумасшедший, если думаешь, что я это сделаю ”.

“Мы надеялись, что наше расследование достигнет стадии ареста еще до того, как ваше дело попадет в суд”, - сказала она. “Тогда мы бы все уладили. Но этого не произошло — вы отказались отложить рассмотрение дела. Многое из того, что должно было произойти, не произошло ”.

“Без гребаных шуток. Позволь мне спросить тебя об одной вещи. Ты смотрел, когда они убивали Сэма? Вы, ребята, просто позволили этому случиться - чтобы защитить свое дело?”

“Мы бы никогда не позволили чему-то подобному случиться. Особенно просто для защиты дела. Они схватили его внутри нефтеперерабатывающего завода. У нас внутри больше никого не было. Мы не знали, что он мертв, пока полиция Лос-Анджелеса не проверила его отпечатки пальцев после того, как нашла его тело в твоем багажнике.”

Через лобовое стекло я увидел, как Прессли начал сигналить Рут. Он указал на свои часы, а затем покрутил пальцем в воздухе. Он говорил ей, чтобы она заканчивала с этим. Когда мы пересекали 101-ю автостраду ранее, он использовал радио патрульной службы, чтобы сообщить, что он перевозит своего заключенного в башни-близнецы. Прошло бы совсем немного времени, прежде чем они заметили бы, что мы не прибыли.

“Итак, почему ты просто не пошел в полицию Лос-Анджелеса или в офис окружного прокурора и не выложил все это?” Я спросил. “Ты мог бы просто сказать им, чтобы они отстали от меня, и ничего бы этого не произошло”.

“Это было бы немного сложно сделать, учитывая, что Сэма нашли в твоем багажнике в твоем гараже, и последовавшую за этим бурю в СМИ”, - сказала Рут. “Все это с самого начала было неизбежной помехой”.

“И ты закончил с нечистой совестью. Вот почему ты подсунул отчет об аресте Вентуры под мою дверь.”

“Я не говорю, что я это сделал”.

“Ты не обязан. Но спасибо тебе ”.

Рут открыла свою дверь.

“Итак, что произойдет завтра?” Я спросил.

Она оглянулась на меня.

“Понятия не имею”, - сказала она. “Это не в моей власти, это точно”. Она вышла и закрыла дверь, затем ушла в заднюю часть, и я не потрудился обернуться, чтобы посмотреть, как она уходит. Прессли быстро сел за руль. Он выехал задним ходом из рабочего отсека и направился со двора тем путем, которым мы пришли.

“Извини, Прессли”, - сказал я. “Я запаниковал раньше и понял тебя неправильно”.

“Это делается не в первый раз”, - сказал он.

“Ты агент или просто работаешь с ними?”

“Думаешь, я бы тебе сказал?”

“Вероятно, нет”.

“Итак, если в ”Тауэрс" что-нибудь узнают о нашем опоздании, я скажу, что притормозил, потому что тебе стало плохо".

Я кивнул.

“Я поддержу это”, - сказал я.

“Они даже не спросят тебя”, - сказал он.

Мы вернулись на улицу Винь. Через лобовое стекло я мог видеть башни-близнецы впереди.

51

Четверг, 27 февраля

Утром они разбудили меня рано и посадили на крейсер сопровождения до восьми часов. Никто в тюрьме не сказал мне почему.

“Прессли, ты знаешь, почему я ухожу так рано?” Я спросил. “Суд откроется только через час”.

“Понятия не имею”, - сказал Прессли. “Они просто сказали мне доставить тебя туда”.

“Какие-нибудь последствия от небольшого обхода дома прошлой ночью?”

“Какой обходной путь?”

Я кивнул и посмотрел в окно. Я надеялся, что, что бы это ни было, Мэгги Макферсон была предупреждена.

Когда мы добрались до здания суда, меня передали оперативнику, который отвел меня в закрытый лифт и воспользовался ключом, чтобы открыть его. Именно тогда я начал заполнять пробелы. Обычно меня поднимали на девятый этаж, где находился зал суда судьи Уорфилда. Бегун повернул ключ рядом с кнопкой восемнадцатого этажа. Каждый судебный юрист в городе знал, что офис главного окружного прокурора расположен на восемнадцатом этаже здания уголовного суда.

Из лифта меня провели в запертую комнату для допросов, которая, как я предположил, использовалась для допроса подозреваемых в совершении преступлений, когда они соглашались сотрудничать. Оставлять подобные соглашения в силе было не очень хорошей практикой. Люди меняют свое мнение — как подозреваемые в совершении преступлений, так и адвокаты. Если кто-то, которому предъявлено суровое обвинение или вынесен суровый приговор, делает в суде негласное предложение оказать существенную помощь властям, вы не назначаете встречу на следующий день. Отведи их наверх и извлеки любую информацию, которую можно извлечь. И это произошло в комнате, в которой я сейчас сидел.

Прикованный наручниками к поясной цепи и все еще в своей хандре, я сидел в комнате один в течение пятнадцати минут, прежде чем начал пялиться в камеру в углу потолка и кричать, что хочу видеть своего адвоката.

На это не последовало ответа еще пять минут, а затем дверь открылась, и появился посыльный. Он провел меня по коридору и через дверь. Я вошел в помещение, похожее на зал заседаний — скорее всего, там определялась политика, а прокуроры и надзорные органы обсуждали крупные дела. Десять стульев с высокими спинками стояли вокруг большого овального стола, и большинство из них были заняты. Меня подвели к свободному месту рядом с Мэгги Макферсон. Я либо узнал большинство людей, собравшихся вокруг стола, либо мог догадаться, кто они такие. С одной стороны сидела Дана Берг вместе со своим секундантом в галстуке-бабочке, а также Джон “Большой Джон” Келли, окружной прокурор, и Мэтью Скаллан, которого я знал как босса Берга и главу Отдела по расследованию особо тяжких преступлений. В этом качестве он также ранее был боссом Мэгги, пока они не перевели ее в Подразделение по охране окружающей среды.

Через стол от государственных обвинителей выстроились федералы. Я видел агента Рут и ее партнера Рика Айелло вместе с прокурором Южного округа Калифорнии Уилсоном Корбеттом и еще одним человеком, которого я не узнал, но предположил, что это прокурор среднего звена, скорее всего, наблюдающий за расследованием BioGreen.

“Мистер Холлер, добро пожаловать”, - сказал Келли. “Как у тебя дела сегодня?”

Я посмотрел на Мэгги, прежде чем ответить, и она слегка покачала головой. Мне было достаточно понять, что она тоже не знала, о чем идет речь.

“Я только что провел еще одну ночь в ваших замечательных апартаментах в башнях-близнецах”, - сказал я. “Как ты думаешь, что я чувствую, Большой Джон?”

Келли кивнул, как будто знал, что таким будет мой ответ.

“Что ж, тогда, мы думаем, у нас есть для вас хорошие новости”, - сказала Келли. “Если мы сможем прийти к соглашению по некоторым вопросам здесь, мы собираемся прекратить дело против вас. Ты мог бы сегодня спать в своей собственной постели. Как бы это было?”

Я просканировал лица в комнате, начиная с лица Мэгги. Она выглядела удивленной. Дана Берг выглядела оскорбленной, а Рик Айелло выглядел так же, как в последний раз, когда я видела его на моем крыльце: сердитым.

“Уволен?” Я спросил. “Присяжные были приведены к присяге. К нему прилагается угроза ”.

Келли кивнула.

“Правильно”, - сказал он. “Вы не можете быть подвергнуты повторному разбирательству в соответствии с пунктом о двойной опасности. Никаких повторений. Дело сделано. Окончен ”.

“И по каким вопросам нам пришлось бы прийти к соглашению?” Я спросил.

“Я позволю мистеру Корбетту взять это на себя”, - сказал Келли.

Я мало что знал о Корбетте, кроме того, что у него не было опыта работы прокурором до того, как нынешний президент назначил его прокурором США.

“У нас ситуация”, - сказал он. “У нас продолжается расследование, которое проникает гораздо глубже, чем вы думаете. Это не заканчивается на Луисе Оппарицио. Но разоблачение даже небольшой части этого в судебном процессе поставило бы под угрозу более крупное дело. Нам нужно, чтобы вы согласились хранить молчание, пока не будет завершено более крупное дело и вынесено судебное решение ”.

“И когда это произойдет?” Спросила Мэгги.

“Мы не знаем”, - сказал Корбетт. “Это продолжается. Это все, что я могу вам сказать ”.

“Итак, как бы это сработало?” Я спросил. “Обвинения просто снимаются без объяснения причин?”

Келли снова взяла слово. Я пристально смотрела на Дану Берга, пока он говорил. “Мы хотели бы отклонить обвинения как противоречащие общественным интересам”, - сказал он. “Мы заявляем, что офис окружного прокурора получил информацию и доказательства, которые ставят под серьезное сомнение обоснованность и справедливость нашего дела. Эта информация и доказательства останутся конфиденциальными в рамках продолжающегося расследования ”.

“И это все?” Я сказал. “Это все, что ты говоришь? Что насчет нее? Что говорит Дана? Она называет меня убийцей в течение четырех месяцев ”.

“Мы хотим привлекать к этому как можно меньше внимания”, - сказал Келли. “Мы не можем выставлять это напоказ и при этом защищать федеральное расследование”.

Берг смотрела на стол перед собой. Я мог сказать, что она не была согласна с этим планом. Она была истинно верующей в свое дело до конца.

“Значит, такова сделка?” Я сказал. “Обвинения сняты, но я никогда не могу сказать почему, а вы, люди, никогда не говорите, что были неправы?”

Никто не ответил.

“Ты думаешь, что идешь на компромисс”, - сказал я. “Вы думаете, что это сделка, по которой вы позволяете убийце разгуливать ради общего блага”.

“Мы не выносим приговор”, - сказал Келли. “Мы знаем, что у вас есть информация, которая может нанести ущерб общему благу, если она выйдет наружу”.

Я указал на Дану Берг.

“Она такая”, - сказал я. “Она вынесла приговор, когда посадила меня в тюрьму. Она думает, что я убил Сэма Скейлса. Вы все так делаете ”.

“Вы не знаете, что я думаю, Халлер”, - сказал Берг.

“Я пас”, - сказал я.

“Что?” Сказала Келли.

Мэгги положила руку мне на плечо, пытаясь остановить меня.

“Я сказал, я пасую”, - ответил я. “Отведите меня в суд. Я рискну с присяжными. Я получаю от них признание невиновности, и я чист и непорочен. И я могу рассказать всему миру, как меня подставили прямо под носом у ФБР, а затем обвинили офис окружного прокурора. Такая сделка мне нравится больше ”.

Я ногами начала отодвигать свой стул назад и повернулась, чтобы посмотреть на помощника шерифа, который привел меня сюда.

“Чего ты хочешь, Холлер?” Спросил Корбетт.

Я оглянулась на него.

“Чего я хочу?” Я сказал. “Я хочу вернуть свою невиновность. Я хочу сказать, что ваша новая информация и доказательства явно снимают с меня это обвинение. Я хочу, чтобы это сказали либо ты, Большой Джон, либо Дана. Сначала в ходатайстве в суд, затем к судье в открытом судебном заседании, а затем я хочу, чтобы это было на пресс-конференции на ступеньках здания суда. Если вы не можете дать мне это, тогда я получу это от присяжных, и нам не о чем будет говорить ”.

Келли посмотрел через стол на своего федерального коллегу. Я увидел кивок и выражение одобрения.

“Я думаю, мы можем это учесть”, - сказал Келли.

Берг резко откинулась назад, как будто получила пощечину.

“Хорошо”, - сказал я. “Потому что это еще не все”.

“Иисус Христос”, - сказал Айелло.

“Я хочу еще двух вещей”, - сказал я, игнорируя Айелло и глядя прямо на Келли. “Я не хочу негативной реакции на моего второго адвоката. После этого она возвращается к тебе на работу. Никакого сокращения зарплаты, никакой смены работы ”.

“Это уже должно было произойти”, - сказал Келли. “Мэгги - одна из наших лучших и—”

“Отлично”, - сказал я. “Тогда для вас не составит труда изложить это в письменной форме”.

“Майкл”, - сказала Мэгги. “Я не—”

“Нет, я хочу это в письменном виде”, - сказал я. “Я хочу, чтобы все это было изложено в письменном виде”.

Келли медленно кивнула.

“Вы получите это в письменном виде”, - сказал он. “Что во-вторых?”

“Что ж, я думаю, мы убедительно доказали в суде, что офицер Рой Милтон ждал меня той ночью четыре месяца назад”, - сказал я. “Его история о пропавшем номерном знаке - полная чушь. Меня обвинили в этом, а затем меня избили и чуть не убили, в то время как мое имя и репутацию неоднократно вываляли в грязи. Полиция Лос-Анджелеса никогда не будет расследовать это, но у вас есть Подразделение по обеспечению общественной честности. Я буду подавать жалобу, и я не хочу, чтобы ее законсервировали. Я хочу, чтобы это было расследовано до конца. Это не могло произойти без помощи изнутри, и Милтон - отправная точка. Я уверен, что где—то есть связь с Оппарицио — я бы начал с его адвокатов - и я хочу знать, что это за связь ”.

“Мы откроем файл”, - сказал Келли. “Мы проведем добросовестное расследование”.

“Тогда, я думаю, у нас все хорошо”, - сказал я.

Берг покачала головой, выслушав мой список требований. Мэгги увидела, что я сосредоточился на Берге, и снова положила руку мне на плечо, надеясь удержать меня. Но это был мой момент, и я не мог его упустить.

“Дана, я знаю, ты никогда не поверишь, что это была подстава”, - сказал я. “Многие люди этого не сделают. Но, может быть, когда-нибудь, когда федералы доведут это расследование до конца, они найдут время, чтобы показать вам, где вы и полиция Лос-Анджелеса ошиблись ”.

Впервые Берг повернулся и посмотрел на меня.

“Пошел ты, Холлер”, - сказала она. “Ты подонок, и никакая сделка, на которую ты пойдешь, никогда этого не изменит. Увидимся в зале суда. Я хочу покончить с этим как можно скорее ”.

Затем она встала со своего места и вышла из комнаты. Последовало долгое молчание. Большую часть этого времени я уделял все свое внимание агенту Рут. Я хотел помочь ей, но я не хотел бросать ее под автобус за то, что она помогла мне.

“Мы закончили здесь?” Спросил Корбетт, кладя руки на подлокотники своего кресла и делая паузу, прежде чем подняться.

“У меня есть кое-что для агентов”, - сказал я.

“Нам ничего от вас не нужно”, - сказал Айелло.

Я кивнул Мэгги.

“У нас есть видео”, - сказал я. “На нем твой убийца. Человек, который убил Оппарицио и вынес его тело из отеля в Скоттсдейле. Мы передадим это вам. Может быть, это поможет ”.

“Не беспокойся”, - сказал Айелло. “Нам не нужна ваша помощь”.

“Нет”, - сказала Рут. “Мы возьмем это. Благодарю вас ”.

Она посмотрела на меня и кивнула. Я мог бы сказать, что ее слова были искренними и что по крайней мере один человек в комнате не верил, что они выпускают на свободу убийцу.

52

Час спустя я был в своем костюме и стоял в зале суда перед судьей Уорфилдом. Она распустила присяжных, но сказала, что они могут остаться, если захотят, и все они так и сделали. Дана Берг в неохотном, но тщательно сформулированном заявлении сообщила суду, что появились новые доказательства конфиденциального характера, которые снимают с меня обвинения. Она сказала, что офис окружного прокурора снимает обвинение с учетом предвзятости и аннулирует запись о моем аресте.

Мэгги Макферсон стояла рядом со мной, в то время как моя дочь и члены моей команды стояли позади меня. Несмотря на предостережение судьи сдерживать эмоции, люди в зале суда захлопали, когда прокурор закончила свое заявление. Я посмотрел на скамью присяжных и увидел, что шеф-повар Hollywood Bowl был одним из них. Я кивнул. Я правильно записал ее в свой список.

Теперь настала очередь судьи.

“Мистер Холлер”, - сказал судья Уорфилд. “Против вас была совершена серьезная несправедливость, и суд искренне надеется, что вы сможете оправиться от этого и продолжить свою карьеру в качестве сотрудника суда и защитника прав тех, кого обвиняют. Теперь, когда вы сами пережили это, возможно, вы будете лучше подходить для служения в этом качестве. Я желаю вам всего наилучшего, сэр. Ты свободен идти ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал я.

Мой голос дрогнул, когда я произнес это. Масштаб того, что произошло за последние два часа, заставил меня дрожать в моем костюме.

Я повернулся и обнял Мэгги, затем снова потянулся к своей дочери. Вскоре мы втроем стояли в едином объятии, неловко перегороженные перилами зала суда между дочерью и родителями. Вслед за этим я обменялся рукопожатиями и улыбками с Cisco и Bosch. Я ничего не сказал, потому что слова давались с трудом. Я знал, что все это придет позже.

53

Пятница, 28 февраля

Мы ждали целый день, прежде чем устроить празднование в Redwood. К тому времени через пресс-конференции и средства массовой информации распространился слух, что со мной сняты все обвинения и я оправдан. Казалось уместным собраться в том месте, где начались все потрясения в моей жизни. Не было ни приглашений, ни списка гостей. Это было открытое приглашение на съемочную площадку в здании суда — с кредитной карточкой компании Лорны, которую она держала в баре для оплаты счета.

Зал быстро заполнился, но я позаботился о том, чтобы команда защиты заняла большой круглый стол в задней части зала, зарезервированный только для нас. Я сидел там, как крестный отец в мафиозном фильме, окруженный своими капо и получая наилучшие пожелания и рукопожатия от тех, кто пришел на вечеринку, чтобы отпраздновать редкую победу защиты.

Напитки лились рекой, хотя я сохраняла трезвость, пила апельсиновый сок со льдом и добавила несколько вишен "мараскино" для пущего стиля. Мойра, барменша, обрадованная тем, что ей не пришлось давать показания, назвала смесь "Липкий Микки", и это прижилось, хотя большинство остальных в баре выпили по паре рюмок водки в миксе.

Я сидел между двумя моими бывшими женами, Мэгги Макфирс слева от меня и нашей дочерью рядом с ней, Лорна справа от меня, за ней Циско. Гарри Босх сидел прямо напротив меня за столом. По большей части я был спокоен, просто воспринимал все это и время от времени поднимал свой напиток, чтобы чокнуться с другом, который наклонялся через плечо Босха, чтобы сказать "молодец".

“Ты в порядке?” Мэгги прошептала мне в какой-то момент.

“Да, я великолепен”, - сказал я. “Просто привыкаю к тому, что все закончилось, понимаешь?”

“Тебе следует уйти. Пойдите куда-нибудь и очистите свой разум от всего этого ”.

“Да. Я думал съездить на Каталину на несколько дней. Они только что вновь открыли ”Зейн Грей ", и это действительно здорово ".

“Ты уже был там?”

“Э-э, онлайн”.

“Интересно, сохранилась ли у них та комната с камином, которая раньше была у нас”.

Я думал об этом — воспоминание о том времени, когда мы были вместе и мы ездили на выходные в Каталину. Был хороший шанс, что наша дочь была зачата там. Разрушил ли я воспоминание, приведя туда Кендалл?

“Знаешь, ты мог бы пойти со мной”, - сказал я.

Мэгги улыбнулась, и я увидел блеск, который я так хорошо помнил, в ее темных глазах.

“Возможно”, - сказала она.

Для меня этого было достаточно. Я улыбнулся, глядя на толпу. Они все были там ради бесплатной выпивки. Но также и для меня. Я понял, что забыл о Бишопе. Я должен был пригласить его.

Затем я заметил, что Циско и Бош склонили головы друг к другу и разговаривали серьезным тоном.

“Привет”, - сказал я. “Что?”

“Просто говорю об Оппарицио”, - сказал Циско.

“Что насчет него?” Я спросил.

“Ты знаешь, почему они его ударили”, - сказал Циско. “Гарри говорит, что им пришлось”.

Я посмотрел на Босха и откинул голову назад. Я хотел услышать его мнение. Я никому не рассказывал о своем разговоре с агентом Рут на заднем сиденье патрульной машины заместителя Прессли.

Босх, насколько мог, перегнулся через стол. В баре было шумно, и обстановка не подходила для того, чтобы громко выкрикивать теории убийства.

“Он позволил личным делам встать на пути настоящего бизнеса”, - сказал Босх. “Он должен был аккуратно позаботиться о чешуйках. Избил его, похоронил, засунул в бочку из-под нефти и сбросил в канал. Что угодно, только не то, что он сделал. Он использовал ситуацию — какой бы она ни была — чтобы попытаться свести с тобой старые счеты. Это была его ошибка, и это сделало его уязвимым. Он должен был уйти, и дело в том, что он знал это. Я не думаю, что он был в Аризоне, скрываясь от вас и повестки в суд. Он прятался от пули”.

Я кивнул. Бывший детектив отдела по расследованию убийств был очень близок.

“Ты думаешь, они нашли его через нас?” Я спросил. “Последовал за нами туда, к нему?”

“Ты имеешь в виду, следил за мной”, - сказал Циско.

“Не расстраивайся”, - сказал я. “Я отправил тебя туда”.

“Об Оппарицио?” Циско сказал. “Я ничего не чувствую к этому парню”.

“Все могло быть именно так”, - сказал Босх. “Он мог сам оступиться. Рассказал своей девушке или кому-то еще. Сделал звонок.”

Я покачал головой.

“Этот трюк с обслуживанием номеров”, - сказал я. “Это говорит мне о том, что нападающий знал, что мы были там и наблюдали за ним. Я думаю, они использовали нас, чтобы добраться до него ”.

Я подумал о видео, которое сняли индейцы и которое я передал агенту Рут. Наемный убийца из службы обслуживания номеров был белым, лет сорока, с редеющими рыжими волосами. Он не выглядел угрожающим. Он выглядел неописуемо. Он выглядел так, словно ему самое место в красной куртке для обслуживания номеров, которую он использовал, чтобы обманом проникнуть в номер Оппарицио.

“Что ж, очень жаль”, - сказала Мэгги. “Он пытался повесить на тебя обвинение в убийстве, Микки. Как и Циско, мне трудно выразить какую-либо симпатию к Луису Оппарицио ”.

Разговор перешел к предположениям о том, кто был федеральной целью, и большинство согласились, что это, вероятно, корпоративный мафиози, кто-то из мира казино Лас-Вегаса, который поддерживал игру с биотопливом. Но все это было выше нашего уровня оплаты. Я мог только надеяться, что однажды агент Рут позвонит мне и скажет: “Мы поймали его”. Тогда я узнал бы личность человека, в конечном счете ответственного за то, что он почти разрушил мою жизнь.

Вскоре я вернулся к тому, чтобы просто наслаждаться моментом и наблюдать за людьми в баре. В конце концов мой взгляд упал на женщину, стоявшую у бара, и я, извинившись, встал из-за стола, чтобы присоединиться к ней.

“Ты пробовал ”Липкий Микки"?" Я спросил.

Дженнифер Аронсон обернулась и увидела, что это я. Широкая улыбка озарила ее лицо. Она притянула меня в объятия и прижала к себе.

“Поздравляю!”

“Спасибо вам! Когда ты вернулся?”

“Сегодня. Как только я услышал, я понял, что должен вернуться сюда для этого ”.

“Еще раз, я сожалею о твоем отце”.

“Спасибо тебе, Микки”.

“Как все прошло потом?”

“Все было в порядке. В итоге я стала нянькой своей сестры, которая заболела ”.

“Но с тобой все в порядке?”

“Я чувствую себя прекрасно. Но хватит обо мне. Циско сказал мне, что Мэгги - прирожденный адвокат защиты. Это правда?”

“Да, она была великолепна. Но это не будет соблюдаться. Она возвращается в окружной прокурор ”.

“Я полагаю, она пожизненница”.

“И вы знаете, вы проделали всю подготовительную работу, Буллокс. Я бы не стоял здесь свободным, если бы ты не был рядом со мной ”.

“Это приятно слышать”.

“Это правда. Садись с нами за стол. Вся команда в сборе ”.

“Я сделаю, я сделаю. Я просто хочу немного подвигаться, поздороваться. Здесь так много людей из судов ”.

Я наблюдал, как она проталкивается сквозь толпу и начинает обнимать друзей и давать пять. Я отступил к барной стойке, чтобы прислониться к ней спиной и увидеть всю сцену целиком. Я посмотрел через комнату и понял, что немногие из тех, кто сидел передо мной, действительно праздновали, что я невиновен и победил силы, направленные против меня. Большинство из них просто верили, что я проиграл дело, что я невиновен по юридическим стандартам, что вовсе не означало, что я невиновен.

Это был момент, который опалил меня. Тогда я знал, как на меня всегда будут смотреть в зале суда, в здании суда, в городе.

Я повернулся к бару и увидел Мойру.

“Могу я тебе что-нибудь предложить, Мик?” - спросила она.

Я колебался. Я посмотрел на все бутылки, выстроившиеся в ряд у зеркала в задней части бара.

“Нет”, - наконец сказал я. “Я думаю, что я в порядке”.

Эпилог

Понедельник, 9 марта

Не было бумажных полотенец или туалетной бумаги. Никакой воды в бутылках и ни одной упаковки яиц. Я давал беглый комментарий Мэгги по мобильному телефону, держа в руках рукописный список, который она подготовила с помощью Хейли. Так много пунктов в списке уже исчезло. Давно пройденный. Я начал просто хватать то, что мог.

“А как насчет бобов пинто?” Я спросил. “Я только что купил четыре банки”.

Мы разговаривали через мой Bluetooth-наушник, оставляя обе мои руки свободными, чтобы брать вещи с полок.

“Халлер, что мы будем делать с фасолью пинто?” - спросила она.

“Я не знаю”, - сказал я. “Начос? Здесь ничего нет. Мне просто нужно собрать все, что осталось, и тогда нам придется с этим смириться. И у меня все еще много вещей в доме. Ты проверил кладовую по этому списку?”

Я заметила на полке с макаронами единственную банку собственного соуса для спагетти Newman's, но другой покупатель подскочил и схватил ее первым.

“Черт”, - сказал я.

“Что?” Спросила Мэгги.

“Ничего. Я пропустил собственное выступление какого-то Ньюмена ”.

“Просто иди на производство, посмотри, что осталось. Достань начинки для салатов. Тогда возвращайся. Это слишком безумно ”.

Сумасшедший - это мягко сказано. Воцарился хаос. Но посреди всего этого, по крайней мере, для меня был центр спокойствия. Моя семья была вместе впервые за слишком много лет, чтобы их можно было сосчитать. Мы решили, что будем втроем укрываться вместе, пока угроза вируса не минует. Даже с моим домашним офисом, превращенным в спальню для моей дочери, в моем доме было больше места и самая большая буферная зона вокруг него по сравнению с квартирой Хейли или кондоминиумом Мэгги. Нуклеарная семья должна была вместе пережить чуму, и теперь все сводилось к подготовительной работе. Это была моя вторая остановка в супермаркете, первая была столь же разочаровывающей. Тем не менее, в доме у меня были припасы для землетрясения и почти полная кладовая. Мне не хватало только списка желаний, который составили мои девочки. Красное вино, хорошие сыры и несколько ингредиентов для рецептов Мэгги.

Мне удалось заполнить тележку вещами, которые, я был уверен, мы никогда не будем использовать, и ничего из того, что мы будем. Мэгги оставалась со мной все это время. Она поехала со мной домой в конце празднования в Redwood, и мы обменивались ночевками друг у друга, пока не решили остановиться у меня. Отношения казались новыми и хорошими, и я часто говорил себе, что если бы в обмен на четыре месяца страха и потрясений в моей жизни вернулась Мэгги, то я заключил бы такую сделку в любой день недели.

“Ладно, вот и все”, - сказал я. “Теперь я становлюсь в очередь”.

“Подожди, ты взяла апельсиновый сок?” она спросила.

“Да, у них действительно был апельсиновый сок. У меня есть две коробки.”

“Никакой мякоти?”

Я посмотрел в корзину на то, что я схватил.

“Нищим выбирать не приходится”, - сказал я.

“Отлично”, - сказала Мэгги. “Мы обойдемся мякотью. Возвращайся скорее”.

“Я собираюсь зайти в банкомат, а потом отправлюсь домой”.

“Почему? Вам не понадобятся деньги. Все закрывается ”.

“Да, что ж, наличные станут королем, если финансовые институты рухнут, а пластик больше не будет работать”.

“Мистер оптимист. Ты действительно думаешь, что это могло случиться?”

“Этот год доказывает, что случиться может все”.

“Верно. Получи наличные ”.

Так оно и пошло. Я ждал почти час, чтобы пройти через кассу. Вне всякого сомнения, сейчас мы были на грани истерики. Я был рад, что моя семья рядом, хотя и боялся того, что с нами случится, если ситуация станет по-настоящему отчаянной.

На парковке было так тесно, что подъехала машина, пока я разгружал тележку и ждал своего места.

“Здесь полный бардак”, - сказал я Мэгги. “Это может выйти из-под контроля”.

Ожидающий парень придерживал машины позади себя. Кто-то посигналил, но он не двинулся с места. Поэтому я старался ехать быстрее, укладывая сумки в багажник "Линкольна".

“Что это было?” Спросила Мэгги.

“Какой-то парень хочет мое личное пространство — он всех задерживает”, - сказал я.

Я повернул голову на звук очередного гудка и заметил мужчину с темными волосами и опущенными плечами, толкающего тележку в моем направлении. Нижнюю половину его лица закрывала черная маска. У него была только одна коричневая сумка, лежащая на детском сиденье тележки. Я дважды проверил, потому что на сумке было написано Vons, а это принадлежало Джельсону. Я снова посмотрел на мужчину и подумал, что он выглядит знакомо. То, как его руки лежали на перекладине тележки, наклон вперед, поникшие плечи.

В этот момент я узнал его. Мужчина на видео, который вкатывал тележку для обслуживания номеров в гостиничный номер Луиса Оппарицио в Скоттсдейле. Его волосы теперь были другими, но плечи были теми же.

Это был он.

Я отступил от багажника и огляделся в поисках пути к отступлению. Мне пришлось бежать.

Я толкнула свою тележку вперед, чтобы врезаться в его, затем пробежала вдоль своей машины и выехала на соседнюю полосу движения. Я оглянулся через плечо, когда срезал вправо. Я увидел, что он приближается, вытаскивая пистолет из сумки Вонса, когда он бежал за мной.

Я продолжал ехать и резко проскочил между еще двумя машинами и выехал на следующую полосу движения. Прозвучали два быстрых выстрела, и я низко пригнулся, продолжая двигаться. Я услышал звон разбитого стекла и удар пули о металл, но я не почувствовал никакого воздействия на свое тело.

Голос Мэгги резко прозвучал у меня в ухе.

“Микки, что происходит? Что происходит?”

Затем позади меня раздались крики, перемежаемые другим автомобильным гудком.

“ФБР! Стоять!”

Я не знал, кто на кого кричал. Но я не застыл. Я опустил голову еще ниже и продолжал бежать. А затем раздались новые выстрелы — на этот раз громкий и устрашающий залп накладывающихся друг на друга выстрелов из мощного оружия. Я снова оглянулся назад и не увидел никаких признаков человека с видео. Я сменил ракурс и увидел его на земле, когда четверо вооруженных мужчин и женщина двинулись на него. Я узнал в этой женщине специального агента Дон Рут.

Я остановился и попытался отдышаться. Только тогда я услышал голос Мэгги в своем ухе.

“Микки!”

“Я в порядке, я в порядке”.

“Что случилось? Я слышал выстрелы!”

“Все в порядке. Парень с видео, тот, кто убил Оппарицио, он был здесь ”.

“О, мой бог”.

“Но так было и с ФБР. Я вижу агента Рут вон там. Они поймали его. Он лежит на земле. Все кончено ”.

“ФБР? Они следили за тобой?”

“Ну, или я, или он”.

“Ты знал, Мик?”

“Нет, конечно, нет”.

“Лучше бы ты этого не делал”.

“Я только что сказал тебе — я этого не делал. Послушай, все в порядке, но мне нужно идти. Они подают мне сигнал. Вероятно, мне придется дать показания или что-то в этом роде ”.

“Просто возвращайся домой поскорее, пожалуйста. Я не могу в это поверить ”.

Мне нужно было идти, но я не хотел вешать трубку, не утешив ее.

“Послушай, это означает, что все кончено. Все. Все кончено ”.

“Просто вернись домой”.

“Как только смогу”.

Я отключил звонок и вернулся туда, где группа собиралась вокруг человека на земле. Он не двигался, и никто не беспокоился о СЛР. Агент Рут увидела меня и отошла от стаи, идя мне навстречу на полпути.

“Он мертв?” Я спросил.

“Да”, - сказала она.

“Слава богу”.

Я посмотрел на тело. Пистолет, который я видел, лежал на земле рядом с ним. Место стрельбы было оцеплено.

“Как ты узнал?” Я сказал. “Ты сказал мне, что все кончено. Ты сказал, что они не придут за мной.”

“Мы просто принимали меры предосторожности”, - сказала она. “Иногда эти люди не любят оставлять незакрытые концы”.

“И я - свободный конец?”

“Что ж... давай просто скажем, что ты кое-что знаешь. И ты совершал поступки. Может быть, ему это не понравилось ”.

“Значит, это был только он? Он сделал это сам?”

“Мы не знаем этого наверняка”.

“Что ты знаешь? Я все еще в опасности? Моя семья в опасности?”

“С твоей семьей все в порядке, с тобой все в порядке. Он, вероятно, ждал, пока ты уйдешь из дома, потому что там твоя семья. Просто успокойся. Дай мне день или два на оценку, и я тебе позвоню ”.

“А как насчет сейчас? Я даю показания или что-то в этом роде?”

“Ты должен просто уйти. Убирайся отсюда, пока люди не начали узнавать тебя. Мы этого не хотим ”.

Я посмотрел на нее. Всегда был защитником ее дела.

“Как продвигается расследование?” Я спросил.

“Это движется”, - сказала она. “Медленно, но верно”.

Я кивнул в сторону тела.

“Очень жаль, что ты не сможешь заставить его говорить”, - сказал я.

“Такие парни, как он, никогда не болтают”, - сказала Рут.

Я кивнул, и она ушла. На место преступления начала собираться толпа. Люди в масках. Люди в резиновых перчатках и защитных масках. Затем я пошел к своей машине, обнаружив, что багажник все еще открыт, но мои продукты все еще лежат в их сумках нетронутыми.

Я закрыл багажник и проверил задний бампер - привычка, порожденная недавним опытом. Номерной знак был там, как и должен быть, его шесть букв возвещали о моей судьбе и моем положении в мире.

NT GLTY

Я сел в свою машину и поехал домой, в убежище.

Подтверждения

Автор с благодарностью признает помощь многих людей в исследовании, написании и редактировании этого романа. Среди них Ася Мучник, Билл Мэсси, Эмад Ахтар, Памела Маршалл, Бетси Уриг, Террилл Ли Ланкфорд, Рик Джексон, Линда Коннелли, Джейн Дэвис, Хизер Риццо, Деннис Войцеховский и Джон Хоутон. Я в большом долгу перед юридическим орлом Дэном Дейли, а также Роджером Миллсом, Рэйчел Бауэрс и Грегом Хоги.

Майкл Коннелли

Сужает

Десятая книга из серии о Гарри Босхе

Я думаю, может быть, я знаю только одну вещь в этом мире. Одно можно сказать наверняка. И это то, что правда не делает вас свободными. Не так, как я это слышал, и не так, как я говорил это сам бесчисленное количество раз, когда я сидел в маленьких комнатах и тюремных камерах и убеждал оборванных людей исповедоваться мне в своих грехах. Я солгал им, обманул их. Правда не спасет вас и не сделает вас снова цельными. Это не позволяет тебе подняться над бременем лжи, секретов и ран на сердце. Истины, которые я узнал, сковывают меня, как цепи в темной комнате, подземном мире призраков и жертв, которые скользят вокруг меня, как змеи. Это место, где истина - это не то, на что нужно смотреть или созерцать. Это место, где зло поджидает. Где оно вдувает свое дыхание, каждый вдох, в ваш рот и нос, пока вы не сможете убежать от него. Это то, что я знаю. Единственное.

Я знал, что это произойдет, в тот день, когда я взялся за дело, которое привело бы меня в сужение. Я знал, что миссия моей жизни всегда будет приводить меня в места, где поджидает зло, в места, где правда, которую я мог бы найти, была бы уродливой и ужасной вещью. И все же я шел без паузы. И все же я пошел, не будучи готовым к моменту, когда зло выйдет из своего укрытия. Когда оно хватало меня, как животное, и тащило вниз, в черную воду.

ГЛАВА 1

Она была в темноте, плывя по черному морю, а над ней было беззвездное небо. Она ничего не могла слышать и видеть. Это был идеальный черный момент, но затем Рейчел Уоллинг открыла глаза ото сна.

Она уставилась в потолок. Она прислушалась к ветру снаружи и услышала, как ветви азалий царапают окно. Она задавалась вопросом, было ли это царапанье по стеклу или какой-то другой шум из дома, который разбудил ее. Затем зазвонил ее мобильный телефон. Она не была поражена. Она спокойно потянулась к прикроватному столику. Она поднесла телефон к уху и была в полной боевой готовности, когда ответила, в ее голосе не было никаких признаков сна.

"Агент Уоллинг", - сказала она.

"Рейчел? Это Шери Дей".

Рейчел сразу поняла, что это будет не экстренный вызов. Чери Дей имела в виду Квантико. Прошло четыре года с тех пор, как мы виделись в последний раз. Рейчел так долго ждала.

"Где ты, Рейчел?" "Я дома. Как ты думаешь, где бы я был?"

"Я знаю, что сейчас ты занимаешь большую территорию. Я подумал, может быть, ты ..."

"Я в Рапид-Сити, Дорогая. Что это?"

Она ответила после долгого молчания.

"Он всплыл на поверхность. Он вернулся ".

Рейчел почувствовала, как невидимый кулак ударил ее в грудь, а затем задержался там. Ее разум вызвал воспоминания и образы. Плохие. Она закрыла глаза. Чери Дей не нужно было использовать имя. Рейчел знала, что это был Бэкус. Поэт вновь проявился. Так же, как они знали, что он это сделает. Как вирулентная инфекция, которая распространяется по телу, годами скрываясь снаружи, а затем разъедает кожу, напоминая о ее уродстве.

"Скажи мне".

"Три дня назад мы кое-что получили в Квантико. Посылка по почте. В нем содержалось..."

"Три дня? Ты сидел на нем три ..."

"Мы ни на чем не сидели. Мы не торопились с этим. Оно было адресовано тебе. В науках о поведении. Нам принесли это из почтового отделения, и мы сделали рентген, а затем открыли его. Осторожно."

"Что в нем было?"

"Считыватель GPS".

Считыватель системы глобального позиционирования. Координаты долготы и широты. Рейчел столкнулась с таким в ходе расследования в прошлом году. Похищение в Бесплодных землях, где пропавшая туристка отметила свой след с помощью портативного GPS. Они нашли это в ее рюкзаке и проследили по ее следам до лагеря, где она встретила мужчину, и он последовал за ней. Они добрались туда слишком поздно, чтобы спасти ее, но они бы вообще никогда туда не добрались, если бы не GPS.

"Что было на нем?"

Рейчел села и свесила ноги с края кровати. Она поднесла свободную руку к животу и закрыла его, как засохший цветок. Она подождала, и вскоре Чери Дей продолжила. Рейчел помнила ее такой зеленой, всего лишь наблюдателем и ученицей в команде go, приставленной к ней в рамках программы наставничества бюро. Десять лет спустя, и эти дела, все эти дела, оставили глубокие следы в ее голосе. Чери Дей больше не была зеленой, и ей не нужен был наставник.

"В его записи была одна точка отсчета. Мохаве. Прямо на границе Калифорнии с Невадой. Мы вылетели вчера и отправились к маркеру. Мы использовали тепловизионные и газовые зонды. Вчера поздно вечером мы нашли первое тело, Рейчел."

"Кто это?"

"Мы пока не знаем. Это старое. Это было там долгое время. Мы только начинаем с этого. Земляные работы идут медленно."

"Ты сказал о первом теле. Сколько их там еще?"

"На момент, когда я покидал сцену в последний раз, нас было четверо. Мы думаем, что это еще не все ".

"Причина смерти?"

"Слишком рано".

Рейчел молчала, обдумывая это. Первые вопросы, которые прошли через ее фильтры, были "почему там" и "почему сейчас".

"Рейчел, я звоню не только для того, чтобы сказать тебе. Суть в том, что Поэт снова в игре, и мы хотим, чтобы ты был здесь ". Рейчел кивнула. То, что она пойдет туда, было само собой разумеющимся.

"Дорогая?"

"Что?"

"Как ты думаешь, почему именно он отправил посылку?"

"Мы так не думаем. Мы это знаем. Некоторое время назад мы получили совпадение по отпечатку пальца с GPS. Он заменил в нем батарейки, и мы оторвали большой палец от одной из них. Роберт Бэкус. Это он. Он вернулся ".

Рейчел медленно разжала кулак и изучила свою руку. Оно было неподвижным, как у статуи. Страх, который она чувствовала всего мгновение назад, менялся. Она могла признаться в этом самой себе, но никому другому. Она могла чувствовать, как сок снова начинает двигаться в ее крови, окрашивая ее в темно-красный цвет. Почти черные. Она ждала этого звонка. Она спала каждую ночь с мобильным телефоном возле уха. Да, это было частью работы. Вызовы. Но это был единственный звонок, которого она действительно ждала.

"Ты можешь назвать путевые точки", - сказал Дей в тишине. "По данным GPS. До двенадцати символов и пробелов. Он назвал этот момент "Привет, Рейчел". Точное соответствие. Я думаю, у него все еще есть что-то для тебя. Как будто он зовет тебя на свидание, у него есть какой-то план ".

Память Рейчел вызвала образ человека, падающего спиной сквозь стекло в темноту. Исчезающий в темной пустоте внизу.

"Я уже в пути", - сказала она.

"Мы управляем этим из местного офиса в Вегасе. Оттуда будет легче удерживать на нем одеяло. Просто будь осторожна, Рейчел. Мы не знаем, что у него на уме при этом, понимаешь? Будь осторожен". "Я буду. Я всегда так делаю ".

"Позвони мне, чтобы сообщить подробности, и я заеду за тобой".

"Я сделаю", - повторила она.

Затем она нажала на кнопку, которая отключила звонок. Она потянулась к прикроватному столику и включила свет. На мгновение она вспомнила сон, неподвижность черной воды и неба над головой, похожие на черные зеркала, обращенные друг к другу. И она в середине, просто парящая.

ГЛАВА 2

Грасиела Маккалеб ждала в своей машине возле моего дома в Лос-Анджелесе, когда я приехал туда. Она пришла вовремя на нашу встречу, а я нет. Я быстро припарковался под навесом и выскочил, чтобы поприветствовать ее. Она не казалась расстроенной из-за меня. Казалось, она восприняла это спокойно.

"Грасиела, мне так жаль, что я опоздал. Я застрял на десятом из-за утренних пробок."

"Все в порядке. Мне это вроде как нравилось. Здесь так тихо, наверху".

Я использовал свой ключ, чтобы отпереть дверь. Когда я открыла его, он зацепился за какую-то почту, которая была на полу внутри. Мне пришлось наклониться и просунуть руку за дверь, чтобы вытащить конверты и открыть дверь.

Встав и повернувшись спиной к Грасиэле, я протянул руку в дом. Она прошла мимо меня и вошла. Я не улыбнулся при данных обстоятельствах. Последний раз я видел ее на похоронах. На этот раз она выглядела ненамного лучше, горе все еще было в ее глазах и в уголках рта.

Когда она проходила мимо меня в тесном вестибюле, я почувствовал сладкий аромат апельсина. Я вспомнил это с похорон, с того момента, как я сжал ее руки обеими своими, сказал, как я сожалею о ее потере, и предложил свою помощь, если она в чем-то нуждается. Тогда она была одета в черное. В этот день на ней было летнее платье в цветочек, которое больше подходило к аромату. Я указал ей на гостиную и сказал присесть на диван. Я спросил, не хочет ли она чего-нибудь выпить, хотя знал, что в доме у меня ничего нет, кроме, вероятно, пары бутылок пива в коробке и воды из-под крана.

"Я в порядке, мистер Босх. Нет, спасибо."

"Пожалуйста, зовите меня Гарри. Никто не называет меня мистером Босхом ".

Теперь я попробовал улыбнуться, но у нее не получилось. И я не знал, почему я ожидал, что так и будет. Она через многое прошла в своей жизни. Я видел фильм. И теперь эта последняя трагедия. Я сел в кресло напротив дивана и стал ждать. Она прочистила горло, прежде чем заговорить.

"Я думаю, ты, должно быть, удивляешься, почему мне нужно было поговорить с тобой. Я был не очень откровенен по телефону ".

"Все в порядке", - сказал я. "Но это действительно вызвало у меня любопытство. Что-то не так? Что я могу для тебя сделать?"

Она кивнула и посмотрела вниз на свои руки, которые держали на коленях маленькую сумочку, расшитую черным бисером. Это выглядело так, как будто она могла купить что-то для похорон.

"Что-то очень не так, и я не знаю, к кому обратиться. Я достаточно знаю о вещах от Терри - я имею в виду, как они работают, - чтобы знать, что я не могу пойти в полицию. Пока нет. Кроме того, они придут ко мне. Я полагаю, скоро. Но до тех пор мне нужен кто-то, кому я могу доверять, кто поможет мне. Я могу тебе заплатить ".

Наклоняясь вперед, я кладу локти на колени и складываю руки вместе. Я встречался с ней тогда только один раз - на похоронах. Мы с ее мужем когда-то были близки, но не в последние несколько лет, а теперь было слишком поздно. Я не знал, откуда взялось доверие, о котором она говорила.

"Что Терри рассказал тебе обо мне такого, что заставило бы тебя захотеть мне доверять? Чтобы выбрать меня. Мы с тобой на самом деле даже не знаем друг друга, Грасиела."

Она кивнула, как будто это был справедливый вопрос и оценка.

"Когда-то в нашем браке Терри рассказывал мне все обо всем. Он рассказал мне о последнем деле, над которым вы двое работали вместе. Он рассказал мне, что произошло и как вы спасли друг другу жизнь. На лодке. И это заставляет меня думать, что я могу доверять тебе ".

Я кивнул.

"Однажды он рассказал мне о тебе кое-что, что я навсегда запомнила", - добавила она. "Он сказал мне, что в тебе есть вещи, которые ему не нравятся и с которыми он не согласен. Я думаю, он имел в виду то, как ты делаешь вещи. Но в конце дня он сказал, что после всех копов и агентов, которых он знал и с которыми работал, если бы ему пришлось выбрать кого-то для расследования дела об убийстве, то это были бы вы. Опускаем руки. Он сказал, что выберет тебя, потому что ты не сдашься ".

Я почувствовал стеснение вокруг глаз. Это было почти так, как будто я мог слышать, как Терри Маккалеб говорит это. Я задал вопрос, уже зная ответ.

"Что ты хочешь, чтобы я для тебя сделал?"

"Я хочу, чтобы вы расследовали его смерть".

ГЛАВА 3

Даже при том, что я знал, что это будет то, о чем она меня попросит, просьба Грасиелы Маккалеб заставила меня задуматься. Терри Маккалеб погиб на своей лодке месяцем ранее. Я читал об этом в Las Vegas Sun. Это попало в газеты из-за фильма. Агенту ФБР делают пересадку сердца, а затем он выслеживает убийцу своего донора. Это была история, о которой Голливуд написал все, и Клинт Иствуд сыграл эту роль, хотя он был на пару десятилетий старше Терри. Фильм имел в лучшем случае скромный успех, но он все равно принес Терри такую дурную славу, которая гарантировала некролог в газетах по всей стране. Однажды утром я только что вернулся в свою квартиру недалеко от Стрип и увидел Солнце. Смерть Терри была короткой историей в конце раздела "А".

Глубокая дрожь пробежала по мне, когда я прочитал это. Я был удивлен, но не настолько. Терри всегда казался человеком, у которого время взяло взаймы. Но не было ничего подозрительного в том, что я прочитал или что я затем услышал, когда я отправился в Каталину на заупокойную службу. Это было его сердце - его новое сердце - которое дало сбой. Это дало ему шесть хороших лет, лучше, чем в среднем по стране для пациента с трансплантацией сердца, но затем оно поддалось тем же факторам, которые уничтожили оригинал.

"Я не понимаю", - сказал я Грасиеле. "Он был на чартерной лодке, и он потерял сознание. Они сказали… его сердце."

"Да, это было его сердце", - сказала она. "Но появилось кое-что новое. Я хочу, чтобы вы вникли в это. Я знаю, что ты уволился из полиции, но мы с Терри в прошлом году смотрели в новостях, что здесь произошло."

Ее глаза блуждали по комнате, и она жестикулировала руками. Она говорила о том, что произошло в моем доме годом ранее, когда мое первое расследование после выхода на пенсию закончилось так плохо и с таким количеством крови.

"Я знаю, что ты все еще смотришь вглубь вещей", - сказала она. "Ты такой же, каким был Терри. Он не мог оставить это позади. Некоторые из вас такие. Когда мы увидели в новостях, что здесь произошло, именно тогда Терри сказал, что хотел бы тебя, если бы ему пришлось кого-то выбирать. Я думаю, он хотел сказать мне, что, если с ним что-нибудь случится, я должен обратиться к тебе ".

Я кивнул и уставился в пол.

"Расскажи мне, что произошло, и я скажу тебе, что я могу сделать".

"У тебя с ним связь, ты знаешь?"

Я снова кивнул.

"Скажи мне".

Она прочистила горло. Она подвинулась к краю дивана и начала рассказывать.

"Я медсестра. Не знаю, смотрели ли вы фильм, но в фильме меня сделали официанткой. Это неправильно. Я медсестра. Я разбираюсь в медицине. Я знаю о больницах, обо всем этом."

Я кивнул и ничего не сказал, чтобы остановить ее.

"Офис коронера провел вскрытие Терри. Не было никаких признаков чего-либо необычного, но они решили продолжить вскрытие по просьбе доктора Хансена - кардиолога Терри, - потому что он хотел посмотреть, смогут ли они выяснить, что пошло не так ".

"Хорошо", - сказал я. "Что они нашли?"

"Ничего. Я имею в виду, ничего криминального. Сердце просто перестало биться ... и он умер. Это случается. Вскрытие показало, что мышцы стенок сердца истончались, становясь уже. Кардиомиопатия. Тело отвергало сердце. Они взяли обычные образцы крови, и это было все. Они отдали его мне. Его тело. Терри не хотел, чтобы его хоронили - он всегда говорил мне об этом. Итак, его кремировали в Гриффин энд Ривз, и после заупокойной службы Бадди взял детей и меня на лодку, и мы сделали то, о чем просил Терри. Тогда мы его отпустим. В воду. Это было очень уединенно. Это было приятно ".

"Кто такой Бадди?"

"О, это человек, с которым Терри работал в чартерном бизнесе. Его партнер."

"Верно. Я помню."

Я кивнул и попытался повторить ее историю, ища начало, причину, по которой она пришла ко мне.

"Анализ крови при вскрытии", - сказал я. "Что они в нем нашли?"

Она покачала головой.

"Нет, это то, чего они не нашли".

"Что?"

"Ты должен помнить, что Терри принял тонну лекарств. Каждый день, таблетка за таблеткой, жидкость за жидкостью. Это поддерживало его жизнь - я имею в виду, до самого конца. Итак, сканирование крови заняло примерно полторы страницы ".

"Они послали это тебе?"

"Нет, доктор Хансен понял это. Он рассказал мне об этом. И он звонил, потому что в сканировании отсутствовали вещи, которые должны были быть там, но которых не было. Клеточная концепция и программа. Их не было в его крови, когда он умер ".

"И они важны".

Она кивнула.

"Именно. Он принимал по семь капсул Програф каждый день. За исключением двух раз в день. Это были его ключевые лекарства. Они сохранили его сердце в безопасности ".

"И без них он бы умер?"

"Три или четыре дня - это все, что могло бы потребоваться. Быстро возникла бы застойная сердечная недостаточность. И это именно то, что произошло ".

"Почему он перестал их принимать?"

"Он этого не сделал, и именно поэтому ты мне нужен. Кто-то подделал его лекарства и убил его."

Я снова пропустил всю ее информацию через мясорубку.

"Во-первых, откуда вы знаете, что он принимал лекарство?"

"Потому что я видел его, и Бадди видел его, и даже их чартер, человек, с которым они были в последней поездке, сказал, что видел, как он принимал лекарства. Я спросил их. Послушай, я же сказала тебе, я медсестра. Если бы он не принимал свои лекарства, я бы заметила ".

"Хорошо, итак, вы говорите, что он принимал свои таблетки, но на самом деле это были не его таблетки. Кто-то подделал их. Что заставляет тебя так говорить?"

Язык ее тела указывал на разочарование. Я не совершал логических скачков, которые, по ее мнению, я должен был совершать.

"Позволь мне отступить", - сказала она. "Через неделю после похорон, прежде чем я что-либо узнал обо всем этом, я начал пытаться вернуть все в нормальное русло и вычистил шкаф, где Терри хранил все свои лекарства. Видишь ли, лекарства очень, очень дорогие. Я не хотел, чтобы они пропали даром. Есть люди, которые едва могут себе это позволить. Мы едва могли себе это позволить. Страховка Терри закончилась, и нам понадобились Medi-Cal и Medicaid просто для оплаты его лекарств ".

"Так ты пожертвовал лекарства?"

"Да, это традиция с пересадками. Когда кто-то..."

Она посмотрела вниз на свои руки.

"Я понимаю", - сказал я. "Ты отдаешь все обратно".

"Да. Чтобы помочь другим. Все так дорого. И у Терри был по крайней мере девятинедельный запас. Кому-то это стоило бы тысячи ".

"Хорошо".

"Итак, я перевез все на пароме и доставил в больницу. Все поблагодарили меня, и я подумал, что на этом все. У меня двое детей, мистер Босх. Как бы тяжело это ни было, я должен был двигаться дальше. Ради них самих".

Я думал о дочери. Я никогда ее не видел, но Терри рассказывал мне о ней. Он назвал мне ее имя и почему он назвал ее. Я задавался вопросом, знала ли Грасиела эту историю.

"Вы рассказали об этом доктору Хансену?" Я спросил. "Если кто-то подделал их, вы должны предупредить их, что ..."

Она покачала головой.

"Существует процедура обеспечения целостности. Все контейнеры проверены. Вы знаете, пломбы на бутылках проверяются, сроки годности проверяются, номера партий проверяются на предмет отзыва и так далее. Ничего не всплыло. Ничего не было подделано. По крайней мере, ничего из того, что я им дал ".

"Тогда что?"

Она придвинулась ближе к краю дивана. Теперь она доберется до этого.

"На лодке. Открытые контейнеры, которые я не пожертвовал, потому что они их не принимают. Больничный протокол."

"Вы обнаружили вмешательство".

"Во флаконах была доза Програф еще на один день и СеллСепт еще на два дня. Я положил их в пластиковый пакет и отнес в клинику Авалон. Я раньше там работал. Я придумал историю. Я сказал им, что моя подруга нашла капсулы в кармане своего сына, когда стирала. Она хотела знать, что он использовал. Они провели тесты, и капсулы - все они - оказались муляжами. Они были заполнены белым порошком. На самом деле, измельченный акульий хрящ. Они продают это в специализированных магазинах и через Интернет. Предполагается, что это какой-то вид гомеопатического лечения рака. Он легко усваивается и нежный. Содержащийся в капсуле, он показался бы Терри таким же на вкус. Он бы не заметил разницы ".

Из своей маленькой сумочки она достала сложенный конверт и протянула его мне. В нем были две капсулы. Оба белые с небольшим розовым рисунком, идущим по бокам.

"Это от последней дозы?"

"Да. Я спас этих двоих и отдал четыре своему другу в клинику ".

Используя конверт, чтобы достать его содержимое, я пальцами открыла одну из капсул. Он свободно разошелся, не повредив две части корпуса. Белый порошок, который он держал, высыпался в конверт. Тогда я знал, что высыпать предназначенное содержимое капсул и заменить его бесполезным порошком не составит труда.

"Ты хочешь сказать мне, Грасиела, что когда Терри был на том последнем чартере, он принимал таблетки, которые, как он думал, поддерживали его жизнь, но они ему ничего не давали. В некотором смысле, они на самом деле убивали его ".

"Именно".

"Откуда взялись эти таблетки?"

"Флаконы были доставлены из больничной аптеки. Но они могли быть подделаны где угодно."

Она остановилась и дала мне время осознать это.

"Что собирается делать доктор Хансен?" Я спросил.

"Он сказал, что у него нет выбора. Если вмешательство имело место в больнице, то он должен знать. Другие пациенты могут быть в опасности ".

"Это маловероятно. Вы сказали, что были подделаны два разных лекарства. Это означает, что, скорее всего, это произошло вне больницы. Это случилось после того, как они оказались во владении Терри ".

"Я знаю. Он сказал это. Он сказал мне, что собирается передать это властям. Он должен. Но я не знаю, кто это будет и что они будут делать. Больница находится в Лос-Анджелесе, и Терри умер на своей лодке примерно в двадцати пяти милях от побережья Сан-Диего. Я не знаю, кто мог бы ..."

"Вероятно, сначала это поступит в береговую охрану, а затем будет передано в ФБР. В конце концов. Но это займет несколько дней. Вы могли бы перенести это, если бы позвонили в бюро прямо сейчас. Я не понимаю, почему ты говоришь со мной, а не с ними."

"Я не могу. Во всяком случае, пока нет."

"Почему бы и нет? Конечно, ты можешь. Тебе не следовало приходить ко мне. Иди с этим в бюро. Расскажи людям, с которыми он работал. Они пойдут прямо на это, Грасиела. Я знаю, что так и будет ".

Она встала, подошла к раздвижной двери и выглянула через проход. Это был один из тех дней, когда смог был таким густым, что казалось, он может загореться.

"Ты был детективом. Подумай об этом. Кто-то убил Терри. Это не могло быть случайным вмешательством - не с двумя разными лекарствами из двух разных бутылок. Это было намеренно. Итак, следующий вопрос: у кого был доступ к его лекарствам? У кого был мотив? Сначала они посмотрят на меня, и они могут не смотреть дальше. У меня двое детей. Я не могу так рисковать ".

Она повернулась и посмотрела на меня.

"И я этого не делал".

"Какой мотив?"

"Деньги, во-первых. Есть полис страхования жизни с тех пор, как он работал в бюро."

"Во-первых? Означает ли это, что есть вторая вещь?"

Она посмотрела вниз, на пол.

"Я любила своего мужа. Но у нас были проблемы. Последние несколько недель он спал на лодке. Вероятно, именно поэтому он согласился взять этот длительный чартер. Большую часть времени он просто совершал однодневные поездки ".

"В чем была проблема, Грасиела? Если я собираюсь это сделать, тогда я должен знать ".

Она пожала плечами, как будто не знала ответа, но затем ответила на него.

"Мы жили на острове, и мне это больше не нравилось. Я не думаю, что это был большой секрет, что я хотел, чтобы мы вернулись на материк. Проблема была в том, что его работа в бюро заставила его бояться за наших детей. Боится мира. Он хотел укрыть детей от мира. Я этого не делал. Я хотел, чтобы они увидели мир и были готовы к этому ".

"И это было все?"

"Были и другие вещи. Я не был счастлив, что он все еще работал над делами ".

Я встал и присоединился к ней у двери. Я раздвинула его, чтобы выпустить немного духоты. Я понял, что должен был открыть его, как только мы вошли внутрь. В заведении пахло кислятиной. Меня не было две недели.

"Какие случаи?"

"Он был похож на тебя. Преследуемый теми, кто сбежал. У него были папки, коробки с файлами, на той лодке ".

Я был в лодке давным-давно. В носовой части была каюта, которую Маккалеб переделал в офис. Я вспомнил, что видел картотечные коробки на верхней койке.

"Долгое время он пытался скрыть это от меня, но это стало очевидным, и мы отказались от предлога. В последние несколько месяцев он часто ездил на материк. Когда у него не было уставов. Мы поспорили об этом, и он просто сказал, что это то, от чего он не может избавиться ".

"Это был один случай или больше, чем один?"

"Я не знаю. Он никогда не говорил мне, над чем именно он работает, а я никогда не спрашивал. Мне было все равно. Я просто хотела, чтобы он остановился. Я хотела, чтобы он проводил время со своими детьми. Не те люди ". "Эти люди?"

"Люди, которыми он был так очарован, убийцы и их жертвы. Их семьи. Он был одержим. Иногда я думаю, что они были для него важнее, чем мы ".

Говоря это, она смотрела на другой конец перевала. Открыв дверь, я впустил шум уличного движения. Автострада внизу звучала как отдаленная овация на какой-то арене, где игры никогда не заканчивались. Я полностью открыл дверь и вышел на палубу. Я посмотрел вниз, на кусты, и подумал о борьбе не на жизнь, а на смерть, которая происходила там год назад. Я выжил, чтобы узнать, что, как и Терри Маккалеб, я был отцом. За прошедшие месяцы я научился находить в глазах моей дочери то, что, как однажды сказал мне Терри, он уже нашел в глазах своей дочери. Я знал, что нужно искать это, потому что он сказал мне. Я был ему кое-чем обязан за это.

Грасиела вышла позади меня.

"Ты сделаешь это для меня? Я верю тому, что мой муж сказал о тебе. Я верю, что ты можешь помочь мне и помочь ему ".

И, может быть, угощусь сам, подумал я, но не сказал. Вместо этого я посмотрел вниз на автостраду и увидел, как солнце отражается в лобовых стеклах машин, проезжающих через перевал. Это было так, как будто тысячи ярких серебристых глаз наблюдали за мной.

"Да", - сказал я, - "Я сделаю это".

ГЛАВА 4

Мое первое интервью состоялось в доках порта Кабрильо в Сан-Педро. Мне всегда нравилось спускаться этим путем, но я редко это делал. Я не знал почему. Это была одна из тех вещей, о которых забываешь, пока не сделаешь это снова, и тогда ты вспоминаешь, что тебе это нравится. В первый раз, когда я приехал, я был шестнадцатилетним беглецом. Я отправился в доки Педро и проводил дни, делая татуировки и наблюдая за заходом лодок с тунцом. Я проводил ночи, спя на незапертом буксире под названием Rosebud. Пока начальник порта не поймал меня и меня не отправили обратно в приемную семью, слова крепко держатся, вытатуированные на костяшках моих пальцев.

Кабрильо Марина была новее, чем это воспоминание. Это были не те рабочие доки, где я оказался много лет назад. Марина Кабрильо обеспечивала стоянку прогулочных судов. Мачты сотни парусников торчали за его запертыми воротами, как лес после лесного пожара. За ними виднелись ряды мощных яхт, многие из которых оценивались в миллионы долларов. Некоторые нет. Лодка Бадди Локриджа не была плавучим замком. Локридж, который, как сказала мне Грасиела Маккалеб, был партнером ее мужа по чартерным перевозкам и ближайшим другом в конце, жил на тридцатидвухфутовой парусной лодке, которая выглядела так, будто на ее палубе было содержимое шестидесятифутового судна. Это был джанкер, не из-за самой лодки, а из-за того, как за ней ухаживали. Если бы Локридж жил в доме, во дворе стояли бы машины, а внутри были бы стены из сложенных газет.

Он пропустил меня к воротам и вышел из домика в шортах, сандалиях и футболке, которую столько раз носили и стирали, что надпись на груди была нечитаемой. Грасиела позвонила ему заранее. Он знал, что я хотела поговорить с ним, но не назвал точную причину, почему.

"Итак", - сказал он, ступая с лодки на причал. "Грасиела сказала, что вы расследуете смерть Терри. Это что-то вроде страховки или что-то в этом роде?"

"Да, можно и так сказать".

"Тебе нравится частный детектив или что-то в этом роде?"

"Что-то вроде этого, да".

Он попросил предъявить удостоверение личности, и я показал ему ламинированную копию моих прав в бумажнике, которую мне прислали из Сакраменто. Он вопросительно поднял бровь, услышав мое официальное имя.

"Hieronymus Bosch. Как тот сумасшедший художник, да?"

Редко кто-то узнавал это название. Это кое-что сказало мне о Бадди Локридже.

"Некоторые говорят, что он был сумасшедшим. Некоторые думают, что он точно предсказал будущее ".

Лицензия, казалось, успокоила его, и он сказал, что мы могли бы поговорить на его лодке или прогуляться в ресторан, чтобы выпить чашечку кофе. Я хотел заглянуть в его дом и на яхту - это была базовая стратегия расследования, - но не хотел, чтобы это было очевидно, поэтому я сказал ему, что мне не помешает немного кофеина.

Chandlery был корабельным магазином, который находился в пяти минутах ходьбы вниз по причалу. Мы немного поболтали, пока шли, и я в основном слушал, как Бадди жаловался на его изображение в фильме, который был вдохновлен пересадкой сердца Маккалеба и его поисками убийцы своего донора.

"Они заплатили тебе, не так ли?" Спросила я, когда он закончил.

"Да, но дело не в этом".

"Да, это так. Положите свои деньги в банк и забудьте об остальном. Это всего лишь фильм ".

За пределами chandlery стояло несколько столов и скамеек, и мы пили кофе там. Локридж начал задавать вопросы до того, как у меня появился шанс. Я позволил ему немного растянуть свою реплику. Я считаю, что он был очень важной частью моего расследования, поскольку он знал Терри Маккалеба и был одним из двух свидетелей его смерти. Я хотела, чтобы ему было комфортно со мной, поэтому я позволила ему отказаться от приглашения.

"Итак, какова твоя родословная?" он спросил. "Вы были полицейским?"

"Почти тридцать лет. С полицией Лос-Анджелеса. Половину времени я работал в отделе убийств."

"Убийства, да? Ты знал Террор?"

"Что?"

"Я имею в виду, Терри. Я назвал его Ужасом ".

"Как так получилось?"

"Я не знаю. Я только что сделал. Я даю всем прозвища. Терри собственными глазами видел ужас мира, вы понимаете, что я имею в виду? Я назвал его Ужасом ".

"А как же я? Каким будет мое прозвище?"

"Ты..."

Он посмотрел на меня, как скульптор, оценивающий гранитную глыбу.

"Эм, ты Гарри с чемоданом".

"Как так получилось?"

"Потому что ты какой-то помятый, как будто живешь без чемодана".

Я кивнул.

"Довольно неплохо".

"Итак, вы знали Терри?"

"Да, я знал его. Мы вместе работали над несколькими делами, когда он был в бюро. Затем еще одно, после того, как он получил новое сердце ".

Он щелкнул пальцами и указал на меня.

"Теперь я вспомнил, ты был полицейским. Ты был тем, кто был здесь той ночью на его лодке, когда появились те двое головорезов, чтобы прикончить его. Ты спасла его, а затем он развернулся и спас тебя ".

Я кивнул.

"Это верно. Теперь могу я задать несколько вопросов, приятель?"

Он широко развел руки, показывая, что он доступен и ему нечего скрывать.

"О, конечно, чувак, я не хотел захватывать микрофон, понимаешь?"

Я достал свой блокнот и положил его на стол.

"Спасибо. Давайте начнем с последнего устава. Расскажи мне об этом"

"Ну, что ты хочешь знать?"

"Все". Локридж перевел дыхание.

"Это сложная задача", - сказал он.

Но он начал рассказывать мне историю. То, что он изначально сказал мне, соответствовало минимальным сообщениям, которые я прочитал в газетах Лас-Вегаса, и тому, что я затем услышал, когда присутствовал на похоронах Маккалеба. Маккалеб и Локридж были в чартере на четыре дня и три ночи, отправившись группой из одного человека в воды Нижней Калифорнии ловить марлина. Возвращаясь в гавань Авалон на Каталине на четвертый день, Маккалеб потерял сознание на верхней рулевой станции лодки. Они находились в 22 милях от побережья, на полпути между Сан-Диего и Лос-Анджелесом. В США был передан вызов о помощи. Была направлена береговая охрана и спасательный вертолет. Маккалеба доставили по воздуху в больницу в Лонг-Бич, где по прибытии он был объявлен мертвым.

Когда он закончил рассказывать, я кивнул, как будто это соответствовало всему, что я уже слышал.

"Вы действительно видели, как он упал в обморок?"

"Нет, не совсем. Тем не менее, я это почувствовал ".

"Что ты имеешь в виду?"

"Ну, он был наверху за рулем. Я был в яме с чартерной партией. Мы направлялись на север, возвращаясь домой. К тому времени группа уже достаточно порыбачила, так что мы даже не ловили на троллинг. Терри держал курс ровно, вероятно, делая двадцать пять узлов. Итак, я и Отто - он участник - мы были в кокпите, и лодка внезапно развернулась на девяносто градусов к западу. В море, чувак. Я знал, что это не входило в план, поэтому я поднялся по лесенке, чтобы высунуть голову туда, и я вижу Терри, как бы сгорбившегося над рулем. Он потерял сознание. Я добрался до него, и он был жив, но, чувак, он был не в себе ".

"Что ты сделал?" "Когда-то я был спасателем. Венис-Бич. Я все еще знаю свое искусственное дыхание. Я позвонил Отто наверх и пошел работать с Терри, пока Отто брал управление лодкой на себя и связывался по радио с береговой охраной. Я так и не смог привести Терри в чувство, но я продолжал наполнять его воздухом, пока не появился тот вертолет. Они тоже заняли достаточно много времени."

Я сделал пометку в своем блокноте. Не потому, что это было важно, а потому, что я хотел, чтобы Локридж знал, что я отношусь к нему серьезно и что все, что он считал важным, было важно и для меня.

"Сколько времени они заняли?"

"Двадцать, двадцать пять минут. Я не уверен, как долго, но это казалось вечностью, когда ты пытаешься заставить кого-то дышать ".

"Да. Все, с кем я разговаривал, сказали, что ты сделал все, что мог. То есть ты хочешь сказать, что он не сказал ни слова. Он просто потерял сознание за рулем ".

"Именно".

"Тогда что было последним, что он тебе сказал?"

Локридж начал грызть ноготь на одном из своих больших пальцев, пытаясь вспомнить это.

"Это хороший вопрос. Я думаю, это было, когда он вернулся к перилам, с которых открывается вид на кокпит, и прокричал вниз, что мы будем дома к заходу солнца ".

"И как долго это продолжалось до того, как он потерял сознание?"

"Может быть, полчаса, может быть, немного дольше".

"Тогда он казался в порядке?"

"Да, он казался обычным Ужасом, понимаешь? Никто не мог предположить, что должно было произойти ".

"К этому моменту вы, ребята, были на лодке четыре дня подряд, верно?"

"Это верно. Довольно тесные помещения, потому что вечеринка заняла отдельную каюту. Мы с Терри разместили его в носовой каюте."

"В течение этого времени вы видели, чтобы Терри каждый день принимал свои лекарства? Ты знаешь, все таблетки, которые ему пришлось принять."

Локридж решительно кивнул.

"О, да, он глотал свои таблетки направо и налево. Каждое утро и каждую ночь. Мы вместе побывали во многих чартерных рейсах. Это был его ритуал - он устанавливал свои часы по нему: он никогда не промахивался. И в этой поездке он тоже этого не сделал ".

Я сделал еще несколько заметок, просто чтобы молчать, чтобы Локридж мог продолжать говорить. Но он этого не сделал.

"Он говорил что-нибудь о том, что у них другой вкус, или что он чувствует себя по-другому после их приема?"

"Так вот в чем дело? Вы, люди, пытаетесь сказать, что Терри принял не те таблетки, и тогда ему не придется платить страховку? Если бы я знал это, я бы никогда не согласился разговаривать с тобой ".

Он начал вставать со своей скамейки. Я потянулась и схватила его за руку.

"Садись, приятель. Речь не об этом. Я не работаю на страховую компанию."

Он тяжело опустился обратно на скамейку и посмотрел на свою руку, в том месте, где я ее сжимал.

"Тогда в чем же дело?"

"Ты уже знаешь, о чем это. Я просто хочу убедиться, что смерть Терри была такой, какой она должна была быть ".

"Должно быть?"

Я понял, что использовал неудачный выбор слов.

"Что я пытаюсь сказать, так это то, что я хочу убедиться, что ему никто не помогал". Локридж долго изучал меня и медленно кивнул.

"Ты имеешь в виду, что таблетки были испорчены или с ними что-то перепутали?"

"Может быть".

Локридж решительно сжал челюсти. Мне это показалось искренним.

"Тебе нужна какая-нибудь помощь?"

"Мне может понадобиться немного, да. Завтра утром я отправляюсь к Каталине. Я собираюсь взглянуть на лодку. Ты можешь встретиться со мной там?"

"Абсолютно".

Он казался взволнованным, и я знал, что в конце концов брошу камень на это, но сейчас я хотел его полного сотрудничества.

"Хорошо. Теперь позвольте мне задать еще несколько вопросов. Расскажи мне о чартерной вечеринке. Ты знал этого парня, Отто, заранее?"

"О, да, мы вывозим Отто куда-нибудь пару раз в год. Он живет вон там, на острове, это единственная причина, по которой мы взяли многодневный чартер. Видите ли, это была проблема с бизнесом, но Террор никогда не заботился. Он просто был счастлив сидеть там, в этой маленькой гавани, и ждать полдня ".

"Притормози на секунду, приятель. О чем ты говоришь?"

"Я говорю о том, что Терри держит лодку вон там, на том острове. Там мы встретили людей, которые посещают Каталину и хотят порыбачить несколько часов. У нас не было больших чартерных рейсов. Трех-, четырех-, пятидневная работа, на которой вы зарабатываете хорошие деньги. Отто был исключением, потому что он живет там, и он хотел пару раз в год порыбачить у берегов Мексики, чтобы его прах вывезли в процессе ". Локридж давал мне больше информации и способов задавать вопросы, чем я мог обработать за один раз. Я остался на McCaleb, но определенно вернулся бы к Otto, их чартерному клиенту.

"Ты хочешь сказать, что Терри был доволен тем, что был вроде как на мели".

"Именно. Я продолжал говорить ему: "Перенеси чартер сюда, на материк, размести несколько объявлений и найди серьезную работу ". Но он не хотел ".

"Ты когда-нибудь спрашивал его почему?"

"Конечно, он хотел остаться на острове. Он не хотел все время быть вдали от семьи. И ему нужно было время, чтобы поработать над своими файлами ".

"Ты имеешь в виду его старые дела?"

"Да, это и несколько новых".

"Какие новые?"

"Я не знаю. Он всегда вырезал статьи из газеты и вставлял их в файлы, делал телефонные звонки и тому подобное ".

"На лодке?"

"Да, на лодке. Грасиела не допустила бы этого в доме. Он сказал мне это, что ей не нравилось, когда он это делал. Иногда доходило до того, что он спал ночью на лодке. В конце. Я думаю, это было из-за файлов. Он становился чем-то одержим, и она заканчивала тем, что говорила ему оставаться на лодке, пока он не преодолеет это ".

"Он сказал тебе это?"

"Ему не нужно было".

"Вы помните какое-нибудь дело или досье, которым он интересовался в последнее время?"

"Нет, он больше не включал меня в этот материал. Я помогал ему работать над его делом о сердце, а потом он вроде как отгородил меня от всего этого ".

"Тебя это беспокоило?"

"Не совсем. Я имею в виду, я был готов помочь. Гоняться за плохими парнями интереснее, чем за рыбой, но я знал, что это его мир, а не мой ".

Это звучало слишком похоже на стандартный ответ, как будто он повторял объяснение, которое когда-то дал ему Маккалеб. Я решил оставить все как есть, но я знал, что к этой теме мы с ним вернемся.

"Хорошо, давайте вернемся к Отто. Сколько раз вы с ним рыбачили?"

"Это была наша третья -нет, четвертая - поездка".

"Всегда в Мексику?"

"В значительной степени".

"Чем он зарабатывает на жизнь, что может себе это позволить?"

"Он на пенсии. Думает, что он Зейн Грей и хочет заняться спортивной рыбалкой, поймать черного марлина и повесить его у себя на стене. Он может себе это позволить. Он сказал мне, что он продавец, но я никогда не спрашивал, что он продает ".

"В отставке? Сколько ему лет?"

"Я не знаю, где-то за шестьдесят".

"Ушел в отставку откуда?"

"Прямо за водой. Лонг-Бич, я думаю."

"Что вы имели в виду минуту назад, когда сказали, что ему нравилось рыбачить и вывозить его прах?"

"Я имел в виду именно это. Мы брали его с собой на рыбалку, и когда мы останавливались в Кабо, у него всегда было что-нибудь на стороне ".

"Итак, каждую ночь в этом последнем рейсе вы, ребята, приводили лодку в порт, всегда в Кабо". "Первые две ночи в Кабо, а затем на третью ночь мы добрались до Сан-Диего".

"Кто выбирал эти места?"

"Ну, Отто хотел поехать в Кабо, а Сан-Диего был всего лишь промежуточным пунктом на обратном пути. Мы всегда не торопимся возвращаться ".

"Что случилось в Кабо с Отто?"

"Я говорил тебе, у него было что-то маленькое там, сбоку. Обе ночи он приводил себя в порядок и отправлялся в город. Я думаю, он встречался там с сеньоритой. Он сделал несколько звонков со своего мобильного телефона."

"Он женат?"

"Насколько я знаю. Я думаю, именно поэтому ему понравились четырехдневные чартеры. Его жена думала, что он был там на рыбалке. Она, вероятно, не знала о том, что мы заехали в Кабо выпить "Маргариту" - и я говорю не о напитке ".

"Что насчет Терри, он ездил в город?"

Он ответил без колебаний.

"Нет, у Терри ничего не получалось в этом отделе, и он никогда бы не покинул лодку. Он никогда бы даже не ступил на скамью подсудимых ".

"Как так получилось?"

"Я не знаю. Он просто сказал, что ему не нужно. Я думаю, он был суеверен по этому поводу ".

"Как же так?"

"Вы знаете, капитан остается на судне, что-то в этом роде".

"А как насчет тебя?"

"Большую часть времени я зависал с Терри и The boat. Время от времени я отправлялся в город в один из баров или типа того ".

"А как насчет того последнего путешествия?" "Нет, я остался с лодкой. Мне немного не хватало хлеба ".

"Значит, в ту последнюю поездку Терри так и не сошел с лодки?"

"Это верно".

"И никого, кроме тебя, Отто и его, никогда не было на лодке, верно?"

"Это...ну, не совсем так".

"Что ты имеешь в виду? Кто был на лодке?"

"На вторую ночь по пути в Кабо нас остановили федераты. Мексиканская береговая охрана. Двое парней поднялись на борт и несколько минут осматривались ".

"Почему?"

"Это своего рода рутина. Время от времени они останавливают вас, заставляют платить небольшой тариф, а затем отпускают ".

"Взятка?"

"Взятка, откуп, укус, называйте это как хотите".

"И это случилось на этот раз".

"Да, Терри дал им пятьдесят баксов, когда они были в салоне, а потом они расстались. Все произошло довольно быстро ".

"Они обыскали лодку? Они смотрели на лекарство Терри?"

"Нет, до этого не дошло. Вот для чего нужна награда - избежать всего этого ".

Я понял, что не делал заметок. Многое из этой информации было новым и заслуживало дальнейшего изучения, но я почувствовал, что на данный момент с меня достаточно. Я переваривал то, что у меня было, и возвращался к этому. У меня было чувство, что Бадди Локридж даст мне столько времени, сколько мне нужно, если я дам ему почувствовать себя участником расследования. Я попросил его назвать точные названия и местоположения пристаней, где они пришвартовывались на ночь во время путешествия с Отто, и я действительно записал эту информацию в свой блокнот. Затем я подтвердил нашу встречу на яхте Маккалеба на следующее утро. Я сказал ему, что пересаживаюсь на первый паром, и он сказал мне, что он тоже будет на нем. Я оставила его там, потому что он сказал, что хочет вернуться в лавку за кое-какими припасами.

Когда мы выбрасывали наши кофейные чашки в мусорное ведро, он пожелал мне удачи в расследовании.

"Я не знаю, что ты собираешься найти. Я не знаю, можно ли там что-нибудь найти, но если Терри с этим помогали, я хочу, чтобы вы нашли того, кто ему помогал. Ты понимаешь, о чем я говорю?"

"Да, приятель, думаю, я понимаю, о чем ты говоришь. Увидимся завтра".

"Я буду там".

ГЛАВА 5

В тот вечер по телефону из Лас-Вегаса моя дочь попросила меня рассказать ей историю. Ей было всего пять лет, но она всегда хотела, чтобы я пел ей или рассказывал истории. Во мне было больше историй, чем песен. У нее была неряшливая черная кошка, которую она не называла по имени, и Мэдди нравилось, когда я сочинял истории, связанные с большой опасностью и храбростью, которые заканчивались тем, что Безымянный побеждал, разгадывая тайну, или находя потерянного питомца, или потерявшегося ребенка, или преподав урок плохому человеку.

Я рассказал ей короткую историю о том, как Безымянный нашел потерявшегося кота по имени Сиело Азул. Ей понравилось, и она попросила меня еще, но я сказал, что уже поздно и мне нужно идти. Затем, ни с того ни с сего, она спросила меня, женаты ли Burger King и Dairy Queen. Я улыбнулся и восхитился тем, как работал ее разум. Я сказал ей, что они женаты, и она спросила меня, счастливы ли они.

Вы можете сойти с ума и оторваться от мира. Ты можешь считать себя постоянным аутсайдером. Но невинность ребенка вернет вас назад и даст вам щит радости, которым вы сможете защитить себя. Я понял это поздно в жизни, но не слишком поздно. Никогда не бывает слишком поздно. Мне было больно думать о том, что она узнает о мире. Все, что я знал, это то, что я не хотел ничему ее учить. Я чувствовал себя запятнанным путями, которые я выбрал в своей жизни, и вещами, которые я знал. У меня не было ничего из того, что я хотел бы передать ей. Я просто хотел, чтобы она научила меня.

Итак, я сказал ей, что да, Burger King и Dairy Queen были счастливы и что у них была замечательная совместная жизнь. Я хотел, чтобы у нее были свои истории и сказки, пока она еще могла в них верить. Я знал, что достаточно скоро их заберут.

Желая спокойной ночи своей дочери по телефону, я чувствовал себя одиноким и неуместным. Я только что вернулся из двухнедельной поездки туда, и Мэдди привыкла видеть меня, а я привык видеть ее. Я забирал ее из школы, я смотрел, как она плавает, я несколько раз готовил для нее ужин в маленькой экономичной квартирке, которую я снял недалеко от аэропорта. Ночью, когда ее мать играла в покер • в казино, я отвез ее домой и уложил в постель, оставив под присмотром проживающей здесь няни.

Я был чем-то новым в ее жизни. Первые четыре года она никогда не слышала обо мне, а я никогда не слышал о ней. В этом была красота и сложность отношений. Я был поражен внезапным отцовством, наслаждался им и делал все, что мог. У Мэдди внезапно появился еще один защитник, который то появлялся, то исчезал из ее жизни. Дополнительные объятия и поцелуй в макушку. Но она также знала, что этот мужчина, который внезапно вошел в ее мир, причинил ее матери много боли и слез. Мы с Элеонорой старались держать наши дискуссии, а иногда и резкие слова подальше от нашей дочери, но иногда стены бывают тонкими, и дети, как я поняла, - лучшие детективы. Они - искусные интерпретаторы человеческой атмосферы.

Элеонора Уиш утаила от меня величайшую тайну. Дочь. В тот день, когда она наконец представила мне Мэдди, я подумал, что в мире все правильно. По крайней мере, в моем мире. Я увидела свое спасение в темных глазах моей дочери, в своих собственных глазах. Но чего я не увидел в тот день, так это трещин. Трещины под поверхностью. И они были глубокими. Самый счастливый день в моей жизни привел бы к нескольким самым уродливым дням. Дни, в которые я не мог пройти мимо секрета и того, что скрывалось от меня столько лет. Хотя в какой-то момент я думал, что у меня есть все, чего я мог хотеть от жизни, вскоре я понял, что был слишком слабым человеком, чтобы удержать это, вынести скрытое в этом предательство в обмен на то, что мне было дано.

Другие, лучшие люди могли бы это сделать. Я не мог. Я покинул дом Элеонор и Мэдди. Мой дом в Лас-Вегасе - это экономичная однокомнатная квартира через дорогу от парковки, где миллионеры и миллиардеры-игроки паркуют свои частные самолеты и отправляются на шуршащих лимузинах в казино. Я одной ногой в Лас-Вегасе, а другая остается здесь, в Лос-Анджелесе, месте, которое, я знаю, я никогда не смогу покинуть навсегда, не умерев.

Пожелав спокойной ночи, моя дочь передала телефон своей матери, которая редко проводила ночь дома. Наши отношения были более напряженными, чем когда-либо. Мы были в ссоре из-за нашей дочери. Я не хотел, чтобы она росла с матерью, которая работала по ночам в казино. Я не хотел, чтобы она ела в Burger King на ужин. И я не хотел, чтобы она узнала о жизни в городе, который носил свои грехи на рукаве. Но я был не в том положении, чтобы что-то менять. Я знаю, что рискую показаться смешным, потому что я живу в месте, где случайность преступлений и хаос всегда рядом, и яд буквально витает в воздухе, но мне не нравится мысль о том, что моя дочь будет расти там, где она есть. Я вижу в этом тонкую разницу между надеждой и желанием. Лос-Анджелес - это место, которое основано на надежде, и в этом все еще есть что-то чистое. Это помогает видеть сквозь грязный воздух. Вегас - это другое. Для меня это зависит от желания, и на этом пути окончательно разбивается сердце. Я не хочу этого для своей дочери. Я даже не хочу этого для ее матери. Я готов ждать, но не так долго. По мере того, как я провожу время со своей дочерью, узнаю ее лучше и люблю ее больше, моя готовность изнашивается на середине, как веревочный мост, пересекающий глубокую пропасть.

Когда Мэдди вернула телефон своей матери, ни одной из нас особо нечего было сказать, поэтому мы промолчали. Я просто сказал, что свяжусь с Мэдди при следующей возможности, и мы повесили трубку. Я кладу трубку, чувствуя боль внутри, к которой я не привыкла. Это была не боль одиночества или пустоты. Я знал эти боли и научился с ними жить. Это была боль, которая пришла со страхом за то, что готовит будущее для кого-то столь ценного, за кого ты без колебаний отдал бы свою жизнь.

ГЛАВА 6

Первый паром доставил меня на Каталину в 9:30 следующего утра. Я позвонил Грасиэле Маккалеб на свой мобильный, пока переправлялся, так что она ждала меня на пирсе. День был солнечным и свежим, и я почувствовал разницу в воздухе без смога. Грасиела улыбнулась мне, когда я подошел к воротам, где люди ждали путешественников с лодок.

"Доброе утро. Спасибо, что пришли ".

"Нет проблем. Спасибо, что встретились со мной ".

Я наполовину ожидал, что Бадди Локридж будет с ней. Я не видел его на пароме и подумал, что, возможно, он переправился прошлой ночью.

"Приятеля еще нет?"

"Нет. Он идет?"

"Я хотел обсудить с ним все на лодке. Он сказал, что будет на первой лодке, но он не появился ".

"Ну, они управляют двумя паромами. Следующий будет здесь через сорок пять минут. Вероятно, он этим занимается. Что бы ты хотел сделать в первую очередь?" "Я хочу пойти к лодке, начни оттуда".

Мы подошли к причалу тендеров и вывели "Зодиак" с небольшим мотором мощностью в одну лошадиную силу в бассейн, где яхты были выстроены рядами, привязаны к плавучим швартовным шарам и синхронно двигались по течению. Лодка Терри, следующая за Sea, была второй с конца второго ряда. Зловещее чувство охватило меня, когда мы приблизились, а затем наткнулись на хвост. На этом судне погиб Терри. Мой друг и муж Грасиелы. Раньше для меня было одним из приемов профессии находить или создавать эмоциональную связь с делом. Это помогло разжечь огонь и дало мне то необходимое преимущество, чтобы идти туда, куда я должен был идти, делать то, что я должен был делать. Я знал, что в данном случае мне не нужно было бы искать это. Нет необходимости в изготовлении. Это уже было частью сделки. Самая большая часть.

Я посмотрел на название лодки, написанное черными буквами поперек кормы, и вспомнил, как Терри однажды объяснил мне это. Он сказал мне, что следующее море - это волна, которой нужно остерегаться. Это произошло в твоей слепой зоне, ударило тебя сзади. Хорошая философия. Теперь я должен был задаться вопросом, почему Терри не видел, что и кто подошел к нему сзади.

Нетвердо ступая, я сошел с надувной лодки на корму. Я потянулся назад за веревкой, чтобы перевязать его. Но Грасиела остановила меня.

"Я не собираюсь подниматься на борт", - сказала она.

Она покачала головой, как будто отгоняя любое принуждение с моей стороны, и протянула мне связку ключей. Я взял их и кивнул головой. "Я просто не хочу быть там", - сказала она. "Одного раза, когда я сходил за его лекарствами, было достаточно".

"Я понимаю".

"Таким образом, "Зодиак" вернется в док, чтобы Бадди мог им воспользоваться, если он появится".

"Если?"

"Он не всегда настолько надежен. По крайней мере, так сказал Терри ".

"А если он не появится, что мне делать?"

"О, просто останови водное такси. Они проходят примерно каждые пятнадцать минут. У вас не будет проблем. Ты можешь просто выставить мне счет. Это напомнило мне, что мы не говорили о том, сколько я буду тебе платить ".

Это было то, о чем она должна была рассказать, чтобы убедиться, но она знала, и я знал, что это была не платная работа.

"В этом не будет необходимости", - сказал я. "Если я сделаю это, есть только одна вещь, которую я хотел бы получить взамен".

"Что это?"

"Терри однажды рассказал мне о вашей дочери. Он сказал, что вы двое назвали ее Сьело Азул."

"Это верно. Он выбрал название."

"Он когда-нибудь говорил тебе почему?"

"Он просто сказал, что ему понравилось. Он сказал, что когда-то знал девушку по имени Сьело Азул."

Я кивнул.

"Чего я хотел бы в качестве платы за это, так это встретиться с ней когда-нибудь - я имею в виду, когда все это закончится".

Это заставило Грасиэлу на мгновение задуматься. Затем она кивнула в знак согласия.

"Она милая. Тебе понравится с ней познакомиться ".

"Я уверен, что так и сделаю". "Гарри, ты знал ее? Девушка, в честь которой Терри назвал нашу дочь?"

Я мгновение смотрел на нее и кивнул.

"Да, можно сказать, что я знал ее. Когда-нибудь, если ты захочешь, я расскажу тебе о ней ".

Она кивнула и начала сталкивать Зодиак с хвоста. Я помогал своей ногой.

"Маленький ключ открывает дверь салона", - сказала она. "Остальное вы должны быть в состоянии понять. Я надеюсь, ты найдешь что-нибудь, что поможет ".

Я кивнул и поднял ключи, как будто они могли открыть любую дверь, с которой я когда-либо столкнусь. Я смотрел, как она направляется обратно к причалу, а затем перелез через корму в кокпит.

Какое-то чувство долга заставило меня подняться по трапу к верхнему штурвалу, прежде чем я вошел внутрь лодки. Я снял брезентовый чехол с пульта управления, постоял немного рядом с рулем и сиденьем и представил себе историю, которую рассказал мне Бадди Локридж о том, как Терри упал здесь в обморок. Ему почему-то казалось уместным рухнуть за рулем, но с учетом того, что я теперь знал, это также казалось таким неправильным. Я кладу руку на спинку стула, как будто кладу ее на чье-то плечо. Я решил, что найду ответы на все вопросы, прежде чем закончу здесь.

Маленький хромированный ключ на кольце, который дала мне Грасиела, открыл зеркальную раздвижную дверь, которая вела внутрь лодки. Я оставил его открытым, чтобы проветрить салон. Внутри стоял соленый, обалденный запах. Я проследил это до удилищ и катушек, хранящихся на потолочных стеллажах, искусственные приманки все еще на месте. Я предположил, что их не смывали и за ними не ухаживали должным образом после последнего чартера. На это не было времени. Для этого не было причины. Я хотел спуститься по ступенькам в каюту в носовой части, где, как я знал, Терри хранил все свои следственные материалы. Но я решил оставить это место напоследок. Я решила начать с салона и постепенно продвигаться вниз.

Салон имел функциональную планировку с диваном, стулом и журнальным столиком с правой стороны, ведущим к штурманскому столу, встроенному за сиденьем внутреннего штурвала. На противоположной стороне была будка в ресторанном стиле с красной кожаной обивкой. Телевизор был встроен в перегородку, которая отделяла кабинку от камбуза, а затем была короткая лестница, которая, как я знал, вела вниз, в носовые каюты и ванную.

Салон был аккуратным и опрятным. Я стоял в середине пространства и просто наблюдал за ним в течение полуминуты, прежде чем подойти к картографической станции и открыть ящики. Маккалеб хранил здесь бизнес-файлы чартера. Я нашел списки клиентов и календарь бронирования чартерных рейсов. Были также записи, касающиеся его сбора средств с Visa и MasterCard, которые он, очевидно, принимал от клиентов в качестве оплаты. У чартерного бизнеса был банковский счет, и в ящике стола тоже была чековая книжка. Я проверил реестр и увидел, что почти все, что поступало, возвращалось обратно, чтобы покрыть расходы на топливо и швартовку, а также рыболовные и другие чартерные принадлежности. Не было записей о денежных вкладах, поэтому я пришел к выводу, что если бизнес был прибыльным, то это было связано с неучтенными платежами наличными от клиентов, в зависимости от того, сколько их было.

В нижнем ящике был файл с ошибочной проверкой. Их было всего несколько, и они растянулись во времени, ни один из них не был настолько большим, чтобы они могли серьезно повредить бизнесу. Я заметил, что в чековой книжке и в большинстве деловых записей либо Бадди Локридж, либо Грасиела были указаны как операторы чартерного бизнеса. Я знал, что это потому, что, как сказала мне Грасиела, Терри был серьезно ограничен в том, что он мог получать в качестве официального дохода. Если он достигал определенного уровня - который был шокирующе низким - он не имел права на получение государственной и федеральной медицинской помощи. Если бы он потерял это, то в конечном итоге ему пришлось бы самому оплачивать медицинские расходы - быстрый путь к личному банкротству для получателя трансплантата.

В файле с ошибочной проверкой я также нашел копию отчета шерифа, не связанную с плохой бумагой. Это был отчет об инциденте двухмесячной давности, связанный с очевидной кражей со взломом в Следующем море. Заявителем был Бадди Лок-Ридж, и в резюме указывалось, что с лодки была взята только одна вещь - портативный считыватель системы глобального позиционирования. Его стоимость была указана в 300 долларов, а модель была указана как Gulliver 100, В дополнительном примечании говорилось, что заявитель не мог предоставить серийный номер пропавшего устройства, потому что он выиграл его в покер у человека, которого он не мог идентифицировать, и он никогда не удосуживался записать номер отслеживания.

Как только я быстро проверил все ящики на картографической станции, я вернулся к файлам клиентов и начал просматривать их более тщательно, внимательно изучая каждого клиента, которого Маккалеб и Локридж взяли на работу за шесть недель до смерти Терри. Ни одно из имен не показалось мне любопытным или подозрительным, и в файле не было никаких записей Терри или Бадди, которые вызвали бы какие-либо из этих чувств. Тем не менее, я достал блокнот из заднего кармана своих синих джинсов и написал список, в котором были указаны имена каждого клиента, номер в партии и дата устава. Как только я получил это, я смог увидеть, что чартеры ни в коем случае не были регулярными. Хорошей неделей для бизнеса были три или четыре чартерных рейса на полдня. Была одна неделя, на которой вообще не было чартеров, и другая, на которой был только один. Я начинал понимать точку зрения Бадди о необходимости перенести бизнес на материк, чтобы увеличить частоту и продолжительность бронирований чартерных рейсов. Маккалеб занимался чартерным бизнесом в качестве хобби, и это был не лучший способ добиться его процветания.

Конечно, я знал, почему он так все устроил. У него было другое хобби - если вы хотите это так назвать - и ему нужно было время, чтобы посвятить его и этому. Я складывал пластинки обратно в ящик навигационной станции, намереваясь спуститься в носовую часть, чтобы изучить другое хобби Терри, когда услышал, как позади меня открылась дверь салона.

Это был Бадди Локридж. Он приплыл на лодке, и я не услышал тихого мотора "Зодиака" и не почувствовал, как он толкается о корму. Я также не почувствовал значительного веса Бадди, когда он забирался на лодку.

"Доброе утро", - сказал он. "Извините, я опоздал".

"Все в порядке. Мне здесь нужно многое просмотреть ".

"Уже нашел что-нибудь интересное?"

"Не совсем. Я собираюсь спуститься вниз, посмотреть его файлы."

"Круто. Я помогу."

"На самом деле, приятель, ты мог бы помочь, если бы позвонил человеку, который был последним чартерщиком".

Я посмотрел на фамилию, написанную на странице в моем блокноте.

"Отто Вудолл. Не могли бы вы позвонить ему и поручиться за меня и узнать, могу ли я прийти сегодня днем, чтобы повидаться с ним? " "И это все? Ты хотел, чтобы я проделал весь этот путь, чтобы позвонить?"

"Нет, у меня есть вопросы к тебе. Ты нужен мне здесь. Я просто не думаю, что вам следует просматривать файлы там, внизу. По крайней мере, пока нет."

У меня было ощущение, что Бадди Локридж, вероятно, уже просмотрел все файлы в The bow. Но я специально разыгрывал его таким образом. Мне приходилось держать его близко, но в то же время на расстоянии. Пока я не оправдал его к своему удовлетворению. Да, он был партнером Маккалеба и получил похвалу за свои усилия по спасению своего погибшего друга, но в свое время я видел вещи и пострашнее. На данный момент у меня не было подозреваемых, и это означало, что я должен был подозревать всех.

"Сделай звонок, а затем спустись ко мне".

Я оставил его там и направился вниз по короткой лестнице в нижнюю часть лодки. Я бывал здесь раньше и знал планировку. Две двери с левой стороны коридора вели в носовую часть, а кладовка прямо перед ними была дверью в маленькую каюту в носовой части. Дверь справа вела в главную каюту, место, где я был бы убит четыре года назад, если бы Терри Маккалеб не поднял пистолет и не выстрелил в человека, собиравшегося устроить мне засаду. Это произошло через несколько мгновений после того, как я спас Маккалеба от аналогичного конца.

Я проверил обшивку в коридоре, где, как я помнил, от двух выстрелов Маккалеба дерево раскололось. Поверхность была покрыта толстым слоем лака, но я мог сказать, что это было более новое дерево.

Полки в кладовке были пусты, в ванной было чисто, на верхней палубе открылось вентиляционное отверстие. Я открыл дверь главной каюты и заглянул внутрь, но решил оставить это на потом. Я пошел в переднюю комнату, и мне пришлось снять ключ с кольца, которое дала мне Грасиела, чтобы открыть дверь.

Комната была такой, какой я ее запомнил. Два ряда V-образных коек с каждой стороны, повторяющих линию носа. Койки слева все еще функционировали как спальные отсеки, их тонкие матрасы были свернуты и удерживались на банджи-шнурах. Но справа на нижней койке не было матраса, и она была переделана в письменный стол. На койке наверху стояли бок о бок четыре длинные картонные коробки с файлами.

Дела Маккалеба. Я смотрел на них долгое и торжественное мгновение. Если бы кто-то убил его, я полагал, что нашел бы подозреваемого там.

"Сегодня в любое время".

Я чуть не подпрыгнул. Это был Локридж, стоявший позади меня. И снова я не услышал и не почувствовал его приближения. Он улыбался, потому что ему нравилось подкрадываться ко мне.

"Хорошо", - сказал я. "Может быть, после обеда мы сможем отправиться туда. В любом случае, к тому времени мне нужно будет отдохнуть от этого ".

Я посмотрел вниз на стол и увидел белый ноутбук с узнаваемым символом яблока с откушенным от него силуэтом. Я протянула руку и открыла его, неуверенная в том, что делать дальше.

"В прошлый раз, когда я был здесь, у него была другая".

"Да", - сказал Локридж. "Он получил это из-за графики. Он увлекался цифровой фотографией и прочим ".

Без моей просьбы или одобрения Локридж протянул руку и нажал белую кнопку на компьютере. Он начал гудеть, а затем черный экран наполнился светом.

"Какого рода фотография?" Я спросил.

"О, ты знаешь, в основном любительские вещи. Его дети, закаты и прочее дерьмо. Это началось с клиентов. Мы начали фотографировать их с их трофейной рыбой, понимаете? И Терри мог бы просто приехать сюда и распечатать глянцевые снимки размером восемь на десять прямо на месте. Где-то здесь есть коробка с дешевыми рамками. Клиент ловит рыбу, он получает фотографию в рамке. Это часть сделки. Это сработало довольно хорошо. Благодаря этому наши чаевые значительно выросли ".

Компьютер завершил загрузку. На экране было светло-голубое небо, которое заставило меня подумать о дочери Маккалеба. Несколько значков были разбросаны по полю. Я сразу заметил одну, которая представляла собой миниатюрную папку с файлами. Под ним было напечатано слово "профили". Я знал, что это была папка, которую я хотел открыть. Просматривая нижнюю часть экрана, я увидел значок, который выглядел как камера, установленная перед фотографией пальмы. Поскольку предметом только что была фотография, я указал на нее. "Это там, где фотографии?" "Ага", - сказал Локридж.

Он снова двинулся без моей просьбы. Он провел пальцем по маленькому квадрату перед клавиатурой, который, в свою очередь, переместил стрелку на экране к значку камеры. Он нажал большим пальцем кнопку под квадратом, и на экране быстро появилось новое изображение. Локридж, казалось, чувствовал себя непринужденно с компьютером, и напрашивались вопросы, почему и как. Разрешил ли Терри Маккалеб ему доступ к компьютеру - в конце концов, они вели совместный бизнес - или Локридж стал эффективен в этом деле без ведома своего партнера?

На экране открылась рамка под заголовком iPhoto. Там было указано несколько папок. Большинство из них были указаны по датам, обычно несколько недель или месяц. Там была одна папка, просто озаглавленная mail call. "Ну вот и все", - сказал Локридж. "Хочешь посмотреть что-нибудь из этого материала? Это клиенты и рыба ".

"Да, покажи мне самые последние фотографии".

Локридж нажал на папку, помеченную датами, заканчивающимися всего за неделю до смерти Маккалеба. Папка открылась, и там было несколько десятков фотографий, перечисленных по отдельным датам. Локридж нажал на самую последнюю дату. Прошло несколько секунд, и на экране открылась фотография. На нем были изображены мужчина и женщина, оба сильно загорелые и улыбающиеся, держащие в руках ужасно уродливую коричневую рыбу.

"Палтус из залива Санта-Моника", - сказал Бадди. "Это была хорошая шутка".

"Кто они?"

"Хм, они были из… Я думаю, в Миннесоте. Да, Святого Павла. И я не думаю, что они были женаты. Я имею в виду, они были женаты, но просто не друг на друге. Они топтались на острове. Сбиваемся с толку. Это был последний чартер перед поездкой в Байю. Фотографии из той поездки, вероятно, все еще на камере ".

"Где камера?"

"Это должно быть здесь. Если нет, то, вероятно, оно у Грасиэлы ".

Он нажал на стрелку влево над фотографией. Вскоре появилась другая фотография, та же пара и та же рыба. Локридж продолжал нажимать и, в конце концов, он пришел к новому покупателю и его трофейной рыбе, розовато-белому существу длиной около четырнадцати дюймов.

"Белый морской окунь", - сказал Локридж. "Отличная рыба".

Он продолжал щелкать, показывая мне процессию рыбаков и их улов. Все казались счастливыми, у некоторых даже был очевидный алкогольный блеск в глазах. Локридж назвал всех рыб, но не всех клиентов. Он не помнил их всех по именам. Некоторых из них он просто классифицировал как хороших или плохих чаевых, и все.

В конце концов, он подошел к мужчине с довольной улыбкой на лице, когда тот протягивал маленького белого морского окуня. Локридж выругался.

"Что случилось?" Я спросил.

"Он тот придурок, который ушел с моей чертовой коробкой для рыбы".

"Какая коробка для рыбы?"

"Мой GPS. Он тот парень, который взял это ".

ГЛАВА 7

Бэкус держался по меньшей мере в сотне футов позади нее. Даже в переполненном аэропорту Чикаго он знал, что она будет в состоянии, которое они всегда называли "Шестой тревогой", когда он был в бюро. Присматриваю за ней - за ее шестеркой - и всегда проверяю, нет ли трейлера. Путешествовать с ней до сих пор было достаточно сложно. Самолет из Южной Дакоты был небольшим, и на борту находилось менее сорока человек. Случайное распределение мест поместило его всего в двух рядах от нее. Так близко, что ему показалось, что он действительно чувствует ее запах - тот, что скрывается за духами и косметикой. Тот, кого смогли поймать собаки.

Это было опьяняюще - быть так близко и все еще на таком большом расстоянии друг от друга. Он все время хотел обернуться и посмотреть на нее, может быть, мельком увидеть ее лицо между сиденьями, посмотреть, что она делает. Но он не осмелился. Он должен был выждать свой час. Он знал, что хорошие вещи приходят к тем, кто тщательно планирует, а затем ждет. В этом и была суть, секрет. Тьма ждет. Все вещи погружаются во тьму.

Он последовал за ней через половину терминала American Airlines, пока она не заняла место у выхода K9. Он был пуст. Никаких путешественников здесь не ждали. За стойкой у выхода на посадку не было ни одного американского сотрудника, который ждал бы и был готов работать с компьютерами и проверять билеты. Но Бэкус знал, что это только потому, что она пришла раньше. Они оба пришли рано. Рейс в Лас-Вегас не вылетал из выхода K9 еще в течение двух часов. Он знал это, потому что тоже летел рейсом в Вегас. В некотором смысле он был ангелом-хранителем Рэйчел Уоллинг, молчаливым сопровождающим, который будет с ней, пока она не доберется до конечного пункта назначения.

Он прошел мимо выхода, стараясь незаметно не смотреть на нее, но ему было любопытно посмотреть, как она собирается скоротать время в ожидании следующего рейса. Он перекинул ремень своей большой сумки из воловьей кожи через правое плечо, чтобы, если она случайно поднимет взгляд, ее взгляд мог быть прикован к нему, а не к его лицу. Он не беспокоился о том, что она узнает его таким, какой он есть. Вся боль и операции позаботились об этом. Но она могла бы узнать его по бегству из Рэпид-Сити. И он не хотел этого. Он не хотел, чтобы у нее возникли подозрения.

Его сердце подпрыгнуло в груди, как ребенок, брыкающийся под одеялом, когда он бросил единственный украдкой взгляд, проходя мимо. Она опустила голову и читала книгу. Оно было старым и изношенным от многих прочтений. С его страниц в изобилии торчала желтая почта. Но он узнал дизайн обложки и название. Поэт. Она читала о нем!

Он поспешил пройти мимо, прежде чем она смогла почувствовать, что за ней наблюдают, и посмотреть вверх. Он прошел еще через два выхода и оказался в туалете. Он зашел в кабинку и тщательно запер дверь. Он повесил свою сумку на дверной крючок и быстро принялся за работу. Снял ковбойскую шляпу и жилет. Он сел на унитаз и тоже снял ботинки.

За пять минут Бэкус превратился из ковбоя из Южной Дакоты в игрока из Лас-Вегаса. Он надел шелковую одежду. Он надел золото. Он надел серьгу и темные очки. Он прицепил безвкусный хромированный сотовый телефон к поясу, хотя не было никого, кто мог бы позвонить ему, и никого, кому он мог бы позвонить. Из сумки он достал другую сумку, гораздо меньших размеров, на которой была выгравирована фигура льва MGM.

Компоненты его первого skin были уложены в новую сумку, и он вышел из кабинки, перекинув ремень сумки MGM через плечо.

Бэкус подошел к раковине, чтобы вымыть руки. Он восхищался собой за ту подготовку, которую он предпринял. Именно планирование и внимание к таким мелким деталям, как это, сделали его тем, кем он был, обеспечили ему успех в своем ремесле.

На мгновение он задумался о том, что его ждет. Он собирался взять Рейчел Уоллинг в турне. К концу этого она познает глубины тьмы. Его темнота. Она заплатит за то, что сделала с ним.

Он почувствовал, что у него начинается эрекция. Он отошел от раковины и отступил в одну из кабинок. Он попытался изменить свои мысли. Он слушал, как попутчики заходят и выходят в туалет, справляют нужду, моются. Один мужчина разговаривал по мобильному телефону, когда испражнялся в соседней кабинке. Все место пахло ужасно. Но это было нормально. Здесь пахло, как в туннеле, где он возродился в крови и тьме так давно. Если бы они только знали, кто был здесь в их присутствии.

На мгновение он уловил видение темного, беззвездного неба. Он падал назад, его руки размахивали, лишенные перьев и бесполезные крылья птенца, выброшенного из гнезда.

Но он выжил и научился летать.

Он начал смеяться и использовал ногу, чтобы спустить воду в туалете и заглушить звук.

"Пошли вы все", - прошептал он.

Он подождал, пока его эрекция спадет, обдумывая ее причину и улыбаясь. Он так хорошо знал свой профиль. В конце концов, это всегда было примерно одно и то же. Разница между властью, сексом и самореализацией составляла всего лишь нанометр, когда дело доходило до узких промежутков между синапсами в серых складках разума. В этих сужениях все сводилось к одному и тому же.

Когда он был готов, он снова спустил воду в туалете, осторожно используя ботинок, и вышел из кабинки. Он снова вымыл руки и проверил свой внешний вид в зеркале. Он улыбнулся. Он был новым человеком. Рейчел не узнала бы его. Никто бы не стал. Чувствуя себя уверенно, он расстегнул сумку MGM и проверил свою цифровую камеру. Это было там и готово к запуску. Он решил, что рискнет и сделает несколько фотографий Рейчел. Просто несколько сувениров на память, несколько секретных снимков, которыми он мог бы восхищаться и наслаждаться после того, как все закончится.

ГЛАВА 8

Ящик для рыбы. Упоминание Бадди об этом напомнило мне об отчете шерифа в ящике картографической станции.

"Я хотел спросить тебя об этом. Ты говоришь, этот парень взял GPS?"

"Фальшивый ублюдок, я уверен, что это был он. Он отправился с нами, следующее, что мы знаем, что мой GPS пропал, и он начинает чартерный рейс на перешеек. Сложи два и два и получишь мудака. Я как раз собирался съездить туда и нанести ему небольшой визит ".

Мне было трудно следить за ходом его истории. Я попросил его объяснить мне это по-английски, как будто я не отличу рыбный фарш от рыбного супа.

"Такова сделка", - сказал он. "На этой маленькой черной коробочке были все наши лучшие места. Наши рыбацкие ямы, чувак. Мало того, в нем были очки, отмеченные парнем, у которого я его выиграл. Я выиграл его в покер у другого рыбного гида. Присвоенное значение относилось не к коробке, а к тому, что было на ней. Парень выложил на стол свои двенадцать лучших мест, и я выиграл их с полным, блядь, аншлагом ". "Хорошо", - сказал я. "Теперь я понимаю. Его ценность заключалась в координатах мест ловли, записанных на нем, а не в самом устройстве."

"Именно. Эти штуки стоят пару сотен баксов. Но места для рыбалки - это результат многолетней работы и мастерства, опыта рыбной ловли ".

Я указал на фотографию на экране компьютера.

"И этот парень приходит и берет его, а затем он начинает свой чартерный бизнес на опережение. Используя свой опыт, а также опыт гида, у которого вы его выиграли ".

"Путь впереди. Как я уже сказал, я собираюсь нанести ему визит на днях ".

"Где находится перешеек?"

"С другой стороны, где остров сужается, образуя восьмерку".

"Вы сказали департаменту шерифа, что думали, что он украл это?"

"Не сразу, потому что мы не знали, понимаешь? Обнаружилась пропажа вещи, и мы подумали, что, возможно, какие-то дети ночью забрались на лодку или что-то в этом роде и схватили все, что увидели. Расти на острове становится чертовски скучно, насколько я слышал. Просто спроси Грасиэлу о Рэймонде - парень сходит с ума. Так или иначе, мы сделали отчет, и на этом все. Затем, пару недель спустя, я вижу это объявление в Fish Tales, и оно объявляет о новом чартере из перешейка, и там есть фотография парня, и я говорю: "Эй, я знаю этого парня", и я собрал это воедино. Он украл мою коробку с рыбой ".

"Тогда вы позвонили шерифу?"

"Да, я позвонил и сказал им, что он тот самый парень. Они не вели себя слишком взволнованно. Я перезвонил на следующей неделе, и они сказали, что разговаривали с парнем - по телефону. Они даже не потрудились выйти туда, чтобы встретиться лицом к лицу. Он отрицал это, как, конечно, и стал бы, и это было так, насколько они были обеспокоены ".

"Как зовут этого парня?"

"Роберт Файндер. Его операция называется Isthmus Charters. В рекламе он называет себя Робертом Рыбоискателем. Моя задница. Больше похоже на "Похитителя рыбы".

Я посмотрел на фотографию на экране и подумал, значит ли это вообще что-нибудь для моего расследования. Могла ли пропавшая коробка GPS быть в центре смерти Терри Маккалеба? Это казалось маловероятным. Мысль о том, что кто-то может украсть рыболовные места конкурента, была понятна. Но тогда участвовать в сложном заговоре с целью еще и убить конкурента казалось невероятным. Это потребовало бы адского плана и исполнения со стороны Файндера, это было точно. Это потребовало бы чертовски хорошего плана с чьей-либо стороны.

Локридж, казалось, прочитал мои мысли.

"Эй, ты думаешь, этот ублюдок мог иметь какое-то отношение к спуску "Террора"?"

Я долго смотрел на него снизу вверх, понимая, что идея о причастности Локриджа к смерти Маккалеба как способе получения контроля и местонахождения чартерного бизнеса и Следующего за ним моря была более правдоподобной теорией.

"Я не знаю", - сказал я. "Но я, вероятно, буду проверять это".

"Дай мне знать, если захочешь, чтобы кто-нибудь пошел с тобой".

"Конечно. Но послушай, я заметил в отчете жулика, что GPS был единственной вещью, о краже которой сообщалось. Это подтвердилось? Больше ничего не обнаруживалось пропавшим?"

"Так оно и было. Вот почему мы с Терри сначала подумали, что это так странно. Пока мы не выяснили, что это был Finder. " "Терри тоже так думал, что это был он?"

"Он пытался обойти это. Я имею в виду, да ладно, кто еще это мог быть?"

Это был достойный вопрос, но не тот, который, как я думал, мне нужно было ставить во главу угла в данный момент. Я указал на экран ноутбука и сказал Локриджу продолжать просматривать фотографии. Он так и сделал, и шествие счастливых рыболовов продолжилось.

Мы наткнулись на еще один курьез в серии фотографий. Локридж скопировал набор из шести фотографий, на которых был изображен мужчина, чье лицо поначалу было неясно. На трех начальных снимках он позировал, держа перед камерой ярко раскрашенную рыбу. Но в каждом кадре он держал рыбу слишком высоко, закрывая большую часть своего лица. На каждом из этих снимков его темные очки выглядывали из-за гребня спинного плавника рыбы. На каждом из этих трех снимков рыба казалась одной и той же, что привело меня к предположению, что фотограф неоднократно пытался сделать снимок, на котором было бы лицо рыбака. Но безрезультатно.

"Кто взял это?"

"Ужас. Меня там не было в тот раз."

Что-то в этом человеке или, возможно, то, как он избегал камеры на фотографии трофея, вызвало у Маккалеба подозрения. Это казалось очевидным. Следующие три фотографии в серии были снимками мужчины, сделанными без его ведома. Первые два снимка были сделаны из салона, стрельба велась в кокпит, где рыбак прислонился к правому борту. Поскольку на стекле двери салона была отражающая пленка, мужчина не увидел бы или не узнал, что Маккалеб его фотографировал.

Первая из этих двух фотографий была сделана в профиль. Следующий выстрел в упор в лицо. Уберите декорации, и Маккалеб инстинктивно принял позы для фотосессии, еще одно подтверждение его подозрений. Даже на этих фотографиях мужчина все еще был скрыт. У него была густая борода с коричневато-седыми волосами, он носил темные солнцезащитные очки с большими линзами и синюю кепку L.A. Dodgers. То немногое, что можно было разглядеть из волос мужчины, казалось, было коротко подстрижено и соответствовало цвету его бороды. У него была золотая серьга-кольцо в правом ухе.

На снимке в профиль его глаза были прищурены и прикрыты, естественно, скрытыми даже темными очками. На нем были синие джинсы и простая белая футболка под курткой Levi's.

Шестая фотография, последняя в последовательности, была сделана после окончания чартера. Это был длинный снимок мужчины, идущего по пирсу Авалона, очевидно, после того, как он покинул Следующее море. Его лицо было слегка повернуто к камере, хотя все равно это был не более чем профиль. Но я подумал, продолжал ли мужчина поворачиваться после выстрела и, возможно, тогда увидел Маккалеба и его камеру.

"Так что насчет этого парня?" Я спросил. "Расскажи мне о нем".

"Не могу", - сказал Локридж. "Я же сказал тебе, меня там не было. Это было то, что Терри подхватил на лету. Никаких оговорок. Парень только что появился на водном такси, пока Терри был на лодке, и попросил разрешения прогуляться. Он заплатил за полдня, минимальный чартер. Он хотел уехать прямо сейчас, а я был на материке. Терри не мог мне прислуживать, поэтому он забрал его без меня. Одиночество, которое является занозой в заднице. Но у них там есть отличный испанский мак. Неплохо."

"Он говорил о парне после?"

"Нет, не совсем. Он только сказал, что парень не взял полную половину. Он хотел упаковать его всего за пару часов. Так они и сделали ".

"У Терри была включена тревога. Он сделал шесть фотографий, три, пока парень не смотрел. Ты уверен, что он ничего об этом не говорил?"

"Как я уже сказал, не для меня. Но Терри многое держал при себе ".

"Ты знаешь, как зовут этого парня?" "Нет, но я уверен, что Терри внес что-то в уставную книгу. Ты хочешь, чтобы я сходил за ним?"

"Да. И я также хотел бы знать точную дату и как он заплатил. Но сначала, не могли бы вы распечатать эти фотографии?" "Все шестеро из них? Это займет некоторое время ". "На самом деле, все шесть и дай мне один из Finder, пока мы этим занимаемся. У меня есть время ".

"Я не думаю, что ты хочешь, чтобы они тоже были в рамке".

"Нет, приятель, в этом не будет необходимости. Только фотографии ".

Я отступил назад, в то время как Бадди сел на мягкий стул перед компьютером. Он включил ближайший принтер, загрузил бумагу фотографического качества и умело выполнил команды, которые отправили семь снимков на принтер. Я снова отметил его легкость в обращении с оборудованием. У меня было ощущение, что на ноутбуке не было никакого контента, с которым он не был бы знаком. Вероятно, в картотечных коробках на койке над нами тоже ничего нет.

"Хорошо", - сказал он, вставая. На каждое из них уходит около минуты. Они тоже получаются немного липкими. Возможно, стоит разложить их, пока они полностью не высохнут. Я поднимусь наверх и посмотрю, что говорится в уставе о вашем таинственном мужчине ".

После того, как он ушел, я сел на табурет. Я наблюдал, как Локридж работает с файлами фотографий, и быстро научился. Я вернулся к основному списку и дважды щелкнул по папке с фотографиями с надписью mail call. Открылась рамка, содержащая 36 маленьких фотографий в сетке. Я нажал на первое, и фотография увеличилась. На нем Грасиела катила коляску со спящей в ней маленькой девочкой. Cielo Azul. Дочь Терри. Декорацией оказался торговый центр. Фотография была похожа на фотографии Терри с таинственным мужчиной в том смысле, что Грасиела, казалось, не знала, что ее фотографируют.

Я обернулся и посмотрел через дверной проем на ступеньки, ведущие в салон. Локриджа нигде не было видно. Я встал и тихо вышел в коридор. Я проскользнула через открытую дверь ванной. Я прижался к стене и ждал. Довольно скоро Локридж прошел через проем в коридоре, неся бортовой журнал. Он двигался очень тихо, чтобы не производить шума. Я позволил ему пройти, а затем двинулся в коридор за ним. Я наблюдал, как он прошел через дверь передней каюты, готовый снова напугать меня своим внезапным появлением.

Но именно Локридж был поражен, когда понял, что меня нет в комнате. Когда он повернулся, я был прямо за ним.

"Тебе нравится подкрадываться к людям, не так ли, Приятель?"

"Э-э, нет, не совсем. Я просто..."

"Не делай этого со мной, хорошо? Что там говорится в книге?"

Его лицо приобрело розовый оттенок под постоянным рыбацким загаром. Но я дал ему выход, и он быстро им воспользовался.

Терри вписал свое имя в книгу, но больше ничего. Здесь написано "Джордан Шенди, полдня". Вот и все ".

Он открыл книгу и повернул ее, чтобы показать мне запись. "А как насчет его способа оплаты? Сколько это, в любом случае, составляет полдня?"

"Три купюры за половину, пять за полную. Я проверил журнал регистрации кредитных карт, и там ничего не было. Также контрольные депозиты. Ничего. Это означает, что он заплатил наличными ".

"Когда это было? Я предполагаю, что это зарегистрировано по дате ".

"Да. Они вышли тринадцатого февраля - эй, это была пятница, тринадцатое. Думаешь, это было намеренно?"

"Кто знает? Это было до или после чартера с Finder?"

Локридж положил бортовой журнал на стол, чтобы мы оба могли в него заглянуть. Он провел пальцем вниз по списку клиентов и остановил его на Finder.

"Он пришел неделю спустя. Он вышел девятнадцатого февраля."

"А какая дата в отчете шерифа о краже со взломом на лодке?"

"Черт, я должен вернуться наверх".

Он ушел, и я слышала, как он поднимается по лестнице. Я вынул первую фотографию из принтера и положил ее на стол. Это был снимок Джордана Шенди, который прикрывал свое лицо солнцезащитными очками и испанской макрелью. Я смотрел на это, пока Локридж не вернулся в комнату. На этот раз он не пытался подкрасться ко мне незаметно.

"Мы составили отчет об ограблении двадцать второго февраля".

Я кивнул. За пять недель до смерти Маккалеба. Я записал все даты, о которых мы говорили, в свой блокнот. Я не был уверен, что во всем этом есть какой-то смысл.

"Хорошо", - сказал я. "Не хочешь сделать для меня еще кое-что сейчас, приятель?" "Конечно. Что?"

"Поднимись и сними эти стержни с потолка, выйди и вымой их. Я не думаю, что кто-то сделал это после той последней поездки. Из-за них здесь кисло пахнет, и я думаю, что собираюсь потусоваться здесь пару дней. Это бы мне очень помогло ".

"Ты хочешь, чтобы я поднялся и смыл прутья".

Он сказал это как утверждение, трактат об оскорблении и разочаровании. Я перевела взгляд с фотографии на его лицо.

"Да, это верно. Это бы мне очень помогло. Я закончу с фотографиями, а потом мы сможем навестить Отто Вудалла ".

"Неважно".

Он вышел из комнаты удрученный, и я услышал, как он устало поднимается по ступенькам, так же громко, как до этого молчал. Я вынул вторую фотографию из принтера и положил ее рядом с первой. Я взяла черный маркер из кофейной кружки на столе и написала в белой рамке под фотографией имя Джордан Шэнди.

Вернувшись на табурет, я снова обратил свое внимание на компьютер и фотографию Грасиелы и ее дочери. Я нажал на стрелку вперед, и появилось следующее фото. И снова это была фотография из торгового центра. Этот снимок был сделан с более дальнего расстояния, и в нем было что-то зернистое. Также на этой фотографии был мальчик, следовавший за Грасиелой. Сын, заключил я. Приемный сын.

На фотографии были все члены семьи, кроме Терри. Был ли он фотографом? Если да, то почему на таком расстоянии? Я снова нажал на стрелку, а затем продолжил просмотр фотографий. Почти все они были сделаны внутри торгового центра, и все были сняты издалека. Ни на одной фотографии никто из членов семьи не смотрел в камеру и не признал ее. После двадцати восьми похожих съемок место проведения сменилось, и теперь семья была на пароме до Каталины. Они направлялись домой, и фотограф был там вместе с ними.

В этой последовательности было всего четыре фотографии. В каждом из них Грасиела сидела в средней задней части главного салона парома, мальчик и девочка по обе стороны от нее. Фотограф находился в передней части салона, снимая через несколько рядов сидений. Если бы Грасиела заметила, она, вероятно, не поняла бы, что была в центре внимания камеры, и отмахнулась бы от фотографа как от обычного туриста, направляющегося на Каталину.

Последние две фотографии тридцати шести казались неуместными на фоне остальных, как будто они были частью совершенно другого проекта. На первом был изображен зеленый дорожный знак. Я увеличил снимок и увидел, что он был сделан через лобовое стекло автомобиля. Я мог видеть рамку лобового стекла, часть приборной панели и какую-то наклейку в углу стекла. Часть руки фотографа, лежащей на руле в "одиннадцать часов", также была на снимке.

Дорожный знак выделялся на фоне бесплодного пустынного пейзажа. В нем говорилось

ДОРОГА ZZYZX В первой МИЛЕ

Я знал дорогу. Или, если быть более точным, я знал этот знак. Любой житель Лос-Анджелеса, который совершал поездки в Лас-Вегас и обратно так часто, как я в прошлом году, знал бы это. Примерно на полпути к 15-му шоссе находился съезд с дороги Zzyzx, узнаваемый хотя бы по своему уникальному названию. Это было в Мохаве, и казалось, что это дорога в никуда. Ни заправочной станции, ни остановки для отдыха. В конце алфавита, на краю света.

Последняя фотография была не менее загадочной. Я увеличил его и увидел, что это был странный натюрморт. В центре кадра была изображена старая лодка - заклепки на ее деревянных досках лопнули, а пожелтевшая краска облезла под палящим солнцем. Он находился на скалистой местности пустыни, казалось бы, в милях от любой воды, по которой можно плавать. Лодка, дрейфующая по морю песка. Если в этом и был какой-то особый смысл, я не сразу его разглядел.

Следуя процедуре, которую, как я наблюдал, использовал Локридж, я распечатал две фотографии пустыни, а затем вернулся к просмотру других фотографий, чтобы выбрать несколько снимков для печати. Я отправил две фотографии с парома и две фотографии из торгового центра на принтер. Пока я ждал, я увеличил несколько снимков торгового центра на экране в надежде увидеть что-нибудь на заднем плане, что позволило бы определить, в каком торговом центре находились Грасиела и дети. Я знал, что могу просто спросить ее. Но я не был уверен, что хотел этого.

На фотографиях я смог идентифицировать сумки, которые носили различные покупатели, как из Nordstrom, Saks Fifth Avenue и Barnes & Noble. На одной из фотографий семья прогуливалась по ресторанному дворику, в меню которого были концессии Cinnabon и хот-дог на палочке. Я записал все это в свой блокнот и знал, что с помощью этих пяти мест я, вероятно, смогу определить, в каком торговом центре были сделаны фотографии, если я решу, что необходимо знать эту информацию, и я не хотел спрашивать об этом Грасиэлу. Это все еще был открытый вопрос. Я не хотел тревожить ее, если в этом не было необходимости. Говорить ей, что ее, возможно, преследовали, когда она была с семьей - и, возможно, кто-то, имеющий странную связь с ее мужем, - возможно, не лучший вариант. По крайней мере, поначалу

Эта связь стала более странной и тревожной, когда принтер, наконец, выдал одну из фотографий, которые я выбрала из серии "Торговый центр". На снимке семья прогуливалась перед книжным магазином Barnes & Noble. Снимок был сделан с другой стороны торгового центра, но угол был почти перпендикулярен витрине магазина, в витрине книжного магазина было тусклое отражение фотографа. Я не видел этого на экране компьютера, но там это было в печати.

Изображение фотографа было слишком маленьким и слишком еле заметным на фоне витрины за окном - стоячая фотография мужчины в килте в натуральную величину, окруженная стопками книг и табличкой с надписью "Сегодня вечером здесь Иэн рэнкин!". Тогда я понял, что могу использовать дисплей, чтобы указать точный день, когда были сделаны фотографии Грасиелы и ее детей. Все, что мне нужно было сделать, это позвонить в магазин и узнать, когда Иэн Рэнкин был там. Но дисплей также помог скрыть от меня фотографа.

Я вернулся к компьютеру, нашел фотографию среди миниатюр и увеличил ее. Я уставился на это, понимая, что не знаю, что делать.

Бадди был в кокпите, используя шланг, прикрепленный к крану на планшире, чтобы обрызгать восемь удилищ и катушек, прислоненных к корме. Я сказал ему выключить воду и вернуться в офис. Он сделал это без единого слова. Когда мы вернулись в офис, я указал ему на стул, и мужчины, склонившись над ним, очертили область отражения фотографа на экране. "Можно ли это здесь увеличить? Я хочу получше рассмотреть эту область ".

"Это можно увеличить, но вы теряете большую четкость. Это цифровое, понимаешь? Ты получаешь то, что получаешь ".

Я не понимал, о чем он говорил. Я просто сказал ему сделать это. Он поиграл с некоторыми квадратными кнопками, расположенными в верхней части рамки, и начал увеличивать фотографию, а затем изменять ее положение так, чтобы область отражения оставалась на экране. Вскоре он сказал, что максимально расширил. Я наклонился ближе. Изображение было еще более мрачным. Даже линии на килте автора не были четкими.

"Ты не можешь немного подтянуть его?"

"Ты имеешь в виду, снова сделать его меньше. Конечно, я..."

"Нет, я имею в виду, сделать это более сфокусированным".

"Нет, чувак, в этом все дело. Что ты видишь, то и получаешь ".

"Хорошо, распечатай это. Раньше, когда я его печатал, получалось лучше. Может быть, это тоже поможет ".

Локридж ввел команды, и я провел тревожную минуту в ожидании.

"В любом случае, что это такое?" Спросил Бадди.

"Отражение фотографа".

"Ох. Ты хочешь сказать, что это был не Терри?"

"Нет, я так не думаю. Я думаю, что кто-то сделал фотографии его семьи и отправил их ему. Это было своего рода послание. Он когда-нибудь упоминал об этом?"

"Нет".

Я попробовал посмотреть, не проговорился ли Бадди в чем-нибудь.

"Когда вы впервые заметили этот файл на компьютере?"

"Я не знаю. Это, должно быть ... На самом деле, я только что увидел их в первый раз, когда ты был здесь ". "Приятель, не вешай мне лапшу на уши. Это может быть важно. Я наблюдал, как ты управляешься с этой штукой, как будто она была твоей еще со средней школы. Я знаю, что ты залез в эту машину, когда Терри не было рядом. Он, вероятно, тоже знал. Ему было все равно, и мне тоже. Просто скажи мне, когда ты впервые увидел это досье?"

Он позволил пройти нескольким моментам, пока думал об этом.

"Я впервые увидел их примерно за месяц до его смерти. Но если ваш настоящий вопрос в том, когда Терри их увидел, то все, что вам нужно сделать, это заглянуть в файловый архив и узнать, когда он был создан."

"Тогда сделай это, приятель".

Локридж снова взялся за клавиатуру и вошел в историю файла с фотографиями. Через несколько секунд у него был ответ.

"Двадцать седьмоефевраля", - сказал он. "Это было, когда был создан тот файл".

"Ладно, хорошо", - сказал я. "Теперь, предполагая, что Терри не брал их, как они могли оказаться на его компьютере?"

"Ну, есть несколько способов. Во-первых, он получил их по электронной почте и скачал. Другое дело, что кто-то позаимствовал у него камеру и снял их. Затем он нашел их и скачал. Третий способ - возможно, кто-то просто отправил ему фоточип прямо из камеры или компакт-диск с уже имеющимися на нем фотографиями, что, вероятно, было бы самым не отслеживаемым способом ".

"Не мог бы Терри отправлять электронную почту отсюда?"

"Нет, наверху, в доме. На лодке нет жесткой линии. Я сказал ему, что он должен приобрести один из этих сотовых модемов, стать беспроводным, как в той рекламе, где парень сидит за своим столом посреди поля. Но у него так и не нашлось времени на это." Принтер выбросил фотографию, и я схватил ее раньше, чем Бадди успел дотянуться. Но потом я положил его на стол, чтобы мы оба могли его просмотреть. Отражение было размытым и тусклым, но все же более узнаваемым на отпечатке, чем на экране компьютера. Теперь я мог видеть, что фотограф держал камеру перед своим лицом, полностью закрывая его. Но затем я смог идентифицировать перекрывающуюся букву L и конфигурацию логотипа "Лос-Анджелес Доджерс". Фотограф был в бейсбольной кепке.

В любой день в этом городе может быть пятьдесят тысяч человек в бейсболках "Доджерс". Я не знаю наверняка. Но что я точно знаю, так это то, что я не верю в совпадения. У меня никогда не было и никогда не будет. Я посмотрела на мутное отражение фотографа, и моей внезапной догадкой было, что это был таинственный мужчина. Джордан Шенди.

Локридж тоже это видел.

"Черт возьми", - сказал он. "Это тот парень, верно? Я думаю, что это устав. Шенди."

"Да", - сказал я. "Я тоже". ^.

Я поместил снимок Шенди, держащего испанскую макрель, рядом с увеличенным изображением. Не было никакого способа найти пару, но не было ничего, что заставило бы меня думать по-другому. Не было способа быть уверенным, но я был уверен. Я знал, что тот же человек, который появился без предупреждения для частного чартера с Терри Маккалебом, также преследовал и фотографировал его семью.

Чего я не знал, так это откуда у Маккалеба эти фотографии и совершил ли он тот же прыжок, что и я только что.

Я начал складывать все фотографии, которые я распечатал. Все это время я пытался собрать что-то воедино, какую-то логическую связь. Но там этого не было. Мне не хватило картинки. Всего несколько кусочков. Мои инстинкты подсказывали мне, что Маккалеба каким-то образом заманили в ловушку. Фотографии его семьи приходили к нему по электронной почте, на фоточипе или компакт-диске. И последние две фотографии были ключевыми. Первые тридцать четыре были приманкой. Последние два были крючком, спрятанным внутри этой приманки.

Я полагал, что послание было очевидным. Фотограф хотел нарисовать Маккалеба в пустыне. Выходим на Zzyzx Road.

ГЛАВА 9

Рейчел Уоллинг спустилась на эскалаторе в похожую на пещеру зону выдачи багажа в McCarran International. Она несла свой багаж во время путешествия из Южной Дакоты, но аэропорт был спроектирован так, что каждый пассажир должен был ехать этим путем. Площадка для посадки эскалатора была переполнена ожидающими людьми. Водители лимузинов держали таблички с именами своих клиентов, другие просто держали таблички с названиями отелей, казино или туристических компаний. Какофония, доносящаяся из комнаты, атаковала ее, когда она спускалась. Это было совсем не похоже на аэропорт, откуда она начала свое путешествие этим утром.

Чери Дей собиралась встретиться с ней. Рейчел не видела коллегу-агента ФБР четыре года, и это было лишь краткое общение в Амстердаме. Прошло восемь лет с тех пор, как она действительно проводила с ней какое-то время, и она не была уверена, что узнает ее или что ее саму узнают.

Это не имело значения. Пока она изучала море лиц и знаков, это был знак, который привлек ее внимание. БОБ БЭКУС

Женщина, державшая его, улыбалась ей. Ее представление о шутке. Рейчел приблизилась, не ответив на улыбку.

У Чери Дей были рыжевато-каштановые волосы, собранные сзади в конский хвост. Она была привлекательной и подтянутой, с доброй улыбкой, в ее глазах все еще было много света. Рейчел подумала, что она больше похожа на мать пары учеников католической школы, чем на охотника за серийными убийцами.

Дей протянула руку. Они пожали друг другу руки, и Дей протянул знак.

"Я знаю, плохая шутка, но я знал, что это привлечет твое внимание".

"Да, так и было".

"У вас была долгая остановка в Чикаго?"

"Несколько часов. Не такой уж большой выбор, вылетая из Рапид-Сити. Денвер или Чикаго. В O'Hare мне больше нравится еда ".

"У тебя есть сумки?"

"Нет, только это. Мы можем идти ".

Рейчел несла одну сумку - спортивную сумку среднего размера. Она взяла с собой всего несколько смен одежды. Дей указал на одну из стеклянных дверей, и они направились в ту сторону.

"Мы поселили вас в Embassy Suites, где остановились остальные из нас. Мы почти отказались, но у них была отмена. Город переполнен из-за драки ".

"Какой бой?"

"Я не знаю. Какой-нибудь боксерский поединок в супертяжелом или юниорском среднем весе в одном из казино. Я не обратил внимания. Я просто знаю, что именно по этой причине здесь становится так многолюдно ". Рейчел знала, что Чери говорит, потому что нервничает. Она не знала причины этого, случилось ли что-нибудь или это было просто потому, что с Рейчел нужно было обращаться осторожно в этой ситуации.

"Если хочешь, мы можем поехать в отель, устроить тебя там. Вы могли бы даже потратить некоторое время на отдых, если хотите. Позже у нас встреча в FO. Ты мог бы начать с этого, если ..."

"Нет. Я бы хотел побывать на месте преступления ".

Они прошли через автоматические стеклянные двери, и Рейчел почувствовала сухой воздух Невады. Было совсем не так жарко, как она ожидала и для чего готовилась. Было прохладно и свежо, даже под прямыми лучами солнца. Она достала солнцезащитные очки и решила, что куртка, в которой она была в аэропорту в Южной Дакоте, понадобится здесь. Это было засунуто в ее сумку.

"Рейчел, место происшествия в двух часах езды отсюда. Ты уверен, что ты..."

"Да. Отведи меня туда. Я бы хотел начать с этого ".

"Начать что?"

"Я не знаю. Что бы это ни было, что он хочет, чтобы я начал ".

Это, казалось, заставило Дея задуматься. Она не ответила. Они зашли в гараж и нашли ее машину - правительственный Crown Vic, такой грязный, что казалось, будто он был в камуфляже для пустыни.

Как только они сели за руль, Дей достал сотовый телефон и сделал звонок. Рейчел слышала, как она кому-то говорила - возможно, своему боссу, партнеру или руководителю сцены, - что она забрала посылку и доставит ее на место происшествия. Последовала долгая пауза, пока человек, которому она позвонила, наконец ответил. Затем она попрощалась и повесила трубку. "Ты допущена к сцене, Рейчел, но ты должна сделать шаг назад. Ты здесь в качестве наблюдателя, хорошо?"

"О чем ты говоришь? Я такой же агент ФБР, как и вы."

"Но ты больше не занимаешься поведением. Это не твой случай ".

"Вы говорите, что я здесь, потому что Бэкус хочет, чтобы я был здесь, а не вы, люди".

"Рейчел, давай попробуем начать лучше, чем мы начали в Am ..."

"Сегодня появилось что-нибудь новое?"

"У нас сейчас до десяти тел. Они думают, что на этом все, по крайней мере, для этого места ".

"Удостоверения личности?"

"Они добираются туда. То, что у них есть, является предварительным, но они собирают все это воедино ".

"Брасс Доран на месте преступления?"

"Нет, она в Квантико. Она - работа..."

"Она должна быть здесь. Народ, вы что, не понимаете, что у вас здесь? Она-"

"Эй, Рейчел, притормози, ладно? Давайте кое-что проясним здесь. Я агент по этому делу, ясно? Вы не проводите это расследование. Это не сработает, если вы это перепутаете ".

"Но Бэкус разговаривает со мной. Он вызвал меня"

"И именно поэтому ты здесь. Но не ты принимаешь решения, Рейчел. Ты должен стоять в стороне и наблюдать. И я должен сказать вам, что мне не нравится, как это начинается. Это не сводит мисс Рейчел с ума. Ты был моим наставником, но это было десять лет назад. Сейчас я занимаюсь поведенческими исследованиями дольше, чем вы когда-либо были, и я зарегистрировал больше случаев, чем вы когда-либо делали. Так что не говори со мной свысока и не веди себя как мой наставник или моя мать ".

Рейчел сначала не ответила, а потом просто попросила Дэя остановиться, чтобы она могла достать куртку из сумки, которая была в багажнике. Дей заехал в "Трэвел Америка" на Блу Даймонд Роуд и открыл багажник.

Когда Рейчел вернулась в машину, на ней было мешковатое черное всепогодное пальто, которое выглядело так, словно было создано для мужчины. Дей ничего не говорил об этом.

"Спасибо", - сказала Рейчел. "И ты прав. Я прошу прощения. Я думаю, ты становишься таким же, как я, когда выясняется, что твой босс - твой наставник - это то же самое зло, за которым ты охотился всю свою жизнь. И они наказывают тебя за это ".

"Я понимаю это, Рейчел. Но дело было не только в Бэкусе. Это было много чего. Репортер, некоторые из решений, которые вы сделали. Некоторые люди говорят, что тебе повезло, что в конце концов у тебя все еще была работа"

Лицо Рейчел вспыхнуло. Ей напомнили, что она была одним из позоров бюро. Даже в рядах. Даже с агентом, которого она наставляла. Она переспала с репортером, работавшим над ее делом. Это была сокращенная версия. Не имело значения, что это был репортер, который на самом деле был частью дела, который работал с Рейчел бок о бок и час за часом. Сокращенной версией всегда будет история, которую агенты слышали и о которой шептались. Репортер. Было ли меньшее нарушение в поведении агента и этикете? Может быть, мафиози или шпион, но не более того.

"Пять лет в Северной Дакоте, за которыми последовало повышение в Южной Дакоте", - сказала она слабым голосом. "Да, мне действительно повезло". "Послушай, я знаю, что ты заплатил за это цену. Я хочу сказать, что вы должны знать свое место здесь. Используйте некоторую утонченность. Множество людей наблюдают за этим делом. Если ты сыграешь правильно, это может стать твоим билетом обратно ".

"Понял".

"Хорошо".

Рейчел наклонилась к краю своего сиденья и отрегулировала его так, чтобы она могла откинуться назад.

"Как долго, ты сказал?" - спросила она.

"Около двух часов. В основном мы используем измельчители от Nellis, это экономит много времени ".

"Не привлекло внимания?"

Она спрашивала о средствах массовой информации, просочились ли уже новости о расследовании в пустыне.

"Нам пришлось тушить несколько пожаров, но пока все держится. Место действия находится в Калифорнии, а мы работаем над этим из Невады. Я думаю, что это каким-то образом удержало крышку закрытой. Честно говоря, некоторые люди сейчас беспокоятся о тебе ".

Рейчел на мгновение подумала о Джеке Макэвое, репортере.

"Никому не нужно беспокоиться", - сказала она. "Я даже не знаю, где он".

"Что ж, если эта штука наконец попадет на радар, вы можете ожидать увидеть его. Он написал книгу-бестселлер в первом раунде. Я гарантирую, что он вернется к продолжению ".

Рейчел подумала о книге, которую она читала в самолете и которая теперь была у нее в сумке. Она не была уверена, была ли это тема или автор, которые побудили ее прочитать это так много раз.

"Возможно".

Она оставила все как есть, накинула куртку на плечи и скрестила руки. Она устала, не спала с тех пор, как получила звонок от Дэя.

Она прислонилась головой к боковому окну и довольно скоро оказалась снаружи. Ее сон о тьме вернулся. Но на этот раз она была не одна. Она никого не могла видеть, потому что могла видеть только черноту. Но она почувствовала другое присутствие. Кто-то близкий, но не обязательно кто-то с ней. Она двигалась и поворачивалась в темноте, пытаясь разглядеть, кто это был. Она протянула руку, но ее руки ничего не коснулись.

Она услышала стонущий звук, а затем поняла, что это был ее собственный голос из глубины ее горла. Затем ее схватили. Что-то схватило ее и очень сильно встряхнуло.

Рейчел открыла глаза. Она увидела автостраду, несущуюся на нее через лобовое стекло. Чери Дей отпустила свою куртку.

"С тобой все в порядке? Это и есть выход ".

Рейчел подняла глаза на проезжающий мимо зеленый знак автострады.

ДОРОГА ZZYZX

Я ПРЕОДОЛЕВАЮ МИЛЮ

Она выпрямилась на сиденье. Она посмотрела на часы и поняла, что проспала более девяноста минут. Ее шея затекла и болела с правой стороны из-за того, что она так долго стояла, прислонившись к окну. Она начала воздействовать на него пальцами, глубоко погружаясь в мышцу.

"С тобой все в порядке?" Снова спросил Дей. "Звучало так, будто у тебя был тяжелый день".

"Я в порядке. Что я такого сказал?" "Ничего. Ты только что вроде как застонал. Я думаю, ты убегал от чего-то или что-то тебя поймало".

Дей включил поворотник и свернул на выездную полосу. Дорога Zzyzx, казалось, находилась у черта на куличках. В верхней части съезда не было ничего, ни заправочной станции, ни даже заброшенного строения. Не было никакой видимой причины для съезда или дороги.

"Мы вон там".

Дей повернул налево и поехал по эстакаде через автостраду. Съехав с эстакады, дорога превратилась в грунтовую тропу, которая вилась на юг и спускалась в плоскую котловину Мохаве. Пейзаж был суровым. Белая сода на поверхности равнин выглядела издалека как снег. Деревья Джошуа протянули свои костлявые пальцы к небу, а растения поменьше втиснулись между камнями. Это был натюрморт. Рейчел понятия не имела, что за животное могло существовать в таком бесплодном месте.

Они проехали знак, который гласил, что они направляются в Сода Спрингс, а затем дорога повернула, и Рейчел внезапно увидела впереди белые палатки, внедорожники, фургоны и другие транспортные средства. Она могла видеть военный зеленый вертолет с неподвижными лопастями, припаркованный слева от лагеря, Дальше за лагерем был комплекс небольших зданий, расположенных у подножия холмов. Это было похоже на придорожный мотель, но там не было ни указателей, ни дороги.

"Что это за место?" Спросила Рейчел.

"Это Zzyzx", - сказал Дей, произнося это "zie-zix". "Насколько я могу судить, это задница Вселенной. Какой-то радиопреповедник назвал его и построил шестьдесят лет назад. Он получил контроль над землей, пообещав правительству, что будет вести разведку. Он заплатил алкашам из skid row в Лос-Анджелесе, чтобы они сделали это, пока он выступал по радио и призывал верующих приезжать сюда, чтобы искупаться в родниковых водах и пить минеральную воду, которую он разливал по бутылкам. Бюро управления земельными ресурсами потребовалось двадцать пять лет, чтобы избавиться от него. Затем это место было передано системе университетов штата для изучения пустыни ".

"Почему здесь? Почему Бэкус похоронил их здесь?"

"Насколько мы можем догадаться, это потому, что это федеральная земля. Он хотел убедиться, что мы - вероятно, имея в виду вас - разобрались в этом деле. Если это то, чего он хотел, он это получил. Это крупные раскопки. Нам пришлось использовать наши собственные силы, кров, еду, воду, все ".

Рейчел ничего не сказала. Она изучала все, от места преступления до далекого горизонта серых горных хребтов, которые окружали котловину. Она не была согласна с мнением Дэя об этом месте. Она слышала, что береговую линию Ирландии описывали как ужасающую по красоте. Она думала, что пустыня с ее бесплодным лунным ландшафтом тоже по-своему прекрасна. В этом была какая-то суровая красота. Опасная красота. Она никогда не проводила много времени в пустыне, но годы, проведенные в Дакотах, научили ее ценить суровые места, пустынные ландшафты, где люди были незваными гостями. Это был ее секрет. У нее было то, что в бюро называли "работой в тяжелых условиях". Это было задумано, чтобы измотать ее и заставить уволиться. Но она победила их в этой игре. Она могла бы оставаться там вечно. Она бы не ушла.

Дей замедлился, когда они приблизились к контрольно-пропускному пункту, установленному примерно в сотне ярдов перед палатками. Мужчина в синем комбинезоне с белыми буквами FBI на нагрудном кармане стоял под палаткой пляжного типа с открытыми бортами. Ветры пустыни угрожали сорвать его с причалов, точно так же, как они уже растрепали волосы агента.

Дей опустил окно. Она не потрудилась назвать свое имя или удостоверение личности. Она была данностью. Она назвала мужчине имя Рейчел и назвала ее "приезжим агентом", что бы это ни значило.

"У нее все согласовано с агентом Альперт?" спросил он, его голос был таким же сухим и безжизненным, как пустынная котловина позади него.

"Да, она оправдана".

"Тогда ладно. Мне просто нужны ее верительные грамоты ".

Рейчел протянула свой бумажник с удостоверением личности. Агент записал ее серийный номер и вернул его.

"Из Квантико?"

"Нет, Южная Дакота".

Он одарил ее взглядом, который говорил, что он знал, что она была неудачницей.

"Веселись", - сказал он, поворачиваясь, чтобы вернуться в свою палатку.

Дей двинула машину вперед, подняв окно, оставив агента в облаке пыли.

"Он из клуба "Вегас", - сказала она. "Они не слишком довольны происходящим, играя на вторых ролях".

"Итак, что нового?"

"Именно".

"Альперт - это МЕШОК?"

"Это он".

"Какой он из себя?"

"Ну, помнишь свою теорию о том, что агенты являются либо морфами, либо эмпатами?"

"Да".

"Он аморф".

Рейчел кивнула.

Они подошли к маленькой картонной табличке, прикрепленной скотчем к ветке дерева Джошуа. Там было написано "Транспортные средства" и была стрелка, указывающая направо. Дей развернулся, и они припарковались последними в ряду из четырех одинаково грязных Crown Vies.

"А как насчет тебя?" Спросила Рейчел. "Кем ты оказался?"

Дей не ответил.

"Ты готова к этому?" - спросила она Рейчел вместо этого.

""Абсолютно. Я четыре года ждал еще одного выстрела в него. Вот где это начинается ".

Она приоткрыла дверь и вышла на яркое солнце пустыни. Она чувствовала себя как дома.

ГЛАВА 10

Бэкус последовал за ними вниз по съездному пандусу. Он был на безопасном расстоянии позади. Он пересек автостраду и включил поворотник, чтобы снова ехать в противоположном направлении. Если бы они наблюдали за ним в зеркале, он бы просто выглядел как человек, который разворачивается, чтобы отправиться обратно в Вегас.

Прежде чем повернуть обратно на автостраду, он наблюдал, как машина ФБР съехала с асфальтированной дороги и направилась через пустыню к месту происшествия. Его сайт. Позади машины поднялось белое облако пыли. Он мог видеть белые палатки вдалеке. Он испытал ошеломляющее чувство выполненного долга. Местом преступления был город, который он построил. Город костей. Агенты были похожи на муравьев между кусками стекла. Они жили и работали в мире, который он создал, неосознанно выполняя его указания.

Он хотел бы подойти поближе к этому стеклу, вобрать все это в себя и увидеть ужас, который он запечатлел на их лицах, но он знал, что риск был слишком велик.

И у него были другие дела. Он сильно нажал ногой на акселератор и поехал обратно в город греха. Он должен был убедиться, что все было готово и все было расставлено.

Пока он вел машину, он почувствовал, как легкое чувство меланхолии скользнуло у него под ребрами. Он догадался, что это произошло из-за разочарования, вызванного тем, что он оставил Рейчел в пустыне. Он глубоко вздохнул и попытался изгнать это чувство. Он знал, что пройдет совсем немного времени, прежде чем он снова окажется рядом с ней.

Через мгновение он улыбнулся, вспомнив, как увидел свое имя на табличке, которую держала женщина, встречавшая Рейчел в аэропорту. Внутренняя шутка между агентами. Бэкус узнал встречающего. Агент Чери Дей. Рейчел наставляла ее точно так же, как он наставлял Рейчел. Это означало, что некоторые из его особых идей были переданы через Рейчел этому новому поколению. Ему это понравилось. Он задавался вопросом, какой была бы реакция Чери Дей, если бы он подошел к ней и ее дурацкой вывеске у подножия эскалатора и сказал: "Спасибо, что встретились со мной".

Он посмотрел через окна машины на плоскую, бесплодную равнину пустыни. Он верил, что это было по-настоящему красиво, еще более красиво из-за того, что он посадил там на песке и камнях.

Он подумал об этом, и вскоре давление в его груди ослабло, и он снова почувствовал себя прекрасно. Он проверил зеркало заднего вида на наличие трейлеров и не увидел ничего подозрительного. Тогда он взял себя в руки и еще раз восхитился работой хирурга. Он улыбнулся сам себе.

ГЛАВА 11

Когда они приблизились к палаткам, Рейчел Уоллинг почувствовала запах места происшествия. Ветер разносил ни с чем не сравнимый запах разлагающейся плоти, когда он проносился по лагерю, раздувал палатки и снова выходил наружу. Она переключила дыхание на рот, преследуемая знанием, которого лучше бы у нее не было, что ощущение запаха возникает, когда крошечные частицы поражают сенсорные рецепторы в носовых проходах. Это означало, что если вы почувствовали запах разлагающейся плоти, то это потому, что вы дышали разлагающейся плотью.

На подходе к месту раскопок стояли три небольшие квадратные палатки. Они не были предназначены для кемпинга. Это были палатки полевого командования с прямыми стенками до восьми футов. Позади этих трех была большая прямоугольная палатка. Рейчел заметила, что у всех палаток были открытые вентиляционные клапаны сверху. Она знала, что в каждом из них проводились раскопки тел. Вентиляционные отверстия должны были отводить часть тепла и вони.

Все перекрывал шум. На месте происшествия было по крайней мере два бензиновых генератора, обеспечивающих электроснабжение. Слева от палаток также были припаркованы два полноразмерных внедорожника, и их кондиционеры на крыше урчали.

"Давайте сначала зайдем сюда", - сказала Чери Дей, указывая на один из внедорожников. "Рэндал обычно здесь".

Фургон выглядел как любой суперкампер, который Рейчел видела на автостраде. Эта называлась "Открытая дорога", и на задней панели у нее был номерной знак штата Аризона. Дей постучал в дверь, а затем распахнул ее, не дожидаясь ответа. Они поднялись и вошли. Автомобиль не был приспособлен внутри для кемпинга на открытой дороге. Перегородки и домашний уют были убраны. Это была одна длинная комната, обставленная четырьмя складными столами и множеством стульев. Вдоль задней стены располагался прилавок со всем обычным офисным оборудованием - компьютером, факсом, копировальным аппаратом и кофеваркой. Два стола были завалены бумагами. На третьем, не соответствующем цели и обстановке, стояла большая ваза с фруктами. Обеденный стол, догадалась Рейчел. Даже на месте массового захоронения вы должны пообедать. За четвертым столиком сидел мужчина с мобильным телефоном, перед ним стоял открытый ноутбук.

"Присаживайся", - сказала Дей. "Я представлю вас, как только он освободится".

Рейчел села за обеденный стол и осторожно понюхала воздух. Система кондиционирования RVs была на рециркуляции. Запаха от раскопок не было заметно. Неудивительно, что главный остался здесь. Она посмотрела на вазу с фруктами и подумала о том, чтобы взять горсть винограда, просто чтобы поддержать свою энергию, но решила не делать этого.

"Хочешь фруктов, валяй", - сказал Дей.

"Нет, спасибо, я в порядке". "Поступай как знаешь".

Дей протянул руку и сорвал несколько виноградин, и Рейчел почувствовала себя глупо, потому что загнала себя в угол фруктами. Мужчина на телефоне, который, как она предположила, был агентом Альпертом, говорил слишком тихо, чтобы быть услышанным - вероятно, человеком, с которым он разговаривал. Рейчел заметила, что длинная стена вдоль левой стороны фургона была увешана фотографиями раскопок. Она отвела взгляд. Она не хотела изучать фотографии до тех пор, пока не побывает в палатках. Она повернулась и посмотрела в окно рядом со столом. У этого фургона был лучший вид на пустыню. Она могла видеть впадину и всю линию хребта. На мгновение она задумалась, означает ли что-нибудь этот вид. Выбрал ли Бэкус это место из-за вида, и если да, то какое это имело значение.

Когда Дей отвернулась, Рейчел схватила несколько виноградин и отправила в рот сразу три. В тот же момент мужчина захлопнул свой телефон, встал из-за стола и подошел к ней с протянутой рукой.

"Рэндал Альперт, ответственный специальный агент. Мы рады, что вы здесь ".

Рейчел пожала ему руку, но ей пришлось подождать, пока он отведает виноград, прежде чем заговорить.

"Приятно познакомиться с вами. Не такие уж приятные обстоятельства."

"Да, но посмотри на этот вид. Конечно, превосходит кирпичную стену, за которой я вернулся в Куантико. И, по крайней мере, мы здесь в конце апреля, а не в августе. Это было бы убийственно ".

Он был новым Бобом Бэкусом. Руководил магазином в Куантико, выступал на крупных мероприятиях, и, конечно, это было грандиозное мероприятие. Рейчел решила, что он ей не нравится и что Чери Дей была права насчет того, что он морф.

Рейчел всегда считала, что агенты в поведенческом отделе бывают двух видов. Первый тип она назвала "морфами". Эти агенты были очень похожи на мужчин и женщин, за которыми они охотились. Способные не допустить, чтобы все это дошло до них. Они могли бы двигаться дальше, как серийный убийца, от случая к случаю, не погружаясь во весь ужас, вину и знание истинной природы зла. Рейчел назвала их морфами, потому что эти агенты могли взять на себя это бремя и каким-то образом превратить его во что-то другое. Место раскопок с несколькими телами стало прекрасным видом, лучшим, чем что-либо в Квантико.

Второй тип, который Рейчел назвала "эмпатами", потому что они приняли весь ужас внутрь и сохранили его. Это стало походным костром, у которого они грелись. Они использовали это, чтобы установить связь и мотивировать, чтобы выполнить работу. Для Рейчел это были лучшие агенты, потому что они пошли бы на все, чтобы поймать плохого парня и раскрыть дело.

Быть морфом, безусловно, было полезнее. Чтобы иметь возможность двигаться дальше без всякого багажа. В залах Поведенческого факультета обитали призраки эмпатов, агентов, которые не могли преодолеть дистанцию, для которых бремя стало непосильным. Такие агенты, как Джанет Ньюкомб, которая сунула пистолет в рот, и Джон Фентон, который въехал в опору моста, и Терри Маккалеб, который буквально отдал работе свое сердце. Рейчел помнила их всех, и прежде всего она помнила Боба Бэкуса, абсолютного морфа, агента, который был и охотником, и добычей.

"Это был Брасс Доран по телефону", - сказал Альперт. "Она просила передать привет". "Она вернулась в Квантико?"

"Да, у нее агорафобия по поводу этого места. Никогда не хочет уходить. Она возглавляет дело на этом конце для нас. Итак, агент Уоллинг, я знаю, что вы в курсе дела. У нас здесь деликатная ситуация. Мы рады, что вы здесь, но вы здесь исключительно в качестве наблюдателя и, возможно, свидетеля ".

Ей не нравилось, что он был с ней так формален. Это был способ удержать ее вне круга.

"Свидетель?" спросила она.

"Возможно, вы могли бы подкинуть нам несколько идей. Ты знал этого парня. Большинство из нас были на улице, гоняясь за грабителями банков, когда произошла вся эта история с Бэкусом. Я пришел в подразделение сразу после того, как у тебя что-то случилось. После того, как OPR прошелся по этому месту. Чери - одна из немногих, кто еще жив с тех пор ".

"Моя вещь?"

"Ты знаешь, что я имею в виду. Вы с Бэкусом собираетесь в St."

"Могу я сейчас пойти посмотреть на раскопки? Я бы хотел посмотреть, что у тебя есть ".

"Что ж, Чери выведет тебя на улицу через секунду. Нам особо не на что смотреть, кроме сегодняшней туши ".

Сказано как истинный морф, подумала Рейчел. Она взглянула на Дэя, и их глаза встретились в подтверждении.

"Но есть кое-что, о чем я хотел бы поговорить сначала".

Рейчел знала, что последует, но позволила Альперту сказать свое слово. Он подошел к передней части фургона и указал v через лобовое стекло на пустыню. Рейчел проследила за его линией, но не смогла увидеть ничего, кроме горного хребта.

"Ну, вы не можете действительно увидеть это под этим углом, - сказал Альперт, - но там, на земле, у нас есть большой знак. Здесь большими буквами написано "съемка" - никаких пролетных строений, никакого шума. Это для всех, кто там, наверху, может заинтересоваться всеми этими палатками и транспортными средствами. Довольно хорошая идея, да? Они думают, что это съемочная площадка. Помогает держать их подальше от нас ".

"И к чему ты клонишь?"

"Моя точка зрения? Я хочу сказать, что мы накрыли все это по-настоящему толстым одеялом. Никто не знает, и мы хотим, чтобы так и оставалось ".

"И вы предполагаете, что я - утечка информации?"

"Нет, я не предлагаю этого. Я выступаю с вами с той же речью, что и со всеми, кто приходит сюда. Я не хочу, чтобы это попало в СМИ. На этот раз я хочу все контролировать. Это понятно?"

На этот раз больше похоже на то, что командование бюро или Управление профессиональной ответственности хочет все контролировать, подумала она. Разоблачения Бэкуса в прошлый раз чуть не подорвали ряды и репутацию отдела поведенческих наук, не говоря уже о колоссальном фиаско по связям с общественностью, которым это стало для бюро в целом. Теперь, с провалами 9/11 и конкуренцией бюро с Национальной безопасностью за бюджетные доллары, а также за заголовки, внимание СМИ к безумному агенту-убийце было не тем, что имели в виду командование бюро или OPR. Особенно когда широкую общественность заставили поверить, что безумный агент-убийца давным-давно мертв.

"Я понимаю", - холодно сказала Рейчел. "Тебе не придется беспокоиться обо мне. Могу я теперь выйти?"

"И еще кое-что".

Он на мгновение заколебался. Что бы это ни было, оно было деликатным. "Не все, кто участвует в этом расследовании, знают о связи с Робертом Бэкусом. Это "нужно знать", и я хочу, чтобы так оно и оставалось ".

"Что ты имеешь в виду? Люди, работающие там, не знают, что это сделал Бэкус? Они должны быть ..."

"Агент Уоллинг, это не ваше расследование. Не пытайся сделать это своим. Тебя привели сюда, чтобы наблюдать и помогать, оставь все как есть. Мы не знаем наверняка, что это был Бэкус, и пока мы не узнаем ..."

"Верно. Его отпечатки пальцев были только на GPS, а его MO - на всем остальном ".

Альперт взглянул на Дей, бросив на нее раздраженный взгляд.

"Чери не следовало рассказывать тебе об отпечатках, а что касается МО, то об этом наверняка ничего не известно".

"То, что она не должна была говорить мне, не значит, что это неправда. Вы не сможете это скрыть, агент Альперт."

Альперт рассмеялся в отчаянии.

"Кто сказал что-нибудь о сокрытии? Послушайте, все, что мы делаем прямо сейчас, это контролируем информацию. Настало подходящее время для раскрытия данных. Это все, что я тебе говорю. Одного твоего присутствия здесь будет достаточно, хорошо? Я просто не хочу, чтобы ты решал, что раскрывать и кому это раскрывать. Это моя работа. Понял?"

Рейчел неуверенно кивнула. При этом она взглянула на Дэя.

"Идеально".

"Хорошо. Тогда, Дорогая, забери ее отсюда. Отведи ее на осмотр достопримечательностей ". Они вышли из фургона, и Дей повел ее к первой маленькой палатке.

"Ты определенно втерлась к нему в доверие", - сказала она Рейчел, когда они уходили.

"Это забавно. Некоторые вещи просто никогда не меняются. Я думаю, что для бюрократии может оказаться невозможным эволюционировать, чему-либо научиться на своих ошибках. В любом случае, неважно. Что мы здесь имеем?"

"Пока у нас есть восемь мешков и бензин еще на два. Мы просто еще не добрались до них. Классическая перевернутая пирамида."

Рейчел знала стенографию. Она кое-что из этого придумала. Дей говорил, что было найдено восемь тел, и показания газовых зондов показали, что еще два тела все еще похоронены и ожидают раскопок. Трагическая история создала данные, на основе которых были сформированы модели подобного поведения. Это было замечено раньше, убийца, который возвращается с жертвами к тому же месту захоронения, следует шаблону, более новые захоронения расходятся от оригинала в виде перевернутой пирамиды или V-образной формы. Так было и здесь, когда Бэкус либо непреднамеренно, либо сознательно следовал схеме, основанной на данных, которые он помогал накапливать в качестве агента.

"Позволь мне спросить тебя об одной вещи", - сказала Рейчел. "Он там разговаривал по телефону с Брассом Дораном. Она должна знать о связи с Бэкусом, верно?"

"Да, она знает. Она нашла отпечатки на упаковке."

Рейчел кивнула. По крайней мере.у нее был один сообщник, которому она могла доверять и который был в курсе.

Они добрались до палатки, и Дей откинула входную створку. Рейчел вошла первой. Поскольку верхний вентиляционный клапан был открыт, в палатке не было темно. Это было всего лишь тусклым. Глаза Рейчел сразу привыкли, и она увидела большое прямоугольное отверстие в центре палатки. Не было заполняющей кучи. Она предположила, что грязь, камни и песок, извлеченные из могилы, были отправлены в Квантико или в лабораторию местного отделения для просеивания и анализа.

"Это первое место, где находятся аномалии", - сказал Дей. "Остальные - это прямые захоронения. Очень чистый."

"Что это за аномалии?"

"Показания GPS вернулись к этому месту. Когда они добрались сюда, здесь стояла лодка. Это было..."

"Лодка? Здесь, в пустыне?"

"Ты помнишь того проповедника, я рассказывал тебе, что основал это место? Он вырыл канал для заполнения родниковой водой. Мы полагаем, что лодка прибыла из того времени. Он стоял здесь десятилетиями. В любом случае, мы переместили его, погрузили зонд и начали копать. Аномалия номер два заключается в том, что в могиле находились первые две жертвы. Все остальные могилы индивидуальны."

"Эти первые двое, они были похоронены в одно и то же время?"

"Да. Одно поверх другого. Но один был завернут в пластик, и он был мертв намного дольше, чем другой. Мы думаем, на семь месяцев дольше".

"Итак, он некоторое время сидел на одном теле. Завернул это для сохранности. И когда у него была вторая, он понял, что должен что-то сделать, и поэтому он отправился в пустыню, чтобы похоронить их. Он использовал лодку в качестве маркера. Как своего рода надгробие и для себя, потому что он знал, что вернется с большим ".

"Может быть. Но зачем ему понадобилась лодка, если у него был GPS?"

Рейчел кивнула и почувствовала, как в ее крови закипает небольшой прилив адреналина. Мозговой штурм всегда был лучшей частью работы.

"GPS пришел позже. Недавно. Это было только для нас ".

"Мы?"

"Ты. Бюро. Я."

Рейчел подошла к краю и посмотрела вниз, в отверстие. Оно не было глубоким, особенно для двух тел. Она перестала дышать ртом и втянула зловонный воздух через нос. Она хотела запомнить это.

"Уже установлены личности?"

"Ничего официального. Контакта с родственниками пока нет. Но мы знаем, кем были некоторые из них. Их по меньшей мере пятеро. Первое было три года назад. Вторые семь месяцев после этого."

"Вы построили цикл?"

"Да, у нас это есть. Сокращение примерно на восемь процентов. Мы думаем, что последние два доведут нас до ноября ".

Это означает, что интервалы между убийствами сокращались на восемь процентов по сравнению с первоначальным семимесячным периодом между первым и вторым убийствами. Опять же, это было знакомо. Уменьшающийся интервал был обычным явлением в истории болезни, симптомом того, что убийца теряет контроль над своими побуждениями, в то же время растет его вера в свою непобедимость. Вам сходит с рук первое, а второе приходит легче и раньше. И так далее.

"Я думаю, это делает его просроченным", - сказала Рейчел.

"Предположительно".

"Предположительно?"

"Давай, Рейчел, это Бэкус. Он знает то, что знаем мы. Он просто играет с нами. Это как Амстердам. Он ушел прежде, чем мы даже осознали, что это он. Здесь то же самое. Он двинулся дальше. Я имею в виду, зачем посылать нам GPS, если он этого не сделал? Он уже раскололся. Он не опоздал и не вернется сюда. Он где-то смеется над нами, наблюдая, как мы следуем нашим моделям и распорядку дня, зная, что мы не станем к нему ближе, чем в прошлый раз ".

Рейчел кивнула. Она знала, что Дей был прав, но решила быть оптимисткой.

"Он должен где-то допустить ошибку. Что насчет GPS? Что-нибудь на этот счет?"

"Очевидно, мы работаем над этим. Этим занимается латунь".

"Что там еще есть?"

"Вот ты, Рейчел".

Рейчел ничего не сказала. И снова Чери Дей была права. Бэкус что-то задумал. Его неясное, но прямое послание Рейчел, казалось, делало это очевидным. Он хотел, чтобы она была здесь, хотел, чтобы она была частью спектакля. Но что это было? Чего хотел Поэт?

Как Рейчел была наставником Дэя, Бэкус был наставником Рейчел. Он был хорошим учителем. Оглядываясь назад, лучше, чем она или кто-либо другой мог себе представить. Ее наставляли агент и убийца, охотник и жертва - уникальное сочетание в анналах преступления и наказания. Рейчел навсегда запомнила фразу, которую Бэкус произнес однажды ночью, когда они поднимались по лестнице из подвала в Куантико, оставив подразделение на целый день.

"В долгосрочной перспективе я думаю, что все это чушь собачья. Мы не можем предсказать, как поведут себя эти люди. Мы можем только реагировать. И, в конце концов, это означает, что мы в значительной степени бесполезны. О нас пишут хорошие заголовки, а Голливуд снимает о нас хорошие фильмы, но на этом все ".

В то время Рейчел была новичком в подразделении. Она была полна идеалов, планов и веры. Следующие тридцать минут она провела, пытаясь отговорить Бэкуса от такого убеждения. Теперь она была смущена воспоминанием о затраченных усилиях и о том, что наговорила мужчине, которого, как она позже поймет, звали убийцей.

"Могу я теперь пойти в другие палатки?" Спросила Рейчел.

"Конечно", - сказал Дей. "Все, что ты захочешь".

ГЛАВА 12

Было поздно, и батареи на лодке начали садиться. Освещение на носовой койке постепенно тускнело. Или, по крайней мере, мне так казалось. Может быть, это были мои глаза, которые тускнели. Я провел семь часов, просматривая файлы, извлеченные из коробок на верхней койке. Я заполнил свой блокнот до последней страницы, а затем перевернул его и начал задом наперед.

Дневное интервью прошло без происшествий, если не сказать бесполезно. Последним клиентом Терри Маккалеба был человек по имени Отто Вудолл, который жил в роскошном кондоминиуме за легендарным зданием казино "Авалон". Я разговаривал с ним в течение часа, узнав почти ту же историю, которую я уже получил от Бадди Локриджа. Вудолл, которому было шестьдесят шесть лет, подтвердил все аспекты поездки, которые представляли для меня интерес. Он сказал, что действительно покинул судно во время их стоянки в Мексике и провел время с женщинами, которых он там знал. Он был невозмутим и бесстыден. Его жена уехала на материк за покупками на целый день, и он, по-видимому, был не против открыться. Он сказал мне, что ушел с работы, но не из жизни. Он сказал, что у него все еще есть мужские потребности. На этом этапе я оставил расспросы в стороне и сосредоточился на последних моментах жизни Маккалеба.

Наблюдения и воспоминания Вудолла во всех важных деталях повторяли наблюдения Бадди. Вудалл также подтвердил, что по крайней мере в двух конкретных случаях во время поездки он видел, как Маккалеб принимал свои лекарства, каждый раз запивая таблетки и жидкости апельсиновым соком.

Я делал заметки, но знал, что они не понадобятся. Через час я поблагодарил Вудолла за уделенное время и оставил его любоваться заливом Санта-Моника и цветущим смогом, который поднимался за ним на материке.

Бадди Локридж ждал меня у входа в гольф-каре, который я взял напрокат. Он все еще размышлял над моим принятым в последнюю минуту решением взять интервью у Вудолла без него. Он обвинил меня в том, что я использовал его, чтобы получить интервью с Вудоллом. Он был прав насчет этого, но его жалобы и опасения даже не попали в поле моего зрения.

Мы молча поехали обратно к пирсу, и я развернул тележку. Я сказал Бадди, что он может идти домой, потому что я собирался быть занят чтением файлов остаток дня и до ночи. Он кротко предложил свою помощь, но я сказал ему, что он уже достаточно помог. Я смотрел, как он с опущенной головой уходит в сторону паромных причалов. Я все еще не был уверен насчет Бадди Локриджа. Я знал, что мне нужно было о нем кое-что подумать.

Не желая дурачиться с Зодиаком, я взял водное такси обратно к Следующему морю. Я быстро обыскал главную каюту - не найдя ничего примечательного - и перешел в носовую каюту.

Я заметил, что у Терри был проигрыватель компакт-дисков в переоборудованном офисе. Его небольшая коллекция музыки состояла в основном из блюза и рок-н-ролла 1970-х годов. Я подключил более свежий диск Люсинды Уильямс под названием "Мир без слез", и он мне так понравился, что в итоге я позволил ему проигрываться снова и снова в течение следующих шести часов. В голосе женщины слышались долгие странствия, и мне это понравилось. К тому времени, когда на лодке начались перебои с подачей электроэнергии и я выключил музыку, я подсознательно запомнил слова по крайней мере трех песен, которые я мог бы спеть своей дочери, когда в следующий раз укладывал ее спать.

Вернувшись в переоборудованный офис Маккалеба, первое, что я сделал, это вернулся к его компьютеру и открыл папку с пометкой профили.

Это дало мне список из шести разных файлов, все с названиями по датам за предыдущие два года. Один за другим я вызвал их в хронологическом порядке и обнаружил, что каждый из них представляет собой судебно-медицинский профиль подозреваемого по делу об убийстве. Написанный простым и клиническим языком профессионала, каждый профиль делал выводы об убийце на основе конкретных деталей места преступления. Из этих деталей было ясно, что Маккалеб делал больше, чем просто читал газетные статьи. Было очевидно, что у него был полный доступ к местам преступлений - либо лично, либо, что более вероятно, по фотографиям , кассетам и заметкам следователей. Мне было совершенно ясно, что это не были тренировочные прогоны, подготовленные профилировщиком, который пропустил работу и хотел быть в тонусе. Это была работа приглашенного гостя. Все дела находились в юрисдикции небольших полицейских управлений на западе. Я предполагал, что Маккалеб слышал о каждом случае из новостей или другими способами и просто добровольно предложил свою помощь полицейскому управлению, борющемуся с этим делом. Предложение принято, ему, вероятно, отправили информацию с места преступления, и затем он приступил к анализу и составлению профиля. Я задавался вопросом, помогла или помешала ему его дурная слава, когда он предложил свои таланты. Сколько раз ему отказывали, чтобы он был принят в эти шесть раз?

Когда его приняли, он, вероятно, работал над каждым делом за столом, за которым я сидел, даже не покидая яхту. Или думал, что его жена знала в деталях, что он делал.

Но я мог сказать, что каждый профиль отнимал у него много времени и внимания. Я начинал все больше и больше понимать то, что, по словам Грасиелы, стало проблемой в их браке. Терри не мог подвести черту. Он не мог позволить этому уйти. Эта профильная работа стала свидетельством не только его преданности своей миссии исследователя, но и его слепоты как мужа и отца.

Шесть профилей были получены из случаев в Скоттсдейле, штат Аризона; Хендерсоне, штат Невада; и четырех городах Калифорнии: Ла-Хойя, Лагуна-Бич, Салинас и Сан-Матео. Два из них были детоубийствами, а остальные четыре - убийствами на сексуальной почве с участием трех женщин и одного мужчины-жертвы. Маккалеб не проводил никакой связи между ними. Было ясно, что это были просто отдельные случаи, которые привлекали его внимание в последние два года. Ни в одном из файлов не было никаких указаний на то, что работа Терри была полезной или было ли раскрыто какое-либо из дел. Я записал основы каждого из них в свой блокнот с мыслью, что я свяжусь с департаментами, чтобы проверить статус каждого расследования. Это был рискованный шаг, но все еще оставалась вероятность, что один из этих профилей мог спровоцировать смерть Маккалеба. Это не было приоритетом, но мне нужно было бы это проверить. Покончив на время с компьютером, я обратил свое внимание на коробки с файлами, хранящиеся на верхней койке. Я опускал их одно за другим, пока на полу передней комнаты не осталось свободного места. Я обнаружил, что они содержали смесь файлов как по раскрытым, так и по нераскрытым делам. Первый час я потратил на то, чтобы просто сортировать их и вытаскивать нераскрытые, думая, что, скорее всего, если смерть Терри была связана с каким-то делом, то подозреваемый все еще на свободе. У него не было причин работать или переделывать закрытое дело.

Чтение было увлекательным. Многие файлы касались дел, с которыми я был знаком или в которых даже принимал участие. Это были не файлы, которые собирали пыль. У меня создалось отчетливое впечатление, что открытые дела находились в бесконечной ротации. Время от времени Маккалеб вытаскивал их и переосмысливал расследования, подозреваемых, места преступлений, возможности. Он звонил следователям, сотрудникам лаборатории и даже свидетелям. Все это было понятно, потому что Маккалеб практиковал использовать внутреннюю переднюю часть папки для записи заметок о сделанных им ходах, также тщательно датируя эти записи.

Исходя из этих дат, я мог бы сказать, что Маккалеб работал над многими делами одновременно. И было ясно, что у него все еще был канал связи с ФБР и отделом поведенческих наук в Квантико. Я потратил целый час на чтение толстого досье, которое он накопил на Поэта, одного из самых известных, если не сказать позорных, дел о серийных убийцах в анналах ФБР. Поэт был убийцей, как позже выяснилось, агентом ФБР, который возглавлял отряд, по сути, охотясь для себя. Это был скандал, который потряс бюро и его хваленую секцию поведенческих наук восемь лет назад. Агент Роберт Бэкус выбрал детективов из отдела убийств в качестве своих жертв. Он инсценировал сцены убийства как самоубийства, оставляя после себя предсмертные записки, содержащие строфы из поэм Эдгара Аллана По. Он убил восемь человек по всей стране в течение трех лет, прежде чем репортер обнаружил ложные самоубийства и началась охота на человека. Бэкус был раскрыт и застрелен другим агентом в Лос-Анджелесе. В то время он предположительно был нацелен на детектива из отдела убийств Голливудского отдела полиции Лос-Анджелеса. Это был мой столик. Цель, Эд Томас, был моим коллегой, и это было моей связью. Я помню, что проявлял очень высокий личный интерес к Поэту.

Теперь я читал внутреннюю историю. Официально дело было закрыто бюро. Но неофициальным слухом всегда было то, что Бэкус сбежал. После ранения Бэкус первоначально сбежал в систему ливневых туннелей, которые тянулись под Лос-Анджелесом. Шесть недель спустя было найдено тело с пулевым отверстием в нужном месте, но разложение сделало невозможным физическую идентификацию и сравнение отпечатков пальцев. Сообщалось, что животные, добывающие пищу, унесли части тела, включая нижнюю челюсть и единственные зубы, которые можно было использовать для идентификации по стоматологическим картам. Бэкус также удачно исчез, не оставив образцов ДНК. Итак, у них было тело с пулевым отверстием, но сравнить его было не с чем. По крайней мере, так они сказали. Бюро быстро объявило, что Бэкус считается мертвым, и дело было закрыто, хотя бы для того, чтобы поскорее положить конец унижению агентства от рук одного из своих.

Но записи, которые Маккалеб накопил с тех пор, подтвердили, что фольклор был правдой. Бэкус был все еще жив и находился на свободе. Где-то. Четырьмя годами ранее он всплыл в Голландии. Согласно конфиденциальным бюллетеням ФБР, предоставленным Маккалебу источниками в бюро, убийца в Амстердаме за двухлетний период лишил жизни пятерых человек. Все жертвы были иностранными посетителями, которые исчезли после того, как отправились в городской квартал красных фонарей. Каждый мужчина был найден задушенным и плавающим в реке Амстел. Что связывало убийства с Бэкусом местным властям были отправлены записки, в которых автор брал на себя ответственность за убийства и просил привлечь к делу ФБР. Автор, согласно конфиденциальным отчетам, просил конкретно агента Рэйчел Уоллинг, агента, который застрелил Роберта Бэкуса четырьмя годами ранее. Полиция Голландии пригласила ФБР неофициально ознакомиться с делом. Отправитель подписывал каждое письмо просто "Поэт". Анализ почерка письма ФБР показал - не окончательно, - что автор был не убийцей, пытавшимся воспользоваться пресловутыми фалдами Роберта Бэкуса, а самим Бэкусом.

Конечно, к тому времени, когда бюро, местные власти и даже Рейчел Уоллинг мобилизовались в Амстердаме, убийца давно скрылся. И о Роберте Бэкусе больше ничего не было слышно - по крайней мере, насколько было известно источникам Терри Маккалеба.

Я убрал толстую папку в одну из коробок и двинулся дальше. Вскоре я узнал, что Маккалеб не просто работал над старыми делами. На самом деле, все, что привлекало его внимание, зависело от его сосредоточенности и навыков. Там были десятки файлов, которые содержали только одну газетную статью и несколько заметок, набросанных на обложке файла. Некоторые случаи были громкими, другие малоизвестными. Он собрал папку с газетными вырезками по делу Лейси Питерсон, исчезновению беременной женщины из Центральной Калифорнии в канун Рождества два года назад. Дело долгое время привлекало внимание средств массовой информации и общественности, особенно после того, как ее расчлененное тело было найдено в заливе, где, как ранее сообщил следователям ее муж, он рыбачил, когда она исчезла. Запись на обложке файла, датированная до того, как было найдено тело женщины, гласила: "Определенно мертва - в воде". В другой записке, датированной до ареста ее мужа, говорилось: "Есть другая женщина".

Там также был файл с, казалось бы, пророческими заметками об Элизабет Смарт, похищенном в Юте ребенке, который был найден и возвращен почти через год. Он правильно написал "живой" под одной из газетных фотографий молодой девушки.

Маккалеб также провел неофициальное исследование дела Роберта Блейка. Бывшую звезду кино и телевидения обвинили в убийстве своей жены по другому громкому делу. Примечания в файле были интуитивно понятными и точными, что в конечном итоге подтвердилось настолько правильно, насколько дело поступило в суд.

Я должен был спросить себя, возможно ли, что Маккалеб внес заметки в свои файлы и предшествовал им, используя информацию из учетных записей СМИ и создавая впечатление, что он предсказывал аспекты дела или подозрительные черты из своей собственной работы, когда это было не так. Хотя все было возможно, мне казалось совершенно нереальным думать, что Маккалеб сделал это. Я не видел причин для него совершать такое тихое и обреченное на провал преступление. Я верил, что работа настоящая и принадлежит ему.

В одном файле, который я нашел, содержались газетные статьи о новом отделе полиции Лос-Анджелеса по раскрытию нераскрытых дел. На клапане были отмечены имена и номера телефонов четырех детективов, приписанных к подразделению. Терри, очевидно, смог бы преодолеть пропасть между полицией Лос-Анджелеса и ФБР, если бы у него были номера их мобильных. Я знал, что номера телефонов детективов не раздавали кому попало.

Один из четырех детективов, которых я знал. Тим Марсия провел некоторое время в Голливудском отделе, включая таблицу убийств. Я знал, что уже поздно, но копы ожидают поздних звонков. Я знал, что Марсия не будет возражать. Я достал свой мобильный и набрал номер, который Маккалеб написал рядом со своим именем в файле. Марсия ответила немедленно. Я представился, закончил с любезностями "давно не виделись" и объяснил, что звоню по поводу Терри Маккалеба. Я не лгал, но я и не говорил, что работаю над расследованием убийства. Я сказал, что просматривал его файлы для его жены и наткнулся на имя и номер Марсии. Мне было просто любопытно, какими были их отношения.

"Гарри, в свое время ты работал над несколькими нераскрытыми делами, верно? То, что случилось у тебя дома в прошлом году, стало следствием нераскрытого дела, не так ли?"

"Правильно".

"Тогда ты знаешь, как это происходит. Иногда хватаешься за соломинку, принимаешь любую помощь, которую можешь получить. Однажды Терри позвонил мне и предложил свои услуги. Не по конкретному делу. Я думаю, он видел статью в Times об этом подразделении, и он в основном сказал, что если мне когда-нибудь понадобится, чтобы он работал над профилем, он будет рядом со мной. Он был одним из хороших. Мне было действительно жаль слышать о том, что произошло. Я хотел попасть на службу в Catalina, но кое-что случилось ".

"Как они всегда делают. Вы когда-нибудь принимали его предложение сделать профиль?" "Да, вроде того. Я знаю, что я сделал, и пара других парней здесь тоже сделали. Ты знаешь, как это бывает. У департамента нет профиля, о котором можно было бы говорить, и иногда ожидание в бюро и Квантико может занять месяцы. Вот был этот парень, который знал, что он делал, и он ничего не хотел взамен. Он просто хотел работать. Итак, мы использовали его. Мы кое-что от него отскочили ".

"И как он справился?"

"Он молодец. Сейчас мы работаем над одним интересным делом. Когда новый шеф собрал команду, мы начали возвращаться к открытым нерешенным вопросам. Мы связали шесть случаев - захоронения тел в долине. У них были некоторые схожие аспекты, но они никогда раньше не были связаны. Мы скопировали файлы Терри, и он подтвердил. Он связал их через то, что он назвал "психологической общностью". Мы все еще работаем над этим, но, по крайней мере, мы знаем, что у нас есть сейчас. Мы на верном пути, вот что я имею в виду. Я не уверен, что мы были бы там, где мы есть, если бы Терри не помог нам ".

"Хорошо, я рад слышать, что он помог с этим. Я расскажу его жене, и я уверен, что это поможет ей узнать это ".

"Хорошо. Итак, Гарри, ты возвращаешься?"

Я ожидал, что он спросит, что я на самом деле делаю с файлами Маккалеба, а не возвращаюсь ли я в департамент.

"О чем ты говоришь?"

"Ты слышал о трехлетнем штрафе, который ввел шеф?"

"Нет, что это?"

"Он знает, что за последние годы мы потеряли много талантов. Все эти скандалы и все такое прочее, хорошие люди говорят, какого черта, я ухожу отсюда. Итак, он открывает дверь для людей, чтобы они возвращались. Если вы подадите заявление повторно в течение трех лет после выхода на пенсию и вас примут, вы сможете вернуться без необходимости посещать академию. Это идеально для таких старых парней, как ты ".

Я услышала улыбку в его голосе.

"Три года, да?"

"Да. Сколько это было для тебя, два с половиной?"

"Вот-вот".

"Ну, вот и все. Подумай об этом. Мы могли бы использовать тебя здесь в нераскрытых делах. У нас семь тысяч открытых-неразрешенных вопросов. Выбирай сам, чувак ".

Я ничего не сказал. Ни с того ни с сего меня осенила идея вернуться. В тот момент я был слеп к негативам. Я думал только о том, каково это - снова носить значок.

"С другой стороны, может быть, тебе слишком весело быть на пенсии. Тебе нужно что-нибудь еще, Гарри?"

"Э-э, нет, так оно и было. Спасибо, чувак, я ценю это ".

"В любое время. И подумайте о трехлетнем плане. Ты, несомненно, мог бы нам пригодиться, будь то здесь, или в Голливуде, или где угодно еще ".

"Да, спасибо. Может быть, я так и сделаю. Я собираюсь подумать об этом ".

Я закрыл телефон и сидел там, окруженный навязчивыми идеями другого мужчины, но думая о своих собственных. Я думал о том, чтобы вернуться. Я подумал о семи тысячах неотвеченных голосов из могилы. Это было больше, чем количество звезд, которые вы видите, когда смотрите на небо ночью.

Мой телефон зажужжал, когда он все еще был у меня в руке. Это вывело меня из задумчивости, и я открыл его, ожидая, что это Тим Марсия, который перезванивает и говорит, что все эти три года были просто шуткой. Но это звонила Грасиела. "Я вижу огни на лодке", - сказала она. "Ты все еще там?"

"Да, я здесь".

"Почему так поздно, Гарри? Ты опоздал на последний паром." "Я не собирался возвращаться сегодня вечером. Я собирался остаться и закончить здесь. Может быть, вернемся завтра. Возможно, я тоже захочу подойти и поговорить с тобой ".

"Это прекрасно. Завтра я не работаю. Я буду здесь собирать вещи ". "Собираешь вещи?"

"Мы собираемся вернуться на материк. Мы будем жить в Нортридже. Я вернулся на свою старую работу в отделении неотложной помощи в Холи-Кросс."

"Рэймонд - одна из причин, по которой ты возвращаешься?" "Рэймонд? Что ты имеешь в виду?" "Мне было интересно, были ли какие-нибудь проблемы с мальчиком. Я слышал, ему не нравилось жить на острове."

"У Рэймонда не так много друзей. Он не так уж хорошо вписывается. Но переезд не только из-за Рэймонда. Я хочу вернуться. Я хотел до того, как Терри ушел. Я говорила тебе об этом". "Да, я знаю", - Она сменила тему.

"Тебе что-нибудь нужно?" Ты купил что-нибудь поесть?"

"Я нашел кое-что на корабельной кухне. Я в порядке ". Она застонала от отвращения.

"Это все, должно быть, старое. Проверяйте сроки годности, прежде чем съесть что-нибудь еще." "Я сделаю".

Она поколебалась, а затем задала вопрос, ради которого позвонила. "Ты уже что-нибудь нашел?"

"Ну, я нашел кое-что, что меня заинтересовало. Но пока ничего такого, что особенно выделялось бы ".

Я подумал о человеке в кепке "Доджерс". Он, безусловно, выделялся для меня, но я пока не хотел обсуждать его с Грасиелой. Я хотел узнать больше, прежде чем говорить с ней о нем.

"Хорошо", - сказала она. "Но держи меня в курсе событий, хорошо?"

"Таков уговор".

"Хорошо, Гарри, я поговорю с тобой завтра. Вы остановились в отеле или на яхте?"

"Я думаю, лодка. Если ты не против."

"Меня это устраивает. Делай, что хочешь ".

"Ладно. Могу я спросить тебя кое о чем?"

"Уверен, что?"

"Ты говорил об упаковке, и мне просто любопытно кое о чем. Как часто вы ездите на материк? Ну, знаете, чтобы сходить в торговый центр, рестораны или повидаться с семьей."

"Обычно примерно раз в месяц. Если только не всплывет что-то конкретное и мне не нужно будет идти ".

"Ты берешь детей?"

"Обычно. Я хочу, чтобы они привыкли к этому. Ты растешь на острове, где вместо машин есть тележки для гольфа и все друг друга знают… может быть странно внезапно переехать на материк. Я пытаюсь подготовить их к этому"

"Я думаю, это умно. Какой торговый центр находится ближе всего к паромным докам?"

"Я не знаю, какой из них ближе всего, но я всегда хожу на Променад на Пико. Я просто снимаю четыре ноль пять из гавани. Я знаю, что есть торговые центры поближе - например, Fox Hills, - но мне нравится Набережная. Мне нравятся тамошние магазины, и это просто. Иногда я встречаю друзей из Долины, и для всех нас это хорошая точка на полпути ".

И за ним легко следить, подумал я, но не сказал.

"Хорошо", - сказал я, не уверенный, что то, что я сказал, было хорошим. "И еще кое-что. У меня здесь заканчивается свет. Батарейки, я думаю. Есть ли выключатель или что-то еще, что я должен нажать, чтобы перезарядить, или как вы это делаете?"

"Ты не спросил Бадди?"

"Нет, я не знал, что у меня закончится свет, когда я был с Бадди".

"О, Гарри, я не уверен. Есть генератор, который должен работать. Я даже не уверен, где это находится ".

"Ладно, хорошо, не беспокойся об этом. Я могу позвонить Бадди. Я отпускаю тебя, Грасиела. Я должен вернуться к работе, пока еще есть немного света ".

Я повесил трубку и записал название торгового центра в свой блокнот, затем вышел из комнаты и обошел яхту, выключая все лампы, кроме одной на столе в носовой каюте, в попытке сэкономить электроэнергию. После этого я позвонил Бадди на мобильный, и он ответил слабым голосом.

"Эй, приятель, просыпайся. Это Гарри Босх".

"Кто? Ох. Чего ты хочешь?"

"Мне нужна твоя помощь. Есть ли на этой лодке что-то вроде генератора или чего-то еще, что даст мне немного света? У меня садятся батарейки".

"Чувак, не позволяй этим вещам просачиваться до конца. Ты убьешь их".

"Тогда что мне делать?"

"Ты должен завести "Вольво", чувак, а затем включить генератор. Дело в том, что уже почти полночь. Эти люди, спящие на своих лодках в очереди с вами, вряд ли будут так любезны, услышав это "

"Ладно, забудь об этом. Но утром я должен это сделать, так что мне делать, использовать ключ?"

"Да, прямо как автомобиль. Подойдите к рулю в салоне, вставьте ключи и поверните их в положение включено. Затем над каждым ключом находится переключатель зажигания. Переверните ее, и она должна сразу завестись - если только вы не израсходовали весь сок и зарядка не закончилась ".

"Хорошо, я сделаю это. У тебя есть какие-нибудь фонарики на этой штуке?"

"Да, есть один на камбузе, один над штурманским столом и один на капитанском во встроенном ящике слева от кровати. В нижнем шкафу камбуза также есть фонарь. Но ты не захочешь использовать это внизу, в гостиной. Там будет скапливаться запах керосина, и вы можете сами сдохнуть. Тогда была бы еще одна загадка, которую нужно было бы разгадать ".

Последнюю строчку он произнес с ноткой презрения в голосе. Я отпустил это.

"Спасибо, приятель. Я поговорю с тобой ".

"Да. Спокойной ночи."

Я повесил трубку и отправился на поиски фонариков, вернувшись на носовую койку с маленьким фонариком из главной каюты и большим настольным светильником с камбуза. Я поставил большую лампу на стол и включил ее. Затем я выключил огни причала. Свет настольной лампы упал на низкий потолок маленькой комнаты и распространился. Это было неплохо. С этим и портативным фонариком я все равно смог бы выполнить кое-какую работу.

У меня оставалось меньше половины коробки с файлами, и я хотел закончить, прежде чем выяснять, где я буду спать. Все это были тонкие папки, самые последние дополнения к коллекции Маккалеба, и я мог бы сказать, что большинство из них содержали не более чем газетную вырезку и, возможно, несколько заметок на обложке.

Я протянула руку и выбрала один наугад. Я должен был быть в Вегасе, бросать кости. Потому что файл, который я выбрал, оказался безоговорочным победителем. Это был файл, который сфокусировал мое расследование. Это отправило меня в путь.

ГЛАВА 13

На вкладке "файл" просто указано, что 6 отсутствуют. В нем была одна вырезка из Los Angeles Times и несколько датированных заметок, а также имена и телефонные номера, написанные от руки на внутреннем клапане, как это обычно делал Маккалеб. Я почувствовал, что файл важен, еще до того, как прочитал историю или понял значение некоторых заметок. Именно датировка на клапане спровоцировала такую реакцию. Маккалеб записывал свои мысли в файл четыре разных раза, начиная с 7 января и заканчивая 28 февраля этого года. Он был бы мертв месяц спустя, 31 марта. Эти заметки и эти даты были самыми последними, найденными в любом из файлов, которые я просматривал. Я знал, что смотрю на то, что, возможно, было последней работой Терри. Его последнее дело и одержимость. Оставались еще файлы, на которые нужно было посмотреть, но этот вызвал у меня интерес, и я воспользовался им

Репортер, которого я знал, написал статью. Кейша Рассел работала полицейским патрулем в the Times по меньшей мере десять лет и была хороша в этом, она также была точной и справедливой. Она выполняла все сделки, которые я когда-либо заключал с ней за те годы, что я был на работе, и она изо всех сил старалась играть честно со мной годом ранее, когда я больше не был на работе и дела в моем первом частном деле обернулись плохо. Суть в том, что я чувствовал себя комфортно, принимая все, что она написала, как факт. Я начал читать.

ИЩИТЕ НЕДОСТАЮЩЕЕ ЗВЕНО

ЯВЛЯЮТСЯ ЛИ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ В НЕВАДЕ

двое МУЖЧИН Из Лос-Анджелеса, еще ЧЕТВЕРО СВЯЗАНЫ?

автор: Кейша Рассел

Штатный писатель Times

Таинственные исчезновения по меньшей мере шести мужчин, в том числе двух из Лос-Анджелеса, из игорных центров в Неваде заставили следователей искать недостающее звено среди мужчин.

Детективы из полиции метро Лас-Вегаса заявили во вторник, что, хотя мужчины не знали друг друга и происходили из совершенно разных родных городов и происхождения, между ними все еще может быть общность, которая может стать ключом к разгадке тайны.

Мужчины в возрасте от 29 до 61 года были объявлены своими семьями пропавшими без вести в течение последних трех лет. В последний раз было известно, что четверо находились в Лас-Вегасе, где полиция ведет расследование, а двое исчезли во время поездок в Лафлин и Примм. Никто из мужчин не оставил никаких указаний в тогдашних гостиничных номерах, автомобилях или домах относительно того, куда они направлялись или что с ними стало.

"На данный момент это непроницаемая тайна", - сказал детектив Тодд Ритц из отдела по розыску пропавших без вести в метро Вегаса. "Люди постоянно исчезают отсюда или где-либо еще. Но обычно они появляются позже, живые или мертвые. И обычно этому есть объяснение. С этими парнями нет ничего. Это дело на грани срыва".

Но Ритц и другие детективы уверены, что объяснение есть, и они обращаются за помощью к общественности, чтобы найти его. На прошлой неделе детективы из Лас-Вегаса Лафлин и Примм собрались в офисах Vegas Metro, чтобы сравнить заметки и выработать стратегию расследования. Они также обнародовали это дело, надеясь, что фотографии мужчин и их рассказы дадут общественности новую информацию. Во вторник, неделю спустя, Ритц сообщил, что поступило не так много полезной информации.

"Должен быть кто-то, кто что-то знает, или что-то видел, или что-то слышал", - сказал Ритц в телефонном интервью. "Шестеро парней просто так не встанут и не исчезнут, чтобы кто-нибудь чего-нибудь не узнал. Нам нужно, чтобы этот кто-то выступил вперед ".

Как сказал Ритц, случаев исчезновения людей множество. Тот факт, что эти шестеро мужчин приехали в Неваду по делам или для удовольствия и никогда не возвращались домой, отличает это дело.

Огласка приходит в то время, когда Лас-Вегас в очередной раз пересматривает свой имидж. Ушла в прошлое маркетинговая стратегия, которая рекламировала неоновый город как место семейного отдыха. Грех вернулся. За последние три года были лицензированы многочисленные клубы с обнаженными или частично обнаженными танцовщицами, и многие заведения на легендарном стрип-канале выпускали шоу с обнаженной натурой и строго взрослой тематикой. Были установлены рекламные щиты с изображением обнаженной натуры, что вызвало гнев некоторых общественных активистов. Все это помогло изменить облик города. В очередной раз она позиционируется как игровая площадка для взрослых, где детей можно оставить дома.

Как показывают недавние стычки с рекламными щитами, перемены не всем понравились, и многие предполагают, что исчезновения этих шести путешественников могут каким-то косвенным образом быть связаны с возвращением региона к атмосфере, в которой все идет своим чередом.

"Давайте посмотрим правде в глаза, - сказал Эрни Гелсон, обозреватель Las Vegas Sun, - они попробовали семейную забаву, и она не сработала. Город возвращается к тому, что играет. И то, что играет, то и платит. Итак, это то недостающее звено, которое соединяет этих шестерых парней? Я не знаю. Может быть, мы никогда этого не сделаем ".

Тем не менее, Гелсону непросто делать поспешные выводы, которые могли бы связать пропавших мужчин с меняющимся имиджем Лас-Вегаса.

"Прежде всего, помните, что не все они исчезли из Лас-Вегаса", - сказал он. "И, во-вторых, на данный момент недостаточно фактов, чтобы подтвердить какую-либо теорию. Я думаю, мы должны сидеть сложа руки и позволить тайне разрешиться самой собой, прежде чем мы вскочим на какую-нибудь подножку ".

Пропавшие мужчины - это:

– Гордон Стэнсли, 41 год, из Лос-Анджелеса, пропал без вести 17 мая 2001 года. Он зарегистрировался в отеле Mandalay Bay Resort and Casino в Лас-Вегасе, но его кровать так и не была заправлена, а чемодан так и не распакован. Он женат и имеет двоих детей.

– Джон Эдвард Данн, 39 лет, из Оттавы, Канада, который ехал из своего дома в Лос-Анджелес на каникулы. Он так и не добрался до намеченного места назначения, дома своего брата в Гранада Хиллз. 30-футовый прогулочный автомобиль Данна был найден 29 декабря 2001 года на стоянке фургонов в Лафлине. Это было через 20 дней после его ожидаемого прибытия в Granada Hills.

– 61-летний Ллойд Рокленд исчез из Лас-Вегаса 17 июня 2002 года. Его самолет из Атланты прибыл в 11 часов утра в международный аэропорт Маккарран. Он взял напрокат машину Hertz, но так и не зарегистрировался в MGM Grand, где у него был забронирован номер. Его машина была возвращена в центр проката автомобилей Hertz в аэропорту в 14:00 на следующий день, но, похоже, никто не помнит, что именно отец четверых детей и дедушка троих был тем, кто ее вернул.

– 29-летний Фентон Уикс из Далласа, штат Техас, был объявлен пропавшим без вести 25 января 2003 года после того, как не вернулся из деловой поездки в Лас-Вегас. Полиция установила, что он зарегистрировался в Golden Nugget в центре Лас-Вегаса и посетил первый день выставки электроники, проходившей в конференц-центре Лас-Вегаса, но не присутствовал на второй и третий дни. Его жена заявила о его исчезновении. У него нет детей.

– Джозеф О'Лири, 55 лет, из Бервина, штат Пенсильвания, исчез 15 мая прошлого года из отеля Bellagio, где он останавливался со своей женой. Элис О'Лири оставила своего мужа в казино играть в блэкджек, а сама отправилась провести день в спа-салоне курорта. Несколько часов спустя ее муж не вернулся в их номер. О'Лири, биржевой маклер, был объявлен пропавшим на следующий день.

– 40-летний Роджерс Эберле из Лос-Анджелеса исчез 1 ноября, когда у него был выходной от работы графическим дизайнером в студии Disney Studios в Бербанке. Его машина была найдена припаркованной на стоянке возле казино Buffalo Bill's в Примме, штат Невада, недалеко от границы с Калифорнией на автостраде Interstate 15.

Следователи говорят, что в расследовании мало зацепок. Они указывают на арендованный автомобиль Rockland как на, возможно, лучшую подсказку, которая у них есть. Автомобиль был возвращен через 27 часов после того, как его забрала компания Rockland. Согласно записям Hertz, за этот период он проехал 328 миль. Кто бы ни вернул его в центр аэропорта Hertz, он оставил его, не дожидаясь получения квитанции или разговора с клерком Hertz.

"Они просто подъехали, вышли из машины и ушли", - сказал Ритц. "Никто ничего не помнит. В этом центре обрабатывается около тысячи автомобилей в день. Здесь нет камер, и нет никакой записи, кроме записи об аренде ".

И именно эти 328 миль интересуют Ритца и других детективов.

"Это много миль", - сказал детектив Питер Эчерд, партнер Ритца. "Эта машина могла проехать много мест. Ты вычислишь сто шестьдесят четыре выхода и сто шестьдесят четыре возврата, и тебе предстоит покрыть чертовски большой круг."

Тем не менее, следователи пытаются сделать именно это, надеясь, что их усилия позволят найти ключ, который сузит круг и, возможно, приведет к ответам на шесть пропавших членов семьи.

"Это сложно", - сказал Ритц. "У всех этих парней есть семьи, и мы делаем для них все, что в наших силах. Но на данный момент у нас много вопросов и ни одного ответа ".

Статья была красиво оформлена с использованием фирменного метода Times - придавать истории большее значение, чем сама история. В данном случае это была теория о том, что исчезновение этих мужчин было симптомом новейшей трансформации Лас-Вегаса в игровую площадку для взрослых. Это напомнило мне о том времени, когда я работал над делом, в котором человек, владелец автомастерской, перерезал гидравлические линии на подъемнике, и "Кадиллак" весом в семь тысяч фунтов рухнул вниз и раздавил его давнего партнера. Репортер Times позвонил мне, чтобы узнать подробности для статьи, а затем спросил, было ли убийство симптомом ужесточения экономики, в которой денежные проблемы настраивают партнеров против партнеров. Я сказал, нет, я думал, это симптом того, что одному парню не нравится, когда его партнер трахает его жену.

Если оставить в стороне более серьезные последствия, история была выдумкой. Я мог бы сказать это. В свое время я проделал то же самое с одним и тем же репортером. Ритц выуживал информацию. Поскольку половина пропавших мужчин были либо из Лос-Анджелеса, либо направлялись в него, почему бы не позвонить в "Таймс", подкинуть репортеру-копу статью и посмотреть, кто и что всплывет?

Одним из тех, кто появился, был Терри Маккалеб. Он, очевидно, прочитал рассказ 7 января, в день, когда он был опубликован, потому что его первый набор заметок на обложке файла был датирован именно так. Заметки были короткими и загадочными. В верхней части обложки было написано название Ritz и номер телефона с кодом города 702. Под этим Маккалеб написал: 1/9-

перезвоните -png 2/28

Zzyzx-возможно? как?

мили

Вдоль боковой границы файла были написаны еще два телефонных номера с кодами городов 702. За ними последовало имя Уильям Бинг.

Я перечитал заметки и снова посмотрел на вырезку. Я впервые заметил, что Маккалеб обвел две вещи в газетной статье: упоминание о 328 милях, которые, как выяснилось, были нанесены на арендованную машину, и слово "круг" в комментарии Эчерда о том, что круг расследования составляет 164 мили в любом направлении. Я не знал, почему он обвел эти две вещи, но я знал, что означало большинство заметок на клапане. Я потратил более семи часов на чтение файлов Маккалеба. Я видел запись за записью в файле за файлом. Бывший агент использовал сокращение собственного изобретения, но такое, которое можно было расшифровать, потому что в некоторых файлах он прописывал то, что предпочитал сокращать в других.

Я сразу понял, что он имел в виду, используя "DD". Это означало "определенно мертв", классификацию и вывод, которые Маккалеб сделал по подавляющему большинству рассмотренных им пропавших случаев. Также легко расшифровать "png", что означало персона нон грата, то есть предложение Маккалеба помочь в расследовании было воспринято плохо или не было принято вообще.

Маккалеб также нашел некоторое значение в возрасте пропавших мужчин. Он записал средний возраст, а затем вычленил возраст трех жертв, потому что они были в пределах двух лет друг от друга и очень близки к среднему. Мне показалось, что это заметки, относящиеся к профилю жертвы, но в файле его не было, и я не знал, проходил ли Маккалеб когда-либо стадию заметок.

Ссылка "найти пересечение", похоже, также была частью этого профиля. Маккалеб имел в виду географическое пересечение или пересечение образа жизни шести пропавших мужчин. Точно так же, как детектив метро изложил в статье в Times, Маккалеб действовал, исходя из убеждения, что между этими людьми должна быть связь. Да, они были так далеко друг от друга, как Оттава и Лос-Анджелес, и не знали друг друга, но должен был быть момент, когда они каким-то образом сошлись.

"Нарушение цикла - это еще не все", как я подозревал, было ссылкой на частоту исчезновений. Если бы кто-то похищал и убивал этих людей, как полагал Маккалеб, обычно существовал бы узнаваемый временной цикл. Серийные убийцы действуют таким образом в большинстве случаев, когда сильные психосексуальные побуждения нарастают, а затем утихают после убийства. Маккалеб, по-видимому, разобрался в цикле и нашел в нем дыры - пропавших жертв. Он полагал, что пропало более шести человек.

Что меня больше всего озадачило в примечаниях, так это ссылка на "теорию треугольников" и фраза "i точка дает 3" под ней. Это было то, чего я не видел в предыдущих файлах, и я не знал, что под этим подразумевалось. Это было отмечено в сочетании со ссылками на автомобиль и 328 миль, которые были на нем пройдены. Но чем больше я играл с этим, тем больше это меня озадачивало. Это был код или сокращение для чего-то, чего я не знал. Это беспокоило меня, но я ничего не мог поделать с тем, что я знал на данный момент.

Ссылка на 9 января была на ответный звонок из Ritz. Маккалеб, вероятно, позвонил и оставил сообщение, и детектив из Вегаса перезвонил, выслушал его подачу и, возможно, его профиль и сказал, что не заинтересован. Это было неудивительно. Местные жители часто не желали сотрудничать с ФБР. Столкновение эго между федералами и местными жителями было обычной частью работы. К отставному сотруднику бюро, скорее всего, относились бы так же. Терри Маккалеб был персоной нон грата.

Возможно, так и было для этого файла и этого дела, но затем появилась запись от 2 февраля. Имя и номер. Я открыла свой мобильный телефон и набрала номер, не заботясь о том, как было поздно. Или рано, в зависимости от того, как вы на это смотрите. Я получил запись женского голоса.

"Это Синди Хинтон из "Las Vegas Sun". Я не могу ответить на твой звонок прямо сейчас, но это важно для меня. Пожалуйста, оставьте свое имя и номер, и я перезвоню вам, как только смогу. Спасибо тебе ".

Раздался звуковой сигнал, и я заколебался, не уверенный, что хочу еще вступать в контакт. Но я все равно пошел вперед.

"Э-э, да, здравствуйте, меня зовут Гарри Босх. Я следователь из Лос-Анджелеса и хотел бы поговорить с вами о Терри Маккалебе."

Я оставила номер своего мобильного телефона и закрыла телефон, все еще не уверенная, что сделала правильный шаг, но думая, что оставить его коротким и загадочным было лучшим выходом. Это могло бы заставить ее перезвонить мне.

Последнее упоминание в примечаниях было самым интригующим из всех. Маккалеб написал "Zzyzx", а затем спросил, возможно ли это, и если да, то как. Это, должно быть, отсылка к Zzyzx Road. Это был скачок. Гигантский скачок. Маккалеб получил фотографии от кого-то, кто наблюдал и сфотографировал его семью. Тот же самый человек делал фотографии на Zzyzx Road недалеко от границы Калифорнии и Невады. Каким-то образом Маккалеб увидел возможную связь и спросил себя, может ли одна тайна быть связана с другой. Мог ли он привести что-то в движение, позвонив в метро Вегаса и предложив помощь в деле о пропавших мужчинах? Быть в состоянии совершить скачок к таким вопросам было невозможно. Это означало, что я что-то упускал. Мне не хватало моста, той части информации, которая сделала прыжок возможным. Маккалеб должен был знать что-то, что не было отмечено в файле, но из-за чего возможность ссылки казалась ему реальной.

Последними примечаниями для проверки были два телефонных номера из Лас-Вегаса, написанные на границе файла вместе с именем Уильям Бинг. Я снова открыла свой мобильный и набрала первый номер. На звонок ответил записанный голос, объявивший, что я дозвонился до Mandalay Bay Resort and Casino. Я повесил трубку, когда голос начал перечислять ряд вариантов, из которых я мог выбрать.

За вторым номером следовало название. Я набрал его в телефон, приготовившись разбудить Уильяма Бинга и спросить его, что его связывает с Терри Маккалебом. Но после нескольких гудков на звонок ответила женщина, которая спросила: "Мемориальный медицинский центр Лас-Вегаса, как бы вы хотели, чтобы я направила ваш звонок?"

Я этого не ожидал. Чтобы выиграть немного времени, пока я думал о том, что делать, я спросил ее о местонахождении больницы. К тому времени, как она закончила давать мне адрес на Блу Даймонд Роуд, у меня возник обоснованный вопрос.

"У вас в штате есть врач по имени Уильям Бинг?"

Через мгновение ответ вернулся отрицательным.

"У вас есть какой-нибудь сотрудник по имени Уильям Бинг?"

"Нет, мы не знаем, сэр".

"Как насчет пациента?"

Последовала еще одна пауза, пока она сверялась с компьютером.

"В настоящее время нет".

"Был ли у вас там ранее пациент по имени Уильям Бинг?"

"У меня нет доступа к такого рода информации, сэр".

Я поблагодарил ее и закрыл телефон.

Я долго думал о последних двух цифрах в заметках Маккалеба. Мои выводы были просты. Терри Маккалеб был реципиентом пересадки сердца. Если бы ему предстояло отправиться в другой город, ему нужно было бы знать, куда обратиться и к кому обратиться, если возникнет чрезвычайная ситуация или какие-либо медицинские проблемы. Я предполагал, что Маккалеб позвонил в справочную, чтобы получить два номера, отмеченных в файле. Затем он забронировал номер в отеле Mandalay Bay и в качестве меры предосторожности зарегистрировался в местной больнице. Тот факт, что в штате Мемориального медицинского центра Лас-Вегаса не было Уильяма Бинга, не исключал, что он мог быть кардиологом, который обслуживал там пациентов.

Я открыл телефон, проверил время на экране дисплея и все равно позвонил Грасиеле. Она ответила быстро, ее голос был бодрым, хотя я мог сказать, что она спала.

"Грасиела, прости, что звоню так поздно. У меня есть еще несколько вопросов."

"Могу я ответить на них завтра?"

"Просто скажи мне, Терри ездил в Лас-Вегас за месяц до своей смерти?"

" Las Vegas? Я не знаю. Почему?"

"Что значит "ты не знаешь"? Он был твоим мужем."

"Я говорил тебе, мы ... расстались. Он оставался на лодке. Я знаю, что он несколько раз ездил на материк, но если бы он отправился оттуда в Вегас, у меня не было бы никакого способа узнать, если бы он мне не сказал, а он мне не сказал ".

"А как насчет счетов по кредитным картам и записей сотовых телефонов, снятия средств в банкоматах и тому подобного?"

"Я заплатил им, но я не помню ничего подобного, например, отель или что-то в этом роде". "Эти записи все еще у тебя?"

"Конечно. Они у меня где-то здесь, в доме. Они, наверное, уже упакованы ".

"Найди их, и я приду за ними утром".

"Я уже в постели".

"Тогда найди их утром. Первым делом. Это важно, Грасиела."

"Хорошо, я так и сделаю. И послушайте, единственное, что я могу вам сказать, это то, что обычно, если Терри отправлялся на материк, он переправлялся на лодке, чтобы ему было где остановиться, пока он там. Если бы он собирался переправляться, но не собирался быть в Лос-Анджелесе или собирался остановиться в Cedars для тестов или чего-то еще, он бы сел на паром, потому что в противном случае это стоило бы слишком дорого в виде топлива для лодки ". "Хорошо".

"Ну, за последний месяц была одна поездка. Я думаю, его не было где-то три дня. Да, три дня и две ночи. Он сел на паром. Так что это означало, что он либо переправлялся через реку, а затем куда-то еще, либо направлялся в больницу. И я почти уверен, что это была не больница. Я думаю, он бы сказал мне, и я все равно знаю всех кардиологов в Cedars. Они бы дали мне знать, что он был там и что происходило. Я подключил к тому месту провод ".

"Ладно, Грасиела, это хорошо. Это помогает. Ты точно помнишь, когда это было?"

"Не совсем. Я думаю, это был конец февраля. Может быть, в первые пару дней марта. Я помню, что это было время Билла. Я позвонил ему на мобильный, чтобы поговорить о деньгах, и он сказал, что он на материке. Он не сказал, где. Он просто сказал, что был там и вернется через пару дней. Я мог сказать, что он был за рулем, когда мы разговаривали. И я знал, что он не взял лодку, потому что я был на балконе и смотрел на нее в гавани, когда мы разговаривали ".

"Зачем ты звонила ему, ты помнишь?"

"Да, нам нужно было оплачивать счета, и я не знал, что он взял на лодке в феврале, если вообще что-нибудь взял. Выплаты по кредитным картам отправлялись непосредственно сюда, но у Терри была дурная привычка ходить с личными чеками и наличными от клиентов в кошельке. Когда он умер, и я вернул его бумажник, там было три чека на девятьсот долларов, которые он держал там в течение двух недель. Он был не очень хорош в бизнесе ".

Она сказала это так, как будто это было одним из милых и юмористических качеств ее мужа, хотя я был почти уверен, что при его жизни она не улыбалась подобным оплошностям.

"Еще пара вещей", - сказал я. "Вы не знаете, было бы для него обычным делом зарегистрироваться в больнице в городе, в который он собирался? Другими словами, если бы он собирался в Лас-Вегас, организовал бы он что-нибудь в местной больнице на случай, если ему что-нибудь понадобится? "

Последовала пауза, прежде чем она ответила.

"Нет, это не похоже на то, что он мог бы сделать. Ты хочешь сказать, что это сделал он?"

"Я не знаю. Я нашел номер телефона в одном из файлов. И имя. Номер был для Vegas Memorial, и я пытаюсь выяснить, почему он позвонил туда ".

"В Vegas Memorial есть программа пересадки, я это знаю. Но я не знаю, зачем ему звонить туда."

"А как насчет имени Уильям Бинг, это что-нибудь значит? Мог ли это быть врач, к которому его рекомендовали?"

"Я не знаю, что ... Что-то в этом имени мне знакомо, но я не могу определить, что именно. Это мог быть врач. Может быть, именно там я это и услышал." Я подождал мгновение, чтобы посмотреть, дошло ли это до нее, но этого не произошло. Я продолжал настаивать.

"Хорошо, и последнее, где машина Терри?"

"Это должно быть вон там, в Кабрильо, на пристани. Это старый Jeep Cherokee. На кольце, которое я тебе дал, есть ключ. У Бадди тоже есть ключ, потому что он иногда им пользуется. По сути, он заботится об этом за нас. Я имею в виду, меня сейчас ".

"Хорошо, я собираюсь проверить это утром, так что мне нужно будет оставить ключ у себя. Ты знаешь, когда отправляется первый паром обратно через реку?"

"Не раньше чем в пятнадцать минут шестого".

"Тогда мы можем встретиться в половине восьмого или в восемь у твоего дома?" Я хочу получить эти записи, а также показать вам несколько вещей. Это не займет слишком много времени, а потом я сяду на первый паром ".

"Эм, мы можем сделать это в восемь? Я должен вернуться к тому времени. Обычно я провожу Рэймонда в школу и отвожу Сиси в детский сад."

"Нет проблем. Увидимся в восемь".

Мы закончили разговор, и я немедленно снова позвонил Бадди Локриджу, еще раз разбудив его ото сна.

"Приятель, это снова я".

Он застонал.

"Терри ездил в Лас-Вегас за месяц до своей смерти? Может быть, где-то в районе первого марта?"

"Я не знаю, чувак", - сказал он усталым, раздраженным голосом. "Откуда мне это знать? Я не могу вспомнить, что я делал в марте первым ".

"Подумай, приятель. Тогда он совершил поездку по окрестностям. Он не перевез лодку через реку. Куда он пошел? Он говорил тебе что-нибудь об этом?"

"Он не сказал мне, Джек. Но я помню ту поездку сейчас, потому что джип вернулся грязнее дерьма. Все было посыпано солью или каким-то дерьмом. И я был тем, кого оставили мыть это ".

"Ты спрашивал его об этом?"

"Да, я спросил: "Где ты был, катался по бездорожью?" И он ответил: "Да, что-то вроде этого".

"И это было все?"

"Это все, что он сказал. Я помыл машину."

"А как насчет внутренней части? Ты это вычистил?"

"Нет, я просто говорю о внешней стороне. Я отвез его на автопробег в Педро и обрызгал эту штуковину мощным распылителем. Это все, что я сделал ".

Я кивнул, придя к выводу, что получил от Локриджа все, что мне было нужно. На данный момент.

"Ты собираешься быть здесь завтра?"

"Да, в эти дни я всегда рядом. Мне некуда идти".

"Все в порядке. Тогда и увидимся".

Закончив разговор, я сделал еще один звонок, набрав номер, который Маккалеб написал вверху страницы папки после имени Ритца, детектива, упомянутого в статье в Times.

Звонок был снят на пленку, в которой сообщалось, что отдел по розыску пропавших без вести в метро Вегаса открыт с 8 утра до 16 вечера с понедельника по пятницу. В сообщении всем, у кого возникла чрезвычайная ситуация, рекомендовалось повесить трубку и набрать 911.

Я закрыл телефон. Было поздно, и мне предстояло рано встать утром, но я знал, что в ближайшее время не смогу уснуть. Теперь проволока была у меня в крови, и я по долгому опыту знал, что сон - это не вариант. Пока нет. Я был высажен на лодке с двумя фонарями, чтобы видеть, но там все еще была работа, которую нужно было сделать. Я открыл свой блокнот и начал составлять хронологическую запись дат и времени событий за недели и месяцы до смерти Терри Маккалеба. Я поместил на страницу все, важное и неважное, реальные связи и воображаемые. Точно так же, как опыт научил меня тому, что такое сон и способность долго обходиться без него, я знал, что детали важны. Ответ всегда кроется в деталях. То, что, казалось бы, не важно сейчас, крайне важно позже. То, что сейчас является загадочным и несвязанным, становится увеличительным стеклом, через которое позже все становится ясным.

ГЛАВА 14

Вы всегда можете сказать, кто местные жители. Это те, кто сидит внутри и разгадывает кроссворды, пока паром совершает девяностоминутный переход. Туристы обычно находятся наверху или выстраиваются вдоль носа или кормы со своими фотоаппаратами, чтобы в последний раз взглянуть на остров, который исчезает в тумане позади них. На первой отплывающей лодке на следующее утро я был внутри с местными жителями. Но я работал над головоломкой другого рода. Я сидел, держа на коленях папку, в которой Терри Маккалеб сделал свои записи по делу. У меня также была хронология, которую я разработал прошлой ночью . Я изучал это, надеясь запечатлеть в памяти как можно больше из того, что было возможно. Для успешного завершения расследования требуется мгновенное знание деталей дела.

7 января - ЦУП читает о пропавших мужчинах в Неваде, звонит

Метро Вегаса

9 января -Метро Вегаса не интересует, 2 февраля -Хинтон, Вегас Сан. Кто кому звонил? 13 февраля -чартер на полдня с Джорданом Шенди

19 февраля -чартер с Finder

22 февраля - украден GPS / отчет шерифа

27 февраля -McC создает файл фотографий

1 марта?-ЦУП на материке на трехдневный период

28 марта - Последний чартер. ЦУП на следующем морском

с лекарствами 31 марта -McC умирает

Теперь я добавила то, что узнала часом ранее от Грасиелы. Те же записи по кредитным картам, которые я попросил ее собрать в отношении передвижений ее мужа, содержали и ее покупки. 21 февраля в универмаге Nordstrom была взимана плата за оформление визы. Когда я спросил об этом, она сказала, что сделала покупку в Promenade. Я спросил, возвращалась ли она с тех пор, и она сказала "нет".

Добавляя дату в хронологию, я отметил, что это было за день до того, как поступило сообщение о краже устройства GPS в Следующем море. Это означало, что, скорее всего, в тот же день он был украден. Фотосталкер был на пароме с Грасиелой на обратном пути на остров. Мог ли он быть тем, кто пробрался на борт "Следующего моря" той ночью и забрал устройство GPS? Если да, то почему? И если да, могла ли эта ночь быть также той, когда лекарство Терри Маккалеба было подделано, настоящие капсулы были заменены на муляжи?

Я обвел буквы GPS в хронологии. В чем заключалось значение этого устройства и этой кражи? Я подумал, не слишком ли много внимания я уделяю этому. Возможно, теория Бадди Локриджа была правильной, программное обеспечение просто было украдено Finder, конкурентом. Возможно, так оно и было, но близость к торговому центру, преследующему Грасиелу, заставила меня думать иначе. Мои инстинкты подсказывали мне, что здесь была связь. У меня просто этого еще не было.

Несмотря на это, я чувствовал, что приближаюсь к чему-то. Хронология была очень полезной, позволив мне увидеть связи и своевременность событий. Нужно было еще что-то добавить, и я вспомнил, что собирался продолжить телефонные звонки в Лас-Вегас этим утром. Я открыла свой мобильный телефон и проверила батарею. Я не смог перезарядить его в следующем море. Теперь у меня заканчивался сок. У меня был, возможно, один последний звонок по нему, прежде чем он умер. Я набрала номер отдела по розыску пропавших людей в метро Вегаса. Звонок прошел, и я попросил детектива Ритца. Я был переведен в режим ожидания почти на три минуты, в течение которых телефон начал издавать звуковые сигналы каждую минуту, предупреждая меня, что у него заканчивается питание.

"Это детектив Ритц, чем я могу вам помочь?" "Детектив, меня зовут Босх. Я из полиции Лос-Анджелеса в отставке. В основном, отдел убийств. Я делаю одолжение другу. Ее муж скончался в прошлом месяце, и я вроде как привожу его дела в порядок. Я наткнулся на его досье, в котором было ваше имя и номер телефона, а также на газетную статью об одном из ваших дел."

"Какое дело?"

"Шестеро пропавших мужчин".

"А как звали мужа вашей подруги?"

"Терри Маккалеб. Он был в отставке из ФБР. Он работал..."

"О, он".

"Ты знал его?" "Однажды я разговаривал с ним по телефону. Это не квалифицируется как знакомство с ним ".

"Вы говорили о пропавших мужчинах?"

"Послушай, как, ты сказал, тебя зовут?"

"Гарри Босх".

"Ну, послушай, Гарри Босх, я не знаю тебя и не знаю, чем ты занимаешься, но обычно в моей практике не принято говорить о незакрытых делах по телефону с незнакомцами".

"Я мог бы приехать повидаться с тобой".

"Это бы ничего не изменило".

"Ты знаешь, что он мертв, не так ли?"

"Маккалеб? Я слышал, что у него был сердечный приступ, и он был на своей лодке, и никто не мог добраться до него вовремя. Это звучало глупо. Что парень с пересадкой сердца делает в двадцати пяти милях отсюда, у черта на куличках?"

"Зарабатываю на жизнь, я полагаю. Слушай, кое-что всплыло по этому поводу, и я проверяю, чем Терри увлекался в то время. Чтобы посмотреть, не привлек ли он чей-нибудь взгляд, если вы понимаете, что я имею в виду. Все, чего я хочу ..."

"На самом деле, я не понимаю, что ты имеешь в виду. Ты говоришь о вуду? Кто-то наложил на него заклятие и вызвал у него сердечный приступ? Я немного занят здесь, Босх. Слишком занят для этого дерьма. Вы, парни на пенсии, думаете, что у нас, рабочих придурков, есть все время в мире для вас и ваших долгосрочных теорий вуду. Ну, угадай что, у нас его нет ".

"Это то, что ты сказала ему, когда он позвонил? Вы не хотели выслушать его теорию или его описание дела? Ты назвал это вуду?"

"Послушай, чувак, что хорошего в профиле? Эти вещи ни хрена не сужают. Это чушь собачья, и это то, что я сказал ему, и это было ..."

Его последнее слово было прервано предупреждающим писком моего телефона.

"Что это было?" - спросил он. "Ты записываешь это?"

"Нет, это предупреждение о низком заряде батареи моего телефона. Терри не приходил туда, чтобы поговорить с тобой об этом?"

"Нет. Я думаю, что вместо этого он побежал с этим в газету. Типичный ход ФРС".

"В SunT была статья о его подходе к этому '

"Я бы так это не назвал. Я думаю, они в значительной степени тоже думали, что он был полон дерьма ".

Эта строка раскрыла неправду. Если Ритц думал, что Маккалеб и его теория были полны дерьма, он должен был выслушать это, чтобы прийти к такому выводу. Я полагал, что это показало, что Ритц обсуждал это дело с Маккалебом, возможно, подробно.

"Позволь мне спросить тебя напоследок, а потом я оставлю тебя в покое. Терри упоминал что-нибудь о теории треугольников? Что-то насчет того, что одно очко дает три? Имеет ли что-нибудь из этого смысл?"

Смех, который я услышал по телефону, не был приятным. Это было даже не по-доброму.

"Это были три вопроса, Босх. Три вопроса, три стороны треугольника и три удара, и ты...

Телефон разрядился, его аккумулятор разрядился.

"Вон", - сказал я, завершая реплику Ритца.

Я знала, что это означало, что он не собирался отвечать на мой вопрос. Я закрыл телефон и опустил его обратно в карман. У меня в машине было зарядное устройство. Я бы снова включил телефон, как только мы пересекли залив Санта-Моника. Оставалось поговорить с репортером the Sun, но я сомневался, что у меня будут дальнейшие разговоры с Ритцем. Я встал и вышел на корму, чтобы освежиться прохладным утренним воздухом. Каталина была далеко вдалеке, просто зазубренная серая скала, торчащая из тумана. Мы прошли больше половины пути. Я услышал, как маленькая девочка воскликнула "Вот!"очень громко, обращаясь к ее матери, и я последовал за ее указательным пальцем к воде, где косяк морских свиней поднимался на поверхность в кильватере лодки. Их было, должно быть, человек двадцать, и вскоре корма заполнилась людьми и их камерами. Я думаю, может быть, кто-то из местных даже вышел посмотреть. Морские свиньи были прекрасны, их серая кожа блестела, как пластик, в утреннем свете. Я подумал, что они просто развлекались или приняли паром за рыбацкую лодку и надеялись подкрепиться остатками дневного улова.

Вскоре зрелища стало недостаточно, чтобы удерживать всеобщее внимание, и пассажиры вернулись на свои прежние места. Маленькая девочка, которая первой подала сигнал тревоги, осталась у планшира и наблюдала, и я тоже, пока морские свиньи, наконец, не покинули кильватерный след и не исчезли в иссиня-черном море.

Я зашел внутрь и снова взялся за дело Маккалеба. Я перечитал все, что мы с ним написали. Никаких новых идей не возникло. Затем я просмотрел все фотографии, которые распечатал накануне вечером. Я показал Грасиеле фотографии человека по имени Джордан Шенди, но она не узнала его и засыпала меня вопросами о нем больше, чем ответами, вопросами, на которые я пока не хотел пытаться отвечать.

Следующими в обзоре были записи о кредитных картах и телефонных разговорах. Я уже рассматривал их в присутствии Грасиелы, но хотел проверить их более тщательно. Я уделил самое пристальное внимание концу февраля и началу марта, когда Грасиела была уверена, что ее муж был на материке. Но не было ни покупки с помощью кредитной карты, ни телефонного звонка, сделанного на его мобильный, который дал бы какое-либо указание на то, где он был, не говоря уже о Лос-Анджелесе или, возможно, Лас-Вегасе. Это было почти так, как если бы он хотел не оставлять следов.

Полчаса спустя лодка вошла в гавань Лос-Анджелеса и пришвартовалась рядом с "Куин Мэри", постоянно пришвартованным круизным лайнером, который был превращен в отель и конференц-центр. Когда я шел через парковку к своей машине, я услышал крик и, обернувшись, увидел женщину, подпрыгивающую и раскачивающуюся вниз головой на конце банджи-троса, спускающегося с платформы для прыжков на корме "Куин Мэри". Ее руки были прижаты к бокам туловища, и я понял, что причина, по которой она кричала, заключалась не в страхе и выбросе адреналина от свободного падения, а в том, что ее футболка, по-видимому, угрожала упасть с плеч и головы, выставив ее напоказ толпе, которая выстроилась вдоль перил круизного лайнера.

Я развернулся и направился к своей машине. Я езжу на внедорожнике Mercedes-Benz sport utility, таком, который, по мнению некоторых людей, помогает террористам оставаться в бизнесе. Я не участвую в подобных дебатах, но я знаю, что люди, которые ходят на ток-шоу, чтобы спорить о таких вещах, обычно приезжают на лимузинах. Как только я сел в машину и завел двигатель, я подключил свой телефон к зарядному устройству и стал ждать, когда он снова заработает. Когда это произошло, я увидел, что получил два сообщения за те сорок пять минут, что телефон был неисправен.

Первое было от моей старой партнерши Кизмин Райдер, которая сейчас занималась административными обязанностями и планированием в офисе начальника полиции. Она не оставила никакого сообщения, кроме просьбы, чтобы я позвонил ей. Это было любопытно, потому что мы не разговаривали почти год, и тот разговор был не самым приятным. На ее обычной рождественской открытке мне была только ее подпись, а не обычная сердечность и обещание скоро встретиться. Я записал ее прямой номер - по крайней мере, я все еще оценил это - и сохранил сообщение.

Следующее сообщение было от Синди Хинтон, репортера The Sun. Она просто перезванивала на мой звонок. Я завел "Бенц" и направился к автостраде, чтобы сделать петлю к Сан-Педро и пристани Кабрильо, где меня ждал джип Терри Маккалеба. Я перезвонил Хинтон по дороге, и она ответила немедленно.

"Да, я звонил по поводу Терри Маккалеба", - сказал я. "Я как бы воссоздаю его движения за последние пару месяцев его жизни. Я полагаю, вы слышали, что он скончался. Я помню, что в Sun был опубликован некролог."

"Да, я знал. В своем сообщении прошлой ночью вы сказали, что вы следователь. Следователь какого агентства?"

"На самом деле, я частный детектив с государственной лицензией. Но я был полицейским почти тридцать лет."

"Это связано с делом о пропавших людях?"

"Каким образом?"

"Я не знаю. Ты позвал меня. Я не понимаю, чего ты хочешь"

"Что ж, позволь мне задать тебе вопрос. Прежде всего, я знаю от детектива Ритца из "Метро", что Терри проявлял интерес к делу о пропавших людях. Он изучил имеющиеся в его распоряжении факты и обратился к детективу Ритцу, предложив свое время и опыт для работы над делом или изложения версий расследования. Ты пока что со мной?"

"Да. Я все это знаю ".

"Ладно, хорошо. Предложение Терри в Ritz и Vegas Metro было отклонено. Мой вопрос в том, что произошло дальше? Он звонил тебе? Ты звонила ему? Вы написали статью, в которой говорилось, что он расследовал это дело?"

"И почему это ты хочешь знать все эти вещи?"

"Извините, подождите секунду".

Я понял, что мне не следовало звонить во время вождения. Я должен был ожидать, что Хинтон будет осторожен со мной, и должен был знать, что звонок потребует моего безраздельного внимания. Я взглянул в зеркала и пересек две полосы, чтобы свернуть на съезд. Я даже не видел вывески и не знал, куда иду. Я оказался в промышленном районе, где вдоль улицы выстроились автобазы и пакгаузы. Я притормозил за тягачом с прицепом, припаркованным перед открытыми гаражными воротами склада.

"Ладно, извини, я вернулся. Вы спросили, почему я хотел знать ответы на эти вопросы. Ну, Терри Маккалеб был моим другом. И я подбираю некоторые вещи, над которыми он работал. Я хочу закончить его работу ".

"Звучит так, будто есть что-то еще, что-то, о чем ты мне не рассказываешь".

Я на мгновение задумался о том, как с этим справиться. Давать информацию репортеру, особенно репортеру, которого ты не знал, было рискованным делом. Это может плохо отразиться на тебе. Я должен был найти способ дать ей то, в чем она нуждалась, чтобы помочь мне, но затем мне нужно было забрать все это обратно.

"Алло? Ты все еще там?"

"Ах, да. Вот что я тебе скажу, можем мы здесь обойтись без протокола?" "Неофициально? Мы вообще ни о чем здесь не говорим ".

"Я знаю. Я собираюсь рассказать вам кое-что, если смогу рассказать это вам неофициально. Это значит, что ты не можешь этим воспользоваться ".

"Конечно, прекрасно, как бы то ни было, мы не для протокола. Не могли бы вы, пожалуйста, перейти к сути или к чему-то еще, что касается этой важной информации, потому что сегодня утром мне нужно написать статью? "

"Терри Маккалеб был убит".

"Э-э, нет, на самом деле он не был. Я прочитал историю. У него был сердечный приступ. У него была пересадка сердца, как и шесть лет назад. Он-"

"Я знаю, что было опубликовано в прессе, и я говорю вам, что это неправильно. И выяснится, что это неправильно. И я пытаюсь выяснить, кто его убил. Теперь не могли бы вы сказать мне, публиковали ли вы статью, в которой фигурировало его имя?"

Она казалась раздраженной, когда ответила.

"Да, я написал одну историю, в которой он участвовал. Примерно на один или два абзаца. Понятно?"

"Всего лишь абзац? Что там говорилось?"

"Это было продолжение моей истории о пропавших мужчинах. Я сделал продолжение, чтобы посмотреть, что пришло. Вы знаете, какие новые зацепки, если таковые имеются. Упоминался Маккалеб, вот и все. Я сказал, что он вышел вперед и предложил свою помощь и теорию, но Metro сказал "Спасибо". Это стоило добавить, потому что история была сухой, как кость, и он был вроде как знаменит из-за фильма, Клинта Иствуда и всего такого. Это ответ на твой вопрос?"

"Значит, он тебе не звонил?"

"Технически, да, он это сделал. Я взяла его номер в Ritz и позвонила ему. Я оставила сообщение, и он перезвонил мне. Технически, он позвонил мне, если ты так хочешь. Как ты думаешь, что все-таки с ним случилось?"

"Он рассказал тебе, в чем заключалась его теория? Тот, которым Ритц не заинтересовался?"

"Нет, он сказал, что вообще не хочет ничего комментировать, и попросил меня не упоминать его имя в газете. Я поговорил со своим редактором, и мы решили оставить это в. Как я уже сказал, он был знаменит ".

"Терри знал, что вы упомянули его имя в рассказе?"

"Я не знаю. Я больше никогда с ним не разговаривал ".

"В том единственном разговоре, который у вас был, он говорил что-нибудь о теории треугольника?"

"Теория треугольника? Нет, он этого не делал. Теперь я ответил на ваши вопросы, вы отвечаете на мои. Кто сказал, что он был убит? Это официально?"

Теперь пришло время отступить. Мне нужно было остановить ее на полпути, убедиться, что она не повесит трубку и немедленно не начнет звонить, чтобы проверить меня или мою историю.

"Ну, не совсем".

"Не совсем? Ты ... Ну, что именно заставляет тебя говорить это?"

"Ну, потому что он был в идеальной форме и в нем было сердце молодого человека".

"Итак, что насчет отторжения органа и инфекции? Тысячи разных вещей могли бы иметь - есть ли у вас какие-либо официальные выводы по этому поводу или подтверждения? Проводится ли официальное расследование?"

"Нет. Это было бы все равно, что просить ЦРУ расследовать убийство Кеннеди. Третий. Это было бы просто прикрытием ".

"О чем ты говоришь? Третье что?"

"Третий Кеннеди. Сын. Джон-Джон. Ты думаешь, его самолет просто нырнул в воду, как они сказали? В Нью-Джерси было три свидетеля, которые видели, как мужчины заносили их тела в самолет перед тем, как он взлетел. Свидетели тоже исчезли. Это было частью теории треугольника, а затем...

"Хорошо, мистер, большое спасибо за ваш звонок. Но у меня сейчас крайний срок, и мне нужно ..."

Она повесила трубку, не закончив собственного предложения. Я улыбнулся. Я думал, что я в безопасности, и особенно гордился своим творчеством. Я потянулся к пассажирскому сиденью и поднял папку. Я открыл его и посмотрел на хронологию. Терри записал разговор с Хинтоном 2 февраля. История, вероятно, появилась на следующий день или два. Как только я доберусь до библиотеки с компьютером, я смогу посмотреть историю, узнать точную дату и прочитать, что было написано в единственной ссылке на Маккалеба.

На данный момент я перечислил это в хронологии 3.1 февраля, изучил то, что у меня было в течение нескольких минут, и начал приводить в форму свою собственную теорию случая:

Маккалеб видит статью в Los Angeles Times от 7 января о пропавших мужчинах. Он начинает интересоваться. Он видит в истории что-то, что копы, возможно, упустили или неправильно истолковали. Он обдумывает теорию и свои мысли и звонит Ритцу в Metro два дня спустя. Ритц холодно встречает его, но случайно упоминает о звонке Хинтону, когда она делает продолжение. В конце концов, это служит Ritz для того, чтобы история продолжала циркулировать в прессе, и упоминание имени "знаменитого" следователя могло бы помочь в этом.

Продолжение статьи Хинтона с упоминанием Маккалеба выходит в Sun в первую неделю февраля. Менее чем через две недели - 13 февраля - Маккалеб один на своей лодке, когда появляется Джордан Шенди на водном такси и просит чартер на полдня. Маккалеб начинает подозревать этого человека, пока они рыбачат, и тайком фотографирует его. Неделю спустя Шэнди в торговом центре Promenade выслеживает семью Маккалеба и тайно фотографирует - то же самое, что Маккалеб сделал с ним. В ту же ночь кто-то забирает устройство GPS из Следующего моря и, возможно, подделывает лекарство Маккалеба.

К 27 февраля Маккалеб получил фотографии своей семьи в торговом центре. Происхождение или способ доставки фотографий неизвестны, но эта дата задокументирована записью создания файла фотографии на его компьютере. Всего через два дня после того, как он загрузил фотографии в свой компьютер, он покидает Каталину и отправляется на материк. Его пункт назначения неизвестен, но его машина возвращена в грязном состоянии, как будто он ездил на ней по бездорожью. Также есть запись о том, что у него есть номера телефонов больницы в Лас-Вегасе и курорта Мандалай Бэй, одного из последних известных мест нахождения одного из пропавших мужчин.

Возможностей и интерпретаций было предостаточно. Я предполагал, что все получилось на фотографиях. Я полагал, что именно просмотр этих фотографий привлек Маккалеба на материк. Я полагал, что его машина вернулась грязной через три дня, потому что он уехал в пустыню на Zzyzx Road. Он заглотил наживку, сознательно или нет, и отправился в пустыню.

Я снова просмотрел свою хронологию и пришел к выводу, что упоминание Маккалеба в последующей статье в the Sun вызвало отклик. Шэнди был каким-то образом замешан в исчезновениях. Если это так, он, вероятно, следил бы за средствами массовой информации на предмет любых обновлений расследования. Когда он увидел имя Маккалеба в продолжении, он пришел в Каталину, чтобы проверить его. В то утро на яхте во время четырехчасового чартера он мог видеть, как Маккалеб принимал лекарство, видел капсулы и разработал план устранения угрозы.

Остается вопрос об устройстве GPS и о том, почему оно было изъято во время взлома лодки 21 февраля. Теперь я верил, что это было просто принято как прикрытие. Шэнди не мог быть уверен, что его появление на яхте, чтобы сменить лекарства Терри, останется незамеченным. Итак, он забрал устройство, чтобы Маккалеб больше не задавался вопросом о намерениях злоумышленника, если обнаружит, что имело место проникновение.

Главный вопрос заключался в том, почему Маккалеба рассматривали как угрозу, если его теория треугольника не была раскрыта в статье Sun . Я не знал. Я подумал, что была вероятность, что в нем вообще не видели угрозы, что он был просто знаменитостью, которую Шэнди любил перехитрить, убивая. Это было одно из неизвестных.

Это тоже было одним из противоречий. В моей теории, безусловно, были противоречия. Если первые шесть человек исчезли без следа, почему Маккалеб был убит таким образом, что были свидетели и тело, которое, возможно, могло бы раскрыть правду? Это было неуместно. Мой единственный ответ заключался в том, что если бы Маккалеб просто исчез, то это вызвало бы расследование и, возможно, еще раз взглянуло бы на его точку зрения и теорию о деле о пропавших мужчинах. Шэнди не мог этого допустить, поэтому Маккалеб был устранен способом, который, будем надеяться, покажется естественным или случайным и вне поля зрения подозрений.

Моя теория была построена на предположениях, и это заставляло меня чувствовать себя неуютно. Когда я носил значок, полагаться на предположения было все равно что подсыпать песок в бензобак. Это был путь к гибели. Я чувствовал себя неловко из-за того, как легко я скатился к построению теорий на интерпретации и предположениях вместо того, чтобы опираться на факты. Тогда я решил отложить теории в сторону и вернуться к концентрации на фактах. Я знал, что Zzyzx Road и пустыня были реальными и частью цепочки фактов. У меня были фотографии, чтобы доказать это. Я не знал, действительно ли Терри Маккалеб побывал там или что он мог бы найти, если бы побывал. Но теперь я знал, что направляюсь туда. И это тоже было фактом.

ГЛАВА 15

Бадди Локридж ждал на парковке в Кабрильо Марина, когда я приехал туда. Я позвонил ему и сказал, что я в пути и очень спешу. Мой план встретиться с ним для дальнейшего обсуждения будет отложен. Я сказал ему, что просто хотел быстро разобраться с "Чероки" Маккалеба, а затем двигаться дальше. Я знал, куда направлялся, независимо от того, нашел я в машине что-нибудь, указывающее мне на пустыню и Лас-Вегас, или нет.

"К чему вся эта спешка?" спросил он, когда я подъехала и вышла.

"Скорость", - сказал я ему. "Главное в расследовании - поддерживать скорость. Ты замедляешься ... и ты замедляешься. Я этого не хочу ".

Прежде чем вернуть ключи от лодки Грасиеле, я снял с кольца ключи от "Чероки". Теперь я использовал его, чтобы отпереть дверь водителя. Я наклонился и начал общий осмотр машины, прежде чем сесть. "Куда ты направляешься?" Сказал Локридж позади меня.

"Сан-Франциско", - солгал я, просто чтобы посмотреть, будет ли у меня реакция.

" Сан-Франциско? Что там, наверху?"

"Я не знаю. Но я думаю, что именно туда он отправился в ту последнюю поездку ".

"Должно быть, выбрала грунтовую дорогу".

"Может быть".

В Cherokee не было ничего очевидного, что заставило бы меня задуматься. Машина была в чистом состоянии. Там чувствовался слегка кисловатый запах. Пахло так, словно окна в какой-то момент оставили открытыми во время ливня. Я открыла отделение между двумя передними сиденьями и нашла две пары солнцезащитных очков, упаковку жевательной резинки для освежения дыхания и маленькую пластиковую игрушку-фигурку. Я передал его Локриджу через дверь позади меня.

"Ты оставил своего супергероя здесь, приятель".

Он не принял это.

"Забавно. Это из Макдональдса. Там, на острове, такого нет, так что первое, что они делают, когда приезжают сюда, это отводят детей в "Микки Ди". Это как крэк, чувак. Они рано подсаживают детей на эту картошку фри и прочее дерьмо, а потом они подсаживаются на всю жизнь ".

"Есть вещи и похуже".

Я положил пластикового героя обратно в отделение и закрыл его. Я наклонился еще дальше, чтобы дотянуться до бардачка и открыть его.

"Эй, ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? Может быть, я мог бы помочь."

"Нет, все в порядке, приятель. Я ухожу прямо отсюда ". "Черт возьми, я мог бы быть готов через пять минут. Я имею в виду, я просто положу кое-какую одежду в сумку ".

В бардачке лежала еще одна пластиковая фигурка и руководство по эксплуатации автомобиля. Там также была коробка с записанной на пленку книгой под названием "Коллекционеры олова". Больше ничего не было. Эта остановка превращалась в провал. Все, что я получил от этого, это то, что Бадди настаивал стать моим партнером. Я вылез из машины и выпрямился. Я посмотрел на Локриджа.

"Нет, спасибо, приятель. Я работаю над этим в одиночку ".

"Эй, я помог Терри, чувак. Это было не так, как в фильме, где меня изображали подонком, который ...

"Да, да, я знаю, приятель. Ты рассказал мне все это. Это не имеет к этому никакого отношения. Я просто работаю в одиночку. Даже с копами. Таким я был, таким я и остаюсь ".

Я кое о чем подумал и откинулся назад в машине, проверяя, нет ли на лобовом стекле со стороны пассажира наклейки, подобной той, что видна на фотографии дорожного знака Zzyzx в компьютере Маккалеба. В нижнем углу лобового стекла не было наклейки или чего-либо еще. Это было еще одно подтверждение того, что Маккалеб не делал фотографию.

Я вылез задним ходом из машины, обошел ее и открыл задний люк. Отделение для хранения было пустым, за исключением подушки в форме мультяшного персонажа по имени Губка Боб Квадратные Штаны. Я узнал это, потому что моя дочь была фанаткой Губки Боба, и мне тоже нравилось смотреть шоу вместе с ней. Я догадался, что он тоже был любимцем в доме Маккалебов.

Затем я подошел к одной из задних дверей и заглянул в пассажирский салон. Снова почистите, но я заметил, что в кармане за передним пассажирским сиденьем был справочник с картами, до которого можно было добраться с водительского сиденья. Я вытащил его и пролистал, осторожно, чтобы Бадди не увидел, на что я смотрю.

На странице, посвященной южной Неваде, я заметил, что карта включала части смежных штатов. В Калифорнии, недалеко от юго-западного угла Невады, кто-то нарисовал круг вокруг заповедной зоны Мохаве. И на правой границе карты кто-то набросал чернилами несколько цифр, одну над другой, а затем сложил их вместе. Сумма составила 86. Под этим было написано "Фактический-92".

"Что это?" Спросил Локридж, глядя на меня через машину со стороны другой пассажирской двери.

Я закрыл книгу с картами и бросил ее на сиденье автомобиля.

"Ничего. Похоже, он записал какие-то указания для одной из своих поездок или что-то в этомроде ".

Я наклонился к машине, а затем вниз, чтобы заглянуть под переднее пассажирское сиденье. Я увидел еще игрушки из Макдональдса, несколько старых оберток от еды и другой мусор. Ничего, что выглядело бы стоящим. Я вышел и зашел с другой стороны, попросив Бадди отойти назад, чтобы я мог проделать то же самое с водительским сиденьем.

Под водительским сиденьем было больше мусора, но я заметил несколько маленьких скомканных бумажных шариков. Я протянула руку и вытащила их, чтобы я могла их видеть. Я открыл один, разгладил его и увидел, что это был чек с кредитной карты за покупку бензина в Лонг-Бич. Оно было датировано почти годом ранее.

"Ты не проверяешь под сиденьями, когда моешь машину, не так ли, приятель?" "Они никогда не просили меня об этом", - сказал он, защищаясь. "Кроме того, я действительно просто забочусь о внешнем виде".

"О, я понимаю".

Я начала распутывать остальные бумажные шарики. Я не ожидал ничего, что могло бы мне помочь. Я уже просмотрел квитанции по кредитной карте и знал, что там не было покупок, которые я мог бы использовать, чтобы точно определить местонахождение Маккалеба во время его трехдневной поездки. Но правилом всегда было быть тщательным.

Там было множество квитанций за местные покупки. Сюда входили продукты питания от Safeway и рыболовное снаряжение из магазина рыболовных снастей в Сан-Педро. Там был чек на экстракт женьшеня из магазина здорового питания под названием BetterFit и чек из книжного магазина Westwood за записанную на пленку книгу под названием "В поисках Чета Бейкера". Я никогда не слышал об этой книге, но знал, кто такой Чет Бейкер. Я решил, что проверю это позже, когда у меня будет время почитать или послушать книгу.

Правило оправдало себя на пятом бумажном шарике. Я раскрыл кассовый чек со стоянки грузовиков Travel America в Лас-Вегасе. Он был расположен на Блю Даймонд Роуд, той же улице, что и Мемориал Вегаса. Датой покупки было 2 марта. Покупка была совершена на шестнадцать галлонов бензина, пол-литра Gatorade и книжное издание The Tin Collectors на магнитной ленте.

Квитанция поместила Маккалеба в Лас-Вегас во время его трехдневной поездки. Это было еще одно подтверждение того, что, как я думал, я уже знал. Тем не менее, мой адреналин поднялся еще на одну ступень. Я хотел снова начать действовать, поддерживать ту скорость, с которой ведется расследование.

"Ты что-то нашел?" - Спросил Локридж.

Я скомкал квитанцию и бросил ее на пол машины к остальным. "Не совсем", - сказал я. "Оказывается, Терри был большим любителем книг на кассетах. Я этого не знал ".

"Да, он слушал многие из них. На лодке, когда он стоял у штурвала. Обычно он был в наушниках ".

Я снова залез в машину и взял с сиденья книгу с картами.

"Я собираюсь одолжить это", - сказал я. "Я не думаю, что Грасиела собирается куда-то, где ей это понадобится".

Я не стал дожидаться одобрения Бадди. Я закрыла пассажирскую дверь, надеясь, что он купился на мое выступление. Затем я закрыл водительскую дверь и запер автомобиль.

"Вот и все, приятель. Я ухожу отсюда. Ты будешь рядом со своим телефоном, если что-нибудь случится и ты мне понадобишься?"

"Конечно, чувак, я рядом. В любом случае, это мобиль."

"Тогда все в порядке, береги себя".

Я пожал ему руку и направился к своему черному Benz, наполовину ожидая, что он последует за мной. Но он позволил мне уйти. Выезжая со стоянки, я посмотрела в зеркало и увидела, что он все еще стоит рядом с "Чероки" и смотрит мне вслед.

Я поднялся на 710-м до 10-го шоссе и выехал на 15-е шоссе. После этого это был бы прямой бросок из смога в Мохаве, а затем в Лас-Вегас. Я совершал это путешествие два или три раза в месяц в течение прошлого года. Я всегда наслаждался поездкой. Мне понравилась суровость пустыни. Возможно, я извлек из этого то, что Терри Маккалеб извлек из жизни на острове. Ощущение дистанции от всей этой гадости. Пока я вел машину, я почувствовал, как напряжение спадает, как будто молекулы моего тела расширились и между ними стало немного больше пространства. Может быть, это было не более нанометра, но этого небольшого узкого пространства было достаточно, чтобы изменить ситуацию. Но на этот раз я чувствовал себя по-другому. Я чувствовал, что на этот раз гадость была впереди меня, что она ждала меня в пустыне.

Я садился за руль, позволяя фактам дела прокручиваться в голове, когда зазвонил мой мобильный. Я предполагал, что это будет Бадди Локридж, который подаст последнюю просьбу о включении, но это была Киз Райдер. Я забыл ей перезвонить.

"Итак, Гарри, полагаю, я даже не оцениваю твой ответный звонок?"

"Извини, Киз, я собирался позвонить тебе. У меня было напряженное утро, и я вроде как забыл ".

"Напряженное утро? Предполагается, что ты на пенсии. Ты же не бегаешь по другому делу, не так ли?"

"Вообще-то, я еду в Вегас. И я, вероятно, вот-вот потеряю свой сигнал в мертвой зоне. Что происходит?"

"Ну, я видел Тима Марсию этим утром, когда ходил за кофе. Он сказал мне, что вы двое недавно разговаривали."

"Да, вчера. Это из-за той трехлетней сделки, о которой он мне рассказывал?"

"Это, безусловно, так, Гарри. Ты думал об этом?"

"Я только вчера услышал об этом. У меня не было времени подумать об этом ".

"Я думаю, ты должен, Гарри. Ты нужен нам здесь, чтобы вернуться ".

"Это приятно слышать, особенно от тебя, Киз. Я думал, что был PNG с тобой ".

"Что это значит?"

"Persona non grata."

"Давай же. В этом не было ничего такого, чего не смог бы вылечить период охлаждения. Серьезно, хотя, мы могли бы использовать тебя здесь. Ты, вероятно, мог бы работать с подразделением Тима, если бы захотел ".

"Если бы я захотел? Киз, ты говоришь так, будто все, что мне нужно сделать, это пританцовывать там и расписаться на пунктирной линии. Как ты думаешь, все в этом здании будут там, чтобы приветствовать мое возвращение? Они собираются выстроиться в коридоре на шестом этаже, бросая рис или что-то в этом роде, пока я иду в кабинет шефа?"

"Ты говоришь об Ирвинге? Ирвинга сократили. Он руководит отделом планирования будущего. Я звоню, чтобы сказать тебе, Гарри, что если ты хочешь вернуться, то ты возвращаешься. Это так просто. После разговора с Тимом я поднялся к шести и, как обычно, в девять утра встретился с шефом. Он знает о тебе. Он знает твою работу ".

"Интересно, как это могло быть, ведь меня не было до того, как его привезли из Нью-Йорка или Бостона, или откуда там его взяли".

"Он знает, потому что я сказал ему, Гарри. Послушай, давай не будем вступать в спор по этому поводу. Понятно? Все круто. Все, что я говорю, это то, что тебе следует подумать об этом. Часы тикают, и вам следует подумать об этом. Ты мог бы помочь нам и городу, и, возможно, даже себе, в зависимости от того, где ты находишься в мире ".

В этой последней части был поднят хороший вопрос. Где я был в этом мире? Я долго думал об этом, прежде чем заговорить.

"Да, хорошо. Киз, я ценю это. И спасибо, что замолвил словечко перед этим человеком. Скажи мне кое-что, когда Ирвинга бросили? Я не слышал об этом ".

"Это случилось несколько месяцев назад. Я думаю, шеф решил, что сунул свой палец в слишком много дел. Он отвел его в сторону." Я не мог не улыбнуться. Не потому, что заместитель шефа Ирвин Ирвинг всегда держал меня под каблуком, а потому, что я знал, что такой человек, как Ирвинг, никому не позволит оттеснить его в сторону, как сказала Киз.

"Этот человек хранит в себе все секреты", - сказал я.

"Я знаю. Мы ждем его хода. Мы будем готовы ".

"Тогда удачи тебе".

"Спасибо. Итак, что это будет, Гарри?"

"Что, ты хочешь мой ответ сейчас? Я думал, ты только что сказал мне подумать об этом ".

"Такой парень, как ты, я уже думаю, что ты знаешь ответ".

Я снова улыбнулся, но не ответил. Она впустую тратила свое время в администрации. Она должна вернуться в отдел убийств. Она умела разбираться в людях лучше, чем кто-либо, с кем я когда-либо работал.

"Гарри, ты помнишь, что ты сказал мне, когда меня впервые назначили твоим партнером?"

"Ну, пережевываешь пищу, чистишь зубы после каждого приема пищи?"

"Я серьезно".

"Я не знаю, что?"

"Все считаются или никто не считается".

Я кивнул и на мгновение замолчал.

"Ты помнишь?"

"Да. Я помню."

"Слова, по которым нужно жить".

"Я думаю, да".

"Ну, подумай об этом, пока будешь думать о возвращении".

"Если я вернусь, мне понадобится партнер".

"Что, Гарри? Ты расстаешься".

"Мне понадобится партнер". Наступила пауза, и я думаю, что теперь она тоже улыбалась.

"Это возможно. Ты..."

Она ушла от меня. Думаю, я знал, что она собиралась сказать.

"Держу пари, ты скучаешь по этому так же сильно, как и я".

"Гарри, ты входишь в мертвую зону. Перезвони мне, когда ... не занимай слишком много времени ".

"Хорошо, Киз, я дам тебе знать".

Я все еще улыбался после того, как закрыл телефон. Нет ничего лучше, чем быть желанным или быть желанным. Быть оцененным.

Но также идея снова иметь значок, чтобы делать то, что я должен был делать. Я подумала о Ритце в Metro и о том, как он относился ко мне. Как мне приходилось бороться, чтобы привлечь внимание и помощь некоторых людей. Я знал, что многое из этого снова исчезнет вместе со значком. За последние два года я понял, что значок не обязательно выделяет мужчину, но он, черт возьми, чертовски облегчает его работу. И для меня это было больше, чем работа. Я знал, что со значком или без значка, была одна вещь на этой земле, которую я мог и должен был делать. У меня была миссия в этой жизни, как и у Терри Маккалеба . Проведя день накануне в его плавучем магазине ужасов, изучая его дела и его преданность своей миссии, я понял, что было важно и что я должен был сделать. Умирая, мой молчаливый партнер, возможно, спас меня.

После сорока минут размышлений о своем будущем и обдумывания своего выбора я подошел к вывеске, которую видел на фотографии в компьютере Терри. ДОРОГА ZZYZX

Я ПРЕОДОЛЕВАЮ МИЛЮ

Это был не совсем тот знак. Я мог бы сказать это по горизонту за ним. Фотография была сделана с другой стороны, кем-то, кто направлялся в Лос-Анджелес из Вегаса. Тем не менее, я почувствовал глубокий порыв предвкушения. Все, что я видел, или читал, или слышал с тех пор, как Грасиела Маккалеб позвонила мне, привело в это место. Я включил поворотник и съехал с автострады.

ГЛАВА 16

В середине утра на следующий день после прибытия Рейчел Уоллинг агенты, назначенные для того, что было названо "делом Zzyzx Road", собрались лично и по телефону в дежурной части на третьем этаже здания Джона Лоуренса Бейли в Лас-Вегасе. Комната была без окон и плохо проветривалась. Фотография Бейли, агента, убитого во время ограбления банка двадцатью годами ранее, взирала на происходящее.

Присутствующие агенты сидели за столами, выстроенными рядами, лицом к передней части зала. Впереди был Рэндал Альперт и двусторонний телевизор, который был подключен с помощью телефона и камеры к комнате охраны в Куантико, штат Вирджиния. На экране была агент Бразилиа Доран, ожидающая, чтобы предоставить свой отчет. Рейчел была за вторым рядом столиков, сидела в одиночестве. Она знала свое место здесь и внешне пыталась это показать.

Альперт созвал собрание, любезно представив присутствующих. Рейчел думала, что это было позволительной для нее любезностью, но вскоре поняла, что не все присутствующие лично или посредством аудиовизуального подключения знали всех остальных.

Альперт впервые опознал Доран, также известную как Брасс, по телефону из Квантико, где она занималась сбором информации и выступала связующим звеном с национальной лабораторией. Затем он попросил каждого человека, сидящего в комнате, назвать себя и свою специальность или должность. Первой была Чери Дей, которая сказала, что она агент по расследованию. Рядом с ней был ее партнер, Том Зиго. Следующим был Джон Кейтс, представитель местной полиции и единственный присутствующий небелый человек.

Следующие четыре человека были представителями науки, и Рэйчел видела и познакомилась с двумя из них на стройплощадке за день до этого. Среди них был судебный антрополог по имени Грета Кокс, которая отвечала за раскопки, два медицинских эксперта по имени Харви Ричардс и Дуглас Сандин, а также специалист по месту преступления по имени Мэри Понд. Эд Ганнинг, другой агент из отдела поведенческих наук в Квантико, представил всех Рейчел, которая была последней.

"Агент Рейчел Уоллинг", - сказала она. "Местное отделение в Рапид-Сити. Ранее с поведенческим. Я немного ... знаком с таким делом, как это ".

"Хорошо, спасибо, Рейчел", - быстро сказал Альперт, как будто он думал, что Рейчел собирается упомянуть Роберта Бэкуса по имени.

Это подсказало Рейчел, что в комнате были люди, которые не были проинформированы о главном факте дела. Она предположила, что это, должно быть, Кейтс, символический агент из FO. Она задавалась вопросом, был ли кто-то из научной команды, или все они, также в неведении.

"Давайте начнем с научной стороны", - продолжил Альперт. "Прежде всего, Брасс? Есть что-нибудь оттуда?"

"Не по науке. Я думаю, у ваших криминалистов есть все это. Привет, Рейчел. Долгое время."

"Привет, Брасс", - тихо сказала Рейчел. "Слишком длинный".

Она посмотрела на экран, и их взгляды встретились. Рейчел поняла, что, вероятно, прошло восемь лет с тех пор, как она в последний раз видела Дорана. Она выглядела усталой, ее рот и глаза были опущены, волосы коротко подстрижены, что говорило о том, что она не проводила с ними много времени. Рейчел знала, что она была эмпатом, и годы брали свое.

"Ты хорошо выглядишь", - сказал Доран. "Я думаю, что весь этот свежий воздух и открытая местность тебе по душе".

Вмешался Альперт и спас Рейчел от ответного фальшивого комплимента.

"Грета, Харви, кто хочет идти первым?" спросил он, переступая через электронное воссоединение.

"Думаю, я так и сделаю, поскольку все начинается с раскопок", - сказала Грета Кокс. "По состоянию на семь часов вечера вчерашнего дня мы полностью раскопали восемь тел, и они находятся в Нейлисе. Сегодня днем, когда мы вернемся туда, мы начнем с девятого номера. То, что мы видели при первых раскопках, справедливо и при последних. Пластиковые пакеты в каждом случае и ..."

"Грета, у нас здесь идет запись", - прервал ее Альперт. "Давайте будем полностью описательными. Как будто обращаешься к неосведомленной аудитории. Не сдерживайся".

За исключением случаев, когда дело доходит до упоминания Роберта Бэкуса, подумала Рейчел.

"Хорошо, конечно", - сказал Кокс. "Хм, все восемь тел, раскопанных и эксгумированных на данный момент, были полностью одеты. Разложение обширно. Руки и ноги связаны скотчем. У всех на голове пластиковые пакеты, которые, в свою очередь, были обмотаны вокруг шеи. В этой методологии нет различий, даже между первой и второй жертвами. Что необычно."

За день до этого, поздно вечером, Рейчел увидела фотографии. Она вернулась в командный фургон и посмотрела на стену с фотографиями. Ей казалось очевидным, что все мужчины были задушены. Пластиковые пакеты не были из прозрачного пластика, но даже в их непрозрачности она могла видеть черты лиц и широко открытые рты, ищущие воздух, который не собирался поступать. Они напомнили ей фотографии зверств военного времени, извлеченных тел из массовых захоронений в Югославии или Ираке.

"Почему это необычно?" - Спросил Альперт.

"Потому что чаще всего мы видим, как развивается план убийства. За неимением лучшего способа описать это, убийство становится лучше. Субъект учится от жертвы к жертве, как сделать это лучше. Обычно это видно из имеющихся у нас данных ".

Рейчел заметила, что Кокс использовал слово "субъект". Сокращение от неизвестного субъекта. Скорее всего, это означало, что она была не в курсе и не знала, что объект был очень хорошо известен ФБР.

"Хорошо, итак, методология была определена с первого дня", - сказал Альперт. "Что-нибудь еще, Грета?"

"Только то, что мы, вероятно, закончим раскопки послезавтра. Если только мы не получим еще один удар зондами."

"Мы все еще исследуем?"

"Да, когда у нас будет время. Но мы прошли шестьдесят футов после последнего попадания зондами и ничего не получили. Прошлой ночью мы также получили еще одну эстакаду от Неллиса. Тепловизионные снимки не принесли ничего нового. Так что на данный момент мы чувствуем себя довольно комфортно, потому что у нас есть все это ".

"И слава Богу за это. Харви? Что у тебя есть для нас?"

Ричардс прочистил горло и наклонился вперед, чтобы его голос был слышен электронным звукоснимателям, где бы они ни находились.

"Грета права, на данный момент мы раскопали все восемь в морге в Неллисе. Пока что завеса секретности держится. Я думаю, люди там думают, что мы привозим инопланетян с разбившейся тарелки в пустыне. Так начинаются городские легенды, люди ".

Только Альперт выдавил улыбку. Ричардс продолжил.

"На данный момент мы провели полное вскрытие четырех и первичный осмотр остальных. Подобно тому, что сказала Грета, мы не находим чертовски большой разницы от тела к телу. Этот парень - робот. Никаких вариаций на тему. Как будто сами убийства не имеют значения. Возможно, это охота разжигает этого парня. Или, возможно, убийства - просто часть большего плана, о котором мы пока не знаем."

Рейчел многозначительно посмотрела на Альперта. Она ненавидела, что люди, так тесно работающие над делом, все еще работали в темноте. Но она знала, что если она что-нибудь скажет, то быстро окажется снаружи и будет смотреть внутрь. Она не хотела этого.

"У тебя есть вопрос, Рейчел?"

Он застал ее врасплох. Она колебалась.

"Почему тела везут в Неллис, а не сюда, в Лос-Анджелес?" Она знала ответ, прежде чем задать вопрос, но ей нужно было что-то сказать, чтобы избежать этого момента.

"Так легче держать все под контролем. Военные знают, как хранить секреты ".

Его тон предполагал невысказанную последнюю реплику: А ты? Он перевел взгляд обратно на Ричардса.

"Доктор, продолжайте".

Рейчел уловила тонкую разницу. Альперт назвал Ричардса доктором, в то время как к Грете Кокс он обращался просто по имени. Это была черта характера. У Альперта либо были проблемы с женщинами, занимающими руководящие посты, либо он не уважал науку антропологию. Она предположила, что это было первое.

"Ну, мы рассматриваем удушье как причину в этих случаях", - сказал Ричардс. "Это довольно очевидно из того, что у нас есть. С большинством из них осталось не так уж много работы, но с тем, что у нас есть, мы не видим других повреждений. Субъект каким-то образом одерживает верх, связывает запястья и лодыжки, а затем надевает мешок на голову. Лента вокруг шеи, которую мы считаем важной. Это указывает на медленную смерть. Другими словами, субъект не держал сумку на месте. Он не торопился, стянул его через голову, заклеил скотчем, а затем смог отойти, чтобы посмотреть ".

"Доктор?" Спросила Рейчел. "Была ли лента наложена спереди или сзади?"

"Концы находятся на задней части шеи, что указывает мне на то, что мешок, возможно, был надет сзади, возможно, когда жертва находилась в сидячем положении, а затем закреплен скотчем".

"Значит, он - э-э, субъект - возможно, стыдился или боялся встретиться лицом к лицу со своими жертвами, когда делал это".

"Вполне возможно".

"Как у нас дела с идентификацией?" - Спросил Альперт.

Ричардс посмотрел на Сандина, и тот взял инициативу в свои руки.

"Все еще только те пятеро, которые были включены в расследование по делу в Лас-Вегасе. Мы предполагаем, что шестая из их группы будет одной из двух последних раскопок. По остальным у нас пока ничего нет. У нас нет пригодных для использования отпечатков. Мы отправили одежду - то, что от нее осталось - в Квантико, и, возможно, у Брасса есть новости по этому поводу. Тем временем, мы..."

"Нет, никаких новостей", - сказал Доран с экрана телевизора.

"Хорошо", - сказал Сандин. "У нас есть стоматологические данные, которые только сегодня поступают в компьютер. Так что, возможно, мы добьемся успеха там. В остальном мы просто ждем, когда что-нибудь произойдет ".

Он кивнул, закончив свой отчет. Альперт вернул себе лидерство.

"Я хочу перейти к Брассу последним, так что давайте послушаем о грунте".

Мэри Понд взяла это оттуда.

"Мы просеяли все сайты, и все они оказались чистыми, за исключением одного интересного фрагмента, который мы получили вчера. В раскопе номер семь мы нашли комок жевательной резинки в обертке. Сочный фрукт, судя по обертке. Оно находилось на глубине от двадцати четырех до тридцати дюймов в трехфутовой могиле. Так что мы действительно чувствуем, что это связано и может стать для нас хорошим прорывом ".

"Стоматологический?" - Спросил Альперт.

"Да, у нас есть стоматологические. Я пока не могу сказать вам, что именно, но это выглядело как три хороших впечатления. Я упаковал его в коробку и отправил Брассу ".

"Да, это здесь", - сказал Доран с экрана телевизора. "Поступило этим утром. Я запустил это в действие, но у меня тоже пока ничего по этому поводу нет. Может быть, сегодня поздно. Тем не менее, я согласен. Из того, что я видел, мы вытащим из него по крайней мере три зуба. Может быть, даже ДНК ".

"Возможно, это все, что нам нужно", - взволнованно добавил Альперт.

Несмотря на то, что она отчетливо помнила, что у Боба Бэкуса была привычка жевать жвачку Juicy Fruit, Рейчел не была взволнована. Жвачка в могиле была слишком хороша, чтобы быть правдой. Она думала, что Бэкус ни за что не позволил бы себе оставить такие важные улики. Он был слишком хорош и как убийца, и как агент для этого. Однако она не смогла должным образом выразить это сомнение на встрече из-за ее соглашения с Альпертом не упоминать Бэкуса перед другими агентами.

"Это должно быть растение", - сказала она.

Альперт мгновение смотрел на нее, взвешивая риск спросить ее почему.

"Растение. Почему ты так говоришь, Рейчел?"

"Потому что я не могу понять, почему этот парень, который хоронит тело у черта на куличках, возможно, посреди ночи, потратил время на то, чтобы отложить лопату, вынуть жвачку изо рта, завернуть ее в фольгу, которую ему пришлось достать из кармана, а затем выбросить. Я думаю, если бы он жевал резинку, он бы просто выплюнул ее. Но я не думаю, что он жевал резинку. Я думаю, он где-то подобрал этот маленький комочек, принес его к могиле и бросил в нее, чтобы мы крутили с ним колеса, когда он решит привести нас к телам с помощью своего трюка с GPS ".

Она оглядела комнату. У нее были их глаза, но она могла сказать, что была для них скорее любопытством, чем уважаемым коллегой. Тишину нарушил телевизор.

"Я думаю, что Рейчел, вероятно, права", - сказал Доран. "Нами манипулировали с самого первого дня в этом вопросе. Почему не с помощью резинки? Это действительно кажется невероятной ошибкой для такого хорошо спланированного действия ".

Рейчел заметила, как Доран подмигнул ей.

"Один кусочек жвачки, одна ошибка в восьми могилах?" сказал Ганнинг, один из агентов из Куантико. "Я не думаю, что это такая уж большая вероятность. Мы все знаем, что никто никогда не совершал идеального преступления. Да, люди уходят, но все они совершают ошибки ".

"Что ж, - сказал Альперт, - давайте подождем и посмотрим, что у нас получится с этим, прежде чем делать какие-либо выводы тем или иным способом. Мэри, что-нибудь еще?"

"Не в это время".

"Тогда давайте отправимся к агенту Кейтс, чтобы узнать, как у местных обстоят дела с удостоверениями личности".

Кейтс открыл папку в кожаном переплете на столе перед ним. В нем был блокнот для юридических записей с пометками. То, что у него был такой красивый и дорогой держатель для базового юридического блокнота, сказало Рейчел, что он очень гордился своей работой и тем, что он сделал. Либо это, либо у человека, который дал ему папку, были такие чувства. В любом случае, он сразу понравился Рейчел. Это также заставило ее почувствовать, что она чего-то не хватает. Она больше не испытывала такой гордости за бюро или за то, что она делала.

"Ладно, мы начали разнюхивать в метро Вегаса об их деле о пропаже людей. Нам мешает необходимость в секретности. Так что мы не собираемся лезть туда, как бандиты. Мы только что вступили в контакт и сказали, что заинтересованы из-за государственной границы - жертвы из нескольких штатов и даже из одной другой страны. Это дает нам шанс, но мы не хотим показывать свои силы, взрывая там. Итак, мы должны встретиться с ними позже сегодня. Как только мы, так сказать, доберемся до пляжа, мы начнем отслеживать этих людей и искать общий знаменатель. Имейте в виду, что эти парни занимаются этим уже несколько недель и, насколько нам известно, ни хрена не имеют ".

"Агент Кейтс", - сказал Альперт. "Лента".

"О, извините за мой язык здесь. У них ничего нет, вот что я хотел сказать ".

"Очень хорошо, агент Кейтс. Держи меня в курсе ".

И последовала только тишина. Альперт продолжал тепло улыбаться Кейтс, пока местный агент не получил сообщение.

"О, эм, ты хочешь, чтобы я ушел?"

"Я хочу, чтобы вы работали над этими жертвами", - сказал Альперт. "Нет смысла тратить время здесь, слушая, как мы без конца обсуждаем разные вещи".

"Тогда ладно".

Кейтс встал. Если бы он был белым человеком, смущение было бы более заметным на его лице.

"Спасибо вам, агент Кейтс", - сказал Альперт ему в спину, когда он проходил через дверь.

Затем Альперт снова обратил свое внимание к столу.

"Я думаю, Мэри, Грету, Харви и Дага тоже можно извинить. Боюсь, вы, ребята, нужны нам обратно в окопы. Каламбур не предназначен."

Снова была эта административная улыбка.

"На самом деле, - сказала Мэри Понд, - я бы хотела остаться и послушать, что скажет Брасс. Это могло бы помочь мне в полевых условиях ".

Альперт перестал улыбаться, услышав вызов.

"Нет", - твердо сказал он, - "в этом не будет необходимости".

В комнате воцарилась неловкая тишина, пока ее, наконец, не нарушили звуки отодвигаемых стульев научной группы от их столов. Они вчетвером встали и вышли из комнаты, не говоря ни слова. Рейчел было больно смотреть. Неконтролируемое высокомерие командного состава было эндемичным для бюро. Это никогда не собиралось меняться.

"Итак, на чем мы остановились?" Сказал Альперт, легко переиначивая то, что он только что сделал с пятью хорошими людьми. "Брасс, теперь твоя очередь. Я привел вас сюда за лодкой, скотчем и сумками, одеждой, устройством GPS, а теперь у вас есть жвачка, которая, как мы все знаем, ни к чему не приведет, большое вам спасибо, агент Уоллинг ".

Он произнес слово "агент" так, словно оно было синонимом слова "идиот". Рейчел подняла руки в знак капитуляции.

"Извините, я не знал, что половина оперативной группы находится в неведении относительно подозреваемого. Забавно, но когда я был на Бихевиористском, мы никогда не делали этого таким образом. Мы объединили информацию и знания. Мы не скрывали этого друг от друга ".

"Ты имеешь в виду, когда ты работал на человека, которого мы сейчас ищем?"

"Послушайте, агент Альперт, если вы пытаетесь запятнать меня этой кистью, тогда вы ..."

"Это засекреченное дело, агент Уоллинг. Это все, что я пытаюсь донести до вас. Как я уже говорил вам раньше, это "нужно знать ".

"Очевидно".

Альперт отвернулся от нее, как будто вычеркивая ее из памяти, и посмотрел на экран телевизора.

"Брасс, не могли бы вы начать, пожалуйста?"

Альперт убедился, что встал между Рейчел и экраном, чтобы еще больше подчеркнуть ее позицию постороннего лица в этом деле.

"Хорошо", - сказал Доран, "у меня есть кое-что важное и ... ну, странное, для начала. Я вчера рассказывал тебе о лодке. Первоначальный анализ отпечатков пальцев на управляемых поверхностях дал отрицательный результат. Это было там, в стихиях, кто знает, как долго. Итак, мы сделали еще один шаг. Агент Альперт одобрил демонтаж улик, и это было сделано в ангаре в Неллисе прошлой ночью. На лодке есть места для захвата-поручни для перемещения лодки. Когда-то это была спасательная шлюпка ВМС, построенная в конце тридцатых и, вероятно, распроданная как военные излишки после Второй мировой войны."

Пока Доран продолжал, Дей открыл файл и достал фотографию лодки. Она держала его, чтобы Рейчел увидела, поскольку Рейчел никогда на самом деле не видела лодку. К тому времени, как она добралась до места раскопок, оно уже было в Неллисе. Она подумала, что это удивительно и типично, что бюро смогло собрать так много информации о лодке, брошенной на произвол судьбы в пустыне, но так мало о преступлении, к которому она была приобщена.

"Мы не смогли проникнуть внутрь отверстий для захвата при нашем первом анализе. Когда мы разобрали деталь, мы смогли попасть туда. Вот где нам повезло, потому что эта маленькая впадина была по большей части защищена от непогоды ".

"И?" Нетерпеливо спросил Альперт. Он, очевидно, не был заинтересован в путешествии. Он просто хотел добраться до места назначения.

"И мы получили два отпечатка от рукоятки с левого борта на носу. Этим утром мы прогнали их по банкам данных и почти сразу получили совпадение. Это может показаться странным, но отпечатки принадлежат Терри Маккалебу ".

"Как это может быть?" - спросила Дей.

Альперт ничего не сказал. Его глаза уставились на стол перед ним. Рейчел тоже сидела тихо, ее разум лихорадочно работал, чтобы догнать и понять эту последнюю информацию. "В какой-то момент он засунул руку в отверстие для захвата на лодке, это единственный возможный способ", - сказал Доран.

"Но он мертв", - сказал Альперт.

"Что?" - Воскликнула Рейчел.

Все в комнате повернулись и посмотрели на нее. Дей слоури кивнул.

"Он умер около месяца назад. Сердечный приступ. Я думаю, новости не дошли до Южной Дакоты ".

Из динамика донесся голос Дорана.

"Рейчел, мне так жаль. Я должен был сообщить тебе. Но я был слишком расстроен этим и сразу же отправился в Калифорнию. Мне жаль. Я должен был сказать тебе."

Рейчел посмотрела вниз на свои руки. Терри Маккалеб был ее другом и коллегой. Он был одним из эм-путей. Она ощутила внезапное и глубокое чувство потери, несмотря на то, что не разговаривала с ним годами. Их общий опыт связал их на всю жизнь, и теперь эта жизнь для него закончилась.

"Ладно, народ, давайте сделаем перерыв", - сказал Альперт. "Пятнадцать минут, а потом возвращаемся сюда. Брасс, ты можешь перезвонить?"

"Я сделаю. Я должен сообщить еще кое-что ".

"Тогда поговорим с тобой".

Они все вышли, чтобы выпить кофе или воспользоваться уборными. Оставить Рейчел в покое.

"С вами все в порядке, агент Уоллинг?" - Спросил Альперт.

Она посмотрела на него снизу вверх. Последнее, что она приняла бы, было бы утешением от него.

"Я в порядке", - сказала она, переводя взгляд обратно на пустой экран телевизора. Рейчел осталась в конференц-зале одна. Ее первоначальный шок уступил место волне вины, поднимающейся за ней, как волнующееся море. Терри Маккалеб пытался связаться с ней на протяжении многих лет. Она получила сообщения, но так и не ответила. Она отправила ему открытку и записку, когда он был в больнице, восстанавливаясь после трансплантации. Это было пять или шесть лет назад. Она не могла вспомнить. Она помнила, что специально решила не указывать личный обратный адрес на конверте. В то время она говорила себе , что это потому, что она не собиралась надолго застрять в Майноте. Но она знала тогда, как знала и сейчас, что настоящая причина была в том, что она не хотела этой связи. Она не хотела вопросов о выборе, который она сделала. Она не хотела этой связи с прошлым.

Теперь ей не нужно было беспокоиться, связь была потеряна навсегда.

Дверь открылась, и заглянула Чери Дей.

"Рейчел, хочешь бутылку воды?"

"Конечно, это было бы неплохо. Спасибо тебе ".

"Ткани?"

"Нет, все в порядке, я не плачу".

"Сейчас вернусь".

Дей закрыл дверь.

"Я не плачу", - сказала Рейчел, ни к кому не обращаясь.

Она поставила локти на стол и закрыла лицо руками. В темноте она увидела воспоминание. Она и Терри по делу. Они не были партнерами, но Бэкус свел их вместе в этом деле. Это был анализ места преступления. Плохое. Мать и дочь, связанные и брошенные в воду, девочка так сильно сжимала распятие, что на ее руке остался полный отпечаток. Отметина все еще была там, когда были найдены тела. Терри работал с фотографиями, а Рейчел пошла в кафетерий выпить кофе. Когда она вернулась, она могла сказать, что он плакал. Тогда она поняла, что он эмпат, что он был таким, как она.

Дей вернулась в комнату и поставила перед ней бутылку родниковой воды и пластиковый стаканчик.

"Ты в порядке?"

"Да, прекрасно. Спасибо за воду ".

"Это был настоящий шок. Я действительно не знал его, и это потрясло меня, когда об этом стало известно ".

Рейчел просто кивнула. Она не хотела говорить об этом. Зазвонил громкоговоритель, и Рейчел потянулась к нему раньше Дэя. Она подняла трубку, вместо того чтобы нажать кнопку телеконференции. Таким образом, она могла сначала поговорить с Дораном наедине - по крайней мере, версию Дорана никто бы не подслушал.

"Латунь?"

"Рейчел, привет, мне так жаль, что я не ..." "Все в порядке. В твои обязанности не входит держать меня в курсе всего ".

"Я знаю, но об этом я должен был тебе рассказать".

"Вероятно, это было в одном из бюллетеней, и я просто пропустил это. Просто странно узнавать об этом таким образом ".

"Я знаю. Мне жаль."

"Так ты был на похоронах?"

"Служба, да. Это было на острове, где он жил. Каталина. Там было действительно красиво и действительно грустно ".

"Было ли там много агентов?"

"Нет, не слишком много. До этого было довольно трудно добраться. Вам придется сесть на паром. Но их было немного, и там были несколько полицейских, семья и друзья. Там был Клинт Иствуд. Я думаю, он вылетел на своем собственном вертолете ".

Дверь открылась, и вошел Альперт. Он казался обновленным, как будто во время перерыва глотнул чистого кислорода. Два других агента, Зиго и Ганнинг, последовали за ним и сели.

"Мы готовы начать", - сказала Рейчел Дорану. "Сейчас я должен вывести тебя на экран".

"Ладно, Рейчел. Мы поговорим позже ".

Рейчел передала телефон Альперту, который организовал телеконференцию. На экране появился Доран, выглядевший более уставшим, чем раньше.

"Хорошо", - сказал Альперт. "Мы готовы продолжить?"

После того, как никто не сказал ни слова, он продолжил.

"Хорошо, тогда что означают эти отпечатки на лодке?"

"Это значит, что мы должны выяснить, когда и почему Маккалеб был в пустыне перед смертью", - сказал Дей.

"И это значит, что мы должны поехать в Лос-Анджелес и взглянуть на его смерть", - сказал Ганнинг. "Просто чтобы быть уверенным, что сердечный приступ был сердечным приступом".

"Я согласен с этим, но есть проблема", - сказал Доран. "Его кремировали".

"Это отстой", - сказал Ганнинг.

"Было ли вскрытие?" - Спросил Альперт. "Взяты кровь и ткани?"

"Я не знаю об этом", - сказал Доран. "Все, что я знаю, это то, что он был кремирован. Я вылетел на службу. Семья позволила его праху свалиться за борт его лодки ".

Альперт обвел взглядом лица в комнате и остановился на лице Ганнинга.

"Эд, ты этим занимаешься. Иди туда и посмотри, что ты можешь придумать. Делай это быстро. Я позвоню туда в FO и скажу им, чтобы они выделили вам людей, которые вам нужны. И, ради Бога, держи это подальше от прессы. Маккалеб был незначительной знаменитостью из-за увлечения кино. Если пресса пронюхает об этом, они набросятся на нас, как обложка на книгу ".

"Понял".

"Другие идеи? Предложения?"

Сначала никто ничего не сказал. Затем Рейчел прочистила горло и тихо заговорила.

"Ты знаешь, Бэкус тоже был наставником Терри".

Наступила пауза молчания, а затем Доран сказал: "Это верно".

"Когда они начали программу наставничества, Терри был первым, кого выбрал Бэкус. Я был следующим после этого ".

"И какое значение это имеет для нас сейчас?" - Спросил Альперт.

Рейчел пожала плечами. "Кто знает? Но Бэкус вызвал меня с помощью GPS. Может быть, он вызвал Терри раньше меня ".

Все на мгновение остановились, чтобы подумать об этом.

"Я имею в виду, почему я здесь? Почему он отправил посылку мне, когда он знает, что я больше не занимаюсь поведенческими исследованиями? На это есть причина. У Бэкуса есть какой-то план. Возможно, Терри был первой частью этого ".

Альперт медленно кивнул головой.

"Я думаю, это тот угол, о котором нам нужно знать".

"Он мог наблюдать за Рейчел", - сказал Доран.

"Что ж, давайте не будем забегать вперед", - сказал Альперт. "Давайте придерживаться фактов. Агент Уоллинг, я хочу, чтобы вы, конечно, проявляли всю осторожность. Но давайте проверим ситуацию с Маккалебом и посмотрим, что у нас есть, прежде чем мы начнем прыгать. Тем временем, Брасс, что еще у тебя есть?"

Они ждали, пока Доран смотрел вниз и вне камеры на какие-то документы и, очевидно, переключил передачу с Маккалеба обратно на остальные доказательства.

"У нас есть кое-что, что может быть связано с Маккалебом. Но позвольте мне пройтись по моему списку и сначала разобраться с остальными вещами. Ну, во-первых, мы только сейчас начинаем с ленты и сумок, найденных вместе с телами. Дайте нам еще один день на это, и у меня будет отчет. Давайте посмотрим на одежду, она, вероятно, пролежит в сушильной комнате еще неделю, прежде чем будет готова к анализу. Итак, там ничего нет. Жвачка, о которой мы уже говорили. К концу дня мы внесем стоматологический профиль в базу данных следов прикуса. Что оставляет GPS."

Рейчел заметила, что все в комнате пристально смотрят на экран телевизора. Это было так, как будто Доран был в комнате с ними.

"Мы добиваемся здесь некоторого хорошего прогресса. Мы отследили серийный номер магазина спортивных товаров Big Five в Лонг-Бич, Калифорния. Агенты из Лос-Анджелесской полиции вчера отправились в магазин и получили отчет о продажах, подтверждающий покупку этой модели Gulliver one hundred человеком по имени Обри Сноу. Оказывается, мистер Сноу - гид по рыбной ловле и вчера был на воде. Прошлой ночью, когда он, наконец, вернулся в док, его долго расспрашивали о его "Гулливере". Он рассказал нам, что потерял устройство около одиннадцати месяцев назад во время игры в покер с несколькими другими гидами. Это было ценно, потому что в то время на нем было несколько путевых точек, соответствующих его любимым или наиболее продуктивным местам рыбалки вдоль побережья Южной Калифорнии и Мексики ".

"Он отдал нам парня, который выиграл это?" Быстро спросил Альперт.

"К сожалению, нет. Это была импровизированная игра. В то время была плохая погода, и бизнес шел медленно. Многие гиды застряли на скамье подсудимых, и они собирались вместе, чтобы поиграть в покер почти каждый вечер. Разные ночи, разные игроки. Много пил. Мистер Сноу не смог вспомнить имя или что-то еще о человеке, который выиграл GPS. Он не думал, что он с пристани, где мистер Сноу держит свою лодку, потому что с тех пор он этого человека не видел. Предполагалось, что FO сегодня встретится со Сноу и художником, чтобы они могли попытаться придумать портрет этого парня. Но даже если они получат хороший рисунок, в этом районе повсюду есть причалы и рыболовные чартеры. Мне уже сказали, что у FO есть только два агента, которых можно выделить на это."

"Я сделаю звонок и изменю это", - сказал Альперт. "Когда я позвоню, чтобы Эд договорился о деле Маккалеба, я получу больше тел для этого. Я пойду прямо к Расти Хавершоу ".

Рейчел знала это имя. Хавершоу был специальным агентом, отвечающим за местное отделение в Лос-Анджелесе.

"Это было бы подспорьем", - сказал Доран.

"Ты сказал, что это связано с Маккалебом. Как же так?"

"Ну, ты смотрел фильм?"

"На самом деле, нет, у меня не было времени на это".

"Ну, Маккалеб управлял рыболовным чартером из Каталины. Я не знаю, насколько он был подключен к этому сообществу, но есть вероятность, что он знал некоторые руководства по этим покерным играм ".

"Я понимаю. Это натяжка, но она есть. Эд, имей это в виду ".

"Понял".

Раздался стук в дверь, но Альперт проигнорировал его. Чери Дей встала и ответила на звонок. Рейчел могла видеть, что это был агент Кейтс. Он что-то прошептал Дэю.

"Что-нибудь еще, Брасс?" - Спросил Альперт.

"Не в данный момент. Я думаю, нам нужно перенести акцент на другое и найти...

"Извините меня", - сказал Дей, возвращая Кейтса в комнату. "Послушай это".

Кейтс поднял руки вверх, как будто давая понять, что в этом нет ничего особенного.

"Э-э, мне только что позвонили с контрольно-пропускного пункта на стройплощадке. Они удерживают там мужчину, который только что подъехал. Он частный детектив из Лос-Анджелеса, его зовут Хухромибус Босх. Он-"

"Ты имеешь в виду Иеронима Босха?" Спросила Рейчел. "Нравится художник?"

"Да, это оно. Я не знаю ни о каком художнике, но именно так сказал мой парень. В любом случае, такова сделка. Они посадили его в один из внедорожников и заглянули в его машину без его ведома. У него была папка на переднем сиденье. Здесь есть заметки и прочее, но есть и фотографии. На одной из фотографий изображена лодка."

"Ты имеешь в виду лодку оттуда?" - Спросил Альперт.

"Да, то, которым отмечена первая могила. Там также была новостная статья о шести пропавших мужчинах."

Альперт на мгновение посмотрел на остальных в комнате, прежде чем заговорить.

"Чери и Том, позвоните Неллису и попросите их приготовить вертолет", - наконец сказал он. "Выходи туда и начинай действовать. И возьми с собой агента Уоллинг ".

ГЛАВА 18

Они посадили меня в фургон и сказали чувствовать себя как дома. Там была кухня, стол и зона отдыха. Там было окно, но вид был на бок другого фургона. Кондиционер был включен, и это по большей части избавляло от запаха. Когда я задавал вопросы, они не отвечали на них. Они сказали мне, что скоро придут другие агенты, чтобы поговорить со мной.

Прошел час, и это дало мне время подумать о том, во что я ввязался. Не было никаких сомнений, что это было место восстановления тела. Запах, тот безошибочный запах, витал в воздухе. Кроме того, я видел два фургона без опознавательных знаков, без окон по бокам или сзади. Это сразу о чем-то мне сказало. Грузчики. И там было больше, чем одно тело, которое нужно было переместить.

Через девяносто минут я сидел на диване и читал бюллетень ФБР месячной давности, который прихватил с кофейного столика. Я слышал, как вертолет пролетел над домом на колесах, а затем его турбины снизили обороты и прекратились после того, как он приземлился. Пять минут спустя дверь фургона открылась, и вошли агенты, которых я ждал. Две женщины и мужчина. Одну из женщин я сразу узнал, но не смог определить, откуда. Ей было под тридцать, высокая и симпатичная, с темными волосами. В ее глазах была мертвенность, которую я тоже видел раньше. Она была агентом, и это означало, что могло быть много мест, где наши пути пересекались.

"Мистер Босх?" - спросила другая женщина, та, что за главного. "Я специальный агент Чери Дей. Это мой напарник, Том Зиго, а это агент Уоллинг. Спасибо, что дождались нас ".

"О, у меня был выбор? Я этого не осознавал ".

"Конечно. Я надеюсь, они не сказали тебе, что ты должен был остаться ".

Она неискренне улыбнулась. Я решил не спорить по этому поводу и начать все с плохого.

"Ты не возражаешь, если мы перейдем на кухню и сядем за стол?" Спросил Дей. "Я думаю, будет лучше поговорить там".

Я пожала плечами, как будто это не имело значения, но я знала, что это имело значение. Они собирались усадить меня, а затем загнать в угол, один сел напротив меня, а затем по одному с каждой стороны. Я встал и занял место, на котором, я знал, они хотели бы меня видеть, то, где я был бы спиной к стене.

"Итак", - сказал Дей после того, как сел за стол напротив меня. "Что привело вас в пустыню, мистер Босх?"

Я снова пожал плечами. Я получал хорошую практику в этом.

"Я как раз был на пути в Вегас и остановился, чтобы поискать место, где можно уладить кое-какие дела".

"Какого рода бизнес?" Я улыбнулся.

"Мне пришлось отлить, агент Дей".

Теперь она улыбнулась.

"О, а потом ты просто случайно наткнулся на наш маленький аванпост здесь".

"Что-то вроде этого".

"Что-то вроде этого".

"Это трудно не заметить. Сколько у вас там тел?"

"Что заставляет тебя спрашивать об этом? Кто сказал что-нибудь о телах?"

Я улыбнулся и покачал головой. Она собиралась играть жестко всю дорогу.

"Вы не возражаете, если мы заглянем внутрь вашей машины, мистер Босх?" спросила она.

"Я думаю, ты, вероятно, уже сделал это".

"И что заставляет тебя так думать?"

"Я был полицейским в Лос-Анджелесе, раньше я работал с ФБР".

"И так ты все это знаешь".

"Скажем так, я знаю, как пахнет раскопка трупа, и я знаю, что вы заглядывали в мою машину. Ты просто хочешь получить мое разрешение сейчас, чтобы прикрыть свою задницу. Я не отдам это тебе. Держись подальше от моей машины ".

Я посмотрел на Зиго, а затем на Уоллинга. Именно тогда я поместил ее, и из глубин всплыло множество вопросов.

"Теперь я вспомнил тебя", - сказал я. "Это Рейчел, верно?"

"Прошу прощения?" Спросил Уоллинг.

"Мы действительно встречались однажды. Давным-давно в Лос-Анджелесе, в Голливудском подразделении. Тебя не было в Куантико. Вы преследовали Поэта и подумали, что следующей целью будет один из парней на столе. Все это время ты был рядом с Поэтом ".

"Вы работали в отделе убийств?"

"Это верно".

"Как поживает Эд Томас?"

"Как и я, он ушел в отставку. Но Эд пошел и открыл книжный магазин в Оранже. Продает детективные романы, если вы можете в это поверить ".

"наклонись".

"Ты тот, кто застрелил Бэкуса, верно? В доме на холме."

Она не ответила. Ее взгляд переместился с моего на агента Дея. Было кое-что, чего я не понял. Уоллинг играла здесь меньшую роль, но она, очевидно, должна была иметь преимущество перед Дэем и ее партнером, Зиго. Затем я собрал все воедино. Она, вероятно, была сбита с ног на одну или две ступени в скандале, который разразился после расследования дела Поэта.

Этот скачок привел к другому. Я выстрелил в темноте.

"Это было очень давно", - сказал я. "Еще до Амстердама". •

Глаза Уэйтинга вспыхнули на долю секунды, и я понял, что ударился обо что-то твердое.

"Откуда ты знаешь об Амстердаме?" Быстро спросил Дей.

Я оглянулся на нее. Я снова вытащил "пожатие плечами" и отдал ей.

"Я просто знаю, я предполагаю. Так вот в чем дело? Это произведение Поэта где-то там? Он вернулся, не так ли?"

Дей посмотрел на Зиго и жестом указал ему на дверь. Он встал и вышел из фургона. Затем Дей наклонилась вперед, чтобы я не неправильно понял серьезность ситуации и ее слов.

"Мы хотим знать, что вы здесь делаете, мистер Босх. И ты никуда не пойдешь, пока мы не получим то, что хотим ".

Я повторил ее позу, наклонившись вперед. Наши лица были в двух футах друг от друга.

"Твой парень на контрольно-пропускном пункте забрал мои права. Я уверен, что вы взглянули на это и знаете, чем я занимаюсь. Я работаю над делом. И это конфиденциально ".

Зиго вернулся. Он был невысоким и коренастым, должно быть, просто нарушил правила бюро. Его волосы были коротко подстрижены, как у военного. В руках у него было досье Терри Маккалеба на пропавших мужчин. Я знал, что внутри были фотографии, которые я распечатал с компьютера Терри. Зиго положил папку перед Деи, и она открыла ее, сверху была фотография старой лодки. Она подняла его и подвинула ко мне.

"Где ты это взял?"

"Это конфиденциально".

"На кого ты работаешь?"

"Это конфиденциально".

Она пролистала фотографии и наткнулась на тайный снимок Шэнди, сделанный Терри. Она подняла этот том.

"Кто это?"

"Я не знаю наверняка, но думаю, что это давно потерянный Роберт Бэкус".

"Что?" Уоллинг воскликнул.

Она протянула руку и выхватила фотографию из рук Деи. Я наблюдал, как ее глаза бегали взад и вперед, пока она изучала это.

"Иисус Христос!" - прошептала она. Она встала и подошла с фотографией к кухонному столу. Она отложила его и изучила еще немного.

"Рейчел?" Спросил Дей. "Не говори больше ничего".

Дей вернулся к файлу. Она разложила другие фотографии Шэнди на столе. Затем она снова посмотрела на меня. Теперь в ее глазах был огонь.

"Где ты сделал эти фотографии?"

"Я этого не делал".

"Кто это сделал? И не говори снова, что это конфиденциально, Босх, или ты окажешься в глубокой темной дыре, пока это не станет сверхсекретным. Это твой последний шанс ".

Я уже бывал в одной из глубоких темных дыр ФБР раньше. Я знал, что, если понадобится, я смогу нанести ей лучший удар. Но правда была в том, что я хотел помочь. Я знал, что должен помочь. Я должен был сбалансировать это желание с тем, что было бы лучшим ходом для Грасиэлы Маккалеб. У меня была клиентка, и я должен был защитить ее.

"Вот что я тебе скажу", - сказал я. "Я хочу помочь. И я хочу, чтобы ты мне помогла. Позвольте мне позвонить и узнать, нельзя ли добиться освобождения от конфиденциальности. Как это звучит?"

"Тебе нужен телефон?"

"У меня есть один. Я просто не знаю, сработает ли это здесь ".

"Так и будет. Мы установили ретранслятор ".

"Это мило. Вы, ребята, думаете обо всем ".

"Сделай свой звонок".

"Мне нужно сделать это наедине".

"Тогда мы оставим тебя здесь. Пять минут, мистер Босх."

С ней я вернулся к мистеру Босху. Это было улучшение. "На самом деле, я бы предпочел, чтобы ты подождал здесь, пока я прогуляюсь по пустыне. Так будет более приватно".

"Поступай как знаешь. Просто сделай это ".

Я оставил Рейчел стоять у прилавка, уставившись на фотографию, а Дэя за столом, просматривая папку. Меня вывели из фургона на открытую пустыню возле импровизированной вертолетной площадки. Зиго остановился и позволил мне выйти одному. Он закурил, не сводя с меня глаз. Я достал свой телефон и проверил экран, показывающий мои последние десять звонков. Я выбрал номер Бадди Локриджа и позвонил по нему. Я знал, что у меня был хороший шанс дозвониться до него, потому что его телефон был мобильным.

"Да?"

Это было не похоже на него.

"Приятель?"

"Да, кто это?"

"Это Босх, где ты?"

"Я в постели, чувак. Ты всегда звонишь мне в постели ".

Я посмотрел на свои часы. Перевалило за полдень.

"Ну, вставай. Я заставляю тебя работать ".

В его голосе сразу же появилась настороженность.

"Я встал. Что ты хочешь, чтобы я сделал dp?"

Я попытался быстро составить план. С одной стороны, я был зол на себя за то, что не захватил с собой компьютер Маккалеба, но с другой стороны, я знал, что если бы я его захватил, то сейчас он был бы в руках бюро и не принес бы мне особой пользы.

"Мне нужно, чтобы ты как можно быстрее добрался до Следующего моря. На самом деле, возьми вертолет, и я верну тебе деньги. Просто иди туда и садись на лодку ".

"Не проблема. Что тогда?" "Зайди на компьютер Терри и посмотри фотографии. Распечатайте снимки Шенди спереди и сбоку. Ты можешь это сделать?"

"Да, но я думал, ты уже напечатал ..."

"Я знаю, приятель, мне нужно, чтобы ты сделал это снова. Распечатайте их, затем перейдите в файловые поля сверху. Я забыл, в каком ящике, но в одном из них есть досье на парня по имени Роберт Бэкус. Это..."

"Поэт - да, я знаю, который".

Конечно, ты понимаешь, я чуть не сказал.

"Ладно, хорошо. Возьмите файл и фотографии и привезите их в Лас-Вегас ".

"Вегас? Я думал, ты в Сан-Франциско."

На мгновение это сбило меня с толку, но потом я вспомнила, как солгала ему, чтобы сбить со следа.

"Я передумал. Привезите все это в Лас-Вегас, заселяйтесь в отель и ждите моего звонка. Убедитесь, что ваш телефон заряжен. Но не звони мне, я сам тебе позвоню ".

"Почему я не могу позвонить тебе, когда приеду?"

"Потому что через двадцать минут у меня может не быть этого телефона. Двигайся сейчас же, приятель ".

"Ты собираешься заплатить за все это, верно?"

"Я заплачу. Я также заплачу вам за ваше время. У тебя мало времени, приятель, так что шевелись ".

"Хорошо, я этим занимаюсь. Ты знаешь, через двадцать минут отходит паром. Знаешь, я мог бы воспользоваться этим и сэкономить тебе кучу денег ".

"Возьми вертолет. Вы опередите паром на час. Мне нужен этот час".

"Ладно, чувак, я ухожу".

"А Бадди? Никому не говори, куда ты идешь и что делаешь ".

"Правильно". Он повесил трубку, и я проверил Zigo, прежде чем отключиться. Теперь агент был в темных очках, но, похоже, он наблюдал за мной. Я притворился, что потерял сигнал, и несколько раз прокричал "алло" в трубку. Затем я закрыл его, снова открыл и набрал номер Грасиелы. Удача не покидала меня. Она была дома и ответила.

"Грасиела, это Гарри. Кое-что происходит, и мне нужно ваше разрешение, чтобы поговорить с ФБР о смерти Терри и моем расследовании ".

"ФБР? Гарри, я говорил тебе, что не мог пойти к ним первым. Не раньше, чем я..."

"Я не ходил к ним. Они пришли ко мне. Я посреди пустыни, Грасиела. То, что я нашел в кабинете Терри, привело меня сюда, и ФБР уже было здесь. Я думаю, что говорить безопасно. Я думаю, что человек, которого они ищут здесь, это тот, кто причинил боль Терри. Я не думаю, что это вернется к тебе сейчас. Я думаю, я должен поговорить с ними, рассказать им, что у меня есть. Это могло бы помочь поймать этого парня ".

"Кто это?"

"Роберт Бэкус. Тебе знакомо это название? Терри упоминал об этом?"

Наступила тишина, пока она думала об этом.

"Я так не думаю. Кто это?"

"Парень, с которым он раньше работал".

"Агент?"

"Да. Он был тем, кого они называли Поэтом. Ты когда-нибудь слышал, как Терри говорил о Поэте?"

"Да, давным-давно. Я имею в виду, три или четыре года. Я помню, что он был расстроен, потому что я думаю, что он должен был быть мертв, но все выглядело так, будто он не был чем-то таким ".

Должно быть, это было примерно в то время, когда Бэкус предположительно появился в Амстердаме. Терри, вероятно, только что получил внутренние файлы по расследованию.

"С тех пор ничего?"

"Нет, я ничего не могу вспомнить".

"Хорошо, Грасиела. Итак, что ты думаешь? Я не могу говорить с ними, если ты не позволишь этого. Я думаю, что все в порядке ".

"Тогда продолжай, если думаешь, что это поможет".

"Это значит, что они скоро выйдут туда. Агенты ФБР. Вероятно, они отправятся по Следующему морю обратно на материк, чтобы пересечь его."

"Для чего?"

"Доказательства. Этот парень был на лодке. Сначала как чартер, а потом он вернулся и прокрался дальше. Это было, когда он сменил лекарства."

"О".

"И они также придут в дом. Они захотят поговорить с тобой. Просто будь честна, Грасиела. Расскажи им все. Ничего не утаивай, и все будет в порядке ".

"Ты уверен, Гарри?"

"Да, я уверен. Так ты не против этого?"

"Со мной все в порядке".

Мы попрощались и разъединились. Возвращаясь в Зиго, я снова открыл телефон и набрал свой домашний номер. Затем я отключился и повторил процесс еще девять раз, уничтожив все записи на моем телефоне о звонках Бадди Локриджу и Грасиеле Маккалеб. Если бы в фургоне на колесах что-то пошло не так, и Дей захотела бы знать, кому я звонил, ей было бы нелегко. Она ничего не получала с моего телефона. Ей пришлось бы обратиться в телефонную компанию с ордером.

Когда я приблизился, Зиго увидел, что я делаю. Он улыбнулся и покачал головой. "Знаешь, Босх, если бы нам были нужны твои телефонные номера, мы бы подобрали их из воздуха".

"Это правда?"

"Это верно, если бы мы захотели".

"Вау, вы, ребята, действительно довольно особенные, не так ли?"

Зиго посмотрел на меня поверх своих солнцезащитных очков.

"Не будь мудаком, Босх. Через некоторое время это становится утомительным ".

"Ты должен знать".

ГЛАВА 19

Зиго сопроводил меня обратно, не сказав больше ни слова. Агент Дей ждал за столом. Рейчел Уоллинг все еще стояла у прилавка. Я спокойно сел и посмотрел на Дэя.

"Как все прошло?" спросила она приятным тоном.

"Все прошло отлично. Мой клиент говорит, что я могу поговорить с вами. Но это не будет улица с односторонним движением. Мы торгуем. Я отвечаю на твои вопросы, ты отвечаешь на мои."

Она покачала головой.

"Э-э-э, это не так работает. Это расследование ФБР. Мы не обмениваемся информацией с любителями ".

"Ты хочешь сказать, что я любитель? Я принес вам фотографию давно пропавшего Роберта Бэкуса, и я любитель?"

Я заметил движение и посмотрел на Рейчел. Она поднесла руку к лицу, чтобы скрыть улыбку. Когда она увидела, что я смотрю на нее, она повернулась к стойке и сделала вид, что снова изучает фотографию Бэкуса.

"Мы даже не знаем, Бэкус ли это", - сказал Дей. "У тебя есть парень с бородой, в шляпе и темных очках. Это мог быть кто угодно ".

"И это мог быть парень, который предположительно мертв, но каким-то образом умудрился убить пятерых человек в Амстердаме несколько лет назад, а сейчас, сколько там, шестеро человек здесь. Или это больше, чем шесть, перечисленные в той газетной статье?"

Дей одарил меня натянутой, неприятной улыбкой.

"Послушайте, вы можете впечатлять себя всем этим, но мы все еще не впечатлены. Все равно это сводится к одному: вы хотите выбраться отсюда, тогда начните говорить с нами. Теперь у вас есть разрешение вашего клиента. Я предлагаю вам начать с того, что рассказать нам, кто этот клиент."

Я откинулся назад. Она была крепостью, я не думал, что смогу прорваться. Но, по крайней мере, я получил эту улыбку от Рэйчел Уоллинг. Это подсказало мне, что у меня может быть шанс перелезть через баррикаду ФБР с ней позже.

"Моя клиентка - Грасиела Маккалеб. Жена Терри Маккалеба. Я имею в виду вдову."

Дей моргнул, затем быстро оправился от удивления. Или, возможно, это не было неожиданностью. Возможно, это было своего рода подтверждением.

"И почему она наняла тебя?"

"Потому что кто-то подменил лекарство ее мужа и убил его".

Это вызвало кратковременную тишину. Рейчел медленно отошла от прилавка и вернулась к своему стулу. Задав несколько вопросов или получив какие-либо указания от Dei, я рассказала им историю о том, как Грасиела позвонила мне, подробности о испорченных лекарствах ее мужа и моем расследовании вплоть до того момента, когда я попала в пустыню. Я начал верить, что ничем их не удивил. Скорее, это больше походило на то, что я подтверждал что-то или, по крайней мере, рассказывал историю, часть которой они уже знали. Когда я закончил, Дей задал мне несколько уточняющих вопросов, связанных с моими передвижениями. Зиго и Уоллинг ни о чем не спрашивали.

"Итак", - сказал Дей после того, как история была закончена. "Это интересная история. Много информации. Почему бы тебе не поместить это в контекст для нас сейчас. Что все это значит для тебя?"

"Ты спрашиваешь меня об этом? Я думал, что именно так и поступает Quantico, помещает все это в блендер и выдает профиль дела и все ответы ".

"Не волнуйся, мы сделаем. Но я хотел бы узнать ваше мнение об этом ".

"Ну", - сказал я, но затем не продолжил. Я пыталась соединить все это в моем собственном блендере, добавив Роберта Бэкуса в качестве новейшего ингредиента.

"Ну, и что?"

"Извини, я просто пытался собрать все воедино".

"Просто скажи нам, о чем ты думаешь".

"Кто-нибудь здесь знал Терри Маккалеба?"

"Мы все так делали. Какое это имеет отношение к ..."

"Я имею в виду, действительно знаю его".

"Однажды я так и сделала", - сказала Рейчел. "Мы работали над делами. Но я не был на связи. Я даже не знал, что он мертв до сегодняшнего дня ".

"Ну, ты должен знать, и узнаешь, как только поедешь туда и проверишь его дом, его лодку и все остальное, что он все еще работал над делами. Он не мог позволить этому уйти. Он работал над некоторыми из своих собственных старых нераскрытых и он работал над новыми делами. Он читал газеты и смотрел телевизор. Он звонил копам по делам, которые его интересовали, и предлагал помощь ". "И из-за этого его убили?" Спросил Дей.

Я кивнул.

"В конце концов. Я так думаю. В январе в Лос-Анджелесе. Times опубликовала эту историю в файле, который у вас есть. Терри прочитал это и заинтересовался. Он позвонил в Vegas Metro, чтобы предложить свои услуги. Они осветили его, не заинтересовавшись. Но они не побоялись упомянуть его имя в местной газете, когда там напечатали статью о пропавших мужчинах ".

"Когда это было?"

"Начало февраля. Я уверен, ты можешь проверить. В любом случае, эта история, его имя в этой истории привлекли к нему Поэта ".

"Послушайте, мы ничего не подтверждаем о Поэте. Ты понимаешь это?"

"Конечно, все, что ты захочешь. Ты можешь воспринимать все это как гипотетическое, если хочешь ".

"Продолжай в том же духе".

"Кто-то похищал этих людей - и теперь мы знаем, что они были похоронены в пустыне. Как и все хорошие серийные убийцы, он внимательно следил за средствами массовой информации, чтобы увидеть, не складывает ли кто-нибудь два и два вместе и не подбирается ли близко. Он видит продолжение истории и видит имя Маккалеба. Это мой старый коллега. Я предполагаю, что он знал Маккалеба в свое время. В Квантико, до того, как Терри вышел, чтобы основать отделение поведенческих наук в Лос-Анджелесе, до того, как он слег с больным сердцем."

"На самом деле, Терри был первым агентом, которого Бэкус наставлял в подразделении", - сказал Уоллинг.

Дей посмотрел на нее так, словно она предала чье-то доверие. Уоллинг игнорировала ее, и мне это в ней нравилось.

"Ну вот, пожалуйста", - сказал я. "У них была такая связь. Бэкус увидел название в газете, и произошло одно из двух событий. Он воспринял это как вызов, или он знал, что Маккалеб был неумолим и собирался продолжать приходить, несмотря на очевидное отсутствие интереса к нему со стороны Metro ".

"Итак, он пошел за Маккалебом", - сказал Дей.

"Правильно".

"И он должен был устранить его таким образом, чтобы не вызывать вопросов", - добавила Рейчел.

"Правильно".

Я посмотрел на Зиго. Пришло время ему вмешаться, но он ничего не сказал.

"Итак, он пошел туда и проверил его", - продолжил я. "У него была борода, шляпа, очки, возможно, к этому прилагалась небольшая пластическая операция. Он нанял Терри, чтобы тот брал его с собой на рыбалку."

"И Терри не знал, что это был он", - сказала Рейчел.

"Терри что-то заподозрил, но я не уверен, что именно. Эти фотографии были частью серии. Терри знал, что с парнем что-то не так, и сделал дополнительные фотографии. Но я думаю, что если бы он тогда знал, что этим парнем был Бэкус, он бы что-нибудь предпринял по этому поводу. Он этого не сделал, и это заставляет меня думать, что он не был уверен, что у него есть или кто этот парень ".

Я посмотрел на Рейчел.

"Ты смотрела на фотографию. Можете ли вы сказать, это он? Я имею в виду, в некотором гипотетическом смысле ".

"Я не могу сказать, гипотетически или нет. Я не могу видеть его глаза или достаточно его лица. Если это он, то его порезали. У него другой нос. Как и его щеки ".

"Легко изменяемый", - сказал я. "Приезжай как-нибудь в Лос-Анджелес. Я отведу тебя к парню, которого я знаю в Голливуде, который работает в сфере эскорта. У него есть несколько фотографий "до" и "после", которые заставят вас восхвалять чудеса медицинской науки ".

"Я уверена", - сказала Дей, хотя я разговаривала с Рейчел. "Тогда что? Когда он поменяет лекарства Маккалебу?"

Я хотел свериться со своей хронологией, но мой блокнот был в кармане пальто. Они еще не обыскали меня, так что я хотел не прикасаться к блокноту, может быть, выбраться оттуда с ним.

"Хм, примерно через две недели после того, как чартерная лодка Терри была взломана. Кто бы это ни был, он взял устройство GPS, но я думаю, это было просто прикрытием на случай, если Терри поймет, что у кого-то есть - что это? "

Я наблюдал за их реакцией. GPS что-то значил.

"Что это был за GPS?" Спросила Рейчел.

"Рейчел", - быстро вмешался Дей. "Ты наблюдатель, помнишь?"

"Гулливер", - сказал я. "Я не помню точную модель. Отчет шерифа находится на лодке. На самом деле это был не Терри. Он принадлежал его партнеру ".

"Ты знаешь имя партнера?" Спросил Дей.

"Да, Бадди Локридж. Разве ты не помнишь его по фильму?"

"Я этого не видел. Знаете ли вы что-нибудь еще об истории этого устройства GPS?"

"Бадди сказал мне, что выиграл его в покер. На нем было отмечено много хороших мест для рыбалки. Он был взбешен, когда его украли, подумал, что его взял другой гид по рыбной ловле ".

По их реакции я мог сказать, что я бил на каждой подаче. GPS был важен. Это не было воспринято просто как прикрытие. Я был неправ на этот счет. Это заняло у меня минуту, но потом я собрал все воедино.

"Я понимаю", - сказал я. "Вот как ты нашел это место, не так ли? Бэкус отправил вашим людям GPS с обозначением этого места. Он привел тебя сюда, как он сделал с Терри ".

"Это не о нас", - сказал Дей. "Это о тебе".

Но я взглянул на Рейчел и увидел подтверждение в ее глазах. Я сделал следующий прыжок и решил, что это было послано ей. Вот почему она была здесь в качестве наблюдателя. Бэкус вызвал ее на дуэль, точно так же, как он вызвал Терри.

"Ты сказал, что Терри был первым агентом, которого Бэкус наставлял в подразделении. Кто был вторым?"

"Давайте двигаться дальше", - сказал Дей.

Рейчел не ответила, но она одарила меня той легкой улыбкой, которая выглядела такой печальной в этих мертвых глазах. Она говорила мне, что я все правильно понял. Она пришла после Терри Маккалеба в программе наставничества.

"Я надеюсь, что вы принимаете соответствующие меры предосторожности", - тихо сказал я.

Дей открыл папку на столе.

"На самом деле это не твое дело", - сказала она. "Итак, в ваших записях есть кое-что, о чем я хочу вас спросить. Прежде всего, кто такой Уильям Бинг?"

Я посмотрел на Дэя. Она думала, что это мое досье и мои заметки.

"Я не знаю. Просто название, на которое я наткнулся ".

"Где?" - спросил я.

"Я думаю, Терри записал это. Я еще не выяснил, кто это ".

"И эта ссылка на теорию треугольника, что она означает?"

"Что это значит для вас?" "Мистер Босх, не раздражайте меня. Не прикидывайся милым ".

"Дорогая?" Спросила Рейчел.

"Что?"

"Я думаю, что это, вероятно, заметки Терри".

Дей просмотрел файл и понял, что Рейчел была права. Я посмотрел на Рейчел так, словно мне было больно от того, что она меня сдала. Дей резко закрыл файл.

"Верно. Конечно."

Она посмотрела на меня.

"Ты знаешь, что это значит?"

"Нет, но я думаю, ты мне скажешь".

"Это значит, что дальше мы сами разберемся. Теперь ты можешь возвращаться в Лос-Анджелес ".

"Я не собираюсь в Лос-Анджелес, я собираюсь в Лас-Вегас. У меня там есть место".

"Ты можешь идти куда хочешь, но держись подальше от этого расследования. Мы официально принимаем это на себя ".

"Вы знаете, что я не работаю ни на какое полицейское управление, агент Дей. Ты не можешь ничего взять у меня, если я сам этого не захочу. Я частный оператор."

Она кивнула, как будто понимала мою ситуацию.

"Все в порядке, мистер Босх, мы поговорим с вашим работодателем позже сегодня, и вы останетесь безработным до захода солнца".

"Я просто пытаюсь зарабатывать на жизнь".

"Я просто пытаюсь поймать убийцу. Так что поймите меня, ваши услуги больше не требуются. Держись от этого подальше. Ты выбываешь. Тебе конец. Могу я выразиться яснее?"

"Может быть, ты мог бы изложить это и в письменной форме?"

"Знаешь что, я думаю, тебе следует убраться отсюда и отправиться домой, пока ты еще можешь. Том, не мог бы ты передать мистеру Босху его права и ключи и проводить его до машины?" "С удовольствием", - сказал Зиго, его первое слово, произнесенное в доме на колесах.

Я потянулся к папке, но она выхватила ее у меня из рук.

"И мы сохраним это".

"Конечно. Удачной охоты, агент Дей."

"Спасибо тебе".

Я последовал за Зиго к двери. Я оглянулся и кивнул Рейчел, и она сделала то же самое со мной. Мне кажется, я видел, как в ее глазах появился отблеск света.

ГЛАВА 20

ТРОЕ АГЕНТОВ все еще говорили о Босхе, когда вертолет поднялся над пустыней и они начали сорокаминутное путешествие обратно в Лас-Вегас. Трое агентов носили наушники, чтобы они могли общаться друг с другом, несмотря на шум от промывки ротора. Дей явно оставался раздражен частным детективом, и Рейчел подумала, что, возможно, Чери почувствовала, что Босх каким-то образом одержал над ней верх. Рейчел оставалась удивленной. Она знала, что они не в последний раз видели Босха. Он видел все это глазами дважды, и этот кивок в конце сказал ей, что он не собирался просто сворачивать свою палатку и идти домой.

"А как насчет теории треугольника?" Сказал Дей.

Рейчел ждала, что Зиго пойдет первым, но, как обычно, он ничего не сказал.

"Я думаю, Терри, вероятно, что-то напутал", - сказала она. "Кто-то должен пойти и поработать над этим".

"На данный момент я не знаю, есть ли у нас тела, чтобы расследовать все это дело. Я спрошу Брасс, есть ли у нее кто-нибудь. И этот Уильям Бинг - это имя раньше не всплывало ".

"Я предполагаю, что он врач. Терри собирался приехать сюда и, вероятно, хотел узнать имя на случай, если что-то пойдет не так ".

"Рейчел, когда мы вернемся, ты можешь просто записать это? Я знаю, что сказал Альперт, ты наблюдатель и все такое, но если это просто неувязка, то было бы неплохо ее закрепить ".

"Нет проблем. Я могу сделать это из своего гостиничного номера, если ты не хочешь, чтобы он видел, как я разговариваю по телефону ".

"Нет, оставайся в ФО. Если Альперт тебя не увидит, он начнет задаваться вопросом, что ты задумал ".

Дей, который был на переднем пассажирском сиденье, обернулся и посмотрел на Рейчел, которая сидела за креслом пилота.

"В любом случае, что было между вами двумя?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Ты знаешь, что я имею в виду. Ты и Босх. Все эти взгляды, улыбки. "Я надеюсь, ты принимаешь соответствующие меры предосторожности". Что с этим происходит, Рейчел?"

"Послушай, он в меньшинстве здесь, ясно? Естественно, что он выбрал одного из нас для игры. Это описано в руководстве по методам и тенденциям проведения собеседований. Посмотри на это как-нибудь".

"А как насчет тебя? Ты играешь для него? Это тоже есть в руководстве?"

Рейчел покачала головой, как бы отмахиваясь от всей дискуссии.

"Мне просто нравится его стиль. Он ведет себя так, как будто у него все еще есть значок, понимаешь? Он не отступил перед нами, и я думаю, что это в некотором роде круто ".

"Ты слишком долго жила в глуши, Рейчел, иначе ты бы так не говорила. Нам не нравятся люди, которые не хотят уступать нам ".

"Может быть, у меня и есть".

"Значит ли это, что ты думаешь, что с ним будут проблемы?"

"Определенно", - сказал Зиго.

"Возможно", - добавила Рейчел.

Дей покачала головой.

"У меня нет людей для всего этого. Я не могу тратить свое время, наблюдая за этим парнем ".

"Ты хочешь, чтобы я следил за ним?" Спросила Рейчел.

"Ты вызываешься добровольцем?"

"Я ищу, чем бы заняться. Так что, да, я становлюсь волонтером ".

"Ты знаешь, до nine-eleven и национальной безопасности мы привыкли получать все, что нам было нужно. Сериалы об ограблении были лучшими заголовками, которые получало бюро. Теперь террористам двадцать четыре часа в сутки семь минут, и мы даже не можем получить сверхурочные. "

Рейчел отметила, что Дей многозначительно не сказала, хочет ли она, чтобы она проверила Босха или нет. Хороший способ иметь возможность отрицать, если что-то пошло не так. Она решила, что, вернувшись в местное отделение, она поговорит с Деи наедине и попросит ее проверить, действительно ли у Босха был дом в Лас-Вегасе. Она пыталась выяснить, что он задумал, и не спускала с него глаз.

Она выглянула из окна и посмотрела вниз, на черную асфальтовую ленту, прорезавшую пустыню. Они шли по нему обратно в город. В тот же момент она увидела черный внедорожник Mercedes-Benz, направляющийся в том же направлении. Он был грязным из-за езды по бездорожью в пустыне. Она знала, что это был Босх, направлявшийся в Вегас. Затем она заметила рисунок на крыше Мерседеса. Он использовал тряпку или что-то еще, чтобы нарисовать счастливое лицо в белой пыли на крыше. Рисунок тоже заставил ее улыбнуться.

В наушниках раздался голос Дэя.

"В чем дело, Рейчел? Чему ты улыбаешься?"

"Ничего. Я просто думаю кое о чем ".

"Да, хотел бы я улыбаться, зная, что где-то там может быть психоагент, который только и ждет, чтобы надеть мне на голову пластиковый пакет".

Рейчел посмотрела на Дэя, раздраженная таким ехидным и жестоким замечанием. Дей, очевидно, увидел что-то в ее глазах.

"Прости. Я просто думаю, что тебе лучше начать относиться к этому более серьезно ".

Рейчел смотрела на нее до тех пор, пока Дей не пришлось отвести взгляд.

"Ты действительно думаешь, что я несерьезно отношусь к этому?"

"Я знаю, что это так. Я не должен был ничего говорить ".

Рейчел снова посмотрела вниз, на автостраду I-15. Они уже давно миновали черный "Мерседес". Босх исчез, далеко позади них.

Она некоторое время изучала местность. Все это было так по-другому, но все равно. Лунный пейзаж, ковер из камней и песка. Она знала, что оно полно жизни, но вся жизнь была скрыта. Хищники были под землей, ожидая, чтобы выйти ночью.

"Леди и джентльмены?" голос пилота сказал ей на ухо. "Переключитесь на третий канал. У вас входящий вызов."

Рейчел пришлось снять наушники, чтобы понять, как изменить частоту. Она подумала, что у гарнитуры дурацкий дизайн. Когда она снова включила телевизор, то услышала голос Брасса Дорана. Она говорила скороговоркой, как, по воспоминаниям Рейчел, она всегда делала, когда возникало что-то важное.

"центовая честность. Это определенно исходило от него ".

"Что?" Сказала Рейчел. "Я ничего из этого не слышал".

"Брасс", - сказал Дей, - "начни сначала".

"Я сказал, что мы получили совпадение из базы данных следов укуса. С помощью резинки. У него девяносто пять процентов целостности, что является одним из самых высоких совпадений, которые я когда-либо видел ".

"Кто?" Спросила Рейчел.

"Рейч, тебе это понравится. Тед Банди. Эту жвачку жевал Тед Банди ".

"Это невозможно", - сказал Дей. "Во-первых, Банди был мертв много лет, задолго до того, как кто-либо из этих людей пропал без вести. И никто не знал, что он добирался до Невады или Калифорнии или нападал на мужчин. Что-то не так с данными, Брасс. Это плохое прочтение или ..."

"Мы проверили это дважды. Оба раза это касалось Банди ".

"Нет", - сказала Рейчел. "Это правильно".

Дей повернулся и посмотрел на нее. Рейчел думала о Банди. Непревзойденный серийный убийца. Красивый, умный и порочный. Он тоже был кусачим. Он был единственным, от кого у нее действительно мурашки по коже. К остальным она просто испытывала отвращение.

"Откуда ты знаешь, что это правильно, Рейчел?"

"Я просто знаю. Двадцать пять лет назад Бэкус помог создать базу данных VICAP. Брасс помнит. В течение следующих восьми лет собирались данные. Агенты из подразделения были разосланы, чтобы опросить каждого серийного убийцу и насильника, который был заключен в тюрьму в стране. Это было до того, как я попал туда, но даже позже, когда я был там, мы продолжали давать интервью и пополнять базу. Банди несколько раз брал интервью, в основном у Боба. Прямо перед казнью он позвонил Бобу в Рейфорд, и Боб взял меня с собой. Мы потратили три дня на то, чтобы взять у него интервью. Я помню, что Тед постоянно одалживал жвачку у Боба. Это был Джуси Фрут. Это то, что пережевывал Боб ".

"Тогда что, он выплюнул бы это обратно в руку Бобу?" Недоверчиво спросил Зиго.

"Нет, он бы выбросил это в мусорное ведро. Мы брали у него интервью в кабинете капитана дома смерти. Там был мусорный бак. Когда мы заканчивали каждый день, Банди выводили. Было много моментов, когда Боб оставался один в том кабинете. Он мог просто достать жвачку из банки ".

"То есть ты хочешь сказать, что Боб более или менее нырнул в мусорный контейнер за жвачкой Теда Банди, а затем сохранил ее, чтобы все эти годы спустя положить в могилу?"

"Я говорю, что он забрал жвачку из той тюрьмы, зная, что на ней следы зубов Банди. Может быть, тогда это был просто сувенир. Но позже это стало чем-то другим. Что-то, возможно, чтобы подразнить нас ".

"И куда он делся.хранила его в холодильнике?"

"Может быть. Вот где я бы его оставил ".

Дей повернулась обратно на своем месте.

"Что ты думаешь, Брасс?" - спросила она.

"Я думаю, мне следовало подумать об этом самому. Я думаю, Рейчел что-то заподозрила. Я думаю, Боб и Тед действительно ладили. Он спускался туда несколько раз, чтобы поговорить с ним. Иногда в одиночестве. Он мог получить жвачку в любой из тех случаев ".

Рейчел наблюдала, как Дей кивнула головой в знак согласия.

Зиго прочистил горло и заговорил.

"Так что это был просто еще один способ, которым он признался и рассказал нам, что он сделал это и какой он был умный. Чтобы насмехаться над нами. Сначала GPS с отпечатками, а теперь жвачка."

"Это то, что я бы сказал", - согласился Доран.

Рейчел знала, что все было не так просто. Она бессознательно покачала головой, и Зиго, сидевший рядом с ней, подхватил это.

"Вы не согласны, агент Уоллинг?"

Она отметила, что Зиго, должно быть, посещал школу Рэндала Альперта по налаживанию отношений между коллегами.

"Я просто не думаю, что все так просто. Ты смотришь на это под неправильным углом. Помните, GPS и его отпечатки пришли к нам первыми, но эта жвачка была в той могиле первой. Возможно, он хотел, чтобы жвачку нашли первой. До того, как была какая-либо прямая связь с ним ".

"Если это было так, то что он делал?" Спросил Дей.

"Я не знаю. У меня нет ответа. Я просто говорю, не думайте, что на данный момент мы знаем, каким должен был быть план или даже последовательность действий ".

"Рейчел, ты знаешь, мы всегда смотрим на вещи непредвзято. Мы принимаем вещи такими, какие они есть, и никогда не прекращаем рассматривать их со всех сторон ".

Это прозвучало как фраза, прикрепленная скотчем к стене в офисе общественной информации в Куантико, где у агентов всегда были содержательные заявления о политике и процедурах для передачи по телефону репортерам. Рейчел решила не спорить с Дэем по этому поводу. Ей приходилось быть осторожной, чтобы не злоупотреблять гостеприимством, и она чувствовала, что приближается к этому моменту со своей бывшей ученицей.

"Да, я знаю", - сказала она. "Ладно, Брасс, что-нибудь еще новенькое?" Спросил Дей.

"Так оно и было. Этого было достаточно ".

"Ладно. Тогда мы поговорим с тобой на следующем ".

Имеется в виду следующее заседание по делу в конференц-зале. Доран попрощался и отключился, а затем бортовая линия связи замолчала, когда вертолет пересек разделительную линию между суровым неосвоенным ландшафтом и началом разрастания Лас-Вегаса. Когда Рейчел посмотрела вниз, она поняла, что это был просто обмен одной формы пустыни на другую. Там, внизу, под всеми крышами из бочкообразной черепицы и гравия, хищники все еще ждали, чтобы выйти ночью. Чтобы найти своих жертв.

ГЛАВА 21

Мотель Executive Extended Stay находился на южной оконечности Стрип-стрип. Перед ним не было неоновых огней, мигающих. Там не было ни казино, ни шоу на первом этаже. На самом деле, там не осталось ни одного руководителя. Это было место, населенное маргинальными обитателями общества Вегаса. Зависимые игроки, мужчины на взлете, работники секс-индустрии, те люди, которые не могут покинуть это место, но в то же время не могут пустить постоянные корни.

Я нравлюсь людям. Часто, когда вы встречаете другого арендатора в "Дабл Икс", как называют это место старожилы, они спрашивают вас, как давно вы там живете и как долго вы остаетесь, как будто вы отрабатываете тюремный срок. Я полагаю, что многие жильцы мотеля имели реальный опыт тюремного заключения, и я выбрал такое место по двум причинам. Во-первых, у меня все еще была ипотека в Лос-Анджелесе, и я не мог позволить себе надолго остановиться в таком месте, как Белладжио, или Мандалай Бэй, или даже Ривьера. И второе - я не хотел чувствовать себя комфортно в Лас-Вегасе. Я не хотел, чтобы все чувствовалось прямо там. Потому что я знал, когда мне пора уходить, я просто хотел повернуть ключ и уйти.

Я добрался до Вегаса к трем и знал, что моя дочь вернется домой из детского сада, и я мог бы пойти домой к моей бывшей жене, чтобы повидаться с ней. Я хотел, но я также хотел подождать. Ко мне приходил Бадди Локридж, и у меня были дела. ФБР выпустило меня из фургона с моим блокнотом, который все еще был у меня в кармане, и с картой Терри Маккалеба, которая все еще была в моей машине. Я хотел найти им хорошее применение, прежде чем Агент Дей, возможно, осознает свою ошибку и вернется ко мне. Я хотел посмотреть, смогу ли я сделать следующий шаг в этом деле до того, как это сделает она.

Я заехал в Double X и припарковался на своем обычном месте возле забора, который отделял мотель от стоянок для частных самолетов на взлетно-посадочной полосе Маккаррана. Я заметил, что Gulfstream 9, который был припаркован там, когда я покидал Вегас тремя утрами ранее, все еще был на месте. Рядом с ним был также припаркован черный реактивный самолет поменьше, но более изящный на вид. Я не знал, что это за самолет, только то, что он выглядел как деньги. Я вышел и поднялся по ступенькам в свою однокомнатную квартиру на втором этаже. Это было аккуратно и функционально, и я старался проводить там как можно меньше времени , насколько это было необходимо. Лучшей вещью в нем был маленький балкон рядом с гостиной. В брошюрах, которые они предлагали в прокате, это называлось балконом для курения. Это было слишком маленькое пространство, чтобы на самом деле вместить стул. Но я мог бы стоять там, облокотившись на сверхвысокие перила, и смотреть, как заходят на посадку самолеты миллиардеров. И я обнаружил, что делаю это часто. Я обнаружил, что стою там и даже жалею, что все еще не закурил. Часто кто-нибудь из жильцов квартиры по обе стороны от моего дома стоял на балконе и курил, когда я был там. С одной стороны был карточный конторщик - или "выгодный игрок", как он это называл, - а с другой - женщина неопределенного достатка. Мои беседы с ними были поверхностными. Никто не хотел задавать или отвечать на слишком много вопросов в этом месте.

Выпуски The Sun за последние два дня лежали на потертом резиновом коврике у моей двери. Я не отменил его, потому что знал, что женщина, которая жила по соседству, любила прокрасться и прочитать газету, после чего она складывала ее и убирала обратно в пластиковый пакет. Она не знала, что я знал это.

Внутри я бросил газеты на пол и положил книгу Маккалеба с картами на обеденный стол. Я достал блокнот из кармана и тоже отложил его. Я подошел к раздвижной двери и открыл ее, чтобы немного выпустить духоту. Кто бы ни владел этим местом до меня, он не пользовался балконом для курящих, и в заведении, казалось, постоянно витал никотиновый дух.

Подключив зарядное устройство моего телефона к стене под столовой, я набрал номер Бадди Локриджа, но звонок перешел на голосовую почту. Я отключился, прежде чем оставить сообщение. Затем я набрал номер Грасиелы Маккалеб и спросил, появлялось ли уже ФБР.

"Они только что ушли", - сказала она. "Они прошли через множество вещей здесь, и они просто спустились к лодке. Ты был прав, они собираются забрать лодку с собой. Я не знаю, когда получу его обратно ".

"Ты не видел Бадди где-нибудь сегодня?"

"Приятель? Нет, он должен был прийти?"

"Нет, мне просто интересно".

"Ты все еще из ФБР?" "Нет, они отпустили меня пару часов назад. Я у себя дома в Вегасе. Я собираюсь продолжать работать над этим делом, Грасиела."

"Почему? Кажется, агенты сказали мне, что сейчас это приоритетное расследование. Они думают, что агент сменил лекарства. Бэкус."

Она спрашивала, что я могу сделать такого, чего не смогли бы сделать могущественные полномочия Федерального бюро расследований. Ответ, конечно, был "ничего". Но я вспомнил, что Терри сказал Грасиеле обо мне. Что он хотел бы, чтобы я вел это дело, если с ним что-нибудь случится. Это лишило меня возможности уйти.

"Потому что этого хотел Терри", - сказал я. "Но не волнуйся, если я найду что-нибудь, чего нет у бюро, я передам это им. Прямо как сегодня. Я не пытаюсь конкурировать с ними. Я просто работаю над делом, Грасиела."

"Хорошо".

"Но ты знаешь, что не обязан говорить им это, если они спросят. Возможно, им это не понравится ".

"Я знаю".

"Спасибо тебе, Грасиела. Я позвоню, если что-нибудь выяснится ".

"Спасибо тебе, Гарри. Удачи."

"Вероятно, мне это понадобится".

После отключения я еще раз попытался дозвониться Бадди Локриджу, но снова получил голосовую почту. Я предположил, что, возможно, он был в самолете с выключенным телефоном. Я надеялся, во всяком случае. Я надеялся, что он сел на лодку, а затем отчалил до того, как его увидели агенты бюро. Я положил трубку и подошел к холодильнику. Я на скорую руку сделала бутерброд с плавленым сыром и белым хлебом. У меня было и то, и другое в коробке на случай, если моя дочь захочет сэндвич с сыром на гриле, когда придет в гости. Это был один из ее основных продуктов. Я пропустил приготовление на гриле, просто встал у стойки и быстро поел безвкусный сэндвич, чтобы заполнить пустоту в моем желудке. Затем я сел за стол и открыл свой блокнот на новой странице. Я использовал пару упражнений на саморасслабление, которым научился много лет назад на занятиях по гипнозу. В своем воображении я увидел чистую классную доску. Довольно скоро я взял мел и начал писать белым по черной поверхности доски. Насколько я мог, я воссоздал заметки Терри Маккалеба из дела о пропавших мужчинах - заметки, которые забрало ФБР. Когда у меня на доске было все, что я мог вспомнить, я начал переписывать все это в свой блокнот. Я думал, что получил большую часть информации, за исключением телефонных номеров, но они меня не особо волновали, потому что я мог восстановить их, просто набрав информацию.

Через открытую балконную дверь я услышал пронзительный вой реактивных двигателей. Там парковался другой самолет. Я услышал, как заглохли двигатели, и снова стало тихо.

Я открыл книгу Маккалеба с картами. Я проверил каждую страницу и не нашел никаких рукописных обозначений, кроме тех, что на странице, иллюстрирующей южную Неваду и прилегающие районы Калифорнии и Аризоны. Я снова посмотрел на то, что сделал Маккалеб. Он объехал заповедную зону Мохаве, которая, как я знал, включала съезд с Zzyzx Road и местоположение места раскопок тела ФБР. На внешнем поле карты он написал столбик цифр и сложил их до 86. Под этим он провел линию и написал "Фактический-92".

Я предполагал, что эти цифры соответствовали милям. Я посмотрел на карту и обнаружил, что на ней отмечено количество миль между расстояниями на всех значимых дорогах. За считанные секунды я нашел цифры, которые соответствовали колонке, написанной Маккалебом на боковой стороне страницы. Он подсчитал количество километров между Лас-Вегасом и точкой на I-15 в центре Мохаве. Дорога Zzyzx была слишком маленькой и незначительной, чтобы ее можно было указать на карте по названию. Но я предполагал, что это была безымянная точка на 15, с которой Маккалеб начал подсчитывать пробег.

В своей записной книжке я сам записал и добавил цифры. Маккалеб рассчитал все правильно - 86 миль, согласно карте. Но затем он не согласился или наметил другой маршрут, составив 92 мили. Я предполагаю, что он проехал маршрут сам и получил другой отсчет по карте на одометре своей машины. Этот конфликт произошел бы из-за того, что в Лас-Вегасе у него был бы конкретный пункт назначения. При подсчете пробега на карте использовалась бы другая конечная точка в городе.

Пункт назначения Маккалеба был мне неизвестен. Я понятия не имел, когда были сделаны пометки на странице карты и были ли они каким-либо образом связаны с делом. Но я думал, это потому, что он начал свой отсчет на Zzyzx Road. Это не могло быть совпадением. Совпадений не бывает.

С балкона я услышал кашель. Я знал, что это была женщина по соседству, которая курила на своем балконе. Я нашел ее очень любопытной и в некотором роде присматривал за ней всякий раз, когда останавливался в Double X. Она не была большой любительницей курения и, казалось, выходила на балкон только тогда, когда частный самолет заходил на парковку. Конечно, некоторым людям нравится наблюдать за самолетами. Но я думал, что она что-то замышляет, и это делало меня еще более любопытным. Я подумал, может быть, она подмечала приметы для казино или, может быть, других игроков.

Я встал и вышел через дверь. Когда я вышел, я посмотрел направо и увидел, как моя соседка что-то бросила назад в свою квартиру. То, что она не хотела, чтобы я видел.

"Джейн, как у тебя дела?"

"Отлично, Гарри. Что-то не видел тебя здесь в последнее время."

"Меня не было пару дней. Что у нас здесь снаружи?"

Я посмотрел через парковку на асфальт. Еще один элегантный черный реактивный самолет припарковался рядом со своим близнецом. Такой же черный лимузин ждал у трапа самолета. Мужчина в костюме, солнцезащитных очках и темно-бордовом тюрбане выходил из самолета. Я понял, что разрушаю наблюдение Джейн, если это была камера или набор биноклей, которые она бросила обратно на свое место, когда увидела меня.

"Султан свинга", - сказал я, просто чтобы что-то сказать.

"Возможно", - сказала она.

Она затянулась сигаретой и снова закашлялась. Я знал, что она не курила. Она курила, чтобы правдоподобно выглядело, что она стоит на балконе и наблюдает за богатыми мужчинами и их самолетами. У нее также не было карих глаз - однажды я увидел ее на балконе, когда она забыла надеть контактные линзы, - и ее окрашенные хной черные волосы, вероятно, тоже были ненастоящего цвета.

Я хотел спросить ее, что она задумала, в чем заключалась игра, мошенничество или схема. Но мне также нравились наши беседы с балкона на балкон, и я больше не был полицейским. И правда заключалась в том, что если Джейн - я не знал ее фамилии - занималась тем, что отнимала у этих богатых людей часть их богатства, то в глубине души я не мог сильно возмущаться этим. Весь город был построен по тому же принципу. Ты бросаешь кости в городе желаний и получаешь то, что заслуживаешь.

Я почувствовал в ней что-то по сути своей хорошее. Поврежденный, но хороший. Однажды, когда я привел свою дочь в квартиру, мы столкнулись с Джейн на ступеньках, и она остановилась, чтобы поговорить с Мэдди. На следующее утро я нашла маленькое чучело пантеры на коврике у двери рядом с моей газетой.

"Как поживает твоя дочь?" спросила она, как будто знала мои мысли.

"Она хороша. На днях вечером она спросила меня, женаты ли Burger King и Dairy Queen."

Джейн улыбнулась, и я снова увидел ту печаль в ее глазах. Я знал, что это как-то связано с детьми. Я спросил ее о том, о чем думал долгое время.

"У тебя есть дети?"

"Один. Она немного старше твоей. Я больше не с ней. Она живет во Франции."

Это было все, что она сказала, и я оставил все как есть, чувствуя себя виноватым из-за того, что у меня было в жизни, и потому что я знал, прежде чем задать вопрос, что я искушал ее горе. Но мой вопрос побудил ее задать тот, который она, вероятно, тоже держала в себе некоторое время.

"Ты коп, Гарри?"

Я покачал головой.

"Было. В Лос-Анджелесе, откуда ты это знаешь?"

"Просто предположение. Я думаю, это было из-за того, как я увидел, как ты идешь со своей дочерью к своей машине. Как будто ты был готов прыгнуть на все, что движется. Что-нибудь плохое ".

Я пожал плечами. Она раскусила меня. "Я подумала, что это было довольно мило", - добавила она. "Чем ты сейчас занимаешься?"

"На самом деле, ничего. Я думаю об этом, ты знаешь ".

"Да".

Мы внезапно стали больше, чем соседями, обменивающимися поверхностными разговорами.

"А как насчет тебя?" Я спросил.

"Я? Я просто жду кое-чего ".

Вот и все для этого. Я знал, что это был конец пути в том направлении. Я отвернулся от нее и наблюдал, как другой султан или шейх начал спускаться по трапу самолета. Водитель лимузина ждал с открытой дверцей. Мне показалось, что у водителя было что-то под курткой, что-то, что он мог вытащить, если движение станет жестким. Я оглянулся на Джейн.

"Увидимся, Джейн".

"Ладно, Гарри. Передай ей привет от меня ".

"Я сделаю. Будь осторожен."

"Ты тоже".

Вернувшись в закусочную, я попробовал Бадди Локриджа еще раз и получил тот же результат. Ничего. Я взяла ручку и нетерпеливо забарабанила ею по своему блокноту. Он уже должен был ответить. Я не беспокоился. Я начинал раздражаться. В отчетах о Бадди говорилось, что он ненадежен. Это было не то, на что у меня было время.

Я встал, пошел на кухню и достал пиво из холодильника под стойкой. На дверном косяке лежала открывалка для бутылок. Я откупорил бутылку и сделал большой глоток. Пиво пробивалось сквозь пыль пустыни и было приятным на вкус, когда выпивалось. Я решил, что заслужил это.

Я вернулся к балконной двери, но не вышел. Я не хотел снова пугать Джейн. Оставаясь внутри, я выглянул наружу и увидел, что лимузина нет, а новый джет туго застегнут. Я высунулся и проверил балкон Джейн. Она ушла. Я заметил, что в пепельнице, стоящей на перилах, она выпустила окурок, выкурив всего четверть сигареты. Кто-то должен был сказать ей, что это была выдача.

Несколько минут спустя пиво было выпито, и я вернулся в закусочную, просматривая свои заметки и справочник Маккалеба с картами. Я знал, что чего-то не хватает, я просто не мог прикоснуться к этому. Это было там, это было близко. Но я просто пока не мог дотянуться до этого.

Зазвонил мой мобильный телефон. Наконец, это был Бадди Локридж.

"Ты только что звонил мне?"

"Да, я так и сделал. Но я же просил тебя не звонить мне по этому номеру."

"Я знаю, но ты только что позвонил мне. Я думал, это означает, что это безопасно ".

"Что, если бы это был не я?"

"У меня есть идентификатор вызывающего абонента. Я знал, что это был ты ".

"Да, но как ты узнал, что это я?" Что, если бы моим телефоном пользовался кто-то другой?"

"О".

"Да, "о" - это правильно, приятель. Послушай, если ты собираешься работать на меня, ты должен слушать то, что я тебе говорю ".

"Хорошо, хорошо, я понимаю".

"Хорошо. Где ты?"

"Вегас, чувак. Как ты мне и говорил ".

"Ты забираешь вещи с лодки?"

"Понял".

"Никакого ФБР?"

"Не, чувак. Все круто."

"Где ты сейчас находишься?" Пока я говорил, я заметил кое-что в своих записях и вспомнил кое-что еще из статьи Times о пропавших мужчинах. Скорее, я вспомнил круг, который Терри нарисовал на газетной вырезке.

"Я нахожусь в B", - сказал Локридж.

"В"? Где буква "Б"?"

"Большая буква "Б", чувак".

"Приятель, о чем ты говоришь? Где ты?"

Он прошептал свой ответ.

"Я думал, все было на QT, чувак. Как будто они могут подслушивать."

"Приятель, меня не волнует, слушают они или нет. Завершите работу с кодом. Что такое большая буква "Б"?"

"Белладжио. Это простой код, чувак ".

"Простой код для простого ума. Ты хочешь сказать, что зарегистрировался в "Белладжио" за мой счет?"

"Это верно".

"Ну, зацени".

"Что ты имеешь в виду? Я только что добрался сюда ".

"Я не плачу за "Белладжио". Выписывайся, приезжай сюда и сними комнату там, где я нахожусь. Если бы я мог позволить себе поселить тебя в "Белладжио", я бы остановился там сам ".

"Нет счета расходов, да?"

"Никаких".

"Все в порядке. Где ты находишься?"

Я дал ему название и адрес Double X, и он сразу понял, что я нахожусь на окраине.

"У них там есть платный просмотр?"

"У них ни хрена нет. Просто иди сюда".

"Ну, смотри, я уже зарегистрировался здесь. Они не собираются возвращать мне мои деньги. Они уже сняли деньги с моей карты, и, кроме того, я уже нагадил в унитаз. Знаешь, это как подразумеваемое право собственности на комнату. Я останусь здесь на одну ночь, а потом приеду погостить туда завтра ".

Это будет только одна ночь, подумал я, но не сказал.

"Тогда все, что сверх того, что стоит эта дыра, вычтется из твоей зарплаты, чувак. Я не говорил тебе останавливаться в самом дорогом месте на Стрип."

"Хорошо, хорошо, уменьши мою зарплату, если хочешь. Будь таким. Мне все равно ".

"Хорошо, я так и сделаю. У тебя есть машина?"

"Нет, я взял такси".

"Хорошо, спустись на лифте, возьми другой и принеси это барахло сюда, ко мне".

"Могу я сначала сделать массаж?"

"Приятель, Господи Иисусе, если ты не..."

"Я шучу, я шучу! Ты что, не понимаешь шуток, Гарри? Я уже в пути ".

"Хорошо. Я жду."

Я отключился, не попрощавшись, и немедленно удалил разговор с экрана моего радара. Я был взволнован. Я двигался дальше. Я думал, что необъяснимым образом разгадал одну из тайн. Я просмотрел свою реконструкцию записей Маккалеба в файле и, в частности, одну строку.

Теория треугольника?-1 балл дает 3

В газетной статье он также обвел слово circle в цитате детектива Metro о пробеге арендованной машины одного из пропавших мужчин, предоставив следователям большой круг, в котором можно искать подсказки относительно того, что случилось с пропавшим мужчиной. Теперь я поверил, что Маккалеб, возможно, обвел слово кружком, потому что считал его неправильным. Зона поиска не была кругом. Это был треугольник, означающий, что мили на арендованном автомобиле образовывали три стороны треугольника. Пунктом первым был аэропорт, источник. Арендатор забрал машину и поехал в пункт два. Пунктом вторым было место, где его пути пересеклись с похитителем. И третьим пунктом было место, куда похититель привел свою жертву. После этого автомобиль был возвращен в точку один, завершив треугольник.

Когда Маккалеб писал свои заметки, он не знал о Zzyzx Road. У него был один пункт - возврат арендованной в аэропорту машины. Итак, он написал: "i точка дает 3", потому что он знал, что если бы была определена еще одна точка на треугольнике, это также привело бы к оставшейся точке.

"Еще одна точка треугольника означает, что мы можем вычислить все три", - сказал я вслух, переводя записку Маккалеба со стенографии.

Я встал и начал расхаживать. Я был в восторге и думал, что уже близок к этому. Это правда, что похититель мог сделать любое количество остановок на арендованной машине, тем самым оставляя теорию треугольника бесполезной. Но если бы он этого не сделал, если бы он избегал отвлекающих факторов и целеустремленно занимался текущим делом, тогда теория треугольника была бы верна. В его тщательности может скрываться его слабость. Это сделало бы Zzyzx Road третьей точкой в треугольнике, потому что это была бы последняя остановка для автомобиля перед его возвращением в аэропорт. И это сделало бы пункт два оставшимся неизвестным. Это был перекресток. Место, где хищник и жертва сошлись вместе. На данный момент его местонахождение неизвестно, но благодаря моему молчаливому партнеру я знал, как его найти.

ГЛАВА 22

Бэкус увидел, как Рейчел выезжает с боковой стоянки здания ФБР на темно-синей "Краун Виктории". Она повернула налево на Чарльстон и направилась к бульвару Лас-Вегас. Он отступил назад. Он сидел за рулем Ford Mustang 1997 года выпуска с номерами штата Юта. Он забрал машину у человека по имени Элайджа Уиллоус, которому она больше не была нужна. Его взгляд оторвался от машины Рейчел и остановился на уличной сцене, наблюдая за движением.

Grand Am с двумя мужчинами в нем выехал из офисного здания рядом со зданием ФБР и попал в пробку. Он поехал в том же направлении, что и машина Рейчел.

"Есть один", - сказал себе Бэкус.

Он подождал, а затем увидел, как темно-синий внедорожник с тройными антеннами выезжает со стоянки ФБР и поворачивает направо на Чарльстон, двигаясь в направлении, противоположном Рейчел. За ним выехал еще один Grand Am и последовал за ним.

"Там два и три".

Бэкус знал, что это было то, что называлось наблюдением "небесной птицы". Одна машина для ведения свободного визуального наблюдения, пока объект отслеживался со спутника. Рейчел, знала она об этом или нет, подарили машину с установленным на ней GPS-передатчиком.

Бэкуса все это устраивало. Он знал, что все еще может выследить ее. Все, что ему нужно было сделать, это следовать за следующей машиной, и он все равно доберется туда.

Он завел "Мустанг". Прежде чем выехать на Чарльстон, чтобы догнать Grand Am, следовавший за Рейчел, он протянул руку и открыл отделение для перчаток. На нем были резиновые хирургические перчатки небольшого размера, чтобы они облегали руки и были почти незаметны на расстоянии.

Бэкус улыбнулся. В бардачке лежал маленький двухзарядный бронежилет, который прекрасно дополнил бы его собственное оставшееся оружие. Он знал, что идеально оценил Элайджу Уиллоуза, когда впервые увидел его выходящим из Slots-o-Fun на нижней стороне полосы. Да, физически он был тем, кого искал Бэкус - того же роста и телосложения, - но он также почувствовал в этом человеке отстраненность. Он был тем, кто жил в одиночестве и на грани. Пистолет в бардачке, казалось, доказывал это. Это придало Бэкусу уверенности в своем выборе.

Он нажал на газ и с шумом вырулил на Чарльстон. Он сделал это намеренно. Он знал, что на тот случай, если там была четвертая машина, трейлер, машина, которую они сочтут наименее подозрительной, будет той, водитель которой смело привлекает к себе внимание.

ГЛАВА 23

Это свелось к базовой геометрии в средней школе. У меня были две из трех точек треугольника, и мне нужна была третья. Это было так просто и так сложно одновременно. Чтобы получить эту точку, мне нужно было поработать с общими расстояниями всех трех сторон треугольника. Я сел, открыл свой блокнот на новой странице и принялся за работу с картой Маккалеба.

Я вспомнил из статьи в "Таймс", что пробег, зарегистрированный на арендованном автомобиле одного из пропавших мужчин, составлял 328 миль. Согласно тому, что я считал теорией Маккалеба, это количество пробегов должно было равняться сумме всех трех сторон треугольника. Благодаря обозначениям на странице карты я знал, что одна сторона треугольника - Zzyzx до аэропорта в Вегасе - составляет 92 мили. Это оставило 236 миль для оставшихся двух сторон. Это число можно разделить различными способами, поместив недостающую точку треугольника во множество возможных положений на карте. Что мне было нужно, так это компас для точного построения треугольника, но я обошелся тем, что у меня было. Согласно легенде карты, один дюйм равнялся 50 милям местности. Я достал бумажник и извлек свои водительские права. Приложив один из его коротких краев к легенде, я смог определить, что сторона лицензии на карте равнялась 100 милям. Работая с этим, я составил несколько треугольников, которые приблизительно соответствовали оставшимся 236 милям дорожного полотна. Я нанес точки как к северу, так и к югу от базовой линии, которую я нарисовал от Zzyzx Road до Лас-Вегаса. Я потратил двадцать минут, обдумывая возможные варианты, мой план предполагал, что третья возможная точка треугольника спускается в Аризону и доходит до Большого Каньона, а затем на север, к полигонам бомбардировки и артиллерийского огня, находящимся под командованием и ограничением военно-воздушной базы Неллис. Вскоре я разочаровался, осознав, что возможности безграничны и что я мог бы уже определить недостающую точку треугольника и даже не знать об этом.

Я встал и подошел к наполовину заполненному холодильнику за еще одним пивом. Все еще злясь на себя, я открыл камеру и позвонил Бадди Локриджу. Звонок перешел на голосовую почту, но ответа не последовало.

"Приятель, где ты, черт возьми, находишься?"

Я захлопнул устройство. Не то чтобы Бадди был нужен мне там в тот момент. Мне просто нужно было наорать на кого-нибудь, и он был легкой мишенью.

Я вышел обратно на балкон и проверил, нет ли Джейн. Ее там не было, и я почувствовал проблеск разочарования. Она была загадкой, и мне нравилось с ней разговаривать. Мои глаза скользнули по парковке и самолетам за забором и зацепились за фигуру мужчины, стоящего в дальнем углу стоянки. На нем была черная бейсбольная кепка с золотой надписью, которую я не смогла прочитать. Он был чисто выбрит, носил зеркальные очки и белую рубашку. Его нижняя половина была скрыта машиной, за которой он стоял. Казалось, он смотрел прямо на меня.

Человек в шляпе не двигался по меньшей мере две минуты, и я тоже. У меня был соблазн выйти из квартиры и спуститься на стоянку, но я боялся, что если потеряю мужчину из виду хотя бы на несколько секунд, он исчезнет.

Мы стояли, уставившись друг на друга, пока мужчина внезапно не сорвался с места и не начал пересекать стоянку. Когда он вышел из-за машины, я увидел, что на нем были черные шорты и что-то вроде пояса для снаряжения. Это было также, когда я смог разобрать слово Security на его рубашке и понял, что он, по-видимому, работал на Double X. Он вошел в проход, который разделял два здания, образующие Двойной Крест, и исчез из моего поля зрения.

Я отпустил это. Это был первый раз, когда я увидел охранника в заведении при дневном свете, но это все еще не было настолько подозрительным. Я снова проверил балкон соседней квартиры в поисках Джейн - там не было никаких признаков ее присутствия - и вернулся внутрь к обеденному столу.

На этот раз я подошел к геометрии по-другому. Я проигнорировал мили и просто посмотрел на карту. Мое предыдущее упражнение дало мне общее представление о том, как далеко и широко может простираться треугольник на карте. Я начал изучать дороги и города в этой зоне. Каждый раз, когда меня интересовало местоположение, я измерял расстояния, чтобы посмотреть, смогу ли я составить треугольник примерно в 328 миль.

Я измерил почти две дюжины локаций, каждый раз не имея возможности приблизиться даже к приблизительному километражу, когда наткнулся на городок на северной стороне базовой линии, который был настолько мал, что его обозначала только черная точка - наименьшее обозначение населенного пункта в легенде карты. Это был город под названием Клир. Я знал об этом месте и внезапно пришел в восторг. В мгновение ока я понял, что это соответствует профилю поэта.

Используя свои водительские права, я измерил расстояния. Клир находился примерно в 80 милях к северу от Лас-Вегаса на шоссе Блу Даймонд. Затем было еще примерно 150 миль по сельским маршрутам через границу Калифорнии и вниз через Песчаную долину к автостраде 15 и третьей точке треугольника в Zzyzx. Добавив к базовому пробегу между Zzyzx и аэропортом в Вегасе, у меня получился треугольник примерно в 322 мили, что всего на 6 миль меньше общего пробега на арендованном автомобиле, принадлежащем одному из пропавших мужчин.

Моя кровь начала биться быстрее в моих венах. Чисто, штат Невада. Я никогда не был там, но я знал, что это город публичных домов и любых общественных и внешних услуг, порожденных таким бизнесом. Я знал об этом, потому что за свою карьеру полицейского не раз выслеживал подозреваемых в Клире, штат Невада. Не раз подозреваемый, который добровольно сдавался мне в Лос-Анджелесе, сообщал, что провел последние несколько ночей на свободе с дамами Клира, штат Невада.

Это было место, куда мужчины ходили в уединении, стараясь не оставлять следов, которые выдали бы, что они окунулись в такие мутные воды морали. Женатые мужчины. Люди успеха или религиозного благочестия. Во многом это было похоже на квартал красных фонарей в Амстердаме, место, где Поэт ранее находил своих жертв.

Так много в работе полицейского - следовать внутреннему чутью и догадкам. Вы живете и умираете, руководствуясь неопровержимыми фактами и доказательствами. Этого нельзя отрицать. Но именно ваш инстинкт часто подсказывает вам эти важные вещи, а затем скрепляет их, как клей. И теперь я следовал инстинкту. У меня было предчувствие насчет Клира. Я знал, что могу часами сидеть за обеденным столом и вычерчивать треугольники и точки на карте, если захочу. Но треугольник, который я нарисовал с городом Клир наверху, был тем, что удерживало меня на месте, в то же время адреналин бушевал в моей крови. Я полагал, что нарисовал треугольник Маккалеба. Нет, более чем верил в это. Я знал это. Мой молчаливый партнер. Используя его загадочные заметки в качестве руководства, я теперь знал, куда иду. Используя свою лицензию в качестве линейки, я добавил две линии к карте, завершив треугольник. Я постучал по каждой точке на карте и встал.

Настенные часы на кухне показывали, что уже почти пять. Я решил, что сегодня вечером слишком поздно отправляться на север. Я прибывал почти в темноте, а я этого не хотел - это могло быть опасно. Я быстро привел в действие план выезда на рассвете, и у меня был почти целый день, чтобы сделать то, что мне нужно было сделать в Клире.

Я размышлял о том, что мне понадобится для поездки, когда раздался стук в мою дверь, который напугал меня, хотя я и ожидал этого. Я подошел, чтобы впустить Бадди Локриджа.

ГЛАВА 24

Гарри Босх открыл дверь, и Рейчел могла сказать, что он был зол. Он собирался что-то сказать, когда увидел, что это она, и остановил себя. Это сказало ей, что он кого-то ждал и что этот кто-то опаздывал.

"Агент Уоллинг".

"Кого-то ждешь?"

"Э-э, нет, не совсем".

Она увидела, как его взгляд скользнул мимо нее и проверил заднюю парковку.

"Могу я войти?"

"Извините, конечно, заходите".

Он отступил назад и придержал дверь. Она вошла в унылую маленькую деловую квартирку, которая была скудно обставлена в депрессивных тонах. Слева был обеденный стол образца 1960-х годов, и она увидела на нем бутылку пива, блокнот и дорожный атлас, открытый на карте Невады. Босх быстро подошел к столу, закрыл атлас и свою записную книжку и сложил их один на другой. Затем она заметила, что его водительские права тоже были на столе.

"Итак, что привело тебя сюда, в это шикарное место?" он спросил.

"Просто хотела посмотреть, что ты задумал", - сказала она, стараясь, чтобы в ее голосе не было подозрительности. "Я надеюсь, что наш маленький приветственный фургон не был слишком сложным для вас сегодня".

"Нет. Приходит вместе с территорией".

"Я уверен, что так и есть".

"Как ты нашел меня?"

Она шагнула дальше в комнату.

"Ты платишь за это место кредитной картой".

Босх кивнул, но, казалось, не был удивлен скоростью или сомнительной законностью ее поисков. Она двинулась дальше, кивнув на книгу с картами на обеденном столе.

"Планируешь провести там небольшой отпуск? Я имею в виду, теперь, когда ты больше не работаешь над этим делом."

"Поездка на машине, да".

"Куда направляемся?"

"Пока не уверен".

Она улыбнулась и повернулась к открытой балконной двери. Она могла видеть дорогой на вид черный реактивный самолет на асфальте за парковкой мотеля.

"Согласно записям на вашей кредитной карте, вы снимали здесь жилье почти девять месяцев. Снова и снова, но в основном продолжается ".

"Да, они дают мне долгосрочную скидку. Выходит около двадцати баксов в день или что-то в этом роде ".

"Это, наверное, слишком".

Он повернулся и осмотрел место, как будто в первый раз.

"Да".

Они оба все еще стояли. Рейчел знала, что он не хотел, чтобы она садилась или оставалась из-за посетителя, которого он ожидал. Поэтому она решила подтолкнуть события. Она села, не дожидаясь приглашения, на потертый диван.

"Почему ты держал это место в течение девяти месяцев?" спросила она.

Он отодвинул стул от столовой, придвинул его и сел.

"Это не имеет к этому никакого отношения, если ты это имеешь в виду".

"Нет, я так не думал. Мне просто любопытно, вот и все. По-моему, ты не похож на игрока - я имею в виду, не с деньгами. И это выглядит как место для крутых типов ".

Он кивнул.

"Так и есть. Это и люди с другими зависимостями. Я здесь, потому что здесь живет моя дочь. Со своей матерью. Я пытался узнать ее получше. Я думаю, она - моя зависимость ".

"Сколько ей лет?"

"Ей скоро будет шесть".

"Это мило. Ее мать - Элеонор Уиш, бывший агент ФБР?"

"Это она. Что я могу для вас сделать, агент Уоллинг?"

Она улыбнулась. Ей нравился Босх. Он попал в точку. Он, по-видимому, никому и ничему не позволил запугать себя. Она задавалась вопросом, откуда это взялось. Было ли это из-за ношения значка или другого багажа?

"Для начала ты можешь называть меня Рейчел. Но я думаю, это больше похоже на то, что я могу для тебя сделать. Ты хотел, чтобы я связался с тобой, не так ли?"

Он рассмеялся, но без какого-либо юмора, связанного с этим.

"О чем ты говоришь?"

"Интервью. Взгляды, кивки и улыбки, все такое. Ты выбрал меня как своего рода друга по переписке там. Пытался установить связь. Попытался сравнять счет, перейти от игры втроем против одного к игре два на два ".

Босх пожал плечами и выглянул на балкон. "Это был просто своего рода выстрел в темноте. Я... я не знаю, я просто вроде как подумал, что тебя там не по-честному встряхнули, вот и все. И, думаю, я знаю, на что это похоже ".

"Прошло восемь лет с тех пор, как я получал честную встряску от бюро".

Он оглянулся на нее. "И все из-за Бэкуса?"

"Это и другие вещи. Я допустил несколько ошибок, а бюро этого никогда не забывает ".

"Я тоже знаю, на что это похоже". Он встал.

"Я пью пиво", - сказал он. "Ты хочешь один, или это служебный визит".

"Я мог бы использовать один, по долгу службы или нет". Он встал, взял открытое пиво с обеденного столика и пошел в маленькую кухню с экономичным обслуживанием. Он поставил бутылку в раковину и достал еще две из холодильника. Он открутил колпачки и поднес их к сиденью. Рейчел знала, что должна быть осторожной и начеку. Была тонкая грань между тем, кто кого играл в этих ситуациях.

"В этом заведении в шкафчике есть стаканы, но я бы им не доверял", - сказал он, протягивая ей бутылку. "Бутылка подойдет".

Она взяла свой и убедилась, что не коснулась его. Затем она сделала небольшой глоток из бутылки. Сьерра-Невада, это было вкусно. Она могла сказать, что он наблюдал, чтобы увидеть, действительно ли она пьет. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, хотя в этом не было необходимости.

"Это вкусно".

"Конечно, имеет. Итак, какую часть этого они тебе дают? Или ты должен стоять рядом и просто молчать - как агент Зиго?"

Рейчел коротко рассмеялась над ним.

"Да, мне кажется, я еще не слышал, чтобы он произнес полное предложение. Но опять же, я здесь всего пару дней. По сути, они пригласили меня, потому что у них не было особого выбора. У меня есть небольшая предыстория с Бобом Бэкусом, и GPS мне прислали в Квантико, хотя я не ступал туда ногой восемь лет. Как вы поняли в фургоне, это может быть обо мне. Может быть, а может и нет, но это режет меня изнутри ".

"И откуда они тебя привезли сюда?"

"Рапид Сити".

Босх поморщился.

"Нет, это хорошо", - сказала она. "До этого это был Майнот, Северная Дакота. Офис с одним агентом. Я думаю, что на мой второй год там у них действительно была весна ".

"Чувак, это больно. В Лос-Анджелесе то, что они делают, если хотят от вас избавиться, - это дают вам то, что они называют "терапией на автостраде", переводят вас в район, наиболее удаленный от того места, где вы живете, чтобы вам приходилось каждый день бороться с пробками. Пара лет двухчасовых поездок на работу, и парни сдают свои значки ".

"Это то, что случилось с тобой?"

"Нет, но ты, наверное, уже знаешь, что со мной случилось".

Она не отреагировала на это, быстро отойдя в другую сторону. "В бюро у них есть вся страна, а затем и некоторые другие. Они не называют это терапией на автостраде, они называют это "отправкой в трудные времена". Они отправляют тебя туда, куда никто не хочет идти. И есть много подобных мест, мест, где они могут похоронить агента, если захотят. В Майноте все это было связано с бронированием, а в резервации они не так доброжелательно относятся к тем из нас, кто придерживается убеждений ФБР. Рапид Сити - это лишь небольшое улучшение. По крайней мере, в офисе есть другие агенты. Мои собратья-изгои. Мы на самом деле хорошо проводим время, потому что напряжение спало. Понимаешь, что я имею в виду?"

"Да. Как долго ты там, наверху?"

"Всего восемь лет".

"Боже".

Она пренебрежительно махнула свободной рукой, как будто все было кончено. Она знала, что втягивает его в это. Раскрытие себя заставило бы его доверять ей. Она хотела его доверия.

"Скажи мне", - попросил он. "Это потому, что ты был посланником? Потому что ты застрелил Бэкуса? Или потому, что он сбежал?"

"Все это и другие вещи. Общение с врагом, жевание резинки в классе, обычные вещи ".

Он кивнул.

"Почему ты просто не ушла, Рейчел?"

"Ну, Гарри, потому что я не хотел, чтобы они победили".

Он снова кивнул, и она увидела блеск в его глазах. Она была согласна с этим ответом. Она знала это, могла чувствовать это, и это было приятно.

"Могу я сказать тебе кое-что неофициально, Гарри?"

"Конечно".

"Мое задание прямо сейчас - не спускать с тебя глаз".

"Я? Почему? Я не знаю, слушали ли вы сегодня в том офисе rolling field, но меня вроде как отстранили от дела ".

"Да, и я уверен, что ты только что собрал все силы и увольняешься".

Она повернулась и посмотрела в сторону стола, на книгу с картами и его блокнот. Затем она повернулась к нему и заговорила строгим, но ровным тоном.

"Мое задание - наблюдать за вами и жестко пресекать вас, если вы хоть как-то приблизитесь к этому расследованию".

"Послушайте, агент Уоллинг, я не думаю ..."

"Не надо тут внезапно обращаться со мной официально".

"Тогда ладно, Рейчел. Если это какая-то угроза, тогда все в порядке, сообщение получено. Я понимаю. Но я не думаю, что ты..."

"Я тебе не угрожаю. Я здесь, чтобы сказать вам, что я не планирую выполнять свое задание ".

Он сделал паузу и долго изучал ее.

"Что ты имеешь в виду?"

"Я имею в виду, что я проверил тебя. Ты был прав насчет этого. Я знаю о тебе, и я знаю о том, каким копом ты был. Я знаю, что происходило с вами и бюро в прошлом. Я знаю все это, и я знаю, что ты больше, чем кажется на первый взгляд. И я предполагаю, что ты на что-то натолкнулся, что ты рассказал нам сегодня ровно столько, чтобы выбраться из этого фургона целым и невредимым ".

Она остановилась и ждала, и, наконец, он ответил.

"Эй, послушай, если все это комплимент, то я приму его. Но к чему ты клонишь?"

"Я хочу сказать, что у меня тоже есть история. И я не собираюсь сидеть в стороне, пока они гоняются за Бэкусом и оставляют меня за приготовлением кофе. Не в этом случае. Я хочу попасть туда первым, и поскольку это город ставок, я ставлю на тебя ".

Босх не двигался и долгое время ничего не говорил. Она смотрела в его темные глаза, пока он обдумывал все, что она сказала. Она знала, что невероятно рисковала с ним. Но восемь лет в Бесплодных землях заставили ее смотреть на риски совсем по-другому, чем когда она была в Куантико.

"Позволь мне спросить тебя кое о чем", - наконец сказал он. "Почему они не держат тебя в гостиничном номере с двумя охранниками у двери? Знаешь, на случай, если Бэкус объявится. Как ты сказал, это могло бы быть все о тебе. Сначала Терри Маккалеб, потом ты."

Она покачала головой, отвергая эту идею.

"Потому что, может быть, они используют меня. Может быть, я приманка ".

"Так ли это?"

Она пожала плечами.

"Я не знаю. Я не посвящен во все, что касается этого расследования. В любом случае, это не имеет значения. Если он приближается ко мне, пусть приближается. Я не собираюсь прятаться в гостиничном номере. Не тогда, когда он на свободе, и не до тех пор, пока со мной мои приятели Зиг и Глок ".

"О, агент с двумя пистолетами. Это интересно. У большинства копов с двумя пистолетами, которых я знал, было слишком много тестостерона, чтобы использовать все дополнительные пули. Мне не нравилось работать с этими парнями ".

Он сказал это с чем-то вроде улыбки в голосе. Она знала, что он был близок к тому, чтобы попасться на крючок.

"Я не ношу их обоих сразу. Один на работе, другой в отпуске. И ты пытаешься сменить тему."

"Который из них?" "Твой следующий ход. Слушай, ты знаешь, как это говорят в фильмах? Мы можем сделать это трудным путем, или мы можем ..."

"Ударил тебя по лицу телефонной книгой".

"Именно. Ты работаешь в одиночку, против воли, но у тебя, очевидно, хорошие инстинкты, и ты, вероятно, знаешь об этом то, чего мы еще не знаем. Почему бы не работать вместе?"

"И что произойдет, когда агент Дей и остальные сотрудники ФБР узнают об этом?"

"Я рискую, я беру вину на себя. Но это не будет слишком сложно. Что они собираются со мной сделать? Отправишь меня обратно к Майноту? Большое дело."

Он кивнул. Она наблюдала за ним, пыталась заглянуть в эти темные глаза, чтобы увидеть, как работает его разум. Ее взгляд на Босха заключался в том, что он ставил здравый смысл выше тщеславия и мелочей. Он бы прошел через это и в конечном итоге понял, что это правильный путь.

Он, наконец, снова кивнул и заговорил.

"Что ты делаешь завтра утром?"

"Наблюдаю за тобой. Почему?"

"Где ты остановился?"

"Посольские апартаменты в Парадайзе, недалеко от Хармона".

"Я заеду за тобой в восемь".

"И куда мы направляемся?"

"К вершине треугольника".

"Что ты имеешь в виду? Где?"

"Я объясню завтра. Я думаю, что могу доверять тебе, Рейчел. Но давайте делать это шаг за шагом. Ты идешь со мной?"

"Хорошо, Босх, я пойду с тобой".

"Теперь ты ведешь себя со мной официально?"

"Просто оговорка. Я не хочу быть с тобой формальной." Она улыбнулась и посмотрела, как он пытается это прочесть.

"Хорошо, тогда увидимся завтра", - сказал он. "Сейчас мне нужно подготовиться к встрече с моим ребенком".

Он встал, и она тоже. Она сделала еще один глоток пива и поставила недопитую кружку на обеденный стол.

"Завтра в восемь часов", - сказала она. "Ты заедешь за мной?"

"Правильно".

"Ты уверен, что не хочешь, чтобы я сел за руль? Дядюшка Шугар заплатил за бензин?"

"Все в порядке. Можете ли вы достать фотографии пропавших мужчин? Они были у меня в газетной вырезке, но агент Дей забрал ее у меня ".

"Я посмотрю, что я могу сделать. Вероятно, в FO найдется упаковка из шести банок, по которой не будут скучать ".

"И еще кое-что. Приведи обоих своих друзей ".

"Какие друзья?"

"Зиг и Глок".

Она улыбнулась и покачала головой, глядя на него.

"Ты теперь не можешь носить оружие, не так ли? Юридически, во всяком случае."

"Нет, я не могу. Я не знаю."

"Должно быть, чувствуешь себя обнаженным".

"Да, можно и так сказать".

Она одарила его еще одной улыбкой.

"Ну, я не дам тебе оружие, Гарри. Ни за что."

Он пожал плечами.

"Должен был спросить".

Он открыл дверь, и она вышла. После того, как он закрыл ее, она спустилась по ступенькам на парковку и снова посмотрела на дверь. Ей стало интересно, наблюдает ли он за ней через глазок. Она села в Crown Vic, которую выписала из автопарка. Она знала, что была близка к краю беды. То, что она открыла Босху и согласилась сделать с ним на следующий день, гарантировало окончательную стадию разрушения ее карьеры, если дела пойдут наперекосяк. Но ей было все равно. Это был игорный город. Она доверяла Босху и она доверяла себе. Она не позволила бы им победить.

Выезжая на Crown Vic задним ходом, она заметила, как на стоянке остановилось такси. Круглолицый мужчина с выгоревшими на солнце волосами и в кричащей гавайской рубашке вышел и изучил номера на дверях номеров. В руках у него был толстый конверт или папка с документами, которая выглядела пожелтевшей и старой. Рейчел смотрела, как он взбежал по ступенькам и направился к номеру 22, двери Босха. Дверь открылась до того, как ему пришлось постучать.

Рейчел дала задний ход и выехала со стоянки на Ковал. Она объехала квартал и припарковалась в таком месте, откуда ей были хорошо видны оба выезда с парковки жалкого мотеля Босха. Она была уверена, что Босх что-то замышляет, и она собиралась выяснить, что именно.

ГЛАВА 25

Бэкус лишь мельком увидел человека, который открыл дверь номера мотеля, когда Рейчел Уоллинг постучала. Но ему показалось, что он узнал его много лет назад. Он почувствовал, как участился его пульс. Если он был прав насчет мужчины, с которым она встречалась в комнате 22, то ставки значительно выросли.

Он изучил мотель и свою ситуацию. Он обнаружил три машины наблюдения бюро. Агенты держались поодаль. Один агент уже развернулся и сидел напротив Коваля на скамейке в автобусе. Он выглядел неуместно, одетый в серый костюм и предположительно ожидающий автобуса, но это был стиль ФБР.

Это оставило мотель свободным для передвижения Бэкуса. Он был L-образной формы с парковкой со всех сторон. Он понял, что если бы он был на другой стороне здания, то мог бы еще раз мельком увидеть мужчину, с которым была Рейчел, через заднее окно или балкон.

Он решил не рисковать, перемещая машину с передней парковки на заднюю. Это может привлечь внимание согревателя на скамейке напротив. Вместо этого он приоткрыл дверь и выскользнул из своей машины. Он выключил внутреннее освещение, чтобы не было угрозы разоблачения. Он крадучись прошел между двумя другими машинами и выпрямился, натягивая бейсболку на голову и опуская поля, когда выходил. На шляпе было написано unlv.

Бэкус прошел по проходу на нижнем этаже двухэтажного мотеля. Он миновал автоматы с газировкой и конфетами, вышел с другой стороны и начал обходить заднюю парковку, как будто искал свою машину. Он взглянул на освещенный балкон, который, как он полагал, соответствовал двери в комнату 22, куда он видел входящую Рейчел. Он мог видеть, что раздвижная дверь была открыта.

Оглядевшись вокруг, как будто в поисках своей потерянной машины, Бэкус увидел, что у агента на скамейке запасных не было угла обзора задней площадки. Здесь за ним никто не наблюдал. Он небрежно переместился на позицию прямо под балконом комнаты 22. Он попытался прислушаться к любому словесному обрывку, который просочился бы через открытый слайдер. Он слышал голос Рейчел, но не мог разобрать слов, пока очень четко не услышал, как она сказала: "Должно быть, чувствуешь себя обнаженным".

Это смутило и заинтриговало его. Он думал о возможности подняться на второй уровень, чтобы он мог слышать разговор в комнате 22. Звук закрывающейся двери положил конец этой идее. Он предположил, что Рейчел только что ушла. Бэкус вернулся в подворотню и спрятался за автоматом с кока-колой, когда услышал звук зажигания автомобиля. Он ждал и прислушивался. Он услышал звук другой машины, въезжающей на стоянку. Он отошел от автомата с кока-колой в угол и выглянул наружу. Мужчина выходил из такси, и Бэкус тоже узнал его. Это был чартерный партнер Терри Маккалеба. Сомнений не было. Бэкус почувствовал себя так, словно только что наткнулся на сокровище интриг и тайн. Чем занималась Рейчел? Как ей удалось так быстро связаться с партнером по чартеру? И что здесь делала полиция Лос-Анджелеса?

Он посмотрел мимо такси и увидел, как "Краун Виктория" Рейчел выруливает на улицу и уезжает. Он подождал мгновение и увидел, как один из Grand Ams остановился и подобрал мужчину на автобусной скамейке, а затем уехал. Бэкус снова надвинул поля своей шляпы пониже и вышел из подворотни. Он направился к своей машине.

ГЛАВА 26

Я смотрел в глазок, думал об агенте Уоллинг и удивлялся, как суровая местность ФБР и Дакоты не лишила ее огня и чувства юмора. За это она мне понравилась, и я почувствовал связь. Я думал, что, возможно, смогу доверять ей, в то же время я думал, что меня только что сыграл профессионал. Я был уверен, что она не рассказала мне всего, что задумала, никто никогда этого не делает, но она рассказала мне достаточно. Мы хотели одного и того же, может быть, по разным причинам. Но я не сомневался в своем решении взять утром дополнительного гонщика.

Вид через глазок внезапно наполнился вогнутым изображением Бадди Локриджа. Я открыла дверь, прежде чем он успел постучать, и быстро втащила его внутрь. Я подумал, видела ли Уоллинг его, когда выходила

"Как раз вовремя, приятель. Кто-нибудь говорил с тобой или останавливал тебя там?"

"Где, здесь?"

"Да, здесь". "Нет, я только что вышел из такси".

"Хорошо, тогда где ты был?"

Он объяснил свое опоздание тем, что в "Белладжио" не было такси, в эту историю я не поверил. Я увидел, что один из карманов его джинсов оттопыривается, когда забирал у него две папки, которые он носил.

"Это чушь собачья, приятель. Такси может быть трудно найти в этом городе, но не в Bellagio. Там всегда есть такси."

Я протянула руку и хлопнула по его полному карману.

"Ты остановился, чтобы поиграть, не так ли? У тебя там полный карман фишек".

"Послушай, я остановился, чтобы сыграть пару быстрых партий в блэкджек, прежде чем прийти. Но мне повезло, чувак. Я не мог проиграть. Посмотри на это ".

Он сунул руку в карман и вытащил пригоршню пятидолларовых фишек.

"Я надирал задницы! И ты не можешь уйти от удачи".

"Да, отлично. Это поможет тебе заплатить за ту комнату, которая у тебя есть ".

Бадди оглядел мой дом, оценивая его. Через открытый балкон доносился шум уличного движения и реактивного лайнера.

"С удовольствием", - сказал он. "Я не собираюсь здесь оставаться".

Я чуть не рассмеялся, вспомнив, что я видел на его лодке.

"Что ж, ты можешь оставаться там, где захочешь, потому что ты мне здесь больше не нужен. Спасибо, что принесли файлы ".

Его глаза расширились.

"Что?" "У меня новый партнер. ФБР. Так что ты можешь вернуться в Лос-Анджелес, как только захочешь, или можешь играть в блэкджек, пока не станешь владельцем Bellagio. Я заплачу за авиабилет, как я уже сказал, и за перелет на вертолете до острова, и за сорок баксов за номер. Это ежедневная норма в этом заведении ".

Я поднял папки.

"Я добавлю пару сотен за то, что ты потратил время на то, чтобы достать это и добраться сюда".

"Ни за что, чувак. Я проделал весь этот путь сюда, чувак. Я все еще могу помочь. Я работал с агентами раньше, когда мы с Терри работали над одним делом ".

"Это было тогда, приятель, это сейчас. Давай. Я отвезу тебя обратно в твой отель. Я слышал, такси мало, и я все равно еду в ту сторону ".

Закрыв балконную дверь, я вывел его из квартиры и запер. Я захватил файлы с собой, чтобы прочитать позже. Когда мы спускались по ступенькам на парковку, я огляделся в поисках охранника, но не увидел его. Я огляделся в поисках Рейчел Уоллинг и тоже ее не увидел. Я действительно видел, как моя соседка Джейн засовывала коробку из-под обуви в багажник машины, белого "Монте-Карло". Со своего места на ступеньках я мог видеть, что багажник был забит другими, более крупными коробками.

"Тебе лучше со мной", - сказал Бадди, протест все еще звучал в его голосе. "Ты не можешь доверять бюро, чувак. Терри был в этом замешан, но он даже им не доверял ".

"Я знаю, приятель. Я имею дело с бюро уже тридцать лет."

Он просто покачал головой. Я наблюдал, как Джейн села в свою машину и выехала обратно. Я задавался вопросом, был ли это последний раз, когда я ее вижу. Я задавался вопросом, не напугало ли ее то, что я сказал ей, что был полицейским, и не заставило ли ее расколоться. Возможно, она слышала часть моего разговора с агентом Уоллинг через тонкие стены.

Комментарии Бадди о бюро напомнили мне кое о чем.

"Знаешь, когда ты вернешься туда, они захотят поговорить с тобой".

"По поводу чего?"

"Насчет вашего GPS. Они нашли это".

"Ух ты, здорово! Ты хочешь сказать, что это был не Файндер? Это был Шэнди?"

"Думаю, да. Но новости не такие уж и замечательные, приятель."

"Как так получилось?"

Я открыл Мерседес, и мы сели внутрь. Я посмотрел на Бадди, когда заводил двигатель.

"Все ваши путевые точки были уничтожены. Сейчас на нем только один, и вы не поймаете там никакой рыбы ".

"Ах, черт возьми! Я должен был догадаться ".

"В любом случае, они собираются спросить тебя обо всем этом и обо всем, что касается Терри и того последнего чартера. Точно так же, как я это делал ".

"Значит, они бегут за тобой, да? Играем в кетчуп. Ты - мужчина, Гарри."

"Не совсем".

Я знал, что за этим последует. Бадди повернулся на своем сиденье и наклонился ко мне.

"Возьми меня с собой, Гарри. Говорю тебе, я могу помочь. Я умный. Я могу во всем разобраться ".

"Пристегни ремень безопасности, приятель".

Я включил задний ход, прежде чем у него появился шанс, и он чуть не врезался в приборную панель.

Мы направились к стрипу и медленно спустились к "Белладжио". Был ранний вечер, и тротуары остывали и становились переполненными. Я увидел, что трамваи и пешеходные дорожки над головой заполняются. Неоновый свет с каждого фасада на улице освещал сумерки, как яркий закат. Почти. Бадди продолжал лоббировать мое участие в расследовании, но я отмахивался от него на каждом шагу. После того, как мы заехали за огромный фонтан на фасаде и под гигантский входной портик казино, я сказал парковщику, что мы просто забираем кое-кого , и он направил меня к обочине, сказав, чтобы я не оставлял машину без присмотра.

"Кого мы забираем?" Спросил Бадди с новой жизнью в голосе.

"Никто. Я только что это сказал. Вот что я тебе скажу, ты хочешь работать со мной, Приятель? Тогда останься здесь, в машине, на несколько минут, чтобы они не отбуксировали ее. Мне нужно забежать сюда очень быстро ".

"Для чего?"

"Посмотреть, есть ли здесь кто-нибудь".

"Кто?"

Я выскочил из машины и закрыл дверь, не ответив на его вопрос, потому что мы с Бадди знали, что каждый ответ ведет к следующему вопросу, а затем еще к одному, и у меня не было на это времени.

Я знал Белладжио так же, как знал повороты на Малхолланд Драйв. Это было место, где Элеонор Уиш, моя бывшая жена, зарабатывала на жизнь, и где я не раз наблюдал, как она это делала. Я быстро прошел через шикарное казино, вокруг сада игровых автоматов и в покер-рум.

Работали только два покерных стола. Было очень рано. Я быстро просмотрел тринадцать игроков и не увидел Элеонор. Я проверил трибуну и увидел, что менеджером по столу был мужчина, которого я знал по тому, что мы приходили сюда с Элеонор, а затем зависали и смотрели, как она играет. Я подошел.

"Фредди, что трясется?"

"Сегодня здесь много трясущихся задницами".

"Это хорошо. Дает тебе то, на что стоит посмотреть ".

"Я не жалуюсь".

"Ты не знаешь, Элеонор придет сюда?"

У Элеонор была привычка сообщать менеджерам столов, собирается ли она прийти и сыграть в определенный вечер. Иногда они сохраняли места за столами хайроллеров или игроков более высокой квалификации. Иногда они устраивали частные игры. В некотором смысле, мой бывший был тайной достопримечательностью Вегаса. Она была привлекательной женщиной, которая была чертовски хороша в покере. Это стало вызовом для мужчин определенного типа. Умные казино знали об этом и играли в соответствии с этим. К Элеоноре всегда хорошо относились в "Белладжио". Если ей что-то было нужно - от выпивки до люкса для невежливого игрока, которого убрали из-за стола, - она это получала. Не задавая вопросов. И именно поэтому она обычно играла здесь в те вечера, когда играла.

"Да, она входит", - сказал мне Фредди. "Прямо сейчас у меня для нее ничего нет, но она скоро появится".

Я подождал, прежде чем задать ему другой вопрос. Мне пришлось подправить это. Я облокотился на перила и небрежно наблюдал, как дилер за столом для игры в холдем разыгрывает финальную раздачу, карты скребли по синему полю, словно тихий шепот. Пять человек оставались внутри всю поездку. Я наблюдал за парочкой их лиц, когда они смотрели на последнюю карту. Я искал подсказки, но не увидел ни одной.

Элеонор однажды сказала мне, что настоящие игроки называют последнюю карту в холдеме "ривер", потому что она дает вам жизнь или забирает ее вместе с собой. Если вы разыграли комбинацию до седьмой карты, все зависит от нее.

Трое из пяти игроков сразу же сбросили карты. Оставшиеся двое ходили взад и вперед в ожидании колла, и один из мужчин, за которыми я наблюдал, взял банк с тремя семерками.

"Во сколько она сказала, что придет?" Я спросил Фредди.

"Э-э, она сказала, в обычное время. Около восьми."

Несмотря на мою попытку говорить об этом небрежно, я мог сказать, что Фредди начал колебаться, понимая, что его верность должна быть Элеоноре, а не ее бывшему мужу. У меня было то, что мне было нужно, поэтому я поблагодарил его и ушел. Элеонор планировала уложить нашу дочь спать, а затем пойти на работу. Мэдди осталась бы с присматривающей за ней няней.

Когда я вернулся ко входу в казино, моя машина была пуста. Я огляделся в поисках Бадди и заметил, что он разговаривает с одним из камердинеров. Я окликнул его и помахал на прощание. Но он подбежал и поймал меня у двери Мерседеса.

"Ты уходишь?"

"Да, я говорил тебе. Я просто зашел на пару минут. Спасибо, что остался с машиной, как я и просил ".

Он этого не понял.

"Нет проблем", - сказал он. "Ты нашел его?"

"Найти кого?"

"Тот, кого ты собирался там увидеть".

"Да, приятель, я нашел его. Я увижу тебя..."

"Давай, чувак, давай сделаем это вместе. Терри тоже был моим другом ".

Это заставило меня задуматься.

"Приятель, я понимаю. Но лучшее, что ты можешь сделать прямо сейчас, если хочешь что-то сделать для Терри, - это вернуться домой, дождаться появления агентов, а затем рассказать им все, что ты знаешь. Ничего не утаивай".

"Ты имеешь в виду, включая то, что ты отправил меня туда, на лодку, чтобы украсть файл и получить фотографии?"

Теперь он просто пытался подразнить меня, потому что он, наконец, понял, что он вышел.

"Мне все равно, расскажешь ты им или нет", - сказал я. "Я же говорил тебе, я работаю с ними. Они узнают это еще до того, как ты с ними познакомишься. Но, чтобы ты понял это прямо, я не говорил тебе ничего красть. Я работаю на Грасиэлу. Эта лодка и все, что в ней, принадлежит ей. Включая те файлы и те фотографии ".

Я сильно ткнул его в грудь.

"Понял, приятель?"

Он физически отступил.

"Да, я понял. Я просто..."

"Хорошо".

Затем я протягиваю руку. Мы пожали друг другу руки, но в этом не было ничего особенно приятного.

"Увидимся позже, приятель".

Он отпустил мою руку, я села и закрыла дверь. Я завел мотор и уехал. В зеркале я наблюдал, как он вошел через вращающуюся дверь, и знал, что он проиграет все свои деньги обратно в казино еще до окончания вечера. Он был прав. Он никогда не должен был уходить от удачи.

Часы на приборной панели сказали мне, что Элеонор не выйдет из дома для ночной работы в казино в течение еще девяноста минут. Я мог бы отправиться туда прямо сейчас, но знал, что будет лучше подождать. Я хотел увидеть свою дочь, но не бывшую жену. К ее бесконечной чести, Элеонор была достаточно любезна, чтобы предоставить мне все привилегии посещения, пока она работала. Так что это не было бы проблемой. И мне было все равно, проснулась Мэдди или нет. Я просто хотел увидеть ее, услышать ее дыхание и прикоснуться к ее волосам. Но казалось, что каждый раз, когда наши с Элеонорой пути пересекались , нас заносило вбок, и моментом управлял гнев нас обоих. Я знал, что так будет лучше - прийти в дом, когда ее там не было.

Я мог бы вернуться к The Double X и потратить час на чтение файла Poet, но вместо этого я сел за руль. Парадайз-роуд была гораздо менее перегружена, чем стрип. Так всегда бывает. Я пересек Хармон, а затем повернул на север и почти сразу оказался на парковке отеля Embassy Suites. Я подумал, может быть, Рейчел Уоллинг захочет чашечку кофе и более подробное объяснение экскурсии на следующий день. Я колесил по стоянке в поисках служебной машины, которая была бы очевидна для меня из-за дешевых колпаков на колесах и государственных номеров. Но я не видел ни одного. Я вытащил свой мобильный, позвонил в справочную и узнал номер апартаментов посольства. Я позвонил и попросил комнату Рейчел Уоллинг, и меня соединили. Телефон звонил несколько раз, но никто не отвечал. Я повесил трубку и на мгновение задумался. Затем я снова открыл свой телефон и набрал номер, который она мне дала. Она ответила сразу же.

"Привет, это Босх, что ты задумал?" Сказал я так небрежно, как только мог.

"Ничего, просто тусовались".

"Ты в отеле?"

"Да, почему, что случилось?

"Ничего. Я просто подумал, что ты, возможно, захочешь чашечку кофе или еще что-нибудь. Я в отъезде, и у меня есть немного времени, чтобы убить. Я мог бы быть в твоем отеле через пару минут ". "О, хорошо, спасибо, но я думаю, что собираюсь остаться на ночь".

Конечно, ты не можешь выйти, подумал я. Тебя даже там нет.

"Сказать по правде, я немного устал от смены часовых поясов. Это всегда поражает меня на второй день. К тому же, завтра у нас ранний старт ".

"Я понимаю".

"Нет, дело не в том, что я не хочу. Может быть, завтра, хорошо?"

"Ладно. Мы все еще в силе на восемь?"

"Я буду снаружи".

Мы повесили трубку, и я впервые почувствовал тяжесть сомнения в животе. Она что-то замышляла, каким-то образом играя со мной.

Но потом я попытался отмахнуться от этого. Ее заданием было следить за мной. Она была откровенна по этому поводу. Может быть, я все неправильно понял в этой последней вещи.

Я сделал еще один круг по парковке в поисках Crown Vic или LTD, но ни одной не увидел. Я быстро выехал со стоянки и вернулся на Парадайз-роуд. У Фламинго я повернул на запад и поехал обратно через полосу и по автостраде. Я заехал на стоянку стейк-хауса недалеко от Palms, казино, излюбленного многими местными жителями, потому что оно находилось за пределами стрип-стрип и привлекало множество знаменитостей. В последний раз, когда мы с Элеонорой вежливо разговаривали, она сказала мне, что подумывает сменить свою привязанность к "Белладжио" на "Палмс". "Белладжио" по-прежнему был местом, куда уходили деньги, но большая их часть уходила в баккару, пай-гоу и крэпс. Покер был другим навыком, и это была единственная игра, в которой вы не играли против казино. Она слышала от местных сплетен, что все знаменитости и спортсмены, которые приезжали из Лос-Анджелеса в the Palms, играли в покер и проигрывали кучу денег, пока учились.

В баре steakhouse я заказал нью-йоркский стриптиз и печеную картошку. Официантка пыталась отговорить меня от заказа стейка средней прожарки, но я оставался непреклонен. В тех местах, где я вырос, мне никогда не давали еду, которая была бы розовой в середине, и я не мог начать наслаждаться ею сейчас. После того, как она отнесла заказ обратно на кухню, я подумал об армейской кухне, на которую я однажды забрел в Форт-Беннинге. В дюжине огромных чанов были целые говяжьи бока, которые прожаривались до серого цвета насквозь. Парень с лопатой зачерпывал масло с поверхности одного из чанов и сливал его в ведро. Эта кухня была худшим запахом, который я когда-либо ощущал, пока несколько месяцев спустя я не отправился в туннели и однажды не забрался в место, где вьетконговцы прятали своих мертвецов от армейских статистов.

Я открыла файл Poet и погрузилась в тщательное чтение, когда мой телефон зазвонил. Я ответил, не проверяя экран идентификации.

"Алло?"

"Гарри, это Рейчел. Ты все еще хочешь выпить кофе? Я передумал ".

Я предполагал, что она поспешила в апартаменты посольства, чтобы быть там и не быть уличенной во лжи.

"Эм, я только что заказал ужин на другом конце города".

"Черт, мне жаль. Что ж, это послужит мне уроком. Ты один?"

"Да, мне тут нужно кое над чем поработать".

"Ну, я знаю, на что это похоже. Я почти каждый вечер ем в одиночестве ".

"Да, я тоже. Если я поем." "Неужели? Что насчет твоего ребенка?"

Я больше не чувствовал себя комфортно или доверчиво, разговаривая с ней. Я не знал, что она делала. И мне не хотелось пересказывать свою печальную семейную или родительскую историю.

* "Э-э, послушайте, кое-кто здесь на меня смотрит. Я думаю, что мобильные телефоны запрещены правилами ".

"Ну, мы не хотим нарушать правила. Тогда увидимся завтра в восемь".

"Хорошо, Элеонор. До свидания".

Я уже собирался закрыть телефон, когда услышал ее голос.

"Гарри?"

"Что?"

"Я не Элеонора".

"Что?"

"Ты только что назвал меня Элеонор".

"Ох. Это была ошибка. Прости."

"Я напоминаю тебе ее?"

"Может быть. Вроде того. Не сейчас, но некоторое время назад."

"О, ну, я надеюсь, не из слишком далекого прошлого".

Она имела в виду грехопадение Элеоноры в бюро. Падение было настолько сильным, что даже о трудной должности в Minot не могло быть и речи.

"Увидимся завтра, Рейчел".

"Спокойной ночи, Гарри".

Я закрыл телефон и подумал о своей ошибке. Это вырвалось прямо из подсознания, но теперь, когда это было открыто, это стало очевидным. Я не хотел думать об этом. Я хотел отступить к файлу, лежащему передо мной. Я знал, что мне было бы более комфортно изучать кровь и безумие какого-то другого человека и времени.

ГЛАВА 27

В 8:30 я постучал в дверь дома Элеонор Уиш, и мне открыла сальвадорская женщина, которая жила там и заботилась о моей дочери. У Марисоль было доброе, но измученное лицо. Ей было за пятьдесят, но выглядела она намного старше. Ее история выживания была разрушительной, и всякий раз, когда я думал об этом, я чувствовал, что мне повезло с моей собственной историей. С самого первого дня, когда я неожиданно появился в этом доме и обнаружил, что у меня есть дочь, Марисоль относилась ко мне по-доброму. Она никогда не рассматривала меня как угрозу и всегда была абсолютно сердечна и уважала мое положение как отца и постороннего. Она отступила назад и впустила меня.

"Она спит", - сказала она.

Я поднял папку, которую нес с собой.

"Все в порядке. У меня есть работа. Я просто хочу пойти посидеть с ней немного. Как у тебя дела, Марисоль?"

"О, я в порядке".

"Элеонора ходила в казино?"

"Да, она ушла". "А как провела вечер Мэдди?"

"Мэдди, она хорошая девочка. Она играет".

Марисоль всегда сводила свои отчеты к минимуму. Я уже пытался заговорить с ней по-испански раньше, думая, что причина, по которой она говорила так мало, заключалась в ее знании английского. Но она почти не говорила со мной на своем родном языке, предпочитая ограничивать свои отчеты о жизни и деятельности моей дочери несколькими словами на любом языке.

"Хорошо, что ж, спасибо", - сказал я. "Если ты хочешь лечь спать, я просто выйду позже. Я прослежу, чтобы дверь была заперта ".

У меня не было ключа от дома, но входная дверь запиралась после того, как я ее закрывал.

"Да, все в порядке".

Я кивнул и направился по коридору налево. Я вошел в комнату Мэдди и закрыл дверь. На дальней стене был вмонтирован ночник, который отбрасывал голубое сияние на всю комнату. Я подошел к краю ее кровати и включил настольную лампу у кровати. Я знал по опыту, что Мэдди не будет потревожена светом. Сны пятилетней девочки были такими глубокими, что, казалось, она могла проспать что угодно, даже игру плей-офф "Лейкерс" по телевизору или землетрясение магнитудой 5,0.

При свете стало видно гнездо спутанных темных волос на подушке. Ее лицо было отвернуто от моего взгляда. Я убрал локоны с ее лица рукой, наклонился и поцеловал ее в щеку. Я повернул голову набок, чтобы мое ухо было ближе к ней. Я проверил звук дыхания и был вознагражден. Один маленький момент необоснованного страха покинул меня.

Я подошел к комоду и выключил радионяню, другая половина которой, как я знал, находилась в комнате с телевизором или в спальне Марисоль. Сейчас в этом не было необходимости. Я был там.

Мэдди спала в кровати королевских размеров с покрывалом, на котором были напечатаны всевозможные кошки. Ее маленькое тело занимало так мало места на кровати, что у меня было достаточно места, чтобы прислонить вторую подушку к изголовью и забраться на нее рядом. Я просунул руку под одеяло и нежно положил ее ей на спину. Я ждал, не двигаясь, пока не смог почувствовать легкое учащение ее дыхания. Другой рукой я открыл файл Poet и начал читать.

За ужином я просмотрел большую часть файла. Сюда входил профиль подозреваемого, частично составленный агентом Рейчел Уоллинг, а также отчеты о расследованиях и фотографии с места преступления, которые накопились, пока шло расследование и бюро отслеживало убийцу по кличке Поэт по всей стране. Это было восемью годами ранее, когда Поэт убил восемь детективов отдела по расследованию убийств, путешествуя с востока на запад, прежде чем его бег подошел к концу в Лос-Анджелесе.

Теперь, когда моя дочь спала рядом со мной, я начал с сообщений, которые поступили после того, как специальный агент ФБР Роберт Бэкус был идентифицирован как подозреваемый. После того, как он был застрелен Рейчел Уоллинг, а затем исчез.

Сюда была включена сводка вскрытия тела, найденного инспектором Департамента водоснабжения и энергетики в ливневом туннеле в Лорел-Каньоне. Тело было найдено почти через три месяца после того, как Бэкус был застрелен и выпал из окна консольного дома недалеко от каньона и исчез в темноте и кустарнике внизу. На теле были найдены удостоверения ФБР и значок, принадлежащие Роберту Бэкусу. Одежда с рейтингом deterio тоже принадлежала ему - костюм, сшитый вручную для Бэкуса в Италии, когда его послали консультировать по расследованию дела серийного убийцы в Милане.

Однако научная идентификация тела оказалась безрезультатной. Останки были сильно разложены, что делало невозможным анализ отпечатков пальцев. Отсутствовали даже части тела, которые, как первоначально предполагалось, были унесены крысами и другими животными, добывавшими пищу в туннелях. Отсутствовали вся нижняя челюсть и верхняя перемычка, что исключало сравнение с зубными картами, принадлежащими Роберту Бэкусу.

Причину смерти также установить не удалось, хотя в верхней части живота был обнаружен канал от огнестрельного ранения - агент Уоллинг сообщила, что видела, как в нее попала пуля, - и ребро было сломано, возможно, силой попадания пули. Однако не было обнаружено фрагментов пули, что указывает на сквозное ранение, и поэтому сравнение с пулей из оружия Уоллинга было невозможно.

Никакого сравнения ДНК или идентификации никогда не производилось. После стрельбы - когда считалось, что Бэкус, возможно, все еще жив и находится в бегах - агенты нагрянули в дом и офис беглеца. Но они искали доказательства совершенных им преступлений и зацепки относительно того, почему. Они не планировали, что однажды им может понадобиться идентифицировать его разложившиеся останки. В результате оплошности, которая помешала бы расследованию и оставила бюро открытым для обвинений в должностных преступлениях и сокрытии, нет потенциальных рецепторов ДНК - волосы и кожа из сливного отверстия душа, слюна с зубной щетки, обрезки ногтей из мусорных баков, перхоть и волосы со спинки рабочего стула - были когда-либо собраны. И три месяца спустя, когда тело было найдено в туннеле ливневой канализации, было слишком поздно. Эти рецепторы были повреждены или вообще отсутствовали. Здание, где Бэкусу принадлежал кондоминиум, таинственным образом сгорело дотла через три недели после того, как бюро закончило с ним. Офис Бэкуса был захвачен и полностью отремонтирован агентом по имени Рэндал Альперт, который занял его место в отделе поведенческих наук.

Поиски образца крови Бэкуса оказались тщетными и в очередной раз поставили бюро в неловкое положение. Когда агент Уоллинг застрелил Бэкуса в доме в Лос-Анджелесе, небольшое количество крови забрызгало пол. Образец был собран, но затем непреднамеренно уничтожен в лаборатории в Лос-Анджелесе при утилизации медицинских отходов.

Поиск крови, которую Бэкус мог сдать во время личного медицинского осмотра или в качестве пожертвования в банки крови, оказался безрезультатным. Благодаря собственному хитрому планированию, везению и бюрократическим злоупотреблениям Бэкус исчез, не оставив после себя ничего от себя.

Поиски Бэкуса официально завершились с обнаружением тела в дренажном туннеле. Несмотря на то, что научного подтверждения личности так и не было сделано, полномочий, значка и итальянского костюма было достаточно, чтобы руководство бюро действовало быстро, объявив о закрытии дела, которое имело широкий резонанс в средствах массовой информации и серьезно подорвало и без того подмоченный имидж бюро.

Но тем временем продолжалось тихое расследование психологической подоплеки агента-убийцы. Это были отчеты, которые я сейчас читаю. Возглавляемое секцией поведенческих наук - тем самым подразделением, в котором работал Бэкус, - это расследование, казалось, больше касалось вопроса о том, почему он сделал то, что сделал, чем вопроса о том, как он смог сделать это под носом у ведущих экспертов в области убийств. Это направление расследования, вероятно, было защитной мерой. Они смотрели на подозреваемого, а не на систему. Досье изобиловало отчетами о расследованиях раннего воспитания агента Бэкуса, его юности и воспитания. Несмотря на количество четко написанных наблюдений, спекуляций и резюме, там было очень мало. Всего несколько нитей отделились от целостной ткани личности. Бэкус оставался загадкой, его патология - секретом, Он был делом, которое в конечном счете не смогли раскрыть лучшие и умнейшие.

Я разобрался с нитями. Бэкус был сыном отца-перфекциониста - ни много ни мало заслуженного агента ФБР - и матери, которую он никогда не знал. Сообщалось, что отец проявлял физическую жестокость по отношению к мальчику, возможно, обвиняя его в том, что мать бросила семью, и строго наказывал его за нарушения, которые включали ночное недержание мочи и издевательства над соседскими домашними животными. Одно сообщение поступило от одноклассника из седьмого класса, который сообщил, что Роберт Бэкус однажды признался, что, когда он был маленьким, отец наказывал его за ночное недержание мочи, приковав наручниками к вешалке для полотенец в душевой кабине ванной комнаты. Другой бывший одноклассник сообщил, что Бэкус однажды утверждал, что каждую ночь он спал в ванне с подушкой и одеялом, потому что боялся наказания, которое могло повлечь за собой намочение постели. Сосед детства сообщил о подозрениях, что именно Бэкус убил домашнюю таксу, разрезав собаку пополам и оставив ее части на пустыре.

Будучи взрослым, Бэкус проявлял обсессивно-компульсивные тенденции. Он был помешан на чистоте и порядке. Множество отзывов на этот счет поступило от коллег-агентов в области поведенческих наук. Бэкус был хорошо известен в подразделении тем, что откладывал запланированные встречи на много минут, пока он мыл руки в туалете. Никто никогда не видел, чтобы он ел что-нибудь на обед в кафетерии в Куантико, кроме простого жареного сыра "андвич". Каждый день сэндвич с сыром на гриле. Он также навязчиво жевал жвачку и прилагал огромные усилия, чтобы быть уверенным, что никогда не откажется от любимого бренда Juicy Fruit. Один агент описал свое пережевывание как размеренное, то есть он полагал, что Бэкус, возможно, подсчитал, сколько раз он пережевывал каждую жвачку, и когда достигало определенного числа, он удалял жвачку и начинал все сначала с новой.

Был репортаж об интервью с бывшей невестой. Она рассказала репортеру, что Бэкус требовал, чтобы она часто и обильно принимала душ, особенно до и после того, как они занимались любовью. Она сказала, что во время поиска дома перед свадьбой он сказал ей, что хотел бы иметь собственную спальню и ванную. Она расторгла брак и прекратила отношения, когда однажды он назвал ее неряхой за то, что она скинула туфли на высоких каблуках в собственной гостиной.

Сообщения были лишь проблесками поврежденной психики. На самом деле они не были ключами ни к чему. Какими бы ни были странные привычки Бэкуса, они все еще не полностью объясняли, почему он начал убивать людей. Тысячи людей страдают от легких и тяжелых форм обсессивно-компульсивного расстройства. Они не добавляют убийство к своему списку личных тиков. Тысячи людей подверглись насилию в детстве. Тогда не все они становятся насильниками.

Маккалеб получил гораздо меньше сообщений о повторном появлении Поэта Бэкуса четыре года спустя в Амстердаме. Все, что было в досье, - это краткий отчет на девяти страницах, в котором излагались факты убийств и выводы судебно-медицинской экспертизы. Я уже просматривал этот отчет раньше, но теперь внимательно прочитал его и обнаружил, что некоторые его аспекты согласуются с теорией, которую я формулировал о городе Клир.

В Амстердаме пятью известными жертвами были мужчины, которые были туристами, путешествовавшими в одиночку. Это ставит их в один ряд с жертвами, о которых известно, что они похоронены в Zzyzx, за исключением одного мужчины, который был в Лас-Вегасе со своей женой, но вдали от нее, когда она провела день в спа-салоне их отеля. В Амстердаме мужчин в последний раз видели в городской зоне Россе Буурт, где легализованная проституция осуществляется в маленьких комнатах за окнами в неоновых рамах, где женщины в вызывающей одежде предлагают себя прохожим. В двух случаях голландские следователи установили местонахождение проституток, которые сообщили, что были с жертвами в ночь перед тем, как их тела были найдены плавающими в близлежащей реке Амстел.

Хотя тела были найдены в разных местах реки, в отчетах указывалось, что местом входа в воду для всех пяти жертв, как полагают, была территория вокруг дома Сикс. Это место было собственностью, принадлежащей важной семье в истории Амстердама. Я нашел это интересным, отчасти потому, что Six House и Zzyzx звучали для меня немного похоже. Но также из-за вопроса о том, выбрал ли убийца Шестой дом случайно или в какой-то попытке выставить напоказ свои преступления перед властью, выбрав структуру, которая его символизировала.

Голландские детективы так и не продвинулись в расследовании дальше. Они так и не нашли механизм, с помощью которого убийца добирался до мужчин, контролировал их и убивал. Бэкус никогда бы даже не попал на их подозрительный радар, если бы не хотел, чтобы его заметили. Он отправил полиции записки, в которых спрашивал о Рейчел Уоллинг и которые привели к установлению его личности. Заметки, согласно сводному отчету, содержали информацию о жертвах и преступлениях, которая, по-видимому, могла быть известна только убийце. В одной записке был паспорт последней жертвы.

Для меня связь между амстердамским Россе-Бууртом и Клиром, штат Невада, была очевидна. Оба были местами, где секс легально обменивался на деньги. Но что более важно, это были места, куда, как я предполагал, мужчины могли ходить, не говоря другим, где они могли даже принять меры, чтобы не оставлять следов. В некотором смысле это делало их идеальными мишенями для убийцы и идеальными жертвами. Это добавило убийце дополнительной степени безопасности.

Я закончил свой обзор досье Маккалеба на Поэта и начал просматривать его еще раз, надеясь, что я что-то упустил, может быть, хотя бы одну деталь, которая прояснит всю картину. Иногда это случается именно так. Пропущенная или неправильно понятая деталь становится ключом ко всей головоломке.

Но я не нашел этой детали во время второго обхода, и вскоре отчеты просто казались повторяющимися и утомительными. Я устал и каким-то образом закончил тем, что подумал о том парне, закованном в наручники в душе. Я продолжал представлять ту сцену, и мне было жаль ребенка, и я злился на отца, который это сделал, и на мать, которая никогда не хотела знать об этом.

Означало ли это, что я испытывал симпатию к убийце? Я так не думал. Бэкус взял свои собственные пытки и превратил их во что-то другое, а затем обратил это на весь мир. У меня было понимание этого процесса, и я почувствовал симпатию к мальчику, которым он был. Но я не испытывал к Бэкусу ничего, кроме холодной решимости выследить его и заставить заплатить за то, что он сделал.

ГЛАВА 28

ПАХЛО ТАМ УЖАСНО, но Бэкус знал, что сможет с этим смириться. Это были мухи, которые отталкивали его больше всего. Они были повсюду, живые и мертвые. Несущие микробы, болезни и грязь. Когда он съежился под одеялом, подтянув колени, он слышал, как они жужжат в темноте, летают вслепую, ударяясь о экраны и стены, издавая негромкие звуки. Они были там, повсюду. Он понял, что должен был знать, что они придут, что они были частью плана.

Он пытался заглушить их звуки. Он попытался подумать и сконцентрироваться на плане. Это был его последний день здесь. Время двигаться. Время показать им. Он хотел бы остаться, чтобы посмотреть, стать свидетелем этого события. Но он знал, что предстоит проделать еще много работы.

Он перестал дышать. Теперь он мог чувствовать их. Мухи нашли его и ползали по одеялу, ища путь внутрь, способ добраться до него. Он отдал им меня, но теперь они хотели добраться до него и съесть. Его смех резко вырвался из-под одеяла, и мухи, которые сели на него, разбежались. Он понял, что ничем не отличается от мух. Он тоже отвернулся от дарителя жизни. Он снова засмеялся и почувствовал, как что-то попало ему в горло.

"Ааааа!"

Его вырвало. Он кашлянул. Он пытался вытащить это. Муха. Муха забралась ему в горло

Бэкус подпрыгнул и чуть не споткнулся, когда выбирался из машины. Он подбежал к двери и вышел в ночь. Он засовывал палец себе в горло, пока все не поднялось и не вышло наружу. Он упал на колени, подавился и выплюнул все это. Затем он вытащил фонарик из кармана и изучил лучом свои стоки. Он увидел муху в зеленовато-желтой желчи. Он был все еще жив, его крылья и ноги погрязли в болоте человеческих выделений.

Бэкус встал. Он наступил на ширинку, а затем кивнул сам себе. Он вытер подошву своего ботинка о красную грязь. Он посмотрел вверх на силуэт скального выступа, который возвышался на сотню футов над ним. В этот час оно закрывало луну. Но все было в порядке. Это только что сделало звезды еще ярче.

ГЛАВА 29

Я отложил толстую папку в сторону и изучил лицо моей дочери. Я задавался вопросом, о чем она могла мечтать. Она так мало пережила в своей жизни, что вдохновляло ее на мечты? Я был уверен, что в этом тайном мире ее ждало только хорошее, и я хотел, чтобы так оставалось всегда.

Я сам устал и вскоре закрыл глаза, чтобы отдохнуть несколько минут. И вскоре я тоже увидел сон. Но в моем сне были темные фигуры и сердитые голоса, были внезапные и резкие движения в темноте. Я не знал, где я был и куда направлялся. И затем меня схватили невидимые руки и вытащили из этого, обратно к свету.

"Гарри, что ты делаешь?"

Я открыл глаза, и Элеонор потянула меня за воротник куртки.

"Эй… Элеонора… что это?"

По какой-то причине я попытался улыбнуться ей, но я все еще был слишком дезориентирован, чтобы понять почему. "Что ты делаешь? Посмотри на это по всему полу ".

Я начал замечать, что она была зла. Я подтянулся вперед и посмотрел через край кровати. Папка Poet соскользнула с кровати и рассыпалась по полу. Фотографии с места преступления были разбросаны повсюду. На видном месте были выставлены три фотографии детектива Денверской полиции, которого Бэкус застрелил в машине. Задняя часть его головы была повреждена, кровь и мозговые вещества были по всему сиденью. Были и другие фотографии тел, плавающих в каналах, фотографии другого детектива, которому снесли голову из дробовика.

"О, черт!"

"Ты не можешь этого сделать!" - Громко сказала Элеонор. "Что, если она проснулась и увидела это? Ей бы всю оставшуюся жизнь снились кошмары ".

"Она проснется, если ты не будешь говорить потише, Элеонор. Прости меня, ладно? Я не хотел засыпать."

Я соскользнула с кровати и опустилась на колени на пол, быстро собирая папку. Делая это, я посмотрел на часы и увидел, что было почти пять утра, я проспал несколько часов. Неудивительно, что я был таким слабым.

Время также подсказало мне, что Элеонор вернулась домой поздно. Обычно она так долго не играла. Вероятно, это означало, что у нее была плохая ночь и она пыталась отыграться за свои проигрыши, плохая стратегия игры. Я быстро собрал фотографии и отчеты и засунул их обратно в файл, затем я встал.

"Прости", - сказал я снова.

"Черт возьми, это не то, что мне нужно, чтобы прийти домой и найти".

Я ничего не сказал. Я знал, что для меня это была безвыигрышная ситуация. Я повернулся и снова посмотрел на кровать. Мэдди все еще спала, и ее каштановые локоны снова упали на лицо. Если она могла проспать что-нибудь, то я надеялся, что она сможет проспать всю ревущую тишину гнева ее родителей друг на друга.

Элеонор быстро вышла из комнаты, и через несколько мгновений я последовал за ней. Я нашел ее на кухне, прислонившейся к столешнице и крепко скрестившей руки перед собой.

"Плохая ночь?"

"Не вини мою реакцию на это в том, какая у меня была ночь".

Я поднял руки в знак капитуляции.

"Я не такой. Я виню в этом себя. Я облажался. Я просто хотел посидеть с ней немного и я заснул ".

"Может быть, тебе больше не стоит этого делать".

"Что, прийти навестить ее ночью?"

"Я не знаю".

Она подошла к холодильнику и достала бутылку родниковой воды. Она налила стакан, а затем протянула бутылку мне. Я сказал ей, что не хочу никаких.

"Что это вообще за файл?" - спросила она. "Вы работаете здесь над делом?"

"Да. Убийство. Это началось в Лос-Анджелесе и закончилось вот так. Сегодня я должен отправиться в пустыню".

"Какое приятное удобство для вас. По пути ты можешь заскочить сюда и напугать свою дочь ".

"Да ладно, Элеонор, это было глупо, и я идиот, но, по крайней мере, она ничего не видела".

"Она могла бы. Возможно, она так и сделала. Может быть, она проснулась и увидела те ужасные картины, а затем снова уснула. Ей, наверное, снится ужасный кошмар ".

"Смотри, она не двигалась всю ночь. Я могу сказать. Она была на исходе подсчета. Это больше не повторится, так что можем мы просто оставить все как есть?"

"Конечно. Прекрасно."

"Послушай, Элеонор, почему бы тебе не рассказать мне о вашей ночи?"

"Нет, я не хочу об этом говорить. Я просто хочу лечь спать ".

"Тогда я тебе кое-что скажу".

"Что?"

Я не планировал поднимать эту тему, но все это как снежный ком, и я знал, что должен сказать ей.

"Я подумываю о том, чтобы вернуться к своей работе".

"Что вы имеете в виду под делом?"

"Нет, копы. У полиции Лос-Анджелеса есть программа. Старички вроде меня могут вернуться. Они ищут опыта. Если я сделаю это сейчас, мне даже не придется возвращаться в академию ".

Она сделала большой глоток воды и не ответила.

"Что ты думаешь об этом, Элеонор?"

Она пожала плечами, как будто ей было все равно.

"Делай все, что захочешь, Гарри. Но ты не будешь так часто видеться со своей дочерью. Ты будешь вовлечен в дела и ... ты знаешь, как это бывает ".

Я кивнул.

"Может быть".

"И, может быть, это не будет иметь значения. Тебя не было рядом с ней большую часть ее жизни."

"И чья это вина?"

"Послушай, давай больше не будем открывать эту банку с червями".

"Если бы я знал о ней, я был бы здесь. Я не знал."

"Я знаю, я знаю. Я тот самый. Это все моя вина ". "Я этого не говорю. I'm-"

"Я знаю, о чем ты говоришь. Тебе даже не нужно это говорить ".

Мы оба на мгновение замолчали, позволяя гневу утихнуть. Я посмотрела вниз, на пол.

"Может быть, она тоже могла бы прийти туда", - сказал я.

"О чем ты говоришь?"

"То, о чем мы говорили раньше. Об этом месте. О том, что она выросла здесь."

Она очень решительно покачала головой.

"И я не изменил своего мнения по этому поводу. Как ты думаешь, ты собираешься растить ее один? Ты, с вызовами посреди ночи, долгими часами, долгими расследованиями, оружием в доме, фотографиями с места преступления, разбросанными по всему полу. Это то, чего ты хочешь для нее? Ты думаешь, это лучше, чем Вегас?"

"Нет. Я подумал, может быть, ты тоже мог бы прийти туда ".

"Забудь об этом, Гарри. Я не буду говорить об этом снова. Я остаюсь здесь, и Мэдлин тоже. Ты принимаешь любое решение, которое лучше для тебя, но ты не принимаешь его за меня и Мэдди ".

Прежде чем я смог ответить, Марисоль вошла в кухню, ее глаза были подернуты заспанными морщинками. На ней был белый халат с надписью Bellagio на кармане.

"Очень громко", - сказала она.

"Ты права, Марисоль", - сказала Элеонор. "Мне жаль".

Марисоль подошла к холодильнику и достала бутылку с водой. Она налила себе стакан, а затем убрала бутылку. Она вышла из кухни, не сказав больше ни слова. "Я думаю, тебе следует уйти", - сказала мне Элеонор. "Я слишком устал, чтобы говорить об этом прямо сейчас".

"Все в порядке. Я просто собираюсь проведать ее и попрощаться ".

"Не буди ее".

"Без шуток".

Я вернулся в спальню моей дочери. Мы оставили свет включенным. Я сел на край кровати, ближайший к ней, и несколько мгновений просто смотрел, как она спит. Затем я откинул назад ее волосы и поцеловал в щеку. Я почувствовал аромат детского шампуня в ее волосах. Я снова поцеловал ее и прошептал "Спокойной ночи". Я выключил свет, а затем посидел там еще пару минут, наблюдая и ожидая. Для чего, я не знаю. Я думаю, может быть, я надеялся, что Элеонор тоже войдет и сядет на кровать, что, возможно, мы могли бы вместе посмотреть на нашу спящую дочь.

Через некоторое время я встал и снова включил монитор. Я вышел из комнаты, чтобы направиться к выходу. В доме было тихо, когда я возвращался к передней части. Я не видел Элеонор. Она ушла спать, не желая видеть меня снова. Я закрыл входную дверь и убедился, что она заперта, когда выходил.

Громкий щелчок стали о сталь придавал ему завершенность, которая срикошетила сквозь меня, как падающая пуля.

ГЛАВА 30

В 8 утра того дня я был в своем Мерседесе перед входом в вестибюль отеля Embassy Suites на Парадайз-роуд. У меня были две большие чашки кофе Starbucks в подстаканниках и пакет пончиков. Я только что принял душ и побрился. Я сменил одежду, в которой спал. Я заправил машину и превысил лимит снятия средств в банкомате на вокзале. Я был готов провести день в пустыне, но Рейчел Уоллинг не вышла через стеклянные двери. Подождав пять минут, я уже собирался позвонить ей, когда мой телефон зазвонил первым. Это была она.

"Дай мне пять минут".

"Где ты?"

"Мне пришлось пойти в FO на встречу. Я сейчас еду обратно ".

"Какая встреча?"

"Я скажу тебе, когда увижу тебя. Теперь я в Раю".

"Все в порядке".

Я закрыл телефон и стал ждать, глядя на рекламный щит на задней панели такси, которое ждало передо мной. Это была реклама напольного шоу в Riviera. На нем были показаны прекрасно сложенные ягодицы дюжины обнаженных женщин, стоящих бок о бок. Это заставило меня задуматься об изменяющейся природе Вегаса и о том, что упоминалось в статье Times о пропавших мужчинах. Я подумал обо всех людях, которые переехали сюда по семейному билету только для того, чтобы этот билет был украшен этим и тысячью других точно таких же рекламных щитов после того, как они приехали сюда.

Обычный внедорожник - Crown Victoria - остановился рядом со мной с противоположной стороны, и Рейчел опустила стекло.

"Ты хочешь, чтобы я вел?"

"Я хочу водить", - сказал я, думая, что это даст мне немного контроля над ситуацией.

Она не стала спорить. Она загнала Crown Vic на парковочное место и села в мою машину.

Я не двигал "Мерседес".

"Ты собираешься пить оба этих кофе?" она спросила меня.

"Нет, один для тебя. Сахар в пакете. У них не было сливок для приготовления."

"Я этим не пользуюсь".

Она взяла одну из чашек кофе и отпила из нее. Я посмотрел вперед, через лобовое стекло, затем посмотрел в зеркало заднего вида. И я ждал.

"Ну что, - наконец сказала она, - мы идем?"

"Я не знаю. Я думаю, сначала нам нужно поговорить ".

"По поводу чего?"

"О том, что происходит".

"Что ты имеешь в виду?" "Что ты делал в местном отделении так рано? Что происходит, агент Уоллинг?"

Она раздраженно выдохнула.

"Послушай, Гарри, ты кое о чем здесь забываешь. Это расследование имеет большое значение для бюро. Можно сказать, что режиссер непосредственно вовлечен ".

"И?"

"И поэтому, когда он хочет провести брифинг в десять утра, это означает, что агенты США в Квантико и на местах собираются в девять утра, чтобы убедиться, что мы знаем, что говорим ему, и что ни на ком не будет ответного удара ".

Я кивнул. Теперь я понял.

"А девять утра в Куантико - это шесть утра в Вегасе".

"Ты понял это".

"Так что же произошло в "Тен"? Что вы все сказали режиссеру?"

"Это дело ФБР".

Я посмотрел на нее, и она ждала с улыбкой.

"Но я расскажу тебе, потому что ты тоже собираешься открыть мне все свои секреты. Режиссер собирается предать гласности. Слишком рискованно не делать этого. Это будет выглядеть как сокрытие, если это выйдет позже неконтролируемым образом. Все дело в том, чтобы управлять моментом, Гарри ".

Я завел машину и направился к выезду с парковки. Я уже наметил свой маршрут. Я бы отвез Flamingo на 15-ю, а затем быстрой трусцой добрался до шоссе Blue Diamond. Тогда это был бы прямой путь на север, чтобы расчистить.

"Что он собирается сказать?"

"Он проведет пресс-конференцию ближе к вечеру. Он объявит, что Бэкус, по-видимому, жив, и мы отправились на его поиски. Он покажет фотографию, сделанную Терри Маккалебом, человека, который называл себя Шэнди ".

"Они уже все это проверили?"

"Да. На Шэнди пока нет никаких следов - вероятно, это было просто имя, которое он дал Терри. Но пока мы говорим, фотографический анализ и сравнение фотографий, сделанных Терри, и фотографий Бэкуса продолжаются. По первоначальному сообщению, они собираются поступить как совпадающие. Это был Бэкус".

"И Терри не узнал его".

"Ну, он, очевидно, что-то узнал. Он делал снимки, так что было какое-то подозрение. Но у парня была борода, шляпа и очки. Аналитик по этому делу сказал, что он также изменил свой нос и зубы и, возможно, вставил имплантаты в щеки. Есть много вещей, которые он мог бы сделать, даже операция, которая изменила бы его голос. Послушайте, я посмотрел на фотографии и не понял этого наверняка, а я работал непосредственно с Бэкусом пять лет, намного дольше, чем Терри. Терри переехал в Лос-Анджелес, чтобы возглавить центр поведенческих наук."

"Есть какие-нибудь идеи, где он все это сделал?"

"Мы почти уверены, что знаем. Около шести лет назад тела хирурга и его жены были найдены в их сгоревшем доме в Праге. В доме был хирургический кабинет, а врач был объектом досье Интерпола. Жена была его медсестрой. Его подозревали в том, что он специалист по уходу за лицом - хирург, который изменит ваше лицо за определенную плату. Теория заключалась в том, что кто-то, кого он изменил, убил его и его жену, чтобы замести следы. Все записи, которые он мог бы сохранить о лицах, которые он изменил, были потеряны во время пожара. Это было признано поджогом ". "Что связывало Бэкуса с ним?"

"Ничего наверняка. Но, как вы можете себе представить, все, что Бэкус делал или к чему прикасался в качестве агента, было отменено, как только его раскрыли. Вся история его болезни была проверена настолько, насколько это было возможно. Он много консультировал по делам за границей. Часть имиджевой машины ФБР. Он побывал в таких местах, как Польша, Югославия, Италия, Франция, называйте сами ".

"Он уехал в Прагу?"

Она кивнула.

"Он отправился в Прагу по делу. Чтобы проконсультироваться. Молодые женщины исчезают и оказываются в реке. Проститутки. Врач-человек с лицом - был допрошен в ходе расследования, потому что он увеличивал грудь трем жертвам. Бэкус был там. Он помог допросить доктора."

"И ему могли рассказать о предполагаемой побочной линии доктора".

"Именно. Мы думаем, что он знал, и мы думаем, что он пошел туда, чтобы изменить свое лицо ".

"Это было бы нелегко. Его настоящее лицо было на первой полосе каждой газеты и журнала в то время ".

"Послушайте, Боб Бэкус - убийца-психопат, но он очень умный психопат. За исключением выдуманных парней из книг и фильмов, никто никогда не был умнее в этом. Даже Банди нет. Мы должны предположить, что у него с самого начала был план побега. С первого дня. Когда я выбросил его из окна восемь лет назад, тебе лучше поверить, что у него уже был план. Я говорю о деньгах, удостоверениях личности, обо всем, что ему понадобится, чтобы заново изобрести себя и сбежать. Он, вероятно, носил это с собой. Мы предполагаем, что из Лос-Анджелеса он сначала вернулся на восток, а затем сбежал в Европу ". "Он сжег дотла свою квартиру", - сказал я.

"Да, мы отдаем ему должное за это, что приводит его в Вирджинию через три недели после того, как я застрелил его в Лос-Анджелесе. Это был проницательный ход. Он поджег это место, а затем добрался до Европы, где смог на некоторое время залечь на дно, сменить облик, а затем начать все сначала ".

"Амстердам".

Она кивнула.

"Первое убийство в Амстердаме произошло через семь месяцев после того, как человек с лицом сгорел в Праге".

Я кивнул. Казалось, что все сходится воедино. Затем я подумал кое о чем другом.

"Как режиссер собирается объявить о сюрпризе, что Бэкус жив, когда четыре года назад у вас был Амстердам?"

"У него есть все виды отрицания этого. Первое и самое важное, это были часы другого режиссера. Чтобы он мог свалить на него все, что ему нужно. Это традиция ФБР. Но на самом деле, это была другая страна, и это не было расследованием, которое мы проводили. И это никогда не было абсолютно подтверждено. У нас был анализ почерка, но это было действительно все, и это не в той же лиге, что отпечатки пальцев или ДНК, когда дело доходит до подтверждения. Итак, режиссер может просто сказать, что в Амстердаме с Бэкусом ничего не было наверняка. В любом случае, он в безопасности. Ему просто нужно беспокоиться о том, что происходит здесь и сейчас ".

"Используй момент".

"ФБР один-о-один".

"И вы, люди, согласны с тем, что он выйдет на публику?"

"Нет. Мы просили неделю. Он дал нам этот день. Пресс-конференция в шесть вечера по восточному времени." "Как будто что-то должно произойти сегодня".

"Да, мы знаем. Мы в жопе ".

"Бэкус, вероятно, пойдет ко дну, снова изменит свое лицо и не объявится еще четыре года".

"Возможно. Но режиссер не получит от этого никакого отката. Он будет в безопасности ".

Мы помолчали несколько мгновений, думая об этом. Я мог понять решение режиссера, но это, безусловно, помогло ему больше, чем расследованию.

Мы ехали по 15-му шоссе, и я выезжал на полосу съезда с шоссе Блу Даймонд.

"Что произошло в девять утра, перед собранием директора?"

"Обычный круговой отбор. Обновления от каждого агента."

"И?"

"И в этом не так много нового. Несколько вещей. Мы говорили в основном о тебе. Я рассчитываю на тебя, Гарри ".

"Для чего?"

"Здесь нужна новая зацепка. Куда мы направляемся?"

"Знают ли они, что мы едем вместе, или ты все еще должен наблюдать за мной, как при наблюдении за мной".

"Я думаю, они предпочли бы последнее - на самом деле, я знаю, что они бы это сделали. Но это было бы скучно, и, кроме того, как я уже сказал, что они собираются со мной сделать, если узнают, что я еду с тобой, отправят меня обратно в Майнот? Черт возьми, мне должно понравиться это место ".

" Майнот, может быть, и не такое уж большое, блядь, дело, но, может быть, они пошлют тебя куда-нибудь еще. Разве у них нет офисов бюро на Гуаме и в подобных местах?"

"Да, но все это относительно. Я слышал, что Гуам не так уж плох - много террористических аспектов, которые сейчас в моде. И после восьми лет, проведенных в Майноте и Рапид Сити, подобные перемены могут оказаться неплохими, независимо от того, о чем идет расследование ".

"Что было сказано обо мне на собрании?"

"В основном это был я, поскольку ты - мое задание. Я сказал им, что проверил местное отделение в Лос-Анджелесе и получил твою родословную. Я дал им это и сказал, что ты ушел за стену в прошлом году ".

"Что вы имеете в виду, говоря, что я ушел в отставку?"

"Нет, Национальная безопасность. Ты столкнулся с ними, зашел за стену и снова вышел. Это впечатлило Чери Дей. Сделало ее более готовой позволить тебе немного побегать ".

"Я задавался вопросом об этом".

На самом деле, я задавался вопросом, почему агент Дей просто не надел на меня зажимы.

"Что насчет заметок Терри Маккалеба?" Я спросил.

"А что насчет них?"

"Должно быть, над ними поработали умы получше моего. Что они придумали? Каково было их мнение о теории треугольника?"

"В сериалах установилась закономерность, что они совершают то, что мы называем "преступлениями в треугольнике". Мы часто это видим. То есть жертву можно отследить по трем точкам треугольника. Вот их пункт отправления или въезда-затем домой или, в данном случае, аэропорт. Затем есть то, что мы называем точкой добычи - место, где убийца и жертва вступают в контакт, где они пересекаются. И затем есть пункт утилизации. В сериалах три точки никогда не совпадают, потому что для них это лучший способ избежать обнаружения. Это то, что увидел Терри , когда прочитал статью в газете. Он обвел это, потому что парень из метро выбрал неправильный путь. Он думал не о треугольнике, он думал о круге ".

"Итак, бюро сейчас работает над треугольником?"

"Конечно, они такие. Но некоторые вещи требуют времени. Прямо сейчас больше внимания уделяется анализу места преступления. Но у нас есть кто-то в Куантико, кто работает над треугольником. ФБР эффективно, но иногда медленно, Гарри. Я уверен, ты это знаешь ".

"Конечно".

"Это гонка черепах и зайцев. Мы - черепаха, ты -заяц ".

"О чем ты говоришь?"

"Ты двигаешься быстрее нас, Гарри. Что-то подсказывает мне, что вы разобрались с теорией треугольника и пытаетесь найти недостающую точку. Точка добычи".

Я кивнул. Использовали меня или нет, не имело значения. Они позволили мне остаться на охоте, и это было то, что было важно для меня.

"Вы начинаете с аэропорта, а заканчиваете Zzyzx. Остается еще одна точка - пересечение хищника и жертвы - и я думаю, что я понял это. Мы направляемся туда".

"Тогда скажи мне".

"Сначала расскажи мне еще кое-что о записях Маккалеба".

"Думаю, я уже все тебе рассказал. Они все еще анализируются ".

"Уильям Бинг, кто это?"

Она колебалась, но только на мгновение.

"Это никуда не годится, это тупик".

"Как же так?"

"Уильям Бинг - пациент с пересадкой сердца, который проходил обследование в Vegas Memorial и некоторые тесты. Мы думаем, Терри знал его, и когда он был здесь, он навестил его в больнице ".

"Вы, ребята, уже поговорили с Бингом?"

"Пока нет. Мы пытаемся выследить его ".

"Кажется странным".

"Что, что он будет навещать парня?"

"Нет, не это. Я имею в виду, что он написал бы это в файле, если бы это не было связано с делом ".

"Терри все записал. Из всех его файлов и записных книжек довольно очевидно, что он что-то записывал. Если он приезжал сюда, чтобы поработать над этим, то, возможно, он записал имя Бинга и номер больницы в файле, чтобы не забыть навестить или позвонить ему. Может быть много причин."

Я не ответил. Мне все еще было трудно это разглядеть.

"Откуда он знал этого парня?"

"Мы не знаем. Может быть, фильм. Терри получил сотни писем от трансплантологов после выхода этого фильма. Он был своего рода героем для многих людей, которые находились с ним в одной лодке ".

Когда мы ехали на север по Блу Даймонд, я увидел знак остановки грузовиков Travel America и вспомнил о квитанции, которую нашел в машине Терри Маккалеба. Я затормозил, несмотря на то, что заправил "Мерседес" после того, как покинул дом Элеонор тем утром. Я остановил машину и просто посмотрел на туристический комплекс.

"Что это? Тебе нужен бензин?"

"Нет, у нас все в порядке. Просто это… Маккалеб был здесь ".

"Что это? Ты получаешь экстрасенсорное предсказание или что-то в этом роде?"

"Нет, я нашел квитанцию в его машине. Интересно, означает ли это, что он поднялся, чтобы очистить.""Чтобы очистить что?"

"Нет, город Клир. Вот куда мы направляемся ".

"Ну, мы можем никогда не узнать, если не поднимемся туда и не зададим несколько вопросов".

Я кивнул, вывел машину обратно на Блу Даймонд и снова поехал на север. По пути я рассказал Рейчел свою теорию о теории. Это мой взгляд на треугольник Маккалеба и на то, как Клир вписывается в него. Я мог бы сказать, что мой рассказ об этом вызвал у нее интерес. Возможно, она даже была взволнована этим. Она согласилась с моим мнением о жертвах и о том, как и почему они могли быть выбраны. Она согласилась, что это, похоже, отражает виктимологию - по ее словам - в Амстердаме.

Мы в течение часа проводили мозговой штурм по этому поводу, а затем притихли, когда начали подбираться ближе. Бесплодный, изрезанный ландшафт уступал место аванпостам человечества, и мы начали видеть рекламные щиты, рекламирующие бордели, которые ждали прямо впереди.

"Вы когда-нибудь были в одном из них?" Рейчел спросила меня.

"Нет".

Я подумал о палатках с паром и кремом во Вьетнаме, но не упомянул о них.

"Я не имел в виду, как клиент. Но как полицейский ".

"Все еще нет. Но я проследил за несколькими людьми через них. И под этим я подразумеваю кредитные карты и другие средства. Мы не собираемся считать здешних людей чрезмерно сговорчивыми. По крайней мере, я никогда не делал этого по телефону. И вызов местного шерифа - это шутка. Государство собирает налоги с этих соединений. Большая часть этого возвращается в родной округ ".

"Я понимаю. Так как же нам с этим справиться?" Почти улыбнувшись, потому что она использовала слово "мы", я задал ей вопрос в ответ.

"Я не знаю", - сказала она. "Я думаю, мы просто войдем через парадную дверь".

Это означает, что мы играем честно и просто заходим и задаем наши вопросы. Я не был уверен, что это правильный путь, но у нее был значок, а у меня нет.

Мы миновали город Пахрумп и еще через 10 миль подъехали к перекрестку, на котором был установлен знак "чисто" и стрелка влево. Я повернул, и асфальт вскоре сменился дорогой из щебня, которая подняла столб пыли позади моей машины. Из города Клир было видно, как мы приближаемся, за милю.

То есть, если бы оно искало нас. Но городок Клир, штат Невада, оказался немногим больше, чем стоянка трейлеров. Гравийная дорога привела нас к другому перекрестку и другому знаку со стрелкой. Мы снова повернули на север и вскоре вышли на поляну, где стоял старый трейлер, с заклепок которого капала ржавчина. Вывеска, идущая вдоль верхнего края трейлера, гласила: "Добро пожаловать в Клир, спорт-бар открыт, комнаты сдаются". На поляне перед баром не было припарковано ни одной машины.

Я проехал мимо приветственного фургона, и новая дорога свернула в район домов-трейлеров, запекающихся на солнце, как пивные банки. Немногие были в лучшей форме, чем welcome wagon. В конце концов, мы пришли к постоянному сооружению, которое оказалось ратушей, а также к месту расположения источника, в честь которого был назван город. Мы продолжали идти и были вознаграждены еще одной стрелкой на другом указателе, на этот раз с надписью "просто бордели".

Невада лицензирует более тридцати публичных домов по всему штату. В этих местах проституция легальна, контролируется. Мы нашли три таких предприятия с государственной лицензией в конце дороги в Клире. Гравийная дорога расширилась, превратившись в большой разворот, где в ожидании клиентов расположились три похожих по дизайну борделя. Они назывались "Парадное крыльцо Шейлы", ранчо Тауни "Дай пять" и "Святой дом мисс Далилы".

"Мило", - сказала Рейчел, когда мы осмотрели сцену. "Почему эти места всегда названы в честь женщин - как будто они действительно принадлежат женщинам?"

"Ты меня достал. Я думаю, что Святая святых мистера Дейва не понравилась бы ребятам так хорошо ".

Рейчел улыбнулась.

"Ты прав. Я думаю, это хитрый ход. Назовите место женской деградации и рабства в честь женщины, и это звучит не так уж плохо, не так ли? Это упаковка ".

"Рабство? Последнее, что я слышал, эти женщины были добровольцами. Некоторые из них, предположительно, домохозяйки, приехавшие из Вегаса ".

"Если ты веришь в это, то ты наивен, Босх. То, что ты можешь приходить и уходить, не означает, что ты не рабыня ".

Я задумчиво кивнул, не желая вступать с ней в дискуссию на эту тему, потому что знал, что это вернет меня к изучению и сомнению вещей из моего собственного прошлого.

Рейчел, очевидно, тоже хотела оставить это там.

"Итак, с какого из них ты хочешь начать?" - спросила она.

Я остановил машину перед ранчо Тони "Дай пять". Это не было похоже на ранчо. Это было скопление из трех или четырех трейлеров, которые были соединены крытыми переходами. Я посмотрел налево и увидел, что парадное крыльцо Шейлы было похожего дизайна и конфигурации, но у него не было парадного крыльца. Ресторан мисс Далилы справа от меня был таким же, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что три, казалось бы, разных борделя были не конкурентами, а скорее ветвями одного дерева.

"Я не знаю", - сказал я. "По-моему, похоже на ини, мини, мини, мо".

Рейчел приоткрыла свою дверь.

"Подожди секунду", - сказал я. "У меня есть это".

Я протянул ей папку с фотографиями, которые Бадди Локридж привез в Вегас за день до этого. Рейчел открыла его и увидела снимки мужчины, известного как Шэнди, но предположительно Роберта Бэкуса, спереди и сбоку.

"Я даже не собираюсь спрашивать, где ты это взял".

"Прекрасно. Но ты несешь их. С твоей стороны это будет иметь больший вес, поскольку у тебя есть значок ".

"По крайней мере, на данный момент".

"Ты принес фотографии пропавших мужчин?"

"Да, они у меня есть".

"Хорошо".

Она взяла папку и вышла из машины. Я сделал то же самое. Мы оба обошли машину спереди, где на мгновение остановились и снова осмотрели три борделя. Перед каждым из них было припарковано по несколько машин. Перед Святая святых мисс Далилы также стояли четыре харлея с плоскими головками, выстроившиеся в ряд, словно жалкие хромированные изделия. На бензобаке одного из мотоциклов был нарисован череп, который курил косяк, а кольцо дыма над ним образовывало ореол.

"Давайте возьмем последнюю Далилу", - сказал я. "Может быть, нам повезет до того, как нам понадобится отправиться туда".

"Велосипеды?" - спросил я. "Да, велосипеды. Они дорожные святые. Я говорю, пусть спящие собаки лежат ".

"Достаточно хорош для меня".

Идя впереди, Рейчел направилась к входной двери Шейлы. Она не дождалась меня, потому что знала, что я последую за ней по пятам.

ГЛАВА 31

Внутри Sheila's нас встретил приторно-сладкий запах духов, смешанный со слишком большим количеством ладана… Нас также приветствовала улыбающаяся женщина в фиолетовом кимоно, которая, казалось, ни в малейшей степени не удивилась или смутилась при мысли о том, что пара войдет в бордель. Ее рот вытянулся в линию, прямую и острую, как у гильотины, когда она увидела удостоверение ФБР, которое раскрыла Рейчел.

"Это мило", - сказала она с фальшиво приятной ноткой в голосе. "Теперь позвольте мне взглянуть на ордер".

"Сегодня ордера нет", - спокойно ответила Рейчел. "Мы просто хотели бы задать несколько вопросов".

"Я не обязан с вами разговаривать, если у вас нет судебного приказа, предписывающего мне это. Я веду здесь легальный и полностью лицензированный бизнес ".

Я заметил двух женщин, одетых в одежду от Victoria's Secret, сидящих на диване неподалеку. Они смотрели телевизионную мыльную оперу и, казалось, не были заинтересованы в словесной перепалке, назревающей у входной двери. Они оба были по-своему привлекательны, но вокруг глаз и рта казались изношенными. Сцена внезапно напомнила мне о моей матери и некоторых ее друзьях. Так они представлялись мне, когда я был мальчиком и наблюдал, как они готовились выйти ночью на работу. Я внезапно почувствовал себя совершенно не в своей тарелке в этом месте и захотел пойти. Я даже надеялся, что женщине в кимоно удастся выпроводить нас.

"Никто не сомневается в законности вашей операции", - сказала Рейчел. "Нам просто нужно задать несколько вопросов вам и ... вашим сотрудникам, а затем мы уйдем".

"Получите постановление суда, и мы будем рады выполнить его".

"Ты Шейла?" - спросил я.

"Ты можешь называть меня так. Ты можешь называть меня как угодно, главное, что ты говоришь "До свидания", когда делаешь это ".

Рейчел подняла ставку, перейдя на свой голос "не-трахайся-со-мной".

"Если я пойду за этим судебным распоряжением, я собираюсь сначала вызвать подразделение шерифа, и я оставлю эту машину перед этим трейлером, пока я не вернусь. Ты могла бы вести здесь легальную операцию, Шейла, но какое из этих мест выберут все парни, когда увидят, что шериф сидит на этом? Я прикидываю, что два часа обратно в Вегас, несколько часов ожидания встречи с судьей, а затем два часа обратно. Я заканчиваю в пять, так что, вероятно, не вернусь до завтра. Тебя это устраивает?"

Шейла вернулась жестко и быстро.

"Если вы позвоните шерифу, попросите его прислать Денниса или Томми. Они очень хорошо знают это место, и они тоже наши клиенты ".

Она ухмыльнулась Рейчел и держалась твердо. Она раскрыла свой блеф, и у Рейчел ничего не осталось. Они просто смотрели друг на друга, пока проходили моменты. Я собирался вмешаться и что-то сказать, когда одна из женщин на диване опередила меня в ударе.

"Она?" - спросил тот, что был ближе всех к нам. "Давай просто покончим с этим".

Шейла оторвала взгляд от Рейчел и посмотрела на женщину на диване. Затем она отступила, но ее гнев едва скрывался под поверхностью. Я не уверен, что был какой-то другой способ справиться с этим, когда Шейла вот так набросилась на нас, но мне было ясно, что все эти позерства и угрозы в конечном итоге ничего нам не дадут.

Мы расположились в маленьком офисе Шейлы и опросили женщин одну за другой, начиная с Шейлы и заканчивая двумя женщинами, которые работали, когда мы впервые пришли в заведение. Рейчел никогда ни с кем меня не знакомила, поэтому проблема моего положения в расследовании никогда не возникала. Как правило, женщины не могли или не хотели опознавать никого из пропавших мужчин, которые оказались под землей в Zzyzx, и то же самое касалось фотографий Шенди на лодке Маккалеба.

Через полчаса мы ушли оттуда ни с чем, кроме головной боли от опьянения ладаном у меня и переломов в мировоззрении Рейчел от стресса.

"Отвратительно", - сказала она, когда мы шли по розовому тротуару к моей машине.

"Что?"

"То место. Я не знаю, как кто-то мог это сделать ".

"Я думал, ты сказал, что они были рабами".

"Послушай, это не твоя работа - бросать мне все в ответ".

"Правильно".

"Из-за чего ты так расстроен? Я не видел, чтобы ты там что-то ей говорил. Ты мне очень помогла ". "Это потому, что я бы так не поступил. Через две минуты пребывания в том месте я знал, что мы ничего не получим ".

"О, и ты бы так и сделал".

"Нет, я этого не говорю. Я говорил тебе, что эти места похожи на скалы. Трудно достать воду. И упоминать шерифа было определенно неправильным решением. Я говорил тебе, что половина его зарплаты, вероятно, поступает из борделей на его территории."

"Значит, вы просто хотите критиковать и не предлагаете никакого решения".

"Послушай, Рейчел, направь свой пистолет на кого-нибудь другого. Ты злишься не на меня, ясно? Если ты захочешь попробовать что-то другое в этом следующем заведении, я попробую ".

"Иди прямо вперед".

"Хорошо, тогда отдай мне фотографии, а сам подожди в машине".

"О чем ты говоришь? Я собираюсь войти ".

"Здесь не место для помпезности и обстоятельств, Рейчел. Я должен был понять это, когда пригласил тебя. Но я не думал, что ты будешь совать свой значок людям в глотки, как только войдешь ".

"Итак, ты собираешься пойти туда и усовершенствовать это"

"Я не уверен, что назвал бы это утонченностью. Я просто собираюсь сделать это старомодным способом ".

"Означает ли это, что ты снимаешь свою одежду?"

"Нет, это значит вытащить мой бумажник".

"ФБР не покупает информацию у потенциальных свидетелей".

"Это верно. Я не из ФБР. Если я найду свидетеля таким образом, ФБР ничего не придется платить ".

Я положил руку ей на спину и мягко направил ее к Мерседесу. Я открыл перед ней дверь и пригласил ее войти. Я дал ей ключи.

"Включите кондиционер. В любом случае, это не должно занять слишком много времени ".

Я свернул файл с фотографиями и положил его в задний карман под курткой.

Тротуар, ведущий к двери заведения Tawny's High Five, тоже был сделан из розового цемента, и я начинал понимать целесообразность этого. Женщины, с которыми мы столкнулись у Шейлы, были тяжелыми пациентами с розовой подкладкой. И Рейчел тоже. Я начинал чувствовать, что мои ноги были в ведрах с розовым цементом.

Я позвонила в дверь, и меня впустила женщина, одетая в обрезанные синие джинсы и короткий топ, который едва прикрывал ее, по-видимому, увеличенную хирургическим путем грудь.

"Заходи. Я Тэмми."

"Спасибо".

Я вошел в переднюю комнату трейлера, где у противоположных стен стояли два дивана лицом друг к другу. Три женщины сидели на диванах и смотрели на меня с натренированными улыбками.

"Это Джорджетт, Глория и Мекка", - сказала Тэмми. "А я Тэмми. Ты можешь выбрать одного из нас сейчас или подождать Тауни. Она в подсобке с клиентом."

Я посмотрел на Тэмми. Она казалась самой нетерпеливой. Она была очень маленькой, с толстой макушкой и короткими каштановыми волосами. Некоторые мужчины сочли бы ее привлекательной, но не я. Я сказал ей, что она прекрасно справится, и она повела меня обратно по коридору, который поворачивал направо, в другой трейлер. Слева были три отдельные комнаты, и она пошла в третью и открыла ее ключом. Мы вошли, и она закрыла дверь, но не заперла ее. Там едва хватало места, чтобы стоять, потому что большую часть пространства занимала кровать размера "king-size".

Тэмми села на кровать и похлопала по месту рядом с собой. Я сел, и она потянулась к полке, полной потрепанных детективных романов, достала что-то похожее на ресторанное меню и протянула его мне. Это была тонкая папка с карикатурным рисунком на лицевой стороне. На нем была изображена обнаженная женщина, стоящая на четвереньках и наклонившаяся, поворачивающаяся, чтобы оглянуться и подмигнуть мужчине, который входил в нее сзади. Мужчина тоже был голым, если не считать ковбойской шляпы и шестизарядных пистолетов в кобурах на бедрах. Одна рука была поднята в воздух и держала лассо. Веревка поднялась над парой и образовала слова "Дай пять" от Тауни.

"Ты можешь купить футболку с такой надписью", - сообщила мне Тэмми. "Двадцать баксов".

"Отлично", - сказал я, открывая папку.

Оказалось, что это было своего рода меню. Это было сделано специально для Тэмми. В нем был единственный лист бумаги с двумя столбцами на нем. В одном перечислялись сексуальные действия, которые она была готова совершить, и продолжительность отдельных сеансов, а в другом.перечислялись цены, в которые эти услуги обойдутся клиенту. После двух из перечисленных сексуальных актов стояли звездочки. Внизу было пояснено, что звездочка обозначает личную специальность.

"Итак", - сказал я, уставившись на колонки. "Я думаю, мне может понадобиться переводчик для некоторых из них".

"Я помогу тебе. Какие именно?"

"Сколько стоит просто поговорить?"

"Что ты имеешь в виду, когда с тобой говорят непристойности? Или ты говоришь непристойности со мной?"

"Нет, просто поговори. Я хочу спросить тебя о парне, которого я ищу. Он откуда-то отсюда." Ее поза изменилась. Она села прямее и при этом увеличила расстояние между нами на пару дюймов, что было прекрасно, потому что ее духи обжигали мои и без того обожженные ладаном носовые пластинки.

"Я думаю, тебе лучше поговорить с Тони, когда она закончит".

"Я хочу поговорить с тобой, Тэмми. У меня есть сотня баксов за пять минут. Я удвою сумму, если ты расскажешь мне об этом парне ".

Она колебалась, думая об этом. Судя по меню, двухсот баксов не хватит даже на час работы. Но у меня было ощущение, что цены в меню были договорными, и, кроме того, никто не выстраивался в очередь на розовом цементе, чтобы попасть сюда.

"Кто-то собирается забрать мои деньги здесь", - сказал я. "С таким же успехом это мог бы быть ты".

"Хорошо, но это должно быть быстро. Если Тони узнает, что ты не платишь, она вышвырнет тебя, а меня поставит в конец очереди ".

Теперь я понял. Она открыла дверь, потому что была на ногах. Я мог бы выбрать любую из женщин на диванах, но Тэмми первой выстрелила в меня.

Я полез в карман за деньгами и отдал ей сотню. Я держал остальное в руке, когда достал файл и открыл его. Рейчел совершила ошибку, спросив женщин в Sheila's, узнали ли они кого-нибудь из мужчин на фотографиях. Это было потому, что у нее не было такой уверенности, как у меня. Я был более уверен в своей теории, и я не совершал этой ошибки с Тэмми.

Первая фотография, которую я показал ей, была снимком Шэнди спереди на лодке Терри Маккалеба. "Когда ты в последний раз видел его здесь?" Я спросил.

Тэмми долго смотрела на фотографию. Она не забрала это у меня, хотя я бы дал это ей подержать. После того, что казалось бесконечным моментом, когда я думал, что дверь распахнется и женщина по имени Тони прикажет мне выйти, она, наконец, заговорила.

"Я не знаю… по меньшей мере месяц, может больше. Его не было поблизости ".

Мне захотелось забраться на кровать и попрыгать, но я сохранила хладнокровие. Я хотел, чтобы она поверила, что я знал все, что она мне говорила. Так она чувствовала бы себя более комфортно и была бы более откровенной.

"Ты помнишь, где именно ты его видел?"

"Прямо перед входом. Я проводил клиента, и Том был там, ожидая."

"Ага. Он тебе что-нибудь сказал?"

"Нет, он никогда этого не делает. Он даже не знает меня по-настоящему ".

"Что произошло потом?"

"Ничего не произошло. Мой парень сел в машину, и они уехали ".

У меня начала складываться картина. У Тома была машина. Он был водителем.

"Кто ему звонил? Это были вы или клиент уже сделал это?"

"Наверное, оно было рыжевато-коричневым. Я действительно не помню."

"Потому что это происходило все время".

"Да".

"Но он не появлялся здесь, сколько, месяц?"

"Да. Может быть, больше. Этого достаточно для зацепки? Я имею в виду, чего ты хочешь?" Она смотрела на вторую сотню в моей руке.

"Две вещи. Ты знаешь фамилию Тома?"

"Нет".

"Хорошо, как кто-то может связаться с ним, если ему нужно подвезти?"

"Думаю, позвонить ему".

"Ты можешь дать мне номер?"

"Просто зайди в спорт-бар, мы его туда зовем. Я не знаю номер с ходу. Это вон там, рядом с телефоном впереди."

"В спорт-баре, хорошо".

Я не давал ей денег.

"И еще кое-что напоследок".

"Ты продолжаешь это говорить".

"Я знаю, но на этот раз я говорю серьезно".

Я показал ей упаковку из шести фотографий пропавших мужчин, которые принесла Рейчел. Они были лучше и намного четче, чем фотографии, которые сопровождали газетную статью. Это были полноцветные фотографии, которые их семьи передали в Vegas Metro, а затем передали в качестве любезности ФБР.

"Кто-нибудь из этих парней - ваши клиенты?"

"Послушайте, мистер, мы не говорим о клиентах. Мы очень сдержанны и не разглашаем такого рода информацию ".

"Они мертвы, Тэмми. Это не имеет значения ".

Ее глаза расширились, а затем опустились на фотографии в моей руке. Она взяла их и просмотрела, как будто они составляли комбинацию карт. По тому, как вспыхнули ее глаза, я мог сказать, что ей достался туз.

"Что?"

"Ну, этот парень похож на парня, который был здесь. Я думаю, он был с Меккой. Ты мог бы спросить ее." Я услышал, как дважды просигналил клаксон. Я знал, что это из моей машины. Рейчел становилась нетерпеливой.

"Иди за Меккой и верни ее сюда. Тогда я отдам тебе остальные деньги. Скажи ей, что у меня тоже есть немного денег для нее. Не говори ей, чего я хочу. Скажи ей, что я просто хочу двух девушек сразу ".

"Хорошо, но это все. Ты платишь мне ".

"Я сделаю".

Она вышла из комнаты, а я сел на кровать, оглядываясь вокруг, пока ждал. Стены были обшиты панелями из искусственного вишневого дерева. Там было одно окно с занавеской в оборках. Я перегнулся через кровать и отдернул занавеску. Вид не представлял собой ничего, кроме бесплодной пустыни. Кровать и трейлер с таким же успехом могли бы находиться на Луне.

Дверь открылась, и я обернулся, готовый отдать Тэмми остаток ее денег и нырнуть в свой карман за долей Мекки. Но в дверном проеме не было двух женщин. Там было двое мужчин. Они были крупными - один больше другого - и их руки под черными футболками были полностью изрисованы тюремными чернилами. На выпуклых бицепсах более крупного мужчины был череп с нимбом над ним, и это сказало мне, кем они были.

"В чем дело, док?" - спросил тот, что покрупнее.

"Ты, должно быть, загорелая", - сказал я.

Не говоря ни слова, он наклонился и схватил две пригоршни моей куртки. Он поднял меня с кровати и вышвырнул в коридор, в ожидающие объятия своего партнера. Новый подтолкнул меня по коридору в направлении, противоположном тому, с которого я вошел в трейлер. Я понял, что гудок Рэйчел был предупреждением, а не признаком нетерпения. Я жалел, что не прочитал это правильно, когда Большой и Маленький Стероид вытолкнули меня через заднюю дверь на каменистую местность пустыни.

Я опустился на четвереньки, собрался с силами и встал, когда один из них поставил свой ботинок мне на бедро и снова толкнул меня вниз. Я снова попытался встать, и на этот раз мне позволили.

"Я спросил, в чем дело, док? У тебя здесь дело?"

"Я просто задавал вопросы и был готов заплатить за ответы. Я не думал, что это проблема ".

"Ну, приятель, это проблема".

Они наступали на меня, первым был здоровяк. Он был таким большим, что я даже не могла разглядеть за ним его младшего брата. Я делал шаг назад за каждый шаг, который они делали вперед. И у меня было плохое предчувствие, что это было то, чего они хотели. Они подталкивали меня к чему-то, возможно, к дыре в земле, там, в песке и камнях.

"Кто ты, мальчик?"

"Я частный детектив из Лос-Анджелеса, я просто ищу пропавшего человека, вот и все".

"Да, ну, люди, которые приходят сюда, не хотят, чтобы их искали".

"Теперь я понимаю это. Я просто уберусь отсюда, и ты не будешь..."

"Прошу прощения".

Мы все остановились. Это был голос Рейчел. Мужчина покрупнее повернулся обратно к трейлеру, и его плечо опустилось на несколько дюймов. Я мог видеть, как Рейчел выходит из задней двери трейлера. Ее руки были по бокам.

"Что это, ты привел свою мать?" Сказал Большой стероид.

"Что-то вроде этого".

Пока он смотрел на Рейчел, я сцепил руки и с размаху ударил его кувалдой по задней части шеи. Он двинулся вперед и вошел в своего партнера. Но удар был не более чем неожиданной атакой. Он не пошел ко дну. Он развернулся ко мне и начал приближаться, сжимая кулаки в две кувалды. Я увидел, как Рейчел засунула руку под пиджак и откинула его назад, чтобы достать пистолет. Но ее рука на мгновение запуталась в материале, и она опоздала добраться до своего оружия.

"Держи это!" - закричала она.

Но стероидные парни не остановились. Я увернулся от первого удара более крупного мужчины, но когда я подошел к нему сзади, я оказался прямо перед младшим братом. Он схватил меня в медвежьи объятия и оторвал от земли. По какой-то причине в этот момент я заметил, что из трех задних окон заднего трейлера за нами наблюдали женщины. Я привлек аудиторию к собственной гибели.

Мои руки оказались в ловушке в объятиях нападавшего, и я чувствовала сильное давление, нарастающее на мой позвоночник, в то же время воздух был выдавлен из моих легких. В этот момент Рейчел, наконец, вытащила свое оружие и сделала два выстрела в воздух.

Меня бросили на землю, и я наблюдал, как Рейчел крадучись отошла от трейлера, чтобы убедиться, что никто не сможет подобраться к ней сзади.

"ФБР", - крикнула она. "На земле. Вы оба на земле."

Большие люди подчинились. Как только я набрал немного воздуха в легкие, я снова встал. Я попытался отряхнуть немного грязи со своей одежды, но все, что получилось, это размазать ее повсюду. Я посмотрел на Рейчел и кивнул. Она держалась на расстоянии от мужчин на земле и подала мне знак пальцем. "Что случилось?"

"Я брал интервью у одной из женщин и попросил ее привести другую. Но потом появились эти парни и вытащили меня сюда. Спасибо за предупреждение ".

"Я действительно пытался предупредить тебя. Я посигналил."

"Я знаю, Рейчел. Успокойся. Вот за что я тебя благодарю. Я просто неправильно это истолковал ".

"Так что же нам делать?"

"Мне плевать на этих парней. Освободи их. Но внутри две женщины, Тэмми и Мекка, мы должны забрать их. Один знает Шэнди, а другой, я думаю, может идентифицировать одного из пропавших мужчин как клиента."

Рейчел подсчитала это и медленно кивнула.

"Хорошо. Является ли Шэнди клиентом?"

"Нет, он что-то вроде водителя. Нам нужно сходить в спорт-бар и поспрашивать там ".

"Тогда мы не можем просто отпустить этих двоих. Возможно, они просто придут снова встретиться с нами вон там. Кроме того, перед домом стояли четыре велосипеда. Где двое других?"

"Я не знаю".

"Эй, давай!" Большой стероид завопил. "Мы здесь дышим песком".

Рейчел подошла к двум мужчинам, лежащим на земле.

"Ладно, вставай".

Она подождала, пока они встанут и уставятся на нее злобными глазами. Она опустила пистолет на бок и спокойно заговорила с ними, как будто это был способ, которым она обычно знакомилась с людьми. "Откуда вы, ребята?" "Почему?"

"Почему? Потому что я пытаюсь узнать тебя получше. Я решаю, арестовывать вас или нет". "За что? Он начал это ".

"Не то, что я видел. Я видел, как двое крупных мужчин напали на мужчину поменьше ".

"Он вторгся на чужую территорию".

"Последнее, что я проверял, незаконное проникновение не было действительной защитой от нападения. Если ты хочешь убедиться, что я не прав, тогда продолжай ..."

"Пахрумп".

"Что?"

"Пахрумп".

"И вы владеете этими тремя операциями?"

"Нет, мы просто охрана".

"Я понимаю. Что ж, я скажу тебе вот что. Если вы двое найдете двух других, чьи велосипеды у входа, и вернетесь в Пахрумп, тогда мы забудем о прошлом ".

"Это нечестно. Он был там и спрашивал ..."

"Я из ФБР. Меня не интересует, что справедливо. Прими это или оставь ".

Через мгновение мужчина покрупнее вышел из своей позы и направился к трейлеру. Крупный мужчина поменьше последовал за ним.

"Куда ты идешь?" Рявкнула Рейчел.

"Мы уходим. Как ты и говорил нам ".

"Хорошо. Убедитесь, что вы надели шлемы, джентльмены ".

Не оглядываясь, крупный мужчина поднял мускулистую руку и на ходу подстрелил нам птицу. Крупный мужчина поменьше увидел это и сделал то же самое.

Рейчел посмотрела на меня и сказала: "Надеюсь, это сработает".

ГЛАВА 32

Женщины на заднем сиденье были злы, но Рейчел было все равно. Это было самое близкое, что она была - кто-либо был - к Бэкусу с той ночи в Лос-Анджелесе. Ночь, когда она наблюдала, как он врезался спиной в стекло и в пустоту, которая, казалось, поглотила все его следы.

До сих пор. И последнее, что она собиралась позволить беспокоить себя, - это протесты двух проституток на заднем сиденье машины Босха. Единственное, что ее беспокоило, - это ее решение позволить Босху сесть за руль. Теперь у них было два клиента, и они перевозили их в частной машине. Это была проблема безопасности, и она еще не была уверена, как они собираются справиться с остановкой в спорт-баре.

"Я знаю, что мы сделаем", - сказал Босх, отъезжая от трех борделей в конце дороги.

"Я тоже", - сказала Рейчел. "Ты останешься с ними, пока я войду".

"Нет, это не сработает. Тебе понадобится подкрепление. Мы только что доказали, что нам не следует разделяться." "Что потом?"

"Я включаю детские замки на задних дверях. Они не смогут их открыть ".

"И что помешает им забраться на переднее сиденье и выйти?"

"Послушай, куда они собираются направиться? У них нет выбора, верно, дамы?"

Он посмотрел в зеркало заднего вида.

"Пошел ты", - ответил тот, кого звали Мекка. "Ты не можешь просто так это сделать. Мы не те, кто совершал какие-либо преступления ".

"На самом деле, как я уже объясняла ранее, мы можем", - сказала Рейчел скучающим тоном. "Вы были взяты под федеральную стражу в качестве важных свидетелей в рамках уголовного расследования. Вы пройдете официальное собеседование, а затем будете освобождены ".

"Ну, просто сделай это сейчас и покончи со всем этим".

Рейчел была удивлена, узнав, когда посмотрела на водительские права женщины, что ее действительно зовут Мекка. Мекка Макинтайр. Что за название.

"Ну, Мекка, мы не можем. Это я тоже уже объяснял."

Босх въехал на посыпанную гравием стоянку перед спорт-баром. Других машин не было. Он опустил все стекла на пару дюймов и заглушил машину.

"Я собираюсь включить сигнализацию", - сказал он. "Если вы перелезете и откроете дверь, сработает сигнализация. Затем мы выйдем и догоним тебя. Так что не утруждай себя, ладно? Нас не будет долго."

Рейчел вышла и закрыла дверь. Она снова проверила свой мобильный телефон, но он по-прежнему не обслуживался. Она увидела, как Босх проверил свой и покачал головой. Она решила, что возьмет телефон в спорт-баре, если он там был, и позвонит в полицию Вегаса, чтобы сообщить, что у нее есть. Она ожидала, что Чери Дей будет очень сердита и довольна.

"Кстати, - сказал Босх, когда они подошли к пандусу, ведущему к двери трейлера, - у тебя есть запасной магазин к твоему "Зигу"?"

"Конечно".

"Где, у тебя на поясе?"

"Это верно, почему?"

"Ничего, я просто увидел там, за трейлером, что твоя рука вроде как запуталась в куртке".

"Это не было поймано. Я просто - к чему ты клонишь?"

"Ничего. Я просто хотел сказать, что я всегда носил свой запасной в кармане куртки. Знаешь, это придало этому некоторый вес. Поэтому, когда вам пришлось откинуть его назад, дополнительный вес снес его полностью назад и в сторону ".

"Спасибо за подсказку", - спокойно сказала она. "Можем ли мы сосредоточиться на этом сейчас?"

"Конечно, Рейчел. Ты собираешься взять на себя инициативу здесь?"

"Если ты не возражаешь".

"Вовсе нет".

Он последовал за ней вверх по пандусу. Ей показалось, что она увидела улыбку на его лице в отражении на стекле двери трейлера. Она открыла ее, нажав на верхний звонок, который возвестил об их прибытии.

Они вошли в маленький и пустой бар. Справа от них был бильярдный стол, его зеленый войлок поблек от времени и был в пятнах от пролитых напитков. Это был маленький столик, но ему все еще не хватало свободного места в небольшом пространстве. Даже для того, чтобы сломать стойку, вероятно, потребуется держать кий под углом сорок градусов.

Слева от двери находился бар на шесть табуретов с тремя полками, уставленными бокалами, а за ними - яд на выбор. В баре никого не было, но прежде чем Рейчел или Босх успели поздороваться, черные занавески слева от бара раздвинулись, и вышел мужчина, его глаза были заспанными, хотя был почти полдень.

"Могу я поговорить с тобой? Рановато, не так ли?"

Рейчел ударила его удостоверением, и это, казалось, заставило его глаза открыться немного шире. Ему было чуть за шестьдесят, предположила она, хотя его растрепанные волосы и небритая белая щетина на щеках, возможно, исказили ее оценку.

Он кивнул, как будто только что разгадал какую-то внутреннюю тайну.

"Так ты его сестра, верно?" он спросил.

"Прошу прощения?"

"Ты сестра Тома, верно? Он сказал, что ты можешь прийти."

"Какой Том?"

"Том Уоллинг. Как ты думаешь, кто?"

"Мы ищем человека по имени Том, который водит клиентов из борделей. Это Том Уоллинг?"

"Это то, что я тебе говорю. Том Уоллинг был моим водителем. Он сказал мне, что однажды его сестра может прийти сюда в поисках его. Он никогда не говорил, что она не агент ФБР ".

Рейчел кивнула, пытаясь скрыть потрясение. Это не обязательно был сюрприз, который взволновал ее. Это была дерзость и более глубокий смысл, масштаб плана Бэкуса.

"Как вас зовут, сэр?"

"Биллингс Ретт. Я владелец этого заведения, и я также здешний мэр ".

"Мэр Клира". "Это верно".

Рейчел почувствовала, как что-то коснулось ее руки, и посмотрела вниз, чтобы увидеть файл с фотографиями. Босх давал ей это, но оставался в стороне. Казалось, он знал, что все внезапно изменилось. Теперь это касалось ее больше, чем Терри Маккалеба или даже Босха. Она взяла папку и убрала одну из фотографий, сделанных Маккалебом с клиентом-рыболовом, известным ему как Джордан Шенди. Она показала это Биллингсу Ретту.

"Это тот человек, которого вы знали как Тома Уоллинга?" Ретт потратил всего несколько секунд, рассматривая фотографию. "Вот и все. Вплоть до шляпы "Доджерс". Мы получаем все игры здесь, на блюде, и Том был "Доджер блю" от начала до конца ". "Он водил машину для тебя?" "Единственная машина. Я не настолько крупная организация ". "И он сказал тебе, что его сестра приедет сюда?" "Нет, он сказал, что она могла бы. И он дал мне кое-что ". Он повернулся и посмотрел на полки за стойкой. Он увидел то, что искал, и потянулся к верхней полке. Он вытащил конверт и протянул его Рейчел. От конверта остался прямоугольник в пыли на стеклянной полке. Это было там какое-то время.

На конверте было ее полное имя. Она слегка повернулась всем телом, словно защищая его от Босха, и начала открывать.

"Рейчел", - сказал Босх. "Стоит ли вам сначала это обработать?" "Это не имеет значения. Я знаю, что это от него." Она разорвала конверт и вытащила открытку три на пять. Она начала читать написанную от руки записку на нем. Дорогая Рейчел,

Если, как я надеюсь, вы первый, кто это прочитал, значит, я хорошо вас научил. Я надеюсь, что это застанет вас в добром здравии и хорошем настроении. Больше всего, я надеюсь, это означает, что вы пережили свое погребение в бюро и вернулись на вершину. Я надеюсь, что тот, кто забирает, может также и вернуть. В мои намерения никогда не входило, Рейчел, обречь тебя. Это мое намерение сейчас, моим последним действием, спасти тебя.

Прощай, Рейчел. R

Она быстро перечитала его, а затем передала через плечо Босху. Пока он читал, она продолжила с Биллингсом Реттом.

"Когда он дал тебе это и что именно он сказал?"

"Это было около месяца назад, плюс-минус несколько дней, и это было, когда он сказал мне, что уходит. Он заплатил мне за аренду, сказал, что хочет сохранить это место, и он дает мне карточку и говорит, что это для его сестры и что она может прийти, разыскивая его. И вот ты здесь ".

"Я не его сестра", - огрызнулась она на него. "Когда он впервые пришел в Клир?"

"Трудно вспомнить, три или четыре года назад".

"Зачем он пришел сюда?"

Ретт покачал головой.

"Меня поражает. Зачем люди едут в Нью-Йорк? У каждого есть свои причины. Он не поделился со мной своей конкретной причиной ".

"Как получилось, что он оказался за рулем у тебя?" "Однажды он был здесь, стрелял по мячам, и я спросил его, не нужно ли ему немного поработать. Он сказал, что не будет возражать, и с этого все и началось. Это концерт не на полный рабочий день. Как раз в тот момент, когда нам звонят и просят кого-нибудь подвезти. Большинство людей приезжают сюда сами ".

"И тогда, три или четыре года назад, он сказал вам, что его зовут Том Уоллинг?"

"Нет, он сказал мне это, когда арендовал у меня трейлер. Это было, когда он впервые попал сюда ".

"А что примерно месяц назад? Вы сказали, что он заплатил за аренду и затем ушел?"

"Да, он сказал, что вернется, и хотел сохранить это место. Он арендовал его до августа. Но он отправился путешествовать, и я ничего о нем не слышал ".

Снаружи трейлера прозвучал сигнал тревоги. Мерседес. Рейчел повернулась к Босху, но он уже направлялся к двери.

"Я понял", - сказал он.

Он вышел за дверь, оставив Рейчел наедине с Реттом. Она повернулась к нему.

"Том Уоллинг когда-нибудь говорил вам, откуда он родом?"

"Нет, он никогда не упоминал об этом. Он мало говорил."

"И ты никогда не спрашивал".

"Милая, ты не задаешь вопросов в таком месте, как это. Люди, которые приходят сюда, не любят отвечать на вопросы. Том, ему нравилось водить машину и зарабатывать несколько долларов, и время от времени он приезжал и сам снимал игру. Он не пил, он просто жевал резинку. Он никогда не путался со шлюхами и никогда не опаздывал на пикап. Меня все это устраивало. Парень, которого я сейчас сажаю за руль, он всегда ..." "Меня не волнует парень, который у тебя сейчас".

Позади нее прозвенел звонок, и, обернувшись, она увидела входящего Босха. Он кивнул ей, говоря, что все в порядке.

"Они пытались открыть дверь. Я предполагаю, что блокировка от детей не работает."

Она кивнула и снова обратила свое внимание на Ретта, гордого мэра города борделей.

"Мистер Ретт?" спросила она. "Где находится дом Тома Уэйтинга'

"У него есть узкая полоса на хребте к западу от города".

Ретт улыбнулся, обнажив гнилой зуб в переднем нижнем ряду, и продолжил.

"Ему нравилось бывать за городом. Он сказал мне, что ему не нравится быть так близко ко всему здешнему веселью. Итак, я устроил его там, за Титанической скалой ".

"Титанический камень"?"

"Ты поймешь, когда доберешься туда - если ты видел фильм. Один из этих умных скалолазов, который приезжает сюда, тоже отметил это. Ты это увидишь. Просто езжайте по дороге за этим местом на запад, и с вами все будет в порядке. Просто ищите корабль, идущий ко дну ".

ГЛАВА 33

Я был снаружи с двумя женщинами в Мерседесе, включал кондиционер и охлаждал их. Рейчел все еще была внутри, разговаривала по телефону в баре с Чери Дей и координировала прибытие подкрепления. Я предполагал, что агенты скоро спустятся с неба на вертолетах и обрушатся на Клир, штат Невада, в полном составе. След был свежим. Они были близки.

Я попытался поговорить с двумя девочками - было трудно думать о них как о женщинах, несмотря на то, чем они зарабатывали на жизнь, и даже несмотря на то, что они были достаточно взрослыми. Они, вероятно, знали все, что можно было знать о мужчинах, но, похоже, они ничего не знали об окружающем мире. На мой взгляд, они были просто девушками, которые свернули не туда или были похищены и лишены женственности. Я начинал понимать, что Рейчел сказала Эрнеру.

"Том Уоллинг когда-нибудь заходил в трейлер и нанимал кого-нибудь из девушек?" Я спросил.

"Не то, чтобы я видела", - сказала Тэмми. "Кто-то сказал, что он, вероятно, был педиком или что-то в этом роде", - добавила Мекка.

"Почему они так сказали?"

"Потому что он жил как отшельник или что-то в этом роде", - ответила Мекка. "И он никогда не хотел никакой киски, даже несмотря на то, что Тони подкинула бы ему немного за счет заведения, как с другими водителями".

"Здесь много водителей?"

"Он был единственным из здешних мест", - быстро сказала Тэмми, очевидно, ей не нравилось, что Мекка лидирует. "Остальные приезжают из Вегаса. Некоторые из них работают в казино ".

"Если там, внизу, есть водители, как получилось, что кто-то нанял Тома, чтобы тот проделал весь путь вниз и забрал их?"

"Они этого не сделали", - сказала Мекка.

"Иногда они так и делали", - поправила Тэмми.

"Ну, иногда. Манекены. Но в основном мы звали Тома, если кого-то высаживали и он оставался некоторое время или арендовал один из трейлеров Старого Биллингса, а потом требовалось подвезти обратно, потому что его аттракцион давно закончился. Аттракционы казино не ждут слишком долго. Если только ты не один из тех крупных игроков, и тогда, вероятно ... "

"И что потом?"

"Тогда ты бы вообще не пришел, чтобы очиститься".

"В Пахрумпе есть девушки покрасивее", - сказала Тэмми как ни в чем не бывало, как будто это было чисто деловым недостатком, а не чем-то, что беспокоило ее лично.

"И это немного ближе, и киска стоит дороже", - сказала Мекка. "Итак, что мы получаем в Clear, так это вашего потребителя, заботящегося о расходах". Сказано как настоящий эксперт по маркетингу. Я попытался вернуть разговор в нужное русло.

"Итак, по большей части, Том Уоллинг приезжал и отвозил клиентов обратно в Лас-Вегас или откуда бы они там ни были".

"Правильно".

"Правильно".

"И эти парни - эти клиенты - могли быть абсолютно анонимными. Вы не проверяете удостоверения личности, верно? Клиенты могли использовать любое имя, которое они хотели, когда они приходили туда ".

"Ага. Если только они не выглядят так, как будто им еще нет двадцати одного."

"Верно. Мы проверяем удостоверения личности молодых ".

Я мог видеть, как это могло быть сделано, как Бэкус мог оценивать клиентов борделя как своих жертв. Если казалось, что они приняли меры, чтобы сохранить свои личности и скрыть, что они совершили поездку в Клир, то они непреднамеренно сделали себя идеальными жертвами. Это также сыграло роль в том, что было известно о демонах, которые руководили его убийствами. Профильная работа в досье Poet указывала, что патология Бэкуса была связана с его отношениями с отцом, человеком, который снаружи поддерживал хваленый имидж агента ФБР, героя и хорошего человека, но внутри был человеком, который издевался над своей женой и сыном до такой степени, что одна сбежала из дома, потому что могла, в то время как тот, кто не смог сбежать, был оставлен в мире фантазий, связанных с убийством его обидчика.

Я понял, что чего-то не хватает. Ллойд Рокленд, жертва, которая арендовала машину. Как он вписался, если ему не нужен был водитель? Я открыл файл, который Рейчел оставила в машине, и вытащил фотографию Рокленда. Я показал это женщинам.

"Этот парень, кто-нибудь из вас узнает его? Его звали Ллойд."

"Было?" Спросила Мекка.

"Да, это верно, было. Ллойд Рокленд. Он мертв. Ты узнаешь его?"

Ни один из них не сделал. Я знал, что это был рискованный шаг. Рокленд исчез в 2002 году. 1 пытался придумать объяснение, которое позволило бы Рокленду вписаться в теорию.

"У вас там подают алкоголь, верно?"

"Если клиент этого хочет, мы можем это предоставить", - сказал Мекка. "У нас есть лицензия".

"Ладно, что происходит, когда парень едет из Вегаса и становится слишком пьяным, чтобы ехать домой?"

"Он может отоспаться", - ответила она. "Он может снять комнату, если заплатит за нее".

"Что, если он захочет вернуться? Что, если ему нужно вернуться?"

"Он может позвонить сюда, и мэр позаботится об этом. Водитель отвезет его обратно на своей машине, а затем водитель просто подвозит его обратно, как на одной из машин казино или что-то в этом роде. Это сработает ".

Я кивнул. Это сработало и для моей теории. Рокленд мог напиться, и его пришлось отвозить обратно водителю, Бэкусу. Только его не отвезли обратно в Вегас. Я знал, что мне придется попросить Рейчел проверить останки, идентифицированные как принадлежащие Рокленду, на высокий уровень алкоголя. Это было бы еще одним подтверждением.

"Мистер, нам что, придется торчать здесь весь день?" Спросила Мекка. "Я не знаю", - сказала я, глядя на дверь трейлера.

Рейчел старалась говорить тихо, потому что Биллингс Ретт был на другом конце бара и вел себя так, словно разгадывал кроссворд, хотя она знала, что он пытался слушать и понимать все, что она говорила, и это было слышно по телефону.

"Какое расчетное время прибытия?" - спросила она.

"Мы будем в воздухе через двадцать минут, а затем еще двадцать для вас", - сказала Чери Дей. "Так что сиди смирно, Рейчел".

"Понял".

"И Рейчел, я знаю тебя. Я знаю, что ты захочешь сделать. Держитесь подальше от трейлера подозреваемого, пока мы не сможем зайти туда с помощью скорой помощи. Позволь им делать свою работу ".

Рейчел чуть было не сказала Деи, что дело в том, что она ее не знала, что она не могла начать понимать самое главное о ней. Но она этого не сделала.

"Поняла", - сказала она вместо этого.

"А как насчет Босха?" Следующим спросил Дей.

"Что насчет него?"

"Я хочу, чтобы он держался подальше от этого".

"Это будет довольно сложно с тех пор, как он нашел это место. Это все из-за него ".

"Я понимаю это, но в конце концов мы бы туда добрались. Мы всегда так делаем. Мы поблагодарим его, но после этого нам придется отмахнуться от него ".

"Ну, ты можешь сказать ему это".

"Я сделаю. Итак, мы договорились? Я должен добраться до Неллиса ".

"Все готово. Увидимся в течение часа". "Рейчел, и последнее, почему ты не поехала туда?"

"Это было предчувствие Босха, он хотел сесть за руль. В чем разница?"

"Ты давал ему контроль над ситуацией, вот и все".

"Это повторное предположение после свершившегося факта. Мы думали, что сможем навести справки о пропавших мужчинах, а не попадем прямо в...

"Это прекрасно, Рейчел. Мне не следовало поднимать этот вопрос. Мне нужно идти ".

Дей повесила трубку на своем конце. Рейчел не могла повесить трубку, потому что телефон был протянут от задней стены к барной стойке. Она показала его Ретту, и он отложил карандаш и подошел. Он взял телефон и повесил его.

"Благодарю вас, мистер Ретт. Примерно через час здесь приземлится пара вертолетов. Вероятно, прямо перед этим трейлером. Агенты захотят поговорить с вами. Более формально, чем я это сделал. Они, вероятно, поговорят со многими людьми в вашем городе ".

"Не очень хорошо для бизнеса".

"Вероятно, нет, но чем быстрее люди будут сотрудничать, тем быстрее они взлетят и уберутся отсюда".

Она ничего не упомянула об орде СМИ, которые также, вероятно, обрушатся на это место, как только публично станет известно, что маленький городок-бордель в пустыне был тем местом, где Поэт скрывался незамеченным все эти годы и выбирал свои последние жертвы.

"Если агенты спросят, где я, скажи им, что я поднимался в трейлер Тома Уоллинга, хорошо?"

"Звучало так, будто вам сказали не подниматься туда". "Мистер Ретт, просто скажите им то, что я просил вас им сказать".

"Сойдет".

"Кстати, ты был там с тех пор, как он пришел сюда и сказал тебе, что уходит на некоторое время?"

"Нет, мне не удалось подняться туда. Он платил за аренду этого места, так что я не думала, что это мое дело рыться в его вещах. Здесь, в Клире, мы ведем себя по-другому ".

Рейчел кивнула.

"Хорошо, мистер Ретт, спасибо за ваше сотрудничество".

Он пожал плечами, как бы говоря, что у него либо не было выбора, либо его сотрудничество было минимальным. Рейчел отвернулась от бара и направилась к двери. Но как только она добралась туда, она заколебалась. Она сунула руку под пиджак и вытащила из-за пояса запасной магазин для своего Sig Sauer. Она взвесила его на ладони, а затем сунула в карман своего блейзера. Затем она вышла за дверь и села в "Мерседес" рядом с Босхом.

"Итак, - сказал он, - агент Дей сумасшедший?"

"Нет. Мы только что объявили перерыв в деле, как она могла злиться? "

"Я не знаю. Некоторые люди обладают способностью сходить с ума, независимо от того, что вы им предлагаете ".

"Мы что, так и будем сидеть здесь весь день?" Спросила Мекка с заднего сиденья.

Рейчел обернулась, чтобы посмотреть на двух женщин.

"Мы направляемся к западному хребту, чтобы проверить трейлер. Ты можешь пойти с нами и остаться в машине, или ты можешь пойти в бар и подождать. Другие агенты уже в пути. Вероятно, вы сможете закончить свои интервью здесь, и вам не придется ехать в Вегас ". "Слава Богу", - сказала Мекка. "Я подожду здесь".

"Я тоже", - сказала Тэмми.

Босх выпустил их из машины.

"Просто подождите здесь", - крикнула им Рейчел. "Если ты вернешься в свой трейлер или пойдешь куда-нибудь еще, ты далеко не уйдешь, и это просто разозлит их".

Они не приняли во внимание это предупреждение. Рейчел смотрела, как они поднимаются по пандусу и заходят в бар. Босх вернулся в машину и дал задний ход.

"Ты уверен насчет этого?" он спросил. "Я предполагаю, что агент Дей сказал тебе сидеть тихо, пока сюда не прибудет подкрепление".

"Она также сказала, что одна из первых вещей, которые она собиралась сделать, это отправить тебя восвояси. Ты хочешь подождать с этим или хочешь пойти посмотреть этот трейлер?"

"Не волнуйся, я пойду. У меня не та карьера, о которой стоит беспокоиться ".

"Такое, какое оно есть".

Мы следовали грунтовой дороге, на которую указал нам Биллингс Ретт, и она тянулась на запад от поселения Клир и поднималась по наклонной местности на милю. Затем дорога выровнялась и изогнулась за красновато-оранжевым выступом скалы, который был в точности таким, как описал Ретт. Это было похоже на хвостовую часть огромного пассажирского судна, когда оно поднималось из воды под углом в шестьдесят градусов, а затем погружалось в море. По крайней мере, согласно фильму. Упомянутый Реттом скалолаз взобрался на соответствующее место на вершине и использовал белую краску , чтобы нацарапать "Титаник" на поверхности скалы. Мы не остановились, чтобы оценить камень или краску. Я объехал его на Мерседесе, и вскоре мы выехали на поляну, где на бетонных блоках стоял небольшой трейлер. На четырех квартирах рядом с ним была брошенная машина, а рядом стояла бочка из-под масла, используемая для сжигания мусора. На другой стороне был большой топливный бак и электрогенератор.

Чтобы сохранить возможные улики с места преступления, я остановился сразу за поляной и заглушил двигатель. Я заметил, что генератор молчал. Во всей сцене царила тишина, которая казалась в некотором роде зловещей. У меня было реальное ощущение, что я пришел на край света, в место тьмы. Я задавался вопросом, было ли это местом, куда Бэкус приводил своих жертв, было ли это концом света для них. Вероятно, я пришел к выводу. Это было место поджидающего зла.

Рейчел нарушила молчание.

"Ну, мы просто собираемся посмотреть на это или мы собираемся это проверить?"

"Просто жду, когда ты сделаешь первый шаг".

Она открыла свою дверь, а затем я открыл свою. Мы встретились в передней части вагона. Именно тогда я заметил, что все окна трейлера были открыты, а это не то, чего я ожидал бы от человека, покидающего свой дом на длительный период времени. После этого узнавания пришел запах.

"Ты чувствуешь этот запах?"

Она кивнула. Смерть витала в воздухе. Это было намного хуже, намного сильнее, чем на Zzyzx. Я инстинктивно знал, что то, что мы найдем здесь, не будет похороненными секретами убийцы. Не в этот раз. В том трейлере было тело - по крайней мере, одно - которое было открыто для воздуха и разлагалось. "С моим последним номером", - сказала Рейчел.

"Что?"

"Карта. То, что он написал на открытке."

Я кивнул. Она думала о самоубийстве.

"Ты думаешь?"

"Я не знаю. Давайте проверим".

Мы медленно пошли вперед, не произнося после этого ни слова. Запах становился сильнее, и мы оба знали, что что бы и кто бы ни был мертв внутри трейлера, оно пеклось там долгое время.

Я оторвался от нее и подошел к окнам слева от двери трейлера. Приложив ладони к экрану, я попытался заглянуть в темноту внутри. Мои руки, ударяющие по экрану, вызывают сигнал тревоги, вызванный жужжанием мух в трейлере. Они подпрыгивали на экране, пытаясь выбраться наружу, как будто, возможно, сцена и запах внутри были слишком сильными даже для них.

На окне не было занавески, но я мало что мог разглядеть с того ракурса, который у меня был, - по крайней мере, ни тела, ни каких-либо признаков такового. Это выглядело как небольшая зона отдыха с диваном и стулом. Там был стол с двумя стопками книг в твердом переплете на нем. За креслом был книжный шкаф с полками, полными книг.

"Ничего", - сказал я.

Я отступил от окна и посмотрел на длину трейлера. Я увидел, как глаза Рейчел сфокусировались на двери, а затем на дверной ручке. Тогда до меня кое-что дошло, что-то, что не подходило.

"Рейчел, почему он оставил для тебя записку в баре?"

"Что?" "Записка. Он оставил это в баре. Почему именно там? Почему не здесь?"

"Я думаю, он хотел убедиться, что я получил это".

"Если бы он не оставил это там, ты бы все еще приходил сюда. Ты бы все равно нашел это здесь ".

Она покачала головой.

"О чем ты говоришь? Я не понимаю ..."

"Не пытайся открыть дверь, Рейчел. Давай подождем".

"О чем ты говоришь?"

"Мне это не нравится".

"Почему бы тебе не осмотреться сзади, посмотреть, есть ли там другое окно, в которое ты можешь заглянуть, или что-то еще".

"Хорошо, я так и сделаю. Ты просто ждешь"

Она не ответила мне. Я обошел трейлер с левой стороны, перешагнул через сцепное устройство и направился к другой стороне. Но потом я остановился и подошел к мусорному ведру.

Бочка была на треть заполнена обугленными остатками сгоревшего мусора. На земле валялась ручка от метлы, обуглившаяся с одного конца. Я поднял его и покопался в золе в бочке, как, я был уверен, делал Бэкус, пока горел огонь. Он хотел убедиться, что все сгорело.

По-видимому, это были в основном документы и книги, которые были сожжены. Там не было ничего узнаваемого, пока я не наткнулся на почерневшую и расплавленную кредитную карточку. На нем не было ничего, что я узнал, но я предположил, что эксперты-криминалисты могли бы связать его с одной из жертв. Я покопался дальше и увидел куски расплавленного черного пластика. Затем я заметил одну книгу, которая снаружи была сожжена до неузнаваемости, но внутри все еще сохранилось несколько частично неповрежденных страниц. Пальцами я вытащил его и осторожно открыл. Похоже, это были стихи, хотя в этом было трудно быть уверенным, поскольку все страницы были частично сожжены. Между двумя из этих страниц я нашел наполовину сожженную квитанцию за книгу. Вверху было написано "Забронировать автомобиль", но остальное было сожжено.

"Bosch? Где ты?"

Это была Рейчел. Я был вне поля ее зрения. Я положила книгу обратно в бочку и воткнула туда же ручку от метлы. Я направился к задней части трейлера. Я увидел другое открытое окно.

"Подожди секунду".

Рейчел ждала. Она теряла терпение. Она прислушивалась к отдаленному звуку вертолетов, пересекающих пустыню. Она поняла, как только услышала их, что ее шанс будет упущен. Ее оттолкнут, возможно, даже накажут за то, как она обошлась с Босхом.

Она снова посмотрела на дверную ручку. Она подумала о Бэкусе и о том, может ли это быть его последней пьесой. Было ли четырех лет здесь, в пустыне, достаточно? Он убил Терри Маккалеб и отправил ей GPS только для того, чтобы в конечном итоге привести ее к этому? Она подумала о записке, которую он оставил, в которой он говорил, что хорошо ее обучил. Внутри нее поднялся гнев, гнев, который хотел, чтобы она распахнула дверь и-

"У нас есть тело!"

Это был Босх, он звонил с другой стороны трейлера.

"Что? Где?"

"Приди в себя. У меня есть вид. Там кровать, и я вижу одно тело. Двух-трехдневной давности. Я не вижу лица." "Хорошо, что-нибудь еще?"

Она ждала. Он ничего не сказал. Она положила руку на ручку. Оно повернулось.

"Дверь не заперта".

"Рейчел, не открывай это", - крикнул Босх. "Я думаю… Я думаю, что там есть газ. Я чувствую запах чего-то помимо тела. Что-то помимо очевидного. Что-то под ним."

Рейчел поколебалась, но затем полностью повернула ручку и приоткрыла дверь на дюйм.

Ничего не произошло.

Она медленно открыла дверь до упора. Ничего не произошло. Мухи увидели отверстие и с жужжанием пролетели мимо нее на свет. Она отмахнулась от них, отводя их от своих глаз.

"Босх, я собираюсь войти".

Она поднялась в трейлер. Больше мух. Они были повсюду. Затем запах полностью поразил ее, вторгаясь в нее и сжимая желудок.

Ее глаза привыкли к полумраку после яркого света снаружи, и она увидела фотографии. Они были сложены на столах и приклеены скотчем к стенам и холодильнику. Фотографии жертв, живых и мертвых, полные слез, мольбы, жалости. Стол на кухне трейлера был превращен в рабочее место. Там был ноутбук, подключенный к принтеру с одной стороны, и три отдельные стопки фотографий. Она взяла самую большую стопку и начала ее перелистывать, снова узнавая в некоторых мужчинах на фотографиях пропавших мужчин, чьи фотографии она носила с собой , чтобы очистить. Но это были не те семейные фотографии, которые она носила с собой. Это были снимки убийцы и его жертв. Мужчины, чьи глаза с мольбой смотрели в камеру, прося прощения и пощады. Рейчел заметила, что все выстрелы были сделаны под углом вниз, а стрелок - Бэкус - занимал доминирующую позицию, сосредоточившись на своих жертвах, которые надеялись и умоляли сохранить им жизнь.

Когда она больше не могла на них смотреть, она отложила фотографии и взялась за вторую стопку. Здесь было меньше фотографий, и они были в основном сосредоточены на женщине и двух детях, когда они проходили через торговый центр. Она отложила их и уже собиралась убрать камеру, отягощавшую третью стопку фотографий, когда Босх вошел в трейлер.

"Рейчел, что мы делаем?"

"Не волнуйся. У нас есть пять, может быть, десять минут. Мы отступим, как только услышим шум вертолетов и позволим команде по сбору улик заняться этим. Я просто хочу посмотреть, не ..."

"Я не говорю о том, чтобы нанести удар другим агентам. Мне это не нравится - дверь оставляют открытой. Что-то не так..."

Он остановился, когда впервые взглянул на фотографии.

Она повернулась обратно к столу и подняла камеру, которая лежала на последней стопке фотографий. Она посмотрела на свою фотографию. Ей потребовалось мгновение, чтобы определить, где это, но затем она поняла, где ее сфотографировали.

"Он был со мной всю дорогу", - сказала она.

"О чем ты говоришь?" - Спросил Босх.

"Это О'Хара. Моя остановка. Бэкус был там и наблюдал за мной ".

Она быстро пролистала фотографии. Их было шесть, все ее снимки в день, когда она путешествовала. На последнем снимке Рэйчел и Чери Дей приветствуют друг друга в пункте выдачи багажа, Чери держит табличку сбоку от себя с надписью "Боб бэкус". "Он наблюдал за мной".

"Как будто он наблюдал за Терри".

Bosch потянулся к лотку принтера и пальцами каждой руки приподнял фотографию за края, не оставляя отпечатка. По-видимому, это было последнее изображение, которое Бэкус напечатал здесь. На нем был изображен фасад двухэтажного дома без особого дизайна. На подъездной дорожке стоял универсал. Пожилой мужчина стоял рядом с водительской дверью и смотрел на брелок, как будто искал ключ, чтобы отпереть машину.

Босх протянул фотографию Рейчел.

"Кто это?"

Она долго смотрела на это.

"Я не знаю".

"Дом?" - спросил я.

"Никогда не видел этого раньше".

Bosch аккуратно положил фотографию обратно в лоток, чтобы группа по сбору доказательств обнаружила ее в исходном положении.

Рейчел двинулась за ним и пошла по коридору к закрытому дверному проему. Прежде чем она дошла до него, она вошла в открытую дверь ванной. Все было аккуратно, за исключением дохлых мух, покрывавших все поверхности. В ванной она увидела две подушки и одеяло, разложенные так, как будто для сна. Она вспомнила разведданные, собранные о Бэкусе, и почувствовала, как в груди нарастает физическое отвращение.

Она вышла из ванной и направилась к закрытой двери в конце коридора.

"Это то место, где ты это видел?" - спросила она.

Босх повернулся и наблюдал, как она приближается к двери.

"Рейчел..." Рейчел не остановилась. Она повернула ручку и распахнула дверь. Я услышал отчетливый металлический звон, который в моем сознании не ассоциировался ни с каким дверным замком. Рейчел остановила свое движение, и ее поза напряглась.

"Гарри?"

Я начал двигаться к ней.

"Что это?"

"Гарри!"

Она повернулась ко мне в тесном коридоре, обшитом деревянными панелями. Я посмотрел мимо ее лица и увидел тело на кровати. Мужчина на спине, черная ковбойская шляпа сдвинута на затылок, чтобы скрыть лицо. Пистолет в его правой руке. Пулевое ранение в верхнюю левую часть груди.

Мухи жужжали повсюду вокруг нас. Я услышал более громкий шипящий звук и, протолкнувшись дальше мимо нее, увидел предохранитель на полу. Я узнал в нем химический предохранитель, оплетку из проводов, обработанных химикатами, которые могли гореть где угодно при любых условиях, даже под водой.

Фитиль быстро разгорался. Мы не смогли это остановить. На полу было свернуто около четырех футов, а затем оно исчезло под кроватью. Рейчел наклонилась и потянулась за ним, чтобы вытащить его.

"Нет, не надо! Это могло бы все спровоцировать. Здесь ничего нет - мы должны выбираться отсюда ".

"Нет! Мы не можем проиграть эту сцену! Нам нужно..."

"Рейчел, нет времени! Вперед! Беги! Сейчас!"

Я толкнул ее обратно по коридору и повернулся всем телом, чтобы блокировать любую ее попытку вернуться. Я начал двигаться назад, мои глаза были прикованы к фигуре на кровати. Когда я подумал, что Рейчел сдалась, я обернулся, а она ждала. Она оттолкнула меня. "Нам нужна ДНК!" - завопила она.

Я наблюдал, как она вошла в комнату и запрыгнула на кровать. Ее рука поднялась и сорвала шляпу с головы мертвеца, обнажив искаженное и серое от разложения лицо. Затем она встала с кровати и направилась к двери.

Даже в тот момент я восхищался ее мышлением и тем, что она только что сделала. Поля шляпы, безусловно, содержат клетки кожи, которые будут содержать ДНК организма. Она пронесла шляпу мимо меня и побежала к двери. Я посмотрел вниз и увидел, как точка горения на линии предохранителя исчезает под кроватью. Я начал бежать за ней.

"Это был он?" - крикнула она через плечо.

Я знал, что она имела в виду. Был ли труп на кровати тем человеком, который появился на яхте Терри Маккалеба? Это был Бэкус?

"Я не знаю. Просто иди! Вперед! Вперед!"

Я захлопываю дверь на две секунды позже Рейчел. Она уже была на земле, направляясь прямо прочь, в направлении Титанической скалы. Я последовал ее примеру. Я сделал, может быть, пять шагов, когда взрыв разорвал воздух позади меня. На меня обрушилась вся сила оглушительного сотрясения, и меня отбросило вперед на землю. Я вспомнил маневр "подверни-и-перекати" из базовой подготовки, и это помогло мне оказаться на расстоянии еще нескольких ярдов от взрыва.

Время стало бессвязным и медленным. В какой-то момент я бежал. В следующее мгновение я был на четвереньках, мои глаза были открыты, я пытался поднять голову. Что-то на мгновение затмило солнце, и мне удалось поднять глаза, чтобы увидеть остов трейлера в тридцати футах в воздухе надо мной. Его стены и крыша целы. Казалось, что он плывет и почти зависает там. Затем он рухнул в десяти ярдах передо мной, его расколотые алюминиевые бока были острыми, как бритвы. Он издал звук, похожий на столкновение пяти автомобилей, когда врезался в землю.

Я проверил небо на предмет новых приближающихся и увидел, что все чисто. Я обернулся, чтобы посмотреть на первоначальное местоположение трейлера, и увидел интенсивный огонь и густой черный дым, поднимающийся в небо. На площадке для трейлера не было ничего узнаваемого. Все было уничтожено взрывом и огнем. Кровать и мужчина на ней исчезли. Бэкус идеально спланировал этот выход.

Я встал на ноги, но пошатнулся, потому что мои барабанные перепонки все еще реагировали, и я потерял равновесие. Это звучало так, как будто я шел по туннелю, а мимо меня с обеих сторон проносились поезда. Я хотел зажать уши руками, но знал, что это ни к чему хорошему не приведет. Шум доносился изнутри.

Рейчел была всего в нескольких футах от меня перед взрывом, но теперь я не мог ее видеть. Я спотыкался в дыму и начал думать, что, возможно, она была под обшивкой трейлера.

Но в конце концов я нашел ее на земле слева от обломков трейлера. Она неподвижно лежала в грязи и камнях. Черная шляпа валялась на земле рядом с ней, как знак смерти. Я двинулся к ней так быстро, как только мог.

"Рейчел?"

Я опустился на четвереньки и сначала осмотрел ее, не прикасаясь к ней. Она лежала лицом вниз, и ее волосы упали вперед, чтобы еще больше скрыть ее глаза от моего взгляда. Мне внезапно вспомнилась моя дочь, когда я рукой осторожно откинула волосы назад. Когда я делал это, я заметил кровь на тыльной стороне своей ладони и впервые понял, что был ранен каким-то незначительным образом. Я решил, что побеспокоюсь об этом позже.

"Рейчел?"

Я не мог сказать, дышала она или нет. Казалось, что мои чувства работали по теории домино. С потерей моего слуха, по крайней мере временно, координация других чувств также была нарушена. Я слегка похлопал ее по щеке.

"Давай, Рейчел, просыпайся".

Я не хотел переворачивать ее на случай, если будут невидимые травмы, которые я мог бы усугубить. Я снова похлопал ее по щеке, на этот раз сильнее. Я положил руку ей на спину, надеясь, что почувствую, как у нее учащается дыхание, как я мог бы с моей дочерью.

Ничего. Я приложил ухо к ее спине, но это было смешно, учитывая мое состояние. Это был просто инстинкт, опередивший логику. Я думал, что у меня не было выбора и мне пришлось перевернуть ее, когда я увидел, как пальцы ее правой руки дернулись, а затем сжались в кулак.

Рейчел внезапно оторвала голову от земли и застонала. Это было достаточно громко, чтобы я мог это услышать.

"Рейчел, с тобой все в порядке?"

"Я-я ... В трейлере есть улики. Нам это нужно"

"Рейчел, трейлера больше нет. Оно ушло ".

Она изо всех сил пыталась перевернуться и сесть. Ее глаза широко раскрылись при виде горящих обломков того, что было трейлером. Я мог видеть, что ее зрачки были расширены. У нее было сотрясение мозга.

"Что ты сделал?" - спросила она обвиняющим тоном.

"Это был не я. Это место было оборудовано так, чтобы подниматься. Когда ты открыла дверь спальни..."

"О". Она повернула голову взад и вперед, как будто разглаживая изгиб шеи. Она увидела черную ковбойскую шляпу на земле рядом с ней.

"Что это?"

"Его шляпа. Ты схватил это на выходе ".

"ДНК?"

"Надеюсь, хотя я не уверен, что это будет хорошо".

Она оглянулась на пылающую кровать трейлера. Мы были слишком близко. Я мог чувствовать жар огня. Но я все еще не был уверен, что ей следует двигаться.

"Рейчел, почему бы тебе не лечь обратно? Я думаю, у тебя сотрясение мозга. У тебя могут быть другие травмы."

"Да, я думаю, это хорошая идея".

Она опустила голову на землю и просто смотрела в небо. Я решил, что это неплохая позиция, и сделал то же самое. Это было так, как будто мы были на пляже или что-то в этом роде. Если бы была ночь, мы могли бы сосчитать звезды.

Прежде чем я смог услышать их приближение, я почувствовал приближение вертолетов. Глубокая вибрация в моей груди заставила меня посмотреть на южное небо, и я увидел два вертолета ВВС, пролетающих над вершиной Титаник Рок. Я слабо поднял руку и помахал им, чтобы они заходили.

ГЛАВА 34

Что, черт возьми, там произошло?" Лицо специального агента Рэндала Альперта было жестким и почти фиолетовым. Он ждал их в ангаре в Неллисе, когда приземлился вертолет. Его политические инстинкты, по-видимому, подсказывали ему не выезжать на место происшествия самому. Любой ценой он должен был суметь дистанцироваться от ответного удара, который мог возникнуть в результате взрыва в пустыне и, возможно, дойти до самого Вашингтона.

Рейчел Уоллинг и Чери Дей стояли в огромном ангаре и готовились к нападению. Рейчел не ответила на его вопрос, потому что думала, что это было только начало тирады. Она реагировала медленно, в голове у нее все еще немного кружилось от взрыва.

"Агент Уоллинг, я задал вам вопрос!"

"Он подстроил трейлер", - сказала Чери Дей. "Он знал, что она..."

"Я спросил ее, а не тебя", - рявкнул Альперт. "Я хочу, чтобы агент Уоллинг точно рассказала мне, почему она не могла следовать приказам и как все это дело стало совершенно испорченным до неузнаваемости".

Рейчел подняла руки ладонями вверх, как будто показывая, что она ни черта не могла поделать с тем, что произошло там, в пустыне.

"Мы собирались дождаться скорой помощи", - сказала она. "Как инструктировал агент Дей. Мы были на периферии локации, и именно тогда мы поняли, что пахнет так, как будто там было тело, и тогда мы подумали, что, возможно, там может быть кто-то живой. Кто-то пострадал."

"И как, черт возьми, тебе пришла в голову эта идея просто потому, что ты почувствовал запах мертвого тела?"

"Босху показалось, что он что-то слышал".

"О, вот и мы, старая рутина крика о помощи".

"Нет, он сделал. Но, я думаю, это был ветер. Там, снаружи, оно набирает обороты. Окна были оставлены открытыми. Должно быть, это создало звук, который он услышал ".

"А как насчет тебя? Ты слышал это?"

"Нет. Я этого не делал."

Альперт посмотрел на Дэя, а затем снова на Рейчел. Она могла чувствовать, как его глаза прожигают ее насквозь. Но она знала, что это была хорошая история, и она не собиралась моргать. Они с Босхом все уладили. Босх был вне досягаемости Альперта. Если она действовала по сигналу тревоги Босха, ее тоже нельзя было винить. Альперт мог разглагольствовать и бесноваться, но не мог сделать ничего большего.

"Знаешь, в чем проблема с твоей историей? Это с твоим первым словом. Мы. Ты сказал "мы". Не было никакого "мы". Вам было дано задание поддерживать прикрытие компании Bosch. Не присоединяюсь к нему в расследовании. Не присоединиться к нему в его машине и не поехать туда. Не допрашивать свидетелей вместе и не входить в трейлер вместе ". "Я понимаю это, но, учитывая обстоятельства, я решил, что в интересах расследования объединить наши знания и ресурсы. Откровенно говоря, агент Альперт, Босх был тем, кто нашел это место. У нас не было бы того, что мы имеем сейчас, если бы не он ".

"Не обманывайте себя, агент Уоллинг. Мы бы добрались туда ".

"Я знаю это. Но скорость была фактором. Вы сами так сказали после утреннего брифинга. Режиссер шел перед камерами. Я хотел продвинуть дело так, чтобы у него было как можно больше информации ".

"Ладно, забудь об этом сейчас. Теперь мы не знаем, что у нас есть. Он отложил пресс-конференцию и дал нам время до завтрашнего полудня, чтобы выяснить, что у нас там есть ".

Чери Дей откашлялась и рискнула снова вмешаться.

"Это невозможно", - сказала она. "Это хорошо прожаренное хрустящее создание. Они используют несколько пакетов, чтобы вытащить это оттуда. Идентификация и установление причины смерти займет недели, если идентификация и причина смерти вообще возможны. К счастью, похоже, что агент Уоллинг смог получить образец ДНК с тела, и это ускорило бы процесс, но у нас нет сравнительных доказательств. Мы-"

"Возможно, вы не слушали десять секунд назад, - сказал Альперт, - но у нас нет недель. У нас осталось меньше двадцати четырех часов."

Он отвернулся от них и положил руки на бедра, приняв позу, демонстрирующую бремя, которое легло на него как на единственного умного и подкованного агента, оставшегося на планете. "Тогда давайте вернемся туда", - сказала Рейчел. "Может быть, среди обломков мы найдем что-нибудь, что..."

"Нет!" Альперт закричал.

Он снова развернулся к ним.

"В этом не будет необходимости, агент Уоллинг. Ты сделал достаточно ".

"Я знаю Бэкуса, и я знаю дело. Я должен быть там ".

"Я решаю, кто должен быть, а кто не должен быть там. Я хочу, чтобы вы вернулись в местное отделение и начали оформлять документы по этому фиаско. Я хочу, чтобы это было у меня на столе завтра к восьми утра. Я хочу подробный список всего, что вы видели внутри этого трейлера ".

Он подождал, будет ли она оспаривать заказ. Рейчел хранила молчание, и это, казалось, доставляло ему удовольствие.

"Теперь я привлек к этому внимание средств массовой информации. Что мы выпускаем такого, что не выдаст магазин и не затмит режиссера завтра?"

Дей пожал плечами.

"Ничего. Скажи им, что режиссер обратится к этому завтра, конец истории ".

"Это не сработает. Мы должны им что-то дать ".

"Не отдавай их обратно", - сказала Рейчел. "Скажите им, что агенты хотели поговорить с человеком по имени Томас Уоллинг о деле о пропавших людях. Но Уоллинг подстроил свой трейлер, и он взорвался, когда агенты были на территории ".

Альперт кивнул. Для него это звучало хорошо.

"А как насчет Босха?"

"Я бы оставил его в стороне от этого. У нас нет никакого контроля над ним. Если бы репортер добрался до него, он мог бы выложить все это ". "И тело. Мы говорим, что это была стена?"

"Мы говорим, что не знаем, потому что это не так. Идентификация ожидается, и так далее, и тому подобное. Этого должно быть достаточно ".

"Если репортеры отправятся в бордели, они узнают всю историю".

"Нет, они не будут. Мы никогда никому не рассказывали всю историю ".

"Кстати, что случилось с Босхом?"

Дей ответил на этот вопрос.

"Я принял его заявление и освободил его. Последний раз я видел его, когда он возвращался в Вегас."

"Он будет молчать об этом?"

Дей посмотрел на Рейчел, а затем снова на Альперта.

"Скажем так, он не собирается ни с кем об этом говорить. И пока мы скрываем его имя от этого, ни у кого не будет причин отправляться на его поиски ".

Альперт кивнул. Он запустил руку в один из своих карманов и достал оттуда сотовый телефон.

"Когда мы закончим здесь, я должен позвонить в Вашингтон. Время реакции интуиции: Это был Бэкус в том трейлере?"

Рейчел колебалась, не желая отвечать первой.

"На данный момент нет способа сказать", - сказал Дей. "Если ты спрашиваешь, должен ли ты сказать режиссеру, что мы его поймали, мой ответ прямо сейчас - нет, не говори режиссеру этого. Это мог быть кто угодно в том трейлере. Насколько нам известно, это была одиннадцатая жертва, и мы, возможно, никогда не узнаем, кто это был. Просто кто-то, кто пошел в один из борделей и был перехвачен Бэкусом ".

Альперт посмотрел на Рейчел, ожидая, что она возьмет.

"Предохранитель", - сказала она.

"Что насчет этого?" "Это было долго. Как будто он хотел, чтобы я увидела тело, но не подходила слишком близко. Но он также хотел, чтобы я убрался оттуда ".

"И?"

"На теле была черная ковбойская шляпа. Я помню, что в моем самолете из Рапид-Сити был мужчина в черной ковбойской шляпе."

"Ради всего святого, ты летел из Южной Дакоты. Разве там не все носят ковбойские шляпы?"

"Но он был там, со мной. Я думаю, что все это было подстроено. Записка в баре, длинный предохранитель, фотографии в трейлере и черная шляпа. Он хотел, чтобы я выбрался оттуда вовремя, чтобы сообщить миру, что он мертв ".

Альперт не ответил. Он посмотрел вниз на телефон в своих руках.

"Мы еще слишком многого не знаем, Рэндал", - предложила Дей.

Он сунул телефон обратно в карман.

"Очень хорошо. Агент Дей, ваша машина здесь?"

"Да".

"Немедленно доставьте агента Уоллинг в местное отделение".

Они были отпущены, но не раньше, чем Альперт посмотрел на Рейчел и состроил ей еще одну гримасу.

"Помните, агент Уоллинг, мой стол к восьми".

"У тебя получилось", - сказала Рейчел.

ГЛАВА 35

Элеонор Уиш открыла на мой стук, и это меня удивило. Она отступила, чтобы впустить меня.

"Не смотри на меня так, Гарри", - сказала она. "У тебя создается впечатление, что меня здесь никогда не бывает, что я работаю каждую ночь и оставляю ее с Марисоль. Я не знаю. Я работаю три или четыре ночи в неделю, и обычно это все ".

Я поднял руки, сдаваясь, и она увидела повязку на моей правой ладони.

"Что с тобой случилось?"

"Порезался о кусок металла".

"Из какого металла?"

"Это долгая история".

"Та штука, что была сегодня в пустыне?"

Я кивнул.

"Я должен был знать. Тебе не повредит от этого играть на саксофоне?"

Мне наскучила отставка, и годом ранее я начал брать уроки у отставного джазмена, с которым я столкнулся по делу. Однажды ночью, когда у нас с Элеонор все было хорошо, я принес инструмент с собой и сыграл ей мелодию под названием "Колыбельная". Ей это понравилось.

"На самом деле, я все равно не играл".

"Как так получилось?"

Я не хотел говорить ей, что мой учитель умер и музыка на некоторое время выпала из моей жизни.

"Мой учитель хотел, чтобы я переключился с альта на тенор - например, в десяти или пятнадцати милях от него".

Она улыбнулась неубедительной шутке, и мы оставили все как есть. Я последовал за ней через весь дом на кухню, где стол на самом деле был покрытым войлоком столом для покера - с пятнами молока от хлопьев на нем, спасибо Мэдди. Элеонор раздала шесть раздач лицевой стороной вверх для практики. Она села и начала собирать карточки.

"Не позволяй мне останавливать тебя", - сказал я. "Я просто зашел узнать, могу ли я уложить Мэдди спать. Где она?"

"Марисоль готовит ей ванну. Но я рассчитывал уложить ее в постель сегодня вечером. Я работал последние три ночи."

"О, что ж, это прекрасно. Тогда я просто поздороваюсь. И до свидания. Я возвращаюсь сегодня вечером ".

"Тогда почему ты этого не делаешь? Я достал новую книгу, чтобы почитать ей. Оно на прилавке."

"Нет, Элеонор, я хочу, чтобы это сделала ты. Я просто хочу увидеть ее, потому что не знаю, когда вернусь ".

"Ты все еще работаешь над делом?"

"Нет, все это вроде как закончилось там сегодня".

"В телевизионных новостях, когда я смотрел, было не так уж много об этом. Что это?"

"Это долгая история".

Мне не хотелось рассказывать это еще раз. Я подошел к прилавку, чтобы взглянуть на книгу, которую она купила. Альбом назывался "Большой день Билли", и на его обложке была изображена обезьяна, стоящая на самой высокой ступеньке на церемонии награждения в олимпийском стиле. Золотую медаль надевали ему на шею. Лев получил серебро, а слон - бронзу.

"Ты собираешься снова вернуться в департамент?" Я собирался открыть книгу, но отложил ее и посмотрел на Элеонор.

"Я все еще думаю об этом, но это выглядит именно так". Она кивнула, как будто это была решенная сделка. "У тебя есть еще какие-нибудь мысли по этому поводу?" "Нет, Гарри, я хочу, чтобы ты делал то, что хочешь". Я задавался вопросом, почему, когда люди говорят тебе то, что ты хочешь от них услышать, это всегда сопровождается подозрениями и сомнениями. Действительно ли Элеонор хотела, чтобы я сделал то, что я хотел сделать? Или ее слова были способом подорвать все дело?

Прежде чем я успел что-либо сказать, моя дочь вошла в кухню и встала по стойке смирно. На ней была пижама в сине-оранжевую полоску, а ее темные волосы были мокрыми и зачесаны назад.

"Представляю маленькую девочку", - сказала она. Мы с Элеонорой обе расплылись в улыбках и одновременно предложили наши раскрытые руки для объятий. Мэдди сначала пошла к своей матери, и я был не против. Но это было немного похоже на то, когда ты протягиваешь кому-то руку для пожатия, а они этого не видят или просто игнорируют. Я опустил руки, и через несколько мгновений Элеонор спасла меня.

"Иди обними папочку".

Мэдди подошла ко мне, и я поднял ее в объятия. В ней было не более сорока фунтов. Это потрясающая вещь - иметь возможность держать все, что для тебя важно, в одной руке. Она положила свою влажную голову мне на грудь, и я не возражал, что она намочила мою рубашку. Это вообще не было проблемой.

"Как дела, детка?"

"Я в порядке. Сегодня я нарисовал твой портрет ".

"Ты сделал? Могу я это увидеть?"

"Отпусти меня".

Я сделал, как было сказано, и она выбежала из кухни, шлепая босыми ногами по каменным плиткам, направляясь в игровую комнату. Я посмотрел на Элеонор и улыбнулся. Мы оба знали секрет. Не важно, что у нас было или не было друг для друга, у нас всегда была бы Мэдлин, и этого могло бы быть достаточно.

Снова послышался топот крошечных ножек, и вскоре она вернулась на кухню, таща за собой лист бумаги, высоко поднятый, как воздушный змей. Я взял это у нее и изучил. На нем была изображена фигура мужчины с усами и темными глазами. Он вытянул руки, и в одной из них был пистолет. На другой стороне страницы была другая цифра. Этот был нарисован в красных и оранжевых тонах, а брови были нарисованы в виде строгой черной буквы V, чтобы указать, что он был плохим парнем.

Я присела на корточки до роста моей дочери, чтобы посмотреть на рисунок вместе с ней.

"Это я с пистолетом?"

"Да, потому что ты был полицейским".

Я кивнул. Она сказала это как человек-угодник.

"И кто этот злой парень?"

Она указала крошечным пальчиком на другую фигуру на рисунке. "Это мистер Демон".

Я улыбнулся.

"Кто такой мистер Демон?"

"Он борец. Мама говорит, что ты борешься с демонами, и он босс над всеми ними ".

"Я понимаю".

Я посмотрел поверх ее головы на Элеонор и улыбнулся. Я ни из-за чего не злился. Я был просто влюблен в свою дочь и в то, как она смотрела на свой мир. То, как буквально она все это восприняла и продолжила. Я знал, что это не продлится долго, и поэтому дорожил каждым моментом, когда видел и слышал об этом.

"Могу я оставить эту фотографию?"

"Как так получилось?"

"Потому что это красиво, и я хочу, чтобы это всегда было у меня. Я должен уехать на некоторое время, и я хочу иметь возможность смотреть на это все время. Это будет напоминать мне о тебе ".

"Куда ты идешь?"

"Я возвращаюсь в место, которое они называют Городом ангелов".

Она улыбнулась.

"Это глупо. Ты не можешь видеть ангелов ".

"Я знаю. Но смотри, у мамы есть новая книга, чтобы почитать тебе об обезьяне по имени Билли. Итак, я собираюсь пожелать спокойной ночи сейчас и вернусь, чтобы увидеться с тобой, как только смогу. Это нормально, детка?"

"Хорошо, папочка".

Я поцеловал ее в обе щеки и крепко обнял. Затем я поцеловал ее в макушку и отпустил. Я встал со своей фотографией и вручил ей книгу, которую Элеонор собиралась ей прочитать.

"Марисоль?" Звонила Элеонор. Марисоль появилась через несколько секунд, как будто она ждала в соседней гостиной своего сигнала. Я улыбнулся и кивнул ей, когда она получила свои инструкции.

"Почему бы тебе не отвести Мэдди и не подготовить ее, а я сразу вернусь после того, как пожелаю спокойной ночи ее отцу".

Я наблюдал, как моя дочь уходила со своей няней.

"Я сожалею об этом", - сказала Элеонор.

"Что, картина? Не беспокойся об этом. Мне это нравится. Это происходит на моем холодильнике ".

"Я просто не знаю, где она это подцепила. Я не сказал ей напрямую, что ты сражаешься с демонами. Должно быть, она подслушала мой телефонный разговор или что-то в этом роде ".

Почему-то мне бы больше понравилось, если бы она сказала это непосредственно нашей дочери. Мысль о том, что Элеонор говорила обо мне таким образом с кем-то другим - с кем-то, кого она не упомянула в данный момент, - беспокоила меня. Я старался не показывать этого.

"Все в порядке", - сказал я. "Посмотри на это с другой стороны, когда она идет в школу и дети говорят, что их отец юрист, или пожарный, или врач, или что-то в этом роде, у нее есть козырная карта. Она скажет им, что ее папа борется с демонами ".

Элеонор рассмеялась, но затем оборвала смех, когда ей что-то пришло в голову.

"Интересно, что, по ее словам, делает ее мать".

Я не мог ответить на это, поэтому сменил тему.

"Мне нравится, что ее взгляд на мир не загроможден более глубокими смыслами", - сказала я, снова взглянув на фотографию. "Это так невинно, понимаешь?"

"Я знаю. Мне это тоже нравится. Но я могу понять, если ты не хочешь, чтобы она думала, что ты там в буквальном смысле борешься с демонами. Почему ты не объяснил это ей?" Я покачал головой и подумал об истории.

"Когда я был ребенком и я все еще жил со своей матерью, было время, когда у нее была машина. Двухцветный Plymouth Belvedere с кнопочной автоматической коробкой передач. Я думаю, ее адвокат дал это ей, чтобы она использовала или что-то в этом роде. На пару лет. В общем, она внезапно решила, что хочет отправиться в отпуск по пересеченной местности. Итак, мы упаковали машину и просто уехали, она и я.

"В общем, где-то на юге - я не помню где - мы остановились заправиться, и сбоку от этой станции техобслуживания были два фонтанчика с водой. Знаешь, были признаки. Один сказал "белый", а другой сказал "цветной". И я просто подошел к тому, который был помечен как цветной, потому что хотел посмотреть, какого цвета была вода. Прежде чем я добрался до этого, моя мама дернула меня назад и вроде как объяснила мне кое-что.

"Я помню это и вроде как хочу, чтобы она просто позволила мне увидеть воду и ничего не объясняла".

Элеонора улыбнулась этой истории.

"Сколько тебе было лет?"

"Я не знаю. Около восьми."

Затем она встала и подошла ко мне. Она поцеловала меня в щеку, и я позволил ей. Я свободно обнимаю ее за талию.

"Удачи с твоими демонами, Гарри".

"Да".

"Если ты когда-нибудь изменишь свое мнение о вещах, я здесь. Мы на месте".

Я кивнул.

"Она собирается изменить твое мнение, Элеонор. Подожди и увидишь". Она улыбнулась, но как-то грустно, и нежно погладила мой подбородок рукой.

"Ты убедишься, что дверь заперта, когда будешь уходить?"

"Всегда".

Я отпустил ее и смотрел, как она выходит из кухни. Затем я посмотрел на рисунок человека, сражающегося со своим демоном. На фотографии моя дочь вызвала улыбку на моем лице.

ГЛАВА 36

Прежде чем приступить к своей работе в "Дабл Икс", я зашел в офис и сказал мистеру Гупте, ночному дежурному, что я выписываюсь. Он сказал мне, что, поскольку я содержал заведение на еженедельной основе, моя кредитная карта уже была заблокирована в течение всей недели, и я сказал ему, что все в порядке, я все равно ухожу. Я сказал ему, что оставлю ключ на обеденном столе после того, как соберу свои вещи. Я уже собирался уходить из офиса, когда заколебался, а затем спросил его о моей соседке Джейн.

"Да, она тоже ушла. То же самое."

"Что ты имеешь в виду, то же самое?"

"Мы берем с нее плату за неделю, но она не остается и на неделю".

"Эй, ты не возражаешь, если я спрошу, как ее полное имя? Я так и не понял этого ".

"Она Джейн Дэвис. Тебе нравится?"

"Да, она была милой. Мы разговаривали на балконах. Я не успел попрощаться. Она не оставила адреса для пересылки или чего-то в этом роде, не так ли?" Гупта улыбнулся при мысли об этом. У него были слишком розовые десны для человека с такой темной кожей.

"Адреса нет", - сказал он. "Не тот".

Я кивнул в знак благодарности за информацию, которую он мне дал. Я вышел из офиса и поднялся по лестнице, а затем спустился по дорожке в свою комнату.

Мне потребовалось меньше пяти минут, чтобы собрать свои вещи. У меня было несколько рубашек и брюк на вешалках. Затем я достал из шкафа ту же коробку, в которой все принес, и наполнил ее остальными своими вещами и парой игрушек, которые хранил в этом месте для Мэдди. Бадди Локридж был близок к этому, называя меня Гарри с чемоданом. Но Гарри из пивной коробки был бы лучше.

Перед уходом я проверил холодильник и увидел, что у меня осталась одна бутылка пива. Я достал его и провернул, открывая. Я подумал, что одно пиво в дорогу мне не повредит. В прошлом перед поездкой я делал вещи и похуже. Я подумал о том, чтобы приготовить еще один бутерброд с сыром, но отказался от него, когда эта мысль напомнила мне о ежедневной привычке Бэкуса есть бутерброды с сыром на гриле в Куантико. Я вышел на балкон с пивом, чтобы в последний раз взглянуть на rich men's jets. Вечер был прохладный и свежий. Голубые огни на дальней взлетно-посадочной полосе мерцали, как сапфиры.

Два "Блэк Джетс" ушли, их владельцы либо быстро выиграли, либо проиграли. Большой "Гольфстрим" остался на месте, красные пылезащитные колпаки над воздухозаборниками его реактивных двигателей. Это было решено. Я задавался вопросом, какое отношение "Джетс" могли иметь к Джейн Дэвис и ее пребыванию в "Дабл Икс".

Я посмотрел на пустой балкон Джейн, всего в четырех футах от моего собственного. Пепельница стояла на перилах, и я мог видеть, что она все еще была заполнена наполовину выкуренными окурками. Ее отделение еще не было очищено. И это натолкнуло меня на идею. Я огляделся вокруг и посмотрел вниз на парковку. Я не видел никакого человеческого движения, за исключением выезда на Коваль, где движение было остановлено на светофоре. Я не видел никаких признаков ночного охранника или кого-либо еще на парковке. Я быстро вскарабкался на перила и собирался перебраться на следующий балкон, когда услышал стук в мою дверь. Я быстро спустился обратно, вошел и открыл дверь.

Это была Рейчел Уоллинг.

"Рейчел? Здравствуйте. Что-то не так?"

"Нет, ничего такого, чего нельзя было бы вылечить, поймав Бэкуса. Могу я войти?"

"Конечно".

Я отступил назад, чтобы позволить ей войти. Она увидела коробку с моими вещами, сложенными в нее. Я заговорил первым.

"Как все прошло сегодня, когда ты вернулся в город?"

"Ну, я получил обычную порку языком из МЕШКА".

"Ты все это свалил на меня?"

"Как и планировалось. Он кипел и суетился, но что он собирается делать? Я не хочу говорить о нем прямо сейчас ".

"Тогда что?"

"Ну, для начала, у тебя есть еще что-нибудь подобное?"

Она имела в виду пиво.

"На самом деле, нет. Я как раз заканчивал это и собирался уходить ".

"Тогда я рад, что застал тебя".

"Ты хочешь разделить это? Я принесу тебе стакан."

"Ты сказал, что не стал бы доверять здешним очкам".

"Ну, я мог бы вымыть ..."

Она потянулась за бутылкой и сделала глоток из нее. Она вернула его, не сводя с меня глаз. Затем она повернулась и указала на коробку. "Итак, ты уходишь".

"Да, возвращаюсь в Лос-Анджелес на некоторое время".

"Я думаю, ты будешь скучать по своей дочери".

"Очень много".

"Ты вернешься, чтобы увидеть ее?"

"Так часто, как только могу".

"Это мило. Что-нибудь еще?"

"Что ты имеешь в виду?" Я спросил, хотя думал, что знаю, что она имела в виду.

"Ты вернешься за чем-нибудь еще?"

"Нет, только моя дочь".

Мы долго стояли, глядя друг на друга. Я протянул ей пиво, но когда она подошла, это было для меня. Она поцеловала меня в губы, а затем мы быстро обняли друг друга.

Я знаю, что это было как-то связано с трейлером, с тем, что мы чуть не погибли вместе там, в пустыне, что заставило нас так сильно прижаться друг к другу и подвинуться к кровати, что заставило меня потянуться и поставить бутылку пива на стол, чтобы я мог использовать обе руки, когда мы стаскивали друг с друга одежду.

Мы упали на кровать и занялись любовью выживших. Это было быстро и, возможно, в какой-то степени даже жестоко - с нашей стороны. Но больше всего это удовлетворило первобытное желание в нас обоих бороться со смертью жизнью.

Когда все закончилось, мы лежали, сплетясь, поверх покрывал, она на мне, мои кулаки все еще запутались в ее волосах.

Она наклонилась влево и потянулась за бутылкой пива, опрокинув ее первой и расплескав большую часть того, что осталось на прикроватном столике и полу.

"Вот и уходит мой страховой депозит", - сказал я. В бутылке оставалось достаточно, чтобы она сделала глоток и затем передала ее мне.

"Это было на сегодня", - сказала она, пока я пил.

Я отдал ей остальное.

"Что ты имеешь в виду?"

"После того, что там произошло, мы должны были это сделать".

"Да".

"Гладиаторская любовь. Вот почему я пришел сюда. Чтобы поймать тебя".

Я улыбнулся, вспомнив шутку о гладиаторах из старого фильма, который мне нравился. Но я не сказал ей, и она, вероятно, подумала, что я улыбаюсь ее словам. Она наклонилась и положила голову мне на грудь. Я приподнял часть ее волос, на этот раз более нежно, чтобы посмотреть на опаленные кончики. Затем я опустил руки вниз и погладил ее по спине, думая, что странно, что мы были так нежны друг с другом сейчас, всего через несколько мгновений после того, как были гладиаторами.

"Я не думаю, что вы были бы заинтересованы в открытии филиала вашего частного детективного бюро в Южной Дакоте, не так ли?"

Я улыбнулась и подавила смех в своей груди.

"Как насчет Северной Дакоты?" - спросила она. "Я тоже мог бы вернуться туда".

"У вас должно быть дерево, чтобы иметь ветку".

Она легонько ударила меня кулачком в грудь.

"Я так не думал".

Я переместил свое тело так, чтобы выйти из нее. Она застонала, но осталась на мне.

"Означает ли это, что ты хочешь, чтобы я встал, вышел и убрался отсюда?"

"Нет, Рейчел. Вовсе нет."

Я посмотрел через ее плечо и увидел, что дверь была не заперта. У меня было видение, как мистер Гупта подходит посмотреть, ушла ли я уже, и находит монстра с двумя спинками на кровати в предположительно пустом отделении. Я улыбнулся. Мне было все равно.

Она подняла лицо, чтобы посмотреть на меня.

"Что?"

"Ничего. Мы оставили дверь незапертой. Кто-нибудь может войти ".

"Ты оставил ее незапертой. Это твое место".

Я поцеловал ее, осознав, что не целовал ее губы все то время, пока мы занимались любовью. Еще одна странная вещь.

"Знаешь что, Босх?"

"Что?"

"Ты хорош в этом".

Я улыбнулся и поблагодарил ее. Женщина может разыгрывать эту карту в любое время и всегда получать одинаковый ответ.

"Я серьезно".

Она вонзила ногти мне в грудь, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Одной рукой я крепко прижал ее к себе, и мы перевернулись. Я полагал, что у меня было по крайней мере на десять лет больше, чем у нее, но я не беспокоился об этом. Я снова поцеловал ее и встал, собирая свою одежду с пола и подходя к двери, чтобы запереть ее.

"Я думаю, там осталось последнее чистое полотенце", - сказал я. "Ты можешь использовать это".

Она настояла, чтобы я первым принял душ, и я принял. Затем, пока она принимала душ, я вышел из подразделения и прошел через Коваль в круглосуточный магазин, чтобы купить еще два пива. Я собирался этим ограничиться, потому что в ту ночь я был за рулем и не хотел, чтобы алкоголь замедлял меня при выезде на дорогу или во время нее. Я сидел в закусочной, когда она вышла из ванной полностью одетая и улыбнулась, увидев две бутылки.

"Я знал, что ты сможешь пригодиться".

Она села, и мы чокнулись бутылками.

"За гладиаторскую любовь", - сказала она.

Мы выпили и просто помолчали несколько мгновений. Я пытался понять, что последний час сейчас значил для меня и для всех нас.

"О чем ты думаешь?" спросила она.

"О том, как это может усложниться".

"Это не обязательно. Мы можем просто посмотреть, что произойдет ".

Для меня это звучало не так, как если бы меня попросили переехать в Дакоту.

"Хорошо".

"Мне лучше идти".

"Куда направляемся?"

"Я думаю, вернемся к FO. Посмотри, что трясется ".

"Вы слышали, что случилось с пожарной бочкой там после взрыва? Я забыл посмотреть."

"Нет, почему?"

"Я заглянул в него, когда мы были там. Всего на минуту. Это выглядело так, как будто он сжигал кредитные карточки, возможно, удостоверения личности ".

"У жертв"?"

"Возможно. Он тоже сжигал в нем книги".

"Книги? Как ты думаешь, почему он это сделал?"

"Я не знаю, но это странно. Внутри трейлера у него повсюду были книги. Итак, он что-то сжег, а что-то не сжег. Кажется странным ".

"Ну, если от ствола что-то осталось, ERT доберется до этого. Почему ты не упомянул об этом раньше, когда у тебя там брали интервью?" "Потому что у меня звенело в голове, и я вроде как забыл, я думаю".

"Кратковременная потеря памяти, связанная с сотрясением мозга".

"У меня нет сотрясения мозга".

"Я имел в виду взрыв. Не могли бы вы сказать, что это были за книги?"

"Не совсем. У меня не было времени. Там был один, который я выбрала. Это было наименее обожженное из того, что я мог видеть. Казалось, что это была поэзия. Я думаю."

Она посмотрела на меня и кивнула, но ничего не сказала.

"Чего я не понимаю, так это почему он сжег книги. Он поджег весь трейлер, но нашел время, чтобы сходить к бочке и сжечь несколько книг. Почти как..."

Я замолчал и попытался собрать кусочки воедино.

"Почти как что, Гарри?"

"Я не знаю. Как будто он не хотел оставлять дело с трейлером на волю случая. Он хотел убедиться, что эти книги были уничтожены ".

"Вы предполагаете, что обе вещи связаны друг с другом. Кто знает, может быть, он сжег книги шесть месяцев назад или что-то вроде того. Вы не можете просто соединить эти две вещи ".

Я кивнул. Она была права насчет этого, но все равно несоответствие беспокоило меня.

"Книга, которую я нашел, была на самом верху бочки", - сказал я. "Оно было сожжено, когда ствол использовался в последний раз. В нем также была квитанция. Наполовину сгоревший. Но, может быть, они смогут отследить это ".

"Когда я вернусь, я проверю это. Но я не помню, чтобы видел ту бочку после взрыва ".

Я пожал плечами.

"Я тоже".

Она встала, и я тоже. "Есть еще одна вещь", - сказал я, залезая во внутренний карман своей куртки. Я вытащил фотографию и протянул ей.

"Должно быть, я схватил это, пока был в трейлере, а потом вроде как забыл об этом. Я нашел это у себя в кармане ".

Это была фотография, сделанная из лотка принтера. Двухэтажный дом со стариком перед входом, рядом с универсалом.

"Отлично, Гарри. Как я собираюсь это объяснить?"

"Я не знаю, но я подумал, что вы захотите попытаться идентифицировать место или старика".

"Какая теперь разница?"

"Давай, Рейчел, ты же знаешь, что это еще не конец".

"Нет, я этого не знаю".

Меня беспокоило, что она не могла поговорить со мной после того, как мы были так близки всего несколько минут назад.

"Хорошо".

Я взяла свою коробку и одежду, которая висела у меня на плечиках.

"Подожди минутку, Гарри. Ты просто собираешься оставить все как есть? Что ты имеешь ввиду, это не конец?"

"Я имею в виду, мы оба знаем, что там был не Бэкус. Если вы и бюро не заинтересованы в этом, ничего страшного. Но не вешай мне лапшу на уши, Рейчел. Не после того, через что мы прошли сегодня, и не после того, что мы только что сделали ".

Она смягчилась.

"Послушай, Гарри, это не в моей власти, ясно? Прямо сейчас мы ждем заключения судебно-медицинской экспертизы по этому делу. Официальная позиция бюро, вероятно, не будет сформулирована до завтра, когда директор проведет пресс-конференцию ".

"Меня не интересует официальная позиция бюро. Я разговаривал с тобой."

"Гарри, что ты хочешь, чтобы я сказал?" "Я хочу, чтобы вы сказали, что поймаете этого парня, независимо от того, что завтра скажет режиссер".

Я направился к двери, и она последовала за мной. Мы вышли из "эффективности", и она закрыла за мной дверь.

"Где твоя машина?" Я спросил. "Я провожу тебя".

Она указала дорогу, и мы спустились по ступенькам к ее машине, припаркованной возле офиса. После того, как она открыла дверь, мы повернулись лицом друг к другу.

"Я хочу заполучить этого парня", - сказала она. "Больше, чем ты можешь знать".

"Ладно, хорошо. Я буду на связи ".

"Ну, и что ты собираешься делать?"

"Я не знаю. Когда я это сделаю, я дам тебе знать ".

"Ладно. Увидимся, Босх".

"До свидания, Рейчел".

Она поцеловала меня, а затем села в машину. Я пошел к своей машине, ныряя между двумя зданиями, которые образовывали Двойной крест, чтобы добраться до другой парковки. Я был почти уверен, что это не последний раз, когда я вижу Рейчел Уоллинг.

ГЛАВА 37

По дороге из города я мог бы избежать движения на стрипе, но решил этого не делать. Я думал, что все огни могли бы поднять мне настроение. Я знал, что оставляю свою дочь позади. Я собирался в Лос-Анджелес, чтобы вернуться в департамент. Я бы снова увидел свою дочь, но не смог бы проводить с ней столько времени, сколько мне было нужно и хотелось. Я уезжал, чтобы присоединиться к унылым легионам отцов выходного дня, мужчин, которым приходится сводить свою любовь и долг к круглосуточным стоянкам со своими детьми. Мысль об этом подняла темный ужас в моей груди , который не смогли бы пробить миллиарды киловатт света. Не было никаких сомнений, что я уезжал из Лас-Вегаса проигравшим.

Как только я проехал светофоры и выехал за пределы города, движение стало редким, а небо темным. Я пыталась игнорировать депрессию, в которую поверг меня мой выбор. Вместо этого я работал над делом по дороге, следуя логике ходов с точки зрения Бэкуса, шлифуя его до тех пор, пока история не превратилась в гладкий порошок, и у меня остались только вопросы без ответов. Я видел это так же, как и бюро. Бэкус, приняв имя Том Уоллинг, жил в Клире и наживался на клиентах, которых он увозил из борделей. Он действовал безнаказанно в течение многих лет, потому что он выбирал идеальных жертв. Это продолжалось до тех пор, пока цифры не стали против него, и следователи из Вегаса не начали видеть закономерность и составили свой список из шести пропавших мужчин. Бэкус, вероятно, знал, что это был только вопрос времени, когда связь с Clear может быть установлена. Он, вероятно, знал, что этот срок сократится еще больше, как только он увидит имя Терри Маккалеба в газете. Возможно, он даже пронюхал, что Маккалеб отправился в Вегас. Возможно, Маккалеб даже поднялся, чтобы очистить. Кто знает? Большинство ответов погибло вместе с Маккалебом, а затем в том трейлере в пустыне.

В этой истории было так много неизвестного. Но что действительно казалось очевидным с этого момента, так это то, что Бэкус закрыл лавочку. Он строил планы завершить свой пробег по пустыне в блеске славы - уничтожить двух своих протеже, Маккалеба и Рэйчел, в патологической демонстрации мастерства и оставить в своем трейлере обгоревшее и изуродованное тело, которое заставило бы задаться вопросом, жив он или мертв. В последние годы Саддам Хусейн и Усама бен Ладен продвинулись далеко вперед, оставив позади один и тот же вопрос. Возможно, Бэкус видел себя на той же сцене.

Книги в пожарной бочке беспокоили меня больше всего. Несмотря на то, что Рейчел отклонила их, потому что обстоятельства их сожжения были неизвестны, это все еще казалось мне важной частью расследования. Я пожалел, что не потратил больше времени на изучение книги, которую я вытащил, может быть, даже на ее идентификацию. Сожженная книга указала на часть плана Поэта, о котором еще никто не знал.

Вспомнив о частичной квитанции, которую я видела в книге, я открыла свой мобильный телефон, проверила, есть ли у меня сервис, и позвонила в справочную по Лас-Вегасу. Я спросил, есть ли объявление о бизнесе под названием Book Car, и оператор сказал мне, что его нет. Я уже собирался повесить трубку, когда она сказала мне, что, однако, есть объявление о магазине под названием "Книжный караван" на Индустриал-роуд. Я сказал ей, что попробую это, и она подключила меня.

Я предположил, что магазин будет закрыт, потому что было поздно. Я надеялся на автоответчик, с помощью которого я мог бы попросить владельца позвонить мне утром. Но на звонок ответил после двух гудков грубый голос.

"Ты открыта?"

"Двадцать четыре часа. Чем я могу вам помочь?"

Я получил представление о том, что это был за магазин, по часам. Я все равно сделал снимок.

"Вы ведь не продаете там никаких сборников стихов, не так ли?"

Грубоватый мужчина рассмеялся.

"Очень смешно", - сказал он. "Жил-был человек из Тимбукту. Что касается поэзии, то пошел ты ".

Он снова рассмеялся и повесил трубку. Я закрыла телефон и была вынуждена улыбнуться его мастерству рифмовки на месте.

Книжный караван казался тупиковым, но я бы позвонил Рейчел утром и сказал ей, что, возможно, стоит проверить, нет ли связей с Бэкусом.

Зеленый дорожный знак возник из темноты в свете моих фар. ДОРОГА ZZYZX

Я ПРЕОДОЛЕВАЮ МИЛЮ

Я подумал о том, чтобы свернуть с дороги и проехать по раскачивающейся пустынной дороге в темноту. Я подумал, дежурила ли еще бригада криминалистов на месте захоронения. Но какой смысл идти по этому пути, кроме как вступить на контакт с призраками мертвых? Миля пришла и ушла, и я проехал мимо съезда, оставив призраков в покое.

Полтора стакана пива, которые я выпил с Рейчел, оказались ошибкой. В Викторвилле я начал уставать. Слишком много размышлений с добавлением алкоголя. Я зашел выпить кофе в McDonald's, который был открыт допоздна и спроектирован так, чтобы выглядеть как железнодорожное депо. Я купил два кофе и два сахарных печенья и сел в кабинке в старом вагоне поезда, читая досье Терри Маккалеба о расследовании "Поэта". Я начинал узнавать порядок отчетов и их резюме практически наизусть.

После одной чашки кофе у меня ничего не получалось, и я закрыл файл. Мне нужно было что-то новое. Мне нужно было либо оставить все как есть и надеяться, что бюро справится с работой, либо найти новый ракурс для продолжения.

Я не против бюро. Я считаю, что это самое тщательное, хорошо оснащенное и безжалостное правоохранительное ведомство в мире. Его проблемы заключаются в его размерах и множестве трещин в коммуникации между офисами, подразделениями и так далее, вплоть до самих агентов. Достаточно такого разгрома, как 11 сентября, чтобы миру стало ясно то, что большинство людей в правоохранительных органах, включая агентов ФБР, уже знают. Как учреждение, оно слишком заботится о своей репутации и имеет слишком большой вес в политике, начиная с самого Дж. Эдгара Гувера . Элеонор Уиш когда-то знала агента, который был прикомандирован к штаб-квартире в Вашингтоне еще во времена, когда Дж. Эдгар правил этим местом. Он сказал, что негласный закон заключается в том, что если агент находится в лифте, а директор выходит, агенту не разрешается обращаться к нему, даже поздороваться, и он обязан немедленно выйти, чтобы большой человек мог ехать один и обдумать свои великие обязанности. По какой-то причине эта история навсегда запомнилась мне. Я думаю, потому что это несет в себе совершенное высокомерие ФБР.

Суть в том, что я не хотел звонить Грасиеле Маккалеб и говорить ей, что убийца ее мужа все еще на свободе и что этим займется ФБР. Я все еще хотел разобраться с этим. Я был в долгу перед ней и перед Терри, и я всегда платил то, что должен.

Когда я вернулся в дорогу, кофе и сахар снова придали мне сил, и я направился к Городу Ангелов. Когда я выехал на автостраду 10, я также попал под дождь, и движение замедлилось до ползания. Я переключил радио на KFWB и узнал, что дождь шел весь день и, как ожидается, не прекратится до конца недели. Был прямой репортаж из каньона Топанга, где жители забивали свои двери и гаражи мешками с песком, ожидая худшего. Оползни и наводнения были опасностями. Катастрофические пожары, охватившие холмы годом ранее, почти не оставили почвенного покрова, который удерживал бы дождь или почву. Все это рушилось.

Я знал, что из-за погоды дорога домой будет стоить мне дополнительного часа. Я посмотрел на свои часы. Было чуть за полночь. Я планировал дождаться возвращения домой, чтобы позвонить Киз Райдер, но решил, что к тому времени звонить может быть слишком поздно. Я открыл свой телефон и позвонил ей домой. Она сразу же взяла трубку.

"Киз, это Гарри. Ты проснулся?"

"Конечно, Гарри. Я не могу спать, когда идет дождь ".

"Я знаю, что ты имеешь в виду".

"Итак, какое хорошее слово?"

"Все считаются или никто не считается".

"Что это значит?"

"Я в деле, если ты в деле".

"Да ладно, Гарри, не вешай это на меня".

"Я в деле, если ты в деле".

"Давай, чувак, я уже в деле".

"Ты знаешь, что я имею в виду. Это твое спасение, Киз. Мы отвлеклись. Мы оба это сделали. Мы с тобой знаем, что нам следует делать. Пришло время нам обоим вернуться к этому ".

Я ждал. С ее стороны последовал долгий период молчания, затем, наконец, она заговорила.

"Это расстроит мужчину. Он помогает мне во многих вещах ".

"Если он тот человек, за которого ты его выдаешь, он поймет. Он получит это. Ты сможешь заставить его понять это ".

Еще больше тишины.

"Хорошо, Гарри, хорошо. Я в деле ".

"Хорошо, тогда я приду завтра и запишусь".

"Хорошо, Гарри. Тогда и увидимся".

"Ты знал, что я позвоню, не так ли?"

"Скажем так, у меня на столе лежат бумаги, которые тебе нужно заполнить".

"Ты всегда был слишком умен для меня".

"Я имел в виду то, что сказал о том, что ты нам нужен. В этом суть. Но я также не думал, что ты долго продержишься там один. Я знаю парней, которые нажали на чеку и пошли по пути частных предпринимателей, продавали недвижимость, машины, бытовую технику, даже книги. Для большинства из них это сработало нормально, но не для тебя, Гарри. Я полагал, ты тоже это знаешь ".

Я ничего не сказал. Я смотрел в темноту за пределами досягаемости моих огней. Что-то, что только что сказала Киз, вызвало лавину.

"Гарри, ты все еще там?"

"Да, послушай, Киз, ты только что сказала "книги". Ты знал парня, который вышел на пенсию и продавал книги. Это Эд Томас?"

"Да, я приехал в Голливуд примерно за шесть месяцев до того, как он сдал свои документы. Он ушел и открыл книжный магазин в Ориндж."

"Я знаю. Ты когда-нибудь бывал там?"

"Да, однажды он попросил Дина Кунца подписать там одну из его книг. Я видел это в газете. Он мой любимый, и он не подписывает книги слишком часто. Итак, я спустился. У двери и на тротуаре была очередь, но как только Эд увидел меня, он провел меня прямо к выходу, представил меня, и я подписал свою книгу. На самом деле, это было неловко ".

"Как это называется?"

"Um… Я думаю, что это были странные магистрали ".

Это выбило меня из колеи. Я думал, что собираюсь совершить скачок в логике и установить связь.

"Нет, на самом деле, это было после этого", - сказала Киз. "Это был единственный выживший - история об авиакатастрофе".

Я понял, о чем она говорила, и как мы запутались.

"Нет, Киз, как называется книжный магазин Эда?"

"О, это называется Книжный карнавал. Я думаю, что так это называлось, когда он купил бизнес. Иначе, я думаю, он назвал бы это как-нибудь по-другому, чем-нибудь таинственным, поскольку он продает там в основном детективные книги ".

Забронируй машину, как на Книжном карнавале. Я непроизвольно сильнее нажал на акселератор.

"Киз, мне нужно идти. Я поговорю с тобой позже ".

Я закрыл телефон, не дожидаясь от нее прощания. Переводя взгляд с дороги на дисплей телефона, я прокрутил список последних звонков и нажал кнопку подключения, предварительно выделив номер мобильного Рэйчел Уэйтинг. Она ответила еще до того, как я услышал звонок.

"Рейчел, это Гарри. Извини, что звоню так поздно, но это важно ".

"Я кое-чем занята", - прошептала она.

"Ты все еще в местном отделении?"

"Это верно".

Я попытался придумать, что могло удержать ее там после полуночи в день, который начался так рано.

"Это мусорный бак? Сожженная книга?"

"Нет, мы еще не добрались туда. Это что-то другое. Мне нужно идти ".

Ее голос был мрачен, и поскольку она не назвала меня по имени, у меня возникла мысль, что здесь присутствовали другие агенты и что бы она ни затевала, это было нехорошо.

"Рейчел, послушай, у меня кое-что есть. Ты должен приехать в Лос-Анджелес".

Ее тон изменился. Я думаю, она могла сказать по настойчивости в моем голосе, что это было серьезно.

"Что это?"

"Я знаю следующий ход Поэта".

ГЛАВА 38

Мне придется тебе перезвонить." Рейчел закрыла телефон и сунула его в карман своего блейзера. Последние слова Босха эхом отозвались в ее сердце.

"Агент Уоллинг, я был бы признателен, если бы вы могли продолжить нашу беседу".

Она посмотрела на Альперта.

"Прости".

Она посмотрела мимо него на телекоммуникационный экран, где лицо Брасса Дорана было больше, чем в жизни. Она улыбалась.

"Агент Доран, продолжайте", - сказал Альперт.

"На самом деле, я закончил. Это все, что у нас есть на данный момент. Мы можем подтвердить с помощью скрытых данных, что Роберт Бэкус был в том трейлере. Мы не можем подтвердить, что он был в нем, когда он взорвался ".

"Что насчет ДНК?"

"Доказательства ДНК, собранные агентом Уоллинг, в условиях большой опасности, я мог бы добавить, а позже ERT, будут полезны только в том случае, если у нас будет с чем их сравнить. То есть, если мы каким-то образом найдем источник ДНК Роберта Бэкуса. Или мы используем это, чтобы идентифицировать тело, которое было в трейлере, как кого-то другого ".

"Что насчет родителей Бэкуса? Разве мы не можем извлечь его ДНК из ..."

"Мы уже ходили этим маршрутом раньше. Его отец был мертв и кремирован до того, как мы об этом подумали - наука тогда еще толком не существовала - а его мать так и не была найдена. Есть некоторые предположения, что она, возможно, была его первой жертвой. Она исчезла несколько лет назад без следа, вошедшего в поговорку."

"Этот парень подумал обо всем".

"В случае с матерью, скорее всего, это была месть за то, что ее бросили. Трудно поверить, что он сделал что-то тогда, чтобы предотвратить последующее извлечение ДНК ".

"Все, что я имел в виду, это то, что мы по-настоящему облажались".

"Мне жаль, Рэндал, но наука не может зайти так далеко".

"Я знаю это, агент Доран. Ты можешь сказать мне что-нибудь еще? Что-нибудь новенькое?"

"Я думаю, что нет".

"Потрясающе. Хорошо, тогда я скажу режиссеру именно это. Мы знаем, что Бэкус был в том трейлере - у нас есть результаты судебной экспертизы и показания свидетелей на этот счет. Но на данный момент мы не можем сделать следующий шаг и сказать, что он мертв, и скатертью дорога ".

"Неужели мы никак не можем убедить режиссера сидеть тихо и дать нам больше времени, чтобы все это уладить?" Для пользы расследования".

Рейчел чуть не рассмеялась. Она знала, что польза расследования всегда будет на втором месте по сравнению с политическими соображениями в здании Гувера в округе Колумбия "Я уже пытался", - сказал Альперт. "Ответ - нет. Слишком многое поставлено на карту. В этом вопросе все раскрыто - благодаря взрыву в пустыне. Если это был Бэкус, разнесенный в пух и прах, тогда прекрасно, мы в конечном итоге подтвердим это, и все будет в порядке. Если это был не Бэкус и у него на уме какая-то другая пьеса, режиссер должен записать это сейчас, иначе последствия обратного удара могут быть фатальными. Итак, он официально излагает то, что мы знаем сейчас: Бэкус был там, Бэкус подозревается в убийствах в пустыне, Бэкус может быть мертв, а может и нет. На данный момент его не переубедить ".

Альперт бросил на Рейчел такой взгляд, когда сказал, что кот вылез из мешка, как будто он считал ее ответственной за все. Она подумала о том, чтобы рассказать о том, что ей только что сказал Босх, но в тот момент решила этого не делать. Пока нет. Не раньше, чем она узнает больше.

"Ладно, народ, вот и все", - внезапно объявил Альперт. "Брасс, мы увидим тебя на большом экране завтра утром. Агент Уоллинг, не могли бы вы задержаться на минутку?"

Рейчел смотрела, как Брасс покидает экран, а затем он потемнел, передача закончилась. Затем Альперт подошел вплотную к столу, за которым сидела Рейчел.

"Агент Уоллинг?"

"Да?"

"Твоя работа здесь закончена".

"Прошу прощения?"

"Тебе конец. Возвращайся в свой отель и собирай вещи ".

"Здесь еще многое предстоит сделать. Я хочу..."

"Меня не волнует, чего ты хочешь. Я хочу, чтобы ты убрался отсюда. Вы подорвали это расследование с тех пор, как начали. Завтра утром я хочу, чтобы ты первым же самолетом вернулась туда, откуда ты прилетела. Понимаешь?"

"Ты совершаешь ошибку. Я должен быть частью ..."

"Ты совершаешь ошибку, споря со мной об этом. Я не могу объяснить это для вас яснее. Я хочу, чтобы ты убрался отсюда. Сдайте свои документы и садитесь в самолет ".

Она уставилась на него, пытаясь передать весь гнев, который был в ее глазах. Он поднял руку, как будто хотел что-то отразить.

"Будь осторожен в своих словах. Это может вернуться, чтобы укусить тебя за задницу ".

Рейчел проглотила свой гнев. Она говорила контролируемым и спокойным голосом.

"Я никуда не собираюсь".

Альперт выглядел так, словно его глаза готовы были вылезти из орбит. Он повернулся и махнул Дэю, чтобы тот выходил из комнаты. Затем он повернулся обратно к Рейчел и подождал звука закрывающейся двери.

"Прошу прощения? Что ты только что сказал?"

"Я сказал, что никуда не собираюсь. Я остаюсь в этом деле. Потому что, если ты посадишь меня на самолет, я не вернусь в Южную Дакоту. Я поеду в штаб-квартиру округа Колумбия и прямо в Управление профессиональной ответственности, чтобы завести на вас дело ".

"Для чего? Что ты собираешься подать?"

"Ты использовал меня как приманку с самого начала. Без моего ведома или согласия ".

"Ты не знаешь, о чем говоришь. Продолжай. Перейдите к OPR. Они со смехом отправят тебя обратно в Бесплодные Земли и посадят там еще на десять лет ".

"Чери совершила ошибку, а затем и ты сделал то же самое. Когда я позвонил из Clear, она спросила меня, почему мы взяли машину Босха. Затем в ангаре ты сделал то же самое. Ты знал, что я поехал туда на машине Босха. Я начал думать об этом, а потом понял почему. Ты прикрепил GPS-метку к моей машине. Сегодня вечером я залез под него и нашел это. Стандартный выпуск бюро, на нем даже сохранился кодовый ярлык. Там будет запись о том, кто это проверял ".

"Я понятия не имею, о чем ты говоришь".

"Что ж, я уверен, что OPR сможет разобраться в этом. Я предполагаю, что Чери им поможет. Я имею в виду, что на ее месте я бы не связывала свою карьеру с тобой. Я бы сказал правду. Что ты привел меня сюда в качестве приманки, что ты думал, что я выманю Бэкуса. Бьюсь об заклад, у тебя все это время была теневая команда, следившая за мной. Об этом тоже будет запись. Как насчет моего телефона и моего гостиничного номера? Ты их прослушивал?"

Рейчел увидела, как изменился взгляд Альперта. Он ушел в себя, его разум больше не был поглощен ее обвинениями, а будущими последствиями жалобы на этику и расследования. Она видела, как он осознал свою собственную гибель. Один агент прослушивает другого агента и следит за ним, используя ее как невольную приманку в азартной игре с высокими ставками. В нынешней обстановке пристального внимания средств массовой информации и стремления всего бюро избегать любых противоречий его действия не оправдались бы. Это был бы он, кто пошел бы ко дну, не она. С ним разберутся быстро и тихо. Может быть, если ему повезет, он закончит тем, что будет работать бок о бок с Рейчел в офисе Rapid City.

"Бесплодные земли действительно очень красивы летом", - сказала она.

Она встала и направилась к двери.

"Агент Уоллинг?" Сказал Альперт ей в спину. "Подожди секунду".

ГЛАВА 39

Самолет Рейчел с получасовым опозданием приземлился в Бербанке из-за дождя и ветра. Оно не ослабевало всю ночь, и город был окутан серой пеленой. Это был такой дождь, который парализовал город. Движение на каждой улице и каждом шоссе замедлилось. Дороги были построены не для этого. Город тоже не был таким. К рассвету ливневые водопропускные трубы были переполнены, туннели работали на полную мощность, а сток в реку Лос-Анджелес превратил облицованный бетоном канал, который змеился через город к морю, в ревущий порог. Это была черная вода, несущая с собой пепел пожаров, которые год назад почернели на холмах. Во всем этом чувствовалась мрачность конца света. Город сначала подвергся испытанию огнем, а теперь дождем. Живя в Лос-Анджелесе, иногда казалось, что ты едешь верхом на дьяволе навстречу апокалипсису. У людей, которых я видел тем утром, в глазах было выражение "что будет дальше". Землетрясение? Цунами? Или, может быть, катастрофа, которую мы сами создали? Дюжиной лет ранее огонь и дождь были предвестниками как тектонических, так и социальных потрясений в Городе Ангелов. Я не думал, что здесь был кто-то, кто сомневался, что это может случиться снова. Если мы обречены повторяться в наших безумствах и ошибках, тогда легко увидеть, что природа и баланс действуют по одному и тому же циклу.

Я думал об этом, пока ждал Рейчел на обочине возле терминала. Дождь барабанил по лобовому стеклу, делая его полупрозрачным и мутным. Ветер раскачивал машину на рессорах. Я думал о том, чтобы вернуться к копам, уже сомневаясь в своем решении и задаваясь вопросом, не повторюсь ли я по глупости или на этот раз у меня был шанс на благодать.

Я не видел Рейчел под дождем, пока она не постучала в окно со стороны пассажира. Затем она открыла задний люк и бросила туда свою сумку. На ней была зеленая парка с поднятым капюшоном. Это, должно быть, пошло ей на пользу перед лицом непогоды в Дакоте, но в Лос-Анджелесе оно выглядело на ней слишком большим и громоздким.

"Надеюсь, это будет вкусно, Босх", - сказала она, забираясь внутрь и мокрая плюхаясь на пассажирское сиденье. Она не выказывала никаких внешних признаков привязанности, и я тоже. Это было одно из соглашений, которые мы заключили по телефону. Мы должны были действовать как профессионалы, пока не оправдаем мою догадку.

"А что, у тебя есть альтернативы?"

"Нет, просто прошлой ночью я поставил все на карту с Альпертом. Мне не хватает одного гребаного места для постоянной работы в Южной Дакоте, где, кстати, погода на самом деле может быть лучше, чем эта ".

"Что ж, добро пожаловать в Лос-Анджелес".

"Я думал, это Бербанк".

"Технически".

После того, как мы покинули аэропорт, я спустился к 134-му шоссе и поехал на восток к 5-му. Из-за дождя и утренней сыпи наше продвижение было медленным, когда мы обогнули Гриффит-парк и направились на юг. Я еще не был готов начать беспокоиться о времени, но я был близок к этому.

Долгое время мы ехали молча, потому что смесь дождя и пробок делала поездку напряженной, возможно, больше из-за Рейчел, которой приходилось сидеть и ничего не делать, пока я управлял рулем. Наконец она заговорила, хотя бы для того, чтобы немного разрядить напряжение в машине.

"Так ты собираешься рассказать мне об этом своем грандиозном плане?"

"Никакого плана, просто догадка".

"Нет, ты сказал, что знал его следующий шаг, Босх".

Я заметил, что с тех пор, как мы занялись любовью на кровати в моем отделении повышения эффективности, она начала называть меня по фамилии. Я задавался вопросом, было ли это частью соглашения действовать как профессионалы или какой-то формой обратной ласки, называть кого-то, с кем вы были наиболее близки, его наименее интимным именем.

"Я должен был привести тебя сюда, Рейчел".

"Ну, тогда все в порядке, я здесь. Расскажи это мне ".

"Это Поэт, у которого есть грандиозный план. Бэкус."

"Что он собирается делать?"

"Помнишь книги, о которых я рассказывал тебе вчера, книги в бочке и ту, которую я вытащил?"

"Да".

"Кажется, я понял, что все это значит".

Я рассказал ей о частично сожженном чеке, который я видел, и о том, как я подумал, что "Книжный автомобиль" на самом деле был "Книжным карнавалом", книжным магазином, которым управлял полицейский детектив в отставке Эд Томас, последняя намеченная цель Поэта восемь лет назад.

"Ты думаешь, что из-за этой книги в "огненном бочонке" он здесь и собирается отыграться за убийство, которого мы лишили его восемь лет назад".

"Именно".

"Это преувеличение, Босх. Я хотел бы, чтобы ты рассказал мне все это до того, как я, рискуя своей задницей, прилетел сюда ".

"Совпадений не бывает, особенно таких, как это".

"Ладно, тогда изложи мне историю. Дай мне профиль. Расскажи мне о грандиозном плане Поэта ".

"Ну, это работа бюро - составлять профиль преступлений. Я не собираюсь этого делать. Но это то, что, я думаю, он делает. Я думаю, что трейлер и взрыв были подстроены так, чтобы выглядеть как грандиозный финал. И затем, как только режиссер выйдет перед телекамерами и скажет, что, я думаю, мы его поймали, он собирается убрать Эда Томаса. Символизм был бы идеальным. Это грандиозный жест, окончательный вариант "пошел ты". Это шах и мат, Рейчел. Пока бюро хвастается собой, он проникает прямо у них под носом и убирает парня, которого бюро в прошлый раз так надменно спасало ".

"И почему книги в бочке? Как все это вписывается?"

"Я думаю, что это были книги, которые он купил у Эда Томаса. Из книги Carnival по почте или, может быть, даже лично. Возможно, они были каким-то образом помечены и их можно было проследить до магазина. Он не хотел этого, поэтому сжег их. Он не мог рисковать тем, что они могут пережить взрыв трейлера

"Но затем, на другом конце провода, после ухода Эда Томаса и раскола Бэкуса, агенты обнаружили бы его связь с магазином и начали бы понимать, как долго и с каким усердием Бэкус планировал это. Это помогло бы показать его гениальность. Это то, чего он хочет, верно? Я имею в виду, ты профилировщик. Скажи мне, если я ошибаюсь ".

"Я был профилировщиком. Прямо сейчас я занимаюсь преступлениями в резервациях Дакоты ".

Движение начало оживляться, когда мы проезжали мимо центра города, шпили финансового района исчезали в верхней части тумана шторма. Город всегда казался мне призрачным во время дождя. В этом было какое-то дурное предчувствие, которое всегда угнетало меня, которое всегда заставляло меня чувствовать, что в мире что-то вырвалось на свободу и было неправильным.

"Во всем этом есть только одна ошибка, Босх".

"Что?"

"Режиссер проводит сегодня пресс-конференцию, но он не собирается говорить, что мы поймали Поэта. Как и вы, мы не думаем, что в том трейлере был Бэкус ".

"Итак, Бэкус этого не знает. Он посмотрит это по CNN, как и все остальные. Но это не изменит его плана. В любом случае, я говорю, что сегодня он бьет Эда Томаса. В любом случае, он высказал свою точку зрения. я в 7 раз лучше и умнее тебя".

Она кивнула и надолго задумалась об этом.

"Хорошо", - наконец сказала она. "Что, если я куплюсь на это? В чем заключается наша игра? Ты звонил Эду Томасу?"

"Я еще не знаю, о чем наша пьеса, и я не звонил Эду Томасу. Сейчас мы направляемся к его магазину. Он выпущен в оранжевом цвете, и он открывается в одиннадцать. Я позвонил и узнал его часы работы с автоответчика."

"Почему именно его магазин? Другие полицейские, которых убил Бэкус, были у себя дома, один - в своей машине."

"Потому что на данный момент я не знаю, где живет Эд Томас, и из-за книги. Я предполагаю, что Бэкус сделает свой ход в книжном магазине. Если я ошибаюсь и Эд не появится в магазине, тогда мы узнаем, где он живет, и отправимся туда ".

Рейчел кивнула, соглашаясь с планом.

"По делу Поэта было написано три разные книги. Я прочитал их все, и во всех них были постскриптумы об игроках. Они сказали, что Томас вышел на пенсию и открыл книжный магазин. Я думаю, один из них даже назвал магазин."

"Ну вот и все".

Она посмотрела на свои часы.

"Мы собираемся добраться туда до того, как он откроется?"

"Мы сделаем это. Они назначили время для пресс-конференции режиссера?"

"Три часа по времени Вашингтона".

Я проверил часы на приборной панели. Было десять утра, у нас был час до того, как Эд Томас откроет свой бизнес, и два часа до пресс-конференции. Если бы моя теория и догадка были верны, мы бы очень скоро оказались в присутствии Поэта. Я был готов и налился соком. Я почувствовал, как высокооктановое число движется в моей древесине. По старой привычке я убрал руку с руля и проверил свое бедро. У меня там был "Глок 27" в кобуре. Для меня было незаконно носить оружие, и если я в конечном итоге воспользуюсь им, могут возникнуть проблемы - такого рода, которые могут помешать мне вернуться в полицейское управление.

Но иногда риски, с которыми вы сталкиваетесь, диктуют другие риски, на которые вы должны пойти. И я предполагал, что это будет один из таких случаев.

ГЛАВА 40

Из-за дождя было трудно следить за магазином. Если бы мы оставили дворники на лобовом стекле включенными, это выдало бы нас с головой. Сначала мы смотрели сквозь мутную воду на стекле.

Мы припарковались на стоянке торгового центра Strip на бульваре Тастин в городе Ориндж. Книжный карнавал был небольшим бизнесом между рок-магазином и тем, что выглядело как свободное место. Тремя дверями дальше был оружейный магазин.

Там был единственный общественный вход. Прежде чем занять нашу позицию на передней стоянке, мы проехали за торговый центр и увидели заднюю дверь с названием магазина на ней. Там был дверной звонок и табличка с надписью "ЗВОНИТЬ ПРИ ДОСТАВКЕ".

В идеальном мире мы были бы на передней и задней части магазина с минимум четырьмя парами глаз. Бэкус мог прийти любым способом, представившись покупателем спереди или доставщиком сзади. Но в тот день в мире не было ничего идеального. Шел дождь, и мы были только вдвоем. Мы припарковали Mercedes на некотором расстоянии от входа в магазин, но все же достаточно близко, чтобы видеть и действовать в случае необходимости.

Прилавок и кассовый аппарат находились сразу за витриной Книжного карнавала. Это сработало в нашу пользу. Вскоре после того, как мы увидели, как он открывает магазин для бизнеса, мы увидели, как Эд Томас занял позицию за прилавком. Он вставил кассовый ящик в кассу и сделал несколько телефонных звонков. Даже из-за дождя и размытости лобового стекла мы могли держать его в поле зрения, пока он оставался у кассы. Это были ниши магазина позади него, которые исчезали во мраке. В тех случаях, когда он покидал свой пост и шел обратно к полкам и витринам в задней части магазина, мы теряли его из виду, и нами овладевало щекочущее чувство паники.

По дороге Рейчел рассказала мне об обнаружении GPS-метки на ее машине и подтверждении того, что ее использовали коллеги-агенты в качестве приманки для Бэкуса. И вот теперь мы сидели здесь, наблюдая за моим бывшим коллегой, в некотором смысле используя его как новую приманку. Мне это не понравилось. Я хотел зайти и сказать Эду, что он под прицелом, что ему следует взять отпуск, уехать из города. Но я этого не сделал, потому что знал, что если Бэкус наблюдал за Томасом и видел любое отклонение от нормы, то мы могли потерять наш единственный шанс на него. Итак, мы с Рейчел стали эгоистичны в отношении жизни Эда Томаса, и я знал, что в ближайшие дни мне придется иметь дело с чувством вины из-за этого. Единственный вопрос заключался в том, в зависимости от того, как все обернется, насколько велика будет вина.

Первыми двумя посетителями в тот день были женщины. Они прибыли вскоре после того, как Томас отпер входную дверь. И пока они просматривали товары в магазине, подъехал мужчина, припарковался перед входом и тоже вошел. Он был слишком молод, чтобы быть Бэкусом, поэтому мы не были приведены в полную боевую готовность. Он ушел в спешке и не купил книгу. Затем, когда две женщины ушли, сжимая свои сумки с книгами, я вышел из Мерседеса и побежал через стоянку к навесу перед оружейным магазином.

Мы с Рейчел решили не привлекать Томаса к нашему расследованию, но это не помешало мне отправиться в магазин с разведывательной миссией. Мы решили, что я пойду в магазин с историей для прикрытия, небрежно заново познакомлюсь с Томасом и посмотрю, может быть, он уже осознает, что за ним наблюдают. Итак, как только первые клиенты дня пришли и ушли, я сделал ход.

Сначала я нырнул в оружейный магазин, так как он был ближайшим к тому месту, где мы припарковались, и любому, кто наблюдал за торговой площадью, показалось бы странным, что я припарковался на одном конце и направился прямо в книжный магазин на другом конце. Я бросил беглый взгляд на сверкающее огнестрельное оружие, выставленное на стеклянном прилавке, а затем на бумажные мишени для стрельбы на задней стене. У них были обычные силуэты, но у них также были версии с лицами Усамы бен Ладена и Саддама Хусейна. Я догадался, что это были крупные продавцы.

Когда мужчина за прилавком спросил, не нужна ли мне помощь, я сказал ему, что просто просматриваю, а затем вышел из магазина. Я направился к Книжному карнавалу, остановившись сначала, чтобы осмотреть пустую витрину магазина по соседству. Сквозь намыленное стекло я мог видеть коробки, помеченные, как я догадался, названиями книг. Я понял, что Томас использовал прорезь для хранения книг. Там была табличка "сдается в аренду" и номер телефона, который я запомнил на случай, если это сыграет какую-то роль, над которой мы поработаем позже.

Я зашел на Книжный карнавал, и Эд Томас стоял за прилавком. Я улыбнулась, и он улыбнулся, узнав меня, но я могла сказать, что ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить лицо, которое он узнал.

"Гарри Босх", - сказал он, как только получил это.

"Привет, Эд, как у тебя дела?"

Мы пожали друг другу руки, и в его глазах за стеклами очков была теплота, которая мне понравилась. Я был почти уверен, что не видел его с тех пор, как шесть или семь лет назад он ужинал на пенсии в "Sportsman's Lodge" в долине. В его волосах было больше седины, чем ее не было. Но он все еще был высоким и худым, каким я помнил его по работе. У него была привычка на местах преступлений держать блокнот высоко и близко к лицу, когда он писал. Это было потому, что его очки всегда были на один-два рецепта позади его глаз. Поза с поднятыми руками принесла ему прозвище Богомола за столом отдела убийств. Я внезапно вспомнил это сейчас. Я вспомнил, что на листовке для вечеринки по случаю его выхода на пенсию была карикатура на Эда в виде супергероя в плаще, маске и с большой буквой "П" на груди.

"Как дела в книжном бизнесе?"

"Все идет хорошо, Гарри. Что привело тебя сюда из большого плохого города? Я слышал, ты ушел на пенсию пару лет назад."

"Да, я так и сделал. Но я подумываю о том, чтобы вернуться ".

"Ты скучаешь по этому?"

"Да, я вроде как понимаю. Посмотрим, что получится ".

Он казался удивленным, и тогда я понял, что он ничего не упускал из виду в этой работе. Он всегда был любителем чтения, у него всегда была коробка с книгами в мягкой обложке в багажнике для наблюдения и во время прослушивания. Теперь у него была пенсия и свой книжный магазин. У него все было хорошо и без всей этой мерзкой работы.

"Ты просто проходил мимо?"

"Нет, на самом деле, я пришел сюда по настоящей причине. Ты помнишь мою старую партнершу, Киз Райдер?"

"Да, конечно, она бывала здесь раньше".

"Вот что я имею в виду. Она помогает мне кое с чем, и я хочу сделать ей небольшой подарок. Я помню, как она однажды сказала мне, что ваш магазин был, похоже, единственным местом в округе, где можно было купить книгу, подписанную писателем по имени Дин Кунц. Итак, я хотел спросить, есть ли у вас что-нибудь из этого поблизости. Я бы хотел подарить ей один ".

"Я думаю, у меня, возможно, что-то осталось в подсобке. Позвольте мне пойти проверить. Такие вещи делаются быстро, но я обычно держу заначку ".

Он оставил меня у прилавка и прошел через магазин к задней двери, которая, похоже, вела на склад. Я предположил, что задняя дверь для доставки была там. Когда он скрылся из виду, я перегнулась через прилавок и посмотрела на полки под ним. Я увидел маленькую трубку для видеодисплея с экраном, разрезанным на четыре сегмента. Камера с четырех внутренних ракурсов показывала зону кассового аппарата, где я склонился над прилавком; длинный обзор всего магазина; более узкий обзор группы полок; и задний склад, где я мог видеть, как Томас рассматривает похожую трубку VDT на полке.

Я поняла, что он смотрит на меня, перегнувшись через прилавок. Я выпрямилась, мой разум быстро пытался придумать объяснение. Несколько мгновений спустя Томас вернулся к стойке с книгой в руках.

"Нашел то, что искал, Гарри?"

"Что? О, ты имеешь в виду, что я смотрю через прилавок? Я просто хотел спросить, была ли у тебя, ну, ты знаешь, там какая-нибудь защита. Ты бывший полицейский и все такое. Ты когда-нибудь беспокоился о том, что сюда придет кто-то, кого ты знал когда-то раньше?"

"Я принимаю меры предосторожности, Гарри. Не беспокойся об этом ".

Я кивнул.

"Приятно слышать. Это та самая книга?"

"Да, у нее есть это? Он вышел в прошлом году ".

Он показал мне книгу под названием "Лицо". Я не знал, есть ли это у Киз или нет, но я собирался это купить.

"Я не знаю. Он подписал это?"

"Да, подписано и датировано".

"Хорошо, я возьму это".

Пока он объявлял о продаже, я попытался немного поболтать, что на самом деле не было светской беседой.

"Я видел, что ты установил камеру там, внизу. Кажется, многовато для книжного магазина ".

"Ты был бы удивлен. Людям нравится красть книги. У меня там есть раздел коллекционирования - дорогие вещи из коллекций, которые я покупаю и продаю. Я держу камеру прямо на нем, и я поймал там парня, который только этим утром пытался засунуть копию "Путешествия Ника" себе в штаны. Ранних пелекано найти непросто. Для меня это было бы потерей примерно в семьсот долларов ".

Это казалось непомерной суммой денег для одной книги. Я никогда не слышал об этой книге, но предположил, что ей, должно быть, пятьдесят или сто лет.

"Ты звонишь в полицию?" "Нет, я просто надрал ему штаны и сказал, что если он вернется снова, я обращусь в суд".

"Ты хороший парень, Эд. Ты, должно быть, смягчился с тех пор, как ушел. Я не думаю, что Богомол просто позволил бы ребенку ускользнуть ".

Я протянул ему две двадцатки, и он дал мне сдачу.

"Богомол был давным-давно. И моя жена не думает, что я такой мягкий. Спасибо, Гарри. И передай Киз от меня привет."

"Да, я так и сделаю. Ты когда-нибудь сталкивался с кем-нибудь еще из-за стола?"

Я еще не хотел уходить. Мне хотелось больше информации, поэтому я продолжил подшучивать. Я посмотрел вверх над его головой и заметил маленький купол с двумя камерами. Камера была установлена под потолком, один объектив был направлен вниз на кассу, а другой позволял видеть магазин в перспективе. Там горел маленький красный огонек, и я мог видеть маленький черный кабель, извивающийся от корпуса камеры к подвесному потолку. Пока Томас отвечал на мой вопрос, я думал о возможности того, что Бэкус был в магазине и был запечатлен на пленке наблюдения.

"Не совсем", - сказал Томас. "Я вроде как оставил все это позади. Ты говоришь, что скучаешь по этому, Гарри, но я ни по чему в этом не скучаю. Не совсем."

Я кивнул, как будто понял, но на самом деле это было не так. Томас был хорошим полицейским и хорошим детективом. Он принял работу близко к сердцу. Это была одна из причин, почему Поэт обратил на него внимание. Он на словах подтверждал то, во что, как мне казалось, он на самом деле не верил.

"Это хорошо", - сказал я. "Эй, у тебя есть запись того парня, которого ты выгнал отсюда этим утром? Я бы хотел посмотреть, как он пытался обобрать тебя ".

"Нет, у меня просто есть прямые трансляции. Я выставил камеры на всеобщее обозрение и наклейку на дверь. Это должно быть сдерживающим фактором, но некоторые люди тупы. Установка с рекордером была бы слишком дорогой и занозой в заднице при обслуживании. У меня просто есть живая настройка ".

"Я понимаю".

"Послушай, если у Киз уже есть эта книга, я заберу ее обратно. Я могу его продать ".

"Нет, это круто. Если оно у нее уже есть, я сохраню его и прочту сам ".

"Гарри, когда ты в последний раз читал книгу?"

"Я прочитал книгу об Арте Пеппере пару месяцев назад", - сказал я возмущенно. "Он и его жена написали это перед смертью".

"Научная литература?"

"Да, это был настоящий материал".

"Я говорю о пупке. Когда ты в последний раз читал одно из них?"

Я пожал плечами. Я не помнил.

"Так я и думал", - сказал Томас. "Если она не хочет книгу, верни ее, и я отдам ее кому-нибудь, кто ее прочтет".

"Ладно, Эд. Спасибо."

"Будь осторожен там, Гарри".

"Я буду. Ты тоже."

Я направлялся к двери, когда все сошлось воедино - то, что рассказал мне Томас, и то, что я знал об этом деле. Я щелкнул пальцами и сделал вид, что только что что-то вспомнил. Я повернулся обратно к Томасу.

"Эй, у меня есть друг, который живет далеко в Неваде, но он говорит, что он ваш клиент. Вероятно, заказ по почте. Ты делаешь заказы по почте?"

"Конечно. Как его зовут?"

"Том Уоллинг. Живет на всем пути вверх в Клире ".

Томас кивнул, но не слишком радостно.

"Он твой друг?"

Я понял, что, возможно, наступил на это.

"Ну, можно сказать, знакомый".

"Ну, он должен мне немного денег".

"Неужели? Что случилось?"

"Это долгая история. Но я продал ему несколько книг из коллекции, которой занимался, и он заплатил очень быстро. Оплатил денежным переводом, и все было в порядке. Поэтому, когда он захотел больше книг, я отправил их до того, как получил его денежный перевод. Большая ошибка. Это было три месяца назад, и я не получил от него ни цента. Если ты снова увидишь этого своего знакомого, скажи ему, что я хочу свои деньги ".

"Я так и сделаю, Эд. Это очень плохо. Я не знал, что этот парень был мошенником. Какие книги он купил?"

"Он увлекается По, поэтому я продал ему несколько книг из коллекции Родуэя. Несколько старых. Довольно милые книги. Затем он заказал еще, когда я получила очередную коллекцию. Он за них не платил ".

Мой пульс ускорился до максимальной скорости. То, что рассказал мне Томас, было подтверждением того, что Бэкус каким-то образом был здесь замешан. В тот момент я хотел прекратить этот фарс и рассказать Томасу, что происходит, и что он в опасности. Но я сдержался. Сначала мне нужно было поговорить с Рейчел и составить правильный план.

"Кажется, я видел эти книги у него дома", - сказал я. "Это была поэзия?" "В основном, да. На самом деле его не интересовали короткие рассказы ".

"Было ли в этих книгах имя оригинального коллекционера? Родман?"

"Нет, Родуэй. И да, на них была выбита печать его библиотеки. Это ударило по цене, но твой друг хотел книги ".

Я кивнул. Я увидел, как моя теория складывается воедино. Теперь это было больше, чем теория.

"Гарри, что ты на самом деле задумал?"

Я посмотрела на Томаса.

"Что ты имеешь в виду?"

"Я не знаю. Ты просишь о многом-*

Громкий звонок раздался из задней части магазина, прервав Томаса.

"Не бери в голову, Гарри", - сказал он. "Это больше книг. Мне нужно пойти забрать посылку."

"Ох.'*

"Увидимся позже".

"Да",

Я наблюдал, как он покинул прилавок и направился в подсобку. Я посмотрел на свои часы. Был полдень. Режиссер вышел перед камерами, чтобы рассказать о взрыве в пустыне и сказать, что это была работа убийцы, известного как Поэт. Мог ли это быть момент, который выбрал Бэкус, чтобы ударить Томаса? Мое горло и грудь сжались, как будто из комнаты высосали воздух. Как только Томас проскользнул через дверь на склад, я вернулась к стойке и наклонилась, чтобы посмотреть на монитор системы безопасности. Я знала, что если Томас проверит монитор в подсобке, он увидит, что я не выходила из магазина, но я рассчитывала, что он направится прямо к двери.

В углу экрана, показывающего складское помещение, я увидел, как Томас наклонился лицом к задней двери и посмотрел в глазок. Очевидно, не впечатленный увиденным, он повернул засов и открыл дверь. Я пристально смотрел на экран, хотя изображение было маленьким, и я просматривал его вверх ногами.

Томас отступил от двери, и вошел мужчина. На нем были темная рубашка и шорты в тон. Он нес две коробки, поставленные одна на другую, и Томас указал ему на ближайший рабочий стол. Доставщик поставил коробки на место, а затем достал электронный планшет из верхней коробки и повернулся к Томасу за подписью подтверждения доставки.

Все казалось в порядке. Это была обычная доставка. Я быстро встал со стойки и направился к двери. Когда я открыл его, я услышал электронный перезвон, но я не беспокоился об этом. Я направился обратно к "Мерседесу", пробежав под дождем после того, как сунул книгу с автографом под плащ.

"Что все это было, когда ты вот так перегибался через прилавок?" Спросила Рейчел, как только я снова сел за руль.

"У него есть сейф безопасности. Была доставка, и я хотел убедиться, что она была законной, прежде чем я уйду. В Вашингтоне уже больше трех часов".

"Я знаю. Итак, чему ты научился у него, или ты просто был там, покупая книгу?"

"Я многому научился. Том Уоллинг - наш клиент. Или было, пока он не наказал его за заказ книг Эдгара Аллана По. Это был заказ по почте, как мы и думали. Он никогда не видел его, просто отправил книги в Неваду ".

Рейчел села прямо.

"Ты издеваешься надо мной?"

"Нет. Книги были из коллекции какого-то парня, которую продавал Эд. Итак, они были помечены и, следовательно, их можно было отследить. Вот почему Бэкус сжег их всех в пожарной бочке. Он не мог рисковать тем, что они переживут взрыв целыми и невредимыми и их можно будет отследить до Томаса."

"Почему?"

"Потому что он определенно в игре здесь. Должно быть, он подстраивается под Томаса ".

Я завел машину.

"Куда ты идешь?"

"Обойди сзади, чтобы убедиться в доставке. Кроме того, время от времени полезно менять локации ".

"О, теперь ты даешь мне уроки наблюдения один-о-один".

Не отвечая, я объехал площадь с тыльной стороны и увидел коричневый фургон UPS, припаркованный у открытой задней двери Книжного карнавала. Мы проехали мимо, и, когда я мельком увидел заднюю часть грузовика и открытую дверь склада, я увидел, что доставщик изо всех сил пытается втащить несколько коробок по пандусу в заднюю часть своего грузовика. Возвращение, я догадался. Я продолжал вести машину без колебаний.

"Он законный", - сказала Рейчел.

"Да".

"Ты ведь не выдала себя с Томасом, не так ли?"

"Нет. Он был подозрителен, но потом меня вроде как спас звонок. Я хотел сначала поговорить с тобой. Я думаю, нам нужно посвятить его в это ". "Гарри, мы говорили об этом. Если мы втянем его в это, он может изменить свой распорядок дня и поведение. Это может быть выдачей. Если Бэкус наблюдал за ним, любое небольшое изменение может быть признаком ".

"И если мы не предупредим его, и все пойдет не так, тогда мы..."

Я не закончил. Мы уже дважды обсуждали этот спор, каждый из нас поочередно принимал другую сторону. Это было классическое противоречие намерений. Обеспечиваем ли мы безопасность Томаса, рискуя потерять Бэкуса? Или мы рискуем безопасностью Томаса, чтобы приблизиться к Бэкусу? Все дело было в средствах для достижения цели, и никто из нас не был бы счастлив, каким бы путем мы ни пошли.

"Я полагаю, это означает, что мы не можем допустить, чтобы что-то пошло не так", - сказала она.

"Верно. Как насчет подкрепления?" "Я также думаю, что это слишком рискованно. Чем больше людей мы привлекаем к этому, тем больше шансов раскрыть наши карты ".

Я кивнул. Она была права. Я нашел место на противоположном конце парковки от того, где мы припарковались раньше, и наблюдал за происходящим. Впрочем, я не обманывал себя. В середине дождливого буднего дня на стоянке было не так уж много машин, и мы были заметны. Я начал думать, что, возможно, мы были похожи на камеры Эда Томаса. Строго сдерживающий фактор. Возможно, Бэкус увидел нас, и это помешало ему осуществить свой план. На данный момент.

"Клиент", - сказала Рейчел.

Я посмотрел через стоянку и увидел женщину, направляющуюся к магазину. Она показалась мне знакомой, и затем я вспомнил ее из ложи спортсмена. "Это его жена. Я встречал ее однажды. Я думаю, ее зовут Пэт."

"Ты думаешь, она приносит ему обед?"

"Может быть. Или, может быть, она там работает."

Мы некоторое время наблюдали, но ни Томаса, ни его жены у входа в магазин не было видно. Я забеспокоился, достал свой мобильный телефон и позвонил в магазин, надеясь, что звонок приведет их к прилавку, где был телефон.,

Но тут же ответила женщина, а у стойки по-прежнему никого не было. Я быстро повесил трубку.

"На складе должен быть телефон".

"Кто ответил?"

"Жена".

"Может, мне прогуляться и зайти внутрь?"

"Нет. Если Бэкус смотрит, он узнает тебя. Тебя нельзя видеть ".

"Хорошо, что дальше?"

"Тогда ничего. Они, наверное, обедают за столом, который я видела в задней комнате. Будьте терпеливы ".

"Я не хочу быть терпеливым. Мне не нравится просто сидеть ..."

Она остановилась, когда мы увидели, как Эд Томас выходит из магазина. На нем был плащ, в руках он держал зонтик и портфель. Он сел в машину, на которой мы видели, как он подъезжал к магазину тем утром, зеленый Ford Explorer. Через витрину магазина я увидел, как его жена села на табурет за прилавком.

"Поехали", - сказал я.

"Куда он направляется?"

"Может быть, он собирается пообедать".

"Только не с портфелем. Мы остановимся на нем, верно?" Я завел машину заново.

"Правильно".

Мы наблюдали, как Томас выезжал с парковочного места на своем внедорожнике Ford. Он направился к выходу и повернул направо, на бульвар Тастин. После того, как его машина растворилась в потоке машин, я подъехал к съезду и последовал за ним под дождь. Я достал свой телефон и позвонил в магазин. Ответила жена Эда Томаса.

"Привет, Эд здесь?"

"Нет, это не так. Могу ли я вам помочь?"

"Это Пэт?"

"Да, это так. Кто это?"

"Это Билл Гилберт. Я думаю, мы встречались в the Sportsman's Lodge некоторое время назад. Я раньше работал с Эдом в отделе. Я собирался быть в этом районе и подумал, что сегодня заскочу в магазин, чтобы поздороваться. Он вернется позже?"

"Это трудно сказать. Он пошел проводить оценку, и, кто знает, это может занять остаток дня. С этим дождем и расстоянием, которое ему пришлось пройти ".

"Оценка? Что ты имеешь в виду?"

"Коллекция книг. Кто-то хочет продать свою коллекцию, и Эд просто ушел посмотреть, чего она стоит. Это на всем пути в долину Сан-Фернандо, и, насколько я понимаю, это большая коллекция. Он сказал мне, что я, вероятно, закрою магазин сегодня вечером ".

"Это что, еще что-то из коллекции Rodway? Он рассказал мне об этом, когда мы разговаривали в последний раз ".

"Нет, это почти все продано. Этого человека зовут Чарльз Террентайн, и у него более шести тысяч книг ".

"Вау, это много". "Он известный коллекционер, но я думаю, ему нужны деньги, потому что он сказал Эду, что хочет все продать".

"Странно. Парень тратит столько времени на коллекционирование, а потом все это продает ". "Мы видим, как это происходит".

"Что ж, Пэт, я тебя отпускаю. И я поймаю Эда в следующий раз. Передай ему от меня привет."

"Напомни еще раз, как тебя звали?"

"Tom Gilbert. А теперь пока".

Я закрыл телефон.

"В начале разговора вы были Биллом Гилбертом".

"Упс".

Я пересказал разговор для Рейчел. Затем я позвонил в справочную по коду города 818, но там не было объявления о Чарльзе Террентайне. Я спросил Рейчел, есть ли у нее знакомые в местном отделении бюро в Лос-Анджелесе, которые могли бы раздобыть адрес Террентайна и, возможно, номер, которого нет в списке.

"Разве у вас нет кого-нибудь в полиции Лос-Анджелеса, кого вы могли бы использовать?"

"На данный момент я думаю, что израсходовал все услуги, которые мне причитались. Кроме того, я посторонний. Ты не такой ".

"Я не знаю об этом".

Она достала свой телефон и принялась за работу с ним, а я сосредоточился на задних фонарях внедорожника Томаса, всего в пятидесяти ярдах впереди меня на 22-м шоссе. Я знал, что у Томаса впереди был выбор. Он мог повернуть на север по 5-му шоссе и проехать через центр Лос-Анджелеса, или он мог продолжить движение и поехать по 405-му шоссе на север. Оба маршрута привели бы его в Долину.

Рейчел перезвонили через пять минут с информацией, которую она просила. "Он живет на улице Валерио в парке Канога. Ты знаешь, где это находится?"

"Я знаю, где находится парк Канога. Валерио проходит с востока на запад через всю долину. У тебя есть номер телефона?"

Она ответила, набрав номер на своем мобильном телефоне. Затем она поднесла его к уху и стала ждать. Через тридцать секунд она закрыла телефон.

"Ответа не последовало. Я достал кассету ".

Мы ехали в тишине, размышляя об этом.

Томас прошел мимо съезда на 5 северное шоссе и продолжил движение к 405. Я знал, что там он повернет на север и через перевал Сепульведа спустится в долину. Парк Канога находился на западной стороне. Из-за погоды, о которой мы говорили, ехать по меньшей мере час. Если бы нам повезло.

"Не потеряй его, Босх", - тихо сказала Рейчел.

Я знал, что она имела в виду. Она говорила мне, что у нее была атмосфера, что она думала, что это все. Что она верила, что Эд Томас мог привести нас к Поэту. Я кивнула, потому что у меня это тоже было, почти как гудение, исходящее из центра моей груди. Я знал, на самом деле не подозревая, что мы были там.

"Не волнуйся", - сказал я. "Я не буду".

ГЛАВА 41

Дождь начинал действовать Рейчел на нервы. Неумолимость этого. Это никогда не прекращалось, никогда не останавливалось. Он просто обрушился и ударил по лобовому стеклу непрерывным потоком, который подавил дворники. Все было как в тумане. На обочинах автострады стояли машины, съехавшие на обочину. Молния расколола небо на западе, где-то над океаном. Они проходили аварию за аварией, и это только заставляло Рейчел нервничать еще больше. Если бы они попали в аварию и потеряли Томаса, на их плечи легло бы ужасное бремя ответственности за то, что с ним случилось.

Она боялась, что если отведет взгляд от красного свечения задних фар машины Томаса, они потеряют его в море размытого красного. Босх, казалось, знал, о чем она думает.

"Расслабься", - сказал он. "Я не собираюсь его терять. И даже если я это сделаю, мы знаем, куда он направляется сейчас ".

"Нет, мы этого не делаем. Мы знаем только, где живет Туррентайн. Это не значит, что там есть его книги. Шесть тысяч книг? Кто хранит шесть тысяч книг в своем доме? Вероятно, они у него где-то на складе."

Рейчел наблюдала, как Босх усилил хватку на руле и прибавил еще несколько миль к скорости, приближая их к Томасу.

"Ты не думал об этом, не так ли?"

"Нет, не совсем"

"Так что не теряй его".

"Я же сказал тебе, я не буду".

"Я знаю. Это просто помогает мне сказать это ".

Она указала на лобовое стекло.

"Как часто это бывает вот так?"

"Почти никогда", - сказал Босх. "В новостях сказали, что это столетний шторм. Как будто что-то не так, что-то сломано. Каньоны в Малибу, вероятно, размывает. Оползни в частоколе. И река, вероятно, вышла за его пределы. В прошлом году у нас были пожары. В этом году, возможно, будет дождь. Так или иначе, это всегда что-то значит. Это как будто ты всегда должен проходить тест или что-то в этом роде ".

Он включил радио, чтобы послушать прогноз погоды. Но Рейчел тут же протянула руку, выключила его и указала вперед через лобовое стекло.

"Сосредоточься на этом", - приказала она. "Меня не волнует прогноз погоды",

"Правильно".

"Подойди ближе. Мне все равно, даже если ты прямо за ним. Он не сможет увидеть тебя в этом беспорядке ".

"Я встану у него за спиной, я могу ударить его, тогда что мы скажем?"

"Просто не..."

"Потеряй его. Да, я знаю." Следующие полчаса они ехали молча. Автострада поднялась и пересекла горы. Рейчел увидела большое каменное сооружение на вершине горы. Это выглядело как какой-то постмодернистский замок среди серости и мрака, и Босх сказал ей, что это Музей Гетти.

Когда они спускались в долину, она увидела, как на заднем сиденье машины Томаса вспыхнул сигнал поворота. Босх выехал на полосу поворота на три машины назад.

"Он берет один-о-один. Мы почти на месте ".

"Ты имеешь в виду в Канога-парк?"

"Это верно. Он повернет на запад, и люди снова пойдут на север по наземным улицам ".

Босх снова успокоился, сосредоточившись на управлении автомобилем и следовании за ним. Еще через пятнадцать минут указатель поворота на "Эксплорере" снова загорелся, и Томас выехал на Десото-авеню и направился на север. Босх и Уоллинг плелись позади по съездной рампе, но на этот раз без прикрытия других машин.

На улице Десото Томас почти сразу же затормозил у обочины в зоне, где парковка запрещена, и Босху пришлось проехать мимо него, иначе наблюдение было бы очевидным.

"Я думаю, он смотрит на карту или направления", - сказала Рейчел. "У него был включен свет, и его голова была опущена".

"Хорошо".

Bosch заехал на станцию технического обслуживания, объехал насосы, а затем выехал обратно на улицу. Он остановился, прежде чем тронуться с места, глядя налево по улице на "Эксплорер" Томаса. Он подождал, и через полминуты Томас снова включил свой "Эксплорер" в поток машин. Босх подождал, пока он пройдет мимо, прижимая свой мобильный телефон к левому уху, чтобы не видеть его лица на случай, если Томас смотрел и мог видеть под дождем. Он пропустил другую машину и затем выехал.

"Он, должно быть, близко", - сказала Рейчел.

"Да".

Но Томас проехал еще несколько кварталов, прежде чем повернуть направо. Босх замедлил ход, прежде чем сделать то же самое.

"Валерио", - сказала Рейчел, разглядев в темноте уличный знак. "Это если"

Когда Босх поворачивал, она увидела стоп-сигналы на машине Томаса. Его остановили посреди дороги в трех кварталах впереди. Он был в тупике.

Босх быстро съехал на обочину за припаркованной машиной,

"Свет в куполе горит", - сказала Рейчел. "Я думаю, он снова смотрит на свою карту".

"Река", - сказал Босх.

"Что?"

"Я говорил тебе, Валерио пересекает всю долину. Но и река тоже. Так что он, вероятно, придумывает способ обойти это. Река отрезает все эти улицы здесь. Вероятно, ему нужно добраться до Валерио с другой стороны ".

"Я не вижу там никакой реки. Я вижу забор и бетон."

"Это не то, что вы бы назвали рекой. Фактически, технически это не река. Вероятно, это либо ущелье Алисо, либо ущелье Браунс-Каньон. Он выходит к реке."

Они ждали. Томас не пошевелился.

"Река разливалась во время штормов, подобных этому. Это уничтожило бы треть города. Итак, они пытались контролировать это, сдерживать это. Кому-то пришла в голову идея запечатлеть это в камне, поместить в бетон. Итак, это то, что они сделали, и, предположительно, после этого дома всех были в безопасности "

"Я думаю, это называется прогрессом". Босх кивнул, а затем снова сжал руки на руле.

"Он движется".

Томас повернул налево, и как только его машина скрылась из виду, Босх отъехал от тротуара и последовал за ним. Томас поехал на север, к Сатикой, а затем повернул направо. Он перешел мост, пересекающий Уош внизу. Когда они следовали за ней, Рейчел посмотрела вниз и увидела поток воды в бетонном канале.

"Вау. Я думал, что живу в Рэпид-Сити ".

Босех не ответил. Томас повернул на юг по Мейсон и вернулся к Валерио. Но теперь он был на другой стороне бетонного канала. Он снова повернул направо, на Валерио.

"Это будет еще один тупик", - сказал Босх.

Он остановился на Мейсон и поехал дальше мимо Валерио. Рейчел посмотрела сквозь дождь и увидела, что Томас заехал на подъездную дорожку перед большим двухэтажным домом, который был одним из пяти домов на тупиковой улице.

"Он свернул на подъездную дорожку", - сказала она. "Он там. Господи, это тот самый дом!"

"Какой дом?"

"Тот, что на фотографии в трейлере. Бэкус был так уверен в себе, что оставил нам чертову фотографию ".

Босх подъехал к обочине. Они были вне поля зрения домов на Валерио. Рейчел повернулась и посмотрела во все окна. Каждый дом вокруг них был погружен во тьму.

"Должно быть, где-то здесь перебои с электричеством".

"У тебя под сиденьем есть фонарик. Возьми это ".

Рейчел наклонилась и взяла его..

"А как насчет тебя?"

"Со мной все будет в порядке. Поехали". Рейчел начала открывать свою дверь, но затем оглянулась на Босха. Она хотела что-то сказать, но заколебалась.

"Что?" - спросил он. "Будь осторожен? Не волнуйся, я так и сделаю ".

"На самом деле, да, будь осторожен. Но что я хотела сказать, так это то, что у меня в сумке есть мой второй пистолет. Ты ..."

"Спасибо, Рейчел, но на этот раз я принесла свой собственный".

Она кивнула.

"Я должен был догадаться об этом. И каковы ваши взгляды на резервное копирование сейчас?"

"Вызови это, если хочешь. Но я не жду. Я собираюсь спуститься туда ".

Дождь холодил мне лицо и шею, когда я выходил из "Мерседеса". Я поднял воротник куртки и направился обратно к Валерио. Рейчел подошла и пошла рядом со мной, не говоря ни слова. Когда мы добрались до угла, мы использовали стену, окружающую угловой участок, в качестве прикрытия и посмотрели вниз, в тупик и темный дом, где Эд Томас припарковал свою машину. Не было никаких признаков Томаса или кого-либо еще. Все окна в передней части дома были темными. Но даже в полумраке я мог сказать, что Рейчел была права. Это был дом с фотографии, которую Бэкус оставил для нас.

Я мог слышать реку, но не видеть ее. Оно было спрятано за домами. Но его яростная мощь была почти ощутима даже с такого расстояния. Во время штормов, подобных этому, весь город размывало по его гладким бетонным поверхностям. Она змеилась через долину и вокруг гор к центру города. А оттуда на запад, к океану.

Большую часть года это был просто ручеек. Даже городская шутка. Но ливень пробудил бы змею и дал бы ей силу. Он превратился в городскую канаву, миллионы и миллионы галлонов которой бились о его толстые каменные стены, тонны воды стремились вырваться наружу, двигаясь со страшной силой и импульсом. Я вспомнил мальчика, которого похитили, когда я был ребенком. Я не знал его. Я знал о нем. Четыре десятилетия спустя я даже вспомнил его имя. Билли Кинси играл на плече Ривера. Он проскользнул внутрь и через мгновение исчез. Они нашли его тело повешенным на виадуке в 12 милях отсюда.

Моя мать учила меня рано и часто, когда идет дождь…

"Держись подальше от узких мест".

"Что?" Прошептала Рейчел.

"Я думал о реке. В ловушке между этими стенами. Когда я был ребенком, мы называли это "The narrows" / Когда идет такой дождь, вода движется быстро. Это смертельно опасно. Когда идет дождь, держись подальше от сужений ".

"Но мы идем к дому".

"То же самое, Рейчел. Будь осторожен. Держись подальше от узких мест ".

Она посмотрела на меня. Казалось, она поняла, что я имел в виду,

"Ладно, Босх,"

"Как насчет того, чтобы ты сел спереди, а я сзади?"

"Прекрасно".

"Будь готов ко всему".

"Ты тоже".

Целевой дом находился через три объекта от нас. Мы быстро прошли вдоль стены, окружающей первый участок, а затем свернули на подъездную дорожку к следующему. Мы обогнули фасады двух домов, пока не подошли к дому, где была припаркована машина Томаса. Рейчел в последний раз кивнула мне, и мы разошлись, обе одновременно вытащив оружие. Рейчел двинулась вперед, в то время как я направился по подъездной дорожке к задней части. Мрак, шум дождя и русло реки обеспечили мне визуальное и звуковое прикрытие. Вдоль подъездной дорожки также росли приземистые бугенвиллеи , которые на некоторое время были оставлены без дрессировки или обрезки. Но дом за окнами был темным. Кто-то может находиться за любым стеклом, наблюдая за мной, и я бы этого не знал.

Задний двор был затоплен. Посреди большой лужи стояли ржавые двойные А-образные рамы качелей, на которых не осталось качелей. За ним был шестифутовый забор, который отделял собственность от русла реки. Я мог видеть, что вода была почти у самого верха его бетонной обшивки и неслась бешеным потоком. К концу дня его затопит. Выше по течению, где протоки были более мелкими, вероятно, у нее уже были суженные борта.

Я снова обратил свое внимание на дом. С задней стороны было полноценное крыльцо. Здесь на крыше не было водосточных желобов, и дождь лил как из ведра, такой сильный, что скрывал все внутри. Бэкус мог бы сидеть в кресле-качалке на крыльце, и я бы его не увидел. Вдоль перил крыльца тянулся ряд бугенвиллий. Я нырнул ниже линии видимости и быстро двинулся к ступенькам. Я одним шагом преодолел три ступеньки вверх и оказался под дождем. Моим глазам и ушам потребовалось время, чтобы привыкнуть, и тогда я увидел это. С правой стороны веранды стояла белая кушетка из ротанга. На нем одеяло прикрывало безошибочно узнаваемые очертания человеческой фигуры, сидящей прямо, но опирающейся на левую руку. Опустившись на корточки, я придвинулся ближе и потянулся за уголком одеяла на полу. Я медленно снял его с формы.

Это был старик. Он выглядел так, словно был мертв по меньшей мере сутки. Запах только начинался. Его глаза были открыты и выпучены, его кожа была цвета белой краски в спальне курильщика. Манжета с застежкой была туго - слишком туго - затянута вокруг его шеи. Чарльз Террентайн, я предположил. Я также предположил, что это был старик с фотографии, сделанной Бэкусом. Он был убит, а затем оставлен там, на крыльце, как стопка старых газет. У него не было никаких дел с Поэтом. Он был всего лишь средством для достижения цели.

Я поднял свой "Глок" и пошел к задней двери дома. Я хотел предупредить Рейчел, но не было никакого способа сделать это, не раскрыв мою собственную позицию и, возможно, не скомпрометировав ее. Я просто должен был продолжать двигаться, углубляясь все дальше в темноту этого места, пока не наткнусь на нее или Бэкуса.

Дверь была заперта. Я решил, что обойду вокруг, догоню Рейчел спереди. Но когда я повернулся, мой взгляд снова упал на тело, и меня поразила одна возможность. Я подошел к дивану и похлопал по штанам старика. И я был вознагражден. Я услышал звяканье ключей.

Рейчел была окружена. Стопки книг выстроились вдоль каждой стены в прихожей. Она стояла там с пистолетом в одной руке и фонариком в другой и смотрела в гостиную справа от себя. Вдоль каждой стены стояло еще больше книжных полок, и каждая полка была заполнена до отказа. Книги, сложенные стопками на журнальном столике, на приставных столиках и на каждой горизонтальной поверхности. Каким-то образом это место казалось населенным привидениями. Это было не место жизни, а место гибели и мрака, где книжные черви пожирали слова всех авторов.

Она пыталась продолжать двигаться, не зацикливаясь на своих растущих страхах. Она колебалась и подумала о том, чтобы вернуться к двери и уйти, прежде чем ее обнаружат. Но затем она услышала голоса и поняла, что должна идти дальше.

"Где Чарльз?" - спросил я.

"Я сказал, сядь".

Слова пришли к ней из неизвестного направления. Шум дождя снаружи, ярость близлежащей реки и книги, сложенные повсюду, в совокупности косвенно маскировали происхождение звуков. Она слышала голоса, но не могла сказать, откуда они исходили.

До нее донеслось еще больше звуков и голосов. В основном бормочет, и каждые несколько мгновений произносит узнаваемое слово, вылепленное в гневе или страхе.

"Ты думал..."

Она наклонилась и оставила фонарик на полу. Она еще не использовала его и не могла рисковать сейчас. Она двинулась в более глубокий мрак коридора. Она уже проверила передние комнаты и знала, что голоса доносятся откуда-то из глубины дома.

Коридор вел в фойе, из которого двери открывались в трех разных направлениях. Когда она добралась туда, она услышала голоса двух мужчин и была уверена, что они доносились откуда-то справа.

"Напиши это!"

"Я ничего не вижу!"

Затем хлопающий звук. Раздающийся звук. Сдергивание штор с окна. "Вот, теперь ты видишь? Напиши это, или я покончу с этим прямо сейчас!"

"Все в порядке! Все в порядке!"

"Точно так же, как я сказал это Однажды в полночную тоску ..."

Она знала, что это было. Она узнала слова Эдгара Аллана По. И она знала, что это был Бэкус, хотя голос был другим. Он снова использовал поэзию, воссоздавая преступление, отнятое у него так давно. Босх был прав.

Она вошла в комнату справа и обнаружила, что она пуста. Бильярдный стол стоял посреди комнаты, каждый дюйм его поверхности занимали стопки книг. Она поняла, что сделал Бэкус. Он заманил сюда Эда Томаса, потому что человек, который здесь жил - Чарльз Террентайн - был коллекционером. Он знал, что Томас придет за этой коллекцией.

Она начала поворачиваться, чтобы отступить, чтобы проверить следующую комнату от фойе. Но прежде чем она продвинулась больше чем на несколько дюймов, она почувствовала, как холодное дуло пистолета прижалось к ее шее.

"Привет, Рейчел", - сказал Роберт Бэкус своим хирургически измененным голосом. "Какой сюрприз видеть вас здесь".

Она замерла и в этот момент поняла, что его никак нельзя было разыграть, что он знал все приемы и все ракурсы. Она знала, что у нее был только один шанс. Это был Босх.

"Привет, Боб. Прошло много времени."

"Да, так и есть. Не хотели бы вы оставить свое оружие здесь и присоединиться ко мне в библиотеке?"

Рейчел положила свой Sig на одну из стопок на бильярдном столе.

"Я вроде как думал, что все это место было библиотекой, Боб". Бэкус не ответил. Она почувствовала, как он схватил ее сзади за воротник, прижал пистолет к ее позвоночнику, а затем подтолкнул ее в том направлении, куда он хотел, чтобы она пошла. Они вышли из комнаты и перешли в следующую, которая оказалась небольшой комнатой с двумя деревянными стульями с высокими спинками, расставленными лицом к большому каменному камину. Огня не было, и Рейчел слышала, как капли дождя стекают по трубе в очаг. Она увидела, что там образовалась лужа. Окна по обе стороны от камина омывал дождь, делая их полупрозрачными.

"Так получилось, что у нас как раз достаточно стульев", - сказал Бэкус. "Присаживайтесь, не будете ли вы так добры?"

Он грубо завел ее вокруг одного из стульев и толкнул на него. Он быстро проверил ее тело на наличие другого оружия, а затем отступил назад и бросил что-то ей на колени. Рейчел посмотрела на другой стул и увидела Эда Томаса. Он был все еще жив. Его запястья были прикреплены к подлокотникам кресла пластиковыми защелкивающимися наручниками. Были соединены еще два наручника, которые затем использовались, чтобы привязать его за шею к спинке стула. Ему заткнули рот матерчатой салфеткой, и его лицо было чрезмерно красным от напряжения и недостатка кислорода.

"Боб, ты можешь прекратить это", - сказала Рейчел. "Ты высказал свою точку зрения. Ты не..."

"Наденьте манжету на правое запястье и зафиксируйте ее на подлокотнике кресла".

"Боб, пожалуйста. Позволь..."

"Doit!"

Она обернула пластиковый браслет вокруг подлокотника кресла и своего запястья. Затем она потянула язычок через скользящий замок. "Узкий, но не слишком. Я не хочу оставлять след."

Когда она закончила, он сказал ей положить свободную руку на другой подлокотник кресла. Затем он подошел и схватил руку, чтобы удержать ее на месте, в то время как он обмотал вокруг нее другой защелкивающийся браслет и зафиксировал его. Он отступил назад, чтобы полюбоваться своей работой.

"Вот так".

"Боб, мы проделали много хорошей работы вместе. Зачем ты это делаешь?"

Он посмотрел на нее сверху вниз и улыбнулся.

"Я не знаю. Но давайте поговорим об этом позже. Я должен закончить с детективом Томасом. Мы с ним долго шли к этому. И только подумай, Рейчел, ты сможешь посмотреть. Какая редкая возможность для тебя ".

Бэкус повернулся к Томасу. Он подошел и выдернул кляп у него изо рта. Затем он полез в карман и вытащил складной нож. Он открыл его и одним быстрым движением разрезал манжету, удерживающую правую руку Томаса на стуле.

"Итак, на чем мы остановились, детектив Томас? Третья линия, я полагаю."

"Больше похоже на конец пути".

Рейчел узнала голос Босха, раздавшийся у нее за спиной. Но когда она повернулась, чтобы посмотреть на него, спинка стула была слишком высокой.

Я крепко держал пистолет, пытаясь придумать лучший способ справиться с ним.

"Гарри", - спокойно позвала Рейчел. "У него пистолет в левой руке и нож в правой. Он правша." Я выровнял прицел и сказал ему опустить оружие. Он подчинился без колебаний. Это заставило меня задуматься, как будто он слишком быстро переходил к плану Б. Было ли другое оружие? Еще один убийца в доме?

"Рейчел, Эд, с вами все в порядке?"

"У нас все в порядке", - сказала Рейчел. "Положи его на землю, Гарри. У него в кармане есть наручники на кнопках ".

"Рейчел, где твой пистолет?"

"В другой комнате. Опусти его на землю, Гарри."

Я сделала шаг дальше в комнату, но затем остановилась, чтобы изучить Бэкуса. Он снова изменился. Он больше не был похож на человека, который называл себя Шэнди. Ни бороды, ни шляпы поверх седых волос. Его лицо и голова были выбриты. Он выглядел совершенно по-другому,

Я сделал еще один шаг, но снова остановился. Я внезапно подумал о Терри Маккалебе, его жене, его дочери и его пасынке. Я думал об общей миссии и о том, что было потеряно. Сколько плохих людей могли бы свободно бродить по миру, потому что Терри забрали? Гнев, такой же сильный, как река, нарастал внутри меня. Я не хотел укладывать Бэкуса на землю, надевать на него наручники и смотреть, как его увозят в патрульной машине к жизни за решеткой, где внимание знаменитостей и их очарование. Я хотел забрать у него все, что он забрал у моего друга и всех остальных.

"Ты убил моего друга", - сказал я. "За то, что ты..."

"Гарри, не надо", - сказала Рейчел.

"Мне жаль*", - сказал Бэкус. "Но я был немного занят. Кто мог бы быть твоим другом?"

"Терри Маккалеб. Он тоже был твоим другом, и ты..." "На самом деле, я хотел позаботиться о Терри. Да, у него был потенциал стать камнем в моем ботинке. Но я..."

"Заткнись, Боб!" Рейчел закричала. "Ты не смог бы отнести обед Терри. Гарри, это слишком опасно. Отпусти его! Сделай это сейчас!"

Я подавил свой гнев и сосредоточился на текущем моменте. Терри Маккалеб отступил во мраке. Я шагнул к Бэкусу, задаваясь вопросом, что Рейчел говорила мне. Уложить его? Она хотела, чтобы я застрелил его?

Я сделал еще два шага.

"Ложись на землю", - приказал я. "Подальше от оружия".

"Как скажешь".

Он повернулся, как будто собираясь отойти от того места, где он бросил свое оружие, и выбрать место, чтобы спуститься.

"Ты не возражаешь, здесь лужа. Дырявый камин."

Не дожидаясь моего ответа, он сделал шаг к окну. И я внезапно увидел это. Я знал, что он собирался сделать.

"Бэкус, нет!"

Но мои слова не остановили его. Он поставил ногу и нырнул головой вперед в окно. Его каркас, смягченный годами солнечного света и дождей, подобных сегодняшнему, окно поддалось так же легко, как голливудский реквизит. Дерево раскололось и стекло разлетелось вдребезги, когда его тело прошло сквозь него. Я быстро подбежал к отверстию и сразу же увидел вспышку выстрела из второго пистолета Бэкуса. План Б.

Два быстрых хлопка, и я услышал, как пули просвистели мимо и попали в потолок надо мной и позади меня. Я нырнул обратно за стену и, не глядя, сделал два быстрых ответных выстрела. Затем я спрыгнул на пол, прополз под окном и вылез с другой стороны. Я выглянул, а Бэкуса уже не было. На земле я увидел маленький двуствольный "дерринджер". У его второго был маленький пистолет в жилете, и теперь он был безоружен, если только не существовало плана С.

"Гарри, нож", - позвала Рейчел из-за моей спины. "Освободи меня!"

Я схватил нож с пола и быстро разрезал ее путы. Пластик легко режется. Затем я повернулся к Томасу и вложил нож в его правую руку, чтобы он мог освободиться.

"Мне жаль, Эд", - сказал я.

Я мог бы принести ему остальные извинения позже. Я повернулся обратно к Рейчел, которая стояла у окна, вглядываясь в темноту. Она подобрала пистолет Бэкуса.

"Видишь его?"

Я присоединился к ней там. В тридцати ярдах слева была река Уош. Как только я посмотрел, я увидел разливающийся поток, несущий на своей поверхности целый дуб. Затем появилось движение. Мы видели, как Бэкус выпрыгнул из-под прикрытия бугенвиллеи и начал перелезать через забор, который отделял людей от реки. Как раз в тот момент, когда он перелезал через верх, Рейчел подняла пистолет и сделала два быстрых выстрела. Бэкус опустился на гравийную обочину рядом с каналом. Но затем он вскочил и бросился бежать. Рейчел промахнулась.

"Он не может перебраться через реку", - сказал я. "Он зажат. Он направляется к мосту в Сатикой."

Я знал, что если Бэкус доберется до моста, мы его потеряем. Он мог пересечь реку и исчезнуть в районе на западной стороне канала или в деловом районе недалеко от Десото. "Я пойду отсюда", - сказала Рейчел. "Ты берешь машину и добираешься туда быстрее. Мы поймаем его в ловушку у моста".

"Понял".

Я направилась к двери, готовясь бежать под дождем. Я вытащил свой мобильный телефон из кармана и на ходу бросил его Томасу.

"Эд", - позвала я через плечо. "Вызови копов. Найди нам подкрепление."

ГЛАВА 42

Речел извлекла магазин из пистолета Бэкуса и обнаружила, что он был полностью заряжен, пока она не сделала в него два выстрела. Она вернула его на место и подошла к окну.

"Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?" Спросил Эд Томас сзади.

Она обернулась. Он вырвался на свободу. Он стоял, держа нож наготове.

"Делай, что сказал Гарри. Пришлите нам подкрепление ".

Она ступила на подоконник и выпрыгнула под дождь. Она быстро продвигалась вдоль бугенвиллеи, пока не нашла проход и не протиснулась к ограждению у реки. Она сунула пистолет Бэкуса в кобуру и полезла вверх, зацепившись за рукав куртки сверху и порвав его. Она спрыгнула на гравийную обочину в двух футах от края. Она посмотрела за борт и увидела, что вода была всего в трех футах от перелива. Это падало каскадом на бетон, создавая ревущий звук смерти. Она отвела взгляд, а затем посмотрела дальше по дорожке. Она увидела бегущего Бэкуса. Он был на полпути к мосту в Сатикой. Рейчел встала и бросилась бежать. Она выстрелила в воздух, чтобы он подумал о том, что происходит позади него, а не о том, что может ждать его на мосту.

"Мерседес" занесло на бордюр на вершине моста. Я выпрыгнул, не потрудившись заглушить двигатель, и подбежал к перилам. Я увидел Рейчел, бегущую ко мне с поднятым пистолетом по обочине канала. Но я не видел Бэкуса.

Я отступила назад и посмотрела во все стороны, но все еще не видела его. Я думал, что для него было бы невозможно достичь моста раньше меня. Я побежал к воротам, которые примыкали к мосту и открывали вход на плечо канала. Оно было заперто, но я мог видеть, что плечо продолжалось под мостом. Это была единственная альтернатива. Я знал, что Бэкус должен был прятаться там.

Я быстро перелез через ворота и спрыгнул на гравий. Я подошел, держа пистолет обеими руками направленным на темный проем под мостом. Я пригнулся и двинулся в темноту.

Шум несущейся воды громким эхом отдавался под мостом. Нижняя часть моста была разделена на четыре большие бетонные опоры. Бэкус мог легко спрятаться за любым из них.

"Бэкус!" Я позвал. "Ты хочешь жить, выходи! Сейчас же!"

Ничего. Только звук воды. Затем я услышал далекий звук голоса и, обернувшись, увидел Рейчел. Она все еще была в сотне ярдов от нас. Она кричала, но ее слова тонули в шуме воды.

Бэкус съежился в темноте. Он пытался подавить все эмоции и сосредоточиться на настоящем моменте. Он бывал здесь раньше. Загнанный в угол в темноте. Он выживал раньше и выживет сейчас. Что было важно сейчас, так это сконцентрироваться на моменте, черпать силы из темноты.

Он услышал, как его преследователь окликнул его. Теперь он был близко. У него было оружие, но у Бэкуса была тьма. Тьма всегда была на его стороне. Он прижался спиной к бетону и приказал себе исчезнуть в тени. Он будет терпелив и сделает свой ход, когда придет время.

Я отвернулся от далекой фигуры Рейчел и снова сосредоточился на расчистке моста. Я двинулся вперед, держась как можно дальше от бетонных укрытий, чтобы не упасть в канал. Я очистил первые два и снова оглянулся на Рейчел. Теперь она была в пятидесяти ярдах от нас. Она начала подавать сигналы левой рукой, но я не понял изогнутого движения, которое она повторяла.

Я внезапно осознал свою ошибку. Я оставил ключи в машине. Бэкус мог бы подойти с другой стороны моста и добраться до машины.

Я начал бежать, надеясь добраться туда вовремя, чтобы сделать снимок шин. Но я ошибался насчет машины. Когда я проходил мимо третьей бетонной опоры, Бэкус внезапно прыгнул на меня, сильно ударив плечом. Я откинулась назад, а он навалился на меня сверху, скользя по гравию к краю бетонного канала.

Он тянулся к моему пистолету, используя обе руки, чтобы вырвать его из моей хватки. Я в одно мгновение понял, что если он достанет пистолет, все будет кончено, что он убьет меня, а затем Рейчел. Он не смог достать пистолет.

Он ударил меня левым локтем в челюсть, и я почувствовал, что моя хватка ослабла. Я дважды выстрелил из пистолета, надеясь, что смогу зацепить палец или ладонь. Он взвыл от боли, но затем я почувствовала давление еще сильнее, когда он удвоил свои усилия, теперь подпитываемый болью и красным гневом.

Его кровь проникла в мою хватку и помогла ослабить ее. Я собирался потерять пистолет. Я мог бы сказать. У него было положение на мне и животная сила. Моя хватка ослабевала. Я мог бы попытаться продержаться еще несколько секунд, пока Рейчел не доберется туда, но к тому времени она тоже может оказаться в смертельной ловушке.

Вместо этого я выбрал единственную альтернативу, которая у меня оставалась. Я уперся пятками в гравий и выгнулся всем телом вверх. Мои плечи соскользнули с бетонного края. Я пересадила каблуки и сделала это снова. На этот раз этого было достаточно. Бэкус, казалось, внезапно осознал свое положение. Он отпустил пистолет и снова потянулся к краю. Но для него тоже было слишком поздно.

Вместе мы перемахнули через край и погрузились в черную воду.

Рейчел видела, как они падали всего в нескольких ярдах от нее. Она закричала "Нет!", как будто это могло их остановить. Она добралась до места, посмотрела вниз и ничего не увидела. Затем она побежала вдоль края и выбежала из-под моста. Она ничего не видела. Она посмотрела вниз по реке в поисках любого признака их присутствия в каскадном течении.

Затем она увидела, как подошел Босх и повернул голову, словно проверяя свое положение. Он боролся с чем-то под водой, и тогда она поняла, что это был его плащ. Он пытался снять это.

Она осмотрела реку, но нигде не увидела лысой головы Бэкуса. Она оглянулась на Босха, когда его уносили от нее. Она увидела, что он смотрит на нее в ответ. Он поднял руку из воды и указал. Она последовала за ним и увидела "Мерседес", припаркованный на вершине моста. Она видела, как двигались взад-вперед дворники на ветровом стекле, и знала, что ключи все еще там.

Она бросилась бежать.

Вода была холодной, даже больше, чем я мог себе представить. И я уже был слаб после борьбы с Бэкусом. Я чувствовал тяжесть в воде, и мне было трудно держать лицо поднятым и чистым. Вода казалась живой, как будто она захватывала меня и тянула вниз.

Мой пистолет пропал, и не было никаких признаков Бэкуса. Я раскинул руки и попытался маневрировать своим телом, чтобы просто преодолевать пороги, пока ко мне не вернутся силы и я не смогу двигаться, или пока Рейчел не придет помощь.

Я вспомнил мальчика, который ушел в реку много лет назад. Пожарные, полицейские, даже прохожие пытались спасти его, свешивая шланги, лестницы и веревки. Но все они промахнулись, и он упал. В конце концов, все они опускаются в сужения.

Я старался не думать об этом, я старался не паниковать. Я повернул ладони вниз и, казалось, смог лучше держать лицо над водой. Это увеличило мою скорость в течении, но удерживало мою голову над водой. Это придало мне уверенности. Я начал думать, что смогу продержаться какое-то время. Все зависело от того, когда ко мне придет помощь. Я посмотрел в небо. Никаких вертолетов. Нет пожарной команды. Пока никакой помощи. Только серая пустота наверху и льющийся дождь.

Оператор 911 сказал Рейчел оставаться на линии, но она не могла вести машину быстро, хорошо и безопасно, прижимая телефон к уху. Она бросила его на пассажирское сиденье, не отсоединяя. Когда она подошла к следующему знаку остановки, она остановилась так резко, что телефон был брошен в колодец для ног и вне пределов ее досягаемости. Ей было все равно. Она мчалась по улице, на каждом перекрестке поворачивая налево в поисках следующего моста, пересекающего ла-Манш. Когда она, наконец, увидела один, она помчалась к нему и остановила Mercedes прямо на нем на полосе движения. Она выпрыгнула и подошла к перилам.

Ни Босха, ни Бэкуса не было видно. Она думала, что, возможно, опередила их. Она перебежала улицу, услышав гудок от автомобилиста, но не обращая на это внимания, и направилась к противоположному ограждению.

Она долго изучала бурлящую поверхность, а затем увидела Босха. Его голова была над поверхностью и откинута назад, лицо обращено к небу. Она запаниковала. Был ли он все еще жив? Или он утонул, и его тело просто двигалось по течению? Затем почти так же быстро, как ею овладел страх, она увидела движение: Босх взмахнул головой, как часто делают пловцы, чтобы смахнуть волосы и воду с глаз. Он был где-то в сотне ярдов от моста. Она могла видеть, как он изо всех сил пытается изменить свое положение в потоке. Она наклонилась вперед и посмотрела вниз. Она знала, что он делал. Он собирался попытаться зацепиться за одну из опорных балок моста. Если бы он мог схватиться за это и держаться, его можно было бы извлечь и спасти прямо здесь.

Рейчел побежала обратно к машине и распахнула задний люк. Она посмотрела на заднее сиденье в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь. Там была ее сумка и почти ничего больше. Она беззаботно выдернула его на землю и подняла покрытую ковром панель пола. Кто-то застрял сзади - Мерседес на улице начал сигналить. Она даже не повернулась, чтобы посмотреть.

Я так сильно ударился о среднюю опору моста, что у меня перехватило дыхание, и я подумал, что сломал четыре или пять ребер. Но я держался. Я знал, что это был мой шанс. Я держался всем, что у меня оставалось.

У воды были когти. Я мог чувствовать их, когда они проносились мимо меня. Тысячи когтей тянутся ко мне, хватают меня, пытаясь утащить меня обратно в темный поток. Вода попятилась назад и попала мне в лицо. Держась руками по обе стороны пирса, я пыталась пробраться по скользкому бетону, но каждый раз, когда я поднималась на несколько дюймов, когти хватали меня и тянули обратно вниз. Я быстро понял, что лучшее, что я мог сделать, это держаться. И подожди.

Прижимаясь к бетону, я думал о своей дочери. Я думал о том, как она убеждала меня держаться, говорила, что я должен сделать это для нее. Она сказала мне, что независимо от того, где я был и что делал, я все еще нужен ей. Даже в тот момент я знал, что это иллюзия, но я нашел в этом утешение. Я нашел в себе силы держаться.

В отсеке были инструменты и запасное колесо, ничего, что могло бы сработать. Затем, под шиной, через дизайнерские отверстия в колесе, она увидела черные и красные кабели. Соединительные кабели.

Она просунула пальцы в отверстия в колесе и дернула его вверх. Это было большим, тяжелым и неуклюжим, но ее это не остановило. Она повернула руль вверх и наружу и просто уронила его на дорогу. Она схватила тросы и побежала обратно через дорогу, в результате чего машину занесло вбок, когда ее водитель нажал на тормоза.

Стоя у перил, она посмотрела на реку, но сначала не увидела Босха. Затем она посмотрела вниз и увидела, что он цепляется за опорную балку, вода отступает от него, хватая и таща его. Его руки и пальцы были поцарапаны и окровавлены. Он смотрел на нее снизу вверх, и на его лице было то, что, как ей показалось, могло быть легкой улыбкой, как будто он говорил ей, что с ним все будет в порядке.

Не уверенная, как она собиралась завершить спасение, она сбросила один конец тросов за борт. Они были слишком короткими.

"Черт!"

Она знала, что должна перейти. По краю моста проходила инженерная труба. Она знала, что если бы смогла опуститься до этого, то смогла бы опустить тросы еще на пять футов вниз. Этого могло бы быть достаточно.

"Леди, с вами все в порядке?" Она обернулась. Там стоял мужчина. Он был под зонтиком. Он переходил мост.-

"Там, внизу, в реке, человек. Вызывайте девять-один-один. У тебя есть камера? Вызывайте девять-один-один."

Мужчина начал вытаскивать сотовый телефон из кармана куртки. Рейчел повернулась обратно к перилам и начала взбираться на них.

Это была легкая часть. Перелезть через перила и спуститься к трубе было рискованным маневром. Она надела кабели на шею и медленно дотянулась до трубы одной ногой, затем другой. Она скользнула вниз, держась одной ногой по обе стороны трубы, как будто ехала верхом на лошади.

На этот раз она знала, что телеграмма дойдет до Босха. Она начала опускать его к нему, и он потянулся за ним. Но как только его рука схватилась за нее, в воде возникло цветное пятно, и Босха что-то ударило, сбив с опорной балки. В этот момент Рейчел поняла, что это Бэкус, живой или мертвый, сбил его с толку.

Она не была готова. Когда Босха сбили с ног, он продолжал сжимать кабельную линию. Но его вес, вес Бэкуса и течение были слишком велики для Рейчел. Другой конец троса вырвался у нее из рук, и он упал в воду под мостом.

"Они приближаются! Они приближаются!"

Она посмотрела на мужчину под зонтиком на верхней части перил.

"Слишком поздно", - сказала она. "Он ушел". Я был слаб, но Бэкус был еще слабее. Я мог бы сказать, что у него не было той же силы, которую он привнес в противостояние на берегу реки. Он стащил меня с моста, потому что я не видела, как он приближался, и он ударил меня всем своим весом, Но теперь он хватался за меня, как утопающий, просто пытаясь удержаться.

Мы кувыркались в воде, опускаясь на дно. Я попытался открыть глаза, но вода была слишком темной, чтобы что-то разглядеть. Я сильно прижал его к бетонному полу, а затем переместился за его спину. Я обернул кабель, который все еще сжимал, вокруг его шеи. Я делала это снова и снова, пока его руки не отпустили меня и не потянулись к его собственной шее. Мои легкие горели. Мне нужен был воздух. Я оттолкнулась от него, чтобы двигаться к поверхности. Когда мы разделились, он в последний раз схватил меня за лодыжки, но я смогла оттолкнуться и разорвать его хватку.

В последние мгновения Бэкус увидел своего отца. Давно мертвый и сожженный, он появился живым. У него были суровые глаза, которые Бэкус всегда помнил. Он держал одну руку за спиной, как будто что-то прятал. Другой рукой он поманил сына подойти. Вернуться домой.

Бэкус улыбнулся, а затем рассмеялся. Вода хлынула ему в рот и легкие. Он не запаниковал. Он приветствовал это, Он знал, что он возродится. Он бы вернулся. Он знал, что зло никогда не может быть побеждено. Он просто перемещался с одного места на другое и ждал. Я вынырнул и глотнул воздуха. Я развернулся в воде, чтобы поискать Бэкуса, но он исчез. Я была в безопасности от него, но не от воды. Я был измотан. Мои руки в воде казались такими тяжелыми, что я едва мог вытащить их на поверхность. Я снова подумала о мальчике, о том, как ему, должно быть, было страшно, совсем одному и когтям, вцепившимся в него.

Впереди я мог видеть, где Уош впадал в главное русло реки. Я был в пятидесяти ярдах от них и знал, что там река будет шире, мелководнее и более бурной. Но бетонные стены в главном канале были наклонными, и я знал, что у меня мог бы быть шанс выбраться, если бы я мог каким-то образом замедлить скорость и найти точку опоры.

Я опустил глаза и решил придвинуться как можно ближе к стене, не будучи сильно прижатым к ней. Затем я увидел более непосредственное спасение. Дерево, которое я видел в канале из окна дома Террентайна, находилось в реке в сотне ярдов впереди меня. Должно быть, он застрял у моста или на мелководье, и я догнал его.

Используя свой последний запас сил, я начал плыть по течению, набирая скорость и направляясь к дереву. Я знал, что это будет моя лодка. Я мог бы проехать на нем до самого Тихого океана, если бы мне понадобилось.

Рейчел потеряла реку. Улицы уводили ее все дальше от этого, и вскоре она потеряла его. Она не могла вернуться к этому. В машине был экран GPS, но она не знала, как им пользоваться, и сомневалась, что в любом случае сможет получить спутниковую информацию в такую погоду. Она съехала на обочину и сердито стукнула по рулю тыльной стороной ладони. Она чувствовала, что бросает Гарри, что это будет ее вина, если он утонет.

Затем она услышала вертолет. Он летел низко и быстро двигался. Она наклонилась вперед, чтобы посмотреть через лобовое стекло. Она ничего не видела. Она вышла под дождь и кружила по улице в поисках. Она все еще могла слышать это, но не могла видеть.

Это должно было быть спасением, подумала она. Кто еще летел бы в такую погоду? Она прицелилась на звук и запрыгнула обратно в Мерседес. Она свернула на первый попавшийся поворот направо и направилась на звук. Она вела машину с опущенным стеклом, дождь лил вовсю, но ее это не волновало. Она прислушалась к звуку вертолета вдалеке.

Вскоре она увидела это. Он кружил впереди и справа. Она продолжала ехать, и когда добралась до бульвара Резеда, она снова повернула направо и увидела, что на самом деле там было два вертолета, один низко, а другой над ним. Оба были красными с белой надписью сбоку. Не позывные на телевидении или радио. Вертолеты имели маркировку LAFD.

Впереди был мост, и Рейчел могла видеть остановившиеся машины и людей, выходящих под дождь, чтобы броситься к перилам. Они смотрели вниз, на реку.

Она подъехала, остановилась на полосе движения и сделала то же самое. Она бросилась к перилам как раз вовремя, чтобы увидеть спасение. Босха в желтых ремнях безопасности поднимали на проволоке из упавшего дерева, застрявшего на мелководье, где река расширялась до пятидесяти ярдов в поперечнике.

Когда его поднимали в вертолет, Босх посмотрел вниз, на бушующий поток под ним. Вскоре дерево вырвалось из своей хватки и снова и снова падало в каскадах. Оно набрало скорость и промыло под мостом, его ветви врезались в опорные пилоны и срезались.

Рейчел смотрела, как спасатели заносят Босха в вертолет. Только когда он оказался внутри и в безопасности, а вертолет начал снижаться, она отвела взгляд. И это было только тогда, когда некоторые другие на мосту начали кричать и указывать вниз, на реку. Она посмотрела вниз и увидела, что это было. Еще один человек в воде. Но для этого человека не было бы спасения. Он плавал лицом вниз, его руки были ослаблены, а тело обмякло. Красные и черные соединительные кабели были опутаны вокруг его тела и шеи. Его выбритый череп был похож на потерянный детский мячик, подпрыгивающий в потоке.

Второй вертолет следовал за телом сверху, ожидая, пока его подвесят, как это было на дереве, прежде чем подвергать риску какое-либо извлечение. На этот раз не было никакой спешки.

Когда течение усилилось, чтобы двигаться между опорами моста, движение жидкости в организме было нарушено, и оно перевернулось в воде. Как раз перед тем, как он ушел под мост, Рейчел мельком увидела лицо Бэкуса. Его глаза были открыты под слоем воды. Но ей показалось, что он смотрел прямо на нее, прежде чем исчезнуть под мостом.

Много лет назад, когда я служил в армии во Вьетнаме, я был ранен в туннеле. Мои товарищи извлекли меня и посадили на вертолет обратно в базовый лагерь. Я помню, что, когда вертолет поднялся и забрал меня с пути истинного, я почувствовал восторг, который намного затмил боль от моей раны и усталость, которую я испытывал.

Я чувствовал то же самое в тот день на реке. Как говорится, снова дежавю. Я сделал это. Я выжил. Я был вне опасности. Я улыбался, когда пожарный в защитном шлеме укутывал меня одеялом.

"Мы везем вас в ОСК, чтобы вас проверили", - прокричал он сквозь рев винта и дождь. "Расчетное время прибытия через десять минут".

Он дал мне знак "хорошо", и я вернула его ему, заметив, что мои пальцы были голубовато-белыми и что я дрожала от чего-то большего, чем от холода.

"Я сожалею о твоем друге", - крикнул пожарный.

Я увидел, что он смотрит вниз через стеклянную панель в нижней части двери, которую он только что закрыл. Я наклонился и посмотрел и увидел Бэкуса в воде внизу. Он лежал лицом вверх и лениво двигался в потоке*

"Мне не жаль", - сказала я, но недостаточно громко, чтобы быть услышанной.

Я откинулся на откидное сиденье, на которое они меня посадили. Я закрыл глаза и кивнул вызванному в воображении образу моего молчаливого партнера Терри Маккалеба, улыбающегося и стоящего на корме своей лодки.

ГЛАВА 43

Пару дней спустя небо прояснилось, и город начал высыхать и раскапываться. В Малибу и Топанге произошли оползни. Прибрежное шоссе в обозримом будущем сократилось до двух полос. На Голливудских холмах на нижних улицах были надеты капюшоны. Один дом на Фарехольм Драйв вырвался на свободу и был смыт на улицу, оставив стареющую кинозвезду без крова. Две смерти были приписаны шторму - игроку в гольф, который по необъяснимой причине решил пройти несколько лунок между полосами шторма и был поражен при замахе молнией, и Роберту Бэкусу, скрывающемуся серийному убийце. Поэт был мертв, говорили заголовки и ведущие новостей. Тело Бэкуса было выловлено из реки у плотины Сепульведа. Причина смерти: утопление.

Море тоже успокоилось, и я сел на утренний паром до Каталины, чтобы повидать Грасиэлу Маккалеб. Я взял напрокат гольф-кар и подъехал к дому, где она открыла дверь и приняла меня со своей семьей. Я встретил Рэймонда, приемного сына, и Сиело, девушку, о которой мне рассказывал Терри. Встреча с ней заставила меня скучать по моей собственной дочери и напомнила мне о новой уязвимости, которая скоро появится в моей жизни.

Дом был забит коробками, и Грасиела объяснила, что шторм задержал их возвращение на материк. В другой день их пожитки погрузили бы на баржу, а затем перевезли в порт, где их ждал бы грузовик для переезда. Это было сложно и дорого, но она ни о чем не жалела. Она хотела покинуть остров и воспоминания, которые он хранил.

Мы вышли к столу на веранде, чтобы поговорить так, чтобы дети не слышали. Это было милое местечко с видом на всю гавань Авалона. Было трудно поверить, что она хотела уйти. Я мог видеть море внизу, и я заметил, что на корме кто-то был, и что один из палубных люков был открыт.

"Это Бадди там, внизу?"

"Да, он готовится переместить лодку. ФБР вернуло это вчера, не позвонив заранее. Я бы сказал им, чтобы они отнесли это Кабрильо. Теперь Бадди должен это сделать ".

"Что он собирается с этим делать?"

"Он собирается продолжить бизнес. Он будет управлять чартерными рейсами оттуда и платить мне за аренду судна ".

Я кивнул. Это звучало как достойный план.

"Продажа лодки не принесла бы столько прибыли. И, я не знаю, Терри так усердно работал над этой лодкой. Кажется неправильным просто продавать это незнакомцу ".

"Я понимаю.'*

"Знаешь, ты, наверное, мог бы поехать обратно с Бадди, вместо того чтобы ждать парома. Если ты хочешь. Если тебя не тошнит от Бадди."

"Нет, с Бадди все в порядке. Мне нравится Бадди".

Мы долго сидели в тишине. Я не чувствовал, что мне нужно что-то объяснять ей об этом деле. Мы разговаривали по телефону - потому что я хотел все объяснить, прежде чем это попадет в СМИ, - и эта история попала во все газеты и на телевидение. Она знала детали, большие и мелкие. Сказать оставалось немного, но я подумал, что мне нужно встретиться с ней лично в последний раз. Все началось с нее. Я подумал, что это тоже должно закончиться с ней.

"Спасибо тебе за то, что ты сделал", - сказала Грасиела. "С тобой все в порядке?"

"Я в порядке. Всего несколько царапин и ушибов от реки. Это была дикая поездка ".

Я улыбнулся. Единственными видимыми повреждениями, которые у меня были, были царапины на руках и одна над левой бровью.

"Но спасибо, что позвонили мне. Я рад, что у меня был шанс. Вот почему я пришел, просто сказать спасибо и пожелать удачи во всем ".

Раздвижная дверь открылась, и вышла маленькая девочка с книгой в руках.

"Мамочка, ты мне это сейчас прочитаешь?"

"Прямо сейчас я встречаюсь с мистером Босхом. Через некоторое время, хорошо?"

"Нет, я хочу, чтобы ты прочитал это сейчас".

Девушка выглядела так, словно это был вопрос жизни и смерти, и ее лицо скривилось, готовое к крику.

"Все в порядке", - сказал я. "У меня тоже такое. Ты можешь прочитать это ". "Это ее любимая книга. Терри читал ей это почти каждый вечер."

Она посадила девочку к себе на колени и поднесла книгу, чтобы почитать. Я увидел, что это была та же самая книга, которую Элеонор только что купила для моей дочери. Большой день Билли, с обезьянкой, получившей золотую медаль на обложке. Копия Сиело потерлась по краям от чтения и перечитывания. Обложка была разорвана в двух местах, а затем заклеена скотчем.

Грасиела открыла его и начала читать.

"Одним ярким летним днем под биг-топом в Ринглингвилле проходили Олимпийские игры цирковых животных. У всех животных был выходной от всех цирков, и им разрешили участвовать во множестве различных мероприятий ".

Я заметил, что у Грасиэлы изменился голос, и она читала рассказ с нотками волнения и предвкушения.

"Все животные выстроились в очередь у доски объявлений перед офисом мистера Фарнсворта. Список мероприятий был вывешен на доске. Там были забеги, эстафеты и много других соревнований. Большие животные подобрались ближе всего к доске и столпились на ней, так что другие не могли видеть. Маленькая обезьянка протиснулась между ног слона, а затем взобралась на хобот толстокожего, чтобы он мог видеть список. Билли Бинг улыбнулся, когда наконец увидел это. Был один забег, который назывался "рывок на сто ярдов ", и он знал, что очень хорош в этом забеге ".

После этого я не слышал остальной части истории. Я встал, подошел к перилам и посмотрел вниз, на гавань. Но я и там внизу ничего не видел. Мой разум был слишком занят внешним миром. Меня затопили идеи и эмоции. Я внезапно понял, что имя Уильям Бинг, имя, которое Терри Маккалеб нацарапал на обложке своего досье, принадлежало обезьяне. И я внезапно понял, что история еще не закончена, ни в коем случае.

ГЛАВА 44

Рейчел пришла навестить меня в моем доме позже в тот же день. Я только что вошел, оформив документы у Киз Райдер в Паркер-Центре, и прослушал телефонное сообщение от Эда Томаса. Он благодарил меня за спасение его жизни, когда все это время именно я должен был извиниться перед ним за то, что не предупредил его в первую очередь. Я чувствовал себя виноватым из-за этого и думал о том, чтобы позвонить в книжный магазин, когда Рейчел постучала. Я пригласил ее войти, и мы вышли на заднюю палубу.

"Вау, красивый вид".

"Да, мне это нравится".

Я указал вниз, налево, где за звуковыми сценами на участке Warner Brothers был виден небольшой участок реки.

"Вот она, могучая река Лос-Анджелес".

Она прищурилась и посмотрела, а затем нашла это.

"Сужение. Выглядит довольно слабым прямо сейчас ".

"Это отдых. В следующую бурю это вернется ".

"Как ты себя чувствуешь, Гарри?" "Хорошо. Лучше. Я много спал. Я удивлен, что ты все еще в городе."

"Ну, я потратил несколько дней. На самом деле я присматриваюсь к квартирам."

"Неужели?"

Я повернулся спиной к перилам, чтобы просто посмотреть на нее.

"Я почти уверен, что все это станет моим билетом из Южной Дакоты. Я не знаю, в какую команду меня возьмут, но я собираюсь просить Лос-Анджелес, или собирался, пока не увидел, за что платят некоторые из этих апартаментов. В Рапид-Сити я плачу пятьдесят пять долларов в месяц за действительно хорошее и безопасное место."

"Я мог бы найти вас здесь за пятьсот пятьдесят, но вам, вероятно, не понравится расположение. Тебе, вероятно, тоже пришлось бы выучить другой язык ".

"Нет, спасибо. Я работаю над этим. Итак, чем ты занимался?"

"Я только что вернулся из Паркер-центра. Я складываю свои бумаги. Я возвращаюсь к работе ".

"Тогда, я думаю, это все для нас. Я слышал, что ФБР и полиция Лос-Анджелеса не разговаривают ".

"Да, там есть стена. Но, как известно, время от времени это случается. У меня есть несколько друзей в бюро. Хотите верьте, хотите нет."

"Я верю в это, Гарри".

Я заметил, что она снова стала называть меня по имени. Я задавался вопросом, означало ли это, что их отношениям пришел конец.

"Итак, - сказал я, - когда вы узнали о Маккалебе?"

"Что ты имеешь в виду? Знаешь что?" "Я имею в виду, когда ты узнал, что Бэкус его не убивал? Что он покончил с собой."

Она положила обе руки на перила и посмотрела вниз, в арройо. Но на самом деле она ни на что там внизу не смотрела.

"Гарри, о чем ты говоришь?"

"Я выяснил, кто такой Уильям Бинг. Он обезьяна со страниц любимой книги своей дочери ".

"И что? Что это значит?"

"Это значит, что он зарегистрировался в больнице в Вегасе под вымышленным именем. С ним было что-то не так, Рейчел. Что-то внутри."

Я коснулся центра своей груди.

"Может быть, он преследовал это дело, может быть, нет. Но он знал, что что-то не так, и он поехал туда, в ту больницу, чтобы это проверили и чтобы все было тихо. Он не хотел, чтобы его жена и его семья знали. И поэтому они проверили его и сообщили ему плохие новости. Его второе сердце билось так же, как и первое. Кардио ... мио ... как бы это ни называлось. Суть в том, что он умирал. Ему нужно было другое сердце, или он должен был умереть ".

Рейчел покачала головой, как будто я был дураком.

"Я не знаю, откуда ты думаешь, что знаешь все это, но ты не можешь..."

"Послушай, я знаю то, что знаю. И я знаю, что он уже израсходовал свою медицинскую страховку, и если бы он собирался встать в очередь за другим сердцем, они бы потеряли все, дом, лодку, все. Все для другого сердца".

Я сделал паузу, а затем продолжил тихим и спокойным голосом.

"Он не хотел этого. Он также не хотел, чтобы его семья видела, как он чахнет и умирает, получая пособие по безработице. И ему не нравилась мысль о том, что другой человек умрет, чтобы он мог жить. Он тоже уже прошел через это ".

Я остановился там, чтобы посмотреть, будет ли она снова протестовать и пытаться отговорить меня. На этот раз она промолчала.

"Единственное, что у него осталось, - это страховка на жизнь и пенсия. Он хотел, чтобы у них это было. Значит, это он поменял свои таблетки. Под сиденьем его машины лежит чек из магазина здорового питания. Я звонил туда сегодня утром, чтобы узнать, продают ли они измельченные акульи хрящи. Они делают.

"Он сменил свои таблетки и просто продолжал их принимать. Он полагал, что, пока он устраивает шоу из того, что забирает их, вскрытия не будет и все будет хорошо ".

"Но этого не произошло, не так ли?"

"Нет, но у него был запасной план и на этот случай. Вот почему он ждал долгого чартера. Он хотел умереть там, на лодке. Он хотел, чтобы это было в водах, которые подпадали бы под федеральную юрисдикцию. Он надеялся, что, если из этого что-нибудь выйдет, его друзья в бюро позаботятся обо всем за него.

"Единственная проблема со всем его большим планом заключалась в том, что он понятия не имел о Поэте. Он понятия не имел, что его жена придет ко мне или что несколько строк, нацарапанных в файле, приведут ко всему, что произошло ".

Я покачал головой.

"Я должен был это увидеть. Смена врача была не в стиле Бэкуса. Слишком сложно. Самые сложные обычно связаны с работой внутри компании ".

"А как насчет угрозы его семье? Знал он или нет, что это был Бэкус, он знал, что кто-то угрожал его семье. Он получил эти фотографии - кто-то преследует его семью. Вы говорите, что он выписался и оставил свою семью в опасности? Это не тот Терри Маккалеб, которого я знал ".

"Возможно, он думал, что прекращает рисковать. Угроза его семье была направлена против него. Если он исчез, то исчезла и угроза ".

Рейчел кивнула, но это не было каким-либо подтверждением.

"По крайней мере, твоя цепочка фактов интересна, Гарри. Я дам тебе это. Но что заставляет тебя думать, что мы знаем об этом, что я знаю об этом?"

"О, ты знаешь. То, как ты отклонил мои вопросы об Уильяме Бинге, во-первых. Но другое - это то, что ты сделал в том доме на днях. Когда я наставил пистолет на Бэкуса, он собирался сказать что-то о Терри, а ты его перебил. Ты пропустила мимо ушей все, что он собирался сказать. Я думаю, он собирался сказать, что не убивал Терри."

"О, да, убийца отрицает одну из своих жертв. Разве это не необычно?"

Ее сарказм показался мне оборонительным.

"На этот раз это было бы. Он больше не прятался. Он был на виду, и он бы присвоил себе заслуги, если бы они были ему причитающимися. Ты знал это, и именно поэтому ты прервал его. Ты знал, что он будет это отрицать."

Она отошла от перил и встала передо мной.

"Ладно, Гарри, ты думаешь, что во всем разобрался. Вы нашли маленькое печальное самоубийство, скрытое во всех убийствах. Что ты собираешься с этим делать? Ты собираешься пойти туда и объявить об этом миру? Единственное, что может произойти, это отобрать деньги у семьи. Это то, чего ты хочешь? Может быть, ты сможешь получить часть этого в качестве награды за разоблачение ".

Теперь я отвернулся от нее и облокотился на перила.

"Нет, я этого не хочу. Мне просто не нравится, когда мне лгут ".

"О, я понимаю. Это действительно не из-за Терри. Это о тебе и мне, не так ли?"

"Я не знаю, в чем дело, Рейчел".

"Ну, когда ты это сделаешь, когда ты во всем разберешься, дай мне знать, хорошо?"

Она внезапно подошла ко мне и крепко поцеловала в щеку.

"Прощай, Босх. Может быть, я увижу тебя где-нибудь, как только завершится перевод ".

Я не обернулся, чтобы посмотреть, как она уходит. Я слушал, как ее сердитые шаги пересекли террасу, а затем кленовый пол внутри. Я услышал, как хлопнула входная дверь с окончательностью, которая эхом прокатилась прямо по мне. Это снова была та кувыркающаяся пуля.

ГЛАВА 45

Я долго стоял на крыльце, облокотившись на перила, после ухода Рейчел. Я предполагал, что я никогда не увижу ее снова, независимо от того, получит она перевод в Лос-Анджелес или нет. Я почувствовал потерю. Я чувствовал, что у меня отняли что-то хорошее, прежде чем я действительно понял, насколько это может быть хорошо.

Я пытался выбросить ее из головы на некоторое время. Терри Маккалеб тоже. Я посмотрел на город и подумал, что он прекрасен. Дождь очистил небо, и я мог видеть всю дорогу до Сан-Габриэлса и покрытых снегом вершин за ним. Воздух казался таким же чистым, как воздух, которым дышали Габриэло и падре много лет назад. Я видел то, что они видели в этом месте. Это был тот день, когда ты почувствовал, что можешь построить будущее.

***

Коннелли М. Синее на черном 19k "Глава" Детектив, Приключения

Коннелли М. Игнорировать 412k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Поэт 1031k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Разворот 812k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Пугало 817k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Неправильная сторона прощания 760k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Магистральная музыка 932k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Пустая Луна 691k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Темная священная ночь 737k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Ночной пожар 768k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Crime Beat: десятилетие прикрытия полицейских и убийц Криминальный бит 517k "Роман" Детектив, Приключения

Коннелли М. Погружение в Малхолланд 98k "Повесть" Детектив, Приключения

Коннелли М. Справедливое предупреждение 686k "Роман" Детектив, Приключения

Майкл Коннелли

Синее на черном

Босх оставил ее одну в комнате почти на час. Это было время. Он постучал один раз в дверь и вошел. Рейчел Уоллинг подняла взгляд от стола. Она разложила фотографии на нем, чтобы она могла просмотреть их все сразу.

Он вошел в комнату и сел напротив нее.

“Похоже, тебе нравятся фотографии”, - сказал он.

“Здесь больше ничего нет”, - сказала она.

Она пренебрежительно махнула рукой на отчет о его работе по делу. Он кивнул. Она была права. У него не было Джека.

“Ты видишь что-нибудь? Ты сказал, что можешь уделить мне только час. Я не хочу—”

“Но ты знал, что я начну рассматривать фотографии, и меня это захватит. Вот почему ты позвонил мне, Гарри.”

“Нет, я позвонил тебе, потому что я в отчаянии. Я знаю, что это тот самый парень. Я могу поместить его в непосредственной близости от обеих женщин. Он следовал за ними. У него есть история и профиль — этот парень - высший хищник. Но после этого у меня ничего не осталось. Итак, что у тебя есть, Рейчел? Ты можешь мне помочь или нет?”

Она отвела глаза от Босха, не ответив. Она вернула свое внимание к фотографиям. Предыдущие снимки Деннинджера и тюремные удостоверения личности, сделанные после осуждения за изнасилование. Деннинджер позирует с несколькими призовыми рыбками, которых он поймал в заливе Санта-Моника. Деннинджер на своей лодке. На пирсе Авалон на Каталине. Фотографии его дома, внутри и снаружи.

“Он любит рыбачить”, - наконец сказала она.

“Да. Это и покер. Он сказал нам, что это его хобби ”.

“Он владелец этой лодки?”

“Ага. Он держит это в секрете в Марина дель Рей, на стоянке трейлеров. Мы подумали, что он, вероятно, использовал лодку, чтобы сбросить тела. Потому что мы точно ничего не нашли ни в его доме, ни в пикапе. На суше ничего”.

“И вы обыскали лодку”.

“Да, мы обыскали его. И ничего не получил. Мы отвезли его в полицейский гараж и поместили в затемненную комнату. Осветил все это, и оно светилось, как рождественское. Повсюду кровь, но это была только рыбья кровь. Ни капли человеческой крови, даже его собственной.”

Она кивнула и взяла фотографию, снятую с видеозаписи банкомата, на которой была запечатлена первая пропавшая женщина, Оливия Марц, снимающая деньги. Снимок сделан через объектив "рыбий глаз", предназначенный для съемки всей обстановки вокруг банкомата. Деннинджер был позади нее и справа, вероятно, никогда не думал, что он будет в фильме.

“Итак”, - сказал Уоллинг. “У вас есть его предыдущее досье как сексуального хищника, а затем два видео. Видео с парковки в гараже показывает его в Роще в то же время, когда Эллисон Бомонт была там в день ее исчезновения, и аналогично у вас есть видео с банкомата Оливии Марц, снимающей деньги, которое показывает его прямо за ней на набережной Третьей улицы. В совокупности это дало вам вероятную причину для выдачи ордера на обыск, а обыски ничего не дали.”

Босх кивнул, признавая поражение.

“Примерно такого же размера”.

“Ты смотришь ”Деннинджер"?"

“На данный момент у нас за ним свободный хвост. Но это не будет длиться вечно. В бюджете не осталось сверхурочных. Вот почему я позвал тебя ”.

“Тебе следовало позвонить в поведенческий отдел. Вы бы получили от них весь пакет ”.

“Да, примерно через шесть месяцев. Сколько еще девушек может пропасть к тому времени? Послушай, Рейчел, я знаю, это больше не твой ритм, но ты хороша в нем и ты быстра. Вот почему я позвал тебя. Итак, есть ли во всем этом что-нибудь, что может мне помочь? Твой обеденный перерыв закончился ”.

Она взглянула на часы, чтобы подтвердить время, и взяла одну из фотографий. На нем был изображен Деннинджер на своей лодке, держащий рыбу обеими руками. На заднем плане море было неспокойным, а вдалеке возвышался хребет острова. Каталина, наверное.

“Когда я изучал поведение, у значительного числа хищников, с которыми мы сталкивались, были хобби вроде охоты или рыбалки. Процент был выше, чем процент среди населения в целом. Это было не то, что мы могли бы реально оценить, но это было там. Это связано с индивидуальностью — выслеживанием и приманкой. И, конечно, убийства. Я заметил, что из этих двоих рыбаки совершили преступления, которые требовали больше размышлений, отличались большей утонченностью. Охотники совершали преступления, связанные с преследованием и неорганизованным похищением. Рыбаки были умнее, были более организованы”.

“Отлично, так что ты хочешь сказать, этот парень слишком умен для нас?”

“Нет, я просто говорю, что Деннинджер умен. Он готовился к тому времени, когда на него обратят внимание правоохранительные органы. Он был готов ”.

“Достаточно умен, чтобы не оставлять никаких улик, сбрасывать тела за борт и топить их, чтобы мы никогда их не нашли”.

“Посмотри на все эти фотографии рыбы, которую он поймал”.

Она разложила фотографии по столу, повернув их так, чтобы они были обращены к Босху.

“Да, мы получили их от него. Он вывесил их на доске объявлений у себя на кухне. Он гордился ими. Он сказал, что мы могли бы их забрать ”.

“Неужели?”

“Он сказал, что у него было еще много”.

“Он прикасается к ним”.

“Что?”

“На каждой фотографии он держит рыбу или, по крайней мере, как-то прикасается к ней”.

Босх наклонился вперед над столом. Она была права. Он не заметил этого — не был уверен, что это значит.

“Хорошо”, - сказал он.

“Трофеи. Он любит трофеи. Он любит трогать свои трофеи. Чтобы быть рядом ”.

“Это то, на что мы надеялись, что он что-то утаил от девушек, и таким образом мы установим связь. Водительские права, прядь волос...что угодно. Но, как я уже говорил вам, у нас ничего нет. В его квартире чисто. Его пикап чист. Его лодка чиста. В гараже, где он работает, чисто. Он мистер Чистоплотность”.

“Иногда трофей - это не прядь волос. Это настоящая вещь ”.

“Ты хочешь сказать, что он сохранил тела? Невозможно. Мы бы их нашли. На данный момент мы потратили на это дело шестьсот часов. Тел нет. Он выбросил их в Тихий океан, и мы никогда их больше не найдем ”.

Уоллинг кивнул, по-видимому, соглашаясь.

“Я работал не над одним делом, когда тела были похоронены, а убийца возвращался, чтобы навестить их. У меня был другой, где тела были найдены и похоронены их семьями. Каждую ночь недели убийца ходил на другое кладбище, чтобы навестить своих жертв. Там мы его и поймали. Это сильное притяжение - быть рядом с его завоеваниями, его трофеями. Может быть, то же самое и с водой. Может быть, он взвесил их, и они находятся именно там, куда он их положил. Он навещает их на воде”.

“Да, но как бы он отметил местоположения? Ему пришлось бы—”

Босх остановился, осознав ответ на свой собственный вопрос. Уоллинг протянул ему фотографию Деннинджера, улыбающегося в камеру и держащего рыбу двумя руками.

“Консоль”, - сказала она.

Босх изучил фотографию. Фотография была сделана с кормы неизвестным фотографом. Лодка была двадцативосьмифутовой открытой рыболовной, с центральной консолью и Т-образным верхом, который обеспечивал частичную тень от солнца. Деннинджер стоял у планшира правого борта, держа в руках свою блестящую трофейную рыбу. Рядом с ним была консоль. В укрытии за лобовым стеклом были разбросаны различные рыболовные снасти. Bosch увидел плоскогубцы, толстые резиновые перчатки, нож и пластиковый лоток, наполненный приманками, поводками и крючками. Там также было небольшое электронное устройство со светодиодным экраном, которое Bosch ранее принял за сотовый телефон Деннинджера.

Но теперь, взглянув на фотографию, Босх увидел, что телефон Деннинджера пристегнут к поясу. Устройство на консоли было чем-то другим.

“GPS?” - спросил он.

“Похоже на то”, - сказал Уоллинг. “Маленький, портативный, идеально подходит для разметки мест рыбалки”.

“И местоположения тел, если вы планировали вернуться, чтобы навестить”.

Уоллинг кивнул. Адреналин начал поступать в кровь Босха. Уоллинг привел его прямо к солидному отрыву.

“В вещах, которые мы обыскивали, не было GPS”, - сказал он.

“Он где-то это спрятал”, - сказала она. “Ему не нужны трофеи. Ему просто нужны его пятна. Чтобы он мог навещать девочек ”.

Босх встал и принялся расхаживать по маленькой комнате.

“Где это может быть?” - спросил он, больше для себя, чем для Уоллинга.

“Кто сделал эти фотографии?”

“Мы не знаем”.

“Ну, у него есть по крайней мере один партнер по рыбалке. Я бы начал с этого ”.

Босх кивнул.

“Рейчел, это большая помощь. Спасибо тебе ”.

“ФБР всегда радо помочь”.

Босх достал свой телефон и сделал звонок. Джексон сразу же взял трубку.

“Где он?”

“Он дома. Он должен знать, что мы наблюдаем за ним. Твой приятель-агент что-нибудь придумал?”

“Да, мы ищем портативное устройство GPS. Это на одной из фотографий. Он пометил свои места для рыбалки и, возможно, пометил места, куда отправлял девушек. Я не видел этого ни в одном из поисковых списков, и я знаю, что этого не было на лодке. У тебя или Тима есть какие-нибудь идеи?”

Последовало долгое молчание. Босх услышал приглушенные голоса.

“Рик, ты там?”

“Да, да, я здесь. Я как раз рассказывал Тиму. Я думаю, мы знаем, где это ”.

Взгляд Босха метнулся к Рейчел, и он воздержался от первой реакции, которая заключалась в том, чтобы спросить, какого черта устройство GPS не появилось раньше, если они знали об этом.

“Скажи мне”, - сказал он вместо этого.

“Когда мы брали интервью у парней, с которыми Деннинджер играет в покер, двое из них сказали, что не видели его с тех пор, как он проиграл крупный банк пару недель назад и сбежал”.

“Хорошо”.

“Ну, вы знаете, мы спросили, сколько он проиграл, и они сказали нам, что он проиграл около шестисот долларов и все свои цифры. Я спросил, что вы имеете в виду, цифры? И они сказали, что это его места для рыбалки. Они ничего не сказали о GPS-устройстве, и мне не пришло в голову, что ...

“Кто выиграл банк?”

“Я не знаю, но мы можем выяснить. Я начну перезванивать этим парням ”.

“Сделай это. Нам нужны эти цифры. Позвони мне, как только узнаешь имя ”.

Босх закрыл телефон и посмотрел на Уоллинга.

“Пора отправляться на рыбалку”.

Босха затошнило. Полицейская водолазная лодка раскачивалась на трехфутовых роликах. Они почти два часа плыли по заливу Санта-Моника и были на седьмом месте. В GPS Деннинджера было записано двадцать две путевые точки. И день обещал быть долгим в бурном море.

Гарри изучал иссиня-черную воду и ждал. Капитан сказал, что они находились на глубине тридцати двух футов. Через некоторое время он оглянулся в сторону побережья и увидел облако смога, нависшее над городом. Он подумал о том, что провел под этим всю свою жизнь, и от этого ему стало только хуже.

Он быстро перешел на другую сторону лодки и перегнулся через борт. Капитан дал ему конкретные инструкции. Если бы ему стало плохо, он должен был перегнуться через левый борт. Таким образом, течение унесло бы его рвоту подальше от зоны погружения. Он дважды вздохнул, два глубоких изгнания нечистой силы из живота. Он наблюдал, как течение уносит то, что осталось от его завтрака.

Он почувствовал, как в кармане зажужжал телефон. Он вытер рот одной рукой, а другой вытащил телефон.

“Bosch.”

“Гарри, с тобой все в порядке?”

Это была стена.

“Да. Просто немного укачало.”

“Да. Я хотел проверить. Ты все еще где-то там?”

“К сожалению. Мы на седьмом месте. Пока ничего.”

“Ты говоришь ужасно. Может быть, тебе стоит зайти ”.

“Нет, я здесь, пока мы их не найдем. Или пока мы этого не сделаем ”.

“Они могут посмотреть без тебя. Ты не ныряешь”.

“Если они найдут девочек, я должен быть здесь”. Он сказал это таким тоном, который положил конец дебатам.

“Ладно, Гарри. Дай мне знать, хорошо?”

“Я тебе позвоню”.

К тому времени, как они добрались до одиннадцатой локации, солнце стояло высоко, ветер стих, и как море, так и желудок Босха успокоились. Вода тоже изменила цвет. При солнечном свете он казался более светлым. Более привлекательный, менее суровый. Босх сидел на корме и наблюдал, как пузырьки воздуха всплывают на поверхность. На глубине тридцати девяти футов в воде с плохой видимостью находились четыре водолаза. Капитан судна, криминалист и два матроса находились в каюте. С тех пор как Босх заболел, они оставили его в покое.

Босх услышал плеск и обернулся, чтобы посмотреть назад, на корму. Двое дайверов всплыли на поверхность. Между собой они держали тело, завернутое в пластиковый брезент и утяжеленное цепями.

Босх быстро повернулся к домику и помахал рукой, привлекая внимание остальных. “Привет!”

Затем он подошел к двери в планшире. Прежде чем он смог открыть его, это сделал один из игроков на палубе. Босх отступил назад и наблюдал, как два водолаза совершали свое мрачное задание. Человек из судебной экспертизы следил за их продвижением с видеокамерой.

Матросы схватили посылку за цепи и втащили ее на борт, перекатывая по палубе. Это была суровая обязанность, и вода заливала их ботинки.

Оливия или Эллисон? Босх задумался.

Как раз в тот момент, когда этот вопрос пронесся у него в голове, два других водолаза всплыли с кормы. Они тоже несли пластиковый пакет с цепями и двинулись с ним к двери в планшире.

Первые два дайвера отошли от лодки, вместо того, чтобы пытаться подняться на борт. Именно тогда Босх понял, что Денинджер сбросил в воду здесь больше двух тел. Он подошел к углу кормы и окликнул их.

“Сколько?”

Один из дайверов снял респиратор и крикнул в ответ, подняв раскрытую ладонь.

“Приближаются еще пять”.

Босх просто кивнул и достал свой телефон, чтобы начать звонить.

Джексон ответил сразу.

“Где Деннинджер?”

“В доме. Ты нашел девушек?”

“Похоже на то. У нас семь тел. Мы собираемся побыть здесь некоторое время ”.

“Святой Христос!”

“Вероятно, нам придется проверить и все остальные места”.

“Должны ли мы убрать его?”

Босх на мгновение задумался. Местоположение было получено с устройства GPS, которое Деннинджер проиграл в покер. В цепочке доказательств были пробелы, но они по-прежнему убедительно указывали на вину Деннинджера. Даже если бы среди найденных тел не было тел Оливии Марц и Эллисон Бомонт, они возбудили бы дело против Деннинджера.

Другой детектив или прокурор мог бы действовать более осторожно. Продолжайте наблюдение за подозреваемым, заберите все тела и обрабатывайте улики, пока они не обернутся вокруг их человека. Но Босх не мог представить, что даст Деннинджеру еще одну минуту свободы.

“Да”, - сказал он. “Прикончите ублюдка”.

“Ты понял”.

“Позвони мне, когда будешь пять на пять”.

Босх закрыл телефон, а затем снова открыл его. Ему нужно было предупредить офис судмедэксперта, что у него дело о множественных убийствах и что следователям нужно будет встретить полицейский катер в доке. Но сначала он перезвонил Рейчел Уоллинг. Ему нужно было сказать ей, что ее ознакомление с файлом и фотографиями привело к раскрытию дела, которое широко раскрыло его. Ему нужно было еще раз поблагодарить ее.

Пока он ждал ее ответа, солнце зашло за тучу, и вода снова потемнела. Это был холодный синий на черном, и он всегда будет напоминать Босху о смерти.

Майкл Коннелли

Игнорировать

Оверлук

Книга из серии о Гарри Босхе.

Библиотекарю, подарившему мне "Убить пересмешника"

ОДИН

Звонок раздался в полночь. Гарри Босх проснулся и сидел в гостиной в темноте. Ему нравилось думать, что он делает это, потому что это позволяет ему лучше слышать саксофон. Маскируя одно из чувств, он усиливал другое.

Но в глубине души он знал правду. Он ждал.

Звонил Ларри Гэндл, его начальник отдела по расследованию убийств. Это был первый вызов Bosch на новой работе. И это было то, чего он ждал.

— Гарри, ты встал?

"Я вверху."

— Кто это у тебя играет?

«Фрэнк Морган, живите в Jazz Standard в Нью-Йорке. Это Джордж Кейблс, которого вы сейчас слышите на фортепиано».

«Похоже на All Blues».

"Ты сделал это."

"Хорошая вещь. Я ненавижу отвлекать тебя от этого».

Босх воспользовался пультом, чтобы выключить музыку.

— Что за звонок, лейтенант?

«Голливуд хочет, чтобы вы с Игги вышли и взялись за дело. Сегодня уже поймали троих, а с четвертым не справляются. Это также похоже, что это может стать хобби. Это похоже на казнь».

В Департаменте полиции Лос-Анджелеса было семнадцать географических подразделений, каждое из которых имело собственный участок и детективное бюро, включая отдел по расследованию убийств. Но дивизионные отряды были первой линией и не могли увязнуть в затянувшихся делах. Когда убийство совершалось с какой-либо политической привязанностью, знаменитостями или средствами массовой информации, его обычно передавали в специальный отдел по расследованию убийств, который работал на базе отдела по расследованию ограблений и убийств в Паркер-центре. Любое дело, которое казалось особенно трудным и отнимало много времени — которое неизменно оставалось бы активным, как хобби, — также было бы непосредственным кандидатом на специальный отдел по расследованию убийств. Это был один из тех.

"Где это находится?" — спросил Босх.

«Наверху, над плотиной Малхолланд. Ты знаешь это место?

— Да, я был там.

Босх встал и подошел к обеденному столу. Он открыл ящик, предназначенный для столового серебра, и достал ручку и небольшой блокнот. На первой странице блокнота он записал дату и место убийства.

— Какие еще подробности мне следует знать? — спросил Босх.

«Не так много, — сказал Гэндл. «Как я уже сказал, это было описано мне как казнь. Два в затылке. Кто-то взял этого парня туда и вышиб ему мозги из-за этого прекрасного вида».

Босх позволил этому зафиксироваться на мгновение, прежде чем задать следующий вопрос.

— Они знают, кто этот мертвец?

«Подразделения работают над этим. Может, к тому времени, как ты приедешь, у них что-нибудь будет. Это практически в вашем районе, верно?

"Не слишком далеко."

Гэндл сообщил Босху более подробную информацию о месте преступления и спросил, позвонит ли Гарри в следующий раз своему напарнику. Босх сказал, что позаботится об этом.

— Ладно, Гарри, поднимись и посмотри, что к чему, потом позвони мне и дай знать. Просто разбуди меня. Все остальные так делают.

Босх считал, что это все равно, что начальник жаловаться на то, что его будят, человеку, которого он обычно будит в ходе их отношений.

– Ты понял, – сказал Босх.

Босх повесил трубку и сразу же позвонил Игнасио Феррасу, своему новому партнеру. Они все еще нащупывали дорогу. Феррас был более чем на двадцать лет моложе и принадлежал к другой культуре. Воссоединение произойдет, Босх был уверен, но это будет происходить медленно. Так было всегда.

Феррас проснулся от звонка Босха, но быстро пришел в себя и, казалось, хотел ответить, что было хорошо. Единственная проблема заключалась в том, что он жил далеко в Даймонд-Бар, а это означало, что его расчетное время прибытия на место преступления составляло не менее часа. Босх говорил с ним об этом в первый же день, когда они стали партнерами, но Феррас не был заинтересован в переезде. У него была система поддержки семьи в Даймонд-Бар, и он хотел сохранить ее.

Босх знал, что доберется до места преступления намного раньше Ферраса, а это означало, что ему придется самостоятельно справляться с любыми трениями в отделе. Отобрать дело у дивизионного отряда всегда было делом деликатным. Обычно это решение принимали надзиратели, а не следователи по расследованию убийств на месте происшествия. Ни один детектив из отдела убийств, достойный золотой окантовки своего значка, никогда не захочет отдать дело. Это просто не входило в миссию.

– Увидимся там, Игнасио, – сказал Босх.

— Гарри, — сказал Феррас, — я же говорил тебе. Зови меня Игги. Все так делают."

Босх ничего не сказал. Он не хотел называть его Игги. Он не думал, что это имя соответствовало весу задания и миссии. Он хотел, чтобы его партнер осознал это и перестал спрашивать его.

Босх кое-что придумал и добавил инструкцию, сказав Феррасу, чтобы он по пути туда заехал в Паркер-центр и забрал назначенную им городскую машину. Это увеличило бы его время прибытия на несколько минут, но Босх планировал подъехать к месту происшествия на своей машине и знал, что у него заканчивается бензин.

– Хорошо, увидимся там, – сказал Босх, не называя имен.

Он повесил трубку и достал пальто из шкафа у входной двери. Вложив в нее руки, он взглянул на себя в зеркало на внутренней стороне двери. В пятьдесят шесть лет он был стройным и подтянутым и мог даже прибавить несколько фунтов, в то время как другие детективы его возраста шли посередине. В Homicide Special была пара детективов, известных как Ящик и Бочка из-за их расширяющихся размеров. Босху не нужно было беспокоиться об этом.

Седина еще не полностью изгнала каштан из его волос, но уже приближалась к победе. Его темные глаза были ясными и яркими и готовыми к вызову, ожидающему его на смотровой площадке. В своих собственных глазах Босх увидел базовое понимание работы по расследованию убийств, что, когда он выйдет за парадную дверь, он будет готов и сможет пройти весь путь — что бы это ни влекло за собой — чтобы выполнить работу. Это заставило его почувствовать себя пуленепробиваемым.

Он потянулся через свое тело левой рукой, чтобы вытащить пистолет из кобуры на правом бедре. Это была Кимбер Ультра Керри. Он быстро проверил магазин и затвор, а затем вернул оружие в кобуру.

Он был готов. Он открыл дверь.

Лейтенант мало что знал об этом деле, но в одном он был прав. Место преступления находилось недалеко от дома Босха. Он спустился в Кауэнгу, а затем повез Бархема через шоссе 101. Оттуда можно было быстро подняться по Лейк-Холливуд Драйв к району домов, сгруппированных на холмах, окружающих водохранилище и плотину Малхолланд. Это были дорогие дома.

Он обошел огороженный водоем, остановившись лишь на мгновение, когда наткнулся на койота на дороге. Глаза животного поймали свет фар и ярко засветились. Затем он повернулся и медленно побрел через дорогу, исчезнув в кустах. Он не торопился уходить с дороги, почти подбадривая Босха на что-то. Это напомнило ему дни патрулирования, когда он видел такой же вызов в глазах большинства молодых людей, с которыми встречался на улице.

Миновав водохранилище, он поехал по Тахо-драйв дальше в холмы, а затем соединился с восточной конечной остановкой Малхолланд-драйв. Здесь был неофициальный вид на город. Он был вывешен с табличками «ПАРКОВКА ЗАПРЕЩЕНА» и «В ТЕМНОТЕ ЗАКРЫТ ВИД ЗАКРЫТ». Но они обычно игнорировались в любое время дня и ночи.

Босх остановился позади группы служебных автомобилей — фургона криминалистов и фургона коронера, а также нескольких полицейских машин с опознавательными знаками и без опознавательных знаков. Место преступления было окружено желтой полицейской лентой по внешнему периметру, а внутри этой границы находился серебристый Porsche Carrera с открытым капотом. Он был перекрыт желтой лентой, и это подсказало Босху, что, скорее всего, это машина жертвы.

Босх припарковался и вышел. Патрульный, приставленный к внешнему периметру, записал его имя и номер жетона — 2997 — и пропустил под желтую ленту. Он подошел к месту преступления. По обеим сторонам тела, находившегося в центре поляны, с которой виднелся город, были установлены два ряда переносных фонарей. Подойдя ближе, Босх увидел судмедэкспертов и коронеров, работавших с телом и вокруг него. Техник с видеокамерой также снимал происходящее.

— Гарри, сюда.

Босх обернулся и увидел детектива Джерри Эдгара, прислонившегося к капоту детективного крейсера без опознавательных знаков. В руке у него была чашка кофе, и он, казалось, просто ждал. Он оттолкнулся от машины, когда Босх подошел.

Эдгар когда-то был партнером Босха, когда тот работал в голливудском отделе. В то время Босх был руководителем отдела по расследованию убийств. Теперь Эдгар был в таком положении.

— Ждал кое-кого из RHD, — сказал Эдгар. — Не знал, что это будешь ты, чувак.

"Это я."

— Ты работаешь соло?

— Нет, мой напарник уже в пути.

— Твой новый партнер, да? Я не слышал о тебе с тех пор, как в прошлом году в Эхо-парке случился бардак.

"Ага. Так что у тебя здесь?»

Босх не хотел говорить об Эхо-парке с Эдгаром. Собственно, с кем угодно. Он хотел сосредоточиться на рассматриваемом деле. Это был его первый вызов с момента перевода в Отдел по расследованию убийств. Он знал, что за его движениями будет наблюдать множество людей. Некоторые из них были бы людьми, надеющимися, что он потерпит неудачу.

Эдгар повернулся так, чтобы Босх мог видеть то, что было разложено на багажнике машины. Босх снял очки и надел их, наклонившись поближе, чтобы посмотреть. Света было немного, но он мог видеть множество пакетов с уликами. В сумках отдельно находились предметы, снятые с тела. К ним относятся бумажник, кольцо для ключей и именная бирка с клипсой. Там же был зажим для денег с толстой пачкой денег и «блэкберри», который все еще был включен, мигая зеленым светом и готовый к передаче звонков, которые его владелец никогда не сделает и не примет.

— Парень коронера только что дал мне все это, — сказал Эдгар. — Они должны быть сделаны с телом примерно через десять минут.

Босх подобрал сумку с идентификационной биркой и направил ее к свету. Там было написано "Женская клиника святой Агаты". На нем была фотография мужчины с темными волосами и темными глазами. Он идентифицировал его как доктора Стэнли Кента. Он улыбался в камеру. Bosch заметил, что идентификационная бирка также является ключом, который может открывать запертые двери.

— Ты много разговариваешь с Киз? — спросил Эдгар.

Это была отсылка к бывшему партнеру Босха, который после Эхо-парка перешел на руководящую должность в ОСР — в офис начальника полиции.

"Не очень много. Но у нее все хорошо».

Босх перешел к другим пакетам с уликами и хотел перевести разговор с Киз Райдер на рассматриваемое дело.

— Почему бы тебе не просмотреть то, что у тебя есть для меня, Джерри? он сказал.

— С удовольствием, — сказал Эдгар. «Животное нашли около часа назад. Судя по указателям на улице, здесь нельзя парковаться и слоняться после наступления темноты. У Голливуда всегда есть патруль, который несколько раз за ночь прогоняет двойников. Держит богатых местных жителей счастливыми. Мне сказали, что вон тот дом принадлежит Мадонне. Или было».

Он указал на раскинувшийся особняк примерно в сотне ярдов от поляны. В лунном свете вырисовывалась башня, возвышающаяся над строением. Снаружи особняк был в полосах чередующихся оттенков ржавчины и желтого, как тосканская церковь. Он находился на мысе, из окон которого любому, кто смотрел в окно, открывался великолепный, захватывающий вид на город внизу. Босх представил поп-звезду с башни, смотрящую сверху на город, находящийся в ее распоряжении.

Босх оглянулся на своего старого партнера, готовый к остальной части отчета.

«Патрульная машина разворачивается около одиннадцати и видит «Порше» с открытым капотом. Двигатель сзади этих Порше, Гарри. Это означает, что багажник был открыт.

"Понятно."

— Хорошо, значит, ты это уже знал. Как бы то ни было, подъезжает патрульная машина, они не видят никого в «Порше» или рядом с ним, поэтому двое офицеров выходят. Один из них выходит на поляну и находит нашего парня. Он лежит лицом вниз и имеет два в затылке. Исполнение, чистое и простое».

Босх кивнул на идентификационную бирку в пакете для улик.

— А это тот парень, Стэнли Кент?

«Выглядит так. И на бирке, и в кошельке написано, что это Стэнли Кент, сорок два года, он живет прямо за углом на Эрроухед Драйв. Мы проверили пластину на «Порше», и она вернулась к бизнесу под названием «К и К Медицинские физики». Я только что провел Кента по ящику, и он оказался довольно чистым. У него есть несколько штрафов за превышение скорости на Порше, но это все. Меткий стрелок».

Босх кивнул, регистрируя всю информацию.

— Гарри, ты не получишь от меня горя, взявшись за это дело, — сказал Эдгар. «В этом месяце у меня был один напарник в суде, а другого я оставил на первой сцене, которую мы сегодня поймали, — три мешка с четвертой жертвой на аппарате жизнеобеспечения в «Королеве ангелов».

Босх вспомнил, что голливудская команда по расследованию убийств состояла из команд из трех человек, а не из традиционных товариществ.

«Есть ли шанс, что этот трибэггер связан с этим?»

Он указал на техников, собравшихся вокруг тела на обзорной площадке.

— Нет, это прямая бандитская перестрелка, — сказал Эдгар. «Я думаю, что это совсем другая игра с мячом, и я рад, что вы ее принимаете».

– Хорошо, – сказал Босх. — Я освобожу тебя, как только смогу. Кто-нибудь еще смотрел в машине?

"Не совсем. Жду тебя."

"Хорошо. Кто-нибудь ходил в дом жертвы на Arrowhead?

— И об этом тоже.

— Кто-нибудь стучал в двери?

"Еще нет. Сначала мы работали над сценой».

Эдгар, очевидно, рано решил, что дело будет передано в RHD. Босха беспокоило то, что ничего не было сделано, но в то же время он знал, что работать с самого начала придется ему и Феррасу, и это было неплохо. В отделе была давняя история повреждений или неумелых действий при переходе от отделов к детективным группам в центре города.

Он посмотрел на освещенную поляну и насчитал в общей сложности пятерых человек, работавших над телом или рядом с ним для судебно-медицинской экспертизы и бригад коронера.

«Ну, — сказал он, — поскольку вы сначала работаете на месте преступления, кто-нибудь искал отпечатки ног вокруг тела, прежде чем вы позволили техникам подойти?»

Босх не мог скрыть раздражение в голосе.

— Гарри, — сказал Эдгар, в его голосе теперь сквозило раздражение из-за раздражения Босха, — каждый чертов день на этой смотровой площадке стоит пара сотен человек. Мы могли бы искать следы до Рождества, если бы хотели не торопиться. Я не думал, что мы сделали. У нас было тело, лежащее здесь, в общественном месте, и нам нужно было добраться до него. Кроме того, это выглядит как профессиональный хит. Значит, туфли, пистолет, машина, всего уже давно нет».

Босх кивнул. Он хотел отбросить это и двигаться дальше.

— Ладно, — спокойно сказал он, — тогда, я думаю, ты понял.

Эдгар кивнул, и Босху показалось, что он смутился.

— Как я уже сказал, Гарри, я не ожидал, что это будешь ты.

Это означает, что он не преследовал бы его для Гарри, только для кого-то еще из RHD.

– Конечно, – сказал Босх. "Я понимаю."

После того, как Эдгар ушел, Босх вернулся к своей машине и достал из багажника Maglite. Он вернулся к «Порше», надел перчатки и открыл дверь со стороны водителя. Он наклонился к машине и огляделся. На пассажирском сиденье был портфель. Он был разблокирован, и когда он открыл защелки, он открылся, чтобы показать несколько файлов, калькулятор и различные блокноты, ручки и бумаги. Закрыл и оставил на месте. Его положение на сиденье подсказало ему, что жертва, вероятно, прибыла на смотровую площадку сама. Здесь он встретил своего убийцу. Он не привел с собой своего убийцу. Это, подумал Босх, может иметь большое значение.

Затем он открыл бардачок, и на половицу упало еще несколько удостоверений личности, похожих на то, что было найдено на теле. Он взял их один за другим и увидел, что каждый пропуск был выдан другой местной больницей. Но на всех карточках было одно и то же имя и фотография. Стэнли Кент, человек (предположительно Босх), который лежал мертвым на поляне.

Он заметил, что на обратной стороне нескольких жетонов были рукописные пометки. Он долго смотрел на них. Большинство из них были числами с буквами L или R на конце, и он пришел к выводу, что это комбинации замков.

Босх заглянул еще дальше в перчаточный ящик и нашел еще больше удостоверений личности и карт-ключей доступа. Насколько он мог судить, покойник — если это был Стэнли Кент — имел доступ почти ко всем больницам в округе Лос-Анджелес. У него также были коды к замкам безопасности почти во всех больницах. Босх ненадолго предположил, что удостоверения личности и карты-ключи могут быть подделками, использованными жертвой в какой-то больничной афере.

Бош вернул все в бардачок и закрыл его. Затем он заглянул под сиденья и между ними и не нашел ничего интересного. Он вышел из машины и подошел к открытому багажнику.

Багажник был маленький и пустой. Но в луче фонарика он заметил четыре углубления на ковре, выстилавшем дно. Было ясно, что в багажнике везли что-то квадратное и тяжелое на четырех ножках или колесах. Поскольку сундук был найден в открытом положении, вполне вероятно, что предмет — чем бы он ни был — был похищен во время убийства.

— Детектив?

Босх повернулся и направил луч фонаря в лицо патрульному. Это был офицер, который взял его имя и номер жетона на периметре. Он опустил свет.

"Что это?"

— Здесь агент ФБР. Она просит разрешения войти на место преступления.

"Где она?"

Офицер повел обратно к желтой ленте. Подойдя поближе, Босх увидел женщину, стоящую рядом с открытой дверцей автомобиля. Она была одна и не улыбалась. Босх почувствовал, как тревожный толчок узнавания ударил его в грудь.

— Привет, Гарри, — сказала она, увидев его.

— Привет, Рэйчел, — сказал он.

ДВА

ПРОШЛО ПОЧТИ ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ с тех пор, как он видел специального агента Рейчел Уоллинг из Федерального бюро расследований. Подойдя к ней на пленке, Босх был уверен, что не прошло и дня, чтобы он не думал о ней. Однако он никогда не предполагал, что они воссоединятся — если вообще когда-нибудь воссоединятся — посреди ночи на месте убийства. Она была одета в джинсы, оксфордскую рубашку и темно-синий блейзер. Ее темные волосы были нечесаны, но она все равно выглядела прекрасно. Очевидно, ее вызвали из дома, как и Босха. Она не улыбалась, и Босх вспомнил, как плохо все закончилось в прошлый раз.

«Послушайте, — сказал он, — я знаю, что игнорировал вас, но вам не нужно было выискивать меня на месте преступления только для того, чтобы…»

— Сейчас не время для шуток, — сказала она, перебивая его. — Если это то, о чем я думаю, то это может быть.

В последний раз у них был контакт по делу Эхо Парка. Он нашел ее в то время, когда она работала в секретном подразделении ФБР под названием «Тактическая разведка». Она так и не объяснила, что именно делает устройство, а Босх никогда не настаивал на этом, поскольку это не имело значения для расследования Эхо-парка. Он обратился к ней из-за ее прошлой работы профилировщиком и их прошлой личной истории. Дело Эхо-парка пошло наперекосяк, и у них был шанс на новый роман. Глядя на нее сейчас, Босх понимал, что она занята делом, и у него возникло ощущение, что он вот-вот выяснит, что такое Группа тактической разведки.

— Как вы думаете, что это может быть? он спросил.

— Я скажу тебе, когда смогу. Могу я посмотреть сцену?»

Босх с неохотой поднял пленку с места преступления и ответил на ее небрежное отношение своим стандартным сарказмом.

— Тогда входите, агент Уоллинг, — сказал он. — Почему бы тебе просто не чувствовать себя как дома?

Она подошла и остановилась, по крайней мере уважая его право привести ее к месту преступления.

«На самом деле я могла бы помочь вам здесь», — сказала она. — Если я увижу тело, возможно, я смогу провести для вас официальную идентификацию.

Она подняла папку, которую носила рядом с собой.

– Тогда сюда, – сказал Босх.

Он вывел ее на поляну, где жертву осветили стерилизующим флуоресцентным светом мобильных установок. Мертвец лежал на оранжевой грязи примерно в пяти футах от обрыва на краю смотровой площадки. За телом и за краем лунный свет отражался от резервуара внизу. За плотиной город раскинулся одеялом из миллионов огней. Прохладный вечерний воздух заставил огоньки мерцать, словно плывущие сны.

Босх протянул руку, чтобы остановить Уоллинга на краю светового круга. Пострадавший был перевернут судмедэкспертом и теперь лежал лицом вверх. На лице и лбу мертвеца были ссадины, но Босху показалось, что он узнает человека на фотографиях на больничных бирках в бардачке. Стэнли Кент. Его рубашка была расстегнута, обнажая безволосую грудь бледно-белой кожи. На одной стороне туловища был надрез в том месте, где судмедэксперт воткнул температурный датчик в печень.

— Добрый вечер, Гарри, — сказал Джо Фелтон, судмедэксперт. «Или, я думаю, я должен сказать, доброе утро. Кто там твой друг? Я думал, они объединили тебя с Игги Феррасом.

— Я с Феррасом, — ответил Босх. — Это специальный агент Уоллинг из отдела тактической разведки ФБР.

«Тактическая разведка? Что они придумают дальше?»

«Я думаю, что это одна из тех операций типа Национальной Безопасности. Знаешь, не спрашивай, не говори и тому подобное. Она говорит, что, возможно, сможет подтвердить наше удостоверение личности.

Уоллинг одарил Босха взглядом, который сказал ему, что он ведет себя несовершеннолетним.

— Ничего, если мы войдем, док? — спросил Босх.

«Конечно, Гарри, мы здесь почти взаперти».

Босх хотел было сделать шаг вперед, но Уоллинг быстро опередил его и вышел на резкий свет. Без колебаний она заняла позицию над телом. Она открыла файл и достала цветной снимок лица 8 × 10. Она наклонилась и поднесла его к лицу мертвеца. Босх подошел к ней вплотную, чтобы самому провести сравнение.

— Это он, — сказала она. «Стэнли Кент».

Босх кивнул в знак согласия, а затем предложил ей руку, чтобы она могла перешагнуть через тело. Она проигнорировала это и сделала это без посторонней помощи. Босх посмотрел на Фелтона, который сидел на корточках рядом с телом.

— Итак, док, вы хотите рассказать нам, что у нас здесь есть?

Босх наклонился с другой стороны тела, чтобы лучше рассмотреть.

«У нас есть человек, который был привезен сюда или пришел сюда по какой-то причине, и его заставили встать на колени».

Фелтон указал на штаны жертвы. На обоих коленях были пятна оранжевой грязи.

«Затем кто-то дважды выстрелил ему в затылок, и он упал лицом вниз. Травмы лица, которые вы видите, появились, когда он упал на землю. К тому времени он уже был мертв».

Босх кивнул.

«Выходных ран нет», — добавил Фелтон. «Наверное, что-то маленькое вроде двадцати двух с эффектом рикошета внутри черепа. Очень эффективный."

Теперь Босх понял, что лейтенант Гэндл говорил фигурально, когда упомянул, что мозги жертвы разнесло ветром через обзорную площадку. В будущем ему придется помнить о склонности Гэндла к преувеличениям.

"Время смерти?" — спросил он Фелтона.

«Судя по температуре печени, я бы сказал, четыре или пять часов», — ответил судмедэксперт. «Восемь часов, плюс-минус».

Последняя часть обеспокоила Босха. Он знал, что к восьми уже стемнеет и все поклонники заката уже давно ушли. Но два выстрела эхом отразились бы от смотровой площадки и донеслись бы до домов на близлежащих утесах. Тем не менее никто не позвонил в полицию, и тело не было найдено до тех пор, пока три часа спустя не подъехала патрульная машина.

— Я знаю, о чем вы думаете, — сказал Фелтон. «Что со звуком? Есть возможное объяснение. Ребята, давайте перекатим его обратно».

Босх встал и отошел в сторону, пока Фелтон и один из его помощников переворачивали тело. Босх взглянул на Уоллинг, и на мгновение их взгляды встретились, пока она снова не посмотрела на тело.

При повороте тела были обнаружены входные пулевые ранения в области затылка. Черные волосы жертвы были спутаны от крови. Спина его белой рубашки была забрызгана мелкими брызгами коричневого вещества, что сразу же привлекло внимание Босха. Он был на слишком многих местах преступления, чтобы помнить или сосчитать. Он не думал, что это кровь на рубашке мертвеца.

— Это не кровь, не так ли?

— Нет, это не так, — сказал Фелтон. — Думаю, в лаборатории мы узнаем, что это старый добрый сироп кока-колы. Остаток вы можете найти на дне пустой бутылки или банки».

Прежде чем Босх успел ответить, это сделал Уоллинг.

«Импровизированный глушитель, чтобы приглушить звук выстрелов», — сказала она. «Вы приклеиваете пустую литровую пластиковую бутылку из-под кока-колы к дулу оружия, и звук выстрела значительно снижается, поскольку звуковые волны проецируются в бутылку, а не в открытый воздух. Если бы в бутылке был остаток кока-колы, жидкость разбрызгивалась бы на цель выстрела».

Фелтон посмотрел на Босха и одобрительно кивнул.

— Где ты ее взял, Гарри? Она хранитель."

Босх посмотрел на Уоллинга. Он тоже был впечатлен.

— Интернет, — сказала она.

Босх кивнул, хотя и не поверил ей.

«И есть еще одна вещь, которую вы должны отметить», — сказал Фелтон, снова привлекая внимание к телу.

Босх снова наклонился. Фелтон потянулся через тело, чтобы указать на руку Босха.

— У нас по одному на каждой руке.

Он указывал на красное пластмассовое кольцо на среднем пальце. Босх посмотрел на нее, а затем проверил другую руку. Там было соответствующее красное кольцо. На внутренней стороне каждой руки кольцо имело белую окантовку, похожую на ленту.

"Кто они такие?" — спросил Босх.

— Я еще не знаю, — сказал Фелтон. "Но я думаю-"

— Да, — сказал Уоллинг.

Босх посмотрел на нее. Он кивнул. Конечно, она знала.

«Они называются кольцами TLD, — сказал Уоллинг. «Стенды для термолюминесцентной дозиметрии. Это устройство раннего предупреждения. Это кольцо, которое считывает радиационное облучение.

Эта новость наполнила собрание мрачной тишиной. Пока Уоллинг не продолжил.

— И я дам тебе совет, — сказала она. «Когда они вот так повернуты внутрь, с экраном TLD на внутренней стороне руки, это обычно означает, что владелец напрямую работает с радиоактивными материалами».

Босх встал.

— Ладно, все, — приказал он, — отойдите от тела. Все просто отойдите».

Специалисты на месте преступления, люди коронера и Босх начали отходить от тела. Но Уоллинг не двигался. Она подняла руки, словно призывая внимание прихожан в церкви.

— Постой, постой, — сказала она. «Никто не должен отступать. Это круто, это круто. Это безопасно."

Все остановились, но никто не вернулся на исходные позиции.

«Если бы здесь была угроза разоблачения, то экраны TLD на кольцах были бы черными», — сказала она. «Это раннее предупреждение. Но они не почернели, так что мы все в безопасности. Кроме того, у меня есть это».

Она откинула куртку, чтобы открыть маленькую черную коробочку, прикрепленную к ее поясу, как пейджер.

— Радиационный монитор, — объяснила она. «Если бы у нас были проблемы, поверьте мне, эта штука кричала бы о кровавом убийстве, и я бы бежал впереди стаи. Но мы этого не делаем. Здесь все круто, хорошо?

Люди на месте преступления нерешительно начали возвращаться на свои позиции. Гарри Босх приблизился к Уоллинг и взял ее за локоть.

— Мы можем поговорить здесь минутку?

Они двинулись с поляны к обочине Малхолланда. Босх чувствовал, как что-то меняется, но старался этого не показывать. Он был взволнован. Он не хотел терять контроль над местом преступления, и подобная информация грозила именно этим.

— Что ты здесь делаешь, Рейчел? он спросил. "В чем дело?"

«Как и вам, мне позвонили посреди ночи. Мне сказали выкатывать».

— Это мне ничего не говорит.

— Уверяю вас, что я здесь, чтобы помочь.

— Тогда начни с того, что расскажи мне, что именно ты здесь делаешь и кто тебя послал. Это бы мне очень помогло».

Уоллинг огляделся, а затем снова посмотрел на Босха. Она указала на желтую ленту.

"Мы можем?"

Босх протянул ей руку, призывая идти вперед. Они прошли под лентой и вышли на улицу. Когда он решил, что они находятся вне пределов слышимости всех остальных на месте преступления, Босх остановился и посмотрел на нее.

— Хорошо, этого достаточно, — сказал он. "Что здесь происходит? Кто позвал тебя сюда?

Она снова встретилась с ним глазами.

«Послушайте, то, что я вам здесь скажу, должно оставаться конфиденциальным», — сказала она. "На данный момент."

— Послушай, Рэйчел, у меня нет времени на…

«Стэнли Кент в списке. Когда сегодня вечером вы или один из ваших коллег ввели его имя в компьютер Национального индекса преступности, в Вашингтоне, округ Колумбия, поднялся флаг, и мне позвонили в Tactical.

— Что, он был террористом?

— Нет, он был медицинским физиком. И, насколько мне известно, законопослушный гражданин.

«Тогда что там с радиационными кольцами и появлением ФБР посреди ночи? В каком списке был Стэнли Кент?

Уоллинг проигнорировал вопрос.

— Позвольте мне кое-что спросить у вас, Гарри. Кто-нибудь уже проверял дом или жену этого человека?

"Еще нет. Сначала мы работали на месте преступления. Я планирую-"

«Тогда я думаю, что нам нужно сделать это прямо сейчас», сказала она настойчивым тоном. «Вы можете задавать вопросы по ходу дела. Возьми ключи у парня на случай, если нам понадобится войти. А я пойду за своей машиной.

Уоллинг начала было отходить, но Босх поймал ее за руку.

— Я за рулем, — сказал он.

Он указал на свой Мустанг и оставил ее там. Он направился к патрульной машине, где на багажнике все еще лежали пакеты с уликами. По дороге он пожалел, что уже убрал Эдгара со сцены. Он подозвал вахтенного сержанта.

«Послушайте, я должен покинуть место происшествия, чтобы проверить дом жертвы. Я не должен отсутствовать долго, и детектив Феррас должен быть здесь с минуты на минуту. Просто поддерживайте сцену, пока один из нас не доберется сюда.

"Ты понял."

Босх вытащил свой сотовый телефон и позвонил своему напарнику.

"Где ты?"

«Я только что прошел Паркер-центр. Я в двадцати минутах езды.

Босх объяснил, что уходит с места происшествия и что Феррасу нужно поторопиться. Он отключился, схватил сумку с уликами, в которой было кольцо для ключей, из багажника крейсера и сунул ее в карман пальто.

Когда он добрался до своей машины, то увидел, что Уоллинг уже сидит на пассажирском сиденье. Она заканчивала разговор и закрывала мобильный.

"Кто это был?" — спросил Босх, войдя внутрь. — Президент?

— Мой партнер, — ответила она. «Я сказал ему встретиться со мной у дома. Где твой напарник?

"Он идет."

Босх завел машину. Как только они вышли, он начал задавать вопросы.

«Если Стэнли Кент не был террористом, то в каком списке он был?»

«Как медицинский физик он имел прямой доступ к радиоактивным материалам. Это внесло его в список».

Босх вспомнил обо всех больничных табличках с именами, которые он нашел в Порше мертвеца.

«Доступ куда? В больницах?

"В яблочко. Вот где это хранится. Эти материалы в основном используются для лечения рака».

Босх кивнул. Он получил картину, но все еще не имел достаточно информации.

«Хорошо, так что же мне здесь не хватает, Рэйчел? Выложи это для меня.

«Стэнли Кент имел прямой доступ к материалам, которые некоторые люди в мире хотели бы заполучить. Материалы, которые могут быть очень, очень ценными для этих людей. Но не в лечении рака».

«Террористы».

"В яблочко."

«Ты хочешь сказать, что этот парень мог просто вальсировать в больницу и получить это вещество? Разве нет правил?»

Уоллинг кивнул.

— Всегда есть правила, Гарри. Но просто иметь их не всегда достаточно. Повторение, рутина — это бреши в любой системе безопасности. Раньше мы оставляли двери кабины на коммерческих авиалиниях незапертыми. Теперь нет. Чтобы изменить процедуры и усилить меры предосторожности, требуется событие с изменяющими жизнь последствиями. Ты понимаешь что я говорю?"

Он подумал о пометках на обратной стороне некоторых удостоверений личности в «Порше» жертвы. Мог ли Стэнли Кент так небрежно относиться к безопасности этих материалов, что писал комбинации доступа на обратной стороне своих удостоверений личности? Инстинкты Босха подсказывали ему, что ответ, вероятно, будет положительным.

«Я понимаю, — сказал он Уоллингу.

«Итак, если бы вы собирались обойти существующую систему безопасности, независимо от того, насколько она сильна или слаба, к кому бы вы обратились?» она спросила.

Босх кивнул.

«Кто-то, кто хорошо знаком с этой системой безопасности».

"В яблочко."

Босх свернул на Эрроухед Драйв и стал рассматривать номера адресов на обочине.

— Значит, вы говорите, что это событие может иметь судьбоносные последствия?

— Нет, я этого не говорю. Еще нет."

— Вы знали Кента?

Спрашивая, Босх посмотрел на Уоллинг, и вопрос ее удивил. Это был долгий план, но он бросил его ради реакции, не обязательно из-за ответа. Уоллинг отвернулась от него и посмотрела в окно, прежде чем ответить. Босх знал ход. Классический рассказ. Он знал, что теперь она солжет ему.

— Нет, я никогда не встречался с этим человеком.

Босх свернул на следующую дорогу и остановил машину.

"Что делаешь?" она спросила.

"Это оно. Это дом Кента.

Они стояли перед домом, в котором не горел свет ни внутри, ни снаружи. Там вроде никто не жил.

— Нет, не так, — сказал Уоллинг. — Его дом в следующем квартале и…

Она остановилась, когда поняла, что Босх выкурил ее. Босх какое-то время смотрел на нее в темной машине, прежде чем заговорить.

«Ты хочешь поговорить со мной сейчас или хочешь выйти из машины?»

— Послушай, Гарри, я же говорил тебе. Есть вещи, которые я не могу…

— Выйдите из машины, агент Уоллинг. Я разберусь с этим сам».

— Слушай, ты должен под…

«Это убийство. Мое убийство. Выйти из машины."

Она не двигалась.

«Я могу сделать один телефонный звонок, и вас отстранят от расследования еще до того, как вы вернетесь на место происшествия», — сказала она.

"Затем сделать его. Я лучше буду выгнан на обочину прямо сейчас, чем стану грибом для федералов. Разве это не один из лозунгов бюро? Держать местных жителей в неведении и хоронить их в коровьем дерьме? Ну, не я, не сегодня и не по моему собственному делу.

Он начал тянуться через ее колени, чтобы открыть дверь. Уоллинг оттолкнула его и подняла руки, сдаваясь.

— Ладно, ладно, — сказала она. — Что ты хочешь знать?

«На этот раз я хочу знать правду. Все это."

ТРИ

Босх повернулся на своем месте и посмотрел прямо на Уоллинга. Он не собирался трогать машину, пока она не заговорила.

«Вы, очевидно, знали, кто такой Стэнли Кент и где он живет», — сказал он. "Ты солгал мне. Итак, был он террористом или нет?

— Я сказал тебе, нет, и это правда. Он был гражданином. Он был физиком. Он был в списке наблюдения, потому что имел дело с радиоактивными источниками, которые могли быть использованы — в чужих руках — для нанесения вреда людям».

"О чем ты говоришь? Как это могло случиться?»

«Через экспозицию. И это может принимать самые разные формы. Индивидуальное нападение — помните прошлый День Благодарения русского, которому в Лондоне ввели дозу полония? Это была целенаправленная атака, хотя были и побочные жертвы. Материал, к которому имел доступ Кент, можно было использовать и в более крупном масштабе — в торговом центре, в метро, в чем угодно. Все зависит от количества и, конечно же, от устройства доставки».

«Устройство доставки? Ты про бомбу? Кто-нибудь мог бы сделать грязную бомбу из того, что он использовал?

«В некоторых приложениях да».

«Я думал, что это городская легенда, что на самом деле грязной бомбы никогда не было».

«Официальное обозначение — СВУ — самодельное взрывное устройство. И, скажем так, это всего лишь городская легенда ровно до того момента, как взорвется первый».

Босх кивнул и вернулся к делу. Он указал на дом перед ними.

— Откуда ты знаешь, что это не дом Кентов?

Уоллинг потерла лоб, как будто она устала от его назойливых вопросов и у нее разболелась голова.

«Потому что я был в его доме раньше. Хорошо? В начале прошлого года мы с напарником пришли к Кенту домой и проинформировали его и его жену о потенциальных опасностях его профессии. Мы проверили их дом и сказали им принять меры предосторожности. Нас попросило сделать это Министерство внутренней безопасности. Хорошо?"

«Да, хорошо. И это была рутина отдела тактической разведки и министерства внутренней безопасности, или это потому, что ему угрожали?

«Не угроза, направленная конкретно на него, нет. Смотри, мы тратим…

«Тогда кому? Угроза для кого?»

Уоллинг поправила свое положение на сиденье и раздраженно выдохнула.

«Угрозы никому конкретно не было. Мы просто соблюдали меры предосторожности. Шестнадцать месяцев назад кто-то вошел в онкологическую клинику в Гринсборо, Северная Каролина, обошёл изощренные меры безопасности и извлёк двадцать две маленькие пробирки с радиоизотопом под названием цезий один-тридцать семь. Законное медицинское использование этого материала в этих условиях заключалось в лечении гинекологического рака. Мы не знаем, кто туда попал и зачем, но материал был взят. Когда известие о краже стало известно по телевидению, кто-то из Объединенной оперативной группы по борьбе с терроризмом здесь, в Лос-Анджелесе, подумал, что было бы неплохо оценить безопасность этих материалов в местных больницах и предупредить тех, кто имеет доступ к этим материалам и обращаться с ними. принять меры предосторожности и быть начеку. Мы можем идти ?

— И это был ты.

« Да . Ты понял. Это была федеральная теория просачивания в работу. Мне и моему партнеру выпало выйти и поговорить с такими людьми, как Стэнли Кент. Мы встретились с ним и его женой в их доме, чтобы мы могли проверить безопасность этого места, в то же время мы сказали ему, что он должен начать прикрывать свою спину. По той же причине мне позвонили, когда его имя появилось на флаге».

Босх включил заднюю передачу и быстро вырулил с подъездной дорожки.

— Почему ты просто не сказал мне об этом сразу?

На улице машина рванула вперед, когда Босх включил ее.

— Потому что в Гринсборо никого не убили, — вызывающе сказал Уоллинг. «Все это может быть чем-то другим. Мне сказали подходить с осторожностью и осмотрительностью. Прости, что я солгал тебе».

— Немного поздно для этого, Рэйчел. Ваши люди вернули цезий в Гринсборо?

Она не ответила.

— А ты?

"Нет, не сейчас. Говорят, что он был продан на черном рынке. Сам материал весьма ценен в денежном выражении, даже если он используется в надлежащем медицинском контексте. Вот почему мы не уверены, что у нас здесь. Вот почему меня послали».

Еще через десять секунд они оказались в нужном квартале на Эрроухед-драйв, и Босх снова начал смотреть на номера адресов. Но Уоллинг руководил им.

— Думаю, тот, что слева. С черными ставнями. В темноте трудно сказать».

Босх остановился и переключил коробку передач на парковку до того, как машина остановилась. Он выскочил и направился к входной двери. В доме было темно. Не горел даже свет над дверью. Но когда Босх подошел к входной двери, он увидел, что она осталась приоткрытой.

— Открыто, — сказал он.

Босх и Уоллинг вытащили оружие. Босх положил руку на дверь и медленно толкнул ее. С оружием наготове они вошли в темный и тихий дом, и Босх быстро провел рукой по стене, пока не нашел выключатель.

Вспыхнул свет, открывая гостиную, опрятную, но пустую, без каких-либо признаков неприятностей.

"Миссис. Кент? — громко крикнул Уоллинг. Затем она сказала Босху, понизив голос: «Есть только его жена, детей нет».

Уоллинг крикнул еще раз, но дом молчал. Справа был коридор, и Босх направился к нему. Он нашел еще один выключатель и осветил проход с четырьмя закрытыми дверями и нишей.

Ниша была пустым домашним офисом. Он увидел голубое отражение в окне, которое отбрасывал экран компьютера. Они миновали альков и прошли дверь за дверью, очищая то, что выглядело как спальня для гостей, а затем домашний спортзал с кардиотренажерами и ковриками для тренировок, висящими на стене. Третья дверь вела в пустую гостевую ванную, а четвертая вела в главную спальню.

Они вошли в мастерскую, и Босх еще раз щелкнул настенным выключателем. Они нашли миссис Кент.

Она лежала на кровати голая, с кляпом во рту и связанными руками за спиной. Ее глаза были закрыты. Уоллинг бросился к кровати, чтобы проверить, жива ли она, а Босх прошел через спальню, чтобы очистить ванную и гардеробную. Там не было ни одного.

Когда он вернулся к кровати, то увидел, что Уоллинг вынул кляп и перочинным ножом перерезал черные пластиковые застежки-кнопки, которые использовались, чтобы связать запястья и лодыжки женщины за ее спиной. Рэйчел натягивала покрывало на обнаженное тело неподвижной женщины. В комнате отчетливо пахло мочой.

— Она жива? — спросил Босх.

«Она жива. Я думаю, она просто отключилась. Ее оставили здесь вот так».

Уоллинг начал растирать запястья и руки женщины. Они стали темными и почти пурпурными из-за недостатка кровообращения.

— Позови на помощь, — сказала она ему.

Раздраженный самим собой за то, что он не отреагировал до приказа, Босх вытащил телефон и вышел в коридор, пока звонил в центральный центр связи, чтобы вызвать парамедиков.

— Десять минут, — сказал он, повесив трубку и вернувшись в спальню.

Босх почувствовал, как его охватывает волна возбуждения. Теперь у них был живой свидетель. Женщина на кровати могла бы рассказать им хоть что-то о том, что произошло. Он знал, что жизненно важно заставить ее говорить как можно скорее.

Раздался громкий стон, когда женщина пришла в сознание.

"Миссис. Кент, все в порядке, — сказал Уоллинг. "Все в порядке. Теперь ты в безопасности.

Женщина напряглась, и ее глаза расширились, когда она увидела перед собой двух незнакомцев. Уоллинг показала свои удостоверения.

«ФБР, миссис Кент. Ты меня помнишь?"

"Какая? Что... где мой муж?

Она начала вставать, но потом поняла, что голая под одеялом, и попыталась плотнее закутаться в него. Ее пальцы, по-видимому, все еще онемели и не могли найти опору. Уоллинг помог растянуть распространение вокруг нее.

— Где Стэнли?

Уоллинг опустилась на колени у изножья кровати, чтобы она оказалась с ней на одном уровне. Она посмотрела на Босха, словно ища указаний, как ответить на вопрос женщины.

"Миссис. Кент, вашего мужа здесь нет, — сказал Босх. «Я детектив Босх из полиции Лос-Анджелеса, а это агент Уоллинг из ФБР. Мы пытаемся выяснить, что случилось с вашим мужем.

Женщина посмотрела на Босха, а затем на Уоллинга, и ее глаза остановились на федеральном агенте.

— Я тебя помню, — сказала она. — Вы пришли в дом, чтобы предупредить нас. Это то, что происходит? У мужчин, которые были здесь, есть Стэнли?

Рэйчел наклонилась ближе и заговорила успокаивающим голосом.

"Миссис. Кент, мы-это Алисия, да? Алисия, нам нужно, чтобы ты немного успокоилась, чтобы мы могли поговорить и, возможно, помочь тебе. Хочешь одеться?»

Алисия Кент кивнула.

— Хорошо, мы дадим вам здесь немного места, — сказал Уоллинг. — Оденься, и мы будем ждать тебя в гостиной. Прежде всего позвольте мне спросить, были ли вы ранены каким-либо образом?»

Женщина покачала головой.

"Ты уверен…?"

Уоллинг не договорила, как будто испугалась собственного вопроса. Бош не был. Он знал, что им необходимо точно знать, что здесь произошло.

"Миссис. Кент, тебя здесь сегодня изнасиловали?

Женщина снова покачала головой.

«Меня заставили раздеться. Это все, что они сделали».

Босх изучал ее глаза, надеясь прочесть их и определить, лжет ли она.

— Хорошо, — сказал Уоллинг, прерывая момент. — Мы оставим вас одеться. Когда прибудут парамедики, мы по-прежнему хотим, чтобы они проверили вас на наличие травм.

— Со мной все будет в порядке, — сказала Алисия Кент. — Что случилось с моим мужем?

— Мы не знаем, что произошло, — сказал Босх. — Ты одевайся и выходи в гостиную, тогда мы расскажем тебе, что знаем.

Схватив покрывало вокруг себя, она осторожно встала с кровати. Босх увидел пятно на матрасе и понял, что Алисия Кент либо так испугалась во время своих испытаний, что помочилась, либо ожидание спасения затянулось.

Она сделала шаг к шкафу и, казалось, падала. Босх подошел и схватил ее, прежде чем она упала.

"Ты в порядке?"

"Я в порядке. Думаю, у меня просто небольшое головокружение. Который сейчас час?"

Босх посмотрел на цифровые часы на правом прикроватном столике, но их экран был пуст. Он был выключен или отключен от сети. Он повернул правое запястье, не отпуская ее, и посмотрел на часы.

— Почти час ночи.

Ее тело, казалось, напряглось в его объятиях.

"Боже мой!" воскликнула она. — Прошло несколько часов. Где Стэнли?

Босх положил руки ей на плечи и помог встать прямо.

«Оденься, и мы поговорим об этом», — сказал он.

Она неуверенно подошла к шкафу и открыла дверь. С внешней стороны двери было прикреплено зеркало в полный рост. Когда она открыла ее, отражение Босха вернулось к нему. В тот момент он подумал, что, может быть, он увидел что-то новое в его глазах. Чего-то не было, когда он посмотрел на себя в зеркало перед выходом из дома. Выражение дискомфорта, возможно, даже страха перед неизвестным. Понятно, решил он. В свое время он раскрыл тысячу дел об убийствах, но ни одно из них не привело его в то направление, в котором он двигался теперь. Возможно, страх был уместным.

Алисия Кент сняла с крючка на стене внутри шкафа белый махровый халат и понесла его в ванную. Дверь шкафа она оставила открытой, и Босху пришлось отвести взгляд от собственного отражения.

Уоллинг вышел из спальни, Босх последовал за ним.

"Что вы думаете?" — спросила она, двигаясь по коридору.

— Думаю, нам повезло, что у нас есть свидетель, — ответил Босх. — Она сможет рассказать нам, что произошло.

"С надеждой."

Босх решил еще раз осмотреть дом, пока Алисия Кент оделась. На этот раз он снова проверил задний двор и гараж, а также каждую комнату. Он не нашел ничего плохого, хотя и заметил, что гараж на две машины был пуст. Если у Кентов была еще одна машина помимо Порше, то ее не было в помещении.

После обхода он стоял на заднем дворе, глядя на вывеску «Голливуд», и снова звонил в центральную связь, чтобы попросить отправить вторую группу судебно-медицинских экспертов для проверки дома Кент. Он также проверил расчетное время прибытия парамедиков, прибывших для осмотра Алисии Кент, и ему сказали, что они еще в пяти минутах. Это было через десять минут после того, как ему сказали, что они в десяти минутах ходьбы.

Затем он позвонил лейтенанту Гэндлу и разбудил его дома. Его начальник молча слушал, как Босх информировал его. Федеральное вмешательство и растущая вероятность того, что расследование будет иметь террористический характер, заставили Гэндла задуматься.

— Ну… — сказал он, когда Босх закончил. «Похоже, мне придется разбудить некоторых людей».

Он имел в виду, что ему придется послать сообщение по служебной лестнице о деле и о том, что оно принимает большие размеры. Последнее, чего хотел бы или в чем нуждался бы лейтенант RHD, — это чтобы его утром вызвали в OCP и спросили, почему он раньше не предупредил командный персонал об этом деле и его растущих последствиях. Босх знал, что Гэндл теперь будет действовать, чтобы защитить себя, а также получить указания сверху. Это было нормально для Bosch и ожидаемо. Но это также заставило его задуматься. У полиции Лос-Анджелеса было собственное Управление внутренней безопасности. Им командовал человек, которого большинство людей в отделе считали бездельником, неквалифицированным и неподходящим для этой работы.

— Одна из этих побудок достанется капитану Хэдли? — спросил Босх.

Капитан Дон Хэдли был братом-близнецом Джеймса Хэдли, который оказался членом Полицейской комиссии, политически назначенной комиссии под надзором полиции Лос-Анджелеса и полномочием назначать и удерживать начальника полиции. Менее чем через год после того, как Джеймс Хэдли был включен в комиссию по назначению мэра и с одобрения городского совета, его брат-близнец перескочил с должности заместителя командующего отделом дорожного движения долины на должность командира недавно сформированного Управления внутренней безопасности. В то время это было воспринято как политический шаг тогдашним начальником полиции, который отчаянно пытался сохранить свою работу. Это не сработало. Его уволили и назначили нового начальника. Но в переходный период Хэдли сохранил свою должность командира OHS.

Задача OHS заключалась в том, чтобы взаимодействовать с федеральными агентствами и поддерживать поток разведывательных данных. За последние шесть лет Лос-Анджелес становился мишенью террористов как минимум два раза, насколько это было известно. В каждом инциденте полиция Лос-Анджелеса узнала об угрозе после того, как федералы предотвратили ее. Это смущало департамент, и OHS было сформировано так, чтобы полиция Лос-Анджелеса могла проникать в разведку и в конечном итоге знать то, что федеральное правительство знало о его собственном заднем дворе.

Проблема заключалась в том, что на практике многие подозревали, что федералы не пускают в ход полицию Лос-Анджелеса. И чтобы скрыть этот недостаток и оправдать свое положение и свое подразделение, капитан Хэдли стал устраивать грандиозные пресс-конференции и появляться со своим одетым в черное подразделением охраны труда на любом месте преступления, где существовала отдаленная вероятность причастности террористов. Перевернутая автоцистерна на Голливудском шоссе привела в действие OHS, пока не было установлено, что цистерна перевозила молоко. Стрельба в раввина в храме в Вествуде вызвала такую же реакцию, пока не было установлено, что инцидент был результатом любовного треугольника.

Так оно и пошло. Примерно после четвертой осечки командир ОГС был крещен с новым именем среди рядовых. Капитан Дон Хэдли стал известен как Капитан Плохо. Но он остался на своем посту благодаря тонкой завесе политики, нависшей над его назначением. Последнее, что Босх слышал о Хэдли из слухов департамента, было то, что он отправил весь свой отряд обратно в академию для обучения тактике штурма городов.

«Я ничего не знаю о Хэдли, — сказал Гэндл в ответ Босху. «Он, вероятно, будет зациклен. Я начну с моего капитана, а он позвонит тому, кто получит известие оттуда. Но это не твоя забота, Гарри. Делай свою работу и не беспокойся о Хэдли. Люди, с которыми вам приходится прикрываться, — это федералы».

"Понятно."

«Помните, с федералами всегда пора беспокоиться, когда они начинают говорить вам именно то, что вы хотите услышать».

Босх кивнул. Совет следовал проверенной временем традиции полиции Лос-Анджелеса не доверять ФБР. И, конечно же, ФБР столь же долго чтило эту традицию в том, что касается недоверия полиции Лос-Анджелеса. Это было причиной рождения OHS.

Когда Босх вернулся в дом, он обнаружил, что Уоллинг разговаривает по мобильному телефону, а в гостиной стоит мужчина, которого он никогда раньше не видел. Он был высоким, лет сорока пяти, и излучал неоспоримую уверенность ФБР, которую Босх видел много раз прежде. Мужчина протянул руку.

— Вы, должно быть, детектив Босх, — сказал он. «Джек Бреннер. Рэйчел мой партнер.

Босх пожал ему руку. То, как он сказал, что Рэйчел является его партнером, было мелочью, но это многое сказало Босху. В этом было что-то собственническое. Бреннер говорил ему, что старший партнер сейчас приступил к работе, независимо от того, так думает Рэйчел или нет.

— Итак, вы встретились.

Босх повернулся. Уоллинг уже не разговаривал по телефону.

— Извини, — сказала она. «Я заменял ответственного специального агента. Он решил посвятить этому всю Тактику. Он собирает три бригады, чтобы начать ходить по больницам, чтобы узнать, был ли Кент сегодня в каких-нибудь горячих лабораториях.

«Горячая лаборатория — это место, где хранятся радиоактивные вещества?» — спросил Босх.

"Да. Кент через систему безопасности имел доступ почти ко всем из них в округе. Мы должны выяснить, был ли он внутри кого-либо из них сегодня.

Босх знал, что, вероятно, сможет сузить поиск до одного медицинского учреждения. Клиника Святой Агаты для женщин. У Кента был больничный жетон, когда его убили. Уоллинг и Бреннер этого не знали, но Босх решил им пока не говорить. Он чувствовал, что расследование отдаляется от него, и хотел удержать то, что могло быть единственной частью инсайдерской информации, которая у него все еще была.

— А как насчет полиции Лос-Анджелеса? — вместо этого спросил он.

— Полиция Лос-Анджелеса? — сказал Бреннер, опережая Уоллинга. — Ты имеешь в виду, что насчет тебя, Босх? Это то, о чем вы спрашиваете?»

"Да, это верно. Где я стою в этом?»

Бреннер развел руками в знак открытости.

«Не волнуйся, ты в деле. Ты всегда с нами».

Федеральный агент кивнул, как будто это было обещание на вес золота.

– Хорошо, – сказал Босх. — Это как раз то, что я хотел услышать.

Он посмотрел на Уоллинг в поисках подтверждения словам ее напарника. Но она отвернулась.

ЧЕТЫРЕ

Когда Алисия Кент, наконец, вышла из главной спальни, она расчесала волосы и умыла лицо, но надела только белое платье. Теперь Босх увидел, насколько она привлекательна. Маленький, темный и в некотором роде экзотический. Он догадался, что взятие имени ее мужа скрыло родословную откуда-то издалека. Ее черные волосы обладали люминесцентным свойством. Оно обрамляло оливковое лицо, красивое и печальное одновременно.

Она заметила Бреннера, он кивнул и представился. Алисия Кент казалась настолько ошеломленной происходящим, что не показала, что узнала Бреннера, как помнила Уоллинга. Бреннер указал ей на кушетку и велел сесть.

«Где мой муж?» — спросила она, на этот раз голосом, который был сильнее и спокойнее, чем раньше. — Я хочу знать, что происходит.

Рэйчел села рядом с ней, готовая утешить, если потребуется. Бреннер занял стул возле камина. Босх остался стоять. Он никогда не любил удобно сидеть, когда сообщал такого рода новости.

"Миссис. Кент, — сказал Босх, беря на себя инициативу по сохранению дела в своих руках. «Я детектив по расследованию убийств. Я здесь, потому что сегодня ночью мы нашли тело человека, который, по нашему мнению, является вашим мужем. Мне очень жаль говорить вам об этом».

Когда она услышала эту новость, ее голова опустилась вперед, затем она подняла руки и закрыла лицо. Дрожь прошла по ее телу, и звук беспомощного стона вырвался из-под ее рук. Затем она начала плакать, глубокие рыдания, от которых ее плечи так сильно сотрясались, что ей пришлось опустить руки, чтобы не дать распахнуться халату. Уоллинг протянул руку и положил руку ей на затылок.

Бреннер предложил ей стакан воды, и она кивнула. Пока он отсутствовал, Босх посмотрел на женщину и увидел слезы, катящиеся по ее щекам. Это была грязная работа, сказать кому-то, что их любимый человек мертв. Он проделывал это сотни раз, но к этому нельзя было привыкнуть или даже хорошо. Это также было сделано с ним. Когда более сорока лет назад была убита его собственная мать, он узнал об этом от полицейского сразу после того, как вылез из бассейна в молодежном зале. Его ответом было прыгнуть обратно и постараться никогда больше не возвращаться.

Бреннер принес воду, и новоиспеченная вдова выпила половину. Прежде чем кто-либо успел задать вопрос, в дверь постучали, Босх шагнул вперед и впустил двух медработников с большими ящиками с оборудованием. Босх отошел в сторону, когда они подошли, чтобы оценить физическое состояние женщины. Он поманил Уоллинга и Бреннера на кухню, где они могли посовещаться шепотом. Он понял, что им следовало поговорить об этом раньше.

— Так как ты хочешь с ней обращаться? — спросил Босх.

Бреннер снова широко развел руками, как будто был открыт для предложений. Похоже, это был его фирменный жест.

«Я думаю, что вы сохраняете лидерство», — сказал агент. «Мы вмешаемся, когда это будет необходимо. Если вам это не нравится, мы могли бы…

«Нет, это хорошо. Я буду лидировать».

Он посмотрел на Уоллинг, ожидая возражений, но ее это тоже устраивало. Он повернулся, чтобы выйти из кухни, но Бреннер остановил его.

«Бош, я хочу быть с тобой откровенным, — сказал Бреннер.

Босх обернулся.

"Значение?"

— Это значит, что я тебя проверил. Это слово ты…

«Что значит, ты проверил меня? Вы задавали вопросы обо мне?

«Мне нужно было знать, с кем мы работаем. Все, что я знал о тебе до этого, это то, что я слышал об Эхо Парке. Я хотел-"

— Если у вас есть какие-либо вопросы, вы можете задать их мне.

Бреннер поднял руки ладонями наружу.

"Справедливо."

Босх вышел из кухни и встал в гостиной, ожидая, пока парамедики закончат с Алисией Кент. Один из медиков наносил какой-то крем на растертости на ее запястьях и лодыжках. Другой измерял артериальное давление. Босх увидел, что ей на шею и одно запястье были наложены повязки, видимо, прикрывающие раны, которых он раньше не замечал.

Телефон зазвонил, и Босх вернулся на кухню, чтобы ответить на звонок. Он заметил, что Уоллинг и Бреннер ушли, видимо, проскользнув в другую часть дома. Это заставило Босха встревожиться. Он не знал, что они искали или замышляли.

Звонок был от его партнера. Феррас наконец добрался до места преступления.

— Тело все еще там? — спросил Босх.

— Нет, судмедэксперт только что осмотрел место происшествия, — сказал Феррас. — Я думаю, криминалистика тоже заканчивает.

Босх проинформировал его о том, в каком направлении движется дело, рассказав о причастности федеральных властей и потенциально опасных материалах, к которым имел доступ Стэнли Кент. Затем он приказал ему начать стучать в двери и искать свидетелей, которые могли видеть или слышать что-то, связанное с убийством Стэнли Кента. Он знал, что это далеко не так, потому что никто не звонил в службу 9-1-1 после стрельбы.

— Мне сделать это сейчас, Гарри? Сейчас середина ночи, и люди спят…

— Да, Игнасио, ты должен сделать это сейчас.

Босх не боялся разбудить людей. Был хороший шанс, что генератор, питающий освещение места преступления, все равно разбудил соседей. Но нужно было провести опрос по окрестностям, и всегда лучше найти свидетелей раньше, чем позже.

Когда Босх вышел из кухни, парамедики уже собрались и уходили. Они сказали Босху, что Алисия Кент физически в порядке, с небольшими ранами и ссадинами на коже. Они также сказали, что дали ей таблетку, чтобы успокоить ее, и тюбик крема, чтобы продолжать наносить на следы натертостей на ее запястьях и лодыжках.

Уоллинг снова сидел на диване рядом с ней, а Бреннер снова сидел на своем месте у камина.

Босх сел на стул прямо напротив Алисии Кент за стеклянным кофейным столиком.

"Миссис. Кент, — начал он, — мы очень сожалеем о вашей утрате и травме, которую вы пережили. Но очень важно, чтобы мы быстро продвигались в расследовании. В идеальном мире мы бы подождали, пока вы не будете готовы поговорить с нами. Но это не идеальный мир. Вы знаете это лучше, чем мы сейчас. Нам нужно задать вам вопросы о том, что произошло здесь сегодня вечером.

Она сложила руки на груди и кивнула, что поняла.

– Тогда приступим, – сказал Босх. — Можете ли вы рассказать нам, что произошло?

— Двое мужчин, — со слезами на глазах ответила она. «Я никогда их не видел. Я имею в виду их лица. Я никогда не видел их лиц. В дверь постучали, и я ответил. Там никого не было. Затем, когда я начал закрывать дверь, они были там. Они выскочили. Они были в масках и капюшонах - как толстовка с капюшоном. Они протиснулись внутрь и схватили меня. У них был нож, и один из них схватил меня и приставил к моему горлу. Он сказал мне, что перережет мне горло, если я не буду делать именно то, что он сказал мне».

Она слегка коснулась повязки на шее.

— Ты помнишь, который это был час? — спросил Босх.

— Было почти шесть часов, — сказала она. «Некоторое время было темно, и я собирался начать ужин. Стэнли чаще всего приходит домой в семь. Если только он не работает в Южном округе или в пустыне.

Напоминание о привычках мужа вызвало новый поток слез в глазах и голосе Алисии Кент. Босх попытался поддержать ее, перейдя к следующему вопросу. Ему показалось, что он уже заметил замедление ее речи. Таблетка, которую ей дали парамедики, начала действовать.

— Что сделали мужчины, миссис Кент? он спросил.

«Меня отвели в спальню. Они заставили меня сесть на кровать и снять всю одежду. Потом они — один из них — начали задавать мне вопросы. Я был напуган. Наверное, у меня случилась истерика, он ударил меня и наорал на меня. Он сказал мне успокоиться и ответить на его вопросы».

— Что он спросил у тебя?

«Я не могу вспомнить все. Я был так напуган."

— Попробуйте, миссис Кент. Это важно. Это поможет нам найти убийц вашего мужа.

— Он спросил меня, есть ли у нас пистолет, и спросил, где…

– Подождите, миссис Кент, – сказал Босх. «Давайте по одному. Он спросил тебя, есть ли у тебя пистолет. Что ты ему сказал?

"Я был напуган. Я сказал, да, у нас был пистолет. Он спросил, где это, и я сказала ему, что оно в ящике у кровати рядом с мужем. Это был пистолет, который мы получили после того, как вы предупредили нас об опасностях, с которыми Стэн столкнулся на работе.

Она сказала последнюю часть, глядя прямо на Уоллинга.

— Ты не боялся, что они убьют тебя этим? — спросил Босх. — Зачем ты сказал им, где пистолет?

Алисия Кент посмотрела на свои руки.

«Я сидел голый. Я уже был уверен, что они собираются изнасиловать и убить меня. Наверное, я думал, что это уже не имеет значения».

Босх кивнул, словно понял.

— О чем еще вас спрашивали, миссис Кент?

«Они хотели знать, где ключи от машины. Я сказал им. Я рассказал им все, что они хотели знать».

— Это твоя машина, о которой они говорили?

«Да, моя машина. В гараже. Я держу ключи на кухонном столе».

«Я проверил гараж. Пусто."

— Я слышал, как хлопнула дверь гаража — после того, как они были здесь. Должно быть, они угнали машину.

Бреннер резко встал.

«Нам нужно это выяснить», — вмешался он. «Можете ли вы сказать нам, что это за машина и номерной знак?»

— Это «Крайслер Триста». Я не могу вспомнить номер. Я могу найти это в нашем страховом деле.

Бреннер поднял руки, чтобы помешать ей встать.

"Не обязательно. Я смогу получить его. Я собираюсь вызвать его прямо сейчас».

Он встал, чтобы пойти на кухню, чтобы позвонить, не мешая интервью. Босх вернулся к своим вопросам.

— О чем еще вас спрашивали, миссис Кент?

«Они хотели нашу камеру. Камера, которая работала с компьютером моего мужа. Я сказал им, что у Стэнли есть камера, которая, как я думал, была в его столе. Всякий раз, когда я отвечал на вопрос, один человек — тот, кто их задавал, — затем переводил другому, и тогда этот человек выходил из комнаты. Думаю, он пошел за камерой».

Теперь Уоллинг встал и направился к коридору, ведущему в спальни.

— Рэйчел, ничего не трогай, — сказал Босх. — Ко мне приедет группа по расследованию преступления.

Уоллинг помахал рукой, когда она исчезла в коридоре. Затем Бреннер вернулся в комнату и кивнул Босху.

— БОЛО закончилось, — сказал он.

Алисия Кент спросила, что такое БОЛО.

— Это означает «будь начеку», — объяснил Босх. — Они будут искать твою машину. Что случилось дальше с двумя мужчинами, миссис Кент?

Когда она ответила, она снова расплакалась.

«Они… они связали меня таким ужасным образом и заткнули рот одним из галстуков моего мужа. Затем, когда один вернулся с камерой, другой сфотографировал меня вот так».

Босх заметил выражение жгучего унижения на ее лице.

— Он сделал снимок?

«Да, это все. Затем они оба вышли из комнаты. Тот, кто говорил по-английски, наклонился и прошептал, что мой муж придет, чтобы спасти меня. Потом он ушел».

Это вызвало долгое молчание, прежде чем Босх продолжил.

— После того, как они вышли из спальни, они сразу же вышли из дома? он спросил.

Женщина покачала головой.

«Я слышал, как они разговаривали какое-то время, потом я услышал дверь гаража. В доме грохот, как при землетрясении. Я ощутил его дважды — он открылся и закрылся. После этого я думал, что они ушли».

Бреннер снова прервал интервью.

— Когда я был на кухне, мне кажется, я слышал, как вы сказали, что один из мужчин переводил другому. Ты знаешь, на каком языке они говорили?

Босх был раздражен тем, что Бреннер вмешался. Он собирался спросить о языке, который использовали злоумышленники, но тщательно освещал один аспект интервью за раз. В предыдущих случаях он обнаружил, что это лучше всего работает с травмированными жертвами.

"Я не уверена. У того, кто говорил по-английски, был акцент, но я не знаю, откуда он. Я думаю, ближневосточный. Я думаю, что когда они говорили друг с другом, это был арабский язык или что-то в этом роде. Это было чуждо, очень гортанно. Но я не знаю разных языков».

Бреннер кивнул, словно ее ответ что-то подтверждал.

«Вы помните что-нибудь еще о том, что мужчины могли спросить вас или сказать по-английски?» — спросил Босх.

"Нет, это все."

— Вы сказали, что они были в масках. Какие маски?»

Она задумалась на мгновение, прежде чем ответить.

«Пуловеры. Как вы видите грабителей, одетых в кино, или людей, одетых для катания на лыжах».

«Лыжная маска из шерсти».

Она кивнула.

"Да, точно."

«Хорошо, были ли они с одним отверстием для обоих глаз или были отдельные отверстия для каждого глаза».

— Эм, по-моему, отдельно. Да, отдельно.

— Там было отверстие для рта?

— Э… да, был. Я помню, как наблюдал за ртом человека, когда он говорил на другом языке. Я пытался понять его».

— Это хорошо, миссис Кент. Вы очень помогаете. О чем я тебя не спросил?

"Я не понимаю."

— Какую деталь вы помните, о чем я вас не спрашивал?

Она подумала об этом, а затем покачала головой.

"Я не знаю. Кажется, я рассказал тебе все, что смог вспомнить.

Босха это не убедило. Он снова начал рассказывать с ней историю, получая ту же информацию с новых точек зрения. Это был испытанный метод интервью для выявления новых подробностей, и он не подвел его. Самая интересная новая информация, появившаяся во втором рассказе, заключалась в том, что человек, который говорил по-английски, также спросил ее, какой пароль у ее учетной записи электронной почты.

— Зачем ему это? — спросил Босх.

— Не знаю, — сказала Алисия Кент. «Я не спрашивал. Я просто дал им то, что они хотели».

Ближе к концу второго рассказа о ее испытаниях прибыла группа судебно-медицинских экспертов, и Босх объявил перерыв в допросе. Пока Алисия Кент оставалась на диване, он проводил техников обратно в главную спальню, чтобы они могли начать оттуда. Затем он отошел в угол комнаты и позвал своего партнера. Феррас сообщил, что до сих пор не нашел никого, кто видел или слышал что-либо на смотровой площадке. Босх сказал ему, что, когда он хочет отдохнуть от стука в двери, он должен проверить, есть ли у Стэнли Кента оружие. Им нужно было найти марку и модель. Похоже, его собственный пистолет был, вероятно, оружием, из которого он был убит.

Когда Босх закрыл телефонную трубку, Уоллинг позвонил ему из главного офиса. Гарри нашел ее и Бреннера стоящими за столом и смотрящими на экран компьютера.

«Посмотрите на это, — сказал Уоллинг.

— Я же сказал тебе, — сказал он, — пока ты ничего не должен трогать.

«Мы больше не можем позволить себе роскошь времени, — сказал Бреннер. "Посмотри на это."

Босх обошел стол, чтобы посмотреть на компьютер.

«Ее электронная почта осталась открытой, — сказал Уоллинг. «Я зашел в файл отправленной почты. И это было отправлено на электронную почту ее мужа в шесть двадцать один вчера вечером.

Она нажала кнопку и открыла электронное письмо, которое было отправлено со счета Алисии Кент на адрес ее мужа. В теме письма говорилось

ДОМАШНЯЯ ЧРЕЗВЫЧАЙНАЯ СИТУАЦИЯ: ПРОЧТИТЕ НЕМЕДЛЕННО!

В теле письма была вложена фотография Алисии Кент, обнаженной и связанной по рукам и ногам на кровати. Воздействие фото будет очевидным для всех, не только для мужа.

Под фотографией было сообщение:

У нас есть твоя жена. Добудьте для нас все доступные вам источники цезия. К восьми часам доставьте их в безопасное место на смотровую площадку Малхолланд рядом с вашим домом. Мы будем наблюдать за вами. Если вы расскажете кому-нибудь или позвоните, мы узнаем. Следствием будет то, что вашу жену изнасилуют, подвергнут пыткам и оставят на части, чтобы сосчитать. Соблюдайте все меры предосторожности при обращении с источниками. Не опаздывайте, иначе мы ее убьем.

Босх дважды прочитал сообщение и решил, что испытывает тот же ужас, что и Стэнли Кент.

«Мы будем наблюдать… мы будем знать… мы убьем ее», — сказал Уоллинг. «Никаких схваток. «Слишком» в «слишком много штук» написано неправильно, а затем странная конструкция некоторых предложений. Я не думаю, что это было написано кем-то, чей исходный язык — английский».

Когда она это сказала, Босх увидел это и понял, что она права.

«Они отправляют сообщение прямо отсюда», — сказал Бреннер. «Муж получает в офисе или на КПК — КПК у него был?»

У Bosch не было опыта в этой области. Он колебался.

«Персональный цифровой помощник», — подсказал Уоллинг. «Знаете, как Palm Pilot или телефон со всеми гаджетами».

Босх кивнул.

— Думаю, да, — сказал он. «Был изъят сотовый телефон BlackBerry. Похоже, у него есть мини-клавиатура».

«Это работает», — сказал Бреннер. «Поэтому независимо от того, где он находится, он получает это сообщение и, вероятно, также может просмотреть фотографию».

Все трое молчали, пока ощущалось воздействие электронной почты. Наконец Босх заговорил, чувствуя теперь себя виноватым за то, что сдерживался ранее.

«Я просто кое-что вспомнил. На теле была идентификационная бирка. Из Сент-Эгги в Долине.

Взгляд Бреннера стал острее.

— Вы только что вспомнили такую ключевую информацию? — сердито спросил он.

"Вот так. Я для-"

— Сейчас это не имеет значения, — вмешался Уоллинг. «Святой Эгги» — женская онкологическая клиника. Цезий используется почти исключительно для лечения рака шейки матки и матки».

Босх кивнул.

— Тогда нам лучше идти, — сказал он.

ПЯТЬ

ЖЕНСКАЯ КЛИНИКА СВЯТОЙ АГАТЫ находилась в Сильмаре, в северной части долины Сан-Фернандо. Поскольку была глубокая ночь, они хорошо проводили время на шоссе 170 вверх. Босх сидел за рулем своего «Мустанга», одним глазом поглядывая на топливную стрелку. Он знал, что ему понадобится бензин, прежде чем вернуться в город. Это были он и Бреннер в машине. Бреннер решил, что Уоллинг должен остаться с Алисией Кент, чтобы продолжать расспрашивать и успокаивать ее. Уоллинг, похоже, не был доволен этим назначением, но Бреннер, заявляя о своем превосходстве в партнерстве, не дал ей возможности обсудить это.

Бреннер провел большую часть поездки, звоня начальству и коллегам-агентам и делая серию звонков по мобильным телефонам. По тому, что он мог слышать, Босху было ясно, что большая федеральная машина готовится к битве. Теперь прозвучала большая тревога. Электронное письмо, отправленное Стэнли Кенту, позволило лучше сфокусироваться на вещах, и то, что когда-то было федеральным любопытством, теперь полностью вышло из-под контроля.

Когда Бреннер наконец закрыл телефон и сунул его обратно в карман пиджака, он слегка повернулся на своем сиденье и посмотрел на Босха.

«У меня группа RAT направляется в Сент-Эгги, — сказал он. «Они пойдут в сейф с материалами, чтобы проверить это».

— Крысиная команда?

«Группа радиологической атаки».

«Какое у них расчетное время прибытия?»

«Не спрашивал, но они могут побить нас. У них есть вертолет.

Босх был впечатлен. Это означало, что где-то посреди ночи дежурила группа быстрого реагирования. Он думал о том, как не спал и ждал звонка той ночью. Члены группы радиологической атаки должны ждать звонка, которого, как они надеются, никогда не будет. Он вспомнил, что слышал о собственном подразделении полиции Лос-Анджелеса по охране труда, обучающемся тактике нападения в городских условиях. Он задавался вопросом, есть ли у капитана Хэдли команда RAT.

«Они делают все возможное для этого, — сказал Бреннер. «Министерство внутренней безопасности осуществляет надзор из округа Колумбия. Сегодня утром в девять будут встречи на обоих побережьях, чтобы собрать всех вместе.

«Кто все?»

«Есть протокол. Мы привезем Родину, JTTF, всех. Это будет алфавитный суп. СРН, ДОУ, РЭП… кто знает, прежде чем мы закончим это, мы могли бы даже заставить FEMA установить палатку. Это будет федеральное столпотворение».

Босх не знал, что обозначают все эти аббревиатуры, но это было и не нужно. Они все расшифровывали ему федералов .

«Кто будет вести шоу?»

Бреннер посмотрел на Босха.

«Все и никто. Как я уже сказал, столпотворение. Если мы откроем тот сейф в Сент-Эгги, а цезий исчезнет, то наш лучший способ отследить его и вернуть обратно — сделать это до того, как в девять разверзнется весь ад, и мы получим микроуправление до смерти из Вашингтона.

Босх кивнул. Он подумал, что, возможно, недооценил Бреннера. Агент, казалось, хотел добиться цели, а не барахтаться в бюрократической трясине.

«И каков будет статус полиции Лос-Анджелеса в полномасштабном расследовании?»

«Я уже говорил вам, полиция Лос-Анджелеса остается. Ничего не меняется. Ты остаешься дома, Гарри. Я предполагаю, что мосты уже строятся между нашим народом и вашим народом. Я знаю, что у полиции Лос-Анджелеса есть собственный отдел национальной безопасности. Я уверен, что они будут доставлены. Нам, очевидно, понадобятся все руки для этого».

Босх взглянул на него. Бреннер выглядел серьезным.

«Вы уже работали с нашей OHS?» — спросил Босх.

"По случаю. Мы поделились информацией о некоторых вещах».

Босх кивнул, но почувствовал, что Бреннер лукавит или совершенно наивен в отношении пропасти между местными жителями и федералами. Но он отметил, что его назвали по имени, и подумал, не был ли это один из строящихся мостов.

— Ты сказал, что проверял меня. У кого вы проверяли?»

«Гарри, мы тут хорошо работаем, зачем будоражить? Если я ошибся, прошу прощения».

"Отлично. С кем ты меня проверял?

— Послушайте, все, что я вам скажу, это то, что я спросил агента Уоллинг, кто такой ответственный за полицию Лос-Анджелеса, и она назвала ваше имя. Я сделал несколько звонков по дороге. Мне сказали, что вы очень способный детектив. Что у вас было больше тридцати лет, что несколько лет назад вы вышли на пенсию, вам это не слишком понравилось, и вы вернулись на работу, чтобы работать над нераскрытыми делами. В Эхо-Парке дела пошли наперекосяк - мелочь, в которую вы втянули агента Уоллинг. Вы отсутствовали на работе несколько месяцев, пока это, э-э, выяснялось, а теперь вы вернулись и назначены в отдел по расследованию убийств.

"Что-то еще?"

«Харр-»

"Что-то еще?"

"Хорошо. Мне сказали, что с вами может быть трудно поладить, особенно когда дело доходит до работы с федеральным правительством. Но должен сказать, что пока я вообще ничего этого не вижу».

Босх решил, что большая часть этой информации поступила от Рэйчел — он вспомнил, как видел ее по телефону и как она сказала, что это ее напарник. Он был разочарован, если она сказала о нем такие вещи. И он знал, что Бреннер, вероятно, сдерживал большую часть этого. Правда заключалась в том, что у него было так много стычек с федералами — еще задолго до того, как он встретил Рэйчел Уоллинг, — что у них, вероятно, было досье на него толщиной с книгу убийств.

Примерно через минуту молчания Босх решил сменить направление и снова заговорил.

— Расскажите мне о цезии, — сказал он.

— Что вам сказал агент Уоллинг?

"Немного."

«Это побочный продукт. При делении урана и плутония образуется цезий. Когда Чернобыль расплавился, цезий был тем веществом, которое было рассеяно в воздухе. Он поставляется в виде порошка или серебристо-серого металла. Когда они проводили ядерные испытания в южной части Тихого океана…

«Я не имею в виду науку. Меня не волнует наука. Расскажите мне, с чем мы здесь имеем дело».

Бреннер на мгновение задумался.

— Хорошо, — сказал он. «То, о чем мы говорим, состоит из кусочков размером с карандашный ластик. Затем он содержится в герметичной трубке из нержавеющей стали размером примерно с патрон с пулей сорок пятого калибра. При лечении гинекологического рака его помещают внутрь тела женщины — в матку — на определенное время и облучают целевую область. Предполагается, что он очень эффективен в быстрых дозах. И работа таких парней, как Стэнли Кент, состоит в том, чтобы сделать это вычисление — просчитать физику и определить, как долго требуется доза. Затем он шел, доставал цезий из горячего сейфа в больнице и лично доставлял его онкологу в операционную. Система устроена таким образом, что врач, проводящий лечение, действительно работает с материалом как можно меньше времени. Поскольку хирург не может носить какую-либо защиту во время операции, он должен ограничивать воздействие, понимаете, о чем я?

Босх кивнул.

«Эти трубки защищают того, кто с ними работает?»

«Нет, единственное, что сбивает гамма-лучи цезия, — это свинец. Сейф, в котором они хранят трубки, выложен свинцом. Устройство, в котором их перевозят, сделано из свинца.

"Хорошо. Итак, насколько плохим будет этот материал, если он попадет в мир?»

Бреннер немного подумал, прежде чем ответить.

«Во всем мире все зависит от количества, доставки и местоположения», — сказал он. «Это переменные. Цезий имеет период полураспада тридцать лет. Как правило, они считают десять периодов полураспада запасом прочности».

«Ты теряешь меня. Каков итог?»

«Суть в том, что радиационная опасность уменьшается наполовину каждые тридцать лет. Если вы поместите большое количество этого вещества в замкнутом пространстве, например, на станции метро или в офисном здании, то это место может быть закрыто на триста лет».

Босх был ошеломлен, когда заметил это.

— А как насчет людей? он спросил.

«Также зависит от рассредоточения и сдерживания. Воздействие высокой интенсивности может убить вас в течение нескольких часов. Но если его разогнать СВУ на станции метро, то я предполагаю, что непосредственные жертвы будут очень низкими. Но речь пойдет не о подсчете трупов. Для этих людей важен фактор страха. Вы запускаете что-то подобное внутри страны, и что важно, так это волна страха, которую это посылает по стране. Место вроде Лос-Анджелеса? Это никогда не будет прежним».

Босх только кивнул. Больше нечего было сказать.

ШЕСТЬ

В «СЕНТ ЭГГИ» они вошли через главный вестибюль и попросили у администратора позвать начальника службы безопасности. Им сказали, что начальник охраны работает дни напролет, но она найдет начальника охраны ночной смены. Пока они ждали, они услышали, как вертолет приземлился на длинной лужайке перед медицинским центром, и вскоре прибыла рентгенологическая бригада из четырех человек, каждый был в радиационном костюме и с защитной маской. У лидера группы — на табличке с его именем было написано «КАЙЛ РИД» — был переносной радиационный монитор.

Наконец, после двух подсказок женщине на стойке регистрации, мужчина, который выглядел так, будто его подняли с кровати в свободной палате, приветствовал их в вестибюле. Он сказал, что его зовут Эд Ромо, и он, кажется, не мог оторвать глаз от защитных костюмов, которые носили члены команды лаборатории. Бреннер дал имя Ромо и взял на себя ответственность. Босх не возражал. Он знал, что теперь они находятся на территории, где федеральный агент лучше всего подходит для того, чтобы вести расследование и поддерживать скорость расследования.

«Нам нужно пойти в горячую лабораторию и проверить инвентарь материалов», — сказал Бреннер. «Нам также нужно просмотреть любые записи или данные карточек-ключей, которые покажут нам, кто входил и выходил оттуда за последние двадцать четыре часа».

Ромо не двигался. Он сделал паузу, словно пытаясь понять сцену перед ним.

"О чем это?" — наконец спросил он.

Бреннер приблизился к нему на шаг и вторгся в его пространство.

— Я только что сказал вам, о чем идет речь, — сказал он. «Нам нужно попасть в горячую лабораторию онкологии. Если вы не можете провести нас туда, то найдите кого-нибудь, кто сможет. В настоящее время."

«Сначала я должен позвонить», — сказал Ромо.

"Хороший. Сделай это. Я даю тебе две минуты, а потом мы тебя переедем.

Все время, пока он угрожал, Бреннер улыбался и кивал.

Ромо достал сотовый телефон и отошел от группы, чтобы позвонить. Бреннер дал ему пространство. Он посмотрел на Босха с сардонической улыбкой.

«В прошлом году я проводил здесь опрос по вопросам безопасности. У них был ключевой замок в лаборатории и сейфе, вот и все. После этого они обновились. Но если построить лучшую мышеловку, мыши станут умнее».

Босх кивнул.

Десять минут спустя Босх, Бреннер, Ромо и остальные сотрудники лаборатории вышли из лифта в подвале медицинской клиники. Босс Ромо собирался войти, но Бреннер его не ждал. Ромо использовал ключ-карту, чтобы попасть в онкологическую лабораторию.

В лаборатории было пусто. Бреннер нашел инвентарный лист и лабораторный журнал на столе у входа и начал читать. На столе стоял небольшой видеомонитор, показывающий изображение сейфа с камеры.

— Он был здесь, — сказал Бреннер.

"Когда?" — спросил Босх.

— Семь часов, согласно этому.

Рид указал на монитор.

— Это запись? — спросил он Ромо. — Мы можем посмотреть, что делал Кент, когда был там?

Ромо посмотрел на монитор так, словно видел его впервые.

— Эм, нет, это просто монитор, — наконец сказал он. «Тот, кто сидит на столе, должен следить за тем, что достают из сейфа».

Ромо указал на дальний конец лаборатории, где была большая стальная дверь. Трилистник, предупреждающий о радиоактивных материалах, был размещен на нем на уровне глаз вместе с табличкой.

ОСТОРОЖНОСТЬ!

РАДИАЦИОННАЯ ОПАСНОСТЬ

ЗАЩИТНОЕ СНАРЯЖЕНИЕ

ДОЛЖЕН НОСИТЬ

КУИДАДО!

ПЕЛИГРО ДЕ РАДИАСЬОН

ГП ДЕБЕ ЮСАР

ОБОРУДОВАНИЕ ЗАЩИТЫ

Босх заметил, что на двери есть кнопочный кодовый замок, а также прорезь для магнитной карты-ключа.

«Здесь сказано, что он взял один источник цезия, — сказал Бреннер, продолжая изучать журнал. «Одна трубка. Это раздаточная коробка. Он вез источник в Медицинский центр Бербанка для проведения там процедуры. Он называет дело. Пациент по имени Ганновер. Там сказано, что в запасах остался тридцать один кусок цезия.

— Значит, это все, что тебе нужно? — спросил Ромо.

— Нет, — сказал Бреннер. «Мы должны физически осмотреть инвентарь. Нам нужно войти в безопасную комнату, а затем открыть сейф. Какая комбинация?»

— У меня его нет, — сказал Ромо.

"Кто?"

«Физики. Начальник лаборатории. Начальник охраны».

— А где начальник охраны?

"Я говорил тебе. Он идет."

— Включи ему громкую связь.

Бреннер указал на телефон на столе. Ромо сел. Он поставил телефон на громкую связь и набрал номер по памяти. Ответ был дан немедленно.

— Это Ричард Ромо.

Эд Ромо наклонился к телефону и выглядел так, словно был смущен разоблачением очевидного кумовства.

«А, да, папа, это Эд. Человек из ФБ…

"Г-н. Ромо? Бреннер вмешался. «Это специальный агент Джон Бреннер из ФБР. Кажется, мы встречались и говорили о вопросах безопасности год назад. Как далеко вы находитесь, сэр?

«Двадцать-двадцать пять минут. Я помню-"

— Это слишком далеко, сэр. Нам нужно открыть сейф в горячей лаборатории прямо сейчас, чтобы определить его содержимое.

«Вы не можете открыть это без разрешения больницы. Мне все равно, кто…

"Г-н. Ромо, у нас есть основания полагать, что содержимое сейфа было передано людям без учета интересов или безопасности американского народа. Нам нужно открыть сейф, чтобы мы точно знали, что здесь и чего не хватает. И мы не можем ждать двадцать-двадцать пять минут, чтобы сделать это. Итак, я представился вашему сыну должным образом, и прямо сейчас у меня в лаборатории есть радиационная группа. Мы должны двигаться , сэр. Теперь, как мы откроем сейф?

Несколько мгновений в спикерфоне повисла тишина. Тогда Ричард Ромо уступил.

— Эд, я так понимаю, ты звонишь из-за стола в лаборатории?

"Ага."

«Хорошо, разблокируй его и открой нижний левый ящик».

Эд Ромо откатил стул и стал изучать стол. В верхнем левом ящике был ключевой замок, который, очевидно, отпирал все три ящика.

— Какой ключ? он спросил.

"Подожди."

По громкой связи позвякивало кольцо для ключей.

«Попробуй четырнадцать-четырнадцать».

Эд Ромо снял с пояса связку ключей и начал перебирать ключи, пока не нашел один с номером 1414. Затем он вставил его в замок на ящике стола и повернул. Нижний ящик теперь был незаперт, и он выдвинул его.

"Понятно."

«Хорошо, в ящике есть папка. Откройте его и найдите страницу со списками комбинаций для безопасной комнаты. Он меняется неделя за неделей».

Держа папку в руках, Ромо начал открывать ее под таким углом, чтобы только он мог видеть содержимое. Бреннер потянулся через стол и грубо взял у него папку. Он открыл его на столе и начал листать страницы протоколов безопасности.

"Где это находится?" — нетерпеливо сказал он по громкой связи.

«Это должно быть в последнем разделе. Он будет четко помечен как горячие лабораторные комбинации. Однако есть одна загвоздка. Мы используем предыдущую неделю. Комбинация на текущую неделю неверна. Используйте комбинацию прошлой недели».

Бреннер нашел страницу и провел пальцем по списку, пока не нашел комбинацию за предыдущую неделю.

"Хорошо, понял. Что насчет сейфа внутри?

Ричард Ромо ответил из своей машины.

«Вы будете использовать ключ-карту снова и другую комбинацию. Тот, кого я знаю. Это не меняется. Шесть-шесть-шесть.

«Оригинал».

Бреннер протянул руку Эду Ромо.

— Дай мне свою ключ-карту.

Ромо подчинился, и Бреннер передал карточку Риду.

— Ладно, Кайл, иди, — приказал Бреннер. — Комбинация дверей — пять-шесть-один-восемь-четыре, а остальное вы слышали.

Рид повернулся и указал на одного из остальных в защитных костюмах.

— Там будет тесно. Только мы с Миллером войдем.

Лидер и его избранный секундант надели защитные маски и использовали ключ-карту и комбинацию, чтобы открыть дверь безопасной комнаты. Миллер нес дозиметр, и они вошли в безопасную комнату, захлопнув за собой дверь.

«Вы знаете, туда постоянно ходят люди, и они не носят скафандры, — сказал Эд Ромо.

«Я рад за них, — сказал Бреннер. «Эта ситуация немного отличается, тебе не кажется? Мы не знаем, что могло или не могло быть выпущено в той среде».

— Я просто хотел сказать, — защищаясь, сказал Ромо.

— Тогда сделай мне одолжение и ничего не говори, сынок. Давайте делать свою работу».

Босх смотрел на монитор и вскоре увидел сбой в системе безопасности. Камера была установлена над головой, но как только Рид наклонился, чтобы ввести комбинацию в сейф с материалами, он заблокировал обзор камеры того, что он делал. Босх знал, что даже если бы кто-то следил за Кентом, когда он заходил в сейф накануне в 7 часов вечера, он мог бы легко спрятать то, что брал.

Менее чем через минуту после входа в безопасную комнату оттуда вышли двое мужчин в защитных костюмах. Бреннер встал. Мужчины отстегнули защитные маски, и Рид посмотрел на Бреннера. Он покачал головой.

— Сейф пуст, — сказал он.

Бреннер вытащил из кармана телефон. Но прежде чем он успел набрать номер, Рид шагнул вперед, протягивая лист бумаги, вырванный из блокнота на спирали.

«Это все, что осталось», — сказал он.

Босх посмотрел через плечо Бреннера на записку. Оно было нацарапано чернилами, и его было трудно разобрать. Бреннер прочитал это вслух.

«За мной наблюдают. Если я этого не сделаю, они убьют мою жену. Тридцать два источника, цезий. Боже, прости меня. Нет выбора.'"

СЕМЬ

БОШ И ФЕДЕРАЛЬНЫЕ АГЕНТЫ молча стояли. В онкологической лаборатории витало почти осязаемое чувство страха. Они только что подтвердили, что Стэнли Кент взял тридцать две капсулы цезия из сейфа у Святой Агаты, а затем, скорее всего, передал их неизвестным лицам. Затем неизвестные казнили его на Малхолландской смотровой площадке.

— Тридцать две капсулы цезия, — сказал Босх. «Какой ущерб это может нанести?»

Бреннер мрачно посмотрел на него.

«Нам нужно было бы спросить ученых, но я предполагаю, что это могло бы выполнить работу», — сказал он. «Если кто-то снаружи захочет отправить сообщение, его услышат громко и ясно».

Босх вдруг подумал о чем-то, что не согласовывалось с известным набором фактов.

— Подожди, — сказал он. «Радиационные кольца Стэнли Кента не показали облучения. Как он мог вынести отсюда весь цезий и не зажечь эти сигнальные устройства, как рождественскую елку?

Бреннер отрицательно покачал головой.

«Он явно использовал свинью».

"Что?"

«Свинья — это то, что они называют передаточным устройством. По сути, это похоже на свинцовое ведро для швабры на колесах. Разумеется, с защищенным верхом. Он тяжелый и низко прижат к земле, как свинья. Поэтому они называют это свиньей».

«И он мог бы просто вальсировать туда-сюда с чем-то вроде этого?»

Бреннер указал на блокнот на столе.

«Междубольничные перевозки радиоактивных источников для лечения рака не являются чем-то необычным, — сказал он. «Он подписал один источник, но затем забрал их всех. Вот что было необычно, но кто собирался вскрыть свинью и проверить?»

Босх подумал о вмятинах, которые он видел на полу багажника «Порше». В машине пронесли что-то тяжелое, а затем убрали. Теперь Bosch знал, что это было, и это было еще одним признаком наихудшего сценария.

Босх покачал головой, и Бреннер подумал, что это потому, что он выносит суждение о безопасности в лаборатории.

— Позвольте мне сказать вам кое-что, — сказал агент. «До того, как мы пришли в прошлом году и обновили их систему безопасности, любой человек в белом халате доктора мог войти прямо сюда и получить из сейфа все, что он хотел. Безопасность ничего не значила».

«Я не комментировал безопасность. Я был-"

— Мне нужно позвонить, — сказал Бреннер.

Он отошел от остальных и вытащил свой мобильный телефон. Босх решил сделать свой собственный звонок. Он вытащил свой телефон, нашел уголок для уединения и позвонил своему партнеру.

— Игнасио, это я. Я просто проверяю.

— Зови меня Игги, Гарри. Что с тобой происходит?

"Ничего хорошего. Кент опустошил сейф. Весь цезий исчез».

"Ты шутишь, что ли? Ты сказал, что из этого материала можно сделать грязную бомбу?

«Это материал, и похоже, что он перевернул достаточно, чтобы выполнить работу. Вы все еще на месте происшествия?

— Да, и послушай, у меня здесь есть ребенок, который мог быть свидетелем.

— Что ты имеешь в виду под «мог быть свидетелем»? Кто это, сосед?

— Нет, это какая-то чумовая история. Вы знаете тот дом, который якобы принадлежал Мадонне?

"Ага."

«Да, ну, раньше она владела им, но больше не владеет. Я подхожу туда, чтобы постучать в дверь, и парень, который сейчас там живет, говорит, что ничего не видел и не слышал — я получаю одно и то же в каждую дверь, в которую я стучу. Так или иначе, я ухожу, когда замечаю этого парня, прячущегося за этими большими деревьями в горшках во дворе. Я набрасываюсь на него и вызываю подмогу, понимаете, думая, может быть, он наш стрелок с обзорной площадки. Но это не так. Оказывается, это двадцатилетний парень, только что сошедший с автобуса из Канады, и он думает, что Мадонна все еще живет в доме. У него есть звездная карта, на которой она по-прежнему указана как живущая там, и он пытается ее увидеть или что-то вроде сталкера. Он перелез через стену, чтобы попасть во двор».

— Он видел стрельбу?

— Он утверждает, что ничего не видел и не слышал, но я не знаю, Гарри. Я думаю, что он, возможно, преследовал дом Мадонны, когда дело попало в поле зрения. Затем он прячется и пытается переждать. Только я найду его первым.

Босху чего-то не хватило в этой истории.

«Зачем ему прятаться? Почему бы ему просто не убраться к чертям оттуда? Мы нашли тело только через три часа после стрельбы».

"Да, я знаю. Эта часть не имеет смысла. Может быть, он просто испугался или подумал, что если его увидят рядом с телом, его могут пометить как подозреваемого или что-то в этом роде».

Босх кивнул. Это была возможность.

— Ты держишь его за нарушение? он спросил.

"Ага. Я поговорил с парнем, который купил это место у Мадонны, и он будет работать с нами. Он выдвинет обвинения, если он нам понадобится. Так что не волнуйтесь, мы можем держать его и работать с ним.

"Хороший. Отвезите его в центр, поместите в комнату и согрейте».

— Ты понял, Гарри.

— И Игнасио, никому не говори о цезии.

"Верно. Я не буду.

Босх выключил телефон, прежде чем Феррас успел попросить его снова называть его Игги. Он дослушал конец разговора Бреннера. Было очевидно, что он разговаривал не с Уоллингом. Его манеры и тон голоса были почтительными. Он разговаривал с боссом.

— Согласно журналу здесь, семь часов, — сказал он. «Это означает, что передача в пропуске около восьми, так что на данный момент мы говорим о шести с половиной часах».

Бреннер немного послушал, а затем несколько раз начал говорить, но его постоянно прерывал человек на другом конце линии.

— Да, сэр, — наконец сказал он. "Да сэр. Мы уже возвращаемся.

Он закрыл телефон и посмотрел на Босха.

— Я возвращаюсь на вертолете. Я должен провести телеконференцию с Вашингтоном. Я бы взял тебя с собой, но думаю, тебе будет лучше лежать на земле и заниматься делом. Я попрошу кого-нибудь забрать мою машину позже».

"Без проблем."

— Ваш напарник привел свидетеля? Это то, что я слышал?»

Босху пришлось задаться вопросом, как Бреннер уловил это, ведя собственный телефонный разговор.

«Возможно, но это звучит как длинный выстрел. Я еду в центр, чтобы узнать об этом прямо сейчас».

Бреннер торжественно кивнул, затем вручил Босху визитную карточку.

— Если что-нибудь найдешь, позвони мне. Вся моя информация об этом. Что угодно, звоните».

Босх взял карточку и сунул ее в карман. Затем он и агенты покинули лабораторию, и через несколько минут он увидел, как федеральный вертолет взлетел в черное небо. Он сел в машину и выехал с парковки клиники, чтобы поехать на юг. Прежде чем выехать на автостраду, он заправился на станции на Сан-Фернандо-роуд.

Движение к центру города было легким, и он ехал со скоростью восемьдесят. Он включил стереосистему и взял компакт-диск с центральной консоли, не глядя на то, что это было. Пять нот в первой песне, которую он знал, были японским импортом от басиста Рона Картера. Это была хорошая музыка для вождения, и он включил ее.

Музыка помогла Босху привести мысли в порядок. Он понял, что дело сдвинулось. По крайней мере, федералы гонялись за пропавшим цезием, а не за убийцами. Там была тонкая разница, которую Босх считал важной. Он знал, что ему нужно сосредоточиться на том, чтобы упустить из виду, и ни в коем случае не упускать из виду тот факт, что это было расследование убийства.

«Найди убийц, ты найдешь цезий», — сказал он вслух.

Добравшись до центра города, он свернул на Лос-Анджелес-стрит и припарковался перед полицейским управлением. В этот час никому не было дела до того, что он не был VIP-персоной или членом командного состава.

Паркер-центр был на последнем издыхании. В течение почти десяти лет было одобрено строительство нового полицейского управления, но из-за неоднократных бюджетных и политических задержек реализация проекта продвигалась лишь медленными шагами. Тем временем мало что было сделано для того, чтобы нынешняя штаб-квартира не пришла в упадок. Теперь новое здание шло полным ходом, но, по оценкам, до его завершения оставалось четыре года. Многие, кто работал в Паркер-центре, задавались вопросом, сможет ли он продержаться так долго.

Когда туда пришел Босх, в отделении РБК на третьем этаже никого не было. Он открыл свой мобильный телефон и позвонил своему партнеру.

"Где ты?"

«Привет, Гарри. Я в СИД. Я получаю все, что могу, чтобы начать составлять книгу убийств. Ты в офисе?"

"Я только добрался. Куда ты делся остроумием?

— Он готовит во второй комнате. Хочешь начать с него?

«Может быть, неплохо было бы ударить его кем-нибудь, кого он раньше не видел. Кто-то постарше.

Это было деликатное предложение. Потенциальным свидетелем была находка Ферраса. Босх не стал бы к нему приближаться без хотя бы молчаливого одобрения его напарника. Но ситуация подсказывала, что такое важное интервью лучше проводить кому-то с опытом Босха.

— Держи его, Гарри. Когда я вернусь, я посмотрю в медиа-комнате. Если вам нужно, чтобы я вошел, просто дайте мне сигнал.

"Верно."

— Я сварил свежий кофе в кабинете капитана, если хочешь.

"Хороший. Мне это нужно. Но сначала расскажи мне о свидетеле.

«Его зовут Джесси Митфорд. Из Галифакса. Он какой-то бродяга. Он сказал мне, что добирался сюда автостопом и останавливался в убежищах, а иногда и в горах, когда достаточно тепло. Вот и все».

Это было довольно тонко, но это было начало.

«Может быть, он собирался спать там, наверху, во дворе Мадонны. Вот почему он не разделился».

— Я не думал об этом, Гарри. Возможно, ты прав."

— Я обязательно спрошу его.

Босх закончил разговор, достал из ящика стола кружку с кофе и направился в кабинет капитана РХД. Там была прихожая, где располагался стол секретаря, а также стол с кофеваркой. Когда Босх вошел, запах свежесваренного кофе ударил в него, и уже один этот запах почти дал ему необходимый заряд кофеина. Он налил чашку, бросил доллар в корзину и вернулся к своему столу.

Комната отделения была спроектирована с длинными рядами столов, стоящих друг напротив друга, чтобы партнеры сидели друг напротив друга. Дизайн не предусматривал никакой личной или профессиональной конфиденциальности. Большинство других детективных бюро в городе перешли в кабинки со звукоизолирующими стенами, но в Паркер-центре не было потрачено денег на улучшения из-за надвигающегося сноса.

Поскольку Бош и Феррас были самыми новыми пополнениями в отделении, их тандем за письменным столом располагался в конце очереди в углу без окон, где циркуляция воздуха была плохой, а в случае чрезвычайной ситуации, такой как землетрясение, они были бы дальше всего от выхода.

Рабочее место Босха было опрятным и чистым, таким же, каким он его оставил. Он заметил рюкзак и пластиковый пакет для улик на столе своего напарника напротив него. Он протянул руку и первым схватил рюкзак. Он открыл его и обнаружил, что в нем в основном одежда и другие личные вещи, принадлежащие потенциальному свидетелю. Там была книга Стивена Кинга «Противостояние » и пакетик с зубной пастой и зубной щеткой. Все это составляло скудное имущество скудного существования.

Он вернул рюкзак и потянулся за сумкой для улик. В нем была небольшая сумма американской валюты, набор ключей, тонкий бумажник и канадский паспорт. В нем также была свернутая карта «Дома звезд», которая, как знал Босх, продавалась на улицах по всему Голливуду. Он развернул ее и нашел вид на Малхолланд-драйв над озером Голливуд. Слева от локации была черная звезда с цифрой 23. Оно было обведено чернильной ручкой. Он сверился с указателем карты, и звезда под номером 23 сказала: «Голливудский дом Мадонны» .

Карта, очевидно, не была обновлена с учетом перемещений Мадонны, и Босх подозревал, что немногие из звездных местоположений и соответствующих им списков знаменитостей были точными. Это объяснило, почему Джесси Митфорд преследовал дом, в котором Мадонна больше не жила.

Босх снова сложил карту, сложил все имущество обратно в пакет для улик и вернул его на стол своего напарника. Затем он достал из ящика стола блокнот и отказ от прав и встал, чтобы пройти в комнату для допросов 2, которая находилась в коридоре позади комнаты отделения.

Джесси Митфорд выглядел моложе своих лет. У него были вьющиеся темные волосы и кожа цвета слоновой кости. У него была щетина на подбородке, которая выглядела так, будто ему потребовалась вся его жизнь, чтобы отрастить. У него были серебряные кольца, пронзающие одну ноздрю и одну бровь. Он выглядел настороженным и испуганным. Он сидел за маленьким столиком в маленькой комнате для допросов. В комнате пахло запахом тела. Митфорд вспотел, что, конечно же, было целью. Прежде чем войти, Босх проверил термостат в коридоре. Феррас установил температуру в комнате для допросов на восемьдесят два градуса.

— Джесси, как дела? — спросил Босх, садясь на свободное место напротив него.

«Ну, не очень хорошо. Тут жарко."

"Действительно?"

— Вы мой адвокат?

— Нет, Джесси, я ваш детектив. Меня зовут Гарри Босх. Я детектив по расследованию убийств, и я работаю над делом об упущении».

Босх поставил блокнот и кофейную кружку на стол. Он заметил, что на Митфорде все еще были наручники. Со стороны Ферраса было приятно держать ребенка в замешательстве, страхе и беспокойстве.

«Я сказал мексиканскому детективу, что не хочу больше говорить. Мне нужен адвокат».

Босх кивнул.

— Он американец кубинского происхождения, Джесси, — сказал он. — И у тебя нет адвоката. Адвокаты только для граждан США».

Это была ложь, но Босх рассчитывал на то, что двадцатилетний парень этого не знает.

— У тебя проблемы, малыш, — продолжил он. «Одно дело — преследовать бывшую девушку или бойфренда. Другое дело со знаменитостью. Это город знаменитостей в стране знаменитостей, Джесси, и мы позаботимся о своих. Я не знаю, что у вас там, в Канаде, но штрафы за то, что вы делали сегодня вечером, довольно суровые».

Митфорд покачал головой, словно таким образом он мог предотвратить свои проблемы.

«Но мне сказали, что она там даже больше не живет. Мадонна, я имею в виду. Значит, я не особо ее преследовал. Это было бы просто вторжением».

Теперь Босх покачал головой.

— Дело в намерении, Джесси. Вы думали, что она может быть там. У тебя была карта, на которой было написано, что она была там. Ты даже обвел это место. Так что с точки зрения закона это равносильно преследованию знаменитости».

«Тогда почему они продают карты домов звезд?»

«А зачем барам парковки, если вождение в нетрезвом виде запрещено законом? Мы не будем играть в эту игру, Джесси. Дело в том, что на карте нет ничего, что говорило бы о том, что можно перепрыгнуть через стену и вторгнуться, понимаете, о чем я?

Митфорд опустил глаза на скованные наручниками запястья и печально кивнул.

– Но вот что, – сказал Босх. «Вы можете взбодриться, потому что все не так плохо, как кажется. У вас есть обвинения в преследовании и незаконном проникновении, но я думаю, что мы, вероятно, сможем все это уладить и позаботиться, если вы согласитесь сотрудничать со мной.

Митфорд наклонился вперед.

– Но, как я уже сказал этому Мекси… этому кубинскому детективу, я ничего не видел.

Босх долго ждал, прежде чем ответить.

— Меня не волнует, что ты ему сказал. Теперь ты имеешь дело со мной, сынок. И я думаю, что ты сдерживаешь меня.

"Нет я не. Клянусь Богом."

Руки он развел так широко, насколько позволяли наручники, в умоляющем жесте. Но Босх не купился на это. Парень был слишком мал, чтобы быть лжецом, способным убедить Босха. Он решил пойти прямо на него.

— Позвольте мне сказать вам кое-что, Джесси. Мой напарник хорош, и он ходит на работу в отдел. Никаких сомнений насчет этого. Но сейчас он младенец. Он был детективом примерно с тех пор, как у тебя вырос этот персиковый пушок на подбородке. Что касается меня, я был рядом, а это значит, что я был рядом со многими лжецами. Иногда мне кажется, что все, что я знаю, это лжецы. И, Джесси, я могу сказать. Ты лжешь мне, а мне никто не лжет».

"Нет! Я-"

«Итак, у вас есть около тридцати секунд, чтобы начать говорить со мной, иначе я просто сниму вас и отправлю в окружную тюрьму. Я уверен, там будет кто-то, кто будет ждать, когда такой парень, как ты, будет петь О Канада ! в микрофон перед восходом солнца. Видите ли, именно это я имел в виду, говоря о суровых наказаниях за преследование».

Митфорд уставился на свои руки на столе. Босх подождал, и двадцать секунд медленно прошли. Наконец Босх встал.

— Хорошо, Джесси, вставай. Собирались."

«Подожди, подожди, подожди!»

"Для чего? Я сказал встать! Пойдем. Это расследование убийства, и я не буду тратить время на…

— Ладно, ладно, я тебе скажу. Я видел все это, хорошо? Я видел все».

Босх некоторое время изучал его.

— Ты говоришь об упущении? он спросил. — Вы видели стрельбу на смотровой площадке?

— Я все видел, чувак.

Босх отодвинул стул и снова сел.

ВОСЕМЬ

BOSCH НЕ ДАВАЛ ДЖЕССИ МИТФОРДУ ГОВОРИТЬ, пока он не подписал отказ от прав. Не имело значения, что теперь он считался свидетелем убийства, которое произошло на Малхолландской смотровой площадке. Чему бы он ни был свидетелем, он видел это потому, что совершал собственное преступление — незаконное проникновение и преследование. Bosch должен был убедиться, что в корпусе нет ошибок. Никакой привлекательности ядовитого дерева. Нет обратного удара. Ставки были высоки, федералы были классическими гадателями, и он знал, что должен поступать правильно.

«Хорошо, Джесси», — сказал он, когда была подписана форма отказа. — Ты расскажешь мне, что ты видел и слышал наверху. Если вы будете правдивы и готовы помочь, я сниму все обвинения и позволю вам уйти отсюда свободным человеком».

Технически Босх завышал свою руку. У него не было полномочий снимать обвинения или заключать сделки с подозреваемыми в совершении уголовных преступлений. Но в данном случае он ему и не понадобился, потому что Митфорду еще ни в чем официально не предъявили обвинений. В этом заключалось преимущество Босха. Дело дошло до семантики. На самом деле Босх предлагал отказаться от обвинения Митфорда в обмен на честное сотрудничество молодого канадца.

— Я понимаю, — сказал Митфорд.

«Просто помни, только правду. Только то, что вы видели и слышали. Ничего больше."

"Я понимаю."

«Поднимите руки».

Митфорд поднял запястья, и Босх своим ключом снял наручники с напарника. Митфорд немедленно начал растирать их, чтобы возобновить кровообращение. Это напомнило Босху о том, как ранее Рэйчел гладила запястья Алисии Кент.

"Чувствовать себя лучше?" он спросил.

— Да, хорошо, — ответил Митфорд.

«Хорошо, тогда давайте начнем сверху. Расскажите мне, откуда вы пришли, куда направлялись и что именно вы увидели на смотровой площадке.

Митфорд кивнул, а затем рассказал Босху двадцатиминутную историю, которая началась на Голливудском бульваре с покупки звездной карты у уличного торговца и его долгого пешего похода в горы. Его путешествие заняло почти три часа и, вероятно, больше всего объяснялось запахом, исходящим от его тела. Он сказал Босху, что к тому времени, как он добрался до Малхолланд Драйв, уже стемнело, и он устал. Дом, в котором, согласно карте, жила Мадонна, внутри был темным. Никого не оказалось дома. Разочарованный, он решил отдохнуть от своего долгого путешествия и подождать и посмотреть, вернется ли поп-певец, с которым он хотел встретиться, домой позже. Он нашел место за кустами, где мог прислониться к внешней стороне стены, окружавшей дом его добычи — он не использовал это слово, — и ждать. Митфорд сказал, что заснул там, пока что-то не разбудило его.

— Что тебя разбудило? — спросил Босх.

«Голоса. Я слышал голоса».

— Что было сказано?

"Я не знаю. Это как раз то, что меня разбудило».

— Как далеко вы были от обзорной площадки?

"Я не знаю. Думаю, метров пятьдесят. Я был довольно далеко».

— Что было сказано после того, как ты проснулся и мог слышать?

"Ничего такого. Они остановились."

— Хорошо, тогда что ты увидел, когда проснулся?

«Я видел три машины, припаркованные на поляне. Один был Порше, а два других были побольше. Я не знаю, какие, но они были примерно одинаковыми».

— Вы видели людей на смотровой площадке?

— Нет, я никого не видел. Там было слишком темно. Но потом я снова услышал голос, и он исходил оттуда. Во тьме. Это было похоже на крик. В тот момент, когда я посмотрел, были две быстрые вспышки и выстрелы. Как приглушенные выстрелы. Я мог видеть кого-то на поляне на коленях. Знаешь, во вспышке света. Но это было так быстро, что это все, что я увидел».

Босх кивнул.

— Это хорошо, Джесси. Вы делаете хорошо. Давайте еще раз пройдемся по этой части, чтобы все было правильно. Ты спал, а потом тебя разбудили голоса, ты выглянул и увидел три машины. Имею ли я на это право?»

"Да."

"Ладно, хорошо. Затем вы снова услышали голос и посмотрели в сторону смотровой площадки. Только тогда раздались выстрелы. Все верно?»

"Верно."

Босх кивнул. Но он знал, что Митфорд мог просто говорить Босху то, что тот хотел услышать. Он должен был проверить ребенка, чтобы убедиться, что этого не происходит.

— Итак, вы сказали, что в вспышке пистолета вы видели, как жертва упала на колени, верно?

— Нет, не совсем.

— Тогда расскажи мне, что именно ты видел.

«Я думаю, что он уже стоял на коленях. Это было так быстро, что я бы не увидел, как он упал на колени, как ты сказал. Думаю, он уже стоял на коленях».

Босх кивнул. Митфорд прошел первое испытание.

«Хорошо, хорошая мысль. Теперь поговорим о том, что вы услышали. Вы сказали, что слышали, как кто-то кричал прямо перед выстрелами, верно?

"Верно."

«Хорошо, что этот человек кричал?»

Молодой человек на мгновение задумался, а затем покачал головой.

"Я не уверен."

«Хорошо, все в порядке. Мы не хотим говорить ничего, в чем не уверены. Давайте попробуем выполнить упражнение и посмотрим, поможет ли оно. Закрой глаза."

"Какая?"

– Просто закрой глаза, – сказал Босх. «Подумай о том, что ты видел. Попытайтесь воспитать зрительную память, и звук последует за вами. Вы смотрите на три машины, а затем голос привлекает ваше внимание к обочине. Что сказал голос?

Босх говорил спокойно и успокаивающе. Митфорд последовал его инструкциям и закрыл глаза. Босх ждал.

— Я не уверен, — наконец сказал молодой человек. «Я не могу получить все это. Думаю, он говорил что-то об Аллахе, а потом застрелил парня».

Босх какое-то время оставался совершенно неподвижным, прежде чем ответить.

"Аллах? Ты имеешь в виду арабское слово Аллах ?»

"Я не уверен. Я думаю так."

— Что еще ты слышал?

"Ничего больше. Выстрелы оборвали его, понимаете? Он начал кричать об Аллахе, а затем выстрелы заглушили остальных».

«Ты имеешь в виду, как Аллах Акбар , это то, что он кричал?»

"Я не знаю. Я только что услышал часть Аллаха ».

— Не могли бы вы сказать, был ли у него акцент?

"Акцент? Я не мог сказать. Я слышал только одно».

«Британец? Арабский?"

«Я действительно не мог сказать. Я был слишком далеко и слышал только одно слово».

Босх задумался на несколько мгновений. Он вспомнил, что читал о записях из кабины экипажа во время терактов 11 сентября. В последний момент террористы воззвали к Аллаху Акбару («Бог величайший»). Сделал ли то же самое один из убийц Стэнли Кента?

Опять же, он знал, что должен быть осторожным и тщательным. Многое в расследовании могло зависеть от одного слова, которое Митфорд, как ему показалось, услышал из окна.

— Джесси, что детектив Феррас говорил вам об этом деле перед тем, как посадить вас в эту комнату?

Свидетель пожал плечами.

— На самом деле он мне ничего не сказал.

— Он не сказал вам, на что, по нашему мнению, мы здесь смотрим, или в каком направлении может развиваться дело?

— Нет, ничего из этого.

Босх несколько мгновений смотрел на него.

— Хорошо, Джесси, — наконец сказал он. "Что произошло дальше?"

«После выстрелов кто-то побежал с поляны к машинам. Там был уличный фонарь, и я увидел его. Он сел в одну из машин и подъехал к «Порше» задним ходом. Потом открыл багажник и вышел. Багажник «Порше» уже был открыт».

«Где был тот мужчина, когда он это делал?»

Митфорд выглядел сбитым с толку.

— Я думаю, он был мертв.

— Нет, я имею в виду второго плохого парня. Было два плохих парня и одна жертва, Джесси. Три машины, помнишь?

Босх поднял три пальца для наглядности.

«Я видел только одного плохого парня, — сказал Митфорд. «Стрелок. Кто-то еще остался в машине, стоявшей за Порше. Но он так и не вышел».

— Он просто все время оставался в той другой машине?

"Вот так. На самом деле, сразу после стрельбы эта машина развернулась и уехала».

«И водитель ни разу не вышел из машины за все время, что он был на пропускном пункте».

— Нет, пока я искал.

Босх на мгновение задумался. То, что описал Митфорд, указывало на реальное разделение труда между двумя подозреваемыми. Это отражало описание событий, данное ранее Алисией Кент; один мужчина допрашивает ее, а затем переводит и отдает приказы второму. Босх предположил, что это англоговорящий человек остался в машине на смотровой площадке.

— Хорошо, — наконец сказал он, — вернись к истории, Джесси. Вы сказали, что сразу после стрельбы один парень уезжает, а другой подъезжает ближе к Порше и открывает багажник. Вот что случилось потом?"

«Он вышел, взял что-то из «Порше» и положил в багажник другой машины. Это было действительно тяжело, и ему было тяжело с этим. Похоже, у него были ручки по бокам из-за того, как он его держал».

Босх знал, что описывает свинью, используемую для перевозки радиоактивных материалов.

"Тогда что?"

«Он просто сел в машину и уехал. Он оставил багажник в «Порше» открытым».

— И больше никого не видел?

"Никто другой. Я клянусь."

«Опишите человека, которого вы видели».

«Я не могу его описать. Он был одет в толстовку с капюшоном. Я никогда не видел его лица или чего-то еще. Я думаю, что под капюшоном он тоже был в лыжной маске».

"Почему вы так думаете?"

Митфорд снова пожал плечами.

"Я не знаю. Просто мне так показалось. Я могу быть не прав."

«Он был большим? Он был маленьким?

«Я думаю, что он был средним. Может быть, немного короче».

"Как он выглядел?"

Босху пришлось повторить попытку. Это было важно. Но Митфорд покачал головой.

— Я не мог его видеть, — настаивал он. — Я почти уверен, что у него была маска.

Босх не сдавался.

«Белый, черный, ближневосточный?»

«Я не мог сказать. У него был капюшон и маска, а я был так далеко».

«Подумай о руках, Джесси. Ты сказал, что на штуке, которую он перенес из одной машины в другую, были ручки. Вы видели его руки? Какого цвета были его руки?

Митфорд на мгновение задумался, и его глаза прояснились.

— Нет, он был в перчатках. Я помню перчатки, потому что они были такими большими, как у парней, которые работают в поездах в Галифаксе. Прочные, с большими манжетами, чтобы не обжечься».

Босх кивнул. Он ловил рыбу на одно, но получил что-то другое. Защитные перчатки. Он задался вопросом, были ли это перчатки, специально предназначенные для работы с радиоактивными материалами. Он понял, что забыл спросить Алисию Кент, были ли перчатки у мужчин, которые вошли в ее дом. Он надеялся, что Рэйчел Уоллинг еще раз обсудила все детали, когда осталась с ней.

Босх остановился. Иногда молчание — самый тревожный момент для свидетеля. Они начинают заполнять пробелы.

Но Митфорд ничего не сказал. После долгой паузы Босх продолжил.

«Хорошо, у нас там было две машины, кроме Порше. Опишите автомобиль, который подъехал к Porsche».

«Я не могу, правда. Я знаю, как выглядят Порше, но не могу сказать о других машинах. Оба были намного больше, например, с четырьмя дверями».

«Давайте поговорим о том, что перед Порше. Это был седан?

«Я не знаю марку».

«Нет, седан — это тип автомобиля, а не марка. Четыре двери, багажник как у полицейской машины.

— Да, вот так.

Босх подумал об описании Алисией Кент пропавшей машины.

«Вы знаете, как выглядит Chrysler Three Hundred?»

"Нет."

— Какого цвета была машина, которую ты видел?

«Я не знаю точно, но было темно. Черный или темно-синий».

«А как насчет другой машины? Тот, что стоял позади Порше».

"То же самое. Темный седан. Он отличался от того, что был впереди, может быть, немного меньше, а, но я не знаю, что это был за вид. Извиняюсь."

Мальчик нахмурился, как будто это был его личный недостаток, что он не знает марок и моделей автомобилей.

– Все в порядке, Джесси, у тебя все хорошо, – сказал Босх. «Вы очень помогли. Как вы думаете, если я покажу вам фотографии разных седанов, вы сможете выбрать машины?»

«Нет, я не видел их достаточно. Освещение на улице было плохим, и я был слишком далеко».

Босх кивнул, но был разочарован. Он задумался на мгновение. История Митфорда совпала с информацией, предоставленной Алисией Кент. Двое злоумышленников в доме Кентов должны были добраться туда на транспорте. Один взял бы оригинальный автомобиль, а другой взял бы Chrysler Алисии Кент для перевозки цезия. Это казалось очевидным.

Его мысли вызвали у Митфорда новый вопрос.

— Куда уехала вторая машина, когда он уехал?

«Он также сделал разворот и поехал вниз по склону».

— И это было?

«Это было так».

"Что ты сделал потом?"

"Мне? Ничего такого. Я просто остался на месте».

"Почему?"

"Я был напуган. Я был почти уверен, что только что видел, как убили какого-то парня».

— Вы не пошли проверить его, чтобы убедиться, что он жив и нуждается в помощи?

Митфорд отвел взгляд от Босха и покачал головой.

— Нет, я боялся. Мне жаль."

— Все в порядке, Джесси. Вам не нужно беспокоиться об этом. Он был уже мертв. Он был мертв еще до того, как упал на землю. Но мне любопытно, почему ты так долго скрывался. Почему ты не спустился с горы? Почему вы не позвонили девять один один?

Митфорд поднял руки и уронил их на стол.

"Я не знаю. Я боялся, наверное. Я пошел по карте вверх по холму, так что это был единственный способ вернуться назад. Мне пришлось бы идти прямо туда, и я подумал, а вдруг менты придут, пока я иду прямо? Меня могут обвинить. И я подумал, что если это сделала мафия или что-то в этом роде, и они узнают, что я все видел, тогда меня убьют или что-то в этом роде».

Босх кивнул.

«Я думаю, вы слишком много смотрите американское телевидение там, в Канаде. Вам не о чем беспокоиться. Мы позаботимся о тебе. Сколько тебе лет, Джесси?

"20."

— Итак, что ты делал в доме Мадонны? Разве она не старовата для тебя?

«Нет, это было не так. Это было для моей матери».

— Ты преследовал ее ради своей матери?

«Я не сталкер. Я просто хотел взять у мамы автограф или посмотреть, есть ли у нее фотография или что-то, что я мог бы получить. Я хотел отправить кое-что маме, но у меня ничего нет. Знаешь, просто чтобы показать ей, что я в порядке. Я думал, что если скажу ей, что встречался с Мадонной, то не буду чувствовать себя таким… понимаете. Я вырос, слушая Мадонну, потому что моя мама слушает ее песни. Я просто подумал, что было бы неплохо послать ей что-нибудь. Приближается ее день рождения, а у меня ничего не было.

— Зачем ты приехал в Лос-Анджелес, Джесси?

"Я не знаю. Просто казалось, что это место, куда можно пойти. Я надеялся, что смогу попасть в группу или что-то в этом роде. Но похоже, что большинство людей уже приходят сюда со своей группой. У меня его нет».

Босх подумал, что Митфорд принял позу странствующего трубадура, но в его рюкзаке не было ни гитары, ни другого мобильного инструмента.

— Вы музыкант или певец?

«Я играю на гитаре, но несколько дней назад мне пришлось заложить ее. Я верну его».

"Где ты остановился?"

«У меня сейчас действительно нет места. Прошлой ночью я собирался ночевать в горах. Думаю, это настоящий ответ на вопрос, почему я не ушел после того, как увидел, что случилось с тем парнем наверху. Мне действительно было некуда идти».

Босх понял. Джесси Митфорд ничем не отличался от тысячи других, которые ежемесячно выходили из автобуса или добирались до города. Больше мечтаний, чем планов или валюты. Больше надежды, чем хитрости, мастерства или ума. Не все те, кому не удается добиться этого, преследуют тех, кто это делает. Но единственное, что их всех объединяет, — это край отчаяния. А некоторые никогда не теряют его, даже после того, как их имена вывешивают на свет и покупают дома на вершинах холмов.

– Давайте сделаем здесь перерыв, Джесси, – сказал Босх. «Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, а потом нам, вероятно, придется все это повторить. Вы спокойны с этим? Я также позабочусь о том, чтобы снять тебе номер в гостинице или что-то в этом роде.

Митфорд кивнул.

«Подумай о машинах и о парне, которого ты видел, Джесси. Нам нужно, чтобы вы запомнили больше деталей».

«Я пытаюсь, но я…»

Он не закончил, и Босх оставил его там.

В коридоре Босх включил кондиционер в комнате для допросов и установил его на шестьдесят четыре. Вскоре в комнате станет прохладнее, и вместо того, чтобы потеть, Митфорд начнет мерзнуть — хотя, возможно, он приехал из Канады, а может, и нет. После того, как он немного остынет, Босх еще раз набросится на него и посмотрит, не выйдет ли что-нибудь новое. Он посмотрел на часы. Было почти 5 утра, а заседание по делу, которое организовывали федералы, должно было состояться только через четыре часа. Предстояло многое сделать, но у него еще оставалось время поработать с Митфордом. Первый раунд был результативным. У него не было никаких оснований не думать, что можно добиться большего, если попытаться сделать это во второй раз.

В дежурной комнате Босх обнаружил Игнасио Ферраса, работающего за своим столом. Он повернулся на своем месте и печатал на своем ноутбуке на выдвижном столике. Босх заметил, что вещи Митфорда на столе были заменены другими сумками для улик и папками с файлами. Это было все от SID, что дело породило до сих пор на двух местах преступления.

— Гарри, извини, что я не вернулся туда, чтобы посмотреть, — сказал Феррас. — Есть что-нибудь новое от ребенка?

«Мы приближаемся к этому. Я просто отдыхаю».

Феррасу было тридцать лет, и у него было атлетическое телосложение. На его столе стоял трофей, которым его наградили за то, что он был лучшим учеником своего класса в физической подготовке и тестировании. Он тоже был красив, с кожей цвета мокко и коротко остриженными волосами. У него были пронзительные зеленые глаза.

Босх подошел к своему столу, чтобы позвонить. Он собирался разбудить лейтенанта Гэндла еще раз, чтобы сообщить ему еще одну новость.

— Вы уже отследили пистолет жертвы? — спросил он Ферраса.

«Да, я получил это от компьютера ATF. Шесть месяцев назад он купил пушку двадцать второго калибра. Смит и Вессон».

Босх кивнул.

— Двадцать два подходит, — сказал он. «Нет выходных ран».

«Пули прилетают, но не вылетают».

Феррас произносил реплику, как торговец телевизионной рекламой, и смеялся над собственной шуткой. Босх подумал о том, что скрывается за юмором. Стэнли Кента предупредили, что его профессия делает его уязвимым. В ответ он купил пистолет для защиты.

И теперь Босх сделал ставку на то, что купленное им оружие было использовано против него, было использовано для его убийства террористом, который выкрикивал имя Аллаха, нажимая на курок. Что это за мир, подумал Босх, когда кто-то может набраться смелости, чтобы спустить курок другого человека, воззвав к его Богу.

— Не лучший путь, — сказал Феррас.

Босх посмотрел на него через два стола.

— Позвольте мне сказать вам кое-что, — сказал он. — Знаешь, что ты узнаешь на этой работе?

— Нет, что?

— Что нет хороших путей.

ДЕВЯТЬ

БОШ ПОШЕЛ В КАБИНЕТ КАПИТАНА, чтобы наполнить свою кружку кофе. Когда он полез в карман за еще одним долларом для корзины, он вытащил карточку Бреннера, и это напомнило ему о просьбе Бреннера сообщить ему о возможности присутствия свидетеля. Но Босх только что закончил информировать лейтенанта Гэндла о том, что, по словам молодого канадца, он видел и слышал на обзорной площадке, и вместе они решили пока держать Митфорд в тайне. По крайней мере, до встречи в 9 утра, когда наступит время мирных переговоров с федералами. Если федеральные власти намерены привлечь полицию Лос-Анджелеса к расследованию, это станет ясно на этой встрече. Тогда наступит время quid pro quo. Босх поделится историей свидетеля в обмен на участие в расследовании.

Тем временем Гэндл сказал, что пошлет еще одну информацию по цепочке инстанций отдела. С последним разоблачением слова « Аллах », появившимся в ходе расследования, на него была возложена обязанность убедиться, что растущая серьезность дела была доведена до сведения вышестоящих.

С полной кружкой он вернулся к своему столу и начал просматривать улики, собранные на месте убийства и в доме, где Алисию Кент держали, пока ее муж выполнял приказы ее похитителей.

Он уже знал о большей части того, что было найдено на месте убийства. Он начал вынимать личные вещи Стэнли Кента из пакетов для улик и осматривать их. На этом этапе они были обработаны криминалистами, и с ними можно было работать.

Первым предметом был BlackBerry физика. Bosch не разбирался в цифровом мире и с готовностью признал это. Он освоил свой собственный сотовый телефон, но это была базовая модель, которая звонила и принимала звонки, сохраняла номера в справочнике и больше ничего не делала, насколько ему было известно. Это означало, что он совершенно потерялся, пытаясь манипулировать устройством более высокой эволюции.

— Гарри, тебе нужна помощь с этим?

Босх поднял глаза и увидел, что Феррас улыбается ему. Босха смущало отсутствие у него технических навыков, но не до такой степени, чтобы он отказывался принимать помощь. Это превратило бы его личный недостаток в нечто худшее.

— Ты знаешь, как это сделать?

"Конечно."

— У него есть электронная почта, верно?

"Должно."

Босху пришлось встать, чтобы передать телефон через их столы.

«Вчера около шести часов Кент получил электронное письмо с пометкой «срочное» от его жены. Там была фотография, на которой она была связана на их кровати. Я хочу, чтобы вы нашли его и посмотрели, можно ли каким-то образом распечатать его вместе с фотографией. Я хочу снова посмотреть на фото, но больше, чем на этом маленьком экране».

Пока Босх говорил, Феррас уже работал над BlackBerry.

— Нет проблем, — сказал он. «Что я могу сделать, так это просто переслать электронное письмо на мою учетную запись электронной почты здесь. Потом открою и распечатаю».

Феррас начал печатать большими пальцами на крошечной клавиатуре телефона. Босху он показался какой-то детской игрушкой. Вроде тех, что дети использовали в самолетах. Он не понимал, почему люди лихорадочно печатают на своих телефонах. Он был уверен, что это было какое-то предупреждение, признак упадка цивилизации или человечества, но не мог найти правильного объяснения тому, что он чувствовал. Цифровой мир всегда считался большим достижением, но он оставался скептически настроенным.

«Хорошо, я нашел его и отправил», — сказал Феррас. «Вероятно, оно придет через пару минут, и я его распечатаю. Что-то еще?"

«Показывает ли это, какие звонки он делал и какие звонки поступали?»

Феррас не ответил. Он манипулировал элементами управления на телефоне.

— Как далеко ты хочешь вернуться? он спросил.

– А пока, как насчет того, чтобы вернуться вчера примерно до полудня, – ответил Босх.

«Хорошо, я на экране. Вы хотите, чтобы я показал вам, как пользоваться этой штукой, или вы хотите, чтобы я просто дал вам цифры?»

Босх встал и обошел ряды столов, чтобы посмотреть через плечо напарника на маленький экран телефона.

«Просто дайте мне краткий обзор, а всю картину мы рассмотрим позже», — сказал он. — Если бы ты пытался учить меня, мы были бы здесь навсегда.

Феррас кивнул и улыбнулся.

«Ну, — сказал он, — если он сделал или получил звонок на номер, который был в его адресной книге, он указан по имени, связанному с номером в адресной книге».

"Понятно."

«Он показывает множество звонков в офис и из офиса, различные больницы и имена из адресной книги — вероятно, врачей, с которыми он работал, — весь день. Три звонка помечены как «Барри», и я предполагаю, что это был его напарник. Я посмотрел в Интернете корпоративные отчеты штатов, и оказалось, что «К и К Медицинские физики» принадлежат Кенту и некоему Барри Келберу.

Босх кивнул.

«Да, — сказал он, — это напоминает мне, что сегодня утром мы должны поговорить с напарником первым делом».

Босх перегнулся через стол Ферраса, чтобы достать блокнот на своем столе. Затем он записал имя Барри Келбер, в то время как Феррас продолжал прокручивать журнал вызовов сотового телефона.

«Теперь мы уже после шести, и он начинает попеременно звонить домой и на мобильник жены. У меня такое ощущение, что на них не ответили, потому что он записал десять звонков за три минуты. Он звонил и звонил. И все это было сделано после того, как он получил срочное электронное письмо с аккаунта своей жены».

Босх заметил, что картина начала немного проясняться. У Кента был обычный рабочий день, он обработал множество звонков от людей и мест, которые были ему знакомы, а затем получил электронное письмо со счета своей жены. Он увидел прикрепленное фото и начал звонить домой. Она не ответила, что только еще больше встревожило его. В конце концов, он вышел и сделал то, что ему было сказано в электронном письме. Но при всех его стараниях и следовании приказам его все равно убили на обочине.

— Итак, что пошло не так? — спросил он вслух.

— Что ты имеешь в виду, Гарри?

«Наверху. Я до сих пор не понимаю, почему его убили. Он сделал то, что они хотели. Он перевернул вещи. Что пошло не так?"

"Я не знаю. Может быть, они убили его, потому что он увидел одно из их лиц».

«Свидетель говорит, что стрелок был в маске».

— Что ж, тогда, возможно, ничего не случилось. Может, все это время планировалось убить его. Они сделали тот глушитель, помнишь? И то, как парень выкрикивает « Аллах », не означает, что что-то пошло не так. Звучит как часть плана.

Босх кивнул.

— Тогда, если таков был план, зачем убивать его, а не ее? Зачем оставлять свидетеля?

— Не знаю, Гарри. Но разве у этих закоренелых мусульман нет правила причинять женщинам боль? Как будто это удерживает их от нирваны, или рая, или как там они это называют?

Босх не ответил на вопрос, потому что не знал о культурных обычаях, о которых грубо упомянул его партнер. Но вопрос подчеркнул для него, насколько он не в своей тарелке в этом деле. Он привык преследовать убийц, движимых жадностью, похотью или любым из семи больших грехов. Религиозный экстремизм не часто фигурировал в этом списке.

Феррас отложил «блэкберри» и вернулся к своему компьютеру. Как и многие детективы, он предпочитал использовать собственный ноутбук, потому что компьютеры, предоставленные отделом, были старыми и медленными, и на большинстве из них было больше вирусов, чем у проститутки с Голливудского бульвара.

Он сохранил то, над чем работал, и открыл свой экран электронной почты. Электронное письмо, отправленное с аккаунта Кента, было там. Феррас открыл письмо и присвистнул, увидев вложенную фотографию Алисии Кент голой и связанной на кровати.

«Да, это сработает», — сказал он.

Это означает, что он понял, почему Кент сдал цезий. Феррас был женат меньше года, и у него на подходе был ребенок. Босх только начал знакомиться со своей молодой партнершей, но уже знал, что сильно любит свою жену. Под стеклянной столешницей своего стола Феррас висел коллаж из фотографий своей невесты. Под стеклом на своей стороне рабочего места у Босха были фотографии жертв убийств, убийц которых он все еще искал.

– Сделайте мне распечатку, – сказал Босх. «Взорви его, если сможешь. И давай, продолжай играть с этим телефоном. Посмотри, что еще ты сможешь найти».

Босх вернулся на свою сторону рабочего места и сел. Феррас увеличил и распечатал электронное письмо и фотографию на цветном принтере, расположенном в задней части комнаты отделения. Он подошел и забрал его, а затем принес Босху.

Босх уже был в очках для чтения, но из ящика стола вытащил прямоугольное увеличительное стекло, которое купил, когда заметил, что его рецепт уже недостаточно силен для работы крупным планом. Он никогда не пользовался увеличительным стеклом, когда в отделении было полно детективов. Он не хотел давать другим повод высмеивать его — в шутку или нет.

Он положил распечатку на стол и склонился над ней с лупой. Сначала он изучил крепления, удерживающие конечности женщины за туловищем. Злоумышленники использовали шесть защелок, накинув по одной петле на каждое запястье и лодыжку, затем одну, чтобы соединить лодыжки, и последнюю, чтобы соединить петли запястья с петлей, соединяющей лодыжки.

Это казалось слишком сложным способом связать конечности женщины. Это было бы не так, как поступил бы Босх, если бы пытался быстро связать, возможно, сопротивляющуюся женщину. Он бы использовал меньше креплений и сделал бы работу проще и быстрее.

Он не был уверен, что это значит и означает ли это что-нибудь вообще. Возможно, Алисия Кент вообще не боролась, и в обмен на ее сотрудничество ее похитители использовали дополнительные связи, чтобы сделать время, когда ее оставили связанной на кровати, менее трудным. Босху показалось, что то, как она была связана, означало, что ее руки и ноги не были отведены назад так далеко, как могли бы.

Тем не менее, вспомнив синяки на запястьях Алисии Кент, он понял, что, несмотря ни на что, время, которое она провела обнаженной на кровати, было непростым. Он решил, что единственное, что он знает наверняка, изучая фотографию, это то, что ему нужно снова поговорить с Алисией Кент и обсудить то, что произошло, более подробно.

На новой странице своего блокнота он записал свои вопросы о креплениях. Он планировал использовать оставшуюся часть страницы, чтобы добавить больше вопросов в рамках подготовки к возможному последующему интервью с ней.

Ничего другого не приходило ему в голову во время изучения фотографии. Закончив, он отложил лупу в сторону и начал просматривать отчеты судебно-медицинской экспертизы с места убийства. Там тоже ничего не привлекло его внимания, и он быстро перешел к отчетам и свидетельствам из дома Кент. Поскольку они с Бреннером быстро покинули дом и направились в Святую Агату, Босха не было там, когда специалисты SID искали улики, оставленные злоумышленниками. Ему не терпелось увидеть, что же было найдено.

Но был только один пакет для улик, и в нем были черные пластиковые стяжки, которые использовались для связывания запястий и лодыжек Алисии Кент и которые Рэйчел Уоллинг разрезала, чтобы освободить ее.

– Подождите, – сказал Босх, поднимая прозрачный пластиковый пакет. — Это единственная улика, которую они собрали в доме Кентов?

Феррас посмотрел вверх.

— Это единственная сумка, которую мне дали. Вы проверили журнал улик? Он должен быть там. Может быть, они все еще обрабатывают кое-что».

Босх просматривал документы, полученные Феррасом, пока не нашел журнал судебно-медицинской экспертизы. Каждый предмет, изъятый техниками с места преступления, всегда заносился в журнал. Это помогло отследить цепочку улик.

Он нашел бревно и заметил, что в нем есть несколько предметов, изъятых техниками из дома Кентов, большинство из которых представляли собой крошечные образцы волос и волокон. Этого следовало ожидать, хотя нельзя было сказать, был ли какой-либо из образцов связан с подозреваемыми. Но за все годы своей работы над делами Босху еще не приходилось сталкиваться с безупречным местом преступления. Проще говоря, это был основной закон природы: когда совершается преступление, оно всегда оставляет свой след — каким бы малым он ни был — в окружающей среде. Всегда есть пересадка. Это просто вопрос найти его.

В списке каждый галстук был указан отдельно, а за ними следовали многочисленные образцы волос и волокон, извлеченные из различных мест, начиная от ковра в главной спальне и заканчивая ловушкой раковины в гостевой ванной. Коврик для мыши от офисного компьютера был в списке, как и крышка объектива камеры Nikon, которая была найдена под кроватью в главной спальне. Последняя запись в списке была самой интересной для Bosch. Доказательства были просто описаны как сигаретный пепел.

Босх не мог представить, какую ценность в качестве улики может иметь сигаретный пепел.

«Кто-нибудь еще остался в SID после обыска дома Кентов?» — спросил он Ферраса.

— Это было полчаса назад, — ответил Феррас. «Базз Йейтс и скрытая женщина, имя которой я всегда забываю».

Босх снял трубку и позвонил в офис SID.

«Отдел научных исследований, Йейтс».

— Базз, как раз тот парень, с которым я хотел поговорить.

"Это кто?"

«Гарри Босх. Во время обыска в доме Кентов расскажите мне об этом сигаретном пепле, который вы собрали.

«О, да, это была сигарета, которая сгорела до пепла. Агент ФБР, который был там, попросил меня забрать его».

"Где это было?"

«Она нашла его на бачке унитаза в гостевой спальне. Как будто кто-то бросил курить, пока отливал, а потом забыл об этом. Он прогорел насквозь, а затем погас».

— Значит, когда она его нашла, это был всего лишь пепел?

"Верно. Серая гусеница. Но она хотела, чтобы мы собрали его для нее. Она сказала, что их лаборатория может что-то сделать с…

— Подожди, Базз. Вы дали ей доказательства?

— Ну вроде. Ага. Она-"

— Что ты имеешь в виду под «вроде»? Ты либо сделал, либо нет. Вы отдали агенту Уоллингу сигаретный пепел, собранный на моем месте преступления?

— Да, — признал Йейтс. — Но не без долгих обсуждений и заверений, Гарри. Она сказала, что научная лаборатория бюро может проанализировать пепел и определить тип табака, что затем позволит определить страну происхождения. Мы не можем сделать ничего подобного, Гарри. Мы даже не можем коснуться этого. Она сказала, что это будет важно для расследования, потому что они могут иметь дело с террористами из-за пределов страны. Так что я пошел вместе с ним. Она рассказала мне, что однажды работала над делом о поджоге, где нашли пепел от сигареты, которая зажгла огонь. Они смогли сказать, какой бренд и что связывало его с конкретным подозреваемым».

— И ты поверил ей?

— Ну… да, я ей поверил.

— Значит, вы дали ей мои показания.

Босх сказал это смиренным тоном.

— Гарри, это не твоя улика. Мы все работаем и играем в одной команде, не так ли?»

— Да, Базз, знаем.

Босх повесил трубку и выругался. Феррас спросил его, что случилось, но Босх отмахнулся.

— Типичная бюрократическая чушь.

— Гарри, ты хоть немного поспал перед вызовом?

Босх посмотрел через столы на своего партнера. Он точно знал, куда завел Феррас с этим вопросом.

— Нет, — ответил Босх. «Я не спал. Но недостаток сна не имеет ничего общего с моим разочарованием в ФБР. Я занимаюсь этим больше лет, чем ты живешь. Я знаю, как справиться с лишением сна».

Он поднял кружку с кофе.

— Ура, — сказал он.

— Все равно нехорошо, партнер, — ответил Феррас. — Твоя задница скоро будет тянуться.

— Не беспокойся обо мне.

— Хорошо, Гарри.

Босх вернулся к мыслям о сигаретном пепле.

— А как насчет фотографий? — спросил он Ферраса. — Вы забрали фотографии из дома Кентов?

— Да, они где-то здесь.

Феррас просмотрел папки на своем столе, нашел папку с фотографиями и передал ее. Босх просмотрел их и нашел три кадра из гостевого туалета. Общий план, ракурс унитаза, на котором видна линия пепла на крышке бака, и крупный план серой гусеницы, как назвал ее Базз Йейтс.

Он разложил три кадра и снова использовал лупу, чтобы изучить их. На снимке пепла крупным планом фотограф приложил шестидюймовую линейку к крышке резервуара, чтобы получить масштаб. Пепел был почти два дюйма в длину, почти полную сигарету.

— Уже что-нибудь видишь, Шерлок? — спросил Феррас.

Босх посмотрел на него. Его партнер улыбался. Босх не улыбнулся в ответ, решив, что теперь он не может даже использовать увеличительное стекло перед своим партнером, не будучи разорванным.

— Еще нет, Ватсон, — сказал он.

Он подумал, что это может заставить Ферраса замолчать. Никто не хотел быть Ватсоном.

Он изучил снимок унитаза и заметил, что сиденье было оставлено поднятым. Указанием было то, что мужчина использовал ванную, чтобы помочиться. Сигаретный пепел также указывает на то, что это был один из двух злоумышленников. Босх посмотрел на стену над унитазом. Там была небольшая фотография зимнего пейзажа в рамке. Безлистные деревья и серо-стальное небо наводили Босха на мысли о Нью-Йорке или где-то еще на Востоке.

Фотография натолкнула Босха на мысль о деле, которое он закрыл год назад, когда еще находился в отделении открытых и нераскрытых дел. Он поднял трубку и снова позвонил SID. Когда Йейтс ответил, Босх спросил человека, который проверял дом Кент на наличие скрытых отпечатков пальцев.

— Подожди, — сказал Йейтс.

Очевидно, все еще раздраженный Босхом из-за предыдущего телефонного звонка, Йейтс не торопился доставлять скрытую технику к телефону. В итоге Босх продержался около четырех минут, все время просматривая через свой бинокль фотографии из дома Кент.

— Это Виттиг, — наконец произнес голос.

Босх знал ее по предыдущим делам.

— Андреа, это Гарри Босх. Я хочу спросить тебя о доме Кентов.

"Что вам нужно?"

«Вы лазером почистили гостевой санузел?»

"Конечно. Где они нашли пепел и сиденье было поднято? Да, я сделал это».

"Что-либо?"

"Нет, ничего. Его стерли».

— Как насчет стены над унитазом?

— Да, я тоже там проверял. Там ничего не было."

— Это все, что я хотел знать. Спасибо, Андреа».

«Хорошего настроения».

Босх повесил трубку и посмотрел на фотографию пепла. Что-то в этом беспокоило его, но он не знал, что именно.

— Гарри, что ты спрашивал о стене над унитазом?

Босх посмотрел на Ферраса. Одна из причин, по которой молодой детектив был партнером Босха, заключалась в том, что опытный детектив мог наставлять неопытного детектива. Босх решил отложить шутку о Шерлоке Холмсе и рассказать ему эту историю.

«Около тридцати лет назад в Уилшире был случай. Эту женщину и ее собаку нашли утонувшими в ее ванне. Все место было вытерто дочиста, но крышка унитаза осталась поднятой. Это подсказало им, что они ищут мужчину. Унитаз протерли, но на стене за ним нашли отпечаток ладони. Парень отлил и прислонился к стене, делая это. Измерив высоту ладони, они смогли вычислить рост парня. Они также знали, что он левша».

"Как?"

«Потому что отпечаток на стене был правой ладонью. Они полагали, что парень держит свой инструмент любимой рукой, когда отливает».

Феррас согласно кивнул.

— Значит, они сопоставили ладонь с подозреваемым?

— Да, но только через тридцать лет. Мы прошли его в прошлом году в Open-Unsolved. Тогда в банках данных было не так много ладоней. Мой партнер и я наткнулись на чехол и отправили пальму через коробку. У нас есть хит. Мы отследили парня до Десяти тысяч пальм в пустыне и отправились туда, чтобы забрать его. Он вытащил пистолет и покончил с собой, прежде чем мы смогли произвести арест».

"Ух ты."

"Ага. Я всегда думал, что это странно, понимаешь?

"Какая? Он убивает себя?

«Нет, не то. Мне показалось странным, что мы проследили его ладонь до Десяти тысяч пальм».

"Ах, да. Ироничный. Значит, у вас не было возможности поговорить с ним?

"Не совсем. Но мы были уверены, что это он. И я как бы воспринял его самоубийство на наших глазах как признание вины».

«Нет, да, конечно. Я просто имею в виду, что хотел бы поговорить с этим парнем и спросить его, почему он убил собаку, вот и все.

Босх какое-то время смотрел на своего партнера.

«Думаю, если бы мы поговорили, нас бы больше интересовало, почему он убил женщину».

"Да, я знаю. Мне просто интересно, почему собака, понимаете?

«Я думаю, он думал, что собака сможет его опознать. Как будто собака знала его и реагировала в его присутствии. Он не хотел рисковать».

Феррас кивнул, как будто принял объяснение. Босх только что придумал. Вопрос о собаке никогда не поднимался во время следствия.

Феррас вернулся к своей работе, а Босх откинулся на спинку стула и стал обдумывать происходящее. На данный момент это была мешанина мыслей и вопросов. И снова самым важным в его сознании был основной вопрос о том, почему был убит Стэнли Кент. Алисия Кент сказала, что двое мужчин, которые держали ее в плену, были в лыжных масках. Джесси Митфорд сказал, что, по его мнению, человек, убивший Кента на смотровой площадке, был в лыжной маске. У Босха это вызвало вопросы, зачем стрелять в Стэнли Кента, если он даже не смог опознать вас? и зачем носить маску, если с самого начала планировалось убить его? Он предположил, что ношение маски могло быть уловкой, чтобы ложно успокоить Кента и заставить его сотрудничать. Но и этот вывод не казался ему правильным.

Он снова отложил вопросы в сторону, решив, что у него недостаточно информации, чтобы как следует подойти к ним. Он выпил кофе и приготовился еще раз выстрелить в Джесси Митфорда в комнате для допросов. Но сначала он вытащил свой телефон. У него все еще был номер Рэйчел Уоллинг из дела Эхо-парка. Он решил никогда не удалять его.

Он нажал кнопку и набрал номер, приготовившись к тому, что она отключит его. Номер все еще был хорошим, но когда он услышал ее голос, это была запись, в которой ему было сказано оставить сообщение после гудка.

— Это Гарри Босх, — сказал он. «Мне нужно поговорить с тобой о вещах, и я хочу вернуть свой сигаретный пепел. Это место преступления было моим.

Он повесил трубку. Он знал, что это сообщение разозлит ее, может быть, даже разозлит. Он знал, что неминуемо ведет к конфронтации с Рэйчел и бюро, в которой, вероятно, нет необходимости и которую можно легко избежать.

Но Босх не мог заставить себя перевернуться. Даже ради Рэйчел и воспоминаний о том, что у них когда-то было. Даже из-за надежды на будущее с ней, которую он все еще носил, как номер мобильного телефона, в сердце.

10

Босх и Феррас вышли из парадной двери отеля «Марк Твен» и оглядели утро. Свет только начал проникать в небо. Морской слой становился серым и густым, углубляя тени на улицах. Это делало его похожим на город призраков, и Босха это устраивало. Это соответствовало его мировоззрению.

— Думаешь, он останется на месте? — спросил Феррас.

Босх пожал плечами.

— Ему больше некуда идти, — сказал он.

Они только что зарегистрировали своего свидетеля в отеле под псевдонимом Стивен Кинг. Джесси Митфорд превратился в ценный актив. Он был козырем Босха в рукаве. Хотя он не смог дать описание человека, который застрелил Стэнли Кента и принял цезий, Митфорд смог дать следователям четкое представление о том, что произошло на Малхолландской смотровой площадке. Он также был бы полезен, если бы расследование когда-нибудь привело к аресту и суду. Его история может быть использована в качестве повествования о преступлении. Прокурор мог использовать его, чтобы соединить точки для присяжных, и это делало его ценным, независимо от того, мог ли он опознать стрелка или нет.

После того, как Босх посоветовался с лейтенантом Гэндлом, было решено, что они не должны терять юного бродягу из виду. Гэндл утвердил ваучер на отель, по которому Митфорд оставался в «Марке Твене» на четыре дня. К тому времени станет яснее, по какому пути пойдет дело.

Босх и Феррас сели в «Краун Виктория», который Феррас ранее выписал из гаража, и направились по Уилкоксу к Сансет. Босх был за рулем. На светофоре он достал свой мобильный телефон. Он не получил ответа от Рэйчел Уоллинг, поэтому позвонил по номеру, который дал ему ее партнер. Бреннер ответил сразу же, и Босх продолжил осторожно.

— Просто проверяю, — сказал он. — Мы все еще на встрече в девять?

Босх хотел убедиться, что он все еще участвует в расследовании, прежде чем сообщать Бреннеру что-либо.

«Э-э, да… да, мы все еще собираемся на встречу, но ее перенесли».

— До когда?

— Думаю, сейчас десять. Мы сообщим вам».

Ответ не звучал так, будто встреча с местными жителями была решена. Он решил надавить на Бреннера.

«Где это будет? В Тактике?

Босх знал из опыта работы с Уоллингом, что тактическое подразделение находится за пределами кампуса в секретном месте. Он хотел посмотреть, поскользнется ли Бреннер.

— Нет, в федеральном здании в центре. Четырнадцатый этаж. Просто попросите о встрече TIU. Насколько полезным был свидетель?»

Босх решил держать свои карты закрытыми, пока не получит более полное представление о своем положении.

«Он видел стрельбу издалека. Потом он увидел передачу. Он сказал, что все это сделал один человек, убил Стэнли Кента, а затем пересадил свинью из Порше в кузов другого автомобиля. Другой парень ждал в другой машине и просто смотрел».

— Ты получаешь от него какие-нибудь тарелки?

«Нет, никаких тарелок. Машина миссис Кент, вероятно, использовалась для пересадки. Таким образом, в их собственной машине не осталось бы следов цезия».

— А как насчет подозреваемого, которого он видел?

— Как я уже сказал, он не смог его опознать. Он все еще был в лыжной маске. Кроме этого, нада.

Повисла пауза, прежде чем Бреннер ответил.

— Очень жаль, — сказал он. — Что ты с ним сделал?

"Ребенок? Мы просто высадили его».

"Где она живет?"

«Галифакс, Канада».

— Босх, ты понимаешь, о чем я.

Босх заметил изменение тона. Это и использование его фамилии. Он не думал, что Бреннер небрежно спрашивал о точном местонахождении Джесси Митфорда.

— У него нет местного адреса, — ответил он. «Он бродяга. Мы только что высадили его у Денни на Сансет. Вот куда он хотел пойти. Мы дали ему двадцать на завтрак.

Босх чувствовал, как Феррас смотрит на него, пока тот лгал.

— Можешь подождать секунду, Гарри? — сказал Бреннер. «У меня здесь еще один звонок. Это может быть Вашингтон.

— Вернемся к именам, — заметил Босх.

— Конечно, Джек, но я могу просто уйти.

— Нет, подожди.

Босх услышал, как заиграла музыка, и посмотрел на Ферраса. Его партнер начал говорить.

— Почему ты сказал ему, что мы…

Босх приложил палец к губам, и Феррас остановился.

– Подожди секунду, – сказал Босх.

Прошло полминуты, пока Босх ждал. На телефоне заиграла саксофонная версия «What a Wonderful World». Босх всегда любил строчку о темной священной ночи.

Наконец свет изменился, и Босх повернулся к Сансет. Затем Бреннер вернулся на линию.

"Гарри? Прости за это. Это был Вашингтон. Как вы понимаете, они повсюду.

Босх решил сделать все открыто.

— Что нового с твоей стороны?

"Не много. Родина отправляет флот вертолетов с оборудованием, которое может отслеживать радиационный след. Они начнут с обозрения и попытаются подобрать сигнатуру, специфичную для цезия. Но реальность такова, что он должен выйти из свиньи, прежде чем они поймают сигнал. Тем временем мы организуем совещание по статусу, чтобы убедиться, что все согласны».

«Это все, чего добилась большая Джи?»

— Ну, мы только собираемся. Я сказал тебе, как это будет. Алфавитный суп."

"Верно. Вы назвали это пандемониумом. Федералы в этом хороши».

— Нет, я не уверен, что сказал все это. Но всегда есть кривая обучения. Думаю, после встречи мы запустим эту штуку на полную катушку».

Теперь Босх точно знал, что все изменилось. Защитный ответ Бреннера сказал ему, что разговор был либо записан на пленку, либо подслушан другими.

— До встречи еще несколько часов, — сказал Бреннер. — Какой твой следующий шаг, Гарри?

Босх колебался, но недолго.

— Мой следующий шаг — вернуться в дом и снова поговорить с миссис Кент. У меня есть продолжение. Затем мы пойдем к южной башне в Сидарс. Офис Кента там, и нам нужно его увидеть и поговорить с его напарником.

Ответа не последовало. Босх подъезжал к Денни на Сансет. Он въехал на стоянку и припарковался. Через окна он мог видеть, что круглосуточный ресторан практически пуст.

— Ты еще здесь, Джек?

— О, да, Гарри, я здесь. Должен сказать вам, что в этом, вероятно, нет необходимости, вы вернетесь домой, а потом пойдете в кабинет Кента.

Босх покачал головой. Я знал это , подумал он.

— Ты уже всех перебрал, да?

«Это был не мой выбор. Как бы то ни было, насколько я слышал, в офисе было чисто, и прямо сейчас здесь допрашивают напарника Кента. Мы привели миссис Кент в качестве меры предосторожности. Мы все еще разговариваем с ней».

«Не твой звонок? Тогда чей это был звонок? Рэйчел?

— Я не собираюсь вдаваться в это, Гарри.

Бош заглушил двигатель машины и думал, как отреагировать.

«Ну, тогда, может быть, нам с напарником следует отправиться в центр города, в TIU», — наконец сказал он. «Это все еще расследование убийства. И последнее, что я слышал, я все еще работал над этим».

Повисло долгое молчание, прежде чем Бреннер ответил.

«Послушайте, детектив, дело приобретает все большие масштабы. Вы приглашены на статусную встречу. Вы и ваш партнер. И в это же время вы будете в курсе того, что сказал г-н Келбер, и некоторых других вещей. Если мистер Келбер все еще здесь, с нами, я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы поговорили с ним. И с миссис Кент тоже. Но чтобы было ясно, приоритет здесь не в убийстве. Приоритет не в том, чтобы выяснить, кто убил Стэнли Кента. Приоритетом является поиск цезия, и сейчас мы отстаем почти на десять часов.

Босх кивнул.

«У меня такое ощущение, что если вы найдете убийцу, вы найдете и цезий», — сказал он.

«Возможно, так оно и есть», — ответил Бреннер. «Но опыт показывает, что этот материал перемещается очень быстро. Врукопашную. Это требует расследования с большой скоростью. Этим мы сейчас и занимаемся. Скорость построения. Мы не хотим, чтобы нас тормозили».

— Местными деревенщинами.

"Если вы понимаете, о чем я."

"Конечно. Увидимся в десять, агент Бреннер.

Босх закрыл телефон и начал выходить. Когда они с Феррасом шли через стоянку к дверям ресторана, его напарник засыпал его вопросами.

— Почему ты солгал ему об остроумии, Гарри? В чем дело? Что мы здесь делаем?"

Босх успокаивающе поднял руки.

— Подожди, Игнасио. Только держись. Давайте присядем, выпьем кофе и, может быть, что-нибудь перекусим, и я расскажу вам, что происходит».

Они почти выбрали место. Босх подошел к кабинке в углу, из которой им было хорошо видно входную дверь. Официантка подошла быстро. Она была старым боевым топором со стальными седыми волосами, собранными в тугой пучок. Работа на кладбище у Денни в Голливуде высосала жизнь из ее глаз.

— Гарри, это было давно, — сказала она.

— Привет, Пегги. Думаю, уже давно мне не приходилось заниматься делом по ночам.

«Ну, с возвращением. Что я могу подарить тебе и твоему гораздо более молодому партнеру?

Босх проигнорировал раскопки. Он заказал кофе, тосты и яйца — больше среднего. Феррас заказал белковый омлет и латте. Когда официантка ухмыльнулась и сказала ему, что ни то, ни другое невозможно, он согласился на яичницу-болтунью и обычный кофе. Как только официантка оставила их наедине, Босх ответил на вопросы Ферраса.

— Нас вырезают, — сказал он. «Вот что здесь происходит».

"Ты уверен? Откуда вы знаете?"

«Поскольку они уже схватили жену и партнера нашей жертвы, и я могу гарантировать вам, что они не позволят нам поговорить с ними».

— Гарри, они так сказали? Они сказали вам, что мы не можем с ними разговаривать? Здесь многое поставлено на карту, и я думаю, что ты немного параноик. Вы спешите…

«Я? Ну, подожди и увидишь, партнер. Смотри и учись."

«Мы все еще собираемся на встречу в девять, не так ли?»

«Предположительно. За исключением того, что сейчас десять. И, вероятно, это будет выставка собак и пони только для нас. Они ничего нам не расскажут. Они будут сладко разговаривать с нами и отмахнутся от нас. «Большое спасибо, ребята, мы возьмем это отсюда». Ну, черт возьми. Это убийство, и никто, даже ФБР, не отмахивается от меня».

— Поверь немного, Гарри.

«Я верю в себя. Вот и все. Я уже был на этой дороге. Я знаю, куда это идет. С одной стороны, кого это волнует? Пусть бегают с делом. Но с другой стороны, мне все равно. Я не могу доверять им сделать это правильно. Им нужен цезий. Мне нужны ублюдки, которые терроризировали Стэнли Кента в течение двух часов, а затем заставили его опуститься на колени и всадили ему в затылок две пули.

— Это национальная безопасность, Гарри. Это другое. Здесь есть большее благо. Вы знаете, благо порядка.

Для Босха это прозвучало так, будто Феррас цитировал академический учебник или кодекс какого-то тайного общества. Ему было все равно. У него был свой код.

— Благо порядка начинается с того парня, который лежит мертвым на смотровой площадке. Если мы забудем о нем, то сможем забыть и обо всем остальном».

Нервничая из-за спора о своем партнере, Феррас взял солонку и вертел ее в руке, рассыпая соль по столу.

— Никто не забывает, Гарри. Речь идет о приоритетах. Я уверен, что когда во время встречи что-то пойдет не так, они поделятся любой информацией, касающейся убийства».

Босх расстроился. Он пытался научить ребенка чему-то, но ребенок не слушал.

«Позвольте мне рассказать вам кое-что о том, как делиться информацией с федералами, — сказал Босх. «Когда дело доходит до обмена информацией, ФБР ест как слон и срет как мышь. Я имею в виду, ты не понимаешь? Встречи не будет. Они выложили это, чтобы мы оставались в очереди до девяти, а теперь и до десяти, все время думая, что мы все еще часть команды. Но потом мы появляемся там, и они снова откладывают это, а затем снова откладывают до тех пор, пока, наконец, не придут с какой-то организационной схемой, которая должна заставить нас чувствовать, что мы являемся частью всего, когда реальность такова, что мы они часть ничего, и они сбежали через заднюю дверь».

Феррас кивнул, словно прислушиваясь к совету. Но затем он заговорил откуда-то еще.

— Я все еще не думаю, что нам следовало лгать им о свидетеле. Он может быть очень ценен для них. То, что он сказал нам, может соответствовать тому, о чем они уже знают. Что плохого в том, чтобы сказать им, где он? Может быть, они выстрелят в него и получат что-то, чего у нас не было. Кто знает?"

Босх решительно покачал головой.

«Ни за что. Еще нет. Остроумие наше, и мы его не отдадим. Мы обмениваем его на доступ и информацию или оставляем его себе».

Официантка принесла их тарелки и перевела взгляд с рассыпанной на столе соли на Ферраса, а затем на Босха.

— Я знаю, что он молод, Гарри, но ты не мог бы научить его хорошим манерам?

— Я пытаюсь, Пегги. Но эти молодые люди не хотят учиться».

"Я слышу тебя."

Она вышла из-за стола, и Босх тут же принялся за еду, держа в одной руке вилку, а в другой кусок тоста. Он был голоден и чувствовал, что они скоро двинутся в путь. Когда у них будет время поесть в следующий раз, никто не мог догадаться.

Он был на полпути к яйцам, когда увидел четверых мужчин в темных костюмах, шагавших вперед с безошибочной федеральной целью. Не говоря ни слова, они разделились на двоих и пошли по ресторану.

В заведении было меньше дюжины обедающих, большинство из них стриптизерши и их бойфренды-сутенеры, направлявшиеся домой из четырехчасовых клубов, голливудские мотыльки заправляли двигатель перед тем, как заглушить его. Босх спокойно продолжал есть и смотрел, как мужчины в костюмах останавливаются у каждого столика, показывают документы и просят удостоверения личности. Феррас был слишком занят, поливая яйца острым соусом, чтобы заметить, что происходит. Босх привлек его внимание и кивнул в сторону агентов.

Большинство людей, разбросанных между столами, были слишком уставшими или взволнованными, чтобы сделать что-либо, кроме как подчиниться требованиям предъявить удостоверение личности. Одна молодая женщина с буквой Z, выбритой сбоку головы, начала болтать с одной парой агентов, но она была женщиной, и они искали мужчину, поэтому они проигнорировали ее и терпеливо ждали, пока ее парень с соответствующей буквой Z покажет какое-то удостоверение личности.

Наконец к столику в углу подошла пара агентов. Их кредитные данные идентифицировали их как агентов ФБР Рональда Ланди и Джона Паркина. Они проигнорировали Босха, потому что он был слишком стар, и попросили у Ферраса его удостоверение личности.

"Кого ты ищешь?" — спросил Босх.

— Это дело правительства, сэр. Нам просто нужно проверить некоторые документы.

Феррас открыл бумажник со значком. На одной стороне была его фотография и полицейское удостоверение, а на другой — значок детектива. Это, казалось, заморозило двух агентов.

– Забавно, – сказал Босх. «Если вы смотрите на удостоверения личности, это означает, что у вас есть имя. Но я никогда не называл агенту Бреннер имя свидетеля. Удиви меня. У вас, ребята, из отдела тактической разведки, случайно нет жука в нашем компьютере или, может быть, в нашей комнате отделения, не так ли?

Ланди, тот, кто явно отвечал за пикап, посмотрел прямо на Босха. Его глаза были серыми, как гравий.

"И вы?" он спросил.

— Ты тоже хочешь увидеть мое удостоверение личности? Я уже давно не схожу за двадцатилетнего, но приму это за комплимент.

Он вытащил бумажник со значком и протянул его Ланди нераспечатанным. Агент открыл его и очень внимательно изучил содержимое. Он не торопился.

— Иероним Босх, — сказал он, прочитав имя на удостоверении личности. «Не был ли какой-нибудь больной ублюдок художника с таким именем? Или я перепутал его с одним из тех, кто питается снизу, о котором я читал за ночь.

Босх улыбнулся ему в ответ.

«Некоторые люди считают художника мастером эпохи Возрождения, — сказал он.

Ланди бросил бумажник со значком на тарелку Босха. Босх еще не доел свои яйца, но, к счастью, желтки были переварены.

— Я не знаю, в чем здесь игра, Босх. Где Джесси Митфорд?

Босх взял бумажник со значком и салфеткой очистил его от остатков яиц. Он не торопился, убрал бумажник и снова посмотрел на Ланди.

«Кто такой Джесси Митфорд?»

Ланди наклонился и положил обе руки на стол.

— Ты чертовски хорошо знаешь, кто он такой, и нам нужно его забрать.

Босх кивнул, как будто прекрасно понимал ситуацию.

«Мы можем поговорить о Митфорде и обо всем остальном на собрании в десять. Сразу после того, как я побеседую с партнером Кента и его женой.

Ланди улыбнулся так, что в его улыбке не было ни дружелюбия, ни юмора.

— Ты что-то знаешь, приятель? Вам самому понадобится эпоха Возрождения, когда все это закончится.

Босх снова улыбнулся.

«Увидимся на встрече, агент Ланди. Тем временем мы едим. Можешь побеспокоить кого-нибудь еще?

Босх взял нож и начал намазывать клубничный джем из маленького пластикового контейнера на свой последний тост.

Ланди выпрямился и указал на грудь Босха.

– Будь осторожен, Босх.

С этими словами он повернулся и направился к двери. Он подал сигнал другой группе агентов и указал на выход. Босх смотрел, как они уходят.

«Спасибо за предупреждение», — сказал он.

ОДИННАДЦАТЬ

СОЛНЦЕ ЕЩЕ БЫЛО НИЖЕ ГОРОДА, но заря полностью охватила небо. При дневном свете вид на Малхолланд не показал никаких признаков насилия прошлой ночи. Даже мусор, обычно оставляемый на месте преступления — резиновые перчатки, кофейные чашки и желтая лента — каким-то образом был убран или, может быть, сдулся. Как будто Стэнли Кент не был застрелен, его тело так и не осталось на мысе с видом на город внизу с реактивного лайнера. За время своего существования Босх расследовал сотни убийств. Он так и не оправился от того, как быстро город, казалось, исцелил себя — по крайней мере, внешне — и двинулся дальше. Действовать так, как будто ничего и не было.

Босх пнул мягкую оранжевую землю и смотрел, как грязь падает с края в кусты внизу. Он принял решение и направился обратно к машине. Феррас смотрел, как он уходит.

"Чем ты планируешь заняться?" — спросил Феррас.

— Я иду. Если ты идешь, садись в машину.

Феррас помедлил, а затем потрусил за Босхом. Они вернулись в «Краун Вик» и поехали на Эрроухед Драйв. Босх знал, что у федералов Алисия Кент, но у него все еще был брелок от Порше ее мужа.

Машина с кормом, которую они заметили десятью минутами ранее, все еще стояла перед домом Кентов. Босх вырулил на подъездную дорожку, вышел и целеустремленно направился к входной двери. Он проигнорировал машину на улице, даже когда услышал, как открылась ее дверца. Ему удалось найти правильный ключ и вставить его в замок, прежде чем их ударил голос сзади.

"ФБР. Держите его прямо здесь.

Босх положил руку на ручку.

— Не открывай эту дверь.

Босх повернулся и посмотрел на приближающегося мужчину по дорожке. Он знал, что тот, кто будет присматривать за домом, будет самым низким человеком на тотемном столбе Тактической Разведки, неудачником или агентом с багажом. Он знал, что может использовать это в своих интересах.

— Специальный отдел полиции Лос-Анджелеса по расследованию убийств, — сказал он. — Мы просто закончим здесь.

«Нет, это не так», — сказал агент. «Бюро взяло на себя юрисдикцию этого расследования и с этого момента будет заниматься всем».

– Извини, дружище, я не получил записку, – сказал Босх. — Если вы нас извините.

Он повернулся обратно к двери.

— Не открывайте эту дверь, — снова сказал агент. «Теперь это расследование национальной безопасности. Вы можете уточнить у своего начальства».

Босх покачал головой.

«У вас может быть начальство. У меня есть надзиратели».

"Что бы ни. Ты не войдешь в этот дом.

— Гарри, — сказал Феррас. "Может быть, мы-"

Босх махнул рукой и оборвал его. Он повернулся к агенту.

«Дайте мне увидеть какое-нибудь удостоверение личности», — сказал он.

Агент изобразил раздражение на лице и выкопал свои кредиты. Он открыл их и протянул. Босх был готов. Он схватил агента за запястье и развернулся. Тело агента продвинулось вперед и прошло мимо него, и Босх использовал предплечье, чтобы прижать его лицом к двери. Он убрал руку, все еще сжимавшую удостоверение, за спину.

Агент начал сопротивляться и протестовать, но было уже поздно. Босх прижался к нему плечом, чтобы удержать его у двери, и просунул свободную руку мужчине под куртку. Он нашел и сорвал наручники с пояса агента и начал надевать на него наручники.

— Гарри, что ты делаешь? — закричал Феррас.

"Я говорил тебе. Нас никто не отталкивает».

Как только руки агента были скованы за его спиной, он выхватил удостоверение личности из его рук. Он открыл их и проверил имя. Клиффорд Максвелл. Босх развернул его и сунул кредиты в боковой карман куртки.

— Твоя карьера окончена, — спокойно сказал Максвелл.

– Расскажите мне об этом, – сказал Босх.

Максвелл посмотрел на Ферраса.

«Ты соглашаешься с этим, и ты тоже в туалете», — сказал он. — Тебе лучше подумать об этом.

– Заткнись, Клифф, – сказал Босх. «Единственный, кто будет в туалете, это ты, когда вернешься в Тактический и расскажешь им, как ты позволил двум местным мужикам напасть на тебя».

Это заткнуло его. Босх открыл входную дверь и ввел агента внутрь. Он грубо толкнул его на мягкое кресло в гостиной.

— Присаживайтесь, — сказал он. — И заткнись.

Он протянул руку и расстегнул куртку Максвелла, чтобы увидеть, где тот носит оружие. Его пистолет был в кобуре для блинов под левой рукой. Он не смог бы дотянуться до него со скованными за спиной запястьями. Босх обыскал голени агента, чтобы удостовериться, что у него нет броска. Удовлетворенный, он отступил.

— Расслабься, — сказал он. — Мы ненадолго.

Босх двинулся по коридору, подавая знак своему напарнику следовать за ним.

— Ты начнешь в кабинете, а я начну в спальне, — сказал он. «Мы ищем все и вся. Мы узнаем это, когда увидим. Проверьте компьютер. Что-нибудь необычное, я хочу знать об этом».

"Гарри."

Босх остановился в коридоре и посмотрел на Ферраса. Он мог сказать, что его молодой партнер испугался. Он позволил ему высказаться, хотя они все еще находились в пределах слышимости Максвелла.

«Мы не должны поступать таким образом, — сказал Феррас.

«Как мы должны это делать, Игнасио? Вы имеете в виду, что мы должны идти через каналы? Пусть наш босс поговорит со своим боссом, выпьет латте и подождет разрешения, чтобы выполнить нашу работу?»

Феррас указал по коридору на гостиную.

«Я понимаю потребность в скорости», — сказал он. — Но ты думаешь, он оставит это? Он получит наши значки, Гарри, и я не против уйти при исполнении служебных обязанностей, но не за то, что мы только что сделали.

Босх восхищался тем, что Феррас сказал « мы », и это придало ему терпения, чтобы спокойно отступить и положить руку на плечо напарника. Он понизил голос, чтобы Максвелл не услышал его из гостиной.

— Послушай меня, Игнасио, из-за этого с тобой ничего не случится. Ничего, ладно? Я здесь немного дольше, чем вы, и я знаю, как работает бюро. Черт, моя бывшая жена работает в бюро, понятно? И одна вещь, которую я знаю лучше всего, это то, что приоритет номер один ФБР — не смущаться. Этой философии учат в Квантико, и она проникает в душу каждого агента в каждом полевом офисе в каждом городе. Не смущайте бюро . Так что, когда мы закончим здесь и освободим того парня, он не расскажет ни единой душе, что мы делали и что мы вообще были здесь. Как вы думаете, почему они заставили его сидеть дома? Потому что он ФБ-Эйнштейн? Угу. Он отрабатывает смущение — либо для себя, либо для бюро. И он не собирается делать или говорить ничего, что еще больше его разозлит».

Босх сделал паузу, давая Феррасу возможность ответить. Он этого не сделал.

– Так что давайте быстро переместимся сюда и осмотрим дом, – продолжил Босх. — Когда я был здесь сегодня утром, все было связано с вдовой и с ней, а потом нам пришлось бежать через дверь в Сент-Эгги. Я хочу не торопиться, но поторопитесь, понимаете, о чем я? Я хочу увидеть это место при дневном свете и немного помолоть дело. Вот так мне нравится работать. Вы будете удивлены, что вы иногда придумываете. Важно помнить, что всегда есть пересадка. Эти два убийцы оставили свой след где-то в этом доме, и я думаю, что SID и все остальные его не заметили. Должен быть перенос. Пойдем найдем».

Феррас кивнул.

— Хорошо, Гарри.

Босх хлопнул его по плечу.

"Хороший. Я начну в спальне. Вы проверите офис.

Босх прошел по коридору и уже был на пороге спальни, когда Феррас снова позвал его по имени. Босх повернулся и пошел по коридору в нишу офиса. Его напарник стоял за столом.

— Где компьютер? — спросил Феррас.

Босх разочарованно покачал головой.

«Он был на столе. Они взяли это».

— ФБР?

"Кто еще? Его не было в журнале SID, только коврик для мыши. Просто осмотритесь, пройдите через стол. Посмотрите, что еще вы можете найти. Мы ничего не берем. Мы просто ищем».

Босх прошел по коридору в главную спальню. Он казался нетронутым с тех пор, как он видел его в последний раз. Из-за грязного матраса все еще ощущался легкий запах мочи.

Он подошел к ночному столику слева от кровати. Он увидел черную пыль от отпечатков пальцев на ручках двух ящиков и на их плоских поверхностях. На столе стояла лампа и фотография Стенли и Алисии Кент в рамке. Босх взял фотографию и внимательно ее изучил. Пара стояла возле цветущего розового куста. У Алисии на лице были пятна грязи, но она широко улыбалась, как будто гордо стояла рядом со своим собственным ребенком. Босх мог сказать, что розовый куст был ее, и на заднем плане он мог видеть другие такие же, как он. Дальше по склону были первые три буквы вывески Голливуда, и он понял, что фотография, вероятно, была сделана на заднем дворе дома. Таких фотографий счастливой пары больше не будет.

Босх отложил фотографию и один за другим выдвигал ящики стола. Они были полны личных вещей Стэнли. Различные очки для чтения, книги и рецептурные бутылки. Нижний ящик был пуст, и Босх вспомнил, что именно в нем Стэнли хранил свой пистолет.

Босх закрыл ящики и отошел в угол комнаты по другую сторону стола. Он искал новый ракурс, какой-то свежий взгляд на место преступления. Он понял, что ему нужны фотографии с места преступления, и оставил их в папке в машине.

Он прошел по коридору к входной двери. Добравшись до гостиной, он увидел Максвелла, лежащего на полу перед креслом, в которое его усадили. Ему удалось сдвинуть закованные в наручники запястья ниже бедер. Его колени были согнуты, а запястья скованы сзади. Он посмотрел на Босха с красным и потным лицом.

— Я застрял, — сказал Максвелл. "Помоги мне."

Босх едва не рассмеялся.

"Через минуту."

Он вышел через парадную дверь и подошел к машине, где достал файлы, содержащие отчеты SID с места преступления и фотографии. Туда же он положил копию отправленной по электронной почте фотографии Алисии Кент.

Когда он вернулся в дом и направился по коридору к задним комнатам, Максвелл позвал его.

— Давай, помоги мне, мужик.

Босх проигнорировал его. Он прошел по коридору и, проходя мимо, заглянул в домашний офис. Феррас рылся в ящиках стола, складывая на него вещи, на которые хотел посмотреть.

В спальне Босх достал фотографию из электронной почты и положил файлы на кровать. Он поднял фотографию, чтобы сравнить ее с комнатой. Затем он подошел к зеркальной двери шкафа и открыл ее под углом, совпадающим с фотографией. Он заметил на фотографии белый махровый халат, накинутый на шезлонг в углу комнаты. Он вошел в шкаф и поискал халат, нашел его и положил на то же место на шезлонге.

Босх подошел к тому месту в комнате, откуда, по его мнению, была сделана фотография, отправленная по электронной почте. Он оглядел комнату, надеясь, что кто-то просунется и заговорит с ним. Он заметил мертвые часы на прикроватном столике и сверил их с фотографией из электронной почты. На фото тоже часы мертвые.

Босх подошел к столу, присел на корточки и заглянул за него. Часы были отключены. Он потянулся за столом и снова подключил его. На цифровом экране начали мигать 12:00 красными цифрами. Часы работали. Просто нужно было настроить.

Босх подумал об этом и понял, что будет о чем спросить Алисию Кент. Он предположил, что мужчины, находившиеся в доме, отключили часы. Вопрос был в том, почему. Возможно, они не хотели, чтобы Алисия Кент знала, сколько или как мало времени прошло, пока она ждала привязанная на кровати.

Босх отложил в сторону часы и подошел к кровати, открыл одну из папок и достал фотографии с места преступления. Он изучил их и заметил, что дверь шкафа была открыта под немного другим углом, чем тот, что был на фотографии из электронного письма, и что халат исчез, очевидно, потому, что Алисия Кент надела его после своего спасения. Он подошел к шкафу, сопоставил угол двери с углом на фотографии с места преступления, а затем вернулся к двери и осмотрел комнату.

Ничего не прорвалось. Перевод все еще ускользал от него. Он почувствовал дискомфорт в животе. Ему казалось, что он что-то упускает. Что-то, что было прямо там, в комнате с ним.

Неудача приносит давление. Босх взглянул на часы и увидел, что федеральное собрание — если оно действительно состоится — должно было начаться менее чем через три часа.

Он вышел из спальни и направился по коридору к кухне, останавливаясь в каждой комнате, проверяя шкафы и ящики и не находя ничего подозрительного или неправильного. В тренажёрном зале он открыл дверцу шкафа и обнаружил, что в ней висит на вешалках заплесневелая одежда для холодной погоды. Кенты явно мигрировали в Лос-Анджелес из более холодных краев. И, как и большинство людей, приехавших откуда-то еще, они отказались расстаться со своим зимним снаряжением. Никто никогда не знал наверняка, сколько Лос-Анджелеса они смогут вынести. Всегда хорошо быть готовым к бегу.

Он оставил содержимое шкафа нетронутым и закрыл дверь. Прежде чем выйти из комнаты, он заметил прямоугольное обесцвечивание на стене рядом с крючками, на которых висели резиновые коврики для тренировок. Легкие следы скотча указывали на то, что к стене был приклеен плакат или, может быть, большой календарь.

Когда он добрался до гостиной, Максвелл все еще лежал на полу с красным лицом и вспотевшим от борьбы. Теперь он просовывал одну ногу в петлю, образованную его скованными запястьями, но он, очевидно, не мог просунуть другую, чтобы вытянуть руки вперед. Он лежал на кафельном полу со связанными между ногами запястьями. Он напомнил Босху пятилетнего ребенка, который сдерживал себя, пытаясь контролировать мочевой пузырь.

— Мы почти ушли, агент Максвелл, — сказал Босх.

Максвелл не ответил.

На кухне Босх подошел к задней двери и вышел на задний дворик и в сад. Вид двора при дневном свете изменил его точку зрения. Он был на склоне, и он насчитал четыре ряда розовых кустов, тянущихся вверх по набережной. Что-то цвело, что-то нет. Некоторые полагались на опорные палочки с маркерами, идентифицирующими различные виды роз. Он поднялся по склону холма и изучил несколько из них, а затем вернулся в дом.

Заперев за собой дверь, он прошел через кухню и открыл другую дверь, которая, как он знал, вела в соседний гараж на две машины. Ряд шкафов тянулся вдоль задней стены гаража. Одну за другой он открывал их и осматривал содержимое. В основном это были инструменты для садоводства и работы по дому, а также несколько мешков с удобрениями и питательными веществами для выращивания роз.

В гараже стояла мусорная корзина. Босх открыл ее и увидел в ней один пластиковый мешок для мусора. Он вытащил его, ослабил тянущий ремень и обнаружил, что в нем, похоже, обычный кухонный мусор. Сверху лежала связка бумажных полотенец с фиолетовыми пятнами. Похоже, кто-то убрал разлив. Он поднял одно из полотенец и почувствовал на нем запах виноградного сока.

Вернув мусор в контейнер, Босх вышел из гаража и столкнулся с напарником на кухне.

«Он пытается вырваться, — сказал Феррас о Максвелле.

«Пусть попробует. Вы закончили в офисе?

«Вот-вот. Я все думал, где ты.

— Иди заканчивай, и мы уйдем отсюда.

Когда Феррас ушел, Босх проверил кухонные шкафы и кладовую, а также изучил все продукты и припасы, сложенные на полках. После этого он прошел в гостевой санузел в холле и посмотрел на место, где был собран сигаретный пепел. На белой фарфоровой майке было коричневое пятно длиной примерно в половину длины сигареты.

Босх с любопытством уставился на метку. Прошло семь лет с тех пор, как он не курил, но он не помнил, чтобы когда-нибудь оставлял сигарету так гореть. Если бы он допил его, он бы выбросил его в унитаз и смыл. Было ясно, что эта сигарета была забыта.

Завершив поиски, он вернулся в гостиную и позвал своего напарника.

— Игнасио, ты готов? Мы уходим."

Максвелл все еще лежал на полу, но выглядел усталым от борьбы и смирился со своим затруднительным положением.

— Давай, черт возьми! — наконец выкрикнул он. «Сними с меня наручники!»

Босх подошел к нему вплотную.

— Где твой ключ? он спросил.

«Карман пальто. Левая сторона."

Босх наклонился и засунул руку в карман пальто агента. Он вытащил связку ключей и перебирал их, пока не нашел ключ от наручников. Он схватил цепочку между двумя наручниками и потянул вверх, чтобы вставить ключ. Он не был нежен в этом.

«Теперь будьте любезны, если я сделаю это», — сказал он.

"Хороший? Я надеру тебе гребаную задницу».

Босх отпустил цепь, и запястья Максвелла упали на пол.

"Что делаешь?" — закричал Максвелл. «Отмените меня!»

— Вот совет, Клифф. В следующий раз, когда ты будешь угрожать надрать мне задницу, ты, возможно, захочешь подождать, пока я не отпущу тебя.

Босх выпрямился и бросил ключи на пол в другом конце комнаты.

«Расстегни себя».

Босх направился к входной двери. Феррас уже проходил через это. Закрывая дверь, Босх оглянулся на Максвелла, растянувшегося на полу. Лицо агента было красным, как знак «стоп», когда он выпалил последнюю угрозу в сторону Босха.

— Это еще не конец, придурок.

"Понятно."

Босх закрыл дверь. Когда он добрался до машины, то посмотрел поверх крыши на своего напарника. Феррас выглядел таким же подавленным, как и некоторые из подозреваемых, ехавших на заднем сиденье.

– Не унывайте, – сказал Босх.

Когда он вошел, ему представилось, как агент ФБР в своем красивом костюме ползет по полу гостиной к ключам.

Босх улыбнулся.

ДВЕНАДЦАТЬ

На обратном пути вниз по холму к автостраде Феррас молчал, и Босх знал, что он должен думать о том, какой опасности подверглась его молодая и многообещающая карьера из-за действий его старого и безрассудного напарника. Босх пытался выманить его из этого.

«Ну, это был бюст», — сказал он. «У меня нада. Вы нашли что-нибудь в офисе?

«Ничего особенного. Я показывал тебе, что компьютер пропал.

В его голосе звучал угрюмый тон.

— А что насчет стола? — спросил Босх.

«Больше всего было пусто. В одном ящике были налоговые декларации и тому подобное. У другого была копия траста. Их дом, инвестиционная недвижимость в Лагуне, страховые полисы и все такое прочее находится в доверительном управлении. Их паспорта тоже были в столе.

"Понятно. Сколько парень заработал в прошлом году?»

«Четверть миллиона на вынос. Ему также принадлежит пятьдесят один процент компании».

— Жена что-нибудь делает?

«Дохода нет. Не работает».

Босх затих, размышляя над происходящим. Когда они спустились с горы, он решил не выезжать на автостраду. Вместо этого он отвел Кауэнгу к Франклину и повернул на восток. Феррас смотрел в окно со стороны пассажира, но быстро заметил объезд.

"В чем дело? Я думал, мы едем в центр.

— Сначала мы едем в Лос-Фелис.

— Что в Лос-Фелисе?

«Отверстие от пончика в Вермонте».

— Мы поели всего час назад.

Босх посмотрел на часы. Было почти восемь, и он надеялся, что не опоздал.

— Я не пойду за пончиками.

Феррас выругался и покачал головой.

— Ты собираешься поговорить с Мужчиной? он спросил. "Ты смеешься?"

— Если только я уже не пропустил его. Если тебя это беспокоит, можешь остаться в машине.

«Знаешь, ты перескакиваешь через пять звеньев цепи. Лейтенант Гэндл надерет нам за это задницы.

«Он получит мою задницу. Ты остаешься в машине. Это будет так, как будто тебя там и не было».

«За исключением того, что делает один партнер, другой всегда получает равную вину. Ты знаешь что. Вот как это работает. Вот почему они называют их партнерами , Гарри.

— Слушай, я позабочусь об этом. Нет времени ходить по нужным каналам. Шеф должен знать, что к чему, и я ему скажу. Вероятно, в конце концов он поблагодарит нас за предупреждение.

— Ну да, лейтенант Гэндл не будет нас благодарить.

— Тогда я и с ним разберусь.

Остаток пути партнеры проехали молча.

Департамент полиции Лос-Анджелеса был одним из самых изолированных бюрократических органов в мире. Он выжил более века, редко обращаясь к внешним идеям, ответам или лидерам. Несколькими годами ранее, когда городской совет решил, что после многих лет скандала и общественного недовольства ему требуется руководство со стороны, не принадлежащее департаменту, это был лишь второй раз за долгую историю полиции Лос-Анджелеса, когда должность начальника полиции не заполнялась путем продвижения из внутри рядов. Впоследствии на постороннего, которого пригласили руководить шоу, смотрели с огромным любопытством, не говоря уже о скептицизме. Его движения и привычки были задокументированы, и все данные были сброшены в неофициальный полицейский канал, который соединял десять тысяч офицеров отдела, как кровеносные сосуды в сжатом кулаке. Информация передавалась через переклички и раздевалки, текстовые сообщения на компьютеры патрульных машин и обратно, электронные письма и телефонные звонки, в полицейских барах и барбекю на заднем дворе. Это означало, что уличные полицейские в Южном Лос-Анджелесе знали, на какой голливудской премьере накануне вечером присутствовал новый шеф. Вице-офицеры в Долине знали, где он гладил парадную форму, а бандиты в Венеции знали, в каком супермаркете любит делать покупки его жена.

Это также означало, что детектив Гарри Бош и его напарник Игнасио Феррас знали, в какой магазин пончиков шеф останавливался каждое утро, чтобы выпить кофе по пути в Паркер-центр.

В 8 утра Босх въехал на стоянку у «Пончиковой дыры», но не увидел машины шефа без опознавательных знаков. Бизнес был метко названным заведением в квартирах под склонами кварталов Лос-Фелис. Босх заглушил двигатель и посмотрел на своего напарника.

— Ты остаешься?

Феррас смотрел прямо вперед через ветровое стекло. Он кивнул, не глядя на Босха.

– Как хочешь, – сказал Босх.

— Послушай, Гарри, без обид, но это не работает. Вам не нужен партнер. Вам нужен мальчик на побегушках и кто-то, кто не подвергает сомнению все, что вы делаете. Думаю, я поговорю с лейтенантом о том, чтобы свести меня с кем-то еще.

Босх посмотрел на него и собрался с мыслями.

— Игнасио, это наше первое совместное дело. Тебе не кажется, что ты должен дать ему время? Это все, что Гэндл собирается вам сказать. Он собирается сказать вам, что вы не хотите начинать в RHD с репутацией парня, который подрезает своего партнера».

«Я не сокращаю и не бегу. Это просто неправильно работает».

— Игнасио, ты делаешь ошибку.

— Нет, я думаю, это было бы лучше всего. Для нас двоих."

Босх долго смотрел на него, прежде чем повернуться к двери.

— Как я уже сказал, будь собой.

Босх вышел из машины и направился к магазину пончиков. Он был разочарован реакцией и решениями Ферраса, но знал, что должен дать ему поблажку. У парня на подходе был ребенок, и ему нужно было перестраховаться. Босх был не из тех, кто всегда рисковал, и в прошлом он потерял больше, чем просто партнера. Он предпримет еще одну попытку изменить мнение молодого человека, как только дело уляжется.

В магазине Босх отстоял очередь за двумя людьми, а затем заказал черный кофе у азиата за прилавком.

— Нет пончика?

— Нет, только кофе.

"Капучино?"

— Нет, черный кофе.

Разочарованный скудной продажей, мужчина повернулся к пивовару на задней стене и наполнил чашку. Когда он обернулся, Босх вынул свой значок.

— Шеф еще не был?

Мужчина колебался. Он понятия не имел о конвейере разведки и не был уверен, стоит ли отвечать. Он знал, что может потерять высокопоставленного клиента, если заговорит не в свою очередь.

— Все в порядке, — сказал Босх. — Я должен встретиться с ним здесь. Я опаздываю."

Босх попытался улыбнуться, словно попал в беду. Получилось не так, и он остановился.

— Его еще нет, — сказал продавец.

Обрадовавшись, что не упустил его, Босх заплатил за кофе и положил сдачу в банку для чаевых. Он подошел к пустому столику в углу. Это была в основном операция на вынос в это утреннее время. Люди хватают топливо по дороге на работу. В течение десяти минут Босх наблюдал, как представители городской культуры подходят к прилавку, объединенные пристрастием к кофеину и сахару.

Наконец он увидел, как подъехала черная таункар. Шеф ехал на переднем пассажирском сиденье. И он, и водитель вышли. Оба огляделись и направились к магазину пончиков. Босх знал, что водитель был офицером и также служил телохранителем.

Когда они вошли, очереди у стойки не было.

— Привет, шеф, — сказал продавец.

«Доброе утро, мистер Мин», — ответил шеф. — Я возьму обычное.

Босх встал и подошел. Телохранитель, стоявший позади шефа, повернулся и выпрямился в сторону Босха. Босх остановился.

— Шеф, могу я угостить вас чашечкой кофе? — спросил Босх.

Шеф повернулся и сделал двойной снимок, когда узнал Босха и понял, что он не гражданин, желающий сделать приятное. На мгновение Босх заметил, как на лице мужчины хмурится — он все еще разбирался с последствиями дела Эхо-парка, — но затем оно быстро исчезает, превращаясь в бесстрастное выражение.

— Детектив Босх, — сказал он. — Ты здесь не для того, чтобы сообщить мне плохие новости, не так ли?

— Больше похоже на предупреждение, сэр.

Шеф отвернулся, чтобы принять от Мин чашку кофе и небольшую сумку.

— Присаживайтесь, — сказал он. «У меня есть около пяти минут, и я заплачу за свой кофе».

Босх вернулся к тому же столику, пока шеф расплачивался за его кофе и пончики. Он сел и подождал, пока шеф отнес свою покупку к другому прилавку и добавил в кофе сливки и подсластитель. Босх считал, что начальник был полезен для отдела. Он допустил несколько политических ошибок и несколько сомнительных решений при назначении командного состава, но в значительной степени отвечал за поднятие морального духа рядовых.

Это была непростая задача. Шеф унаследовал отдел, действовавший на основании федерального указа о согласии, принятого после расследования ФБР дела о коррупции в Рэмпарте и множества других скандалов. Все аспекты эксплуатации и производительности подлежат проверке и оценке соблюдения федеральными наблюдателями. В результате департамент не только отвечал перед федералами, но и был завален федеральными документами. Отделение, которое и без того было маленьким, иногда было трудно увидеть, где проводится какая-либо работа полиции. Но при новом начальнике рядовые сотрудники каким-то образом сплотились, чтобы выполнить свою работу. Статистика преступности была даже ниже, что для Босха означало, что существует большая вероятность того, что реальная преступность тоже снизилась — он относился к статистике преступности с подозрением.

Но помимо всего этого Босху нравился шеф по одной важной причине. Двумя годами ранее он вернул Босху работу. Босх ушел на пенсию и ушел в частную жизнь. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что это была ошибка, и когда он это сделал, новый начальник снова приветствовал его. Это сделало Босха лояльным, и это было одной из причин, по которой он навязывал встречу в магазине пончиков.

Шеф сел напротив него.

— Вам повезло, детектив. В большинстве дней я был бы здесь и ушел бы час назад. Но прошлой ночью я работал допоздна, посещая собрания Crime Watch в трех частях города».

Вместо того, чтобы открыть пакет с пончиками и дотянуться до него рукой, шеф разорвал его посередине, чтобы расправить и съесть два своих пончика. У него была сахарная пудра и шоколадная глазурь.

— Вот он, самый опасный убийца в городе, — сказал он, поднимая глазированный шоколадом пончик и откусывая.

Босх кивнул.

"Возможно Вы правы."

Босх смущенно улыбнулся и попробовал ледокол. Его старый партнер Киз Райдер только что вернулся к работе после того, как оправился от огнестрельных ранений. Она перевелась из ограбления-убойного отдела в кабинет начальника, где когда-то работала.

— Как поживает мой старый напарник, шеф?

«Киз? Киз хорош. Она отлично работает для меня, и я думаю, что она в нужном месте».

Босх снова кивнул. Он делал это много.

— Вы в правильном месте, детектив?

Босх посмотрел на шефа и подумал, не сомневается ли он уже в том, что перепрыгнул через служебную цепочку. Прежде чем он успел придумать ответ, шеф задал еще один вопрос.

— Вы здесь по поводу дела Малхолланда?

Босх кивнул. Он предположил, что слово было передано по трубе от лейтенанта Гэндла и что шеф был проинформирован о некоторых деталях дела.

«Каждое утро я тренируюсь в течение часа только для того, чтобы съесть эту гадость», — сказал шеф. «Ночевки приходят мне по факсу, и я читаю их на лежачем велосипеде. Я знаю, что вы поймали дело об упущении, и оно вызвало федеральный интерес. Капитан Хэдли также звонил мне этим утром. Он сказал, что есть угол терроризма».

Босх был удивлен, узнав, что Капитан Плохой Поступок и OHS уже были в поле зрения.

— Что делает капитан Хэдли? он спросил. — Он мне не звонил.

"Обычно. Проверяем собственные разведданные, пытаемся установить связь с федералами.

Босх кивнул.

— Итак, что вы можете мне сказать, детектив? Почему ты пришел сюда?"

Босх дал ему более полное изложение дела, подчеркнув причастность федеральных властей и то, что выглядело как попытка отстранить полицию Лос-Анджелеса от собственного расследования. Bosch признал, что недостающий цезий был приоритетом и истинной причиной для того, чтобы федералы использовали свое влияние. Но он сказал, что дело было об убийстве, и это перебило полицию Лос-Анджелеса. Он просмотрел собранные им улики и изложил некоторые из теорий, которые он рассматривал.

К тому времени, когда Босх закончил, шеф съел оба пончика. Он вытер рот салфеткой, а затем посмотрел на часы, прежде чем ответить. Они прошли далеко за пять минут, которые он первоначально предложил.

— Что ты мне не говоришь? он спросил.

Босх пожал плечами.

"Немного. У меня только что была небольшая перепалка с агентом в доме жертвы, но я не думаю, что из этого что-то выйдет».

— Почему твоего напарника здесь нет? Почему он ждет в машине?

Босх понял. Вождь видел Ферраса, когда осматривал стоянку по прибытии.

«У нас небольшие разногласия по поводу дальнейших действий. Он хороший парень, но слишком легко хочет сдаться федералам».

«И, конечно же, мы не делаем этого в полиции Лос-Анджелеса».

— Не в мое время, шеф.

— Ваш напарник счел уместным проигнорировать цепочку подчинения отдела, обратившись с этим прямо ко мне?

Босх опустил взгляд на стол. Голос вождя стал суровым.

— На самом деле он был недоволен этим, шеф, — сказал Босх. «Это была не его идея. Это было мое. Я просто не думал, что у меня было достаточно времени, чтобы…

«Неважно, что вы думали. Это то, что ты сделал. Так что на вашем месте я бы держал эту встречу при себе, и я тоже буду. Никогда больше так не делайте, детектив. Это ясно?

— Да, ясно.

Шеф взглянул на стеклянную витрину, где на подносах стояли пончики.

— И кстати, как ты узнал, что я буду здесь? он спросил.

Босх пожал плечами.

«Я не помню. Я просто знал.

Затем он понял, что шеф мог подумать, что источником Босха был его старый партнер.

— Это был не Киз, если вы это имеете в виду, шеф, — быстро сказал он. «Это просто то, что становится известно, понимаете? Слухи разлетаются по отделу».

Начальник полиции кивнул.

— Очень плохо, — сказал он. «Мне понравилось это место. Удобно, хорошие пончики, и мистер Мин заботится обо мне. Какой позор».

Босх понял, что теперь шефу придется изменить свой распорядок. Ему не пошло на пользу, если бы было известно, где и когда его можно найти.

– Простите, сэр, – сказал Босх. — Но если я могу дать рекомендацию. На Фермерском рынке есть место под названием Bob's Coffee and Doughnuts. Вам немного не по пути, но кофе и пончики того стоят.

Шеф задумчиво кивнул.

«Я буду иметь это в виду. Итак, что вам нужно от меня, детектив Босх?

Босх решил, что начальник явно хочет перейти к делу.

«Мне нужно довести дело до конца, а для этого мне нужен доступ к Алисии Кент и партнеру ее мужа, парню по имени Келбер. Они оба у федералов, и я думаю, что мое окно доступа закрылось около пяти часов назад.

После паузы Босх перешел к сути всей незапланированной встречи.

— Вот почему я здесь, шеф. Мне нужен доступ. Я полагаю, вы можете достать его для меня.

Шеф кивнул.

«Помимо моей должности в отделе, я состою в Объединенной оперативной группе по борьбе с терроризмом. Я могу сделать несколько звонков, поднять шумиху и, возможно, открыть окно. Как я уже говорил, у нас уже есть отряд капитана Хэдли, и, возможно, он сможет открыть каналы связи. Раньше нас держали в стороне от этих вещей. Я могу поднять флаг, позвонить директору».

Для Босха это звучало так, будто шеф готов за него вступиться.

— Вы знаете, что такое рефлюкс, детектив?

«Рефлюкс?»

«Это состояние, при котором вся желчь скапливается в горле. Он горит, детектив.

"Ой."

«Я говорю вам, что если я сделаю эти шаги и открою для вас это окно, я не хочу рефлюкса. Понимаешь меня?"

"Я понимаю."

Шеф снова вытер рот и положил салфетку на порванный мешок. Затем он скомкал все это в комок, стараясь не рассыпать сахарную пудру на свой черный костюм.

«Я буду звонить, но это будет тяжело. Вы не видите здесь политического аспекта, не так ли, Босх?

Босх посмотрел на него.

"Сэр?"

«Большая картина, детектив. Вы рассматриваете это как расследование убийства. На самом деле это намного больше. Вы должны понимать, что это очень хорошо служит федеральному правительству, поскольку эта штука упускает из виду часть террористического заговора. Добросовестная внутренняя угроза во многом отвлечет внимание общественности и ослабит давление в других областях. Война пошла к чертям, выборы были катастрофой. У вас есть Ближний Восток, цена галлона бензина и рейтинги одобрения президента-неудачника. Список можно продолжать и продолжать, и здесь будет возможность для искупления. Шанс исправить ошибки прошлого. Шанс переключить общественное внимание и мнение».

Босх кивнул.

«Вы хотите сказать, что они могут попытаться сохранить это дело, может быть, даже преувеличить угрозу?»

— Я ничего не говорю, детектив. Я просто пытаюсь расширить ваш кругозор. В таком случае вы должны быть в курсе политического ландшафта. Ты не можешь носиться, как слон в посудной лавке, что раньше было твоей специальностью.

Босх кивнул.

«Мало того, вам нужно учитывать местную политику», — продолжил шеф. — У вас есть человек в городском совете, который меня поджидает.

Шеф говорил об Ирвине Ирвинге, давнем командире отдела, которого шеф вытеснил. Он баллотировался в городской совет и победил. Теперь он был самым суровым критиком департамента и начальника.

— Ирвинг? — сказал Босх. — У него всего один голос в совете.

«Он знает много секретов. Это позволило ему начать строить политическую базу. Он прислал мне сообщение после выборов. Это было всего два слова. «Жди меня». Не превращайте это во что-то, что он может использовать, детектив.

Вождь встал, готовый идти.

«Подумай об этом и будь осторожен», — сказал он. «Помните, никакого рефлюкса. Нет обратного удара».

"Да сэр."

Шеф повернулся и кивнул водителю. Мужчина подошел к двери и придержал ее открытой для своего обвинения.

ТРИНАДЦАТЬ

БОШ НЕ ГОВОРИЛ, пока они не выехали с парковки. Он решил, что к этому времени дня Голливудское шоссе будет заполнено утренними поездками на работу, а наземные улицы будут лучше. Он считал, что Сансет — это самый быстрый путь в центр города.

Феррас проехал всего два квартала, прежде чем спросил, что случилось в магазине пончиков.

— Не волнуйся, Игнасио. У нас обоих все еще есть работа».

"Вот что случилось потом?"

— Он сказал, что ты был прав. Я не должен был прыгать команду. Но он сказал, что сделает несколько звонков и попытается выяснить ситуацию с федералами».

— Тогда, думаю, посмотрим.

— Ага, посмотрим.

Некоторое время они ехали молча, пока Босх не рассказал о плане своего напарника попросить новое задание.

— Ты все еще собираешься поговорить с лейтенантом?

Феррас помолчал, прежде чем ответить. Ему было не по себе от вопроса.

— Не знаю, Гарри. Я все еще думаю, что это было бы лучше всего. Лучшее для нас обоих. Может быть, вы лучше всего работаете с партнершами-женщинами».

Босх едва не рассмеялся. Феррас не знал Киз Райдер, своего последнего партнера. Она никогда не ладила с Гарри. Как и Феррас, она возражала каждый раз, когда Босх нападал на нее. Он уже собирался привести Ферраса в чувство, когда зазвонил его мобильный телефон, и он вытащил его из кармана. Это был лейтенант Гэндл.

— Гарри, где ты?

Его голос был громче обычного и более настойчивым. Он был чем-то взволнован, и Босх подумал, не слышал ли он уже о собрании в «Дырке от пончика». Предал ли его вождь?

«Я на закате. Мы направляемся внутрь.

— Ты уже прошел Серебряное озеро?

"Еще нет."

"Хороший. Отправляйтесь к Серебряному озеру. Иди в центр отдыха на дне водохранилища.

— Что происходит, лейтенант?

— Автомобиль Кента обнаружен. Хэдли и его люди уже создают КП. Они вызвали следователей на место происшествия».

«Хедли? Почему он там? Зачем здесь командный пункт?

«Офис Хэдли получил наводку и проверил ее, прежде чем решить дать нам ключ. Машина припаркована перед домом, принадлежащим лицу, представляющему интерес. Они хотят, чтобы ты появился на сцене».

«Лицо, представляющее интерес»? Что это значит?"

«В этом доме проживает человек, в котором есть интерес к OHS. Кто-то из подозреваемых в сочувствии террористам. У меня нет всех подробностей. Просто иди туда, Гарри.

"Хорошо. Мы в пути.

«Позвони мне и дай мне знать, что происходит. Если я понадоблюсь тебе там, просто скажи слово».

Конечно, Гэндлу не очень хотелось покидать офис и идти на место происшествия. Это заставило бы его вернуться к своим ежедневным управленческим обязанностям и работе с документами. Босх отключил телефон и попытался набрать скорость, но движение было слишком плотным, чтобы он мог куда-то добраться. Он сообщил Феррасу то немногое, что узнал из телефонного звонка.

— А как насчет ФБР? — спросил Феррас.

"Что насчет них?"

— Они знают?

— Я не спрашивал.

— А как насчет встречи в десять?

— Думаю, мы побеспокоимся об этом в десять.

Через десять минут они наконец добрались до бульвара Сильвер-Лейк, и Босх повернул на север. Эта часть города получила свое название от водохранилища Сильвер-Лейк, которое находилось посреди района бунгало и домов, построенных после Второй мировой войны, с видом на искусственное озеро, где жили в основном представители среднего класса.

Когда они приблизились к базе отдыха, Босх увидел два блестящих черных внедорожника, в которых он узнал фирменные автомобили OHS. По-видимому, думал он, никогда не было особых проблем с финансированием подразделения, которое якобы охотилось на террористов. Были две патрульные машины и санитарная машина. Босх припарковался за одной из патрульных машин и вышел с Феррасом.

Группа из десяти человек в черной камуфляжной форме, также характерной для OHS, собралась у откидной задней двери одного из внедорожников. Босх подошел к ним, и Феррас плелся в паре шагов позади. Их присутствие было немедленно замечено, и толпа расступилась, и на воротах сидел капитан Дон Хэдли. Босх никогда не встречался с ним, но достаточно часто видел его по телевизору. Это был крупный краснолицый мужчина с рыжеватыми волосами. Ему было около сорока лет, и он выглядел так, будто тренировался в спортзале для половины из них. Его румяный цвет лица придавал ему вид человека, перенапрягающегося или затаившего дыхание.

— Босх? — спросил Хэдли. — Феррас?

«Я Босх. Это Феррас.

«Ребята, хорошо, что вы здесь. Я думаю, что мы собираемся связать ваше дело для вас бантиком в ближайшее время. Мы просто ждем, пока один из моих парней принесет ордер, а потом идем внутрь.

Он встал и подал сигнал одному из своих людей. У Хэдли была определенная уверенность в себе.

— Перес, проверь ордер, хорошо? Я устал ждать. Затем проверьте OP и посмотрите, что там происходит».

Затем он снова повернулся к Босху и Феррасу.

«Идите со мной, мужчины».

Хэдли направился прочь от группы, а Босх и Феррас последовали за ним. Он провел их к задней части санитарного грузовика, чтобы поговорить с ними вдали от толпы других мужчин. Капитан принял командную позу, поставив ногу на заднюю часть грузовика и упершись локтем в колено. Босх заметил, что пистолет он носит в ножной кобуре, привязанной к толстому правому бедру. Как стрелок с Дикого Запада, за исключением полуавтомата. Он жевал жвачку и не пытался этого скрыть.

Босх слышал много историй о Хэдли. Теперь у него было ощущение, что он вот-вот станет частью одного из них.

— Я хотел, чтобы вы, мужчины, были здесь ради этого, — сказал Хэдли.

— Что именно, капитан? — ответил Босх.

Хэдли хлопнул в ладоши, прежде чем заговорить.

— Мы обнаружили ваш «Крайслер Триста» примерно в двух с половиной кварталах отсюда, на улице, граничащей с водохранилищем. Табличка соответствует BOLO, и я сам осмотрел автомобиль. Это та машина, которую мы искали».

Босх кивнул. Эта часть была хороша, подумал он. Что еще?

«Автомобиль припаркован перед домом, принадлежащим человеку по имени Рамин Самир, — продолжил Хэдли. «Это парень, за которым мы следим уже несколько лет. Реальный интересующий нас человек, можно сказать.

Имя было знакомо Босху, но сначала он не мог его вспомнить.

— Чем он интересен, капитан? он спросил.

"Г-н. Самир известен как сторонник религиозных организаций, которые хотят навредить американцам и нанести ущерб нашим интересам. Что еще хуже, так это то, что он учит нашу молодежь ненавидеть свою страну».

Эта последняя часть встряхнула память Босха, и он собрал все воедино.

Он не мог вспомнить, из какой ближневосточной страны он был, но Босх помнил, что Рамин Самир был бывшим приглашенным профессором международной политики в Университете Южной Калифорнии, который получил широкую известность за то, что поддерживал антиамериканские настроения в классе и в средствах массовой информации.

Он наделал шума в СМИ еще до терактов 11 сентября. После этого рябь превратилась в волну. Он открыто заявил, что атаки были оправданы из-за вторжения и агрессии США по всему миру. Он смог использовать внимание, которое привело его к тому, что он стал тем, к кому обращаются СМИ за всегда готовой антиамериканской цитатой или звуковым фрагментом. Он очернил политику США в отношении Израиля, возражал против военных действий в Афганистане и назвал войну в Ираке не чем иным, как захватом нефти.

Роль Самира как агента-провокатора была хороша в течение нескольких лет съемок в гостях в дебатных программах кабельных новостей, где все склонны кричать друг на друга. Он был идеальным противником как для правых, так и для левых и всегда был готов вставать в 4 утра, чтобы делать воскресные утренние программы на Востоке.

Между тем, он использовал свою рекламу и статус знаменитости, чтобы помочь создать и финансировать ряд организаций в кампусе и за его пределами, которые были быстро обвинены консервативными группами интересов и газетными расследованиями в том, что они связаны, по крайней мере косвенно, с террористическими организациями и антиамериканскими джихадистами. . Некоторые даже предположили, что это связано с великим мастером всего террора Усамой бен Ладеном. Но хотя Самира часто привлекали к уголовной ответственности, ему ни разу не предъявили никаких обвинений. Однако он был уволен из USC по техническим причинам — он не заявил, что его мнение было его собственным, а не мнением школы, когда он написал статью для Los Angeles Times , в которой предположил, что война в Ираке была американской… спланированный геноцид мусульман.

Пятнадцать минут Самира шли своим чередом. В конечном итоге в СМИ его обесценили как самовлюбленного провокатора, который делал диковинные заявления, чтобы привлечь к себе внимание, а не вдумчиво комментировать злободневные вопросы. В конце концов, он даже назвал одну из своих организаций YMCA — для молодых мусульман в Америке — просто для того, чтобы старая молодежная организация с такими же всемирно признанными инициалами подала привлекающий внимание иск.

Звезда Самира угасла, и он исчез из поля зрения публики. Босх не мог вспомнить, когда в последний раз видел его на коробке или в газете. Но если оставить в стороне всю риторику, тот факт, что Самиру ни разу не предъявили обвинения в преступлении в период, когда климат в Соединенных Штатах был накален страхом перед неизвестностью и желанием отомстить, всегда указывал Босху на то, что там ничего не было. Если бы за дымом был огонь, то Рамин Самир был бы в тюремной камере или за забором в заливе Гуантанамо. Но вот он, живущий в Силвер-Лейк, и Босх скептически отнесся к утверждениям капитана Хэдли.

«Я помню этого парня, — сказал он. — Он был просто болтуном, капитан. Никогда не было прочной связи между Самиром и…

Хэдли поднял палец, как учитель, требующий тишины.

«Никогда прочной связи не установлено », — поправил он. — Но это ничего не значит. Этот парень собирает деньги для палестинского джихада и других мусульманских целей».

«Палестинский джихад?» — спросил Босх. "Что это? А какие мусульманские причины? Ты хочешь сказать, что дела мусульман не могут быть законными?»

«Послушайте, все, что я хочу сказать, это то, что это плохой чувак, и у него машина, которая использовалась при убийстве и ограблении зезия, стоит прямо перед его домом».

— Цезий, — сказал Феррас. «Это был цезий, который был украден».

Не привыкший к тому, что его поправляют, Хэдли сузил глаза и мгновение смотрел на Ферраса, прежде чем заговорить.

"Что бы ни. Не будет большой разницы, как ты это назовешь, сынок, если он сбросит его в водохранилище через улицу или будет в том доме, закладывая его в бомбу, пока мы сидим здесь и ждем ордера.

«ФБР ничего не говорило о том, что это угроза, передающаяся через воду, — сказал Босх.

Хэдли покачал головой.

«Не имеет значения. Суть в том, что это угроза. Я уверен, что это сказало ФБР. Ну, бюро может говорить об этом. Мы собираемся что- то с этим делать» .

Босх отступил назад, пытаясь вдохнуть в дискуссию немного свежего воздуха. Это двигалось слишком быстро.

— Так ты собираешься войти? он спросил.

Хэдли быстро и мощно кусал жевательную резинку. Казалось, он не замечал сильного запаха мусора, исходящего из кузова грузовика.

— Ты чертовски прав, мы собираемся войти, — сказал он. — Как только ордер будет здесь.

«У вас есть судья, чтобы подписать ордер, основанный на угнанной машине, припаркованной перед домом?» — спросил Босх.

Хэдли подал сигнал одному из своих людей.

— Принеси сумки, Перес, — крикнул он. Затем, обращаясь к Босху, он сказал: «Нет, это не все, что у нас есть. Сегодня мусорный день, детектив. Я отправил мусоровоз на улицу, и пара моих людей опорожнили две урны, которые стояли перед домом Самира. Совершенно законно, как вы знаете. И посмотри, что у нас есть.

Перес подбежал к пластиковым пакетам для улик и передал их Хэдли.

«Капитан, я проверил ОП, — сказал Перес. — Там все еще тихо.

— Спасибо, Перес.

Хэдли взял сумки и повернулся к Босху и Феррасу. Перес вернулся к внедорожнику.

«Наш наблюдательный пункт — это парень на дереве», — сказал Хэдли с улыбкой. — Он сообщит нам, если кто-нибудь шевельнется туда, прежде чем мы будем готовы.

Он передал Босху сумки. В двух из них были черные шерстяные лыжные маски. В третьем лежал лист бумаги с нарисованной от руки картой. Босх внимательно посмотрел на него. Это была серия пересекающихся линий, две из которых были отмечены как Arrowhead и Mulholland. Как только он их зафиксировал, он мог сказать, что карта была довольно точным изображением района, где жил и умер Стэнли Кент.

Босх вернул пакеты и покачал головой.

— Капитан, я думаю, вам следует подождать.

Хэдли выглядел потрясенным этим предложением.

"Задержать? Мы не держимся. Если этот парень и его приятели загрязнят резервуар этим ядом, как вы думаете, жители этого города согласятся с тем, что мы выстояли, чтобы убедиться, что мы расставили все точки над буквами и пересекли каждую букву ? Мы не держимся».

Он подчеркнул свою решимость, вынув жвачку изо рта и бросив ее в кузов санитарного грузовика. Он убрал ногу с бампера и направился обратно к своей команде, но затем резко развернулся и вернулся прямо к Босху.

«Насколько мне известно, у нас есть лидер террористической ячейки, действующей из этого дома, и мы собираемся войти и закрыть его. Что вас с этим не устраивает, детектив Босх?

«Это слишком просто, это моя проблема. Дело не в том, что мы расставляем все точки над i , потому что это уже сделали убийцы. Это было тщательно спланированное преступление, капитан. Они бы не оставили машину перед домом и не выбросили бы это в мусорные баки. Подумай об этом."

Босх замер и некоторое время наблюдал, как Хэдли работает над этим. Затем он покачал головой.

«Возможно, машины там не оставили», — сказал он. «Возможно, они все же планируют использовать его как часть доставки. Есть много переменных, Бош. Вещи, которых мы не знаем. Мы все еще собираемся. Мы все рассказали судье, и он сказал, что у нас есть веская причина. Этого достаточно для меня. У нас есть ордер на запрет ударов, и мы собираемся его использовать».

Босх не собирался сдаваться.

«Откуда наводка, капитан? Как ты нашел машину?

Челюсть Хэдли начала работать, но потом он вспомнил, что выбросил жвачку.

— Один из моих источников, — сказал он. «Мы строили разведывательную сеть в этом городе почти четыре года. Сегодня это окупается».

«Вы говорите мне, что знаете, кто является источником, или он поступил анонимно?»

Хэдли пренебрежительно махнул рукой.

— Неважно, — сказал он. «Информация была хорошей. Это машина наверху. В этом нет никаких сомнений».

Он указал в сторону водохранилища. Босх понял, что Хэдли уклонился от ответа, что наводка была анонимной, что является признаком подставы.

«Капитан, я призываю вас отступить», — сказал он. «В этом что-то не так. Это слишком просто, и это был не простой план. Это какое-то неверное направление, и нам нужно понять…

— Мы не отступим, детектив. Жизни могут висеть на волоске».

Босх покачал головой. Он не собирался дозваниваться до Хэдли. Этот человек считал, что стоит на пороге какой-то победы, которая искупит все ошибки, которые он когда-либо совершал.

— Где ФБР? — спросил Босх. — Разве они не должны…

– Нам не нужно ФБР, – сказал Хэдли, снова глядя Босху в лицо. «У нас есть подготовка, оборудование и навыки. Более того, у нас есть яйца. И на этот раз мы сами позаботимся о том, что у нас на заднем дворе».

Он указал на землю, как будто место, где он стоял, было последним полем битвы между бюро и полицией Лос-Анджелеса.

— Что с начальником? Бош пробовал. "Он знает? Я просто…

Босх остановился, вспомнив наставление шефа держать их встречу в «Пончиковой дыре» при себе.

— Ты был кем? — спросил Хэдли.

«Я просто хочу знать, знает ли он и одобряет ли он».

«Шеф дал мне полное право управлять своим подразделением. Вы звоните начальнику каждый раз, когда выходите и производите арест?

Он повернулся и властно зашагал обратно к своим людям, оставив Босха и Ферраса смотреть, как он уходит.

— О-о, — сказал Феррас.

— Ага, — сказал Босх.

Босх отошел от задней части вонючего санитарного грузовика и вытащил свой телефон. Он пролистал свой справочник до имени Рэйчел Уоллинг. Он только что нажал кнопку вызова, когда Хэдли снова оказался перед его лицом. Босх не слышал его приближения.

«Детектив! Кому ты звонишь?"

Босх не колебался.

«Мой лейтенант. Он сказал мне сообщить ему, когда мы приедем».

«Никаких сотовых и радиопереговоров. Они могут вести наблюдение.

«Они кто?»

"Дай мне телефон."

«Капитан?»

— Дай мне телефон, или я его у тебя заберу. Мы не собираемся скомпрометировать эту операцию».

Босх закрыл телефон, не завершив разговор. Если ему повезет, Уоллинг ответит на звонок и будет слушать. Возможно, она сможет собрать все воедино и получить предупреждение. Бюро может даже попытаться триангулировать сотовую связь и добраться до Серебряного озера до того, как все пойдет не так.

Он передал трубку Хэдли, которая затем повернулась к Феррасу.

— Ваш телефон, детектив.

«Сэр, моя жена на восьмом месяце беременности, и мне нужно…»

— Ваш телефон, детектив. Вы либо с нами, либо против нас».

Хэдли протянул руку, и Феррас неохотно снял с пояса телефон и отдал ему.

Хэдли подошла к одному из внедорожников, открыла пассажирскую дверь и положила два телефона в бардачок. Он властно захлопнул купе и оглянулся на Босха и Ферраса, словно призывая их попытаться забрать свои телефоны.

Затем внимание капитана было отвлечено, когда на стоянку въехал третий черный внедорожник. Водитель показал капитану большой палец вверх. Затем Хэдли указал пальцем в воздух и начал вращательное движение.

— Ладно, все, — позвал он. — У нас есть ордер, и вы знаете план. Перес, вызови поддержку с воздуха и наблюдай за нами в небе. Остальные воины поднимайтесь! Мы входим.

Босх с растущим ужасом наблюдал, как сотрудники службы охраны здоровья заряжают свое оружие патронами и надевают каски с лицевыми щитками. Двое мужчин начали надевать космические скафандры, так как они были назначены группой по сдерживанию радиации.

— Это безумие, — шепотом сказал Феррас.

— Чарли, не занимайся серфингом, — ответил Босх.

"Какая?"

"Ничего такого. До твоего времени.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ

SLICK проехал над каучуковой плантацией площадью тридцать акров и приземлился в LZ с обычным последним падением, сжимающим позвоночник. Хари Кари Бош, Банк Симмонс, Тед Фернесс и Гейб Финли выкатились в грязь, а капитан Джиллет ждал их там, держа шлем на макушке, чтобы не потерять его при мытье ротора. Вертолет с трудом вытаскивал полозья из грязи — это был первый сухой день после шести дней дождя — и взлетел, следуя по линии оросительного канала в направлении штаба III корпуса.

— Идите со мной, мужчины, — сказал Джилетт.

Босх и Симмонс прожили в стране достаточно долго, чтобы иметь прозвища, но Фернесс и Финли были свежими и строго обучались без отрыва от производства, и Босх знал, что они напуганы до чертиков. Это должно было стать их первым падением, и ничто из того, чему вас учили в туннельной школе в Сан-Диего, не могло подготовить вас к реальным видам, звукам и запахам.

Капитан подвел их к карточному столу, установленному под командирской палаткой, и изложил свой план. Система туннелей под Беном Котом была обширной, и ее нужно было уничтожить как часть попытки первой волны взять под контроль деревню наверху. Уже росли потери от саперов и внезапных атак внутри периметра лагеря. Капитан объяснил, что командование III корпуса ежедневно выедало ему задницу. Он ничего не упомянул о том, что его беспокоили мертвые и раненые, которых он терял. Их можно было заменить, но его расположение к полковнику III корпуса — нет.

План состоял в простой обжимной операции. Капитан развернул карту, нарисованную с помощью жителей деревни, побывавших в туннелях. Он указал на четыре отдельные норы для пауков и сказал, что четыре туннельных крысы спустятся вниз одновременно и заставят вьетконговцев в туннелях добраться до пятой норы, где наверху будут воины Тропической Молнии, ожидающие, чтобы убить их. По пути Босх и его товарищи-крысы устанавливали заряды, и операция заканчивалась взрывом всей туннельной системы.

План был достаточно прост, пока они не спустились туда в темноте и лабиринт не совпадал с картой, которую они изучали на карточном столике под палаткой. Четыре упали, но только один вернулся живым. В тот день у Tropic Lightning не было ни одного убийства. И это был день, когда Босх понял, что война проиграна — по крайней мере, для него. Именно тогда он узнал, что высокопоставленные люди часто сражаются с врагами, которые находятся внутри.

БОШ И ФЕРРАС ехали на заднем сиденье внедорожника капитана Хэдли. Перес вел машину, а Хэдли ехал на дробовике, надев радиогарнитуру, чтобы командовать операцией. Радиодинамик машины был включен громко и настроен на частоту обратного канала операции, которую нельзя было найти ни в одном общедоступном каталоге.

Они были третьими в антураже черных внедорожников. В половине квартала от намеченного дома Перес затормозил, чтобы позволить двум другим машинам проехать, как и планировалось.

Босх наклонился вперед между передними сиденьями, чтобы лучше видеть через ветровое стекло. У каждого из других внедорожников с каждой стороны на полозьях ехали по четыре человека. Машины набрали скорость и резко повернули в сторону дома Самира. Один пошел по подъездной дорожке небольшого бунгало в стиле Крафтсман к заднему двору, а другой перепрыгнул через бордюр и пересек лужайку перед домом. Один из сотрудников OHS потерял хватку, когда тяжелая машина врезалась в бордюр, и он покатился по газону.

Остальные соскочили с полозьев и двинулись к входной двери. Босх предположил, что то же самое происходит и у задней двери. Он не был согласен с планом, но восхищался его точностью. Раздался громкий хлопок, когда входная дверь была взломана взрывным устройством. И почти сразу же появился еще один с тыла.

— Хорошо, подвинься, — скомандовал Хэдли Пересу.

Когда они подъехали, по радио заработали сообщения из дома.

«Мы внутри!»

«Мы сзади!»

«Прихожая чистая! Мы-"

Голос оборвал звук автоматной стрельбы.

"Произведены выстрелы!"

"Мы получили-"

"Произведены выстрелы!"

Босх услышал еще выстрелы, но не по радио. Теперь они были достаточно близко, чтобы он мог услышать это вживую. Перес загнал внедорожник в парк под углом, пересекая улицу перед домом. Все четыре двери одновременно открылись, когда они выпрыгнули наружу, оставив за собой двери открытыми и ревущее радио.

"Все чисто! Все чисто!"

«Один подозреваемый упал. Нам нужна медицинская помощь для одного подозреваемого. Нам нужна медицина!»

Все было кончено менее чем за двадцать секунд.

Босх перебежал лужайку позади Хэдли и Переса. Феррас был слева от него. Они вошли через парадную дверь с оружием наготове. Сразу же их встретил один из людей Хэдли. Над правым карманом его тренировочной рубашки было написано имя Пек.

«Мы чисты! Мы чисты!»

Босх уронил свое оружие на бок, но не убрал его в кобуру. Он огляделся. Это была скромно обставленная гостиная. Он почувствовал запах взорвавшегося пороха и увидел висящий в воздухе сизый дым.

«Что у нас есть?» — спросил Хэдли.

«Один убит, один задержан», — сказал Пек. «Назад сюда».

Они последовали за Пеком по короткому коридору в комнату с циновками из плетеной травы на полу. Человек, в котором Босх узнал Рамина Самира, лежал на полу спиной, кровь из двух ран на груди стекала по кремовому халату на пол и один из ковриков. Молодая женщина в таком же халате лежала лицом вниз и хныкала, ее руки были скованы за спиной.

Босх увидел револьвер на полу у открытого ящика небольшого шкафа с зажженными вотивными свечами наверху. Пистолет находился примерно в восемнадцати дюймах от того места, где лежал Самир.

«Он пошел за пистолетом, и мы его поймали», — сказал Пек.

Босх посмотрел на Самира. Он был без сознания, и его грудь вздымалась и опускалась в прерывистом ритме.

— Он кружит вокруг водостока, — сказал Хэдли. — Что мы нашли?

«Пока никаких материалов», — сказал Пек. — Мы сейчас привезем оборудование.

— Хорошо, давай проверим машину, — приказал Хэдли. — И убери ее отсюда.

В то время как двое мужчин OHS подняли плачущую женщину и вынесли ее из комнаты, как таран, Хэдли направился обратно из дома к обочине, где ждал Chrysler 300. Босх и Феррас последовали за ним.

Они заглянули в машину, но не прикоснулись к ней. Босх заметил, что он разблокирован. Он наклонился, чтобы заглянуть в окно со стороны пассажира.

«Ключи там», — сказал он.

Он вытащил из кармана пальто пару латексных перчаток, растянул их и надел.

— Давай сначала прочтем, Босх, — сказал Хэдли.

Капитан подал сигнал одному из своих людей, который нес радиационный монитор. Мужчина провел устройством по машине и уловил лишь несколько низких хлопков возле багажника.

«У нас могло бы быть что-то прямо здесь», — сказал Хэдли.

– Сомневаюсь, – сказал Босх. "Это не здесь."

Он открыл дверь со стороны водителя и наклонился внутрь.

— Босх, подожди…

Босх нажал кнопку багажника прежде, чем Хэдли успел закончить. Он услышал хлопок пневматики, и багажник открылся. Он вышел из машины и пошел в тыл. Багажник был пуст, но Босх увидел те же четыре углубления, которые он видел ранее в багажнике «Порше» Стэнли Кента.

— Его нет, — сказал Хэдли, заглядывая в багажник. «Должно быть, они уже сделали перевод».

— Да, задолго до того, как сюда пригнали машину.

Босх посмотрел Хэдли прямо в глаза.

— Это было неправильное направление, капитан. Я говорил тебе это.

Хэдли подошел к Босху, чтобы он мог говорить так, чтобы его не услышала вся команда. Но его перехватил Пек.

«Капитан?»

"Какая?" — рявкнул Хэдли.

«Подозреваемый получил код семь».

— Тогда вызовите скорую помощь и позвоните коронеру.

"Да сэр. Дом чист. Материалов нет, подписи мониторы не фиксируют».

Хэдли взглянул на Босха, а затем быстро перевел взгляд на Пека.

— Скажи им, чтобы еще раз проверили это место, — приказал он. «Ублюдок пошел за пистолетом. Должно быть, он что-то скрывал. Разорвите это место на части, если вам нужно. Особенно эта комната — она выглядит как место встречи террористов.

— Это молитвенная комната, — сказал Босх. «И, может быть, этот парень пошел за пистолетом, потому что он чертовски испугался, когда люди ворвались в двери».

Пек не двигался. Он слушал Босха.

"Идти!" — приказал Хэдли. «Разорвите ублюдка! Материал находился в свинцовом контейнере. То, что у тебя нет чтения, не означает, что его там нет!»

Пек заторопился обратно к дому, и Хэдли перевел взгляд на Босха.

«Нам нужна криминалистика, чтобы обработать машину, — сказал Босх. — А у меня нет телефона, чтобы позвонить.

— Возьми телефон и позвони.

Bosch вернулся к внедорожнику. Он наблюдал, как женщину, которая была в доме, сажают на заднее сиденье внедорожника, припаркованного на лужайке. Она все еще плакала, и Босх предположил, что слезы не прекратятся в ближайшее время. Для Самира сейчас, для себя позже.

Когда он наклонился через дверцу внедорожника Хэдли, он понял, что машина все еще работает. Он заглушил двигатель, затем открыл бардачок и достал два телефона. Он открыл и проверил свой, чтобы убедиться, что вызов Рэйчел Уоллинг все еще подключен. Это было не так, и он не знал, прошел ли звонок вообще.

Когда он отвернулся от двери, там стояла Хэдли. Они были вдали от других, и никто не мог их услышать.

«Бош, если ты попытаешься создать проблемы для этого устройства, я создам проблемы для тебя. Ты понимаешь?"

Босх некоторое время изучал его, прежде чем ответить.

«Конечно, капитан. Я рад, что вы думаете об устройстве.

«У меня есть связи, которые идут вверх и прямо из этого отдела. Я могу причинить тебе боль».

"Спасибо за совет."

Босх хотел было уйти от него, но остановился. Он хотел что-то сказать, но колебался.

"Какая?" — сказал Хэдли. "Скажи это."

«Я просто думал о капитане, на которого когда-то работал. Это было давно и в другом месте. Он продолжал делать все неверные шаги, и его промахи продолжали стоить людям жизни. Хорошие люди. Так что в конце концов пришлось остановиться. В конце концов, этого капитана избили в туалете некоторые из его же людей. История заключалась в том, что потом они не могли отделить его части от дерьма».

Босх ушел, но Хэдли остановила его.

"Что это должно означать? Это угроза?»

— Нет, это история.

— И ты называешь того парня хорошими людьми? Позвольте мне сказать вам, что такой парень встал и приветствовал, когда самолеты врезались в здания».

Босх продолжал идти, отвечая.

— Я не знаю, что он за человек, капитан. Я просто знаю, что он не участвовал в этом, и его подставили так же, как и тебя. Если ты выяснишь, кто подсказал тебе машину, дай мне знать. Это может помочь нам».

Босх подошел к Феррасу и вернул ему телефон. Он сказал своему напарнику оставаться на месте происшествия, чтобы наблюдать за судебно-медицинской экспертизой Chrysler.

— Куда ты идешь, Гарри?

«Центр города».

— А как насчет встречи с бюро?

Босх не посмотрел на часы.

«Мы пропустили это. Позвони мне, если SID что-нибудь придумает».

Босх оставил его там и пошел по улице в сторону базы отдыха, где была припаркована машина.

— Босх, ты куда? Звонил Хэдли. «Вы еще не закончили здесь!»

Босх помахал, не оборачиваясь. Он продолжал идти. Когда он был уже на полпути к развлекательному центру, мимо него проехал первый грузовик с телевизором, направлявшийся к дому Самира.

ПЯТНАДЦАТЬ

Босх надеялся добраться до федерального здания в центре города до того, как появятся новости о налете на дом Рамина Самира. Он пытался позвонить Рэйчел Уоллинг, но не получил ответа. Он знал, что она могла быть в расположении тактической разведки, но не знал, где это. Он знал только, где находится федеральное здание, и рассчитывал на то, что растущие масштабы и важность расследования потребуют, чтобы им руководили из главного здания, а не из секретного вспомогательного офиса.

Он вошел в здание через дверь правоохранительных органов и сказал маршалу США, который проверил его удостоверение личности, что идет в ФБР. Он поднялся на лифте на четырнадцатый этаж, и Бреннер приветствовал его, как только двери открылись. Весть о том, что Босх находится в здании, явно пришла снизу.

— Я думал, вы получили сообщение, — сказал Бреннер.

«Какое сообщение?»

«Что статусная конференция была отменена».

«Я думаю, что должен был получить сообщение, как только вы появились. Статусной конференции никогда не будет, не так ли?

Бреннер проигнорировал вопрос.

— Босх, что тебе нужно?

«Я хочу видеть агента Уоллинг».

«Я ее партнер. Все, что вы хотите сказать ей, вы можете сказать мне».

«Только ее. Я хочу поговорить с ней».

Бреннер некоторое время изучал его.

— Пойдем со мной, — наконец сказал он.

Он не стал ждать ответа. Он использовал прикрепляемое удостоверение личности, чтобы открыть дверь, и Босх последовал за ним. Они прошли по длинному коридору, и Бреннер на ходу забрасывал вопросы через плечо.

— Где твой партнер? он спросил.

— Он вернулся на место преступления, — сказал Босх.

Это не было ложью. Босх просто забыл сказать, на каком месте преступления находился Феррас.

«Кроме того, — добавил он, — я думал, что там ему будет безопаснее. Я не хочу, чтобы вы, люди, опирались на него, чтобы добраться до меня.

Бреннер внезапно остановился, резко развернулся и оказался лицом к лицу с Босхом.

— Ты знаешь, что делаешь, Босх? Вы компрометируете расследование, которое может иметь далеко идущие последствия. Где свидетель?

Босх пожал плечами, как бы говоря, что его реакция очевидна.

— Где Алисия Кент?

Бреннер покачал головой, но не ответил.

— Подожди здесь, — сказал он. — Я позову агента Уоллинг.

Бреннер открыл дверь с номером 1411 и отступил назад, пропуская Босха. Войдя в дверь, Босх увидел, что это маленькая комната без окон, похожая на ту, в которой он провел время с Джесси Митфордом тем утром. Босха внезапно втолкнули в комнату сзади, и он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть Бреннера в коридоре, закрывающего дверь.

"Привет!"

Босх схватился за дверную ручку, но было слишком поздно. Дверь была заперта снаружи. Он дважды ударил по ней, но знал, что Бреннер не собирается ее открывать. Он отвернулся и посмотрел на маленькое пространство, в котором был заключен. Как и в полиции Лос-Анджелеса, в комнате для допросов было всего три предмета мебели. Небольшой квадратный стол и два стула. Предполагая, что где-то есть камера, он поднял руку и поднял средний палец вверх. Он покрутил рукой, чтобы подчеркнуть сообщение.

Босх выдвинул один из стульев и сел на него спиной вперед, готовый переждать их. Он достал свой мобильный телефон и открыл его. Он знал, что если они следят за ним, то не захотят, чтобы он звонил и сообщал о своем положении — это может поставить бюро в неловкое положение. Но когда он посмотрел на экран, сигнала не было. Это была безопасная комната. Радиосигналы не могли выйти или войти. Предоставьте это федералам, подумал Босх. Они думают обо всем.

Прошло долгих двадцать минут, и наконец дверь открылась. Вошла Рэйчел Уоллинг. Она закрыла дверь, села на стул напротив Босха и тихонько села.

— Извини, Гарри, я был в Тактике.

— Какого хрена, Рэйчел. Теперь вы держите копов против их воли?

Она выглядела удивленной.

"О чем ты говоришь?"

"О чем ты говоришь?" — насмешливо повторил Босх. — Твой напарник запер меня здесь.

«Он не был заперт, когда я вошел. Попробуй сейчас».

Босх отмахнулся от всей этой чуши.

"Забудь это. У меня нет времени играть в игры. Что происходит с расследованием?»

Она поджала губы, словно обдумывая, как ответить.

«Происходит то, что вы и ваш отдел носитесь, как воры в ювелирном магазине, громя все проклятые ящики, которые попадаются на глаза. Вы не можете отличить стекло от бриллиантов».

Босх кивнул.

— Значит, ты знаешь о Рамине Самире.

«Кто нет? Это уже в I-Missed-It News. Что там случилось?

«Произошла лажа класса А. Нас устроили. OHS была создана».

— Похоже, кто-то был.

Босх перегнулся через стол.

— Но это что-то значит, Рэйчел. Люди, которые наложили на Самира OHS, знали, кто он такой, и что он станет легкой мишенью. Они оставили машину Кентов прямо перед его домом, потому что знали, что в конечном итоге мы заблудимся».

«Это также могло сработать как расплата Самиру».

"Что ты имеешь в виду?"

«Все эти годы он был на CNN, раздувая пламя. Его можно было рассматривать как вредившего их делу, потому что он давал врагу лицо и усиливал гнев и решимость американцев».

Босх не понял.

«Я думал, что агитация была одним из их инструментов. Я думал, они любили этого парня».

"Может быть. Сложно сказать."

Босх не был уверен, что она пытается сказать. Но когда Рейчел перегнулась через стол, он вдруг увидел, как она сердится.

«Теперь давай поговорим о тебе и о том, как ты в одиночку облажался еще до того, как была найдена машина».

"О чем ты говоришь? Я пытаюсь раскрыть убийство. Это мое-"

— Да, пытаться раскрыть убийство ценой возможной опасности для всего города с этой мелкой, эгоистичной и самодовольной настойчивостью в…

«Да ладно, Рэйчел, тебе не кажется, что я не понимаю, что здесь может быть поставлено на карту?»

Она покачала головой.

— Нет, если ты скрываешь от нас ключевого свидетеля. Разве ты не видишь, что ты делаешь? Вы понятия не имеете, к чему ведет это расследование, потому что вы были заняты тем, что скрывали свидетелей и агентов, занимающихся вымогательством».

Босх откинулся назад, явно удивленный.

«Это то, что сказал Максвелл, что я, лох, ударил его?»

«Неважно, что он сказал. Мы пытаемся контролировать потенциально разрушительную ситуацию здесь, и я не понимаю, почему вы делаете то, что делаете».

Босх кивнул.

«В этом есть смысл, — сказал он. «Вы отстраняете кого-то от его собственного расследования, и само собой разумеется, что вы не будете знать, что он замышляет».

Она подняла руки вверх, словно останавливая приближающийся поезд.

«Хорошо, давай просто остановим все прямо здесь. Поговори со мной, Гарри. В чем дело?"

Босх посмотрел на нее, а затем на потолок. Он изучил верхние углы комнаты и снова посмотрел на нее.

"Ты хочешь поговорить? Давай прогуляемся на улице, а потом поговорим.

Она не колебалась.

— Хорошо, хорошо, — сказала она. «Давай прогуляемся и поговорим. А потом ты отдашь мне Митфорд.

Уоллинг встал и направился к двери. Босх увидел, как она быстро взглянула на решетку кондиционера высоко на задней стене, и это подтвердило для него, что они были в кадре.

Она открыла незапертую дверь, а Бреннер и еще один агент ждали ее в коридоре.

— Мы собираемся немного прогуляться, — сказал Уоллинг. "Один."

«Хорошо проведите время», — сказал Бреннер. «Мы будем здесь, пытаясь отследить цезий, может быть, спасти несколько жизней».

Уоллинг и Босх не ответили. Она повела его по коридору. Как только они подошли к двери лифтового холла, Босх услышал позади себя голос.

— Эй, приятель!

Он повернулся как раз вовремя, чтобы ударить агента Максвелла плечом в грудь. Его вбили в стену и прижали к ней.

— На этот раз ты немного в меньшинстве, не так ли, Босх!

"Останавливаться!" — крикнул Уоллинг. — Клифф, перестань!

Босх обвил рукой голову Максвелла и собирался сбить его с ног, зацепив. Но Уоллинг вмешался и оттащил Максвелла, а затем толкнул его обратно по коридору.

— Клифф, вернись! Уходи!"

Максвелл начал пятиться по коридору. Он указал пальцем через плечо Уоллинга на Босха.

«Убирайся из моего дома, ублюдок! Уходи и держись подальше!»

Уоллинг втолкнул его в первый открытый кабинет и закрыл перед ним дверь. К тому времени в коридор вошли еще несколько агентов, чтобы посмотреть, из-за чего поднялась суматоха.

— Все кончено, — объявил Уоллинг. «Все просто возвращайтесь к работе».

Она вернулась к Босху и толкнула его через дверь к лифту.

"Ты в порядке?"

«Больно, только когда я дышу».

"Сукин сын! Этот парень выходит из-под контроля».

Они спустились на лифте на уровень гаража, а оттуда поднялись по склону и вышли на Лос-Анджелес-стрит. Она повернула направо, и он догнал ее. Они удалялись от шума автострады. Она посмотрела на часы и указала на офисное здание современного дизайна и конструкции.

— Там приличный кофе, — сказала она. — Но я не хочу отнимать много времени.

Это было новое здание Администрации социального обеспечения.

– Еще одно федеральное здание, – вздохнул Босх. — Агент Максвелл может подумать, что это тоже его.

— Можешь бросить это, пожалуйста?

Он пожал плечами.

«Я просто удивлен, что Максвелл вообще признался, что мы вернулись в дом».

— А почему бы и нет?

«Потому что я полагал, что его приписали к дому, потому что он уже был в немилости за то, что был ебанутым. Зачем признавать, что мы напали на него и должны оставаться там дольше?

Уоллинг покачала головой.

— Ты не понимаешь, — сказала она. «Во-первых, Максвелл в последнее время немного напрягся, но никто в тактической разведке не находится в немилости. Работа слишком важна, чтобы в команде были какие-то хулиганы. Во-вторых, ему было все равно, что подумают окружающие. Он действительно думал, что всем важно знать о том, как ты все портишь».

Он попробовал другое направление.

"Позволь спросить у тебя кое-что. Они знают о нас с тобой там? Я имею в виду нашу историю.

«Им было бы трудно не знать об этом после Эхо Парка. Но, Гарри, не обращай внимания на все это. Сегодня это не важно. Что с тобой не так? У нас достаточно цезия, чтобы закрыть аэропорт, а тебя это, похоже, не сильно заботит. Ты смотришь на это так, будто это убийство. Да, человек мертв, но речь не об этом. Это ограбление, Гарри. Возьми? Они хотели цезий, и теперь они его получили. И нам бы помогло, если бы мы могли поговорить с единственным известным свидетелем. Так где же он?»

«Он в безопасности. Где Алисия Кент? А где партнер ее мужа?

«Они в безопасности. Напарника допрашивают здесь, а жену мы держим в Тактике до тех пор, пока не будем уверены, что у нас есть все, что можно от нее получить.

«Она не будет очень полезной. Она не могла…

«Вот тут ты ошибаешься. Она уже очень помогла.

Босх не мог сдержать удивления в глазах.

"Как? Она сказала, что даже не видела их лиц.

— Она этого не сделала. Но она услышала имя. Когда они разговаривали друг с другом, она услышала имя».

"Какое имя? Она не говорила этого раньше».

Уоллинг кивнул.

«И именно поэтому вы должны сдать своего свидетеля. У нас есть люди, у которых есть одна специализация: получение информации от свидетелей. Мы можем получить вещи, которые вы не можете получить. Мы получили их от нее, мы можем получить их от него.

Босх почувствовал, как краснеет его лицо.

— Какое имя этот мастер-следователь получил от нее?

Она покачала головой.

— Мы не торгуемся, Гарри. Это дело, связанное с национальной безопасностью. Ты снаружи. И, кстати, это не изменится независимо от того, кому вы позвоните начальнику полиции.

Тогда Босх понял, что его встреча в «Пончиковой дыре» была напрасной. Даже шеф смотрел со стороны. Какое бы имя Алисия Кент ни назвала, оно, должно быть, освещало федеральное табло, как Таймс-сквер.

— Все, что у меня есть, — это мой свидетель, — сказал он. — Я обменяю тебя прямо на имя.

«Зачем тебе это имя? К этому парню ты не подберешься».

"Потому что я хочу знать."

Она скрестила руки на груди и на мгновение задумалась. Наконец она посмотрела на него.

— Ты первый, — сказала она.

Босх колебался, изучая ее глаза. Полгода назад он доверил бы ей свою жизнь. Теперь все изменилось. Босх не был так уверен.

«Я спрятал его у себя дома», — сказал он. — Думаю, ты помнишь, где это.

Она вытащила из кармана блейзера телефон и открыла его, чтобы позвонить.

— Подождите секунду, агент Уоллинг, — сказал он. — Какое имя дала тебе Алисия Кент?

— Прости, Гарри.

"Мы договорились."

«Национальная безопасность, извините».

Она начала набирать номер своего сотового. Босх кивнул. Он назвал это правильно.

— Я солгал, — сказал он. — Его нет у меня дома.

Она захлопнула телефон.

"Что с тобой?" — сердито спросила она, ее голос стал пронзительным. «Мы отстаем от цезия более чем на четырнадцать часов. Вы понимаете, что это может быть уже в устройстве? Может быть, это уже…

Босх подошел к ней вплотную.

«Назовите мне имя, и я дам вам свидетеля».

« Хорошо !»

Она оттолкнула его. Он знал, что она сердится на себя за то, что ее уличили во лжи. Это был второй раз менее чем за двенадцать часов.

— Она сказала, что слышала имя Моби, ясно? В то время она ничего не думала об этом, потому что не осознавала, что на самом деле это имя она слышала».

— Хорошо, а кто такой Моби?

«Есть сирийский террорист по имени Момар Азим Нассар. Считается, что он находится в этой стране. Друзья и соратники знают его как Моби. Мы не знаем почему, но он действительно похож на исполнителя по имени Моби».

"Кто?"

"Неважно. Не твое поколение.

— Но вы уверены, что она слышала это имя?

"Да. Она дала нам имя. И теперь я дал его вам. А где свидетель?

"Только держись. Ты уже солгал мне однажды.

Босх вытащил телефон и уже собирался позвонить своему напарнику, когда вспомнил, что Феррас все еще находится на месте преступления Сильвер-Лейк и не сможет предоставить то, что ему нужно. Он открыл справочник на телефоне, нашел номер Киз Райдер и нажал кнопку вызова.

Райдер ответил сразу. Номер Боша появился в системе идентификации вызывающего абонента.

«Здравствуй, Гарри. Ты был занят сегодня.

— Это тебе шеф сказал?

«У меня есть несколько источников. Как дела?"

Босх говорил, глядя на Уоллинг и наблюдая, как гнев темнеет в ее глазах.

«Мне нужна услуга от моего старого партнера. Ты до сих пор носишь этот ноутбук с собой на работу?

"Конечно. Какая услуга?

«Можете ли вы получить архивы New York Times на этом компьютере?»

"Я могу."

"Хорошо. У меня есть имя. Я хочу, чтобы вы проверили, было ли это в каких-либо историях.

"Подожди. Мне нужно выйти в интернет».

Прошло несколько секунд. Телефон Босха запищал, потому что ему звонили. Но он остался с Райдер, и вскоре она была готова.

"Какое имя?"

Босх положил руку на трубку и снова спросил у Уоллинга полное имя сирийского террориста. Затем он повторил это Райдеру и подождал.

«Да, несколько попаданий», — сказала она. «Возвращение на восемь лет назад».

«Дайте мне краткое изложение».

Босх ждал.

«Э-э, просто куча вещей с Ближнего Востока. Его подозревают в причастности к ряду похищений, взрывов и так далее. Согласно федеральным источникам, он связан с «Аль-Каидой».

— Что говорится в самой последней истории?

«Ну, давайте посмотрим. Речь идет о взрыве автобуса в Бейруте. Шестнадцать человек убиты. Это третье января две тысячи четвертого года. После этого ничего».

— Дает ли он какие-нибудь прозвища или псевдонимы?

«Эм… нет. Я ничего не вижу».

"Хорошо спасибо. Я позвоню тебе позже."

"Подождите минуту. Гарри?"

"Какая? Мне надо идти."

— Послушай, я просто хочу сказать тебе, будь осторожен там, хорошо? Это совсем другая лига, в которой вы играете с этим».

– Хорошо, я понял, – сказал Босх. "Мне нужно идти."

Босх закончил разговор и посмотрел на Рэйчел.

«В « Нью-Йорк Таймс » ничего нет о том, что этот парень находится в этой стране».

— Потому что это неизвестно. Вот почему информация Алисии Кент была настолько достоверной».

"Что ты имеешь в виду? Ты веришь ей на слово, что этот парень в этой стране только потому, что она услышала слово, которое может даже не быть именем?

Она сложила руки. Она теряла терпение.

— Нет, Гарри, мы знаем , что он в этой стране. У нас есть видео, на котором он проверял порт Лос-Анджелеса в августе прошлого года. Мы просто не успели его схватить. Мы полагаем, что он был с другим боевиком Аль-Каиды по имени Мухаммад Эль-Файед. Они как-то пробрались в эту страну — черт, граница — решето, — и кто знает, что они задумали.

— И вы думаете, у них есть цезий?

«Мы этого не знаем. Но сведения об Эль-Файеде заключаются в том, что он курит турецкие сигареты без фильтра и…

«Пепел в унитазе».

Она кивнула.

"Вот так. Они все еще анализируются, но в офисе делают ставки восемь к одному, что это была турецкая сигарета.

Босх кивнул и внезапно почувствовал себя глупо из-за своих действий и информации, которую утаил.

«Мы разместили свидетеля в отеле «Марк Твен» на Уилкоксе, — сказал он. «Комната три-ноль-три на имя Стивена Кинга».

"Милый."

— И, Рэйчел?

"Какая?"

«Он сказал нам, что слышал, как стрелок взывает к Аллаху, прежде чем нажать на курок».

Она посмотрела на него осуждающим взглядом, снова открывая телефон. Она нажала единственную кнопку и поговорила с Босхом, ожидая соединения.

— Тебе лучше надеяться, что мы доберемся до этих людей раньше…

Она отключилась, когда ее звонок был поднят. Она представила информацию, не представившись и не поздоровавшись.

— Он в «Марке Твене» на Уилкоксе. Комната три-но-три. Подними его.

Она закрыла телефон и посмотрела на Босха. Хуже, чем осуждение, теперь он видел в ее глазах разочарование и отверженность.

— Мне нужно идти, — сказала она. «Я бы держался подальше от аэропортов, метро и торговых центров, пока мы не найдем этот цезий».

Она повернулась и оставила его там. Босх смотрел, как она уходит, когда его телефон снова зазвонил, и он ответил, не сводя с нее глаз. Это был Джо Фелтон, заместитель коронера.

— Гарри, я пытался связаться с тобой.

— Что случилось, Джо?

«Мы только что обратились к Queen of Angels, чтобы сделать пикап — какую-то групповуху, которую они отключили после вчерашней стрельбы в Голливуде».

Босх вспомнил случай, о котором упоминал Джерри Эдгар.

"Ага?"

Босх знал, что судмедэксперт не стал бы звонить впустую. Была причина.

«Итак, мы сейчас здесь, и я иду в комнату отдыха, чтобы выпить немного кофеина, и я слышу, как пара медиков говорит о только что сделанном пикапе. Они сказали, что только что привели парня, и оценка скорой помощи была ARS, и это просто заставило меня задуматься, может ли это быть связано с парнем, которого не заметили. Вы знаете, с тех пор, как он носил кольца радиационной сигнализации.

Босх успокоил голос.

«Джо, что такое ARS?»

«Острый лучевой синдром. Медики сказали, что не знают, что у парня. Он был обожжен, и его тошнило повсюду. Они перевезли его, и врач скорой помощи сказал, что это было довольно плохое воздействие, Гарри. Теперь медики ждут, не заразятся ли они».

Босх направился к Рэйчел Уоллинг.

— Где они нашли этого парня?

— Я не спрашивал, но предполагаю, что если они привезли его сюда, то где-то в Голливуде.

Босх начал набирать скорость.

«Джо, я хочу, чтобы ты повесил трубку и попросил кого-нибудь из охраны больницы присмотреть за этим парнем. Я уже в пути.

Босх захлопнул трубку и побежал к Рэйчел так быстро, как только мог.

ШЕСТНАДЦАТЬ

ДВИЖЕНИЕ ПО ГОЛЛИВУДСКОЙ ШОССЕ медленно ползло в центр города. По законам дорожной физики, согласно которым на каждое действие есть равное и противоположное противодействие, Гарри Босх без проблем плыл по полосам, идущим на север. Конечно, этому способствовали сирена и мигалки на его машине, из-за чего то небольшое количество машин, что было перед ним, быстро отъезжало в сторону и убиралось с дороги. Применение силы — еще один закон, хорошо известный Босху. У него был старый Краун Вик до девяноста лет, и его руки побелели на руле.

"Куда мы идем?" Рейчел Уоллинг закричала сквозь звук сирены.

"Я говорил тебе. Я веду тебя к цезии.

"Что это значит?"

«Это означает, что парамедики только что доставили мужчину с острым радиационным синдромом в отделение неотложной помощи в Королеве Ангелов. Мы будем там через четыре минуты.

"Блин! Почему ты мне не сказал?

Ответ заключался в том, что он хотел получить фору, но не сказал ей об этом. Он молчал, пока она открывала свой мобильный телефон и набирала номер. Затем она потянулась к крыше автомобиля и выключила сирену.

"Что делаешь?" — воскликнул Босх. — Мне это нужно, чтобы…

«Мне нужно уметь говорить!»

Босх убрал ногу с педали акселератора и на всякий случай сбросил ее до семидесяти. Мгновение спустя ее звонок был соединен, и Босх слушал ее лающие команды. Он надеялся, что это было в Бреннере, а не в Максвелле.

«Переключите команду с «Марка Твена» на «Королеву ангелов». Соберите команду по заражению и доставьте их туда же. Отправьте резервные подразделения и группу оценки Министерства энергетики. У нас есть дело о разоблачении, которое может привести нас к пропавшим материалам. Сделай это и перезвони мне. Я буду на месте через три минуты.

Она закрыла телефон, и Босх включил сирену.

— Я сказал четыре минуты! он крикнул.

"Произвести на меня впечатление!" — крикнула она.

Он снова нажал на педаль газа, хотя в этом не было необходимости. Он был уверен, что они первыми попадут в больницу. Они уже миновали Сильвер-Лейк по автостраде и приблизились к Голливуду. Но правда заключалась в том, что каждый раз, когда ему удавалось законно набрать девяносто на голливудском шоссе, он пользовался преимуществом. В городе было не так много людей, которые могли бы сказать, что делали это в светлое время суток.

— Кто жертва? — крикнула Рэйчел.

"Без понятия."

Они долго молчали. Босх сосредоточился на вождении. И его мысли. В этом деле его беспокоило очень многое. Вскоре ему пришлось их разделить.

— Как вы думаете, как они нацелились на него? он сказал.

"Какая?" — ответила Уоллинг, выходя из собственных мыслей.

«Моби и Эль-Файед. Как они нацелились на Стэнли Кента?

"Я не знаю. Может быть, если это один из них в больнице, мы спросим.

Босх подождал некоторое время. Он устал кричать. Но затем он позвонил по другому вопросу.

— Тебя не смущает, что все вышло из этого дома?

"О чем ты говоришь?"

«Пистолет, камера, компьютер, который они использовали. Все. В кладовой есть кока-кола в литровых бутылках, и они связали Алисию Кент теми же защелками, которыми она держит свои розы на заднем дворе. Тебя это не беспокоит? У них не было ничего, кроме ножа и лыжных масок, когда они вошли в эту дверь. Вас это совсем не беспокоит в этом деле?

«Вы должны помнить, что эти люди находчивы. Этому их учат в лагерях. Эль-Файед прошел обучение в лагере Аль-Каиды в Афганистане. Он, в свою очередь, обучал Нассара. Они обходятся тем, что доступно. Можно сказать, что они снесли Всемирный торговый центр парой авиалайнеров или парой канцелярских ножей. Все дело в том, как вы на это смотрите. Более важным, чем имеющиеся у них инструменты, является их безжалостность, и я уверен, что вы это оцените».

Босх собирался ответить, но они подошли к выходу, и ему пришлось сосредоточиться на том, чтобы объезжать потоки машин на наземных улицах. Через две минуты он, наконец, выключил сирену и въехал в скорую помощь у Королевы Ангелов.

Фелтон встретил их в переполненном отделении неотложной помощи и провел их в операционную, где было шесть отделений неотложной помощи. Частный охранник стоял возле одного из зашторенных пространств, и Босх двинулся вперед, показывая свой значок. Едва заметив наемного полицейского, он раздвинул занавеску и вошел в лечебный отсек.

Один в занавешенном помещении находился пациент, невысокий темноволосый мужчина с коричневой кожей, лежащий под паутиной трубок и проводов, протянувшихся от медицинского оборудования над головой к его конечностям, груди, рту и носу. Больничная койка была заключена в прозрачную пластиковую палатку. Мужчина едва занимал половину кровати и как-то выглядел жертвой, атакованной окружающими его аппаратами.

Его глаза были полуприкрыты и неподвижны. Большая часть его тела была обнажена. Его гениталии были обмотаны чем-то вроде скромного полотенца, но его ноги и туловище были видны. Правая сторона живота и правое бедро были покрыты налетами термических ожогов. Его правая рука была покрыта такими же ожогами — болезненными красными кольцами вокруг пурпурных влажных высыпаний на коже. На ожоги намазали прозрачный гель, но не похоже, чтобы он помогал.

"Где все?" — спросил Босх.

— Гарри, не подходи близко, — предупредил Уоллинг. «Он без сознания, так что давайте просто отступим и поговорим с доктором, прежде чем что-либо делать».

Босх указал на ожоги пациента.

«Может ли это быть из-за цезия?» — спросил Босх. — Это может произойти так быстро?

«От прямого воздействия в концентрированном количестве, да. Это зависит от того, как долго длилась экспозиция. Похоже, этот парень носил вещи в кармане».

«Он похож на Моби или Эль-Файеда?»

— Нет, он не похож ни на одного из них. Ну давай же."

Она отступила за занавеску, и Босх последовал за ней. Она приказала охраннику вызвать врача скорой помощи, который лечил мужчину. Она открыла свой телефон и нажала единственную кнопку. На ее звонок ответили быстро.

«Это законно», — сказала она. «У нас есть прямое воздействие. Нам нужно установить здесь командный пункт и протокол содержания.

Она выслушала, а затем ответила на вопрос.

«Нет, ни один. У меня еще нет удостоверения личности. Я вызову его, как только сделаю это».

Она закрыла телефон и посмотрела на Босха.

«Радиационная группа будет здесь через десять минут», — сказала она. — Я буду руководить командным пунктом.

К ним подошла женщина в больничной синей одежде с планшетом в руках.

— Я доктор Гарнер. Вам нужно держаться подальше от этого пациента, пока мы не узнаем больше о том, что с ним случилось».

Уоллинг и Босх предъявили ей свои удостоверения.

— Что вы можете нам сказать? — спросил Уоллинг.

«Не так уж и много на данный момент. У него полный продромальный синдром - первые симптомы заражения. Беда в том, что мы не знаем, чему он подвергался и как долго. Это не дает нам подсчета серого, а без этого у нас нет специального протокола лечения. Мы летим».

«Каковы симптомы?» — спросил Уоллинг.

«Ну, вы видите ожоги. Это наименьшая из наших проблем. Наиболее серьезные повреждения внутренние. Его иммунная система отключается, и он аспирировал большую часть слизистой желудка. Его желудочно-кишечный тракт прострелен. Мы стабилизировали его, но я не питаю особых надежд. Нагрузка на тело довела его до остановки сердца. Только пятнадцать минут назад у нас была синяя команда.

«Сколько времени проходит между воздействием и началом этого продуро-какого-то синдрома?» — спросил Босх.

«Продромальный. Это может произойти в течение часа после первого контакта».

Босх посмотрел на мужчину под пластиковым балдахином над кроватью. Он вспомнил фразу, которую произнес капитан Хэдли, когда Самир умирал на полу своей молитвенной комнаты. Он кружит вокруг стока . Он знал, что человек на больничной койке тоже кружил вокруг него.

— Что вы можете сказать нам о том, кто он и где его нашли? — спросил Босх доктора.

— Вам придется поговорить с медиками о том, где его нашли, — ответил Гарнер. «У меня не было времени вникать в это. И все, что я слышал, это то, что его нашли на улице. Он рухнул. А насчет того, кто он…»

Она подняла блокнот и начала читать с верхнего листа.

— Он значится как Дигоберто Гонсалвес, сорок один год. Здесь нет адреса. Это все, что я знаю сейчас».

Уоллинг отошла, снова вытащив телефон. Босх знал, что она назовет имя и прогонит его по базам данных по терроризму.

— Где его одежда? — спросил он доктора. — Где его бумажник?

«Его одежда и все его имущество были вывезены из отделения неотложной помощи из-за опасений, что они могут подвергнуться опасности».

— Кто-нибудь просматривал их?

— Нет, сэр, никто не собирался рисковать.

— Где это все было взято?

«Вам придется получить эту информацию от медперсонала».

Она указала на пост медсестры в центре лечебной зоны. Босх направился туда. Медсестра за столом сказала Bosch, что все, что осталось от пациента, было помещено в контейнер для медицинских отходов, который затем был доставлен в мусоросжигательную печь больницы. Было неясно, было ли это сделано в соответствии с протоколом больницы по работе со случаями заражения или из-за полного страха перед неизвестными факторами, связанными с Гонсалвесом.

— Где мусоросжигательная печь?

Вместо того, чтобы дать ему указания, медсестра позвала охранника и велела ему отвести Босха в комнату для сжигания отходов. Прежде чем Босх успел уйти, Уоллинг окликнул его.

— Возьми это, — сказала она, протягивая монитор радиационной тревоги, снятый с пояса. «И помните, к нам прибывает радиационная группа. Не рискуйте собой. Если это сработает, вы отступите. Я серьезно. Вы отступаете .

"Понятно."

Босх положил монитор в карман. Он и охранник быстро прошли по коридору, а затем поднялись по лестнице в подвал. Затем они пошли по другому коридору, который, казалось, тянулся не менее чем на квартал в длину до дальней стороны здания.

Когда они добрались до помещения мусоросжигателя, там было пусто, и активного сжигания медицинских отходов не происходило. На полу стояла трехфутовая канистра. Его верхняя часть была заклеена лентой с надписью ОСТОРОЖНО: ОПАСНЫЕ ОТХОДЫ.

Босх вынул свою связку ключей, на которой был маленький перочинный нож. Он присел рядом с канистрой и перерезал защитную ленту. Боковым зрением он заметил, как охранник отступил назад.

– Может, тебе стоит подождать снаружи, – сказал Босх. — Нам обоим нет нужды…

Он услышал, как дверь закрылась за ним, прежде чем он закончил фразу.

Он посмотрел на канистру, вздохнул и снял крышку. Одежда Дигоберто Гонсалвеса случайно упала в контейнер.

Босх вынул из кармана монитор, который дал ему Уоллинг, и помахал им над открытой канистрой, как волшебной палочкой. Монитор молчал. Он выдохнул. Затем так же плавно, как опустошение корзины для бумаг дома, он перевернул канистру вверх дном и высыпал ее содержимое на бетонный пол. Он откатил канистру и снова водил монитором по кругу над одеждой. Тревоги не было.

Одежда Гонсалвеса была срезана ножницами. Там была пара грязных синих джинсов, рабочая рубашка, футболка, нижнее белье и носки. Там же была пара рабочих ботинок со шнурками, обрезанными ножницами. На полу посреди одежды валялся маленький черный кожаный бумажник.

Bosch начал с одежды. В кармане рабочей рубашки были ручка и манометр. Он нашел рабочие перчатки, торчащие из одного из задних карманов джинсов, а затем достал из левого переднего кармана связку ключей и сотовый телефон. Он подумал об ожогах, которые видел на правом бедре и руке Гонсалвеса. Но когда он открыл правый передний карман джинсов, цезия не было. Карман был пуст.

Босх положил мобильник и ключи рядом с бумажником и стал изучать, что у него было. На одном из ключей Босх увидел эмблему Toyota. Теперь он знал, что транспортное средство было частью уравнения. Он открыл телефон и попытался найти телефонный справочник, но не смог. Он отложил его в сторону и открыл бумажник.

Там было немного. В бумажнике были мексиканские водительские права с именем и фотографией Дигоберто Гонсалвеса. Он был из Оахаки. В одном из слотов он нашел фотографии женщины и трех маленьких детей — снимки, которые, как догадался Босх, были сделаны еще в Мексике. Не было ни грин-карты, ни документа о гражданстве. Кредитных карт не было, а в отделении для бумажников лежали только шестидолларовые купюры и несколько билетов из ломбардов, расположенных в Долине.

Босх положил бумажник рядом с телефоном, встал и достал свой телефон. Он пролистал справочник, пока не нашел номер мобильного телефона Уоллинга.

Она немедленно ответила на его звонок.

«Я проверил его одежду. Никакого цезия.

Ответа не последовало.

— Рэйчел, ты…

"Да я слышала. Я просто хочу, чтобы ты нашел его, Гарри. Я просто хочу, чтобы это закончилось».

"Я тоже. Что-нибудь прозвучало по имени?»

"Какое имя?"

«Гонсалвес. Вы вызвали его, верно?

«О, точно, да. Нет, ничего. И я ничего не имею в виду, даже водительские права. Я думаю, это должен быть псевдоним.

— У меня есть мексиканские водительские права. Я думаю, что этот парень нелегал.

Она немного подумала, прежде чем ответить.

— Ну, считается, что Нассар и Эль-Файед пересекли мексиканскую границу. Может быть, это связь. Может быть, этот парень работал с ними.

— Не знаю, Рэйчел. У меня тут рабочая одежда. Рабочие ботинки. Я думаю, этот парень…

— Гарри, мне пора. Моя команда здесь».

"Хорошо. Я возвращаюсь.

Босх сунул телефон в карман, затем собрал одежду и ботинки и сложил их обратно в канистру. Бумажник, ключи и мобильный телефон он положил поверх одежды, а канистру забрал с собой. На обратном пути по коридору к лестнице он снова вытащил телефон и позвонил в городской центр связи. Он попросил диспетчера выяснить подробности вызова парамедика, который доставил Гонсалвеса в «Королеву ангелов» и был отложен.

Он поднялся по лестнице и вернулся в отделение неотложной помощи до того, как на линию вернулся диспетчер.

— Звонок, о котором вы спрашивали, поступил в десять часов пять с телефона, зарегистрированного в Easy Print на бульваре Кауэнга, девять тридцать. Человек внизу на стоянке. Прибыли парамедики пожарной части из 54-го поста. Время отклика шесть минут девятнадцать секунд. Что-нибудь еще?"

«Какой ближайший крест в этом месте?»

Через мгновение диспетчер сказал ему, что перекресток — бульвар Ланкершим. Босх поблагодарил ее и отключился.

Адрес, где рухнул Гонсалвес, находился недалеко от Малхолландской смотровой площадки. Босх понял, что почти каждое место, связанное с этим делом, — от места убийства до дома жертвы, дома Рамина Самира, а теперь и до того места, где рухнул Гонсалвес, — могло бы уместиться на одной странице картографической книги братьев Томас. Случаи убийства в Лос-Анджелесе обычно волокли его по всей картографической книге. Но этот не бродил. Оно оставалось рядом.

Босх оглядел отделение неотложной помощи. Он заметил, что все люди, которые раньше толпились в зале ожидания, теперь ушли. Произошла эвакуация, по району передвигались агенты в защитном снаряжении с радиационными мониторами. Он заметил Рэйчел Уоллинг у медпункта и подошел к ней. Он протянул канистру.

— Вот вещи парня.

Она взяла канистру и поставила ее на пол, затем позвала одного из мужчин в защитном снаряжении. Она велела ему заняться канистрой. Затем она снова посмотрела на Босха.

— Там есть сотовый телефон, — сказал он ей. «Возможно, они смогут что-то извлечь из этого».

— Я скажу им.

— Как поживает жертва?

"Потерпевший?"

«Независимо от того, замешан он в этом или нет, он все равно остается жертвой».

"Если ты так говоришь. Он все еще не в себе. Не знаю, удастся ли нам когда-нибудь поговорить с ним.

— Тогда я ухожу.

"Какая? Где? Я иду с тобой».

«Я думал, что вам нужно запустить CP».

«Я передал это. Если здесь нет цезия, я не останусь. Я останусь с тобой. Позвольте мне просто сказать некоторым людям, что я ухожу, чтобы следовать за ними».

Босх колебался. Но в глубине души он знал, что хочет, чтобы она была с ним.

— Я буду впереди в машине.

"Куда мы идем?"

«Я не знаю, террорист ли Дигоберто Гонсалвес или просто жертва, но я знаю одно. Он водит Тойоту. И я думаю, что знаю, где мы его найдем.

СЕМНАДЦАТЬ

ГАРРИ БОШ ЗНАЛ, что физика дорожного движения на перевале Кауэнга ему не подойдет. Голливудское шоссе всегда медленно двигалось в обоих направлениях через узкое место, образовавшееся из-за разреза в горной цепи. Он решил остаться на наземных улицах и пройти по Хайленд-авеню мимо голливудской чаши и подняться на перевал. Попутно он рассказал Рэйчел Уоллинг.

«Вызов парамедиков поступил из типографии на Кауэнге недалеко от Ланкершима. Гонсалвес, должно быть, был в этом районе, когда потерял сознание. По первому звонку сказали, что на стоянке стоит мужчина. Я надеюсь, что Тойота, на которой он ехал, прямо здесь. Держу пари, что если мы его найдем, то найдем и цезий. Загадка в том, почему он у него был».

«И почему он был достаточно глуп, чтобы положить его в карман незащищенным», — добавил Уоллинг.

— Ты основываешь это на том, что он знает, что у него было. Может быть, он этого не сделал. Может быть, это не то, что мы думаем».

— Должна быть связь, Босх, между Гонсалвесом, Нассаром и Эль-Файедом. Вероятно, он перевез их через границу.

Он почти улыбнулся. Он знал, что она использовала его фамилию как выражение нежности. Он вспомнил, как она это делала.

«И не забудьте о Рамине Самире?» он сказал.

Уоллинг покачала головой.

«Я все еще думаю, что он был отвлекающим маневром», — сказала она. «Неправильное направление».

— Хороший, — ответил Босх. «Это убрало могущественного Капитана Плохого Дела из картины».

Она смеялась.

— Так его называют?

Босх кивнул.

— Не в лицо, конечно.

«А как они тебя называют? Что-то жесткое и упрямое, я уверен.

Он взглянул на нее и пожал плечами. Он думал о том, чтобы сказать ей, что его вьетнамское прозвище Хари Кари, но это потребует дополнительных объяснений, а сейчас не время и не то место.

Он поднялся в сторону Кауэнги из Хайленда. Она шла параллельно шоссе, и как только он проверил, то понял, что был прав. Движение на автостраде было остановлено в обоих направлениях.

«Знаешь, у меня все еще был твой номер в телефонной книге», — сказал он. «Наверное, я никогда не хотел его удалять».

— Я думал об этом, когда ты сегодня оставил мне злобное сообщение о сигаретном пепле.

— Не думаю, что ты сохранила мою, Рэйчел.

Она долго молчала, прежде чем ответить.

— Думаю, ты тоже все еще в моем телефоне, Гарри.

На этот раз ему пришлось улыбнуться, хотя он снова стал с ней Гарри. В конце концов, есть надежда, подумал он.

Они приближались к бульвару Ланкершим. Справа он спускался в туннель, уходящий под шоссе. Слева он заканчивался торговым центром, в котором была франшиза Easy Print, откуда и поступил вызов парамедиков. Глаза Босха обшаривали машины на небольшой стоянке в поисках «Тойоты».

Он скользнул в полосу левого поворота и подождал, чтобы съехать на стоянку. Он повернулся на своем сиденье и проверил парковку по обеим сторонам Кауэнги. Беглый взгляд не выявил «Тойоты», но он знал, что у этой марки есть много разных моделей автомобилей и пикапов. Если они не найдут машину на стоянке типографии, то им придется искать ее на парковке у обочины.

— У вас есть табличка или какое-нибудь описание? — спросил Уоллинг. — Как насчет цвета?

«Нет, нет и нет».

Тут Босх вспомнил, что у нее была привычка задавать сразу несколько вопросов.

Он повернул на желтый и въехал на стоянку. Свободных парковочных мест не было, но он не хотел парковаться. Он ехал медленно, проверяя каждую машину. Тойот не было.

«Где Тойота, когда она тебе нужна?» он сказал. — Он должен быть где-то в этом районе.

— Может быть, нам стоит проверить улицу, — предложил Уоллинг.

Он кивнул и направил свою машину в переулок в конце парковки. Он собирался повернуть налево, чтобы развернуться и вернуться на улицу. Но когда он проверил, свободен ли он справа, то увидел старый белый пикап с кузовом для кемпинга, припаркованный в полуквартале вниз по переулку рядом с зеленым мусорным баком. Грузовик стоял перед ними, и он не мог сказать, какой он марки.

— Это Тойота? он спросил.

Уоллинг повернулся и посмотрел.

— Босх, ты гений, — воскликнула она.

Босх повернулся и поехал к грузовику, и, подойдя поближе, увидел, что это действительно «Тойота». Так мог Уоллинг. Она вытащила телефон, но Босх протянул руку и положил на него руку.

— Давай сначала проверим. Я могу ошибаться в этом».

— Нет, Босх, ты в ударе.

Но она убрала телефон. Босх медленно проехал мимо пикапа, окинув его взглядом. Затем он развернулся в конце квартала и вернулся. Он остановил свою машину в десяти футах позади нее. Таблички сзади не было. На его место была помещена картонная табличка LOST TAG.

Босх пожалел, что не взял с собой ключи, которые нашел в кармане Дигоберто Гонсалвеса. Они вышли и подошли к грузовику, подходя по обе стороны от него. Подойдя поближе, Босх заметил, что люк заднего окна корпуса кемпера был приоткрыт на пару дюймов. Он потянулся вперед и потянул его вверх до конца. Шарнир давления воздуха удерживал его открытым. Босх наклонился ближе, чтобы заглянуть внутрь. Было темно, потому что грузовик был припаркован в тени, а окна корпуса были затемнены.

— Гарри, у тебя есть этот монитор?

Он вытащил из кармана ее радиационный монитор и, держа его в руке, наклонился в темноту грузового отсека грузовика. Не сработала тревога. Он откинулся назад и повесил монитор на пояс. Затем он потянулся к защелке и опустил заднюю дверь грузовика.

Задняя часть грузовика была завалена мусором. Повсюду валялись пустые бутылки и банки, кожаное кресло со сломанной ножкой, куски алюминия, старый кулер для воды и прочий мусор. А там, у приподнятой колесной ниши с правой стороны, стоял свинцово-серый контейнер, похожий на маленькое ведро для швабры на колесах.

— Вот, — сказал он. — Это свинья?

— Думаю, да, — взволнованно сказал Уоллинг. "Я думаю, что это!"

На нем не было ни предупреждающей наклейки, ни символа радиационной опасности. Они были очищены. Босх наклонился к грузовику и схватился за одну из ручек. Он вытащил его из-под обломков вокруг и подкатил к двери багажника. Верх защелкивался в четырех местах.

«Мы откроем его и убедимся, что вещи там?» он спросил.

— Нет, — сказал Уоллинг. «Мы отступаем и вызываем команду. У них есть защита».

Она снова вытащила телефон. Пока она вызывала радиационную команду и резервные подразделения, Босх двинулся к передней части грузовика. Он посмотрел в окно и в кабину. Он увидел недоеденный буррито на сплющенном коричневом пакете на центральной консоли. И он увидел больше барахла на стороне пассажира. Его взгляд остановился на камере, стоявшей на старом портфеле со сломанной ручкой на пассажирском сиденье. Камера не выглядела сломанной или грязной. Он выглядел совершенно новым.

Босх проверил дверь и обнаружил, что она не заперта. Он понял, что Гонсалвес забыл о своем грузовике и своих вещах, когда цезий начал прожигать его тело. Он вышел и, спотыкаясь, направился к стоянке в поисках помощи, оставив все остальное незапертым.

Босх открыл водительскую дверь и потянулся внутрь с радиационным монитором. Ничего не произошло. Нет предупреждения. Он встал и повесил его на пояс. Он достал из кармана пару латексных перчаток и надел их, слушая, как Уоллинг рассказывает кому-то о поиске свиньи.

— Нет, мы его не открывали, — сказала она. — Ты хочешь, чтобы мы?

Она немного послушала, прежде чем ответить.

«Я так не думал. Просто доставь их сюда как можно быстрее, и, может быть, все это закончится.

Босх заглянул в грузовик через дверцу со стороны водителя и взял камеру. Это был цифровой фотоаппарат Nikon, и он вспомнил, что на крышке объектива, найденной командой SID под главной кроватью в доме Кентов, было написано Nikon. Он считал, что держит камеру, с помощью которой была сделана фотография Алисии Кент. Он включил его и на этот раз понял, что делает, изучая часть электронного оборудования. У него была цифровая камера, которую он обычно брал с собой, когда ездил в Гонконг навестить свою дочь. Он купил его, когда водил ее в Диснейленд в Китае.

Его камера не была Nikon, но он смог быстро определить, что в памяти камеры, которую он только что нашел, нет фотографий, потому что чип был удален.

Босх отложил камеру и начал просматривать вещи, сваленные на пассажирском сиденье. Помимо разбитого портфеля, там был детский ланч-бокс, а также руководство по работе с компьютером Apple и кочерга из набора каминных инструментов. Ничего не связывало и ничего не интересовало его. Он заметил клюшку для гольфа и свернутый плакат на полу перед сиденьем.

Он отодвинул коричневый пакет и буррито в сторону и перенес свой вес на один локоть на подлокотнике между сиденьями, чтобы дотянуться до бардачка и открыть его. И там, на пустом месте, лежал пистолет. Босх поднял его и повертел в руке. Это был усилитель Smith; Револьвер Wesson 22 калибра.

— Думаю, у нас здесь орудие убийства, — крикнул он.

Уоллинг не ответил. Она все еще сидела в кузове грузовика и разговаривала по телефону, все еще оживленным голосом отдавая приказы.

Босх вернул оружие в перчаточный ящик и закрыл его, решив оставить оружие на своем месте для группы криминалистов. Он снова заметил свернутую афишу и решил просто из любопытства взглянуть на нее. Опираясь локтем на центральный подлокотник, он развернул его по всему барахлу на пассажирском сиденье. Это была таблица с изображением двенадцати поз йоги.

Босх тут же подумал об обесцвеченном пространстве, которое он видел на стене в тренажерном зале в доме Кентов. Он не был уверен, но подумал, что размеры плаката будут примерно такими же, как на стене. Он быстро свернул плакат и начал пятиться из кабины, чтобы показать Уоллингу открытие.

Но, выдвигаясь, он заметил, что подлокотник между сиденьями также является отсеком для хранения вещей. Он остановился и открыл его.

Он замер. Там был подстаканник, а в нем лежало несколько стальных капсюлей, похожих на пулевые патроны, закрытые с обоих концов. Сталь была так отполирована, что выглядела почти как серебро. Возможно, его даже приняли за серебро.

Босх водил радиационным монитором над капсулами по кругу. Тревоги не было. Он повертел устройство в руке и посмотрел на него. Он увидел небольшой переключатель на боку. Большим пальцем он толкнул ее вверх. Внезапно сработала ревущая сигнализация, частота тонов была такой быстрой, что они звучали как одна протяжная, пронзающая барабанные перепонки сирена.

Босх выпрыгнул из грузовика и захлопнул дверцу. Плакат упал на землю.

"Гарри!" — закричал Уоллинг. "Какая?"

Она бросилась к нему, закрывая телефон на бедре. Босх снова нажал кнопку и выключил монитор.

"Что это?" — закричала она.

Босх указал на дверь грузовика.

— Пистолет в бардачке, а цезий в центральном отсеке.

"Какая?"

«Цезий в отсеке под подлокотником. Он вынул капсулы из свиньи. Вот почему они не были в его кармане. Они были в центральном подлокотнике».

Он коснулся правого бедра, того места, где Гонсалвес был обожжен радиацией. То же самое место было бы рядом с отделением подлокотника, когда он сидел в грузовике.

Рэйчел долго ничего не говорила. Она просто смотрела ему в лицо.

"У тебя все нормально?" — наконец спросила она.

Босх едва не рассмеялся.

— Не знаю, — сказал он. — Спроси меня лет через десять.

Она колебалась, словно знала что-то, но не могла поделиться.

"Какая?" — спросил Босх.

"Ничего такого. Однако вас должны проверить.

«Что они смогут сделать? Слушай, я не так долго был в грузовике. Это не похоже на Гонсалвеса, который сидел там с ним. Он практически съедал его».

Она не ответила. Босх передал ей монитор.

«Он никогда не был включен. Я думал, что он был включен, когда ты дал его мне.

Она взяла его и посмотрела на него в руке.

— Я тоже так думал.

Босх подумал о том, как он носил монитор в кармане, а не пристегивал его к ремню. Вероятно, он выключил его по незнанию, когда дважды вставлял и вынимал. Он оглянулся на грузовик и задумался, а не поранился ли он или покончил с собой.

— Мне нужно выпить воды, — сказал он. — У меня есть бутылка в багажнике.

Босх вернулся к задней части своей машины. Используя открытую крышку багажника, чтобы заслонить себя от Уоллинга, он оперся руками на бампер для поддержки и попытался расшифровать сообщения, которые его тело посылало в его мозг. Он чувствовал, что что-то происходит, но не знал, было ли это чем-то физиологическим, или дрожь, которую он чувствовал, была просто эмоциональной реакцией на то, что только что произошло. Он вспомнил, что врач скорой помощи сказал о Гонсалвесе и что самое серьезное повреждение было внутренним. Его собственная иммунная система отключилась? Он кружил вокруг водостока?

Внезапно он подумал о своей дочери, увидев ее в аэропорту в последний раз, когда он видел ее.

Он громко выругался.

"Гарри?"

Босх оглядел крышку багажника. Рэйчел шла к нему.

«Команды идут по этому пути. Они будут здесь через пять минут. Как ты себя чувствуешь?"

— Думаю, я в порядке.

"Хороший. Я разговаривал с руководителем отряда. Он считает, что экспозиция была слишком короткой, чтобы быть чем-то серьезным. Но вам все равно следует обратиться в отделение неотложной помощи и провериться».

"Посмотрим."

Он полез в багажник и достал из сумки литровую бутылку воды. Это была бутылка на случай чрезвычайной ситуации, которую он держал для слежки, которая затянулась дольше, чем ожидалось. Он открыл ее и сделал два сильных глотка. Вода не была холодной, но спускаться вниз было приятно. В горле пересохло.

Босх закрыл бутылку крышкой и положил ее обратно в набор. Он обошел машину и направился к Уоллингу. Подойдя к ней, он посмотрел мимо нее на юг. Он понял, что переулок, в котором они находились, простирался на несколько кварталов за «Изи-принт» и тянулся за всеми магазинами и офисами на Кауэнге. Вплоть до Бархама.

В переулке каждые двадцать ярдов или около того стояли зеленые мусорные баки, расположенные перпендикулярно задней части строений. Босх понял, что их вытолкнули из пространств между зданиями и огороженными загонами. Как и в Серебряном озере, это был день погрузки, и мусорщики ждали прибытия городских грузовиков.

Внезапно все пришло к нему. Как слияние. Два элемента объединяются и создают что-то новое. Его беспокоили фотографии с места преступления, плакат с йогой и все такое. Гамма-лучи пронзили его насквозь, но оставили просветленным. Он знал. Он понял.

— Он мусорщик.

"Кто?"

– Дигоберто Гонсалвес, – сказал Босх, глядя в переулок. «Сегодня день сбора. Мусорные контейнеры все вытеснены для городских грузовиков. Гонсалвес — мусорщик, ныряльщик в мусорных контейнерах, и он знал, что они будут на свободе, и сейчас самое подходящее время, чтобы приехать сюда.

Прежде чем закончить мысль, он посмотрел на Уоллинга.

«И кто-то другой тоже», — сказал он.

— Вы имеете в виду, что он нашел цезий в мусорном баке?

Босх кивнул и указал на переулок.

«В конце концов, это Бархэм. Бархем доставит вас к озеру Голливуд. Озеро Голливуд перенесет вас на обозрение. Этот случай никогда не покидает страницу карты».

Уоллинг подошел и встал перед ним, загораживая ему обзор. Теперь Босх мог слышать сирены вдалеке.

"Что ты говоришь? Что Нассар и Эль-Файед взяли цезий и спрятали его в мусорном баке у подножия холма? А потом приходит этот мусорщик и находит его?

— Я говорю, что цезий вам вернули, так что теперь мы снова рассматриваем это как убийство. Спустишься с смотровой площадки и будешь в этом переулке через пять минут.

"И что? Они украли цезий и убили Кента только для того, чтобы прийти сюда и спрятать его? Это то, что вы говорите? Или вы хотите сказать, что они просто выбросили все это? Почему они это сделали? Я имею в виду, есть ли в этом вообще какой-то смысл? Я имею в виду, я не вижу, чтобы это пугало людей так, как мы знаем, что они хотят напугать нас».

Босх отметил, что на этот раз она задала сразу шесть вопросов, возможно, новый рекорд.

«Нассар и Эль-Файед никогда не были рядом с цезием, — сказал он. — Вот что я хочу сказать.

Он подошел к грузовику и поднял с земли свернутый плакат. Он передал его Рейчел. Сирены становились все громче.

Она развернула плакат в руках и посмотрела на него.

"Что это? Что это значит?"

Босх забрал его у нее и начал сворачивать.

«Гонзавес нашел это в том же мусорном баке, где он нашел пистолет, камеру и свинью».

"Так? Что это значит , Гарри?

В переулок в квартале от них въехали две сытых машины и начали двигаться к ним, огибая мусорные баки, выставленные на погрузку. Когда они подошли поближе, Босх увидел, что за рулем головного автомобиля был Джек Бреннер.

— Ты слышишь меня, Гарри? Что это делает-"

Колени Босха внезапно, казалось, подогнулись, и он упал на нее, обхватив ее руками, чтобы не упасть на землю.

«Бош!»

Она схватила и удержала его.

— Э-э… я не очень хорошо себя чувствую, — пробормотал он. «Я думаю, мне лучше… ты можешь отвести меня к моей машине?»

Она помогла ему выпрямиться, а затем повела его к машине. Он положил руку ей на плечи. Когда агенты вышли, за ними захлопывались дверцы машин.

"Где ключи?" — спросил Уоллинг.

Он протянул ей связку ключей как раз в тот момент, когда Бреннер подбежал к ним.

"Что это? Что случилось?"

«Он был разоблачен. Цезий находится в центральной консоли в кабине грузовика. Будь осторожен. Я собираюсь отвезти его в больницу».

Бреннер отступил назад, как будто то, что было у Босха, было заразным.

— Хорошо, — сказал он. "Позвони мне, когда сможешь."

Босх и Уоллинг продолжали двигаться к машине.

— Пошли, Босх, — сказал Уоллинг. "Останься со мной. Держись там, и мы позаботимся о тебе».

Она снова назвала его по фамилии.

18

Машина рванула вперед, когда Уоллинг вырулил из переулка и попал в движущийся на юг поток на Кауэнге.

«Я отвезу тебя обратно в Королеву Ангелов, чтобы доктор Гарнер мог взглянуть на тебя», — сказала она. – Просто подожди меня, Босх.

Он знал, что, вероятно, нежности с фамилиями подошли к концу. Он указал на полосу левого поворота, ведущую на бульвар Бархэм.

— Не говоря уже о больнице, — сказал он. — Отвези меня обратно в дом Кентов.

"Какая?"

«Я проверюсь позже. Идите в дом Кентов. Вот и очередь. Идти!"

Она проскользнула в полосу левого поворота.

"В чем дело?"

"Я в порядке. Я в порядке."

— Что ты хочешь сказать мне, что тот короткий обморок был…

«Мне пришлось увести вас с места преступления и от Бреннера, чтобы проверить это и поговорить с вами. Один."

«Что проверить? Говорить о чем? Вы понимаете, что вы только что сделали? Я думал, что спасаю тебе жизнь. Теперь Бреннер или кто-то из тех парней возьмет на себя ответственность за извлечение цезия. Большое спасибо, придурок. Это было мое место преступления».

Он расстегнул куртку и вытащил скрученный и сложенный постер йоги.

— Не беспокойся об этом, — сказал он. «Вы можете получить кредит на аресты. Вы просто можете этого не захотеть».

Он открыл плакат, позволив верхней половине свиснуть ему на колени. Его интересовала только нижняя половина.

— Дханурасана, — сказал он.

Уоллинг взглянул на него, а затем на плакат.

— Не могли бы вы начать рассказывать мне, что происходит?

«Алисия Кент занимается йогой. Я видел маты в тренажёрном зале дома».

— Я тоже их видел. И что?"

«Вы видели, как солнце выцвело на стене, где была снята картина, или календарь, или, может быть, плакат?»

"Да я видел это."

Босх поднял плакат.

«Держу пари, что мы войдем туда, и это идеально подойдет. Это плакат, который Гонсалвес нашел вместе с цезием.

«И что это будет означать? Если это идеально подходит».

— Это будет означать, что это было почти идеальное преступление. Алисия Кент сговорилась убить своего мужа, и, если бы Дигоберто Гонсалвес случайно не нашел брошенные улики, ей это сошло бы с рук.

Уоллинг отрицательно покачала головой.

— Давай, Гарри. Вы хотите сказать, что она вступила в сговор с международными террористами, чтобы убить своего мужа в обмен на цезий? Я не могу поверить, что я даже делаю это. Мне нужно вернуться на место преступления».

Она начала смотреть в зеркала, готовясь развернуться. Сейчас они шли по Лейк-Холливуд Драйв и через две минуты будут у дома.

— Нет, продолжай. Мы почти там. Алисия Кент вступила в сговор с кем-то, но это был не террорист. Выброшенный в мусор цезий доказывает это. Ты сам сказал, что Моби и Эль-Файед ни за что не украдут эти вещи, чтобы просто выбросить их. Итак, что это говорит вам? Это не было ограбление. На самом деле это было убийство. Цезий был просто отвлекающим маневром. Прямо как Рамин Самир. А Моби и Эль-Файед? Они также были частью неправильного направления. Этот плакат поможет доказать это».

"Как?"

«Дханурасана, качающийся лук».

Он держал плакат вверх и вниз, чтобы она могла взглянуть на позу йоги, изображенную в нижнем углу. На нем была изображена женщина с руками за спиной, держащаяся за лодыжки и образующая дугу передней частью тела. Она выглядела так, словно была привязана.

Уоллинг оглянулся на извилистую дорогу, а затем еще раз внимательно посмотрел на постер и позу.

«Мы заходим в дом и смотрим, подходит ли это место на стене», — сказал Босх. «Если он подходит, это означает, что она и убийца сняли его со стены, потому что не хотели рисковать тем, что мы можем его увидеть и связать с тем, что с ней произошло».

— Это натяжка, Гарри. Огромный.

«Нет, когда вы помещаете это в контекст».

— Что вы, конечно, можете сделать.

— Как только мы доберемся до дома.

— Надеюсь, у тебя все еще есть ключ.

— Готов поспорить.

Уоллинг свернул на «Эрроухед Драйв» и нажал на педаль газа. Но через квартал она убрала ногу, замедлила шаг и снова покачала головой.

"Это смешно. Она дала нам имя Моби. Она никак не могла знать, что он был в этой стране. А затем, на смотровой площадке, ваш собственный свидетель сказал, что стрелок воззвал к Аллаху, когда нажимал на курок. Как может-"

«Давайте просто попробуем плакат на стене. Если это подходит, я выложу все это для вас. Обещаю. Если не подойдет, то я перестану вас с этим беспокоить.

Она уступила и без лишних слов проехала оставшийся квартал до дома Кентов. Перед входом больше не стояла машина бюро. Босх догадался, что все дело в сборе цезия.

«Слава богу, мне больше не придется иметь дело с Максвеллом, — сказал он.

Уоллинг даже не улыбнулся.

Босх выбрался оттуда с плакатом и папкой с фотографиями с места преступления. Ключами Стэнли Кента он открыл входную дверь, и они прошли в тренажёрный зал. Они заняли позиции по обе стороны от прямоугольной выцветшей от солнца метки, и Босх развернул плакат. Каждый взял сторону и поднес верхний угол плаката к верхнему углу знака. Босх положил другую руку на центр плаката и прижал его к стене. Плакат идеально подходил к отметке на стене. Более того, следы скотча на стене совпали со следами скотча и старой скотчем на плакате. Для Босха сомнений не было. Плакат, найденный Дигоберто Гонсалвесом в мусорном баке недалеко от Кауэнги, определенно принадлежал домашней студии йоги Алисии Кент.

Рэйчел отпустила плакат со своей стороны и вышла из комнаты.

— Я буду в гостиной. Мне не терпится услышать, как ты собираешь это вместе».

Босх свернул плакат и последовал за ним. Уоллинг сел на тот же стул, на который Босх посадил Максвелла несколькими часами ранее. Он остался стоять перед ней.

«Был страх, что плакат может быть наводкой», — сказал он. «Какой-нибудь умный агент или детектив увидит позу качающегося лука и начнет думать: «Эта женщина занимается йогой, может быть, она могла бы справиться с такой связанностью, может быть, это была ее идея, может быть, она сделала это, чтобы помочь продать неправильное направление. Поэтому они не могли рисковать. Плакат должен был уйти. Он попал в мусорный контейнер вместе с цезием, пистолетом и всем остальным, что они использовали. За исключением лыжных масок и фальшивой карты, которую они подбросили вместе с машиной у дома Рамина Самира.

— Она главный преступник, — саркастически заметил Уоллинг.

Босх был непоколебим. Он знал, что убедит ее.

— Если вы отправите своих людей туда, чтобы проверить эту линию мусорных баков, вы найдете остальное — глушитель из-под кока-колы, перчатки, первый комплект галстуков с защелками, все…

«Первый набор застежек-галстуков?»

"Вот так. Я займусь этим».

Уоллинг остался равнодушным.

«Тебе лучше заняться этим побольше. Потому что в этом есть большие пробелы, чувак. А как насчет имени Моби? А как насчет цитирования Аллаха стрелком? Какая-"

Босх поднял руку.

— Просто держись, — сказал он. "Мне нужно немного воды. Мое горло пересохло от всех этих разговоров».

Он пошел на кухню, вспомнив, что видел бутылки с охлажденной водой в холодильнике, когда обыскивал кухню ранее днем.

— Тебе что-нибудь нужно? — крикнул он.

— Нет, — отозвалась она. — Это не наш дом, помнишь?

Он открыл холодильник, достал бутылку воды и выпил половину, стоя перед открытой дверью. Прохладный воздух тоже был приятным. Он закрыл дверь, но тут же снова открыл ее. Он что-то видел. На верхней полке стояла пластиковая бутылка из-под виноградного сока. Он вынул его и посмотрел на него, вспомнив, что, перебирая мешок для мусора в гараже, он нашел бумажные полотенца с виноградным соком.

Еще одна часть головоломки встала на место. Он поставил бутылку обратно в холодильник, а затем вернулся в гостиную, где Рэйчел ждала рассказа. Он снова остался стоять.

«Хорошо, когда вы засняли террориста, известного как Моби, на видео в порту?»

"Что значит-"

— Пожалуйста, просто ответь на вопрос.

— Двенадцатого августа прошлого года.

«Хорошо, двенадцатое августа. Тогда что, какая-то тревога прошла через бюро и всю Национальную безопасность?

Она кивнула.

— Но ненадолго, — сказала она. «Потребовалось почти два месяца видеоанализа, чтобы подтвердить, что это были Нассар и Эль-Файед. Я написал бюллетень. Он вышел девятого октября как подтвержденное домашнее наблюдение».

«Из любопытства, почему вы не обнародовали это?»

— Потому что у нас есть... на самом деле, я не могу вам сказать.

"Ты только что сделал. У вас должен быть кто-то или где-то, где, по вашему мнению, эти двое могут появиться под наблюдением. Если вы станете публичной, они могут просто уйти в подполье и больше никогда не появиться».

— Мы можем вернуться к вашей истории, пожалуйста?

"Отлично. Итак, бюллетень вышел девятого октября. Это был день, когда начался план убийства Стэнли Кента.

Уоллинг скрестила руки на груди и просто смотрела на него. Босх подумал, что, возможно, она начала понимать, к чему он клонит, и ей это не понравилось.

«Лучше всего, если вы начнете с конца и пойдете в обратном направлении, — сказал Босх. — Алисия Кент дала тебе имя Моби. Как она могла получить такое имя?

«Она слышала, как один из них назвал другого по этому имени».

Босх покачал головой.

— Нет, она сказала тебе, что подслушивала. Но если она лгала, откуда ей знать имя, чтобы солгать об этом? Простое совпадение, что она дает прозвище парня, который менее шести месяцев назад был подтвержден как находящийся в стране - в округе Лос-Анджелес, не меньше? Я так не думаю, Рэйчел, и ты тоже. Вероятность этого, вероятно, невозможно рассчитать».

«Хорошо, так вы говорите, что кто-то в бюро или другом агентстве, получившем бюллетень ФБР, который я написал, дал ей имя».

Босх кивнул и указал на нее.

"Верно. Он дал ей имя, чтобы она могла раскрыть его во время допроса главного следователя ФБР. Это имя вместе с планом бросить машину перед домом Рамина Самира будет действовать согласованно, чтобы направить все это по ложному пути, когда ФБР и все остальные будут гоняться за террористами, которые не имеют к этому никакого отношения».

"Он?"

«Я подхожу к этому сейчас. Вы правы, любой, кто взглянул на этот бюллетень, смог бы назвать ей это имя. Я предполагаю, что это будет много людей. Много людей только в ЛА. Так как же нам сузить его до одного?»

"Кому ты рассказываешь."

Босх открыл бутылку и выпил остаток воды. Он держал пустую бутылку в руке и продолжал.

«Вы сужаете его, продолжая идти назад. Где могла пересечься жизнь Алисии Кент с одним из тех людей в агентствах, которые знали о Моби?

Уоллинг нахмурилась и покачала головой.

«Это могло быть где угодно с такими параметрами. В очереди в супермаркете или когда она покупала удобрения для своих роз. В любом месте."

Теперь Босх держал ее именно там, где хотел.

«Тогда сузьте параметры», — сказал он. «Где она могла встретиться с кем-то, кто знал о Моби, но также знал, что ее муж имел доступ к радиоактивным материалам, которые могли бы заинтересовать Моби?»

Теперь она отрицательно покачала головой.

«Нигде. Потребовалось бы монументальное совпадение, чтобы…

Она остановилась, когда до нее дошло. Просветление. И шок, когда она полностью поняла, куда клонит Босх.

«Мы с напарником посетили Кентов, чтобы предупредить их в начале прошлого года. Полагаю, вы хотите сказать, что это делает меня подозреваемым.

Босх покачал головой.

— Я сказал «он», помнишь? Ты пришел сюда не один.

Ее глаза вспыхнули, когда она осознала намек.

"Это нелепо. Нет выбора. Я не могу поверить, что ты…”

Она не закончила, так как ее разум зацепился за что-то, какое-то воспоминание, которое подорвало ее доверие и лояльность к партнеру. Босх уловил сигнал и придвинулся ближе.

"Какая?" он спросил.

"Ничего такого."

"Какая?"

«Послушай, — настаивала она, — послушай моего совета и никому не рассказывай эту свою теорию. Тебе повезло, что ты сказал мне первым. Потому что это заставляет вас звучать как какой-то сумасшедший с вендеттой. У вас нет ни улик, ни мотива, ни компрометирующих заявлений, ничего. У вас просто есть эта штука, которую вы сделали из… из плаката йоги».

«Другого объяснения, согласующегося с фактами, нет. А я говорю о фактах дела. Не факт, что бюро, министерство национальной безопасности и остальная часть федерального правительства хотели бы, чтобы это было террористическим актом, чтобы они могли оправдать свое существование и отвлечь критику от других недостатков. Вопреки тому, что вы хотите думать, есть улики и есть компрометирующие заявления. Если мы поместим Алисию Кент на детектор лжи, вы обнаружите, что все, что она сказала мне, вам и главному следователю в центре города, - ложь. Настоящим мастером была Алисия Кент. Как мастер-манипулятор.

Уоллинг наклонился вперед и посмотрел в пол.

— Спасибо, Гарри. Этим мастером-следователем, которого вы так любите высмеивать, оказался я.

Рот Босха на мгновение приоткрылся, прежде чем он заговорил.

— О… ну… тогда извините… но это не имеет значения. Дело в том, что она мастер лжи. Она солгала обо всем, и теперь, когда мы знаем эту историю, ее будет легко выкурить».

Уоллинг встала со своего места и подошла к окну. Вертикальные жалюзи были закрыты, но она раздвинула их пальцем и уставилась на улицу. Босх видел, как она перерабатывает историю, перемалывая ее.

— А как же свидетель? — спросила она, не оборачиваясь. «Он слышал, как стрелок кричал « Аллах » . Вы говорите, что он часть этого? Или вы говорите, что они просто случайно узнали, что он был там, и кричали « Аллах » как часть этой мастерской манипуляции?»

Босх осторожно попытался откашляться. Это горело и мешало ему говорить.

«Нет, я думаю, что это просто урок, как слушать то, что ты хочешь услышать. Я признаю себя виновным в том, что сам не был хорошим следователем. Парень сказал мне, что слышал, как стрелок кричал, когда нажимал на курок. Он сказал, что не уверен, но что это звучит как « Аллах », и это, конечно, совпало с моими мыслями в то время. Я услышал то, что хотел услышать».

Уоллинг отошла от окна, снова села и скрестила руки на груди. Наконец Босх сел на стул прямо напротив нее. Он продолжил.

«Но как свидетель узнает, что кричал стрелок, а не потерпевший?» он спросил. «Он был более чем в пятидесяти ярдах от нас. Было темно. Откуда ему было знать, что это не Стенли Кент выкрикивал свое последнее слово перед казнью? Имя женщины, которую он любил, потому что он собирался умереть, даже не зная, что она его предала.

«Алисия».

"В яблочко. Алисия , прерванная выстрелом, становится Аллахом ».

Уоллинг расслабила руки и наклонилась вперед. Судя по языку тела, это был хороший знак. Он сказал Босху, что он прорывается.

— Ты уже говорил о первом наборе галстуков с защелками, — сказала она. — О чем ты говорил?

Босх кивнул и передал папку с фотографиями с места преступления. Лучшее он оставил напоследок.

«Посмотрите на фотографии, — сказал он. "Что ты видишь?"

Она открыла файл и начала просматривать фотографии с места преступления. Они изобразили главную спальню в доме Кент со всех сторон.

— Это главная спальня, — сказала она. «Что мне не хватает?»

"В яблочко."

"Какая?"

«Это то, чего вы не видите. В кадре нет одежды. Она сказала нам, что они сказали ей сесть на кровать и снять одежду. Чему мы должны верить, что они позволили ей убрать одежду, прежде чем связать ее? Они позволили ей положить их в корзину? Посмотрите на последний кадр. Это фото из электронной почты, которое Стэнли Кент получил.

Уоллинг просматривала файл, пока не нашла распечатку фотографии, отправленной по электронной почте. Она пристально смотрела на это. Он увидел, как в ее глазах прорывается узнавание.

— Что ты видишь?

— Халат, — взволнованно сказала она. «Когда мы позволили ей одеться, она пошла в шкаф , чтобы взять халат. На этом шезлонге не было халата!

Босх кивнул, и они начали обмениваться кусочками истории.

— Что это нам говорит? он спросил. «Что эти предусмотрительные террористы повесили для нее халат в шкаф после того, как сделали фото?»

«Или, может быть, миссис Кент дважды связывали, а халат передвигали между ними?»

«И посмотрите еще раз на картинку. Часы на прикроватном столике отключены от сети.

"Почему?"

«Я не знаю, но, возможно, они не хотели беспокоиться о том, что на фотографии есть какая-то отметка времени. Возможно, первое фото было сделано даже не вчера. Может быть, это произошло из пробного прогона два дня назад или даже две недели.

Рэйчел кивнула, и Босх понял, что она намерена. Она была верующей.

«Она была связана один раз для фотографии, а затем еще раз для спасения», — сказала она.

"В яблочко. И это дало ей свободу помочь осуществить план на смотровой площадке. Она не убивала своего мужа, но была там, в другой машине. А как только Стэнли умер, и цезий был сброшен, и машина была брошена у Самира, она и ее напарник вернулись домой, и она снова была связана.

«Она не потеряла сознание, когда мы добрались туда. Это был акт и часть плана. И то, что она мочилась в постель, было милым штрихом, помогавшим продать ее нам».

«Запах мочи также перекрыл запах виноградного сока».

"Что ты имеешь в виду?"

«Пурпурные синяки на ее запястьях и лодыжках. Теперь мы знаем, что она не была связана несколько часов. Но у нее все еще были эти синяки. В холодильнике есть открытая бутылка виноградного сока, а бумажные полотенца, пропитанные им, выброшены в мусорное ведро. Она использовала виноградный сок, чтобы создать синяки».

— О, Боже мой, я не могу в это поверить.

"Какая?"

«Когда я был с ней в комнате в ТИУ. Это маленькое пространство. Мне показалось, что я почувствовала запах винограда в комнате. Я думал, что кто-то был там до нас и пил виноградный сок. Я унюхал!»

«Ну вот».

Теперь сомнений не было. Она была у Босха. Но затем тень беспокойства и сомнения пробежала по лицу Уоллинга, как летнее облако.

— А мотив? она спросила. — Мы говорим о федеральном агенте. Чтобы двигаться по этому пути, нужно все, даже мотив. Ничто не может быть оставлено на волю случая».

Босх был готов к этому вопросу.

— Ты видел мотив. Алисия Кент красивая женщина. Джек Бреннер хотел ее, а Стэнли Кент мешал этому».

Глаза Уоллинга расширились от шока. Босх настаивал на своем деле.

— Это мотив, Рэйчел. Ты-"

"Но он-"

«Позвольте мне просто закончить. Это происходит так. Вы и ваш напарник появились здесь в тот день в прошлом году, чтобы предупредить Кентов о его оккупации. Алисия и Джек обмениваются какой-то атмосферой. Ему интересно, ей интересно. Они тайком встречаются за кофе, или за выпивкой, или за чем-то еще. Одно ведет к другому. Роман начинается и длится, а потом длится до такой степени, что пора начинать думать о том, чтобы что-то сделать. Уйти от мужа. Или избавиться от него, потому что на кону страховка и половина компании. Этого достаточно, Рэйчел, и это то, о чем идет речь в этом деле. Это не о цезии или терроризме или что-то еще. Это основное уравнение: секс плюс деньги равно убийству. Это все."

Она нахмурилась и покачала головой.

«Вы не знаете, о чем говорите. Джек Бреннер женат, имеет троих детей. Он стабилен, скучен и неинтересен. Он не был…

«Каждому мужчине интересно. Неважно, женаты они или сколько у них детей».

Она говорила тихо.

«Ты не мог бы выслушать и дать мне закончить сейчас? Вы ошибаетесь насчет Бреннера. Он никогда не встречался с Алисией Кент до сегодняшнего дня. Он не был моим партнером, когда я приехал сюда в прошлом году, и я никогда не говорил вам, что он им был.

Новость потрясла Босха. Он предполагал, что ее нынешний партнер был ее партнером в прошлом году. Он зафиксировал образ Бреннера и загрузил его в свой разум, пока разворачивал историю.

«В начале года все партнеры ТИУ перетасовали. Это рутина. Это способствует лучшей концепции команды. Я с Джеком с января.

«Кто был твоим партнером в прошлом году, Рэйчел?»

Она долго смотрела ему в глаза.

— Это был Клифф Максвелл.

19

ГАРРИ БОШ чуть не рассмеялся, но был слишком потрясен, чтобы только покачать головой. Рэйчел Уоллинг говорила ему, что Клифф Максвелл был соучастником Алисии Кент в убийстве.

— Не могу в это поверить, — наконец сказал он. «Около пяти часов назад убийца был прикован наручниками прямо здесь на полу!»

Рэйчел выглядела подавленной осознанием того, что убийство Стэнли Кента было делом рук своих, а кража цезия — не чем иным, как хорошо сыгранной ошибкой.

— Теперь ты видишь остальных? — спросил Босх. «Видите, как он это сделает? Ее муж мертв, и он начинает приходить из сочувствия и потому, что занимается этим делом. Они начинают встречаться, влюбляются, и никто никогда не поднимает брови по этому поводу. Они все еще ищут Моби и Эль-Файеда.

— А что, если мы когда-нибудь поймаем этих парней? — сказал Уоллинг, продолжая рассказ. «Они могут отрицать свою причастность к этому делу, пока Усама бен Ладен не умрет в пещере от старости, но кто им поверит или кого это волнует? Нет ничего изобретательнее, чем обвинить террористов в преступлении, которого они не совершали. Они никогда не смогут защитить себя».

Босх кивнул.

— Идеальное преступление, — сказал он. «Единственная причина, по которой он взорвался, заключалась в том, что Дигоберто Гонсалвес проверил этот мусорный бак. Без него мы бы до сих пор гонялись за Моби и Эль-Файедом, вероятно, думая, что они использовали дом Самира в качестве убежища.

– Итак, что нам теперь делать, Босх?

Босх пожал плечами, но все равно ответил.

«Я говорю, что мы устроили классическую крысоловку. Поместите их обоих в комнаты, позвоните в звонок и скажите, что первый, кто заговорит, получит сделку. Я бы поставил на Алисию. Она сломается и бросит его, наверное, обвинит во всем, скажет, что действовала под его влиянием и контролем».

— Что-то мне подсказывает, что ты прав. И правда в том, что я не думаю, что Максвелл был достаточно умен, чтобы провернуть это. Я работал с…

Ее мобильный телефон начал звонить. Она достала его из кармана и посмотрела на экран.

— Это Джек.

«Узнай, где Максвелл».

Она ответила на звонок и сначала ответила на несколько вопросов о состоянии Босха, сказав Бреннеру, что с ним все в порядке, но он теряет голос из-за боли в горле. Босх встал за очередной бутылкой воды, но слушал из кухни. Уоллинг небрежно направил звонок на Максвелла.

— Эй, а где, кстати, Клифф? Я хотел поговорить с ним о той штуке с Босхом в коридоре. Мне не понравилось то, что он…

Она остановилась и прислушалась к ответу, и Босх заметил, что ее глаза тут же стали настороженными. Что-то пошло не так.

"Когда это было?" она спросила.

Она снова прислушалась и встала.

— Послушай, Джек, мне нужно идти. Думаю, Боша вот-вот выпишут. Я зарегистрируюсь, как только освобожусь.

Она закрыла телефон и посмотрела на Босха.

«Я не могу лгать ему. Он этого не забудет».

"Что он сказал?"

«Он сказал, что на месте эвакуации было слишком много агентов — почти все вышли из центра города и стояли в ожидании радиационной группы. Итак, Максвелл вызвался забрать свидетеля у Марка Твена. Никто не удосужился до этого добраться, потому что я убрал первоначальную группу пикаперов».

— Он пошел один?

— Так сказал Джек.

"Как давно?"

"Пол часа."

— Он собирается убить его.

Босх быстро направился к двери.

20

На этот раз BOSCH вел. По пути в Голливуд он сказал Уоллингу, что в комнате Джесси Митфорда нет телефона. Марк Твен был не очень хорош, когда дело доходило до полного обслуживания. Вместо этого Босх позвонил дежурному в Голливудском отделении и попросил его прислать в отель патрульную машину для проверки свидетеля. Затем он позвонил в справочную, и его соединили со стойкой регистрации в отеле «Марк Твен».

— Элвин, это детектив Босх. С сегодняшнего утра?

"Ага-ага. Что с вами, детектив?

«Кто-нибудь приходил спрашивать Стивена Кинга?»

— Ммм, нет.

— За последние двадцать минут вы не встречали кого-нибудь, похожего на копа или не жильца?

— Нет, детектив. В чем дело?"

«Слушай, мне нужно, чтобы ты поднялся в ту комнату и сказал Стивену Кингу, чтобы он убирался оттуда, а затем позвонил мне на мобильный».

— Мне некому присматривать за столом, детектив.

— Это чрезвычайная ситуация, Элвин. Мне нужно вытащить его оттуда. Это займет у вас не более пяти минут. Вот, запишите это. Мой номер три-два-три, два-четыре-четыре, пять-шесть-три-один. Ты понял?"

"Я понял."

«Хорошо, иди. И если кто-то, кроме меня, придет туда, ищет его, скажите, что он выписался, взял возмещение и ушел. Иди, Элвин, и спасибо.

Босх закрыл телефон и посмотрел на Рэйчел. Его лицо выражало недоверие к портье.

«Я думаю, что этот парень твикер».

Босх увеличил скорость и попытался сосредоточиться на вождении. Они только что повернули на юг по Кауэнге у Бархэма. Он думал, что, в зависимости от пробок в Голливуде, они смогут добраться до «Марка Твена» еще за пять минут. Этот вывод заставил его покачать головой. С получасовым отрывом Максвелл уже должен быть у Марка Твена. Он задумался, не проскользнул ли он черным ходом и уже добрался до Митфорда.

«Максвелл, возможно, уже вошел через заднюю дверь, — сказал он Уоллингу. — Я зайду из переулка.

— Знаешь, — сказал Уоллинг, — может, он и не причинит ему вреда. Он подберет его и поговорит с ним, а сам рассудит, достаточно ли он видел на смотровой площадке, чтобы представлять угрозу.

Босх покачал головой.

"Ни за что. Максвелл должен знать, что как только цезий был найден, его план провалился. Он должен принять меры против всех угроз. Сначала свидетельница, потом Алисия Кент.

«Алисия Кент? Думаешь, он пойдет против нее? Все это из-за нее».

«Сейчас это не имеет значения. Инстинкт выживания берет верх, и она представляет угрозу. Это идет с территорией. Ты пересекаешь большую черту, чтобы быть с ней. Вы пересекаете его снова, чтобы спасти свою…

Босх замолчал, когда внезапное осознание ударило его в грудь. Он громко выругался и нажал на педаль газа, когда они выехали из перевала Кауэнга. Он пересек три полосы Хайленд-авеню перед стадионом «Голливуд-боул» и резко развернулся навстречу встречному транспорту. Он нажал на нее, и машина дико вильнула, когда он направился к южному въезду на Голливудское шоссе. Рэйчел схватилась за приборную панель и дверную ручку.

— Гарри, что ты делаешь? Это неверный путь!»

Он включил сирену и синие огни, вспыхнувшие на передней решетке и заднем стекле машины. Он прокричал свой ответ Уоллингу.

«Митфорд — это неправильное направление. Это правильный путь. Кто представляет большую угрозу для Максвелла?»

— Алисия?

— Еще бы, и теперь у него есть лучший шанс вытащить ее из Тактики. Все в переулке с цезием.

Автострада двигалась довольно хорошо, и сирена помогла открыть ее еще больше. Босх прикинул, что Максвелл уже мог добраться до центра города, в зависимости от того, с каким трафиком он столкнулся.

Рэйчел открыла телефон и начала набирать цифры. Она звонила номер за номером, но никто не отвечал.

— Я никого не могу достать, — закричала она.

«Где ТИУ?»

Уоллинг не колебался.

«На Бродвее. Вы знаете, где находится Театр на миллион долларов? То самое здание. Вход на Третьей.

Босх выключил сирену и открыл телефон. Он позвонил своему партнеру, и Феррас сразу ответил.

— Игнасио, где ты?

«Только что вернулся в офис. Криминалисты проверили машину на...

"Послушай меня. Бросьте свои дела и встретимся у входа с Третьей улицы в здание Театра на миллион долларов. Ты знаешь, где это?

"В чем дело?"

«Ты знаешь, где находится Театр на миллион долларов?»

— Да, я знаю, где это.

— Встретимся у входа с Третьей улицы. Я объясню, когда приеду».

Он закрыл телефон и снова включил сирену.

ДВАДЦАТЬ ОДИН

СЛЕДУЮЩИЕ ДЕСЯТЬ МИНУТ заняли десять часов. Босх въезжал в пробки и выезжал из них и, наконец, добрался до съезда с Бродвея в центре города. Он выключил сирену, когда повернул и направился вниз по холму к месту назначения. Они были в трех кварталах от нас.

Театр на миллион долларов был построен в то время, когда кинобизнес демонстрировал себя в великолепных театральных дворцах, которые тянулись вдоль Бродвея в центре города. Но прошли десятилетия с тех пор, как на тамошнем экране не показывали первый фильм. Его богато украшенный фасад был закрыт освещенным шатром, который какое-то время возвещал о религиозных возрождениях, а не о фильмах. Теперь театр ждал неиспользованного ремонта и выкупа, а над ним некогда величественное офисное здание состояло из двенадцати этажей средних офисных помещений и жилых лофтов.

– Хорошее место для секретного подразделения, чтобы иметь секретный офис, – сказал Босх, когда в поле зрения появилось здание. — Никто бы не догадался.

Уоллинг не ответил. Она пыталась сделать еще один звонок. Затем она в отчаянии захлопнула телефон.

— Я даже не могу дозвониться до нашего секретаря. Она всегда обедает после часа, так что в офисе всегда будет кто-то, когда агенты пойдут на обед раньше».

«Где именно находится отряд и где там может быть Алисия Кент?»

«У нас есть весь седьмой этаж. Есть комната отдыха с диваном и телевизором. Ее посадили туда, чтобы она могла смотреть телевизор».

— Сколько в отряде?

«Восемь агентов, секретарь и офис-менеджер. Офис-менеджер только что ушла в декретный отпуск, а секретарь должна быть на обеде. Я надеюсь. Но они не оставили бы Алисию Кент одну. Это против политики. Кто-то должен был остаться там с ней.

Босх свернул направо на Третьей и сразу же остановился у бордюра. Игнасио Феррас уже был там, небрежно прислонившись к своему универсалу Volvo. Перед ним была еще одна припаркованная машина. Федеральный крейсер. Босх и Уоллинг вышли. Босх подошел к Феррасу, а Уоллинг пошел заглянуть внутрь машины.

— Ты видел Максвелла? — спросил Босх.

"Кто?"

«Агент Максвелл. Парня, которого мы сегодня утром положили на пол в доме Кентов.

— Нет, я никого не видел. Какая-"

— Это его машина, — сказала Уоллинг, когда она присоединилась к ним.

— Игнасио, это агент Уоллинг.

— Зови меня Игги.

«Рэйчел».

Они пожали друг другу руки.

– Хорошо, тогда он должен быть там, – сказал Босх. — Сколько лестничных клеток?

— Три, — сказал Уоллинг. — Но он воспользуется тем, что выходит у его машины.

Она указала на пару двойных стальных дверей в углу здания. Босх направился туда, чтобы проверить, не заперты ли они. Феррас и Уоллинг последовали за ним.

"Что здесь происходит?" — спросил Феррас.

«Максвелл — наш стрелок, — сказал Босх. — Он встал…

"Какая?"

Босх проверил двери выхода. Не было внешней ручки или ручки. Он повернулся к Феррасу.

— Послушай, времени не так много. Поверь мне, Максвелл наш парень, и он в этом здании, чтобы убить Алисию Кент. Мы-"

— Что она здесь делает?

«У ФБР здесь офис. Она здесь. Больше никаких вопросов, хорошо? Просто слушай. Агент Уоллинг и я поднимаемся на лифте. Я хочу, чтобы ты был здесь, у этой двери. Если Максвелл выйдет, ты его снимешь. Ты понимаешь? Вы его опускаете».

"Понятно."

"Хороший. Вызов подкрепления. Мы поднимаемся».

Босх протянул руку и хлопнул Ферраса по щеке.

— И оставайся морозным.

Там они оставили Ферраса и направились к главному входу в здание. Вестибюля не было, только лифт. Он открылся нажатием кнопки, и Уоллинг использовал ключ-карту, чтобы активировать семерку. Они начали подниматься.

«Что-то мне подсказывает, что ты никогда не назовешь его Игги, — сказал Уоллинг.

Босх проигнорировал комментарий, но подумал, что спросить.

«У этой штуки есть звонок или звук, который звучит, когда она достигает пола?»

— Не могу припомнить… кажется, да… да, определенно.

"Большой. Мы будем легкой добычей».

Босх вытащил свой «Кимбер» из кобуры и выстрелил в патронник. Уоллинг сделала то же самое со своим оружием. Босх подтолкнул Уоллинга к одной стороне лифта, а сам занял другую. Он поднял пистолет. Лифт наконец достиг семи, и снаружи раздался тихий звонок. Дверь начала скользить, открывая Босха первым.

Там никого не было.

Рэйчел указала налево, показывая, что офисы были слева после того, как они вышли из лифта. Босх присел на корточки и вышел, держа пистолет наготове.

Опять никого не было.

Он начал двигаться влево. Рэйчел вышла и двинулась с ним на его правый фланг. Они подошли к офису в стиле лофт с двумя рядами кабин — дежурной комнате — и трем личным комнатам, которые были построены отдельно на открытой планировке. Между кабинками стояли большие стеллажи с электронным оборудованием, а на каждом столе стояло по два компьютерных экрана. Казалось, что все это место можно было собрать и перевезти в любой момент.

Босх шагнул дальше и через окно одного из личных кабинетов увидел человека, сидящего в кресле с запрокинутой головой и открытыми глазами. Он выглядел так, как будто был одет в красный нагрудник. Но Босх знал, что это кровь. Мужчина был ранен в грудь.

Он указал, и Рейчел увидела мертвеца. Она отреагировала быстрым вдохом и тихим вздохом.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Они двинулись к ней, и Босх толкнул ее, а Уоллинг прикрыл их сзади. Босх вошел и увидел Алисию Кент, сидящую на полу спиной к стене.

Он присел рядом с ней. Ее глаза были открыты, но мертвы. На полу между ее ног лежал пистолет, а стена позади нее была забрызгана кровью и мозговым веществом.

Босх повернулся и оглядел комнату. Он понял пьесу. Это было сделано так, будто Алисия Кент выхватила из кобуры пистолет агента, выстрелила в него, а затем села на пол и покончила с собой. Никаких замечаний или объяснений, но это было лучшее, что Максвелл мог придумать за то короткое время и возможность, которые у него были.

Босх повернулся к Уоллингу. Она потеряла бдительность и просто стояла, глядя на мертвого агента.

— Рэйчел, — сказал он. — Он все еще должен быть здесь.

Он встал и направился к двери, чтобы обыскать комнату отделения. Взглянув в окно, он увидел движение за стойками с электроникой. Он остановился, поднял оружие и проследил, как кто-то двигался за одной из стеллажей к двери с табличкой «Выход».

Через мгновение он увидел, как Максвелл вырвался из-под покрывала и бросился к двери.

«Максвелл!» — крикнул Босх. "Останавливаться!"

Максвелл развернулся и поднял оружие. В тот же момент, когда его спина ударилась о выходную дверь, он начал стрелять. Окно разбилось, и на Босха брызнуло стекло. Он открыл ответный огонь и шесть раз выстрелил в выходную дверь, но Максвелла уже не было.

— Рэйчел? — позвал он, не сводя глаз с двери. "Хорошо?"

"Я в порядке."

Ее голос доносился из-под него. Он знал, что она упала на пол, когда началась стрельба.

— Какой выход в этой двери?

Рейчел встала. Босх подошел к двери, взглянул на нее и увидел стекло на ее одежде и порез на щеке.

«Эта лестница ведет к его машине».

Босх выбежал из комнаты к выходной двери. На ходу он открыл свой телефон и нажал кнопку быстрого набора для своего партнера. На звонок ответили после полузвонка. Босх уже был на лестничной клетке.

— Он спускается!

Босх бросил трубку и начал спускаться по лестнице. Он слышал, как Максвелл бежит по стальным ступеням внизу, и инстинктивно знал, что он слишком далеко впереди.

ДВАДЦАТЬ ДВА

Босх преодолел еще три площадки, делая три шага за раз. Теперь он мог слышать, как Уоллинг спускался позади него. Затем он услышал гулкий звук снизу, когда Максвелл ударил выходную дверь внизу. Сразу же послышались крики, а затем и выстрелы. Они подошли так близко друг к другу, что невозможно было определить, кто был первым и сколько выстрелов было сделано.

Через десять секунд Босх ударил в выходную дверь. Он вышел на тротуар и увидел Ферраса, прислонившегося к заднему бамперу машины Максвелла. Одной рукой он держал оружие, а другой — локоть. На его плече расцвела красная роза крови. Движение в обоих направлениях на Третьей улице остановилось, и пешеходы бежали по тротуарам в безопасное место.

— Я ударил его дважды, — крикнул Феррас. — Он пошел туда.

Он кивнул в сторону туннеля Третьей улицы под Банкер-Хилл. Босх подошел ближе к своему напарнику и увидел рану на подушечке плеча. Это выглядело не так уж плохо.

— Вы вызвали подмогу? — спросил Босх.

"В пути."

Феррас поморщился, поправляя руку на раненой руке.

— Ты очень хорошо справился, Игги. Держись там, пока я схожу за этим парнем.

Феррас кивнул. Босх повернулся и увидел, как в дверь входит Рейчел с пятном крови на лице.

— Сюда, — сказал он. «Он ранен».

Они начали с Третьего, рассредоточившись. Через несколько шагов Босх вышел на след. Максвелл был явно сильно ранен и терял много крови. Это облегчило бы его отслеживание.

Но когда они дошли до угла Третьей улицы и Хилла, они потеряли след. Крови на асфальте не было. Босх заглянул в длинный туннель на Третьей улице и не увидел никого, кто двигался пешком. Он посмотрел вверх и вниз по Хилл-стрит и ничего не увидел, пока его внимание не привлекла суматоха людей, выбегающих с Центрального рынка.

— Сюда, — сказал он.

Они быстро двинулись к огромному рынку. Босх снова уловил кровавый след сразу снаружи и двинулся внутрь. Рынок представлял собой двухэтажный конгломерат киосков с едой, розничной торговли и концессий с продуктами. В воздухе стоял сильный запах жира и кофе, который должен был заразить каждый этаж здания над рынком. В этом месте было многолюдно и шумно, и поэтому Босху было трудно следить за кровью и выслеживать Максвелла.

Внезапно прямо впереди раздались крики и два быстрых выстрела в воздух. Это вызвало немедленную человеческую давку. Десятки кричащих покупателей и рабочих хлынули в проход, где стояли Босх и Уоллинг, и побежали к ним. Босх понял, что их вот-вот задавят и затопчут. Одним движением он двинулся вправо, схватил Уоллинг за талию и потащил за одну из широких бетонных опор.

Толпа прошла мимо, а затем Босх оглядел колонну. Теперь рынок был пуст. Максвелла не было видно, но тут Босх заметил движение в одном из холодных ящиков, стоящих перед мясной лавкой в конце прохода. Он еще раз внимательно присмотрелся и понял, что движение идет из-за корпуса. Глядя через переднее и заднее стекло, а также на выставленные куски говядины и свинины, Босх мог видеть лицо Максвелла. Он лежал на земле, прислонившись спиной к холодильнику в задней части мясной лавки.

— Он впереди, в мясной лавке, — прошептал он Уоллингу. «Идите направо и вниз по проходу. Вы сможете подойти справа от него.

"А ты?"

— Я пойду прямо и привлечу его внимание.

— Или мы могли бы подождать подкрепления.

«Я не жду».

— Я так не думал.

"Готовый?"

«Нет, переключись. Я иду вперед и привлекаю его внимание, а ты подходишь сбоку».

Босх знала, что это лучший план, потому что она знала Максвелла, а Максвелл знал ее. Но это также означало, что она столкнется с самой большой опасностью.

"Уверен?" он спросил.

"Да. Это верно."

Босх еще раз оглядел колонну и увидел, что Максвелл не шевелился. Его лицо было красным и потным. Босх оглянулся на Уоллинга.

— Он все еще там.

"Хороший. Давай сделаем это."

Они разделились и начали движение. Босх быстро прошел по проходу с магазинами, который заканчивался проходом у мясной лавки. Когда он подошел к концу, то оказался в мексиканской кофейне с высокими стенами. Он смог защитить себя и заглянуть за угол в мясную лавку. Это дало ему вид сбоку за прилавком. Он увидел Максвелла в двадцати футах от себя. Он прислонился к дверце холодильника, все еще держа свое оружие двумя руками. Его рубашка была полностью пропитана кровью.

Босх откинулся в укрытие, собрался и приготовился выйти и подойти к Максвеллу. Но затем он услышал голос Уоллинга.

"Утес? Это я, Рейчел. Позвольте мне помочь вам.

Босх выглянул из-за угла. Уоллинг стояла на открытом воздухе в пяти футах от прилавка гастронома, опустив пистолет на боку.

«Помощи нет, — сказал Максвелл. — Слишком поздно для меня.

Босх понимал, что если Максвелл захочет выстрелить в нее, пуля должна будет пройти через переднюю и заднюю стеклянные панели витрины. Если лобовая пластина установлена под углом, в нее попадет чудодейственная пуля. Но чудеса случались. Босх поднял свое оружие, уперся им в стену и был готов выстрелить, если понадобится.

— Пошли, Клифф, — сказал Уоллинг. "Брось это. Не заканчивай так».

"Другого варианта нет."

Тело Максвелла внезапно сотряс глубокий влажный кашель. Кровь подошла к его губам.

«Господи, этот парень действительно меня зацепил», — сказал он, прежде чем снова закашляться.

"Утес?" — взмолился Уоллинг. «Позвольте мне войти туда. Я хочу помочь."

— Нет, ты заходи, а я…

Его слова были потеряны, когда он открыл огонь по ящику с гастрономом, взмахнув пистолетом и прострелив стеклянные двери до самого низа. Рэйчел пригнулась, а Босх вышел и выпрямил руки в хватке двумя руками. Он удержался от выстрела, но нажал на ствол оружия Максвелла. Если дуло нацелится на Уоллинга, он выстрелит Максвеллу в голову.

Максвелл опустил свое оружие на колени и начал смеяться, кровь стекала с обоих уголков его рта, создавая странный клоунский вид.

«Я думаю… я думаю, что только что убил носильщика».

Он снова засмеялся, но от этого снова начал кашлять, и это выглядело болезненно. Когда стихло, он заговорил.

«Я просто хочу сказать… что это была она. Она хотела его смерти. Я просто… я просто хотел ее. Это все. Но по-другому она не могла… и я сделал то, что она хотела. За это… я проклят…»

Босх сделал шаг вперед. Он не думал, что Максвелл еще не заметил его. Он сделал еще один шаг, и Максвелл снова заговорил.

— Мне очень жаль, — сказал он. «Рэйчел? Скажи им, что я сожалею».

— Клифф, — сказал Уоллинг. — Ты можешь сказать им это сам.

На глазах у Босха Максвелл поднял пистолет и поднес дуло к подбородку. Не раздумывая, он нажал на курок. От удара его голова откинулась назад, а на дверцу холодильника брызнула кровь. Пистолет упал на бетонный пол между его вытянутыми ногами. В своем самоубийстве Максвелл занял ту же позицию, что и его возлюбленная, женщина, которую он только что убил.

Уоллинг обошел чемодан и встал рядом с Босхом, и они вместе посмотрели на мертвого агента. Она ничего не сказала. Босх посмотрел на часы. Это был почти один. Он изучил дело от начала до конца немногим более чем за двенадцать часов. Всего было пять погибших, один раненый и один умер от радиационного облучения.

А потом был он сам. Босх задался вопросом, будет ли он участвовать в подсчете к тому времени, когда все будет сказано и сделано. Его горло теперь горело, а в груди было ощущение тяжести.

Он посмотрел на Рэйчел и снова увидел кровь, стекающую по ее щеке. Ей понадобятся швы, чтобы закрыть рану.

"Знаешь что?" он сказал. — Я отвезу тебя в больницу, если ты возьмешь меня.

Она посмотрела на него и как-то грустно улыбнулась.

«Добавьте Игги, и вы получите сделку».

Босх оставил ее там с Максвеллом и вернулся к зданию Театра на миллион долларов, чтобы проверить свою напарницу. Пока он был в пути, отовсюду стягивались резервные части и формировались толпы. Босх решил, что возьмет на себя патрулирование мест преступления патрульным офицерам.

Феррас сидел в открытой дверце своей машины, ожидая медиков. Он держал руку под неловким углом и явно испытывал боль. Кровь растеклась по его рубашке.

— Хочешь воды? — спросил Босх. — У меня в багажнике бутылка.

— Нет, я просто подожду. Я хочу, чтобы они попали сюда».

Вдалеке послышалась характерная сирена пожарно-спасательной машины скорой помощи, которая приближалась.

— Что случилось, Гарри?

Босх прислонился к борту машины и сказал ему, что Максвелл только что покончил с собой, когда они приблизились к нему.

— Полагаю, это чертовски круто, — сказал Феррас. «Вот так загнали в угол».

Босх кивнул, но промолчал. Пока они ждали, его мысли несли его вниз по улицам и вверх по холмам к обзорной площадке, где последним, что когда-либо видел Стэнли Кент, был город, раскинувшийся перед ним в красивом мерцающем свете. Может быть, Стэнли казалось, что в конце его ждут небеса.

Но Босх считал, что на самом деле не имеет значения, умрете ли вы, загнавшись в угол в мясной лавке, или на смотровой площадке, наблюдая за небесным светом. Тебя не было, и финал не имел значения. Мы все кружим вокруг водостока, подумал он. Некоторые из них ближе к черной дыре, чем другие. Кто-то увидит, как это произойдет, а кто-то даже не догадается, когда поток водоворота подхватит их и навсегда утянет во тьму.

Важно бороться с этим, сказал себе Босх. Всегда продолжайте пинать. Всегда продолжайте бороться с отливом.

Спасательный отряд свернул за угол на Бродвее, объехав несколько остановившихся машин, прежде чем, наконец, затормозить в конце переулка и отключить сирену. Босх помог своему партнеру подняться и выбраться из машины, и они пошли к парамедикам.

Благодарности

Это художественное произведение. При его создании автор полагался на помощь нескольких экспертов в областях, в которых движется история. Прежде всего автор хотел бы поблагодарить Drs. Ларри Гэндла и Игнасио Ферраса за терпеливые ответы на все заданные им вопросы, касающиеся практики онкологии, медицинской физики, а также использования и обращения с цезием. В сфере правоохранительных органов автор заблудился бы в лесу без помощи Рика Джексона, Дэвида Ламбкина, Тима Марсии, Грега Стаута и еще нескольких, предпочитающих анонимность. Любые ошибки или преувеличения в этих областях, содержащиеся в The Overlook , являются исключительно ошибкой автора.

Автор также выражает признательность за редакционную помощь и щедрость Аси Мучник, Майклу Питчу, Биллу Мэсси и Джейн Вуд, а также Террил Ли Ланкфорд, Памеле Маршалл, Кэролин Крисс, Шеннон Бирн, Джейн Дэвис и Линде Коннелли.

об авторе

Майкл Коннелли изначально создал «Оверлук » как сериал из шестнадцати частей для журнала New York Times. Тем не менее, он существенно расширил его для этого первого издания в твердом переплете. Коннелли — бывший журналист и автор серии бестселлеров о Гарри Босхе, а также бестселлеров «Адвокат Линкольна», «В погоне за копейкой», «Луна пустоты», «Кровавая работа» и «Поэт». Он получил множество наград за свою журналистику и романы, в том числе премию Эдгара.

***

Майкл Коннелли

Поэт

Первая книга из серии "Джек Макэвой", 1995

1

Смерть - это мой ритм. Я зарабатываю этим на жизнь. Я строю на этом свою профессиональную репутацию. Я отношусь к этому со страстью и точностью гробовщика - мрачно и сочувственно, когда я с осиротевшими, как опытный мастер, когда я один. Я всегда думал, что секрет общения со смертью в том, чтобы держать ее на расстоянии вытянутой руки. Таково правило. Не позволяй этому дышать тебе в лицо.

Но мое правило не защитило меня. Когда два детектива пришли за мной и рассказали о Шоне, меня быстро охватило холодное оцепенение. Это было так, как будто я был по другую сторону окна аквариума. Я двигался, как будто под водой - взад и вперед, взад и вперед - и смотрел на остальной мир через стекло. С заднего сиденья их машины я мог видеть свои глаза в зеркале заднего вида, вспыхивающие каждый раз, когда мы проезжали под уличным фонарем. Я узнала взгляд в тысячу ярдов, который видела в глазах свежих вдов, у которых брала интервью на протяжении многих лет.

Я знал только одного из двух детективов. Гарольд Векслер. Я познакомился с ним несколькими месяцами ранее, когда зашел в "Пинтс", чтобы выпить с Шоном. Они вместе работали в полиции Денвера. Я помню, Шон называл его Вексом. Копы всегда используют прозвища друг для друга. Векслер - это Векс, Шон, Мак. Это что-то вроде племенного объединения. Некоторые имена не являются комплиментарными, но копы не жалуются. Я знаю одного в Колорадо Спрингс по имени Ското, которого большинство других копов зовут Скрото. Некоторые даже доходят до конца и называют его Мошонкой, но я предполагаю, что нужно быть близким другом, чтобы это сходило с рук.

Векслер был сложен как маленький бычок, мощный, но приземистый. Голос, медленно излечиваемый годами сигаретным дымом и виски. Острое лицо, которое всегда казалось красным, когда я его видел. Я помню, как он пил Джима Бима со льдом. Меня всегда интересовало, что пьют копы. Это многое говорит о них. Когда они вот так прямо все воспринимают, я всегда думаю, что, возможно, они видели слишком много вещей, слишком много раз, которые большинство людей никогда не видят ни разу. В тот вечер Шон пил пиво "Лайт", но он был молод. Несмотря на то, что он был супером подразделения CAPs, он был по меньшей мере на десять лет моложе Векслера. Может быть, через десять лет он принимал бы лекарство холодно и прямолинейно, как Векслер. Но теперь я никогда не узнаю.

Я провел большую часть пути из Денвера, думая о той ночи в the Pints Of. Не то чтобы произошло что-то важное. Это были просто напитки с моим братом в баре "Полицейский". И это было последнее хорошее время между нами, перед тем, как появилась Тереза Лофтон. Это воспоминание вернуло меня в аквариум.

Но в те моменты, когда реальность пробивала стекло и проникала в мое сердце, меня охватывало чувство неудачи и горя. Это был первый настоящий разрыв души, который я испытал за свои тридцать четыре года. Это включало в себя смерть моей сестры. Тогда я был слишком молод, чтобы должным образом скорбеть по Саре или даже понять боль от несбывшейся жизни. Сейчас я скорбела, потому что даже не знала, что Шон был так близок к краю. Он пил легкое пиво, в то время как все остальные копы, которых я знал, пили виски со льдом.

Конечно, я также осознал, насколько вызывающим жалость к себе был этот вид горя. Правда заключалась в том, что долгое время мы мало слушали друг друга. Мы выбрали разные пути. И каждый раз, когда я признавал эту истину, цикл моего горя начинался снова.

Мой брат однажды рассказал мне теорию предела. Он сказал, что у каждого полицейского из отдела убийств есть предел, но предел неизвестен, пока он не достигнут. Он говорил о мертвых телах. Шон верил, что их было так много, что полицейский мог на них смотреть. Это было разное число для каждого человека. Некоторые достигают этого рано. Некоторые сажают по двадцать человек в отдел убийств и так и не приблизились. Но там было число. И когда это всплыло, это было все. Ты перешел в records, ты сдал свой значок, ты что-то сделал. Потому что ты просто не мог смотреть на другого. И если ты это сделал, если ты превысил свой лимит, что ж, тогда у тебя были проблемы. В конечном итоге ты можешь проглотить пулю. Это то, что сказал Шон.

Я понял, что другой, Рэй Сент-Луис, что-то сказал мне.

Он повернулся на своем месте, чтобы посмотреть на меня. Он был намного крупнее Векслера. Даже в тусклом свете автомобиля я мог разглядеть грубую текстуру его рябого лица. Я не знал его, но я слышал, как другие копы упоминали его, и я знал, что они называли его Большой пес. Я думал, что он и Векслер составили идеальную команду Mutt и Jeff, когда я впервые увидел, как они ждут меня в вестибюле Rocky. Это было так, как будто они вышли из ночного фильма. Длинные темные пальто, шляпы. Вся сцена должна была быть черно-белой.

"Ты слышишь меня, Джек. Мы расскажем ей об этом. Это наша работа, но мы просто хотели бы, чтобы ты был там, чтобы вроде как помочь нам, может быть, остаться с ней, если станет тяжело. Ты знаешь, если ей нужно быть с кем-то. Понятно?"

"Хорошо".

"Хорошо, Джек".

Мы собирались в дом Шона. Не квартира, которую он делил с четырьмя другими полицейскими в Денвере, так что в соответствии с городскими правилами он был жителем Денвера. Его дом в Боулдере, где его жена Райли открывала на наш стук. Я знал, что никто не собирался ей ничего рассказывать. Она бы поняла, что это за новости, в тот момент, когда открыла дверь и увидела нас троих, стоящих там без Шона. Жена любого полицейского знала бы. Они проводят свою жизнь в страхе и подготовке к этому дню. Каждый раз, когда раздается стук в дверь, они ожидают, что это будут вестники смерти, стоящие там, когда они открывают ее. На этот раз это было бы.

"Вы знаете, она собирается узнать", - сказал я им.

"Возможно", - сказал Векслер. "Они всегда так делают".

Я понял, что они рассчитывали на то, что Райли знает счет, как только она открыла дверь. Это облегчило бы их работу.

Я опустила подбородок на грудь и просунула пальцы под очки, чтобы ущипнуть себя за переносицу. Я понял, что стал персонажем одного из моих собственных рассказов - показываю подробности горя и утраты, над которыми я так усердно работал, чтобы сделать тридцатидюймовую газетную статью осмысленной. Теперь я был одной из деталей в этой истории.

Чувство стыда охватило меня, когда я подумал обо всех звонках, которые я сделал вдове или родителю умершего ребенка. Или брат самоубийцы. Да, я даже сделал их. Я не думаю, что была какая-то смерть, о которой я бы не написал, которая не привела меня как вторгшегося в чью-то боль.

Как ты себя чувствуешь? Надежные слова для репортера. Всегда первый вопрос. Если не так прямолинейно, то тщательно замаскировано в словах, призванных передать сочувствие и понимание - чувства, которых у меня на самом деле не было. Я носил напоминание об этой черствости. Тонкий белый шрам, идущий вдоль моей левой щеки чуть выше линии бороды. Это было бриллиантовое обручальное кольцо женщины, чей жених погиб в результате схода лавины недалеко от Брекенриджа. Я спросил ее о старом режиме ожидания, и она ответила ударом слева по моему лицу. В то время я был новичком в этой работе и думал, что со мной поступили несправедливо. Теперь я ношу этот шрам как значок.

"Тебе лучше остановиться", - сказал я. "Меня сейчас стошнит".

Векслер резко вывел машину на полосу аварийного движения на автостраде. Нас немного занесло на черном льду, но затем он взял управление на себя. Прежде чем машина полностью остановилась, я отчаянно попытался открыть дверь, но ручка не поддавалась. Я понял, что это была детективная машина, и пассажиры, которые чаще всего ехали на заднем сиденье, были подозреваемыми и заключенными. На задних дверях были защитные замки, управляемые спереди.

"Дверь", - мне удалось выдавить из себя.

Машина, наконец, резко остановилась, когда Векслер отключил замок безопасности. Я открыл дверь, высунулся наружу, и меня вырвало в грязную жижу. Три сильных вздоха в животе. С полминуты я не двигался, ожидая продолжения, но это было все. Я был пуст. Я подумал о заднем сиденье машины. Для заключенных и подозреваемых. И я догадался, что теперь я был и тем, и другим. Подозреваемый как брат. Пленник моей собственной гордости. Приговор, конечно, теперь был бы пожизненным.

Эти мысли быстро улетучились с облегчением, которое принес физический экзорцизм. Я осторожно вышел из машины и подошел к краю асфальта, где свет от проезжающих машин отражался движущимися радугами на покрытом выхлопными газами февральском снегу. Казалось, что мы остановились рядом с пастбищным лугом, но я не знал где. Я не обращал внимания на то, как далеко мы продвинулись до Боулдера. Я снял перчатки и очки и положил их в карманы своего пальто. Затем я наклонился и покопался под испорченной поверхностью до того места, где снег был белым и чистым. Я взяла две пригоршни холодной чистой пудры и нанесла ее на лицо, растирая кожу до тех пор, пока она не защипала.

"Ты в порядке?" - спросил Сент-Луис.

Он подошел ко мне сзади со своим глупым вопросом. Это было там, наверху, с "Как ты себя чувствуешь?" Я проигнорировал это.

"Поехали", - сказал я.

Мы сели обратно, и Векслер молча вывел машину обратно на автостраду. Я увидел указатель на съезд с Брумфилда и понял, что мы примерно на полпути туда. Выросший в Боулдере, я тысячу раз совершал тридцатимильный пробег между ним и Денвером, но теперь этот участок казался мне чужой территорией.

Впервые я подумал о своих родителях и о том, как они справились бы с этим. Я стойко принял решение. Они справлялись со всем таким образом. Они никогда не обсуждали это. Они пошли дальше. Они сделали это с Сарой. Теперь они сделали бы это с Шоном.

"Зачем он это сделал?" - Спросил я через несколько минут.

Векслер и Сент-Луис ничего не сказали.

"Я его брат. Мы близнецы, ради всего святого".

"Вы также репортер", - сказал Сент-Луис. "Мы подобрали тебя, потому что хотим, чтобы Райли была с семьей, если ей это нужно. Ты единственный..."

"Мой брат, блядь, покончил с собой!"

Я сказал это слишком громко. В этом было что-то от истерии, что, как я знал, никогда не работало с копами. Ты начинаешь кричать, и у них есть способ отключиться, остыть. Я продолжил приглушенным голосом.

"Я думаю, что имею право знать, что произошло и почему. Я не пишу гребаную историю. Господи, ребята, вы..."

Я покачал головой и не закончил. Если бы я попытался, я думал, что снова потерял бы это. Я выглянул в окно и увидел приближающиеся огни Боулдера. Намного больше, чем когда я был ребенком.

"Мы не знаем почему", - наконец сказал Векслер через полминуты. "Хорошо? Все, что я могу сказать, это то, что это случается. Иногда копы устают от всего того дерьма, которое спускается по трубе. Мак, возможно, устал, вот и все. Кто знает? Но они работают над этим. И когда они узнают, я буду знать. И я скажу тебе. Это обещание".

"Кто работает над этим?"

"Парковая служба передала его нашему департаменту. СИУ разбирается с этим ".

"Что вы имеете в виду под специальными расследованиями?" Они не занимаются самоубийствами полицейских ".

"Обычно они этого не делают. Мы делаем. Заглавные буквы. Но на этот раз просто они не собираются позволять нам расследовать наши собственные. Конфликт интересов, ты знаешь."

Заглушки, подумал я. Преступления против личности. Убийство, нападение, изнасилование, самоубийство. Я задавался вопросом, кто будет указан в отчетах как человек, против которого было совершено это преступление. Райли? Я? Мои родители? Мой брат?

"Это было из-за Терезы Лофтон, не так ли?" - Спросил я, хотя на самом деле это был не вопрос. Я не чувствовал, что нуждаюсь в их подтверждении или опровержении. Я просто говорил вслух то, что считал очевидным.

"Мы не знаем, Джек", - сказал Сент-Луис. "Давай пока оставим все как есть".

Смерть Терезы Лофтон была убийством такого рода, которое заставило людей задуматься. Не только в Денвере, но и повсюду. Это заставило любого, кто слышал или читал об этом, остановиться хотя бы на мгновение, чтобы рассмотреть жестокие образы, которые это вызвало в сознании, скручивание, которое это вызвало в кишечнике.

Большинство убийств - это маленькие убийства. Так мы их называем в газетном бизнесе. Их влияние на других ограничено, их влияние на воображение недолговечно. Они получают несколько абзацев на внутренних страницах. Похоронен в газете, как жертвы зарываются в землю.

Но когда привлекательную студентку колледжа находят в двух экземплярах в таком прежде тихом месте, как Вашингтон-парк, в газете обычно не хватает места для всех тех дюймов текста, которые она создаст. Убийство Терезы Лофтон не было мелким. Это был магнит, который притягивал репортеров со всей страны. Тереза Лофтон была девушкой, разделенной на две части. Это было самое запоминающееся в этом. И вот они спустились в Денвер из таких мест, как Нью-Йорк, Чикаго и Лос-Анджелес, репортеры телевидения, таблоидов и газет. Неделю они останавливались в отелях с хорошим обслуживанием в номерах, бродили по городу и кампусу Денверского университета, задавали бессмысленные вопросы и получали бессмысленные ответы. Некоторые наблюдали за центром дневного ухода, где Лофтон работала неполный рабочий день, или отправились в Бьютт, откуда она была родом. Куда бы они ни пошли, они узнавали одно и то же, что Тереза Лофтон соответствовала этому самому эксклюзивному образу в СМИ из всех, всеамериканской девушки.

Убийство Терезы Лофтон неизбежно сравнивалось с делом "Черного георгина", произошедшим пятьдесят лет назад в Лос-Анджелесе. В том случае, не совсем американская девушка была найдена с перерезанным животом на пустой стоянке. Бульварное телешоу окрестило Терезу Лофтон "Белый георгин", обыграв тот факт, что ее нашли на заснеженном поле недалеко от денверского озера Грассмер.

И так история питалась сама собой. Это горело так же жарко, как огонь в мусорном баке, почти две недели. Но никто не был арестован, и были другие преступления, другие костры, на которых национальные СМИ могли согреться. Последние новости по делу Лофтона снова попали на первые страницы колорадских газет. Они стали краткими сведениями для страниц сборника. И Тереза Лофтон наконец заняла свое место среди маленьких убийств. Ее похоронили.

Все это время полиция в целом, и мой брат в частности, сохраняли практически безмолвие, отказываясь даже подтвердить ту деталь, что жертва была найдена разделенной на две части. Этот репортаж появился лишь случайно от фотографа из the Rocky по имени Игги Гомес. Он был в парке в поисках дикого искусства - художественных фотографий, которые заполняют страницы в неспешный новостной день, - когда он оказался на месте преступления раньше других репортеров или фотографов. Копы позвонили в офис коронера и на место преступления по стационарному телефону, поскольку знали, что Рокки и Пост контролируют их радиочастоты. Гомес сделал снимки двух носилок, которые использовались для извлечения двух мешков для трупов. Он позвонил в городское управление и сказал, что копы работают с двумя пакетами, и, судя по размеру сумок, жертвами, вероятно, были дети.

Позже полицейский репортер the Rocky по имени Ван Джексон связался с источником в офисе коронера, чтобы подтвердить тот мрачный факт, что жертва была доставлена в морг в двух частях. История, опубликованная на следующее утро в the Rocky, послужила сигналом сирены для средств массовой информации по всей стране.

Мой брат и его команда CAPs работали так, как будто они вообще не чувствовали себя обязанными общаться с публикой. Каждый день пресс-служба департамента полиции Денвера публикует несколько скудных строк в пресс-релизе, объявляя, что расследование продолжается и что арестов не было. Будучи загнанным в угол, начальство поклялось, что дело не будет расследоваться средствами массовой информации, хотя это само по себе было смехотворным заявлением. Оставшись с небольшим количеством информации от властей, СМИ сделали то, что они всегда делают в таких случаях. Оно расследовало дело самостоятельно, ошеломив читающую и смотрящую телевизор публику разнообразными подробностями о жизни жертвы, которые на самом деле ни к чему не имели отношения.

Тем не менее, из департамента почти ничего не просочилось, и мало что было известно за пределами штаб-квартиры на Делавэр-стрит; и через пару недель натиск СМИ прекратился, задушенный отсутствием его жизненной силы - информации.

Я не писал о Терезе Лофтон. Но я хотел. Это была не та история, которая часто встречается в этом месте, и любой репортер захотел бы узнать об этом. Но сначала Ван Джексон работал над этим с Лаурой Фитцгиббонс, репортером the university beat. Я должен был дождаться своего часа. Я знал, что до тех пор, пока копы не разберутся с этим, я добьюсь своего. Итак, когда Джексон спросил меня в первые дни расследования, могу ли я получить что-нибудь от моего брата, даже неофициально, я сказал ему, что попытаюсь, но я не пытался. Я хотел историю, и я не собирался помогать Джексону придерживаться ее, подпитывая его из своего источника.

В конце января, когда делу исполнился месяц и оно исчезло из новостей, я сделал свой ход. И моя ошибка.

Однажды утром я зашел к Грегу Гленну, городскому редактору, и сказал ему, что хотел бы разобраться в деле Лофтона. Это была моя специальность, мой ритм. Лонг берется за знаменитые убийства империи Скалистых гор. Используя газетное клише, мой опыт заключался в том, чтобы скрываться за заголовками, чтобы донести до вас реальную историю. Итак, я пошел к Гленну и напомнил ему, что у меня есть вход. Я сказал, что это было дело моего брата, и он говорил об этом только со мной. Гленн без колебаний принял во внимание время и усилия, которые Джексон уже потратил на рассказ. Я знал, что он этого не сделает. Все, о чем он заботился, это получить статью, которой не было в "Пост". Я вышел из офиса с заданием.

Моя ошибка заключалась в том, что я сказал Гленну, что у меня есть вход, до того, как поговорил со своим братом. На следующий день я прошел два квартала от "Рокки" до полицейского участка и встретился с ним за ланчем в кафетерии. Я рассказал ему о своем задании. Шон сказал мне развернуться.

"Возвращайся, Джек. Я не могу тебе помочь ".

"О чем ты говоришь? Это твой случай".

"Это мое дело, но я не сотрудничаю ни с вами, ни с кем-либо еще, кто хочет писать об этом. Я изложил основные детали, это все, что от меня требуется, на этом все и останется ".

Он посмотрел в другой конец кафетерия. У него была раздражающая привычка не смотреть на вас, когда вы с ним не соглашались. Когда мы были маленькими, я прыгал на него, когда он делал это, и бил его по спине. Я больше не мог этого делать, хотя много раз хотел.

"Шон, это хорошая история. У тебя есть..."

"Мне не нужно ничего делать, и мне насрать, что это за история. Эта песня плохая, Джек. Понятно? Я не могу перестать думать об этом. И я не собираюсь помогать тебе продавать этим газеты ".

"Да ладно, чувак, я писатель. Посмотри на меня. Мне все равно, продаются газеты или нет. История - это то, что нужно. Мне насрать на газету. Ты знаешь, что я чувствую по этому поводу ".

Он, наконец, повернулся ко мне.

"Теперь ты знаешь, как я отношусь к этому делу", - сказал он.

Я немного помолчал и достал сигарету. Тогда у меня было, может быть, полпачки в день, и я мог бы пропустить это, но я знал, что это беспокоило его. Поэтому я курил, когда хотел поработать над ним.

"Это не место для курения, Джек".

"Тогда сдайте меня. По крайней мере, ты будешь кого-то арестовывать".

"Почему ты такой мудак, когда не получаешь того, чего хочешь?"

"Почему ты? Ты не собираешься прояснять это, не так ли? Вот в чем суть всего этого. Ты же не хочешь, чтобы я копался в тебе и писал о твоем провале. Ты сдаешься".

"Джек, не пытайся лезть в дерьмо ниже пояса. Ты знаешь, что это никогда не срабатывало ".

Он был прав. Этого никогда не было.

"Тогда что? Ты просто хочешь сохранить эту маленькую страшилку для себя? Это все?"

"Да, что-то вроде этого. Можно сказать и так."

В машине с Векслером и Сент-Луисом я сидел, скрестив руки на груди. Это успокаивало. Почти как если бы я держал себя в руках. Чем больше я думал о своем брате, тем больше все это теряло для меня смысл. Я знал, что дело Лофтона тяготило его, но не до такой степени, чтобы он захотел свести счеты с жизнью. Не Шон.

"Он использовал свой пистолет?"

Векслер посмотрел на меня в зеркало. Изучал меня, я думал. Я задавался вопросом, знал ли он, что произошло между моим братом и мной.

"Да".

Тогда меня осенило. Я просто не видел этого. Все времена, что мы провели вместе, шли к этому. Меня не волновало дело Лофтона. То, что они говорили, не могло быть.

"Только не Шон".

Сент-Луис обернулся, чтобы посмотреть на меня.

"Что это?" - спросил я.

"Он бы этого не сделал, вот и все".

"Смотри, Джек, он..."

"Он не уставал от дерьма, льющегося по трубе. Ему это нравилось. Ты спроси Райли. Вы спросите любого на the-Wex, вы знали его лучше всех, и вы знаете, что это чушь собачья. Он любил охоту. Вот как он это назвал. Он не променял бы это ни на что. Он, вероятно, мог бы быть помощником гребаного шефа к настоящему времени, но он не хотел этого. Он хотел работать в отделе убийств. Он остался в шапках".

Векслер не ответил. Сейчас мы были в Боулдере, на базовой линии, направляясь к Каскаду. Я падал сквозь тишину машины. Последствия того, что, по их словам, сделал Шон, оседали на мне, оставляя меня такой же холодной и грязной, как снег на обочине автострады.

"Как насчет записки или еще чего-нибудь?" Я сказал. "Что..."

"Там была записка. Мы думаем, что это была записка ".

Я заметил, что Сент-Луис оглянулся на Векслера и одарил его взглядом, который говорил: "ты говоришь слишком много".

"Что? Что там говорилось?"

Последовало долгое молчание, затем Векслер проигнорировал Сент-Луис.

"Вне пространства", - сказал он. "Вне времени".

"Вне пространства. Вне времени". Вот так просто?"

"Вот так просто. Вот и все, что там говорилось ".

Улыбка на лице Райли длилась, может быть, секунды три. Затем оно мгновенно сменилось выражением ужаса с картины Мунка. Мозг - это удивительный компьютер. Три секунды, чтобы взглянуть на три лица у твоей двери и понять, что твой муж не вернется домой. IBM никогда не смогла бы сравниться с этим. Ее рот превратился в ужасную черную дыру, из которой донесся неразборчивый звук, а затем неизбежное бесполезное слово: "Нет!"

"Райли", - попытался Векслер. "Давайте присядем на минутку".

"Нет, о Боже, нет!"

"Райли..."

Она отступила от двери, двигаясь, как загнанный в угол зверь, сначала метнувшись в одну сторону, а затем в противоположную, как будто, возможно, она думала, что сможет все изменить, если сумеет ускользнуть от нас. Она зашла за угол в гостиную. Когда мы последовали за ней, то обнаружили ее рухнувшей на середину дивана в почти кататоническом состоянии, не слишком отличающемся от моего собственного. Слезы только начали подступать к ее глазам. Векслер сел рядом с ней на диван. Мы с Большим Псом стояли рядом, молчаливые, как трусы.

"Он мертв?" - спросила она, зная ответ, но понимая, что ей нужно покончить с этим.

Векслер кивнул.

"Каким образом?"

Векслер посмотрел вниз и на мгновение заколебался. Он посмотрел на меня, а затем снова на Райли.

"Он сделал это сам, Райли. Мне жаль."

Она не верила в это, так же как и я. Но у Векслер был способ рассказать историю, и через некоторое время она перестала протестовать. Это было, когда она впервые посмотрела на меня, заливаясь слезами. На ее лице было умоляющее выражение, как будто она спрашивала меня, разделяем ли мы один и тот же кошмар и не могу ли я что-нибудь с этим сделать. Не мог бы я разбудить ее? Разве я не мог сказать этим двум персонажам из черно-белого, насколько они были неправы? Я подошел к дивану, сел рядом с ней и обнял ее. Это то, ради чего я был там. Я видел эту сцену достаточно часто, чтобы знать, что я должен был делать.

"Я останусь", - прошептала я. "Столько, сколько ты захочешь".

Она не ответила. Она высвободилась из моих объятий и повернулась к Векслеру.

"Где это произошло?"

"Эстес-парк. У озера."

"Нет, он не пошел бы - что он там делал наверху?"

"Ему позвонили. Кто-то сказал, что у них может быть какая-то информация об одном из его случаев. Он собирался встретиться с ними за чашечкой кофе в "Стэнли". Затем, после того как он… он поехал к озеру. Мы не знаем, почему он пошел туда. Он был найден в своей машине рейнджером, который услышал выстрел ".

"По какому делу?" Я спросил.

"Послушай, Джек, я не хочу вдаваться в..."

"По какому делу?" Я закричал, на этот раз не заботясь о интонации своего голоса. "Это был Лофтон, не так ли?"

Векслер коротко кивнул, и Сент-Луис ушел, качая головой.

"С кем он встречался?"

"Вот и все, Джек. Мы не собираемся вдаваться с тобой в это ".

"Я его брат. Это его жена".

"Все это расследуется, но если вы ищете сомнения, то их нет. Мы были там, наверху. Он покончил с собой. Он использовал свой собственный пистолет, он оставил записку, и мы получили GSR на его руках. Я бы хотел, чтобы он этого не делал. Но он сделал."

2

Зимой в Колорадо земля выходит замерзшими кусками, когда экскаватором перекапывают линию замерзания, чтобы вскрыть могилу. Мой брат был похоронен в мемориальном парке Грин Маунтин в Боулдере, в месте, расположенном не более чем в миле от дома, где мы выросли. В детстве мы проезжали мимо кладбища по пути в летний лагерь для пеших прогулок в парке Чаутокуа. Я не думаю, что мы когда-либо смотрели на камни, когда проходили мимо, и думали о границах кладбища как о нашем собственном конечном пункте назначения, но теперь это было то, чем это должно было стать для Шона.

Зеленая гора возвышалась над кладбищем подобно огромному алтарю, отчего небольшое собрание у его могилы казалось еще меньше. Райли, конечно, была там, вместе со своими родителями и моими, Векслером и Сент-Луисом, парой дюжин или около того других полицейских, несколькими школьными друзьями, с которыми ни Шон, ни я, ни Райли не поддерживали связь, и мной. Это не были официальные похороны полиции, со всей помпой и цветами. Этот ритуал был зарезервирован для тех, кто пал при исполнении служебных обязанностей. Хотя можно было бы утверждать, что это все еще была смерть при исполнении служебных обязанностей, департамент таковой не рассматривал. Итак, Шон не попал на шоу, и большая часть полиции Денвера осталась в стороне. Многие считают, что самоубийство заразно на тонкой голубой линии.

Я был одним из носильщиков гроба. Я пошел на фронт вместе со своим отцом. Двое полицейских, которых я не знал до того дня, но которые были в команде Шона CAPs, заняли середину, а Векслер и Сент-Луис были сзади. Сент-Луис был слишком высок, а Векслер слишком низок. Матт и Джефф. Это придавало гробу неровный наклон сзади, когда мы несли его. Я думаю, это, должно быть, выглядело странно. Мои мысли блуждали, пока мы боролись с весом, и я подумала о теле Шона, раскачивающемся внутри него.

Я мало что сказал своим родителям в тот день, хотя ехал с ними в лимузине с Райли и ее родителями. Мы много лет не говорили ни о чем значимом, и даже смерть Шона не смогла преодолеть барьер. После смерти моей сестры двадцать лет назад что-то в них изменилось по отношению ко мне. Казалось, что я, как выживший в аварии, был под подозрением за то, что сделал именно это. Выжил. Я также уверен, что с того времени я продолжал разочаровывать их в выборе, который я сделал. Я думаю об этом как о небольших разочарованиях, накапливающихся с течением времени, как проценты на банковском счете, пока их не стало достаточно, чтобы с комфортом уйти на пенсию. Мы незнакомы. Я вижу их только по обязательным праздникам. И поэтому не было ничего, что я мог бы сказать им, что имело бы значение, и не было ничего, что они могли бы сказать мне. Если не считать случайных звуков плача обиженного животного Райли, внутри лимузина было так же тихо, как внутри гроба Шона.

После похорон я взял двухнедельный отпуск и разрешенный газетой недельный отпуск по случаю тяжелой утраты и поехал один в Скалистые горы. Горы никогда не теряли для меня своей славы. Это горы, где я исцеляюсь быстрее всего.

Направляясь на запад по 70-му шоссе, я проехал через перевал Лавленд и через вершины к Гранд-Джанкшен. Я делал это медленно, потребовалось три дня. Я остановился покататься на лыжах; иногда я просто останавливался на поворотах, чтобы подумать. После Гранд-Джанкшен я повернул на юг и на следующий день добрался до Теллурида. Я всю дорогу держал "Чероки" в режиме полного привода. Я остановился в Сильвертоне, потому что номера были дешевле, и катался на лыжах каждый день в течение недели. Я проводил ночи, попивая Jagermeister в своей комнате или у камина на любой лыжной базе, где останавливался. Я пытался истощить свое тело в надежде, что мой разум последует за мной. Но у меня не получилось. Это все был Шон. Вне пространства. Вне времени. Его последнее послание было загадкой, от которой мой разум не мог избавиться.

По какой-то причине благородное призвание моего брата предало его. Это убило его. Горе, которое принес мне этот простой вывод, не утихало, даже когда я скользил вниз по склонам, а ветер проникал за мои солнцезащитные очки и вырывал слезы из моих глаз.

Я больше не подвергал сомнению официальное заключение, но не Векслер и Сент-Луис убедили меня. Я сделал это сам. Время и факты подорвали мою решимость. С каждым днем в ужас того, что он натворил, было как-то легче поверить и даже принять. А потом был Райли. На следующий день после той первой ночи она рассказала мне то, чего еще не знали даже Векслер и Сент-Луис. Шон раз в неделю ходил на прием к психологу. Конечно, в департаменте ему были доступны консультационные услуги, но он выбрал этот тайный путь, потому что не хотел, чтобы слухи подорвали его положение.

Я понял, что он ходил к психотерапевту в то же время, когда я пришел к нему, желая написать о Лофтоне. Я подумал, может быть, он пытался избавить меня от тех же мучений, которые принесло ему это дело. Мне понравилась мысль, что это было то, что он делал, и я пытался придерживаться этой идеи в течение тех дней в горах.

Однажды вечером, сидя перед зеркалом в гостиничном номере после того, как я выпил слишком много, я подумал о том, чтобы сбрить бороду и коротко подстричься, как у Шона. Мы были идентичными близнецами - одинаковые карие глаза, светло-каштановые волосы, долговязое телосложение, - но не многие люди осознавали это. Мы всегда шли на многое, чтобы создать отдельные личности. Шон носил контактные линзы и накачивал железо, чтобы нарастить мускулы в своем теле. Я носил очки, носил бороду со времен колледжа и не поднимал тяжести со времен баскетбола в средней школе. У меня также был шрам от кольца той женщины в Брекенридже. Мой боевой шрам.

После школы Шон пошел на службу, а затем в полицию, по ходу дела подстригаясь под ежик. Позже он получил степень бакалавра, работая неполный рабочий день. Ему это было нужно, чтобы продвинуться в отделе. Пару лет я бездельничал, жил в Нью-Йорке и Париже, а затем поступил в колледж на полный рабочий день. Я хотел быть писателем, но в итоге оказался в газетном бизнесе. В глубине души я говорил себе, что это всего лишь временная остановка. Я говорил себе это уже десять лет, может, дольше.

Той ночью в гостиничном номере я долго смотрел на себя в зеркало, но я не сбрил бороду и не подстриг волосы. Я продолжал думать о Шоне под замерзшей землей, и у меня было чувство подавленности в животе. Я решил, что, когда придет мое время, я хочу, чтобы меня сожгли. Я не хотел быть там, внизу, подо льдом.

Что зацепило меня сильнее всего, так это послание. Официальная версия полиции была такова: после того, как мой брат покинул отель "Стэнли" и поехал через Эстес-парк к Медвежьему озеру, он припарковал свою служебную машину и на некоторое время оставил двигатель включенным, включая обогрев. Когда от жары запотело лобовое стекло, он протянул руку и написал на нем свое послание пальцем в перчатке. Он написал это задом наперед, чтобы вы могли прочитать, не выходя из машины. Его последние слова миру, в котором было двое родителей, жена и брат-близнец.

Вне пространства. Вне времени.

Я не мог понять. Время для чего? Пространство для чего? Он пришел к какому-то отчаянному выводу, но никогда не проверял нас на нем. Он не обратился ни ко мне, ни к моим родителям, ни к Райли. Разве от нас зависело тянуться к нему, даже не зная о его тайных травмах? В моем одиночестве на дороге я пришел к выводу, что это не так. Он должен был достичь. Он должен был попытаться. Не сделав этого, он лишил нас шанса спасти его. И, не сделав этого, он оставил нас неспособными спастись от нашего собственного горя и вины. Я понял, что большая часть моего горя на самом деле была гневом. Я был зол на него, моего близнеца, за то, что он сделал со мной.

Но трудно держать обиду на мертвых. Я не могла продолжать злиться на Шона. И единственным способом смягчить гнев было усомниться в истории. И так цикл начался бы снова. Отрицание, принятие, гнев. Отрицание, принятие, гнев.

В мой последний день в Теллуриде я позвонил Векслеру. Я мог бы сказать, что ему не понравилось слушать меня.

"Вы нашли информатора, того, что из "Стэнли"?"

"Нет, Джек, не повезло. Я говорил тебе, что дам тебе знать об этом ".

"Я знаю. Просто у меня все еще есть вопросы. Не так ли?"

"Оставь это, Джек. Нам всем станет лучше, когда мы сможем оставить это позади ".

"А как насчет СИУ? Они уже оставили это позади? Дело закрыто?"

"В значительной степени. Я не разговаривал с ними на этой неделе ".

"Тогда почему ты все еще пытаешься найти информатора?"

"У меня есть вопросы, как и у тебя. Просто концы с концами."

"Ты изменила свое мнение о Шоне?"

"Нет. Я просто хочу привести все в порядок. Я хотел бы знать, о чем он говорил с информатором, если они вообще разговаривали. Дело Лофтона все еще открыто, ты знаешь. Я был бы не прочь записать это для Шона ".

Я заметила, что он больше не называет его Мак. Шон покинул клику.

В следующий понедельник я вернулся к работе в "Роки Маунтин Ньюс". Войдя в редакцию, я почувствовал на себе взгляды нескольких человек. Но в этом не было ничего необычного. Мне часто казалось, что они наблюдали за мной, когда я входил. У меня был концерт, о котором мечтал каждый репортер в редакции. Никакой ежедневной рутины, никаких ежедневных дедлайнов. Я мог свободно бродить по всему региону Скалистых гор и писать об одной вещи. Убийство. Всем нравятся хорошие истории об убийстве. Несколько недель я разбирал перестрелку в своих проектах, рассказывая историю о стрелке и жертве и их роковом столкновении. Несколько недель я писал о светском убийстве в Черри-Хиллз или стрельбе в баре в Лидвилле. Высоколобый и низколобый, маленькое убийство и большое убийство. Мой брат был прав, это продавало газеты, если ты рассказывал это правильно. И я должен это рассказать. Я должен не торопиться и рассказать это правильно.

На моем столе рядом с компьютером была стопка газет высотой в фут. Это был мой основной исходный материал для рассказов. Я подписался на каждую ежедневную, еженедельную и ежемесячную газету, издаваемую от северного Пуэбло до Бозмена. Я просматривал их в поисках небольших историй об убийствах, которые я мог бы превратить в длинные рассказы на вынос. Всегда было из чего выбирать. В империи Скалистых гор была полоса насилия, которая была там со времен золотой лихорадки. Не так много насилия, как в Лос-Анджелесе, Майами или Нью-Йорке, даже близко. Но у меня никогда не было недостатка в исходном материале. Я всегда искал что-то новое или непохожее на преступление или расследование, элемент восторга или щемящей душу грусти. Моей работой было использовать эти элементы.

Но этим утром я не искал идею для рассказа. Я начал просматривать стопку старых номеров "Рокки" и нашего конкурса "Пост". Самоубийства не являются обычным делом для газет, если только не возникают необычные обстоятельства. Смерть моего брата квалифицирована. Я подумал, что был хороший шанс, что там была история.

Я был прав. Хотя "Рокки" не опубликовал статью, вероятно, из уважения ко мне, "Пост" поместила шестидюймовую статью внизу одной из местных страниц на следующее утро после смерти Шона.

СЛЕДОВАТЕЛЬ DPD ЛИШАЕТ ЖИЗНИ В НАЦИОНАЛЬНОМ ПАРКЕ

Ветеран Денверской полиции детектив, который отвечал за расследование убийства студентки Денверского университета Терезы Лофтон, был найден мертвым от огнестрельного ранения, нанесенного, по-видимому, самому себе, в четверг в национальном парке Роки Маунтин, сообщили официальные лица.

34-летний Шон Макэвой был найден в своей машине DPD без опознавательных знаков, которая была припаркована на стоянке у Медвежьего озера недалеко от входа в парк Эстес-парк в парке раггед Маунтин.

Тело детектива было обнаружено смотрителем парка, который услышал выстрел около 5 часов вечера и отправился на парковку, чтобы разобраться.

Сотрудники парковой службы попросили DPD расследовать смерть, и Отдел специальных расследований департамента занимается этим вопросом. Детектив Роберт Скалари, который возглавляет расследование, сказал, что, по предварительным данным, смерть была самоубийством.

Скалари сказал, что на месте преступления была найдена записка, но он отказался раскрыть ее содержание. Он сказал, что считалось, что Макэвой был подавлен трудностями на работе, но также отказался обсуждать, какие проблемы у него возникли.

Макэвой, который вырос и по-прежнему жил в Боулдере, был женат, но детей у него не было. Он был двенадцатилетним ветераном полицейского управления, который быстро продвинулся по служебной лестнице до назначения в отдел по борьбе с преступлениями против личности, который занимается расследованиями всех насильственных преступлений в городе.

Макэвой в настоящее время возглавлял подразделение и совсем недавно руководил расследованием смерти 19-летнего Лофтона, который был найден задушенным и изуродованным три месяца назад в парке Вашингтона.

Скалари отказался комментировать, упоминалось ли в записке Макэвоя дело Лофтона, которое остается нераскрытым, или это была одна из трудностей с работой, от которой он, возможно, страдал.

Скалари сказала, что неизвестно, почему Макэвой отправился в Эстес-парк, прежде чем покончить с собой. Он сказал, что расследование смерти продолжается.

Я прочитал рассказ дважды. В нем не было ничего, чего бы я уже не знал, но в нем было странное очарование для меня. Может быть, это было потому, что я верил, что знаю или имел зачатки идеи, почему Шон поехал в Эстес-парк и проделал весь путь до Медвежьего озера. Хотя это была причина, о которой я не хотел думать. Я вырезал статью, вложил ее в картонную папку и сунул в ящик стола.

Мой компьютер издал звуковой сигнал, и в верхней части экрана появилось сообщение. Это был вызов от городского редактора. Я вернулся к работе.

Кабинет Грега Гленна находился в задней части редакции. Одна стена была стеклянной, что позволяло ему смотреть на ряды капсул, где работали репортеры, и через окна вдоль западной стены на линию гор, когда она не была скрыта смогом.

Гленн был хорошим редактором, который ценил хорошее чтение больше, чем что-либо еще в истории. Это то, что мне в нем нравилось. В этом бизнесе редакторы придерживаются двух школ. Некоторые любят факты и втискивают их в историю, пока она не становится настолько перегруженной, что практически никто не дочитывает ее до конца. А некоторые любят слова и никогда не позволяют фактам встать у них на пути. Я нравился Гленну, потому что я умел писать, и он в значительной степени позволял мне выбирать, о чем писать. Он никогда не требовал от меня копии и никогда не портил то, что я сдавал. Я давно понял, что если он когда-нибудь покинет газету или будет понижен в должности или переведен из отдела новостей, все это, скорее всего, изменится. Городские редакторы свили свои собственные гнезда. Если бы он ушел, я бы, вероятно, вернулся к ежедневному полицейскому ритму, выписывая краткие сведения из полицейского журнала. Совершает маленькие убийства.

Я сел в мягкое кресло перед его столом, когда он закончил телефонный разговор. Гленн был примерно на пять лет старше меня. Когда я только начинал в the Rocky десять лет назад, он был одним из таких же талантливых писателей, как я сейчас. Но в конце концов он перешел в менеджмент. Теперь он носил костюм каждый день, на его столе стояла одна из тех маленьких статуэток футболиста "Бронко" с покачивающейся головой, он проводил больше времени на телефоне, чем на любом другом занятии в своей жизни, и всегда уделял пристальное внимание политическим ветрам, дующим из офиса корпорации в Цинциннати. Он был сорокалетним парнем с брюшком, женой, двумя детьми и хорошей зарплатой, которой было недостаточно, чтобы купить дом по соседству, в котором хотела жить его жена. Он рассказал мне все это однажды за кружкой пива в Wynkoop, в тот единственный вечер, когда я видел его вне дома за последние четыре года.

На одной из стен кабинета Гленна были прикреплены первые полосы за последние семь дней. Каждый день первое, что он делал, это брал издание семидневной давности и прикреплял последнюю первую страницу. Я думаю, он сделал это, чтобы следить за новостями и непрерывностью нашего освещения. Или, может быть, из-за того, что у него больше не было подзаголовков как у писателя, развешивание страниц было способом напомнить себе, что он главный. Гленн повесил трубку и посмотрел на меня.

"Спасибо, что пришли", - сказал он. "Я просто хотел еще раз сказать тебе, что сожалею о твоем брате. И если ты чувствуешь, что тебе нужно еще немного времени, это не проблема. Мы что-нибудь придумаем".

"Спасибо. Но я вернулся".

Он кивнул, но не сделал движения, чтобы отпустить меня. Я знал, что в призыве было что-то большее.

"Ну, тогда к делу. У тебя есть какие-нибудь планы на данный момент? Насколько я помню, вы искали свой следующий проект, когда… когда это случилось. Я подумал, что если ты вернулся, то, может быть, тебе было бы полезно чем-нибудь заняться. Знаешь, нырни обратно ".

Именно в этот момент я понял, что буду делать дальше. О, это действительно там было. Но это не всплывало на поверхность, пока Гленн не задал этот вопрос. Тогда, конечно, это было очевидно.

"Я собираюсь написать о своем брате", - сказал я.

Я не знаю, было ли это тем, что Гленн надеялся, что я скажу, но я думаю, что так оно и было. Я думаю, он положил глаз на историю с тех пор, как услышал, что копы встретили меня в вестибюле и рассказали, что натворил мой брат. Вероятно, он был достаточно умен, чтобы понять, что ему не нужно было предлагать историю, что она придет ко мне сама по себе. Он просто должен был задать простой вопрос.

В любом случае, я заглотил наживку. И все в моей жизни изменилось после этого. Настолько ясно, насколько вы можете представить чью-либо жизнь в ретроспективе, моя изменилась с одной этой фразой, в тот момент, когда я сказала Гленну, что я буду делать. Тогда я думал, что кое-что знаю о смерти. Я думал, что знаю о зле. Но я ничего не знал.

3

Глаза Уильяма Гладдена скользили по счастливым лицам, когда они проходили мимо него. Это было похоже на гигантский торговый автомат. Выбирай сам. Он тебе не нравится? А вот и еще один. Подойдет ли она?

На этот раз ничего не подошло. Кроме того, их родители были слишком близко. Ему пришлось бы ждать того единственного раза, когда кто-то из них допустил ошибку, вышел на пирс или подошел к витрине закусочной за сахарной ватой, оставив свою драгоценную совсем одну.

Гладдену понравилась карусель на пирсе Санта-Моники. Ему это не понравилось, потому что это был оригинал, и, согласно истории в витрине, потребовалось шесть лет, чтобы вручную раскрасить скачущих лошадей и восстановить его до первоначального состояния. Он не любил это, потому что это было показано во множестве фильмов, которые он видел за эти годы, особенно во время пребывания в Рейфорде. И ему это не понравилось, потому что навевало воспоминания о том, как он катался со своим лучшим другом на карусели на ярмарке округа Сарасота. Он любил его из-за детей, которые катались на нем. Невинность и стремление к чистому счастью играли на лице каждого, когда он снова и снова кружил под аккомпанемент каллиопы. С момента прибытия из Финикса он приходил сюда. Каждый день. Он знал, что это может занять некоторое время, но однажды это окупится, и он сможет выполнить свой заказ.

Когда он смотрел на коллаж из цветов, его мысли вернулись назад, как это часто случалось со времен Рейфорда. Он вспомнил своего лучшего друга. Он вспомнил черный-темный чулан с единственной полоской света внизу. Он съежился на полу рядом со светом, рядом с воздухом. Он мог видеть, как его ноги идут в ту сторону. Каждый шаг. Он хотел бы быть старше, выше, чтобы мог дотянуться до верхней полки. Если бы только он был поэтом, его лучшего друга ждал бы сюрприз.

Гладден вернулся. Он огляделся вокруг. Поездка закончилась, и последние дети направлялись к ожидающим родителям по другую сторону ворот. Еще больше детей выстроились в очередь, готовые побежать к карусели и выбрать свою лошадку. Он снова поискал взглядом темноволосую девушку с гладкой смуглой кожей, но никого не увидел. Затем он заметил, что женщина, которая брала билеты у детей, уставилась на него. Их взгляды встретились, и Глэдден отвел взгляд. Он поправил ремень своей спортивной сумки. Вес фотоаппарата и книг внутри него давил на его плечо. Он сделал пометку оставить книги в машине в следующий раз. Он бросил последний взгляд на карусель и направился к одной из дверей, которые выходили на пирс.

Когда он сел в машину, он случайно оглянулся на женщину. Дети кричали, подбегая к деревянным лошадкам. Некоторые с родителями, большинство одни. Женщина, которая брала билеты, уже забыла о нем. Он был в безопасности.

4

Лори Прайн оторвала взгляд от своего терминала и улыбнулась, когда я вошел. Я надеялся, что она будет там. Я обошел стойку, отодвинул от пустого стола лишний стул и сел рядом с ней. Это выглядело как медленный момент в библиотеке Роки.

"О нет", - весело сказала она. "Когда ты входишь и садишься, я знаю, что это будет долго".

Она имела в виду обширные поисковые запросы, которые я обычно делал при подготовке к рассказам. Многие криминальные истории, которые я написал, вылились в широкомасштабные проблемы правоохранительных органов. Мне всегда нужно было знать, что еще было написано на эту тему и где.

"Прости", - сказал я с притворным раскаянием. "Это может удержать тебя с Лексом и Нексом до конца дня".

"Ты имеешь в виду, если я смогу добраться до этого. Что тебе нужно?"

Она была привлекательна, хотя и в сдержанном смысле. У нее были темные волосы, которые я никогда не видел заплетенными ни в какую косу, карие глаза за очками в стальной оправе и полные губы, которые никогда не были накрашены. Она положила перед собой желтый блокнот, поправила очки и взяла ручку, готовая записать список того, что я хотел. Lexis и Nexis были компьютерными базами данных, которые содержали большинство крупных и не очень крупных газет в стране, а также судебные решения и целый ряд других стоянок на информационной магистрали. Если вы пытались увидеть, как много было написано на определенную тему или конкретную историю, сеть Lexis / Nexis была тем местом, с которого можно было начать.

"Самоубийство полицейского", - сказал я. "Я хочу узнать об этом все, что смогу".

Ее лицо напряглось. Я предположил, что она подозревала, что обыск был по личным причинам. Компьютерное время дорого, и компания строго запрещает его использование по личным причинам.

"Не волнуйся, я пишу историю. Гленн только что одобрил задание ".

Она кивнула, но я сомневался, поверила ли она мне. Я предположил, что она посоветуется с Гленном. Ее глаза вернулись к ее желтому блокноту.

"Что я ищу, так это любую национальную статистику о происшествиях, любую статистику о частоте самоубийств среди полицейских по сравнению с другими профессиями и населением в целом, и любое упоминание аналитических центров или правительственных учреждений, которые могли бы это изучать. Хм, давайте посмотрим, что еще… о, и что-нибудь анекдотическое."

"Анекдотичный?"

"Вы знаете, какие-нибудь клипы о самоубийствах полицейских, которые вышли. Давайте вернемся на пять лет назад. Я ищу примеры."

"Как твой..."

Она поняла, что говорила.

"Да, как мой брат".

"Это позор".

Она больше ничего не сказала. Я позволил тишине повиснуть между нами на несколько мгновений, а затем спросил ее, как долго, по ее мнению, займет компьютерный поиск. Моим просьбам часто придавался низкий приоритет, поскольку я не был автором в установленные сроки.

"Ну, на самом деле это обыск дробовика, ничего конкретного. Мне придется потратить на это некоторое время, и ты знаешь, что меня вытащат, когда начнут приходить ежедневные газеты. Но я попытаюсь. Как насчет того, чтобы сегодня ближе к вечеру, это было бы нормально?"

"Идеально".

Вернувшись в редакцию, я взглянул на часы над головой и увидел, что было половина двенадцатого. Время было подходящее для того, что мне нужно было сделать. Сидя за своим столом, я позвонил источнику в полицейском участке.

"Эй, Шкипер, ты собираешься быть там?"

"Когда?"

"Во время обеда. Возможно, мне что-то понадобится. Я, вероятно, так и сделаю".

"Черт. Ладно. Я здесь. Эй, когда ты вернулся?"

"Сегодня. Поговорить с тобой".

Я повесил трубку, затем надел свое длинное пальто и направился к выходу из редакции. Я прошел два квартала до штаб-квартиры полицейского управления Денвера, отдал свой журналистский пропуск на стойке регистрации полицейскому, который даже не потрудился оторвать взгляд от своего поста, и поднялся в офисы SIU на четвертом этаже.

"У меня есть один вопрос", - сказал детектив Роберт Скалари после того, как я сказал ему, чего хочу. "Ты здесь как брат или как репортер?"

"И то, и другое".

"Садись".

Скалари перегнулся через свой стол, может быть, предположил я, чтобы я мог оценить сложную прическу, которую он проделал, чтобы скрыть свою лысину.

"Послушай, Джек", - сказал он. "У меня с этим проблема".

"Какая проблема?"

"Послушай, если бы ты пришел ко мне как брат, который хотел бы знать почему, это было бы одно, и я бы, вероятно, рассказал тебе то, что знаю. Но если то, что я вам расскажу, в конечном итоге попадет в "Новости Роки Маунтин", мне это не интересно. Я слишком уважаю твоего брата, чтобы позволить тому, что с ним случилось, помочь продавать газеты. Даже если ты этого не сделаешь."

Мы были одни в маленьком кабинете с четырьмя письменными столами.

Слова Скалари разозлили меня, но я проглотил их обратно. Я наклонилась к нему, чтобы он мог видеть мою здоровую, пышную шевелюру.

"Позвольте мне спросить вас кое о чем, детектив Скалари. Был ли мой брат убит?"

"Нет, он не был".

"Вы уверены, что это было самоубийство, верно?"

"Это верно".

"И дело закрыто?"

"Снова прав".

Я отодвинулась от него подальше.

"Тогда это действительно беспокоит меня".

"Почему это?"

"Потому что ты пытаешься получить это обоими способами. Вы говорите мне, что дело закрыто, но я не могу взглянуть на записи. Если дело закрыто, то мне должно быть позволено ознакомиться с делом, потому что он был моим братом. И если дело закрыто, это означает, что, как репортер, я также не могу ставить под угрозу текущее расследование, просматривая записи ".

Я позволил ему переварить это в течение нескольких мгновений.

"Итак, - наконец продолжил я, - следуя вашей собственной логике, нет причин, по которым я не мог бы просмотреть записи".

Скалари посмотрела на меня. Теперь я мог видеть, как на его щеках играет гнев.

"Послушай меня, Джек, в этом файле есть вещи, о которых лучше не знать и уж точно не публиковать".

"Я думаю, что я лучше разбираюсь в этом, детектив Скалари. Он был моим братом. Мой близнец. Я не собираюсь причинять ему боль. Я просто пытаюсь кое в чем разобраться для себя. Если я потом напишу об этом, то только для того, чтобы окончательно похоронить это вместе с ним. Понятно?"

Мы долго сидели, уставившись друг на друга. Подошла его очередь, и я подождал, пока он выйдет.

"Я не могу тебе помочь", - сказал он наконец. "Даже если бы я захотел. Он закрыт. Дело закрыто. Файл отправлен на обработку в records. Хочешь этого, иди к ним ".

Я встал.

"Спасибо, что сказал мне об этом в начале разговора".

Я вышел, не сказав больше ни слова. Я знал, что Скалари отшьет меня. Я пошел к нему, потому что мне нужно было пройти через все процедуры и потому что я хотел посмотреть, смогу ли я узнать местоположение файла.

Я спустился по лестнице, которой пользовались в основном только копы, и вошел в кабинет административного капитана департамента. Было пятнадцать минут первого, поэтому стол в приемной был пуст. Я прошел мимо него, постучал в дверь и услышал голос, который велел мне войти.

Внутри за своим столом сидел капитан Форест Гролон. Он был таким крупным мужчиной, что стандартный письменный стол выглядел как детская мебель. Он был смуглым чернокожим мужчиной с бритой головой. Он встал, чтобы пожать мне руку, и я вспомнил, что его рост превышал шесть с половиной футов. Я прикинул, что на циферблате весов должно быть 300, если они собираются измерить его в полной мере. Я пожал ему руку и улыбнулся. Он был моим источником с тех пор, как шесть лет назад я участвовал в ежедневном полицейском патрулировании, а он был сержантом патрульной службы. С тех пор мы оба поднялись по служебной лестнице.

"Джек, как дела? Ты говоришь, что только что вернулся?"

"Да, я потратил некоторое время. Я в порядке".

Он не упомянул моего брата. Он был одним из немногих на похоронах, и это ясно показало, что он чувствовал. Он сел обратно, и я занял один из стульев перед его столом.

Работа Гролона имела мало общего с охраной порядка в городе. Он работал в деловом отделе департамента. Он отвечал за годовой бюджет, найм и обучение. Тоже стреляет. Это имело мало общего с работой в полиции, но все это было частью его плана. Гролон хотел однажды стать начальником полиции и набирался разнообразного опыта, чтобы, когда придет время, выглядеть наилучшим образом для этой работы. Частью этого плана было также поддержание контактов в местных средствах массовой информации. Когда придет время, он рассчитывал на мой положительный профиль в the Rocky. И я бы прошел через это. В то же время, я мог рассчитывать на него во всем.

"Так из-за чего же я пропускаю обед?" он сказал грубо, что было частью рутины, которую мы разыгрывали. Я знал, что Гролон предпочитал встречаться со мной за обедом, когда его адъютанта не было дома, и было меньше шансов, что его увидят со мной.

"Ты не пропустишь обед. Ты просто опаздываешь. Я хочу посмотреть досье на моего брата. Скалари сказал, что он уже отправил это на съемку. Я подумал, может быть, вы могли бы вытащить это и дать мне взглянуть на это очень быстро ".

"Почему ты хочешь это сделать, Джек? Почему ты не позволяешь спящим собакам лгать?"

"Я должен посмотреть, капитан. Я не цитирую из него. Я просто хочу взглянуть на это. Вы получите это сейчас, а я закончу с этим еще до того, как люди с микрофильмами вернутся с обеда. Никто не узнает. Кроме тебя и меня. И я буду помнить это".

Десять минут спустя Гролон вручил мне папку. Он был таким же тонким, как телефонная книга жителей Аспена, работающая круглый год. Не знаю почему, но я ожидал чего-то более плотного, увесистого, как будто размер следственного досье имел какое-то сходство со значимостью смерти.

Внутри, сверху, лежал конверт с надписью "Фотографии", который я отложил на край стола, не открывая. Далее шел отчет о вскрытии и несколько стандартных отчетов, скрепленных вместе.

Я достаточно часто изучал отчеты о вскрытиях, чтобы знать, что могу пропустить страницы с бесконечным описанием желез, органов и общего состояния тела и перейти к последним страницам, где были написаны заключения. И здесь не было никаких неожиданностей. Причиной смерти стало огнестрельное ранение в голову. Под ним слово "самоубийство" было обведено кружком. Анализ крови на часто используемые наркотики показал следы гидробромида декстрометорфана. После этой записи в заметках лаборанта говорилось: "Средство от кашля - бардачок." Это означало, что, за исключением пары глотков сиропа от кашля из бутылочки, хранившейся в машине, мой брат был совершенно трезв, когда засовывал пистолет в рот.

Отчет о судебной экспертизе содержал вложенный отчет с пометкой GSR, что, как я знал, означало следы огнестрельного оружия. В нем говорилось, что нейтронно-активационный анализ кожаных перчаток, которые носила жертва, обнаружил частицы сгоревшего пороха на правой перчатке, что указывает на то, что он использовал эту руку для стрельбы из оружия. В горле жертвы также были обнаружены газовые ожоги и огнестрельное оружие. Вывод был таков, что дуло было во рту Шона, когда пистолет выстрелил.

Следующим в пакете был перечень вещественных доказательств, и я не увидел здесь ничего необычного. После этого я нашел свидетельские показания. Свидетелем был смотритель парка Стивен Пена, который был приписан к подстанции с одним смотрителем и информационному стенду на Медвежьем озере.

Свидетель заявил, что у него не было вида на парковку, когда он работал в будке. Примерно в 16:58 свидетель услышал приглушенный звук, который он по собственному опыту определил как огнестрельный. Он определил место происхождения как стоянку и немедленно отправился исследовать возможность незаконной охоты. В это время на стоянке был только один автомобиль, и через частично запотевшие окна он увидел, как жертва откинулась на спинку водительского сиденья. Свидетель подбежал к автомобилю, но не смог открыть дверь, потому что она была заперта. Присмотревшись через запотевшие окна, он определил, что жертва, по-видимому, была мертва из-за массивного повреждения задней части головы. Затем свидетель вернулся в парковую будку, где он немедленно уведомил власти и своих руководителей. Затем он вернулся к машине жертвы, чтобы дождаться прибытия властей.

Свидетель утверждает, что автомобиль жертвы находился в пределах его видимости не более чем через пять секунд после того, как он услышал выстрел. Машина была припаркована ок. в 50 ярдах от ближайшего лесного покрова или сооружения. По мнению свидетеля, было невозможно, чтобы кто-то вышел из машины жертвы после стрельбы и добрался до укрытия так, чтобы свидетель его не увидел.

Я вернул лист с заявлением на место в пакете и просмотрел другие отчеты. Там была страница под названием "Отчет по делу", в которой подробно описывался последний день моего брата. Он явился на работу в 7:30 утра, пообедал с Векслером в полдень и выписался в 14:00, чтобы отправиться в "Стэнли". Он не сказал Векслеру или кому-либо еще, с кем собирался встретиться.

Попытки следователей определить, действительно ли Шон ходил в "Стэнли", не увенчались успехом. Были опрошены все официантки и помощники официанта в ресторане отеля, и ни одна не вспомнила моего брата.

В файле был отчет на одной странице, содержащий краткое изложение интервью Скалари с психологом Шона. Каким-то образом, возможно, через Райли, он узнал, что Шон посещает денверского психотерапевта. Доктор Колин Доршнер, согласно отчету Скалари, сказал, что Шон страдал от острой депрессии, вызванной стрессом на работе, в частности его неспособностью закрыть дело Лофтона. Чего не было в кратком изложении интервью, так это того, спрашивал ли Скалари когда-нибудь Доршнера, думал ли он, что мой брат склонен к самоубийству. Я задавался вопросом, задавала ли Скалари вообще этот вопрос.

Последняя пачка бумаг в пакете была заключительным отчетом следователя. Последний абзац был кратким изложением и заключением Скалари.

Основываясь на вещественных доказательствах и показаниях очевидца смерти детектива Шона Макэвоя, I /O приходит к выводу, что жертва скончалась от огнестрельного ранения, нанесенного самой себе после того, как написала сообщение на внутренней стороне запотевшего лобового стекла. Коллеги жертвы, в том числе I / O, а также его жена и психолог Колин Доршнер, знали, что жертва была эмоционально обременена его безуспешными попытками оправдать путем ареста убийство Терезы Лофтон 19 декабря (дело № 832). В это время считается, что это беспокойство, возможно, привело его к самоубийству. Департамент полиции психологический консультант доктор Арманд Григгс сказал в интервью (2/22), что послание "Вне пространства-Вне времени", написанное на лобовом стекле, можно рассматривать как прощание в стиле самоубийства, соответствующее душевному состоянию жертвы.

На данный момент нет никаких доказательств, противоречащих заключению о самоубийстве.

Отправлено 24/22 / I / O RJS D-II

Собирая отчеты вместе, я понял, что осталась только одна вещь, на которую я не посмотрел.

Гролон решил зайти в кафетерий, чтобы купить сэндвич на выход. Я остался один в его кабинете. Прошло, наверное, минут пять в тишине, пока я рассматривал конверт. Я знал, что если посмотрю на фотографии, они навсегда запечатлеются в моем сознании образом моего брата. Я не хотел этого. Но я также знал, что мне нужно увидеть фотографии, чтобы знать наверняка о его смерти, чтобы рассеять последние сомнения.

Я быстро вскрыл конверт, чтобы не передумать. Когда я достал стопку цветных распечаток размером 8 х 10, первое изображение, которое поприветствовало меня, было установочным снимком. Детективная машина моего брата, белый "Шевроле Каприс", одиноко стоит в конце парковки. Отсюда я мог видеть хижину рейнджера на невысоком холме. Участок был свежевспахан, по краям лежала четырехфутовая снежная насыпь.

Следующая фотография была крупным планом лобового стекла снаружи. Сообщение было едва разборчивым, поскольку пар от стекла рассеялся. Но это было там, и через стекло я также могла видеть Шона. Его голова была откинута назад, челюсть поднята. Я перешел к следующему фото, и я был с ним в машине. Снимок сделан спереди со стороны пассажира, видно все его тело. Кровь толстым ожерельем обвилась вокруг его шеи сзади, а затем спустилась по свитеру. Его тяжелое снежное пальто было распахнуто. На крыше и заднем боковом стекле были брызги. Пистолет лежал на сиденье рядом с его правым бедром.

Остальные фотографии были в основном крупным планом с разных ракурсов. Но они не произвели на меня того эффекта, на который я рассчитывал. Стерильное освещение лишило моего брата человечности. Он был похож на манекен. Но я не нашла в них ничего более расстраивающего, чем тот факт, что я еще раз убедила себя, что Шон действительно покончил с собой. Тогда я признался себе, что втайне пришел сюда с надеждой, но теперь она исчезла.

Тогда Гролон вернулся. Он посмотрел на меня любопытными глазами. Я встал и положил папку на его стол, пока он обходил ее, направляясь к своему месту. Он открыл коричневый бумажный пакет и достал завернутый в пластик сэндвич с яичным салатом.

"Ты в порядке?"

"Я в порядке".

"Хочешь половину?"

"Нет".

"Ну, как ты себя чувствуешь?"

Я улыбнулся вопросу, потому что задавал одно и то же много раз. Должно быть, это сбило его с толку. Он нахмурился.

"Видишь это?" Сказал я, указывая на шрам на моем лице. "Я получил это за то, что однажды задал кому-то тот же вопрос".

"Прости".

"Не будь. Я им не был".

5

После просмотра досье о смерти моего брата я захотел узнать подробности дела Терезы Лофтон. Если я собирался писать о том, что сделал мой брат, я должен был знать то, что знал он. Я должен был понять то, к пониманию чего пришел он. Только на этот раз Гролон не смог мне помочь. Действующие файлы отдела убийств хранились под замком, и Гролон увидел бы больше риска, чем пользы, в попытке достать для меня файл Лофтона.

После того, как я проверил комнату отдела бейсбола и обнаружил, что она опустела к обеду, первым местом, где я искал Векслера, была "Сатира". Это было излюбленное место копов, где они ели - и пили - за ланчем. Я видел его там, в одной из задних кабинок. Единственная проблема была в том, что он был с Сент-Луисом. Они меня не видели, и я размышлял, не лучше ли было бы просто удалиться и попытаться позже добраться до Векслера одному. Но затем взгляд Векслера остановился на мне. Я подошел. По их тарелкам, измазанным кетчупом, я понял, что они закончили есть. Перед Векслером на столе стояло что-то похожее на "Джим Бим" и лед.

"Не могли бы вы взглянуть на это?" Добродушно сказал Векслер.

Я скользнула в широкую кабинку рядом с Сент-Луисом. Я выбрал его сторону, чтобы смотреть на Векслера.

"Что это?" - мягко запротестовал Сент-Луис.

"Это пресса", - сказал я. "Как дела?"

"Не отвечай", - быстро сказал Сент-Луис Векслеру. "Он хочет чего-то, чего не может иметь".

"Конечно, хочу", - сказал я. "Что еще нового?"

"Ничто не ново, Джек", - сказал Векслер. "Правда ли то, что говорит Большой Пес? Ты хочешь чего-то, чего не можешь иметь?"

Это был танец. Дружеская скороговорка, предназначенная для того, чтобы выведать основную информацию, не спрашивая об этом специально и не сталкиваясь с этим. Это соответствовало прозвищам, которые использовали копы. Я танцевал так много раз, и у меня это хорошо получалось. Это были изящные движения. Это как тренироваться в тройном плетении в баскетболе в старшей школе. Держи ухо востро в ожидании бала, следи за двумя другими мужчинами одновременно. Я всегда был утонченным игроком. Шон был силой. Он был футболистом. Я был баскетболистом.

"Не совсем", - сказал я. "Но я снова вернулся к работе, ребята".

"О, ну вот и все", - захныкал Сент-Луис. "Держитесь за свои шляпы".

"Итак, что происходит по делу Лофтона?" Я спросил Векслера, игнорируя Сент-Луис.

"Эй, Джек, ты сейчас разговариваешь с нами как репортер?" - Спросил Векслер.

"Я всего лишь разговариваю с тобой. И это правильно, как репортер ".

"Тогда никаких комментариев по поводу Лофтона".

"Итак, ответ таков: ничего не происходит".

"Я сказал без комментариев".

"Послушай, я хочу посмотреть, что у тебя есть. Делу уже почти три месяца. Скоро это попадет в досье по делу мертвых, если его там еще нет, и ты это знаешь. Я просто хочу посмотреть файл. Я хочу знать, что так глубоко зацепило Шона ".

"Ты кое о чем забываешь. Вашего брата признали самоубийцей. Дело закрыто. Неважно, что зацепило его в Лофтоне. Кроме того, не факт, что это имело какое-то отношение к тому, что он сделал. В лучшем случае это побочный эффект. Но мы никогда не узнаем".

"Хватит нести чушь. Я только что видел досье на Шона." Брови Векслера, как мне показалось, подсознательно приподнялись. "Это все есть. Шон облажался из-за этого дела. Он ходил к психиатру, он тратил на это все свое время. Так что не говори мне, что мы никогда не узнаем ".

"Послушай, малыш, мы..."

"Ты когда-нибудь называл Шона так?" Я прервал.

"Что?"

"Малыш. Ты когда-нибудь называл его малышом?" Векслер выглядел смущенным.

"Нет".

"Тогда и меня так не называй".

Векслер поднял руки в манере "без рук".

"Почему я не могу увидеть файл? Ты никуда с этим не пойдешь".

"Кто говорит?"

"Я верю. Ты боишься этого, чувак. Ты видел, что это сделало с Шоном, и ты не хочешь, чтобы это случилось с тобой. Итак, футляр застрял где-то в ящике стола. На нем пыль. Я гарантирую это".

"Знаешь, Джек, ты действительно полон дерьма. И если бы ты не был братом своего брата, я бы вышвырнул тебя отсюда на твою задницу. Ты меня выводишь из себя. Я не люблю, когда меня злят."

"Да? Тогда представь, что я чувствую. Дело в том, что я его брат, и я думаю, что это меня задело ".

Сент-Луис издал ухмыляющийся смешок, предназначенный для того, чтобы принизить меня.

"Эй, Большой пес, не пора ли тебе выйти и полить пожарный гидрант или что-то в этом роде?" Я сказал.

Векслер хотел было рассмеяться, но быстро сдержался. Но лицо Сент-Луиса покраснело.

"Послушай, ты, маленький засранец", - сказал он. "Я поставлю тебя..."

"Ладно, ребята", - вмешался Векслер. "Хорошо. Послушай, Рэй, почему бы тебе не выйти на улицу и не покурить? Дай мне поговорить с Джеки, вправить ему мозги, и я уйду ".

Я вышел из кабинки, чтобы Сент-Луис мог выскользнуть. Проходя мимо, он бросил на меня взгляд мертвеца. Я скользнул обратно.

"Выпей, Векс. Нет смысла вести себя так, будто на столе нет никакой балки ".

Векслер ухмыльнулся и сделал глоток из своего бокала.

"Знаешь, близнецы или нет, ты очень похож на своего брата. Ты так просто не сдаешься. И ты можешь быть умником. Избавься от бороды и прически хиппи, и ты мог бы сойти за него. Тебе тоже пришлось бы что-то делать с этим шрамом ".

"Послушай, что насчет файла?"

"Что насчет этого?"

"Ты в долгу перед ним, позволь мне увидеть это".

"Я не понимаю, Джек".

"Да, ты понимаешь. Я не могу оставить это позади, пока не просмотрю все это. Я просто пытаюсь понять."

"Ты также пытаешься написать об этом".

"Писательство делает для меня то, что у тебя в стакане, делает для тебя. Если я смогу написать об этом, я смогу это понять. И я могу закопать это в землю. Это все, что я хочу сделать ".

Векслер отвернулся от меня и взял счет, оставленный официанткой. Затем он допил остаток своего напитка и выскользнул из кабинки. Встав, он посмотрел на меня сверху вниз и тяжело выдохнул, отдавая бурбоном.

"Возвращайся в офис", - сказал он. "Я даю тебе один час".

Он поднял палец вверх и повторил себя на случай, если я что-то путаю.

"Один час".

В комнате отделения полиции я воспользовался столом, которым пользовался мой брат. Никто еще не забрал его. Может быть, теперь это был стол, приносящий несчастье. Векслер стоял у стены с картотеками и рылся в открытом ящике. Сент-Луиса нигде не было видно, очевидно, он решил не иметь к этому никакого отношения. Векслер наконец отошел от ящика с двумя толстыми папками. Он положил их передо мной.

"Это все?"

"Все. У тебя есть час."

"Да ладно, здесь пять дюймов бумаги", - попытался я. "Позволь мне забрать это домой, и я принесу это ..."

"Видишь, совсем как твой брат. Один час, Макэвой. Установите свои часы, потому что они возвращаются в ящик через час. Пусть это займет пятьдесят девять минут. Ты теряешь время".

Я перестал повторять суть и открыл верхний файл.

Тереза Лофтон была красивой молодой женщиной, которая пришла в университет, чтобы получить диплом об образовании. Она хотела быть учительницей первого класса.

Она была на первом курсе и жила в общежитии кампуса. Она вела полный учебный план, а также работала неполный рабочий день в центре дневного ухода при университетском общежитии для супружеских пар.

Считалось, что Лофтон был похищен в кампусе или рядом с ним в среду, на следующий день после окончания занятий на рождественских каникулах. Большинство студентов уже разъехались на каникулы. Тереза все еще была в Денвере по двум причинам. У нее была работа; детский сад не закрывался на праздники до конца недели. И еще была проблема с ее машиной. Она ждала, когда в старый Beetle установят новое сцепление, чтобы она могла доехать домой.

О ее похищении не сообщалось, потому что ее соседка по комнате и все ее друзья уже разъехались по домам на праздники. Никто не знал, что она пропала. Когда она не появилась на работе в центре дневного ухода в четверг утром, менеджер подумал, что она просто пораньше уехала домой в Монтану, не закончив неделю, потому что она не должна была возвращаться к работе после рождественских каникул. Это был бы не первый случай, когда студент выкидывал такого рода трюки, особенно после того, как закончились выпускные экзамены и наступили каникулы. Менеджер не делал никаких запросов или не сообщал властям.

Ее тело было найдено в пятницу утром в парке Вашингтона. Следователи проследили ее последние известные передвижения вплоть до полудня среды, когда она позвонила механику из детского сада - он вспомнил детские голоса на заднем плане - и он сказал ей, что машина готова. Она сказала, что заберет его после работы, сначала заехав в банк. Она не сделала ни того, ни другого. Она попрощалась с менеджером детского сада в полдень и вышла за дверь. Больше ее живой не видели. За исключением, конечно, ее убийцы.

Мне достаточно было взглянуть на фотографии в файле, чтобы понять, как дело могло схватить Шона и натянуть поводок на его сердце. Это были фотографии до и после. Снимок с ее портретом, вероятно, для школьного ежегодника. Молодая девушка со свежим лицом, у которой целая жизнь впереди. У нее были темные волнистые волосы и кристально-голубые глаза. В каждом отражалась маленькая звездочка света, вспышка фотоаппарата. Там также была ее откровенная фотография в шортах и майке. Она улыбалась, вынося картонную коробку из машины. Мускулы ее стройных загорелых рук были напряжены. Казалось, что ей было нелегко стоять неподвижно с тяжелой коробкой для фотографа. Я перевернула его и прочитала то, что, как я догадалась, было каракулями родителей: "Первый день Терри в кампусе! Денвер, Коло. "

Другие снимки были сделаны после. Таких было больше, и я был поражен их количеством. Зачем копам понадобилось так много? Каждый из них казался каким-то ужасным вторжением, хотя девушка была уже мертва. На этих фотографиях глаза Терезы Лофтон утратили свой блеск. Они были открытыми, но тусклыми, с перепонками в молочно-белой оболочке.

На фотографиях жертва лежала примерно в двух футах кустарника и снега на небольшом склоне. Новости были правдивы. Она была разделена на две части. Шарф был туго обернут вокруг ее шеи, а глаза были достаточно широко раскрыты и выпучены, чтобы предположить, что именно так она и умерла. Но у убийцы, очевидно, было еще много работы после. Тело было разрублено на части в области живота, затем нижнюю половину положили поверх верхней в виде ужасающей картины, предполагающей, что она совершала над собой половой акт.

Я понял, что Векслер сидел за другим столом и наблюдал за мной, пока я рассматривал галерею жутких фотографий. Я старался не показывать своего отвращения. Или мое увлечение. Теперь я знал, от чего мой брат защищал меня. Я никогда не видел ничего более ужасного. Я, наконец, посмотрел на Векслера.

"Иисус".

"Да".

"То, что говорилось на вкладках о том, что это похоже на "Черный георгин" в Лос-Анджелесе, было близко к истине, не так ли?"

"Да. Мак купил книгу об этом. Он тоже позвонил какому-то старому коню в полиции Лос-Анджелеса. Было некоторое сходство. Работа отбивной. Но это было пятьдесят лет назад."

"Может быть, кто-то почерпнул идею из этого".

"Может быть. Он думал об этом".

Я вернул фотографии в конверт и снова посмотрел на Векслера.

"Она была лесбиянкой?"

"Нет, насколько мы могли судить, нет. У нее был парень там, в Бьютте. Хороший парень. Мы оправдали его. Твой брат думал то же самое некоторое время. Из-за того, что убийца сделал, вы знаете, с частями тела. Он подумал, что, возможно, кто-то мстит ей за то, что она лесбиянка. Возможно, делает какое-то нездоровое заявление о чем-то. Он так ничего и не добился этим ".

Я кивнул.

"У тебя осталось сорок пять минут".

"Знаешь, это первый раз, когда я слышу, как ты называешь его "Мак" за долгое время".

"Не беспокойся об этом. Сделайте это за сорок четыре минуты".

Отчет о вскрытии был в значительной степени разочаровывающим после фотографий. Я заметил, что время смерти было установлено в первый день исчезновения Лофтона. Она была мертва более сорока часов, когда было найдено ее тело.

Большинство кратких отчетов касались тупиковых ситуаций. Обычные расследования семьи жертвы, бойфренда, друзей по кампусу, коллег и даже родителей детей, о которых она заботилась, ничего не дали. Почти все были оправданы с помощью алиби или других следственных средств.

Выводы в отчетах сводились к тому, что Тереза Лофтон не знала своего убийцу, что ее пути каким-то образом пересеклись с его, что это просто было невезение. Неизвестный убийца всегда упоминался как мужчина, хотя положительных доказательств этому не было. Жертва не подвергалась сексуальному насилию. Но самыми жестокими убийцами и калечителями женщин были мужчины, и считалось, что потребовался бы физически сильный человек, чтобы перерезать кости и хрящи тела. Режущее оружие так и не было найдено.

Хотя тело почти полностью истекло кровью, имелись признаки посмертной синюшности, что означало, что между смертью жертвы и нанесением увечий прошло некоторое время. Возможно, согласно отчету, на целых два или три часа.

Другой особенностью было время, когда тело было оставлено в парке. Это было обнаружено примерно через сорок часов после того, как следователи сочли, что Тереза Лофтон была убита. Тем не менее, парк был популярным местом для бега и прогулок. Было маловероятно, что тело могло так долго оставаться незамеченным на открытом парковом поле, даже несмотря на то, что ранний снегопад значительно сократил количество проходивших мимо людей. Фактически, в отчете сделан вывод, что тело находилось на месте не более трех часов, когда его заметил после рассвета любитель утренней пробежки.

Так где же он был все это время? Следователи не смогли ответить на этот вопрос. Но у них была подсказка.

В отчете об анализе волокон перечислены многочисленные посторонние волоски и хлопковые волокна, которые были обнаружены на теле и вычесаны из волос. Они в первую очередь использовались бы для сопоставления подозреваемого с жертвой, как только о подозреваемом стало известно. Один конкретный раздел отчета был обведен кружком. Этот раздел посвящен извлечению специфического волокна - капока, - которое содержится в организме в большом количестве. С тела были удалены тридцать три волоска из семян капока. Номер предполагал прямой контакт с источником. В отчете говорилось, что, будучи похожими на хлопок, волокна капока встречаются редко и в основном используются в материалах, требующих плавучести, таких как подушки для лодок, спасательные жилеты и некоторые спальные мешки. Я удивился, почему в отчете этот раздел был обведен кружком, и спросил Векслера.

"Шон думал, что волокна капока были ключом к тому, где находилось тело в течение пропавших часов. Знаете, если бы мы нашли место, где нашли это волокно, что встречается не так уж часто, тогда у нас было бы место преступления. Но мы так и не нашли его ".

Поскольку отчеты были в хронологическом порядке, я мог видеть, как рассматривались и отбрасывались теории. И я мог чувствовать растущее отчаяние в расследовании. Это шло в никуда. Было ясно, что мой брат верил, что пути Терезы Лофтон пересеклись с серийным убийцей, самым сложным преступником, которого можно выследить. Был возвращен отчет из Национального центра анализа насильственных преступлений ФБР, содержащий психологический портрет убийцы. Мой брат также сохранил копию семнадцатистраничного контрольного списка аспектов преступления, который он отправил в Программу бюро по задержанию преступников с применением насилия. Но ответ компьютера VICAP на опрос был отрицательным. Убийство Лофтона не соответствовало никаким другим убийствам по всей стране в деталях, достаточных для того, чтобы требовать дальнейшего внимания со стороны ФБР.

Профиль, который передало бюро, был подготовлен агентом, указанным в отчете как Рейчел Уоллинг. В нем содержалось множество обобщений, которые в значительной степени были бесполезны для расследования, потому что, хотя характеристики были подробными и, возможно, даже попадали в цель, они не обязательно помогали детективам отсеивать миллионы людей, которые могли бы квалифицироваться в качестве подозреваемых. В профиле предполагалось, что убийцей, скорее всего, был белый мужчина двадцати-тридцати лет, с неразрешенным чувством неполноценности и гнева по отношению к женщинам, отсюда и грубое нанесение увечий телу жертвы. Вероятно, его воспитывала властная мать, а его отец, вероятно, отсутствовал в домашнем хозяйстве или был поглощен зарабатыванием на жизнь и уступил воспитание и развитие ребенка матери. Профиль классифицировал убийцу как "организованного" по его методологии и предупреждал, что его кажущееся успешным завершение преступления и побег от раскрытия могут привести к тому, что он попытается совершить новые преступления аналогичного характера.

Последние отчеты в первом файле были краткими результатами расследований, опросами, которые были проверены, и другими деталями из дела, которые, возможно, ничего не значили в тот момент, когда они были напечатаны, но могли иметь решающее значение позже.

Благодаря этим отчетам я смог наметить растущую привязанность Шона к Терезе Лофтон. На первых страницах ее всегда называли жертвой, иногда Лофтон. Позже он начал называть ее Терезой. И в последних отчетах, поданных в феврале перед его смертью, он называл ее Терри, вероятно, переняв это уменьшительное имя от ее семьи и друзей, или, может быть, с обратной стороны фотографии ее первого дня в кампусе. Счастливый день.

Когда оставалось десять минут, я закрыл файл и открыл другой. Этот был тоньше и, казалось, был наполнен мешаниной следовательских незаконченных концов. Было несколько писем от граждан, предлагавших версии убийства. Одно письмо было от медиума, который сказал, что живой дух Терезы Лофтон кружит где-то над озоновым слоем в поясе высокочастотных звуков. Она говорила таким быстрым голосом, что для нетренированного уха это звучало как щебетание, но медиум мог расшифровать щебетание и был готов задавать ей вопросы, если Шон захочет. В файле не было никаких указаний на то, что он это сделал.

В дополнительном отчете отмечалось, что банк Терезы и автомастерская находились в нескольких минутах ходьбы от кампуса. Детективы трижды обходили ее комнату в общежитии, детский сад, банк и ремонтную мастерскую, но не нашли ни одного свидетеля, который помнил бы, что видел Терезу в среду после окончания занятий. Несмотря на это, теория моего брата, изложенная в другом дополнении, заключалась в том, что Лофтон была похищена через некоторое время после того, как позвонила своему механику из детского сада, но до того, как она пришла в банк за деньгами, чтобы заплатить ему.

В досье также содержался хронологический отчет о деятельности следователей, привлеченных к делу. Первоначально четыре члена команды CAPS работали над делом полный рабочий день. Но поскольку был достигнут небольшой прогресс и появилось больше дел, следственные действия были переданы Шону и Векслеру. Тогда просто Шон. Он не позволил бы этому уйти.

Последняя запись в хронологической записи была сделана в день его смерти. Там была всего одна строчка: "13 марта -РАШЕР в Стэнли. P/R информация о Терри."

"Время".

Я поднял глаза, Векслер показывал на свои часы. Я закрыл файл без протеста.

"Что означает P-косая черта-R?"

"Человек, делающий репортаж. Это означало, что ему позвонили ".

"Кто такой Рашер?"

"Мы не знаем. В телефонной книге есть пара человек с таким именем. Мы позвонили им, они ни хрена не понимали, о чем мы говорим. Я запустил кое-что на NCIC, но только с фамилией ничего не получилось для работы. Суть в том, что мы не знаем, кто это был или есть. Мы даже не знаем, мужчина это или женщина. Мы не знаем, встретил ли Шон кого-нибудь на самом деле или нет. Мы не нашли никого в "Стэнли", кто его видел ".

"Зачем ему идти на встречу с этим человеком, не сказав вам или не оставив какой-либо записи о том, кто это был? Почему он пошел один?"

"Кто знает? Мы получили так много звонков по этому делу, что вы могли бы потратить весь день на то, чтобы писать заметки. И, может быть, он не знал. Может быть, все, что он знал, это то, что кто-то хотел с ним поговорить. Твой брат был так увлечен этим, что пошел бы на встречу с любым, кто сказал бы, что что-то знает. Я открою тебе маленький секрет. Это то, чего там нет, потому что он не хотел, чтобы люди вокруг думали, что он псих. Но он пошел к тому экстрасенсу - медиуму, - который там упоминается ".

"Что он получил?"

"Ничего. Просто какая-то чушь о том, что убийца где-то там, хочет сделать это снова. Я имею в виду, это было как-да, без шуток, спасибо за подсказку. В любом случае, это неофициально, экстрасенсорные штучки. Я не хочу, чтобы люди думали, что Мак был слабаком ".

Я не потрудился ничего сказать о глупости того, что он только что сказал. Мой брат покончил с собой, и все же Векслер был занят попытками ограничить ущерб, который мог бы нанести его имиджу, если бы стало известно, что он консультировался с экстрасенсом.

"Это не выходит за пределы этой комнаты", - сказал я вместо этого. После нескольких минут молчания я сказал: "Итак, какова твоя теория о том, что произошло в тот день, Векс? Я имею в виду, не для протокола."

"Моя теория? Моя теория такова, что он вышел туда, и тот, кто ему звонил, не появился. Для него это был еще один тупик, и это склонило чашу весов. Он подъехал к тому озеру и он сделал то, что он сделал… Ты собираешься написать рассказ о нем?"

"Я не знаю. Я так думаю".

"Послушай, я не знаю, как это сказать, но вот что. Он был твоим братом, но он был моим другом. Возможно, я даже знал его лучше, чем ты. Оставь это в покое. Просто отпусти это ".

Я сказал ему, что подумаю об этом, но это было только для того, чтобы успокоить его. Я уже принял решение. После этого я ушел, посмотрев на часы, чтобы убедиться, что у меня достаточно времени, чтобы добраться до Эстес-парка до темноты.

6

Я добрался до парковки у Медвежьего озера только после пяти. Я понял, что это было так же, как и для моего брата, покинутого. Озеро замерзло, и температура быстро падала. Небо уже было пурпурным и темнело. Это не сильно привлекало местных жителей или туристов в такой поздний час.

Проезжая через стоянку, я думал о том, почему он выбрал это место для приезда. Насколько я знал, это не имело никакого отношения к делу Лофтона. Но я думал, что знаю почему. Он припарковался там, где припарковался, и просто сидел там, размышляя.

В потолке навеса над передней частью хижины рейнджеров горел свет. Я решил выйти и посмотреть, был ли там Пена, свидетель. Затем другая мысль поразила меня. Я пересел на пассажирское сиденье "Темпо". Я сделал пару глубоких вдохов, затем открыл дверь и побежал к лесу, где он рос ближе всего к машине. Пока я бежал, я считал вслух тысячи. Я был на одиннадцати тысячах к тому времени, когда перебрался через сугроб и добрался до обложки.

Стоя там, в лесу, по фут в снегу без ботинок, я наклонился и положил руки на колени, переводя дыхание. Стрелок никак не смог бы скрыться в лесу, если бы Пена вышел из хижины так быстро, как он сообщил. Я наконец перестал хватать ртом воздух и направился к хижине рейнджера, размышляя, как к нему подойти. Как репортер или брат?

Это была Пена за окном. Я мог видеть табличку с именем на его форме. Он запирал письменный стол, когда я посмотрела в окно. Он заканчивал на этом разговор.

"Могу ли я вам помочь, сэр? Я закрываюсь".

"Да, я хотел спросить, могу ли я задать вам несколько вопросов".

Он вышел, подозрительно разглядывая меня, потому что я явно была одета не для похода по снегу. На мне были джинсы и кроссовки Reeboks, вельветовая рубашка под толстым шерстяным свитером. Я оставил свое длинное пальто в машине, и мне было очень холодно.

"Меня зовут Джек Макэвой".

Я подождал мгновение, чтобы посмотреть, зарегистрировалось ли это. Этого не произошло. Он, вероятно, видел это имя только в отчетах, которые ему приходилось подписывать, или в газете. Его произношение - Mac-a-voy - не соответствовало написанию.

"Мой брат… он был тем, кого ты нашел пару недель назад."

Я указал в сторону стоянки.

"О", - сказал он, понимая. "В машине. Офицер."

"Э-э, я был с полицией весь день, просматривал отчеты и все такое. Я просто хотел выйти и взглянуть. Это тяжело, ты знаешь… принять это."

Он кивнул и попытался скрыть быстрый взгляд на часы.

"У меня просто есть несколько коротких вопросов. Ты был там, внутри, когда услышал это? Выстрел?"

Я говорил быстро, не давая ему шанса остановить меня.

"Да", - сказал он. Он выглядел так, будто пытался на что-то решиться, а потом решился. Он продолжил. "Я запирался, как и сегодня вечером, собираясь идти домой. Я слышал это. Это была одна из тех вещей, я вроде как знал, что это такое. Я не знаю почему. На самом деле, я подумал, что это могут быть браконьеры, охотящиеся за оленями. Я закончил довольно быстро, и первое, на что я обратил внимание, был лот. Я видел его машину. Мог видеть его там. Все окна были довольно сильно запотевшими, но я мог видеть его. Он был за рулем. Что-то в том, как он откинулся назад, я поняла, что произошло… Прости, что это был твой брат ".

Я кивнул и изучил хижину рейнджера. Просто маленький офис и кладовка. Я понял, что пять секунд - это, вероятно, большой промежуток времени с того момента, как Пена услышал выстрел, до того, как он увидел лот.

"Боли не было", - сказал Пена.

"Что?"

"Если это то, что ты хочешь знать. Не было никакой физической боли, я не думаю. Я побежал к машине. Он был мертв. Это было мгновенно".

"В полицейских отчетах говорилось, что вы не смогли до него добраться. Двери были заперты".

"Да, я попробовал открыть дверь. Но я мог сказать, что он ушел. Я вернулся сюда, чтобы сделать несколько звонков ".

"Как ты думаешь, как долго он был припаркован там, прежде чем сделал это?"

"Я не знаю. Как я уже сказал полиции, у меня нет вида на участок. Я был в сарае - у меня там есть обогреватель - о, я бы сказал, по крайней мере, за полчаса до того, как услышал выстрел. Он мог быть припаркован там все это время. Думаю, я думаю об этом".

Я кивнул.

"Ты не видел его на озере, не так ли? Ты знаешь, перед выстрелом."

"На озере? Нет. На озере никого не было."

Я стоял там, пытаясь думать о чем-нибудь другом.

"Они придумали какую-нибудь причину, почему?" - Спросил Пена. "Как я уже сказал, я знаю, что он был офицером".

Я отрицательно покачал головой. Я не хотел вступать в это с этим незнакомцем. Я поблагодарил его и направился обратно на стоянку, пока он запирал дверь лачуги. "Темпо" был единственной машиной на вспаханной стоянке. Я кое о чем подумал и повернул назад.

"Как часто они пашут?"

Пена отступил от двери.

"После каждого снега".

Я кивнул и подумал о чем-то другом.

"Где ты паркуешься?"

"У нас есть склад оборудования в полумиле вниз по дороге. Я паркуюсь там и поднимаюсь по тропе утром, спускаюсь ко времени окончания работы ".

"Тебя подвезти?"

"Нет. Тем не менее, спасибо. Тропа приведет меня туда быстрее ".

Всю обратную дорогу в Боулдер я думал о том, когда в последний раз был на Медвежьем озере. Тогда тоже была зима. Но озеро не было замерзшим, не полностью. И когда я покинул то время, я чувствовал себя таким же холодным и одиноким. И виновен.

Райли выглядела так, словно постарела на десять лет с тех пор, как я видел ее на похоронах. Несмотря на это, я был немедленно поражен, когда она открыла дверь, тем, чего я раньше не осознавал. Тереза Лофтон выглядела как девятнадцатилетняя Райли Макэвой. Я подумал, спрашивала ли Скалари или кто-нибудь еще психиатров об этом.

Она пригласила меня зайти. Она знала, что выглядит плохо. После того, как она открыла дверь, она небрежно подняла руку к лицу, чтобы скрыть это. Она попыталась слабо улыбнуться. Мы пошли на кухню, и она спросила, не хочу ли я, чтобы она сварила кофе, но я сказал, что останусь ненадолго. Я сел за кухонный стол. Казалось, что всякий раз, когда я приходил, мы собирались за кухонным столом. Даже с уходом Шона это не изменилось.

"Я хотел сказать тебе, что собираюсь написать о Шоне".

Она долго молчала и не смотрела на меня. Она встала и начала мыть посудомоечную машину. Я ждал.

"Тебе обязательно?" - наконец спросила она.

"Да… Я так думаю".

Она ничего не сказала.

"Я собираюсь позвонить психологу, Доршнеру. Я не знаю, заговорит ли он со мной, но теперь, когда Шона нет, я не понимаю, почему бы и нет. Но, э-э, он мог бы обратиться к тебе за разрешением ..."

"Не волнуйся, Джек, я не буду пытаться остановить тебя".

Я кивнул в знак благодарности, но отметил резкость в ее словах.

"Я был сегодня с полицейскими и ходил на озеро".

"Я не хочу слышать об этом, Джек. Если вам нужно написать об этом, это ваш выбор. Делай то, что ты должен делать. Но мой выбор в том, что я не хочу слышать об этом. И если ты напишешь о Шоне, я тоже не буду это читать. Я должен делать то, что я должен делать ".

Я кивнул и сказал: "Я понимаю. Однако есть одна вещь, которую я должен спросить. Тогда я оставлю тебя в стороне от этого ".

"Что ты имеешь в виду, говоря "не впутывай меня в это"?" сердито спросила она. "Я хотел бы остаться в стороне от этого. Но я в этом участвую. На всю оставшуюся жизнь я в этом. Ты хочешь написать об этом? Ты думаешь, это способ избавиться от этого? Что мне делать, Джек?"

Я опустил взгляд на пол. Я хотел уйти, но не знал, как выйти. Ее боль и гнев распространялись на меня, как жар из закрытой духовки.

"Ты хочешь узнать об этой девушке", - сказала она низким, спокойным голосом. "Это то, о чем спрашивали все детективы".

"Да. Почему этот...?"

Я не знал, как сформулировать вопрос.

"Почему это заставило его забыть обо всем хорошем в его жизни? Ответ таков: я не знаю. Я, черт возьми, не знаю ".

Я мог видеть гнев и слезы, снова навернувшиеся на ее глаза. Это было так, как если бы ее муж бросил ее ради другой женщины.

И вот я здесь, самое близкое подобие Шона из плоти и крови, которое она когда-либо могла увидеть сейчас. Неудивительно, что она вымещала на мне свой гнев и боль.

"Он говорил об этом случае дома?" Я спросил.

"Не особенно. Время от времени он рассказывал мне о случаях. Эта, казалось, не сильно отличалась, за исключением того, что с ней случилось. Он рассказал мне, что убийца сделал с ней. Он рассказал мне, как он должен был смотреть на нее. Я имею в виду, после. Я знаю, что это беспокоило его, но его беспокоило многое. Случаев много. Он не хотел, чтобы кто-то уходил. Он всегда так говорил ".

"Но на этот раз он пошел к тому врачу".

"У него были мечты, и я сказал ему, что он должен уйти. Я заставил его уйти ".

"Что это были за сны?"

"Что он был там. Ты знаешь, когда это случилось с ней. Ему снилось, что он видел это, но ничего не мог сделать, чтобы остановить это ".

Ее комментарий заставил меня задуматься о другой смерти, произошедшей давным-давно. Сара. Проваливаясь под лед. Я вспомнил беспомощное чувство наблюдения и неспособности что-либо сделать. Я посмотрел на Райли.

"Ты знаешь, почему Шон отправился туда?"

"Нет".

"Это было из-за Сары?"

"Я сказал, что не знаю".

"Это было до того, как мы узнали тебя. Но именно там она и умерла. Несчастный случай..."

"Я знаю, Джек. Но я не знаю, какое это имело отношение к чему-либо. Не сейчас."

Я тоже этого не делал. Это была одна из многих сбивающих с толку мыслей, но я не мог от нее избавиться.

Прежде чем отправиться обратно в Денвер, я заехал на кладбище. Я не знаю, что я делал. Было темно, и после похорон выпало два снега. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы просто найти место, где Шон был в земле. Камня еще не было. Я нашел это, найдя то, что рядом с ним. Моей сестры.

У Шона была пара горшков с замороженными цветами и торчащая из снега пластиковая табличка с его именем. На Саре не было цветов. Я некоторое время смотрел на место Шона. Была ясная ночь, и лунного света было достаточно, чтобы я мог видеть. Мое дыхание выходило облачками.

"Как так получилось, Шон?" Я спросил вслух. "Как так получилось?" Я осознал, что делаю, и огляделся. Я был единственным на кладбище. Единственный живой. Я подумала о том, что Райли сказал о том, что Шон не хотел, чтобы кто-то уходил. И я подумал о том, что меня даже не волнуют такие вещи, пока из этого получается хорошая тридцатидюймовая история. Как мы могли так окончательно расстаться? Мой брат и я. Мой близнец. Я не знал. Это просто заставило меня почувствовать грусть.

Заставил меня почувствовать, что, возможно, в земле лежал не тот.

Я вспомнил, что сказал Векслер в ту первую ночь, когда за мной пришли и рассказали о моем брате. Он говорил о том, что всего дерьма, льющегося по трубе, в конце концов, стало слишком много для Шона. Я все еще не верил в это. Но я должен был во что-то верить. Я подумал о Райли и фотографиях Терезы Лофтон. И я подумал о своей сестре, проваливающейся под лед. Я полагал тогда, что убийство девушки заразило моего брата самым отчаянным видом безнадежности. Я полагал, что его преследовала эта безнадежность и кристально-голубые глаза девушки, которую разрезали пополам. И поскольку у него не было своего брата, к которому он мог бы обратиться, он обратился к своей сестре. Он отправился к озеру, которое забрало ее. И затем он присоединился к ней.

Я вышел с кладбища, не оглядываясь.

7

Гладден занял место вдоль перил с другой стороны от того места, где женщина брала билеты у детей. Она не могла его видеть. Но как только большая карусель начала вращаться, он смог изучить каждого ребенка. Гладден запустил пальцы в свои крашеные светлые волосы и огляделся. Он был почти уверен, что все остальные считали его просто еще одним родителем.

Поездка начиналась снова. "Каллиопа" выводила мотивы песни, которую Глэдден не смогла опознать, и лошади начали свой покачивающийся поворот против часовой стрелки. Гладден никогда на самом деле не катался на карусели, хотя он видел, что многие родители ладили со своими детьми. Он подумал, что для него это может быть слишком рискованно.

Он заметил девочку лет пяти, отчаянно цепляющуюся за одного из черных жеребцов. Она наклонилась вперед, обхватив своими крошечными ручками полосатый шест, который проходил через шею нарисованной лошади. Одна сторона ее маленьких розовых шортиков задралась на внутренней стороне бедра. Ее кожа была кофейно-коричневой. Гладден полез в свою сумку и достал фотоаппарат. Он увеличил выдержку, чтобы уменьшить размытость изображения, и направил камеру на карусель. Он сосредоточился и стал ждать, когда девушка снова придет в себя.

Ему потребовалось два оборота карусели, но он поверил, что попал в кадр, и снова опустил камеру. Он огляделся, просто чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и заметил мужчину, облокотившегося на перила примерно в двадцати футах справа от него. Этот человек не был там раньше. И что самое тревожное, на нем был спортивный пиджак и галстук. Мужчина был либо извращенцем, либо полицейским. Гладден решил, что ему лучше уйти.

На пирсе солнце почти ослепляло. Гладден сунул фотоаппарат в сумку и достал зеркальные очки. Он решил прогуляться дальше по пирсу, туда, где было многолюдно. Он мог бы потерять этого парня, если бы пришлось. Если за ним действительно следили. Он прошел примерно половину пути, приятный и уверенный, ведя себя круто. Затем он остановился у перил, повернулся и прислонился к ним спиной, как будто хотел поймать несколько лучей. Он поднял лицо к солнцу, но его глаза за зеркалами видели район пирса, с которого он только что пришел.

Несколько мгновений не было ничего. Он не видел человека в спортивном пиджаке и галстуке. Затем он увидел его, с перекинутым через руку пиджаком, в темных очках, идущего вдоль фасада торгового центра Arcade, медленно приближающегося к Гладдену.

"Черт!" Сказал Глэдден вслух.

Женщина, сидевшая на соседней скамейке с маленьким мальчиком, посмотрела на Глэддена недобрыми глазами, когда они с мальчиком услышали восклицание.

"Извините", - сказал Глэдден.

Он повернулся и оглядел остальную часть пирса. Ему пришлось быстро соображать. Он знал, что копы на местах обычно работают парами. Где был другой? Ему потребовалось тридцать секунд, чтобы выделить ее из толпы. Женщина примерно в тридцати ярдах позади мужчины в галстуке. На ней были длинные брюки и рубашка поло. Не такой формальный, как мужчина.

Она сливалась с толпой, если не считать двухстороннего радиоприемника рядом с ней. Гладден мог видеть, что она пыталась скрыть это. Пока он наблюдал, она повернулась к нему спиной и начала говорить в двустороннем режиме.

Она только что вызвала подкрепление. Должен был быть. Он должен был сохранять хладнокровие, но придумать план. Мужчина в галстуке был, может быть, ярдах в двадцати от меня. Гладден отошел от перил и пошел немного более быстрым шагом к концу пирса. Он сделал то, что сделала женщина-полицейский. Он использовал свое тело как щит и развернул спортивную сумку так, чтобы она оказалась перед ним. Он расстегнул молнию, сунул руку внутрь и схватил камеру. Не вытаскивая его, он переворачивал его, пока не нашел переключатель ОЧИСТКИ и не стер чип. Там было не так уж много. Девушка на карусели, несколько детей в общественных душевых. Невелика потеря.

Покончив с этим, он снова двинулся вниз по пирсу. Он достал сигареты из сумки и, используя свое тело как щит, развернулся и прижался к ветру, чтобы прикурить. Когда он прикурил, он поднял глаза и увидел, что двое полицейских приближаются. Он знал, что они думали, что заперли его в бутылке. Он направлялся к тупиковому концу пирса. Женщина догнала мужчину, и они разговаривали, приближаясь. Вероятно, решающий, стоит ли ждать подкрепления, подумал Глэдден.

Гладден быстро зашагал в сторону магазина "Наживка" и офисов "Пирс". Он хорошо знал расположение конца пирса. Дважды в течение недели он провожал детей с их родителями от карусели до конца пирса. Он знал, что с другой стороны магазина "наживка" была лестница, которая вела на смотровую площадку на крыше.

Когда он завернул за угол магазина, скрывшись из поля зрения копов, Глэдден побежал вдоль стены к задней части, а затем вверх по ступенькам. Теперь он мог смотреть вниз, на пирс перед магазином. Двое полицейских были там, внизу, снова разговаривали.

Затем мужчина последовал за Гладденом, а женщина осталась позади. Они не собирались рисковать, позволив ему ускользнуть. Гладдену внезапно пришел в голову вопрос. Как они узнали? Полицейского в костюме просто не бывает на пирсе. Копы отправились туда с определенной целью. Он. Но как они узнали?

Он оторвался от этих мыслей к текущей ситуации. Ему нужно было отвлечься. Мужчина скоро поймет, что он не с рыбаками в конце пирса, и поднимется на смотровую площадку в поисках его. Он увидел мусорное ведро в углу у деревянных перил. Он подбежал к нему и заглянул внутрь. Он был почти пуст. Он поставил спортивную сумку на пол, поднял мусорное ведро над головой и с разбегу двинулся к перилам. Он выбросил его так далеко, как только мог, затем наблюдал, как он пролетел над головами двух рыбаков внизу и упал в воду. Это произвело большой всплеск, и он услышал, как маленький мальчик крикнул: "Эй!"

"Человек в воде!" Гладден кричал. "Человек в воде!"

Затем он схватил спортивную сумку и быстро вернулся к задним перилам палубы. Он искал женщину-полицейского. Она все еще была там, под ним, но ясно слышала всплеск и его крики. Пара детей обежала лавку с приманками, чтобы посмотреть, из-за чего были крики и волнение. После того, что казалось физическим колебанием, женщина последовала за детьми за угол здания к источнику всплеска и последовавшего за ним переполоха. Гладден перекинул сумку через плечо и быстро перелез через перила, спустился вниз, а затем преодолел последние пять футов. Он побежал по пирсу к берегу.

Примерно на полпути к берегу Гладден увидел двух пляжных копов на велосипедах. На них были шорты и синие рубашки поло. Смешно. Он наблюдал за ними накануне, забавляясь тем, что они вообще считали себя полицейскими. Теперь он бежал прямо к ним, размахивая руками, чтобы они остановились.

"Ты что, запасной вариант?" он закричал, когда добрался до них. "Они в конце пирса. Преступник в воде. Он прыгнул. Им нужна ваша помощь, и им нужна лодка. Они послали меня за тобой".

"Уходи!" - крикнул один из полицейских своему напарнику.

Когда один начал крутить педали, другой снял с пояса двухсторонний телефон и начал вызывать по рации катер спасателей.

Гладден поблагодарил их за быструю реакцию и направился прочь. Через несколько секунд он оглянулся и увидел, что второй полицейский крутит педали в сторону конца пирса. Гладден снова начал свой забег.

На гребне моста, ведущего с пляжа на Оушен-авеню, Гладден оглянулся и увидел суматоху в конце пирса. Он закурил еще одну сигарету и снял солнечные очки. Копы такие тупые, подумал он. Они получают то, что заслуживают. Он поспешил на улицу, пересек океан и спустился к набережной Третьей улицы, где, как он был уверен, мог затеряться в толпе у популярных магазинов и ресторанов. К черту этих копов, подумал он. У них был единственный шанс, и они его упустили. Это все, что они получают.

На прогулке он прошел по коридору, который вел к нескольким небольшим ресторанам быстрого питания. Волнение заставило Глэддена проголодаться, и он зашел в одно из этих заведений, чтобы съесть кусок пиццы и газировку. Ожидая, пока девушка разогреет пиццу в духовке, он подумал о девушке на карусели и пожалел, что убрал камеру. Но откуда он мог знать, что так легко ускользнет?

"Я должен был догадаться", - сказал он сердито вслух. Затем он огляделся, чтобы убедиться, что девушка за прилавком ничего не заметила. Он мгновение изучал ее и нашел непривлекательной. Она была слишком старой. Она практически сама могла бы иметь детей.

Пока он наблюдал, она пальцами осторожно вытащила кусок пиццы из духовки на бумажную тарелку. Потом она облизала пальцы - они у нее подгорели - и поставила еду Глэддена на стол. Он отнес это обратно к своему столу, но не стал есть. Ему не нравилось, когда другие люди прикасались к его еде.

Гладден задавался вопросом, как долго ему придется ждать, пока не станет безопасно возвращаться на пляж и брать машину.

Хорошо, что это было на ночной стоянке. На всякий случай. Несмотря ни на что, они не должны добраться до его машины. Если бы они добрались до его машины, они бы открыли багажник и достали его компьютер. Если бы они поняли это, они бы никогда его не отпустили.

Чем больше он думал об эпизоде с копами, тем злее становился. Карусель была теперь потеряна для него. Он не мог вернуться. По крайней мере, не в течение долгого времени. Он должен был бы отправить сообщение другим в сети.

Он все еще не мог понять, как это произошло. Его разум перебирал возможности, даже рассматривая кого-то в сетке, но затем мяч остановился на женщине, которая брала билеты. Должно быть, она подала жалобу. Она была единственной, кто видел его каждый день. Это была она.

Он закрыл глаза и прислонил голову к стене. Мысленно он был у карусели, приближался к билетеру. У него был его нож. Он собирался преподать ей урок о том, как не лезть не в свое дело. Она думала, что могла бы просто Он почувствовал чье-то присутствие. Кто-то смотрел на него.

Гладден открыл глаза. Двое полицейских с пирса стояли там. Мужчина, весь в поту, поднял руку и сделал Глэддену знак встать.

"Вставай, придурок".

Двое полицейских не сказали Глэддену ничего ценного по дороге сюда. Они забрали спортивную сумку, обыскали его, надели на него наручники и сказали ему, что он арестован, но отказались сказать, за что. Они забрали его сигареты и бумажник. Камера была единственной вещью, о которой он заботился. К счастью, на этот раз он не взял с собой свои книги.

Гладден рассмотрел, что было в бумажнике. Все это не имело значения, решил он. Лицензия штата Алабама идентифицировала его как Гарольда Брисбена. Он получил это через сеть, обменивая фотографии на удостоверения личности. У него в машине было другое удостоверение личности, и он поцеловал бы Гарольда Брисбена на прощание, как только тот вышел из-под стражи.

Они не получили ключи от машины. Они были спрятаны в колодце колеса. Гладден был готов к тому, что его могут арестовать. Он знал, что должен держать копов подальше от машины. Он на собственном опыте научился принимать такие меры предосторожности, всегда планировать наихудший сценарий. Именно этому научил его Гораций в Рейфорде. Все эти ночи вместе.

В детективном бюро полицейского управления Санта-Моники его грубо, но молча проводили в небольшую комнату для допросов. Они усадили его на один из серых стальных стульев и сняли с него наручники, которые затем пристегнули к железному кольцу, прикрепленному болтовым зажимом к центру стола. Затем детективы ушли, и он остался один более чем на час.

На стене, к которой он был обращен, было зеркальное окно, и Глэдден понял, что находится в просмотровом зале. Он просто не мог точно представить, кто у них будет по ту сторону стекла. Он не видел способа, которым его могли выследить из Финикса, или Денвера, или где-либо еще.

В какой-то момент ему показалось, что он слышит голоса по ту сторону стекла. Они были там, наблюдали за ним, смотрели на него, шептались. Он закрыл глаза и опустил подбородок на грудь, чтобы они не могли видеть его лица. Затем внезапно он поднял лицо с плотоядной, маниакальной ухмылкой и заорал: "Ты, блядь, пожалеешь!"

Это должно заставить заикаться того, кого там держат копы, подумал он. Этот гребаный билетер, снова подумал он. Он вернулся к своей мечте наяву отомстить ей.

* * *

На девяностой минуте его пребывания в комнате, дверь, наконец, открылась, и вошли те же двое полицейских. Они заняли стулья, женщина прямо напротив него, а мужчина слева от него. Женщина положила магнитофон на стол вместе со спортивной сумкой. Это было ничто, повторял он себе снова и снова, как мантру. Его вышвырнули бы на свободу еще до захода солнца.

"Извините, что заставила вас ждать", - сердечно сказала женщина.

"Нет проблем", - сказал он. "Можно мне взять мои сигареты?"

Он кивнул в сторону спортивной сумки. На самом деле он не хотел курить, он просто хотел посмотреть, на месте ли еще камера. Ты не мог доверять гребаным копам. Ему даже не нужен был Гораций, чтобы научить его этому. Детектив проигнорировал его просьбу и включил магнитофон. Затем она представилась детективом Констанс Дельпи, а ее напарник - детективом Роном Свитцером. Оба были из отряда "Эксплуатируемые дети".

Гладден был удивлен, что она, казалось, взяла на себя инициативу здесь. Она выглядела лет на пять-восемь моложе Свитцер. У нее были светлые волосы, уложенные в легкую короткую прическу. У нее было, может быть, фунтов пятнадцать лишнего веса, и это было в основном в бедрах и предплечьях. Гладден догадался, что она тренировалась на трубах. Он также думал, что она лесбиянка. Он мог бы рассказать эти вещи. У него был здравый смысл.

У Свитцера было невыразительное лицо и лаконичная манера поведения. Он потерял волосы таким образом, что у него осталась тонкая полоска роста по центру макушки. Гладден решил сосредоточиться на Дельпи. Она была единственной.

Дельпи достала из кармана карточку и прочитала: "Радуйтесь его конституционным правам".

"Для чего мне это нужно?" он спросил, когда она закончила. "Я не сделал ничего плохого".

"Вы понимаете эти права?"

"Чего я не понимаю, так это почему я здесь".

"Мистер Брисбейн, вы понимаете...?"

"Да".

"Хорошо. Кстати, твои водительские права из Алабамы. Что ты здесь делаешь?"

"Это мое дело. Я хотел бы сейчас связаться с адвокатом. Я не отвечаю ни на какие вопросы. Как я уже сказал, я понимаю те права, которые вы только что прочитали ".

Он знал, что им нужен был его местный адрес и местонахождение его машины. То, что у них было, было ничем. Но того факта, что он сбежал, вероятно, было бы достаточно для местного судьи, чтобы найти вероятную причину и выдать им ордер на обыск его помещения и машины, если бы они знали, где они находятся. Он не мог этого допустить, несмотря ни на что.

"Мы поговорим о вашем адвокате буквально через минуту", - сказал Дельпи. "Но я хочу дать тебе шанс разобраться в этом, может быть, даже выйти отсюда, не тратя свои деньги на адвоката".

Она открыла спортивную сумку и достала фотоаппарат и пакетик с конфетами Starburst, которые так понравились детям.

"Что все это значит?" - спросила она.

"Для меня это выглядит довольно очевидным".

Она подняла камеру и посмотрела на нее так, как будто никогда раньше ее не видела.

"Для чего это используется?"

"Фотографирует".

"О детях?"

"Мне бы сейчас нужен адвокат".

"А как насчет этой конфеты? Что ты с этим делаешь? Вы даете это детям?"

"Я хотел бы поговорить с адвокатом".

"К черту адвоката", - сердито сказал Свитцер. "Мы держим тебя за задницу, Брисбен. Ты фотографировал детей в душе. Маленькие голые дети со своими матерями. Ты, блядь, вызываешь у меня отвращение".

Гладден прочистил горло и посмотрел на Дельпи мертвыми глазами.

"Я ничего об этом не знаю. Но у меня действительно есть вопрос. Я должен спросить, где преступление? Ты знаешь? Я не говорю, что я это сделал, но если бы и сделал, я не знал, что фотографировать детей на пляже теперь запрещено законом ".

Гладден покачал головой, как будто сбитый с толку. Дельпи покачала головой, как будто испытывая отвращение.

"Детектив Дельпи, я могу заверить вас, что существует множество юридических прецедентов, согласно которым наблюдение за допустимой публичной наготой - в данном случае мать, убирающая маленького ребенка на пляже, - не может быть квалифицировано как похотливый интерес. Видите ли, если фотограф, сделавший такой снимок, совершил преступление, тогда вам пришлось бы привлечь к ответственности и мать за предоставление такой возможности. Но вы, вероятно, знаете все это. Я уверен, что один из вас провел последние полтора часа, консультируясь с городским прокурором ".

Свитцер близко наклонился к нему через стол. Гладден отметила запах сигарет и жареных картофельных чипсов в его дыхании. Он предположил, что Свитцер специально съел чипсы, чтобы его дыхание было невыносимым во время допроса.

"Послушай меня, засранец, мы точно знаем, кто ты такой и что делаешь. Я работал в отделе изнасилований, убийств ... Но вы, ребята, вы - низшая форма жизни, которая есть на планете. Ты не хочешь с нами разговаривать? Ладно, не парься. Что мы собираемся сделать, так это отвезти тебя сегодня вечером в Бискайлуз и поместить вместе с остальными жителями. Я знаю кое-кого там, в Брисбене. И я собираюсь произнести это слово. Знаешь, что там происходит с педофилами?"

Гладден медленно повернул голову, пока впервые не посмотрел спокойно в глаза Свитцеру.

"Детектив, я не уверен, но я думаю, что одно ваше дыхание может представлять собой жестокое и необычное наказание. Если случайно меня когда-нибудь осудят за то, что я фотографировал на пляже, я мог бы сделать это предметом апелляции ".

Свитцер отвел руку назад.

"Рон!"

Он замер, посмотрел на Дельпи и медленно опустил руку.

Гладден даже не вздрогнул от угрозы. Он был бы рад такому удару. Он знал, что это помогло бы ему в суде.

"Мило", - сказал Свитцер. "Перед нами адвокат из тюрьмы, который думает, что знает все стороны. Это мило. Что ж, сегодня вечером ты будешь заполнять кое-какие сводки, если понимаешь, что я имею в виду."

"Могу я сейчас позвонить адвокату?" Сказал Гладден скучающим голосом.

Он знал, что они делали. У них ничего не было, и они пытались напугать его, чтобы он совершил ошибку. Но он не соглашался с ними, потому что был слишком умен для них. И он подозревал, что в глубине души они знали, что он был.

"Послушайте, я не собираюсь в Бискайлуз, и мы все это знаем. Что у тебя есть? У вас есть моя камера, в которой, не знаю, проверяли ли вы, нет снимков. И у вас есть какой-нибудь билетер, или спасатель, или кто-то еще, кто говорит, что я сделал несколько фотографий. Но нет никаких доказательств этого, кроме их слов. И если вы только что заставили их смотреть на меня через зеркало, тогда это отождествление тоже запятнано. Ни при какой натяжке воображения это не был непредвзятый состав ".

Он ждал, но они ничего не сказали. Теперь он был главным.

"Но суть всего этого дела в том, что кто бы ни был у вас за тем стеклом, она или он является свидетелем чего-то, что даже не было преступлением. Как это приравнивается к ночи в окружной тюрьме, я не знаю. Но, может быть, вы могли бы объяснить это мне, детектив Свитцер, если это не слишком напрягает ваш интеллект."

Свитцер встал, отшвырнув свой стул к стене. Дельпи протянула руку, на этот раз физически удерживая его.

"Успокойся, Рон", - приказала она. "Садись. Просто сядь".

Свитцер сделал, как было велено. Затем Дельпи посмотрел на Глэддена.

"Если ты собираешься продолжать это, мне придется позвонить", - сказал он. "Где телефон, пожалуйста?"

"Ты получишь телефон. Сразу после того, как тебя забронируют. Но ты можешь забыть о сигаретах. В окружной тюрьме запрещено курение. Мы заботимся о вашем здоровье".

"Забронирован на какой счет? Ты не можешь удержать меня ".

"Загрязнение общественных водных путей, вандализм в отношении городской собственности. Скрывающийся от полицейского".

Брови Глэддена поднялись в вопросительном взгляде. Дельпи улыбнулась ему.

"Ты кое о чем забываешь", - сказала она. "Мусорное ведро, которое ты выбросил в залив Санта-Моника". Она победно кивнула и выключила магнитофон.

* * *

В камере предварительного заключения полицейского участка Гладдену разрешили позвонить. Когда он поднес трубку к уху, то почувствовал запах промышленного мыла, которое ему дали, чтобы смыть чернила с пальцев. Это послужило ему напоминанием о том, что он должен был уйти, прежде чем отпечатки пройдут через национальный компьютер. Он набрал номер, который запомнил в первую ночь, когда добрался до побережья. Краснер был в списке сети.

Сначала секретарь адвоката собирался прервать его, но Гладден попросил передать мистеру Краснеру, что звонившего порекомендовал мистер Педерсон, имя, указанное на доске объявлений сети. Вскоре после этого на линию вышел Краснер.

"Да, это Артур Краснер, что я могу для вас сделать?"

"Мистер Краснер, меня зовут Гарольд Брисбен, и у меня проблема".

Затем Гладден подробно рассказал Краснеру, что с ним произошло. Он говорил тихо в трубку, потому что был не один. В камере предварительного заключения находились еще двое мужчин, ожидавших перевода в окружную тюрьму в центре Бискайлуз. Один спал, лежа на полу, наркоман под кайфом. Другой сидел на противоположной стороне камеры, но он наблюдал за Глэдденом и пытался слушать его, потому что больше ничего не оставалось делать. Гладден думал, что он может быть подложным, полицейским, выдающим себя за заключенного, чтобы он мог подслушать его разговор с адвокатом.

Гладден ничего не упустил, кроме своего настоящего имени. Когда он закончил, Краснер долго молчал.

"Что это за шум?" он наконец спросил.

"Парень, спящий здесь на полу. Храпящий."

"Гарольд, ты не должен быть среди таких людей", - посетовал Краснер покровительственным тоном, который не понравился Глэддену. "Мы должны что-то сделать".

"Вот почему я звоню".

"Мой гонорар за работу над этим сегодня и завтра составит тысячу долларов. Это щедрая скидка. Я предлагаю это тем, кого я получаю от ... мистера Педерсона. Если мое участие зайдет дальше, чем завтра, тогда нам придется это обсудить. Для вас будет проблемой иметь деньги?"

"Нет, никаких проблем".

"А как насчет залога? После моего гонорара, что вы можете сделать под залог? Звучит так, будто о залоге имущества не может быть и речи. Поручители требуют десять процентов от суммы залога, установленной судьей. Эта сумма - их гонорар. Ты не получишь это обратно ".

"Да, забудьте о собственности. После того, как я позабочусь о твоем непомерном гонораре, я, вероятно, смогу увеличить его еще на пять. Это немедленно. Я могу получить больше, но это может быть сложно. Я хочу, чтобы было максимум пять, и я хочу уйти как можно скорее ".

Краснер проигнорировал замечание о его гонораре.

"Это что, пять тысяч?" он спросил.

"Да, конечно. Пять тысяч. Что ты можешь с этим сделать?"

Гладден подумал, что Краснер, вероятно, корил себя за то, что не учел свой завышенный гонорар.

"Хорошо, это значит, что ты можешь внести залог в пятьдесят тысяч. Я думаю, мы в хорошей форме. На данный момент это арест за уголовное преступление. Но бегство и загрязнение - это колебания, то есть их можно квалифицировать как уголовные преступления или проступки. Я уверен, что они обойдутся с ними низко. Это дерьмовое дело, сфабрикованное копами. Мы просто должны доставить тебя в суд и выпустить под залог ".

"Да".

"Я думаю, что пятьдесят тысяч будут большими для этого дела, но это будет частью торговли лошадьми, которую я веду с помощником шерифа. Посмотрим, что из этого выйдет. Я так понимаю, вы не хотите сообщить адрес."

"Это верно. Мне нужен новый".

"Тогда нам, возможно, придется пройти все пятьдесят. Но тем временем я подумаю насчет адреса. Из-за этого могут возникнуть дополнительные расходы. Это будет не так уж много. Я могу выпускной..."

"Прекрасно. Просто сделай это".

Гладден оглянулся на мужчину на другой стороне камеры.

"Как насчет сегодняшнего вечера?" тихо спросил он. "Я говорил тебе, эти копы попытаются причинить мне вред".

"Я думаю, они блефуют, но ..."

"Тебе легко..."

"Но я не собираюсь рисковать. Выслушайте меня, мистер Брисбен. Я не могу вытащить тебя сегодня вечером, но я собираюсь сделать несколько звонков. С тобой все будет в порядке. Я собираюсь доставить тебя туда в куртке K-9 ".

"Что это?" - спросил я.

"В тюрьме это статус "не допущен". Обычно это приберегается для информаторов или особо важных дел. Я позвоню в тюрьму и сообщу им, что вы являетесь осведомителем в федеральном расследовании из Вашингтона ".

"Разве они не проверят?"

"Да, но сегодня будет слишком поздно. Они наденут на тебя куртку К-9, и к тому времени, как завтра выяснится, что это подделка, ты предстанешь перед судом, а затем, надеюсь, выйдешь на свободу ".

"Это хорошая афера, Краснер".

"Да, но я не смогу использовать это снова, я думаю, мне, возможно, придется немного увеличить гонорар, который мы только что обсуждали, чтобы покрыть убытки".

"К черту это. Послушай, это сделка. У меня есть доступ максимум к шести тысячам. Ты вытаскиваешь меня и все, что останется после "связанного", получаешь ты. Это поощрительная сделка ".

"Это сделка. Теперь, еще кое-что. Вы также упомянули о необходимости превзойти тиражи. Мне нужно иметь представление об этом. Так что с чистой совестью я не буду делать никаких заявлений в суде, которые будут ..."

"У меня есть история, если это то, о чем ты спрашиваешь. Но я не думаю, что нам с тобой нужно вдаваться в это ".

"Я понимаю".

"Когда мне будет предъявлено обвинение?"

"Позднее утро. Когда я буду звонить в тюрьму после того, как мы повесим трубку, я позабочусь о том, чтобы ты успел на ранний автобус до Санта-Моники. Лучше ждать в судебном трюме, чем в Бискайлуз".

"Я бы не знал. Я здесь в первый раз".

"Э-э, мистер Брисбейн, мне нужно еще раз поднять вопрос о моем гонораре и деньгах залога. Боюсь, это понадобится мне до того, как я завтра пойду в суд."

"У вас есть банковский счет?"

"Да".

"Дай мне номер. Я отправлю это по телеграфу утром. Смогу ли я набрать междугородний номер в K-9?"

"Нет. Вам придется позвонить в мой офис. Я скажу Джуди, чтобы она ждала звонка. Затем она наберет номер, который вы ей дадите, на другой линии и соединит вас. Это не будет проблемой. Я делал это таким образом раньше ".

Краснер дал ему номер своего банковского счета, и Гладден использовал технику запоминания, которой научил его Гораций, чтобы запомнить его.

"Мистер Краснер, вы оказали бы себе большую услугу, если бы уничтожили записи об этой транзакции и просто перевели гонорар, выплаченный наличными, на свои счета".

"Я понимаю. Что-нибудь еще у тебя на уме?"

"Да. Лучше выложи что-нибудь в сеть PTL, расскажи остальным, что произошло, скажи им держаться подальше от этой карусели ".

"Сойдет".

После того, как он повесил трубку, Гладден повернулся спиной к стене и сполз вниз, пока не оказался сидящим на полу. Он избегал смотреть на мужчину в другом конце комнаты. Он заметил, что храп прекратился, и предположил, что, возможно, человек на полу мертв. Передозировка. Затем мужчина слегка пошевелился. На мгновение Гладден подумал о том, чтобы протянуть руку и снять пластиковый браслет с мужчины и заменить его своим. Вероятно, утром его освободили бы без оплаты услуг адвоката и залога в 50 000 долларов.

Это было слишком рискованно, решил он. Человек, сидящий в другом конце камеры, может быть полицейским, и, кроме того, тот, что на полу, может быть многократным рецидивистом. Никогда не знаешь, когда судья скажет, что с него хватит. Гладден решил рискнуть с Краснером. В конце концов, он снял свое имя с доски объявлений сети. Адвокат должен знать, что он делал. И все же шесть тысяч обеспокоили его. Судебная система вымогала у него деньги. Шесть тысяч за что? Что он сделал не так?

Его рука потянулась к карману за сигаретами, но затем он вспомнил, что их забрали. Это обрушило на него гнев еще сильнее. И жалость к себе. Общество преследовало его, и за что? Его инстинкты и желания были не по его выбору. Почему они не могли этого понять?

Гладден пожалел, что у него нет с собой ноутбука. Он хотел зарегистрироваться и поговорить с теми, кто в сети. Такие, как он. Он чувствовал себя одиноким в камере. Он подумал, что мог бы даже заплакать, если бы мужчина, прислонившийся к другой стене, не наблюдал за ним. Он не стал бы плакать перед ним.

8

Я плохо спал после дня, проведенного с файлами. Я продолжал думать о фотографиях. Сначала о Терезе, потом о моем брате. Оба они запечатлены навсегда в ужасных позах, хранятся в конвертах. Я хотел вернуться, украсть фотографии и сжечь их. Я не хотел, чтобы кто-нибудь когда-либо их видел.

Утром, после того как я сварила кофе, я включила свой компьютер и вошла в систему the Rocky, чтобы проверить сообщения. Я ел горстями хлопья из коробки, пока ждал, когда будет установлено соединение и утвержден мой пароль. Я держал свой ноутбук и принтер на обеденном столе, потому что чаще всего ел, используя их. Это было лучше, чем сидеть за столом в одиночестве и думать о том, что я ел в одиночестве больше лет, чем мне хотелось бы помнить.

Мой дом был маленьким. В течение девяти лет у меня была одна и та же квартира с одной спальней и одной и той же мебелью. Это было неплохое место, но в нем не было ничего особенного. Кроме Шона, я не могла вспомнить, кто был последним посетителем. Когда я был с женщинами, я не приводил их туда. В любом случае, их было не так уж много.

Когда я только переехал, я думал, что пробуду здесь всего пару лет, что, может быть, я в конце концов куплю дом и женюсь, или заведу собаку, или что-то в этом роде. Но этого не произошло, и я не уверен, почему. Работа, я полагаю. По крайней мере, это то, что я говорил себе. Я сосредоточил свою энергию на своей работе. В каждой комнате квартиры были стопки газет с моими рассказами. Мне нравилось перечитывать их и сохранять. Если бы я умер дома, я знал, что они пришли бы туда, нашли меня и ошибочно подумали, что я один из тех стайных крыс, о которых я писал, которые умирают с газетами, сложенными до потолка, и деньгами, засунутыми в матрас. Они бы не потрудились взять одну из газет и прочитать мой рассказ.

На компьютере у меня была всего пара сообщений. Самое последнее было от Грега Гленна, спрашивающего, как идут дела. Оно было отправлено в шесть тридцать предыдущей ночью. Время меня раздражало; парень одобрил задание в понедельник утром, а в понедельник вечером он хотел знать, что я собираюсь с этим делать. "Как идут дела?" был редактором журнала "Где история?".

Пошел он, подумал я. Я отправил краткий ответ, в котором говорилось, что я провел понедельник с копами и был убежден в самоубийстве моего брата. Оставив это в стороне, я бы начал исследовать причины и частоту самоубийств в полиции.

Предыдущее сообщение на метро было от Лори Прайн из библиотеки. Оно было отправлено в половине пятого понедельника. Все, что в нем говорилось, было: "Интересный материал о Nexis. Это на прилавке".

Я отправил ответное сообщение, поблагодарив ее за быстрый поиск и сказав, что неожиданно задержался в Боулдере, но сразу же заберу посылку для поиска. Я думал, что у нее был интерес ко мне, хотя я никогда не отвечал ей ни на что, кроме профессионального уровня. Ты должен быть осторожен и быть уверенным. Ты делаешь желанный шаг вперед, и ты крут. Вы делаете нежелательный аванс и получаете жалобу персонала. Мое мнение таково, что лучше просто избегать всего этого.

Затем я прокрутил провода AP и UPI, чтобы посмотреть, происходит ли что-нибудь интересное. Была история о докторе, которого застрелили возле женской клиники в Колорадо Спрингс. Активистка движения против абортов была заключена под стражу, но врач еще не умер. Я сделал электронную копию рассказа и перенес ее в свою личную корзину для хранения, но я не думал, что когда-нибудь смогу что-нибудь с ней сделать, если доктор не умрет.

В мою дверь постучали, и я посмотрела в глазок, прежде чем открыть ее. Это была Джейн, которая жила через коридор и этажом ниже. Она проработала там около года, и я познакомился с ней, когда она попросила помочь ей передвинуть кое-какую мебель, когда она обустраивала свое жилище. Она была впечатлена, когда я сказал ей, что я газетный репортер, ничего не знающий о том, каково это. Мы дважды ходили в кино и один раз ужинали и провели день, катаясь на лыжах в Кистоуне, но эти прогулки были распределены на год, когда она жила в здании, и, казалось, из этого никогда ничего не выходило. Я думаю, что это была моя нерешительность, не ее. Она была привлекательна в своем роде для прогулок на свежем воздухе, и, возможно, в этом все дело. Я сам был любителем активного отдыха - по крайней мере, в своих мыслях - и хотел чего-то другого от этого.

"Привет, Джек. Прошлой ночью я увидел твою машину в гараже и понял, что ты вернулся. Как прошла поездка?"

"Это было хорошо. Было здорово сбежать ".

"Ты катался на лыжах?"

"Немного. Я отправился в Теллурид."

"Звучит мило. Знаешь, я собирался сказать тебе, но ты уже уехал, если ты когда-нибудь снова уедешь, я мог бы позаботиться о твоих растениях или забрать почту, или что угодно. Просто спроси."

"О, спасибо. Но у меня на самом деле нет никаких растений. В конечном итоге я часто путешествую на ночь из-за работы, поэтому я ничего не оставляю себе ".

Я отвернулся от двери и снова заглянул в квартиру, как будто хотел убедиться. Наверное, мне следовало пригласить ее на кофе, но я этого не сделал.

"Ты направляешься на работу?" Вместо этого я спросил.

"Да".

"Я тоже. Я лучше пойду. Но, послушай, как только я устроюсь, давай что-нибудь сделаем. Фильм или что-то в этом роде".

Нам обоим нравились фильмы Дениро. Это было единственное, что у нас было.

"Хорошо, позвони мне".

"Я сделаю".

Закрыв дверь, я снова отчитал себя за то, что не пригласил ее войти. В столовой я выключил компьютер, и мой взгляд упал на стопку бумаги толщиной в дюйм рядом с принтером. Мой незаконченный роман. Я начал это больше года назад, но это ни к чему не привело. Предполагалось, что это будет о писателе, который становится парализованным в результате аварии на мотоцикле. На деньги, полученные от юридического урегулирования, он нанимает красивую молодую женщину из местного университета, чтобы та печатала для него, пока он устно составляет предложения. Но вскоре он понимает, что она редактирует и переписывает то, что он ей говорит, еще до того, как она это напечатает. И до него доходит, что она лучший писатель. Вскоре он безмолвно сидит в комнате, пока она пишет. Он только наблюдает. Он хочет убить ее, задушить ее своими руками. Но он не может пошевелить руками, чтобы сделать это. Он в аду.

Стопка страниц лежала на столе, призывая меня попробовать еще раз. Не знаю, почему я не засунул ее в ящик стола вместе с другой книгой, которую начал и так и не закончил много лет назад. Но я этого не сделал. Наверное, я хотел, чтобы это было там, где я мог это видеть.

Редакция "Рокки" была пуста, когда я туда добрался. Утренний редактор и ранний репортер были в редакции "Сити", но я больше никого не видел. Большинство сотрудников начали приходить не раньше девяти или позже. Моей первой остановкой было кафе, чтобы выпить еще кофе, а затем я заскочил в библиотеку, где взял со стойки толстую компьютерную распечатку со своим именем. Я проверил стол Лори Прайн, чтобы поблагодарить ее лично, но ее тоже еще не было на месте.

Вернувшись за свой стол, я смог заглянуть в кабинет Грега Гленна. Он был там, разговаривал по телефону, как обычно. Я начал свою обычную рутину чтения "Рокки" и "Пост" в тандеме. Мне всегда нравилось это, ежедневная оценка войны в денверской газете. Если вы вели учет, эксклюзивные истории всегда набирали наибольшее количество баллов. Но, как правило, газеты освещали одни и те же истории, и это была окопная война, где было настоящее сражение. Я читал нашу историю, а затем я читал их, смотря, кто написал это лучше, у кого была лучшая информация. Меня не всегда тянуло к Рокки. На самом деле, в большинстве случаев я этого не делал. Я работал с настоящими придурками и не возражал видеть, как их задницы надирает The Post. Хотя я бы никогда никому в этом не признался. Такова была природа бизнеса и конкуренции. Мы конкурировали с другой газетой, мы конкурировали друг с другом. Вот почему я был уверен, что некоторые из них наблюдали за мной всякий раз, когда я проходил через редакцию. Для некоторых молодых репортеров я был почти героем, с такими сюжетными клипами, талантом и ритмом, ради которых стоило снимать. Для некоторых других, я уверен, я был жалким халтурщиком с незаслуженно мягким ритмом. Динозавр. Они хотели стрелять в меня. Но это было нормально. Я понял это. Я бы подумал то же самое, если бы был на их месте.

Денверские газеты были источниками для более крупных ежедневных изданий Нью-Йорка, Лос-Анджелеса, Чикаго и Вашингтона. Вероятно, мне давно следовало двигаться дальше, и я даже отклонил предложение из L.A. Times несколько лет назад. Но не раньше, чем я использовал это как рычаг давления на Гленна, чтобы раскрыть мое убийство. Он думал, что предложение было о горячей работе в полиции. Я не сказал ему, что это была работа в пригородном отделе под названием The Valley Edition. Он предложил создать для меня ритм murder, если я останусь. Иногда я думал, что совершил ошибку, приняв предложение Гленна. Может быть, было бы неплохо начать с чего-нибудь нового.

Мы отлично справились с утренним соревнованием. Я отложил бумаги в сторону и взял библиотечную распечатку. Лори Прайн нашла в восточных газетах несколько статей, анализирующих патологию самоубийств в полиции, и несколько небольших репортажей о конкретных самоубийствах по всей стране. У нее хватило благоразумия не печатать в "Денвер Пост" репортаж о моем брате.

В большинстве более длинных отчетов самоубийство рассматривалось как риск, связанный с работой в полиции. Каждый из них начинался с самоубийства конкретного полицейского, а затем превращал историю в дискуссию среди психиатров и полицейских экспертов о том, что заставило копов сжевать оружие. Во всех историях делался вывод о наличии причинно-следственной связи между самоубийством полицейского, стрессом на работе и травмирующим событием в жизни жертвы.

Статьи были ценными, потому что там были названы эксперты, которые мне понадобятся для моей истории. В нескольких статьях упоминалось спонсируемое ФБР исследование самоубийств в полиции, проводимое Фондом правоохранительных органов в Вашингтоне, округ Колумбия. Я подчеркнул это, полагая, что смогу использовать обновленную статистику бюро или фонда, чтобы придать моей истории свежести и достоверности.

Зазвонил телефон, и это была моя мать. Мы не разговаривали с похорон. После нескольких предварительных вопросов о моей поездке и о том, как у всех дела, она перешла к сути.

"Райли сказал мне, что ты собираешься написать о Шоне".

Это был не вопрос, но я ответил так, как будто это был вопрос.

"Да, я такой".

"Почему, Джон?"

Она была единственной, кто называл меня Джоном.

"Потому что я должен. Я... просто не могу сейчас продолжать, как будто этого не было. Я должен хотя бы попытаться понять ".

"Ты всегда разбирал вещи на части, когда был мальчиком. Ты помнишь? Все игрушки, которые ты испортил."

"О чем ты говоришь, мама? Это..."

"Я хочу сказать, что когда вы разбираете вещи на части, вы не всегда можете собрать их снова. Тогда что у тебя есть? Ничего, Джонни, у тебя ничего нет".

"Мам, в твоих словах нет смысла. Послушай, я должен это сделать ".

Я не понимал, почему я так быстро впадал в гнев, когда разговаривал с ней.

"Думал ли ты о ком-нибудь еще, кроме себя? Ты знаешь, как публикация этого в газете может ранить людей?"

"Ты имеешь в виду папу? Это могло бы также помочь ему ".

Последовало долгое молчание, и я представил ее на кухне за столом, с закрытыми глазами и прижимающей телефон к уху. Мой отец, вероятно, тоже сидел там, боясь говорить со мной об этом.

"У тебя была какая-нибудь идея?" Тихо спросил я. "Сделал ли кто-нибудь из вас?"

"Конечно, нет", - грустно сказала она. "Никто не знал".

Снова тишина, а затем она обратилась со своей последней просьбой.

"Подумай об этом, Джон. Лучше исцеляться наедине".

"Как с Сарой?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Ты никогда не говорил об этом… ты никогда не говорил со мной ".

"Я не могу говорить об этом сейчас".

"Ты никогда не сможешь. Прошло всего двадцать лет."

"Не будь саркастичным по поводу чего-то подобного".

"Мне жаль. Послушай, я не пытаюсь быть таким ".

"Просто подумай о том, о чем я тебя спросил".

"Я сделаю", - сказал я. "Я дам тебе знать".

Она повесила трубку, такая же злая на меня, как и я на нее. Меня беспокоило, что она не хотела, чтобы я писал о Шоне. Это было почти так, как если бы она все еще защищала и благоволила к нему. Он ушел. Я все еще был здесь.

Я выпрямился на своем месте, чтобы посмотреть через звуковые перегородки отсека, в котором находился мой стол. Я мог видеть, что отдел новостей теперь заполнялся. Гленн вышел из своего офиса и сидел за городским столом, разговаривая с редактором утреннего выпуска о плане освещения событий, связанных со стрельбой во врача-абортолога. Я откинулся на спинку стула, чтобы они не увидели меня и не догадались поручить мне переписывать. Я всегда уклонялся от переписывания. Они посылали группу репортеров на место преступления или катастрофы, и эти люди сообщали мне свою информацию. Затем мне пришлось написать рассказ в срок и решить, какие имена будут указаны в подписи. Это был самый быстрый и яростный газетный бизнес, но я был выжжен им. Я просто хотел написать свои рассказы об убийствах и остаться в одиночестве.

Я чуть было не отнесла распечатку в кафетерий, чтобы меня не заметили, но решила рискнуть. Я вернулся к чтению. Самая впечатляющая статья была опубликована в "Нью-Йорк таймс" пятью месяцами ранее. В этом нет ничего удивительного. "Таймс" была Святым граалем журналистики. Самый лучший. Я начал читать это произведение, а затем решил отложить его и приберечь напоследок. После того, как я отсканировал и прочитал остальные материалы, я поднялся выпить еще чашечку кофе, затем начал перечитывать статью в "Таймс", не торопясь с ней.

Главной темой новостей были, казалось бы, не связанные между собой самоубийства трех лучших людей Нью-Йорка за шестинедельный период. Жертвы не знали друг друга, но все поддались полицейскому блюзу, как это было названо в статье. Двое с оружием дома; один повесился в героиновом тире, в то время как шестеро обкуренных хайпов наблюдали за происходящим в оцепенелом ужасе. В статье подробно сообщалось о продолжающемся исследовании самоубийств в полиции, проводимом совместно Службой поведенческих исследований ФБР в Квантико, штат Вирджиния, и Фондом правоохранительных органов. В статье цитировался фонд мы с режиссером Натаном Фордом записали имя в мой блокнот, прежде чем продолжить. Форд сказал, что проект изучил все сообщения о самоубийствах в полиции за последние пять лет в поисках сходства причин. Он сказал, что суть в том, что невозможно определить, кто может быть восприимчив к полицейской хандре. Но после постановки диагноза это можно было бы должным образом вылечить, если бы страдающий офицер обратился за помощью. Форд сказал, что целью проекта было создание базы данных, которую можно было бы преобразовать в протокол, который помог бы руководителям полиции выявлять офицеров в полицейской форме, пока не стало слишком поздно.

Статья в "Таймс" включала в себя врезную статью о чикагском деле годичной давности, когда офицер вышел вперед, но все еще не был спасен. Когда я читал, мой желудок сжался. В статье говорилось, что детектив полиции Чикаго Джон Брукс начал сеансы терапии у психиатра после того, как его начало беспокоить конкретное дело об убийстве, которое ему поручили. Дело касалось похищения и убийства двенадцатилетнего мальчика по имени Бобби Смазерс. Мальчик считался пропавшим без вести в течение двух дней, прежде чем его останки были найдены в сугробе возле зоопарка Линкольн-Парка. Он был задушен. У него не хватало восьми пальцев.

Вскрытие показало, что пальцы были отрезаны перед его смертью. Это, а также невозможность опознать и поймать убийцу, очевидно, были слишком тяжелыми для Брукса.

Мистер Брукс, уважаемый следователь, необычайно тяжело воспринял смерть не по годам развитого кареглазого мальчика.

После того, как начальству и коллегам стало известно, что это сказывается на его работе, он взял четырехнедельный отпуск и начал сеансы интенсивной терапии с доктором Рональдом Кантором, к которому его направил психолог полицейского управления Чикаго.

В начале этих сеансов, по словам доктора Кантора, Брукс открыто говорил о своих суицидальных настроениях и сказал, что его преследовали сны о маленьком мальчике, кричащем в агонии.

После двадцати сеансов терапии в течение четырех недель доктор Кантор одобрил возвращение детектива к выполнению его обязанностей в отделе по расследованию убийств. Мистер Брукс, по общему мнению, функционировал должным образом и продолжал вести и раскрывать несколько новых дел об убийствах. Он сказал друзьям, что его кошмары прошли. Известный как "Прыгающий Джон" из-за своего неистового отношения "давай, достань их", мистер Брукс даже продолжил свое в конечном счете безуспешное преследование убийцы Бобби Смазерса.

Но когда-то во время холодной чикагскойзимы что-то, по-видимому, изменилось. 13 марта - это был бы тринадцатый день рождения, отмечаемый мальчиком Смазерса. Мистер Брукс сидел в своем любимом кресле в кабинете, где он любил писать стихи, чтобы отвлечься от своей работы детектива по расследованию убийств. Он принял по меньшей мере две таблетки Перкоцета, которые остались у него после лечения травмы спины годом ранее. Он написал одну-единственную строчку в своей поэтической тетради. Затем он сунул ствол своего пистолета 38-го калибра в рот и нажал на спусковой крючок. Его нашла его жена, когда она пришла домой с работы.

Смерть мистера Брукса оставила семью и друзей безутешными и полными вопросов. Что они могли бы сделать? Какие признаки они упустили? Кантор задумчиво покачал головой, когда его спросили во время интервью, есть ли ответы на эти тревожащие вопросы.

"Разум - забавная, непредсказуемая, а иногда и ужасная штука", - сказал тихий психолог в своем кабинете. "Я думал, что Джон очень далеко продвинулся со мной. Но, очевидно, мы зашли недостаточно далеко ". Мистер Брукс и то, что его преследовало, остается загадкой. Даже его последнее послание - загадка. Строка, которую он написал в блокноте, мало что дала на пути понимания того, что заставило его направить оружие против самого себя.

"Через светлую дверь" - были его последние написанные слова. Строка не была оригинальной. мистер Брукс позаимствовал ее у Эдгара Аллана По. В своем стихотворении "Дворец с привидениями", которое первоначально появилось в одном из самых известных рассказов По "Падение дома Ашеров", По писал:

В то время как, Подобно жуткой быстрой реке, Через светлую дверь Отвратительная толпа выбегает навсегда И смеется - но больше не улыбается.

Значение этих слов мистеру Бруксу неясно, но они, безусловно, передают меланхолию, присутствующую в его последнем акте.

Тем временем, дело об убийстве Бобби Смазерса остается открытым. В отделе по расследованию убийств, где работал мистер Брукс, и его коллеги все еще расследуют это дело, детективы теперь говорят, что добиваются справедливости для двух жертв.

"Насколько я понимаю, это двойное убийство", - сказал Лоуренс Вашингтон, детектив, который вырос вместе с Бруксом и был его партнером в отделе по расследованию убийств. "Кто бы ни сделал мальчика, он также сделал Прыгающего Джона. Ты не сможешь убедить меня в чем-то ином ".

Я выпрямился и оглядел редакцию. Никто не смотрел на меня. Я снова посмотрел на распечатку и снова прочитал конец рассказа. Я был ошеломлен, почти в той же степени, что и в ту ночь, когда Векслер и Сент-Луис пришли за мной. Я мог слышать, как бьется мое сердце, как мои внутренности сжимаются в холодной и сокрушительной хватке. Я не мог прочитать ничего другого, кроме названия рассказа. Помощник. Я читал это в средней школе и снова в колледже. Я знал эту историю. И я знал характер названия. Родерик Ашер. Я открыл свой блокнот и просмотрел несколько заметок, которые сделал после того, как ушел от Векслера накануне. Имя было там. Шон записал это в хронологической записи. Это была его последняя запись.

РАШЕР

Позвонив в редакционную библиотеку, я попросил соединить меня с Лори Прайн.

"Лори, это..."

"Джек. Да, я знаю".

"Послушайте, мне нужен срочный поиск. Я имею в виду, я думаю, что это поиск. Я не уверен, как получить ..."

"В чем дело, Джек?"

"Эдгар Аллан По. У нас есть что-нибудь на него?"

"Конечно. Я уверен, что у нас есть множество биографических справок. Я мог бы..."

"Я имею в виду, есть ли у нас какие-нибудь его рассказы или произведения? Я ищу "Падение дома Ашеров". Извините, что прерываю."

"Все в порядке. Хм, я не знаю, что бы мы имели прямо здесь, что касается его письменных работ. Как я уже сказал, это в основном биографический материал. Я могу взглянуть. Но, я имею в виду, что любой книжный магазин в округе продаст его вещи, если у нас их нет ".

"Хорошо, спасибо. Я просто перейду к потрепанной обложке ".

Я уже собирался положить трубку, когда она произнесла мое имя.

"Да?"

"Я только что кое о чем подумал. Например, если вы хотите процитировать строчку или что-то еще, у нас есть много цитат на CD-ROM. Я мог бы просто подключить это очень быстро ".

"Ладно. Сделай это".

Она положила трубку на целую вечность. Я снова перечитал историю "Конца времен". То, о чем я думал, казалось маловероятным, но совпадения в том, как умерли мой брат и Брукс, и в именах Родерик Ашер и РАШЕР, нельзя было игнорировать.

"Ладно, Джек", - сказала Лори после того, как снова взяла трубку. "Я только что проверил наши индексы. У нас нет книг, содержащих произведения По целиком. У меня есть диск со стихами, так что давайте его раскрутим. Чего ты хочешь?"

"Есть стихотворение под названием "Дворец с привидениями", которое является частью рассказа "Падение дома Ашеров". Вы можете это понять?"

Она не ответила. Я слышал, как она печатала на компьютере.

"Хорошо, да, вот избранные цитаты из рассказа и стихотворения. Три экрана."

"Хорошо, есть ли строчка, которая звучит "Вне пространства, вне времени"?"

"Вне пространства. Вне времени".

"Верно. Я не знаю пунктуации."

"Не имеет значения". Она печатала.

"Э-э, нет. Это не в..."

"Черт возьми!"

Я не знаю, почему я допустил такую вспышку. Это сразу же обеспокоило меня.

"Но, Джек, это строка из другого стихотворения".

"Что? Автор По?"

"Да. Это в стихотворении под названием "Страна грез". Вы хотите, чтобы я прочел это? Здесь целая строфа ".

"Прочти это".

"Ладно, я не настолько силен в чтении стихов, но вот что. "Путем неясным и одиноким, / Преследуемым только злыми ангелами, / Где Призрак по имени НОЧЬ, / На черном троне царит прямо, / Я достиг этих земель совсем недавно, / Из предельно тусклого Туле - / Из дикого, странного климата, который лежит, возвышенный, / Вне ПРОСТРАНСТВА-вне ВРЕМЕНИ". Вот и все. Но есть примечание редактора. Здесь говорится, что Эйдолон означает призрак."

Я ничего не сказал. Я все еще был заморожен.

"Джек?"

"Прочти это еще раз. На этот раз медленнее."

Я записал строфу в свой блокнот. Я мог бы просто попросить ее распечатать это, а потом пойти и забрать, но я не хотел двигаться. Я хотел, на короткий момент, побыть с этим наедине. Я должен был быть.

"Джек, что это?" - спросила она, закончив читать. "Ты, кажется, так беспокоишься об этом".

"Я еще не знаю. Мне нужно идти".

Я повесил трубку.

В одно мгновение я начал чувствовать чрезмерную теплоту, клаустрофобию. Каким бы большим ни был отдел новостей, я чувствовал, что стены смыкаются. Мое сердце бешено колотилось. Видение моего брата в машине промелькнуло в моем сознании.

Гленн разговаривал по телефону, когда я вошла в его кабинет и села напротив него. Он указал на дверь и кивнул, как будто хотел, чтобы я подождал снаружи, пока он не закончит. Я не двигался. Он снова указал, и я покачал головой.

"Послушай, у меня тут кое-что происходит", - сказал он в трубку. "Могу я тебе перезвонить? Великолепно. Да."

Он повесил трубку.

"Чтотакое..."

"Мне нужно поехать в Чикаго", - сказал я. "Сегодня. А затем, вероятно, в Вашингтон, затем, возможно, в Куантико, штат Вирджиния. В ФБР."

Гленн на это не купился.

"Вне пространства? Вне времени? Я имею в виду, да ладно тебе, Джек, это, должно быть, мысль, которая приходит в голову многим людям, которые размышляют или действительно совершают самоубийство. Тот факт, что это упоминается в стихотворении, написанном каким-то ненормальным парнем сто пятьдесят лет назад, который также написал другое стихотворение, которое цитировал этот другой мертвый коп, это не тот материал, из которого делаются заговоры."

"А как насчет Рашера и Родерика Ашера? Ты тоже думаешь, что это совпадение? Итак, теперь у нас есть тройное совпадение, и ты говоришь, что это не стоит проверять ".

"Я не говорил, что это не стоит проверять". Его голос повысился на ступеньку до уровня, сигнализирующего о возмущении. "Конечно, ты это проверь. Подойдите к телефонам, проверьте это. Но я не отправляю тебя в национальный тур на основании того, что у тебя есть сейчас ".

Он повернулся в своем кресле, чтобы проверить свой компьютер на наличие ожидающих сообщений. Не было ни одного. Он снова повернулся ко мне лицом.

"Каков мотив?"

"Что?"

"Кому могло понадобиться убивать твоего брата и этого парня в Чикаго? Это не имеет значения - Как получилось, что копы пропустили это?"

"Я не знаю".

"Ну, ты провел день с ними и с делом, где дыра в самоубийстве? Как кто-то мог сделать это и просто уйти? Как получилось, что вчера ты ушел, убежденный, что это было самоубийство? Я получил твое сообщение, ты сказал, что был убежден. Как получилось, что копы убеждены?"

"У меня пока нет ответов на этот вопрос. Вот почему я хочу поехать в Чикаго, а затем в бюро ".

"Послушай, Джек, у тебя здесь неплохой ритм. Я не могу передать вам, сколько раз репортеры приходили сюда, говоря, что они этого хотели. Ты..."

"Кто?"

"Что?"

"Кто хочет мой ритм?"

"Неважно. Это не то, о чем мы говорим. Суть в том, что у вас здесь все хорошо, и вы можете отправиться в любое место штата, куда захотите. Но для такого рода путешествий я должен быть в состоянии оправдать это перед Неффом и соседями. У меня также есть отдел новостей, полный репортеров, которые хотели бы время от времени путешествовать для создания статьи. Я бы хотел, чтобы они путешествовали. Это помогает поддерживать их мотивацию. Но у нас здесь экономический спад, и я не могу соглашаться на каждую поездку, которую мне предлагают ".

Я ненавидел эти проповеди, и мне было интересно, волнует ли Неффа и Соседей, главного редактора газеты, вообще, кого и куда он посылает, лишь бы у них были хорошие статьи. Это была хорошая история. Гленн был полон дерьма, и он знал это.

"Хорошо, я просто возьму отпуск и сделаю это сам".

"Ты использовал все, что у тебя было после похорон. Кроме того, ты не будешь разъезжать по стране, называя себя репортером "Роки Маунтин Ньюс", если ты не выполняешь задание для "Роки Маунтин Ньюс "."

"А как насчет неоплачиваемого отпуска? Вчера ты сказал, что если мне понадобится больше времени, ты что-нибудь придумаешь."

"Я имел в виду время для скорби, а не для того, чтобы бежать через всю страну. В любом случае, ты знаешь правила неоплачиваемого отпуска. Я не могу защищать вашу позицию. Ты уходишь, и у тебя может не быть ритма, когда ты вернешься ".

Я хотел уволиться прямо там, но у меня не хватило смелости, и я знал, что мне нужна газета. Мне нужен был институт СМИ в качестве моей карты доступа к полицейским, исследователям, всем, кто был вовлечен. Без моей пресс-карточки я был бы просто братом какого-нибудь самоубийцы, которого можно оттолкнуть в сторону.

"Мне нужно больше, чем то, что у тебя есть сейчас, чтобы оправдать это, Джек", - сказал Гленн. "Мы не можем позволить себе дорогостоящую рыбалку, нам нужны факты. Если бы у тебя было больше, я мог бы, возможно, подумать о поездке в Чикаго. Но с этим фондом и ФБР вы определенно могли бы связаться по телефону. Если вы не можете, тогда, может быть, я смогу попросить кого-нибудь из вашингтонского бюро новостей съездить туда.

"Это мой брат, моя гребаная история. Ты никому этого не отдашь".

Он поднял руки в успокаивающей манере. Он знал, что его предложение выходит за рамки дозволенного.

"Тогда разберись с телефонами и вернись ко мне с чем-нибудь".

"Послушай, разве ты не понимаешь, что ты говоришь? Ты говоришь, не ходи без доказательств. Но мне нужно пойти, чтобы получить доказательства ".

Вернувшись за свой стол, я открыл новый компьютерный файл и начал вводить все, что знал о смерти Терезы Лофтон и моего брата. Я записал каждую деталь, которую смог вспомнить из файлов. Зазвонил телефон, но я не взял трубку. Я только печатал. Я знал, что мне нужно начать с базы информации. Тогда я использовал бы это, чтобы развалить дело против моего брата. Гленн, наконец, заключил со мной сделку. Если бы я заставил копов возобновить дело моего брата, я бы поехал в Чикаго. Он сказал, что нам все равно придется поговорить о Вашингтоне, но я знал, что если я доберусь до Чикаго, то доберусь и до Вашингтона.

Пока я печатал, изображение моего брата продолжало возвращаться ко мне. Теперь это стерильное, безжизненное фото обеспокоило меня. Ибо я верил в невозможное. Я подвел его и теперь испытывал более острое чувство вины. В той машине был мой брат, мой близнец. Это был я.

9

В итоге у меня получилось четыре страницы заметок, которые я затем обобщил после часа изучения и продумал до шести строк сокращенных вопросов, на которые мне нужно было найти ответы. Я обнаружил, что если посмотреть на факты дела с противоположной точки зрения, полагая, что Шон был убит, а не сводил счеты с жизнью, я увидел кое-что, что копы, возможно, упустили. Их ошибкой была их предрасположенность верить и, следовательно, принимать, что Шон покончил с собой. Они знали Шона и знали, что он был обременен делом Терезы Лофтон. Или, может быть, это было то, во что каждый коп мог поверить о любом другом копе. Может быть, все они видели слишком много трупов, и единственным сюрпризом было то, что большинство из них не покончили с собой. Но когда я просеял факты взглядом неверующего, я увидел то, чего не видели они.

Я изучил список, который написал на странице в моей записной книжке.

Пена: его руки? спустя -сколько времени?

Векслер/Скалари: машина? обогреватель? запереть?

Райли: перчатки?

Я понял, что могу справиться с Райли по телефону. Я набрал номер и собирался повесить трубку после шести гудков, когда она взяла трубку.

"Райли? Это Джек. Ты в порядке? Это неподходящее время?"

"Когда будет подходящее время?"

Это звучало так, как будто она была пьяна.

"Ты хочешь, чтобы я вышел, Райли? Я выхожу".

"Нет, не надо, Джек. Я в порядке. Просто, знаете, один из тех грустных дней. Я продолжаю думать о нем, понимаешь?"

"Да. Я тоже думаю о нем".

"Тогда почему тебя так долго не было рядом, прежде чем он ушел и… Прости, я не должен был поднимать этот вопрос ..."

Я на мгновение замолчал.

"Я не знаю, Райлс. Мы вроде как из-за чего-то поссорились. Я сказал кое-что, чего не должен был. Я думаю, он тоже так думал. Я думаю, у нас был своего рода период охлаждения… Он сделал это до того, как я смогла вернуться к нему ".

Я понял, что уже давно не называл ее Рилс. Я задавался вопросом, заметила ли она.

"Из-за чего была драка, из-за девушки, которую разрубили надвое?"

"Почему ты так говоришь? Он рассказал тебе об этом?"

"Нет. Я просто догадался. Она обвела его вокруг пальца, почему не ты? Это все, о чем я думал ".

"Райли, у тебя есть... Послушай, тебе нехорошо зацикливаться на этом. Старайся думать о хорошем".

Я чуть не сломался и не рассказал ей, чего я добиваюсь. Я бы хотел подарить ей что-нибудь, чтобы облегчить ее боль. Но было слишком рано.

"Это трудно сделать".

"Я знаю, Райли. Мне жаль. Я не знаю, что тебе сказать ".

На линии между нами повисло долгое молчание. Я ничего не слышал на заднем плане. Никакой музыки. Нет телевизора. Я задавался вопросом, что она делала в доме одна.

"Мама позвонила мне сегодня. Ты рассказал ей, чем я занимаюсь."

"Да. Я подумал, что она должна знать."

Я ничего не сказал.

"Чего ты хотел, Джек?" - наконец спросила она.

"Просто вопрос. Это как бы за пределами левого поля, но вот оно. Копы показали тебе или вернули перчатки Шона?"

"Его перчатки?"

"Те, что были на нем в тот день".

"Нет. Я их не получил. Никто не спрашивал меня о них ".

"Ну, тогда, какие перчатки были у Шона?"

"Кожа. Почему?"

"Просто то, с чем я играю. Я расскажу тебе об этом позже, если это что-нибудь значит. А как насчет цвета, черного?"

"Да, черная кожа. Я думаю, они были подбиты мехом ".

Ее описание соответствовало перчаткам, которые я видел на фотографиях с места преступления. На самом деле это ничего не значило, так или иначе. Просто точка для проверки, одна утка, поставленная в ряд.

Мы поговорили еще несколько минут, и я спросил, не хочет ли она поужинать со мной этим вечером, потому что я собирался приехать в Боулдер, но она сказала "нет". После этого мы повесили трубку. Я беспокоился о ней и надеялся, что разговор - просто человеческий контакт - поднимет ей настроение. Я подумывал о том, чтобы в любом случае заскочить к ней домой, после того, как покончу со всем остальным.

Когда я проезжал через Боулдер, я мог видеть снежные облака, формирующиеся вдоль вершин Плоскогорий. С детства я знал, как быстро все может опуститься, как только надвинутся тучи. Я надеялся, что в багажнике "Темпо компании", на котором я ехал, были цепи, но знал, что это маловероятно.

На Медвежьем озере я нашел Пену, стоящего возле хижины рейнджера и разговаривающего с группой лыжников, которые проезжали мимо. Пока я ждал, я вышел к озеру. Я видел несколько мест, где люди расчистили снег вплоть до льда. Я осторожно вышел на замерзшее озеро и посмотрел вниз, в один из этих иссиня-черных порталов, и представил глубины внизу. Я почувствовал легкую дрожь в моем центре. Двадцать лет назад моя сестра провалилась под лед и погибла в этом озере. Теперь мой брат умер в своей машине менее чем в пятидесяти ярдах от нас. Глядя вниз на черный лед, я вспомнил, что где-то слышал, что некоторые озерные рыбы зимой замерзают, но весной, когда наступает оттепель, они просыпаются и просто вылезают из воды. Я задавался вопросом, правда ли это, и думал, что это слишком плохо, что люди не одинаковы.

"Это снова ты".

Я обернулся и увидел Пену.

"Да, извините, что беспокою вас. У меня есть еще только несколько вопросов."

"Не беспокойся. Я хотел бы, чтобы я мог сделать что-нибудь раньше, понимаешь? Может быть, видел его раньше, когда он впервые подъехал, посмотрел, не нужна ли ему помощь. Я не знаю".

Мы начали возвращаться к лачуге.

"Я не знаю, что кто-то мог бы сделать", - сказал я, просто чтобы что-то сказать.

"Итак, каковы ваши вопросы?"

Я достал свой блокнот.

"Э-э, во-первых, когда ты побежала к машине, ты видела его руки? Нравится, где они были?"

Он шел, не говоря ни слова. Я думаю, он представлял себе этот инцидент в своем воображении.

"Знаешь, - наконец сказал он, - мне кажется, я действительно смотрел на его руки. Потому что, когда я подбежал и увидел, что это был всего лишь он, я сразу подумал, что он застрелился. Так что я почти уверен, что посмотрел на его руки, чтобы увидеть, держал ли он пистолет ".

"Был ли он?"

"Нет. Я видел это на сиденье рядом с ним. Оно упало на сиденье."

"Вы не помните, был ли он в перчатках, когда вы заглядывали внутрь?"

"Перчатки… перчатки", - сказал он, как будто пытался вызвать ответ из своих банков памяти. После очередной долгой паузы он сказал: "Я не знаю. У меня в голове не складывается картинка. Что говорит полиция?"

"Ну, я просто пытаюсь понять, помнишь ли ты".

"Ну, я ничего не понимаю, извини".

"Если бы полиция захотела, вы бы позволили им загипнотизировать вас? Чтобы посмотреть, смогут ли они выразить это таким образом?"

"Загипнотизируешь меня? Они занимаются подобными вещами?"

"Иногда. Если это важно."

"Ну, если бы это было важно, я думаю, я бы это сделал".

Теперь мы стояли перед лачугой. Я смотрел на "Темпо", припаркованный там же, где припарковался мой брат.

"Еще одна вещь, о которой я хотел спросить, это о сроках. В полицейских отчетах говорится, что вы видели машину в течение пяти секунд после того, как услышали выстрел. И всего за пять секунд никто не смог бы выбраться из машины и скрыться в лесу незамеченным ".

"Верно. Ни за что. Видел бы ты их".

"Хорошо, тогда что насчет "после"?"

"После чего?"

"После того, как вы подбежали к машине и увидели, что мужчина был застрелен. Ты сказал мне на днях, что побежал обратно в здешнюю хижину и сделал два звонка. Это верно?"

"Да, девять один один и мой супе".

"Итак, вы были внутри этой хижины и не могли видеть машину, верно?"

"Правильно".

"Как долго?"

Пена кивнул, поняв, к чему я клоню.

"Но это не имеет значения, потому что он был один в машине".

"Я знаю, но смирись со мной. Как долго?"

Он пожал плечами, как бы говоря, какого черта, и снова замолчал. Он вошел в хижину и сделал движение рукой, как будто поднимал телефонную трубку.

"Я сразу же дозвонился на девять один один. Это было довольно быстро. Они взяли мое имя и все такое, и это заняло некоторое время. Затем я позвонил и попросил позвать Дага Пакуина, это мой босс. Я сказал, что это срочно, и они сразу же соединили меня. Он сел, и я рассказал ему, что произошло, и он сказал мне выйти и присмотреть за машиной, пока не приедет полиция. Так оно и было. Я вышел обратно".

Я обдумал все это и решил, что он, вероятно, был вне поля зрения "Каприза" по крайней мере секунд тридцать.

"В машине, когда вы впервые выбежали, вы проверили все двери, не была ли какая-нибудь из них открыта?"

"Просто со стороны водителя. Но все они были заперты."

"Откуда ты знаешь?"

"Когда копы приехали сюда, они перепробовали их все, и они были заперты. Им пришлось использовать одну из этих штуковин Slim jim, чтобы взломать замок ".

Я кивнул и сказал: "А как насчет заднего сиденья? Вчера вы сказали, что окна были запотевшими. Ты прижимал лицо к стеклу и смотрел прямо на заднее сиденье? Опустился на пол?"

Пена понял теперь, о чем я спрашивал. Он на мгновение задумался и отрицательно покачал головой.

"Нет, я не смотрел прямо в конец. Я просто думал, что это был один парень, вот и все ".

"Копы задавали тебе эти вопросы?"

"Нет, не совсем. Хотя я понимаю, к чему ты клонишь."

Я кивнул.

"И последнее. Когда вы сообщили об этом, вы сказали, что это было самоубийство или просто что это была стрельба?"

"Я... Да, я сказал, что кто-то здесь пошел и застрелился. Просто так. Я думаю, у них есть запись ".

"Возможно. Большое спасибо ".

Я направился обратно к своей машине, когда налетели первые порывы ветра. Пена звал меня вслед.

"А как насчет гипноза?"

"Они позвонят, если захотят это сделать".

Прежде чем сесть в машину, я проверил багажник. Не было никаких цепей.

На обратном пути через Боулдер я остановился у книжного магазина, который вполне уместно назывался "Улица Морг", и купил толстый том, содержащий полное собрание рассказов и стихотворений Эдгара Аллана По. Моим намерением было начать читать это в тот вечер. Возвращаясь в Денвер, я работал над тем, чтобы попытаться поместить ответы Пена в теорию, над которой я работал. И не важно, как я переворачивал его ответы, ничто не могло разрушить мою новую веру.

Когда я добрался до DPD, в офисе SIU мне сказали, что Скалари нет в здании, поэтому я отправился в отдел убийств и нашел Векслера за его столом. Я не видел Сент-Луиса поблизости.

"Черт", - сказал Векслер. "Ты здесь, чтобы снова надавать мне пощечин?"

"Нет", - сказал я. "Ты собираешься разорить мою?"

"Зависит от того, о чем ты собираешься меня спросить".

"Где машина моего брата? Он уже снова в эксплуатации?"

"Что это такое, Джек? Неужели ты не можешь даже представить себе возможность того, что мы знаем, как вести расследование?"

Он сердито швырнул ручку, которую держал в руках, в мусорное ведро в углу комнаты. Затем он осознал, что натворил, пошел и выбрал это.

"Послушай, я не пытаюсь выставить тебя напоказ или создать тебе какие-либо проблемы", - сказал я ровным тоном. "Я просто пытаюсь разрешить все свои вопросы, и чем больше я пытаюсь, тем больше вопросов у меня возникает".

"Например, что?"

Я рассказал ему о своем визите к Пене, и я мог видеть, как он сердится. Кровь бросилась ему в лицо, и вдоль линии левой челюсти слегка задрожала.

"Послушайте, вы, ребята, закрыли дело", - сказал я. "Нет ничего плохого в том, что я разговариваю с Пеной. Кроме того, ты, или Скалари, или кто-то еще что-то упустил. Машина была вне поля его зрения более чем на полминуты, пока он вызывал ее ".

"Ну и что, блядь?"

"Вас, ребята, интересовало только время, предшествовавшее тому, как он увидел машину. Пять секунд, чтобы никто не смог убежать. Дело закрыто, самоубийство. Но Пена сказал мне, что окна были запотевшими. Они должны были быть для того, чтобы кто-то написал записку. Пена не смотрел назад, на пол. Затем он уходит, по крайней мере, на тридцать секунд. Кто-то мог лежать на заднем сиденье, вылезти, пока он звонил, и убежать в лес. Это могло бы произойти легко ".

"У тебя что, поехала крыша? Что насчет записки? А как насчет светоотражающего сигнала на перчатке?"

"Любой мог написать на лобовом стекле. А перчатку с остатками мог носить убийца. Затем он снял его и надел на Шона. Тридцать секунд - это долгое время. Могло бы быть и дольше. Вероятно, это было дольше. Он сделал два звонка, Векс."

"Это слишком сомнительно. Убийца слишком полагался бы на то, что Пена потратил так много времени."

"Может быть, и нет. Может быть, он решил, что у него либо будет достаточно времени, либо он просто уберет Пену. Судя по тому, как вы, ребята, разобрались с этим делом, вы бы просто сказали, что Шон убил его, а затем и себя ".

"Это чушь собачья, Джек. Я любил твоего брата, как будто он был моим собственным гребаным братом. Ты думаешь, я хочу верить, что он проглотил чертову пулю?"

"Позволь мне спросить тебя кое о чем. Где ты был, когда узнал о Шоне?"

"Прямо здесь, за письменным столом. Почему?"

"Кто тебе сказал? Тебе звонили?"

"Да, мне позвонили. Это был капитан. Паркс вызвал капитана стражи. Он позвонил нашему капитану".

"Что он тебе сказал? Его точные слова".

Векслер на мгновение заколебался, вспоминая.

"Я не помню. Он только что сказал, что Мак мертв ".

"Он сказал это так или он сказал, что Мак покончил с собой?"

"Я не знаю, что он сказал. Он мог бы. В чем смысл?"

"Рейнджер, который вызвал полицию, сказал, что Шон застрелился. С этого все и началось. Вы все отправились туда, ожидая самоубийства, и это то, что вы нашли. Части головоломки складываются в картинку, которую ты принес с собой. Все здесь знали, что с ним сделало дело Лофтона. Ты понимаешь, о чем я говорю? Вы все были предрасположены верить в это. Ты даже заставил меня поверить в это во время поездки в Боулдер той ночью ".

"Это все чушь собачья, Джек. И у меня нет времени. Нет никаких доказательств того, что ты говоришь, и у меня нет времени на теории от кого-то, кто не может смотреть фактам в лицо ".

Я немного помолчал, давая ему остыть.

"Тогда где машина, Векс? Если ты так уверен, покажи мне машину. Я знаю, как я могу доказать это тебе ".

Векслер сделал паузу сам. Я предположил, что он размышлял, стоит ли ему вмешиваться. Если бы он показал мне машину, он признал бы, что я, по крайней мере, заронил небольшое сомнение в его собственный разум.

"Это все еще во дворе", - наконец сказал он. "Я вижу это каждый чертов день, когда прихожу".

"Она все еще в том же состоянии, что и в день, когда ее нашли?"

"Да, да, все тот же. Это запечатано. Каждый день, когда я прихожу, я вижу его кровь по всему окну ".

"Пойдем посмотрим на это, Векс. Я думаю, есть способ убедить тебя. Так или иначе."

Снежные порывы докатились до Боулдера. В полицейском участке Векслер получил ключ от управляющего автопарком. Он также проверил инвентарный список, чтобы узнать, брал ли кто-нибудь ключи или был ли кто-нибудь внутри машины, кроме следователей. Ни у кого не было. Машина была бы в том же состоянии, в каком она была, когда ее отбуксировали.

"Они ждали распоряжения из офиса шефа, чтобы убрать это. Они должны разослать это. Ты знаешь, что есть компании, которые специализируются на уборке домов, машин и прочего после того, как в них кто-то был убит? Какая-то гребаная работа".

Я думаю, Векслер так много говорил, потому что сейчас он нервничал. Мы подошли к машине и стояли, глядя на нее. Снег кружился вокруг нас в потоке. Кровь, разбрызганная по внутреннему заднему стеклу, высохла до темно-коричневого цвета.

"Когда мы его откроем, там будет вонять", - сказал Векслер. "Господи, я не могу поверить, что я делаю это. Это не продвинется дальше, пока ты не скажешь мне, что происходит ".

Я кивнул.

"Ладно. Есть две вещи, на которые я хочу обратить внимание. Я хочу посмотреть, включен ли выключатель обогрева на максимум и включен ли замок безопасности на задних дверях ".

"Для чего?"

"Окна были запотевшими, и было холодно, но не настолько. Я видела на фотографиях, что Шон был тепло одет. На нем была его куртка. Ему не понадобился бы накал на полную. Как еще могут запотевать стекла, когда ты припаркован с выключенным двигателем?"

"Я не..."

"Подумай о наблюдениях, Векс. Что вызывает запотевание? Мой брат однажды рассказал мне о засаде, которую вы двое сорвали, потому что окна запотели, и вы пропустили парня, выходящего из своего дома ".

"Разговаривает. Это было через неделю после Суперкубка, и мы говорили о том, что гребаные Бронкос снова проиграли, и горячий воздух все затуманил ".

"Да. И последнее, что я знал, мой брат не разговаривал сам с собой. Итак, если жара слабая, а окна запотели настолько, что на них можно писать, я думаю, это означает, что с ним кто-то был. Они разговаривали."

"Это рискованный ход, который в любом случае ничего не доказывает. А как насчет замка?"

Я изложил ему теорию: "Кто-то есть с Шоном. Каким-то образом он получает пистолет Шона. Может быть, он приходит со своим собственным пистолетом и разоружает Шона. Он также говорит ему сдать свои перчатки. У Шона есть. Парень надевает перчатки, а затем убивает Шона из его собственного пистолета. Затем он перепрыгивает через сиденье на заднее сиденье, где прячется на полу. Он ждет, пока Пена придет и уйдет, затем откидывается на спинку сиденья, пишет записку на лобовом стекле и снова надевает перчатки на руки Шона - теперь на Шоне GSR. Затем исполнитель выходит через заднюю дверь, запирает ее и скрывается под прикрытием деревьев. Никаких следов, потому что участок был вспахан. К тому времени, как Пена возвращается, чтобы присмотреть за машиной, как ему сказал его начальник, он уже ушел ".

Векслер долго молчал, наверстывая упущенное.

"Ладно, это теория", - наконец сказал он. "Теперь докажи это".

"Ты знаешь моего брата. Ты работал с ним. Что за процедура была с замком безопасности? Всегда надевай его. Верно? Таким образом, никаких ошибок с заключенными. Никаких промахов. Если вы берете человека, не являющегося заключенным, вы всегда можете освободить его для них. Как ты сделал в ту ночь, когда пришел за мной. Когда я заболел, замок был включен. Помнишь? Тебе пришлось выключить это, чтобы я мог открыть дверь, чтобы меня вырвало ".

Векслер ничего не сказал, но по его лицу я понял, что попал в точку. Если бы в "Каприсе" был отключен замок безопасности, это не было бы неопровержимым доказательством чего бы то ни было. Но он знал бы так же, как знал моего брата, что Шон был в машине не один.

Наконец он сказал: "Вы не можете сказать, глядя на это. Это всего лишь кнопка. Кому-то придется залезть на заднее сиденье и посмотреть, смогут ли они выбраться ".

"Открой это. Я войду".

Векслер отпер дверь, щелкнул электрическими замками, и я открыл заднюю пассажирскую дверь. Меня поразил приторно-сладкий запах засохшей крови. Я сел в машину и закрыл дверь.

Долгое мгновение я не двигался. Я видел фотографии, но они не подготовили меня к поездке в машине. Тошнотворный запах, засохшая кровь, разбрызганная по окну, крыше и подголовнику водителя. Кровь моего брата. Я почувствовал, как комок тошноты подкатил к моему горлу. Я быстро взглянул поверх сиденья на приборную панель и панель управления обогревателем. Затем, через правое окно, я посмотрел на Векслера. На мгновение наши взгляды встретились, и я подумал, действительно ли я хотел, чтобы замок безопасности был отключен. Мне пришла в голову мысль, что, возможно, было бы проще просто отпустить это, но я быстро выбросил это из головы. Я знал, что если я отпущу это, меня будут преследовать всю оставшуюся жизнь.

Я протянул руку и нажал на кнопку блокировки пассажирской двери. Я потянул за дверную ручку, и дверь распахнулась. Я вышел и посмотрел на Векслера. Снег начал прилипать к его волосам и плечам.

"И обогреватель выключен. Окна не могли запотеть из-за этого. Я думаю, что с Шоном кто-то был в машине вместе с ним. Они разговаривали, а потом, кем бы ни был этот ублюдок, он его убил."

Векслер выглядел так, словно увидел привидение. Все это щелкало у него в голове. Теперь это было больше, чем просто теория, и он знал это. Казалось, что он вот-вот заплачет.

"Черт возьми", - сказал он.

"Послушай, мы все это пропустили".

"Нет, это другое. Коп никогда так не подводит своего напарника. Что в нас хорошего, если мы не можем позаботиться о своих собственных? Гребаный репортер..."

Он не закончил, но, думаю, я знал, что он чувствовал. Ему казалось, что он каким-то образом предал Шона. Я знал, что он чувствовал то же самое, потому что со мной было то же самое.

"С этим еще не покончено", - сказал я. "Мы все еще можем компенсировать то, что верили в неправильные вещи".

Он все еще выглядел несчастным. Я не был тем, кто мог утешить его. Это должно было бы прийти изнутри.

"Все, что потеряно, это немного времени, Векс", - все равно сказал я. "Давай вернемся внутрь. Здесь становится холодно".

В доме моего брата было темно, когда я пошел туда, чтобы рассказать Райли. Я помедлил, прежде чем постучать, размышляя о том, насколько абсурдно было полагать, что новость, которую я принес, может каким-то образом развеселить ее. Хорошие новости, Райли, Шон не покончил с собой, как мы все думали, его убил какой-то псих, который, вероятно, делал это раньше и, вероятно, сделает снова.

Я все равно постучал. Было еще не поздно. Я представил, что она сидит там, в темноте, или, может быть, в одной из задних спален, где не было света. Надо мной зажегся свет фонаря, и она открыла, прежде чем мне пришлось постучать во второй раз.

"Джек".

"Райли. Я хотел спросить, могу ли я зайти и поговорить с вами ".

Я знал, что она еще не знала. Я заключил сделку с Векслером. Я бы сказал ей об этом лично. Ему было все равно. Он был слишком занят возобновлением расследования, составлением списков вероятных подозреваемых, повторным осмотром машины Шона на предмет отпечатков пальцев и других улик. Я ничего не рассказал ему о Чикаго. Я держал это при себе, и я не был уверен, почему. Это была история? Хотел ли я эту историю только для себя? Это был простой ответ, и я воспользовалась им, чтобы успокоить свое беспокойство из-за того, что не рассказала ему всего. Но в более глубоких складках моего сознания я верил, что это было что-то другое. Что-то, что, возможно, я не хотел выносить на свет для обозрения.

"Заходи", - сказал Райли. "Что-то не так?"

"Не совсем".

Я вошел следом за ней, и она повела меня на кухню, где включила свет над столом. На ней были синие джинсы, толстые шерстяные носки и толстовка Colorado Buffaloes.

"Только что произошли некоторые новые события, касающиеся Шона, и я хотел вам рассказать. Ты знаешь, вместо того, чтобы говорить по телефону."

Мы оба заняли стулья за столом. Круги у нее под глазами не исчезли, и она ничего не сделала с косметикой, чтобы скрыть их. Я почувствовал, как на меня опускается ее уныние, и отвел взгляд от ее лица. Я думал, что сбежал, но здесь это было невозможно. Ее боль проникла во все уголки дома и была заразительной.

"Ты спал?"

"Нет, я читал. В чем дело, Джек?"

Я сказал ей. Но, в отличие от Векслера, я рассказал ей все. О Чикаго, о стихах, о том, что я хотел сделать сейчас. Она время от времени кивала во время рассказа, но больше ничего не показывала. Ни слез, ни вопросов. Все это придет, когда я закончу.

"Так вот в чем история", - сказал я. "Я пришел сказать тебе. Я собираюсь в Чикаго, как только смогу ".

После долгого молчания она заговорила.

"Забавно, я чувствую себя таким виноватым".

Я мог видеть слезы в ее глазах, но они не текли. Вероятно, у нее на это не хватило сил.

"Виновен? О чем?"

"Все это время. Я был так зол на него. Вы знаете, за то, что он сделал. Как будто он сделал это со мной, а не с самим собой. Я начал ненавидеть его, ненавидеть его память. Теперь, ты… теперь это."

"Мы все были такими. Это был единственный способ жить с этим".

"Ты рассказала Милли и Тому?"

Мои родители. Она никогда не чувствовала себя комфортно, обращаясь к ним как-то иначе.

"Пока нет. Но я так и сделаю".

"Почему ты не рассказал Векслеру о Чикаго?"

"Я не знаю. Я хотел фору, я полагаю. Они узнают об этом завтра".

"Джек, если то, что ты говоришь, правда, они должны знать все. Я не хочу, чтобы тот, кто это сделал, скрылся только для того, чтобы вы могли продолжить рассказ ".

"Послушай, Райли", - сказал я, пытаясь сохранять спокойствие, "кто бы это ни сделал, он уже скрылся, пока я не появился. Я просто хочу добраться до копов в Чикаго раньше Векслера. Однажды."

Мы помолчали мгновение, прежде чем я заговорил снова.

"И не совершайте ошибки. Я хочу историю, это правда. Но это больше, чем просто история. Это обо мне и Шоне ".

Она кивнула, и я позволил тишине повиснуть между нами. Я не знал, как объяснить ей свои мотивы. Моим умением в жизни было соединять слова в связное и интересное повествование, но внутри у меня не было слов для этого. Пока нет. Я знал, что ей нужно услышать от меня больше, и я попытался дать ей то, в чем она нуждалась, объяснение, которое я сам не совсем понимал.

"Я помню, когда мы закончили среднюю школу, мы оба в значительной степени знали, чем хотим заниматься. Я собирался писать книги и быть знаменитым, или богатым, или и тем, и другим. Шон собирался стать шефом детективов в DPD и разгадать все тайны города… Ни у кого из нас этого не получилось. Хотя Шон был ближе всех."

Она попыталась улыбнуться моим воспоминаниям, но это не совсем сочеталось с остальными чертами ее лица, и поэтому она отложила их в сторону.

"В любом случае, - продолжил я, - в конце того лета я уезжал в Париж, чтобы написать великий американский роман. И он ждал, чтобы пойти на службу. Мы заключили эту сделку, когда прощались. Это было довольно банально. Сделка заключалась в том, что, когда я разбогатею, я куплю ему Porsche с подставками для лыж. Как у Редфорда в "Гонщике на скоростном спуске". Вот и все. Это все, чего он хотел. Он мог бы выбрать модель. Но мне пришлось бы заплатить. Я сказал ему, что это была плохая сделка для меня, потому что ему нечем было торговать. Но потом он сказал, что сделал. Он сказал, что если со мной когда-нибудь что-нибудь случится - ну, знаете, например, меня убьют, или ранят, или ограбят, или еще что-нибудь - он найдет, кто это сделал. Он бы позаботился о том, чтобы это никому не сошло с рук. И, вы знаете, даже тогда я верил в это. Я верил, что он мог это сделать. И что-то в этом было утешительное".

История, казалось, не имела особого смысла в том виде, в каком я ее рассказал. Я не был уверен, в чем смысл.

"Но это было его обещание, не твое", - сказал Райли.

"Да, я знаю". Я помолчал несколько мгновений, пока она наблюдала за мной. "Это просто, что… Я не знаю, я просто не могу сидеть сложа руки, смотреть и ждать. Я должен быть где-то там. Я должен..."

Не было слов, чтобы объяснить это.

"Сделать что-нибудь?"

"Я думаю. Я не знаю. Я действительно не могу говорить об этом, Райли. Я просто должен это сделать. Я собираюсь в Чикаго".

10

Гладдена и еще пятерых мужчин проводили в застекленную зону отдыха в углу огромного зала суда. По всей длине стеклянной перегородки на высоте лица имелась щель шириной в фут, через которую можно было слышать процесс предъявления обвинения в зале суда и подсудимые могли отвечать на вопросы своих адвокатов или судьи.

Гладден был взъерошен после бессонной ночи. Он сидел в одиночной камере, но тюремный шум не давал ему уснуть и слишком сильно напоминал о Рейфорде. Он оглядел зал суда и не увидел никого, кого узнал. Сюда входили копы, Дельпи и Свитцер. Он также не видел ни телевидения, ни фотокамер. Он воспринял это как знак того, что его истинная личность еще не раскрыта. Он был воодушевлен этим. Мужчина с вьющимися рыжими волосами и в очках с толстыми стеклами пробрался между столами адвокатов к стеклянной кабинке. Он был невысокого роста, и ему приходилось задирать подбородок, как будто он стоял в высокой воде, чтобы его рот мог дотянуться до прорези в стакане.

"Мистер Брисбен?" - спросил он, выжидающе глядя на мужчин, которых только что ввели.

Гладден подошел и посмотрел вниз через отверстие.

"Краснер?"

"Да, как у тебя дела?"

Он протянул руку через щель. Гладден неохотно пожал ее. Ему не нравилось, когда к нему прикасались, если только это не был ребенок. Он не ответил на вопрос Краснера. Было неправильно спрашивать кого-то, кто провел ночь в окружной тюрьме.

"Ты уже поговорил с прокурором?" вместо этого он спросил.

"Да, я это сделал. У нас был интересный разговор. Твое невезение продолжается в том смысле, что заместитель окружного прокурора, которому поручили это дело, - женщина, с которой я уже имел дело раньше. Она любительница пошалить, и офицеры, производившие арест, проинформировали ее о, э-э, ситуации, которую они увидели на пирсе ".

"Итак, она собирается пойти против меня по-честному".

"Верно. Однако, этот судья в порядке. С нами все в порядке. Я думаю, он единственный в здании, кто не был прокурором до избрания ".

"Что ж, ура мне. Ты получил деньги?"

"Да, это произошло именно так, как ты сказал. Итак, мы договорились. Один вопрос, вы хотите заявить о признании вины сегодня или продолжить это?"

"Какое это имеет значение?"

"Не так уж много. В споре об освобождении под залог это может просто сдвинуть судью на дюйм или около того в нашу сторону, если, знаете, психологически он знает, что вы уже отвергли обвинения и готовитесь к драке ".

"Ладно, не виновен. Просто вытащи меня отсюда ".

Муниципальный судья Санта-Моники Гарольд Найберг назвал имя Гарольда Брисбена, и Глэдден вернулся в зал заседаний. Краснер снова обошел столы и встал у игрового автомата, чтобы при необходимости посовещаться со своим клиентом. Краснер объявил себя, как и заместитель окружного прокурора Тамара Файнсток. После того, как Краснер отказался от длительного зачитывания обвинений, он сказал судье, что его клиент не признал себя виновным. Судья Нюберг на мгновение заколебался. Было очевидно, что заявление о признании вины на столь раннем этапе рассмотрения дела было необычным.

"Вы уверены, что мистер Брисбейн желает заявить о признании вины сегодня?"

"Да, ваша честь. Он хочет действовать быстро, потому что он абсолютно на сто процентов не виновен в этих обвинениях ".

"Я вижу..." Судья колебался, пока читал что-то перед ним. До сих пор он даже не взглянул в сторону Глэддена. "Что ж, тогда, я так понимаю, ты не хочешь отказаться от своих десяти дней".

"Минутку, ваша честь", - сказал Краснер, затем повернулся к Гладдену и прошептал. "У вас есть право на предварительное слушание по обвинению в течение десяти судебных дней. Вы можете отказаться, и он назначит слушание, чтобы затем установить предварительные условия. Если вы не откажетесь, он назначит предварительное слушание сейчас. Через десять дней. Если вы не отказываетесь, это еще один признак того, что вы собираетесь бороться, что вы не ищете подачки от окружного прокурора. Это могло бы помочь при освобождении под залог."

"Не отказывайся".

Краснер повернулся обратно к судье.

"Благодарю вас, ваша честь. Мы не отказываемся. Мой клиент не верит, что эти обвинения выдержат предварительное слушание, и поэтому настоятельно призывает суд назначить его как можно скорее, чтобы он мог изложить это ..."

"Мистер Краснер, мисс Файнсток, возможно, и не возражает против ваших дополнительных комментариев, но я возражаю. Это суд по предъявлению обвинения. Ты здесь не отстаиваешь свою правоту."

"Да, ваша честь".

Судья повернулся и изучил календарь, висящий на дальней стене, над одним из столов секретаря. Он выбрал дату за десять дней до суда и назначил предварительное слушание в отделении 110. Краснер открыл записную книжку и записал это. Гладден видел, что прокурор делал то же самое. Она была молода, но непривлекательна. Пока что она ничего не сказала в течение трехминутного слушания.

"Хорошо", - сказал судья. "Есть что-нибудь под залог?"

"Да, ваша честь", - сказал Файнсток, впервые вставая. "Люди призывают суд отступить от графика освобождения под залог и назначить сумму в двести пятьдесят тысяч долларов".

Судья Нюберг впервые оторвал взгляд от своих бумаг, посмотрел на Файнстока, а затем на Гладдена. Это было так, как если бы он пытался определить после физического осмотра подсудимого, почему он заслуживает такого высокого залога за то, что казалось таким скромным набором обвинений.

"Почему это, мисс Файнсток?" он спросил. "Передо мной нет ничего, что указывало бы на отклонение".

"Мы считаем, что подсудимый находится под угрозой побега, ваша честь. Он отказался сообщить полицейским, производившим арест, местный адрес или даже номерной знак автомобиля. Его водительские права были выданы в Алабаме, и мы не подтвердили их законность. Итак, по сути, мы даже не знаем, является ли Гарольд Брисбейн его настоящим именем. Мы не знаем, кто он и где живет, есть ли у него работа или семья, и пока мы этого не узнаем, он считается подверженным риску побега ".

"Ваша честь", - вмешался Краснер. "Мисс Файнсток искажает факты. Имя моего клиента известно полиции. Он предоставил законные водительские права штата Алабама, в которых не было упоминания о проблеме. Мистер Брисбен только что прибыл в этот район с мобильного в поисках работы и пока не имеет постоянного адреса. Когда он это сделает, он будет рад предоставить это властям. В то же время, при необходимости с ним можно связаться через мой офис, и он согласился дважды в день отмечаться у меня или любого представителя суда, которого выберет ваша честь. Как известно вашей чести, отклонение от графика освобождения под залог должно основываться на склонности обвиняемого к побегу. Отсутствие постоянного адреса никоим образом не является признанием полета. Напротив, мистер Брисбейн подал заявление о признании вины и отказался от каких-либо задержек в этом деле. Он явно желает опровергнуть эти обвинения и очистить свое имя как можно скорее ".

"Позвонить в ваш офис - это прекрасно, но как насчет адреса?" спросил судья. "Где он собирается быть? Вы, кажется, исключили из своей диссертации какое-либо упоминание о том очевидном факте, что этот человек уже бежал от полиции до своего ареста."

"Ваша честь, мы оспариваем это обвинение. Эти офицеры были в штатском и ни разу не представились как сотрудники полиции. Мой клиент имел при себе довольно дорогое оборудование для видеосъемки - которым, кстати, он зарабатывает себе на жизнь - и опасался, что вот-вот станет жертвой ограбления. Вот почему он бежал от тех людей".

"Все это очень интересно", - сказал судья. "А как насчет адреса?"

"У мистера Брисбена есть комната в "Холидей Инн" на бульваре Пико. Оттуда он пытается найти работу. Он фотограф-фрилансер и графический дизайнер и уверен в своих перспективах. Он никуда не денется. Как я уже говорил, он собирается бороться с этими...

"Да, мистер Краснер, как вы и говорили раньше. Какого рода залог вы здесь ищете?"

"Что ж, сэр, четверть миллиона долларов за обвинение в выбросе мусорного бака в океан совершенно непостижимо. Я думаю, что скромный залог в пять-десять тысяч долларов больше соответствует предъявленным обвинениям. У моего клиента ограниченные средства. Если он использует их все, чтобы внести залог, у него не будет денег, на которые можно жить или платить адвокату ".

"Ты не учел уклонение и вандализм".

"Ваша честь, как я уже сказал, он убежал от них, но он понятия не имел, что они были офицерами полиции. Он думал..."

"Еще раз, мистер Краснер, приберегите свои аргументы для подходящего места".

"Мне жаль, ваша честь, но посмотрите на обвинения. Ясно, что это будет дело о мелком правонарушении, и залог должен быть установлен соответствующим образом ".

"Что-нибудь еще?"

"Покорился".

"Мисс Файнсток".

"Да, ваша честь. И снова люди призывают Суд рассмотреть вопрос об отклонении от графика освобождения под залог. Два основных обвинения против мистера Брисбена являются уголовными преступлениями и останутся таковыми. Несмотря на заверения мистера Краснера, люди все еще не убеждены, что обвиняемый не представляет опасности для бегства или что его даже зовут Гарольд Брисбен. Мои детективы сообщили мне, что у обвиняемого крашеные волосы и что они были окрашены в то время, когда была выдана фотография для этого водительского удостоверения. Это согласуется с попыткой скрыть личность. Мы надеемся сегодня позаимствовать компьютер для идентификации отпечатков пальцев полицейского управления Лос-Анджелеса и посмотреть, сможем ли мы получить ... "

"Ваша честь", - вмешался Краснер. "Я должен возразить здесь на том основании, что ..."

"Мистер Краснер, - нараспев произнес судья, - у вас была ваша очередь".

"Кроме того, - сказал Файнсток, - арест мистера Брисбена произошел в результате другой подозрительной деятельности, в которой он был замешан. А именно -"

"Протестую!"

"-фотографирование маленьких детей - некоторые из них раздеты - без их ведома или ведома или согласия их родителей. Инцидент, из-за которого..."

"Ваша честь!"

"...предъявленные вам обвинения возникли, когда мистер Брисбейн попытался ускользнуть от офицеров, расследующих жалобу против него".

"Ваша честь", - громко сказал Краснер. "Против моего клиента нет неоплаченных обвинений. Все, что окружной прокурор пытается сделать, это предубеждать этого человека перед судом. Это в высшей степени неприлично и неэтично. Если мистер Брисбейн совершил все это, тогда где обвинения?"

Тишина заполнила похожий на пещеру зал суда. Вспышка гнева Краснера даже заставила других адвокатов, нашептывавших своим клиентам, придержать языки. Взгляд судьи медленно переместился с Файнстока на Краснера и Глэддена, прежде чем он, наконец, снова посмотрел на прокурора и продолжил.

"Мисс Файнсток, есть ли в настоящее время какие-либо другие обвинения против этого человека, рассматриваемые вашим офисом в настоящее время? И я имею в виду прямо в это время ".

Файнсток поколебался, а затем неохотно сказал: "Никакой другой информации для подачи в суд представлено не было, но полиция, как я уже сказал, продолжает расследование истинной личности и деятельности обвиняемого".

Судья снова опустил взгляд на бумаги, лежащие перед ним, и начал писать. Краснер открыл рот, чтобы что-то добавить, но затем передумал. По поведению судьи было ясно, что он уже принял решение.

"Согласно графику освобождения под залог, залог должен быть установлен в размере десяти тысяч долларов", - сказал судья Нюберг. "Я собираюсь сделать небольшое отступление и установить залог в пятьдесят тысяч долларов. Мистер Краснер, я буду рад пересмотреть это позже, если к тому времени ваш клиент успокоит опасения окружного прокурора по поводу личности и адреса и так далее".

"Да, ваша честь. Благодарю вас".

Судья назначил рассмотрение следующего дела. Файнсток закрыла папку, которая лежала перед ней, положила ее в стопку справа от нее, взяла другую из стопки слева от нее и открыла ее. Краснер повернулся к Глэддену с легкой улыбкой на лице.

"Извините, я думал, ему может быть двадцать пять. Прелесть всего этого в том, что она, вероятно, счастлива. Она попросила четвертак, вероятно, надеясь на десятицентовик или пятицентовик. Она получила пять центов ".

"Не обращай на это внимания. Как скоро я выберусь отсюда?"

"Сиди смирно. Я выпровожу тебя через час ".

11

Край озера Мичиган был заморожен, лед после шторма остался неровным, коварным и красивым. Верхних этажей Сирс-Тауэр не было, их целиком поглотил серовато-белый саван, нависший над городом. Я увидел все это, когда въезжал на скоростную автомагистраль Стивенсона. Было позднее утро, и я предположил, что до конца дня снова пойдет снег. Я думал, что в Денвере холодно, пока не приземлился в Мидуэе.

Прошло три года с тех пор, как я вернулся в Чикаго. И, несмотря на холод, я скучал по этому месту. Я ходил в J-school в Медилле в начале восьмидесятых и научился по-настоящему любить город. После я надеялся остаться и работать в одной из местных газет, но "Трибюн" и "Сан-Таймс" отказались, редакторы "Интервью" посоветовали мне выйти и набраться опыта, а затем вернуться со своими клипами. Это было горькое разочарование. Не столько отказ, сколько необходимость покинуть город. Конечно, я мог бы остаться в Городском бюро новостей, где Я работал в школе, но это был не тот опыт, который искали редакторы, и мне не нравилась идея работать на телеграфную службу, которая платила тебе так, как будто ты студент, нуждающийся в клипах больше, чем в деньгах. Итак, я поехал домой и устроился на работу в the Rocky. Прошло много лет. Сначала я ездил в Чикаго по крайней мере два раза в год, чтобы повидаться с друзьями и посетить любимые бары, но с годами это прекратилось. Последний раз это было три года назад. Мой друг Ларри Бернард только что прибыл в "Трибюн" после того, как вышел и получил тот же опыт, который они посоветовали мне получить. Я поднялся, чтобы повидаться с ним, и с тех пор не возвращался. Думаю, теперь у меня были вырезки для такой газеты, как "Трибюн", но я так и не удосужился отправить их в Чикаго.

Такси высадило меня у отеля Hyatt через реку от "Трибюн". Я не могла зарегистрироваться до трех, поэтому оставила сумку у коридорного и пошла к телефонам-автоматам. Покопавшись в телефонной книге, я набрал номер третьего отдела полиции по расследованию насильственных преступлений и попросил соединить с детективом Лоуренсом Вашингтоном. Когда он ответил, я повесил трубку. Я просто хотел найти его, убедиться, что он был там. Мой опыт общения с полицейскими в качестве репортера всегда сводился к тому, что я не назначал встреч. Если бы вы это сделали, все, что вы делали, это указывали им конкретное место, которого следует избегать, и точное время, чтобы избежать этого. Большинству не нравилось разговаривать с репортерами, большинству даже не нравилось, когда их видели с репортерами. И с теми немногими, кто это сделал, тебе нужно было быть осторожным. Поэтому тебе пришлось подкрасться к ним незаметно. Это была игра.

Повесив трубку, я посмотрел на часы. Почти полдень. У меня оставалось двадцать часов. Мой рейс до Даллеса вылетал в восемь утра следующего дня.

Выйдя из отеля, я поймал такси и сказал водителю прибавить газу и отвезти меня в Бельмонт и Вестерн через Линкольн-парк. По дороге я заезжал на место, где был найден мальчик Смазерс. Прошел год с тех пор, как было обнаружено его тело. Я думал, что это место, если бы я мог его найти, выглядело бы почти точно так же, как в тот день.

Я открыла свою сумку, загрузила компьютер и достала клипы Tribune, которые скачала накануне вечером в библиотеке the Rocky's. Я пролистал статьи по делу Смазерса, пока не нашел абзац, описывающий обнаружение тела сотрудником зоопарка, пересекающим парк по пути из квартиры своей подруги. Мальчика нашли на заснеженной поляне, где летом проводились турниры Итало-Американской лиги по бочче. В рассказе говорилось, что поляна у Кларка близ Висконсина находилась в пределах видимости красного сарая, который был частью городской фермы в зоопарке.

Движение было слабым, и мы были в парке через десять минут. Я сказал водителю свернуть на Кларк и съехать на обочину, когда мы доберемся до Висконсина.

Снег на поле был свежим, и на нем было всего несколько следов. Он также возвышался примерно на три дюйма на досках скамеек вдоль дорожки. Эта часть парка казалась совершенно безлюдной. Я вышел из такси и вышел на поляну, ничего не ожидая, но в некотором смысле ожидая чего-то. Я не знал точно, что. Может быть, просто чувство. На полпути я наткнулся на группу следов на снегу, которые пересекали мой предполагаемый путь слева направо. Я пересек их и наткнулся на другую группу, направлявшуюся справа налево, группа возвращалась тем же путем, каким пришла. Дети, подумал я. Может быть, пойти в зоопарк. Если бы это было открыто. Я посмотрел в сторону красного амбара, и именно тогда я заметил цветы у основания высокого дуба в двадцати ярдах от нас.

Я подошел к дереву и инстинктивно понял, что вижу. Годичный юбилей отметили цветами. Когда я подошел к дереву, я увидел, что цветы - ярко-красные розы, разбрызганные по снегу, как кровь, - были ненастоящими, сделанными из древесной стружки. В расщелине, образовавшейся от первого разветвления ствола дерева, я увидел, что кто-то прикрепил маленькую студийную фотографию улыбающегося мальчика, поставившего локти на стол и подпиравшего ладонями щеки. На нем был красный пиджак и белая рубашка с очень маленьким синим галстуком-бабочкой. Я догадался, что семья была здесь. Я задавался вопросом, почему они не установили свой мемориал на могиле мальчика.

Я огляделся вокруг. Лагуны возле сарая были покрыты льдом, и там была пара конькобежцев. Никто другой. Я посмотрел на Кларк-стрит и увидел ожидающее такси. Через дорогу от него возвышалась кирпичная башня. Я увидел, что на вывеске на навесе перед входом было написано "ДОМ ХЕМИНГУЭЯ". Это было то место, откуда пришел доцент зоопарка до того, как нашел тело маленького мальчика.

Я оглянулся на фотографию, прислоненную к расщелине дерева, и без малейших колебаний протянул руку и снял ее. Оно было запечатано в пластик, как водительские права, чтобы защитить его от непогоды. На обратной стороне было написано имя мальчика, но больше ничего. Я сунул фотографию в карман своего длинного пальто. Я знал, что когда-нибудь мне это может понадобиться для продолжения истории.

Кабина показалась мне такой же желанной и теплой, как гостиная с камином. Я начал прокручивать статьи в "Трибюн", пока мы ехали в третью зону.

Основные факты дела были такими же ужасающими, как и в случае убийства Терезы Лофтон. Мальчика выманили из огороженного центра отдыха при начальной школе на Дивизион-стрит. Он и двое других вышли лепить снежки. Когда учительница заметила, что они отсутствуют в классе, она вышла и собрала мальчиков. Но к тому времени Бобби Смазерса уже не было. Два двенадцатилетних свидетеля оказались неспособными рассказать полицейским следователям, что произошло. По их словам, Бобби Смазерс просто исчез. Они оторвались от своей работы на снегу и не увидели его. Они подозревали, что он прячется и ждет, чтобы напасть на них из засады, поэтому не стали искать.

Бобби был найден днем позже в сугробе возле поляны для игры в бочче в Линкольн-парке. Недели напряженного расследования под руководством детектива Джона Брукса, который вел это дело в качестве ведущего следователя, так и не продвинулись ни на шаг дальше объяснения двух двенадцатилетних подростков: Бобби Смазерс просто исчез в тот день в школе.

Просматривая рассказы, я искал сходства с Лофтоном. Их было немного. Она была взрослой белой женщиной, а он черным ребенком мужского пола. Настолько разные с точки зрения добычи, насколько это может показаться возможным. Но оба отсутствовали более двадцати четырех часов, прежде чем их нашли, и изуродованные тела обеих жертв были найдены в городских парках. Наконец, оба были в детских центрах в свой последний день. Мальчик в своей школе, женщина в детском саду, где она работала. Я не знал значения этих связей, но они были всем, что у меня было.

Штаб-квартира Третьего района представляла собой крепость из оранжевого кирпича. Это было двухэтажное обширное здание, в котором также размещался Первый муниципальный окружной суд округа Кук. В двери из дымчатого стекла входил и выходил непрерывный поток граждан. Я толкнул двери в вестибюль, где пол был мокрым от растаявшего снега. Передняя стойка была сделана из такого же кирпича. Кто-то мог бы проехать на машине через стеклянные двери, и они все равно не добрались бы до копов за стойкой. Горожане, стоявшие перед ним, были другим делом.

Я посмотрел на лестницу справа от меня. Я знал по памяти, что они ведут в детективное бюро, и у меня возникло искушение проигнорировать процедуру и направиться наверх. Но я решил не делать этого. Ты нарушаешь даже обычные правила с копами, и они могут вспылить. Я подошел к одному из копов за прилавком. Он посмотрел на сумку с компьютером, перекинутую через мое плечо.

"Ты переезжаешь к нам, не так ли?"

"Нет, это всего лишь компьютер", - сказал я. "Детектив Лоуренс Вашингтон. Я хотел бы поговорить с ним ".

"А ты кто такой?"

"Меня зовут Джек Макэвой. Он меня не знает".

"У тебя назначена встреча?"

"Нет. Это касается дела Смазерса. Ты можешь сказать ему это ".

Брови полицейского поднялись на дюйм вверх по лбу.

"Вот что я тебе скажу, открой сумку и давай проверим компьютер, пока я буду звонить".

Я сделал, как он просил, открыл компьютер так, как меня заставляли делать в аэропортах. Я включил это, выключил и убрал подальше. Полицейский наблюдал, приложив телефон к уху, разговаривая с кем-то, кого я принял за секретаря. Я полагал, что упоминание Смазерса, по крайней мере, поможет мне пройти предварительный раунд.

"Привел сюда гражданина, чтобы посмотреть, как Ларри Легс рассказывает о ребенке".

Он слушал несколько мгновений, а затем повесил трубку.

"Второй этаж. Вверх по лестнице, налево, идите по коридору, последняя дверь. Говорит Отдел по расследованию убийств. Он черный парень".

"Спасибо".

Поднимаясь по лестнице, я думал о том, что полицейский просто назвал Смазерса "малышом", и тот, с кем он разговаривал, понял, что он имел в виду. Это многое сказало мне об этом деле, больше, чем было в газетах. Копы изо всех сил стараются обезличить свои дела. В этом смысле они похожи на серийных убийц. Если жертва не человек, который жил, дышал и причинял боль, он не может преследовать вас. Называть жертву "малыш" - противоположность этой практике. Это сказало мне, что год спустя дело все еще имело сильное влияние на Третью зону.

Комната отдела по расследованию убийств была размером с половину теннисного корта и устлана темно-зеленым промышленным ковром. Там было три рабочих отсека, состоящих из пяти столов в каждом. Две пары столов стояли друг напротив друга, и пятый, стол сержанта, был выдвинут в конце. Вдоль стены слева от меня ряд за рядом стояли картотечные шкафы с запирающимися планками, проходящими через выдвижные ручки. Вдоль дальней стены, за рабочими кабинетами, располагались два кабинета со стеклянными окнами, выходящими на дежурную часть. Одним из них был кабинет лейтенанта. Другая была похожа на комнату для допросов. Там был столик, и я мог видеть мужчину и женщину в комнате, которые ели бутерброды из оберточной бумаги, развернутой и использованной в качестве подстилки. Кроме этих двоих, в комнате за столами сидели еще трое, а за столом у двери сидела секретарша.

"Ты хочешь увидеть Ларри?" она сказала мне.

Я кивнул, и она указала на мужчину, сидящего за столом в дальнем конце комнаты. Он был один в капсуле. Я направился туда. Он не поднял глаз от своих бумаг, даже когда я добрался до него.

"Там уже идет снег?" он спросил.

"Пока нет. Но это произойдет ".

"Так всегда бывает. Я Вашингтон, что тебе нужно?"

Я посмотрел на двух детективов в других капсулах. Никто даже не взглянул на меня.

"Ну, я хотел поговорить с тобой наедине, если бы мог. Это о ребенке Смазерса. У меня есть кое-какая информация об этом ".

Я мог сказать, не глядя на них, что это заставило других посмотреть на меня. Вашингтон тоже, наконец, отложил ручку и посмотрел на меня. На вид ему было за тридцать, но в его коротко остриженных волосах уже виднелась седина. Тем не менее, он был в хорошей форме. Я мог сказать это еще до того, как он встал. Он также выглядел проницательным. На нем был темно-коричневый костюм с белой рубашкой и полосатым галстуком. Пиджак от костюма едва вмещал его массивную грудь.

"Ты хочешь поговорить со мной наедине? Что у тебя есть?"

"Что ж, об этом я и хочу поговорить с тобой наедине".

"Ты ведь не один из этих парней, которые хотят признаться, не так ли?"

Я улыбнулся.

"Что, если бы я был? Может быть, я был бы настоящим ".

"Это был бы тот самый день. Хорошо, давайте пройдем в комнату. Но я надеюсь, ты не собираешься тратить мое время впустую - как, ты сказал, тебя зовут?"

"Джек Макэвой".

"Ладно, Джек, если я вышвырну этих людей оттуда, а ты будешь тратить мое время впустую, ни они, ни я не будем этому слишком рады".

"Я не думаю, что это будет проблемой".

Теперь он встал, и я увидел, что он был ниже ростом, чем я думал. У него была нижняя половина тела другого мужчины. Короткие, коренастые ноги под широкой и сильной верхней частью туловища. Отсюда и имя, которое использовал дежурный полицейский, Ларри Легс. Независимо от того, насколько резко он одевался, эта странность в его телосложении всегда выдавала его.

"Что-то не так?" спросил он, когда подошел ко мне.

"Э-э, нет. Я был… Джек Макэвой."

Я отложил ноутбук и протянул руку, но Вашингтон ее не взял.

"Пойдем в комнату, Джек".

"Конечно".

Он обменял мой пренебрежительный взгляд на один из своих. Все было в порядке. Я прошел за ним к двери комнаты, где мужчина и женщина ели свой ланч. Он оглянулся один раз, глядя вниз на сумку, которую я нес.

"Что у тебя там внутри?"

"Компьютер. Пара вещей, которые я покажу тебе, если тебе интересно ".

Он открыл дверь, и мужчина и женщина посмотрели вверх.

"Извините, ребята, пикник окончен", - сказал Вашингтон.

"Ты можешь назвать нам десять, Ноги?" спросил мужчина, прежде чем встать.

"Не могу этого сделать. У меня здесь клиент ".

Они завернули то, что осталось от их сэндвичей, и вышли из комнаты, не сказав больше ни слова. Мужчина бросил на меня взгляд, который я истолковала как раздражение. Мне было все равно. Вашингтон жестом пригласил меня войти, и я поставил свой компьютерный кейс на стол рядом со сложенной картонной табличкой с надписью "не курить". Мы сели по разные стороны стола. В комнате пахло застоявшимся дымом и итальянской заправкой для салата.

"Итак, что я могу для вас сделать?" - Спросил Вашингтон.

Я собрался с мыслями и попытался казаться спокойным. Мне никогда не было комфортно иметь дело с полицейскими, хотя их мир очаровывал меня. Я всегда чувствовал, что они могут что-то подозревать обо мне. Что-то плохое. Какой-то красноречивый недостаток во мне.

"Я не уверен, с чего начать. Я из Денвера. Я только что пришел этим утром. Я репортер, и я наткнулся на ..."

"Подожди минутку, подожди минутку. Вы репортер? Что за репортер?"

Я мог видеть легкую пульсацию гнева под темной кожей его верхней левой челюсти. Я был готов к этому.

"Газетный репортер. Я работаю в "Роки Маунтин Ньюс". Просто выслушай меня, а потом, если захочешь вышвырнуть меня, это нормально. Но я не думаю, что ты это сделаешь".

"Послушай, чувак, я слышал о каждой подаче в мире от таких парней, как ты. У меня нет времени. Я не..."

"Что, если Джон Брукс был убит?"

Я наблюдал за его лицом в поисках любого признака того, что он, возможно, уже поверил в это. Не было ничего. Он ничего не отдавал.

"Твой партнер", - сказал я. "Я думаю, что его, возможно, убили". Вашингтон покачал головой.

"Итак, я услышал все. Кем? Кто убил его?"

"Тем же человеком, который убил моего брата". Я остановился на мгновение и смотрел на него, пока не завладел его полным вниманием. "Он был полицейским из отдела по расследованию убийств. Он работал в Денвере. Он был убит около месяца назад. Сначала они тоже подумали, что это самоубийство. Я начал изучать это и оказался здесь. Я репортер, но на самом деле речь не об этом. Это о моем брате. И это о твоем партнере ".

Вашингтон наморщил лоб в виде темной буквы V и просто смотрел на меня долгое мгновение. Я переждал его. Он был на утесе. Он либо перешел на другую сторону со мной, либо вышвырнул меня. Он отвел взгляд и откинулся назад. Из внутреннего кармана пиджака он достал пачку сигарет и закурил одну. Он вытащил из угла стальное мусорное ведро, чтобы использовать его для золы. Я задавался вопросом, сколько раз он слышал, как люди говорили ему, что курение замедлит его рост. Он склонил голову набок, когда выдыхал, так что синий дым поднялся вверх и завис у потолка. Он наклонился вперед через стол.

"Я не знаю, псих ты или нет. Позвольте мне взглянуть на какое-нибудь удостоверение личности ".

Мы летели с обрыва. Я достал бумажник и отдал ему свои водительские права, журналистскую карточку и пропуск полиции DPD. Он внимательно оглядел их всех, но я знал, что он уже решил послушать историю. В смерти Брукса было что-то такое, что заставило Вашингтона захотеть послушать историю от репортера, которого он даже не знал.

"Хорошо", - сказал он, возвращая удостоверения. "Значит, ты законный. Это все еще не значит, что я должен верить ни единому твоему слову ".

"Нет. Но я думаю, ты в это уже веришь".

"Послушай, ты собираешься рассказать свою историю или нет? Тебе не кажется, что если бы что-то было не так, я бы был на этой гребаной штуке, такой… например, что ты вообще об этом знаешь?"

"Не очень. Только то, что было в газетах."

Вашингтон затушил сигарету о край мусорного ведра, а затем выбросил окурок в него.

"Эй, Джек, расскажи свою историю. В противном случае, сделай мне большое одолжение и просто убирайся нахуй отсюда ".

Мне не нужны были мои заметки. Я рассказал историю со всеми подробностями, потому что знал каждого из них. Прошло полчаса, в течение которых Вашингтон выкурил еще две сигареты, но так и не задал ни одного вопроса. Каждый раз он держал сигарету во рту, так что дым вился вверх и скрывал его глаза. Но я знал. Прямо как с Векслером. Я подтверждал то, что он чувствовал внутри себя все это время.

"Тебе нужен номер Векслера?" Я спросил в конце. "Он скажет вам, что все, что я только что сказал, законно".

"Нет, я достану это, если мне это понадобится".

"У вас есть какие-нибудь вопросы?"

"Нет, не в данный момент". Он просто уставился на меня.

"Тогда что дальше?"

"Я собираюсь это проверить. Где ты собираешься быть?"

"Отель "Хайатт" на берегу реки".

"Хорошо, я тебе позвоню".

"Детектив Вашингтон, этого недостаточно".

"Что ты имеешь в виду?"

"Я имею в виду, я пришел сюда, чтобы получить информацию, а не просто передать ее, а затем вернуться в свою комнату. Я хочу спросить тебя о Бруксе."

"Послушай, парень, у нас не было никакой подобной сделки. Ты пришел сюда, ты рассказал историю. Не было никакого..."

"Послушай, не надо относиться ко мне снисходительно, называя меня "малыш", как будто я какая-то деревенщина из захолустья. Я дал тебе кое-что, и я хочу кое-что вернуть. Вот почему я пришел".

"У меня сейчас ничего нет для тебя, Джек".

"Это чушь собачья. Ты можешь сидеть здесь и лгать, Ларри Легс, но я знаю, что в тебе что-то есть. Мне это нужно".

"Что, создать большую историю, которая выведет на чистую воду остальных шакалов вроде тебя?"

На этот раз я был тем, кто наклонился вперед.

"Я же говорил тебе, это не из-за истории".

Я откинулся назад, и мы оба посмотрели друг на друга. Я хотел сигарету, но у меня не было ни одной, и я не хотел просить его об этом. Тишина была нарушена, когда один из детективов, которых я видел в комнате по расследованию убийств, открыл дверь и заглянул внутрь.

"Все в порядке?" он спросил.

"Убирайся нахуй отсюда, Реццо", - сказал Вашингтон. После того, как дверь закрылась, он сказал: "Любопытный придурок. Ты знаешь, о чем они думают, не так ли? Они думают, может быть, ты здесь, чтобы заняться ребенком. Ты знаешь, что это юбилейный год. Странные вещи случаются. Подождите, пока они не услышат эту историю ".

Я подумал о фотографии мальчика в моем кармане.

"Я зашел туда по пути сюда", - сказал я. "Там цветы".

"Они всегда там", - сказал Вашингтон. "Семья постоянно проходит мимо".

Я кивнул и впервые почувствовал вину за то, что сделал это фото. Я ничего не сказал. Я просто ждал Вашингтона. Казалось, он немного успокоился. Его лицо стало мягче, расслабилось.

"Послушай, Джек, я должен кое-что проверить. И немного размышлений. Если я скажу тебе, что позвоню тебе, я позвоню тебе. Возвращайся в отель, сходи на массаж, что угодно. Я позвоню тебе так или иначе через пару часов ".

Я неохотно кивнул, и он встал. Он протянул руку через стол, вытянув правую руку. Я пожал ее.

"Довольно хорошая работа. Я имею в виду, для репортера."

Я взял свой компьютер и ушел. В дежурной части стало больше народу, и многие из них смотрели, как я ухожу. Думаю, я пробыл там достаточно долго, чтобы они поняли, что я не псих. На улице было холоднее, и начал сильно падать снег. Мне потребовалось пятнадцать минут, чтобы поймать такси.

На обратном пути я попросил водителя заехать в Висконсин, и мы с Кларком выскочили и побежали по снегу к дереву. Я положил фотографию Бобби Смазерса туда, где я ее нашел.

12

Ноги Ларри заставляли меня крутиться на ветру весь остаток дня. В пять я попытался дозвониться до него, но не смог найти его ни в зоне три, ни в одиннадцать двадцать один, как называлась штаб-квартира департамента. Секретарша из отдела по расследованию убийств отказалась сообщить о его местонахождении или вызвать его на пейджер. В шесть лет я уже смирился с тем, что меня вышибут, когда раздался стук в мою дверь. Это был он.

"Привет, Джек", - сказал он, не вмешиваясь. "Давай прокатимся".

Вашингтон припарковал свою машину на парковочной дорожке у подъезда к отелю. На приборной панели он положил визитную карточку полицейского, так что проблем не возникло. Мы сели в машину и уехали. Он пересек реку и направился на север по Мичиган-авеню. Снегопад, насколько я мог судить, не прекратился, и по обе стороны дороги были сугробы. Горизонтальные поверхности многих машин на дороге были покрыты трехдюймовой глазурью. Я мог видеть свое дыхание в машине Вашингтона, и обогреватель был включен на полную мощность.

"Полагаю, там, откуда ты родом, выпадает много снега, Джек".

"Да".

Он просто поддерживал разговор. Мне не терпелось узнать, что он на самом деле хотел сказать, но я подумал, что лучше подождать, позволить ему рассказать мне все с его скоростью. Я всегда мог прикинуться репортером и задать вопросы позже.

Он повернул на запад на Дивизионной и направился прочь от озера. Блеск Мили Чудес и Золотого берега вскоре исчез, и здания стали выглядеть немного более потрепанными и нуждались в ремонте и содержании. Я подумал, может быть, мы направляемся к школе, из которой исчез Бобби Смазерс, но Вашингтон не сказал.

Теперь было совершенно темно. Мы пошли под Эль и вскоре миновали школу. Вашингтон указал на это.

"Вот куда пошел парень. Вот и двор. Вот так просто он ушел ". Он щелкнул пальцами. "Я ставил на кон вчера весь день. Знаешь, прошел год с момента исчезновения. Просто на случай, если что-то случилось или парень, исполнитель, вернулся ".

"Что-нибудь?"

Вашингтон покачал головой и погрузился в задумчивое молчание.

Но мы не остановились. Если Вашингтон хотел, чтобы я осмотрел школу, просмотр был быстрым. Мы продолжали двигаться на запад и в конце концов наткнулись на ряд кирпичных башен, которые каким-то образом выглядели заброшенными. Я знал, кем они были. Проекты. Они были тускло освещенными монолитами на фоне иссиня-черного неба. Они, несомненно, приняли облик тех, что были размещены внутри. Они были холодны и отчаявшиеся, неимущие городского пейзажа.

"Что мы делаем?" Я спросил.

"Ты знаешь, что это за место?"

"Да. Я ходил в школу здесь - я имею в виду в Чикаго. Все знают Кабрини-Грина. Что насчет этого?"

"Я вырос здесь. Как и Прыгающий Джон Брукс ".

Я сразу же подумал о шансах. Сначала о том, чтобы просто выжить в таком месте, затем о том, чтобы выжить и затем стать полицейским.

"Вертикальные гетто, каждое из них. Мы с Джоном говорили, что это был единственный раз, когда тебе приходилось подниматься на лифте, когда ты отправлялся в ад ".

Я просто кивнул. Это было совершенно за пределами моего понимания.

"И это только в том случае, если лифты работали", - добавил он.

Я понял, что никогда не предполагал, что Брукс может быть чернокожим. В компьютерных распечатках не было фотографии, и не было причин упоминать расу в рассказах. Я только что предположил, что он белый, и это предположение мне придется проанализировать позже. В данный момент я пытался понять, что пытался сказать мне Вашингтон, приведя меня сюда.

Вашингтон припарковался на стоянке рядом с одним из зданий.

Там была пара мусорных контейнеров, покрытых десятилетиями сохранявшимися лозунгами-граффити. Там была ржавая баскетбольная доска, но бортик давно исчез. Он поставил машину на стоянку, но оставил ее включенной. Я не знал, было ли это для поддержания тепла или для того, чтобы позволить нам быстро сбежать, если потребуется. Я увидел небольшую группу подростков в длинных пальто, их лица были темными, как небо, они выбежали из ближайшего к нам здания, затем пересекли замерзший двор и юркнули в одно из других зданий.

"В этот момент вы задаетесь вопросом, какого черта вы здесь делаете", - сказал тогда Вашингтон. "Все в порядке, я понимаю. Такой же белый мальчик, как ты".

Я снова ничего не сказал. Я позволил ему закончить свою реплику.

"Видишь вон ту, третью справа. Это было наше здание. Я жила на четырнадцатом этаже с моей двоюродной бабушкой, а Джон жил со своей матерью на двенадцатом, этажом ниже нас. У них не было тринадцатого, здесь и так достаточно неудач. Ни у кого из нас не было отцов. По крайней мере, те, которые появились."

Я думал, он хотел, чтобы я что-то сказал, но я не знал, что. Я понятия не имел, какую борьбу, должно быть, пришлось выдержать двум друзьям, чтобы выбраться из-под надгробия здания, на которое он указал. Я оставался немым.

"Мы были друзьями на всю жизнь. Черт возьми, в итоге он женился на моей первой девушке, Эдне. Тогда, в департаменте, после того, как мы оба совершили убийство и несколько лет тренировались у старших детективов, мы попросили стать нашими партнерами. И, черт возьми, это было одобрено. История о нас под солнцем-Раз однажды. Они поместили нас в Три, потому что там было это место. Они решили, что это часть нашего опыта. Многие наши дела заканчиваются здесь. Но это все еще в ротации. Так случилось, что мы оказались теми, кто поймал тот день, когда появился мальчик без пальцев. Черт, звонок поступил ровно в восемь. Десять минут назад, и все было бы переведено в ночную смену ".

Он некоторое время молчал, вероятно, размышляя о том, какая была бы разница, если бы звонок был адресован кому-то другому.

"Иногда по ночам, когда мы работали над делом, или на колу, или что-то в этом роде, мы с Джоном приезжали сюда после смены, парковались прямо там, где мы сейчас, и просто осматривали место".

Тогда до меня дошло, в чем заключалось послание. Ларри Легс знал, что Прыгающий Джон не нажимал на курок сам на себя, потому что он знал, какую борьбу испытал Брукс, выходя из такого места, как это. Брукс с боем выбрался из ада и не собирался возвращаться назад собственной рукой. Таково было послание.

"Вот как ты узнал, не так ли?"

Вашингтон посмотрел на меня через сиденье и кивнул один раз.

"Это была просто одна из тех вещей, которые вы знаете, вот и все. Он этого не делал. Я сказал им это в MIU, но они просто хотели убраться от этого нахуй подальше ".

"Значит, все, что у тебя было, - это твое чутье. Больше нигде не было ничего необычного?"

"Была одна вещь, но для них этого было недостаточно. Я имею в виду, что у них был почерк, его история с психиатром, все это на месте. Это слишком хорошо подходило для них. Он покончил с собой до того, как они застегнули сумку и забрали его. Вырезанный и высушенный".

"Что это была за единственная вещь?"

"Два выстрела".

"Что ты имеешь в виду?"

"Давай убираться отсюда. Давайте возьмем немного еды".

Он завел машину и сделал большой круг по стоянке, а затем выехал на улицу. Мы направились на север по улицам, на которых я никогда не был. Хотя у меня была идея, куда мы направляемся. После пяти минут этого я устал ждать следующей части истории.

"А как насчет двух выстрелов?"

"Он сделал два выстрела, верно?"

"Неужели он? Этого не было в газетах ".

"Они никогда ни о чем не сообщают всех подробностей. Но я был там, в том доме. Эдна позвонила мне после того, как нашла его. Я добрался туда раньше МЮУ. Был один выстрел в пол и один в рот. Официальное объяснение состояло в том, что в первом кадре предполагалось, что он проверит, сможет ли он это сделать, или что-то вроде практики. Набираюсь смелости. Затем был второй раз, когда он пошел дальше и сделал это. Это не имело смысла. Не для меня."

"Почему бы и нет? Как ты думаешь, для чего предназначались эти два выстрела?"

"Я думаю, что первая попала в рот. Второе предназначалось для остатков пороха. Преступник сжал руку Джона вокруг пистолета и выстрелил в пол. Рука Джона попадает на нее GSR. Дело идет к самоубийству. Конец истории".

"Но никто с тобой не согласился".

"До сегодняшнего дня - нет. Нет, пока ты не появишься с этим Эдгаром Алланом По. Я пошел в отдел крупных расследований, чтобы рассказать им, что у вас есть. Я напомнил им о проблемах, связанных с самоубийством. Мои проблемы. Они собираются снова открыть это и взглянуть еще раз. Завтра в одиннадцать двадцать одну у нас встреча по запуску. Шеф МВД собирается отстранить меня от должности и перевести в отряд ".

"Это здорово".

Я смотрел в окно и некоторое время молчал. Я был взволнован. Все становилось на свои места. Теперь у меня была информация о предполагаемых самоубийствах двух полицейских в двух разных городах, которые были повторно расследованы как возможные убийства и, возможно, связаны. Это была целая история. Чертовски хороший. И это было то, что я мог бы использовать как клин в Вашингтоне, чтобы проникнуть в архивы фонда и даже в ФБР. То есть, если я доберусь туда первым. Если бы Чикаго или Денвер сначала обратились в бюро, меня бы, скорее всего, оттуда выдавили, потому что я бы им больше не был нужен.

"Почему?" Я сказал вслух.

"Что "Почему"?"

"Зачем кто-то это делает? Что именно они делают?"

Вашингтон не ответил. Он просто ехал сквозь холодную ночь.

Мы поужинали в кабинке на задворках "Тюряги", полицейского бара недалеко от третьего участка. Мы оба заказали фирменное блюдо - жареную индейку с подливкой, хорошее блюдо для холодной погоды. Пока мы ели, Вашингтон вкратце рассказал мне о плане MIU. Он сказал мне, что все не для протокола и что если я хочу что-то написать, я должен получить это от лейтенанта, который в конечном итоге возглавит отделение. У меня не было с этим проблем. Отряд должен был существовать благодаря мне. Лейтенанту пришлось бы поговорить со мной.

Вашингтон держал оба локтя на столе, пока ел. Это выглядело так, будто он охранял свою еду. Временами он говорил с набитым ртом, но это было потому, что он был взволнован. Таким был и я. Я также опасался защищать свое место в расследовании, в истории.

"Мы начнем с Денвера", - сказал Вашингтон. "Мы будем работать вместе, расставим все точки над "i", а затем посмотрим, что получится. Эй, ты говорил с Векслером? Он был зол на тебя, мальчик."

"Как так получилось?"

"Почему ты думаешь? Ты не рассказала ему о По, Бруксе, Чикаго. Я думаю, ты потерял здесь источник, Джек."

"Может быть. У них там есть что-нибудь новое?"

"Да, рейнджер".

"А что насчет него?"

"Они применили гипноз. Вернул его в тот день. Он сказал, что на вашем брате была только одна перчатка, когда он заглядывал в окно машины в поисках пистолета. Затем эта перчатка с GSR каким-то образом возвращается на руку. Векслер сказал, что теперь у них в этом нет сомнений ".

Я кивнул больше самому себе, чем Вашингтону.

"Вам с Денвером придется обратиться в ФБР, не так ли? Вы говорите о преступлениях, связанных через границы штатов."

"Посмотрим. Ты должен помнить, что местные жители здесь никогда не приходят в восторг от работы с G. Мы идем к ним и становимся великодушными. Каждый раз, прямо в задницу. Но ты прав, это, вероятно, единственный способ. Если это то, что я думаю, и то, что ты думаешь, бюро в конечном итоге придется руководить шоу ".

Я не сказал Вашингтону, что сам собираюсь в ФБР. Я знал, что должен был добраться туда первым. Я отодвинул тарелку, посмотрел на Вашингтона и покачал головой. Эта история была невероятной.

"Что ты чувствуешь по этому поводу? О чем мы говорим?"

"Только несколько возможностей", - сказал Вашингтон. "Во-первых, мы говорим об одном парне, кто-то там убивает людей, затем возвращается и убирает ведущего полицейского, работающего по делу".

Я кивнул. Я был с ним.

"Во-вторых, первые убийства не связаны между собой, и наш исполнитель просто приезжает в город, ждет дела, которое ему нравится или которое он видит по телевизору, и идет за полицейским, который возглавляет расследование".

"Да".

"И в-третьих, у нас есть два убийцы. В обоих городах один совершает первое убийство, а второй приходит и совершает второе, убирает полицейского. Из трех мне не нравится этот. Слишком много вопросов. Знают ли они друг друга? Они работают вместе? Там это заходит довольно далеко ".

"Они должны были бы узнать друг друга. Как еще второй парень узнал бы, где был первый?"

"Совершенно верно. Итак, мы концентрируемся на первой и второй возможностях. Мы еще не решили, приедет ли Денвер сюда, и мы пошлем туда несколько человек, но мы должны посмотреть на мальчика и студентку колледжа. Ищите любую связь, и если мы ее найдем, мы пойдем оттуда ".

Я кивнул. Я думал о первой возможности. Один человек, один убийца делает все это.

"Если это всего лишь один парень, кто настоящая цель?" - Спросил я, больше для себя, чем для Вашингтона. "Это первая жертва или полицейский?"

Вашингтон вернул букву V на лоб.

"Может быть, - сказал я, - у нас есть кто-то, кто хочет убивать копов. Это его цель, понятно? Итак, он использует первое убийство - Смазерс, Лофтон - чтобы выманить свою жертву. Полицейский."

Я оглядел сидящих за столом. Произнесение этого вслух, хотя я думал об этом с тех пор, как был в самолете, заставило меня похолодеть.

"Жутковато, да?" - Спросил Вашингтон.

"Да. По-настоящему жуткий".

"И ты знаешь почему? Потому что, если это так, должны быть и другие. Каждый раз, когда полицейский предположительно убивает себя, расследование проходит быстро и тихо. Ни один департамент не хочет такого рода истории. Итак, они быстро выполняют все действия, и на этом все. Значит, где-то там их должно быть больше. Если первая возможность верна, то этот парень не начинал с Брукса и не заканчивал твоим братом. Это еще не все. Я бы поставил на это ".

Он отодвинул свою тарелку. С ним было покончено.

Полчаса спустя он высадил меня у входа в отель Hyatt. Ветер с озера был леденящим. Я не хотел стоять снаружи, но Вашингтон сказал, что не поднимется в комнату. Он дал мне визитную карточку.

"У меня там есть мой дом и пейджер. Позвони мне".

"Я сделаю".

"Тогда ладно, Джек". Он протянул руку, и я взяла ее.

"И спасибо, чувак".

"Для чего?"

"За то, что сделал из них верующих. Я у тебя в долгу за это. Как и Прыгающий Джон ".

13

Гладден несколько секунд смотрел на ярко-синий экран, прежде чем начать. Это было упражнение, которому он регулярно следовал, чтобы помочь очистить свой разум от давления и ненависти. Но на этот раз это было тяжело. Он был полон ярости.

Он стряхнул это с себя и положил компьютер к себе на колени. Он очистил экран и катал шарик большим пальцем, пока стрелка на экране не переместилась от окна к окну и не остановилась на значке ТЕРМИНАЛА. Он нажал кнопку ВВОДА, а затем выбрал нужную программу. Он нажал на НАБОР номера, а затем подождал, прислушиваясь к резкому визгу восходящей линии связи компьютера. Это было как рождение, думал он, каждый раз. Ужасный визг новорожденного. После завершения подключения на экране появился шаблон приветствия.

____________________

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КЛУБ PTL

____________________

Через несколько секунд экран переместился вверх, и на нем появилось закодированное приглашение ввести первый пароль Гладдена. Он ввел буквы, подождал, пока они будут подтверждены, затем ввел второй пароль, когда получил приглашение. Через мгновение его заявка была одобрена, и на экране появился шаблон предупреждения.

____________________

ХВАЛА ГОСПОДУ!

____________________

ПРАВИЛА ДОРОЖНОГО ДВИЖЕНИЯ

1. НИКОГДА НЕ ИСПОЛЬЗУЙ НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ

2. НИКОГДА НЕ ПРЕДОСТАВЛЯЙТЕ СИСТЕМНЫЕ НОМЕРА ЗНАКОМЫМ

3. НИКОГДА НЕ СОГЛАШАЙТЕСЬ НА ВСТРЕЧУ С ДРУГИМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ

4. ИМЕЙТЕ В ВИДУ, ЧТО ДРУГИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛИ МОГУТ БЫТЬ ИНОРОДНЫМИ ТЕЛАМИ

5. SYSOP ОСТАВЛЯЕТ ЗА СОБОЙ ПРАВО УДАЛИТЬ ЛЮБОГО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

6. ДОСКИ ОБЪЯВЛЕНИЙ НЕ МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ЛЮБЫХ НЕЗАКОННЫХ ДЕЙСТВИЙ - ЭТО ЗАПРЕЩЕНО

7. PTL NETWORK НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА КОНТЕНТ

8. НАЖМИТЕ ЛЮБУЮ КЛАВИШУ, ЧТОБЫ ПРОДОЛЖИТЬ

____________________

Гладден нажал ВВОД, и компьютер сообщил ему, что у него есть личное сообщение, ожидающее прочтения. Он слегка коснулся соответствующих клавиш, и сообщение от системного оператора заполнило верхнюю половину экрана ноутбука.

____________________

СПАСИБО ЗА ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. НАДЕЮСЬ, ВСЕ ХОРОШО, И МНЕ ОЧЕНЬ ЖАЛЬ СЛЫШАТЬ, ЧТО ТЫ В БЕДЕ. С ЭТОЙ СТОРОНЫ ВСЕ ХОРОШО. ЕСЛИ ТЫ ЧИТАЕШЬ ЭТО, ТО я ПРЕДПОЛАГАЮ, ЧТО ТЫ ГДЕ-ТО ДАЛЕКО. БРАВО! УДАЧИ И ОСТАВАЙТЕСЬ НА СВЯЗИ С САМИМ СОБОЙ И ДРУГИМИ. (ХЕ, ХЕ)

... PTL

____________________

Гладден ввел букву "Р" и нажал "ВВОД", и на экране появился шаблон ответного сообщения. Он напечатал сообщение отправителю первого сообщения.

____________________

НЕ БЕСПОКОЙСЯ ОБО МНЕ. ОБО ВСЕМ ПОЗАБОТИЛИСЬ. ВАШ ПОКОРНЫЙ СЛУГА СЕЙЧАС НА СВОБОДЕ

... PTL

____________________

Закончив, Гладден ввел команды, чтобы перейти к главному каталогу доски объявлений. Наконец, экран заполнился каталогом досок объявлений. На каждой доске был указан список с количеством активных сообщений, доступных для чтения.

____________________

1. Общий форум 89

2. Б+9 46

3. Б-9 23

4. G+9 12

5. G-9 6

6. Все справедливо 51

7. Размышления и нытье 76

8. Юридические бигли 24

9. Службы по городам 56

10. Бартерная доска 91

____________________

Он быстро набрал необходимые команды, чтобы перейти к доске размышлений и нытья. Это была одна из самых популярных досок. Он уже прочитал большинство файлов и сам внес несколько. Все писатели разглагольствовали о том, как несправедлива к ним жизнь. Как, возможно, в другое время их вкусы и инстинкты были бы приняты как нормальные. Гладден всегда думал, что это было скорее нытье, чем размышления. Он вызвал файл с пометкой "Призрак" и начал читать.

____________________

Я думаю, они скоро узнают обо мне. Мое время в свете общественного восхищения и страха близко. Я готов. Каждый из моего вида в конечном итоге принимает мантию. Анонимность будет утрачена. Мне дадут имя, обозначение, не отражающее ни того, кто я, ни моих многочисленных навыков, но просто определяемое его способностью красиво вписываться в заголовок бульварной газеты и стимулировать массы к мыслям страха. Мы изучаем то, чего боимся. Страх продает газеты и телевизионные шоу. Скоро настанет моя очередь продавать.

Скоро за мной начнется охота, и я буду печально известен. Но они не найдут меня. Никогда. Это то, чего они не осознают. Что я всегда был готов к ним.

Я решил, что пришло время рассказать свою историю. Я хочу рассказать это. Я вложу все, что у меня есть, все, чем я являюсь. Через эти окна ты увидишь, как я живу и умираю. Мой ноутбук Boswell не выносит суждений, не съеживается ни от одного слова. Кто лучше выслушает мою исповедь, чем Лэптоп Босуэлл? Кто более точный биограф, чем Лэптоп Босуэлл? Я начну рассказывать вам все сейчас. Включите свои фонарики. Я буду жить и умру здесь, в темноте.

Человек иногда необычайно, страстно влюблен в страдание.

Я не написал это первым, но хотел бы, чтобы написал. Но это не имеет значения, потому что я верю в это. Мое страдание - это моя страсть, моя религия. Это никогда не покидает меня. Это направляет меня. Это я. Теперь я это понимаю. Я думаю, что под этими словами подразумевается то, что наша боль - это путь, по которому мы совершаем жизненные путешествия и делаем выбор. Это прокладывает путь, так сказать, для всего, что мы делаем и кем становимся. Поэтому мы принимаем это. Мы изучаем это и, несмотря на всю его суровость, любим его. У нас нет выбора.

У меня прекрасное чувство ясности по этому поводу, полного понимания. Я могу обернуться и посмотреть назад на свой путь и увидеть, как боль сделала все мои решения. Я смотрю вперед и вижу, куда это меня заведет. На самом деле я больше не хожу по тропинке. Оно движется подо мной, неся меня, как огромная лента сквозь время. Это привело меня сюда.

Моя боль - это скала, на которой я стою. Я - преступник. Призрак. Истинная идентичность - это боль. Моя боль. Пока смерть не разлучит нас.

Езжайте спокойно, дорогие друзья.

____________________

Он прочитал это снова и был глубоко тронут этим. Это тронуло его истинное сердце.

Он вернулся к главному меню и переключился на бартерную доску, чтобы посмотреть, появились ли новые клиенты. Их не было. Он набрал команду G для прощания. Затем он выключил компьютер и закрыл его.

Гладден пожалел, что копы забрали его камеру. Он не мог рисковать, заявляя права на него, и он едва мог позволить себе купить еще один на те деньги, которые у него остались. Но он знал, что без камеры он не сможет выполнять заказы и денег больше не будет. Гнев, нарастающий внутри него, ощущался как бритвы, скользящие по его крови, режущие его изнутри. Он решил перевести деньги из Флориды, а затем отправиться за покупками в поисках другой камеры.

Он подошел к окну и посмотрел на машины, медленно движущиеся по Сансет. Это была бесконечная движущаяся парковка. Вся эта дымящаяся сталь, подумал он. Вся эта плоть. К чему это привело? Он задавался вопросом, сколько из них в тех машинах были похожи на него. У скольких были позывы и сколько из них ощутили бритвы? У скольких хватило смелости довести дело до конца? Снова гнев проник в его мысли. Теперь это было что-то осязаемое внутри него, черный цветок, распускающий свои лепестки в его горле, душащий его.

Он подошел к телефону и набрал номер, который дал ему Краснер. Свитцер поднял трубку после четырех гудков.

"Занят, Свитцер?"

"Кто это?" - спросил я.

"Это я. Как поживают дети?"

"Что... кто это?"

Его инстинкты подсказали Гладдену немедленно повесить трубку. Не общайся с такими, как они. Но он был таким любопытным.

"У тебя моя камера", - сказал он.

Наступил короткий момент молчания.

"Мистер Брисбейн, а как поживаете вы?"

"Прекрасно, детектив, спасибо".

"Да, у нас есть ваша камера, и вы имеете право получить ее обратно, поскольку она нужна вам для того, чтобы зарабатывать на жизнь. Вы хотите договориться о встрече, чтобы забрать это?"

Гладден закрыл глаза и сжимал телефон до тех пор, пока ему не показалось, что он раздавит его. Они знали. Если бы они этого не сделали, они бы сказали ему забыть камеру. Но они что-то знали. И они хотели, чтобы он пришел. Вопрос был в том, как много они знали? Гладдену хотелось кричать, но более высокой мыслью было сохранять хладнокровие к Свитцеру. Никаких ложных ходов, сказал он себе.

"Мне придется подумать об этом".

"Ну, это выглядит как хорошая камера. Я не уверен, как это работает, но я был бы не против иметь это. Это здесь, если ты хочешь ..."

"Пошел ты, Свитцер".

Гнев охватил его. Гладден произнес эти слова сквозь сжатую челюсть.

"Послушай, Брисбен, я делал свою работу. Если у тебя с этим проблемы, приходи ко мне, и мы что-нибудь с этим сделаем. Если тебе нужна твоя гребаная камера, тогда ты можешь прийти и взять и это тоже. Но я не собираюсь оставаться на линии, пока ты...

"У тебя есть дети, Свитцер?"

На линии долгое время стояла тишина, но Глэдден знала, что детектив был там.

"Что ты сказал?"

"Ты слышал меня".

"Ты угрожаешь моей семье, ты, гребаный сукин сын?"

Теперь Глэдден на мгновение замолчал. Затем низкий звук зародился глубоко в его горле и перерос в маниакальный смех. Он выплескивал это бесконтрольно, пока это не стало всем, что он мог слышать и о чем мог думать. Затем, внезапно, он швырнул трубку телефона и оборвал смех, как нож в горле. На его лице появилась уродливая гримаса, и он прокричал в пустую комнату сквозь стиснутые зубы:

"Пошел ты!"

Гладден снова открыл свой ноутбук и получил доступ к каталогу фотографий. Экран компьютера был по последнему слову техники для модели ноутбука, но графический чип все еще и близко не соответствовал качеству, которое было бы у стационарного ПК. Но образы были достаточно четкими, и он смог обойтись. Он просмотрел файл, фотографию за фотографией. Это было жуткое собрание мертвых и живых. Каким-то образом он смог найти утешение в фотографиях, ощущение, что он контролирует все в своей жизни.

Тем не менее, он был опечален тем, что он увидел перед собой, и тем, что он сделал. Эти маленькие жертвы. Принес себя в жертву, чтобы он мог залечить свои раны. Он знал, насколько это было эгоистично, насколько гротескно это было искажено. И тот факт, что он превратил эти жертвы в деньги, лишил его комфорта, превратил его в ненависть к самому себе и отвращение, которые всегда приходили. Свитцер и другие были правы. Он заслужил, чтобы за ним охотились.

Он перевернулся на спину и посмотрел на заляпанный водой потолок. Слезы наполнили его глаза. Он закрыл их и попытался уснуть, попытался забыться. Но его лучший друг был там, в темноте за его веками. Как всегда, он был там. Его лицо застыло, ужасный разрез вместо губ.

Гладден открыл глаза и посмотрел на дверь. Раздался стук в дверь. Он быстро сел, услышав металлический скрежет ключа, входящего в наружную ручку. Он осознал свою ошибку. Свитцер оставил след в строчке. Они знали, что он позвонит!

Дверь в комнату распахнулась. Маленькая чернокожая женщина в белой униформе стояла в дверном проеме с двумя полотенцами, перекинутыми через руку.

"Домашнее хозяйство", - сказала она. "Мне жаль, что я так поздно сегодня, но это был напряженный день. Завтра я сначала приберу твою комнату."

Гладден выдохнул и заметил, что забыл повесить табличку "НЕ беспокоить" на внешнюю ручку.

"Все в порядке", - сказал он, быстро вставая, чтобы остановить ее вход в комнату. "В любом случае, сегодня только полотенца".

Когда он брал полотенца, он заметил вышитое на ее униформе имя Эванджелина. У нее было милое лицо, и ему сразу стало жаль, что это была ее работа - убирать за другими.

"Спасибо тебе, Эванджелина".

Он заметил, что ее взгляд скользнул мимо него в комнату и упал на кровать. Это все еще было сделано. Он не стянул одеяло прошлой ночью. Затем она снова посмотрела на него и кивнула с тем, что, как он догадался, было улыбкой.

"Это все, что тебе нужно?"

"Да, Эванджелина".

"Хорошего дня".

Гладден закрыл дверь и обернулся. Там, на кровати, лежал открытый портативный компьютер. На экране была одна из фотографий. Он вернулся к двери, открыл ее и встал под дверным косяком, где только что была она. Он посмотрел на компьютер. Он мог сказать. Мальчик на земле, и что еще это могло быть на фоне идеального белого полотна снега, кроме крови.

Он быстро подошел к компьютеру и нажал кнопку аварийного отключения, которую запрограммировал сам. Дверь все еще была открыта. Гладден попытался подумать. Господи, подумал он, какая ошибка.

Он подошел к двери и вышел. Эванджелина шла по дорожке, стоя рядом с тележкой для уборки.

Она оглянулась на него, ее лицо ничего не выражало. Но Гладден знал, что должен быть уверен. Он не мог рисковать всем, читая лицо этой женщины.

"Эванджелина", - сказал он. "Я передумал. Комнату, вероятно, не мешало бы осмотреть. В любом случае, мне нужны туалетная бумага и мыло."

Она отложила планшет, на котором писала, и наклонилась, чтобы достать туалетную бумагу и мыло из тележки. Гладден наблюдал, как он засунул руки в карманы. Он заметил, что она жует резинку и щелкает ею. Оскорбительный поступок в присутствии кого-то другого. Он был как будто невидим. Он был никем.

Когда Эванджелина подошла к нему с товарами из тележки, он не сделал ни малейшего движения, чтобы вынуть руки из карманов. Он сделал шаг назад, чтобы позволить ей войти в комнату. После того, как она вошла, Глэдден спустилась к тележке и посмотрела на планшет, который она положила сверху. После номера 112 была пометка "Только полотенца".

Гладден огляделся по сторонам, направляясь обратно в комнату.

Мотель был спроектирован во внутреннем дворике, на двух этажах примерно по двадцать четыре номера на каждом. Он увидел другую тележку для уборки на верхнем этаже через дорогу. Машина была припаркована перед открытой дверью, но горничной нигде не было видно. В бассейне в центре внутреннего двора не было гостей. Слишком холодно.

Он нигде больше никого не видел.

Он вошел в комнату и закрыл дверь, когда Эванджелина вышла из ванной, держа пакет из мусорного ведра.

"Сэр, мы должны держать дверь открытой, когда работаем внутри помещения. Таковы правила."

Он преградил ей путь к двери.

"Вы видели фотографию?"

"Что? Сэр, я должен открыть..."

"Вы видели фотографию на компьютере? На кровати?"

Он указал на ноутбук и посмотрел ей в глаза. Она выглядела смущенной, но не обернулась.

"Какая фотография?"

Она повернулась, чтобы посмотреть на прогнувшуюся кровать, а затем снова на него с выражением замешательства и растущего раздражения на лице.

"Я ничего не брал. Позвони мистеру Баррсу прямо сейчас, если думаешь, что я что-то взял. Я честная леди. Он может попросить одну из других девушек обыскать меня. У меня нет твоей фотографии. Я даже не знаю, какую картину ты имеешь в виду".

Глэдден мгновение смотрел на нее, а затем улыбнулся.

"Знаешь, Эванджелина, я думаю, может быть, ты честная леди. Но я должен быть уверен. Ты понимаешь."

14

Фонд правоохранительных органов находился на Девятой улице в Вашингтоне, округ Колумбия, в нескольких кварталах от Министерства юстиции и штаб-квартиры ФБР. Это было большое здание, и я предположил, что здесь также размещались другие агентства и фонды, финансируемые из общественных источников. Как только я прошел через тяжелые двери, я проверил справочник и поднялся на лифте на третий этаж.

Казалось, что ЛЕФ занимал весь третий этаж. Из лифта меня встретила большая стойка администратора, за которой сидела крупная женщина. В новостном бизнесе мы называем их стойками для обмана, потому что женщины, которых они нанимают, чтобы сидеть за ними, редко позволяют вам пойти туда, куда вы хотите пойти, или увидеть того, кого вы хотите увидеть. Я сказал ей, что хочу поговорить с доктором Фордом, директором фонда, цитируемым в статье "Нью-Йорк Таймс" о самоубийствах в полиции. Форд был хранителем базы данных, к которой я должен был получить доступ.

"Он на ланче. У вас назначена встреча?"

Я сказал ей, что у меня не было назначено, и положил перед ней одну из своих карточек. Я посмотрел на свои часы. Без четверти час.

"О, ну, репортер", - сказала она, как будто профессия была синонимом слова "каторжник". "Это совершенно другое. Вы должны пройти через отдел по связям с общественностью, прежде чем будет принято решение о том, что вы можете поговорить с доктором Фордом ".

"Я понимаю. Как ты думаешь, есть кто-нибудь, кто занимается общественными делами, или они тоже вышли на ланч?"

Она подняла телефонную трубку и сделала звонок.

"Майкл? Ты там или ты на ланче? У меня здесь есть человек, который говорит, что он из Rocky Mountain News в ... Нет, он сначала попросил о встрече с доктором Фордом ".

Она слушала несколько мгновений, а затем сказала "хорошо" и повесила трубку.

"Майкл Уоррен увидит тебя. Он говорит, что у него назначена встреча на час тридцать, так что тебе лучше поторопиться."

"Куда спешить?"

"Комната три о три. Идите по коридору позади меня, сначала поверните направо, а потом это первая дверь справа ".

Пока я совершал путешествие, я продолжал думать, что имя Майкла Уоррена мне знакомо, но не мог вспомнить его. Дверь в 303-й открылась, когда я потянулся к ней. Мужчина лет сорока собирался выйти, когда увидел меня и остановился.

"Ты тот самый, из "Рокки"?"

"Да".

"Я уже начал сомневаться, не свернул ли ты не туда. Заходи. У меня есть всего несколько минут. Я Майк Уоррен. Майкл, если ты используешь мое имя в печати, хотя я предпочитаю, чтобы ты его не использовал, а вместо этого поговорил со здешним персоналом. Надеюсь, я смогу помочь вам с этим ".

Как только он сел за свой заваленный бумагами стол, я представился, и мы пожали друг другу руки. Он сказал мне сесть. С одной стороны стола были сложены газеты. На другой стороне были фотографии жены и двоих детей, повернутые так, чтобы Уоррен мог видеть их так же, как и своих посетителей. На низком столике слева от него стоял компьютер, а на стене над ним висела фотография Уоррена, пожимающего руку президента. Уоррен был чисто выбрит и носил белую рубашку с темно-бордовым галстуком. Воротник был немного потерт там, где его послеполуденные бакенбарды терлись о него. Его пиджак был перекинут через спинку стула. Его кожа была очень бледной и оттенялась темными проницательными глазами и прямыми черными волосами.

"Так в чем дело? Вы работаете в бюро Скриппса в Вашингтоне?"

Он говорил о материнской компании. Он содержал бюро репортеров, которые передавали истории о Вашингтоне во все газеты в сети. Это был офис, который Грег Гленн предложил мне посетить ранее на этой неделе.

"Нет, я уехал из Денвера".

"Ну, чем я могу быть вам полезен?"

"Мне нужно поговорить с Натаном Фордом или, может быть, с тем, кто непосредственно занимается исследованием самоубийств в полиции".

"Самоубийство полицейского. Это проект ФБР. Олине Фредрик - исследователь, который занимается этим с ними ".

"Да, я знаю, что в этом замешано ФБР".

"Давай посмотрим". Он поднял трубку настольного телефона, но затем положил ее обратно. "Ты знаешь, ты не предупредил заранее об этом, не так ли? Мне не знакомо это имя ".

"Нет, я только что приехал в город. Можно сказать, это потрясающая история ".

"Захватывающая история? Самоубийство полицейского? Это не похоже на дедлайны. К чему такая спешка?"

Тогда меня осенило, кем он был.

"Вы раньше работали в "Лос-Анджелес Таймс"? Вашингтонское бюро? Вы тот самый Майкл Уоррен?"

Он улыбнулся, потому что его, или его имя, узнали.

"Да, откуда ты знаешь?"

"Телеграмма из "Пост-Таймс". Я прокручивал это годами. Я узнал это имя. Ты освещал правосудие, верно? Делал хорошие вещи ".

"Еще год назад. Я уволился и приехал сюда".

Я кивнул. Всегда наступал момент неловкого молчания, когда мои пути пересекались с кем-то, кто ушел из жизни и теперь был по другую сторону черты. Как правило, это были выгоревшие репортеры, которые устали от вечного соблюдения сроков и постоянной необходимости что-то продюсировать. Однажды я прочитал книгу о репортере, написанную репортером, который описал жизнь как вечный бег перед молотилкой. Я подумал, что это самое точное описание, которое я когда-либо читал. Иногда люди уставали бегать перед машиной, иногда их затягивало внутрь, и они оставались измельченными. Иногда им удавалось выбраться из-под удара. Они использовали свой опыт в бизнесе, чтобы найти стабильную работу в качестве человека, который занимался средствами массовой информации, а не был их частью. Это то, что сделал Уоррен, и почему-то мне стало жаль его. Он был чертовски хорош. Я надеялся, что он не испытывал такого же сожаления.

"Ты скучаешь по этому?"

Я должен был спросить его, просто из вежливости.

"Пока нет. Время от времени появляется хорошая история, и я хотел бы быть там со всеми остальными, ищущими необычный ракурс. Но это может выбить тебя из колеи".

Он лгал, и я думаю, он знал, что я это знаю. Он хотел вернуться.

"Да, я сам начинаю это чувствовать".

Я солгал в ответ, просто чтобы заставить его чувствовать себя лучше, если это было возможно.

"Так что насчет самоубийств в полиции? Какова твоя точка зрения?"

Он посмотрел на свои часы.

"Ну, это не было сенсационной историей еще пару дней назад. Теперь это так. Я знаю, что у вас есть всего несколько минут, но я могу объяснить это довольно быстро. Я просто… Я не хочу показаться оскорбительным, но я хотел бы, чтобы вы пообещали мне, что то, что я здесь говорю, останется конфиденциальным. Это моя история, и когда она будет готова, я собираюсь рассказать ее ".

Он кивнул.

"Не волнуйся, я все прекрасно понимаю. Я не буду обсуждать то, что вы собираетесь мне сказать, с любым другим журналистом, если только этот другой журналист специально не спросит о том же самом. Возможно, мне придется поговорить об этом с другими людьми здесь, в фонде, или в правоохранительных органах, если уж на то пошло. Я не могу давать никаких обещаний в этом отношении, пока не узнаю, о чем мы говорим ".

"Это справедливо".

Я почувствовал, что доверяю ему. Может быть, потому, что всегда легко доверять тому, кто сделал то, что сделал ты. Я также думаю, что мне понравилось рассказывать о том, чему я научился, кому-то, кто знал бы ценность этого как истории. Это была форма хвастовства, и я не был выше этого. Я начал.

"В начале этой недели я начал работать над рассказом о самоубийстве полицейского. Я знаю, это делалось раньше. Но у меня был новый взгляд. Мой брат был полицейским, и месяц назад он предположительно совершил самоубийство. Я..."

"О, Иисус, прости меня".

"Спасибо, но я затронул эту тему не по этой причине. Я решил написать об этом, потому что хотел понять, что он сделал, что, по словам полиции в Денвере, он сделал. Я прошел через рутину, вытащил клипы из поиска Nexis и, естественно, нашел пару ссылок на исследование фонда ".

Он попытался украдкой взглянуть на свои часы, и я решил привлечь его внимание.

"Короче говоря, пытаясь выяснить, почему он покончил с собой, я выяснил, что он этого не делал".

Я посмотрел на него. Я привлекла его внимание.

"Что вы имеете в виду, он не сделал?"

"Мое расследование на данный момент установило, что самоубийство моего брата было тщательно замаскированным убийством. Кто-то убил его. Дело было возобновлено. Я также связал это с предполагаемым самоубийством полицейского в прошлом году в Чикаго. Этот также был вновь открыт. Я только сегодня утром вернулся оттуда. Копы в Чикаго и Денвере, и я думаю, что кто-то, возможно, разъезжает по стране, убивая копов и обставляя это как самоубийство. Ключ к поиску других случаев может быть в информации, собранной для исследования фонда. Разве у вас нет всех записей о самоубийствах полицейских по всей стране за последние пять лет?"

Несколько мгновений мы сидели в тишине. Уоррен просто уставился на меня.

"Я думаю, тебе лучше рассказать мне длинную историю", - наконец сказал он. "Нет, подожди".

Он поднял руку, как пограничник, сигнализирующий остановиться, другой рукой снял трубку и нажал на быстрый набор номера.

"Дрекс? Майк. Послушай, я знаю, что уже поздно, но я не собираюсь этого делать. Здесь кое-что произошло… НЕТ… Нам придется перенести встречу. Я поговорю с тобой завтра. Спасибо, пока".

Он положил трубку и посмотрел на меня.

"Это был просто обед. Теперь расскажи мне эту свою историю ".

Полчаса спустя, после того как он сделал несколько звонков, чтобы договориться о встрече, Уоррен провел меня по лабиринту коридоров фонда в комнату с номером 383. Это был конференц-зал, и там уже сидели доктор Натан Форд и Олине Фредрик. Представления были быстрыми, и мы с Уорреном сели.

Фредрик выглядела лет на двадцать пять, у нее были вьющиеся светлые волосы и незаинтересованный вид. Я сразу же обратил больше внимания на Форда. Уоррен подготовил меня. Он сказал, что любые решения будут приниматься Фордом. Директор фонда был невысоким мужчиной в темном костюме, но его присутствие командовало залом. Он носил очки в толстой черной оправе с розоватыми линзами. У него была густая борода однородной седины, которая идеально сочеталась с его волосами. Он двигал не столько головой, сколько глазами, когда следил за нашими движениями, когда мы вошли и заняли места вокруг большого овального стола. Он поставил локти на стол и сцепил руки перед собой.

"Почему бы нам не начать", - сказал он, когда представление закончилось.

"Что я хотел бы сделать, так это просто попросить Джека рассказать вам обоим то, что он сказал мне некоторое время назад", - сказал Уоррен. "И тогда мы пойдем оттуда. Джек, ты не мог бы повторить это еще раз?"

"Вовсе нет".

"На этот раз я собираюсь сделать несколько заметок".

Я рассказал историю практически в тех же подробностях, что и с Уорреном. Время от времени я вспоминал что-то новое и не обязательно значительное, но я все равно добавлял это. Я знал, что мне нужно произвести впечатление на Форда, потому что именно он будет решать, получу ли я помощь Олине Фредрик или нет.

Единственная пауза во время рассказа исходила от Фредрика. Когда я говорил о смерти моего брата, она упомянула, что протокол от DPD по этому делу был получен неделей ранее. Я сказал ей, что теперь она может выбросить это в мусорное ведро. Когда я закончил рассказывать историю, я посмотрел на Уоррена и поднял руки.

"Я что-нибудь пропустил?"

"Я так не думаю".

Тогда мы оба посмотрели на Форда и стали ждать. Он почти не двигался во время рассказа. Теперь он поднял сцепленные руки и несколько раз легонько постучал ими по подбородку, размышляя. Я задавался вопросом, каким врачом он был. Кем нужно быть, чтобы управлять фондом? Я подумал, что больше политик, чем врач.

"Это очень интересная история", - тихо сказал он. "Я могу понять, почему ты взволнован. Я могу понять, почему мистер Уоррен взволнован. Большую часть своей взрослой жизни он был репортером, и я думаю, что волнение от истории иногда остается у него в крови, возможно, в ущерб его нынешней профессии ".

Он не смотрел на Уоррена, когда наносил этот удар. Его глаза остановились на мне.

"Чего я не понимаю, и, следовательно, причина, по которой я, кажется, не разделяю того же волнения, что и вы двое, так это какое это имеет отношение к фонду. Мне это не совсем ясно, мистер Макэвой."

"Ну, доктор Форд, - начал Уоррен, - Джек должен ..."

"Нет", - оборвал его Форд. "Позвольте мистеру Макэвою рассказать мне".

Я пытался мыслить точными терминами. Форд не хотел много дерьма. Он просто хотел знать, какую выгоду он получит от этого.

"Я предполагаю, что проект самоубийства находится на компьютере".

"Это верно", - сказал Форд. "Большинство наших исследований собраны на компьютере. В наших исследованиях на местах мы полагаемся на большое количество полицейских управлений. Поступают отчеты - протокол, о котором мисс Фредрик упоминала ранее. Они введены на компьютере. Но это ничего не значит. Опытный исследователь должен переварить эти факты и сказать нам, что они означают. В этом исследовании к исследователю присоединяются эксперты ФБР при просмотре необработанных данных ".

"Я все это понимаю", - сказал я. "Я хочу сказать, что у вас есть огромный банк данных о случаях самоубийств в полиции".

"Возвращаясь на пять, шесть лет назад, я полагаю. Работа была начата до того, как Олине поднялась на борт ".

"Мне нужно зайти в твой компьютер".

"Почему?"

"Если мы правы - и я говорю не только о себе. Детективы в Чикаго и Денвере тоже так думают. У нас есть два случая, которые связаны. Этот..."

"Похоже, что это связано".

"Верно, похоже, что это связано. Если они есть, то есть вероятность, что есть и другие. Мы говорим о серийном убийце. Может быть, их много, может быть, несколько, а может быть, ни одного. Но я хочу проверить, и у вас есть данные прямо здесь. Все зарегистрированные самоубийства за последние шесть лет. Я хочу залезть в ваш компьютер и поискать те, которые могут быть подделками, которые могут быть нашим парнем ".

"Как ты предлагаешь это сделать?" Фредрик сказал. "У нас в архиве несколько сотен дел".

"Протокол, который заполняют и отправляют в полицейские управления, включает ли он звание жертвы и должность в управлении?"

"Да".

"Тогда мы сначала посмотрим на всех детективов из отдела убийств, которые покончили с собой. Теория, с которой я работаю, заключается в том, что этот человек убивает копов из отдела по расследованию убийств. Может быть, это что-то вроде того, что преследуемый заводит охотника. Я не разбираюсь в психологии этого, но именно с этого я бы начал. С копами из отдела по расследованию убийств. Как только у нас произойдет этот прорыв, мы рассмотрим каждый случай. Нам нужны заметки. Предсмертные записки. Из..."

"Этого нет в компьютере", - сказал Фредрик. "В каждом случае, если у нас даже есть копия записки, она содержится в протоколах на бумажном носителе в файловом хранилище. Сами заметки не являются частью исследования, если в них нет какого-либо намека на патологию жертвы ".

"Но вы сохранили печатные копии?"

"Да, все они. В хранилище файлов".

"Тогда мы идем к ним", - взволнованно вмешался Уоррен.

Его вторжение принесло тишину. В конце концов, взгляды всех были прикованы к Форду.

"Один вопрос", - наконец сказал режиссер. "Знает ли об этом ФБР?"

"В данный момент я не могу сказать наверняка", - сказал я. "Я знаю, что полиция Чикаго и Денвера намерена проследить по моим следам, а затем, как только они убедятся, что я на правильном пути, они позвонят в бюро. Это пойдет оттуда".

Форд кивнул и сказал: "Мистер Макэвой, не мог бы ты выйти и подождать меня в приемной? Я хочу поговорить с мисс Фредрик и мистером Уорреном наедине, прежде чем принимать какое-либо решение по этому вопросу ".

"Нет проблем". Я встал и направился к двери, где заколебался и посмотрел на Форда. "Я надеюсь… Я имею в виду… Я надеюсь, что мы сможем это сделать. В любом случае, спасибо."

Лицо Майкла Уоррена сказало историю прежде, чем он что-либо сказал. Я сидел на бугристом диване с виниловым покрытием в приемной, когда он прошел по коридору с опущенными глазами. Когда он увидел меня, он просто покачал головой.

"Давайте вернемся в мой кабинет", - сказал он.

Я молча последовал за ним и занял то же место, что и раньше. Он выглядел таким же удрученным, как я себя чувствовал.

"Почему?" Я спросил.

"Потому что он мудак", - прошептал он. "Потому что Министерство юстиции пробивает нам штраф, а ФБР - это Министерство юстиции. Это их исследование - они заказали его. Он не позволит тебе пройти через это, не сказав им сначала. Он никогда не сделает ничего такого, что могло бы сбить поезд с подливкой с рельсов. Ты сказал там что-то не то, Джек. Ты должен был сказать, что ФБР было поставлено в известность об этом и приняло решение ".

"Он бы в это не поверил".

"Дело в том, что он мог бы сказать, что сделал. Если бы его когда-нибудь задело, что он помогал репортеру добывать информацию до бюро, он мог бы просто свалить это на тебя и сказать, что, по его мнению, бюро прошло. "

"И что теперь? Я не могу просто бросить это ".

На самом деле я спрашивал не его. Я спрашивал себя.

"У тебя есть какие-нибудь источники в бюро? Потому что я гарантирую, что он в своем кабинете, звонит в бюро прямо сейчас. Вероятно, направляется прямо к Бобу Бэкусу ".

"Кто это?" - спросил я.

"Одна из больших шишек там, внизу. Проект suicide принадлежит его команде".

"Мне кажется, я знаю это имя".

"Вы, наверное, знаете Боба Бэкуса-старшего, Его отца. Он был кем-то вроде суперкопа, которого бюро привлекло много лет назад, чтобы помочь создать Службы поведенческих исследований и Программу по задержанию насильственных преступников. Я думаю, Бобби-младший пытается занять его место. Суть в том, что, как только Форд закончит с ним телефонный разговор, Бэкус закроет это дело. Ваш единственный путь внутрь будет через бюро ".

Я не мог думать. Я был полностью загнан в угол. Я встал и начал расхаживать по маленькому кабинету.

"Иисус Христос, я не могу в это поверить. Это моя история ... И меня выталкивает из нее какой-то туповатый парень с бородой, который думает, что он Дж. Эдгар Гувер ".

"Нет, Нат Форд не носит платьев".

"На самом деле это не так уж и чертовски смешно".

"Я знаю. Мне жаль."

Я снова сел. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы уволить меня, хотя наши дела были закончены. До меня наконец дошло, чего он от меня ожидал. Я просто не был уверен, как спросить. Я никогда не работал в Вашингтоне и не знал, как это работает. Я решил сделать это по-денверски. Если быть откровенным.

"Ты ведь все равно можешь залезть в компьютер, верно?"

Я кивнул на терминал слева от него. Он посмотрел на меня на мгновение, прежде чем ответить.

"Ни за что, блядь. Я не любитель Глубокой глотки, Джек. Это не о чем ином, как о криминальной истории. В этом суть. Ты просто хочешь попасть туда раньше ФБР ".

"Ты репортер".

"Бывший репортер. Я сейчас работаю здесь, и я не собираюсь подвергать опасности свою ...

"Ты знаешь, что это история, которую нужно рассказать. Если Форд там, разговаривает по телефону с ФБР, они будут здесь к завтрашнему дню, и история исчезнет. Вы знаете, как трудно было получить от них материал. Ты был там. Это заканчивается полностью прямо здесь или публикуется как какая-нибудь недоделанная история через год или, может быть, дольше, с большим количеством предположений, чем фактов. Это если ты не подключишь меня к этому компьютеру ".

"Я сказал "нет"."

"Послушай, ты прав. Все это история, которую я хочу. Большая сенсация. Но я заслуживаю этого. Ты знаешь, что я верю. ФБР не появилось бы здесь, если бы не я. Но я становлюсь замкнутым… Подумай об этом. Подумай, если бы это был ты. Подумай, с твоим ли братом это случилось."

"У меня есть, и я только что сказал "нет"."

Я встал.

"Что ж, если ты изменишь свой..."

"Я не буду".

"Послушай, когда я уеду отсюда, я собираюсь зарегистрироваться в "Хилтоне". Тот, где застрелили Рейгана ".

Это все, что я сказал, когда уходил от него, и он больше не сказал ни слова.

15

Проводя время в своем номере в отеле Hilton, я обновил свои компьютерные файлы тем немногим, что узнал в фонде, а затем позвонил Грегу Гленну, чтобы посвятить его во все, что произошло в Чикаго и Вашингтоне. Когда я закончил, он громко присвистнул, и я представил, как он откидывается на спинку стула, размышляя о возможностях.

Это был факт, что у меня уже была хорошая история, но я был несчастлив. Я хотел оставаться на переднем крае этого. Я не хотел полагаться на то, что ФБР и другие следователи скажут мне то, что им хотелось сказать мне. Я хотел провести расследование. Я написал бесчисленное количество рассказов о расследованиях убийств, но каждый раз я всегда был сторонним наблюдателем.

На этот раз я был внутри и хотел там остаться. Я плыл на гребне волны. Я понял, что мое волнение, должно быть, такое же, какое испытывал Шон, когда он был на расследовании. На охоте, как он это называл.

"Ты там, Джек?"

"Что? Да, я просто думал о чем-то другом ".

"Когда мы сможем написать рассказ?"

"Зависит. Завтра пятница. Дай мне время до завтра. У меня такое чувство по поводу парня из фонда. Но если я ничего не услышу завтра к середине утра, я обращусь в ФБР. У меня есть имя одного парня. Если это ни к чему меня не приведет, я вернусь и напишу рассказ с субботы на воскресенье ".

Воскресенье было днем наибольшего тиражирования. Я знал, что Гленн хотел бы сделать это по-крупному в воскресенье.

"Что ж, - сказал он, - даже если нам придется довольствоваться этим, того, что у тебя есть, чертовски много. У вас общенациональное расследование дела серийного убийцы полицейских, который действовал безнаказанно бог знает как долго. Это будет..."

"Это не настолько сильно. Ничего не подтверждено. Прямо сейчас на территории двух штатов ведется расследование возможного убийства полицейского ".

"Это все еще чертовски хорошо. И как только вмешается ФБР, это охватит всю страну. У нас будут "Нью-Йорк таймс", "Пост", все они будут следить за нашей задницей ".

Следуя за своей задницей, я хотел сказать, но не сказал. Слова Гленна раскрыли настоящую правду, стоящую за большей частью журналистики. В этом больше не было ничего альтруистичного. Это было не о государственной службе и праве людей знать. Речь шла о конкуренции, надирании задниц и выборе имен, о том, в какой газете была статья, а какая осталась позади. И который из них получил Пулитцеровскую премию в конце года. Это был туманный взгляд, но после стольких лет, что я занимался этим, мой взгляд в значительной степени не был ничем иным, как цинизмом.

И все же, я бы солгал, если бы сказал, что мне не понравилась идея создать национальную историю и наблюдать, как все следят за ней. Мне просто не нравилось говорить об этом вслух, как Гленну. И там тоже был Шон. Я не упускал это из виду. Я хотел мужчину, который сделал это с ним. Я хотел этого больше всего на свете.

Я пообещал Гленну позвонить, если что-нибудь прояснится, и повесил трубку. Я некоторое время ходил по комнате и, должен признаться, я тоже думал о возможностях. Я думал о профиле, который могла бы дать мне эта история. Это определенно могло бы вытащить меня из Денвера, если бы я этого захотел. Может быть, одному из большой тройки. Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Вашингтон. В Чикаго или Майами, по крайней мере. Затем, помимо этого, я даже начал подумывать о сделке с издательством. Настоящая преступность была крупным рынком.

Я смущенно стряхнул это с себя. Повезло, что никто больше не знает, каковы наши самые сокровенные мысли. Мы все были бы замечены за то, какими хитрыми, самовозвеличивающими дураками мы являемся.

Мне нужно было выйти из комнаты, но я не мог уйти из-за телефона. Я включил телевизор, и это была просто куча конкурирующих ток-шоу, предлагающих обычную ежедневную подборку белых мусорных историй. Дети стриптизерш на одном канале, порнозвезды, чьи супруги ревновали, на другом и мужчины, которые думали, что женщин следует держать в узде, периодически избивая, на третьем. Я выключил его и подумал об идее. Все, что мне нужно было сделать, это покинуть комнату, решил я. Это гарантировало бы, что Уоррен позвонит, потому что меня не было бы там, чтобы ответить на звонок. Это срабатывало каждый раз. Я просто надеялся, что он оставит сообщение.

Отель находился на Коннектикут-авеню, недалеко от Дюпон-Серкл. Я подошел к "Серкл" и остановился в "Тайных книгах", чтобы купить книгу Алана Рассела "Множественные раны". Я где-то прочитал хорошую рецензию на нее и подумал, что чтение отвлечет меня от всего этого.

Прежде чем вернуться в "Хилтон", я потратил несколько минут, прогуливаясь снаружи отеля в поисках места, где Хинкли ждал Рейгана с пистолетом. Я отчетливо помнил картины хаоса, но не мог найти нужное место. Это навело меня на мысль, что в отеле был сделан какой-то ремонт, возможно, для того, чтобы это место не превратилось в туристическое направление.

Будучи полицейским репортером, я был туристом, любующимся жутким. Я переходил от убийства к убийству, от ужаса к ужасу, не моргнув глазом. Предположительно. Когда я шел обратно через вестибюль к ряду лифтов, я думал о том, что это говорит обо мне. Может быть, со мной что-то было не так.

Почему для меня было важно место, где ждал Хинкли?

"Джек?"

Я обернулся у лифтов. Это был Майкл Уоррен.

"Привет".

"Я позвонил в твою комнату… Я думал, ты можешь быть где-то рядом ".

"Я просто прогуливался. Я уже начал разочаровываться в тебе".

Я сказал это с улыбкой и большой надеждой. Этот момент многое определил бы для меня. На нем больше не было костюма, в котором он был в своем офисе. Это были синие джинсы и свитер. Через руку у него было перекинуто длинное твидовое пальто. Он следовал схеме конфиденциального источника, приходя лично, а не оставляя возможную запись телефонного разговора.

"Ты хочешь подняться в комнату или поговорить здесь, внизу?"

Он направился к лифту, сказав: "Ваша комната".

Мы не говорили в лифте ни о чем важном. Я снова посмотрела на его одежду и сказала: "Ты уже был дома".

"Я живу за пределами Коннектикута, по другую сторону кольцевой дороги. Мэриленд. Был не так уж далеко."

Я знал, что это был платный звонок, и именно поэтому он не позвонил первым. Я также предположил, что отель находился на пути от его дома к фонду. Я начал ощущать небольшой тик волнения в своей груди. Уоррен собирался обратиться.

В коридоре стоял запах сырости, который, казалось, был одинаковым во всех отелях, в которых я когда-либо был. Я достал свою карточку-ключ и впустил его в свою комнату. Мой компьютер все еще был открыт на маленьком письменном столе, а мое длинное пальто и единственный галстук, который я захватил с собой, были брошены поперек кровати. В остальном комната была опрятной. Он бросил свое пальто на кровать, и мы заняли единственные стулья в комнате.

"Так что же происходит?" Я спросил.

"Я провел поиск".

Он начал доставать сложенный листок бумаги из заднего кармана.

"У меня есть доступ к основным компьютерным файлам", - сказал он. "Перед тем, как уйти на весь день, я зашел и просмотрел отчеты с мест в поисках жертв, которые были детективами из отдела убийств. Их было всего тринадцать. У меня есть имена, отделения и даты смерти здесь, на распечатке ".

Он протянул мне развернутую страницу, и я взял ее у него так нежно, словно это был лист золота.

"Спасибо тебе", - сказал я. "Будет ли запись о ваших поисках?"

"Я действительно не знаю. Но я так не думаю. Это довольно широко открытая система. Я не знаю, есть ли опция отслеживания безопасности или нет."

"Спасибо тебе", - сказал я снова. Я не знал, что еще сказать.

"В любом случае, это была легкая часть", - сказал он. "Просмотр протоколов в файловом хранилище, это займет некоторое время… Я хотел знать, захочешь ли ты помочь. Вы, вероятно, лучше меня знаете, какие из них были важны ".

"Когда?"

"Сегодня вечером. Это единственный раз. Заведение будет закрыто, но у меня есть ключ от хранилища файлов, потому что иногда мне приходится выкапывать старые вещи по запросам сми. Если мы не сделаем это сегодня вечером, файлы с печатными копиями могут исчезнуть завтра. У меня такое чувство, что ФБР не понравится, что они сидят здесь, особенно зная, что вы просили за них. Они придут и схватят их завтра первым делом ".

"Это то, что сказал Форд?"

"Не совсем. Я услышал это от Олине. Он разговаривал с Рейчел Уоллинг, а не с Бэкусом. Он сказал, что она..."

"Подожди минутку. Рейчел Уоллинг?"

Я знал это имя. Я воспользовался моментом, но потом вспомнил, что она была профайлером, который подписал опрос VICAP, который Шон отправил на Терезу Лофтон.

"Да, Рейчел Уоллинг. Она там профайлер. Почему?"

"Ничего. Имя мне знакомо".

"Она работает на Бэкуса. Своего рода связующее звено между центром и фондом в проекте самоубийства. В любом случае, Олине говорит, что она сказала Форду, что собирается взглянуть на все это. Возможно, она даже захочет поговорить с тобой."

"Если я не поговорю с ней первым". Я встал. "Пойдем".

"Послушай, одну вещь". Он встал. "Я этого не делал, ясно? Вы используете эти файлы только как инструмент расследования. Вы никогда не публикуете статью, в которой говорится, что у вас был доступ к файлам фонда. Ты никогда не признаешься, что даже видел файл. Это могло бы стать моей работой. Ты согласен?"

"Безусловно".

"Тогда скажи это".

"Я согласен. За все это".

Мы направились к двери.

"Это забавно", - сказал он. "Все эти годы добывал источники. Я никогда по-настоящему не осознавал, чем они рисковали ради меня. Теперь я понимаю. Это немного пугает ".

Я просто посмотрел на него и кивнул. Я боялся, что если скажу что-нибудь, он передумает и уйдет домой.

По дороге в фонд в своей машине он добавил еще несколько основных правил.

"Я не должен быть названным источником в твоей истории, хорошо?"

"Хорошо".

"И любая информация от меня также не может быть отнесена к "основному источнику". Просто "источник, знакомый с ходом расследования", хорошо? Это дает мне некоторое прикрытие ".

"Хорошо".

"То, что вы ищете здесь, - это имена, которые могут быть связаны с вашим парнем. Если вы их найдете, прекрасно, но позже вам не придется отчитываться о том, как вы их получили. Ты понимаешь?"

"Да, мы это уже обсуждали. Ты в безопасности, Майк, я не выдаю источники. Всегда. Все, что я сделаю, это использую то, что мы получим здесь, чтобы получить другое подтверждение. Это будет план. Это не проблема ".

Он замолчал на несколько мгновений, прежде чем сомнения, должно быть, закрались в его разум.

"Он все равно узнает, что это я".

"Тогда почему бы нам не остановиться? Я не хочу ставить под угрозу твою работу. Я просто подожду бюро ".

Я не хотел этого делать, но я должен был предоставить ему возможность. Я еще не зашел так далеко, чтобы уговаривать парня потерять работу только для того, чтобы получить информацию для статьи. Я не хотел, чтобы это было на моей совести. Там и так было достаточно.

"Вы можете забыть о ФБР, пока это дело Уоллинга".

"Ты знаешь ее? Она жесткая?"

"Да, один из тех, которые твердые, как гвозди, покрытые лаком. Однажды я пытался с ней пошутить. Она просто отключила меня. Из того, что я слышал от Олине, она развелась или что-то в этом роде некоторое время назад. Я думаю, она все еще в своем режиме "мужчины - свиньи", и мне кажется, что это навсегда ".

Я задержался, чтобы что-нибудь сказать. Уоррен должен был принять решение, и я не мог помочь.

"Не беспокойся о Форде", - наконец сказал он. "Он может подумать, что это я, но он ничего не сможет с этим поделать. Я буду отрицать. Итак, если вы не нарушите соглашение, у него не останется ничего, кроме своих подозрений."

"Со мной тебе не о чем беспокоиться".

Он нашел место на Конститьюшн в полуквартале от фонда и припарковался. Наше дыхание выходило густыми облаками, когда мы вышли. Я нервничал, думал он или нет, что его работа в опасности. Я думаю, мы оба были.

Не было охранника, которого можно было бы обмануть. Никто из сотрудников не работает сверхурочно, чтобы удивить нас. Мы вошли в парадную дверь ключом Уоррена, и он точно знал, куда мы направляемся.

Помещение для хранения файлов было размером с гараж шириной в два метра и было занято рядами восьмифутовых стальных полок, уставленных картотеками из манильской бумаги с разноцветными вкладками.

"Как мы собираемся это сделать?" Прошептал я.

Он достал из кармана сложенную распечатку.

"Там есть раздел, посвященный исследованию самоубийств. Мы ищем эти имена, относим протоколы в мой офис и копируем нужные нам страницы. Я оставил ксерокс включенным, когда уходил. Его даже разогревать не придется. И тебе не обязательно говорить шепотом. Здесь никого нет".

Я заметил, что он сказал "мы" слишком много раз, но я ничего не сказал по этому поводу. Он повел меня по одному из проходов, вытянув палец и указывая, пока читал заголовки программ, напечатанные на полках. В конце концов, он нашел заголовок для исследования самоубийств. На файлах были красные вкладки.

"Это здесь", - сказал Уоррен, поднимая руку, чтобы указать.

Папки были тонкими, но все же занимали целых три полки. Олине Фредрик была права, их были сотни. Каждая красная бирка, торчащая из папки, была смертью. На полках было много убожества. Теперь мне оставалось надеяться, что некоторым из них там не место. Уоррен протянул мне распечатку, и я просмотрела тринадцать имен.

"Из всех этих файлов только тринадцать были копами из отдела убийств?"

"Да. Проект накопил данные о более чем тысяче шестистах самоубийствах. Около трехсот в год. Но большинство из них - уличные копы. Члены убойного отдела видят тела, но я думаю, для них страдания заканчиваются к тому времени, как они добираются туда. Обычно они лучшие, ярчайшие и жесточайшие. Кажется, что меньше из них употребляют оружие, чем копы в патруле. Итак, у меня получилось только тринадцать. Твой брат и Брукс из Чикаго тоже подошли, но я подумал, что у тебя есть этот материал ".

Я просто кивнул.

"Они должны быть расположены в алфавитном порядке", - сказал он. "Прочти мне имена из списка, и я достану файлы. И дай мне свою записную книжку".

На поиск файлов ушло меньше пяти минут. Уоррен вырвал чистые страницы из моего блокнота и пометил места в стопках, чтобы их можно было быстро вставить обратно, когда мы закончим. Это была напряженная работа. Это была не встреча с таким источником, как Глубокая глотка, в гараже, чтобы помочь свергнуть президента, но мой адреналин все равно лился рекой.

Тем не менее, применялись те же правила. У источника, какой бы ни была его информация, есть причина, мотив, чтобы рисковать собой ради вас. Я смотрела на Уоррена и не могла увидеть истинный мотив. Это была хорошая история, но это была не его история. Он ничего не получил от помощи, кроме знания, что он помог. Было ли этого достаточно? Я не знал, но я решил, что в то самое время, когда мы вступали в эту священную связь репортера и секретного источника, я должен был держать его на расстоянии вытянутой руки. Пока я не узнал истинный мотив.

С папками в руках мы быстро прошли по двум коридорам, пока не добрались до комнаты 303. Уоррен внезапно остановился, и я чуть не врезалась в него сзади. Дверь в его кабинет была приоткрыта на два дюйма. Он указал на это и покачал головой, давая понять, что он так этого не оставил. Я подняла и опустила плечи, сигнализируя в ответ, что это был его звонок. Он приложил ухо к щели и прислушался. Я тоже кое-что слышал. Это было похоже на шуршание бумаги, затем на шуршащий звук. Я почувствовал, как холодный палец скользнул по моей голове. Уоррен повернулся ко мне с любопытным выражением на лице, когда внезапно дверь распахнулась внутрь.

Это было похоже на костяшки домино. Уоррен сделал испуганное движение, за ним последовал я, а затем невысокий мужчина азиатского происхождения, который стоял в дверном проеме с метелкой из перьев в одной руке и мешком для мусора в другой. Мы все воспользовались моментом, чтобы восстановить наше нормальное дыхание.

"Извините, мистер", - сказал Азиат. "Я убираю ваш офис".

"О, да", - сказал Уоррен, улыбаясь. "Это прекрасно. Это хорошо".

"Ты оставил копировальный аппарат включенным".

С этими словами он понес свои товары по коридору и воспользовался ключом, прикрепленным цепочкой к поясу, чтобы попасть в соседний офис этажом ниже. Я посмотрела на Уоррена и улыбнулась.

"Ты прав, ты не Глубокая глотка".

"Ты не Роберт Редфорд. Поехали".

Он велел мне закрыть дверь, затем снова включил компактную фотокопировальную машину и обошел вокруг своего стола с папками в руках. Я сел в то же кресло, в котором сидел ранее днем.

"Хорошо", - сказал он. "Давайте начнем просматривать их. В каждом протоколе должен быть раздел синопсиса. Там должно быть любое примечание или другая важная деталь. Если вы считаете, что это подходит, скопируйте это ".

Мы начали просматривать файлы. Как бы он мне ни нравился, мне не нравилась идея позволить ему решать в половине случаев, вписываются ли они в мою теорию. Я хотел посмотреть на них всех.

"Помните, - сказал я, - мы ищем любой цветистый язык, который мог бы звучать как литература, или стихотворение, или что-то еще".

Он закрыл файл, который просматривал, и бросил его в стопку.

"Что?"

"Ты не доверяешь мне сделать это".

"Нет. Я просто… Я хочу убедиться, что мы оба настроены по этому поводу на одну волну, вот и все ".

"Послушайте, это нелепо", - сказал он. "Давайте просто скопируем их все и уберемся отсюда. Вы можете взять их к себе в отель и просмотреть их там. Так быстрее и безопаснее. Я тебе не нужен".

Я кивнул и понял, что именно так мы и должны были поступать с самого начала. В течение следующих пятнадцати минут он управлялся с копировальным аппаратом, пока я извлекал протоколы из файлов и заменял их после того, как они были скопированы. Это была медленная машина, не предназначенная для интенсивного использования.

Когда мы закончили, он выключил автоответчик и сказал мне подождать в офисе.

"Я забыл об уборщиках. Может быть, будет лучше, если я просто отнесу это обратно на хранение, а потом приеду за тобой ".

"Хорошо".

Я начал просматривать скопированные протоколы, пока его не было, но слишком нервничал, чтобы сосредоточиться на них. Мне захотелось выбежать за дверь с экземплярами и убраться подальше, пока что-нибудь не пошло не так. Я осмотрел его кабинет, чтобы попытаться скоротать время. Я взял фотографию семьи Уоррена. Хорошенькая, миниатюрная жена и двое детей, мальчик и девочка. На фото оба дошкольного возраста. Дверь открылась, когда рамка все еще была у меня в руке. Это был Уоррен, и я почувствовала себя неловко. Он не обратил внимания.

"Хорошо, мы готовы".

И, как два шпиона, мы выскользнули под покровом темноты.

Уоррен молчал почти всю обратную дорогу до отеля. Я думаю, это было потому, что его участие закончилось, и он знал это. Я был репортером. Он был источником. Это была моя история. Я чувствовал его ревность и желание. За рассказ. Для работы. За то, кем он когда-то был и что имел.

"Почему ты на самом деле уволился, чувак?" Я спросил.

На этот раз он прекратил нести чушь.

"Моя жена, семья. Меня никогда не было дома. Один кризис за другим, вы знаете. Я должен был охватить их все. Наконец, мне пришлось сделать выбор. Иногда я думаю, что сделал правильный выбор. Иногда я этого не делаю. Это один из тех, которых у меня нет. Это чертовски интересная история, Джек."

Теперь я немного помолчал. Уоррен въехал в главный вход отеля и направился по кругу к дверям. Он указал через лобовое стекло на правую сторону отеля.

"Видишь там, внизу? Вот откуда у Рейгана это взялось. Я был там. Блядь, в пяти футах от Хинкли, пока мы ждали. Он даже спросил меня, который час. Других репортеров там почти не было. Тогда большинство из них не утруждали себя слежкой за его уходами. Но они сделали это после этого ".

"Вау".

"Да, это был яркий момент".

Я посмотрел на него и серьезно кивнул, а затем мы оба рассмеялись. Мы оба знали секрет. Только в мире репортеров это стало бы изюминкой. Мы оба знали, что, вероятно, единственное, что может быть лучше, чем быть свидетелем покушения на президента в качестве репортера, - это быть свидетелем успешного убийства. До тех пор, пока ты не поймал пулю в перекрестном огне.

Он притормозил у двери, я вышла и просунула голову обратно в машину.

"Ты показываешь здесь свою истинную сущность, приятель".

Он улыбнулся.

"Может быть".

16

Каждая из тринадцати папок была тонкой, содержала пятистраничный опросный лист, предоставленный ФБР и фондом, и, как правило, еще несколько страниц дополнительных заметок или отзывов коллег покойного о нагрузках, связанных с работой.

Большинство историй были одинаковыми. Стресс на работе, алкоголь, трудности в браке, депрессия. Основная формула полицейского блюза. Но депрессия была ключевым ингредиентом. Почти во всех файлах сообщалось, что депрессия того или иного рода нападала на жертву изнутри работы. Однако лишь немногие упоминали, что жертвы были обеспокоены каким-либо конкретным делом, нераскрытым или иным, которое им было поручено расследовать.

Я быстро прочитал заключительную часть каждого из протоколов и быстро исключил несколько случаев из своего расследования из-за различных факторов, начиная от самоубийств, свидетелями которых были другие, и заканчивая тем, что они происходили при обстоятельствах, исключающих подставу.

Остальные восемь случаев было сложнее свести к минимуму, потому что каждый, по крайней мере в кратких замечаниях, казался подходящим. В каждом из этих случаев было какое-то упоминание о конкретных случаях, отягощающих жертву. Бремя нераскрытого дела и цитаты из Эдгара По были действительно всем, что у меня было, насколько позволял шаблон. Итак, я остался при своем мнении и сделал его стандартом, по которому я судил, могут ли эти восемь оставшихся случаев быть частью серии ложных самоубийств.

Следование этому в качестве моего собственного протокола привело к закрытию еще двух дел, когда я нашел ссылки на предсмертные записки. В каждом из них жертва писала конкретному человеку, матери в одном, жене в другом, и просила прощения и понимания. Заметки не содержали ничего похожего на поэтическую строку или, фактически, на какой-либо вид литературы. Я сбросил их, и потом у меня было шесть.

Читая один из оставшихся файлов, я наткнулся на предсмертную записку жертвы - одну строчку, похожую на те, что оставили мой брат и Брукс, - в приложении, содержащем отчет следователя. Чтение этих слов вызвало во мне леденящую, электрическую волну. Ибо я знал их.

Меня преследуют злые ангелы Я быстро открыла свой блокнот на странице, где я написала строфу из "Страны грез", которую Лори Прайн прочитала мне с компакт-диска.

Дорогой, неясной и одинокой, Преследуемой только злыми ангелами, Где Призрак по имени НОЧЬ восседает На черном троне вертикально, Я достиг этих земель совсем недавно, Из предельно тусклого Туле, Из дикого странного климата, который лежит, возвышенный, Вне ПРОСТРАНСТВА-вне ВРЕМЕНИ

Мне было холодно. Мой брат и Моррис Котит, детектив из Альбукерке, который предположительно покончил с собой выстрелом в грудь и еще одним в висок, оставили предсмертные записки, в которых цитировалась одна и та же строфа стихотворения. Это был замок.

Но эти чувства оправдания и возбуждения быстро уступили место глубокой, растущей ярости. Я был зол на то, что случилось с моим братом и с этими другими мужчинами. Я был зол на живых копов за то, что они не поняли этого раньше, и в моей голове вспыхнуло то, что сказал Векслер, когда я убедил его в убийстве моего брата. Гребаный репортер, сказал он. Теперь я познал его гнев. Но больше всего, я осознал, мой гнев был вызван тем, кто это сделал, и тем, как мало я о нем знал. По его собственным словам, убийцей был Призрак. Я гнался за призраком.

Мне потребовался час, чтобы разобраться с оставшимися пятью делами. Я сделал заметки о трех из них и отбросил остальные два. Один был отвергнут, когда я заметил, что смерть произошла в тот же день, когда в Чикаго был убит Джон Брукс. Казалось маловероятным, учитывая планирование, с которым должно было быть связано каждое из убийств, что два убийства могли быть совершены в один день.

Другое дело было отклонено, поскольку самоубийство жертвы было приписано, среди прочего, его отчаянию из-за отвратительного похищения-убийства молодой девушки на Лонг-Айленде, штат Нью-Йорк. Изначально казалось, хотя жертва не оставила записки, что самоубийство в целом соответствовало бы моей схеме и требовало дальнейшего изучения, но когда я дочитал отчет до конца, я узнал, что этот детектив фактически раскрыл похищение-убийство с арестом подозреваемого. Это выходило за рамки шаблона и, конечно, не вписывалось в теорию о том, что Ларри Вашингтон скрывался в Чикаго и на которую я подписался, что один и тот же человек убивал и первую жертву, и полицейского из отдела по расследованию убийств.

Последние три, которые привлекли мой интерес - в дополнение к делу Котайте, - включали Гарланда Петри, детектива из Далласа, который выстрелил себе в грудь, а затем еще в лицо. Он оставил записку следующего содержания: "К сожалению, я знаю, что лишен своей силы". Конечно, я не был знаком с Петри. Но я никогда раньше не слышал, чтобы коп использовал слово "остриженный". Строка, которую он предположительно написал, имела литературный оттенок. Я просто не думал, что это могло исходить от руки и разума полицейского-самоубийцы.

Второй из случаев также был однострочным. Клиффорд Белтран, детектив из Департамента шерифа округа Сарасота во Флориде, предположительно, покончил с собой тремя годами ранее - это было самое старое из дел, - оставив после себя записку, в которой говорилось просто: "Господи, помоги моей бедной душе". Опять же, это был конгломерат слов, которые звучали странно для меня в устах полицейского, любого полицейского. Это было просто предчувствие, но я включил Белтрана в свой список.

Наконец, третье дело было включено в мой список, хотя в нем не упоминалось о записке при самоубийстве Джона П. Маккафферти, детектива отдела по расследованию убийств полиции Балтимора. Я включил Маккафферти в список, потому что его смерть жутко напоминала смерть Джона Брукса. Предположительно, Маккафферти произвел один выстрел в пол своей квартиры, прежде чем произвести второй и смертельный выстрел себе в горло. Я вспомнил убеждение Лоуренса Вашингтона, что это был способ получить следы пороха на руках жертвы.

Четыре имени. Я некоторое время изучал их и остальные сделанные мной заметки, а затем вытащил из своей дорожной сумки книгу о По, которую купил в Боулдере.

Это была толстая книга со всем, что предположительно когда-либо написал По. Я проверил страницу с содержанием и отметил, что там было семьдесят шесть страниц, содержащих его стихи. Я понял, что моя долгая ночь будет становиться все длиннее. Я заказал в номер кофейник на восемь чашек кофе и попросил принести немного аспирина от головной боли, которую, как я был уверен, я получу от кофеинового запоя. Затем я начал читать.

Я не из тех, кто когда-либо боялся одиночества или темноты. Я жил один в течение десяти лет, я даже разбивал лагерь в одиночку в национальных парках и я ходил по заброшенным, сгоревшим зданиям, чтобы узнать историю. Я сидел в темных машинах на темных улицах, ожидая столкновения с кандидатами и бандитами или встречи с робкими источниками. В то время как бандиты, безусловно, вселяли в меня страх, тот факт, что я был там один в темноте, никогда этого не делал. Но я должен сказать, что слова По вызвали у меня холодок в ту ночь. Может быть, это было одиночество в гостиничном номере в городе, которого я не знал. Может быть, это было из-за того, что меня окружали документы о смерти и убийстве, или из-за того, что я каким-то образом чувствовал присутствие моего умершего брата рядом. И, возможно, также это было просто знание того, как некоторые из слов, которые я читал, теперь использовались. Что бы это ни было, я напустил на себя страх, который не прошел, пока я читал, даже когда я включил телевизор, чтобы обеспечить успокаивающее гудение фонового шума.

Откинувшись на подушки на кровати, я читаю при включенном и ярком свете по обе стороны от меня. Но, тем не менее, я резко выпрямилась, когда внезапный резкий звук смеха донесся из коридора за пределами моей комнаты. Я только что устроился поудобнее в раковине, которую мое тело образовало из подушек, и читал стихотворение под названием "Загадка", когда зазвонил телефон и снова потряс меня своим двойным звонком, столь непохожим на звук моего телефона дома. Была половина первого ночи, и я предположил, что это Грег Гленн из Денвера, опоздавший на два часа.

Но когда я потянулся к телефону, я понял, что был неправ. Я не сказала Гленну, где я зарегистрировалась.

Звонившим был Майкл Уоррен.

"Просто хотел проверить - я думал, ты уже встал - и посмотреть, что ты придумал".

Я снова почувствовал себя неловко из-за его вовлеченности в себя, из-за его многочисленных вопросов. Это было непохоже ни на один другой источник, который когда-либо потихоньку снабжал меня информацией. Но я не мог просто избавиться от него, учитывая риск, на который он пошел.

"Я все еще переживаю все это", - сказал я. "Сижу здесь и читаю стихи Эдгара Аллана По. Я пугаю себя до усрачки".

Он вежливо рассмеялся.

"Но выглядит ли что-нибудь из этого хорошо - в том, что касается самоубийств?"

Именно тогда я кое-что понял.

"Эй, откуда ты звонишь?"

"Домой. Почему?"

"Разве ты не говорил, что живешь в Мэриленде?"

"Да. Почему?"

"Тогда это платный звонок, верно? В твоем счете будет записано, что ты позвал меня сюда, чувак. Ты не думал об этом?"

Я не мог поверить в его беспечность, особенно в свете его собственных предупреждений о ФБР и агенте Уоллинг.

"О черт, я ... я действительно не думаю, что меня это волнует. Никто не собирается забирать мои записи. Это не похоже на то, что я передавал секреты обороны, черт возьми ".

"Я не знаю. Ты знаешь их лучше, чем я".

"Так что не обращай на это внимания, что у тебя есть?"

"Я сказал тебе, что все еще ищу. У меня есть пара имен, которые могли бы подойти. Несколько имен."

"Что ж, тогда хорошо. Я рад, что это стоило риска ".

Я кивнула, но поняла, что он не мог видеть, как я это делаю.

"Да, ну, как я уже говорил раньше, спасибо. Я должен вернуться к этому сейчас. Я угасаю и хочу покончить с этим ".

"Тогда я оставлю тебя с этим. Может быть, завтра, когда у тебя будет возможность, позвони мне, чтобы сообщить, что происходит ".

"Я не знаю, будет ли это хорошей идеей, Майкл. Я думаю, нам лучше залечь на дно ".

"Ну, что бы ты ни думал. Думаю, я всеравно когда-нибудь прочитаю об этом все. У тебя уже есть крайний срок?"

"Нет. Даже не говорил об этом ".

"Хороший редактор. В любом случае, вернемся к этому. Удачной охоты".

Вскоре я снова оказался в объятиях слов поэта. Мертв сто пятьдесят лет, но тянется из могилы, чтобы схватить меня. По был мастером настроения и темпа. Настроение было мрачным, а темп часто неистовым. Я обнаружил, что отождествляю слова и фразы со своей собственной жизнью. "Я жил один / В мире стонов", - писал По. "И душа моя была застойным приливом". Резкие слова, которые, казалось, по крайней мере в тот момент, подходили мне.

Я читал дальше и вскоре почувствовал, как меня охватывает сопереживание меланхолии самого поэта, когда я прочитал строфы "Озера".

Но когда Ночь набросила свой покров На это место, как и на все остальное, И мистический ветер пронесся мимо, Напевая мелодию, Тогда - ах, тогда я проснулся Бы От ужаса одинокого озера, которое По запечатлел в моей собственной ужасной и прерывистой памяти. Мой кошмар. Он потянулся ко мне через полтора столетия и положил холодный палец мне на грудь.

Смерть была в этой ядовитой волне, И в ее заливе подобающая могила Я закончил читать последнее стихотворение в три часа ночи. Я обнаружил еще только одну связь между поэзией и предсмертными записками. Строка, приписываемая в отчетах далласскому детективу Гарланду Петри - "К сожалению, я знаю, что я лишен своих сил", - была взята из стихотворения под названием "Для Энни".

Но я не нашел совпадения последних слов, приписываемых Белтрану, детективу из Сарасоты, ни с одним стихотворением, написанным Эдгаром Алланом По. Я начал задаваться вопросом, не пропустил ли я это из-за усталости, но знал, что читал слишком внимательно, несмотря на поздний час. Просто не было совпадения. "Господи, помоги моей бедной душе". Это была строка. Теперь я думал, что это была последняя настоящая молитва человека, склонного к самоубийству. Я вычеркнул Бельтрана из списка, думая, что его слова о страдании действительно принадлежат ему.

Борясь со сном, я изучил свои записи и решил, что дело Маккафферти в Балтиморе и дело Брукса в Чикаго слишком похожи, чтобы их игнорировать. Тогда я знал, что буду делать утром. Я бы поехал в Балтимор, чтобы узнать больше.

Той ночью мой сон вернулся. Единственный повторяющийся кошмар за всю мою жизнь. Как всегда, мне приснилось, что я иду по огромному замерзшему озеру, лед иссиня-черный под моими ногами. Во всех направлениях я был на равных расстояниях из ниоткуда, все горизонты были ослепительно-жгучей белизной. Я опустил голову и пошел. Я заколебался, когда услышал девичий голос, призыв о помощи. Я огляделся, но ее там не было. Я повернулся и направился дальше. Шаг. Двое. Затем рука появилась из-под льда и схватила меня. Это тянуло меня к растущей дыре. Это тянуло меня вниз или пыталось выбраться? Я никогда не знал. Во все времена мне снился сон, о котором я никогда не знал.

Все, что я видел, была рука, тонкая рука, тянущаяся из черной воды. Я знал, что рука была смертью. Я проснулся.

Свет и телевизор все еще были включены. Я сел и огляделся, сначала не понимая, а затем вспомнив, где я нахожусь и что делаю. Я подождал, пока пройдет озноб, а затем встал. Я выключил телевизор и подошел к мини-бару, сломал пломбу и открыл дверцу. Я выбрал маленькую бутылочку Амаретто и потягивал его без стакана. Я отметил это в маленьком списке, который они тебе дают. Шесть долларов. Я изучил список и непомерные цены, просто чтобы чем-нибудь себя занять.

В конце концов, я почувствовал, что ликер начинает согревать меня. Я сел на кровать и посмотрел на часы. Было без четверти пять. Мне нужно было вернуться. Мне нужно было поспать. Я забрался под одеяло и взял книгу с прикроватного столика. Я обратился к "Озеру" и перечитал его еще раз. Мои глаза постоянно возвращались к двум строчкам.

Смерть была в этой ядовитой волне, И в ее заливе была подходящая могила, В конце концов, беспокойные мысли уступили место изнеможению. Я отложил книгу и рухнул обратно в раковину моей кровати. После этого я спал сном мертвеца.

17

Оставаться в городе противоречило инстинктам Глэддена, но он пока не мог уехать. Были вещи, которые он должен был сделать. Банковский перевод должен был поступить в отделение Wells Fargo через несколько часов, и ему пришлось купить новую камеру. Это было приоритетом, и этого нельзя было сделать, если бы он был в дороге, бежал во Фресно или еще куда-нибудь. Поэтому ему пришлось остаться в Лос-Анджелесе.

Он посмотрел в зеркало над кроватью и изучил свое отражение. Теперь у него были черные волосы. Он не брился со среды, и усы уже стали густыми. Он потянулся к прикроватному столику за стаканами и надел их.

Он выбросил цветные контактные линзы в мусорное ведро в In N Out, где он ужинал накануне вечером. Он снова посмотрел в зеркало и улыбнулся своему новому образу. Он был новым человеком.

Он бросил взгляд на телевизор. Женщина делала минет одному мужчине, в то время как другой занимался с ней сексом в позе, которую инстинктивно предпочитают собаки. Звук был выключен, но он знал, каким был бы звук, если бы этого не было. Телевизор был включен всю ночь. Порнофильмы, которые шли в комплекте с платой за номер, мало возбуждали его, потому что все исполнители были слишком старыми и выглядели уставшими от мира. Они были отвратительны. Но он продолжал включать телевизор. Это помогло ему вспомнить, что у каждого есть нечестивые желания.

Он вернулся к своей книге и снова начал читать стихотворение По. Он знал это наизусть после стольких лет и стольких прочтений. Но, тем не менее, ему нравилось видеть слова на странице и держать книгу в руках. Он почему-то находил это утешительным.

В видениях темной ночи Я мечтал об ушедшей радости, Но сон наяву о жизни и свете Оставил меня с разбитым сердцем Глэдден сел и отложил книгу, когда услышал, как возле его комнаты остановилась машина. Он подошел к занавескам и выглянул через них на парковку. Солнце резало его глаза. Машину просто кто-то регистрировал. Мужчина и женщина, они оба выглядели уже пьяными, и еще не было полудня.

Гладден знал, что пришло время выходить. Сначала ему нужно было достать газету, чтобы посмотреть, есть ли там статья об Эванджелине. О себе. Затем в банк. Затем, чтобы найти камеру. Может быть, если бы было время, он отправился бы на поиски после этого.

Он знал, что чем дольше он остается внутри, тем больше у него шансов избежать обнаружения. Но он также был уверен, что достаточно замел свои следы. Он дважды менял мотели с тех пор, как покинул мотель "Голливудская звезда". Первую комнату в Калвер-Сити он использовал только для того, чтобы покрасить волосы. Он прибрался, вытер место и ушел. Затем он поехал в Вэлли и зарегистрировался в мотеле "Бон Суар", в котором он сейчас находился, на бульваре Вентура в Студио-Сити. Сорок баксов за ночь, включая три канала фильмов для взрослых.

Он был зарегистрирован под именем Ричард Кидвелл. Это было имя в его последнем удостоверении личности. Ему пришлось бы залезть в сеть и выторговать еще несколько. И он понял, что для получения удостоверений личности ему потребуется настроить отправку почты, и это была еще одна причина остаться в Лос-Анджелесе, по крайней мере, на некоторое время. Он добавил отправку почты в свой список дел.

Натягивая штаны, он взглянул на телевизор. Женщина с резиновым пенисом, прикрепленным к животу ремнями, которые охватывали ее таз, занималась сексом с другой женщиной. Гладден завязал шнурки на ботинках, выключил телевизор и вышел из комнаты.

Гладден съежился при виде солнца. Он зашагал через парковку к офису мотеля. На нем была белая футболка с изображением Плутона. Собака была его любимым мультяшным животным. В прошлом ношение рубашки помогало успокоить страхи детей. Казалось, это всегда срабатывало.

За стеклянными окнами офиса сидела старомодно выглядящая женщина с татуировкой на том, что когда-то было верхним изгибом ее левой груди. Ее кожа обвисла, а татуировка была такой старой и деформированной, что трудно было сказать, что это не синяк. На ней был большой светлый парик, ярко-розовая помада и достаточно косметики на щеках, чтобы заморозить кекс или сойти за телевизионного евангелиста. Она была той, кто проверял его накануне. Он опустил долларовую купюру в прорезь и попросил три четвертака, два десятицентовика и никель. Он не знал, сколько стоят бумаги в L.А. В других городах они варьировались от четвертака до пятидесяти центов.

"Извини, детка, у меня нет мелочи", - сказала она голосом, в котором слышалась мольба о еще одной сигарете.

"Вот дерьмо", - сердито сказал Глэдден. Он покачал головой. В этом мире больше не было служения. "А как насчет того, что у тебя в сумочке? Я не хочу идти по гребаной улице за газетой ".

"Позвольте мне проверить. И следи за своим ртом. Тебе не обязательно становиться таким вспыльчивым ".

Он смотрел, как она встает. На ней была короткая черная юбка-труба, которая смущающе демонстрировала сеть варикозных вен, сбегающих по задней части бедер. Он осознал, что понятия не имеет, сколько ей лет: потрепанные тридцать или запредельные сорок пять. Казалось, что когда она наклонилась, чтобы достать свою сумочку из нижнего ящика для папок, она намеренно открывала ему вид. Она подошла с кошельком и порылась в нем в поисках мелочи. Пока большая черная сумка поглощала ее руку, как животное, она смотрела на него через стекло оценивающим взглядом.

"Видишь что-нибудь, что тебе понравилось?" - спросила она.

"Нет, не совсем", - ответил Гладден. "У тебя есть сдача?" Она вытащила руку из сумки и посмотрела на сдачу.

"Ты не должен быть таким грубым. Кроме того, я получил только семьдесят один цент."

"Я возьму это".

Он просунул доллар сквозь.

"Ты уверен? Шесть из них - это пенни".

"Да, я уверен. Вот деньги."

Она опустила мелочь в прорезь, и ему было трудно достать ее всю, потому что его ногти были обкусаны до нитки.

"Ты живешь в шестой комнате, верно?" сказала она, глядя на список занятых. "Зарегистрирован в единственном экземпляре. Все еще один?"

"Что, теперь это двадцать вопросов?"

"Просто проверяю. Что ты вообще там делаешь один, в любом случае? Я надеюсь, ты не дрочишь на покрывало."

Она ухмыльнулась. Она вернула его. Его гнев вскипел, и он потерял его. Он знал, что должен сохранять спокойствие, не производить впечатления, но он не мог сдержаться.

"Ну и кто теперь грубит, хммм? Ты знаешь, кто ты, ты чертовски отвратителен. Эти вены, бегущие по твоей заднице, выглядят как дорожная карта в ад, леди ".

"Эй! Ты следи за своим..."

"Или что? Ты выгоняешь меня?"

"Просто следи за тем, что ты говоришь".

Гладден поднял последнюю монету, десятицентовик, и повернулся, чтобы уйти, не ответив. Выйдя на улицу, он подошел к газетному киоску и купил утренний выпуск.

Благополучно вернувшись в темные пределы своей комнаты, Гладден порылся в газете, пока не нашел раздел "Метро". Он знал, что история будет здесь. Он быстро просмотрел восемь страниц раздела и не нашел ничего о деле об убийстве в мотеле. Разочарованный, он предположил, что, возможно, смерть чернокожей горничной не была новостью в этом городе.

Он бросил газету на кровать. Но как только он появился, его внимание привлекла фотография на первой странице раздела. Это был снимок маленького мальчика, спускающегося по скользящей доске. Он снова поднял раздел и прочитал подпись к фотографии. В нем говорилось, что качели и другие детские развлечения, наконец, были заменены в парке Макартур после длительного периода их демонтажа, в то время как проект строительства станции метро привел к закрытию большей части парка.

Гладден снова посмотрел на фотографию. Мальчик на слайде был идентифицирован как семилетний Мигель Аракс. Гладден не был знаком с районом, где был расположен новый парк, но он предположил, что станция метро будет одобрена только для района с низким доходом. Это означало, что большинство детей будут бедными и с темно-коричневой кожей, как у мальчика на фотографии. Он решил, что пойдет в парк позже, после того, как разберется со своими делами и устроится. С бедняками всегда было легче. Они нуждались и хотели так много.

Расположен, подумал Глэдден. Тогда он понял, что его настоящим приоритетом было найти работу. Он не мог оставаться ни в этом мотеле, ни в любом другом, независимо от того, насколько хорошо он замел свои следы. Это было небезопасно. Ставки постоянно росли, и скоро они будут искать его. Это было чувство, не основанное ни на чем, кроме его внутреннего чутья. Скоро они начнут поиски, и ему нужно было найти безопасное место.

Он отложил газету в сторону и подошел к телефону. Прокуренный голос, который ответил после того, как он набрал ноль, нельзя было ни с чем спутать.

"Это, э-э, Ричард… через шесть. Я просто хотел сказать, что сожалею о том, что произошло ранее. Я был груб и приношу свои извинения".

Она ничего не сказала, и он продолжил.

"В любом случае, ты был прав, здесь становится довольно одиноко, и я подумал, действует ли еще то предложение, которое ты вроде как сделал раньше".

"Какое предложение?"

Она собиралась все усложнить.

"Знаешь, ты спросил, видел ли я что-нибудь, что мне понравилось. Ну, вообще-то, я так и сделал."

"Я не знаю. Ты был довольно вспыльчив. Я не люблю вспыльчивых. Что у тебя на уме?"

"Я не знаю. Но у меня есть сотня баксов, чтобы убедиться, что это хорошее времяпрепровождение ".

Она на мгновение замолчала.

"Ну, я выхожу из этой дыры в четыре. Тогда у меня будут целые выходные. Я мог бы приехать ".

Гладден улыбнулся, но не выдал этого своим голосом.

"Не могу дождаться".

"Тогда мне тоже жаль. О том, что был груб и о том, что я сказал."

"Это приятно слышать. Скоро увидимся - о, ты все еще там?"

"Конечно, детка".

"Как тебя зовут?"

"Дарлин".

"Ну, Дарлин, я не могу ждать до четырех".

Она рассмеялась и повесила трубку. Гладден не смеялся.

18

Утром мне пришлось ждать до десяти, прежде чем Лори Прайн оказалась за своим столом в Денвере. К тому времени мне не терпелось поскорее закончить этот день, но ее день только начинался, и мне пришлось выслушать приветствия и вопросы о том, где я был и что делал, прежде чем, наконец, перейти к сути.

"Когда вы делали для меня репортаж о самоубийствах в полиции, это включало бы в себя "Балтимор Сан"?"

"Ага".

Я предполагал, что так и было, но должен был проверить. Я также знал, что при компьютерном поиске иногда что-то упускается.

"Хорошо, тогда не могли бы вы запустить поиск в the Sun, используя только имя Джон Маккафферти".

Я произнес это по буквам для нее.

"Конечно. Как далеко назад?"

"Я не знаю, пять лет было бы неплохо".

"Когда тебе это нужно?"

"Прошлой ночью".

"Я полагаю, это означает, что ты собираешься держаться".

"Это так".

Я слушал стук клавиш, пока она проводила поиск. Я положила книгу Эдгара По к себе на колени и перечитала несколько стихотворений, пока ждала. Когда сквозь занавески пробивался дневной свет, слова не оказывали на меня такого влияния, как прошлой ночью.

"О'кей, вау, у нас здесь много хитов, Джек. Двадцать восемь. Ты ищешь что-нибудь конкретное?"

"Э-э, нет. Какое самое последнее?"

Я знал, что она может просматривать хиты, просто распечатав заголовки на своем экране.

"Ладно, последнее. "Детектив уволен за участие в смерти бывшего партнера".

"Это странно", - сказал я. "Это должно было всплыть при первом вашем поиске. Не могли бы вы прочесть мне что-нибудь из этого?"

Я слышал, как она нажала несколько клавиш, а затем подождала, пока рассказ будет напечатан на ее экране.

"Ладно, поехали. 'Детектив полиции Балтимора был уволен в понедельник за изменение места преступления и попытку создать впечатление, что его давний напарник не покончил с собой прошлой весной. Комиссия Департамента по правам человека приняла меры против детектива Дэниела Бледсо после двухдневного закрытого слушания. Связаться с Бледсо для комментариев не удалось, но коллега-офицер, который представлял его во время слушания, сказал, что с высокооплачиваемым детективом обращались с неоправданной резкостью в департаменте, в котором он хорошо служил в течение двадцати двух лет. По словам представителей полиции, напарник Бледсо, детектив Джон Маккафферти, скончался от огнестрельного ранения, нанесенного самому себе 8 мая. Его тело нашла его жена Сьюзен, которая первой позвонила Бледсо. Чиновники заявили, что Бледсо отправился в квартиру своего партнера, уничтожил записку, которую он нашел в кармане рубашки мертвого детектива, и изменил другие аспекты места преступления, чтобы создать впечатление, что Маккафферти был убит злоумышленником, который схватил пистолет детектива. Полиция сказала: "- Ты хочешь, чтобы я продолжал читать, Джек?"

"Да, продолжай".

"Полиция сказала, что Бледсо зашел так далеко, что произвел дополнительный выстрел в тело Маккафферти, попав ему в верхнюю часть ноги. Затем Бледсоу сказал Сьюзан Маккафферти позвонить в 911, а сам вышел из квартиры, изобразив удивление, когда позже ему сообщили, что его партнер мертв. Убивая себя, Маккафферти, по-видимому, уже произвел один выстрел в пол своего дома, прежде чем поднести пистолет ко рту и произвести смертельный выстрел. Следователи утверждают, что Бледсо пытался представить смерть как убийство, потому что Сьюзан Маккафферти могла бы получить более высокую сумму пособий по случаю смерти, по состоянию здоровья и пенсии, если бы было доказано, что ее муж не покончил с собой. Однако схема раскрылась, когда подозрительные следователи подробно допросили Сьюзан Маккафферти в день смерти ее мужа. В конце концов она призналась в том, что наблюдала за Бледсо. "Я читаю слишком быстро? Ты делаешь заметки?"

"Нет, все в порядке. Продолжай".

"Ладно. "Бледсо отказался признать какую-либо причастность к схеме во время расследования и отказался давать показания в его пользу во время слушаний в Совете по правам. Джерри Либлинг, коллега Бледсо, детектив и представитель защиты во время слушания, сказал, что Бледсо сделал то, что любой верный партнер сделал бы для погибшего товарища. "Все, что он сделал, это попытался немного улучшить положение вдовы", - сказал Либлинг. "Но департамент зашел слишком далеко. Он пытался творить добро, а теперь он потерял свою работу, свою карьеру, свои средства к существованию. Какое послание это посылает рядовым?" Другие офицеры, с которыми связались в понедельник, выразили похожие чувства. Но высокопоставленные чиновники заявили, что с Бледсо обошлись справедливо, и сослались на решение департамента не выдвигать уголовных обвинений против Бледсо или Сьюзан Маккафферти как на знак сострадания к ним двоим. Маккафферти и Бледсоу были партнерами в течение семи лет и за это время расследовали несколько громких убийств в городе. Одно из этих убийств было частично связано со смертью Маккафферти. Полиция заявила, что депрессия Маккафферти из-за нераскрытого убийства Полли Амхерст, учительницы первого класса, которая была похищена из кампуса частной школы Хопкинса, сексуально изувечена и задушена, привела его к мыслям о самоубийстве. Маккафферти также боролся с проблемой употребления алкоголя. "Итак, теперь департамент потерял не одного прекрасного следователя, - сказал Либлинг после слушаний в понедельник, - он потерял двух. Они никогда не найдут двух парней, которые были бы так хороши, как Бледсо и Маккафферти. Департамент сегодня действительно облажался ". " Вот и все, Джек".

"Ладно. Мне нужно, чтобы ты отправил это в корзину моего компьютера. У меня есть мой ноутбук. Я могу это достать ".

"Ладно. А как насчет других историй?"

"Не могли бы вы вернуться к заголовкам? Есть ли в них что-нибудь о смерти Маккафферти или это все истории о делах?"

Ей потребовалось полминуты, чтобы пролистать заголовки.

"Похоже, что все они о делах. О школьном учителе написано немало. Больше ничего о самоубийстве. И знаете что, причина, по которой эта история, которую я только что прочитал, не появилась в моем поиске в понедельник, заключалась в том, что в ней никогда не было слова "самоубийство". Это было ключевое слово, которое я ввел ".

Я уже понял это. Я попросил ее отправить рассказы об учителе в мою компьютерную корзину, поблагодарил ее и повесил трубку.

Я позвонил в главное детективное бюро полицейского управления Балтимора и попросил позвать Джерри Либлинга.

"Liebling, autos."

"Детектив Либлинг, меня зовут Джек Макэвой, и я хотел бы знать, можете ли вы мне помочь. Я пытаюсь дозвониться до Дэна Бледсо ".

"Это было бы в связи с чем?"

"Я бы предпочел поговорить с ним об этом".

"Мне жаль, что я не могу вам помочь, и у меня другой звонок".

"Послушайте, я знаю, что он пытался сделать для Маккафферти. Я хочу сказать ему кое-что, что, как мне кажется, поможет ему. Это действительно все, что я могу сказать. Но если ты не поможешь мне, ты упустишь шанс помочь ему. Я могу дать тебе свой номер. Почему бы тебе не позвонить ему и не отдать это ему. Пусть он решает".

Последовало долгое молчание, и я вдруг подумал, что разговариваю с мертвой точкой.

"Привет?"

"Да, я здесь. Послушай, если Дэн захочет с тобой поговорить, он с тобой поговорит. Ты зовешь его. Он есть в книге ".

"Что, телефонная книга?"

"Это верно. Мне пора идти".

Он повесил трубку. Я чувствовал себя глупо. Я никогда даже не рассматривал телефонную книгу, потому что я никогда не знал полицейского, который вписал бы в нее свое имя. Я снова набрал справочную в Балтиморе и назвал имя бывшего детектива.

"У меня нет в списке Дэниела Бледсо", - сказал оператор. "У меня есть страховка Бледсо и расследования Бледсо".

"Хорошо, дай мне это, и могу я узнать адреса, пожалуйста?"

"На самом деле, это разные списки и номера, но один и тот же адрес в Феллс-Пойнт".

Он дал мне информацию, и я позвонил по номеру расследования. Ответила женщина: "Расследования Бледсо".

"Да, могу я поговорить с Дэном?"

"Прошу прощения, он недоступен".

"Вы не знаете, будет ли он сегодня позже?"

"Теперь он внутри. Он просто на грани. Это его служение. Когда он выходит или на его линии, это звучит до конца. Но я знаю, что он там. Он проверил наличие сообщений менее десяти минут назад. Но я не знаю, как долго. Я не придерживаюсь его расписания ".

Феллс Пойнт - это коса к востоку от Внутренней гавани Балтимора. Туристические магазины и отели уступают место более модным пабам и лавкам, а затем старым кирпичным заводам и Маленькой Италии. На некоторых улицах асфальт стерся с лежащего под ним кирпича, и когда дует правильный ветер, чувствуется влажный привкус моря или запах сахарного завода на другом берегу залива. Отдел расследований и страхования Бледсо находился в одноэтажном кирпичном здании на углу Кэролайн и Флит.

Было несколько минут второго. На двери его маленького офиса на улице висел пластиковый циферблат с регулируемыми стрелками и надписью "ВЕРНИСЬ". Часы показывали час. Я огляделся, не увидел никого, кто бросился бы к двери, чтобы успеть к сроку, и решил все равно его дождаться. Мне больше некуда было идти.

Я прогулялся по маркету на Флит-стрит, купил кока-колу и вернулся к своей машине. С водительского сиденья я мог видеть дверь в офис Бледсо. Я смотрел это двадцать минут, пока не увидел мужчину с иссиня-черными волосами, выглядывающим из-под куртки брюшком средних лет и слегка прихрамывающего, который подошел, отпер дверь и вошел. Я вышел со своей компьютерной сумкой и направился к нему.

Кабинет Бледсо выглядел так, как будто когда-то это был кабинет врача, хотя я не мог понять, зачем врачу понадобилось вывешивать черепицу в этом рабочем районе. Там была небольшая прихожая с раздвижным окном и стойкой, за которой, как я представлял, когда-то сидела секретарша. Окно, застекленное, как дверь душевой, было закрыто. Я услышал жужжание, когда открыл дверь, но никто на него не откликнулся. Я постоял там несколько мгновений, оглядываясь по сторонам. Там был старый диван и кофейный столик. Не так много места ни для чего другого. На столе веером были разложены различные журналы, ни один из них не был свежее, чем полугодовой давности. Я собирался поздороваться или постучать в дверь в святая святых, когда услышал, как где-то по другую сторону раздвижного окна спускают воду в туалете. Затем я увидел, как за стеклом зашевелилась размытая фигура, и дверь слева открылась.

Мужчина с черными волосами стоял там. Теперь я заметил, что у него были усики, тонкие, как автострада на карте, проходящие над его губой.

"Да, я могу вам помочь?"

"Дэниел Бледсоу?"

"Это верно".

"Меня зовут Джек Макэвой. Я хотел бы спросить вас о Джоне Маккафферти. Я думаю, мы оба могли бы помочь друг другу ".

"Джон Маккафферти был давным-давно".

Он смотрел на компьютерную сумку.

"Это всего лишь компьютер", - сказал я. "Мы можем где-нибудь присесть?"

"Э-э, конечно. Почему бы и нет?"

Я прошел через дверь и дальше по короткому коридору, в котором было еще три двери, расположенные вдоль правой стороны. Он открыл первую, и мы вошли в кабинет, обшитый дешевыми панелями из искусственного клена. Его государственная лицензия висела в рамке на стене, а также несколько фотографий из его дней в качестве полицейского. Все это казалось таким же пошлым, как и его усы, но я был полон решимости довести дело до конца. Что я знаю о копах, и я догадался, что это распространяется и на бывших копов, так это то, что внешность обманчива. Я знал некоторых в Колорадо, которые до сих пор носили бы бледно-голубые костюмы для отдыха из полиэстера , если бы их продолжали шить. Но, тем не менее, они были одними из лучших, сообразительных и самых жестких в своих подразделениях. Я подозревал, что так было и с Бледсо. Он сел за письменный стол с черной пластиковой столешницей. Это был неудачный выбор, когда он купил его в магазине подержанной офисной мебели. Я мог ясно видеть скопление пыли на блестящей поверхности. Я сел напротив Бледсо на единственный свободный стул. Он точно передал мои впечатления.

"Это место раньше было клиникой для абортов. Парня уволили за то, что он работал в третьем триместре беременности. Я взял это на себя, и мне плевать на пыль и внешний вид. Большую часть своей работы я выполняю по телефону, продавая полисы копам. И я обычно иду к клиентам, тем, кто хочет расследования. Они не приходят ко мне. Люди, которые приходят сюда, обычно просто оставляют цветы у двери. Мемориалы, я полагаю. Я полагаю, они, должно быть, работают со старыми телефонными книгами или что-то в этомроде. Почему бы тебе не сказать мне, что ты здесь ищешь."

Я рассказал ему о своем брате, а затем о Джоне Бруксе в Чикаго. Я наблюдал, как его лицо наполнялось скептицизмом, пока я говорил. Это сказало мне, что я был, может быть, в десяти секундах от того, чтобы быть выброшенным за дверь.

"Что это?" - спросил он. "Кто послал тебя сюда?"

"Никто. Но я предполагаю, что я, возможно, на день или около того опережаю ФБР. Но они придут. Я просто подумал, может быть, ты сначала поговоришь со мной. Я знаю, на что это похоже, понимаете. Мой брат и я, мы были близнецами. Я всегда слышал, что давние партнеры, особенно в отделе убийств, стали как братья. Как близнецы."

Я задержался на несколько мгновений. Я разыграл все, кроме своего туза, и мне пришлось ждать подходящего момента. Бледсоу, казалось, немного остыл. Его гнев, возможно, уступал место замешательству.

"Итак, чего ты хочешь от меня?"

"Записка. Я хочу знать, что сказал Маккафферти в записке ".

"Никакой записки не было. Я никогда не говорил, что была записка."

"Но его жена сказала, что был".

"Тогда иди и поговори с ней".

"Нет, я думаю, что лучше поговорю с тобой. Позволь мне сказать тебе кое-что. Исполнитель в этих делах каким-то образом заставляет жертв написать пару строк в качестве предсмертной записки. Я не знаю, как он это делает или почему они обязывают его, но они делают. И каждый раз строка из стихотворения. Стихотворение того же автора. Эдгар Аллан По."

Я потянулся к своей компьютерной сумке и расстегнул ее. Я вытащил толстую книгу произведений По. Я положил это на стол, чтобы он мог это видеть.

"Я думаю, что ваш партнер был убит. Ты пришел, и это выглядело как самоубийство, потому что именно так это и должно было выглядеть. Та записка, которую ты уничтожил, я готов поспорить на пенсию твоего партнера, что это строка из стихотворения, которое есть в той книге ".

Бледсоу перевел взгляд с меня на книгу, а затем снова на меня.

"Вы, очевидно, думали, что задолжали ему достаточно, чтобы рисковать своей работой, чтобы немного облегчить жизнь его вдовы".

"Да, посмотри, к чему это привело меня. Дерьмовый офис с дерьмовой лицензией на стене. Я сижу в комнате, где раньше из женщин вырезали детей. Это не очень благородно".

"Послушай, все в полиции знали, что в том, что ты сделал, было что-то благородное, иначе ты бы не продавал страховку. Ты сделал то, что ты сделал для своего партнера. Ты должен довести дело до конца, прямо сейчас ".

Бледсоу повернул голову и посмотрел на одну из фотографий на стене. Это были он и другой мужчина, обнимающие друг друга за шею, самозабвенно улыбающиеся. Это выглядело так, как будто это было сделано в каком-нибудь баре в хорошие дни.

"Лихорадка, называемая жизнью, наконец побеждена", - сказал он, не отводя взгляда от фотографии.

Я хлопнул ладонью по книге. Звук напугал нас обоих.

"Понял", - сказал я и взял книгу. Я загнул страницы стихотворений, из которых были взяты цитаты убийцы. Я нашла страницу со стихотворением "Для Энни", просматривала, пока не убедилась, что была права, затем положила книгу на стол и перевернула, чтобы он мог прочитать.

"Первая строфа", - сказал я.

Бледсоу наклонился, чтобы прочитать стихотворение.

Слава Небесам! кризис, Опасность миновали, И затянувшаяся болезнь наконец закончилась, И лихорадка под названием "Жизнь"

Наконец-то побежден.

19

Когда я в четыре часа спешил через вестибюль "Хилтона", я представил, как Грег Гленн медленно выходит из-за своего стола и направляется на собрание "Дейли Ньюс" в конференц-зале "Метро". Мне нужно было поговорить с ним, и я знал, что если я не поймаю его первым, он будет отсиживаться на этой встрече и на последующих выходных в течение следующих двух часов.

Когда я подошел к лифтам, я увидел женщину, входящую в открытые двери единственного свободного вагона, и быстро последовал за ней. Она уже нажала кнопку 12. Я переместился в заднюю часть машины и снова посмотрел на часы. Я думал, что у меня все получится. Встречи редакторов, казалось, никогда не заканчивались вовремя.

Женщина переместилась на правую сторону вагона, и мы погрузились в слегка неуютную тишину, которая всегда наступает, когда незнакомые люди оказываются запертыми в лифте. В отделке из полированной латуни на двери я мог видеть ее лицо. Ее глаза следили за огнями над дверями, которые отмечали наше восхождение. Она была очень привлекательна, и мне было трудно отвернуться от отражения, хотя я и боялся, что она повернет глаза и поймает меня. Я вообразил, что она знала, что я наблюдаю за ней. Я всегда верил, что красивые женщины знают и понимают, что за ними всегда наблюдают.

Когда лифт открылся на двенадцатом, я подождал, пока она выйдет первой. Она повернула налево и направилась по коридору. Я повернул направо и направился в свою комнату, удерживая себя от того, чтобы оглянуться на нее. Когда я подходил к своей двери, вытаскивая ключ-карточку из кармана рубашки, я услышал легкие шаги по ковру в прихожей. Я обернулся, и это была она. Она улыбнулась.

"Неправильный путь".

"Да", - сказал я и улыбнулся. "Через некоторое время все это превращается в лабиринт".

Глупо говорить, подумал я, когда открыл дверь, и она прошла позади меня. Когда я вошел в комнату, я почувствовал, как чья-то рука внезапно схватила меня сзади за воротник куртки, и меня втолкнули в комнату. Когда это произошло, другая рука залезла мне под куртку и схватилась за ремень. Меня швырнули лицом вниз на кровать. Мне удалось удержать сумку с компьютером, не желая ронять оборудование стоимостью в две тысячи долларов, но затем ее грубо выдернули у меня из рук.

"ФБР! Вы арестованы. Не двигайся!"

В то время как одна рука оставалась на моей задней части шеи и удерживала меня лицом вниз, другая рука похлопывала мое тело в поисках.

"Что это, черт возьми, такое?" Мне удалось сказать голосом, приглушенным матрасом.

Так же внезапно, как они схватили меня, руки исчезли.

"Ладно, вставай. Поехали".

Я повернулся и приподнялся, пока не сел на кровать. Я поднял глаза. Это была женщина из лифта. У меня слегка отвисла челюсть. Что-то в том, что с ней так легко обошлись, и только с ней, глубоко обожгло меня, и мои щеки покраснели от гнева.

"Не волнуйся. Я делал это с мужчинами покрупнее тебя".

"Тебе лучше иметь удостоверение личности, иначе тебе понадобится адвокат".

Она вытащила бумажник из кармана пальто и раскрыла его перед моим лицом.

"Ты тот, кому нужен адвокат. Теперь, я хочу, чтобы вы взяли стул со стола, поставили его в угол и сидели там, пока я обхожу это место. Это не займет много времени".

У нее было что-то похожее на настоящий значок ФБР и удостоверение личности. Там было написано "Специальный агент Рейчел Уоллинг". Как только я прочитал это, у меня начало складываться представление о том, что происходит.

"Давай, руби, руби. В угол ты идешь."

"Давайте посмотрим ордер на обыск".

"У тебя есть выбор", - строго сказала она. "Отойди в угол, или я отведу тебя в ванную и пристегну наручниками к сливному люку под раковиной. Сделай это".

Я встал, оттащил стул в угол и сел.

"Я все еще хочу увидеть этот гребаный ордер".

"Вы осознаете, что использование вами грубых выражений - довольно неубедительная попытка восстановить ваше чувство мужского превосходства?"

"Иисус. Ты осознаешь, что ты полон дерьма? Где ордер?"

"Мне не нужен ордер. Вы пригласили меня и позволили обыскать, затем я арестовал вас после того, как нашел украденную собственность ".

Она отступила к двери, не сводя с меня глаз, и закрыла ее.

"Я тебя никуда не приглашал. Попробуй это дерьмо, и ты разобьешься и сгоришь. Ты веришь, что какой-нибудь судья поверит, что я был настолько глуп, чтобы назначить обыск, если бы у меня здесь было украденное имущество?"

Она посмотрела на меня и мило улыбнулась.

"Мистер Макэвой, мой рост пять футов пять дюймов, и я вешу сто пятнадцать фунтов. Это при моем-то пистолете. Как вы думаете, судья поверит вашей версии того, что произошло? Ты бы вообще захотел рассказать о том, что я только что сделал с тобой в открытом судебном заседании?"

Я отвернулся от нее и посмотрел в окно. Горничная раздвинула шторы. Небо начинало терять свет.

"Я так не думала", - сказала она. "Итак, ты хочешь сэкономить мне немного времени? Где протоколы, которые ты скопировал?"

"В сумке для компьютера. Я не совершал преступления, приобретая их, и просто иметь их - не преступление ".

Я должен был быть осторожен с тем, что я говорил. Я не знал, был ли Майкл Уоррен уже разоблачен или нет. Она рылась в сумке. Она вытащила книгу По, вопросительно посмотрела на нее и бросила на кровать. Затем она достала мою записную книжку и пачку копий протоколов. Уоррен был прав. Она была красивой женщиной. Твердая оболочка, но все равно красивая. Примерно моего возраста, может быть, на год или два старше, ее волосы были каштановыми и ниспадали чуть выше плеч. Проницательные зеленые глаза и сильная аура уверенности. Это было то, что было самым привлекательным в ней.

"Взлом и проникновение - это преступление", - сказала она. "Это перешло под мою юрисдикцию, когда было установлено, что украденные документы принадлежали бюро".

"Я ни во что не вламывался и ничего не крал. Что это такое, так это преследование. Я всегда слышал, что вы, сотрудники бюро, расстраиваетесь, когда кто-то другой делает вашу работу за вас."

Она склонилась над кроватью, просматривая бумаги. Она выпрямилась, сунула руку в карман и вытащила прозрачный пластиковый пакет для улик с единственным листом бумаги внутри. Она подняла его, чтобы я посмотрел. Я узнал, что это было вырвано из блокнота репортера. На нем черными чернилами было написано шесть строк.

Пена: его руки? спустя -сколько времени?

Векслер/Скалари: машина? обогреватель? запереть?

Райли: перчатки?

Я узнал свой собственный почерк, а затем все смешалось. Уоррен вырвал листы из моего блокнота, чтобы отметить места в папке, которую мы вытащили. Он вырвал страницу со старыми заметками и каким-то образом оставил ее, когда возвращал файлы. Уоллинг, должно быть, увидел узнавание на моем лице.

"Неаккуратная работа. После того, как мы проанализируем и сравним почерк, я думаю, это будет верняк. Что ты думаешь?"

На этот раз я даже не смог тебя трахнуть.

"Я конфискую ваш компьютер, эту книгу и ваши записные книжки в качестве возможных улик. Если нам ничего из этого не понадобится, ты получишь это обратно. Хорошо, мы собираемся идти сейчас. Моя машина прямо перед домом. Единственное, что я готова сделать для тебя, чтобы показать, что я не такая злая девчонка, это уложить тебя без наручников. Нам предстоит долгая поездка в Вирджинию, хотя мы могли бы немного обогнать пробки, если отправимся сейчас. Ты собираешься вести себя прилично? Одно неверное движение, как говорится, и я посажу тебя на заднее сиденье с наручниками, тугими, как обручальное кольцо."

Я просто кивнул и встал. Я был в оцепенении. Я не мог встретиться с ней взглядом. Я направился к двери с опущенной головой.

"Эй, что скажешь?" - обратилась она ко мне.

Я пробормотал слова благодарности и услышал ее тихий смех позади меня.

Она была неправа. Мы не обогнали пробки. Был вечер пятницы. Больше людей пытались выбраться из города, чем обычно ночью, и мы ползли вместе с ними, пересекая город, чтобы добраться до автострады. В течение получаса никто из нас не произносил ни слова, за исключением тех случаев, когда она ругалась из-за пробок или красного света. Я сидел на переднем сиденье и все время думал. Я должен был позвонить Гленну как можно скорее. Им пришлось нанять мне адвоката. Хороший. Я увидел, что единственным выходом было раскрыть источник, который я обещал никогда не раскрывать. Я рассмотрел возможность того, что, если я позвоню Уоррену, он выйдет вперед и подтвердит, что я не вламывался в фонд. Но я отбросил это. Я заключил с ним завет. Я должен был уважать это.

Когда мы, наконец, выехали на юг от Джорджтауна, движение немного оживилось, и она, казалось, расслабилась или, по крайней мере, вспомнила, что я был с ней в машине. Я видел, как она потянулась к пепельнице и вытащила белую карточку. Она включила плафон и положила открытку на верхнюю часть руля, чтобы она могла читать ее во время вождения.

"У тебя есть ручка?"

"Что?"

"Ручка. Я думал, все репортеры носят с собой ручки".

"Да. У меня есть ручка".

"Хорошо. Я собираюсь зачитать вам ваши конституционные права".

"Какие права? Ты уже нарушил большинство из них ".

Она продолжила читать с карточки, а затем спросила, понял ли я их. Я пробормотал, что да, и она протянула мне открытку.

"Ладно, хорошо. Я хочу, чтобы вы взяли ручку, расписались и поставили дату на обратной стороне этого ".

Я сделал, как было сказано, и вернул открытку. Она подула на чернила, пока они не высохли, а затем положила открытку в карман.

"Вот так", - сказала она. "Теперь мы можем поговорить. Если только ты не хочешь позвонить своему адвокату. Как ты попал в фонд?"

"Я не вламывался. Это все, что я могу сказать, пока не поговорю с адвокатом ".

"Вы видели доказательства. Ты собираешься сказать, что это не твое?"

"Это можно объяснить… Послушайте, все, что я говорю, это то, что я не сделал ничего противозаконного, чтобы получить эти копии. Я не могу сказать ничего больше, не раскрывая..."

Я не закончил. Я сказал достаточно.

"Старый трюк "не могу раскрыть свои источники". Где вы были весь день сегодня, мистер Макэвой? Я жду с полудня".

"Я был в Балтиморе".

"Что делаешь?"

"Это мое дело. У вас есть оригиналы этих протоколов, вы можете разобраться в этом.

"Дело Маккафферти. Знаете, вмешательство в федеральное расследование может привести к тому, что вам предъявят дополнительные обвинения в преступлениях ".

Я подарил ей свой лучший фальшивый смех.

"Да, точно", - сказал я саркастически. "Какое федеральное расследование? Ты бы до сих пор сидел в своем кабинете и подсчитывал самоубийства, если бы я вчера не поговорил с Фордом. Но таков путь бюро, верно? Если это хорошая идея, о, это наша идея. Если это хорошее дело, то да, мы сделали это дело. В то же время, это "не слышу зла, не вижу зла" и "много дерьма проходит незамеченным ".

"Иисус, кто умер и сделал тебя экспертом?"

"Мой брат".

Она этого не предвидела, и это отключило ее на несколько минут. Казалось, что это также произвело эффект прорыва через скорлупу, которой она себя окружила.

"Я сожалею об этом", - наконец сказала она.

"Я тоже".

Весь гнев из-за того, что случилось с Шоном, поднялся во мне, но я проглотила его обратно. Она была незнакомкой, и я не мог поделиться с ней чем-то настолько глубоко личным. Я засунул это обратно и подумал, что бы еще сказать.

"Знаешь, ты, возможно, знал его. Вы подписали опрос VICAP и профиль, который он получил от бюро по своему делу."

"Да, я знаю. Но мы никогда не разговаривали."

"Как насчет того, если ты ответишь на вопрос сейчас?"

"Может быть. Продолжай".

"Как ты нашел меня?"

Мне было интересно, не Уоррен ли каким-то образом свел ее со мной. Если бы я мог определить, что он это сделал, тогда все ставки были бы отменены, и я не собирался садиться в тюрьму, защищая человека, который подставил меня в первую очередь.

"Это была легкая часть", - сказала она. "Я узнал ваше имя и родословную от доктора Форда из фонда. Он позвонил мне после вашей вчерашней небольшой встречи, и я пришел сегодня утром. Я подумал, что было бы разумно защитить эти файлы, и, конечно же, я был прав. Просто немного опоздал. Ты делаешь быструю работу. Как только я нашел страницу из блокнота репортера, было довольно легко выяснить, что ты был там ".

"Я не вламывался туда".

"Ну, все, кто связан с проектом, отрицают, что разговаривали с вами. На самом деле, доктор Форд особенно хорошо помнит, как говорил вам, что вы не могли получить доступ к файлам, пока бюро не подпишет это. И забавно, что вот ты здесь с документами ".

"И как ты узнал, что я был в Хилтоне?" Это тоже было написано на клочке бумаги для тебя?"

"Обманул вашего городского редактора, как будто он был переписчиком. Я сказал ему, что у меня есть важная информация для тебя, и он сказал мне, где ты ".

Я улыбнулся, но отвернулся и посмотрел в окно, чтобы она этого не увидела. Она только что совершила ошибку, которая была столь же красноречивой, как если бы она прямо сказала, что Уоррен раскрыл, где я нахожусь.

"Они больше не называют их подражателями", - сказал я. "Это политически некорректно".

"Копировать человека?"

"Достаточно близко".

С невозмутимым лицом я впервые взглянул на нее, пока был в машине. Я почувствовал, что возвращаюсь. Уверенность, которую она так умело втоптала в покрывало в гостиничном номере, обретала вторую жизнь. Теперь я играл ее.

"Я думал, вы, люди, всегда работаете по двое", - сказал я.

Мы остановились на очередной красный свет. Я мог видеть впереди въезд на автостраду. Я должен был сделать свой ход.

"Обычно", - сказала она. "Но сегодня было занято, много людей отсутствовало, и на самом деле, когда я уезжал из Куантико, я думал, что просто поднимусь в фонд, чтобы поговорить с Олине и доктором Фордом и забрать записи. Я не рассчитывал на арест под стражей ".

Ее шоу быстро разваливалось. Я видел это сейчас. Никаких наручников. Без партнера. Я на переднем сиденье. И я знал, что Грег Гленн не знал, где я остановился в Вашингтоне, я не сказал ему, и я не бронировал номер через бюро путешествий Rocky's, потому что не было времени.

Моя компьютерная сумка лежала на сиденье между нами. Поверх него она сложила копии файлов протокола, книгу По и мой блокнот. Я протянул руку и положил все это себе на колени.

"Что ты делаешь?" - спросила она.

"Я ухожу отсюда". Я бросил протоколы ей на колени. "Ты можешь оставить это себе. У меня есть вся информация, которая мне нужна ".

Я потянул за дверную ручку и открыл дверь.

"Не смей, блядь, двигаться!"

Я посмотрел на нее и улыбнулся.

"Осознаете ли вы, что использование вами грубых выражений - это неубедительная попытка восстановить свое превосходство? Послушай, это была хорошая пьеса, но у тебя закончились правильные ответы. Я просто поймаю такси обратно в отель. Мне нужно написать историю ".

Я вышел из машины с вещами и ступил на тротуар. Я огляделся и увидел круглосуточный магазин с телефоном у входа и направился в ту сторону. Затем я увидел, как ее машина въехала на парковку и припарковалась у меня на пути. Она резко остановила машину и выпрыгнула.

"Ты совершаешь ошибку", - сказала она, быстро подходя ко мне.

"Какая ошибка? Ты совершил ошибку. О чем вообще была эта шарада?"

Она просто посмотрела на меня. Она потеряла дар речи.

"Хорошо, я расскажу тебе, что это было", - сказал я. "Это была афера".

"Мошенничество? Зачем мне тебя обманывать?"

"Информация. Ты хотел знать, что у меня было. Дай угадаю, как только ты получишь то, что хотел, ты собирался зайти и сказать: "О, боже, извини, твой источник только что отключился. Не бери в голову, ты свободен идти и извиняйся за маленькое недоразумение. " Что ж, тебе лучше вернуться в Куантико и отрепетировать свой номер ".

Я обошел ее и направился к телефону-автомату. Я снял трубку с рычага, а телефон был мертв. Однако я не подал виду. Она наблюдала за мной. Я набрал номер справочной.

"Мне нужна компания такси", - сказал я несуществующему оператору.

Я опустил четвертак в щель и набрал номер. Затем я прочитал адрес по телефону и попросил вызвать такси.

Когда я повесил трубку и обернулся, агент Уоллинг стоял очень близко. Она протянула руку мимо меня и взяла трубку. На секунду поднеся трубку к уху, она слегка улыбнулась и повесила ее обратно. Она указала на бок коробки, к которому был прикреплен кабель приемника. Он был разорван, провода завязаны вместе в узел.

"Вашему выступлению тоже не помешало бы немного полировки".

"Прекрасно. Просто оставь меня в покое".

Я отвернулся и начал разглядывать витрины магазина, чтобы посмотреть, нет ли внутри другого телефона. Этого не было.

"Послушай, что ты хотел, чтобы я сделала?" - спросила она меня в спину. "Мне нужно знать то, что знаешь ты".

Я набросился на нее с кулаками.

"Тогда почему ты просто не спросил? Почему ты должен был... пытаться унизить меня?"

"Ты репортер, Джек. Ты собираешься сказать мне, что собирался просто открыть свои файлы и поделиться со мной?"

"Может быть".

"Да, точно. Это будет день, когда один из вас, люди, сделает это. Посмотри на Уоррена. Он даже не репортер больше, а вел себя как репортер. Это у нас в крови".

"Эй, знаешь, говоря о крови, на карту поставлено нечто большее, чем история, хорошо? Ты не знаешь, что бы я сделал, если бы ты подошел ко мне как к человеческому существу ".

"Хорошо", - тихо сказала она. "Может быть, я не знаю. Я согласен с тобой в этом".

Мы немного прошлись в противоположных направлениях, пока она не заговорила.

"Так что же нам делать? Вот мы и здесь, ты раскусил меня, и теперь у тебя есть выбор. Мне нужно знать то, что знаешь ты. Ты собираешься рассказать мне или собираешься забрать свой мяч и пойти домой? Ты сделаешь это, и мы оба проиграем. Как и твой брат."

Она умело загнала меня в угол, и я знал это. В принципе, я должен был уйти. Но я не мог. Несмотря ни на что, она мне нравилась. Я молча подошел к машине, сел и затем посмотрел на нее через лобовое стекло. Она кивнула один раз и обошла машину со стороны водителя. Сев в машину, она повернулась ко мне и протянула руку.

"Рейчел Уоллинг".

Я взял его и потряс.

"Джек Макэвой".

"Я знаю. Приятно познакомиться с вами ".

"Аналогично".

20

В знак доброй воли Рэйчел Уоллинг пошла первой - после того, как взяла с меня обещание, что разговор будет неофициальным, пока руководитель ее группы не решит, какое сотрудничество окажет мне бюро, если таковое вообще будет оказано. Я был не против дать обещание, потому что знал, что держу руку на пульсе. У меня уже был рассказ, и бюро, скорее всего, пока не захочет, чтобы он был опубликован. Я подумал, что это дало мне много рычагов воздействия, независимо от того, осознал это еще агент Уоллинг или нет.

В течение получаса, пока мы медленно двигались на юг по автостраде в сторону Куантико, она рассказывала мне, чем занималось бюро последние двадцать восемь часов. Нейтан Форд из Фонда охраны правопорядка позвонил ей в три часа в четверг, чтобы сообщить о моем визите в фонд, результатах моего собственного расследования на тот момент и моей просьбе ознакомиться с материалами о самоубийствах. Уоллинг согласилась с его решением дать мне отпор, а затем проконсультировалась с Бобом Бэкусом, своим непосредственным руководителем. Бэкус дал ей добро на то, чтобы она прекратила работу по составлению профиля, которую ей поручили, и приступила к приоритетному расследованию заявлений, сделанных мной на встрече с Фордом. В это время бюро еще не получило известий ни от кого из полицейских управлений Денвера или Чикаго. Уоллинг начала свою работу на компьютере Службы поведенческих исследований, который имел прямую связь с компьютером фонда.

"По сути, я провела тот же поиск, что и Майкл Уоррен для вас", - сказала она. "На самом деле, я был онлайн в Куантико, когда он вошел и сделал это. Я только что идентифицировал пользователя и буквально наблюдал, как он это делает на моем ноутбуке. Я сразу догадался, что ты обратила его в качестве источника, и он искал тебя. Как вы можете себе представить, это стало проблемой сдерживания. Мне не нужно было сегодня ехать в город, потому что у нас в Квантико есть печатные копии всех протоколов. Но я должен был видеть, что ты делаешь. Я получил второе подтверждение того, что Уоррен сливал вам информацию и что у вас были копии протоколов, когда я нашел страницу вашего блокнота, оставленную в файлах."

Я покачал головой.

"Что будет с Уорреном?"

"После того, как я рассказал Форду, мы устроили ему очную ставку этим утром. Он признался в том, что сделал, даже сказал мне, в каком отеле вы были. Форд попросил об отставке, и Уоррен дал ее ".

"Черт".

Я почувствовал укол вины, но то, что произошло, меня не слишком взволновало. Потому что я не был уверен, не подстроил ли Уоррен каким-то образом свое собственное увольнение. Возможно, это был самоотвод. По крайней мере, это то, что я говорил себе. Так было легче с этим справиться.

"Кстати, - сказала она, - где я допустила ошибку в своем выступлении?"

"Мой редактор не знал, где я остановился. Только Уоррен знал."

Она замолчала на несколько мгновений, пока я не предложил ей продолжить хронологию ее расследования. Она сказала мне, что в четверг днем, когда она запустила компьютерный поиск, она нашла те же тринадцать имен мертвых детективов из отдела убийств, которые Уоррен получил от меня, плюс моего брата и Джона Брукса из Чикаго. Затем она достала печатные копии протоколов и поискала связи, указав на предсмертные записки, как я и сказал Форду, что хотел сделать. Ей помогли криптолог бюро и шифровальный компьютер ФБР, у которого была база данных, по сравнению с которой "Рокки" выглядел как книга комиксов.

"Включая вашего брата и Брукса, мы обнаружили в общей сложности пять прямых связей через заметки", - сказала она.

"Итак, примерно за три часа ты сделал то, на что у меня ушла вся неделя. Как ты заполучил Маккафферти без записки в досье?"

Она убрала ногу с педали газа и посмотрела на меня. Только на мгновение, затем она снова набрала скорость.

"Мы не считали Маккафферти. Этим сейчас занимаются агенты из местного отделения в Балтиморе ".

Это озадачивало, потому что у меня было пять случаев, включая Маккафферти.

"Тогда сколько у тебя пятерых?"

"Э-э, дай мне подумать..."

"Ладно, мой брат и Брукс, это два".

Я открывал свой блокнот, когда говорил это.

"Правильно".

Читая свои заметки, я сказал: "У тебя есть Котите в Альбукерке? "Преследуемый больными ангелами"?"

"Верно. Он у нас в руках. Был один в..."

"Даллас. Гарланд Петри. "К сожалению, я знаю, что я лишен своей силы". Из "Для Энни".

"Да, понял это".

"А потом у меня был Маккафферти. Кто бы у тебя был?"

"Э-э, что-то вроде того из Флориды. Это был старый роман. Он был помощником шерифа. Мне нужны мои заметки ".

"Подожди минутку". Я пролистал несколько страниц своей записной книжки и нашел это. "Клиффорд Белтран, Департамент шерифа округа Сарасота. Он..."

"Вот и все".

"Но подождите минутку. У меня есть его записка "Господи, помоги моей бедной душе". Я прочитал все стихи. Этого не было ни в одном из них ".

"Ты прав. Мы нашли это где-то в другом месте ".

"Где? Один из коротких рассказов?"

"Нет. Это были его последние слова. Последние слова По: "Господи, помоги моей бедной душе".

Я кивнул. Это не было стихотворением, но оно подходило. Итак, теперь их было шестеро. Я на мгновение замолчал, почти из уважения к новому человеку, добавленному в список. Я посмотрел вниз на свои записи. Бельтран был мертв три года. Слишком много времени для того, чтобы убийство осталось незамеченным.

"Был ли По самоубийцей?"

"Нет, хотя я полагаю, что его образ жизни можно считать долгим самоубийством. Он был бабником и заядлым пьяницей. Он умер в сорок лет, очевидно, после продолжительной попойки в Балтиморе."

Я кивнул, думая об убийце, призраке, и задаваясь вопросом, сделал ли он выводы из жизни По.

"Джек, что насчет Маккафферти?" - спросила она. "Мы пригласили его как возможного, но без записки в соответствии с протоколом. Что ты получил?"

Теперь у меня была другая проблема. Бледсоу. Он открыл мне кое-что, чего не открывал никому раньше. Я не чувствовал, что могу просто развернуться и передать это ФБР.

"Я должен сначала позвонить, прежде чем смогу сказать тебе".

"О, Господи, Джек. Ты собираешься выкинуть это дерьмо после всего, что я тебе только что сказал? Я думал, мы договорились ".

"Мы делаем. Я просто должен сначала позвонить и кое-что уточнить у источника. Соедините меня с телефоном, и я сделаю это прямо сейчас. Я не думаю, что это будет проблемой. В любом случае, суть в том, что Маккафферти есть в списке. Там была записка."

Я снова просмотрел свою записную книжку, а затем прочитал из нее.

"Лихорадка, называемая жизнью, наконец побеждена". Такова была записка. Это из "Для Энни". Совсем как у Петри в Далласе ".

Я посмотрел на нее и мог сказать, что она все еще была расстроена.

"Послушай, Рэйчел, могу я называть тебя так?-Я не собираюсь сдерживать тебя. Я сделаю звонок. Ваши агенты из местного отделения, вероятно, уже получили это в любом случае ".

"Возможно", - сказала она голосом, который, казалось, говорил: "Все, что ты можешь получить, мы можем улучшить.

"Хорошо, тогда продолжай. Что произошло после того, как вы составили список из пяти?"

Она сказала мне, что в шесть часов вечера в четверг они с Бэкусом созвали совещание BSS и агентов Отдела по расследованию особо важных происшествий, чтобы обсудить ее предварительные выводы. После того, как она назвала пять имен, которые у нее были, и объяснила связи, ее босс, Бэкус, разволновался и приказал провести полномасштабное приоритетное расследование. Уоллинг был назначен ведущим агентом и подчинялся ему. Другим агентам BSS и CIU были поручены задачи виктимологии и профилирования, а агентам по связям VICAP из местных отделений на местах в пяти городах, где произошли смерти, было поручено немедленно начать сбор и отправку данных о связанных смертях. Команда в буквальном смысле работала всю ночь.

"Поэт".

"Что?"

"Мы называем его Поэтом. Каждое расследование оперативной группы получает кодовое название."

"Господи", - сказал я. "Таблоидам это понравится. Я вижу заголовки. "Поэт убивает без рифмы или причины". Вы, ребята, напрашиваетесь на это ".

"Вкладки никогда не узнают об этом. Бэкус полон решимости заполучить этого парня, прежде чем его напугают какие-либо утечки в прессу ".

Наступила тишина, пока я думал, как на это ответить.

"Ты ничего не забываешь?" Я, наконец, спросил.

"Джек, я знаю, что ты репортер, и ты тот, кто начал все это дело. Но вы должны понимать, что если вы поднимете шумиху в СМИ по поводу этого парня, мы никогда его не поймаем. Он испугается и вернется под свой камень. Мы упустим наш шанс".

"Ну, я не состою на государственной зарплате. Кто я такой, хотя мне платят за репортажи и написание рассказов… ФБР не может указывать мне, что и когда писать ".

"Ты не можешь использовать ничего из того, что я тебе только что сказал".

"Я знаю это. Я согласился, и я сдержу свое слово. Мне не нужно это использовать. У меня это уже было. Большая часть этого. Все, кроме Белтрана, и все, что мне нужно сделать, это прочитать раздел биографии в этой книге, и я найду его последние слова… Мне не нужна информация или разрешение ФБР для этой истории ".

Это вернуло тишину. Я мог сказать, что она кипела, но я должен был стоять на своем. Я должен был разыграть свои карты так проницательно, как только мог. В такого рода игре вы не получаете второй сделки. После нескольких минут этого я начал видеть знаки автострады, ведущей в Квантико. Мы были близки.

"Смотри", - сказал я. "Мы поговорим об этой истории позже. Я не собираюсь убегать и начинать писать. Мы с моим редактором спокойно поговорим об этом, и я дам вам знать, что мы собираемся делать. Это нормально?"

"Это прекрасно, Джек. Я надеюсь, вы думаете о своем брате, когда ведете эту дискуссию. Я уверен, что ваш редактор не будет."

"Послушай, сделай мне одолжение. Не говори со мной о моем брате и моих мотивах. Потому что ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о нем, ни о том, о чем я думаю ".

"Прекрасно".

Мы проехали несколько миль в полном молчании. Мой гнев немного утих, и я начал задаваться вопросом, не был ли я слишком резок. Ее целью было запечатлеть этого человека, которого теперь называли Поэтом. Это было и моим тоже.

"Послушайте, я сожалею о речи", - сказал я. "Я все еще думаю, что мы можем помочь друг другу. Мы можем сотрудничать и, возможно, поймать этого парня ".

"Я не знаю", - ответила она. "Я не вижу смысла в сотрудничестве, когда то, что я говорю, просто появится в газетах, а затем на телевидении, а затем в таблоидах. Ты прав, я не знаю, о чем ты думаешь. Я тебя не знаю и не думаю, что могу тебе доверять ".

Она не сказала больше ни слова, пока мы не добрались до сторожки у ворот в Куантико.

21

Было темно, и я не мог хорошо разглядеть территорию, когда мы въезжали. Академия ФБР и исследовательский центр располагались в самом сердце базы морской пехоты США. Он состоял из трех обширных кирпичных зданий, соединенных застекленными переходами и атриумами. Агент Уоллинг заехал на стоянку, обозначенную как "только для агентов ФБР", и припарковался.

Она продолжала молчать, пока мы выходили. Это начинало меня раздражать. Я не хотел, чтобы она была недовольна мной или считала меня эгоистичным.

"Послушайте, очевидно, что мой главный приоритет - заполучить этого парня", - попытался я. "Позволь мне просто воспользоваться телефоном. Я позвоню своему источнику и редактору, и мы что-нибудь придумаем. Понятно?"

"Конечно", - неохотно согласилась она.

Одно слово, и я был счастлив, что наконец-то извлек из нее хоть что-то полезное. Мы вошли в здание центра и прошли по нескольким коридорам к лестнице, по которой спустились в Национальный центр анализа насильственных преступлений. Это был подвал. Она провела меня мимо приемной в большую комнату, которая внешне не сильно отличалась от редакции. Там было два ряда столов и рабочих мест с прочными перегородками между ними, а по правой стороне тянулся ряд частных кабинетов. Она отступила назад и указала мне на один из частных кабинетов. Я предположил, что это ее, хотя оно было строгим и безличным. Единственной фотографией, которую я где-либо видел, была фотография президента на задней стене.

"Почему бы тебе не сесть здесь и не воспользоваться телефоном", - сказала она. "Я собираюсь выяснить, где Боб, и посмотреть, что происходит. И не волнуйся, телефон не прослушивается ".

Когда я заметил сарказм в ее голосе, я увидел, как ее глаза сканируют стол, убеждаясь, что я не останусь наедине с какими-либо важными документами, лежащими повсюду. Удовлетворенная тем, что ничего не произошло, она ушла. Я сел за письменный стол и открыл свой блокнот на цифрах, которые дал мне Дэн Бледсо. Я застал его дома.

"Это Джек Макэвой. С сегодняшнего дня".

"Верно, да".

"Послушай, меня подобрало ФБР после того, как я вернулся в Округ Колумбия. Они проводят крупную сделку с этим парнем, и они связали пять дел. Но у них пока нет Маккафферти из-за отсутствия записки. Я могу дать им это, и они пойдут дальше. Но я хотел сначала посоветоваться с тобой об этом. Они, вероятно, придут поговорить с тобой, если я скажу им. Они, вероятно, придут, даже если я этого не сделаю ".

Пока он думал об этом, мои глаза сканировали стол, как это делал Уоллинг. Это было очень чисто, в основном занято ежемесячным календарем, который также служил промокашкой. Я отметил, что она только что вернулась из отпуска, в блоках дат за предыдущую неделю в каждом из них написано "vac". В блоках были сокращенные обозначения других дат месяца, но они были для меня неразборчивы.

"Отдай это им", - сказал Бледсоу.

"Ты уверен?"

"Конечно. Если бюро выйдет и скажет, что Джонни Мак был убит, тогда хлеб достанется его жене. Это все, чего я хотел в первую очередь, так что скажи им. Они ничего не собираются мне делать. Они не могут. Что сделано, то сделано. Я уже слышал от друга, что они были здесь сегодня, просматривая записи ".

"Ладно, чувак, спасибо".

"Ты собираешься получить от этого кусочек?"

"Я не знаю. Я работаю над этим ".

"Это твое дело. Держись там. Но не доверяй букве "Г", Джек. Они воспользуются тобой и тем, что у тебя есть, а потом оставят тебя на тротуаре, как собачье дерьмо ".

Я поблагодарил его за совет и, когда вешал трубку, мимо открытой двери офиса прошел мужчина в стандартном сером костюме ФБР, заметил меня за столом и остановился. Он вошел с любопытным выражением на лице.

"Простите, что вы здесь делаете?"

"Жду агента Уоллинга".

Он был крупным мужчиной с резким и румяным лицом и короткими черными волосами.

"А ты кто такой?"

"Меня зовут Джек Макэвой. Она..."

"Просто не садись за письменный стол".

Он сделал вращательное движение рукой, показывая, что я должен обойти вокруг стола и занять один из стоящих там стульев. Вместо того, чтобы спорить по этому поводу, я последовал его инструкциям. Он поблагодарил меня и покинул офис. Этот эпизод послужил мне напоминанием о том, почему мне никогда не нравилось иметь дело с агентами ФБР. В общем, все они несли гены, удерживающие анальный секс. Больше, чем большинство.

Убедившись, что он ушел, я потянулся через стол к телефону Уоллинга и набрал прямой номер Грега Гленна. В Денвере было вскоре после пяти, и я знал, что он будет занят, контролируя дедлайн, но у меня не было выбора, когда я мог позвонить.

"Джек, ты можешь перезвонить?"

"Нет. Мне нужно с тобой поговорить ".

"Ладно, поторопись. У нас была еще одна съемка в клинике, и мы срываем сроки ".

Я быстро ввел его в курс того, что у меня было и что произошло с ФБР. Он, казалось, совсем забыл о съемках в клинике и сроках сдачи, постоянно повторяя, что то, что у меня получилось, было фантастическим и должно было стать фантастической историей. Я опустил ту часть, где Уоррен потерял работу, и попытку Уоллинга обмануть меня. Я рассказал ему, где я был и что я хотел сделать. Он одобрил это.

"В любом случае, нам, вероятно, понадобится целый выпуск новостей для этой истории с клиникой", - сказал он. "По крайней мере, в ближайшие пару дней. Здесь сходит с ума. Я мог бы использовать тебя для переписывания ".

"Прости".

"Да. Что ж, продолжайте, разыграйте это и посмотрите, что у вас получится, затем дайте мне знать. Это будет здорово, Джек ".

"Я надеюсь на это".

Гленн снова заговорил о возможностях в плане журналистских премий и надирания задницы конкурсу, раскрывая национальную историю. Пока я слушал, в кабинет вошел Уоллинг с мужчиной, которого я принял за Боба Бэкуса. Он также был одет в серый костюм, но имел вид человека, стоящего у руля. На вид ему было лет тридцать с небольшим, и он все еще был в хорошей форме. У него было приятное выражение лица, коротко подстриженные каштановые волосы и пронзительные голубые глаза. Я поднял один палец в знак того, что я почти закончил. Я перебиваю Гленна.

"Грег, мне нужно идти".

"Хорошо, хорошо, дай мне знать. И еще кое-что, Джек."

"Что?"

"Достань мне какое-нибудь произведение искусства".

"Правильно".

Когда я повесил трубку, я подумал, что, возможно, это было слишком обнадеживающе с его стороны. Привлечь к этому фотографа было бы непросто. Я должен был беспокоиться о том, чтобы попасть туда первым.

"Джек, это Боб Бэкус, помощник ответственного специального агента. Он возглавляет мою команду. Боб, Джек Макэвой из "Роки Маунтин Ньюс"."

Мы пожали друг другу руки, и у Бэкуса были тиски для захвата. Это был такой же стандартный образчик мачо из ФБР, как и костюм. Говоря это, он рассеянно потянулся к столу и поправил календарь.

"Всегда рад встретиться с одним из наших друзей из Четвертой власти. Особенно тот, который не исходит изнутри кольцевой дороги ".

Я просто кивнул. Это была чушь собачья, и все присутствующие это знали.

"Джек, почему бы нам не пойти в зал заседаний и не выпить по чашечке кофе", - сказал Бэкус. "Это был долгий день. Я немного покажу тебе окрестности по пути ".

Когда мы поднимались наверх, Бэкус не сказал ничего существенного, кроме как выразить соболезнования по поводу моего брата. После того, как мы втроем сели за кофе за один из столиков в кафетерии, называемом Залом заседаний, он перешел к делу.

"Джек, мы не для протокола", - сказал Бэкус. "Все, что вы видите или слышите, находясь в Куантико, не для записи. С этим у нас все ясно?"

"Да. На данный момент."

"Ладно. Если вы хотите поговорить об изменении соглашения, поговорите со мной или Рейчел, и мы все обсудим. Вы были бы готовы подписать соглашение на этот счет?"

"Конечно. Но я собираюсь быть тем, кто это напишет ".

Бэкус кивнул, как будто я заработал очко в финале дебатов.

"Достаточно справедливо". Он отодвинул кофейную чашку в сторону, стряхнул с ладоней какую-то невидимую грязь и наклонился ко мне через стол. "Джек, у нас через пятнадцать минут официальное совещание. Как, я уверен, сказала вам Рейчел, мы идем полным ходом. По моему мнению, мы проявили бы преступную халатность, если бы продолжили это расследование любым другим способом. Над этим работает вся моя команда, восемь других агентов BSS на правах аренды, два техника, назначенных на полный рабочий день, и задействовано шесть отделений на местах. Я не могу вспомнить, когда у нас раньше была такая приверженность расследованию ".

"Я рад слышать это… Боб."

Он, казалось, не дрогнул, когда я назвал его по имени. Это была небольшая проверка. Казалось, он обращался со мной как с равным, часто называя меня по имени. Я решил посмотреть, что произойдет, если я сделаю то же самое. Пока все так хорошо.

"Вы проделали очень тонкую работу", - продолжил Бэкус. "То, что вы сделали, дало нам четкий план. Это начало, и я хочу сказать вам, что мы занимаемся этим уже более двадцати четырех часов подряд ".

За спиной Бэкуса я увидел, как агент, который разговаривал со мной в офисе Уоллинга, сел за другой столик с чашкой кофе и сэндвичем. Он наблюдал за нами, когда начал есть.

"Мы говорим об огромном количестве ресурсов, выделяемых на расследование", - сказал Бэкус. "Но прямо сейчас нашим приоритетом номер один является сдерживание".

Все шло именно так, как я ожидал, и мне пришлось приложить усилия, чтобы сохранить выражение лица, которое не выдавало того, что я знал, что имею влияние на ФБР и расследование. У меня был рычаг воздействия. Я был инсайдером.

"Ты не хочешь, чтобы я писал об этом", - тихо сказал я.

"Да, это совершенно верно. По крайней мере, пока нет. Мы знаем, что у вас достаточно знаний, даже без того, чему вы научились у нас, чтобы написать потрясающую историю. Это взрывоопасная история, Джек. Если вы напишете об этом там, в Денвере, это привлечет внимание. В одночасье это будет в сети и во всех газетах. Затем "Печатная копия" и остальные телевизионные таблоиды. Любой, кто не прячет голову в песок, узнает об этом. И, Джек, ясно и просто, мы не можем этого допустить. Как только преступник узнает, что мы знаем о нем, он может исчезнуть. Если он умен, а мы уже знаем, что он чертовски умен, он исчезнет. Тогда мы никогда его не поймаем. Ты этого не хочешь. Мы говорим о человеке, который убил твоего брата. Ты же не хочешь этого, не так ли?"

Я кивнул, показывая, что понимаю дилемму, и на мгновение замолчал, сочиняя ответ. Я перевел взгляд с Бэкуса на Уоллинга, а затем снова на Бэкуса.

"В мою газету уже вложено много времени и денег", - сказал я. "У меня есть остывшая история. Просто чтобы вы поняли, я мог бы сегодня вечером написать статью, в которой говорится, что власти проводят общенациональное расследование вероятности того, что серийный убийца полицейских действовал целых три года без обнаружения ".

"Как я уже сказал, вы проделали очень хорошую работу, и никто не спорит, что это за история".

"Так что же тогда ты предлагаешь? Я просто убиваю это и ухожу, жду, когда ты однажды проведешь пресс-конференцию, когда, и если, ты получишь этого парня?"

Бэкус прочистил горло и откинулся назад. Я взглянул на Уоллинг, но ее лицо ничего не выражало.

"Я не буду приукрашивать это", - сказал Бэкус. "Но, да, я хочу, чтобы ты немного посидел над рассказом".

"До каких пор? Что значит "немного погодя"?"

Бэкус оглядел кафетерий так, словно никогда там не был. Он ответил, не глядя на меня.

"Пока мы не поймаем этого человека".

Я тихо присвистнул.

"И что бы я получил за то, что сидел над рассказом? Что получили бы "Новости Скалистых гор"?"

"Прежде всего, ты помог бы нам поймать убийцу твоего брата. Если вам этого недостаточно, я уверен, мы могли бы выработать какое-нибудь эксклюзивное соглашение об аресте подозреваемого ".

Долгое время никто не произносил ни слова, потому что было ясно, что мяч на моей площадке. Я тщательно взвешивал свои слова, прежде чем, наконец, наклониться вперед через стол и заговорить.

"Ну, Боб, как я думаю, ты знаешь, это один из тех редких случаев, когда у вас, ребята, не на руках все карты и вы не можете принимать все решения. Это мое расследование, понимаете? Я начал это, и я не собираюсь просто бросать. Я не собираюсь возвращаться в Денвер, сидеть за своим столом и ждать телефонного звонка. Я в деле, и если вы меня не удержите, тогда я вернусь писать историю. Это будет в газете в воскресенье утром. Это наш лучший тиражный день ".

"Ты бы поступил так со своим собственным братом?" Сказал Уоллинг, слова сжимались от гнева. "Тебе что, насрать?"

"Рейчел, пожалуйста", - сказал Бэкус. "Это хорошее замечание. Что мы..."

"Мне не насрать", - сказал я. "Я был единственным, кто это сделал. Так что не пытайся возлагать на меня какую-либо вину. Мой брат останется мертвым, найдете вы этого парня или нет и напишу я историю или нет ".

"Ладно, Джек, мы здесь не ставим под сомнение твои мотивы", - сказал Бэкус, подняв руки в успокаивающем жесте. "Кажется, мы заняли позицию соперничества, а я этого не хочу. Почему бы тебе не сказать мне ясно, чего ты хочешь. Я уверен, что мы разберемся с этим прямо здесь. Еще до того, как кофе остынет".

"Это просто", - быстро сказал я. "Подключи меня к расследованию. Полный доступ в качестве наблюдателя. Я не напишу ни слова, пока мы либо не поймаем этого сукина сына, либо не сдадимся ".

"Это шантаж", - сказал Уоллинг.

"Нет, это соглашение, которое я предлагаю заключить", - ответил я. "На самом деле это уступка, потому что теперь у меня есть история. Необходимость сидеть на нем противоречит моим инстинктам и тому, что я делаю ".

Я посмотрел на Бэкуса. Уоллинг был зол, но я знал, что это не имело значения. Бэкус принял бы решение.

"Я не думаю, что мы можем это сделать, Джек", - наконец сказал он. "Это противоречит правилам бюро - привлекать кого-либо подобным образом. Это может быть опасно и для тебя тоже ".

"Меня это не волнует. Что угодно из этого. Таков уговор. Прими это или оставь. Позвони тому, кому ты должен позвонить. Но таков уговор ".

Бэкус поставил чашку перед собой и посмотрел вниз, во все еще дымящуюся черноту. Он даже не пригубил его.

"Это предложение намного выше моего уровня полномочий", - сказал он. "Мне придется вернуться к тебе".

"Когда?"

"Я позвоню прямо сейчас".

"А как насчет конференции о статусе?"

"Они не могут начать без меня. Почему бы вам обоим не подождать здесь. Это не должно занять много времени ".

Бэкус встал и осторожно придвинул свой стул к столу.

"Просто чтобы внести ясность", - сказал я, прежде чем он отвернулся, - "если меня допустят к этому в качестве наблюдателя, за двумя исключениями, я не буду писать об этом деле, пока мы не добьемся ареста или вы не решите, что оно бесплодно, и не сосредоточите свои основные усилия на других делах".

"Каковы исключения?" - Спросил Бэкус.

"Во-первых, если вы попросите меня написать об этом. Может наступить время, когда вам захочется вывести этого парня на чистую воду с помощью истории. Я напишу это тогда. Другое исключение - это если история просочится. Если это появится в любой другой газете или на телевидении, все ставки отменяются. Немедленно. Если я даже пронюхаю, что кто-то другой собирается это нарушить, я сначала нарушу это сам. Это моя чертова история ".

Бэкус посмотрел на меня и кивнул.

"Я не задержусь надолго".

После того, как он ушел, Уоллинг посмотрел на меня и тихо сказал: "Если бы это был я, я бы раскрыл твой блеф".

"Это не было блефом", - сказал я. "Это было по-настоящему".

"Если это правда, что ты променял поимку парня, который убил твоего брата, на историю, то это заставляет меня очень сочувствовать тебе. Я собираюсь взять еще кофе ".

Затем она встала и ушла от меня. Пока я смотрел, как она идет обратно к прилавку, мой разум блуждал по тому, что она сказала, а затем остановился на строках По, которые я прочитал накануне вечером и которые не изгладились из моей памяти.

Я жил один В мире стонов, И моя душа была застойной волной.

22

Когда я вошел в конференц-зал с Бэкусом и Уоллингом, в зале было всего несколько мест без агентов. Статусная встреча была организована с агентами, сидящими вокруг длинного стола, а затем с внешним слоем сидящих на стульях вдоль стен. Бэкус указал на стул на внешнем краю и жестом пригласил меня сесть. Затем он и Уоллинг подошли к двум оставшимся местам в центре стола. Стулья, по-видимому, были зарезервированы исключительно для них. Я чувствовал на себе множество взглядов как на незнакомца, но я опустил руку на пол и порылся в своей компьютерной сумке, делая вид, что что-то ищу, чтобы не встречаться с кем-либо из них взглядами.

Бэкус согласился на сделку. Или, скорее, тот, кому он позвонил, согласился на сделку. Я участвовал в поездке вместе с агентом Уоллинг, назначенной нянькой, как она это называла. Я составил и подписал соглашение, в котором говорилось, что я не буду писать о расследовании до его завершения или роспуска, или в случае возникновения любого из исключений, о которых я упоминал ранее. Я спросил Бэкуса о том, чтобы ко мне присоединился фотограф, и он сказал, что это не было частью сделки. Но он согласился рассмотреть конкретные просьбы о фотосъемке. Это было лучшее, что я мог сделать для Гленна.

После того, как Бэкус и Уоллинг устроились на своих местах и интерес ко мне угас, я огляделся. В комнате была дюжина других мужчин и три женщины, включая Уоллинг. Большинство мужчин были в рубашках с короткими рукавами и, казалось, какое-то время занимались тем, чем занимались. Там было много пластиковых стаканчиков, много бумаг на коленях и на столе. Женщина обходила комнату, раздавая каждому агенту по пачке бумаг. Я заметил, что одним из агентов был человек с острым лицом, с которым я столкнулся в офисе Уоллинга, а затем снова увидел в кафетерии. Когда Уоллинг отошла, чтобы налить себе кофе в чашку, я видела, как он встал после еды и направился к прилавкам с едой, чтобы поговорить с ней. Я не мог слышать, что было сказано, но я мог сказать, что она уволила его, и он, казалось, не был слишком рад этому.

"Ладно, народ", - сказал Бэкус. "Давайте сделаем это, если сможем. Это был долгий день, и, вероятно, дальше они будут еще длиннее ".

Гул разговоров резко оборвался. Как можно более плавно я потянулась к своей компьютерной сумке и достала блокнот. Я открыла его на новой странице и приготовилась делать заметки.

"Прежде всего, короткое объявление", - сказал Бэкус. "Новый человек, которого вы видите сидящим у стены, - Джек Макэвой. Он репортер из Rocky Mountain News и он планирует быть с нами, пока это не закончится. Именно его прекрасная работа привела к формированию этой целевой группы. Он открыл нашего поэта. Он согласился не писать о нашем расследовании, пока мы не задержим преступника. Я хочу, чтобы все вы оказали ему всяческую любезность. У него есть благословение ответственного специального агента находиться здесь ".

Я снова почувствовал на себе чей-то взгляд и застыл с блокнотом и ручкой в руке, как будто меня поймали на месте преступления с окровавленными руками.

"Если он не собирается писать, как получилось, что он достал блокнот?"

Я посмотрел в сторону знакомого голоса и увидел, что это был человек с острым лицом из офиса Уоллинга, который задал вопрос.

"Ему нужно делать заметки, чтобы, когда он писал, у него были факты", - сказал Уоллинг, неожиданно вставая на мою защиту.

"Это будет день, когда один из них сообщит факты", - бросил ей агент в ответ.

"Гордон, давай не будем ставить мистера Макэвоя в неловкое положение", - сказал Бэкус, улыбаясь. "Я верю, что он сделает хорошую работу. Ответственный специальный агент верит, что он это сделает. И, на самом деле, до сих пор он проделывал отличную работу, поэтому мы собираемся воспользоваться как презумпцией невиновности, так и нашим сотрудничеством ".

Я наблюдал, как тот, кого звали Гордон, в смятении покачал головой, его лицо потемнело. По крайней мере, я сразу получил подсказки о том, от кого следует держаться подальше. Следующее произошло, когда женщина с раздаточными материалами прошла мимо меня, ничего мне не дав.

"Это будет наша последняя групповая встреча", - сказал Бэкус. "Завтра большинство из нас разойдутся, и OC по этому расследованию переедет в Денвер, место последнего дела. Рейчел останется агентом по расследованию и координатором. Брасс и Брэд останутся здесь, чтобы провести сопоставление и все такое прочее. Мне нужны печатные отчеты от всех агентов к восемнадцати сотням восточных в Денвер и Куантико каждый день. Пока воспользуйтесь факсом местного отделения в Денвере. Номер должен быть на распечатке, которую вы только что получили. Мы настроим наши собственные реплики и отправим эти номера вам, как только сделаем это. Теперь давайте рассмотрим, что у нас есть. Очень важно, чтобы мы все были на одной волне. Я не хочу, чтобы что-нибудь просочилось сквозь трещины в этом. С нас этого уже достаточно ".

"Нам лучше не облажаться", - саркастически сказал Гордон. "За нами также следит пресса".

Несколько человек засмеялись, но Бэкус оборвал их.

"Хорошо, хорошо, Гордон, ты высказал свое несогласие громко и ясно. Я собираюсь уступить Брасс на несколько минут, и она расскажет о том, что у нас есть на данный момент ".

Женщина, сидевшая за столом напротив Бэкуса, прочистила горло. Она разложила перед собой на столе три страницы, похожие на компьютерные распечатки, и встала.

"Хорошо", - сказала она. "У нас шесть мертвых детективов в шести штатах. У нас также есть шесть нераскрытых убийств, над которыми детективы работали индивидуально на момент их собственной смерти. Суть в том, что мы пока не чувствуем себя комфортно, принимая на себя твердое обязательство относительно того, есть ли у нас один или два правонарушителя - или, возможно, даже больше, хотя это кажется маловероятным. Наша догадка, однако, заключается в том, что мы имеем дело с одним из них, но на данный момент у меня не так много подтверждений этому. С чем мы действительно чувствуем себя комфортно, так это с тем, что смерти шести детективов определенно связаны и, следовательно, скорее всего, дело одной руки. На данный момент наше внимание сосредоточено на этом преступнике. Тот, кого мы называем Поэтом. Помимо этого, у нас есть только теория связи с другими случаями. Сначала мы поговорим о них. Во-первых, давайте начнем с детективов. Взгляните на первый PVR в вашей упаковке в течение нескольких секунд, а затем я укажу на некоторые вещи ".

Я посмотрел на всех, кто изучал раздаточный материал, и почувствовал раздражение от того, что меня не учли. Я решил, что после встречи поговорю об этом с Бэкусом. Я посмотрел на Гордона и увидел, что он смотрит на меня. Он подмигнул мне, а затем повернулся лицом к отчетам, лежащим перед ним. Затем я увидел, как Уоллинг встал и обошел стол на моей стороне комнаты. Она протянула мне копию распечатки. Я кивнул в знак благодарности, но она уже вернулась на свое место. Я заметил, что, возвращаясь, она взглянула на Гордона, и их глаза встретились долгим взглядом.

Я посмотрел на страницы в своих руках. На первом листе была просто организационная структура с именами задействованных агентов и их заданиями. Там также были номера телефонов и факсов местных отделений в Денвере, Балтиморе, Тампе, Чикаго, Далласе и Альбукерке. Я пробежал глазами по списку агентов и нашел только одного Гордона. Гордон Торсон. Я увидел, что его задание гласило просто "Квантико-Вперед".

Затем я поискал Брасс в списке и достаточно легко догадался, что это Бразилиа Доран, обозначенная в списке как "координатор жертв / профилирование". Были перечислены другие задания агентам. Были задания по почерку и криптологии, но большинство из них были просто отмечены как города назначения, за которыми следовало имя жертвы. По-видимому, два агента BSS отправились в каждый город, где побывал Поэт, чтобы координировать расследования этих случаев с агентами из местного отделения города и местной полиции.

Я перевернул страницу к следующему листу, который читали все остальные.

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ВИКТИМОЛОГИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ-THE POET, BSS95-17

ЖЕРТВА #

1. Клиффорд Белтран, департамент шерифа округа Сарасота, отдел убийств.

WM, DOB 3-14-34, DOD 4-1-92

Оружие: S & W дробовик 12 калибра, один выстрел-в голову, место жительства. Без свидетелей

2. Джон Брукс, Департамент полиции Чикаго, отдел по расследованию убийств, зона 3.

BM, DOB 7-1-54, DOD 10-30-93

Оружие: служебное, "Глок-19", два выстрела, один удар в голову: место жительства. Без свидетелей

3. Гарланд Петри, департамент полиции Далласа, отдел убийств.

WM, DOB 11-11-51, DOD 3-28-94

Оружие: служебное, "Беретта 38", два выстрела, два удара - в грудь и в голову: место жительства, свидетелей нет

4. Моррис Котит, департамент полиции Альбукерке, отдел убийств.

ХМ, DOB 9-14-56, DOD 9-24-94

Оружие: служебное, S & W 38 два выстрела, один удар в голову: место жительства. Без свидетелей

5. Шон Макэвой, департамент полиции Денвера, отдел убийств.

WM, DOB 5-21-61, DOD 2-10-95

Оружие: служебное, S & W 38 один выстрел в голову: автомобиль. Нет свидетеля Первое, что я заметил, это то, что у них еще не было Маккафферти в списке. Он был бы номером два. Затем я осознал, что взгляды многих из присутствующих в комнате снова падают на меня, когда люди читают фамилию и, по-видимому, осознают, кто я такой. Я не отрывал глаз от страницы передо мной, уставившись на заметки под именем моего брата. Его жизнь была сведена к коротким описаниям и датам. Бразилиа Доран, наконец, спасла меня от того момента.

"Хорошо, К твоему сведению, это было напечатано до подтверждения шестого случая", - сказала она. "Если вы хотите поместить это на свой лист сейчас, это будет между Белтраном и Бруксом. Меня зовут Джон Маккафферти, детектив отдела по расследованию убийств полицейского управления Балтимора. Мы получим более подробную информацию позже. В любом случае, как вы можете видеть, не многие вещи согласуются в этих случаях. Использованное оружие разное, места смерти разные, и у нас есть три белых, один чернокожий и один латиноамериканец в качестве жертв… Дополнительный случай, Маккафферти - белый мужчина сорока семи лет.

"Но есть ограниченные общие знаменатели для физической сцены и доказательств. Каждая жертва была мужчиной, детективом отдела по расследованию убийств, который был убит смертельным выстрелом в голову, и свидетелей этих перестрелок не было. Отсюда мы переходим к двум ключевым общим чертам, которые мы хотим использовать. В каждом случае у нас есть ссылка на Эдгара Аллана По. Это один. Второй ключ заключается в том, что, по мнению его коллег, каждая жертва была одержима конкретным делом об убийстве - двое из них до такой степени, что обратились за консультацией.

"Если ты перевернешь следующую страницу..."

Звук переворачиваемых страниц прошелестел по комнате. Я чувствовал, как мрачное очарование овладевает каждым. Это был сюрреалистический момент для меня. Я чувствовал себя, возможно, как сценарист, когда он наконец видит свой фильм на экране. Раньше все это было чем-то спрятанным в моих записных книжках, компьютере и голове как часть далекого царства возможностей. Но здесь была комната, битком набитая следователями, которые открыто говорили об этом, просматривали распечатки, подтверждающие существование этого ужаса.

На следующей странице были предсмертные записки, все цитаты из стихотворений По, которые я нашел и записал прошлой ночью.

"Вот где случаи неопровержимо сходятся воедино", - сказал Доран. "Нашему поэту нравится Эдгар Аллан По. Мы пока не знаем почему, но это то, над чем мы будем работать здесь, в Куантико, пока вы, ребята, путешествуете. Я собираюсь ненадолго предоставить слово Брэду, чтобы он немного рассказал вам об этом ".

Агент, сидевший непосредственно рядом с Дораном, встал и взял инициативу в свои руки. Я открыла первую страницу посылки и нашла в списке агента Брэдли Хейзелтона. Духовой и бредовый. Что за команда, подумал я. Хейзелтон, долговязый мужчина с покрытыми прыщами щеками, водрузил очки обратно на нос, прежде чем заговорить.

"Хм, что у нас здесь есть, так это то, что шесть цитат в этих случаях - включая случай в Балтиморе - взяты из трех стихотворений По, а также из его собственных последних опубликованных слов. Мы просматриваем их, чтобы определить, можем ли мы получить какое-то общее представление о том, о чем были стихи и как они могут относиться к этому преступнику. Мы ищем там все, что угодно. Кажется довольно очевидным, что именно здесь преступник играет с нами и где он идет на риск. Я не думаю, что мы были бы здесь сегодня или мистер Макэвой нашел бы связь между этими случаями, если бы наш парень не решил процитировать Эдгара Аллана По. Итак, тогда эти стихи - его подпись. Мы попытаемся выяснить, почему он выбрал По, а не, скажем, Уолта Уитмена, но я ...

"Я скажу вам почему", - сказал агент, сидящий на дальнем конце стола. "По был патологическим мудаком, как и наш парень".

Несколько человек засмеялись.

"Э-э, да, вероятно, это правильно в общем смысле", - сказал Хейзелтон, не обращая внимания на то, что комментарий был сделан, чтобы всех развеселить. "Тем не менее, Брасс и я будем работать над этим, и если у вас есть какие-либо идеи, я хотел бы их услышать. Что касается прямо сейчас, пару вещей, которые нужно выбросить. По считается отцом детективной литературы благодаря публикации "Убийств на улице Морг", которая по сути является детективной историей. Итак, у нас может быть преступник, который смотрит на это как на какую-то загадку. Ему просто нравится дразнить нас своего рода загадкой, посредством используя слова По как подсказки. Кроме того, я начал читать некоторые авторитетные критические статьи и анализ работ По и нашел кое-что интересное. Одно из стихотворений, которое использовал наш парень, называется "Дворец с привидениями". Это стихотворение содержалось в коротком рассказе под названием "Падение дома Ашеров". Я уверен, вы все слышали о нем или читали. В любом случае, стандартный анализ этого стихотворения заключается в том, что, хотя на первый взгляд оно служит описанием дома Ашеров, это также замаскированное или подсознательное описание центрального персонажа истории, Родерика Ашера. И это имя, вы знаете, если были на брифинге прошлой ночью, всплыло в связи со смертью жертвы номер шесть. Прошу прощения, это Шон Макэвой. Он не просто число ".

Он посмотрел на меня и кивнул, и я кивнул в ответ.

"Описание в стихотворении… подождите." Хейзелтон просматривал свои записи, затем нашел то, что ему было нужно, снова поправил очки и продолжил. "Хорошо, у нас есть: "Знамена желтые, славные, золотые; / На его крыше парили и струились", а затем позже у нас есть: "Вдоль крепостных валов, украшенных перьями и бледных". Хорошо, а затем несколькими строками позже у нас есть упоминание о "двух светящихся окнах" бла, бла, бла. В любом случае, насколько можно судить по описанию, это означает белого мужчину-затворника со светлыми волосами, возможно, длинными или вьющимися светлыми волосами, и в очках. Вот твое начало в физическом профиле".

По комнате прокатился смех, и Хейзелтон, казалось, принял это на свой счет.

"Это есть в книгах", - запротестовал он. "Я серьезно, и я думаю, что с этого стоит начать".

"Подожди минутку, подожди минутку", - сказал голос с внешнего кольца. Мужчина встал, чтобы привлечь внимание всего зала. Он был старше большинства других агентов и производил впечатление серьезного ветерана. "О чем мы здесь говорим? Развевающиеся желтые знамена - что это за дерьмо? Этот материал По великолепен, он, вероятно, поможет вон тому парню продать много газет, но ничто не убедило меня за последние двадцать часов, что я здесь, что на улице есть какие-то хандряки, которые каким-то образом прикончили пять-шесть опытных придурков и засунули им в рот собственное оружие. Мне трудно это видеть, вот что я хочу сказать. Что ты имеешь в виду под этим?"

В комнате раздался гул согласных комментариев и кивков. Я слышал, как кто-то назвал агента, который запустил дело, "Смитти", и я увидел Чака Смита, указанного на первой странице the pocket. Он направлялся в Даллас.

Брасс Доран встал, чтобы обсудить проблему.

"Мы знаем, в чем загвоздка", - сказала она. "Методология - это то, что мы меньше всего готовы обсуждать на данном этапе. Но корреляция с Эдгаром По, на мой взгляд, однозначна, и Боб согласен. Итак, какая у нас альтернатива? Говорим ли мы, что это невозможно, и отбрасываем это? Нет, мы действуем так, как будто на кону могут быть другие жизни, потому что они вполне могут быть. Надеюсь, на ваши вопросы мы получим ответы по ходу дела. Но я согласен, это то, что нам нужно учитывать, и всегда полезно быть скептичным. Это вопрос контроля. Как Поэту удается контролировать этих людей?

Она повернула голову и оглядела комнату. Теперь Смитти молчал.

"Латунь", - сказал Бэкус. "Давайте перейдем к первым жертвам".

"Ладно, ребята, следующая страница".

Страница, к которой мы обратились, содержала информацию об убийствах, которыми были одержимы детективы, убитые Поэтом. В отчете они были названы вторичными жертвами, хотя в каждом городе они на самом деле умерли первыми. Я заметил, что лист в очередной раз не был обновлен. Полли Амхерст, женщина, чье убийство было одержимо Джоном Маккафферти в Балтиморе, еще не попала в список.

ВТОРИЧНАЯ ВИКТИМОЛОГИЯ-ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ

1. Габриэль Ортис, Сарасота, студент университета Флориды, ее превосходительство, DOB 6-1-82, DOD 2-14-92

Удушение лигатурой, растление (волокно капока)

2. Роберт Сматерс, чикагский студент бакалавриата, DOB 8-11-81, DOD 8-15-93

Ручное удушение, нанесение увечий до смерти

3. Алтея Гранадайн, студентка колледжа в Далласе, DOB 10-10-84, DOD 1-4-94

Множественные ножевые ранения в грудь, нанесение увечий до смерти

4. Мануэла Кортес, Альбукерке, Нью-Йорк, экономка, тел. 4-11-46, МО 8-16-94

Множественные удары тупым предметом, нанесение увечий посмертно (волокна капока)

5. Тереза Лофтон, Денвер, сокурсница, работница дневного ухода за детьми WF, DOB 7-4-75, DOD 12-16-94

Удушение лигатурой, нанесение увечий посмертно (волокно капока)

"Ладно, и снова нам не хватает одного", - сказал Доран. "Балтимор. Я понимаю, что дело было не в ребенке, а в учителе. Полли Амхерст. Удушение лигатурой и посмертное нанесение увечий".

Она немного подождала на случай, если люди будут писать записки.

"Мы все еще находимся в процессе отправки файлов и данных по факсу по этим делам", - продолжила она. "Это было просто подготовлено для встречи. Но, предварительно, то, что мы рассматриваем в рамках этих вторичных случаев, - это общность, затрагивающая детей. Три жертвы были детьми, двое работали непосредственно с детьми, а последняя, Мануэла Кортес, была домработницей, которая была похищена и убита в какой-то момент, когда шла в школу, которую посещали дети ее работодателя, чтобы проводить их домой. Экстраполяция заключается в том, что предполагаемыми целями в этой цепочке были дети, но в половине случаев, возможно, что-то пошло не так, схема преследования была каким-то образом прервана взрослыми жертвами, и они были устранены ".

"Что можно сделать из этого увечья?" - спросил агент на внешнем кольце. "Кое-что из этого по почте и с детьми… этого не было".

"Мы не уверены, но на данный момент есть предположение, что это может быть частью его маскировки. Используя другую методологию и патологию, он смог замаскировать себя. На этой странице эти случаи могут выглядеть похожими, но чем полнее анализ, тем больше они отличаются. Как будто шесть разных мужчин с разными патологиями убили этих жертв. Фактически, все случаи были представлены в анкетах VICAP местными агентствами, но ни один из них не совпал с другими. Помните, что анкета теперь занимает до восемнадцати страниц.

"В итоге, я думаю, этот преступник прочитал о нас. Я думаю, он знал, как поступить с каждой из этих жертв достаточно по-разному, чтобы наш надежный компьютер ни разу не выдал совпадение. Единственной ошибкой, которую он допустил, были волокна капока. Вот каким он у нас есть ".

Агент на внешнем кольце поднял руку, и Доран кивнул ему.

"Если было три случая обнаружения волокна капока, почему мы не получили совпадение на компьютере VICAP, если все случаи были занесены, как вы сказали?"

"Человеческая ошибка. В первом случае, мальчик Ортис, капок был коренным жителем этого района и был уволен. Это не было указано в анкете. В случае с Альбукерке волокна не были идентифицированы как капок, исследование не обновлялось. Оплошность. Мы пропустили матч. Мы получили это из местного отделения только сегодня. Только в случае с Денвером капок был сочтен достаточно значительным, чтобы включить его в запрос VICAP ".

Несколько агентов застонали, и я почувствовал, как мое собственное сердце немного упало. Возможность подтверждения того, что серийный убийца действовал еще в деле Альбукерке, была упущена. Что, если бы это не было пропущено, подумал я. Может быть, Шон был бы жив.

"Это подводит нас к большому вопросу", - сказал Доран. "Сколько у нас убийц? Тот, кто пишет первую строку, и другой, который пишет детективы? Или только один? Тот, кто делает их все. На данный момент, основываясь главным образом на логистических невероятностях, связанных с двумя убийцами, мы развиваем теорию взаимосвязи. Мы предполагаем, что в каждом городе две смерти связаны ".

"Что это за патология?" - Спросил Смитти.

"Сейчас мы только предполагаем. Очевидным является то, что он рассматривает убийство детектива как способ замести следы, обеспечить свой побег. Но у нас есть и другая теория. То есть первое убийство было совершено преступником для того, чтобы привлечь к ответственности детектива отдела по расследованию убийств. Другими словами, первое убийство - это приманка, представленная в такой ужасающей форме, что привлекает внимание детектива из отдела убийств. Мы предполагаем, что Поэт затем преследовал каждого из этих офицеров и изучил их привычки и распорядок дня. Это позволило ему подобраться поближе и совершить возможное убийство незамеченным".

Это заставило зал замолчать. У меня возникло ощущение, что многие агенты, хотя, несомненно, и ветераны многочисленных расследований серийных убийств, никогда прежде не сталкивались с хищником, подобным тому, кого они называли Поэтом.

"Конечно, - сказал Брасс, - все, что у нас есть, это теория на данный момент ..."

Бэкус встал.

"Спасибо, Брасс", - сказал он, затем, обращаясь ко всей комнате, добавил: "Теперь быстро, потому что я хочу провести некоторое профилирование и покончить с этим, Гордон, у тебя есть кое-что для нас".

"Да, очень быстро", - сказал Торсон, вставая и подходя к мольберту с большим блокнотом для рисования на нем. "Карта в вашем пакете устарела из-за соединения с Балтимором. Итак, если я могу привлечь ваше внимание сюда на мгновение."

Он быстро нарисовал контур Соединенных Штатов толстым черным маркером. Затем красным маркером он начал рисовать след Поэта. Начавшись во Флориде, которую он нарисовал пропорционально маленькой по сравнению с остальной частью страны, линия шла до Балтимора, затем до Чикаго, затем до Далласа, затем до Альбукерке и, наконец, дальше до Денвера. Он снова взял черный маркер и написал даты убийств в каждом из городов.

"Это говорит само за себя", - сказал Торсон. "Наш человек направляется на запад, и он явно за что-то разозлился на копов из отдела убийств".

Он поднял руку и помахал ею над западной половиной нарисованной им страны.

"Мы будем ждать следующих попаданий здесь, если только нам не повезет и мы не доберемся до него первыми".

Взгляд на конечную точку красной линии, проведенной Торсоном, вызвал у меня странное чувство относительно того, что было впереди. Где был Поэт? Кто был следующим?

"Почему бы нам просто не позволить ему добраться до Калифорнии, чтобы он мог быть среди себе подобных? Конец проблеме".

Все рассмеялись над шуткой одного из агентов, сидящих во внешнем кольце. Юмор придал Хейзелтону смелости.

"Привет, Гордо", - сказал он, возвращаясь к мольберту и постукивая карандашом по маленькому изображению Флориды. "Я надеюсь, что эта карта не была каким-то фрейдистским промахом с вашей стороны".

Это вызвало самый громкий смех на собрании, и лицо Торсона покраснело, хотя он улыбнулся шутке на свой счет. Я увидел, как лицо Рейчел Уоллинг озарилось восторгом.

"Очень смешно, Хейзел", - громко возразил Торсон. "Почему бы тебе не вернуться к анализу стихотворений. У тебя это хорошо получается ".

Смех быстро иссяк, и я заподозрил, что Торсон поддразнил Хейзелтона колкостью, которая была скорее личной, чем остроумной.

"Хорошо, если я могу продолжить", - сказал Торсон, - "К вашему сведению, сегодня вечером мы предупредим все ОО, особенно на Западе, чтобы они были начеку в случае чего-то подобного. Нам бы очень помогло, если бы мы могли получить заблаговременное уведомление о следующем и поместить нашу лабораторию в одну из сцен. У нас будет наготове команда go. Но прямо сейчас мы во всем полагаемся на местных. Боб?"

Бэкус прочистил горло, чтобы продолжить дискуссию.

"Если ни у кого нет ничего другого, мы переходим к профилированию. Что мы можем сказать об этом преступнике? Я хотел бы кое-что добавить к оповещению, которое рассылает Гордон ".

Затем последовала череда ненужных замечаний, многие из которых были в свободной форме, без последствий, некоторые из них даже вызывали смех. Я мог видеть, что среди агентов было много товарищества. Была также некоторая вражда, о чем свидетельствует пьеса между Торсоном и Уоллингом, а затем Торсоном и Хейзелтоном. Тем не менее, у меня возникло ощущение, что эти люди уже сидели за столом в этой комнате и занимались этим раньше. К сожалению, много раз до этого.

Появившийся профиль был бы мало полезен для поимки Поэта. Общие сведения, которые агенты бросили на ринг, были в основном описаниями интерьера. Гнев. Изоляция. Образование и интеллект выше среднего. Как вы идентифицируете эти вещи среди масс, подумал я. Никаких шансов.

Иногда Бэкус вмешивался и задавал вопрос, чтобы вернуть дискуссию в нужное русло.

"Если вы согласны с последней теорией Брасса, почему копы из отдела убийств?"

"Ты отвечаешь на это, и он оказывается в клетке. В этом и есть тайна. Вся эта поэтическая чепуха - это развлечение ".

"Богатый или бедный?"

"У него есть деньги. Он должен. Куда бы он ни пошел, он не остается надолго. Убийство без работы - это его работа ".

"У него должен быть счет в банке или богатые родители, что-нибудь. И у него есть колеса, и ему нужны деньги, чтобы заправить бак ".

Сеанс продолжался еще двадцать минут, пока Доран делал заметки для предварительного профиля. Затем Бэкус закончил это и сказал всем отдохнуть остаток ночи, прежде чем отправиться утром.

Когда собрание заканчивалось, несколько человек подошли ко мне и представились, выразили соболезнования моему брату и восхищение моим расследованием. Но это были лишь немногие, и среди них были Хейзелтон и Доран. После нескольких минут этого я остался один и оглядывался в поисках Уоллинга, когда подошел Гордон Торсон. Он протянул руку, и, поколебавшись, я пожал ее.

"Не хотел доставлять тебе хлопот", - сказал он, тепло улыбаясь.

"Все в порядке. Это было прекрасно ".

У него была крепкая хватка, и после стандартного двухсекундного пожатия я попыталась вырваться, но он не отпускал. Вместо этого он притянул мою руку к себе и наклонился вперед, чтобы только я услышала, что он хотел сказать дальше.

"Хорошо, что твоего брата нет рядом, чтобы увидеть это", - прошептал он. "Если бы я сделал то, что сделал ты, чтобы взяться за это дело, мне было бы стыдно. Я не смог бы жить с самим собой ".

Он выпрямился, не переставая улыбаться. Я просто посмотрел на него и необъяснимо кивнул. Он отпустил мою руку и отступил. Я чувствовал себя униженным из-за того, что я не защищался, я просто глупо кивнул головой.

"О чем это было?"

Я обернулся. Это была Рейчел Уоллинг.

"Э-э, ничего. Он просто... ничто."

"Что бы он ни сказал, забудь об этом. Он может быть мудаком ".

Я кивнул.

"Да, у меня возникла эта идея".

"Давай, вернемся в зал заседаний. Я умираю с голоду".

В коридоре она рассказала мне о планах путешествия.

"Мы уезжаем завтра рано утром. Будет лучше, если ты останешься здесь на ночь, вместо того, чтобы тащиться обратно в Хилтон. Общежития для посетителей в основном освобождаются по пятницам. Мы можем разместить вас в одном из них, а отель Hilton просто освободит ваши комнаты и отправит ваши вещи в Денвер. Это будет проблемой?"

"Э-э, нет. Я думаю..."

Я все еще думал о Торсоне.

"Пошел он".

"Что?"

"Этот парень, Торсон, он засранец".

"Забудь о нем. Мы уезжаем завтра, а он остается здесь. А как насчет "Хилтона"?"

"Да, прекрасно. У меня есть мой компьютер и все остальное, что важно, уже со мной ".

"Я позабочусь о том, чтобы утром раздобыть тебе свежую рубашку".

"О, моя машина. У меня есть машина напрокат в гараже отеля "Хилтон"."

"Где ключи?" - спросил я.

Я вытащил их из своего кармана.

"Отдай их мне. Мы позаботимся об этом".

23

Ранним утром, когда за занавесками еще виднелся лишь намек на рассвет, Гладден ходил по квартире Дарлин, слишком нервный, чтобы спать, слишком возбужденный, чтобы хотеть. Он ходил по маленьким комнатам, размышляя, планируя, ожидая. Он заглянул к Дарлин в спальню, несколько мгновений наблюдал за ней на кровати, а затем вернулся в гостиную.

К стенам были приклеены постеры из старых порнофильмов без рамок, а помещение было заполнено безделушками, напоминающими о никчемной жизни. На всем был никотиновый налет. Гладден был курильщиком, но все равно находил это отвратительным. В доме царил беспорядок.

Он остановился перед одним из плакатов фильма под названием "Внутри Дарлин". Она сказала ему, что была звездой в начале восьмидесятых, до того, как видео произвело революцию в бизнесе, и она начала выглядеть старой, вокруг ее глаз и рта проступили следы жизни. Она с задумчивой улыбкой указала на плакаты, где на фотографиях, сделанных воздушной кистью, ее тело и лицо были гладкими и без морщин. Она была указана просто как Дарлин. Фамилия не нужна. Он задавался вопросом, каково это - жить в месте, где образы твоего прежнего великолепного "я" со стен насмехаются над твоим нынешним "я".

Он отвернулся и заметил ее сумочку на карточном столике в столовой и просмотрел ее. Там было полно косметики, в основном, и пустых сигаретных пачек и коробков спичек. Там был маленький аэрозольный баллончик для отражения нападавших и ее кошелек. У нее было семь долларов. Он посмотрел на ее права и впервые обнаружил, каково ее полное имя.

"Дарлин Кугель", - сказал он вслух. "Рад с вами познакомиться".

Он взял деньги и положил все остальное обратно в кошелек. Семь долларов - это немного, но это были семь долларов. Человек в дилерском центре digiTime заставил его заплатить вперед, чтобы заказать камеру. У Глэддена осталось всего несколько сотен долларов, и он решил, что еще семь не помешают.

Он отложил свои денежные заботы в сторону и снова принялся расхаживать. У него была проблема с выбором времени. Камеру пришлось отправить из Нью-Йорка. Это поступило бы не раньше среды. Еще пять дней. Он знал, что для безопасности ему придется переждать это прямо здесь, в квартире Дарлин. И он знал, что сможет это сделать.

Он решил составить список для магазина. Полки Дарлин были почти пусты, если не считать тунца, а он ненавидел это дерьмо. Ему пришлось бы выйти, купить припасы, а затем копать до среды. Ему не понадобилось бы многого. Родниковая вода - Дарлин, по-видимому, пила воду из-под крана. Также фруктовые лупы, может быть, какой-нибудь Chef Boyardee.

Он услышал, как снаружи проехала машина. Он подошел к двери, чтобы прислушаться, и, наконец, услышал звук, которого так долго ждал. Газета падает на землю. Дарлин сказала ему, что жилец из соседней квартиры получил газету. Гладден гордился собой за то, что догадался спросить. Теперь он подошел к окну и выглянул сквозь жалюзи на улицу. Приближался серый и туманный рассвет. Он не видел никакой активности снаружи.

Повернув два замка, Глэдден открыл дверь и вышел на свежий утренний воздух. Он огляделся и увидел сложенную газету на тротуаре перед соседней квартирой. За дверями квартиры не горел свет. Гладден быстро подошел к газете, взял ее и вернулся в квартиру, из которой вышел.

Сидя на диване, он быстро подошел к разделу газеты "Метро" и пролистал восемь страниц. Не было никакой истории. На горничную ничего. Он отбросил раздел в сторону и взял переднюю часть.

Он перевернул раздел, и вот, наконец, это было его собственное фото в правом нижнем углу первой страницы. Это был снимок с места ареста в Санта-Монике. Он оторвал взгляд от собственного изображения и начал читать рассказ. Он был вне себя от радости. Он снова попал на первую полосу. После стольких лет. Его лицо раскраснелось, когда он читал.

ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ В УБИЙСТВЕ В МОТЕЛЕ СКРЫЛСЯ От ЗАКОНА Во ФЛОРИДЕ

Штатный писатель Кейша Рассел Таймс Мужчина из Флориды, который, по словам властей, избежал правосудия как растлитель малолетних во Флориде, был идентифицирован как подозреваемый в жестоком убийстве горничной голливудского мотеля, сообщила полиция Лос-Анджелеса в пятницу.

29-летнего Уильяма Гладдена разыскивают по делу о смерти Эванджелин Краудер, чье тело было найдено в номере Гладдена в мотеле Hollywood Star. Тело 19-летней жертвы было разрезано на куски и помещено в три ящика комода в комнате.

Тело было обнаружено после того, как Гладден выписался из мотеля. Служащий мотеля, который искал пропавшую горничную, вошел в комнату и увидел кровь, сочащуюся из бюро, сообщила полиция. Краудер была матерью маленького мальчика.

Гладден был зарегистрирован в отеле под именем Брайс Киддер, но полиция заявила, что анализ отпечатков пальцев, найденных в номере, идентифицировал подозреваемого как Гладдена.

Гладден был приговорен к 70 годам тюремного заключения после получившего широкую огласку судебного разбирательства по делу о растлении малолетних в Тампе, штат Флорида, семь лет назад.

Однако, отсидев всего два года в тюрьме, он был освобожден, когда его приговор был отменен апелляцией. Ключевые доказательства - фотографии обнаженных детей - были признаны властями незаконно полученными. После юридической неудачи прокуроры разрешили Гладдену признать себя виновным по менее тяжким обвинениям. Он был освобожден условно за время, уже отбытое в тюрьме.

По иронии судьбы, полиция также узнала, что Гладден был арестован в Санта-Монике за три дня до того, как было обнаружено убийство в мотеле. Он был взят под стражу по ряду мелких обвинений, вытекающих из жалобы на то, что он фотографировал детей, которых мыли в пляжных душевых и на карусели на пирсе. Однако он был привлечен к ответственности и освобожден под залог до того, как была установлена его истинная личность.

– Продолжение, страница 14A

Гладдену пришлось открыть раздел и перейти по истории на внутреннюю страницу. Там он увидел другую фотографию, на которой он сам смотрел на читателя. Это был худощавый и рыжеволосый парень двадцати одного года, каким он был до того, как во Флориде начались преследования. И была еще одна история о нем, а также. Он быстро закончил читать первый рассказ.

– Продолжение с 1А

Полиция заявила, что они не установили мотив убийства Краудера. Хотя комната в мотеле, где Глэдден останавливался почти неделю, была тщательно очищена от отпечатков пальцев, детектив полиции Лос-Анджелеса Эд Томас сказал, что Глэдден допустил одну ошибку, которая привела к его идентификации. Это означало оставить единственный отпечаток пальца на нижней стороне ручки смыва в туалете.

"Это был счастливый случай", - сказал Томас. "Этот единственный отпечаток был всем, что нам было нужно".

Отпечаток был передан в автоматизированную систему идентификации отпечатков пальцев департамента, являющуюся частью общенациональной компьютерной сети сбора данных по отпечаткам пальцев. Было обнаружено совпадение с отпечатками пальцев Гладдена, которые были в файле на компьютере Департамента правоохранительных органов Флориды.

По словам Томаса, Гладдена разыскивали за нарушение условий испытательного срока почти четыре года. Нарушение было возбуждено, когда он прекратил регулярные визиты к сотруднику службы пробации во Флориде и исчез.

В деле Санта-Моники детективы арестовали Гладдена в воскресенье после погони с карусели на пирсе, где они заметили, как он наблюдал за маленькими детьми на популярном аттракционе.

Пытаясь убежать от полиции, он выбросил мусорное ведро с пирса в залив. В конце концов его поймали в ресторане на Променаде Третьей улицы.

Гладдену, который при аресте использовал имя Гарольд Брисбен, было предъявлено обвинение в загрязнении общественных водных путей, вандализме в отношении городской собственности и уклонении от службы в полиции. Однако окружная прокуратура отказалась выдвигать какие-либо обвинения, связанные с его предполагаемым фотографированием детей, сославшись на недостаточность доказательств преступления.

Детектив SMPD Констанс Дельпи сказала, что она и ее партнер начали наблюдать за каруселью после получения жалобы от сотрудника, который описал Гладдена как слоняющегося рядом с детьми и фотографирующего на пляже обнаженных детей, которых родители моют в душе.

Хотя у Гладдена сняли отпечатки пальцев при аресте, Санта-Моника не имеет собственного компьютера для снятия отпечатков пальцев и полагается на использование компьютера Министерства юстиции и других департаментов, включая полицию Лос-Анджелеса, для просмотра отпечатков в сети AFIS. Процесс обычно занимает дни, потому что отделы выпускают свои собственные отпечатки в качестве приоритетов.

В этом случае отпечатки пальцев, сделанные в Санта-Монике человеком, первоначально идентифицированным как Брисбен, не были просмотрены полицией Лос-Анджелеса до вторника. К тому времени Глэдден, который провел воскресную ночь в окружной тюрьме, вышел под залог в размере 50 000 долларов.

Полиция Лос-Анджелеса также опознала Гладдена поздно вечером в четверг по отпечатку, взятому из номера мотеля.

Детективам, участвовавшим в двух делах, оставалось гадать о последовательности событий и о том, как они предположительно приняли убийственный оборот.

"Когда происходят подобные вещи, всегда приходится сомневаться", - сказал Дельпи из подразделения по борьбе с эксплуатируемыми детьми SMPD. "Что мы могли бы сделать лучше, чтобы держать его взаперти? Я не знаю. Иногда ты выигрываешь, а иногда проигрываешь".

Томас сказал, что настоящее преступление было во Флориде, где Гладдену позволили выйти на свободу.

"Перед вами мужчина, очевидный педофил, и система отпускает его", - сказал Томас. "Когда система не работает, всегда кажется, что это случай, подобный этому, когда расплачивается кто-то невиновный".

Гладден быстро перешел к другой истории. Он испытывал странное чувство восторга, когда читал о себе. Он упивался этим великолепием.

ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ "В КОНЕЧНОМ ИТОГЕ ОБОШЕЛ ПРАВОСУДИЕ" Во ФЛОРИДЕ

Автор: Кейша Рассел, штатный писатель "Таймс", талантливый тюремный юрист, по словам властей, Уильям Гладден использовал свои приобретенные в тюрьме уловки, чтобы подорвать систему правосудия, а затем исчезнуть - до этой недели.

Гладден работал в детском центре Little Ducks в Тампе восемь лет назад, когда его арестовали и обвинили в растлении целых 11 детей в течение трехлетнего периода.

Арест вызвал широко разрекламированный судебный процесс, в результате которого два года спустя он был осужден по двадцати восьми пунктам обвинения. По общему мнению, ключевой уликой, приведшей к вынесению обвинительных приговоров, был тайник с полароидными фотографиями девяти молодых жертв. На фотографиях дети были замечены на разных стадиях раздевания в шкафу в ныне несуществующем детском центре.

Однако примечательным в фотографиях было не то, что некоторые дети были обнажены, а выражение их лиц, по словам Чарльза Хаунчелла, бывшего прокурора округа Хиллсборо, которому было поручено это дело.

"Все дети были напуганы", - сказал Хаунчелл в пятницу в телефонном интервью из Тампы, где он сейчас занимается частной практикой. "Этим детям не нравилось то, что делалось, и это было заметно. Это действительно соответствовало сути дела. То, что их лица говорили на фотографиях, соответствовало тому, что они говорили консультантам ".

Но на суде фотографии были важнее, чем адвокаты и то, что им рассказали дети. Несмотря на возражения Гладдена о том, что фотографии были обнаружены во время незаконного обыска в его квартире сотрудником полиции, сын которого был одной из предполагаемых жертв растления, судья допустил фотографии в качестве доказательства.

Впоследствии присяжные заявили, что они почти исключительно полагались на фотографии, чтобы осудить Глэддена, потому что два консультанта, которые занимались детьми, были дискредитированы адвокатом, представляющим Глэддена, за их предполагаемые методы принуждения детей к выдвижению обвинений против Глэддена.

После вынесения приговора Гладден был приговорен к 70 годам тюремного заключения с отбыванием наказания в Исправительном институте Союза в Рейфорде.

В тюрьме Гладден, у которого уже была степень по английской литературе, изучал поэзию, психологию и право. Похоже, что он преуспел именно в юриспруденции. По словам Хаунчелла, осужденный растлитель быстро освоил навыки тюремного адвоката и помогал другим заключенным с апелляционными жалобами, одновременно составляя свои собственные.

Среди его наиболее известных "клиентов" в тюремном отделении для сексуальных преступников были Донел Форкс, так называемый насильник-наволочка из Орландо, бывший чемпион Майами по серфингу Алан Джанин и гипнотизер сцены Лас-Вегаса Гораций Гомбл. Все трое отбывают срок за многочисленные изнасилования, и Глэдден потерпел неудачу в своих попытках добиться для них свободы или новых судебных процессов с помощью апелляций, которые он написал, отбывая срок вместе с ними.

Но в течение года после своего тюремного заключения, сказал Хаунчелл, Гладден подал тщательно продуманную апелляцию на собственное осуждение, которая еще раз оспорила обыск, приведший к обнаружению компрометирующих фотографий.

Хаунчелл объяснил, что Рэймонд Гомес, офицер полиции, который нашел фотографии, пришел в дом Глэддена в ярости после того, как его пятилетний сын рассказал, что к нему приставал мужчина, который работал в центре по уходу за детьми для мальчиков.

Не получив ответа после стука, офицер, не находящийся на дежурстве, сказал, что обнаружил дверь незапертой и вошел. Гомес позже свидетельствовал на слушании по этому делу, что он нашел фотографии, разложенные на покрывале. Он быстро выбрался из дома и сообщил о своих знаниях детективам, которые затем получили ордер на обыск.

Гладден был арестован после того, как детективы вернулись позже в тот же день с ордером и обнаружили фотографии, спрятанные в шкафу. Гладден утверждал на суде, что дверь не была отперта, когда он выходил из своей квартиры, и фотографий не было на витрине. Он утверждал, что независимо от того, была ли дверь не заперта, а фотографии оставлены на месте, обыск, проведенный Гомесом, был явным нарушением его конституционных прав на защиту от незаконного обыска и изъятия.

Однако судья первой инстанции постановил, что Гомес действовал как отец, а не офицер полиции, когда вошел в квартиру. Следовательно, случайное обнаружение ключевой улики не было нарушением Конституции.

Апелляционный суд позже встал на сторону Гладдена, заявив, что Гомес благодаря своей полицейской подготовке был знаком с законами об обыске и конфискации и должен был знать лучше, чем входить в помещение без разрешения. Верховный суд Флориды позже отказался отменить решение апелляционного суда, открыв путь для нового судебного разбирательства без использования фотографий в качестве доказательств.

Столкнувшись с трудной задачей выиграть дело без ключевых доказательств, которые первые присяжные сочли жизненно важными, власти позволили Гладдену признать себя виновным по одному пункту обвинения в непристойном поведении с ребенком.

Максимальное наказание за такое преступление составляет пять лет тюремного заключения и пять лет испытательного срока подряд. К тому моменту Гладден отсидел 33 месяца в тюрьме и заработал такое же количество исправительных работ за хорошее поведение. При вынесении приговора он получил максимальное наказание, но все равно вышел из суда свободным человеком с испытательным сроком.

"Это была попытка обойти правосудие", - вспоминал прокурор Хаунчелл. "Мы знали, что он сделал это, но мы не могли использовать доказательства, которые были у нас в руках. После этого приговора мне было тяжело смотреть на этих родителей и их детей. Потому что я знал, что этот парень будет там и что он, вероятно, захочет сделать это снова ".

В течение года после освобождения Гладден исчез, и был выдан ордер за нарушение условий испытательного срока. Он всплыл на этой неделе в Южной Калифорнии с тем, что местные власти назвали смертельными последствиями.

Гладден прочел рассказ полностью во второй раз. Он был очарован ее тщательностью и тем авторитетом, который она ему придавала. Ему также понравилось, как, если читать между строк, это ставило под сомнение историю полицейского Гомеса. Этот лжец, подумал Глэдден. Он вломился и испортил дело. Так ему и надо. Он почти испытал искушение снять трубку и позвонить репортерше, чтобы поблагодарить ее за статью, но передумал. Слишком рискованно. Он подумал о Хаунчелле, молодом прокуроре.

"Конец бега", - сказал он вслух. Затем он прокричал это: "Конец бегству!"

Его разум мчался вскачь и был наполнен радостью. Они так многого не знали, а он уже был на первой полосе. Они, конечно, скоро узнают. Они бы знали. Приближался его звездный час. Теперь уже скоро.

Гладден встал и пошел в спальню, чтобы подготовиться к походу в магазин. Он подумал, что будет лучше уйти пораньше. Он снова посмотрел на Дарлин. Склонившись над кроватью, он коснулся ее запястья и попытался поднять ее руку. Наступило полное трупное окоченение. Он посмотрел на ее лицо. Мышцы челюсти уже сокращались, растягивая ее губы обратно в уродливую ухмылку. Казалось, ее глаза смотрели на собственное отражение в зеркале над кроватью.

Он протянул руку и сорвал парик с ее головы. Ее настоящие волосы были красновато-каштановыми и короткими, непривлекательными. Он заметил, что немного крови попало на нижнюю часть светлых локонов, и отнес парик в ванную, чтобы смыть его и привести себя в порядок. После этого он вернулся в спальню и достал из шкафа вещи, которые ему понадобятся, чтобы сходить в магазин. Оглянувшись на тело, когда он выходил из комнаты, Глэдден поняла, что он так и не спросил ее, какой должна была быть татуировка. Теперь было слишком поздно.

Прежде чем закрыть дверь и выйти из комнаты, он включил кондиционер на полную мощность. В гостиной, переодеваясь, он сделал мысленную пометку купить в магазине немного благовоний. Он решил, что воспользуется семью долларами, которые взял из ее кошелька. Она создала проблему, подумал он, она должна заплатить, чтобы исправить это.

24

В субботу утром мы вылетели на вертолете из Куантико в Национальный и сели на небольшой самолет бюро, направляющийся в Колорадо. Это было место, где умер мой брат. Это было место, где был самый свежий след. Это были я, Бэкус, Уоллинг и судебно-медицинский эксперт по фамилии Томпсон, которого я узнал по встрече накануне вечером.

Под курткой на мне была светло-голубая рубашка-пуловер с эмблемой ФБР на левой стороне груди. Тем утром Уоллинг постучал в дверь моего общежития и с улыбкой подарил его мне. Это был приятный жест, но я не мог дождаться, когда доберусь до Денвера, чтобы переодеться в свою собственную одежду. И все же, это было лучше, чем носить ту же рубашку, которую я уже носил два дня.

Поездка была гладкой. Я сидел сзади, на три ряда позади Бэкуса и Уоллинга. Томпсон сидел позади них. Я проводил время, читая биографическую заметку о По в книге, которую я купил, и набирая заметки в свой ноутбук.

Примерно на другом конце страны Рейчел поднялась со своего места и вернулась, чтобы навестить меня. Она была одета в джинсы, зеленую вельветовую рубашку и черные походные ботинки. Когда она пересела на сиденье рядом со мной, она заправила волосы за ухо, и это помогло обрамить ее лицо. Она была прекрасна, и я понял, что менее чем за двадцать четыре часа я перешел от ненависти к желанию.

"О чем ты думаешь, оставшись здесь совсем один?"

"Ничего особенного. Мой брат, я полагаю. Если мы поймаем этого парня, я думаю, может быть, я узнаю, как это произошло. В это все еще трудно поверить".

"Вы были близки с ним?"

"Большую часть времени". Мне не нужно было думать об этом. "Но в последние несколько месяцев никто… Это случалось и раньше. Это было своего рода циклично. Мы ладили, а потом нас тошнило друг от друга".

"Он был старше или моложе?"

"Старше".

"Насколько старше?"

"Три минуты. Мы были близнецами".

"Я не знал".

Я кивнул, и она нахмурилась, как будто мысль о том, что мы были близнецами, делала потерю еще более болезненной. Может быть, так и было.

"Я не уловил этого в отчетах".

"Наверное, не важно".

"Что ж, это помогает объяснить, почему вы… Меня всегда интересовали близнецы."

"Ты имеешь в виду, получил ли я от него экстрасенсорное послание в ночь, когда он был убит? Ответ - нет. Такого с нами никогда не случалось. Или, если это и было, я никогда не узнавал этого, и он никогда ничего не говорил об этом ".

Она кивнула, и я снова посмотрел в окно на несколько секунд. Мне было хорошо с ней, несмотря на трудное начало предыдущего дня. Но я начинал подозревать, что Рейчел Уоллинг могла бы успокоить своего злейшего врага.

Я пытался задавать ей вопросы о ней самой, чтобы изменить ситуацию. Она упомянула о браке, о котором я уже знала от Уоррена, но она почти ничего не сказала о своем бывшем муже. Она сказала, что поехала в Джорджтаун изучать психологию и на последнем курсе была принята на работу в бюро. После того, как она стала агентом в местном отделении в Нью-Йорке, она вернулась в вечернюю школу в Колумбийском университете для получения степени юриста. Она свободно призналась, что то, что она женщина плюс диплом юриста, вывело ее на быстрый путь в бюро. BSS было приятным заданием.

"Твои родители, должно быть, очень гордятся тобой", - сказал я.

Она покачала головой.

"Нет?"

"Моя мать ушла, когда я был маленьким. Я не видел ее долгое время. Она ничего не знает обо мне ".

"Твой отец?"

"Мой отец умер, когда я был совсем маленьким".

Я знал, что вышел за рамки обычного разговора. Но моим инстинктом журналиста всегда было задать следующий вопрос, тот, которого они не ожидают. Я также почувствовал, что она хотела сказать больше, но не стала бы, если бы я не попросил.

"Что случилось?"

"Он был полицейским. Мы жили в Балтиморе. Он покончил с собой".

"О, чувак. Рейчел, мне жаль. Я не должен был..."

"Нет, все в порядке. Я хотел, чтобы вы это знали. Я думаю, это имеет прямое отношение к тому, кто я есть и что я делаю. Может быть, так обстоит дело с твоим братом и этой историей. Вот почему я хотел сказать тебе, что если я был резок с тобой вчера, прости ".

"Не беспокойся об этом".

"Спасибо".

Мы помолчали несколько мгновений, но я почувствовал, что тема еще не закрыта.

"Исследование самоубийств с фондом, это ...?"

"Да, именно поэтому я это начал".

Последовала еще одна пауза молчания, но мне не было неловко, и я не думаю, что ей тоже. В конце концов она встала и пошла в кладовку в задней части салона и принесла всем газировку. Когда Бэкус закончила шутить о том, какая из нее получилась прекрасная стюардесса, она снова подсела ко мне. Когда разговор начался снова, я попытался увести тему подальше от воспоминаний о ее отце.

"Ты когда-нибудь жалел, что не был практикующим психиатром?" Я спросил. "Разве не для этого ты впервые пошел в школу?"

"Вовсе нет. Это приносит больше удовлетворения. У меня, вероятно, было больше личного опыта общения с социопатами, чем у большинства психиатров за всю жизнь ".

"И это только агенты, с которыми ты работаешь".

Ее смех дался легко.

"Мальчик, если бы ты только знал".

Может быть, дело было только в том, что она была женщиной, но я почувствовал, что она отличается от других агентов, которых я знал и с которыми имел дело на протяжении многих лет. Она не была такой острой по краям. Она была слушателем, а не рассказчиком, мыслителем, а не реактором. Я начинал чувствовать, что могу сказать ей, о чем я думаю, в любой момент и не беспокоиться о последствиях.

"Как Торсон", - сказал я. "Кажется, что у него слишком туго завинчен топ".

"Определенно", - сказала она, а затем последовала неловкая улыбка и покачивание головой.

"Что с ним, в любом случае?"

"Он сердится".

"В чем?"

"Много чего. У него большой багаж. Включая меня. Он был моим мужем".

На самом деле меня это не удивило. Между ними было заметное напряжение. Моим первоначальным впечатлением о Торсоне было то, что он мог бы стать образцом для подражания обществу "Мужчины - свиньи". Неудивительно, что Уоллинг имел смутное представление о другой стороне.

"Тогда извини, что я заговорил о нем", - сказал я. "Я ставлю на тысячу здесь".

Она улыбнулась.

"Все в порядке. Он производит такое впечатление на многих людей ".

"Должно быть, тяжело с ним работать. Как получилось, что вы оба в одном подразделении?"

"Мы не совсем. Он в отделе реагирования на критические инциденты. Я парю между наукой о поведении и CIR. Мы должны работать вместе только в такие моменты, как этот. Мы были партнерами до того, как поженились. Мы оба работали над программой VICAP и провели много времени в дороге вместе. Потом мы просто расстались".

Она выпила немного своей кока-колы, и я больше не задавал никаких вопросов. Я не смог задать ни одного подходящего вопроса, поэтому решил на время остыть. Но она продолжала без приглашения.

"Когда мы развелись, я покинул команду VICAP, начав заниматься в основном исследовательскими проектами BSS, профилями и случайными делами. Он переключился на критическую реакцию. Но мы все еще проводим наши небольшие встречи в кафетерии и по делам, подобным этому ".

"Тогда почему бы тебе не перевестись полностью?"

"Потому что, как я уже сказал, назначение в национальный центр - это плюш. Я не хочу уходить, и он тоже. Либо это, либо он просто остается рядом, чтобы досадить мне. Боб Бэкус однажды разговаривал с нами и сказал, что, по его мнению, было бы лучше, если бы один из нас перевелся, но ни один из нас и глазом не моргнет. Они не могут сместить Гордона, потому что у него старшинство. Он был там с момента основания центра. Если меня переведут, подразделение потеряет одну из трех женщин, и они знают, что я подниму шум из-за этого ".

"Что ты мог бы сделать?"

"Просто скажи, что я тронут, потому что я женщина. Может быть, поговорите с The Post. Центр - одно из ярких мест бюро. Когда мы приезжаем в город, чтобы помочь местным копам, мы герои, Джек. Средства массовой информации муссируют это, и бюро не хочет приуменьшать это. Итак, мы с Гордоном продолжаем корчить друг другу грязные рожи через стол ".

Самолет пошел на снижение, и через иллюминатор я мог смотреть вперед. На дальнем западном горизонте виднелись знакомые Скалистые горы. Мы были почти на месте.

"Принимали ли вы участие в интервью Банди и Мэнсона, таких людей, как они?"

Я где-то слышал или читал о проекте BSS по опросу всех известных серийных насильников и убийц в тюрьмах по всей стране. Из интервью был получен банк психологических данных, который BSS использовала для создания профилей других убийц. Проект интервью занял годы, и я вспомнил кое-что о том, что это сказалось на агентах, которые столкнулись с этими людьми.

"Это было путешествие", - сказала она. "Я, Гордон, Боб, мы все были частью этого. Я до сих пор время от времени получаю письма от Чарли. Обычно около Рождества. Как преступник, он был наиболее эффективен в манипулировании своими последовательницами. Так что, я думаю, он думает, что если он и сможет заставить кого-нибудь посочувствовать ему в бюро, то это будет женщина. Я ".

Я увидел логику и кивнул.

"И насильники", - сказала она. "Во многом та же патология, что и у убийц. Они были милыми парнями, скажу я вам. Я просто чувствовал, как они оценивают меня, когда я входил. Я мог бы сказать, что они пытались выяснить, сколько времени у них есть, прежде чем охрана сможет войти. Ты знаешь, смогли ли они забрать меня до того, как пришла помощь. Это действительно показало их патологию. Они думали только о том, что помощь придет, чтобы спасти меня, а не о том, что я мог бы защитить себя. Спасти себя. Они просто смотрели на всех женщин как на жертв. Как добыча".

"Вы имеете в виду, что разговаривали с этими людьми наедине? Никакой разлуки?"

"Интервью были неформальными, обычно в адвокатской комнате. Никакого разделения, но обычно это дыра в стене. Протокол..."

"Дыра для взлома?"

"Окно, через которое один из охранников мог наблюдать. Протокол требовал присутствия двух агентов на всех собеседованиях, но на практике этих парней было слишком много. Так что большую часть времени мы отправлялись в тюрьму и расставались. Так было быстрее. Комнаты для допросов всегда находились под наблюдением, но время от времени от некоторых из этих парней у меня по коже пробегали мурашки. Как будто я был один. Но я не мог поднять глаза, чтобы посмотреть, смотрит ли взломщик, потому что тогда субъект посмотрел бы вверх, и если бы он увидел, что взломщик не смотрит, тогда… ты знаешь."

"Черт".

"Ну, для некоторых наиболее жестоких преступников мы с моим партнером сделали бы это вместе. Гордон, или Боб, или кто там был со мной. Но это всегда было быстрее, когда мы разделялись и давали отдельные интервью ".

Я представлял, что если бы вы потратили пару лет на то, чтобы давать эти интервью, вы бы ушли с каким-то собственным психологическим багажом. Я подумал, не это ли она имела в виду, когда говорила о своем браке с Торсоном.

"Вы носили ту же одежду?" - спросила она.

"Что?"

"Ты и твой брат. Знаешь, как, как ты видишь, делают некоторые близнецы ".

"О, подходящие вещи. Нет, слава Богу. Мои родители никогда не делали ничего подобного с нами ".

"Итак, кто был белой вороной в семье? Ты или он?"

"Я, определенно. Шон был святым, а я была грешницей ".

"И каковы твои грехи?"

Я посмотрел на нее.

"Слишком много, чтобы перечислять здесь".

"Неужели? Тогда что было самым святым из того, что он когда-либо делал?"

Когда улыбка сползла с моего лица при воспоминании о том, что должно было стать ее ответом, самолет резко накренился влево, вышел из него и начал набирать высоту. Рейчел тут же забыла о своем вопросе и наклонилась к проходу, чтобы смотреть вперед. Вскоре я увидел Бэкуса, идущего по проходу, его руки хватались за переборку для равновесия. Он подал знак Томпсону следовать за ним, и они оба направились обратно к нам.

"Что это?" Спросила Рейчел.

"Мы отвлекаемся", - сказал Бэкус. "Мне только что позвонили из Куантико. Этим утром местное отделение в Финиксе отреагировало на наше предупреждение. Неделю назад детектив отдела по расследованию убийств был найден мертвым в своем доме. Предполагалось, что это самоубийство, но что-то было не так. Они признали это убийством. Похоже, Поэт совершил ошибку ".

"Феникс?"

"Да, самый свежий след". Он посмотрел на свои часы. "И мы должны поторопиться. Его похоронят через четыре часа, и я хочу сначала взглянуть на тело ".

25

Две правительственные машины и четыре агента из местного отделения встретили нас после того, как самолет приземлился в аэропорту "Скай Харбор Интернэшнл" в Финиксе. По сравнению с тем местом, откуда мы приехали, день был теплым, и мы сняли куртки и понесли их вместе с нашими компьютерными сумками и ночными рубашками. Томпсон также нес ящик с инструментами, в котором находилось его оборудование. Я ехал с Уоллингом и двумя агентами по имени Матузак и Миз, белыми парнями, которые выглядели так, будто у них было меньше десяти лет опыта, вместе взятых. По их почтительному отношению к Уоллингу было ясно, что они высоко уважают подразделение BSS. Они либо были проинформированы о том, что я репортер, либо судили по моей бороде и волосам, что я не агент, несмотря на печать ФБР на моей рубашке. Они обращали на меня мало внимания.

"Куда мы направляемся?" Спросил Уоллинг, когда наш серый невзрачный "Форд" последовал за серым невзрачным "Фордом", перевозившим Бэкуса и Томпсона из аэропорта.

"Похоронное бюро Скоттсдейла", - сказал Миз. Он был на переднем пассажирском сиденье, пока Матузак вел машину. Он посмотрел на свои часы. "Похороны в два. У вашего человека, вероятно, будет меньше получаса на осмотр тела, прежде чем на него наденут костюм и поместят в бокс для представления ".

"Это был открытый гроб?"

"Да, прошлой ночью", - сказал Матузак. "Его уже забальзамировали и загримировали. Я не знаю, чего ты ожидаешь ".

"Мы ничего не ожидаем. Мы просто хотим посмотреть. Я полагаю, агент Бэкус проходит инструктаж перед нами. Не потрудитесь ли вы двое ввести нас в курс дела?"

"Это Роберт Бэкус?" Миз сказал. "Он выглядит таким молодым".

"Роберт Бэкус-младший".

"О". Миз скорчил гримасу, которая, казалось, показывала, что он понимает, почему такой молодой человек заправляет всем. "Цифры".

"Ты не знаешь, о чем говоришь", - сказала Рейчел. "У него есть имя, но он также самый трудолюбивый и тщательный агент, с которым я когда-либо работал. Он заслужил то положение, которое у него есть. На самом деле, возможно, ему было бы легче, если бы у него было имя вроде Миз. Теперь может кто-нибудь из вас посвятить нас в то, что происходит?"

Я видел, как Матузак изучала ее в зеркале. Затем он посмотрел на меня, и Рейчел заметила это.

"С ним все в порядке", - сказала она. "Он получил одобрение сверху, чтобы быть здесь. Он знает все, что мы делаем. У тебя с этим какие-то проблемы?"

"Нет, если ты этого не сделаешь", - сказал Матузак. "Джон, ты расскажи это".

Миз прочистил горло.

"Не так много, чтобы заполнить. У нас не так много, потому что нас не пригласили войти. Но что мы знаем, так это то, что они нашли этого парня, зовут Уильям Орсулак, они нашли его в его доме в понедельник. Полицейский из отдела убийств. Они полагали, что он был мертв по меньшей мере три дня. В пятницу у него был выходной из-за перерыва на концерт, и последний раз, когда кто-то помнил, что видел его в четверг вечером в баре, куда они все ходят ".

"Кто нашел его?"

"Кто-то из команды, когда он не появился в понедельник. Он был разведен, жил один. В любом случае, они, очевидно, провели всю неделю в напряжении. Вы знаете, самоубийство или убийство? В конце концов, они выбрали убийство. Это было вчера. Очевидно, было слишком много проблем с самоубийством ".

"Что ты знаешь об этой сцене?"

"Мне неприятно говорить вам это, агент Уоллинг, но вы узнали бы столько же, сколько и я, взяв в руки одну из местных газет. Как я уже сказал, полиция Феникса не пригласила нас на танцы, поэтому мы не знаем, что у них есть. После того, как мы получили телеграмму из Куантико этим утром, Джейми Фокс, он в головной машине с агентом Бэкусом, взглянул на нее, пока немного работал с бумагами. Это, казалось, соответствовало тому, над чем вы, люди, работали, и он позвонил. Потом нас с Бобом вызвали, но, как я уже сказал, мы не знаем наверняка, что к чему ".

"Прекрасно". Она казалась расстроенной. Я знал, что она хотела быть в головной машине. "Я уверен, мы получим это в похоронном бюро. А как насчет местных жителей?"

"Они идут нам навстречу".

Мы припарковались за похоронным бюро Скоттсдейла на Кэмелбэк-роуд. На стоянке уже было многолюдно, хотя до похорон оставалось еще два часа. Несколько мужчин слонялись вокруг или опирались на машины. Детективы. Я мог бы сказать. Вероятно, ждал, чтобы услышать, что скажет ФБР. Я видел один телевизионный грузовик с тарелкой наверху, припаркованный в дальнем конце стоянки.

Уоллинг и я вышли и присоединились к Бэкусу и Томпсону, и нас повели к задней двери морга. Войдя внутрь, мы оказались в большой комнате, выложенной белой плиткой до потолка. В центре стояли два стола из нержавеющей стали для тел с расположенными над ними распылительными шлангами, а вдоль трех стен стояли прилавки и оборудование из нержавеющей стали. В комнате была группа из пяти мужчин, и когда они двинулись, чтобы поприветствовать нас, я увидел тело на дальнем столе. Я предположил, что это Орсулак, хотя не было никаких явных признаков повреждения от выстрела в голову. Тело было обнажено, и кто-то взял бумажное полотенце длиной в ярд из рулона на стойке и положил его на талию мертвого полицейского, чтобы прикрыть гениталии. Костюм, который Орсулак будет носить до могилы, висел на вешалке на крючке на дальней стене.

Рукопожатия передавались повсюду между нами и живыми полицейскими. Томпсона направили к телу, и он перенес свой чемоданчик и приступил к его осмотру.

"Я не думаю, что вы получите что-то, чего у нас уже нет", - сказал человек по имени Грейсон, который отвечал за расследование от имени местных жителей. Он был коренастым мужчиной с уверенным и добродушным поведением. Он был сильно загорелым, как и другие местные жители.

"Мы тоже этого не делаем", - сказал Уоллинг, поспешив с политкорректным ответом. "Ты забыла о нем. Теперь его вымыли и привели в порядок".

"Но нам нужно действовать последовательно", - сказал Бэкус.

"Почему бы вам, ребята, не рассказать нам, над чем вы работаете?" - Спросил Грейсон. "Может быть, мы сможем извлечь из этого какой-то смысл".

"Достаточно справедливо", - сказал Бэкус.

Пока Бэкус давал сокращенный отчет о расследовании дела Поэта, я наблюдал, как Томпсон делает свою работу. Он чувствовал себя как дома со своим телом, не стесняясь прикасаться, прощупывать, сжимать. Он потратил немало времени, проводя пальцами в перчатках по седым волосам мертвеца, а затем аккуратно зачесал их на место расческой, которую достал из собственного кармана. Затем он тщательно изучил рот и горло, используя увеличительное стекло с подсветкой. В какой-то момент он отложил лупу в сторону и достал фотоаппарат из ящика с инструментами. Он сфотографировал горло, вспышка привлекла внимание копов, собравшихся в комнате.

"Просто документальные фотографии, джентльмены", - сказал Томпсон, даже не отрываясь от своей работы.

Затем он начал изучать конечности тела, сначала правую руку, затем левую. Он снова воспользовался лупой, когда изучал левую ладонь и пальцы. Затем он сделал две фотографии ладони и две фотографии указательного пальца. Копы в комнате, похоже, не придали этому особого значения, по-видимому, приняв его предыдущее заявление о том, что фотографии были обычными. Но поскольку я заметил, что он не сфотографировал правую руку, я знал, что он нашел что-то, возможно, важное, на левой. Томпсон вернул камеру в коробку после того, как положил четыре новых полароидных снимка, которые она выплюнула на прилавок. Затем он продолжил обыск тела, но больше не делал фотографий. Он прервал Бэкуса, чтобы попросить помощи в переворачивании тела, затем снова начался обыск с головы до ног. Я мог видеть пятно из темного, воскообразного материала на затылке мертвеца и я предположил, что это место выходного отверстия. Томпсон не потрудился сделать это полароидом.

Томпсон закончил с телом примерно в то же время, когда Бэкус закончил свой брифинг, и я подумал, не было ли это спланировано таким образом.

"Что-нибудь?" - Спросил Бэкус.

"Ничего примечательного, я не думаю", - сказал Томпсон. "Я бы хотел просмотреть результаты вскрытия, если бы мог. Отчет принесли с собой?"

"Как и просили", - сказал Грейсон. "Вот копия всего".

Он протянул ему папку, и Томпсон отошел с ней к стойке, где открыл ее и начал просматривать страницы.

"Итак, я рассказал вам то, что знаю, джентльмены", - сказал Бэкус. "Теперь я хотел бы услышать, что именно в этом случае убедило вас не называть это самоубийством".

"Ну, я не думаю, что я был полностью разубежден, пока не услышал вашу историю", - сказал Грейсон. "Теперь я думаю, что этот ублюдочный поэт - прошу прощения, агент Уоллинг - наш парень. В любом случае, мы подняли этот вопрос, а затем решили использовать классификацию убийств по трем причинам. Во-первых, когда мы нашли Билла, его волосы были расчесаны на неправильный пробор. Двадцать лет он приходил в офис, его роль слева. Мы находим его мертвым, и эта роль справа. Это была мелочь, но были две другие, и они складываются. Следующей была экспертиза. Мы попросили парня взять мазок изо рта для GSR, чтобы мы могли определить, был ли пистолет у него во рту или находился в нескольких дюймах снаружи, или что. Мы получили GSR, но у нас также есть немного оружейного масла и третье вещество, которое мы не смогли идентифицировать должным образом. Пока мы не смогли объяснить это, мне было неудобно идти на самоубийство из-за этого ".

"Что вы можете сказать мне о сути?" - Спросил Томпсон.

"Какой-то экстракт животного жира. В нем также есть измельченный кремний. Это есть в отчете судебно-медицинской экспертизы, который у вас тоже есть в этом файле."

Мне показалось, что я увидел, как Томпсон посмотрел на Бэкуса, а затем отвел взгляд, молчаливое признание знания.

"Ты знаешь это?" - Спросил Грейсон, казалось, уловив впечатление.

"Не навскидку", - сказал Томпсон. "Я узнаю подробности из отчета и попрошу лабораторию в Квантико запустить его на компьютере. Я дам тебе знать ".

"Какова была третья причина?" Спросил Бэкус, быстро уходя от темы.

"Третья причина исходила от Джима Бима, старого партнера Орсулака. Сейчас он на пенсии".

"Так его зовут, Джим Бим?" - Спросил Уоллинг.

"Да, Излучатель. Он позвонил мне из Тусона после того, как услышал о Билле, и спросил, нашли ли мы пулю. Я сказал, конечно, мы выкопали это из стены за его головой. Затем он спросил меня, было ли это золотом ".

"Золото?" - Спросил Бэкус. "Настоящее золото?"

"Да. Золотая пуля. Я сказал ему, что нет, это была свинцовая пуля, как и все остальные в его обойме. Похожий на тот, что мы тоже выкопали из пола. Мы полагали, что снимок с пола был первым, чтобы набраться смелости. Но потом Бимер сказал мне, что это было не самоубийство, что это было убийство ".

"И как он узнал это?"

"Они с Урсулаком были знакомы много лет, и он знал, что Орсулак иногда… черт возьми, наверное, нет ни одного полицейского, который не думал бы об этом в то или иное время ".

"Покончил с собой", - сказал Уоллинг, это было утверждение, а не вопрос.

"Верно. И Джим Бим рассказывает мне, что однажды Орсулак показал ему эту золотую пулю, которую он откуда-то взял, он не знал, из каталога почтовых заказов или чего-то в этом роде. И он говорит Бимеру: "Это мой золотой парашют. Когда я больше не могу этого выносить, это для меня ". Так что Бим говорил, что никакой золотой пули, никакого самоубийства ".

"Ты нашел золотую пулю?" - Спросил Уоллинг.

"Да, мы нашли это. После того, как мы поговорили с Beam, мы нашли это. Это было в ящике рядом с его кроватью. Как будто это хранилось поблизости на случай, если оно ему когда-нибудь понадобится."

"Значит, это тебя убедило".

"В совокупности все три обстоятельства склоняли дело к убийству. Убийство. Но, как я уже сказал, я ни в чем не был убежден, пока ты не вошла сюда и не рассказала свою историю. Теперь у меня встал из-за этого Поэта размером с ... извините за оскорбление, агент Уоллинг."

"Не обижайся. У всех нас из-за него встает. Была ли предсмертная записка?"

"Да, и именно из-за этого нам было так трудно назвать это убийством. Там была записка, и будь я проклят, если она не была написана почерком Билла."

Уоллинг кивнул, давая понять, что в том, что он только что сказал, не было ничего удивительного.

"Что говорилось в записке?"

"В этом не было большого смысла. Это было похоже на стихотворение. Там было сказано - ну, подожди здесь. Агент Томас, позвольте мне на секунду одолжить это досье."

"Томпсон", - сказал Томпсон, передавая его.

"Прости".

Грейсон просмотрел несколько страниц, пока не нашел то, что хотел. Он прочитал это вслух.

"Горы, вечно низвергающиеся / В моря без берегов". Вот и все."

Уоллинг и Бэкус посмотрели на меня. Я открыл книгу и начал листать стихи.

"Я помню строчку, но не уверен, где именно".

Я перешел к стихам, которые Поэт уже использовал, и начал быстро читать. Я нашел это в "Стране грез", стихотворении, которое использовалось дважды до этого, включая записку, оставленную на ветровом стекле моего брата.

"Я понял", - сказал я.

Я протянул книгу, чтобы Рейчел могла прочитать стихотворение. Остальные тоже столпились вокруг нее.

"Сукин сын", - пробормотал Грейсон.

"Можете ли вы вкратце рассказать нам, как, по вашему мнению, это произошло?" Спросила его Рейчел.

"Э-э, конечно. Наша теория такова: кем бы ни был этот исполнитель, он вошел и застал Билла врасплох во сне. Из собственного пистолета Билла. Он заставил его встать и одеться. Вот когда Билл неправильно разделил волосы на пробор, я имею в виду, он не знал, что должно было произойти, или, может быть, он знал. В любом случае, он оставляет нам небольшой знак. Оттуда его выводят в гостиную, сажают в кресло, и исполнитель заставляет его написать эту записку на клочке бумаги, вырванном из его собственной записной книжки, которую он держит в кармане пальто. Затем он хлопает его. Одну в рот. Вкладывает пистолет в руку Билла, втыкает пулю в пол, и на руке остаются следы пороха. Исполнитель сбежал оттуда, и мы не можем найти бедного Билла в течение трех дней ".

Грейсон оглянулся через плечо на тело, заметил, что оно оставлено без присмотра, и посмотрел на часы.

"Эй, где тот парень? он сказал. "Кто-нибудь, позовите его и скажите, что между нами все кончено. Ты покончил с телом, верно?"

"Да", - сказал Томпсон.

"Мы должны подготовить его".

"Детектив Грейсон", - сказал Уоллинг. "Было ли какое-то конкретное дело, которым в настоящее время занимался детектив Урсулак?"

"О, да, был такой случай. Дело маленького Хоакина. Восьмилетний ребенок, похищенный в прошлом месяце. Все, что они нашли от него, была его голова".

Упоминание об этом деле и его жестокости вызвало минуту молчания в комнате, где готовились к смерти. До этого момента у меня не было сомнений в том, что смерть Урсулака была связана с другими, но, услышав о преступлении против мальчика, я почувствовал непоколебимую уверенность и гнев, который стал для меня таким знакомым, который пенится у меня внутри.

"Я полагаю, все собираются на похороны?" Сказал Бэкус.

"Это верно".

"Можем ли мы договориться о времени, чтобы встретиться снова? Мы также хотели бы увидеть отчеты о мальчике, Хоакине ".

Они назначили встречу на девять часов утра в воскресенье в полицейском управлении Феникса. Грейсон, по-видимому, чувствовал, что если бы это было на его территории, он мог бы лучше удержать часть этого. Но у меня было ощущение, что Большой Джи вот-вот надвинется и сметет его в сторону, как приливная волна, ударившаяся о стойку спасателей.

"И последнее, пресса", - сказал Уоллинг. "Я видел телевизионный грузовик снаружи".

"Да, они проходили через все это, особенно когда они..."

Он не закончил.

"Когда они что?"

"Ну, кто-то вроде как передал это на полицейскую частоту, что мы встречаемся здесь с ФБР".

Рейчел застонала, и Грейсон кивнул, как будто ожидал этого.

"Послушай, это абсолютно необходимо сдерживать", - сказала Рейчел. "Если что-то из того, что мы только что рассказали вам, мужчины, выйдет наружу, Поэт пойдет ко дну. Мы никогда не поймаем человека, который это сделал ".

Она кивнула на труп, и несколько полицейских обернулись, чтобы убедиться, что он все еще там. Гробовщик только что вошел в комнату и поднимал вешалку с последним костюмом Урсулака. Он смотрел на группу следователей, ожидая, когда они уйдут, чтобы он мог остаться наедине с телом.

"Мы собираемся уходить отсюда, Джордж", - сказал Грейсон. "Ты можешь начинать".

Бэкус сказал: "Скажите средствам массовой информации, что интерес ФБР был чисто рутинным и что вы продолжите вести расследование как подозреваемое убийство. Не веди себя так, будто ты в чем-то уверен ".

Когда мы возвращались через стоянку к правительственным машинам, к нам подошла молодая женщина с обесцвеченными волосами и мрачным выражением лица с микрофоном, сопровождаемая оператором. Поднеся микрофон к своему собственному рту, она спросила: "Почему сегодня здесь ФБР?"

Она повернула микрофон и направила его прямо мне под подбородок, ожидая ответа. Я открыл рот, но ничего не вышло. Я понятия не имел, почему меня выбрали, но потом понял, что это была рубашка, которую я носил. Печать ФБР на нагрудном кармане, очевидно, заверила ее, что она разговаривает с бюро.

"Я отвечу на это", - быстро сказал Бэкус, и микрофон переместился к его подбородку. "Мы пришли по просьбе полицейского управления Финикса, чтобы провести обычный осмотр тела и услышать подробности дела. Ожидается, что на этом наше участие заканчивается, и дальнейшие вопросы следует задавать полиции. У нас нет дальнейших комментариев, спасибо ".

"Но вы убеждены, что детектив Урсулак стал жертвой нечестной игры?" репортер настаивал.

"Мне жаль", - сказал Бэкус. "Вам придется направлять свои вопросы в полицию Феникса".

"А тебя как зовут?"

"Я бы предпочел не упоминать свое имя в этом, спасибо".

Он прошел мимо нее и сел в одну из машин. Я последовал за Уоллингом к другому. Через несколько минут мы выехали оттуда и поехали обратно в Феникс.

"Ты беспокоишься?" Спросила Рейчел.

"По поводу чего?"

"Исключительность твоей истории".

"Я добираюсь туда. Но я надеюсь, что она такая же, как большинство тележурналистов ".

"И как они?"

"Без источников и бессмысленно. Если это так, то со мной все будет в порядке ".

26

Местное отделение находилось в здании федерального суда на Вашингтон-стрит, всего в нескольких кварталах от полицейского управления, где на следующий день мы должны были встретиться с местными жителями. Когда мы шли за Мизе и Матузаком по отполированному коридору в конференц-зал, я почувствовал беспокойство Рейчел, и мне показалось, что я знаю, что это было. Путешествуя со мной, она не смогла находиться в другой машине, когда Томпсон рассказывал Бэкусу о том, что он узнал от тела.

Конференц-зал был намного меньше, чем тот, который мы использовали в Квантико. Когда мы вошли, Бэкус и Томпсон уже сидели за столом, а Бэкус прижимал телефон к уху. Он прикрыл трубку, когда мы вошли, и сказал: "Ребята, мне нужно несколько минут поговорить с моими людьми наедине. Что ты мог бы сделать, так это раздобыть несколько машин, если сможешь. Нам также нужно будет где-нибудь зарезервировать комнаты. Похоже, что шесть комнат."

Матузак и Миз выглядели так, словно им только что сообщили, что их понизили в должности. Они мрачно кивнули и вышли из комнаты. Я не знал, к чему это привело, был ли я приглашен или исключен, поскольку я действительно не был одним из людей Бэкуса.

"Джек, Рейчел, присаживайтесь", - сказал Бэкус. "Позволь мне закончить, и я попрошу Джеймса ввести тебя в курс дела".

Мы заняли места и смотрели и слушали односторонний телефонный разговор. Было ясно, что Бэкус прослушивал сообщения и отвечал на них. Не все, казалось, имело какое-то отношение к расследованию дела Поэта.

"Хорошо, а как насчет Гордона и Картера?" он сказал после того, как сообщения, по-видимому, были закончены. "Какое расчетное время прибытия? Так поздно? Черт возьми. Ладно, послушай, три вещи. Позвони в Денвер и попроси их ознакомиться с доказательствами по делу Макэвоя. Скажи им, чтобы проверили внутреннюю сторону перчаток на наличие крови. Если они найдут кровь, скажите им, чтобы начали процедуру эксгумации… Верно, верно. Если возникнут проблемы, немедленно позвони мне. Также скажите им, чтобы они посмотрели, брала ли полиция мазки GSR изо рта жертвы, и если да, то отправьте все это в Куантико. Это относится ко всем случаям. В-третьих, Джеймс Томпсон будет отправлять сообщения в лабораторию по FedEx оттуда. Нам нужна идентификация вещества как можно скорее. То же самое с Денвером, если до этого дойдет. Что еще? Когда телефонная конференция с Брассом? Хорошо, мы поговорим потом".

Он повесил трубку и посмотрел на нас. Я хотел спросить, что он имел в виду под эксгумацией, но Рейчел заговорила первой.

"Шесть комнат? Гордон выходит сюда?"

"Он и Картер идут сюда".

"Боб, почему? Ты знаешь..."

"Они нужны нам, Рейчел. Мы набираем критическую массу в этом расследовании, и дело движется. Самое большее, мы отстаем от этого преступника на десять дней. Нам нужно больше тел, чтобы совершать те ходы, которые нам придется совершить. Это так просто, и об этом сказано более чем достаточно. Итак, Джек, ты хотел что-то сказать?"

"Та эксгумация, о которой вы говорите..."

"Мы поговорим об этом через несколько минут. Это станет ясно. Джеймс, расскажи им, что ты нашел на теле."

Томпсон достал из кармана четыре полароидные фотографии и разложил их на столе перед Рэйчел и мной.

"Это левая ладонь и указательный палец. Двое слева были взяты один к одному. Два других увеличены в десять раз".

"Перфорации", - сказала Рейчел.

"Правильно".

Я не видел их, пока она не сказала это, но потом я узнал крошечные дырочки в линиях кожи. Три на ладони, два на кончике указательного пальца.

"Что это?" Я спросил.

"На первый взгляд это выглядит не более чем булавочными уколами", - сказал Томпсон. "Но нет струпьев или закрытия ран. Они произошли незадолго до смерти. Незадолго до или, возможно, после, хотя после в этом не было бы особого смысла ".

"Указать на что?"

"Джек, мы ищем способы, которыми это могло быть сделано", - сказал Бэкус. "Как можно было так поступить с опытными, жесткими полицейскими? Контроль - это то, о чем мы говорим. Это один из ключей".

Я махнул рукой в сторону фотографий.

"И о чем это тебе говорит?"

"Это и другие вещи могут указывать на то, что был задействован гипноз".

"Вы хотите сказать, что этот парень загипнотизировал моего брата и этих других, заставив их сунуть пистолет в рот и нажать на курок?"

"Нет, я не думаю, что это так просто. Вы должны помнить, что довольно сложно использовать гипнотическое внушение, чтобы подавить инстинкт самосохранения в сознании человека. Большинство экспертов говорят, что это категорически невозможно. Но если человек восприимчив к гипнозу, этим человеком можно управлять в разной степени. Его можно сделать послушным, управляемым. На данный момент это всего лишь возможность. Но у нас есть пять перфораций на руке этой жертвы. Стандартным методом тестирования на гипнотический транс было бы прокалывание кожи булавкой после внушения, что боли не будет. Если пациент реагирует, гипноз не работает. Если он не проявляет никаких признаков того, что чувствует боль, он находится в состоянии транса ".

"И управляемый", - добавил Томпсон.

"Ты хочешь взглянуть на руку моего брата".

"Да, Джек", - сказал Бэкус. "Нам понадобится ордер на эксгумацию. Я полагаю, в файлах говорилось, что он был женат. Позволит ли это его вдова?"

"Я не знаю".

"Нам может понадобиться ваша помощь в этом".

Я просто кивнул. Все время становилось все более странным.

"Что это за другие вещи? Вы сказали, что перфорации и другие вещи могут указывать на то, что был задействован гипноз."

"Вскрытия", - ответила Рейчел. "Анализы крови ни у одной из жертв не оказались полностью чистыми. У каждого было что-то в крови. Твой брат..."

"Сироп от кашля", - сказал я, защищаясь. "Из бардачка в машине".

"Верно. Это варьируется от безрецептурных продуктов, таких как сироп от кашля, до лекарств, отпускаемых по рецепту. У одного из них был препарат Перкоцет, который был прописан при травме спины восемнадцатью месяцами ранее. Я думаю, что это было в случае с Чикаго. У другого - я думаю, это был Петри из Далласа - в крови был кодеин. Это из-за рецептурного тайленола с кодеином. Пузырек с рецептом был в его аптечке."

"Хорошо, так что это значит?"

"Ну, по отдельности это ничего не значило во время каждой из этих смертей. Что бы ни появлялось на анализах крови в каждом случае, объяснялось доступом жертвы к нему. Я имею в виду, разумно полагать, что если бы кто-то собирался покончить с собой, он мог бы принять пару таблеток "Перкоцет" из старого рецептурного флакона, чтобы успокоиться. Итак, эти вещи были отвергнуты ".

"Но теперь они что-то значат".

"Возможно", - сказала она. "Обнаружение перфораций наводит на мысль о гипнозе. Если вы добавите к этому введение в кровь какого-нибудь химического супрессора, тогда вы начнете понимать, как этими людьми могли управлять ".

"Сироп от кашля?"

"Возможно, это могло бы усилить восприимчивость субъекта к гипнозу. Кодеин - испытанный усилитель. Безрецептурные лекарства от кашля больше не содержат кодеина, но некоторые заменяющие ингредиенты все еще могут действовать как аналогичные усилители ".

"Ты знал это с самого начала?"

"Нет, это было просто что-то, что до сих пор не имело контекста".

"Это всплывало раньше? Откуда ты так много знаешь?"

"Гипноз довольно часто используется в качестве правоохранительного инструмента", - сказал Бэкус. "Раньше это также всплывало с другой стороны".

"Несколько лет назад был один случай", - сказала Рейчел. "Был человек, парень из ночного клуба Лас-Вегаса, который использовал гипноз в качестве своего номера. Он также был педофилом. И что он делал, когда он выступал на окружных ярмарках и так далее, он был ближе к детям. У него был детский спектакль, утренник, и он говорил аудитории, что ему нужен молодой доброволец. Родители практически бросали ему своих детей. Он выбирал счастливчика и говорил, что ему нужно пойти за кулисы, чтобы подготовить ребенка, пока шел какой-нибудь другой номер. Он бы загипнотизировал тамошнюю девчонку, изнасиловал ее, а затем с помощью гипнотического внушения стер память. Затем он выводил девчонку на сцену, исполнял свой номер, а затем выводил ее из транса. Он использовал кодеин в качестве усилителя. Добавлял это в их кока-колу".

"Я помню", - сказал Томпсон, кивая. "Гарри-гипнотизер".

"Нет, это был Гораций Гипнотизер", - сказала Рейчел. "Он был в одном из наших интервью в рамках проекта "Изнасилование". В Рейфорде, во Флориде."

"Подожди минутку, - сказал я, - не мог бы он..."

"Нет, это не он. Он все еще был бы в тюрьме во Флориде. Он получил что-то вроде предложения на двадцать пять лет. Это было всего шесть, семь лет назад. Он все еще внутри. Он должен быть таким".

"Я все равно это проверю", - сказал Бэкус. "Чтобы быть уверенным. Но, несмотря на это, ты видишь возможность, которую мы рассматриваем здесь, Джек? Я бы хотел, чтобы ты позвонила своей невестке. Было бы лучше, если бы она услышала это от тебя. Скажи ей, как это важно ".

Я кивнул.

"Хорошо, Джек, мы ценим это. А теперь, почему бы нам не сделать перерыв и не посмотреть, что можно поесть в этом городе? Через час и двадцать минут у нас телефонная конференция с другими ФОс."

"А как насчет другой вещи?" Я сказал.

"Что за вещь?" - Спросил Бэкус.

"Суть в устах этого детектива. Похоже, вы, ребята, знали, что это такое ".

"Нет. Я только что договорился отправить мазок, который они взяли, обратно на восток, и тогда, надеюсь, мы узнаем ".

Он лгал, и я знал это, но я пропустил это мимо ушей. Все встали и направились в коридор. Я сказал им, что не голоден и мне нужно найти место, где можно купить кое-какую одежду. Я сказал, что найду такси, если поблизости не будет магазинов.

"Думаю, я пойду с Джеком", - сказала Рейчел.

Я не знал, действительно ли она этого хотела или ее работа заключалась в том, чтобы просто наблюдать за мной, убедиться, что я не сбегу и не напишу рассказ. Я поднял руку в позе "мне все равно".

Следуя указаниям Матузака, мы направились к торговому центру под названием Arizona Center. Это был прекрасный день, и прогулка была приятным отдыхом от напряжения последних дней. Мы с Рейчел поговорили о Фениксе - это был и ее первый визит, - и в конце концов я вернул разговор к своему последнему вопросу к Бэкусу.

"Он лгал, как и Томпсон".

"Ты имеешь в виду мазки из полости рта".

"Правильно".

"Я думаю, Боб просто не хочет, чтобы ты знал больше, чем тебе нужно. Я говорю не как репортер. Я имею в виду, как брат."

"Если есть что-то новое, я хочу это знать. Сделка заключалась в том, что я буду внутри. Иногда не внутри, а потом снаружи - как с этим дерьмом с гипнозом - в других случаях ".

Она остановилась и повернулась ко мне.

"Я расскажу тебе, если ты хочешь знать, Джек. Если это то, что мы думаем, и все убийства следуют определенной схеме, тогда тебе будет не очень приятно зацикливаться на этом ".

Я посмотрел в том направлении, куда мы направлялись. Торговый центр был в поле зрения. Здание цвета песчаника с приветливыми дорожками под открытым небом.

"Скажи мне", - попросил я.

"Ни в чем нельзя быть уверенным, пока мазок не будет проанализирован. Но звучит так, будто вещество, описанное Грейсоном, было чем-то, что мы видели раньше. Видишь ли, некоторые рецидивисты умны. Они знают о том, как оставлять улики после себя. Доказательства, подобные сперме. Поэтому они используют презервативы. Но если это смазанный презерватив, смазку можно оставить. Обнаружен. Иногда это случайно ... А иногда они хотят, чтобы мы знали, что они сделали ".

Я посмотрел на нее и почти издал слышимый стон.

"Ты говоришь, Поэт… занималась с ним сексом?"

"Возможно. Но, честно говоря, мы подозревали это с самого начала. Серийные убийцы… Джек, это почти всегда связано с сексуальным удовлетворением. Речь идет о власти и контроле, и это составляющие сексуального удовлетворения ".

"На это не было бы времени".

"Что ты имеешь в виду?"

"С моим братом. Рейнджер был прямо там. Там не могло быть..." Я остановился, осознав, что просто потом не было времени. "Иисус… О, боже."

"Это было то, о чем Боб надеялся, что ему не придется тебе говорить".

Я отвернулся и посмотрел на голубое небо. Единственным недостатком был двойной инверсионный след реактивного самолета, давно исчезнувшего с картинки.

"Я этого не понимаю. Почему этот парень делает это?"

"Возможно, мы никогда этого не узнаем, Джек". Она успокаивающе положила руку мне на плечо. "Эти люди, на которых мы охотимся ... Иногда этому нет объяснения. Это самая сложная часть, придумать мотивацию, понять, что побуждает их делать то, что они делают. У нас есть поговорка на этот счет. Мы говорим, что эти люди с Луны. Иногда это единственный способ описать это, когда у нас нет ответов. Пытаться разобраться в этих людях - все равно что собирать разбитое зеркало обратно. Невозможно объяснить поведение некоторых людей, поэтому мы просто говорим, что они не люди. Мы говорим, что они с Луны. И на конкретной луне, откуда родом Поэт, эти инстинкты, которым он следует, нормальны и естественны. Он следует этим инстинктам, создавая сцены, которые приносят ему удовлетворение. Наша работа - составить карту луны Поэта, и тогда мы сможем лучше найти его и отправить обратно ".

Все, что я мог сделать, это принять все это и кивнуть. В ее словах не было утешения. Все, что я знал, это то, что, если бы мне дали шанс, я хотел бы отправить Поэта обратно на Луну. Я хотел сделать это сам.

"Давай", - сказала она. "Постарайся пока забыть об этом. Пойдем, купим тебе что-нибудь новенькое. Мы не можем допустить, чтобы эти репортеры больше думали, что ты один из нас ".

Она улыбнулась, я слабо улыбнулся в ответ и позволил ей подтолкнуть меня к торговому центру.

27

Мы встретились в конференц-зале местного отделения в половине седьмого. Бэкус был там, пытаясь разобраться с логистикой с помощью телефона, вместе с Томпсоном, Матузаком, Мизе и тремя агентами, с которыми я не был представлен. Я кладу свою сумку с покупками под стол для совещаний. В нем были две новые рубашки, пара брюк и упаковка нижнего белья и носков. Я сразу пожалел, что не переоделся в одну из новых рубашек, потому что представленные агенты изучали меня и мою рубашку ФБР мрачными взглядами, которые наводили на мысль, что я совершил какое-то святотатство, пытаясь выдавать себя за агента. Бэкус сказал тому, с кем он разговаривал, перезвонить ему, когда все будет готово, а затем повесил трубку.

"Хорошо", - сказал он. "Мы начинаем полное собрание, как только они установят телефоны. Тем временем, давайте поговорим о Фениксе. С завтрашнего дня я хочу начать тщательное расследование как в отношении детектива, так и в отношении мальчика. В обоих случаях, с самого начала. Чего бы я хотел - О, простите. Рейчел, Джек, это Винс Пул, старший сержант Феникс. Он собирается дать нам все, в чем мы нуждаемся ".

Пул, который выглядел так, будто проработал двадцать пять лет, больше всех в комнате, кивнул нам и ничего не сказал. Бэкус не потрудился представить других мужчин.

"У нас встреча с местными жителями завтра в девятьсот ноль-ноль", - сказал Бэкус.

"Я думаю, мы сможем мягко отмахнуться от них", - сказал Пул.

"Ну, мы не хотим никакой вражды. Это ребята, которые знали Орсулак лучше всех. Они будут хорошими источниками. Я думаю, мы должны вовлечь их в это, но при этом твердо сохранять контроль ".

"Нет проблем".

"Возможно, это наш лучший шанс. Это свежо. Мы должны надеяться, что преступник совершил ошибку, и между этими двумя смертями, мальчика и детектива, мы сможем это найти. Я хотел бы увидеть..."

Телефон на столе зажужжал, Бэкус поднял трубку и сказал "Алло".

"Держись".

Он нажал кнопку на телефоне и повесил трубку.

"Брасс, ты там?"

"Вот, босс".

"Хорошо, давайте пробежимся по списку, посмотрим, кто у нас есть".

Агенты из шести городов объявили о своем присутствии по громкой связи.

"Ладно, хорошо. Я хочу, чтобы это было как можно более неформально. Почему бы нам не пойти по кругу, чтобы посмотреть, что есть у людей. Брасс, я бы хотел закончить с тобой. Итак, Флорида. Это ты, Тед?"

"Э-э, да, сэр, со Стивом, здесь. Мы только начинаем разбираться с этим и надеемся, что к завтрашнему дню будет больше. Но здесь есть некоторые аномалии, на которые, как нам кажется, уже стоит обратить внимание ".

"Продолжай".

"Э-э, это первая, или считается первой, остановка Поэта. Клиффорд Белтран. Второй инцидент - в Балтиморе - произошел почти десять месяцев спустя. Это самый длинный интервал, который у нас тоже есть. Это заставляет нас, возможно, усомниться в случайности этого первого убийства ".

"Вы думаете, Поэт знал Белтрана?" Спросила Рейчел.

"Это возможно. Однако на данный момент это всего лишь догадка, над которой мы работаем. Однако, есть несколько других вещей, на которые стоит взглянуть в подтверждение, когда их бросают в рагу. Во-первых, это единственный, у кого есть дробовик. Сегодня мы проверили материалы вскрытия, и это не очень красивые снимки. Полное уничтожение обоими стволами. Мы все знаем символическую патологию этого ".

"Перебор", - сказал Бэкус. "Предполагающий знание или знакомство с жертвой".

"Верно. Далее у нас есть само оружие. Согласно сообщениям, это был старый "Смит и Вессон", который Белтран хранил в шкафу, на верхней полке, вне поля зрения. Эта информация приписывается в отчетах его сестре. Белтран никогда не был женат и жил в доме, в котором вырос. Мы сами не разговаривали с сестрой. Суть в том, что если это было самоубийство, то да, прекрасно, он подошел к шкафу и достал дробовик. Но теперь приходим мы и говорим, что это не было самоубийством ".

"Как Поэт узнал, что дробовик был там, на полке?" Сказала Рейчел.

"Riiiiiight… Как он узнал?"

"Отличная идея, Тед, Стив", - сказал Бэкус. "Мне это нравится. Что еще?"

"Последняя вещь немного липкая. Репортер здесь?"

Все в комнате посмотрели на меня.

"Да", - сказал Бэкус. "Но мы все еще не для протокола. Ты можешь сказать то, что собирался сказать. Верно, Джек?"

Я кивнул, а затем понял, что они не увидят этого во всех других городах.

"Это верно", - сказал я. "Мы не для протокола".

"Ладно, что ж, на данный момент это всего лишь предположение, и мы не уверены, как оно согласуется, но у нас есть это. При вскрытии первой жертвы, мальчика, Габриэля Ортиса, коронер пришел к выводу, основываясь на исследовании анальных желез и мышц, что мальчик стал жертвой длительного растления. Если убийца мальчика был также его насильником в течение определенного периода времени, то это не соответствует нашей схеме случайного отбора и приобретения жертв. Нам это кажется маловероятным.

"Однако, глядя на это с точки зрения Белтрана трехлетней давности, который не воспользовался нашими знаниями, что-то здесь не сходится. У него был один случай, он ничего не знал о других, о которых мы знаем сейчас. Когда результаты вскрытия пришли к выводу, что мальчик был жертвой длительного растления, само собой разумеется, что Белтрану следовало перескочить через все это и искать насильника в качестве подозреваемого номер один ".

"Он этого не сделал?"

"Нет. Он возглавлял команду из трех детективов и руководил почти всей следственной работой в направлении парка, где был похищен мальчик после школы. Я узнал это неофициально от одного из парней в команде. Он сказал, что предложил более пристально изучить прошлое мальчика, но Белтран отверг его.

"Теперь о хорошем. Мой источник в управлении шерифа сообщил мне, что Белтран специально просил о расследовании. Он хотел этого. После того, как он предположительно покончил с собой, мой источник провел некоторую проверку, и оказалось, что Белтран был знаком с ребенком через местную программу социальных служб под названием Best Pals, которая помещает мальчиков, оставшихся без отца, со взрослыми. Как программа "Большой брат". Белтран был полицейским, поэтому у него не было проблем с прохождением процесса проверки. Он был лучшим другом мальчика. Я уверен, что вы все сможете извлечь это оттуда ".

"Вы думаете, возможно, Бельтран был растлителем мальчика?" - Спросил Бэкус.

"Это возможно. Я думаю, это то, к чему клонил мой источник, но он не хочет ставить это на кон. Все мертвы. Это было списано. Они не собираются предавать огласке подобную историю. Не с кем-то из своих, а должность шерифа - выборная."

Я наблюдал, как Бэкус кивнул головой.

"Этого следовало ожидать".

На несколько мгновений воцарилась тишина.

"Тед, Стив, все это очень интересно", - сказал Бэкус. "Но как это сочетается? Это просто интересное ответвление или ты что-то там видишь?"

"Мы сами не уверены. Но если вы скажете, что Белтран был растлителем, педофилом не меньше, и добавите, что его убили из дробовика, который, как кто-то знал, лежал на верхней полке шкафа, потому что он знал Белтрана, тогда мы попадаем в область, которую, я думаю, нам следует исследовать дальше ".

"Я согласен. Скажи нам, что еще твой источник знал о Белтране и его лучших друзьях?"

"Он сказал, что ему сказали, что Белтран долгое время был с лучшими друзьями. Мы предполагаем, что у него было много парней ".

"И именно там вы будете заниматься этим, верно?"

"Мы сильно ударим утром. Сегодня вечером мы ничего не сможем с этим поделать ".

Бэкус кивнул и приложил палец ко рту в задумчивом жесте.

"Латунь?" Сказал Бэкус. "Что вы обо всем этом думаете? Как бы это сочеталось с психопатологией?"

"Дети - это ниточка во всем этом. Как и копы из отдела по расследованию убийств. Мы просто еще не разобрались, что из себя представляет этот парень. Я думаю, это то, к чему следует стремиться энергично".

"Тед, Стив, вам нужны еще тела?" - Спросил Бэкус.

"Я думаю, мы договорились. У нас в Тампе все хотят поучаствовать в этом. Итак, то, что нам нужно, мы можем взять оттуда ".

"Превосходно. Кстати, вы говорили с матерью мальчика об отношениях ее сына с Белтраном?"

"Мы все еще пытаемся разыскать ее, а также сестру Белтрана. Помни, прошло три года. Надеюсь, мы доберемся до них завтра после Best Pals ".

"Хорошо, тогда, как насчет Балтимора? Шейла?"

"Да, сэр. Мы потратили большую часть дня на то, чтобы заново осветить территорию местных жителей. Мы говорили с Бледсоу. Теория, которой он придерживался по делу Полли Амхерст с самого начала, заключалась в том, что они искали растлителя. Амхерст был учителем. Бледсоу сказал, что они с Маккафферти всегда думали, что она, возможно, наткнулась на растлителя на территории школы, была похищена, задушена, а затем зарезана, чтобы скрыть истинную мотивацию преступления ".

"Почему это должен был быть растлитель?" Спросила Рейчел. "Могла ли она наткнуться на грабителя, торговца наркотиками, на что-нибудь еще?"

"В день исчезновения Полли Амхерст дежурила на перемене в третьем уроке. Местные жители опросили каждого ребенка, который был во дворе. Много противоречивых историй, но горстка детей помнит мужчину у забора. У него были вьющиеся светлые волосы и очки. Он был белым. Похоже, Брэд был недалек от истины в своем описании Родерика Ашера. Они также сказали, что у этого человека был фотоаппарат. Это было примерно на пределе описания ".

"Хорошо, Шейла, что еще?" - Спросил Бэкус.

"Единственным вещественным доказательством, найденным вместе с телом, была прядь волос. Обесцвеченный блондин. Натуральный цвет - красновато-коричневый. На этом пока все. Завтра мы снова собираемся поработать с Бледсо ".

"Ладно. Следующий - Чикаго".

Остальные отчеты не содержали ничего примечательного с точки зрения идентификации или добавления к растущей базе данных о Поэте. Агенты в основном обследовали территорию, по которой местные жители уже прошли, и они не обнаружили ничего нового. Даже отчет из Денвера содержал в основном старую информацию. Но в конце агент на линии сказал, что был проведен осмотр перчаток, которые носил мой брат, и на меховой подкладке правой перчатки было обнаружено единственное пятно крови. Агент спросил, готов ли я все еще позвонить Райли и попросить ее разрешить эксгумацию. Я не ответил, потому что был в оцепенении, думая о том, что означали признаки гипноза, на которые были похожи последние минуты моего брата. Спросил снова, я сказал, что позвоню утром.

В качестве запоздалой мысли агент завершил свой отчет, сказав, что он отправил мазки GSR изо рта моего брата в лабораторию в Квантико.

"У них здесь довольно хороший корабль, босс, и я не думаю, что мы получим больше того, что они нашли".

"Который был?" Спросил Бэкус, стараясь не смотреть на меня.

"Просто GSR. Больше ничего."

Я не знал, что я почувствовал, когда услышал эти слова. Я предполагаю, что было облегчение, но это не было доказательством того, что что-то произошло или не было. Шон все еще был мертв, и меня все еще преследовали мысли о том, какими были его последние минуты и размышления. Я попытался отбросить это в сторону и сосредоточиться на телефонной конференции. Бэкус попросил Брасса проинформировать всех о виктимологии, и я пропустил большую часть отчета.

"Таким образом, мы сбрасываем со счетов любую корреляцию", - говорила она. "Помимо возможностей, упомянутых ранее во Флориде, я говорю, что они выбираются случайным образом. Они не знали друг друга, никогда не работали вместе, и пути всех шестерых никогда не пересекались. Мы выяснили, что четыре года назад четверо из них ходили на какой-то семинар по расследованию убийств, спонсируемый бюро, в Квантико, но двое других не ходили, и мы не знаем, встречались ли когда-нибудь те четверо, которые ходили, или разговаривали друг с другом на семинаре. Все это не включает Орсулак в Фениксе. У нас еще не было времени записать трек о нем ".

"Значит, если нет корреляции, мы должны предположить, что преступник выбирает их просто потому, что они заглатывают наживку?" Спросила Рейчел.

"Я думаю, что это правильно".

"Поэтому он должен стоять рядом, наблюдать и впервые увидеть свою добычу после того, как наживка убита".

"Опять же, правильно. Все эти случаи с приманкой привлекли пристальное внимание местных СМИ. Он мог бы впервые увидеть каждого из детективов по телевизору или на газетной фотографии ".

"Никакого физического архетипического влечения не было".

"Нет. Он просто берет того, кто берется за дело. Ведущий детектив становится добычей. Итак, это не означает, что после этого выбора он, возможно, не найдет, что один или несколько из этих сюжетов были более привлекательными или отвечали его фантазии. Это всегда может случиться ".

"Какая фантазия?" - Спросил я, изо всех сил стараясь не отставать от того, что говорил Брасс.

"Это Джек? Ну, Джек, мы не знаем, что за фантазия. В этом весь смысл. Мы подходим к этому с неправильной стороны. Мы не знаем, какая фантазия движет этим убийцей, и то, что мы видим и о чем догадываемся, - это детали. Возможно, мы никогда не узнаем, что потрясает его мир. Он спустился с Луны, Джек. Единственный способ, которым мы действительно когда-либо узнаем, - это если он решит когда-нибудь рассказать нам ".

Я кивнул и подумал о другом вопросе. Я ждал, пока не стало ясно, что больше ни у кого ничего нет.

"Э-э, агент Брасс - я имею в виду, Доран?"

"Да?"

"Возможно, ты уже говорил это, но как насчет стихов? У тебя есть еще какая-нибудь идея, как они сочетаются?"

"Ну, они, очевидно, используются на выставке. Мы отметили это вчера. Это его фирменный знак, и хотя он, очевидно, хочет избежать поимки, в то же время его психология такова, что он просто должен оставить что-нибудь, что говорит: "Эй, я был здесь". Вот тут-то и пригодятся стихи. Что касается самих стихотворений, то взаимосвязь заключается в том, что все они посвящены или могут быть прочитаны как посвященные смерти. Существует также тема о том, что смерть - это портал в другие вещи, в другие места. "Через светлую дверь", я полагаю, является одной из цитат, которые он использовал. Что может быть, так это то, что Поэт может верить, что он отправляет этих людей, которых он убил, в лучший мир. Он преображает их. Об этом стоит задуматься, когда мы рассматриваем патологию этого человека. Но мы снова возвращаемся к неустойчивости всех наших предположений. Это похоже на то, как если бы мы просматривали полное мусорное ведро, пытаясь выяснить, что кто-то ел на ужин прошлой ночью. Мы не знаем, что делает этот человек, и не узнаем, пока не поймаем его ".

"Латунь? Снова Боб. Что вы читаете о планировании этих преступлений?"

"Я позволю Брэду ответить на это".

"Это Брэд. Мы называем этого парня измененный путешественник. Да, он использует всю страну в качестве своего холста, но он остается на месте неделями, а иногда и месяцами. Это необычно для нашего предыдущего профилирования. Поэт - это не убийца, совершающий наезд и скрывающийся. Он бьет, а потом какое-то время остается рядом. Мы должны ожидать, что в этот период охотник наблюдал за добычей. Он должен узнать привычки и нюансы своей жертвы. Возможно, он даже заводит мимолетное знакомство. Это то, на что стоит обратить внимание. Новый друг или знакомая в жизни каждого детектива. Может быть, новый сосед или парень в местном баре. Ситуация в Денвере также предполагает, что он может выйти на них как источник, кто-то с информацией. Возможно, он использует комбинацию этих подходов ".

"Что ведет к следующему шагу", - сказал Бэкус. "После контакта".

"Власть", - сказал Хейзелтон. "После того, как он подобрался достаточно близко к этим жертвам, как он взял контроль? Ну, мы предполагаем, что у него есть какое-то оружие, которое изначально позволяет ему забрать их, но есть нечто большее. Как ему удается заставить шестерых, а теперь и семерых детективов из отдела убийств написать стихотворные строки? Как он избегает борьбы в каждом из этих случаев? В данный момент мы изучаем возможность гипноза в сочетании с химическими усилителями, взятыми из дома жертвы. Случай Макэвоя - аномалия. Отложив это в сторону и посмотрев на другие, вероятно, среди нас нет никого, у кого была бы пустая аптечка. И, вероятно, среди этой компании нет кабинета, в котором не было бы какого-нибудь рецептурного или купленного в магазине лекарства, которое не служило бы усилителем. Очевидно, что некоторые вещи работают лучше, чем другие. Но суть в том, что, если этот сценарий верен, Поэт использует вещи, предоставленные ему жертвами. Мы пристально смотрим на это. Это все, на данный момент ".

"Тогда ладно", - сказал Бэкус. "Есть еще вопросы?"

Комната и телефонный динамик молчали.

"Ладно, народ", - сказал он, наклоняясь вперед, положив руки на стол и приблизив рот к телефонной трубке. "Твоя лучшая работа. На этот раз нам это действительно нужно ".

Мы с Рейчел последовали за Бэкусом и Томпсоном в отель Hyatt, где Матузак забронировал номера. Я должен был зарегистрироваться и заплатить за свой номер, пока Бэкус регистрировался и получал ключи от остальных пяти, за которые платило правительство. Тем не менее, я получил скидку, которую отель регулярно предоставлял ФБР. Должно быть, дело было в рубашке.

Рейчел и Томпсон ждали в холле, где мы решили выпить перед ужином. Когда Бэкус дал ей один из ключей, я услышал, как он сказал, что она была в номере 321, и я запомнил это. Я был в четырех дверях от нас, в номере 317, и я уже думал о предстоящей ночи, о том, как сократить этот пробел.

После получасовой светской беседы Бэкус встал и сказал, что идет в свою комнату, чтобы просмотреть дневные отчеты, прежде чем отправиться в аэропорт за Торсоном и Картером. Он отклонил предложение присоединиться к нам за ужином и направился к лифту. Несколько минут спустя Томпсон тоже раскололся, сказав, что хочет подробно ознакомиться с отчетом о вскрытии Урсулака.

"Только ты и я, Джек", - сказала Рейчел, когда Томпсон был вне пределов слышимости. "Что бы тебе хотелось съесть?"

"Я не уверен. А как насчет тебя?"

"Не думал об этом. Я знаю, что я хочу сделать в первую очередь, хотя… Это значит принять горячую ванну".

Мы договорились встретиться через час за ужином. Мы поднялись на лифте на наш этаж в тишине, пропитанной сексуальным напряжением.

У себя в комнате я попытался отвлечься от мыслей о Рейчел, подключив свой компьютер к телефонной линии и проверив свои сообщения в Денвере. Было только одно, от Грега Гленна, спрашивающее, где я был. Я ответил на это, но сомневался, что он увидит это, пока не вернется на работу в понедельник. Затем я отправил сообщение Лори Прайн, попросив ее поискать любые статьи о Хорасе Гипнотизере, которые могли появиться в газетах Флориды за последние семь лет. Я попросил ее отправлять любые заметки, которые она получит, в мою компьютерную корзину, но сказал, что спешить некуда.

После этого я принял душ и переоделся в свою новую одежду для ужина с Рейчел. Я был готов на двадцать минут раньше и подумал о том, чтобы спуститься и посмотреть, есть ли поблизости аптека. Но потом я подумал о впечатлении, которое это произвело бы на Рейчел, если бы все получилось, и я пришел к ней в постель с презервативом в кармане. Я решил не ходить в аптеку. Я решил играть вещи такими, какие они есть.

"Вы смотрели CNN?"

"Нет", - сказал я. Я стоял в дверях ее комнаты. Она вернулась к кровати и села, чтобы надеть туфли. Она выглядела посвежевшей и была одета в кремовую рубашку и черные джинсы. Телевизор все еще был включен, но это была история о стрельбе в клинике в Колорадо. Я не думал, что это было то, о чем она говорила.

"Что там было написано?"

"Мы были на. Ты, я и Боб выходим из похоронного бюро. Каким-то образом они узнали имя Боба и вывели его на экран ".

"Там говорилось, что он был BSS?"

"Нет, просто ФБР. Но это не имеет значения. СИ-эн-эн, должно быть, сняли трансляцию с местного канала. Где бы он ни был, если бы наш парень увидел это, у нас могли бы возникнуть проблемы ".

"Как так вышло? Для ФБР не так уж необычно рассматривать подобные дела. Бюро всегда сует свой нос не в свое дело ".

"Проблема в том, что это играет на Поэта. Мы видим это почти во всех случаях. Одна из концепций удовлетворения, которого ищут убийцы такого рода, - видеть их работу по телевизору и в газетах. В некотором смысле это позволяет им вновь пережить фантазию об инциденте. Отчасти это увлечение средствами массовой информации распространяется и на преследователей. У меня такое чувство, что этот парень, Поэт, знает о нас больше, чем мы о нем. Если я прав, то он, вероятно, читал книги о серийных убийцах. Коммерческий провал и даже некоторые более серьезные работы. Он может знать имена. Отец Боба есть во многих из них. Сам Боб в некоторых. Я тоже. Наши имена, фотографии, наши слова. Если он увидел это по CNN и узнал нас, то он решит, что мы прямо за ним. Мы можем потерять его сейчас. Он может пойти ко дну".

Амбивалентность победила ночью. Не в силах решить, что или где мы хотели бы съесть, мы остановились на ресторане отеля. Еда была хорошей, но мы распили бутылку "Бюлер каберне", которая была идеальной. Я сказал ей, чтобы она не беспокоилась о государственных суточных, потому что газета платит. Она заказала юбилейную вишню на десерт после того, как я сказал ей об этом.

"У меня такое чувство, что ты была бы счастлива, если бы в мире не было свободных СМИ", - сказал я ей, когда мы медленно расправлялись с десертом. Последствия репортажа CNN доминировали в разговоре во время ужина.

"Вовсе нет. Я уважаю средства массовой информации как необходимость в свободном обществе. Я не уважаю безответственность, которую вы видите чаще, чем нет ".

"Что было безответственного в этом отчете?"

"Это было маргинально, но меня беспокоит, что они использовали наши изображения, не потрудившись спросить, какими могут быть последствия. Я просто хочу, чтобы иногда средства массовой информации концентрировались на более широкой картине или истории, а не каждый раз стремились к немедленному удовлетворению ".

"Не каждый раз. Я не отшил вас, люди, и не сказал, что я пишу свою историю. Я ушел на длительный срок. Я выбрал более масштабную историю ".

"О, очень благородно, исходить от того, кто вымогательством добился своего в расследовании".

Она улыбалась, и я тоже.

"Эй", - запротестовал я.

"Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? Я устал от всего этого. Боже, я бы хотел просто иметь возможность лечь и забыть об этом на некоторое время ".

Вот это было снова. Ее выбор слов, то, как она смотрела на меня, когда произносила их. Правильно ли я прочитал это или читал только то, что хотел прочитать?

"Ладно, забудь о Поэте", - сказал я. "Давай поговорим о тебе".

"Я? А как насчет меня?"

"То, что происходит с Торсоном, похоже на телевизионную комедию положений".

"Это личное".

"Не тогда, когда вы, ребята, все время бросаете взгляды через комнату и пытаетесь заставить Бэкуса отстранить его от дела".

"Я не хочу, чтобы он отстранялся от дела. Я просто хочу, чтобы он отстал от меня, и я не хочу, чтобы он был здесь. Он всегда находит способ проникнуть внутрь и попытаться захватить власть. Ты смотри".

"Как долго вы были женаты?"

"Пятнадцать великолепных месяцев".

"Когда это закончилось?"

"Давным-давно, три года назад".

"Это слишком долгое время для того, чтобы вражда затянулась".

"Я не хочу говорить об этом".

Но я чувствовал, что она это сделала. Я позволил пройти немного времени. Подошел официант и снова наполнил наши кофейные чашки.

"Что случилось?" Тихо спросил я. "Ты не заслуживаешь быть таким несчастным".

Она протянула руку и нежно потянула меня за бороду, впервые прикоснувшись ко мне с тех пор, как ткнула меня лицом в кровать в Вашингтоне.

"Ты милая". Она покачала головой. "Это было просто неправильно для нас обоих. Иногда я даже не знаю, что мы нашли друг в друге. Это просто не сработало ".

"Как так получилось?"

"Просто потому, что. Это было что-то вроде "просто потому что". Как я уже сказал, у нас обоих было много багажа. Его был тяжелее. Он носил маску, и я не видел всей ярости за ней, пока не стало слишком поздно. Я выбрался, как только смог ".

"Из-за чего он был зол?"

"Много чего. Он несет в себе много гнева. От других женщин, отношений. Я был его вторым неудачным браком. Работа. Иногда это выходило как паяльная лампа ".

"Он когда-нибудь причинял тебе боль?"

"Нет. Я не оставался достаточно долго, чтобы он мог попытаться. Конечно, все мужчины отрицают женскую интуицию, но я думаю, если бы я осталась, до этого бы дошло. Это был естественный ход вещей. Я все еще стараюсь держаться от него подальше ".

"И у него все еще есть кое-что для тебя".

"Ты сумасшедший, если так думаешь".

"В этом что-то есть".

"Единственное, что у него есть для меня, - это желание видеть меня несчастной. Он хочет отомстить мне за то, что я была причиной его неудачного брака, его плохой жизни, всего ".

"Как такому парню удается сохранять свою работу?"

"Как я уже сказал, у него маска. Он хорошо это скрывает. Вы видели его на собрании. Он был сдержан. Вы также должны кое-что понимать о ФБР. Они не пытаются арестовать своих агентов. Пока он делал свою работу, не имело значения, что я чувствовал или говорил ".

"Ты жаловался на него?"

"Не напрямую. Это было бы равносильно тому, чтобы перерезать себе горло. У меня завидное положение в BSS, но не заблуждайтесь, бюро - это мужской мир. И вы не идете к боссу жаловаться на то, что, по вашему мнению, мог бы сделать ваш бывший муж. Я бы, наверное, попал в банковский отдел в Солт-Лейк-Сити, если бы попробовал это ".

"Итак, что ты можешь сделать?"

"Не очень. Косвенно я сделал достаточно намеков на Бэкуса, чтобы он понял, что происходит. Как вы можете судить по тому, что слышали сегодня, он не собирается ничего с этим делать. Я должен предположить, что Гордон делает намеки в другое ухо. Если бы я был Бобом, я бы просто сидел сложа руки, как он, и ждал, пока кто-нибудь из нас облажается. Первый, кто это сделает, будет отправлен в отставку ".

"И что бы это значило - облажаться?"

"Я не знаю. С бюро никогда не знаешь наверняка. Но он должен быть более осторожен со мной, чем с ним. Преобладающие факторы, вы знаете. Он должен взять себя в руки, если собирается попытаться выгнать женщину из подразделения. Итак, это мое преимущество ".

Я кивнул. Мы пришли к естественному завершению этой части разговора. Но я не хотел, чтобы она возвращалась в свою комнату. Я хотел быть с ней.

"Ты довольно хороший интервьюер, Джек. Довольно хитрый."

"Что?"

"Мы провели все время, разговаривая обо мне и бюро. А как насчет тебя?"

"А как насчет меня? Никогда не был женат, никогда не разводился. У меня даже дома нет растений. Я весь день сижу за компьютером. Это не в той же лиге, что ты и Торсон ".

Она улыбнулась, а затем хихикнула немного по-девичьи.

"Да, мы пара. Были. Чувствуете ли вы себя лучше после сегодняшней встречи по поводу того, что они обнаружили в Денвере?"

"Ты имеешь в виду то, чего они не нашли? Я не знаю. Я думаю, это к лучшему, что все выглядит так, будто ему не пришлось проходить через это. Тем не менее, по-прежнему не от чего чувствовать себя лучше ".

"Ты звонил своей невестке?"

"Нет, пока нет. Я сделаю это утром. Кажется, это то, что следует обсудить при дневном свете ".

"Я никогда не проводила много времени с семьями жертв", - сказала она. "Бюро всегда вызывают позже".

"У меня есть… Я мастер брать интервью у свежей вдовы, ныне бездетной матери, отца умершей невесты. Вы называете это, я брал у него интервью ".

Мы долго молчали. Официант проходил мимо с кофейником, но мы оба прошли мимо. Я попросил счет. Я знал, что сегодня с ней этого не произойдет. У меня не хватило духу продолжать это, потому что я не хотел рисковать ее отказом. Мой образ действий всегда был одним и тем же. Когда мне было все равно, отвергнет меня женщина или нет, я всегда пользовался шансом. Когда мне было не все равно, и я знал, что отказ причинит мне боль, я всегда сдерживался.

"О чем ты думаешь?" - спросила она.

"Ничего", - солгал я. "Мой брат, я полагаю".

"Почему бы тебе не рассказать эту историю?"

"Какая история?"

"На днях. Ты собирался рассказать мне что-то хорошее о нем. Самое приятное, что он когда-либо делал для тебя. Что сделало его святым."

Я посмотрел на нее через стол. Я сразу узнал историю, но подумал об этом, прежде чем говорить. Я могла бы легко солгать и сказать ей, что самое приятное, что он сделал, это просто любил меня, но я доверяла ей. Мы доверяем тому, что считаем прекрасным, тому, чего хотим. И, может быть, я хотел признаться кому-нибудь после стольких лет.

"Самое приятное, что он когда-либо делал, это не винил меня".

"Для чего?"

"Наша сестра умерла, когда мы были детьми. Это была моя вина. Он знал. Он был единственным, кто действительно знал. И она. Но он никогда не винил меня и никому не рассказывал. Фактически, он взял на себя половину вины. Это была самая приятная вещь ".

Она наклонилась вперед через стол с выражением боли на лице. Я думаю, из нее вышел бы хороший, отзывчивый психолог, если бы она пошла по этому пути.

"Что случилось, Джек?"

"Она провалилась под лед на озере. То же место, где было найдено тело Шона. Она была крупнее меня, старше. Мы отправились туда с нашими родителями. У нас был кемпер, и мои родители готовили обед или что-то в этомроде. Мы с Шоном были снаружи, и Сара наблюдала за нами. Я выбежал на замерзшее озеро. Сара выбежала за мной, чтобы не дать мне зайти слишком далеко, туда, где лед был тонким. Только она была старше, больше и тяжелее, и она провалилась. Я начал кричать. Шон начал кричать. Мой отец и некоторые другие люди там пытались, но они не смогли добраться до нее вовремя ..."

Я отпил из своей кофейной чашки, но она была пуста. Я посмотрел на нее и продолжил.

"В любом случае, все спрашивали, что случилось, вы знаете, и я не мог… Я не мог говорить. И он -Шон - сказал, что мы оба были на льду, а потом, когда Сара вышла, лед треснул, и она провалилась. Это была ложь, и я не знаю, верили ли когда-нибудь в это мои родители. Я не думаю, что они это сделали. Но он сделал это для меня. Это было похоже на то, что он был готов разделить со мной вину, облегчить ее наполовину ".

Я уставился в свою пустую чашку. Рейчел ничего не сказала.

"Возможно, ты добился успеха как психиатр. Это история, которую я никогда никому не рассказывал ".

"Ну, я думаю, рассказать это, возможно, было просто чем-то, что, как ты чувствовал, ты должен своему брату. Может быть, это способ отблагодарить его ".

Официант положил чек на наш столик и поблагодарил нас. Я открыл свой бумажник и положил поверх него кредитную карточку. Я могу придумать лучший способ отблагодарить его, подумал я.

После того, как мы вышли из лифта, меня почти парализовал страх. Я не мог заставить себя действовать в соответствии со своим желанием. Сначала мы подошли к ее двери. Она вытащила карточку-ключ из кармана и посмотрела на меня. Я колебался, ничего не сказал.

"Что ж", - сказала она после долгой паузы. "Я думаю, мы начнем завтра рано. Ты завтракаешь?"

"Обычно просто кофе".

"Хорошо, хорошо, я позвоню тебе, и, может быть, если будет время, мы сможем выпить по чашечке".

Я кивнул, слишком переполненный смущением от своей неудачи и трусости, чтобы что-то сказать.

"Спокойной ночи, Джек".

"Спокойной ночи", - сумел сказать я, прежде чем уйти по коридору.

Я полчаса сидел на краю кровати и смотрел CNN, надеясь увидеть репортаж, о котором она упоминала, или что-нибудь еще, что отвлечет меня от катастрофического завершения ночи. Почему, задавался я вопросом, именно к тем, кто так много значит, труднее всего достучаться? Какой-то глубокий инстинкт подсказал мне, что момент в холле был вовремя, правильным моментом. А я проигнорировал это. Я бежал от этого. И теперь я боялся, что моя неудача будет преследовать меня вечно. Потому что этот инстинкт может никогда не вернуться.

Не думаю, что я услышал первый стук. Потому что тот, который вывел меня из мрачных раздумий, был очень громким и, конечно, не с первой попытки. В нем чувствовалась настойчивость третьего или четвертого стука. Встревоженный вторжением, я быстро выключил телевизор и, подойдя к двери, открыл ее, не глядя в глазок. Это была она.

"Рейчел".

"Привет".

"Привет".

"Я, эм, подумал, что дам тебе шанс искупить свою вину. То есть, если бы ты захотел."

Я посмотрел на нее, и дюжина ответов пронеслась в моей голове, все они были рассчитаны на то, чтобы аккуратно вернуть мяч на ее корт и заставить ее сделать ход. Но инстинкт вернулся, и я знал, чего она хотела и что мне нужно было сделать.

Я шагнул к ней, завел руку ей за спину и поцеловал ее. Затем я затащил ее в комнату и закрыл дверь.

"Спасибо тебе", - прошептала я.

После этого почти ничего не было сказано. Она щелкнула выключателем, затем подвела меня к кровати. Она обняла меня за шею и притянула к себе для долгого, глубокого поцелуя. Мы возились с одеждой друг друга, а затем без слов решили просто снять свою. Так было быстрее.

"У тебя что-нибудь есть?" - прошептала она. "Ты знаешь, чтобы использовать?"

Удрученный последствиями своего бездействия ранее, я отрицательно покачал головой и собирался предложить сходить в аптеку, поездка, которая, я знал, разрушит момент.

"Я думаю, что могла бы", - сказала она.

Она положила свою сумочку на кровать, и я услышал, как открывается молния внутреннего кармана. Затем она вложила пластиковую упаковку с презервативом мне в ладонь.

"Всегда держи его на всякий случай", - сказала она с улыбкой в голосе.

После этого мы занимались любовью. Медленно, улыбаясь в полумраке комнаты. Я думаю об этом сейчас как о прекрасном моменте, возможно, самом эротичном и страстном часе в моей жизни. На самом деле, однако, когда я снимаю пелену с воспоминаний, я знаю, что это был нервный час, когда мы оба казались слишком нетерпеливыми и желающими угодить другому и, возможно, тем самым лишили себя части истинного наслаждения моментом. Мое представление о Рейчел заключалось в том, что она жаждала интимности акта, не столько чувственного удовольствия, сколько близости с другим человеческим существом. Так было и со мной, но я также обнаружил глубокое плотское желание к ее телу. У нее были широкие и темные ареолы на маленьких грудях, прекрасный округлый живот с мягкими волосами ниже него. Когда мы нашли ритм друг друга, ее лицо вспыхнуло и стало теплым. Она была прекрасна, и я сказал ей об этом. Но это, казалось, только смутило ее, и она притянула меня в объятия, чтобы я не мог видеть ее лица. Зарывшись лицом в ее волосы, я почувствовал аромат яблок.

После этого она перевернулась на живот, и я слегка погладил ее по спине.

"Я хочу быть с тобой после этого", - сказал я.

Она не ответила, но это было нормально. Я знал, что то, чем мы только что поделились, было искренним. Она медленно подтянулась в сидячее положение.

"Что это?"

"Я не могу остаться. Я хочу, но не могу. Утром я должен быть в своей комнате на случай, если Боб позвонит. Он захочет поговорить перед встречей с местными, и он сказал, что позвонит ".

Разочарованный, я молча наблюдал, как она одевается. Она умело передвигалась в темноте, зная свой путь. Закончив, она наклонилась и легонько поцеловала меня в губы.

"Иди спать".

"Я буду. Ты тоже."

Но после того, как она ушла, я не мог уснуть. Мне было слишком хорошо. Я почувствовал подтверждение и наполнился необъяснимой радостью. Каждый день ты борешься со смертью жизнью, а что в жизни важнее физического акта любви? Мой брат и все, что случилось, казалось, были где-то далеко.

Я перекатился на край кровати и поднял трубку. Переполненный собой, я хотел поделиться с ней этими мыслями. Но после восьми гудков она не взяла трубку, и ответил оператор.

"Вы уверены, что это была комната Рейчел Уоллинг?"

"Да, сэр. Три двадцать один. Не хотели бы вы оставить сообщение?"

"Нет, спасибо".

Я сел и включил свет. Я включил телевизор с помощью пульта и несколько минут крутил его взад-вперед, на самом деле не смотря. Я снова набрал ее номер, но ответа по-прежнему не было.

Одеваясь, я сказал себе, что хочу кока-колы. Я взял мелочь с бюро и свой ключ и прошел по коридору к нише, где стояли торговые автоматы. На обратном пути я остановился у 321 и прислушался у двери. Я ничего не слышал. Я легонько постучал и подождал, постучал снова. Она не ответила.

У своей двери я нащупал ключ и повернул ручку, держа в руке банку кока-колы. Наконец, я поставил банку на ковер и уже открывал дверь, когда услышал шаги и, обернувшись, увидел мужчину, идущего по коридору ко мне. Освещение в холле было приглушено из-за позднего часа, и яркий свет из ниши лифта вырисовывал силуэт приближающегося мужчины. Он был крупным мужчиной, и я увидел, что в его руке он что-то нес. Может быть, сумка. Он был в десяти футах от меня.

"Привет, спорт".

Торсон. Его голос, хотя и узнаваемый, напугал меня, и я думаю, он увидел это по моему лицу. Я услышал, как он усмехнулся, проходя мимо меня.

"Приятных снов".

Я ничего не сказал. Я взял банку и медленно прошел в свою комнату, продолжая наблюдать, как Торсон идет по коридору. Он без колебаний прошел мимо 321 и остановился у комнаты дальше по коридору. Когда он открывал ее ключом, он оглянулся на меня в конце коридора. Наши взгляды встретились на мгновение, затем я молча проскользнула в свою комнату.

28

Гладден пожалел, что не спросил Дарлин, где пульт дистанционного управления, прежде чем убить ее. Его раздражала необходимость вставать, чтобы переключать каналы. Каждый из телевизионных каналов Лос-Анджелеса подхватил сюжет "Таймс". Однако ему пришлось сесть прямо перед ящиком и вручную переключать канал, чтобы попытаться поймать все сообщения. Он видел, как выглядел детектив Томас. У него брали интервью все каналы.

Он лежал на диване, теперь слишком взволнованный, чтобы спать. Он хотел переключить канал на CNN, но не хотел снова вставать. Он был на каком-то кабельном канале в самом низу списка. Женщина с французским акцентом готовила блинчики с йогуртовой начинкой. Гладден не знал, десерт это или завтрак, но от этого ему захотелось есть, и он подумал о том, чтобы открыть еще одну банку равиоли. Он решил не делать этого. Он знал, что должен беречь свои запасы. Осталось еще четыре дня.

"Где этот гребаный пульт, Дарлин?" он позвал.

Он встал и переключил канал, затем выключил свет и вернулся на диван. Под монологи ведущих CNN в качестве успокаивающего фона он думал о предстоящей работе, о своих планах. Теперь они знали о нем, и ему приходилось быть осторожнее, чем когда-либо.

Он погрузился в дремоту, его глаза опустились, и шум телевизора убаюкал его, наконец, погрузив в сон. Но как раз в тот момент, когда он собирался отключиться, его внимание привлекло сообщение из Феникса об убийстве полицейского детектива. Гладден открыл глаза.

29

Утром Рейчел позвонила мне, прежде чем я встал с постели. Я покосился на часы и увидел, что было семь тридцать. Я не спрашивал, почему она не отвечала ни на звонки, ни на звонки в дверь прошлой ночью. Я уже провел добрую часть ночи, размышляя об этом, и решил, что она, вероятно, принимала душ в то время, когда я звонил или стучал.

"Ты не спишь?"

"Я есть сейчас".

"Хорошо. Позвони своей невестке".

"Верно. Я так и сделаю".

"Не хочешь выпить кофе? Как скоро ты будешь готов?"

"Мне нужно позвонить и принять душ. Час?"

"Тогда ты предоставлен сам себе, Джек".

"Ладно, через полчаса. Ты уже вставал?"

"Нет".

"Ну, разве тебе не нужно принять душ?"

"Я не трачу час на сборы, даже в выходной".

"Ладно, ладно. Полчаса."

Когда я встал, я нашел на полу порванную упаковку от презерватива. Я подобрал его и запечатлел марку в памяти, поскольку она явно предпочитала именно его, а затем выбросил в мусорное ведро в ванной.

Я почти надеялся, что Райли не окажется дома, потому что я не знал точно, как попросить ее позволить людям выкопать тело ее мужа или как она отреагирует. Но я знал, что с пяти до девяти воскресным утром было мало шансов, что она будет где-то еще. Насколько я знал, ее единственные появления в церкви за последние годы были на похоронах Шона, а до этого - на ее свадьбе.

Она ответила после второго гудка голосом, который показался мне более жизнерадостным, чем я слышал за последний месяц. Сначала я даже не был уверен, что это она.

"Бесит?"

"Джек, где ты? Я волновался ".

"Я в Финиксе. Почему ты беспокоишься?"

"Ну, ты знаешь, я не знал, что происходит".

"Прости, что я не позвонил. Все в порядке. Я из ФБР. Я не могу сказать много, но они расследуют смерть Шона. Его и некоторых других."

Я выглянул в окно и увидел очертания горы на горизонте. В туристической брошюре, которая прилагалась к номеру, говорилось, что она называется Кэмелбэк Маунтин и название подходит. Я не знал, не сказал ли я слишком много. Но это не было похоже на то, что Райли собирался продать историю National Enquirer.

"Э-э, кое-что прояснилось по этому делу. Они думают, что, возможно, были упущены какие-то улики против Шона… Они хотят… Райли, им нужно достать его из-под земли, чтобы взглянуть на него снова ".

Ответа не последовало. Я долго ждал.

"Райли?"

"Джек, почему?"

"Это поможет делу. Расследование."

"Но чего они хотят? Они ... они собираются снова вскрыть его?"

Последнюю часть она произнесла отчаянным шепотом, и я понял, как я провалил работу, рассказывая ей.

"О, нет. Вовсе нет. Все, что они хотят сделать, это посмотреть на его руки. Больше ничего. Вы должны дать им разрешение. В противном случае им придется обращаться в суды, и это будет долгая неразбериха ".

"Его руки? Почему Джек?"

"Это долгая история. На самом деле я не должен тебе говорить, но я скажу тебе вот что. Они думают, что парень… кто бы это ни сделал, он пытался загипнотизировать Шона. Они хотят посмотреть на его руки, чтобы увидеть, нет ли на них булавочных уколов, вы знаете. Это тест, который кто-то мог бы провести, чтобы увидеть, действительно ли Шон был загипнотизирован ".

Снова воцарилось молчание.

"Было кое-что еще", - сказал я. "У Шона был кашель или простуда? Ты знаешь, вернемся в тот день, когда это случилось ".

"Да", - сказала она после минутного колебания. "Он был болен, и я сказал ему не ходить в тот день. Я тоже был болен, и я сказал ему остаться дома со мной. Джек, знаешь что?"

"Что?"

"Должно быть, мне было плохо, потому что я была беременна. Я узнал об этом в среду".

Это застало меня врасплох. Я колебался.

"О, Райли", - наконец сказала я. "Это замечательно. Ты рассказал людям?"

"Да, они знают. Они очень счастливы. Это как чудо-ребенок, потому что я не знал, и мы на самом деле не пытались ".

"Это отличные новости".

Я не знал, как вернуться к другому разговору, который у нас был. Наконец, я просто подтолкнул ее к сути.

"Мне пора идти, Райлс. Что я могу им сказать?"

Рейчел была в вестибюле, когда я вышел из лифта. У нее были с собой и сумка для компьютера, и ночлег.

"Ты выписался?" Я спросил, не понимая.

"Правила дорожного движения ФБР. Никогда ничего не оставляй в комнате, потому что никогда не знаешь, когда тебе придется улететь. Сегодня у нас перерыв, у меня не будет времени вернуться и собрать свои вещи ".

Я кивнул. Мне было слишком поздно собирать вещи, да и в любом случае мне почти нечего было собирать.

"Ты звонил ей?"

"Да. Она сказала "прекрасно". Она сказала, сделай это. Как бы то ни было, она также сказала, что он был болен. Сироп от кашля был его. И я понял, почему Шон был убит в своей машине, а не дома, как другие ".

"Почему?"

"Его жена, Райли, была дома, потому что она тоже была больна. Мой брат сделал бы все, что мог, чтобы не принимать этого парня обратно в свой дом. Не с ней там."

Я печально кивнул в ответ на последний и, возможно, самый смелый поступок моего брата.

"Я думаю, ты прав, Джек. Это подходит. Но послушай, произошло событие. Боб только что получил известие и позвонил мне из FO. Он откладывает встречу с местными. Мы получили факс от Поэта."

Настроение в конференц-зале было определенно мрачным. Принимали участие только агенты из Куантико. Бэкус, Томпсон, Торсон и агент по имени Картер, который был на первом совещании о статусе, на котором я присутствовал в Квантико. Я заметил, как Рейчел и Торсон обменялись презрительными взглядами, когда мы вошли. Я сосредоточился на Бэкусе. Он казался погруженным в свои мысли. На столе перед ним лежал открытый портативный компьютер, но он на него не смотрел. Он выглядел свежо в другом сером костюме. На его лице появилась озадаченная улыбка, и он посмотрел на меня.

"Джек, теперь ты можешь увидеть из первых рук, почему мы были обеспокоены тем, чтобы скрыть эту историю. Потребовалось всего лишь пятисекундное видео, и преступник знает, что мы идем по его следу ".

Я кивнул.

"Я не думаю, что он должен быть здесь для этого", - сказал Торсон.

"Сделка есть сделка, Гордон. Он, конечно, не имел никакого отношения к истории CNN ".

"И все же, я думаю, это не ..."

"Можешь, Гордон", - сказала Рейчел. "Не имеет значения, что ты думаешь".

"Хорошо, давайте прекратим военные действия и сосредоточимся на проблеме", - сказал Бэкус. "У меня здесь есть копии".

Он открыл файл и передал копии факса через стол. Я получил свой собственный экземпляр. Пока мы все читали, в комнате стояла тишина.

Дорогой Боб Бэкус, агент ФБР, И приветствую вас, сэр. Я услышал новости и увидел тебя в Финиксе, хитрец. Никаких комментариев репортерам "тусклой лампочки" меня не обманешь. Я знаю твое лицо, Боб. Ты идешь за мной, и я с нетерпением жду твоего прибытия. Но будь осторожен, мой друг Боб! Не так близко! В конце концов, посмотри, что случилось с бедным Урсулаком и теми другими. Сегодня они закопали Орсулак в землю, это конец хорошей работы. Но для человека из ФБР такого положения, как ваше, это была бы благородная охота. Хе, хе.

Не волнуйся, Боб. Ты в безопасности. Мой следующий суженый был помазан. Я сделал свой выбор, и я вижу его, даже когда вы читаете эти слова.

Ты сейчас в окружении своих масс? Интересно, что заставляет вашего оппонента тикать? Это ужасная тайна, не так ли? Беспокоит, как булавочный укол в ладони, я подозреваю. Я предлагаю вам одну подсказку. (Для чего существуют друзья?) Я - гнилое яблоко в глазах моего Лучшего друга, кто я такой? Когда ты знаешь ответ, Боб, повторяй это снова и снова. Тогда ты это поймешь. Ты узнаешь. Ты профессионал, и я уверен, что ты справишься с этой задачей. Я рассчитываю на тебя, Боб!

Я живу один в мире стонов, Боб, и моя работа только началась. А Боб? Пусть победит сильнейший.

Я не могу подписывать свою корреспонденцию, потому что вы еще не назвали мне моего имени. В чем дело, Боб? Я буду ждать тебя по телевизору и буду ждать, когда услышу свое имя. А пока я закончу этим: Низкий и Высокий - я убил их всех!

Веди машину осторожно!

Я прочитал факс дважды, и каждый раз меня пробирал один и тот же озноб. Теперь я знал, что они означали. О луне. Письмо было голосом человека откуда-то еще. Не здесь. Не на этой планете.

"Все согласны с аутентичностью?" - Спросил Бэкус.

"Есть несколько аутентификаторов", - сказала Рейчел. "Булавочный укол. Цитата из По. Как насчет ссылки на Лучшего друга? Была ли Флорида проинформирована об этом?"

"Да. Лучший ракурс для приятелей, очевидно, становится приоритетом. Они на время отбрасывают все остальное ".

"Что говорит Латунь?"

"Что это, очевидно, подтверждает теорию сцепления. Здесь есть отсылки к обоим строкам, детективам и другим. Она и Брэд были правы. Один преступник. Теперь она берет за образец убийства во Флориде. Все, что следует, - это просто повторение первоначальной последовательности преступлений. Он повторяет ритуал ".

"Другими словами, выясни, почему он убил Белтрана, и ты узнаешь, почему он убил остальных".

"Верно. Брасс и Брэд все утро разговаривали с Флоридой. Надеюсь, не потребуется много времени, чтобы получить ответы на некоторые вопросы и собрать модель воедино ".

Казалось, все размышляли над этим несколько мгновений.

"Мы собираемся остаться здесь?" Спросила Рейчел.

"Я думаю, так будет лучше", - сказал Бэкус. "Ответы могут быть во Флориде, но это статично. История. Здесь мы по-прежнему ближе всего к нему ".

"Здесь говорится, что он уже выбрал свою следующую суженую", - сказала я. "Ты думаешь, это следующий полицейский?"

"Это именно то, что я думаю", - мрачно сказал Бэкус. "Итак, у нас закончилось время. Пока мы сидим здесь и разговариваем, он наблюдает где-то за другим человеком, другим полицейским. И если мы не выясним, где это, у нас на руках будет еще один мертвец ".

Он стукнул кулаком по столу.

"Мы должны сделать перерыв, люди, мы должны что-то сделать. Мы должны найти этого человека, пока не стало слишком поздно!"

Он сказал это с силой и убежденностью. Он командовал своими войсками. Он уже просил их лучшую работу раньше. Ему нужно было, чтобы сейчас все было еще лучше.

"Боб", - сказала Рейчел. "В факсе упоминается, что похороны Урсулака состоятся сегодня. Когда это поступило и куда оно делось?"

"Это есть у Гордона".

Торсон прочистил горло и заговорил, не глядя ни на Рейчел, ни на меня.

"Это пришло на линию факса в Квантико, которая связана с делами академии", - сказал Торсон. "Излишне говорить, что его отправитель использовал опцию маскировки идентификатора отправителя. Там ничего нет. Оно прибыло в три тридцать восемь этим утром. Это восточное время. Я попросил Хейзелтона разобраться в последовательности. На общий номер в Квантико поступил факсимильный вызов, оператор распознал звуковой сигнал факса и переключил вызов на прослушивание. Она не могла сказать, куда или к кому это направлялось, потому что все, что у нее было, - это звуковой сигнал. Итак, она сделала предположение и переключила его на факс академии , и оно лежало там в корзинке до сегодняшнего утра, когда его наконец заметили и принесли в центр. "

"Нам повезло, что это до сих пор не осталось незамеченным", - добавил Бэкус.

"Верно", - сказал Торсон. "В общем, Хейзелтон отнес оригинал в лабораторию и кое-что придумал. Они считают, что это не была передача по факсу. Это пришло из встроенного факса."

"Компьютер", - сказал я.

"С помощью факс-модема. И поскольку мы знаем, что этот парень путешественник, маловероятно, что он таскает Apple Mac на спине. Предполагается, что у него есть портативный компьютер с факс-модемом. Скорее всего, сотовый модем. Это дало бы ему наибольшую свободу".

Все переваривали это несколько мгновений. Я не был уверен в его значении. Мне казалось, что большая часть информации, которую они собрали во время расследования, была бесполезна, пока подозреваемый не был взят под стражу. Тогда это могло бы быть использовано для возбуждения дела против него для суда. Но до тех пор это не сильно помогало в его поимке.

"Хорошо, значит, у него есть компьютерное оборудование по последнему слову техники", - наконец сказала Рейчел. "Что у нас есть для следующего факса?"

"Мы будем наготове, чтобы отслеживать любые факсимильные звонки на общую линию", - сказал Торсон. "В лучшем случае мы получим исходную ячейку. Ближе не бывает".

"Что это значит?" Я спросил.

Торсон, казалось, неохотно отвечал ни на один мой вопрос. Рейчел вмешалась, когда он этого не сделал.

"Это значит, что если он на сотовом, мы не можем отследить прямой номер или местоположение. Мы получим город и исходный номер, откуда поступил звонок. Вероятно, в лучшем случае это сведет его к зоне поиска, насчитывающей более ста тысяч человек ".

"Но у нас будет город", - сказал Бэкус. "Мы сможем обратиться к местным жителям и поискать случаи, которые могут послужить приманкой. Это должно было быть только убийство, совершенное на прошлой неделе. Только что из Орсулака".

Он посмотрел на Торсона.

"Гордон, я хочу, чтобы еще один флаг был разослан всем ФОС. Скажи им, чтобы узнавали у местных обо всех недавних убийствах. Мы говорим обо всех убийствах в целом, но о случаях с детьми в частности и обо всем, что связано с необычным МО или насильственным нападением на труп, до или после смерти. Подготовьте это к сегодняшнему дню. Запроси подтверждение от SACs к тысяче восемьсот завтрашнему дню. Я не хочу, чтобы это провалилось сквозь трещины ".

"Понял".

"Также, к твоему сведению, Брасс предложил еще одну вещь", - добавил Бэкус. "И это то, что часть в факсе о выборе его следующей цели могла быть блефом. Замысел, заставляющий нас реагировать и карабкаться, в то время как преступник на самом деле ускользает, уходит под воду. Помните, это был наш главный страх перед публичностью ".

"Я не согласна", - сказала Рейчел. "Читая это, я вижу хвастуна, того, кто думает, что он лучше нас и хочет поиграть с нами. Я ловлю его на слове. Где-то там есть полицейский, и он в поле зрения ".

"Я тоже склонен так думать", - сказал Бэкус. "Я думаю, что Брасс делает то же самое, но почувствовал необходимость рассмотреть другую возможность".

"Итак, тогда, какова наша стратегия сейчас?"

"Просто", - сказал Бэкус. "Мы найдем этого парня и арестуем его, прежде чем он причинит вред кому-нибудь еще".

Бэкус улыбнулся, и все, кроме Торсона, последовали его примеру.

"На самом деле, я думаю, что пока что-то еще не сломается, мы остаемся на месте и удваиваем наши усилия здесь. И давайте оставим этот факс при себе. Тем временем, мы готовы двигаться, если что-то изменится. Мы надеемся на еще один факс от нашего парня, и Брасс готовит еще одно оповещение для отделений на местах. Я скажу ей, чтобы она подчеркнула его важность для ФОс в тихоокеанском часовом поясе ".

Он обвел взглядом комнату и кивнул. С ним было покончено.

"Нужно ли мне повторять это снова?" он спросил. "Твоя лучшая работа. Сейчас нам это действительно нужно больше, чем когда-либо ".

30

Встреча с местными жителями началась почти в одиннадцать. Это было коротко и мило. Это была такая ситуация, когда жених просит отца будущей невесты одобрить брак. В большинстве случаев на самом деле не имеет значения, что говорит старик. Это должно произойти. В тщательно подобранных дружеских словах Бэкус сообщил местным жителям, что Большой Джи в городе и теперь руководит шоу. Было немного позерства и разногласий по некоторым деталям, но они разрешились пустыми обещаниями, которые дал Бэкус.

Во время этой встречи я продолжал избегать зрительного контакта с Торсоном. По дороге из федерального здания Рейчел объяснила мне причину утренней напряженности между ней и Торсоном. Накануне вечером она столкнулась со своим бывшим мужем в коридоре отеля, когда выходила из моего номера. Ее растрепанный вид, вероятно, сказал ему все, что ему нужно было знать. Я застонал, когда услышал, думая о том, как это все усложнило. Она, казалось, была равнодушна и рассматривала ситуацию как забавную.

В конце встречи с местными жителями Бэкус разделил задания. Рейчел и Томпсону показали место преступления в Орсулаке. Я должен был ехать с ними. Миз и Матузак должны были вернуться к опросам, которые местные жители провели с друзьями Урсулака, и попытаться восстановить передвижения мертвого детектива в его последний день. Торсону и Картеру дали дело Маленького Хоакина и поручили заново осветить местность, по которой ходили местные жители. Грейсон будет действовать как связующее звено с копами Феникса, а Бэкус, конечно, будет руководить шоу из местного отделения, поддерживая связь с другими событиями по делу в Квантико и других городах.

Орсулак жил в маленьком желтом доме на ранчо с оштукатуренными стенами в Южном Фениксе. Это был маргинальный район. Я насчитал три старьевщика, припаркованные на гравийных лужайках, и две воскресные утренние гаражные распродажи в самом разгаре в квартале.

Рейчел воспользовалась ключом, который она получила от Грейсона, чтобы разрезать наклейку с уликами, прикрепленную к дверному косяку, а затем отперла дверь. Прежде чем открыть ее, она повернулась ко мне.

"Помните, его не могли найти три с половиной дня. Ты готов к этому?"

"Конечно".

По какой-то причине мне было неловко, что она спросила меня об этом в присутствии Томпсона, который улыбнулся, как будто я был новичком. Меня это тоже раздражало, хотя на самом деле я был меньше, чем новичком.

Мы сделали три шага, прежде чем меня окутал запах. Как репортер я видел много тел, но я никогда не имел удовольствия входить в закрытое сооружение, где тело гнило в течение трех дней до обнаружения. Гнилостный запах был почти осязаем. Это было похоже на призрак Уильяма Орсулака, преследующий это место и всех, кто осмеливался войти. Рейчел оставила входную дверь открытой, чтобы немного проветрить помещение.

"Что ты ищешь?" Я спросил, как только был достаточно уверен, что контролирую свое горло.

"Внутри я не знаю", - ответила Рейчел. "Это уже проверили местные жители, его друзья..."

Она подошла к обеденному столу в комнате справа от двери, положила и открыла папку, которую носила с собой. Она начала перелистывать страницы. Это была часть пакета, который местные копы передали агентам.

"Посмотри вокруг", - сказала она. "Похоже, они были довольно тщательными, но вы могли бы что-нибудь придумать. Просто ничего не трогай".

"Правильно".

Я оставил ее там и начал медленно осматриваться. Сначала мой взгляд упал на мягкое кресло в гостиной. Он был темно-зеленого цвета, но подголовник был еще темнее от крови. Она стекала по спинке на сиденье стула. Кровь Орсулака.

На полу перед креслом и у стены за ним меловыми кругами были очерчены два отверстия, из которых были извлечены пули. Томпсон опустился здесь на колени и открыл свой ящик с инструментами. Он начал прощупывать отверстия от пуль тонкой стальной киркой. Я оставил его там и прошел дальше в дом.

Там было две спальни, Орсулака и дополнительная, которая казалась пыльной и неиспользуемой. На бюро в спальне, которым пользовался детектив, были фотографии двух мальчиков-подростков, но я догадалась, что его дети никогда не пользовались вторым, они никогда не приходили в гости. Я медленно прошел по этим комнатам и ванной в коридоре, но не увидел ничего, что, по моему мнению, имело значение для расследования. Я втайне надеялся, что наткнусь на что-нибудь, что поможет и произведет впечатление на Рейчел, но ничего не вышло.

Когда я вернулся в гостиную, я не увидел ни Рейчел, ни Томпсона.

"Рейчел?"

Ответа нет.

Я прошел через столовую на кухню, но там было пусто. Я прошел через прачечную, открыл дверь и заглянул в темный гараж, но и там никого не увидел. Возвращаясь на кухню, я увидел, что дверь приоткрыта, и заглянул в окно над раковиной. Я увидел движение в высоком кустарнике в задней части заднего двора. Рейчел шла, опустив голову, сквозь кустарник, Томпсон следовал за ней.

Двор был расчищен, может быть, ярдов на двадцать назад. С обеих сторон тянулся дощатый забор высотой в семь футов. Но сзади не было линии забора, и грязный двор спускался к высохшему руслу ручья, где было много кустарника. Рейчел и Томпсон шли по следу, пробираясь сквозь кустарник прочь от дома.

"Спасибо, что подождал", - сказал я, когда догнал. "Что ты делаешь?"

"Что ты думаешь, Джек?" Сказала Рейчел. "Поэт просто припарковался на подъездной дорожке, постучал в дверь и выпил "Урсулак" после того, как его пригласили войти?"

"Я не знаю. Я сомневаюсь в этом ".

"Я тоже. Нет, он наблюдал за ним. Может быть, на несколько дней. Но местные жители прочесали окрестности, и никто из соседей не видел чужой машины. Никто не видел ничего необычного".

"Так ты думаешь, он вошел сюда?"

"Это возможно".

Она изучала землю, пока мы шли. Она искала что угодно. След ноги в грязи, сломанная ветка. Она несколько раз останавливалась, чтобы наклониться и посмотреть на обломки вдоль тропы. Коробка из-под сигарет, пустая бутылка из-под безалкогольного напитка. Она ни к чему из этого не притронулась. При необходимости это можно было бы собрать позже.

Тропа привела нас под опору, поддерживающую линии электропередачи высокого напряжения, и в густой кустарник на заднем конце трейлерной стоянки. Мы достигли высокой точки и посмотрели вниз, на парк. Он не содержался в хорошем состоянии, и многие из квартир имели грубо сделанные надстройки, такие как веранды и сараи для инструментов. В некоторых квартирах веранды были закрыты пластиковой пленкой и использовались в качестве дополнительных спален и жилых помещений. Аура тесноты и нищеты исходила от примерно тридцати домов, сгрудившихся на участке, как зубочистки в коробке.

"Ну что, пойдем?" Спросила Рейчел, как будто мы собирались на полдник.

"Сначала дамы", - сказал Томпсон.

Несколько обитателей парка сидели на дверных косяках и старых диванах, установленных перед их квартирами. В основном это были латиноамериканцы и несколько чернокожих. Может быть, какие-нибудь индейцы. Они наблюдали, как мы выходим из кустарника без особого интереса, что свидетельствовало о том, что они узнали в нас копов. Мы проявили такое же отсутствие интереса к ним, когда начали идти по узкой дорожке между рядами трейлеров.

"Что мы делаем?" Я спросил.

"Просто хочу взглянуть", - ответила Рейчел. "Мы можем задать вопросы позже. Если мы будем действовать медленно и спокойно, они поймут, что мы здесь не для того, чтобы надирать задницы. Это могло бы помочь ".

Ее глаза не переставали сканировать парк и каждый трейлер, мимо которого мы проходили, пока шли. Я понял, что это был первый раз, когда я увидел ее за работой в поле. Это не было сидением за столом, пытающимся интерпретировать факты. Это было время сбора. Я обнаружил, что наблюдаю за ней больше, чем за чем-либо другим.

"Он наблюдал за Урсулаком", - сказала Рейчел, больше для себя, чем для Томпсона или меня. "И как только он узнал, где он живет, он начал планировать. Как войти и как выйти. У него должен был быть маршрут для побега и машина для побега, и было бы неразумно парковать ее где-нибудь на улице Орсулака ".

Мы спускались по главной улице, какой бы узкой она ни была, к передней части парка и входу с городской улицы.

"Значит, он припарковался где-то здесь и прошел пешком".

На двери первого трейлера у входа была табличка с надписью "ОФИС". Большая табличка, прикрепленная к железной раме на крыше трейлера, гласила: ПАРК ДОМОВ на КОЛЕСАХ SUNSHINE ACRES.

"Солнечные акры"?" - Спросил Томпсон. "Больше похоже на солнечную половину акра".

"К тому же, не слишком похожий на парк", - добавил я.

Рейчел была предоставлена самой себе и не слушала. Она прошла мимо ступенек к двери офиса и вышла на городскую улицу. Это были четыре полосы, и мы находились в промышленной зоне. Прямо напротив стоянки трейлеров находился магазин U-Store-It, а по обе стороны от него располагались склады. Я наблюдал, как Рейчел оглядывается по сторонам и оценивает окружающую обстановку. Ее взгляд задержался на единственном уличном фонаре, который был в полуквартале от нас. Я знал, о чем она думала. Что ночью здесь будет темно.

Она шла вдоль тротуара, ее глаза шарили по асфальту, ища что-нибудь, что угодно, может быть, окурок сигареты или кусочек удачи. Томпсон стоял рядом со мной, пиная землю одной ногой. Я не мог оторвать глаз от Рейчел. Я увидел, как она остановилась, посмотрела вниз и на мгновение прикусила губу. Я подошел.

У бордюра, как склад бриллиантов, сверкала груда разбитого безопасного стекла. Она провела носком туфли по стеклянным камням.

Менеджеру трейлерного парка было уже около трех часов дня, когда мы открыли дверь и вошли в тесное помещение, рекламируемое снаружи как офис. Было ясно, что это место было также домом этого человека. Он сидел в зеленом вельветовом кресле La-Z-Boy, вытянув ноги вверх. Его бока были в шрамах от кошачьих царапин, но это все равно был самый красивый предмет мебели, который у него был. Кроме телевидения. Это был новенький "Панасоник" со встроенным видеомагнитофоном. Он смотрел передачу о покупке товаров для дома, и ему потребовалось много времени, чтобы оторвать взгляд от телевизора и взглянуть на нас. Продаваемое устройство позволяет нарезать овощи без лишних хлопот и затрат времени на настройку кухонного комбайна.

"Вы управляющий?" Спросила Рейчел.

"Это должно быть очевидно, не так ли, офицер?"

Мудрый парень, подумал я. Ему было около шестидесяти, и он был одет в зеленую форму и белую футболку без рукавов с прожженными дырами на груди, из-под которых торчали седые волосы. Он был лысеющим, и у него было красное лицо пьяницы. Он был белым, единственным белым человеком, которого я пока видел в парке.

"Это агент", - сказала она, показывая ему внутреннюю часть своего бумажника со значком.

"ФБР? Какое, черт возьми, дело до небольшого взлома машины? Видишь ли, я много читаю. Я знаю, что вы, люди, называете себя G. Мне это нравится ".

Рейчел посмотрела на меня и Томпсона, а затем снова на мужчину. Я почувствовал легкое покалывание тревоги.

"Откуда ты знаешь о взломе машины?" Спросила Рейчел.

"Я видел тебя там. У меня есть глаза. Ты смотрел на стекло. Я смел это в кучу. Дворники приходят сюда, может быть, раз в месяц. Больше летом, когда на улице пыльно".

"Нет. Я имею в виду, как ты вообще узнал, что была кража со взломом?"

"Потому что я сплю там, в задней комнате. Я слышал, как они разбили окно. Я видел, как они возились внутри той машины ".

"Когда это было?"

"Давайте посмотрим, это было бы в прошлый четверг. Мне было интересно, когда парень сообщит об этом. Но я не думал, что ни один агент ФБР не выйдет наружу. Как насчет вас двоих, вы тоже с "Г"?"

"Не обращайте на это внимания, мистер... Как вас зовут, сэр?"

"Эдкинс".

"Хорошо, мистер Эдкинс, вы знаете, в чью машину вломились?"

"Нет, никогда его не видел. Я только что услышал звук окна и увидел детей ".

"Как насчет тарелки?"

"Нет".

"Вы не позвонили в полицию?"

"У меня нет никакого телефона. Я мог видеть, что Тибеду перешел на участок номер три, но была середина ночи, и я знал, что эти копы не примчались бы на ограбление машины. Не здесь. У них слишком много дел ".

"Значит, вы ни разу не видели владельца машины, и он никогда не стучал в дверь, чтобы узнать, не слышали ли вы взлома или не видели ли кого-нибудь?"

"Это верно".

"А как насчет детей, которые вломились?" Спросил Томпсон, лишая Рейчел вопроса о вознаграждении. "Вы знаете их, мистер Аткинс?"

"Эдкинс. С буквой "Д", без буквы "Т", мистер Джи."

Эдкинс смеялся над его знанием алфавита.

"Мистер Эдкинс", - сказал Томпсон, поправляя себя. "Ну, а ты хочешь?"

"Что я делаю?"

"Знай, кем были эти дети".

"Нет, я не знаю, кем они были".

Его взгляд скользнул мимо нас к телевизору. В программе теперь продавали перчатку с маленькими резиновыми ворсинками на ладони для ухода за домашними животными.

"Я знаю, для чего еще вы могли бы это использовать", - сказал Эдкинс. Он сделал рукой мастурбационное движение, подмигнул и улыбнулся Томпсону. "Знаешь, вот за что они на самом деле это продают".

Рейчел подошла к телевизору и выключила его. Эдкинс не протестовал. Она выпрямилась и посмотрела на него.

"Мы расследуем убийство офицера полиции. Мы хотели бы вашего внимания. У нас есть основания полагать, что машина, которую вы видели ограбленной, принадлежала подозреваемому. Мы не заинтересованы в судебном преследовании парней, которые вломились в машину, но нам нужно с ними поговорить. Вы только что солгали, мистер Эдкинс. Я увидел это в твоих глазах. Мальчики пришли из этого парка".

"Нет, я..."

"Позволь мне закончить. Да, ты лгал нам. Но мы собираемся дать тебе еще один шанс. Вы можете сказать нам правду сейчас, или мы вернемся и позовем больше агентов и полиции, и мы пройдем через эту дыру, которую вы называете парком трейлеров, как армия, осаждающая. Ты думаешь, мы найдем что-нибудь украденное в этих жестяных банках? Ты думаешь, мы могли бы наткнуться на людей, разыскиваемых по ордеру? Как насчет нелегалов? Как насчет нарушений правил безопасности? Мы проходили мимо одного там, я увидел удлинитель, выходящий из двери в сарай. У них там кто-то живет, не так ли? И я уверен, что вы и ваш работодатель берете за это дополнительную плату. Или, может быть, только ты понимаешь. Что скажет твой работодатель, когда узнает? Что он скажет, когда дебиторская задолженность уменьшится, потому что люди, которые должны платить вам за аренду, не могут этого сделать, потому что их депортировали или они находятся под арестом по ордеру на арест за неуплату алиментов? А как насчет вас, мистер Ад-кинс? Ты хочешь, чтобы я прогнал серийный номер этого телевизора по компьютеру?"

"Телевизор мой. Купил это честно. Знаешь, кто ты, леди из ФБР? Чертова сучка-следователь".

Рейчел проигнорировала комментарий, хотя мне показалось, что Томпсон отвернулся, чтобы скрыть улыбку.

"Честно и прямолинейно от кого?"

"Неважно. Это были те самые братья Тирелл, ясно? Это они ограбили ту машину. Теперь, если они придут сюда и выбьют из меня дерьмо, я подам на тебя в суд. Понял это?"

Следуя указаниям Эдкинса, мы подъехали к трейлеру, стоявшему в четырех кварталах от главного входа. Распространился слух, что закон в парке. Было больше людей на ступеньках и сидящих на уличных диванчиках. Когда мы добрались до номера 14, братья Тирелл уже ждали нас.

Они сидели на старом глайдере под синим брезентовым тентом, натянутым сбоку трейлера двойной ширины. Рядом с дверью трейлера находились стиральная машина и сушилка, установленные под синим брезентовым чехлом для защиты от дождя. Два брата были подростками с разницей примерно в год и принадлежали к смешанной расе, черно-белой. Рейчел подошла к краю тени, создаваемой навесом. Томпсон занял место примерно в пяти футах слева от нее.

"Ребята", - сказала Рейчел и не получила ответа. "Твоя мать дома?"

"Нет, это не она, офицер", - сказал тот, что постарше.

Он посмотрел на брата медленным взглядом. Брат начал раскачивать планер взад-вперед ногой.

"Знаешь, - сказала Рейчел, - мы знаем, что ты умный. Мы не хотим никаких проблем с вами. Не хочу доставлять вам никаких хлопот. Мы обещали мистеру Эдкинсу, что, когда войдем туда, спросим, где ваш трейлер ".

"Адкинс, дерьмо", - сказал тот, что помоложе.

"Мы здесь по поводу машины, которая была припаркована на дороге на прошлой неделе".

"Не видел этого".

"Нет, мы этого не видели".

Рейчел подошла вплотную к старшему и, наклонившись, заговорила прямо ему в ухо.

"Ну же", - мягко сказала она. "Это один из тех случаев, о которых тебе рассказывала твоя мать. Подумай сейчас. Подумай своей головой. Вспомни, что она тебе сказала. Вы не хотите неприятностей для нее или для себя. Ты хочешь, чтобы мы ушли и оставили тебя в покое. И есть только один способ, которым мы собираемся это сделать ".

Когда Рейчел вошла в дежурную часть в местном офисе, она несла пластиковый пакет как трофей. Она положила его на стол Матузака, и несколько агентов собрались вокруг, чтобы посмотреть. Бэкус вошел и посмотрел на это так, как будто он смотрел на Святой Грааль. Затем он посмотрел на Рейчел с явным волнением в глазах.

"Грейсон связался с полицией", - сказал он. "Никаких сообщений о каком-либо взломе в этом месте не поступало. Не в тот день, не на той неделе. Можно подумать, что законный гражданин, в машину которого вломились, должен написать заявление ".

Рейчел кивнула.

"Можно подумать".

Бэкус кивнул Матузаку, который взял пакет для улик со стола.

"Ты знаешь, что делать?"

"Да".

"Верни нам немного удачи. Нам это нужно".

В сумке была стереосистема, украденная из Ford Mustang последней модели, белого или желтого цвета, в зависимости от того, у кого из братьев Тирелл было лучшее зрение в темноте.

Это было все, что мы получили от них, но было ощущение, надежда, что этого было достаточно. Рейчел и Томпсон брали у них интервью по отдельности, а затем перешли на другую сторону и взяли у них интервью снова, но радио было всем, что могли дать братья Тирелл. Они сказали, что никогда не видели водителя, который оставил "Мустанг" у обочины перед "Саншайн Акрс", и они не взяли ничего, кроме стереосистемы, в результате быстрого разгрома. Они так и не удосужились открыть багажник. Они никогда не смотрели на номер, чтобы узнать, была ли машина зарегистрирована в Аризоне.

Пока Рейчел провела остаток дня, занимаясь бумажной работой и подготавливая дополнение к автомобилю для передачи во все отделения на местах, Матузак передал серийный номер стереосистемы в отдел автомобильной идентификации в штаб-квартире в Вашингтоне, округ Колумбия, затем передал саму стереосистему лаборанту для обработки. Томпсон снял отпечатки братьев Тирелл в целях исключения.

Лаборатория не получила никаких пригодных для использования отпечатков со стереосистемы, кроме тех, что оставили Тиреллы. Но серийный номер не был тупиком. Это был бледно-желтый "Мустанг" 1994 года выпуска, зарегистрированный на корпорацию Hertz. Затем Матузак и Миз направились в Sky Harbor International, чтобы продолжить поиск автомобиля.

Настроение агентов в местном отделении было приподнятым. Рейчел родила. Не было никакой гарантии, что "Мустангом" управлял Поэт. Но время, когда он был припаркован за пределами Саншайн-Эйкрс, соответствовало периоду времени, в течение которого был убит Урсулак. И еще был тот факт, что о взломе, совершенном братьями, никогда не сообщалось в полицию. Это дало им реальную зацепку и, более того, дало им немного больше знаний о том, как действовал Поэт. Это было важным приобретением. Они чувствовали то же, что и я. Что Поэт был загадкой, фантомом где-то там, во тьме. Появление такой зацепки, как автомобильная стереосистема, казалось, делало возможность поймать его более правдоподобной. Мы были ближе, и мы приближались.

Большую часть дня я держался в стороне и просто наблюдал, как Рэйчел работает. Я был очарован ее мастерством, поражен тем, как она придумала стереосистему и как она разговаривала с Эдкинсом и Тиреллами. В какой-то момент в офисе она заметила мой пристальный взгляд и спросила, что я делаю.

"Ничего, просто наблюдаю".

"Тебе нравится наблюдать за мной?"

"Ты хорош в том, что делаешь. Всегда интересно наблюдать за кем-то подобным ".

"Благодарю вас. Мне просто повезло".

"У меня такое чувство, что тебе часто везет".

"Я думаю, в этом бизнесе ты сам создаешь свою удачу".

В конце дня, после того, как Бэкус взял и прочитал копию переданного ею предупреждения, я увидел, как его глаза сузились, превратившись в два черных шарика.

"Интересно, был ли этот выбор автомобиля преднамеренным?" он спросил. "Бледно-желтый Мустанг".

"Почему это?" Я спросил.

Я увидел, как Рейчел кивнула. Она знала ответ.

"Библия", - сказал Бэкус. "Узри коня бледного; и имя тому, кто восседал на нем, было Смерть".

"И ад последовал за ним", - закончила Рейчел.

Мы снова занимались любовью воскресной ночью, и она казалась еще более щедрой и нуждающейся в близости. В конце концов, если кто-то из нас и сдерживался, то это был я. Хотя в тот момент я ничего так сильно на свете не хотел, как отдаться чувствам, которые испытывал к ней, тихий шепот в глубине моего сознания обрел достаточную громкость, чтобы усомниться в ее мотивах. Возможно, это было свидетельством моей собственной ненадежной уверенности в себе, но я не мог не прислушаться к голосу, когда он предположил, что, возможно, ее целью было как причинить боль своему бывшему мужу, так и доставить удовольствие мне и себе. Эта мысль заставила меня почувствовать себя виноватым и неискренним.

Когда мы потом обнимали друг друга, она прошептала, что на этот раз собирается остаться до рассвета.

31

Телефонный звонок вырвал меня из крепкого сна. Я оглядел странные пределы комнаты, пытаясь сориентироваться, и мой взгляд упал на Рейчел.

"Тебе лучше понять это", - спокойно сказала она. "Это твоя комната".

Похоже, у нее не было почти таких же трудностей, как у меня, когда я приходил в себя. На самом деле, на мгновение у меня возникло ощущение, что она уже проснулась и наблюдала за мной, когда зазвонил телефон. Я поднял трубку, как мне показалось, на девятом или десятом гудке. В то же время я увидел, что часы на прикроватном столике показывали семь пятнадцать.

"Да?"

"Поставь Уоллинга на кон".

Я застыл. В голосе было что-то напоминающее, но я не поместил это в свой сумбурный разум. Затем мне пришла в голову мысль, что Рейчел не должна быть в моей комнате.

"Вы ошиблись комнатой. Она в..."

"Не морочь мне голову, репортер. Дай ей трубку ".

Я прикрыл телефон рукой и повернулся к Рейчел.

"Это Торсон. Он говорит, что знает, что ты там-здесь."

"Отдай это мне", - сердито сказала она и вырвала телефон у меня из рук.

"Чего ты хочешь?"

Наступил период молчания. Он, должно быть, сказал ей две или три фразы.

"Откуда это взялось?"

Больше тишины.

"Зачем ты мне звонишь?" спросила она, гнев вернулся в ее голос. "Иди вперед и скажи ему, если это то, чего ты хочешь. Если ты хочешь, чтобы он знал. Это говорит столько же о тебе, сколько и обо мне. Я уверен, он хотел бы знать, что ты в некотором роде подглядывающий ".

Она протянула мне телефон, и я повесил его. Она закрыла лицо подушкой и застонала. Я снял это с ее лица.

"Что это?"

"У меня для тебя плохие новости, Джек".

"Что?"

"В сегодняшнем утреннем выпуске Los Angeles Times была статья о Поэте. Мне жаль. Я должен привести тебя в ФО на встречу с Бобом ".

Я на мгновение замолчал, сбитый с толку.

"Как они..."

"Мы не знаем. Вот об этом мы и собираемся поговорить ".

"Сколько у них было, он сказал?"

"Нет. Но, видимо, этого было достаточно".

"Я знал, что должен был написать это вчера. Черт возьми! Как только стало ясно, что этот парень знал о вас, люди, не было причин не написать это ".

"Ты заключил сделку и придерживался ее. Ты должен был, Джек. Послушай, давай подождем с этим, пока не доберемся до офиса и не поговорим о том, что у них было ".

"Я должен позвонить своему редактору".

"Ты можешь сделать это позже. Боб, по-видимому, уже внутри и ждет нас. Я думаю, он не спит."

Телефон зазвонил снова. Она выдернула телефон из подставки.

"В чем дело?" спросила она голосом, окрашенным раздражением. Затем более мягким тоном она сказала: "Подожди".

Она застенчиво улыбнулась и протянула мне телефон. Затем она легонько поцеловала меня в щеку, прошептала, что идет в свою комнату собираться, и начала одеваться. Я подношу телефон к уху.

"Привет?"

"Это Грег Гленн. Кто это был?"

"Э-э, это был агент ФБР. У нас назначена встреча. Я думаю, вы слышали о "Лос-Анджелес Таймс"."

"Ты чертовски прав, у меня есть".

Ощущение замирания в моей груди нарастало. Гленн продолжал.

"У них в газете статья об убийце. Наш убийца, Джек. Они называют его Поэтом. Ты сказал мне, что у нас был эксклюзив на это, и мы были защищены ".

"Мы были".

Это было все, что я смог выдавить из себя. Когда Рейчел закончила одеваться, она посмотрела на меня сочувственным взглядом.

"Больше нет. Ты должен вернуться сегодня утром и написать наше послание к завтрашнему дню. Все, что у тебя есть. И тебе лучше иметь больше, чем у них. Мы могли бы опубликовать это в газете, Джек, но ты убедил меня. Теперь мы играем в догонялки с нашей собственной историей, черт возьми ".

"Все в порядке!" Я сказал резко, просто чтобы он заткнулся.

"И я надеюсь, я не узнаю, что ты продлил свое пребывание в Финиксе только потому, что нашел какую-то красотку, чтобы трахнуться там".

"Пошел ты, Грег. У вас там есть история или нет?"

"Конечно, я понимаю. Это замечательная история. Отличное чтение. Но это не в той газете!"

"Просто прочти это мне. Нет, подожди минутку. Я должен пойти на эту встречу. Попросите кого-нибудь в библиотеке ..."

"Ты что, Джек, не слушаешь? Ты не идешь ни на какую встречу. Я хочу, чтобы ты следующим самолетом вернулся сюда, чтобы написать это к завтрашнему дню ".

Я наблюдал, как Рейчел послала мне воздушный поцелуй, а затем вышла за дверь.

"Я понимаю. Ты получишь это на завтра. Но я могу написать это здесь и отправить ".

"Нет. Это практическая история. Я хочу поработать над этим прямо здесь, с тобой ".

"Позволь мне пойти на эту встречу и перезвонить тебе".

"Почему?"

"Есть новое развитие событий", - солгал я. "Я не знаю, что это такое, и я должен пойти и выяснить. Отпусти меня, и я позвоню тебе. Тем временем, попросите библиотеку снять статью в "Таймс" со своей рассылки и отправить ее в мою корзину. Я назову это здесь. Мне пора идти".

Я повесил трубку, прежде чем он смог возразить. Я быстро оделась и направилась к двери со своей компьютерной сумкой. Я был в оцепенении. Я не знал, как это могло произойти. Но мысль пробивалась сквозь.

Торсон.

Каждый из нас взял по две чашки, чтобы уйти со стойки гостеприимства в вестибюле, а затем направился к федеральному зданию. Она снова собрала все свои вещи. Я совсем забыл.

Мы не разговаривали, пока не допили наши первые чашки. Я представлял, что у нас были совершенно разные дилеммы и разные мысли, приходящие в голову.

"Ты возвращаешься в Денвер?" - спросила она.

"Я еще не знаю".

"Насколько это было плохо?"

"Это было плохо. В последний раз он прислушивается к одному из моих обещаний".

"Я не понимаю, как это могло случиться. Им пришлось бы позвонить Бобу Бэкусу для комментариев ".

"Может быть, они и сделали".

"Нет, он бы сказал тебе. Он бы выполнил свою сделку. Он из бюро во втором поколении. Я никогда не видел, чтобы кто-то придерживался линии, подобной этому человеку ".

"Что ж, я надеюсь, что теперь он выполнит условия сделки. Потому что я пишу сегодня ".

"О чем говорилось в рассказе?"

"Я не знаю. Я должен получить это, как только смогу подключиться к телефону ".

Мы были в здании суда. Она заехала в гараж для федеральных служащих.

В конференц-зале были только Бэкус и Торсон.

Встреча началась с того, что Бэкус выразил сожаление по поводу того, что рассказ просочился до того, как я смог его написать. Мне это показалось законным, и я пожалел, что поставил под сомнение его честность своим комментарием ранее Рейчел.

"У тебя это есть? Я могу получить это на своем компьютере, если смогу воспользоваться телефонной линией ".

"Во что бы то ни стало. Я ждал кого-нибудь из местного отделения в Лос-Анджелесе, чтобы отправить это по факсу. Единственная причина, по которой я знаю об этом, это то, что Брасс сказал мне, что мы уже получаем звонки из других СМИ в Квантико ".

Я подключился, включил свой компьютер и вошел в систему Rocky. Я не потрудился прочитать ни одно из моих сообщений. Я пошел прямо к своей личной корзине и просмотрел файлы. Я заметил, что появилось два новых: POETCOPY и HYP-STORIES. Тут я вспомнил, что просил у Лори Прайн рассказы о гипнозе и Хорасе гипнотизере, но мне придется просмотреть эти файлы позже. Я вызвал POETCOPY и испытал шок, который должен был предвидеть еще до того, как прочитал первую строчку рассказа.

"Черт возьми!"

"Что?" Спросила Рейчел.

"Это было написано Уорреном. Он уходит из Фонда правоохранительных органов, а затем разворачивается и использует мою историю, чтобы вернуться в ногу со временем ".

"Репортеры", - сказал Торсон с нескрываемой радостью. "Просто не могу им доверять".

Я проигнорировал его, но это было тяжело. Я был зол из-за того, что произошло. На Уоррена и на себя. Я должен был это предвидеть.

"Прочти это, Джек", - сказал Бэкус.

Я сделал.

ФБР И ПОЛИЦИЯ ИЩУТ СЕРИЙНОГО УБИЙЦУ ПОЛИЦЕЙСКОГО

Преследуемый набрасывается на охотников Майкл Уоррен Специально для the Times ФБР начало розыск серийного убийцы, жертвами которого стали целых семь детективов отдела по расследованию убийств в ходе общенационального буйства, начавшегося целых три года назад.

Прозванный "Поэтом" за то, что на каждом месте убийства он оставлял записки, содержащие стихотворные строки из произведений Эдгара Аллана По, подозреваемый пытался замаскировать смерть своих жертв под самоубийства.

И целых три года его жертвы считались таковыми, пока на прошлой неделе не были обнаружены сходства преступлений, включая цитаты из Эдгара По, согласно источнику, близкому к расследованию.

Это открытие побудило ФБР действовать быстро в своих усилиях по идентификации и поимке Поэта. Десятки агентов ФБР и полиции в семи городах проводят расследование под руководством Службы поведенческих исследований ФБР. По словам источника, в настоящее время расследование сосредоточено в Фениксе, где произошла последняя смерть, приписываемая Поэту.

Источник, который поговорил с Times на условиях анонимности, отказался раскрыть, как была раскрыта деятельность Поэта, но сказал, что совместное исследование ФБР и Фонда правоохранительных органов о самоубийствах в полиции за последние шесть лет предоставило ключевую информацию.

Далее в статье перечислялись имена жертв и некоторые детали каждого случая. Затем он включал несколько абзацев о подразделении BSS в качестве наполнителя и заканчивался заключительной цитатой из неназванного источника, в которой говорилось, что ФБР мало что могло рассказать о том, кто или где был Поэт.

К тому времени, как я закончил читать это, мои щеки горели от гнева. Нет ничего хуже, чем жить по букве соглашения, когда один из людей, с которыми вы заключили сделку, этого не делает. На мой взгляд, история была слабой, много слов вокруг нескольких фактов, и все приписывается анонимному источнику. Уоррен даже не упомянул о факсе или, что более важно, об убийствах с приманкой. Я знал, что то, что я напишу в тот день, станет окончательной статьей о поэте. Но это не сильно заставило гнев вернуться в мое горло. Какими бы ни были недостатки истории, все равно было ясно, что Уоррен поговорил с кем-то в бюро. И я не мог не думать, что этот человек сидел со мной за столом в конференц-зале.

"У нас была сделка", - сказал я, отрывая взгляд от компьютера. "Кто-то подарил это этому парню. Он знал, что у меня было, когда я пришел к нему в четверг, но за остальным он пошел к кому-то в бюро. Вероятно, кто-то из оперативной группы. Возможно, кто-то..."

"Это может быть правдой, Джек, но..."

"У него уже было это из-за тебя", - прервал Торсон. "Ты должен винить только себя".

"Неправильно", - сказала я, свирепо глядя на него в ответ. "Я отдал ему большую часть этого, но не Поэту. Преступника даже так не называли, когда я была с Уорреном. Это пришло от оперативной группы. И это срывает нашу сделку. Говорит кто-то, кому не следовало бы говорить. История опубликована. Я должен пойти и написать то, что я знаю сегодня, для завтрашнего дня".

Небольшая пауза воцарилась в комнате.

"Джек, - сказал Бэкус, - я знаю, что сейчас это не принесет тебе много пользы, но я хочу, чтобы ты знал, что, когда у меня будет немного времени и возможностей разобраться с этим делом, я выясню, кто был источником утечки, и этот человек больше не будет работать на меня, и, возможно, даже на бюро".

"Ты прав. Это не приносит мне много пользы ".

"Тем не менее, я должен попросить тебя об одолжении".

Я посмотрел на Бэкуса, задаваясь вопросом, действительно ли он был настолько глуп, чтобы снова попытаться убедить меня отложить написание статьи, которую все телевизионные станции и газеты в стране в любом случае показали бы в ту ночь и на следующий день.

"Что это?"

"Когда ты напишешь это… Я хочу, чтобы вы, пожалуйста, не забывали, что нам все еще нужно поймать этого человека. У вас есть информация, которая может непоправимо подорвать наши шансы на это. Я говорю о конкретных вещах. Подробности профиля. Подробности о возможном гипнозе, о презервативах. Если ты напечатаешь их, Джек, и они будут повторены по телевидению или в газете, к которой у него есть доступ, тогда он изменит свой распорядок дня. Понимаете, о чем я говорю? Это только усложнит нам задачу".

Я кивнула, но затем посмотрела на него тяжелым взглядом.

"Ты не собираешься указывать мне, что писать".

"Я знаю это. Я прошу тебя подумать о твоем брате, о нас и быть осторожным с тем, что ты пишешь. Я доверяю тебе, Джек. Неявно."

Я долго думал об этом, а затем снова кивнул.

"Боб, я заключил с тобой сделку и вышел сухим из воды. Если ты хочешь, чтобы я защищал тебя сейчас, должна быть новая сделка. Сегодня у вас будут репортеры, которые выйдут из затруднительного положения. Но я хочу, чтобы вы передавали все звонки в отдел по связям с общественностью в Куантико. Я разговариваю исключительно с вами и цитирую вас. Кроме того, я получаю факс исключительно от Поэта. Вы даете мне это, и я не буду упоминать подробности профиля или гипноза в своей истории ".

"Это сделка", - сказал Бэкус.

Он сказал это так быстро, что я начал думать, что он точно знал, что я собирался сказать, что он с самого начала знал, что я собираюсь предложить новый курс.

"Но есть одна вещь, Джек", - сказал Бэкус. "Давайте договоримся о том, чтобы придержать одну строчку из факса. Если мы начнем получать признания, мы сможем использовать линию сдерживания, чтобы отсеять фальшивки ".

"Без проблем", - сказал я.

"Я буду здесь. Я скажу фронту, что ваши звонки могут проходить. Больше никто из прессы."

"Таких звонков будет много".

"Моим намерением было в любом случае предоставить это общественным связям".

"Если заявление, которое они опубликовали, включает в себя инициирование дела, скажите им, чтобы они не использовали мое имя. Просто скажи, что запросы из "Роки Маунтин Ньюс" запустили это дело ".

Бэкус кивнул.

"И последнее", - сказал я, а затем сделал паузу на мгновение. "Я все еще обеспокоен утечкой. Если я узнаю, что "Лос-Анджелес Таймс" или любое другое средство массовой информации также получили факс от Поэта сегодня, тогда я изложу все, что знаю, в следующей истории. Профиль, все. Понятно?"

"Понял".

"Ты проныра", - сердито сказал Торсон. "Ты думаешь, что можешь просто прийти сюда и диктовать, что ..."

"Пошел ты, Торсон", - сказал я. "Я хотел сказать это тебе еще с Куантико. Пошел ты, ладно? Если бы я держал пари, я бы сказал, что утечка произошла из-за тебя, так что не говори мне ничего о том, что ты проныра...

"ПОШЕЛ ТЫ!" - взревел Торсон, вставая, чтобы бросить мне вызов.

Но Бэкус быстро поднялся и положил руку ему на плечо. Он мягко усадил его обратно на его место. Рейчел наблюдала за всем этим с легкой улыбкой на лице.

"Полегче, Гордон", - успокаивал Бэкус. "Легко. Никто никого ни в чем не обвиняет. Давайте сохранять спокойствие. Сегодня все немного разгорячены и обеспокоены, но это не причина, по которой мы не можем остыть. Джек, это опасное обвинение. Если у вас есть что-то в поддержку этого, давайте послушаем. Если нет, тебе лучше оставить подобные вещи недосказанными ".

Я ничего не сказал. У меня было только внутреннее чутье, что Торсон слил эту историю, чтобы наебать меня, из-за какой-то паранойи по поводу репортеров в целом и моих отношений с Рейчел в частности. Это было не из тех вещей, которые стоит выносить на обсуждение. В конце концов все заняли свои места и просто уставились друг на друга.

"Это было чертовски интересно, ребята, но я бы хотела сегодня поработать", - наконец сказала Рейчел.

"И мне нужно идти", - сказал я. "Какую строчку ты хочешь умолчать в факсе?"

"Загадка", - ответил Бэкус. "Не упоминай лучших друзей".

Я на мгновение задумался. Это была одна из лучших строк.

"Прекрасно. Нет проблем".

Я встал, и Рейчел тоже.

"Я подвезу тебя обратно в отель".

"Это так плохо, когда тебя вот так облапошивают?" - спросила она, когда мы направлялись обратно в отель.

"Это плохо. Я думаю, это как с вами, ребята, с теми, кто уходит. Я надеюсь, что Бэкус разоблачит Торсона за это. Мудак."

"Ему будет трудно что-либо доказать. Это будет просто подозрение ".

"Если бы ты рассказал Бэкусу о нас и сказал ему, что Торсон знал, тогда он бы поверил в это".

"Я не могу. Если бы я рассказал Бэкусу о нас, я был бы тем, кто пошел бы ко дну ".

После некоторого молчания она сменила тему обратно на историю.

"У тебя будет намного больше, чем было у него".

"Что? Кто?"

"Я говорю об Уоррене. У тебя будет история получше".

"Сначала с историей, сначала со славой. Это старая газетная поговорка. Но это правда. В большинстве историй тот, кто появляется первым, всегда получает похвалу, даже если первая история полна дыр и дерьма. Даже если это украденная история".

"Так вот в чем дело? Получаешь признание? Просто быть первым, даже если у тебя это неправильно получается?"

Я посмотрел на нее и попытался улыбнуться.

"Да, иногда. В большинстве случаев. Довольно благородная работа, да?"

Она не ответила. Некоторое время мы ехали в тишине. Я хотел, чтобы она сказала что-нибудь о нас и о том, что у нас было или чего не было, но она этого не сделала. Мы уже приближались к отелю.

"Что, если я не смогу убедить его позволить мне остаться здесь и мне придется вернуться в Денвер? Что происходит с нами?"

Она некоторое время не отвечала.

"Я не знаю, Джек. Что ты хочешь, чтобы произошло?"

"Я не знаю, но я не хочу, чтобы это просто так закончилось. Я думал..."

Я не знал, как сказать то, что хотел ей сказать.

"Я тоже не хочу, чтобы это закончилось вот так".

Она подъехала ко входу в отель, чтобы высадить меня. Она сказала, что ей нужно вернуться. Парень в красной куртке с золотой тесьмой на плечах открыл мне дверь, лишив нас всякого уединения. Я хотел поцеловать ее, но что-то в этой ситуации и в том, что я был в машине G, заставляло это казаться неуместным и неловким.

"Увидимся, когда смогу", - сказал я. "Как только смогу".

"Хорошо", - сказала она, улыбаясь. "Прощай, Джек. Удачи с рассказом. Позвони мне в местное отделение и дай знать, если ты пишешь отсюда. Может быть, мы сможем встретиться сегодня вечером ".

Это была лучшая причина, чем любая, которую я придумал, чтобы остаться в Финиксе. Она протянула руку и коснулась моей бороды, как делала однажды раньше. И как раз перед тем, как я вышел из машины, она сказала мне подождать. Она достала из сумочки визитку и написала номер на обратной стороне, затем отдала ее мне.

"Это номер моего пейджера на случай, если что-то случится. Это на спутнике, так что вы можете сообщить мне, где бы я ни был ".

"Во всем мире?"

"Весь мир. Пока не упадет спутник".

32

Гладден посмотрел на слова на экране. Они были прекрасны, как будто написаны невидимой рукой Бога. Так правильно. Такой знающий. Он прочитал их снова.

____________________

Теперь они знают обо мне, и я готов. Я жду их. Я готов занять свое место в пантеоне лиц. Я чувствую себя так, как в детстве, когда ждал, когда откроется дверца шкафа, чтобы я мог принять его. Линия света внизу. Мой маяк. Я наблюдал за светом и тенями, которые отбрасывал каждый его шаг. Тогда я знала, что он был там и что у меня будет его любовь. Зеница его ока.

Мы такие, какими они нас делают, и все же они отворачиваются от нас. Мы отвергнуты. Мы становимся кочевниками в мире стонов. Мой отказ - это моя боль и мотивация. Я несу с собой месть всех детей. Я - Призрак. Меня называют хищником, тем, кого нужно высматривать среди вас. Я - куколорис, размытое пятно света и тьмы. Моя история - это не история лишений и жестокого обращения. Я приветствовал это прикосновение. Я могу это признать. Ты можешь? Я хотел, жаждал, приветствовал это прикосновение. Только отказ - когда мои кости стали слишком большими - ранил меня так глубоко и навязал мне жизнь скитальца. Я отверженный. И дети должны оставаться вечно молодыми.

____________________

Он поднял глаза, когда зазвонил телефон. Телефон лежал на кухонном столе, и он уставился на него, когда тот зазвонил. Это был первый звонок, который она получила. Автоответчик взял трубку после трех гудков, и зазвучало ее записанное на пленку сообщение. Гладден записал это на листе бумаги и заставил ее прочитать это три раза, прежде чем это было записано на четвертом. Глупая женщина, подумал он, слушая сейчас. Она не была хорошей актрисой - по крайней мере, в своей одежде.

"Здравствуйте, это Дарлин, я ... я не могу ответить на ваш звонок прямо сейчас. Мне пришлось уехать из города из-за чрезвычайной ситуации. Я буду проверять сообщения - э-э, сообщения и позвоню тебе, как только смогу ".

Она казалась нервной, и Глэдден беспокоилась, что из-за повторения одного слова звонивший поймет, что она читает. Он услышал, как мужской голос оставил сердитое сообщение после звукового сигнала.

"Дарлин, черт возьми! Тебе лучше позвонить мне, как только получишь это. Ты бросил меня здесь в большой беде. Тебе следовало позвонить, но, возможно, у тебя просто нет работы, на которую можно вернуться, девочка, черт возьми!"

Гладден думал, что это сработало. Он встал и стер сообщение. Ее босс, предположил он. Но он не получил бы ответного звонка от Дарлин.

Он почувствовал запах, когда стоял в дверях кухни. Он взял спички со своих сигарет на кофейном столике в гостиной и пошел в спальню. Он несколько мгновений изучал тело. Лицо было бледно-зеленым, но потемнело с тех пор, как он проверял в последний раз. Изо рта и носа стекала кровавая жидкость, поскольку тело очищалось от жидкостей разложения. Он прочитал об этих чистках в одной из книг, о получении которых он успешно ходатайствовал перед начальником тюрьмы в Рейфорде. Судебная патология. Гладден пожалел, что у него нет фотоаппарата, чтобы он мог запечатлеть изменения в Дарлин.

Он зажег еще четыре палочки жасминовых благовоний, положив их в пепельницы по четырем углам кровати.

На этот раз, после того как он ушел и закрыл дверь спальни, он положил мокрое полотенце вдоль порога, надеясь, что это предотвратит распространение запаха в квартире, где он жил. Ему оставалось еще два дня до отъезда.

33

Я уговорил Грега Гленна разрешить мне писать из Феникса. Остаток утра я оставался в своей комнате, делая звонки, собирая комментарии от участников истории, начиная от Векслера в Денвере и заканчивая Бледсо в Балтиморе. После этого я писал пять часов подряд, и единственными помехами за весь день были звонки от самого Гленна, который нервно спрашивал, как у меня дела. За час до пятичасового срока в Денвере я отправил два рассказа на стойку метро.

К тому времени, как я отправил рассказы, мои нервы были на пределе, и у меня почти зашкаливала головная боль. Я выпил полтора кофейника кофе в номер и полную пачку "Мальборо" - самое большее, что я выкурил за один присест за многие годы. Расхаживая по комнате и ожидая обратного звонка Грега Гленна, я снова быстро позвонил в службу обслуживания номеров, объяснил, что не могу покинуть свой номер, потому что ожидаю важного звонка, и заказал в магазине в вестибюле отеля бутылочку аспирина.

После того, как его принесли, я проглотил три таблетки, запив минеральной водой из мини-бара, и почти сразу почувствовал себя лучше. Затем я позвонила своей матери и Райли и предупредила их, что мои рассказы будут в газете на следующий день. Я также сказал им, что есть шанс, что репортеры из других средств массовой информации могут попытаться связаться с ними теперь, когда статья вышла и должна быть подготовлена. Оба сказали, что не хотят разговаривать ни с какими репортерами, и я сказал, что это нормально, не упуская иронии в том, что я сам был одним из них.

Наконец, я понял, что забыл позвонить Рейчел, чтобы сказать ей, что я все еще в городе. Я позвонил в местное отделение ФБР в Финиксе, но ответивший агент сказал, что она исчезла.

"Что вы имеете в виду под "ушел"? Она все еще в Финиксе?"

"Я не вправе говорить".

"Могу я тогда поговорить с агентом Бэкусом?"

"Он тоже ушел. Кто, могу я спросить, звонит?"

Я повесил трубку, набрал номер администратора отеля и попросил ее номер. Мне сказали, что она выписалась. Как и Бэкус. То же самое было с Торсоном, Картером и Томпсоном.

"Сукин сын", - сказал я, повесив трубку.

Там был перерыв. Должен был быть. Чтобы все они проверились, в расследовании должен был произойти серьезный прорыв. И я понял, что меня оставили позади, что мой момент внутри, несомненно, теперь закончился. Я встал и еще немного прошелся по комнате, задаваясь вопросом, куда они могли пойти и что могло заставить их двигаться так быстро. Затем я вспомнил о открытке, которую дала мне Рейчел. Я вытащил его из кармана и набрал номер пейджинга в телефоне.

Десяти минут, несомненно, показалось мне достаточным временем, чтобы передать мое сообщение со спутника, а затем ей, где бы она ни была. Но десять минут пришли и ушли, а телефон так и не зазвонил. Прошло еще десять минут, а затем полчаса. Даже Грег Гленн не позвонил. Я даже снял телефонную трубку, чтобы убедиться, что я ее не разбил.

Неугомонный, но уставший от хождения и ожидания, я запустил ноутбук и снова зашел в the Rocky. Я вызвал свои сообщения, но там не было ничего важного. Я переключился на свою личную корзину, прокрутил файлы и вызвал тот, который был помечен как HYPSTORIES. Файл содержал несколько рассказов о Горации Гомбле, один за другим в хронологическом порядке. Я начал читать с самого старого рассказа вперед, моя память о гипнотизере возвращалась по мере того, как я шел.

Это была красочная история. Врач и исследователь ЦРУ в начале шестидесятых, Гомбл позже был практикующим психиатром в Беверли-Хиллз, который специализировался на гипнотерапии. Он применил свое мастерство и экспертизу в гипнотическом искусстве, как он их называл, выступая в ночном клубе в роли Горация Гипнотизера. Сначала это были просто выступления на вечерах с открытым микрофоном в клубах Лос-Анджелеса, но группа стала невероятно популярной, и он начал возить ее в Лас-Вегас на недельные концерты на the strip. Вскоре Гомбл больше не был практикующим психиатром. Он был артистом, работающим полный рабочий день, выступая на сценах самых красивых дворцов на Лас-Вегас-Стрип. К середине семидесятых его имя было в биллинге с Синатрой в Caesar's, хотя и более мелкими буквами. Он четыре раза появлялся на шоу Карсона, в последний раз погрузив ведущего в гипнотический транс и выведав у него его истинные мысли о других гостях того вечера. Из-за едких комментариев Карсона аудитория студии подумала, что это шутка. Но это было не так. После того, как Карсон увидел запись, он отменил показ шоу и внес Горация Гипнотизера в свой черный список. Отмена стала новостью в газетах индустрии развлечений и стала ножом в сердце карьеры Гомбла. Он больше никогда не появлялся на телевидении до своего ареста.

Его шанс попасть на телевидение пропал, фишка Гомбла устарела даже в Вегасе, а его сцены все дальше и дальше удалялись от стрип-арта. Вскоре он был в разъездах, работая в комедийных клубах и кабаре, затем, наконец, это был стрип-клуб и окружная ярмарка circuit. Его падение со славы было полным. Его арест в Орландо на ярмарке округа Ориндж стал восклицательным знаком в конце той осени.

Согласно судебным материалам, Гомблу было предъявлено обвинение в нападении на молодых девушек, которых он выбрал в качестве добровольных помощниц для дневных представлений на окружной ярмарке. Обвинители заявили, что он следовал заведенному порядку: разыскивал девочку десяти-двенадцати лет из зала, а затем отводил ее за кулисы для подготовки. Оказавшись в своей личной гримерной, он дал намеченной жертве кока-колу, смешанную с кодеином и пентоталом натрия - некоторое количество того и другого было изъято при его аресте - и сказал ей, что он должен посмотреть, можно ли ее загипнотизировать до начала представления. Наркотики, действующие как гипнотические усилители, ввели девушку в транс, а затем Гомбл напал на нее. Прокуроры заявили, что растление в основном включало фелляцию и мастурбацию, действия, которые трудно доказать с помощью вещественных доказательств. Впоследствии Гомбл подавил воспоминание об этом событии в сознании жертвы с помощью гипнотического внушения.

Было неизвестно, сколько девушек стали жертвами Гомбла. Он не был обнаружен до тех пор, пока психолог, лечивший тринадцатилетнюю девочку с проблемами поведения, не рассказал о нападении Гомбл на нее во время сеанса гипнотерапии. Было начато полицейское расследование, и Гомбл в конечном итоге был обвинен в нападениях на четырех девушек.

На суде защита утверждала, что событий, описанных жертвами и полицией, просто не было. Гомбл представил не менее шести высококвалифицированных экспертов по гипнотизму, которые засвидетельствовали, что человеческий разум, находясь в гипнотическом трансе, ни при каких обстоятельствах нельзя убедить или заставить сделать или даже сказать что-либо, что могло бы подвергнуть человека опасности или вызвать у него моральное отвращение. И адвокат Гомбла никогда не упускал случая напомнить присяжным, что не было никаких физических доказательств растления.

Но обвинение выиграло дело, по сути, с одним свидетелем. Он был бывшим руководителем Гомбла в ЦРУ, который засвидетельствовал, что исследования Гомбла в начале шестидесятых включали эксперименты с гипнозом и использование комбинаций наркотиков для создания "гипнотического переопределения" моральных запретов мозга и запретов безопасности. Это был контроль над разумом, и бывший руководитель ЦРУ сказал, что кодеин и пентотал натрия были среди препаратов, которые Гомбл использовал с положительными результатами в своих исследованиях.

Присяжным потребовалось два дня, чтобы признать Гомбла виновным по четырем пунктам обвинения в сексуальном насилии над ребенком. Он был приговорен к восьмидесяти пяти годам тюремного заключения с отбыванием наказания в Исправительном институте Союза в Рейфорде. В одной из историй в досье говорилось, что он обжаловал приговор на основании некомпетентности адвоката, но его ходатайство было отклонено вплоть до верховного суда Флориды.

Когда я добрался до конца компьютерного файла, я заметил, что последней истории было всего несколько дней. Я нашел это любопытным, потому что Гомбл был осужден семью годами ранее. Эта история также была взята из "Лос-Анджелес Таймс" вместо "Орландо Сентинел", откуда были взяты все предыдущие.

Мне стало любопытно, я начал читать это и сначала подумал, что Лори Прайн просто допустила ошибку. Это случается достаточно часто. Я думал, она прислала мне рассказ, не имеющий отношения к моему запросу, и который, вероятно, попросил кто-то другой в the Rocky.

Это был отчет о подозреваемом в убийстве горничной голливудского мотеля. Я собирался прекратить чтение, но потом наткнулся на имя Горация Гомбла. В статье говорилось, что подозреваемый в убийстве горничной отбывал срок в Рейфорде вместе с Гомблом и даже помогал ему в какой-то неописуемой юридической работе в тюрьме. Я перечитал эти строки, когда идея закрутилась у меня в голове, а затем, наконец, не смогла сдержаться.

Я еще раз позвонил Рейчел на пейджер после отключения ноутбука. На этот раз мои пальцы дрожали, когда я набирала номер, и я едва могла усидеть на месте после. Я снова прошелся по комнате, уставившись на телефон. Наконец, как будто это было вызвано силой моего взгляда, зазвонил телефон, и я схватил его еще до того, как прекратился его первый гудок.

"Рейчел, я думаю, у меня кое-что есть".

"Просто надеюсь, что это не сифилис, Джек".

Это был Грег Гленн.

"Я думал, это был кто-то другой. Послушай, я жду звонка. Это очень важно, и когда это придет, я должен это принять ".

"Забудь об этом, Джек. Мы выходим за рамки дозволенного. Ты готов?"

Я посмотрел на свои часы. Прошло десять минут после первого срока.

"Хорошо, я готов. Чем быстрее, тем лучше".

"Ладно, во-первых, хорошая работа, Джек. Это… ну, это не полностью компенсирует то, что я не был первым, но это гораздо лучше читается и дает гораздо лучшую информацию ".

"Хорошо, так что нужно исправить?" Быстро спросил я.

Мне было плевать на его комбинацию комплимента и критики. Я просто хотел закончить к тому времени, когда Рейчел ответит на мою страницу. Поскольку в комнате была только одна телефонная линия, я не мог использовать свой ноутбук, чтобы связаться с the Rocky и просмотреть фактически отредактированную версию истории. Вместо этого я вызвал оригинальную версию на ноутбуке, и Гленн зачитал внесенные им изменения.

"Я хочу сделать поводок немного жестче и сильнее, подойти к факсу немного жестче. Я повозился с этим, и вот что у меня получилось. "Загадочная записка от серийного убийцы, который, по-видимому, охотится на случайно выбранных детей, женщин и детективов отдела по расследованию убийств, была проанализирована агентами ФБР в понедельник как последний поворот в расследовании убийцы, которого они окрестили "Поэтом". " Что вы думаете?"

"Прекрасно".

Он заменил слово "изучал" на "анализировал". Протестовать не стоило. Следующие десять минут мы потратили на доработку основного сюжета, переходя от одной детали к другой. Он не внес слишком много существенных изменений, и с наступлением дедлайна у него все равно не было времени на многое. В конце концов, я подумал, что некоторые изменения были хорошими, а некоторые были сделаны просто ради перемен, и, похоже, эту практику разделяют все редакторы газет, с которыми я работал. Вторая история была коротким рассказом от первого лица о том, как мои поиски понимания самоубийства моего брата натолкнули на след Поэта. Это был сдержанный звук рога Рокки. Гленн не вмешивался в это. Когда мы закончили, он попросил меня подождать на линии, пока он отправит рассказы в редакцию.

"Я думаю, может быть, нам стоит оставить эту строку открытой на случай, если они придумают что-нибудь на ободе", - сказал Гленн.

"У кого это есть?"

"Браун играет в основном составе, а Байер играет на стороне. Я сам прочитаю оборотную сторону ".

Я был в хороших руках. Браун и Байер были двумя лучшими крысами приграничья.

"Итак, что ты планируешь на завтра?" Спросил Гленн, пока мы ждали. "Я знаю, что еще рано, но нам также нужно поговорить о выходных".

"Я еще не думал об этом материале".

"У тебя должны быть последователи, Джек. Что-то. Мы не выходим на улицу с чем-то таким большим, а затем возвращаемся на следующий день с разбитыми ногами. Должно быть продолжение. И на эти выходные мне бы нужен декоратор. Вы знаете, внутри ФБР охотятся за серийным убийцей, может быть, изучите личности людей, с которыми вы имели дело. Нам тоже понадобится искусство".

"Я знаю, я знаю", - сказал я. "Я просто еще не думал обо всем этом".

Я не хотел рассказывать ему о моем последнем открытии и новой теории, которую я вынашивал. Подобная информация в руках редактора была опасной. Следующее, что вы узнали, это будет в бюджете daily news - практически то же самое, что быть высеченным в граните, - что у меня будет подписчик, связывающий Поэта с Горацием Гипнотизером. Я решил, что подожду и поговорю с Рейчел, прежде чем рассказывать об этом Гленну.

"А как насчет бюро? Они собираются пустить тебя обратно внутрь?"

"Хороший вопрос", - сказал я. "Я сомневаюсь в этом. Я вроде как получил сайонару, когда уходил сегодня. На самом деле, я даже не знаю, где они находятся. Я думаю, они взорвали город. Что-то случилось".

"Черт, Джек. Я думал, ты..."

"Не волнуйся, Грег. Я выясню, куда они ушли. И когда я это делаю, у меня все еще есть некоторые рычаги воздействия на них, и есть несколько вещей, для которых у меня не было места в сегодняшних историях. Так или иначе, завтра у меня что-нибудь будет. Я просто пока не знаю, что именно. После этого я займусь постановкой сцены. Но не рассчитывайте ни на какое искусство. Этим людям не нравится, когда их фотографируют ".

Еще через несколько минут Гленн получил разрешение от копирайтера, и рассказ был отправлен на доработку. Гленн сказал, что собирается посидеть с ним до начала производства, чтобы убедиться, что ничего не пошло не так. Но я закончил на эту ночь. Он сказал мне хорошо поужинать за счет компании и позвонить ему утром. Я сказал ему, что сделаю.

Пока я раздумывал, не вызвать ли Рейчел в третий раз, зазвонил телефон.

"Привет, спорт".

Я узнал сарказм, исходящий от этого голоса.

"Торсон".

"Ты понял это".

"Чего ты хочешь?"

"Я просто сообщаю вам, что агент Уоллинг занята и в ближайшее время она вам не перезвонит. Так что сделай одолжение нам и себе и перестань звонить на пейджер. Это начинает раздражать".

"Где она?"

"Теперь это действительно не твое дело, не так ли? Ты, так сказать, отстрелил свою пачку. Ты получил свою историю. Теперь ты сам по себе".

"Ты в Лос-Анджелесе".

"Сообщение доставлено, завершаю работу".

"Подождите! Послушай, Торсон, я думаю, у меня кое-что есть. Позволь мне поговорить с Бэкусом ".

"Нет, сэр, вы больше ни с кем не будете разговаривать по этому расследованию. Ты выбыл, Макэвой. Запомни это. Все запросы СМИ по этому расследованию в настоящее время обрабатываются отделом по связям с общественностью в штаб-квартире в Вашингтоне ".

Гнев сжимался внутри меня, как кулак. Мои челюсти были плотно сжаты, но мне удалось выстрелить в него.

"Это включает в себя запросы Майкла Уоррена, Торсон? Или у него есть прямая связь с тобой?"

"Ты ошибаешься насчет этого, придурок. Я не утечка информации. Меня тошнит от людей твоего типа. Я испытываю больше уважения к некоторым подонкам, которых я втравил в переполох, чем к тебе ".

"Пошел ты тоже".

"Понимаете, что я имею в виду? У вас, людей, нет уважения, что так ..."

"К черту это, Торсон. Позвольте мне поговорить с Рейчел или Бэкусом. У меня есть зацепка, которая должна быть у них ".

"У тебя что-то есть, ты отдаешь это мне. Они заняты".

Мне было неприятно говорить ему вообще что-либо, но я подавила гнев и сделала то, что считала правильным.

"У меня есть имя. Это мог быть парень. Уильям Гладден. Он педофил из Флориды, но он в Лос-Анджелесе, по крайней мере, был. Он..."

"Я знаю, кто он и что он из себя представляет".

"Ты понимаешь?"

"Прошлый опыт".

Потом я вспомнил. Тюремные интервью.

"Проект по изнасилованию? Рейчел рассказала мне об этом. Он был одним из испытуемых?"

"Да. Так что забудь о нем, он не тот парень. Думал, что ты станешь героем и решишь это, не так ли?"

"Откуда ты знаешь, что он не тот парень? Он подходит, и есть вероятность, что он научился гипнозу у Горация Гомбла. Если вы знаете о Гладдене, то вы знаете и о Гомбле. Все сходится. Они ищут Глэддена в Лос-Анджелесе, Он зарезал горничную мотеля. Разве ты не понимаешь? Горничная могла быть убийцей-приманкой. Детектив - его зовут Эд Томас - мог быть намеченной жертвой, о которой он говорил в факсе. Позволь мне..."

"Вы ошибаетесь", - громко прервал его Торсон. "Мы уже проверили этого парня. Ты не первый, кто заговорил о нем, Макэвой. Ты не такой уж особенный. Мы проверили Глэддена, и он не наш парень, ясно? Мы не глупы. А теперь бросай это и катись нахуй обратно в Денвер. Когда мы поймаем настоящего парня, ты поймешь ".

"Что ты имеешь в виду, имея в виду, что ты проверил Глэддена?"

"Я не собираюсь вдаваться в подробности. Мы заняты, и тебя больше нет внутри. Тебя нет, и ты остаешься снаружи. Просто не звони больше на пейджер. Как я уже сказал, это начинает раздражать ".

Он повесил трубку, прежде чем я смогла сказать еще хоть слово. Я швырнул телефон в подставку, и он отскочил на пол. У меня возникло искушение немедленно снова вызвать Рейчел на пейджер, но я передумал. Я задавался вопросом, что она могла делать, что заставило ее попросить Торсона позвонить мне вместо того, чтобы позвонить самой? В моей груди начало формироваться сокрушительное чувство, и множество мыслей пронеслось в моей голове. Неужели она просто нянчилась со мной, пока я занимался этим делом с ними? Наблюдал за мной, пока я наблюдал за ними? Неужели для нее все было просто игрой?

Я оторвался от этого. Не было никакого способа узнать ответы, пока я не поговорил с ней. Мне пришлось остерегаться того, чтобы мои впечатления от комментариев Торсона не говорили за нее. Вместо этого я начал анализировать то, что сказал мне Торсон. Он сказал, что Рейчел не могла позвонить мне. Она была связана. Что бы это могло значить? У них был подозреваемый под стражей, и она, как ведущий следователь, проводила допрос? Был ли подозреваемый под наблюдением? Если так, то она может быть в машине и вдали от телефона.

Или, попросив Торсона позвонить мне, она послала мне сообщение, сообщив что-то, о чем у нее не хватило смелости сказать мне самой?

Нюансы ситуации были для меня нечитабельны. Я отказался от более глубокого смысла и подумал о поверхности. Я подумал о реакции Торсона на мое упоминание Уильяма Гладдена. Он не выказал удивления при упоминании этого имени и, казалось, легко отмахнулся от него. Но, проигрывая разговор в уме, я понял, что независимо от того, был я прав или не прав насчет Гладдена, Торсон сыграл бы это точно так же. Если бы я был прав, он хотел бы отвлечь меня. Если бы я был неправ, он бы не упустил возможности сообщить мне об этом.

Следующей мыслью, на которой я сосредоточился, была возможность того, что я был прав насчет Гладдена и что бюро каким-то образом допустило ошибку, сняв с него подозрение. Если бы это было так, детектив в Лос-Анджелесе мог быть в опасности и даже не знать об этом.

Мне потребовалось два звонка в полицейское управление Лос-Анджелеса, чтобы узнать номер детектива Томаса из Голливудского отделения. Но когда я позвонил по этому номеру, он остался без ответа и был отправлен на стойку регистрации станции. Офицер, который ответил, сказал мне, что Томас недоступен. Он не сказал мне, почему или когда детектив будет доступен. Я решил не оставлять сообщение.

Повесив трубку, я несколько минут ходил по комнате и боролся с мыслями о том, что делать. Я приходил к одному и тому же выводу со всех сторон, которые пробовал. Был только один способ узнать ответы на вопросы, которые у меня были о Гладдене, и я знал, что это поехать в Лос-Анджелес. Пойти к детективу Томасу. Мне нечего было терять. Мои рассказы были подшиты, и я был отстранен от дела. Я сделал несколько звонков и забронировал следующий рейс Southwest из Феникса в Бербанк. Агент авиакомпании сказал мне, что Бербанк находится так же близко к Голливуду, как Международный аэропорт Лос-Анджелеса.

Портье на стойке регистрации был тем же человеком, который зарегистрировал всех нас в субботу.

"Я вижу, ты тоже уходишь на лету".

Я кивнул, понимая, что он говорит об агентах ФБР.

"Да", - сказал я. "Тем не менее, у них есть преимущество".

Он улыбнулся.

"Я видел тебя по телевизору прошлой ночью".

Сначала озадаченный, я затем понял, что он имел в виду. Сцена в похоронном бюро. Я в футболке ФБР. Тогда я понял, что клерк принял меня за агента ФБР. Я не потрудился поправить его.

"Босс был не слишком доволен этим", - сказал я.

"Ну, вы, люди, должно быть, часто это понимаете, когда вот так врываетесь в город. В любом случае, я надеюсь, ты его поймаешь ".

"Да, мы тоже так думаем".

Он занялся оформлением моего счета. Он спросил, взимается ли с меня плата за номер, и я рассказал ему об обслуживании номеров и о том, что я взял из бара.

"Послушай", - сказал я. "Полагаю, вам также придется взять с меня плату за наволочку. Мне пришлось покупать одежду здесь, и у меня не было никакого багажа и..."

Я показала наволочку, в которую упаковала свои немногочисленные пожитки, и он усмехнулся моему затруднительному положению. Но выяснение того, что с меня взять, вызвало замешательство, и в конце концов он просто сказал мне, что это за счет заведения.

"Я понимаю, что вам, людям, нужно действовать быстро", - сказал он. "У остальных даже не было времени проверить. Просто унесся из города, как техасский торнадо, я полагаю ".

"Что ж", - сказал я, улыбаясь. "Я надеюсь, что они, по крайней мере, заплатили".

"О, да. Агент Бэкус позвонил из аэропорта и сказал просто перевести деньги на кредитную карту и отправить ему квитанции. Но это не проблема. Мы стремимся нравиться".

Я просто смотрел на него, размышляя. Принимая решение.

"Я собираюсь встретиться с ними сегодня вечером", - наконец сказал я. "Вы хотите, чтобы я взял квитанции?"

Он поднял на меня глаза от бумаг, лежащих перед ним. Я мог видеть его колебания. Я поднял руку, показывая, что не стоит беспокоиться.

"Все в порядке. Это была просто мысль. Я увижу их сегодня вечером и подумал, что это могло бы ускорить дело. Знаешь, сэкономь на почтовых расходах ".

Я не знал, что говорю, но мне уже не хватало уверенности в своем решении, и я хотел отступить.

"Что ж, - сказал клерк, - я действительно не вижу в этом вреда. У меня есть их документы в конверте, готовые к отправке. Думаю, я могу доверять тебе так же, как почтальону."

Он улыбнулся, и теперь я улыбнулась в ответ.

"Один и тот же парень подписывает наши чеки, верно?"

"Дядя Сэм", - радостно сказал он. "Сейчас вернусь".

Он исчез в подсобке, а я оглядел стойку регистрации и вестибюль, наполовину ожидая, что Торсон, Бэкус и Уоллинг выскочат из-за колонн и закричат. "Видишь? Мы не можем доверять таким, как вы!"

Но никто ниоткуда не выскочил, и вскоре клерк вернулся с конвертом из манильской бумаги, который он передал мне через стойку с моим собственным счетом за отель.

"Спасибо", - сказал я. "Они это оценят".

"Без проблем", - сказал клерк. "Спасибо, что решили остаться с нами, агент Макэвой".

Я кивнула и сунула конверт в сумку для компьютера, как вор, затем направилась к двери.

34

Самолет набирал высоту до тридцати тысяч футов, прежде чем у меня появился шанс открыть конверт. Там было несколько страниц счетов. Одна детализированная разбивка для комнаты каждого агента. Это было то, на что я рассчитывал, и меня сразу потянуло к счету с именем Торсона, и я начал изучать стоимость телефонной связи.

В счете не было указано звонков с кодом штата Мэриленд, 301, где жил Уоррен. Однако был звонок с кодом города 213. Лос-Анджелес. Я знал, что не было ничего невероятного в том, что Уоррен поехал в Лос-Анджелес, чтобы рассказать свою историю своим бывшим редакторам. Тогда он мог бы написать это оттуда. Звонок был сделан в 12:41 утра в воскресенье, примерно через час после того, как Торсон, по-видимому, зарегистрировался в отеле в Финиксе.

После использования моей карты Visa, чтобы вытащить air phone со спинки сиденья передо мной, я вставила кредитную карту и набрала номер, указанный в счете отеля. На звонок немедленно ответила женщина, которая сказала: "Отель "Нью Отани", могу я вам чем-нибудь помочь?"

На мгновение сбитый с толку, я пришел в себя прежде, чем она повесила трубку и попросила номер Майкла Уоррена. Я был подключен, но ответа не было. Я понял, что ему еще слишком рано быть в своей комнате. Я нажал на кнопку приемника и позвонил в справочную, чтобы узнать номер "Лос-Анджелес Таймс". Когда я позвонил по этому номеру, я попросил соединить меня с отделом новостей, а затем попросил Уоррена. Я был связан.

"Уоррен", - сказал я.

Это было утверждение, факт. Приговор. Как для Торсона, так и для Уоррена.

"Да, я могу вам помочь?"

Он не знал, кто это был.

"Я просто хотел сказать, пошел ты, Уоррен. И чтобы вы знали, когда-нибудь я напишу обо всем этом, и то, что вы сделали, войдет в книгу ".

Я не знал точно, что я говорил. Я знал только, что чувствовал необходимость пригрозить ему, но не имел к этому никакого отношения. Только слова.

"Макэвой? Это Макэвой?" Он сделал паузу, чтобы саркастически рассмеяться. "Какую книгу? У меня уже есть мой агент на улице с предложением. Что у тебя есть? Да? Что у тебя есть? Эй, Джек, у тебя вообще есть агент?"

Он ждал ответа, а у меня была только ярость. Я молчал.

"Да, я так и думал", - сказал Уоррен. "Послушай, Джек, ты хороший парень и все такое, и мне жаль, что так все получилось. Я действительно такой. Но я был в затруднительном положении и просто не мог больше терпеть эту работу. Это был мой билет на свободу. Я взял это".

"Ты гребаный мудак! Это была моя история ".

Я сказал это слишком громко. Хотя я сидел один в ряду из трех кресел, мужчина через проход сердито посмотрел на меня. Он сидел с пожилой женщиной, которая, как я догадался, была его матерью и которая никогда не слышала такого языка. Я отвернулся к окну. Снаружи была только чернота. Я приложил руку к другому уху, чтобы расслышать ответ Уоррена сквозь ровный гул самолета. Его голос был низким и ровным.

"История принадлежит тому, кто ее напишет, Джек. Запомни это. Кто бы это ни написал, это их история. Ты хочешь выступить против меня, это прекрасно. Тогда напиши гребаную историю вместо того, чтобы звонить мне и ныть по этому поводу. Давай, надери мне задницу. Попробуй это. Я прямо здесь, и я увижу тебя на первой странице ".

Все, что он только что сказал, было абсолютно верно, и я понял это в тот момент, когда он это сказал. Я чувствовал себя неловко из-за того, что вообще позвонил, и так же злился на себя, как на Уоррена и Торсона. Но я не мог отпустить это.

"Что ж, больше не рассчитывай на получение чего-либо из своего источника", - сказал я. "Я собираюсь предать Торсона земле. Я схватил его за яйца. Я знаю, что он звонил тебе поздно вечером в субботу в отель. Я поймал его ".

"Я не знаю, о чем вы говорите, и я не говорю об источниках. С кем угодно."

"Тебе не нужно. Он мой. Вырезанный и высушенный. Если вы захотите позвонить ему после этого, возможно, вам захочется обратиться в отделение банка в Солт-Лейк-Сити. Вот где он будет".

Упоминание Рейчел о командировке в Сибирь не сильно притупило гнев. Моя челюсть все еще была сжата, когда я ждал его ответа.

"Спокойной ночи, Джек", - сказал он наконец. "Все, что я могу сказать, это смириться с этим и начать жить своей гребаной жизнью".

"Подожди минутку, Уоррен. Ответь мне на один вопрос".

В моем голосе слышалось умоляющее подвывание, которое я ненавидел. Когда он не ответил, я продолжил.

"Страница из моего блокнота, которую ты оставил в картотеке фонда, ты оставил ее нарочно? Было ли это подстроено с самого начала?"

"Это два вопроса", - сказал он, и я услышал улыбку в его голосе. "Мне нужно идти".

Он повесил трубку.

Десять минут спустя, когда самолет начал выравниваться, я, наконец, тоже начал выравниваться внутри. Во многом с помощью крепкой "Кровавой Мэри". Тот факт, что теперь я мог подкрепить свое обвинение против Торсона некоторыми доказательствами, также успокоил меня. Правда была в том, что я не мог винить Уоррена. Он использовал меня, но так поступают репортеры. Кто знал это лучше меня?

Однако я мог бы обвинить Торсона, и я это сделал. Я не знал, как и когда я собирался это сделать, но я собирался убедиться, что счет Торсона за отель и значение телефонного звонка дойдут до сведения Боба Бэкуса. Я собирался увидеть, как погибнет Торсон.

Допив напиток, я вернулся к счетам, которые засунул в карман сиденья. В тот момент, движимый лишь праздным любопытством, я начал с звонков Торсона и изучил звонки, которые он делал до и после звонка Уоррену.

За время своего двухдневного пребывания в Финиксе он сделал всего три междугородних звонка, и все они в течение получаса. В воскресенье в 12:41 был звонок Уоррену, звонок был сделан за четыре минуты до этого на номер с кодом города 703, а в 12:56 - на номер 904. Я предположил, что номер 703 относится к центру ФБР в Вирджинии, но поскольку мне больше нечего было делать, я воспользовался телефоном снова. Я набрал номер, и мне немедленно ответили.

"ФБР, Квантико".

Я повесил трубку. Я был прав. Затем я позвонил по третьему номеру, даже не зная, где находится код города 904. После трех гудков на звонок ответили пронзительным визгом - языком, известным только компьютерам. Я слушал, пока электронный вой не закончился. Его призыв к спариванию остался без ответа, компьютер отключил меня.

Озадаченный, я позвонил в справочную по району 904 и спросил оператора, какой самый большой город в зоне. Джексонвилл, как мне сказали. Затем я спросил, включает ли зона город Рейфорд, и мне ответили, что включает. Я поблагодарил ее и повесил трубку.

Из библиотечных рассказов о Горации Гомбле я знал, что Исправительный институт Юнион находится в Рейфорде. Университет Калифорнии находился там, где в настоящее время находился в заключении Гораций Гомбл и где когда-то был заключен Уильям Гладден. Я задавался вопросом, имел ли звонок Торсона компьютеру в зоне с кодом 904 какую-либо связь с тюрьмой, Гладденом или Гомблом.

Я еще раз позвонил в справочную по району 904. На этот раз я попросил общий номер UCI в Рейфорде. Полученный мной префикс обмена был 431, таким же, как номер, по которому Торсон звонил из своего гостиничного номера. Я откинулся назад и размышлял об этом. Почему он назвал тюрьму? Мог ли он установить прямое соединение с тюремным компьютером, чтобы проверить статус Гомбла там или посмотреть файл на Гладдена? Я вспомнил, как Бэкус говорил, что проверит статус Гомбла в тюрьме. Возможно, он дал задание Торсону после того, как встретил его в аэропорту в субботу вечером.

Я подумал об одной другой возможности для звонка. Торсон сказал мне менее чем за час до этого, что Гладдена проверили и сняли с него подозрение. Возможно, его звонок был в некотором роде частью этой проверки. Но какую часть, я не мог догадаться. Единственное, что казалось мне ясным, это то, что я не был посвящен во все, что делали агенты. Я был среди них, но о некоторых вещах меня просто держали в неведении.

Другие гостиничные счета не преподнесли сюрпризов. Счета за комнаты Картера и Томпсона были чистыми. Никаких звонков. Бэкус, согласно его счету, звонил по одному и тому же номеру в Куантико около полуночи в субботу и воскресенье. Любопытствуя, я набрал номер из самолета. На это был дан немедленный ответ.

"Квантико, Операционный совет".

Я повесил трубку, ничего не сказав. Я был удовлетворен тем, что Бэкус позвонил в Квантико, как это сделал Торсон, чтобы ответить, проверить сообщения или уладить другие дела бюро.

Наконец, я добрался до счета Рейчел, и странное чувство трепета внезапно охватило меня. Этого чувства у меня не было, когда я изучал другие законопроекты. На этот раз я чувствовал себя подозрительным мужем, проверяющим дела своей жены. В этом был какой-то вуайеристский трепет, а также чувство вины.

Она сделала четыре звонка из своей комнаты. Все сообщения были направлены в Куантико, и дважды она звонила по тому же номеру, что и Бэкус. Операционный совет. Я позвонил по одному из новых номеров, по которым она звонила, и автоответчик ответил на звонок ее голосом.

"Это специальный агент ФБР Рэйчел Уоллинг. В данный момент я недоступен, но если вы оставите свое имя и короткое сообщение, я перезвоню вам как можно скорее. Благодарю вас".

Она проверила, нет ли сообщений на линии ее собственного офиса. Я набрал последний номер, по которому она звонила в воскресенье вечером в 6:10, и мне ответил женский голос.

"Профилирование, Доран".

Я отключил звонок, не сказав ни слова, и почувствовал себя неловко из-за этого. Мне нравилась Брасс, но не настолько, чтобы, возможно, намекнуть ей на тот факт, что я проверял звонки, сделанные ее коллегами-агентами.

Покончив со счетами за отель, я сложила их и убрала обратно в сумку для компьютера, затем защелкнула air phone обратно на подставку.

35

К тому времени, когда я подъехал к Голливудскому отделению полиции Лос-Анджелеса, было почти половина девятого. Я не знал, чего ожидать, когда смотрел на кирпичную крепость на Уилкокс-стрит. Я не знал, будет ли Томас все еще там так поздно, но я надеялся, что, поскольку он был ведущим детективом, работающим над новым делом - убийством горничной в мотеле, - он все еще был начеку, предпочтительно за кирпичами, разбираясь с телефонами, а не на улице в поисках Глэддена.

За входной дверью был вестибюль с серым линолеумом, двумя зелеными виниловыми диванами и стойкой, за которой сидели трое полицейских в форме. Слева был вход в коридор, а на стене над ним табличка с надписью "ДЕТЕКТИВНОЕ БЮРО" над стрелкой, указывающей дальше по коридору. Я взглянул на единственного дежурного, который не разговаривал по телефону, и кивнул, как будто я наносил свой ночной визит. Я отошел примерно на три фута от коридора, когда он остановил меня.

"Держись там, партнер. Могу ли я вам помочь?"

Я повернулся к нему и указал на вывеску.

"Мне нужно пойти в детективное бюро".

"Для чего?"

Я подошел к стойке, чтобы наш разговор не был услышан всеми на станции.

"Я хочу видеть детектива Томаса".

Я достал свое журналистское удостоверение.

"Денвер", - сказал полицейский, на случай, если я забыл, откуда я. "Дай-ка я посмотрю, там ли он снова. Он ожидает тебя?"

"Насколько я знаю, нет".

"Какое отношение Денвер имеет к - да, Эду Томасу там, сзади?" Один приехал сюда из Денвера, чтобы повидаться с ним."

Он слушал несколько мгновений, наморщив лоб от любой информации, которую ему сообщали, а затем повесил трубку.

"Ладно. Иди дальше по коридору. Вторая дверь налево."

Я поблагодарил его и направился по коридору. Вдоль обеих стен висели десятки черно-белых рекламных снимков в рамках с участием артистов эстрады, перемежающихся фотографиями полицейских команд по софтболу и офицеров, погибших при исполнении служебных обязанностей. Дверь, к которой мне сказали подойти, была помечена как ОТДЕЛ УБИЙСТВ. Я постучал, подождал ответа, а затем открыл дверь и вошел, когда никто не ответил.

Рейчел сидела за одним из шести столов в комнате. Остальные были пусты.

"Привет, Джек".

Я кивнул. Я не был так уж удивлен, увидев ее.

"Что ты здесь делаешь?"

"Это должно быть очевидно, поскольку ты, очевидно, ждал меня. Где Томас?"

"Он в безопасности".

"К чему вся эта ложь?"

"Что лжет?"

"Торсон сказал, что Гладден не был подозреваемым. Он сказал, что его проверили и уволили. Вот почему я вышел. Я думал, что он либо ошибается, либо лжет. Почему ты не позвонила мне, Рейчел? Все это дело..."

"Джек, я была занята с Томасом и знала, что если я все равно позвоню, мне придется лгать тебе, а я не хотела".

"Итак, вы только что попросили Торсона сделать это. Великолепно. Спасибо. Так будет лучше".

"Перестань быть ребенком. Мне было о чем беспокоиться, кроме твоих чувств. Мне жаль. Смотри, я здесь, не так ли? Как ты думаешь, почему это так?"

Я расправил плечи.

"Я знала, что ты придешь, что бы ни говорил тебе Гордон", - сказала она. "Я знаю тебя, Джек. Все, что мне нужно было сделать, это позвонить в авиакомпании. Как только я узнал ваше расчетное время прибытия, все, что мне нужно было делать, это ждать. Я только надеюсь, что Глэдден не был там, наблюдая за этим местом. Тебя показывали с нами по телевизору. Это значит, что он, вероятно, думает, что ты агент. Если он видел, как ты входил сюда, он поймет, что мы все подстроили ".

"Но если бы он был там и достаточно близко, чтобы увидеть меня, тогда он был бы у тебя сейчас, верно? Потому что ты должен круглосуточно следить за ним за пределами этого места."

Она слабо улыбнулась. Я угадал правильно.

Она взяла со стола двустороннюю рацию и вызвала свой командный пункт. Я узнал голос, который вернулся. Это был Бэкус. Она сказала ему, что придет с посетителем. Затем она закончила разговор и встала.

"Пойдем".

"Где?" - спросил я.

"Командный пункт. Не слишком далеко."

Ее голос был резким, отрывистым. Она была холодна ко мне, и мне было трудно поверить, что я занимался любовью с этой женщиной менее двадцати четырех часов назад. Это было так, как если бы я был незнакомцем для нее сейчас. Я молчал, пока мы шли по заднему коридору станции к парковке для сотрудников в задней части, где ее ждала машина.

"У меня машина перед домом", - сказал я.

"Что ж, тебе придется пока оставить это. Если только ты не хочешь остаться сам по себе и продолжать заниматься ковбойским дерьмом ".

"Послушай, Рейчел, если бы мне не солгали, этого могло бы не произойти. Я мог бы даже не приходить".

"Конечно".

Она села и завела машину, а затем открыла мою дверь. Меня всегда раздражало, когда люди так поступали со мной, но я ничего не сказал, когда вошел. Она выехала со стоянки и направилась в сторону бульвара Сансет, сильно нажимая на газ. Она не произнесла ни слова, пока красный свет не заставил ее остановить машину.

"Откуда ты знаешь это имя, Джек?" - спросила она.

"Какое имя?" Я ответил, хотя и знал.

"Радуйся, Джек. Уильям Гладден."

"Я сделал свою домашнюю работу. Как вы, люди, додумались до этого?"

"Я не могу тебе сказать".

"Рейчел… Смотри, это я, хорошо? Мы сделали, э-э..." Я не мог сказать это вслух, опасаясь, что это прозвучит как ложь. "Я думал, между нами что-то было, Рейчел. Сейчас ты ведешь себя так, будто я какой-то прокаженный или что-то в этомроде. Я не… Послушай, тебе нужна информация? Я расскажу тебе все, что знаю. Я понял это из газет. Большая статья об этом парне Гладдене в "Лос-Анджелес Таймс" в субботу. Понятно? В истории говорилось, что он знал Горация Гипнотизера в Рейфорде. Я просто сложил два и два вместе. Это было нетрудно".

"Ладно, Джек".

"Теперь ты".

Тишина.

"Рейчел?"

"Мы не для протокола?"

"Ты знаешь, что тебе не обязательно спрашивать меня об этом".

Она мгновение колебалась, а затем, казалось, смягчилась. Начала она.

"Мы пришли в Gladden через две разные зацепки, которые просто случайно совпали в одно и то же время. Это дает нам высокое чувство надежности, что он наш человек. Во-первых, машина. Automotive ID проследил серийный номер стереосистемы до автомобиля, который, в свою очередь, был прослежен до Hertz? Ты помнишь это?"

"Да".

"Ну, Матузак и Миз отправились в аэропорт и отследили машину. Некоторые snowbirds из Чикаго уже переиздали его. Им пришлось поехать в Седону, чтобы вернуть его. Это было обработано. Ничего полезного из этого нет. Стерео и окно были заменены. Но не Герцем. Герц никогда не знал о взломе. Кто бы ни был в машине, когда произошел взлом, он самостоятельно заменил стекло и стереосистему. В любом случае, согласно документам об аренде, машина находилась в руках Н.Х. Бридлава в течение пяти дней в этом месяце, включая день, когда был убит Орсулак. Этот Бридлав включил его на следующий день после. Матузак ввел имя в компьютер и получил попадание в идентификационную сеть. Натан Х. Бридлав был АКА, обнаруженным во время расследования дела Уильяма Гладдена во Флориде семь лет назад. Это имя использовал человек, который разместил объявления в газетах Тампы, предлагая свои услуги детского фотографа. Он приставал к детям, когда оставался с ними наедине, делал непристойные снимки. Он носил личины. Полиция Тампы разыскивала этого Бридлава в то самое время, когда раскрылось дело Гладдена. Домогательства в детском центре. Следователи всегда считали, что Гладден - это Бридлав, но они так и не возбудили дело из-за маскировки. Кроме того, они не настаивали на этом, потому что думали, что он надолго сядет в тюрьму по другому делу.

"В любом случае, как только мы получили имя Гладдена из банка данных псевдонимов ID net, оттуда мы получили информацию о розыске, который полиция Лос-Анджелеса объявила в NCIC на прошлой неделе. И вот мы здесь ".

"Кажется..."

"Слишком просто? Что ж, иногда ты сам создаешь свою удачу".

"Ты говорил это раньше".

"Потому что это правда".

"Зачем ему использовать псевдоним, который, как он должен был знать, был где-то в файле?"

"Многие из этих людей находят утешение в традиции. К тому же, он самоуверенный сукин сын. Мы знаем это из факса ".

"Но он использовал совершенно новый псевдоним, когда был арестован полицией Санта-Моники на прошлой неделе. Зачем ему..."

"Я только рассказываю тебе то, что мы знаем, Джек. Если он такой умный, каким мы его считаем, то у него, вероятно, есть несколько пакетов удостоверений личности. Их было бы нетрудно достать. Местное отделение в Фениксе работает над повесткой в суд для Герца. Мы хотим получить полную историю аренды Бридлава за последние три года. Он не кто иной, как клиент Hertz Gold. И снова это показывает, насколько он умен. В большинстве аэропортов вы выходите из самолета, идете на стоянку с золотом, и ваше имя появляется на табло. Ты идешь к своей машине, а ключи в ней. Большую часть времени вам даже не нужно разговаривать ни с какими клерками. Ты просто садишься в свою машину, показываешь права у выхода на посадку, и ты уезжаешь оттуда ".

"Хорошо, а как насчет другой вещи? Ты сказал, что есть две зацепки, ведущие к Глэддену."

"Лучшие друзья. Тед Винсент и Стив Раффа во Флориде, наконец, получили записи Белтрана в организации этим утром. Он был лучшим другом девяти молодых парней на протяжении многих лет. Второй, который он спонсировал, это примерно шестнадцатилетней давности, был Gladden ".

"Иисус".

"Да. Все начинает складываться воедино".

Я помолчал несколько мгновений, обдумывая всю информацию, которую она раскрыла. Расследование продвигалось с экспоненциально возрастающей скоростью. Пришло время пристегиваться ремнями безопасности.

"Как получилось, что здешнее местное отделение не обратило внимания на этого парня? О нем писали в газете."

"Хороший вопрос. Боб собирается поговорить по душам с Саком по этому поводу. Флаг Гордона опустился прошлой ночью. Кто-нибудь должен был увидеть это и сложить два и два вместе. Но сначала мы сделали это сами ".

Типичная бюрократическая неразбериха. Я задавался вопросом, насколько раньше они добрались бы до Глэддена, если бы кто-нибудь в офисе в Лос-Анджелесе был немного более бдительным.

"Ты знаешь Глэддена, не так ли?" Я сказал.

"Да. Он был у нас во время допросов насильника. Я говорил тебе об этом. Семь лет назад. Он и Гомбл, среди прочих в той адской дыре во Флориде. Я думаю, что наша команда - Гордон, Боб, я - провела там неделю, у нас было так много кандидатов на собеседования ".

У меня был соблазн ввести звонок Торсона в тюремный компьютер, но я передумал. Этого было достаточно, чтобы она снова заговорила со мной по-человечески. Сказать ей, что я рылся в гостиничных счетах, не было способом гарантировать, что она продолжит. Эта дилемма также создала проблему в отношении ареста Торсона. На данный момент мне также пришлось бы просмотреть записи его телефонных разговоров в отеле.

"Вы думаете, есть какая-то связь между Гомблом, предположительно использующим гипноз, и тем, что вы видите в делах Поэта?" Вместо этого я сказал. "Думаешь, может Гомбл научил его своему секрету?"

"Возможно".

Она скатилась к односложному ответу.

"Возможно", - повторил я с тонкой ноткой сарказма в голосе.

"В конце концов, я поеду во Флориду, чтобы снова поговорить с Гомблом. И я собираюсь спросить его об этом. Пока я не получу ответ так или иначе, это возможно. Хорошо, Джек?"

Мы свернули в переулок, который проходил за рядом старых мотелей и магазинов. Она, наконец, замедлилась до такой степени, что я отпустил подлокотник.

"Но ты не можешь поехать во Флориду сейчас, не так ли?" Я спросил.

"Это зависит от Боба. Но мы близки к тому, чтобы Порадоваться здесь. На данный момент, я думаю, Боб хочет вложить все, что у нас есть, в L.A. Gladden's here. Или он близок к этому. Мы все можем это почувствовать. Мы должны поймать его. Как только мы поймаем его, тогда я буду беспокоиться о других вещах, о психологической мотивации. Тогда нам нужно будет поехать во Флориду ".

"Почему тогда? Чтобы добавить данные к исследованиям серийных убийц?"

"Нет. Я имею в виду, да, это так, но в первую очередь мы обратимся к обвинению. Такой парень, как этот, должен пойти по пути безумия. Это его единственный выбор. Это значит, что нам придется основываться на его психологии. Тот, который показывает, что он знал, что делал, и он отличал правильное от неправильного. Все то же старое".

Судебное преследование Поэта в зале суда никогда не приходило мне в голову. Я понял, что предполагал, что его не возьмут живым. И я знал, что это предположение было основано на моем собственном желании, чтобы ему не позволили жить после этого.

"В чем дело, Джек, ты не хочешь суда? Ты хочешь, чтобы мы убили его там, где мы его найдем?"

Я посмотрел на нее. Свет из проходящего мимо окна упал на ее лицо, и на мгновение я увидел ее глаза.

"Я не думал об этом".

"Конечно, у тебя есть. Ты хотел бы убить его, Джек? Если бы у вас был момент с ним и не было никаких последствий, смогли бы вы это сделать? Ты думаешь, это могло бы что-то исправить?"

Мне не нравилось обсуждать с ней эту тему. Я почувствовал нечто большее, чем просто мимолетный интерес с ее стороны.

"Я не знаю", - наконец ответил я. "Ты мог бы убить его? Ты когда-нибудь убивала кого-нибудь, Рейчел?"

"Будь у меня такая возможность, я бы убил его не задумываясь".

"Почему?"

"Потому что я знал других. Я смотрел в их глаза и знаю, что скрывается там, в темноте. Если бы я мог убить их всех, я думаю, что убил бы ".

Я ждал, что она продолжит, но она этого не сделала. Она остановила машину рядом с двумя другими похожими "Каприсами" за одним из старых мотелей.

"Ты не ответил на второй вопрос".

"Нет, я никогда никого не убивал".

Мы вошли через заднюю дверь в коридор, выкрашенный в два тона: тускло-известковый примерно до уровня глаз, тускло-белый до самого верха. Рейчел подошла к первой двери слева и постучала, и нас впустили. Это был номер в мотеле, который в шестидесятых годах, когда его последний раз ремонтировали, сошел бы за мини-кухню. Бэкус и Торсон ждали там, сидя за старым пластиковым столом у стены. На столе стояли два телефона, которые выглядели так, как будто их только что добавили в комнату. Там также был трехфутовый алюминиевый сундук, стоящий на одном конце, с открытой крышкой, за которой виднелся блок из трех видеомониторов. Провода выходили из задней части багажника, вдоль пола и из окна, которое было открыто ровно настолько, чтобы пропустить их.

"Джек, я не могу сказать, что рад тебя видеть", - сказал Бэкус.

Но он сказал это с кривой улыбкой на лице, встал и пожал мне руку.

"Извини", - сказал я, на самом деле не зная почему. Затем, посмотрев на Торсона, я добавил: "Я не хотел лезть в ваши дела, но мне дали неверную информацию".

Мысль о телефонных записях снова промелькнула у меня в голове, но я отбросил ее. Это было неподходящее время.

"Что ж, - сказал Бэкус, - я должен признать, что мы пытались немного сбить с толку. Мы просто подумали, что было бы лучше, если бы мы могли решить это без каких-либо отвлекающих факторов ".

"Я постараюсь не отвлекать тебя".

"Ты уже поэт", - сказал Торсон.

Я проигнорировал его и не сводил глаз с Бэкуса.

"Присаживайтесь", - сказал он.

Мы с Рейчел заняли два оставшихся стула за столом.

"Я полагаю, вы знаете, что происходит", - сказал Бэкус.

"Я полагаю, ты смотришь на Томаса".

Я повернулся так, чтобы видеть видеомониторы, и впервые изучил вид, открывающийся каждому из них. Верхний монитор показывал коридор, мало чем отличающийся от того, что был за пределами комнаты, в которой мы находились. Несколько дверей, ведущих вниз с обеих сторон. Все они закрыты и с номерами на них. Следующий кадр показывал фасад мотеля. В сине-серой дымке видео я мог только разобрать слова на табличке над дверью. ОТЕЛЬ МАРКА Твена. Нижний монитор показывал вид со стороны переулка на то, что, как я предположил, было тем же отелем.

"Это то, где мы находимся?" Спросил я, указывая на дисплей.

"Нет", - сказал Бэкус. "Вот где находится детектив Томас. Мы примерно в квартале отсюда."

"Выглядит не очень красиво. Сколько они платят в эти дни в этом городе?"

"Это не его дом. Но детективы из Голливудского участка часто используют отель, чтобы спрятать свидетелей или переночевать у них, если они работают над делом по двадцать часов в сутки. Детектив Томас предпочел остаться там, а не дома. У него дома жена и трое детей".

"Что ж, это отвечает на мой следующий вопрос. Я рад, что ты сказал ему, что его использовали как приманку."

"Ты кажешься значительно более циничным, чем при нашей последней встрече этим утром, Джек".

"Я думаю, это потому, что я такой".

Я отвернулся от него и снова проверил настройку видео. Бэкус говорил мне в спину.

"У нас есть трехточечная камера наблюдения, транслируемая на мобильную антенну на нашей крыше. У нас также есть группа реагирования на критические ситуации в местном отделении и главное подразделение полиции Лос-Анджелеса по наблюдению, которое круглосуточно наблюдает за Томасом. Никто не может приблизиться к нему. Даже на вокзале. Он в полной безопасности".

"Подожди, пока все закончится, а потом скажи мне это".

"Я буду. Но тем временем ты должен отойти в сторону, Джек."

Я повернулась к нему с моим лучшим озадаченным выражением на лице.

"Ты понимаешь, что я тебе говорю", - сказал Бэкус, не купившись на выражение его лица. "Мы находимся на самом критическом этапе. Он у нас на прицеле, и, честно говоря, Джек, тебе нужно убраться с дороги ".

"Я ушел с дороги, и я останусь в стороне. Та же сделка, ничего из того, что я вижу, не попадает в газету, пока вы не одобрите это. Но я не собираюсь возвращаться в Денвер, чтобы ждать. Я слишком близко, слишком… Это слишком много значит. Ты должен впустить меня обратно внутрь ".

"Это может занять недели. Вспомни факс. Все, что там говорилось, это то, что у него в поле зрения был его следующий мужчина. Там не было сказано, когда это произойдет. Не было никаких временных рамок. Мы понятия не имеем, когда он попытается ударить Томаса ".

Я покачал головой.

"Мне все равно. Чего бы это ни стоило, я хочу быть частью расследования. Я выполнил свою часть сделки ".

В комнате воцарилась неловкая тишина, во время которой Бэкус встал и начал расхаживать по ковру за моим креслом. Я посмотрел на Рейчел. Она созерцательно смотрела на стол. Я бросил свою последнюю фишку в стопку.

"Завтра мне нужно написать рассказ, Боб. Мой редактор ожидает этого. Если вы не хотите, чтобы это было написано, пригласите меня. Это единственный способ, которым я могу убедить его отступить. В этом суть".

Торсон издал насмешливый звук и покачал головой.

"Это проблема", - сказал он. "Боб, ты снова уступаешь этому парню и чем это заканчивается?"

"Единственный раз, когда случались неприятности, - сказал я, - это когда мне лгали или не допускали к расследованию, которое, кстати, я начал".

Бэкус посмотрел на Рейчел.

"Что ты думаешь?"

"Не спрашивай ее", - вмешался Торсон. "Я могу сказать вам прямо сейчас, что она собирается сказать".

"Если тебе есть что сказать обо мне, скажи это", - потребовала Рейчел.

"Ладно, хватит", - сказал Бэкус, вытягивая руки, как судья. "Вы двое не бросаете, не так ли? Джек, ты в деле. На данный момент. Та же сделка, что и раньше. Это означает, что завтра не будет истории. Понял?"

Я кивнул. Я посмотрел на Торсона, который уже встал и направлялся к двери, побежденный.

36

В отеле "Уилкокс", как я узнал, он назывался, нашлось место еще для одного - особенно когда ночной портье узнал, что я с представителями правительства уже остановился там и был готов заплатить самую высокую цену, тридцать пять долларов за ночь. Это был единственный отель, в котором я когда-либо регистрировался, где я испытывал нервное предчувствие, сообщая человеку за стойкой номер моей кредитной карты. Этот выглядел так, будто только за эту смену выпил половину бутылки. Также казалось, что последние четыре утра подряд он решил, что еще не готов к бритью. Он ни разу не взглянул на меня в течение всего процесса регистрации, который занял необычно долгие пять минут, пока он искал ручку, а затем взял у меня ее взаймы.

"Что вы, люди, вообще делаете?" сказал он, кладя ключ с почти стертым номером комнаты на такую же потертую пластиковую стойку.

"Они тебе не сказали?" Спросил я, изображая удивление.

"Нет, я просто проверяю людей, вот и все".

"Это расследование мошенничества с кредитными картами. Многое из этого происходит здесь ".

"О".

"Кстати, в какой комнате находится агент Уоллинг?"

Ему потребовалось полминуты, чтобы интерпретировать свои собственные записи.

"Это было бы семнадцать".

Моя комната была маленькой, и когда я сел на край кровати, она просела по крайней мере на полфута, другая сторона поднялась на такую же величину с сопровождающим ее протестом старых пружин. Это была комната на первом этаже со скромной, но опрятной мебелью и затхлым запахом сигарет. Пожелтевшие жалюзи были подняты, и я мог видеть металлическую решетку на одном окне. Если бы случился пожар, я был бы заперт, как омар в клетке, если бы не выскочил за дверь достаточно быстро.

Я достал из наволочки тюбик зубной пасты для путешествий и складную зубную щетку, которые я купил, и пошел в ванную. Я все еще чувствовал вкус "Кровавой Мэри" из самолета и хотел избавиться от него. Я также хотел быть готовым ко всем неожиданностям с Рейчел.

Ванные комнаты в старых гостиничных номерах всегда самые унылые. Эта была немного больше телефонных будок, которые я видел на каждой заправочной станции, когда был маленьким. Раковина, унитаз и переносная душевая кабина, все в комплекте с соответствующими пятнами ржавчины, были установлены в переполненной конфигурации. Если бы вы когда-нибудь сидели на унитазе, когда кто-то вошел, вы бы потеряли свои коленные чашечки. Когда я закончил и вернулся в сравнительно просторную комнату, я посмотрел на кровать и понял, что не хочу снова садиться на нее. Я даже не хотел там спать . Я решил рискнуть, оставив компьютер и наволочку, полную одежды, и вышел из комнаты.

На мой легкий стук в дверь номера семнадцать ответили так быстро, что я подумал, что Рейчел ждала с другой стороны. Она быстро провела меня внутрь.

"Комната Боба через коридор", - прошептала она в качестве объяснения. "Что это?"

Я не ответил. Мы долго смотрели друг на друга, каждый ожидая, что другой начнет действовать. Я, наконец, сделал это, подойдя к ней вплотную и притянув ее к себе для долгого поцелуя. Она, казалось, была увлечена этим так же, как и я, и это быстро успокоило многие тревоги, которым я позволил закипеть в моем мозгу. Она прервала поцелуй и сильно притянула меня в объятия. Через ее плечо я осмотрел ее комнату. Она была больше моей, и мебель была, возможно, на десять лет новее, но от этого не стала менее унылой. Ее компьютер стоял на кровати, а на потертом желтом покрывале, где тысячи людей лежали, трахались, пукали и дрались, были разбросаны какие-то бумаги.

"Забавно, - прошептала она, - я только что ушла от тебя этим утром и обнаружила, что уже скучаю по тебе".

"Здесь то же самое".

"Джек, прости, но я не хочу заниматься любовью на этой кровати, в этом номере или в этом отеле".

"Все в порядке", - благородно сказала я, хотя и пожалела о своих словах, когда произнесла их. "Я понимаю. Похоже, у тебя роскошный номер по сравнению с моим."

"Нам придется подождать, но потом мы наверстаем упущенное".

"Да. В любом случае, почему мы остаемся здесь?"

"Боб хочет быть рядом. Чтобы мы могли уехать, если они его заметят ".

Я кивнул.

"Ну, мы можем ненадолго уйти?" Хочешь чего-нибудь выпить? Где-то поблизости должно быть такое место".

"Наверное, не лучше, чем это. Давай просто останемся и поговорим".

Она подошла к кровати и убрала бумаги и компьютер, затем откинулась на спинку кровати, опираясь на подушку. Я сидел на единственном в комнате стуле, на подушке которого был порез от древнего ножа, залепленный скотчем.

"О чем ты хочешь поговорить, Рейчел?"

"Я не знаю. Ты репортер. Я думал, ты будешь задавать вопросы ".

Она улыбнулась.

"По поводу дела?"

"Ни о чем".

Я долго смотрел на нее. Я решил начать с чего-нибудь простого, а затем посмотреть, как далеко я смогу продвинуться дальше.

"Какой из себя этот парень, Томас?"

"С ним все в порядке. Для местного. Не слишком сговорчивый, но и не мудак ".

"Что вы имеете в виду под "не слишком сговорчивым"? Он позволяет тебе использовать его как человеческую приманку, разве этого недостаточно?"

"Я думаю. Может быть, это я. Кажется, я никогда не ладил с местными ".

Я пересел со стула на кровать рядом с ней.

"Ну и что? Это не твоя работа - ладить с кем-либо ".

"Это верно", - сказала она, снова улыбаясь. "Знаешь, в вестибюле есть автомат с газировкой".

"Ты чего-нибудь хочешь?"

"Нет, но ты сказал что-то насчет того, чтобы выпить".

"Я думал о чем-нибудь покрепче. Впрочем, все в порядке. Я счастлив".

Она протянула руку и провела пальцем по моей бороде. Я поймал ее руку, когда она опустила ее, и задержал на мгновение.

"Как вы думаете, интенсивность того, что мы делаем и во что мы вовлечены, является причиной этого?" Я спросил.

"В противоположность чему?"

"Я не знаю. Я просто спрашиваю."

"Я знаю, о чем ты говоришь", - сказала она после долгой паузы. "Я должен признать, что никогда ни с кем не занимался любовью спустя тридцать шесть часов после того, как впервые в жизни увидел его".

Она улыбнулась, и это вызвало во мне прекрасный трепет.

"Я тоже".

Она наклонилась ко мне, и мы снова поцеловались. Я повернулся, и мы слились в поцелуе "отсюда-в-вечность". Единственным нашим пляжем было старое покрывало на кровати в потрепанном номере старого отеля, расцвет которого миновал три десятилетия назад. Но все это больше не имело значения. Вскоре я уже спускался поцелуями вниз по ее шее, а затем мы занялись любовью.

Мы оба не могли поместиться в ванной или в душе, поэтому она пошла первой. Пока она принимала душ, я лежал в постели, думая о ней и мечтая о сигарете.

Было трудно сказать из-за шума душа, но в какой-то момент мне показалось, что я услышал легкий стук в дверь. Встревоженный, я сел на край кровати и начал натягивать штаны, уставившись на дверь. Я прислушался, но снова ничего не услышал. Затем я отчетливо увидел, как дверная ручка повернулась, или мне показалось, что повернулась. Я встал и подошел к двери, подтягивая штаны, и прислонил голову к косяку, чтобы послушать. Я ничего не слышал. Там был глазок, но мне не хотелось смотреть в него. В комнате горел свет, и если бы я посмотрел в глазок, я бы закрыл его, возможно, давая понять тому, кто был там, что на него кто-то смотрит.

В этот момент Рейчел отключила душ. Через несколько мгновений, когда из коридора не доносилось ни звука, я подошел к глазку и посмотрел. Снаружи ничего не было.

"Что ты делаешь?"

Я обернулся. Рейчел стояла у кровати, пытаясь проявить скромность с помощью крошечного полотенца, которое прилагалось к номеру.

"Мне показалось, я слышал, как кто-то стучал".

"Кто это был?"

"Я не знаю. Когда я посмотрел, там никого не было. Может быть, это ничего не значило. Ничего, если я приму душ?"

"Конечно".

Я вылез из штанов и, проходя мимо нее, остановился. Она сбросила полотенце, обнажая свое тело. Она была прекрасна для меня. Я подошел, и мы долго обнимали друг друга.

"Скоро вернусь", - наконец сказала я и направилась в душ.

Рейчел была одета и ждала, когда я вышел. Я посмотрел на свои часы, которые оставил на прикроватном столике, и увидел, что было одиннадцать. В комнате был старый потрепанный телевизор, но я решил не предлагать посмотреть новости. Я понял, что не ужинал, но все еще не был голоден.

"Я не устала", - сказала она.

"Я тоже".

"Может быть, мы все-таки смогли бы найти место, где можно выпить".

После того, как я оделся, мы тихо вышли из комнаты. Она выглянула первой, чтобы убедиться, что Бэкус, или Торсон, или кто-нибудь еще не прячется поблизости. Мы никого не встретили ни в коридоре, ни в вестибюле, а снаружи улица казалась пустынной и темной. Мы шли на юг, к Закату.

"У тебя есть пистолет?" Спросил я, наполовину шутя, наполовину серьезно.

"Всегда. Кроме того, у нас есть свои люди вокруг. Они, наверное, видели, как мы уходили ".

"Неужели? Я думал, они просто присматривают за Томасом ".

"Они есть. Но у них должно быть хорошее представление о том, кто находится на улице в любой момент времени. Если они делают свою работу."

Я повернулся и отошел на несколько шагов назад, глядя вверх по улице на зеленую неоновую вывеску "Марка Твена". Я оглядел улицу, машины, припаркованные по обеим сторонам. И снова я не увидел ни теней, ни силуэтов наблюдателей.

"Сколько их там снаружи?"

"Должно быть пять. Двое на ногах в фиксированных положениях. Двое в машинах, неподвижны. Один разъезжающий автомобиль. Все время."

Я повернулся обратно и поднял воротник своей куртки. На улице было холоднее, чем я ожидал. Наше дыхание выходило тонкими облачками, смешивалось вместе, а затем исчезало.

Когда мы добрались до Сансет, я посмотрел в обе стороны и увидел неоновую вывеску над аркой в квартале к западу, на которой было написано "CAT & FIDDLE BAR". Я указал в ту сторону, и Рейчел пошла. Мы молчали, пока не добрались туда.

Пройдя через арку, мы вошли в открытый сад с несколькими столиками под зелеными парусиновыми зонтиками, но все они были пусты. За ними и через окна на другой стороне мы могли видеть то, что выглядело как оживленный и теплый бар. Мы вошли, нашли пустую кабинку с противоположной стороны от мишени для дартса и сели. Это был паб в английском стиле. Когда подошла барменша, Рейчел сказала мне идти первым, и я заказал черно-коричневое. Затем Рейчел сделала то же самое.

Мы осматривали заведение и болтали о пустяках, пока не принесли наши напитки. Мы чокнулись бокалами и выпили. Я наблюдал за ней. Я не думал, что у нее когда-либо раньше был черно-подпалый цвет.

"Арфа тяжелее. Вино всегда остается внизу, Гиннесс - наверху".

Она улыбнулась.

"Когда ты сказал black and tan, я подумал, что это знакомый тебе бренд. Но это хорошо. Мне это нравится, но это сильно ".

"Единственное, что знают ирландцы, - это как варить пиво. Англичане должны дать им это ".

"Два таких, и тебе придется вызывать подкрепление, чтобы вернуть меня".

"Я сомневаюсь в этом".

Мы погрузились в уютное молчание. В задней стене был камин, и тепло от полностью охваченного им огня распространялось по комнате.

"Твое настоящее имя Джон?"

Я кивнул.

"Я не ирландец, но я всегда думал, что Шон - это ирландское имя Джона".

"Да, это гэльская версия. Поскольку мы были близнецами, мои родители решили ... на самом деле моя мать."

"Я думаю, это мило".

Сделав еще несколько глотков из своего бокала, я начал задавать вопросы об этом деле.

"Итак, расскажи мне о Глэддене".

"Рассказывать пока особо нечего".

"Ну, ты встретила его. Брал у него интервью. У тебя должно быть к нему чувство ".

"Он не был склонен к сотрудничеству. Его апелляция все еще находилась на рассмотрении, и он не верил, что мы не воспользуемся его словами, чтобы помешать этому. Мы все по очереди пытались заставить его открыться. Наконец, я думаю, это была идея Боба, он согласился говорить с нами в третьем лице. Как будто виновником преступлений, за которые он был осужден, был кто-то другой ".

"Банди тоже так делал, верно?"

Я вспомнил это из книги, которую когда-то читал.

"Да. И другие тоже. Это был просто способ убедить их, что мы были там не для того, чтобы возбуждать против них дела. У большинства из этих мужчин огромное эго. Они хотели поговорить с нами, но их нужно было убедить, что они в безопасности от судебных репрессий. Глэдден был таким. Особенно с тех пор, как он знал, что его апелляция все еще находится на рассмотрении ".

"Должно быть, это редкость, что у тебя были предыдущие отношения, какими бы незначительными они ни были, с действующим серийным убийцей".

"Да. Но у меня такое чувство, что если бы кого-нибудь из людей, у которых мы брали интервью, выпустили на свободу, как Уильяма Гладдена, мы бы тоже охотились за ними. Этим людям не становится лучше, Джек, и они не проходят реабилитацию. Они такие, какие они есть ".

Она сказала это как предупреждение, второй подобный намек, который она сделала. Я подумал об этом несколько мгновений, задаваясь вопросом, было ли что-то еще, что она пыталась мне сказать. Или, подумал я, она действительно предупреждала себя?

"Так что же он сказал? Он рассказывал тебе о Белтране или "Лучших друзьях"?"

"Конечно, нет, иначе я бы вспомнил, когда увидел имя Белтрана в списке жертв. Гладден не упоминал имен. Но он привел обычное оправдание для оскорблений. Сказал, что подвергся сексуальному насилию в детстве. Неоднократно. Ему было столько же лет, сколько детям, которых он позже преследовал в Тампе. Видите ли, это цикл. Это образец, который мы часто видим. Они зацикливаются на себе в тот момент своей жизни, когда они были… разрушен".

Я кивнул, но ничего не сказал, надеясь, что она продолжит.

"В течение трехлетнего периода, - сказала она, - с девяти до двенадцати лет. Эпизоды были частыми и включали оральное и анальное проникновение. Он не сказал нам, кто был насильником, кроме как сказать, что это был не родственник. По словам Гладдена, он никогда не говорил своей матери, потому что боялся этого человека. Мужчина угрожал ему. Он был фигурой определенного авторитета в своей жизни. Боб сделал несколько последующих звонков по этому поводу, но так ничего и не добился. Гладден был недостаточно конкретен, чтобы он мог отследить это. Гладдену к тому времени было за двадцать, а период жестокого обращения произошел годами ранее. Были бы проблемы со сроком давности, даже если бы мы продолжали это делать. Мы даже не смогли найти его мать, чтобы спросить ее об этом. Она уехала из Тампы после его ареста и всей этой огласки. Мы, конечно, теперь можем предположить, что насильником был Белтран ".

Я кивнул. Я допил свое пиво, но Рейчел допивала свое. Ей это не понравилось. Я подал знак барменше и заказал для нее "Амстел Лайт". Я сказал, что закончу ее черно-коричневой.

"Так чем же это закончилось? Я имею в виду насилие".

"В этом и есть ирония, которую вы так часто видите. Это закончилось, когда он стал слишком стар для Белтрана. Бельтран отверг его и перешел к своей следующей жертве. Все мальчики, которых он спонсировал через Best Pals, находятся в розыске, и у них будут взяты интервью. Держу пари, что он всех их оскорбил. Он - злое семя всего этого, Джек. Убедитесь, что вы передаете это во всем, что вы пишете об этом. Бельтран получил то, что заслужил ".

"Ты говоришь так, словно сочувствуешь Глэддену".

Не то, что нужно сказать. Я увидел вспышку гнева в ее глазах.

"Ты чертовски прав, я сочувствую. Это не значит, что я оправдываю хоть что-то из того, что он сделал, или что я бы не сразил его пулей, если бы у меня был шанс. Но он не выдумал монстра, который находится внутри него. Это было создано кем-то другим ".

"Ладно, я не пытался предложить..."

Подошла барменша с пивом для Рейчел и спасла меня от дальнейшего следования по ложному пути. Я пододвинул к себе через стол "Блэк энд тан" Рейчел и сделал большой глоток, надеясь, что моя оплошность прошла.

"Итак, помимо того, что он вам сказал, - спросил я, - каково ваше мнение о Глэддене? Показалось ли вам, что он обладал умом, который все здесь ему приписывают?"

Она, казалось, собиралась с мыслями, прежде чем ответить.

"Уильям Гладден знал, что его сексуальный аппетит был юридически, социально и культурно неприемлем. Я думаю, это явно тяготило его. Я полагаю, что он вел войну внутри себя, пытаясь понять свои побуждения и вожделения. Он хотел рассказать нам свою историю, от третьего лица или без, и я думаю, он верил, что, рассказав нам о себе, он каким-то образом поможет себе, а также, возможно, кому-то еще в будущем. Если вы посмотрите на эти дилеммы, которые у него были, я думаю, это показывает высокоинтеллектуальное существо. Я имею в виду, что большинство из этих людей, у которых я брал интервью , были похожи на животных. Машины. Они сделали то, что они сделали… почти инстинктивно или запрограммированно, как будто они должны были. И они сделали это без особых раздумий. Гладден был другим. Так что, да, я думаю, он настолько умен, насколько мы о нем говорим, может быть, даже умнее ".

"Странно то, что ты только что сказал. Вы знаете, что он был обременен. Не похоже на парня, за которым мы гоняемся сейчас. Тот, кого мы преследуем, похоже, испытывает примерно столько же совести по поводу того, что он делает, сколько было у Гитлера ".

"Ты прав. Но мы видели множество свидетельств того, что эти типы хищников меняются, эволюционируют. Без лечения, было ли это медикаментозной терапией или нет, не лишен прецедентов тот факт, что человек с опытом Уильяма Гладдена мог развиться в кого-то вроде Поэта. Суть в том, что люди меняются. После допросов он провел в тюрьме еще один долгий год, прежде чем выиграл апелляцию и заключил сделку, которая вывела его на свободу. В тюремном обществе к педофилам относятся наиболее сурово. Из-за этого они склонны сбиваться в узлы - совсем как в свободном обществе. Вот почему вы рады быть знакомым Гомбла, а также других педофилов в Рейфорде. Думаю, я хочу сказать, что я не удивлен, что человек, у которого я брал интервью много лет назад, стал человеком, которого мы называем Поэтом сегодня. Я вижу, как это происходит ".

Громкий взрыв смеха и аплодисментов раздался возле одной из досок для дартса и отвлек меня. Казалось, что чемпион ночи был коронован.

"Пока хватит о Гладдене", - сказала Рейчел, когда я снова посмотрел на нее. "Это чертовски угнетает".

"Хорошо".

"А как насчет тебя?"

"Я тоже в депрессии".

"Нет. Я имею в виду, как насчет тебя. Ты уже поговорил со своим редактором, сказал ему, что вернулся в работу?"

"Нет, пока нет. Мне придется позвонить утром и сказать ему, что от меня больше не будет подписчиков, но я снова внутри ".

"Как он это воспримет?"

"Не очень хорошо. Он все равно захочет последовать. Сейчас история движется как локомотив. Национальные СМИ заняты этим, и вы должны продолжать подбрасывать истории в огонь, чтобы заставить большой поезд двигаться. Но какого черта. У него есть другие репортеры. Он может поместить на нее одну из них и посмотреть, что у них получится. Чего будет не так уж много. Тогда Майкл Уоррен, вероятно, опубликует еще один эксклюзивный материал в "Лос-Анджелес Таймс", и я действительно окажусь в немилости ".

"Ты циничный человек".

"Я реалист".

"Не беспокойся об Уоррене. Гор- кто бы ни слил ему информацию раньше, он не собирается делать это снова. С Бобом это был бы слишком большой риск ".

"Здесь проскальзывает фраза Фрейда, верно? В любом случае, посмотрим".

"Как ты стал таким циничным, Джек? Я думал, только эти потрепанные копы средних лет были такими ".

"Я родился с этим, я полагаю".

"Держу пари".

На обратном пути казалось еще холоднее. Я хотел обнять ее, но я знал, что она не позволит этого. На улице были взгляды, и я не пытался. Когда мы подъезжали к отелю, я вспомнил историю и рассказал ей.

"Ты знаешь, как, когда ты учишься в старшей школе, всегда ходят слухи, которые передают информацию о том, кому кто нравится и кто в кого влюблен? Помнишь?"

"Да, я помню".

"Ну, была одна девушка, и у меня было что-то, я был влюблен в нее. И я был… Я не могу вспомнить как, но слух распространился по всему миру, понимаете? И когда это случалось, то, что вы обычно делали, это ждали и смотрели, как человек отреагирует. Это была одна из тех вещей, когда я знал, что она знала, что у меня было это желание к ней, и она знала, что я знал, что она знала. Понимаешь?"

"Да".

"Но дело было в том, что у меня не было уверенности, и я был… Я не знаю. Однажды я был в спортзале, сидел на трибунах. Кажется, я пришел туда пораньше на баскетбольный матч или что-то в этом роде, и зал был заполнен людьми. Затем она входит, она с подругой, и они прогуливаются вдоль трибун в поисках места, где можно присесть. Это был один из тех моментов "сделай или умри", когда она смотрит прямо на меня и машет… И я застыл. И... затем… Я обернулся и посмотрел назад, чтобы посмотреть, не машет ли она кому-нибудь еще ".

"Джек, ты дурак!" Сказала Рейчел, улыбаясь и не принимая историю близко к сердцу, как я делал так долго. "Что она сделала?"

"Когда я обернулся, она смущенно отвела взгляд. Понимаете, я смутил ее, запустив все это в ход, а затем отвернувшись ... оскорбив ее ... После этого она начала встречаться с кем-то другим. Закончила тем, что вышла за него замуж. Мне потребовалось много времени, чтобы забыть ее ".

Мы молча сделали последние шаги к двери отеля. Я открыл дверь для Рейчел и посмотрел на нее с болезненной, смущенной улыбкой. История все еще могла сотворить это со мной все эти годы спустя.

"Так вот в чем история", - сказал я. "Это доказывает, что я все это время был циничным дураком".

"У каждого есть истории из такого детства", - сказала она голосом, который, казалось, отметал все это.

Мы пересекли вестибюль, ночной дежурный поднял глаза и кивнул. Казалось, что его бакенбарды стали еще длиннее за те несколько часов, что я впервые увидел его. На лестнице Рейчел остановилась и шепотом, предназначенным для того, чтобы ночной человек не мог ее услышать, сказала мне, чтобы я не поднимался.

"Я думаю, нам следует разойтись по своим комнатам".

"Я все еще могу проводить тебя".

"Нет, все в порядке".

Она оглянулась на стойку регистрации. Ночной мужчина опустил голову и читал таблоид со сплетнями. Рейчел повернулась ко мне, тихо поцеловала в щеку и прошептала "Спокойной ночи". Я смотрел, как она поднимается по лестнице.

Я знал, что не смогу уснуть. Слишком много мыслей. Я занимался любовью с красивой женщиной и провел вечер, влюбляясь в нее. Я не был уверен, что такое любовь, но я знал, что принятие было частью этого. Это то, что я почувствовал от Рейчел. Это было качество, которое было редкостью в моей жизни, и я нашел его близость волнующей и тревожащей в одно и то же мгновение.

Когда я вышел к выходу из отеля, чтобы выкурить сигарету, чувство беспокойства усилилось, а затем заразило мой разум другими мыслями. История о привидениях вторглась в мою жизнь, и мое смущение и мысли о том, что могло бы быть, все еще охватывали меня много лет спустя после того дня на трибунах. Я восхищался способностью некоторых воспоминаний держаться и тем, как хорошо и точно их можно пережить заново. Я не все рассказал Рейчел о старшекласснице. Я не рассказал ей концовку, что девушку звали Райли и что парень, с которым она встречалась, а затем вышла замуж, был моим братом. Я не знал, почему я опустил эту часть.

У меня закончились сигареты. Я вернулся в вестибюль, чтобы спросить ночного портье, где я могу достать пачку. Он сказал мне вернуться к "Коту и скрипке". Я увидел, что у него на прилавке рядом со стопкой таблоидов лежит открытая пачка "Кэмел", но он мне ничего не предложил, а я ни одной не просил.

Гуляя на закате в одиночестве, я снова подумал о Рейчел и был поглощен тем, что заметил во время наших занятий любовью. Каждый из трех раз, когда мы были вместе в постели, она полностью отдавала себя, но я бы сказал, что она была решительно пассивной. Она передала контроль мне. Я ждал небольших изменений во второй и третий раз, когда мы занимались любовью, даже колебался в своих собственных движениях и решениях, чтобы позволить ей взять инициативу в свои руки, но она так и не сделала этого. Даже в тот священный момент, когда я вошел в нее, моя рука нащупывала дверь. Трижды. Ни одна женщина, с которой я был раньше столько раз, не делала того же самого.

В этом не было ничего плохого, и меня это нисколько не беспокоило, но все же я счел это любопытным. Ибо ее пассивность в эти горизонтальные моменты была диаметрально противоположна ее поведению в наши вертикальные моменты. Когда мы были далеко от кровати, она, безусловно, проявляла или стремилась проявлять свой контроль. Это было своего рода тонкое противоречие, которое, как я полагал, сделало ее такой очаровательной для меня.

Когда я остановился, чтобы перейти Сансет к бару, мое периферийное зрение уловило движение далеко слева, когда я оглянулся, чтобы проверить движение. Мои глаза проследили за движением, и я увидел фигуру человека, нырнувшего обратно в темный дверной проем закрытого магазина. Холод пробежал по мне, но я не пошевелился. Я несколько секунд наблюдал за тем местом, где заметил движение. Дверной проем был примерно в двадцати ярдах от меня. Я был уверен, что это был мужчина, и он, вероятно, все еще был там, возможно, наблюдал за мной из темноты, пока я высматривал его.

Я сделала четыре быстрых, решительных шага к двери, но затем остановилась как вкопанная. Это был блеф, но когда никто не выбежал с порога, я всего лишь обманул себя. Я почувствовал, как участилось мое сердцебиение. Я знал, что это мог быть всего лишь бездомный, ищущий место для ночлега. Я знал, что этому может быть сотня объяснений. Но все равно я был напуган. Может быть, это было временное явление. Может быть, это был Поэт. За долю секунды мириады возможностей завладели моим умом. Меня показывали по телевизору. Поэт увидел телевизор. Поэт сделал свой выбор. Темный дверной проем находился на пути между мной и отелем Уилкокс. Я не мог вернуться. Я быстро повернулся и вышел на улицу, чтобы перейти к бару.

Меня приветствовал звук автомобильного гудка, и я отскочил назад. Мне не грозила никакая опасность. Машина, которая промчалась мимо, сопровождаемая смехом подростков, была в двух рядах от нас, но, возможно, они видели мое лицо, видели этот взгляд и знали, что я легкая добыча для запугивания.

Я заказал в баре еще одно черно-коричневое блюдо вместе с корзинкой куриных крылышек и спросил, как пройти к автомату с сигаретами. Я заметил, как дрожат мои руки, когда я зажигал спичку после того, как наконец взял сигарету в рот. И что теперь, подумал я, выпуская струйку голубого дыма в сторону своего отражения в зеркале за стойкой бара.

Я оставался до последнего звонка в два, а затем покинул the Cat & Fiddle с исходом несгибаемых. Я решил, что в количестве есть безопасность. Слоняясь позади толпы, я смог идентифицировать группу из трех пьяниц, идущих на восток в сторону Уилкокса, и упал в нескольких ярдах позади них. Мы миновали упомянутый дверной проем с другой стороны Сансет, и когда я посмотрел через четыре переулка, я не мог сказать, была ли темная ниша пуста. Но я не стал задерживаться. В Уилкоксе я оторвался от своего эскорта и рысцой помчался через Сансет к отелю. Я не мог нормально дышать , пока не вошел в вестибюль и не увидел знакомое, спокойное лицо ночного сторожа.

Несмотря на поздний час и крепкое пиво, которым я себя наполнил, испуг, которому я подвергся, лишил меня всякой усталости. Я не мог уснуть. В своей комнате я разделся, лег в постель и выключил свет, но, делая это, я знал, что это бесполезно. Через десять минут я столкнулся с фактами моей ситуации и включил свет.

Мне нужно было отвлечься. Трюк, который позволил бы моему разуму легко отдохнуть, а мне - уснуть. Я сделал то, что делал в бесчисленных предыдущих случаях подобной необходимости. Я придвинул свой компьютер к кровати. Я загрузил его, подключил телефонную линию в комнате к розетке модема и набрал междугородний номер в сети Рокки. Я не получал сообщений и на самом деле не ожидал их, но движения, связанные с этим, начали успокаивать меня. Я немного прокрутил записи и наткнулся на свою собственную историю, в сокращенном виде, на AP national wire. Оно упадет на землю завтра и разорвется, как снаряд. Редакторы от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса знали бы мой заголовок. Я надеялся.

После выхода из системы и прекращения подключения я сыграл несколько раскладов компьютерного пасьянса, но мне наскучило проигрывать. В поисках чего-нибудь еще, что могло бы отвлечь меня, я полезла в сумку для компьютера за квитанциями отеля из Феникса, но не смогла их найти. Я проверила все карманы сумки, но сложенной пачки бумаг там не было. Я быстро схватил наволочку и обыскал ее, как подозреваемый, но там была только одежда.

"Черт", - сказал я вслух.

Я закрыл глаза и попытался представить, что я сделал со страницами в самолете. Чувство ужаса охватило меня, когда я вспомнил, как однажды засовывал их в карман сиденья. Но потом я вспомнил, что после разговора с Уорреном я забрал их, чтобы сделать другие звонки. Я вызвал в воображении видение того, как кладу страницы обратно в сумку для компьютера, когда самолет был на последнем заходе на посадку. Я был уверен, что не оставил их в самолете.

Я знал, что альтернативой этому было то, что кто-то побывал в моей комнате и забрал их. Я немного походил вокруг, не уверенный, что смогу сделать. У меня было то, что можно было бы истолковать как украденную собственность, украденную у меня. Кому я мог пожаловаться?

В гневе я открыла дверь и прошла по коридору к стойке регистрации. Ночной мужчина просматривал журнал под названием "Высшее общество", на обложке которого была фотография обнаженной женщины, умело использующей свои руки, чтобы стратегически прикрыть достаточное количество своего тела, чтобы позволить журналу продаваться в газетном киоске.

"Эй, ты не видел, чтобы кто-нибудь спускался в мою комнату?"

Он расправил плечи и покачал головой.

"Никто?"

"Единственными, кого я видел вокруг, была та леди, которая была с тобой, и ты. Вот и все".

Я мгновение смотрел на него, ожидая продолжения, но он сказал свое.

"Хорошо".

Я вернулся в свою комнату, изучая замочную скважину на предмет признаков отмычки, прежде чем войти внутрь. Я не мог сказать. Замочная скважина была изношена и поцарапана, но так могло быть годами. Я бы не знал, как определить взломанный замок, даже если бы от этого зависела моя жизнь, но я все равно посмотрел. Я был безумен.

У меня был соблазн позвонить Рейчел и рассказать ей о краже со взломом в моей комнате, но моя дилемма заключалась в том, что я не мог рассказать ей о том, что было украдено при ограблении. Я не хотел, чтобы она знала, что я сделал. Воспоминание о том дне на трибунах и другие уроки, извлеченные с тех пор, пронеслись в моей голове. Я разделся и вернулся в постель.

Сон, в конце концов, пришел, но не раньше, чем у меня были видения Торсона в моей комнате, перебирающего мои вещи. Когда это наконец пришло, гнев не покинул меня.

37

Меня разбудил резкий стук в мою дверь. Я открыл глаза и увидел, как сквозь занавески сочится яркий свет. Солнце уже было высоко, и я понял, что мне тоже следовало быть. Я натянул брюки и все еще застегивал рубашку, когда открыл дверь, не глядя в глазок. Это была не Рейчел.

"Доброе утро, парень. Восстань и сияй. Сегодня ты со мной, и нам нужно двигаться дальше".

Я непонимающе уставился на него. Торсон протянул руку и постучал в открытую дверь.

"Алло? Есть кто-нибудь дома?"

"Что значит "я с тобой"?"

"Именно так, как это звучит. У твоей девушки есть кое-какие дела, которые она должна сделать одна. Агент Бэкус поручил тебе быть со мной сегодня ".

На моем лице, должно быть, отразились мои мысли о перспективе провести день с Торсоном.

"Я и сам не в восторге от того, что разрываюсь на части", - сказал он мне. "Но я делаю то, что мне говорят. Так вот, если ты просто хочешь провести весь день в постели, я бы не стал снимать кожу с твоей спины. Я бы просто сказал..."

"Я одеваюсь. Дай мне несколько минут".

"У тебя есть пять минут. Я встречу тебя в переулке у машины. Если тебя там нет, ты сам по себе ".

После того, как он ушел, я посмотрел на свои часы на прикроватном столике. Было восемь тридцать, не так поздно, как я думал. Я потратил десять минут вместо пяти. Я подставила голову под душ и думала о том, как проведу день с Торсоном, страшась каждого его момента. Но больше всего я думал о Рейчел и задавался вопросом, какое задание дал ей Бэкус и почему оно не включало меня.

Выйдя из своей комнаты, я подошел к ее двери и постучал, но ответа не получил. Я несколько мгновений прислушивался у двери и ничего не услышал. Она ушла.

Торсон стоял, облокотившись на багажник одной из машин, когда я вышел в переулок.

"Ты опоздал".

"Да. Извините. Где Рейчел?"

"Извини, парень, поговори с Бэкусом. Он, кажется, раввин вашего бюро ".

"Послушай, Торсон, меня зовут не спорт, ясно? Если ты не хочешь называть меня по имени, просто не называй меня никак. Я опоздал, потому что мне пришлось позвонить своему редактору и сказать ему, что рассказ не выйдет. Он не был счастлив".

Я подошел к пассажирской двери, а он обошел машину и сел со стороны водителя. Мне пришлось ждать, пока он откроет ее, и, казалось, ему потребовалась вечность, чтобы заметить, что я жду.

"На самом деле мне насрать, как вел себя твой редактор этим утром", - сказал он через машину, прежде чем скользнуть внутрь.

В машине я увидел две емкости с кофе, стоящие на приборной панели, пар от них запотевал на лобовом стекле. Я посмотрел на них так, как наркоман смотрит на ложку, поднесенную к свече, но ничего не сказал. Я предположил, что они были частью какой-то игры, в которую Торсон собирался попытаться сыграть.

"Один из них твой, сп-э-э, Джек. Хочешь сливок или сахара, посмотри в бардачке."

Он завел машину. Я посмотрела на него, а затем снова на кофе. Торсон протянул руку, взял один из контейнеров и открыл его. Он сделал маленький глоток, как пловец, опускающий палец ноги в воду, чтобы проверить температуру.

"Ах", - сказал он. "Я беру свой горячий и черный. Прямо как мои женщины".

Он оглянулся и подмигнул, как мужчина мужчине.

"Давай, Джек, бери кофе. Я не хочу, чтобы это пролилось, когда я буду двигать машину ".

Я взял контейнер и открыл его. Торсон сел за руль. Я сделал маленький глоток, но сделал это скорее как официальный дегустатор царских блюд. Это было вкусно, и кофеиновый эффект пришел быстро.

"Спасибо", - сказал я.

"Нет проблем. Сам не могу начать без этого материала. Так что случилось, плохая ночь?"

"Можно сказать и так".

"Не я. Я могу спать где угодно, даже в такой дыре, как эта. Я прекрасно спал ".

"Ты ведь не ходил во сне, не так ли?"

"Лунатизм? Что ты имеешь в виду?"

"Послушай, Торсон, спасибо за кофе и все такое, но я знаю, что это ты позвонил Уоррену, и я знаю, что это ты был в моей комнате прошлой ночью".

Торсон затормозил у бордюра с надписью "только для доставки". Он поставил машину на стоянку и посмотрел на меня.

"Что ты сказал? О чем ты говоришь?"

"Ты слышал, что я сказал. Ты был там, внутри. Возможно, сейчас у меня нет доказательств, но если Уоррен что-нибудь придумает раньше меня, я все равно пойду к Бэкусу и расскажу ему, что я видел ".

"Послушай, парень, видишь этот кофе? Это было мое мирное предложение. Если ты хочешь бросить это мне в лицо, прекрасно. Но я, блядь, не понимаю, о чем ты говоришь, и в последний раз говорю, я не разговариваю с репортерами. Точка. Я говорю с тобой сейчас только потому, что у тебя есть особое разрешение. Вот и все".

Он завел машину и, накренившись, влился в поток машин, вызвав сердитый выговор со стороны клаксона другого водителя. Горячий кофе пролился мне на руку, но я промолчал об этом. Несколько минут мы ехали в тишине, въезжая в каньон из бетона, стекла и стали. Бульвар Уилшир. Мы направлялись к башням в центре города. Кофе больше не казался мне вкусным, и я снова закрыл его крышкой.

"Куда мы направляемся?" Я, наконец, спросил.

"Повидаться с адвокатом Гладдена. После этого мы отправляемся в Санта-Монику, поговорим с динамичным дуэтом, у которого в руках был этот подонок, и отпустим его ".

"Я прочитал статью в "Таймс". Они не знали, кто у них был. На самом деле ты не можешь их винить ".

"Да, это верно, никто никогда не виноват".

Я полностью преуспел в том, чтобы воспользоваться предложением доброй воли Торсона и спустить его в унитаз. Он стал угрюмым и ожесточенным. Он был самим собой, насколько я мог судить, но все равно это была моя вина.

"Послушай", - сказала я, ставя свой кофе на пол и поднимая руки в жесте "я сдаюсь", - "Мне жаль, хорошо? Если я ошибаюсь насчет тебя, Уоррена и всего остального, мне жаль. Я просто смотрел на вещи так, как они мне кажутся. Если я ошибаюсь, значит, я ошибаюсь ".

Он ничего не сказал, и тишина стала гнетущей. Я чувствовал, что мяч все еще на моей стороне, что мне нужно сказать больше.

"Я оставлю это, хорошо?" Я солгал. "И я сожалею о… если ты расстроен из-за меня и Рейчел. Все просто случилось."

"Вот что я тебе скажу, Джек, ты можешь оставить свои извинения при себе. Мне плевать на тебя, и мне плевать на Рейчел. Она думает, что я понимаю, и я уверен, что она тебе это говорила. Но она ошибается. И на твоем месте я бы следил за своей задницей рядом с ней. С ней всегда происходит что-то еще. Помнишь, я тебе это говорил".

"Конечно".

Но я отбросил эту чушь, как только он это сказал. Я не собирался позволить его горечи заразить мои мысли о Рейчел.

"Ты когда-нибудь слышал о Нарисованной пустыне, Джек?"

Я посмотрела на него, мои глаза прищурились в замешательстве.

"Да, я слышал об этом".

"Бывал там?"

"Нет".

"Что ж, если ты с Рейчел, значит, ты сейчас там. Она - Нарисованная пустыня. Красиво смотреть, да. Но, чувак, как только ты оказываешься там, она становится безутешной. Там нет ничего, кроме красоты, Джек, и ночью в пустыне становится холодно ".

Я хотел ударить его каким-нибудь ответом, который был бы словесным эквивалентом удара с разворота. Но глубина его ярости ошеломила меня, заставив замолчать.

"Она может сыграть тебя", - продолжил он. "Или поиграть с тобой. Как игрушка. В одну минуту она хочет поделиться этим, в следующую - нет. Она исчезает из-за тебя".

Я по-прежнему ничего не говорил. Я отвернулась и посмотрела в окно, чтобы не видеть его даже боковым зрением. Через пару минут он сказал, что мы на месте, и заехал на парковку одного из офисных зданий в центре города.

Заглянув в справочник в вестибюле Юридического центра Фуэнтеса, мы молча поднялись на лифте на седьмой этаж. Справа мы нашли дверь с прикрепленной сбоку табличкой из красного дерева, на которой было написано "Юридическая контора Краснера и Пикока". Внутри Торсон положил свой раскрытый значок и бумажник с удостоверением личности на стойку перед администратором и попросил о встрече с Краснером.

"Извините, - сказала она, - мистер Краснер сегодня утром в суде".

"Ты уверен?"

"Конечно, я уверен. Ему предъявлено обвинение. Он вернется только после обеда."

"Здесь, внизу? В каком здании суда?"

"Здесь, внизу. ЦКБ."

Мы оставили машину там, где она была, и пошли пешком к зданию уголовного суда. Предъявление обвинений проходило на пятом этаже в огромном зале суда с мраморными стенами, битком набитом адвокатами, обвиняемыми и семьями обвиняемых. Торсон подошел к заместителю маршала, сидевшему за столом в первом ряду галереи, и спросил ее, кто из слоняющихся вокруг адвокатов - Артур Краснер. Она указала на невысокого мужчину с редеющими рыжими волосами и красным лицом, который стоял у ограждения суда и разговаривал с другим мужчиной в костюме, несомненно, другим адвокатом. Торсон направился к нему, бормоча что-то о том, что он похож на еврейского лепрекона.

"Мистер Краснер?" Сказал Торсон, не дожидаясь затишья в разговоре двух мужчин.

"Да?"

"Могу я поговорить с тобой в коридоре?"

"Кто ты такой?"

"Я могу объяснить в коридоре".

"Ты можешь объяснить сейчас или можешь выйти в коридор один".

Торсон открыл бумажник, Краснер посмотрел на значок и прочитал удостоверение личности, и я наблюдал, как его маленькие свиные глазки двигаются взад-вперед, когда он думает.

"Верно, я думаю, вы знаете, о чем это", - сказал Торсон. Посмотрев на другого адвоката, он сказал: "Теперь вы нас извините?"

В коридоре к Краснеру вернулась часть его адвокатского блефа.

"Хорошо, у меня там слушание по предъявлению обвинения через пять минут. О чем это все?"

"Я думал, мы прошли это", - сказал Торсон. "Это об одном из ваших клиентов, Уильяме Гладдене".

"Никогда о нем не слышал".

Он сделал движение, чтобы пройти мимо Торсона к двери зала суда. Торсон небрежно протянул руку и положил ее на грудь другого мужчины, остановив его как вкопанного.

"Пожалуйста", - сказал Краснер. "У тебя нет права прикасаться ко мне. Не прикасайся ко мне".

"Вы знаете, о ком мы говорим, мистер Краснер. У вас серьезные неприятности из-за того, что вы скрываете истинную личность этого человека от суда и полиции ".

"Нет, ты ошибаешься. Я понятия не имел, кто он такой. Я принял дело за чистую монету. Кем он оказался, меня не касалось. И нет ни малейшего доказательства или даже предположения, что я знал обратное ".

"Не обращайте внимания на чушь собачью, советник. Ты можешь приберечь это для судьи там. Где Глэдден?"

"Я понятия не имею, и даже если бы я знал, я ..."

"Ты бы не сказал? Это неправильное отношение, мистер Краснер. Позвольте мне сказать вам кое-что, я просмотрел запись вашего представления мистера Гладдена, и все выглядит не очень хорошо, если вы понимаете, что я имею в виду. То, что я говорю, не кошерно. Это может стать проблемой для тебя ".

"Я не понимаю, о чем ты говоришь".

"Как получилось, что он позвонил вам после своего ареста?"

"Я не знаю. Я не спрашивал."

"Это было направление?"

"Да, я так думаю".

"От кого?"

"Я не знаю. Я сказал, что не спрашивал."

"Вы педофил, мистер Краснер? Тебя заводят маленькие девочки или маленькие мальчики? Или, может быть, оба?"

"Что?"

Мало-помалу Торсон прижал его к мраморной стене коридора своими словесными нападками. Краснер начинал выглядеть измученным. Теперь он держал свой портфель перед собой, почти как щит. Но это было недостаточно густо.

"Ты знаешь, о чем я говорю", - сказал Торсон, надвигаясь на него. "Из всех юристов в этом городе, почему Гладден позвонил вам?"

"Я говорил вам", - закричал Краснер, привлекая взгляды всех проходящих по залу. Он продолжил шепотом. "Я не знаю, почему он выбрал меня. Он только что сделал. Я в книге. Это свободная страна".

Торсон колебался, позволяя Краснеру сказать больше, но адвокат не клюнул на наживку.

"Я вчера просмотрел записи", - сказал Торсон. "Вы вытащили его через два часа и пятнадцать минут после внесения залога. Как вы установили связь? Ответ в том, что вы уже получили от него деньги, не так ли? Итак, реальный вопрос в том, как вы получили от него деньги, если он провел ночь в тюрьме?"

"Банковский перевод. Ничего противозаконного. Мы говорили накануне вечером о моем гонораре и о том, какой может быть залог, и он перевел его на следующее утро. Я не имел к этому никакого отношения. Я... Ты не можешь стоять здесь и клеветать на меня таким образом ".

"Я могу делать все, что захочу. Ты, блядь, вызываешь у меня отвращение. Я проверил тебя среди местных, Краснер. Я знаю о тебе".

"О чем ты говоришь?"

"Если ты не знаешь сейчас, ты узнаешь достаточно скоро. Они придут за тобой, маленький человек. Ты отправил этого парня обратно на улицу и посмотри, что он натворил. Посмотри, что он, блядь, натворил ".

"Я не знал!" Сказал Краснер жалобным стоном, в котором молился о прощении.

"Конечно, никто никогда не знает. У тебя есть телефон?"

"Что?"

"Телефон. Телефон."

Торсон хлопнул открытой ладонью по портфелю Краснера, движение, которое заставило маленького человека подпрыгнуть, как будто его ударили тычком для скота.

"Да, да, у меня есть телефон. Ты не обязан..."

"Хорошо. Достань это, позвони своему администратору и скажи ей, чтобы она извлекла записи о банковских переводах из твоего файла. Скажи ей, что я буду там через пятнадцать минут за экземпляром этого."

"Вы не можете принять - у меня отношения адвоката / клиента с этим человеком, которого я должен защищать независимо от того, что он сделал. Я..."

Торсон снова ударил наотмашь по портфелю, что заставило Краснера замолчать на полуслове. Я мог видеть, что Торсон испытывал подлинное чувство выполненного долга, помыкав маленьким адвокатом.

"Позвони, Краснер, и я скажу местным, что ты помог. Сделай звонок, или следующий человек, который умрет, на тебе. Потому что теперь вы знаете, о ком и о чем мы здесь говорим ".

Краснер медленно кивнул и начал открывать свой портфель.

"Вот и все, советник", - сказал Торсон. "Теперь ты видишь свет".

Пока Краснер звонил своему секретарю в приемной и дрожащим голосом отдавал приказ, Торсон стоял и молча наблюдал. Я никогда не видел и не слышал о том, чтобы кто-то использовал рутину плохого полицейского без аналога хорошего полицейского и при этом так умело извлекал необходимую информацию из источника. Я не был уверен, восхищался ли я мастерством Торсона или был потрясен им. Но он превратил позерствующего художника-блефа в трясущееся месиво. Когда Краснер закрывал телефон, Торсон спросил, какова была сумма банковского перевода.

"Ровно шесть тысяч долларов".

"Пять за залог и один за тебя. Почему ты не прижал его к себе?"

"Он сказал, что это все, что он мог себе позволить. Я поверил ему. Могу я теперь идти?"

На лице Краснера было выражение смирения и поражения. Прежде чем Торсон ответил на его вопрос, дверь в зал суда открылась, и оттуда высунулся судебный пристав.

"Арти, ты проснулся".

"Ладно, Джерри".

Не дожидаясь дальнейших комментариев от Торсона, Краснер снова двинулся к двери. И снова Торсон остановил его, положив руку на грудь. На этот раз Краснер не протестовал против прикосновений. Он просто остановился, уставившись прямо перед собой.

"Арти - могу я называть тебя Арти?-тебе лучше заняться самоанализом. Это если у тебя он есть. Ты знаешь больше, чем сказал здесь. Намного больше. И чем больше времени ты тратишь впустую, тем больше шансов, что жизнь будет потрачена впустую. Подумай об этом и позвони мне ".

Он протянул руку и сунул визитную карточку в карман для носового платка пиджака Краснера, затем нежно похлопал по ней.

"Мой местный номер написан на обороте. Позвони мне. Если я получу то, что мне нужно, откуда-то еще и узнаю, что у вас была такая же информация, я буду безжалостен, советник. Чертовски безжалостный".

Затем Торсон отступил, чтобы адвокат мог медленно вернуться в зал суда.

Мы вернулись на тротуар, прежде чем Торсон заговорил со мной.

"Думаешь, он получил сообщение?"

"Да, он понял это. Я бы остался у телефона. Он собирается позвонить ".

"Посмотрим".

"Могу я спросить тебя кое о чем?"

"Что?"

"Ты действительно проверил его у местных?"

Торсон улыбнулся в ответ.

"Часть о том, что он педофил. Откуда ты это знаешь?"

"Просто решил попробовать. Педофилы - сетевики. Им нравится окружать себя себе подобными. У них есть телефонные сети, компьютерные сети, целая система поддержки. Они рассматривают это как то, что они против общества. Непонятое меньшинство и тому подобное дерьмо. Так что я подумал, может быть, он где-то нашел имя Краснера в рекомендательном списке. Это стоило того, чтобы попытаться. То, как я читал Краснера, я думаю, это поразило его. Он бы не отказался от wire records, если бы это было не так ".

"Может быть. Возможно, он говорил правду о том, что не знал, кто такой Глэдден. Может быть, у него просто есть совесть, и он не хочет, чтобы кто-то еще пострадал ".

"Я так понимаю, ты знаешь не так уж много юристов".

Десять минут спустя мы ждали лифта возле юридической конторы "Краснер и Пикок", Торсон просматривал квитанцию о банковском переводе на сумму 6000 долларов.

"Это банк в Джексонвилле", - сказал он, не поднимая глаз. "Нам придется подключить к этому Рейч".

Я заметила, что он использовал уменьшительное от ее имени. В этом было что-то интимное.

"Почему она?" Я спросил.

"Потому что она во Флориде".

Он оторвал взгляд от квитанции и посмотрел на меня. Он улыбался.

"Разве я тебе не говорил?"

"Нет, ты мне не сказал".

"Да, Бэкус отправил ее на свидание этим утром. Она ходила к гипнотизеру Горацию и работала с командой Флориды. Вот что я тебе скажу, давай остановимся в вестибюле и воспользуемся телефоном, посмотрим, смогу ли я попросить кого-нибудь передать ей номер этого счета ".

38

Очень мало было сказано между нами по дороге из центра города в Санта-Монику. Я думал о Рейчел во Флориде. Я не мог понять, почему Бэкус послал ее, когда линия фронта, казалось, была здесь. Я решил, что есть две возможности. Первая заключалась в том, что Рейчел по какой-то причине подвергли дисциплинарному взысканию, возможно, меня, и убрали с передовой. Другая заключалась в том, что в деле произошел какой-то новый прорыв, о котором я не знал, и мне намеренно не говорили. Любой выбор был неудачным, но я обнаружил, что втайне выбираю первое.

Торсон казался погруженным в свои мысли на протяжении большей части поездки или, возможно, просто устал быть рядом со мной. Но когда мы припарковались перед полицейским управлением Санта-Моники, он ответил на мой вопрос еще до того, как я его задала.

"Нам просто нужно забрать имущество, которое они забрали у Гладдена, когда его арестовали. Мы хотим объединить все это ".

"И они собираются позволить тебе это сделать?"

Я знал, как маленькие отделы, на самом деле, все отделы, склонны реагировать на то, что Большой Джи ведет себя по-крупному.

"Посмотрим".

На стойке регистрации детективного бюро нам сказали, что Констанс Дельпи в суде, но ее партнер, Рон Свитцер, скоро будет с нами. Коротко до Свитцера оказалось десять минут. Период времени, который не устраивал Торсона. У меня возникла идея, что ФБР, по крайней мере в лице Гордона Торсона, не ценило необходимость кого-либо ждать, особенно золотого значка жителя маленького городка.

Когда Свитцер наконец появился, он встал за стойкой и спросил, чем он может нам помочь. Он бросил на меня второй взгляд, вероятно, прикидывая, насколько моя борода и одежда не вяжутся с его образом сотрудника ФБР. Он ничего не сказал и не сделал никакого движения, которое можно было бы истолковать как приглашение вернуться в его кабинет. Торсон ответил тем же, короткими предложениями и своей собственной разновидностью грубости. Он достал из внутреннего кармана сложенную белую страницу и разложил ее на прилавке.

"Это опись имущества, полученного при аресте Уильяма Гладдена, ОН ЖЕ Гарольд Брисбен. Я здесь, чтобы принять опеку над собственностью ".

"О чем ты говоришь?" Свитцер сказал.

"Я говорю о том, что я только что сказал. ФБР подключилось к делу и возглавляет общенациональное расследование Уильяма Гладдена. Нам нужно, чтобы несколько экспертов посмотрели на то, что у вас здесь есть ".

"Подождите минутку, мистер агент. У нас есть свои эксперты, и у нас есть дело против этого парня. Мы никому не передаем улики. Не без постановления суда или одобрения окружного прокурора ".

Торсон глубоко вздохнул, но мне показалось, что он переживает действие, которое он исполнял бесчисленное количество раз до этого. Хулиган, который приезжает в город и задирает маленького парня.

"Прежде всего, - сказал он, - вы знаете, и я знаю, что ваше дело - дерьмо. И, во-вторых, мы в любом случае говорим не о доказательствах. У тебя есть фотоаппарат, пакет конфет. Это ни о чем не свидетельствует. Он обвиняется в побеге от офицера, вандализме и загрязнении водного пути. При чем здесь камера?"

Свитцер начал что-то говорить, затем остановился, очевидно, не зная, что ответить.

"Просто подожди здесь, пожалуйста?"

Свитцер отошел от компьютера.

"У меня нет целого дня, детектив", - сказал Торсон ему вслед. "Я пытаюсь поймать этого парня. Жаль, что он все еще на свободе ".

Свитцер сердито развернулся.

"Что это должно означать? Что, черт возьми, это значит?"

Торсон поднял руки в жесте "не навреди".

"Означает именно то, что вы думаете, что это значит. Теперь иди вперед, возьми своего командира. Я поговорю с ним сейчас ".

Свитцер ушел и через две минуты вернулся с мужчиной на десять лет старше, на тридцать фунтов тяжелее и в два раза злее.

"В чем здесь проблема?" сказал он коротким, отрывистым голосом.

"Нет никаких проблем, капитан".

"Это лейтенант".

"О, хорошо, лейтенант, ваш человек здесь, кажется, сбит с толку. Я объяснил, что ФБР вмешалось в расследование Уильяма Гладдена и работает рука об руку с полицией Лос-Анджелеса и другими департаментами по всей стране. Бюро также протягивает эту руку Санта-Монике. Но детектив Свитцер, похоже, думает, что, удерживая имущество, изъятое у мистера Глэддена, он помогает расследованию и в конечном итоге поимке мистера Глэддена. На самом деле, он препятствует нашим усилиям. Честно говоря, я удивлен, что ко мне так относятся. Со мной сотрудник национальных СМИ, и я не ожидал, что он увидит что-то подобное ".

Торсон указал на меня, а Свитцер и его лейтенант изучали меня. Я почувствовал, что начинаю злиться из-за того, что меня использовали. Лейтенант перевел взгляд с меня обратно на Торсона.

"Чего мы не понимаем, так это зачем вам нужно забирать эту собственность. Я просмотрел список. Это фотоаппарат, пара солнцезащитных очков, спортивная сумка и пакет с конфетами, вот и все. Нет фильма, нет фотографий. Почему ФБР должно забрать это у нас?"

"Вы отправляли образцы конфет в лабораторию химического анализа?"

Лейтенант посмотрел на Свитцера, который слегка покачал головой, как будто это был какой-то секретный сигнал.

"Мы сделаем это, лейтенант", - сказал Торсон. "Чтобы определить, была ли конфета каким-либо образом подделана. И камера. Вы не в курсе этого, но в ходе нашего расследования было обнаружено несколько фотографий. Я не могу вдаваться в содержание этих фотографий, но достаточно сказать, что они носят крайне незаконный характер. Но дело в том, что анализ этих фотографий показывает несовершенство объектива камеры, с помощью которой были сделаны эти фотографии. Это как отпечаток пальца на каждой фотографии. Мы можем сопоставить эти фотографии с камерой. Но для этого нам нужна камера. Если вы позволите нам это сделать и мы проведем сопоставление, мы сможем доказать, что фотографии сделал этот человек. Затем, когда мы его поймаем, будут предъявлены дополнительные обвинения. Это также поможет нам точно определить, чем занимался этот человек. Вот почему мы просим вас передать эту собственность. На самом деле, джентльмены, мы хотим одного и того же".

Лейтенант долгое время ничего не говорил. Затем он повернулся и пошел прочь от прилавка. Свитцеру он сказал: "Убедитесь, что вы получили квитанцию о цепочке доказательств".

Лицо Свитцера вытянулось, и он последовал за лейтенантом прочь от стойки, не протестуя, но шепча что-то о том, что не получил объяснения, которое только что дал Торсон, прежде чем втянуть лейтенанта в это. После того, как они оба завернули за угол обратно в бюро, я подошел к Торсону за стойкой, чтобы можно было говорить шепотом.

"В следующий раз, когда ты собираешься использовать меня подобным образом, предупреди меня", - сказал я. "Я совсем этого не ценю".

Торсон ухмыльнулся.

"Хороший исследователь использует любые доступные ему инструменты. Ты был доступен".

"Это правда о том, что были восстановлены фотографии и проведен анализ камеры?"

"Звучало неплохо, не так ли?"

Единственный способ, которым Свитцер мог сохранить хоть какую-то гордость за сделку, - это оставить нас ждать у прилавка еще на десять минут. Наконец, он вышел с картонной коробкой и положил ее на прилавок. Затем он сказал Торсону подписать квитанцию о собственности. Торсон начал открывать коробку первым. Свитцер положил руку на крышку, чтобы остановить его.

"Это все есть", - сказал Свитцер. "Просто подпишите квитанцию, чтобы я мог вернуться к работе. Я занят".

Торсон, выиграв войну, дал ему последнее сражение и подписал расписку. "Я доверяю тебе. Все это здесь".

"Знаешь, раньше я хотел быть агентом ФБР".

"Ну, не расстраивайся из-за этого. Многие люди проваливают тест ".

Лицо Свитцера порозовело.

"Дело было не в этом", - сказал он. "Я просто решил, что мне слишком нравится быть человеком".

Торсон поднял руку и наставил палец, как пистолет.

"Хорошая мысль", - сказал он. "Хорошего дня, детектив Свитцер".

"Эй, - сказал Свитцер, - если вам, ребята, там, в бюро, понадобится что-нибудь еще, и я имею в виду вообще что угодно, не стесняйтесь звонить".

На обратном пути к машине я не смог удержаться.

"Полагаю, вы никогда не слышали, что сахаром якобы можно поймать больше мух, чем лимоном".

"Зачем тратить сахар на мух?" он ответил.

Он не открывал коробку с имуществом, пока мы не оказались в машине. После того, как он снял крышку, я увидел, что там были уже обсуждавшиеся предметы, завернутые в пластиковые пакеты и запечатанный конверт с пометкой КОНФИДЕНЦИАЛЬНО: ТОЛЬКО ДЛЯ ГЛАЗ ФБР. Торсон разорвал конверт и достал из него фотографию. Это был полароидный снимок, вероятно, сделанный камерой наблюдения в тюрьме. Это был снимок ягодиц мужчины крупным планом, руки сжимали и раздвигали их, чтобы обеспечить четкий, глубокий обзор заднего прохода. Торсон мгновение изучал его, а затем перебросил через сиденье на заднее сиденье.

"Это странно", - сказал он. "Интересно, почему Свитцер включил фотографию своей матери?"

Я коротко рассмеялся и сказал: "Это самый показательный пример межведомственного сотрудничества, который я когда-либо видел".

Но Торсон проигнорировал комментарий или не услышал его. Его лицо помрачнело, и из коробки он вытащил пластиковый пакет с фотоаппаратом. Я наблюдал, как он пристально смотрит на нее. Он повертел его в руках, изучая. Я увидел, как его лицо потемнело.

"Эти гребаные засранцы", - медленно произнес он. "Они сидели над этим все это время".

Я посмотрел в камеру. Было что-то странное в его громоздкой форме. Это выглядело как полароид, но на нем был стандартный 35-миллиметровый объектив.

"Что это? Что случилось?"

"Знаешь, что это такое?"

"Нет, что?"

Торсон не ответил. Он нажал кнопку, чтобы включить камеру. Затем он изучил компьютеризированный дисплей на обратной стороне.

"Никаких картинок", - сказал он.

"Что это?"

Он не ответил. Он положил камеру обратно в коробку, закрыл ее и завел машину.

Торсон вел машину по улице от полицейского участка, как пожарная машина, направляющаяся на сигнал тревоги. Он подъехал к заправочной станции на бульваре Пико и выскочил, когда машина все еще дергалась в ответ на его занос. Остановка. Он подбежал к телефону и набрал междугородний номер, не опустив ни монетки. Ожидая ответа, он достал ручку и маленький блокнот. Я видел, как он что-то записал, сказав несколько слов в трубку. Когда он набрал другой междугородний номер, не опуская монеты, я догадался, что он получил справочную помощь по бесплатному номеру 800.

У меня был соблазн выйти из машины и подойти к нему, чтобы услышать его разговор, но я решил подождать. Примерно через минуту я увидел, как он записывает информацию в свой блокнот. Пока он это делал, я посмотрел на коробку с доказательствами, которую дал ему Свитцер. Я хотел открыть его и снова посмотреть в камеру, но подумал, что это может разозлить Торсона.

"Ты не против рассказать мне, что происходит?" Спросила я, как только он снова сел за руль.

"Конечно, я возражаю, но ты все равно узнаешь". Он открыл коробку и снова достал фотоаппарат. "Знаешь, что это такое?"

"Ты спросил об этом. Фотоаппарат."

"Верно, но какая камера - вот что важно".

Когда он повертел его в руках, я увидел символ производителя, отпечатанный на лицевой стороне. Большая буква d в нижнем регистре бледно-голубого цвета. Я знал, что это символ производителя компьютеров под названием digiTime. Под корпоративным символом было напечатано DIGISHOT 200.

"Это цифровая камера, Джек. Этот деревенщина Свитцер ни хрена не знал, что у него было. Мы просто должны надеяться, что еще не слишком поздно ".

"Ты теряешь меня. Наверное, я тоже просто деревенщина, но не могли бы вы...

"Ты знаешь, что такое цифровая камера?"

"Да, в нем не используется пленка. Они экспериментировали с ними в газете ".

"Правильно, никакого фильма. Изображение, которое снимает камера, вместо этого записывается на микрочип. Затем изображение можно поместить в компьютер, отредактировать, увеличить, что угодно, а затем распечатать. В зависимости от вашего оборудования - а это первоклассное оборудование поставляется с объективом Nikon - вы можете создавать фотографии с высоким разрешением. Так же хорош, как и настоящая вещь ".

Я видел отпечатки, сделанные цифровым способом в the Rocky. Торсон был прав в своей оценке.

"Так что же это значит?"

"Две вещи. Помнишь, что я говорил тебе о педофилах? Какие сети они создают?"

"Правильно".

"Ладно, мы в значительной степени знаем, что у Гладдена есть компьютер, из-за факса, верно?"

"Правильно".

"И теперь мы знаем, что у него была цифровая камера. С помощью цифровой камеры, своего компьютера и того же модема, который он использовал для отправки факса, он мог отправить фотографию в любую точку мира, куда хотел, любому, у кого был телефон, компьютер и программное обеспечение для ее получения ".

Это осенило меня тогда за долю секунды.

"Он посылает людям фотографии детей?"

"Нет, он продает им фотографии детей. Это мое предположение. Вопросы, которые у нас были о том, как он живет и получает деньги? Об этом счете в Джексонвилле, с которого он переводил деньги? Это и есть ответ. Поэт зарабатывает деньги, продавая фотографии детей, может быть, даже детей, которых он убил. Кто знает, может быть, даже копы, которых он убил."

"Есть люди, которые хотели бы..."

Я не закончил. Я знал, что вопрос был глупым.

"Если и есть что-то, что я знаю из этой работы, так это то, что есть аппетит и, следовательно, рынок для всего и вся", - сказал Торсон. "Твоя самая мрачная мысль не уникальна. Самое худшее, что вы можете себе представить, что бы это ни было, неважно, насколько плохо, на это есть рынок… Я должен сделать еще один звонок, разделить этот список дилеров ".

"Что было во-вторых?"

"Что?"

"Ты сказал, что есть две важные вещи в ..."

"Это перерыв. Это, блядь, большой прорыв. То есть, если мы не опоздаем слишком, потому что Санта-Моника сидела на чертовой камере. Если доход Глэддена, его дорожные деньги, поступают от продажи фотографий другим педофилам, пересылая их через Интернет или какую-нибудь частную доску объявлений, то он потерял свой главный инструмент на прошлой неделе, когда копы забрали это ".

Он постучал по крышке картонной коробки на сиденье между нами.

"Он должен заменить это", - сказал я.

"Ты понял это".

"Ты собираешься пойти к дилерам digiTime".

"Ты умный парень, спорт. Как получилось, что ты стал репортером?"

На этот раз я не протестовал против использования его имени для меня. В нем не было той злобы, что когда он называл меня так раньше.

"Я позвонил по номеру digiTime 800, и у меня есть восемь дилеров, которые продают digiShot 200 в Лос-Анджелесе. Я полагаю, что он должен выбрать ту же модель. У него уже было бы все остальное оборудование. Я должен позвонить, чтобы разделить их. У тебя есть четвертак, Джек? Я ухожу".

Я дал ему четвертак, и он выскочил из машины и вернулся к телефону. Я представил, как он звонит Бэкусу, радостно рассказывает ему о перерыве и делит список. Я сидел там и думал, что это Рейчел должна была стоять там и разговаривать по телефону. Через несколько минут Торсон вернулся.

"Мы проверяем три из них. Повсюду здесь, на западной стороне. Боб отдает остальные пять Картеру и нескольким парням из FO ".

"Вам обязательно заказывать эти камеры или они держат их на складе?"

Торсон снова влился в поток машин и направился на восток по Пико. Он сослался на один из адресов, которые записал в своем блокноте, пока разговаривал и вел машину.

"В некоторых местах они хранятся на складе", - сказал он. "Если они этого не сделают, они могут достать их довольно быстро. Так сказал оператор оцифровки ".

"Тогда что мы делаем? Прошла неделя. У него бы уже был такой к настоящему времени ".

"Может быть, а может и нет. Мы играем на интуиции. Это не дешевое оборудование. Вы покупаете его в комплекте с программным обеспечением для загрузки и редактирования, последовательным кабелем для подключения к компьютеру, кожаным чехлом, флэш-памятью и всеми дополнительными устройствами, и получаете больше тысячи. Наверное, полторы тысячи. Но..."

Он поднял палец, чтобы подчеркнуть это.

"Что, если у вас уже есть все необходимое и все, что вам нужно, - это камера? Телеграммы нет. Нет программного обеспечения. Ничего подобного. Что, если вы только что выложили шесть штук за залог и адвоката, и вам нужны наличные, и вам не только не нужны все эти дополнительные услуги, но и вы не можете себе их позволить?"

"Вы специально заказываете просто камеру и экономите кучу денег".

"Это верно. Это моя догадка. Я думаю, что если бы внесение залога было близко к аресту нашего друга Глэддена, как сказал тот адвокат-мошенник, то он бы пытался сэкономить доллар здесь и там. Если он заменил камеру, держу пари, что он сделал специальный заказ ".

Он был в ударе, и это было заразительно. Я уловил его волнение и начал смотреть на Торсона, возможно, в более истинном свете. Я знал, что это были моменты, ради которых он жил. Моменты понимания и ясности. От осознания того, что он был близок.

"Макэвой, мы в ударе", - внезапно сказал он. "Я думаю, в конце концов, ты можешь принести удачу. Просто сделай это достаточно хорошо, чтобы мы не опоздали ".

Я кивнул в знак согласия.

Несколько минут мы ехали молча, прежде чем я снова задал ему вопрос.

"Откуда ты так много знаешь о цифровых камерах?"

"Это всплывало раньше и становится все более распространенным. В Квантико у нас теперь есть подразделение, которое занимается только компьютерными преступлениями. Преступление в Интернете. Многое из того, что они делают, перетекает в порнографию, детские преступления. Они проводят брифинги для всего бюро, чтобы держать людей в курсе. Я стараюсь быть в курсе событий".

Я кивнул.

"Жила-была одна пожилая дама - школьная учительница, ни много ни мало, - недалеко от Корнелла в Нью-Йорке, однажды проверила загруженный файл на своем домашнем компьютере и увидела новую запись, которую она не узнала. Она распечатывает его, и то, что она получает, - это мутная черно-белая, но четко узнаваемая фотография мальчика лет десяти, покупающего косяк у какого-то старикашки. Она звонит местным, и они выясняют, что это попало в ее компьютер по ошибке. Ее интернет-адрес - это просто число, и они полагают, что отправитель перенес пару цифр или что-то в этомроде. В любом случае, история маршрутизации файла верна там и они прослеживают это до какого-то придурка, педофила с хорошим длинным послужным списком. Здесь, на самом деле, он был из Лос-Анджелеса, в любом случае, они проводят обыск и задерживают его довольно аккуратно. Первый цифровой арест. У парня в компьютере было что-то около пятисот разных фотографий. Господи, ему нужен был двойной жесткий диск. Я говорю о детях любого возраста, убеждении, делающих то, чего обычные взрослые даже не делают… В любом случае, хороший случай. Он получил пожизненное, без права досрочного освобождения. У него был цифровой снимок, хотя, возможно, это была модель 100. Они опубликовали историю в прошлом году в Бюллетене ФБР ".

"Как получилось, что фотография, полученная учителем, была такой мрачной?"

"У нее не было принтера для этого. Знаешь, тебе нужен хороший цветной графический принтер и глянцевая бумага. У нее не было ни того, ни другого."

Первые две остановки были тупиками. В одном магазине не было продано ни одной цифровой фотографии за две недели, а в другом за последнюю неделю было продано две. Однако эти две камеры достались известному художнику из Лос-Анджелеса, чьи портреты-коллажи, сделанные на основе полароидных фотографий, прославились и выставлялись в музеях по всему миру. Теперь он хотел попробовать себя в новой фотографической среде и переходил на цифровые технологии. Торсон даже не потрудился записать заметки для дальнейшего продолжения.

Последней остановкой в нашем списке был магазин Data Imaging Answers на улице Пико, в двух кварталах от торгового центра Westwood Pavilion. Припарковавшись у обочины в зоне, где парковка запрещена, Торсон улыбнулся и сказал: "Вот и все. Это тот самый."

"Откуда ты знаешь?" Я спросил.

"Магазин на оживленной улице. Два других были больше похожи на офисы почтовых заказов, а не на витрины магазинов. Гладден хотел бы витрину магазина. Больше визуальной стимуляции. Люди, проходящие снаружи, люди, входящие и выходящие, больше отвлекающих факторов. Так было бы лучше для него. Он не хочет, чтобы его помнили ".

Это был небольшой магазин с двумя столами в демонстрационном зале и несколькими нераспечатанными коробками, сложенными повсюду. Там были два круглых прилавка с компьютерными терминалами и видеооборудованием, выставленными на всеобщее обозрение, наряду со стопками каталогов компьютерной техники. Лысеющий мужчина в очках с толстыми стеклами в черной оправе сидел за одним из столов и поднял глаза, когда мы вошли. За другим столом никого не было, и он выглядел неиспользуемым.

"Вы управляющий?" - Поинтересовался Торсон.

"Не только это, я владелец". Мужчина встал с гордостью собственника и улыбнулся, когда мы подошли к его столу. "Не только это, я сотрудник номер один".

Когда мы не присоединились к его хохоту, он спросил, что он может для нас сделать.

Торсон показал ему внутреннюю часть своего бумажника со значком.

"ФБР?"

Это казалось ему непостижимым.

"Да. Вы продаете digiShot 200, верно?"

"Да, мы знаем. Первоклассный цифровой фотоаппарат. Но на данный момент у меня нет в наличии. Продал свою последнюю на прошлой неделе ".

Я почувствовал, как у меня сжались внутренности. Мы опоздали.

"У меня может быть один через три или четыре дня. На самом деле, видя, что это ФБР, я мог бы заставить их отправить товар в течение двух дней. Без дополнительной оплаты, конечно."

Он улыбнулся и кивнул, но в его глазах за толстыми стеклами очков было недоумение. Он нервничал, имея дело с ФБР, особенно не зная, о чем идет речь.

"А тебя как зовут?"

"Олин Кумбс. Я владелец".

"Да, ты это сказал. Хорошо, мистер Кумбс, я не заинтересован в покупке чего-либо. У вас есть имя человека, который купил вашу последнюю цифровую фотографию?"

"Э-э..." Он наморщил лоб, вероятно, размышляя, должен ли он спросить, законно ли для ФБР запрашивать такую информацию. "Конечно, я веду записи. Я могу достать это для тебя ".

Кумбс сел и выдвинул ящик в своем столе. Он просматривал висящую папку, пока не нашел то, что искал, вытащил лист бумаги и разложил его плашмя на столе. Затем он перевернул его, чтобы Торсону не пришлось читать его вверх ногами. Торсон наклонился, изучил документ, и я увидел, как его голова слегка повернулась вправо, а затем назад. Глядя на чек, мне показалось, что вместе с камерой digiShot было приобретено множество единиц оборудования.

"Это не то, что я ищу", - сказал Торсон. "Я ищу человека, который, как мы полагаем, хотел приобрести только камеру digiShot. Это единственное, что вы продали за последнюю неделю?"

"Да...э-э, нет. Это единственный с доставкой. Мы продали еще два, но их пришлось заказать ".

"И они еще не доставлены?"

"Нет. Завтра. Я ожидаю грузовик утром ".

"Кто-нибудь из этих двоих просто заказал камеру?"

"Камера?"

"Ты знаешь, ничего другого. Программное обеспечение, кабель, весь комплект ".

"О, да. Э-э, на самом деле, есть..."

Его слова затихли, когда он снова открыл ящик и вытащил планшет с несколькими розовыми бланками. Он начал отклеивать их и читать.

"У меня есть мистер Чайлдс. Просто хотел камеру, ничего больше. Заплатил наличными вперед. Девять девяносто пять плюс налог с продаж в Калифорнии. Пришел, чтобы..."

"Он оставил номер телефона или адрес?"

Я перестал дышать. Он был у нас. Это должно было обрадовать. Ирония имени, которое он дал, не ускользнула от меня. Я почувствовал, как холодок пробежал по моей спине.

"Нет, ни номера, ни адреса", - сказал Кумбс. "Я написал записку самому себе. Здесь говорится, что мистер Уилтон Чайлдс позвонит, чтобы проверить прибытие оборудования. Я сказал ему позвонить завтра ".

"Тогда он придет и заберет это?"

"Да, если это будет здесь к тому времени, он придет и заберет это. Как я уже сказал, у нас нет адреса, поэтому мы не можем доставить это ".

"Вы помните, как он выглядел, мистер Кумбс?"

"Как выглядел? Э-э, ну, да, я полагаю, что так."

"Можете ли вы описать его?"

"Он был белым парнем, я это помню. Он..."

"Светлые волосы?"

"Э-э, нет. Было темно. И он отращивал бороду, я это помню".

"Сколько ему лет?"

"Около двадцати пяти или, возможно, тридцати".

Для Торсона этого было достаточно. Это было на самом деле, и остальная информация соответствовала. Он указал на пустой стол.

"Кто-нибудь пользуется этим столом?"

"Не в данный момент. Дела идут не так уж хорошо".

"Тогда ничего, если мы сделаем?"

39

В воздухе чувствовалось заметное электрическое жужжание, когда все собрались вокруг стола в конференц-зале с видом на миллион долларов. После того, как телефонный звонок Торсона ввел его в курс дела, Бэкус решил перенести свой оперативный командный пункт из отеля "Уилкокс" в офисы ФБР в Вествуде. Мы собрались на семнадцатом этаже федерального здания в конференц-зале с панорамным видом на город. Я мог видеть остров Каталина, плавающий в золотистом океане, отражающем впечатляющее ярко-оранжево-красное начало очередного заката.

Было четыре тридцать по тихоокеанскому времени, и встреча была назначена с опозданием, чтобы дать Рейчел как можно больше времени на получение и оформление ордера на обыск банковского счета Глэддена в Джексонвилле.

В конференц-зале к Бэкусу присоединились Торсон, Картер, Томпсон, шесть агентов, с которыми я не был представлен, но которые, как я предположил, были местными, и я. Квантико и все отделения на местах, задействованные в расследовании, также были на телефонной линии. И даже эти невидимые люди казались взволнованными. Брасс Доран продолжал говорить через громкоговоритель: "Мы уже готовы начать?"

Наконец, Бэкус, сидевший в центре стола, ближе всего к громкой связи, призвал всех к порядку. Позади него, на мольберте, была грубая схема магазина Data Imaging Answers, сделанная в виде вида сверху, и квартала бульвара Пико, где он находился.

"Ладно, люди, кое-что происходит", - сказал он. "Это то, ради чего мы работали. Итак, давайте поговорим об этом, а затем давайте сделаем это, и давайте сделаем это правильно ".

Он встал. Возможно, этот момент подействовал и на него.

"У нас есть приоритетное направление, над которым мы работаем, и мы хотим услышать мнение Рейчел и Брасса. Но сначала я попрошу Гордона вкратце рассказать о том, что у нас запланировано на завтра."

Пока Торсон рассказывал плененной аудитории о нашей сегодняшней работе и открытиях, мои мысли блуждали. Я подумал о Рейчел где-то в Джексонвилле, в двух тысячах пятистах милях от места ее расследования, и о том, как она слушала, как человек, который ей не нравился и, возможно, даже презирал, говорил о совершенном им крупном прорыве. Я хотел поговорить с ней и попытаться каким-то образом утешить ее, но не тогда, когда двадцать пять человек слушают. Я хотел спросить Бэкуса, где она, чтобы я мог позвонить позже, но знал, что и этого не смогу сделать. Потом я вспомнил о пейджере. Я бы сделал это позже.

"Мы переводим нашу команду по критическим ситуациям с Томаса", - сказал Торсон. "Группа наблюдения полиции Лос-Анджелеса удваивается и останется с Томасом. Мы перенаправляем наших людей для использования в двойном плане по содействию аресту этого преступника. Во-первых, у нас теперь есть идентификатор вызывающего абонента на телефонах в Data Imaging. У нас будет мобильный приемник и светодиодное табло для отслеживания входящих звонков на обеих линиях, а местное отделение предоставляет все доступные руки для групп реагирования. Мы собираемся отследить звонок этого субъекта, когда он зарегистрируется, чтобы узнать, поступил ли его товар, и попытаться удержать его у телефона, пока наши люди не доберутся туда. Если они это сделают, последуют стандартные процедуры ареста за тяжкое преступление. Пока есть вопросы?"

"Поддержка с воздуха?" - спросил агент.

"Мы работаем над этим. Мне сказали, что мы можем рассчитывать на одну птицу, но мы собираемся на двух. Хорошо, тогда второй шаг - это если мы не можем осуществить захват объекта с помощью идентификатора вызывающего абонента. В Digital Imaging Answers - давайте для краткости назовем это DIA - я буду внутри с Кумбсом, владельцем. Если нам позвонит этот парень, ему скажут, что заказанная им камера готова к отправке. Мы постараемся ускорить время публикации, но не слишком сильно, просто сохраняя естественность.

"Если объект проскользнет через первую сеть, план состоит в том, чтобы установить на него слежку, как только он придет в магазин. Магазин был подключен к сети -звук и видео. Если он зайдет, я просто отдам ему фотоаппарат и отправлю восвояси, еще один довольный клиент. Арест за уголовное преступление состоится в то время, когда Дон Сэмпл, он руководитель нашей критической группы, сочтет это уместным и даст слово. Очевидно, что это будет первая контролируемая обстановка, на которую нас поведет наш человек. Мы надеемся, что это будет его машина. Но вы все знаете процедуры на случай других непредвиденных обстоятельств. Вопросы?"

"Почему бы не подставить свою задницу прямо там, в магазине?"

"Мы чувствуем, что нам нужно присутствие Кумбса, чтобы не спугнуть тему. Он купил камеру у Кумбса, Кумбс должен быть там. Я не хочу пытаться прижать этого парня так близко к гражданскому лицу. Кроме того, это небольшой магазин, и мы можем настаивать на том, чтобы там был хотя бы один агент. Добавишь еще, и это будет выглядеть подозрительно для этого парня. Так почему бы нам просто не отдать ему камеру и не вывести его на улицу, где мы сможем немного лучше контролировать ситуацию?"

Когда Торсон, Бэкус и Сэмпл передавали друг другу свои работы, они изложили план более подробно. Кумбс был бы в магазине с Торсоном, чтобы заниматься повседневными делами и настоящими покупателями в течение дня. Но когда группы наружного наблюдения сообщали о приближении любого клиента, хотя бы отдаленно соответствующего описанию Гладдена, Торсон оставался у входа, чтобы уладить сделку, в то время как Кумбс извинялся, удалялся в маленькую заднюю кладовку и запирался там. Другой агент, выдававший себя за клиента, входил через парадную дверь в качестве прикрытия после того, как входил Гладден. Интерьер магазина будет контролироваться с помощью видеоустановки. Внешний вид будет контролироваться разъезжающими и стационарными агентами, готовыми справиться со всеми непредвиденными обстоятельствами, как только Гладден будет идентифицирован. Кроме того, женщина-агент в форме службы охраны парковок Лос-Анджелеса на автомобиле постоянно патрулировала квартал, где располагалось управление.

"Я не думаю, что мне нужно напоминать всем, насколько опасен этот человек", - сказал Бэкус по окончании брифинга. "Завтра всем прихватить с собой побольше здравого смысла. Берегись себя и своего партнера. Вопросы?"

Я немного подождал, чтобы узнать, есть ли какие-либо вопросы от агентов. Когда их не было, я заговорил.

"Что, если цифровая фотография не поступит завтра, как предполагал мистер Кумбс?"

"О, да, хорошее замечание", - сказал Бэкус. "Мы не собираемся рисковать. У интернет-группы в Квантико есть одна из этих камер, и она появится сегодня вечером в самолете. Мы воспользуемся этим, независимо от того, поступит то, что он действительно заказал, или нет. Наши будут подключены к гомеру на случай, если, не дай Бог, он пройдет мимо нас. Мы сможем отследить его. Что-нибудь еще?"

"Была ли какая-нибудь мысль о том, чтобы не снимать его?"

Это был голос Рейчел по громкой связи.

"Что ты имеешь в виду?"

"Просто играя в адвоката дьявола, похоже, у нас все довольно хорошо продумано. Возможно, для нас это редкая возможность понаблюдать за серийным убийцей и понаблюдать за тем, как он охотится и добывает жертвы. Это могло бы быть бесценно для наших исследований ".

Ее вопрос вызвал дебаты среди агентов по поводу плана.

"И рисковать тем, что мы его упустим и он убьет какого-нибудь парня или другого полицейского?" Торсон ответил. "Нет, спасибо - особенно когда Четвертое сословие здесь наблюдает".

Почти все были на стороне Торсона, считая, что монстр вроде Гладдена, хотя и достойный объект исследования, должен изучаться только в закрытой обстановке тюремной камеры. Риски его потенциального побега намного перевешивали богатство, которое можно было бы получить, наблюдая за его работой в открытой среде.

"Послушайте, люди, план составлен", - наконец сказал Бэкус, закрывая тему. "Мы рассмотрели предложенные альтернативы, и я чувствую, что действовать против него тем способом, который мы наметили, - это лучший и безопасный план. Итак, давайте двигаться дальше. Рейчел, что у тебя есть для нас?"

Я наблюдал, как менялся язык тела агентов в комнате, когда их внимание переключалось с Бэкуса и Торсона на белый телефон, расположенный в центре стола. Люди, казалось, склонялись к этому. Бэкус, все еще стоя, наклонился, положив ладони на столешницу.

"Позвольте мне начать с банка", - сказала Рейчел. "Я только что получил эти записи около девяноста минут назад, так что времени было немного. Но, предварительно, похоже, что у нас есть переводы в три наших города: Чикаго, Денвер и Лос-Анджелес. Даты выглядят подходящими. Он получал деньги в этих городах в течение нескольких дней, непосредственно перед или после убийств-приманки в каждом. Есть две передачи в Лос-Анджелес, одна совпадает с внесением залога на прошлой неделе, а затем в субботу был еще один перевод в тысячу двести. Он получил деньги в том же банке. Уэллс Фарго на бульваре Вентура в Шерман-Оукс. Я подумал, что это мог бы быть другой способ снять его, если он не появится завтра за своей камерой. Мы могли бы следить за счетом и перехватить его в следующий раз, когда он получит деньги. Единственная проблема с этим в том, что у него заканчиваются средства. После того, как он снял эти двенадцать сотен, его счет сократился примерно до двухсот."

"Но он собирается попытаться сделать еще кое-что с помощью новой камеры", - сказал Торсон.

"Перейдем к вкладам", - продолжила Рейчел. "Это очень интересно, но у меня просто не было времени по-настоящему… за последние два года на счет было переведено около сорока пяти тысяч долларов. Депозиты поступают отовсюду. Мэн, Техас, Калифорния - несколько из Калифорнии, Нью-Йорк. Кажется, что в наших убийствах нет коррелирующей закономерности. Кроме того, я обнаружил одно совпадение. В ноябре прошлого года в один и тот же день были сделаны банковские переводы из Нью-Йорка и Техаса."

"Очевидно, что он не вносит депозиты", - сказал Бэкус. "Или, по крайней мере, не все из них".

"Это платежи", - сказал Брасс по телефонной линии. "От продажи фотографий. Платежи переводятся непосредственно покупателями".

"Совершенно верно", - сказала Рейчел.

"Сможем ли мы... сможем ли мы отследить эти провода и добраться до этих покупателей?" - Спросил Томпсон.

"Э-э", - ответила Рейчел, когда никто другой не ответил. "Мы можем попытаться. Я имею в виду, мы можем проследить их прошлое, но я бы не стал на многое рассчитывать. Если у вас есть наличные, вы можете зайти практически в любой банк страны и сделать банковский перевод, при условии, что у вас есть номер счета получателя и вы платите плату за обслуживание. Вы должны предоставить информацию об отправителе, но вам не обязательно показывать удостоверение личности. Люди, покупающие детскую порнографию и, возможно - вероятно - гораздо худшее, скорее всего, используют вымышленные имена ".

"Верно".

"Что еще, Рейчел?" - Спросил Бэкус. "Что-нибудь еще из повестки в суд?"

"Для учетной записи есть почтовый ящик. Оно местное и, вероятно, отправлено по почте. Я проверю это утром ".

"Ладно. Вы хотите написать репортаж о Хорасе Гомбле или отложите это до тех пор, пока не соберетесь с мыслями?"

"Нет, я расскажу тебе о главных моментах, которых было не так много. Мой старый приятель Гораций был не слишком рад видеть меня снова. Мы некоторое время спорили, а затем его эго взяло верх над ним. Он признал, что они с Гладденом обсуждали практику гипноза, когда были сокамерниками. В конце концов он признался, что обменял уроки на юридическую работу Гладдена по его апелляции. Но он не пошел бы дальше этого. Я почувствовал… Я не знаю".

"Что, Рейчел?"

"Я не знаю, своего рода признательность за то, что делал Глэдден".

"Ты рассказала ему?"

"Нет, я не сказал ему, но для него было очевидно, что я был там не просто так. И все же, казалось, что он знал нечто большее. Может быть, Гладден сказал ему перед отъездом из Рейфорда, что он планирует делать. Рассказал ему о Бельтране. Я не знаю. Он также, возможно, смотрел сегодня CNN - если у них в общежитии есть кабельное. Они с размаху подхватили историю Джека Макэвоя. Я увидел это в аэропорту. Конечно, ничто в этом не связывает Поэта с Глэдденом, но Гомбл мог бы это выяснить. CNN снова использовала запись из Феникса. Если бы он увидел это, а потом появился я, он бы понял, о чем речь, без моих слов ".

Я впервые услышал о каком-либо отклике на мою историю. На самом деле, я совершенно забыл об этом из-за событий того дня.

"Есть ли шанс, что Глэдден и Гомбл общались?" - Спросил Бэкус.

"Я так не думаю", - сказала Рейчел. "Я проверил у хакеров. Почта Гомбла все еще фильтруется. Приходит и уходит. Он сумел подняться до статуса попечителя, работает в приемном отделении тюрьмы. Я предполагаю, что всегда существует вероятность того, что входящие посылки могут содержать какое-то сообщение, но это кажется сомнительным. Я также сомневаюсь, что Гомбл захотел бы рисковать своим положением. У него это неплохо получается после семи лет в. Хорошая работа с небольшим офисом. Предположительно, он отвечает за снабжение тюремной столовой. В том обществе это сделало бы его силой. Теперь у него есть единственный сотовый и собственный телевизор. Я не вижу смысла общаться с таким разыскиваемым человеком, как Глэдден, и рисковать всем этим ".

"Ладно, Рейчел", - сказал Бэкус. "Что-нибудь еще?"

"Вот и все, Боб".

Несколько мгновений все молчали, переваривая то, что было сказано до сих пор.

"Это подводит нас, наконец, к модели", - сказал Бэкус. "Латунь?"

Снова все взгляды обратились к телефону на столе.

"Да, Боб. Профиль собирается воедино, и Брэд добавляет некоторые новые детали прямо сейчас, пока мы разговариваем. Это то, что, как мы думаем, у нас есть. У нас может быть... это может быть ситуация, когда преступник вернулся к человеку, который наставил его на путь истинный, который издевался над ним и тем самым лелеял извращенные фантазии, которые он позже почувствовал себя вынужденным исполнять, став взрослым.

"Это игра на модели отцеубийства, которую мы все видели раньше. Мы почти полностью сосредоточены на делах во Флориде. То, что мы видим здесь, - это преступник, по сути, ищущий себе замену. То есть мальчик, Габриэль Ортис, который в настоящее время пользовался вниманием Клиффорда Белтрана, отца, который издевался над ним, а затем бросил. Это чувство отверженности, с которым столкнулся преступник, может мотивировать все.

"Гладден убил объект нынешней привязанности своего обидчика, а затем вернулся и убил обидчика сам. Мне это кажется экзорцизмом, если хотите, катарсическим порывом устранения причины всего, что было плохого в его жизни ".

Наступил долгий период тишины, пока я думал, что Бэкус и другие ждали, продолжит ли Брасс. Бэкус, наконец, заговорил.

"И потом, ты хочешь сказать, что он повторяет преступление снова и снова".

"Правильно", - сказал Брасс. "Он убивает Белтрана, своего обидчика, снова и снова. Так он обретает свой покой. Но, конечно, мир длится недолго. Он должен вернуться и убивать снова. Эти другие жертвы - детективы - невиновны. Они не делали ничего, кроме своей работы, чтобы быть выбранными им ".

"А как насчет ящиков с приманками в других городах?" - Спросил Торсон. "Не все они соответствуют архетипу первого мальчика".

"Я не думаю, что случаи с приманками были бы теперь так важны", - сказал Брасс. "Важно то, что он рисует детектива, хорошего детектива, грозного врага. Таким образом, ставки высоки, и очищение, в котором он нуждается, есть. Что касается случаев с приманками, то они, возможно, просто превратились в средство достижения цели. Он использует детей, чтобы зарабатывать деньги. Фотографии."

Несмотря на то, что группа была на высоте, ожидая серьезного прорыва или даже завершения расследования на следующий день, теперь всех охватил мрак. Это был мрак осознания того, какие ужасы были там, в мире. Это был всего лишь один случай. Всегда были бы другие. Всегда.

"Продолжай работать, Брасс", - наконец сказал Бэкус. "Я бы хотел, чтобы вы прислали психопатологический отчет как можно скорее".

"Сойдет. О, и еще кое-что. Это хорошо".

"Тогда продолжай".

"Я только что достал жесткий файл на Глэддена, который был собран после того, как некоторые из вас посетили его шесть лет назад для проекта по сбору данных о профиле насильника. Здесь действительно нет ничего, чего бы уже не было на компьютере. Но есть фотография."

"Верно", - сказала Рейчел. "Я помню. Хаки позволили нам зайти в блок после карантина, чтобы сфотографировать их, Глэддена и Гомбла, в их общей камере ".

"Да, вот что это такое. А на фотографии три книжные полки, расположенные над унитазом. Я бы предположил, что это были общие полки, книги обоих мужчин. Но в любом случае, корешки этих книг хорошо видны. Большинство из них - юридические книги, которыми, как я предполагаю, Гладден, должно быть, пользовался, работая над собственной апелляцией и для других заключенных. Также есть судебная патология ДиМайо и DiMaio, Методы исследования места преступления Фишера и психопатологическое профилирование Роберта Бэкуса-старшего. Я знаком с этими книгами, и я думаю, что Глэдден мог почерпнуть из них достаточно, особенно из книги отца Боба, чтобы, возможно, знать, как сделать так, чтобы каждое убийство с приманкой и места преступления достаточно отличались друг от друга, чтобы можно было избежать попадания в ВИКАП ".

"Черт", - сказал Торсон. "Что, черт возьми, что он делал с этими книгами?"

"Я предполагаю, что по закону тюрьма должна была предоставить ему доступ к ним, чтобы он мог должным образом подготовить свою апелляцию", - ответил Доран. "Помните, он был за себя. Он был сертифицирован в суде как его собственный адвокат ".

"Ладно, отличная работа, Брасс", - сказал Бэкус. "Это помощь".

"Это тоже не все. На полке стояли еще две примечательные книги. Эдгар Аллан По, стихотворения и полное собрание сочинений Эдгара Аллана По."

Бэкус присвистнул от восторга.

"Теперь это действительно начинает все связывать", - сказал он. "Я полагаю, мы можем найти все цитаты в этих книгах?"

"Да. Одной из таких книг Джек Макэвой уже пользовался для проверки цитат."

"Верно. Хорошо, ты можешь скинуть нам копию этого фото?"

"Будет сделано, босс".

Волнение в комнате и на телефонных линиях казалось почти осязаемым. Все складывалось воедино, все части. И завтра агенты собирались выйти и схватить этого сукина сына.

"Я люблю запах напалма по утрам", - сказал Торсон. "Пахнет, как..."

"Победа!" - кричали те, кто был в комнате, и по всем телефонам.

"О'кей, ребята", - сказал Бэкус, дважды хлопнув в ладоши. "Я думаю, на данный момент мы рассмотрели достаточно. Давайте сохранять остроту. Давайте сохраним этот дух. Завтра может стать тем самым днем. Допустим, это тот самый день. И вы, люди, слушающие в городах, не останавливайтесь ни на минуту. Продолжай добиваться своего. Если мы поймаем этого парня, нам все равно понадобятся вещественные доказательства, связывающие его с другими преступлениями. Нам нужно поместить его в каждый город для суда ".

"Если будет суд", - сказал Торсон.

Я посмотрел на него. Юмор, который он демонстрировал мгновение назад, теперь испарился. Его челюсть была сжата. Он встал и направился к выходу из конференц-зала.

Я провел вечер в одиночестве в своей комнате, заполняя свой компьютер заметками с конференции и ожидая звонка Рейчел. Я дважды вызывал ее на пейджер.

Наконец, в девять - полночь во Флориде - она позвонила.

"Я не могу уснуть, и я просто хотел убедиться, что с тобой там не было другой женщины".

Я улыбнулся.

"Не очень вероятно. Я ждал, когда ты позвонишь. Ты не получила мои страницы или ты просто занята другим мужчиной?"

"Нет, дай я проверю".

Она на несколько мгновений положила трубку.

"Черт возьми, батарейка села. Я должен найти другого. Прости."

"Ты говоришь о пейджере или о другом мужчине?"

"Забавный парень".

"Так почему ты не можешь уснуть?"

"Я продолжаю думать о Торсоне завтра в том магазине".

"И что?"

"И я должен признать, что я чертовски завидую. Если его арестуют за это… Я имею в виду, это мое дело, и я в двух тысячах гребаных миль от него ".

"Может быть, это случится не завтра. Может быть, ты вернешься вовремя. Даже если ты не Поэт, это будет не он. Это будет команда критиков ".

"Я не знаю. У Гордона есть способ проникнуть туда. И у меня плохое предчувствие. Это завтра".

"Некоторые люди могли бы назвать это хорошим чувством, зная, что этого парня уберут с улицы".

"Я знаю, я знаю. И все же, почему он? Я думаю, что он и Боб… Я действительно не понял от Боба, почему он отправил меня во Флориду вместо кого-то другого, вместо Гордона. Он отобрал у меня дело, и я просто позволил ему ".

"Может быть, Торсон рассказал ему о нас с тобой".

"Я думал об этом. Он бы тоже так поступил. Но я не вижу, чтобы Боб делал то, что он сделал, и не говорил со мной об этом, не объясняя сначала, почему. Он не такой. Он не принимает ничью сторону, пока не выслушает обе стороны ".

"Мне жаль, Рейчел. Но послушай, все знают, что это твой случай. И это был твой разрыв с машиной Hertz, которая привела всех в Лос-Анджелес ".

"Спасибо, Джек. Но это был всего лишь один из перерывов. И это не имеет значения. Произвести арест - это как то, что вы сказали о том, чтобы сначала получить историю. На самом деле не имеет значения, что происходило раньше ".

Я знал, что не смогу заставить ее почувствовать себя лучше в этой ситуации. Она размышляла над этим всю ночь, и мне не хватило слов, чтобы переубедить ее. Я решил сменить тему.

"В любом случае, это был хороший материал, который ты получил сегодня. Кажется, что все складывается воедино. Мы даже не поймали этого парня, а о нем так много известно ".

"Я думаю. Выслушав все, что сказал Брасс, испытываешь ли ты к нему сочувствие, Джек? Для Глэддена?"

"Человек, который убил моего брата? Нет. Никакого сочувствия вообще".

"Я так не думал".

"Но ты все еще любишь".

Она долго не отвечала.

"Я думаю о маленьком ребенке, у которого могло быть много разных вещей, пока тот мужчина не сделал то, что он сделал. Бельтран наставил ребенка на путь истинный. Он настоящий монстр во всем этом. Как я уже говорил, если кто-то и получил по заслугам, то это был он ".

"Хорошо, Рейчел".

Она начала смеяться.

"Извините, я, кажется, наконец-то начинаю уставать. Я не хотел быть таким напряженным ни с того ни с сего".

"Все в порядке. Я знаю, что ты имел в виду. Для каждой цели есть средство. Корень любого дела. Иногда корень зла больше, чем причина, хотя именно причину обычно больше всего поносят ".

"Ты умеешь обращаться со словами, Джек".

"Я бы предпочел, чтобы с тобой все было по-моему".

"У тебя это тоже есть".

Я рассмеялся и поблагодарил ее. Затем мы несколько мгновений молчали, между нами пролегла грань, протянувшаяся на две тысячи миль. Я чувствовал себя комфортно. Не нужно говорить.

"Я не знаю, насколько близко они позволят тебе подойти завтра", - сказала она. "Но будь осторожен".

"Я буду. Ты тоже. Когда ты вернешься?"

"Я надеюсь, к завтрашнему полудню. Я сказал им, чтобы самолет был готов к двенадцати. Я собираюсь проверить почту Глэддена, а затем сесть в самолет ".

"Ладно. Почему бы тебе сейчас не попытаться заснуть?"

"Ладно. Хотел бы я быть с тобой ".

"Я тоже".

Я думал, она собирается повесить трубку, но она этого не сделала.

"Ты говорил сегодня обо мне с Гордоном?"

Я подумал о его комментарии, назвав ее Нарисованной пустыней.

"Нет. У нас был довольно напряженный день ".

Я не думаю, что она поверила мне, и я чувствовал себя неловко из-за того, что лгал.

"Я увижу тебя, Джек".

"Хорошо, Рейчел".

Повесив трубку, я некоторое время думал о телефонном разговоре. От нашего разговора мне стало немного грустно, и я не мог точно определить истинную причину. Через некоторое время я встал и вышел из комнаты. Шел дождь. С порога отеля я оглядел улицу и не увидел никого, кто прятался, никто не ждал меня. Я отбросил страхи предыдущей ночи и вышел.

Держась поближе к зданиям, чтобы избежать дождя, насколько это было возможно, я зашел в Cat & Fiddle и заказал пиво в баре. Место было переполнено, несмотря на дождь. Мои волосы были мокрыми, и в зеркале за стойкой я увидела темные круги под глазами. Я дотронулся до своей бороды так, как ее гладила Рейчел. Когда я покончил с черно-коричневым, я заказал другое.

40

К утру среды благовония давно выгорели. Гладден расхаживал по квартире в футболке, повязанной вокруг головы, закрывающей рот и нос, что делало его похожим на грабителя банков со Старого Запада. Он побрызгал духами, которые нашел в ванной, на рубашку и по всей квартире, как священник святой водой, но, как и святая вода, это ему не очень помогло. Запах все еще был повсюду, преследуя его. Но ему было уже все равно. Он прошел через это. Пришло время уходить. Время меняться.

В ванной он снова воспользовался для бритья розовой пластиковой бритвой, которую нашел на бортике ванны. Затем он долго принимал горячий, а затем холодный душ, а затем ходил по квартире обнаженным, позволяя воздуху высушить его тело. Ранее он снял зеркало со стены спальни и прислонил его к стене гостиной. Теперь он снова практиковался в ходьбе перед ним, взад-вперед, взад-вперед, следя за своими бедрами.

Когда он был удовлетворен, что записал это, он пошел в спальню. Обработанный воздух охладил его обнаженное тело, а запах чуть не вызвал у него конвульсии. Но он стоял на своем и смотрел на нее сверху вниз. Теперь ее не было. Тело на кровати раздулось и утратило все узнаваемые достоинства. Глаза были покрыты молочно-белой пленкой. Кровавые разлагающие жидкости вытекли отовсюду, даже из кожи головы. И теперь жуки схватили ее. Он не мог их видеть, но он мог их слышать. Они были там. Он знал. Это было в книгах.

Когда он закрывал дверь, ему показалось, что он услышал шепот, и он оглянулся. Это было ничто. Просто жуки. Он закрыл дверь и положил полотенце на место.

41

Человек, которого мы считали Уильямом Гладденом по имени Дейта Имиджинг, позвонил в 11:05 утра в среду, представился Уилтоном Чайлдсом и поинтересовался камерой digiShot, которую он заказал. Торсон ответил на звонок и, согласно плану, спросил, может ли Чайлдс перезвонить через пять или десять минут. Торсон объяснил, что только что была доставлена партия товаров, и у него не было возможности просмотреть все это. Чайлдс сказал, что перезвонит.

Тем временем Бэкус посмотрел на дисплей идентификатора вызывающего абонента и быстро назвал номер, с которого звонили Чайлдс / Глэдден, оператору AT & T, дежурившему на стойке запросов правоохранительных органов. Оператор ввела номер в свой компьютер и сообщила, что он принадлежит телефону-автомату на бульваре Вентура в Студио-Сити еще до того, как Торсон повесила трубку.

Одна из разъезжающих групп агентов ФБР на двух машинах находилась на автостраде 101 в Шерман-Оукс, примерно в пяти минутах езды от телефона-автомата с хорошим движением. Они заправились газом до выезда с бульвара Вайнленд без использования сирен, выехали на бульвар Вентура и заняли позиции в пределах видимости телефона-автомата, который был на стене возле офиса мотеля стоимостью 40 долларов за ночь, включая просмотр порнофильмов. К тому времени, когда они добрались туда, у телефона никого не было, но они ждали. Тем временем еще одна странствующая команда направлялась из Голливуда в качестве подкрепления, и вертолет в режиме ожидания кружил над Ван-Найсом, готовый переместиться на место происшествия, когда туда прибудут наземные агенты.

Агенты на месте ждали. И я тоже, в машине с Бэкусом и Картером в квартале от Data Imaging. Картер завел машину, готовый тронуться в путь, если по радио донесется сообщение о том, что остальные были в поле зрения Глэддена.

Прошло пять минут, затем десять. Все это было очень напряженно, даже сидеть вслепую с Бэкусом и Картером. У запасных машин было достаточно времени, чтобы занять позиции в нескольких кварталах позади машин первой команды на Вентуре. Теперь в квартале от телефона-автомата находилось восемь агентов.

Но в 11:33, когда зазвонил телефон на столе Торсона в Data Imaging, агенты на месте все еще наблюдали за неиспользуемым телефоном-автоматом. Бэкус подхватил двусторонний разговор.

"У нас здесь есть кольцо. Что-нибудь?"

"Nada. Никто не пользуется этим телефоном ".

"Будь готов двигаться".

Бэкус отложил двусторонний звонок и взял мобильный телефон, нажав предварительно установленную клавишу для вызова службы охраны правопорядка AT & T. Я перегнулся с заднего сиденья, наблюдая за ним и за видеомонитором на выступе коробки передач под приборной панелью. Это был черно-белый вид всего демонстрационного зала цифровых изображений "рыбьим глазом". Я видел, как Торсон поднял трубку после седьмого гудка. Хотя обе телефонные линии в магазине прослушивались, мы могли слышать только часть разговора Торсона в машине. Торсон подал высокий знак на видео, подняв руку над головой и сделав пальцем круговое движение. Это был знак, что Чайлдс / Глэдден снова звонит. Бэкус начал то же самое с определения номера вызывающего абонента, что и раньше.

Не желая, возможно, напугать Чайлдса /Глэддена, Торсон применил тактику "без промедления" при втором звонке. Он также не мог знать, что на этот раз звонок поступил с другого телефона. Насколько он знал, агенты приближались к Гладдену, когда он разговаривал с ним.

Но они не были. Когда Торсон сообщал звонившему, что его digiShot 200 прибыл и готов к отправке, Бэкус узнал от оператора AT & T, что новый звонок был сделан с другого телефона-автомата на Голливудском бульваре и улице Лас-Пальмас.

"Черт", - сказал Бэкус, повесив трубку. "Он в Голливуде. Я только что вытащил всех оттуда ".

Было ли это намерением или удачей, что Гладден сбежал? Конечно, никто не знал, но это было жутко - сидеть там в машине с Бэкусом и Картером. Поэт продолжал двигаться и до сих пор избегал сети. Бэкус пытался направить бродячие команды на перекресток в Голливуде, но я мог сказать по его голосу, что он знал, что в этом не было большого процента. Звонивший ушел бы. Единственным шансом сейчас было бы снять его после того, как он пришел за фотоаппаратом. Если бы он пришел.

По телефону в магазине Торсон деликатно пытался уточнить у звонившего, во сколько он зайдет, чтобы забрать свой фотоаппарат, но пытался вести себя незаинтересованно по этому поводу. Торсон был хорошим актером, как мне показалось. Через несколько мгновений он повесил трубку.

Он немедленно посмотрел в объектив камеры "рыбий глаз" и спокойно сказал: "Поговорите со мной, люди. Что происходит?"

Бэкус воспользовался мобильным телефоном, чтобы позвонить в магазин и рассказать Торсону о том, что чуть не пропал. Я наблюдал на видео, как Торсон сжал руку в кулак и слегка стукнул им один раз по столу. Я не мог сказать, было ли это знаком разочарования из-за того, что арест не был осуществлен, или, может быть, знаком благодарности за то, что теперь у него будет шанс встретиться лицом к лицу с Поэтом.

Большую часть следующих четырех часов я провел в машине с Бэкусом и Картером. По крайней мере, у меня было заднее сиденье, так что я мог потянуться. Единственная передышка наступила, когда меня послали за угол в гастроном на Пико купить бутерброды и кофе. Я пошел быстро и ничего не пропустил.

Это был долгий день, даже с учетом ежечасных поездок Картера в магазин и прихода нескольких покупателей в разное время, что всегда оказывалось напряженными моментами, пока их не идентифицировали как настоящих покупателей, а не как Глэддена.

К четырем Бэкус уже обсуждал планы на следующий день с Картером, не поддаваясь мысли, что, возможно, Гладден не придет, что, возможно, он знал, что что-то не так, и перехитрил бюро. Он сказал Картеру, что решил подключить двусторонний микрофон, чтобы ему не приходилось использовать одну из телефонных линий для связи с Торсоном в магазине.

"Я хочу, чтобы это починили к завтрашнему дню", - сказал он.

"Ты понял", - ответил Картер. "После того, как мы это закроем, я свяжусь с техническим отделом и все это приведу в порядок".

В машине снова воцарилась тишина. Я мог бы сказать, что Бэкус и Картер, ветераны слишком многих засад, чтобы их можно было вспомнить, привыкли к долгим периодам молчаливой компании. Для меня, однако, это заставило время течь еще медленнее. Иногда я пытался завязать разговор, но они никогда не заводили его дальше, чем на несколько слов.

Вскоре после четырех к тротуару позади нас подъехала машина. Я обернулся, чтобы посмотреть, и увидел, что это была Рейчел. Она вышла и села в нашу машину рядом со мной.

"Так, так", - сказал Бэкус. "У меня было предчувствие, что ты не будешь отсутствовать долго, Рейчел. Ты уверен, что покрыл все, что тебе нужно было покрыть во Флориде?"

Он был уравновешен, но я почувствовал, что он был раздражен тем, что она поспешила вернуться. Я думаю, он хотел, чтобы она была во Флориде.

"Все в порядке, Боб. Здесь что-нибудь происходит?"

"Нет, это было медленно".

Когда Бэкус обернулся, она протянула руку и сжала мою руку на сиденье, и состроила мне любопытную гримасу. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, почему.

"Ты проверила отправленную почту, Рейчел?"

Она оторвала от меня взгляд и посмотрела на затылок Бэкуса. Он не обернулся, и она сидела прямо за ним.

"Да, Боб, я это сделала", - сказала она голосом, слегка раздраженным. "Это был тупик. В коробке ничего не было. Владелец сказал, что, по его мнению, женщина, пожилая женщина, приходила примерно раз в месяц и убирала его. Он сказал, что единственная почта, которая когда-либо приходила, была похожа на банковские выписки. Я думаю, это была мать Глэддена. Она, вероятно, живет где-то поблизости, но я не смог найти список, и там не было ничего от управления транспортными средствами Флориды ".

"Может быть, тебе стоило задержаться немного дольше и присмотреться повнимательнее".

Она на мгновение замолчала. Я знал, что она все еще была смущена тем, как Бэкус теперь обращался с ней.

"Может быть", - сказала она. "Но я думаю, что это то, с чем агенты во Флориде могут справиться. Я ведущий агент по этому делу. Помнишь, Боб?"

"Да, я помню".

После этого в машине на несколько минут воцарилась тишина. Большую часть того времени я провел, глядя в свое окно. Когда я почувствовал, что напряжение немного спало, я посмотрел на Рейчел и поднял брови. Она подняла руку, чтобы дотянуться до моего лица, но потом передумала и опустила ее.

"Ты побрился".

"Да".

Бэкус обернулся и посмотрел на меня, затем вернулся в свое обычное положение.

"Я думал, что-то изменилось", - сказал он.

"Как так получилось?" Спросила Рейчел.

Я расправил плечи.

"Я не знаю".

По радио протрещал голос.

"Клиент".

Картер взял микрофон и сказал: "Что у нас есть?"

"Белый мужчина, лет двадцати, со светлыми волосами, с коробкой в руках. Транспортного средства не обнаружено. Он либо заходит в Data, либо в соседнюю комнату постричься. Ему бы это не помешало".

Прямо к западу от Data Imaging Answers находилась парикмахерская. В ист-Сайде был обанкротившийся магазин скобяных изделий. Агенты наблюдения весь день обзванивали потенциальных клиентов; большинство из них в конечном итоге пошли в салон, а не в DIA.

"Он входит".

Я перегнулся через сиденье, чтобы посмотреть на монитор, и увидел, как мужчина входит в магазин с коробкой. Видеокадр представлял собой черно-белое изображение, охватывающее весь выставочный зал. Рисунок был слишком зернистым и маленьким, чтобы можно было определить, Гладден он или нет. Я затаил дыхание, как делал каждый раз, когда заходил клиент. Мужчина направился прямо к столу, за которым сидел Торсон. Я увидел, как Торсон поднес правую руку к животу, готовый в случае необходимости сунуть ее под куртку за оружием.

"Могу ли я вам помочь?" он спросил.

"Да, у меня здесь есть эти замечательные ежемесячные планировщики". Он начал доставать коробку. Торсон начал вставать. "Я продаю их многим вашим соседям здесь".

Торсон схватил мужчину за руку, чтобы тот не дотянулся, затем наклонил коробку, чтобы он мог заглянуть внутрь.

"Меня это не интересует", - сказал он, изучив содержимое.

Продавец, слегка озадаченный тем, что Торсон схватил его, пришел в себя и завершил рекламную речь.

"Ты уверен? Всего десять баксов. Что-то вроде этого обойдется вам в тридцать-тридцать пять долларов в магазине канцелярских товаров. Это настоящий Наугайд, и это...

"Не интересуюсь. Благодарю вас".

Продавец повернулся к Кумбсу, сидящему за другим столом.

"Как насчет вас, сэр? Позволь мне показать тебе роскошный мо..."

"Нас это не интересует", - рявкнул Торсон. "Теперь, если вы, пожалуйста, покинете магазин, мы здесь заняты. Здесь нет никакого домогательства ".

"Да, я могу видеть. Что ж, и тебе хорошего дня".

Мужчина вышел из магазина.

"Люди", - сказал Торсон.

Он покачал головой, садясь, и больше ничего не сказал. Затем он зевнул. Просмотр этого заставил меня зевнуть, затем Рейчел подхватила это от меня.

"Волнение охватывает Гордо", - прокомментировал Бэкус.

Я тоже. Мне нужна была доза кофеина. Если бы я был в редакции, я бы выпил по меньшей мере шесть чашек к этому времени дня. Но из-за слежки был только один заход за едой и кофе, и это было тремя часами ранее.

Я открыл дверь.

"Я собираюсь выпить кофе. Ребята, хотите что-нибудь?"

"Ты будешь скучать по этому, Джек", - пошутил Бэкус.

"Да, точно. Теперь я знаю, почему у стольких копов геморрой. Сижу и ничего не жду."

Я вышел, мои колени хрустнули, когда я выпрямил свое тело. Картер и Бэкус сказали, что откажутся от кофе. Рейчел сказала, что ей бы понравилось немного. Я надеялся, что она не скажет, что пойдет со мной, и она не сказала.

"Как тебе это нравится?" Я спросил, хотя знал ответ.

"Черный", - сказала она, улыбаясь моему выступлению.

"Ладно. Скоро вернусь".

42

Неся четыре контейнера черного кофе в маленькой картонной коробке, я переступил порог магазина Data Imaging Answers и увидел потрясенное лицо Торсона. Прежде чем он успел что-либо сказать, зазвонил телефон на его столе. Он поднял его и сказал: "Я знаю".

Он протянул мне телефон.

"Для тебя, спорт".

Это был Бэкус.

"Джек, убирайся оттуда к черту прямо сейчас!"

"Я буду. Я просто хотел отнести немного кофе этим ребятам. Ты видел Гордо, он засыпает, здесь так скучно ".

"Очень смешно, Джек, но убирайся. Наше соглашение заключалось в том, что ты будешь делать все по-моему, а я буду защищать историю. Теперь, пожалуйста, делай так, как будто у тебя есть клиент. Скажи Торсону. Это женщина".

Я прижал телефон к груди и посмотрел на Торсона.

"Клиент в пути. Но это женщина".

Я снова поднял трубку.

"Ладно, я ухожу отсюда", - сказал я Бэкусу.

Я повесил трубку, достал из коробки один из кофейных контейнеров и поставил его на стол Торсона. Я услышал, как позади меня открылась дверь, звук движения на Пико на мгновение стал громче, а затем снова заглушился закрытым стеклом. Не оборачиваясь, чтобы взглянуть на посетителя, я подошел к столу, за которым сидел Кумбс.

"Кофе?" - спросил я.

"Большое вам спасибо".

Я поставила еще одну чашку и полезла в коробку за пакетиками сахара, взбитыми сливками и соломинкой для перемешивания. Когда я обернулся, я увидел женщину, стоящую перед столом Торсона и роющуюся в большой черной сумочке. У нее были пушистые светлые волосы, уложенные каскадом от Долли Партон. Очевидный парик. На ней была белая блузка поверх короткой юбки и черные чулки. Она была высокой, даже без высоких каблуков. Я заметил, что, когда она открыла дверь в магазин, вместе с ней в него вошел сильный запах духов.

"Ах", - сказала она, найдя то, что искала. "Я здесь, чтобы забрать это для моего босса".

Она положила сложенный желтый листок на стол перед Торсоном. Он посмотрел на Кумбса, пытаясь дать понять, что Кумбс должен взять на себя эту транзакцию.

"Успокойся, Гордо", - сказал я.

Направляясь к двери, я оглянулся на Торсона, ожидая, что он ответит на мое неоднократное использование прозвища, которое Бэкус использовал для него. Я увидел, что Торсон смотрит на развернутый лист, который она ему дала, и его глаза на чем-то сосредоточены. Я увидел, как его глаза посмотрели на западную стену магазина. Я знал, что он смотрел в камеру. В Бэкусе. Затем он поднял глаза на женщину. В этот момент я был у нее за спиной и мог видеть глаза Торсона только поверх ее плеча. Он поднимался, и я увидел, как его рот открылся в беззвучном О. Его правая рука поднялась, и он полез под куртку. Затем я увидел, как ее правая рука поднимается из сумки. Когда пуля оторвалась от ее туловища, я увидел нож, зажатый в ее руке.

Она опустила нож задолго до того, как Торсон вытащил руку из куртки. Я услышал его сдавленный крик, когда нож вонзился ему в горло. Он начал падать назад, струя артериальной крови поднялась вверх, попав ей в плечо, когда она полностью перегнулась через стол, потянувшись за чем-то.

Она выпрямилась и развернулась с пистолетом Торсона в руке.

"Никому, блядь, не двигаться!"

Женский голос исчез, сменившись почти истеричным и натянутым голосом загнанного в угол самца животного. Он нацелил пистолет на Кумбса, а затем направил его на меня.

"Отойди от этой двери. Иди сюда!"

Я уронил коробку с двумя контейнерами для кофе, поднял руки и отошел от двери, дальше в демонстрационный зал. Затем мужчина в костюме снова повернулся к Кумбсу, который взвизгнул.

"Нет! Пожалуйста, они смотрят, нет!"

"Кто смотрит? Кто?"

"Они смотрят в камеру!"

"Кто?"

"ФБР, Глэдден", - сказал я настолько спокойным тоном, насколько мог изобразить, который, вероятно, был не слишком далек от того же вопля, который издал Кумбс.

"Они могут слышать?"

"Да, они могут слышать".

"ФБР!" Гладден кричал. "ФБР, у вас уже есть один мертвый. Зайди сюда, и ты получишь еще два ".

Затем он повернулся к демонстрационному столу и направил пистолет Торсона на видеокамеру с включенной красной лампочкой. Он выстрелил три раза, пока не попал в нее, и она отлетела назад от стола, разваливаясь на части.

"Иди сюда", - крикнул он мне. "Где ключи?" - спросил я.

"Ключи к чему?"

"Чертов магазин".

"Успокойся. Я здесь не работаю ".

"Тогда кто знает?"

Он направил пистолет на Кумбса.

"У меня в кармане. Ключи у меня в кармане".

"Иди, запри входную дверь. Ты попытаешься прорваться, и я сниму тебя, как камера ".

"Да, сэр".

Кумбс сделал, как ему было сказано, а затем Гладден приказал нам обоим отойти в заднюю часть демонстрационного зала и сказал нам сесть на пол у двери в заднюю кладовую, не давая никому прорваться внутрь. Затем он перевернул оба стола, чтобы они служили жалюзи и, возможно, даже барьерами от пуль снаружи передних окон. Он присел на корточки за столом, где только что был Торсон.

Со своего места я мог видеть тело Торсона. Большая часть его ранее белой рубашки была пропитана кровью. Не было никакого движения, и его глаза были полузакрыты и неподвижны. Рукоятка ножа все еще торчала из его горла. Я содрогнулся от этого зрелища, осознав, что мгновение назад этот человек был жив и что, нравился он мне или нет, я знал его. Теперь он был мертв.

Тогда мне пришла в голову мысль, что Бэкус, должно быть, в панике. С выходом видео он мог не знать о статусе Торсона. Если бы он верил, что Торсон жив и есть шанс, что его можно спасти, я мог бы ожидать, что группа экстренного реагирования начнет действовать со светошумовыми гранатами и всем остальным в любой момент. Если бы они поверили, что Торсон мертв, я мог бы с таким же успехом приготовиться к тому, что может оказаться долгой ночью.

"Ты здесь не работаешь", - сказал мне Гладден. "Кто ты такой? Знаю ли я тебя?"

Я колебался. Кем я был? Сказал ли я этому человеку правду?

"Ты из ФБР".

"Нет. Я не из ФБР. Я репортер."

"Репортер? Ты пришел за моей историей, не так ли?"

"Если ты хочешь отдать это. Если вы хотите поговорить с ФБР, положите телефон вон там, на полу, обратно на крючок. Они позвонят по этой строке ".

Он посмотрел на телефон, который разлетелся на куски на полу, когда он перевернул стол. Как раз в этот момент он начал издавать резкий звук, сигнализирующий о том, что он сорвался с крючка. Он мог дотянуться до строки, не выходя из укрытия. Он подтащил телефон к себе и повесил его. Он посмотрел на меня.

"Я узнаю тебя", - сказал он. "Ты..."

Зазвонил телефон, и он поднял трубку.

"Говори", - приказал он.

Последовало долгое молчание, пока он, наконец, не ответил на все, что было сказано.

"Ну, что ж, агент Бэкус, рад снова с вами познакомиться. Я многое узнал о тебе с тех пор, как мы в последний раз встречались во Флориде. И папа, конечно. Прочитав его книгу, я всегда надеялся, что мы снова поговорим… Ты и я... Нет, понимаешь, это было бы невозможно, потому что у меня здесь эти двое заложников. Ты издеваешься надо мной, Боб, а я над ними так, что ты не поверишь, когда зайдешь сюда. Ты помнишь Аттику? Подумайте об этом, агент Бэкус. Подумай о том, как бы папа справился с этим. Мне пора идти".

Он повесил трубку и посмотрел на меня. Он сорвал парик и сердито швырнул его через демонстрационный зал.

"Как, черт возьми, ты сюда попал, репортер? ФБР не позволяет..."

"Ты убил моего брата. Это то, что меня втянуло ".

Гладден долго смотрел на меня.

"Я никого не убивал".

"Они заставили тебя замерзнуть. Что бы ты с нами ни сделал, у них есть ты, Глэдден. И они не собираются выпускать тебя отсюда. Они..."

"Ладно, заткнись нахуй! Я не обязан это слушать ".

Гладден поднял телефонную трубку и набрал номер.

"Позвольте мне поговорить с Краснером, это срочно… Уильям Гладден… Да, тот самый."

Мы смотрели друг на друга, пока он ждал, пока адвокат возьмет трубку. Я пытался выглядеть внешне спокойным, но внутри мой мозг лихорадочно работал. Я не видел никакого выхода из этого без того, чтобы кто-нибудь еще не умер. Гладден не походил на человека, которого можно уговорить поднять руки и сдаться, чтобы через несколько лет его пристегнули ремнями к электрическому стулу или газовой камере, в зависимости от того, какой штат выстрелил в него первым.

Краснер, очевидно, вышел на связь, и в течение следующих десяти минут Глэдден горячо обсуждал для него ситуацию, злясь на любой курс действий, который Краснер предлагал ему предпринять. Наконец, он швырнул трубку.

"К черту это".

Я хранил молчание. Я полагал, что каждая прошедшая минута была в мою пользу. ФБР должно было что-то там формулировать. Снайперы, бригада хирургического вмешательства.

Снаружи тускнел свет. Я посмотрел через переднее зеркальное окно на торговый центр Plaza через дорогу. Мои глаза проследили за линией крыши, но я не увидел никаких фигур, даже характерного ствола снайперского "райфа". Пока нет.

Я отвел взгляд, а затем быстро вернулся. Я понял, что на Пико не было никакого движения. Они перекрыли дорогу. Что бы ни должно было случиться, это должно было случиться скоро. Я посмотрел на Кумбса, задаваясь вопросом, есть ли какой-нибудь способ дать ему знать, чтобы он взял себя в руки.

Рубашка Кумбса промокла от пота. Узел его галстука, на который стекал пот по его щекам и шее, был мокрым. Он выглядел как человек, которого только что вырвало большую часть часа. Он был болен.

"Радуйся, покажи им что-нибудь. Отпустите мистера Кумбса. Он не имеет к этому никакого отношения ".

"Нет, я так не думаю".

Зазвонил телефон, он поднял трубку и слушал, ничего не говоря. Затем он мягко положил трубку на рычаг. Через несколько мгновений телефон зазвонил снова, он ответил и быстро нажал кнопку удержания. Он нажал клавишу для прослушивания другой строки и также поставил ее на удержание. Теперь никто не мог позвонить.

"Ты облажался", - сказал я. "Позволь им поговорить с тобой, они что-нибудь придумают".

"Послушай, когда мне понадобится твой совет, я выбью его из тебя. А теперь, заткнись нахуй!"

"Хорошо".

"Я сказал, заткнись!"

Я поднял руки в жесте "я сдаюсь".

"Вы, гребаные засранцы из СМИ, все равно никогда не знаете, о чем говорите. Ты - как тебя зовут, кстати?"

"Джек Макэвой".

"У тебя есть удостоверение личности?"

"У меня в кармане".

"Брось это сюда".

Я медленно вытащил свой бумажник и протянул ему по ковру. Он открыл его и просмотрел пропуска для прессы.

"Я думал, ты - Денвер? Какого хрена ты делаешь в Лос-Анджелесе?"

"Я говорил тебе. Мой брат."

"Да, и я говорил тебе. Я никого не убивал ".

"А что насчет него?"

Я кивнул в сторону неподвижно лежащего тела Торсона. Гладден посмотрел на тело, а затем снова на меня.

"Он создал пьесу. Я закончил это. Правила игры."

"Парень мертв. Это не гребаная игра ".

Гладден поднял пистолет и направил его мне в лицо.

"Если я говорю, что это игра, значит, это игра".

Я ничего не сказал в ответ.

"Пожалуйста", - сказал Кумбс. "Пожалуйста..."

"Пожалуйста, что? Просто заткнись нахуй. Ты… э-э, разносчик газет, что ты собираешься написать, когда все это закончится? Предполагая, что ты все еще можешь писать."

Я думал, по крайней мере, минуту, и он позволил мне.

"Я скажу почему, если ты этого хочешь", - сказал я наконец. "Это всегда самый интересный вопрос. Почему ты это сделал? Я бы сказал, что. Это из-за того парня во Флориде? Бельтран?"

Он насмешливо фыркнул, больше от недовольства тем, что я упомянул это имя, а не тем, что я его знал.

"Это не интервью. И если это так, то без гребаных комментариев ".

Гладден смотрел на пистолет в своих руках, казалось, долгое время. Я думаю, в тот момент он почувствовал, как на него давит тщетность ситуации. Он знал, что никуда не денется, и у меня возникло ощущение, что он знал, что его след в конечном итоге закончится в подобной сцене. Казалось, он был в уязвимом месте, и я попробовал снова.

"Тебе следует снять трубку и сказать им, что ты хочешь поговорить с Рейчел Уоллинг", - сказал я. "Скажи им, что поговоришь с ней. Она агент. Ты помнишь ее? Она пришла к тебе в Рейфорд. Она все знает о тебе, Глэдден, и она бы помогла."

Он отрицательно покачал головой.

"Мне пришлось убить твоего брата", - тихо сказал он, не глядя на меня. "Я должен был это сделать".

Я ждал, и это было все, что он сказал.

"Почему?"

"Единственный способ спасти его".

"Спасти его от чего?"

"Разве ты не понимаешь?" Теперь он посмотрел на меня, в его глазах была глубокая боль и гнев. "От того, чтобы стать таким, как я. Посмотри на меня! От того, что стал таким, как я!"

Я собирался задать еще один вопрос, когда внезапно раздался звук бьющегося стекла. Я посмотрел вперед и увидел темный предмет размером с бейсбольный мяч, который отскочил через комнату к перевернутому столу рядом с Глэдденом. Я осознал, что это было, и начал перекатываться и поднимать руки, чтобы обхватить голову и прикрыть глаза, как раз в тот момент, когда в демонстрационном зале произошел ужасный взрыв, вспышка света, которая прожгла мои закрытые глаза, и последовавшее за этим сотрясение, такое сильное, что через меня прошла волна энергии, как удар по всему телу.

Остальные окна разлетелись вдребезги, и когда я закончил свой бросок, я открыл глаза достаточно, чтобы увидеть Глэддена. Он корчился на полу, его глаза были широко раскрыты, но не сфокусированы, а руки прижаты к ушам. Но я мог сказать, что он слишком поздно осознал, что происходит. Я смог блокировать, по крайней мере, часть воздействия контузионной гранаты. Он выглядел так, как будто принял на себя всю тяжесть этого. Я увидел пистолет, свободно валяющийся на полу рядом с его ногами. Не останавливаясь, чтобы оценить свои шансы, я быстро подполз к нему.

Гладден сел, когда я подошел к нему, и мы оба бросились к пистолету, наши руки потянулись к нему одновременно. Мы боролись за контроль и катались друг по другу. Моей мыслью было нажать на спусковой крючок и просто начать стрелять. Не имело значения, ударил я его или нет, главное, чтобы я не ударил себя. Я знал, что за взрывом осколочной гранаты последует нападение агентов. Если бы я мог разрядить пистолет, не имело бы значения, у кого он был. Все было бы кончено.

Мне удалось просунуть большой палец левой руки за спусковую скобу, но единственное место, за которое могла ухватиться моя правая рука, был конец ствола. Пистолет был у нас между грудей, направленный к нашим подбородкам. В тот момент, когда я решил - надеялся - что нахожусь вне линии огня, я сжал левой рукой, одновременно разжимая правую. Пистолет разрядился, и я почувствовал острую боль, когда пуля задела перепонку между моим большим пальцем и ладонью, а выходящие газы обожгли мою руку. В тот же момент я услышал вой Глэддена. Я посмотрел ему в лицо и увидел, что у него из носа течет кровь. То, что от этого осталось. Пуля оторвала край его левой ноздри и прорезала глубокую складку на лбу.

Я почувствовал, как его хватка на мгновение ослабла, и в одном порыве силы - возможно, моем последнем - я вырвал контроль над пистолетом. Я отстранился от него, услышав звук шагов по стеклу и неразборчивые крики, когда Гладден сделал еще один выпад за пистолетом в моих руках. Мой большой палец все еще был зажат в спусковой скобе, до самого сустава. Он был прижат к спусковой скобе, и не осталось места для движения. Гладден попытался вывернуть пистолет обратно, и при этом он выстрелил еще раз. В этот момент наши глаза встретились, и в его взгляде было что-то красноречивое. Они сказали мне, что он хотел пулю.

Тут же его хватка на пистолете ослабла, и он отступил от меня. Я видел зияющую рану в его груди. Его глаза смотрели на меня с тем же выражением решимости, которое я видела несколько мгновений назад. Как будто он знал, что должно было произойти. Он потянулся к груди и посмотрел вниз на кровь, заливающую его руку.

Внезапно меня схватили сзади и оттащили от него. Чья-то рука крепко сжала мою руку, а другая осторожно вынула пистолет из моей руки. Я поднял глаза и увидел мужчину в черном шлеме и таком же черном комбинезоне с большим бронежилетом снаружи. Он держал в руках что-то вроде штурмового оружия и носил радиогарнитуру, тонкая черная полоска изгибалась перед его ртом. Он посмотрел на меня сверху вниз и коснулся кнопки передачи у своего уха.

"Здесь мы все в безопасности", - сказал он. "У нас двое ранены, а двое идут пешком. Заходи."

43

Боли не было, и это удивило его. Кровь, струившаяся сквозь его пальцы и по рукам, была теплой и успокаивающей. У него было головокружительное чувство, что он только что прошел какое-то испытание. Он сделал это. Что бы это ни было. Звук и движение вокруг него были приглушены и происходили в замедленной съемке. Он огляделся и увидел того, кто в него стрелял. Денвер. На мгновение их взгляды встретились, но затем кто-то встал на пути. Человек в черном склонился над ним и что-то сделал. Гладден посмотрел вниз и увидел наручники на своих запястьях. Он улыбнулся глупости этого. Никакие наручники не могли удержать его там, куда он направлялся сейчас.

Затем он увидел ее. Женщина, склонившаяся над тем, из Денвера. Она сжала его руку. Глэдден узнал ее. Она была одной из тех, кто приходил к нему много лет назад в тюрьме. Теперь он вспомнил.

Ему становилось холодно. Его плечи и шея. Его ноги, они онемели. Он хотел одеяло, но никто на него не смотрел. Никому не было дела. Комната становилась ярче, как телевизионные камеры. Он ускользал и знал это.

"Вот на что это похоже", - прошептал он, но, казалось, никто не услышал.

Кроме женщины. Она обернулась на звук его тихих слов. Их взгляды встретились, и через мгновение Глэддену показалось, что он увидел легкий кивок, знак признания.

Признание чего, он задавался вопросом. Что я умираю? Что в моем пребывании здесь была цель? Он повернул к ней голову и стал ждать, когда жизнь перестанет вытекать из него. Теперь он мог отдохнуть. Наконец-то.

Он посмотрел на нее еще раз, но она снова смотрела на мужчину сверху вниз. Гладден изучал его, человека, который убил его, и странная мысль пробивалась сквозь кровь. Он казался слишком старым, чтобы иметь брата такого юного. Должно быть, где-то произошла ошибка.

Гладден умер с открытыми глазами, глядя на человека, который убил его.

44

Это была сюрреалистическая сцена. Люди бегали по демонстрационному залу, кричали, склонившись над мертвыми и умирающими. В ушах звенит, в руке пульсирует. Казалось, все происходило почти в замедленной съемке. По крайней мере, так это осталось в моей памяти. И из всего этого появилась Рейчел, пройдя сквозь стекло, как ангел-хранитель, посланный проводить меня. Она наклонилась, схватила мою неповрежденную руку и сжала ее. Ее прикосновение было похоже на синюю ракетку, отбрасывающую меня с ровной линии. Я внезапно осознал, что произошло и что я сделал, и меня переполняла радость от того, что я просто выжил. Мысли о справедливости и мщении были далеко.

Я посмотрел на Торсона. Парамедики работали над ним, одна из них сидела на нем верхом, вкладывая весь свой вес в массаж сердца, другая удерживала кислородную маску на месте. Еще один застегивает молнию на своем распростертом теле в скафандре высокого давления. Бэкус опустился на колени рядом со своим поверженным агентом, держа его за руку и потирая запястье, крича: "Дыши, черт возьми, дыши! Давай, Гордо, дыши!"

Но этому не суждено было сбыться. Они не смогли воскресить бедного Торсона из мертвых. Они все знали это, но никто не остановился. Они продолжали работать над ним, и когда носилки и каталку внесли через разбитое переднее окно и его погрузили на борт, парамедик снова заняла свое место, оседлав его сверху. Ее локти сцеплены, ее руки сцеплены вместе и толкают вверх и вниз, вверх и вниз, его грудь. Их выкатили вот так.

Я наблюдал, как Рейчел наблюдала за процессией не печальными, а отстраненными глазами, затем ее взгляд упал с выхода ее бывшего мужа на его убийцу на полу рядом со мной.

Я посмотрел на Глэддена. На него надели наручники, и никто с ним еще не работал. Они собирались позволить ему умереть. Все мысли о том, что они могли бы у него узнать, вылетели в окно, когда он вонзил нож в горло Торсона.

Я посмотрел на него и подумал, на самом деле, что он уже мертв, его глаза безучастно смотрели в потолок. Но затем его губы шевельнулись, и он сказал что-то, чего я не смог расслышать. Затем его голова медленно повернулась ко мне. Сначала его взгляд задержался на Рейчел. Это длилось всего мгновение, но я увидел, как их взгляды встретились и между ними установилось какое-то общение. Возможно, узнавание. Возможно, он помнил ее. Затем он медленно перевел взгляд, пока снова не уставился прямо на меня. Я смотрела в его глаза, когда жизнь покидала их.

После того, как Рейчел проводила меня из Data Imaging, меня отвезли на машине скорой помощи в больницу под названием Cedars-Sinai. К тому времени, когда я прибыл, Торсон и Гладден уже были там и были объявлены мертвыми. В отделении неотложной помощи врач осмотрел мою руку, промыл рану чем-то, похожим на черную соломинку от содовой, а затем зашил ее. Он смазал ожоги каким-то бальзамом, а затем обмотал все вокруг бинтами.

"Ожоги - это ерунда", - сказал он, перевязывая. "Не беспокойся о них. Но рана будет тяжелой. С положительной стороны, это насквозь, никаких костей. Но на негативе пуля перебила вот это сухожилие, и у вас будут ограничены движения большого пальца, если вы оставите все как есть. Я могу свести вас со специалистом, который, вероятно, сможет пришить сухожилие или сделать вам новое. После операции и некоторых упражнений все должно быть в порядке ".

"А как насчет машинописи?"

"Не в ближайшее время".

"Нет, я имею в виду как упражнение".

"Да, может быть. Тебе придется спросить своего врача ".

Он похлопал меня по плечу и вышел из комнаты. Я был один в течение десяти минут, сидя на смотровом столе, прежде чем вошли Бэкус и Рейчел. У Бэкуса был опустошенный вид человека, который видел, как все его планы превращаются в дерьмо.

"Как у тебя дела, Джек?" он спросил.

"Я в порядке. Я сожалею об агенте Торсоне. Это было..."

"Я знаю. Эти вещи..."

Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Я посмотрел на Рейчел, и наши взгляды встретились.

"Ты уверен, что с тобой все в порядке?"

"Да, прекрасно. Я не буду печатать какое-то время, но… Думаю, мне повезло. Что случилось с Кумбсом?"

"Он все еще в шоке от того, что произошло, но с ним все в порядке".

Я посмотрел на Бэкуса.

"Боб, я ничего не мог поделать. Что-то случилось. Казалось, что они внезапно поняли, кто такой друг друг. Я не знаю. Почему Торсон не осуществил свой план? Почему он просто не отдал ему камеру вместо того, чтобы тянуться за пистолетом?"

"Потому что он хотел быть героем", - сказала Рейчел. "Он хотел ареста. Или убийство".

"Рейчел, мы этого не знаем", - сказал Бэкус. "Мы никогда этого не сделаем. Однако на один вопрос, на который можно ответить, это почему ты вообще туда пошел, Джек? Почему?"

Я посмотрел вниз на свою забинтованную руку. Здоровой рукой я коснулся своей щеки.

"Я не знаю", - ответил я. "Я увидел, как Торсон зевает на мониторе, и подумал… Я не знаю, почему я это сделал. Однажды он принес мне кофе… Я возвращал услугу. Я не думал, что Гладден собирается появиться ".

Я солгал. Но я не мог сформулировать свои истинные мотивы или эмоции. Все, что я знал, это то, что у меня было ощущение, что если я зайду в тот магазин, может появиться Глэдден. И я хотела, чтобы он увидел меня. Без маскировки. Я хотел, чтобы он увидел моего брата.

"Что ж", - сказал Бэкус после некоторого молчания. "Как думаешь, ты сможешь завтра провести немного времени со стенографисткой? Я понимаю, что вам больно, но мы хотели бы получить ваше заявление, чтобы мы могли разобраться во всем этом. Нам придется кое-что представить местному окружному прокурору ".

Я кивнул.

"Да, я буду там".

"Знаешь, Джек, когда Гладден достал камеру, он также убрал звук. Мы не знаем, что там было сказано. Итак, скажи мне, Гладден что-нибудь сказал?"

Я на мгновение задумался. Память все еще возвращалась ко мне.

"Сначала он сказал, что никого не убивал. Затем он признался в убийстве Шона. Он сказал, что убил моего брата ".

Бэкус приподнял брови, как будто удивленный, а затем кивнул.

"Ладно, Джек, тогда и увидимся". Он повернулся к Рейчел. "Ты сказал, что отведешь его обратно в комнату?"

"Да, Боб".

"Хорошо".

Бэкус вышел из комнаты с опущенной головой, и мне стало плохо. Я не думал, что он принял мое объяснение, и мне было интересно, всегда ли он будет винить меня за то, как ужасно неправильно все пошло.

"Что с ним будет?" Я спросил.

"Ну, во-первых, в лобби полно представителей СМИ, и он должен рассказать им, как все это пошло наперекосяк. После этого, я уверен, режиссер захочет, чтобы Профессиональные стандарты проявили себя, чтобы расследовать планирование этого. Для него лучше не станет ".

"Это был план Торсона. Разве они не могут просто..."

"Боб одобрил это. Если кому-то придется пасть, Гордона больше нет рядом ".

Глядя через открытую дверь, куда только что вошел Бэкус, я увидел, как доктор остановился и заглянул внутрь. В руке он держал стетоскоп, а в кармане белого пиджака - несколько ручек.

"Здесь все в порядке?" - спросил он.

"Прекрасно".

"У нас все хорошо", - добавила Рейчел.

Она отвернулась от двери и посмотрела на меня.

"Ты уверен?"

Я кивнул.

"Я так рад, что с тобой все в порядке. Это был глупый поступок, который ты совершил ".

"Я просто подумал, что ему не помешал бы кофе. Я не экс-"

"Я имею в виду стремление к оружию. Получаю это от Глэддена ".

Я пожал плечами. Может быть, это было глупо, подумал я, но, возможно, это спасло мне жизнь.

"Как ты узнала, Рейчел?"

"Знаешь что?"

"Ты спросил меня, что произойдет, если я когда-нибудь встречусь с ним лицом к лицу. Это было так, как будто ты знал ".

"Я не знал, Джек. Это был просто вопрос ".

Она протянула руку и провела по линии моего подбородка, как делала, когда у меня была борода. Затем пальцем она приподняла мой подбородок, пока я не посмотрел на нее. Она переместилась между моих ног и притянула меня к себе для глубокого поцелуя. Это было целебно и чувственно одновременно. Я закрыл глаза. Моя здоровая рука скользнула под ее жакет, и я легонько положил ее ей на грудь.

Когда она отстранилась, я открыл глаза и через ее плечо увидел, что доктор, который ранее просунул голову в дверь, отворачивается.

"Подглядывающий", - сказал я.

"Что?"

"Этот доктор. Я думаю, он наблюдал за нами ".

"Не обращай на него внимания. Ты готов идти?"

"Да, я готов".

"Тебе выписали обезболивающее?"

"Предполагается, что я приму какие-нибудь таблетки, прежде чем выпишусь".

"Ты не можешь выйти. Средства массовой информации там, наверху, и они будут повсюду вокруг тебя ".

"Черт, я забыл. Я должен позвонить ".

Я посмотрел на свои часы. В Денвере было почти восемь. Грег Гленн, вероятно, был там, ожидая от меня вестей, отказываясь выпустить первую полосу в печать, пока не получит вестей от меня. Я полагал, что самое позднее, когда он сможет уйти, будет девять. Я огляделся вокруг. На стене над прилавком с припасами и оборудованием в задней части комнаты висел телефон.

"Не могли бы вы пойти и сказать им, что я не могу там зарегистрироваться?" Я спросил. "Тем временем я просто зайду в "Рокки" и скажу им, что я все еще жив".

Гленн был почти в бреду, когда я дозвонился до него.

"Джек, где, черт возьми, ты был?"

"Я вроде как был связан. Я..."

"Ты в порядке? Телеграммы говорят, что в тебя стреляли ".

"Я в порядке. Какое-то время я буду печатать одной рукой ".

"Телеграммы говорят, что Поэт мертв. AP цитирует один источник, который говорит, что вы… э-э, убил его."

"У AP есть хороший источник".

"Господи, Джек".

Я не ответил.

"CNN ведет прямую трансляцию с места событий каждые десять минут, но у них ни хрена нет. В больнице должна быть пресс-конференция."

"Верно. И если вы можете свести меня с кем-нибудь, чтобы я немного переписал, я могу рассказать вам достаточно истории для первой полосы. Это будет лучше, чем кто-либо другой получит сегодня вечером ".

Он ничего не сказал в ответ.

"Грег?"

"Подожди минутку, Джек. Я должен подумать. Ты..."

Он не закончил, но я подождал, пока он закончит.

"Джек, я собираюсь соединить тебя с Джексоном. Расскажи ему все, что можешь. Он также сделает заметки с пресс-конференции, если CNN опубликует их ".

"Подожди минутку. Я не хочу ничего дарить Джексону. Просто дайте мне разносчика копий или клерка, и я продиктую историю. Это будет лучше, чем то, что они представили на пресс-конференции ".

"Нет, Джек, ты не можешь. Теперь все по-другому".

"О чем ты говоришь?"

"Ты больше не освещаешь эту историю. Ты - часть этого. Ты убил парня, который убил твоего брата. Ты убил Поэта. Теперь эта история о тебе. Ты не можешь это написать. Я соединяю тебя с Джексоном. Но сделай мне одолжение. Держись подальше от других репортеров там. Дайте нам однодневный эксклюзив, по крайней мере, о нашем собственном парне ".

"Послушай, я всегда был частью этой истории".

"Да, но ты ни в кого не стрелял. Джек, репортеры так не поступают. Это то, что делают копы, и ты перешел эту черту. Ты вне сюжета. Мне жаль."

"Это был он или я, Грег".

"Я уверен, что это был он, и слава Богу, что это был он. Но это ничего не меняет, Джек."

Я ничего не сказал. В глубине души я знал, что он был прав насчет того, что я этого не писал. Я просто не мог в это поверить. Это была моя история, а теперь ее не стало. Я все еще был внутри, но я был снаружи.

Как только Рейчел вернулась в комнату с планшетом и несколькими бланками для меня на подпись, Джексон вышел на связь. Он рассказал мне, какая это будет замечательная история, и начал задавать вопросы. Я ответил на все из них и рассказал ему кое-что, о чем его не спрашивали. Я подписывал бланки там, куда указывала Рейчел, когда я говорил.

Интервью было быстрым. Джексон сказал, что хочет посмотреть пресс-конференцию на CNN, чтобы получить официальный комментарий и подтверждение моей версии событий. Он спросил, не перезвоню ли я через час на случай дополнительных вопросов, и я согласился. Затем мы повесили трубки, и я был благодарен, что сошел с линии.

"Что ж, теперь, когда ты только что отказалась от своей жизни и своего первенца, ты свободна идти", - сказала Рейчел. "Ты уверен, что не хочешь ничего из этого прочитать?"

"Нет, давай уйдем. Ты получаешь обезболивающее? Моя рука снова начинает болеть ".

"Да, прямо здесь".

Она вытащила пузырек из кармана пальто и протянула его мне вместе с пачкой розовых листков с телефонными сообщениями, очевидно, сделанных на стойке регистрации больницы.

"Что такое..."

Были звонки от продюсеров новостей трех телеканалов, "Ночной линии" с Тедом Коппелом и двух утренних шоу, а также от репортеров "Нью-Йорк таймс" и "Вашингтон пост".

"Ты знаменитость, Джек", - сказала Рейчел. "Ты встретился лицом к лицу с дьяволом и выжил. Люди хотят спросить вас, как вы это чувствовали. Люди всегда хотят знать о дьяволе ".

Я сунул сообщения в задний карман.

"Ты собираешься им позвонить?"

"Нет. Поехали".

На обратном пути в Голливуд я сказал Рейчел, что не хочу проводить ночь в отеле "Уилкокс". Я сказал, что хочу заказать доставку еды и напитков в номер, а затем лечь в удобную кровать и посмотреть телевизор с пультом дистанционного управления в руке - удобства, которых Уилкокс, очевидно, не предлагал. Она поняла мою точку зрения.

После того, как мы остановились в отеле Wilcox, чтобы я мог забрать свои вещи и выписаться, Рейчел поехала по бульвару Сансет в сторону Стрип. В "Шато Мармон" она осталась в машине, пока я шел к стойке регистрации. Я сказал, что хочу номер с видом и мне все равно, сколько это стоит. Они предоставили мне номер с балконом, который стоил больше, чем я когда-либо тратил на отель в своей жизни. С балкона открывался вид на "Мальборо Мэн" и остальные рекламные щиты на стрип. Мне нравилось смотреть на Marlboro Man. Рейчел не потрудилась снять собственную комнату.

Мы почти не разговаривали, пока ели ужин, который подавали в номер. Вместо этого мы сохраняли своего рода комфортное молчание, которого достигают пары, прожившие много лет. После этого я долго принимал ванну и слушал через громкоговоритель в ванной репортаж CNN о перестрелке в Digital Imaging. Не было ничего нового. Вопросов больше, чем ответов. Значительная часть пресс-конференции была сосредоточена на Торсоне и конечной жертве, которую он принес. Впервые я подумал о Рейчел и о том, как она справлялась с этим. Она потеряла своего бывшего мужа. Мужчина, которого она стала презирать, но с которым у нее все равно были близкие отношения.

Когда я вышел из ванной, на мне был махровый халат, предоставленный отелем. Она лежала на кровати, опираясь на подушки, и все еще смотрела телевизор.

"Местные новости вот-вот начнутся", - сказала она.

Я переполз через кровать и поцеловал ее.

"Ты в порядке?"

"Да, почему?"

"Я не знаю. Э-э, какими бы ни были ваши отношения с Торсоном, мне жаль. Понятно?"

"Я тоже".

"Я думал… ты хочешь заняться любовью?"

"Да".

Я выключил телевизор и свет. В какой-то момент в темноте я почувствовал вкус слез на ее щеках, и она обняла меня крепче, чем когда-либо прежде. В наших занятиях любовью было что-то горько-сладкое. Это было так, как если бы пути двух грустных и одиноких людей пересеклись и согласились помочь исцелить друг друга. Потом она прижалась к моей спине, и я попытался заснуть, но не смог. Демоны дня все еще бодрствовали внутри.

"Джек?" - прошептала она. "Почему ты плакал?"

Я помолчал несколько мгновений, пытаясь подобрать слова, которые объяснили бы ответ.

"Я не знаю", - наконец сказал я. "Это тяжело. Все это время, я думаю, я надеялся, в каком-то мечтательном смысле, что у меня будет шанс… Просто радуйся, что ты никогда не делал того, что я сделал сегодня. Просто радуйся".

Еще позже сон не приходил, даже после того, как я принял одну из таблеток из больницы. Она спросила меня, о чем я думаю.

"Я думаю о том, что он сказал мне в конце. Я не понимаю, что он имел в виду ".

"Что он тебе сказал?"

"Он сказал, что убил Шона, чтобы спасти его".

"От чего?"

"От того, что стал таким, как он. Вот чего я не понимаю".

"Мы, вероятно, никогда этого не сделаем. Ты должен просто отпустить это сейчас. Все кончено ".

"Он сказал что-то еще. В конце. Когда все были там. Ты слышал это?"

"Я так думаю".

"Что это было?"

"Он сказал что-то вроде: "Вот на что это похоже". Вот и все".

"Что это значит?"

"Я думаю, он разгадывал тайну".

"Смерть".

"Он предвидел, что это произойдет. Он увидел ответы. Он сказал: "Вот на что это похоже". Затем он умер ".

45

Утром мы обнаружили, что Бэкус уже ждет нас в конференц-зале на семнадцатом этаже федерального здания. Был еще один ясный день, и я мог видеть вершину Каталины, поднимающуюся за морским слоем утреннего тумана в заливе Санта-Моника. Было восемь тридцать, но Бэкус снял пиджак и выглядел так, как будто занимался этим уже несколько часов. Его место за столом для совещаний было завалено бумагами, двумя открытыми ноутбуками и стопкой розовых листков с телефонными сообщениями. Его лицо было осунувшимся и печальным. Казалось, что потеря Торсона оставит на нем неизгладимый след.

"Рейчел, Джек", - сказал он, приветствуя. Утро не было добрым, и он этого не говорил. "Как твоя рука?"

"Все в порядке".

Мы привезли с собой контейнеры с кофе, но я увидел, что у него их нет. Я предложил ему свой, но он сказал, что уже выпил слишком много.

"Что у нас есть?" Спросила Рейчел.

"Вы двое выписались? Я пытался дозвониться тебе этим утром, Рейчел."

"Да", - сказала она. "Джек хотел чего-нибудь более удобного. Мы переехали в "Шато Мармон"."

"Довольно комфортно".

"Не волнуйся. Я не буду предъявлять это для возмещения ".

Он кивнул, и по тому, как он посмотрел на нее, я понял, что он знал, что у нее не было собственной комнаты и ей все равно нечего было подавать. Впрочем, это было наименьшей из его забот.

"Все складывается воедино", - сказал он. "Еще один для учебы, я полагаю. Эти люди - если их можно так назвать - никогда не перестают меня удивлять. Каждый из них, их истории… каждый из них - черная дыра. И никогда не бывает достаточно крови, чтобы наполнить его ".

Рейчел выдвинула стул и села напротив него. Я сел рядом с ней. Мы ничего не сказали. Мы знали, что он хотел продолжать. Он протянул руку с ручкой и постучал по боковой панели одного из ноутбуков.

"Это принадлежало ему", - сказал он. "Это было извлечено из багажника его машины прошлой ночью".

"Машина фирмы "Герц"?" Я спросил.

"Нет. Он прибыл в Data Imaging на восьмидесятичетвертом "Плимуте", зарегистрированном на Дарлин Кугель, тридцати шести лет, из Северного Голливуда. Прошлой ночью мы были в ее квартире, не получили ответа и вошли. Она была в постели. Ее горло было перерезано, вероятно, тем же ножом, которым он убил Гордона. Она была мертва уже несколько дней. Это выглядело так, будто он жег благовония, разбрызгивая духи, чтобы скрыть запах ".

"Он остался там с ее телом?" Спросила Рейчел.

"Похоже на то".

"Это была ее одежда, в которой он был одет?" Я спросил.

"И парик".

"Что он вообще делал, одетый как она?" Спросила Рейчел.

"Не знаю и теперь никогда не узнаю. Я предполагаю, что он знал, что все его ищут. Полиция, бюро. Он думал, что это способ покинуть ее дом, взять камеру, а затем, возможно, уехать из города ".

"Возможно. Что ты взял у нее дома?"

"Внутри не было ничего полезного, но для ее машины было выделено два парковочных места в гараже, и в одном из них мы нашли восьмидесятишестилетний "Понтиак Файрберд". Флоридский номер, он вернулся к Глэдис Оливерос из Гейнсвилла ".

"Его мать?" Я спросил.

"Да. Переехал туда, когда сел в тюрьму, чтобы она была рядом для свиданий, я думаю. Повторно вышла замуж и сменила имя. В общем, мы открыли багажник "Понтиака" и нашли компьютер, некоторые другие вещи, включая книги, которые Брасс нашел на фотографии из камеры. Там был старый спальный мешок. На нем кровь, и она есть в лаборатории. Первоначальное сообщение состоит в том, что в изоляции есть капок."

"Это значит, что он положил некоторых из своих жертв в багажник", - сказал я.

"Что объясняет часы, которые они отсутствовали", - добавила Рейчел.

"Подожди минутку", - сказал я. "Если у него была машина его матери, как насчет машины от Hertz в Финиксе? Зачем ему брать машину напрокат, если она у него уже была?"

"Просто еще один способ запутать след, Джек. Пользуется маминой, чтобы переезжать из города в город, но потом снимает одну, когда приезжает за убийством полицейского ".

Мое замешательство по поводу логики этой теории отразилось на моем лице. Но Бэкус отклонил это.

"В любом случае, мы еще не получили записи Hertz, так что давайте не будем отвлекаться. На данный момент компьютер - это то, что важно ".

"Что в этом такого?" Спросила Рейчел.

"В офисе здесь есть компьютерный блок, работает с группой в Квантико. Один из агентов, Дон Клирмаунтейн, взял это прошлой ночью и сломал кодировку примерно к трем утра. Он скопировал жесткий диск на мэйнфрейм здесь. В любом случае, там полно фотографий. Их пятьдесят семь."

Бэкус большим и указательным пальцами ущипнул себя за переносицу. Он постарел с тех пор, как я в последний раз видел его в больнице. Сильно постарел.

"Дети?" Спросила Рейчел.

Бэкус кивнул.

"Иисус. Жертвы?"

"Да... до и после. Это ужасный материал. Поистине ужасный".

"И он куда-то передавал это? Как мы и думали?"

"Да, в компьютере есть сотовый модем, как у Гордона… как он и предполагал. Он тоже зарегистрирован за пределами Гейнсвилла на Оливероса. Мы получили записи совсем недавно".

Он указал на некоторые документы, лежащие перед ним.

"Поступает много звонков", - сказал он. "Повсюду. Он попал в какую-то сеть. Сеть, пользователи которой были заинтересованы в такого рода фотографиях".

Он поднял взгляд от бумаг на нас, его глаза были больными, но дерзкими.

"Сейчас мы отслеживаем их всех. Мы собираемся произвести много арестов. Многие люди заплатят за это. То, что случилось с Гордоном, не будет напрасным".

Он кивнул больше самому себе, чем нам.

"Мы можем сравнить передачи и пользователей с банковскими вкладами, которые я нашла в Джексонвилле", - сказала Рейчел. "Держу пари, мы сможем узнать, сколько они заплатили за фотографии и когда".

"Ясная гора и его люди уже работают над этим. Они дальше по коридору, в офисах Третьей группы, если вы хотите зайти."

"Боб?" Я сказал. "Они просмотрели все пятьдесят семь фотографий?"

Он мгновение смотрел на меня, прежде чем ответить.

"Я сделал, Джек. Я сделал."

"Они были всего лишь детьми?"

Я почувствовал, как у меня сжалось в груди. Все, что я говорила себе о том, что была эмоционально подавлена своим братом, и о том, что произошло, было ложью.

"Нет, Джек", - сказал Бэкус. "Фотографий этих жертв нет. Никто из полицейских, никто из других взрослых жертв. Я думаю..."

Он не закончил.

"Что?" Я спросил.

"Я думаю, такого рода фотографии не были бы ему выгодны".

Я опустил взгляд на свои руки, лежащие на столе. Моя правая рука начала болеть и казалась липкой под белыми бинтами. Я почувствовал, как облегчение прошло через меня. Я думаю, это было облегчение. Что еще вы чувствуете, когда узнаете, что по всей стране нет фотографий тела вашего убитого брата, которые были бы распространены в Интернете и готовы к скачиванию любым больным человеком, имеющим к этому вкус?

"Я думаю, когда все узнают об этом парне, найдется много людей, которые захотят устроить парад в твою честь, Джек", - сказал Бэкус. "Сажаю тебя в машину с откидным верхом и везу по Мэдисон-авеню".

Я посмотрел на него. Я не знал, было ли это попыткой пошутить, но я не улыбнулся.

"Может быть, иногда месть так же хороша, как и правосудие", - сказал он.

"Они в значительной степени одинаковы, если вы спросите меня".

После нескольких минут молчания Бэкус сменил тему.

"Джек, мы должны получить твое официальное заявление. Я договорился с одной из стенографисток офиса на девять тридцать. Ты готов?"

"Готов, как никогда в жизни".

"Мы просто хотим линейную историю. От А до Б, не упускайте ни одной детали. Я думал, Рейчел, ты справишься с этим, задашь вопросы ".

"Конечно, Боб".

"Я бы хотел завершить это сегодня и представить в окружной прокурор завтра. Может быть, тогда мы все сможем разойтись по домам".

"Кто готовит пакет для окружного прокурора?" Спросила Рейчел.

"Картер".

Он посмотрел на свои часы.

"У вас есть несколько минут, но почему бы вам не спуститься в холл и не спросить Салли Кимболл. Возможно, она уже готова уйти ".

Отпущенные, мы встали и направились к двери. Я наблюдал за Рейчел, пытаясь понять, была ли она раздражена тем, что ей поручили снимать с меня показания, в то время как местные агенты просматривали компьютерные записи Гладдена, что на данный момент казалось более захватывающей частью расследования. Она ничего не показала, а у двери конференц-зала обернулась и сказала Бэкусу, что будет рядом, если ему понадобится что-нибудь еще.

"Спасибо, Рейчел", - сказал он. "О, и Джек, это для тебя".

Он поднял стопку розовых листков с сообщениями. Я вернулся к столу и взял их.

"И это".

Он поднял мою компьютерную сумку с пола рядом со своим местом и передал ее мне через стол.

"Ты оставил это вчера в машине".

"Спасибо".

Я изучил стопку розовых листков. Их, должно быть, была дюжина.

"Ты популярный человек", - сказал Бэкус. "Не позволяй этому забивать себе голову".

"Только если они устроят мне этот парад".

Он не улыбнулся.

Пока Рейчел ходила искать стенографистку, я стоял в коридоре и просматривал сообщения. В основном это были повторы из сетей, но звонили несколько репортеров из печатных изданий, даже один из участников конкурса в моем родном городе, "Денвер пост". Таблоиды, как печатные, так и телевизионные, оставили сообщения. Также был звонок от Майкла Уоррена. Я отметил по номеру обратного звонка 213, что он все еще в городе.

Три сообщения, которые заинтриговали меня больше всего, были не из средств массовой информации. Дэн Бледсо позвонил всего час назад из Балтимора. И там было два сообщения от книжных издателей, одно от старшего редактора в нью-йоркском издательстве и одно от помощника издателя в другом издательстве. Я узнал оба отпечатка и почувствовал, как смесь трепета и волнения пробежала по моей груди.

Тогда ко мне подошла Рейчел.

"Она будет через пару минут. Здесь, внизу, есть офис, которым мы собираемся воспользоваться. Давай подождем там".

Я последовал за ней.

Комната была уменьшенной версией той, в которой мы встречались с Бэкусом, с круглым столом и четырьмя стульями, боковой стойкой с телефоном и панорамными окнами с видом на восток, в сторону центра города. Я спросил Рейчел, ничего, если я воспользуюсь телефоном, пока мы ждем, и она сказала, что давай. Я набрал номер, который оставил Бледсо, и он снял трубку после одного гудка.

"Расследования Бледсо".

"Это Джек Макэвой".

"Джек Мак, как у тебя дела?"

"Я в порядке. Как у тебя дела?"

"Намного лучше с тех пор, как я услышал новости этим утром".

"Что ж, тогда я рад".

"Ты молодец, Джек, что отправил этого парня в яму. Ты действительно молодец".

Тогда почему я не чувствую себя так хорошо, подумал я, но не сказал.

"Джек?"

"Что?"

"Я у тебя в долгу, приятель. И Джонни Мак у тебя в долгу".

"Нет, ты не понимаешь. Мы квиты, Дэн. Ты помог мне".

"Ну, все равно, однажды ты вернешься сюда, и мы пойдем в таверну за крабами. Это будет за мой счет".

"Спасибо, Дэн. Я выйду".

"Эй, а как насчет этой Джи-герл, о которой писали в газетах и на телевидении? Агент Уоллинг. Она красотка".

Я посмотрел на Рейчел.

"Да, она такая".

"Я видел клип на CNN, где она выводит тебя из магазина прошлой ночью. Будь осторожен, молодой человек."

Ему удалось вызвать у меня улыбку. Я повесил трубку и просмотрел два сообщения от издателей. У меня был соблазн ответить на звонки, но я передумал. Я мало что знал об издательской индустрии, но когда я писал свой первый роман - тот, что позже остался незаконченным и был спрятан в ящик стола, - я провел небольшое исследование и решил, что если я когда-нибудь закончу книгу, то найму агента, прежде чем идти к издателям. Я даже выбрал агента, которого я бы искал, чтобы представлять меня. Только я так и не закончил книгу, чтобы послать ему. Я решил, что еще раз посмотрю его имя и номер и позвоню ему позже.

Следующим, о чем следовало подумать, был звонок от Уоррена. Стенографистка все еще не прибыла в офис, поэтому я нажал на кнопки номера, который он оставил. Ответил оператор, и когда я спросил Уоррена, я увидел, что Рейчел сразу же подняла на меня вопросительный взгляд. Я подмигнул ей, когда голос на линии сообщил мне, что Уоррена нет в офисе. Я назвал ей свое имя, но не оставил сообщения или номера обратного звонка. Уоррену пришлось бы подумать о том, чтобы не пропустить звонок, когда он получил это.

"Зачем ты ему звонил?" Спросила Рейчел после того, как я повесил трубку. "Я думал, вы двое были врагами".

"Я предполагаю, что мы. Я, наверное, собирался сказать ему, чтобы он шел нахуй ".

Мне потребовалось час и пятнадцать минут, чтобы во всех подробностях рассказать свою историю Рейчел, а стенографистка записала ее. Рейчел в основном задавала наводящие вопросы, предназначенные для того, чтобы продвинуть меня по истории в хронологическом порядке. Когда я добрался до съемок, ее вопросы были более конкретными, и впервые она спросила, о чем я думал во время конкретных действий.

Я сказал ей, что пошел за пистолетом, чтобы просто отобрать его у Глэддена, не более того. Я рассказал ей о своей идее разрядить оружие, как только начнется борьба, и о том, что второй выстрел не был преднамеренным.

"Это скорее он вытащил пистолет, чем я нажал на курок, понимаешь? Он просто попытался сделать это еще раз, но мой большой палец все еще был на предохранителе. Когда он потянул за нее, она взорвалась. Он вроде как покончил с собой. Как будто он знал, что должно было произойти ".

После этого мы продолжили еще несколько минут, и Рейчел задала несколько уточняющих вопросов. Затем она сказала стенографистке, что стенограмма ей понадобится на следующее утро для включения в обвинительный пакет, который будет представлен окружному прокурору.

"Что вы имеете в виду, говоря "зарядный пакет"?" Спросил я после того, как стенографистка вышла из комнаты.

"Это всего лишь термин. Мы называем это так, независимо от того, добиваемся ли мы обвинения или обвинительного заключения или нет. Расслабься. Очевидно, что мы не ищем здесь ничего, кроме установления факта самообороны, оправданного убийства. Не волнуйся, Джек."

Было рано, но мы решили пообедать. Рейчел сказала, что подбросит меня к отелю позже. Ей нужно было вернуться к работе в местном офисе, но я бы закончил на сегодня. Мы шли по коридору, когда она заметила, что дверь с надписью "Третья группа" открыта, и заглянула внутрь. В комнате было двое мужчин, оба сидели за компьютерами, что-то делая на клавиатурах и поверх терминалов. Я заметил копию той же книги, что была у меня об Эдгаре Аллане По, на одном из мониторов агентов. Он был первым, кто заметил нас.

"Привет, я Рэйчел Уоллинг, как дела?"

Тогда другой поднял глаза, и они поздоровались вместе со своими именами. Затем Рейчел представила меня. Заговорил агент, который первым поднял глаза и представился как Дон Клирмонтейн.

"У нас все хорошо. К концу дня у нас будет список имен и адресов. Мы отправим их в ближайший ОФ, и у них должно быть достаточно для получения ордера на обыск ".

Я представил, как команды агентов выбивают двери и вытаскивают педофилов, которые купили цифровые фотографии убитых детей, из их кроватей. Это была бы общенациональная расплата. Я начал представлять заголовки. Общество мертвого поэта. Вот как они назвали бы этих людей.

"Но у меня здесь работает кое-что еще, действительно довольно особенное", - сказал Клирмаунтейн.

У компьютерного агента была хакерская улыбка на лице, когда он смотрел на нас. Это было приглашение, и Рейчел вошла в комнату, я сразу за ней.

"Что это?" - спросила она.

"Ну, что у нас здесь есть, так это куча цифр, по которым Gladden отправлял цифровые фотографии. Тогда у нас также есть записи о банковских переводах в Джексонвилле. Мы сопоставили это, и все очень хорошо сходится ".

Он взял стопку страниц с клавиатуры другого агента, просмотрел ее и выбрал лист.

"Например, пятого декабря прошлого года на счет был внесен депозит в размере пятисот долларов. Это было переведено из Национального банка Миннесоты в Сент-Поле. Отправителем значилось имя Дэвис Смит. Вероятно, вымышленное имя. На следующий день на сотовый модем Глэддена поступил звонок на номер, который мы отследили до парня по имени Данте Шервуд в Сент-Поле. Соединение длилось четыре минуты, примерно столько, сколько требуется для передачи и загрузки фотографии. У нас есть буквально десятки подобных транзакций. Однодневные корреляции между депозитами и передачами ".

"Великолепно".

"Теперь возникает вопрос, как все это подняло, откуда все эти покупатели узнали о Гладдене и о том, что он должен был продать? Другими словами, где была торговая площадка для этих фотографий?"

"И ты нашел это".

"Да, мы это сделали. Номер, на который чаще всего звонили по сотовому модему. Это компьютерная доска объявлений. Это называется PTL Network."

На лице Рейчел отразилось удивление.

"Восхвалять Господа?"

"Ты желаешь. На самом деле, мы думаем, что это означает любовь до подросткового возраста ".

"Отвратительно".

"Да. На самом деле это было довольно легко понять. Не так оригинально, и большинство этих досок используют такого рода эвфемизмы. Все утро у нас ушло на то, чтобы попасть в сеть ".

"Как ты это сделал?"

"Мы придумали пароли Гладдена".

"Подожди минутку", - сказала Рейчел. "То, что произошло прошлой ночью, было во всех новостях по всей стране. Разве тот, кто управлял этой доской объявлений, не уничтожил бы его? Ты знаешь, что удалил его доступ и его пароль, прежде чем мы вошли?"

"Он должен был, но он этого не сделал". Затем Клирмонтейн посмотрел на другого агента, и они обменялись заговорщическими улыбками. Было еще кое-что не сказанное. "Возможно, системный оператор был чем-то занят и не смог вовремя добраться до него".

"Ладно, расскажи мне остальное", - нетерпеливо сказала Рейчел.

"Ну, мы испробовали все, чтобы поступить, вариации на тему имени Гладден, DOB, социальное обеспечение, все обычные уловки. Ничего. Мы думали то же самое, что и вы, что он был удален из системы ".

"Но?"

"Но потом мы перешли к По".

Клирмонтейн снял тяжелую книгу со своего монитора и поднял ее.

"Это система ввода двух паролей. Мы легко справились с первым. Это был Эдгар. Но во-вторых, вот тут-то у нас и возникли проблемы. Мы испробовали Raven, Eidolon, Usher, все, что смогли извлечь из этой книги. Затем мы вернулись назад и снова просмотрели имена и номера Глэддена. По-прежнему ничего. Тогда - бинго!-мы справились с этим. Джо сделал это, когда ел кофейный кекс ".

Клирмонтейн указал на другого агента, Джо Переса, который улыбнулся и поклонился на своем месте. Я предположил, что для компьютерных копов то, что он сделал, было похоже на арест уличного полицейского за тяжкое преступление. Он выглядел гордым, как мальчик, который забивает гол в гостиничном номере на выпускном вечере.

"Я просто читал о По во время перерыва", - объяснил Перес. "Мои глаза устают слишком долго смотреть на монитор".

"К счастью для нас, он решил дать им отдохнуть, просматривая книгу", - сказал Клирмонтейн, возвращаясь к повествованию. "Джо, в разделе биографий, натыкается на ссылку на то, что По однажды использовал псевдоним, чтобы завербоваться в армию или что-то в этом роде. Эдгар Перри. Мы воткнули это и, как я уже сказал, бинго! Мы были внутри ".

Ясная Гора повернулся и обменялся "дай пять" с Пересом. Они выглядели как пара ботаников во время течки. Сегодняшнее ФБР, подумал я.

"Что ты нашел?"

"Есть двенадцать досок объявлений. Большинство из них для обсуждения конкретных вкусов. Другими словами, девочки младше двенадцати, мальчики младше десяти, что-то в этом роде. Существует совет по обращению к юристам. Мы нашли адвоката Гладдена, Краснера, указанного в нем. Тогда есть еще что-то вроде биографической доски с кучей странного дерьма на ней, эссе и тому подобное. Есть несколько, которые должны быть написаны нашим мужчиной. Посмотри на это".

Он снова просмотрел стопку бумаг и вытащил распечатку. Он начал читать с нее.

"Это от одного из них. "Я думаю, они знают обо мне. Мое время в свете общественного восхищения и страха близко. Я готов". Затем он продолжает: "Мое страдание - это моя страсть, моя религия. Это никогда не покидает меня. Это направляет меня. Это я." Там полно такого рода вещей, и автор в какой-то момент называет себя Эйдолоном. Итак, мы думаем, что это должен быть он. Вы, люди из BSS, собираетесь извлечь из этого много материала для исследовательских банков ".

"Хорошо", - сказала Рейчел. "Что еще?"

"Ну, одна из досок - это доска для обмена. Вы знаете, где люди размещают вещи, чтобы продать или купить."

"Вам нужны фотографии или удостоверения личности?"

"Ага. Там кто-то продает алабамские DLS. Я полагаю, нам придется в спешном порядке закрыть этого сосунка. И там был файл для продажи того, что было у Гладдена в его компьютере. Минимальная цена составляла пятьсот долларов за картину. Три за штуку. Ты что-то хотел, ты оставил сообщение с номером компьютера. Вы перевели деньги на банковский счет, и ваши фотографии появились в вашем компьютере. На доске обмена этот рекламодатель сказал, что может предоставить фотографии в соответствии с конкретными вкусами и желаниями ".

"Как будто он выполнял приказы, а потом он выходил и..."

"Правильно".

"Ты уже рассказал об этом Бобу Бэкусу?"

"Да, он только что был здесь".

Рейчел посмотрела на меня.

"Этот парад звучит все лучше и лучше с каждым разом".

"Ты забываешь о самой изящной части", - сказал Клирмаунтейн. "И что за парад?"

"Это ничего. Какая часть самая аккуратная?"

"Доска объявлений. Мы отследили номер до определенного места."

"И что?"

"Исправительное учреждение Юнион, Рейфорд, Флорида".

"О, Боже мой! Гомбл?"

Ясная Гора улыбнулся и кивнул.

"Это то, что думает Боб Бэкус. Он собирается попросить кого-нибудь проверить это. Я уже позвонил в тюрьму и спросил капитана того дня, куда делась эта строчка. Он сказал, что это в отдел снабжения. И, видите ли, я заметил, что все звонки Гладдена на этот номер были сделаны после пяти вечера по восточному поясному времени. Капитан сказал мне, что отдел снабжения закрывается каждый день в пять. Открывается в восемь каждое утро. Я также спросил его, есть ли в этом офисе компьютер для отслеживания заказов, поставок и тому подобного, и он сказал, что, конечно, есть. Я спросил, как насчет телефона, и он сказал, что такой есть, но он не подключен к компьютеру. Но поверьте мне, это не тот парень, который отличит модем от дырки в земле. Это парень, который добровольно ходит в тюрьму каждый день. Подумай об этом. Я сказал ему, чтобы он еще раз проверил телефонную линию, например, как-нибудь вечером после закрытия офиса и ...

"Подожди минутку. Он не..."

"Не волнуйся, он ничего не собирается делать. Я сказал ему не вмешиваться, пока он не получит вестей от нас. На данный момент сеть должна оставаться на линии, после пяти на Востоке, то есть. Я спросил его, кто там работает, и он сказал мне, что Гораций Гомбл. Он попечитель. Я вижу, вы уже знакомы с ним. Я думаю, что каждую ночь он подключает телефонную линию к компьютеру, прежде чем запереться и вернуться в свою камеру ".

Рейчел отменила обед со мной из-за новых событий. Она сказала, что мне придется взять такси обратно в отель и что она позвонит мне, когда сможет. Она сказала, что, возможно, собирается вернуться во Флориду, но даст мне знать. Я тоже хотел остаться, но усталость от бессонной ночи, наконец, взяла свое.

Я спустился на лифте вниз и шел через вестибюль федерального здания, думая о том, чтобы позвонить Грегу Гленну и проверить свои сообщения, когда услышал позади себя знакомый голос.

"Эй, горячая штучка, как это висит?"

Я обернулся, и Майкл Уоррен подошел ко мне.

"Уоррен. Я только что пытался дозвониться тебе в "Таймс". Они сказали, что тебя не было дома ".

"Я был здесь. В два должна была состояться еще одна пресс-конференция. Подумал, что приду пораньше и посмотрю, что смогу откопать ".

"Может быть, как другой источник?"

"Я же сказал тебе, Джек, я не собираюсь говорить с тобой об этом".

"Да, ну, я тоже с тобой не разговариваю".

Я повернулся и пошел прочь. Он звал меня вслед.

"Тогда зачем ты позвонил мне? Чтобы позлорадствовать?"

Я оглянулся на него.

"Что-то вроде этого. Я полагаю. Но знаешь, Уоррен, на самом деле я не сержусь на тебя. Ты взялся за историю, которая была тебе дана, и это круто. Я не могу винить тебя. У Торсона были свои планы, а ты об этом не знал. Он использовал тебя, но мы все привыкаем. Я увижу тебя".

"Подожди минутку, Джек. Если ты не злишься, почему бы тебе не поговорить со мной?"

"Потому что мы все еще конкуренты".

"Нет, мы не такие, чувак. Тебя даже больше нет в истории. Сегодня утром мне по факсу прислали первую страницу "Рокки". Они отдали это кому-то другому. Единственное место, где появляется ваше имя, - это в рассказе. Никаких подзаконных актов, Джек. Тебя нет в сюжете. Ты и есть история. Так почему бы нам не записать это здесь и не позволить мне задать вам несколько вопросов?"

"Например, "Как ты себя чувствуешь?" Это то, что ты хочешь спросить?"

"Это один из них, да".

Я смотрел на него довольно долгое время. Неважно, насколько он мне не нравился или что он сделал, я не мог отрицать, что сочувствовал его позиции. Он делал то, что я делал так много раз до этого. Я посмотрел на часы и на круг парковки за вестибюлем. Не было ни одного из ожидающих такси, которые я видел накануне.

"У тебя есть машина?"

"Да, служебная машина".

"Подвези меня к замку Мармон. Мы поговорим по дороге".

"Для протокола?"

"Для протокола".

Он включил магнитофон и поставил его на приборную панель. Он просто хотел получить от меня основы. Он хотел процитировать меня о том, что я сделал прошлой ночью, а не полагаться на источник из вторых рук, такой как представитель ФБР. Это было слишком просто, и он был слишком хорошим репортером, чтобы довольствоваться представителем. Когда это было возможно, он шел прямо к источнику. Я понял это. Я был таким же.

Рассказывая ему эту историю, я почему-то почувствовал себя хорошо. Мне это понравилось. Не было ничего такого, чего бы я уже не дал Джексону в моей собственной газете, так что это не было похоже на то, что я раскрывал секреты компании. Но Уоррен был рядом почти в самом начале пути, и мне нравилось быть тем, кто рассказал ему, куда это привело и чем закончилось.

Я не рассказал ему о последних событиях, о сети PTL и Гомбле, управляющем ею из тюрьмы. Это было слишком хорошо, чтобы отдать. Я планировал написать это сам, будь то для the Rocky или одного из тех издателей в Нью-Йорке.

Наконец, Уоррен подъехал к небольшому холму, ведущему ко входу в Шато Мармон. Швейцар открыл дверь, но я не вышел. Я посмотрела на Уоррена.

"Что-нибудь еще?"

"Нет, я думаю, я понял это. Мне все равно нужно вернуться в федеральное здание на пресс-конференцию. Но это будет здорово ".

"Ну, ты и Рокки - единственные, у кого это получилось. Я не планирую переходить на "печатную копию", если только это не шестизначная сумма ".

Он удивленно посмотрел на меня.

"Просто шучу, Уоррен. Я бы вломился с тобой в архив фонда, но, эй, я подвожу черту под продажей моей истории табу ".

"А как насчет издателей?"

"Я работаю над этим. Ты?"

"Я сдался, как только вышел твой первый рассказ. Мой агент сказал, что редакторы, с которыми он разговаривал, больше интересовались тобой, чем мной. У тебя был брат, ты знаешь? Ты, очевидно, был внутри. Единственное, что я мог бы продать, это одну из тех быстрых и грязных работ. Меня это не интересует. У меня есть репутация".

Я кивнул и повернулся, чтобы выйти из машины.

"Спасибо, что подвезли".

"Спасибо за рассказ".

Я вышел и собирался закрыть дверь, когда Уоррен начал что-то говорить, но затем остановился.

"Что это?"

"Я собирался… ах, черт возьми, послушай, Джек, насчет источника этой истории. Если бы..."

"Забудь об этом, чувак, это больше не имеет значения. Как я уже сказал, парень мертв, а ты сделал то, что сделал бы любой репортер ".

"Нет, подожди. Это не то, что я говорю… Я не отказываюсь от источников, Джек, но я могу сказать тебе, кто не является источником. И Торсон не был моим источником, ясно? Я даже не знал этого парня ".

Я просто кивнул, ничего не сказав. Он не знал, что я видел записи телефонных разговоров в отеле и что я знал, что он лжет. Новый "Ягуар" подъехал к парковочному козырьку, и пара, одетая с ног до головы в черное, начала выходить. Я оглянулся на Уоррена, задаваясь вопросом, что он пытался сделать. Какую аферу он мог провернуть, солгав сейчас?

"И это все?"

Уоррен перевернул ладонь вверх ногами и кивнул.

"Да, это оно. Поскольку он мертв, а ты был там, я подумал, что ты, возможно, захочешь знать."

Я посмотрел на него еще мгновение.

"Ладно, чувак", - сказал я. "Спасибо. Увидимся где-нибудь".

Я выпрямился и закрыл дверь, затем наклонился, чтобы посмотреть на Уоррена через окно, и помахал рукой. Он отдал честь в военном стиле и уехал.

46

В своей комнате я подключил свой компьютер к телефонной линии и набрал номер на компьютере Рокки. Меня ждали тридцать шесть сообщений по электронной почте. Я не проверял два дня. Большинство внутренних сообщений были поздравительными, хотя они и не были сформулированы как таковые, потому что отправители, вероятно, колебались, стоит ли это делать, задаваясь вопросом, правильно ли поздравлять меня с убийством Поэта. Два письма от Ван Джексона спрашивали меня, где я был, и просили позвонить, и три от Грега Гленна с тем же вопросом. Оператор Rocky также сбросил мои телефонные сообщения в корзину электронной почты, и там было несколько от репортеров со всей страны и от голливудских продюсерских компаний. Моя мать и Райли тоже звонили. Не было сомнений, что я был востребован. Я сохранил все сообщения на случай, если захочу перезвонить, и отключился.

Раздался звонок по прямой линии Грега Гленна оператору. Она сказала, что Грег был на собрании по истории, и у нее был постоянный приказ не звонить в конференц-зал. Я оставил свое имя и номер телефона и повесил трубку.

Прождав пятнадцать минут, пока Грег перезвонит мне, и пытаясь не думать о том, что сказал мне Уоррен в конце нашей поездки, я потеряла терпение и вышла из комнаты. Я пошел по стрип-стрит и в конце концов остановился у "Книжного супа", книжного магазина, который я заметил ранее во время поездки с Уорреном. Я зашел в раздел тайн и нашел книгу, которую я когда-то читал и которая, как я знал, была посвящена агенту автора. Моя теория заключалась в том, что это, по крайней мере, признак хорошего агента. С именем на руках я затем перешел в раздел исследований и отыскал агента в книге, в которой перечислялись литературные агентства, их адреса и номера телефонов. Я запомнил номер телефона, вышел из магазина и пешком вернулся в отель.

Когда я вернулся в свою комнату, на телефоне мигал красный огонек, и я знал, что это, вероятно, Грег, но я решил сначала позвонить агенту. В Нью-Йорке было пять часов, и я не знал, сколько у него часов. Он ответил после двух гудков. Я представился и быстро перешел к своей теме.

"Я хотел узнать, могу ли я поговорить с вами о том, чтобы вы представляли меня в связи с, э-э, я думаю, это можно было бы назвать книгой о настоящих преступлениях. Ты совершаешь настоящее преступление?"

"Да", - сказал он. "Но вместо того, чтобы обсуждать это по телефону, я бы действительно предпочел, чтобы вы прислали мне письмо с запросом, в котором рассказали бы о себе и проекте. Тогда я смогу ответить ".

"Я бы хотел, но не думаю, что на это есть время. Мне звонят издатели и киношники, и я должен быстро принять некоторые решения ".

Это зацепило. Я знал, что так и будет.

"Почему они звонят тебе? О чем это?"

"Вы читали или видели что-нибудь по телевизору об этом убийце в Лос-Анджелесе, Поэте?"

"Да, конечно".

"Я тот, кто, э-э, застрелил его. Я писатель-репортер. Мой брат..."

"Ты тот самый?"

"Я тот самый".

Хотя его часто прерывали другими звонками, мы двадцать минут говорили о возможном книжном проекте и интересе, который я уже получил от продюсеров фильма. Он сказал, что работал с агентом в Лос-Анджелесе, который мог справиться с интересами этой отрасли. Тем временем он хотел знать, как быстро я смогу отправить ему предложение на двух страницах. Я сказал ему, что доставлю это ему в течение часа, и он дал мне номер факс-модема своего компьютера. Он сказал, что если рассказ окажется таким же хорошим, как он видел по телевизору, то, по его мнению, он мог бы продать книгу к концу недели. Я сказал ему, что история была лучше.

"И последнее", - сказал он. "Откуда ты узнал мое имя?"

"Это было утром для фламинго".

Красный огонек на телефоне продолжал подмигивать мне, но я проигнорировал это, повесив трубку, и принялся за работу на своем ноутбуке, сочиняя предложение, пытаясь свести воедино последние две недели на двух страницах. Это был сложный процесс, которому не помогал только один рабочий почерк, и я долго работал, закончив четырьмя страницами.

К тому времени, как я закончил, моя рука начала пульсировать, хотя я и пытался ею не пользоваться. Я приняла еще одну таблетку, которую мне дали в больнице, и вернулась к компьютеру, вычитывая свое предложение, когда зазвонил телефон.

Это был Грег, и он был в ярости.

"Джек!" - закричал он. "Я ждал твоего звонка! Какого хрена ты делаешь?"

"Я действительно звонил! Я оставил сообщение. Я сижу здесь уже час, ожидая, когда ты перезвонишь ".

"Я сделал, черт возьми! Ты не получил мое сообщение?"

"Нет. Ты, должно быть, позвонил, когда я спустился в холл выпить кока-колы. Но я не получил ни одного..."

"Неважно, неважно. Слушай, что у нас есть на завтра? Я привлек к этому Джексона, а Шиди вылетел самолетом этим утром. Она собирается на пресс-конференцию в бюро. Но что ты можешь дать нам нового? Каждая газета в стране следит за нашими задницами, и мы должны оставаться у них на виду. Что нового? Что у тебя есть такого, чего нет у них?"

"Я не знаю", - солгал я. "Не так уж много всего происходит. Люди из бюро все еще уточняют детали, я полагаю… Я все еще вне сюжета?"

"Послушай, Джек, я не понимаю, как ты можешь это писать. Мы обсуждали это вчера. Ты слишком увлечен. Ты не можешь ожидать, что я позволю..."

"Хорошо, хорошо, я просто спросил. Эм... эм, есть пара вещей. Во-первых, они проследили этого парня Гладдена до квартиры прошлой ночью и нашли там тело. Еще одна жертва. Ты можешь начать с этого. Но, возможно, именно об этом и будет пресс-конференция. Тогда, также, скажи Джексону, чтобы он позвонил в местное отделение здесь и спросил о компьютере, который они нашли ".

"Компьютер?" - спросил я.

"Да, у Гладдена в машине был ноутбук. Их компьютерщики разбирались в этом всю ночь и сегодня утром. Я не знаю, возможно, стоит позвонить. Я не знаю, что они нашли ".

"Ну, чем ты занимался?"

"Я должен был пойти туда и сделать заявление. Это заняло все утро. Они должны пойти к окружному прокурору и попросить оправданное постановление об убийстве или что-то в этомроде. Я вернулся сюда, когда закончил ".

"Они не говорят тебе, что происходит?"

"Нет, я только подслушал, как пара агентов говорила о теле и о том, что было с компьютером, вот и все".

"Ладно, что ж, это только начало".

Я улыбался и пытался скрыть это в своем голосе. Я не заботился о том, чтобы обнародовать обнаружение последней жертвы Поэта. Это, вероятно, должно было выйти в любом случае. Но кто-то вроде Джексона, вызывающего холод, не смог бы даже получить подтверждение того, что компьютер существовал, не говоря уже о том, что в нем было. Бюро не выпустило бы это, пока это не было бы хорошо и готово к.

"Прости, это все, что у меня есть, Грег", - сказал я. "Передай Джексону, что я сожалею. Итак, что Шиди собирается делать, кроме пресс-конференции?"

Шиди был начинающим. Недавно ее назначили в команду go - репортеров, которые упаковали чемоданы в багажники своих автомобилей и готовы отправиться в путь в течение нескольких минут после любого бедствия или другой сенсационной новости за пределами Денвера. Когда-то я был репортером команды go. Но после освещения моей третьей авиакатастрофы и разговоров с людьми, чьи близкие превратились в хрустящие крошки или были найдены по частям, работа надоела, и я вернулся к полицейскому ритму.

"Я не знаю", - сказал Гленн. "Она будет охотиться повсюду. Когда ты возвращаешься?"

"Они хотят, чтобы я оставался поблизости на случай, если офис окружного прокурора захочет взять у меня интервью. Я думаю, к завтрашнему дню я закончу ".

"Хорошо, хорошо, если ты что-нибудь услышишь, дай мне знать сразу. И обосри их на стойке регистрации за то, что они не передали тебе мое сообщение. Я передам эту компьютерную штуку Джексону. Увидимся, Джек".

"Ладно. О, а Грег? С моей рукой все в порядке".

"Что?"

"Я знал, что ты обеспокоен. Но я чувствую себя намного лучше. Вероятно, все будет хорошо ".

"Джек, мне жаль. Это был один из таких дней ".

"Да. Я знаю. Я увижу тебя".

47

Болеутоляющая таблетка, которую я принял, начала действовать. Дискомфорт в моей руке утихал, и спокойный поток расслабления охватывал меня. После того, как я повесил трубку с Гленном, я подключил телефонную линию обратно к своему компьютеру, включил факсимильную программу и отправил предложение о книге на номер, который дал мне литературный агент. Когда я прислушивался к ревущему звуку подключения компьютеров, мысль поразила меня, как молния. Звонки, которые я сделал во время полета в Лос-Анджелес.

Я был так озабочен тем, чтобы доказать и разоблачить Торсона как утечку информации Уоррену, что обратил лишь мимолетное внимание на другие звонки в его гостиничном счете, звонки, которые я повторял сам в самолете до Лос-Анджелеса. На один из них ответил высокий сигнал компьютера во Флориде, возможно, в Калифорнийском университете в Рейфорде.

Я схватила с кровати сумку с компьютером, достала записные книжки и пролистала их обе, но не нашла никаких записей о звонках, которые я сделала в самолете. Тогда я вспомнил, что не записывал заметки или телефонные номера, потому что не ожидал, что кто-то украдет гостиничные счета из моего номера.

Очистив свой разум от всего остального, я попытался воспроизвести точный ход событий в самолете. Главной заботой, которая у меня была в то время, была запись звонка Уоррену, которая была в счете Торсона. Это подтвердило для меня, что Торсон был источником Уоррена. Другие звонки, сделанные из его комнаты - хотя и сделанные с интервалом в несколько минут друг от друга, - в то время меня мало интересовали.

Я не видел номер, по которому, по словам Клирмонтейна, чаще всего звонили с компьютера Гладдена. Я думал позвонить ему и спросить номер, но сомневался, что он передаст его репортеру, не испросив одобрения у Рейчел или Бэкуса. И это заставило бы меня поднять руку, чего инстинкт подсказывал мне пока не делать.

Я вытащил свою карточку Visa из бумажника и перевернул ее. После повторного подключения телефона я набрал номер 800 на кредитной карте и сказал оператору, что у меня есть запрос на выставление счета. После трех минут музыкального сопровождения на линию вышел другой оператор, и я спросил, можно ли проверить платежи, зачисленные на мой кредитный счет всего тремя днями ранее. Подтвердив мою личность с помощью номера социального страхования и других данных, она сказала, что может проверить мои записи на компьютере, чтобы узнать, были ли внесены платежи, и я сказал ей, что ищу.

Звонки только что были внесены в платежный компьютер Visa. И телефонные номера, по которым я звонил, также были частью платежной ведомости. За пять минут я переписал все номера, по которым звонил в самолете, в свою записную книжку, поблагодарил оператора и повесил трубку.

Я снова подключил телефонную линию к своему компьютеру. Я открыл окно терминала, ввел номер телефона, по которому звонили из комнаты Торсона, и запустил программу. Я посмотрел на часы у кровати. Здесь их было трое, во Флориде - шестеро. Был один звонок, а затем соединение. Я услышал знакомый визг компьютеров, которые встретились, а затем соединились. Мой экран погас, а затем на нем появился шаблон, напечатанный поперек.

____________________

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КЛУБ PTL

____________________

Я выдохнул, откинулся назад и почувствовал, как через меня прошла волна электричества. Через несколько секунд экран переместился вверх, и на нем появилось закодированное приглашение ввести пароль пользователя. Я напечатал "ЭДГАР", заметив, что моя здоровая рука дрожала, когда я делал это. Эдгар был одобрен, и за ним последовало приглашение ввести второй пароль. Я ввел ЭДГАРА ПЕРРИ. Через мгновение это тоже было одобрено и сопровождалось шаблоном предупреждения.

____________________

ХВАЛА ГОСПОДУ!

____________________

ПРАВИЛА ДОРОЖНОГО ДВИЖЕНИЯ

1. НИКОГДА НЕ ИСПОЛЬЗУЙ НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ

2. НИКОГДА НЕ ПРЕДОСТАВЛЯЙТЕ СИСТЕМНЫЕ НОМЕРА ЗНАКОМЫМ

3. НИКОГДА НЕ СОГЛАШАЙТЕСЬ НА ВСТРЕЧУ С ДРУГИМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ

4. ИМЕЙТЕ В ВИДУ, ЧТО ДРУГИЕ ПОЛЬЗОВАТЕЛИ МОГУТ БЫТЬ ИНОРОДНЫМИ ТЕЛАМИ

5. SYSOP ОСТАВЛЯЕТ ЗА СОБОЙ ПРАВО УДАЛИТЬ ЛЮБОГО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ

6. ДОСКИ ОБЪЯВЛЕНИЙ НЕ МОГУТ ИСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ДЛЯ ОБСУЖДЕНИЯ ЛЮБЫХ НЕЗАКОННЫХ ДЕЙСТВИЙ - ЭТО ЗАПРЕЩЕНО!

7. PTL NETWORK НЕ НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА КОНТЕНТ

8. НАЖМИТЕ ЛЮБУЮ КЛАВИШУ, ЧТОБЫ ПРОДОЛЖИТЬ

____________________

Я нажал ВОЗВРАТ и получил оглавление для различных досок объявлений, доступных пользователям. Это были, как сказал Клирмоунтейн, темы из рога изобилия, подходящие для современного педофила. Я нажал клавишу escape, и компьютер спросил, хочу ли я выйти из PLT. Я нажал на запрос "Да" и отключился. В данный момент меня не интересовало изучение сети PTL. Меня больше интересовал тот факт, что Торсон, или кто там звонил рано утром в воскресенье, знал о сети PTL и даже имел к ней доступ по крайней мере четыре дня назад.

Звонок на пульт PTL был сделан из комнаты Торсона, поэтому казалось очевидным, что звонок сделал он. Но я тщательно учел другие факторы. Звонок в правление PTL был сделан, как я помнил, через несколько минут после звонка из той же комнаты Уоррену в Лос-Анджелес. Торсон яростно отрицал, что был источником Уоррена, по крайней мере, трижды. Уоррен также дважды отрицал это, в том числе после смерти Торсона, и больше не имело значения, был ли он источником. Семя, посеянное Уорреном во время второго отрицания всего за несколько часов до этого, давило на меня и сейчас. Это расцветало в моем сознании в цветок сомнения, который я не мог отбросить.

Если верить Уоррену и Торсону, кто звонил из номера Торсона? Когда возможности прокручивались в моей голове, они неизменно возвращались с глухим стуком в груди к одному человеку. Рейчел.

На этот путь меня привело смешение различных и не связанных между собой фактов.

Во-первых, у Рейчел был портативный компьютер. Это, конечно, было самым слабым местом. Торсон, Бэкус, каждый обладал или имел доступ к компьютеру, который позволил бы им установить связь с платой PTL. Но, во-вторых, Рейчел не было в ее комнате поздно вечером в субботу, когда я позвонил, а затем даже постучал. Так где же она была? Могла ли она пойти в комнату Торсона?

Я обдумал то, что Торсон сказал мне о Рейчел. Он назвал ее Раскрашенной пустыней. Но он сказал кое-что еще. Она может поиграть с тобой… как игрушка. В одну минуту она хочет поделиться этим, в следующую - нет. Она исчезает из-за тебя.

И последнее, я вспомнил о встрече с Торсоном в коридоре той ночью. Я знал, что к тому времени было уже за полночь, и примерно в то же время из его комнаты поступали междугородние звонки. Когда он проходил мимо меня в холле, я заметил, что он что-то нес. Маленький пакетик или коробочка. Теперь я вспомнил звук открывающегося маленького кармашка на молнии в сумочке Рейчел, и презерватив - тот, который она носила на всякий случай, - оказался у меня на ладони. И я подумал о том, как Рейчел могла вытащить Торсона из его собственной комнаты, чтобы она могла воспользоваться телефоном.

Чувство чистого ужаса начало нисходить на меня сейчас. Цветок Уоррена был в полном расцвете и душил меня. Я встал, чтобы немного походить, но почувствовал головокружение. Я списал это на болеутоляющее и сел обратно на кровать. Отдохнув несколько минут, я снова подключил телефон и позвонил в отель в Финиксе, попросив соединить меня с офисом выставления счетов. На звонок ответила молодая женщина.

"Да, здравствуйте, я останавливался в вашем отеле на выходные и даже не взглянул на свой счет, пока не вернулся. У меня был вопрос по поводу нескольких телефонных звонков, за которые мне выставили счет. Я собирался позвонить, но все время забываю. Есть ли кто-нибудь, с кем я мог бы поговорить об этом?"

"Да, сэр, я был бы рад помочь. Если вы назовете мне свое имя, я могу вызвать ваше заявление ".

"Спасибо. Это Гордон Торсон".

Она не ответила, и я замер, думая, что, возможно, она узнала имя из телевизора или газеты как агента, убитого в Лос-Анджелесе, но затем я услышал, как она начала стучать по клавиатуре.

"Да, мистер Торсон. Это был номер триста двадцать пять на две ночи. В чем, по-видимому, проблема?"

Я записал номер комнаты в свой блокнот, просто чтобы чем-то заняться. Следование обычному для журналиста способу фиксирования фактов помогло мне успокоиться.

"Знаешь что? Я не могу - я ищу на своем столе свой экземпляр и, кажется, потерял… Черт возьми! Я не могу найти это сейчас. Мне придется тебе перезвонить. Но тем временем, может быть, ты сможешь посмотреть это и подготовить. Что меня беспокоило, так это то, что в субботу после полуночи было сделано три звонка, которые я просто не помню, как делал. У меня здесь записаны некоторые цифры - вот они."

Я быстро продиктовал ей три номера, которые получил от оператора Visa, надеясь, что смогу разобраться с этим.

"Да, они есть в вашем биллинге. Ты уверен, что ты..."

"В какое время они были сделаны? Видите, в этом-то и проблема. Я не веду дела посреди ночи".

Она подарила мне "Таймс". Звонок в Куантико был зарегистрирован в 12:37, за ним последовал звонок Уоррену в 12:41, а затем звонок на линию сети PTL в 12:56. Я уставился на цифры после того, как записал их.

"Ты не веришь, что сделал это сам?"

"Что?"

"Я сказал, ты не веришь, что сам это сделал?"

"Это верно".

"Был ли кто-нибудь еще в комнате с вами?"

В этом был смысл, не так ли, подумал я, но не сказал.

"Э-э, нет", - сказал я, а затем быстро добавил: "Не могли бы вы просто перепроверить их для меня, и если с вашими машинами все в порядке, я буду рад заплатить. Благодарю вас".

Я повесил трубку и посмотрел на время, которое я записал в свой блокнот. Они подходят. Рейчел оставалась в моей комнате почти до полуночи. На следующее утро она сказала мне, что столкнулась с Торсоном в холле после ухода. Может быть, она солгала мне. Может быть, она сделала больше, чем просто врезалась в него. Может быть, она пошла в его комнату.

После смерти Торсона был только один способ развить эту теорию, кроме обращения к Рейчел, чего я пока не мог сделать. Я снова поднял телефонную трубку и позвонил в офис ФБР в федеральном здании. Оператору, которому было строго приказано проверять звонки Бэкусу, особенно из средств массовой информации, не собирались соединять меня, пока я не скажу ей, что это я убил Поэта и что мне срочно нужно поговорить со специальным агентом. Наконец, меня соединили, и трубку взял Бэкус.

"Джек, в чем проблема?"

"Боб, послушай меня, я очень серьезен. Ты один?"

"Джек, что..."

"Просто ответь на вопрос! Послушай, прости, я не хотел кричать. Я только что... Послушай, просто скажи мне, ты один?"

Было колебание, и его голос звучал скептически, когда он вернулся.

"Да. Итак, о чем это?"

"Мы говорили о доверии в наших отношениях. Я доверял тебе, и ты доверял мне. Я хочу, чтобы ты снова доверял мне, Боб, в течение следующих нескольких минут и просто отвечал на мои вопросы, не задавая мне никаких вопросов. Я объясню все это после. Понятно?"

"Джек, я здесь очень занят. Я не понимаю..."

"Пять минут, Боб. Вот и все. Это важно".

"В чем твой вопрос?"

"Что случилось с вещами Торсона? Его одежда и вещи из его отеля. Кто получил это после того, как он… умер?"

"Я собрал все это вместе прошлой ночью. Я не понимаю, какое это имеет отношение к чему-либо. Его собственность никого не касается ".

"Побалуй меня, Боб. Это не для рассказа. Это для меня. И для тебя. У меня есть два вопроса. Во-первых, вы нашли гостиничные квитанции, счета из Феникса вместе с его вещами?"

"Из Феникса? Нет, их там не было, и они не должны были быть. Мы выписались на ходу, никогда не возвращались. Я уверен, что счет уже отправлен в мой офис в Квантико. Что у тебя на уме, Джек?"

Первая часть встала на место. Если у Торсона не было счетов, то, скорее всего, не он забрал их из моей комнаты. Я снова подумал о Рейчел. Я ничего не мог с этим поделать. В первую ночь в Голливуде, после того, как мы занялись любовью, она встала и впервые приняла душ. Затем настала моя очередь. Я представил, как она берет ключ от номера из кармана моих брюк, спускается вниз и проскальзывает в мою комнату, чтобы произвести быстрый обыск в моих вещах. Может быть, она просто смотрела по сторонам. Может быть, она каким-то образом знала, что у меня были счета за отель. Может быть, она позвонила в отель в Финиксе и ей сказали.

"Следующий вопрос", - сказал я Бэкусу, игнорируя его собственный вопрос. "Вы нашли какие-нибудь презервативы в вещах Торсона?"

"Послушай, я не знаю, что за нездоровое увлечение у тебя этим, но я не собираюсь продолжать в том же духе. Я вешаю трубку, Джек, и я не хочу, чтобы ты..."

"Подождите минутку! Что за болезненное очарование? Я пытаюсь понять, что вы, люди, упустили! Ты говорил сегодня с Клирмоунтейном о компьютере? О сети PTL?"

"Да, я был полностью проинформирован. Какое это имеет отношение к коробке презервативов?"

Я заметил, что он непреднамеренно ответил на мой вопрос о презервативах. Я ничего не говорил о коробке.

"Знаете ли вы, что в сеть PTL был сделан звонок из комнаты Торсона в Финиксе в воскресенье утром?"

"Это нелепо. И откуда, черт возьми, тебе знать что-то подобное?"

"Потому что, когда я выписывался из того отеля, портье подумал, что я агент ФБР. Помнишь? Прямо как тот репортер в похоронном бюро. Он дал мне счета из отеля, чтобы я отнесла их вам, людям здесь. Он думал, что это сэкономит время на отправку их по почте".

После этого признания наступило долгое молчание.

"Ты хочешь сказать, что украл гостиничные счета?"

"Я говорю то, что я только что сказал. Они были даны мне. И на счете Торсона были звонки как Майклу Уоррену, так и PTL. И это забавно, поскольку вы, люди, предположительно, не знали о PTL до сегодняшнего дня ".

"Я пришлю кого-нибудь забрать эти счета".

"Не беспокойся. У меня их нет. Они были украдены из моей комнаты в Голливуде. У тебя лиса в курятнике, Боб."

"О чем ты говоришь?"

"Расскажи мне о коробке с презервативами, которую ты нашел в вещах Торсона, и я скажу тебе, о чем я говорю".

Я услышал, как он устало выдохнул в манере "я сдаюсь".

"Там была коробка с презервативами, ясно? Она даже не была открыта. Итак, что это значит?"

"Где это сейчас?"

"Это в запечатанной картонной коробке с остальными его вещами. Это отправится обратно в Вирджинию с его телом завтра утром ".

"Где эта запечатанная коробка?"

"Прямо здесь, со мной".

"Мне нужно, чтобы ты открыл это, Боб. Посмотри на презервативы, посмотри, есть ли ценник или что-нибудь, указывающее, где он их взял ".

Пока я слушал звуки, с которыми он разрывал картон и скотч, мой разум вызвал в памяти образ Торсона, идущего по коридору с чем-то в руке.

"Я могу сказать вам прямо сейчас, - сказал Бэкус, открывая коробку с имуществом, - они были в пакете из аптеки".

Я почувствовал, как мое сердце подпрыгнуло, а затем я услышал шуршащий звук открывающегося пакета.

"Хорошо, я понял", - сказал Бэкус голосом, демонстрирующим его напряженное терпение. "Наркотики из Скоттсдейла. Открыт двадцать четыре часа. Коробка с двенадцатью презервативами, девять девяносто пять. Ты тоже хочешь узнать марку, Джек?"

Я проигнорировал его сарказм, но его вопрос дал мне идею на потом.

"Есть квитанция?"

"Я только что прочитал это тебе".

"А как насчет даты и времени покупки, которые там указаны? Большинство этих компьютерных регистров записывают это туда ".

Тишина. Так долго мне хотелось кричать.

"Воскресное утро, двенадцать пятьдесят четыре".

Я закрыл глаза. Пока Торсон покупал коробку презервативов, из которых он даже не воспользовался ни одним, кто-то был в его комнате и звонил по телефону.

"Ладно, Джек, что это значит?" - Спросил Бэкус.

"Это значит, что все - ложь".

Я открыл глаза и отнял телефон от уха. Я посмотрел на него так, словно это была какая-то инопланетная вещь, прикрепленная к моей руке, и медленно опустил его обратно в подставку.

Бледсоу все еще был в своем кабинете и ответил после первого гудка.

"Дэн, это снова Джек".

"Джек Мак, что случилось?"

"Помнишь, ты сказал, что задолжал мне пиво? Я подумал о том, что ты можешь сделать для меня кое-что еще вместо этого ".

"Ты понял это".

Я сказал ему, что мне нужно, чтобы он сделал, и он не колебался, даже когда я сказал ему, что мне нужно это сделать сейчас. Он сказал, что не может обещать результатов, но что так или иначе свяжется со мной как можно скорее.

Я подумал о первом звонке, сделанном, когда Торсона не было в его комнате. Это было для широкой публики в центре Квантико. Это не показалось мне странным, когда я позвонил по этому номеру в самолете. Но теперь это произошло. Зачем кому-то звонить по общему номеру посреди ночи? Теперь я знал, что ответом могло быть только то, что звонивший не хотел звонить по прямому номеру в центре, тем самым раскрывая знание этого номера. Вместо этого через свой компьютер она набрала общий номер, и когда оператор распознал ответный звуковой сигнал факса, вызов был переведен на одну из общих линий факсимильной связи.

Я вспомнил, что во время воскресной утренней встречи по факсу от Поэта Торсон изложил подробности после получения краткого изложения из Куантико. Факс пришел по общему номеру и был переведен на факсимильный аппарат.

Не говоря ни слова, оператор в Квантико переключил меня на офисы BSS, когда я позвонил и попросил агента Брэда Хейзелтона. Телефон зазвонил три раза, и я подумала, что опоздала, что он ушел на целый день, когда он наконец поднял трубку.

"Брэд, это Джек Макэвой. В Лос-Анджелесе".

"Привет, Джек, как у тебя дела? Ты был вчера на волосок от смерти".

"У меня все хорошо. Я сожалею об агенте Торсоне. Я знаю, что там все работают очень тесно вместе ..."

"Ну, он был в значительной степени мудаком, но никто не заслуживает того, что с ним случилось. Это довольно ужасно. Сегодня здесь не так уж много улыбающихся лиц."

"Я могу себе представить".

"Так что же происходит?"

"Ну, это всего лишь пара незначительных моментов. Я составляю хронологию событий, чтобы у меня была четкая история. Ты знаешь, если мне когда-нибудь удастся написать все это целиком."

Я ненавидел лгать этому человеку, который был всего лишь дружелюбен ко мне, но я не мог позволить себе сказать ему правду, потому что тогда он, конечно, не помог бы мне.

"И, в любом случае, я, кажется, не туда поместил свои заметки на факсе. Вы знаете, факс, который Поэт отправил в Квантико в воскресенье. Я помню, Гордон сказал, что узнал подробности либо от тебя, либо от Брасса. Что я хотел знать, так это точное время, когда это пришло. Если оно у тебя есть."

"Э-э, подожди, Джек".

Он ушел прежде, чем я смогла сказать, что буду держаться. Я закрыл глаза и провел следующие несколько минут, размышляя, действительно ли он искал информацию или сначала проверял, может ли он дать ее мне.

Наконец, он вернулся на линию.

"Извини, Джек, мне пришлось просмотреть все здешние газеты. Факс поступил на аппарат номер два в аппаратной академии в три тридцать восемь утра в воскресенье."

Я просмотрел свои записи. За вычетом трехчасовой разницы во времени факс пришел в Куантико через минуту после того, как из комнаты Торсона был сделан звонок на общий номер.

"Все в порядке, Джек?"

"О, да, спасибо. У меня был еще один вопрос."

"Стреляй-о, черт, извини".

"Все в порядке. У меня вопрос, который у меня есть, эм… Агент Торсон отправил обратно мазок из полости рта жертвы из Феникса. Орсулак."

"Да, Орсулак".

"Э-э, он хотел идентифицировать вещество. Он считал, что это была смазка из презерватива. У меня возник вопрос, был ли он идентифицирован как исходящий от презерватива определенной марки. Можно ли это сделать? Это было сделано?"

Хейзелтон сначала не ответил, и я чуть не подпрыгнул в наступившей тишине. Но потом он заговорил.

"Это странный вопрос, Джек".

"Да, я знаю, но, э-э, детали дела и то, как вы, люди, все делаете, действительно завораживает меня. Важно, чтобы они были правильными - это делает историю лучше ".

"Подожди еще секунду".

И снова он ушел, прежде чем я смогла согласиться подождать. На этот раз он вернулся очень быстро.

"Да, у меня есть эта информация. Ты не хочешь сказать мне, почему ты действительно этого хочешь?"

Теперь была моя очередь молчать.

"Нет", - наконец сказала я, пробуя путь честности. "Я просто пытаюсь кое с чем разобраться, Брэд. Если все пойдет так, как я думаю, ФБР будет первым, кто узнает об этом. Поверь мне".

Хейзелтон сделал паузу на мгновение.

"Хорошо, Джек, я буду доверять тебе. Кроме того, Гладден мертв. Это не похоже на то, что я даю показания в суде, и в любом случае этим вы мало что сможете доказать. Выбор вещества был сведен к тому, что он похож на два разных бренда. Рамзес смазал и Троянское золото. Проблема в том, что это два самых популярных бренда в стране. Это не то, что мы бы назвали однозначным доказательством чего-либо ".

Возможно, это не было доказательством, которое вы могли бы взять с собой в зал суда, но "Смазанный Рамзес" был той маркой, которую Рейчел дала мне из своей сумочки субботним вечером в моем гостиничном номере. Я поблагодарил Хейзелтона без дальнейших обсуждений и повесил трубку.

Все это было там, и все это, казалось, подходило. Не важно, сколькими способами в течение следующего часа я пытался разрушить свою собственную теорию, я не смог. Это была теория, построенная на фундаменте подозрений и спекуляций, но она работала как машина, все части которой соединялись вместе. И у меня не было ничего, что могло бы запустить его механизмы, что могло бы привести его к полной остановке.

Последняя роль, в которой я нуждался, была Бледсо. Я мерил шагами комнату в ожидании его звонка, чувство тревоги бурлило в моем животе, как что-то живое. Я вышел на балкон подышать свежим воздухом, но это не помогло. На меня смотрел мужчина из "Мальборо", его тридцатифутовое лицо господствовало над Сансет-Стрип. Я вернулся внутрь.

Вместо сигареты, которую я хотел, я выбрал кока-колу. Я вышел из комнаты, повернув ночной замок, чтобы дверь не закрывалась полностью, и побежал по коридору к торговым автоматам. Несмотря на обезболивающее, мои нервы были на пределе. Но я знал, что эта напряженность через некоторое время приведет к усталости, если я не приму порцию сахара и кофеина. На полпути к своей комнате я услышала, как звонит телефон, и я побежала. Я подошел к телефону еще до того, как закрыл дверь, схватив его, как мне показалось, на девятом звонке.

"Dan?"

Тишина.

"Это Рейчел. Кто такой Дэн?"

"О". Я едва могла перевести дыхание. "Он, э-э, он просто друг из газеты. Он должен был позвонить."

"Что с тобой такое, Джек?"

"Я запыхался. Я шел по коридору за кока-колой и услышал телефонный звонок ".

"Господи, это, должно быть, был забег на сто ярдов".

"Что-то вроде этого. Держись."

Я вернулся к двери и закрыл ее, затем изобразил свое актерское лицо, когда вернулся к телефону.

"Рейчел?"

"Послушай, я просто хотел, чтобы ты знал, что я ухожу. Боб хочет, чтобы я вернулся во Флориду и разобрался с этим делом PTL ".

"О".

"Вероятно, это займет несколько дней".

На моем телефоне загорелся индикатор сообщения. Бледсоу, подумала я и мысленно проклинала время его звонка.

"Хорошо, Рейчел".

"Нам нужно будет встретиться где-нибудь потом. Я подумывал о том, чтобы взять отпуск."

"Я думал, ты только что сделал".

Я вспомнил пометку на календаре, который видел на ее столе в Куантико. Впервые меня осенило, что это было, когда она, должно быть, отправилась в Феникс, чтобы выследить и убить Орсулака.

"У меня давно не было настоящего отпуска. Я думал, может быть, об Италии. Венеция."

Я не обвинял ее во лжи. Я промолчал, и она потеряла терпение. Моя игра не удалась.

"Джек, в чем дело?"

"Ничего".

"Я тебе не верю".

Я поколебался, а затем сказал: "Есть одна вещь, которая отчасти беспокоит меня, Рейчел".

"Расскажи это мне".

"Прошлой ночью, нашей первой ночью вместе, я позвонил тебе в номер после того, как ты ушла. Я просто хотел пожелать спокойной ночи, ты знаешь, и сказать тебе, как сильно мне понравилось то, что мы сделали. И ответа не последовало. Я даже подошел к твоей двери и постучал. Ответа нет. Затем, на следующее утро, вы сказали, что видели Торсона в холле. И я не знаю, наверное, я думал об этом ".

"О чем думаешь, Джек?"

"Я не знаю, просто думаю. Мне было интересно, где ты был, когда я звонил и когда я стучал."

Она на мгновение замолчала, а когда наконец заговорила, ее гнев потрескивал в телефоне, как огонь.

"Джек, ты знаешь, на кого похож твой голос? Ревнивый старшеклассник. Как тот мальчик на трибунах, о котором ты мне рассказывал. Да, я видел Торсона в холле, и да, я даже признаю, что он думал, что я ищу его, что я хочу его. Но на этом все и закончилось. Я не могу объяснить, почему ты мне не позвонил, хорошо? Может быть, вы позвонили не в тот номер, и, может быть, это было, когда я принимал душ и думал о том, какой прекрасной была ночь, тоже. И, может быть, мне не нужно было защищаться или оправдываться перед тобой. Если ты не можешь справиться со своей мелочной ревностью, тогда найди другую женщину и заведи другую жизнь ".

"Рейчел, послушай, мне жаль, ладно? Ты спросил меня, что не так, и я сказал тебе ".

"Ты, должно быть, принял слишком много тех таблеток, которые дал тебе доктор. Мой совет, Джек, тебе нужно хорошенько выспаться. Мне нужно успеть на самолет ".

Она повесила трубку.

"До свидания", - сказал я в тишине.

48

Солнце садилось, и небо было цвета спелой тыквы с фосфоресцирующими розовыми вкраплениями. Это было красиво, и даже нагромождение рекламных щитов вдоль и поперек стрипа показалось мне красивым. Я вернулся на балкон, пытаясь думать, пытаясь разобраться во всем, ожидая, когда Бледсо перезвонит. Он был тем, кто оставил сообщение, пока я разговаривал с Рейчел. В его сообщении говорилось, что его нет в офисе, но он перезвонит.

Я посмотрел на мужчину Мальборо, на его прищуренные глаза и стойкий подбородок, не изменившийся со временем. Он всегда был одним из моих героев, иконой, не важно, что он всегда был таким же мелким, как страница журнала или рекламный щит. Я вспомнил, как сидел за обеденным столом, как каждый вечер всегда сидел справа от отца. Он всегда курит, а пепельница всегда справа от его тарелки. Я учусь курить благодаря этому. Для меня он был похож на человека Мальборо, моего отца. Тогда, по крайней мере.

Вернувшись в комнату, я позвонил домой, и ответила моя мать. Она разыграла спектакль, спросив, все ли со мной в порядке, и мягко пожурила меня за то, что я не позвонил раньше. Наконец, после того, как я успокоил ее и заверил, что со мной все в порядке, я попросил ее соединить моего отца. Мы не разговаривали с похорон - если мы вообще разговаривали тогда.

"Папа?"

"Son. Ты уверен, что с тобой все в порядке?"

"Я в порядке. Ты в порядке?"

"О, конечно. Мы просто беспокоились о тебе, вот и все ".

"Ну, не надо. Все прекрасно".

"Это безумная вещь, не так ли?"

"Ты имеешь в виду Глэддена? Да."

"Райли здесь, с нами. Она собирается провести здесь несколько дней ".

"Это хорошо, папа".

"Ты хочешь поговорить с ней?"

"Нет, я хотел поговорить с тобой".

Это заставило его замолчать, возможно, заставило его занервничать.

"Ты в Лос-Анджелесе?"

Он произнес это с твердым "Г".

"Да, по крайней мере, еще день или два. Я просто… Я позвонил, потому что хотел ... Я думал о разных вещах и хотел сказать, что мне жаль ".

"Прости за что, сынок?"

"Что угодно, абсолютно все. Сара, Шон, называйте как хотите." Я смеялся так, как вы смеетесь, когда что-то не смешно, когда это неудобно. "Я сожалею обо всем".

"Джек, ты уверен, что с тобой все в порядке?"

"Я в порядке".

"Ну, тебе не нужно говорить, что ты за что-то извиняешься".

"Да, я знаю. Я верю".

"Что ж… тогда нам тоже жаль. Мне жаль."

Я позволяю небольшому молчанию подчеркнуть это.

"Спасибо, папа. Я собираюсь идти. Скажи маме, что я попрощался, и передай Райли, что я передавал привет ".

"Я буду. Почему бы тебе не спуститься сюда, когда вернешься? Тоже проведи пару дней."

"Я сделаю".

Я повесил трубку. "Человек Мальборо", - подумал я. Я выглянула в открытую балконную дверь и увидела, что его глаза выглядывают из-за перил, наблюдая за мной. Моя рука снова начала болеть. Как и моя голова. Я слишком много знал и не хотел. Я принял еще одну таблетку.

В половине шестого Бледсоу наконец позвонил. Новости, которые он получил, были не из приятных. Это была заключительная часть, окончательный разрыв завесы надежды, за которую я держался. Когда я слушал его, мне казалось, что кровь отливает от моего сердца. Я снова был один. И что было хуже, так это то, что тот, кого я желал, не просто отверг меня. Она использовала и предала меня так, как, я думал, не смогла бы ни одна женщина.

"Это то, что у меня есть, приятель", - сказал Бледсоу. "Держись за свою шляпу, это все, что я могу сказать".

"Отдай это мне".

"Рейчел Уоллинг. Ее отцом был Харви Уоллинг. Я не знал его. Когда он был в "Дикс", я все еще служил в патруле. Я разговаривал с одним из старых парней из Dicks, и он сказал, что твоего парня звали Харви Уоллбэнгер. Ты знаешь, после выпивки. Он был своего рода странной уткой, одиночкой".

"А как насчет его смерти?"

"Я подхожу к этому. Мой приятель достал старый файл из архива. Случилось девятнадцать лет назад. Забавно, что я этого не помню. Думаю, я работал, опустив голову. В общем, я встретил своего приятеля в таверне "Феллс Пойнт". Он принес папку. И, во-первых, это определенно был ее старик. Там есть ее имя. Она была той, кто нашел его. Он застрелился. Выстрел в висок. Это привело к самоубийству, но были некоторые проблемы ".

"Что?"

"Ну, нет примечания к одной вещи. И, во-вторых, он был в перчатках. Это было зимой, да, но он сделал это внутри. Первым делом с утра. Следователь записал в протоколах, что ему не понравилась эта часть дела ".

"Были ли следы пороха на одной из перчаток?"

"Да, это было там".

"Была ли она... была ли Рейчел дома, когда это случилось?"

"Она сказала, что была наверху, в своей спальне, спала, когда услышала выстрел. В своей огромной кровати. Она испугалась, сказала, что не спускалась в течение часа после выстрела. Потом она нашла его. Это согласно отчетам".

"А как насчет матери?"

"Не было никакой матери. Она сбежала много лет назад. Тогда Рейчел осталась наедине с отцом."

Я думал об этом несколько мгновений. Его упоминание о размере ее кровати и что-то в том, как он произнес последнюю строчку, обеспокоило меня.

"Что еще, Дэн? Ты не рассказываешь мне всего."

"Джек, позволь мне спросить тебя кое о чем. У тебя роман с этой женщиной? Как я уже говорил тебе, я видел по Си-эн-эн, как она была..."

"Послушайте, у меня нет времени! Чего ты мне не договариваешь?"

"Ладно, ладно, единственное, что еще было отмечено в отчетах странного, это то, что его кровать была заправлена".

"О чем ты говоришь?"

"Его кровать. Это было сделано. То, как это должно было сработать, заключалось в том, что он встал, застелил постель, оделся и надел пальто и перчатки, как будто собирался на работу, но затем вместо этого сел в кресло и пустил себе пулю в голову. Либо это, либо он не спал всю ночь, думая об этом, а затем выполнил задание ".

Я почувствовал, как депрессия и усталость накрыли меня волной. Я соскользнула со стула на пол, все еще прижимая телефон к уху.

"Парень, который работал над этим делом, на пенсии, но все еще здесь. Мо Фридман. Мы возвращаемся назад. Я как раз заканчивал в dicks, когда он был ближе к концу. Но он был хорошим человеком. Я только что закончил разговор с ним несколько минут назад. Живет в Поконосе. Я спросил его об этом стихотворении и каково его мнение об этом. Я рассказал ему о его неофициальном мнении ".

"И что он сказал?"

"Он сказал, что отпустил это, потому что в любом случае решил, что Харви Уоллбэнгер получил по заслугам".

"Но в чем, по его словам, заключалась его идея?"

"Он сказал, что, по его мнению, эта кровать была застелена, потому что на ней никогда не спали. Никогда не использовался. Он сказал, что, по его мнению, отец спал с дочерью в спальне королевских размеров, и однажды утром она подвела черту. Он ни о чем не знал после этого, ни о чем из того, что происходило в последнее время. Мо семьдесят один год. Он разгадывает кроссворды. Он сказал, что ему не нравится смотреть новости. Он не знал, что его дочь стала агентом ФБР ".

Я не мог говорить. Я не мог даже пошевелиться.

"Джек, ты все еще там?"

"Мне нужно идти".

Оператор местного отделения сказал, что Бэкус уехал на весь день. Когда я попросил ее перепроверить, она перевела меня в режим ожидания на пять минут, пока я был уверен, что она красит ногти или подправляет макияж. Когда она вернулась, она сказала, что он определенно ушел и что я могу позвонить утром. Она повесила трубку, прежде чем я смог сказать что-нибудь еще.

Бэкус был ключом. Я должен был добраться до него, рассказать ему, что у меня было, и сыграть это так, как он хотел. Я решил, что если его не было в FO, он мог бы вернуться в мотель на Уилкокс. Я все равно должен был поехать туда, чтобы забрать свою машину. Я перекинула ремень своей компьютерной сумки через плечо и направилась к двери. Я открыл его и остановился как вкопанный. Бэкус стоял там, подняв кулак, готовый постучать.

"Гладден не был поэтом. Он был убийцей, да, но не Поэтом. Я могу это доказать".

Бэкус посмотрел на меня так, как будто я только что сообщил, что видел, как человек из "Мальборо" подмигнул мне.

"Джек, послушай, ты провел день, делая несколько странных звонков. Сначала ко мне, потом в Куантико. Я зашел, потому что мне интересно, есть ли что-то, что, возможно, врачи проглядели прошлой ночью. Я подумал, может быть, мы могли бы прокатиться к..."

"Послушай, Боб, я не виню тебя за то, что ты так думаешь, после того, что я спросил сегодня у тебя и Хейзелтона. Но мне пришлось придержать кое-что, пока я не был уверен. Теперь я уверен. Почти уверен. Я могу объяснить это сейчас. Я как раз выходил за дверь, чтобы найти тебя прямо сейчас ".

"Тогда сядь сюда и расскажи мне, о чем ты говоришь. Ты сказал, что у меня в курятнике была лиса. Что ты имел в виду?"

"Я имел в виду, что вот вы, люди, где находитесь, ваша работа - выявлять и ловить этих людей. Серийные преступники, как вы их называете. И среди вас все это время был один".

Бэкус громко выдохнул и покачал головой.

"Садись, Боб, и я расскажу тебе историю. Если ты думаешь, что я сумасшедший, когда я закончу, тогда ты можешь отвезти меня в больницу. Но я знаю, ты не подумаешь, что я сумасшедший ".

Бэкус сел на край кровати, и я начал рассказывать историю, перечисляя переезды и звонки, которые я сделал днем. У меня ушло почти полчаса только на то, чтобы рассказать эту часть. И как раз в тот момент, когда я был готов начать излагать ему свою интерпретацию собранных мною фактов, он прервал меня тем, что я уже обдумал и был готов к этому.

"Ты забываешь одну вещь. Вы сказали, Гладден признался в убийстве вашего брата. В конце. Вы сказали это сами, и я прочитал это в вашем заявлении сегодня днем. Ты даже сказал, что он узнал тебя."

"Но он был неправ. Я был неправ. Я никогда не говорила ему, как зовут Шона. Я только что сказал "мой брат". Я сказал ему, что он убил моего брата, и он подумал, что один из детей был моим братом. Ты видишь? Вот почему он сказал то, что сказал, что он убил моего брата, чтобы спасти его. Я думаю, что он имел в виду, что он убил тех детей, потому что знал, что как только он будет с ними, они будут облажаны на всю жизнь. Точно так же, как его облажал Белтран. Итак, в своем уме он думал, что, убивая их, он спасал их от того, чтобы они не стали такими, как он. Он говорил не о копах, только об этих детях. Я не думаю, что он даже знал о копах.

"И что касается того, что он узнал меня, я был на телевидении. СИ-эн-эн, помнишь? Он мог бы узнать меня по этому."

Бэкус уставился в пол, и я наблюдал, как он пытается это вычислить, и по выражению его лица я понял, что он находит это правдоподобным. Я пытался достучаться до него.

"Хорошо", - сказал он. "А как насчет Феникса, гостиничных номеров, всего этого? К чему, по-твоему, это приведет?"

"Мы были уже близки. Рейчел знала это, и ей нужен был какой-то способ либо сорвать расследование, либо убедиться, что оно укажет только на Глэддена, когда мы его поймаем. Даже при том, что каждый полицейский в стране желал его смерти, она не могла быть уверена, что это произойдет.

"Итак, она сделала три вещи. Сначала она отправила факс, тот, что от Поэта, со своего компьютера на общий номер в Квантико. Она написала это таким образом, что знала: содержащаяся в нем информация станет окончательной связью между Гладденом и убийствами полицейских. Вспомните, помните встречу по факсу? Она была единственной, кто сказал, что это связывает все случаи воедино ".

Бэкус кивнул, но ничего не сказал.

"Далее, - сказал я, - она подумала, что если она передаст эту историю Уоррену, это вызовет мою историю и всю остальную панику в средствах массовой информации. Гладдену пришлось бы где-то увидеть эту историю, и он ушел бы в подполье, зная, что его обвиняют не только в убийствах, которые он совершил, но и в убийствах полицейских, последовавших за этим. Итак, она позвонила Уоррену и рассказала ему историю. Она, должно быть, знала, что он отправился в Лос-Анджелес распространять историю после того, как его уволили из фонда. Может быть, он позвонил и оставил ей сообщение о том, где он был. Ты следишь за всем этим?"

"Ты был так уверен, что это был Гордон".

"Я был. И не без оснований. Счета из отеля. Но чек из аптеки показывает, что его даже не было в его комнате, когда были сделаны звонки, и Уоррен сказал мне сегодня, что его источником был не Торсон. К тому времени у него не было причин лгать. Торсон был мертв ".

"Что было третьим?"

"Я думаю, что она подключилась с помощью компьютера к сети PTL. Я не знаю, откуда она уже знала об этом. Может быть, это была наводка в бюро или что-то в этом роде. Я не уверен. Но она набрала номер. Я не знаю, может быть, это было, когда она отправила один из тех файлов Eidolon, которые нашла Clearmountain. Опять же, это было бы доказательством, связывающим Гладдена с убийствами Поэта. Она плотно упаковывала его в пакет. Даже если бы я не убивал его, и он выжил, чтобы все отрицать, доказательства были бы налицо, и никто бы ему не поверил, особенно в свете убийств, которые он совершил ".

Я взял передышку, чтобы Бэкус мог переварить все сказанное на данный момент.

"Все три звонка, которые она сделала, были из комнаты Торсона", - сказал я через полминуты. "Это был просто еще один буфер. Если бы что-то пошло не так, не было бы записей о ее звонках. Они были бы в номере Торсона. Но коробка с презервативами разрушает это. Видишь ли, ты не понаслышке знаешь об отношениях, которые у нее были с Торсоном. Они сражались, но все равно что-то там было. У него все еще было что-то для нее, и она знала это. Она использовала это. Так что, я думаю, если бы она сказала ему сходить за коробкой презервативов и она ждала бы его в его постели, он бы выбежал за дверь в аптеку, как мужчина, у которого горят штаны. И я думаю, что это именно то, что она сделала. Только она не ждала его в постели. Она делала эти звонки. Затем, когда Торсон вернулся, ее уже не было. Торсон не совсем рассказал мне все это, но во многих словах он рассказал. Когда мы работали вместе в тот день."

Бэкус кивнул. Он выглядел как потерянный человек. Я подумал, может быть, он понял, чем теперь станет его карьера. Сначала его командование подверглось сомнению из-за фиаско с арестом Гладдена, а теперь это. Его дни в качестве помощника ответственного специального агента были сочтены.

"Это кажется таким..."

Он не закончил, и я не закончил это за него. Мне нужно было еще что-то ему сказать, но я ждал. Бэкус встал и немного прошелся. Он посмотрел через балконную дверь на "Мальборо Мэн". Он, казалось, не испытывал к нему такого же восхищения, как я.

"Расскажи мне о Луне, Джек".

"Что ты имеешь в виду?"

"Луна поэта. Ты рассказал мне конец истории. С чего все началось? Как женщина оказывается в той точке, в которой мы сейчас находимся?"

Он отвернулся от двери и посмотрел на меня с вызовом в глазах. Он искал что-нибудь, что угодно, на чем он мог бы обосновать свое неверие. Я прочистил горло, прежде чем начать.

"Это самая сложная часть", - сказал я. "Тебе следует спросить у Брасса".

"Я буду. Но ты попробуй".

Я подумал мгновение, прежде чем начать.

"Молодая девушка, я не знаю, двенадцати-тринадцати лет. Она подверглась насилию со стороны своего отца. Сексуально. Ее мать либо… ее мать уходит. Она либо знала, что происходит, и не могла это остановить, либо просто ей было все равно. Мать уходит, и тогда девушка остается с ним наедине. Он полицейский. Детектив. Он угрожает ей, убеждает ее, что она никогда никому не сможет рассказать, потому что он детектив и он узнает. Он говорит ей, что ей не поверят, и она верит ему.

"И вот однажды с нее, наконец, хватит, или с нее было достаточно с самого начала, но у нее не было шанса или она не продумала правильный план. Неважно. Но однажды наступает день, и она убивает его, выставляя все так, будто он сделал это сам. Самоубийство. Ей это сходит с рук. Этим делом занимается детектив, который знает, что что-то не так, но что он собирается делать? Он знает, что парень заслужил это. Он отпускает это ".

Бэкус стоял посреди комнаты, уставившись в пол.

"Я знал о ее отце. Я имею в виду официальную версию."

"Я попросил друга разузнать подробности неофициальной версии".

"Что дальше?"

"Что происходит дальше, так это то, что она расцветает. Сила, которой она обладала в тот единственный момент, компенсирует многое. Она справляется с этим. Немногие делают, но она делает это. Она умная девушка, и она поступает в университет изучать психологию, чтобы узнать о себе. А потом ее даже завербовало ФБР. Она ценный человек, и она быстро продвигается по службе, пока не попадает в подразделение, которое действительно изучает людей, подобных ее отцу. И похожа на себя. Видите ли, вся ее жизнь была борьбой за понимание. И затем, когда руководитель ее группы хочет изучить полицейские самоубийства, он идет к ней, потому что знает официальную версию о ее отце. Не правда. Просто официальная версия. Она берется за работу, зная в глубине души, что причина, по которой ее выбрали, была фиктивной ".

На этом я остановился. Чем больше я рассказывал об этой истории, тем больше силы я чувствовал. Знание чьих-то секретов - это опьяняющая сила. Я упивался своей способностью собрать историю воедино.

"И так, - прошептал затем Бэкус, - как у нее все складывается?"

Я прочистил горло.

"Дела шли хорошо", - продолжил я. "Она вышла замуж за своего партнера, и все шло хорошо. Но тогда все было не так хорошо. Я не знаю, было ли это давлением из-за работы, воспоминаний, распада этого брака, может быть, всего этого. Но она начала распадаться на части. Ее муж бросил ее, думая, что она была пуста внутри. Он называл ее "Нарисованная пустыня", и она ненавидела его за это. И тогда... может быть, она вспомнила день, когда убила своего мучителя. Ее отец. И она вспомнила покой, который пришел после… освобождение."

Я посмотрел на него. У него был отстраненный взгляд, возможно, он представлял историю такой, какой я вызвал ее из ада.

"Однажды, - продолжил я, - однажды приходит запрос на профиль. Мальчик был убит и изувечен во Флориде. Детективу по делу нужен профиль человека, который это сделал. Только она узнает детектива, знает его имя. Бельтран. Имя из прошлого. Имя, возможно, упоминавшееся в старом интервью, и она знает, что он тоже был мучителем, насильником, как и ее отец, и что жертва, о которой он звонит, тоже, вероятно, была его жертвой ... "

"Верно", - сказал Бэкус, беря в руки прядь. "Итак, она едет во Флориду к этому мужчине, Белтрану, и делает это снова. Совсем как с ее отцом. Делает это похожим на самоубийство. Она даже знала, где Белтран прятал свой дробовик. Гладден сказал ей это. Вероятно, до него было легко добраться. Она слетает вниз, идет к нему со своими полномочиями из бюро и проникает в дом, чтобы сделать это. Это снова приносит ей покой. Заполняет эту пустоту. Единственное, что это ненадолго. Вскоре она снова пуста, и ей приходится делать это снова. А потом снова и снова. Она следует за убийцей Глэдденом и убивает тех, кто за ним охотится, используя его, чтобы замести свои следы еще до того, как она их оставила ".

Бэкус безучастно смотрел на какое-то видение, пока говорил.

"Она знала все прикосновения, все движения", - сказал он. "Вытираю смазанный презерватив о рот Орсулака. Идеальное отклонение. Это был настоящий гений".

Я кивнул и взял это оттуда.

"Она видела камеру Глэддена и знала, что в файлах есть фотография, которую однажды можно будет найти", - сказал я. "Она знала, что книги о По были на фотографиях. Все это было подстроено. Она следовала за Глэдденом по всей стране. У нее был здравый смысл. Она знала из дел, поступающих для профилирования, которыми занимался он. Она обладала эмпатией. Она бы последовала за ним. Она вышла бы и убила полицейского, который преследовал его. Она сделала так, что каждое из них выглядело как самоубийство, но она попросила Глэддена надеть это, если однажды кто-нибудь придет и все развалится ".

Бэкус посмотрел на меня.

"Кто-то вроде тебя", - сказал он.

"Да. Такой же, как я".

49

Бэкус сказал, что история была похожа на простыню, висящую на бельевой веревке при сильном ветре. Едва удерживаемый несколькими прищепками, он был готов улететь.

"Нам нужно больше, Джек".

Я кивнул. Он был экспертом. Кроме того, настоящий суд уже состоялся в моем сердце, и приговор был вынесен.

"Что ты собираешься делать?" Я спросил.

"Я думаю. У тебя были... ты собирался завязать с ней отношения, не так ли?"

"Это было настолько очевидно?"

"Да".

Затем он целую минуту ничего не говорил. Он ходил по комнате, на самом деле ни на что не глядя, весь во внутреннем диалоге и размышлениях. Наконец, он перестал двигаться и посмотрел на меня.

"Вы бы надели прослушку?"

"Что ты имеешь в виду?"

"Ты знаешь, что я имею в виду. Я приведу ее обратно сюда, оставлю ее наедине с тобой, и ты вытянешь это. Возможно, ты единственный, кто мог бы."

Я опустил взгляд на пол. Я вспомнил наш последний телефонный разговор и то, как она раскусила мой поступок.

"Я не знаю. Я не думаю, что смог бы это осуществить ".

"Она может заподозрить неладное и проверить", - сказал Бэкус, отбрасывая эту идею и ища глазами пол в поисках другой. "Тем не менее, ты тот самый, Джек. Ты не агент, и она знает, что, если понадобится, она может взять тебя ".

"Отведи меня куда?"

"Вытащить тебя". Он щелкнул пальцами. "Я понял это. Тебе не придется носить прослушку. Мы поместим тебя за проволоку".

"О чем ты говоришь?"

Он поднял палец, как бы говоря мне держаться. Он взял телефон, втиснул трубку в изгиб шеи и носил ее с собой, пока набирал номер и ждал ответа. Шнур был подобен поводку, удерживая его на расстоянии всего нескольких шагов в любом направлении.

"Собирай свои вещи", - сказал он мне, ожидая, когда на звонок ответят.

Я встал и медленно начал выполнять его приказ, складывая свои немногочисленные вещи в сумку для компьютера и наволочку, слушая, как он попросил позвать агента Картер, а затем начал давать указания. Он сказал Картеру позвонить в службу связи Квантико и передать сообщение на самолет бюро с Рейчел на борту. Вызовите самолет обратно, приказал Бэкус.

"Просто скажи им, что произошло нечто такое, что не может обсуждаться в эфире, и что мне нужно, чтобы она вернулась сюда", - сказал он в трубку. "Не более того. Понимаешь?"

Удовлетворенный ответом Картера, он продолжил.

"Теперь, прежде чем ты это сделаешь, переведи меня в режим ожидания и позвони в офис SAC. Мне нужен точный адрес и комбинация ключей от дома, пострадавшего от землетрясения. Он поймет, что я имею в виду. Отсюда я отправлюсь туда. Я хочу, чтобы ты взял звукорежиссера и двух хороших агентов. Я введу вас в курс дела там. Сейчас же вызовите SAC ".

Я посмотрел на Бэкуса с любопытным выражением.

"Я на удержании".

"Дом, пострадавший от землетрясения?"

"Ясная гора рассказал мне об этом. Это на холмах над долиной. Сверху донизу все подключено. Звук и видео. Он был поврежден во время землетрясения, и настоящие владельцы просто оставили его, у них не было страховки. Бюро арендовало его у банка и использовало для нападения на местных инспекторов по строительству и технике безопасности, подрядчиков и ремонтников. Большое мошенничество с использованием средств Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям. Вот тут-то и вмешалось бюро. Обвинительные заключения находятся на рассмотрении. The sting закрыли, но срок аренды бюро не истек. Так что это..."

Он поднял руку вверх. Картер вернулся на линию. Бэкус слушал несколько мгновений и кивнул головой.

"Прямо на Малхолланд, а затем первый поворот налево. Достаточно просто. Каково ваше расчетное время прибытия?"

Он повесил трубку, сказав Картеру, что мы доберемся туда раньше него, и добавив, что ему нужна лучшая работа агента над этим.

Когда Бэкус отъезжал от отеля, я тайно отдал честь Мальборо Мэну. Мы отправились на восток по улице Сансет к бульвару Лорел Каньон, а затем вверх по извилистой дороге, проходящей через горы.

"Как это будет работать?" Я спросил его. "Как ты собираешься доставить Рейчел в то место, куда мы направляемся?"

"Ты оставишь сообщение для Рейчел на ее голосовой почте в Квантико. Ты скажешь ей, что ты в гостях у друга - кого-то, кого ты знал по газете, кто переехал сюда - и оставишь номер телефона. Потом, когда я поговорю с Рейчел, я скажу ей, что перезвонил ей из Флориды, потому что ты звонил и выдвигал странные обвинения в ее адрес, но никто не знает, где ты. Я скажу ей, что, по-моему, ты приняла слишком много обезболивающих таблеток, но нам нужно отвезти тебя в больницу ".

Я чувствовал себя все более неуютно из-за перспективы быть использованным в качестве приманки и столкнуться с Рейчел. Я не знал, как я смогу это осуществить.

"В конце концов, - продолжил Бэкус, - Рейчел получит сообщение. Но она не позвонит тебе. Вместо этого она отследит номер до дома и отправится к тебе, Джек. Один. Для одной из двух вещей."

"Что?" - Спросил я, хотя у меня уже была довольно хорошая идея.

"Либо попытаться наставить тебя на путь истинный… или убить тебя. Она подумает, что ты единственный, кто знает. Ей нужно будет убедить тебя, что ты ошибаешься насчет этих безумных идей. Или ей придется закопать тебя в землю. Я предполагаю, что это будет земля ".

Я кивнул. Это тоже была моя догадка.

"Но мы будем там. Внутри с тобой, рядом".

Это не успокаивало.

"Я не знаю..."

"Не волнуйся, Джек", - сказал Бэкус, протягивая руку и игриво похлопывая меня по плечу. "С тобой все будет в порядке, и на этот раз мы собираемся сделать это правильно. О чем тебе действительно нужно беспокоиться, так это о том, чтобы заставить ее говорить. Запиши ее на пленку, Джек. Заставьте ее признаться только в одной части истории Поэта, и мы возьмем ее для остального. Запиши ее на пленку ".

"Я попытаюсь".

"С тобой все будет хорошо".

На Малхолланд Драйв Бэкус повернул направо, как велел Картер, и мы поехали по дороге, которая змеилась вдоль горного гребня, открывая вид на долину внизу сквозь темнеющую дымку. Мы петляли почти милю, пока не увидели Райтвуд Драйв, повернули налево и спустились в район небольших домов, построенных на стальных опорах, их тяжесть нависала над краем горы, ненадежные свидетельства инженерного мастерства и желания застройщиков оставить свой след на каждом гребне в городе.

"Вы верите, что люди живут в этих вещах?" - Спросил Бэкус.

"Ненавижу находиться в одном из них во время землетрясения".

Бэкус вел машину медленно, сверяясь с номерами адресов, нарисованными на бордюре. Я позволил ему сделать это, пока сам смотрел между домами, пытаясь разглядеть Долину внизу. Приближались сумерки, и там, внизу, загоралось много огней. Бэкус, наконец, остановил машину перед домом на повороте дороги.

"Вот оно".

Это было небольшое деревянное строение. Спереди не было видно пилонов, которые поддерживали его, и казалось, что он парит над глубоким обрывом в долину. Мы оба долго смотрели на это, не делая движения, чтобы выйти.

"Что, если она знает о доме?"

"Рейчел? Она этого не сделает, Джек. Я знаю это только благодаря Ясной горе. Это всплыло во время небольшого обмена сплетнями. Некоторые парни из FO иногда используют это место, если вы понимаете, что я имею в виду. Когда они с кем-то, кого они не могут привести домой ".

Я посмотрела на него, и он подмигнул мне.

"Давайте проверим это", - сказал он. "Не забудь свои вещи".

На входной двери был запирающийся ящик. Бэкус знал комбинацию и открыл его, достал ключ из крошечного отделения и открыл дверь.

Он вошел в дом и включил свет в нише у входа. Я последовал за ним и закрыл дверь. Дом был обставлен весьма скромно, но я проигнорировал это, потому что мое внимание сразу же привлекла задняя стена гостиной. Стена была полностью сделана из толстых стеклянных панелей, открывающих захватывающий вид на всю долину, раскинувшуюся под домом. Я пересек комнату и выглянул наружу. На дальнем краю долины я увидел возвышение другой горной цепи. Я подошел достаточно близко к стеклу, чтобы видеть на нем собственное дыхание, и посмотрел вниз, в темное русло прямо подо мной. Чувство неловкости от того, что я нахожусь на краю такой пропасти, охватило меня, и я отступил назад, когда Бэкус включил лампу позади меня.

Именно тогда я увидел трещины. По трем из пяти стеклянных панелей расползались трещины. Я повернулся налево и увидел разрозненное изображение себя и Бэкуса в зеркальной стене, которая также была разрушена землетрясением.

"Что еще произошло? Безопасно ли здесь находиться?"

"Это безопасно, Джек. Но безопасность - вещь относительная. Следующий большой проект может прийти и все изменить… Что касается других повреждений, то под нами есть этаж. Был этажом, я бы сказал. Ясная Гора сказал, что именно там был нанесен ущерб. Покосившиеся стены, сломанные водопроводные трубы."

Я положила сумку с компьютером и наволочку на пол и повернулась обратно к заднему окну. Мой взгляд был прикован к виду, и я храбро снова подошел к стеклу. Я услышал резкий скрипящий звук со стороны ниши, куда мы вошли. Я с тревогой посмотрел на Бэкуса.

"Не волнуйся, инженер проверил пилоны еще до того, как они начали жалить. Дом никуда не денется. Это просто выглядит так, как есть, и звучит так, как есть, и это то, чего они хотели для the sting ".

Я снова кивнул, но без особой уверенности. Я оглянулся на него через стекло.

"Единственное, что куда-то ведет, - это ты, Джек".

Я взглянула на него в зеркало, не уверенная, что он имел в виду. И там, увеличенный вчетверо в разбитом отражении, я увидел пистолет в его руке.

"Что это такое?" Я спросил.

"Это конец строки".

В спешке это пришло ко мне. Я свернул не туда и обвинил не того. В тот момент я также пришел к осознанию того, что это был изъян в моем собственном внутреннем мире, который привел меня по ложному пути. Моя неспособность поверить и принять. Я взял эмоции Рейчел и искал в них изъян вместо правды.

"Ты", - сказал я. "Ты и есть Поэт".

Он не ответил. Вместо этого он слегка улыбнулся и кивнул. Тогда я понял, что самолет Рейчел не был отозван и что агент Картер не прилетит с техником и двумя хорошими агентами. Я прекрасно видел истинный план, вплоть до пальца, который Бэкус, должно быть, держал на телефоне, когда подделывал звонок в моем гостиничном номере. Теперь я был наедине с Поэтом.

"Боб, почему? Почему ты?"

Я был так потрясен, что все еще называл его по имени, как это сделал бы друг.

"Это история такая же старая, как любая из них", - ответил он. "Слишком стар и забыл сказать тебе. В любом случае, тебе не нужно знать это сейчас. Садись на стул, Джек."

Он указал пистолетом на мягкое кресло напротив дивана. Затем он направил пистолет обратно на меня. Я не двигался.

"Звонки", - сказал я. "Вы звонили из комнаты Торсона?"

Я сказал это больше для того, чтобы сказать что-то, чтобы потянуть время, хотя в глубине души я знал, что время сейчас для меня ничего не значит. Никто не знал, что я был там. Никто бы не пришел. Бэкус принужденно, издевательски рассмеялся в ответ на мой вопрос.

"Удача случая", - сказал он. "В ту ночь я проверил всех нас - Картера, Торсона, себя. Затем я, очевидно, перепутал ключи. Я звонил из своего номера, но на счете было имя Торсона. Я, конечно, не знал этого, пока не забрал счета из твоей комнаты в понедельник вечером, когда ты был с Рейчел."

Я подумал о том, что сказала Рейчел о том, чтобы самому создавать свою удачу. Я догадался, что это применимо и к серийным убийцам.

"Как ты узнал, что у меня были счета?"

"Я этого не делал. Не уверен. Но вы позвонили Майклу Уоррену и сказали ему, что взяли его источник за яйца. Затем он позвонил мне, потому что я был его источником. Несмотря на то, что он сказал, что вы обвинили Гордона в том, что он был источником, я должен был выяснить, что вам известно. Это было причиной, по которой я позволил тебе вернуться к расследованию, Джек. Я должен был выяснить, что тебе известно. Только когда я зашел в твою комнату, когда ты укладывал Рейчел в постель, я узнал, что это были счета из отеля."

"Это ты последовал за мной позже, в бар?"

"В ту ночь тебе одному повезло. Если бы вы подошли к тому дверному проему, чтобы посмотреть, кто там, все это было бы закончено прямо тогда.

"Но потом, на следующий день, когда ты не пришел ко мне и не обвинил Торсона в том, что он вломился в твою комнату, я подумал, что угроза миновала. Что ты позволил этому уйти. С этого момента все шло хорошо - прямо по плану - пока ты не позвонил сегодня и не начал спрашивать о презервативах и телефонных звонках. Я знал, что ты задумал, Джек. Я знал, что должен действовать быстро. Теперь сядь на этот стул. Я не собираюсь спрашивать тебя снова."

Я подошел к стулу и сел. Я провел ладонями по бедрам и почувствовал, что мои руки дрожат. Теперь я стоял спиной к задней стеклянной стене. Мне не на что было смотреть, кроме Бэкуса.

"Как ты узнал о Гладдене?" Я спросил. "Глэдден и Бельтран".

"Я был там. Помнишь? Я был частью команды. Пока Рейчел и Гордон давали другие интервью, у меня была собственная небольшая беседа с Уильямом. Из того, что он был готов сказать, мне не составило труда опознать Бельтрана. Затем я ждал, что Глэдден начнет действовать, как только его освободят. Я знал, что он будет действовать. Это было в его натуре. Я знаю об этом. И поэтому я использовал его как прикрытие. Я знал, что если однажды мою работу обнаружат, улики приведут к нему ".

"А сеть PTL?"

"Мы слишком много говорим, Джек. У меня здесь есть работа, которую нужно сделать ".

Не сводя с меня глаз, он наклонился к полу, поднял, а затем вытряхнул наволочку. Он наклонился и пошарил в моих вещах, не сводя с меня глаз. Неудовлетворенный, он проделал то же самое с моей сумкой для компьютера, пока не достал пузырек с таблетками, который я получил в больнице. Он быстро взглянул на этикетку, прочитал ее и снова посмотрел на меня с улыбкой.

"Тайленол с кодеином", - сказал он и улыбнулся. "Это должно сработать прекрасно. Возьми один, Джек. На самом деле, возьмите два."

Он бросил пузырек мне, и я инстинктивно поймал его.

"Я не могу", - сказал я. "Я взял одну пару часов назад. Я не могу принимать ничего в течение следующих двух часов ".

"Возьми два, Джек. Сейчас."

Его голос оставался ровным в монологе, но взгляд его глаз заставил меня похолодеть. Я повозился с крышкой и, наконец, сумел открыть флакон.

"Мне нужна вода".

"Никакой воды, Джек. Прими таблетки."

Я положил две таблетки в рот и попытался сделать вид, что проглотил их, когда перемещал их под языком.

"Хорошо".

"Откройся пошире, Джек".

Я сделал, и он наклонился вперед, чтобы посмотреть, но он никогда не подходил достаточно близко, чтобы я мог замахнуться пистолетом. Он оставался вне досягаемости.

"Знаешь, что я думаю? Я думаю, они у тебя под языком, Джек. Но это нормально, потому что они растворятся. Это просто займет немного больше времени. У меня есть..."

Раздался еще один скрипучий звук, и он огляделся, но затем быстро вернулся ко мне.

"У меня есть время".

"Ты написал те файлы PTL. Ты - Призрак".

"Да, я Призрак, спасибо тебе. И чтобы ответить на ваши предыдущие вопросы, я узнал о плате PTL от Белтрана. Он был достаточно любезен, чтобы быть на связи в ту ночь, когда я нанес ему визит. Итак, я занял его место в сети, так сказать. Я использовал его пароли, а позже попросил системного оператора сменить их на Эдгара и Перри. Боюсь, мистер Гомбл никогда не знал, что у него была... лиса в курятнике, выражаясь вашим языком."

Я посмотрел в зеркало справа от меня и увидел в нем отражение огней долины позади меня. Все эти огни, все эти люди, подумал я, и никто не видит и не помогает мне. Я почувствовал, как дрожь страха пробежала по мне сильнее.

"Ты должен расслабиться, Джек", - сказал Бэкус успокаивающим монотонным голосом. "Это ключ. Ты уже чувствуешь действие кодеина?"

Таблетки рассыпались у меня под языком и наполнили рот едким привкусом.

"Что ты собираешься со мной сделать?"

"Я собираюсь сделать для тебя то, что я сделал для всех них. Вы хотели узнать о Поэте? Ты узнаешь все, что нужно знать. Все. Знание из первых рук, Джек. Видишь ли, ты - выбор. Помнишь, что говорилось в факсе? Выбор сделан, он в поле моего зрения. Это был ты, Джек. С самого начала."

"Бэкус, ты больной ублюдок! Ты..."

От моей вспышки гнева у меня во рту застряли какие-то обломки, и я проглотил их, прежде чем смог остановиться. Бэкус, по-видимому, поняв, что произошло, разразился смехом, но затем резко оборвал его. Он пристально посмотрел на меня, и я увидел тусклый свет в его немигающих глазах. Тогда я понял, насколько он был безумен, и до меня дошло, что, поскольку Рейчел была не той единственной, то, что я считал частью ее заблуждения, на самом деле могло быть частью схемы убийства настоящего Поэта. Презервативы, сексуальные аспекты. Все это могло быть частью его программы убийства.

"Что ты сделал с моим братом?"

"Это было между ним и мной. Личное."

"Скажи мне".

Он выдохнул.

"Ничего, Джек. Ничего. Он был единственным, кто не согласился с программой. Он был моей единственной неудачей. Но теперь у меня есть самое близкое ко второму шансу. На этот раз я не подведу".

Я посмотрел вниз, на землю. Я мог чувствовать, как действие обезболивающих начинает проходить через меня. Я зажмурился и сжал кулаки, но было слишком поздно. Яд был в моей крови.

"Ты ничего не можешь сделать", - сказал Бэкус. "Просто расслабься, Джек, позволь этому захватить тебя. Скоро все это закончится".

"Ты не собираешься уходить. Не может быть, чтобы Рейчел не увидела это таким, каким оно было ".

"Знаешь, Джек, я думаю, ты прав на сто процентов. Она узнает. Она уже может. Вот почему я ухожу после этого. Ты - последняя рутинная работа в моем списке, затем я ухожу ".

Я не понял этого.

"Уходишь?"

"Я уверен, что у Рейчел уже есть свои подозрения. Вот почему мне приходилось посылать ее во Флориду. Но это лишь временное отклонение. Достаточно скоро она узнает. Вот почему пришло время сбросить кожу и двигаться дальше. Я должен быть самим собой, Джек ".

Его лицо озарилось последней строкой. Я думал, что он собирался спеть это, но он этого не сделал.

"Как ты себя чувствуешь сейчас, Джек? Немного кружится голова?"

Я не ответил, но он знал, что ответ был "да". Я чувствовал, что начинаю соскальзывать в пустоту тьмы, как лодка, плывущая по водопаду. Все это время Бэкус просто наблюдал, говорил своим спокойным монотонным тоном, часто используя мое имя.

"Позволь этому действовать самому через тебя, Джек. Просто наслаждайся этими моментами. Подумай о своем брате. Подумай о том, что ты собираешься ему сказать. Я думаю, тебе следует рассказать ему, каким великим исследователем ты оказался. Двое в семье, это уже что-то. Подумай о лице Шона. Улыбается. Улыбаюсь тебе, Джек. Теперь позвольте вашим глазам закрыться, пока вы не сможете увидеть его. Продолжай. Ничего не случится. Ты в безопасности, Джек."

Я ничего не мог с этим поделать. Мои веки опустились. Я попыталась отвести от него взгляд. Я уставился на свет в зеркале, но усталость все еще охватывала меня и подводила. Я закрыл глаза.

"Это хорошо, Джек. Превосходно. Ты видишь Шона сейчас?"

Я кивнула, затем почувствовала его руку на своем левом запястье. Он переложил его на подлокотник кресла. Затем он проделал то же самое с моей правой рукой.

"Идеально, Джек. Ты замечательный субъект. Такой отзывчивый. Сейчас я не хочу, чтобы ты чувствовал какую-либо боль. Никакой боли, Джек. Что бы здесь ни случилось, ты не почувствуешь никакой боли, ты понимаешь это?"

"Да", - сказал я.

"Я не хочу, чтобы ты двигался, Джек. На самом деле, Джек, ты не можешь пошевелиться. Твои руки подобны мертвому грузу. Вы не можете сдвинуть их с места. Разве это не так?"

"Да", - сказал я.

Мои глаза все еще были закрыты, а подбородок покоился на груди, но я полностью осознавал, что меня окружает. Это было так, как будто мой разум и тело разделились. Это было так, как если бы я смотрел сверху вниз на себя в кресле.

"Теперь открой глаза, Джек".

Я сделал, как мне сказали, и увидел Бэкуса, стоящего передо мной. Его пистолет был в кобуре под расстегнутой курткой, а в одной руке он теперь держал длинную стальную иглу. Это был мой шанс. Пистолет был в кобуре, но я не мог ни встать со стула, ни протянуть к нему руку. Мой разум больше не мог посылать сообщения моему телу. Я сидел неподвижно и мог только наблюдать, как он деловито вдавливал острие иглы в мою не перевязанную ладонь. Он повторил процедуру с двумя моими пальцами. Я не сделал ни малейшего движения, чтобы остановить это.

"Это хорошо, Джек. Я думаю, что теперь ты готов для меня. Помни, руки как мертвый груз. Ты просто не можешь сдвинуть их с места, как бы сильно ты этого ни хотел. Ты не можешь говорить, неважно, как сильно ты хочешь. Но держи ухо востро, Джек, ты же не хочешь пропустить это ".

Он отступил назад и посмотрел на меня оценивающим взглядом.

"Кто сейчас лучший, Джек?" он спросил. "Кто лучший мужчина? Кто выиграл, а кто проиграл?"

Мой разум наполнился отвращением. Я не мог пошевелить руками или заговорить, но все еще чувствовал, как энергетическая волна абсолютного страха с криком проходит через меня. Я почувствовал, как на глаза навернулись слезы, но они не потекли. Я наблюдал, как его руки потянулись к пряжке ремня, и он сказал: "Мне даже не нужно больше пользоваться резинками, Джек".

Как только он это сказал, свет в нише позади него погас. Затем я увидел движение в тенях, оставшихся позади, и услышал ее голос. Рейчел.

"Не двигайся ни на дюйм, Боб. Ни на дюйм."

Она сказала это спокойно и уверенно. Бэкус замер, его глаза встретились с моими, как будто он мог увидеть в них ее отражение. Это были мертвые глаза. Его правая рука, скрытая от взгляда Рейчел, начала двигаться под курткой. Я хотел выкрикнуть предупреждение, но не смог. Я сразу же напряг каждый мускул своего тела, чтобы сдвинуться хотя бы на дюйм, и моя левая нога бессильно вылетела из кресла.

Но этого было достаточно. Сдерживающий фактор, который был у Бэкуса, терял свою хватку.

"Рэйчел!" Я закричал как раз в тот момент, когда Бэкус вытащил пистолет из кобуры и развернулся к ней.

Произошел обмен выстрелами, и Бэкуса отбросило назад на пол. Я услышал треск одной из стеклянных панелей, и прохладный вечерний воздух ворвался в комнату, когда Бэкус поспешил укрыться за стулом, на котором я сидел.

Рейчел завернула за угол, схватила лампу и выдернула ее из розетки. Дом погрузился в темноту, прерываемую лишь рассеянным светом из долины внизу. Бэкус выстрелил в нее еще дважды, выстрел его оружия прозвучал так близко от моей головы, что это было оглушительно. Я почувствовал, как он отодвинул стул назад, чтобы лучше укрыться. Я был как человек, выходящий из глубокого сна, изо всех сил пытающийся просто двигаться. Когда я начал подниматься, его рука сжала мое плечо и потянула меня обратно в кресло. Это удерживало меня на месте.

"Рейчел", - позвал Бэкус. "Ты стреляешь и попадаешь в него, ты этого хочешь? Опусти пистолет и выходи. Мы поговорим об этом".

"Забудь об этом, Рейчел", - крикнул я. "Он убьет нас обоих. Пристрелите его! Пристрелите его!"

Рейчел еще раз обошла испещренную пулями стену. На этот раз она была низко над землей. Дуло ее пистолета нацелилось в точку прямо над моим правым плечом, но она колебалась. Бэкус этого не сделал. Он выстрелил еще дважды, когда Рейчел нырнула обратно в укрытие, и я увидел, как угол входа в альков взорвался, осыпавшись штукатурной пылью и обломками.

"Рэйчел!" Я кричал.

Я вонзила каблуки обеих туфель в ковер и в одном мощном порыве всей силы, на какую была способна, отодвинула стул так сильно и так быстро, как только могла.

Этот шаг удивил Бэкуса. Я почувствовал, как стул сильно ударил его, его удар выбил его из укрытия. В этот момент Рейчел завернула за угол ниши, и комната взорвалась светом от еще одной пули, выпущенной из ее пистолета.

Позади себя я услышал крик Бэкуса, а затем тишину. Теперь, когда мои глаза привыкли к тусклому освещению, я увидел, как Рейчел вышла из ниши и направилась ко мне. Она подняла пистолет обеими руками, сцепив локти. Оружие было направлено мимо меня. Я медленно повернулся, когда она проходила мимо. У обрыва она направила пистолет вниз, в темноту, в которую упал Бэкус. Она стояла неподвижно, по крайней мере, с полминуты, прежде чем убедилась, что он ушел.

В доме воцарилась тишина. Я почувствовал прохладный ночной воздух на своей коже. Она, наконец, повернулась и подошла ко мне. Схватив меня за руку, она потянула меня вверх, пока я не встал.

"Давай, Джек", - сказала она. "Выйди из этого. Тебе больно? Ты ранен?"

"Шон".

"Что?"

"Ничего. С тобой все в порядке?"

"Я так думаю. Ты ранен?"

Я заметил, что она смотрит в пол позади меня, и обернулся. На полу была кровь. И разбитое стекло.

"Нет, это не я", - сказал я. "Ты ударил его. Или его достало стекло".

Я отступил к краю вместе с ней. Внизу была только чернота. Единственными звуками были шелест ветра в кронах деревьев внизу и шум уличного движения, доносившийся откуда-то снизу.

"Рейчел, мне жаль", - сказал я. "Я думал, что это… Я думал, это был ты. Мне жаль."

"Не говори этого, Джек. Мы поговорим об этом позже ".

"Я думал, ты в самолете".

"После того, как я поговорил с тобой, я понял, что что-то не так. Потом позвонил Брэд Хейзелтон и рассказал мне, по какому поводу вы ему звонили. Я решил поговорить с тобой перед отъездом. Я зашел в отель и увидел, как ты уходила с Бэкусом. Я не знаю почему, но я последовал. Я думаю, это было потому, что Боб отправил меня во Флориду раньше, когда он должен был отправить Гордона. Я больше не доверял ему ".

"Как много ты услышал здесь, наверху?"

"Хватит. Я просто не мог пошевелиться, пока он не убрал оружие в кобуру. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через все это, Джек."

Она отступила от края, но я остался там, вглядываясь в темноту.

"Я не спрашивал его о других. Я не спрашивал его почему."

"Какие другие?"

"Шон, остальные. Белтран получил по заслугам. Но почему Шон? Почему другие?"

"Этому нет объяснения, Джек. А если и был, мы теперь никогда этого не узнаем. Моя машина немного дальше по дороге. Мне нужно вернуться и вызвать подкрепление и вертолет для поиска в каньоне. Чтобы убедиться. Я, пожалуй, тоже позвоню в больницу ".

"Почему?"

"Чтобы сказать им, сколько из этих таблеток ты принял, и посмотреть, что нам следует с этим делать".

Она направилась к входной нише.

"Рейчел", - позвал я ее вслед. "Спасибо".

"В любое время, Джек".

50

Довольно скоро после ухода Рейчел я потерял сознание на диване. Звук близкого вертолета вторгся в мои сны, но не настолько, чтобы разбудить меня. Наконец, когда я проснулся сам, было три часа ночи. Меня отвели на тринадцатый этаж федерального здания и поместили в небольшую комнату для допросов. Два агента с суровыми лицами, которых я никогда раньше не встречал, задавали мне вопросы в течение следующих пяти часов, повторяя мою историю снова и снова, пока мне не надоело ее пересказывать. Для этого интервью у них не было стенографистки, сидящей в углу комнаты со своим аппаратом, потому что на этот раз мы говорили об одном из них, и у меня было ощущение, что они хотели придать моей истории форму, которая могла бы наилучшим образом послужить им, прежде чем записывать ее.

Где-то после восьми они, наконец, сказали, что я могу спуститься в кафетерий позавтракать, прежде чем они приведут стенографистку и сделают официальную запись. К тому времени мы столько раз повторяли эту историю, что я точно знал, как они хотели, чтобы я ответил почти на каждый вопрос. Я не был голоден, но мне так сильно хотелось выбраться из этой комнаты и подальше от них, что я бы сказал "да" чему угодно. По крайней мере, они не сопроводили меня в кафетерий, как заключенного.

Я нашел Рейчел, сидящую там в одиночестве за столиком. Я купил кофе и сахарный пончик, который выглядел так, будто ему было три дня, и подошел к столу.

"Можно мне присесть здесь?"

"Это свободная страна".

"Иногда я задаюсь вопросом. Эти парни, Купер и Келли, они продержали меня в той комнате наверху пять часов ".

"Ты должен кое-что понять. Ты посланник, Джек. Они знают, что ты выйдешь отсюда и расскажешь эту историю в газетах, по телевидению, возможно, в книге. Весь мир узнает о "одном плохом яблоке" ФБР. Не имеет значения, сколько хорошего мы делаем или скольких плохих парней останавливаем, тот факт, что среди нас был плохой парень, станет большой, очень большой историей. Ты станешь богатым, а нам придется жить с тем, что будет потом. Вот, в двух словах, почему Купер и Келли не относятся к тебе как к примадонне ".

Я изучал ее несколько мгновений. Она выглядела так, словно съела полноценный завтрак. Я мог видеть яичный желток, размазанный по ее пустой тарелке.

"Доброе утро, Рейчел", - сказал я. "Может быть, мы сможем начать все сначала".

Это просто вывело ее из себя.

"Послушай, Джек, я тоже не собираюсь обращаться с тобой мягко. И как, по-твоему, я должен реагировать на тебя сейчас?"

"Я не знаю. Все время с этими парнями я отвечал на их вопросы, но ничего не делал, только думал о тебе. О нас."

Я изучал ее лицо в поисках реакции, но таковой не получил. Она смотрела в свою тарелку.

"Послушай, я мог бы попытаться объяснить тебе все причины, по которым я думал, что это ты, но это не имело бы значения. Все сводится ко мне, Рейчел. Чего-то во мне не хватает и… Я не мог принять то, что вы предложили, без некоторого подозрения, некоторого цинизма. Именно из этого маленького сомнения все выросло и вышло из-под контроля… Рейчел, прими мои извинения и мое обещание, что если бы мне был дан новый шанс с тобой, я бы работал, чтобы преодолеть его, заполнить эту пустоту. И я обещаю вам, что у меня все получится ".

По-прежнему ничего, даже зрительного контакта. Я смирился. Все было кончено.

"Рейчел, могу я спросить тебя кое о чем?"

"Что это?"

"Твой отец. И ты… Он причинил тебе боль?"

"Ты имеешь в виду, он трахнул меня?"

Я просто молча смотрел на нее.

"Это часть меня и моей жизни, о которой я не обязан ни с кем говорить".

Я повертела кофейную чашку на столе, уставившись на нее так, словно это была самая интересная вещь, которую я когда-либо видела. Теперь я был тем, кто не мог поднять глаз.

"Ну, я должен вернуться туда", - наконец сказал я. "Они дали мне только пятнадцать минут".

Я сделал движение, чтобы встать.

"Ты рассказал им обо мне?" - спросила она.

Я остановился.

"О нас? Нет, я пытался избежать этого ".

"Не сдерживайся с ними, Джек. В любом случае, они уже знают."

"Ты сказал им?"

"Да. Не было смысла пытаться что-либо скрыть от них ".

Я кивнул.

"Что, если я скажу им, и они спросят, являемся ли мы все еще ... если у нас все еще есть отношения?"

"Скажи им, что присяжные все еще не пришли к решению".

Я снова кивнул и встал. Ее использование слова "присяжные" напомнило мне о моих собственных мыслях прошлой ночью, когда я, как присяжный одного из них, вынес вердикт относительно нее. Я подумал, что сейчас было бы уместно, чтобы она взвесила улики против меня.

"Дай мне знать, когда вынесешь вердикт".

Я выбросил пончик в мусорное ведро у двери кафетерия, когда уходил.

Был почти полдень, когда я закончил с Келли и Купером. Также до этого я не слышал о Бэкусе. Проходя по полевому отделению, я заметил, насколько оно было пусто. Двери во все групповые комнаты были открыты, а столы пусты. Это было похоже на детективное бюро во время похорон полицейского, и в некотором смысле так оно и было. Я чуть было не вернулся в комнату для допросов, где оставил своих инквизиторов, чтобы спросить их, что происходит. Но я знал, что я им не нравлюсь и они не скажут мне ничего такого, чего не хотели или должны были мне сказать.

Проходя мимо комнаты связи, я услышал треск двусторонней радиосвязи. Я заглянул и увидел Рейчел, сидящую одну в комнате. Перед ней на столе стояла консоль с микрофоном. Я вошел.

"Привет".

"Привет".

"С меня хватит. Они сказали мне, что я могу уйти. Где все? Что происходит?"

"Они все ищут его".

"Бэкус?"

Она кивнула.

"Я думал..." Я не закончил. Теперь было очевидно, что его нашли не на дне провала. Я не спрашивал раньше, потому что просто предположил, что его тело было найдено. "Иисус. Как он мог..."

"Выжил? Кто знает? Он ушел к тому времени, как они спустились туда со своими фонариками и собаками. Там рос высокий эвкалипт. Они нашли кровь на верхних ветвях. Теория заключается в том, что он упал на дерево. Это смягчило его падение. Собаки потеряли его след на дороге ниже по склону. Вертолет был практически бесполезен, за исключением того, что продержал всех на склоне полночи. Все, кроме тебя. Они все еще где-то там. Мы выгнали всех на улицу, в больницы. Пока ничего."

"Иисус".

Бэкус все еще был на свободе. Где-то. Я не мог в это поверить.

"Я бы не волновалась", - сказала она. "Вероятность того, что он пошел бы за тобой, или за мной, если уж на то пошло, считается очень отдаленной. Его цель сейчас - сбежать. Выживание".

"Это не то, что я имел в виду", - сказал я, хотя, наверное, так оно и было. "Это просто пугает. Кто-то вроде этого где-то там… Они придумали что-нибудь о ... почему?"

"Они работают над этим. Этим занимаются Брасс и Брэд. Но его будет нелегко расколоть. Просто не было никакого знака вообще. Стена между его двумя жизнями была такой же толстой, как дверь банковского сейфа. С некоторыми из них мы просто никогда не справляемся. Необъяснимые. Все, что вы знаете, это то, что это было там, внутри них. Семя. И вот однажды это дало метастазы ... И он начал делать то, о чем раньше, вероятно, только фантазировал ".

Я ничего не сказал. Я просто хотел, чтобы она продолжила, поговорила со мной.

"Они начнут с отца", - сказала она. "Я слышал, Брасс собирался сегодня в Нью-Йорк, чтобы увидеться с ним. Это единственный визит, который я бы не хотел совершать. Ваш сын следует за вами в бюро и оказывается вашим худшим кошмаром. Что это за строчка, которую сказал Ницше? "Тот, кто сражается с чудовищами..."

"Следует позаботиться о том, чтобы в процессе он не превратился в монстра".

"Да".

Мы оба помолчали несколько мгновений, размышляя об этом.

"Почему ты не там?" Я, наконец, спросил.

"Потому что меня назначили дежурить за столом, пока со мной не будет снято обвинение в стрельбе ... и других моих действиях".

"Разве это не академично? Тем более, что он даже не мертв."

"Так и должно быть, но есть и другие факторы".

"Мы? Являемся ли мы одним из этих факторов?"

Она кивнула.

"Можно сказать, что мое суждение подвергается сомнению. Общение со свидетелем и журналистом - это не то, что вы назвали бы стандартной практикой ФБР. Тогда вот это, что пришло сегодня утром ".

Она перевернула лист бумаги и протянула его мне. Это была отправленная по факсу копия зернистой черно-белой фотографии. Это была фотография, на которой я сидел на столе, а Рейчел стояла между моих раздвинутых ног и целовала меня. Мне потребовалось мгновение, чтобы сообразить, что это, а затем я понял, что это был номер отделения неотложной помощи в больнице.

"Помнишь того доктора, которого ты видел, когда он осматривал нас?" Спросила Рейчел. "Ну, он не был врачом. Он был каким-то свободным куском дерьма, который продал фотографию в National Enquirer. Должно быть, пробрался туда в своей маскировке. Ко вторнику это будет на кассе в каждом супермаркете страны. В соответствии со своей безупречной журналистской этикой они отправили это по факсу и попросили интервью или, по крайней мере, комментарий. Что ты думаешь, Джек? Как насчет "пошел ты" в качестве комментария? Думаешь, они это напечатают?"

Я отложил фотографию из факса и посмотрел на нее.

"Мне жаль, Рейчел".

"Знаешь, это все, что ты можешь сейчас сказать. "Прости, Рейчел. Прости, Рейчел. "Тебе это не очень идет, Джек".

Я чуть было не сказал это снова, но вместо этого просто кивнул. Я посмотрел на нее, на мгновение задумавшись о том, как я вообще мог совершить ошибку, которую совершил. Тогда я понял, что это стоило мне моего шанса с ней. Чувствуя жалость к себе, мой разум пробежался по всем частям, которые составляли целое, и убедил меня в том, что мое сердце должно было знать, что это неправильно. Я искал оправдания, но знал, что их нет.

"Помнишь тот день, когда мы встретились и ты отвез меня в Куантико?"

"Да, я помню".

"Это был кабинет Бэкуса, в который ты меня поместил, не так ли? Чтобы звонить мне. Зачем ты это сделал? Я думал, это твой офис."

"У меня нет офиса. У меня есть письменный стол и рабочее место. Я поместил тебя туда, чтобы у тебя было немного уединения. Почему?"

"Ничего. Это была всего лишь одна из частей, которая казалась… чтобы так хорошо подходить раньше. Календарь на столе, он показал, что он был в отпуске, когда Урсулак… Итак, я думал, ты солгал мне о том, что у тебя так давно не было отпуска."

"Мы не собираемся говорить об этом сейчас".

"Тогда, когда? Если мы не поговорим об этом сейчас, мы никогда не поговорим. Я совершил ошибку, Рейчел. У меня нет приемлемого оправдания. Но я хочу, чтобы вы знали то, что знал я. Я хочу, чтобы ты понял, что я..."

"Мне все равно!"

"Может быть, тебе никогда не было дела".

"Не пытайся взвалить это на меня. Ты тот, кто облажался. Я не был тем, кто..."

"Что ты делал той ночью, в первую ночь, после того, как покинул мою комнату?" Я звонил, но тебя там не было. Я постучал в твою дверь, но тебя там не было. Я вышел в холл и увидел Торсона. Он шел из аптеки. Ты послал его, не так ли?"

Она смотрела на стол очень долго.

"По крайней мере, ответь на это, Рейчел".

"Я тоже видела его в коридоре", - тихо сказала она. "Ранее. После того, как я оставил тебя. Меня так разозлило, что он был там, что Бэкус вытащил его наружу. Все это вскипело. Я хотел причинить ему боль. Унизьте его. Мне нужно было... что-нибудь."

Пообещав, что она будет ждать, она отправила его в аптеку за презервативом. Но она ушла, когда он вернулся.

"Я был в своей комнате, когда вы позвонили и постучали. Я не ответил, потому что думал, что это он. Он, должно быть, сделал то же самое, потому что люди дважды постучали. Они звонили дважды. Я так и не ответил."

Я кивнул.

"Я не горжусь тем, что я с ним сделала", - сказала она. "Особенно сейчас".

"У каждого есть вещи, которыми он не гордится, Рейчел. Это не останавливает их от продолжения. Так не должно быть ".

Она ничего не сказала.

"Я ухожу сейчас, Рейчел, я надеюсь, что у тебя все получится. И я надеюсь, что ты позвонишь мне как-нибудь. Я буду ждать".

"Прощай, Джек".

Когда я отошел от нее, я поднял руку. Одним пальцем я провел по линии ее подбородка. Наши глаза на мгновение встретились и задержались. Затем я вышел.

51

Он съежился в темноте туннеля ливневой канализации, отдыхая и концентрируя свой разум на том, чтобы справиться с болью. Он уже знал, что там была инфекция. Рана была незначительной с точки зрения повреждений, сквозной выстрел, который разорвал верхнюю брюшную мышцу, но немного больше, прежде чем уйти, но она была грязной, и он чувствовал, как яды начинают распространяться по его телу, заставляя его хотеть лечь и уснуть.

Он посмотрел вдоль темного туннеля. Только рассеянный свет, просачивающийся откуда-то сверху, проникал так далеко вниз. Утраченный свет. Он подталкивал себя вверх по скользкой стене, пока не встал, а затем снова начал двигаться. Однажды, думал он, двигаясь. Переживи первый день, и ты переживешь все остальное. Это была мантра, которую он повторял в своем уме.

В некотором смысле, это было облегчение. Несмотря на боль, а теперь и голод, было облегчение. Больше никакой разлуки. Фасад исчез. Бэкус ушел. Теперь остался только Призрак. И Эйдолон восторжествовал бы. Они были никем до него и ничего не могли сделать сейчас, чтобы остановить его.

"НИЧЕГО!"

Его голос эхом разнесся по туннелю в черноту и исчез. Зажимая одной рукой рану, он направился в ту сторону.

52

Поздней весной инспектор городского департамента водоснабжения и энергетики, расследуя источник неприятного запаха, на который жаловались жители, живущие выше, обнаружил останки тела в туннелях.

Останки тела. На нем было его удостоверение личности и значок ФБР, а одежда принадлежала ему. То, что от него осталось, было найдено разложенным на бетонной полке в подземном месте пересечения двух ливневых канализационных труб. Причина смерти была неизвестна, потому что прогрессирующее разложение, вызванное влажным, зловонным окружением дренажной трубы, и потревоженные останки животными, не позволили получить точные результаты вскрытия. Судебно-медицинский эксперт действительно обнаружил в гниющей плоти то, что выглядело как раневой канал и сломанное ребро, но никаких фрагментов пули, которые могли бы окончательно связать рану с пистолетом Рейчел.

Что касается идентификации, то она тоже была неубедительной. Там был значок, удостоверение личности и одежда, но больше ничего, что доказывало бы, что это действительно останки специального агента Роберта Бэкуса-младшего. Животные, которые напали на тело - если это действительно были животные, - унесли с собой всю нижнюю челюсть и верхний мост, что исключает сравнение с данными стоматологической карты.

Это показалось мне слишком удобным. И другие. Брэд Хейзелтон позвонил мне, чтобы рассказать об этих фактах. Он сказал, что бюро официально закрывает дело, но будут те, кто все еще будет его искать. Неофициально. Он сказал, что некоторые люди рассматривали находку в дренажном туннеле не более чем как шкуру, оставленную Бэкусом, возможно, бездомным, с которым он столкнулся в трубах. Он сказал, что они верили, что Бэкус все еще на свободе, и я тоже.

Брэд Хейзелтон сказал мне, что, хотя официальные поиски Бэкуса, возможно, и закончены, попытки исследовать психологические мотивы продолжаются. Но расколоть орех патологии Бэкуса оказалось непросто. Агенты провели три дня в его кондоминиуме недалеко от Куантико, но не нашли ничего, хотя бы отдаленно указывающего на его тайную жизнь. Никаких сувениров о его убийствах, никаких вырезок из газет, ничего.

Были известны только мелочи, маленькие подсказки. Отец-перфекционист, который никогда не жалел розги. Навязчивая одержимость чистотой - я вспомнил его стол в Квантико и то, как он поправлял календарь после того, как я сидел там. Помолвка, разорванная годами ранее невестой, которая сказала Брассу Дорану, что Бэкус потребовал, чтобы она немедленно принимала душ до и после того, как они занимались любовью. Школьный друг, который выступил вперед и рассказал Хейзелтону, что однажды Бэкус признался ему, что когда он мальчиком мочился в постель, его отец приковывал его наручниками к вешалке для полотенец в душе - история, опровергнутая Робертом-старшим.

Но это были только детали, а не ответы. Они были фрагментами гораздо большей ткани личности, о которой они могли только догадываться. Я вспомнил, что однажды сказала мне Рейчел. Что это было похоже на попытку собрать разбитое зеркало. Каждое произведение отражает часть предмета. Но если предмет движется, то движется и отражение.

Я остался в Лос-Анджелесе с тех пор, как все это случилось. Хирург из Беверли-Хиллз восстановил мою руку, и теперь она болит только в конце долгого рабочего дня за компьютером.

Я снял маленький дом на холмах, и в хорошие дни я могу видеть отражение солнца в Тихом океане почти в пятнадцати милях от меня. В плохие дни вид из окна удручающий, и я держу жалюзи закрытыми. Иногда по ночам я слышу, как койоты скулят и лают друг на друга в Николс-Каньоне. Здесь тепло, и у меня не было желания возвращаться в Колорадо. Я регулярно разговариваю со своими матерью, отцом и Райли - больше, чем когда я был там, - но я все еще боюсь призраков там больше, чем здесь.

Официально, я в отпуске из the Rocky. Грег Гленн хочет, чтобы я вернулся, но я воздержался от ответа ему. У меня есть рычаги воздействия. Теперь я известный журналист - я был на "Nightline" и "Larry King Live" - и Грег хочет оставить меня в штате. Итак, на данный момент я нахожусь в длительном отпуске без сохранения заработной платы, пока пишу свою книгу.

Мой агент продал права на книгу и экранизацию моей истории за больше денег, чем я мог бы заработать за десять лет работы в the Rocky. Но большая часть денег, когда я получу их все, пойдет в трастовый фонд для будущего ребенка Райли. Ребенок Шона. Я не думаю, что смог бы справиться с таким количеством средств на моем собственном банковском счете, и я все равно не чувствую, что заслуживаю этого. Это кровавые деньги. Я отложил ровно столько первого платежа от издателя, чтобы оплатить расходы на проживание здесь, в Лос-Анджелесе, и возможность поездки в Италию после того, как закончу первый черновик.

Вот где находится Рейчел. Хейзелтон рассказал мне. Когда ей сказали, что ее переводят из подразделения BSS, из Квантико, она взяла отпуск по собственному желанию и уехала за границу. Я ждал от нее вестей, но не было ни слова. Я не думаю, что будет сейчас, и я не думаю, что поеду в Италию, как она однажды предложила. По ночам призрак, который преследует меня больше всего, - это то, что внутри меня заставило меня усомниться в том, чего я хотел больше всего.

53

Смерть - это мой ритм. Я зарабатывал этим на жизнь и создал на этом профессиональную репутацию. Я извлек из этого пользу. Оно всегда было рядом со мной, но никогда не было так близко, как в те моменты с Глэдденом и Бэкусом, когда оно дышало прямо мне в лицо, смотрело мне в глаза и пыталось схватить меня.

Я больше всего помню их глаза. Я не могу заснуть, не подумав сначала об их глазах. Не за то, что было в них, а за то, чего не хватало, чего там не было. Позади них была только тьма. Пустое отчаяние, настолько интригующее, что я ловлю себя на том, что борюсь со сном, чтобы иногда подумать об этом. И когда я думаю о них, я не могу не думать также и о Шоне. Мой близнец. Интересно, смотрел ли он в глаза своему убийце в конце? Интересно, видел ли он то, что видел я. Зло, чистое и оставляющее шрамы, как пламя. Я все еще скорблю по Шону. Я всегда буду. И мне интересно, когда я смотрю и жду Призрака, когда я снова увижу это пламя.

***

Майкл Коннелли

Разворот

Гарри Босх 16 – Микки Халлер 03, 2010

К Шеннон Бирн

с огромной благодарностью

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ - Прогулка преступника

Один

Вторник, 9 февраля, 13:43.

В последний раз, когда я ел в Water Grill, я сидел за столом напротив клиента, который хладнокровно и расчетливо убил свою жену и ее любовника, выстрелив им обоим в лицо. Он воспользовался моими услугами, чтобы не только защитить его в суде, но и полностью оправдать его и восстановить его доброе имя в глазах общественности. На этот раз я сидел с кем-то, с кем мне нужно было быть еще более осторожным. Я обедал с Габриэлем Уильямсом, окружным прокурором округа Лос-Анджелес.

Это был морозный день в середине зимы. Я сидел с Уильямсом и его доверенным начальником штаба - читай, политическим советником - Джо Риделлом. Ужин был назначен на 13:30 пополудни, когда большинство адвокатов здания суда благополучно вернутся в ЦКБ, а окружной прокурор не будет афишировать свой флирт с членом темной стороны. Имеется в виду я, Микки Халлер, защитник проклятых.

The Water Grill был прекрасным местом для обеда в центре города. Хорошая еда и атмосфера, удобное расстояние между столиками для приватной беседы и карта вин, которую трудно превзойти во всем центре города. Это было такое место, где ты не снимал пиджак, а официант клал тебе на колени черную салфетку, так что тебе не нужно было беспокоиться о том, чтобы сделать это самому. Команда обвинения заказала мартини за счет налогоплательщиков округа, а я ограничился бесплатной водой, которую наливали в ресторане. Уильямсу потребовалось два глотка джина и одна оливка, прежде чем он добрался до причины, по которой мы прятались у всех на виду.

“Микки, у меня есть к тебе предложение”.

Я кивнул. Риделл уже сказал то же самое, когда позвонил тем утром, чтобы договориться о ланче. Я согласился на встречу, а затем сам принялся за работу по телефону, пытаясь собрать любую доступную мне внутреннюю информацию о том, каким будет предложение. Даже моя первая бывшая жена, которая работала на окружного прокурора, не знала, что произошло.

“Я весь внимание”, - сказал я. “Не каждый день окружной прокурор сам хочет сделать вам предложение. Я знаю, что это не может касаться кого-либо из моих клиентов - они не заслуживают особого внимания со стороны парня наверху. И в любом случае, на данный момент у меня всего несколько чемоданов. Времена текут медленно”.

“Что ж, вы правы”, - сказал Уильямс. “Это не касается ни одного из ваших клиентов. У меня есть дело, которым я хотел бы, чтобы вы занялись ”.

Я снова кивнул. Теперь я понял. Они все ненавидят адвоката защиты, пока он им не понадобится. Я не знал, были ли у Уильямса дети, но он должен был знать благодаря должной осмотрительности, что я не занимался работой для несовершеннолетних. Итак, я предполагал, что это должна была быть его жена. Вероятно, ограбление в магазине или вождение в нетрезвом виде, которое он пытался сохранить в тайне.

“Кого прихлопнули?” Я спросил.

Уильямс посмотрел на Риделла, и они обменялись улыбками.

“Нет, ничего подобного”, - сказал Уильямс. “Мое предложение заключается в следующем. Я хотел бы нанять тебя, Микки. Я хочу, чтобы ты пришел работать в офис окружного прокурора ”.

Из всех идей, которые крутились у меня в голове с тех пор, как я ответил на звонок Риделла, быть нанятым прокурором не входило в их число. Я был членом коллегии адвокатов по уголовным делам с карточками в руках более двадцати лет. За это время у меня выросли подозрения и недоверие к прокурорам и полиции, которые, возможно, и не были равны тем, что были у бандитов в Никерсон-Гарденс, но были, по крайней мере, на уровне, который, казалось бы, исключал возможность моего вступления в их ряды. Ясно и просто, они не захотели бы меня, а я не захотел бы их. За исключением той бывшей жены, о которой я упоминал, и сводного брата, который был детективом полиции Лос-Анджелеса, я бы ни к кому из них не повернулся спиной. Особенно Уильямс. В первую очередь он был политиком, а во вторую - прокурором. Это делало его еще более опасным. Хотя в начале своей юридической карьеры он недолго был прокурором, он провел два десятилетия в качестве адвоката по гражданским правам, прежде чем баллотироваться на пост окружного прокурора в качестве аутсайдера и вступил в должность на волне антиполицейских и прокурорских настроений. Я проявляла максимальную осторожность во время "модного обеда" с того момента, как салфетка легла мне на колени.

“Работать на тебя?” Я спросил. “Что именно делаешь?”

“Как специальный прокурор. Одноразовая сделка. Я хочу, чтобы ты занялся делом Джейсона Джессапа ”.

Я долго смотрел на него. Сначала я думал, что буду громко смеяться. Это была какая-то хитроумно срежиссированная шутка. Но потом я понял, что этого не могло быть. Они не приглашают вас на водный гриль только для того, чтобы пошутить.

“Вы хотите, чтобы я подал в суд на Джессапа? Из того, что я слышал, нет ничего, за что можно было бы возбудить уголовное дело. Этот случай - утка без крыльев. Единственное, что осталось сделать, это застрелить его и съесть ”.

Уильямс покачал головой так, словно хотел убедить в чем-то себя, а не меня.

“В следующий вторник годовщина убийства”, - сказал он. “Я собираюсь объявить, что мы намерены повторить попытку Джессапа. И я хотел бы, чтобы вы стояли рядом со мной на пресс-конференции ”.

Я откинулся на спинку своего сиденья и посмотрел на них. Я провел большую часть своей взрослой жизни, просматривая залы судебных заседаний и пытаясь понять присяжных, судей, свидетелей и обвинителей. Я думаю, что у меня это довольно хорошо получилось. Но за тем столом я не мог прочитать Уильямса или его напарника, сидящих в трех футах от меня.

Джейсон Джессап был осужден за убийство детей, который провел почти двадцать четыре года в тюрьме, пока месяцем ранее Верховный суд Калифорнии не отменил его приговор и не отправил дело обратно в округ Лос-Анджелес либо для повторного рассмотрения, либо для снятия обвинений. Разворот произошел после двухдесятилетней судебной тяжбы, инсценированной в основном из камеры Джессапа и его собственной ручкой. Составляя апелляции, ходатайства, жалобы и любые юридические проблемы, которые он мог исследовать, самозваный адвокат не добился успеха в судах штатов и федеральных судах, но в конце концов привлек внимание организации юристов, известной как проект генетического правосудия. Они взяли на себя его дело и в конечном итоге выиграли ордер на генетическое тестирование спермы, найденной на платье ребенка, которого Джессап был осужден за удушение.

Джессап был осужден до того, как анализ ДНК был использован в уголовных процессах. Анализ, проведенный много лет спустя, определил, что сперма, найденная на платье, принадлежала не Джессапу, а другому неизвестному лицу. Хотя суды неоднократно подтверждали обвинительный приговор Джессапу, эта новая информация склонила чашу весов в пользу Джессапа. Верховный суд штата сослался на результаты анализа ДНК и другие несоответствия в доказательствах и протоколе судебного заседания и отменил рассмотрение дела.

Это был в значительной степени предел моих знаний о деле Джессапа, и это была в основном информация, почерпнутая из газетных статей и сплетен в суде. Хотя я не читал постановление суда полностью, я прочитал его части в Los Angeles Times и знал, что это было опрометчивое решение, которое перекликалось со многими давними заявлениями Джессапа о невиновности, а также о неправомерных действиях полиции и прокуратуры в этом деле. Как адвокат защиты, я не могу сказать, что мне не было приятно видеть, как офис окружного прокурора разгребает угли СМИ с постановлением. Назовем это злорадством проигравшего. На самом деле не имело значения, что это было не мое дело или что нынешний режим в офисе окружного прокурора не имел никакого отношения к делу 1986 года, так мало побед со стороны защиты в адвокатуре, что всегда есть чувство общей радости от успеха других и поражения истеблишмента.

Решение верховного суда было объявлено неделей ранее, начиная шестидесятидневный отсчет, в течение которого окружному прокурору придется повторить судебное разбирательство или уволить Джессапа. Казалось, что не прошло и дня с момента вынесения решения о том, что Джессап не был в новостях. Он дал несколько интервью по телефону и лично в Сан-Квентине, заявляя о своей невиновности и подшучивая над полицией и прокурорами, которые отправили его туда. В своем тяжелом положении он заручился поддержкой нескольких голливудских знаменитостей и профессиональных спортсменов и уже подал гражданский иск против города и округа, требуя возмещения ущерба в миллионы долларов за долгие годы, в течение которых он был ложно заключен в тюрьму. В этот день безостановочных медиа-циклов у него был нескончаемый форум, и он использовал его, чтобы возвысить себя до статуса народного героя. Когда он, наконец, выйдет из тюрьмы, он тоже станет знаменитостью.

Как бы мало я ни знал об этом деле в деталях, у меня сложилось впечатление, что он был невиновным человеком, которого четверть века пытали и что он заслужил все, что мог получить за это. Я, однако, знал достаточно об этом деле, чтобы понимать, что с доказательствами ДНК, отрезающими путь Джессапу, дело было проигрышным, и идея повторной попытки привлечь Джессапа казалась упражнением в политическом мазохизме, которое вряд ли могло исходить от мозгового треста Уильямса и Риделла.

Если не…

“Что ты знаешь такого, чего не знаю я?” Я спросил. “И этого "Лос-Анджелес Таймс” не знает".

Уильямс самодовольно улыбнулся и наклонился вперед через стол, чтобы произнести свой ответ.

“Все, что Джессап установил с помощью GJP, это то, что его ДНК не было на платье жертвы”, - сказал он. “Как истец, не от него зависело устанавливать, от кого это действительно исходило”.

“Итак, вы прогнали это через банки данных”.

Уильямс кивнул.

“Мы сделали. И мы получили попадание ”.

Он не предложил ничего другого.

“Ну, и кто же это был?”

“Я не собираюсь раскрывать это вам, пока вы не приступите к делу. В противном случае, мне нужно сохранить это в тайне. Но я скажу, что, по моему мнению, наши выводы приводят к тактике судебного разбирательства, которая могла бы нейтрализовать вопрос о ДНК, оставив остальную часть дела - и улики - в значительной степени нетронутыми. ДНК не понадобилась, чтобы осудить его в первый раз. Нам это сейчас не понадобится. Как и в тысяча девятьсот восемьдесят шестом, мы считаем, что Джессап виновен в этом преступлении, и я нарушил бы свои обязанности, если бы не попытался привлечь его к ответственности, независимо от шансов на осуждение, потенциальных политических последствий и общественного восприятия дела ”.

Сказано так, как будто он смотрел в камеры, а не на меня.

“Тогда почему вы не привлекаете его к ответственности?” Я спросил. “Зачем приходить ко мне? На вас работают триста квалифицированных юристов. Я могу вспомнить того, кого вы заперли в офисе Ван Найса, кто не задумываясь взялся бы за это дело. Зачем приходить ко мне?”

“Потому что это судебное преследование не может исходить из офиса окружного прокурора. Я уверен, что вы читали или слышали обвинения. В этом деле есть пятно, и не имеет значения, что на меня не работает ни один чертов адвокат, который был рядом тогда. Мне все еще нужно привлечь постороннего, независимого человека, чтобы подать на это в суд. Кто-то...”

“Для этого и существует офис генерального прокурора”, - сказал я. “Вам нужен независимый адвокат, вы идете к нему”.

Теперь я просто тыкал ему в глаз, и все за столом знали это. Габриэль Уильямс ни за что не собирался просить генерального прокурора штата вмешаться в это дело. Это перешло бы колючую проволоку политики. Пост генерального прокурора был выборной должностью в Калифорнии, и каждый политический эксперт в городе рассматривал его как следующую остановку Уильямса на пути к губернаторскому особняку или какому-нибудь другому высокому политическому посту. Последнее, что Уильямс был бы готов сделать, это передать потенциальному политическому сопернику дело, которое можно было бы использовать против него, каким бы старым оно ни было. В политике, в зале суда, в жизни вы не даете своему оппоненту дубинку, которой он может развернуться и ударить вас.

“Мы не собираемся обращаться с этим в AG”, - сказал Уильямс как ни в чем не бывало. “Вот почему я хочу тебя, Микки. Вы хорошо известный и уважаемый адвокат по уголовным делам. Я думаю, общественность поверит в вашу независимость в этом вопросе и, следовательно, доверится и примет обвинительный приговор, который вы добьетесь в этом деле ”.

Пока я пялился на Уильямса, к столику подошел официант, чтобы принять наш заказ. Даже не прерывая зрительного контакта со мной, Уильямс сказал ему уходить.

“Я не обращал на это особого внимания”, - сказал я. “Кто адвокат защиты Джессапа? Мне было бы трудно выступать против коллеги, которого я хорошо знаю ”.

“Прямо сейчас все, что у него есть, - это адвокат GJP и его гражданский защитник. Он не нанял адвоката защиты, потому что, откровенно говоря, ожидает, что мы откажемся от всего этого дела ”.

Я кивнул, еще одно препятствие на данный момент устранено.

“Но его ждет сюрприз”, - сказал Уильямс. “Мы собираемся привести его сюда и повторить попытку. Он сделал это, Микки, и это все, что тебе действительно нужно знать. Есть маленькая девочка, которая все еще мертва, и это все, что нужно знать любому прокурору. Возьмем этот случай. Сделайте что-нибудь для своего сообщества и для себя. Кто знает, может быть, вам это даже понравится, и вы захотите остаться. Если это так, мы определенно рассмотрим такую возможность ”.

Я опустила глаза на льняную скатерть и подумала о его последних словах. На мгновение я невольно вызвал в воображении образ моей дочери, сидящей в зале суда и наблюдающей, как я защищаю народ вместо обвиняемого. Уильямс продолжал говорить, не подозревая, что я уже пришел к решению.

“Очевидно, я не могу заплатить вам по вашей ставке, но если вы возьметесь за это, я не думаю, что вы будете делать это в любом случае за деньги. Я могу предоставить вам офис и секретаря. И я могу предоставить вам любую научную и криминалистическую информацию, которая вам нужна. Самое лучшее из всех...”

“Я не хочу иметь кабинет в офисе окружного прокурора. Мне нужно было бы быть независимым от этого. Я должен быть полностью автономным. Больше никаких обедов. Мы делаем объявление, а затем ты оставляешь меня в покое. Я решаю, как продолжить рассмотрение дела ”.

“Прекрасно. Пользуйтесь своим собственным офисом, при условии, что вы не храните там улики. И, конечно, вы принимаете свои собственные решения ”.

“И если я сделаю это, я выберу второе кресло и своего собственного следователя из полиции Лос-Анджелеса. Люди, которым я могу доверять ”.

“В моем офисе или за его пределами для вашего второго?”

“Мне нужен был бы кто-то внутри”.

“Тогда, я полагаю, мы говорим о вашей бывшей жене”.

“Это верно - если она согласится. И если каким-то образом мы добьемся обвинительного приговора по этому делу, ты заберешь ее из Ван-Найса и поместишь в центр по тяжким преступлениям, где ей самое место ”.

“Это легче сказать, чем...”

“Таков уговор. Прими это или оставь ”.

Уильямс взглянул на Риделла, и я увидел, как предполагаемый напарник почти незаметно кивнул в знак одобрения.

“Хорошо”, - сказал Уильямс, поворачиваясь ко мне. “Тогда, я думаю, я возьму это. Ты выигрываешь, и она в деле. Мы заключили сделку ”.

Он протянул руку через стол, и я пожал ее. Он улыбнулся, а я нет.

“Микки Халлер для народа”, - сказал он. “В этом есть что-то приятное”.

Ради людей. Это должно было заставить меня чувствовать себя хорошо. Это должно было заставить меня почувствовать себя частью чего-то благородного и правильного. Но все, что у меня было, это неприятное чувство, что я переступил какую-то черту внутри себя.

“Замечательно”, - сказал я.

Два

Пятница, 12 февраля, 10:00 утра.

Гарри Босх подошел к стойке регистрации офиса окружного прокурора на восемнадцатом этаже здания уголовного суда. Он назвал свое имя и сказал, что у него назначена встреча с окружным прокурором Габриэлем Уильямсом на десять утра.

“На самом деле, ваша встреча в конференц-зале А”, - сказала секретарша в приемной, посмотрев на экран компьютера перед ней. “Вы проходите через дверь, поворачиваете направо и идете до конца коридора. Снова направо, и КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ А находится слева. Это указано на двери. Они ожидают тебя ”.

Дверь в обшитой деревянными панелями стене позади нее с жужжанием открылась, и Босх вошел, удивляясь тому факту, что они ждали его. С тех пор как он получил повестку от секретаря окружного прокурора днем ранее, Босх не смог определить, о чем она была. От офиса окружного прокурора ожидали секретности, но обычно какая-то информация просачивалась наружу. До сих пор он даже не знал, что встретится более чем с одним человеком.

Следуя предписанному маршруту, Босх подошел к двери с надписью “КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ А”, постучал один раз и услышал женский голос, произнесший: "Войдите".

Он вошел и увидел женщину, сидящую в одиночестве за столом с восемью стульями, перед ней были разложены документы, папки, фотографии и портативный компьютер. Она выглядела смутно знакомой, но он не мог вспомнить ее. Она была привлекательной, с темными вьющимися волосами, обрамляющими ее лицо. У нее были проницательные глаза, которые следили за ним, когда он вошел, и приятная, почти любопытная улыбка. Как будто она знала что-то, чего не знал он. На ней был стандартный женский костюм прокурора темно-синего цвета. Гарри, возможно, не смог бы определить ее, но он предположил, что она была DDA.

- Детектив Босх? - спросил я.

“Это я”.

“Проходите, присаживайтесь”.

Босх выдвинул стул и сел напротив нее. На столе он увидел фотографию с места преступления - детское тело в открытом мусорном контейнере. Это была девушка, и на ней было синее платье с длинными рукавами. Ее ноги были босыми, и она лежала на куче строительного мусора и другого хлама. Белые края фотографии пожелтели. Это была старая гравюра.

Женщина подвинула папку к фотографии, а затем протянула руку через стол.

“Я не думаю, что мы когда-либо встречались”, - сказала она. “Меня зовут Мэгги Макферсон”.

Босх узнал имя, но не мог вспомнить, откуда или по какому делу.

“Я заместитель окружного прокурора, ” продолжила она, “ и я собираюсь быть вторым председателем обвинения Джейсона Джессапа. Первый стул...”

“Джейсон Джессап?” - Спросил Босх. “Вы собираетесь передать это в суд?”

“Да, мы такие. Мы объявим об этом на следующей неделе, и я должен попросить вас сохранить это в тайне до тех пор. Я сожалею, что наш первый председатель опоздал на нашу встречу - ”

Дверь открылась, и Босх обернулся. Микки Халлер вошел в комнату. Босх сделал двойной дубль. Не потому, что он не узнал Халлера. Они были сводными братьями, и он легко узнал его в лицо. Но видение Халлера в офисе окружного прокурора было одним из тех образов, которые не совсем имели смысл. Халлер был адвокатом по уголовным делам. Он вписался в офис окружного прокурора примерно так же, как кошка в собачий приют.

“Я знаю”, - сказал Халлер. “Ты думаешь, что, черт возьми, это такое?”

Улыбаясь, Халлер подошел к стороне стола Макферсона и начал выдвигать стул. Затем Босх вспомнил, откуда ему известно имя Макферсона.

“Вы двое...”, - сказал Босх. “Вы были женаты, верно?”

“Это верно”, - сказал Халлер. “Восемь замечательных лет”.

“И что, она обвиняет Джессапа, а ты его защищаешь?" Разве это не конфликт интересов?”

Улыбка Халлера превратилась в широкую ухмылку.

“Это было бы конфликтом, только если бы мы противостояли друг другу, Гарри. Но это не так. Мы привлекаем его к ответственности. Вместе. Я первый председатель. Мэгги вторая. И мы хотим, чтобы вы были нашим исследователем ”.

Босх был совершенно сбит с толку.

“Подожди минутку. Вы не прокурор. Это не значит...”

“Я назначенный независимый прокурор, Гарри. Все законно. Я бы не сидел здесь, если бы это было не так. Мы идем за Джессапом и хотим, чтобы вы нам помогли ”.

Босх выдвинул стул и медленно сел.

“Из того, что я слышал, в этом случае ничем нельзя помочь. Если только ты не хочешь сказать, что Джессап сфальсифицировал тест ДНК.”

“Нет, мы вам этого не говорим”, - сказал Макферсон. “Мы провели собственное тестирование и сопоставление. Его результаты были правильными. На платье жертвы была не его ДНК ”.

“Но это не значит, что мы проиграли дело”, - быстро добавил Халлер.

Босх перевел взгляд с Макферсона на Халлера, а затем обратно. Он явно чего-то не понимал.

“Тогда чья это была ДНК?” - спросил он.

Макферсон искоса взглянул на Халлера, прежде чем ответить.

“Ее отчима”, - сказала она. “Сейчас он мертв, но мы считаем, что есть объяснение, почему его сперма была найдена на платье его падчерицы”.

Халлер настойчиво перегнулся через стол.

“Объяснение, которое все еще оставляет место для повторного обвинения Джессапа в убийстве девушки”.

Босх на мгновение задумался, и в его сознании вспыхнул образ его собственной дочери. Он знал, что в мире существуют определенные виды зла, которые необходимо сдерживать, невзирая на трудности. Убийца детей был во главе этого списка.

“Хорошо”, - сказал он. “Я в деле”.

Три

Вторник, 16 февраля, 13:00.

В офисе окружного прокурора был зал для пресс-конференций, который не обновлялся с тех пор, как они использовали его для проведения брифингов по делу Чарльза Мэнсона. Его выцветшие стены, обшитые деревянными панелями, и обвисшие флаги в углу служили фоном для тысячи брифингов для прессы, и они придавали всему происходящему там потрепанный вид, который противоречил истинной силе и могуществу офиса. Государственный обвинитель никогда не был аутсайдером ни в одном предприятии, однако оказалось, что у офиса не было денег даже на свежий слой краски.

Обстановка, однако, хорошо послужила объявлению о решении Джессапа. Возможно, впервые в этих священных залах правосудия обвинение действительно окажется в проигрыше. Решение повторить попытку Джейсона Джессапа было сопряжено с опасностью и реальной вероятностью неудачи. Когда я стоял в передней части зала рядом с Габриэлем Уильямсом и перед фалангой видеокамер, яркими огнями и репортерами, до меня наконец дошло, какую ужасную ошибку я совершил. Мое решение взяться за это дело в надежде снискать расположение моей дочери, бывшей жены и меня самого должно было привести к катастрофическим последствиям. Я собирался сгореть в огне.

Это был редкий момент, когда можно было увидеть все своими глазами. Средства массовой информации собрались, чтобы сообщить о конце истории. Офис окружного прокурора, несомненно, объявил бы, что Джейсон Джессап не будет подвергнут повторному разбирательству. Окружной прокурор мог бы и не приносить извинений, но, по крайней мере, сказал бы, что доказательств там не было. Что не было никакого дела против этого человека, который так долго находился в заключении. Дело было бы закрыто, и в глазах закона, а также общественности Джессап, наконец, стал бы свободным и невиновным человеком.

СМИ редко обманывают в полном объеме, и обычно они плохо реагируют, когда это происходит. Но не было никаких сомнений в том, что Уильямс надул их всех. На прошлой неделе мы действовали скрытно, собирая команду и анализируя доказательства, которые все еще были доступны. Ни слова не просочилось, что, должно быть, было впервые в залах ЦКБ. В то время как я мог видеть первый намек на подозрение, пробежавший морщинами по бровям репортеров, которые узнали меня, когда мы вошли, именно Уильямс нанес нокаутирующий удар, когда он, не теряя времени, встал перед кафедрой, украшенной микрофонами и цифровыми записывающими устройствами.

“Воскресным утром, двадцать четыре года назад, двенадцатилетняя Мелисса Лэнди была похищена со своего двора в Хэнкок-парке и жестоко убита. Расследование быстро привело к подозреваемому по имени Джейсон Джессап. Он был арестован, признан виновным на суде и приговорен к пожизненному заключению без права досрочного освобождения. Этот приговор был отменен две недели назад Верховным судом штата и возвращен в мой офис. Я здесь, чтобы объявить, что офис окружного прокурора округа Лос-Анджелес повторно возбудит дело Джейсона Джессапа по делу о смерти Мелиссы Лэнди. Обвинения в похищении и убийстве остаются в силе. Это ведомство намерено еще раз привлечь мистера Джессапа к ответственности по всей строгости закона ”.

Он сделал паузу, чтобы придать объявлению соответствующую серьезность.

“Как вы знаете, Верховный суд установил, что нарушения имели место во время первого судебного преследования, которое, конечно, произошло более чем за два десятилетия до прихода нынешней администрации. Чтобы избежать политических конфликтов и любых будущих проявлений неподобающего поведения со стороны этого офиса, я назначил независимого специального прокурора для ведения дела. Многие из вас знают о человеке, стоящем здесь справа от меня. Майкл Халлер был известным советником по защите в Лос-Анджелесе в течение двух десятилетий. Он справедливый и уважаемый член коллегии адвокатов. Он принял назначение и с сегодняшнего дня взял на себя ответственность за это дело. Политикой этого департамента было не рассматривать дела в средствах массовой информации. Тем не менее, мистер Халлер и я готовы ответить на несколько вопросов, если они не затрагивают специфику и доказательства по делу ”.

Раздался гулкий хор голосов, выкрикивающих нам вопросы. Уильямс поднял руки, призывая к спокойствию в зале.

“Люди, по одному за раз. Давайте начнем с вас”.

Он указал на женщину, сидящую в первом ряду. Я не мог вспомнить ее имени, но знал, что она работала в "Таймс". Уильямс знал свои приоритеты.

“Кейт Солтерс из "Таймс”", - услужливо подсказала она. “Можете ли вы рассказать нам, как вы пришли к решению снова привлечь к ответственности Джейсона Джессапа после того, как анализ ДНК снял с него вину в преступлении?”

Перед тем, как войти в комнату, Уильямс сказал мне, что он займется объявлением и всеми вопросами, если только они не адресованы конкретно мне. Он ясно дал понять, что это будет его шоу. Но я решил с самого начала прояснить, что это будет мое дело.

“Я отвечу на это”, - сказал я, наклоняясь к кафедре и микрофонам. “Тест ДНК, проведенный проектом "Генетическая справедливость", только пришел к выводу, что телесная жидкость, обнаруженная на одежде жертвы, не принадлежала Джейсону Джессапу. Это не сняло с него подозрения в причастности к преступлению. Есть разница. Тест ДНК предоставляет только дополнительную информацию для рассмотрения присяжными ”.

Я выпрямился и поймал на себе взгляд Уильямса, бросающий на меня взгляд "не шути со мной".

“Чья это была ДНК?” - выкрикнул кто-то.

Уильямс быстро наклонился вперед, чтобы ответить.

“На данный момент мы не отвечаем на вопросы о доказательствах”.

“Микки, почему ты берешься за это дело?”

Вопрос прозвучал из задней части комнаты, из-за света, и я не мог видеть владельца голоса. Я вернулся к микрофонам, повернув свое тело так, что Уильямсу пришлось отступить.

“Хороший вопрос”, - сказал я. “Для меня, конечно, необычно находиться, так сказать, по другую сторону прохода. Но я думаю, что это тот случай, ради которого стоит перейти. Я судебный исполнитель и гордый член калифорнийской коллегии адвокатов. Мы приносим клятву добиваться справедливости, соблюдая Конституцию и законы этой нации и штата. Одна из обязанностей адвоката - отстаивать правое дело без оглядки на себя лично. Это такая причина. Кто-то должен высказаться за Мелиссу Лэнди. Я ознакомился с доказательствами по этому делу и думаю, что в этом я на правильной стороне. Мера является доказательством вне разумных сомнений. Я думаю, что такое доказательство здесь существует ”.

Уильямс подошел и положил руку мне на плечо, чтобы мягко отодвинуть меня от микрофонной стойки.

“Мы не хотим идти дальше этого в отношении доказательств”, - быстро сказал он.

“Джессап уже провел двадцать четыре года в тюрьме”, - сказал Солтерс. “Что-нибудь меньшее, чем обвинительный приговор за убийство первой степени, и он, вероятно, выйдет на свободу в срок. Мистер Уильямс, действительно ли это стоит затрат и усилий на повторное судебное разбирательство с этим человеком?”

Прежде чем она закончила задавать вопрос, я знал, что у нее с Уильямсом сработала сделка. Она бросала софтбольные мячи, а он отбивал их за пределами площадки, выглядя хорошим и праведным в одиннадцатичасовых новостях и в утренней газете. Ее завершение сделки сопровождалось бы информацией изнутри о доказательствах и стратегии судебного разбирательства. В тот момент я решил, что это мое дело, мой суд, моя сделка.

“Все это не имеет значения”, - громко сказал я со своего места сбоку.

Все взгляды обратились ко мне. Даже Уильямс повернулся.

“Ты можешь говорить в микрофоны, Микки?”

Это был тот же голос из-за линии огней. Он знал, что нужно называть меня Микки. Я снова двинулся к микрофонам, боксируя с Уильямсом, как сильный форвард, идущий на отскок.

“Убийство ребенка - это преступление, которое должно преследоваться по всей строгости закона, независимо от возможностей или рисков. Здесь нет гарантии победы. Но это не было частью решения. Мерой является обоснованное сомнение, и я верю, что мы превзойдем его. Мы считаем, что совокупность улик показывает, что этот человек совершил это ужасное преступление, и не имеет значения, сколько времени прошло или как долго он находился в заключении. Он должен быть привлечен к ответственности.

“У меня есть дочь, лишь немного старше, чем была Мелисса… Вы знаете, люди забывают, что в первоначальном судебном процессе государство добивалось смертной казни, но присяжные выступили против этого, и судья назначил пожизненное заключение. Это было тогда, и это сейчас. Мы снова будем добиваться смертной казни по этому делу ”.

Уильямс положил руку мне на плечо и оттащил меня от микрофонов.

“Э-э, давайте не будем забегать вперед”, - быстро сказал он. “Мой офис еще не принял решения относительно того, будем ли мы добиваться смертной казни. Это произойдет позже. Но мистер Халлер высказывает очень веское и печальное замечание. В нашем обществе не может быть худшего преступления, чем убийство ребенка. Мы должны сделать все, что в наших силах и нашей досягаемости, чтобы добиться справедливости для Мелиссы Лэнди. Спасибо вам за то, что вы здесь сегодня ”.

“Подождите минутку”, - окликнул репортер с одного из средних мест. “Что насчет Джессапа? Когда его доставят сюда для суда?”

Уильямс положил руки по обе стороны кафедры небрежным движением, призванным оградить меня от микрофонов.

“Ранее этим утром мистер Джессап был взят под стражу полицией Лос-Анджелеса и перевозится из Сан-Квентина. Он будет помещен в тюрьму в центре города, и дело будет продолжено. Его обвинительный приговор был отменен, но обвинения против него остаются в силе. На данный момент у нас больше ничего нет ”.

Уильямс отступил назад и жестом указал мне на дверь. Он подождал, пока я не начал двигаться и не оказался подальше от микрофонов. Затем он последовал за мной, подойдя сзади и прошептав мне на ухо, когда мы проходили через дверь.

“Сделаешь это еще раз, и я уволю тебя на месте”.

Я обернулась, чтобы посмотреть на него, пока шла.

“Сделать что? Ответьте на один из ваших установочных вопросов?”

Мы вышли в коридор. Риделл ждал там с пресс-секретарем офиса, парнем по имени Фернандес. Но Уильямс повел меня дальше по коридору, подальше от них. Он все еще шептал, когда заговорил.

“Ты отошел от сценария. Сделай это снова, и мы закончили ”.

Я остановился и повернулся, и Уильямс чуть не врезался в меня.

“Послушай, я не твоя марионетка”, - сказал я. “Я независимый подрядчик, помнишь? Если ты будешь относиться ко мне иначе, то будешь держать эту горячую картошку без прихватки для духовки ”.

Уильямс просто уставился на меня. Я, очевидно, не справлялся.

“И что это была за хрень насчет смертной казни?” - спросил он. “Мы даже не добрались до этого, и у тебя не было разрешения сказать это”.

Он был крупнее меня, выше. Он использовал свое тело, чтобы заполнить мое пространство и прижать меня спиной к стене.

“Это дойдет до Джессапа и заставит его задуматься”, - сказал я. “И если нам повезет, он согласится на сделку, и все это дело разрешится, включая гражданский иск. Это сэкономит вам все эти деньги. Это действительно то, о чем идет речь, верно? Деньги. Мы получаем обвинительный приговор, а у него нет гражданского иска. Вы и город сэкономите несколько миллионов долларов ”.

“Это не имеет к этому никакого отношения. Речь идет о справедливости, и ты все равно должен был сказать мне, что ты делаешь. Вы не можете мешать своему собственному боссу ”.

Физическое запугивание устарело очень быстро. Я положила ладонь ему на грудь и отстранила его от себя.

“Да, хорошо, ты не мой босс. У меня нет босса ”.

“Это верно? Как я уже сказал, я мог бы уволить твою задницу прямо здесь и сейчас ”.

Я указал в конец коридора на дверь в зал для пресс-конференций.

“Да, это будет хорошо выглядеть. Увольнение независимого прокурора, которого вы только что наняли. Разве Никсон не сделал этого во время беспорядков в Уотергейте? Сработал для него действительно хорошо. Почему бы нам не вернуться и не рассказать им? Я уверен, что там все еще есть несколько камер ”.

Уильямс колебался, осознавая свое затруднительное положение. Я прижал его спиной к стене, даже не пошевелившись. Он выглядел бы полным и неизбираемым дураком, если бы уволил меня, и он это знал. Он наклонился ближе, и его шепот стал ниже, когда он использовал самую старую угрозу в руководстве mano a mano. Я был готов к этому.

“Не морочь мне голову, Халлер”.

“Тогда не лезь в мое дело. Это не остановка кампании, и дело не в деньгах. Это убийство, босс. Вы хотите, чтобы я добился осуждения, а затем убирайтесь с моего пути ”.

Я бросил ему кость, назвав его боссом. Уильямс сжал губы в тонкую линию и долго смотрел на меня.

“Просто чтобы мы поняли друг друга”, - наконец сказал он.

Я кивнул.

“Да, я думаю, что так и есть”.

“Прежде чем вы расскажете об этом деле средствам массовой информации, сначала получите его одобрение в моем офисе. Понимаешь?”

“Понял”.

Он повернулся и направился по коридору. Его окружение последовало за ним. Я остался в коридоре и смотрел, как они уходят. Правда заключалась в том, что в законе не было ничего, против чего я возражал бы больше, чем против смертной казни. Дело было не в том, что у меня когда-либо был клиент, казненный или даже судимый по такому делу. Это была просто вера в идею, что просвещенное общество не убивает своих.

Но почему-то это не помешало мне использовать угрозу смертной казни в качестве козыря в деле. Когда я стоял там один в коридоре, я подумал, что, возможно, это сделало меня лучшим прокурором, чем я себе представлял, каким я мог быть.

Четыре

Вторник, 16 февраля, 14:43.

Обычно это был лучший момент в деле. Поездка в центр с подозреваемым, закованным в наручники на заднем сиденье. Не было ничего лучше. Конечно, в конечном итоге был выигрыш в виде обвинительного приговора в будущем. Находиться в зале суда во время оглашения приговора - наблюдать, как реальность шокирует, а затем затуманивает глаза осужденного. Но въезд всегда был лучше, более непосредственным и личным. Босх всегда наслаждался этим моментом. Погоня была закончена, и дело вот-вот должно было превратиться из безжалостного темпа расследования в размеренный темп обвинения.

Но на этот раз все было по-другому. Это были долгие два дня, и Босх ничем не наслаждался. Он и его партнер, Дэвид Чу, за день до этого поехали в Корта-Мадера, остановились в мотеле рядом с шоссе 101 и провели там ночь. Утром они поехали в Сан-Квентин, предъявили постановление суда, согласно которому им передавалась опека над Джейсоном Джессапом, а затем забрали своего заключенного для поездки обратно в Лос-Анджелес. Семь часов в одну сторону с партнером, который слишком много болтал. Семь часов по возвращении с подозреваемым, который мало говорил.

Теперь они были на вершине долины Сан-Фернандо, в часе езды от городской тюрьмы в центре Лос-Анджелеса. Спина Босха болела от стольких часов за рулем. Его правая икроножная мышца болела от нажатия на педаль газа. У городской машины не было круиз-контроля.

Чу предложил сесть за руль, но Босх отказался. Чу неукоснительно придерживался ограничения скорости, даже на автостраде. Босх смирился бы с болью в спине из-за дополнительного часа на автостраде и беспокойства, которое это вызвало бы.

Несмотря на все это, он вел машину в неловком молчании, размышляя о деле, которое, казалось, двигалось в обратном направлении. Он занимался этим всего несколько дней, у него не было возможности даже ознакомиться со всеми фактами, и вот он здесь, с подключенным подозреваемым на заднем сиденье. Босху казалось, что арест был первым, и расследование действительно начнется только после того, как Джессапу предъявят обвинение.

Он посмотрел на часы и понял, что запланированная пресс-конференция, должно быть, уже закончилась. План состоял в том, чтобы он встретился с Халлером и Макферсоном в четыре, чтобы продолжить обсуждение дела. Но к тому времени, когда Джессапу оформляли билет, он опаздывал. Ему также нужно было зайти в архив полиции Лос-Анджелеса, чтобы забрать две коробки, которые его ждали.

“Гарри, что случилось?”

Босх взглянул на Чу.

“Все в порядке”.

Он не собирался говорить в присутствии подозреваемого. Кроме того, он и Чу были партнерами меньше года. Для Чу было немного рановато делать выводы о поведении Босха. Гарри не хотел, чтобы он знал, что он точно определил, что ему некомфортно.

Джессап заговорил с заднего сиденья, это были его первые слова с тех пор, как он попросил разрешения сходить в туалет за пределами Стоктона.

“Что не так, так это то, что у него нет дела. Что не так, так это то, что он знает, что все это чушь собачья, и он не хочет быть частью этого ”.

Босх посмотрел на Джессапа в зеркало заднего вида. Он был слегка наклонен вперед, потому что его руки были скованы наручниками и прикованы к цепи, которая шла к набору кандалов вокруг его лодыжек. Его голова была обрита, обычная тюремная практика среди мужчин, надеющихся запугать других. Босх предположил, что с Джессапом это, вероятно, сработало.

“Я думал, ты не хочешь говорить, Джессап. Ты призвал.”

“Да, это верно. Я просто заткнусь нахуй и подожду своего адвоката ”.

“Он в Сан-Франциско, я бы не стал задерживать дыхание”.

“Он кому-то звонит. У GJP есть люди по всей стране. Мы были готовы к этому ”.

“Неужели? Ты был готов? Ты имеешь в виду, что ты упаковал свою камеру, потому что думал, что тебя переводят? Или это было потому, что ты думал, что возвращаешься домой?”

У Джессапа не было ответа на этот вопрос.

Босх выехал на 101-ю магистраль, которая должна была привести их через перевал Кауэнга в Голливуд, прежде чем они доберутся до центра города.

“Как ты подключился к проекту "Генетическая справедливость”, Джессап?" - спросил он, пытаясь в очередной раз наладить что-нибудь. “Ты идешь к ним или они приходят к тебе?”

“Веб-сайт, чувак. Я отправил свою апелляцию, и они увидели, что в моем деле творится полная чушь. Они взяли это на себя, и вот я здесь. Вы, люди, в полной заднице, если думаете, что выиграете это. Вы, ублюдки, однажды уже подставили меня. Это больше не повторится. Через два месяца все это закончится. Я был в двадцать четыре года. Что такое еще два месяца? Просто делает мои права на книгу более ценными. Полагаю, я должен поблагодарить вас и окружного прокурора за это ”.

Босх снова взглянул в зеркало. Обычно ему бы понравились разговорчивые подозреваемые. В большинстве случаев они заговаривали сами себя прямо в тюрьму. Но Джессап был слишком умен и слишком скрытен. Он тщательно подбирал слова, воздерживался от разговоров о самом преступлении и не допустил бы ошибки, которой мог воспользоваться Босх.

Теперь в зеркале Босх мог видеть, что Джессап смотрит в окно. Невозможно сказать, о чем он думал. Его глаза выглядели мертвыми. Босх мог видеть верхнюю часть татуировки, сделанной тюремными чернилами, на его шее, как раз над линией воротника. Это выглядело как часть слова, но он не мог сказать наверняка.

“Добро пожаловать в Лос-Анджелес, Джессап”, - сказал Чу, не оборачиваясь. “Думаю, прошло какое-то время, да?”

“Пошел ты нахуй, ублюдочный китаец”, - парировал Джессап. “Скоро все это закончится, и тогда я выйду на улицу и буду на пляже. Я собираюсь купить лонгборд и прокатиться на вкусных волнах ”.

“Не рассчитывай на это, убийца”, - сказал Чу. “Ты идешь ко дну. Мы взяли тебя за яйца ”.

Босх знал, что Чу пытается спровоцировать ответ, оговорку. Но он начинал как любитель, и Джессап был слишком умен для него.

Гарри устал от разговоров туда-сюда, даже после шести часов почти полной тишины. Он включил радио в машине и поймал конец репортажа о пресс-конференции окружного прокурора. Он сделал звук погромче, чтобы Джессап слышал, а Чу вел себя тихо.

“Уильямс и Халлер отказались комментировать доказательства, но указали, что анализ ДНК произвел на них не такое впечатление, как на верховный суд штата. Халлер признал, что ДНК, найденная на платье жертвы, принадлежала не Джессапу. Но он сказал, что результаты не снимают с него ответственности за причастность к преступлению. Халлер - известный адвокат защиты и впервые будет вести дело об убийстве. Сегодня утром не было похоже, что у него есть какие-либо колебания. ‘Мы еще раз будем добиваться смертной казни по этому делу ”.

Босх убавил громкость и посмотрел в зеркало. Джессап все еще смотрел в окно.

“Как насчет этого, Джессап? Он собирается выпить сока Иисуса ”.

Джессап устало ответил.

“Позерство мудака. Кроме того, они больше никого не казнят в этом штате. Вы знаете, что означает "камера смертников"? Это означает, что вы получаете камеру в свое полное распоряжение и контролируете то, что показывают по телевизору. Это означает лучший доступ к телефону, еде и посетителям. К черту все, я надеюсь, что он действительно пойдет на это, чувак. Но это не будет иметь значения. Это полная чушь. Все это дело - полная чушь. Все дело в деньгах”.

Последняя строка долго висела в воздухе, прежде чем Босх, наконец, клюнул.

“Какие деньги?”

“Мои деньги. Смотри, чувак, они придут ко мне со сделкой. Мой адвокат сказал мне. Они захотят, чтобы я пошел на сделку и сослался на срок, чтобы им не пришлось платить мне деньги. В этом вся эта хуйня и заключается, а вы двое всего лишь доставщики. Гребаный FedEx”.

Босх молчал. Он задавался вопросом, может ли это быть правдой. Джессап подал в суд на город и округ на миллионы. Могло ли быть так, что повторное разбирательство было просто политическим ходом, направленным на экономию денег? Оба государственных учреждения были застрахованы самостоятельно. Присяжным нравилось поражать безликие корпорации и бюрократию неприлично громкими приговорами. Присяжные, полагающие, что прокуроры и полиция незаконно заключили невиновного человека в тюрьму на двадцать четыре года, были бы чрезмерно великодушны. Удар от восьмизначного судебного решения может быть разрушительным как для городской, так и для окружной казны, даже если они делят счет пополам.

Но если бы они зажали Джессапа и вынудили его к сделке, в которой он признал вину, чтобы получить свободу, тогда судебный процесс был бы прекращен. Как и все деньги на книги и фильмы, на которые он рассчитывал.

“В этом есть большой смысл, не так ли?” Сказал Джессап.

Босх взглянул в зеркало и понял, что теперь Джессап изучает его. Он снова перевел взгляд на дорогу. Он почувствовал, как завибрировал его телефон, и вытащил его из кармана куртки.

“Ты хочешь, чтобы я взял это, Гарри?” - Спросил Чу.

Напоминание о том, что было незаконно разговаривать по телефону во время вождения автомобиля. Босх проигнорировал его и ответил на звонок. Это был лейтенант Гэндл.

“Гарри, ты закрываешься?”

“Выходим из один-о-один”.

“Хорошо. Я просто хотел предупредить вас. Они выстраиваются в очередь на входе. Расчеши волосы.”

“Понял, но, может быть, я дам эфир своему партнеру”.

Босх взглянул на Чу, но ничего не объяснил.

“В любом случае”, - сказал Гэндл. “Что дальше?”

“Он вызвал, поэтому мы просто записываем его. Затем я должен вернуться в военный штаб и встретиться с обвинителями. У меня есть вопросы.”

“Гарри, у них этот парень или нет?”

Босх посмотрел на Джессапа в зеркало. Он снова стал смотреть в окно.

“Я не знаю, лейтенант. Когда я узнаю, ты узнаешь ”.

Несколько минут спустя они въехали на заднюю стоянку тюрьмы. Несколько телевизионных камер и их операторы выстроились в ряд на пандусе, ведущем к входной двери. Чу сел прямо.

“Преступник уходит, Гарри”.

“Да. Ты берешь его к себе ”.

“Давай сделаем это оба”.

“Нет, я подожду сзади”.

“Ты уверен?”

“Я уверен. Только не забудь мои наручники ”.

“Хорошо, Гарри”.

Стоянка была забита фургонами СМИ с их передатчиками, включенными на полную высоту. Но они оставили пространство перед пандусом открытым. Босх подъехал и припарковался.

“Ладно, ты готов вернуться туда, Джессап?” - Спросил Чу. “Время продавать билеты”.

Джессап не ответил. Чу открыл дверь и вышел, затем открыл заднюю дверь для Джессапа.

Босх наблюдал за последовавшим зрелищем из салона автомобиля.

Пять

Вторник, 16 февраля, 16:14 вечера.

Одна из самых лучших вещей в том, что я ранее был женат на Мэгги Макферсон, заключалась в том, что мне никогда не приходилось сталкиваться с ней в суде. Разрыв брака создал конфликт интересов, который не раз спасал меня от профессионального поражения и унижения от ее рук. Она была действительно лучшим прокурором, которого я когда-либо видел, попавшим в колодец, и они не называли ее Мэгги Макфирс без причины.

Теперь, впервые, мы были бы в одной команде на корте, сидели бок о бок за одним столом. Но то, что казалось такой хорошей идеей - не говоря уже о такой положительной потенциальной отдаче для Мэгги - уже проявляло себя как нечто неровное и ржавое. У Мэгги были проблемы с тем, чтобы быть вторым председателем. И на то есть веская причина. Она была профессиональным прокурором. От наркоторговцев и мелких воришек до насильников и убийц, она отправила за решетку десятки преступников. Я сам участвовал в десятках судебных процессов, но никогда в качестве обвинителя. Мэгги пришлось бы играть роль дублера при новичке, и осознание этого было ей не по душе.

Мы сидели в конференц-зале А, перед нами на большом столе были разложены папки с делами. Хотя Уильямс сказал, что я могу вести дело из своего собственного независимого офиса, правда заключалась в том, что в данный момент это было непрактично. У меня не было офиса за пределами моего дома. Я в основном использовал заднее сиденье своего Lincoln Town Car в качестве своего офиса, и это не годилось для "Люди против Джейсона Джессапа". Я попросил моего менеджера по работе с пациентами открыть временный офис в центре города, но до этого оставалось как минимум несколько дней. Итак, временно мы сидели там, опустив глаза и напрягшись.

“Мэгги, ” сказал я, “ когда дело доходит до судебного преследования плохих парней, я с готовностью признаю, что не смог бы отнести тебе обед. Но дело в том, что когда дело доходит до политики и судебного преследования плохих парней, власть имущие сажают меня на первое место. Так оно и есть, и мы можем либо принять это, либо нет. Я взялся за эту работу и попросил тебя. Если ты не думаешь, что мы...”

“Мне просто не нравится идея нести твой портфель через все это”, - сказала Мэгги.

“Ты не будешь. Послушайте, пресс-конференции и внешние проявления - это одно, но я полностью допускаю, что мы будем работать как команда тегов. Вы будете проводить такую же часть расследования, как и я, возможно, даже больше. Судебный процесс не должен отличаться. Мы вместе разработаем стратегию и поставим ее хореографию. Но ты должен отдать мне должное. Я знаю, как ориентироваться в зале суда. На этот раз я просто сяду за другой столик ”.

“Вот тут ты ошибаешься, Микки. На стороне защиты у вас есть ответственность перед одним человеком. Твой клиент. Когда ты прокурор, ты представляешь людей, а это намного больше ответственности. Вот почему они называют это бременем доказывания ”.

“Неважно. Если ты говоришь, что я не должен этого делать, тогда я не тот парень, которому ты должен жаловаться. Спуститесь в холл и поговорите со своим боссом. Но если он отстранит меня от дела, тебя тоже отстранят, и тогда ты вернешься в Ван Найс до конца своей карьеры. Это то, чего ты хочешь?”

Она не ответила, и это само по себе было ответом.

“Тогда ладно”, - сказал я. “Давай просто попробуем пройти через это, не вырывая друг у друга волосы, хорошо? Помните, я здесь не для того, чтобы подсчитывать приговоры и продвигать свою карьеру. Для меня это раз и навсегда. Итак, мы оба хотим одного и того же. Да, тебе придется мне помочь. Но ты также будешь помогать ...”

Мой телефон начал вибрировать. Я оставил это на столе. Я не узнал номер на экране, но ответил на звонок, просто чтобы отвлечься от разговора с Мэгги.

“Haller.”

“Привет, Мик, как у меня дела?”

“Кто это?” - спросил я.

“Прилипает”.

Стикс был внештатным видеооператором, который передавал отснятый материал местным новостным каналам, а иногда даже крупным. Я знал его так долго, что даже не помнил его настоящего имени.

“Как ты справился с чем, Стикс? Я занят здесь ”.

“На пресс-конференции. Я подставил тебя, чувак ”.

Я понял, что это были Палочки за огнями, забрасывающие меня вопросами.

“О, да, да, ты молодец. Спасибо за это ”.

“Теперь ты собираешься позаботиться обо мне в этом деле, верно? Предупреди меня, если есть что-то для меня, хорошо? Что-то эксклюзивное”.

“Да, не нужно беспокоиться, Стикс. Я тебя прикрою. Но я должен идти ”.

Я закончил разговор и положил телефон обратно на стол. Мэгги что-то печатала на своем ноутбуке. Казалось, что минутное недовольство прошло, и я не решался прикоснуться к нему снова.

“Это был парень, который работает на новостных станциях. Он мог бы быть нам полезен в какой-то момент ”.

“Мы не хотим ничего делать закулисно. Обвинение придерживается гораздо более высоких стандартов этики, чем защита ”.

Я покачал головой. Я не смог победить.

“Это чушь собачья, и я не говорю о том, чтобы делать что-то не ...”

Дверь открылась, и вошел Гарри Босх, толкнув дверь спиной, потому что в руках у него были две большие коробки.

“Извините, я опаздываю”, - сказал он.

Он поставил коробки на стол. Я мог бы сказать, что тот, что побольше, был картонной коробкой из архива вещественных доказательств. Я предположил, что в том, что поменьше, содержалось полицейское досье по первоначальному расследованию.

“Им потребовалось три дня, чтобы найти коробку с убийством. Это было в восемьдесят пятом проходе вместо восемьдесят шестого.”

Он посмотрел на меня, затем на Мэгги, а затем снова на меня.

“Так что же я пропустил? Война разразится в военной комнате?”

“Мы говорили о тактике прокуратуры, и оказалось, что у нас противоположные взгляды”.

“Представь это”.

Он сел на стул в конце стола. Я мог сказать, что ему было что сказать. Он поднял крышку ящика для убийств, вытащил три папки-гармошки и положил их на стол. Затем он опустил коробку на пол.

“Знаешь, Мик, пока мы обсуждаем наши разногласия… Я думаю, прежде чем ты втянул меня в эту маленькую мыльную оперу, тебе следовало сказать мне несколько вещей заранее ”.

“Например, что, Гарри?”

“Как будто вся эта чертова история о деньгах, а не об убийстве”.

“О чем ты говоришь? Какие деньги?”

Босх просто уставился на меня, не отвечая.

“Вы говорите об иске Джессапа?” Я спросил.

“Это верно”, - сказал он. “У меня была интересная дискуссия с Джессапом сегодня по дороге вниз. Заставил меня задуматься, и мне пришло в голову, что если мы заставим этого парня заключить сделку, иск против города и округа будет прекращен, потому что парень, который признается в убийстве, не сможет подать в суд и заявить, что его обвинили. Итак, я полагаю, что я хочу знать, что мы на самом деле здесь делаем. Мы пытаемся привлечь к суду подозреваемого в убийстве или просто пытаемся сэкономить городу и округу несколько миллионов долларов?”

Я заметил, как выпрямилась поза Мэгги, когда она подумала о том же самом.

“Ты, должно быть, издеваешься надо мной”, - сказала она. “Если это...”

“Подожди, подожди”, - вмешался я. “Давайте отнесемся к этому спокойно. Я не думаю, что здесь дело в этом, хорошо? Не то чтобы я не думал об этом, но Уильямс ни словом не обмолвился о том, чтобы подать апелляцию по этому делу. Он сказал мне передать это в суд. Фактически, он предполагает, что дело дойдет до суда по той же причине, которую вы только что упомянули. Джессап никогда не возьмет дисквалификацию за отработанное время или что-то еще, потому что в этом нет горшка с золотом. Ни книги, ни фильма, ни выплаты от города. Если он хочет денег, он должен пойти в суд и выиграть ”.

Мэгги медленно кивнула, как будто взвешивая обоснованное предположение. Босх, казалось, совсем не успокоился.

“Но откуда тебе знать, что задумал Уильямс?” - спросил он. “Ты посторонний. Они могли бы привести тебя в себя, взвинтить и направить в правильном направлении, а затем сидеть сложа руки и смотреть, как ты уходишь ”.

“Он прав”, - добавила Мэгги. “У Джессапа даже нет адвоката защиты. Как только он это сделает, он начнет говорить о сделке ”.

Я поднял руки в успокаивающем жесте.

“Посмотрите на сегодняшнюю пресс-конференцию. Я выбросил из головы, что мы выступаем за смертную казнь. Я просто сделал это, чтобы посмотреть, как отреагирует Уильямс. Он не ожидал этого, и позже он прижал меня в коридоре. Он сказал мне, что это не то решение, которое я должен был принимать. Я сказал ему, что это была просто стратегия, что я хотел, чтобы Джессап начал думать о сделке. И это заставило Уильямса задуматься. Он этого не видел. Если бы он думал о сделке только для того, чтобы раздуть гражданский иск, я бы смог это прочитать. Я хорошо разбираюсь в людях ”.

Я мог сказать, что мне все еще не удалось полностью расположить к себе Босха.

“Помнишь прошлый год с двумя мужчинами из Гонконга, которые хотели посадить твою задницу на следующий самолет в Китай? Я правильно их прочитал и правильно их сыграл ”.

В его глазах я увидел, что Босх смягчился. Та история с Фарфором была напоминанием о том, что он был у меня в долгу, и я собирал деньги.

“Хорошо”, - сказал он. “Так что же нам делать?”

“Мы предполагаем, что Джессап собирается предстать перед судом. Как только он обратится к адвокатам, мы будем знать наверняка. Но мы начинаем готовиться к этому сейчас, потому что, если бы я собирался представлять его интересы, я бы отказался от скорейшего судебного разбирательства. Я бы постарался вовремя помешать обвинению подготовиться и заставить людей смириться или заткнуться ”.

Я проверил дату на своих часах.

“Если я прав, это дает нам сорок восемь дней до суда. Нам предстоит проделать много работы в промежутке между сейчас и потом ”.

Мы посмотрели друг на друга и несколько мгновений сидели в тишине, прежде чем я передал инициативу Мэгги.

“Мэгги провела большую часть прошлой недели с материалами обвинения по этому делу. Гарри, я знаю, то, что ты только что привел, будет во многом совпадать. Но почему бы нам не начать с того, чтобы Мэгс ознакомился с делом, представленным на суде в восемьдесят шестом? Я думаю, это даст нам хорошую отправную точку для рассмотрения того, что нам нужно сделать в этот тайм-аут ”.

Босх одобрительно кивнул, и я подал знак Мэгги начинать. Она поставила свой ноутбук перед собой.

“Хорошо, сначала пара основ. Поскольку это было дело о смертной казни, отбор присяжных был самой длинной частью процесса. Почти три недели. Сам судебный процесс длился семь дней, а затем было три дня обсуждения первоначальных вердиктов, затем этап вынесения смертного приговора длился еще две недели. Но семь дней дачи показаний и аргументации - по-моему, это слишком быстро для дела об убийстве, карающемся смертной казнью. Это было довольно банально. И защита… ну, там не было особой защиты.”

Она посмотрела на меня так, как будто я был ответственен за плохую защиту обвиняемого, хотя я даже не закончил юридическую школу в восемьдесят шестом.

“Кто был его адвокатом?” Я спросил.

“Чарльз Барнард”, - сказала она. “Я проверил в калифорнийской коллегии адвокатов. Он не будет заниматься пересмотром дела. Он числится умершим с девяносто четвертого. Обвинитель, Гэри Линц, также давно ушел ”.

“Не помню ни одного из них. Кто был судьей?”

“Уолтер Сэквилл. Он давно на пенсии, но я его помню. Он был жестким ”.

“У меня было с ним несколько дел”, - добавил Босх. “Он не потерпел бы никакого дерьма ни с той, ни с другой стороны”.

“Продолжай”, - сказал я.

“Хорошо, итак, версия обвинения была такой. Семья Лэнди - это была наша жертва, двенадцатилетняя Мелисса, ее тринадцатилетняя сестра Сара, мать Реджина и отчим Кенсингтон - жила на Виндзорском бульваре в Хэнкок-парке. Дом находился примерно в квартале к северу от Уилшира и в непосредственной близости от Объединенной церкви Божьей Троицы, которая в то время по воскресеньям собирала около шести тысяч человек на свои две утренние службы. Люди парковали свои машины по всему Хэнкок-парку, чтобы пойти в церковь. То есть до тех пор, пока тамошним жителям не надоело, что их район каждое воскресенье переполняется из-за проблем с пробками и парковкой, и они не обратились по этому поводу в мэрию. Они превратили район в жилую парковочную зону в часы выходных. У вас должна была быть наклейка, чтобы парковаться на улицах, включая Виндзор. Это открыло дверь для операторов эвакуаторов с городским контрактом, патрулирующих окрестности, как акулы, воскресным утром. Любые автомобили без соответствующей наклейки resident на лобовом стекле были честной игрой. Их отбуксировали. Что, наконец, приводит нас к Джейсону Джессапу, нашему подозреваемому.”

“Он водил эвакуатор”, - сказал я.

“Совершенно верно. Он был водителем городского подрядчика по имени Трубкозуб буксировщик. Милое название, благодаря которому они попали в начало списка в телефонной книге в те времена, когда люди еще пользовались телефонными книгами ”.

Я взглянул на Босха и по его реакции понял, что он из тех, кто все еще пользуется телефонной книгой вместо Интернета. Мэгги не заметила и продолжила.

“В то утро, о котором идет речь, Джессап патрулировал парк Хэнкок. В доме Лэнди семья случайно устраивала бассейн на заднем дворе. Кенсингтон Лэнди был музыкантом, который записывал фильмы, и в то время дела у него шли довольно хорошо. Итак, они устраивали бассейн, и на заднем дворе была большая открытая яма и гигантские кучи грязи. Родители не хотели, чтобы девочки снова играли там. Подумал, что это опасно, к тому же этим утром девушки были в своих церковных платьях. У дома большой передний двор. Отчим сказал девочкам поиграть на улице несколько минут, прежде чем семья планировала сама отправиться в церковь. Старшей, Саре, было сказано присматривать за Мелиссой.”

“Они перешли в "Тринити Юнайтед”?" Я спросил.

“Нет, они ходили в церковь Святого Сердца в Беверли-Хиллз. В любом случае, дети были там всего около пятнадцати минут. Мать все еще была наверху, готовилась, а отчим, который также должен был присматривать за девочками, смотрел телевизор внутри. Ночной спортивный репортаж на ESPN или что там у них тогда было. Он забыл о девушках ”.

Босх покачал головой, и я точно знал, что он чувствовал. Это было не из-за осуждения отца, а из-за понимания того, как это могло произойти, и из-за страха любого родителя, который знает, как маленькая ошибка может стоить так дорого.

“В какой-то момент он услышал крики”, - продолжила Мэгги. “Он выбежал через парадную дверь и нашел старшую девочку, Сару, во дворе. Она кричала, что мужчина похитил Мелиссу. Отчим побежал вверх по улице, ища ее, но не было никакого знака. Вот так она и ушла ”.

Моя бывшая жена на мгновение остановилась, чтобы успокоиться. У каждого в комнате была маленькая дочь, и они могли понять, какой перелом в жизни произошел в тот момент с каждым человеком в семье Лэнди.

“Была вызвана полиция, и реакция была быстрой”, - продолжила она. “В конце концов, это был парк Хэнкок. Первые бюллетени были опубликованы в течение нескольких минут. Детективы были отправлены немедленно ”.

“Значит, все это произошло средь бела дня?” - Спросил Босх.

Мэгги кивнула.

“Это произошло примерно в десять сорок. Лэнды собирались на одиннадцатичасовую службу.”

“И больше никто этого не видел?”

“Ты должен помнить, что это был парк Хэнкок. Много высоких изгородей, много стен, много уединения. Люди там хороши в том, чтобы держать мир подальше. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал, пока Сара не начала кричать, а к тому времени было слишком поздно ”.

“Была ли в доме Лэнди стена или живая изгородь?”

“Шестифутовая изгородь тянется вдоль северной и южной границ участка, но не со стороны улицы. В то время предполагалось, что Джессап проезжал мимо на своем эвакуаторе и увидел девушку одну во дворе. Тогда он действовал импульсивно”.

Несколько мгновений мы сидели в тишине, размышляя о мучительной случайности судьбы. Эвакуатор проезжает мимо дома. Водитель видит девушку, одинокую и уязвимую. В какой-то момент он решает, что может схватить ее и уйти с этим.

“ Итак, ” наконец произнес Босх, - как они его заполучили? - спросил я.

“Детективы, ответившие на запрос, были на месте происшествия менее чем через час. Ведущего звали Дорал Клостер, а его партнером был Чед Штайнер. Я проверил. Штайнер мертв, а Клостер на пенсии, у него поздняя стадия болезни Альцгеймера. Теперь он нам бесполезен ”.

“Черт”, - сказал Босх.

“В любом случае, они быстро добрались туда и быстро ушли. Они взяли интервью у Сары, и она описала похитителя как одетого как мусорщик. Дальнейший допрос показал, что это означало, что он был одет в грязный комбинезон, похожий на тот, который использовали городские мусорщики. Она сказала, что слышала шум мусоровоза на улице, но не могла разглядеть его сквозь кустарник, где она пряталась от своей сестры во время игры в прятки. Проблема в том, что это было воскресенье. По воскресеньям не вывозился мусор. Но отчим слышит это и складывает воедино, упоминает эвакуаторы, которые ездят вверх и вниз по улице воскресным утром. Это становится их лучшей зацепкой. Детективы получают список городских подрядчиков и начинают посещать эвакуационные станции.

“Было три подрядчика, которые работали в коридоре Уилшир. Один из них - "Трубкозуб", куда они едут, и им говорят, что у них есть три грузовика, работающих в поле. Вызваны водители, и Джессап - один из них. Двух других парней зовут Дерек Уилберн и Уильям Клинтон - на самом деле. Их разделяют и допрашивают, но ничего подозрительного не обнаруживается. Они прогоняют их по ящику, и Джессап и Клинтон чисты, но Уилберн арестован, но не осужден за попытку изнасилования двумя годами ранее. Этого было бы достаточно, чтобы отвезти его в центр на опознание, но девушка все еще пропала, и нет времени на формальности, нет времени на опознание ”.

“Они, вероятно, отвезли его обратно в дом”, - сказал Босх. “У них не было выбора. Они должны были поддерживать движение ”.

“Это верно. Но Клостер знал, что ходит по тонкому льду. Он мог бы заставить девушку опознать Уилберна, но тогда он проиграл бы дело в суде за чрезмерные намеки - ну, вы знаете, ‘Это тот парень?’ Итак, он сделал следующее лучшее, что мог. Он отвез всех троих водителей в комбинезонах обратно в дом Лэнди. Каждый из них был белым мужчиной лет двадцати с небольшим. Все они были одеты в комбинезоны компании. Клостер нарушил процедуру ради скорости, надеясь получить шанс найти девушку живой. Спальня Сары Лэнди находилась на втором этаже в передней части дома. Клостер отводит девушку в ее комнату и просит ее выглянуть из окна на улицу. Сквозь венецианские жалюзи. Он связывается по рации со своим напарником, который приказывает троим парням выйти из двух патрульных машин и встать на улице. Но Сара не опознала Уилберна. Она указывает на Джессапа и говорит, что это тот парень ”.

Мэгги просмотрела документы, лежащие перед ней, и проверила хронологию расследования, прежде чем продолжить.

“Идентификация производится в час дня. Это действительно быстрая работа. Девушка ушла всего чуть больше двух часов назад. Они заставляют Джессапа потеть, но он ни от чего не отказывается. Отрицает все это. Они работают над ним и ничего не добиваются, когда поступает звонок. Тело девушки было найдено в мусорном контейнере за театром "Эль Рей" в Уилшире. Это было примерно в десяти кварталах от Виндзора и дома Лэнди. Позже будет установлено, что причиной смерти стало ручное удушение. Она не была изнасилована, и во рту или горле не было спермы ”.

На этом Мэгги остановила свое резюме. Она посмотрела на Босха, затем на меня и торжественно кивнула, давая покойному возможность отдохнуть.

Шесть

Вторник, 16 февраля, 16:48.

Босху нравилось наблюдать за ней и слушать, как она говорит. Он мог сказать, что дело уже проникло ей под кожу. Мэгги Макфирс. Конечно, именно так они ее называли. Что более важно, это было то, что она думала о себе. Он занимался с ней этим делом меньше недели, но понял это в течение первого часа встречи с ней. Она знала секрет. Что дело было не в коде и процедуре. Дело было не в юриспруденции и стратегии. Речь шла о том, чтобы взять ту темную тварь, которая, как ты знал, была где-то там, в мире, и принести ее внутрь. Делая это твоим. Превращая это во внутреннем огне во что-то острое и прочное, что вы могли бы держать в руках и отбиваться.

Безжалостно.

“Джессап попросил адвоката и не дал дальнейших показаний”, - сказала Макферсон, продолжая свое резюме. “Дело изначально строилось на опознании старшей сестры и уликах, найденных в эвакуаторе Джессапа. Три пряди волос жертвы, найденные в трещине сиденья. Вероятно, это было то место, где он ее задушил ”.

“При девушке ничего не было?” - Спросил Босх. “Ничего от Джессапа или грузовика?”

“Ничего полезного в суде. ДНК была обнаружена на ее платье во время осмотра два дня спустя. На самом деле это было платье старшей девочки. Младшая девочка позаимствовала его в тот день. На переднем подоле было обнаружено небольшое количество спермы. Это было напечатано, но, конечно, в то время в уголовном преследовании не было ДНК. Была определена группа крови, и она оказалась А-положительной, второй по популярности тип среди людей, составляющий тридцать четыре процента населения. Джессап совпал, но все, что это сделало, это включило его в список подозреваемых. Прокурор решил не представлять это на суде, потому что это просто дало бы защите возможность указать присяжным, что донорский фонд составлял более миллиона человек только в округе Лос-Анджелес ”.

Босх увидел, как она бросила еще один взгляд на своего бывшего мужа. Как будто он был ответственен за запутывание в зале суда всех адвокатов защиты повсюду. Гарри начал понимать, почему их брак не сложился.

“Удивительно, как далеко мы продвинулись”, - сказал Халлер. “Теперь они создают и разрушают дела только на основе ДНК”.

“Двигаемся дальше”, - сказал Макферсон. “У обвинения были доказательства волос и свидетель. У этого тоже была возможность - Джессап знал район и работал там в утро убийства. Что касается мотивации, то их предыстория Джессапа породила историю физического насилия со стороны его отца и психопатического поведения. Многое из этого стало известно и на этапе вынесения смертного приговора. Но - и я скажу это, прежде чем вы перейдете к делу, Халлер, - никаких судимостей ”.

“И вы сказали, что сексуального насилия не было?” - Спросил Босх.

“Никаких доказательств проникновения или сексуального насилия. Но это, без сомнения, было преступление на сексуальной почве. Не говоря уже о сперме, это было классическое преступление из-за контроля. Преступник, захвативший сиюминутный контроль в мире, где, как ему казалось, он контролировал очень мало. Он действовал импульсивно. В то время сперма, найденная на ее платье, была частью той же головоломки. Предполагалось, что он убил девушку, а затем мастурбировал, убирая за собой, но по ошибке оставив небольшое количество спермы на платье. Пятно имело вид отложения при переносе. Это было не падение. Это была клевета”.

“Совпадение, которое мы только что получили с ДНК, помогает объяснить это”, - сказал Халлер.

“Возможно”, - ответил Макферсон. “Но давайте обсудим новые доказательства позже. Прямо сейчас я говорю о том, что у них было и что они знали в тысяча девятьсот восемьдесят шестом.”

“Прекрасно. Продолжай”.

“Это касается доказательств, но не версии обвинения. За два месяца до суда им звонит парень, который сидит в камере рядом с Джессапом в окружной тюрьме. Он-”

“Тюремные стукачи”, - сказал Халлер, прерывая. “Никогда не встречал того, кто говорил правду, никогда не встречал прокурора, который все равно их не использовал”.

“Могу я продолжить?” - Возмущенно спросил Макферсон.

“Пожалуйста, сделайте”, - ответил Халлер.

“Феликс Тернер, рецидивист, употреблявший наркотики, который так часто бывал в округе, что его сделали тюремным санитаром, потому что он знал повседневные операции так же хорошо, как и помощники шерифа. Он доставлял еду заключенным в карантине с высокой мощностью. Он говорит следователям, что Джессап предоставил ему детали, которые мог знать только убийца. Он был допрошен, и у него действительно были подробности преступления, которые не были обнародованы. Например, то, что с жертвы сняли обувь, что она не подвергалась сексуальному насилию, что он вытерся о ее платье ”.

“И поэтому они поверили ему и сделали его главным свидетелем”, - сказал Халлер.

“Они поверили ему и вызвали его на суд. Не в качестве главного свидетеля. Но его свидетельство было значительным. Тем не менее, четыре года спустя "Таймс" выходит с разоблачением на первой полосе Феликса Тернера по кличке "Поджигатель", профессионального тюремного стукача, который за семилетний период давал показания в пользу обвинения по шестнадцати различным делам, добившись значительного сокращения обвинений и тюремного срока, а также других льгот, таких как частные камеры, хорошая работа и большое количество сигарет.”

Босх вспомнил скандал. Это потрясло офис окружного прокурора в начале девяностых и привело к изменениям в использовании тюремных информаторов в качестве свидетелей судебного процесса. Это был один из многих подбитых глаз, от которых пострадали местные правоохранительные органы за десятилетие.

“Тернер был дискредитирован в газетном расследовании. Там говорилось, что он использовал частного детектива на свободе для сбора информации о преступлениях, а затем передавал ее ему. Как вы, возможно, помните, это изменило то, как мы использовали информацию, которая поступает к нам через тюрьмы ”.

“Недостаточно”, - сказал Халлер. “Это не положило конец использованию тюремных стукачей, а должно было положить”.

“Можем ли мы просто сосредоточиться на нашем случае здесь?” Сказал Макферсон, явно уставший от позерства Халлера.

“Конечно”, - сказал Халлер. “Давайте сосредоточимся”.

“Хорошо, хорошо, к тому времени, когда "Таймс" опубликовала все это, Джессап уже давно был осужден и сидел в Сан-Квентине. Он, конечно, подал апелляцию, сославшись на неправомерные действия полиции и прокуратуры. Дело быстро не сдвинулось с мертвой точки, и каждая апелляционная коллегия согласилась с тем, что, хотя использование Тернера в качестве свидетеля было вопиющим, его влияния на присяжных было недостаточно, чтобы изменить вердикт. Остальных улик было более чем достаточно для вынесения обвинительного приговора ”.

“И на этом все закончилось”, - сказал Халлер. “Они проштамповали это”.

“Интересно отметить, что Феликс Тернер был найден убитым в Западном Голливуде через год после разоблачения Times”, - сказал Макферсон. “Дело так и не было раскрыто”.

“Что касается меня, то я ожидал этого”, - добавил Халлер.

Это привело к паузе в обсуждении. Босх воспользовался этим, чтобы вернуть собрание к доказательствам и задать несколько вопросов, которые он рассматривал.

“Доказательства волос все еще доступны?”

Макферсону потребовалось мгновение, чтобы отбросить Феликса Тернера и вернуться к уликам.

“Да, у нас все еще есть это”, - сказала она. “Этому делу двадцать четыре года, но оно всегда оспаривалось. Вот где Джессап и его адвокат из тюрьмы действительно помогли нам. Он постоянно подавал судебные иски и апелляции. Таким образом, судебные доказательства так и не были уничтожены. Конечно, это в конечном итоге позволило ему провести анализ ДНК с образца платья, но у нас все еще есть все судебные доказательства, и мы сможем их использовать. Он с первого дня утверждал, что волосы в грузовике были подброшены полицией ”.

“Я не думаю, что его защита на повторном слушании будет сильно отличаться от того, что было представлено на его первом процессе и в его апелляциях”, - сказал Халлер. “Девушка ввела неверное удостоверение личности в предвзятой обстановке, и с тех пор это было поспешное суждение. Столкнувшись с колоссальным отсутствием вещественных доказательств, полиция подбросила волосы жертвы в его эвакуатор. В восемьдесят шестом году это не так хорошо играло перед присяжными, но это было до Родни Кинга и беспорядков в девяносто втором, дела О.Дж. Симпсона, скандала с Rampart и всех других противоречий, которые с тех пор охватили полицейское управление. Вероятно, теперь все будет играть действительно хорошо ”.

“Итак, тогда каковы наши шансы?” - Спросил Босх.

Халлер посмотрел через стол на Макферсона, прежде чем ответить.

“Основываясь на том, что мы знаем на данный момент, - сказал он, - я думаю, что у меня было бы больше шансов, если бы я был по другую сторону прохода в этом деле”.

Босх увидел, как глаза Макферсона потемнели.

“Что ж, тогда, может быть, тебе стоит перейти обратно”.

Халлер покачал головой.

“Нет, я заключил сделку. Возможно, это была плохая сделка, но я придерживаюсь ее. Кроме того, не часто мне удается быть на стороне сильного и правого. Я мог бы привыкнуть к этому - даже в проигрышном деле ”.

Он улыбнулся своей бывшей жене, но она не ответила на его чувства.

“А как насчет сестры?” - Спросил Босх.

Макферсон перевела взгляд на него.

“Свидетель? Это наша вторая проблема. Если она жива, то сейчас ей тридцать семь. Проблема в том, чтобы найти ее. Никакой помощи от родителей. Ее настоящий отец умер, когда ей было семь. Ее мать покончила с собой на могиле своей сестры через три года после убийства. И отчим спился до печеночной недостаточности и умер, ожидая пересадки шесть лет назад. Я попросил одного из здешних следователей быстро просмотреть ее данные на компьютере, и оказалось, что след Сары Лэнди обрывается в Сан-Франциско примерно в то же время, когда умер ее отчим. В том же году она также освободилась от испытательного срока за использование запрещенных веществ. Записи показывают, что она дважды была замужем и разводилась, неоднократно арестовывалась за наркотики и мелкие преступления. А потом, как я уже сказал, она пропала из виду. Она либо умерла, либо исправила свое поведение. Даже если бы она сменила имя, ее отпечатки оставили бы след, если бы ее снова арестовали за последние шесть лет. Но там ничего нет ”.

“Я не думаю, что у нас будет много дел, если у нас не будет ее”, - сказал Халлер. “Нам понадобится настоящий живой человек, который через двадцать четыре года укажет пальцем и скажет, что он это сделал”.

“Я согласен”, - сказал Макферсон. “Она - ключ. Присяжным нужно будет услышать, как женщина говорит им, что будучи девушкой, она не совершала ошибок. В этом она была уверена тогда и уверена сейчас. Если мы не можем найти ее и заставить это сделать, тогда у нас есть волосы жертвы, и на этом все. У них будет ДНК, и это превзойдет все ”.

“И мы сгорим в огне”, - сказал Халлер.

Макферсон не ответила, но ей и не нужно было.

“Не волнуйся”, - сказал Босх. “Я найду ее”.

Два адвоката посмотрели на него. Это было не время для пустых разгульных речей. Он имел в виду именно это.

“Если она жива, ” сказал он, “ я найду ее”.

“Хорошо”, - сказал Халлер. “Это будет твоим первым приоритетом”.

Босх достал цепочку с ключами и открыл прикрепленный к ней маленький перочинный нож. Он использовал его, чтобы срезать красную печать с коробки для улик. Он понятия не имел, что будет в коробке. Доказательства, которые были представлены на суде двадцать четыре года назад, все еще находились в распоряжении офиса окружного прокурора. В этой графе будут содержаться другие доказательства, которые были собраны, но не представлены в суде.

Босх достал из кармана комплект латексных перчаток и затем открыл коробку. Сверху лежал бумажный пакет, в котором было платье жертвы. Это было неожиданностью. Он предполагал, что платье было представлено на суде, хотя бы из-за сочувственной реакции, которую оно получило бы от присяжных.

Открыв пакет, в комнате почувствовался затхлый запах. Он поднял платье, придерживая его за плечи. Все трое хранили молчание. Босх держал в руках платье, которое было на маленькой девочке, когда ее убили. Оно было голубого цвета с темно-синим бантом спереди. Из передней кромки был вырезан шестидюймовый квадрат, место расположения пятна спермы.

“Почему это здесь?” - Спросил Босх. “Разве они не представили бы это на суде?”

Халлер ничего не сказал. Макферсон наклонилась вперед и внимательно посмотрела на платье, обдумывая ответ.

“Я думаю… они не показали это из-за выреза. Демонстрация платья позволила бы защите задать вопрос о вырезе. Это привело бы к набору группы крови. Обвинение решило не вдаваться в подробности во время представления доказательств. Они, вероятно, полагались на фотографии с места преступления, на которых была изображена девушка в платье. Они предоставили защите представить это, и они этого так и не сделали ”.

Босх сложил платье и положил его на стол. Также в коробке была пара черных туфель из лакированной кожи. Они казались ему очень маленькими и печальными. Там был второй бумажный пакет, в котором находились нижнее белье и носки жертвы. В прилагаемом лабораторном отчете говорилось, что предметы были проверены на наличие жидкостей организма, а также волос и волокон, но таких доказательств обнаружено не было.

На дне коробки был пластиковый пакет, в котором находилось серебряное ожерелье с амулетом на нем. Он посмотрел на него сквозь пластик и идентифицировал фигурку на брелке как Винни-Пуха. В сумке также находился браслет из бусин цвета морской волны на эластичном шнурке.

“Вот и все”, - сказал он.

“Мы должны попросить судмедэкспертов по-новому взглянуть на все это”, - сказал Макферсон. “Ты никогда не знаешь. За двадцать четыре года технология значительно продвинулась вперед ”.

“Я сделаю это”, - сказал Босх.

“Кстати, - спросил Макферсон, - где были найдены туфли?” На фотографиях с места преступления их нет на ногах жертвы.”

Босх взглянул на отчет о собственности, который был приклеен скотчем к внутренней стороне крышки коробки.

“Согласно этому, они были найдены под телом. Они, должно быть, оторвались в грузовике, возможно, когда ее душили. Убийца сначала выбросил их в мусорный контейнер, а затем бросил в ее тело.”

Образы, вызванные предметами в коробке, навеяли команде обвинения определенно мрачное настроение. Босх начал аккуратно складывать все в коробку. Конверт с ожерельем он положил последним.

“Сколько лет было вашей дочери, когда она оставила Винни-Пуха дома?” - спросил он.

Халлер и Макферсон посмотрели друг на друга. Халлер отложил.

“Пять или шесть”, - сказал Макферсон. “Почему?”

“Думаю, у меня тоже. Но у этой двенадцатилетней девочки он был на ее ожерелье. Интересно, почему.”

“Возможно, из-за того, откуда это взялось”, - сказал Халлер. “Хейли - наша дочь - до сих пор носит браслет, который я подарил ей около пяти лет назад”.

Макферсон посмотрел на него, как будто оспаривая утверждение.

“Не все время”, - быстро сказал Халлер. “Но при случае. Иногда, когда я беру ее на руки. Возможно, ожерелье досталось от ее настоящего отца до того, как он умер.”

С компьютера Макферсон донесся тихий сигнал, и она проверила свою электронную почту. Она несколько мгновений изучала экран, прежде чем заговорить.

“Это от Джона Риваса, который ведет дневные слушания по предъявлению обвинений в стом департаменте. У Джессапа теперь есть адвокат по уголовным делам, и Джон работает над тем, чтобы Джессапа включили в список подозреваемых на слушании дела об освобождении под залог. Он приезжает последним автобусом из городской тюрьмы ”.

“Кто адвокат?” - Спросил Халлер.

“Тебе это понравится. Умный Клайв Ройс берется за дело безвозмездно. Это направление от GJP ”.

Босх знал это имя. Ройс был известным парнем, любимцем ПРЕССЫ, который никогда не упускал шанса встать перед камерой и сказать все то, что ему не разрешалось говорить в суде.

“Конечно, он принимает это безвозмездно”, - сказал Халлер. “Он наверстает упущенное на заднем плане. Звуковые фрагменты и заголовки, это все, что волнует Клайва ”.

“Я никогда не выступал против него”, - сказал Макферсон. “Я не могу дождаться”.

“Джессап действительно фигурирует в деле?”

“Пока нет. Но Ройс разговаривает с клерком. Ривас хочет знать, хотим ли мы, чтобы он разобрался с этим. Он будет возражать против освобождения под залог ”.

“Нет, мы возьмем это”, - сказал Халлер. “Поехали”.

Макферсон закрыла свой компьютер в тот самый момент, когда Босх закрыл коробку с уликами.

“Ты хочешь кончить?” - Спросил его Халлер. “Взглянуть на врага?”

“Я только что провела с ним семь часов, помнишь?”

“Я не думаю, что он говорил о Джессапе”, - сказал Макферсон.

Босх кивнул.

“Нет, я пас”, - сказал он. “Я собираюсь передать это дело СИДУ и приступить к работе по розыску нашего свидетеля. Я дам тебе знать, когда найду ее ”.

Семь

Вторник, 16 февраля, 17:30 вечера.

Отдел 100 был самым большим залом судебных заседаний в CCB и предназначался для утреннего и вечернего слушаний в суде, двух приемных пунктах местной системы правосудия. Все обвиняемые в преступлениях должны были предстать перед судьей в течение двадцати четырех часов, и в ЦКБ для этого требовался большой зал суда с большой галереей, где могли бы сидеть семьи и друзья обвиняемых. Зал суда использовался для первых выступлений после ареста, когда близкие все еще были наивны в отношении долгого, разрушительного и трудного пути, в который вступал обвиняемый. При предъявлении обвинения не было ничего необычного в том, что в зале суда присутствовали мама, папа, жена, свояченица, тетя, дядя и даже пара соседей в знак поддержки подсудимого и возмущения его арестом. Еще через восемнадцать месяцев, когда дело дошло бы до вынесения приговора, подсудимому повезло бы, что даже милая старушка мама все еще присутствовала.

По другую сторону ворот обычно было так же многолюдно, с юристами всех мастей. Седые ветераны, скучающие общественные защитники, ловкие представители картеля, настороженные прокуроры и гончие из СМИ - все смешались в колодце или стояли у стеклянной перегородки, окружающей камеру для заключенных, и шептались со своими клиентами.

Председательствовал в этом муравейнике судья Малкольм Файрстоун, который сидел, опустив голову, и его острые плечи с каждым годом поднимались все ближе к ушам. Его черная мантия придавала им вид сложенных крыльев, и в целом Файерстоун выглядел как стервятник, нетерпеливо ожидающий возможности полакомиться кровавыми обломками системы правосудия.

Файерстоун занимался вечерним слушанием дела о предъявлении обвинения, которое началось в три часа дня и затянулось до глубокой ночи, насколько того требовал список задержанных. Следовательно, он был юристом, который любил, чтобы все шло своим чередом. На сотне вы должны были действовать быстро, иначе рисковали быть сбитыми и отстать. Здесь правосудие было сборочной линией с конвейерной лентой, которая никогда не переставала вращаться. Файерстоун хотел попасть домой. Адвокаты хотели вернуться домой. Все хотели попасть домой.

Я вошел в зал суда с Мэгги и сразу увидел камеры, установленные в шестифутовом загоне с левой стороны, через зал суда от стеклянного загона, в который помещали обвиняемых, приводимых по шесть человек за раз. На этот раз без яркого света прожекторов я увидел, как мой друг Стикс устанавливает ножки инструмента, который дал ему прозвище "его штатив". Он увидел меня и кивнул, и я ответил ему тем же.

Мэгги похлопала меня по руке и указала на мужчину, сидевшего за столом обвинения с тремя другими адвокатами.

“Это Ривас в конце”.

“Хорошо. Ты пойди поговори с ним, пока я проверю у клерка.”

“Тебе не обязательно регистрироваться, Халлер. Ты прокурор, помнишь?”

“О, круто. Я забыл.”

Мы направились к столу обвинения, и Мэгги представила меня Ривасу. Обвинитель был начинающим юристом, вероятно, не более чем на несколько лет окончившим первоклассную юридическую школу. Я предполагал, что он выжидал своего времени, играя в офисную политику и ожидая, чтобы сделать шаг вверх по служебной лестнице и выбраться из адской дыры суда по предъявлению обвинений. Не помогло и то, что я пришел с другого конца прохода, чтобы ухватиться за золотое кольцо текущей загруженности офиса. По языку его тела я уловила его настороженность. Я оказался не за тем столиком. Я был лисой в курятнике. И я знал, что до окончания слушания я собирался подтвердить его подозрения.

После формального рукопожатия я огляделся в поисках Клайва Ройса и обнаружил, что он сидит, прислонившись к перилам, и совещается с молодой женщиной, которая, вероятно, была его коллегой. Они склонились друг к другу, глядя в открытую папку с толстой пачкой документов внутри. Я приблизился с протянутой рукой.

“Клайв "Адвокат" Ройс, как там дела, старина?”

Он поднял глаза, и улыбка тут же озарила его хорошо загорелое лицо. Как истинный джентльмен, он встал, прежде чем принять мою руку.

“Микки, как у тебя дела? Мне жаль, но, похоже, в этом деле мы будем адвокатом противоположной стороны ”.

Я знал, что он сожалеет, но не слишком. Ройс построил свою карьеру на выборе победителей. Он бы не рискнул пойти на безвозмездной основе и вляпаться в тяжкое дело СМИ, если бы не думал, что это будет равносильно бесплатной рекламе и еще одной победе. Он участвовал в этом, чтобы выиграть, и за улыбкой скрывался ряд острых зубов.

“Я тоже. И я уверен, что ты заставишь меня пожалеть о том дне, когда я перешла к алтарю ”.

“Ну, я полагаю, мы оба выполняем наш общественный долг, да? Ты помогаешь окружному прокурору, а я беру Джессапа под стражу ”.

У Ройса все еще был английский акцент, хотя он прожил более половины своих пятидесяти лет в Соединенных Штатах. Это придало ему ауру культуры и отличия, которая противоречила его практике защиты людей, обвиняемых в чудовищных преступлениях. На нем был костюм-тройка с едва заметной меловой линией на габардине. Его лысая макушка была хорошо загорелой и гладкой, борода выкрашена в черный цвет и ухожена до последнего волоска.

“Это один из способов взглянуть на это”, - сказал я.

“О, где мои манеры? Микки, это моя коллега Дениз Грейдон. Она будет помогать мне в защите мистера Джессапа ”.

Грейдон встал и крепко пожал мне руку.

“Приятно познакомиться”, - сказал я.

Я оглянулся, чтобы посмотреть, стоит ли Мэгги поблизости и можно ли ее представить, но она сидела в обнимку с Ривасом за столом обвинения.

“Ну что ж”, - сказал я Ройсу. “Вы внесли вашего клиента в список подозреваемых?”

“Я действительно это сделал. Он будет первым в группе после этого. Я уже вернулся и посетил, и мы будем готовы подать ходатайство об освобождении под залог. Я хотел спросить, однако, поскольку у нас есть несколько минут, не могли бы мы выйти в коридор на пару слов?”

“Конечно, Клайв. Давайте сделаем это сейчас ”.

Ройс сказал своему помощнику подождать в зале суда и позвать нас, когда следующую группу обвиняемых доставят в стеклянную клетку. Я последовал за Ройсом через ворота и дальше по проходу между переполненными рядами галереи. Мы прошли через ловушку и оказались в коридоре.

“Не хочешь выпить чашечку чая?” - Спросил Ройс.

“Я не думаю, что есть время. В чем дело, Клайв?”

Ройс скрестил руки на груди и стал серьезным.

“Я должен сказать тебе, Мик, что я не собираюсь ставить тебя в неловкое положение. Вы друг и коллега в адвокатуре защиты. Но вы сами загнали себя в безвыходную ситуацию здесь, да? Что мы собираемся с этим делать?”

Я улыбнулся и оглядел вверх и вниз переполненный коридор. Никто не обращал на нас внимания.

“Вы хотите сказать, что ваш клиент хочет заявить об этом в суде?”

“Наоборот. Переговоров о признании вины по этому вопросу проводиться не будет. Окружной прокурор сделал неправильный выбор, и совершенно ясно, какой маневр он здесь предпринимает и как он использует вас в качестве пешки в процессе. Я должен поставить вас в известность, что если вы будете настаивать на привлечении Джейсона Джессапа к суду, то поставите себя в неловкое положение. Из профессиональной вежливости я просто подумал, что должен сказать тебе это ”.

Прежде чем я смог ответить, Грейдон вышел из зала суда и быстро направился к нам.

“Кто-то из первой группы не готов, поэтому Джессапа перевели наверх, и его просто вывели”.

“Мы будем на месте немедленно”, - сказал Ройс.

Она колебалась, а затем поняла, что ее босс хочет, чтобы она вернулась в зал суда. Она вернулась в двери, и Ройс снова обратил свое внимание на меня. Я заговорил раньше, чем он смог.

“Я ценю твою вежливость и заботу, Клайв. Но если ваш клиент хочет судебного разбирательства, он его получит. Мы будем готовы и посмотрим, кто попадет в неловкое положение, а кто вернется в тюрьму ”.

“Тогда блестяще. Я с нетерпением жду конкурса ”.

Я последовал за ним обратно внутрь. Суд заседал, и, идя по проходу, я увидел Лорну Тейлор, моего офис-менеджера и вторую бывшую жену, сидящую в конце одного из переполненных рядов. Я наклонился, чтобы прошептать.

“Эй, что ты здесь делаешь?”

“Я должен был прийти и увидеть важный момент”.

“Как ты вообще узнал? Я узнал об этом всего пятнадцать минут назад.”

“Я думаю, что KNX тоже. Я уже был здесь, чтобы посмотреть офисные помещения, и услышал по радио, что Джессап собирается предстать перед судом. Итак, я пришел ”.

“Что ж, спасибо, что ты здесь, Лорна. Как продвигается поиск? Мне действительно нужно выбраться из этого здания. Скоро.”

“После этого у меня еще три показа. Этого будет достаточно. Я сообщу тебе о своем окончательном выборе завтра, хорошо?”

“Да, это...”

Я услышал, как клерк назвал имя Джессапа.

“Послушай, я должен попасть туда. Мы поговорим позже ”.

“Иди и достань их, Микки!”

Я нашел свободное место, ожидающее меня рядом с Мэгги за столом обвинения. Ривас пересел на ряд сидений у ворот. Ройс переместился в стеклянную клетку, где он шептался со своим клиентом. Джессап был одет в оранжевый комбинезон - тюремную униформу - и выглядел спокойным и подавленным. Он кивал на все, что Ройс шептал ему на ухо. Он почему-то казался моложе, чем я себе представляла. Наверное, я ожидал, что все эти годы в тюрьме скажутся отрицательно. Я знал, что ему сорок восемь, но выглядел он не старше сорока. У него даже не было тюремной бледности. Его кожа была бледной, но выглядела здоровой, особенно рядом с загорелым Ройсом.

“Куда ты пошел?” Мэгги прошептала мне. “Я думал, что мне придется справиться с этим самому”.

“Я был на улице, совещался с адвокатом защиты. У вас под рукой заряды? На случай, если мне придется зачитать их в протокол ”.

“Вам не придется вводить платежи. Все, что вам нужно сделать, это встать и сказать, что, по вашему мнению, Джессап рискует сбежать и представляет опасность для общества. Он-”

“Но я не верю, что он рискует сбежать. Его адвокат только что сказал мне, что они готовы идти и что они не заинтересованы в диспозиции. Он хочет денег, и единственный способ, которым он их получит, - это остаться и подать в суд - и выиграть ”.

“И что?”

Она казалась удивленной и посмотрела на папки, сложенные стопкой перед ней.

“Мэгс, твоя философия заключается в том, чтобы спорить обо всем и не давать пощады. Я не думаю, что здесь это сработает. У меня есть стратегия и...”

Она повернулась и наклонилась ближе ко мне.

“Тогда я просто оставлю тебя, твою стратегию и твоего лысого приятеля из адвокатуры защиты наедине с этим”.

Она отодвинула стул и встала, подхватив с пола свой портфель.

“Мэгги...”

Она пронеслась через ворота и направилась к задней двери зала суда. Я смотрел, как она уходит, зная, что, хотя мне и не понравился результат, мне нужно было определить границы наших прокурорских отношений.

Было названо имя Джессапа, и Ройс представился для протокола. Затем я встал и сказал слова, которых никогда не ожидал, что скажу.

“Майкл Халлер для народа”.

Даже судья Файрстоун поднял глаза со своего места, вглядываясь в меня поверх очков для чтения. Вероятно, впервые за несколько недель в его зале суда произошло что-то из ряда вон выходящее. Убежденный адвокат защиты выступал за народ.

“Что ж, джентльмены, это суд по предъявлению обвинения, и у меня здесь записка, в которой говорится, что вы хотите поговорить об освобождении под залог”.

Двадцать четыре года назад Джессапу было предъявлено обвинение в убийстве и похищении. Когда Верховный суд отменил его обвинительный приговор, он не снял обвинения. Это было оставлено на усмотрение офиса окружного прокурора. Таким образом, он по-прежнему обвинялся в преступлениях, и его заявление о невиновности, сделанное двадцать четыре года назад, оставалось в силе. Теперь дело должно было быть передано в зал суда и судье для рассмотрения. Ходатайство о внесении залога обычно откладывалось до этого момента, за исключением того, что Джессап через Ройса продвигал проблему вперед, обратившись в Firestone.

“Ваша честь, ” сказал Ройс, “ моему клиенту уже предъявлялось обвинение двадцать четыре года назад. Что мы хотели бы сделать сегодня, так это обсудить ходатайство об освобождении под залог и передать это дело в суд. Мистер Джессап долгое время ждал своей свободы и справедливости. Он не намерен отказываться от своего права на скорейшее судебное разбирательство ”.

Я знал, что это был ход, который сделал бы Ройс, потому что это был ход, который сделал бы я. Каждому лицу, обвиняемому в преступлении, гарантируется скорейшее судебное разбирательство. Чаще всего судебные процессы откладываются по просьбе защиты или с ее молчаливого согласия, поскольку обеим сторонам нужно время на подготовку. В качестве тактики давления Ройс не собирался приостанавливать действие закона об ускоренном судебном разбирательстве. Имея дело и улики двадцатичетырехлетней давности, не говоря уже о главном свидетеле, местонахождение которого на данный момент неизвестно, было не только благоразумно, но и без проблем перевести обвинение в режим ожидания. Когда Верховный суд отменил обвинительный приговор, эти часы начали тикать. С этого момента у людей было шестьдесят дней, чтобы привлечь Джессапа к суду. Двенадцать из них уже прошли.

“Я могу передать дело клерку для назначения”, - сказал Файерстоун. “И я бы предпочел, чтобы назначенный судья рассмотрел вопрос об освобождении под залог”.

Ройс на мгновение собрался с мыслями, прежде чем ответить. При этом он слегка повернул свое тело, чтобы камеры могли лучше видеть его.

“Ваша честь, мой клиент был незаконно заключен в тюрьму на двадцать четыре года. И это не просто мои слова, это мнение верховного суда штата. Теперь они вытащили его из тюрьмы и доставили сюда, чтобы он мог снова предстать перед судом. Все это часть продолжающейся схемы, которая не имеет ничего общего с правосудием, а все связано с деньгами и политикой. Речь идет о том, чтобы избежать ответственности за коррупционное лишение свободы человека. Отложить это до следующего слушания в другой день означало бы продолжить пародию на правосудие, которая преследовала Джейсона Джессапа более двух десятилетий ”.

“Очень хорошо”.

Файрстоун все еще казался подавленным и раздраженным. На сборочной линии сработала шестеренка. У него было дело, в котором, вероятно, вначале значилось более семидесяти пяти имен, и желание разобраться с ними вовремя, чтобы вернуться домой к ужину до восьми. Ройс собирался неизмеримо замедлить ход событий, попросив провести полноценные дебаты о том, следует ли разрешить Джессапу освободить его в ожидании суда. Но Файрстоуна, как и Ройса, вот-вот ожидал сюрприз дня. Если бы он не вернулся домой вовремя к обеду, это было бы не из-за меня.

Ройс попросил судью назначить операцию, что означало, что Джессапу не придется вносить деньги в качестве залога и его просто отпустят под подписку о невыезде. Это был просто его дебют. Он полностью ожидал, что за свободой Джессапа будет стоять финансовая цифра, если он вообще добьется успеха. Подозреваемые в убийстве не получили ордер. В редких случаях, когда по делу об убийстве выдавался залог, за это обычно назначалась высокая цена. Мог ли Джессап собрать деньги через своих сторонников или за счет сделок с книгами и фильмами, о которых он якобы вел переговоры, не имело отношения к обсуждению.

Ройс закрыл свой запрос, утверждая, что Джессап не должен рассматриваться как рискованное бегство по той же причине, которую я изложил Мэгги. У него не было интереса к бегству. Его единственным интересом была борьба за то, чтобы очистить свое имя после двадцати четырех лет незаконного тюремного заключения.

“В настоящее время у мистера Джессапа нет другой цели, кроме как остаться на месте и доказать раз и навсегда, что он невиновен и что он заплатил кошмарную цену за ошибки и неправомерные действия окружной прокуратуры”.

Все время, пока Ройс говорил, я наблюдал за Джессапом в стеклянной клетке. Он знал, что камеры были направлены на него, и сохранял позу законного негодования. Несмотря на его усилия, он не мог скрыть гнев и ненависть в своих глазах. Двадцать четыре года в тюрьме сделали это постоянным.

Файерстоун закончил писать записку, а затем попросил моего ответа. Я стоял и ждал, пока судья не посмотрел на меня.

“Продолжайте, мистер Холлер”, - подсказал он.

“Судья, при условии, что мистер Джессап может предъявить документы о проживании, штат на данный момент не возражает против освобождения под залог”.

Файерстоун долго смотрел на меня, пока подсчитывал, что моя реакция была диаметрально противоположной тому, что он предполагал. Приглушенные звуки в зале суда, казалось, стали еще тише, поскольку воздействие моего ответа было понято каждым адвокатом в зале.

“Я правильно понял, мистер Холлер?” Сказал Файерстоун. “Вы не возражаете против освобождения по делу об убийстве?”

“Это верно, ваша честь. Мы полностью ожидаем, что мистер Джессап предстанет перед судом. Для него это не принесет денег, если он этого не сделает ”.

“Ваша честь!” Ройс плакал. “Я возражаю против того, чтобы мистер Халлер заражал запись такой предвзятой пародией, направленной исключительно на присутствующие средства массовой информации. На данный момент у моего клиента нет другой цели, кроме как ...”

“Я понимаю, мистер Ройс”, - вмешался Файерстоун. “Но я думаю, что ты сам немало поиграл перед камерами. Давайте просто оставим все как есть. Без возражений со стороны обвинения я освобождаю мистера Джессапа под подписку о невыезде, как только он предоставит клерку документы о проживании. Мистер Джессап не должен покидать округ Лос-Анджелес без разрешения суда, которому передано его дело ”.

Затем Файрстоун передал дело секретарю канцелярии суда для передачи в другой департамент для судебного разбирательства. Теперь мы, наконец, вышли из орбиты судьи Файрстоуна. Он мог бы перезапустить сборочную линию и вернуться домой к ужину. Я подобрал папки, оставленные Мэгги, и вышел из-за стола. Ройс вернулся на свое место у перил, складывая папки в кожаный портфель. Его молодой коллега помогал ему.

“Как это ощущалось, Мик?” он спросил меня.

“Что, быть прокурором?”

“Да, пересекал проход”.

“Не слишком сильно отличается, по правде говоря. Сегодня все было по процедуре ”.

“Вас будут жечь на углях за то, что вы позволили моему клиенту уйти отсюда”.

“Пошли они на хрен, если они не могут понять шутку. Просто убедись, что он останется чистым, Клайв. Если он этого не сделает, то моя задница действительно будет брошена в огонь. И его тоже ждет то же самое”.

“Здесь нет проблем. Мы позаботимся о нем. Он - наименьшая из твоих забот, ты знаешь.”

“Как тебе это, Клайв?”

“У вас не так много улик, вы не можете найти своего главного свидетеля, а ДНК - убийственный материал для дела. Ты капитан "Титаника", Микки, и Габриэль Уильямс поставил тебя туда. Заставляет меня задуматься, что у него на тебя есть ”.

Из всего, что он сказал, меня заинтересовало только одно. Как он узнал о пропавшем свидетеле? Я, конечно, не спрашивал его и не отвечал на его выпад о том, что у окружного прокурора может быть на меня. Я играл так, как все самоуверенные обвинители, с которыми мне когда-либо приходилось сталкиваться.

“Скажи своему клиенту, чтобы он развлекался, пока он там, Клайв. Потому что, как только будет вынесен вердикт, он вернется в тюрьму ”.

Ройс улыбнулся, закрывая свой кейс. Он сменил тему.

“Когда мы сможем поговорить об открытии?”

“Мы можем поговорить об этом, когда захочешь. Я начну собирать файл утром ”.

“Хорошо. Давай скоро поговорим, Мик, хорошо?”

“Как я уже сказал, в любое время, Клайв”.

Он направился к столу судебного помощника, скорее всего, чтобы узнать об освобождении своего клиента. Я толкнул ворота, соединился с Лорной, и мы вместе покинули зал суда. Снаружи меня ждала небольшая группа репортеров с камерами. Репортеры выкрикивали вопросы о том, что я не возражаю против освобождения под залог, и я сказал им, что никаких комментариев и прошел мимо. Они ждали на месте, когда Ройс выйдет следующим.

“Я не знаю, Микки”, - призналась Лорна. “Как вы думаете, окружной прокурор отреагирует на отказ от залога?”

Как только она задала этот вопрос, у меня в кармане запищал телефон. Я понял, что забыл выключить его в зале суда. Это была ошибка, которая могла дорого обойтись, в зависимости от мнения Firestone об электронных перебоях во время заседания суда.

Глядя на экран, я сказал Лорне: “Я не знаю, но думаю, что скоро узнаю”.

Я поднял трубку, чтобы она могла видеть, что на определителе номера указано "ЛАДА".

“Ты берешь это. Я собираюсь бежать. Будь осторожен, Микки.”

Она поцеловала меня в щеку и направилась к нише лифта. Я подключился к вызову. Я угадал правильно. Это был Габриэль Уильямс.

“Холлер, что, черт возьми, ты делаешь?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Один из моих людей сказал, что вы позволили Джессапу ходить по операционной”.

“Это верно”.

“Тогда я спрошу еще раз, какого черта ты делаешь?”

“Послушай, я...”

“Нет, ты посмотри. Я не знаю, то ли ты просто давал одному из своих приятелей в адвокатуре защиты то, что он хотел, то ли ты просто глуп, но ты никогда не оставляешь убийцу на свободе. Ты понимаешь меня? Теперь я хочу, чтобы вы вернулись туда и попросили о новом слушании вопроса об освобождении под залог ”.

“Нет, я не собираюсь этого делать”.

По меньшей мере на десять секунд воцарилась напряженная тишина, прежде чем Уильямс вернулся.

“Я только что правильно тебя расслышал, Холлер?”

“Я не знаю, что вы слышали, Уильямс, но я не собираюсь возвращаться на повторное прослушивание. Ты должен кое-что понять. Ты дал мне мешок дерьма для дела, и я должен сделать с этим все, что в моих силах. Доказательствам, которые у нас есть, уже двадцать четыре года. У нас есть большая дыра, проделанная в боку футляра с ДНК, и у нас есть свидетель, которого мы не можем найти. Итак, это говорит мне о том, что я должен сделать все, что в моих силах, чтобы доказать это ”.

“И какое это имеет отношение к освобождению этого человека из тюрьмы?”

“Разве ты не понимаешь, чувак? Джессап провел в тюрьме двадцать четыре года. Это было не окончание школы. Кем бы он ни был, когда вошел? Сейчас ему хуже. Если он будет снаружи, он облажается. И если он облажается, это только поможет нам ”.

“Другими словами, вы подвергаете риску широкую общественность, пока этот парень находится на свободе”.

“Нет, потому что ты собираешься поговорить с полицией Лос-Анджелеса и заставить их следить за этим парнем. Таким образом, никто не пострадает, и они могут вмешаться и схватить его в ту минуту, когда он начнет действовать ”.

Последовала еще одна тишина, но на этот раз я услышал приглушенные голоса и понял, что Уильямс обсуждает это со своим советником Джо Риделлом. Когда его голос вернулся ко мне, он был суровым, но утратил оттенок возмущения.

“Хорошо, это то, что я хочу, чтобы ты сделал. Когда ты хочешь сделать подобный ход, сначала приходи ко мне. Ты понимаешь?”

“Этого не произойдет. Вы хотели независимого прокурора. Это то, что у тебя есть. Прими это или оставь ”.

Последовала пауза, а затем он повесил трубку, не сказав больше ни слова. Я закрыл свой телефон и несколько мгновений наблюдал, как Клайв Ройс вышел из зала суда и растворился в толпе репортеров и камер. Как опытный эксперт, он подождал мгновение, пока все займут свои позиции и сфокусируют объективы. Затем он приступил к первому из множества импровизированных, но тщательно подготовленных брифингов для прессы.

“Я думаю, что офис окружного прокурора напуган”, - начал он.

Это было то, что я знал, что он скажет. Мне не нужно было слушать остальное. Я ушел.

Восемь

Среда, 17 февраля, 9:48 утра.

Некоторые люди не хотят, чтобы их нашли. Они принимают меры. Они тащат ветку за собой, чтобы запутать след. Некоторые люди просто убегают, и им все равно, что они оставляют после себя. Важно то, что прошлое осталось позади, и что они продолжают уходить от него.

Как только он перепроверил работу следователя окружного прокурора, Босху потребовалось всего два часа, чтобы найти текущее имя и адрес их пропавшей свидетельницы, старшей сестры Мелиссы Лэнди, Сары. Она не тащила ветку. Она использовала то, что было близко, и просто продолжала двигаться. Следователь окружного прокурора, потерявший след в Сан-Франциско, не оглядывался назад в поисках улик. Это была его ошибка. Он посмотрел вперед и обнаружил пустой след.

Босх начал так же, как и его предшественник, введя в компьютер имя Сара Лэнди и дату рождения 14 апреля 1972 года. Различные поисковые системы департамента предоставили множество точек соприкосновения с правоохранительными органами и обществом.

Сначала были аресты по обвинению в употреблении наркотиков в 1989 и 1990 годах, к которым Отдел по делам детей отнесся осторожно и с сочувствием. Но она была вне досягаемости и понимания DYS по аналогичным обвинениям в конце 1991 года и еще два раза в 1992 году. Был испытательный срок и период реабилитации, за которым последовало несколько лет, в течение которых она вообще не оставляла цифровых отпечатков пальцев. Другой поисковый сайт предоставил Босху серию адресов для нее в Лос-Анджелесе в начале девяностых. Гарри узнал в них маргинальные районы , где арендная плата, вероятно, была низкой, а наркотики были поблизости, и их было легко приобрести. Нелегальным веществом Сары был кристаллический метамфетамин, наркотик, который сжигал миллиарды клеток мозга.

На этом след Сары Лэнди, девушки, которая пряталась за кустами и наблюдала, как убийца похитил ее младшую сестру, обрывался.

Босх открыл первое досье, которое он извлек из ящика с материалами об убийстве, и просмотрел информационный листок свидетеля по делу Сары. Он нашел ее номер социального страхования и ввел его вместе с DOB в поисковую систему. Это дало ему два новых имени: Сара Эдвардс, начиная с 1991 года, и Сара Уиттен в 1997 году. У женщин смена только фамилии обычно была показателем брака, и следователь окружного прокурора сообщил об обнаружении записей о двух браках.

Под именем Сара Эдвардс продолжались аресты, в том числе двое задержанных за имущественные преступления и один обвиняемый в домогательствах к занятию проституцией. Но аресты были распределены достаточно далеко друг от друга, и, возможно, ее история была достаточно печальной, чтобы в очередной раз она так и не увидела тюремного срока.

Босх пролистал фотографии этих арестов. Они показали молодую женщину с меняющимися прическами и цветами, но с неизменным выражением боли и неповиновения в глазах. На одном из снимков был виден темно-фиолетовый синяк у нее под левым глазом и открытые раны вдоль линии подбородка. Фотографии, казалось, лучше всего передают историю. Нисходящая спираль наркотиков и преступности. Внутренняя рана, которая никогда не заживала, чувство вины, которое никогда не утолялось.

Аресты под именем Сары Уиттен не изменились, изменилось только местоположение. Она, вероятно, поняла, что у нее не хватило сил на прокуроров и судей, которые неоднократно давали ей поблажки, - скорее всего, после прочтения краткого изложения ее жизни, содержащегося в расследованиях по настоящему приговору. Она переехала на север, в Сан-Франциско, и снова часто сталкивалась с законом. Наркотики и мелкие преступления, обвинения, которые часто идут рука об руку. Босх проверил фотографии и увидел женщину, которая выглядела не по годам старой. Она выглядела так, как будто ей было сорок, прежде чем ей исполнилось тридцать.

В 2003 году она отсидела свой первый значительный тюремный срок, когда была приговорена к шести месяцам в тюрьме округа Сан-Матео после признания себя виновной по обвинению в хранении. Записи показали, что она отсидела четыре месяца в тюрьме, за которыми последовала карантинная реабилитационная программа. Для нее это был последний маркер в системе. С тех пор ни один человек с любым из ее имен или номером социального страхования не был арестован ни в одном из пятидесяти штатов и не подавал заявления на получение водительских прав.

Босх попробовал несколько других цифровых приемов, которым научился, работая в отделе "Открыто-нераскрытое", где отслеживание через Интернет было возведено в ранг искусства, но не смог напасть на след. Сары больше не было.

Отложив компьютер в сторону, Босх достал файлы из ящика с убийствами. Он начал просматривать документы, ища подсказки, которые могли бы помочь ему выследить ее. Он получил больше, чем подсказку, когда нашел ксерокопию свидетельства о рождении Сары. Именно тогда он вспомнил, что она жила со своей матерью и отчимом во время убийства своей сестры.

Имя при рождении, указанное в свидетельстве, было Сара Энн Глисон. Он ввел это в компьютер вместе с датой ее рождения. Он не обнаружил криминального прошлого под этим именем, но он нашел водительские права штата Вашингтон, которые были выданы шестью годами ранее и продлены всего за два месяца до этого. Он поднял фотографию, и она совпала. Но едва ли. Босх долго изучал его. Он мог бы поклясться, что Сара Энн Глисон становилась моложе.

Он предполагал, что она оставила тяжелую жизнь позади. Она нашла что-то, что заставило ее измениться. Возможно, она приняла лекарство. Возможно, у нее был ребенок. Но что-то изменило ее жизнь к лучшему.

Затем Босх пробил ее имя через другую поисковую систему и получил служебные и спутниковые подключения под ее именем. Адреса совпадали с тем, что указан в ее водительских правах. Босх был уверен, что нашел ее. Порт Таунсенд. Он зашел в Google и ввел это. Вскоре он смотрел на карту полуострова Олимпик в северо-западном углу Вашингтона. Сара Лэнди трижды меняла свое имя и бежала на самую дальнюю оконечность континентальной части Соединенных Штатов, но он нашел ее.

Телефон зазвонил, когда он потянулся за ним. Это был лейтенант Стивен Райт, командир отдела специальных расследований полиции Лос-Анджелеса.

“Я просто хотел, чтобы вы знали, что пятнадцать минут назад мы полностью развернулись на Джессапе. Задействовано все подразделение, и мы будем получать вам записи наблюдений каждое утро. Если тебе понадобится что-нибудь еще или ты захочешь поехать со мной в любой момент, позвони мне ”.

“Благодарю вас, лейтенант. Я так и сделаю”.

“Будем надеяться, что что-нибудь произойдет”.

“Это было бы неплохо”.

Босх отключился. И позвонил Мэгги Макферсон.

“Есть пара вещей. Во-первых, SIS теперь установлена на Джессапе. Ты можешь сообщить об этом Габриэлю Уильямсу ”.

Ему показалось, что он услышал тихий смешок, прежде чем она ответила.

“Иронично, да?”

“Да. Может быть, они в конечном итоге убьют Джессапа, и нам не придется беспокоиться о суде ”.

Отдел специальных расследований был элитным отрядом наблюдения, который существовал более сорока лет, несмотря на то, что уровень убийств был выше, чем у любого другого подразделения департамента, включая СПЕЦНАЗ. SIS использовалась для тайного наблюдения за высшими хищниками - лицами, подозреваемыми в насильственных преступлениях, которые не прекращали, пока не были пойманы с поличным и остановлены полицией. Мастера наружного наблюдения, офицеры SIS выжидали, наблюдая за подозреваемыми, совершающими новые преступления, прежде чем приступить к арестам, часто со смертельным исходом.

Ирония, о которой упомянул Макферсон, заключалась в том, что Габриэль Уильямс был адвокатом по гражданским правам, прежде чем баллотироваться на пост окружного прокурора и выиграть его. Он неоднократно подавал в суд на департамент из-за стрельбы SIS, утверждая, что стратегии подразделения были разработаны для втягивания подозреваемых в смертельные столкновения с полицией. Он зашел так далеко, что назвал подразделение "эскадроном смерти”, одновременно объявляя о судебном процессе по поводу стрельбы в SIS, в результате которой погибли четверо грабителей возле франшизы Tommy's fast food. Тот же самый отряд смерти теперь использовался в гамбите, который мог помочь выиграть дело против Джессапа и способствовать политическому возвышению Уильямса.

“Вы будете проинформированы о его действиях?” - Спросил Макферсон.

“Каждое утро я буду получать журнал наблюдения. И они вызовут меня, если случится что-нибудь хорошее ”.

“Идеально. Было ли что-то еще? Я немного тороплюсь. Я работаю над одним из моих уже существующих дел, и вот-вот должно начаться слушание ”.

“Да, я нашел нашего свидетеля”.

“Ты великолепен! Где она?”

“В Вашингтоне, на северной оконечности полуострова Олимпик. Место под названием Порт-Таунсенд. Она использует имя, данное ей при рождении, Сара Энн Глисон, и, похоже, она живет там в чистоте около шести лет ”.

“Это хорошо для нас”.

“Может быть, и нет”.

“Как же так?”

“Мне кажется, что большая часть ее жизни была потрачена на попытки уйти от того, что произошло в то воскресенье в Хэнкок-парке. Если она, наконец, справилась с этим и живет чистой жизнью там, в Порт-Таунсэнде, ей, возможно, неинтересно ковырять старые струпья, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

“Даже ради ее сестры?”

“Может быть, и нет. Мы говорим о событиях двадцатичетырехлетней давности ”.

Макферсон долгое время молчал, а затем, наконец, ответил.

“Это циничный взгляд на мир, Гарри. Когда ты планируешь отправиться туда?”

“Как только смогу. Но я должен позаботиться о своей дочери. Она оставалась с другом, когда я поехал за Джессапом в Сан-Квентин. Получилось не так уж хорошо, и теперь я должен снова отправиться в путь ”.

“Жаль это слышать. Я хочу подняться с тобой ”.

“Я думаю, что смогу с этим справиться”.

“Я знаю, ты можешь справиться с этим. Но, возможно, было бы неплохо иметь рядом с собой женщину и прокурора. Все больше и больше я думаю, что она будет ключом ко всему этому, и она будет моим свидетелем. Наш подход к ней будет очень важен ”.

“Я обращаюсь к свидетелям около тридцати лет. Я думаю, что я...”

“Позвольте мне попросить здешнее туристическое бюро сделать необходимые приготовления. Таким образом, мы сможем подняться вместе. Обсудите стратегию ”.

Босх сделал паузу. Он знал, что не сможет переубедить ее.

“Как скажешь”.

“Хорошо. Я расскажу Микки и свяжусь с компанией travel. Мы закажем билет на утренний рейс. Завтра я буду чист. Для тебя это слишком рано? Я бы не хотел ждать с этим до следующей недели ”.

“Я заставлю это сработать”.

У Босха была и третья причина позвонить ей, но теперь он решил воздержаться. То, что она взяла на себя поездку в Вашингтон, заставило его остерегаться обсуждать свои следственные действия.

Они повесили трубку, и он остался барабанить пальцами по краю своего стола, обдумывая, что бы он сказал Рейчел Уоллинг.

Через несколько мгновений он достал свой мобильный телефон и воспользовался им, чтобы позвонить. В его памяти был номер Уоллинга. К его удивлению, она ответила сразу. Он представлял, как она увидит его имя в удостоверении личности и позволит ему перейти к сообщению. У них были отношения, которые давно закончились, но все еще оставляли след из сильных чувств.

“Привет, Гарри”.

“Привет, Рейчел. Как у тебя дела?”

“Я в порядке. А ты?”

“Довольно неплохо. Я звоню по поводу дела.”

“Конечно. Гарри Босх никогда не идет по каналам. Он идет прямо.”

“Для этого нет каналов. И ты знаешь, что я звоню тебе, потому что доверяю тебе и больше всего на свете уважаю твое мнение. Я просматриваю каналы и натыкаюсь на какого-то профайлера в Квантико, который просто говорит по телефону. И не только это, он не перезванивает мне ни с чем в течение двух месяцев. Что бы ты сделал на моем месте?”

“О ... Наверное, то же самое”.

“Кроме того, я не хочу официального вмешательства бюро. Я просто ищу твоего мнения и совета, Рейчел ”.

“В чем дело?”

“Я думаю, тебе это понравится. Это убийство двенадцатилетней девочки двадцатичетырехлетней давности. Один парень тогда попался на это, и теперь мы должны повторить его попытку. Я подумал, что описание преступления могло бы быть полезным для прокурора ”.

“Это то самое дело Джессапа, о котором говорят в новостях?”

“Это верно”.

Он знал, что ей будет интересно. Он мог слышать это в ее голосе.

“Хорошо, что ж, бери с собой все, что у тебя есть. Сколько времени ты мне даешь? Ты знаешь, у меня есть моя обычная работа ”.

“На этот раз никакой спешки. Не так, как в случае с Эхо-парком. Вероятно, завтра меня не будет в городе. Может быть, дольше. Я думаю, вы можете поработать с файлом несколько дней. Ты все еще на том же месте, над кинотеатром ”Миллион долларов"?"

“Вот и все”.

“Хорошо, я занесу коробку”.

“Я буду здесь”.

Девять

Среда, 17 февраля, 15:18.

Камера предварительного заключения рядом с отделом 124 на тринадцатом этаже ЦКБ была пуста, за исключением моего клиента Кассиуса Клея Монтгомери. Он угрюмо сидел на скамейке в углу и не встал, когда увидел, что я возвращаюсь.

“Извините, я опоздал”.

Он ничего не сказал. Он не заметил моего присутствия.

“Давай, Кэш. Не похоже, что вы бы куда-то пошли. Какая разница, ждали ли вы здесь или вернулись в округ?”

“У них есть телевидение в округе, чувак”, - сказал он, глядя на меня.

“Ладно, значит, ты пропустил Опру. Не могли бы вы подойти сюда, чтобы мне не пришлось кричать о нашем бизнесе через всю комнату?”

Он встал и подошел к решетке. Я стоял на другой стороне, за красной линией, отмечающей трехфутовый порог.

“Не имеет значения, если вы будете кричать о нашем бизнесе. Не осталось никого, кто мог бы это услышать ”.

“Я же сказал тебе, мне жаль. У меня был напряженный день ”.

“Да, и я думаю, что я просто никчемный ниггер, когда дело доходит до того, чтобы попасть на телевидение и превратиться в мужчину”.

“Что это должно означать?”

“Я видел тебя в новостях, пес. Теперь вы прокурор? Что это за дерьмо такое?”

Я кивнул. Очевидно, мой клиент был больше обеспокоен тем, что я перебежчик, чем ожиданием последнего слушания в этот день.

“Послушайте, все, что я могу вам сказать, это то, что я взялся за эту работу неохотно. Я не прокурор. Я адвокат защиты. Я ваш адвокат защиты. Но время от времени они приходят к вам и чего-то хотят. И трудно сказать ”нет "."

“Так что же происходит со мной?”

“С тобой ничего не случится. Я все еще твой адвокат, Кэш. И здесь нам предстоит принять важное решение. Это слушание будет коротким и приятным. Это для того, чтобы установить дату судебного разбирательства, и все. Но мистер Хеллман, прокурор, говорит, что предложение, которое он сделал вам, действительно только до сегодняшнего дня. Если мы скажем судье Шампань, что готовы предстать перед судом сегодня, тогда сделка аннулируется, и мы перейдем к судебному разбирательству. Ты думал об этом еще немного?”

Монтгомери просунул голову между двумя прутьями и ничего не сказал. Я понял, что он не мог нажать на спусковой крючок после принятия решения. Ему было сорок семь, и он уже провел девять лет своей жизни в тюрьме. Он был обвинен в вооруженном ограблении и нападении с нанесением тяжких телесных повреждений и был готов к серьезному падению.

По данным полиции, Монтгомери выдавал себя за покупателя на проходном рынке наркотиков в проектах Rodia Gardens. Но вместо того, чтобы заплатить, он вытащил пистолет и потребовал у дилера наркотики и денежный рулон. Дилер потянулся за пистолетом, и он выстрелил. Теперь дилер, член банды по имени Дарнелл Хикс, был прикован к инвалидному креслу до конца своей жизни.

Как обычно в проектах, никто не сотрудничал со следствием. Даже жертва сказала, что не помнит, что произошло, решив в своем молчании верить, что его товарищи по Crips справятся с правосудием в этом вопросе. Но следователи все равно возбудили дело. Засняв машину моего клиента на видеокамеру у входа в проекты, они обнаружили машину и сравнили следы крови на двери с кровью жертвы.

Это не было веским доводом, но оно было достаточно веским для нас, чтобы принять предложение обвинения. Если бы Монтгомери согласился на сделку, он был бы приговорен к трем годам тюремного заключения и, вероятно, отсидел бы два с половиной. Если бы он рискнул и в конце судебного процесса его осудили, то ему светило бы обязательное заключение минимум на пятнадцать лет. Добавление GBI и использование огнестрельного оружия при совершении ограбления были убийцами. И я не понаслышке знал, что судья Джудит Шампань не была снисходительна к преступлениям с применением оружия.

Я рекомендовал своему клиенту, чтобы он согласился на сделку. Для меня это было несложно, но тогда не я был тем, кто должен был отбывать срок. Монтгомери не мог решить. Дело было не столько в тюремном сроке. Это был тот факт, что жертва, Хикс, был инвалидом, а уличная банда имела длинный доступ во все тюрьмы штата. Даже вынесение трехлетнего приговора может быть равносильно смертной казни. Монтгомери не был уверен, что у него получится.

“Я не знаю, что тебе сказать”, - сказал я. “Это хорошее предложение. Окружной прокурор не хочет обращаться в суд по этому делу. Он не хочет вызывать на допрос жертву, которая не хочет присутствовать и может навредить делу больше, чем помочь ему. Итак, он опустился так низко, как только мог. Но это зависит от вас. Твое решение. У тебя была пара недель, и это все. Мы должны выйти туда через пару минут ”.

Монтгомери попытался покачать головой, но его лоб был зажат между двумя прутьями.

“Что это значит?” Я спросил.

“Это означает дерьмо. Разве мы не можем выиграть это дело, чувак? Я имею в виду, что теперь ты прокурор. Не могли бы вы замолвить за меня словечко по этому поводу?”

“Это два разных вопроса, наличные. Я не могу сделать ничего подобного. У тебя есть свой выбор. Возьмите три, или мы пойдем в суд. И, как я уже говорил вам раньше, мы, безусловно, можем кое-что сделать на испытаниях. У них нет оружия и жертвы, которая не хочет рассказывать историю, но у них все еще есть его кровь на дверце вашей машины, и у них есть видео, на котором вы уезжаете на ней из Родии сразу после стрельбы. Мы можем попытаться сыграть так, как вы сказали, что все пошло вниз. Самооборона. Ты был там, чтобы купить рок, а он увидел твой ролл и попытался обобрать тебя. Присяжные могут поверить в это, особенно если он не будет давать показания. И они могут поверить в это, даже если он даст показания, потому что я заставлю его пройти пятый этап столько раз, что они подумают, что он Аль Капоне, прежде чем он выйдет из-под стражи ”.

“Кто такой Аль Капоне?”

“Ты издеваешься надо мной, да?”

“Нет, чувак, кто он такой?”

“Не бери в голову, Кэш. Что ты хочешь сделать?”

“Ты не против, если мы дойдем до суда?”

“Меня это устраивает. Просто есть этот разрыв, понимаешь?”

“Разрыв?”

“Существует большой разрыв между тем, что они предлагают вам прямо сейчас, и тем, что вы могли бы получить, если мы проиграем в суде. Мы говорим о минимальном колебании за двенадцать лет, наличными. Это слишком много времени, чтобы рисковать ”.

Монтгомери отступил от решетки. Они оставили двойные отпечатки по обе стороны его лба. Теперь он сжимал прутья в своих руках.

“Дело в том, что три года, пятнадцать лет, я не собираюсь этого делать в любом случае. У них есть наемные убийцы в каждой тюрьме. Но в округе у них есть система, и все разделены и крепко заперты. Здесь у меня все в порядке ”.

Я кивнул. Но проблема заключалась в том, что любой срок свыше года должен был отбываться в тюрьме штата. Система округов была системой содержания под стражей для тех, кто ожидал суда или был приговорен к коротким срокам.

“Хорошо, тогда, я полагаю, мы переходим к судебному разбирательству”.

“Я думаю, что да”.

“Сиди смирно. Они скоро вернутся за тобой ”.

Я тихонько постучал в дверь зала суда, и помощник шерифа открыл ее. Суд заседал, и судья Шампань проводил совещание по другому делу. Я увидел, что мой обвинитель сидит, прислонившись к перилам, и подошел посовещаться. Это был мой первый случай с Филипом Хеллманом, и я нашел его чрезвычайно разумным. Я решил проверить пределы этой причины в последний раз.

“Итак, Микки, я слышал, что мы теперь коллеги”, - сказал он с улыбкой.

“Временно”, - сказал я. “Я не планирую делать из этого карьеру”.

“Хорошо, мне не нужна конкуренция. Итак, что мы собираемся здесь делать?”

“Я думаю, мы собираемся повторить это еще раз”.

“Микки, брось, я был очень щедр. Я не могу продолжать...”

“Нет, ты прав. Ты был невероятно щедр, Фил, и я ценю это. Мой клиент ценит это. Просто он не может пойти на сделку, потому что все, за что его сажают в тюрьму штата, карается смертной казнью. Мы оба знаем, что ”Крипс" доберутся до него ".

“Во-первых, я этого не знаю. И, во-вторых, если это то, что он думает, то, возможно, ему не стоило пытаться ограбить Crips и застрелить одного из их парней ”.

Я кивнул в знак согласия.

“Это хороший довод, но мой клиент утверждает, что это была самооборона. Твоя жертва вытащила первой. Итак, я полагаю, мы идем в суд, и вы должны просить присяжных о справедливости для жертвы, которая этого не хочет. Который даст показания, только если вы вынудите его, а затем заявит, что он ни хрена не помнит ”.

“Может быть, он этого не делает. В конце концов, в него действительно стреляли ”.

“Да, и, возможно, присяжные на это купятся, особенно когда я представлю его родословную. Для начала я спрошу его, чем он зарабатывает на жизнь. Согласно тому, что выяснил Циско, мой следователь, он торговал наркотиками с тех пор, как ему исполнилось двенадцать лет и его мать выбросила его на улицу.”

“Микки, мы уже шли по этому пути. Чего ты хочешь? Я готовлюсь просто сказать, к черту все, давайте перейдем к судебному разбирательству ”.

“Чего я хочу? Я хочу убедиться, что ты не испортишь начало своей блестящей карьеры ”.

“Что?” - спросил я.

“Послушай, парень, ты молодой прокурор. Помните, что вы только что сказали о нежелании конкуренции? Что ж, еще одна вещь, которой вы не хотите, - это рисковать, записывая убыток в свою бухгалтерскую книгу. Не так рано в игре. Ты просто хочешь, чтобы это ушло. Итак, вот чего я хочу. Год в окружной тюрьме и возмещение ущерба. Вы можете назвать свою цену за возмещение ущерба ”.

“Ты что, издеваешься надо мной?”

Он сказал это слишком громко и привлек взгляд судьи. Затем он заговорил очень тихо.

“Ты, блядь, издеваешься надо мной?”

“Не совсем. Это хорошее решение, если подумать об этом, Фил. Это работает для всех ”.

“Да, и что скажет судья Джуди, когда я представлю это? Жертва пожизненно прикована к инвалидному креслу. Она не подпишет это ”.

“Мы просим вернуть Чемберс, и мы оба продаем это ей. Мы говорим ей, что Монтгомери хочет обратиться в суд и заявить о самообороне и что у штата есть реальные сомнения из-за нежелания жертвы сотрудничать и статуса высокопоставленного члена преступной организации. Она была прокурором до того, как стала судьей. Она поймет это. И она, вероятно, будет испытывать больше сочувствия к Монтгомери, чем к вашей жертве наркоторговли ”.

Хеллман надолго задумался. Слушание перед Шампанским закончилось, и она приказала помощнику шерифа вывести Монтгомери из зала суда. Это был последний случай за день.

“Сейчас или никогда, Фил”, - подсказал я.

“Хорошо, давайте сделаем это”, - наконец сказал он.

Хеллман встал и подошел к столу обвинения.

“Ваша честь, - произнес он нараспев, - прежде чем мы выведем обвиняемого, не могли бы адвокаты обсудить это дело в закрытом режиме?”

Шампань, судья-ветеран, который видел все по крайней мере три раза, наморщила лоб.

“Для протокола, джентльмены?”

“Вероятно, в этом нет необходимости”, - сказал Хеллман. “Мы хотели бы обсудить условия решения по делу”.

“Тогда, во что бы то ни стало. Поехали”.

Судья сошла со скамьи подсудимых и направилась обратно в свой кабинет. Мы с Хеллманом начали следовать за ним. Когда мы подошли к выходу рядом с кабинкой клерка, я наклонился вперед, чтобы прошептать молодому прокурору.

“Монтгомери получает оценку за отсидку, верно?”

Хеллман остановился как вкопанный и повернулся ко мне.

“Ты должен быть...”

“Просто шучу”, - быстро сказал я.

Я поднял руки вверх в знак капитуляции. Хеллман нахмурился, а затем развернулся и направился к кабинету судьи. Я думал, что стоит попробовать.

Десять

Четверг, 18 февраля, 7:18 утра.

Это был завтрак в молчании. Мэдлин Бош ковырнула ложкой хлопья, но ей удалось отправить в желудок совсем немного. Босх знал, что его дочь расстроилась не из-за того, что он уезжал на ночь. И она не была расстроена, потому что не собиралась идти. Он полагал, что она приехала, чтобы насладиться перерывами, которые давали ей его нечастые путешествия. Причиной, по которой она была расстроена, были договоренности, которые он сделал для ее ухода, пока его не было. Ей было четырнадцать, скоро исполнится двадцать четыре, и ее первым выбором было бы просто остаться одной, чтобы самой заботиться о себе. Ее вторым выбором было бы остаться со своей лучшей подругой, живущей выше по улице, и ее последним выбором было бы пригласить миссис Бэмбро из школы остаться с ней дома.

Босх знал, что она вполне способна постоять за себя, но его еще не было рядом. Они жили вместе всего несколько месяцев, и прошло всего несколько месяцев с тех пор, как она потеряла свою мать. Он просто не был готов отпустить ее, независимо от того, как горячо она настаивала, что готова.

Он, наконец, отложил ложку и заговорил.

“Послушай, Мэдди, сегодня школьный вечер, и в прошлый раз, когда ты оставалась с Рори, вы оба не спали всю ночь, проспали большую часть уроков, и твои родители и все твои учителя злились на вас обоих”.

“Я же говорил тебе, что мы больше так не будем делать”.

“Я просто думаю, что нам нужно немного подождать с этим. Я скажу миссис Бэмбро, что все в порядке, если Рори придет, просто не раньше полуночи. Вы, ребята, можете вместе делать домашнее задание или что-то в этомроде ”.

“Как будто она действительно захочет прийти сюда, когда за мной наблюдает заместитель директора. Спасибо за это, папа ”.

Босху пришлось сосредоточиться на том, чтобы не рассмеяться. Эта проблема казалась такой простой по сравнению с тем, с чем она столкнулась в октябре после того, как переехала к нему жить. Она по-прежнему регулярно посещала сеансы психотерапии, и они, казалось, во многом помогли ей справиться со смертью матери. Bosch в любой день согласился бы на спор по поводу ухода за детьми из-за этих других более серьезных проблем.

Он взглянул на свои часы. Пришло время уходить.

“Если вы закончили возиться с едой, можете поставить миску в раковину. Мы должны двигаться дальше ”.

“Закончено, папа. Вы должны использовать правильное слово ”.

“Сожалею об этом. Ты закончил возиться со своими хлопьями?”

“Да”.

“Хорошо. Поехали”.

Он встал из-за стола и вернулся в свою комнату, чтобы взять с кровати свою дорожную сумку. Он путешествовал налегке, ожидая, что поездка продлится максимум одну ночь. Если им повезет, они могут даже успеть на поздний рейс домой сегодня вечером.

Когда он вышел обратно, Мэдди стояла у двери, ее рюкзак был перекинут через плечо.

“Готов?” - спросил я.

“Нет, я просто стою здесь ради своего здоровья”.

Он подошел к ней и поцеловал в макушку, прежде чем она смогла отодвинуться от него. Тем не менее, она пыталась.

“Попался”.

“Даааад!”

Он запер за ними дверь и положил свою сумку на заднее сиденье "Мустанга".

“У тебя ведь есть свой ключ, верно?”

“Да!”

“Просто хотел убедиться”.

“Мы можем идти? Я не хочу опаздывать ”.

После этого они в молчании съехали с холма. Когда они подъехали к школе, он увидел Сью Бэмбро, работающую на полосе отвода, выводящую медленно двигающихся детей из машин в школу, поддерживая движение.

“Ты знаешь рутину, Мэдс. Позвони мне, напиши мне, запиши на видео, дай мне знать, что у тебя все в порядке ”.

“Я выйду здесь”.

Она открыла дверь раньше, чем они добрались до того места, где работал заместитель директора. Мэдди вышла, а затем потянулась обратно, чтобы взять свою сумку. Босх ждал этого, знака того, что все действительно в порядке.

“Будь осторожен, папа”.

Так оно и было.

“Ты тоже, детка”.

Она закрыла дверь. Он опустил стекло и поехал к Сью Бэмбро. Она наклонилась к открытому окну.

“Привет, Сью. Она немного расстроена, но к концу дня пройдет. Я сказал ей, что Аврора Смит может прийти, но не опаздывать. Кто знает, может быть, они сделают какую-нибудь домашнюю работу ”.

“С ней все будет в порядке, Гарри”.

“Я оставил чек на кухонном столе, и там есть немного наличных на все, что вам, ребята, понадобится”.

“Спасибо, Гарри. Просто дай мне знать, если думаешь, что это продлится больше одной ночи. С моей стороны проблем нет ”.

Босх посмотрел в зеркало заднего вида. Он хотел задать вопрос, но не хотел задерживать людей.

“В чем дело, Гарри?”

“Э-э, сказать, что ты закончил что-то делать, это неправильно? Ты знаешь, плохой английский?”

Сью попыталась скрыть улыбку.

“Если она поправляет тебя, это естественный ход вещей. Не принимайте это на свой счет. Мы пробурим это в них здесь. Они идут домой и хотят обучить кого-нибудь другого. Было бы уместно сказать, что вы закончили что-то делать. Но я знаю, что ты имел в виду ”.

Босх кивнул. Кто-то в очереди позади него нажал на клаксон - Босх предположил, что это мужчина, спешащий высадиться, а затем приступить к работе. Он помахал рукой в знак благодарности Сью и вышел.

Мэгги Макфирс позвонила Босху накануне вечером и сказала ему, что из Бербанка ничего не вышло, поэтому они вылетели прямым рейсом из Лос-Анджелеса. Это означало, что это будет жестокая поездка в утренних пробках. Босх жил на склоне холма прямо над Голливудской автострадой, но это была единственная автострада, которая не помогла бы ему добраться до аэропорта. Вместо этого он поехал по Хайленд-стрит в Голливуд, а затем срезал до Ла-Сьенега. Узким местом стали нефтяные месторождения близ Болдуин-Хиллз, и он потерял запас времени. Оттуда он поехал на Ла-Тих-Эру, а когда добрался до аэропорта, то был вынужден припарковаться в одном из дорогих гаражей неподалеку, потому что у него не было времени доехать на автобусе-шаттле со стоянки эконом-класса.

После заполнения бланков сотрудника правоохранительных органов на стойке регистрации и прохождения службы безопасности агентом TSA он, наконец, добрался до выхода, когда самолет находился на завершающей стадии загрузки пассажиров. Он поискал Макферсон, но не увидел ее и предположил, что она уже в самолете.

Он поднялся на борт и прошел необходимую процедуру встречи, зайдя в кабину пилотов, показав свой значок и пожав руки летному экипажу. Затем он направился к задней части самолета. У него и Макферсона были места в выходном ряду через проход друг от друга. Она уже была на месте, с высоким стаканом Starbucks в руке. Очевидно, она прибыла на рейс раньше.

“Я думала, у тебя ничего не получится”, - сказала она.

“Это было близко. Как ты добрался сюда так рано? У тебя есть дочь, такая же, как я ”.

“Я оставил ее с Микки прошлой ночью”.

Босх кивнул.

“Выйдите из ряда, отлично. Кто ваш турагент?”

“У нас есть хороший вариант. Вот почему я хотел разобраться с этим. Мы вышлем в полицию Лос-Анджелеса счет за вас ”.

“Да, удачи с этим”.

Босх положил свою сумку в верхний отсек, чтобы у него было место вытянуть ноги. После того, как он сел и пристегнулся, он увидел, что Макферсон засунула две толстые папки в карман сиденья перед ней. Ему не к чему было готовиться. Его папки были у него в сумке, но ему не хотелось их доставать. Он вытащил свой блокнот из заднего кармана и собирался перегнуться через проход, чтобы задать вопрос Макферсону, когда по проходу прошла стюардесса и, наклонившись, что-то прошептала ему.

“Вы детектив, верно?”

“Э-э, да. Существует ли...”

Прежде чем он смог закончить фразу о Грязном Гарри, стюардесса сообщила ему, что они повышают его класс до невостребованного места в секции первого класса.

“О, это мило с вашей стороны и с капитаном, но я не думаю, что смогу это сделать”.

“Там нет платы. Это...”

“Нет, дело не в этом. Видите ли, я здесь с этой леди, и она мой босс, и мне - я имею в виду нам - нужно поговорить и обсудить наше расследование. Вообще-то, она прокурор ”.

Стюардессе потребовалось время, чтобы проследить за его объяснением, а затем кивнула и сказала, что она вернется в переднюю часть самолета и проинформирует власть имущих.

“А я думал, что рыцарство умерло”, - сказал Макферсон. “Ты отказался от места в первом классе, чтобы сидеть со мной”.

“На самом деле, я должен был сказать ей, чтобы она отдала это тебе. Это было бы настоящим рыцарством ”.

“О-о, вот она возвращается”.

Босх посмотрел в конец прохода. Тот же улыбающийся служащий направлялся обратно к ним.

“Мы перемещаем некоторых людей, и у нас есть место для вас обоих. Поднимайся наверх”.

Они встали и направились вперед, Босх взял свою сумку с верхнего сиденья и последовал за Макферсоном. Она оглянулась на него, улыбнулась и сказала: “Мой запятнанный рыцарь”.

“Правильно”, - сказал Босх.

Места были рядом в первом ряду. Макферсон вышел из окна. Вскоре после того, как их пересадили, самолет вылетел на трехчасовой рейс в Сиэтл.

“Итак, ” сказал Макферсон, - Микки сказал мне, что наша дочь никогда не встречалась с вашей дочерью”.

Босх кивнул.

“Да, я думаю, нам нужно это изменить”.

“Определенно. Я слышал, что они одного возраста, и вы, ребята, сравнили фотографии, и они даже похожи ”.

“Ну, ее мать вроде как была похожа на тебя. Та же окраска.”

И огонь, подумал Босх. Он достал свой телефон и включил его. Он показал ей фотографию Мэдди.

“Это замечательно”, - сказал Макферсон. “Они могли бы быть сестрами”.

Босх смотрел на фотографию своей дочери, пока говорил.

“Это просто был тяжелый год для нее. Она потеряла свою мать и переехала через океан. Оставила всех своих друзей позади. Я вроде как позволяю ей двигаться в ее собственном темпе ”.

“Тем больше причин, по которым она должна знать свою семью здесь”.

Босх просто кивнул. В прошлом году он отбивался от многочисленных звонков своего сводного брата, пытавшегося свести их дочерей вместе. Он не был уверен, было ли его колебание связано с потенциальными отношениями между двумя двоюродными братьями или двумя сводными.

Чувствуя, что разговор на эту тему подошел к концу, Макферсон развернула свой стол и достала свои папки. Босх выключил телефон и убрал его.

“Итак, мы собираемся работать?” - спросил он.

“Немного. Я хочу быть готовым”.

“Как много ты хочешь сказать ей прямо? Я думал, мы просто поговорим об идентификаторе. Подтвердите это и посмотрите, готова ли она снова давать показания ”.

“И не поднимать вопрос о ДНК?”

“Правильно. Это могло бы превратить ”да" в "нет "."

“Но разве она не должна знать всего, во что ей предстоит ввязаться?”

“В конечном счете, да. Прошло много времени. Я сделал трассировку. У нее были трудные времена и шероховатости, но, похоже, с ней все могло бы быть в порядке. Я думаю, мы увидим, когда доберемся туда ”.

“Тогда давайте играть на слух. Я думаю, если это кажется правильным, мы должны рассказать ей все ”.

“Ты принимаешь решение”.

“Единственное, что хорошо, это то, что ей придется сделать это только один раз. Нам не обязательно проходить предварительное слушание или большое жюри. Джессап был задержан для суда в восемьдесят шестом’ и это не то, что верховный суд отменил. Итак, мы просто переходим непосредственно к судебному разбирательству. Она понадобится нам один раз, и на этом все закончится ”.

“Это хорошо. И ты будешь с ней разбираться”.

“Да”.

Босх кивнул. Предполагалось, что она была лучшим обвинителем, чем Халлер. В конце концов, это было первое дело Халлера. Гарри был рад услышать, что она будет вести самого важного свидетеля на суде.

“А как же я? Кто из вас возьмет меня с собой?”

“Я не думаю, что это было решено. Микки ожидает, что Джессап действительно даст показания. Я знаю, что он ждет этого. Но мы не говорили о том, кто вас возьмет. Я предполагаю, что вы будете часто зачитывать присяжным показания, данные под присягой на первом процессе ”.

Она закрыла файл, и, похоже, на этом работа закончилась.

Остаток полета они провели, болтая о своих дочерях и просматривая журналы в карманах кресел. Самолет рано приземлился в SeaTac, они взяли напрокат машину и отправились на север. Босх был за рулем. Автомобиль был оснащен системой GPS, но помощник окружного прокурора по путешествиям также предоставил Макферсону полный список маршрутов до Порт-Таунсенда. Они доехали до Сиэтла, а затем сели на паром через Пьюджет-Саунд. Они вышли из машины и поднялись выпить кофе на террасу концессий, найдя свободный столик рядом с несколькими окнами. Босх смотрел в окно, когда Макферсон удивил его замечанием.

“Ты несчастлив, не так ли, Гарри?”

Босх посмотрел на нее и пожал плечами.

“Это странный случай. Двадцать четыре года, и мы начинаем с того, что плохой парень уже в тюрьме, и мы его вытаскиваем. Это не делает меня несчастным, это просто немного странно, понимаешь?”

На ее лице была полуулыбка.

“Я говорил не о деле. Я говорил о тебе. Ты несчастный человек ”.

Босх опустил взгляд на чашку с кофе, которую держал на столе двумя руками. Не из-за движения парома, а потому что ему было холодно, а кофе согревал его изнутри и снаружи.

“О”, - сказал он.

Между ними воцарилось долгое молчание. Он не был уверен, что ему следует рассказать этой женщине. Он знал ее всего неделю, а она делала замечания о нем.

“У меня действительно нет времени быть счастливым прямо сейчас”, - наконец сказал он.

“Микки рассказал мне все, что, по его мнению, мог, о Гонконге и о том, что случилось с вашей дочерью”.

Босх кивнул. Но он знал, что Мэгги не знала всей истории. Никто не сделал этого, кроме него и Мэдлин.

“Да”, - сказал он. “Там у нее случились несколько серьезных переломов. В этом-то все и дело, я полагаю. Я думаю, что если я смогу сделать свою дочь счастливой, то и я буду счастлив. Но я не уверен, когда это произойдет ”.

Он поднял на нее глаза и увидел только сочувствие. Он улыбнулся.

“Да, мы должны свести двух кузенов вместе”, - сказал он, двигаясь дальше.

“Абсолютно”, - сказала она.

Одиннадцать

Четверг, 18 февраля, 13:30 пополудни.

"Лос-Анджелес Таймс" опубликовала длинную статью о первом дне Джейсона Джессапа на свободе за двадцать четыре года. Репортер и фотограф встретились с ним на рассвете на Венис-Бич, где сорокавосьмилетний мужчина попробовал свои силы в своем детском увлечении серфингом. В первых нескольких сетах его шатало на позаимствованном лонгборде, но вскоре он встал и сделал брейк. Фотография Джессапа, стоящего вертикально на доске и выполняющего скручивание, раскинув руки и обратив лицо к небу, была центральным снимком на первой странице газеты. Фотография продемонстрировала, к чему приведут два десятилетия снятия тюремного железа. Тело Джессапа было налито мускулами. Он выглядел худым и подлым.

Следующей остановкой после пляжа был ресторан In-N-Out в Вествуде, где можно было купить гамбургеры и картофель фри с любым кетчупом, который он хотел. После обеда Джессап отправился в офис Клайва Ройса в центре города, где он присутствовал на двухчасовой встрече с группой адвокатов, представляющих его интересы как по уголовным, так и по гражданским делам. Эта встреча не была открыта для Times.

Джессап завершил день просмотром фильма под названием "Остров затвора" в китайском кинотеатре в Голливуде. Он купил банку попкорна с маслом, достаточно большую, чтобы накормить семью из четырех человек, и съел все до единого вспученные зернышки. Затем он вернулся в Венецию, где снял комнату в квартире недалеко от пляжа, любезно предоставленную приятелем по серфингу из средней школы. День закончился барбекю на пляже с горсткой сторонников, которые никогда не сомневались в его невиновности.

Я сидел за своим столом, изучая цветные фотографии Джессапа, которые украшали две внутренние страницы раздела "А". Газета, как и всегда, сосредоточилась на этой истории, несомненно, предвкушая журналистские почести, которые ожидали Джессапа в конце пути к полной свободе. Освобождение невиновного человека из тюрьмы стало главной газетной историей, и "Таймс" отчаянно пыталась присвоить себе заслугу освобождения Джессапа.

На самой большой фотографии запечатлен беззастенчивый восторг Джессапа от красного пластикового подноса, стоящего перед ним за столиком в In-N-Out. На подносе лежал полностью загруженный дабл-дабл с картофелем фри, политым кетчупом и плавленым сыром. Подпись гласила

Почему этот человек улыбается? 12:05-Джессап делает свой первый дабл-дабл за 24 года. “Я думал об этом целую вечность!”

На других фотографиях были такие же беззаботные подписи под снимками Джессапа в кино с ведерком попкорна, поднимающего пиво на барбекю и обнимающего своего школьного приятеля, проходящего через стеклянную дверь с надписью "РОЙС И ПАРТНЕРЫ, АДВОКАТЫ". В тоне статьи или фотографий не было никаких указаний на то, что Джейсон Джессап был мужчиной, которого до сих пор обвиняют в убийстве двенадцатилетней девочки.

История была о том, как Джессап наслаждался своей свободой, будучи не в состоянии планировать свое будущее, пока не будут решены его “юридические проблемы”. Я подумал, что это был хороший оборот речи, назвать обвинения в похищении и убийстве и ожидающий суда судебный процесс просто юридическими проблемами.

Я разложил газету на столе, который Лорна арендовала для меня в моем новом офисе на Бродвее. Мы были на втором этаже Брэдбери Билдинг и всего в трех кварталах от ЦКБ.

“Я думаю, тебе нужно что-нибудь повесить на стены”.

Я поднял глаза. Это был Клайв Ройс. Он прошел через приемную без предупреждения, потому что я отправила Лорну к Филиппу, чтобы приготовить нам ланч. Ройс указал на пустые стены временного офиса. Я закрыл газету и поднял вверх первую страницу.

“Я только что заказал здесь снимок Иисуса на доске для серфинга размером двадцать на двадцать. Я собираюсь повесить его на стену ”.

Ройс подошел к столу и взял газету, изучая фотографию на обложке, как будто впервые, хотя мы оба знали, что это не так. Ройс был глубоко вовлечен в создание истории, наградой за которую стала фотография двери офиса с названием его фирмы на стекле.

“Да, они проделали хорошую работу с этим, не так ли?”

Он вернул его обратно.

“Думаю, да, если тебе нравятся беспечные убийцы”.

Ройс не ответил, поэтому я продолжил.

“Я знаю, что ты делаешь, Клайв, потому что я бы тоже это сделал. Но как только мы вызовем судью, я попрошу его остановить тебя. Я не позволю тебе запятнать состав присяжных ”.

Ройс нахмурился, как будто я предложила что-то совершенно неподобающее.

“Это свободная пресса, Мик. Вы не можете контролировать средства массовой информации. Человек только что вышел из тюрьмы, и нравится вам это или нет, это новость ”.

“Правильно, и вы можете предоставлять эксклюзивные товары в обмен на демонстрацию. Демонстрация, которая может посеять семена в сознании потенциального присяжного. Что у тебя запланировано на сегодня? Джессап будет соведущим утреннего шоу на Пятом канале? Или это он оценивает блюда с чили на ярмарке штата?”

“На самом деле, NPR хотели потусоваться с ним сегодня, но я проявил сдержанность. Я сказал "нет". Убедитесь, что вы также сказали об этом судье ”.

“Вау, ты действительно сказал "нет" NPR? Было ли это потому, что большинство людей, которые слушают NPR, относятся к тому типу людей, которые могут избежать обязанностей присяжных, или потому, что у вас есть что-то получше? ”

Ройс снова нахмурился, выглядя так, как будто я пронзил его копьем целостности. Он огляделся, схватил стул со стола Мэгги и подвинул его так, чтобы он мог сесть напротив моего. Как только он сел, скрестив ноги, и должным образом расправил свой костюм, он заговорил.

“Теперь скажи мне, Мик, думает ли твой босс, что, разместив тебя в отдельном здании, люди действительно будут думать, что ты действуешь независимо от его указаний?" Ты разыгрываешь нас, верно?”

Я улыбнулась ему. Его попытка проникнуть мне под кожу не сработала.

“Позволь мне еще раз заявить для протокола, Клайв, что у меня нет босса в этом вопросе. Я работаю независимо от Габриэля Уильямса ”.

Я указал на комнату.

“Я здесь, а не в здании суда, и все решения по этому делу будут приниматься с этого стола. Но в данный момент мои решения не так важны. Решение за тобой, Клайв ”.

“И что бы это могло быть? Предрасположенность, Мик?”

“Это верно. Сегодня специальное предложение, действует только до пяти часов. Ваш парень признает себя виновным, я смягчу смертную казнь, и мы оба бросим кости с судьей при вынесении приговора. Никогда не знаешь, Джессап может уйти, отсидев положенный срок ”.

Ройс сердечно улыбнулся и покачал головой.

“Я уверен, что это осчастливило бы власть имущих в этом городе, но, боюсь, я должен разочаровать тебя, Мик. Мой клиент по-прежнему абсолютно не заинтересован в признании вины. И это не изменится. На самом деле я надеялся, что к этому моменту вы поймете бесполезность обращения в суд и просто снимете обвинения. Ты не можешь выиграть это дело, Мик. Государству приходится прогибаться в этом вопросе, и ты, к сожалению, тот дурак, который вызвался взять это под зад ”.

“Ну, я думаю, мы увидим, не так ли?”

“Мы действительно сделаем это”.

Я открыл центральный ящик стола и достал зеленый пластиковый футляр с компьютерным диском. Я подвинул его к нему через стол.

“Я не ожидал, что ты придешь за этим сам, Клайв. Думал, вы пришлете следователя или клерка. У тебя есть куча таких, кто работает на тебя, не так ли? Вместе с этим штатным публицистом ”.

Ройс медленно собрал диск. На пластиковом футляре была надпись DEFENSE DISCOVERY 1.

“Ну, разве мы сегодня не язвительные? Кажется, что всего две недели назад ты был одним из нас, Мик. Скромный член коллегии адвокатов защиты.”

Я кивнул в знак раскаяния. Он пригвоздил меня к месту.

“Прости, Клайв. Возможно, власть офиса действует на меня ”.

“Извинения приняты”.

“И извините, что потратил ваше время, приходя сюда. Как я уже говорил вам по телефону, это все, что у нас было до сегодняшнего утра. В основном старые файлы и отчеты. Я не буду играть с тобой в игры с открытиями, Клайв. Я слишком много раз заходил не с того конца, чтобы сосчитать. Итак, когда я получу это, ты получишь это. Но прямо сейчас это все, что у меня есть ”.

Ройс постучал по футляру с дисками на краю стола.

“Нет списка свидетелей?”

“Есть, но на данный момент это, по сути, тот же список, что и на процессе в восемьдесят шестом. Я добавил своего следователя и вычел несколько имен - родителей, других людей, которых больше нет в живых.”

“Без сомнения, Феликс Тернер был отредактирован”.

Я улыбнулся, как чеширский кот.

“К счастью, у вас не будет возможности привлечь его к суду”.

“Да, жаль. Я бы с удовольствием воспользовался возможностью засунуть его в задницу штата ”.

Я кивнул, отметив, что Ройс оторвался от английских разговорных выражений и теперь поражает меня чистой американизацией. Это был симптом его разочарования в Тернере, и я, как давний адвокат защиты, определенно это почувствовал. При повторном разбирательстве не будет упоминаний ни о каком аспекте первого судебного разбирательства. Новые присяжные не будут знать о том, что произошло раньше. И это означало, что использование государством мошеннического тюремного информатора - каким бы тяжким ни был прокурорский грех - не повредит текущему судебному преследованию.

Я решил двигаться дальше.

“К концу недели у меня должен быть еще один диск для тебя”.

“Да, я не могу дождаться, чтобы увидеть, что ты придумаешь”.

Сарказм замечен.

“Просто запомни одну вещь, Клайв. Открытие - это улица с двусторонним движением. Вы выходите за пределы тридцати дней, и мы пойдем к судье ”.

Правила доказывания требовали, чтобы каждая сторона завершила обмен информацией не позднее, чем за тридцать дней до начала судебного разбирательства. Пропуск этого срока может привести к санкциям и открыть дверь для задержки судебного разбирательства, поскольку судья предоставит оскорбленной стороне больше времени на подготовку.

“Да, ну, как вы можете себе представить, мы не ожидали такого поворота событий, который произошел здесь”, - сказал Ройс. “Следовательно, наша защита находится в зачаточном состоянии. Но я тоже не буду играть с тобой в игры, Мик. Диск будет доставлен вам в скором времени - при условии, что у нас есть какое-либо открытие, которым мы можем поделиться ”.

Я знал, что с практической точки зрения защита обычно мало что могла сообщить в плане раскрытия, если только план не состоял в том, чтобы организовать обширную защиту. Но я озвучил предупреждение, потому что с подозрением относился к Ройсу. В таком старом деле он мог бы попытаться раскопать свидетеля алиби или что-то еще из левого поля. Я хотел узнать об этом до того, как дело будет рассмотрено в суде.

“Я ценю это”, - сказал я.

Через его плечо я увидела, как Лорна вошла в офис. Она несла два коричневых пакета, в одном из которых был мой сэндвич с французским соусом.

“О, я не осознавал...”

Ройс развернулся на своем сиденье.

“Ах, прелестная Лорна. Как ты, моя дорогая?”

“Привет, Клайв. Я вижу, диск у тебя ”.

“Действительно. Спасибо тебе, Лорна ”.

Я заметил, что английский акцент и официальная речь Ройса временами становились более заметными, особенно в присутствии привлекательных женщин. Я задавался вопросом, было ли это сознательным поступком или нет.

“У меня здесь два сэндвича, Клайв”, - сказала Лорна. “Не хотите ли одну?”

Для Лорны было неподходящее время проявлять великодушие.

“Я думаю, он как раз собирался уходить”, - быстро сказала я.

“Да, любимая, я должен идти. Но спасибо вам за самое любезное предложение ”.

“Я буду здесь, если понадоблюсь тебе, Микки”.

Лорна вернулась в приемную, закрыв за собой дверь. Ройс снова повернулся ко мне и заговорил тихим голосом.

“Ты знаешь, что тебе никогда не следовало упускать это из виду, Мик. Она была хранителем. И теперь, объединив усилия с первой миссис Холлер, чтобы лишить невинного человека его давно заслуженной свободы, во всем этом есть что-то кровосмесительное, не так ли?”

Я просто смотрел на него долгое мгновение.

“Есть что-нибудь еще, Клайв?”

Он поднял диск.

“Я думаю, на сегодня этого должно хватить”.

“Хорошо. Я должен вернуться к работе ”.

Я проводил его через приемную и закрыл за ним дверь. Я повернулся и посмотрел на Лорну.

“Странное ощущение, не так ли?” - сказала она. “Быть на этой стороне - стороне обвинения”.

“Так и есть”.

Она подняла один из пакетов для сэндвичей.

“Могу я спросить тебя кое о чем?” Я сказал. “Чей сэндвич ты собиралась ему отдать, свой или мой?”

Она посмотрела на меня с серьезным лицом, затем виноватая улыбка просочилась на ее лицо.

“Я был вежлив, хорошо? Я подумал, что мы с тобой могли бы поделиться ”.

Я покачал головой.

“Никому не давай мой сэндвич с французским соусом. Особенно адвокат защиты ”.

Я выхватил сумку у нее из рук.

“Спасибо тебе, любимая”, - сказал я со своим лучшим британским акцентом.

Она засмеялась, и я направился обратно в свой кабинет, чтобы поесть.

Двенадцать

Четверг, 18 февраля, 15:31.

Сойдя с парома в Порт-Таунсенде, Босх и Макферсон последовали указаниям GPS арендованного автомобиля по адресу, указанному в водительских правах Сары Энн Глисон. Тропа привела их через маленькую викторианскую морскую деревню, а затем в более сельскую местность с большими и изолированными домами. Дом Глисона был небольшим, обшитым вагонкой, который не смог сохранить викторианскую тематику близлежащего города. Детектив и прокурор стояли на крыльце и постучали, но ответа не получили.

“Может быть, она на работе или что-то в этом роде”, - сказал Макферсон.

“Могло быть”.

“Мы могли бы вернуться в город и снять комнаты, а затем вернуться после пяти”.

Босх взглянул на часы. Он понял, что школа только что закончилась и Мэдди, вероятно, направляется домой со Сью Бэмбро. Он догадался, что его дочь пыталась заставить заместителя директора замолчать.

Он сошел с крыльца и направился к углу дома.

“Куда ты направляешься?”

“Чтобы проверить обратную сторону. Держись”.

Но как только Босх завернул за угол, он увидел, что в сотне ярдов за домом находится еще одно строение. Это был сарай или гараж без окон. Что выделялось, так это то, что у него был дымоход. Он мог видеть волны тепла, но не было дыма, поднимающегося из двух черных труб, которые тянулись над линией крыши. Перед закрытыми дверями гаража были припаркованы две машины и фургон.

Босх стоял и наблюдал так долго, что Макферсон, наконец, тоже появился из-за угла.

“Что происходит?”

Босх поднял руку, призывая ее к молчанию, затем указал на пристройку.

“Что это?” - спросил я. - Что? - прошептал Макферсон.

Прежде чем Босх успел ответить, одна из гаражных дверей приоткрылась на несколько футов, и оттуда вышла фигура. Это было похоже на молодого человека или подростка. Поверх одежды на нем был черный фартук в полный рост. Он снял тяжелые перчатки до локтя, чтобы прикурить сигарету.

“Черт”, - прошептала Макферсон, отвечая на свой собственный вопрос.

Босх отступил к углу дома, чтобы использовать его в качестве жалюзи. Он потащил Макферсона за собой.

“Все ее аресты - ее любимым наркотиком был метамфетамин”, - прошептал он.

“Отлично”, - прошептал Макферсон в ответ. “Наш главный свидетель - повар, употребляющий метамфетамин”.

Молодой курильщик обернулся, когда его, по-видимому, позвали из сарая. Он бросил сигарету, наступил на нее и вернулся внутрь. Он рывком закрыл за собой дверь, но она отъехала на шесть дюймов, прежде чем закрыться.

“Поехали”, - сказал Босх.

Он начал двигаться, но Макферсон положила руку ему на плечо.

“Подожди, о чем ты говоришь? Нам нужно позвонить в полицию Порт-Таунсенда и вызвать подкрепление, не так ли? ”

Босх мгновение смотрел на нее, не отвечая.

“Я видел полицейский участок, когда мы проезжали через город”, - сказал Макферсон, как бы заверяя его, что подкрепление ждет и готово.

“Если мы вызовем подкрепление, они вряд ли будут очень сговорчивы, поскольку мы вообще не удосужились зарегистрироваться, когда приехали в город”, - сказал Босх. “Они арестуют ее, и тогда у нас будет главный свидетель, ожидающий суда по обвинению в торговле наркотиками. Как, по-вашему, это сработает с присяжными Джессапа?”

Она не ответила.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал он. “Ты держись здесь, а я пойду проверю это. Три машины, вероятно, три повара. Если я не смогу с этим справиться, мы вызовем подкрепление ”.

“Они, вероятно, вооружены, Гарри. Ты...”

“Они, вероятно, не вооружены. Я проверю это, и если это будет похоже на ситуацию, мы позвоним в Порт-Таунсенд ”.

“Мне это не нравится”.

“Это могло бы сработать в нашу пользу”.

“Что? Как?”

“Подумай об этом. Следите за моим сигналом. Если что-то пойдет не так, садись в машину и убирайся отсюда ”.

Он протянул ключи от машины, и она неохотно взяла их. Он мог сказать, что она думала о том, что он сказал. Преимущество. Если бы они застали свою свидетельницу в компрометирующей ситуации, это могло бы дать им рычаги, необходимые для обеспечения ее сотрудничества и дачи показаний.

Босх оставил Макферсона там и пешком направился по усыпанной щебнем дороге к амбару. Он не пытался спрятаться на случай, если они были начеку. Он сунул руки в карманы, пытаясь показать, что он не представляет угрозы, что кто-то просто заблудился и ищет дорогу.

Раздавленная скорлупа сделала невозможным для него абсолютно бесшумное приближение. Но когда он подошел ближе, он услышал громкую музыку, доносящуюся из сарая. Это был рок-н-ролл, но он не мог его идентифицировать. Что-то тяжелое на гитаре и с ударным ритмом. В ней чувствовалось ретро, как будто он слышал эту песню давным-давно, может быть, во Вьетнаме.

Босх был в двадцати футах от приоткрытой двери, когда она приоткрылась еще на два фута, и тот же молодой человек снова вышел. Присмотревшись к нему поближе, Босх определил его возраст примерно в двадцать один. В тот момент, когда он вышел, Босх понял, что ему следовало ожидать, что он вернется, чтобы докурить прерванную сигарету. Теперь было слишком поздно, и курильщик увидел его.

Но молодой человек не колебался и не подавал никаких сигналов тревоги. Он с любопытством посмотрел на Босха, когда тот начал доставать сигарету из мягкой пачки. Он сильно вспотел.

“Ты припарковался у дома?” - спросил он.

Босх остановился в десяти футах от него и вынул руки из карманов. Он не оглянулся в сторону дома, решив вместо этого не спускать глаз с ребенка.

“Э-э, да, это проблема?” - спросил он.

“Нет, но большинство людей просто едут дальше, к сараю. Обычно Сара говорит им об этом ”.

“О, я не получил это сообщение. Сара здесь?”

“Да, внутри. Продолжайте входить ”.

“Ты уверен?”

“Да, мы почти закончили на сегодня”.

Босху пришла в голову мысль, что он столкнулся с чем-то, что оказалось не тем, чем он думал. Теперь он оглянулся и увидел Макферсона, выглядывающего из-за угла дома. Это был не лучший способ сделать это, но он повернулся и направился к открытой двери.

Жар ударил его в тот момент, когда он вошел. Внутри амбара было как в духовке, и на то были веские причины. Первое, что увидел Босх, была открытая дверца огромной печи, в которой горело оранжевое пламя.

В восьми футах от источника тепла стояли другой молодой мужчина и женщина постарше. Они также носили фартуки в полный рост и толстые перчатки. Мужчина использовал пару железных щипцов, чтобы удерживать большой кусок расплавленного стекла, прикрепленный к концу железной трубы. Женщина придавала ему форму с помощью деревянного бруска и плоскогубцев.

Они были стеклодувами, а не готовили наркотики. Женщина носила маску сварщика на лице в качестве защиты. Босх не мог опознать ее, но был почти уверен, что смотрит на Сару Энн Глисон.

Босх отступил в дверь и подал знак Макферсону. Он подал знак "хорошо", но не был уверен, что она сможет определить это на расстоянии. Он махнул ей, приглашая войти.

“Что происходит, чувак?” - спросил курильщик.

“Ты сказал, что там изображена Сара Глисон?” Босх ответил.

“Да, это она”.

“Мне нужно с ней поговорить”.

“Тебе придется подождать, пока она не расставит фигуры. Она не может остановиться, пока это мягко. Мы работали над этим почти четыре часа ”.

“Сколько еще?”

“Может быть, час. Возможно, ты сможешь поговорить с ней, пока она работает. Ты хочешь, чтобы была сделана фигура?”

“Все в порядке, я думаю, мы можем подождать”.

Макферсон подъехал на арендованной машине и вышел. Босх открыл перед ней дверь и спокойно объяснил, что они неправильно прочитали то, что видели. Он сказал ей, что сарай - это мастерская по изготовлению стекла. Он сказал ей, что хотел бы поиграть в нее, пока они не смогут пригласить Глисона в приватную обстановку. Макферсон покачала головой и улыбнулась.

“Что, если бы мы отправились туда с подкреплением?”

“Я думаю, мы бы разбили немного стекла”.

“И был один взбешенный свидетель”.

Она вышла из машины, и Босх потянулся за папкой, которую положил на приборную панель. Он положил его во внутренний карман куртки и под мышку, чтобы нести незаметно.

Они вошли в студию, и Глисон ждала их, без перчаток и в маске, сложенной так, чтобы было видно ее лицо. Курильщик, очевидно, сказал ей, что они являются потенциальными клиентами, и Bosch изначально не предпринял ничего, чтобы разубедить ее в такой интерпретации. Он не хотел раскрывать их истинный бизнес, пока они не останутся с ней наедине.

“Я Гарри, а это Мэгги. Извините, что врываюсь вот так.”

“О, нет проблем. Нам нравится, когда люди получают возможность увидеть, что мы делаем. На самом деле, мы сейчас находимся в самом разгаре проекта, и нам нужно вернуться к нему. Вы можете остаться и посмотреть, и я могу немного рассказать вам о том, что мы делаем ”.

“Это было бы здорово”.

“Ты просто должен оставаться в стороне. Здесь мы имеем дело с очень горячим материалом ”.

“Не проблема”.

“Откуда ты родом? Сиэтл?”

“Нет, на самом деле мы проделали весь этот путь из Калифорнии. Мы довольно далеко от дома ”.

Если упоминание о ее родном штате вызвало у Глисон какое-либо беспокойство, она этого не показала. Она натянула маску обратно на улыбку, надела перчатки и вернулась к работе. В течение следующих сорока минут Босх и Макферсон наблюдали, как Глисон и два ее помощника заканчивают изготовление стеклянного изделия. Глисон во время работы постоянно рассказывала, объясняя, что у трех членов ее команды были разные обязанности. Один из молодых людей был воздуходувкой, а другой - блокирующим. Глисон был старшим, тем, кто был главным. Скульптура, которую они создавали, представляла собой виноградный лист длиной в четыре фута , который должен был стать частью более крупного изделия, заказанного для вывешивания в вестибюле заведения в Сиэтле под названием Rainier Wine.

Глисон также рассказала кое-что из своей недавней истории. Она сказала, что открыла свою собственную студию всего два года назад, после того как провела три года, обучаясь у художника по стеклу в Сиэтле. Для Bosch это была полезная информация. И слышать, как она рассказывает о себе, и наблюдать, как она работает с мягким стеклом. Набирающий цвет, как она это называла. Используя тяжелые инструменты, чтобы манипулировать чем-то красивым и хрупким, и в то же время излучающим раскаленную опасность.

Жар от печи был удушающим, и оба, Бош и Макферсон, сняли куртки. Глисон сказал, что печь нагревалась при 2300 градусах, и Bosch удивился, как художники могли тратить столько часов на работу так близко к источнику. Отверстие славы, маленькое отверстие, в которое они неоднократно передавали скульптуру для повторного нагрева и добавления слоев, светилось, как врата в ад.

Когда дневная работа была завершена и изделие было помещено в печь для обжига, Глисон попросил ассистентов навести порядок в студии, прежде чем отправиться домой. Затем она пригласила Босха и Макферсона подождать ее в офисе, пока она сама приведет себя в порядок.

Офис одновременно служил комнатой отдыха. Она была скудно обставлена столом и четырьмя стульями, картотекой, шкафчиком для хранения вещей и небольшой кухонькой. На столе лежала папка с пластиковыми вкладышами с фотографиями стеклянных изделий, сделанных ранее в студии. Макферсон изучил их и, казалось, был очарован несколькими. Босх достал папку, которую носил под пиджаком, и положил ее на стол, готовый к работе.

“Должно быть, приятно иметь возможность сделать что-то из ничего”, - сказал Макферсон. “Я бы хотел, чтобы я мог”.

Босх попытался придумать ответ, но прежде чем он смог что-либо придумать, дверь открылась и вошла Сара Глисон. Громоздкая маска, фартук и перчатки исчезли, и она оказалась меньше, чем ожидал Босх. Ее рост едва достигал пяти футов, и он сомневался, что в ее крошечном теле было больше девяноста фунтов. Он знал, что детская травма иногда задерживает рост. Так что неудивительно, что Сара Глисон выглядела как женщина в теле ребенка.

Ее каштановые волосы теперь были распущены, а не собраны в узел на затылке. Оно обрамляло усталое лицо с темно-синими глазами. На ней были синие джинсы, сабо и черная футболка с надписью Death Cab. Она направилась прямо к холодильнику.

“Могу я тебе что-нибудь принести?" Здесь нет никакого алкоголя, но если вам нужно что-нибудь холодное ... ”

Босх и Макферсон сдали. Гарри заметил, что она оставила дверь в кабинет открытой. Он слышал, как кто-то подметает в студии. Он подошел и закрыл ее.

Глисон отошел от холодильника с бутылкой воды. Она увидела, как Босх закрывает дверь, и на ее лице сразу появилось выражение тревоги. Босх поднял одну руку в успокаивающем жесте, а другой вытащил свой значок.

“Мисс Глисон, все в порядке. Мы из Лос-Анджелеса, и нам просто нужно поговорить с вами наедине ”.

Он открыл свой бумажник со значком и протянул его ей.

“Что это такое?”

“Меня зовут Гарри Босх, а это Мэгги Макферсон. Она является прокурором в офисе окружного прокурора округа Лос-Анджелес ”.

“Почему ты солгал?” - сердито спросила она. “Ты сказал, что хочешь, чтобы часть была сделана”.

“Нет, на самом деле мы этого не делали. Ваш помощник, блокирующий, просто предположил это. Мы никогда не говорили, почему мы здесь ”.

Она явно была настороже, и Босх подумал, что они упустили свой подход, а вместе с ним и возможность привлечь ее в качестве свидетеля. Но затем Глисон шагнул вперед и выхватил бумажник со значком у него из рук. Она изучила его и лежащее перед ней удостоверение личности. Это был необычный ход - отобрать у него значок. Такое случалось с Босхом не более чем в пятый раз за его долгую карьеру полицейского. Он увидел, что ее глаза задержались на удостоверении личности, и он знал, что она заметила несоответствие между тем, как он назвал свое имя, и тем, что было в удостоверении личности.

“Вы сказали, Гарри Босх?”

“Сокращенно Гарри”.

“Hieronymus Bosch. Тебя назвали в честь художника?”

Босх кивнул.

“Моей матери нравились картины”.

“Ну, они мне тоже нравятся. Я думаю, он что-то знал о внутренних демонах. Он поэтому нравился твоей матери?”

“Я так думаю, да”.

Она вернула ему бумажник со значком, и Босх почувствовал, как на нее снизошло спокойствие. Момент беспокойства и дурных предчувствий миновал благодаря художнику, чье имя носил Босх.

“Чего ты хочешь от меня? Я не был в Лос-Анджелесе более десяти лет ”.

Босх отметил, что если она говорила правду, то она не вернулась, когда ее отчим был болен и умирал.

“Мы просто хотим поговорить”, - сказал он. “Мы можем сесть?”

“Поговорить о чем?”

“Твоя сестра”.

“Моя сестра? Я не ... Послушай, ты должен сказать мне, что это такое ...”

“Ты не знаешь, не так ли?”

“Знаешь что?”

“Садись, и мы тебе расскажем”.

Наконец, она подошла к обеденному столу и села. Она вытащила из кармана мягкую пачку сигарет и закурила одну.

“Прости”, - сказала она. “Это моя единственная оставшаяся зависимость. И вы двое появляетесь вот так - мне нужно покурить ”.

В течение следующих десяти минут Босх и Макферсон обменивались историей и рассказывали ей короткую версию путешествия Джейсона Джессапа к свободе. Глисон почти никак не отреагировал на новость. Ни слез, ни возмущения. И она не задавала вопросов о тесте ДНК, который вызволил его из тюрьмы. Она только объяснила, что ни с кем не общалась в Калифорнии, у нее не было телевизора и она никогда не читала газет. Она сказала, что они отвлекали от работы, а также от ее выздоровления от зависимости.

“Мы собираемся повторить его попытку, Сара”, - сказал Макферсон. “И мы здесь, потому что нам понадобится ваша помощь”.

Босх мог видеть, как Сара уходит в себя, чтобы начать оценивать воздействие того, что они ей говорили.

“Это было так давно”, - наконец ответила она. “Разве вы не можете просто использовать то, что я сказал в первом испытании?”

Макферсон покачала головой.

“Мы не можем, Сара. Новые присяжные не могут даже знать о более раннем судебном разбирательстве, потому что это может повлиять на то, как они будут взвешивать доказательства. Это навредило бы им в отношении подсудимого, и обвинительный приговор не остался бы в силе. Таким образом, в ситуациях, когда свидетели первого процесса мертвы или психически неполноценны, мы зачитываем их предыдущие показания в протокол судебного заседания, не сообщая присяжным, откуда они. Но там, где это не так, как с вами, нам нужно, чтобы человек пришел в суд и дал показания ”.

Было неясно, зарегистрировал ли Глисон вообще ответ Макферсона. Она сидела, уставившись на что-то далекое. Даже когда она говорила, ее глаза не отрывались от своего далекого фокуса.

“С тех пор я провел всю свою жизнь, пытаясь забыть о том дне. Я пробовал разные вещи, чтобы заставить себя забыть. Я использовал наркотики, чтобы создать большой пузырь, в центре которого был я сам. Я сделал… Неважно, суть в том, что я не думаю, что смогу тебе сильно помочь ”.

Прежде чем Макферсон смог ответить, вмешался Босх.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал он. “Давай просто поговорим здесь несколько минут о том, что ты можешь вспомнить, хорошо? И если это не сработает, значит, так и будет. Ты была жертвой, Сара, и мы не хотим снова превращать тебя в жертву ”.

Он подождал мгновение, пока Глисон ответит, но она сидела безмолвно, уставившись на бутылку с водой, стоящую перед ней на столе.

“Давайте начнем с того дня”, - сказал Босх. “На данный момент мне не нужно, чтобы вы переживали ужасные моменты похищения вашей сестры, но помните ли вы, как опознавали Джейсона Джессапа для полиции?”

Она медленно кивнула.

“Я помню, как смотрел в окно. Наверху. Они немного приоткрыли жалюзи, чтобы я мог выглянуть наружу. Они не должны были меня видеть. Мужчины. Он был тем, у кого была шляпа. Они заставили его снять это, и тогда я увидел, что это был он. Я помню это”.

Босха воодушевила детализация шляпы. Он не помнил, чтобы видел это в материалах дела или слышал это в резюме Макферсона, но тот факт, что Глисон помнил это, был хорошим знаком.

“Какая на нем была шляпа?” - спросил он.

“Бейсболка”, - сказал Глисон. “Он был голубым”.

“Бейсболка ”Доджерс"?"

“Я не уверен. Я не думаю, что я тоже знал тогда ”.

Босх кивнул и двинулся вперед.

“Как вы думаете, если бы я показал вам опознание по фотографиям, вы смогли бы опознать мужчину, который похитил вашу сестру?”

“Ты имеешь в виду то, как он выглядит сейчас? Я сомневаюсь в этом ”.

“Нет, не сейчас”, - сказал Макферсон. “Что нам нужно было бы сделать в ходе судебного разбирательства, так это подтвердить идентификацию, которую вы сделали тогда. Мы бы показали вам фотографии того времени ”.

Глисон поколебался, а затем кивнул.

“Конечно. Несмотря на все, что я делал с собой на протяжении многих лет, я никогда не мог забыть лицо этого человека ”.

“Что ж, давайте посмотрим”.

Пока Босх открывал папку на столе, Глисон прикурила новую сигарету от кончика своей старой.

Файл содержал подборку из шести черно-белых фотографий мужчин, забронировавших билеты, того же возраста, телосложения и цвета кожи. Фотография Джессапа 1986 года была включена в разворот. Гарри знал, что это был решающий момент в этом деле.

Фотографии были показаны в два ряда по три. Удар Джессапа пришелся в среднее окно в нижнем ряду. Пять лунок. Это всегда было удачным местом для Bosch.

“Не торопись”, - сказал он.

Глисон отпил немного воды, а затем отставил бутылку в сторону. Она наклонилась над столом, приблизив свое лицо к фотографиям на расстояние двенадцати дюймов. Это не заняло у нее много времени. Она без колебаний указала на фотографию Джессапа.

“Я хотела бы забыть его”, - сказала она. “Но я не могу. Он всегда там, на задворках моего сознания. В тени.”

“У вас есть какие-либо сомнения по поводу выбранной вами фотографии?” - Спросил Босх.

Глисон наклонилась и посмотрела еще раз, затем покачала головой.

“Нет. Он был тем человеком ”.

Босх взглянул на Макферсона, который слегка кивнул. Это было хорошее удостоверение личности, и они правильно с ним справились. Единственное, чего не хватало, так это проявления эмоций со стороны Глисона. Но, возможно, двадцать четыре года высосали из нее все. Гарри достал ручку и протянул ее Глисону.

“Не могли бы вы поставить свои инициалы и дату под фотографией, которую вы выбрали, пожалуйста?”

“Почему?”

“Это подтверждает вашу личность. Это просто помогает придать делу большую убедительность, когда оно рассматривается в суде ”.

Босх отметил, что она не спросила, правильно ли она выбрала фотографию. Ей не нужно было этого делать, и это было вторичным подтверждением ее отзыва. Еще один хороший знак. После того, как она вернула ручку Босху, он закрыл папку и сдвинул ее в сторону. Он снова взглянул на Макферсона. Теперь наступила трудная часть. По предварительной договоренности, Мэгги собиралась принять решение о том, показывать ли ДНК сейчас или подождать, пока Глисон не утвердится в качестве свидетеля.

Макферсон решил не ждать.

“Сара, сейчас нужно обсудить второй вопрос. Мы рассказали вам о ДНК, которая позволила этому человеку пройти это новое испытание, и мы надеемся, что это только его временная свобода ”.

“Да”.

“Мы взяли профиль ДНК и сверили его с Калифорнийским банком данных. У нас есть совпадение. Сперма на платье, которое было на твоей сестре, принадлежала твоему отчиму ”.

Босх внимательно наблюдал за Сарой. Даже проблеск удивления не отразился на ее лице или в глазах. Эта информация не была для нее новостью.

“В две тысячи четвертом году штат начал брать мазки ДНК у всех подозреваемых в арестах за тяжкие преступления. В том же году ваш отец был арестован за тяжкое преступление - наезд с травмами. Он проехал знак ”Стоп" и нажал ...

“Отчим”.

“Прошу прощения?”

“Ты сказал ‘твой отец’. Он не был моим отцом. Он был моим отчимом ”.

“Моя ошибка. Мне жаль. Суть в том, что ДНК Кенсингтона Лэнди была в банке данных, и она совпадает с образцом с платья. Чего не удалось определить, так это того, как долго этот образец был на платье на момент его обнаружения. Он мог быть нанесен на платье в день убийства, или за неделю до, или, может быть, даже за месяц до этого.”

Сара начала полет на автопилоте. Она была там, но не там. Ее глаза были устремлены вдаль, которая была далеко за пределами комнаты, в которой они находились.

“У нас есть теория, Сара. Вскрытие, которое было проведено вашей сестре, показало, что она не подвергалась сексуальному насилию со стороны своего убийцы или кого-либо еще до этого дня. Мы также знаем, что платье, которое на ней было, случайно оказалось вашим, и Мелисса позаимствовала его тем утром, потому что оно ей понравилось ”.

Макферсон сделал паузу, но Сара ничего не сказала.

“Когда мы дойдем до суда, нам придется объяснить, почему сперма была найдена на платье. Если мы не сможем это объяснить, предположим, что это исходило от убийцы, и этим убийцей был ваш отчим. Мы проиграем дело, и Джессап, настоящий убийца, выйдет на свободу. Я уверен, что ты не хочешь этого, не так ли, Сара? Есть некоторые люди, которые думают, что двадцать четыре года тюрьмы - это достаточный срок, отсидевший за убийство двенадцатилетней девочки. Они не знают, почему мы это делаем. Но я хочу, чтобы ты знала, что я так не думаю, Сара. Не так уж и далеко”.

Сара Глисон сначала не ответила. Босх ожидал слез, но их не было, и он начал задаваться вопросом, не были ли ее эмоции выжжены травмами и пороками ее жизни. Или, может быть, у нее просто была внутренняя твердость, которую скрывал ее миниатюрный рост. В любом случае, когда она наконец ответила, это был ровный, лишенный эмоций голос, который противоречил искренним словам, которые она произнесла.

“Знаешь, что я всегда думала?” - сказала она.

Макферсон наклонился вперед.

“Что, Сара?”

“Что этот человек убил трех человек в тот день. Моя сестра, затем моя мать ... А затем я. Никто из нас не ушел ”.

Последовал долгий момент молчания. Макферсон медленно протянула руку и положила ее на плечо Глисона, жест утешения там, где никакого утешения быть не могло.

“Мне жаль, Сара”, - прошептал Макферсон.

“Хорошо”, - сказал Глисон. “Я расскажу тебе все”.

Тринадцать

Четверг, 18 февраля, 20:15 вечера.

Моя дочь уже скучала по маминой стряпне - а ее не было всего один день. Я выбрасывал ее недоеденный сэндвич в мусорное ведро и задавался вопросом, как, черт возьми, я мог испортить жареный сыр, когда меня прервал звонок моего мобильного телефона. Это была Мэгги, проверяющая с дороги.

“Расскажи мне что-нибудь хорошее”, - сказал я вместо приветствия.

“Ты можешь провести вечер с нашей прекрасной дочерью”.

“Да, это что-то хорошее. За исключением того, что ей не нравится моя стряпня. Теперь скажи мне что-нибудь еще хорошее ”.

“Наш главный свидетель готов к отъезду. Она даст показания ”.

“Она произвела идентификацию?”

“Она сделала”.

“Она рассказала тебе о ДНК, и это согласуется с нашей теорией?”

“Она сделала, и это делает”.

“И она приедет сюда и даст показания обо всем этом на суде?”

“Она будет”.

Я почувствовал, как через мое тело прошел двенадцативольтовый заряд.

“На самом деле, в этом много хорошего, Мэгги. Есть ли какая-либо обратная сторона?”

“Что ж...”

Я почувствовал, как ветер покинул паруса. Я собирался узнать, что Сара все еще была наркоманкой или была какая-то другая проблема, которая помешала бы мне использовать ее в суде.

“Ну и что?” - спросил я.

“Ну, конечно, будут проблемы с ее показаниями, но она довольно твердая. Она умеет выживать, и это видно. На самом деле не хватает только одной вещи: эмоций. Она через многое прошла в своей жизни, и, по сути, кажется, что она немного перегорела - эмоционально. Ни слез, ни смеха, просто прямо посередине ”.

“Мы можем работать над этим. Мы можем тренировать ее ”.

“Да, хорошо, мы просто должны быть осторожны с этим. Я не говорю, что она не прекрасна такой, какая она есть. Я просто говорю, что она представляет собой своего рода ровную линию. Все остальное хорошо. Я думаю, она тебе понравится, и я думаю, она поможет нам вернуть Джессапа в тюрьму ”.

“Это фантастика, Мэгги. Действительно. И ты все еще в порядке, обращаясь с ней на суде, верно?”

“Она у меня”.

“Ройс будет нападать на нее из-за метамфетамина - потеря памяти и все такое. Ее образ жизни… вы должны быть готовы ко всему и вся.”

“Я буду. Это оставляет вас с Босхом и Джессапом. Вы все еще думаете, что он даст показания?”

“Джессап? Да, он должен. Клайв знает, что не может так поступить с присяжными, не после двадцати четырех лет. Итак, да, у меня есть он, и у меня есть Босх ”.

“По крайней мере, с Гарри тебе не нужно беспокоиться ни о каком багаже”.

“О котором Клайв уже знает”.

“И что это должно означать?”

“Это значит, что не стоит недооценивать умного Клайва Ройса. Видите, это то, что вы, прокуроры, всегда делаете. Ты становишься слишком самоуверенным, и это делает тебя уязвимым ”.

“Спасибо тебе, Ф. Ли Бейли. Я буду иметь это в виду ”.

“Как сегодня себя чувствовал Босх?”

“Он был Босхом. Что произошло с вашей стороны?”

Я проверил через дверь кухни. Хейли сидела на диване, разложив домашнее задание на кофейном столике.

“Ну, во-первых, у нас есть судья. Брейтман, отдел сто двенадцать.”

Мэгги на мгновение задумалась над назначением дела, прежде чем ответить.

“Я бы назвал это проигрышем ни для одной из сторон. Она прямо посередине. Никогда не обвинитель, никогда адвокат защиты. Просто хороший, солидный адвокат по гражданским делам. Я думаю, что с ней ни одна из сторон не получит преимущества ”.

“Вау, судья, который собирается быть беспристрастным и справедливым. Представьте это.”

Она не ответила.

“Она установила первое статусное совещание в палатах. В среду утром, в восемь, перед началом суда. Ты что-нибудь понимаешь в этом?”

Это означало, что судья хотел встретиться с адвокатами и обсудить дело в закрытом режиме, начав все неофициально, вдали от внимания средств массовой информации.

“Я думаю, это хорошо. Она, вероятно, собирается устанавливать правила с помощью средств массовой информации и процедуры. Мне кажется, что у нее будут проблемы с управлением кораблем ”.

“Это было то, о чем я думал. Ты свободен в среду, чтобы быть там?”

“Мне придется проверить свой календарь, но я думаю, что да. Я пытаюсь очистить все, кроме этого.”

“Сегодня я сделал Ройсу первое открытие. Он был в основном составлен из материалов первого судебного разбирательства ”.

“Ты знаешь, что мог бы отложить это до тридцатидневной отметки”.

“Да, но какой в этом смысл?”

“Суть в стратегии. Чем раньше вы дадите ему это, тем больше времени у него будет, чтобы подготовиться к этому. Он пытается оказать на нас давление, не отказываясь от скорейшего судебного разбирательства. Вы должны оказать на него ответное давление, не показывая нашу руку, пока мы не будем вынуждены. Тридцать дней до суда ”.

“Я запомню это в следующем раунде. Но это был довольно простой материал ”.

“Была ли Сара Глисон в списке свидетелей?”

“Да, но под именем Сары Лэнди - как это было в восемьдесят шестом. И я указал офис в качестве адреса. Клайв не знает, что мы нашли ее.”

“Нам нужно оставить это таким образом, пока мы не должны будем раскрыть это. Я не хочу, чтобы ее беспокоили или она чувствовала угрозу ”.

“Что ты сказал ей о том, чтобы прийти на суд?”

“Я сказал ей, что она, вероятно, понадобится в течение двух дней для судебного разбирательства. Плюс путешествие.”

“И это не будет проблемой?”

“Ну ... у нее свой бизнес, и она занимается им всего пару лет. У нее есть один большой, текущий проект, но в остальном она сказала, что дела идут медленно. Я предполагаю, что мы сможем снять ее, когда она нам понадобится ”.

“Ты все еще в Порт-Таунсэнде?”

“Да, мы только что закончили с ней около часа назад. Мы поужинали и зарегистрировались в отеле. Это был долгий день ”.

“И ты возвращаешься завтра?”

“Мы планировали это. Но наш рейс не раньше двух. Мы должны сесть на паром - это путешествие только до аэропорта ”.

“Хорошо, позвони мне утром, прежде чем уедешь. На всякий случай, если я вспомню о чем-то, связанном со свидетелем.”

“Хорошо”.

“Кто-нибудь из вас делал заметки?”

“Нет, мы подумали, что это может заморозить ее”.

“Ты записал это?”

“Нет, причина та же”.

“Хорошо. Я хочу сохранить как можно больше из этого вне поля зрения. Скажи Босху, чтобы он ничего не записывал. Мы можем скопировать Ройс на упаковке из шести бутылок, по которой она сделала идентификацию, но это все. ”

“Правильно. Я расскажу Гарри ”.

“Когда, сегодня вечером или завтра?”

“Что это должно означать?”

“Ничего, не обращай внимания. Что-нибудь еще?”

“Да”.

Я приготовился к этому. Моя мелочная ревность выскользнула наружу на один маленький момент.

“Сейчас я хотел бы пожелать спокойной ночи своей дочери”.

“О”, - сказала я, облегчение разлилось по моему телу. “Я передам ей трубку”.

Я передал телефон Хейли.

“Это твоя мать”.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ - Лабиринт

Четырнадцать

Вторник, 23 февраля, 20:45 вечера.

Каждый из них работал в тишине. Босх на одном конце обеденного стола, его дочь на другом. Он с первой партией журналов наблюдения SIS, она со своим домашним заданием, учебниками и ноутбуком, разложенными перед ней. Они были близки друг к другу, но не во всем остальном. Дело Джессапа стало всеобъемлющим, поскольку Босх отслеживал старых свидетелей и пытался найти новых. В последние дни он проводил с ней мало времени. Как и ее родители, Мэдди хорошо умела затаивать обиду и не могла забыть о том, что ее оставили на ночь на попечение помощника директора школы. Она молча обращалась с Гарри, и уже в четырнадцать лет она была экспертом в этом.

Журналы SIS стали еще одним разочарованием для Bosch. Не из-за того, что они содержали, а из-за того, что они задержались с достижением его. Они были отправлены по бюрократическим каналам, из офиса SIS в офис RHD, а затем руководителю Bosch, где они три дня пролежали в корзине входящих, прежде чем, наконец, попали на стол Bosch. В результате у него были записи за первые три дня наблюдения за Джейсоном Джессапом, и он просматривал их через три-шесть дней после свершившегося факта. Этот процесс был слишком медленным, и Bosch собирался что-то с этим сделать.

Журналы представляли собой краткие отчеты о передвижениях объекта наблюдения по дате, времени и местоположению. Большинство записей содержали только одну строку описания. К журналам также прилагался набор фотографий, но большинство снимков были сделаны на значительном расстоянии, чтобы подписчики могли избежать обнаружения. Это были зернистые изображения Джессапа, когда он передвигался по городу как свободный человек.

Босх прочитал отчеты и быстро пришел к выводу, что Джессап уже вел раздельную общественную и частную жизнь. Днем его передвижения согласовывались со средствами массовой информации, поскольку он публично заново знакомился с жизнью за пределами тюремной камеры. Речь шла о том, чтобы снова научиться водить, выбирать из меню, совершить трехмильную пробежку без необходимости поворачивать. Но ночью появился другой Джессап. Не подозревая, что за ним все еще наблюдают глаза и камеры, он отправился в путешествие один на своей одолженной машине. Он побывал во всех уголках города. Он ходил в бары, стрип-клубы, притон для проституток.

Из всех его занятий одно вызывало у Босха наибольшее любопытство. На свою четвертую ночь свободы Джессап подъехал к Малхолланд Драйв, извилистой дороге на вершине гребня гор Санта-Моника, которые разрезают город пополам. Днем или ночью с Малхолланда открывался один из лучших видов на город. Неудивительно, что Джессап отправился туда. Были смотровые площадки, с которых открывался вид на мерцающие огни города на севере и юге. Они могли бы быть бодрящими и даже величественными. Босх в прошлом сам посещал эти места.

Но Джессап не пошел ни на один из смотровых площадок. Он съехал на своей машине с дороги недалеко от входа в парк Каньон Франклина. Он вышел, а затем вошел в закрытый парк, крадучись обогнув ворота.

Это вызвало проблему с наблюдением у команды SIS, потому что парк был пуст, и наблюдатели рисковали быть замеченными, если подойдут слишком близко. Приведенный здесь отчет был более кратким, чем большинство записей в журнале:

20.02.10-01:12. Объект вошел в парк Каньон Франклина. Наблюдался в районе столика для пикника, северо-восточный угол, начало тропы слепого человека.

02/20/10-02:34. Объект покидает парк, едет на запад по Малхолланд до автострады 405, а затем на юг.

После этого Джессап вернулся в квартиру, где он жил в Венеции, и оставался там до конца ночи.

Там была распечатка инфракрасной фотографии Джессапа, сделанной в парке. На нем он был изображен сидящим за столом для пикника в темноте. Просто сижу там.

Босх положил отпечаток фотографии на стол и посмотрел на свою дочь. Она была левшой, как и он. Это выглядело так, как будто она записывала математическую задачу на рабочем листе.

“Что?” - спросил я.

У нее был радар ее матери.

“Э-э, ты там в сети?”

“Да, что тебе нужно?”

“Не могли бы вы показать карту парка Франклин-Каньон? Это съезд с Малхолланд драйв ”.

“Позволь мне закончить это”.

Он терпеливо ждал, пока она закончит свои вычисления по математической задаче, которая, как он знал, была на многие световые годы выше его понимания. Последние четыре месяца он жил в страхе, что его дочь попросит его помочь с домашним заданием. Она давным-давно прошла мимо его навыков и знаний. Он был бесполезен в этой области и пытался сосредоточиться на наставничестве в других областях, главными из которых были наблюдение и самозащита.

“Хорошо”.

Она отложила карандаш и выдвинула свой компьютер вперед и в центр. Босх взглянул на часы. Было почти девять.

“Вот”.

Мэдди сдвинула компьютер со стола, поворачивая экран к нему.

Парк оказался больше, чем думал Босх, он простирался к югу от Малхолланд и к западу от бульвара Колдуотер-Каньон. Клавиша в углу карты гласила, что это 605 акров. Босх и не подозревал, что в этой престижной части Голливудских холмов находится такой большой общественный заповедник. Он заметил, что на карте отмечены несколько туристических троп и мест для пикников. Место для пикника в северо-восточной части находилось в стороне от тропы Блайндермана. Он предположил, что в журнале SIS была допущена ошибка в написании как "след слепца”.

“Что это?” - спросил я.

Гарри посмотрел на свою дочь. Это была ее первая попытка завязать разговор за два дня. Он решил не пропустить это.

“Ну, мы наблюдали за этим парнем. Отдел специальных расследований. Они эксперты департамента по надзору, и они наблюдают за этим парнем, который только что вышел из тюрьмы. Он убил маленькую девочку давным-давно. И по какой-то причине он пошел в этот парк и просто сел там за столик для пикника ”.

“И что? Разве не этим люди занимаются в парках?”

“Ну, это было посреди ночи. Парк был закрыт, и он пробрался внутрь ... а потом он вроде как просто сидел там ”.

“Он вырос рядом с парком?" Может быть, он проверяет места, где он вырос ”.

“Я так не думаю. Он вырос у нас в округе Риверсайд. Раньше он приезжал в Лос-Анджелес заниматься серфингом, но я не нашел никакой связи с Малхолландом ”.

Босх еще раз изучил карту и заметил, что в парке есть верхний и нижний входы. Джессап вошел через верхний вход. Это было бы ему не по пути, если бы место для пикника и тропа Слепцов не были для него особыми местами назначения.

Он вернул компьютер своей дочери. И снова посмотрел на часы.

“Ты почти закончил свою работу?”

“Закончено, папа. Вы почти закончили? Или вы могли бы сказать ‘покончено’. ”

“Извините. Ты почти закончил?”

“У меня есть еще одна математическая задача”.

“Хорошо. Я должен сделать быстрый звонок ”.

Номер мобильного лейтенанта Райта был в журнале наблюдения. Босх ожидал, что он будет дома, и был раздосадован вторжением, но все равно решил позвонить. Он встал и прошел в гостиную, чтобы не мешать Мэдди решать ее последнюю проблему. Он набрал номер на своем мобильном.

“Райт, сестренка”.

“Лейтенант, это Гарри Босх”.

“Что случилось, Босх?”

В его голосе не было раздражения.

“Извините, что вторгаюсь к вам домой. Я просто хотел...”

“Я не дома, Босх. Я с твоим парнем ”.

Босх был удивлен.

“Что-то не так?”

“Нет, просто ночная смена интереснее”.

“Где он сейчас находится?”

“Мы с ним в баре на Венис-Бич под названием "Таунхаус". Ты знаешь это?”

“Я был там. Он один?”

“И да, и нет. Он пришел один, но его узнали. Он не может купить там выпивку и, вероятно, выбирает шлюх по своему вкусу. Как я уже сказал, ночью интереснее. Ты звонишь, чтобы проведать нас?”

“Не совсем. У меня просто есть пара вещей, которые я должен спросить. Я просматриваю журналы, и первое, что меня интересует, - как я могу получить их раньше? Я просматриваю материалы трехдневной давности или дольше. Другое дело - парк Каньон Франклина. Что вы можете рассказать мне о его остановке там?”

“Который из них?”

“Он был там дважды?”

“На самом деле, три раза. Он ходил туда последние две ночи после первой остановки четыре дня назад ”.

Эта информация была очень интригующей для Босха, главным образом потому, что он понятия не имел, что это значит.

“Что он делал последние два раза?”

Мэдди встала из-за обеденного стола и прошла в гостиную. Она сидела на диване и слушала ту часть разговора, которая принадлежала Босху.

“То же самое, что он сделал в первую ночь”, - сказал Райт. “Он пробирается туда и идет к тому же месту для пикника. Он просто сидит там, как будто чего-то ждет ”.

“Для чего?”

“Это ты мне скажи, Босх”.

“Я хотел бы, чтобы я мог. Уходил ли он каждую ночь в одно и то же время?”

“Плюс-минус полчаса или около того”.

“Входит ли он каждый раз через вход Малхолланда?”

“Это верно. Он пробирается внутрь и выбирает тот же след, который приводит его к месту для пикника.”

“Интересно, почему он не заходит в другой вход. Ему было бы легче добраться до этого ”.

“Может быть, ему нравится ездить по Малхолланд и видеть огни”.

Это был хороший момент, и Bosch нужно было его обдумать.

“Лейтенант, не могли бы вы попросить своих людей позвонить мне, когда он в следующий раз отправится туда?" Мне все равно, который час ”.

“Я могу попросить их позвонить тебе, но ты не сможешь войти туда и подойти близко. Это слишком рискованно. Мы не хотим раскрывать наблюдение ”.

“Я понимаю, но пусть они позвонят мне. Я просто хочу знать. Теперь, что насчет этих журналов? Есть ли способ для меня получить их немного быстрее?”

“Ты можешь приходить к сестре и забирать ее каждое утро, если хочешь. Как вы, наверное, заметили, журналы ведутся с шести вечера до шести вечера. Каждый ежедневный журнал публикуется к семи утра следующего дня.”

“Хорошо, лейтенант, я сделаю это. Спасибо за информацию ”.

“Всего хорошего”.

Босх закрыл телефон, размышляя о Джессапе в каньоне Франклина и о том, что он делал во время своих визитов туда.

“Что он сказал?” - Спросила Мэдди.

Босх заколебался, в сотый раз задаваясь вопросом, должен ли он рассказывать ей так много о своих делах, как он это делал.

“Он сказал, что мой парень возвращался в тот парк последние две ночи. Каждый раз он просто сидит там и ждет ”.

“Для чего?”

“Никто не знает”.

“Может быть, он просто хочет быть где-то, где он полностью сам по себе и вдали от всех”.

“Может быть”.

Но Босх сомневался в этом. Он верил, что почти во всем, что делал Джессап, был план. Босху просто нужно было выяснить, что это было.

“Я закончила с домашним заданием”, - сказала Мэдди. “Ты хочешь посмотреть ”Потерянный"?"

Они медленно просматривали DVD-диски с телевизионным шоу, наверстывая упущенное за пять лет количество эпизодов. Шоу было о нескольких людях, которые выжили в авиакатастрофе на неизведанном острове в Южной части Тихого океана. Босху было трудно следить за происходящим от показа к показу, но он наблюдал, потому что его дочь была полностью захвачена рассказом.

У него не было времени смотреть телевизор прямо сейчас.

“Хорошо, один эпизод”, - сказал он. “Тогда тебе нужно идти спать, а мне нужно вернуться к работе”.

Она улыбнулась. Это сделало ее счастливой, и на мгновение грамматические ошибки Босха и родительские проступки, казалось, были забыты.

“Настройте это”, - сказал Босх. “И будь готов напомнить мне, что происходит”.

Пять часов спустя Босх находился в самолете, который трясло от дикой турбулентности. Его дочь сидела через проход от него, а не на свободном сиденье рядом с ним. Они потянулись через проход друг к другу, чтобы взяться за руки, но подпрыгивание самолета продолжало отбрасывать их друг от друга. Он не мог схватить ее за руку.

Как только он повернулся на своем сиденье, чтобы увидеть, как хвостовая часть отрывается и падает, его разбудил жужжащий звук. Он потянулся к прикроватному столику и схватил свой телефон. Он изо всех сил пытался обрести свой голос, когда отвечал.

“Это Босх”.

“Это Шипли, сестренка. Мне сказали позвонить ”.

“Джессап в парке?” - спрашиваю я.

“Он в парке, да, но сегодня вечером это другой парк”.

“Где?” - спросил я.

“ Каньон Фрайман недалеко от Малхолланда”.

Босх знал каньон Фрайман. Это было примерно в десяти минутах езды от каньона Франклина.

“Что он делает?”

“Он просто как бы прогуливается по одному из маршрутов. Точно так же, как в другом парке. Он идет по тропе, а затем садится. После этого он ничего не делает. Он просто сидит некоторое время, а затем уходит ”.

“Хорошо”.

Босх посмотрел на светящиеся цифры на часах. Было ровно два часа.

“Ты собираешься выходить?” - Спросил Шипли.

Босх подумал о своей дочери, спящей в своей спальне. Он знал, что может уйти и вернуться до того, как она проснется.

“Э-э ... нет, у меня здесь моя дочь, и я не могу ее оставить”.

“Поступай как знаешь”.

“Когда заканчивается твоя смена?”

“Около семи”.

“Тогда ты можешь мне позвонить?”

“Если ты хочешь”.

“Я бы хотел, чтобы ты звонил мне каждое утро, когда заканчиваешь работу. Чтобы рассказать мне, где он был ”.

“Э-э... Думаю, все в порядке. Могу я спросить тебя кое о чем? Этот парень убил девушку, верно?”

“Это верно”.

“И ты уверен в этом? Я имею в виду, без сомнения, верно?”

Босх подумал об интервью с Сарой Глисон.

“У меня нет сомнений”.

“Ладно, что ж, приятно это знать”.

Босх понял, о чем он говорил. Он искал уверенности. Если обстоятельства диктовали применение смертоносной силы против Джессапа, было бы полезно знать, в кого и во что они будут стрелять. Больше ничего не нужно было говорить об этом.

“Спасибо, Шипли”, - сказал Босх. “Я поговорю с тобой позже”.

Босх отключился и положил голову обратно на подушку. Он вспомнил сон о самолете. О том, как он потянулся к своей дочери, но не смог взять ее за руку.

Пятнадцать

Среда, 24 февраля, 8:15 утра.

Судья Дайан Брейтман приветствовала нас в своем кабинете и предложила кофейник кофе и тарелку песочного печенья, необычный ход для судьи уголовного суда. Присутствовали я и мой второй председатель, Мэгги Макферсон, и Клайв Ройс, который был без своего заместителя, но не без его безрассудства. Он спросил судью, можно ли ему вместо этого выпить горячего чая.

“Что ж, это мило”, - сказала судья, как только мы все уселись перед ее столом с чашками и блюдцами в руках. “У меня не было возможности увидеть, как кто-либо из вас практикуется в моем зале суда. Итак, я подумал, что для нас было бы неплохо начать немного неформально в чемберсе. Мы всегда можем выйти в зал суда, чтобы при необходимости сделать запись ”.

Она улыбнулась, и никто из нас не ответил.

“Позвольте мне начать с того, что я глубоко уважаю приличия в зале суда”, - продолжил Брейтман. “И я настаиваю, чтобы адвокаты, которые практиковали до меня, поступали так же. Я ожидаю, что этот судебный процесс будет энергичным состязанием доказательств и фактов по делу. Но я не потерплю никаких действий или пересечения границ вежливости и юриспруденции. Я надеюсь, что это ясно понято ”.

“Да, ваша честь”, - ответила Мэгги, в то время как мы с Ройсом кивнули.

“Хорошо, теперь давайте поговорим об освещении в СМИ. Средства массовой информации будут кружить над этим делом, как вертолеты, которые преследовали О.Дж. по автостраде. Это, безусловно, данность. У меня здесь запросы от трех филиалов местной сети, режиссера-документалиста и Dateline NBC. Все они хотят снять судебный процесс целиком. Хотя я не вижу в этом проблемы, пока существует надлежащая защита присяжных, меня беспокоит внеклассная деятельность, которая обязательно будет происходить за пределами зала суда. У кого-нибудь из вас есть какие-нибудь мысли на этот счет?”

Я немного подождал, и когда никто не заговорил, я заговорил.

“Судья, я думаю, что из-за характера этого дела - повторного рассмотрения дела двадцатичетырехлетней давности - к нему уже было привлечено слишком много внимания средств массовой информации, и нам будет трудно усадить двенадцать человек и двух заместителей, которые не знают о деле через фильтр СМИ. Я имею в виду, у нас был обвиняемый, который занимался серфингом на первой странице "Таймс" и сидел на корте "Лейкерс". Как мы собираемся добиться беспристрастного суда присяжных в этом деле? Средства массовой информации, без недостатка в помощи со стороны г-на Ройс представляет этого парня как бедного, преследуемого невинного человека, и у них нет ни малейшего представления о том, какие улики против него ”.

“Ваша честь, я протестую”, - сказал Ройс.

“Ты не можешь возражать”, - сказал я. “Это не судебное заседание”.

“Раньше ты был адвокатом защиты, Мик. Что случилось с невиновным, пока вина не доказана?”

“Он уже был”.

“В ходе судебного разбирательства верховный суд этого штата назвал это пародией. Это то, на чем ты хочешь стоять?”

“Послушай, Клайв, я адвокат и невиновен, пока вина не доказана - это мера, которую ты применяешь в суде, а не в прямом эфире Ларри Кинга”.

“Мы не были в прямом эфире Ларри Кинга - пока”.

“Понимаете, что я имею в виду, судья? Он хочет...”

“Джентльмены, пожалуйста!” Сказал Брейтман.

Она подождала мгновение, пока не была уверена, что наш спор утих.

“Это классическая ситуация, когда нам нужно сбалансировать право общественности знать с гарантиями, которые обеспечат нам незапятнанное жюри, беспрепятственный судебный процесс и справедливый результат”.

“Но, ваша честь, ” быстро сказал Ройс, “ мы не можем запретить средствам массовой информации изучать это дело. Свобода прессы является краеугольным камнем американской демократии. И, далее, я обращаю ваше внимание на то самое постановление, которое разрешило это повторное слушание. Суд обнаружил серьезные недостатки в доказательствах и раскритиковал окружную прокуратуру за коррупционный подход, с помощью которого она преследовала моего клиента. Теперь вы собираетесь запретить средствам массовой информации смотреть на это?”

“О, пожалуйста”, - пренебрежительно сказала Мэгги. “Мы не говорим о запрете СМИ смотреть что-либо, и ваша возвышенная защита свободы прессы в стороне, это не то, о чем идет речь. Вы явно пытаетесь повлиять на voir dire своими досудебными манипуляциями со СМИ ”.

“Это абсолютно не соответствует действительности!” Ройс взвыл. “Я ответил на запросы СМИ, да. Но я не пытаюсь ни на что влиять. Ваша честь, это ...”

Со стороны судейского стола раздался резкий треск. Она схватила молоток из декоративного набора ручек и с силой опустила его на деревянную поверхность.

“Давайте здесь успокоимся”, - сказал Брейтман. “И давайте воздержимся от личных нападок. Как я указывал ранее, должна быть золотая середина. Я не склонен затыкать рот прессе, но я издам приказ о запрете доступа адвокатам в моем суде, если я считаю, что они не действуют ответственно по отношению к рассматриваемому делу. Я собираюсь начать с того, что предоставлю каждому из вас самому определять, что такое разумное и ответственное взаимодействие со средствами массовой информации. Но сейчас я предупреждаю вас, что последствия нарушения в этой области будут быстрыми и, возможно, пагубными для дела. Никаких предупреждений. Ты пересекаешь черту, и все ”.

Она сделала паузу и ждала ответа. Никто ничего не сказал. Она положила молоток обратно в специальный держатель рядом с золотой ручкой. Ее голос вернулся к своему дружелюбному тону.

“Хорошо”, - сказала она. “Тогда, я думаю, это понятно”.

Она сказала, что хочет перейти к другим вопросам, имеющим отношение к судебному разбирательству, и ее первой остановкой была дата судебного разбирательства. Она хотела знать, будут ли обе стороны готовы приступить к судебному разбирательству, как запланировано, менее чем через шесть недель. Ройс еще раз сказал, что его клиент не откажется от закона о скорейшем судебном разбирательстве.

“Защита будет готова выступить пятого апреля при условии, что обвинение не продолжит играть в игры с открытием”.

Я покачал головой. Я не смог победить с этим парнем. Я приложил все усилия, чтобы запустить конвейер discovery, но он решил попробовать выставить меня мошенником перед судьей.

“Игры?” Я сказал. “Судья, я уже передал мистеру Ройсу файл первоначального обнаружения. Но, как вы знаете, это улица с двусторонним движением, и обвинение ничего не получило от него взамен ”.

“Он передал материалы первого судебного процесса, судья Брейтман, в комплекте со списком из девятнадцати восьмидесяти шести свидетелей. Это полностью подрывает дух и правила discovery ”.

Брейтман посмотрел на меня, и я увидел, что Ройс успешно нанес удар.

“Это правда, мистер Холлер?” - спросила она.

“Вряд ли, ваша честь, список свидетелей был как вычтен, так и дополнен. Кроме того, я перевернул ...”

“Одно имя”, - вставил Ройс. “Он добавил одно имя, и это был его собственный следователь. Большое дело, как будто я не знал, что его следователь может быть свидетелем ”.

“Ну, это единственное новое имя, которое у меня есть на данный момент”.

Мэгги прыгнула в драку обеими ногами.

“Ваша честь, обвинение обязано предоставить все материалы расследования за тридцать дней до суда. По моим подсчетам, у нас все еще есть сорок дней на свободе. Мистер Ройс жалуется на добросовестные усилия со стороны обвинения предоставить ему материалы расследования даже раньше, чем это необходимо. Кажется, что ни одно доброе дело у мистера Ройса не остается безнаказанным ”.

Судья подняла руку, чтобы прекратить комментарии, в то время как она смотрела на календарь, висящий на стене слева от ее стола.

“Я думаю, мисс Макферсон делает хорошее замечание”, - сказала она. “Ваша жалоба преждевременна, мистер Ройс. Все материалы для расследования должны быть предоставлены обеим сторонам к этой пятнице, пятому марта. Если у вас возникнут проблемы, мы вернемся к этому снова ”.

“Да, ваша честь”, - кротко сказал Ройс.

Я хотел протянуть руку, поднять руку Мэгги в воздух и пожать ее в знак победы, но я не думал, что это будет уместно. Тем не менее, было приятно выиграть хотя бы одно очко у Ройса.

После обсуждения еще нескольких рутинных вопросов, связанных с досудебным разбирательством, встреча закончилась, и мы вышли из зала судебного заседания. Я остановился там, чтобы немного поболтать с секретарем судьи. На самом деле я не знала ее так хорошо, но я не хотела выходить из зала суда с Ройсом. Я боялась, что могу потерять самообладание, что было бы именно тем, чего он хотел.

После того, как он прошел через двойные двери в задней части зала суда, я прервал разговор и направился к выходу вместе с Мэгги рядом со мной.

“Ты надрала ему задницу, Мэгги Макфирс”, - сказал я ей. “В устной форме”.

“Не имеет значения, если мы не опровергнем это на суде”.

“Не волнуйся, мы сделаем. Я хочу, чтобы ты взял на себя выполнение открытия. Продолжайте и делайте то, что делаете вы, прокуроры. Складывайте все в стога сена. Дайте ему столько материала, что он никогда не поймет, что и кто важен ”.

Она улыбнулась, когда повернулась и толкнула дверь спиной.

“Теперь ты понимаешь это”.

“Я надеюсь на это”.

“Что насчет Сары? Он должен понять, что мы нашли ее, и если он умен, он не будет ждать, пока его обнаружат. У него, вероятно, есть свой человек, который ищет. Ее можно найти. Гарри доказал это ”.

“Мы мало что можем с этим поделать. Говоря о Гарри, где он сегодня утром?”

“Он позвонил мне и сказал, что ему нужно кое-что проверить. Он будет рядом позже. Ты на самом деле не ответил на мой вопрос о Саре. Что должно...?”

“Скажите ей, что у нее может быть другой посетитель, кто-то, работающий на защиту, но что она не обязана ни с кем разговаривать, если сама этого не захочет”.

Мы вышли в коридор, а затем пошли налево к лифтам.

“Если она не поговорит с ними, Ройс пожалуется судье. Она ключевой свидетель, Микки.”

“И что? Судья не сможет заставить ее говорить, если она не хочет говорить. Тем временем Ройс теряет время на подготовку. Он хочет играть в игры, как он играл с судьей там, тогда мы тоже будем играть в игры. На самом деле, как насчет этого? Мы включили всех заключенных, с которыми Джессап когда-либо делил тюремную камеру, в список свидетелей. Это должно на некоторое время убрать с дороги его следователей ”.

Широкая улыбка появилась на лице Мэгги.

“Ты действительно понимаешь это, не так ли?”

Мы протиснулись в переполненный лифт. Мы с Мэгги были достаточно близко, чтобы поцеловаться. Я смотрел ей в глаза, пока говорил.

“Это потому, что я не хочу проигрывать”.

Шестнадцать

Среда, 24 февраля, 8:45 утра.

Заехав в школу, Босх развернул машину и поехал обратно по Вудро Вильсона, мимо своего дома, к тому месту, которое местные жители называли верхним пересечением с Малхолланд Драйв. И Малхолланд, и Вудро Вильсон были длинными и извилистыми горными дорогами. Они пересекались дважды, у подножия и на вершине горы, отсюда местное описание верхнего и нижнего перекрестков.

На вершине горы Босх повернул направо на Малхолланд и следовал по ней, пока она не пересекла бульвар Лорел Каньон. Затем он съехал с дороги, чтобы позвонить на свой мобильный. Он набрал номер, который Шипли дал ему для сержанта-диспетчера SIS. Его звали Уиллман, и он был в курсе текущего состояния любого наблюдения SIS. В любой момент времени SIS может работать с четырьмя или пятью несвязанными случаями. Каждому было присвоено кодовое имя, чтобы держать их в порядке и чтобы настоящие имена подозреваемых никогда не стали известны по радио. Босх знал, что слежка за Джессапом была названа операцией "Ретро", потому что она касалась старого дела и повторного разбирательства.

“Это Bosch, RHD. Я ведущий по делу о ретро. Я хочу узнать местонахождение подозреваемого, потому что собираюсь заехать в одно из его любимых мест. Я хочу убедиться, что не столкнусь с ним ”.

“Задержи один”.

Босх слышал, как положили трубку, затем состоялся разговор по рации, в ходе которого дежурный сержант запросил местонахождение Джессапа. К тому времени, когда сообщение дошло до Босха по телефону, ответ был искажен помехами. Он ждал официального ответа сержанта.

“Ретро в кармане прямо сейчас”, - быстро доложил он Босху. “Они думают, что он подхватывает ЗС”.

В кармане означал, что он был дома.

“Тогда мне все ясно”, - сказал Босх. “Благодарю вас, сержант”.

“В любое время”.

Босх закрыл телефон и вывел машину обратно на Малхолланд. Через несколько поворотов он достиг парка Фрайман-Каньон и повернул. Босх разговаривал с Шипли рано утром, когда тот передавал данные наблюдения дневной группе. Он сообщил, что Джессап еще раз посетил каньоны Франклина и Фраймана. Босха снедало любопытство по поводу того, что задумал Джессап, и это только усилилось после сообщения о том, что Джессап также проезжал мимо дома на Виндзорской улице, где когда-то жила семья Лэнди.

Фрайман был неровным, наклонным парком с крутыми тропами и плоской парковкой и смотровой площадкой на вершине и недалеко от Малхолланда. Босх уже сталкивался с подобными случаями и был знаком с их масштабами. Он затормозил, направив машину на север, и перед ним открылся вид на долину Сан-Фернандо. Воздух был довольно прозрачным, и панорама простиралась через всю долину до гор Сан-Габриэль. Жестокая неделя штормов, закончившаяся в январе, очистила небо, и смог только сейчас снова начал подниматься в чашу долины.

Через несколько минут Босх вышел и подошел к скамейке, где, по словам Шипли, Джессап просидел двадцать минут, глядя на огни внизу. Босх сел и посмотрел на часы. У него была назначена встреча со свидетелем на одиннадцать часов. Это дало ему больше часа.

Сидение там, где сидел Джессап, не принесло никакой атмосферы или понимания того, что подозреваемый делал во время своих частых посещений парков на склоне горы. Босх решил двигаться дальше по Малхолланд к каньону Франклина.

Но парк Каньон Франклина предложил ему то же самое - большую естественную передышку посреди перенаселенного города. Босх нашел место для пикника, описанное Шипли и в отчетах SIS, но в очередной раз не понял, какое притяжение парк имел к Джессапу. Он нашел конечную точку тропы Слепого человека и шел по ней, пока у него не начали болеть ноги из-за наклона. Он развернулся и направился обратно к парковке и месту для пикника, все еще озадаченный действиями Джессапа.

На обратном пути Босх миновал большой старый платан, вокруг которого была проложена тропа. Он заметил скопление серовато-белого материала у основания дерева между двумя пальцами обнаженных корней. Он присмотрелся и понял, что это был воск. Кто-то сжег свечу.

По всему парку были развешаны знаки, предупреждающие о запрете курения или использования спичек, поскольку наибольшую угрозу парку представлял пожар. Но кто-то зажег свечу у основания дерева.

Босх хотел позвонить Шипли, чтобы спросить, мог ли Джессап зажечь свечу, находясь в парке прошлой ночью, но знал, что это был неправильный ход. Шипли только что вернулся с ночного наблюдения и, вероятно, спал в своей постели. Гарри дождался бы вечера, чтобы позвонить.

Он оглядел дерево в поисках любых других признаков того, что Джессап, возможно, был в этом районе. Это выглядело так, как будто животное недавно зарылось в нескольких местах под деревом. Но в остальном не было никаких признаков активности.

Сойдя с тропы на поляну, где было расположено место для пикника, Босх увидел, как смотритель городских парков заглядывает в мусорный бак, с которого он снял крышку. Гарри подошел к нему.

“Офицер?”

Мужчина резко развернулся, все еще держа крышку мусорного бака подальше от своего тела.

“Да, сэр!”

“Извини, я не хотел подкрадываться к тебе. Я был… Я шел по той тропе, и там есть большое дерево - я думаю, платан - и оно выглядит так, как будто кто-то сжег свечу у его основания. Я хотел спросить ...”

“Где?” - спросил я.

“Вверх по тропе Слепцов”.

“Покажи мне”.

“На самом деле, я не собираюсь возвращаться туда до конца. У меня нет подходящей обуви. Это большое дерево в середине тропы. Я уверен, ты сможешь это найти ”.

“Вы не можете разжигать костры в парке!”

Рейнджер вернул крышку мусорного бака на место, громко стукнув по ней, чтобы подчеркнуть свое заявление.

“Я знаю. Вот почему я сообщал об этом. Но я хотел спросить вас, есть ли в этом дереве что-то особенное, что заставило бы кого-нибудь сделать это?”

“Каждое дерево здесь особенное. Весь парк особенный”.

“Да, я понимаю это. Не могли бы вы просто сказать ...”

“Могу я взглянуть на какое-нибудь удостоверение личности, пожалуйста?”

“Прошу прощения?”

“Идентификатор. Я хочу увидеть какой-нибудь идентификатор. Мужчина в рубашке и галстуке, идущий по тропам в ‘неподходящей обуви’, кажется мне немного подозрительным ”.

Босх покачал головой и достал бумажник с бейджем.

“Да, вот мое удостоверение личности”.

Он развернул его, протянул рейнджеру и дал ему несколько минут, чтобы изучить его. Босх увидел табличку с именем на его униформе, на которой было написано "Брорейн".

“Хорошо?” - Сказал Босх. “Можем ли мы теперь перейти к моим вопросам, офицер Брорейн?”

“Я городской рейнджер, а не офицер”, - сказал Брорейн. “Это часть расследования?”

“Нет, это часть ситуации, когда ты просто отвечаешь на мои вопросы о дереве на той тропе”.

Босх указал в том направлении, откуда он пришел.

“Теперь ты понял?” - спросил он.

Брорейн покачал головой.

“Мне жаль, но вы здесь на моей территории, и это мой долг ...”

“Нет, приятель, ты на самом деле на моей территории. Но спасибо за всю помощь. Я сделаю пометку об этом в отчете ”.

Босх отошел от него и направился обратно к месту парковки. Брорейн крикнул ему вслед.

“Насколько я знаю, в этом дереве нет ничего особенного. Это всего лишь дерево, детектив Борш.”

Босх помахал рукой, не оборачиваясь. Он добавил плохие навыки чтения к списку вещей, которые ему не нравились в Брорейне.

Семнадцать

Среда, 24 февраля, 14:15.

Мои успехи в качестве адвоката защиты неизменно приходили тогда, когда обвинение было не готово к моим действиям и застало их врасплох. Все правительство работает по заведенному порядку. Судебное преследование нарушителей правительственных законов ничем не отличается. Как новоиспеченный прокурор, я принял это близко к сердцу и поклялся не поддаваться комфорту и опасностям рутины. Я пообещал себе, что буду более чем готов к умным ходам Клайва Ройса. Я бы предвосхитил их. Я бы узнал их раньше, чем Ройс. И я был бы подобен снайперу на дереве, выжидающему, чтобы умело снимать их с расстояния, одного за другим.

Это обещание свело нас с Мэгги Макфирс вместе в моем новом офисе для частых сессий по стратегии. И в этот день дискуссия была сосредоточена на том, что станет центральным элементом досудебной защиты нашего оппонента. Мы знали, что Ройс подаст ходатайство о прекращении дела. Это было само собой разумеющимся. То, что мы обсуждали, было основаниями, на которых он подаст ходатайство. Я хотел быть готовым к каждому из них. Говорят, что на войне снайпер устраивает засаду на вражеский патруль, сначала убивая командира, радиста и медика. Если он выполнит это, оставшиеся члены патруля запаникуют и разбегутся. Это было то, что я надеялся быстро сделать, когда Ройс подал свое ходатайство. Я хотел действовать быстро и тщательно, приводя деморализующие аргументы и ответы, которые дали бы ответчику понять, что у него проблемы. Если бы я запаниковал Джессап, мне, возможно, даже не пришлось бы обращаться в суд. Я мог бы получить диспозицию. Просьба. И признание вины обернулось обвинительным приговором. Это было равносильно победе по эту сторону прохода.

“Я думаю, что он собирается возразить на то, что обвинения больше не действительны без предварительного слушания”, - сказала Мэгги. “Это даст ему два откуса от яблока. Сначала он попросит судью отклонить иск, но, по крайней мере, назначить новое предварительное слушание ”.

“Но вердикт суда был тем, что было отменено”, - сказал я. “Это возвращается к судебному разбирательству, и у нас новое судебное разбирательство. Предварительный этап - это не то, что было оспорено ”.

“Что ж, именно об этом мы и будем спорить”.

“Хорошо, с этим ты справишься. Что еще?”

“Я не собираюсь продолжать выкладывать углы, если ты продолжаешь возвращать их мне, чтобы я был готов к этому. Это третий, который вы мне дали, и, согласно моей системе показателей, вы взяли только один ”.

“Хорошо, я возьму следующего невидимым. Что у тебя есть?”

Мэгги улыбнулась, и я понял, что только что попал в собственную засаду. Но прежде чем она успела нажать на курок, дверь офиса открылась, и Босх вошел без стука.

“Спасен звонком”, - сказал я. “Гарри, что случилось?”

“У меня есть свидетель, которого, я думаю, вам двоим следует выслушать. Я думаю, что он будет полезен для нас, и они не использовали его в первом испытании ”.

“Кто?” - спросил я. - Спросила Мэгги.

“Билл Клинтон”, - сказал Босх.

Я не узнал имя, принадлежащее кому-либо, связанному с этим делом. Но Мэгги, с ее знанием деталей дела, свела все воедино.

“Один из водителей эвакуатора, который работал с Джессапом”.

Босх указал на нее.

“Правильно. Тогда он работал с Джессапом на буксировке трубкозуба. Теперь он владеет автомастерской на ЛаБреа, недалеко от Олимпика. Это называется Presidential Motors.”

“Конечно, это так”, - сказал я. “Что он делает для нас как свидетель?”

Босх указал на дверь.

“Я застал его сидящим там с Лорной. Почему бы мне не привести его сюда, и он мог бы рассказать вам сам?”

Я посмотрел на Мэгги и, не видя возражений, сказал Босху привести Клинтона. Прежде чем выйти, Босх понизил голос и сообщил, что он проверил Клинтона по базам данных о преступлениях и тот вышел чистым. У него не было судимости.

“Ничего”, - сказал Босх. “Нет даже неоплаченного штрафа за парковку”.

“Хорошо”, - сказала Мэгги. “Теперь давайте посмотрим, что он хочет сказать”.

Босх вышел в приемную и вернулся с невысоким мужчиной лет пятидесяти пяти, на котором были синие рабочие брюки и рубашка с овальной нашивкой над нагрудным карманом. Там было написано "Билл". Его волосы были аккуратно причесаны, и он не носил очков. Я увидел жир у него под ногтями, но подумал, что это можно исправить до того, как он предстанет перед присяжными.

Босх отодвинул стул от стены и поставил его посреди комнаты лицом к моему столу.

“Почему бы вам не присесть здесь, мистер Клинтон, и мы зададим вам несколько вопросов”, - сказал он.

Затем Босх кивнул мне, передавая инициативу.

“Прежде всего, мистер Клинтон, спасибо, что согласились прийти и поговорить с нами сегодня”.

Клинтон кивнул.

“Все в порядке. Сейчас в магазине дела идут как-то вяло ”.

“Какого рода работой вы занимаетесь в магазине? Есть ли какая-нибудь специальность?”

“Да, мы занимаемся реставрацией. В основном британские автомобили. Триумфы, MG, зазубрины, подобные предметы коллекционирования ”.

“Я понимаю. Что такое ”Триумф" за двести пятьдесят долларов в наши дни?"

Клинтон посмотрел на меня, удивленный моим очевидным знанием одной из машин, на которых он специализировался.

“Зависит от формы. В прошлом году я продал красотку за двадцать пять. Я вложил в реставрацию почти двенадцать. Это и много человеко-часов.”

Я кивнул.

“У меня был такой в старшей школе. Лучше бы я никогда его не продавал ”.

“Они сделали их только на один год. Шестьдесят восьмой. Делает его одним из самых коллекционных ”.

Я кивнул. Мы только что рассмотрели все, что я знал об этой машине. Мне он понравился просто из-за деревянной приборной панели и откидного верха. Раньше я ездил на нем в Малибу по выходным, зависал на пляжах для серфинга, хотя и не умел заниматься серфингом.

“Что ж, давайте перейдем от шестьдесят восьмого к восемьдесят шестому, хорошо?”

Клинтон пожал плечами.

“Меня это устраивает”.

“Если вы не возражаете, мисс Макферсон собирается делать заметки”.

Клинтон снова пожал плечами.

“Итак, тогда давайте начнем. Насколько хорошо вы помните день, когда была убита Мелисса Лэнди?”

Клинтон развел руками.

“Ну, видишь, я очень хорошо это помню из-за того, что произошло. Ту маленькую девочку убили, и оказалось, что я работал с парнем, который это сделал ”.

“Должно быть, это было довольно травмирующе”.

“Да, там это было какое-то время”.

“И затем ты выбросил это из головы?”

“Нет, не совсем… но я перестал думать об этом все время. Я начал свой бизнес и все такое ”.

Я кивнул. Клинтон казался достаточно искренним и честным. Это было началом. Я посмотрел на Босха. Я знал, что он стянул у Клинтона какой-то самородок, который, по его мнению, был золотым. Я хотел, чтобы он взял верх.

“Билл”, - сказал Босх. “Расскажите им немного о том, что происходило с Трубкозубом в то время. О том, как плохо шли дела ”.

Клинтон кивнул.

“Да, ну, тогда у нас дела шли не так уж круто. Что произошло, так это то, что они приняли закон, по которому никто не мог парковаться на боковых улицах Уилшира без наклейки резидента, вы знаете? Всех остальных мы должны отбуксировать. Итак, воскресным утром мы ездили по окрестностям и расставляли машины направо и налево из-за церковных служб. В самом начале. Мистер Кориш был владельцем, и мы получили так много машин, что он нанял другого водителя и даже начал платить нам за сверхурочную работу. Это было весело, потому что была пара других компаний с таким же контрактом, так что мы все соревновались за буксиры. Это было похоже на ведение счета, и мы были командой ”.

Клинтон посмотрел на Босха, чтобы убедиться, что он рассказывает правильную историю. Гарри кивнул и сказал ему продолжать.

“И тогда все пошло наперекосяк. Люди поумнели и перестали парковаться вон там. Кто-то сказал, что церковь даже делала объявления: ‘Не паркуйтесь к северу от Уилшира’. Итак, мы перешли от того, что у нас было слишком много дел, к тому, что их было недостаточно. Итак, мистер Кориш сказал, что ему пришлось сократить расходы, и одному из нас придется уйти, а может быть, даже двоим из нас. Он сказал, что собирается понаблюдать за уровнем нашей производительности и принять свое решение, основываясь на этом ”.

“Когда он сказал вам это в связи со днем убийства?” - Спросил Босх.

“Это было прямо раньше. Потому что мы все трое все еще были там. Видишь, он еще никого не уволил ”.

Отвечая на вопросы, я спросил его, что новый указ сделал с соревнованиями среди водителей эвакуаторов.

“Ну, знаешь, из-за этого было тяжело. Мы все были друзьями, а потом внезапно разонравились друг другу, потому что хотели сохранить наши рабочие места ”.

“Как тогда было работать с Джейсоном Джессапом?”

“Ну, Джейсон был настоящим головорезом”.

“Давление подействовало на него?”

“Да, потому что он был на последнем месте. Мистер Кориш установил доску для тотализатора, чтобы отслеживать выигрыши, и он занял последнее место ”.

“И он не был доволен этим?”

“Нет, не счастлив. Он стал настоящим придурком в работе, извините за мой французский ”.

“Вы помните, как он вел себя в день убийства?”

“Совсем чуть-чуть. Как я сказал детективу Босху, он начал заявлять права на улицы. Как будто сказать, что Виндзор был полностью его. И Лас-Пальмас, и Люцерн. Вот так. И мы с Дереком - он был другим водителем - мы сказали ему, что таких правил не существует. И он сказал: ‘Отлично, попробуй зацепить машину на одной из этих улиц и посмотри, что получится ”.

“Он угрожал тебе”.

“Да, можно и так сказать. Определенно”.

“Помните ли вы конкретно, что Виндзор был одной из улиц, которые, как он утверждал, принадлежали ему?”

“Да, я понимаю. Он заявил права на Виндзор”.

Все это было хорошей информацией. Это зависело бы от душевного состояния ответчика. Было бы непросто записать это, если бы не было дополнительного подтверждения от Уилберна или Кориша, если бы кто-то из них был все еще жив и доступен.

“Он когда-либо каким-либо образом реагировал на эту угрозу?” - Спросила Мэгги.

“Нет”, - сказал Клинтон. “Но это было в тот же день, что и с девушкой. Итак, его арестовали, и на этом все закончилось. Я не могу сказать, что был слишком расстроен его уходом. Оказалось, что мистер Кориш затем уволил Дерека, потому что он солгал об отсутствии судимости. Я был последним человеком, который остался на ногах. Я проработал там еще четыре года - пока не накопил денег, чтобы открыть свое заведение ”.

Обычная американская история успеха. Я ждал, чтобы увидеть, есть ли у Мэгги подписчики, но у нее их не было. Я сделал.

“Мистер Клинтон, вы когда-нибудь говорили об этом с полицией или прокурорами двадцать четыре года назад?”

Клинтон покачал головой.

“Не совсем. Я имею в виду, я говорил с детективом, который был тогда главным. Он задавал мне вопросы. Но меня никогда не привлекали к суду или чему-то подобному ”.

Потому что тогда ты им был не нужен, я думал. Но ты будешь нужен мне сейчас.

“Почему вы так уверены, что эта угроза со стороны Джессапа исходила в день убийства?”

“Я просто знаю, что это был тот день. Я помню тот день, потому что не каждый день парня, с которым ты работаешь, арестовывают за убийство ”.

Он кивнул, как бы подчеркивая смысл.

Я посмотрел на Босха, чтобы посмотреть, не упустили ли мы чего-нибудь. Босх понял намек и вернул себе лидерство.

“Билл, скажи им, что ты рассказал мне о том, что был в полицейской машине с Джессапом. По дороге в Виндзор”.

Клинтон кивнул. Его можно было легко провести, и я воспринял это как еще один хороший знак.

“Ну, что случилось, так это то, что они действительно думали, что Дерек был тем парнем. Полиция сделала. У него было криминальное прошлое, и он солгал об этом, и они узнали. И это заставило его заподозрить номер один. Итак, они посадили Дерека на заднее сиденье одной патрульной машины, а затем меня и Джейсона в другую ”.

“Они сказали, куда тебя везут?”

“Они сказали, что у них есть дополнительные вопросы, поэтому мы подумали, что едем в полицейский участок. В машине с нами были два офицера, и мы слышали, как они говорили о том, что всех нас должны опознать. Джейсон спросил их об этом, и они сказали, что в этом нет ничего особенного, им просто нужны были парни в комбинезонах, потому что они хотели посмотреть, сможет ли свидетель опознать Дерека ”.

Клинтон остановился и выжидающе перевел взгляд с Босха на меня, а затем на Мэгги.

“Так что же произошло?” Я спросил.

“Ну, сначала Джейсон сказал двум полицейским, что они не могли просто взять нас и поместить в такое опознание. Они просто сказали, что выполняли приказы. Итак, мы едем в Виндзор и останавливаемся перед домом. Копы вышли, подошли и поговорили с ведущим детективом, который стоял там с несколькими другими детективами. Мы с Джейсоном смотрели в окна, но не видели никакого свидетеля или чего-то еще. Затем ответственный детектив заходит в дом и не выходит оттуда. Мы не знаем, что происходит, а потом Джейсон говорит мне, что хочет одолжить мою шляпу ”.

“Твоя шляпа?” - Спросила Мэгги.

“Да, моя шляпа "Доджерс"". На мне он был, как всегда, и Джейсон сказал, что ему нужно одолжить его, потому что он узнает одного из других полицейских, который уже стоял у дома, когда мы подъехали. Он сказал, что подрался с парнем из-за буксировки, и если он его увидит, будут проблемы. Он продолжает в том же духе и говорит: "Дай мне твою шляпу”.

“Что ты сделал?” Я спросил.

“Ну, я не думал, что это имеет большое значение из-за того, что я не знал того, что узнал позже, вы понимаете, что я имею в виду? Итак, я отдал ему свою шляпу, и он надел ее. Затем, когда копы вернулись, чтобы вытащить нас из машины, они, похоже, не заметили, что шляпу подменили. Они заставили нас выйти из машины, и нам пришлось подойти и встать рядом с Дереком. Мы стояли там, и затем один из копов получает вызов по рации - я это помню - и он поворачивается и говорит Джейсону снять шляпу. Он сделал, а затем, несколько минут спустя, они внезапно окружили Джейсона и надели на него наручники, и это был не Дерек, это был он ”.

Я перевел взгляд с Клинтона на Босха, а затем на Мэгги. Я мог видеть по выражению ее лица, что история со шляпой была важной.

“Знаешь, что самое смешное?” - Спросил Клинтон.

“Нет, что?” Я сказал.

“Я так и не получил эту шляпу обратно”.

Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ.

“Что ж, нам придется купить тебе новую шляпу, когда все будет сказано и сделано. Теперь позвольте мне задать вам ключевой вопрос. То, что вы рассказали нам здесь, готовы ли вы подтвердить все это на суде над Джейсоном Джессапом?”

Клинтон, казалось, думала об этом несколько секунд, прежде чем кивнуть.

“Да, я мог бы это сделать”, - сказал он.

Я встал и обошел стол, протягивая руку.

“Тогда, похоже, у нас есть свидетель. Большое спасибо вам, мистер Клинтон”.

Мы пожали друг другу руки, а затем я указал на Босха.

“Гарри, я должен был спросить тебя, мы все рассмотрели?”

Босх тоже встал.

“Я думаю, да. На данный момент. Я отведу мистера Клинтона обратно в его магазин ”.

“Превосходно. Еще раз благодарю вас, мистер Клинтон ”.

Клинтон встал.

“Пожалуйста, зовите меня Биллом”.

“Мы сделаем это, я обещаю. Мы будем называть вас Биллом и вызовем вас в качестве свидетеля ”.

Все так фальшиво рассмеялись, а затем Босх вывел Клинтона из кабинета. Я вернулся к своему столу и сел.

“Итак, расскажи мне о шляпе”, - попросил я Мэгги.

“Это хорошая связь”, - сказала она. “Когда мы брали интервью у Сары, она вспомнила, что Клостер связался по рации из спальни с улицей и заставил их заставить Джессапа снять шляпу. Это было, когда она произвела идентификацию. Затем Гарри просмотрел материалы дела и нашел список имущества, полученного при аресте Джессапа. На нем была шляпа "Доджерс". Мы все еще пытаемся отследить его собственность - трудно сделать после двадцати четырех лет. Но это могло дойти до Сан-Квентина. В любом случае, если у нас нет шляпы, у нас есть список ”.

Я кивнул. Это было хорошо на нескольких уровнях. Это показало, что свидетели независимо подтверждают друг друга, поставило точку в любом утверждении защиты о том, что воспоминаниям нельзя доверять после стольких лет, и, последнее, но не менее важное, показало душевное состояние подсудимого. Джессап знал, что ему каким-то образом грозит опасность быть опознанным. Кто-то видел, как он похитил девушку.

“Ладно, хорошо”, - сказал я. “Что вы думаете о первоначальном материале, о том, что между ними была конкуренция и кого-то собирались уволить? Может быть, их двое ”.

“Опять же, это хороший материал о состоянии ума. Джессап был под давлением, и он действовал. Может быть, все дело было в этом. Может быть, нам следует включить психиатра в список свидетелей.”

Я кивнул.

“Вы сказали Босху найти Клинтона и взять у него интервью?”

Она покачала головой.

“Он сделал это сам. Он хорош в этом ”.

“Я знаю. Я просто хотел бы, чтобы он рассказал мне немного больше о том, что он задумал ”.

Восемнадцать

Четверг, 25 февраля, 11 часов утра.

Рейчел Уоллинг хотела встретиться в офисе в одной из стеклянных башен в центре города. Босх отправился по указанному адресу и поднялся на лифте на тридцать четвертый этаж. Дверь в офисы Франко, Бесерры и Ицуриса, адвокатов, была заперта, и ему пришлось постучать. Рейчел ответила быстро и пригласила его в роскошный офис, в котором не было юристов, клерков и кого-либо еще. Она привела его в зал заседаний фирмы, где он увидел на большом овальном столе коробку и папки, которые он подарил ей неделю назад. Они вошли, и он подошел к окнам от пола до потолка, из которых открывался вид на центр города.

Босх не мог припомнить, чтобы бывал так высоко в центре города. Он мог видеть весь путь до стадиона "Доджер" и за его пределами. Он проверил гражданский центр и увидел паблик со стеклянными стенами, расположенный рядом со зданием Los Angeles Times. Затем его глаза скользнули в сторону Эхо-парка, и он вспомнил день, проведенный там с Рейчел Уоллинг. Тогда они были командой во многих отношениях, чем единое целое. Но теперь это казалось таким давним.

“Что это за место?” сказал он, все еще глядя в окно и стоя к ней спиной. “Где все?” - спросил я.

“Там никого нет. Мы только что использовали это в деле об отмывании денег. Итак, он был пуст. Половина этого здания пуста. Экономика. Это была настоящая юридическая контора, но она прекратила свое существование. Так что мы просто как бы позаимствовали это. Руководство было счастливо получить государственную субсидию ”.

“Они отмывали деньги от наркотиков? Оружие?”

“Ты знаешь, я не могу сказать, Гарри. Я уверен, что вы прочтете об этом через несколько месяцев. Тогда ты соберешь все воедино ”.

Босх кивнул, вспомнив название фирмы на двери. Франко, Бесерра и Ицурис: ФБР. Умно.

“Интересно, скажет ли администрация следующим арендаторам, что это место использовалось бюро для устранения нескольких плохих людей. Друзья этих плохих людей могут прийти на поиски ”.

Она не отреагировала на это. Она просто пригласила его сесть за стол. Он сделал, внимательно посмотрев на нее, когда она сидела напротив него. Ее волосы были распущены, что было необычно. Он видел ее такой раньше, но не тогда, когда она была на дежурстве. Темные локоны обрамляли ее лицо и помогали привлечь внимание к ее темным глазам.

“Холодильник фирмы пуст, иначе я бы предложил вам что-нибудь выпить”.

“Я в порядке”.

Она открыла коробку и начала доставать файлы, которые он ей дал.

“Рейчел, я действительно ценю это”, - сказал Босх. “Я надеюсь, это не слишком разрушило твою жизнь”.

“Работа, нет. Мне это понравилось. Но ты, Гарри, твое возвращение в мою жизнь было потрясением ”.

Босх этого не ожидал.

“Что ты имеешь в виду?”

“У меня отношения, и я рассказала ему о тебе. О теории с одним выстрелом, обо всем этом. Итак, он был недоволен тем, что я трачу свои свободные ночи на то, чтобы придумать это для тебя ”.

Босх не был уверен, как реагировать. Рэйчел Уоллинг всегда скрывала более глубокие послания в том, что она говорила. Он не был уверен, что нужно учитывать нечто большее, чем то, что она только что сказала вслух.

“Мне жаль”, - наконец сказал он. “Ты сказал ему, что это была всего лишь работа, что я просто хотел узнать твое профессиональное мнение?" Что я пришел к тебе, потому что могу доверять тебе, и ты лучший в этом?”

“Он знает, что я лучший в этом, но это не имеет значения. Давай просто сделаем это ”.

Она открыла файл.

“Моя бывшая жена мертва”, - сказал он. “Она была убита в прошлом году в Гонконге”.

Он не был уверен, почему он выпалил это вот так. Она резко посмотрела на него, и он понял, что она не знала.

“Боже мой, мне так жаль”.

Босх просто кивнул, решив не посвящать ее в подробности.

“А как насчет вашей дочери?”

“Теперь она живет со мной. У нее все хорошо, но это было довольно тяжело для нее. Прошло всего четыре месяца ”.

Она кивнула, а затем, казалось, потеряла почву под ногами, когда осознала то, что только что было сказано.

“А как насчет тебя? Я предполагаю, что для тебя это тоже было тяжело ”.

Он кивнул, но не смог придумать правильных слов. Теперь его дочь полностью вошла в его жизнь, но ужасной ценой. Он понял, что затронул эту тему, но не мог говорить об этом.

“Послушай, ” сказал он, “ это было странно. Я не знаю, почему я только что возложил это на тебя. Ты упомянул единственную пулю, и я помню, что рассказывал тебе о ней. Мы можем поговорить об этом в другой раз. Я имею в виду, если ты хочешь. Давайте просто перейдем к делу сейчас. Это нормально?”

“Да, конечно. Я только что думал о вашей дочери. Потерять свою мать, а затем переехать так далеко от знакомого места. Я имею в виду, я знаю, что жить с тобой будет прекрасно, но это… довольно серьезная корректировка ”.

“Да, но они говорят, что дети устойчивы, потому что они на самом деле такие. У нее уже много друзей, и она хорошо учится в школе. Это была серьезная корректировка для нас обоих, но я думаю, что с ней все будет в порядке ”.

“И как ты собираешься выйти?”

Босх на мгновение задержал на ней взгляд, прежде чем ответить.

“Я уже вырвался вперед. Со мной моя дочь, и она - лучшее, что есть в моей жизни ”.

“Это хорошо, Гарри”.

“Так и есть”.

Она прервала зрительный контакт и закончила извлекать файлы и фотографии из коробки. Босх мог видеть трансформацию. Теперь она была сама деловитость, профайлер ФБР, готовый сообщить о своих выводах. Он полез в карман и вытащил свой блокнот. Он был в складном кожаном футляре с тиснением "детективный щит" на крышке. Он открыл его и приготовился писать.

“Я хочу начать с фотографий”, - сказала она.

“Прекрасно”.

Она разложила четыре фотографии тела Мелиссы Лэнди в мусорном контейнере, повернув их к нему лицом. Затем она добавила две фотографии со вскрытия в ряд над этими. Босху никогда не было легко смотреть на фотографии мертвого ребенка. Но это было особенно трудно. Он долго смотрел, прежде чем до него дошло, что напряжение в животе возникло из-за того, что тело оказалось в мусорном контейнере. То, что от девушки так избавились, казалось почти заявлением о жертве и дополнительным оскорблением для тех, кто ее любил.

“Мусорный контейнер”, - сказал он. “Вы думаете, это было выбрано в качестве утверждения?”

Уоллинг сделал паузу, как будто впервые обдумывая это.

“На самом деле я подхожу к этому с другой точки зрения. Я думаю, что это был почти спонтанный выбор. Что это не было частью плана. Ему нужно было место, чтобы бросить тело, где его не видели бы и его не сразу нашли. Он знал о мусорном контейнере за кинотеатром и воспользовался им. Это было удобство, а не утверждение ”.

Босх кивнул. Он наклонился вперед и сделал пометку в своем блокноте, чтобы напомнить себе вернуться к Клинтону и спросить о Мусорном контейнере. "Эль Рей" находился в Уилширском коридоре, водители "Трубкозуба" работали. Возможно, это было им знакомо.

“Извините, я не хотел начинать все в неправильном направлении”, - сказал он, когда писал.

“Все в порядке. Причина, по которой я хотел начать с фотографий девушки, заключается в том, что я считаю, что это преступление, возможно, было неправильно понято с самого начала ”.

“Неправильно понял?”

“Что ж, похоже, что первоначальные следователи приняли место преступления за чистую монету и рассматривали его как результат плана убийства подозреваемого. Другими словами, Джессап схватил эту девушку, и его планом было задушить ее и оставить в мусорном контейнере. Об этом свидетельствует профиль преступления, который был составлен и представлен в ФБР и Министерство юстиции Калифорнии для сравнения с другими зарегистрированными преступлениями ”.

Она открыла файл и достала объемистый профиль и формы для подачи документов, подготовленные детективом Клостером двадцать четыре года назад.

“Детектив Клостер искал похожие преступления, к которым он мог бы привлечь Джессапа. Он получил ноль попаданий, и на этом все закончилось ”.

Босх потратил несколько дней на изучение первоначального досье по делу и знал все, что рассказал ему Уоллинг. Но он позволил ей продолжать без перерыва, потому что у него было чувство, что она приведет его куда-то в новое место. В этом была ее красота и искусство. Не имело значения, что ФБР не распознало этого и не использовало ее в меру своих способностей. Он всегда так делал.

“Я думаю, что случилось то, что у этого дела с самого начала был ошибочный профиль. Добавьте к этому тот факт, что тогда банки данных, очевидно, не были такими сложными или всеобъемлющими, как сейчас. Весь этот ракурс был неверно направлен, и поэтому неудивительно, что они зашли в тупик ”.

Босх кивнул и быстро написал записку.

“Вы пытались перестроить профиль?” - спросил он.

“Столько, сколько я мог. И отправная точка находится прямо здесь. Фотографии. Взгляните на ее травмы ”.

Босх перегнулся через стол к первому ряду фотографий. На самом деле он не видел травм у девушки. Ее случайно бросили в почти полное мусорное ведро. Внутри театра, должно быть, строилась сцена или шел проект реконструкции, потому что в мусорном ведре был в основном строительный мусор. Опилки, ведра из-под краски, маленькие кусочки срезанного и сломанного дерева. Там были небольшие порезы на стеновых панелях и порванная пластиковая обшивка. Мелисса Лэнди лежала лицом вверх возле одного из углов мусорного контейнера. Босх не увидел ни капли крови ни на ней, ни на ее платье.

“О каких травмах мы говорим?” - спросил он.

Уоллинг встал, чтобы наклониться. Она использовала кончик ручки, чтобы очертить места, которые, по ее мнению, Босх должен был видеть на каждой из фотографий. Она обвела пятна на шее жертвы.

“У нее травмы шеи”, - сказала она. “Если вы посмотрите, то увидите синяк овальной формы на правой стороне шеи, а с другой стороны у вас есть соответствующий синяк большего размера. Это свидетельство ясно показывает, что она была задушена до смерти одной рукой ”.

Она использовала ручку, чтобы проиллюстрировать то, что она говорила.

“Большой палец здесь, на ее правой стороне, и четыре пальца на левой. Одной рукой. Итак, почему с одной рукой?”

Она снова села, и Босх сам отклонился от фотографий. Идея о том, что Мелиссу задушили одной рукой, не была новой для Босха. Это было в первоначальном описании убийства Клостера.

“Двадцать четыре года назад было высказано предположение, что Джессап задушил девушку правой рукой, в то время как он мастурбировал левой. Эта теория была построена на одной вещи - сперме, собранной с платья жертвы. Оно было передано кем-то с той же группой крови, что и у Джессапа, и поэтому предполагалось, что оно пришло от него. Ты следишь за всем этим?”

“Я с тобой”.

“Хорошо, итак, проблема в том, что теперь мы знаем, что сперма принадлежала не Джессапу, и поэтому основной профиль или теория преступления в тысяча девятьсот восемьдесят шестом неверны. Это также продемонстрировано как неправильное, потому что Джессап правша, согласно образцу его записей в файлах, а исследования показали, что у правшей мастурбация почти всегда выполняется доминирующей рукой ”.

“Они проводили исследования по этому поводу?”

“Вы были бы удивлены. Я был уверен, когда зашел в Интернет, чтобы поискать это.”

“Я знал, что с Интернетом что-то не так”.

Она улыбнулась, но ее ни капельки не смутил предмет их обсуждения. Все это было сделано за один рабочий день.

“Они провели исследования всего, включая то, какой рукой люди вытирают свои задницы. Я действительно нашел это увлекательным чтением. Но суть здесь в том, что они ошибались с самого начала. Это убийство произошло не во время полового акта. Теперь позвольте мне показать вам несколько других фотографий.”

Она потянулась через стол и собрала все фотографии в одну стопку, а затем отложила их в сторону. Затем она разложила фотографии, сделанные внутри эвакуатора, на котором Джессап был за рулем в день убийства. У грузовика действительно было название, которое было нанесено по трафарету на приборную панель.

“Хорошо, итак, в тот день, о котором идет речь, Джессап был за рулем ”Матильды", - сказал Уоллинг.

Босх изучил три фотографии, которые она разложила. Кабина эвакуатора была в полном порядке. Карты Thomas Brothers - тогда еще не было GPS -были аккуратно сложены на приборной панели, а на зеркале заднего вида висела маленькая мягкая игрушка, которая, как предположил Босх, была трубкозубом. Подстаканник на центральной консоли удерживал большой глоток "7-Eleven", а наклейка на дверце бардачка гласила "Трава или задница" - никто не ездит бесплатно.

Своей верной ручкой Уоллинг обвела точку на одной из фотографий. Это был полицейский сканер, установленный под приборной панелью.

“Кто-нибудь задумывался, что это значит?”

Босх пожал плечами.

“Тогда, я не знаю. Что это значит сейчас?”

“Хорошо, Джессап работал на Aardvark, которая была буксирной компанией, лицензированной городом. Однако он был не единственным. Среди компаний, занимающихся буксировкой, существовала конкуренция. Водители прислушивались к сканерам, принимая звонки в полицию об авариях и нарушениях правил парковки. Это дало им преимущество в соревновании, верно? За исключением того, что у каждого эвакуатора был сканер, и все слушали и пытались опередить всех остальных ”.

“Правильно. Так что же это значит?”

“Что ж, давайте сначала посмотрим на похищение. Из свидетельских показаний и всего остального довольно ясно, что это не было преступлением, основанным на большом планировании и терпении. Это было импульсивное преступление. Столько у них было с самого начала. Мы можем немного позже подробно поговорить о мотивирующих факторах, но достаточно сказать, что что-то заставило Джессапа действовать почти неконтролируемым образом ”.

“Я думаю, у меня могли бы быть учтены мотивирующие факторы”, - сказал Босх.

“Хорошо, мне не терпится услышать об этом. Но пока мы предположим, что какое-то внутреннее давление побудило Джессапа действовать под влиянием непреодолимого импульса, и он схватил девушку. Он отвел ее обратно к грузовику и уехал. Он, очевидно, не знал о сестре, прячущейся в кустах, и о том, что она поднимет тревогу. Итак, он завершает похищение и уезжает, но через несколько минут слышит сообщение о похищении на полицейском сканере, который у него в грузовике. Это возвращает его к реальности того, что он натворил, и в чем заключается его затруднительное положение . Он никогда не предполагал, что события будут развиваться так быстро. Он более или менее приходит в себя. Он понимает, что должен отказаться от своего плана сейчас и перейти в режим консервации. Ему нужно убить девушку, чтобы устранить ее как свидетеля, а затем спрятать ее тело, чтобы предотвратить свой арест ”.

Босх кивнул, поскольку понял ее теорию.

“Итак, вы хотите сказать, что преступление, которое произошло, не было преступлением, которое он намеревался совершить”.

“Правильно. Он отказался от истинного плана ”.

“Итак, когда Клостер отправился в бюро в поисках сходств, он искал не то, что нужно”.

“Снова направо”.

“Но мог ли на самом деле существовать план? Вы только что сами сказали, что это было преступление по принуждению. Он увидел возможность и в течение нескольких секунд воспользовался ею. Какой план мог там быть?”

“На самом деле, более чем вероятно, что у него был сложный и завершенный план. У убийц, подобных этим, парафилия - установленная конструкция идеального психосексуального опыта. Они фантазируют об этом в мельчайших деталях. И, как вы можете ожидать, это часто включает пытки и убийства. Парафилия является частью их повседневной жизни фантазий, и она развивается до такой степени, что желание становится побуждением, которое в конечном итоге превращается в принуждение действовать. Когда они пересекают эту черту и начинают действовать, похищение жертвы может быть совершенно незапланированным и импровизационным, но последовательность убийства - нет. К сожалению, жертва попадает в некую устоявшуюся конструкцию, которая снова и снова воспроизводилась в сознании убийцы.”

Босх заглянул в свой блокнот и понял, что перестал делать заметки.

“Хорошо, но ты говоришь, что здесь этого не произошло”, - сказал он. “Он отказался от плана. Он услышал отчет о похищении на сканере, и это перенесло его из фантазий в реальность. Он понял, что они, возможно, приближаются к нему. Он убил ее и бросил, надеясь избежать разоблачения.”

“Совершенно верно. И поэтому, как вы только что отметили, когда следователи пытались сравнить элементы этого убийства с другими, они сравнивали яблоки и апельсины. Они не нашли ничего, что соответствовало бы, и полагали, что это было одноразовое преступление по благоприятным обстоятельствам и принуждению. Я не думаю, что это было ”.

Босх оторвал взгляд от фотографий и посмотрел в глаза Рейчел.

“Ты думаешь, он делал это раньше”.

“Я думаю, идея о том, что он действовал раньше таким образом, убедительна. Меня не удивило бы, если бы вы обнаружили, что он был замешан в других похищениях.”

“Ты говоришь о событиях более чем двадцатичетырехлетней давности”.

“Я знаю. И поскольку не было никакой связи Джессапа с известными нераскрытыми убийствами, мы, вероятно, говорим о пропавших детях и беглецах. Случаи, когда место преступления так и не было установлено. Девочек так и не нашли ”.

Босх подумал о ночных визитах Джессапа в парки вдоль Малхолланд-драйв. Он подумал, что, возможно, теперь знает, почему Джессап зажег свечу у основания дерева.

Затем в голову пришла более ошеломляющая и пугающая мысль.

“Ты думаешь, такой парень, как этот, стал бы использовать преступления столь давнего прошлого, чтобы питать свои фантазии сейчас?”

“Конечно, он бы так и сделал. Он был в тюрьме, какой еще выбор у него был?”

Босх почувствовал, как внутри нарастает тревога. Срочность, которая пришла с растущей уверенностью в том, что они имеют дело не с единичным случаем убийства. Если теория Уоллинга была верна, а у него не было причин сомневаться в этом, Джессап был ретранслятором. И хотя он провел на льду двадцать четыре года, теперь он свободно бродил по городу. Прошло совсем немного времени, прежде чем он стал уязвим для давления и побуждений, которые раньше подталкивали его к смертельным действиям.

Bosch быстро пришел к решению. В следующий раз, когда Джессап окажется под давлением своей жизни и им овладеет непреодолимое желание убивать, Босх собирался быть там, чтобы уничтожить его.

Его глаза сфокусировались, и он понял, что Рейчел как-то странно на него смотрит.

“Спасибо тебе за все это, Рейчел”, - сказал он. “Я думаю, мне нужно идти”.

Девятнадцать

Четверг, 4 марта, 9 часов утра.

Это было всего лишь слушание по досудебным ходатайствам, но зал суда был переполнен. В здании суда сидело множество слепней и средств массовой информации, а также изрядное количество судебных адвокатов. Я сидел за столом обвинения с Мэгги, и мы еще раз обсуждали наши аргументы. Все вопросы, рассматривавшиеся судьей Брейтманом, уже были аргументированы и представлены на бумаге. Это было бы тогда, когда судья могла бы задать дополнительные вопросы, а затем объявить свои решения. У меня было растущее чувство тревоги. Ходатайства, представленные Клайвом Ройсом, были довольно рутинными, и мы с Мэгги представили убедительные ответы. Мы также были готовы выступить с устными аргументами в их поддержку, но слушание, подобное этому, было также временем для неожиданностей. Не раз я заваливал обвинение мешками с песком на досудебных слушаниях. И иногда дело выигрывается или проигрывается до того, как судебное разбирательство начинается с вынесения решения на одном из таких слушаний.

Я откинулся назад и посмотрел назад, а затем окинул быстрым взглядом зал суда. Я фальшиво улыбнулся и кивнул адвокату, которого увидел в зрительской секции, затем повернулся обратно к Мэгги.

“Где Босх?” - спросил я. Я спросил.

“Я не думаю, что он собирается быть здесь”.

“Почему бы и нет? Он полностью исчез за последнюю неделю ”.

“Он работал над чем-то. Он позвонил вчера и спросил, обязательно ли ему быть здесь для этого, и я сказал, что нет ”.

“Лучше бы он работал над чем-нибудь, связанным с Джессапом”.

“Он говорит мне, что это так и что он собирается вскоре принести это нам”.

“Это мило с его стороны. Судебный процесс начнется через четыре недели ”.

Я задавался вопросом, почему Босх решил позвонить ей, а не мне, главному обвинителю. Я понял, что это расстроило меня из-за Мэгги так же, как и Босха.

“Послушайте, я не знаю, что произошло между вами двумя во время вашей маленькой поездки в Порт-Таунсенд, но он должен был позвонить мне”.

Мэгги покачала головой, как будто имела дело с капризным ребенком.

“Послушай, тебе не о чем беспокоиться. Он знает, что вы главный обвинитель. Он, вероятно, считает, что вы слишком заняты для ежедневных новостей о том, что он делает. И я собираюсь забыть то, что ты сказал о Порт Таунсэнде. В этот единственный раз. Сделаешь еще один подобный намек, и у нас с тобой возникнет настоящая проблема ”.

“Ладно, мне жаль. Это просто то, что ...”

Мое внимание было привлечено к Джессапу, который сидел через проход за столом защиты вместе с Ройсом. Он смотрел на меня с ухмылкой на лице, и я поняла, что он наблюдал за Мэгги и мной, возможно, даже слушал.

“Извините, я на секунду”, - сказал я.

Я встал и подошел к столу защиты. Я склонился над ним.

“Могу я тебе кое в чем помочь, Джессап?”

Прежде чем Джессап смог сказать хоть слово, его адвокат вмешался.

“Не разговаривай с моим клиентом, Мик”, - сказал Ройс. “Если ты хочешь спросить его о чем-то, тогда спроси меня”.

Теперь Джессап снова улыбнулся, ободренный защитным ходом своего адвоката.

“Просто иди и сядь”, - сказал Джессап. “Мне нечего тебе сказать”.

Ройс поднял руку, чтобы успокоить его.

“Я разберусь с этим. Ты веди себя тихо”.

“Он угрожал мне. Вы должны пожаловаться судье ”.

“Я сказал, будь спокоен, и что я разберусь с этим”.

Джессап скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

“Мик, здесь какая-то проблема?” - Спросил Ройс.

“Нет, никаких проблем. Мне просто не нравится, что он на меня пялится ”.

Я вернулся к столу обвинения, злясь на себя за то, что потерял спокойствие. Я сел и посмотрел на камеру у бассейна, установленную в ложе присяжных. Судья Брейтман одобрил видеосъемку судебного процесса и различных слушаний, предшествовавших ему, но только с использованием камеры, установленной в бассейне, которая обеспечивала бы универсальную трансляцию, которую могли бы использовать все каналы и сети.

Несколько минут спустя судья занял свое место и призвал слушание к порядку. Одно за другим мы рассматривали ходатайства защиты, и решения в основном принимались в нашу пользу без дальнейших споров. Самым важным было обычное ходатайство об отказе в удовлетворении за отсутствием доказательств, которое судья отклонил без особых комментариев. Когда Ройс попросила, чтобы ее выслушали, она сказала, что нет необходимости обсуждать этот вопрос дальше. Это был серьезный упрек, и мне это понравилось, хотя внешне я вел себя так, как будто это было рутинно и скучно.

Единственным решением, которое судья хотел обсудить подробно, была странная просьба Ройса разрешить его клиенту использовать косметику во время судебного разбирательства, чтобы скрыть татуировки на шее и пальцах. Ройс утверждал в своем ходатайстве, что все татуировки были тюремными, нанесенными во время его ложного заключения на двадцать четыре года. Он сказал, что татуировки могут нанести ущерб, если их заметят присяжные. Его клиент намеревался покрыть их косметикой в тон кожи, и он хотел запретить обвинению выступать по этому поводу перед присяжными.

“Я должен признать, что до меня не доходило подобное ходатайство”, - сказал судья. “Я склонен разрешить это и удержать обвинение от привлечения к этому внимания, но я вижу, что обвинение возражало против ходатайства, заявив, что оно содержит недостаточную информацию о содержании и истории этих татуировок. Не могли бы вы пролить некоторый свет на этот предмет, мистер Ройс?”

Ройс встал и обратился к суду со своего места за столом защиты. Я оглянулся, и мой взгляд был прикован к рукам Джессапа. Я знал, что татуировки на костяшках его пальцев были главной заботой Ройса. Отметины на шее могли быть в значительной степени скрыты рубашкой с воротником, которую он надел бы с костюмом на суде. Но руки было трудно спрятать. На четырех пальцах каждой руки он написал чернилами "К черту ЭТО", и Ройс знал, что я позабочусь о том, чтобы это увидели присяжные. Это чувство, вероятно, было главным препятствием для того, чтобы Джессап дал показания в свою защиту, потому что Ройс знал, что я найду способ либо случайно, либо специально убедиться, что присяжные поняли его послание.

“Ваша честь, позиция защиты заключается в том, что эти татуировки были нанесены на тело мистера Джессапа, когда он был незаконно заключен в тюрьму, и являются результатом этого мучительного опыта. Тюрьма - опасное место, судья, и заключенные принимают меры, чтобы защитить себя. Иногда это делается с помощью татуировки, предназначенной для устрашения или демонстрации ассоциации, которой заключенный на самом деле не может иметь или в которую не верит. Это, безусловно, было бы предвзято для присяжных, и поэтому мы просим о смягчении. Я мог бы добавить, что это всего лишь тактика обвинения, направленная на затягивание судебного разбирательства, и защита твердо придерживается своего решения не затягивать отправление правосудия в этом деле ”.

Мэгги быстро встала. Она оформила это ходатайство на бумаге, и, следовательно, оно принадлежало ей для рассмотрения в суде.

“Ваша честь, могу я быть заслушан по обвинению защиты?”

“Минутку, мисс Макферсон, я хочу, чтобы меня выслушали самого. Мистер Ройс, не могли бы вы пояснить свое последнее заявление?”

Ройс вежливо поклонился.

“Да, конечно, судья Брейтман. Ответчик начал проходить процедуру удаления татуировки. Но это требует времени и не будет завершено пробным путем. Возражая против нашей простой просьбы использовать косметику, обвинение пытается отложить судебное разбирательство до завершения процесса удаления. Это попытка подорвать закон о быстром судебном разбирательстве, от которого с первого дня защита, к ужасу обвинения, отказывалась отказаться ”.

Судья перевела взгляд на Мэгги Макфирс. Настала ее очередь.

“Ваша честь, это просто фабрикация защиты. Государство ни разу не просило об отсрочке или возражало против просьбы защиты о скорейшем судебном разбирательстве. Фактически, обвинение готово к судебному разбирательству. Итак, это утверждение диковинно и вызывает возражения. Истинное возражение со стороны обвинения против этого ходатайства заключается в том, что обвиняемому было позволено замаскироваться. Суд - это поиск истины, и позволить ему использовать грим, чтобы скрыть, кто он есть на самом деле, было бы оскорблением для поиска истины. Благодарю вас, ваша честь ”.

“Судья, могу я ответить?” Ройс, все еще стоящий, немедленно сказал.

Брейтман сделала паузу на мгновение, пока она делала несколько заметок из отчета Мэгги.

“В этом нет необходимости, мистер Ройс”, - наконец сказала она. “Я собираюсь вынести решение по этому поводу, и я позволю мистеру Джессапу скрыть свои татуировки. Если он решит свидетельствовать от своего имени, обвинение не будет обсуждать с ним этот вопрос перед присяжными ”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказала Мэгги.

Она села, не выказывая никаких внешних признаков разочарования. Это было всего лишь одно постановление среди многих других, и большинство из них пошли по пути обвинения. В худшем случае эта потеря была незначительной.

“Хорошо”, - сказал судья. “Я думаю, мы рассмотрели все. Что-нибудь еще от адвоката на данный момент?”

“Да, ваша честь”, - сказал Ройс, снова вставая. “У защиты есть новое ходатайство, которое мы хотели бы представить”.

Он отошел от стола защиты и принес копии нового ходатайства сначала судье, а затем нам, раздав Мэгги и мне отдельные копии ходатайства на одной странице. Мэгги быстро читала, навык, который она генетически передала нашей дочери, которая читала по две книги в неделю в дополнение к домашнему заданию.

“Это чушь собачья”, - прошептала она еще до того, как я закончил читать название документа.

Но я быстро догнал. Ройс добавлял нового адвоката в команду защиты, и ходатайство состояло в том, чтобы отстранить Мэгги от обвинения из-за конфликта интересов. Нового адвоката звали Дэвид Белл.

Мэгги быстро обернулась, чтобы осмотреть зрительские места. Я проследил за взглядом и увидел Дэвида Белла, сидящего в конце второго ряда. Я узнал его в лицо, потому что видел его с Мэгги через несколько месяцев после распада нашего брака. Однажды я пришел в ее квартиру, чтобы забрать свою дочь, и Белл открыла дверь.

Мэгги повернулась и начала вставать, чтобы обратиться к суду, но я положил руку ей на плечо и удержал ее на месте.

“Я беру это”, - сказал я.

“Нет, подожди”, - настойчиво прошептала она. “Попросите десятиминутный перерыв. Нам нужно поговорить об этом ”.

“Именно то, что я собирался сделать”.

Я встал и обратился к судье.

“Ваша честь, как и вы, мы только что получили это. Мы можем взять это с собой и подчиниться, но мы предпочли бы обсудить это прямо сейчас. Если бы суд мог предоставить нам небольшой перерыв, я думаю, мы были бы готовы ответить ”.

“Пятнадцать минут, мистер Холлер? У меня есть еще один вопрос, который не решен. Я мог бы справиться с этим и вернуться к тебе ”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Это означало, что нам пришлось выйти из-за стола, пока другой прокурор разбирался со своим делом перед судьей. Мы сдвинули наши файлы и ноутбук Мэгги в конец стола, чтобы освободить место, затем встали и направились к задней двери зала суда. Когда мы проходили мимо Белла, он поднял руку, чтобы привлечь внимание Мэгги, но она проигнорировала его и прошла мимо.

“Ты хочешь подняться наверх?” Спросила Мэгги, когда мы проходили через двойные двери. Она предлагала, чтобы мы поднялись в офис окружного прокурора.

“У нас нет времени ждать лифта”.

“Мы могли бы подняться по лестнице. Осталось всего три пролета.”

Мы прошли через дверь на закрытую лестничную клетку здания, но затем я схватил ее за руку.

“Этого достаточно прямо здесь”, - сказал я. “Скажи мне, что нам делать с Беллом”.

“Этот кусок дерьма. Он никогда в жизни не защищал уголовное дело, не говоря уже об убийстве ”.

“Да, ты бы не совершил одну и ту же ошибку дважды”.

Она многозначительно посмотрела на меня.

“Что это должно означать?”

“Неважно, плохая шутка. Давайте просто остановимся на главном ”.

Она крепко скрестила руки на груди.

“Это самая коварная вещь, которую я когда-либо видел. Ройс хочет отстранить меня от дела, поэтому он обращается к Беллу. И колокол… Я не могу поверить, что он мог сделать что-то подобное со мной ”.

“Да, что ж, он, вероятно, ввязался в это ради того, чтобы окунуться в горшок с золотом на краю радуги. Вероятно, мы должны были предвидеть нечто подобное ”.

Это была тактика защиты, которую я сам использовал раньше, но не с такой очевидностью. Если вам не понравился судья или прокурор, одним из способов отстранить их от дела было привлечь к вашей команде кого-то, у кого с ними конфликт интересов. Поскольку обвиняемому конституционно гарантирован адвокат защиты по его выбору, обычно судья или прокурор должны быть отстранены от судебного разбирательства. Это был проницательный ход со стороны Ройса.

“Ты видишь, что он делает, верно?” - Сказала Мэгги. “Он пытается изолировать тебя. Он знает, что я единственный человек, которому вы могли бы доверять в качестве второго председателя, и он пытается отобрать это у вас. Он знает, что без меня ты проиграешь ”.

“Спасибо за ваше доверие ко мне”.

“Ты знаешь, что я имею в виду. Вы никогда не возбуждали дело. Я здесь, чтобы помочь тебе пройти через это. Если из-за него меня выкинут со стола, тогда кто у тебя останется? Кому бы вы доверяли?”

Я кивнул. Она была права.

“Хорошо, изложи мне факты. Как долго вы были с Беллом?”

“С ним? Я не был. Мы ненадолго расстались семь лет назад. Не более двух месяцев, и если он скажет иначе, он лжец ”.

“Конфликт в том, что у вас были отношения, или есть что-то еще, что вы сделали или сказали, что-то, о чем ему известно, что создает конфликт?”

“Там ничего нет. Мы вышли, и это просто не состоялось ”.

“Кто кого уронил?”

Она сделала паузу и уставилась в пол.

“Он сделал”.

Я кивнул.

“Тогда возникает конфликт. Он может заявить, что ты затаил обиду.”

“Женщина, которую презирают, не так ли? Это такая чушь собачья. Вы, мужчины, такие ...”

“Держись, Мэгги. Держись. Я говорю, что это их аргумент. Я не согласен. На самом деле, я хочу...”

Дверь на лестничную клетку открылась, и прокурор, который занял наши места, когда мы встали на перерыв, вошел и начал подниматься по ступенькам. Я посмотрел на свои часы. Прошло всего восемь минут.

“Она вернулась в чемберс”, - сказал он, проходя мимо. “У вас, ребята, все в порядке”.

“Спасибо”.

Я подождал, пока не услышал его шаги на следующей площадке, прежде чем продолжить спокойным тоном с Мэгги.

“Хорошо, как мне с этим бороться?”

“Вы говорите судье, что это очевидная попытка саботировать судебное преследование. Они наняли адвоката по единственной причине, что у него были отношения со мной, а не из-за каких-либо навыков, которые он привносит в игру ”.

Я кивнул.

“Хорошо. Что еще?”

“Я не знаю. Я не могу думать… это было отдаленно по времени, без сильной эмоциональной привязанности, без влияния на профессиональные суждения или поведение ”.

“Да, да, да… а что насчет Белла? У него есть что-то или он знает что-то, чего я должен остерегаться?”

Она посмотрела на меня так, словно я был каким-то предателем.

“Мэгги, мне нужно знать, чтобы не было никакого сюрприза сверх сюрприза, хорошо?”

“Отлично, там ничего нет. Ему, должно быть, действительно тяжело, если он берет гонорар только для того, чтобы отстранить меня от дела ”.

“Не волнуйся, в эту игру могут играть двое. Поехали”.

Мы вернулись в зал суда, и когда мы проходили через ворота, я кивнул секретарю, чтобы она могла перезвонить судье из кабинета. Вместо того, чтобы перейти к столу обвинения, я перешел к стороне защиты, где Ройс сидел рядом со своим клиентом. Дэвид Белл теперь сидел за столом по другую сторону от Джессапа. Я наклонился над плечом Ройса и прошептал достаточно громко, чтобы услышал его клиент.

“Клайв, когда судья выйдет, я дам тебе шанс отозвать это ходатайство. Если вы этого не сделаете, во-первых, я поставлю вас в неловкое положение перед камерой, и это будет сохранено в цифровом виде навсегда. И номер два, предложение об освобождении от ответственности и вознаграждении, которое я сделал вашему клиенту на прошлой неделе, отзывается. Навсегда”.

Я наблюдал, как брови Джессапа приподнялись на несколько сантиметров. Он ничего не слышал о предложении, включающем деньги и свободу. Это произошло потому, что я его не сделал. Но теперь Ройсу предстояло убедить своего клиента, что он ничего от него не утаивал. Удачи с этим.

Ройс улыбнулся, как будто был доволен моим возвращением. Он небрежно откинулся назад и бросил ручку в свой блокнот. Это был Montblanc с золотой отделкой, и так с ним обращаться было нельзя.

“Это действительно будет хорошо, да, Мик?” он сказал. “Что ж, я тебе скажу. Я не отзываю ходатайство, и я думаю, что если бы вы сделали мне предложение, включающее освобождение и вознаграждение, я бы запомнил это ”.

Итак, он раскусил мой блеф. Ему все равно пришлось бы убеждать своего клиента. Я видел, как судья вышла из дверей своего кабинета и начала подниматься по трем ступенькам к скамье подсудимых. Я сделал еще один выстрел шепотом в Ройса.

“Сколько бы ты ни заплатил Беллу, ты потратил впустую”.

Я подошел к столу обвинения и остался стоять. Судья навел порядок в зале суда.

“Хорошо, вернемся к делу Калифорния против Джессапа. Мистер Халлер, вы хотите ответить на последнее ходатайство ответчика или принять его по представлению”.

“Ваша честь, обвинение желает прямо сейчас ответить на… это движение.”

“Тогда иди прямо вперед”.

Я попыталась придать своему голосу хороший оттенок возмущения.

“Судья, я такой же циник, как и любой другой, но я должен сказать, что я удивлен тактикой защиты в этом ходатайстве. На самом деле, это не движение. Это совершенно очевидная попытка подорвать судебную систему, лишив людей Калифорнии ...”

“Ваша честь”, - вмешался Ройс, вскакивая на ноги, “Я категорически возражаю против убийства персонажа, которое мистер Халлер представляет в протоколе и перед средствами массовой информации. Это не что иное, как грандиозный...”

“Мистер Ройс, у вас будет возможность ответить после того, как мистер Халлер ответит на ваше ходатайство. Пожалуйста, садитесь”.

“Да, ваша честь”.

Ройс сел, а я попыталась вспомнить, где я нахожусь.

“Продолжайте, мистер Холлер”.

“Да, ваша честь, как вы знаете, обвинение передало все материалы расследования защите во вторник. То, что вы имеете перед собой сейчас, - это очень неискреннее ходатайство, порожденное осознанием мистером Ройсом того, с чем ему придется столкнуться в суде. Он думал, что штат собирается пересмотреть это дело. Теперь он знает, что этого не произойдет ”.

“Но какое это имеет отношение к рассматриваемому ходатайству, мистер Холлер?” нетерпеливо спросил судья.

“Все”, - сказал я. “Вы слышали о том, чтобы судить о покупках? Что ж, мистер Ройс ходит по магазинам прокурора. Изучив материалы расследования, он знает, что Маргарет Макферсон, возможно, является наиболее важной частью команды обвинения. Вместо того, чтобы принять доказательства на суде, он пытается подорвать обвинение, раскалывая команду, которая собрала эти доказательства. И вот мы здесь, всего за четыре недели до суда, и он делает шаг против моего второго кресла. Он нанял адвоката, у которого практически нет опыта в защите по уголовным делам, не говоря уже о защите по делу об убийстве. Зачем ему это делать, судья, кроме как с целью выдумать этот предполагаемый конфликт интересов?”

“Ваша честь?”

Ройс снова был на ногах.

“Мистер Ройс, ” сказал судья, “ я сказал вам, у вас будет свой шанс”.

Предупреждение было очень ясно в ее голосе.

“Но, ваша честь, я не могу...”

“Сядь”.

Ройс сел, и судья снова обратила свое внимание на меня.

“Судья, это циничный ход, предпринятый отчаянной защитой. Я хотел бы надеяться, что вы не позволите ему подорвать намерения Конституции ”.

Как двое мужчин на качелях, я пошел ко дну, и Ройс немедленно вынырнул.

“Минутку, мистер Ройс”, - сказала судья, подняв руку и жестом указав ему вернуться на свое место. “Я хочу поговорить с мистером Беллом”.

Теперь настала очередь Белла встать. Он был хорошо одетым мужчиной с волосами песочного цвета и румяным лицом, но я мог видеть опасение в его глазах. Пришел ли он к Ройсу или Ройс пришел к нему, было ясно, что он не ожидал, что ему придется предстать перед судьей и объясняться.

“Мистер Белл, я не имел удовольствия видеть, как вы тренируетесь в моем зале суда. Вы занимаетесь защитой по уголовным делам, сэр?”

“Э-э, нет, мэм, обычно нет. Я судебный адвокат и был ведущим адвокатом более чем в тридцати судебных процессах. Я действительно знаю, как вести себя в зале суда, ваша честь.”

“Что ж, молодец для тебя. Сколько из этих процессов были процессами об убийстве?”

Я почувствовал полное возбуждение, наблюдая, как то, что я привел в движение, приобретает свой собственный импульс. Ройс выглядел подавленным, наблюдая, как его план разбивается, как дорогая ваза.

“Ни один из них не был процессом по убийству как таковым. Но несколько случаев смерти были неправомерными ”.

“Это не одно и то же. Сколько уголовных процессов у вас за плечами, мистер Белл?”

“Опять же, судья, ни одно из этих дел не было уголовным”.

“Что вы можете сказать в защиту мистера Джессапа?”

“Ваша честь, у меня богатый опыт судебных разбирательств, но я не думаю, что мое резюме здесь уместно. Мистер Джессап имеет право на адвоката по своему выбору и ...”

“В чем именно заключается конфликт, который у вас с мисс Макферсон?”

Белл выглядел озадаченным.

“Вы поняли вопрос?” судья спросил.

“Да, ваша честь, конфликт заключается в том, что у нас были интимные отношения, и теперь мы будем выступать друг против друга в суде”.

“Вы были женаты?”

“Нет, ваша честь”.

“Когда были эти интимные отношения и как долго они длились?”

“Это было семь лет назад и продолжалось около трех месяцев”.

“Поддерживали ли вы с ней контакт с тех пор?”

Белл поднял глаза к потолку, как будто ища ответа. Мэгги наклонилась и прошептала мне на ухо.

“Нет, ваша честь”, - сказал Белл.

Я встал.

“Ваша честь, в интересах полного раскрытия, мистер Белл посылал мисс Макферсон рождественскую открытку в течение последних семи лет. Она не ответила аналогичным образом ”.

В зале суда раздался приглушенный смех. Судья проигнорировала это и посмотрела вниз на что-то перед собой. Она выглядела так, будто услышала достаточно.

“Где находится конфликт, о котором вы беспокоитесь, мистер Белл?”

“Судья, об этом немного сложно говорить в открытом судебном заседании, но я был тем, кто прекратил отношения с мисс Макферсон, и меня беспокоит то, что между ними могла сохраниться некоторая враждебность. И в этом заключается конфликт ”.

Судья на это не купился, и все в зале суда это знали. На это становилось неудобно даже смотреть.

“Мисс Макферсон”, - сказал судья.

Мэгги отодвинула свой стул и встала.

“Испытываете ли вы какую-либо затяжную враждебность к мистеру Беллу?”

“Нет, ваша честь, по крайней мере, до сегодняшнего дня. Я перешел к лучшим вещам ”.

Я услышал еще один низкий гул с мест позади меня, когда копье Мэгги попало точно в цель.

“Спасибо, мисс Макферсон”, - сказал судья. “Ты можешь сесть. И вы тоже можете, мистер Белл ”.

Белл с благодарностью опустился в свое кресло. Судья наклонился вперед и как ни в чем не бывало произнес в микрофон скамьи подсудимых.

“Ходатайство отклонено”.

Ройс немедленно встал.

“Ваша честь, я не был заслушан до вынесения решения”.

“Это было ваше ходатайство, мистер Ройс”.

“Но я хотел бы ответить на некоторые вещи, которые мистер Холлер сказал о ...”

“Мистер Ройс, я вынес свое решение по этому поводу. Я не вижу необходимости в дальнейшем обсуждении. А ты?”

Ройс понял, что его поражение может стать еще хуже. Он сократил свои потери.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Он сел. Затем судья закончил слушание, мы собрали вещи и направились к задним дверям. Но не так быстро, как Ройс. Он, его клиент и предполагаемый второй адвокат покидают зал суда, как люди, которым нужно успеть на последний поезд в пятницу вечером. И на этот раз Ройс не стал утруждать себя остановкой за пределами зала суда, чтобы поболтать с прессой.

“Спасибо, что заступился за меня”, - сказала Мэгги, когда мы подошли к лифтам.

Я пожал плечами.

“Ты заступился за себя. Ты действительно имел в виду это, то, что ты сказал о переходе от Bell к лучшим вещам?”

“От него, да. Определенно”.

Я посмотрел на нее, но не смог прочитать ее дальше произнесенной строки. Двери лифта открылись, и Гарри Босх ждал, чтобы выйти.

Двадцать

Четверг, 4 марта, 10:40 утра.

Босх вышел из лифта и чуть не налетел прямо на Халлера и Макферсона.

“Это закончилось?” - спросил он.

“Вы это пропустили”, - сказал Халлер.

Босх быстро развернулся и ударил по одному из бамперов на дверях лифта, прежде чем они успели закрыться.

“Ты собираешься спускаться?”

“Таков план”, - сказал Халлер тоном, который не скрывал его раздражения Босхом. “Я думал, ты не придешь на слушание”.

“Я не был. Я собирался забрать вас двоих ”.

Они спустились на лифте вниз, и Босх убедил их пройти с ним квартал до административного здания полиции. Он зарегистрировал их как посетителей, и они поднялись на пятый этаж, где располагался отдел по расследованию ограблений и убийств.

“Это первый раз, когда я здесь”, - сказал Макферсон. “Здесь тихо, как в страховой конторе”.

“Да, я думаю, мы потеряли большую часть очарования, когда переехали”, - ответил Босх.

PAB функционировал всего шесть месяцев. В этом было что-то спокойное и стерильное. Большинство обитателей здания, включая Bosch, скучали по старой штаб-квартире, Паркер-центру, хотя он был далеко не ветхим.

“У меня есть отдельная комната вон там”, - сказал он, указывая на дверь в дальнем конце дежурной части.

Он использовал ключ, чтобы отпереть дверь, и они вошли в большое помещение со столом в стиле зала заседаний в центре. Одна стена была стеклянной и выходила в дежурную комнату, но Босх опустил и закрыл жалюзи для уединения. На противоположной стене висела большая белая доска с рядом фотографий по верхнему краю и многочисленными заметками, написанными под каждым снимком. На фотографиях были молодые девушки.

“Я работал над этим без остановки в течение недели”, - сказал Босх. “Вы, наверное, задавались вопросом, куда я исчез, поэтому я решил, что пришло время показать вам, что у меня есть”.

Макферсон остановилась всего в нескольких шагах от двери и уставилась, прищурившись и продемонстрировав Босху свое тщеславие. Ей нужны были очки, но он никогда не видел, чтобы она их носила.

Халлер подошел к столу, где было собрано несколько коробок с архивными делами. Он медленно выдвинул стул, чтобы сесть.

“Мэгги”, - подсказал Босх. “Почему бы тебе не присесть?”

Макферсон наконец оторвался от ее пристального взгляда и занял стул в конце стола.

“Это то, о чем я думаю?” - спросила она. “Они все похожи на Мелиссу Лэнди”.

“Что ж”, - сказал Босх. “Позвольте мне просто повторить это, и вы сделаете свои собственные выводы”.

Босх остался стоять на ногах. Он обошел стол и подошел к белой доске. Повернувшись спиной к доске, он начал рассказывать историю.

“Хорошо, у меня есть друг. Она бывший профайлер. Я никогда...”

“Для кого?” - Спросил Халлер.

“ФБР, но имеет ли это значение? Я хочу сказать, что я никогда не знал никого, у кого это получалось бы лучше. Итак, вскоре после того, как я зашел об этом, я неофициально попросил ее взглянуть на материалы дела, и она это сделала. Ее выводы заключались в том, что еще в восемьдесят шестом году это дело было прочитано совершенно неправильно. И там, где первоначальные следователи видели преступление, совершенное импульсивно и под влиянием благоприятной возможности, она увидела нечто другое. Короче говоря, она увидела признаки того, что человек, убивший Мелиссу Лэнди, возможно, убивал и раньше.”

“Поехали”, - сказал Халлер.

“Послушай, чувак, я не знаю, почему ты ко мне так относишься”, - сказал Босх. “Вы привлекли меня как следователя по этому делу, и я веду расследование. Почему бы тебе просто не позволить мне рассказать тебе то, что я знаю? Тогда вы можете делать с этим все, что захотите. Вы думаете, что это законно, тогда действуйте с этим. Ты этого не сделаешь, тогда к черту все это. Я выполню свою работу, доставив это вам ”.

“Я не собираюсь демонстрировать тебе никакого отношения, Гарри. Я просто размышляю вслух. Размышления обо всех вещах, которые могут усложнить судебное разбирательство. Усложнить обнаружение. Ты понимаешь, что все, что ты нам рассказываешь, теперь должно быть передано Ройсу?”

“Только если вы намерены это использовать”.

“Что?” - спросил я.

“Я думал, ты знаешь правила открытия лучше меня”.

“Я знаю правила. Зачем вы привезли нас сюда на это шоу собак и пони, если вы не думаете, что мы должны его использовать? ”

“Почему бы вам просто не позволить ему рассказать историю”, - сказал Макферсон. “И тогда, может быть, мы поймем”.

“Тогда продолжайте”, - сказал Халлер. “В любом случае, все, что я сказал, было ‘Поехали", что, я думаю, довольно распространенная фраза, указывающая на удивление и смену направления. Вот и все. Продолжай, Гарри. Пожалуйста.”

Босх на мгновение перевел взгляд на доску, а затем снова повернулся к своей аудитории из двух человек и продолжил.

“Итак, мой друг, профайлер, считает, что Джейсон Джессап убил до того, как убил Мелиссу Лэнди, и, скорее всего, ему удалось скрыть свою причастность к этим предыдущим преступлениям”.

“Итак, вы отправились на поиски”, - сказал Макферсон.

“Я сделал. Теперь вспомните, что наш первый исследователь, Клостер, не был сутулым. Он тоже отправился на поиски. Единственная проблема заключалась в том, что он использовал неправильный профиль. У них была сперма на платье, удушение и захоронение тела в доступном месте. Это был профиль, так что это то, что он искал, и он не нашел ничего похожего или, по крайней мере, никаких связанных случаев. Конец истории, конец поискам. Они считали, что Джессап разыграл это однажды, был чрезвычайно неорганизованным и неаккуратным, и его поймали ”.

Гарри повернулся и указал на ряд фотографий на доске позади него.

“Итак, я пошел другим путем. Я отправилась на поиски девушек, которые числились пропавшими без вести и больше не появлялись. Девочки сообщали как о побегах, так и о возможных похищениях. Джессап из округа Риверсайд, поэтому я расширил поиск, включив в него округа Риверсайд и Лос-Анджелес. Поскольку Джессапу было двадцать четыре, когда его арестовали, я вернулся к тому времени, когда ему было восемнадцать, перенеся пределы поиска с тысяча девятьсот восьмидесятого на восемьдесят шестой. Что касается профиля жертвы, то я был кавказцем в возрасте от двенадцати до восемнадцати лет.”

“Почему тебе исполнилось восемнадцать?” - Спросил Макферсон. “Нашей жертве было двенадцать”.

“Рейчел сказала - я имею в виду, профилировщик сказал, что иногда, начиная, эти люди выбирают из своей собственной группы сверстников. Они учатся убивать, а затем начинают определять свои цели в соответствии со своими парафилиями. Парафилия - это...”

“Я знаю, что это такое”, - сказал Макферсон. “Вы проделали всю эту работу самостоятельно? Или эта Рейчел помогла тебе?”

“Нет, она просто доработала профиль. Мой партнер помог мне собрать все это воедино с некоторой помощью. Но это было сложно, потому что не все записи полны, особенно по делам, которые никогда не поднимались выше статуса "беглец", и многое было вычищено. Большинство неуправляемых файлов того времени исчезли.”

“Они не оцифровали?” - Спросил Макферсон.

Босх покачал головой.

“Не в округе Лос-Анджелес. Они расставили приоритеты, когда переключились на компьютеризированные записи и вернулись назад, чтобы собрать записи о тяжких преступлениях. Никаких случаев побега, если только не было возможности похищения. Округ Риверсайд был другим. Там стало меньше обращений, поэтому они заархивировали все в цифровом виде. В любом случае, за этот период времени в этих двух округах мы получили двадцать девять случаев за рассматриваемый нами шестилетний период. Опять же, это были неразрешенные дела. В каждом из них девушка исчезала и никогда не возвращалась домой. Мы извлекли все записи, которые смогли найти, и большинство из них не подходили из-за свидетельских показаний или других проблем. Но я не мог исключить эти восемь ”.

Босх повернулся к доске и посмотрел на фотографии восьми улыбающихся девушек. Все они давно исчезли с течением времени.

“Я не говорю, что Джессап имел какое-либо отношение к тому, что кто-то из этих девушек исчез с лица земли, но он мог иметь. Как Мэгги уже заметила, все они имеют сходство друг с другом и с Мелиссой Лэнди. И, кстати, сходство распространяется и на тип телосложения. Все они находятся в пределах десяти фунтов и двух дюймов друг от друга и от нашей жертвы.”

Босх снова повернулся к аудитории и увидел, что Макферсон и Халлер прикованы к фотографиям.

“Под каждой фотографией я поместил подробности”, - сказал он. “Физические характеристики, дата и место исчезновения, основные сведения”.

“Знал ли Джессап кого-нибудь из них?” - Спросил Халлер. “Связан ли он каким-либо образом с кем-либо из них?”

Босх знал, что это был главный итог.

“Ничего действительно надежного - я имею в виду, не такого, что я нашел до сих пор”, - сказал он. “Лучшая связь, которая у нас есть, - это эта девушка”.

Он повернулся и указал на первую фотографию слева.

“Первая девушка. Валери Шликтер. Она исчезла в тысяча девятьсот восемьдесят первом году из того же района в Риверсайде, где вырос Джессап. Ему было бы девятнадцать, а ей - семнадцать. Они оба ходили в среднюю школу Риверсайда, но из-за того, что он рано бросил учебу, не похоже, что они были там в одно и то же время. В любом случае, она была признана сбежавшей, потому что в ее доме были проблемы. Это был дом для одного родителя. Она жила со своей матерью и братом, а затем однажды, примерно через месяц после окончания средней школы, она ушла. Расследование никогда не поднималось выше дела о пропавших без вести лицах, в основном из-за ее возраста. Ей исполнилось восемнадцать через месяц после того, как она исчезла. На самом деле, я бы даже не назвал это расследованием. Они более или менее ждали, чтобы увидеть, вернется ли она домой. Она этого не сделала ”.

“И больше ничего?”

Босх обернулся и посмотрел на Халлера.

“Пока что это все”.

“Тогда обнаружение не является проблемой. Здесь ничего нет. Нет никакой связи между Джессапом и любой из этих девушек. Самая близкая вам девушка из Риверсайда, и она была на пять лет старше Мелиссы Лэнди. Все это кажется натянутым ”.

Босху показалось, что он уловил нотку облегчения в голосе Халлера.

“Что ж, ” сказал он, “ во всем этом есть еще одна часть”.

Он подошел к ящикам с делами в конце стола и взял папку. Он спустил его вниз и положил перед Макферсоном.

“Как вы знаете, мы держали Джессапа под наблюдением с тех пор, как он был освобожден”.

Макферсон открыл файл и увидел стопку снимков Джессапа размером 8 × 10 с камер наблюдения.

“С Джессапом они поняли, что у них нет обычного графика, поэтому они остаются с ним двадцать четыре часа в сутки / семь. И что они документируют, так это то, что у него две удивительно разные жизни. Публичный, который преподносится в средствах массовой информации как его так называемое путешествие к свободе. Все, от улыбки на камеры и поедания гамбургеров до серфинга на Венис-Бич и участия в ток-шоу ”.

“Да, мы хорошо осведомлены”, - сказал Халлер. “И большая часть этого организована его адвокатом”.

“И еще есть частная сторона”, - сказал Босх. “Бар переполнен, ночные прогулки и ночные визиты”.

“Посещает куда?” - Спросил Макферсон.

Босх обратился к своему последнему наглядному пособию - карте гор Санта-Моника. Он развернул его на столе перед ними.

“Девять раз с момента своего освобождения Джессап покидал квартиру, в которой он остановился в Венеции, и посреди ночи подъезжал к Малхолланду на вершине гор. Оттуда он посещал один или два парка каньона там за ночь. Каньон Франклина - его любимый. Он был там шесть раз. Но он также посетил Стоун-Каньон, Раньон-каньон и оверлук в каньоне Фрайман по несколько раз каждый ”.

“Что он делает в этих местах?” - Спросил Макферсон.

“Ну, во-первых, это общественные парки, которые закрываются в сумерках”, - ответил Босх. “Значит, он прокрадывается. Мы говорим о двух-трех часах ночи. Он заходит и вроде как просто сидит. Он причащается. Он пару раз зажег свечи. Всегда одни и те же места в каждом из парков. Обычно на тропе или у дерева. У нас нет фотографий, потому что слишком темно, и мы не можем рисковать, подходя близко. На этой неделе я пару раз ходил на свидание с сестрой и наблюдал. Похоже, что он просто как бы медитирует ”.

Босх обвел четыре парка на карте. Каждый из них находился недалеко от Малхолланда и недалеко от других.

“Вы говорили со своим профилировщиком обо всем этом?” - Спросил Халлер.

“Да, я так и сделал, и она думала о том же, о чем и я. Что он посещает могилы. Общение с мертвыми… его жертвы.”

“О, черт ...”, - сказал Халлер.

“Да”, - сказал Босх.

Последовала долгая пауза, пока Халлер и Макферсон обдумывали последствия расследования Босха.

“Гарри, кто-нибудь копал в каком-нибудь из этих мест?” - Спросил Макферсон.

“Нет, пока нет. Мы не хотели слишком сходить с ума с лопатами, потому что он продолжает возвращаться. Он бы знал, что что-то происходит, а мы пока этого не хотим ”.

“Правильно. Как насчет...”

“Собаки-трупы. Да, вчера мы вывели их туда под прикрытием. Мы-”

“Как заставить собаку работать под прикрытием?” - Спросил Халлер.

Босх начал смеяться, и это немного разрядило напряжение в комнате.

“Я имею в виду, что там было две собаки, и они не были вывезены на служебных автомобилях и не обслуживались людьми в форме. Мы пытались создать впечатление, что кто-то выгуливает свою собаку, но даже это было проблемой, потому что парк не допускает собак на эти тропы. В любом случае, мы сделали все, что могли, вошли и вышли. Я проверил у SIS, чтобы убедиться, что Джессапа не было поблизости от Малхолланда, когда мы вошли. Он занимался серфингом ”.

“И?” - спросил я. Нетерпеливо спросил Макферсон.

“Эти собаки из тех, кто просто ложится на землю, когда они улавливают запах человеческого разложения. Предположительно, они могут поднять это из-под земли даже через сто лет. В любом случае, в трех из четырех мест, где Джессап побывал в этих парках, собаки никак не отреагировали. Но в одном месте одна из двух собак это сделала ”.

Босх наблюдал, как Макферсон повернулась на своем сиденье и посмотрела на Халлера. Он оглянулся на нее, и там было какое-то безмолвное общение.

“Следует также отметить, что эта конкретная собака имеет опыт ошибочных действий, то есть ложноположительных результатов, примерно в трети случаев”, - сказал Босх. “Другая собака не отреагировала на то же место”.

“Отлично”, - сказал Халлер. “Итак, о чем это нам говорит?”

“Ну, вот почему я пригласил вас”, - сказал Босх. “Мы достигли точки, когда, возможно, нам следует начать копать. По крайней мере, в этом одном месте. Но если мы это сделаем, мы рискуем, что Джессап узнает, и он поймет, что мы следили за ним. И если мы будем копать и найдем человеческие останки, у нас здесь достаточно улик, чтобы предъявить обвинение Джессапу?”

Макферсон наклонился вперед, в то время как Халлер откинулся назад, явно предпочитая занять свое второе кресло.

“Ну, я не вижу никакого юридического запрета на раскопки”, - наконец сказала она. “Это общественная собственность, и нет ничего, что могло бы остановить вас на законных основаниях. Нет необходимости в ордере на обыск. Но вы хотите копать прямо сейчас, основываясь на этой собаке с, как представляется, высоким уровнем ложноположительных результатов, или мы подождем до окончания испытания? ”

“Или, может быть, даже во время судебного разбирательства”, - сказал Халлер.

“Второй вопрос более сложный”, - сказал Макферсон. “Ради аргументации, давайте предположим, что в одном или даже во всех этих местах захоронены останки. Да, действия Джессапа, похоже, формируют осознание того, что находится под землей в местах, которые он посещает посреди ночи. Но доказывает ли это, что он ответственен? Вряд ли. Мы могли бы обвинить его, да, но он мог бы организовать ряд защит, основываясь на том, что мы знаем прямо сейчас. Ты согласен, Майкл?”

Халлер наклонился вперед и кивнул.

“Предположим, вы копаете и находите останки одной из этих девушек. Даже если вы сможете подтвердить личность - а это будет большое "если" - у вас все равно нет никаких доказательств, связывающих ее смерть с Джессапом. Все, что у вас есть, это его преступное знание места захоронения. Это очень важно, но достаточно ли этого, чтобы обратиться в суд? Я не знаю. Думаю, я бы предпочел быть адвокатом защиты, чем обвинителем по этому делу. Я думаю, Мэгги права, есть множество оправданий, которые он мог бы использовать, чтобы объяснить свое знание мест захоронений. Он мог бы изобрести подставного человека - кого-то другого, кто совершил убийства и рассказал ему о них или заставил его принять участие в похоронах. Джессап провел двадцать четыре года в тюрьме. Скольким другим заключенным он подвергался? Тысячи? Десятки тысяч? Сколько из них были убийцами? Он мог бы свалить все это на одного из них, сказать, что услышал в тюрьме об этих местах захоронения и решил прийти и помолиться за души жертв. Он мог выдумать что угодно”.

Он снова покачал головой.

“Суть в том, что есть много способов использовать подобную защиту. Без каких-либо вещественных доказательств, связывающих его или свидетеля, я думаю, у вас возникли бы проблемы ”.

“Возможно, в могилах есть вещественные доказательства, которые связывают его”, - предположил Босх.

“Возможно, но что, если этого не произойдет?” Халлер нанес ответный удар. “Никогда не знаешь, ты мог бы также вытянуть признание из Джессапа. Но я и в этом сомневаюсь ”.

Макферсон взял это оттуда.

“Майкл упомянул большое "если", остатки. Можно ли их идентифицировать? Сможем ли мы установить, как долго они находились в земле? Помните, у Джессапа железное алиби на последние двадцать четыре года. Если вы извлекаете набор костей, и мы не можем с уверенностью сказать, что они находились там, по крайней мере, с восемьдесят шестого, тогда Джессап мог бы ходить ”.

Халлер встал и подошел к доске, схватив маркер с выступа. На чистом месте он нарисовал два круга рядом.

“Вот что у нас есть на данный момент. Один - это наш случай, а другой - это совершенно новая вещь, которую вы придумали. Они отделены друг от друга. У нас есть дело, судебное разбирательство вот-вот начнется, а затем у нас будет ваше новое расследование. Когда они вот так разделены, у нас все в порядке. Ваше расследование не имеет отношения к нашему судебному процессу, поэтому мы можем разделить эти два круга. Понимаешь?”

“Конечно”, - сказал Босх.

Халлер схватил ластик с выступа и стер два круга с доски. Затем он нарисовал два новых круга, но на этот раз они перекрывались.

“Теперь, если вы пойдете туда и начнете копать, и вы найдете кости? Вот что происходит. Наши два круга становятся связанными. И вот тогда ваша вещь становится нашей вещью, и мы должны раскрыть это защите и всему миру ”.

Макферсон кивнул в знак согласия.

“Итак, что же нам тогда делать?” - Спросил Босх. “Бросить это?”

“Нет, мы не отказываемся от этого”, - сказал Халлер. “Мы просто будем осторожны и будем держать их отдельно. Вы знаете, что повсеместно считается лучшей стратегией судебного разбирательства? Будь проще, глупый. Итак, давайте не будем все усложнять. Давайте разделим наши круги и отправимся в суд, чтобы привлечь этого парня за убийство Мелиссы Лэнди. И когда мы закончим с этим, мы отправимся в Малхолланд с лопатами ”.

“С этим покончено”.

“Что?” - спросил я.

“Когда мы закончим с этим”.

“Как скажешь, профессор”.

Взгляд Босха переместился с соединенных кругов Халлера на доске на ряд лиц. Все его инстинкты подсказывали ему, что по крайней мере некоторые из этих девушек не стали старше, чем были на фотографиях. Они были в земле и были похоронены там Джейсоном Джессапом. Ему претила мысль о том, что они проведут еще один день в грязи, но он знал, что им придется подождать еще немного.

“Хорошо”, - сказал он. “Я продолжу работать над этим на стороне. На данный момент. Но есть также еще одна вещь от профилировщика, которую вы должны знать.”

“Другой ботинок падает”, - сказал Макферсон. “Что?” - спросил я.

Халлер вернулся на свое место. Босх выдвинул стул и сел сам.

“Она сказала, что такой убийца, как Джессап, не исправляется в тюрьме. Темная материя внутри никуда не исчезает. Это остается. Он ждет. Это как раковая опухоль. И это реагирует на внешнее давление ”.

“Он убьет снова”, - сказал Макферсон.

Босх медленно кивнул.

“Он может посещать могилы своих прошлых жертв недолго, прежде чем почувствует потребность в ... свежем вдохновении. И если он почувствует давление, велики шансы, что он двинется в этом направлении еще раньше ”.

“Тогда нам лучше быть готовыми”, - сказал Халлер. “Я тот парень, который его выпустил. Если у вас есть какие-либо сомнения по поводу того, что его прикрыли, то я хочу их услышать ”.

“Никаких сомнений”, - сказал Босх. “Если Джессап сделает ход, мы будем на нем”.

“Когда ты планируешь снова встречаться с сестрой?” - Спросил Макферсон.

“Всякий раз, когда я могу. Но у меня есть моя дочь, так что, когда она бывает на вечеринке с ночевкой, или я могу пригласить кого-нибудь зайти ”.

“Я хочу уйти один раз”.

“Почему?”

“Я хочу увидеть настоящего Джессапа. Не тот, что в газетах и по телевизору ”.

“Что ж...”

“Что?” - спросил я.

“Ну, в команде нет женщин, и они постоянно переезжают с этим парнем. Перерывов на туалет не будет. Они мочатся в бутылки”.

“Не волнуйся, Гарри, я думаю, что смогу с этим справиться”.

“Тогда я все устрою”.

Двадцать один

Пятница, 19 марта, 10:50 утра.

Я посмотрел на часы, когда услышал, как Мэгги поздоровалась с Лорной в приемной. Она вошла в офис и бросила свой кейс на стол. Это была одна из тех тонких и стильных сумок для ноутбука из итальянской кожи, которые она никогда бы не купила для себя. Слишком дорогой и слишком красный. Я хотел знать, кто дал это ей, как я хотел знать много вещей, которые она никогда бы мне не сказала.

Но происхождение ее красного портфеля волновало меня меньше всего. Через тринадцать дней мы должны были начать выбирать присяжных по делу Джессапа, и Клайв Ройс наконец-то нанес свой лучший досудебный удар. Он был толщиной в дюйм и лежал передо мной на моем столе.

“Где ты был?” Сказал я с явной ноткой раздражения в голосе. “Я звонил тебе на мобильный, но никто не ответил”.

Она подошла к моему столу, волоча за собой дополнительный стул.

“Скорее, где ты был?”

Я взглянул на свою промокашку с календарем и ничего не увидел в квадрате дня.

“О чем ты говоришь?”

“Мой телефон был выключен, потому что я была на собрании Хейли в честь дня рождения. Им не нравится, когда звонят сотовые телефоны, когда они звонят детям, чтобы получить их пин-коды ”.

“Ах, черт!”

Она рассказала мне и скопировала мое электронное письмо. Я распечатал это и положил на холодильник. Но не на моем рабочем столе или в календаре моего телефона. Я все испортил.

“Ты должен был быть там, Халлер. Ты бы гордился ”.

“Я знаю, я знаю. Я все испортил ”.

“Все в порядке. У тебя будут другие шансы. Облажаться или встать на ноги”.

Это больно. Было бы лучше, если бы она надрала мне задницу, как делала раньше. Но пассивно-агрессивный подход всегда проникал глубже под кожу. И она, вероятно, знала это.

“Я буду на следующем”, - сказал я. “Это обещание”.

Она не сказала саркастически "Конечно, Халлер", или "я слышал это раньше". И каким-то образом от этого стало еще хуже. Вместо этого она просто перешла к делу.

“Что это такое?”

Она кивнула на документ, лежащий передо мной.

“Это последний лучший бой Клайва Ройса. Это ходатайство об исключении показаний Сары Энн Глисон ”.

“И, конечно, он передает это в пятницу днем, за три недели до суда”.

“Скорее, семнадцать дней”.

“Моя ошибка. Что он сказал?”

Я развернул документ и подвинул его к ней через стол. Он был скреплен большим черным зажимом.

“Он работал над этим делом с самого начала, потому что знает, что дело сводится к ней. Она наш главный свидетель, и без нее никакие другие улики не имеют значения. Даже волосы в грузовике являются косвенными. Если он уберет Сару, он уничтожит наше дело ”.

“Я понимаю это. Но как он пытается избавиться от нее?”

Она начала листать страницы.

“Это было доставлено в девять часов и занимает восемьдесят шесть страниц, поэтому у меня не было времени полностью переварить это. Но это попытка с двух сторон. Он нападает на ее первоначальную идентификацию, когда она была ребенком. Говорит, что установка была предвзятой. И он...”

“Это уже было аргументировано, принято судом первой инстанции и оставлено в силе при подаче апелляции. Он впустую тратит время суда ”.

“На этот раз у него новый ракурс. Помните, у Клостера болезнь Альцгеймера, и он не годится в качестве свидетеля. Он не может рассказать нам о расследовании и не может защитить себя. Итак, на этот раз Ройс утверждает, что Клостер сказал Саре, кого из мужчин опознать. Он указал ей на Джессапа.”

“И что у него за запасной вариант? Предположительно, в комнате были только Сара и Клостер ”.

“Я не знаю. Подкрепления нет, но я предполагаю, что он использует рифф на радиовызове, который сделал Клостер, приказывая им заставить Джессапа снять шляпу ”.

“Это не имеет значения. Опознание было составлено, чтобы посмотреть, сможет ли Сара опознать Дерека Уилберна, другого гонщика. Любой аргумент, что он тогда сказал ей указать пальцем на Джессапа, нелеп. Это опознание произошло довольно неожиданно, но естественно и убедительно. В этом нет ничего такого, из-за чего стоило бы волноваться. Даже без Клостера мы разнесем это дело в пух и прах ”.

Я знал, что она была права, но первая атака была не совсем тем, о чем я больше всего беспокоился.

“Это всего лишь его первый залп”, - сказал я. “Это ничто по сравнению со второй частью. Он также стремится исключить все ее показания, основанные на ненадежной памяти. В деле изложена вся ее история употребления наркотиков, похоже, вплоть до каждой порции метамфетамина, которую она когда-либо курила. У него есть записи об арестах, тюремные записи, свидетели, которые подробно описывают ее употребление наркотиков, секс с несколькими партнерами и то, что они называют ее верой во внетелесные переживания - я думаю, она забыла упомянуть об этом в Порт-Таунсэнде. И в довершение всего, у него есть эксперты по потере памяти и созданию ложных воспоминаний как побочного продукта метамфетаминовой зависимости. Итак, в целом, вы знаете, что у него есть? Он заставляет нас трахаться, приходя и уходя ”.

Мэгги не ответила, поскольку просматривала итоговые страницы в конце ходатайства Ройса.

“У него есть следователи здесь и в Сан-Франциско”, - добавил я. “Это основательно и исчерпывающе, Мэгс. И знаешь что? Не похоже, что он даже поехал в Порт-Таунсенд, чтобы взять у нее интервью. Он говорит, что не обязан, потому что не имеет значения, что она говорит сейчас. На это нельзя положиться ”.

“У него будут свои эксперты, а у нас будут свои, чтобы опровергнуть”, - спокойно сказала она. “Мы ожидали этой части, и я уже выстраивал нашу. В худшем случае, мы можем превратить это в промывку. Ты это знаешь”.

“Эксперты - лишь малая часть этого”.

“У нас все будет хорошо”, - настаивала она. “И посмотрите на этих свидетелей. Ее бывшие мужья и бойфренды. Я вижу, что Ройс удобно не потрудился включить сюда их собственные записи об аресте. Все они сами по себе являются настройщиками. Мы выставим их сутенерами и педофилами, затаившими на нее обиду за то, что она повергла их в прах, когда стала натуралкой. Она вышла замуж за первого, когда ей было восемнадцать, а ему - двадцать девять. Она рассказала нам. Я бы с удовольствием усадил его на стул перед судьей. Я действительно думаю, что вы слишком остро реагируете на это, Халлер. Мы можем поспорить с этим. Мы можем заставить его вызвать некоторых из этих так называемых свидетелей к судье, и мы можем вывести каждого из них за пределы поля. Впрочем, ты прав в одном. Это последняя лучшая позиция Ройса. Этого просто будет недостаточно ”.

Я покачал головой. Она видела только то, что было на бумаге и что можно было блокировать или парировать нашими собственными мечами. Не то, что не было написано.

“Послушай, это касается Сары. Он знает, что судья не захочет рубить нашего главного свидетеля. Он знает, что мы справимся с этим. Но он обращает внимание судьи на то, что именно через это он заставит пройти Сару, если она выступит в суде. Вся ее жизнь, каждая грязная деталь, каждая трубка и член, которые она когда-либо курила, ей придется сидеть там и принимать это. Затем он вызовет какого-нибудь доктора философии, который выведет фотографии расплавленного мозга на экран и скажет, что это то, что делает мет. Хотим ли мы этого для нее? Достаточно ли она сильна, чтобы принять это? Возможно, нам придется пойти к Ройсу, предложить сделку по отбытому сроку и какую-то выплату от города. То, с чем каждый может жить ”.

Мэгги бросила ходатайство на стол.

“Ты что, издеваешься надо мной? Ты боишься из-за этого?”

“Я не убегаю в страхе. Я реалистичен. Я не поехал в Вашингтон. У меня нет никаких чувств к этой женщине. Я не знаю, сможет ли она противостоять этому или нет. Кроме того, мы всегда можем откусить второй кусочек от яблока в тех случаях, над которыми работает Bosch ”.

Мэгги откинулась на спинку стула.

“Нет никакой гарантии, что из этих других случаев что-нибудь выйдет. Мы должны вложить в это все, что у нас есть, Халлер. Я мог бы вернуться туда и немного подержать Сару за руку. Расскажи ей больше о том, чего ожидать. Подготовь ее. Она уже поняла, что это не будет красиво ”.

“Мягко говоря”.

“Я думаю, она достаточно сильна. Я думаю, что каким-то странным образом ей это может понадобиться. Ты знаешь, выложи все это там, искупи ее грехи. Речь идет об искуплении с ней, Майкл. Ты знаешь об этом ”.

Мы долго смотрели друг другу в глаза.

“В любом случае, я думаю, она будет более чем сильной, и присяжные это увидят”, - сказала она. “Она выжившая, а выживших любят все”.

Я кивнул.

“У тебя есть способ убеждать людей, Мэгс. Это подарок. Мы оба знаем, что ты должен быть ведущим в этом, а не я ”.

“Спасибо, что ты это сказал”.

“Хорошо, поднимись туда и подготовь ее к этому. Может быть, на следующей неделе. К тому времени у нас должно быть расписание свидетелей, и вы сможете сообщить ей, когда мы ее приведем ”.

“Хорошо”, - сказала она.

“Тем временем, как проходят твои выходные? Мы должны дать ответ на это ”.

Я указал на ходатайство защиты на столе.

“Что ж, Гарри наконец-то подвез меня вместе с сестрой завтра вечером. Он тоже едет - я думаю, у его дочери вечеринка с ночевкой. В остальном, я рядом ”.

“Почему ты собираешься тратить все это время, наблюдая за Джессапом? Полиция об этом позаботилась ”.

“Как я уже говорил раньше, я хочу видеть Джессапа на публике, когда он не думает, что кто-то наблюдает. Я бы посоветовал тебе тоже пойти, но у тебя есть Хейли ”.

“Я бы не стал тратить время впустую. Но когда вы увидите Босха, не могли бы вы передать ему копию этого ходатайства? Нам нужно, чтобы он проверил некоторых из этих свидетелей и заявлений. Не все они были в пакете ”Дискавери" Ройса."

“Да, он поступил умно. Он вычеркивает их из списка свидетелей, пока они не появятся здесь. Если судья отклонит ходатайство, заявив, что доверие к Глисону является вопросом присяжных, он вернется с исправленным списком свидетелей, сказав: "Хорошо, мне нужно представить этих людей перед присяжными в отношении доверия ”.

“И она позволит это, или она будет противоречить своему собственному решению. Умный Клайв. Он знает, что делает ”.

“В любом случае, я отправлю копию Гарри, но я думаю, что он все еще занимается теми старыми делами”.

“Не имеет значения. Судебный процесс является приоритетом. Нам нужна полная информация об этих людях. Ты хочешь иметь дело с ним или хочешь, чтобы это сделал я?”

При нашем распределении обязанностей на досудебном этапе я возложил на Мэгги ответственность за подготовку свидетелей защиты. Все, кроме Джессапа. Если он дал показания, он все еще был моим.

“Я поговорю с ним”, - сказала она.

Она нахмурила брови. Это была привычка, которую я замечал раньше.

“Что?” - спросил я.

“Ничего. Я просто думаю о том, как атаковать это. Я думаю, мы вносим предложение в лимине, стремясь ограничить Ройса в вопросах импичмента. Мы утверждаем, что события ее жизни между ними не имеют отношения к достоверности, если ее идентификация Джессапа сейчас совпадает с ее идентификацией тогда ”.

Я покачал головой.

“Я бы сказал, что вы нарушаете право моего клиента по шестой поправке на перекрестный допрос его обвинителя. Судья может ограничить некоторые из этих материалов, если они повторяются, но не рассчитывайте на то, что она это запретит ”.

Она поджала губы, признавая, что я был прав.

“Все равно стоит попробовать”, - сказал я. “Все стоит того, чтобы попробовать. На самом деле, я хочу утопить Ройса в бумаге. Давайте ответим ему телефонной книгой, чтобы он мог порыться в ней ”.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

“Что?” - спросил я.

“Мне нравится, когда ты становишься таким злым и праведным”.

“Ты еще ничего не видел”.

Она отвела взгляд, прежде чем это пошло дальше.

“Где ты хочешь открыть магазин в эти выходные?” - спросила она. “Помни, у тебя есть Хейли. Ей не понравится, если мы будем работать все выходные ”.

Я должен был подумать об этом на мгновение. Хейли любила музеи. До такой степени, что я устал ходить в одни и те же музеи снова и снова. Она также любила фильмы. Мне нужно было бы проверить, вышел ли новый фильм.

“Приведи ее утром ко мне домой и будь готов поработать над нашим ответом. Возможно, мы можем пойти на компромисс. Я поведу ее в кино или еще куда-нибудь днем, а потом ты пойдешь дальше и займешься своими делами с сестренкой. Мы заставим это сработать ”.

“Ладно, договорились”.

“Или...”

“Или что?”

“Ты мог бы привести ее сегодня вечером, и мы могли бы устроить небольшой ужин в честь того, что наш ребенок стал вторым отличником. И мы могли бы даже немного поработать над этим ”.

“И я остаюсь на ночь, ты это имеешь в виду?”

“Конечно, если ты хочешь”.

“Как пожелаете, Холлер”.

“Я верю”.

“Кстати, это были первые почести. Тебе лучше все исправить, когда ты увидишь ее сегодня вечером ”.

Я улыбнулся.

“Сегодня вечером? Ты это серьезно?”

“Я думаю, что да”.

“Тогда не волнуйся. У меня все будет в порядке ”.

Двадцать два

Суббота, 20 марта, 20:00 вечера.

Поскольку Босх упомянул, что прокурор хотел присоединиться к наблюдению SIS, лейтенант Райт устроил свой график так, чтобы работать в субботу вечером и быть водителем машины, к которой были прикреплены посетители. Пункт выдачи был в Венеции, на общественной парковке в шести кварталах от пляжа. Босх встретился там с Макферсоном, а затем связался по рации с Райтом, сказав, что они готовы и ждут. Пятнадцать минут спустя белый внедорожник въехал на стоянку и подъехал к ним. Босх уступил Макферсону переднее сиденье, а сам забрался на заднее. Он не был рыцарем. Длинное сиденье на скамейке позволило бы ему вытянуться во время долгой ночи наблюдения.

“Стив Райт”, - сказал лейтенант, предлагая Макферсону руку.

“Мэгги Макферсон. Спасибо, что позволили мне пойти с вами ”.

“Не парься. Нам всегда нравится, когда офис окружного прокурора проявляет интерес. Будем надеяться, что сегодняшний вечер того стоит ”.

“Где Джессап сейчас?”

“Когда я уходил, он был на гауптвахте на Эбботе Кинни. Ему нравятся людные места, что работает в нашу пользу. У меня пара парней внутри и еще несколько на улице. Теперь мы вроде как привыкли к его ритму. Он заходит в заведение, ждет, когда его узнают и люди начнут покупать ему напитки, затем он уходит - быстро, если его не узнают ”.

“Думаю, меня больше интересуют его ночные путешествия, чем его привычки к выпивке”.

“Хорошо, что он вышел выпить”, - сказал Босх с заднего сиденья. “Существует причинно-следственная связь. Ночи, когда он употребляет алкоголь, - это обычно ночи, когда он отправляется в Малхолланд ”.

Райт кивнул в знак согласия и вывел внедорожник со стоянки. Он был идеальным наблюдателем, потому что не был похож на полицейского. В свои под пятьдесят, в очках, с редеющими волосами и всегда двумя или тремя ручками в кармане рубашки, он больше походил на бухгалтера. Но он был в SIS более двух десятилетий и участвовал в нескольких убийствах отряда. Примерно каждые пять лет "Таймс" выпускала статью о SIS, обычно анализируя ее послужной список убийств. Насколько Босх помнил, в последнем разоблачении, которое он читал, газета назвала Райта “маловероятным главным стрелком SIS".” В то время как репортеры и редакторы, стоявшие за этой историей, вероятно, рассматривали это как редакционное оскорбление, Райт носил это как знак чести. У него было прозвище, напечатанное под его именем на его визитной карточке. В кавычках, конечно.

Райт проехал по бульвару Эббота Кинни и мимо Гауптвахты, которая располагалась в двухэтажном здании на восточной стороне улицы. Он проехал два квартала вниз и развернулся. Он вернулся вверх по улице и припарковался у обочины перед пожарным гидрантом в полуквартале от бара.

На светящейся вывеске возле Гауптвахты был изображен боксер на ринге в красных перчатках, готовый к бою. Это изображение, казалось, противоречило названию бара, но Босх знал историю, стоящую за ним. Будучи гораздо более молодым человеком, он жил по соседству. Он знал, что знак с боксером был установлен бывшим владельцем, который выкупил первоначальных владельцев. Новый человек был бывшим бойцом и украсил интерьер боксерским мотивом. Он также повесил табличку перед входом. На стене здания все еще была фреска, на которой были изображены боец и его жена, но их уже давно не было.

“Это пятый”, - сказал Райт. “Каков наш статус?”

Он говорил в микрофон, прикрепленный к солнцезащитному козырьку у него над головой. Босх знал, что на полу есть ножная кнопка, которая приводит его в действие. Динамик возврата находился под приборной панелью. Радиоустановка в автомобилях позволяла полицейским, ведущим наблюдение, держать руки свободными во время вождения и, что более важно, помогала им сохранять прикрытие. Разговор в портативный rover был откровенной выдачей. Сестренка была слишком хороша для этого.

“Три”, - произнес голос по радио. “Ретро все еще присутствует на месте вместе с первым и вторым”.

“Вас понял”, - сказал Райт.

“Ретро?” - спросил я. Сказал Макферсон.

“Наше имя для него”, - сказал Райт. “Наши частоты довольно сильно ограничены полосой пропускания, и в реестре FCC они указаны как каналы DWP, но вы никогда не знаете, кто может их слушать. Мы не используем имена людей или местоположения в эфире ”.

“Понял”.

Еще даже девяти не было. Босх не ожидал, что Джессап уйдет в ближайшее время, особенно если люди покупали ему выпивку. Когда они устроились, Райту, казалось, понравилась Макферсон, и ему нравилось информировать ее о процедурах и искусстве наблюдения высокого уровня. Возможно, ей это наскучило, но она никогда не показывала этого.

“Видишь ли, как только мы установим ритмы и рутину субъекта, мы сможем реагировать намного лучше. Возьмем, к примеру, это место. Бриг - одно из трех или четырех мест, где ретро-хиты появляются вроде как регулярно. Мы распределили разных парней по разным барам, чтобы они могли заходить, пока он находится в заведении, и вести себя как завсегдатаи. Двое парней, которых я сейчас держу на Гауптвахте, - это те же двое парней, которые всегда там сидят. И двое других парней заходили в Таунхаус, когда он был там, а двое других занимали Джеймс Бич. Это происходит вот так. Если Ретро заметит их, он подумает, что это потому, что он видел их там раньше, и они завсегдатаи этого заведения. Теперь, если бы он увидел одного и того же парня в двух разных местах, у него возникли бы подозрения ”.

“Я понимаю, лейтенант. Звучит как разумный способ сделать это ”.

“Зовите меня Стив”.

“Ладно, Стив. Могут ли ваши люди внутри общаться?”

“Да, но они глухие”.

“Глухой?”

“У всех нас есть нательные микрофоны. Знаешь, как в секретной службе? Но мы не вставляем наушники, когда играем в таком месте, как бар. Слишком очевидный. Поэтому они звонят на свои позиции, когда это возможно, но они ничего не слышат в ответ, пока не вытащат трубку из-под воротника и не вставят ее. К сожалению, это не похоже на телевидение, где они просто вставляют боб в ухо и там нет провода ”.

“Я понимаю. И действительно ли ваши люди пьют, находясь в баре во время наблюдения?”

“Парень в таком месте, как это, заказывающий колу или стакан воды, будет выделяться как подозрительный. Итак, они заказывают выпивку. Но потом они лелеют это. К счастью, Ретро любит бывать в людных местах. Облегчает поддержание укрытия ”.

Пока на переднем сиденье продолжалась светская беседа, Босх достал телефон и начал то, что некоторые сочли бы светской беседой с самим собой. Он написал своей дочери. Хотя он знал, что несколько пар глаз следили за Бригом и даже внутри за Джессапом, он поднимал глаза и проверял дверь бара каждые несколько секунд.

Как идут дела? Веселишься?

Мэдлин осталась на ночь в доме своей подруги Авроры Смит. Это было всего в нескольких кварталах от дома, но Босха не было бы поблизости, если бы он ей понадобился. Прошло несколько минут, прежде чем она неохотно ответила на сообщение. Но у них была сделка. Она должна отвечать на его звонки и сообщения, иначе ее свобода - то, что она называла своим поводком, - будет сокращена.

Все в порядке. Тебе не обязательно проверять меня.

Да, я понимаю. Я твой отец. Не засиживайся слишком поздно.

K.

И это было все. Стенография ребенка в отношениях, связанных со стенографией. Босх знал, что ему нужна помощь. Было так много того, чего он не знал. Временами они казались прекрасными, и все казалось идеальным. В других случаях он был уверен, что она собирается выскользнуть за дверь и убежать. Жизнь с дочерью привела к тому, что его любовь к ней возросла сильнее, чем он думал, что это возможно. Мысли о ее безопасности, а также надежды на ее счастливое будущее постоянно занимали его разум. Его страстное желание сделать ее жизнь лучше и увести ее далеко за пределы ее собственной истории временами становилось физической болью в его груди. И все же, казалось, он не мог протянуть руку через проход. Самолет подпрыгивал, и он продолжал промахиваться.

Он убрал телефон и снова проверил переднюю часть Карцера. Снаружи стояла толпа курильщиков. Как раз в этот момент из динамика радио донесся голос и резкий треск сталкивающихся бильярдных шаров на заднем плане.

“Выходит. Выходит ретро”.

“Это кажется преждевременным”, - сказал Райт.

“Он курит?” - Спросил Макферсон. “Может быть, он просто...”

“Такого мы еще не видели”.

Босх не сводил глаз с двери, и вскоре она распахнулась. Мужчина, которого он узнал даже издалека, когда Джессап вышел и направился по тротуару. Эббот Кинни нанес удар в северо-западном направлении через Венецию. Он направлялся в ту сторону.

“Где он припарковался?” - Спросил Босх.

“Он этого не сделал”, - сказал Райт. “Он живет всего в нескольких кварталах отсюда. Он подошел.”

После этого они молча наблюдали. Джессап прошел два квартала по Эббот-Кинни, минуя множество ресторанов, кофеен и галерей. Тротуар был переполнен. Почти все заведения все еще были открыты для работы в субботу вечером. Он зашел в кофейню под названием Abbot's Habit. Райт связался по рации и приказал одному из своих людей войти в него, но прежде чем это могло произойти, Джессап вышел обратно с кофе в руке и снова пошел пешком.

Райт завел внедорожник и влился в поток машин, двигавшийся в противоположном направлении. Он развернулся, когда был на два квартала дальше вниз и вне поля зрения Джессапа, если бы тот случайно обернулся. Все это время он поддерживал постоянную радиосвязь с другими последователями. Вокруг Джессапа была невидимая сеть. Даже если бы он знал, что это было там, он не смог бы это потерять.

“Он направляется домой”, - сообщил голос по радио. “Возможно, придется лечь пораньше”.

Улица Эббота Кинни, названная в честь человека, построившего Венецию более века назад, стала Брукс-авеню, которая затем пересеклась с Мейн-стрит. Джессап пересек Мейн и направился по одной из пешеходных улиц, по которой не могли проехать автомобили. Райт был готов к этому и направил две машины хвоста на Пасифик-авеню, чтобы они могли забрать его, когда он проедет.

Райт затормозил на перекрестке Брукс и Мейн и стал ждать сообщения о том, что Джессап проехал через них и находится на Тихоокеанской. Через две минуты он начал беспокоиться и подошел к рации.

“Где он, люди?”

Ответа не последовало. Ни у кого не было Джессапа. Райт быстро отправил кого-то в дело.

“Второй, ты заходишь внутрь. Используй двадцать три.”

“Понял”.

Макферсон посмотрел поверх спинки сиденья на Босха, а затем на Райта.

“Двадцать три?” - спросил я.

“У нас есть множество тактик, которые мы используем. Мы не описываем их в прямом эфире ”.

Он указал через лобовое стекло.

“Это двадцать третий”.

Босх увидел, как мужчина в красной ветровке и с изолированным пакетом для пиццы в руках пересек Мейн и свернул на уок-стрит под названием Бриз-авеню. Они ждали, и, наконец, радио ожило.

“Я его не вижу. Я прошел весь путь до конца, и он не ...”

Передача отключилась. Райт ничего не сказал. Они подождали, а затем тот же голос вернулся, но шепотом.

“Я чуть не врезался в него. Он вышел между двумя домами. Он как раз расстегивал молнию на своей куртке ”.

“Ладно, это он тебя заставил?” - Спросил Райт.

“Это отрицательный результат. Я спросил, как проехать к Бриз-Корт, и он сказал, что это Бриз-авеню. Мы крутые. Он должен сейчас проходить ”.

“Это четвертый. Мы поймали его. Он направляется в сторону Сан-Хуана”.

Четвертая машина была одной из машин, которые Райт поставил на Pacific. Джессап жил в квартире на Сан-Хуан-авеню между Спидвеем и пляжем.

Босх почувствовал, как мгновенное напряжение у него внутри начало спадать. Работа по наблюдению иногда давалась с трудом. Джессап нырнул между двумя домами, чтобы отлить, и это вызвало почти панику.

Райт перенаправил команды в район вокруг Сан-Хуан-авеню между Пасифик и Спидвей. Джессап воспользовался ключом, чтобы войти в квартиру на втором этаже, где он остановился, и команды быстро выдвинулись на место. Пришло время снова ждать.

Босх знал по прошлым выступлениям в сфере видеонаблюдения, что главное качество, необходимое хорошему наблюдателю, - это комфорт в тишине. Некоторые люди вынуждены заполнять пустоту. Гарри никогда не был, и он сомневался, что кто-либо в SIS был. Ему было любопытно посмотреть, как поступит Макферсон теперь, когда урок "Наблюдение 101" от Райта закончился и ничего не оставалось, кроме как ждать и наблюдать.

Босх достал свой телефон, чтобы посмотреть, не пропустил ли он сообщение от своей дочери, но оно было чистым. Он решил не приставать к ней с очередной регистрацией и убрал телефон. Теперь в игру вступила гениальность того, что он предоставил Макферсону переднее сиденье. Он повернулся и положил ноги на сиденье, вытянувшись в расслабленном положении, прислонившись спиной к двери. Макферсон оглянулся и улыбнулся в темноте автомобиля.

“Я думала, ты ведешь себя как джентльмен”, - сказала она. “Ты просто хотел размяться”.

Босх улыбнулся.

“Ты меня достал”.

После этого все замолчали. Босх думал о том, что сказал Макферсон, пока они ждали на парковке, пока за ними заедет Райт. Сначала она вручила ему копию последнего ходатайства защиты, которое он запер в багажнике своей машины. Она сказала ему, что ему нужно начать проверять свидетелей и их заявления, искать способы превратить их угрозы в пользу обвинения. Она сказала, что они с Халлером работали весь день, разрабатывая ответ на попытку отстранить Сару Энн Глисон от дачи показаний. Постановление судьи по данному вопросу может решить исход судебного разбирательства.

Босха всегда беспокоило, когда он видел, как хитроумные юристы манипулируют правосудием и законом. Его участие в процессе было чистым. Он начал с места преступления и по уликам вышел на убийцу. На этом пути существовали правила, но, по крайней мере, большую часть времени маршрут был свободен. Но как только события переместились в здание суда, они приняли другую форму. Юристы спорили по поводу интерпретаций, теорий и процедур. Казалось, ничто не двигалось по прямой. Правосудие превратилось в лабиринт.

Как могло случиться, недоумевал он, что свидетелю ужасного преступления не разрешат давать показания в суде против обвиняемого? Он был полицейским более тридцати пяти лет и все еще не мог объяснить, как работает система.

“Это третий. Ретро в движении”.

Босх был выведен из задумчивости. Прошло несколько секунд, и следующий отчет поступил от другого голоса.

“Он за рулем”.

Райт взял верх.

“Хорошо, мы готовимся к автоматическому хвосту. Во-первых, выезжайте на Мейн и Роуз, Во-вторых, спускайтесь к Пасифик и Венеции. Все остальные, сидите тихо, пока мы не получим его указания ”.

Через несколько минут они получили свой ответ.

“На север по главной. То же, что и обычно ”.

Райт перенаправил свои подразделения, и тщательно организованное мобильное наблюдение начало двигаться вместе с Джессапом, когда он свернул с Мейн-стрит на Пико, а затем направился к въезду на автостраду 10.

Джессап направился на восток, а затем выехал на 405-ю магистраль в северном направлении, которая была забита машинами даже в поздний час. Как и ожидалось, он направлялся в сторону гор Санта-Моника. Транспортные средства наблюдения варьировались от внедорожника Райта до черного кабриолета Mercedes, от универсала Volvo с двумя велосипедами на задней полке до пары типичных японских седанов. Единственное, чего не хватало для наблюдения на Голливудских холмах, - это гибрида. Команды использовали процедуру наблюдения, называемую "плавающий ящик". Двое сопровождающих по обе стороны от целевой машины, еще одна машина впереди и одна сзади, все движутся в хореографическом вращении. Внедорожник Райта был на плаву, он прикрывал бокс.

Всю дорогу Джессап держался на предельной скорости или ниже нее. Когда автострада поднялась на гребень гор, Босх выглянул из окна и увидел Музей Гетти, возвышающийся в тумане на вершине, как замок, а за ним черное небо.

Предвидя, что Джессап направляется к своему обычному месту назначения на Малхолланд драйв, Райт приказал двум командам оторваться от штрафной и двигаться вперед. Он хотел, чтобы они уже были на Малхолланде, опередив Джессапа. Он хотел, чтобы наземная команда была в очках ночного видения в парке Франклин-Каньон до того, как туда войдет Джессап.

Верный форме, Джессап свернул на съезд Малхолланд и вскоре направлялся на восток по извилистой двухполосной змейке, которая проходит вдоль хребта горной цепи. Райт объяснил, что это было время, когда система наблюдения была наиболее уязвима для разоблачения.

“Вам нужна пчела, чтобы правильно сделать это здесь, но это не входит в бюджет”, - сказал он.

“Пчела?” - Спросил Макферсон.

“Это часть нашего кодекса. Означает вертолет. Мы, несомненно, могли бы использовать его ”.

Первый сюрприз за ночь произошел пять минут спустя, когда Джессап, не останавливаясь, проехал мимо парка Франклин-Каньон. Райт быстро отозвал свою наземную команду из парка, в то время как Джессап продолжил движение на восток.

Джессап проехал бульвар Колдуотер-Каньон, не снижая скорости, и затем проехал мимо оверлука над каньоном Фрайман. Когда он проезжал через перекресток Малхолланд и бульвара Лорел Каньон, он вел группу наблюдения на новую территорию.

“Каковы шансы, что он создал нас?” - Спросил Босх.

“Никаких”, - сказал Райт. “Мы слишком хороши. У него на уме что-то новое ”.

В течение следующих десяти минут преследование продолжалось на восток, к перевалу Кауэнга. Командная машина находилась далеко за пределами зоны наблюдения, и Райту и двум его пассажирам приходилось полагаться на сообщения по радио, чтобы знать, что происходит.

Одна машина двигалась перед Джессапом, в то время как все остальные были позади. Задние автомобили следовали непрерывному повороту выключения и движения вверх, поэтому конфигурация фар в зеркале заднего вида Джессапа продолжала меняться. Наконец, поступило сообщение по радио, которое заставило Босха податься вперед на своем сиденье, как будто более близкое расположение к источнику информации могло прояснить ситуацию.

“Здесь есть знак остановки, и "Ретро" повернуло на север. Слишком темно, чтобы разглядеть дорожный знак, но мне пришлось остановиться на Малхолланд. Слишком рискованно. Следующий поворот налево на остановке.”

“Вас понял. Мы повернули налево”.

“Подожди!” - Что? - настойчиво спросил Босх. “Скажи ему, чтобы подождал”.

Райт проверил его в зеркале.

“Что ты имеешь в виду?” - спросил он.

“На Малхолланд есть только одна остановка. Проезд Вудро Вильсона. Я знаю это. Он сворачивает и воссоединяется с Малхолландом на светофоре в Хайленде. Ведущая машина может забрать его там. Но Вудро Вильсон слишком жесткий. Если вы пошлете туда машину, он может знать, что за ним следят ”.

“Ты уверен?”

“Я уверен. Я живу на улице Вудро Вильсона ”.

Райт на мгновение задумался, а затем обратился к радио.

“Отмените то, что осталось. Где ”Вольво"?"

“Мы задерживаемся до дальнейших распоряжений”.

“Хорошо, продолжайте движение вверх и поверните налево на двухколесных автомобилях. Следите за приближением. И следите за нашим парнем ”.

“Вас понял”.

Вскоре внедорожник Райта добрался до перекрестка. Босх увидел, как "Вольво" отъехал в сторону. Велосипедная стойка была пуста. Райт остановился, чтобы подождать, проверяя команды по радио.

“Первый, ты на позиции?”

“Это принято. Мы находимся на светофоре внизу. Пока никаких признаков ретро ”.

“Третий, ты встал?”

Ответа не последовало.

“Ладно, всем подождать, пока мы не услышим”.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Босх. “А как насчет велосипедов?”

“Они, должно быть, оглохли. Мы услышим, когда они...”

“Это третий”, - сказал голос шепотом. “Мы вышли на него. Он закрыл глаза и заснул ”.

Райт перевел для своих пассажиров.

“Он выключил фары и перестал двигаться”.

Босх почувствовал, как у него начинает сжиматься грудь.

“Они уверены, что он в машине?”

Райт передал вопрос по радио.

“Да, мы можем видеть его. У него на приборной панели горит свеча ”.

“Где именно ты находишься, Третий?”

“Примерно на полпути вниз. Мы слышим шум автострады ”.

Босх полностью наклонился вперед между двумя передними сиденьями.

“Спроси его, может ли он выбрать номер с бордюра”, - сказал он. “Дайте мне адрес”.

Райт передал запрос, и прошла почти минута, прежде чем шепот вернулся.

“Здесь слишком темно, чтобы разглядеть бордюры без вспышки. Но у нас есть светофор рядом с дверью дома, перед которым он припарковался. Это одна из тех консольных работ, когда задница высовывается над перевалом. Отсюда это выглядит как семьдесят два ноль три.”

Босх откинулся назад и тяжело откинулся на сиденье. Макферсон повернулся, чтобы посмотреть на него. Райт воспользовался зеркалом, чтобы оглянуться назад.

“Ты знаешь этот адрес?” - Спросил Райт.

Босх кивнул в темноте.

“Да”, - сказал он. “Это мой дом”.

Двадцать три

Воскресенье, 21 марта, 6:40 утра.

Моя дочь любила спать по воскресеньям. Обычно я ненавидел терять с ней время. Она была у меня только через выходные и по средам. Но в это воскресенье все было по-другому. Я был рад дать ей поспать, а сам встал пораньше, чтобы вернуться к работе над ходатайством о сохранении показаний моего главного свидетеля. Я был на кухне, наливая первую чашку кофе за день, когда услышал стук в мою входную дверь. На улице все еще было темно. Я проверил изображение, прежде чем открыть его, и с облегчением увидел, что это была моя бывшая жена, а Гарри Босх стоял прямо за ней.

Но это облегчение было недолгим. В тот момент, когда я повернул ручку, они вошли, и я сразу почувствовал, как вместе с ними вошла плохая энергия.

“У нас проблема”, - сказала Мэгги.

“Что случилось?” Я спросил.

“Что не так, так это то, что Джессап разбил лагерь возле моего дома этим утром”, - сказал Босх. “И я хочу знать, как он это нашел и что, черт возьми, он делает”.

Он подошел слишком близко ко мне, когда сказал это. Я не знала, что было хуже, его дыхание или обвиняющий тон его слов. Я не был уверен, о чем он думал, но я понял, что вся плохая энергия исходила от него.

Я отступила от него на шаг.

“Хейли все еще спит. Позволь мне просто пойти и закрыть дверь ее спальни. На кухне есть свежий кофе без кофеина, и я могу сварить немного полностью этилированного, если вам это нужно ”.

Я спустился в холл и проверил, как там моя дочь. Она все еще была внизу. Я закрыл дверь и понадеялся, что голоса, которые должны были стать громкими, не разбудят ее.

Двое моих посетителей все еще стояли, когда я вернулся в гостиную. Ни один из них не пошел выпить кофе. Силуэт Босха вырисовывался на фоне большого панорамного окна, из которого открывался вид на город - вид, который заставил меня купить этот дом. Я мог видеть полосы света, проникающие в небо за его плечами.

“Нет кофе?”

Они просто уставились на меня.

“Хорошо, давайте сядем и поговорим об этом”.

Я жестом указал на диван и кресла, но Босх, казалось, застыл в своей позе.

“Давай, давай разберемся с этим”.

Я прошел мимо них и сел в кресло у окна. Наконец, Босх начал двигаться. Он сел на диван рядом со школьным рюкзаком Хейли. Мэгги села на другой стул. Она заговорила первой.

“Я пытался убедить Гарри, что мы не вносили его домашний адрес в список свидетелей”.

“Абсолютно нет. Мы не давали личных адресов в discovery. Для вас я перечислил два адреса. Твой офис и мой. Я даже дал общий номер для личного кабинета. Даже не дали прямой линии ”.

“Тогда как он нашел мой дом?” - Спросил Босх, в его голосе все еще звучали обвиняющие нотки.

“Послушай, Гарри, ты обвиняешь меня в том, к чему я не имею никакого отношения. Я не знаю, как он нашел твой дом, но это не могло быть так сложно. Я имею в виду, давай. Любой может найти кого угодно в Интернете. У тебя есть свой дом, верно? Вы платите налоги на недвижимость, имеете счета за коммунальные услуги, и, держу пари, вы даже зарегистрированы для голосования - республиканец, я уверен ”.

“Независимый”.

“Прекрасно. Суть в том, что люди могут найти вас, если захотят. Вдобавок к этому, у тебя имя в единственном числе. Все, что кому-либо нужно было бы сделать, это нанести удар ... ”

“Ты назвал им мое полное имя?”

“Я должен был. Это то, что требуется и что было дано в discovery для каждого судебного процесса, на котором вы когда-либо давали показания. Это не имеет значения. Все, что Джессапу было нужно, - это доступ к Интернету, и он мог бы ...

“Джессап провел в тюрьме двадцать четыре года. Он знает об Интернете меньше, чем я. Ему нужна была помощь, и я готов поспорить, что она исходила от Ройса ”.

“Послушайте, мы этого не знаем”.

Босх многозначительно посмотрел на меня, в его глазах промелькнула тьма.

“Ты защищаешь его сейчас?”

“Нет, я никого не защищаю. Я просто говорю, что мы не должны спешить с какими-либо выводами здесь. У Джессапа есть сосед по комнате, и он мелкая знаменитость. Знаменитости заставляют людей что-то делать для них, ясно? Так почему бы тебе не успокоиться и не дать немного задний ход. Расскажи мне, что произошло в твоем доме.”

Босх, казалось, немного сбавил обороты, но он все еще был каким угодно, только не спокойным. Я наполовину ожидал, что он встанет и замахнется на лампу или пробьет дыру в стене. К счастью, Мэгги была той, кто рассказал эту историю.

“Мы были с сестрой милосердия, наблюдали за ним. Мы думали, что он собирался пойти в один из парков, которые он посещал. Вместо этого он проехал мимо них всех и продолжил движение по Малхолланд. Когда мы добрались до улицы Гарри, нам пришлось отстать, чтобы он нас не увидел. У SIS есть велосипедная машина. Двое из них оседлали лошадей и поехали вниз. Они нашли Джессапа, сидящего в своей машине перед домом Гарри.”

“Черт возьми!” - Сказал Босх. “Со мной живет моя дочь. Если этот придурок ...”

“Гарри, не так громко и следи за тем, что говоришь”, - сказал я. “Моя дочь по другую сторону этой стены. Теперь, пожалуйста, вернитесь к истории. Что сделал Джессап?”

Босх колебался. Мэгги этого не сделала.

“Он просто сидел там”, - сказала Мэгги. “Примерно на полчаса. И он зажег свечу.”

“Свеча? В машине?”

“Да, на приборной панели”.

“Что, черт возьми, это значит?”

“Кто знает?”

Босх не мог больше сидеть. Он вскочил с дивана и начал расхаживать.

“И через полчаса он уехал и поехал домой”, - сказала Мэгги. “Так оно и было. Мы только что приехали из Венеции ”.

Теперь я встал и начал расхаживать, но по схеме, не совпадающей с орбитой Босха.

“Хорошо, давайте подумаем об этом. Давайте подумаем о том, что он делал ”.

“Ни хрена себе, Шерлок”, - сказал Босх. “Вот в чем вопрос”.

Я кивнул. Я ожидал этого.

“Есть ли какие-либо основания полагать, что он знает или подозревает, что за ним следят?” Я спросил.

“Нет, ни в коем случае”, - немедленно сказал Босх.

“Подожди минутку, не так быстро”, - сказала Мэгги. “Я думал об этом. Ранее ночью был почти промах. Ты помнишь, Гарри? На Бриз-авеню?”

Босх кивнул. Мэгги объяснила это мне.

“Они думали, что потеряли его на уок-стрит в Венеции. Лейтенант послал парня с коробкой пиццы. Джессап вышел между двумя домами после того, как отлил. Мы были на волосок от гибели ”.

Я развожу руками.

“Ну, может быть, так оно и было. Возможно, это вызвало подозрение, и он решил посмотреть, не следят ли за ним. Ты появляешься возле дома главного следователя, и это хороший способ отогнать мух, если они у тебя есть ”.

“Ты имеешь в виду что-то вроде теста?” - Спросил Босх.

“Совершенно верно. Никто к нему там не подходил, верно?”

“Нет, мы оставили его в покое”, - сказала Мэгги. “Если бы он вышел из своей машины, я думаю, это была бы другая история”.

Я кивнул.

“Ладно, значит, это была либо проверка, либо у него что-то запланировано. В таком случае, это была бы разведывательная миссия. Он хотел посмотреть, где ты живешь ”.

Босх остановился и уставился в окно. Теперь небо было полностью освещено.

“Но вы должны иметь в виду одну вещь: то, что он сделал, не было незаконным”, - сказал я. “Это общественная улица, и редакция не накладывает никаких ограничений на передвижение в пределах округа Лос-Анджелес. Так что, независимо от того, что он замышлял, хорошо, что ты не остановил его и не раскрыл себя ”.

Босх остался у окна, спиной к нам. Я не знал, о чем он думал.

“Гарри”, - сказал я. “Я знаю ваши опасения, и я согласен с ними. Но мы не можем позволить этому быть отвлечением. Судебное разбирательство приближается быстро, и нам нужно поработать. Если мы осудим этого парня, он уйдет навсегда, и не будет иметь значения, знает ли он, где ты живешь ”.

“И что мне делать до тех пор, сидеть каждую ночь на своем крыльце с дробовиком?”

“SIS следит за ним круглосуточно / семь, верно?” - Сказала Мэгги. “Ты им доверяешь?”

Босх долго не отвечал.

“Они не потеряют его”, - наконец сказал он.

Мэгги посмотрела на меня, и я мог видеть беспокойство в ее глазах. У каждого из нас была дочь. Было бы трудно довериться кому-либо еще, даже элитному отряду наблюдения. Я на мгновение задумался о том, что обдумывал с начала разговора.

“А как насчет того, чтобы ты переехал сюда? С вашей дочерью. Она может воспользоваться комнатой Хейли, потому что Хейли сегодня возвращается к своей матери. И ты можешь воспользоваться офисом. Там есть диван-кровать, на котором я провел не одну ночь. Это на самом деле удобно ”.

Босх отвернулся от окна и посмотрел на меня.

“Что, остаться здесь на все испытание?”

“Почему бы и нет? Наши дочери, наконец, получат шанс встретиться, когда приедет Хейли ”.

“Это хорошая идея”, - сказала Мэгги.

Я не знал, имела ли она в виду встречу дочерей или идею о том, что Босх и Чайлд останутся со мной.

“И смотри, я здесь каждую ночь”, - сказал я. “Если тебе придется встречаться с сестрой, я позабочусь о тебе с твоей дочерью, особенно когда Хейли здесь”.

Босх подумал об этом несколько мгновений, но затем покачал головой.

“Я не могу этого сделать”, - сказал он.

“Почему бы и нет?” Я спросил.

“Потому что это мой дом. Мой дом. Я не собираюсь убегать от этого парня. Он собирается убежать от меня ”.

“А как насчет вашей дочери?” - Спросила Мэгги.

“Я позабочусь о своей дочери”.

“Гарри, подумай об этом”, - сказала она. “Подумай о своей дочери. Ты же не хочешь, чтобы она подверглась опасности ”.

“Послушайте, если у Джессапа есть мой адрес, то у него, вероятно, есть и этот адрес. Переезд сюда - это не ответ. Это просто... просто бегство от него. Может быть, это его проверка - посмотреть, что я делаю. Итак, я ничего не делаю. Я не двигаюсь. У меня есть SIS, и если он вернется и хотя бы пересечет бордюр перед домом, я буду его ждать ”.

“Мне это не нравится”, - сказала Мэгги.

Я подумал о том, что сказал Босх о том, что у Джессапа есть мой адрес.

“Я тоже”, - сказал я.

Двадцать четыре

Среда, 31 марта, 9:00 утра.

Босху не нужно было присутствовать в суде. На самом деле, он не был бы нужен до тех пор, пока не будут отобраны присяжные и не начнется сам судебный процесс. Но он хотел поближе взглянуть на человека, за которым он следил на расстоянии с помощью SIS. Он хотел посмотреть, проявит ли Джессап какую-либо реакцию на встречу с ним в ответ. Прошло полтора месяца с тех пор, как они провели долгий день в машине, возвращаясь из Сан-Квентина. Босх почувствовал необходимость подобраться ближе, чем позволяло наблюдение. Это помогло бы ему поддерживать огонь.

Это было объявлено как статусная конференция. Судья хотел разобраться со всеми окончательными ходатайствами и вопросами, прежде чем приступить к отбору присяжных на следующий день, а затем плавно перейти к судебному разбирательству. Предстояло обсудить расписание и вопросы жюри, а также представить список экспонатов каждой стороны.

Команда обвинения была заблокирована и загружена. За последние две недели Халлер и Макферсон отточили и упорядочили дело, провели фиктивные допросы свидетелей и пересмотрели каждую улику. Они тщательно спланировали способы, с помощью которых они будут продвигать доказательства двадцатичетырехлетней давности. Они были готовы. Лук был натянут, и стрела была готова к полету.

Даже решение о смертной казни было принято - или, скорее, объявлено. Халлер официально отозвал его, хотя Босх с самого начала предполагал, что его использование для угроз Джессапу было просто позой. Он был адвокатом защиты по натуре, и ничто не могло заставить его перейти эту черту. Обвинительный приговор по этим обвинениям принес бы Джессапу пожизненное заключение без возможности условно-досрочного освобождения, и этого должно было быть достаточно для правосудия Мелиссы Лэнди.

Bosch тоже был готов. Он тщательно провел повторное расследование дела и нашел свидетелей, которые будут вызваны для дачи показаний. Все это время он по-прежнему как можно чаще выезжал кататься с сестрой - по вечерам, когда его дочь оставалась дома у друзей или со Сью Бэмбро, заместителем директора. Он был готов к своей части и помог Халлеру и Макферсону подготовиться к их части. Доверие было высоким, и это стало еще одной причиной присутствия Bosch в зале суда. Он хотел увидеть, как все начнется.

Судья Брейтман вошел, и в зале суда был наведен порядок через несколько минут десятого. Босх сидел в кресле у перил прямо за столом обвинения, где бок о бок сидели Халлер и Макферсон. Они сказали ему пододвинуть стул к столу, но Гарри хотел остаться в стороне. Он хотел иметь возможность наблюдать за Джессапом сзади, и, кроме того, от двух прокуроров исходило слишком много беспокойства. Судья собирался вынести решение о том, будет ли Саре Энн Глисон разрешено давать показания против Джессапа. Как сказал Халлер прошлой ночью, ничто другое не имело значения. Если они потеряют Сару как свидетеля, они наверняка проиграют дело.

“Для протокола: снова Калифорния против Джессапа”, - сказал судья, заняв скамейку запасных. “Доброе утро всем”.

После того, как в ее адрес прозвучал хор "доброго утра", судья сразу перешел к делу.

“Завтра мы начинаем отбор присяжных по этому делу, а затем приступаем к судебному разбирательству. Поэтому сегодня мы собираемся, так сказать, очистить гараж, чтобы наконец-то загнать машину. Любые последние ходатайства, любые ожидающие рассмотрения ходатайства, все, о чем кто-либо хочет поговорить в отношении вещественных доказательств или чего-либо еще, сейчас самое время. У нас на рассмотрении несколько ходатайств, и я перейду к ним первым. Просьба обвинения урегулировать вопрос об использовании обвиняемым косметики для сокрытия определенных татуировок на теле отклоняется. Мы уже подробно обсуждали это, и я не вижу необходимости продолжать ”.

Босх проверил Джессапа. Он находился под острым углом к нему, поэтому не мог видеть лица обвиняемого. Но он увидел, как Джессап кивнул головой в знак одобрения первого решения судьи за день.

Затем Брейтман перечислил незначительные ходатайства обеих сторон. Она, казалось, хотела учесть все, поэтому ни одна из сторон не стала явным фаворитом. Босх увидел, что Макферсон тщательно делал пометки о каждом решении в желтом блокноте.

Все это было частью подготовки к постановлению дня. Поскольку Сара должна была быть свидетелем Макферсона на допросе во время судебного разбирательства, она выступила с устными аргументами по ходатайству защиты двумя днями ранее. Хотя Босх не присутствовал на том слушании, Халлер сказал ему, что Мэгги почти час выступала с хорошо подготовленным ответом на ходатайство о дисквалификации. Затем она подкрепила это письменным ответом на восемнадцати страницах. Команда обвинения была уверена в аргументации, но ни один из членов команды не знал Брейтман достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в том, как она вынесет решение.

“Теперь, ” сказал судья, “ мы переходим к ходатайству защиты об отводе Сары Энн Глисон в качестве свидетеля обвинения. Вопрос был аргументирован и представлен обеими сторонами, и суд готов вынести решение ”.

“Ваша честь, могу ли я быть услышан?” Сказал Ройс, вставая из-за стола защиты.

“Мистер Ройс, ” сказал судья, “ я не вижу необходимости в дальнейших аргументах. Вы подали ходатайство, и я позволил вам ответить на представление обвинения. Что еще нужно сказать?”

“Да, ваша честь”.

Ройс снова сел, оставив в секрете то, что он собирался добавить к своей атаке на Сару Глисон.

“Ходатайство защиты отклоняется”, - немедленно заявил судья. “Я предоставлю защите широкую свободу действий при допросе свидетеля обвинения, а также при представлении своих собственных свидетелей, чтобы подтвердить достоверность показаний мисс Глисон перед присяжными. Но я считаю, что достоверность этого свидетеля - это действительно то, что присяжные должны будут решить ”.

На мгновение зал суда окутала тишина, как будто все коллективно затаили дыхание. Ни со стороны обвинения, ни со стороны защиты ответа не последовало. Босх знал, что это было еще одно промежуточное решение, и обе стороны, вероятно, были рады, что чего-то добились. Глисон разрешили бы давать показания, так что дело обвинения было защищено, но судья собирался позволить Ройсу преследовать ее всеми силами, которые у него были. Все сводилось к тому, была ли Сара достаточно сильной, чтобы принять это.

“Теперь я хотел бы двигаться дальше”, - сказал судья. “Давайте сначала поговорим о выборе жюри и расписании, а потом перейдем к экспонатам”.

Судья продолжила излагать, как она хотела, чтобы voir dire продолжался. Хотя каждой стороне будет разрешено задавать вопросы потенциальным присяжным, она сказала, что строго ограничит время для каждой стороны. Она хотела запустить импульс, который привел бы к испытанию. Она также ограничила каждую сторону всего двенадцатью безапелляционными отводами - необоснованными отказами присяжных заседателей - и сказала, что хочет выбрать шесть заместителей, потому что в ее практике было быстро находить подход к присяжным, которые плохо вели себя, хронически опаздывали или имели наглость заснуть во время дачи показаний.

“Мне нравится хороший запас заменителей, потому что они нам обычно нужны”, - сказала она.

Малое количество безапелляционных отводов и большое количество заместителей вызвало возражения как со стороны обвинения, так и со стороны защиты. Судья неохотно дала каждой стороне еще по два вызова, но предупредила, что она не позволит voir dire увязнуть.

“Я хочу, чтобы отбор присяжных был завершен к концу дня пятницы. Если ты будешь тормозить меня, то и я буду тормозить тебя. Я задержу комиссию и каждого адвоката здесь до вечера пятницы, если потребуется. Я хочу, чтобы в понедельник первым делом прозвучали вступительные заявления. Есть возражения против этого?”

Судья, казалось, должным образом запугал обе стороны. Она явно командовала своим собственным залом суда. Затем она изложила график судебного разбирательства, заявив, что свидетельские показания будут начинаться каждое утро ровно в девять и продолжаться до пяти с девяностоминутным перерывом на обед и утренними и дневными перерывами по пятнадцать минут каждый.

“Это оставляет целых шесть часов в день для дачи показаний”, - сказала она. “Еще немного, и я обнаружу, что присяжные начинают терять интерес. Поэтому я держу его на уровне шести в день. От вас зависит быть здесь и готовыми к работе каждое утро, когда я переступаю порог в девять. Есть вопросы?”

Таковых не было. Затем Брейтман попросил каждую сторону оценить, сколько времени займет представление их дела. Халлер сказал, что ему потребуется не более четырех дней, в зависимости от продолжительности перекрестных допросов его свидетелей. Это уже был выстрел, направленный против Ройса и его планов напасть на Сару Энн Глисон.

Со своей стороны, Ройс сказал, что ему нужно всего два дня. Затем судья произвела свои собственные вычисления, сложив четыре и два и получив пять.

“Ну, я думаю, каждому отводится по часу на вступительные заявления в понедельник утром. Я думаю, это означает, что мы закончим в пятницу днем и перейдем сразу к заключительным аргументам в следующий понедельник ”.

Ни одна из сторон не возражала против ее математики. Смысл был ясен. Продолжайте двигаться. Найдите способы сократить время. Конечно, судебный процесс был делом изменчивым, и в нем было много неизвестного. Ни одна из сторон не будет придерживаться того, что было сказано на этом слушании, но каждый адвокат знал, что могут быть последствия со стороны судьи, если они не будут поддерживать постоянную скорость своих выступлений.

“Наконец, мы переходим к экспонатам и электронике”, - сказал Брейтман. “Я надеюсь, что все просмотрели списки друг друга. Есть возражения против этого?”

Оба, Холлер и Ройс, встали. Судья кивнул Ройсу.

“Вы первый, мистер Ройс”.

“Да, судья, у защиты есть возражения против планов обвинения проецировать многочисленные изображения тела Мелиссы Лэнди на потолочные экраны зала суда. Эта практика не только варварская, но и эксплуататорская и наносящая ущерб ”.

Судья повернулась на своем месте и посмотрела на Халлера, который все еще стоял.

“Ваша честь, обязанность обвинения - предъявить тело. Чтобы показать преступление, которое привело нас сюда. Последнее, что мы хотим делать, - это эксплуатировать или наносить ущерб. Я соглашусь с мистером Ройсом, что это тонкая грань, но мы не планируем переступать ее ”.

Ройс нанес еще один удар в ответ.

“Этому делу двадцать четыре года. В тысяча девятьсот восемьдесят шестом не было экранов над головой, ничего из этих голливудских штучек. Я думаю, что это нарушает право моего клиента на справедливое судебное разбирательство ”.

Халлер был готов к своему собственному камбэку.

“Давность дела не имеет никакого отношения к этому вопросу, но защита вполне готова представить эти вещественные доказательства так, как они могли бы ...”

Макферсон схватил его за рукав, чтобы прервать его. Он наклонился, и она прошептала ему на ухо. Затем он быстро выпрямился.

“Извините меня, ваша честь, я оговорился. Обвинение более чем готово представить эти доказательства в том виде, в каком они были бы представлены присяжным в тысяча девятьсот восемьдесят шестом. Мы были бы рады раздать присяжным цветные фотографии. Но в предыдущем разговоре суд указал, что ей не нравится такая практика ”.

“Да, я нахожу, что передача такого рода фотографий непосредственно присяжным, возможно, более эксплуататорская и предвзятая”, - сказал Брейтман. “Это то, чего вы хотите, мистер Ройс?”

Ройс сам загнал себя в передрягу.

“Нет, судья, я бы согласился с судом по этому вопросу. Защита просто пыталась ограничить сферу применения этих фотографий. Мистер Халлер перечисляет более тридцати фотографий, которые он хочет разместить на большом экране. Это кажется чрезмерным. Вот и все”.

“Судья Брейтман, это фотографии тела в том месте, где оно было найдено, а также во время вскрытия. Каждый из них - ”

“Мистер Халлер, ” нараспев произнес судья, “ позвольте мне просто остановить вас прямо здесь. Фотографии с места преступления приемлемы, при условии, что они подкреплены соответствующим основанием и свидетельскими показаниями. Но я не вижу необходимости показывать нашим присяжным снимки вскрытия этой бедной девушки. Мы не собираемся этого делать ”.

“Да, ваша честь”, - сказал Халлер.

Он остался стоять, в то время как Ройс сел, одержав частичную победу. Брейтман заговорил, одновременно что-то записывая.

“И у вас есть возражения против списка экспонатов мистера Ройса, мистер Холлер?”

“Да, ваша честь, у защиты в списке вещественных доказательств есть различные принадлежности для употребления наркотиков, которые, как утверждается, когда-то принадлежали мисс Глисон. Здесь также перечислены фотографии и видеозаписи мисс Глисон. Обвинению не было предоставлено возможности изучить эти материалы, но мы считаем, что они касаются только того, что мы признаем на суде и выясним при непосредственном допросе этого свидетеля. Это то, что в какой-то момент своей жизни она регулярно употребляла наркотики. Мы не видим необходимости показывать фотографии, на которых она употребляет наркотики, или трубки, через которые она принимала наркотики. Это подстрекательство и наносит ущерб. Это не требуется на основании уступок обвинения ”.

Ройс снова встал и был готов идти. Судья предоставил ему слово.

“Судья, эти вещественные доказательства жизненно важны для защиты. Судебное преследование мистера Джессапа основывается на показаниях давнего наркомана, на которого нельзя положиться в том, что он помнит правду, не говоря уже о том, чтобы рассказать ее. Эти вещественные доказательства помогут присяжным понять глубину и размах употребления этим свидетелем запрещенных веществ в течение длительного периода времени ”.

Ройс закончил, но судья молчала, изучая список доказательств защиты.

“Хорошо”, - наконец сказала она, откладывая документ в сторону. “Вы оба приводите убедительные аргументы. Итак, что мы собираемся сделать, так это брать эти экспонаты по одному за раз. Когда защита пожелает представить доказательства, мы сначала обсудим это вне пределов слышимости присяжных. Тогда я приму решение ”.

Адвокаты сели. Босх чуть было не покачал головой, но не хотел привлекать внимание судьи. Тем не менее, его обожгло, что она не воспользовалась защитой на этот раз. Через двадцать четыре года после того, как Сара Энн Глисон увидела, как ее младшую сестру похитили со двора перед домом, она была готова свидетельствовать об ужасном, кошмарном моменте, который навсегда изменил ее жизнь. И за ее самопожертвование и усилия судья фактически собирался удовлетворить просьбу защиты напасть на нее со стеклянными трубками и снаряжением, которые она когда-то использовала, чтобы избежать того, через что ей пришлось пройти. Босху это показалось несправедливым. Это не было похоже ни на что, что приближало бы к справедливости.

Вскоре после этого слушание закончилось, и все стороны собрали свои портфели и массово вышли через двери зала суда. Босх держался позади, а затем втиснулся в группу сразу за Джессапом. Он ничего не сказал, но Джессап достаточно скоро почувствовал чье-то присутствие позади себя и обернулся.

Он ухмыльнулся, когда увидел, что это был Босх.

“Итак, детектив Босх, вы следите за мной?”

“Должен ли я быть?”

“О, ты никогда не знаешь. Как продвигается ваше расследование?”

“Ты узнаешь достаточно скоро”.

“Да, я не могу...”

“Не разговаривай с ним!”

Это был Ройс. Он обернулся и заметил.

“И не вздумай с ним разговаривать”, - добавил он, указывая пальцем на Босха. “Если вы продолжите преследовать его, я пожалуюсь судье”.

Босх развел руки в жесте, запрещающем прикасаться.

“У нас все в порядке, советник. Просто поддерживаю светскую беседу ”.

“Такого не бывает, когда дело касается полиции”.

Он протянул руку, положил ее на плечо Джессапа и отвел его подальше от Босха.

В коридоре снаружи они двинулись прямо к ожидающей кучке репортеров и камер. Босх прошел мимо, но вовремя оглянулся, чтобы увидеть, как изменилось лицо Джессапа. Его взгляд перешел от стального взгляда хищника к раненому взгляду жертвы.

Репортеры быстро собрались вокруг него.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ - Добиваться истинного и справедливого вердикта

Двадцать пять

Понедельник, 5 апреля, 9:00 утра.

Я наблюдал, как вошли присяжные и заняли отведенные им места в ложе. Я внимательно наблюдал за ними, в основном ориентируясь на их глаза. Проверяю, как они смотрели на ответчика. Вы можете многому научиться из этого; украдкой брошенный взгляд или сильный осуждающий взгляд.

Отбор присяжных прошел в соответствии с графиком. За день мы рассмотрели первую коллегию из девяноста потенциальных присяжных, но заседали только одиннадцать после того, как большинство из них были исключены из-за того, что СМИ узнали о деле. Выбрать вторую панель было так же сложно, и только в пятницу вечером, в пять сорок, у нас были наши последние восемнадцать.

Передо мной была таблица присяжных, и мои глаза перебегали между лицами в рамке и именами на моей почтовой карточке, пытаясь запомнить, кто есть кто. Я уже неплохо разбирался в большинстве из них, но я хотел, чтобы названия стали моей второй натурой. Я хотел иметь возможность смотреть на них и обращаться к ним, как если бы они были друзьями и соседями.

Судья был на скамейке запасных и готов начать ровно в девять. Сначала она спросила адвокатов, есть ли какие-либо новые или незаконченные дела, требующие решения. Узнав, что этого не было, она вызвала присяжных.

“Хорошо, мы все здесь”, - сказала она. “Я хочу поблагодарить всех присяжных и другие стороны за то, что они пришли вовремя. Мы начинаем судебный процесс со вступительных заявлений адвокатов. Это не должно быть истолковано как доказательство, а просто ...”

Судья остановилась, ее взгляд был прикован к заднему ряду скамьи присяжных. Женщина робко подняла руку. Судья долго смотрела, а затем проверила свою таблицу рассадки, прежде чем ответить.

“Мисс Туччи? У вас есть вопрос?”

Я проверил свой график. Десятый номер, Карла Туччи. Она была одной из присяжных, которых я еще не запомнил. Брюнетка мышиного цвета из Восточного Голливуда. Ей было тридцать два года, она не была замужем и работала регистратором в медицинской клинике. Согласно моей таблице с цветовой маркировкой, я определил ее как присяжную, на которую могли повлиять более сильные личности в группе. Это было не так уж плохо. Это просто зависело от того, были ли эти личности за обвинительный приговор или нет.

“Кажется, я увидела то, чего не должна была видеть”, - сказала она испуганным голосом.

Судья Брейтман на мгновение опустила голову, и я понял почему. Она не смогла вытащить колеса из грязи. Мы были готовы к выступлению, и теперь судебное разбирательство будет отложено еще до того, как вступительные заявления будут занесены в протокол.

“Хорошо, давайте попробуем разобраться с этим быстро. Я хочу, чтобы присяжные оставались на своих местах. Все остальные остаются на местах, а мисс Туччи, адвокаты и я быстро вернемся в chambers, чтобы выяснить, в чем дело ”.

Когда мы встали, я проверил свою таблицу присяжных. Было шесть заместителей. Я определил троих из них как сторонников обвинения, двое в середине и один на стороне защиты. Если Туччи была изгнана за какой-либо проступок, который она собиралась раскрыть, ее замена была бы выбрана случайным образом из альтернативных кандидатов. Это означало, что у меня был более чем равный шанс увидеть, как ее заменят присяжным, который был неравнодушен к обвинению, и только один шанс из шести получить присяжного, который выступал за защиту. Следуя за окружением в Чемберс, я решил, что мне нравятся мои шансы, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы Туччи был удален с панели.

В камерах судья даже не села за свой стол, возможно, надеясь, что это будет лишь незначительный вопрос и задержка. Мы стояли группой посреди ее кабинета. Все, кроме судебного репортера, которая присела на краешек стула, чтобы иметь возможность печатать.

“Хорошо, для протокола”, - сказал судья. “Ср. Туччи, пожалуйста, расскажи нам, что ты видел и что тебя беспокоит ”.

Присяжная смотрела в землю и держала руки перед собой.

“Этим утром я ехал в метро, и мужчина, сидевший напротив меня, читал газету. Он держал это в руках, и я увидела первую страницу. Я не хотел смотреть, но я увидел фотографию человека, которого судят, и я увидел заголовок ”.

Судья кивнул.

“Вы говорите о Джейсоне Джессапе, верно?”

“Да”.

“Какая газета?” - спросил я.

“Я думаю, это были времена”.

“Что говорилось в заголовке, мисс Туччи?”

“Новое судебное разбирательство, старые улики в пользу Джессапа”.

В то утро я не смотрел настоящую "Лос-Анджелес Таймс", но прочитал статью в Интернете. Ссылаясь на неназванный источник, близкий к обвинению, в статье говорилось, что дело против Джейсона Джессапа, как ожидалось, будет полностью состоять из доказательств первого судебного разбирательства и в значительной степени основываться на идентификации, предоставленной сестрой жертвы. На нем стояла подпись Кейт Солтерс.

“Вы читали статью, мисс Туччи?” - Спросил Брейтман.

“Нет, судья, я просто увидел это на секунду, и когда я увидел его фотографию, я отвел взгляд. Вы сказали нам ничего не читать об этом деле. Это просто как бы всплыло передо мной ”.

Судья задумчиво кивнул.

“Хорошо, мисс Туччи, не могли бы вы на минутку отойти в коридор?”

Присяжный вышел, и судья закрыл дверь.

“Заголовок рассказывает историю, не так ли?” - сказала она.

Она посмотрела на Ройса, а затем на меня, проверяя, собирается ли кто-нибудь из нас сделать движение или предложение. Ройс ничего не сказал. Я предполагал, что он определил присяжного номер десять так же, как и я. Но он, возможно, не учел склонности шести заместителей.

“Я думаю, что ущерб нанесен здесь, судья”, - сказал я. “Она знает, что был предыдущий судебный процесс. Любой, обладающий хоть какими-то базовыми знаниями о судебной системе, знает, что они не будут повторять судебное разбирательство, если вы получите оправдательный приговор. Чтобы она знала, что Джессап был виноват раньше. Насколько это предвзято относится к обвинению, я думаю, чтобы быть справедливым, она должна уйти ”.

Брейтман кивнул.

“Мистер Ройс?”

“Я бы согласился с оценкой мистером Халлером предубеждения, а не с его так называемым желанием быть справедливым. Он просто хочет, чтобы она была исключена из состава присяжных и чтобы в нем присутствовал один из тех, кто ходит в церковь вместо него ”.

Я улыбнулся и покачал головой.

“Я не удостою это ответом. Ты не хочешь ее прогонять, меня это устраивает ”.

“Но это не выбор адвоката”, - сказал судья.

Она открыла дверь и пригласила присяжного обратно войти.

“Мисс Туччи, спасибо вам за вашу честность. Вы можете вернуться в комнату присяжных и собрать свои вещи. Вы уволены и можете явиться в зал заседаний присяжных заседателей, чтобы проконсультироваться с ними ”.

Туччи колебался.

“Означает ли это...?”

“Да, к сожалению, вы уволены. Этот заголовок дает вам представление о деле, которого у вас не должно быть. Чтобы вы знали, что мистер Джессап ранее был судим за эти преступления, это наносит ущерб. Поэтому я не могу оставить вас в составе присяжных. Теперь ты можешь идти ”.

“Я сожалею, судья”.

“Да, я тоже”.

Туччи покинула зал заседаний с опущенными плечами и неуверенной походкой человека, которого обвинили в преступлении. После того, как дверь закрылась, судья посмотрел на нас.

“По крайней мере, это послужит правильным сигналом остальным членам жюри. Теперь у нас осталось пять запасных, а мы даже не начинали. Но теперь мы ясно видим, как средства массовой информации могут повлиять на наш судебный процесс. Я не читал эту историю, но обязательно прочитаю. И если я увижу, что кто-то в этой комнате цитируется в нем, я буду очень разочарован. Обычно у тех, кто меня разочаровывает, есть последствия ”.

“Судья”, - сказал Ройс. “Я прочитал статью этим утром, и никто здесь не назван по имени, но в ней информация приписывается источнику, близкому к обвинению. Я планировал довести это до вашего сведения ”.

Я покачал головой.

“И это самый старый защитный прием в книге. Заключить сделку с репортером, чтобы спрятаться за историей. Источник, близкий к обвинению? Он сидит в четырех футах через проход от меня. Это, вероятно, было достаточно близко для репортера ”.

“Ваша честь!” Выпалил Ройс. “У меня не было ничего, чтобы...”

“Мы задерживаем судебное разбирательство”, - сказал Брейтман, прерывая его. “Давайте вернемся в суд”.

Мы поплелись назад. Когда мы вернулись в зал суда, я окинул взглядом галерею и увидел Солтерса, репортера, во втором ряду. Я быстро отвела взгляд, надеясь, что мой краткий зрительный контакт ничего не выдал. Я был ее источником. Моей целью было манипулировать историей - постановщиком сцены, как назвал это репортер, - превратив ее в нечто такое, что придало бы защите ложную уверенность. Я не задумывал это как средство изменения состава присяжных.

Вернувшись на скамью подсудимых, судья что-то записал в блокноте, а затем повернулся и обратился к присяжным, еще раз предупредив участников дискуссии о том, чтобы они не читали газету или не смотрели телевизионные программы новостей. Затем она повернулась к своему клерку.

“Одри, вазу для конфет, пожалуйста”.

Затем служащая взяла миску со сметанными шариками в индивидуальной упаковке со стойки перед своим столом, бросила конфеты в ящик и отнесла миску судье. Судья вырвала страницу из своего блокнота, снова разорвала ее на шесть частей и написала на каждой части.

“Я написал цифры с первого по шестой на листках бумаги, и теперь я случайным образом выберу альтернативу, которая займет место присяжного под номером десять в панели”.

Она сложила кусочки бумаги и бросила их в миску. Затем она покрутила чашу в руке и подняла ее над головой. Другой рукой она достала один листок бумаги, развернула его и прочитала вслух.

“Альтернативный номер шесть”, - сказал Брейтман. “Не могли бы вы, пожалуйста, переместиться со всеми вещами, которые у вас могут быть, на место номер десять в ложе присяжных. Благодарю вас ”.

Я ничего не мог сделать, кроме как сидеть и наблюдать. Новым присяжным под десятым номером стал тридцатишестилетний статист кино и телевидения по имени Филип Кирнс. То, что он был статистом, вероятно, означало, что он был актером, который еще не добился успеха. Он устраивался на работу в качестве дополнительного помощника, чтобы свести концы с концами. Это означало, что каждый день он приходил на работу, стоял рядом и наблюдал за теми, кто этого добился. Это поставило его на горькую сторону пропасти между имущими и неимущими. И это сделало бы его неравнодушным к защите - аутсайдер противостоит Мужчине. Я снял его с должности красного присяжного, и теперь я застрял с ним.

Мэгги прошептала мне на ухо за столом обвинения, когда мы смотрели, как Кирнс занимает свое новое место.

“Я надеюсь, ты не имеешь никакого отношения к этой истории, Халлер. Потому что я думаю, что мы только что проиграли голосование ”.

Я поднял руки в не свойственном мне жесте, но не было похоже, что она купилась на это.

Судья полностью развернула свое кресло к присяжным.

“Наконец, я верю, что мы готовы начать”, - сказала она. “Мы начинаем со вступительных заявлений адвокатов. Эти заявления не должны приниматься в качестве доказательства. Эти заявления - всего лишь возможность для обвинения и защиты рассказать присяжным, что, по их мнению, покажут доказательства. Это краткое изложение того, что вы можете ожидать увидеть и услышать во время судебного разбирательства. И затем адвокат обязан представить доказательства и свидетельские показания, которые вы позже взвесите во время прений. Мы начинаем с заявления обвинения. Мистер Холлер?”

Я встал и подошел к кафедре, которая была расположена между столом обвинения и скамьей присяжных. Я не взял с собой блокнот, карточки 3 × 5 или что-либо еще. Я верил, что сначала важно продать себя присяжным, а затем свое дело. Чтобы сделать это, я не мог отвести от них взгляд. Мне нужно было быть прямым, открытым и честным все это время. Кроме того, мое заявление должно было быть кратким и по существу. Мне не нужны были заметки.

Я начал с того, что представил себя, а затем Мэгги. Затем я указал на Гарри Босха, который сидел, прислонившись к перилам за столом обвинения, и представил его как следователя по делу. Затем я перешел к делу.

“Мы собрались здесь сегодня по одному поводу. Говорить за кого-то, кто больше не может говорить за себя. Двенадцатилетняя Мелисса Лэнди была похищена со своего переднего двора в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году. Ее тело было найдено всего несколько часов спустя, выброшенное в мусорный контейнер, как мешок с мусором. Она была задушена. Человек, обвиняемый в этом ужасном преступлении, сидит там за столом защиты ”.

Я указал обвиняющим перстом на Джессапа, точно так же, как я видел, как обвинитель за обвинителем указывали на моих клиентов на протяжении многих лет. Мне казалось ложно праведным указывать пальцем на кого-либо, даже на убийцу. Но это меня не остановило. Я не только указывал на Джессапа, но указывал снова и снова, подводя итог делу, рассказывая присяжным о свидетелях, которых я вызову, и о том, что они скажут и покажут. Я быстро продвигался вперед, не забыв упомянуть свидетеля, который опознал похитителя Мелиссы, и о том, что в эвакуаторе Джессапа были найдены волосы жертвы. Затем я довел дело до крупного финиша.

“Джейсон Джессап отнял жизнь у Мелиссы Лэнди”, - сказал я. “Он схватил ее во дворе перед домом и навсегда увез из семьи и этого мира. Он положил руку на горло этой красивой маленькой девочки и задушил ее до смерти. Он отнял у нее ее прошлое и ее будущее. Он отнял у нее все. И государство докажет вам это вне всяких разумных сомнений ”.

Я кивнул один раз, чтобы подчеркнуть обещание, а затем вернулся на свое место. Судья накануне сказала нам быть краткими в наших вступительных словах, но даже она, казалось, была удивлена моей краткостью. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что со мной покончено. Затем она сказала Ройсу, что он встал.

Как я и ожидал, Ройс отложил выступление до второго тайма, что означает, что он приберег свое вступительное слово до начала выступления защиты. Это вернуло внимание судьи ко мне.

“Тогда очень хорошо. Мистер Холлер, вызовите вашего первого свидетеля.”

Я вернулся к кафедре, на этот раз с заметками и распечатками. Большую часть предыдущей недели перед отбором присяжных я потратил на подготовку вопросов, которые я хотел задать своим свидетелям. Как адвокат защиты, я привык проводить перекрестные допросы свидетелей обвинения и придираться к показаниям, представленным прокурором. Это задача, совершенно отличная от непосредственного осмотра и создания основы для представления доказательств и вещественных доказательств. Я полностью признаю, что легче что-то разрушить, чем построить это в первую очередь. Но в этом случае я был бы строителем, и я пришел подготовленным.

“Люди называют Уильяма Джонсона”.

Я повернулся к задней части зала суда. Когда я подошел к кафедре, Босх покинул зал суда, чтобы забрать Джонсона из комнаты ожидания свидетелей. Теперь он вернулся с мужчиной на буксире. Джонсон был маленьким и худым, с кожей цвета темного красного дерева. Ему было пятьдесят девять, но из-за его чисто седых волос он выглядел старше. Босх провел его через ворота, а затем указал в направлении свидетельского места. Секретарь суда быстро привел его к присяге.

Я должен был признаться себе, что нервничал. Я почувствовал то, что Мэгги пыталась описать мне не раз, когда мы были женаты. Она всегда называла это бременем доказательства. Не юридическое бремя. Но психическое бремя осознания того, что ты был представителем всего народа. Я всегда отвергал ее объяснения как корыстные. Прокурор всегда был перегибом. Мужчина. В этом не было никакого бремени, по крайней мере, ничего по сравнению с бременем адвоката защиты, который стоит в полном одиночестве и держит в своих руках чью-то свободу. Я никогда не понимал, что она пыталась мне сказать.

До сих пор.

Теперь я понял это. Я почувствовал это. Я собирался допросить своего первого свидетеля перед присяжными и нервничал так же, как на своем первом судебном процессе после окончания юридической школы.

“Доброе утро, мистер Джонсон”, - сказал я. “Как поживаете, сэр?”

“Я хороший, да”.

“Это хорошо. Можете ли вы сказать мне, сэр, чем вы зарабатываете на жизнь?”

“Да, сэр. Я возглавляю операционный отдел театра ”Эль Рей" на бульваре Уилшир."

“Руководитель операций’, что это значит?”

“Я слежу за тем, чтобы все работало правильно - от освещения сцены до туалетов, все это часть моей работы. Имейте в виду, у меня электрики работают над освещением, а сантехники - над туалетами ”.

Его ответ был встречен вежливыми улыбками и скромным смехом. Он говорил с легким карибским акцентом, но его слова были четкими и понятными.

“Как долго вы работаете в "Эль Рей”, мистер Джонсон?"

“За то, что продолжается уже тридцать шесть лет. Я начал в тысяча девятьсот семьдесят четвертом.”

“Вау, это достижение. Поздравляю. Вы были руководителем операций все это время?”

“Нет, я прокладывал себе путь наверх. Я начинал уборщиком ”.

“Я хотел бы вернуть ваше внимание к тысяча девятьсот восемьдесят шестому году. Вы тогда там работали, верно?”

“Да, сэр. Тогда я был уборщиком ”.

“Хорошо, и помните ли вы конкретно дату шестнадцатого февраля того года?”

“Да, я понимаю”.

“Это было воскресенье”.

“Да, я помню”.

“Можете ли вы сказать суду, почему?”

“Это был день, когда я нашел тело маленькой девочки в мусорном баке на задворках "Эль Рей". Это был ужасный день ”.

Я проверил присяжных. Все взгляды были прикованы к моему свидетелю. Пока все идет хорошо.

“Я могу представить, что это был ужасный день, мистер Джонсон. Теперь, можете ли вы рассказать нам, что именно привело вас к обнаружению тела маленькой девочки?”

“Мы работали над проектом в театре. Мы укладывали новую гипсокартонную стену в женском туалете из-за протечки. Итак, я взял тачку, полную хлама, который мы демонтировали - старую стену, немного гниющего дерева и тому подобное, - и выкатил это, чтобы выбросить в мусорный контейнер. Я открыла крышку, и там была эта бедная маленькая девочка ”.

“Она была поверх мусора, который уже был в мусорном ведре?”

“Это верно”.

“Была ли она вообще покрыта каким-либо мусором или обломками?”

“Нет, сэр, вовсе нет”.

“Как будто тот, кто бросил ее туда, был в спешке и у него не было времени прикрыть ...”

“Протестую!”

Ройс вскочил на ноги. Я знал, что он будет возражать. Но я почти довел предложение целиком - и содержащееся в нем предложение - до присяжных.

“Мистер Халлер ведет свидетеля и просит сделать выводы, для которых у него не было бы опыта”, - сказал Ройс.

Я снял вопрос до того, как судья смог поддержать возражение. Не было никакого смысла в том, чтобы судья встал на сторону защиты перед присяжными.

“Мистер Джонсон, это был ваш первый поход к мусорному ведру в тот день?”

“Нет, сэр. Я бывал там два раза до этого ”.

“Перед поездкой, во время которой вы обнаружили тело, когда вы в последний раз были в мусорном баке?”

“Примерно за девяносто минут до этого”.

“В тот раз вы видели тело поверх мусора в мусорном ведре?”

“Нет, там не было никакого тела”.

“Значит, это должно было быть помещено в эту корзину за девяносто минут до того, как вы ее нашли, верно?”

“Да, это верно”.

“Хорошо, мистер Джонсон, если бы я мог привлечь ваше внимание к экрану”.

Зал суда был оборудован двумя большими мониторами с плоским экраном, установленными высоко на стене напротив ложи присяжных. Один экран был слегка повернут к галерее, чтобы наблюдатели из зала суда могли также видеть цифровые презентации. Мэгги управляла тем, что появлялось на экранах, с помощью программы PowerPoint на своем портативном компьютере. Она готовила презентацию в течение последних двух недель и выходных, пока мы готовили версию обвинения. Все старые фотографии из материалов дела были отсканированы и загружены в программу. Теперь она выставила первую фотовыставку судебного процесса. Снимок мусорного бака, в котором было найдено тело Мелиссы Лэнди.

“Похоже ли это на мусорное ведро, в котором вы нашли тело маленькой девочки, мистер Джонсон?”

“Вот и все”.

“Почему вы так уверены, сэр?”

“Адрес - пятьдесят пять пятнадцать - написан аэрозольной краской вот так сбоку. Я сделал это. Это и есть адрес. И я могу сказать, что это задняя часть El Rey. Я проработал там долгое время ”.

“Хорошо, и это то, что вы увидели, когда подняли крышку и заглянули внутрь?”

Мэгги перешла к следующей фотографии. В зале суда уже было тихо, но мне показалось, что наступила абсолютная тишина, когда на экранах появилась фотография тела Мелиссы Лэнди в мусорном ведре. В соответствии с существующими правилами доказывания, установленными недавним постановлением Девятого округа, я должен был найти способы представить присяжным старые улики и вещественные доказательства. Я не мог полагаться на протоколы расследования. Я должен был найти людей, которые были мостами в прошлое, и Джонсон был первым мостом.

Джонсон сначала не ответил на мой вопрос. Он просто смотрел, как и все остальные в зале суда. Затем, неожиданно, по его смуглой щеке скатилась слеза. Это было идеально. Если бы я был за столом защиты, я бы отнесся к этому с цинизмом. Но я знал, что ответ Джонсона был искренним, и именно поэтому я сделал его своим первым свидетелем.

“Это она”, - наконец сказал он. “Это то, что я видел”.

Я кивнул, когда Джонсон благословил себя.

“И что ты сделал, когда увидел ее?”

“Видите ли, тогда у нас не было сотовых телефонов. Поэтому я побежал обратно внутрь и позвонил девять-один-один по телефону со сцены ”.

“И полиция приехала быстро?”

“Они пришли очень быстро, как будто уже искали ее”.

“Еще один, последний вопрос, мистер Джонсон. Не могли бы вы увидеть тот мусорный бак с бульвара Уилшир?”

Джонсон решительно покачал головой.

“Нет, это было за театром, и вы могли увидеть это, только если бы вернулись туда и проехали по маленькому переулку”.

Я колебался здесь. Мне нужно было больше узнать от этого свидетеля. Информация, не представленная в первом испытании, но собранная Босхом в ходе повторного расследования. Это была информация, о которой Ройс мог и не знать. Я мог бы просто задать вопрос, который затянул бы разговор, или я мог бы бросить кости и посмотреть, открыла ли защита дверь для перекрестного допроса. Информация была бы одинаковой в любом случае, но она имела бы больший вес, если бы присяжные поверили, что защита пыталась ее скрыть.

“Спасибо вам, мистер Джонсон”, - наконец сказал я. “У меня больше нет вопросов”.

Свидетеля передали Ройсу, который подошел к кафедре, когда я сел.

“Всего несколько вопросов”, - сказал он. “Вы видели, кто выбросил тело жертвы в мусорное ведро?”

“Нет, я этого не делал”, - сказал Джонсон.

“Значит, когда вы позвонили девять-один-один, вы понятия не имели, кто это сделал, это верно?”

“Правильно”.

“До этого дня вы когда-либо видели обвиняемого раньше?”

“Нет, я так не думаю”.

“Спасибо тебе”.

И это было все. Ройс выполнил типичный обход свидетеля, который не представлял особой ценности для защиты. Джонсон не смог опознать убийцу, поэтому Ройс записал это. Но он должен был просто пропустить Джонсона. Спросив, видел ли Джонсон когда-либо Джессапа до убийства, он открыл дверь. Я встал, чтобы пройти через это.

“Перенаправление, мистер Холлер?” судья спросил.

“Коротко, ваша честь. Мистер Джонсон, в течение того периода, о котором мы говорим, вы часто работали по воскресеньям?”

“Нет, обычно это был мой выходной. Но если бы у нас были какие-то особые проекты, мне бы сказали прийти ”.

Ройс возразил на том основании, что я начал допрос, который выходил за рамки его перекрестного допроса. Я пообещал судье, что это было в пределах возможного и что это скоро станет очевидным. Она потакала мне и отклонила возражение. Я вернулся к мистеру Джонсону. Я надеялся, что Ройс будет возражать, потому что через несколько мгновений все будет выглядеть так, будто он пытался помешать мне добраться до информации, наносящей ущерб Джессапу.

“Вы упомянули, что мусорный бак, в котором вы нашли тело, находился в конце переулка. За театром ”Эль Рей" нет парковки?"

“Здесь есть парковка, но она не принадлежит театру "Эль Рей". У нас есть переулок, который дает нам доступ к задним дверям и мусорным бакам ”.

“Кому принадлежит парковка?”

“Компания, у которой есть участки по всему городу. Это называется Городской парк ”.

“Есть ли стена или забор, отделяющий эту парковку от переулка?”

Ройс снова встал.

“Ваша честь, это продолжается снова и снова, и это не имеет ничего общего с тем, о чем я спросил мистера Джонсона”.

“Ваша честь”, - сказал я. “Я доберусь до этого еще через два вопроса”.

“Вы можете отвечать, мистер Джонсон”, - сказал Брейтман.

“Там есть забор”, - сказал Джонсон.

“Итак,” - сказал я, “с переулка Эль Рей и расположения мусорного бака вы можете видеть прилегающую парковку, и любой человек на прилегающей парковке мог видеть мусорный бак, правильно?”

“Да”.

“И до того дня, когда вы обнаружили тело, была ли у вас возможность быть на работе в воскресенье и заметить, что парковка за театром используется?”

“Да, как и месяцем ранее, я пришел на работу, а сзади было много машин, и я видел, как эвакуаторы буксируют их”.

Я ничего не мог с собой поделать. Мне пришлось бросить взгляд на Ройса и Джессапа, чтобы посмотреть, ерзают ли они еще. Я собирался пустить первую кровь на испытании. Они думали, что Джонсон будет некритичным свидетелем, что означает, что он установит убийство и его местоположение и ничего больше.

Они были неправы.

“Вы поинтересовались, что происходит?” Я спросил.

“Да”, - сказал Джонсон. “Я спросил, что они делают, и один из водителей сказал, что они буксировали машины из района вниз по улице и держали их там, чтобы люди могли прийти, заплатить и забрать свои машины ”.

“Значит, он использовался как временная стоянка для хранения, вы это имеете в виду?”

“Да”.

“А вы знали, как называлась буксировочная компания?”

“Это было на грузовиках. Это называлось ”Буксировка трубкозуба".

“Ты сказал грузовики. Вы видели там больше одного грузовика?”

“Да, там было два или три грузовика, когда я их увидел”.

“Что вы сказали им после того, как вам сообщили, что они там делали?”

“Я сказал своему боссу, и он позвонил в Сити Парк, чтобы узнать, знают ли они об этом. Он подумал, что могут возникнуть проблемы со страховкой, особенно когда люди злятся из-за того, что их буксируют и все такое. И оказалось, что Трубкозуба там не должно было быть. Это не было санкционировано ”.

“Что случилось?”

“Им пришлось прекратить использовать участок, и мой босс сказал мне следить, если я работаю по выходным, чтобы посмотреть, продолжают ли они им пользоваться ”.

“Значит, они перестали пользоваться стоянкой за театром?”

“Это верно”.

“И это была та самая стоянка, с которой вы могли видеть мусорное ведро, в котором позже нашли тело Мелиссы Лэнди?”

“Да, сэр”.

“Когда мистер Ройс спросил вас, видели ли вы когда-либо обвиняемого до дня убийства, вы ответили, что так не думаете, верно?”

“Правильно”.

“Ты так не думаешь? Почему ты не уверен?”

“Потому что я думаю, что он мог бы быть одним из водителей Aardvark, которых я видел на этой стоянке. Так что я не могу быть уверен, что не видел его раньше ”.

“Благодарю вас, мистер Джонсон. У меня больше нет вопросов ”.

Двадцать шесть

Понедельник, 5 апреля, 10:20 утра.

Впервые с тех пор, как его привлекли к делу, Босх почувствовал, что Мелисса Лэнди находится в надежных руках. Он только что наблюдал, как Микки Халлер набрал первые очки в испытании. Он взял маленький кусочек головоломки, которую придумал Босх, и использовал его, чтобы нанести первый удар. Это ни в коем случае не был нокаут, но он надежно подключился. Это был первый шаг на пути доказательства знакомства Джейсона Джессапа с парковкой и мусорным баком за театром "Эль Рей". Перед окончанием судебного разбирательства присяжным была бы разъяснена его важность. Но что было еще более важным для Босха в тот момент, так это то, как Халлер использовал информацию, предоставленную Харри. Он повесил это на защиту, обставил все так, как будто это была их попытка запутать факты дела, которая вытянула информацию. Это был плавный ход, и он значительно укрепил доверие Босха к Халлеру как прокурору.

Он встретил Джонсона у выхода и проводил его из зала суда в коридор, где пожал ему руку.

“Вы действительно хорошо поработали там, мистер Джонсон. Мы не знаем, как вас отблагодарить ”.

“Ты уже сделал это. Осуждение этого человека за убийство той маленькой девочки ”.

“Ну, мы еще не совсем достигли цели, но таков план. За исключением того, что большинство людей, которые читают газету, думают, что мы преследуем невиновного человека ”.

“Нет, вы взяли правильного человека. Я могу сказать ”.

Босх кивнул и почувствовал себя неловко.

“Будьте осторожны, мистер Джонсон”.

“Детектив, ваша музыка - джаз, верно?”

Босх уже повернулся, чтобы вернуться в зал суда. Теперь он снова посмотрел на Джонсона.

“Откуда ты это знаешь?”

“Просто предположение. У нас есть джазовые номера, которые проходят. Новоорлеанский джаз. Если тебе когда-нибудь понадобятся билеты на шоу в ”Эль Рей", найди меня ".

“Да, я сделаю это. Спасибо.”

Босх толкнул двери, ведущие обратно в зал суда. Он улыбался, думая о догадке Джонсона о его музыке. Если он был прав насчет этого, то, возможно, он был бы прав и насчет того, что присяжные признали Джессапа виновным. Двигаясь по проходу, он услышал, как судья говорит Халлеру вызвать следующего свидетеля.

“Штат вызывает Реджину Лэнди”.

Босх знал, что попал в точку. Эта часть была поставлена судьей неделей ранее, несмотря на возражения защиты. Реджина Лэнди не могла давать показания, потому что была мертва, но она давала показания на первом судебном процессе, и судья постановил, что ее показания могут быть зачитаны нынешним присяжным.

Теперь Брейтман повернулся к присяжным, чтобы дать объяснение, не раскрывая никаких намеков на то, что был более ранний судебный процесс.

“Дамы и господа, штат вызвал свидетеля, который больше не может давать показания. Однако ранее она дала показания под присягой, которые мы зачитаем вам сегодня. Вы не должны рассматривать, почему этот свидетель не может давать показания или откуда эти предыдущие показания под присягой. Ваша забота - это само свидетельство. Я должен добавить, что я решил разрешить это, несмотря на возражения защиты. Конституция США гласит, что обвиняемый имеет право допрашивать своих обвинителей. Однако, как вы увидите, этот свидетель действительно был допрошен адвокатом, который ранее представлял мистера Джессапа ”.

Она повернулась обратно к корту.

“Вы можете продолжать, мистер Холлер”.

Халлер вызвал Босха для дачи показаний. Он был приведен к присяге, а затем занял место, установив микрофон в нужное положение. Он открыл синюю папку, которую носил с собой, и Халлер начал.

“Детектив Босх, не могли бы вы немного рассказать нам о своем опыте работы в правоохранительных органах?”

Босх повернулся к скамье присяжных и, отвечая, обвел глазами лица присяжных заседателей. Он не исключил альтернативных кандидатов.

“Я был офицером, приведенным к присяге, в течение тридцати шести лет. Я провел более двадцати пяти из этих лет, работая в отделе убийств. За это время я был ведущим следователем в более чем двухстах расследованиях убийств ”.

“И вы являетесь ведущим следователем по этому делу?”

“Да, сейчас я такой. Однако я не принимал участия в первоначальном расследовании. Я занялся этим делом в феврале этого года.”

“Спасибо вам, детектив. Мы поговорим о вашем расследовании позже в ходе судебного разбирательства. Готовы ли вы зачитать показания Регины Лэнди под присягой, данные седьмого октября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года?”

“Я есть”.

“Хорошо, я прочитаю вопросы, которые были заданы в то время заместителем окружного прокурора Гэри Линцем и адвокатом защиты Чарльзом Барнардом, а вы прочтете ответы свидетеля. Мы начнем с непосредственного осмотра мистером Линцем ”.

Халлер сделал паузу и изучил лежащую перед ним расшифровку. Босх подумал, не возникнет ли у кого-нибудь путаницы из-за того, что он прочитает ответы женщины. Принимая решение разрешить свидетельские показания неделей ранее, судья запретил любые ссылки на эмоции, описанные как проявленные Региной Лэнди. Босх знал из стенограммы, что она плакала на протяжении всех своих показаний. Но он не смог бы сообщить об этом присутствующим присяжным.

“Поехали”, - сказал Халлер. “ ‘Миссис Лэнди, не могли бы вы, пожалуйста, описать ваши отношения с жертвой, Мелиссой Лэнди”.

“Я ее мать”, - прочитал Босх. “ ‘Она была моей дочерью… пока ее не забрали у меня”.

Двадцать семь

Понедельник, 5 апреля, 13:45.

Зачитывание показаний Регины Лэнди на первом судебном процессе заняло у нас вплоть до обеда. Показания были необходимы, чтобы установить, кем была жертва и кто ее опознал. Но без присущих родительским свидетельствам эмоций чтение Босхом носило в основном процедурный характер, и если первый свидетель того дня вселял надежду, то второй свидетель был настолько разочаровывающим, насколько это вообще возможно для голоса из могилы. Я предположил, что прочтение Босхом слов Регины Лэнди сбило присяжных с толку, поскольку им не было предоставлено никакого объяснения ее отсутствия на процессе над предполагаемым убийцей ее дочери.

Команда обвинения пообедала в "Даффи", который находился достаточно близко к ЦКБ, чтобы это было удобно, но достаточно далеко, чтобы нам не пришлось беспокоиться о том, что присяжные найдут то же самое место, чтобы поесть. Никто не был в восторге от начала судебного разбирательства, но этого следовало ожидать. Я планировал представить доказательства, подобные раскрытию "Шехерезады", симфонической сюиты, которая начинается медленно и тихо и переходит во всеобъемлющее крещендо звука, музыки и эмоций.

Первый день был посвящен доказательству фактов. Мне пришлось подвести тело вперед. Я должен был установить, что была жертва, что ее забрали из ее дома, а позже нашли мертвой, и что она была убита. Я сопоставил два из этих фактов с первыми свидетелями, и теперь дневной свидетель, судебно-медицинский эксперт, завершит доказательство. Тогда аргументы обвинения сместились бы в сторону обвиняемого и доказательств, которые связывают его с преступлением. Это было бы тогда, когда мое дело действительно ожило бы.

С обеда вернулись только мы с Босхом. Мэгги отправилась в отель "Чекерс", чтобы провести день с нашей главной свидетельницей, Сарой Энн Глисон. Босх отправился в Вашингтон в субботу и прилетел с ней в воскресенье утром. Она не должна была давать показания до утра среды, но я хотел, чтобы она была рядом, и я хотел, чтобы Мэгги провела как можно больше времени, готовя ее к участию в судебном процессе. Мэгги уже дважды приезжала в Вашингтон, чтобы провести с ней время, но я верил, что любое время, которое они могли бы провести вместе, продолжало бы способствовать той связи, которую я хотел, чтобы они имели, и которую видели присяжные.

Мэгги покинула нас неохотно. Она была обеспокоена тем, что я могу совершить ошибку в суде, если она не будет присматривать за мной в качестве моего секунданта. Я заверил ее, что могу справиться с непосредственным осмотром судмедэкспертом и позвоню ей, если у меня возникнут проблемы. Я и не подозревал, насколько важными окажутся показания этого свидетеля.

Дневное заседание началось с опозданием, пока мы десять минут ждали присяжного, который не вернулся с обеда вовремя. Как только коллегия была собрана и вернулась в суд, судья Брейтман снова прочитал присяжным лекцию о своевременности и приказал им питаться всем вместе до конца процесса. Она также приказала помощнику шерифа в зале суда сопроводить их на обед. Таким образом, никто не выбился бы из стаи и никто не опоздал бы.

Закончив с делами на ланч, судья грубо приказал мне вызвать моего следующего свидетеля. Я кивнул Босху, и он направился в комнату для свидетелей, чтобы забрать Дэвида Айзенбаха.

Судья терял терпение, пока мы ждали, но Айзенбаху потребовалось на несколько минут больше, чем большинству свидетелей, чтобы пройти в зал суда и занять свидетельское место. Айзенбаху было семьдесят девять лет, и он ходил с тростью. Он также нес подушку с ручкой на ней, как будто собирался на футбольный матч Американского университета в Колизее. После приведения к присяге он положил подушку на твердое дерево стула для свидетелей, а затем сел.

“Доктор Айзенбах, ” начал я, - можете ли вы рассказать присяжным, чем вы зарабатываете на жизнь?”

“В настоящее время я нахожусь на полувыставке и получаю доход от работы консультантом по вскрытию. Оружие по найму, как вы, юристы, любите это называть. Я зарабатываю на жизнь проведением вскрытий, а затем рассказываю адвокатам и присяжным, что судмедэксперт сделал правильно, а что нет ”.

“А чем вы занимались до того, как вышли на пенсию наполовину?”

“Я был помощником судмедэксперта в округе Лос-Анджелес. Проработал на этой работе тридцать лет”.

“Таким образом, вы проводили вскрытия?”

“Да, сэр, я так и сделал. За тридцать лет я провел более двадцати тысяч вскрытий. Это много мертвых людей ”.

“Это много, доктор Айзенбах. Ты помнишь их все?”

“Конечно, нет. Я помню, как горсть упала мне на макушку. Остальные из них мне понадобились бы мои заметки, чтобы запомнить ”.

Получив разрешение судьи, я подошел к свидетельскому месту и положил на стол документ на сорока страницах.

“Я обращаю ваше внимание на документ, который я положил перед вами. Вы можете это идентифицировать?”

“Да, это протокол вскрытия, датированный восемнадцатым февраля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Покойная указана как Мелисса Тереза Лэнди. На нем также стоит мое имя. Это один из моих ”.

“То есть вы проводили вскрытие?”

“Да, это то, что я сказал”.

Я последовал за этим с серией вопросов, которые устанавливали процедуры вскрытия и общее состояние здоровья жертвы до смерти. Ройс несколько раз возражал против того, что он называл наводящими вопросами. Судья поддержал некоторые из них, но дело было не в этом. Ройс избрал тактику, пытаясь выбить меня из ритма, постоянно прерывая, независимо от того, были ли такие прерывания обоснованными или нет.

Работая над этими перерывами, Айзенбах смог засвидетельствовать, что Мелисса Лэнди была в полном здравии до момента своей насильственной смерти. Он сказал, что она не подвергалась сексуальному нападению каким-либо определяемым образом. Он сказал, что не было никаких признаков предшествующей сексуальной активности - она была девственницей. Он сказал, что причиной ее смерти было удушение. Он сказал, что следы раздробленных костей на ее шее и горле указывают на то, что она была задушена с помощью мощной силы - единственной мужской руки.

Используя лазерную указку для обозначения мест на фотографиях тела, сделанных при вскрытии, Айзенбах идентифицировал синяк на шее жертвы, который указывал на удушающий захват одной рукой. Лазерным прицелом он очертил отметину большого пальца на правой стороне шеи девушки и более крупную отметину из четырех пальцев на левой стороне.

“Доктор, вы определили, какой рукой убийца душил жертву до смерти?”

“Да, было довольно просто определить, что убийца использовал правую руку, чтобы задушить эту девушку до смерти”.

“Только одной рукой?”

“Это верно”.

“Было ли какое-либо определение того, как это было сделано? Была ли девушка отстранена, когда ее душили?”

“Нет, повреждения, особенно раздробленные кости, указывают на то, что убийца положил руку ей на шею и прижал ее к поверхности, которая оказывала сопротивление”.

“Могло ли это быть сиденье транспортного средства?”

“Да”.

“Как насчет мужской ноги?”

Ройс возразил, сказав, что вопрос требует чистой воды спекуляций. Судья согласился и сказал мне двигаться дальше.

“Доктор, вы упомянули двадцать тысяч вскрытий. Я предполагаю, что многие из этих убийств были связаны с удушением. Было ли необычным столкнуться со случаем, когда для удушения жертвы до смерти использовалась только одна рука?”

Ройс снова возразил, на этот раз сказав, что вопрос требует ответа за пределами компетенции свидетеля. Но судья пошел моим путем.

“Этот человек провел двадцать тысяч вскрытий”, - сказала она. “Я склонен думать, что это дает ему большой опыт. Я собираюсь разрешить вопрос.”

“Вы можете ответить, доктор”, - сказал я. “Было ли это необычным?”

“Не обязательно. Многие убийства происходят во время борьбы и при других обстоятельствах. Я видел это раньше. Если одна рука занята другим образом, другой должно быть достаточно. Мы говорим о двенадцатилетней девочке, которая весила девяносто один фунт. Ее можно было усмирить одной рукой, если бы убийце понадобилась левая рука для чего-то другого.”

“Подпадает ли вождение транспортного средства под эту категорию?”

“Протестую”, - сказал Ройс. “Тот же аргумент”.

“И решение то же самое”, - сказал Брейтман. “Вы можете отвечать, доктор”.

“Да”, - сказал Айзенбах. “Если одна рука использовалась для поддержания контроля над транспортным средством, другая рука могла быть использована для удушения жертвы. Это одна из возможностей ”.

В этот момент я полагал, что получил от Айзенбаха все, что можно было получить. Я закончил непосредственный допрос и передал свидетеля Ройсу. К сожалению для меня, Айзенбах был свидетелем, у которого было что-то для всех. И Ройс пошел за этим.

“Одна возможность’, так вы это назвали, доктор Айзенбах?”

“Прошу прощения?”

“Вы сказали, что сценарий, описанный мистером Халлером - одна рука на руле, другая на шее - был одной из возможностей. Это правильно?”

“Да, это возможно”.

“Но тебя там не было, поэтому ты не можешь знать наверняка. Не так ли, доктор?”

“Да, это верно”.

“Ты сказал об одной возможности. Каковы некоторые другие возможности?”

“Что ж… Я бы не знал. Я отвечал на вопрос прокурора ”.

“Как насчет сигареты?”

“Что?” - спросил я.

“Мог ли убийца держать сигарету в левой руке, когда душил девушку правой?”

“Да, я полагаю, что так. Да.”

“А как насчет его пениса?”

“Его...”

“Его пенис, доктор. Мог ли убийца задушить эту девушку правой рукой, удерживая свой пенис левой?”

“Мне пришлось бы... Да, это тоже возможно”.

“Он мог мастурбировать одной рукой, в то время как другой душил ее, верно, доктор?”

“Возможно все, но в отчете о вскрытии нет никаких указаний, подтверждающих это”.

“А как насчет того, чего нет в файле, доктор?”

“Я ни о чем не осведомлен”.

“Это то, что вы имели в виду, говоря о том, чтобы быть наемным убийцей, доктор? Вы принимаете сторону обвинения, независимо от того, каковы факты?”

“Я не всегда работаю на прокуроров”.

“Я рад за тебя”.

Я встал.

“Ваша честь, он пристает к свидетелю с ...”

“Мистер Ройс”, - сказал судья. “Пожалуйста, ведите себя вежливо. И в точку”.

“Да, ваша честь. Доктор, из двадцати тысяч вскрытий, которые вы провели, сколько из них было проведено жертвам насилия на сексуальной почве?”

Айзенбах посмотрел на меня через пол, но я ничего не мог для него сделать. Босх занял место Мэгги за столом обвинения. Он наклонился ко мне и прошептал.

“Что он делает? Пытаешься доказать нашу правоту?”

Я поднял руку, чтобы меня не отвлекали от перепалки между Ройсом и Айзенбахом.

“Нет, он излагает их аргументы”, - прошептала я в ответ.

Айзенбах все еще не ответил.

“Доктор, ” сказал судья, - пожалуйста, ответьте на вопрос”.

“У меня нет подсчета, но многие из них были преступлениями на сексуальной почве”.

“Был ли этот один?”

“Основываясь на результатах вскрытия, я не мог сделать такого вывода. Но всякий раз, когда у вас есть маленький ребенок, особенно женского пола, и происходит похищение незнакомцем, тогда вы почти всегда ...

“Попытайтесь отбросить ответ как безответный”, - сказал Ройс, прерывая свидетеля. “Свидетель предполагает факты, которых нет в доказательствах”.

Судья рассмотрел возражение. Я встал, готовый ответить, но ничего не сказал.

“Доктор, пожалуйста, отвечайте только на тот вопрос, который вам задают”, - сказал судья.

“Я думал, что был”, - сказал Айзенбах.

“Тогда позвольте мне быть более конкретным”, - сказал Ройс. “Вы не обнаружили признаков сексуального насилия на теле Мелиссы Лэнди, это верно, доктор?”

“Это верно”.

“А как насчет следов на одежде жертвы?”

“Тело находится в моей юрисдикции. Одежда проанализирована криминалистами.”

“Конечно”.

Ройс поколебался и опустил взгляд на свои записи. Я мог сказать, что он пытался решить, как далеко зайти в чем-то. Это был случай “пока все хорошо - рискую ли я идти дальше?”

Наконец, он решился.

“Итак, доктор, минуту назад, когда я возражал против вашего ответа, вы назвали это похищением незнакомцем. Какие данные вскрытия подтверждают это утверждение?”

Айзенбах надолго задумался и даже опустил взгляд на лежащий перед ним отчет о вскрытии.

“Доктор?”

“Э-э, я не помню ничего из результатов вскрытия, что подтверждало бы это”.

“На самом деле, вскрытие подтверждает совершенно противоположный вывод, не так ли?”

Айзенбах выглядел искренне смущенным.

“Я не уверен, что ты имеешь в виду”.

“Могу я обратить ваше внимание на восьмую страницу протокола вскрытия? Предварительный осмотр тела.”

Ройс подождал мгновение, пока Айзенбах не перевернул страницу. Я сделал то же самое, но в этом не было необходимости. Я знал, к чему клонит Ройс, и не мог его остановить. Мне просто нужно было быть готовым возразить в нужный момент.

“Доктор, в отчете говорится, что соскобы с ногтей жертвы дали отрицательный результат на кровь и ткани. Ты видишь это на восьмой странице?”

“Да, я поцарапал ее ногти, но они были чистыми”.

“Это указывает на то, что она не поцарапала своего нападавшего, своего убийцу. Правильно?”

“Это было бы указанием, да”.

“И это также указывало бы на то, что она знала о своей атаке ...”

“Протестую!”

Я был на ногах, но недостаточно быстр. Ройс изложил свое предложение присяжным.

“Предполагает факты, не являющиеся доказательствами”, - сказал я. “Ваша честь, адвокат защиты явно пытается посеять в присяжных семена, которых не существует”.

“Поддерживаю. Мистер Ройс, предупреждение”.

“Да, ваша честь. У защиты больше нет вопросов к этому свидетелю обвинения ”.

Двадцать восемь

Понедельник, 5 апреля, 16:45 вечера.

Босх постучал в дверь комнаты 804 и посмотрел прямо в глазок. Дверь быстро открыла Макферсон, которая посмотрела на часы и отступила, чтобы пропустить его внутрь.

“Почему ты не в суде с Микки?” - спросила она.

Вошел Босх. Номер был люксом с приличным видом на Гранд-авеню и заднюю часть Билтмора. Там были диван и два кресла, одно из них занимала Сара Энн Глисон. Босх кивнул в знак приветствия.

“Потому что я ему там не нужен. Я нужен здесь ”.

“Что происходит?”

“Ройс указал рукой на доводы защиты. Мне нужно поговорить об этом с Сарой ”.

Он направился к дивану, но Макферсон положила руку ему на плечо и остановила его.

“Подожди минутку. Прежде чем ты поговоришь с Сарой, поговори со мной. Что происходит?”

Босх кивнул. Она была права. Он огляделся, но в номере не было места для приватной беседы.

“Давай прогуляемся”.

Макферсон подошел к журнальному столику и взял карточку-ключ.

“Мы скоро вернемся, Сара. Тебе что-нибудь нужно?”

“Нет, я в порядке. Я буду здесь ”.

Она подняла блокнот для рисования. Это составило бы ей компанию.

Босх и Макферсон вышли из комнаты и спустились на лифте в вестибюль. Там был бар, переполненный выпивохами перед "счастливым часом", но они нашли уединенное место в зоне отдыха у входной двери.

“Хорошо, как Ройс раскрыл свои карты?” - Спросил Макферсон.

“Когда он проводил перекрестный допрос Айзенбах, он отклонил вопрос Микки о том, что убийца использовал только правую руку, чтобы задушить ее”.

“Верно, пока он был за рулем. Он запаниковал, когда услышал вызов по полицейскому радио, и убил ее ”.

“Верно, это версия обвинения. Что ж, Ройс уже выдвигает теорию защиты. На перекрестке он спросил, возможно ли, что убийца душил ее одной рукой, в то время как другой мастурбировал.”

Она молчала, пока подсчитывала это.

“Это старая теория обвинения”, - сказала она. “Из первого судебного разбирательства. Что это было убийство при совершении полового акта. Мы с Микки вроде как решили, что, как только Ройс получит все материалы для расследования и узнает, что ДНК принадлежит отчиму, защита будет действовать таким образом. Они подставляют отчима как подставного человека. Они скажут, что он убил ее, и ДНК докажет это ”.

Макферсон сложила руки на груди, продолжая обдумывать это.

“Это хорошо, но в этом есть две неправильные вещи. Сара и волосы - улика. Итак, мы что-то упускаем. У Ройса должно быть что-то или кто-то, кто дискредитирует личность Сары ”.

“Вот почему я здесь. Я принес список свидетелей Ройса. Эти люди играли со мной в прятки, и я не переиграл их всех. Сара должна взглянуть на этот список и сказать мне, на каком из них мне нужно сосредоточиться ”.

“Как, черт возьми, она узнает?”

“Она должна. Это ее люди. Парни, мужья, коллеги-обманщики. У всех них есть записи. Это люди, с которыми она тусовалась до того, как стала натуралом. Каждый адрес является последним известным и бесполезным. Ройс, должно быть, прячет их ”.

Макферсон кивнул.

“Вот почему они называют его Умным Клайвом. Ладно, давай поговорим с ней. Позволь мне сначала попробовать, хорошо?”

Она встала.

“Подождите минутку”, - сказал Босх.

Она посмотрела на него.

“Что это?” - спросил я.

“Что, если теория защиты верна?”

“Ты что, издеваешься надо мной?”

Он не ответил, и она не стала долго ждать. Она направилась обратно к лифту. Он встал и последовал за ней.

Они вернулись в комнату. Босх заметил, что Глисон нарисовала тюльпан в своем блокноте, пока их не было. Он сел на диван напротив нее, а Макферсон занял стул прямо рядом с ней.

“Сара”, - сказал Макферсон. “Нам нужно поговорить. Мы думаем, что кто-то, кого вы знали в те потерянные годы, о которых мы говорили, попытается помочь защите. Нам нужно выяснить, кто это и что они собираются сказать ”.

“Я не понимаю”, - сказала Сара. “Но мне было тринадцать лет, когда это случилось с нами. Какая разница, за кем охотились мои друзья?”

“Это важно, потому что они могут свидетельствовать о вещах, которые вы могли бы совершить. Или сказал.”

“Какие вещи?”

Макферсон покачала головой.

“Вот что так расстраивает. Мы действительно не знаем. Мы знаем только, что сегодня в суде защита ясно дала понять, что они собираются попытаться возложить вину за смерть вашей сестры на вашего отчима ”.

Сара подняла руки, как будто отражая удар.

“Это безумие. Я был там. Я видел, как тот мужчина взял ее!”

“Мы знаем это, Сара. Но это вопрос того, что доводится до сведения присяжных и во что и кого верят присяжные. Теперь у детектива Босха есть список свидетелей защиты. Я хочу, чтобы вы взглянули на это и сказали нам, что для вас означают названия ”.

Босх достал список из своего портфеля. Он передал его Макферсону, который передал его Саре.

“Извините, все эти заметки - это то, что я добавил, - сказал Босх, - когда пытался их разыскать. Просто взгляните на названия ”.

Босх наблюдал, как ее губы слегка шевелятся, когда она начала читать. Затем они перестали двигаться, и она просто уставилась на бумагу. Он увидел слезы в ее глазах.

“Сара?” - подсказал Макферсон.

“Эти люди”, - сказал Глисон шепотом. “Я думал, что больше никогда их не увижу”.

“Возможно, вы никогда их больше не увидите”, - сказал Макферсон. “Только потому, что они есть в этом списке, это не значит, что они будут вызваны. Они вытаскивают имена из записей и загружают список, чтобы запутать нас, Сара. Это называется складирование сена. Они скрывают настоящих свидетелей, и наш следователь - детектив Босх - тратит свое время, проверяя не тех людей. Но там должно быть хотя бы одно имя, которое имеет значение. Кто это, Сара? Помоги нам”.

Она уставилась на список, не отвечая.

“Кто-то, кто сможет сказать, что вы двое были близки. С кем ты проводил время и кому рассказывал секреты.”

“Я думал, муж не может свидетельствовать против жены”.

“Одного из супругов нельзя заставить свидетельствовать против другого. Но о чем ты говоришь, Сара?”

“Вот этот”.

Она указала на имя в списке. Босх наклонился, чтобы прочитать это. Эдвард Роман. Босх проследил за ним до закрытого реабилитационного центра в Северном Голливуде, где Сара провела девять месяцев после своего последнего заключения. Единственное, о чем Босх догадался, так это о том, что у них был контакт во время групповой терапии. Последним известным адресом, предоставленным Ройсом, был мотель в Ван-Найсе, но Роман давно уехал оттуда. Босх не продвинулся дальше и отклонил название как часть стога сена Ройса.

“Римлянин”, - сказал он. “Вы были с ним на реабилитации, верно?”

“Да”, - сказал Глисон. “Потом мы поженились”.

“Когда?” Сказал Макферсон. “У нас нет записей об этом браке”.

“После того, как мы вышли. Он знал одного священника. Мы поженились на пляже. Но это продолжалось не очень долго ”.

“Вы развелись?” - Спросил Макферсон.

“Нет… Меня это никогда особо не волновало. Затем, когда я вышел на прямую, я просто не хотел возвращаться туда. Это была одна из тех вещей, которые вы блокируете. Как будто этого не было ”.

Макферсон посмотрел на Босха.

“Возможно, это не был законный брак”, - сказал он. “В отчетах округа ничего нет”.

“Не имеет значения, был ли это законный брак или нет”, - сказала она. “Он, очевидно, добровольный свидетель, поэтому он может свидетельствовать против нее. Важно то, каким будет его свидетельство. Что он собирается сказать, Сара?”

Сара медленно покачала головой.

“Я не знаю”.

“Ну, что ты рассказала ему о своей сестре и отчиме?”

“Я не знаю. Те годы… Я с трудом могу вспомнить что-либо из того времени ”.

Наступило молчание, а затем Макферсон попросил Сару взглянуть на остальные имена в списке. Она сделала и покачала головой.

“Я не знаю, кто некоторые из этих людей. Некоторых людей в жизни я знал просто по названиям улиц ”.

“Но Эдварда Романа ты знаешь?”

“Да. Мы были вместе ”.

“Как долго?”

Глисон смущенно покачала головой.

“Недолго. В реабилитационном центре мы думали, что созданы друг для друга. Как только мы вышли, это не сработало. Это продолжалось, может быть, три месяца. Меня снова арестовали, а когда я вышел из тюрьмы, его уже не было ”.

“Возможно ли, что это не был законный брак?”

Глисон на мгновение задумался и нерешительно пожал плечами.

“Я думаю, все возможно”.

“Хорошо, Сара, я собираюсь снова выйти с детективом Босхом на несколько минут. Я хочу, чтобы вы подумали об Эдварде Романе. Все, что вы сможете вспомнить, будет полезно. Я скоро вернусь ”.

Макферсон взял у нее список свидетелей и вернул его Босху. Они вышли из комнаты, но сделали всего несколько шагов по коридору, прежде чем остановиться и заговорить шепотом.

“Я думаю, тебе лучше найти его”, - сказала она.

“Это не будет иметь значения”, - сказал Босх. “Если он главный свидетель Ройса, он не будет со мной разговаривать”.

“Тогда выясни о нем все, что сможешь. Поэтому, когда придет время, мы сможем уничтожить его ”.

“Понял”.

Босх повернулся и направился по коридору к лифтам. Макферсон крикнул ему вслед. Он остановился и оглянулся.

“Ты это имел в виду?” - Спросил Макферсон.

“Что это значит?”

“То, что ты сказал внизу, в вестибюле. То, о чем ты спрашивал. Ты думаешь, двадцать четыре года назад она все это выдумала?”

Босх долго смотрел на нее, затем пожал плечами.

“Я не знаю”.

“Ну, а как насчет волос в грузовике? Разве это не связывает ее историю с чем-то другим?”

Босх поднял пустую руку.

“Это косвенные улики. И меня там не было, когда они это нашли ”.

“Что это должно означать?”

“Это значит, что иногда что-то случается, когда жертвой становится ребенок. И что меня там не было, когда они это нашли ”.

“Парень, может быть, тебе стоит работать на защиту”.

Босх опустил руку вдоль бока.

“Я уверен, что они уже подумали обо всем этом”.

Он повернулся обратно к лифтам и направился по коридору.

Двадцать девять

Вторник, 6 апреля, 9:00 утра.

Иногда колеса правосудия вращаются плавно. Второй день судебного разбирательства начался точно по расписанию. Присяжные в полном составе находились в ложе, судья был на скамье подсудимых, а Джейсон Джессап и его адвокат сидели за столом защиты. Я встал и вызвал своего первого свидетеля за тот, как я надеялся, продуктивный день для обвинения. У Гарри Босха даже был готовый Иззи Гордон в зале суда. Через пять минут после назначенного часа она была приведена к присяге и заняла свое место. Она была маленькой женщиной в очках в черной оправе, которые увеличивали ее глаза. В моих записях говорилось, что ей было пятьдесят лет, но выглядела она старше.

“Мисс Гордон, не могли бы вы рассказать присяжным, чем вы зарабатываете на жизнь?”

“Да. Я судебно-медицинский техник и инспектор на месте преступления Департамента полиции Лос-Анджелеса. Я работаю в отделе судебной экспертизы с тысяча девятьсот восемьдесят шестого года.”

“Были ли вы так же заняты шестнадцатого февраля того года?”

“Да, я был. Это был мой первый рабочий день ”.

“И каким было ваше задание в тот день?”

“Моей работой было учиться. Меня назначили надзирателем на месте преступления, и я должен был пройти обучение без отрыва от производства ”.

Иззи Гордон был важной находкой для обвинения. Два техника и супервайзер работали на трех отдельных местах преступления, связанных с делом Мелиссы Лэнди - в доме на Виндзор, в мусорном баке за "Эль Рей" и на эвакуаторе, которым управлял Джессап. Гордону было поручено находиться рядом с надзирателем, и поэтому он присутствовал на всех трех местах преступления. Супервайзер был давно мертв, а другие техники были на пенсии и не могли дать показания обо всех трех местах. Обнаружение Гордона позволило мне упростить представление улик с места преступления.

“Кто был тем руководителем?”

“Это был Арт Донован”.

“И вы разговаривали с ним в тот день?”

“Да, мы это сделали. Похищение, которое превратилось в убийство. В тот день мы закончили тем, что переходили от сцены к сцене, от сцены к сцене. Три взаимосвязанных местоположения.”

“Хорошо, давайте рассмотрим эти сцены по очереди”.

В течение следующих девяноста минут я рассказывал Гордон о ее воскресной экскурсии по местам преступлений 16 февраля 1986 года. Используя ее как проводника, я мог бы доставлять фотографии с места преступления, видео и отчеты о доказательствах. Ройс продолжил свою тактику возражений по желанию в попытке предотвратить беспрепятственный поток информации к присяжным. Но он не набрал ни одного очка и вывел судью из себя. Я мог сказать, и поэтому я не жаловался. Я хотел, чтобы это раздражение затянулось. Это может пригодиться позже.

Показания Гордон были довольно будничными, поскольку сначала она рассказала о безуспешных попытках найти отпечатки обуви и другие улики на лужайке перед домом Лэнди. Все стало еще драматичнее, когда она вспомнила, что ее срочно вызвали на новое место преступления - мусорный бак за "Эль Рей".

“Нас вызвали, когда обнаружили тело. Это обсуждалось шепотом, потому что семья была там, в доме, и мы не хотели расстраивать их, пока не будет подтверждено, что там было тело и что это была маленькая девочка ”.

“Вы с Донованом ходили в театр ”Эль Рей"?"

“Да, вместе с детективом Клостером. Мы встретили там помощника судмедэксперта. Теперь у нас произошло убийство, так что были вызваны еще специалисты ”.

Часть показаний Гордона, посвященная Эль Рей, была для меня в значительной степени возможностью показать больше видеоматериалов и фотографий жертвы на экранах над головой. По крайней мере, я хотел, чтобы каждый присяжный в ложе был возмущен тем, что они увидели. Я хотел разжечь огонь одного из основных инстинктов. Месть.

Я рассчитывал, что Ройс возразит, и он возразил, но к тому времени он исчерпал свой прием у судьи, и его аргумент о том, что изображения были графичными и в совокупности чрезмерными, остался без внимания. Им было позволено.

Наконец, Иззи Гордон привела нас на последнее место преступления - эвакуатор - и она описала, как заметила три длинных волоска, застрявших в трещине, которая расколола сиденье скамейки, и показала их Доновану для сбора.

“Что случилось с этими волосами?” Я спросил.

“Они были индивидуально упакованы и помечены, а затем доставлены в Отдел научных исследований для сравнения и анализа”.

Показания Гордона были гладкими и эффективными. Когда я передал ее защите, Ройс сделал все, что мог. Он не стал нападать на сбор доказательств, а просто попытался еще раз закрепиться в теории защиты. При этом он пропустил первые два места преступления и нацелился на эвакуатор.

“Мисс Гордон, когда вы добрались до буксировочной станции "Трубкозуб", там уже были полицейские?”

“Да, конечно”.

“Сколько?”

“Я не считал, но их было несколько”.

“А как насчет детективов?”

“Да, были детективы, проводившие обыск всего предприятия на основании ордера на обыск”.

“И этих детективов вы видели ранее на предыдущих местах преступлений?”

“Я так думаю, да. Я бы предположил, что да, но я не помню конкретно.”

“Но ты, кажется, помнишь другие конкретные вещи. Почему вы не помните, с какими детективами вы работали?”

“Над этим делом работало несколько человек. Детектив Клостер был ведущим следователем, но он имел дело с тремя разными местами, а также с девушкой, которая была свидетелем. Я не помню, был ли он на буксирной станции, когда я впервые приехал, но в какой-то момент он был там. Я думаю, что если вы обратитесь к журналам посещаемости места преступления, вы сможете определить, кто был на каком месте преступления и когда.”

“Ах, тогда мы сделаем именно это”.

Ройс подошел к свидетельскому месту и дал Гордону три документа и карандаш. Затем он вернулся к кафедре.

“Что это за три документа, мисс Гордон?”

“Это протоколы посещений места преступления”.

“И из каких сцен они взяты?”

“Те трое, над которыми я работал в связи с делом Лэнди”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, уделить минутку изучению этих журналов и карандашом, который я вам дал, обвести любое имя, которое появляется во всех трех списках”.

Гордону потребовалось меньше минуты, чтобы выполнить задачу.

“Закончили?” - Спросил Ройс.

“Да, здесь четыре имени”.

“Можете ли вы рассказать нам?”

“Да, я и мой начальник Арт Донован, а затем детектив Клостер и его напарник Чед Штайнер”.

“Вы были единственными четырьмя, кто был на всех трех местах преступления в тот день, верно?”

“Это верно”.

Мэгги наклонилась ко мне и прошептала.

“Загрязнение между сценами”.

Я слегка покачал головой и прошептал в ответ.

“Это предполагает случайное загрязнение. Я думаю, он обвиняется в преднамеренном подбрасывании улик ”.

Мэгги кивнула и отодвинулась. Ройс задал свой следующий вопрос.

“Будучи одним из четырех, кто был на всех четырех местах преступления, вы прекрасно понимали это преступление и что оно означало, не так ли?”

“Я не уверен, что ты имеешь в виду”.

“Среди сотрудников полиции были ли эмоции на этих местах преступлений высокими?”

“Что ж, все были очень профессиональны”.

“Ты хочешь сказать, что никого не волновало, что это была двенадцатилетняя девочка?”

“Нет, мы заботились, и можно сказать, что в первых двух сценах все было как минимум напряженно. У нас была семья на одном и мертвая маленькая девочка на другом. Я действительно не помню, чтобы на буксирной станции что-то было эмоциональным ”.

Неправильный ответ, подумал я. Она открыла дверь для защиты.

“Хорошо”, - сказал Ройс, - “но вы говорите, что в первых двух сценах эмоции были высокими, верно?”

Я встал, просто чтобы дать Ройсу дозу его собственного лекарства.

“Протестую. Я уже спрашивал и ответил, ваша честь.”

“Поддерживается”.

Ройс был неустрашен.

“Тогда как эти эмоции проявили себя?” - спросил он.

“Ну, мы поговорили. Арт Донован сказал мне сохранять профессиональную отстраненность. Он сказал, что мы должны были сделать все возможное, потому что это была всего лишь маленькая девочка ”.

“А как насчет детективов Клостера и Штайнера?”

“Они сказали то же самое. Что мы не могли оставить камня на камне, что мы должны были сделать это для Мелиссы ”.

“Он назвал жертву по имени?”

“Да, я помню это”.

“Насколько, по-вашему, был зол и расстроен детектив Клостер?”

Я встал и возразил.

“Предполагает факты, не являющиеся доказательствами”.

Судья поддержал это и сказал Ройсу двигаться дальше.

“Мисс Гордон, не могли бы вы обратиться к журналам посещаемости места преступления, которые все еще перед вами, и сказать нам, соблюдается ли время прибытия и ухода сотрудников правоохранительных органов?”

“Да, это так. После каждого имени указано время прибытия и отправления.”

“Вы ранее заявляли, что детективы Клостер и Штайнер были единственными двумя следователями, кроме вас и вашего начальника, которые присутствовали на всех трех местах происшествия”.

“Да, они были ведущими следователями по этому делу”.

“Они прибыли на каждое из мест преступления до вас и мистера Донована?”

Гордону потребовалось мгновение, чтобы подтвердить информацию в списках.

“Да, они это сделали”.

“Значит, у них был доступ к телу жертвы еще до того, как вы прибыли в театр ”Эль Рей", верно?"

“Я не знаю, что вы подразумеваете под ‘доступом’, но, да, они были на месте первыми”.

“И, таким образом, у них также был доступ к эвакуатору до того, как вы приехали туда и увидели три пряди волос, удобно застрявшие в щели сиденья, верно?”

Я возразил, сказав, что вопрос требует от свидетельницы размышлений о вещах, свидетелем которых она бы не стала, и был спорным из-за использования слова “удобно”. Ройс, очевидно, подыгрывал присяжным. Судья сказал Ройсу перефразировать вопрос, не пользуясь редакторской лицензией.

“Детективы имели доступ к эвакуатору до того, как вы туда приехали, и до того, как вы были первыми, кто увидел три пряди волос, застрявшие в щели между сиденьями, верно?”

Гордон поняла намек из моего возражения и ответила так, как я от нее хотел.

“Я не знаю, потому что меня там не было”.

Тем не менее, Ройс донес свою точку зрения до присяжных. Он также донес до меня суть своего дела. Теперь было справедливо предположить, что защита выдвинет теорию о том, что полиция - в лице Клостера и / или его партнера Штайнера - подбросила улику в виде волос, чтобы добиться осуждения Джессапа после того, как его опознала тринадцатилетняя Сара. В дополнение к этому защита будет утверждать, что ошибочная идентификация Джессапом Сары была преднамеренной и частью усилий семьи Лэнди скрыть тот факт, что Мелисса умерла либо случайно, либо намеренно от рук своего отчима.

Это был бы трудный путь, по которому нужно было идти. Чтобы добиться успеха, потребовалось бы, чтобы по крайней мере один человек из числа присяжных поверил в то, что представляло собой два заговора, действующих независимо друг от друга и в то же время согласованно. Но я мог вспомнить только двух адвокатов защиты в городе, которые могли бы провернуть это, и Ройс был одним из них. Я должен был быть готов.

“Что произошло после того, как вы заметили волосы на сиденье эвакуатора, вы помните?” Ройс спросил свидетеля.

“Я указал на это Арту, потому что он занимался фактическим сбором доказательств. Я был там только для того, чтобы наблюдать и накапливать опыт ”.

“Были ли вызваны детективы Клостер и Штайнер, чтобы взглянуть?”

“Да, я так думаю”.

“Вы помните, что они тогда делали, если вообще что-нибудь делали?”

“Я не припомню, чтобы они что-то делали в связи с доказательствами волос. Это было их дело, и поэтому они были уведомлены о найденных доказательствах, и это было все ”.

“Был ли ты доволен собой?”

“Я не думаю, что понимаю”.

“Это был твой первый день на работе - твое первое дело. Были ли вы довольны собой после того, как заметили следы волос? Ты гордился?”

Гордон поколебался, прежде чем ответить, как будто пытаясь понять, не был ли вопрос ловушкой.

“Да, я был рад, что внес свой вклад”.

“А вы когда-нибудь задумывались, почему вы, новичок, заметили волосы в щели сиденья раньше своего начальника или двух ведущих следователей?”

Гордон снова заколебался, а затем сказал "нет". Ройс сказал, что у него больше нет вопросов. Это был отличный кросс, посеявший множество семян, которые позже могли перерасти во что-то большее в деле защиты.

Я сделал, что мог, с перенаправлением, попросив Гордона назвать имена шести полицейских в форме и двух других детективов, которые были указаны как прибывшие раньше Клостера и Штайнера в журнале посещений места преступления, который велся в том месте, где было найдено тело Мелиссы Лэнди.

“Итак, гипотетически, если бы детектив Клостер или Штайнер хотели взять волосы у жертвы, чтобы подбросить в другое место, им пришлось бы сделать это под носом у восьми других полицейских или заручиться их согласием сделать это. Это правильно?”

“Да, похоже, что так”.

Я поблагодарил свидетеля и сел. Затем Ройс вернулся к трибуне для повторного кросса.

“Также гипотетически, если бы Клостер или Штайнер хотели подбросить волосы жертвы на третье место преступления, не было бы необходимости брать их непосредственно с головы жертвы, если бы для этого были другие источники, верно?”

“Я думаю, что нет, если бы были другие источники”.

“Например, расческа в доме жертвы могла снабдить их волосами, верно?”

“Я думаю, да”.

“Они были в доме жертвы, не так ли?”

“Да, это было одно из мест, где они регистрировались”.

“Больше ничего”.

Ройс раскусил меня, и я решил больше не заниматься этим. У Ройса был бы камбэк, независимо от того, что я рассказал свидетелю.

Гордон был уволен, и судья объявил перерыв на обед. Я сказал Босху, что после перерыва он выступит в качестве свидетеля и зачитает показания Клостера в протокол. Я спросил, не хочет ли он пообедать вместе, чтобы обсудить теорию защиты, но он сказал, что не может, что у него есть кое-какие дела.

Мэгги направлялась в отель, чтобы пообедать с Сарой Энн Глисон, так что я остался один.

Или я так думал.

Когда я направлялся по центральному проходу к задней двери зала суда, привлекательная женщина вышла из заднего ряда передо мной. Она улыбнулась и шагнула ко мне.

“Мистер Холлер, я Рейчел Уоллинг из ФБР”.

Сначала это не вычислялось, но затем имя появилось в подсказке памяти где-то внутри.

“Да, профилировщик. Вы отвлекли моего следователя своей теорией о том, что Джейсон Джессап - серийный убийца.”

“Что ж, я надеюсь, это была скорее помощь, чем отвлечение”.

“Я думаю, это еще предстоит выяснить. Что я могу для вас сделать, агент Уоллинг?”

“Я собирался спросить, найдется ли у тебя время пообедать. Но поскольку ты считаешь меня отвлекающим фактором, тогда, может быть, мне следует просто...”

“Угадайте что, агент Уоллинг. Тебе повезло. Я свободен. Давайте пообедаем”.

Я указал на дверь, и мы направились к выходу.

Тридцать

Вторник, 6 апреля, 13:15.

На этот раз судья опоздал, возвращаясь в суд. Команды обвинения и защиты заняли свои места в назначенное время и были готовы к выступлению, но Брейтмана нигде не было видно. И от клерка не было никаких указаний на то, была ли задержка вызвана личным делом или какой-то судебной проблемой. Босх поднялся со своего места у перил и, подойдя к Халлеру, похлопал его по спине.

“Гарри, мы собираемся начать. Ты готов?”

“Я готов, но нам нужно поговорить”.

“Что случилось?”

Босх повернулся так, что оказался спиной к столу защиты, и понизил голос до едва слышного шепота.

“Я пошел на ланч повидаться с ребятами из SIS. Они показали мне кое-что, о чем тебе нужно знать ”.

Он был чересчур загадочен. Но фотографии, которые лейтенант Райт показал ему во время наблюдения прошлой ночью, вызывали беспокойство. Джессап что-то задумал, и что бы это ни было, скоро это должно было произойти.

Прежде чем Халлер смог ответить, фоновый шум в зале суда прекратился, поскольку судья занял свое место.

“После суда”, - прошептал Халлер.

Затем он снова повернулся к передней части зала суда, а Босх вернулся на свое место у ограждения. Судья сказал помощнику шерифа рассадить присяжных, и вскоре все были на своих местах.

“Я хочу извиниться”, - сказал Брейтман. “Эта задержка была моей ответственностью. У меня возникло личное дело, и это заняло гораздо больше времени, чем я ожидал. Мистер Холлер, пожалуйста, вызовите вашего следующего свидетеля ”.

Халлер встал и вызвал Дорала Клостера. Босх встал и направился к свидетельскому месту, в то время как судья еще раз объяснил присяжным, что свидетель, вызванный обвинением, недоступен и что предварительные показания под присягой будут зачитаны Босхом и Халлером. Хотя все это было проработано на предварительном слушании и несмотря на возражения защиты, Ройс снова встал и возразил.

“Мистер Ройс, мы уже обсуждали этот вопрос”, - ответил судья.

“Я бы попросил суд пересмотреть свое решение, поскольку такая форма дачи показаний полностью подрывает конституционное право мистера Джессапа противостоять своим обвинителям. Детективу Клостеру не задавали вопросов, которые я хотел бы ему задать, исходя из текущего взгляда защиты на дело ”.

“Еще раз, мистер Ройс, этот вопрос был урегулирован, и я не желаю вновь обсуждать его перед присяжными”.

“Но, ваша честь, мне мешают представить полную защиту”.

“Мистер Ройс, я был очень великодушен, позволив вам принять позу перед присяжными. Мое терпение сейчас на исходе. Вы можете сесть”.

Ройс пристально посмотрел на судью сверху вниз. Босх знал, что делал. Играем перед присяжными. Он хотел, чтобы они видели в нем и Джессапе аутсайдеров. Он хотел, чтобы они поняли, что дело было не только в обвинении против Джессапа, но и в судье. Когда он выдержал пристальный взгляд так долго, как только осмелился, он заговорил снова.

“Судья, я не могу сесть, когда на карту поставлена свобода моего клиента. Это вопиющий...”

Брейтман сердито хлопнула ладонью вниз, издав звук, громкий, как выстрел.

“Мы не собираемся делать это перед присяжными, мистер Ройс. Пожалуйста, присяжные заседатели, вернитесь в зал заседаний ”.

С широко раскрытыми глазами и внимательные к напряжению, охватившему зал суда, присяжные вышли, к человеку, оглядывающемуся через их плечи, чтобы проверить действие позади них. Все это время Ройс не сводил взгляда с судьи. И Босх знал, что это было в основном притворством. Это было именно то, чего хотел Ройс, чтобы присяжные увидели, что его преследуют и помешали довести его дело до конца. Не имело значения, что они будут изолированы в комнате присяжных. Все они знали, что судья собирался сильно ударить Ройса.

Как только дверь в комнату для собраний присяжных закрылась, судья повернулся обратно к Ройсу. За те тридцать секунд, которые потребовались присяжным, чтобы покинуть зал суда, она, очевидно, успокоилась.

“Мистер Ройс, в конце судебного разбирательства мы проведем слушание по делу о неуважении к суду, в ходе которого ваши сегодняшние действия будут рассмотрены и наказаны. До тех пор, если я когда-нибудь прикажу вам сесть, а вы откажетесь от этого приказа, я прикажу помощнику шерифа принудительно усадить вас на ваше место. И для меня не будет иметь значения, присутствуют присяжные или нет. Ты понимаешь?”

“Да, ваша честь. И я хотел бы извиниться за то, что позволил эмоциям момента взять верх надо мной ”.

“Очень хорошо, мистер Ройс. Теперь вы сядете, и мы снова пригласим присяжных ”.

Они долго смотрели друг другу в глаза, пока Ройс, наконец, медленно не сел. Затем судья сказал помощнику шерифа в зале суда отозвать присяжных.

Босх взглянул на вернувшихся присяжных. Все они не сводили глаз с Ройса, и Гарри мог видеть, что гамбит адвоката защиты сработал. Он увидел сочувствие в их глазах, как будто все они знали, что в любой момент могут перечить судье и получить такой же выговор. Они не знали, что произошло, пока они были за закрытой дверью, но Ройс был похож на ребенка, которого отправили в кабинет директора и который вернулся, чтобы рассказать всем об этом на перемене.

Судья обратился к присяжным перед продолжением судебного разбирательства.

“Я хочу, чтобы члены жюри поняли, что в процессе такого рода эмоции иногда зашкаливают. Мы с мистером Ройсом обсудили этот вопрос, и он решен. Вы не должны обращать на это внимания. Итак, давайте продолжим чтение предыдущих показаний под присягой. Мистер Холлер?”

“Да, ваша честь”.

Халлер встал и подошел к кафедре с распечаткой показаний Дорала Клостера.

“Детектив Босх, вы все еще находитесь под присягой. У вас есть расшифровка показаний под присягой, предоставленных детективом Доралом Клостером восьмого октября тысяча девятьсот восемьдесят шестого года?”

“Да, я понимаю”.

Босх положил расшифровку на подставку и достал из внутреннего кармана пиджака очки для чтения.

“Хорошо, тогда я еще раз прочитаю вопросы, которые были заданы детективу Клостеру под присягой заместителем окружного прокурора Гэри Линцем, а вы прочтете ответы свидетеля”.

После серии вопросов, используемых для получения основной информации о Клостере, показания быстро перешли к расследованию убийства Мелиссы Лэнди.

“Итак, детектив, вы приписаны к детективному отделению Уилширского отдела, верно?”

“Да, я состою в отделе убийств и тяжких преступлений”.

“И это дело начиналось не как убийство”.

“ ‘Нет, это не так. Меня и моего напарника вызвали из дома после того, как в дом Лэнди были направлены патрульные подразделения, и предварительное расследование установило, что это, по-видимому, было похищение незнакомцем. Это сделало это серьезным преступлением, и нас вызвали ”.

“Что произошло, когда вы добрались до дома Лэнди?”

“Сначала мы разделили находящихся там людей - мать, отца и Сару, сестру - и провели интервью. Затем мы собрали семью вместе и провели совместное интервью. Часто это работает лучше всего именно так, и на этот раз так и было. В совместном интервью мы определили направление нашего расследования”.

“‘Расскажите нам об этом. Как ты нашел это направление?’”

“ ‘В индивидуальном интервью Сара рассказала, что девочки играли в прятки и что она пряталась за какими-то кустами на переднем углу своего дома. Эти кусты закрывали ей вид на улицу. Она сказала, что услышала шум мусоровоза и увидела, как мусорщик пересек двор и схватил ее сестру. Эти события произошли в воскресенье, поэтому мы знали, что в городе не было вывоза мусора. Но когда я попросил Сару рассказать эту историю перед ее родителями, ее отец быстро сказал, что по утрам в воскресенье несколько эвакуаторов патрулируют окрестности и что водители носят спецодежду, как городские санитарные работники. И это стало нашей первой зацепкой”.

“И как вы пошли по этому следу?”

“ ‘Мы смогли получить список компаний по эвакуации, имеющих городскую лицензию, которые работали в округе Уилшир. К этому времени я вызвал еще детективов, и мы разделили список. В тот день работали только три компании. Каждая пара детективов взяла по одному. Мы с моим партнером отправились на буксирную станцию на бульваре Ла Бреа, которой управляла компания под названием Aardvark Towing ”.

“И что произошло, когда ты добрался туда?”

“ ‘Мы обнаружили, что они собирались закрыться на день, потому что они, по сути, работали в зонах без парковки вокруг церквей. К полудню они закончили. Там было три водителя, и они закрепляли вещи и собирались уезжать, когда мы приехали. Все они добровольно согласились назвать себя и ответить на наши вопросы. Пока мой напарник задавал предварительные вопросы, я вернулся к нашей машине и назвал их имена в центральную диспетчерскую, чтобы они могли проверить их на наличие судимостей ”.

“Кто были эти люди, детектив Клостер?”

“Их звали Уильям Клинтон, Джейсон Джессап и Дерек Уилберн”.

“И каков был результат поиска ваших записей?”

“ ‘Только у Уилберна было досье на арест. Это была попытка изнасилования без вынесения обвинительного приговора. Делу, насколько я помню, было четыре года”.

“Сделало ли это его подозреваемым в похищении Мелиссы Лэнди?”

“ ‘Да, это произошло. В целом он соответствовал описанию, которое мы получили от Сары. Он водил большой грузовик и был одет в комбинезон. И у него было досье на арест, связанное с преступлением на сексуальной почве. Это сделало его в моем представлении сильным подозреваемым’. ”

“Что ты сделал дальше?”

“Я вернулся к своему партнеру, и он все еще брал интервью у мужчин в групповой обстановке. Я знал, что время имеет решающее значение. Эта маленькая девочка все еще считалась пропавшей. Она все еще была где-то там, и обычно в подобных случаях, чем дольше человек отсутствует, тем меньше у вас шансов на хороший конец ”.

“Значит, вы приняли какие-то решения, не так ли?”

“Да, я решил, что Саре Лэнди следует встретиться с Дереком Уилберном, чтобы узнать, сможет ли она опознать его как похитителя”.

“Итак, вы составили список для ее просмотра?”

“ ‘Нет, я этого не делал”.

“‘Нет?”"

“ ‘Нет. Я не чувствовал, что есть время. Я должен был поддерживать движение. Мы должны были попытаться найти ту девушку. Итак, что я сделал, так это спросил, согласятся ли трое мужчин пойти в другое место, где мы могли бы продолжить интервью. Каждый из них сказал ”да". ’ "

“Без колебаний?”

“ ‘Нет, никаких. Они согласились’.”

“Кстати, что произошло, когда другие детективы посетили другие буксировочные компании, которые работали в округе Уилшир?”

“Они не нашли и не допросили никого, кто поднялся бы до уровня подозреваемого”.

“Вы имеете в виду, что никто не имеет судимости?”

“Никаких судимостей и никаких флагов не всплыло во время допросов”.

“Значит, вы были сосредоточены на Дереке Уилберне?”

“ ‘Это верно’. ”

“Итак, когда Уилберн и двое других мужчин согласились дать интервью в другом месте, что вы сделали?”

“Мы вызвали пару патрульных машин и посадили Джессапа и Клинтона на заднее сиденье одной машины, а Уилберна - на заднее сиденье другой. Затем мы закрыли и заперли станцию эвакуации ’Трубкозуб" и поехали дальше на нашей машине ”.

“Значит, вы сначала вернулись в дом Лэнди?”

“ ‘Специально. Мы сказали патрульным, чтобы они ехали кружным путем к дому Лэнди на Виндзорской улице, чтобы мы могли добраться туда первыми. Когда мы вернулись в дом, я отвел Сару наверх, в ее спальню, которая была расположена в передней части и выходила окнами на передний двор и улицу. Я закрыл жалюзи и попросил ее посмотреть в щелочку, чтобы водители эвакуаторов не видели ее на виду ”.

“Что произошло дальше?”

“Мой напарник остался снаружи. Когда прибыли патрульные машины, я приказал ему вывести троих мужчин из машин и поставить их вместе на тротуаре. Я спросил Сару, узнает ли она кого-нибудь из них ”.

“ ‘Это сделала она?” "

“ ‘Не сразу. Но на одном из мужчин - Джессапе - была бейсбольная кепка, и он смотрел вниз, используя поля, чтобы защитить лицо ”.

На этом месте Босх перевернул две страницы показаний. Страницы были вырезаны крест-накрест. Они содержали несколько вопросов о поведении Джессапа и попытке использовать его шляпу, чтобы скрыть свое лицо. Против этих вопросов возражал тогдашний адвокат защиты Джессапа, их поддержал судья первой инстанции, затем они были переработаны и переформулированы, и на них снова были выдвинуты возражения. На предварительном слушании Брейтман согласился с утверждением Ройса о том, что нынешнему составу присяжных даже не следует их слушать. Это было одно из единственных очков, которые выиграл Ройс.

Халлер поднял показания в тот момент, когда перестрелка закончилась.

“Хорошо, детектив, почему бы вам не рассказать присяжным, что произошло дальше?”

“Сара спросила меня, могу ли я попросить мужчину в шляпе снять ее. Я связался по рации со своим партнером, и он сказал Джессапу снять шляпу. Почти сразу же Сара сказала, что это был он ”.

“Мужчина, который похитил ее сестру?”

“‘Да’. ”

“Подожди минутку. Вы сказали, что Дерек Уилберн был вашим подозреваемым ”.

“Да, основываясь на том, что он ранее был арестован за преступление на сексуальной почве, я подумал, что он наиболее вероятный подозреваемый”.

“Была ли Сара уверена в своей идентификации?”

“Я несколько раз просил ее подтвердить идентификацию. Она сделала. ’ ”

“Что ты сделал дальше?”

“Я оставил Сару в ее комнате и вернулся вниз. Выйдя на улицу, я арестовал Джейсона Джессапа, надел на него наручники и посадил на заднее сиденье патрульной машины. Я сказал другим офицерам посадить Уилберна и Клинтона в другую машину и отвезти их в Уилширский отдел для допроса ”.

“‘Вы допрашивали Джейсона Джессапа на этом этапе?”

“ ‘Да, я сделал. Опять же, время имело решающее значение. Я не чувствовал, что у меня было время отвезти его в Уилширский отдел и организовать официальное собеседование. Вместо этого я сел с ним в машину, зачитал ему предупреждение Миранды и спросил, не хочет ли он поговорить со мной. Он сказал ”да". ’ "

“ ‘Ты записал это?” "

“ ‘Нет, я этого не делал. Честно говоря, я забыл. События развивались так быстро, и все, о чем я мог думать, это найти ту маленькую девочку. У меня в кармане был диктофон, но я забыл записать этот разговор”.

“Хорошо, значит, вы все равно допросили Джессапа?”

“Я задавал вопросы, но он дал очень мало ответов. Он отрицал какую-либо причастность к похищению. Он признал, что в то утро патрулировал окрестности на буксире и мог проехать мимо дома Лэнди, но что он не помнит, чтобы специально ехал по Виндзорской. Я спросил его, помнит ли он, что видел знак Голливуда, потому что, если вы находитесь на Виндзорской, у вас есть прямой обзор на улицу и на вершину холма. Он сказал, что не помнит, чтобы видел вывеску ”Голливуд". ’ "

“‘Как долго продолжался этот допрос?’”

“ ‘Недолго. Может быть, минут пять. Нас прервали”.

“‘Чем, детектив?”"

“Мой партнер постучал в окно машины, и я мог сказать по его лицу, что все, что у него было, было важным. Я вышел из машины, и тогда он сказал мне. Они нашли ее. Тело девушки было найдено в мусорном контейнере на Уилшире ”.

“ ‘Это все изменило?”"

“ ‘Да, все. Я перевез Джессапа в центр города и забронировал номер, пока сам направлялся к месту нахождения тела ”.

“Что ты обнаружил, когда добрался туда?”

“ ‘В мусорном контейнере было выброшено тело девочки примерно двенадцати или тринадцати лет. В то время ее личность не была установлена, но она оказалась Мелиссой Лэнди. У меня была ее фотография. Я был почти уверен, что это была она ”.

“И вы переместили фокус вашего расследования в это место?”

“ ‘Абсолютно. Мы с напарником начали проводить опросы, пока криминалисты и люди коронера разбирались с телом. Вскоре мы узнали, что стоянка, примыкающая к заднему двору кинотеатра, ранее использовалась буксировочной компанией как пункт временного хранения автомобилей. Мы узнали, что компания буксировала "Трубкозуб". ’ ”

“Что это значило для тебя?”

“ ‘Для меня это означало, что теперь появилась вторая связь между убийством этой девушки и Трубкозубом. У нас была единственная свидетельница, Сара Лэнди, опознавшая одного из водителей-трубкозубов как похитителя, а теперь у нас была жертва, найденная в мусорном контейнере рядом с парковкой, используемой водителями-трубкозубами. Для меня дело складывалось удачно”.

“Каким был ваш следующий шаг?”

“В этот момент мы с моим партнером расстались. Он остался на месте преступления, а я вернулся в Уилширский отдел, чтобы поработать с ордерами на обыск ”.

“ ‘ Ордера на обыск для чего?’”

“ ‘Один на все помещение при буксировке трубкозуба. Один для эвакуатора, на котором Джессап был за рулем в тот день. И еще два для дома и личной машины Джессапа”.

“И вы получили эти ордера на обыск?”

“ ‘Да, я сделал. Судья Ричард Питтман был на вызове и случайно играл в гольф в загородном клубе Уилшир. Я принес ему ордера, и он подписал их на девятой лунке. Затем мы начали поиски, начав с Трубкозуба ”.

“‘Вы присутствовали при этом обыске?”"

“ ‘Да, я был. Мы с моим партнером отвечали за это ”.

“ ‘И в какой-то момент вам стало известно о том, что были найдены какие-либо конкретные доказательства, которые вы сочли важными для дела?”

“ ‘Да. В какой-то момент руководитель группы криминалистов, человек по имени Арт Донован, сообщил мне, что они обнаружили три волоска коричневого цвета и более фута длиной каждый из эвакуатора, на котором в тот день ездил Джейсон Джессап ”.

“Донован сказал вам конкретно, где в грузовике были найдены эти образцы волос?”

“Да, он сказал, что они застряли в щели между нижней и верхней частями сиденья грузовика”.

Босх закрыл расшифровку на этом месте. Показания Клостера продолжались, но они достигли того момента, когда Халлер сказал, что прекратит, потому что у него будет все, что ему нужно, в протоколе.

Затем судья спросил Ройса, желает ли он, чтобы что-либо из перекрестного допроса защиты было зачитано в протокол. Ройс встал, чтобы ответить, держа в руке два скрепленных документа.

“Для протокола, я неохотно участвую в процедуре, против которой я возражаю, но поскольку суд объявляет игру, я буду подыгрывать. У меня есть два кратких отзыва о перекрестном допросе детектива Клостера. Могу ли я отдать выделенную распечатку детективу Босху? Я думаю, это сделает все намного проще ”.

“Очень хорошо”, - сказал судья.

Помощник шерифа в зале суда взял у Ройса один из документов и передал его Босху, который быстро просмотрел его. Это было всего две страницы расшифровок показаний. Два обмена были выделены желтым цветом. Пока Босх перечитывал их, судья объяснил присяжным, что Ройс прочтет вопросы, заданные предыдущим адвокатом Джессапа Чарльзом Барнардом, в то время как Босх продолжит читать ответы детектива Дорала Клостера.

“Вы можете продолжать, мистер Ройс”.

“Благодарю вас, ваша честь. Теперь читаем из стенограммы: ‘Детектив, сколько времени прошло с того момента, как вы закрыли и заперли буксировку "Трубкозуба", отвезли трех водителей в Виндзор и вернулись с ордером на обыск?”

“Могу я сослаться на хронологию дела?”

“Ты можешь”.

“Это было около двух часов тридцати пяти минут”.

“И когда вы покинули буксировку "Трубкозуба’, как вы обезопасили эти помещения?”

“Мы закрыли гаражи, и у одного из водителей - я полагаю, у мистера Клинтона - был ключ от двери. Я позаимствовал его, чтобы запереть дверь”.

“‘Вы вернули ему ключ после этого?”

“Нет, я спросил, могу ли я оставить это себе на некоторое время, и он сказал, что все в порядке ”.

“Итак, когда вы вернулись с подписанным ордером на обыск, у вас был ключ, и вы просто отперли дверь, чтобы войти”.

“ ‘Это верно’. ”

Ройс перевернул страницу в своем экземпляре и сказал Босху сделать то же самое.

“Хорошо, теперь читаем с другого момента перекрестного допроса. ‘Детектив Клостер, к какому выводу вы пришли, когда вам сообщили об образцах волос, найденных в эвакуаторе, на котором мистер Джессап ездил в тот день?”

“ ‘Ничего. Образцы еще не были идентифицированы”.

“ ‘В какой более поздний момент они были идентифицированы?”

“Два дня спустя мне позвонил СИД. Специалист по волосам и волокнам сказал мне, что волосы были исследованы и что они точно соответствуют образцам, взятым у жертвы. Она сказала, что не может исключить жертву как источник ”.

“Так о чем же тогда это тебе сказало?”

“‘Что, вероятно, Мелисса Лэнди была в том эвакуаторе”.

“Какие другие улики в том грузовике связывали жертву с ним или мистера Джессапа с жертвой?”

“Других доказательств не было”.

“ ‘Нет крови или других жидкостей организма?”

“‘Нет’. ”

“ ‘Никаких волокон с одежды жертвы?”

“‘Нет’. ”

“ ‘Больше ничего?”"

“‘Ничего’. ”

“Учитывая отсутствие других подтверждающих улик в грузовике, вы когда-нибудь задумывались о том, что улика в виде волос была подброшена в грузовик?”

“Что ж, я рассматривал это так, как рассматривал все аспекты дела. Но я отклонил это, потому что свидетель похищения опознал Джессапа, и это был грузовик, за рулем которого он был. Я не думал, что улики были подброшены. Я имею в виду, кем? Никто не пытался его подставить. Его опознала сестра жертвы”.

На этом чтение назад закончилось. Босх бросил взгляд на скамью присяжных и увидел, что, похоже, все оставались внимательными во время того, что, скорее всего, было самым скучным этапом судебного разбирательства.

“Что-нибудь еще, мистер Ройс?” - спросил судья.

“Больше ничего, судья”, - ответил Ройс.

“Очень хорошо”, - сказал Брейтман. “Я думаю, это подводит нас к нашему дневному перерыву. Я увижу, что все вернулись на свои места - и я прикажу себе прийти вовремя - через пятнадцать минут ”.

Зал суда начал пустеть, и Босх сошел со свидетельского места. Он направился прямо к Халлеру, который столпился рядом с Макферсоном. Босх вмешался в их разговор шепотом.

“Этуотер, верно?”

Холлер поднял на него глаза.

“Да, верно. Подготовьте ее через пятнадцать минут.”

“И у вас есть время поговорить после суда?”

“Я найду время. У меня тоже был интересный разговор за обедом. Мне нужно тебе сказать.”

Босх оставил их и направился в холл. Он знал, что очередь к кофейному автомату в маленьком киоске возле лифтов будет длинной и полной присяжных по этому делу. Он решил, что спустится по лестнице и найдет кофе на другом этаже. Но сначала он нырнул в туалет.

Войдя, он увидел Джессапа у одной из раковин. Он наклонился и мыл руки. Его глаза были ниже линии зеркала, и он не осознавал, что Босх стоит у него за спиной.

Босх стоял неподвижно и ждал момента, думая о том, что он скажет, когда они с Джессапом встретятся взглядами.

Но как только Джессап поднял голову и увидел Босха в зеркале, дверь в кабинку слева открылась и вышел присяжный номер десять. Это был неловкий момент, поскольку все трое мужчин ничего не сказали.

Наконец, Джессап достал бумажное полотенце из диспенсера, вытер руки и выбросил его в корзину для мусора. Он направился к двери, в то время как присяжный занял свое место у раковины. Босх бесшумно направился к писсуару, но оглянулся на Джессапа, когда тот протискивался в дверь.

Босх выстрелил ему в спину пальцем. Джессап никогда не предвидел, что это произойдет.

Тридцать один

Вторник, 6 апреля, 15:05.

Во время перерыва я проверил, как там моя следующая свидетельница, и убедился, что она готова уйти. У меня выдалось несколько свободных минут, и я отыскал Босха в очереди в кафе этажом ниже. Присяжный номер шесть был на два места впереди него. Я взял Босха за локоть и повел его прочь.

“Ты сможешь выпить свой кофе позже. В любом случае, нет времени это пить. Я хотел, чтобы ты знал, что я обедал с твоей девушкой из бюро ”.

“Что? Кто?”

“Агент Уоллинг”.

“Она не моя девушка. Почему она пообедала с тобой?”

Я вывел его на лестничную клетку, и мы направились обратно наверх, разговаривая.

“Ну, я думаю, она хотела пообедать с тобой, но ты слишком быстро ушел отсюда, поэтому она остановилась на мне. Она хотела предупредить нас. Она сказала, что смотрела и читала отчеты о судебном процессе, и она думает, что если Джессап собирается взорваться, то это произойдет скоро. Она сказала, что он реагирует на давление, и он, вероятно, никогда не испытывал большего, чем сейчас ”.

Босх кивнул.

“Это как раз то, о чем я хотел поговорить с тобой раньше”.

Он огляделся, чтобы убедиться, что в пределах слышимости никого нет.

“SIS говорит, что активность Джессапа в ночное время увеличилась с начала судебного разбирательства. Теперь он выходит из дома каждую ночь ”.

“Он пошел по вашей улице?”

“Нет, он не возвращался ни туда, ни в какое-либо другое место у Малхолланда в течение недели. Но за последние два вечера он сделал что-то новое ”.

“Например, что, Гарри?”

“Например, в воскресенье они последовали за ним по пляжу из Венеции, и он зашел в старое хранилище под пирсом Санта-Моники”.

“В каком хранилище? Что это значит?”

“Это старое городское хранилище, но его столько раз затапливало во время приливов, что оно закрыто и заброшено. Джессап подкопался под одну из старых деревянных боковых дорожек и заполз внутрь.”

“Почему?”

“Кто знает? Они не могли войти, иначе они рисковали бы разоблачить наблюдение. Но это не настоящая новость. Настоящая новость в том, что прошлой ночью он встретился с парой парней в Таунхаусе в Венеции, а затем вышел к машине на одной из пляжных стоянок. Один из парней достал из багажника что-то завернутое в полотенце и отдал ему ”.

“Пистолет?”

Босх пожал плечами.

“Что бы это ни было, они так и не увидели, но по номерным знакам машины опознали одного из двух парней. Маршалл Дэниелс. Он был в Сан-Квентине в девяностых - в то же время, что и Джессап.”

Теперь я улавливал некоторую напряженность и срочность, которые исходили от Bosch.

“Они могли бы знать друг друга. Для чего Дэниелс был там, наверху?”

“Наркотики и оружие”.

Я посмотрел на свои часы. Мне нужно было вернуться в суд.

“Тогда мы должны предположить, что у Джессапа есть оружие. Мы могли бы нарушить его права прямо сейчас за связь с осужденным преступником. У них есть фотографии Джессапа и Дэниелса вместе?”

“У них есть фотографии, но я не уверен, что мы хотим это делать”.

“Если у него есть пистолет… Ты веришь, что SIS остановит его, прежде чем он сделает ход или нанесет какой-то урон?”

“Да, но это помогло бы, если бы мы знали, в чем заключался ход”.

Мы вышли в коридор и не увидели никаких признаков присутствия присяжных или кого-либо еще с процесса. Все вернулись в суд, кроме меня.

“Мы поговорим об этом позже. Я должен вернуться в суд, или судья в следующий раз наступит мне на задницу. Я не такой, как Ройс. Я не могу позволить себе слушание о неуважении к суду только для того, чтобы высказать свое мнение присяжным. Иди за Этуотером и приведи ее сюда ”.

Я поспешил обратно в 112-й отдел и грубо оттолкнул пару оводов из здания суда, которые медленно входили в дверь. Судья Брейтман не дождался меня. Я видел, что все, кроме меня, были на своих местах, и присяжные рассаживались. Я прошел по проходу, через ворота и проскользнул на сиденье рядом с Мэгги.

“Это было близко”, - прошептала она. “Я думаю, судья надеялся выровнять ситуацию, обвинив вас в неуважении к суду”.

“Да, ну, она все еще может”.

Судья отвернулся от присяжных и заметил меня за столом обвинения.

“Что ж, спасибо, что присоединились к нам сегодня днем, мистер Холлер. У вас была приятная экскурсия?”

Я встал.

“Мои извинения, ваша честь. У меня возникло личное дело, и это заняло гораздо больше времени, чем я ожидал ”.

Она открыла рот, чтобы высказать упрек, но затем сделала паузу, когда поняла, что я бросил ее слова из-за утренней задержки - ее задержки - прямо ей в спину.

“Просто вызовите вашего следующего свидетеля, адвокат”, - коротко сказала она.

Я вызвал Лайзу Этуотер для дачи показаний и, взглянув в конец зала суда, увидел, как Босх ведет лаборанта лаборатории ДНК по проходу к выходу. Я проверил часы на задней стенке. Моей целью было использовать остаток дня для дачи показаний Этуотер, ознакомив ее с основными моментами непосредственно перед нашим дневным перерывом. Это может дать Ройсу целую ночь на подготовку к перекрестному допросу, но я бы с радостью обменял это на то, что я получу от сделки - каждый присяжный отправится домой, зная о безупречных доказательствах, которые связывают Джейсона Джессапа с убийством Мелиссы Лэнди.

Как я и просил ее, Этуотер не сняла лабораторный халат, когда выходила из лаборатории полиции Лос-Анджелеса. Светло-голубой жакет придавал ей вид компетентности и профессионализма, которого не передавало все остальное в ней. Этуотер была очень молода - всего тридцать один год - и у нее были светлые волосы с розовой полоской сбоку, она выглядела как супер крутой лаборант в одном из криминальных сериалов. После первой встречи с ней я попытался заставить ее подумать о том, чтобы избавиться от розового, но она сказала мне, что не откажется от своей индивидуальности. Присяжным, по ее словам, придется принять ее такой, какая она есть.

По крайней мере, лабораторный халат не был розовым.

Этуотер назвала себя и была приведена к присяге. После того, как она заняла место свидетеля, я начал задавать вопросы о ее образовании и опыте работы. Я потратила на это по крайней мере на десять минут больше, чем обычно, но я продолжала видеть ту ленту из розовых волос и подумала, что должна сделать все, что в моих силах, чтобы превратить ее в знак профессионализма и достижений.

Наконец, я добрался до сути ее показаний. Когда я осторожно задавал вопросы, она показала, что провела типирование ДНК и сравнение двух совершенно разных образцов улик из дела Лэнди. Сначала я перешел к более проблемному анализу.

“Мисс Этуотер, можете ли вы описать первое исследование ДНК, которое вы получили по делу Лэнди?”

“Да, четвертого февраля мне дали образец ткани, который был отрезан от платья, в котором жертва была одета во время убийства”.

“Откуда вы получили это?”

“Это поступило из отдела собственности полиции Лос-Анджелеса, где оно хранилось в контролируемом хранилище улик”.

Ее ответы были тщательно отрепетированы. Она не могла предоставить никаких указаний на то, что по этому делу было предыдущее судебное разбирательство или что Джессап находился в тюрьме последние двадцать четыре года. Это создало бы предубеждение против Джессапа и вызвало бы неправильное судебное разбирательство.

“Почему вам прислали этот образец ткани?”

“На ткани было пятно, которое двадцать четыре года назад криминалисты полиции Лос-Анджелеса идентифицировали как сперму. Моим заданием было извлечь ДНК и идентифицировать ее, если это возможно ”.

“Когда вы исследовали этот образец, было ли на нем какое-либо ухудшение генетического материала?”

“Нет, сэр. Он был должным образом сохранен ”.

“Хорошо, итак, вы взяли этот образец материала с платья Мелиссы Лэнди и извлекли из него ДНК. Имею ли я на это право до сих пор?”

“Это верно”.

“Что ты сделал дальше?”

“Я превратил профиль ДНК в код и ввел его в базу данных CODIS”.

“Что такое CODIS?”

“Это система комбинированного индекса ДНК ФБР. Думайте об этом как о национальном центре обмена данными по записям ДНК. Все подписи ДНК, собранные правоохранительными органами, попадают сюда и доступны для сравнения ”.

“Итак, вы ввели ДНК-подпись, полученную из спермы, на платье, которое было на Мелиссе Лэнди в день ее убийства, верно?”

“Правильно”.

“Ты получил попадание?”

“Я сделал. Профиль принадлежал ее отчиму, Кенсингтону Лэнди.”

Зал суда - это большое пространство. Всегда существует поток звука и энергии низкого уровня. Вы можете почувствовать это, даже если на самом деле не слышите. Люди шепчутся на галерее, секретарь и помощник шерифа отвечают на телефонные звонки, судебный репортер касается клавиш на своем стенографическом аппарате. Но звук и эфир полностью отключились в отделе 112 после того, как Лиза Этуотер сказала то, что она сказала. Я позволил этому прокатиться несколько мгновений. Я знал, что это будет самая низкая точка в деле. Этим единственным ответом я, по сути, раскрыл дело Джейсона Джессапа. Но с этого момента все это будет моим делом. И дело Мелиссы Лэнди. Я бы не забыл о ней.

“Почему ДНК Кенсингтона Лэнди была в базе данных CODIS?” Я спросил.

“Потому что в Калифорнии есть закон, который требует, чтобы все подозреваемые в уголовном преступлении при аресте сдавали образец ДНК. В две тысячи четвертом году мистер Лэнди был арестован за наезд, повлекший за собой телесные повреждения. Хотя в конечном итоге он признал себя виновным в меньших обвинениях, первоначально это было предъявлено как уголовное преступление, что привело к применению закона О ДНК при его бронировании. Его ДНК была введена в систему ”.

“Хорошо. Теперь возвращаемся к платью жертвы и сперме, которая была на нем. Как вы определили, что сперма была сдана в тот день, когда была убита Мелисса Лэнди?”

Поначалу Этуотер казался сбитым с толку этим вопросом. Это был искусный поступок.

“Я этого не делала”, - сказала она. “Невозможно точно знать, когда был сделан этот депозит”.

“Вы имеете в виду, что это могло быть на платье за неделю до ее смерти?”

“Да. Нет никакого способа узнать ”.

“Как насчет месяца?”

“Это возможно, потому что есть ...”

“Как насчет года?”

“Опять же, это ...”

“Протестую!”

Ройс встал. Как раз вовремя, подумал я.

“Ваша честь, как долго это должно продолжаться после точки?”

“Отзывается, судья. Мистер Ройс прав. Мы уже далеко прошли этот момент ”.

Я сделал паузу на мгновение, чтобы подчеркнуть, что Этуотер и я теперь будем двигаться в новом направлении.

“Мисс Этуотер, вы недавно провели повторный анализ ДНК в связи с делом Мелиссы Лэнди, верно?”

“Да, я сделал”.

“Можете ли вы описать, что это повлекло за собой?”

Прежде чем ответить, она закрепила розовую прядь волос за ухом.

“Да, это было извлечение ДНК и сравнение образцов волос. Волосы жертвы, Мелиссы Лэнди, которые содержались в наборе, взятом во время ее вскрытия, и волосы, извлеченные из эвакуатора, которым управлял обвиняемый Джейсон Джессап.”

“О скольких образцах волос мы говорим?”

“В конечном счете, по одному из каждого. Нашей целью было извлечь ядерную ДНК, которая доступна только в образце корня волоса. Из имевшихся у нас образцов была только одна подходящая вытяжка из волос, извлеченных из эвакуатора. Итак, мы сравнили ДНК из корня этого волоса с ДНК из образца волос, взятого из набора для вскрытия ”.

Я провел ее через весь процесс, стараясь, чтобы объяснения были как можно более простыми. Ровно столько, чтобы прожить, как по телевизору. Я следил одним глазом за своим свидетелем, а другим - за скамьей присяжных, следя за тем, чтобы все оставались подключенными и счастливыми.

Наконец, мы вышли на другой конец техногенно-генетического туннеля и пришли к выводам Лайзы Этуотер. Она вывела на экраны несколько цветных диаграмм и графических обозначений и подробно объяснила их. Но итог всегда был один и тот же; чтобы почувствовать это, присяжные должны были это услышать. Самое важное, что свидетель приносит в зал суда, - это ее слово. После того, как были показаны все графики, дело дошло до слов Этуотера.

Я повернулся и снова посмотрел на часы. Я действовал точно по графику. Менее чем через двадцать минут судья объявит перерыв на вечер. Я повернул назад и двинулся на убийство.

“Мисс Этуотер, у вас есть какие-либо колебания или сомнения по поводу генетического соответствия, о котором вы только что дали показания?”

“Нет, вообще ничего”.

“Верите ли вы, вне всякого сомнения, что волосы Мелиссы Лэнди полностью совпадают с образцом волос, полученным из эвакуатора, которым обвиняемый управлял шестнадцатого февраля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года?”

“Да, я понимаю”.

“Существует ли поддающийся количественной оценке способ проиллюстрировать это совпадение?”

“Да, как я проиллюстрировал ранее, мы сопоставили девять из тринадцати генетических маркеров в протоколе CODIS. Комбинация этих девяти конкретных генетических маркеров встречается у одного из шести десятых триллиона индивидуумов ”.

“Вы хотите сказать, что вероятность того, что волосы, найденные в эвакуаторе, которым управляет обвиняемая, принадлежали кому-то другому, а не Мелиссе Лэнди, составляет один к одной и шести триллионам десятых?”

“Можно сказать и так, да”.

“Мисс Этуотер, вы, случайно, не знаете нынешнюю численность населения мира?”

“Это приближается к семи миллиардам”.

“Спасибо вам, мисс Этуотер. На данный момент у меня больше нет вопросов ”.

Я подошел к своему месту и сел. Я немедленно начал укладывать папки и документы, готовя все это к портфелю и поездке домой. Этот день был записан в книгах, и у меня была долгая ночь впереди, когда я готовился к следующему. Судья, похоже, не завидовал, что я закончил на десять минут раньше. Она замыкалась в себе и отправляла присяжных по домам.

“Мы продолжим перекрестный допрос этого свидетеля завтра. Я хотел бы поблагодарить всех вас за то, что уделили такое пристальное внимание сегодняшнему свидетельству. Мы объявляем перерыв ровно до девяти часов завтрашнего утра, и я еще раз предупреждаю вас не смотреть никаких новостных программ или ...

“Ваша честь?”

Я оторвался от файлов. Ройс был на ногах.

“Да, мистер Ройс?”

“Приношу свои извинения, судья Брейтман, за то, что прерываю. Но по моим часам всего четыре пятьдесят, и я знаю, что вы предпочитаете получать как можно больше свидетельств за каждый день. Я хотел бы сейчас провести перекрестный допрос этого свидетеля ”.

Судья посмотрел на Этуотера, который все еще находился на свидетельской трибуне, а затем снова на Ройса.

“Мистер Ройс, я бы предпочел, чтобы вы начали свой кросс завтра утром, а не начали, а затем прервали его всего через десять минут. Мы не задерживаемся дольше пяти часов с присяжными. Это правило, которое я не нарушу ”.

“Я понимаю, судья. Но я не планирую прерывать это. Я закончу с этим свидетелем к пяти часам, и тогда ей не нужно будет возвращаться завтра ”.

Судья долгое время смотрела на Ройс с выражением недоверия на лице.

“Мистер Ройс, мисс Этуотер является одним из ключевых свидетелей обвинения. Ты хочешь сказать, что тебе нужно всего пять минут на перекрестный допрос?”

“Ну, конечно, это зависит от объема ее ответов, но у меня есть только несколько вопросов, ваша честь”.

“Тогда очень хорошо. Вы можете продолжать. Мисс Этуотер, вы остаетесь под присягой ”.

Ройс пересел на трибуну, и я был так же сбит с толку, как и судья, маневром защиты. Я ожидал, что Ройс проведет большую часть следующего утра на кроссе. Это должно было быть уловкой. У него был эксперт по ДНК в его собственном списке свидетелей, но я бы никогда не отказался от попытки связаться со свидетелем обвинения.

“Мисс Этуотер”, - сказал Ройс, - “все ли тесты, типирование и извлечение, которые вы проводили с образцом волос из эвакуатора, рассказали вам, как образец попал в этот грузовик?”

Чтобы выиграть время, Этуотер попросил Ройса повторить вопрос. Но даже услышав это во второй раз, она не ответила, пока не вмешался судья.

“Мисс Этуотер, вы можете ответить на вопрос?” - Спросил Брейтман.

“Э-э, да, мне жаль. Мой ответ - нет, лабораторная работа, которую я проводил, не имела ничего общего с определением того, как образец волос попал в эвакуатор. Это не было моей ответственностью ”.

“Спасибо”, - сказал Ройс. “Итак, чтобы внести предельную ясность, вы не можете рассказать присяжным, как эти волосы, которые вы умело идентифицировали как принадлежащие жертве, попали в грузовик или кто их туда положил, не так ли?”

Я встал.

“Протестую. Предполагает факты, не являющиеся доказательствами ”.

“Поддерживаю. Не хотели бы вы перефразировать, мистер Ройс?”

“Благодарю вас, ваша честь. Мисс Этуотер, вы понятия не имеете - кроме того, что вам, возможно, сказали, - как волосы, которые вы тестировали, попали в эвакуатор, верно?”

“Это было бы правильно, да”.

“Таким образом, вы можете идентифицировать волосы как волосы Мелиссы Лэнди, но вы не можете с такой же уверенностью свидетельствовать о том, как они оказались в эвакуаторе, верно?”

Я снова встал.

“Протестую”, - сказал я. “Спросили и ответили”.

“Я думаю, я позволю свидетелю ответить”, - сказал Брейтман. “Ср. Этуотер?”

“Да, это верно”, - сказал Этуотер. “Я не могу свидетельствовать ни о чем относительно того, как волосы оказались в грузовике”.

“Тогда у меня больше нет вопросов. Благодарю вас ”.

Я повернулся назад и посмотрел на часы. У меня было две минуты. Если я хотел вернуть присяжных в нужное русло, мне нужно было придумать что-нибудь быстрое.

“Какое-нибудь перенаправление, мистер Холлер?” судья спросил.

“Одну минуту, ваша честь”.

Я повернулся и наклонился к Мэгги, чтобы прошептать.

“Что мне делать?”

“Ничего”, - прошептала она в ответ. “Отпусти это, или ты можешь сделать только хуже. Ты высказал свои соображения. Он добился своего. Твои дела важнее - ты посадил Мелиссу в его грузовик. Оставь это там ”.

Что-то подсказывало мне не оставлять все как есть, но в голове было пусто. Я не мог придумать вопрос, вытекающий из кросса Ройса, который отвлек бы присяжных от его точки зрения и вернул бы их к моей.

“Мистер Холлер?” нетерпеливо сказал судья.

Я отказался от этого.

“На данный момент больше вопросов нет, ваша честь”.

“Очень хорошо, тогда мы объявляем перерыв на день. Суд возобновит заседание завтра в девять утра, и я призываю присяжных не читать газетные сообщения об этом процессе, не просматривать телевизионные репортажи и не говорить об этом деле с семьей или друзьями. Я надеюсь, что у всех будет хорошая ночь ”.

С этими словами присяжные встали и начали выходить из ложи. Я случайно взглянул на стол защиты и увидел, что Джессап поздравляет Ройса. Они все улыбались. Я почувствовал пустоту в животе размером с бейсбольный мяч. Это было так, как будто я играл почти до совершенства весь день - в течение почти шести часов показаний, - а затем за последние пять минут умудрился выпустить последний аут в девятом ударе прямо между ног.

Я сидел неподвижно и ждал, пока Ройс, Джессап и все остальные покинут зал суда.

“Ты идешь?” Сказала Мэгги из-за моей спины.

“Через минуту. Как насчет того, чтобы встретиться с тобой в офисе?”

“Давай вернемся вместе”.

“Я плохая компания, Мэгс”.

“Халлер, смирись с этим. У тебя был отличный день. У нас был отличный день. Он был хорош в течение пяти минут, и присяжные это знают ”.

“Хорошо. Я встречу тебя там через некоторое время ”.

Она сдалась, и я слышал, как она уходила. Через несколько минут я потянулся к верхнему файлу в стопке передо мной и открыл его наполовину. Внутри папки была прикреплена школьная фотография Мелиссы Лэнди. Улыбается в камеру. Она совсем не была похожа на мою дочь, но она заставила меня подумать о Хейли.

Я дала молчаливую клятву не позволить Ройсу снова меня перехитрить.

Несколько мгновений спустя кто-то выключил свет.

Тридцать два

Вторник, 6 апреля, 10:15 вечера.

Босх стоял у качелей, врытых в песок в четверти мили к югу от пирса Санта-Моники. Черная вода Тихого океана слева от него была оживлена танцующим отражением света и красок от колеса обозрения в конце набережной. Парк развлечений закрылся пятнадцатью минутами ранее, но световое шоу продолжалось всю ночь - электронное отображение постоянно меняющихся узоров на большом колесе, которое завораживало в холодной темноте.

Гарри поднял свой телефон и позвонил диспетчеру SIS. Он зарегистрировался ранее и все уладил.

“Это снова Босх. Как там наш мальчик?”

“Кажется, он укутался на ночь. Ты, должно быть, измотал его сегодня в суде, Босх. По дороге домой из ЦКБ он зашел в "Ральфс" за продуктами, а затем прямиком домой, где и находится с тех пор. Первая ночь за последние пять, когда он не выходил из дома в это время.”

“Да, хорошо, не рассчитывай, что так и останется. Они прикрыли заднюю дверь, верно?”

“И окна, и машина, и велосипед. Мы взяли его, детектив. Не волнуйся ”.

“Тогда я не буду. У тебя есть мой номер. Позвони мне, если он пошевелится ”.

“Сойдет”.

Босх убрал телефон и направился к пирсу. С воды дул сильный ветер, и мелкий песчаный туман обжигал его лицо и глаза, когда он приближался к огромному сооружению. Пирс был похож на выброшенный на берег авианосец. Он был длинным и широким. На крыше была большая парковка и множество ресторанов и сувенирных лавок. В его средней точке был целый парк развлечений с американскими горками и фирменным колесом обозрения. И в самом дальнем углу в море это был традиционный рыболовный причал с магазином наживки, офисом управления и еще одним рестораном. Все это опиралось на густой лес деревянных свай, который начинался у берега и уходил на семьсот футов за пределы волнового разлома в холодные глубины.

На берегу сваи были обнесены деревянным сайдингом, что создало полузащищенное хранилище для города Санта-Моника. Только наполовину безопасный по двум причинам: зона хранения была уязвима для экстремально высоких приливов, которые случались в редких случаях во время землетрясений на шельфе. Кроме того, пирс занимал сотню ярдов пляжа, что повлекло за собой закрепление деревянного сайдинга во влажном песке. Древесина всегда находилась в процессе гниения и была легко испорчена. Результатом стало то, что хранилище превратилось в неофициальный приют для бездомных, который периодически приходилось убирать городским властям.

Наблюдатели SIS сообщили, что Джейсон Джессап прошлой ночью проскользнул под южной стеной и провел внутри склада тридцать одну минуту.

Босх добрался до пирса и начал обходить его вдоль, высматривая место в деревянной обшивке, под которым пролез Джессап. Он взял с собой мини-фонарик и быстро нашел углубление, где у основания стены был выкопан песок и частично засыпан обратно. Он присел на корточки, просунул фонарь в отверстие и определил, что оно слишком маленькое, чтобы он мог пролезть. Он отложил фонарь в сторону, наклонился и начал копать, как собака, пытающаяся сбежать со двора.

Вскоре дыра показалась достаточно большой, и он прополз через нее. Он был одет для этого усилия. Старые черные джинсы, рабочие ботинки и футболка с длинными рукавами под пластиковой курткой, которую он носил наизнанку, чтобы скрыть светящиеся желтые знаки полиции Лос-Анджелеса спереди и сзади.

Он поднялся внутрь, в темное, похожее на пещеру пространство с полосками света, просачивающимися между досками парковки наверху. Он встал и отряхнул песок со своей одежды, затем осветил местность фонариком. Он был сделан для работы с близкого расстояния, поэтому его луч мало что мог сделать, чтобы осветить дальние уголки пространства.

Пахло сыростью, и звук волн, разбивающихся о сваи всего в двадцати пяти ярдах от нас, громким эхом отдавался в замкнутом пространстве. Босх направил луч фонаря вверх и увидел грибок, запекшийся на поперечных балках пирса. Он двинулся вперед, в темноту, и быстро наткнулся на лодку, накрытую брезентом. Он поднял свободный конец и увидел, что это была старая спасательная лодка. Он двинулся дальше и наткнулся на груды буев, а затем на груды дорожных заграждений и передвижных заграждений, на всех из которых по трафарету было написано "ГОРОД САНТА-МОНИКА".

Затем он подошел к трем штабелям строительных лесов, используемых для покраски и ремонтных работ на пирсе. Они долго выглядели нетронутыми и медленно погружались в песок.

Сзади тянулся ряд закрытых складских помещений, но деревянные обочины со временем потрескались и раскололись, что сделало хранение в них в лучшем случае пористым.

Двери были не заперты, и Босх прошел вдоль очереди, обнаружив, что каждая из них пуста до предпоследней. Здесь дверь была заперта на блестящий новый висячий замок. Он направил луч своего фонаря в одну из щелей между досками сайдинга и попытался заглянуть внутрь. Он увидел то, что казалось краем одеяла, но это было все.

Босх вернулся к двери и опустился на колени перед замком. Он зажал фонарь ртом и достал из бумажника две отмычки. Он принялся за работу с висячим замком и быстро определил, что у него всего четыре тумблера. Он открыл его меньше чем за пять минут.

Он вошел в загон для хранения и обнаружил, что он в основном пуст. На земле лежало сложенное одеяло, поверх которого лежала подушка. Больше ничего. В отчете SIS о наблюдении говорилось, что прошлой ночью Джессап шел по пляжу с одеялом в руках. Там не говорилось, что он оставил его под пирсом, и в отчете ничего не было о подушке.

Гарри даже не был уверен, что находится в том же месте, куда пришел Джессап. Он переместил фонарь над стеной, а затем вверх, к нижней части пирса, где и держал его. Он мог ясно видеть очертания двери. Люк. Она была заперта снизу другим новым висячим замком.

Босх был почти уверен, что стоит под парковкой пирса. Иногда он слышал шум машин наверху, когда толпа на пирсе расходилась по домам. Он предположил, что люк использовался как своего рода загрузочный люк для хранения материалов. Он знал, что мог бы ухватиться за один из лесов и взобраться наверх, чтобы осмотреть второй замок, но решил не заморачиваться. Он отступил от загона.

Когда он запирал дверь на висячий замок, он почувствовал, что его телефон начал вибрировать в кармане. Он быстро вытащил его, ожидая узнать из диспетчерской службы, что Джессап был в движении. Но идентификатор вызывающего абонента сказал ему, что звонок был от его дочери. Он открыл телефон.

“Привет, Мэдди”.

“Папа? Ты здесь?”

Ее голос был низким, а звук разбивающихся волн - громким. Босх закричал.

“Я здесь. Что не так?”

“Ну, когда ты возвращаешься домой?”

“Скоро, детка. Мне нужно еще немного поработать ”.

Она понизила голос еще больше, и Босху пришлось зажать ладонью другое ухо, чтобы расслышать ее. На заднем плане он мог слышать шум автострады в ее конце. Он знал, что она была на задней палубе.

“Папа, она заставляет меня делать домашнее задание, которое даже не нужно делать до следующей недели”.

Босх в очередной раз оставил ее со Сью Бэмбро, заместителем директора.

“Итак, на следующей неделе ты будешь благодарить ее, когда все остальные будут делать это, и вы все закончите”.

“Папа, я всю ночь делал домашнее задание!”

“Ты хочешь, чтобы я сказал ей, чтобы она позволила тебе сделать перерыв?”

Его дочь не ответила, и Босх понял. Она позвонила, потому что хотела, чтобы он знал, от каких страданий она страдает. Но она не хотела, чтобы он что-либо делал по этому поводу.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал он. “Когда я вернусь, я напомню миссис Бэмбро, что ты не в школе, когда ты дома, и тебе не нужно все время работать. Понятно?”

“Я думаю. Почему я не могу просто остаться у Рори? Это несправедливо ”.

“Может быть, в следующий раз. Мне нужно вернуться к работе, Мэдс. Можем ли мы поговорить об этом завтра? Я хочу, чтобы ты была в постели к тому времени, как я вернусь домой ”.

“Неважно”.

“Спокойной ночи, Мэдлин. Убедитесь, что все двери заперты, в том числе и на палубе, и увидимся завтра ”.

“Спокойной ночи”.

Неодобрение в ее голосе было трудно не заметить. Она отключила звонок раньше Босха. Он закрыл свой телефон и, как только сунул его в карман, услышал звук, похожий на стук металлических деталей, исходящий со стороны отверстия, через которое он проскользнул в хранилище. Он немедленно выключил фонарик и двинулся к брезенту, которым была накрыта лодка.

Присев за лодкой, он увидел, как человеческая фигура встала у стены и начала двигаться в темноте без фонарика. Фигура без колебаний двинулась к складскому помещению с новым замком на нем.

Над парковкой наверху горели уличные фонари. Они посылали лучи света вниз через трещины, образованные отступающими досками в дощатом настиле. Когда фигура прошла через них, Босх увидел, что это был Джессап.

Гарри опустился ниже и инстинктивно потянулся рукой к поясу, просто чтобы убедиться, что его пистолет на месте. Другой рукой он вытащил свой телефон и нажал кнопку отключения звука. Он не хотел, чтобы диспетчер SIS внезапно вспомнил позвонить ему и предупредить, что Джессап переезжает.

Босх заметил, что Джессап нес сумку, которая, казалось, была очень тяжелой. Он направился прямо к запертой кладовой и вскоре распахнул дверь. У него, очевидно, был ключ от висячего замка.

Джессап отступил назад, и Босх увидел полосу света на его лице, когда он повернулся и осмотрел все складское помещение, убеждаясь, что он один. Затем он вошел в комнату.

В течение нескольких секунд не было слышно ни звука, ни движения, затем Джессап снова появился в дверном проеме. Он вышел и закрыл дверь, снова заперев ее. Затем он снова вышел на свет и просканировал на 180 градусов большую зону хранения. Босх опустил свое тело еще ниже. Он предположил, что Джессап что-то заподозрил, потому что обнаружил свежевырытую яму под стеной.

“Кто там?” он позвал.

Босх не двинулся с места. Он даже не дышал.

“Покажи себя!”

Босх просунул руку под куртку рейдера и сомкнул ладонь на рукоятке пистолета. Он знал, что были признаки того, что Джессап раздобыл оружие. Если бы он сделал хотя бы ложный выпад в сторону Босха, Гарри вытащил бы свое оружие и был готов выстрелить первым.

Но этого так и не произошло. Джессап начал быстро двигаться обратно к входному отверстию и вскоре исчез в темноте. Босх прислушался, но все, что он мог слышать, - это грохот волн. Он подождал еще тридцать секунд, а затем начал двигаться к отверстию в стене. Он не включил свет. Он не был уверен, что Джессап действительно ушел.

Обходя штабель строительных лесов, он сильно ударился голенью о металлическую трубу, которая выступала из штабеля. Это вызвало внезапную вспышку боли в его левой ноге и нарушило баланс металлических каркасов. Две верхние соскользнули со стека, с грохотом упав на песок. Босх бросился на песок рядом с кучей и стал ждать.

Но Джессап так и не появился. Он исчез.

Босх медленно поднялся. Ему было больно, и он был зол. Он достал свой телефон и вызвал диспетчерскую службу.

“Ты должна была позвонить мне, когда Джессап переехал!” - сердито прошептал он.

“Я знаю это”, - сказал диспетчер. “Он не сдвинулся с места”.

“Что? Ты - соедини меня с тем, кто там главный ”.

“Я сожалею, детектив, но это не то, как ...”

“Послушай, говнюк, Джессап не уложен спать. Я только что видел его. И это почти обернулось плохо. Теперь позвольте мне поговорить с кем-нибудь там, или мой следующий звонок лейтенанту Райту домой ”.

Пока он ждал, Босх отодвинулся к боковой стенке, чтобы можно было выбраться из зоны хранения. У него сильно болела нога, и он прихрамывал.

В темноте он не мог найти место, где он мог проскользнуть под стеной. Наконец, он включил фонарь, держа его низко над землей. Он нашел место, но увидел, что Джессап засыпал яму песком, точно так же, как и прошлой ночью.

Наконец до него донесся голос по телефону.

“Bosch? Это Жакез. Вы утверждаете, что только что видели нашего субъекта?”

“Я не утверждаю, что видел его. Я действительно видел его. Где твои люди?”

“Мы сидим на его нулевой отметке, чувак. Он не ушел ”.

Ноль был домашним местоположением объекта наблюдения.

“Чушь собачья, я только что видел его под пирсом Санта-Моники. Поднимите сюда своих людей. Сейчас.”

“Мы крепко прижали его "зеро", Босх. Здесь нет ...”

“Послушай, осел, Джессап - это мое дело. Я знаю его, и он чуть не залез мне в задницу. Теперь позвони своим людям и выясни, кто из них сошел с поста, потому что ...”

“Я перезвоню вам”, - коротко сказал Жакез, и линия оборвалась.

Босх снова включил звонок телефона и положил его в карман. Он снова опустился на колени и быстро выкопал яму, используя руки как совок. Затем он протолкнул свое тело внутрь, наполовину ожидая, что Джессап будет ждать его, когда он подойдет с другой стороны.

Но не было никаких признаков его присутствия. Босх встал, посмотрел на юг вдоль пляжа в направлении Венеции и никого не увидел в свете колеса обозрения. Затем он повернулся и посмотрел в сторону отелей и многоквартирных домов, которые тянулись вдоль пляжа. Несколько человек были на пляжной дорожке, которая выходила на здания, но он не узнал ни в одной из фигур Джессапа.

В двадцати пяти ярдах вверх по пирсу была лестница, ведущая наверх и прямо к парковке у пирса. Босх направился в ту сторону, все еще сильно хромая. Он был на полпути вверх по лестнице, когда зазвонил его телефон. Это был Жакез.

“Хорошо, где он? Мы уже в пути ”.

“В том-то и дело. Я потерял его. Мне пришлось спрятаться, и я подумал, что вы, люди, вышли на него. Сейчас я поднимаюсь на вершину пирса. Что, черт возьми, произошло, Жакес?”

“У нас был парень, который вышел, чтобы бросить двойку. Сказал, что у него проблемы с желудком. Я не думаю, что он будет в подразделении после сегодняшнего вечера ”.

“Иисус Христос!”

Босх поднялся по ступенькам и вышел на пустую парковку. Не было никаких признаков Джессапа.

“Хорошо, я на пирсе. Я его не вижу. Он в бегах ”.

“Ладно, Босх, у нас осталось две минуты. Мы собираемся распространяться. Мы найдем его. Он не взял ни машину, ни мотоцикл, так что он идет пешком ”.

“Он мог поймать такси в любом из здешних отелей. Суть в том, что мы не знаем, где ...”

Босх внезапно кое-что понял.

“Мне нужно идти. Позвони мне, как только он будет у тебя, Жакез. Ты понял это?”

“Понял”.

Босх завершил разговор, а затем немедленно позвонил себе домой по быстрому набору. Он посмотрел на часы и ожидал, что ответит Сью Бэмбро, поскольку было уже больше одиннадцати.

Но трубку взяла его дочь.

“Папа?”

“Эй, детка, почему ты все еще не спишь?”

“Потому что я должен был сделать всю эту домашнюю работу. Я хотел сделать небольшой перерыв перед сном ”.

“Это прекрасно. Послушай, ты можешь соединить меня с миссис Бэмброу?”

“Папа, я в своей спальне и я в пижаме”.

“Все в порядке. Просто подойди к двери и скажи ей, чтобы она сняла трубку на кухне. Мне нужно с ней поговорить. А тем временем, тебе нужно одеться. Ты выходишь из дома ”.

“Что? Папа, у меня есть...”

“Мэдлин, послушай меня. Это важно. Я собираюсь сказать миссис Бэмбро, чтобы она отвезла тебя к ней домой, пока я не смогу туда добраться. Я хочу, чтобы ты убрался из дома ”.

“Почему?”

“Тебе не нужно это знать. Тебе просто нужно сделать то, о чем я прошу. Теперь, пожалуйста, позовите миссис Бэмбро к телефону ”.

Она не ответила, но он услышал, как открылась дверь ее комнаты. Затем он услышал, как его дочь сказала: “Это для тебя”.

Несколько мгновений спустя на кухне сняли трубку с добавочного номера.

“Алло?”

“Сью, это Гарри. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал. Мне нужно, чтобы ты отвез Мэдди к себе домой. Прямо сейчас. Я буду там меньше чем через час, чтобы забрать ее ”.

“Я не понимаю”.

“Сью, послушай, сегодня вечером мы наблюдали за парнем, который знает, где я живу. И мы потеряли его. Сейчас нет причин паниковать или верить, что он движется в ту сторону, но я хочу принять все меры предосторожности. Итак, я хочу, чтобы ты забрал Мэдди и убрался из дома. Прямо сейчас. Иди к себе, и я увижу тебя там. Ты можешь это сделать, Сью?”

“Мы уходим прямо сейчас”.

Ему понравилась сила в ее голосе, и он понял, что это, вероятно, связано с работой учителем и помощником директора в системе государственных школ.

“Хорошо, я уже в пути. Перезвони мне, как только доберешься до своего места ”.

Но Босх на самом деле был не на своем пути. После звонка он убрал телефон и спустился обратно по ступенькам на пляж. Он вернулся к яме, которую вырыл под стеной склада. Он снова заполз под воду и на этот раз воспользовался фонариком, чтобы найти дорогу к запертому складскому помещению. Он снова воспользовался отмычками в висячем замке, и все время, пока он работал, его отвлекали мысли о побеге Джессапа из-под наблюдения. Было ли просто совпадением, что он покинул свою квартиру в то же время, когда наблюдатель SIS покинул свой пост, или он знал о слежке и вырвался на свободу, когда увидел возможность?

На данный момент не было никакого способа узнать.

Наконец, ему удалось открыть замок, что заняло больше времени, чем в первый раз. Он вошел в кладовку и направил свет на одеяло и подушку на полу. Сумка, которую нес Джессап, была там. На его стороне было написано "Ральфс". Босх опустился на колени и уже собирался открыть его, когда зазвонил его телефон. Это был Жакез.

“Мы поймали его. Он на Нильсона в Оушен-парке. Похоже, что он идет домой пешком ”.

“Тогда постарайся не потерять его на этот раз, Жакез. Мне нужно идти ”.

Он отключился прежде, чем Жакез смог ответить. Он быстро позвонил на мобильный своей дочери. Она была в машине со Сью Бэмбро. Босх сказал ей, что они могут развернуться и вернуться домой. Эта новость не была воспринята с благодарностью за ослабление напряженности. Его дочь осталась расстроенной и сердитой из-за паники. Босх не мог винить ее, но и сам не мог оставаться на линии.

“Я буду дома меньше чем через час. Мы можем поговорить об этом потом, если ты все еще не спишь. Скоро увидимся”.

Он отключил звонок и сосредоточился на сумке. Он открыл его, не сдвинув с места рядом с одеялом.

В пакете была дюжина банок фруктов размером с одну порцию. Там были нарезанные кубиками персики в густом сиропе, нарезанный ананас и что-то под названием фруктовое пюре. Также в сумке была упаковка пластиковых ложек. Босх долго смотрел на содержимое, а затем его взгляд переместился вверх по стене к поперечным балкам и запертому люку наверху.

“Кого ты привел сюда, Джессап?” - прошептал он.

Тридцать три

Среда, 7 апреля, 13:05.

Все взгляды были прикованы к задней части зала суда. Пришло время главного события, и хотя у меня были места у ринга, я все равно собирался быть просто зрителем, как и все остальные. Это не очень устраивало меня, но это был выбор, с которым я мог жить и которому доверял. Дверь открылась, и Гарри Босх ввел нашего главного свидетеля в зал суда. Сара Энн Глисон сказала нам, что у нее не было никаких платьев и она не хотела покупать ни одного для дачи показаний. На ней были черные джинсы и фиолетовая шелковая блузка. Она выглядела симпатичной и уверенной в себе. Нам не нужно было платье.

Босх остался справа от нее и, когда открывал для нее ворота, встал между ней и Джессапом, который сидел за столом защиты, повернувшись, как и все остальные, к выходу своего главного обвинителя.

Босх позволил ей проделать остаток пути одной. Мэгги Макфирс уже была за кафедрой и тепло улыбнулась своему свидетелю, проходя мимо. Для Мэгги это тоже был момент, и я прочитал в ее улыбке надежду для обеих женщин.

У нас было хорошее утро, мы выслушали показания Билла Клинтона, бывшего водителя эвакуатора, а затем Босх продолжил рассмотрение дела за ланчем. Клинтон рассказал свою историю о дне убийства и о том, как Джессап одолжил свою бейсболку "Доджерс" как раз перед тем, как они стали частью импровизированного состава у дома на Виндзорском бульваре. Он также дал показания о частом использовании водителями "Трубкозуба" парковки за театром "Эль Рей" и о том, что они были знакомы с ней, а Джессап заявлял права на Виндзорский бульвар утром в день убийства. Это были хорошие, весомые аргументы обвинения, и Клинтон не дала пощады Ройсу при пересечении.

Затем Bosch в третий раз выступил свидетелем в ходе судебного разбирательства. Вместо того, чтобы зачитывать предыдущие показания, на этот раз он рассказал о своем собственном недавнем расследовании дела и предъявил бейсболку "Доджерс" с инициалами Б.К. под полями - из имущества, которое было изъято у Джессапа во время его ареста двадцать четыре года назад. Мы были вынуждены обойти тот факт, что шляпа, как и другие вещи Джессапа, последние двадцать четыре года находилась в комнате для хранения имущества в Сан-Квентине. Обнародовать эту информацию означало бы раскрыть, что Джессап ранее был осужден за убийство Мелиссы Лэнди.

И теперь Сара Глисон будет последним свидетелем обвинения. Благодаря ей дело завершилось бы тем эмоциональным крещендо, на которое я рассчитывал. Одна сестра, стоящая за давно потерянную сестру. Я откинулся на спинку сиденья, чтобы посмотреть, как моя бывшая жена - лучший прокурор, которого я когда-либо встречал, - отвезет нас домой.

Глисон была приведена к присяге, а затем заняла свое место на трибуне. Она была маленького роста и потребовала, чтобы помощник шерифа в зале суда опустил микрофон. Мэгги откашлялась и начала.

“Доброе утро, мисс Глисон. Как у тебя дела сегодня?”

“У меня все довольно хорошо получается”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, немного рассказать присяжным о себе?”

“Хм, мне тридцать семь лет. Не женат. Я живу в Порт-Таунсенде, штат Вашингтон, и живу там уже около семи лет.”

“Чем ты зарабатываешь на жизнь?”

“Я художник по стеклу”.

“А какие у вас были отношения с Мелиссой Лэнди?”

“Она была моей младшей сестрой”.

“Насколько она была моложе тебя?”

“Тринадцать месяцев”.

Мэгги вывесила фотографию двух сестер на верхний экран в качестве вещественного доказательства обвинения. На нем были изображены две улыбающиеся девушки, стоящие перед рождественской елкой.

“Вы можете опознать эту фотографию?”

“Это были мы с Мелиссой на прошлое Рождество. Прямо перед тем, как ее похитили.”

“Значит, это было Рождество тысяча девятьсот восемьдесят пятого?”

“Да”.

“Я заметил, что она и вы примерно одного роста”.

“Да, на самом деле она больше не была моей младшей сестрой. Она догнала меня”.

“У вас была одинаковая одежда?”

“Мы делились некоторыми вещами, но у нас также были наши любимые вещи, которыми мы не делились. Это может привести к драке ”.

Она улыбнулась, и Мэгги кивнула, что поняла.

“Итак, вы сказали, что ее похитили. Вы имели в виду шестнадцатое февраля следующего года, дату похищения и убийства вашей сестры?”

“Да, я был таким”.

“Хорошо, Сара, я знаю, тебе будет трудно, но я бы хотел, чтобы ты рассказала присяжным, что ты видела и делала в тот день”.

Глисон кивнула, как будто готовясь к тому, что было впереди. Я проверил присяжных и увидел, что все взгляды устремлены на нее. Затем я повернулся, взглянул на стол защиты и встретился взглядом с Джессапом. Я не отводил взгляда. Я выдержала его вызывающий взгляд и попыталась отправить в ответ свое собственное сообщение. Что две женщины - одна задавала вопросы, другая на них отвечала - собирались его уничтожить.

Наконец, Джессап отвел взгляд в сторону.

“Ну, это было воскресенье”, - сказал Глисон. “Мы собирались пойти в церковь. Вся моя семья. Мы с Мелиссой были в наших платьях, поэтому моя мама сказала нам выйти вперед ”.

“Почему ты не мог использовать задний двор?”

“Мой отчим строил бассейн, и сзади было много грязи и большая дыра. Моя мама волновалась, что мы можем упасть и испачкать наши платья ”.

“Итак, вы вышли на передний двор”.

“Да”.

“А где были твои родители в это время, Сара?”

“Моя мать все еще была наверху, готовилась, а мой отчим был в комнате с телевизором. Он смотрел спортивные состязания ”.

“Где в доме была комната с телевизором?”

“В задней части рядом с кухней”.

“Хорошо, Сара, я собираюсь показать тебе фотографию под названием ‘Одиннадцатое доказательство народного обвинения’. Это фасад дома, в котором вы жили на Виндзорском бульваре?”

Все взгляды устремились на верхний экран. Дом из желтого кирпича растекся по экрану. Это был длинный снимок с улицы, показывающий глубокий передний двор с десятифутовой живой изгородью, идущей по обеим сторонам. Там было переднее крыльцо, которое тянулось по ширине дома и было в значительной степени скрыто за декоративной растительностью. От тротуара, через лужайку и к ступенькам парадного крыльца тянулась мощеная дорожка. Я несколько раз просматривал наши фотоэкспонаты, готовясь к судебному разбирательству. Но впервые я заметил, что на дорожке была трещина , проходящая по центру по всей ее длине от тротуара до крыльца. Это почему-то казалось уместным, учитывая то, что произошло в доме.

“Да, это был наш дом”.

“Расскажи нам, что произошло в тот день на переднем дворе, Сара”.

“Ну, мы решили поиграть в прятки, пока ждали наших родителей. Я пришел первым и обнаружил Мелиссу, прячущуюся за тем кустом с правой стороны крыльца.”

Она указала на фотографию экспоната, которая все еще была на экране. Я понял, что мы забыли дать Глисон лазерную указку, с помощью которой мы готовили ее показания. Я быстро открыл портфель Мэгги и нашел это. Я встал и протянул это ей. С разрешения судьи она передала это свидетелю.

“Хорошо, Сара, не могла бы ты использовать лазер, чтобы показать нам?” - Спросила Мэгги.

Глисон обвел красной лазерной точкой круг вокруг густого куста в северном углу переднего крыльца.

“Значит, она спряталась там, и ты нашел ее?”

“Да, а потом, когда настала ее очередь быть Этим, я решил спрятаться в том же месте, потому что сначала не думал, что она туда заглянет. Закончив считать, она спустилась по ступенькам и встала посреди двора ”.

“Ты мог видеть ее из своего укрытия?”

“Да, сквозь кустарник я мог ее видеть. Она как бы поворачивалась полукругом, ища меня ”.

“Что произошло потом?”

“Ну, сначала я услышал, как мимо проехал грузовик и ...”

“Позволь мне просто остановить тебя прямо здесь, Сара. Вы говорите, что слышали грузовик. Ты этого не видел?”

“Нет, не оттуда, где я прятался”.

“Откуда вы знаете, что это был грузовик?”

“Это было очень громко и тяжело. Я мог чувствовать это в земле, как небольшое землетрясение ”.

“Хорошо, что произошло после того, как вы услышали грузовик?”

“Внезапно я увидела мужчину во дворе ... и он подошел прямо к моей сестре и схватил ее за запястье”.

Глисон опустила глаза и сложила руки вместе на возвышении перед своим креслом.

“Сара, ты знала этого мужчину?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы когда-нибудь видели его раньше?”

“Нет, я этого не делал”.

“Он что-нибудь сказал?”

“Да, я слышал, как он сказал: ‘Ты должен пойти со мной’. И моя сестра сказала… она спросила: ‘Ты уверен?’ И это было все. Я думаю, он сказал что-то еще, но я не расслышал этого. Он увел ее прочь. На улицу.”

“И ты продолжал скрываться?”

“Да, я не мог ... По какой-то причине я не мог пошевелиться. Я не мог позвать на помощь, я ничего не мог сделать. Я был очень напуган ”.

Это был один из тех торжественных моментов в зале суда, когда стояла абсолютная тишина, за исключением голосов прокурора и свидетеля.

“Ты видела или слышала что-нибудь еще, Сара?”

“Я услышал, как закрылась дверь, а затем я услышал, как отъехал грузовик”.

Я увидел слезы на щеках Сары Глисон. Я думал, помощник шерифа в зале суда тоже заметил, потому что он достал коробку с салфетками из ящика своего стола и пересек с ними зал суда. Но вместо того, чтобы отнести их Саре, он передал коробку присяжному заседателю номер два, у которой тоже были слезы на щеках. Меня это устраивало. Я хотел, чтобы слезы остались на лице Сары.

“Сара, сколько времени прошло, прежде чем ты вышла из-за куста, где пряталась, и сказала своим родителям, что твою сестру похитили?”

“Я думаю, что прошло меньше минуты, но было слишком поздно. Она исчезла ”.

Тишина, последовавшая за этим заявлением, была той пустотой, в которой могут исчезнуть жизни. Навсегда.

Мэгги провела следующие полчаса, рассказывая Глисону о том, что произошло после. Отчаянный звонок ее отчима в полицию в 911-1, интервью, которое она дала детективам, а затем опознание, которое она наблюдала из окна своей спальни, и то, как она идентифицировала Джейсона Джессапа как мужчину, который, как она видела, уводил ее сестру.

Мэгги пришлось быть очень осторожной здесь. Мы использовали показания свидетелей первого судебного процесса под присягой. Протокол всего процесса был доступен и Ройсу, и я без сомнения знал, что у него был помощник адвоката, который сидел по другую сторону от Джессапа, сравнивая все, что говорила сейчас Сара Глисон, с показаниями, которые она дала на первом процессе. Если бы она изменила один нюанс в своей истории, Ройс бы набросился на нее во время перекрестного допроса, используя несоответствие, чтобы попытаться выставить ее лгуньей.

Для меня показания прозвучали как свежие, а не отрепетированные. Это было свидетельством подготовительной работы двух женщин. Мэгги плавно и эффективно привела своего свидетеля к жизненно важному моменту, когда Сара подтвердила свою личность Джессапа.

“Были ли у вас какие-либо сомнения, когда вы опознали Джейсона Джессапа в тысяча девятьсот восемьдесят шестом году как человека, который похитил вашу сестру?”

“Нет, совсем никакой”.

“Прошло много времени, Сара, но я прошу вас оглядеть зал суда и сказать присяжным, видите ли вы человека, который похитил вашу сестру шестнадцатого февраля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года?”

“Да, он”.

Она заговорила без колебаний и указала пальцем на Джессапа.

“Не могли бы вы сказать нам, где он сидит, и описать предмет одежды, который на нем надет?”

“Он сидит рядом с мистером Ройсом, и на нем темно-синий галстук и светло-голубая рубашка”.

Я сделал паузу и посмотрел на судью Брейтмана.

“Пусть в протоколе будет показано, что свидетель опознал обвиняемого”, - сказала она.

Я вернулся прямо к Саре.

“После всех этих лет у тебя есть какие-либо сомнения в том, что он тот человек, который похитил твою сестру?”

“Вообще никакого”.

Мэгги повернулась и посмотрела на судью.

“Ваша честь, возможно, еще немного рано, но я думаю, что сейчас самое подходящее время для дневного перерыва. На данный момент я собираюсь пойти в другом направлении с этим свидетелем ”.

“Очень хорошо”, - сказал Брейтман. “Мы объявляем перерыв на пятнадцать минут, и я ожидаю увидеть всех здесь в два тридцать пять. Благодарю вас ”.

Сара сказала, что хочет воспользоваться туалетом, и покинула зал суда, а Босх вмешался и убедился, что она не пересечется с Джессапом в коридоре. Мэгги села за стол защиты, и мы прижались друг к другу.

“Они у тебя есть, Мэгги. Это то, что они ждали услышать всю неделю, и это лучше, чем они думали, что это будет ”.

Она знала, что я говорю о присяжных. Она не нуждалась в моем одобрении или ободрении, но я должен был его дать.

“Теперь начинается самое сложное”, - сказала она. “Я надеюсь, что она выдержит”.

“У нее все отлично получается. И я уверен, что Гарри говорит ей об этом прямо сейчас ”.

Мэгги не ответила. Она начала листать юридический блокнот, в котором были ее заметки и черновой сценарий экзамена. Вскоре она была погружена в работу на следующий час.

Тридцать четыре

Среда, 7 апреля, 14:30 пополудни.

Босху пришлось прогонять репортеров, когда Сара Глисон вышла из туалета. Используя свое тело как щит от камер, он проводил ее обратно в зал суда.

“Сара, у тебя действительно все хорошо получается”, - сказал он. “Продолжай в том же духе, и этот парень вернется туда, где ему самое место”.

“Спасибо, но это была самая легкая часть. Теперь это будет сложно ”.

“Не обманывай себя, Сара. Здесь нет легкой части. Просто продолжай думать о своей сестре, Мелиссе. Кто-то должен заступиться за нее. И прямо сейчас это ты ”.

Когда они подошли к двери зала суда, он понял, что она выкурила сигарету в туалете. Он чувствовал исходящий от нее запах этого.

Внутри он провел ее по центральному проходу и передал Мэгги Макфирс, которая ждала у выхода. Босх кивнул прокурору. У нее самой все было действительно хорошо.

“Заканчивай работу”, - сказал он.

“Мы сделаем”, - сказала Мэгги.

Пропустив свидетеля, Босх вернулся по центральному проходу в шестой ряд. Он заметил Рейчел Уоллинг, сидевшую в середине ряда. Теперь он протиснулся мимо нескольких репортеров и наблюдателей, чтобы добраться до нее. Место рядом с ней было свободно, и он сел.

“Гарри”.

“Рейчел”.

“Я думаю, что человек, который был в том пространстве, планировал вернуться”.

“Все в порядке. Как только начнется корт, я должен буду вернуться назад. Ты должен был сказать мне, что придешь. Микки сказал, что ты был здесь на днях.”

“Когда у меня есть немного времени, я люблю приходить. Пока что это захватывающее дело ”.

“Что ж, будем надеяться, что жюри сочтет это более чем захватывающим. Я так сильно хочу, чтобы этот парень вернулся в Сан-Квентин, что могу ощутить это на вкус ”.

“Микки сказал мне, что Джессап подрабатывал. Это все еще ...”

Она понизила голос до шепота, когда увидела Джессапа, идущего по проходу обратно к своему месту за столом защиты.

“-происходит?”

Босх повторил ее шепот.

“Да, и прошлой ночью у нас почти все пошло наперекосяк. SIS потеряла его ”.

“О, нет”.

Дверь судьи открылась, и она вышла и направилась к скамье подсудимых. Все встали. Босх знал, что должен вернуться за стол обвинения на случай, если он понадобится.

“Но я нашел его”, - прошептал он. “Мне нужно идти, но ты задержишься здесь сегодня днем?”

“Нет, я должен вернуться в офис. У меня просто сейчас перерыв ”.

“Ладно, Рейчел, спасибо, что пришла. Я поговорю с тобой ”.

Когда люди начали рассаживаться, он выбрался из ряда, а затем быстро вернулся по проходу и через ворота, чтобы занять место в ряду стульев непосредственно за столом обвинения.

Макферсон продолжила свой непосредственный допрос Сары Энн Глисон. Босх считал, что до сих пор и обвинитель, и свидетель выполняли исключительную работу, но он также знал, что сейчас они вступают на новую территорию, и вскоре все сказанное ранее не будет иметь значения, если то, что было сказано сейчас, не будет представлено правдоподобно и неопровержимо.

“Сара, ” начал Макферсон, “ когда твоя мать вышла замуж за Кенсингтона Лэнди?”

“Когда мне было шесть”.

“Тебе понравился Кен Лэнди?”

“Нет, не совсем. Сначала все было хорошо, но потом все изменилось ”.

“Вы, на самом деле, пытались сбежать из дома всего за несколько месяцев до смерти вашей сестры, не так ли?”

“Да”.

“Я показываю вам двенадцатый народный экспонат, полицейский отчет, датированный тридцатым ноября тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Можете ли вы сказать присяжным, что это такое?”

Макферсон передал копии отчета свидетелю, судье и столу защиты. Босх нашел отчет во время своего досье по делу. Это был счастливый случай.

“Это заявление о пропаже человека”, - сказал Глисон. “Моя мать заявила о моем исчезновении”.

“И полиция нашла тебя?”

“Нет, я только что пришел домой. Мне некуда было идти”.

“Почему ты убежала, Сара?”

“Потому что мой отчим… занимался сексом со мной ”.

Макферсон кивнул и позволил ответу повисеть в зале суда долгое время. Три дня назад Босх ожидал бы, что Ройс пропустит эту часть показаний мимо ушей, но теперь он знал, что это также сыграло на руку защите. Кенсингтон Лэнди был подставным лицом, и любое свидетельство, подтверждающее это, будет приветствоваться.

“Когда это началось?” Макферсон, наконец, спросил.

“Летом перед тем, как я сбежал”, - ответил Глисон. “Летом перед тем, как похитили Мелиссу”.

“Сара, мне жаль, что я заставил тебя пережить эти плохие воспоминания. Ранее вы свидетельствовали, что вы с Мелиссой поделились какой-то одеждой друг друга, верно?”

“Да”.

“Платье, которое было на ней в день, когда ее похитили, это было ваше платье, не так ли?”

“Да”.

Затем Макферсон представил платье в качестве следующего экспоната штата, и Bosch продемонстрировал его присяжным на обезглавленном манекене, который он поставил перед ложей присяжных.

“Это то самое платье, Сара?”

“Да, это так”.

“Теперь вы замечаете, что с нижнего переднего края платья снят квадратик материала. Ты видишь это, Сара?”

“Да”.

“Вы знаете, почему это было удалено?”

“Да, потому что они нашли сперму там, на платье”.

“Вы имеете в виду судебных следователей?”

“Да”.

“Итак, это то, что вы знали еще во время смерти вашей сестры?”

“Теперь я это знаю. Тогда мне об этом не сказали ”.

“Вы знаете, чья сперма была генетически идентифицирована как принадлежащая?”

“Да, мне сказали, что это пришло от моего отчима”.

“Тебя это удивило?”

“К сожалению, нет”.

“У вас есть какое-нибудь объяснение тому, как это могло попасть на ваше платье?”

Теперь Ройс возразил, сказав, что вопрос требует спекуляций. Это также требовало, чтобы свидетель отклонился от версии защиты, но он не упомянул об этом. Брейтман поддержал возражение, и Макферсону пришлось найти другой способ добиться этого.

“Сара, до того, как ваша сестра позаимствовала ваше платье в то утро, когда ее похитили, когда вы в последний раз надевали его?”

Ройс встал и снова возразил.

“То же возражение. Мы рассуждаем о событиях двадцатичетырехлетней давности, когда этому свидетелю было всего тринадцать лет.”

“Ваша честь”, - возразил Макферсон, - “Мистер Ройса устраивали эти так называемые спекуляции, когда они соответствовали схеме действий защиты. Но теперь он возражает, когда мы переходим к сути вопроса. Это не спекуляция. Мисс Глисон правдиво свидетельствует о самых мрачных, печальных днях своей жизни, и я не думаю ...”

“Возражение отклонено”, - сказал Брейтман. “Свидетель может ответить”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Пока Макферсон повторял вопрос, Босх изучал присяжных. Он хотел посмотреть, видят ли они то, что видел он - адвоката защиты, пытающегося остановить продвижение истины. До этого момента Босх находил показания Сары Глисон полностью убедительными. Он хотел услышать, что она хотела сказать, и он надеялся, что присяжные были в той же лодке и недоброжелательно отнесутся к попыткам защиты остановить ее.

“Я надевал его двумя ночами ранее”, - сказал Глисон.

“Это должно было произойти в пятницу вечером, четырнадцатого. День Святого Валентина.”

“Да”.

“Почему ты надела это платье?”

“Моя мама готовила вкусный ужин на День Святого Валентина, и мой отчим сказал, что мы должны принарядиться для этого”.

Глисон снова опустил взгляд, потеряв всякий зрительный контакт с присяжными.

“Вступал ли ваш отчим в половой акт с вами в ту ночь?”

“Да”.

“Было ли на вас это платье в то время?”

“Да”.

“Сара, ты не знаешь, эякулировал ли твой отец...”

“Он не был моим отцом!”

Она прокричала это, и ее голос эхом разнесся по залу суда, отразившись от ста человек, которые теперь знали ее самый темный секрет. Босх посмотрел на Макферсон и увидел, что она следит за реакцией присяжных. Именно тогда Босх понял, что ошибка была преднамеренной.

“Мне жаль, Сара. Я имел в виду твоего отчима. Ты знаешь, у него была эякуляция в течение этого момента с тобой?”

“Да, и часть этого попала на мое платье”.

Макферсон изучила свои записи, перевернув несколько страниц своего желтого блокнота. Она хотела, чтобы этот последний ответ висел там как можно дольше.

“Сара, кто стирал белье в твоем доме?”

“Пришла дама. Ее звали Эбби.”

“После того Дня Святого Валентина ты отдавала свое платье в прачечную?”

“Нет, я этого не делал”.

“Почему бы и нет?”

“Потому что я боялся, что Эбби найдет это и узнает, что произошло. Я думал, она может рассказать моей матери или вызвать полицию ”.

“Почему это должно было быть плохо, Сара?”

“Я ... моя мать была счастлива, и я не хотел ей все портить”.

“Так что ты сделала с платьем в ту ночь?”

“Я очистил пятно и повесил его в свой шкаф. Я не знала, что моя сестра собирается это надеть ”.

“Итак, два дня спустя, когда она захотела надеть это, что ты сказал?”

“Она уже была в нем, когда я увидел ее. Я сказала ей, что хочу это надеть, но она сказала, что уже слишком поздно, потому что этого не было в моем списке одежды, которым я с ней не поделилась ”.

“Не могли бы вы разглядеть пятно на платье?”

“Нет, я посмотрела, и, поскольку это было внизу, на подоле, я не увидела никакого пятна”.

Макферсон снова сделал паузу. Босх знал из подготовительной работы, что она затронула все моменты, которые хотела в этой линии допроса. Она достаточно объяснила ДНК, которая была причиной того, что все оказались здесь. Теперь ей предстояло вести Глисона дальше по дороге ее темного путешествия. Потому что, если бы она этого не сделала, Ройс, безусловно, сделал бы.

“Сара, изменились ли ваши отношения с отчимом после смерти вашей сестры?”

“Да”.

“Как же так?”

“Он больше никогда не прикасался ко мне”.

“Ты знаешь почему? Ты говорил с ним об этом?”

“Я не знаю почему. Я никогда не говорил с ним об этом. Это просто больше никогда не повторилось, и он пытался вести себя так, как будто этого никогда не было ”.

“Но для тебя все это - твой отчим, смерть твоей сестры - это стало тяжелым ударом, не так ли?”

“Да”.

“В каком смысле, Сара?”

“Э-э, ну, я начал употреблять наркотики и снова сбежал. На самом деле, я часто убегал. Секс меня не волновал. Это было то, что я использовал, чтобы получить то, что мне было нужно ”.

“А вас когда-нибудь арестовывали?”

“Да, кучу раз”.

“Для чего?”

“В основном наркотики. Однажды меня тоже арестовали за то, что я домогался работы под прикрытием. И за воровство”.

“Вас арестовывали шесть раз, когда вы были несовершеннолетним, и еще пять раз, когда вы были взрослым, это верно?”

“Я не вел подсчет”.

“Какие наркотики вы принимали?”

“ В основном, кристаллический метамфетамин. Но если бы было доступно что-то еще, я бы, вероятно, воспользовался этим. Таким я и был ”.

“Вы когда-нибудь получали консультации и реабилитацию?”

“Много раз. Сначала это не сработало, а потом сработало. Я завязал с этим ”.

“Когда это было?”

“Около семи лет назад. Когда мне было тридцать.”

“Ты был чист в течение семи лет?”

“Да, полностью. Теперь моя жизнь изменилась ”.

“Я хочу показать вам народный экспонат тринадцать, который представляет собой бланк приема и оценки из частного реабилитационного центра в Лос-Анджелесе под названием the Pines. Ты помнишь, как шел туда?”

“Да, моя мать отправила меня туда, когда мне было шестнадцать”.

“Это было тогда, когда ты впервые начал попадать в неприятности?”

“Да”.

Макферсон раздал копии формы оценки судье, секретарю и столу защиты.

“Хорошо, Сара, я хочу обратить твое внимание на пункт, который я выделил желтым цветом в разделе оценки формы приема. Не могли бы вы, пожалуйста, зачитать это вслух присяжным?”

“Кандидат сообщает о посттравматическом стрессовом расстройстве в связи с убийством ее младшей сестры три года назад. Страдает от неразрешенного чувства вины, связанного с убийством, а также проявляет поведение, типичное для сексуального насилия. Рекомендуется полное психологическое и физическое обследование ”.

“Спасибо тебе, Сара. Ты знаешь, что означает ПТСР?”

“Посттравматическое стрессовое расстройство”.

“Вы проходили эти рекомендованные оценки в "Пайнс”?"

“Да”.

“Обсуждался ли вопрос о сексуальном насилии вашего отчима?”

“Нет, потому что я солгал”.

“Как же так?”

“К тому времени у меня был секс с другими мужчинами, поэтому я никогда не упоминала своего отчима”.

“Прежде чем раскрыть то, что у вас есть сегодня в суде, вы когда-нибудь говорили с кем-нибудь о вашем отчиме и о том, что он занимался с вами сексом?”

“Только вы и детектив Босх. Больше никто.”

“Вы были женаты?”

“Да”.

“Больше, чем один раз?”

“Да”.

“И вы даже не рассказали об этом своим мужьям?”

“Нет. Это не та вещь, о которой хочется кому-либо рассказывать. Ты держишь это при себе ”.

“Спасибо тебе, Сара. У меня больше нет вопросов ”.

Макферсон взяла свой блокнот и вернулась на свое место, где Халлер приветствовал ее пожатием руки. Это был жест, рассчитанный на то, чтобы присяжные увидели, но к тому времени все взгляды были прикованы к Ройсу. Была его очередь, и Босх оценил обстановку так, что Сара Глисон пригласила всех покататься с ней. Любая попытка Ройса уничтожить ее сопряжена с большим риском неприятных последствий для его клиента.

Ройс поступил разумно. Он решил дать эмоциям остыть на ночь. Он встал и сказал судье, что оставляет за собой право отозвать Глисона в качестве свидетеля на этапе защиты в суде. По сути, он отложил ее перекрестный допрос. Затем он снова занял свое место.

Босх взглянул на часы. Было четыре пятнадцать. Судья сказал Халлеру вызвать следующего свидетеля, но Босх знал, что больше свидетелей нет. Халлер посмотрел на Макферсона, и они в унисон кивнули. Затем Халлер встал.

“Ваша честь”, - сказал он. “Люди отдыхают”.

Тридцать пять

Среда, 7 апреля, 19:20 вечера.

Команда обвинения собралась на ужин в Casa Haller. Я приготовила густую болоньезе, используя в качестве основы купленный в магазине соус, и отварную коробку пасты "галстук-бабочка". Мэгги поделилась своим собственным рецептом салата "Цезарь", который я всегда любила, когда мы были женаты, но не пробовала уже много лет. Босх и его дочь прибыли последними, поскольку Гарри сначала отвез Сару Энн Глисон обратно в ее гостиничный номер после суда и убедился, что она в безопасности на ночь.

Наши дочери были застенчивы при встрече и смущены тем, насколько очевидно их родители наблюдали за долгожданным моментом. Они инстинктивно знали, что нужно отойти от нас, и собрались в бэк-офисе, якобы для выполнения домашней работы. Довольно скоро после этого мы начали слышать смех в конце коридора.

Я переложила пасту и соус в большую миску и перемешала все это вместе. Затем я позвал девушек первыми, чтобы они обслужили себя сами и отнесли свои тарелки обратно в офис.

“В любом случае, как там дела там, сзади?” Я спросил их, пока они готовили свои тарелки. “Какая-нибудь домашняя работа сделана?”

“Папа”, - пренебрежительно сказала Хейли, как будто мой вопрос был грубым вторжением в личную жизнь.

Итак, я попробовал двоюродного брата.

“Мэдди?”

“Хм, я почти закончил со своим”.

Обе девушки посмотрели друг на друга и рассмеялись, как будто вопрос или ответ на него были причиной большого ликования. Затем они выбежали из кухни и вернулись в офис.

Я разложил все на столе, где сидели взрослые. Последнее, что я сделал, это убедился, что дверь в офис была закрыта, чтобы девочки не слышали наш разговор, а мы не слышали их.

“Ну что ж”, - сказал я, передавая пасту Босху. “Мы закончили со своей частью. Теперь начинается самая сложная часть.”

“Защита”, - сказала Мэгги. “Как мы думаем, что у них припасено для Сары?”

Я на мгновение задумался, прежде чем ответить, и примерил свой первый галстук-бабочку. Это было хорошо. Я гордился своим блюдом.

“Мы знаем, что они бросят в нее все, что смогут”, - наконец сказал я. “Дело в ней”.

Босх сунул руку во внутренний карман пиджака и достал сложенный листок бумаги. Он открыл его на столе. Я мог видеть, что это был список свидетелей защиты.

“В конце сегодняшнего заседания суда Ройс сказал судье, что завершит изложение аргументов защиты за один день”, - сказал он. “Он сказал, что вызывает только четырех свидетелей, но здесь у него указано двадцать три”.

“Ну, мы с самого начала знали, что большая часть этого списка была уловкой”, - сказала Мэгги. “Он прятал свое дело”.

“Хорошо, итак, Сара возвращается”, - сказал я, подняв один палец. “Тогда у нас есть сам Джессап. Я предполагаю, что Ройс знает, что он должен его надеть. Это два. Кто еще?”

Мэгги подождала, пока не съест полный рот еды, прежде чем заговорить.

“Эй, это хорошо, Халлер. Когда ты научился делать это?”

“Это маленькая вещь, которую я хотел бы назвать собственной Ньюмана”.

“Нет, ты добавил к этому. Ты сделал это лучше. Почему ты никогда так не готовила, когда мы были женаты?”

“Я думаю, это произошло по необходимости. Быть отцом-одиночкой. А как насчет тебя, Гарри? Что ты готовишь?”

Босх посмотрел на нас обоих как на сумасшедших.

“Я могу поджарить яичницу”, - сказал он. “Примерно так”.

“Давайте вернемся к судебному разбирательству”, - сказала Мэгги. “Я думаю, что у Ройса есть Джессап и Сара. Тогда, я думаю, у него есть секретный свидетель, которого мы не нашли. Парень из последнего реабилитационного центра.”

“Эдвард Роман”, - сказал Босх.

“Правильно. Римлянин. Получается трое, а четвертый может быть его следователем или, может быть, экспертом по метамфетамину, но, скорее всего, это просто чушь собачья. Четвертого не существует. Многое из того, что делает Ройс, - это неверное направление. Он не хочет, чтобы кто-то смотрел на приз. Хочет, чтобы они смотрели куда угодно, только не прямо на правду ”.

“А как насчет Романа?” Я сказал. “Мы не нашли его, но выяснили ли мы его показания?”

“Ни в коем случае”, - сказала Мэгги. “Я снова и снова обсуждал это с Сарой, и она понятия не имеет, что он собирается сказать. Она не могла вспомнить, чтобы когда-либо говорила с ним о своей сестре ”.

“В кратком изложении, предоставленном Ройсом в "Дискавери", говорится, что он будет свидетельствовать об "откровениях" Сары о ее детстве”, - сказал Босх. “Ничего более конкретного, чем это, и, конечно, Ройс утверждает, что он не делал никаких записей во время интервью”.

“Послушайте, ” сказал я, - у нас есть его досье, и мы точно знаем, с каким парнем имеем дело. Он собирается сказать все, что Ройс хочет, чтобы он сказал. Это так просто. Все, что работает на защиту. Итак, мы должны меньше беспокоиться о том, что он говорит - потому что мы знаем, что это будет ложью - и больше заботиться о том, чтобы выбить его из колеи. Что у нас есть, что может помочь нам в этом?”

Мы с Мэгги оба посмотрели на Босха, и он был готов принять нас.

“Я думаю, у меня, возможно, что-то есть. Я собираюсь пойти повидаться кое с кем сегодня вечером. Если все получится, мы получим это утром. Я расскажу тебе потом ”.

В этот момент мое разочарование методами расследования и коммуникации Bosch выплеснулось наружу.

“Гарри, ну же. Мы здесь часть команды. Эти штучки с секретными агентами на самом деле не работают, когда мы каждый день находимся в зале суда, подставляя свои задницы ”.

Босх опустил взгляд на свою тарелку, и я увидел, как она медленно подгорает. Его лицо стало таким же темным, как соус.

“Ваши задницы на кону?” он сказал. “Я нигде не видел в отчетах наблюдения, что Джессап околачивался возле твоего дома, Халлер, так что не говори мне о том, что твоя задница была на кону. Твоя работа в этом зале суда. Это приятно и безопасно, и иногда ты выигрываешь, а иногда проигрываешь. Но что бы ни случилось, на следующий день ты снова в суде. Хочешь, чтобы твоя задница была на кону, попробуй потренироваться там ”.

Он указал в окно на вид на город.

“Эй, ребята, давайте просто успокоимся”, - быстро сказала Мэгги. “Гарри, в чем дело? Джессап вернулся к Вудро Вильсону? Может быть, нам следует просто отозвать этого парня и снова посадить его в карцер ”.

Босх покачал головой.

“Не на мою улицу. Он не возвращался туда с той первой ночи, и он не был в Малхолланде больше недели ”.

“Тогда в чем же дело?”

Босх положил вилку и отодвинул тарелку.

“Мы уже знаем, что есть большая вероятность, что у Джессапа есть пистолет с той встречи, которую SIS видела у него с осужденным торговцем оружием. Они не видели, что он получил от парня, но поскольку это было завернуто в полотенце, не нужно много времени, чтобы понять это. И потом, ты хочешь знать, что произошло прошлой ночью? Какой-то смышленый парень на наблюдении решает покинуть свой пост, чтобы воспользоваться туалетом, никому не сказав, и Джессап ушел прямо из сети.”

“Они потеряли его?” - Спросила Мэгги.

“Да, пока я не нашел его прямо перед тем, как он нашел меня, что могло обернуться не так хорошо. И ты знаешь, что он задумал? Он строит подземелье для кого-то, и, насколько я знаю ...”

Он наклонился вперед над столом и закончил настойчивым шепотом.

“... может быть, для моего ребенка!”

“Эй, подожди, Гарри”, - сказала Мэгги. “Назад. Он строит подземелье? Где?”

“Под пирсом. Там что-то вроде кладовки. Он повесил замок на дверь и прошлой ночью оставил там консервы. Как будто он готовит это для кого-то ”.

“Ладно, это пугает”, - сказала Мэгги. “Но ваша дочь? Мы этого не знаем. Ты сказал, что он был у тебя только один раз. Что заставляет тебя думать...?”

“Потому что я не могу позволить себе не думать об этом. Ты понимаешь?”

Она кивнула.

“Да, я понимаю. Затем я возвращаюсь к тому, что я только что сказал. Мы наказываем его за связь с известным преступником - торговцем оружием - и забираем его ИЛИ освобождаем. До судебного разбирательства осталось всего несколько дней, и он, очевидно, не разыграл себя и не совершил ошибку, как мы предполагали. Давайте будем в безопасности и поместим его обратно внутрь, пока все это не закончится ”.

“А что, если мы не добьемся обвинительного приговора?” - Сказал Босх. “Что происходит потом? Этот парень уходит, и это также будет концом наблюдения. Он будет там, и никто не будет за ним присматривать ”.

Это привело к молчанию за столом. Я уставился на Босха и понял, под каким давлением он находился. Дело, угроза его дочери и отсутствие жены или бывшей жены, которая могла бы помочь ему по дому.

Босх наконец нарушил неловкое молчание.

“Мэгги, ты забираешь Хейли с собой домой сегодня вечером?”

Мэгги кивнула.

“Да, когда мы закончим здесь”.

“Может Мэдди остаться с вами двумя на ночь?" Она принесла смену одежды в своем рюкзаке. Я бы приходил утром как раз вовремя, чтобы отвести ее в школу ”.

Просьба, казалось, застала Мэгги врасплох, тем более что девочки только что познакомились. Босх надавил на нее.

“Мне нужно встретиться кое с кем сегодня вечером, и я не знаю, куда это меня приведет”, - сказал Босх. “Это может даже привести к Роману. Мне нужно иметь возможность двигаться, не беспокоясь о Мэдди ”.

Она кивнула.

“Ладно, это прекрасно. Звучит так, будто они быстро становятся друзьями. Я просто надеюсь, что они не будут бодрствовать всю ночь ”.

“Спасибо тебе, Мэгги”.

Прошло около тридцати секунд тишины, прежде чем я заговорил.

“Расскажи нам об этом подземелье, Гарри”.

“Я стоял в нем прошлой ночью”.

“Почему пирс Санта-Моники?”

“Я предполагаю, что это из-за близости к тому, что находится на вершине пирса”.

“Добыча”.

Босх кивнул.

“Но как насчет шума? Ты хочешь сказать, что это место находится прямо под пирсом?”

“Существуют способы управления человеческим звуком. И прошлой ночью звук волн, разбивающихся о сваи под ним, был таким громким, что ты мог бы кричать всю ночь, и никто бы тебя не услышал. Вы, вероятно, даже не услышали бы оттуда выстрела ”.

Босх с определенным авторитетом говорил о темных уголках мира и таящемся в них зле. Тогда у меня пропал аппетит, и я отодвинул свою тарелку. Я почувствовал, как внутри меня зарождается ужас.

Ужас за Мелиссу Лэнди и всех других жертв в мире.

Тридцать шесть

Среда, 7 апреля, 11:00 вечера.

Гилберт и Салливан ждали его в машине, припаркованной на бульваре Ланкершим, недалеко от его северной конечной остановки на Сан-Фернандо-роуд. Это был запущенный район, населенный в основном стоянками подержанных автомобилей и ремонтными мастерскими. Посреди всей этой индустрии низкой арендной платы был захудалый мотель, рекламирующий комнаты за пятьдесят долларов в неделю. На дисплее мотеля не было названия. Только светящаяся вывеска с надписью "МОТЕЛЬ".

Гилбертом и Салливаном были Гилберто Рейес и Джон Салливан, пара наркоторговцев, приписанных к группе по борьбе с наркотиками Вэлли, уличному подразделению по борьбе с наркотиками. Когда Босх искал Эдварда Романа, он сообщил об этом во все подобные подразделения департамента. Исходя из записей Романа, он предположил, что тот никогда не уходил от такой жизни, как Сара Глисон. Должен был быть кто-то в отделе по борьбе с наркотиками департамента, имеющий на него наводку.

Это окупилось звонком от Рейеса. Он и его напарник не имели ни малейшего представления о Романе, но они знали его по прошлым встречам на улице и знали, где скрывается его нынешний партнер по трюкам и, по-видимому, ожидает его возвращения. Наркоманы с длительным стажем часто сотрудничали с проституткой, предлагая ей защиту в обмен на долю наркотиков, которые она покупала на свои заработки.

Босх припарковал свою машину позади машины нарков из Калифорнийского университета. Он вышел и подошел к их машине, сев на заднее сиденье после проверки сиденья, чтобы убедиться, что оно чистое от рвоты и любого другого мусора от людей, которых они перевозили в последнее время.

“Детектив Босх, я полагаю?” сказал водитель, которым, как догадался Босх, был Рейес.

“Да, как у вас дела, ребята?”

Он занес кулак над сиденьем, и они оба дали ему пощечину, представившись. Босх ошибся в этом. Тот, кто выглядел латиноамериканцем по происхождению, был Салливан, а тот, кто выглядел как пакет с белым хлебом, был Рейес.

“Гилберт и Салливан, да?”

“Так они назвали нас, когда мы стали партнерами”, - сказал Салливан. “Вроде как застрял”.

Босх кивнул. Этого было достаточно для встречи и приветствия. У каждого было прозвище и сопутствующая ему история. Эти парни вместе взятые не соответствовали возрасту Босха, и они, вероятно, понятия не имели, кто такие Гилберт и Салливан, в любом случае.

“Так ты знаешь Эдди Романа?”

“Мы получили удовольствие”, - сказал Рейес. “Просто еще один кусок человеческого дерьма, который плавает здесь”.

“Но, как я уже говорил вам по телефону, мы не видели его около месяца”, - добавил Салливан. “Итак, мы купили тебе его следующую лучшую вещь. Его лук. Она вон там, в третьей палате.”

“Как ее зовут?”

Салливан рассмеялся, а Босх этого не понял.

“Ее зовут Соня Рейес”, - сказал Рейес. “Никакого отношения”.

“О котором он знает”, - добавил Салливан.

Он разразился смехом, который Босх проигнорировал.

“Произнеси это по буквам для меня”, - сказал он.

Он достал свой блокнот и записал это.

“И вы уверены, что она в комнате?”

“Мы уверены”, - сказал Рейес.

“Хорошо, что-нибудь еще, что я должен знать, прежде чем я войду?”

“Нет”, сказал Рейес, “но мы планировали пойти с тобой. Она может вести себя с тобой по-капризному ”.

Босх протянул руку вперед и похлопал его по плечу.

“Нет, я справлюсь с этим. Я не хочу, чтобы в комнате была толпа ”.

Рейес кивнул. Сообщение доставлено. Босх не хотел, чтобы кто-либо видел, что ему, возможно, придется здесь делать.

“Но спасибо за помощь. Это будет принято к сведению”.

“Важное дело, да?” Сказал Салливан.

Босх открыл дверь и вышел.

“Они все такие”, - сказал он.

Он закрыл дверь, дважды хлопнул по крыше и ушел.

Отель был окружен восьмифутовым забором безопасности. Босху пришлось нажать на кнопку звонка и поднести свой значок к камере. Его пропустили на территорию комплекса, но он прошел прямо мимо офиса и спустился по проходу, ведущему к комнатам.

“Эй!” - раздался голос сзади.

Босх обернулся и увидел мужчину в расстегнутой рубашке, высунувшегося из двери офиса мотеля.

“Куда, блядь, ты собрался, чувак?”

“Возвращайся внутрь и закрой дверь. Это дело полиции ”.

“Это не имеет значения, чувак. Я впустил тебя, но это частная собственность. Ты не можешь просто пройти через ...”

Босх начал быстро продвигаться обратно по проходу к мужчине. Мужчина оценил ситуацию и отступил, не сказав Босху ни слова.

“Не бери в голову, чувак. Ты хорош”.

Он быстро шагнул обратно внутрь и закрыл дверь. Босх повернул назад и без дальнейших проблем нашел третью комнату. Он наклонился поближе к косяку, чтобы посмотреть, сможет ли он уловить какой-нибудь звук. Он ничего не слышал.

Там был глазок. Он приложил к нему палец и постучал. Он подождал, а затем постучал снова.

“Соня, откройся. Меня послал Эдди”.

“Кто ты такой?”

Голос был женским, хриплым и подозрительным. Компания Bosch использовала универсальный код доступа.

“Не имеет значения. Эдди послал меня кое с чем, чтобы удержать тебя, пока он не закончит ”.

Ответа нет.

“Хорошо, Соня, я скажу ему, что ты не была заинтересована. У меня есть кое-кто еще, кто этого хочет ”.

Он убрал палец с глазка и начал уходить. Почти сразу же дверь позади него открылась.

“Подожди”.

Босх повернул назад. Дверь была приоткрыта на шесть дюймов. Он увидел пару впалых глаз, смотрящих на него, за ними тусклый свет.

“Дай мне посмотреть”.

Босх огляделся по сторонам.

“Что, здесь, снаружи?” он сказал. “У них повсюду камеры”.

“Эдди сказал мне не открывать дверь незнакомцам. По-моему, ты похож на полицейского ”.

“Ну, может быть, я и такой, но это не меняет того, что меня послал Эдди”.

Босх снова начал поворачивать.

“Как я уже сказал, я скажу ему, что пытался. Приятного вечера”.

“Хорошо, хорошо. Вы можете зайти, но только для того, чтобы сделать дроп. Больше ничего.”

Босх направился обратно к двери. Она зашла за него и открыла. Он вошел, повернулся к ней и увидел пистолет. Это был старый револьвер, и он не увидел пуль в открытых камерах. Босх высоко поднял руки к груди. Он мог сказать, что ей было больно. Она слишком долго кого-то ждала, слепо, как наркоманка, доверяя чему-то, что не окупится.

“В этом нет необходимости, Соня. Кроме того, я не думаю, что Эдди оставил тебе хоть какие-то патроны.”

“У меня остался один. Хочешь попробовать?”

Вероятно, тот, который она приберегала для себя. Она была кожа да кости и близка к концу пути. Ни один наркоман не преодолел дистанцию.

“Отдай это мне”, - приказала она. “Сейчас”.

“Ладно, успокойся. У меня это прямо здесь ”.

Он сунул правую руку в карман пальто и вытащил скомканный кусок алюминиевой фольги, который он оторвал от рулета на кухне Микки Халлера. Он держал его справа от своего тела и знал, что ее отчаянные глаза будут следить за этим. Он выбросил вперед левую руку и выхватил пистолет у нее из рук. Затем он шагнул вперед и грубо толкнул ее на кровать.

“Заткнись и не двигайся”, - приказал он.

“Что такое?”

“Я сказал, заткнись!”

Он высунул ствол пистолета и проверил его. Она была права. Оставалась одна пуля. Он высыпал его на ладонь, а затем положил в карман. Он засунул пистолет за пояс. Затем он достал бумажник с бейджиком и открыл его, чтобы она могла увидеть.

“Вы были правы в этом”, - сказал он.

“Чего ты хочешь?”

“Мы доберемся до этого”.

Босх обошел кровать, оглядывая убогую комнату. Пахло сигаретами и запахом тела. На полу валялось несколько пластиковых пакетов с продуктами, в которых были ее вещи. Обувь в одном, одежда в нескольких других. На единственном приставном столике у кровати стояли переполненная пепельница и стеклянная трубка.

“Из-за чего тебе больно, Соня. Трещина? Героин? Или это метамфетамин?”

Она не ответила.

“Я смогу помочь тебе лучше, если буду знать, что тебе нужно”.

“Мне не нужна твоя помощь”.

Босх повернулся и посмотрел на нее. До сих пор все шло именно так, как он предсказывал.

“Неужели?” он сказал. “Тебе не нужна моя помощь? Ты думаешь, Эдди Роман собирается вернуться за тобой?”

“Он возвращается”.

“У меня есть для тебя новости. Он уже ушел. Я предполагаю, что они привели его в порядок, и он не вернется сюда, как только сделает то, что они от него хотят. Он получит зарплату, а когда она закончится, он просто найдет себе нового партнера по трюкам ”.

Он сделал паузу и посмотрел на нее.

“Кто-то, у кого все еще есть что-то, что кто-то хотел бы купить”.

Ее глаза приняли отстраненный вид человека, который знает правду, когда слышит ее.

“Оставь меня в покое”, - сказала она хриплым шепотом.

“Я знаю, что не рассказываю тебе ничего такого, чего ты уже не знаешь. Ты ждал Эдди дольше, чем думал, что будешь, да? Сколько дней у вас осталось на комнату?”

Он прочел ответ в ее глазах.

“Уже в прошлом, да? Вероятно, делает парню в офисе минет, чтобы позволить тебе остаться. Как долго это будет продолжаться? Довольно скоро ему просто понадобятся деньги ”.

“Я сказал, уходи”.

“Я сделаю. Но ты пойдешь со мной, Соня. Прямо сейчас”.

“Чего ты хочешь?”

“Я хочу знать все, что тебе известно об Эдди Романе”.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ - Безмолвный свидетель

Тридцать семь

Четверг, 8 апреля, 9:01 утра.

Прежде чем судья вызвал присяжных, Клайв Ройс встал и попросил суд вынести оправдательный вердикт. Он утверждал, что государство не выполнило свой долг по несению бремени доказывания. Он сказал, что доказательства, представленные обвинителями, не смогли преодолеть порог вины вне разумных сомнений. Я был готов встать, чтобы оспорить сторону штата, но судья подняла руку, давая мне знак оставаться на месте. Затем она быстро отклонила ходатайство Ройса.

“Ходатайство отклонено”, - сказал Брейтман. “Суд считает, что доказательства, представленные обвинением, достаточны для рассмотрения присяжными. Мистер Ройс, вы готовы продолжить защиту?”

“Да, ваша честь”.

“Хорошо, сэр, тогда мы сейчас отзовем присяжных. У вас будет вступительное заявление?”

“Короткое, ваша честь”.

“Очень хорошо, я буду настаивать на этом”.

Присяжные заседатели выстроились в ряд и заняли отведенные им места. На многих из них я видел выражение предвкушения. Я воспринял это как хороший знак, как будто они задавались вопросом, как, черт возьми, защита сможет выкопать себе дорогу из всех доказательств, которые на нее свалило государство. Возможно, с моей стороны это было принятие желаемого за действительное, но я изучал присяжных большую часть своей взрослой жизни, и мне понравилось то, что я увидел.

Поприветствовав присяжных, судья передал зал суда Ройсу, напомнив присяжным, что это было вступительное слово, а не перечисление фактов, если только оно не будет подкреплено позже свидетельскими показаниями и уликами. Ройс с полной уверенностью направился к кафедре без записки или папки в руке. Я знал, что у него была та же философия, что и у меня, когда дело доходило до вступительных заявлений. Смотрите им в глаза, не дрогните и не отступайте от своей теории, какой бы притянутой за уши или невероятной она ни была. Продайте это. Если они не думают, что вы в это верите, они никогда не поверят.

Его стратегия откладывания дебюта до начала выступления защиты теперь принесла бы дивиденды. Он начинал день и свое дело с выступления перед присяжными с заявления, которое не обязательно должно было быть правдой, которое могло быть таким же диковинным, как все, что когда-либо звучало в зале суда. Пока он поддерживал присяжных, ничто другое на самом деле не имело значения.

“Дамы и господа, присяжные заседатели, доброе утро. Сегодня начинается новый этап судебного разбирательства. Фаза защиты. Вот когда мы начинаем рассказывать вам нашу версию событий, и, поверьте мне, у нас есть другая сторона почти всего, что обвинение предложило вам за последние три дня.

“Я не собираюсь отнимать у вас здесь много времени, потому что я очень хочу, и Джейсон Джессап очень хочет, добраться до доказательств, которые обвинение либо не смогло найти, либо решило не представлять вам. На данный момент не имеет значения, что именно; единственное, что имеет значение, это то, что вы это слышите и что это позволяет вам увидеть полную картину того, что произошло на Виндзорском бульваре шестнадцатого февраля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Я призываю вас внимательно слушать, внимательно наблюдать. Если вы сделаете это, вы увидите, как проявится истина ”.

Я посмотрел на блокнот, в котором Мэгги что-то рисовала, пока Ройс говорил. Крупными буквами она написала "ПУСТОЗВОН"! Я подумал, она еще ничего не видела.

“Это дело, - продолжил Ройс, - касается одной вещи. Самые темные секреты семьи. Вы лишь мельком увидели их во время презентации обвинения. Вы получили верхушку айсберга от обвинения, но сегодня вы получите весь айсберг. Сегодня вы узнаете холодную, суровую правду. Это означает, что Джейсон Джессап - настоящая жертва здесь сегодня. Жертва желания семьи скрыть свой самый темный секрет ”.

Мэгги наклонилась ко мне и прошептала: “Возьми себя в руки”.

Я кивнул. Я точно знал, куда мы направляемся.

“Этот судебный процесс о монстре, который убил ребенка. Монстр, который осквернил одну молодую девушку и собирался перейти к следующей, когда что-то пошло не так, и он убил этого ребенка. Этот процесс о семье, которая так боялась этого монстра, что согласилась с планом скрыть преступление и указать пальцем в другое место. На невинного человека.”

Ройс праведно указал на Джессапа, когда тот произносил эту последнюю фразу. Мэгги с отвращением покачала головой, рассчитанный ход для присяжных.

“Джейсон, не мог бы ты, пожалуйста, встать?” - Сказал Ройс.

Его клиент выполнил инструкции и полностью повернулся к присяжным, его глаза смело переводили взгляд с одного лица на другое, не вздрагивая и не отводя взгляда.

“Джейсон Джессап - невиновный человек”, - сказал Ройс с необходимым возмущением в голосе. “Он был козлом отпущения. Невинный человек, пойманный на импровизированном плане по сокрытию худшего вида преступления - отнятия жизни у ребенка ”.

Джессап сел, и Ройс сделал паузу, чтобы его слова запали в сознание каждого присяжного. Это было в высшей степени театрально и спланировано именно таким образом.

“Здесь две жертвы”, - наконец сказал он. “Мелисса Лэнди - жертва. Она рассталась с жизнью. Джейсон Джессап тоже жертва, потому что они пытаются лишить его жизни. Семья вступила в заговор против него, а затем полиция последовала их примеру. Они проигнорировали доказательства и подбросили свои собственные. И теперь, спустя двадцать четыре года, после того, как свидетели ушли, а воспоминания потускнели, они пришли звать его...”

Ройс опустил голову, как будто был чрезвычайно обременен правдой. Я знал, что теперь он все уладит.

“Дамы и господа присяжные, мы собрались здесь только по одной причине. Искать истину. До конца этого дня вы узнаете правду о Виндзорском бульваре. Вы будете знать, что Джейсон Джессап - невиновный человек ”.

Ройс снова сделал паузу, затем поблагодарил присяжных и вернулся на свое место. Я был уверен, что это был хорошо отрепетированный момент, Джессап обнял своего адвоката за плечи, сжал его и поблагодарил.

Но судья дал Ройсу мало времени, чтобы насладиться моментом или изящной подачей его вступительной речи. Она сказала ему вызвать своего первого свидетеля. Я повернулся на своем месте и увидел Босха, стоящего в задней части зала суда. Он кивнул мне. Я послал его забрать Сару Энн Глисон из отеля, как только Ройс сообщил мне по прибытии в суд, что она будет его первым свидетелем.

“Защита вызывает Сару Энн Глисон для дачи показаний”, - сказал Ройс, сделав акцент на защите таким образом, что можно было предположить, что это был неожиданный поворот.

Босх вышел из зала суда и быстро вернулся с Глисоном. Он повел ее по проходу и через ворота. Она прошла остаток пути самостоятельно. Она снова была одета для суда неофициально, в белую крестьянскую блузку и джинсы.

Судья напомнил Глисон, что она все еще находится под присягой, и передал дело Ройсу. На этот раз, когда он подошел к кафедре, он нес толстую папку и блокнот для записей. Вероятно, большая часть этого - по крайней мере, досье - была просто попыткой запугать Глисон, заставить ее думать, что у него есть большое досье на все, что она когда-либо делала неправильно в жизни.

“Доброе утро, мисс Глисон”.

“Доброе утро”.

“Итак, вчера вы дали показания о том, что стали жертвой сексуального насилия со стороны вашего отчима, Кенсингтона Лэнди, это верно?”

“Да”.

С первым словом ее показаний я уловил трепет. Ей не разрешили услышать вступительное слово Ройса, но мы подготовили Глисона к тому, как, по нашему мнению, будет вести себя защита. Она уже демонстрировала страх, и это никогда не шло на пользу присяжным. Мы с Мэгги мало что могли сделать. Сара была там наверху сама по себе.

“В какой момент вашей жизни началось это насилие?”

“Когда мне было двенадцать”.

“И когда это закончилось?”

“Когда мне было тринадцать. Сразу после смерти моей сестры ”.

“Я заметил, что вы не назвали это убийством вашей сестры. Ты назвал это ее смертью. Есть ли для этого причина?”

“Я не уверен, что ты имеешь в виду”.

“Ну, ваша сестра была убита, верно? Это не было случайностью, не так ли?”

“Нет, это было убийство”.

“Тогда почему вы назвали это ее смертью всего минуту назад?”

“Я не уверен”.

“Вы смущены тем, что случилось с вашей сестрой?”

Мэгги вскочила на ноги, протестуя, прежде чем Глисон смог ответить.

“Адвокат изводит свидетеля”, - сказала она. “Он больше заинтересован в том, чтобы вызвать эмоциональный отклик, чем в ответе”.

“Ваша честь, я просто пытаюсь узнать, как и почему этот свидетель рассматривает это преступление так, как она это делает. Это относится к состоянию ума свидетеля. Я не заинтересован в получении чего-либо, кроме ответа на вопрос, который я задал ”.

Судья на мгновение все взвесил, прежде чем вынести решение.

“Я собираюсь позволить это. Свидетель может ответить на вопрос ”.

“Я повторю это”, - сказал Ройс. “Ср. Глисон, ты в замешательстве из-за того, что случилось с твоей сестрой?”

Во время обмена мнениями между адвокатами и судьей Глисон обрел некоторую решимость. Она ответила с силой, одновременно бросив на Ройса тяжелый вызывающий взгляд.

“Нет, меня не смущает то, что произошло. Я был там. Она была похищена вашим клиентом, и после этого я ее больше никогда не видел. В этом вообще нет никакой путаницы ”.

Я хотел встать и похлопать. Вместо этого я просто кивнул самому себе. Это был прекрасный, прекрасный ответ. Но Ройс двинулся дальше, ведя себя так, как будто его не ударили помидором.

“Однако в вашей жизни были моменты, когда вы были сбиты с толку, верно?”

“О моей сестре, о том, что произошло и кто ее похитил? Никогда”.

“Я говорю о тех случаях, когда вы были заключены в психиатрические учреждения и психиатрические отделения тюрем”.

Глисон опустила голову, полностью осознавая, что она не избежит этого испытания без полного рассказа о потерянных годах своей жизни. Мне просто оставалось надеяться, что она отреагирует так, как ей сказала Мэгги.

“После убийства моей сестры многое в моей жизни пошло не так”, - сказала она.

Затем она посмотрела прямо на Ройса, продолжая.

“Да, я провел некоторое время в подобных местах. Я думаю, и мои консультанты согласились, что это произошло из-за того, что случилось с Мелиссой ”.

Хороший ответ, подумал я. Она боролась.

“Мы вернемся к этому позже”, - сказал Ройс. “Но, возвращаясь к вашей сестре, на момент убийства ей было двенадцать, верно?”

“Это верно”.

“Тебе было бы столько же лет, когда твой отчим начал над тобой сексуально издеваться. Прав ли я?”

“Да, примерно то же самое”.

“Ты предупредила о нем свою сестру?”

Последовала долгая пауза, пока Глисон обдумывал ее ответ. Это произошло потому, что не было хорошего ответа.

“Мисс Глисон?” - подсказал судья. “Пожалуйста, ответьте на вопрос”.

“Нет, я не предупреждал ее. Я боялся этого ”.

“Боишься чего?” - Спросил Ройс.

“Он. Как вы уже указали, я прошел через множество терапий в своей жизни. Я знаю, что для ребенка нет ничего необычного в том, что он не может никому рассказать. Вы попадаете в ловушку поведения. Пойманный в ловушку страхом. Мне говорили это много раз ”.

“Другими словами, вы идете вместе, чтобы ладить”.

“Вроде того. Но это упрощение. Это было больше...”

“Но вы действительно жили с большим страхом в своей жизни тогда?”

“Да, я...”

“Твой отчим просил тебя никому не рассказывать о том, что он с тобой делал?”

“Да, он сказал...”

“Он угрожал тебе?”

“Он сказал, что, если я кому-нибудь расскажу, меня заберут у матери и сестры. Он сказал, что позаботится о том, чтобы штат подумал, что моя мать знала об этом, и они сочтут ее непригодной. Они забрали бы Мелиссу и меня отсюда. Затем нас разделили бы, потому что приемные семьи не всегда могли принять двоих одновременно ”.

“Ты поверил ему?”

“Да, мне было двенадцать. Я поверил ему”.

“И это напугало тебя, не так ли?”

“Да. Я хотел остаться со своей семьей ...”

“Разве не тот же самый страх и контроль, который был у твоего отчима над тобой, заставил тебя смириться после того, как он убил твою сестру?”

Снова Мэгги вскочила, чтобы возразить, заявив, что вопрос был наводящим и предполагал факты, не являющиеся доказательствами. Судья согласился и поддержал возражение.

Не смутившись, Ройс безжалостно атаковал Глисона.

“Разве это не правда, что вы и ваша мать делали и говорили именно то, что сказал вам ваш отчим, чтобы скрыть убийство Мелиссы?”

“Нет, это не...”

“Он сказал вам сказать, что это был водитель эвакуатора, и что вы должны были выбрать одного из мужчин, которых полиция привела в дом”.

“Нет! Он не...”

“Протестую!”

“Не было никакой игры в прятки за пределами дома, не так ли? Ваша сестра была убита в доме Кенсингтоном Лэнди. Разве это не правда!”

“Ваша честь!”

Теперь Мэгги кричала.

“Адвокат изводит свидетеля этими наводящими вопросами. Ему не нужны ее ответы. Он просто хочет донести свою ложь до присяжных!”

Судья перевел взгляд с Мэгги на Ройса.

“Хорошо, все просто успокойтесь. Возражение принимается. Мистер Ройс, задавайте свидетелю по одному вопросу за раз и дайте ей время ответить. И вы не будете задавать наводящих вопросов. Нужно ли мне напоминать вам, вы вызвали ее в качестве свидетеля. Если вы хотели руководить ею, вам следовало провести перекрестный допрос, когда у вас была такая возможность ”.

Ройс изобразил свое лучшее выражение раскаяния. Должно быть, это было трудно.

“Я приношу извинения за то, что увлекся, ваша честь”, - сказал он. “Это больше не повторится”.

Не имело значения, случится ли это снова. Ройс уже донес свою мысль до всех. Его целью было не добиться признания от Глисона. На самом деле, он не ожидал ничего подобного. Его целью было представить присяжным свою альтернативную теорию. В этом он был очень успешен.

“Хорошо, давайте двигаться дальше”, - сказал Ройс. “Ранее вы упоминали, что значительную часть своей взрослой жизни вы провели в консультировании и наркологической реабилитации, не говоря уже о тюремном заключении. Это правильно?”

“В какой-то степени”, - сказал Глисон. “Я был чистым и трезвым и...”

“Просто ответь на вопрос, который был задан”, - быстро вставил Ройс.

“Протестую”, - сказала Мэгги. “Она пытается ответить на вопрос, который он задал, но мистеру Ройсу не нравится полный ответ, и он пытается прервать ее”.

“Позвольте ей ответить на вопрос, мистер Ройс”, - устало сказал Брейтман. “Продолжайте, мисс Глисон”.

“Я просто говорил, что я был чистым в течение семи лет и был продуктивным членом общества”.

“Спасибо вам, мисс Глисон”.

Затем Ройс провел ее через трагическую и грязную историю, буквально проходя арест за арестом и раскрывая все подробности разврата, в котором Сара так долго барахталась. Мэгги часто возражала, утверждая, что это не имело никакого отношения к идентификации Джессапом Сары, но Брейтман разрешил продолжить большую часть допроса.

Наконец, Ройс завершил свой допрос, вызвав следующего свидетеля.

“Возвращаясь к реабилитационному центру в Северном Голливуде, вы были там в течение пяти месяцев в тысяча девятьсот девяносто девятом, верно?”

“Я не помню точно, когда и как долго. У вас, очевидно, есть записи там ”.

“Но вы помните встречу с другим клиентом по имени Эдвард Роман, известным как Эдди?”

“Да, я понимаю”.

“И ты успел хорошо его узнать?”

“Да”.

“Как вы с ним познакомились?”

“Мы вместе были на групповом консультировании”.

“Как бы вы описали отношения, которые у вас были с Эдди Романом в то время?”

“Ну, на консультациях мы вроде как поняли, что знали одних и тех же людей, и нам нравилось заниматься одними и теми же вещами - то есть наркотиками. Итак, мы начали тусоваться, и это продолжилось после того, как нас обоих выпустили ”.

“Это были романтические отношения?”

Глисон рассмеялся так, что это не должно было передавать юмор.

“То, что сошло за роман между двумя наркоманами”, - сказала она. “Я думаю, что термин - это средства, способствующие. Будучи вместе, мы помогали друг другу. Но романтика - это не то слово, которое я бы использовал. Мы занимались сексом от случая к случаю - когда он был в состоянии. Но никакой романтики не было, мистер Ройс.”

“Но разве вы на самом деле не верили в какой-то момент, что вы двое женаты?”

“Эдди договорился о чем-то на пляже с человеком, который, по его словам, был священником. Но это было не по-настоящему. Это было незаконно ”.

“Но в то время вы думали, что это так, не так ли?”

“Да”.

“Так ты была влюблена в него?”

“Нет, я не была влюблена в него. Я просто думал, что он мог бы защитить меня ”.

“Итак, вы были женаты, или, по крайней мере, думали, что были. Вы жили вместе?”

“Да”.

“Где?” - спросил я.

“В разных мотелях в Долине”.

“Все это время, пока вы были вместе, ты, должно быть, доверяла Эдди, да?”

“О некоторых вещах, да”.

“Вы когда-нибудь рассказывали ему об убийстве вашей сестры?”

“Я уверен, что сделал. Я не держал это в секрете. Я бы рассказал об этом на групповой терапии в Северном Голливуде, и он сидел прямо там ”.

“Вы когда-нибудь говорили ему, что ваш отчим убил вашу сестру?”

“Нет, потому что этого не произошло”.

“Итак, если бы Эдди Роман пришел в этот зал суда и засвидетельствовал, что вы действительно сказали ему это, тогда он бы солгал”.

“Да”.

“Но вы уже давали показания вчера и сегодня, что вы солгали адвокатам и полиции. Вы украли и совершили много преступлений в своей жизни. Но здесь ты не лжешь. Это то, во что мы должны верить?”

“Я не лгу. Вы говорите о периоде моей жизни, когда я делал эти вещи. Я не отрицаю этого. Я был человеческим мусором, ясно? Но я прошел через это сейчас и был в прошлом долгое время. Я не лгу сейчас ”.

“Хорошо, мисс Глисон, больше вопросов нет”.

Когда Ройс вернулся на свое место, мы с Мэгги склонили головы друг к другу и зашептались.

“Она держалась действительно хорошо”, - сказала Мэгги. “Я думаю, мы должны оставить все как есть, и я просто возьму пару высоких нот”.

“Звучит неплохо”.

“Мисс Макферсон?” - подсказал судья.

Мэгги встала.

“Да, ваша честь. Всего несколько вопросов.”

Она подошла к кафедре со своим надежным блокнотом для записей. Она пропустила наращивание и сразу перешла к вопросам, которые хотела осветить.

“Сара, этот мужчина, Эдди Роман, и фиктивный брак - чья это была идея пожениться?”

“Эдди попросил меня выйти замуж. Он сказал, что мы будем работать вместе как команда и делиться всем, что он защитит меня и что нас никогда не заставят свидетельствовать друг против друга, если нас арестуют ”.

“И что означала совместная работа в команде в тех обстоятельствах?”

“Ну, я ... он хотел, чтобы я продал себя, чтобы у нас были деньги на наркотики и комнату в мотеле”.

“Ты сделал это для Эдди?”

“На какое-то время. А потом меня арестовали”.

“Эдди внес за тебя залог?”

“Нет”.

“Он приходил в суд?”

“Нет”.

“В вашем досье указано, что вы признали себя виновным в домогательствах и были приговорены к отбытому сроку, это верно?”

“Да”.

“Как долго это продолжалось?”

“Я думаю, это было тринадцать дней”.

“И Эдди ждал тебя там, когда ты вышел из тюрьмы?”

“Нет”.

“Ты когда-нибудь видел его снова?”

“Нет, я этого не делал”.

Мэгги проверила свои записи, перевернула пару страниц и нашла то, что искала.

“Хорошо, Сара, вы несколько раз упоминали во время ваших показаний ранее сегодня, что вы не помните конкретных дат и событий, о которых мистер Ройс спрашивал вас в то время, когда вы употребляли наркотики. Это справедливая характеристика?”

“Да, это правда”.

“За все эти годы злоупотребления наркотиками, консультирования и тюремного заключения вы когда-нибудь смогли забыть, что случилось с вашей сестрой, Мелиссой?”

“Нет, никогда. Я думал об этом каждый день. Я все еще верю ”.

“Вы когда-нибудь могли забыть о мужчине, который пересек ваш двор и схватил вашу сестру, пока вы наблюдали из кустов?”

“Нет, никогда. Я думал о нем каждый день и до сих пор думаю ”.

“У вас когда-нибудь возникало сомнение относительно человека, которого вы идентифицировали как похитителя вашей сестры?”

“Нет”.

Мэгги повернулась и многозначительно посмотрела на Джессапа, который смотрел в блокнот и делал какие-то, вероятно, бессмысленные заметки. Ее глаза задержались на нем, и она ждала. Как раз в тот момент, когда Джессап поднял глаза, чтобы посмотреть, на чем основаны показания, она задала свой последний вопрос.

“Никогда ни единого сомнения, Сара?”

“Нет, никогда”.

“Спасибо тебе, Сара. Больше вопросов нет ”.

Тридцать восемь

Четверг, 8 апреля, 10:35 утра.

Судья вслед за показаниями Сары Глисон объявил перерыв в середине утра. Босх ждал на своем месте у перил, пока Ройс и Джессап не встали и не начали выходить гуськом. Затем он встал и двинулся против течения, чтобы добраться до своего свидетеля. Проходя мимо Джессапа, он сильно хлопнул его по руке.

“Я думаю, твой макияж начинает расплываться, Джейсон”.

Он сказал это с улыбкой, проходя мимо.

Джессап остановился, повернулся и собирался ответить на насмешку, когда Ройс схватил его за другую руку и заставил идти.

Босх двинулся вперед, чтобы забрать Глисона со свидетельского места. После двух дней, проведенных в суде, она выглядела так, как будто была эмоционально и физически истощена. Как будто ей может понадобиться помощь, чтобы просто встать со стула.

“Сара, ты отлично справилась”, - сказал он ей.

“Благодарю тебя. Я не мог сказать, поверил ли мне кто-нибудь ”.

“Они все это сделали, Сара. Они все это сделали ”.

Он проводил ее обратно к столу обвинения, где Халлер и Макферсон аналогично проанализировали ее показания. Макферсон встала со своего места и обняла ее.

“Ты противостоял Джессапу, и ты заступился за свою сестру”, - сказала она. “Ты можешь гордиться этим до конца своей жизни”.

Глисон внезапно разрыдалась и закрыла глаза рукой. Макферсон быстро притянул ее обратно в объятия.

“Я знаю, я знаю. Ты держал себя в руках и оставался сильным. Это нормально - отпустить это сейчас ”.

Босх подошел к скамье присяжных и взял коробку с салфетками. Он принес их Глисон, и она вытерла слезы.

“Ты почти закончила”, - сказал ей Халлер. “Вы полностью закончили давать показания, так что теперь все, что мы хотим, чтобы вы делали, это сидели в суде и наблюдали за процессом. Мы хотим, чтобы вы сидели здесь, в первом ряду, когда Эдди Роман будет давать показания. После этого мы можем посадить тебя на самолет домой сегодня днем ”.

“Хорошо, но почему?”

“Потому что он собирается солгать о тебе. И если он собирается это сделать, то ему придется сказать это тебе в лицо ”.

“Я не думаю, что у него будут проблемы с этим. Он никогда этого не делал ”.

“Что ж, тогда присяжные захотят посмотреть, как вы отреагируете. И как он отреагирует. И не волнуйся, у нас приготовлено кое-что еще, от чего Эдди почувствует жар ”.

После этого Халлер повернулся к Босху.

“Ты готов к этому?”

“Просто дай мне знак”.

“Могу я кое-что спросить?” Глисон сказал.

“Конечно”, - сказал Халлер.

“Что, если я не хочу сегодня садиться в самолет? Что, если я хочу присутствовать при вынесении вердикта? Для моей сестры ”.

“Мы были бы рады этому, Сара”, - сказала Мэгги. “Добро пожаловать, и ты можешь оставаться столько, сколько захочешь”.

Босх стоял в коридоре перед залом суда. Он достал свой телефон и медленно набирал текст для своей дочери одним пальцем. Его усилия были прерваны, когда он получил сообщение. Оно было от Халлера и состояло всего из одного слова.

ТЕПЕРЬ

Он убрал свой телефон и пошел в комнату ожидания для свидетелей. Соня Рейес сидела, ссутулившись, в кресле с опущенной головой, перед ней на столе стояли две пустые кофейные чашки.

“Ладно, Соня, вставай и пой. Мы собираемся пойти и сделать это. Ты в порядке? Ты готов?”

Она посмотрела на него усталыми глазами.

“Это слишком много вопросов, полицейский”.

“Хорошо, я соглашусь на один. Как ты себя чувствуешь?”

“О том, как я выгляжу. У тебя есть еще что-нибудь из того, что мне дали в клинике?”

“Так оно и было. Но я собираюсь попросить кого-нибудь отвезти тебя прямо туда, как только мы закончим здесь ”.

“Как скажешь, полицейский. Не думаю, что я вставал так рано с тех пор, как в последний раз сидел в окружной тюрьме ”.

“Да, ну, не так уж и рано. Поехали”.

Он помог ей подняться, и они направились к отделу 112. Рейес был тем, кого они называли молчаливым свидетелем. Она не стала бы давать показания в суде. Она была не в состоянии. Но, проведя ее по проходу и посадив в первом ряду, Босх позаботился бы о том, чтобы Эдвард Роман обратил на нее внимание. Была надежда, что она выбьет Романа из игры, может быть, даже заставит его изменить ее. Они рассчитывали на то, что он не знал правил доказывания и, следовательно, не понимал, что ее появление в галерее помешало ей дать показания на суде и разоблачить его ложь.

Гарри ударил кулаком в дверь, когда открывал ее, потому что знал, что это привлечет внимание в суде. Затем он пригласил Рейес войти и повел ее по проходу. Эдвард Роман уже был на скамье подсудимых, приведен к присяге и давал показания. На нем был плохо сидящий костюм, позаимствованный из клиентского гардероба Ройса, он был чисто выбрит, с короткими аккуратными волосами. Он запнулся на словах, когда увидел Соню в зале суда.

“У нас дважды была групповая консультация ...”

“Только дважды?” - Спросил Ройс, не подозревая о том, что его отвлекают в проходе позади него.

“Что?” - спросил я.

“Вы сказали, что у вас была групповая консультация с Сарой Глисон только дважды?”

“Нет, чувак, я имел в виду два раза в день”.

Босх проводил Рейеса к месту с табличкой "Зарезервировано". Затем он сел рядом с ней.

“И примерно как долго это продолжалось?” - Спросил Ройс.

“Я думаю, каждый из них длился по пятьдесят минут”, - ответил Роман, не сводя глаз с Рейеса в аудитории.

“Я имею в виду, как долго вы оба были на консультации? Месяц, год, как долго?”

“О, это продолжалось пять месяцев”.

“И вы стали любовниками, пока были в центре?”

Роман опустил глаза.

“Э-э... да, это верно”.

“Как тебе это удалось? Я предполагаю, что существуют правила, запрещающие это ”.

“Ну, если есть желание, всегда есть способ, понимаешь? Мы нашли время. Мы нашли места ”.

“Продолжались ли эти отношения после того, как вы двое были освобождены из центра?”

“Да. Она вышла на пару недель раньше меня. Затем я вышел, и мы переспали ”.

“Вы жили вместе?”

“Ага”.

“Это означает "да”?"

“Да. Могу я задать вопрос?”

Ройс сделал паузу. Он не ожидал этого.

“Нет, мистер Роман”, - сказал судья. “Ты не можешь задать вопрос. Вы являетесь свидетелем в этом разбирательстве ”.

“Но как они могут привести ее сюда в таком виде?”

“Кто, мистер Роман?”

Роман указал на галерею и прямо на Рейеса.

“Она”.

Судья посмотрела на Рейеса, а затем на Босха, сидевшего рядом с ней. Выражение глубокого подозрения промелькнуло на ее лице.

“Я собираюсь попросить присяжных вернуться в комнату присяжных на несколько минут. Это не должно занять много времени ”.

Присяжные вернулись в комнату для присяжных. В тот момент, когда последний вошедший закрыл дверь, судья нацелился на Босха.

“Детектив Босх”.

Гарри встал.

“Кто эта женщина, сидящая слева от вас?”

“Ваша честь”, - сказал Халлер. “Могу я ответить на этот вопрос?”

“Пожалуйста, сделай”.

“Детектив Босх сидит с Соней Рейес, которая согласилась помочь обвинению в качестве консультанта по свидетелям”.

Судья перевел взгляд с Халлера на Рейеса и обратно на Халлера.

“Вы хотите повторить это со мной еще раз, мистер Холлер?”

“Судья, мисс Рейес знакома со свидетелем. Поскольку защита не предоставила нам доступ к мистеру Роману до его дачи показаний здесь, мы попросили мисс Рейес дать нам совет о том, как продолжить наш перекрестный допрос ”.

Объяснение Халлера никак не повлияло на выражение подозрения на лице Брейтмана.

“Вы платите ей за этот совет?”

“Мы согласились помочь ей попасть в клинику”.

“Я должен на это надеяться”.

“Ваша честь”, - сказал Ройс. “Могу ли я быть услышанным?”

“Продолжайте, мистер Ройс”.

“Я думаю, совершенно очевидно, что обвинение пытается запугать мистера Романа. Это гангстерский ход, судья. Не то, что я ожидал бы увидеть в офисе окружного прокурора ”.

“Что ж, я решительно возражаю против такой характеристики”, - сказал Халлер. “В рамках канона судебной процедуры и этики совершенно приемлемо нанимать и использовать консультантов. Мистер Ройс нанял консультанта присяжных на прошлой неделе, и это было совершенно приемлемо. Но теперь, когда у обвинения есть консультант, который, как он знает, поможет разоблачить его свидетеля как лжеца и того, кто охотится на женщин, он возражает. При всем должном уважении, я бы назвал это гангстерским ходом ”.

“Хорошо, мы не собираемся обсуждать это сейчас”, - сказал Брейтман. “Я нахожу, что обвинение, безусловно, в пределах допустимого, используя мисс Рейес в качестве консультанта. Давайте вернем присяжных обратно ”.

“Благодарю вас, судья”, - сказал Халлер, садясь.

Когда присяжные вернулись в ложу, Холлер повернулся и снова посмотрел на Босха. Он слегка кивнул, и Босх понял, что он счастлив. Обмен репликами с судьей не мог бы сработать лучше для передачи сообщения Роману. Смысл в том, что мы знаем вашу игру, и придет наша очередь задавать вопросы, то же самое сделает жюри. Теперь у Романа был выбор. Он мог бы придерживаться защиты или начать играть за обвинение.

Свидетельские показания продолжились, как только присяжные вернулись на свои места. Ройс быстро установил через Романа, что у него и Сары Глисон были отношения, которые длились почти год и включали в себя обмен личными историями, а также наркотики. Но когда дело дошло до раскрытия этих личных историй, Роман сорвался с места, оставив Ройса висеть на волоске.

“Итак, наступил ли момент, когда она заговорила об убийстве своей сестры?”

“Время? Было много раз. Она много говорила об этом, чувак ”.

“И она когда-нибудь подробно рассказывала вам то, что она называла "реальной историей’?”

“Да, она это сделала”.

“Можете ли вы рассказать суду, что она вам сказала?”

Роман поколебался и почесал подбородок, прежде чем ответить. Босх знал, что это был момент, когда его работа либо окупилась, либо пропала даром.

“Она рассказала мне, что они играли в прятки во дворе, и какой-то парень подошел и схватил ее сестру, и что она все видела ”.

Босх обвел глазами комнату. Сначала он проверил присяжных, и казалось, что даже они ожидали, что Роман скажет что-то другое. Затем таблица обвинения. Он увидел, что Макферсон схватил Халлера за тыльную сторону руки и сжимал ее. И, наконец, Ройс, который теперь был единственным, кто колебался. Он стоял за кафедрой, глядя в свои записи, уперев одну руку кулаком в бедро, как разочарованный учитель, который не смог вытянуть правильный ответ из ученика.

“Это та история, которую вы слышали от Сары Глисон на групповом консультировании в реабилитационном центре, верно?” он, наконец, спросил.

“Это верно”.

“Но разве это не правда, что она рассказала вам другую версию событий - то, что она назвала ‘реальной историей’, - когда вы были в более приватной обстановке?”

“Э-э, нет. Она в значительной степени придерживалась одной и той же истории все время ”.

Босх увидел, как Макферсон снова сжал руку Халлера. Весь этот случай был прямо здесь.

Ройс был похож на человека, которого лодка для дайвинга оставила в воде. Он барахтался в воде, но он был в открытом море, и это был только вопрос времени, когда он пойдет ко дну. Он пытался сделать все, что мог.

“Итак, мистер Роман, второго марта этого года разве вы не связывались с моим офисом и не предлагали свои услуги в качестве свидетеля защиты?”

“Я не знаю насчет даты, но я звонил туда, да”.

“А вы говорили с моим следователем, Карен Ревелл?”

“Я разговаривал с женщиной, но не могу вспомнить ее имени”.

“И разве вы не рассказали ей историю, которая сильно отличается от той, которую вы только что пересказали?”

“Но тогда я не был под присягой или что-то в этом роде”.

“Это верно, сэр, но вы рассказали Карен другую историю, правда?”

“Я могбы. Я не могу вспомнить ”.

“Разве вы не сказали Карен в то время, что мисс Глисон рассказала вам, что ее отчим убил ее сестру?”

Халлер выдвинул возражение, утверждая, что Ройс не только вел свидетеля, но и что для вопроса не было оснований, и что адвокат пытался добиться от присяжных показаний, которые свидетель не хотел давать. Судья поддержал возражение.

“Ваша честь, ” сказал Ройс, - защита хотела бы попросить о коротком перерыве, чтобы посовещаться со своим свидетелем”.

Прежде чем Халлер смог возразить, судья отклонил запрос.

“Согласно собственным показаниям этого свидетеля сегодня утром, у вас было со второго марта время, чтобы подготовиться к этому моменту. Мы идем на обед через тридцать пять минут. Тогда вы можете посовещаться с ним, мистер Ройс. Задайте свой следующий вопрос ”.

“Благодарю вас, ваша честь”.

Ройс опустил глаза в свой юридический блокнот. Со стороны Босха было видно, что он смотрит на чистую страницу.

“Мистер Ройс?” - подсказал судья.

“Да, ваша честь, просто перепроверяю дату. Мистер Роман, почему вы позвонили в мой офис второго марта?”

“Ну, я видел кое-что об этом деле по телевизору. На самом деле, это был ты. Я видел, как ты говорил об этом. И я кое-что знал об этом, зная Сару так, как знал ее я. Поэтому я позвонил, чтобы узнать, нужен ли я ”.

“А потом вы пришли в мой офис, верно?”

“Да, это верно. Ты послал ту леди забрать меня ”.

“И когда вы пришли в мой офис, вы рассказали мне историю, отличную от той, которую рассказываете присяжным сейчас, не так ли?”

“Как я уже сказал, я не помню точно, что я тогда сказал. Я наркоман, сэр. Я говорю много вещей, которых не помню и которые на самом деле не имею в виду. Все, что я помню, это то, что пришедшая женщина сказала, что поселила бы меня в отеле получше, а у меня в то время не было денег на жилье. Так что я вроде как сказал то, что она велела мне сказать ”.

Босх сжал кулак и ударил им один раз по своему бедру. Это была настоящая катастрофа для защиты. Он посмотрел на Джессапа, чтобы увидеть, осознал ли тот, насколько плохо все только что обернулось для него. И Джессап, казалось, почувствовал это. Он повернулся и снова посмотрел на Босха, его глаза потемнели от растущего гнева и осознания. Босх наклонился вперед и медленно поднял палец. Он провел им поперек горла.

Джессап отвернулся.

Тридцать девять

Четверг, 8 апреля, 11:30 утра.

У меня было много хороших моментов в суде. Я стоял рядом с мужчинами в тот момент, когда они знали, что выйдут на свободу благодаря моей хорошей работе. Я стоял в колодце перед присяжными и чувствовал, как покалывание правды и праведности прокатывается по моему позвоночнику. И я безжалостно уничтожал лжецов на свидетельской трибуне. Это моменты, ради которых я живу в своей профессиональной жизни. Но немногие из них соответствовали моменту, когда я наблюдал, как защита Джейсона Джессапа разваливалась на глазах у показаний Эдварда Романа.

Когда Роман разбился и сгорел на суде, моя бывшая жена и партнер обвинения до боли сжала мою руку. Она ничего не могла с этим поделать. Она тоже это знала. Это было не то, от чего Ройс собирался оправляться. Ключевая часть того, что уже должно было стать хрупкой защитой, рушилась у него на глазах. Дело было не столько в том, что его свидетель поставил на него сто восемьдесят. Присяжные увидели защиту, которая теперь, очевидно, была построена на лжеце. Присяжные этого бы не простили. Все было кончено, и я верил, что все в зале суда - от судьи до оводов в заднем ряду галереи - знали это. Джессап падал.

Я обернулся и посмотрел назад, чтобы разделить этот момент с Босхом. В конце концов, маневр "безмолвный свидетель" был его идеей. И я поймал его, когда он перерезал Джессапу горло - международно признанный знак того, что все кончено.

Я оглянулся на переднюю часть корта.

“Мистер Ройс”, - сказал судья. “Вы продолжаете беседовать с этим свидетелем?”

“Минутку, ваша честь”, - сказал Ройс.

Это был обоснованный вопрос. На данный момент у Ройса было несколько вариантов, как поступить с Романом. Он мог бы сократить свои потери и просто прекратить допрос. Или он мог попросить судью объявить Романа свидетелем враждебного отношения - шаг, который всегда был профессионально неловким, когда свидетелем враждебного отношения является тот, кого вы вызываете для дачи показаний. Но это был шаг, который позволил бы Ройсу больше свободы в задавании наводящих вопросов, которые исследовали то, что Роман изначально сказал следователю защиты и почему он сейчас лукавит. Но это было чревато опасностью, особенно потому, что это первоначальное интервью не было записано или задокументировано в попытке скрыть Романа во время процесса обнаружения.

“Мистер Ройс!” - рявкнул судья. “Я считаю время суда весьма ценным. Пожалуйста, задайте свой следующий вопрос, или я передам свидетеля мистеру Халлеру для перекрестного допроса ”.

Ройс кивнул сам себе, придя к решению.

“Я сожалею, ваша честь. Но на данный момент больше вопросов нет ”.

Ройс удрученно вернулся на свое место к ожидающему клиенту, который был явно расстроен таким поворотом событий. Я встал и начал двигаться к кафедре еще до того, как судья передал свидетеля мне.

“Мистер Роман, ” сказал я, “ ваши показания несколько сбили меня с толку. Итак, позвольте мне прояснить это. Вы заявляете присяжным, что Сара Энн Глисон говорила или не говорила вам, что ее отчим убил ее сестру?”

“Она этого не сделала. Это именно то, что они хотели, чтобы я сказал ”.

“Кто такие ‘они’, сэр?”

“Защита. Женщина-следователь и Ройс.”

“Кроме гостиничного номера, должны ли вы были получить что-нибудь еще, если бы свидетельствовали о такой истории сегодня?”

“Они просто сказали, что позаботятся обо мне. Что много денег было потрачено на ...”

“Протестую!” Ройс закричал.

Он вскочил на ноги.

“Ваша честь, свидетель явно настроен враждебно и разыгрывает мстительную фантазию”.

“Он ваш свидетель, мистер Ройс. Он может ответить на вопрос. Продолжайте, сэр”.

“Они сказали, что на кону много денег и они позаботятся обо мне”, - сказал Роман.

Мне становилось все лучше, а Джессапу все хуже. Но я должен был убедиться, что сам не покажусь присяжным ликующим или мстительным. Я перенастроил и сосредоточился на том, что было важно.

“Что это была за история, которую Сара рассказала вам много лет назад, мистер Роман?”

“Как я уже сказал, она была во дворе, пряталась и увидела парня, который схватил ее сестру”.

“Она когда-нибудь говорила вам, что опознала не того мужчину?”

“Нет”.

“Она когда-нибудь говорила вам, что полиция сказала ей, кого опознать?”

“Нет”.

“Она когда-нибудь говорила вам, что в убийстве ее сестры был обвинен не тот человек?”

“Нет”.

“Больше вопросов нет”.

Возвращаясь на свое место, я посмотрела на часы. У нас все еще было двадцать минут до перерыва на обед. Вместо того, чтобы прерваться раньше, судья попросил Ройса вызвать его следующего свидетеля. Он позвонил своему следователю, Карен Ревелл. Я знал, что он делает, и собирался быть готовым.

Ревелл была женщиной мужеподобного вида, которая носила брюки и спортивную куртку. На ее суровом лице было написано "бывший полицейский". После того, как она была приведена к присяге, Ройс перешел прямо к делу, вероятно, надеясь остановить поток крови в своем деле до того, как присяжные отправятся на ланч.

“Чем вы зарабатываете на жизнь, мисс Ревелл?”

“Я следователь юридической фирмы ”Ройс и партнеры"".

“Ты работаешь на меня, верно?”

“Это верно”.

“Второго марта этого года вы проводили телефонное интервью с человеком по имени Эдвард Роман?”

“Я сделал”.

“Что он сказал тебе в том разговоре?”

Я встал и возразил. Я спросил судью, могу ли я обсудить свое возражение на боковой конференции.

“Поднимайся”, - сказала она.

Мы с Мэгги последовали за Ройсом к краю скамейки. Судья сказал мне высказать свое возражение.

“Мое первое возражение заключается в том, что все, что этот свидетель заявляет о разговоре с Романом, явно является слухом и не допускается. Но более серьезное возражение заключается в том, что мистер Ройс пытается привлечь к ответственности своего собственного свидетеля. Он собирается использовать Ревелла, чтобы объявить импичмент Роману, а вы не можете этого сделать, судья. Это чертовски близко к подкупу со стороны мистера Ройса на лжесвидетельство, потому что один из этих двух людей лжет под присягой, и он назвал их обоих! ”

“Я решительно возражаю против последней характеристики мистера Халлера”, - сказал Ройс, перегибаясь через боковую панель и придвигаясь ближе к судье. “Склонение к лжесвидетельству? Я занимаюсь юридической практикой более ...

“Прежде всего, отойдите назад, мистер Ройс, вы в моем пространстве”, - строго сказал Брейтман. “И, во-вторых, вы можете приберечь свое корыстное возражение для другого раза. Мистер Халлер прав по всем пунктам. Если я позволю этому свидетелю продолжить свои показания, вы не только перейдете на слухи, но и у нас возникнет ситуация, когда один из ваших свидетелей солгал под присягой. У вас не может быть двух вариантов, и вы не можете вызвать лжеца на допрос. Итак, это то, что мы собираемся сделать. Вы собираетесь снять своего следователя с дачи показаний, мистер Халлер собирается подать ходатайство об отмене тех немногих показаний, которые она уже дала, и я соглашусь с этим ходатайством. Затем мы идем на ланч. За это время вы и ваш клиент можете собраться вместе и решить, что делать дальше. Но мне кажется, что за последние полчаса ваши возможности стали действительно ограниченными. Вот и все ”.

Она не стала дожидаться, пока кто-нибудь из нас ответит. Она просто откатила свой стул от боковой панели.

Ройс последовал совету судьи и закончил допрос Ревелла. Я двинулся для нанесения удара, и на этом все закончилось. Полчаса спустя я сидел с Мэгги и Сарой Глисон за столиком в "Уотер Гриль", месте, где началось мое расследование. Мы решили провести мероприятие на высшем уровне, потому что праздновали то, что казалось началом конца для дела Джейсона Джессапа, и потому что Water Grill находился прямо через дорогу от отеля Сары. Единственным, кого не хватало за столом, был Босх, и он был в пути после того, как оставил нашего молчаливого свидетеля, Соню Рейес, в реабилитационном центре для наркоманов при окружном медицинском центре Американского университета.

“Вау”, - сказал я после того, как мы трое сели. “Не думаю, что я когда-либо видел что-либо подобное раньше в зале суда”.

“Я тоже”, - сказала Мэгги.

“Ну, я был в нескольких залах суда, но я знаю недостаточно, чтобы понять, что все это значит”, - сказал Глисон.

“Это означает, что конец близок”, - сказала Мэгги.

“Это означает, что вся защита рухнула”, - добавил я. “Видите ли, доводы защиты были в некотором роде простыми. Отчим убил девочку, и семья придумала сокрытие. Они придумали историю о прятках и человеке на лужайке, чтобы сбить власти с толку отчимом. Затем сестра - это вы - произвела ложную идентификацию Джессапа. Просто как бы случайно подставил его за убийство, которого он не совершал ”.

“Но что насчет волос Мелиссы в эвакуаторе?” - Спросил Глисон.

“Защита утверждает, что это было подброшено”, - сказал я. “Либо в сговоре, либо независимо от сокрытия семьи. Полиция поняла, что у них не так уж много доказательств. У них было удостоверение личности подозреваемой тринадцатилетней девочки и почти ничего больше. Итак, они взяли волосы с тела или расческу и подбросили их в эвакуатор. После обеда - если Ройс будет достаточно глуп, чтобы продолжать в том же духе - он представит отчеты о хронологии расследования и хронометражи, которые покажут, что у детектива Клостера было достаточно доступа и времени, чтобы погрузить растение в эвакуатор, прежде чем был получен ордер на обыск и криминалисты вскрыли грузовик.”

“Но это безумие”, - сказал Глисон.

“Может быть и так”, - сказала Мэгги, - “но это было их дело, и Эдди Роман был стержнем, потому что он должен был дать показания о том, что вы сказали ему, что это сделал ваш отчим. Он должен был посеять семя сомнения. Это все, что нужно, Сара. Одно небольшое сомнение. Только он бросил один взгляд на тех, кто был в зале, а именно на Соню Рейес, и подумал, что у него проблемы. Видишь ли, Эдди сделал с Соней то же самое, что и с тобой. Встретил ее, сблизился и выставил ее за дверь, чтобы она держала его на метамфетамине. Когда он увидел ее в суде, он понял, что попал в беду. Потому что он знал, что если Соня выступит в качестве свидетеля и расскажет о нем ту же историю, что и вы, то присяжные узнают, кем он был - лжецом и хищником - и не поверят ни единому его слову. Он также понятия не имел, что Соня могла рассказать нам о преступлениях, которые они совершили вместе. Итак, он решил там, наверху, что его лучшим выходом была правда. Чтобы обмануть защиту и сделать обвинение счастливым. Он изменил свою историю ”.

Глисон кивнула, начиная понимать.

“Вы думаете, мистер Ройс действительно сказал ему, что говорить, и собирался заплатить ему за его ложь?”

“Конечно”, - сказала Мэгги.

“Я не знаю”, - быстро сказал я. “Я знаю Клайва долгое время. Я не думаю, что это то, как он действует ”.

“Что?” - спросил я. - Сказала Мэгги. “Ты думаешь, Эдди Роман просто выдумал все это сам?”

“Нет, но он разговаривал со следователем до того, как тот добрался до Клайва”.

“Правдоподобное отрицание. Ты просто проявляешь милосердие, Холлер. Они не называют его Умным Клайвом без причины ”.

Сара, казалось, почувствовала, что она загнала нас в зону раздора, которая существовала задолго до этого процесса. Она пыталась заставить нас двигаться дальше.

“Ты действительно думаешь, что все кончено?” - спросила она.

Я на мгновение задумался об этом, а затем кивнул.

“Я думаю, если бы я был умным Клайвом, я бы думал о том, что лучше для моего клиента, и это было бы не допустить, чтобы это дошло до вердикта. Я бы начал думать о сделке. Может быть, он даже позвонит во время ланча ”.

Я вытащила свой телефон и положила его на стол, как будто готовность к звонку Ройса могла заставить это произойти. Как только я это сделал, появился Босх и занял место рядом с Мэгги. Я схватила свой стакан с водой и подняла его за него.

“Твое здоровье, Гарри. Плавное движение сегодня. Я думаю, карточный домик Джессапа рушится ”.

Босх поднял стакан с водой и чокнулся с моим.

“Знаешь, Ройс был прав”, - сказал он. “Это был гангстерский ход. Давным-давно видел это в одном из фильмов ”Крестный отец "."

Затем он протянул свой стакан с водой двум женщинам.

“В любом случае, ваше здоровье”, - сказал он. “Вы двое - настоящие звезды. Отличная работа вчера и сегодня ”.

Мы все чокнулись бокалами, но Сара колебалась.

“Что случилось, Сара?” Я спросил. “Только не говори мне, что ты боишься звона стекла”.

Я улыбнулась, гордясь собственным юмором.

“Это ничего”, - сказала она. “Я думаю, что тост с водой считается плохой приметой”.

“Что ж, ” сказал я, быстро приходя в себя, - потребуется нечто большее, чем невезение, чтобы изменить положение вещей сейчас”.

Босх сменил тему.

“Что происходит дальше?” - спросил он.

“Я только что говорил Саре, что не думаю, что это дойдет до присяжных. Клайв, должно быть, думает о расположении духа. У них действительно нет другого выбора ”.

Босх стал серьезным.

“Я знаю, что на кону деньги, и ваш босс, вероятно, думает, что это приоритет, - сказал он, “ но этот парень должен вернуться в тюрьму”.

“Абсолютно”, - сказала Мэгги.

“Конечно”, - добавил я. “И после того, что произошло этим утром, у нас есть все рычаги воздействия. Джессап должен принять то, что мы предлагаем, или мы...

Мой телефон начал жужжать. На экране идентификации было написано "НЕИЗВЕСТЕН".

“Говори о дьяволе”, - сказала Мэгги.

Я посмотрел на Сару.

“Возможно, ты все-таки полетишь этим самолетом домой сегодня вечером”.

Я открыла телефон и назвала свое имя.

“Микки, это окружной прокурор Уильямс. Как у тебя дела?”

Я покачал головой, глядя на остальных. Это был не Ройс.

“У меня все хорошо, Гейб. Как у тебя дела?”

Моя неформальность, похоже, не смутила его.

“Сегодня утром я слышу хорошие вещи вне суда”.

Его заявление подтвердило то, о чем я думал все это время. Хотя Уильямс ни разу не показался в зале суда, за ним наблюдал завод на галерее.

“Что ж, я надеюсь на это. Я думаю, мы узнаем больше о том, в какую сторону это пойдет после обеда ”.

“Вы рассматриваете диспозицию?”

“Ну, пока нет. Я ничего не слышал от адвоката противоположной стороны, но предполагаю, что мы вскоре можем приступить к обсуждению. Он, вероятно, прямо сейчас обсуждает это со своим клиентом. Я бы был на его месте ”.

“Что ж, держи меня в курсе этого, прежде чем подписывать что-либо”.

Я сделал паузу, взвешивая это последнее утверждение. Я увидел, как Босх сунул руку под куртку и вытащил свой собственный телефон, чтобы ответить на звонок.

“Вот что я тебе скажу, Гейб. Как независимый адвокат я предпочитаю оставаться независимым. Я сообщу вам о решении, если и когда у меня будет соглашение ”.

“Я хочу быть частью этого разговора”, - настаивал Уильямс.

Я увидел, как в глазах Босха появилась какая-то тьма. Инстинктивно я понял, что пришло время прервать разговор.

“Я вернусь к вам по этому поводу, господин окружной прокурор. Мне поступает еще один звонок сюда. Это мог быть Клайв Ройс ”.

Я закрыл телефон как раз в тот момент, когда Босх закрыл свой, и начал вставать.

“Что это?” - спросил я. - Спросила Мэгги.

Лицо Босха стало пепельно-серым.

“В офисе Ройса произошла стрельба. Вон там, на полу, их четверо”.

“Джессап - один из них?” Я спросил.

“Нет ... Джессап ушел”.

Сорок

Четверг, 8 апреля, 13:05.

Босх сел за руль, и Макферсон настоял на том, чтобы ехать с ним. Халлер расстался с Глисоном, чтобы вернуться в суд. Босх достал из бумажника карточку и записал на ней номер лейтенанта Стивена Райта. Он передал карточку и свой телефон Макферсон и сказал ей набрать номер.

“Он звонит”, - сказала она.

Он взял телефон и поднес его к уху как раз в тот момент, когда Райт ответил.

“Это Бош. Скажи мне, что твои люди на Джессапе.”

“Я бы хотел”.

“Черт возьми! Что, черт возьми, произошло? Почему за ним не было SIS?”

“Придержи коней, Босх. Мы были на нем. Это один из моих людей на полу в офисе Ройса ”.

Это подействовало как удар. Босх не осознавал, что одной из жертв был полицейский.

“Где ты?” - спросил он Райта.

“По пути туда. У меня осталось три минуты ”.

“Что ты знаешь на данный момент?”

“Не так уж и много. У нас был небольшой хвост за ним во время судебных заседаний. Ты знал это. Одна команда во время корта и полное освещение до и после. Сегодня они последовали за ним от здания суда до офиса Ройса в обеденное время. Подошла команда Джессапа и Ройса. После того, как они пробыли там несколько минут, мои ребята услышали выстрелы. Они вызвали это, а затем вошли. Один был сбит с ног, другой прижат к земле. Джессап вышел через заднюю дверь, а мой парень остался, чтобы сделать искусственное дыхание своему напарнику. Ему пришлось отпустить Джессапа ”.

Босх покачал головой. Мысль о его дочери преодолела все. Следующие девяносто минут она была в школе. Он чувствовал, что она будет в безопасности. На данный момент.

“Кто еще был ранен?” - спросил он.

“Насколько я знаю, ” сказал Райт, - это были Ройс и его следователь, а затем другой адвокат. Женщина. Им повезло, что было время обеда. Все остальные в офисе ушли ”.

Босх не видел ничего удачного в четверном убийстве и Джессапе, разгуливающем где-то там с пистолетом. Райт продолжал говорить.

“Я не собираюсь проливать слезы из-за пары адвокатов защиты, но у моего парня на этаже дома двое маленьких детей, Босх. Это, черт возьми, совсем не хорошая вещь ”.

Босх свернул на первую улицу и увидел впереди мигающие огни. Офис Ройса находился в витрине магазина на тупиковой улице, которая проходила за отелем Kyoto Grand Hotel на окраине Японского квартала. В нескольких минутах ходьбы от здания суда.

“Ты вывел машину Джессапа на трансляцию?”

“Да, это есть у всех. Кто-нибудь это увидит ”.

“Где остальная часть вашей команды?”

“Все направляются к месту происшествия”.

“Нет, отправь их на поиски Джессапа. Во всех местах, где он побывал. Парки, везде, даже в моем доме. На месте преступления они бесполезны ”.

“Мы встретимся там, и я отправлю их”.

“Вы напрасно тратите время, лейтенант”.

“Ты думаешь, я могу помешать им прибыть на место происшествия первыми?”

Босх понимал невозможность ситуации, в которой оказался Райт.

“Я сейчас подъезжаю”, - сказал он. “Увидимся, когда ты доберешься сюда”.

“Две минуты”.

Босх закрыл телефон. Макферсон спросила его, что сказал Райт, и он быстро ввел ее в курс дела, остановив машину позади патрульной машины.

Босх протиснулся под желтую ленту, и Макферсон сделал то же самое. Поскольку стрельба произошла всего двадцать пять минут назад, на месте преступления в основном находились офицеры в форме - те, кто первым отреагировал, - и царил хаос. Босх нашел сержанта патрульной службы, отдававшего приказы относительно охраны места преступления, и направился к нему.

“Сержант, Гарри Босх, старший сержант. Кто проводит это расследование?”

“Разве это не ты?”

“Нет, я расследую смежное дело. Но этот не будет моим ”.

“Тогда я не знаю, Босх. Мне сказали, что RHD справится ”.

“Хорошо, тогда они все еще в пути. Кто внутри?”

“Пара парней из центрального дивизиона. Рош и Стаут.”

"Няньки", - подумал Босх. Как только RHD въедет, они будут убраны. Он достал телефон и позвонил своему лейтенанту.

“Гэндл”.

“Лейтенант, кто берет на себя четверых на полу у Киото?”

“Bosch? Где ты?”

“На месте преступления. Это был мой парень с судебного процесса. Джессап.”

“Черт, что пошло не так?”

“Я не знаю. Кого ты посылаешь и где, черт возьми, они?”

“Я отправляю четыре. Пензлер, Киршбаум, Крикорян и Рассел. Но все они были на ланче в "Птицах". Я тоже приду, но тебе не обязательно там быть, Гарри.”

“Я знаю. Я не останусь надолго ”.

Босх закрыл телефон и огляделся в поисках Макферсона. Он потерял ее в суматохе на месте преступления. Он заметил, как она присела на корточки рядом с мужчиной, сидящим на тротуаре перед магазином по продаже залогов по соседству с офисом Ройса. Босх узнал его по той ночи, когда они с Макферсоном наблюдали за Джессапом. На его руках и рубашке была кровь от его усилий спасти своего партнера. Босх направился к ним.

“... он пошел к своей машине, когда они вернулись сюда. Всего на минуту. Вошел, а затем вышел. Затем он зашел в офис. Сразу же мы услышали выстрелы. Мы двинулись, и Мэнни получил удар, как только мы открыли дверь. Я проиграл пару раундов, но я должен был попытаться помочь Мэнни ...”

“Значит, Джессап, должно быть, взял пистолет из своей машины, верно?”

“Должнобыть. У них в здании суда установлены металлодетекторы. У него не было этого сегодня в суде ”.

“Но вы никогда этого не видели?”

“Нет, никогда не видел оружие. Если бы мы это увидели, мы бы что-нибудь предприняли ”.

Босх оставил их там и направился к двери "Ройс и партнеры". Он попал туда точно так же, как и лейтенант Райт. Они вошли вместе.

“О, Боже мой”, - сказал Райт, когда увидел своего мужчину на полу сразу за входной дверью.

“Как его звали?” - Спросил Босх.

“Мануэль Брэнсон. У него двое детей, и я должен пойти рассказать об этом его жене ”.

Брэнсон лежал на спине. У него были пулевые отверстия с левой стороны шеи и в верхней части левой щеки. Было много крови. Выстрел в шею, по-видимому, рассек сонную артерию.

Босх оставил Райта там и прошел мимо стойки администратора по коридору с правой стороны. Там была стеклянная стена, которая выходила в зал заседаний с дверями по обоим концам. Остальные жертвы были здесь, вместе с двумя детективами, которые были в перчатках и бахилах и делали заметки на планшетах. Рош и Стаут. Босх остановился в первом дверном проеме комнаты, но не вошел. Два детектива посмотрели на него.

“Кто ты?” - спросил один.

“Bosch, RHD”.

“Ты принимаешь это?”

“Не совсем. Я занимаюсь чем-то связанным. Другие приближаются ”.

“Господи, мы всего в двух кварталах от паба”.

“Их там не было. Они были на ланче в Голливуде. Но не волнуйся, они доберутся сюда. Не похоже, что эти люди куда-то денутся ”.

Босх посмотрел на тела. Клайв Ройс сидел мертвый в кресле во главе длинного дощатого стола. Его голова была откинута назад, как будто он смотрел в потолок. В центре его лба было бескровное пулевое отверстие. Кровь из выходного отверстия на затылке залила спинку его пиджака и стула.

Следователь, Карен Ревелл, лежала на полу в другом конце комнаты, рядом с другой дверью. Оказалось, что она пыталась убежать, прежде чем попала под обстрел. Она лежала лицом вниз, и Босх не мог видеть, куда и сколько раз ее ударили.

Симпатичная помощница адвоката Ройса, имени которой Босх не мог вспомнить, больше не была симпатичной. Ее тело лежало на стуле по диагонали к Ройсу, верхняя часть тела лежала на столе, входное отверстие на затылке. Пуля вышла у нее под правым глазом и повредила лицо. Всегда выходило больше урона, чем входило.

“Что вы думаете?” - спросил один из центральных парней.

“Похоже, он начал стрелять. Сначала ударил этих двоих, а затем пометил другую, когда она побежала к двери. Затем отступил в холл и открыл огонь по парням из SIS, когда они вошли ”.

“Да. Выглядит именно так ”.

“Я собираюсь проверить остальное место”.

Босх продолжил путь по коридору и заглянул через открытые двери в пустые офисы. На стене за дверями были таблички с именами, и это напомнило ему, что коллегу Ройса звали Дениз Грейдон.

Коридор заканчивался комнатой отдыха, где была мини-кухня с холодильником и микроволновой печью. Здесь был еще один общий стол. И выходная дверь, которая была приоткрыта на три дюйма.

Босх использовал локоть, чтобы открыть дверь. Он шагнул в переулок, вдоль которого стояли мусорные баки. Он посмотрел в обе стороны и увидел платную парковку в полуквартале справа от себя. Он предположил, что это была стоянка, где Джессап припарковал свою машину и пошел забрать пистолет.

Он вернулся внутрь и на этот раз подольше осмотрел каждый из офисов. По опыту он знал, что здесь он ступает по серой зоне. Это была адвокатская контора, и независимо от того, были адвокаты мертвы или нет, их клиенты по-прежнему имели право на неприкосновенность частной жизни и адвокатскую тайну. Босх ни к чему не прикасался и не открывал ни ящика, ни папки. Он просто водил глазами по поверхности вещей, видя и читая то, что было у всех на виду.

Когда он был в офисе Ревелла, к нему присоединился Макферсон.

“Что ты делаешь?”

“Просто смотрю”.

“У нас могут возникнуть проблемы с входом в любой из их офисов. Как судебный исполнитель я не могу...”

“Тогда подожди снаружи. Как я уже сказал, я просто смотрю. Я удостоверяюсь, что помещения безопасны ”.

“Неважно. Я буду снаружи. Средства массовой информации сейчас повсюду на свободе. Это цирк”.

Босх склонился над столом Ревелла. Он не поднял глаз.

“Хорошо для них”.

Макферсон вышел из комнаты в тот самый момент, когда Босх что-то зачитывал в блокноте, который лежал поверх стопки папок на боковой стороне стола рядом с телефоном.

“Мэгги? Вернись сюда”.

Она вернулась.

“Взгляни на это”.

Макферсон обошел стол и наклонился, чтобы прочитать заметки на верхней странице блокнота. Страница была покрыта тем, что выглядело как случайные заметки, номера телефонов и имена. Некоторые были обведены кружком, другие зачеркнуты. Это было похоже на блокнот, который Ревелл набросал, разговаривая по телефону.

“Что?” - спросил Макферсон.

Не прикасаясь к блокноту, Босх указал на пометку в правом нижнем углу. Все, что там было написано, это шашки-804. Но этого было достаточно.

“Черт!” - сказал Макферсон. “Сара даже не зарегистрирована под своим именем. Как Ревелл получил это?”

“Должно быть, она последовала за нами после суда, заплатила кому-то за номер комнаты. Мы должны предположить, что Джессап обладает этой информацией ”.

Босх достал свой телефон и набрал Микки Халлера по быстрому набору.

“Это Бош. Сара все еще с тобой?”

“Да, она здесь, в суде. Мы ждем судью ”.

“Послушай, не пугай ее, но она не может вернуться в отель”.

“Все в порядке. Как так получилось?”

“Потому что здесь есть указание на то, что Джессап находится в этом месте. Мы будем настраиваться на это ”.

“Что же мне тогда делать?”

“Я отправлю в суд команду защиты - для вас обоих. Они будут знать, что делать ”.

“Они могут прикрыть ее. Мне это не нужно ”.

“Это будет твой выбор. Мой совет - примите это ”.

Он закрыл телефон и посмотрел на Макферсона.

“Я должен послать туда команду защиты. Я хочу, чтобы ты взял мою машину, забрал мою дочь и свою дочь и уехал в безопасное место. Тогда ты позвонишь мне, и я тоже пришлю к тебе команду ”.

“Моя машина в двух кварталах отсюда. Я могу просто...”

“Это отнимет слишком много времени. Возьми мое и уходи сейчас. Я позвоню в школу и скажу им, что ты придешь за Мэдди ”.

“Хорошо”.

“Благодарю тебя. Позвони мне, когда у тебя будет ...”

Они услышали крики из передней части офисного помещения. Сердитые мужские голоса. Босх знал, что они пришли от друзей Мэнни Брэнсона. Они видели своего поверженного товарища на полу и подпитывались возмущением и запахом крови для охоты.

“Поехали”, - сказал он.

Они двинулись обратно через зал к выходу. Босх увидел Райта, стоящего прямо у входной двери и утешающего двух сотрудников SIS с сердитыми, заплаканными лицами. Босх обошел тело Брэнсона и вышел за дверь. Он похлопал Райта по локтю.

“Мне нужна минутка, лейтенант”.

Райт отделился от двух своих людей и последовал за ними. Босх прошел несколько ярдов туда, где они могли поговорить наедине. Но ему не нужно было беспокоиться о том, что его подслушают. В небе над нами по меньшей мере четыре вертолета СМИ кружили над местом преступления и создавали слой маскирующего звука, который сделал бы любой разговор в квартале приватным.

“Мне нужны двое ваших лучших людей”, - сказал Босх, наклонившись к уху Райта.

“Хорошо. Что у вас происходит?”

“На столе одной из жертв есть записка. Это номер отеля и комнаты нашего главного свидетеля. Мы должны предположить, что у нашего стрелка есть эта информация. Бойня внутри указывает на то, что он убирает людей, связанных с судебным процессом. Люди, которые, по его мнению, поступили с ним неправильно. Это длинный список, но я думаю, что наш свидетель был бы во главе его ”.

“Понял. Ты хочешь поселиться в отеле.”

Босх кивнул.

“Да. Один мужчина снаружи, один внутри и я в комнате. Мы подождем и посмотрим, появится ли он ”.

Райт покачал головой.

“Мы используем четыре. Два внутри и два снаружи. Но забудьте об ожидании в комнате, потому что Джессап никогда не ускользнет от наблюдения. Вместо этого мы с тобой найдем смотровую площадку высоко и установим командный пункт. Это правильный способ сделать это ”.

Босх кивнул.

“Ладно, поехали”.

“За исключением того, что есть одна вещь”.

“Что это?” - спросил я.

“Если я втяну тебя в это, тогда ты останешься в стороне. Мои люди схватят его ”.

Босх мгновение изучал его, пытаясь прочесть все скрытое в том, что он говорил.

“Есть вопросы”, - сказал Босх. “О каньоне Франклина и других местах. Мне нужно поговорить с Джессапом ”.

Райт посмотрел через плечо Босха назад, на входную дверь "Ройс и партнеры".

“Детектив, один из моих лучших людей мертв на полу там. Я ничего тебе не гарантирую. Ты понимаешь?”

Босх помолчал, а затем кивнул.

“Я понимаю”.

Сорок один

Четверг, 8 апреля, 13:50.

В зале суда было больше средств массовой информации, чем в любой другой момент судебного разбирательства. Первые два ряда галереи были заполнены плечом к плечу репортерами и операторами. Остальные ряды были заполнены персоналом здания суда и адвокатами, которые слышали, что случилось с Клайвом Ройсом.

Сара Глисон сидела в ряд у стола помощника шерифа в зале суда. Оно было помечено как зарезервированное для сотрудников правоохранительных органов, но помощник шерифа поместил ее туда, чтобы репортеры не смогли до нее добраться. Тем временем я сидел за столом обвинения в ожидании судьи, как человек на необитаемом острове. Нет Мэгги. Нет Bosch. За столом защиты никого. Я был один.

“Микки”, - прошептал кто-то у меняза спиной.

Я обернулся и увидел Кейт Солтерс из "Таймс", перегнувшуюся через перила.

“Я не могу сейчас говорить. Я должен придумать, что здесь сказать ”.

“Но вы думаете, что ваше полное уничтожение свидетеля этим утром - это то, что могло бы ...?”

Меня спас судья. Брейтман вошла в зал суда, подскочила к скамье подсудимых и заняла свое место. Солтерс взяла свое, и вопрос, которого я хотел избежать до конца своей жизни, остался незаданным - по крайней мере, на данный момент.

“Мы вернулись к записи в Калифорнии против Джессапа. Майкл Халлер присутствует для людей. Но присяжные не присутствуют, как и адвокат защиты или обвиняемый. Я осведомлен из неподтвержденных сообщений СМИ о том, что произошло за последние девяносто минут в офисе мистера Ройса. Можете ли вы что-нибудь добавить к тому, что я видел и слышал по телевидению, мистер Холлер?”

Я встал, чтобы обратиться к суду.

“Ваша честь, я не знаю, что они сообщают средствам массовой информации в данный момент, но я могу подтвердить, что мистер Ройс и его коллега по этому делу, мисс Грейдон, были застрелены в своих офисах в обеденное время. Карен Ревелл также мертва, как и офицер полиции, который отреагировал на стрельбу. Подозреваемый в стрельбе был идентифицирован как Джейсон Джессап. Он остается на свободе”.

Судя по шепоту с галереи позади меня, эти основные факты, вероятно, были предметом спекуляций, но еще не подтверждены средствами массовой информации.

“Это, действительно, очень печальная новость”, - сказал Брейтман.

“Да, ваша честь”, - сказал я. “Очень печально”.

“Но я думаю, что в этот момент нам нужно отложить в сторону наши эмоции и действовать осторожно. Вопрос в том, как нам поступить с этим делом? Я почти уверен, что знаю ответ на этот вопрос, но готов выслушать адвоката, прежде чем выносить решение. Вы хотите, чтобы вас выслушали, мистер Холлер?”

“Да, я понимаю, судья. Я прошу суд объявить перерыв в судебном заседании до конца дня и изолировать присяжных, пока мы ожидаем дополнительной информации. Я также прошу вас отменить предварительное освобождение мистера Джессапа и издать приказ о его аресте ”.

Судья долго рассматривал эти запросы, прежде чем ответить.

“Я удовлетворю ходатайство об отмене освобождения обвиняемого и опубликую подписи. Но я не вижу необходимости изолировать присяжных. К сожалению, я не вижу альтернативы судебному разбирательству в данном случае, мистер Халлер ”.

Я знал, что это будет ее первой мыслью. Я обдумывал свой ответ с того момента, как вернулся в здание суда.

“Люди возражают против неправильного судебного разбирательства, судья. По закону ясно, что мистер Джессап отказывается от своего права присутствовать на этих слушаниях, добровольно отсутствуя на них. Согласно тому, что защита представила ранее, он должен был быть последним свидетелем сегодня. Но он, очевидно, решил не давать показаний. Итак, принимая все это во внимание...”

“Мистер Холлер, мне придется остановить вас прямо здесь. Я думаю, вы упускаете одну часть уравнения, и я боюсь, что лошадь уже вышла из сарая. Возможно, вы помните, что заместителю Соланцу было назначено обеденное дежурство с нашими присяжными после того, как в понедельник у нас возник вопрос об опоздании.”

“Да”.

“Ну, обед на восемнадцать человек в центре Лос-Анджелеса - это непростая задача. Помощник шерифа Соланц договорился, чтобы группа вместе ездила на автобусе и каждый день питалась в кафетерии Клифтона. В ресторане есть телевизоры, но помощник шерифа Соланц всегда отключает их от местных каналов. К сожалению, сегодня по CNN показывали один телевизор, когда телеканал решил показать в прямом эфире то, что происходило в офисе мистера Ройса. Несколько присяжных посмотрели прямой репортаж и поняли суть происходящего до того, как помощнику шерифа Соланцу удалось отключить трансляцию. Как вы можете себе представить, помощник шерифа Соланц в данный момент не очень доволен собой, и я тоже ”.

Я повернулся и посмотрел на стол помощника шерифа в зале суда. Соланц униженно опустил глаза. Я оглянулся на судью и понял, что я безнадежен.

“Излишне говорить, что ваше предложение изолировать присяжных было хорошим, просто немного запоздалым. Таким образом, и после принятия всех обстоятельств во внимание, я нахожу, что присяжные в этом процессе были предвзяты событиями, которые произошли за пределами суда. Я намерен объявить судебное разбирательство неправильным и продолжать это дело до тех пор, пока мистер Джессап снова не предстанет перед этим судом ”.

Она сделала паузу на мгновение, чтобы посмотреть, есть ли у меня возражения, но у меня ничего не было. Я знал, что то, что она делала, было правильным и неизбежным.

“Давайте теперь пригласим присяжных”, - сказала она.

Вскоре присяжные начали заполнять ложу, многие из них поглядывали на пустой стол защиты.

Когда все были на своих местах, судья включила запись и повернула свое кресло непосредственно к присяжным. Она обратилась к ним приглушенным тоном.

“Дамы и господа присяжные, я должен сообщить вам, что из-за факторов, которые вам не до конца ясны, но скоро станут таковыми, я объявил неправильное судебное разбирательство по делу Калифорния против Джейсона Джессапа. Я делаю это с большим сожалением, потому что все мы здесь вложили много времени и усилий в эти разбирательства ”.

Она сделала паузу и изучила растерянные лица перед ней.

“Никому не нравится тратить столько времени, не доведя дело до результата. Я сожалею об этом. Но я действительно благодарю вас за ваш долг. На вас всех можно было положиться и по большей части вы каждый день приходили вовремя. Я также внимательно наблюдал за вами во время дачи показаний, и вы все были внимательны. Суд не может выразить вам достаточной благодарности. Вы немедленно удаляетесь из этого зала суда и освобождаетесь от обязанностей присяжного. Вы все можете идти домой ”.

Присяжные медленно вернулись в комнату присяжных, многие в последний раз оглядываются на зал суда. Как только они ушли, судья снова повернулся ко мне.

“Мистер Холлер, как бы то ни было, я думал, что вы вполне оправдали себя как обвинитель. Мне жаль, что все так закончилось, но мы рады видеть вас снова на этом корте в любое время и по обе стороны от прохода ”.

“Благодарю вас, судья. Я ценю это. Мне оказали большую помощь ”.

“Тогда я также выражаю признательность всей вашей команде”.

С этими словами судья встал и покинул скамью подсудимых. Я долго сидел там, слушая, как за моей спиной убирается галерея, и думал о том, что сказал Брейтман в конце. Я задавался вопросом, как и почему такая хорошая работа в суде привела к тому, что в офисе Клайва Ройса произошла такая ужасная вещь.

“Мистер Холлер?”

Я обернулся, ожидая, что это репортер. Но это были двое полицейских в форме.

“Нас послал детектив Босх. Мы здесь для того, чтобы взять вас и мисс Глисон под охрану в целях защиты ”.

“Только мисс Глисон, и она прямо здесь”.

Сара ждала на скамейке рядом со столом помощника Соланца.

“Сара, эти офицеры позаботятся о тебе, пока Джейсон Джессап не окажется под стражей или ...”

Мне не нужно было заканчивать. Сара встала и подошла к нам.

“Значит, суда больше не будет?” - спросила она.

“Правильно. Судья объявил судебное разбирательство неправильным. Это означает, что если Джессапа поймают, нам придется начинать все сначала. С новым составом присяжных ”.

Она кивнула и выглядела немного ошарашенной. Я видел выражение на лицах многих людей, которые наивно вступают в систему правосудия. Они покидают здание суда, недоумевая, что только что произошло. Сара Глисон не была бы исключением.

“Ты должна пойти с этими мужчинами сейчас, Сара. Мы свяжемся с вами, как только узнаем, что произойдет дальше ”.

Она просто кивнула, и они направились к двери.

Я подождал некоторое время, один в зале суда, а затем сам направился в коридор. Я видел, как репортеры брали интервью у нескольких присяжных. Я мог бы посмотреть, но в тот момент меня не интересовало, что кто-либо скажет по этому делу. Больше нет.

Кейт Солтерс увидела меня и отделилась от одного из скоплений.

“Микки, мы можем поговорить сейчас?”

“Мне не хочется говорить. Позвони мне завтра”.

“История сегодняшнего дня, Мик”.

“Мне все равно”.

Я протолкнулся мимо нее в направлении лифтов.

“Куда ты направляешься?”

Я не ответил. Я добрался до лифтов и запрыгнул в открытые двери ожидающей машины. Я переместился в задний угол и увидел женщину, стоящую у панели. Она задала мне тот же вопрос, что и Солтерс.

“Куда ты направляешься?”

“Домой”, - сказал я.

Она нажала на кнопку с надписью G, и мы пошли вниз.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ - Демонтаж

Сорок два

Четверг, 8 апреля, 16:40 вечера.

Босх работал вместе с Райтом в арендованном офисе через дорогу от отеля "Чекерс". Это был командный пункт, и хотя никто не думал, что Джессап будет настолько глуп, чтобы войти в парадную дверь отеля, позиция давала им хороший обзор всей собственности, а также двух других позиций наблюдения.

“Я не знаю”, - сказал Райт, глядя в окно. “Этот парень умен, верно?”

“Думаю, да”, - сказал Босх.

“Тогда я не вижу, чтобы он делал этот ход, понимаешь? Он бы уже был здесь, если бы был. Он, наверное, уже на полпути к Мексике, а мы сидим здесь и наблюдаем за отелем ”.

“Может быть”.

“На его месте я бы спустился туда и залег на дно. Постараюсь провести на пляже как можно больше дней, прежде чем меня найдут и отправят обратно в Q.”

Телефон Босха начал жужжать, и он увидел, что это его дочь.

“Я собираюсь выйти, чтобы взять это”, - сказал он Райту. “Ты здесь все предусмотрел?”

“Я понял это”.

Босх ответил на звонок, выходя из офиса в коридор.

“Привет, Мэдс. Все в порядке?”

“Сейчас снаружи полицейская машина”.

“Да, я знаю. Я отправил это туда. Просто дополнительная мера предосторожности ”.

Они разговаривали часом ранее, после того как Мэгги Макферсон благополучно доставила их в дом подруги на ранчо Портер. Он рассказал своей дочери о том, что Джессап был там, и о том, что произошло в офисе Ройса. Она не знала о ночном визите Джессапа в их дом двумя неделями ранее.

“Значит, они еще не поймали того парня?”

“Мы работаем над этим, и я нахожусь в самом разгаре работы здесь. Держись поближе к тете Мэгги и будь в безопасности. Я приеду за тобой, как только все это закончится ”.

“Хорошо. Вот, тетя Мэгги хочет с тобой поговорить.”

Макферсон взял трубку.

“Гарри, какие последние новости?”

“То же, что и раньше. Мы ищем его и находимся во всех известных местах. Я с Райтом в отеле Сары ”.

“Будь осторожен”.

“Говоря об этом, где Микки? Он отказался от защиты ”.

“Сейчас он дома, но сказал, что поднимется сюда”.

“Ладно, звучит неплохо. Я поговорю с тобой позже ”.

“Держите нас в курсе”.

“Я сделаю”.

Босх закрыл телефон и вернулся в офис. Райт все еще стоял у окна.

“Я думаю, мы зря тратим наше время и должны закрыть это”, - сказал он.

“Почему? Что происходит?”

“Только что прозвучало по радио. Они нашли машину, на которой ездил Джессап. В Венеции. Его здесь и близко нет, Босх.”

Босх знал, что бросить машину в Венеции могло быть просто отвлекающим маневром. Выезжайте на пляж, оставьте машину, а затем возвращайтесь на такси в центр города. Тем не менее, он обнаружил, что неохотно соглашается с Райтом. Здесь они крутили свои колеса.

“Черт возьми”, - сказал он.

“Не волнуйся. Мы доберемся до него. Я оставляю одну команду здесь и одну у тебя дома. Все остальные, я переезжаю в Венецию ”.

“А пирс Санта-Моники?” - спросил я.

“Уже пройден. На пляже есть пара команд, и никто не входил в это место и не выходил оттуда ”.

Райт обратился к группе SIS по радио и начал передислоцировать своих людей. Пока Босх слушал, он мерил шагами комнату, пытаясь понять Джессапа. Через некоторое время он вышел обратно в коридор, чтобы не мешать радиопостановке Райта, и позвонил Ларри Гэндлу, своему боссу в RHD.

“Это Бош. Просто проверяю, как дела ”.

“Ты все еще в отеле?”

“Да, но мы собираемся убраться и отправиться на пляж. Я думаю, вы слышали, что они нашли машину.”

“Да, я только что был там”.

Босх был удивлен. С четырьмя жертвами в офисе Ройса, он думал, что Гэндл все еще будет на месте убийства.

“Машина чистая”, - сказал Гэндл. “Оружие все еще у Джессапа”.

“Где ты сейчас?” - Спросил Босх.

“На спидвее”, - сказал Гэндл. “Мы только что зашли в комнату, которую использовал Джессап. Потребовалось время, чтобы получить ордер на обыск.”

“Там есть что-нибудь?”

“Не так далеко. Этот гребаный парень, ты видишь его в суде в костюме и думаешь… Я не знаю, что вы думаете, но реальность была такова, что он жил как животное ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Повсюду разбросаны пустые банки, в них все еще гниет еда. Еда, гниющая на прилавке, повсюду мусор. Он завесил окна одеялами, чтобы затемнить помещение, как пещеру. Он сделал это похожим на тюремную камеру. Он даже писал на стенах”.

Внезапно его осенило. Босх знал, для кого Джессап подготовил подземелье под пирсом.

“Что это за еда?” - спросил он.

“Что?” - спросил я. - Спросил Гэндл.

“Консервы. Что это за еда?”

“Я не знаю, фрукты и персики - все виды продуктов, которые вы можете купить свежими в любом магазине, в который вы заходите. Но у него это было в банках. Как в тюрьме”.

“Спасибо, лейтенант”.

Босх закрыл телефон и быстро вернулся в офис. Райт уже не выходил на связь.

“Ваши люди спустились под пирс и проверили складское помещение или просто установили наблюдение?”

“Это скрытое наблюдение”.

“То есть они это не проверили?”

“Они проверили периметр. Не было никаких признаков того, что кто-то проходил под стеной. Поэтому они отступили и начали действовать ”.

“Джессап там. Они упустили его ”.

“Откуда ты знаешь?”

“Я просто знаю. Поехали”.

Сорок три

Четверг, 8 апреля, 18:35 вечера.

Я стоял у панорамного окна в конце моей гостиной и смотрел на город, за которым садилось солнце. Джессап был где-то там. На него, как на бешеное животное, будут охотиться, загонят в угол и, я не сомневался, усыпят. Это было неизбежным завершением его пьесы.

Джессап был юридически виноват, но я не мог не думать о своей собственной вине в этих темных делах. Не в каком-либо юридическом смысле, а в частном, внутреннем смысле. Я должен был задаться вопросом, сознательно или нет я привел все это в движение в тот день, когда сидел с Габриэлем Уильямсом и согласился пересечь черту в зале суда, а также внутри себя. Возможно, позволив Джессапу обрести свободу, я определил его судьбу, а также судьбу Ройса и остальных. Я был адвокатом защиты, а не обвинителем. Я выступал за аутсайдера, а не за государство. Возможно, я предпринял шаги и совершил маневры, чтобы никогда не было вердикта и мне не пришлось бы жить с этим в моем послужном списке и на совести.

Таковы были размышления виновного человека. Но они длились недолго. Мой телефон зажужжал, и я вытащил его из кармана, не отрывая взгляда от своего вида на город.

“Haller.”

“Это я. Я думал, ты поднимешься сюда ”.

Мэгги Макфирс.

“Скоро. Я как раз заканчиваю здесь. Все в порядке?”

“Для меня, да. Но, вероятно, не для Джессапа. Ты смотришь телевизионные новости?”

“Нет, что они показывают?”

“Они эвакуировали пирс Санта-Моники. На пятом канале над ним установлен вертолет. Они не подтверждают, что это связано с Джессапом, но они сказали, что подразделение SIS полиции Лос-Анджелеса запросило у SMPD разрешение на задержание скрывающегося от правосудия преступника. Они на пляже, приближаются ”.

“Подземелье? Джессап кого-нибудь схватил?”

“Если он и сделал это, они не говорят”.

“Ты звонил Гарри?”

“Я только что пытался, но он не брал трубку. Я думаю, что он, вероятно, там, на пляже ”.

Я отошла от окна и схватила пульт от телевизора с кофейного столика. Я включил телевизор и включил пятый канал.

“У меня это здесь”, - сказал я Мэгги.

На экране был вид с высоты птичьего полета на пирс и окружающий пляж. Казалось, что на пляже были люди, и они наступали на нижнюю часть пирса как с севера, так и с юга.

“Я думаю, ты прав”, - сказал я. “Это должен быть он. Подземелье, которое он сделал там, на самом деле было для него самого. Как безопасный дом, в который он мог бы убежать ”.

“Похоже на тюремную камеру, к которой он привык. Интересно, знает ли он, что они надвигаются на него. Может быть, он слышит вертолеты.”

“Гарри сказал, что волны под ним такие громкие, что вы даже не могли услышать выстрел”.

“Что ж, возможно, мы вот-вот это выясним”.

Мы несколько мгновений молча наблюдали, прежде чем я заговорил.

“Мэгги, девочки смотрят это?”

“Боже, нет! Они играют в видеоигры в другой комнате ”.

“Хорошо”.

Они наблюдали в тишине. Голос диктора, эхом разносящийся по линии, когда он бестолково описывал то, что было на экране. Через некоторое время Мэгги задала вопрос, который, вероятно, вертелся у нее в голове весь день.

“Вы думали, что до этого дойдет, Халлер?”

“Нет, не так ли?”

“Нет, никогда. Наверное, я думал, что все будет вроде как содержаться в зале суда. Как это всегда бывает ”.

“Да”.

“По крайней мере, Джессап спас нас от унизительного приговора”.

“Что ты имеешь в виду? Он был у нас в руках, и он знал это ”.

“Вы не смотрели ни одно из интервью с присяжными, не так ли?”

“Что, по телевизору?”

“Да, присяжный номер десять по всем каналам говорит, что он проголосовал бы невиновным”.

“Ты имеешь в виду Кирнса?”

“Да, запасной, которого переместили в штрафную. Все остальные опрошенные сказали "виновен", "виновен", "виновен". Но Кирнс сказал, что не виновен, что мы его не убедили. Он бы повесил присяжных, Халлер, и вы знаете, что Уильямс не подписался бы на второй раунд. Джессап бы ушел ”.

Я обдумал это и смог только покачать головой. Все было напрасно. Все, что потребовалось, - это один присяжный, затаивший обиду на общество, и Джессап ушел бы. Я оторвал взгляд от экрана телевизора и посмотрел вдаль, на западный горизонт, где, как я знал, Санта-Моника прижималась к краю Тихого океана. Мне показалось, что я вижу кружащие вертолеты СМИ.

“Интересно, узнает ли Джессап когда-нибудь об этом”, - сказал я.

Сорок четыре

Четверг, 8 апреля, 18:55 вечера.

Солнце опускалось низко над Тихим океаном и оставляло на поверхности блестящую зеленую дорожку. Босх стоял рядом с Райтом на пляже, в сотне ярдов к югу от пирса. Они оба смотрели на видеоэкран 5 × 5, который находился в передней сумке, пристегнутой к груди Райта. Он командовал SIS по уничтожению Джейсона Джессапа. На экране было мутное изображение тускло освещенного склада под пирсом. Босху дали уши, но не микрофон. Он мог слышать сообщения операции, но не мог внести в них свой вклад. Все, что он хотел сказать, должно было пройти через Райта.

Голоса по коммуникатору было трудно расслышать из-за фонового шума волн, разбивающихся о пирс.

“Это пятый, мы в деле”.

“Зафиксируйте изображение”, - скомандовал Райт.

Фокус на видео усилился, и Bosch смог увидеть, что камера была направлена на отдельные складские помещения в задней части пирса.

“Вот этот”.

Он указал на дверь, через которую, как он видел, прошел Джессап.

“Хорошо”, - сказал Райт. “Наша цель - вторая дверь справа. Повторяю, вторая дверь справа. Заходите и занимайте позиции ”.

Видео резко переместилось на новую позицию. Теперь камера была еще ближе.

“Три и четыре - это ...”

Остальное было уничтожено звуком разбивающейся волны.

“Три и четыре, повторите”, - сказал Райт.

“Трое, четверо на позиции”.

“Держись, пока я не уйду. Наверху, ты готов?”

“Верхняя часть готова”.

На верхнем уровне эвакуированного пирса была другая команда, которая разместила небольшие взрывчатые вещества по углам люка над загоном для хранения, где, по их мнению, скрывался Джессап. По команде Райта группы SIS должны были взорвать люк и проникнуть внутрь сверху и снизу.

Райт обернул руку вокруг микрофона, который проходил вдоль его подбородка, и посмотрел на Босха.

“Ты готов к этому?”

“Готов”.

Райт ослабил хватку и отдал команду своим командам.

“Хорошо, давайте дадим ему шанс”, - сказал он. “Третий, ты включил громкоговоритель?”

“Это удар по громкоговорителю. Ты горячая штучка через три, два ... один.”

Райт говорил, пытаясь убедить человека, спрятанного в темной комнате в сотне ярдов от него, сдаться.

“Джейсон Джессап. Это лейтенант Стивен Райт из Департамента полиции Лос-Анджелеса. Ваша позиция окружена сверху и снизу. Сделайте шаг вперед, заложив руки за голову, переплетя пальцы. Двигайтесь вперед к ожидающим офицерам. Если вы отклонитесь от этого приказа, вы будете расстреляны ”.

Босх вытащил затычки из ушей и прислушался. Он мог слышать приглушенный звук слов Райта, доносившийся из-под пирса. Не было никаких сомнений, что Джессап мог услышать приказ, если бы был там, внизу.

“У вас есть одна минута”, - сказал Райт в качестве своего последнего сообщения Джессапу.

Лейтенант посмотрел на часы, и они стали ждать. На тридцать второй отметке Райт проверил со своими людьми под пирсом.

“Что-нибудь?”

“Это третий. Я ничего не получил ”.

“Четыре, чисто”.

Райт бросил на Босха желающий взгляд, словно надеялся, что до этого не дойдет.

“Хорошо, по моей команде мы начинаем. Держитесь крепче и без перекрестного огня. Наверху, если ты стреляешь, ты должен убедиться, что знаешь, кто ты ...”

На видеоэкране было движение. Дверь в один из складских загонов распахнулась, но не та дверь, на которой они были сосредоточены. Камера сделала рывковое движение влево, перенаправляя прицел. Босх увидел, как Джессап появился из темноты за открытой дверью. Его руки поднялись и соединились, когда он принял боевую позу.

“Пистолет!” Райт закричал.

Последовавший за этим шквал стрельбы продолжался не более десяти секунд. Но за это время по меньшей мере четверо офицеров под пирсом разрядили свое оружие. Крещендо было прервано ненужным взрывом сверху. К тому времени Босх уже видел, как Джессап упал в результате стрельбы. Как у человека перед расстрельной командой, сначала казалось, что его тело удерживается в вертикальном положении силой многочисленных ударов под разными углами. Затем сработала гравитация, и он упал на песок.

После нескольких минут молчания Райт снова вышел на связь.

“Все в безопасности? Отсчет окончен”.

Все офицеры под и на вершине пирса доложили о сохранности.

“Проверьте подозреваемого”.

На видео Босх видел, как двое полицейских подошли к телу Джессапа. Один проверил пульс, в то время как другой держал на прицеле мертвеца.

“Ему десятьфутов семь дюймов”.

“Уберите оружие”.

“Понял”.

Райт выключил видео и посмотрел на Босха.

“И это все”, - сказал он.

“Да”.

“Мне жаль, что вы не получили ответы на свои вопросы”.

“Я тоже”.

Они начали подниматься по пляжу к пирсу. Райт посмотрел на часы и вышел на связь, объявив официальное время съемки - 7:18 вечера.

Босх посмотрел на океан слева от себя. Солнце теперь зашло.

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ - Все, что остается

Сорок пять

Пятница, 9 апреля, 14:20.

Гарри Босх и я сидели по разные стороны стола для пикника, наблюдая, как копает команда медэксперта по вскрытию останков. Они были на третьих раскопках, работая под деревом, где Джейсон Джессап зажег свечу в каньоне Франклина.

Я не должен был быть там, но хотел быть. Я надеялся на дополнительные доказательства злодейства Джейсона Джессапа, как будто это могло облегчить принятие того, что произошло.

Но пока, в ходе трех раскопок, они ничего не нашли. Команда двигалась медленно, удаляя грязь дюйм за дюймом, просеивая и анализируя каждую унцию почвы, которую они удалили. Мы были здесь все утро, и моя надежда превратилась в холодный цинизм по поводу того, что Джессап делал здесь в те ночи, когда за ним следили.

Белая холщовая простыня была натянута с дерева на два шеста, установленных за пределами зоны поиска. Это защищало копателей от солнца, а также от обзора с вертолетов средств массовой информации наверху. Кто-то слил информацию о поиске.

У Босха на столе лежала стопка папок с делами о пропавших людях. Он был готов предоставить записи и описания пропавших девочек, если будут найдены какие-либо человеческие останки. Я просто пришел, вооруженный утренней газетой, и теперь я читаю статью на первой полосе во второй раз. Репортаж о событиях предыдущего дня был главной статьей в Times и сопровождался цветной фотографией двух офицеров SIS, направивших оружие в открытый люк на пирсе Санта-Моники. Статья также сопровождалась статьей на боковой панели на первой странице SIS. Заголовок: ЕЩЕ ОДНО ДЕЛО, ЕЩЕ ОДНА СТРЕЛЬБА, КРОВАВАЯ ИСТОРИЯ SIS.

У меня было ощущение, что это будет история с ногами. До сих пор никто в средствах массовой информации не узнал, что SIS знала, что Джессап раздобыл пистолет. Когда это выплывет наружу - а я был уверен, что так и будет, - без сомнения, разразится буря споров, дальнейших расследований и запросов полицейских комиссий. Главный вопрос заключается в следующем: как только было установлено, что у этого человека, вероятно, было оружие, почему ему позволили оставаться на свободе?

Все это заставило меня порадоваться, что я больше даже временно не нахожусь на государственной службе. На бюрократической арене такого рода вопросы и ответы на них имеют тенденцию отрывать людей от их работы.

Мне не нужно было беспокоиться о результатах таких расспросов ради моих средств к существованию. Я бы возвращался в свой офис - на заднее сиденье моего Lincoln Town Car. Я собирался вернуться к роли частного адвоката защиты. Там линии были чище, миссия яснее.

“А Мэгги Макфирс придет?” - Спросил Босх.

Я кладу газету на стол.

“Нет, Уильямс отправил ее обратно к Ван Найсу. Ее роль в этом деле закончена ”.

“Почему Уильямс не перевезет ее в центр?”

“Сделка заключалась в том, что мы должны были добиться обвинительного приговора, чтобы она смогла добраться до центра. Мы этого не сделали ”.

Я указал на газету.

“И мы не собирались его получать. Этот один несогласный присяжный говорит всем, кто готов слушать, что он проголосовал бы невиновным. Так что, я думаю, вы можете сказать, что Габриэль Уильямс - человек, который держит свое слово. Мэгги быстро уходит в никуда ”.

Вот как это работало на стыке политики и юриспруденции. И вот почему я не мог дождаться, чтобы вернуться к защите проклятых.

После этого мы некоторое время сидели в тишине, и я думал о своей бывшей жене и о том, как мои усилия помочь ей и продвинуть ее по службе с треском провалились. Я задавался вопросом, будет ли она завидовать моим усилиям. Я, конечно, надеялся, что нет. Мне было бы трудно жить в мире, где Мэгги Макфирс презирала меня.

“Они что-то нашли”, - сказал Босх.

Я оторвался от своих мыслей и сосредоточился. Один из копателей пинцетом складывал что-то из грязи в пластиковый пакет для улик. Вскоре она встала и направилась к нам с сумкой. Это была Кэти Кол, судебный археолог судмедэкспертизы.

Она протянула Босху пакет, и он поднял его, чтобы посмотреть. Я мог видеть, что в нем был серебряный браслет.

“Костей нет”, - сказал Коль. “Только это. Мы находимся на глубине тридцати двух дюймов, и редко можно найти место погребения убийцы намного ниже этого. Итак, этот выглядит так же, как два других. Вы хотите, чтобы мы продолжали копать?”

Босх взглянул на браслет в сумке и поднял глаза на Коля.

“Как насчет еще одной ноги? Это будет проблемой?”

“День в полевых условиях в любое время лучше дня в лаборатории. Вы хотите, чтобы мы продолжали копать, мы будем продолжать копать ”.

“Спасибо, док”.

“Ты понял это”.

Она вернулась к котловану, и Босх передал пакет с уликами мне для изучения. В нем был браслет-оберег. В звеньях и их прелестях были комки грязи. Я смог разглядеть теннисную ракетку и самолет.

“Ты узнаешь это?” Я спросил. “От одной из пропавших девушек?”

Он указал на стопку папок на столе.

“Нет. Я ничего не помню о браслете-обереге в списках.”

“Это могло быть просто кем-то здесь утеряно”.

“На тридцать два дюйма глубже в грязи?”

“Так ты думаешь, Джессап закопал это, тогда?”

“Может быть. Я бы не хотел уходить от этого с пустыми руками. Парень, должно быть, пришел сюда по какой-то причине. Если он не закопал их здесь, то, возможно, это было место убийства. Я не знаю ”.

Я вернул ему сумку.

“Я думаю, ты слишком оптимистичен, Гарри. Это на тебя не похоже ”.

“Ну, тогда какого черта, по-твоему, Джессап делал здесь все эти ночи?”

“Я думаю, что он и Ройс играли с нами”.

“Ройс? О чем ты говоришь?”

“Нас провели, Гарри. Посмотри правде в глаза”.

Босх снова поднял пакет с уликами и встряхнул его, чтобы удалить грязь.

“Это было классическое заблуждение”, - сказал я. “Первое правило хорошей защиты - это хорошее нападение. Вы атакуете свое собственное дело еще до того, как попадете в суд. Вы находите его слабые места, и если вы не можете их исправить, тогда вы находите способы отвлечь от них внимание ”.

“Хорошо”.

“Самым большим недостатком в доводах защиты был Эдди Роман. Ройс собирался вызвать лжеца и наркомана для дачи показаний. Он знал, что, если дать тебе достаточно времени, ты либо найдешь Романа, либо разузнаешь кое-что о нем, либо и то, и другое. Ему нужно было отклониться. Отвлекать вас от дел, не связанных с текущим делом ”.

“Вы говорите, он знал, что мы следили за Джессапом?”

“Он мог бы легко догадаться об этом. Я не оказывал никакого реального сопротивления его просьбе об освобождении. Это было необычно и, вероятно, заставило Ройса задуматься. Поэтому он послал Джессапа ночью посмотреть, нет ли за ним хвоста. Как мы уже рассматривали ранее, он, вероятно, даже послал Джессапа к вам домой, чтобы посмотреть, отреагирует ли он и подтвердит ли наблюдение. Когда этого не произошло, когда на него не последовало ответа, Ройс, вероятно, подумал, что ошибся, и бросил его. После этого Джессап перестал приходить сюда по ночам ”.

“И он, вероятно, думал, что ему ничего не грозит, чтобы пойти строить свою темницу под пирсом”.

“В этом есть смысл. Не так ли?”

Босху потребовалось много времени, чтобы ответить. Он положил руку поверх стопки папок.

“Так что насчет всех этих пропавших девушек?” - спросил он. “Это все просто совпадение?”

“Я не знаю”, - сказал я. “Возможно, мы теперь никогда не узнаем. Все, что мы знаем, это то, что они все еще числятся пропавшими, и если Джессап был вовлечен, то эта тайна, вероятно, умерла вместе с ним вчера ”.

Босх встал с обеспокоенным выражением на лице. Он все еще держал пакет с уликами.

“Мне жаль, Гарри”.

“Да, я тоже”.

“Куда ты пойдешь отсюда?”

Босх пожал плечами.

“Следующий случай. Мое имя возвращается в оборот. А как насчет тебя?”

Я развел руками и улыбнулся.

“Ты знаешь, что я делаю”.

“Ты уверен в этом? Из тебя вышел чертовски хороший прокурор ”.

“Да, что ж, спасибо за это, но ты должен делать то, что ты должен делать. Кроме того, они никогда бы не позволили мне вернуться на ту сторону прохода. Не после этого ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Им понадобится кто-то, кого можно обвинить во всем этом, и это буду я. Я был тем, кто выпустил Джессапа. Ты наблюдаешь. Копы, "Таймс", даже Габриэль Уильямс в конечном итоге доведут это до моего сведения. Но это нормально, пока они оставляют Мэгги в покое. Я знаю свое место в мире, и я собираюсь вернуться к нему ”.

Босх кивнул, потому что больше сказать было нечего. Он снова встряхнул пакет с браслетом-оберегом и поработал по нему пальцами, удаляя больше грязи с его поверхности. Затем он поднял его, чтобы внимательно изучить, и я мог сказать, что он что-то увидел.

“Что это?” - спросил я.

Его лицо изменилось. Он нажимал на один из брелков, стирая с него грязь через пластиковый пакет. Затем он передал его мне.

“Взгляни. Что это такое?”

Амулет все еще был потускневшим и грязным. Это был квадратный кусок серебра шириной менее половины дюйма. С одной стороны в центре был крошечный шарнир, а с другой - что-то похожее на чашу.

“Похоже на чайную чашку на квадратной тарелке”, - предположил я. “Я не знаю”.

“Нет, переверни это. Это дно.”

Я сделал и я увидел то, что увидел он.

“Это один из тех… монтажная доска. Выпускной колпачок и этот шарнир сверху предназначались для кисточки.”

“Да. Кисточка отсутствует, возможно, все еще в грязи ”.

“Хорошо, так что это значит?”

Босх снова сел и быстро начал просматривать файлы.

“Ты не помнишь? Первая девушка, которую я показал тебе и Мэгги. Валери Шликтер. Она исчезла через месяц после окончания средней школы Риверсайда.”

“Хорошо, значит, ты думаешь...”

Босх нашел файл и открыл его. Он был тонким. Там были три фотографии Валери Шликтер, включая одну, на которой она была в выпускной шапочке и мантии. Он быстро просмотрел несколько документов, которые были в файле.

“Здесь ничего нет о браслете-обереге”, - сказал он.

“Потому что это, вероятно, было не ее”, - сказал я. “Это рискованно, тебе не кажется?”

Он вел себя так, как будто я ничего не сказала, его разум отключал любой противоположный ответ.

“Мне придется выйти туда. У нее были мать и брат. Посмотри, кто еще здесь и может взглянуть на эту штуку ”.

“Гарри, ты уверен, что ты...”

“Ты думаешь, у меня есть выбор?”

Он снова встал, забрал у меня пакет с уликами и собрал папки. Я почти слышала, как адреналин бурлит в его венах. Собака с костью. Босху пришло время уходить. У него на руках был дальний удар, но это было лучше, чем никакого. Это заставило бы его двигаться.

Я тоже встал и последовал за ним к раскопкам. Он сказал Колю, что ему нужно пойти проверить браслет. Он сказал ей позвонить ему, если в яме будет найдено что-нибудь еще.

Мы выехали на гравийную парковку, Босх шел быстро и не оглядывался, чтобы посмотреть, с ним ли я все еще. Мы поехали на раскопки порознь.

“Эй”, - окликнул я его. “Подождите!”

Он остановился посреди участка.

“Что?” - спросил я.

“Технически, я все еще прокурор, назначенный Джессапу. Итак, прежде чем ты бросишься прочь, скажи мне, о чем ты здесь думаешь. Он спрятал браслет здесь, но не ее? Это вообще имеет смысл?”

“Ничто не имеет смысла, пока я не идентифицирую браслет. Если кто-то скажет мне, что это было ее, тогда мы попытаемся это выяснить. Помните, когда Джессап был здесь, мы не могли подобраться к нему близко. Это было слишком рискованно. Итак, мы не знаем точно, что он делал. Он, возможно, искал это ”.

“Хорошо, возможно, я смогу это увидеть”.

“Мне нужно идти”.

Он продолжил путь к своей машине. Он был припаркован рядом с моим Линкольном. Я позвал его вслед.

“Дай мне знать, хорошо?”

Он оглянулся на меня, когда подошел к своей машине.

“Да”, - сказал он. “Я сделаю”.

Затем он заскочил в машину, и я услышал, как она с ревом оживает. Bosch вел машину так, словно шел пешком, быстро трогаясь с места и поднимая в воздух пыль и гравий. Человек на задании. Я сел в "Линкольн" и последовал за ним из парка до Малхолланд драйв. После этого я потерял его на извилистой дороге впереди.

Подтверждения

Автор хотел бы поблагодарить нескольких человек за их помощь в исследовании и написании этой книги. В их число входят Ася Мучник, Майкл Питч, Памела Маршалл, Билл Мэсси, Джейн Дэвис, Шеннон Бирн, Дэниел Дейли, Роджер Миллс, Рик Джексон, Тим Марсия, Дэвид Ламбкин, Деннис Войцеховский, Джон Хоутон, судья Джудит Шампань, Террилл Ли Ланкфорд, Джон Левин, Джей Стейн, Филип Спитцер и Линда Коннелли.

Автору также очень помогло чтение "Защита проклятых: в темном уголке системы уголовного правосудия" Кевина Дэвиса.

Об авторе

Майкл Коннелли - бывший журналист и автор бестселлеров №1 "Пугало", "Вердикт латуни" и "Адвокат Линкольна", серии бестселлеров о Гарри Босхе, а также романов-бестселлеров "В погоне за десятицентовиком", "Пустая луна", "Кровавая работа" и "Поэт". Сборник его публицистики "Криминальный ритм" также стал бестселлером "Нью-Йорк Таймс". Он проводит свое время в Калифорнии и Флориде.

***

Hieronymus Bosch

***

Эдвард Хоппер

***

Майкл Коннелли

Пугало

Джеймсу Крамли, за последний крепкий поцелуй

ПЕРВОЕ: Ферма

Карвер расхаживал по диспетчерской, наблюдая за передним сороковым. Башни были разложены перед ним идеальными аккуратными рядами. Они гудели тихо и эффективно, и даже со всем, что он знал, Карвер не мог не восхищаться тем, что создала технология. Так много на таком маленьком пространстве. Не ручей, а быстрая и бурная река данных, текущая мимо него каждый день. Растущее перед ним на высоких стальных стеблях. Все, что ему нужно было сделать, это протянуть руку, посмотреть и выбрать. Это было похоже на поиск золота.

Но это было проще.

Он проверил датчики температуры над головой. В серверной все было идеально. Он опустил глаза к экранам на рабочих станциях перед ним. Три его инженера работали согласованно над текущим проектом. Попытка прорыва сорвана мастерством и готовностью Карвера. Теперь расплата.

Потенциальный злоумышленник не смог проникнуть через стены фермерского дома, но он повсюду оставил свои отпечатки пальцев. Карвер улыбнулся, наблюдая, как его люди собирают хлебные крошки, отслеживая IP-адрес через узлы трафика, высокоскоростное возвращение к источнику. Скоро Карвер узнает, кто его противник, в какой фирме он работает, чего искал и какое преимущество надеялся получить. И Карвер предпринял бы ответные действия, которые оставили бы незадачливого соперника смятым и уничтоженным. Карвер не проявлял милосердия. Когда-либо.

Сигнал тревоги о ловушке загудел над головой.

“Экраны”, - сказал Карвер.

Трое молодых людей за рабочими станциями печатали команды в унисон, что скрывало их работу от посетителей. Дверь диспетчерской открылась, и вошел Макгиннис с мужчиной в костюме. Карвер никогда не видел его раньше.

“Это наша диспетчерская, и через окна там вы видите то, что мы называем ‘передней сороковой’, - сказал Макгиннис. “Все наши службы колокейшн сосредоточены здесь. В первую очередь здесь будут храниться материалы вашей фирмы. У нас здесь сорок башен, вмещающих около тысячи выделенных серверов. И, конечно, есть место для большего. У нас никогда не закончится комната ”.

Мужчина в костюме задумчиво кивнул.

“Я не беспокоюсь о пространстве. Наша забота - безопасность ”.

“Да, именно поэтому мы пришли сюда. Я хотел, чтобы ты познакомился с Уэсли Карвером. Уэсли носит здесь несколько шляп. Он наш главный технический директор, а также наш главный инженер по угрозам и проектировщик центра обработки данных. Он может рассказать вам все, что вам нужно знать о безопасности colocation.”

Очередное шоу собак и пони. Карвер пожал руку костюма. Он был представлен как Дэвид Уайет из юридической фирмы "Мерсер и Гиссал" в Сент-Луисе. Это звучало как накрахмаленные белые рубашки и твид. Карвер заметил, что у Уайета на галстуке пятно от барбекю. Всякий раз, когда они приезжали в город, Макгиннис брал их поесть в Rosie's Barbecue.

Карвер наизусть рассказал Уайету все, что касалось всего и сказал все, что адвокат в шелковом чулке хотел услышать. Уайет был на задании по приготовлению барбекю и должной осмотрительности. Он вернется в Сент-Луис и расскажет о том, какое впечатление на него произвело. Он сказал бы им, что это правильный путь, если фирма хочет идти в ногу с меняющимися технологиями и временем.

И Макгиннис получил бы еще один контракт.

Все время, пока он говорил, Карвер думал о злоумышленнике, которого они преследовали. Где-то там, не ожидая появления, которое неслось к нему. Карвер и его юные ученики грабили его личные банковские счета, забирали его личность и прятали фотографии мужчин, занимающихся сексом с восьмилетними мальчиками, на его рабочем компьютере. Затем он уничтожил бы его размножающимся вирусом. Когда злоумышленник не мог это починить, он вызывал эксперта. Фотографии были бы найдены, и была бы вызвана полиция.

Злоумышленник больше не будет вызывать беспокойства. Еще одна угроза, от которой избавляется Пугало.

“Уэсли?” Сказал Макгиннис.

Карвер вышел из задумчивости. Костюм задал вопрос. Карвер уже забыл его имя.

“Прошу прощения?”

“Мистер Уайет спрашивал, был ли когда-либо взломан колокейшн-центр”.

Макгиннис улыбался, уже зная ответ.

“Нет, сэр, мы никогда не были взломаны. Честно говоря, было несколько попыток. Но они потерпели неудачу, что привело к катастрофическим последствиям для тех, кто пытался ”.

Костюм мрачно кивнул.

“Мы представляем сливки общества Сент-Луиса”, - сказал он. “Целостность наших файлов и списка наших клиентов имеет первостепенное значение для всего, что мы делаем. Вот почему я пришел сюда лично ”.

Это и стрип-клуб, в который тебя водил Макгиннис, подумал Карвер, но не сказал. Вместо этого он улыбнулся, но в его улыбке не было теплоты. Он был рад, что Макгиннис напомнил ему название костюма.

“Не волнуйтесь, мистер Уайет”, - сказал он. “На этой ферме ваш урожай будет в безопасности”.

Уайет улыбнулся в ответ.

“Это то, что я хотел услышать”, - сказал он.

ВТОРОЕ: Бархатный гроб

Все глаза в редакции провожали меня, когда я выходил из кабинета Крамера и возвращался в свою капсулу. Из-за долгих взглядов это была долгая прогулка. Розовые листки всегда выходили по пятницам, и все они знали, что я только что получил известие. За исключением того, что они больше не назывались розовыми полосками. Теперь это была рифовая форма - как при уменьшении силы.

Все они почувствовали легкое облегчение оттого, что это были не они, и легкое покалывание тревоги, потому что они все еще знали, что никто не был в безопасности. Любой из них может быть вызван следующим.

Я не встретил ничьего пристального взгляда, когда проходил под знаком метро и направлялся обратно в подланд. Я прошел в свою кабинку и скользнул на свое место, скрывшись из виду, как солдат, ныряющий в окоп.

Тут же зазвонил мой телефон. На экране я увидел, что звонит мой друг Ларри Бернард. Он был всего в двух кабинках от меня, но знал, что если бы он пришел ко мне лично, это было бы четким сигналом для других в отделе новостей столпиться вокруг меня и спросить об очевидном. Репортеры лучше всего работают в таких группах.

Я надел наушники и принял вызов.

“Привет, Джек”, - сказал он.

“Привет, Ларри”, - сказал я.

“И что?”

“Ну и что?”

“Чего хотел Крамер?”

Он произнес фамилию помощника главного редактора Крамер, которая была прозвищем, присвоенным Ричарду Крамеру несколькими годами ранее, когда он был редактором по заданиям, больше озабоченным количеством, чем качеством новостей, которые он заставлял своих репортеров готовить для газеты. Другие варианты его полного или частичного имени также развивались с течением времени.

“Ты знаешь, чего он хотел. Он предупредил меня. Я ухожу отсюда ”.

“Срань господня, тебя укололи!”

“Это верно. Но помните, теперь мы называем это ”вынужденным разделением’.

“Тебе обязательно убираться прямо сейчас? Я помогу тебе”.

“Нет, у меня есть две недели. Двадцать второе мая, и я - история”.

“Две недели? Почему две недели?”

Большинству жертв RIF пришлось немедленно убираться. Этот указ был введен в действие после того, как одному из первых получателей уведомления об увольнении было разрешено остаться в течение периода оплаты. Каждый из его последних дней люди видели его в офисе с теннисным мячом. Подпрыгивая, подбрасывая, сжимая его. Они не понимали, что каждый день это был другой бал. И каждый день он спускал мяч в унитаз в мужском туалете. Примерно через неделю после его ухода трубы засорились, что привело к разрушительным последствиям.

“Они дали мне дополнительное время, если я соглашусь обучить свою замену”.

Ларри на мгновение замолчал, обдумывая унижение от необходимости обучать собственную замену. Но для меня двухнедельная зарплата была двухнедельной зарплатой, которую я бы не получил, если бы не согласился на сделку. И, кроме того, эти две недели дали бы мне время должным образом попрощаться с теми в отделе новостей и в патруле, кто их заслужил. Я посчитал альтернативу быть выставленным за дверь охраной с картонной коробкой личных вещей еще более унизительной. Я был уверен, что они будут следить за мной, чтобы убедиться, что я не ношу теннисные мячи на работу, но им не нужно было беспокоиться. Это было не в моем стиле.

“Так это все? Это все, что он сказал? Две недели, и ты на свободе?”

“Он пожал мне руку и сказал, что я красивый парень, что мне следует попробовать себя на телевидении”.

“О, чувак. Мы должны напиться сегодня вечером ”.

“Я такой и есть, это точно”.

“Чувак, это неправильно”.

“Мир устроен неправильно, Ларри”.

“Кто твоя замена? По крайней мере, это кто-то, кто знает, что они в безопасности ”.

“Анджела Кук”.

“Цифры. Она понравится копам”.

Ларри был моим другом, но я не хотел говорить с ним обо всем этом прямо сейчас. Мне нужно было подумать о своих возможностях. Я выпрямился на своем месте и посмотрел поверх четырехфутовых стен кабинки. Я не видел, чтобы кто-нибудь еще смотрел на меня. Я посмотрела в сторону ряда редакционных кабинетов со стеклянными стенами. Офис Крамера был угловым, и он стоял за стеклом, глядя на редакцию. Когда его глаза встретились с моими, он быстро перевел их на движение.

“Что ты собираешься делать?” - Спросил Ларри.

“Я не думал об этом, но собираюсь прямо сейчас. Куда ты хочешь пойти, в ”Большой Ван" или в "Короткую остановку"?"

“Короткая остановка. Я был у Вана прошлой ночью.”

“Тогда увидимся там”.

Я уже собирался повесить трубку, когда Ларри выпалил последний вопрос.

“И еще кое-что. Он сказал, под каким номером ты был?”

Конечно. Он хотел знать, каковы его собственные шансы пережить этот последний раунд корпоративного кровопускания.

“Когда я вошел, он начал говорить о том, как у меня почти получилось и как трудно было сделать последний выбор. Он сказал, что мне девяносто девять.”

Двумя месяцами ранее газета объявила, что сто сотрудников будут исключены из состава редакции, чтобы сократить расходы и осчастливить наших корпоративных богов. Я позволил Ларри на мгновение подумать о том, кто мог бы быть номером сто, а сам снова взглянул на офис Крамера. Он все еще был там, за стеклом.

“Итак, мой тренерский совет - не высовывайся, Ларри. Мастер с топором стоит у стекла и ищет сотый номер прямо сейчас ”.

Я нажал кнопку отключения, но не снял гарнитуру. Надеюсь, это отбило бы охоту у кого-либо в отделе новостей обращаться ко мне. Я не сомневался, что Ларри Бернард начнет рассказывать другим репортерам, что меня невольно разлучили, и они придут посочувствовать. Мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы закончить короткометражку об аресте подозреваемого в заказном убийстве, раскрытом отделом по расследованию ограблений и убийств Департамента полиции Лос-Анджелеса. Тогда я мог бы исчезнуть из редакции и направиться в бар, чтобы выпить за окончание моей карьеры в ежедневной журналистике., Потому что так и должно было быть. На рынке не было газеты для репортера из полицейского отдела старше сорока. Не тогда, когда у них был бесконечный запас дешевой рабочей силы - такие начинающие репортеры, как Анджела Кук, каждый год выпускали свежую продукцию в USC, Medill и Columbia, все они технологически подкованы и готовы работать практически за бесценок. Как и сама газета "Бумага и чернила", мое время закончилось. Теперь речь шла об Интернете. Речь шла о ежечасных загрузках в онлайн-издания и блоги. Речь шла о телевизионных вставках и обновлениях в Twitter. Речь шла о подшивке историй продолжается ваш телефон вместо того, чтобы использовать его для перезаписи вызова. Утреннюю газету с таким же успехом можно было бы назвать "Ежедневная запоздалая мысль". Все, что в нем было, было размещено в Интернете накануне вечером.

У меня в ухе зажужжал телефон, и я почти догадался, что это моя бывшая жена, поскольку уже слышал новости в вашингтонском бюро, но определитель номера сказал "вельвет коффин". Я должен был признать, что был шокирован. Я знал, что Ларри не смог бы так быстро сообщить об этом. Вопреки здравому смыслу я ответил на звонок. Как и ожидалось, звонившим был Дон Гудвин, самозваный сторожевой пес и хроникер внутренней работы L.A. Times.

“Я только что услышал”, - сказал он.

“Когда?”

“Только что”.

“Как? Я сам узнал об этом меньше пяти минут назад ”.

“Да ладно, Джек, ты же знаешь, я не могу открыться. Но я оборудую это место проводами. Ты только что вышел из офиса Крамера. Ты попал в список тридцати.”

“Список тридцати” был ссылкой на тех, кто был потерян за эти годы в результате сокращения газеты. Тридцать было старым газетным кодом для обозначения “конца истории”. Сам Гудвин был в списке. Он работал в Times и быстро продвигался в качестве редактора, пока смена владельца не привела к изменению финансовой философии. Когда он возразил против того, чтобы делать больше с меньшими затратами, его опустили до колен, и в итоге он согласился на один из первых предложенных выкупов. Это было в те времена, когда они предлагали значительные выплаты тем, кто добровольно покинет компанию - до того, как медиа-компания, которой принадлежала Times, подала заявление о защите от банкротства.

Гудвин получил свою выплату и открыл магазин с веб-сайтом и блогом, которые освещали все, что происходило в Times. Он назвал это thevelvetcoffin.com как мрачное напоминание о том, чем раньше была газета: местом для работы, настолько приятным, что вы легко могли бы проскользнуть туда и оставаться там до самой смерти. Из-за постоянных смен собственников и руководства, увольнений и постоянно сокращающегося персонала и бюджета заведение теперь больше напоминало сосновую будку. И Гудвин был там, чтобы вести хронику каждого шага и оплошности его падения.

Его блог обновлялся почти ежедневно, и его жадно и тайно читали все в редакции. Я не был уверен, что большая часть мира за толстыми бомбоубежищными стенами Times вообще заботилась. Times продвигалась по пути всей журналистики, и это не было новостью. Даже New York By God Times испытывала трудности, вызванные переходом общества к Интернету для получения новостей и рекламы. То, о чем Гудвин писал и по поводу чего звонил мне, было немногим больше, чем перестановка шезлонгов на Титанике.

Но через две недели для меня это не имело бы значения. Я двигался дальше и уже думал о наполовину начатом, недоделанном романе, который был у меня в компьютере. Я собирался вытащить этого ребенка, как только вернусь домой. Я знал, что смогу доить свои сбережения по крайней мере шесть месяцев, а после этого смогу жить за счет собственного капитала в моем доме - того, что от него осталось после недавнего падения, - если мне понадобится. Я также мог бы уменьшить размер своей машины и сэкономить на бензине, купив одну из тех гибридных жестянок, на которых ездят все в городе.

Я уже начал рассматривать свое выставление за дверь как возможность. В глубине души каждый журналист хочет быть романистом. В этом разница между искусством и ремеслом. Каждый писатель хочет, чтобы его считали художником, и сейчас я собирался попробовать это сделать. Половина романа, которую я читал дома - сюжет которого я даже не мог точно вспомнить, - была моим билетом.

“Тебя сегодня не будет дома?” - Спросил Гудвин.

“Нет, у меня есть пара недель, если я соглашусь обучить свою замену. Я согласился.”

“Как чертовски благородно с их стороны. Неужели там никому больше не позволяют проявлять достоинство?”

“Эй, это лучше, чем выйти сегодня с картонной коробкой. Плата за две недели - это плата за две недели ”.

“Но ты думаешь, это справедливо? Как долго ты там находишься? Шесть, семь лет, и тебе дают две недели?”

Он пытался вытянуть из меня гневную цитату. Я был репортером. Я знал, как это работает. Он хотел что-нибудь пикантное, что он мог бы разместить в блоге. Но я не кусался. Я сказал Гудвину, что у меня нет дальнейших комментариев по поводу "Бархатного гроба", по крайней мере, до тех пор, пока я окончательно не выйду за дверь. Он не был удовлетворен этим ответом и продолжал пытаться вытянуть из меня комментарий, пока я не услышала звуковой сигнал вызова на удержании у себя в ухе. Я посмотрел на идентификатор вызывающего абонента и увидел xxxxx на экране. Это подсказало мне, что звонок поступил через коммутатор, а не от абонента, у которого был мой прямой номер. Лорен, оператор отдела новостей, которую я мог видеть на дежурстве в будке, могла бы сказать, что я был на своей линии, поэтому ее решение оставить вызов на нем, а не принимать сообщение, могло означать только то, что звонивший убедил ее в важности звонка.

Я прервал Гудвина.

“Послушай, Дон, у меня нет комментариев, и мне нужно идти. У меня другой звонок.”

Я нажала на кнопку, прежде чем он смог в третий раз попытаться заставить меня обсудить ситуацию с моей работой.

“Это Джек Макэвой”, - сказал я после переключения.

Тишина.

“Привет, это Джек Макэвой. Чем я могу вам помочь?”

Можете назвать меня предвзятым, но я сразу определил ответившего человека как женщину, черную и необразованную.

“Макэвой? Когда ты собираешься сказать правду, Макэвой?”

“Кто это?”

“Ты рассказываешь неправду, Макэвой, в своей газете”.

Я хотел бы, чтобы это была моя статья.

“Мэм, если вы хотите сказать мне, кто вы и на что ваша жалоба, я выслушаю. В противном случае, я...”

“Теперь они говорят, что Мизо взрослый, и что это за дерьмо такое? Он не убивал никакой шлюхи ”.

Я сразу понял, что это был один из тех звонков. Эти призывы от имени “невинных”. Мать или подруга, которым пришлось рассказать мне, насколько неправильной была моя история. Я получал их постоянно, но не слишком долго. Я смирился с тем, что должен ответить на этот звонок как можно быстрее и вежливее.

“Кто такой Мизо?”

“Зо. Моя Зо. Мой сын, Алонзо. Он ни в чем не виноват, и он не взрослый ”.

Я знал, что именно это она собиралась сказать. Они никогда не бывают виновны. Никто не звонит вам, чтобы сказать, что вы все поняли правильно, или полиция все поняла правильно, и их сын, или их муж, или их парень виновен в предъявленных обвинениях. Никто не звонит тебе из тюрьмы, чтобы сказать, что они это сделали. Все невиновны. Единственное, чего я не понял в этом звонке, было имя. Я не писал ни о ком по имени Алонзо - я бы запомнил.

“Мэм, у вас здесь есть нужный человек? Не думаю, что я писал об Алонзо.”

“Конечно, ты сделал. Я записал твое имя прямо здесь. Ты сказал, что он запихнул ее в багажник, и это какое-то гребаное дерьмо прямо там ”.

Затем все сошлось. Убийство в багажнике на прошлой неделе. Это было на шесть дюймов короче, потому что никого на столе это особо не интересовало. Малолетний наркоторговец душит одну из своих клиенток и кладет ее тело в багажник ее собственной машины. Это было преступление черным по белому, но бюро все равно было наплевать, потому что жертва употребляла наркотики. И она, и ее убийца были маргинализированы газетой. Ты отправляешься в круиз по Южному Лос-Анджелесу, чтобы купить героин или кокаиновый рок, и случается то, что случается. Вы не получите никакого сочувствия от серой леди с Спринг-стрит. В газете не так много места для этого. Шесть дюймов внутри - это все, чего ты стоишь, и все, что ты получаешь.

Я понял, что не знаю имени Алонзо, потому что оно никогда мне не давалось с самого начала. Подозреваемому было шестнадцать лет, и копы не назвали имен арестованных несовершеннолетних.

Я пролистал стопку газет на правой стороне моего стола, пока не нашел раздел "Метро" за два вторника назад. Я открыла его на четвертой странице и посмотрела на историю. Оно было недостаточно длинным, чтобы разместить подпись. Но на столе было написано мое имя в качестве слогана внизу. Иначе мне бы не позвонили. Мне повезло.

“Алонсо - твой сын”, - сказал я. “И он был арестован два воскресенья назад за убийство Дениз Бэббит, это верно?”

“Я говорил тебе, что это гребаная чушь”.

“Да, но это та история, о которой мы говорим. Верно?”

“Это верно, и когда ты собираешься написать о правде?”

“Правда в том, что ваш сын невиновен”.

“Это верно. Вы ошиблись, и теперь они говорят, что его будут судить как взрослого, а ему всего шестнадцать лет. Как они могут так поступить с мальчиком?”

“Какая фамилия у Алонсо?”

“Уинслоу”.

“Алонзо Уинслоу. И ты миссис Уинслоу?”

“Нет, я не такая”, - сказала она с негодованием. “Ты собираешься теперь поместить мое имя в газете с беспорядочной ложью?”

“Нет, мэм. Я просто хочу знать, с кем я разговариваю, вот и все ”.

“Ванда Сессумс. Я не хочу, чтобы мое имя фигурировало ни в одной газете. Я хочу, чтобы ты написал правду, вот и все. Ты разрушаешь его репутацию, называя его убийцей подобным образом ”.

Репутация - это ключевое слово, когда речь идет об исправлении ошибок, допущенных газетой, но я чуть не рассмеялся, просматривая написанную мной статью.

“Я сказал, что он был арестован за убийство, миссис Сессамс. Это не ложь. Это верно ”.

“Он арестовал, но он этого не делал. Мальчик и мухи бы не обидел”.

“Полиция сказала, что у него был список арестованных двенадцатилетней давности за продажу наркотиков. Это тоже ложь?”

“Он на поворотах, да, но это не значит, что он идет и никого не убивает. Они бьют [1]��� по нему рэпом, и ты отправляешься в путь с плотно закрытыми глазами ”.

“Полиция сказала, что он признался в убийстве женщины и в том, что положил ее тело в багажник”.

“Это чертова ложь! Он ничего подобного не делал ”.

Я не знал, имела ли она в виду убийство или признание, но это не имело значения. Мне пришлось слезть. Я посмотрел на свой экран и увидел, что меня ждут шесть электронных писем. Они все пришли с тех пор, как я вышел из кабинета Крамера. Цифровые стервятники кружили вокруг. Я хотел закончить этот разговор и передать это и все остальное Анджеле Кук. Пусть она разбирается со всеми сумасшедшими, дезинформированными и невежественными звонящими. Позволь ей получить все.

“Хорошо, миссис Уинслоу, я...”

“Это Сессумс, я же говорил тебе! Видишь, как ты все время все делаешь неправильно?”

Она поймала меня там. Я сделал паузу на мгновение, прежде чем заговорить.

“Я сожалею, миссис Сессамс. Я сделал здесь несколько заметок, и я изучу это, и если есть что-то, о чем я могу написать, тогда я, конечно, позвоню вам. Тем временем, удачи тебе и...”

“Нет, ты этого не сделаешь”.

“Я не буду что?”

“Ты мне не позвонишь”.

“Я сказал, что позвоню тебе, если я ...”

“Ты даже не спросил у меня мой номер! Тебе все равно. Ты такой же дерьмовый ублюдок, как и все остальные, а мой мальчик сядет в тюрьму за то, чего он не делал ”.

Она повесила трубку. Мгновение я сидел неподвижно, размышляя о том, что она сказала обо мне, затем бросил раздел "Метро" обратно в стопку. Я опустил взгляд на блокнот, лежащий перед моей клавиатурой. Я не делал никаких заметок, и эта предположительно невежественная женщина навела меня и на это.

Я откинулся на спинку стула и изучил содержимое своего кабинета. Письменный стол, компьютер, телефон и две полки, забитые файлами, записными книжками и газетами. Словарь в красном кожаном переплете, такой старый и часто используемый, что у Webster's был стерт корешок. Моя мать подарила его мне, когда я сказал ей, что хочу быть писателем.

Это было все, что у меня действительно осталось после двадцати лет в журналистике. Все, что я брал с собой в конце двух недель, что имело хоть какой-то смысл, - это этот словарь.

“Привет, Джек”.

Я оторвался от своих мечтаний, чтобы взглянуть на прекрасное лицо Анджелы Кук. Я не был с ней знаком, но я узнал ее: недавно принятая на работу из школы высшего пилотажа. Она была тем, кого называют моджо - мобильным журналистом, способным ловко вести репортаж с места событий с помощью любых электронных средств. Она могла бы отправлять текст и фотографии для веб-сайта или газеты, или видео и аудио для партнеров по телевидению и радио. Она была обучена делать все это, но на практике она была еще настолько зеленой, насколько это возможно. Вероятно, ей платили на 500 долларов в неделю меньше, чем мне, и в сегодняшней газетной экономике это делало ее большей ценностью для компании. Не обращайте внимания на истории, которые будут пропущены, потому что у нее не было источников. Неважно, сколько раз ее подставляло и манипулировало полицейское начальство, которое распознало возможность, когда увидело ее.

В любом случае, она, вероятно, работала недолго. Она наберется опыта на несколько лет, запишет несколько приличных подзаголовков и займется чем-то большим, юридической школой или политикой, может быть, работой на телевидении. Но Ларри Бернард был прав. Она была красавицей, со светлыми волосами, зелеными глазами и полными губами. Копам должно было понравиться видеть ее в штаб-квартире. Пройдет не больше недели, прежде чем они забудут обо мне.

“Привет, Анджела”.

“Мистер Крамер сказал, что я должен прийти”.

Они двигались быстро. Меня ударили не более чем пятнадцатью минутами ранее, а моя замена уже постучалась.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал я. “Сегодня полдень пятницы, Анджела, и меня только что уволили. Так что давай не будем начинать это сейчас. Давай встретимся в понедельник утром, хорошо? Мы можем встретиться за чашечкой кофе, а потом я поведу тебя по Паркер-центру, чтобы познакомить кое с кем. Это будет нормально?”

“Да, конечно. И, эм, прости, ты знаешь?”

“Спасибо тебе, Анджела, но все в порядке. Я думаю, что в конечном итоге это будет лучшим решением для меня в любом случае. Но если ты все еще испытываешь ко мне жалость, ты мог бы зайти сегодня вечером в ”Короткую остановку" и угостить меня выпивкой ".

Она улыбнулась и смутилась, потому что мы с ней оба знали, что этого не произойдет. В редакции и за ее пределами новое поколение не смешивалось со старым. Особенно не со мной. Я был историей, и у нее не было ни времени, ни желания общаться с рядами павших. Отправиться на короткую остановку сегодня вечером было бы все равно что посетить колонию прокаженных.

“Ну, может быть, в другой раз”, - быстро сказал я. “Увидимся в понедельник утром, хорошо?”

“Утро понедельника. И я куплю кофе”.

Она улыбнулась, и я понял, что она действительно была той, кому следует последовать совету Крамера и попробовать себя на телевидении.

Она повернулась, чтобы уйти.

“О, а Анджела?”

“Что?”

“Не называй его мистером Крамером. Это отдел новостей, а не юридическая фирма. И большинство из тех парней, которые отвечают? Они не заслуживают того, чтобы их называли мистер. Помни это, и у тебя здесь все будет хорошо ”.

Она снова улыбнулась и оставила меня в покое. Я придвинул свой стул поближе к компьютеру и открыл новый документ. Мне пришлось провернуть историю об убийстве, прежде чем я смог выйти из редакции и пойти топить свои печали в красном вине.

На мои поминки пришли только три других репортера. Ларри Бернард и двое парней из спортивного отдела, которые могли пойти на короткую остановку, независимо от моего присутствия там. Если бы появилась Анджела Кук, это было бы неловко.

Короткая остановка была на Сансет в Эко-парке. Это сделало его близким к стадиону "Доджер", так что, предположительно, он получил свое название от бейсбольной позиции. Он также был недалеко от Полицейской академии Лос-Анджелеса, и это сделало его баром для копов в первые годы его существования. Это было место, о котором вы читали в романах Джозефа Вамбо, где копы приходили побыть с себе подобными и поклонницами, которые их не осуждали. Но те дни были давно в прошлом. Эхо-парк менялся. Это становилось модным в Голливуде, и полицейские были вытеснены с Короткой остановки молодыми профессионалами , въезжающими в район. Цены выросли, и копы нашли другие водопои. Полицейская атрибутика все еще висела на стенах, но любой полицейский, который заходил в наши дни, был просто дезинформирован.

И все же мне понравилось это место, потому что оно находилось недалеко от центра города и по дороге к моему дому в Голливуде.

Было рано, так что мы выбрали стулья у бара. Мы сняли четверку прямо перед телевизором; я, затем Ларри, а затем Шелтон и Романо, два спортивных парня. Я не знал их настолько хорошо, так что хорошо, что Ларри был между нами. Они провели большую часть времени, обсуждая слух о том, что все спортивные биты в газете будут перетасованы. Они надеялись заполучить кусочек "Доджерс" или "Лейкерс", лучших игроков в газете, за которыми следуют американский футбол и баскетбол Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Они были хорошими писателями, какими должно быть большинство спортивных репортеров. Искусство спортивного письма всегда поражало меня. В девяти случаях из десяти читатель уже знает исход вашей истории до ее прочтения. Они знают, кто выиграл, они, вероятно, даже смотрели игру. Но они все равно читают об этом, и вы должны найти способ написать с пониманием и углом зрения, чтобы это выглядело свежо.

Мне нравилось освещать полицейскую работу, потому что обычно я рассказывал читателю историю, которой они не знали. Я писал о плохих вещах, которые могут случиться. Жизнь на пределе. Подземный мир, с которым люди, сидящие за завтраком с тостами и кофе, никогда не сталкивались, но о котором хотят узнать. Это придало мне уверенности, заставило почувствовать себя принцем большого города, когда я ехал домой ночью.

И я знал, сидя там с бокалом дешевого красного вина, что мне будет больше всего не хватать этого в работе.

“Ты знаешь, что я слышал”, - сказал мне Ларри, отвернувшись от спортивных парней, чтобы говорить конфиденциально.

“Нет, что?”

“Что во время одного из выкупов в Балтиморе этот парень взял чек и в свой последний день опубликовал историю, которая оказалась полностью фальшивой. Он просто все это выдумал ”.

“И они напечатали это?”

“Да, они не знали, пока им не начали звонить на следующий день”.

“О чем была эта история?”

“Я не знаю, но это было похоже на громкое ‘пошел ты’ в адрес руководства”.

Я потягивал вино и думал об этом.

“Не совсем”, - сказал я.

“Что ты имеешь в виду? Конечно, это было.”

“Я имею в виду, что менеджмент, вероятно, сидел без дела, кивал и говорил, что мы избавились от правильного парня. Если ты хочешь сказать ‘пошел ты", тогда ты делаешь что-то, что заставляет их думать, что они облажались, отпустив тебя. Это говорит им, что им следовало выбрать кого-то другого ”.

“Да, это то, что ты собираешься сделать?”

“Нет, чувак, я просто собираюсь тихо уйти в эту спокойную ночь. Я собираюсь опубликовать роман, и это будет мой трах-аут. На самом деле, это рабочее название. Пошел ты нахуй, Крамер.”

“Правильно!”

Бернард рассмеялся, и мы сменили тему. Но пока я говорил о других вещах, я думал о большом долбоебе-тебе. Я думал о романе, который собирался перезапустить и, наконец, закончить. Я хотел пойти домой и начать писать. Я подумал, что, возможно, это помогло бы мне пережить следующие две недели, если бы у меня было это, чтобы приходить домой каждый вечер.

Зазвонил мой мобильный, и я увидел, что звонит моя бывшая жена. Я знал, что должен покончить с этим. Я оттолкнулся от барного стула и направился на парковку, где было бы потише.

В Вашингтоне было на три часа раньше, но номер на определителе абонента был ее настольным телефоном.

“Кейша, чем ты все еще занимаешься на работе?”

Я посмотрел на свои часы. Было почти семь здесь, почти десять там.

“Я просматриваю Пост в истории, ожидая обратных звонков”.

Прелесть и проклятие работы в газете Западного побережья заключались в том, что последний срок подходил по крайней мере через три часа после того, как "Вашингтон пост" и "Нью-Йорк таймс" - главный национальный конкурс - ложились спать. Это означало, что у L.A. Times всегда был шанс соответствовать своим репортажам или вырваться вперед в сюжетах. Наступит утро, и L.A. Times может оказаться на первой полосе крупной статьи с самой свежей и достоверной информацией. Это также сделало онлайн-издание обязательным для чтения в залах правительства в трех тысячах миль от Лос-Анджелеса.

И как один из самых новых репортеров в вашингтонском бюро, Кейша Рассел работала в позднюю смену. Ее часто отмечали за то, что она собирала истории и настаивала на самых свежих деталях и разработках.

“Это отстой”, - сказал я.

“Не так плохо, как то, что, как я слышал, случилось с тобой сегодня”.

Я кивнул.

“Да, меня сократили, Кейш”.

“Мне так жаль, Джек”.

“Да, я знаю. Все такие. Спасибо.”

Должно было быть ясно, что я был под прицелом, когда они не отправили меня с ней в Вашингтон двумя годами ранее, но это была другая история. Между нами воцарилась тишина, и я попыталась нарушить ее.

“Я собираюсь вытащить свой роман и закончить его”, - сказал я. “У меня есть кое-какие сбережения, и в доме должен быть какой-то капитал. Я думаю, что смогу продержаться как минимум год. Я полагаю, сейчас или никогда ”.

“Ага”, - сказала Кейша с притворным энтузиазмом. “Ты можешь это сделать”.

Я знал, что однажды, когда мы были еще вместе, она нашла рукопись и прочитала ее, никогда не признаваясь в этом, потому что, если бы она это сделала, ей пришлось бы сказать мне, что она думала. Она не смогла бы солгать об этом.

“Ты собираешься остаться в Лос-Анджелесе?” - спросила она.

Это был хороший вопрос. Действие романа происходило в Колорадо, где я вырос, но я любил энергию Лос-Анджелеса и не хотел его покидать.

“Я еще не думал об этом. Я не хочу продавать свой дом. Рынок все еще такой дерьмовый. Я бы предпочел просто взять акционерный заем, если потребуется, и оставаться на месте. В любом случае, сейчас об этом слишком много думать. Прямо сейчас я просто праздную конец ”.

“Ты в "Красном ветре"?”

“Нет, Короткая остановка”.

“Кто там?”

Теперь я был унижен.

“Эм, ты знаешь, обычная команда. Ларри и какие-то типы из Метро, кучка парней из спорта ”.

Прошла доля секунды, прежде чем она что-то сказала, и в этой нерешительности она выдала, что знала, что я преувеличиваю, если не откровенно лгу.

“С тобой все будет в порядке, Джек?”

“Да, конечно. Я просто… Я просто должен выяснить, что ...”

“Джек, извини, у меня происходит один из моих обратных звонков”.

Ее голос был настойчивым. Если она пропустила звонок, другого может и не быть.

“Вперед!” Быстро сказал я. “Я поговорю с тобой позже”.

Я отключил телефон, благодарный за то, что какой-то политик в Вашингтоне спас меня от дальнейшего смущения, связанного с обсуждением моей жизни с моей бывшей женой, чья карьера поднималась день ото дня, в то время как моя опускалась, как солнце над задымленным пейзажем Голливуда. Засовывая телефон обратно в карман, я подумал, не выдумала ли она все это насчет обратного звонка, пытаясь покончить с неловкостью самой.

Я вернулся в бар и решил подойти к делу серьезно, заказав ирландскую заминированную машину. Я быстро проглотил его, и "Джеймсон" обжегся, как горячий жир, стекающий вниз. Я мрачнел, наблюдая, как "Доджерс" начинают игру против ненавистных "Джайентс" и получают поражение в первом иннинге.

Романо и Шелтон первыми отыгрались, а затем к третьему иннингу даже Ларри Бернард выпил достаточно, и ему достаточно напомнили о туманном будущем газетного бизнеса. Он соскользнул со своего стула и положил руку мне на плечо.

“Туда, если бы не милость Божья, ухожу я”, - сказал он.

“Что?” Я сказал.

“Это мог быть я. Это мог быть кто угодно в той редакции. Но они отметили тебя, потому что ты зарабатываешь большие деньги. Ты приходил сюда семь лет назад, мистер Бестселлер и Ларри Кинг, и все такое. Они переплатили, чтобы заполучить тебя тогда, и это сделало тебя мишенью сейчас. По правде говоря, я удивлен, что ты продержался так долго.”

“Неважно. От этого лучше не становится ”.

“Я знаю, но я должен был это сказать. Я собираюсь идти сейчас. Ты идешь домой?”

“Я собираюсь съесть еще одно”.

“Не, чувак, с тебя хватит”.

“Еще одно. Со мной все будет в порядке. Если нет, я возьму такси ”.

“Не садись за руль, чувак. Это было бы все, что тебе нужно ”.

“Да, что они собираются со мной сделать? Уволить меня?”

Он кивнул, как будто я привел впечатляющий довод, затем слишком сильно хлопнул меня по спине и неторопливо вышел из бара. Я сидел один и смотрел игру. Чтобы выпить в следующий раз, я пропустил "Гиннесс" и "Бейлис" и сразу перешел к "Джеймсону" со льдом. Затем я выпил еще две или три вместо одной. И я подумал о том, что это был не тот конец моей карьеры, который я представлял. Я думал, что к настоящему времени я буду писать дубли из десяти тысяч слов для Esquire и Vanity Fair. Что они придут ко мне вместо того, чтобы я пошел к ним. Что у меня был бы свой выбор, о чем писать.

Я заказал еще одну, и бармен заключил со мной сделку. Он плеснул бы виски в мой лед, только если бы я дал ему ключи от машины. Для меня это звучало как хорошая сделка, и я принял ее.

Чувствуя, как виски обжигает мне кожу головы снизу, я подумал об истории Ларри Бернарда о Балтиморе и о том, что в конечном итоге ты пошел нахуй. Кажется, я пару раз кивнул сам себе и поднял бокал в тосте за репортера-неудачника, который это сделал.

И затем другая идея пронзила меня и оставила отпечаток в моем мозгу. Вариация на тему балтиморской хуйни. Цельное и такое же неизгладимое, как выгравированное имя на стеклянном кубке. Упершись локтем в барную стойку, я снова поднял стакан. Но на этот раз это было для меня самого.

“Смерть - это мой ритм”, - прошептал я сам себе. “Я зарабатываю этим на жизнь. Я строю на этом свою профессиональную репутацию ”.

Слова, сказанные ранее, но не как моя собственная хвалебная речь. Я кивнул сам себе и точно знал, как я собираюсь выйти. В свое время я написал по меньшей мере тысячу историй об убийствах. Я собирался написать еще одно. История, которая станет надгробным камнем в моей карьере. История, которая заставит их вспомнить меня после того, как меня не станет.

Выходные прошли в тумане из алкоголя, гнева и унижения, пока я боролся с новым будущим, которого не было. Ненадолго протрезвев в субботу утром, я открыл файл, в котором находился мой роман в процессе написания, и начал читать. Вскоре я увидел то, что давным-давно увидела моя бывшая жена. То, что я должен был увидеть давным-давно. Этого там не было, и я обманывал себя, если думал, что это было.

Вывод заключался в том, что мне придется начинать с нуля, если я собираюсь пойти этим путем, и мысль об этом была изнуряющей. Когда я взял такси до Ближайшей остановки, чтобы забрать свою машину, я закончил тем, что остался и закрыл заведение рано утром в воскресенье, наблюдая, как "Доджерс" снова проигрывают, и пьяно рассказывая совершенно незнакомым людям о том, какой хреновой была "Таймс" и весь газетный бизнес.

У меня ушло все утро понедельника на то, чтобы привести себя в порядок. Я опоздал на работу на сорок пять минут после того, как наконец-то взял свою машину на короткой остановке, и я все еще чувствовал запах алкоголя, исходящий из моих пор.

Анджела Кук уже сидела за моим столом на стуле, который она позаимствовала в одной из пустующих кабинок. Их было много с тех пор, как они начали выкуп акций и увольнения.

“Извини, что я опоздал, Анджела”, - сказал я. “Это были своего рода потерянные выходные. Начиная с вечеринки в пятницу. Тебе следовало прийти ”.

Она скромно улыбнулась, как будто знала, что никакой вечеринки не было, просто поминки для одного человека.

“Я принесла тебе кофе, но он, наверное, уже остыл”, - сказала она.

“Спасибо”.

Я взял чашку, на которую она указала, и она действительно остыла. Но чем хорошо в кафетерии Times была бесплатная заправка - по крайней мере, этого они пока не изменили.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал я. “Позволь мне пойти проверить на стойке регистрации, и если ничего не происходит, мы можем пойти заправиться и поговорить о том, как ты собираешься взять управление на себя”.

Я оставил ее там и вышел из подланда, направляясь к стойке метро. По дороге я остановился у коммутатора. Оно стояло, как будка спасателя, в центре редакции, построенное высоко, чтобы операторы могли обозревать огромный зал новостей и видеть, кто находится внутри и может принимать звонки. Я отошел в сторону от станции, чтобы один из операторов мог посмотреть вниз и увидеть меня.

Это была Лорен, которая дежурила в прошлую пятницу. Она подняла палец, чтобы сказать мне подождать. Она выполнила два быстрых перевода, а затем сняла наушник с левого уха.

“У меня ничего нет для тебя, Джек”, - сказала она.

“Я знаю. Я хочу спросить о пятнице. Вы перевели мне звонок поздно вечером от леди по имени Ванда Сессамс. Есть ли какая-нибудь запись ее телефонного номера? Я забыл попросить об этом.”

Лорен вернула наушники на место и ответила на следующий вызов. Затем, не отрывая уха, она сказала мне, что у нее нет номера. Она не записала это в то время, и система сохранила только электронный список последних пятисот поступивших звонков. Прошло более двух дней с тех пор, как Ванда Сессамс позвонила мне, и коммутатор получал около тысячи звонков в день.

Лорен спросила, звонил ли я 411, чтобы попытаться узнать номер. Иногда забывалась основная отправная точка. Я поблагодарил ее и направился к столу. Я позвонила в справочную дома и уже знала, что Ванды Сессамс в списке нет.

Редактором журнала "Сити" на данный момент была женщина по имени Дороти Фаулер. Это была одна из самых временных должностей в газете, должность одновременно политическая и практическая, и к ней, казалось, была привязана вращающаяся дверь. Фаулер была чертовски хорошим правительственным репортером и только через восемь месяцев попробовала свои силы в командовании командой городских репортеров. Я желал ей всего наилучшего, но отчасти знал, что для нее было невозможно добиться успеха, учитывая все сокращения ресурсов и пустые кабинеты в отделе новостей.

У Фаулер был небольшой офис в "Линии стекла", но она предпочитала быть редактором "Пипл". Обычно она сидела за столом во главе группы столов, за которыми сидели все тузы - помощники городских редакторов. Это было известно как плот, потому что все столы были сдвинуты вместе, как будто в какой-то флотилии, где сила заключалась в количестве против акул.

Все городские репортеры были приписаны к ace в качестве первого уровня руководства. Моим козырем был Алан Прендергаст, который справлялся со всеми полицейскими и судебными репортерами. Таким образом, у него была более поздняя смена, обычно он приходил около полудня, потому что новости, которые поступали от правоохранительных органов и органов правосудия, в большинстве случаев появлялись поздно днем.

Это означало, что моя первая регистрация за день обычно проводилась у Дороти Фаулер или заместителя городского редактора Майкла Уоррена. Я всегда старался сделать ее Фаулер, потому что она занимала более высокое место, а мы с Уорреном никогда не ладили. Возможно, это было как-то связано с тем фактом, что задолго до того, как я пришел в Times, я работал в "Rocky Mountain News" из Денвера и столкнулся с Уорреном и соревновался с ним в написании крупной статьи. Он поступил неэтично, и за это я никогда не мог доверять ему как редактору.

Дороти не отрывала глаз от экрана, и мне пришлось произнести ее имя, чтобы привлечь ее внимание. Мы не разговаривали с тех пор, как на меня надели розовый халат, поэтому она сразу посмотрела на меня сочувственным взглядом, который можно приберечь для человека, у которого, как вы только что услышали, диагностировали рак поджелудочной железы.

“Заходи внутрь, Джек”, - сказала она.

Она встала, покинула плот и направилась в свой редко используемый офис. Она села за свой стол, но я остался стоять, потому что знал, что это будет быстро.

“Я просто хочу сказать, что мы действительно будем скучать по тебе здесь, Джек”.

Я кивнул в знак благодарности.

“Я уверен, что Анджела ответит без промедления”.

“Она очень вкусная, и она голодна, но у нее нет отбивных. По крайней мере, пока нет, и в этом проблема, не так ли? Предполагается, что газета является общественным сторожевым псом, и мы передаем ее щенкам. Подумайте обо всех великих журналистах, которых мы видели за свою жизнь. Разоблаченная коррупция, общественная польза. Откуда это возьмется теперь, когда каждая газета в стране уничтожается? Наше правительство? Ни за что. Телевидение, блоги? Забудь об этом. Мой друг, который выкупил акции во Флориде, говорит, что коррупция станет новой отраслью роста, за которой не будут следить газеты ”.

Она сделала паузу, как будто для того, чтобы обдумать печальное положение вещей.

“Послушай, не пойми меня неправильно. Я просто в депрессии. Анджела великолепна. Она хорошо поработает, и через три-четыре года этот бит будет принадлежать ей так же, как сейчас принадлежит вам. Но суть в том, что между сейчас и потом, сколько историй она пропустит? И скольким из них ты бы никогда не достался?”

Я только пожал плечами. Это были вопросы, которые имели значение для нее, но больше не для меня. Через двенадцать дней я вышел.

“Что ж”, - сказала она после затянувшегося молчания. “Мне жаль. Мне всегда нравилось работать с вами ”.

“Что ж, у меня еще есть немного времени. Может быть, я найду что-нибудь действительно хорошее, на чем можно выйти ”.

Она лучезарно улыбнулась.

“Это было бы здорово!”

“Что-нибудь происходит сегодня, о чем ты знаешь?”

“Ничего особенного”, - сказала Дороти. “Я увидел в примечании, что начальник полиции встречается с чернокожими лидерами, чтобы снова поговорить о преступлениях на расовой почве. Но мы сделали это до смерти ”.

“Я собираюсь провести Анджелу по Паркер-центру и посмотрю, сможем ли мы что-нибудь придумать”.

“Хорошо”.

Несколько минут спустя мы с Анджелой Кук снова наполнили кофейные чашки и заняли столик в кафетерии. Это было на втором этаже в помещении, где много десятилетий вращались старые прессы, прежде чем они начали печатать бумагу за пределами предприятия. Разговор с Анджелой был напряженным. Я мельком встречался с ней шесть месяцев назад, когда она была новенькой, и Фаулер водил ее по кабинкам, представляя. Но с тех пор я не работал с ней над статьей, не обедал с ней за чашкой кофе и не видел ее ни в одном из заведений, излюбленных пожилыми обитателями отдела новостей.

“Откуда ты взялась, Анджела?”

“ Тампа. Я учился в Университете Флориды.”

“Хорошая школа. Журналистика?”

“У меня там есть мой учитель, да”.

“Ты делал какие-нибудь репортажи из полицейского участка?”

“Прежде чем я вернулся в магистратуру, я два года проработал в Сент-Питере. Я провел год на копах.”

Я выпил немного кофе, и мне это было необходимо. Мой желудок был пуст, потому что я не мог ничего проглотить в течение двадцати четырех часов.

“ Санкт-Петербург? О чем ты там говоришь, о нескольких дюжинах убийств в год?”

“Если бы нам повезло”.

Она улыбнулась иронии этого. Криминальный репортер всегда хочет написать о хорошем убийстве. Удача репортера - это невезение кого-то другого.

“Что ж”, - сказал я. “Если мы опустимся ниже четырехсот здесь, у нас будет хороший год. Действительно хорошо. Лос-Анджелес - это то место, где нужно быть, если вы хотите работать с преступностью. Если вы хотите рассказывать истории об убийствах. Если ты просто топчешься на месте, пока не прозвучит следующий такт, тебе, вероятно, это не понравится ”.

Она покачала головой.

“Я не беспокоюсь о следующем такте. Это то, чего я хочу. Я хочу писать истории об убийствах. Я хочу писать книги об этом ”.

Ее голос звучал искренне. Она говорила как я - давным-давно.

“Хорошо”, - сказал я. “Я собираюсь отвезти тебя в Паркер-центр, чтобы ты познакомился с некоторыми людьми. В основном детективы. Они помогут тебе, но только если будут доверять тебе. Если они тебе не доверяют, все, что ты получишь, - это пресс-релизы ”.

“Как мне это сделать, Джек? Заставь их поверить мне ”.

“Ты знаешь. Пишите истории. Будь справедливым, будь точным. Ты знаешь, что делать. Доверие строится на производительности. Что следует помнить, так это то, что у копов в этом городе потрясающая сеть. Слух о репортере разносится быстро. Если ты будешь честен, они все это узнают. Если ты облажаешься с одним из них, они все тоже это узнают и закроют тебе доступ повсюду ”.

Казалось, ее смутила моя ненормативная лексика. Ей придется привыкнуть к этому, иметь дело с копами.

“Есть еще одна вещь”, - сказал я. “В них есть скрытое благородство. Я имею в виду, хорошие. И если вы сможете каким-то образом включить это в свои истории, вы будете завоевывать их каждый раз. Так что ищите красноречивые детали, маленькие моменты благородства ”.

“Хорошо, Джек, я так и сделаю”.

“Тогда у тебя все будет хорошо”.

Пока мы совершали обход и представлялись друг другу в полицейском управлении в Паркер-центре, мы наткнулись на милую маленькую историю об убийстве в отделе нераскрытых преступлений. Дело об изнасиловании и убийстве пожилой женщины двадцатилетней давности было раскрыто, когда ДНК, взятая у жертвы в 1989 году, была обнаружена в архивах уголовного дела и прогнана через банк данных о сексуальных преступлениях государственного департамента юстиции. Матч был назван "холодный удар". ДНК, собранная у жертвы, принадлежала мужчине, который в настоящее время отбывает срок в Пеликан-Бей за попытку изнасилования. Следователи по нераскрытым делам собрали бы дело и предъявили обвинение парню еще до того, как у него появился шанс на условно-досрочное освобождение там, наверху. Это было не так броско, потому что плохой парень уже сидел за решеткой, но это стоило восьми дюймов. Людям нравится читать истории, которые укрепляют идею о том, что плохие люди не всегда уходят от ответственности. Особенно в период экономического спада, когда так легко быть циничным.

Когда мы вернулись в отдел новостей, я попросил Анджелу написать об этом - ее первую статью в The beat, - пока я пытался дозвониться до Ванды Сессамс, моей сердитой звонившей в прошлую пятницу.

Поскольку не было записи о ее звонке на коммутатор Times, и быстрая проверка с помощью справочной службы не выявила упоминания Ванды Сессамс ни в одном из L.Коды районов А., затем я позвонил детективу Гилберту Уокеру в полицейское управление Санта-Моники. Он был ведущим следователем по делу, которое привело к аресту Алонзо Уинслоу по обвинению в убийстве Дениз Бэббит. Думаю, можно сказать, что это был холодный звонок. У меня не было никаких отношений с Уокером, поскольку Санта-Моника не часто появлялась на новостных радарах. Это был относительно безопасный пляжный городок между Венецией и Малибу, в котором остро стояла проблема бездомных , но не было большой проблемы с убийствами. Департамент полиции расследовал всего несколько убийств в год, и большинство из них не заслуживали освещения в прессе. Чаще всего это были случаи захоронения трупов, как у Дениз Бэббит. Убийство происходит где-то в другом месте - например, в южной части Лос-Анджелеса - и пляжным копам приходится расхлебывать беспорядок.

Мой звонок застал Уокера за его рабочим столом. Его голос казался достаточно дружелюбным, пока я не представился репортером из Times. Потом все остыло. Такое случалось часто. Я провел семь лет в патруле, и у меня было много копов во многих отделах, которых я считал источниками и даже друзьями. В затруднительном положении я мог бы протянуть руку. Но иногда ты не можешь выбрать, к кому тебе обратиться. Суть в том, что вы никогда не сможете собрать их всех в своем углу. СМИ и полиция никогда не были в комфортных отношениях. Средства массовой информации считают себя общественным сторожевым псом. И никому, включая полицию, не нравится, когда кто-то заглядывает им через плечо. Между двумя институтами была пропасть, в которую доверие рухнуло задолго до того, как я появился на свет. Следовательно, это усложнило жизнь скромному репортеру, которому просто нужно несколько фактов, чтобы дополнить историю.

“Что я могу для тебя сделать?” Сказал Уокер отрывистым тоном.

“Я пытаюсь дозвониться до матери Алонзо Уинслоу и хотел спросить, не могли бы вы помочь”.

“А кто такой Алонзо Уинслоу?”

Я собирался сказать, да ладно, детектив, когда понял, что мне не положено знать имя подозреваемого. Были законы о разглашении имен несовершеннолетних, обвиняемых в преступлениях.

“Ваш подозреваемый по делу Бэббита”.

“Откуда ты знаешь это имя? Я не подтверждаю это имя ”.

“Я понимаю это, детектив. Я не прошу вас подтвердить имя. Я знаю это имя. Его мать позвонила мне в пятницу и назвала имя. Проблема в том, что она не дала мне свой номер телефона, и я просто пытаюсь вернуться в ...”

“Хорошего дня”, - сказал Уокер, прерывая разговор, а затем повесил трубку.

Я откинулся на спинку рабочего кресла, отметив про себя, что мне нужно сказать Анджеле Кук, что благородство, о котором я упоминал ранее, присуще не всем полицейским.

“Мудак”, - сказал я вслух.

Я барабанил пальцами по столу, пока не придумал новый план - тот, которым мне следовало воспользоваться в первую очередь.

Я открыла линию и позвонила детективу, который был источником в Южном бюро полицейского управления Лос-Анджелеса и который, как я знала, был причастен к аресту Уинслоу. Дело было возбуждено в городе Санта-Моника, потому что жертва была найдена в багажнике своей машины на парковке возле пирса. Но полиция Лос-Анджелеса вмешалась, когда улики с места убийства привели к Алонзо Уинслоу, жителю Южного Лос-Анджелеса.

Следуя установленному протоколу, Санта-Моника связалась с Лос-Анджелесом, и команда детективов Южного бюро, хорошо знакомых с местностью, была задействована, чтобы найти Уинслоу, взять его под стражу, а затем передать его Санта-Монике. Наполеон Брейзелтон был одним из тех парней из Южного бюро. Я позвонил ему сейчас и был абсолютно честен с ним. Ну, почти.

“Помнишь бюст двухнедельной давности для девушки в багажнике?” Я спросил.

“Да, это Санта-Моника”, - сказал он. “Мы просто помогли”.

“Да, я знаю. Вы, ребята, расправились с Уинслоу из-за них. Именно по этому поводу я и звоню ”.

“Это все еще их дело, чувак”.

“Я знаю, но я не могу дозвониться до Уокера вон там, и я не знаю никого другого в этом отделе. Но я знаю тебя. И я хочу спросить об аресте, а не о деле ”.

“Что, там есть говядина? Мы не трогали этого ребенка ”.

“Нет, детектив, никакой ссоры. Насколько я знаю, это был праведный арест. Я просто пытаюсь найти дом того парня. Я хочу пойти посмотреть, где он жил, может быть, поговорить с его матерью ”.

“Это прекрасно, но он жил со своей бабушкой”.

“Ты уверен?”

“Информация, которую мы получили на брифинге, заключалась в том, что он был с бабушкой. Мы были большими злыми волками, напавшими на бабушкин дом. На фотографии не было отца, а мать то появлялась, то исчезала, живя на улице. Наркотики.”

“Хорошо, тогда я поговорю с бабушкой. Где это место?”

“Ты просто зашел, чтобы поздороваться?”

Он сказал это недоверчивым тоном, и я знал, что это потому, что я был белым и, вероятно, был бы нежеланным гостем в районе Алонзо Уинслоу.

“Не волнуйся, я возьму кого-нибудь с собой. Сила в количестве”.

“Удачи. Не подставляй свою задницу под пули, пока я не уйду с вахты в четыре.”

“Я сделаю все, что в моих силах. Какой адрес, ты помнишь?”

“Это в садах Родиа. Держись.”

Он положил трубку, пока искал точный адрес. Родиа Гарденс был огромным комплексом общественного жилья в Уоттсе, который был похож на город сам по себе. Опасный город. Оно было названо в честь Симона Родиа, художника, создавшего одно из чудес города. Башни Уоттса. Но в садах Родии не было ничего замечательного. Это было место, где бедность, наркотики и преступность циркулировали десятилетиями. Несколько поколений семей, живущих там и неспособных выбраться и вырваться на свободу. Многие из них выросли, никогда не бывая ни на пляже, ни в самолете, ни даже в кино в кинотеатре.

Брейзелтон вернулся и дал мне полный адрес, но сказал, что у него нет номера телефона. Затем я спросила, есть ли у него имя для бабушки, и он назвал мне имя, которое у меня уже было, Ванда Сессамс.

Бинго. Мой абонент. Она либо солгала о том, что является матерью молодого подозреваемого, либо полиция неверно истолковала информацию. В любом случае, теперь у меня был адрес, и, надеюсь, скоро я узнаю голос, который ругал меня в прошлую пятницу.

Закончив разговор с Брэйзелтоном, я встал из своего кабинета и побрел обратно в фотоотдел. Я увидел фоторедактора по имени Бобби Азмития за столом назначения и спросил, есть ли у него какие-нибудь плавающие в данный момент. Он заглянул в свой личный журнал и назвал двух фотографов, которые разъезжали на своих машинах в поисках дикого искусства - фотографий, не связанных с новостными событиями, которые можно было бы использовать для заливки цветом обложки раздела. Я знал обоих утопленников, и один из них был черным. Я спросил Азмитию, может ли Сонни Лестер вырваться , чтобы прокатиться со мной по 110 автостраде, и он согласился пригласить фотографа. Мы договорились, что меня заберут из вестибюля "Глобуса" через пятнадцать минут.

Вернувшись в отдел новостей, я уточнил у Анджелы информацию о нераскрытом подразделении, а затем отправился на плот, чтобы поговорить со своим тузом. Прендергаст был занят тем, что набирал бюджет первого рассказа на сегодня. Прежде чем я смогла что-либо сказать, он сказал: “Я уже получил пулю от Анджелы”.

Заголовок статьи и строка бюджета состояли из одного слова и строки описания, которые включались в общий бюджет статьи, поэтому, когда редакторы собирались за столом на ежедневном собрании новостей, они знали, что готовится для веб-и печатных изданий, и могли обсудить, какая история важна, а какая нет, и как все это следует разыгрывать.

“Да, она с этим справляется”, - сказал я. “Я просто хотел сообщить тебе, что собираюсь прокатиться на юг с фотографом”.

“Что случилось?”

“Пока ничего. Но, возможно, мне нужно будет кое-что рассказать тебе позже.”

“Ладно”.

Прендо всегда был спокоен, когда давал мне веревку. Теперь это больше не имело значения. Но даже до того, как я получил форму о сокращении штата, он всегда придерживался подхода "невмешательства" в управление репортерами. Мы довольно хорошо ладили. Он не был слабаком. Мне пришлось бы отчитываться за свое время и за то, чего я добивался. Но он всегда давал мне шанс собрать все воедино, прежде чем мне приходилось вводить его в курс дела.

Я направился прочь от плота к нише лифта.

“У тебя есть десятицентовики?” Прендергаст позвал меня вслед.

Я помахал рукой над головой, не оглядываясь. Прендергаст всегда говорил мне это, когда я покидал городскую комнату, чтобы заняться историей. Это была реплика из Чайнатауна. Я больше не пользовался таксофонами - ни один репортер этого не делал, - но настроение было ясным. Оставайтесь на связи.

Вестибюль "Глобус" был официальным входом в здание газеты на углу Первой и Спринг-стрит. Латунный шар размером с Фольксваген вращался на стальной оси в центре комнаты. Многие международные бюро и аванпосты того времени постоянно располагались на приподнятых континентах, несмотря на то, что многие из них были закрыты ставнями для экономии денег. Мраморные стены были украшены фотографиями и мемориальными досками, обозначающими многие вехи в истории газеты, выигранные Пулитцеровские премии и сотрудники, которые их получили, а также корреспонденты, погибшие при исполнении служебных обязанностей. Это был гордый музей, как и вся газета в скором времени. Прошел слух, что здание выставлено на продажу.

Но меня волновали только следующие двенадцать дней. Мне оставалось написать последний дедлайн и последнюю историю об убийстве. Мне просто нужно было, чтобы этот глобус продолжал вращаться до тех пор.

Сонни Лестер ждал в служебной машине, когда я толкнул тяжелую входную дверь. Я вошел и сказал ему, куда мы направляемся. Он круто развернулся, чтобы выехать на Бродвей, а затем поехал к въезду на автостраду сразу за зданием суда. Довольно скоро мы ехали по 110-му шоссе, направляясь в Южный Лос-Анджелес.

“Я так понимаю, что это не совпадение, что я нахожусь на этом задании”, - сказал он после того, как мы покинули центр города.

Я посмотрела на него и пожала плечами.

“Я не знаю”, - сказал я. “Спроси Азмитию. Я сказал ему, что мне кто-то нужен, и он сказал мне, что это ты ”.

Лестер кивнул, как будто не верил в это, а мне на самом деле было все равно. У газет была сильная и гордая традиция выступать против сегрегации, расового профилирования и тому подобного. Но существовала также практическая традиция использовать разнообразие редакции в полную силу. Если землетрясение разрушит Токио, пришлите японского репортера. Если чернокожая актриса выиграет "Оскар", пошлите чернокожего репортера взять у нее интервью. Если пограничный патруль обнаружит двадцать четыре мертвых нелегала в кузове грузовика в Калексико, пришлите своего лучшего испаноговорящего репортера. Вот как у тебя получилась история. Лестер был чернокожим, и его присутствие могло обеспечить мне безопасность, когда я приступал к проектам. Это все, что меня волновало. У меня была история для репортажа, и я не беспокоился о том, чтобы быть политкорректным в этом.

Лестер задавал мне вопросы о том, чем мы занимались, и я рассказал ему все, что мог. Но пока у меня не было многого, на что можно было бы опереться. Я сказал ему, что женщина, к которой мы собирались пойти, пожаловалась на мою историю, в которой ее внук назван убийцей. Я надеялся найти ее и сказать ей, что постараюсь опровергнуть обвинения против него, если она и ее внук согласятся сотрудничать со мной. Я не рассказал ему настоящий план. Я полагал, что он был достаточно умен, чтобы в конечном итоге собрать это самостоятельно.

Лестер кивнул, когда я закончила, и остаток пути мы проехали в тишине. Мы въехали в сады Родиа около часа дня, и в проектах было тихо. Школа еще не закончилась, и торговля наркотиками по-настоящему развернулась только в сумерках. Дилеры, наркоманы и гангстеры все еще спали.

Комплекс представлял собой лабиринт двухэтажных зданий, окрашенных в два тона. Коричневое и бежевое на большинстве зданий. Остальное - лаймовое и бежевое. Строения не были украшены какими-либо кустами или деревьями, поскольку их можно было использовать для сокрытия наркотиков и оружия. В целом, место имело вид недавно построенного сообщества, где дополнительные услуги еще не были установлены. Только при ближайшем рассмотрении стало ясно, что это не свежая краска на стенах и это не новые здания.

Мы без труда нашли адрес, который дал мне Брейзелтон. Это была угловая квартира на втором этаже с лестницей на правой стороне здания. Лестер достал из машины большую, тяжелую сумку для фотоаппарата и запер ее.

“Тебе все это не понадобится, если мы попадем внутрь”, - сказал я. “Если она позволит тебе застрелить ее, тебе придется сделать это быстро”.

“Меня не волнует, если я не отсняю ни одного кадра. Я не оставлю свои вещи в машине ”.

“Понял”.

Когда мы поднялись на второй этаж, я заметил, что входная дверь в квартиру была открыта за сетчатой дверью с решетками на ней. Я подошел к нему и огляделся, прежде чем постучать. Я никого не видел ни на одной из парковок или дворов комплекса. Казалось, что это место было совершенно пустым.

Я постучал.

“Миссис Сеансы?”

Я ждал и вскоре услышал голос, доносящийся через экран. Я узнал это по звонку в пятницу.

“Кто это?”

“Это Джек Макэвой. Мы разговаривали в пятницу. Из Times?”

Экран был грязным от многолетней копоти и пыли, налипших на него. Я не мог заглянуть в квартиру.

“Что ты здесь делаешь, мальчик?”

“Я пришел поговорить с вами, мэм. На выходных я много думал о том, что ты сказал по телефону.”

“Как, черт возьми, ты меня оштрафуешь?”

По близости ее голоса я мог сказать, что сейчас она была по другую сторону экрана. Я мог видеть только ее очертания сквозь песок.

“Потому что я знал, что именно здесь был арестован Алонсо”.

“Кто это с тобой?”

“Это Сонни Лестер, который работает со мной в газете. Миссис Сессамс, я здесь, потому что подумала о том, что вы сказали, и я хочу разобраться в деле Алонсо. Если он невиновен, я хочу помочь ему выйти на свободу ”.

Акцент на если.

“Конечно, он невиновен. Он ничего не сделал ”.

“Мы можем зайти и поговорить об этом?” Быстро сказал я. “Я хочу посмотреть, что я могу сделать”.

“Ты можешь войти, но не бери никаких кувшинов. Э-э-э, никаких кувшинов.”

Сетчатая дверь приоткрылась на несколько дюймов, я схватился за ручку и широко распахнул ее. Я сразу оценил женщину в дверном проеме как бабушку Алонзо Уинслоу. На вид ей было около шестидесяти лет, с крашеными черными косичками, в корнях которых проглядывала седина. Она была тощей, как метла, и носила свитер поверх синих джинсов, хотя погода была неподходящая для свитера. То, что она назвала себя его матерью по телефону в пятницу, было любопытно, но не имело большого значения. У меня было чувство, что я вот-вот узнаю, что она была и матерью, и бабушкой для мальчика.

Она указала на небольшую зону отдыха, где стояли диван и кофейный столик. Почти на всех поверхностях были стопки сложенной одежды, и на многих сверху были разорванные клочки бумаги с написанными на них именами. Я слышал, как где-то в квартире работает стиральная машина или сушилка, и знал, что у нее был небольшой бизнес вне дома, предоставленного правительством. Может быть, именно поэтому она не хотела никаких фотографий.

“Подвинь что-нибудь, присаживайся и скажи мне, что ты собираешься сделать для моей Зо”, - сказала она.

Я переложила сложенную стопку одежды с дивана на приставной столик и села. Я заметила, что ни в одной из стопок не было ни единого предмета одежды красного цвета. Проекты Rodia контролировались уличной бандой Crips, и ношение красного - цвета конкурирующих кровей - могло причинить вред человеку.

Лестер сидел рядом со мной. Он поставил сумку с фотоаппаратом на пол между своих ног. Я заметила, что у него в руке была камера. Он расстегнул сумку и убрал ее. Ванда Сессамс осталась стоять перед нами. Она поставила корзину для белья на кофейный столик и начала вынимать и складывать одежду.

“Ну, я хочу разобраться в деле Зо”, - сказал я. “Если он невиновен, как ты сказал, тогда я смогу вытащить его”.

Я сохранил это, если работает. Продолжал продавать машину. Я убедился, что не обещал ничего такого, чего не собирался выполнить.

“Просто нравится, что ты его вытаскиваешь, да? Когда мистер Мейер даже не может устроить ему свой день в суде?”

“Мистер Мейер - его адвокат?”

“Это верно. Общественный защитник. Он еврей-адвокат”.

Она сказала это без тени вражды или предвзятости. Было сказано почти как предмет гордости, что ее внук получил образование юриста-еврея.

“Что ж, я поговорю обо всем этом с мистером Мейером. Иногда, миссис Сессамс, газета может сделать то, чего не может никто другой. Если я скажу миру, что Алонзо Уинслоу невиновен, тогда мир обратит на это внимание. С адвокатами это не всегда так, потому что они всегда говорят, что их клиенты невиновны - думают они на самом деле или нет. Как мальчик, который кричал "волк". Они говорят это так часто, что когда у них действительно есть невиновный клиент, им никто не верит ”.

Она вопросительно посмотрела на меня, и я подумал, что она либо смутилась, либо решила, что ее обманывают. Я пытался поддерживать ход событий, чтобы ее разум не останавливался ни на чем из того, что я сказал.

“Миссис Сессамс, если я собираюсь расследовать это, мне нужно, чтобы ты позвонил мистеру Мейеру и попросил его сотрудничать со мной. Мне нужно взглянуть на материалы суда и все открытия.”

“Пока что он ничего не обнаружил. Он просто пошел и сказал всем сидеть тихо, вот и все ”.

“Под ‘открытием’ я подразумеваю юридический термин. Государство - то есть прокурор - должно передать все свои документы и доказательства защите для ознакомления. Мне нужно будет увидеть все это, если я собираюсь работать над освобождением Алонсо ”.

Теперь она, казалось, не обратила внимания на то, что я сказал. Она медленно подняла руку из корзины для белья. Она держала в руках крошечную пару ярко-красных трусиков. Она держала их подальше от своего тела, как будто держала за хвост дохлую крысу.

“Посмотри на эту глупую девчонку. Она не знает, с кем играет. Прячет свой красный цвет под. Она дура наполовину, и она думает, что это сойдет ей с рук ”.

Она подошла к углу комнаты, ногой нажала на педаль, которая открыла мусорное ведро и бросила туда дохлую крысу. Я кивнул, как будто одобрял, и попытался вернуться в нужное русло.

“Миссис Сессамс, ты понял, что я сказал об открытии? Я собираюсь...”

“Но как ты собираешься утверждать, что мой Зо невиновен, когда все твои факты исходят от полиции, и они лгут, как змея на дереве?”

Мне потребовалось мгновение, чтобы ответить, поскольку я обдумывал ее использование языка и сопоставление обычного уличного сленга и религиозных отсылок.

“Я собираюсь собрать все факты для себя и вынести собственное суждение”, - сказал я. “Когда я писал эту историю на прошлой неделе, я говорил то, что сказала полиция. Теперь я собираюсь выяснить это сам. Если твой Зо невиновен, я буду знать это. И я напишу это. Когда я напишу это, история вытащит его наружу ”.

“Тогда ладно. Хорошо. Господь поможет тебе вернуть моего мальчика домой ”.

“Но мне тоже понадобится твоя помощь, Ванда”.

Теперь я перешел в режим обращения по имени. Пришло время позволить ей думать, что она собирается быть частью этого.

“Когда дело доходит до моего Зо, я всегда готова помочь”, - сказала она. “Хорошо”, - сказал я.

“Позволь мне сказать тебе, что я хочу, чтобы ты сделал”.

ТРЕТЬЕ: Ферма

Карвер был в своем кабинете с закрытой дверью. Он напевал себе под нос и пристально наблюдал за камерами, его экраны были установлены в мультиплексном режиме - тридцать шесть просмотров на каждом. Он мог сканировать все камеры, даже те ракурсы, о которых никто не знал. Щелчком пальца на нагревательной панели он вывел один ракурс камеры на весь экран на средней плазме.

Женева стояла за прилавком, читая роман в мягкой обложке. Он усилил фокусировку, пытаясь увидеть, что она читает. Он не мог видеть название, но смог разобрать имя автора в верхней части страницы. Джанет Эванович. Он знал, что она прочитала несколько книг этого писателя. Он часто видел, как она улыбалась сама себе, читая.

Это была полезная информация, которую стоит знать. Он мог пойти в книжный магазин и купить экземпляр книги Эвановича. Он позаботился бы о том, чтобы Женева увидела это в его сумке, когда он проходил через приемную. Это могло бы стать ледоколом, который мог бы привести к разговору и, возможно, к большему.

Он дистанционно переместил объектив и увидел, что сумочка Женевьевы была открыта на полу рядом с ее стулом. Он потянул сильнее и увидел сигареты, жвачку и два тампона, а также ключи, спички и бумажник. Это было в то время месяца. Может быть, именно поэтому Женева была так резка с ним, когда он вошел. Она едва поздоровалась.

Карвер посмотрел на часы. Прошло время ее дневного перерыва. Иоланда Чавес из администрации должна была войти в дверь и отпустить Женеву. Пятнадцать минут. Карвер планировал следить за ней с камерами. Вышел покурить, в туалет посидеть на корточках, это не имело значения. Он смог бы последовать. У него повсюду были камеры. Он бы увидел, что бы она ни сделала.

Как только Иоланда вошла в приемную, раздался стук в его собственную дверь. Карвер немедленно нажал команду escape, и на трех экранах вернулись блок-схемы данных для трех разных серверных башен. Он не слышал зуммера ловушки в диспетчерской, но не был уверен. Возможно, он был так сильно сосредоточен на Женеве, что упустил ее.

“Да?”

Дверь открылась. Это был всего лишь камень. Карвера стало раздражать, что он отключил свои экраны и что он собирается пропустить following Geneva.

“В чем дело, Фредди?” нетерпеливо спросил он.

“Я хотел спросить тебя о времени отпуска”, - громко сказал Стоун.

Он вошел и закрыл дверь. Он подошел к стулу по другую сторону рабочего стола от Карвера и сел без разрешения.

“Вообще-то, к черту каникулы”, - сказал он. “Это было ради блага тех парней, которые там были. Я хочу поговорить о железных девах. На выходных, я думаю, я нашел нашу следующую девушку ”.

Фредди Стоун был на двадцать лет моложе Карвера. Карвер впервые заметил его, когда скрывался под другим именем в чате iron maiden. Он пытался выследить его, но Стоун был слишком хорош для этого. Он исчез в цифровом тумане.

Неустрашимый и только более заинтригованный, Карвер создал сайт под названием www.motherinirons.com и, конечно же, Стоун в конце концов добился своего. На этот раз Карвер установил прямой контакт, и танец начался. Шокированный его юным возрастом, Карвер, тем не менее, завербовал его, изменил его внешность и личность и стал его наставником.

Карвер спас его, но по прошествии четырех лет Стоун был слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно, и временами Карвер терпеть его не мог. Фредди слишком много на себя взял. Как будто просто зашел и сел без разрешения.

“Действительно”, - сказал Карвер с ноткой недоверия, намеренно вложенной в это слово.

“Ты обещал, что я смогу выбрать следующее, помнишь?” Стоун ответил.

Карвер дал обещание, но это было сделано в пылу момента. Когда они ехали по автостраде 10, покидая пляж в Санта-Монике, окна были открыты, и морской воздух дул им в лица. Он все еще был на высоте и по глупости сказал своему молодому ученику, что тот может выбрать следующего.

Теперь ему придется это изменить. Он хотел бы просто вернуться к просмотру Женевы, может быть, застать ее меняющей тампон в туалете, и оставить это неудобство на потом.

“Тебе никогда не надоедает эта песня?” - Спросил Стоун.

“Что?”

Карвер понял, что он снова начал напевать, думая о Женеве. Смущенный, он попытался двигаться дальше.

“Кого ты нашел?” он спросил.

Стоун широко улыбнулся и покачал головой, как будто с трудом мог поверить в свою удачу.

“Эта девушка, у которой есть свой собственный порносайт. Я пришлю тебе ссылку, чтобы ты мог посмотреть на нее, но она тебе понравится. Я просмотрел ее налоговые декларации. В прошлом году она заработала двести восемьдесят тысяч только с людей, подписавшихся на двадцать пять баксов в месяц, чтобы посмотреть, как она трахает людей.”

“Где ты ее нашел?”

“Дьюи и Бах, бухгалтеры. Она прошла аудит в чем-то под названием Калифорнийский совет по налоговым льготам, и они разобрались с этим. Все ее четыре-один-один прямо здесь. Все, что нам нужно для настройки. Затем я пошел и проверил ее на ее веб-сайте. Мэнди для тебя, точка ком. Она каменная лиса с длинными ногами. Как раз в нашем вкусе ”.

Карвер мог почувствовать легкую дрожь предвкушения в его темных волокнах. Но он не собирался совершать ошибку.

“Где именно в Калифорнии?” - спросил он.

“Манхэттен-Бич”, - сказал Стоун.

Карвер хотел перегнуться через стеклянную столешницу и ударить Стоуна по голове сбоку одним из плазменных экранов.

“Ты знаешь, где находится Манхэттен-Бич?” вместо этого он спросил.

“Разве это не рядом с Ло Джоллой и Сан-Диего? Там, внизу?”

Карвер покачал головой.

“Во-первых, это Ла Джолла. И нет, Манхэттен-Бич в любом случае находится не рядом с ним. Это недалеко от Лос-Анджелеса и не слишком далеко от Санта-Моники. Так что забудь о ней. Мы не собираемся возвращаться туда в течение долгого времени. Ты знаешь правила.”

“Но, Даб, она идеальна! К тому же, я уже поднял файлы на нее. Лос-Анджелес - большое место. Никому в Санта-Монике не будет дела до того, что происходит на Манхэттен-Бич ”.

Карвер решительно покачал головой.

“Ты можешь сразу положить файлы обратно. Мы только что сожгли Лос-Анджелес, по крайней мере, на три года. Мне все равно, кого ты найдешь или насколько безопасно, по-твоему, это. Я не отступаю от протокола. И еще кое-что. Меня зовут Уэсли, а не Уэс, и уж точно не Даб ”.

Стоун посмотрел на стеклянную столешницу и казался раздавленным.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал Карвер. “Я пойду поработаю над этим и найду нам кого-нибудь. Подожди и увидишь, и ты будешь очень счастлив. Я гарантирую это ”.

“Но это должна была быть моя очередь”.

Теперь Стоун надулся.

“У тебя была твоя очередь, и ты все испортил”, - сказал Карвер. “Теперь это переходит ко мне. Так почему бы тебе не вернуться туда и не приступить к работе. Ты все еще должен мне отчеты о состоянии башен с восемьдесят по восемьдесят пятую. Я хочу получить их к концу дня ”.

“Как скажешь”.

“Иди. И не унывай, Фредди. Мы снова отправимся на охоту до конца недели ”.

Стоун встал и повернулся к двери. Карвер смотрел ему вслед, гадая, сколько времени пройдет, прежде чем ему придется от него избавиться. Навсегда. Работать с партнером всегда было предпочтительнее. Но в конце концов все партнеры подобрались слишком близко и взяли на себя слишком много. Они начали называть тебя именем, которым никто никогда не пользовался. Они начали думать, что это равноправное партнерство с равными правами голоса. Это было неприемлемо и опасно. Один человек отдавал приказы. Он сам.

“Закройте дверь, пожалуйста”, - сказал Карвер.

Стоун сделал, как было сказано. Карвер вернулся к камерам. Он быстро навел камеру на приемную и увидел Иоланду, сидящую за стойкой. Женева исчезла. Прыгая от камеры к камере, он начал искать ее.

ЧЕТВЕРТОЕ: Большая тройка-о

К тому времени, когда мы с Сонни Лестером покинули квартиру, где жила Ванда Сессамс, проекты были живыми и насыщенными. Занятия в школе закончились, наркоторговцы и их клиенты были на ногах. Автостоянки, игровые площадки и выгоревшие газоны между жилыми домами были переполнены детьми и взрослыми. Наркобизнес здесь представлял собой сквозную операцию с тщательно продуманной организацией, в которой участвовали дозорные всех возрастов, которые направляли покупателей по лабиринту улиц в проектах к месту покупки, которое постоянно менялось в течение дня. Правительственные планировщики, которые спроектировали и построили это место, понятия не имели, что создают идеальную среду для рака, который так или иначе уничтожит большинство его обитателей.

Я знал все это, потому что не раз работал с командами Южного бюро по борьбе с наркотиками, когда писал свои полугодовые обновления о местной войне с наркотиками.

Когда мы пересекали лужайку и приближались к служебной машине Лестера, мы двигались с опущенными головами, думая о наших собственных деловых целях. Мы просто хотели выбраться из Доджа. Только когда мы подошли почти вплотную к машине, я увидела молодого человека, прислонившегося к водительской двери. На нем были рабочие ботинки с развязанными шнурками, синие джинсы, приспущенные до середины боксерских трусов с синим рисунком, и безупречно белая футболка, которая почти светилась на послеполуденном солнце. Это была униформа Crips set, которая руководила проектами. Они были известны как BH set, что поочередно означало Охотников за головами или Охотников за кровью, в зависимости от того, кто распылял краску.

“Как у вас дела?” он сказал.

“У нас все в порядке”, - сказал Лестер. “Просто возвращаюсь к работе”.

“Ты теперь полицейский?”

Лестер рассмеялся так, словно это была самая большая шутка, которую он слышал за неделю.

“Не, чувак, мы из газеты”.

Лестер небрежно положил сумку с фотоаппаратом в багажник, а затем подошел к двери, к которой прислонился молодой человек. Он не двигался.

“Мне пора, братан. Могу я пройти мимо тебя там?”

Я был с другой стороны машины, у своей двери. Я почувствовал, как у меня внутри все сжалось. Если и должна была возникнуть проблема, то она должна была произойти прямо сейчас. Я мог видеть других в такой же униформе банды, стоящих на затененной стороне парковки, готовых к тому, чтобы их вызвали в случае необходимости. Я не сомневался, что у всех у них было оружие либо при себе, либо спрятано поблизости.

Молодой человек, прислонившийся к нашей машине, не двигался. Он скрестил руки на груди и посмотрел на Лестера.

“О чем ты там разговариваешь с мамами наверху, братан?”

“Алонзо Уинслоу”, - сказал я со своей стороны. “Мы не думаем, что он кого-то убил, и мы расследуем это”.

Молодой человек оттолкнулся от машины, чтобы повернуться и посмотреть на меня.

“Это верно?”

Я кивнул.

“Мы работаем над этим. Мы только начали, и именно поэтому мы пришли поговорить с миссис Сессамс ”.

“Тогда она рассказала тебе о налоге”.

“Какой налог?”

“Да, она платит налог. Любой, кто занимается бизнесом в округе, платит налог ”.

“Неужели?”

“Уличный налог, чувак. Видите ли, любой газетчик, который приходит сюда, чтобы поговорить о Зо Слоу, должен заплатить уличный налог. Я могу взять это для тебя прямо сейчас ”.

Я кивнул.

“Сколько?”

“Сегодня будет фитти долл”.

Я бы потратился на это и посмотрел, не устроила ли Дороти Фаулер скандал. Я полез в карман и вытащил свои деньги. У меня было пятьдесят три доллара, и я быстро извлек две двадцатки и десятку.

“Вот”, - сказал я.

Я пересел на заднее сиденье машины, а молодой человек отошел от водительской двери. Когда я расплатился с ним, Лестер сел и завел машину.

“Мы должны идти”, - сказал я, передавая деньги.

“Да, ты понимаешь. Ты возвращаешься, и налог становится двойным, разносчик газет”.

“Прекрасно”.

Мне следовало оставить все как есть, но я не мог уйти, не задав очевидного вопроса.

“Для тебя не имеет значения, что я работаю над освобождением Зо?”

Молодой человек поднял руку и потер подбородок, как будто серьезно обдумывал вопрос. Я видел буквы F-U-C-K, вытатуированные на костяшках его пальцев. Мои глаза остановились на другой его руке, безвольно свисающей вдоль тела. Я увидел татуировку D-A-5-0 на другой стороне костяшек пальцев и получил ответ. К черту полицию. С такими чувствами на руках неудивительно, что он вымогал деньги у тех, кто пытался помочь товарищу по команде. Здесь, внизу, каждый был сам за себя.

Малыш засмеялся и отвернулся, не ответив. Он хотел, чтобы я увидела его руки.

Я сел в машину, и Лестер выехал задним ходом с места. Я обернулся и увидел молодого человека, который только что вымогал у нас пятьдесят долларов, совершающего прогулку Crip. Он наклонился и использовал купюры, которые я только что дал ему, чтобы изобразить быструю полировку своих ботинок, затем выпрямился и сделал шарканье пяткой-носком-пяткой-носком, которое Крипс называли своим собственным. Его приятели в тени подхватили это, когда он приблизился.

Я не чувствовал, как напряжение в моей шее начало спадать, пока мы не вернулись к 110-му шоссе и не направились на север. Затем я выбросил из головы пятьдесят баксов и начал чувствовать себя хорошо, вспоминая, чего удалось достичь во время поездки. Ванда Сессамс согласилась полностью сотрудничать в расследовании дела Дениз Бэббит-Алонзо Уинслоу. Воспользовавшись моим мобильным телефоном, она позвонила общественному защитнику Уинслоу Джейкобу Мейеру и сказала ему, что, как опекун ответчика, она разрешает мне полный доступ ко всем документам и доказательствам, относящимся к делу. Мейер неохотно согласилась встретиться со мной на следующее утро между слушаниями в суде для несовершеннолетних в центре города. На самом деле у него не было выбора. Я сказал Ванде, что, если Мейер не будет сотрудничать, найдется множество частных адвокатов, которые возьмутся за дело бесплатно, как только узнают, что появятся заголовки. Выбор Мейера был либо работать со мной и привлечь к себе внимание ПРЕССЫ, либо отказаться от дела.

Ванда Сессамс также согласилась доставить меня в Сильмарскую колонию для несовершеннолетних, чтобы я мог взять интервью у ее внука. Мой план состоял в том, чтобы использовать досье государственного защитника, чтобы ознакомиться с делом, прежде чем я сяду за стол переговоров с Уинслоу. Это было бы ключевое интервью для статьи, которую я бы написал. Я хотел знать все, что можно было знать, прежде чем говорить с ним.

В целом, это была хорошая поездка - несмотря на тариф в пятьдесят долларов - и я думал о том, как я собираюсь представить свой план Прендергасту. Затем Лестер прервал мои мысли.

“Я знаю, что ты делаешь”, - сказал он.

“Что я делаю?” Я сказал.

“Эта прачка, возможно, слишком тупа, а адвокат слишком озабочен заголовками, чтобы заметить это, но я не такой”.

“О чем ты говоришь?”

“Ты ведешь себя так, словно ты белый рыцарь, который собирается доказать невиновность ребенка и освободить его. Но ты собираешься сделать прямо противоположное этому, чувак. Вы собираетесь использовать их, чтобы проникнуть в суть дела и узнать все пикантные детали, затем вы собираетесь написать историю о том, как шестнадцатилетний парень становится хладнокровным убийцей. Черт возьми, освободить невиновного человека - это чертово газетное клише в наши дни. Но вот так проникнуть в разум молодого убийцы? Рассказываешь, как общество позволяет подобным вещам происходить? Это территория Пулитцера, братан ”.

Сначала я ничего не сказал. Лестер заставил меня замерзнуть. Я подготовил защиту, а затем ответил.

“Все, что я пообещал ей, это то, что я расследую это дело. Куда это приведет, туда и приведет, вот и все ”.

“Чушь собачья. Ты используешь ее, потому что она слишком невежественна, чтобы знать это. Ребенок, вероятно, будет таким же глупым и тоже пойдет с нами. И мы все знаем, что адвокат обменяет ребенка на заголовки. Ты действительно думаешь, что выиграешь большую битву с этим, не так ли?”

Я покачал головой и не ответил. Я почувствовал, что мое лицо краснеет, и я повернулся, чтобы посмотреть в окно.

“Эй, но все в порядке”, - сказал Лестер.

Я повернулась и посмотрела на него, и я прочитала по его лицу.

“Чего ты хочешь, Сынок?”

“Кусочек, вот и все. Мы работаем над этим как команда. Я поеду с тобой в Сильмар и в суд, и я сделаю всю фотоработу. Ты заполняешь запрос на фотографию, ставишь под ним мое имя. В любом случае, это делает упаковку лучше. Особенно для представлений ”.

Имеются в виду материалы для жюри Пулитцеровской и других премий.

“Послушайте, ” сказал я, “ я еще даже не сказал об этом своему редактору. Ты забегаешь далеко вперед. Я даже не знаю, будут ли они...”

“Им это понравится, и ты это знаешь. Они собираются освободить тебя, чтобы ты поработал над этим, и они могли бы с таким же успехом освободить и меня. Кто знает, может быть, мы оба получим приз. Они не смогут уволить тебя, если ты принесешь домой Пулитцеровскую премию ”.

“Ты говоришь о самом рискованном варианте, Сынок. Ты сумасшедший. Кроме того, меня уже уволили. У меня есть двенадцать дней, а потом мне будет насрать на Пулитцеровскую премию. Я ухожу отсюда ”.

Я увидел, как в его глазах отразилось удивление при известии о моем увольнении. Затем он кивнул, поскольку учитывал новую информацию в своем текущем сценарии.

“Тогда это окончательное прощание”, - сказал он. “Я понимаю. Ты оставляешь им историю ”пошел ты", настолько хорошую, что они должны участвовать в конкурсах, даже если ты уже давно за дверью ".

Я не ответил. Я не думал, что меня так легко прочитать. Я повернулся обратно к окну. Автострада здесь была приподнята, и я мог видеть квартал за кварталом дома, сгрудившиеся вместе. На многих старых, прохудившихся крышах был натянут синий брезент. Чем дальше на юг вы продвигались по городу, тем больше таких брезентов вы видели.

“Я все еще хочу участвовать”, - сказал Лестер.

Теперь, когда у меня был полный доступ к Алонзо Уинслоу и его делу, я был готов обсудить историю с моим редактором. Под этим я имел в виду, что я бы официально сказал, что работаю над этим, и мой козырь мог бы включить это в свой будущий бюджет. Когда я вернулся в отдел новостей, я направился прямо в "Рафт" и нашел Прендергаста за его столом. Он деловито печатал на своем компьютере.

“Прендо, у тебя есть минутка?”

Он даже не поднял глаз.

“Не прямо сейчас, Джек. Меня отметили за составление бюджета на четыре часа. У тебя есть что-нибудь на завтра, кроме истории Анджелы?”

“Нет, я говорю о более дальнобойном”.

Он перестал печатать и посмотрел на меня, и я поняла, что он был смущен. На какую дальнюю дистанцию может пойти парень, у которого осталось двенадцать дней?

“Не настолько дальнобойное. Мы можем поговорить позже или завтра. Анджела рассказала историю?”

“Пока нет. Я думаю, она ждала, когда ты это просмотришь. Можешь пойти сделать это сейчас и вставить? Я хочу опубликовать это в Интернете, как только мы сможем ”.

“Я занимаюсь этим”.

“Ладно, Джек. Мы поговорим позже или пришлите мне быстрое электронное письмо ”.

Я повернулся, и мои глаза обвели редакцию. Оно было длинным, как футбольное поле. Я не знал, где находится кабинет Анджелы Кук, но я знал, что это будет близко. Чем новее ты был, тем ближе они держали тебя к плоту. Дальние уголки редакции предназначались для ветеранов, которые предположительно нуждались в меньшем присмотре. Южная сторона называлась Baja Metro и была населена опытными репортерами, которые все еще занимались продюсированием. Северная сторона была сухостоем. Именно здесь находились репортеры, которые делали мало репортажей и еще меньше писали. Некоторые из них занимали священные посты благодаря политическим связям или Пулитцеровским премиям, а другие были просто невероятно искусны в том, чтобы не высовываться, чтобы не привлекать внимания редакторов заданий или корпоративных газетчиков.

Над верхним краем одного из ближайших контейнеров я увидел светлые волосы Анджелы. Я подошел.

“Как дела?”

Она вздрогнула, пораженная.

“Прости. Не хотел тебя напугать.”

“Все в порядке. Я просто был так поглощен чтением этого ”.

Я указал на экран ее компьютера.

“Это и есть история?”

Ее лицо покраснело. Я заметил, что она завязала волосы на затылке и продела в узел карандаш для редактирования. В этом она выглядела еще сексуальнее, чем обычно.

“Нет, на самом деле, это из архивов. Это история о тебе и том убийце, которого они называли Поэтом. Это было чертовски жутко ”.

Я более внимательно посмотрел на экран. Она достала из архивов историю двенадцатилетней давности. С тех пор, как я работал в "Rocky Mountain News" и конкурировал с "Times" за материал, который распространился от Денвера до Восточного побережья, а затем до самого Лос-Анджелеса, это была самая крупная история, за которой я когда-либо гонялся. Это была высшая точка моей журналистской жизни - нет, зацените, это была вершина всей моей жизни - и я не хотел, чтобы мне напоминали, что я переступил эту черту так давно.

“Да, это было довольно жутко. Ты закончил с сегодняшней историей?”

“Что случилось с тем агентом ФБР, с которым ты работал в команде? Рейчел Уоллинг. В одной из других историй говорилось, что она была наказана за то, что переступила этические границы с тобой ”.

“Она все еще здесь. На самом деле, здесь, в Лос-Анджелесе. Можем ли мы взглянуть на сегодняшнюю историю? Прендо хочет, чтобы мы получили это, чтобы он мог разместить это в Интернете ”.

“Конечно. Я это сделал. Я просто ждал, когда ты увидишь это, прежде чем отправить на стол ”.

“Давай я принесу стул”.

Я отодвинул стул от пустой кабинки. Анджела освободила для меня место рядом с собой, и я прочитал рассказ размером в двенадцать дюймов, который она написала. Бюджет новостей был ограничен десятью дюймами, что означало, что его, вероятно, сократят до восьми, но вы всегда могли написать много для веб-издания, потому что не было ограничений по пространству. Любой достойный репортер, естественно, превысил бы бюджет. Ваше эго диктовало, что ваша история и ваше умение ее рассказывать заставят всех редакторов, которые ее прочитают, понять, что она слишком хороша, чтобы быть чем-то меньшим, чем то, что вы представили , независимо от того, для какого издания она была написана.

Первая правка, которую я сделал, заключалась в том, чтобы убрать свое имя из подписи.

“Почему, Джек?” Анджела запротестовала. “Мы сообщали об этом вместе”.

“Да, но ты написал это. Ты получишь подпись.”

Она потянулась к клавиатуре и положила свою руку поверх моей правой руки.

“Пожалуйста, я хотел бы поделиться с вами подписью. Это бы много значило для меня ”.

Я вопросительно посмотрел на нее.

“Анджела, это двенадцатидюймовая история, которую они, вероятно, собираются сократить до восьми и похоронить внутри. Это просто еще одна история об убийстве, и ей не нужна двойная подпись ”.

“Но это моя первая статья об убийстве в Times, и я хочу, чтобы в ней было ваше имя”.

Она все еще держала свою руку на моей. Я пожал плечами и кивнул.

“Поступай как знаешь”.

Она отпустила мою руку, и я ввел свое имя обратно в заголовок. Затем она снова потянулась и снова взяла меня за правую руку.

“Это тот, который пострадал?”

“Э-э...”

“Можно мне посмотреть?”

Я перевернула руку, обнажив шрам от взрыва звезды в перепонке между большим и указательным пальцами. Это было место, через которое прошла пуля, прежде чем попасть в лицо убийце, которого они называли Поэтом.

“Я увидела, что ты не пользуешься большим пальцем, когда печатаешь”, - сказала она.

“Пуля перебила сухожилие, и я перенес операцию, чтобы его пришить, но мой большой палец никогда не работал должным образом”.

“На что это похоже?”

“Это кажется нормальным. Оно просто не делает того, что я хочу, чтобы оно делало ”.

Она вежливо рассмеялась.

“Что?”

“Я имел в виду, каково это - убивать кого-то подобным образом?”

Разговор становился странным. Что привлекало эту женщину - эту девушку - в убийстве?

“Э-э, мне не очень нравится говорить об этом, Анджела. Это было давно, и не похоже, что я убил того парня. Он вроде как сам навлек это на себя. Я думаю, он хотел умереть. Он выстрелил из пистолета ”.

“Я люблю истории о серийных убийцах, но я никогда не слышал об этом Поэте, пока некоторые люди не сказали что-то об этом сегодня за обедом, и тогда я погуглил это. Я собираюсь достать книгу, которую ты написал. Я слышал, что это был бестселлер ”.

“Удачи. Десять лет назад это был бестселлер. К настоящему времени оно не печаталось по меньшей мере пять лет ”.

Я понял, что если она слышала о книге за обедом, значит, люди говорили обо мне. Рассказываю о бывшем бестселлере, а ныне переплачивающем репортеру из полицейского отдела, получившему розовый листок.

“Ну, держу пари, у тебя есть экземпляр, который я могла бы позаимствовать”, - сказала Анджела.

Она бросила на меня надутый взгляд. Я долго изучал ее, прежде чем ответить. В тот момент я понял, что она была своего рода помешанной на смерти. Она хотела писать истории об убийствах, потому что ей нужны были подробности, которые не помещают в статьи и телерепортажи. Копы должны были полюбить ее, и не только потому, что она была красавицей. Она заискивала перед ними, когда они раздавали грубые и мрачные описания мест преступлений, на которых они работали. Они бы ошибочно приняли ее поклонение темным деталям за поклонение им самим.

“Я посмотрю, смогу ли я найти копию дома сегодня вечером. Давайте вернемся к этой истории и разберемся в ней. Прендо захочет увидеть это в корзинке, как только закончит четырехчасовое собрание ”.

“Ладно, Джек”.

Она подняла руки в притворной капитуляции. Я вернулся к рассказу и дочитал его до конца за десять минут, внеся только одно изменение в текст. Анджела разыскала сына пожилой женщины, которая была изнасилована, а затем зарезана в 1989 году. Он был благодарен за то, что полиция не отказалась от расследования, и сказал об этом. Я переместил его искренне хвалебную цитату в верхнюю треть рассказа.

“Я перемещаю это вверх, чтобы оно не порезалось о стол”, - объяснил я. “Подобная цитата принесет вам несколько очков в глазах копов. Это то чувство от публики, ради которого они живут и которое не часто получают. Подняв его повыше, вы начнете укреплять доверие, о котором я вам говорил ”.

“Ладно, хорошо”.

Затем я сделал последнее дополнение, напечатав -30 - внизу копии.

“Что это значит?” Спросила Анджела. “Я видел это в других историях в корзине "Сити стол”".

“Это просто старая школа. Когда я впервые пришел в журналистику, вы напечатали это в конце своих статей. Это код - я думаю, это даже пережиток времен telegraph. Это просто означает конец истории. В этом больше нет необходимости, но ...

“О, Боже, вот почему они называют список всех, кого увольняют, "списком тридцати’ ”.

Я посмотрел на нее и кивнул, удивленный тем, что она еще не поняла, о чем я ей говорил.

“Это верно. И это то, что я всегда использовал, и поскольку в рассказе стоит моя подпись ... ”

“Конечно, Джек, все в порядке. Я думаю, это вроде как круто. Может быть, я начну это делать ”.

“Продолжай традицию, Анджела”.

Я улыбнулся и встал.

“Ты думаешь, что с тобой все в порядке, чтобы утром пройти полицейскую проверку и заскочить в Паркер-центр?”

Она нахмурилась.

“Ты имеешь в виду без тебя?”

“Да, я собираюсь быть связанным в суде по кое-чему, над чем я работаю. Но я, вероятно, вернусь до обеда. Ты думаешь, что сможешь с этим справиться?”

“Если ты так думаешь. Над чем ты работаешь?”

Я вкратце рассказала ей о своем посещении проектов Rodia Gardens и о направлении, в котором я двигалась. Затем я заверил ее, что у нее не возникнет проблем с самостоятельным посещением Паркер-центра после всего лишь одного дня тренировок со мной.

“С тобой все будет в порядке. И с этой историей в завтрашней газете у тебя там будет больше друзей, чем ты будешь знать, что с ними делать ”.

“Если ты так говоришь”.

“Я верю. Просто позвони мне на мобильный, если тебе что-нибудь понадобится ”.

Затем я указал на статью на экране ее компьютера, сжал кулак и слегка стукнул им по ее столу.

“Запускай этого ребенка”, - сказал я.

Это была реплика из "Всей президентской рати", одна из величайших репортерских историй, когда-либо рассказанных, и я сразу понял, что она ее не узнала. О, ну что ж, подумал я, есть старая школа, а есть и новая школа.

Я направился обратно в свою кабинку и увидел, что индикатор сообщений на моем телефоне мигает с большой периодичностью, что означает, что у меня было несколько сообщений. Я быстро выбросил из головы странную, но интригующую встречу с Анджелой Кук и поднял трубку.

Первое сообщение было от Джейкоба Мейера. Он сказал, что ему поручили новое дело с предъявлением обвинения, назначенным на следующий день. Это означало, что ему пришлось перенести нашу встречу на полчаса на 9:30 следующего утра. Меня это устраивало. Это дало бы мне больше времени, чтобы либо выспаться, либо подготовиться к собеседованию.

Вторым сообщением был голос из прошлого. Ван Джексон был начинающим репортером, которого я обучал полицейскому ритму в Rocky Mountain News около пятнадцати лет назад. Он поднялся по служебной лестнице и прошел весь путь до поста городского редактора, прежде чем газета закрыла свои двери несколькими месяцами ранее. Это был конец 150-летней издательской деятельности в Колорадо и самый большой признак краха газетной экономики. Джексон все еще не нашел работу в бизнесе, которому он посвятил свою профессиональную жизнь.

“Джек, это Ван. Я слышал новости. Не очень хорошая вещь, чувак. Мне так жаль. Позвони мне, и мы сможем посочувствовать. Я все еще здесь, в Денвере, работаю фрилансером и ищу работу ”.

Последовало долгое молчание, и я думаю, Джексон искал слова, которые подготовили бы меня к тому, что было впереди.

“Я должен сказать тебе правду, чувак. Снаружи ничего нет. Я почти готов начать продавать автомобили, но все автодилеры тоже в унитазе. В любом случае, позвони мне. Может быть, мы могли бы присматривать друг за другом, обмениваться советами или что-то в этомроде ”.

Я снова прослушал сообщение, а затем стер его. Я бы не торопился перезванивать Джексону. Я не хотел, чтобы меня тянуло вниз еще дальше, чем я уже был. Я попал в большую тройку - о, но у меня все еще были варианты. Я хотел сохранить свой импульс. Мне нужно было написать роман.

Джейкоб Мейер опоздал на нашу встречу во вторник утром. Почти полчаса я сидел в приемной офиса Народного защитника в окружении клиентов финансируемого государством агентства. Люди слишком бедны, чтобы позволить себе собственную юридическую защиту, и полагаются на правительство, которое их преследовало, чтобы оно также защищало их. Это было прямо там, в гарантированных конституцией правах - если вы не можете позволить себе адвоката, вам его назначат - но мне это всегда казалось противоречием. Как будто все это было каким-то рэкетом, в котором правительство контролировало как спрос, так и предложение.

Мейер был молодым человеком, который, как я предположил, окончил юридическую школу не более пяти лет назад. И все же он был здесь, защищая молодого человека - нет, ребенка, - обвиняемого в убийстве. Он вернулся из суда, неся кожаный портфель, настолько набитый папками, что его было слишком неудобно и тяжело нести за ручку. Он держал это под мышкой. Он попросил администратора передать сообщения, и ему указали на меня. Он переложил свой тяжелый портфель в левую руку и предложил пожать мне руку. Я взял его и представился.

“Возвращайся”, - сказал он. “У меня не так много времени”.

“Это прекрасно. На данный момент мне не нужно много вашего времени.”

Мы шли гуськом по коридору, который был сужен из-за ряда картотечных шкафов, придвинутых к правой стене и тянувшихся по всей его длине. Я был уверен, что это нарушение правил пожарной безопасности. Это была та деталь, которую я обычно клал в задний карман на черный день. Общественные защитники работают в огненной ловушке. Но я больше не беспокоился о заголовках или придумывал истории для "медленных дней". Мне оставалось написать последнюю историю, и это было все.

“Здесь”, - сказал Мейер.

Я последовал за ним в общий офис, комнату двадцать на двенадцать со столами в каждом углу и прочными перегородками между ними.

“Дом, милый дом”, - сказал он. “Подвинь один из тех стульев”.

Там был еще один адвокат, сидевший за столом, расположенным углом к столу Мейера. Я отодвинул стул от пустого стола рядом с его, и мы сели.

“Алонсо Уинслоу”, - сказал Мейер. “Его бабушка - интересная леди, не так ли?”

“Особенно в ее собственном окружении”.

“Она говорила тебе, как гордилась тем, что у нее был адвокат-еврей?”

“Да, на самом деле она это сделала”.

“Оказывается, я ирландец, но я не хотел ей все портить. Что ты хочешь сделать для Алонсо?”

Я вытащил из кармана микрорекордер и включил его. Оно было размером с одноразовую зажигалку. Я протянула руку и положила это на его стол между нами.

“Ты не возражаешь, если я это запишу?”

“Вовсе нет. Я бы сам хотел, чтобы это была запись ”.

“Ну, как я сказал тебе по телефону, бабушка Зо довольно убеждена, что копы взяли не того парня. Я сказал, что разберусь с этим, потому что я написал историю, в которой копы сказали, что это сделал он. Миссис Сессамс, которая является законным опекуном Зо, предоставила мне полный доступ к нему и его делу ”.

“Она может быть его законным опекуном, и я должен был бы это проверить, но то, что она предоставила тебе полный доступ, ничего не значит с юридической точки зрения и, следовательно, ничего не значит для меня. Ты понимаешь это, верно?”

Это было не то, что он сказал по телефону, когда я попросил Ванду Сессамс поговорить с ним. Я собирался призвать его к этому и его обещанию сотрудничества, когда увидел, как он бросил быстрый взгляд через плечо, и понял, что он, возможно, говорит в интересах другого адвоката в комнате.

“Конечно”, - сказал я вместо этого. “И я знаю, что у вас есть правила в отношении того, что вы можете мне рассказать”.

“Пока мы понимаем это, я могу попытаться работать с вами. Я могу ответить на ваши вопросы в определенной степени, но на данном этапе дела я не имею права передавать вам какие-либо открытия ”.

Говоря это, он повернулся на своем сиденье, чтобы убедиться, что другой адвокат по-прежнему стоит к нам спиной, а затем быстро протянул мне флэш-накопитель, флешку для хранения данных с подключением к USB-порту.

“Вам придется получать подобные материалы от прокурора или полиции”, - сказал он.

“Кто является прокурором, назначенным для ведения этого дела?”

“Ну, это была Роза Фернандес, но она занимается делами несовершеннолетних. Они говорят, что хотят судить этого парня как взрослого, так что это, вероятно, будет означать смену обвинителей ”.

“Вы возражаете против того, чтобы они перенесли это из суда по делам несовершеннолетних?”

“Конечно. Моему клиенту шестнадцать, и он не ходил в школу с какой-либо регулярностью с тех пор, как ему было десять или двенадцать. Он не только не является взрослым ни по каким юридическим стандартам, но его умственные способности и острота даже не те, что у шестнадцатилетнего ”.

“Но полиция сказала, что это преступление имело определенную степень изощренности и сексуальную составляющую. Жертва была изнасилована и содомизирована посторонними предметами. Пытали.”

“Вы предполагаете, что преступление совершил мой клиент”.

“Полиция сказала, что он признался”.

Мейер указал на флешку в моей руке.

“Точно”, - сказал он. “Полиция сказала, что он признался. У меня есть две вещи, которые я могу сказать по этому поводу. Мой опыт показывает, что если вы запрете шестнадцатилетнего подростка в чулан на девять часов, не кормите его должным образом, не поите, лжете ему о несуществующих доказательствах и не разрешаете ему говорить с кем бы то ни было - ни с бабушкой, ни с адвокатом, ни с кем другим, - что ж, в конце концов, он даст вам то, что вы хотите, если он думает, что это, наконец, вытащит его из чулана. И, во-вторых, меня беспокоит вопрос о том, в чем именно он признался. Точка зрения полиции определенно отличается от моей на этот счет ”.

Я уставился на него на мгновение. Разговор был интригующим, но слишком загадочным. Мне нужно было отвести Мейера в место, где он мог бы говорить свободно.

“Не хочешь сходить выпить чашечку кофе?”

“Нет, у меня нет времени. И, как я уже сказал, я не могу вдаваться в подробности дела. У нас здесь свои правила, и мы имеем дело с несовершеннолетним - несмотря на усилия государства по обратному. И, по иронии судьбы, та же окружная прокуратура, которая хочет привлечь к ответственности этого ребенка как взрослого, с радостью обрушится на меня и на моего босса, если я предоставлю вам какие-либо документы по делу, касающиеся несовершеннолетнего. Это дело еще не рассмотрено судом для взрослых, поэтому правила конфиденциальности, призванные защитить несовершеннолетних, все еще действуют. Но я уверен, что у вас есть источники в полицейском управлении, которые могут дать вам то, что вам нужно.”

“Я верю”.

“Хорошо. Тогда, если вы хотите услышать от меня заявление, я бы сказал, что, по моему мнению, мой клиент - и, кстати, я не вправе называть его по имени - является здесь почти такой же жертвой, как Дениз Бэббит. Это правда, что она - конечная жертва, потому что она рассталась с жизнью ужасным образом. Но у моего клиента отняли свободу, и он не виновен в этом преступлении. Я смогу доказать это, как только мы дойдем до суда. Будет ли это в суде для взрослых или для несовершеннолетних, на самом деле не имеет значения. Я буду энергично защищать своего клиента, потому что он невиновен в этом преступлении ”.

Это было тщательно сформулированное заявление и не что иное, как то, чего я ожидал. Но, тем не менее, это заставило меня задуматься. Мейер переступил черту, отдав мне флешку, и я должен был спросить себя, почему. Я не знал Мейера. Я никогда не писал историю с его участием, и не было того доверия, которое возникает между репортером и источником по мере написания и публикации историй. Итак, если Мейер переступал черту не ради меня, то для кого он это делал? Алонзо Уинслоу? Мог ли этот общественный защитник с портфелем, набитым досье его виновных клиентов, действительно поверить в свое собственное заявление? Он действительно думал, что Алонсо был здесь жертвой, что он на самом деле невиновен?

До меня дошло, что я зря трачу время. Я должен был вернуться в офис и посмотреть, что было на флешке. По цифровой информации, которую я держал спрятанной в руке, я мог определить свое направление.

Я протянул руку и выключил свой цифровой диктофон.

“Спасибо за вашу помощь”.

Я сказал это с сарказмом в пользу другого юриста в комнате. Я кивнул и подмигнул Мейеру, затем я ушел.

Как только я добрался до редакции, я пошел в свою каморку, не зарегистрировавшись в the raft или у Анджелы Кук. Я вставил флешку с данными в гнездо своего портативного компьютера и открыл ее содержимое. На него было три папки. Они были помечены summary.doc , arrest.doc и confess.doc . Третий файл был самым большим на сегодняшний день. Я ненадолго открыл его и обнаружил, что расшифровка признания Алонзо Уинслоу занимает 928 страниц. Я закрыл его, приберегая напоследок, и заподозрил, что, поскольку на нем была надпись "признаться", а не, скажем, "Допрос", это был файл, который был передан Мейеру от прокурора. Это был цифровой мир, и меня не удивило, что стенограмма девятичасового допроса подозреваемого в убийстве передавалась от полиции прокурору и от прокурора защите в электронном формате. При количестве страниц 928 затраты на печать и перепечатку такого документа были бы высокими, особенно учитывая, что это был результат всего одного обращения в системе, которая обрабатывает тысячи обращений в любой данный день. Если Мейер хотел напечатать это за счет бюджета государственного защитника, то это было его дело.

Загрузив файлы на свой компьютер, я отправил их по электронной почте во внутренний копировальный центр, чтобы у меня были печатные копии всего. Точно так же, как я предпочитаю газету, которую вы можете держать в руках, цифровой версии, мне нравятся печатные копии материалов, на которых я основываю свои истории.

Я решил привести документы в порядок, хотя был знаком с обвинениями и арестом Алонзо Уинслоу. Первые два документа должны были подготовить почву для последующего признания. Признание затем подготовило бы почву для моей истории.

Я открыл итоговый отчет на своем экране. Я предполагал, что это будет минималистичный отчет о ходе расследования, приведшего к аресту Уинслоу. Автором документа был мой приятель Гилберт Уокер, который так любезно повесил трубку за день до этого. Я не ожидал многого. Краткое изложение занимало четыре страницы и было напечатано на специальных бланках, а затем отсканировано в компьютер для создания цифрового документа, который у меня теперь был. Печатая, Уокер знал, что его документ будет изучен на предмет слабых мест и процессуальных ошибок юристами обеих сторон дела. Лучшей защитой от этого было уменьшить цель - включить в отчет как можно меньше информации - и, судя по всему, Уокеру это удалось.

Сюрпризом в досье, однако, стало не краткое резюме, а полные отчеты о вскрытии и месте преступления, а также набор фотографий с места преступления. Это было бы чрезвычайно полезно для меня, когда я писал описание преступления в своей истории.

У каждого репортера есть, по крайней мере, частичка гена вуайериста. Прежде чем перейти к словам, я перешел к фотографиям. На месте преступления было сделано сорок восемь цветных фотографий, на которых запечатлено тело Дениз Бэббит в том виде, в каком оно было найдено в багажнике ее Mazda Millenia 1999 года выпуска, и в том виде, в каком оно было извлечено, осмотрено на месте происшествия, а затем окончательно упаковано перед тем, как его увезли. Были также фотографии, на которых был виден интерьер машины и багажник после извлечения тела.

На одной фотографии было видно ее лицо за прозрачным пластиковым пакетом, натянутым на голову и туго завязанным вокруг шеи чем-то похожим на обычную бельевую веревку. Дениз Бэббит умерла с открытыми глазами, в которых застыл страх. В свое время я видел довольно много мертвых людей, как лично, так и на фотографиях, подобных этим. Я так и не смог привыкнуть к глазам. Я знал детектива из отдела по расследованию убийств - фактически моего брата, - который сказал мне, чтобы я не проводил слишком много времени с глазами, потому что они остаются с тобой еще долго после того, как ты отворачиваешь свои.

У Дениз были такие глаза. Такое, которое заставляло задуматься о ее последних мгновениях, о том, что она видела, думала и чувствовала.

Я вернулся к резюме расследования и прочитал его до конца, выделяя абзацы с информацией, которую я считал важной и полезной, и перенося их в новый документ, который я создал. Я вызвал этот файл POLICESTORY.DOC и я взял каждый абзац, который я переместил из официального отчета, и переписал его. Язык полицейского отчета был высокопарным и перегружен сокращениями. Я хотел создать свою собственную историю.

Когда я закончил, я просмотрел свою работу, желая убедиться, что она точна, но при этом сохраняет повествовательный импульс. Я знал, что когда я, наконец, напишу рассказ для публикации, многие из этих абзацев и крупиц информации будут включены. Если бы я допустил ошибку на этом раннем этапе, это вполне могло быть неправильно перенесено в публикацию.

Дениз Бэббит была найдена в багажнике своей Mazda Millenia 1999 года выпуска в 9:45 утра в субботу, 25 апреля 2009 года, патрульными полицейскими SMPD Ричардом Клиди и Роберто Джиминезом. Детективы Гилберт Уокер и Уильям Грейди выступили в качестве ведущих расследователей преступления.

Патрульные были вызваны службой охраны парковок Санта-Моники, которые обнаружили машину на общественной пляжной стоянке рядом с отелем Casa Del Mar. Хотя доступ на парковку открыт на ночь, она становится платной с 9 до 5 каждый день, и на все оставшиеся автомобили начисляются штрафы, если парковочный талон не приобретен и не отображается на приборной панели. Когда сотрудник службы охраны парковки Вилли Кортес подошел к Mazda, чтобы проверить пропуск, он обнаружил, что окна машины открыты, а ключ в замке зажигания. Женская сумочка была на виду на пассажирском сиденье, и ее содержимое было свалено рядом с ней. Почувствовав, что что-то не так, он позвонил в SMPD, и прибыли офицеры Клиди и Джиминез. В ходе проверки номерного знака, чтобы определить владельца автомобиля, они заметили, что багажник был закрыт чем-то, что, по-видимому, было частью женского платья с шелковым рисунком. Они залезли в машину и открыли багажник.

Тело женщины, позже опознанной как Дениз Бэббит, владелица машины, было в багажнике. Она была обнажена, и ее одежда - нижнее белье, платье и туфли - были найдены поверх тела.

Дениз Бэббит было 23 года. Она работала танцовщицей в голливудском стрип-баре под названием Club Snake Pit. Она жила в квартире на Орчид-стрит в Голливуде. У нее был послужной список за хранение героина, датируемый годом ранее. Дело все еще находилось на рассмотрении, заключение было отложено из-за программы досудебного вмешательства, которая поместила ее в программу амбулаторного наркологического лечения. Она была арестована во время спецоперации полиции Лос-Анджелеса в Родиа Гарденс, в ходе которой полиция под прикрытием наблюдала за подозреваемыми, которые покупали наркотики, а затем остановила их после выхода с рынка наркотиков.

Доказательства волос и волокон, собранные внутри автомобиля, включали многочисленные образцы собачьей шерсти неизвестной, но короткошерстной породы собак. У Дениз Бэббит не было собаки.

Жертва была задушена отрезком обычной бельевой веревки, которой был обвязан пластиковый пакет вокруг ее шеи. На ее запястьях и ногах также были следы от перевязки, когда она была связана во время похищения. Вскрытие показало бы, что ее неоднократно насиловали инородным предметом. Мелкие осколки, найденные во влагалище и заднем проходе, указывали на то, что этот предмет, возможно, был деревянной метлой или ручкой инструмента. На теле не было обнаружено следов спермы или волос. Время смерти было установлено от 12 до 18 часов до обнаружения тела.

Жертва отработала свою обычную ночную смену в Змеиной яме, уйдя с работы в 2:15 ночи в пятницу, 24 апреля. Ее соседка по комнате, 27-летняя Лори Роджерс, танцовщица "Змеиной ямы", рассказала полиции, что Бэббит не пришла домой после работы и не возвращалась в квартиру на Орчид-стрит в течение дня в пятницу. В тот вечер она не пришла на свою смену в Змеиную яму, а ее машина и тело были найдены на следующее утро.

Было подсчитано, что в течение предыдущего вечера жертва заработала более 300 долларов чаевых, танцуя в "Змеиной яме". В ее сумочке, которая была выброшена в ее машине, не было найдено наличных.

Следователи на месте преступления обнаружили, что человек, который оставил машину жертвы с телом в багажнике, безуспешно пытался удалить улики из машины, вытирая все поверхности, на которых могли быть отпечатки пальцев. Дверные ручки, рулевое колесо и рычаг переключения передач были начисто протерты внутри. Снаружи крышка багажника и наружные дверные ручки также были тщательно протерты. Однако следователи обнаружили четкий отпечаток большого пальца на внутреннем зеркале заднего вида, предположительно оставленный, когда кто-то за рулем автомобиля регулировал его.

Отпечаток большого пальца был сопоставлен с помощью компьютера, а также при физическом сравнении специалистом по скрытым отпечаткам пальцев с 16-летним Алонзо Уинслоу, который был несовершеннолетним, арестованным за продажу наркотиков в тех же проектах, где Дениз Бэббит покупала героин и была арестована годом ранее.

Появилась версия следствия: уйдя с работы ранним утром 24 апреля, жертва поехала в проект "Сады Родии", чтобы купить героин или другие наркотики. Несмотря на то, что она белая, а население "Родиа Гарденс" на 98процентов чернокожее, Дениз Бэббит было знакомо и комфортно ходить в "Проджектс" за покупками, потому что она много раз покупала там наркотики раньше. Возможно, она даже лично знала дилеров в Rodia Gardens, включая Алонзо Уинслоу. Возможно, в прошлом она также обменивала секс на наркотики.

Однако на этот раз она была насильно похищена Алонзо Уинслоу и, возможно, другими неизвестными лицами. Ее держали в неизвестном месте и подвергали сексуальным пыткам в течение шести-восемнадцати часов. Из-за большого количества точечных кровоизлияний вокруг глаз, ее также, по-видимому, неоднократно душили до потери сознания, а затем приводили в чувство, прежде чем наступила окончательная асфиксия. Затем ее тело засунули в багажник ее машины и отвезли почти за двадцать миль в Санта-Монику, где машину бросили на парковке у океана.

Поскольку отпечаток пальца был надежной уликой, подтверждающей теорию и связывающей Бэббита с известным торговцем наркотиками в Родиа Гарденс, детективы Уокер и Грейди получили ордер на арест Алонзо Уинслоу. Детективы связались с полицией Лос-Анджелеса, чтобы заручиться сотрудничеством в поиске и аресте подозреваемого. Он был взят под стражу без инцидентов утром в воскресенье, 26 апреля, и после длительного допроса признался в убийстве. На следующее утро полиция объявила об аресте.

Я закрыл сводный файл и подумал о том, как быстро расследование привело к Уинслоу, и все потому, что он пропустил один отпечаток пальца. Он, вероятно, думал, что двадцать миль между Уоттсом и Санта-Моникой - это расстояние, которое не может преодолеть обвинение в убийстве. Теперь он сидел в камере для несовершеннолетних в Силмаре, жалея, что вообще повернул зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что за ним не следит полиция.

Зазвонил телефон на моем столе, и я посмотрела, чтобы увидеть имя Анджелы Кук на экране идентификатора вызывающего абонента. У меня был соблазн забыть об этом, сосредоточиться на своей истории, но я знал, что звонок поступит на коммутатор, и тот, кто ответит, скажет Анджеле, что я нахожусь на своем рабочем месте, но, по-видимому, слишком занят, чтобы ответить на ее звонок.

Я не хотел этого, поэтому взял трубку.

“Анджела, что происходит?”

“Я здесь, в Parker, и я думаю, что что-то происходит, но никто мне ни хрена не говорит”.

“Почему ты думаешь, что что-то происходит?”

“Потому что сюда приходят всевозможные репортеры и камеры”.

“Где ты?”

“Я в вестибюле. Я уходил, когда увидел, что группа этих парней входит ”.

“И ты связался с пресс-службой?”

“Конечно, я сделал. Но никто не отвечает.”

“Извините, это был глупый вопрос. Хм, я могу сделать несколько звонков. Оставайся там на случай, если тебе понадобится вернуться наверх. Я тебе сразу же перезвоню. Они были всего лишь телевизионщиками?”

“Похоже на то”.

“Ты знаешь, как выглядит Патрик Денисон?”

Денисон был главным полицейским и криминальным репортером Daily News, единственной реальной печатной конкуренции, с которой Times сталкивалась на местном уровне. Он был хорош и время от времени срывал эксклюзивы, за которыми мне приходилось гоняться. Для репортера было худшим позором следить за сенсацией конкурента. Но я не беспокоился о том, что меня схватят здесь, не если телевизионщики уже были в здании. Когда вы видели тележурналистов в сюжете, это обычно означало, что они следили за вчерашними новостями или направлялись на пресс-конференцию. В телевизионных новостях в этом городе не было настоящей сенсации с тех пор, как на Пятом канале в 1991 году показали ленту с избиением Родни Кинга.

После разговора с Анджелой я позвонил лейтенанту по особо важным делам, чтобы узнать, что стряслось. Если бы он не знал, тогда я бы попробовал Отдел по расследованию ограблений и убийств, а затем Отдел по борьбе с наркотиками. Я был уверен, что скоро узнаю, почему СМИ штурмовали Паркер-центр, а L.A. Times узнала об этом последней.

Я поговорил с городским секретарем, который отвечает на звонки по особо важным делам, и без особого ожидания добрался до лейтенанта Харди. Харди проработал на этой работе меньше года, а я все еще танцевал с ним, постепенно приобретая его в качестве надежного источника. После того, как я представился, я спросил, что задумали парни Харди. Я стал называть детективов из его команды "Харди Бойз", потому что знал, что предоставление лейтенанту права управления отрядом играет на его самолюбии. Правда заключалась в том, что он был просто менеджером людей, и следователи в его команде работали довольно автономно. Но это было частью танца, и до сих пор это срабатывало.

“Сегодня мы залегаем на дно, Джек”, - сказал Харди. “Нечего сообщать”.

“Ты уверен? Я слышал от кого-то еще в здании, что это место кишит телевизионщиками ”.

“Да, это для другой вещи. Мы не имеем к этому никакого отношения ”.

По крайней мере, мы не были за кадром в истории о крупных преступлениях. Это было хорошо.

“Что еще за вещь?” Я спросил.

“Вам нужно поговорить либо с Гроссманом, либо с офисом шефа. Они устраивают пресс-конференцию ”.

Я начал беспокоиться. Начальник полиции обычно не проводил пресс-конференций, чтобы обсудить то, что уже появилось в газете. Обычно он сам во всем разбирался - чтобы иметь возможность контролировать информацию и получать похвалу, если она ему причиталась.

Другое упоминание, которое Харди сделал, касалось капитана Арта Гроссмана, который отвечал за крупные расследования по наркотикам. Каким-то образом мы пропустили приглашение на пресс-конференцию.

Я быстро поблагодарил Харди за помощь и сказал ему, что свяжусь с ним позже. Я перезвонил Анджеле, и она сразу же ответила.

“Возвращайся и поднимайся на шестой этаж. Это что-то вроде пресс-конференции по борьбе с наркотиками с участием шефа и Арта Гроссмана, который является главным наркоторговцем ”.

“Хорошо, во сколько?”

“Я еще не знаю. Просто поднимись туда на случай, если это происходит прямо сейчас. Ты не слышал об этом?”

“Нет!” - сказала она, защищаясь.

“Как долго ты там находишься?”

“Все утро. Я пытался познакомиться с людьми ”.

“Ладно, поднимайся туда, и я тебе перезвоню”.

Повесив трубку, я начал выполнять многозадачность. Пока я звонил в офис Гроссмана, я вышел в Интернет и проверил прослушку ЦНС. Городская служба новостей вела цифровую ленту новостей, которая ежеминутно обновлялась последними новостями из города ангелов. Он был насыщен криминальными и полицейскими новостями и в первую очередь представлял собой сервис чаевых, предоставлявший расписание пресс-конференций и ограниченные сведения о криминальных сводках и расследованиях. Будучи полицейским репортером, я постоянно проверял это в течение дня, как аналитик фондового рынка следит за индексом Dow crawl в нижней части экрана на канале Bloomberg.

Я мог бы и дальше оставаться на связи с CNS, подписавшись на текстовые оповещения по электронной почте и мобильному телефону, но это был не тот способ, которым я действовал. Я не был моджоистом. Я был олдджо и не хотел постоянных наворотов, связанных с подключением.

Однако я забыл рассказать Анджеле об этих вариантах. И поскольку она провела утро в Паркер-центре, а я потратил его на расследование дела Бэббита, никто не получил никаких подсказок или свистков, и никто не проводил старомодные проверки вручную.

Я начал прокручивать экран CNS в обратном направлении, ища что-нибудь о полицейской пресс-конференции или любых других последних криминальных новостях. На мой звонок Гроссману ответила секретарша, но она сказала мне, что капитан уже наверху - имеется в виду шестой этаж - на пресс-конференции.

Как только я повесил трубку, я нашел короткую рекламу на CNS, объявляющую о пресс-конференции в одиннадцать утра в медиа-зале на шестом этаже в Паркер-Центре. Было мало информации, кроме того, что было объявлено о результатах крупной зачистки от наркотиков, проведенной ночью в жилом комплексе Rodia Gardens.

Бах. Вот так моя долгосрочная история красиво влилась в захватывающую историю. Адреналин ударил в кровь. Так часто случалось. Ежедневные новости дали тебе возможность сказать что-то большее.

Я перезвонил Анджеле.

“Ты на шестой?”

“Да, и они еще не начали. В чем дело? Я не хочу спрашивать никого из этих телевизионщиков, потому что тогда я буду выглядеть глупо ”.

“Верно. Речь идет о ночной зачистке от наркотиков в Родиа Гарденс.”

“И это все?”

“Да, но это может иметь большой резонанс, потому что это, вероятно, в ответ на убийство, о котором я рассказывал тебе вчера. Женщину в багажнике проследили до того места, помнишь?”

“О, верно, верно”.

“Анджела, это связано с тем, над чем я работаю, поэтому я хочу попытаться продать это Прендо. Я хочу написать это, потому что это поможет выстроить мою историю ”.

“Ну, может быть, мы сможем поработать над этим вместе. Я получу здесь столько, сколько смогу ”.

Я сделал паузу, но не слишком долгую. Я должен был быть деликатным, но решительным.

“Нет, я собираюсь приехать на конференцию. Если это начнется до того, как я туда доберусь, делайте заметки для меня. И ты можешь скормить их Prendo для Интернета. Но я хочу эту историю, Анджела, потому что это часть моей более масштабной истории ”.

“Это круто, Джек”, - сказала она без колебаний. “Я не пытаюсь изобразить ритм. Это все еще твой ребенок, и история твоя. Но если тебе что-нибудь понадобится от меня, просто попроси.”

Теперь я думал, что слишком остро отреагировал, и был смущен тем, что вел себя как эгоистичный придурок.

“Спасибо, Анджела. Мы с этим разберемся. Я собираюсь предупредить Прендо об этом для ежедневного бюджета, а затем я закончу ”.

Паркер-центр был на последних месяцах своей жизни. Полуразрушенное здание служило командным центром полицейских операций почти пять десятилетий и, по крайней мере, на одно десятилетие устарело. И все же оно хорошо послужило городу, пережило два беспорядка, бесчисленные гражданские протесты и тяжкие преступления, и было местом проведения тысяч пресс-конференций, подобных той, на которую я собирался пойти прямо сейчас. Но как рабочая штаб-квартира оно давно устарело. Он был переполнен. Его водопровод был прострелен, а система отопления и кондиционирования воздуха практически пришла в негодность. Не было достаточно парковочных мест, офисных помещений или тюремных камер. В коридорах и офисах были известные места, где воздух был испорченным и кислым. На виниловом полу были трещины, и перспективы сооружения пережить сильное землетрясение были сомнительными. На самом деле, многие детективы неустанно работали над делами на улице, невероятно долго отыскивая улики и подозреваемых, просто чтобы их не было в офисе, когда случится что-то серьезное.

До завершения строительства прекрасной замены оставались недели на Спринг-стрит, прямо рядом с "Таймс". Это было бы по последнему слову техники, просторно и технологически подковано. Будем надеяться, что оно прослужит департаменту и городу еще пять десятилетий. Но меня бы там не было, когда пришло бы время переезжать. Моей прекрасной заменой будет the one, и когда я поднимался на шатком лифте на шестой этаж, я решил, что так и должно было быть. Я бы скучал по Паркер-центру именно потому, что я был таким же, как Паркер-Центр. Устаревший и отживший свой век.

Пресс-конференция была в самом разгаре, когда я добрался до большой медиа-комнаты рядом с кабинетом шефа. Я протиснулся мимо офицера в форме в дверном проеме, взял у него копию раздаточного материала и нырнул под линию камер - невольная любезность - вдоль задней стены и занял свободное место. Я был в этой комнате, когда там были только стоячие места. Сегодня, поскольку суть заключалась в том, что ПК был посвящен рейду с наркотиками, посещаемость была формальной. Я насчитал представителей пяти из девяти местных телеканалов, двух радиожурналистов и горстку сотрудников печатных изданий. Я увидел Анджелу во втором ряду. Она открыла свой ноутбук и печатала. Я предположил, что она была онлайн и подавала документы для веб-издания, хотя пресс-конференция все еще шла полным ходом. Она была моджо, испытанным и верным.

Я прочитал раздаточный материал, чтобы войти в курс дела. Это был один длинный абзац, предназначенный для изложения фактов, которые шеф полиции и его главный нарком могли бы прояснить подробнее во время пресс-конференции.

После убийства Дениз Бэббит, предположительно произошедшего где-то в жилом комплексе "Родиа Гарденс", Отдел по борьбе с наркотиками Южного бюро полиции Лос-Анджелеса провел неделю интенсивного наблюдения за деятельностью наркоторговцев в жилом комплексе и арестовал шестнадцать подозреваемых наркоторговцев в ходе утренней зачистки. Среди подозреваемых было одиннадцать взрослых членов банды и пятеро несовершеннолетних. Нераскрытое количество героина, крэка и метамфетамина было изъято во время рейдов по двенадцати различным квартирам в жилом комплексе. Кроме того, полиция Санта Моники и следователи из окружной прокуратуры оформили три ордера на обыск в связи с расследованием убийства. Ордера требовали дополнительных доказательств против 16-летнего подростка, обвиняемого в убийстве, а также других лиц, которые могли быть причастны.

Прочитав тысячи пресс-релизов за эти годы, я был довольно хорош в чтении между строк. Я знал, что, когда они не раскрыли количество изъятых наркотиков, это было потому, что количество было настолько низким, что, вероятно, смущало. И я знал, что когда в пресс-релизе говорилось, что в ордерах требовались дополнительные доказательства, то, скорее всего, таковых не было найдено. В противном случае они бы раструбили о том, что при исполнении ордеров было собрано больше доказательств.

Все это представляло для меня умеренный интерес. Что взбудоражило мой адреналин, так это тот факт, что зачистка от наркотиков была реакцией на убийство, и это было действие, которое наверняка спровоцировало расовые разногласия. Это противоречие помогло бы мне продать мою долгосрочную историю моему собственному командному составу.

Я посмотрел на трибуну как раз в тот момент, когда шеф передавал инициативу Гроссману. Капитан подошел к микрофону и начал повествование, которое сопровождалось презентацией в PowerPoint о зачистке. На экране слева от трибуны начали мелькать фотографии арестованных взрослых, а также списки обвинений против каждого человека.

Гроссман перешел к деталям операции, описав, как двенадцать групп по шесть полицейских в каждой одновременно совершили налет на двенадцать разных квартир в шесть пятьдесят утра. Он сказал, что была только одна травма, и это был офицер, который пострадал в странном случае, оказавшись не в том месте не в то время. Офицер спешил вниз по стене одного из зданий проекта, чтобы прикрыть тыл, когда подозреваемый внутри проснулся от стука в его входную дверь. Подозреваемый выбросил обрез из окна, чтобы не иметь при себе запрещенного оружия. Оно попало в голову проходящему мимо офицеру, лишив его сознания. Парамедики оказали ему медицинскую помощь, и его оставят на ночь для наблюдения в неизвестной больнице.

На экране мелькнула фотография бандита, который накануне вымогал у меня пятьдесят долларов. Гроссман опознал в нем двадцатилетнего Дарнелла Хикса и описал его как “уличного босса”, на которого работали несколько молодых мужчин и юношей, продававших наркотики. Я испытал небольшую радость, увидев его лицо на большом экране, и знал, что поставлю его имя первым среди арестованных, когда буду писать статью для завтрашней газеты. Это был бы мой способ нанести ему ответный удар в стиле "Крип".

Гроссману потребовалось еще десять минут, чтобы закончить перечислять детали, с которыми департамент был готов расстаться, а затем перейти к вопросам. Пара телевизионных репортеров бросали в него софтбольные мячи, которые он легко отбивал через стену. Никто не задавал ему трудного вопроса, пока я не поднял руку. Гроссман осматривал комнату, когда увидел мою руку. Он знал меня и где я работал. Он знал, что не получит от меня софтбола. Он продолжал осматривать комнату, вероятно, надеясь, что еще один тупица с телевидения поднимет руку. Но ему не повезло, и у него не было выбора, кроме как вернуть его мне.

“Мистер Макэвой, у вас есть вопрос?”

“Да, капитан. Мне было интересно, можете ли вы сказать мне, ожидаете ли вы какой-либо реакции со стороны сообщества?”

“Негативная реакция сообщества? Нет. Кто жалуется на то, что наркоторговцев и бандитов убирают с улиц? Кроме того, мы получили огромную поддержку и сотрудничество от сообщества в отношении этой операции. Я не знаю, где в этом была бы обратная реакция ”.

Я отложил фразу о поддержке и сотрудничестве со стороны сообщества в задний карман на потом и остановился на сути своего ответа.

“Ну, довольно хорошо задокументировано, что проблемы с наркотиками и бандитизмом в проектах Rodia существуют уже долгое время. Но департамент организовал эту крупномасштабную операцию только после того, как белая женщина из Голливуда была похищена и убита, направляясь туда. Мне было интересно, учитывало ли министерство, какой будет реакция сообщества на это, когда оно продолжало эту операцию ”.

Лицо Гроссмана порозовело. Он бросил быстрый взгляд на шефа, но шеф не сделал ни малейшего движения, чтобы ответить на вопрос или даже помочь Гроссману. Он был предоставлен самому себе.

“Мы не… э-э, взгляни на это с такой точки зрения, ” начал он. “Убийство Дениз Бэббит только привлекло внимание к тамошним проблемам. Наши сегодняшние действия - и аресты - помогут сделать это сообщество лучшим местом для жизни. В этом нет никакой обратной реакции. И это не первый раз, когда мы проводим операции по зачистке в этом районе ”.

“Это первый раз, когда вы созываете пресс-конференцию по этому поводу?” Я спросил, просто чтобы немного его покрутить.

“Я бы не знал”, - сказал Гроссман.

Его глаза обшаривали комнату в поисках другой руки от репортера, но никто не внес за него залог.

“У меня есть еще один вопрос”, - сказал я. “Что касается ордеров на обыск, выданных в связи с убийством Дениз Бэббит, нашли ли вы место, где ее предположительно держали и убили после похищения?”

Гроссман был готов к этому, дав простой ответ.

“Это не наш случай. Вам придется поговорить об этом с полицией Санта-Моники или в офисе окружного прокурора ”.

Он, казалось, был доволен своим ответом и тем, что надул меня. У меня больше не было вопросов, и Гроссман в последний раз оглядел зал и закончил пресс-конференцию. Я стоял рядом со своим местом, ожидая, когда Анджела Кук вернется из передней части зала. Я собирался сказать ей, что все, что мне от нее понадобится, - это ее заметки о комментариях начальника полиции. Я предусмотрел все остальное.

Офицер в форме, который дал мне раздаточный материал у двери, первым подошел ко мне и указал на дверь на другой стороне комнаты. Я знал, что она ведет в боковую комнату, где размещалось оборудование, используемое для представления графики во время пресс-конференций.

“Лейтенант Минтер хочет вам кое-что показать”, - сказал офицер.

“Хорошо”, - сказал я. “Я хотел спросить его кое о чем”.

Мы вошли в дверь, и Минтер был там, ожидая меня, сидя на углу стола, его поза была прямой, как шомпол. Красивый мужчина с подтянутым телом, гладкой кожей кофейного цвета, идеальной дикцией и располагающей улыбкой, Минтер отвечал за отдел по связям со СМИ. Это была важная работа в полиции Лос-Анджелеса, но она всегда ставила меня в тупик. Зачем любому копу - после прохождения обучения, с пистолетом и значком - хотеть работать в отделе по связям со СМИ, где вообще не было никакой полицейской работы? Я знал, что из-за работы тебя показывают по телевизору почти каждый вечер и твое имя все время мелькает в газетах, но это была не работа полицейского.

“Привет, Джек”, - дружелюбно сказал мне Минтер, когда мы пожали друг другу руки.

Я немедленно повел себя так, как будто сам созвал собрание.

“Привет, лейтенант. Спасибо, что согласились встретиться со мной. Я хотел спросить, могу ли я получить фотографию подозреваемого по имени Хикс для моей статьи ”.

Минтер кивнул.

“Нет проблем, он взрослый. Хочешь еще что-нибудь?”

“Нет, наверное, только он. Они не любят публиковать фотографии с портретами, так что я, вероятно, смогу использовать только один, если мне повезет ”.

“Забавно, что ты хочешь фотографию Хикса”.

“Почему?”

Он потянулся за спиной к столу и достал папку. Он открыл его и протянул мне фотографию размером 8 × 10. Это был снимок с камеры наблюдения с полицейскими кодами в нижнем правом кадре. На нем я вручал Дарнеллу Хиксу пятьдесят долларов, которые он взял с меня в качестве уличного налога за день до этого. Я сразу отметил, насколько зернистым был снимок, и понял, что он был сделан издалека и под низким углом. Вспомнив парковку, где произошла выплата, я понял, что находился в самом центре проектов Rodia, и единственный способ, которым мог быть сделан снимок, - это если бы он был сделан изнутри одного из окружающих жилых домов. Теперь я знал, что Гроссман имел в виду под поддержкой сообщества и сотрудничеством. По крайней мере, один житель Родии разрешил им использовать квартиру в качестве поста наблюдения.

Я поднял фотографию вверх.

“Ты даешь мне это для моего альбома вырезок?”

“Нет, я просто хотел узнать, можешь ли ты рассказать мне об этом. Если у тебя проблема, Джек, я могу помочь ”.

На его лице была фальшивая улыбка. И я был достаточно умен, чтобы понять, что происходит. Он пытался прижать меня. Фотография, вырванная из контекста, подобная этой, безусловно, может послать неверное сообщение, если попадет к боссу или конкуренту. Но я тут же улыбнулся в ответ.

“Чего вы хотите, лейтенант?”

“Мы не хотим разжигать споры там, где в них нет необходимости, Джек. Как на этой фотографии. Это может иметь несколько разных значений. Зачем туда идти?”

Смысл был ясен. Уберите негативную реакцию сообщества. Минтер и командный состав над ним знали, что Times расставляет все точки над "i" в том, что касалось новостей в этом городе. Телевизионные каналы и все остальные последовали его примеру. Если бы это можно было контролировать или, по крайней мере, сдерживать, то остальные местные СМИ последовали бы этому примеру.

“Полагаю, ты не получил памятку”, - сказал я. “Я ухожу. Я получил уведомление в пятницу, лейтенант, так что вы ничего не можете мне сделать. У меня заканчиваются последние две недели. Итак, если вы хотите отправить эту фотографию кому-нибудь в газете, я бы отправил ее Дороти Фаулер, городскому редактору. Но это не изменит того, с кем я общаюсь по поводу этой истории или того, что я пишу. Кроме того, знают ли наркополицейские из Южного бюро, что ты вот так показываешь их снимки с камер наблюдения? Я имею в виду, это опасно, лейтенант.”

Я подняла фотографию так, чтобы он мог увидеть ее сейчас.

“Больше, чем то, что это говорит обо мне, это говорит о том, что ваша команда по борьбе с наркотиками устроила подставу в чьей-то квартире в Родии. Если это выплывет наружу, те калеки внизу, вероятно, отправятся на охоту на ведьм. Ты помнишь, что случилось на Блайт-стрит пару лет назад, не так ли?”

Улыбка Минтера застыла на его лице, когда я наблюдал, как его глаза перебирают воспоминания. Тремя годами ранее полиция провела аналогичную операцию по зачистке рынка наркотиков, управляемого латиноамериканской бандой, на Блайт-стрит в Ван-Найсе. Когда фотографии, сделанные с камер наблюдения во время сделок с наркотиками, были переданы адвокатам, защищающим арестованных, банда вскоре выяснила, из какой квартиры были сделаны снимки. Однажды ночью в квартиру попала зажигательная бомба, и шестидесятилетняя женщина сгорела заживо в своей постели. Полицейское управление не привлекло к себе особого положительного внимания СМИ, и я подумал, что Минтер внезапно переживает свое фиаско.

“Мне нужно идти писать”, - сказал я. “Я спущусь в отдел по связям со СМИ и заберу фотографию по пути к выходу. Спасибо, лейтенант.”

“Ладно, Джек”, - сказал он буднично, как будто скрытого контекста нашего разговора не существовало. “Надеюсь увидеть тебя снова, прежде чем ты уйдешь”.

Я шагнул через дверь обратно в зал для пресс-конференций. Некоторые операторы все еще были там, пакуя свое оборудование. Я огляделся в поисках Анджелы Кук, но она меня не дождалась.

Взяв фотографию Дарнелла Хикса, я вернулся в здание Times и поднялся в отдел новостей на третьем этаже. Я не потрудился зарегистрироваться, потому что уже отправил своему редактору бюджетную статью о зачистке от наркотиков. Я планировал сделать несколько звонков и уточнить это, прежде чем вернусь к Прендо и попытаюсь убедить его, что эта история должна появиться на главной странице, а также в печатном издании.

Распечатка признания Уинслоу на 928 страницах, а также другие документы, которые я отправил в копировальную мастерскую, ждали меня на моем столе. Я села и с трудом подавила желание немедленно погрузиться в исповедь. Но я отодвинул шестидюймовую стопку в сторону и подошел к компьютеру. Я открыл свою адресную книгу на экране и нашел номер преподобного Уильяма Тричера. Он был главой ассоциации министров Южного Лос-Анджелеса и всегда отстаивал точку зрения, противоположную точке зрения полиции Лос-Анджелеса.

Я только что поднял трубку, чтобы позвонить проповеднику Тричеру, как его неофициально называла его паства, а также местные СМИ, когда почувствовал чье-то присутствие, нависшее надо мной, и, подняв глаза, увидел Алана Прендергаста.

“Разве ты не получил мое сообщение?” он спросил.

“Нет, я только что вернулся и хотел позвонить проповеднику Тричеру, прежде чем это сделают все остальные. Что случилось?”

“Я хотел поговорить о твоей истории”.

“Разве ты не получил бюджетную статью, которую я отправил? Позволь мне сделать этот звонок очень быстро, и тогда у меня, возможно, будет что к нему добавить ”.

“Не сегодняшняя история, Джек. Повар уже собирает это воедино. Я хочу услышать о твоей долгосрочной истории. У нас встреча по фьючерсу через десять минут ”.

“Подожди минутку. Что вы имеете в виду, Кук уже собирает сегодняшнюю историю воедино?”

“Она это записывает. Она вернулась с пресс-конференции и сказала, что вы вместе работали над этим. Она тоже уже позвонила Предателю. Есть хороший материал ”.

Я воздержался от того, чтобы сказать ему, что Кук и я не должны были работать вместе над этим. Это была моя история, и я рассказал ей об этом.

“Итак, что у тебя есть, Джек? Это связано с сегодняшним событием, верно?”

“Вроде того, да”.

Я все еще был ошеломлен ходом Кука. Конкуренция внутри редакции - обычное дело. Я просто не ожидал, что она окажется настолько смелой, чтобы врать по-своему в истории.

“Джек? У меня не так много времени.”

“Э-э, верно. Да, это об убийстве Дениз Бэббит - но с точки зрения убийцы. Это о том, как шестнадцатилетнему Алонзо Уинслоу предъявили обвинение в убийстве.”

Прендо кивнул.

“У тебя есть товар?”

Под “товаром” я понял, что он спрашивает, есть ли у меня прямой доступ. Его не заинтересует история, в которой, по словам полиции, везде используется атрибуция. Он бы не хотел видеть слово "предположительно" где-либо рядом с этим произведением, если бы собирался попытаться хорошо использовать его в бюджете на будущее. Он хотел криминальный сюжет, историю, которая вышла бы за рамки основных новостей, которые у всех уже были, и потрясла мир читателя суровой реальностью. Он хотел широты и глубины, отличительных черт любой истории Times.

“У меня есть прямая линия В. У меня есть бабушка ребенка и его адвокат, и я, вероятно, собираюсь увидеться с ребенком завтра ”.

Я указал на свежеотпечатанную стопку документов на моем столе.

“И это горшок с золотом. Его девятисотстраничное признание. У меня не должно было быть этого, но у меня есть. И никто другой этого не получит ”.

Прендо одобрительно кивнул, и я мог сказать, что он думал, пытаясь придумать способ продать историю на собрании или сделать ее лучше. Он попятился из кабинки, схватил ближайший стул и подтащил его к себе.

“У меня есть идея, Джек”, - сказал он, садясь и наклоняясь ко мне.

Он слишком часто использовал мое имя, и вмешательство в мое личное пространство было неудобным и казалось совершенно фальшивым, поскольку он никогда раньше не делал этого со мной. Мне не нравилось, как все это происходило.

“В чем дело, Алан?”

“Что, если это было не просто о том, как мальчик стал убийцей? Что, если это также было о том, как девушка стала жертвой убийства?”

Я на мгновение задумался об этом и медленно кивнул. И это была моя ошибка, потому что, когда ты начинаешь с того, что говоришь "да", становится трудно нажать на тормоза и сказать "нет".

“Просто мне потребуется больше времени, когда я вот так разделю фокус истории”.

“Нет, этого не произойдет, потому что тебе не придется разделять свое внимание. Ты останешься с этим парнем и расскажешь нам потрясающую историю. Мы приставим Кука к жертве, и она прикроет этот угол. Затем ты, Джек, сплетаешь обе нити вместе, и у нас получается колонка - одна история ”.

Первая колонка на первой странице каждый день предназначалась для статьи, ставшей визитной карточкой газеты. Лучше всего написанная статья, та, которая оказывает наибольшее влияние, долгосрочный проект - если история была достаточно хороша, она выходила на первый план, над сгибом и в первой колонке. Я задавался вопросом, знал ли Прендергаст, что он насмехается надо мной. За семь лет работы в Times у меня ни разу не было колонки - одна история. За более чем две тысячи дней в ритме я так и не придумал лучшего фрагмента дня. Он махал мне возможностью выйти за дверь с колонной-один, как большой жирной морковкой.

“Это она подала тебе эту идею?”

“Кто?”

“Как ты думаешь, кто? Готовь.”

“Нет, чувак, я только что подумал об этом. Прямо сейчас. Что ты думаешь?”

“Мне интересно, кто будет прикрывать полицию, пока мы оба занимаемся этим”.

“Ну, вы оба можете пойти на компромисс с этим. Как ты это делал. И я, вероятно, смогу время от времени получать некоторую помощь от группы GA. Даже если бы в этом был только ты, я все равно не смог бы полностью тебя отпустить.”

Всякий раз, когда репортеров общего назначения привлекали к работе над криминальным расследованием, результирующие истории обычно были поверхностными и основывались на цифрах. Это был не лучший способ заглушить ритм, но какое мне было дело до этого? У меня оставалось одиннадцать дней, и это было все.

Я ни на секунду не поверил Прендергасту и не поддался его увертюре "Колонка-один". Но я был достаточно умен, чтобы понять, что его предложение - будь то действительно его или Анджелы Кук - могло бы привести к лучшей истории. И у него было больше шансов сделать то, что я хотел, чтобы оно сделало.

“Мы могли бы назвать это ‘Столкновение”, - сказал я. “Точка, в которой эти двое - убийца и жертва - сошлись вместе и как они туда попали”.

“Идеально!” - Воскликнул Прендергаст.

Он встал, улыбаясь.

“Я поддержу это на собрании, но почему бы вам с Куком не объединить усилия и не дать мне что-нибудь для бюджета к концу дня? Я собираюсь сказать им, что ты сдашь историю к концу недели ”.

Я думал об этом. Это заняло немного времени, но это было выполнимо, и я знал, что смогу получить больше дней, если понадобится.

“Отлично”, - сказал я.

“Хорошо”, - сказал он. “Мне нужно идти”.

Он направился на свою встречу. В тщательно составленном электронном письме я пригласил Анджелу встретиться со мной в кафетерии, чтобы выпить чашечку кофе. Я не подавал никаких признаков того, что был расстроен или подозревал ее. Она ответила немедленно, сказав, что встретится со мной там через пятнадцать минут.

Теперь, когда я был свободен от "Дейли Стори" и у меня было пятнадцать минут на заполнение, я отодвинул стопку обратно в центр стола и начал читать признание Алонзо Уинслоу.

Интервью проводилось ведущими детективами Гилбертом Уокером и Уильямом Грейди в полицейском управлении Санта-Моники, начало в одиннадцать утра в воскресенье, 26 апреля, примерно через три часа после того, как Уинслоу был взят под стражу. Расшифровка была в формате Q &A с очень небольшим добавлением описания. Читать было легко и быстро, вопросы и ответы поначалу были в основном короткими. Туда-сюда, как в пинг-понг.

Они начали с того, что зачитали Уинслоу его права и попросили шестнадцатилетнего подростка подтвердить, что он их понимает. Затем они рассмотрели серию вопросов, используемых в начале интервью с несовершеннолетними. Они были разработаны, чтобы выявить его знания о добре и зле. Как только это было установлено, Уинслоу стал законной добычей.

Со своей стороны, Уинслоу пал жертвой эго и старейшего недостатка в человеческой книге. Он думал, что сможет их перехитрить. Он думал, что сможет отговориться от этого и, возможно, раздобыть какую-нибудь внутреннюю информацию об их расследовании. Итак, он с готовностью согласился поговорить с ними - какой невинный ребенок отказался бы?-и они играли на нем, как на трехструнной бас-гитаре. Тупица-де-тупица-де-тупица.Фиксирую все неправдоподобные объяснения и откровенную ложь.

Я быстро просмотрел первые двести страниц, пропуская страницу за страницей, где Уинслоу отрицает, что знал что-либо или видел что-либо, имеющее отношение к убийству Дениз Бэббит. Затем, в очень непринужденной беседе, детективы обратили вопросы к местонахождению Уинслоу в рассматриваемую ночь, очевидно, пытаясь получить либо факты, либо ложь в протоколе, потому что в любом случае они были бы полезны для дела - факт был маркером, который мог помочь им ориентироваться на допросе; ложь могла быть использована как дубинка для Уинслоу, когда ее раскроют.

Уинслоу сказал им, что он дома, спит, и его “мамы” - Ванда Сессамс - могут за него поручиться. Он постоянно отрицал, что что-либо знал о Дениз Бэббит, неоднократно отрицал, что знает ее или что-либо о ее похищении и убийстве. Он держался как скала, но затем на странице 305 детективы начали лгать ему и расставлять ловушки.

УОКЕР: Это не сработает, Алонзо. Ты должен дать нам кое-что здесь. Ты не можешь просто сидеть там и говорить "нет, нет, нет, я ничего не знаю" и ожидать, что выйдешь отсюда. Мы знаем, что ты что-то знаешь. Я имею в виду, мы знаем это, сынок.

УИНСЛОУ: Ты ни хрена не знаешь. Я никогда не видел ту девушку, о которой ты говорил.

УОКЕР: Серьезно? Тогда как получилось, что мы засняли, как ты оставляешь ее машину на той парковке у пляжа?

УИНСЛОУ: Какая у тебя кассета?

УОКЕР: Тот, что на парковке. Мы заставили тебя выйти из машины, и больше никто к ней не подойдет, пока в ней не найдут тело. Это перекладывает все это на тебя, чувак.

УИНСЛОУ: Нет, это не я. Я этого не делал.

Насколько я знал из документов об обнаружении, которые дал мне адвокат защиты, не было видеозаписи, на которой была бы видна Мазда жертвы, оставленная на парковке. Но я также знал, что Верховный суд США подтвердил законность лжи полиции подозреваемому, если ложь будет разумно воспринята как таковая невиновным человеком. Отталкиваясь от единственной улики, которая у них была - отпечатка пальца Уинслоу на зеркале заднего вида, - они были в рамках этого руководства и вели Уинслоу по пути.

Однажды я написал статью о допросе, на котором детективы показали подозреваемому пакет для улик, содержащий оружие, использованное при убийстве. Это не было настоящим орудием убийства. Это была точная копия. Но когда подозреваемый увидел это, он признался в преступлении, потому что решил, что полиция нашла все улики. Убийца был пойман, но я не чувствовал себя слишком хорошо по этому поводу. Мне никогда не казалось правильным или справедливым, что представителям нашего правительства было позволено использовать ложь и уловки - точно так же, как плохим парням - с полного одобрения Верховного суда.

Я читал дальше, пролистав еще около сотни страниц, пока не зазвонил мой мобильный телефон. Я посмотрел на экран и понял, что прочитал всю нашу встречу за чашкой кофе с Анджелой.

“Анджела? Извини, я был занят. Я сейчас спущусь”.

“Пожалуйста, поторопись. Мне нужно закончить сегодняшнюю историю.”

Я сбежал по ступенькам в кафетерий на первом этаже и присоединился к ней за столиком, так и не взяв кофе. Я опоздал на двадцать минут и увидел, что ее чашка пуста. На столе рядом с ним лежала стопка бумаги, перевернутая печатной стороной вниз.

“Хочешь еще латте?”

“Нет, я в порядке”.

“Ладно”.

Я огляделся вокруг. Была середина дня, и кафетерий был почти пуст.

“Джек, что случилось? Мне нужно вернуться наверх.”

Я посмотрел прямо на нее.

“Я просто хотел сказать тебе лицом к лицу, что мне не понравилось, что ты проглотил сегодняшнюю историю. Технически бит по-прежнему мой, и я сказал вам, что хотел эту историю, потому что она создала более масштабную историю, над которой я работаю ”.

“Мне жаль. Я был взволнован, когда вы задали все правильные вопросы на пресс-конференции, и я вернулся в редакцию и немного преувеличил. Я сказал, что мы работали над этим вместе. Прендо сказал мне начать писать ”.

“Это тогда ты предложил Прендо, чтобы мы работали вместе и над другим моим рассказом тоже?”

“Я этого не делал. Я не понимаю, о чем ты говоришь.”

“Когда я вернулся, он сказал мне, что мы работали над этим вместе. Я беру убийцу, а ты - жертву. Он также сказал мне, что это была твоя идея ”.

Ее лицо покраснело, и она смущенно покачала головой. Теперь я перехитрил двух лжецов. С Анджелой я мог иметь дело, потому что в ее лжи было что-то честное. Она смело шла к тому, чего хотела. Прендо был тем, кто причинил боль. Мы долгое время работали вместе, и я никогда не видел в нем лжеца или манипулятора. Я предположил, что он просто выбирал сторону. Вскоре я вышел за дверь, а Анджела осталась. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что он выбрал ее, а не меня. Будущее было с Анджелой.

“Я не могу поверить, что он сдал меня”, - сказала Анджела.

“Да, ну, я думаю, тебе нужно быть осторожным с тем, кому ты доверяешь в редакции”, - сказал я. “Даже твой собственный редактор”.

“Думаю, да”.

Она взяла свою чашку и посмотрела, не осталось ли там чего-нибудь, хотя знала, что там ничего не было. Что угодно, лишь бы не смотреть на меня.

“Послушай, Анджела, мне не нравится, как ты это сделала, но я восхищаюсь тем, как ты просто добиваешься того, чего хочешь. Все лучшие репортеры, которых я знал, были такими. И я должен сказать, что твоя идея создать двойной профиль убийцы и жертвы - лучший вариант ”.

Теперь она посмотрела на меня. Ее лицо просветлело.

“Джек, я действительно с нетерпением жду возможности поработать с тобой над этим”.

“Единственное, что я хочу прояснить прямо сейчас, это то, что это началось со мной и мной закончится. Когда все отчеты будут готовы, я тот, кто напишет это. Понятно?”��

“О, конечно. После того, как ты рассказал мне, над чем работаешь, я просто захотел быть частью этого. Итак, я придумал версию жертвы. Но это твоя история, Джек. Ты можешь написать это, и твое имя будет первым в подписи ”.

Я внимательно изучал ее в поисках любого признака того, что она лукавит. Но она искренне смотрела мне в глаза, когда говорила.

“Хорошо. Что ж, это все, что я хотел сказать ”.

“Хорошо”.

“Тебе нужна какая-нибудь помощь с сегодняшней историей?”

“Нет, я думаю, у меня все готово. И я получаю отличные материалы от сообщества с той точки зрения, которую вы затронули на пресс-конференции. Преподобный Тричер назвал это еще одним симптомом расизма в департаменте. Они создают оперативную группу, когда убивают белую женщину, которая зарабатывает на жизнь раздеванием и вводит наркотики в свое тело, но ничего не предпринимают, когда один из восьмисот невинных жителей этих проектов погибает от рук бандитов ”.

Это звучало как хорошая цитата, но она прозвучала не тем голосом. Реальность заключалась в том, что Тричер был пронырой-оппортунистом. Я никогда не верил, что он защищал сообщество. Я думал, что обычно он просто постоял за себя, появляясь на телевидении и в газетах, чтобы еще больше послужить своей известности и тем выгодам, которые это приносило. Однажды я предложил редактору провести расследование о Предателе, но был немедленно отвергнут. Редактор сказал: “Нет, Джек, он нам нужен”.

И это было правдой. Газете нужны были такие люди, как Тричер, чтобы высказать противоположную точку зрения, сделать зажигательное замечание и разжечь огонь.

“Звучит заманчиво”, - сказал я Анджеле. “Я позволю тебе вернуться к этому, а сам поднимусь и составлю бюджет для другой истории”.

“Вот”, - сказала она.

Она подвинула ко мне через стол небольшую стопку бумаг.

“Что это?”

“На самом деле, ничего, но это может сэкономить тебе немного времени. Прошлой ночью, перед тем как уйти домой, я думал об этой истории после того, как ты рассказала мне, над чем ты работаешь. Я почти позвонил тебе, чтобы поговорить об этом подробнее и предложить нам работать вместе. Но я струсил и вместо этого зашел в Google. Я проверил ‘Убийство в багажнике" и обнаружил, что существует долгая история людей, которые оказывались в багажниках автомобилей. Много женщин, Джек. И множество парней из мафии тоже ”.

Я перевернул страницы и посмотрел на верхний лист. Это была распечатка статьи из Las Vegas Review-Journal, опубликованной почти годом ранее. В первом абзаце говорилось, что речь идет о вынесении приговора мужчине, обвиняемому в убийстве своей бывшей жены, засовывании ее тела в багажник своей машины, а затем парковке его в собственном гараже.

“Это просто история, которая немного похожа на твою”, - сказала она. “Там есть еще кое-что об исторических случаях. Есть местный фильм девяностых годов, где этого парня из кино нашли в багажнике его "Роллс-Ройса", который был припаркован на холме над Голливуд Боул. И я даже нашел веб-сайт под названием trunk murder dot com, но он все еще находится в стадии разработки ”.

Я нерешительно кивнул.

“Э-э, спасибо. Я не уверен, куда все это может вписаться, но, думаю, хорошо быть тщательным ”.

“Да, это то, о чем я думал”.

Она отодвинула свой стул и взяла свою пустую чашку.

“Ну, тогда ладно. Я вышлю вам копию сегодняшней статьи по электронной почте, как только она будет готова к отправке ”.

“Ты не обязан этого делать. Теперь это твоя история ”.

“Нет, твое имя тоже фигурирует в нем. Ты задавал вопросы, которые придавали этому значение старых добрых B и D.”

Широта и глубина. Чего хотят редакторы. На чем была построена репутация the Times. Вбивалось в тебя с первого дня, когда ты подошел к бархатному гробу. Придайте своим историям широту и глубину. Не рассказывай просто, что произошло. Расскажите, что это значит и как это вписывается в жизнь города и читателя.

“Ладно, что ж, спасибо”, - сказал я. “Просто дай мне знать, и я быстро прочитаю это”.

“Хочешь прогуляться вместе?”

“Э, нет, я собираюсь выпить кофе и, возможно, просмотреть все это, что ты придумал”.

“Поступай как знаешь”.

Она одарила меня надутой улыбкой, как будто я пропустил что-то действительно хорошее, а затем ушла. Я наблюдал, как она выбросила свою кофейную чашку в мусорное ведро и вышла из кафетерия. Я не был уверен, что происходит. Я не знал, был ли я ее партнером или наставником, обучал ли я ее, чтобы она взяла верх, или она уже это сделала. Мой инстинкт подсказывал мне, что у меня, возможно, осталось всего одиннадцать дней на работе, но мне придется прикрывать ей спину в течение каждого из них.

Составив бюджетную статью и отправив ее Прендергасту по электронной почте, а затем подписав статью Анджелы для печатного издания, я нашел свободную ячейку в дальнем углу редакции, где я мог сосредоточиться на стенограмме Алонзо Уинслоу и не отвлекаться на телефонные звонки, электронную почту или других репортеров. Теперь расшифровка полностью завладела моим вниманием, и по мере чтения я отмечал желтыми страницами, где были значимые цитаты.

Чтение прошло быстро, за исключением тех мест, где было нечто большее, чем диалоги взад-вперед в стиле пинг-понга. В какой-то момент детективы обманом вынудили Уинслоу сделать порочащее признание, и мне пришлось прочитать отрывок дважды, чтобы понять, что они сделали. Грейди, очевидно, достал рулетку. Он объяснил Уинслоу, что они хотели измерить линию, которая проходила от кончика его большого пальца до кончика первого указательного пальца на каждой руке.

Уинслоу сотрудничал, а затем детективы объявили, что измерения с точностью до четверти дюйма совпали со следами удушения, оставленными на шее Дениз Бэббит. Уинслоу ответил решительным отрицанием причастности к убийству, а затем совершил большую ошибку.

УИНСЛОУ: Кроме того, эту сучку даже не душили ничьими руками. Ублюдок натянул ей на голову пластиковый пакет.

УОКЕР: И откуда ты это знаешь, Алонзо?

Я почти мог видеть, как Уокер улыбался, когда задавал этот вопрос. Уинслоу совершил огромную ошибку.

УИНСЛОУ: Я не знаю, чувак. Должно быть, это показывали по телевизору или что-то вроде того. Я это где-то слышал.

УОКЕР: Нет, сынок, ты этого не делал, потому что мы никогда этого не выпускали. Единственный человек, который знал это, был человек, который убил ее. Итак, ты хочешь рассказать нам об этом, пока мы все еще можем тебе помочь, или ты хочешь прикинуться дурачком и сильно пострадать за это?

УИНСЛОУ: Говорю вам, ублюдки, я не убивал ее таким образом.

ГРЕЙДИ: Тогда расскажи нам, что ты с ней сделал.

УИНСЛОУ: Ничего, чувак. Ничего!

Ущерб был нанесен, и началось скольжение. Не обязательно быть следователем в Абу-Грейб, чтобы знать, что время никогда не благоприятствует подозреваемому. Уокер и Грейди были терпеливы, и по мере того, как проходили минуты и часы, воля Алонзо Уинслоу, наконец, начала ослабевать. Это было слишком - идти одному против двух опытных копов, которые знали о деле то, чего не знал он. На странице 830 рукописи он начал раскалываться.

УИНСЛОУ: Я хочу домой. Я хочу увидеть своих мам. Пожалуйста, позвольте мне пойти поговорить с ней, и я вернусь завтра, чтобы побыть с вами, ребята.

УОКЕР: Этого не может быть, Алонзо. Мы не можем отпустить тебя, пока не узнаем правду. Если ты хочешь, наконец, начать говорить нам правду, тогда мы можем поговорить о том, как вернуть тебя домой, к мамам.

УИНСЛОУ: Я не делал этого дерьма. Я никогда не встречал эту сучку.

ГРЕЙДИ: Тогда как твои отпечатки пальцев оказались по всей машине, и откуда ты знаешь, как она была задушена?

УИНСЛОУ: Я не знаю. Это не может быть правдой о моих отпечатках. Вы, ублюдки, лжете мне.

УОКЕР: Да, ты думаешь, мы лжем, потому что ты очень хорошо протерла ту машину, не так ли? Но ты кое-что забыл, Алонзо. Ты забыл зеркало заднего вида! Помнишь, как ты повернул его, чтобы убедиться, что за тобой никто не следит? Да, так оно и было. Это была ошибка, из-за которой ты отправишься в камеру на всю оставшуюся жизнь, если ты не признаешься во всем, не будешь мужчиной и не расскажешь нам, что произошло.

ГРЕЙДИ: Эй, мы можем понять. Вот такая симпатичная белая девушка. Может быть, она проговорилась тебе, или, может быть, она хотела обменять немного какашки на ложку. Мы знаем, как это работает. Но что-то случилось, и ее убили. Если ты можешь рассказать нам, тогда мы сможем поработать с тобой, может быть, даже вернуть тебя домой, к мамочкам.

УИНСЛОУ: Не, чувак, ты все неправильно понял.

УОКЕР: Алонзо, я устал от всего твоего дерьма. Я сам хочу вернуться домой. Мы слишком долго занимались этим, пытаясь вам помочь. Я хочу попасть домой к своему ужину. Так что ты либо признаешься прямо сейчас, сынок, либо отправишься в камеру. Я позвоню твоим мамам и скажу ей, что ты никогда не вернешься.

УИНСЛОУ: Почему ты хочешь сделать это со мной? Я никто, чувак. Зачем ты втягиваешь меня в это дерьмо?

ГРЕЙДИ: Ты подставил себя, парень, когда задушил девушку.

УИНСЛОУ: Я этого не делал!

УОКЕР: Неважно. Вы можете сказать это своим мамам через стекло, когда она придет навестить вас. Встань. Ты отправляешься в камеру, а я возвращаюсь домой.

ГРЕЙДИ: Он сказал, Встань!

УИНСЛОУ: Хорошо, хорошо. Я расскажу тебе. Я расскажу тебе, что знаю, и тогда ты меня отпустишь.

ГРЕЙДИ: Ты расскажешь нам, что произошло на самом деле.

УОКЕР: А потом мы поговорим об этом. У тебя есть десять секунд, а потом все закончится.

УИНСЛОУ: Ладно, ладно, это дерьмо. Я гулял, Придурок, и увидел ее машину у тауэрс, а когда я заглянул внутрь, то увидел ключи и увидел, что ее сумочка просто лежит там.

УОКЕР: Подожди минутку. Кто такой Долбоеб?

УИНСЛОУ: Моя собака.

УОКЕР: У тебя есть собака? Что это за собака?

УИНСЛОУ: Да, например, для защиты. Она яма.

УОКЕР: Это короткошерстная собака?

УИНСЛОУ: Да, она невысокая.

УОКЕР: Я имею в виду ее мех. Это не длинные волосы.

УИНСЛОУ: Нет, у нее короткая стрижка, да.

УОКЕР: Хорошо, где была девушка?

УИНСЛОУ: Нигде, чувак. Как я уже говорил тебе, я никогда ее не видел - я имею в виду, когда она была жива.

УОКЕР: Ага, так это просто история о мальчике и его собаке, да? Что потом?

УИНСЛОУ: И тогда я запрыгиваю в машину и уезжаю.

УОКЕР: С собакой?

УИНСЛОУ: Да, с моей собакой.

УОКЕР: Куда ты ходил?

УИНСЛОУ: Просто прокатиться, чувак. Подыши, блядь, свежим воздухом.

УОКЕР: Хорошо, вот и все. Я устал от твоего дерьма. На этот раз мы идем. Уинслоу: Подожди, подожди. Я отнес его к мусорным контейнерам, хорошо? Возвращаюсь в Родию. Я хотел посмотреть, что у меня в машине, хорошо? Итак, я подъезжаю и проверяю ее сумочку, и в ней где-то двести пятьдесят долларов, и я проверяю бардачок и все остальное, а потом я открыл багажник, и там была она. Ясно как божий день и уже мертво, чувак. Она была голой, но я не прикасался к ней. И в этом все дерьмо. Грейди: Итак, вы сейчас рассказываете нам и хотите, чтобы мы поверили, что вы угнали машину, в багажнике которой уже была мертвая девушка . Уинслоу: Совершенно верно, чувак. Ты больше ничего на меня не вешаешь. Когда я увидел ее там, это был пиздец. Я закрыл эту крышку быстрее, чем ты можешь сказать, ублюдок. Я вывез эту машину оттуда и думал, что просто поставлю ее туда, где нашел, но потом понял, что это окажет какое-то давление на моих мальчиков, поэтому я поехал на ней дальше, на пляж. Я полагаю, что она белая девушка, я одел ее в белый капюшон. Итак, это то, что я сделал, и это все, что я сделал.

УОКЕР: Когда ты вытер машину?

УИНСЛОУ: Прямо здесь, чувак. Как ты и сказал, я пропустил зеркало. К черту все.

УОКЕР: Кто помог тебе выбросить машину?

УИНСЛОУ: Мне никто не помогал. Я был предоставлен самому себе.

УОКЕР: Кто вытер машину?

УИНСЛОУ: Я.

УОКЕР: Где и когда?

УИНСЛОУ: На парковке, когда я поднялся туда.

ГРЕЙДИ: Как ты вернулся в "капюшон"?

УИНСЛОУ: В основном я шел пешком. Всю гребаную ночь шел пешком до Оуквуда, а потом сел в автобус.

УОКЕР: С тобой все еще была твоя собака?

УИНСЛОУ: Нет, чувак, я оставил ее со своей девушкой. Там она и остается, потому что мои мамы не хотят, чтобы в доме была собака, из-за чужого белья и прочего дерьма.

УОКЕР: Так кто убил девушку?

УИНСЛОУ: Откуда мне знать? Она была мертва, когда я нашел ее.

УОКЕР: Ты только что угнал ее машину и украл ее деньги.

УИНСЛОУ: Вот и все, чувак. Это все, на что ты меня подтолкнул. Я даю тебе это. Уокер: Ну, Алонзо, это не соответствует имеющимся у нас доказательствам. У нас есть ваша ДНК на ней.

УИНСЛОУ: Нет, ты не понимаешь. Это ложь!

УОКЕР: Да, мы знаем. Ты убил ее, малыш, и ты ответишь за это.

УИНСЛОУ: Нет! Я никого не убивал!

И так продолжалось еще сотню страниц. Копы обвинили Уинслоу во лжи, а он все отрицал. Но когда я читал эти последние страницы, я быстро осознал кое-что, что выделялось как заголовок из 72 пунктов. Алонзо Уинслоу никогда не говорил, что он это сделал. Он никогда не говорил, что задушил Дениз Бэббит. Если уж на то пошло, он отрицал это десятки раз. Единственным признанием в его так называемой исповеди было его признание в том, что он взял ее деньги, а затем бросил машину с ее телом внутри. Но это было далеко от того, чтобы он взял на себя ответственность за ее убийство.

Я встал и быстро вернулся к своей ячейке и порылся в стопке бумаг в моем ящике исходящих, ища пресс-релиз, распространенный SMPD после того, как Уинслоу был арестован за убийство. Я, наконец, нашел это и сел, чтобы перечитать его четыре абзаца. Зная то, что я знал сейчас из стенограммы, я понял, как полиция манипулировала средствами массовой информации, заставляя их сообщать то, что на самом деле не было правдой.

Полиция Санта-Моники объявила сегодня, что 16-летний член банды из Южного Лос-Анджелеса взят под стражу по делу о смерти Дениз Бэббит. Юноша, чье имя не будет разглашено из-за его возраста, содержался властями по делам несовершеннолетних в центре заключения в Сильмаре.

Представители полиции заявили, что идентификация отпечатков пальцев, собранных в машине жертвы после того, как ее тело было найдено в багажнике в субботу утром, привела детективов к подозреваемому. В воскресенье его доставили на допрос из жилого комплекса Rodia Gardens в Уоттсе, где, как считалось, произошло похищение и убийство.

Подозреваемому предъявлены обвинения в убийстве, похищении, изнасиловании и ограблении. Во время признания следователям подозреваемый сказал, что перегнал машину с телом в багажнике на пляжную парковку в Санта-Монике, чтобы отвести подозрения, что Бэббит был убит в Уоттсе.

SMPD хотела бы выразить признательность Департаменту полиции Лос-Анджелеса за помощь в заключении подозреваемого под стражу.

Пресс-релиз не был неточным. Но теперь я смотрел на это очень цинично и думал, что это было тщательно обработано, чтобы передать что-то неточное, что было полное признание в убийстве, когда не было ничего близкого к этому. Адвокат Уинслоу был прав. Признание не выдержало бы критики, и был большой шанс, что его клиент невиновен.

В области журналистских расследований Святым Граалем может быть свержение президента, но когда дело доходило до низкопробных преступлений, доказать невиновность виновного было настолько хорошо, насколько это возможно. Не имело значения, как Сонни Лестер пытался преуменьшить это в тот день, когда мы пошли в сады Родиа. Появление невинного ребенка превзошло все. Алонзо Уинслоу, возможно, еще ни в чем не был признан виновным, но в средствах массовой информации его осудили.

Я был участником этого линчевания, и теперь я увидел, что у меня, возможно, есть шанс все это изменить и поступить правильно. Возможно, я смогу спасти его.

Я кое о чем подумал и поискал на своем столе распечатки, которые Анжела сделала по результатам своего исследования убийств в багажнике. Затем я вспомнил, что выбросил их. Я встал и быстро вышел из редакции, спускаясь по лестнице в кафетерий. Я направился прямо к мусорному ведру, которым пользовался после просмотра распечаток, которые Анджела подтолкнула мне через стол в качестве предложения мира. Я просмотрел и отбросил их, думая в то время, что истории о других убийствах в багажнике никак не могут иметь отношения к истории о столкновении между шестнадцатилетним признанным убийцей и его жертвой.

Теперь я не был так уверен. Я вспомнил кое-что из историй из Лас-Вегаса, которые больше не казались далекими в свете моих выводов из так называемого признания Алонсо.

Это был большой коммерческий мусорный бак. Я снял с него крышку и обнаружил, что мне повезло. Распечатки лежали поверх дневного мусора и были не хуже изношены.

До меня дошло, что я мог бы просто зайти в Google и выполнить тот же поиск, что и Анджела, вместо того, чтобы рыться в мусорном баке, но сейчас я был по локти в воде, и это было бы быстрее. Я отнес распечатки к столу, чтобы перечитать их.

“Эй!”

Я обернулся и увидел женщину в два раза шире меня, с волосами, убранными сеткой, уставившуюся на меня, крепко уперев кулаки в широкие бедра.

“Ты просто собираешься оставить это там?”

Я оглянулся и увидел, что оставил крышку мусорного бака на полу.

“Прости”.

Я вернулся и вернул обложку на ее законное место, затем решил, что будет лучше просмотреть распечатки в редакции. По крайней мере, редакторы не носили сетки для волос.

Вернувшись к своему столу, я просмотрел стопку. Анджела нашла несколько новостных сюжетов о телах, найденных в сундуках. Большинство из них были довольно старыми и казались неуместными. Но серия историй в Las Vegas Review-Journal этого не сделала. Их было пятеро, и они в основном повторяли одну и ту же информацию. Это были сообщения об аресте и суде над мужчиной, обвиняемым в убийстве своей бывшей жены и запихивании ее тела в багажник своей машины.

По иронии судьбы, эти истории были написаны моим знакомым репортером. Рик Хейкс работал в Los Angeles Times, пока не принял одно из первых выкупов. Он оплатил чек из Times и сразу же устроился на работу в Review-Journal, и с тех пор был там. Он перебрался через стену, и, по общему мнению, от этого стало только лучше. Times оказалась в проигрыше, потому что позволила другому прекрасному репортеру перейти в другую газету.

Я быстро просмотрела истории, пока не нашла ту, которую запомнила. Это был отчет о показаниях на суде, данных коронером округа Кларк.

Коронер: Бывшую жену держали, пытали в течение нескольких часов

Автор: Рик Хейкс,

Рецензия - штатный автор журнала

Результаты вскрытия показали, что Шарон Оглеви была задушена более чем через 12 часов после ее похищения, коронер округа Кларк дал показания в среду на процессе по делу об убийстве бывшего мужа жертвы.

Гэри Шоу дал показания в пользу обвинения и раскрыл новые подробности похищения, изнасилования и убийства. Он сказал, что время смерти было определено во время вскрытия примерно через 12-18 часов после того, как свидетель увидел, как Оглеви силой заталкивали в фургон на парковке за казино и курортом "Клеопатра", где она работала танцовщицей в шоу "Экзотические роковые женщины".

“По крайней мере, двенадцать часов она была со своим похитителем, и с ней сделали много ужасных вещей, прежде чем ее окончательно убили”, - свидетельствовала Шоу на допросе у прокурора.

День спустя ее тело было найдено в багажнике машины ее бывшего мужа полицейскими, которые отправились в его дом в Саммерленде, чтобы спросить, знает ли он о местонахождении своей бывшей жены. Он позволил полиции обыскать помещение, и тело было найдено в машине, припаркованной в гараже дома. Брак пары распался восемью месяцами ранее в результате ожесточенного развода. Шарон Оглеви добивалась судебного запрета, запрещающего ее бывшему мужу, дилеру блэкджека, приближаться к ней ближе чем на 100 футов. В своем прошении она сообщила, что ее муж угрожал убить ее и похоронить в пустыне.

Брайану Оглеви предъявлено обвинение в убийстве первой степени, похищении и изнасиловании посторонним предметом. Следователи заявили, что, по их мнению, он положил тело жертвы в багажник своей машины с намерением позже похоронить его в пустыне. Он отрицал убийство своей бывшей жены и сказал, что его подставили как козла отпущения за ее убийство. С момента ареста он содержался под стражей без права внесения залога.

Шоу предоставил присяжным несколько зловещих подробностей убийства. Он сказал, что Шарон Оглеви неоднократно подвергалась изнасилованию и содомии неизвестным инородным предметом, который оставил значительные повреждения внутренних органов. Он сказал, что уровень гистамина в организме был необычно высоким, что указывает на то, что повреждения, которые заставили ее организм вырабатывать химическое вещество, произошли задолго до ее смерти от удушья.

Шоу показала, что Оглеви была задушена пластиковым пакетом, который был натянут ей на голову и завязан вокруг шеи. Он сказал, что несколько отметин от пуповины или борозд на шее жертвы и высокий уровень кровоизлияния вокруг ее глаз указывают на то, что она медленно задыхалась и, возможно, несколько раз теряла и вновь приходила в сознание.

Хотя показания Шоу прояснили большую часть теории обвинения о том, как произошло убийство, все еще остаются пробелы, которые необходимо заполнить. Полиция метро Лас-Вегаса так и не смогла определить, где Брайан Оглеви предположительно держал, а затем убил свою бывшую жену. Криминалисты в течение трех дней осматривали его дом после ареста и пришли к выводу, что маловероятно, что убийство произошло именно там. Улики также не связывают обвиняемую с фургоном, в котором, по словам свидетелей, была похищена Шарон Оглеви.

Адвокат Брайана Оглеви, Уильям Шифино, несколько раз возражал во время дачи показаний коронером, прося судью запретить Шоу публиковать редакторские правки и включать свой личный взгляд на детали в свои показания. Временами Скифино добивался успеха, но по большей части судья позволял Шоу высказывать свое мнение.

Суд продолжается сегодня. Ожидается, что Скифино выступит в свою защиту где-то на следующей неделе. Брайан Оглеви отрицал убийство своей жены с момента совершения преступления, но публично не выдвигал теорию о том, кто ее убил и подставил его, чтобы взять вину на себя.

Я изучил рассказы о судебных процессах в Review-Journal, которые вышли до и после того, который я только что прочитал, и ни один из них не захватил меня так, как отчет о вскрытии. Пропавшие часы, пластиковый пакет и медленное удушение - описания, которые соответствовали убийству Дениз Бэббит. И, конечно, багажник автомобиля был самым сильным совпадением из всех.

Я отодвинулся от стола, но остался на своем месте, размышляя. Может ли здесь быть связь, или я был вовлечен в фантазию репортера, видя, как невинных людей обвиняют в преступлениях, которых они не совершали? Неужели Анджела, в своей трудолюбивой, но наивной манере, наткнулась на что-то, что было вне поля зрения всех правоохранительных органов?

Я не знал - пока. Но был один способ выяснить. Я должен был поехать в Лас-Вегас.

Я встал и направился к плоту. Я должен был сообщить Прендо и получить разрешение на поездку. Но когда я добрался туда, его место было пустым.

“Кто-нибудь видел Прендо?” Я спросил других тузов на плоту.

“Он рано поужинал”, - сказал один. “Он должен вернуться через час”.

Я посмотрел на свои часы. Было уже больше четырех, и мне нужно было двигаться, сначала домой, чтобы упаковать сумку, а затем в аэропорт. Если бы я не мог попасть на самолет в кратчайшие сроки, я бы поехал в Вегас. Я взглянул на кабинку Анджелы Кук и увидел, что она тоже пуста. Я подошел к коммутатору и посмотрел на Лорен. Она вытащила один наушник обратно.

“Анджела Кук проверила?”

“Она сказала, что собиралась перекусить со своим редактором, но вернется позже. Тебе нужен номер ее мобильного?”

“Нет, спасибо, я справлюсь”.

Я направился обратно к своему столу с подозрением и гневом, растущими внутри в равных долях. Мой ас и моя замена ушли вместе преломлять хлеб, а меня не проинформировали и не пригласили. Для меня это означало только одно. Они планировали свою следующую атаку на мою историю.

Это было нормально, решил я. Я был на гигантский шаг впереди них и планировал оставаться таким. Пока они строили козни, я бы отправился в погоню за реальной историей. И я бы добрался туда первым.

ПЯТОЕ: Ферма

Карвер был занят весь день прокладыванием маршрута и открытием последних шлюзов, которые позволили бы провести тестовый запуск передачи данных от Mercer и Gissal в Сент-Луисе. Это поглотило его, и он не совершал назначенный обход до позднего вечера. Он проверил свои ловушки, и заряд прострелил ему грудь, когда он увидел, что поймал что-то в одной из своих клеток. Аватар на экране отображал его в виде жирной серой крысы, бегущей на колесе внутри клетки с надписью TRUNK MURDER.

Используя свою мышь, Карвер открыл клетку и достал крысу. Его глаза были рубиново-красными, а острые зубы поблескивали льдисто-голубой слюной. На животном был ошейник с серебряной идентификационной биркой. Он щелкнул по тегу и вывел информацию о крысе. Дата и время визита произошли предыдущей ночью, сразу после того, как он в последний раз проверил свои ловушки. Был записан десятизначный адрес интернет-протокола. Визит к его www.trunkmurder.com сайт длился всего двенадцать секунд. Но этого было достаточно. Это означало, что кто-то там ввел слова убийство в багажнике в поисковую систему. Теперь он попытался бы выяснить, кто и почему.

Две минуты спустя у Карвера перехватило дыхание, когда он перешел по IP-адресу - базовому компьютерному адресу - обратно к интернет-провайдеру. Были хорошие и плохие новости. Хорошая новость: это был не такой крупный провайдер, как Yahoo, у которого были шлюзы трафика по всему миру, и отслеживание занимало чертовски много времени. Плохие новости: это был небольшой частный провайдер с доменным именем LATimes.com .

Los Angeles Times, подумал он, когда что-то внутри сжало его грудь. Репортер из Лос-Анджелеса зашел на его сайт об убийстве в багажнике. Карвер откинулся на спинку стула и подумал о том, как ему следует подойти к этому. У него был IP-адрес, но не было подходящего к нему имени. Он даже не мог быть уверен, что это был репортер, который нанес визит. В газетах работает много людей, не являющихся репортерами.

Он подкатил свое кресло к следующему рабочему месту. Он вошел в систему как Макгиннис, давным-давно взломав свои коды. Он зашел на веб-сайт Los Angeles Times и в окне поиска онлайн-архива набрал убийство в багажнике.

За последние три недели он получил три отклика на статьи, содержащие эту фразу, включая одну, опубликованную на веб-сайте только этим вечером и которая должна появиться в утренней газете на следующий день. Сначала он вывел на экран последнюю историю и прочитал ее.

Борьба полиции Лос-Анджелеса с наркотиками вызывает общественный резонанс

Анджела Кук и Джек Макэвой

Штатные писатели Times

Борьба с наркотиками в жилом комплексе в Уоттсе вызвала критику со стороны местных активистов, которые во вторник пожаловались, что полиция Лос-Анджелеса обратила внимание на проблему в комплексе, населенном меньшинствами, только тогда, когда там предположительно была убита белая женщина.

Полиция объявила об аресте 16 жителей Rodia Gardens по обвинению в торговле наркотиками и изъятии небольшого количества наркотиков после недельного расследования. Представители полиции заявили, что операция “загляни и зачисти” была проведена в ответ на убийство 23-летней Дениз Бэббит из Голливуда.

16-летний предполагаемый член банды, который является жителем Rodia Gardens, был арестован за убийство. Тело Бэббит было найдено две недели назад в багажнике ее машины на пляжной парковке в Санта-Монике. Расследование проследило преступление до Родиа Гарденс, куда, по мнению полиции Санта-Моники, Бэббит, экзотическая танцовщица, отправилась покупать наркотики. Вместо этого ее похитили, удерживали несколько часов и неоднократно подвергали сексуальному насилию, прежде чем задушить.

Несколько общественных активистов задались вопросом, почему усилия по пресечению распространения наркотиков и связанной с ними преступности в проектах не предпринимались до убийства. Они поспешили указать, что жертва убийства в багажнике была белой, в то время как члены сообщества почти на 100 процентов афроамериканцы.

“Послушайте, давайте посмотрим правде в глаза”, - сказал преподобный Уильям Тричер, глава группы под названием South Los Angeles Ministers, также известной как SLAM, “это просто еще одна форма полицейского расизма. Они игнорируют сады Родии и позволяют им превратиться в месиво из наркотиков и бандитских преступлений. Затем эта белая женщина, которая вводит наркотики в свое тело и снимает одежду, чтобы заработать на жизнь, спускается вниз и дает себя там убить, и что вы получаете? Оперативная группа. Где была полиция до этого? Где была оперативная группа? Почему для привлечения внимания к проблемам в чернокожем сообществе требуется преступление против белого человека?”

Представитель полиции отрицал, что раса имела какое-либо отношение к операции по борьбе с наркотиками, и сказал, что подобные операции происходили в Родиа Гарденс множество раз раньше.

“Кто жалуется на то, что с улиц убирают наркоторговцев и бандитов?” - спросил капитан. Арт Гроссман, который руководил операцией.

Карвер перестал читать рассказ. Он не чувствовал никакой угрозы для себя. Все равно, это не объясняет, почему кто-то из раз-предположительно, готовить или Макэвой-поставил багажник убийство в поисковике. Они просто были тщательными, охватывая все основания? Или было что-то еще? Он просмотрел две предыдущие истории в архивах, в которых упоминалось убийство в багажнике, и обнаружил, что они были написаны Макэвоем. Это были прямые выпуски новостей о деле Дениз Бэббит, один - об обнаружении ее тела, а второй - днем позже - об аресте молодого бандита, подозреваемого в ее убийстве.

Карвер не мог не улыбнуться про себя, когда прочитал о парне, которого обвинили в убийстве. Но его юмор не позволил ему отбросить осторожность. Он подключил Макэвоя к поиску в архиве и вскоре нашел сотни историй, все связанные с преступностью в Лос-Анджелесе. Он был репортером криминальной хроники. В конце каждой из его историй был указан его адрес электронной почты: JackMcEvoy@LATimes.com .

Затем Карвер ввел Анджелу Кук в поисковую систему и получил гораздо меньше историй. Она писала для Times менее шести месяцев, и только на прошлой неделе она написала какие-либо криминальные рассказы. До этого она написала множество историй о событиях, начиная от забастовки мусорщиков и заканчивая соревнованием по поеданию еды. Казалось, у нее не было определенного ритма до этой недели, когда она поделилась двумя сюжетными линиями с Макэвоем.

“Он вводит ее в курс дела”, - сказал Карвер вслух.

Он догадался, что Кук был молод, а Макэвой стар. Это сделало бы ее легкой добычей. Он рискнул и зашел на Facebook, используя фальшивый идентификатор, который он придумал давным-давно, и, конечно же, у нее была страница. Содержимое не предназначалось для всеобщего обозрения, но ее фотография там была. Она была красавицей со светлыми волосами до плеч. Зеленые глаза и искусно надутые губы. Это надувание губ, подумал Карвер. Он мог бы это изменить.

Фотография была сделана портретно. Он был разочарован тем, что не мог видеть ее всю. Особенно длина и форма ее ног.

Он начал напевать. Это всегда успокаивало его. Песни, которые он помнил с шестидесятых и семидесятых, когда он был мальчиком. Хард-рокеры, перед которыми женщина могла бы танцевать и демонстрировать свое тело.

Он продолжил поиск и обнаружил, что Анджела Кук несколько лет назад покинула страницу на MySpace, но не удалила ее. Он также нашел профессиональный профиль в LinkedIn, и это привело к материнской жиле - странице блога под названием www.CityofAngela.com в котором она вела постоянный дневник своей жизни и работы в Лос-Анджелесе.

Последняя запись в блоге была наполнена волнением Кука по поводу того, что его назначили в полицию и отдел по борьбе с преступностью, и его готовил к этой должности ветеран Джек Макэвой.

Карвера всегда поражало, насколько доверчивыми или наивными были молодые люди. Они не верили, что кто-то может соединить точки. Они верили, что могут обнажать свои души в Интернете, размещать фотографии и информацию по своему желанию и не ожидать никаких последствий. Из ее блога он смог почерпнуть всю необходимую информацию об Анджеле Кук. Ее родной город, женское общество в колледже, даже кличка ее собаки. Он знал, что Death Cab for Cutie - ее любимая группа, а пицца в заведении под названием Mozza - ее любимое блюдо. Между бессмысленными данными он узнал о ее дне рождения и о том, что ей нужно пройти всего два квартала от своей квартиры, чтобы заказать любимую пиццу в ее любимом ресторане. Он кружил вокруг нее, а она даже не знала об этом. Но с каждым разом он становился все ближе.

Он сделал паузу, когда нашел запись в блоге девятимесячной давности с заголовком "Мои 10 лучших серийных убийц".Ниже она перечислила десять убийц, имена которых были на слуху из-за их массовых убийств по всей стране. Первым номером в ее списке был Тед Банди - Потому что я из Флориды, и именно там он оказался.

Губа Карвера дернулась. Ему нравилась эта девушка.

Прозвучал сигнал о ловушке, и Карвер немедленно отключил интернет-соединение. Он переключил экраны и на камере увидел проходящего Макгинниса. Карвер развернулся и оказался лицом к лицу с Макгиннисом, когда тот открывал последнюю дверь в диспетчерскую. У него была карточка-ключ на выдвижном шнурке, который был прикреплен к его поясу. Это делало его похожим на придурка.

“Что ты здесь делаешь?” он спросил.

Карвер встал и вернул кресло на место за пустой рабочей станцией.

“Я запускаю программу в своем офисе и просто хотел проверить кое-что о Мерсере и Гиссале”.

Макгиннису, казалось, было все равно. Он посмотрел через главное окно в серверную комнату, сердце и душу бизнеса.

“Как это продвигается?” он спросил.

“Несколько сбоев с маршрутизацией”, - сообщил Карвер. “Но мы с этим разберемся, и мы запустимся до намеченной даты. Возможно, мне придется вернуться туда, но это будет короткое путешествие ”.

“Хорошо. Где все? Ты один?”

“Стоун и Эрли находятся сзади, строят башню. Я присматриваю за здешними делами, пока не придет моя ночная смена ”.

Макгиннис одобрительно кивнул. Строительство еще одной башни означало больше бизнеса.

“Что-нибудь еще происходит?”

“У нас проблема в тридцать седьмой башне. Я убрал с него кое-что, пока не смогу разобраться. Это временно”.

“Мы что-нибудь теряем?”

“Насколько я могу судить, нет”.

“Чей клинок?”

“Принадлежит частному медицинскому учреждению в Стоктоне, Калифорния. Не такое уж большое.”

Макгиннис кивнул. Это был не клиент, о котором ему нужно было беспокоиться.

“А как насчет вторжения на прошлой неделе?” он спросил.

“О нем позаботились. Целью был Гатри, Джонс. Они ведут судебный процесс по табачным делам с фирмой под названием "Биггс, Барлоу и Каудри". В Роли-Дареме. Кто-то в Biggs - гений низкого ранга - подумал, что Гатри придерживает Discovery, и попытался взглянуть на это своими глазами ”.

“И что?”

“ФБР начало расследование по детскому порно, и главной целью является гений. Я не думаю, что он будет рядом, чтобы беспокоить нас очень долго ”.

Макгиннис одобрительно кивнул и улыбнулся.

“Это мое пугало”, - сказал он. “Ты лучший”.

Карверу не нужно было, чтобы Макгиннис говорил это, чтобы знать это. Но он был боссом. И Карвер был в долгу у старшего за то, что тот дал ему шанс создать собственную лабораторию и центр обработки данных. Макгиннис нанес его на карту. Месяца не проходило, чтобы за Карвером не ухаживал конкурент.

“Спасибо”.

Макгиннис вернулся к двери-ловушке.

“Я собираюсь в аэропорт позже. К нам приезжает кое-кто из Сан-Диего, и завтра они отправятся на экскурсию ”.

“Куда ты его ведешь?”

“Сегодня вечером? Наверное, Рози готовит барбекю”.

“Как обычно. А потом маркер?”

“Если мне придется. Ты хочешь выйти? Ты мог бы произвести впечатление на этих людей, ты знаешь, помоги мне ”.

“Единственное, что их впечатлит, - это обнаженные женщины. Не моя сцена ”.

“Да, что ж, это тяжелая работа, но кто-то должен это делать. Тогда я оставляю тебя с этим.”

Макгиннис покинул диспетчерскую. Его офис находился на поверхности в передней части здания. Это было частное заведение, и он оставался там большую часть времени, чтобы приветствовать потенциальных клиентов и, вероятно, держаться подальше от Карвера. Их разговоры в бункере всегда казались немного натянутыми. Макгиннис, казалось, знал, что нужно свести это время к минимуму.

Бункер принадлежал Карверу. Бизнес был создан Макгиннисом и административным персоналом наверху, в точке входа. Центр веб-хостинга со всеми дизайнерами и операторами также был на поверхности. Ферма colocation с высоким уровнем безопасности находилась под поверхностью в так называемом бункере. Несколько сотрудников имели подземный доступ, и Карверу это нравилось.

Карвер снова сел за рабочую станцию и снова подключился к Сети. Он еще раз поднял фотографию Анджелы Кук и изучал ее в течение нескольких минут, затем переключился на Google. Теперь пришло время поработать над Джеком Макэвоем и посмотреть, был ли он умнее Анджелы Кук в самозащите.

Он ввел имя в поисковую систему, и вскоре его охватил новый трепет. У Джека Макэвоя не было блога или какого-либо профиля на Facebook или где-либо еще, что Карвер мог найти. Но его имя набрало множество просмотров в Google. Поначалу Карверу это имя показалось знакомым, и теперь он знал почему. Дюжиной лет ранее Макэвой написал исчерпывающую книгу об убийце, известном как Поэт, и Карвер читал эту книгу - неоднократно. Проверьте это, Макэвой сделал больше, чем просто написал книгу об убийце. Он был журналистом, который открыл миру Поэта. Он подобрался достаточно близко, чтобы вдохнуть последний вздох Поэта.

Джек Макэвой был истребителем великанов.

Карвер медленно кивнул, изучая фотографию Макэвоя на обложке книги на старой странице Amazon.

“Ну, Джек”, - сказал он вслух. “Для меня большая честь”.

Собака Анджелы Кук прикончила ее. Собаку звали Арфи - согласно записи пятимесячной давности в ее блоге. С этого момента Карверу потребовалось всего два варианта - чтобы вписать его в требование к паролю из шести символов - чтобы придумать имя Arphie и успешно войти в нее LATimes.com аккаунт.

Всегда было что-то странно дразнящее в том, чтобы находиться внутри компьютера другого человека. Ртутная зависимость от вторжения. От этого у него сильно заныло под ложечкой. Это было так, как будто он был в чужом разуме и теле. Он был ими.

Его первой остановкой было ее электронное письмо. Он открыл его и обнаружил, что она сохранила чистую доску. Там было только два непрочитанных сообщения и несколько других, которые были прочитаны и сохранены. Он не видел ничего от Джека Макэвоя. Новыми сообщениями были "как-у-тебя-там-дела-в-Лос-Анджелесе" от друга из Флориды - он знал это, потому что сервером был Road Runner в Тампа-Бэй - и внутреннее сообщение Times, которое, похоже, представляло собой краткую переписку с руководителем или редактором.

От: Алан Прендергаст " AlanPrendergast@LATimes.com "

Тема: Повторно: столкновение

Дата: 12 мая 2009, 14:11 PDT

Кому: AngelaCook@LATimes.com

Держись крепче. Многое может произойти за две недели.

От: Анджелы Кук " AngelaCook@LATimes.com "

Тема: столкновение

Дата: 12 мая 2009, 13:59 PDT

Кому: AlanPrendergast@LATimes.com

Ты сказал мне, что я напишу это!

Казалось, что Анджела была расстроена. Но Карвер недостаточно знал о ситуации, чтобы понять это, поэтому он пошел дальше, открыв ее старую почтовую папку и получив удачу. Она уже несколько дней не очищала свой старый список рассылки. Карвер пролистала сотни сообщений и увидела несколько от своего коллеги и соавтора Джека Макэвоя. Карвер начал с самого раннего и начал продвигаться к самым последним сообщениям.

Вскоре он понял, что все это было безобидно, просто обычное общение между коллегами по поводу историй и встреч в кафетерии за кофе. Ничего непристойного. Карвер догадался из прочитанного, что Кук и Макэвой были незнакомцами до недавнего времени. В электронных письмах чувствовалась скованность или формальность. Ни одна из них не использует стенографию или сленг. Оказалось, что Джек не знал Анджелу, пока ее не назначили в отдел по борьбе с преступностью, а ему поручили тренировать ее.

В последнем сообщении, отправленном всего несколько часов назад, Джек отправил Анджеле электронное письмо с предлагаемым резюме для истории, над которой они работали вместе. Карвер нетерпеливо прочитал это и с каждым словом чувствовал, как его беспокоит легкость обнаружения.

От: Джека Макэвоя " JackMcEvoy@LATimes.com "

Тема: пуля при столкновении

Дата: 12 мая 2009, 14:23 PDT

Кому: AngelaCook@LATimes.com

Анджела, это то, что я отправил Прендо для бюджета на будущее. Дай мне знать, если захочешь каких-либо изменений.

Джек

СТОЛКНОВЕНИЕ -25 апреля тело Дениз Бэббит было найдено в багажнике ее собственной машины на пляжной парковке в Санта-Монике. Она подверглась сексуальному насилию и задохнулась, когда ей на голову натянули пластиковый пакет и закрепили бельевой веревкой. Экзотическая танцовщица, имевшая проблемы с наркотиками, умерла с широко открытыми глазами. Вскоре полиция установила, что единственный отпечаток пальца, оставленный на зеркале заднего вида ее машины, принадлежит 16-летнему наркоторговцу и бандиту из жилого комплекса на юге Лос-Анджелеса. Алонзо Уинслоу, который быстро рос в проектах, не зная своего отца и редко видя свою мать, был арестован и обвинен в совершении преступления как несовершеннолетний. Он признался в своей роли полиции и теперь ожидает усилий государства по привлечению его к ответственности как взрослого. Мы беседуем с подозреваемым и его семьей, а также с теми, кто знал жертву, и прослеживаем это смертельное столкновение вплоть до его истоков. 90 дюймов -Макэвой и Кук, с рисунком Лестера

Карвер перечитал это еще раз. Он почувствовал, как мышцы его шеи начали расслабляться. Макэвой и Кук ничего не знали. Джек, истребитель великанов, взбирался не по тому бобовому стеблю.

Именно так, как он и планировал. Карвер сделал мысленную пометку вернуться и прочитать рассказ, когда он будет опубликован. Он был бы одним из трех человек на планете, которые знали бы, насколько это было неправильно, включая этого беднягу Алонзо Уинслоу.

Он уничтожил список и вызвал отправленные сообщения Кука. Было просто совпадение переписки с Макэвоем и послания Прендергасту. Для Карвера все это было довольно сухо и бесполезно.

Он закрыл электронную почту и зашел в браузер. Он прокрутил страницу вниз, увидев все сайты, которые Кук посетил за последние дни. Он увидел trunkmurder.com а также несколько посещений Google и веб-сайтов других газет. Затем он увидел веб-сайт, который его заинтриговал. Он раскрылся DanikasDungeon.com и был угощен посещением голландского сайта о рабстве и доминировании, изобилующего фотографиями женщин, контролирующих, издевающихся и пытающих мужчин. Карвер улыбнулся. Он сомневался, что у визита Кука была журналистская причина. Он полагал, что получил представление о личных интересах Анджелы Кук. Ее собственное темное путешествие.

Карвер не стал задерживаться. Он отложил информацию в сторону, зная, что она может пригодиться позже. Затем он попробовал Prendergast, поскольку оказалось, что его пароль был очевиден. Он пошел с Прендо и участвовал в своей первой попытке. Люди иногда были такими глупыми и очевидными. Он подошел к почтовому ящику, и там в верхней части списка было сообщение от Макэвоя, которое было отправлено всего две минуты назад.

“Что ты задумал, Джек?”

Карвер открыл сообщение.

От: Джека Макэвоя " JackMcEvoy@LATimes.com "

Тема: столкновение

Дата: 12 мая 2009, 16:33 PDT

Кому: AlanPrendergast@LATimes.com

Cc: AngelaCook@LATimes.com

Прендо, я искал тебя, но ты был на ужине. История меняется. Алонсо не признавался в убийстве, и я даже не думаю, что он это сделал. Я отправляюсь в Вегас сегодня вечером, чтобы продолжить работу завтра. Тогда я введу тебя в курс дела. Анджела может справиться с ритмом. У меня есть десятицентовики.

– Джек

Карвер почувствовал, как комок подкатывает к горлу. Мышцы его шеи резко напряглись, и он отодвинулся от стола на случай, если его вырвет. Он вытащил мусорное ведро из-под него, чтобы при необходимости воспользоваться им. Его зрение на мгновение потемнело по краям, но затем темнота рассеялась, и он прояснился.

Он пинком вернул мусорное ведро на место и наклонился вперед, чтобы еще раз изучить сообщение.

Макэвой установил связь с Лас-Вегасом. Теперь Карвер знал, что ему следует винить только себя. Он повторил свой modus operandi слишком рано. Он оставил себя открытым, и теперь Джек, истребитель великанов, шел по его следу. Критическая ошибка. Макэвой добрался бы до Лас-Вегаса, и даже при минимальном везении он бы все собрал воедино.

Карвер должен был остановить это. Критическая ошибка не обязательно должна быть фатальной ошибкой, сказал он себе. Он закрыл глаза и надолго задумался. Это вернуло ему уверенность. Кое-что из этого. Он знал, что был готов ко всем неожиданностям. К нему потянулись первые зачатки плана, и первым делом нужно было удалить сообщение на экране перед ним, а затем вернуться в учетную запись Анджелы Кук и также удалить его из ее почтового ящика. Прендергаст и Кук никогда этого не увидят и, если повезет, они никогда не узнают, что знал Джек Макэвой.

Карвер удалил сообщение, но перед завершением работы загрузил шпионскую программу, которая позволила бы ему отслеживать все действия Прендергаста в Интернете в режиме реального времени. Он бы знал, кому Прендергаст писал по электронной почте, кто с ним связывался и какие сайты он просматривал. Затем Карвер вернулся к аккаунту Кука и быстро проделал те же действия.

Следующим был Макэвой, но Карвер решил, что это может произойти позже - после того, как Джек доберется до Вегаса и будет действовать там в одиночку. Обо всем по порядку. Он встал и положил руку на считывающее устройство рядом со стеклянной дверью в серверную. Как только сканирование было завершено и одобрено, дверь открылась, и он отодвинул ее. В серверной было холодно, всегда поддерживалось около шестидесяти двух градусов. Его шаги отдавались эхом от металлического настила, когда он шел по третьему ряду к шестой башне. Он открыл ключом переднюю панель сервера размером с холодильник, наклонился и выдвинул два лезвия для передачи данных на четверть дюйма. Затем он закрыл и снова запер дверь и направился обратно к своему рабочему месту.

Через несколько секунд с рабочих станций раздался сигнал тревоги на экране. Он ввел команды, которые вызвали бы протокол ответа. Затем он подождал еще несколько секунд и потянулся к телефону. Он нажал кнопку внутренней связи и набрал добавочный номер Макгинниса.

“Эй, босс, ты все еще там?”

“В чем дело, Уэсли? Я собираюсь уходить ”.

“У нас проблема с кодом три. Тебе лучше подойти и посмотреть ”.

Код 3 означал бросить все и двигаться.

“Я сейчас буду”.

Карвер попытался подавить улыбку. Он бы не хотел, чтобы Макгиннис это увидел. Три минуты спустя Макгиннис вошел в дверь, его карточка-ключ снова пристегнулась к поясу. Он запыхался от спуска по лестнице.

“Что случилось?” он потребовал.

“Дьюи и Бах в Лос-Анджелесе только что подверглись информационной бомбардировке. Весь маршрут разрушился ”.

“Господи, как?”

“Ты меня достал”.

“Кто это сделал?”

Карвер пожал плечами.

“Не могу сказать с этого конца. Это могло быть внутренним.”

“Ты им уже позвонил?”

“Нет, я ждал, чтобы сказать тебе первым”.

Макгиннис стоял позади Карвера, переминаясь с ноги на ногу и глядя через стекло на официантов, как будто ответ был там.

“Что ты думаешь?” он спросил.

“Проблема не здесь - я все проверил. Это с их стороны. Я думаю, мне нужно послать кого-нибудь туда, чтобы это исправить и снова открыть движение. Я думаю, Стоун готов. Я пошлю его. Затем мы увидим, откуда это взялось, и убедимся, что это больше не повторится. Если это халтура, то мы сжигаем ублюдков в их постелях ”.

“Сколько времени это займет?”

“У них рейсы в Лос-Анджелес почти каждый час. Я посажу Стоуна в самолет, и он первым делом сбьет его завтра ”.

“Почему бы тебе не пойти? Я хочу, чтобы об этом позаботились ”.

Карвер колебался. Он хотел, чтобы Макгиннис продолжал думать, что это была его идея.

“Я думаю, Фредди Стоун справится с этим”.

“Но ты лучший. Я хочу, чтобы Дьюи и Бах видели, что мы не валяем дурака. Мы доводим дело до конца. У вас проблема, мы посылаем нашего лучшего человека. Не какой-то ребенок. Возьми Стоуна или кого тебе нужно, но я хочу, чтобы ты ушел ”.

“Я ухожу прямо сейчас”.

“Просто держи меня в курсе”.

“Сойдет”.

“Я должен сам добраться до аэропорта, чтобы организовать этот трансфер”.

“Да, у тебя тяжелая работа”.

“Не придавай этому значения”.

Он хлопнул Карвера по плечу и вышел обратно через дверь. Карвер несколько мгновений сидел неподвижно, чувствуя остаточное давление на плечо. Он ненавидел, когда к нему прикасались.

Наконец, он пошевелился. Он наклонился к своему экрану и ввел код отключения сигнализации. Он подтвердил протокол, а затем удалил его.

Карвер достал свой мобильный телефон и набрал номер быстрого набора.

“Что случилось?” Сказал Стоун.

“Ты все еще с Эрли?”

“Да, мы строим башню”.

“Возвращайся в диспетчерскую. У нас проблема. На самом деле, две проблемы. И нам нужно позаботиться о них. Я работаю над планом.”

“Уже в пути”.

Карвер со щелчком закрыл телефон.

ШЕСТЬ: Самая одинокая дорога в Америке

В среду в девять утра я ждал за запертой дверью офиса Schifino & Associates на четвертом этаже офисного здания в Чарльстоне, недалеко от центра Лас-Вегаса. Я устал и сполз по стене, чтобы сесть на красиво покрытый ковром пол. Я чувствовал себя особенно невезучим в городе, который должен был вызывать удачу.

Раннее утро началось достаточно хорошо. Зарегистрировавшись в отеле Mandalay Bay в полночь, я обнаружил, что слишком взвинчен, чтобы спать. Я спустился в казино и превратил двести долларов, которые я принес с собой, в втрое большую сумму за столами для игры в рулетку и блэкджек.

Рост моего денежного портфеля наряду с бесплатной выпивкой, которую я выпил во время азартных игр, облегчил засыпание, когда я вернулся в свою комнату. Ситуация резко ухудшилась после того, как раздался мой тревожный звонок. Проблема была в том, что у меня не должно было быть тревожного звонка. На стойке регистрации звонили, чтобы сообщить мне, что моя карточка American Express, выпущенная в "Times", была отклонена.

“Это не имеет смысла”, - сказал я. “Я купил на него билет на самолет прошлой ночью, я арендовал машину в McCarran, и все было в порядке, когда я регистрировался здесь. Кто-то запустил карточку.”

“Да, сэр, это всего лишь процесс авторизации. С карты не снимаются средства до шести утра в день оформления заказа. Мы запустили карточку, и она была отклонена. Не могли бы вы, пожалуйста, спуститься и дать нам еще одну открытку?”

“Нет проблем. Я все равно хотел встать сейчас, чтобы выиграть еще немного твоих денег ”.

Только была проблема, потому что мои три другие кредитные карты тоже не работали. Все были отклонены, и я был вынужден вернуть половину своего выигрыша, чтобы выбраться из отеля. Как только я добрался до своей арендованной машины, я достал свой мобильный, чтобы начать обзванивать компании, выпускающие кредитные карты, одну за другой. Только я не мог совершать звонки, потому что мой телефон разрядился, и дело было не в том, что я находился в плохой зоне сотовой связи. Телефон был мертв, служба отключена.

Раздраженный и сбитый с толку, но неустрашимый, я направился по адресу, который я искал для Уильяма Шифино. Мне все еще нужно было продолжить рассказ.

Через несколько минут десятого женщина вышла из лифта и направилась по коридору ко мне. Я заметил легкую неуверенность в ее походке, когда она увидела меня на полу, прислонившегося к двери Скифино. Я встал и кивнул, когда она подошла ближе.

“Вы работаете с Уильямом Шифино?” Сказал я с улыбкой.

“Да, я его секретарь в приемной. Что я могу для тебя сделать?”

“Мне нужно поговорить с мистером Шифино. Я приехал из Лос-Анджелеса. Я-”

“У тебя назначена встреча? Мистер Шифино принимает потенциальных клиентов только по предварительной записи ”.

“У меня не назначена встреча, но я и не потенциальный клиент. Я репортер. Я хочу поговорить с мистером Шифино о Брайане Оглеви. В прошлом году его осудили за...

“Я знаю, кто такой Брайан Оглеви. Это дело находится на рассмотрении апелляции.”

“Ладно, я знаю, я знаю. У меня есть новая информация. Я думаю, мистер Шифино захочет поговорить со мной ”.

Она остановилась с ключом в нескольких дюймах от замка и повернула глаза, как будто впервые оценивая меня.

“Я знаю, что он это сделает”, - сказал я.

“Ты можешь войти и подождать. Я не знаю, когда он будет дома. Суд состоится только сегодня днем.”

“Может быть, ты мог бы позвонить ему”.

“Может быть”.

Мы вошли в офис, и она указала мне на диван в небольшой зоне ожидания. Мебель была удобной и казалась относительно новой. У меня сложилось впечатление, что Скифино был опытным адвокатом. Секретарша прошла за свой стол, включила компьютер и начала свою обычную подготовку к дню.

“Ты собираешься позвонить ему?” Я спросил.

“Когда у меня будет минутка. Просто устраивайся поудобнее”.

Я пытался, но мне не нравилось ждать. Я вытащила свой ноутбук из сумки и включила его.

“У вас здесь есть Wi-Fi?” Я спросил.

“Мы делаем”.

“Могу я одолжить его, чтобы проверить свою электронную почту?" Я буду на несколько минут.”

“Нет, боюсь, что нет”.

Я изучал ее мгновение.

“Прошу прощения?”

“Я сказал "нет". Это защищенная система, и вам придется спросить об этом мистера Шифино ”.

“Хорошо, не могли бы вы спросить его обо мне, когда будете звонить ему, чтобы сказать, что я жду здесь?”

“Как можно скорее”.

Она одарила меня деловитой улыбкой и вернулась к своим делам. Зазвонил телефон, и она открыла записную книжку и начала назначать встречу клиенту и рассказывать ему о кредитных картах, которые они принимали за оказанные юридические услуги. Это напомнило мне о моей собственной текущей ситуации с кредитной картой, и я схватила один из журналов с кофейного столика, чтобы попытаться не думать об этом.

Оно называлось "Nevada Legal Review" и было битком набито рекламой юристов и юридических услуг, таких как расшифровка и хранение данных. Были также статьи о судебных делах, большинство из которых касались лицензирования казино или преступлений против казино. Я двадцать минут рассказывал о юридическом нападении на закон, который не позволял работать борделям в Лас-Вегасе и округе Кларк, когда дверь офиса открылась и вошел мужчина. Он кивнул мне и посмотрел на секретаршу, которая все еще разговаривала по телефону.

“Подождите, пожалуйста”, - сказала секретарша в приемной.

Она указала на меня.

“Мистер Шифино, у этого человека не назначена встреча. Он говорит, что он репортер из Лос-Анджелеса. Он...”

“Брайан Оглеви невиновен”, - сказал я, обрывая ее. “И я думаю, что могу это доказать”.

Скифино изучал меня долгое мгновение. У него были темные волосы и красивое лицо с неровным загаром из-за ношения бейсбольной кепки. Он был либо игроком в гольф, либо тренером. Или, может быть, и то, и другое. У него был острый взгляд, и он быстро принял решение относительно меня.

“Тогда, я думаю, тебе лучше вернуться в офис”, - сказал он.

Я последовал за ним в его кабинет, и он сел за большой стол, одновременно указав мне на место с другой стороны.

“Ты работаешь на Times?” он спросил.

“Да”.

“Хорошая газета, но в наши дни у нее много проблем. В финансовом плане.”

“Да, они все такие”.

“Итак, как вы пришли к выводу в Лос-Анджелесе, что мой парень здесь - невиновный человек?”

Я одарил его своей лучшей улыбкой негодяя.

“Ну, я не знаю этого наверняка, но мне нужно было попасть, чтобы увидеть тебя. Но это то, что у меня есть. У меня там парень, сидит в тюрьме за убийство, которое, как я думаю, он не совершал, и мне кажется, что детали очень похожи на детали в вашем деле Оглеви - те детали, которые я знаю. Только мой случай произошел две недели назад.”

“Итак, если это одно и то же, у моего клиента есть очевидное алиби, и здесь может быть замешана третья сторона”.

“Именно”.

“Ладно, что ж, давай посмотрим, что у тебя есть”.

“Ну, я надеялся, что тоже смогу увидеть, что у тебя есть”.

“Достаточно справедливо. Мой клиент в тюрьме, и я не думаю, что на данный момент он слишком беспокоится о конфиденциальности между адвокатом и клиентом, не в том случае, если моя торговая информация может помочь его делу. Кроме того, большая часть того, что я вам рассказываю, доступна в судебных протоколах.”

Скифино достал свои файлы, и мы начали сеанс "покажи-мне-твое -покажи-тебе-мое". Я рассказала ему все, что знала об Уинслоу, и сохраняла сдержанное волнение, пока мы просматривали криминальные сводки. Но когда мы перешли к параллельному сравнению фотографий с места преступления, адреналин взыграл, и мне стало трудно сдерживаться. Фотографии Оглеви не только полностью совпадали с фотографиями из дела Бэббита, но и жертвы были потрясающе похожи.

“Это потрясающе!” Я сказал. “Это почти как та же самая женщина”.

Обе были высокими брюнетками с большими карими глазами, вздернутыми носами и длинноногими телами танцовщиц. Сразу же меня поразило глубокое чувство, что эти женщины не были выбраны случайным образом их убийцей. Они были выбраны. Они соответствуют какой-то форме, которая сделала их мишенями.

Скифино был на той же волне. Он указывал на фотографию за фотографией, подчеркивая сходство мест преступлений. Обе женщины были задушены пластиковым пакетом, который был завязан вокруг шеи тонким белым шнуром. Каждого поместили голым лицом внутрь в багажник автомобиля, а их одежду просто бросили на них сверху.

“Боже мой… посмотри на это”, - сказал он. “Эти преступления абсолютно одинаковы, и не нужно быть экспертом, чтобы увидеть это. Я должен тебе кое-что сказать, Джек. Когда ты вошел сюда, я думал, ты будешь утренним развлечением. Отвлекающий маневр. Какой-то ненормальный репортер, который появляется в погоне за несбыточной мечтой. Но это...”

Он указал на наборы фотографий, которые мы разложили бок о бок на столе.

“Это свобода моего клиента прямо здесь. Он выходит!”

Он стоял за своим столом, слишком взволнованный, чтобы сесть.

“Как это произошло?” Я спросил. “Как это проскользнуло?”

“Потому что они были решены быстро”, - сказал Шифино. “В каждом случае полиция выходила на очевидного подозреваемого и не смотрела дальше. Они не искали похожих, потому что в этом не было необходимости. У них были подозреваемые, и они отправились на скачки ”.

“Но как убийца узнал, что нужно положить тело Шарон Оглеви в багажник ее бывшего мужа?" Откуда он вообще мог знать, где найти машину?”

“Я не знаю, но это не в тему. Суть здесь в том, что эти два убийства настолько поразительно похожи, что ни Брайан Оглеви, ни Алонзо Уинслоу просто не могут быть ответственны. Остальные детали встанут на свои места, когда начнется настоящее расследование. Но на данный момент у меня нет сомнений в том, что вы раскрываете здесь что-то грандиозное. Я имею в виду, откуда ты знаешь, что это только двое? Могли быть и другие.”

Я кивнул. Я не думал о такой возможности. Онлайн-поиск Анджелы Кук выявил только дело Оглеви. Но два случая образуют закономерность. Все еще могло быть больше.

“Что ты теперь будешь делать?” Я спросил.

Скифино наконец сел. Он повернулся взад и вперед на своем стуле, обдумывая вопрос.

“Я собираюсь составить и подать ходатайство о судебном приказе хабеас корпус. Это новая информация, которая оправдывает, и мы собираемся представить ее в открытом судебном заседании ”.

“Но у меня не должно быть этих файлов. Ты не можешь цитировать их ”.

“Конечно, я могу. Чего мне не нужно делать, так это говорить, где я их взял ”.

Я нахмурился. Я был бы очевидным источником, как только моя история была опубликована.

“Сколько времени вам потребуется, чтобы передать это в суд?”

“Мне нужно провести кое-какое исследование, но я отправлю его к концу недели”.

“Это все взорвет. Я не знаю, смогу ли я быть готов к публикации своей истории к тому времени ”.

Скифино широко развел руки и покачал головой.

“Мой клиент работает в Ely больше года. Знаете ли вы, что условия в этой тюрьме настолько плохие, что часто заключенные, приговоренные к смертной казни, отказываются от своих апелляций и добровольно идут на казнь, просто чтобы выбраться оттуда? Каждый день, когда он там, наверху, длится слишком долго ”.

“Я знаю, я знаю. Просто дело в том, что...”

Я остановился, чтобы подумать обо всем, и я никак не мог оправдать содержание Брайана Оглеви в тюрьме даже на день дольше, просто чтобы у меня было время спланировать и написать историю. Скифино был прав.

“Хорошо, тогда я хочу знать, в какую минуту ты это подашь”, - сказал я. “И я хочу поговорить с вашим клиентом”.

“Нет проблем. Ты получишь эксклюзив, как только он начнет ходить ”.

“Нет, не тогда. Сейчас. Я собираюсь написать историю, которая роднит его с Алонзо Уинслоу. Я хочу поговорить с ним сегодня. Как мне это сделать?”

“Он находится в режиме максимальной безопасности, и если тебя нет в списке, ты не сможешь с ним увидеться”.

“Ты можешь провести меня внутрь, не так ли?”

Скифино сидел за авианосцем, который он называл столом. Он поднес руку к подбородку, подумал над вопросом и затем кивнул.

“Я могу провести тебя внутрь. Мне нужно отправить письмо по факсу в тюрьму, в котором говорится, что вы следователь, работающий на меня, и что у вас есть право доступа к Брайану. Затем я даю вам письмо, адресованное тому, кого это может касаться, которое вы носите с собой и в котором указано, что вы работаете на меня. Если вы работаете на адвоката, вам не нужна государственная лицензия. Ты носишь письмо с собой и показываешь его у ворот. Это поможет тебе попасть ”.

“Технически, я на тебя не работаю. В моей газете есть правила, запрещающие репортерам представлять себя в ложном свете ”.

Скифино полез в карман и вытащил свои наличные. Он протянул мне доллар через стол. Я потянулся к фотографиям с места убийства, чтобы взять это.

“Вот”, - сказал он. “Я только что заплатил тебе доллар. Ты работаешь на меня ”.

На самом деле это ничего не меняло, но я не слишком беспокоился об этом, учитывая ситуацию с моей занятостью.

“Я думаю, это сработает”, - сказал я. “Как далеко находится Эли?”

“В зависимости от того, как ты ведешь машину, это в трех-четырех часах езды к северу отсюда. Это у черта на куличках, и они называют дорогу, ведущую туда, самой пустынной дорогой в Америке. Я не знаю, то ли это из-за того, что она ведет в тюрьму, то ли из-за ландшафта, который вы пересекаете, но она называется так неспроста. У них есть аэропорт. Ты мог бы взять туда прыгуна с песка ”.

Я предположил, что прыгун с песка - это то же самое, что прыгун с лужи, маленький пропеллерный самолет. Я покачал головой. Я написал слишком много историй о падающих маленьких самолетах. Я не летал в них без крайней необходимости.

“Я поведу. Пиши письма. И мне понадобятся копии всего, что есть в твоих файлах.”

“Я поработаю над письмами и попрошу Агнес начать делать копии. Мне понадобятся копии того, что у вас есть для петиции хабеас. Мы можем сказать, что это то, что купил мой доллар ”.

Я кивнул и подумал, да, пусть официозная Агнес поработает на меня. Я бы хотел этого.

“Позволь мне спросить тебя кое о чем”, - сказал я.

“Стреляй”.

“До того, как я пришел сюда и показал вам все это, вы думали, что Брайан Оглеви виновен?”

Скифино откинул голову назад, обдумывая это.

“Не для публикации?”

Я пожал плечами. Это было не то, чего я хотел, но это было то, что я бы принял.

“Если это единственный способ, которым ты ответишь”.

“Хорошо, для публикации я могу сказать вам, что я знал, что Брайан невиновен с первого дня. Он просто никак не мог совершить это ужасное преступление ”.

“И не для публикации?”

“Я думал, что он был виновен как грех. Это был единственный способ, которым я мог смириться с проигрышем дела ”.

Заехав в "7-Eleven" и купив одноразовый телефон со стоминутным временем разговора, я направился на север через пустыню по шоссе 93 в сторону тюрьмы штата Эли.

Шоссе 93 провело меня мимо военно-воздушной базы Неллис, а затем соединилось с 50-й северной. Прошло не слишком много времени, прежде чем я начал понимать, почему она была известна как самая пустынная дорога в Америке. Безжизненная пустыня простиралась до горизонта во всех направлениях. Твердые, выточенные горные хребты, лишенные какой-либо растительности, поднимались и опускались по мере того, как я вел машину. Единственными признаками цивилизации были двухполосное асфальтовое покрытие и линии электропередач, протянутые через хребты фигурками из железных палок, которые выглядели так, словно были гигантами с другой планеты.

Первые звонки, которые я сделал со своего нового телефона, были компаниям, выпускающим кредитные карты, с требованием узнать, почему мои карты не работают. При каждом звонке я получал один и тот же ответ: я сообщил о краже карты накануне вечером, тем самым временно прекратив использование учетной записи. Я вышел в Интернет, правильно ответил на все секретные вопросы и сообщил о краже карты.

Не имело значения, что я сказал им, что не сообщал о краже карточек. Это сделал кто-то другой, и этот кто-то знал номера моих счетов, а также мой домашний адрес, дату рождения, девичью фамилию матери и номер социального страхования. Я потребовал, чтобы учетные записи были вновь открыты, и представители сервиса с радостью подчинились. Единственная загвоздка заключалась в том, что новые кредитные карты с новыми номерами должны были быть выпущены и отправлены мне домой. Это заняло бы несколько дней, и в то же время у меня не было кредита. Со мной трахались на таком уровне, которого я никогда раньше не испытывал.

Затем я позвонил в свой банк в Лос-Анджелесе и обнаружил вариацию той же схемы, но с более глубоким воздействием. Хорошей новостью было то, что моя дебетовая карта все еще работала. Плохая новость заключалась в том, что на моих сбережениях и текущем счете не было денег, с которых можно было бы снять. Накануне вечером я воспользовался услугой онлайн-банкинга, чтобы объединить все свои деньги на текущем счете, а затем перевел всю сумму в фонд "Загадай желание" в виде общего пожертвования. Теперь я был на мели. Но Фонду "Загадай желание" я определенно понравилась.

Я отключила звонок и закричала так громко, как только могла в машине. Что происходило? В газетах все время появлялись истории об украденных удостоверениях личности. Но на этот раз жертвой был я, и мне было трудно в это поверить.

В одиннадцать я позвонил в городское управление и узнал, что вторжение и разрушения продвинулись еще на одну ступень. Я дозвонился до Алана Прендергаста, и его голос был напряженным от нервной энергии. Я знал по опыту, что это заставляло его повторять разные вещи.

“Где ты, где ты? У нас тут дела с министрами, и я никого не могу найти ”.

“Я же сказал тебе, я в Вегасе. Где...”

“Вегас! Вегас? Что ты делаешь в Вегасе?”

“Разве ты не получил мое сообщение? Я отправил тебе электронное письмо вчера перед отъездом.”

“Не понял. Вчера ты просто исчез, но мне все равно. Меня волнует сегодняшний день. Меня волнует прямо сейчас. Скажи мне, что ты в аэропорту, Джек, и что ты вернешься в Лос-Анджелес через час ”.

“На самом деле, я не в аэропорту и технически я больше не в Вегасе. Я нахожусь на самой пустынной дороге в Америке, направляясь в глушь. Что делают министры?”

“Что еще? Они устраивают большой гребаный митинг в Родиа Гарденс в знак протеста против полиции Лос-Анджелеса, и история вот-вот станет общенациональной. Но ты у меня в Вегасе, а от Кука ничего не слышно. Что ты там делаешь, Джек? Что ты делаешь?”

“Я сказал тебе в электронном письме, которое ты не читал. История такова...”

“Я регулярно проверяю электронную почту”, - коротко ответил Прендергаст. “Я не получал от тебя электронного письма. Нет электронной почты.”

Я собирался сказать ему, что он ошибался, но подумал о своих кредитных карточках. Если кто-то смог заблокировать мой кредит и уничтожить мои банковские счета, то, возможно, они взломали и мою электронную почту.

“Послушай, Прендо, что-то происходит. Мои кредитные карты разряжены, мой телефон разрядился, а теперь ты говоришь мне, что мое электронное письмо так и не дошло. Что-то здесь не так. Я-”

“В последний раз, Джек. Что ты делаешь в Неваде?”

Я перевела дыхание и посмотрела в боковое окно. Я увидел неряшливый ландшафт, который не изменился за все время, пока человечество управляло планетой, и который останется неизменным еще долго после того, как человечество исчезнет.

“История Алонсо Уинслоу изменилась”, - сказал я. “Я выяснил, что он этого не делал”.

“Он этого не делал? Он не делал этого? Ты имеешь в виду убийство той девушки? О чем ты говоришь, Джек?”

“Да, девушка. Он этого не делал. Он невиновен, Алан, и я могу это доказать ”.

“Он признался, Джек. Я прочитал это в твоем рассказе ”.

“Да, потому что так сказали копы. Но я прочитал так называемое признание, и все, в чем он признался, это в краже ее машины и ее денег. Он не знал, что ее тело было в багажнике, когда украл его.”

“Джек...”

“Послушай, Прендо, я связал это убийство с другим убийством в Вегасе. Это было то же самое. Женщину задушили и положили в багажник. Она тоже была танцовщицей. За это здесь сидит парень, и он тоже этого не делал. Я направляюсь к нему прямо сейчас. Я собираюсь написать отчет обо всем этом к четвергу. Мы должны начать с этого в пятницу, потому что именно тогда это выйдет наружу ”.

Наступило долгое молчание.

“Prendo? Ты там?”

“Я здесь, Джек. Нам нужно поговорить об этом ”.

“Я думал, что мы были. Где Анджела? Она должна разобраться с министрами. Сегодня она в ударе”.

“Если бы я знал, где Анджела, я бы отправил ее с фотографом в сады Родиа. Она еще не пришла. Вчера вечером, перед тем как уйти домой, она сказала мне, что заедет в Паркер-центр и совершит утренний обход, прежде чем прийти. Только она не вошла.”

“Она, наверное, выслеживает Дениз Бэббит. Ты звонил ей?”

“Конечно, я позвонил ей. Я позвонил ей. Я оставлял сообщения, но она не перезванивала. Она, вероятно, думает, что ты здесь, и игнорирует мои звонки ”.

“Ну, послушай, Прендо, это больше, чем митинг проповедника Тричера, ясно? Поставь на это галочку. Это огромно. На свободе находится убийца, который полностью скрылся от внимания копов, ФБР и всех остальных. Здесь, в Вегасе, есть адвокат, который собирается к пятнице подать ходатайство, раскрывающее все это. Мы должны нанести удар ему и всем остальным. Я собираюсь пойти поговорить с этим парнем в тюрьме, а затем вернуться. Я не знаю, когда я приду. Мне предстоит долгая поездка обратно в Вегас, прежде чем я смогу сесть на самолет. К счастью, я думаю, что мое возвращение все еще хорошо. Я купил его до того, как кто-то аннулировал мои кредитные карты ”.

И снова меня встретила тишина.

“Prendo?”

“Послушай, Джек”, - сказал он, впервые за время разговора в его голосе прозвучало спокойствие. “Мы оба знаем ситуацию и то, что здесь происходит. Ты не сможешь ничего изменить ”.

“О чем ты говоришь?”

“По поводу увольнения. Если ты думаешь, что сможешь придумать историю, которая спасет твою работу, я не думаю, что это сработает ”.

Теперь я замолчал, поскольку гнев подкатил к моему горлу.

“Джек, ты там? Ты там?”

“Да, я здесь, Прендо, и мой единственный ответ - "Пошел ты". Я не выдумываю эту историю, чувак. Это происходит! И я здесь, у черта на куличках, и не уверен, кто издевается надо мной и почему ”.

“Ладно, ладно, Джек. Успокойся. Просто успокой это, ладно? Я не предлагаю, чтобы ты...”

“Какого хрена ты им не являешься! Ты более чем предложил это. Ты только что это сказал.”

“Послушай, я не собираюсь отвечать, если ты собираешься использовать в отношении меня подобные выражения. Мы можем поговорить вежливо, пожалуйста? Вежливый тон”.

“Знаешь, Прендо, мне нужно сделать еще несколько звонков. Если тебе не нужна эта история или ты думаешь, что это выдуманная история, тогда я найду кого-нибудь, кто ее напечатает, хорошо? Последнее, чего я ожидал, это того, что мой собственный туз попытается подрезать мне колени, пока я торчу здесь со своей задницей на ветру ”.

“Нет, Джек, все не так”.

“Я думаю, что это так, Прендо. Так что пошел ты нахуй, чувак. Я поговорю с тобой позже ”.

Я повесил трубку и чуть не выбросил ее в окно. Но потом я вспомнил, что у меня не было свободных денег на замену. Несколько минут я ехал молча, чтобы собраться с мыслями. Мне нужно было сделать еще один звонок, и я хотел, чтобы мой голос звучал спокойно, когда я его сделаю.

Я выглянул в окно и изучил голубовато-серые горы. Я нашел их красивыми в примитивном и суровом смысле. Десять миллионов лет назад на них наступили и разбили ледники, но они выжили и будут вечно тянуться к солнцу.

Я вытащил свой неработоспособный телефон из кармана и открыл список контактов. Я раздобыл номер ФБР в Лос-Анджелесе и вбил его в одноразовый. Когда главный оператор ответил, я попросил поговорить с агентом Рейчел Уоллинг. Меня перевели, и потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, но как только он зазвонил, ему ответили немедленно.

“Интеллект”, - произнес мужской голос.

“Позволь мне поговорить с Рейчел”.

Я сказал это как можно спокойнее. На этот раз я не просил агента Рейчел Уоллинг, потому что не хотел, чтобы меня спрашивали, кто я такой, и, возможно, давали ей возможность отклонить мой звонок. Я надеялся, что мой голос звучал как у агента, и мой звонок пройдет.

“Агент Уоллинг”.

Это была она. Прошло несколько лет с тех пор, как я слышал ее голос по телефону, но сомнений не было.

“Алло? Это Уоллинг, могу я вам помочь?”

“Рейчел, это я. Джек.”

Теперь была ее очередь быть застигнутой врасплох.

“Как у тебя дела?”

“Почему ты звонишь мне, Джек? Мы согласились, что будет лучше, если мы не будем разговаривать ”.

“Я знаю… но мне нужна твоя помощь. Я в беде, Рейчел.”

“И ты ожидаешь, что я помогу тебе? Что за неприятности?”

Проезжавшая мимо машина пронеслась мимо меня, разогнавшись по меньшей мере на сотню, и у меня возникло ощущение, что я стою на месте.

“Это своего рода долгая история. Я в Неваде. В пустыне. Я гоняюсь за историей, а на свободе разгуливает убийца, о котором никто не знает. Мне нужен кто-нибудь, кто поверит мне и поможет мне ”.

“Джек, я не тот человек, и ты это знаешь. Я не могу тебе помочь. И я нахожусь в центре кое-чего здесь. Мне нужно идти ”.

“Рейчел, не вешай трубку! Пожалуйста...”

Сначала она не ответила, но и не повесила трубку. Я ждал.

“Джек… ты выглядишь измотанным. Что с тобой происходит?”

“Я не знаю. Кто-то издевается надо мной. Мой телефон, моя электронная почта, мои банковские счета - я еду через середину пустыни, и у меня даже нет работающей кредитной карты ”.

“Куда ты идешь?”

“В Эли, поговорить с кем-нибудь”.

“Тюрьма?”

“Это верно”.

“Что, кто-то позвонил тебе и сказал, что он невиновен, а ты примчался, надеясь снова доказать, что настоящие копы ошибаются?”

“Нет, ничего подобного. Смотри, Рейчел, этот парень душит женщин и запихивает их в багажники автомобилей. Он делает с ними ужасные вещи, и ему это сходило с рук по крайней мере два года ”.

“Джек, я читал твои истории о девушке в багажнике. Это был бандит, и он признался ”.

Я испытал неожиданный трепет, узнав, что она читает мои рассказы. Но это не помогло мне убедить ее.

“Не верь всему, что ты читаешь в газетах, Рейчел. Сейчас я добираюсь до истины, и мне нужен кто-нибудь - кто-нибудь из начальства - чтобы вмешаться и ...

“Ты знаешь, что я больше не занимаюсь Бихевиоризмом. Зачем звонил мне?”

“Потому что я могу доверять тебе”.

Это вызвало долгую минуту молчания. Я отказался ломаться первым.

“Как ты можешь так говорить?” - наконец произнесла она. “Мы не видели друг друга долгое, очень долгое время”.

“Не имеет значения. После того, через что мы прошли тогда, я всегда буду доверять тебе, Рейчел. И я знаю, что ты мог бы помочь мне сейчас ... и, возможно, кое-что исправить сам ”.

Она насмехалась над этим.

“О чем ты говоришь? Нет, подожди, не отвечай на это. Это не имеет значения. Пожалуйста, не звони мне больше, Джек. Суть в том, что я не могу тебе помочь. Так что удачи и будьте осторожны. Будь в безопасности”.

Она повесила трубку.

Я прижимал его к уху почти минуту после того, как она ушла. Наверное, я надеялся, что она передумает, возьмет трубку и перезвонит мне. Но этого не произошло, и через некоторое время я опустил телефон в подстаканник между сиденьями. Мне больше не нужно было звонить.

Впереди машина, которая проехала мимо меня, исчезла за следующим гребнем. Я чувствовал себя так, словно меня оставили совсем одного на поверхности Луны.

Как и с большинством людей, проходящих через ворота тюрьмы штата Эли, моя удача не изменилась к лучшему по прибытии в пункт назначения. Меня впустили через вход для адвоката / следователя. Я сжал рекомендательное письмо, написанное для меня Уильямом Шифино, и показал его капитану стражи. Меня поместили в камеру предварительного заключения, и я двадцать минут ждал, пока ко мне доставят Брайана Оглеви. Но когда дверь открылась, вошел капитан стражи. Никакого Брайана Оглеви.

“Мистер Макэвой”, - сказал капитан, неправильно произнося мое имя. “Боюсь, мы не сможем сделать это сегодня”.

Я вдруг подумал, что меня разоблачили как мошенника. Что они знали, что я репортер, работающий над статьей, а не следователь для адвоката защиты.

“Что ты имеешь в виду? Все это было подстроено. У меня есть письмо от адвоката. Ты видел это. Он также отправил тебе по факсу письмо, в котором говорилось, что я приеду ”.

“Да, мы получили факс, и я был готов довести дело до конца, но человек, которого вы хотите видеть, в данный момент недоступен. Приходи завтра, и ты сможешь навестить меня ”.

Я сердито покачал головой. Все проблемы дня вот-вот должны были выплеснуться наружу, и этот тюремный капитан собирался обжечься.

“Послушай, я только что четыре часа ехал из Вегаса, чтобы дать это интервью. Ты говоришь мне развернуться и вернуться, а затем повторить все это завтра? Я не собираюсь...”

“Я не говорю тебе возвращаться в Вегас. На твоем месте я бы просто поехал в город и остановился в отеле "Невада". Это неплохое место. У них почти каждый вечер есть игровой зал и пивной бар. Ты постелишь там и вернешься сюда завтра утром, и я подготовлю для тебя твоего человека. Я могу обещать тебе это ”.

Я покачал головой, чувствуя себя бессильным во всем. Здесь у меня не было выбора.

“Девять часов”, - сказал я. “И ты будешь здесь?”

“Я буду здесь, чтобы лично все устроить”.

“Можете ли вы сказать мне, почему я не могу увидеть его сегодня?”

“Нет, я не могу. Это проблема безопасности ”.

Я в отчаянии покачал головой в последний раз.

“Благодарю вас, капитан. Думаю, увидимся завтра.”

“Мы будем здесь”.

Вернувшись в свой прокат, я подключил отель "Невада" в Эли к GPS и следовал инструкциям, пока не добрался туда за тридцать минут. Я загнал машину на парковку и опустошил карманы, прежде чем решился зайти. У меня было 248 долларов наличными. Я знал, что мне нужно потратить как минимум 75 долларов на бензин, чтобы вернуться в аэропорт в Вегасе. Я мог бы дешево поесть до возвращения домой, но мне понадобилось бы еще 40 долларов на поездку на такси из аэропорта до моего дома. Итак, я подсчитал, что у меня осталось около сотни баксов на отель. Глядя на его уставшие шесть этажей, я подумал, что это не будет проблемой. Я вышла, схватила свою ручную сумку и вошла внутрь.

Я снял номер за сорок пять долларов в сутки на четвертом этаже. Комната была аккуратной и опрятной, а кровать - достаточно удобной. Было всего четыре часа дня, слишком рано, чтобы потратить остаток своего состояния на алкоголь. Итак, я достал свой одноразовый телефон и начал тратить свои минуты. Сначала я позвонила Анджеле Кук, пытаясь дозвониться как по ее мобильному, так и по настольной линии, но ни по той, ни по другой не получила ответа. Я дважды оставил одно и то же сообщение, затем проглотил свою гордость и перезвонил Алану Прендергасту. Я извинился за свою вспышку ранее и за использование нецензурных выражений. Я попытался спокойно объяснить, что происходит, и давление, которое я испытывал. Он ответил односложно и сказал, что ему нужно идти на встречу. Я сказал ему, что выделю ему бюджет на переработанную историю, если смогу выйти в Интернет, и он сказал мне не спешить.

“Прендо, мы должны опубликовать это в пятничной газете, иначе это попадет ко всем остальным”.

“Послушайте, я говорил об этом на пресс-конференции. Мы хотим действовать осторожно. Мы заставили тебя бегать по пустыне. Мы даже ничего не слышали от Анджелы и, честно говоря, начинаем беспокоиться. Она должна была зарегистрироваться. Поэтому я хочу, чтобы ты вернулся сюда как можно скорее, а потом мы все сядем и посмотрим, что у нас получилось ”.

Я могла бы снова разозлиться из-за того, как со мной обращались, но от него пришло нечто более насущное. Анджела.

“Ты не получал от нее сообщений за весь день?”

“Ни одного. Я послал репортера в ее квартиру, чтобы узнать, там ли она, но ответа не последовало. Мы не знаем, где она ”.

“Это когда-нибудь случалось с ней раньше?”

“Она несколько раз говорила, что заболела, очень поздно в тот день. Наверное, с похмелья или что-то в этом роде. Но, по крайней мере, она позвонила. Но не в этот раз.”

“Ну, послушай. Если кто-нибудь услышит о ней, дайте мне знать, хорошо?”

“Ты понял это, Джек”.

“Ладно, Прендо. Мы поговорим, когда я вернусь ”.

“У тебя есть десятицентовики?” Прендергаст попросил в качестве предложения мира.

“Несколько”, - сказал я. “Я увижу тебя, когда увижу”.

Я закрыл телефон и подумал о том, что Анджела пропала без вести в бою. Я начал задаваться вопросом, было ли все связано. Мои кредитные карточки, никто ничего не слышит от Анджелы. Это казалось натяжкой, потому что я не мог видеть, где что-то связано.

Я оглядел свою комнату за сорок пять долларов. На приставном столике лежала небольшая брошюра, в которой говорилось, что отелю более семидесяти пяти лет и одно время он был самым высоким зданием во всей Неваде. Это было в те времена, когда добыча меди превратила Эли в процветающий город и никто никогда не слышал о Лас-Вегасе. Те дни были давно в прошлом.

Я загрузил свой ноутбук и воспользовался бесплатным Wi-Fi отеля, чтобы попытаться войти в свою учетную запись электронной почты. Но мой пароль не был принят после трех попыток, и я был заблокирован. Без сомнения, тот, кто аннулировал мои кредитные карты и услуги сотовой связи, также сменил мой пароль.

“Это безумие”, - сказал я вслух.

Не имея возможности установить внешний контакт, я сосредоточился на внутреннем. Я открыла файл на ноутбуке и достала свои бумажные заметки. Я начал писать рассказ, обобщающий события дня. На завершение проекта у меня ушло больше часа, но когда я закончил, у меня было целых тридцать дюймов сюжета. И это была хорошая история. Возможно, мое лучшее за многие годы.

Перечитав его и внеся некоторые редакторские правки, я понял, что работа пробудила во мне голод. Итак, я еще раз пересчитал свои деньги и вышел из комнаты, убедившись, что дверь за мной закрыта. Я прошел через игровой зал и зашел в бар у долларовых слотов. Я заказал пиво и сэндвич со стейком и сел за угловой столик с открытым видом на механических покупателей денег.

Оглядевшись, я увидел, что это место имело ауру второсортного отчаяния, и мысль о том, что я проведу там еще двенадцать часов, угнетала меня. Но я не рассматривал большой выбор. Я застрял и собирался застрять до утра.

Я снова проверил свою заначку с деньгами и решил, что у меня достаточно на еще одно пиво и пачку четвертаков для дешевых игровых автоматов. Я встал в ряд у входа в вестибюль и начал вкладывать свои деньги в электронный автомат для игры в покер. Я проиграл свои первые семь раздач, прежде чем набрал фулл-хаус. За этим последовали флеш и стрит. Довольно скоро я начал подумывать о том, чтобы позволить себе третью кружку пива.

Другой игрок занял место через два автомата от меня. Я едва замечал его, пока он не решил, что ему нравится комфортная беседа, пока он не потерял свои деньги.

“Ты здесь из-за киски?” - весело спросил он.

Я посмотрела на него. Ему было около тридцати, и у него были большие бакенбарды из баранины. На нем была пыльная ковбойская шляпа поверх грязных светлых волос, кожаные перчатки для вождения и зеркальные солнцезащитные очки, хотя мы были внутри.

“Прошу прощения?”

“Предполагается, что это пара борделей за городом. Мне было интересно, у кого из них самая красивая киска. Меня только что занесло на перегон из Солт-Лейк-Сити.”

“Я бы не знал, чувак”.

Я вернулся к своей машине и попытался сосредоточиться на том, что держать, а что отбросить. У меня были туз, тройка, четверка и девятка пик, а также туз червей. Пойти на флеш или оставаться консервативным, взять пару и надеяться на третьего туза или другую пару?

“Птица в руках, чувак”, - сказал Бакенбарды.

Я посмотрел на него, и он кивнул, как бы говоря, что за мудрый совет плата не взимается. Я мог видеть отражение моего экрана в его зеркальных очках. Все, что мне было нужно, это чтобы кто-нибудь потренировал меня в четвертак покере. Я держал пики, сбросил червового туза и нажал кнопку розыгрыша. Машина, которую создал бог. Я получил валета пик и выплату семь к одному за флеш. Жаль, что я ставил только четвертаки.

Я нажал на кнопку выдачи наличных и услышал, как целых четырнадцать долларов в четвертаках упали на жестяной поднос. Я зачерпнул его в пластиковый стаканчик для мелочи и встал, оставив бакенбарды позади.

Я отнес свои четвертаки в клетку и попросил обналичить. У меня больше не было аппетита к азартным играм с мелочью. Я собирался вложить свой выигрыш в еще два пива и отнести их к себе в комнату. Я мог бы написать еще кое-что, а также подготовиться к интервью на следующее утро. Я собирался поговорить с человеком, который больше года провел в тюрьме за убийство, которого, как я был убежден, он не совершал. Это должен был быть замечательный день, чертово начало осуществления мечты каждого журналиста освободить невинного человека из несправедливого заключения.

Ожидая лифта в вестибюле, я отнесла бутылки вниз рядом с собой на случай, если нарушу какое-то домашнее правило. Я вошел, нажал кнопку и переместился в дальний угол. Двери начали собираться вместе, но затем рука в перчатке просунулась внутрь и попала в инфракрасный луч, и двери снова открылись.

Вмешался мой приятель Бакенбардс. Он поднял палец, чтобы нажать кнопку, но затем отдернул его.

“Эй, у нас тот же этаж”, - сказал он.

“Замечательно”, - сказал я.

Он отошел в противоположный угол. Я знала, что он собирался что-то сказать, но мне некуда было идти. Я просто ждал этого и не был разочарован.

“Эй, приятель, я не хотел портить тебе настроение там, внизу. Моя бывшая жена говорила, что я слишком много болтаю. Может быть, поэтому она моя бывшая жена ”.

“Не беспокойся об этом”, - сказал я. “Мне все равно нужно закончить кое-какую работу”.

“Так ты здесь по работе, да? Что за бизнес привел тебя в эту богом забытую часть мира?”

Ну вот, опять, подумал я. Лифт двигался так медленно, что быстрее было бы подниматься по лестнице.

“Завтра у меня назначена встреча в тюрьме”.

“Попался. Ты адвокат одного из этих парней?”

“Нет. Журналист”.

“Хм, писатель, да? Что ж, удачи. По крайней мере, ты сможешь пойти домой после, не как те другие парни там ”.

“Да, мне повезло”.

Я направился к двери, когда мы достигли четвертого этажа, что было четким сигналом того, что я закончил разговор и хотел бы добраться до своей комнаты. Лифт остановился, и, казалось, прошло бесконечное количество времени, прежде чем двери, наконец, начали открываться.

“Спокойной ночи”, - сказал я.

Я быстро вышел из лифта и повернул налево. Моя комната была третьей дверью вниз.

“Ты тоже, партнер”, - крикнул Бакенбарды мне вслед.

Мне пришлось переложить две пивные бутылки в другую руку, чтобы достать ключ от номера. Когда я стоял перед дверью, вытаскивая его из кармана, я увидел Бакенбардов, идущих по коридору ко мне. Я повернулся и посмотрел направо. Было всего три комнаты, ведущие вниз, а затем выход на лестничную клетку. У меня было плохое предчувствие, что этот парень в конце концов постучится в мою дверь ночью, желая спуститься выпить пива или поиметь какую-нибудь киску. Первое, что я планировала сделать, это собрать вещи, позвонить портье и сменить номер. Он не знал моего имени и не смог бы меня найти.

Я наконец вставил ключ в замок и толкнул дверь, открывая ее. Я оглянулся на Бакенбарды и напоследок кивнул ему. Его лицо расплылось в странной улыбке, когда он подошел ближе.

“Привет, Джек”, - произнес голос из моей комнаты.

Я резко обернулся и увидел женщину, вставающую со стула у окна в моей комнате. И я сразу узнал в ней Рейчел Уоллинг. У нее было исключительно деловое выражение лица. Я почувствовал присутствие Бакенбарды спиной, когда он направлялся в свою комнату.

“Рейчел?” Я сказал. “Что ты здесь делаешь?”

“Почему бы тебе не зайти и не закрыть дверь?”

Все еще ошеломленный неожиданностью, я сделал, как было сказано. Я закрыл за собой дверь. Из коридора я услышал, как громко закрылась другая дверь. Бакенбарды вошли в его комнату.

Я осторожно прошла дальше в свою комнату.

“Как ты сюда попал?”

“Просто сядь, и я тебе все об этом расскажу”.

Двенадцатью годами ранее у меня были короткие, напряженные и, как сказали бы некоторые, неподобающие отношения с Рейчел Уоллинг. Хотя я видел ее фотографии в газетах несколько лет назад, когда она помогла полиции Лос-Анджелеса поймать и убить разыскиваемого человека в Эхо-парке, я не был в ее присутствии с тех пор, как мы сидели в комнате для слушаний почти десять лет назад. И все же за эти десять лет прошло не так много дней, когда я не думал о ней. Она была одной из причин - возможно, самой большой причиной, - по которой я всегда считал то время высшей точкой своей жизни.

Она почти не выглядела изношенной за прошедших лет, хотя я знал, что это было трудное время. Она заплатила за свои отношения со мной пятилетним пребыванием в офисе с одним человеком в Южной Дакоте. Она прошла путь от профилирования и преследования серийных убийц до расследования поножовщины в барах индейских резерваций.

Но она выбралась из этой ямы и последние пять лет находилась в Лос-Анджелесе, работая в каком-то секретном разведывательном подразделении. Я позвонил ей, когда узнал, дозвонился до нее, но получил отказ. С тех пор я следил за ней, когда мог, издалека. И теперь она стояла передо мной в моем гостиничном номере у черта на куличках. Иногда было странно, как складывалась жизнь.

Несмотря на мое удивление ее внешностью, я не мог перестать пялиться на нее и улыбаться. Она сохраняла профессиональный вид, но я видел, что ее глаза задержались на мне. Не так часто тебе удавалось быть так близко к бывшему любовнику столь давних времен.

“С кем это ты был?” - спросила она. “Вы работаете с фотографом над этой историей?”

Я обернулся и посмотрел на дверной проем.

“Нет, я сам по себе. И я не знаю, кто это был. Просто какой-то парень, который разговаривал со мной внизу, в игорном зале. Он пошел в свою комнату.”

Она резко прошла мимо меня, открыла дверь и посмотрела в обе стороны коридора, прежде чем вернуться в комнату и закрыть дверь.

“Как его звали?”

“Я не знаю. На самом деле я не с ним разговаривал ”.

“В какой комнате он находится?”

“Этого я тоже не знаю. Что происходит? Как ты оказался в моей комнате?”

Я указал на кровать. Мой ноутбук был открыт, и на нем веером были разложены мои распечатки заметок, копии материалов дела, которые я получил от Шифино и Мейер, а также распечатки из онлайн-поиска Анджелы Кук. Единственное, чего не хватало на развороте, - это стенограммы допроса Уинслоу, и то только потому, что она была слишком тяжелой, чтобы взять ее с собой.

Я бы не оставила все это вот так на кровати.

“И ты рылся в моих вещах? Рейчел, я просил тебя о помощи. Я не просил тебя вламываться в мою комнату и...

“Послушай, просто сядь, будь добр”.

В комнате был только один стул, тот, на котором она ждала. Я села на кровать, угрюмо закрыв свой ноутбук и собирая документы в одну стопку. Она осталась стоять.

“Хорошо, я предъявил свои удостоверения и попросил менеджера впустить меня. Я сказал ему, что твоя безопасность может быть под угрозой.”

Я в замешательстве покачал головой.

“О чем ты говоришь? Никто даже не знает, что я здесь ”.

“Я бы не был так уверен в этом. Ты сказал мне, что отправляешься в здешнюю тюрьму. Кому еще ты рассказала? Кто еще знает?”

“Я не знаю. Я рассказал своему редактору, и в Вегасе есть адвокат, который знает. Вот и все ”.

Она кивнула.

“Уильям Шифино. Да, я разговаривал с ним.”

“Ты говорил с ним? Почему? Что здесь происходит, Рейчел?”

Она снова кивнула, но на этот раз не в знак согласия. Она кивнула, потому что знала, что должна рассказать мне, что происходит, даже если это противоречило принципам ФБР. Она выдвинула стул на середину комнаты и села лицом ко мне.

“Ладно, когда ты позвонил мне сегодня, ты говорил не совсем разумно, Джек. Я думаю, ты лучший писатель, чем рассказчик историй. В любом случае, из всего, что ты мне рассказал, мне запомнилось то, что ты сказал о своих кредитных картах, банковских счетах, телефоне и электронной почте. Я знаю, я говорил тебе, что не могу тебе помочь, но после того, как я повесил трубку, я начал думать об этом и забеспокоился ”.

“Почему?”

“Потому что ты смотрела на все это, как на неудобство. Как большое совпадение, что это просто случилось, когда ты был в дороге, работая над этой несвязанной историей об этом предполагаемом убийце ”.

“В этом парне нет ничего предполагаемого. Но ты хочешь сказать, что это может быть связано? Я думал об этом, но другого выхода нет. Парень, которого я пытаюсь выследить, понятия не имел бы, что я вообще здесь и слежу за ним ”.

“Не будь так уверен в этом, Джек. Это классическая тактика охоты. Отделите и изолируйте свою цель, а затем переходите к убийству. В современном обществе разделение и изоляция кого-либо повлекло бы за собой удаление их из зоны комфорта - привычной для них среды - и затем лишение их способности общаться. Мобильный телефон, интернет, кредитные карточки, деньги.”

Она загибала их на пальцах.

“Но как этот парень мог узнать обо мне? Я даже не знал о нем до прошлой ночи. Послушай, Рейчел, рад тебя видеть, и я надеюсь, что ты останешься здесь сегодня вечером. Я хочу, чтобы ты был здесь, но я не понимаю этого. Я имею в виду, не поймите меня неправильно. Я ценю беспокойство - на самом деле, как ты добрался сюда так чертовски быстро?”

“Я вылетел на самолете ФБР в Неллис и попросил их доставить меня сюда на вертолете”.

“Господи! Почему ты просто не перезвонил мне?”

“Потому что я не мог. Когда вы позвонили мне, это было перенесено в другое место, где я работаю. В этих переводах нет идентификатора вызывающего абонента. У меня не было твоего номера, и я знал, что ты, вероятно, на одноразовой линии.”

“Итак, что скажет начальство из бюро, когда они узнают, что ты бросил все и прыгнул в самолет, чтобы спасти меня?" Неужели ты ничему не научился в Южной Дакоте?”

Она отмахнулась от беспокойства. Что-то в этом жесте напомнило мне о нашей первой встрече. Так случилось, что оно также находилось в гостиничном номере. Она с силой вдавила меня лицом в кровать, а затем надела наручники и арестовала меня. Это не была любовь с первого взгляда.

“В Эли есть заключенный, который был в моем списке собеседований в течение четырех месяцев”, - сказала она. “Официально, я пришел взять у него интервью”.

“Ты имеешь в виду, что он террорист? Это то, чем занимается ваше подразделение?”

“Джек, я не могу говорить с тобой об этой стороне моей работы. Но я могу рассказать тебе, как легко было найти тебя и почему я знаю, что не я один тебя выслеживал.”

Она заморозила меня этим словом. Выслеживание. Это вызвало плохие вещи в моем воображении.

“Хорошо”, - сказал я. “Расскажи мне”.

“Когда ты позвонил мне сегодня, ты сказал, что направляешься в Или, и я знал, что это должно было быть для допроса заключенного. Итак, когда я забеспокоился и решил что-то с этим сделать, я позвонил Эли и спросил, там ли ты, и мне сказали, что ты только что ушел. Я разговаривал с тамошним капитаном Генри, и он сказал, что ваше собеседование отложено до завтрашнего утра. Он сказал, что порекомендовал тебе поехать в город и остановиться в отеле ”Невада ".

“Да, капитан Генри. Я имел с ним дело ”.

“Да, ну, я спросил его, почему твое собеседование было отложено, и он сказал мне, что твой парень, Брайан Оглеви, был в карантине, потому что ему угрожали”.

“Какая угроза?”

“Подожди, я подхожу к этому. Начальник тюрьмы получил сегодня электронное письмо с сообщением, в котором говорилось, что АБ планирует нанести удар по Оглеви сегодня. Поэтому в качестве меры предосторожности они поместили его в карантин ”.

“О, да ладно, они восприняли это всерьез? Арийское братство? Разве они не угрожают всем, кто не является участником? Разве Оглеви тоже не еврейское имя?”

“Они отнеслись к этому серьезно, потому что электронное письмо пришло от личного секретаря начальника тюрьмы. Только она этого не писала. Это было анонимно написано кем-то, кто получил доступ к ее учетной записи в пенитенциарной системе штата. Хакер. Это мог быть кто-то внутри или кто-то снаружи. Это не имело значения. Они восприняли это как законное предупреждение из-за способа, которым оно было доставлено. Они посадили Оглеви в карантин, тебе не удалось его увидеть, и тебя отправили провести ночь здесь. Один, в незнакомой обстановке.”

“Ладно, что еще? Это все еще натяжка.”

Она начала убеждать меня, но я вел себя скептически, чтобы заставить ее рассказать мне больше.

“Я спросил капитана Генри, звонил ли кто-нибудь еще и спрашивал о тебе. Он сказал, что адвокат, на которого вы работали, Уильям Шифино, позвонил, чтобы проведать вас, и ему сказали то же самое, что собеседование отложено и вы, вероятно, проведете ночь в ”Неваде ".

“Ладно”.

“Я позвонил Уильяму Шифино. Он сказал, что никогда не звонил по этому поводу ”.

Я долго смотрел на нее, когда холодный палец прошелся по моему позвоночнику.

“Я спросил Скифино, звонил ли кто-нибудь, кроме меня, по поводу тебя, и он сказал мне, что ему один раз звонили ранее. Это было от кого-то, кто сказал, что он ваш редактор - использовал имя Прендергаст - и что он беспокоился о вас и хотел знать, приходили ли вы повидаться со Скифино. Скифино сказал, что ты заходил и что ты направляешься в тюрьму в Эли.”

Я знал, что мой редактор не мог позвонить, потому что, когда я звонил Прендергасту, он не получил мое электронное письмо и понятия не имел, что я уехал в Лас-Вегас. Рейчел была права. Кто-то выслеживал меня и хорошо с этим справлялся.

В моей голове промелькнули мысли о Бакенбардах и поездке с ним в лифте, затем о том, как он следует за мной по коридору в мою комнату.

Что, если бы он не услышал голос Рейчел? Прошел бы он мимо или протиснулся бы ко мне сзади?

Рейчел встала и подошла к телефону в комнате. Она набрала номер оператора и попросила соединить с менеджером. Она была на удержании несколько мгновений, прежде чем ее звонок был принят.

“Да, это агент Уоллинг. Я все еще в четыреста десятом номере, и я нашел мистера Макэвоя, и он в безопасности. Теперь я хотел бы узнать, можете ли вы сказать мне, есть ли гости в следующих трех комнатах, идущих дальше по коридору. Я думаю, это было бы четыре одиннадцать, двенадцать и тринадцать.”

Она подождала и выслушала, а затем поблагодарила менеджера.

“Последний вопрос”, - сказала она. “В конце коридора есть дверь с надписью "Выход". Я предполагаю, что это лестница. Куда они уходят?”

Она выслушала, еще раз поблагодарила его и затем повесила трубку.

“В этих комнатах никто не зарегистрирован. Лестница ведет вниз, к парковке.”

“Ты думаешь, тот парень с бакенбардами был им?”

Она снова села.

“Возможно”.

Я подумала о его солнцезащитных очках с закругленными стеклами, водительских перчатках и ковбойской шляпе. Густые бакенбарды покрывали большую часть его лица и отвлекали взгляд от любых других отличительных черт. Я понял, что если бы мне пришлось описывать человека, который следил за мной, я смог бы вспомнить только шляпу, волосы, перчатки, солнечные очки и бакенбарды - одноразовые или изменяемые элементы маскировки.

“Господи! Я не могу поверить, каким глупым я был. Как? Как этот парень узнал обо мне, а затем действительно нашел меня? Мы говорим о том, что осталось меньше двадцати четырех часов, а он сидит рядом со мной за игровыми автоматами ”.

“Давай спустимся, и ты покажешь мне, за какой машиной он был. Возможно, нам удастся снять отпечатки.”

Я покачал головой.

“Забудь об этом. На нем были водительские перчатки. На самом деле, даже потолочные камеры внизу вам не помогут. На нем была ковбойская шляпа, солнечные очки - весь его наряд был маскировкой ”.

“Мы все равно снимем видео. Может быть, там будет что-то, что поможет нам ”.

“Я сомневаюсь в этом”.

Я снова покачал головой, больше для себя, чем для Рейчел.

“Он встал прямо рядом со мной”.

“Этот трюк с электронной почтой тюремного секретаря показывает, что у него есть определенный набор навыков. Я думаю, было бы разумно считать, что на данный момент ваши учетные записи электронной почты взломаны.”

“Но это не объясняет, как он узнал обо мне в первую очередь. Для того, чтобы он взломал мою электронную почту, он должен был знать обо мне ”.

Я раздраженно хлопнул по кровати и кивнул головой.

“Ладно, я не знаю, как он узнал обо мне, но я отправил электронные письма прошлой ночью. И моему редактору, и моему партнеру по рассказу, сказав им, что история меняется и что я иду по следу, ведущему в Вегас. Сегодня я разговаривал со своим редактором, и он сказал, что так и не получил его ”.

Рейчел понимающе кивнула.

“Разрушение исходящих сообщений. Это подпадало бы под изоляцию цели. Твой партнер получил свое?”

“Это она, и я не знаю, получила ли она это, потому что она не отвечает ни на свой телефон, ни на электронную почту, и она не ...”

Я прервал свои словесные реплики и посмотрел на Рейчел.

“Что?”

“Она не появилась сегодня на работе. Она не звонила, и никто не мог с ней связаться. Они даже послали кого-то к ней домой, но не получили ответа ”.

Рейчел резко встала.

“Мы должны вернуться в Лос-Анджелес, Джек. Вертолет ждет.”

“Как насчет моего интервью? И ты сказал, что собираешься снять видео снизу.”

“А как насчет твоего партнера? Интервью и видео могут подождать до позже”.

Смущенный, я кивнул и встал с кровати. Пришло время уходить.

Я понятия не имел, где жила Анджела Кук. Я рассказал Рейчел все, что знал о ней, включая ее странную одержимость делом Поэта, и что я слышал, что у нее есть блог, но никогда его не читал. Рейчел передала всю информацию агенту в Лос-Анджелесе, прежде чем мы сели в военный вертолет и направились на юг, к базе ВВС Неллис.

Во время полета туда мы носили наушники, которые приглушали шум двигателя, но не позволяли вести разговоры, кроме как на языке жестов. Рейчел взяла мои файлы и провела с ними час. Я наблюдал, как она сравнивала место преступления с отчетами о вскрытии Дениз Бэббит и Шарон Оглеви. Она работала с выражением полной сосредоточенности на лице и делала заметки в блокноте, который достала из своей сумки. Она провела много времени, разглядывая ужасные фотографии мертвых женщин, сделанные как на месте преступления, так и на столе для вскрытия.

По большей части я сидел на своем сиденье с прямой спинкой и ломал голову, пытаясь придумать объяснение тому, как все это могло произойти так быстро. Более конкретно, как этот убийца мог начать охотиться на меня, когда я едва начал охотиться на него. К тому времени, как мы приземлились в Неллисе, я думал, что у меня что-то есть, и ждал возможности рассказать Рейчел.

Мы немедленно пересели на ожидающий самолет, на котором мы были единственными пассажирами. Мы сели напротив друг друга, и пилот сообщил Рейчел, что для нее задерживается звонок по бортовому телефону. Мы пристегнулись, она взяла трубку, и самолет немедленно начал выруливать на взлетно-посадочную полосу. На потолке пилот сказал нам, что мы будем на земле в Лос-Анджелесе через час. Ничто не сравнится с властью и могуществом федерального правительства, подумал я. Это был обычный способ путешествовать - за исключением одной вещи. Это был маленький самолет, а я не летал на маленьких самолетах.

Рейчел в основном слушала звонившего, затем задала несколько вопросов и, наконец, повесила трубку.

“Анджелы Кук не было дома”, - сказала она. “Они не могут ее найти”.

Я не ответил. Острый укол страха за Анджелу пробился вверх под моими ребрами. Это ничуть не облегчило ситуацию, когда самолет взлетел, поднимаясь под более крутым углом, чем я привык на коммерческих авиалайнерах. Я чуть не оторвал подлокотник ногтями. После того, как мы благополучно поднялись, я, наконец, заговорил.

“Рейчел, я думаю, я знаю, как этот парень смог так быстро найти нас - по крайней мере, Анджелу”.

“Расскажи мне”.

“Нет, ты первый. Расскажи мне, что ты нашел в файлах.”

“Джек, не будь таким мелочным. Это стало немного больше, чем газетная статья ”.

“Это не значит, что ты не можешь пойти первым. Это также больше, чем склонность ФБР получать информацию, но ничего не давать взамен ”.

Она стряхнула колючку.

“Хорошо, я начну. Но сначала позволь мне похвалить тебя, Джек. Из того, что я прочитал об этих делах, я бы сказал, что нет абсолютно никаких сомнений в том, что они связаны одним убийцей. Один и тот же человек несет ответственность за оба. Но он избежал внимания, потому что в каждом случае быстро появлялся другой подозреваемый, и местные власти действовали с закрытыми глазами. В каждом случае у них с самого начала был свой человек, и они не рассматривали другие возможности. За исключением, конечно, дела Бэббита, их мужчиной был мальчик ”.

Я наклонился вперед, сияя уверенностью после ее комплимента.

“И он так и не признался, как они сообщили прессе”, - сказал я. “Стенограмма у меня в офисе. Девятичасовой допрос, а парень так и не признался. Он сказал, что украл ее машину и ее деньги, но тело уже было в багажнике. Он никогда не говорил, что убил ее.”

Рейчел кивнула.

“Я предположил это. Итак, то, что я делал с материалами, которые у вас здесь есть, составляло описание двух убийств. Ищу подпись.”

“Подпись очевидна. Ему нравится душить женщин пластиковыми пакетами”.

“Технически, они не были задушены. Они были задушены. Задохнулся. Есть разница.”

“Ладно”.

“Есть что-то очень знакомое в использовании пластикового пакета и шнура вокруг шеи, но на самом деле я искал что-то немного менее очевидное, чем подпись surface. Я также искал связи или сходства между женщинами. Если мы найдем то, что их связывает, мы найдем убийцу ”.

“Они обе были стриптизершами”.

“Это часть всего, но немного шире. И, технически, одна была стриптизершей, а другая - экзотической исполнительницей. Есть небольшая разница.”

“Неважно. Они оба зарабатывали на жизнь тем, что демонстрировали свои обнаженные тела. Это единственная связь, которую ты нашел?”

“Ну, как вы, должно быть, заметили, они были очень похожи по внешнему виду. На самом деле, разница в весе составляла всего три фунта, а в росте - полдюйма. Структура лица и волосы также были похожи. Тип телосложения жертвы является ключевым компонентом с точки зрения того, что делает их избранными. Убийца-оппортунист берет то, что попадается под руку. Но когда вы видите двух таких жертв с абсолютно одинаковым типом телосложения, это говорит нам о том, что это хищник, который терпелив, который выбирает ”.

Казалось, что она хотела еще что-то сказать, но остановилась. Я ждал, но она не продолжила.

“Что?” Я сказал. “Ты знаешь больше, чем говоришь”.

Она отбросила колебания.

“Когда я занимался поведенческими исследованиями, это было в первые дни. Профилировщики часто сидели и обсуждали взаимосвязь между хищниками, на которых мы охотились, и хищниками в дикой природе. Вы были бы удивлены, насколько серийный убийца может быть похож на леопарда или шакала. И то же самое можно сказать о жертвах. На самом деле, когда дело доходило до типов телосложения, мы часто присваивали жертвам типы животных. Этих двух женщин мы бы назвали жирафами. Они были высокими и длинноногими. Наш хищник питает слабость к жирафам”.

Я хотел записать кое-что из этого, чтобы использовать позже, но я боялся, что любая очевидная запись ее интерпретации файлов заставит ее закрыть экспозицию. Поэтому я старался даже не двигаться.

“Есть кое-что еще”, - сказала она. “На данный момент это чисто предположение с моей стороны. Но оба вскрытия приписывают следы на ногах каждой из жертв лигатуре. Я думаю, что это может быть неправильно ”.

“Почему?”

“Позволь мне показать тебе кое-что”.

Я, наконец, пошевелился. Мы сидели лицом друг к другу. Я отстегнулся и пересел на сиденье рядом с ней. Она просмотрела файлы и вытащила несколько копий фотографий с мест преступлений и вскрытий.

“Хорошо, ты видишь следы, оставленные выше и ниже колен здесь, и здесь, и здесь?”

“Да, как будто они были связаны”.

“Не совсем”.

Она использовала чистый отполированный ноготь, чтобы проследить отметины на жертвах, как она объяснила.

“Метки слишком симметричны, чтобы быть от традиционных переплетов. Кроме того, если бы это были следы от перевязки, мы бы увидели их вокруг лодыжек. Если бы вы собирались связать кого-то, чтобы контролировать его или предотвратить побег, вы бы связали ему лодыжки. Тем не менее, у нас нет следов лигатуры в этих областях. На запястьях - да, но не на лодыжках.”

Она была права. Я просто не видел этого, пока она не объяснила.

“Так что же оставило эти отметины на ногах?”

“Ну, я не могу сказать наверняка, но когда я был на бихевиоральном, мы сталкивались с новыми парафилиями почти в каждом случае. Мы начали классифицировать их ”.

“Ты говоришь о сексуальных извращениях?”

“Ну, мы их так не называли”.

“Почему, ты должен был быть политкорректным с серийными убийцами?”

“Это может быть очень тонко, но есть разница между извращенностью и ненормальностью. Мы называем такое поведение парафилиями”.

“Хорошо, и эти отметины, они являются частью парафилии?”

“Они могли бы быть. Я думаю, что это следы, оставленные ремнями.”

“Ремни от чего?”

“Подтяжки для ног”.

Я чуть не рассмеялся.

“Ты, должно быть, шутишь. Люди сходят с ума от подтяжек на ногах?”

Рейчел кивнула.

“У него даже есть название. Это называется абазиофилия. Психосексуальное увлечение скобами для ног. Да, людям это нравится. Существуют даже веб-сайты и чаты, посвященные этому. Они называют их утюгами и суппортами. Женщин, которые носят брекеты, иногда называют железными девами.”

Я вспомнил, насколько опьяняющим было мастерство Рейчел как профилировщика, когда мы преследовали Поэта. Она была абсолютно уверена в этом деле во многих отношениях. Чертовски близко к предвидению. И я был очарован ее способностью извлекать небольшие фрагменты информации и неясные детали, а затем делать убедительные выводы. Она снова это делала, и я был с ней заодно.

“И у вас был случай с этим?”

“Да, у нас был случай в Луизиане. Мужчина похитил женщину со скамейки в автобусе и неделю удерживал ее в рыбацкой хижине на протоке. Ей удалось сбежать и пробраться через болото. Ей повезло, потому что четыре женщины, которых он схватил до нее, не сбежали. Мы нашли их частичные останки в болоте.”

“И это был случай базофилии?”

“Абазиофилия”, - поправила она. “Да, женщина, которая сбежала, рассказала нам, что объект заставлял ее носить подтяжки для ног, которые крепились вокруг ног и имели боковые кандалы и суставы, идущие от лодыжек к бедрам, и несколько кожаных ремней”.

“Это так жутко”, - сказал я. “Не то чтобы это было что-то похожее на обычного серийного убийцу, но подтяжки для ног? Откуда берется подобная зависимость?”

“Это неизвестно. Но большинство парафилий заложены в раннем детстве. Парафилия - это как рецепт сексуального удовлетворения индивидуума. Это то, что им нужно, чтобы отвязаться. Почему кому-то нужно носить подтяжки для ног или заставлять их носить своего партнера, можно только догадываться, но это начинается с юных лет. Это данность”.

“Как ты думаешь, парень из твоего дела тогда мог быть ...”

“Нет, человек, который совершил те убийства в Луизиане, был приговорен к смерти. Я был свидетелем этого. И до самого конца он ни словом не обмолвился с нами ни о чем из этого ”.

“Ну, я полагаю, это дает ему идеальное алиби на этот случай”.

Я улыбнулся, но она не улыбнулась в ответ. Я двигался дальше.

“Эти брекеты, их трудно найти?”

“Их покупают и продают через Интернет каждый день. Они могут быть дорогими, со всевозможными приспособлениями и ремешками. В следующий раз, когда будете заходить в Google, подключите abasiophilia и посмотрите, что получится. Мы говорим о темной стороне Интернета, Джек. Это великий дом собраний, где собираются люди со схожими интересами. Вы можете думать, что ваши тайные желания делают вас уродом, а затем вы заходите в Интернет и находите сообщество и признание ”.

Когда она это сказала, я понял, что в этом была какая-то история. Что-то отдельное от дела об убийстве в багажнике. Может быть, даже книгу. Я отложил эту идею на потом и вернулся к текущему делу.

“Так что, по-твоему, делает убийца? Он заставляет их надевать подтяжки на ноги, а затем насилует их? Означает ли что-нибудь удушение?”

“Каждая деталь что-то значит, Джек. Вам просто нужно знать, как это читать. Сцена, которую он создает, отражает его парафилию. Более чем вероятно, что речь идет не об убийстве женщин. Речь идет о создании психосексуальной сцены, которая воплощает фантазию. Женщин убивают позже, потому что он просто покончил с ними, и он не может допустить угрозы, что они останутся в живых, чтобы рассказать о нем. Я предполагаю, что он может даже извиниться перед ними, когда натянет им мешок на голову ”.

“Они оба были танцорами. Ты думаешь, он заставил их танцевать или что-то в этом роде?”

“Опять же, на данный момент это все предположения, но это может быть частью этого, да. Но я предполагаю, что все дело в типе телосложения. Жирафы. У танцоров по профессии тонкие мускулистые ноги. Если бы это было то, чего он хотел, тогда он посмотрел бы на танцоров ”.

Я думал о часах, которые две женщины провели со своим убийцей. Промежуток времени между похищением и моментом смерти. Что произошло за эти часы? Каким бы ни был ответ, в сумме это приводило к ужасному концу.

“Ты что-то говорил раньше о том, что сумка кажется какой-то знакомой. Ты помнишь, как это было?”

Рейчел на мгновение задумалась, прежде чем ответить.

“Нет, просто в этом что-то есть. Некоторая фамильярность. Возможно, из другого дела, но я пока не могу вспомнить, что именно.”

“Ты передашь все это через VICAP?”

“Как только у меня будет возможность”.

Программа ФБР по задержанию насильственных преступников представляла собой компьютерный банк данных с подробностями тысяч преступлений. Его можно было использовать для поиска преступлений аналогичного характера, когда вводились подробности нового преступления.

“Есть еще кое-что, на что следует обратить внимание в программе убийцы”, - сказала Рейчел. “В обоих случаях он оставил сумку и шейную перевязь на жертвах на месте, но ограничения конечностей - будь то брекеты или нет - были сняты”.

“Верно. Что это значит?”

“Я не знаю, но это может означать несколько вещей. Очевидно, что женщины каким-то образом ограничены во время своего плена. Будь то с помощью брекетов или иным образом, они снимаются, но сумка остается на месте. Это может быть частью заявления, частью его подписи. Это может иметь значение, о котором мы еще не знаем ”.

Я кивнул. Я был впечатлен ее подходом.

“Сколько времени прошло с тех пор, как ты работал в области поведенческих наук?”

Рейчел улыбнулась, но потом я увидел, что то, что я хотел принять за комплимент, вызвало у нее тоску.

“Долгое время”, - сказала она.

“Типичная политика бюро и чушь собачья”, - сказал я. “Возьмите кого-нибудь, кто чертовски хорош в чем-то, и поместите его куда-нибудь еще”.

Мне нужно было вернуть ей сосредоточенность и отвлечь от воспоминаний о том, что ее отношения со мной стоили ей должности, для которой она лучше всего подходила.

“Ты думаешь, если мы когда-нибудь поймаем этого парня, то сможем его вычислить?”

“Ты никогда ни в ком из них не разбираешься, Джек. Ты получаешь подсказки, вот и все. Парень из Луизианы воспитывался в сиротском приюте в пятидесятых. Там было много детей, которые заразились полиомиелитом. Многие из них носили подтяжки для ног. Почему это стало тем, что сбило его с толку, когда он стал взрослым, и привело его к серийному убийству, можно только догадываться. В этом приюте воспитывалось много других мальчиков, и они не стали серийными убийцами. Почему кто-то делает, в конечном счете, это просто догадки ”.

Я повернулся и посмотрел в окно. Мы были над пустыней между Лос-Анджелесом и Вегасом. Снаружи была только темнота.

“Я предполагаю, что это больной мир там, внизу”, - сказал я.

“Это может быть”, - сказала Рейчел.

Несколько мгновений мы летели в тишине, прежде чем я повернулся к ней.

“Есть ли какие-либо другие связи между ними?”

“Я составил список сходств, а также список непохожих аспектов дел. Я хочу изучить все дальше, но на данный момент подтяжки для ног являются наиболее значимыми для меня. После этого у вас есть физический образец женщин и способы смерти. Но где-то должна быть связь. Связующее звено между этими двумя женщинами ”.

“Мы найдем это, и мы найдем его”.

“Это верно. А теперь твоя очередь, Джек. Что ты собрал воедино?”

Я кивнул и быстро собрался с мыслями.

“Ну, было кое-что, чего не было в материалах, которые Анджела нашла в Интернете. Она рассказала мне об этом только потому, что там не было ничего, что можно было бы распечатать. Она сказала, что нашла истории о Лас-Вегасе и некоторые из старых историй о Лос-Анджелесе, когда выполнила онлайн-поиск по фразе ”убийство в багажнике ", понятно?"

“Ладно”.

“Ну, она сказала мне, что она также получила доступ к веб-сайту под названием trunk murder dot com, но когда она зашла на него, там ничего не было. Она нажала кнопку, чтобы войти, и там была табличка, в которой говорилось, что он находится в стадии строительства. Итак, я подумал, поскольку ты сказал, что набор навыков этого парня включает в себя умение делать что-то в Интернете, что, возможно ...”

“Конечно! Это могло быть IP-ловушкой. Он был бы настороже, если бы кто-нибудь рылся в Интернете в поисках информации об убийствах в багажнике. Затем он мог бы отследить IP-адрес обратно и выяснить, кто его искал. Это привело бы его к Анджеле, а затем к тебе.”

Самолет начал снижение, снова под углом, который был намного круче, чем все, что я испытывал на коммерческом рейсе. Я поняла, что снова впиваюсь ногтями в подлокотник.

“И он, вероятно, испытал большой трепет, когда увидел твое имя”, - сказала Рейчел.

Я посмотрел на нее.

“О чем ты говоришь?”

“Твоя родословная, Джек. Вы были репортером, который преследовал Поэта. Ты написал об этом книгу. Мистер Большой бестселлер. Ты был в "Ларри Кинге". Эти серийные парни обращают внимание на все это. Они читают эти книги. Нет, на самом деле, они изучают эти книги.”

“Это здорово знать. Может быть, я смогу подписать ему экземпляр книги ”.

“Я заключу с тобой пари. Когда мы поймаем этого парня, мы найдем копию твоей книги где-нибудь в его вещах ”.

“Я надеюсь, что нет”.

“И я заключу с тобой еще одно пари. Прежде чем мы поймаем этого парня, он установит прямой контакт с вами. Он позвонит, или напишет по электронной почте, или доберется до тебя каким-нибудь способом ”.

“Почему? Зачем ему так рисковать?”

“Потому что, как только ему станет ясно, что он на виду - что мы знаем о нем, - он обратит на себя внимание. Они всегда так делают. Они всегда совершают эту ошибку ”.

“Никаких ставок, Рейчел”.

Мысль о том, что у меня была или будет каким-то образом подпитываться извращенная психология этого парня или кого-либо еще, была не тем, о чем я хотел думать.

“Думаю, я тебя не виню”, - сказала Рейчел, уловив мой дискомфорт.

“Но я ценю, что ты сказал ‘когда мы поймаем этого парня’ вместо ‘если мы поймаем этого парня”. "

Она кивнула.

“О, не волнуйся, Джек. Мы собираемся схватить этого парня ”.

Я повернулся и снова посмотрел в окно. Я мог видеть ковер из огней, когда мы снова пересекли пустыню и оказались в цивилизации. Цивилизация, какой мы ее знаем. Там, на горизонте, был миллиард огней, и я знал, что всех их вместе взятых было недостаточно, чтобы осветить тьму в сердцах некоторых людей.

Мы приземлились в аэропорту Ван Найс и сели в машину, которую Рейчел оставила там ранее. Она проверила по телефону, есть ли что-нибудь новое об Анджеле Кук, и ей сказали, что нет. Она повесила трубку и посмотрела на меня.

“Где твоя машина? В Лос-Анджелесе?”

“Нет, я взял такси. Оно у нас дома. В гараже.”

Я не думаю, что такая простая реплика могла бы звучать так зловеще. В гараже.Я дал Рейчел свой адрес, и мы отправились.

Была почти полночь, и движение на автостраде было небольшим. Мы проехали по 101-му шоссе по дну долины Сан-Фернандо, а затем спустились через перевал Кауэнга. Рейчел вышла на бульваре Сансет в Голливуде и направилась на запад.

Мой дом находился на Керсон, в квартале к югу от Сансет. Это был приятный район, полный в основном небольших домов, построенных для семей среднего класса, цены на которые давно были выше, чем в этом районе. У меня был "Мастер" с двумя спальнями и отдельным гаражом на одну машину сзади. Задний двор был таким маленьким, что даже чихуахуа почувствовал бы себя в нем стесненно. Я купил это место двенадцать лет назад на деньги, вырученные от продажи моей книги о поэте. Я разделил каждый чек, полученный от сделки с вдовой моего брата, чтобы помочь ей растить и обучать их дочь. Прошло много времени с тех пор, как я видел чек на выплату роялти, и еще больше с тех пор, как я видел свою племянницу, но у меня был дом и образование ребенка, которые я мог показать в то время в моей жизни. Когда я развелся, моя жена не предъявляла претензий на дом, поскольку он уже принадлежал мне, и теперь мне оставалось всего три года выплачивать ипотечные кредиты, прежде чем он стал моим бесплатно.

Рейчел затормозила и поехала по подъездной дорожке к задней части дома. Она припарковалась, но оставила фары машины включенными. Они ярко сияли на закрытой двери гаража. Мы вышли и медленно приблизились, как саперы, приближающиеся к человеку в бронежилете с динамитом.

“Я никогда ее не запираю”, - сказал я. “Я никогда не держу в нем ничего, что стоило бы украсть, кроме самой машины”.

“Тогда, ты запираешь машину?”

“Нет. Большую часть времени я забываю”.

“А как насчет этого раза?”

“Кажется, я забыл”.

Это была раздвижная дверь гаража. Я наклонился и поднял его, и мы вошли. Наверху автоматически зажегся свет, и мы уставились на багажник моего BMW. У меня уже был готов ключ. Я нажал на кнопку, и мы услышали стук открывающегося замка багажника.

Рейчел без колебаний шагнула вперед и подняла крышку багажника.

За исключением сумки с одеждой, которую я собиралась оставить в Армии спасения, багажник был пуст.

Рейчел затаила дыхание. Я услышал, как она медленно отпускает его.

“Да”, - сказал я. “Я был уверен...”

Она сердито захлопнула багажник.

“Что, ты расстроен, что ее там нет?” Я спросил.

“Нет, Джек, я расстроен, потому что мной манипулируют. Он заставил меня думать определенным образом, и это была моя ошибка. Это больше не повторится. Давай, проверим дом, чтобы убедиться.”

Рейчел вернулась и выключила свет, а затем мы прошли через заднюю дверь на кухню. В доме пахло плесенью, но так было всегда, когда он был закрыт. Не помогло и то, что в вазе с фруктами на прилавке были перезрелые бананы. Я шел впереди, по пути включая свет. Место выглядело так же, как я его оставил. Довольно аккуратно, но со слишком большим количеством стопок газет на столах и на полу рядом с диваном в гостиной.

“Милое местечко”, - сказала Рейчел.

Мы проверили комнату для гостей, которую я использовал как офис, и не нашли ничего необычного. Пока Рейчел перешла в хозяйскую спальню, я сел за письменный стол и загрузил свой настольный компьютер. У меня был доступ в Интернет, но я все еще не мог войти в свою учетную запись электронной почты Times. Мой пароль был отклонен. Я сердито выключил компьютер и вышел из офиса, догнав Рейчел в своей спальне. Кровать осталась неубранной, потому что я не ожидал посетителей. Было душно, и я пошел открыть окно, пока Рейчел проверяла шкаф.

“Почему бы тебе не повесить это где-нибудь на стене, Джек?” - спросила она.

Я обернулся. Она обнаружила вставленную в рамку фотографию рекламы на всю страницу, которая была напечатана для моей книги в New York Times. Оно пролежало в шкафу два года.

“Раньше это было в офисе, но после десяти лет, когда ничего другого не последовало, это как бы начало издеваться надо мной. Поэтому я положил его туда ”.

Она кивнула и вошла в ванную. Я затаил дыхание, не зная, в каком санитарном состоянии оно было. Я услышал, как отодвинулась занавеска в душе, затем Рейчел вернулась в спальню.

“Тебе следует вымыть свою ванну, Джек. Кто все эти женщины?”

“Что?”

Она указала на бюро, где на маленьких мольбертах стоял ряд фотографий в рамках. Я указал, когда шел вдоль очереди.

“Племянница, невестка, мать, бывшая жена”.

Рейчел подняла брови.

“Бывшая жена? Значит, ты смог забыть меня.”

Она улыбнулась, и я улыбнулся в ответ.

“Это длилось недолго. Она была репортером. Когда я впервые пришел в Times, мы разделили полицейский ритм. Одно привело к другому, и мы поженились. Потом это вроде как прошло. Это была ошибка. Сейчас она работает в вашингтонском бюро, и мы все еще друзья ”.

Я хотел сказать больше, но что-то заставило меня сопротивляться. Рейчел повернулась и направилась обратно в коридор. Я последовал за ней в гостиную. Мы стояли там, глядя друг на друга.

“Что теперь?” Я спросил.

“Я не уверен. Я должен подумать над этим. Наверное, я должен дать тебе немного поспать. С тобой здесь все будет в порядке?”

“Конечно, почему бы и нет? Кроме того, у меня есть пистолет.”

“У тебя есть пистолет? Джек, что ты делаешь с пистолетом?”

“Почему люди с оружием всегда задаются вопросом, почему у граждан есть оружие? Я получил его в честь Поэта, понимаешь?”

Она кивнула. Она поняла.

“Ну, тогда, если с тобой все в порядке, я оставлю тебя здесь с твоим пистолетом и позвоню тебе утром. Может быть, к тому времени у кого-нибудь из нас появится новая идея насчет Анджелы ”.

Я кивнул и понял, что, не считая Анджелы, это был один из тех моментов. Я мог дотянуться до того, чего я хотел, или я мог отпустить это, как было долгое время до этого.

“Что, если я не хочу, чтобы ты уходил?” Я спросил.

Она смотрела на меня, не говоря ни слова.

“Что, если я никогда не забуду тебя?” Я спросил.

Ее взгляд опустился в пол.

“Джек... Десять лет - это целая жизнь. Теперь мы другие люди ”.

“Неужели мы?”

Она оглянулась на меня, и мы долго смотрели друг другу в глаза. Затем я подошел ближе, положил руку ей на затылок и притянул к себе для долгого, крепкого поцелуя, от которого она не сопротивлялась и не оттолкнула.

Телефон выпал у нее из рук и со звоном упал на пол. Мы вцепились друг в друга в каком-то эмоциональном отчаянии. В этом не было ничего нежного. Это было о желании, жажде. Ничего любящего, но все же это было все о любви и безрассудной готовности пересечь черту ради близости с другим человеческим существом.

“Давай вернемся в спальню”, - прошептал я ей в щеку.

Она улыбнулась в ответ на мой следующий поцелуй, затем нам каким-то образом удалось добраться до моей спальни, не убирая друг с друга рук. Мы срочно стянули с себя одежду и занялись любовью на кровати. Все было кончено прежде, чем я смог подумать о том, что мы делаем и что это может означать. Затем мы легли бок о бок на спины, костяшки моей левой руки нежно ласкали ее грудь. Мы оба дышим длинными, глубокими шагами.

“О-о”, - наконец сказала она.

Я улыбнулся.

“Ты так уволен”, - сказал я.

И она тоже улыбнулась.

“А как насчет тебя? У Times должно быть какое-то правило насчет того, чтобы спать с врагом, не так ли?”

“О чем ты говоришь, ‘враг’? Кроме того, они уволили меня на прошлой неделе. У меня есть еще одна неделя там, а потом я стану историей ”.

Она внезапно оказалась на боку и смотрела на меня сверху вниз обеспокоенными глазами.

“Что?”

“Да, я жертва Интернета. Меня сократили, и они дали мне две недели, чтобы обучить Анджелу и убраться восвояси ”.

“О, Боже мой, это ужасно. Почему ты мне не сказал?”

“Я не знаю. Это просто не всплыло ”.

“Почему ты?”

“Потому что у меня большая зарплата, а у Анджелы ее нет”.

“Это так глупо”.

“Тебе не нужно убеждать меня. Но именно так в наши дни ведется газетный бизнес. Везде одно и то же”.

“Что ты собираешься делать?”

“Я не знаю, наверное, сижу в этом офисе и пишу роман, о котором я говорил пятнадцать лет. Я думаю, что главный вопрос в том, что мы собираемся делать теперь, Рейчел?”

Она отвела глаза и начала тереть мою грудь.

“Я надеюсь, что это было не разово”, - сказал я. “Я не хочу, чтобы так было”.

Она долго не отвечала.

“Я тоже”, - наконец сказала она.

Но это было все.

“О чем ты думаешь?” Я спросил. “Кажется, ты всегда уходишь, чтобы на чем-то зациклиться”.

Она посмотрела на меня с полуулыбкой.

“Что, ты теперь профайлер?”

“Нет, я просто хочу знать, о чем ты думаешь”.

“Честно говоря, я думала о том, что сказал мужчина, с которым я была пару лет назад. У нас были отношения, и они не собирались… работай. У меня были свои собственные проблемы, и я знала, что он все еще цеплялся за свою бывшую жену, хотя она была в десяти тысячах миль от меня. Когда мы говорили об этом, он рассказал мне о ‘теории одиночной пули’. Ты знаешь, что это такое?”

“Ты имеешь в виду, как с убийством Кеннеди?”

Она в шутку ударила меня кулаком в грудь.

“Нет, я имею в виду, как с любовью всей твоей жизни. У каждого там есть один человек. Одна пуля. И если тебе повезет в жизни, ты встретишь этого человека. И как только ты это сделаешь, как только тебе прострелят сердце, тогда больше никого не останется. Что бы ни случилось - смерть, развод, неверность, что угодно - никто другой никогда не сможет приблизиться. Это теория с одним выстрелом ”.

Она кивнула. Она поверила в это.

“Что ты хочешь сказать, что он был твоей пулей?”

Она покачала головой.

“Нет, я говорю, что он не был. Он опоздал. Видишь ли, в меня уже стрелял кто-то другой. Кто-то до него.”

Я долго смотрел на нее, затем притянул ее к себе для поцелуя. Через несколько мгновений она отстранилась.

“Но я должен идти. Мы должны подумать об этом и обо всем остальном”.

“Просто оставайся здесь. Переспи со мной. Завтра мы встанем рано и оба придем на работу вовремя ”.

“Нет, я должна идти домой сейчас, или мой муж будет волноваться”.

Я села как подкошенная. Она начала смеяться и соскользнула с кровати. Она начала одеваться.

“Это было не смешно”, - сказал я.

“Я думаю, что так и было”, - настаивала она.

Я слез с кровати и тоже начал одеваться. Она продолжала смеяться, как пьяная от пунша. В конце концов, я тоже смеялся. Сначала я натянул брюки и рубашку, а затем начал рыскать по кровати в поисках обуви и носков. Я нашел их все, кроме одного носка. Я, наконец, опустился на колени и поискал его под кроватью.

И это было, когда смех прекратился.

Мертвые глаза Анджелы Кук уставились на меня из-под кровати. Я непроизвольно откатился на ковер, врезавшись спиной в бюро, отчего лампа на нем закачалась, а затем с грохотом упала на пол.

“Джек?” Рейчел закричала.

Я указал.

“Анджела под кроватью!”

Рейчел быстро подошла ко мне. На ней были только черные трусики и белая блузка. Она наклонилась, чтобы посмотреть.

“О, Боже мой!”

“Я думал, ты проверил под кроватью!” Сказал я взволнованно. “Когда я вошла в комнату, я думала, что ты уже посмотрела”.

“Я думал, ты сделал, пока я проверял шкаф”.

Она встала на четвереньки и долго осматривала нижнюю часть кровати, прежде чем повернуться и посмотреть на меня.

“Она выглядит так, как будто была мертва около суток. Удушение пластиковым пакетом. Она обнажена и полностью завернута в прозрачную пластиковую простыню. Как будто она готова к транспортировке. Или, может быть, это было для того, чтобы сдержать запах разложения. Сцена совсем другая...”

“Рейчел, пожалуйста, я знал ее. Ты можешь, пожалуйста, не анализировать все прямо сейчас?”

Я откинул голову на бюро и посмотрел в потолок.

“Мне жаль, Джек. Для нее и для тебя ”.

“Вы можете сказать, он пытал ее или просто...?”

“Я не могу сказать. Но нам нужно позвонить в полицию Лос-Анджелеса ”.

“Я знаю”.

“Вот что мы скажем. Мы скажем, что я привел тебя домой, мы обыскали место и нашли ее. Остальное мы опускаем. Понятно?”

“Прекрасно. Ладно. Как скажешь.”

“Мне нужно одеться”.

Она встала, и я понял, что женщина, с которой я только что занимался любовью, полностью исчезла. Теперь она была всем бюро. Она закончила одеваться, затем наклонилась, чтобы изучить изголовье кровати под углом. Я наблюдал, как она начала собирать волоски с подушек, чтобы их не смогла собрать команда криминалистов, которая вскоре нагрянет в мой дом. Все это время я не двигался. Я все еще мог видеть лицо Анджелы с того места, где я сидел, и мне пришлось приспособиться к реальности ситуации.

Я едва знал Анджелу и, возможно, она мне даже не слишком нравилась, но она была слишком молода, и у нее было слишком много жизни впереди, чтобы внезапно умереть. В свое время я видел много мертвых тел и написал о множестве убийств, включая убийство моего собственного брата. Но я не думаю, что что-либо, что я когда-либо видел или о чем писал раньше, повлияло на меня так, как вид лица Анджелы Кук за этим пластиковым пакетом. Ее голова была запрокинута назад, так что, если бы она стояла, то смотрела бы на меня снизу вверх. Ее глаза были открыты и испуганы, они почти светились на меня из темноты под кроватью. Казалось, что она исчезает в этой темноте, ее затягивает в нее, и она смотрит вверх, на последний свет. И именно тогда она сделала последний отчаянный рывок к жизни. Ее рот был открыт в последнем, ужасном крике.

Я чувствовал, что каким-то образом вторгаюсь во что-то священное, даже просто глядя на нее.

“Это не сработает”, - сказала Рейчел. “Мы должны избавиться от простыней и подушек”.

Я посмотрел на нее снизу вверх. Она начала стаскивать простыни с кровати и собирать их в комок.

“Разве мы не можем просто рассказать им, что произошло? Что мы не нашли ее до тех пор, пока мы...”

“Подумай, Джек. Я допускаю нечто подобное, и я становлюсь мишенью для всех шуток в отделе в течение следующих десяти лет. Мало того, я теряю свою работу. Прости, но я не хочу этого. Мы сделаем это таким образом, и они просто подумают, что простыни забрал убийца ”.

Она собрала все воедино.

“Ну, может быть, есть улики от парня на простынях”.

“Это маловероятно. Он слишком осторожен и никогда раньше ничего не оставлял. Если бы на этих листах были какие-либо доказательства, он бы забрал их сам. Я сомневаюсь, что ее вообще убили на этой кровати. Ее просто завернули и спрятали под ним - чтобы ты нашел ”.

Она сказала это так буднично. Вероятно, в этом мире больше не было ничего, что удивляло бы ее или приводило в ужас.

“Давай, Джек. Мы должны двигаться ”.

Она вышла из комнаты, неся простыни и подушки. Затем я медленно встал, нашел свой пропавший носок за стулом и отнес носки и туфли в гостиную. Я надевала их, когда услышала, как закрылась задняя дверь. Рейчел вернулась с пустыми руками, и я предположил, что она спрятала подушки и простыни в багажник своей машины.

Она подняла свой телефон с пола. Но вместо того, чтобы позвонить, она начала расхаживать, опустив голову и глубоко задумавшись.

“Что ты делаешь?” Я, наконец, сказал. “Ты собираешься звонить?”

“Да, я собираюсь позвонить. Но прежде чем это превратится в безумие, я пытаюсь понять, что он делал. Каков был план этого парня здесь?”

“Это очевидно. Он собирался повесить на меня убийство Анджелы, но это был глупый план, потому что он не должен был сработать. Я был в Вегасе и могу это доказать. Время смерти покажет, что я не мог так поступить с Анджелой и что меня подставили ”.

Рейчел покачала головой.

“При удушении очень трудно точно определить время смерти. Если сузить круг поисков даже до двухчасового интервала, вы все равно сможете получить представление ”.

“То есть ты хочешь сказать, что мое нахождение в самолете или в Вегасе не является алиби?”

“Нет, если они не могут точно определить время смерти, когда вы были в самолете или уже в Вегасе. Я думаю, наш парень достаточно умен, чтобы понять это. Это было частью его плана.”

Я медленно кивнул и почувствовал, как во мне начинает подниматься ужасный страх. Я понял, что могу закончить как Алонзо Уинслоу и Брайан Оглеви.

“Но не волнуйся, Джек. Я не позволю им посадить тебя в тюрьму ”.

Она, наконец, достала свой телефон и сделала звонок. Я слушал, как она коротко говорила с кем-то, кто, вероятно, был руководителем. Она ничего не сказала ни обо мне, ни о деле, ни о Неваде. Она только что сказала, что участвовала в раскрытии убийства и вскоре будет взаимодействовать с полицией Лос-Анджелеса.

Затем она позвонила в полицию Лос-Анджелеса, представилась, дала мой адрес и попросила вызвать команду по расследованию убийств. Затем она продиктовала номер своего мобильного телефона и закончила разговор. Она посмотрела на меня.

“А как насчет тебя? Если тебе нужно кому-то позвонить, лучше сделай это сейчас. Как только приедут детективы, они, вероятно, не позволят вам воспользоваться вашим телефоном ”.

“Правильно”.

Я достал свою одноразовую одежду и позвонил в городское бюро "Таймс". Я посмотрела на часы и увидела, что уже далеко за час. Газета давно была отложена, но мне нужно было сообщить кому-нибудь о том, что происходит.

Ночным редактором был старый ветеран по имени Эстебан Сэмюэль. Он умел выживать, проработав в the Times почти сорок лет и избежав всех перетряхиваний, чисток и смен режима. Он делал это в основном за счет того, что опускал голову и не путался под ногами. Он не приходил на работу до шести вечера каждый день, и обычно это было после того, как корпоративные закройщики и редакционные топорщики вроде Крамера уходили домой. С глаз долой, из сердца вон. Это сработало.

“Сэм, это Джек Макэвой”.

“Джек Мак! Как у тебя дела?”

“Не так хорошо. У меня плохие новости. Анджела Кук была убита. Мы с агентом ФБР только что нашли ее. Я знаю, что утренний выпуск закрыт, но, возможно, вы захотите позвонить тому, кому нужно, или, по крайней мере, оставить это в примечании. ”

Подзаголовок представлял собой список заметок, идей и незавершенных историй, который Сэмюэль составил в конце своей смены, а затем оставил утреннему редактору.

“О, Боже мой! Какой ужас! Бедная, бедная девочка.”

“Да, это ужасно”.

“Что случилось?”

“Это связано с историей, над которой мы работали. Но я многого не знаю. Мы ждем, когда появится полиция Лос-Анджелеса ”.

“Где ты? Где это произошло?”

Я знал, что он найдет время спросить об этом.

“Мой дом, Сэм. Я не знаю, как много тебе известно, но прошлой ночью я ездил в Лас-Вегас, а сегодня пропала Анджела. Я вернулся сегодня вечером, и агент ФБР проводил меня домой, и мы обыскали дом. Мы нашли ее тело под кроватью.”

Все это звучало безумно, когда я это говорил.

“Ты арестован, Джек?” Спросил Сэмюэль, в его голосе ясно слышалось замешательство.

“Нет, нет. Убийца пытается подставить меня, но ФБР знает, что происходит. Мы с Анджелой вышли на этого парня, и каким-то образом он узнал. Он убил Анджелу, а затем попытался поймать меня в Неваде, но там было ФБР. В любом случае, все это будет в рассказе, который я напишу завтра. Я приду, как только уберу эту сцену, и напишу ее для пятничной газеты. Понятно? Убедись, что они это знают ”.

“Понял, Джек. Я сделаю несколько звонков, а ты оставайся на связи ”.

Если я смогу, подумал я. Я дал ему номер своего одноразового телефона и закончил разговор. Рейчел все еще расхаживала по комнате.

“Это прозвучало не очень убедительно”, - сказала она.

Я покачал головой.

“Я знаю. Я понял, что говорил это как сумасшедший. У меня плохое предчувствие по этому поводу, Рейчел. Никто мне не поверит ”.

“Они будут, Джек. И я думаю, я знаю, что он пытался сделать. Теперь все складывается воедино ”.

“Тогда, скажи мне. Копы будут здесь в любую секунду ”.

Рейчел, наконец, села, взяв стул напротив кофейного столика от меня. Она наклонилась вперед, чтобы рассказать свою историю.

“Ты должен посмотреть на это с его точки зрения, а затем сделать некоторые предположения о его навыках и местонахождении”.

“Ладно”.

“Во-первых, он близок. Наши первые две известные жертвы были в Лос-Анджелесе и Лас-Вегасе. Убийство Анджелы и его попытка добраться до тебя произошли в Лос-Анджелесе и отдаленной части Невады. Итак, я предполагаю, что он живет в одном из этих мест или находится поблизости от него. Он смог быстро отреагировать и за считанные часы добраться и до тебя, и до Анджелы ”.

Я кивнул. Для меня это звучало правильно.

“Далее, его техническое мастерство. Из его электронного письма начальнику тюрьмы и из того, как он смог атаковать вас на нескольких уровнях, мы знаем, что его технические навыки довольно высоки. Итак, если мы предположим, что он смог взломать вашу учетную запись электронной почты, то мы также можем предположить, что он взломал всю систему данных L.A. Times. Если бы у него была свобода действий внутри, тогда он смог бы получить доступ к домашним адресам и тебя, и Анджелы, верно?”

“Конечно. Эта информация должна быть там ”.

“А как насчет того, что тебя уволили? Было бы какое-нибудь электронное письмо или след данных, связанный с этим?”

Я кивнул.

“Я получил тонну электронных писем по этому поводу. От друзей, людей из других газет, отовсюду. Я тоже рассказала нескольким людям по электронной почте. Но какое это имеет отношение ко всему этому?”

Она кивнула, как будто она была намного впереди меня, и мой ответ идеально соответствовал тому, что она уже знала.

“Хорошо, тогда что мы знаем? Мы знаем, что каким-то образом Анджела или, возможно, вы наткнулись на растяжку и предупредили его о вашем расследовании.”

“Убийство в багажнике дот ком”.

“Я проверю это, как только смогу. Может, так оно и было, а может, и нет. Но каким-то образом наш парень был предупрежден. Его ответом было вторжение в Los Angeles Times и попытка выяснить, чем вы двое занимались. Мы не знаем, что написала Анджела в своих электронных письмах, но мы знаем, что ты вложил свой план поехать в Лас-Вегас прошлой ночью в электронное письмо. Держу пари, что наш парень прочитал это и множество других ваших электронных писем и разработал на основе этого свой план ”.

“Мы продолжаем говорить ‘наш парень.’ Нам нужно для него имя ”.

“В бюро мы бы называли его неизвестным субъектом, пока точно не знали, с кем имеем дело. Субъект.”

Я встал и посмотрел сквозь занавески на переднем окне. На улице там было темно. Копов пока нет. Я подошел к настенному выключателю и включил наружное освещение.

“Тогда ладно, субъект”, - сказал я. “Что вы имеете в виду, он переписал свой план с моего плана?”

“Ему нужно было нейтрализовать угрозу. Он знал, что есть большая вероятность, что вы еще не подтвердили свои подозрения или не поговорили с властями. Будучи репортером, вы бы держали эту историю при себе. Это сработало в его пользу. Но ему все равно приходилось действовать быстро. Он знал, что Анджела была в Лос-Анджелесе, а ты собирался в Вегас. Я думаю, он начал в Лос-Анджелесе, каким-то образом схватил Анджелу, а затем убил ее и подставил тебя ”.

Я сел обратно.

“Да, это очевидно”.

“Затем он сосредоточил свое внимание на тебе. Он отправился в Вегас, вероятно, ехал ночью или вылетел этим утром, и выследил тебя в Эли. Это было бы нетрудно сделать. Я думаю, что это был тот человек, который следил за тобой в коридоре отеля. Он собирался сделать свой ход против тебя в твоей комнате. Он остановился, когда услышал мой голос, и это отчасти озадачивало меня до сих пор ”.

“Почему?”

“Ну, почему он отменил план? Только потому, что он услышал, что у тебя была компания? Этот парень не стесняется убивать людей. Какое ему было бы дело, если бы ему пришлось убить тебя и женщину, которую он слышал в твоей комнате?”

“Тогда почему он сделал аборт?”

“Потому что в план не входило убивать тебя и того, с кем ты была. План состоял в том, чтобы ты покончил с собой ”.

“Давай”.

“Подумай об этом. Для него это был бы лучший способ избежать обнаружения. Если тебя убьют в гостиничном номере в Эли, будет проведено расследование, которое приведет ко всему этому распутыванию. Но если бы вы были самоубийцей в гостиничном номере в Эли, тогда расследование пошло бы в совершенно другом направлении ”.

Я подумал об этом несколько мгновений и понял, к чему она клонит.

“Репортера увольняют, он испытывает унижение из-за того, что должен обучать собственную замену, и у него мало перспектив на другую работу”, - сказал я, перечисляя список правдивых фактов. “Он впадает в депрессию и склонен к самоубийству. Придумывает историю о серийном убийце, разъезжающем по двум штатам в качестве прикрытия, затем похищает и убивает его молодую замену. Затем он отдает все свои деньги на благотворительность, аннулирует свои кредитные карты и убегает неизвестно куда, где он убивает себя в гостиничном номере ”.

Она кивала все время, пока я записывал это.

“Чего не хватает?” Я спросил. “Как он собирался убить меня и обставить это как самоубийство?”

“Ты был пьян, верно? Ты вошел в комнату с двумя бутылками пива. Я помню это”.

“Да, до этого я съел только два”.

“Но это помогло бы продать сцену. Пустые бутылки, разбросанные по гостиничному номеру. Загроможденная комната, загроможденный разум, что-то в этомроде ”.

“Но пиво меня бы не убило. Как он собирался это сделать?”

“Ты уже давал ответ ранее, Джек. Ты сказал, что у тебя был пистолет.”

Бах. Все сошлось воедино. Я встал и направился в свою спальню. Я купил Кольт 45-го калибра Правительственной серии 70 двенадцать лет назад, после моей встречи с Поэтом. В то время он все еще был на свободе, и я хотел хоть какой-то защиты на случай, если он придет ко мне с визитом. Я хранил оружие в ящике рядом с кроватью и доставал его только раз в год, чтобы сходить на стрельбище.

Рейчел последовала за мной в спальню и смотрела, как я выдвигаю ящик. Пистолет исчез.

Я повернулся обратно к Рейчел.

“Ты спас мне жизнь, ты знаешь это? Теперь в этом нет сомнений ”.

“Я рад”.

“Откуда он мог знать, что у меня есть пистолет?”

“Это зарегистрировано?”

“Да, но что, теперь ты говоришь, что он может взломать компьютеры ATF? Это становится притянутым за уши, тебе не кажется?”

“На самом деле, нет. Если он подключился к тюремному компьютеру, я не понимаю, почему он не мог попасть в реестр оружия. И это, возможно, единственное место, где он мог это достать. В то время, когда вы его купили, у вас брали интервью все, от Ларри Кинга до National Enquirer. Ты когда-нибудь заявлял, что у тебя есть пистолет?”

Я покачал головой.

“Невероятно. Я сделал. Я говорил это в нескольких интервью. Я надеялся, что об этом узнают и это предотвратит неожиданный визит Поэта ”.

“Ну вот и все”.

“Но для протокола, я никогда не давал интервью Enquirer. Они написали статью обо мне и Поэте без моего участия ”.

“Прости”.

“В любом случае, этот парень сейчас не такой умный, как мы думаем. В его плане был один большой недостаток.”

“Что это было?”

“Я прилетел в Вегас. Весь багаж проверяется. Я бы никогда не достал пистолет там ”.

Она кивнула.

“Может быть, и нет. Но я думаю, что это широко признанный факт, что процесс сканирования не на сто процентов совершенен. Это, вероятно, обеспокоило бы следователей в Эли, но не настолько, чтобы заставить их изменить свое заключение. В любом расследовании всегда есть незаконченные концы.”

“Мы можем вернуться в гостиную?”

Рейчел направилась к выходу из комнаты, и я последовал за ней, оглянувшись на кровать, когда проходил через дверь. В гостиной я плюхнулся на диван. Многое произошло за последние тридцать шесть часов. Я начинал уставать, но знал, что усталым еще долго не будет отдыха.

“Я подумал кое о чем другом. Скифино.”

“Адвокат из Вегаса? Что насчет него?”

“Я пришел к нему первым, и он все знал. Он мог бы обвинить во лжи мое самоубийство ”.

Рейчел на мгновение задумалась над этим, а затем кивнула.

“Это могло подвергнуть его опасности. Возможно, план состоял в том, чтобы убить тебя, а затем вернуться в Вегас и убрать его тоже. Потом, когда с тобой шанс был упущен, не было причин бить Шифино. В любом случае, я попрошу местное отделение в Вегасе установить контакт и позаботиться о защите.”

“Ты собираешься попросить их пойти в Эли и вытащить видео из казино, где я сидел с этим парнем?”

“Я тоже так сделаю”.

У Рейчел зазвонил телефон, и она сразу же ответила.

“Здесь только я и домовладелец”, - сказала она. “Джек Макэвой. Он репортер из Times. Жертва здесь тоже была репортером.”

Она прислушалась на мгновение и сказала: “Мы сейчас выходим”.

Она закрыла телефон и сказала мне, что полиция у входа.

“Они будут чувствовать себя более комфортно, если мы выйдем им навстречу”.

Мы подошли к входной двери, и Рейчел открыла ее.

“Держи руки на виду”, - сказала мне Рейчел.

Она вышла, высоко держа свое удостоверение. На улице перед домом стояли две патрульные машины и патрульная патрульная машина. Четверо полицейских в форме и два детектива ждали на подъездной дорожке. Офицеры в форме направили на нас свои фонарики.

Когда мы подошли ближе, я узнал двух детективов из Голливудского отдела. Они держали оружие наготове и выглядели готовыми пустить его в ход, если я назову им вескую причину.

Я этого не делал.

Я не добирался до Times незадолго до полудня в четверг. В этом месте кипела жизнь. Множество репортеров и редакторов сновали по редакции, как пчелы в улье. Я знал, что это все из-за Анджелы и того, что случилось. Не каждый день приходишь на работу и узнаешь, что твой коллега был зверски убит.

И что еще один коллега каким-то образом замешан.

Дороти Фаулер, городской редактор, первой заметила меня, когда я вошел с лестницы. Она спрыгнула со своего стола на плоту и направилась прямо ко мне.

“Джек, в мой кабинет, пожалуйста”.

Она сменила направление и направилась к стеклянной стене. Я последовал за ним, зная, что все глаза в редакции снова устремлены на меня. Больше не потому, что я был тем, кого топорщик подставил под удар. Они наблюдали за мной сейчас, потому что я был тем, из-за кого, возможно, убили Анджелу Кук.

Мы вошли в ее маленький кабинет, и она сказала мне закрыть дверь. Я сделал, как было сказано, а затем занял место прямо напротив нее за столом.

“Что случилось с полицией?” она спросила.

Как бы то ни было, с тобой все в порядке или ты сожалеешь об Анджеле. Сразу к делу, и мне это понравилось таким образом.

“Ну, давай посмотрим”, - сказал я. “Я провел около восьми часов на допросе. Сначала полиция Лос-Анджелеса и ФБР, затем к ним присоединились детективы из Санта-Моники. Они дали мне перерыв примерно на час, а затем мне пришлось снова рассказать всю историю полиции Лас-Вегаса, которая прилетела просто поговорить со мной. После этого они отпустили меня, но не позволили вернуться в мой дом, потому что это все еще действующее место преступления. Итак, я попросил их отвезти меня в "Киото Гранд ", где я зарегистрировался в номере - и внес это в счет "Таймс", поскольку у меня нет действующей кредитной карты, - принял душ, а затем пошел сюда ”.

Киото был в квартале от отеля, и Times использовала его, чтобы размещать иногородних репортеров, новых сотрудников и кандидатов на работу, когда это было необходимо.

“Это прекрасно”, - сказал Фаулер. “Что вы сказали полиции?”

“В общем, я сказал им то, что вчера пытался сказать Прендо. Я раскрыл убийцу, который убил Дениз Бэббит и женщину в Лас-Вегасе по имени Шарон Оглеви. Каким-то образом, либо Анджела, либо я где-то задели растяжку и предупредили этого парня, что мы вышли на него. Затем он предпринял шаги, чтобы устранить угрозу. Это включало в себя убийство Анджелы первой и поездку в Неваду, чтобы попытаться заполучить меня. Но мне повезло. Хотя вчера мне не удалось убедить Прендо, я убедил агента ФБР, что все это законно, и она встретилась со мной в Неваде, чтобы поговорить об этом. Ее присутствие держало убийцу подальше от меня. Если бы она не поверила мне и не встретилась со мной, ты бы собирал истории о том, как я убил Анджелу и отправился в пустыню, чтобы покончить с собой. Таков был план Субъекта.”

“Субъект?”

“Неизвестный объект. Так его называют в бюро.”

Фаулер покачала головой в ошеломленном неверии.

“Это удивительная история. Полиция согласна с этим?”

“Ты имеешь в виду, верят ли они мне? Они отпустили меня, не так ли?”

Ее лицо покраснело от смущения.

“Просто мне трудно осознать это, Джек. Ничего подобного никогда не происходило в этом отделе новостей ”.

“На самом деле, копы, вероятно, не поверили бы в это, если бы это только исходило от меня. Но я был с тем агентом ФБР большую часть вчерашнего дня. Мы думаем, что действительно видели этого парня в Неваде. И она была со мной, когда я вернулся домой. Она нашла тело Анджелы, когда мы обыскивали дом. Она поддерживала меня во всем с копами. И, наверное, поэтому я не разговариваю с тобой через оргстекло ”.

Упоминание о теле Анджелы вызвало болезненную паузу в разговоре.

“Это просто ужасно”, - сказал Фаулер.

“Да. Она была милым ребенком. Я даже не хочу думать о том, на что были похожи ее последние часы ”.

“Как она была убита, Джек? Нравится девушка в багажнике?”

“В значительной степени. Мне так показалось, но я думаю, они не узнают всего до вскрытия ”.

Фаулер мрачно кивнул.

“Как они сейчас ведут расследование, ты не знаешь?”

“Они собирали оперативную группу с привлечением детективов из Лос-Анджелеса, Лас-Вегаса и Санта-Моники, а также ФБР, принимающего участие. Я думаю, они собираются запустить это из Паркер-центра ”.

“Можем ли мы подтвердить это, чтобы мы могли поместить это в одну из историй?”

“Да, я подтверждаю это. Я, вероятно, единственный репортер, от которого они ответят на звонок. Сколько дюймов ты даешь мне за рассказ?”

“Э-э, Джек, это была одна из вещей, о которых я хотел с тобой поговорить”.

Я почувствовал, как у меня в животе все опустилось.

“Я ведь пишу основную историю, верно?”

“Мы собираемся сделать это по-крупному. Главная и боковая панели спереди переходят к двухместному грузовику внутри. На этот раз у нас много места ”.

Двойной грузовик означал две полные внутренние страницы. Это было много места, но потребовалось, чтобы одного из репортеров газеты убили, чтобы получить его.

Дороти продолжила выполнение плана.

“Джерри Спенсер уже на земле в Лас-Вегасе, а Джилл Майерсон направляется в тюрьму штата Эли, чтобы попытаться поговорить с Брайаном Оглеви. В Лос-Анджелесе у нас есть Гого Гонзмарт, который пишет врезку, посвященную Анджеле, а Тери Спаркс в Южном Лос-Анджелесе работает над статьей о парне, обвиняемом в убийстве Бэббита. У нас есть рисунки об Анджеле, и мы ищем еще ”.

“Алонсо Уинслоу выходит сегодня из тюрьмы для несовершеннолетних?”

“Мы еще не уверены. Надеюсь, это займет еще один день, и мы сможем поработать с этим завтра ”.

Даже без того, чтобы Уинслоу вышел, у них все шло по-крупному. Отправка репортеров Metro по всему западу и привлечение к этому нескольких местных авторов было чем-то, чего я не видел в Times с тех пор, как пожары опустошили штат годом ранее. Было захватывающе участвовать в этом, но не так захватывающе, если учесть, что стало причиной этого.

“Хорошо”, - сказал я. “У меня есть материал, чтобы внести свой вклад почти во все эти истории, и я все равно соберу все воедино и напишу основную”.

Дороти кивнула, поколебалась, а затем сбросила бомбу.

“Ларри Бернард пишет главную роль, Джек”.

Я отреагировал быстро и громко.

“О чем, черт возьми, ты говоришь? Это моя история, Дороти! На самом деле, история меня и Анджелы.”

Дороти посмотрела через мое плечо в сторону редакции. Я подозревал, что моя вспышка была услышана через стекло. Мне было все равно.

“Джек, успокойся и следи за своей речью. Я не позволю тебе разговаривать со мной так, как ты вчера разговаривал с Прендо ”.

Я пыталась выровнять дыхание и говорить спокойно.

“Хорошо, я приношу извинения за формулировки. Тебе и Прендо. Но ты не можешь забрать у меня эту историю. Это моя история. Я это начал, я это пишу ”.

“Джек, ты не можешь написать это, и ты это знаешь. Ты и есть история. Мне нужно свести тебя с Ларри, чтобы он мог взять у тебя интервью, а затем написать историю. Коммутатор принял более тридцати сообщений от репортеров, желающих взять у тебя интервью, включая New York Times, Кэти Курик и даже Крейга Фергюсона из Late Late Show.”

“ Фергюсон не репортер”.

“Не имеет значения. Суть в том, что ты и есть история, Джек. Это факт. Сейчас нам, безусловно, нужна ваша помощь и ваши знания обо всем, что связано с этим, но мы не можем позволить субъекту крупной сенсационной истории также написать ее. Сегодня ты провел под стражей в полиции восемь часов. То, что вы им рассказали, является основой их расследования. Как ты собираешься написать об этом? Ты собираешься брать интервью у самого себя? Написать это от первого лица?”

Она сделала паузу, чтобы дать мне ответить, но я не ответил.

“Это верно”, - продолжила она. “Этого не произойдет. Ты не можешь этого сделать, и я знаю, ты это понимаешь ”.

Я наклонилась вперед и закрыла лицо руками. Я знал, что она была права. Я знал это еще до того, как вошел в редакцию.

“Предполагалось, что это будет мой грандиозный уход. Вытащи этого парня из тюрьмы и выйди оттуда в сиянии славы. Поставь большую тройку-о в моей карьере ”.

“Ты все равно получишь похвалу. История не может быть ни о чем другом, кроме как о тебе. Кэти Курик, "Позднее позднее шоу” - я бы сказал, что это выходит в блеске славы ".

“Я хотел написать это, а не рассказывать кому-то другому”.

“Слушай, давай покончим с этим сегодня, а потом, когда уляжется пыль, поговорим о съемках от первого лица. Я обещаю тебе, что когда-нибудь ты напишешь что-нибудь обо всем этом ”.

Я, наконец, снова сел и посмотрел на нее. Впервые я заметила фотографию, прикрепленную скотчем к стене позади нее. Это был стоп-кадр из Волшебника страны Оз, на котором Дороти вприпрыжку бежит по дороге из желтого кирпича с Железным Дровосеком, Львом и Страшилой. Под иероглифами, которые кто-то напечатал волшебным маркером:

ТЫ БОЛЬШЕ НЕ В КАНЗАСЕ, ДОРОТИ

Я забыл, что Дороти Фаулер пришла в газету из "Уичито Игл".

“Хорошо, если ты пообещаешь мне эту историю”.

“Я обещаю, Джек”.

“Ладно. Я расскажу Ларри все, что знаю ”.

Я все еще чувствовал себя побежденным.

“Прежде чем ты это сделаешь, мне нужно убедиться в одной последней вещи”, - сказала Дороти. “Вам комфортно вести запись с другим репортером? Ты хочешь сначала проконсультироваться с адвокатом или что-нибудь в этом роде?”

“О чем ты говоришь?”

“Джек, я хочу убедиться, что ты защищен. Расследование продолжается. Я не хочу, чтобы то, что вы скажете в газете, могло быть использовано полицией, чтобы причинить вам вред позже ”.

Я встал, но сохранил самообладание и контроль.

“Другими словами, ты ни во что из этого не веришь. Ты веришь в то, во что он надеялся, что ты поверишь. Что я убил ее в каком-то психотическом срыве из-за того, что ее уволили ”.

“Нет, Джек. Я верю тебе. Я просто хочу, чтобы ты была защищена. И кто он такой, о котором ты говоришь?”

Я указал стеклом в сторону редакции.

“Как ты думаешь, кто? Парень! Субъект! Убийца, который забрал Анджелу и остальных.”

“Ладно, ладно. Я понимаю. Прости, что я затронул юридические аспекты этого. Давай я отведу тебя с Ларри в конференц-зал, чтобы у вас было немного уединения, хорошо?”

Она встала и пронеслась мимо меня, чтобы покинуть офис и поискать Ларри Бернарда. Я вышел и осмотрел отдел новостей. В конце концов, мой взгляд остановился на пустой кабинке Анджелы. Я подошел и увидел, что кто-то положил букет цветов, завернутый в целлофан, по диагонали через ее стол. Меня сразу же поразила прозрачная пластиковая упаковка вокруг цветов, и это напомнило мне о пакете, которым ее душили. Я снова увидел лицо Анджелы, исчезающее в темноте под кроватью.

“Прошу прощения, Джек?”

Я чуть не подпрыгнул. Я обернулась и увидела, что это была Эмили Гомес-Гонзмарт. Она была одним из лучших репортеров в штате Metro. Всегда суетится, всегда гоняется за историей.

“Привет, ГоГо”.

“Простите, что прерываю, но я собираю материал об Анджеле и подумал, не мог бы я получить от вас небольшую помощь. И, возможно, я мог бы использовать цитату.”

Она держала ручку и репортерский блокнот. Я начал с цитаты в первую очередь.

“Э-э, да, но я действительно не знал ее”, - сказал я. “Я только начинал узнавать ее, но из того, что я увидел, я мог сказать, что она станет отличным репортером. У нее было правильное сочетание любопытства, драйва и решительности, которые нужны хорошему репортеру. Нам будет ее не хватать. Кто знает, какие истории она написала бы и каким людям она могла бы помочь с этими историями?”

Я дал ГоГо время закончить писать.

“Как это?”

“Хорошо, Джек, спасибо. Кто-нибудь, с кем вы можете посоветовать мне поговорить в полицейском участке?”

Я покачал головой.

“Я не знаю. Она только начала, и я не думаю, что она еще на кого-то произвела впечатление. Я слышал, у нее был блог. Ты смотрел на это?”

“Да, у меня есть блог, и в нем есть несколько контактов. Я разговаривал с профессором Фоули из Университета Флориды и несколькими другими. Мне там должно быть хорошо. Я просто искал кого-нибудь местного и не из газеты, у кого могло бы быть что сказать о ней в последнее время ”.

“Ну, в понедельник она написала статью о том, как отдел по раскрытию нераскрытых дел арестовал кого-то за убийство двадцатилетней давности. Может быть, кто-нибудь вон там мог бы что-нибудь сказать. Попробуй Рика Джексона или Тима Марсию. Это те парни, с которыми она разговаривала. И еще, Ричард Бенгстон. Попробуй его”.

Она записала имена.

“Спасибо, я проверю это”.

“Удачи. Я буду рядом, если понадоблюсь ”.

После этого она ушла от меня, и я повернулся обратно к столу Анджелы и снова посмотрел на цветы. Прославление Анджелы Кук сейчас было в самом разгаре, и я был частью этого с той цитатой, которую я только что привел GoGo.

Можете называть меня мистером Циником, но я не мог не задаться вопросом, был ли букет гвоздик и маргариток чьей-то законной демонстрацией траура, или все это было подстроено для фотографии, которая будет помещена в утреннем выпуске на следующий день.

Час спустя я сидел с Ларри Бернардом в конференц-зале, обычно предназначенном для встреч с новостями. Мы разложили мои файлы по большому столу и шаг за шагом повторяли те ходы, которые я сделал над историей. Бернард принес свою игру. Он был прилежен в понимании моих решений и остер в своих вопросах. Я мог бы сказать, что он был взволнован тем, что станет ведущим автором истории, которая разойдется по всей стране, если не по всему миру. Ларри и я прошли долгий путь - мы вместе работали в Rocky в Денвере. Если кто-то и должен был рассказать мою историю, я был неохотно рад, что это был он.

Для Ларри было важно получить официальное подтверждение от полиции или ФБР того, что я ему рассказывал. Итак, при нем был блокнот, в котором он записал серию вопросов, которые позже задаст властям, прежде чем написать свою историю. Из-за необходимости связаться с целевой группой, прежде чем писать, Бернард вел со мной все деловые переговоры. Было очень мало светских бесед, и мне это понравилось. У меня не осталось ни одной светской беседы.

Мой одноразовый телефон зажужжал у меня в кармане второй раз за пятнадцать минут. В первый раз я не потрудился вытащить его, и я позволил ему перейти к сообщению. Мы с Ларри обсуждали ключевой вопрос, и я не хотел вмешиваться. Но кто бы ни звонил, он не оставил сообщения, потому что я не получил ответ на сообщение голосовой почты.

Телефон снова загудел, и на этот раз я вытащил его, чтобы проверить идентификатор вызывающего абонента. На экране высвечивался только номер, но я легко узнал его, потому что звонил по нему несколько раз за последние пару дней. Это был номер мобильного Анджелы Кук. Номер, по которому я позвонил, узнав, что она пропала.

“Ларри, я сейчас вернусь”.

Я встал из-за стола и вышел из конференц-зала, одновременно нажимая на вызов. Я направился к своей кабинке.

“Алло?”

“Это Джек?”

“Да, кто это?”

“Это твой друг, Джек. От Эли.”

Я точно знал, кто это был. В его голосе была та же самая гнусавость пустой пустыни. Бакенбарды. Я сел за свой стол и наклонился вперед, чтобы оградить разговор от посторонних ушей.

“Чего ты хочешь?” Я спросил.

“Посмотреть, как у тебя дела”, - сказал он.

“Да, ну, у меня все в порядке, не благодаря тебе. Почему ты остановился в коридоре отеля "Невада"? Вместо того, чтобы придерживаться плана, ты просто прошел мимо ”.

Мне показалось, что я услышал тихий смешок на линии.

“У тебя была компания, и я не ожидал этого, Джек. Кто она была, твоя девушка?”

“Что-то вроде этого. И она разрушила твой план, верно? Ты хотел, чтобы это выглядело как самоубийство ”.

Еще один смешок.

“Я вижу, ты очень умный”, - сказал он. “Или ты просто рассказываешь мне то, что они сказали тебе?”

“Они?”

“Не будь глупцом, Джек. Я знаю, что происходит. Кот вылез из мешка. Для завтрашней газеты пишется много историй. Но ни на одном из них нет твоего имени, Джек. Что с этим не так?”

Это подсказало мне, что он все еще витает в информационной системе Times. Я подумал, поможет ли это оперативной группе поймать его.

“Ты там, Джек?”

“Да, я здесь”.

“И, похоже, у тебя тоже пока нет имени для меня”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Разве вы все не собираетесь дать мне имя? У всех нас есть имена, ты знаешь. Йоркширский потрошитель. Душитель с холма. Поэт. Ты знаешь об этом, верно?”

“Да, мы даем тебе имя. Мы называем тебя Iron Maiden. Как тебе это нравится?”

На этот раз я не услышал смешка в последовавшей тишине.

“Ты все еще там, Железная Дева?”

“Ты должен быть осторожен, Джек. Я всегда могу попробовать еще раз, ты знаешь.”

Я смеялся над ним.

“Эй, я не прячусь. Я прямо здесь. Попробуй еще раз, если у тебя хватит смелости”.

Он молчал, поэтому я наложила его потолще.

“Убивать этих беззащитных женщин, для этого нужно много мужества, не так ли?”

Смешок вернулся.

“Ты очень прозрачный, Джек. Ты работаешь над сценарием?”

“Мне не нужен сценарий”.

“Ну, я знаю, что ты делаешь. Говорит с большим количеством бахвальства и бравады, чтобы заманить в ловушку. Надеясь, что я приеду в Лос-Анджелес и пойду за тобой. Тем временем за вами наблюдают ФБР и полиция Лос-Анджелеса, готовые вмешаться и поймать монстра в самый последний момент. Это все, Джек?”

“Если это то, что ты думаешь”.

“Ну, так это не сработает. Я терпеливый человек, Джек. Пройдет время, может быть, даже годы, и тогда, я обещаю, мы снова встретимся лицом к лицу. Никакой маскировки. Тогда я верну твой пистолет ”.

Его низкий смешок раздался снова, и у меня создалось впечатление, что, откуда бы он ни звонил, он пытался говорить тише, смеяться тише и не привлекать внимания. Я не знал, был ли это офис или общественное место, но он держал себя в руках. Я был уверен в этом.

“Говоря о пистолете, как это собирались объяснить? Ты знаешь, что я прилетел в Вегас, но потом каким-то образом завладел своим пистолетом и убил себя из него? Похоже на изъян в плане, не так ли?”

На этот раз он откровенно рассмеялся.

“Джек, ты еще не располагаешь всеми фактами, не так ли? Когда ты им станешь, тогда ты поймешь, насколько безупречным был план. Моей единственной ошибкой была девушка в комнате. Я этого не предвидел ”.

Я тоже, но я этого не говорил.

“Тогда, я полагаю, это было не так уж безупречно, не так ли?”

“Я могу компенсировать это”.

“Послушай, у меня здесь напряженный день. Почему ты мне звонишь?”

“Я сказал тебе, чтобы посмотреть, как ты. Чтобы познакомиться с вами. Теперь мы будем связаны навсегда, не так ли?”

“Ну, пока я держу тебя на линии, могу я задать тебе несколько вопросов для истории, которую мы сочиняем?”

“Я так не думаю, Джек. Это касается только нас с вами, а не ваших читателей ”.

“Знаешь, ты прав. Правда в том, что я бы не дал тебе пространства. Ты думаешь, я позволю тебе пытаться объяснить твой больной гребаный мир в моей газете?”

Последовало мрачное молчание.

“Ты,” наконец сказал он, его голос был напряжен от гнева. “Ты должен уважать меня”.

Теперь я рассмеялся.

“Уважать тебя? Как насчет того, чтобы пойти нахуй. Ты забрал молодую девушку, у которой не было ничего, кроме...

Он прервал меня, издав звук, похожий на приглушенный кашель.

“Ты слышал это, Джек? Ты знаешь, что это было?”

Я не ответил, и тогда он издал звук снова. Приглушенно, в один слог, быстро. Затем он сделал это в третий раз.

“Ладно, я сдаюсь”, - сказал я.

“Это была она, произносившая твое имя через пластик, когда не осталось воздуха”.

Он рассмеялся. Я ничего не сказал.

“Знаешь, что я им говорю, Джек? Я говорю: "Дыши глубже, и все закончится намного быстрее ”.

Он снова рассмеялся, долго и сильно, и убедился, что я все это слышала, прежде чем резко повесить трубку. Я долго сидел там, все еще прижимая телефон к уху.

“Ш-ш-ш”.

Я поднял глаза. Это был Ларри Бернард, смотрящий через звуковую стену моей кабинки. Он думал, что я все еще на линии.

“Сколько еще?” прошептал он.

Я отнял телефон от уха и прикрыл трубку ладонью.

“Еще несколько минут. Я сейчас вернусь”.

“Ладно. Я собираюсь пойти отлить”.

Тогда он бросил меня, и я немедленно позвонила Рейчел. На звонок ответили после четырех гудков.

“Джек, я не могу говорить”, - сказала она вместо приветствия.

“Ты бы выиграл пари”.

“На что спорим?”

“Он только что позвонил мне. Субъект. У него сотовый телефон Анджелы.”

“Что он сказал?”

“Не так уж много. Я думаю, он пытался выяснить, кто ты такой.”

“Что ты имеешь в виду? Откуда ему знать обо мне?”

“Он этого не делает. Он пытался выяснить, кем была женщина в комнате в Эли. Ты все испортил своим присутствием, а ему любопытно.”

“Послушай, Джек, что бы он ни сказал, ты не можешь цитировать его в газете. Такого рода вещи подпитывают огонь. Если он зациклится на заголовках, то он ускорит свой цикл. Он мог бы начать убивать ради заголовков ”.

“Не волнуйся. Никто здесь не знает, что он позвонил мне, и я не пишу историю, так что он в ней не участвует. Я приберегу это до того, как напишу историю. Я приберегу это для книги ”.

Это был первый раз, когда я упомянул о возможности получить из этого книгу. Но теперь это казалось вполне правдоподобным. Так или иначе, я собирался написать эту историю.

“Ты записал это?” Спросила Рейчел.

“Нет, потому что я этого не ожидал”.

“Нам нужно забрать твой телефон. Мы сможем пропинговать вызов и получить исходящую вышку. Это приблизит нас к тому, где он находится. По крайней мере, там, где он был, когда звонил.”

“Это звучало так, как будто он был где-то, где ему приходилось говорить тихо, иначе это привлекло бы внимание. Как офис или что-то в этом роде. Он также допустил один промах.”

“Что это было?”

“Я пытался заманить его в ловушку, вывести из себя, и ...”

“Джек, ты с ума сошел? Что ты делаешь?”

“Я не хотел, чтобы он меня запугивал. Итак, я пошел за ним, только он думал, что я отрабатываю сценарий, данный мне вами, ребята. Он думал, что я намеренно провоцирую его прийти за мной. Вот тогда он поскользнулся. Он сказал, что я подстрекал его к приезду в Лос-Анджелес, вот как он это сказал. Приезжает в Лос-Анджелес, значит, он где-то за пределами Лос-Анджелеса ”.

“Это хорошо, Джек. Но он мог бы разыгрывать тебя. Намеренно говорю это, потому что он на самом деле в Лос-Анджелесе, вот почему я хотел бы, чтобы это было записано. Чтобы мы могли это проанализировать ”.

Я не подумал об обратном воспроизведении.

“Ну, извини, кассеты нет. Есть еще кое-что, тоже.”

“Что это?”

Она казалась такой короткой и по существу, что я подумал, не подслушивают ли наш разговор.

“Он либо все еще взламывает компьютерную систему здесь, либо он оставил на ней какую-то шпионскую программу”.

“В Times? Почему ты так говоришь?”

“Он знал о бюджете сюжета на завтра. Он знал, что я не писал ни одной из историй ”.

“Похоже, это то, что мы могли бы отследить”, - взволнованно сказала она.

“Да, что ж, удачи в привлечении "Times" к сотрудничеству. И кроме того, если этот парень так умен, как ты говоришь, он знает, что он только что сказал мне, и он знает, что жучок, который он установил, либо невозможно отследить, либо он просто отключит его и прикроет ”.

“Все равно стоит попробовать. Я попрошу кого-нибудь в нашем медиа-офисе обратиться к Times. Это того стоит ”.

Я кивнул.

“Ты никогда не знаешь. Это может открыть целую новую эру сотрудничества СМИ и правоохранительных органов. Вроде как мы с тобой, Рейчел, только больше ”.

Я улыбнулся и надеялся, что она тоже улыбается.

“Ты такой оптимист, Джек. Говоря о сотрудничестве, могу я сейчас послать кого-нибудь за твоим телефоном?”

“Да, но как насчет того, чтобы отправить себя?”

“Я не могу. Я тут чем-то занят. Я же говорил тебе.”

Я не знал, как это читать.

“У тебя неприятности, Рейчел?”

“Я еще не знаю, но мне нужно идти”.

“Ну, ты в оперативной группе? Они позволяют тебе вести это дело?”

“На данный момент, да”.

“Ладно, что ж, это хорошо”.

“Да”.

Мы договорились о моей встрече с агентом, которого она пришлет за телефоном за дверью вестибюля "Глобуса" через полчаса. Затем нам обоим пришло время вернуться к работе.

“Держись там, Рейчел”, - сказал я.

Она помолчала мгновение, а затем сказала: “Ты тоже, Джек”.

После этого мы повесили трубку. И каким-то образом, со всем, что произошло за последние тридцать шесть часов, с тем, что случилось с Анджелой, и с тем, что мне только что угрожал серийный убийца, часть меня чувствовала себя счастливой и обнадеженной.

Однако у меня было предчувствие, что это не продлится долго.

СЕДЬМОЕ: Ферма

Карвер пристально наблюдал за экранами безопасности. Двое мужчин за прилавком показали значки Женевы. Он не мог сказать, из какого правоохранительного органа они были. К тому времени, как он увеличил изображение, значки уже были убраны.

Он наблюдал, как Женева подняла телефонную трубку и набрала три цифры. Он знал, что она будет звонить в офис Макгинниса. Она коротко поговорила, затем повесила трубку и жестом пригласила двух мужчин со значками к одному из диванов подождать.

Карвер пытался держать свое беспокойство в узде. Импульс "Сражайся или беги" вспыхнул в его мозгу, когда он пересматривал свои недавние ходы и пытался увидеть, где, если вообще где, он мог допустить ошибку. Это было безопасно, сказал он себе. Он был в безопасности. План был хорош. Фредди Стоун был единственным предметом беспокойства - единственным аспектом, который можно было считать слабым звеном, - и Карвер должен был предпринять шаги, чтобы устранить эту потенциальную проблему.

На экране он наблюдал, как Иоланда Чавес, заместитель Макгинниса, вошла в приемную и пожала руки двум мужчинам. Они снова быстро показали значки, но затем один достал из внутреннего кармана своего пиджака сложенный документ и протянул его ей. Она мгновение изучала его, а затем вернула обратно. Она сделала знак двум мужчинам следовать за ней, и они прошли через дверь внутрь здания. Переключив экраны безопасности, Карвер смог проследить за ними до административного блока.

Он встал и закрыл дверь в свой кабинет. Вернувшись к своему столу, он взял телефон и набрал добавочный номер для приема.

“ Женева, это мистер Карвер. Так случилось, что я наблюдаю за камерами, и мне любопытно узнать о тех двух мужчинах, которые только что вошли. Я видел, как они показывали значки. Кто они такие?”

“Они агенты ФБР”.

От этих слов у него замерло сердце, но он держал себя в руках и оставался спокойным. Через мгновение Женева продолжила.

“Они сказали, что у них есть ордер на обыск. Я этого не видел, но они показали это Иоланде ”.

“Ордер на обыск для чего?”

“Я не уверен, мистер Карвер”.

“Кого они просили повидать?”

“Никто. Они просто попросили встречи с кем-нибудь из руководства. Я позвонила мистеру Макгиннису, и Иоланда вышла, чтобы забрать их ”.

“Хорошо, спасибо тебе, Женева”.

Он повесил трубку и снова сосредоточился на своем экране. Он ввел команду, которая открыла новый набор ракурсов камеры, мультиплексный экран, на котором были показаны четыре личных кабинета высших администраторов. Эти камеры были спрятаны в установленных на потолке детекторах дыма, и обитатели офисов ничего о них не знали. Просмотры с камеры сопровождались также аудиопотоками.

Карвер видел, как два агента ФБР вошли в кабинет Деклана Макгинниса. Он щелкнул мышкой на этой камере, и изображение заполнило весь экран. Это был угловой вид комнаты сверху через выпуклую линзу. Агенты сели спиной к камере, а Иоланда заняла место справа. Карвер получил полное представление о Макгиннисе, когда генеральный директор компании сел обратно после рукопожатия с агентами. Один был черным, а другой - белым. Они представились как Бантам и Ричмонд.

“Итак, мне сказали, что у вас есть какой-то ордер на обыск?” - Спросил Макгиннис.

“Да, сэр, знаем”, - сказал Бантам.

Он снова вытащил документ из кармана своего костюма и передал его через стол.

“Вы размещаете веб-сайт под названием trunk murder dot com, и нам нужно знать каждую имеющуюся у вас информацию о нем”.

Макгиннис не ответил. Он читал документ. Карвер протянул руку и провел по волосам. Ему нужно было знать, что было в этом ордере и насколько они были близки. Он попытался успокоиться, напомнив себе, что был готов к этому. Он даже ожидал этого. Он знал о ФБР больше, чем ФБР знало о нем. Он мог бы начать прямо с этого.

Он отключил канал, а затем и экран. Он открыл ящик стола и достал стопку ежемесячных отчетов об объемах работы сервера, которые его сотрудники подготовили ранее на этой неделе. Обычно он откладывал их до тех пор, пока Макгиннис не просил о них, а затем отправлял их одному из своих инженеров по серверам, когда тот выходил покурить. На этот раз он сам доставит товар. Он постучал стопкой по столу и заострил углы, затем вышел и запер свой кабинет.

В диспетчерской он сказал Миззу и Курту, двум дежурным инженерам, куда он направляется, а затем вышел через ловушку. К счастью, Фредди Стоун не был на смене до вечера, потому что он никогда не смог бы вернуться в Western Data. Карвер знал, как работает ФБР. Они брали каждое имя каждого сотрудника и прогоняли его через свои компьютеры. Они бы узнали, что Фредди Стоун - это не Фредди Стоун, и они бы вернулись за ним.

Карвер не собирался этого допускать. У него были другие планы на Фредди.

Он поднялся на лифте наверх и вошел в административный корпус, опустив голову, читая верхнюю страницу стопки отчетов. Он беспечно поднял глаза, когда вошел, и увидел через открытую дверь кабинета Макгинниса, что у него компания. Он развернулся и подошел к столу своей секретарши.

“Отдай это Деклану, когда он освободится”, - сказал он. “Но не спеши”.

Он повернулся, чтобы покинуть номер, надеясь, что его поворотное движение привлекло внимание Макгинниса, стоявшего в дверях. Но он прошел весь путь до главной двери, не дожидаясь, пока его позовут.

Он положил руку на ручку.

“Уэсли?”

Это был Макгиннис, он звонил из своего офиса. Карвер обернулся и посмотрел назад. Макгиннис сидел за своим столом, приглашая его в кабинет.

Вошел Карвер. Он кивнул двум мужчинам и полностью проигнорировал Чавеса, которого считал никчемным сотрудником для разнообразия. Карверу негде было сесть, но это было нормально. То, что он единственный, кто стоит, придаст ему командное присутствие.

“Уэсли Карвер, познакомься с агентами Бэнтамом и Ричмондом из офиса ФБР в Финиксе. Я как раз собирался позвонить тебе в бункер.”

Карвер пожимал руки мужчинам и каждый раз вежливо повторял свое имя.

“Уэсли носит здесь несколько шляп”, - сказал Макгиннис. “Он наш технический директор и тот, кто спроектировал большую часть этого места. Он также наш главный специалист по угрозам. То, что мне нравится называть нашим...”

“У нас есть проблема?” Вмешался Карвер.

“Мы можем”, - сказал Макгиннис. “Агенты говорили мне, что мы размещаем здесь веб-сайт, который представляет для них интерес, и у них есть ордер, позволяющий им ознакомиться со всей документацией и записями, относящимися к его настройке и функционированию”.

“Терроризм?”

“Они говорят, что не могут нам сказать”.

“Должен ли я пойти за Дэнни?”

“Нет, они пока не хотят разговаривать ни с кем из отдела дизайна и хостинга”.

Карвер засунул руки в карманы своего белого лабораторного халата, потому что знал, что это придает ему позу глубоко мыслящего человека. Затем он обратился к агентам.

“Дэнни О'Коннор - наш шеф по дизайну и хостингу”, - сказал он. “Его следует привлечь к этому. Ты же не думаешь, что он террорист или что-то в этом роде, не так ли?”

Он улыбнулся абсурдности того, что он только что предложил. Агент Бэнтам, более крупный из двух агентов, ответил.

“Нет, мы совсем так не думаем. Мы здесь на рыбалке, и чем меньше людей привлечено к этому, тем лучше. Особенно с принимающей стороны вашего бизнеса.”

Карвер кивнул, и его глаза на мгновение метнулись в сторону Чавеза. Но агенты не обратили на это внимания. Она осталась на собрании.

“Что это за веб-сайт?” Спросил Карвер.

“Убийство в багажнике дот ком”, - ответил Макгиннис. “Я только что проверил, и это часть более крупного пакета. Аккаунт из Сиэтла.”

Карвер кивнул и сохранял спокойное поведение. У него был план на этот счет. Он был лучше их, потому что у него всегда был план.

Он указал на экран на столе Макгинниса.

“Можем ли мы взглянуть на это, или это будет дополнять ...”

“На данный момент мы бы предпочли этого не делать”, - сказал Бантам. “Мы думаем, это могло бы насторожить цель. Это не разработанный сайт. Здесь не на что смотреть. Но мы считаем, что это место захвата ”.

“И мы не хотим, чтобы нас схватили”, - сказал Карвер.

“Именно”.

“Могу я взглянуть на ордер?”

“Конечно”.

Документ был возвращен Бантаму, когда Карвер поднимался из бункера. Агент снова достал его и передал Карверу, который развернул и просмотрел, надеясь, что его лицо ничего не выдает. Он проверил себя, чтобы убедиться, что не напевает.

Ордер на обыск был примечателен тем, какой информации он не содержал, а не тем, что он делал. В бюро был очень сговорчивый федеральный судья, это казалось несомненным. В самых общих чертах ордер описывал расследование в отношении неизвестного субъекта, использующего Интернет и пересекающего границы штата для осуществления преступного сговора, связанного с кражей данных и мошенничеством. Слова "убийство" нигде не было в ордере. Ордер требовал полного доступа к веб-сайту и всей информации и записям, относящимся к его происхождению, функционированию и финансированию.

Карвер знал, что бюро будет неприятно удивлено тем, что они получили. Он кивнул, просматривая его.

“Что ж, мы можем достать вам все это”, - сказал он. “Какой у него счет в Сиэтле?”

“Смотри, как Джейн бежит”, - сказал Чавез.

Карвер повернулся, чтобы посмотреть на нее, как будто заметил ее впервые. Она уловила его настроение.

“Мистер Макгиннис просто попросил меня проверить это”, - объяснила она. “Это название компании”.

Что ж, подумал он, по крайней мере, она годилась на что-то, кроме проведения экскурсий по заводу, пока босс был в отъезде. Он повернулся к агентам, убедившись, что стоит к ней спиной, и физически исключил ее из обсуждения.

“Хорошо, мы покончим с этим”, - сказал он.

“О каком сроке мы говорим?” Спросил Бантам.

“Почему бы вам не пойти в наш замечательный кафетерий и не выпить по чашечке кофе. Я вернусь к тебе до того, как оно достаточно остынет, чтобы его можно было пить ”.

Макгиннис усмехнулся.

“Он имеет в виду, что у нас нет кафетерия. У нас есть аппараты, которые перегревают кофе ”.

“Что ж, ” сказал Бэнтам, - мы ценим предложение, но нам нужно засвидетельствовать исполнение ордера”.

Карвер кивнул.

“Тогда держись меня, и мы добудем необходимую тебе информацию. Но проблема все равно будет ”.

“Какая проблема?” Спросил Бантам.

“Вам нужна вся информация, относящаяся к этому веб-сайту, но вы не хотите привлекать D и H. Это не сработает. Я могу поручиться за Дэнни О'Коннора. Он не террорист. Я думаю, нам нужно привлечь его, если мы хотим действовать тщательно и достать вам все, что вам нужно ”.

Бантам кивнул и принял предложение к сведению.

“Давайте двигаться шаг за шагом. Мы приведем мистера О'Коннора, когда понадобится ”.

Карвер молчал, делая вид, что ожидал большего, затем кивнул.

“Как вам будет угодно, агент Бэнтам”.

“Спасибо тебе”.

“Тогда, может быть, нам стоит спуститься в бункер?”

“Абсолютно”.

Два агента встали, как и Чавес.

“Удачи, джентльмены”, - пожелал Макгиннис. “Я надеюсь, ты поймаешь плохих парней. Мы готовы помочь всем, чем сможем ”.

“Спасибо, сэр”, - сказал агент Ричмонд.

Когда они покидали администрацию, Карвер заметил, что Чавез увязался за агентами. Карвер держала дверь, но когда подошла ее очередь проходить, он остановил ее.

“Дальше мы сами разберемся, спасибо”, - сказал он.

Он шагнул в дверной проем перед ней и закрыл за собой дверь.

ВОСЬМОЕ: Дом, милый дом

В субботу утром я был в своей комнате в "Киото" и читал статью Ларри Бернарда на первой полосе об освобождении Алонсо Уинслоу из-под стражи для несовершеннолетних, когда мне позвонил один из детективов из Голливудского отдела. Ее звали Байнум. Она сказала мне, что мой дом был очищен как место преступления и возвращен под мою опеку.

“Я могу просто вернуться?”

“Это верно. Теперь ты можешь идти домой ”.

“Означает ли это, что расследование завершено? Я имею в виду, в ожидании ареста парня, конечно.”

“Нет, у нас все еще есть несколько незаконченных дел, которые мы пытаемся выяснить”.

“Незакрытые концы?”

“Я не могу обсуждать это дело с тобой”.

“Хорошо, могу я спросить тебя об Анджеле?”

“А что насчет нее?”

“Мне было интересно, была ли она… ты знаешь, пытали или что-то в этом роде ”.

Наступила пауза, пока детектив решал, как много мне рассказать.

“Мне жаль, но ответ "да". Имелись свидетельства изнасилования посторонним предметом и та же картина медленного удушения, что и в других случаях. Множественные следы от перевязки на шее. Он неоднократно душил ее и оживлял. Было ли это средством заставить ее рассказать об истории, над которой вы двое работали, или просто его способом отвлечься, на данный момент неясно. Я думаю, нам придется спросить самого человека, когда мы его поймаем ”.

Я молчал, думая об ужасе, с которым столкнулась Анджела.

“Что-нибудь еще, Джек? Сегодня суббота. Я надеюсь выкроить полдня выходных с моей дочерью ”.

“Э-э, нет, извините”.

“Ну, теперь ты можешь идти домой. Хорошего дня.”

Байнум повесил трубку, а я сидел и думал. Называть это “домом” казалось неправильным. Я не был уверен, что хочу вернуть дом, потому что я больше не был уверен, что это был дом. В мой сон - то немногое, что от него осталось, - вторгались последние две ночи образы лица Анджелы Кук в темноте под кроватью и приглушенный кашляющий звук, так умело внедренный в мой разум ее убийцей. Только в моем сне все было под водой. Ее запястья не были связаны, и она потянулась ко мне, когда тонула. Ее последний крик о помощи вырвался наружу пузырем, и когда он лопнул со звуком, который издал Субъект, я проснулся.

Теперь жить и пытаться спать в одном и том же месте казалось мне невозможным. Я раздвинул шторы и выглянул в единственное окно моей маленькой комнаты. У меня был вид на гражданский центр. Красивая и нестареющая городская ратуша выросла передо мной. Рядом с ним находилось здание уголовного суда, такое же уродливое, как тюрьма, в которую направлялось большинство его клиентов. Тротуары и зеленые лужайки были пусты. Была суббота, и никто не приехал в центр на выходные. Я задернул шторы.

Я решил, что оставлю за собой номер до тех пор, пока газета платит. Я заходил в дом, но только для того, чтобы взять свежую одежду и другие необходимые мне вещи. Во второй половине дня я бы позвонил риэлтору и договорился о том, чтобы избавиться от этого места. Если бы я мог. Продается: Ухоженное и отреставрированное голливудское бунгало, где напал серийный убийца. Приносите все предложения.

Зазвонил мой мобильный телефон, вырывая меня из задумчивости. Мой настоящий мобильный телефон. Я, наконец, включил его на полную мощность за день до этого. Идентификатор вызывающего абонента указывал личный номер, и я научился не оставлять их без ответа.

Это была Рейчел.

“Привет”, - сказал я.

“У тебя подавленный голос. Что случилось?”

Какой профайлер. Она прочитала меня с помощью одного слова. Я решил не поднимать тему того, что сказал детектив Байнум о мучительном конце Анджелы.

“Ничего. Я просто... ничто. Что с тобой происходит? Ты работаешь?”

“Да”.

“Не хочешь сделать перерыв и выпить кофе или еще чего-нибудь? Я в центре города.”

“Нет, я не могу”.

Я не видел ее с тех пор, как детективы разлучили нас после того, как мы нашли тело Анджелы и сообщили о нем. Как и во всем остальном, разлука, хотя и длилась всего сорок восемь часов, прошла для меня не очень хорошо. Я встал и начал расхаживать по маленькой комнате.

“Ну, когда я смогу тебя увидеть?” Я спросил.

“Я не знаю, Джек. Имей немного терпения со мной. Я здесь под прицелом ”.

Я смутился и сменил тему.

“Говоря о "под прицелом”, мне бы не помешал вооруженный эскорт".

“Для чего?”

“Полиция Лос-Анджелеса говорит, что у меня снова есть доступ в мой дом. Они сказали, что я могу пойти домой, но я не думаю, что смогу там остаться. Я просто хочу взять какую-нибудь одежду, но будет немного жутковато находиться там одному ”.

“Прости, Джек, я не могу тебя взять. Однако, если ты действительно беспокоишься, я могу позвонить.”

У меня начинала складываться картина. Это случилось со мной с ней однажды раньше. Мне пришлось смириться с тем фактом, что Рейчел была похожа на дикую кошку. Она была заинтригована тем, что могло бы быть, и парила рядом с прикосновением другого, но в конечном счете она отпрыгнула назад и подальше от этого. Если ты надавил на нее, у нее вылезли когти.

“Не обращай внимания, Рейчел, я просто пытался заставить тебя выйти”.

“Мне действительно жаль, Джек, но я не могу этого сделать”.

“Почему ты позвонил?”

Наступило молчание, прежде чем она ответила.

“Чтобы зарегистрироваться и проинформировать вас о нескольких вещах. Если бы ты хотел их услышать.”

“Перейдем к делу. Конечно, продолжай ”.

Я снова села на кровать и открыла блокнот, чтобы записать.

“Вчера они подтвердили, что сайт об убийстве в багажнике, который посетила Анджела, действительно был растяжкой, на которую она наступила”, - сказала Рейчел. “Но пока это тупик”.

“Тупик? Я думал, все можно отследить в Интернете”.

“Физическим местоположением сайта является веб-хостинг в Месе, штат Аризона, под названием Western Data Consultants. Агенты отправились туда с ордером и смогли получить подробную информацию о настройке сайта и его работе. Он был зарегистрирован через компанию в Сиэтле под названием See Jane Run, которая регистрирует, разрабатывает и обслуживает многочисленные сайты с помощью Western Data. Это своего рода компания-посредник. У него нет физического завода, где веб-сайты размещаются на серверах. Это то, что делает Western Data. Смотри, как Джейн Ран создает и поддерживает веб-сайты для клиентов и платит такой компании, как Western Data, за их размещение. Что-то вроде посредника”.

“Так они поехали в Сиэтл?”

“Этим занимаются агенты из местного отделения в Сиэтле”.

“И что?”

“Сайт об убийстве в багажнике был создан и полностью оплачен через Интернет. Никто в See Jane Run никогда не встречал человека, который заплатил за это. Физический адрес, указанный два года назад при настройке сайтов, был отправлен по почте около SeaTac, который больше не действителен. Мы пытаемся проследить это, но это тоже будет тупик. Этот парень хорош ”.

“Ты только что сказал ‘сайты’ - множественное число. Их было больше одного?”

“Ты заметил это. Да, два сайта. Первым сайтом был Trunk murder dot com, а второй называется Denslow Data. Это было имя, которое он использовал при создании всего этого. Билл Денслоу. Оба объекта находятся в пятилетнем плане, который он оплатил заранее. Он использовал денежный перевод, который невозможно отследить, кроме как до места покупки. Еще один тупик.”

Я потратил пару минут, чтобы сделать несколько заметок.

“Хорошо”, - наконец сказал я. “Так Денслоу и есть Субъект?”

“Человек, выдающий себя за Денслоу, является субъектом, но мы не настолько глупы, чтобы думать, что он разместил бы свое настоящее имя на веб-сайте”.

“Тогда что это значит? Д-Е-Н-медленно. Это что, наполовину аббревиатура или что-то в этом роде?”

“Это могло быть. Мы работаем над этим. Пока мы не нашли связи. Мы работаем над возможной аббревиатурой и самим названием. Но мы не нашли Билла Денслоу с каким-либо криминальным прошлым, которое подходило бы к этому ”.

“Может быть, это просто парень, которого Субъект ненавидел в детстве. Как сосед или учитель ”.

“Могло быть”.

“Так почему эти два веб-сайта?”

“Одно было местом захвата, а другое - местом операции”.

“OP?”

“Наблюдательный пункт”.

“Ты совершенно теряешь меня”.

“Хорошо, сайт trunk murder был настроен на сбор IP-адреса - компьютерного адреса - любого, кто посещал сайт. Вот что случилось с Анджелой. Ты понимаешь?”

“Верно. Она выполнила поиск, и это привело ее на сайт.”

“Верно. Сайт собирал IP-адреса, но был построен так, что эти адреса автоматически пересылались на другой сайт dot com. Этот файл назывался Denslow Data. Это обычная практика. Вы заходите на сайт, и ваш идентификатор фиксируется и отправляется для маркетингового использования в другом месте. По сути, это источник спама ”.

“Ладно. Итак, теперь у Denslow Data есть идентификатор Анджелы. Что с ним там случилось?”

“Ничего. Оно осталось там ”.

“Тогда как же...”

“Смотри, вот в чем фокус. Denslow Data была создана с использованием функции, которая была полностью противоположна функции места убийства в багажнике. В нем нет данных о посетителях. Ты понимаешь, к чему я клоню?”

“Нет”.

“Ладно, посмотри на это с точки зрения Субъекта. Он установил trunk murder dot com, чтобы захватить идентификатор компьютера любого, кто может быть на него напал и ищет его. Единственная проблема с этим в том, что если бы он зашел на сайт, чтобы проверить это, то его собственный идентификатор был бы захвачен. И, конечно, он мог использовать чужой компьютер для проверки, но это все равно помогло бы установить местоположение. Его в значительной степени можно было отследить через его собственный сайт ”.

Я кивнул, когда наконец понял, в чем дело.

“Понятно”, - сказал я. “Таким образом, он перенаправил захваченный IP-адрес на другой сайт, где нет механизма захвата, и он может проверить его, не опасаясь, что его отследят”.

“Именно”.

“Итак, после того, как Анджела попала на сайт убийства в багажнике, он зашел на сайт Денслоу и получил ее IP. Он проследил это до Times и решил, что это может быть нечто большее, чем нездоровое любопытство к убийствам в багажнике. Он нарушает систему Times, и это приводит его ко мне, Анджеле и нашим историям. Он читает мои электронные письма и знает, что мы на что-то наткнулись. Что я кое-что выяснил и направляюсь в Вегас ”.

“Это верно. Итак, он придумал план убрать вас обоих в результате убийства-самоубийства.”

Я на мгновение замолчал, пока крутил его еще раз. Это складывалось, хотя мне и не понравилось общее количество.

“Ее убили из-за моего электронного письма”.

“Нет, Джек. Ты не можешь смотреть на это с такой точки зрения. Во всяком случае, ее судьба была решена, когда она проверила trunk murder dot com. Вы не можете винить себя за электронное письмо, которое отправили редактору.”

Я не ответил. Я попытался на время выбросить вопрос вины из головы и сосредоточиться на Субъекте.

“Джек, ты там?”

“Я просто думаю. Значит, все это совершенно невозможно отследить?”

“Под этим углом. Как только мы поймаем этого парня и заберем его компьютер, мы сможем разобрать его на части и отследить его визиты в Денслоу. Это будет веским доказательством ”.

“Ты имеешь в виду, если бы он использовал свой собственный компьютер”.

“Да”.

“Кажется маловероятным, учитывая мастерство, которое он уже продемонстрировал”.

“Может быть. Это будет зависеть от того, как часто он проверял свою ловушку. Похоже, он напал на след Анджелы менее чем через двадцать четыре часа после ее посещения места убийства в багажнике. Это указывало бы на рутину, ежедневную проверку ловушек, и это могло бы указывать на то, что он использовал свой собственный компьютер или тот, что находился поблизости.”

Я подумал обо всем этом на мгновение и откинулся на подушку, закрыв глаза. То, что я знал о мире, было удручающим.

“Есть еще кое-что, что я хочу тебе сказать”, - сказала Рейчел.

“Что?”

Я открыла глаза.

“Мы выяснили, как он заманил Анджелу в твой дом”.

“Как?”

“Ты сделал это”.

“О чем ты говоришь? Я был...”

“Я знаю, я знаю. Я просто говорю, что так это должно было выглядеть. Мы нашли ее ноутбук в ее квартире. В ее учетной записи электронной почты есть электронное письмо от тебя. Оно было отправлено во вторник вечером. Вы сказали, что раздобыли какую-то интересную информацию по делу Уинслоу. Субъект, как вы, сказал, что это очень важно, и пригласил ее, чтобы показать это ей.”

“Иисус!”

“Она вернула электронное письмо, сказав, что уже в пути. Она пришла в твой дом, и он ждал ее. Это было после того, как ты уехал в Вегас.”

“Должно быть, он наблюдал за моим домом. Он смотрел, как я уходил ”.

“Ты уходишь, он входит и использует твой домашний компьютер, чтобы отправить сообщение. Затем он ждет ее. И как только он покончит с ней, он последует за тобой в Вегас, чтобы завершить операцию, убив тебя и обставив это как самоубийство ”.

“Но как насчет моего пистолета? Он проникает в дом и находит его достаточно легко. Затем он мог бы поехать на нем в Вегас, чтобы следовать за мной. Но это все еще не объясняет, как я предположительно получил это там. Я летел и не проверил сумку. Это большая дыра, не так ли?”

“Мы думаем, что это мы тоже заполнили”.

Я снова зажмурила глаза.

“Расскажи мне”.

“После того, как он заманил Анджелу в ловушку, он использовал твой компьютер, чтобы распечатать GO! бланк для отправки груза.”

“Уйти? Я никогда не слышал о Go.”

“Это небольшой конкурент FedEx и других. G-O с восклицательным знаком. Означает "Гарантированная ночевка". Это доставка из аэропорта в аэропорт. Растущий бизнес сейчас, когда авиакомпании ограничивают провоз багажа и взимают за это плату. Вы можете загрузить формы доставки из Интернета, и кто-то сделал именно это на вашем компьютере. Это было за посылку, отправленную сначала ночью тебе самому. Оно было задержано для получения в грузовом центре McCarran International. Подпись не требуется. Просто покажите свою копию формы доставки. Ты можешь отвезти посылки в Лос-Анджелес уже в одиннадцать часов.”

Я мог только покачать головой.

“Мы думаем, что он сделал это вот так”, - сказала Рейчел. “Он заманивает Анджелу в ловушку, а затем принимается за работу над отправкой. Появляется Анджела, и он делает с ней свое дело. Он оставляет ее - мертва она или нет на данный момент, мы не знаем. Затем он едет в аэропорт и бросает посылку с пистолетом. В GO не делают рентген домашних упаковок! Затем он либо едет в Вегас, либо улетает, вполне возможно, даже на том же самолете, что и вы. В любом случае, оказавшись там, он забирает посылку и забирает пистолет. Затем он следует за вами в Эли, чтобы завершить план.”

“Оно кажется таким тугим. Ты уверен, что он смог бы провернуть это?”

“Это сложно, и мы не уверены, но сценарий работает”.

“А как насчет Скифино?”

“Он был проинформирован, но не чувствует, что сейчас ему угрожает опасность, если вообще когда-либо была. Он отказался от защиты, но мы все равно наблюдаем за ним ”.

Я задавался вопросом, осознает ли когда-нибудь адвокат из Лас-Вегаса, насколько близок он был к тому, чтобы стать худшей жертвой. Рейчел продолжила.

“Я так понимаю, вы бы уже позвонили мне, если бы был какой-либо дальнейший контакт с Субъектом”.

“Нет, никакого контакта. Кроме того, у тебя есть телефон. Он пытался вызвать это снова?”

“Нет”.

“Что случилось со следом?”

“Мы отследили его звонок вам до вышки сотовой связи в Маккарране. Терминал авиакомпании US Airways. В течение двух часов после звонка вам из этого терминала были отправлены рейсы в двадцать четыре разных американских города. Он мог отправиться практически куда угодно, имея связи с теми двадцатью четырьмя.”

“А как насчет Сиэтла?”

“Это был не прямой рейс, но он мог долететь до города с пересадкой и улететь оттуда. Сегодня мы оформляем ордер на обыск, который предоставит нам списки пассажиров со всех рейсов. Мы пропустим имена через компьютер и посмотрим, что получится. Это первая ошибка нашего парня, и, надеюсь, мы заставим его заплатить за это ”.

“Ошибка? Как же так?”

“Ему не следовало звонить тебе. Ему не следовало вступать в контакт. Он дал нам информацию и местоположение. Это совсем не похоже на то, что мы видели от него раньше ”.

“Но ты был тем, кто хотел поспорить со мной, что он вступит в контакт. Почему это так шокирует? Ты был прав.”

“Да, но я сказал это до того, как узнал все, что знаю сейчас. Я думаю, основываясь на том, что у нас теперь есть в профиле этого человека, что звонить вам было не в его характере ”.

Я думал обо всем этом несколько мгновений, прежде чем задать следующий вопрос.

“Чем еще занимается бюро?”

“Ну, мы составляем профиль Бэббита и Оглеви. Мы знаем, что они вписываются в его программу, и нам нужно выяснить, где они пересекаются и где он с ними столкнулся. Мы также все еще ищем его подпись ”.

Я сел и записал подпись в блокнот, а затем подчеркнул ее.

“Подпись отличается от его программы”.

“Да, Джек. Программа - это то, что он делает с жертвой. Подпись - это то, что он оставляет после себя, чтобы отметить свою территорию. В этом разница между картиной и подписью художника, обозначающей ее как его работу. Вы можете узнать ван Гога, просто взглянув на него. Но он также подписал свою работу. Только у этих убийц подпись не так очевидна. В большинстве случаев мы не замечаем этого до конца. Но если бы мы могли расшифровать подпись сейчас, это могло бы помочь нам выйти на него ”.

“Это то, что они заставили тебя делать? Работаешь над этим?”

“Да”.

Но она колебалась, прежде чем ответить.

“Используешь свои заметки из моих файлов?”

“Это верно”.

Теперь я колебался, но не слишком долго.

“Это ложь, Рейчел. Что происходит?”

“О чем ты говоришь?”

“Потому что у меня есть твои заметки прямо здесь, Рейчел. Когда в четверг меня наконец отпустили, я потребовал, чтобы они вернули мне все мои файлы и заметки. Они дали мне твои записи, думая, что они мои. В твоем юридическом блокноте. Они у меня, Рейчел, так почему ты лжешь мне?”

“Джек, я не лгу. И что, если у тебя есть мои записи, ты думаешь, я не могу ...”

“Где ты? Прямо сейчас. Где именно ты находишься? Скажи мне правду ”.

Она колебалась.

“Я в Вашингтоне”.

“Черт, ты нацелился на то, чтобы посмотреть, как Джейн бежит, верно? Я поднимаюсь туда”.

“Не тот Вашингтон, Джек”.

Это полностью озадачило меня, а затем мой внутренний компьютер выдал новый сценарий. Рейчел превратила разоблачение Субъекта в возвращение к работе, которую она хотела и для которой лучше всего подходила.

“Ты работаешь на Бихевиорал?”

“Я бы хотел. Я нахожусь в штаб-квартире в Вашингтоне на слушании по делу об ОПР в понедельник утром.”

Я знал, что OPR - это Управление профессиональной ответственности, разновидность внутренних дел бюро.

“Ты рассказал им о нас? Они преследуют тебя за это?”

“Нет, Джек, я ничего им об этом не говорил. Это о самолете, на котором я летел в Неллис в среду. После того, как ты позвонила мне.”

Я спрыгнул с кровати и снова начал расхаживать.

“Ты, должно быть, шутишь надо мной. Что они собираются делать?”

“Я не знаю”.

“Разве не имеет значения, что вы спасли по крайней мере одну жизнь - мою - и в процессе привлекли внимание правоохранительных органов к этому убийце? Знают ли они, что вчера из-за тебя выпустили из тюрьмы шестнадцатилетнего парня, ложно обвиненного в убийстве? Знают ли они, что невиновный человек, который провел год в тюрьме штата Невада, скоро выйдет на свободу? Они должны были вручить тебе медаль, а не слушание ”.

Наступила тишина, а затем она заговорила.

“И они должны были бы повысить тебе зарплату, а не увольнять тебя, Джек. Послушайте, я ценю то, что вы говорите, но реальность такова, что я высказал несколько неверных суждений, и они, кажется, больше обеспокоены этим и деньгами, которых это стоило, чем чем-либо еще ”.

“Иисус Христос! Если они сделают с тобой хоть что-нибудь, Рейчел, это будет на первой полосе. Я сожгу...”

“Джек, я могу позаботиться о себе. Ты должен побеспокоиться о себе прямо сейчас, хорошо?”

“Нет, это не нормально. Во сколько назначено слушание в понедельник?”

“Это в девять”.

Я собирался предупредить Кейшу, мою бывшую жену. Я знал, что они не пустили бы ее на закрытое заседание персонала, но если бы они знали, что репортер Times торчит снаружи, ожидая результатов, они могли бы дважды подумать о том, что они делали внутри.

“Джек, послушай, я знаю, о чем ты думаешь. Но я хочу, чтобы вы просто остудили свои двигатели и позволили мне разобраться с этим. Это моя работа и мой слух. Понятно?”

“Я не знаю. Трудно просто сидеть сложа руки, когда они трахаются с кем-то ... с кем-то, о ком я забочусь ”.

“Спасибо тебе, Джек, но если ты действительно так ко мне относишься, тогда мне нужно, чтобы ты отказался от этого. Я дам тебе знать, что произойдет, как только узнаю ”.

“Ты обещаешь?”

“Я обещаю”.

Я снова отдернул занавеску, и в комнату ворвался поток солнечного света.

“Ладно”.

“Спасибо тебе. Ты идешь к себе домой? Если ты действительно этого хочешь, я могу попросить кого-нибудь встретиться с тобой там ”.

“Нет, со мной все будет в порядке. Я просто разыгрывал спектакль для тебя. Я хочу тебя видеть. Но если ты даже не в городе… В любом случае, когда ты туда добрался?”

“Этим утром из-за красных глаз. Я пытался отложить это, чтобы продолжить расследование. Но бюро работает не так.”

“Правильно”.

“Итак, я здесь и встречаюсь со своим представителем защиты, чтобы обсудить все. На самом деле, он будет здесь с минуты на минуту, и мне нужно собрать кое-какие вещи ”.

“Прекрасно. Я отпущу тебя. Где ты собираешься остановиться?”

“Отель "Монако” на Ф-стрит".

После этого мы закончили разговор. Я стоял у окна, выглядывая наружу, но не видя, что там было. Я думал о Рейчел, борющейся за свою работу и единственное, что, казалось, удерживало ее привязанной к миру.

Я понял, что она не так уж сильно отличалась от меня.

ДЕВЯТЫЙ: Тьма снов

Карвер наблюдал за домом в Скоттсдейле из темноты своей машины. Было слишком рано делать свой ход. Он будет ждать и наблюдать, пока не убедится, что это безопасно. Это его не беспокоило. Ему нравилось быть одному и в темноте. Это было его место. У него была музыка на iPod, и Король Ящериц составлял ему компанию всю его жизнь.

Я подменыш, смотри, как я меняюсь. Я подменыш, смотри, как я меняюсь.

Это всегда было его гимном, песней, по которой он строил свою жизнь. Он прибавил громкость и закрыл глаза. Он протянул руку к краю сиденья и нажал кнопку, которая откинула его еще дальше.

Музыка перенесла его в прошлое. Мимо всех воспоминаний и кошмаров. Возвращаемся в раздевалку с Альмой. Она должна была наблюдать за ним, но у нее были заняты руки нитками и рукоделием. Она не могла наблюдать за ним все время, и было несправедливо ожидать этого. В доме были правила, касающиеся матерей и детей. Мать была в конечном счете ответственна, даже находясь на сцене.

Юный Уэсли сделал свой ход, проскользнув сквозь расшитые бисером занавески тихо, как мышь. Он был таким маленьким, что потревожил всего пять или шесть прядей. Затем он прошел по коридору мимо дурно пахнущей ванной комнаты туда, откуда исходили мигающие огни.

Он повернул и увидел мистера Грейбла в смокинге, сидящего на табурете. Он держал микрофон, ожидая окончания песни.

Музыка была громкой в этом конце зала, но не настолько, чтобы Уэсли не услышал приветствия - и некоторые насмешки. Он подкрался к мистеру Грейблу сзади и выглянул между ножек табурета. Сцена была залита резким белым светом. Тогда он увидел ее. Обнаженная перед всеми мужчинами. Музыка, пульсирующая в нем.

Девочка, ты должна любить своего мужчину…

Она идеально двигалась в такт музыке. Как будто это было написано и записано только для нее. Он смотрел и чувствовал себя очарованным. Он не хотел, чтобы музыка останавливалась. Это было идеально. Она была совершенством, а он-

Внезапно его схватили сзади за воротник футболки и потащили назад по коридору. Ему удалось поднять глаза и увидеть, что это была Альма.

“Ты очень плохой маленький мальчик!” - ругалась она.

“Нет”, - закричал он. “Я хочу увидеть моего...”

“Не сейчас, ты этого не сделаешь!”

Она потащила его обратно через бусы в раздевалку. Она толкнула его на кучу боа из перьев и шелковых шарфов.

“Ты в большой трубе - что это?”

Она указывала на него, палец был направлен низко. В том месте, откуда он испытывал странные чувства, начинаются.

“Я хороший мальчик”, - сказал он.

“Не с этим, ты не такой”, - сказала Алма. “Давай посмотрим, что у тебя там”.

Она наклонилась и запустила руку ему за пояс. Она начала стягивать с него штаны.

“Ты маленький извращенец”, - сказала Алма. “Я собираюсь показать тебе, что мы здесь делаем с извращенцами”.

Уэсли застыл в ужасе. Этим словом она назвала его. Он не знал, что это значит. Он не знал, что делать.

Резкий стук металла по стеклу прервал музыку и сон. Карвер подскочил на своем месте. На мгновение потеряв ориентацию, он огляделся, понял, где находится, и вытащил почки из ушей.

Он выглянул в окно и увидел Макгинниса, стоящего на улице. Он держал поводок, который спускался к ошейнику маленькой собачки пип-пискун. Карвер увидел у него на пальце кольцо с изображением толстого Нотр-Дама. Должно быть, он ударил им по окну, чтобы привлечь его внимание.

Карвер опустил окно. В то же время он использовал ногу, чтобы убедиться, что пистолет, который он положил на пол, был вне поля зрения.

“Уэсли, что ты здесь делаешь?”

Собака начала тявкать прежде, чем Карвер смог ответить, и Макгиннис шикнул на нее.

“Я хотел поговорить с тобой”, - сказал Карвер.

“Тогда почему ты не поднялся к дому?”

“Потому что я тоже должен тебе кое-что показать”.

“О чем ты говоришь?”

“Садись, и я отвезу тебя”.

“Отведи меня куда? Уже почти полночь. Я не понимаю...”

“Это связано с тем визитом из ФБР на днях. Кажется, я знаю, кого они ищут.”

Макгиннис сделал шаг вперед, чтобы внимательно посмотреть на Карвера.

“Уэсли, что происходит? Что вы имеете в виду под "тем, кого они ищут’?”

“Просто садись, и я объясню это по дороге”.

“А как же моя собака?”

“Ты можешь принести это. Мы не задержимся надолго.”

Макгиннис покачал головой, как будто все это его раздражало, но затем обошел вокруг, чтобы сесть в машину. Карвер наклонился вперед, быстро схватил с пола пистолет и засунул его сзади за пояс брюк. Ему пришлось бы жить с дискомфортом.

Макгиннис посадил собаку на заднее сиденье, а затем сел спереди.

“Это она”, - сказал он.

“Что?” Спросил Карвер.

“Собака - это она, а не оно”.

“Неважно. Она не будет писать в мою машину, не так ли?”

“Не волнуйся. Она просто ушла ”.

“Хорошо”.

Карвер начал выезжать из района.

“Твой дом заперт?” он спросил.

“Да, я запираю дверь, когда мы отправляемся на прогулки. Никогда не знаешь, что делать с соседскими детьми. Они все знают, что я живу один ”.

“Это умно”.

“Куда мы идем?”

“Туда, где живет Фредди Стоун”.

“Хорошо, теперь расскажи мне, что происходит и какое это имеет отношение к ФБР”.

“Я же говорил тебе. Я должен показать тебе ”.

“Тогда скажи мне, что ты собираешься мне показать. Ты говорил со Стоуном? Ты спросил его, где, черт возьми, он был?”

Карвер покачал головой.

“Нет, я с ним не разговаривал. Вот почему я пошел к нему сегодня вечером, чтобы попытаться поймать его. Его там не было, но я нашел кое-что еще. Веб-сайт, о котором спрашивало ФБР. За всем этим стоит он ”.

“Итак, как только он слышит, что ФБР пришло с ордером, он уходит в отставку”.

“Это выглядит именно так”.

“Нам нужно позвонить в ФБР, Уэсли. Мы не можем выглядеть так, будто защищали этого парня, чем бы он ни увлекался ”.

“Но это может повредить бизнесу, если это всплывет в средствах массовой информации. Это может погубить нас ”.

Макгиннис покачал головой.

“Нам просто придется взять свои шишки”, - решительно сказал он. “Скрыть это никогда не получится”.

“Хорошо. Сначала мы едем к нему домой, а потом звоним в ФБР. Вы помните имена тех двух агентов?”

“У меня есть их карточки в офисе. Одного из них звали Бантам. Я помню это, потому что он был крупным парнем, но его звали Бантам, как в боксе в наилегчайшем весе, то есть для маленьких парней ”.

“Верно. Теперь я вспомнил.”

Огни высотных зданий в центре Финикса расстилались перед ними по обе стороны автострады. Карвер замолчал, и Макгиннис сделал то же самое. Собака спала на заднем сиденье машины.

Разум Карвера вернулся к воспоминаниям, вызванным ранее музыкой. Он задавался вопросом, что заставило его спуститься в коридор, чтобы посмотреть. Он знал, что ответ таился глубоко в его самых темных корнях. В месте, куда никто не мог попасть.

ДЕСЯТЬ: Жить в пять

Я никогда не выходил из своего гостиничного номера в субботу, даже когда несколько репортеров из смены выходного дня позвонили и пригласили меня в Red Wind на коктейли после работы. Они отмечали очередной день на первой полосе с историей. Последний репортаж о первом дне Алонзо Уинслоу на свободе и последние данные о растущем розыске подозреваемого в убийстве в багажнике. Мне не очень хотелось праздновать историю, которая больше не была моей. Я также больше не ходил в "Красный ветер". Раньше они размещали первые страницы раздела "А", "Метро" и "Спорт" над писсуарами в мужском туалете. Теперь у них были плазменные телевизоры с плоским экраном, настроенные на Fox, CNN и Bloomberg. Каждый экран добавлял оскорбление к оскорблению, напоминание о том, что наш бизнес умирал.

Вместо этого я остался в субботу вечером и начал разбираться с файлами, используя заметки Рейчел как план. Когда она была в Вашингтоне и не занималась этим делом, я чувствовал себя неловко, оставляя составление профиля безымянным агентам в оперативной группе или так далеко, как Квантико. Это была моя история, и я собирался держаться в стороне от нее.

Я работал до поздней ночи, собирая воедино детали жизней двух погибших женщин, ища то общее, что, как была уверена Рейчел, в них было. Это были женщины из двух разных родных городов, которые мигрировали в два разных города в двух разных штатах. Насколько я мог судить, их пути никогда не пересекались, за исключением той случайности, что Дениз Бэббит поехала в Лас-Вегас и случайно попала на шоу "Роковые женщины" в "Клеопатре".

Может ли это быть связью между их убийствами? Это казалось притянутым за уши.

Я, наконец, исчерпал это стремление и решил подойти к вещам под совершенно другим углом. Угол зрения убийцы. На чистом листе из блокнота Рейчел я начал перечислять все, что Субъекту нужно было знать, чтобы совершить каждое убийство, с точки зрения метода, времени и места. Это оказалось непосильной задачей, и к полуночи я был измотан. Я заснул в одежде поверх покрывала на кровати, папки и мои заметки были повсюду вокруг меня.

Звонок с ресепшена в четыре утра был неприятным, но это спасло меня от повторяющегося сна об Анджеле.

“Алло”, - прохрипел я в трубку.

“Мистер Макэвой, ваш лимузин здесь”.

“Мой лимузин?”

“Он сказал, что он из Си-эн-эн”.

Я совершенно забыл. Это было организовано отделом по связям со СМИ Times в пятницу. Я должен был выступить в прямом эфире перед the nation на шоу выходного дня, которое шло с восьми до десяти утра в воскресенье. Проблема заключалась в том, что было от восьми до десяти по времени восточного побережья, от пяти до семи по времени Западного побережья. В пятницу продюсеру шоу было неясно, в каком месте шоу они обратятся ко мне. Так что я должен был быть готов выйти в прямой эфир в пять.

“Скажи ему, что я спущусь через десять минут”.

На самом деле я потратил пятнадцать, затащив себя в душ, побрившись и надев последнюю не помятую рубашку, которая была у меня в комнате. Водитель, казалось, не был обеспокоен и неторопливо поехал в сторону Голливуда. Пробок не было, и мы хорошо проводили время.

Машина на самом деле не была лимузином. Это был седан Lincoln Town Car. Годом ранее я написал серию рассказов об адвокате, который работал на заднем сиденье Lincoln Town Car, пока клиент, отрабатывающий свои гонорары, возил его по городу. Сейчас я сижу на заднем сиденье по дороге на CNN, и мне это начинает нравиться. Это был хороший способ увидеть Лос-Анджелес.

Здание CNN находилось на бульваре Сансет, недалеко от полицейского участка Голливуда. Пройдя через контрольно-пропускной пункт в вестибюле, я поднялся в студию, где у меня должны были взять дистанционное интервью из Атланты для выходного выпуска шоу под названием Отдел новостей CNN. Молодой человек привел меня в гримерную, и я обнаружил, что Ванда Сессамс и Алонзо Уинслоу уже там. По какой-то причине меня потрясла мысль, что они могли встать так рано и загнать меня - профессионального журналиста - в студию.

Ванда смотрела на меня, как на незнакомку. Алонзо едва успел открыть глаза.

“Ванда, ты помнишь меня? Я Джек Макэвой, репортер? Я приходил повидаться с тобой в прошлый понедельник.”

Она кивнула и щелкнула плохо сидящей парой зубных протезов во рту. Она не надела их, когда я навещал ее дома.

“Это верно. Ты тот, кто поместил всю ложь в газету о моей Зо.”

Это заявление взбодрило Алонзо.

“Ну, теперь он на свободе, верно?” Быстро сказал я.

Я подошел и протянул руку ее внуку. Он нерешительно взял его, и мы пожали друг другу руки, но он, казалось, был смущен тем, кто я такой.

“Рад наконец встретиться с тобой, Алонзо, и рад, что ты вышел. Я Джек. Я репортер, который разговаривал с твоей бабушкой и начал расследование, которое привело к твоему освобождению ”.

“Моя бабушка? Ублюдок, о чем ты говоришь?”

“Он не знает, что говорит”, - быстро сказала Ванда.

Я внезапно понял ошибочность своего пути. Ванда была его бабушкой, но играла его мать-мам, - потому что его настоящая мать была на улице. Он, вероятно, думал, что его настоящая мать была его сестрой, если он вообще ее знал.

“Извини, я запутался”, - сказал я. “В любом случае, я думаю, что мы проходим собеседование вместе”.

“Какого хрена у тебя берут интервью?” - Спросил Алонзо. “Это я провел гребаное время в тюрьме”.

“Я думаю, это потому, что я тот, кто вытащил тебя”.

“Да, это забавно. мистер Мейер сказал, что он тот, кто меня вытащил”.

“Наш адвокат вытащил его”, - вмешалась Ванда.

“Тогда почему твоего адвоката нет здесь и он не выходит на CNN?”

“Он приближается”.

Я кивнул. Это было новостью для меня. Когда я уходил с работы в пятницу, на шоу собирались быть только мы с Алонзо. Теперь у нас на борту были мамы и Мейер. Я решил, что в прямом эфире это не пройдет хорошо. Слишком много людей, и по крайней мере с одним из них у цензоров вещания возникли бы проблемы. Я подошел к столу, на котором стоял кофейник, и налил чашку. Я взял его черным. Затем я полезла в коробку с пончиками Krispy Kreme и выбрала оригинальную глазурь. Я старался держаться особняком и смотреть телевизор над головой, который был настроен на CNN и скоро должен был транслировать шоу для журналов новостей, в котором мы должны были появиться. Через некоторое время пришел техник и подключил к нам звук, прикрепив микрофон к нашим воротникам, вставив в уши наушники для передачи звука и спрятав все провода у нас под рубашками.

“Могу я поговорить с продюсером?” Тихо сказал я. “Один?”

“Конечно, я скажу ему”.

Я снова села и стала ждать, и через четыре минуты услышала свое имя, произнесенное мужским голосом.

“Мистер Макэвой?”

Я огляделся и затем понял, что в наушнике раздался голос.

“Да, я здесь”.

“Это Кристиан Дюшато из Атланты. Я продюсирую сегодняшнее шоу и хочу поблагодарить вас за то, что встали так рано, чтобы быть на нем. Мы обо всем поговорим, когда доставим вас в студию через несколько минут. Но тебе нужно было поговорить со мной перед этим?”

“Да, просто подожди секунду”.

Я вышел из гримерной в коридор, закрыв за собой дверь.

“Я просто хотел убедиться, что у тебя есть кто-то хороший на пейджере”, - сказал я тихим голосом.

“Я не понимаю”, - сказал Дюшато. “Что ты подразумеваешь под ‘звуковым сигналом’?”

“Я не знаю, как точно это называется, но ты должен знать, что Алонзо Уинслоу, может быть, всего шестнадцать лет, но он использует слово ”ублюдок" примерно так же часто, как ты используешь слово "".

В ответ последовало молчание, но не слишком долгое.

“Я понимаю”, - сказал Дюшато. “Спасибо, что предупредили. Мы стараемся проводить предварительные интервью с нашими гостями, но иногда на это нет времени. Его адвокат уже там?”

“Нет”.

“Кажется, мы не можем его найти, и он не отвечает на звонки. Я надеялся, что он сможет, э-э, контролировать своего клиента.”

“Ну, в данный момент его здесь нет. И ты должен кое-что понять, Кристиан. Этот ребенок не совершал того убийства, но это не значит, что он тот самый невинный маленький ребенок, если вы понимаете, что я имею в виду. Он бандит. Он калека, и прямо сейчас он превращает зеленую комнату в синюю. На нем его синие джинсы, синяя рубашка в клетку, и в данный момент на нем синяя тряпка ”.

На этот раз по телефону не было никаких колебаний.

“Хорошо, я позабочусь об этом”, - сказал продюсер. “Если что-то пойдет не так, ты готов продолжать в одиночку? Сегмент длится восемь минут с видеорепортажем о деле в середине. После того, как вы вычтете видео и ваше вступление, это займет от четырех с половиной до пяти минут эфирного времени с ведущим нашего шоу здесь, в Атланте. Я не думаю, что вас спросят о чем-то, о чем вас уже не спрашивали по этому делу.”

“Все, что тебе нужно. Я готов идти”.

“Хорошо, я перезвоню тебе”.

Дюшато отключился, и я вернулся в гримерную. Я сел на диван у стены напротив Алонзо и его матери / бабушки. Я не вовлекал его в разговор, но в конце концов он попытался вовлечь меня.

“Ты говоришь, что все это затеял ты?”

Я кивнул.

“Да, после того, как твоя... после того, как Ванда позвонила мне и сказала, что ты этого не делал”.

“Как так вышло? Ни одному белому человеку никогда не было до этого гребаного дерьма на меня ”.

Я пожал плечами.

“Это было просто частью моей работы. Ванда сказала, что полиция ошиблась, и поэтому я занялся этим. Я нашел другое дело, похожее на твое, и собрал все это воедино.”

Алонсо задумчиво кивнул.

“Ты собираешься заработать миллион долларов?”

“Что?”

“Они платят тебе за то, чтобы ты был здесь? Они мне не платят. Я прошу несколько долларов за свое время, но они не дают мне ни гребаного цента, нет ”.

“Да, ну, это новости. Обычно они не платят ”.

“Они зарабатывают на нем деньги”, - вмешалась Ванда. “Почему бы не заплатить мальчику?”

Я снова пожал плечами.

“Ну, я думаю, ты мог бы спросить их еще раз”, - предложил я.

“Ладно, думаю, я спрошу их, когда мы будем давать интервью в прямом эфире. Что этот ублюдок тогда скажет, а?”

Я просто кивнул. Я не думаю, что Алонсо осознавал, что его микрофон был включен, и кто-то дальше по коридору или в Атланте, вероятно, слушал, что он говорил. Через минуту после того, как он озвучил свой план, дверь открылась, и техник вернулся в гримерную и забрал меня. Когда мы выходили, Алонзо позвал нас вслед.

“Эй, куда ты идешь, сейчас? Когда меня покажут по телевизору?”

Техник не ответил. Когда мы шли по коридору, я посмотрела на него. Он выглядел обеспокоенным.

“Ты тот, кто должен сказать ему, что он не собирается продолжать?”

Он кивнул.

“И все, что я могу сказать, это то, что я рад, что они пропустили его через металлоискатель в вестибюле - и, не волнуйся, я проверил, чтобы убедиться”.

Я улыбнулся и пожелал удачи.

ОДИННАДЦАТЬ: Холодная, твердая земля

Был почти восход солнца. Карвер мог видеть неровную линию света, которая только начинала очерчивать силуэт горной цепи. Это было прекрасно. Он сидел на большом камне и наблюдал за световым шоу, пока Стоун трудился перед ним. Его юный помощник усердно работал лопатой и спустился на холодную, твердую землю, которая лежит под мягким слоем рыхлой почвы и песка.

“Фредди”, - спокойно сказал Карвер. “Я хочу, чтобы ты сказал мне еще раз”.

“Я уже говорил тебе!”

“Тогда расскажи мне еще раз. Мне нужно точно знать, что было сказано, потому что мне нужно точно знать степень ущерба ”.

“Повреждений нет. Ничего!”

“Расскажи мне еще раз”.

“Иисус!”

Он сердито вонзил острие лопаты в яму, удар о камень и песок вызвал резкий звук, который эхом разнесся по пустынному ландшафту. Карвер снова огляделся, чтобы убедиться, что они одни. Вдалеке на западе огни Мезы и Скоттсдейла выглядели как неконтролируемый лесной пожар. Он сунул руку за спину и схватился за пистолет. Он подумал об этом, затем решил подождать. Фредди все еще может быть полезен. На этот раз Карвер просто преподаст ему урок.

“Расскажи мне еще раз”, - повторил Карвер.

“Я просто сказал ему, что ему повезло, хорошо?” Сказал Стоун. “Это все. И я пыталась выяснить, кто была та сука, которая ждала его в его комнате. Тот, кто все испортил ”.

“Что еще?”

“Так оно и было. Я сказал ему, что когда-нибудь верну ему его пистолет, что я лично доставлю его ”.

Карвер кивнул. До сих пор Стоун говорил одно и то же каждый раз, когда пересказывал разговор с Макэвоем.

“Хорошо, и что он тебе сказал?”

“Я же говорил тебе, он почти ничего не говорил. Я думаю, он был напуган до смерти ”.

“Я тебе не верю, Фредди”.

“Ну, это ... О, есть одна вещь, которую он сказал”.

Карвер пытался сохранять спокойствие.

“Что?”

“Он знает о нашем деле”.

“Какая штука?”

“Насчет утюгов. Эта штука.”

Карвер постарался, чтобы в его голосе не было настойчивости.

“Откуда он знает? Ты рассказала ему?”

“Нет, я ни хрена ему не говорил. Он знал. Он просто каким-то образом знал.”

“Что он знал?”

“Он сказал, что имя, которое он собирался нам дать, было ...”

“Он сказал ‘мы’? Он знает, что нас двое?”

“Нет, нет, я не это имел в виду. Он никогда этого не говорил. Он этого не знает. Он сказал, что имя, которое он собирался поместить в газете за меня, потому что он думал, что это был только я, было Iron Maiden. Это было то, как они собирались называть нас - я имею в виду, меня. Я думаю, он просто пытался вывести меня из себя ”.

Карвер на мгновение задумался. Макэвой знал больше, чем ему следовало знать. У него, должно быть, была помощь. Это было больше, чем доступ к информации. Он обладал проницательностью и знаниями, и это заставило Карвера подумать о женщине, которая была в комнате и ждала. Женщина, которая спасла Макэвою жизнь. Теперь Карвер подумал, что, возможно, знает, кто она такая.

“Это достаточно глубоко или нет?” Сказал Стоун.

Карвер отбросил свои мысли в сторону и встал. Он подошел к могиле и направил свой фонарик вниз.

“Да, Фредди, это будет прекрасно. Поставь собаку первой ”.

Карвер повернулся спиной, в то время как Стоун потянулся, чтобы поднять тельце маленькой собачки.

“Осторожно, Фредди”.

Он ненавидел убивать собаку. Она не сделала ничего плохого. Она была просто сопутствующим ущербом.

“Ладно”.

Карвер обернулся. Собака была в яме.

“Теперь он”.

Тело Макгинниса лежало на земле в конце могилы. Стоун потянулся вперед, схватил за лодыжки и начал пятиться в могиле, втягивая в нее тело. Лопата была прислонена к дальней стене раскопа. Карвер схватился за ручку и вытащил ее, когда Стоун отодвинулся.

Стоун внес тело внутрь. Плечи и голова Макгинниса с глухим стуком опустились на три фута. Пока Стоун все еще наклонялся вперед, удерживая лодыжки, Карвер взмахнул лопатой и вонзил ее острие между лопаток молодого человека.

Воздух вылетел из легких Стоуна, и он упал вперед в могилу, приземлившись лицом к лицу с Макгиннисом. Карвер быстро оседлал могилу и воткнул острие инструмента в заднюю часть шеи Стоуна.

“Посмотри хорошенько, Фредди”, - сказал он. “Я попросил тебя закопать это поглубже, чтобы я мог уложить тебя в это поверх него”.

“Пожалуйста...”

“Ты нарушил правила. Я не просил тебя звонить Макэвою. Я не просил тебя вступать с ним в разговор. Я сказал тебе следовать моим инструкциям ”.

“Я знаю, я знаю, мне жаль. Это больше никогда не повторится. Пожалуйста.”

“Я мог бы убедиться, что это не повторится прямо сейчас”.

“Нет, пожалуйста. Я компенсирую это. Я не буду...”

“Заткнись”.

“Ладно, но я...”

“Я сказал, заткнись и слушай!”

“Ладно”.

“Ты меня слушаешь?”

Стоун кивнул, его лицо было всего в нескольких дюймах от безжизненных глаз Деклана Макгинниса.

“Ты помнишь, где ты был, когда я нашел тебя?”

Стоун послушно кивнул.

“Ты направлялся в то темное место, чтобы столкнуться с бесконечными днями мучений. Но я спас тебя. Я дал тебе новое имя, я дал тебе новую жизнь. Я дал тебе возможность сбежать от этого и присоединиться ко мне в осуществлении желаний, которые мы разделяем. Я научил тебя пути и попросил только одну вещь взамен. Ты помнишь, что это было?”

“Вы сказали, что это было партнерство, но не равноправное партнерство. Я был учеником, а ты был учителем. Я должен сделать, как ты говоришь ”.

Карвер глубже вонзил стальное острие в шею Стоуна.

“И все же мы здесь. И ты подвел меня”.

“Я не позволю этому случиться снова. Пожалуйста.”

Карвер оторвал взгляд от могилы и посмотрел на гребень. Теперь, когда небо окрасилось оранжевым светом, неровные линии были прорезаны более резко. Они должны были закончить здесь быстро.

“Фредди, ты неправильно понял. Я не позволю этому случиться снова ”.

“Позволь мне что-нибудь сделать. Позволь мне все исправить ”.

“У тебя будет этот шанс”.

Он убрал лопату и сошел с могилы.

“Похороните их сейчас”.

Стоун повернулся и неуверенно посмотрел вверх, страх все еще был в его глазах. Карвер протянул ему лопату. Стоун встал и взял его.

Карвер сунул руку за спину и вытащил пистолет. С огромным восторгом он наблюдал, как глаза Стоуна расширились. Но затем он вытащил носовой платок из переднего кармана и начал стирать с оружия все отпечатки пальцев. Когда он закончил, он опустил его в могилу у ног Макгинниса. Он не беспокоился о том, что Стоун попытается схватить его. Фредди был полностью под его командованием и контролем.

“Мне жаль, Фредди, но что бы мы ни делали с Макэвоем, мы не вернем ему его пистолет. Слишком рискованно держать его при себе ”.

“Как скажешь”.

Точно, подумал Карвер.

“Теперь поторопись”, - сказал он. “Мы теряем тьму”.

Стоун быстро начал засыпать землю и песок обратно в яму.

ДВЕНАДЦАТЬ: от побережья до побережья

Как я и должен был ожидать, моя часть утреннего шоу началась только во втором часу. Сорок пять минут я сидел в маленькой темной студии и ждал, наблюдая за первой половиной шоу на мониторе камеры. В него входил сюжет об Эрике Клэптоне и Crossroads, центре реабилитации наркоманов, который он создал на Карибах. Фрагмент закончился концертными кадрами, на которых Клэптон исполняет блюзовую, проникновенную версию “Somewhere over the Rainbow”, которая была удивительно трогательной и вселяющей надежду по отношению к пьесе, но сокращена из-за сокращения рекламы.

Во время перерыва я получил предупреждение за одну минуту, и вскоре я был в прямом эфире от побережья до побережья и за его пределами. Ведущий шоу в Атланте забросал меня вопросами о софтболе, на которые я отвечал с энтузиазмом, который ложно предполагал, что я никогда не слышал их раньше и что эта история уже три дня не показывалась в Times. Когда я закончил и программа перешла к следующему сюжету, Кристиан Дюшато сказал мне в наушник, что я свободен и что он у меня в долгу за то, что я спас шоу от катастрофы, которой чуть не стал Алонзо Уинслоу. Он сказал мне, что лимузин доставит меня туда, куда мне нужно.

“Кристиан, ты не возражаешь, если я использую его, чтобы сделать одну остановку по пути? Это не займет много времени ”.

“Вовсе нет. Я попросил кое-кого еще отвезти Алонсо домой, так что ты можешь воспользоваться машиной до конца утра, если она тебе понадобится. Как я уже сказал, я у тебя в долгу ”.

У меня это сработало. Я быстро зашла в гримерную, чтобы выпить еще чашечку кофе, и обнаружила, что Алонсо и Ванда все еще там. Казалось, они все еще ждали, когда кто-нибудь отведет их в студию для интервью. Им еще никто не сказал, что они отменены, и они казались слишком наивными, чтобы понять это.

Я решил не приносить плохие новости. Я попрощался с ними и дал каждому по карточке с номером моего мобильного телефона.

“Эй, я вижу тебя по телевизору”, - сказал Алонсо, кивая на плоский экран на стене. “Ты крутой, ублюдок. Теперь моя очередь.”

“Спасибо, Алонзо. Береги себя.”

“Я позабочусь, как только кто-нибудь даст мне миллион долларов”.

Я кивнула, взяла еще один пончик к своему кофе и вышла из комнаты, оставив Алонзо в ожидании миллиона долларов, которого не собиралась получать.

Оказавшись в машине, я сказал водителю об остановке, которую мне нужно было сделать, и он сказал, что ему уже сказали ехать туда, куда я указал. Мы заехали на мою подъездную дорожку в двадцать минут восьмого. Я сидел в машине, глядя на дом почти минуту, прежде чем набрался смелости выйти и зайти внутрь.

Я отпер входную дверь и вошел, наступив на почту за три дня, просунутую в щель. Ни дождь, ни снег, ни желтая лента на месте преступления не помешали моему почтальону совершить назначенный обход. Я быстро просмотрела все конверты и обнаружила, что пришли две мои новые кредитные карточки. Я положил эти конверты в задний карман, а остальные оставил на полу.

Мусор с места преступления был разбросан по всему дому. Черная пыль от отпечатков пальцев, казалось, была на каждой поверхности. Также по всему полу были разбросаны пустые кассеты и резиновые перчатки. Похоже, следователи и техники не задумывались о том, кто вернется в дом после их ухода.

Я колебался недолго, а затем прошел по коридору и вошел в свою спальню. Здесь стоял затхлый запах, который был загадочным, потому что он казался сильнее, чем в тот день, когда мы нашли тело Анджелы. Пружинный блок, матрас и каркас кровати исчезли, и я предположил, что они хранились для анализа и в качестве доказательства.

Остановившись на мгновение, я изучила место, где раньше была кровать. Хотел бы я сказать, что в тот момент мое сердце наполнилось грустью по Анджеле Кук. Но каким-то образом я уже миновал этот момент, или мой разум защищал себя и не позволял мне зацикливаться на таких вещах. Если я и думал о чем-нибудь, то о том, как трудно будет продать это место. Если я что-то и чувствовал, так это необходимость убраться оттуда как можно скорее.

Я быстро подошел к шкафу, вспомнив историю, которую я когда-то написал для Times, о частной компании, которая предлагала услуги по уборке в домах, где имели место убийства и самоубийства. Это был процветающий бизнес. Я решил, что мне придется откопать эту историю в архивах и позвонить им. Может быть, они сделали бы мне скидку.

Я снял свой большой чемодан с полки в шкафу. Я поставил его на пол, и, открыв его, я вдохнул затхлый воздух. Я не пользовался им с тех пор, как переехал в этот дом более десяти лет назад. Я быстро начал заполнять его одеждой, которая была в моей обычной ротации. Когда запасы были исчерпаны, я достал свою спортивную сумку, которой чаще всего пользовались, и набил ее обувью, ремнями и галстуками, хотя вскоре галстуки мне больше не понадобились. Наконец, я пошла в ванную и высыпала все, что было с раковины и из аптечки, в пластиковый пакет, которым было выстлано мусорное ведро.

“Нужна помощь?”

Я чуть не выпрыгнул через занавеску в душе. Я обернулся и увидел, что это был водитель, которого я оставил в машине десять минут назад, сказав ему, что буду только через пять минут.

“Ты напугал меня, чувак”.

“Я просто хотел посмотреть, нужно ли тебе ... Что здесь произошло?”

Он уставился на резиновые перчатки, разбросанные по полу, и на большое пустое место, где раньше была кровать.

“Это долгая история. Если бы ты мог отнести этот большой чемодан в машину, я принесу остальное. Мне нужно кое-что проверить на моем компьютере, прежде чем мы уйдем.”

Я сняла свою ракетку с крючка на двери спальни и последовала за ним с сумкой и спортивным снаряжением. Я бросил все это в багажник рядом с большим чемоданом, а затем направился обратно к дому. Я заметила, что соседка через дорогу стояла внизу на своей подъездной дорожке и наблюдала за мной. В руке она держала Times с доставкой на дом. Я помахал, но она не ответила на мой жест, и я понял, что она больше не собирается быть дружелюбной или по-соседски со мной. Я принес тьму и смерть в наш прекрасный район.

Вернувшись в дом, я направился прямо в офис. Но когда я вошел, я сразу увидел, что моего настольного компьютера не было на моем рабочем столе. Оно исчезло, и я понял, что его забрала полиция или ФБР. Каким-то образом осознание того, что кучка незнакомых мужчин просматривала все мои рабочие и личные файлы, включая мой злополучный роман, заставило меня почувствовать себя незащищенной совершенно по-новому. Я не был убийцей, разгуливающим на свободе, но мой компьютер был у ФБР. Когда Рейчел вернулась из Вашингтона, я собирался попросить ее вернуть это для меня.

Мои плечи немного поникли, и я почувствовал, что суровая внешность, которую я надел, чтобы помочь мне пережить возвращение в мой дом, ускользает. Я должен был выбраться, иначе ужасы того, что случилось с Анджелой, снова проникли бы в мои мысли и парализовали меня. Я должен был продолжать двигаться.

Моей последней остановкой в доме была кухня. Я проверила холодильник, достала все устаревшие или близкие к устаревшим продукты и выбросила их в мусорное ведро. Я бросила туда бананы из вазы для фруктов и половину буханки хлеба из одного из шкафчиков. Затем я вышел через заднюю дверь и положил пакет в большую банку рядом с гаражом. Я снова зашел внутрь, запер и вышел через парадную дверь к ожидающей машине.

“Возвращаемся в Киото”, - сказал я водителю.

У меня был еще почти целый день впереди, и пора было приниматься за работу.

Когда мы отъезжали, я увидел, что моя соседка вернулась в свой маленький безопасный дом. Меня потянуло повернуться и посмотреть через заднее окно на свой дом. Это было единственное место, которым я когда-либо владел, и я никогда не думал о том, чтобы не жить там. Я понял, что один убийца дал это мне, а другой забрал.

Мы свернули на Сансет, и я потерял его из виду.

ТРИНАДЦАТЬ: Снова вместе

Карвер проверял свою догадку на компьютере, пока Стоун собирал вещи, которые хотел взять с собой. Между поисками Карвер измельчил страницы в коробке для мусора Стоуна. Он хотел оставить ФБР что-то, что заняло бы его агентов.

Он остановил все, когда фотография и история появились на экране. Он быстро просмотрел его, затем посмотрел через склад на Стоуна. Он бросал одежду в черный мешок для мусора. У него не было чемодана. Карвер мог сказать, что он работал осторожно и все еще испытывал некоторую боль.

“Я был прав”, - сказал Карвер. “Она в Лос-Анджелесе”.

Стоун уронил пакет, который он наполнял, и пересек бетонный пол. Он посмотрел через плечо Карвера на средний экран. Карвер дважды щелкнул по фотографии, чтобы увеличить ее.

“Это она?” он спросил.

“Я же говорил тебе, все, что я получил, это быстрый взгляд, когда проходил мимо комнаты. На самом деле я даже не видел ее лица. Она сидела в кресле немного в стороне. У меня не было ракурса на ее лице. Это могла быть она, а может и нет.”

“Я думаю, это была она. Она была с Джеком. Рейчел и Джек, снова вместе ”.

“Подожди минутку. Рейчел?”

“Да, специальный агент Рейчел Уоллинг”.

“Я думаю… Я думаю, он произнес это имя.”

“Кто?”

“МакЭвой. Когда он открыл дверь и зашел в комнату. Когда я подходил к нему сзади. Я слышал ее. Она сказала: ‘Привет, Джек’. А потом он что-то сказал, и я думаю, он назвал ее по имени. Я думаю, он сказал что-то вроде ‘Рейчел, что ты делаешь?’ ”

“Ты уверен? Ты раньше ничего не говорил об имени.”

“Я знаю, но ты говоришь, что это вернуло его обратно. Я уверен, что он произнес это имя ”.

Карвер был взволнован перспективой того, что Макэвой и Уоллинг пойдут по его следу. Наличие двух таких противников значительно повысило ставки.

“О чем эта история?” - Спросил Стоун.

“Это о том, как она и коп из Лос-Анджелеса поймали парня, которого они назвали Бэгменом. Он резал женщин и складывал их в мешки для мусора. Эта фотография была сделана на их пресс-конференции. Два с половиной года назад в Лос-Анджелесе они убили Бэгмена.”

Карвер слышал, как Стоун дышит через рот.

“Заканчивай собирать свои вещи сейчас, Фредди”.

“Что мы собираемся делать? Пойти за ней сейчас?”

“Нет, я так не думаю. Я думаю, мы будем сидеть сложа руки и ждать ”.

“Для чего?”

“Для нее. Она придет к нам, и когда она это сделает, она станет призом ”.

Карвер ждал, скажет ли что-нибудь Стоун, будет ли он возражать или выскажет свое мнение. Но Стоун ничего не сказал, показывая, что он, очевидно, запомнил кое-что из утреннего урока.

“Как твоя спина?” Спросил Карвер.

“Это больно, но все в порядке”.

“Ты уверен?”

“Я в порядке”.

“Хорошо”.

Карвер отключил интернет-соединение и встал. Он протянул руку за компьютерную башню и отсоединил кабель от клавиатуры. Он знал, что бюро могло собирать ДНК из микроскопических кусочков кожи, которые попадали между буквами на клавиатуре. Он бы не оставил эту доску позади.

“Давайте поторопимся и закончим сейчас”, - сказал он. “После этого мы сделаем тебе массаж и позаботимся о твоей спине”.

“Мне не нужен массаж. Я в порядке”.

“Я не хочу, чтобы тебе было больно. Ты понадобишься мне в полной силе, когда появится агент Уоллинг.”

“Не волнуйся. Я буду готов ”.

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ: Одно неверное движение

В понедельник утром я перешел на восточное дневное время. Я хотел быть готовым отреагировать, когда Рейчел позвонит из Вашингтона, поэтому я встал рано и отправился в редакцию в шесть утра, чтобы продолжить свою работу с файлами.

Место было совершенно мертвым, ни репортера, ни редактора не было видно, и у меня появилось четкое представление о том, что ждало меня в будущем. Когда-то отдел новостей был лучшим местом в мире для работы. Оживленное место товарищества, соперничества, сплетен, циничного остроумия и юмора, оно находилось на перекрестке идей и дебатов. В результате появились яркие и интеллектуальные истории и страницы, которые определяли повестку дня для того, что обсуждалось и считалось важным в таком разнообразном и захватывающем городе, как Лос-Анджелес. Теперь каждый год сокращались тысячи страниц редакционного контента , и вскоре газета стала похожа на отдел новостей, интеллектуальный город-призрак. Во многих отношениях я испытал облегчение от того, что меня не будет рядом, чтобы увидеть это.

Я сел в своей кабинке и первым делом проверил электронную почту. Моя учетная запись была повторно открыта специалистами отдела новостей с новым паролем в прошлую пятницу. За выходные я получил почти сорок электронных писем, в основном от незнакомых людей в ответ на истории об убийствах в багажнике. Я прочитал и удалил каждый, не желая тратить время на ответ. Два были от людей, которые сказали, что они сами серийные убийцы и внесли меня в свой список целей. Это я сохранил, чтобы показать Рейчел, но я не слишком беспокоился о них. Один из авторов написал это по буквам хлопья и я воспринял это как намек на то, что имею дело либо с шутником, либо с кем-то недостаточно умным.

Я также получил сердитое электронное письмо от фотографа Сонни Лестера, который сказал, что я обманул его, не включив его в историю, как мы договаривались. Я отправил ему в ответ столь же сердитое электронное письмо с вопросом, о какой истории он говорит, поскольку ни в одной из историй по делу не было моего имени. Я сказал, что меня оставили в стороне в большей степени, чем его, и предложил ему передать все жалобы Дороти Фаулер, городскому редактору.

После этого я распаковал файлы и свой ноутбук из рюкзака и приступил к работе. Прошлой ночью я добился значительного прогресса. Я завершил изучение записей, относящихся к убийству Дениз Бэббит, и составил описание убийства вместе с исчерпывающим списком сведений о жертве, которые убийца должен был знать, чтобы совершить преступление тем способом, которым оно было осуществлено. Я был на полпути к изучению убийства Шарон Оглеви и все еще собирал информацию того же рода.

Я принялся за работу и был спокоен, пока отдел новостей медленно оживал, редакторы и репортеры тащились с кофейными чашками в руках, чтобы начать еще одну рабочую неделю. В восемь часов я прервался, чтобы выпить кофе с пончиком, а затем сделал несколько звонков в полицейское управление, чтобы узнать, нет ли чего интересного в ночных простынях, чего-нибудь, что могло бы отвлечь меня от текущей задачи.

Удовлетворенный тем, что на данный момент все спокойно, я вернулся к материалам об убийстве и как раз заполнял свой профиль по делу Оглеви, когда на моем компьютере зазвонило первое за день электронное письмо. Я поднял глаза. Электронное письмо было от лесоруба, Ричарда Крамера. Послание было коротким по содержанию, но длинным по интриге.

От: Ричард Крамер " RichardKramer@LATimes.com "

Тема: Re: сегодня

Дата: 18 мая 2009 года, 9:11 утра PDT

Кому: JackMcEvoy@LATimes.com

Джек, заглядывай, когда будет возможность.

РК

Я посмотрел через край стены моей кабинки на ряд стеклянных кабинетов. Я не видел Крамера в его, но с моего ракурса я не мог видеть его стол. Он, вероятно, был там, ожидая, чтобы сообщить мне, кто займет место Анджелы Кук в полицейском патруле. И снова я буду сопровождать молодую замену в Паркер-центре, представляя этого нового репортера тем же людям, с которыми я познакомил Анджелу всего неделю назад.

Я решил покончить с этим. Я встал и направился к стеклянной стене. Крамер был там, печатал электронное письмо другому незадачливому получателю. Дверь была открыта, но я постучал в нее, прежде чем войти. Крамер отвернулся от своего экрана и поманил меня внутрь.

“Джек, присаживайся. Как у нас дела сегодня утром?”

Я взял один из двух стульев перед его столом и сел.

“Не знаю, как у вас, но у меня все в порядке, я думаю. Обдумывая.”

Крамер задумчиво кивнул.

“Да, это были удивительные десять дней с тех пор, как ты в последний раз сидел в этом кресле”.

На самом деле я сидел на другом стуле, когда он сказал мне, что меня сократили, но это не стоило исправления. Я молчал, ожидая, что бы он ни собирался сказать мне - или нам, если он собирался продолжать обращаться к нам обоим.

“У меня для тебя есть хорошие новости”, - сказал он.

Он улыбнулся и переложил толстый документ с края своего стола на передний план и в центр. Говоря это, он смотрел на него сверху вниз.

“Видишь ли, Джек, мы думаем, что у этого дела об убийстве в багажнике будут ноги. Поймают ли они этого парня в ближайшее время или нет, это история, с которой мы собираемся поработать некоторое время. Итак, мы думаем, что ты нам понадобишься, Джек. Ясно и просто, мы хотим, чтобы ты остался здесь ”.

Я непонимающе посмотрела на него.

“Ты хочешь сказать, что меня не увольняют?”

Крамер продолжил, как будто я не задавал вопроса, как будто он вообще не слышал, как я издал ни звука.

“То, что мы предлагаем здесь, - это продление контракта на шесть месяцев, которое начнется после подписания”, - сказал он.

“Значит, ты имеешь в виду, что я все еще уволен, но не на шесть месяцев”.

Крамер развернул документ и подвинул его ко мне через стол, чтобы я мог его прочитать.

“Это стандартное расширение, которое мы будем часто использовать здесь, Джек”.

“У меня нет контракта. Как это может быть продлено, если у меня вообще нет контракта?”

“Они называют это так, потому что в настоящее время вы являетесь сотрудником, и существует подразумеваемый контракт. Таким образом, любое изменение статуса, согласованное контрактом, называется продлением. Это просто юридическое мумбо-юмбо, Джек.”

Я не сказал ему, что "по контракту" - это не слово. Я быстро читал первую страницу документа, пока не наехал на большого лежачего полицейского.

“Это приносит мне тридцать тысяч долларов за шесть месяцев”, - сказал я.

“Да, это стандартная скорость продления”.

Я быстро и грубо подсчитал.

“Давай посмотрим, это будет примерно на восемнадцать тысяч меньше, чем я зарабатываю за шесть месяцев. Значит, ты хочешь, чтобы я взял меньше, чтобы помочь тебе остаться в стороне от этой истории. И позволь мне угадать...”

Я взял документ и начал его листать.

“... Держу пари, я больше не получаю никаких медицинских, стоматологических или пенсионных пособий по этому контракту. Это правда?”

Я не смог найти это и предположил, что там не было пункта о льготах, потому что их просто не существовало.

“Джек”, - сказал Крамер успокаивающим тоном. “Есть кое-какие переговоры, которые я могу провести финансово, но вам придется самим получать выгоду. Именно так мы поступаем с этим сейчас. Это просто волна будущего ”.

Я бросила контракт обратно на его стол и посмотрела на него.

“Подожди, пока не подойдет твоя очередь”, - сказал я.

“Прошу прощения?”

“Ты думаешь, это закончится на нас? Репортеры и редакторы-копирайтеры? Ты думаешь, что если ты хороший солдат и выполняешь их приказы, то в конце концов будешь в безопасности?”

“Джек, я не думаю, что моя ситуация - это то, что мы обсуждаем ...”

“Мне все равно, так это или нет. Я не буду это подписывать. Я бы предпочел рискнуть на пособие по безработице. И я это сделаю. Но однажды они придут за вами и попросят подписать один из этих документов, и тогда вам придется задуматься, как вы будете платить за зубы ваших детей, их врачей, их школу и все остальное. И я надеюсь, что ты не против, потому что это просто волна будущего ”.

“Джек, у тебя даже нет детей. И угрожать мне, потому что я это делаю, это...”

“Я не угрожаю тебе, и дело не в этом, Краммер. Мысль, которую я пытаюсь донести, это ...”

Я долго смотрел на него.

“Неважно”.

Я встал, вышел из офиса и прямиком вернулся в свою капсулу. По пути я посмотрел на часы, а затем достал свой мобильный телефон, чтобы проверить, не пропустил ли я каким-то образом звонок. Я не знал. В Вашингтоне, округ Колумбия, приближался час дня, а я еще ничего не слышал от Рейчел.

Вернувшись в кабинку, я проверил телефон и электронную почту, и там тоже не было никаких сообщений.

Я был молчалив и до сих пор избегал вторгаться к ней. Но мне нужно было знать, что происходит. Я позвонил ей на мобильный, и он перешел сразу на голосовую почту без звонка. Я сказал ей позвонить мне, как только она сможет, и отключился. Учитывая ничтожную вероятность того, что ее телефон разрядился или она забыла включить его после слушания, я позвонил в отель "Монако" и попросил предоставить ей номер. Но мне сказали, что она выписалась тем утром.

Телефон на моем столе зазвонил, как только я повесил трубку. Это был Ларри Бернард из двух капсул от нас.

“Чего хотел Крамер, нанять твою жалкую задницу обратно?”

“Да”.

“Что? Неужели?”

“По сниженной цене, конечно. Я сказал ему зазубрить это ”.

“Ты шутишь, чувак? Они держат тебя за яйца. Куда еще ты собираешься пойти?”

“Ну, во-первых, я не собираюсь работать здесь по контракту, который платит мне намного меньше и лишает всех моих преимуществ. И это то, что я ему сказал. В любом случае, мне нужно идти. Ты сегодня проверяешь материал?”

“Да, я этим занимаюсь”.

“Что-нибудь новенькое?”

“Не то, чтобы они мне говорили. В любом случае, еще слишком рано. Привет, я вчера показывал тебя на CNN. Ты был хорош. Но я думал, на них должен был быть Уинслоу. Вот почему я его надел. Сначала они продвигали это, а потом его не стало ”.

“Он показывался, но потом они решили, что не смогут выпустить его в эфир”.

“Как так получилось?”

“Его склонность использовать слово "ублюдок" в каждом предложении, которое он произносит”.

“О, да. Когда мы разговаривали с ним в пятницу, я уловил это ”.

“Трудно не верить. Я поговорю с тобой позже ”.

“Подожди, куда ты идешь?”

“Охота”.

“Что?”

Ответив на его вопрос, я положила трубку, засунула ноутбук и файлы в рюкзак и направилась из отдела новостей к лестнице. Отдел новостей, возможно, когда-то был лучшим местом в мире для работы. Но это было не сейчас. Такие люди, как человек с топором и невидимые силы, стоящие за ним, сделали это место отталкивающим и вызывающим клаустрофобию. Я должен был уйти. Я чувствовал себя человеком, у которого нет дома или офиса, куда можно пойти. Но у меня все еще была машина, и в Лос-Анджелесе машина была королем.

Я направился на запад, выскакивая на 10-ю автостраду и направляясь по ней к пляжу. Я ехал против потока машин и плавно двигался навстречу чистому океанскому воздуху. Я не знал точно, куда я еду, но я ехал с подсознательной целью, как будто руки на руле и нога на педали знали то, чего не знал мой мозг.

В Санта-Монике я вышел на Четвертой улице, а затем повел Пико на пляж. Я заехал на парковку, где Алонзо Уинслоу оставил машину Дениз Бэббит. Стоянка была почти пуста, и я припарковался в том же ряду и, возможно, даже на том же месте, где ее оставили.

Солнце еще не выжгло морской покров, и небо было затянуто тучами. Колесо обозрения на пирсе было окутано туманом.

И что теперь? Я подумал про себя. Я снова проверил свой телефон. Сообщений нет. Я наблюдал за группой серферов, возвращавшихся с утренних съемок. Они разошлись по своим машинам и грузовикам, сняли гидрокостюмы и приняли душ из галлоновых кувшинов с водой, затем обернули тела полотенцами, сняли шорты для серфинга и переоделись в сухую одежду под ними. Это был проверенный временем способ серфинга перед работой. У одного из них была наклейка на бампере его Subaru, которая заставила меня улыбнуться.

РАЗВЕ МЫ ВСЕ НЕ МОЖЕМ ВЗЯТЬ лонгборд?

Я открыла свой рюкзак и достала блокнот Рейчел. Я заполнил несколько страниц своими собственными заметками из обзора файлов. Я перелистнул на последнюю страницу и изучил то, что записал.

ЧТО ЕМУ НУЖНО БЫЛО ЗНАТЬ

Дениз Бэббит

1. Подробности предыдущего ареста

2. Пространство в багажнике автомобиля

3. Место работы

4. Рабочий график - похищенный после работы

5. Визуально-тип телосложения-жираф, ноги

Шарон Оглеви

1. Угроза мужа

2. Пространство в багажнике его автомобиля

3. Место работы

4. Рабочий график - похищенный после работы

5. Визуально-тип телосложения-жираф, ноги

6. Местонахождение дома мужа

Два списка были короткими и почти идентичными, и я был уверен, что они указывали на связь между двумя женщинами и их убийцей. С точки зрения убийцы, это были все те вещи, которые ему, по-видимому, нужно было знать, прежде чем он сделает свой ход.

Я опустил окна машины, чтобы впустить влажный морской воздух. Я подумал о Субъекте и о том, как он пришел к тому, чтобы выбрать этих двух женщин из этих двух разных мест.

Простой ответ заключался в том, что он их видел. Они оба публично демонстрировали свои тела. Если бы он искал определенный набор физических атрибутов, он мог бы увидеть на сцене и Дениз Бэббит, и Шарон Оглеви.

Или на компьютере. Накануне вечером, составляя списки, я проверил и обнаружил, что у экзотического ревю "Роковые женщины" и клуба "Змеиная яма" есть веб-сайты, на которых размещены фотографии их танцовщиц. Было множество фотографий каждого танцора, включая снимки в полный рост, на которых были видны их ноги. На www.femmesfatalesatthecleo.com были кадры с припевом, на которых видно, как танцоры высоко бьют ногами в камеру. Если парафилия Субъекта включала в себя подтяжки на ногах и потребность в телосложении жирафа, как предположила Рейчел, то веб-сайт позволил бы ему исследовать свою добычу.

Как только жертва была выбрана, убийце нужно было бы приступить к работе по идентификации женщины и внесению других деталей в списки. Это могло быть сделано таким образом, но у меня было предчувствие, что это не так. Я был уверен, что здесь замешано что-то еще, что жертвы были связаны каким-то другим образом.

Я нацелился на первый пункт в обоих списках. Мне казалось очевидным, что в какой-то момент убийца ознакомился с деталями юридических дел каждой из своих жертв.

Что касается Дениз Бэббит, то он должен был знать о ее аресте в прошлом году за покупку наркотиков и о том, что арест произошел возле жилого комплекса "Родиа Гарденс". Эта информация вдохновила на идею оставить ее тело в багажнике ее машины неподалеку, зная, что машина может быть украдена и перемещена, но в конечном итоге прослежена до этого места. Очевидным объяснением было бы то, что она снова пошла туда, чтобы купить наркотики. Плавный отход от истинных фактов.

Что касается Шарон Оглеви, убийца должен был знать подробности ее развода. В частности, он должен был знать о предполагаемой угрозе ее мужа убить ее и похоронить в пустыне. Из этого знания родилась бы идея положить ее тело в багажник его машины.

В обоих случаях юридические подробности могли быть получены убийцей, потому что они содержались в судебных документах, которые были открыты для общественности. Ни в одной из имевшихся у меня записей не было ничего, что указывало бы на то, что записи о разводе Оглеви были запечатаны. И что касается Дениз Бэббит, уголовное преследование было частью публичного отчета.

И тут меня осенило. То, что я пропустил. Дениз Бэббит была арестована за год до своей смерти, но на момент ее убийства судебное преследование продолжалось. У нее было то, что адвокаты защиты называли статусом “пописать и посмотреть”. Ее адвокат включил ее в программу досудебного вмешательства. В рамках ее амбулаторного лечения от наркомании раз в месяц ее мочу проверяли на наличие признаков употребления наркотиков, и суды якобы ждали, исправит ли она свою жизнь. Если бы она это сделала, обвинения против нее были бы сняты. Если бы ее адвокат был хорош, он бы даже добился исключения ареста из ее досье.

Все это было просто юридическими деталями, но теперь я увидел в этом то, чего раньше не замечал. Если бы ее дело все еще рассматривалось, оно бы еще не было внесено в публичный отчет. И если это не было частью общедоступных записей, доступных любому гражданину с помощью компьютера или посещения здания суда, то как Субъект получил детали, необходимые ему для организации ее убийства?

Я подумал несколько мгновений о том, как я мог бы ответить на этот вопрос, и решил, что единственным способом было бы получить информацию от самой Дениз Бэббит или от кого-то другого, непосредственно связанного с ее делом - прокурора или адвоката защиты. Я пролистал документы в деле Бэббит, пока не нашел имя ее адвоката, а затем позвонил.

“Дейли и Миллс, это говорит Ньюанна. Чем я могу вам помочь?”

“Могу я поговорить с Томом Фоксом?”

“Мистер Фокс сегодня утром в суде. Могу я принять сообщение?”

“Он вернется к обеду?”

Я посмотрел на свои часы. Было почти одиннадцать. Наблюдение за временем вызвало у меня еще один укол беспокойства из-за того, что от Рейчел все еще ничего не слышно.

“Обычно он возвращается к обеду, но нет никакой гарантии в этом”.

Я дал ей свое имя и номер телефона и сказал, что я репортер из Times и передать Фоксу, что звонок был важным.

Закрыв телефон, я загрузил свой ноутбук и вставил карту интернет-слота на место. Я решил, что проверю свою теорию и посмотрю, смогу ли я получить доступ к судебным записям Дениз Бэббит онлайн.

Я потратил двадцать минут на проект, но смог почерпнуть очень мало информации об аресте и судебном преследовании Бэббита из государственных общедоступных служб правовой информации или частной юридической поисковой системы, на которую подписана Times. Тем не менее, я нашел ссылку на адрес электронной почты ее адвоката и составил быстрое сообщение в надежде, что он получил электронное письмо на свой мобильный телефон и ответит на мою просьбу позвонить скорее раньше, чем позже.

От: Джека Макэвоя " JackMcEvoy@LATimes.com "

Тема: Дениз Бэббит

Дата: 18 мая 2009 10:57 утра PDT

Кому: TFox@dalyandmills.com

Мистер Фокс, я репортер из Los Angeles Times, работаю над продолжающейся историей об убийстве Дениз Бэббит. Возможно, вы уже поговорили с одним из моих коллег о вашем представлении Дениз, но мне нужно поговорить с вами как можно скорее о новом ракурсе расследования, за которым я слежу. Пожалуйста, позвоните или напишите по электронной почте как можно скорее. Спасибо.

Джек Макэвой

Я отправил сообщение и знал, что все, что я мог сделать, это ждать. Я проверил время в углу экрана компьютера и понял, что сейчас уже два часа дня в Вашингтоне, округ Колумбия. Казалось, слушание дела Рейчел никак не могло продолжаться так долго.

Мой компьютер зазвенел, я посмотрел вниз и увидел, что уже получил ответное электронное письмо от Fox.

От: Тома Фокса " TFox@dalyandmills.com "

Тема: ПОВТОРНО: Дениз Бэббит

Дата: 18 мая 2009 г. 11:01 PDT

Кому: JackMcEvoy@LATimes.com

Привет, я не могу ответить на твое электронное письмо своевременно, потому что на этой неделе у меня пробный период. Я или моя помощница Мэдисон свяжемся с вами как можно скорее. Спасибо.

Том Фокс

Старший партнер, Дейли Энд Миллс, юридические консультанты

www.dalyandmills.com

Это был автоматически сгенерированный ответ, который означал, что Фокс еще не видел мое сообщение. У меня возникло ощущение, что я не получу от него вестей до обеда - если мне повезет.

Я заметил веб-сайт юридической фирмы, указанный внизу сообщения, и нажал на ссылку. Это привело меня на сайт, который смело рекламировал услуги, которые фирма предоставляла своим потенциальным клиентам. Адвокаты фирмы специализировались как на уголовном, так и на гражданском праве, и там было окно с надписью "У вас есть дело?" в котором посетитель сайта мог предоставить подробности своей ситуации для бесплатного ознакомления и заключения одного из юридических экспертов фирмы.

Внизу страницы был список партнеров фирмы поименно. Я собирался нажать на имя Тома Фокса, чтобы посмотреть, смогу ли я открыть биографию, когда увидел строку и ссылку, которые шли в самом низу страницы.

Дизайн сайта и оптимизация от западных консультантов по обработке данных

Мне казалось, что атомы сталкиваются друг с другом и создают новую и бесценную субстанцию. В одно мгновение я понял, что уловил связь. Веб-сайт юридической фирмы был размещен в том же месте, что и сайты-прослушиватели Субъекта. Это было слишком случайно, чтобы быть совпадением. Внутренние порталы широко открылись, и адреналин хлынул в мою кровь. Я быстро кликнул по ссылке и попал на домашнюю страницу Western Data Consultants.

Веб-сайт предлагал экскурсию с гидом по объекту в Месе, штат Аризона, который обеспечивал самую современную безопасность и сервис в области хранения данных, управляемого хостинга и сетевых сетевых решений - что бы это ни значило.

Я нажал на иконку с надписью "УВИДЕТЬ БУНКЕР" и перешел на страницу с фотографиями и описаниями подземной серверной фермы. Это был колокейшн-центр, где хранились данные от корпораций и предприятий-клиентов, и они были доступны этим клиентам двадцать четыре часа в сутки через высокоскоростные оптоволоконные соединения и магистральных интернет-провайдеров. Сорок серверных башен стояли ровными рядами. Помещение было облицовано бетоном, контролировалось инфракрасным излучением и герметично закрыто. Это было в двадцати футах под землей.

Веб-сайт активно продавал безопасность западных данных. То, что входит, не выходит, пока ты не попросишь об этом.Компания предложила крупным и малым предприятиям экономичные средства хранения и защиты данных с помощью мгновенного или интервального резервного копирования. Каждое нажатие клавиши, сделанное на компьютере в юридической фирме в Лос-Анджелесе, могло быть мгновенно записано и сохранено в Mesa.

Я вернулся к своим файлам и вытащил документы, которые Уильям Шифино дал мне в Лас-Вегасе. Среди них было дело о разводе Оглеви. Я ввел имя адвоката Брайана Оглеви по бракоразводным процессам в свою поисковую систему и получил адрес и контактный номер, но не веб-сайт. Затем я ввел имя адвоката Шарон Оглеви в окно поиска и на этот раз получил адрес, номер телефона и веб-сайт.

Я зашел на веб-сайт Оллманда, Брэдшоу и Уорда и прокрутил страницу до самого низа главной страницы. Так оно и было.

Дизайн сайта и оптимизация от западных консультантов по обработке данных

Я подтвердил связь, но не подробности. Две юридические фирмы использовали западные данные для разработки и размещения своих веб-сайтов. Мне нужно было знать, хранят ли фирмы также свои досье на западных серверах данных. Я несколько мгновений обдумывал план, а затем открыл свой телефон, чтобы позвонить в фирму.

“Оллманд, Брэдшоу и Уорд, могу я вам помочь?”

“Да, могу я поговорить с управляющим партнером?”

“Я соединю вас с его офисом”.

Я ждал, репетируя свои реплики, надеясь, что это сработает.

“Офис мистера Кенни, могу я вам чем-нибудь помочь?”

“Да, меня зовут Джек Макэвой. Я работаю с William Schifino and Associates и нахожусь в процессе настройки веб-сайта и системы хранения данных для фирмы. Я разговаривал с Western Data в Аризоне об их услугах, и они упомянули Оллманда, Брэдшоу и Уорда в качестве одного из своих клиентов здесь, в Вегасе. Я хотел спросить, могу ли я поговорить с мистером Кенни о том, как это работает с западными данными ”.

“Мистера Кенни сегодня нет на месте”.

“Хммм. Ты не знаешь, есть ли там кто-нибудь еще, с кем я мог бы поговорить? Мы подумывали о том, чтобы нажать на спусковой крючок этого сегодня ”.

“Мистер Кенни отвечает за присутствие нашей фирмы в Интернете и размещение данных. Тебе нужно было бы поговорить с ним ”.

“Значит, вы действительно используете западные данные для размещения? Я не был уверен, было ли это только для веб-сайта или нет.”

“Да, мы знаем, но вам придется поговорить об этом с мистером Кенни”.

“Спасибо тебе. Я перезвоню утром”.

Я закрыл телефон. Я получил то, что мне было нужно от Оллманда, Брэдшоу и Уорда. Затем я перезвонил Дейли и Миллс и прибегнул к той же уловке, получив то же самое подтверждение наотмашь от помощника управляющего партнера.

Я почувствовал, что уловил связь. Обе юридические фирмы, которые представляли интересы двух жертв Субъекта, хранили свои досье в Western Data Consultants в Месе. Должно быть, это было то место, где пути Дениз Бэббит и Шарон Оглеви пересеклись. Именно там Субъект нашел и выбрал их.

Я засунул все файлы обратно в рюкзак и завел машину.

По дороге в аэропорт я позвонил в Southwest Airlines и купил билет туда и обратно, который отправлялся из Лос-Анджелеса в час дня и доставлял меня в Финикс часом позже. Затем я забронировал прокатную машину и обдумывал звонок, который мне нужно было бы сделать своему ace, когда мой телефон начал жужжать.

На экране появилось сообщение "личный абонент", и я понял, что это Рейчел наконец перезванивает мне.

“Алло?”

“Джек, это я”.

“Рейчел, самое время. Где ты?”

“В аэропорту. Я возвращаюсь”.

“Смени рейс. Встретимся в Фениксе”.

“Что?”

“Я нашел связь. Это западные данные. Я отправляюсь туда прямо сейчас ”.

“Джек, о чем ты говоришь?”

“Я скажу тебе, когда увижу тебя. Ты придешь?”

Была долгая задержка.

“Рейчел, ты придешь?”

“Да, Джек, я приду”.

“Хорошо. У меня забронирована машина. Переключитесь, а затем перезвоните мне и сообщите время вашего прибытия. Я заеду за тобой в Скай-Харбор ”.

“Ладно”.

“Как прошло слушание OPR? Казалось, что это длилось действительно долго ”.

Снова колебание. Я услышал объявление в аэропорту на заднем плане.

“Рейчел?”

“Я ухожу, Джек. Я больше не агент.”

Когда Рейчел прошла через выход терминала международного аэропорта Скай Харбор, она одной рукой тащила сумку на колесиках, а в другой держала портфель с ноутбуком. Я стоял со всеми водителями лимузинов, державшими таблички с именами прибывающих пассажиров, и я увидел Рейчел раньше, чем она увидела меня. Она оглядывалась назад и вперед в поисках меня, но не обращала внимания на то, что или кто был прямо перед ней.

Я встал у нее на пути, и она чуть не врезалась в меня. Затем она остановилась и немного расслабила руки, не выпуская из рук свои сумки. Это было очевидное приглашение. Я подошел и заключил ее в крепкие объятия. Я не целовал ее, я просто держал ее. Она склонила голову к изгибу моей шеи, и мы ничего не говорили, возможно, целую минуту.

“Привет”, - наконец сказала я.

“Привет”, - сказала она в ответ.

“Долгий день, да?”

“Самое длинное”.

“Ты в порядке?”

“Я буду”.

Я наклонился и забрал ручку сумки на колесиках из ее рук. Затем я развернул ее к выходу из гаража.

“Сюда. Я уже купил машину и отель.”

“Отлично”.

Мы шли молча, и я продолжал обнимать ее одной рукой. Рейчел мало что рассказала мне по телефону, только то, что она была вынуждена уволиться, чтобы избежать судебного преследования за нецелевое использование государственных средств - самолет ФБР, на котором она прилетела в Неллис, чтобы спасти меня. Я не собирался выпытывать у нее больше информации, но в конце концов мне захотелось узнать подробности. И имена. Суть в том, что она потеряла работу, приехав, чтобы спасти меня. Единственный способ, которым я мог бы с этим жить, - это если бы я каким-то образом попытался все исправить. Единственный известный мне способ сделать это - написать об этом.

“Отель довольно милый”, - сказал я. “Но у меня только одна комната. Я не знал, хочешь ли ты...”

“Одна комната - это идеально. Мне больше не нужно беспокоиться о подобных вещах ”.

Я кивнул и предположил, что она имела в виду, что ей больше не нужно беспокоиться о том, чтобы переспать с кем-то, кто был частью расследования. Казалось, что независимо от того, что я говорил или спрашивал, я собирался вызвать мысли о работе и карьере, которые она только что потеряла. Я попробовал новое направление.

“Итак, ты голоден? Ты хочешь что-нибудь перекусить или сразу пойти в отель или что?”

“А как насчет западных данных?”

“Я позвонил и договорился о встрече. Они сказали, что это должно было произойти завтра, потому что генеральный директор уходит сегодня ”.

Я посмотрела на часы, было почти шесть.

“В любом случае, они, вероятно, сейчас закрыты. Итак, завтра в десять мы заходим. Мы спрашиваем о парне по имени Макгиннис. Он, по-видимому, управляет этим местом ”.

“И они повелись на шараду, которую, как ты мне сказал, ты собирался разыграть?”

“Это не шарада. У меня есть письмо от Шифино, и это делает меня законным ”.

“Ты можешь убедить себя в чем угодно, не так ли? Разве в вашей газете нет какого-то этического кодекса, который не позволяет вам представлять себя в ложном свете?”

“Да, у нас есть код, но всегда есть серые области. Я действую под прикрытием, чтобы добыть информацию, которую невозможно собрать никаким другим способом ”.

Я пожал плечами, как бы говоря, ничего особенного. Мы добрались до моей арендованной машины, и я загрузил ее сумку в багажник.

“Джек, я хочу поехать туда сейчас”, - сказала Рейчел, когда мы сели в машину.

“Где?” - спросил я.

“Западные данные”.

“Вы не можете попасть внутрь без предварительной записи, а наша встреча назначена на завтра”.

“Хорошо, мы не заходим внутрь. Но мы все еще можем закрыть косяк. Я просто хочу это увидеть ”.

“Почему?”

“Потому что мне нужно что-нибудь, чтобы отвлечься от того, что произошло сегодня в Вашингтоне. Понятно?”

“Понял. Мы уходим”.

Я нашел адрес Western Data в своем блокноте и подключил его к автомобильному GPS. Вскоре мы были на автостраде, ведущей на восток от аэропорта. Движение двигалось плавно, и мы были в Месе после двух пересадок на автостраде и двадцати минут езды.

Западные консультанты по обработке данных едва вырисовывались на горизонте на Маккеллипс-роуд на восточной стороне Меса. Это было в малоразвитом районе складов и небольших предприятий, окруженном кустарником и кактусами Сонора. Это было одноэтажное здание из блоков песочного цвета, всего с двумя окнами, расположенными по обе стороны от входной двери. Номер адреса был нарисован в правом верхнем углу здания, но никакой другой вывески ни на фасаде, ни где-либо еще на огороженной территории не было.

“Ты уверен, что это оно?” Спросила Рейчел, когда я проезжал мимо в первый раз.

“Да, женщина, с которой я договорился о встрече, сказала, что у них не было никаких вывесок на территории. Это часть безопасности - не реклама именно того, что они здесь делают ”.

“Оно меньше, чем я думал, что оно будет”.

“Ты должен помнить, что большая часть этого находится под землей”.

“Верно, верно”.

В нескольких кварталах от цели было кафе под названием "Хайтауэр Граундс". Я притормозил, чтобы развернуться, а затем мы еще раз проехали Вестерн Дейта. На этот раз собственность была на стороне Рейчел, и она полностью повернулась на своем сиденье, чтобы осмотреть ее.

“У них повсюду камеры”, - сказала она. “Я насчитал одну, две, три ... Шесть камер снаружи”.

“Камеры внутри и снаружи, согласно веб-сайту”, - ответил я. “Это то, что они продают. Безопасность.”

“Либо настоящая вещь, либо ее видимость”.

Я посмотрел на нее.

“Что ты хочешь этим сказать?”

Она пожала плечами.

“Ничего, на самом деле. Просто все эти камеры выглядят впечатляюще. Но если на другом конце никто не просматривает их, тогда что у вас есть?”

Я кивнул.

“Ты хочешь, чтобы я развернулся и снова прошел мимо?”

“Нет, я видел достаточно. Теперь я голоден, Джек.”

“Ладно. Куда ты хочешь пойти? Мы проезжали место для барбекю, когда съехали с автострады. В противном случае, та кофейня позади - единственное ...”

“Я хочу пойти в отель. Давай закажем обслуживание в номер и совершим набег на мини-бар ”.

Я посмотрел на нее, и мне показалось, что я заметил улыбку на ее лице.

“Для меня это звучит как план”.

Я уже ввел адрес гостиницы "Меса Верде" в GPS-навигатор автомобиля, и нам потребовалось всего десять минут, чтобы добраться туда. Я припарковался в гараже за отелем, и мы вошли.

Как только мы добрались до номера, мы оба сбросили обувь и выпили ром Пират из стаканов для воды, сидя бок о бок и опираясь на многочисленные подушки кровати.

Наконец, Рейчел испустила долгий, громкий вздох, который, казалось, избавил ее от многих разочарований дня. Она подняла свой почти пустой стакан.

“Эта штука вкусная”, - сказала она.

Я кивнул в знак согласия.

“У меня это уже было раньше. Оно родом с острова Ангилья в Британской Вест-Индии. Я ездил туда в свой медовый месяц - в местечко под названием Кап Джулука. У них в комнате была бутылка этого вещества. Целую бутылку, а не эти маленькие порции из мини-бара. Мы проехали через все это на автомобиле за одну ночь. Пить его неразбавленным, вот так.”

“Я не хочу слышать о твоем медовом месяце, ты знаешь?”

“Прости. В любом случае, это было больше похоже на отпуск. Прошло больше года после того, как мы на самом деле поженились ”.

Это на некоторое время прервало разговор, и я наблюдал за Рэйчел в зеркале на стене напротив кровати. Через несколько минут она покачала головой, когда в голову закралась нехорошая мысль.

“Знаешь что, Рейчел? Пошли они нахуй. Природа любой бюрократии состоит в том, чтобы устранять свободомыслящих и делателей, людей, в которых они на самом деле нуждаются больше всего ”.

“На самом деле меня не волнует природа любой бюрократии. Я был чертовым агентом ФБР! Что мне теперь делать? Что нам теперь делать?”

Мне понравилось, что она добавила "мы" в конце.

“Мы что-нибудь придумаем. Кто знает, может быть, мы объединим наши навыки и станем частными детективами. Теперь я это вижу. Уоллинг и Макэвой, Осторожные расследования ”.

Она снова покачала головой, но на этот раз наконец улыбнулась.

“Что ж, спасибо, что первым написал мое имя на двери”.

“О, не волнуйся, ты генеральный директор. Мы также будем использовать твою фотографию на рекламных щитах. Это действительно принесет прибыль бизнесу ”.

Теперь она действительно рассмеялась. Я не знал, был ли это ром или мои слова, но что-то подбодрило ее. Я поставил свой стакан на прикроватный столик и повернулся к ней. Наши глаза были всего в нескольких дюймах друг от друга.

“Я всегда буду ставить тебя на первое место, Рейчел. Всегда.”

На этот раз она положила руку мне на затылок и притянула меня к себе для поцелуя.

После того, как мы занялись любовью, Рейчел казалась оживленной, в то время как я чувствовал себя совершенно измотанным. Она вскочила с кровати голая и подошла к своей сумке на колесиках. Она открыла его и начала просматривать свои вещи.

“Не одевайся”, - сказал я. “Разве мы не можем просто немного полежать в постели?”

“Нет, я не собираюсь одеваться. У меня есть для тебя подарок, и я знаю, что он где-то здесь - вот он.”

Она вернулась к кровати и протянула мне маленький черный фетровый мешочек, который, как я знал, был куплен в ювелирном магазине. Я открыла его и достала серебряную шейную цепочку с кулоном. Подвеска представляла собой посеребренную пулю.

“Серебряная пуля? Что, мы идем за оборотнем или что-то в этом роде?”

“Нет, единственная пуля. Помнишь, что я говорил тебе о теории одиночной пули?”

“О... да”.

Я почувствовал себя неловко из-за своей неуместной попытки пошутить. Это было что-то важное для нее, и я растоптал момент с глупой репликой об оборотне.

“Где ты это взял?”

“Вчера у меня было много времени, чтобы убить его, поэтому я прогуливался по району и зашел в ювелирный магазин рядом со штаб-квартирой ФБР. Я думаю, они знают клиентуру по соседству, потому что они продавали пули как украшения ”.

Я кивнул, поворачивая пулю в пальцах.

“На нем нет названия. Ты сказал, что теория заключалась в том, что у каждого где-то есть пуля с чьим-то именем на ней ”.

Рейчел пожала плечами.

“Было воскресенье, и я предполагаю, что гравер был не в работе. Они сказали, что мне придется вернуться сегодня, если я захочу что-нибудь нанести на него. Очевидно, у меня не было шанса ”.

Я расстегнул застежку и протянул руку, чтобы надеть его ей на шею. Она подняла руку, чтобы остановить меня.

“Нет, это твое. Я достал это для тебя ”.

“Я знаю. Но почему бы тебе не отдать его мне, когда на нем твое имя?”

Она на мгновение задумалась об этом, а затем убрала руку. Я надел цепочку ей на шею и застегнул ее. Она посмотрела на меня с улыбкой.

“Знаешь что?” - спросила она.

“Что?”

“Сейчас я действительно умираю с голоду”.

Я чуть не рассмеялся над резкой сменой направления.

“Хорошо, тогда давай закажем доставку в номер”.

“Я хочу стейк. И еще рома.”

Мы сделали заказ, и мы оба смогли принять душ до того, как принесли еду. Мы ели в наших гостиничных халатах, сидя друг напротив друга за столом, который официант, обслуживающий номера, вкатил в номер. Я мог видеть серебряную цепочку на шее Рейчел, но пуля была спрятана под ее толстым белым халатом. Ее волосы были мокрыми и совершенно растрепанными, и она выглядела достаточно хорошо, чтобы съесть ее на десерт.

“Этот парень, который рассказал тебе о теории с одной пулей, он был копом или агентом, верно?”

“Полицейский”.

“Знаю ли я его?”

“Знаешь его? Я не уверен, что кто-то действительно знает его, включая меня. Но я видел его имя в нескольких ваших историях за последние пару лет. Почему тебя это волнует?”

Я проигнорировал ее вопрос и задал свой.

“Так ты показал ему на дверь или все было наоборот?”

“Я думаю, это был я. Я знал, что это было неправильно ”.

“Отлично, значит, этот парень, которого ты бросила, на свободе, и у него пистолет, и теперь ты со мной”.

Она улыбнулась и покачала головой.

“Это совсем не проблема. Мы можем просто сменить тему?”

“Прекрасно. Тогда о чем ты хочешь поговорить? Ты хочешь, наконец, рассказать мне о том, что произошло сегодня в Вашингтоне?”

Она доела стейк, прежде чем ответить.

“На самом деле нам не о чем говорить”, - сказала она. “Они поймали меня. Я ввел в заблуждение своего руководителя относительно собеседования в Ely, и он санкционировал полет. Они провели свое маленькое расследование, подсчитали и сказали, что я израсходовал авиатоплива на сумму около четырнадцати тысяч долларов, что представляет собой нецелевое использование государственных средств на уровне уголовного преступления. У них в коридоре был прокурор, готовый начать с этого, если я захочу настаивать. Меня бы забронировали прямо там и тогда ”.

“Это невероятно”.

“Дело в том, что я планировал дать интервью в Ely, и это все уладило бы. Но все изменилось, когда ты сказал мне о пропаже Анджелы. Я так и не добрался до Эли.”

“Это бюрократия в ее худшем проявлении. Я должен написать об этом ”.

“Ты не можешь, Джек. Это было частью сделки. Я подписал соглашение о конфиденциальности, которое я уже нарушил, рассказав вам то, что я только что сказал вам. Но если это попадет в печать, они, вероятно, в конечном итоге предъявят мне обвинение в конце концов ”.

“Нет, если история настолько смущает их, что единственный выход - бросить все это и восстановить свой статус агента”.

Она налила еще порцию рома в один из бокалов, которые были доставлены вместе с бутылкой. Пальцами она переложила один кубик льда из своего стакана с водой в бокал, затем несколько раз покрутила стакан в руке, прежде чем отпить из него.

“Тебе легко говорить. Ты не тот, кто делает ставку на то, что они прозреют вместо того, чтобы найти способ посадить тебя в тюрьму ”.

Я покачал головой.

“Рейчел, твои действия, какими бы опрометчивыми или даже незаконными они ни были, наверняка спасли мою жизнь и, вероятно, жизнь многих других’. У вас есть Уильям Шифино и все жертвы, до которых этот субъект никогда не доберется, теперь, когда он известен властям. Разве это ничего не значит?”

“Джек, неужели ты не понимаешь? Я им не нравился в бюро. Не в течение долгого времени. Они думали, что убрали меня с глаз долой и из сердца вон, но потом я заставил их вывезти меня из Южной Дакоты. У меня появился рычаг давления, и я им воспользовался, но им это не понравилось, и они этого не забыли. Это так же, как и все остальное в жизни. Одно неверное движение, и ты уязвим. Они ждали, пока я не совершу ошибку, которая сделала меня уязвимым, и они вошли. Не имеет значения, скольких людей я, возможно, спас. Нет никаких веских доказательств чего бы то ни было. Но счет за топливо в этом самолете? Это улика.”

Я сдался. Ее нельзя было утешить. Я наблюдал, как она выпила весь бокал рома, а затем выплюнула кубик льда обратно на дно стакана. Затем она налила себе еще одну порцию.

“Тебе лучше выпить немного этого, прежде чем я выпью все”, - сказала она.

Я протянул свой бокал через стол, и она налила ему изрядную порцию. Я чокнулся своим стаканом с ее и сделал большой глоток. Все прошло гладко, как мед.

“Лучше будь осторожен”, - сказал я. “На эту штуку легко напороться”.

“Я хочу, чтобы меня взорвали”.

“Да, хорошо, нам придется уехать отсюда примерно к девяти тридцати завтра утром, если вы хотите записаться на нашу встречу вовремя”.

Она тяжело и пьяно поставила свой бокал на стол.

“Да, а как насчет этого? Что именно мы делаем завтра, Джек? Ты знаешь, что у меня больше нет значка. У меня даже нет пистолета, а ты хочешь просто пританцовывать в этом месте?”

“Я хочу это увидеть. Я хочу выяснить, там ли он. После этого мы можем позвонить в бюро, или в полицию, или в кого ты захочешь. Но это моя зацепка, и я хочу попасть туда первым ”.

“А потом напиши об этом в газете”.

“Может быть, если они мне позволят. Но так или иначе, я собираюсь написать обо всем этом. Поэтому я хочу быть там первым ”.

“Просто убедитесь, что вы изменили мое имя в своей книге, чтобы защитить виновных”.

“Конечно. Как ты хочешь, чтобы тебя называли?”

Она наклонила голову и сжала губы, когда подумала об этом. Она снова подняла свой бокал и сделала маленький глоток, затем ответила.

“Как насчет агента Мисти Монро?”

“Звучит как порнозвезда”.

“Хорошо”.

Она снова поставила свой стакан, и ее лицо стало серьезным.

“Итак... хватит веселья и игр. Мы идем туда и что, просто спрашиваем, кто из них серийный убийца?”

“Нет, мы заходим туда и ведем себя как потенциальные клиенты. Мы совершаем экскурсию по этому месту и знакомимся с как можно большим количеством людей. Мы задаем вопросы о безопасности и о том, у кого есть доступ к конфиденциальным юридическим файлам, резервные копии которых наша фирма будет хранить в хранилище. Что-то в этом роде”.

“И что?”

“И мы надеемся, что кто-нибудь выдаст себя, или, может быть, я увижу парня из Эли с бакенбардами”.

“Ты бы вообще узнал его без маскировки?”

“Наверное, нет, но он этого не знает. Он может увидеть меня и убежать, и тогда - та да!- у нас есть наш парень ”.

Я поднял руки ладонями наружу, как фокусник, выполнивший сложный трюк.

“Это не похоже на план, Джек. Звучит так, будто ты выдумываешь это по ходу дела ”.

“Может быть, я и есть, и, может быть, именно поэтому мне нужно, чтобы ты был там”.

“Я понятия не имею, что ты имеешь в виду под этим”.

Я встал, подошел к ней сбоку и опустился на одно колено. Она собиралась поднять свой бокал, чтобы выпить еще, когда я положил руку ей на предплечье.

“Послушай, мне не нужен твой пистолет или значок, Рейчел. Я хочу, чтобы ты был там, потому что, если кто-то в этом месте сделает неверный ход, даже небольшой, ты прочтешь это, и тогда он у нас в руках ”.

Она оттолкнула мою руку со своей руки.

“Послушай, ты преувеличиваешь. Если ты думаешь, что я что-то вроде телепата, который может...

“Не умеешь читать мысли, Рейчел, но у тебя есть инстинкты. Ты выполняешь эту работу так, как Мэджик Джонсон играл в баскетбол. Со знанием и чутьем всего двора. После пятиминутного телефонного разговора со мной ты угнал самолет ФБР и улетел в Неваду, потому что знал. Ты знала, Рейчел. И это спасло мне жизнь. Это инстинкт, и именно поэтому я хочу, чтобы ты был там завтра ”.

Она долго смотрела на меня, а затем кивнула так слабо, что я почти не заметил этого.

“Ладно, Джек”, - сказала она. “Тогда я буду там”.

Насыщенный ром не пошел нам на пользу утром. Мы с Рейчел двигались довольно медленно, но все же смогли выбраться из отеля, имея более чем достаточно времени, чтобы договориться о встрече. Сначала мы остановились в Хайтауэр Граундс, чтобы немного разогнать кофеин по венам, а затем вернулись в Вестерн Дейта.

Главные ворота комплекса были открыты, и я заехал на парковочное место, ближайшее к входной двери. Прежде чем выключить машину, я сделал последнюю затяжку кофе, а затем задал Рейчел вопрос.

“Когда агенты из офиса в Фениксе пришли сюда на прошлой неделе, они сказали им, в чем дело?”

“Нет, они сказали как можно меньше о расследовании”.

“Стандартная процедура. А как насчет ордера на обыск? Разве это не раскрыло все это?”

Она покачала головой.

“Ордер был выдан большим жюри, которое имеет общий мандат на расследование интернет-мошенничества. Использование места убийства в багажнике подходит под это. Это дало нам камуфляж ”.

“Хорошо”.

“Мы внесли свой вклад, Джек. Вы, ребята, не сделали своего.”

“О чем ты говоришь?”

Я заметил, что она использовала слово мы.

“Вы спрашиваете, осознает ли Субъект, который может находиться в этом месте, а может и нет, что Западные данные могут попасть в более пристальное внимание. Ответ "да", но не из-за чего-либо, что сделало бюро. Ваша газета, Джек, в своем отчете о смерти Анджелы Кук упомянула, что следователи проверяют возможную связь с веб-сайтом, который она посещала. Вы не указали название сайта, но это только уводит ваших конкурентов и читателей в сторону. Субъект, безусловно, знает это место и знает, что если мы на него выйдем, то это может быть только вопросом времени, когда мы соберем все воедино и появимся здесь снова.”

“Мы?”

“Они. Бюро.”

Я кивнул. Она была права. Статья в Times все испортила.

“Тогда, я думаю, нам лучше войти, пока не появились они”.

Мы вышли, и я схватил свою спортивную куртку с заднего сиденья и надел ее, направляясь к двери. На мне была новая рубашка, которую я купил накануне в магазине в аэропорту, пока я ждал, когда Рейчел приземлится. Я носил тот же галстук второй день. Рейчел была одета в свой обычный наряд агента - темно-синий костюм с темной блузкой - и выглядела впечатляюще, даже если она больше не была агентом.

Нам пришлось нажать кнопку на двери и представиться через громкоговоритель, прежде чем нас впустили. Там была небольшая входная зона и женщина, сидящая за стойкой регистрации. Я предположил, что она была тем человеком, который только что говорил с нами через громкоговоритель.

“Мы немного рановато”, - сказал я. “У нас назначена встреча с мистером Макгиннисом на десять часов”.

“Да, мисс Чавес покажет вам растение”, - жизнерадостно сказала секретарша в приемной. “Давай посмотрим, готова ли она уйти на несколько минут раньше”.

Я покачал головой.

“Нет, у нас была назначена встреча с мистером Макгиннисом, генеральным директором компании. Мы приехали из Лас-Вегаса, чтобы увидеть его ”.

“Мне жаль, но это будет невозможно. Мистер Макгиннис неожиданно был задержан. В данный момент его нет на территории ”.

“Ну, и где он? Я думал, что ваша компания заинтересована в нашем бизнесе, и мы хотели поговорить с ним о наших конкретных потребностях ”.

“Посмотрим, смогу ли я позвать мисс Чавес. Я уверен, что она сможет рассказать о твоих потребностях ”.

Секретарша подняла трубку и набрала три цифры. Я посмотрел на Рейчел, которая подняла бровь. От нее исходила та же атмосфера, что и от меня. Что-то в этом было не так.

Администратор тихо и быстро что-то сказала в трубку, а затем повесила трубку. Она подняла глаза и улыбнулась нам.

“Мисс Чавес сейчас выйдет”.

“Прямо сейчас” заняло десять минут. Дверь за стойкой регистрации, наконец, открылась, и оттуда вышла молодая женщина с темными волосами и чертами лица. Она вышла из-за прилавка и протянула мне руку.

“Мистер Макэвой, я Иоланда Чавес, исполнительный помощник мистера Макгинниса. Надеюсь, ты не возражаешь, что я сегодня провожу тебя по окрестностям.”

Я пожал ей руку и представил Рейчел.

“У нас была назначена встреча с Декланом Макгиннисом”, - сказала Рейчел. “Нас заставили поверить, что фирма нашего размера и бизнеса заслуживает внимания генерального директора”.

“Да, уверяю вас, что мы очень заинтересованы в вашем бизнесе. Но мистер Макгиннис сегодня дома заболел. Я надеюсь, ты понимаешь.”

Я посмотрел на Рейчел и пожал плечами.

“Что ж”, - сказал я. “Если бы нам все еще удалось организовать экскурсию, мы могли бы поговорить с мистером Макгиннисом, когда ему станет лучше”.

“Конечно”, - сказал Чавес. “И я могу заверить вас, что я несколько раз проводил экскурсию по растению. Если вы сможете уделить мне около десяти минут, я покажу вам окрестности ”.

“Идеально”.

Чавез кивнул, затем перегнулся через стойку регистрации и потянулся за двумя планшетами. Она передала их нам.

“Сначала мы должны получить допуск службы безопасности”, - сказала она. “Если каждый из вас подпишет этот отказ, я пойду сделаю копии ваших водительских прав. И рекомендательное письмо, которое, как ты сказал, у тебя есть.”

“Вам действительно нужны наши лицензии?” - Спросила я в мягком протесте.

Я беспокоился о том, что наши калифорнийские лицензии могут поднять флаг безопасности, поскольку мы сказали, что мы из Лас-Вегаса.

“Боюсь, это наш протокол безопасности. Это требуется от любого, кто совершает экскурсию по объекту. Исключений не бывает”.

“Приятно слышать. Я просто хотел убедиться ”.

Я улыбнулся. Она этого не сделала. Мы с Рейчел передали наши лицензии, и Чавез изучил их на предмет признаков того, что они поддельные.

“Вы оба из Калифорнии? Я думал, ты...”

“Мы оба новички. Я занимаюсь в основном расследованиями, а Рейчел будет ИТ-специалистом фирмы - как только мы перенастроим наши ИТ ”.

Я снова улыбнулся. Чавез посмотрела на меня, поправила очки в роговой оправе и попросила письмо от моего нового работодателя. Я вытащил его из внутреннего кармана своей куртки и передал ему. Чавес сказала, что вернется, чтобы забрать нас на экскурсию через десять минут.

Мы с Рейчел сели на диван под одним из окон и прочитали форму отказа, прикрепленную к планшетам. Это был довольно простой отказ с флажками, в которых указывалось, что подписавший не является сотрудником конкурента, не будет фотографировать во время экскурсии по объекту и не будет раскрывать или копировать какие-либо торговые практики, процедуры или секреты, раскрытые во время экскурсии.

“Они довольно серьезны”, - сказал я.

“Это конкурентный бизнес”, - сказала Рейчел.

Я нацарапал свою подпись на строке и поставил дату. Рейчел сделала то же самое.

“Что ты думаешь?” Прошептала я, не сводя глаз с секретарши.

“По поводу чего?” Спросила Рейчел.

“О том, что Макгинниса здесь нет и об отсутствии убедительного объяснения, почему. Сначала его ‘неожиданно задержали’, затем он ‘заболел дома’. Я имею в виду, что это такое?”

Секретарша оторвала взгляд от экрана своего компьютера и посмотрела прямо на меня. Я не знал, услышала ли она меня. Я улыбнулся ей, и она быстро снова посмотрела на свой экран.

“Я думаю, мы должны поговорить об этом после”, - прошептала Рейчел.

“Понял”, - прошептал я в ответ.

Мы сидели молча, пока Чавес не вернулся в приемную. Она вручила нам наши водительские права, а мы отдали ей блокноты. Она изучила подписи на каждом.

“Я говорила с мистером Шифино”, - сказала она как ни в чем не бывало.

“Ты сделал?” Я сказал это слишком не по-деловому.

“Да, чтобы все проверить. Он хочет, чтобы ты позвонила ему как можно скорее.”

Я энергично кивнул. Шифино был ошеломлен звонком, но, должно быть, дозвонился.

“Мы сделаем это, как только закончим тур”, - сказал я.

“Ему просто не терпится принять решение и сдвинуть дело с мертвой точки”, - добавила Рейчел.

“Что ж, если вы последуете за мной, мы отправим шоу в турне, и я уверен, что вы примете правильное решение”, - сказал Чавес.

Чавез использовал ключ-карту, чтобы открыть дверь между приемной и остальной частью учреждения. Я заметила, что на нем была ее фотография. Мы вышли в коридор, и она повернулась к нам лицом.

“Прежде чем мы перейдем к лабораториям графического дизайна и веб-хостинга, позвольте мне рассказать вам немного о нашей истории и о том, чем мы здесь занимаемся”, - сказала она.

Я вытащил из заднего кармана репортерский блокнот и приготовился делать заметки. Это был неверный ход. Чавес немедленно указал на блокнот.

“Мистер Макэвой, помните о документе, который вы только что подписали”, - сказала она. “Общие замечания хороши, но никакие особенности или частные детали нашего объекта не должны быть записаны каким-либо образом, включая письменные примечания”.

“Прости. Забыл.”

Я убрал блокнот и подал знак нашему ведущему продолжать презентацию.

“Мы открылись для работы всего четыре года назад. Учитывая растущий спрос на безопасное управление и хранение больших объемов данных, Деклан Макгиннис, наш генеральный директор и партнер-основатель, создал Western Data. Он собрал одних из лучших и ярчайших специалистов в отрасли для проектирования этого ультрасовременного объекта. У нас почти тысяча клиентов, начиная от небольших юридических фирм и заканчивая крупными корпорациями. Наше предприятие может удовлетворить потребности компании любого размера, расположенной в любой точке мира.

“Возможно, вам покажется интересным, что американская юридическая фирма стала нашим самым распространенным клиентом. Стратегически мы спроектированы так, чтобы предоставлять полный спектр услуг, специально направленных на удовлетворение потребностей юридической фирмы любого размера в любом месте. От веб-хостинга до колокейшн - мы являемся универсальным магазином для вашей фирмы.”

Она сделала полный оборот с раскинутыми руками, как будто хотела охватить взглядом все здание, хотя мы все еще стояли в коридоре.

“Получив финансирование от различных инвестиционных блоков, мистер Макгиннис остановил свой выбор на Мезе как месте для создания Western Data после того, как в результате годичного поиска было установлено, что район наилучшим образом соответствует критическим критериям местоположения. Он искал место, где были бы низкие риски стихийных бедствий и террористических атак, а также готовый источник питания, который позволил бы компании гарантировать круглосуточную бесперебойную работу. Кроме того, и это не менее важно, он искал место с мостами прямого доступа к крупным сетям с огромными объемами надежной полосы пропускания и темным волокном ”.

“Темное волокно?” Я спросил и тут же пожалел о том, что признался, что не знал того, что, возможно, должен был знать в том положении, в котором должен был находиться. Но Рейчел вмешалась и спасла меня.

“Неиспользованная волоконная оптика”, - сказала она. “На месте в существующих сетях, но неиспользованный и доступный”.

“Совершенно верно”, - сказал Чавез.

Она толкнула двойные двери.

“В дополнение к этим требованиям, предъявляемым к конкретной площадке, мистер Макгиннис спроектировал бы и построил объект с высочайшим уровнем безопасности, чтобы соответствовать требованиям соответствия для размещения HIPPA, SOCKS и S-A-S seventy”.

Я усвоил свой урок. На этот раз я просто кивнул, как будто точно знал, о чем она говорила.

“Всего лишь несколько деталей о безопасности и неприкосновенности завода”, - сказал Чавес. “Мы работаем в укрепленном здании, способном выдержать землетрясение силой в семь баллов "о". Нет никаких отличительных внешних особенностей, соединяющих его с хранилищем данных. Все посетители проходят проверку безопасности и регистрируются во время пребывания на объекте двадцать четыре / семь часов, а записи с камер хранятся в архиве в течение сорока пяти дней.”

Она указала на шаровую камеру в стиле казино, расположенную на потолке над головой. Я поднял глаза, улыбнулся и помахал рукой. Рейчел бросила на меня взгляд, который сказал мне перестать вести себя как ребенок. Чавес никогда не замечал. Она была слишком занята продолжением изложения.

“Все охраняемые зоны объекта защищены карточками-ключами и биометрическими сканерами рук. Безопасность и мониторинг осуществляются из центра сетевых операций, который расположен в подземном бункере, примыкающем к центру колокейшн, или "ферме’, как нам нравится это называть ”.

Она продолжала описывать системы охлаждения, питания и сети станции, а также их резервные подсистемы, но я терял интерес. Мы переехали в огромную лабораторию, где более дюжины техников создавали и эксплуатировали веб-сайты для огромной клиентской базы Western Data. Когда мы проходили, я увидела экраны на разных столах и отметила повторяющиеся юридические мотивы - весы правосудия, судейский молоток, - которые указывали на то, что они были клиентами юридической фирмы.

Чавес представил нас графическому дизайнеру по имени Дэнни О'Коннор, который был супервайзером в лаборатории, и он в течение пяти минут рассказывал нам о персонализированном сервисе 24/7, который мы получим, если наша фирма подпишется на Western Data. Он поспешил упомянуть, что недавние опросы показали, что все больше потребителей обращаются к Интернету для удовлетворения всех своих потребностей, включая поиск юридических фирм и обращение к ним за юридическим представительством любого рода. Я изучала его, пока он говорил, ища любой признак того, что он был напряжен или, возможно, озабочен чем-то , кроме потенциальных клиентов перед ним. Но он казался нормальным и полностью погруженным в процесс продаж. Я также решила, что он был слишком коренастым, чтобы у него были бакенбарды. Это единственная вещь, которую вы не можете сделать, когда вы носите маскировку: уменьшите массу своего тела.

Я посмотрела мимо него на множество техников, работающих в кабинках, надеясь увидеть, как кто-нибудь бросит на нас подозрительный взгляд или, возможно, нырнет за свою ширму. Половина из них были женщинами, и от них легко было отмахнуться. Среди мужчин я не увидел никого, кто, по моему мнению, мог быть тем человеком, который отправился в Или, чтобы убить меня.

“Раньше вам хотелось, чтобы реклама была на обороте ”Желтых страниц"", - сказал нам Дэнни. “В наши дни вы получите больше бизнеса с помощью первоклассного веб-сайта, через который потенциальный клиент может установить немедленную связь”.

Я кивнул и пожалел, что не могу сказать Дэнни, что я хорошо разбираюсь в том, как Интернет изменил мир. Я был одним из тех, кого оно переехало.

“Вот почему мы здесь”, - сказал я вместо этого.

Пока Чавес звонила по своему мобильному, мы провели еще десять минут с О'Коннор и просмотрели множество веб-сайтов юридических фирм, которые были разработаны и размещены в этом учреждении. Они варьировались от базовой модели домашней страницы, содержащей всю контактную информацию, до многоуровневых сайтов с фотографиями и биографиями каждого адвоката в фирме, историями и пресс-релизами по громким делам, а также интерактивными медиа и видеографическими изображениями юристов, рассказывающих зрителям, что они лучшие.

После того, как мы закончили в дизайнерской лаборатории, Чавез провела нас через дверь со своей карточкой-ключом в другой коридор, который вел к нише лифта. Ей снова понадобилась ее карточка-ключ, чтобы вызвать лифт.

“Сейчас я отведу вас вниз, в то, что мы называем ”бункер"", - сказала она. “Там находится наша контрольная комната, а также основные производственные мощности и серверная ферма, предназначенная для служб colocation”.

И снова я не смог ничего с собой поделать.

“Выбить комнату?” Я спросил.

“Центр сетевых операций”, - сказал Чавес. “На самом деле, это сердце нашего предприятия”.

Когда мы вошли в лифт, Чавез объяснил, что мы спускаемся только на один уровень конструктивно, но что в общей сложности это двадцатифутовый спуск под поверхность. Пустыня была глубоко раскопана, чтобы сделать бункер неприступным как для человека, так и для природы. Лифту потребовалось почти тридцать секунд, чтобы опуститься, и я подумал, не для того ли он двигался так медленно, чтобы потенциальные клиенты думали, что они путешествуют к центру земли.

“Здесь есть лестница?” Я спросил.

“Да, там есть лестница”, - сказал Чавес.

Как только мы достигли дна, лифт открылся в пространстве, которое Чавез назвал восьмиугольником. Это был восьмистенный зал ожидания с четырьмя дверями в дополнение к лифту. Чавез указал на каждого.

“Наша контрольная комната, помещение с основным сетевым оборудованием, производственные помещения и комната управления колокейшн, которая ведет к ферме серверов. Мы заглянем в центр сетевых операций и колокейшн-центр, но только сотрудники с разрешением на полный доступ могут войти в "ядро", как они это называют ”.

“Почему это?”

“Оборудование слишком жизненно важно, и большая его часть имеет запатентованный дизайн. Мы никому его не показываем, даже нашим самым старым клиентам ”.

Чавез вставила свою карточку-ключ в запирающее устройство двери NOC, и мы вошли в узкую комнату, которой едва хватало для нас троих.

“В каждую из локаций бункера можно попасть через ловушку. Когда я зачесал наружную дверь, я издал звуковой сигнал внутри. У техников там теперь есть возможность увидеть нас и нажать на аварийную остановку, если мы решим, что мы злоумышленники ”.

Она помахала камере над головой, а затем вставила свою карточку в замок на следующей двери. Мы вошли в центр сетевых операций, который был немного не в восторге. Я ожидал увидеть центр запуска НАСА, но мы получили два ряда компьютерных станций с тремя техниками, контролирующими несколько компьютерных экранов, показывающих как цифровые, так и видеопотоки. Чавез объяснил, что техники контролировали мощность, температуру, пропускную способность и все другие измеримые аспекты работы Western Data, а также двести камер, расположенных по всему объекту.

Ничто не показалось мне зловещим или имеющим отношение к Субъекту. Я не увидел здесь никого, кто, по моему мнению, мог бы быть бакенбардами. Никто не удивился, когда поднял глаза и увидел меня. Всем им, похоже, порядком наскучила рутина потенциальных клиентов, приезжающих на гастроли.

Я не задавал вопросов и нетерпеливо ждал, пока Чавез продолжит свою рекламную кампанию, в первую очередь установив зрительный контакт с Рейчел, начальником отдела информационных технологий юридической фирмы. Глядя на техников, старательно избегающих признавать наше присутствие, у меня возникло ощущение, что это было настолько рутинно, что это было почти актом, что, когда карта Чавеса вызвала сигнал тревоги о вторжении, техники стерли пасьянс со своих экранов, закрыли комиксы и вытянулись по стойке смирно, прежде чем мы вошли во вторую дверь. Возможно, когда в здании не было посетителей, двери ловушки были просто открыты.

“Может, нам сейчас отправиться на ферму?” Чавез наконец спросил.

“Конечно”, - сказал я.

“Я собираюсь передать тебя нашему техническому директору, который управляет центром обработки данных. Мне нужно выйти и сделать еще один быстрый телефонный звонок, но потом я вернусь, чтобы забрать тебя. Ты будешь в хороших руках у мистера Карвера. Он также наш технический директор ”.

По моему лицу, должно быть, было видно, что я смущен и собираюсь задать вопрос.

“Главный инженер по угрозам”, - ответила Рейчел, прежде чем я успел задать этот вопрос.

“Да”, - сказал Чавес. “Он наше пугало”.

Мы прошли через еще одну ловушку, а затем вошли в центр обработки данных. Мы вошли в тускло освещенную комнату, оборудованную аналогично комнате NOC, с тремя рабочими местами и несколькими компьютерными экранами на каждом. Двое молодых людей сидели на соседних станциях, в то время как другая была пуста. Слева от этой линии станций была открытая дверь, за которой виднелся небольшой личный кабинет, который казался пустым. Рабочие станции выходили на два больших окна и стеклянную дверь, которая выходила на большое пространство, где было несколько рядов серверных вышек под ярким верхним освещением. Я видел эту комнату на веб-сайте. Ферма.

Двое мужчин повернулись на своих стульях, чтобы посмотреть на нас, когда мы вошли в дверь, но затем почти сразу же вернулись к своей работе. Для них это было просто очередное шоу собак и пони. Они носили рубашки и галстуки, но с их растрепанными волосами и щеками они выглядели так, как им и положено быть в футболках и синих джинсах.

“Курт, я думал, мистер Карвер был в центре”, - сказал Чавез.

Один из мужчин повернулся к нам. Это был прыщавый парень лет двадцати пяти, не старше. На его подбородке была жалкая попытка отрастить бороду. Он был примерно таким же подозрительным, как цветы на свадьбе.

“Он пошел на ферму, чтобы проверить сервер семьдесят семь. У нас есть индикатор емкости, который не имеет смысла ”.

Чавез подошел к неиспользуемому рабочему месту и поднял микрофон, который был встроен в стол. Она нажала кнопку на ножке и заговорила.

“Мистер Карвер, не могли бы вы оторваться на несколько минут, чтобы рассказать нашим гостям о центре обработки данных?”

Несколько секунд не было ответа, а затем она попробовала снова.

“Мистер Карвер, вы там?”

Прошло еще немного времени, и затем скрипучий голос, наконец, донесся из динамика над головой.

“Да, уже в пути”.

Чавез повернулась к нам с Рейчел, а затем посмотрела на свои часы.

“Тогда ладно. Он позаботится об этой части вашего путешествия, и я заберу вас примерно через двадцать минут. После этого экскурсия будет завершена, если у вас не возникнет конкретных вопросов об объекте или эксплуатации ”.

Она повернулась, чтобы уйти, и я увидел, как ее взгляд на мгновение задержался на картонной коробке, стоящей на стуле перед пустым столом.

“Это вещи Фреда?” спросила она, не глядя на двух техников.

“Ага”, - сказал Курт. “У него не было шанса получить все это. Мы упаковали его и подумывали о том, чтобы отнести ему. Мы забыли о вчерашнем дне”.

Чавез нахмурился всего на мгновение, затем повернулся к двери, не ответив. Мы с Рейчел остались стоять и ждать. В конце концов, через стекло я увидел мужчину в белом лабораторном халате, идущего по одному из проходов, образованных рядами серверных вышек. Он был высоким и худым и по крайней мере на пятнадцать лет старше Бакенбардов. Я знал, что ты можешь состариться с помощью маскировки. Но стать ниже ростом было непросто. Рейчел повернулась и незаметно вопросительно посмотрела на меня в любом случае. Я незаметно покачал головой. Не он.

“А вот и наше пугало”, - сказал Курт.

Я посмотрел на ребенка.

“Почему ты его так называешь? Потому что он тощий?”

“Потому что он отвечает за то, чтобы убирать всех грязных, противных птиц с посевов”.

Я собирался спросить, что он имел в виду под этим, когда Рейчел снова заполнила пробелы.

“Хакеры, тролли, вирусоносители”, - сказала она. “Он отвечает за безопасность на ферме данных”.

Я кивнул. Мужчина в лабораторном халате подошел к стеклянной двери и потянулся к невидимому запорному механизму справа от себя. Я услышала металлический щелчок, а затем он открыл дверь. Он вошел и закрыл за собой дверь, проверяя, правильно ли она заперта. Я почувствовал, как меня обдало прохладным воздухом из серверной. Я заметил, что прямо рядом с дверью было электронное считывающее устройство - для доступа к настоящей ферме требовалось нечто большее, чем простая карта-ключ. Над считывателем был установлен шкаф со стеклянной дверцей, в котором находилось нечто, похожее на пару противогазов.

“Здравствуйте, я Уэсли Карвер, технический директор Western Data. Как поживаете?”

Сначала он протянул руку Рейчел, которая пожала ее и назвала свое имя. Затем он повернулся ко мне, и я сделал то же самое.

“Значит, Иоланда оставила тебя со мной?” он спросил.

“Она сказала, что вернется за нами через двадцать минут”, - сказал я.

“Что ж, я сделаю все возможное, чтобы тебя развлечь. Ты знаком с командой? Это Курт и Миззу, наши инженеры по поддержке серверов, которые сегодня на смене. Они поддерживают порядок, пока я буду возиться на ферме и преследовать людей, которые думают, что могут попытаться проникнуть за стены дворца ”.

“Хакеры?” Спросила Рейчел.

“Да, ну, видите ли, такие места, как это, - это своего рода вызов для людей, которым там нечем заняться. Мы должны постоянно быть осознанными и бдительными. Пока все идет хорошо, понимаешь? Пока мы лучше, чем они, у нас все будет хорошо ”.

“Это приятно слышать”, - сказал я.

“Но не совсем то, что вы пришли услышать. Поскольку Иоланда передала эстафету мне, позвольте мне немного рассказать вам о том, что у нас здесь есть, хорошо?”

Рейчел кивнула и сделала ему знак рукой, чтобы он продолжал.

“Пожалуйста”.

Карвер повернулся так, что оказался лицом к окнам и смотрел в серверную.

“Что ж, здесь, внизу, действительно сердце и мозги зверя”, - сказал он. “Как, я уверен, Иоланда уже говорила вам, хранение данных, колокейшн, сухой док, называйте как хотите, это основная услуга, которую мы предоставляем здесь, в Western Data. О'Коннор и его парни наверху, на уровне дизайна и хостинга, могут обсуждать хорошую игру, но это то, что у нас есть, чего нет ни у кого другого ”.

Я заметил, что Курт и Миззу кивают друг другу и стукают друг друга кулаками.

“Ни один другой аспект мира цифрового бизнеса не рос так экспоненциально быстро, как этот сегмент”, - сказал Карвер. “Безопасное, чистое хранилище и доступ к жизненно важным записям и архивам компании. Расширенное и надежное подключение. Это то, что мы предлагаем. Мы устраняем необходимость создавать эту сетевую инфраструктуру в частном порядке. Мы предлагаем преимущество нашей собственной прямой, высокоскоростной, резервированной магистрали Интернета. Зачем строить его в задней комнате вашей юридической фирмы, когда вы можете разместить его здесь и иметь такой же доступ без накладных расходов или стресса, связанного с управлением и обслуживанием? ”

“Мы уже убедились в этом, мистер Карвер”, - сказала Рейчел. “Вот почему мы здесь и почему мы также смотрим на другие объекты. Итак, не могли бы вы рассказать нам немного о вашем заводе и вашем персонале? Потому что именно здесь мы сделаем наш выбор. Нас не нужно убеждать в продукте. Нам нужно быть уверенными в людях, которым мы доверяем наши данные ”.

Мне понравилось, как она отодвигала это от технологий в сторону людей. Карвер поднял палец, как бы подчеркивая свою точку зрения.

“Точно”, - сказал он. “Это всегда сводится к людям, не так ли?”

“Обычно”, - сказала Рейчел.

“Тогда позвольте мне дать вам краткий обзор того, что у нас здесь есть, а затем, возможно, мы могли бы удалиться в мой кабинет и обсудить кадровые вопросы”.

Он обошел линию рабочих станций так, что оказался прямо перед большими окнами, которые выходили в серверную. Мы повсюду следовали за ним, и он продолжил экскурсию.

“Тогда ладно. Я спроектировал центр обработки данных по последнему слову техники с точки зрения технологии и безопасности. То, что вы видите перед собой, - это наша серверная комната. Ферма. Эти большие, длинные башни содержат примерно тысячу управляемых выделенных серверов, подключенных напрямую к нашим клиентам. Это означает, что если вы зарегистрируетесь с помощью Western Data, у вашей фирмы будет свой собственный сервер или серверы в этой комнате. Ваши данные не объединяются на сервере с данными какой-либо другой фирмы. Вы получаете свой собственный управляемый сервер с обслуживанием в сто мегабит. Это дает вам мгновенный доступ, где бы вы ни находились, к информации, которую вы храните здесь. Это позволяет выполнять интервальное резервное копирование или немедленное резервное копирование. При необходимости, каждое нажатие клавиши, сделанное на ваших компьютерах в - Где вы находитесь?”

“Лас-Вегас”, - сказал я.

“ Значит, в Лас-Вегасе. И что это за бизнес?”

“Юридическая фирма”.

“Ах, еще одна юридическая фирма. Таким образом, при необходимости каждое нажатие клавиши на компьютере вашей юридической фирмы может быть мгновенно скопировано и сохранено здесь. Другими словами, вы бы никогда ничего не потеряли. Ни одной цифры. В этот компьютер в Лас-Вегасе могла попасть молния, и последнее слово, напечатанное на нем, было бы в целости и сохранности прямо здесь ”.

“Что ж, будем надеяться, до этого не дойдет”, - сказала Рейчел, улыбаясь.

“Конечно, нет”, - быстро и без юмора ответил Карвер. “Но я просто рассказываю вам о параметрах сервиса, который мы здесь предоставляем. Теперь о безопасности. Какой смысл создавать резервные копии всего, что здесь находится, если это небезопасно?”

“Точно”, - сказала Рейчел.

Она сделала шаг ближе к окну и при этом встала передо мной. Я мог ясно видеть, что она хотела установить главную связь с Карвером, и меня это устраивало. Я отступил назад и оставил их стоять бок о бок у окна.

“Ну, мы говорим здесь о двух разных вещах”, - сказал Карвер. “Безопасность растений и защита данных. Давайте сначала поговорим об объекте.”

Карвер покрыл большую часть земли, которую Чавез уже покрыл, но Рейчел не прерывала его. В конце концов, он зашел в центр обработки данных и предложил некоторую новую информацию.

“Эта комната совершенно неприступна. Прежде всего, все стены, пол и потолок выполнены из литого бетона толщиной в два фута с двойной арматурой и резиновой мембраной для защиты от источников воды. Эти окна изготовлены из ламинированного стекла восьмого уровня, ударопрочного и баллистически стойкого. Вы могли бы попасть в него из обоих стволов дробовика, и вы, вероятно, только поранили бы себя рикошетом. И эта дверь является единственным средством входа и выхода и контролируется биометрическим сканированием руки ”.

Он указал на устройство рядом со стеклянной дверью.

“Доступ в серверную комнату ограничен только серверными инженерами и ключевым персоналом. Биометрический сканер открывает дверь после считывания и подтверждения трех различных групп рук: отпечатка ладони, рисунка вен и геометрии кисти. Оно также проверяет пульс. Так что никому не сойдет с рук отрубить мне руку и использовать ее для проникновения в серверную ферму ”.

Карвер улыбнулся, но мы с Рейчел не присоединились к нему.

“А что, если возникнет чрезвычайная ситуация?” Я спросил. “Могли ли люди застрять там?”

“Нет, конечно, нет. Изнутри вы просто нажимаете на кнопку, которая открывает замок, а затем сдвигаете дверцу. Система предназначена для того, чтобы не пускать злоумышленников, а не впускать людей ”.

Он посмотрел на меня, чтобы увидеть, понял ли я. Я кивнул.

Карвер откинулся назад и указал на три цифровых датчика температуры, расположенных над главным окном серверной.

“Мы охлаждаем ферму до шестидесяти двух градусов и располагаем большим количеством резервного источника питания, а также резервной системой охлаждения. Что касается противопожарной защиты, мы используем трехступенчатую схему защиты. У нас есть стандартная система VESDA с ...

“Весда?” Я спросил.

“Очень ранняя сигнализация обнаружения дыма, которая основана на лазерных детекторах дыма. В случае пожара VESDA активирует серию аварийных сигналов, за которыми следует система безводного пожаротушения.”

Карвер указал на ряд красных резервуаров высокого давления, расположенных вдоль задней стены.

“Там вы видите нашего со2 танки, которые являются частью этой системы. В случае пожара помещение заполняется углекислым газом, который тушит пожар, не нанося вреда ни электронике, ни данным клиента ”.

“А как насчет людей?” Я спросил.

Карвер снова откинулся назад, чтобы видеть Рэйчел, и посмотрел на меня.

“Очень хороший вопрос, мистер Макэвой. Трехступенчатая сигнализация дает шестьдесят секунд любому персоналу, находящемуся в серверной, на то, чтобы сбежать. Кроме того, наш протокол серверной требует, чтобы каждый, кто входит в серверную, носил при себе респиратор в качестве резерва WCS ”.

Из кармана своего лабораторного халата он достал дыхательную маску, похожую на те две, что висели в витрине у двери.

“Туалеты?” Я спросил.

“Наихудший сценарий”, - сказала Рейчел.

Карвер положил маску обратно в карман.

“Давай посмотрим, что еще я могу тебе сказать? Мы изготавливаем на заказ наши собственные серверные стойки в мастерской, примыкающей к оборудованию, здесь, в бункере. У нас на складе имеется множество серверов и сопутствующей электроники, и мы можем приступить к работе, чтобы удовлетворить все потребности наших клиентов. Мы можем заменить любое оборудование на ферме в течение часа в случае неисправности. То, на что вы смотрите здесь, - это надежная и безопасная инфраструктура национальной сети. У кого-нибудь из вас есть какие-либо вопросы по этому аспекту нашего объекта?”

У меня ничего не было, потому что я был в значительной степени в море технологий. Но Рейчел кивнула, как будто поняла все, что было сказано.

“Итак, опять же, это о людях”, - сказала она. “Неважно, насколько хорошо вы сконструировали мышеловку, это всегда зависит от людей, которые ею управляют”.

Карвер поднес руку к подбородку и кивнул. Он смотрел в серверную, но я мог видеть отражение его лица в толстом стекле.

“Почему бы нам не пройти в мой кабинет, чтобы обсудить этот аспект нашей операции”.

Мы последовали за ним по рабочим станциям к его офису. По пути я заглянул в картонную коробку, которая стояла на стуле пустой станции. Похоже, что оно было в основном заполнено личными вещами. Журналы, роман Уильяма Гибсона, коробка сигарет American Spirit, кофейная кружка Star Trek, полная ручек, карандашей и одноразовых зажигалок. Я также видел множество флэш-накопителей, набор ключей и iPod.

Карвер придержал дверь в свой кабинет, а затем закрыл ее после того, как мы вошли. Мы заняли два места перед стеклянным столом, который он использовал в качестве письменного. У него был двадцатидюймовый компьютерный экран на поворотном рычаге, который он отодвинул в сторону, чтобы видеть нас. Под стеклом его стола был второй экран, поменьше. На нем было видеоизображение серверной комнаты. Я заметил, что Миззу только что вошел на ферму и шел по одному из проходов, образованных рядами серверных башен.

“Где ты остановился?” Спросил Карвер, проходя за свой рабочий стол.

“Меса-Верде”, - сказал я.

“Милое местечко. По воскресеньям у них отличный бранч”.

Карвер сел.

“Итак, ты хочешь поговорить о людях”, - сказал он, глядя прямо на Рейчел.

“Да, мы знаем. Мы ценим экскурсию по заведению, но, честно говоря, мы здесь не для этого. Все, что вы и мисс Чавес показали нам, есть на вашем веб-сайте. Мы действительно пришли, чтобы почувствовать людей, с которыми будем работать и которым доверим наши данные. Мы разочарованы, что не смогли встретиться с Декланом Макгиннисом и, честно говоря, немного обескуражены этим. Мы не получили достоверного объяснения, почему он нас обманул ”.

Карвер поднял руки в жесте капитуляции.

“Иоланда не имеет права обсуждать кадровые вопросы”.

“Что ж, я надеюсь, вы можете понять нашу позицию”, - сказала Рейчел. “Мы пришли, чтобы установить отношения, а человека, который должен был быть здесь, здесь нет”.

“Вполне понятно”, - сказал Карвер. “Но как директор компании я могу заверить вас, что ситуация с Декланом никоим образом не влияет на нашу работу здесь. Он просто взял несколько выходных ”.

“Что ж, это вызывает беспокойство, потому что это третье другое объяснение, которое мы получили. Это не оставляет у нас хорошего впечатления ”.

Карвер кивнул и тяжело выдохнул.

“Если бы я мог рассказать тебе больше, я бы рассказал”, - сказал он. “Но вы должны понимать, что то, что мы продаем здесь, - это конфиденциальность и безопасность. И это начинается с нашего собственного персонала. Если это объяснение неприемлемо, то, возможно, мы не та фирма, которую вы ищете ”.

Он подвел черту. Рейчел капитулировала.

“Очень хорошо, мистер Карвер. Тогда расскажите нам о людях, которые на вас работают. Информация, которую мы будем хранить в этом учреждении, имеет очень конфиденциальный характер. Как вы обеспечиваете целостность объекта? Я смотрю на ваших двоих - как они называются, серверные инженеры? Я смотрю на них и должен сказать, что они кажутся мне людьми того типа, от которых вы защищаете это учреждение ”.

Карвер широко улыбнулся и кивнул.

“Если честно, Рейчел - могу я называть тебя Рейчел?”

“Это мое имя”.

“Честно говоря, когда Деклан здесь, и я знаю, что в тур приезжает потенциальный клиент, я обычно отправляю этих двоих на перекур. Но реальность этого учреждения и реальность мира таковы, что эти молодые люди являются лучшими и сообразительнейшими, когда дело доходит до этой работы. Я говорю с тобой откровенно. Да, нет сомнений, что некоторые из наших сотрудников совершили свою долю взлома и пакостей, прежде чем прийти сюда работать. И это потому, что иногда требуется хитрая лиса, чтобы поймать хитрую лису или, по крайней мере, узнать, как она думает. Но каждый сотрудник здесь тщательно проверяется на наличие криминального прошлого и склонностей, а также на содержание их характера и психологический состав.

“У нас никогда не было случая, чтобы сотрудник нарушал протоколы компании или совершал несанкционированное вторжение в данные клиента, если вас это беспокоит. Мы не только квалифицируем каждого человека для трудоустройства, но и внимательно следим за ними после. Можно сказать, что мы сами себе лучшие клиенты. Каждое нажатие клавиши, сделанное на клавиатуре в этом здании, копируется. Мы можем посмотреть на то, что сотрудник делает в режиме реального времени или делал в любое время ранее. Мы случайным образом используем оба этих варианта в обычном режиме ”.

Мы с Рейчел кивнули в унисон. Но мы знали кое-что, чего Карвер либо не знал, либо умело скрывал. Кто-то здесь залез в данные клиента. Убийца преследовал свою жертву на цифровых полях фермы.

“Что случилось с парнем, который там работал?” Спросила я, ткнув большим пальцем в направлении внешней комнаты. “Я думаю, они сказали, что его звали Фред. Похоже, что он ушел, а его вещи в коробке. Почему он ушел, не взяв свои личные вещи?”

Карвер поколебался, прежде чем ответить. Я мог сказать, что он был осторожен.

“Да, мистер Макэвой. Он еще не забрал свои вещи. Но он будет, и именно поэтому мы положили их в коробку для него ”.

Я заметил, что для него я все еще был мистером Макэвоем, в то время как Рейчел перешла на обращение по имени.

“Ну что, его уволили? Что он сделал?”

“Нет, его не уволили. Он уволился по неизвестным причинам. Он не пришел на свою смену в пятницу вечером и вместо этого прислал мне электронное письмо, в котором говорилось, что он уволился, чтобы заняться другими делами. Это все, что от него требуется. Эти маленькие дети, они пользуются большим спросом. Я предполагаю, что Фредди сманил конкурент. Мы здесь хорошо платим, но кто-то другой всегда может заплатить лучше ”.

Я кивнул, как будто полностью согласился, но я думал о содержимом коробки и о том, чтобы положить в нее другие вещи. В пятницу приезжает ФБР и задает вопросы о веб-сайте trunk murder, и Фредди уходит, даже не зайдя за своим iPod.

А как насчет Макгинниса? Я собирался спросить, может ли его исчезновение быть связано с внезапным уходом Фредди, но был прерван звонком mantrap. Экран под стеклянным столом Карвера автоматически переключился на камеру в ловушке, и я увидел, как Иоланда Чавес возвращается, чтобы забрать нас. Рейчел наклонилась вперед, невольно придавая своему вопросу неотложный оттенок.

“Какая фамилия у Фредди?”

Как будто между ними было определенное расстояние, Карвер отклонился назад на расстояние, равное движению Рейчел вперед. Она все еще вела себя как агент, задавала прямые вопросы и ожидала ответов из-за того, что бюро было на взводе.

“Зачем тебе его имя? Он здесь больше не работает.”

“Я не знаю. Я просто...”

Рейчел была загнана в угол. На этот вопрос не было хорошего ответа, по крайней мере, с точки зрения Карвера. Один этот вопрос бросал тень подозрения на наши мотивы. Но нам повезло, когда Чавез просунула голову в дверь.

“Итак, как у нас здесь дела?” - спросила она.

Карвер не сводил глаз с Рейчел.

“У нас все хорошо”, - сказал он. “Есть ли еще какие-нибудь вопросы, на которые я могу ответить?”

Все еще отступая, Рейчел посмотрела на меня, и я покачал головой.

“Думаю, я увидел все, что мне нужно было увидеть”, - сказал я. “Я ценю информацию и экскурсию”.

“Да, спасибо”, - сказала Рейчел. “Ваше заведение очень впечатляет”.

“Тогда я сейчас отведу вас обратно на поверхность и позволю вам пообщаться с представителем учетной записи, если хотите”.

Рейчел встала и повернулась к двери. Я отодвинул свой стул и встал. Я снова поблагодарил Карвера и потянулся через стол, чтобы пожать ему руку.

“Приятно познакомиться с тобой, Джек”, - сказал он. “Я надеюсь увидеть тебя снова”.

Я кивнул. Я добрался до списка имен.

“Я тоже”.

В машине было жарко, как в духовке, когда мы вернулись в нее. Я быстро повернул ключ зажигания, включил кондиционер на полную мощность и опустил окно, пока машина не начала остывать.

“Что ты думаешь?” Я спросил Рейчел.

“Давай сначала выберемся отсюда”, - ответила она.

“Ладно”.

Руль обжигал мне руки. Используя только тыльную сторону левой ладони, я отступил из этого пространства. Но я не сразу поехал к выходу. Вместо этого я поехал в дальний угол стоянки и развернулся за зданием Western Data building.

“Что ты делаешь?” Спросила Рейчел.

“Я просто хотел посмотреть, что здесь было сзади. Нам разрешено. Мы потенциальные клиенты, помнишь?”

Когда мы поворачивали и направлялись к выходу, я мельком увидел заднюю часть здания. Еще камеры. И там была выходная дверь и скамейка под небольшим навесом. С обеих сторон стояли пепельницы из-под песка, и там, сидя на скамейке, был инженер сервера по имени Миззу. Он курил сигарету.

“Веранда для курящих”, - спросила Рейчел. “Доволен?”

Я помахал Миззу через открытое окно, и он кивнул в ответ. Мы направились к воротам.

“Я думал, он работает в серверной. Я видел его на экране Карвера ”.

“Ну, когда зависимость зовет...”

“Но ты можешь себе представить, что приходится выходить сюда в разгар лета только для того, чтобы покурить? Ты бы поджарился, даже с таким тентом.”

“Я думаю, это то, для чего они делают SPF девяносто”.

Я закрыл окно после того, как выехал обратно на главную дорогу. Когда мы больше не были в поле зрения западных данных, я подумал, что наконец-то безопасно задать свой вопрос снова.

“Итак, что ты думаешь?”

“Думаю, я почти все испортил. Может быть, я и сделал.”

“Ты имеешь в виду в конце? Я думаю, у нас все в порядке. Нас спас Чавес. Ты просто должен помнить, что у тебя больше нет этого значка, который открывает все двери и заставляет людей трепетать и отвечать на твои вопросы ”.

“Спасибо, Джек. Я запомню это ”.

Я понял, как бессердечно, должно быть, прозвучало мое заявление.

“Прости, Рейчел. Я не имел в виду...”

“Все в порядке. Я знаю, что ты имел в виду. Я просто обидчивый, потому что ты прав, и я это знаю. Я уже не тот, кем был двадцать четыре часа назад. Думаю, мне придется заново учиться изяществу. Мои дни, когда я подавлял людей своей властью, прошли.”

Она смотрела в окно, поэтому я не мог видеть ее лица.

“Послушай, прямо сейчас меня не волнует твоя утонченность. А как насчет твоей атмосферы там, сзади? Что вы думаете о Карвере и всех остальных? Что нам теперь делать?”

Она повернулась ко мне.

“Меня больше интересует, кого я не видел, чем кого я видел”.

“Ты имеешь в виду Фредди?”

“И Макгиннис. Я думаю, мы должны выяснить, кто этот Фредди, который уволился, и что за сделка с Макгиннисом ”.

Я кивнул. Мы были на одной волне.

“Ты думаешь, они связаны, уход Фредди и неявка Макгинниса?”

“Мы не узнаем, пока не поговорим с ними обоими”.

“Да, и как нам их найти? Мы даже не знаем фамилии Фредди ”.

Она поколебалась, прежде чем ответить.

“Я мог бы попытаться сделать несколько звонков, посмотреть, разговаривает ли кто-нибудь еще со мной. Я уверен, что когда они пришли туда на прошлой неделе с ордером, они получили список имен всех сотрудников. Это было бы стандартной процедурой ”.

Я думал, что это было принятие желаемого за действительное с ее стороны. В бюрократических структурах правоохранительных органов, как только ты вышел, ты вышел. И это, вероятно, было в большей степени так с ФБР, чем где-либо еще. Ряды в бюро были настолько плотными, что даже законные копы со значками не могли пробиться. Я подумал, что Рейчел ждет грубое пробуждение, если она думала, что ее старые товарищи будут отвечать на ее звонки, называть имена и делиться информацией. Она собиралась быстро выяснить, что находится снаружи и смотрит внутрь - через шестидюймовое стекло.

“Что, если это не сработает?”

“Тогда я не знаю”, - коротко сказала она. “Я думаю, мы делаем это старомодным способом. Мы возвращаемся, садимся на то место и ждем, когда приятели-бездельники Фредди закончат работу и разойдутся по домам. Они либо приведут нас прямо к нему, либо мы сможем хитростью вытянуть это из них ”.

Она сказала это с полным сарказмом, но мне понравился план, и я подумал, что это может сработать, чтобы выяснить, кто такой Фредди и где он жил. Я просто не был уверен, что мы найдем самого Фредди. У меня было чувство, что Фредди унесло ветром.

“Я думаю, это хороший план, но у меня такое ощущение, что Фредди давно нет. Он не просто уволился. Он уехал из города ”.

“Почему?”

“Ты заглядывал в ту коробку?”

“Нет, я был слишком занят, отвлекая Карвера. Ты должен был заглянуть в коробку.”

Для меня это было новостью, но я улыбнулся. Это был первый признак, который я заметил, что она рассматривала нас как партнеров в этом деле.

“Неужели? Это то, что ты делал?”

“Абсолютно. Что было в коробке?”

“Вещи, которые вы бы не оставили, если бы просто увольнялись со своей работы. Сигареты, флешки и айпод. Детям в этом возрасте iPod незаменим. Плюс, время для этого выбрано. Однажды появляется ФБР, и в ту же ночь он исчезает. Я не думаю, что мы найдем его здесь, в Месе, Аризона ”.

Рейчел не ответила. Я оглянулся и увидел ее нахмуренный лоб.

“О чем ты думаешь?”

“Что ты, вероятно, прав. И это заставляет меня думать, что мы должны позвать профессионалов. Как я уже сказал, у них, вероятно, уже есть его имя, и они могут быстро его вычислить. Мы просто крутим наши колеса здесь и выбрасываем песок в воздух ”.

“Не сейчас, Рейчел. Давайте, по крайней мере, посмотрим, что мы сможем выяснить сегодня ”.

“Мне это не нравится. Мы должны позвонить им ”.

“Пока нет”.

“Послушай, ты уловил связь. Что бы ни случилось, это будет потому, что ты совершил прорыв. Тебе воздастся по заслугам”.

“Я не беспокоюсь о кредитоспособности”.

“Тогда зачем ты это делаешь? Не говори мне, что это все еще из-за истории. Ты еще не смирился с этим?”

“Тебе уже надоело быть агентом?”

Она не ответила и снова посмотрела в окно.

“То же, что и я”, - сказал я. “Это моя последняя история, и это важно. Кроме того, это может быть твоим билетом обратно внутрь. Ты опознаешь субъекта, и они вернут тебе твой значок ”.

Она покачала головой.

“Джек, ты ничего не знаешь о бюро. Вторых актов не будет. Я подал в отставку под угрозой судебного преследования. Ты что, не понимаешь? Я мог бы найти Усаму бен Ладена, прячущегося в пещере в Гриффит-парке, и они не приняли бы меня обратно ”.

“Ладно, ладно. Извини.”

После этого мы ехали в тишине, и вскоре справа я увидел ресторан барбекю под названием Rosie's. Для обеда было рано, но напряженность, с которой я выдавал себя за того, кем я не был в течение последнего часа, заставила меня проголодаться. Я подъехал.

“Давай что-нибудь поедим, сделаем несколько звонков, а потом вернемся и подождем, пока Курт и Миззу закончат,” - сказал я.

“Ты понял, партнер”, - сказала Рейчел.

ПЯТНАДЦАТЫЙ: Ферма

Карвер сидел в своем кабинете, изучая ракурсы съемки. Более ста видов здания и его окрестностей. Все в его распоряжении. В данный момент он управлял внешней камерой, расположенной в одном из верхних углов передней части здания. Поднимая и поворачивая объектив и регулируя фокусировку, он мог видеть вверх и вниз по Маккеллипс-роуд.

Не потребовалось много времени, чтобы заметить их. Он знал, что они вернутся. Он знал о мыслительных процессах.

Макэвой и Уоллинг были припаркованы у стены за пределами Общественного центра хранения. Они смотрели Вестерн Дейта в то же самое время, когда он наблюдал за ними. Только он не был так очевиден в этом.

Карвер поиграл с идеей оставить их запекаться там. Ждать дольше, чтобы дать им то, что они хотели. Но потом он решил сдвинуть дело с мертвой точки. Он взял свой телефон и набрал три цифры.

“Миззу, зайди сюда, пожалуйста. Она не заперта.”

Он положил трубку и стал ждать. Миззу открыл дверь без стука и вошел.

“Закрой дверь”, - сказал Карвер.

Юный компьютерный гений выполнил инструкцию, а затем подошел к рабочему столу Карвера.

“Что случилось, босс?”

“Я хочу, чтобы ты взял эту коробку с вещами Фредди и передал их ему”.

“Я думал, ты сказал, что он сбежал из города”.

Карвер поднял на него глаза. Он думал, что однажды наймет кого-нибудь, кто не будет оспаривать все, что он говорит.

“Я сказал, что он, вероятно, сделал. Но это к делу не относится. Те люди, которые были здесь ранее сегодня, увидели эту коробку на его чертовом стуле и поняли, что нам либо пришлось кого-то уволить, либо у нас проблема с текучкой кадров. В любом случае, это не вселяет уверенности в потенциального клиента ”.

“Я понимаю”.

“Хорошо. Затем возьми эту коробку, пристегни ее к задней части своего мотоцикла и отвези на его склад. Ты знаешь, где это, не так ли?”

“Да, я был там”.

“Хорошо, тогда иди”.

“Но мы с Куртом как раз разбирали тридцать седьмой, чтобы посмотреть, откуда идет накопление тепла. Мы получили представление об этом ”.

“Хорошо, я уверен, что он сможет справиться с этим отсюда. Я хочу, чтобы ты сделал эту доставку ”.

“А потом проделать весь обратный путь?”

Карвер посмотрел на свои часы. Он знал, что Миззу был на рыбалке до конца выходного дня. Он и не подозревал, что Карвер уже знал, что он не вернется - по крайней мере, в этот день.

“Отлично”, - сказал он, как будто был разочарован тем, что его загнали в угол. “Возьми на себя остаток дня. Просто уходи. А теперь, пока я не передумал.”

Миззу вышел из офиса, закрыв за собой дверь. Карвер с тревогой наблюдал за камерами, ожидая, что они отследят его, как только он сядет на свой любимый мотоцикл на парковке. Казалось, ему потребовалась вечность, чтобы выбраться оттуда. Карвер начал напевать. Он вернулся к своему старому режиму ожидания, песне, которая наполняла все уголки его жизни, сколько он себя помнил. Вскоре он тихо спел две свои любимые строчки и обнаружил, что повторяет их все быстрее и быстрее вместо того, чтобы продолжить текст песни.

На дороге убийца; его мозг извивается, как жаба

На дороге убийца; его мозг извивается, как жаба

На дороге убийца; его мозг извивается, как жаба

На дороге убийца; его мозг извивается, как жаба…

Если ты подвезешь этого человека…

Наконец, Миззу попал в кадр камеры и начал прикреплять картонную коробку к небольшой грузовой полке за сиденьем. Он курил сигарету, и Карвер увидел, что она сгорела почти до фильтра. Это объясняло задержку. Миззу нашел время, чтобы сходить на скамейку в задней части завода и, возможно, навестить своих коллег-курильщиков.

Наконец коробка была закреплена на мотоцикле. Миззу отбросил окурок своей сигареты и надел шлем. Он оседлал мотоцикл, завел двигатель и выехал через открытые передние ворота.

Карвер выслеживал его всю дорогу, а затем направил камеру на Общественный склад, расположенный дальше по улице. Он увидел, что Макэвой и Уоллинг увидели коробку и заглотили наживку. Макэвой выезжал, чтобы последовать за ним.

ШЕСТНАДЦАТЬ: Темное волокно

Мы нашли затененное место рядом с передней стеной Общественного склада и как раз приготовились к тому, что могло оказаться долгим, жарким и бесплодным ожиданием, когда нам повезло. Мотоциклист выехал из Западного информационного входа и направился на запад по Маккеллипс-роуд. Было невозможно определить, кто был на мотоцикле, потому что на мотоциклисте был шлем с полной маской, но мы с Рейчел оба узнали картонную коробку, которая была прикреплена к задней стойке с помощью банджи-шнуров.

“Следуй за коробкой”, - сказала Рейчел.

Я завел машину и быстро свернул на Маккеллипс. Следовать за мотоциклом в арендованном автомобиле из консервных банок не было моим представлением о хорошем плане, но альтернативы не было. Я вдавил акселератор и быстро отъехал на сотню ярдов от коробки.

“Не подходи слишком близко!” Взволнованно сказала Рейчел.

“Я не такой. Я просто пытаюсь наверстать упущенное ”.

Она нервно наклонилась вперед и положила руки на приборную панель.

“Это нехорошо. Следовать за мотоциклом, в котором четыре машины теряют лидерство, сложно; это будет кошмар только для нас ”.

Это было правдой. Мотоциклам удавалось с легкостью проскальзывать сквозь пробки. Большинство гонщиков, казалось, испытывали общее презрение к концепции размеченных полос движения.

“Ты хочешь, чтобы я остановился, а ты сел за руль?”

“Нет, просто сделай все, что в твоих силах”.

Мне удалось оставаться с коробкой в течение следующих десяти минут, несмотря на пробки, а затем нам повезло. Мотоцикл въехал на автостраду и встал на 202-м шоссе, направляясь в Феникс. У меня не было проблем с тем, чтобы идти в ногу здесь. Мотоцикл постоянно превышал скорость на десять миль, и я, гудя, проехал на две полосы вперед и на сто ярдов назад. В течение пятнадцати минут мы следовали за ним в свободном движении, пока он выезжал на I-10, а затем на север по I-17 через сердце Финикса.

Рейчел начала дышать легче и даже откинулась на спинку своего сиденья. Она подумала, что мы достаточно хорошо замаскировали наш хвост, и сказала мне остановиться на нашей полосе, чтобы она могла получше рассмотреть мужчину на мотоцикле.

“Это Миззу”, - сказала она. “Я могу определить это по его одежде”.

Я оглянулся, но не смог сказать. Я не запомнил детали того, что я видел в бункере. У Рейчел было, и это была одна из вещей, которая делала ее такой хорошей в том, что она делала.

“Если ты так говоришь. Как ты думаешь, что он вообще делает?”

Я снова начал отступать, чтобы не быть замеченным Миззу.

“Забираю у Фредди его коробку”.

“Я знаю это. Но я имею в виду, почему сейчас?”

“Может быть, у него обеденный перерыв, или, может быть, он закончил работу на день. Могло быть много причин.”

Что-то в этом объяснении беспокоило меня, но у меня не было много времени, чтобы подумать об этом. Мотоцикл начал скользить по четырем полосам федеральной трассы передо мной и направился к следующему съезду. Я проделал те же маневры и пристроился за ним на выезде, оставив машину между нами. Мы зажгли зеленый свет и направились на запад по Томас-роуд. Довольно скоро мы оказались в районе складов, где малые предприятия и художественные галереи пытались заявить о своих правах на территорию, которая выглядела так, будто ее давным-давно покинули производители.

Миззу остановился перед одноэтажным кирпичным зданием и спешился. Я притормозил у обочины в полуквартале от дома. Движение было небольшим, и в этом районе было припарковано несколько машин. Мы выделялись, как, ну, копы на очевидной слежке. Но Миззу никогда не проверял свое окружение на наличие хвоста. Он снял шлем, подтверждая идентификацию Рейчел, и надел его поверх фары. Затем он отцепил шнуры банджи и снял коробку с велосипедной стойки. Он понес его к большой раздвижной двери в боковой части здания.

На цепи висел круглый свободный груз, похожий на те, что используются на штангах. Миззу схватил его и заколотил им по двери, издавая звук, который я мог слышать за полквартала отсюда с поднятыми окнами. Он ждал, и мы ждали, но никто не пришел и не открыл дверь. Миззу ударил еще раз и получил тот же отрицательный результат. Затем он подошел к большому окну, которое было настолько грязным, что не было необходимости в жалюзи изнутри. Он использовал свою руку, чтобы стереть немного грязи и заглянул внутрь. Я не мог сказать, видел он кого-нибудь или нет. Он вернулся к двери и постучал еще раз. Затем, черт возьми, он схватился за ручку двери и попытался открыть ее. К его и нашему удивлению, дверь легко сдвинулась на роликах. Она была не заперта.

Миззу заколебался и впервые огляделся по сторонам. Его взгляд не задержался на моей машине. Они быстро вернулись к открытой двери. Это выглядело так, как будто он позвал, а затем через несколько секунд он вошел и закрыл за собой дверь.

“Что ты думаешь?” Я спросил.

“Я думаю, нам нужно попасть туда”, - сказала Рейчел. “Фредди, очевидно, там нет, и кто знает, собирается ли Миззу запереть это место или решит забрать что-то ценное для расследования. Это неконтролируемая ситуация, и мы должны быть там ”.

Я включил передачу и проехал оставшиеся полквартала до здания. Рейчел вышла и направилась к раздвижной двери, прежде чем я успел ее припарковать. Я выскочил и последовал за ним.

Рейчел приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы мы могли проскользнуть внутрь. Внутри было темно, и моим глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть. Когда они, наконец, это сделали, я увидел, что Рейчел была в двадцати футах передо мной, направляясь к середине склада. Место было широко открытым, со стальными опорами крыши, поднимающимися через каждые двадцать футов. Были установлены перегородки из гипсокартона, чтобы разделить его на жилое, рабочее и спортивное пространство. Я увидел стойку для штанги и скамью, из которой был сделан дверной молоток. Там также был баскетбольный бортик и по крайней мере половина площадки для игры. Дальше был комод и неубранная кровать. У одной из перегородок стоял холодильник и стол с микроволновой печью, но не было ни раковины, ни плиты, ни чего-либо еще, напоминающего кухню. Я увидел коробку, которую Миззу принесла на стол рядом с микроволновой печью, но я не увидел никаких признаков Миззу.

Я догнал Рейчел, когда мы проходили мимо перегородки, и я увидел рабочую станцию, установленную у стены. На полках над столом было три экрана, а под ним компьютер. Клавиатура, однако, отсутствовала. Полки были забиты кодовыми книгами, программными блоками и другим электронным оборудованием. Но по-прежнему никаких признаков Миззу.

“Куда он делся?” Прошептала я.

Рейчел подняла руку, призывая меня к молчанию, и направилась к рабочей станции. Казалось, она изучала место, где должна была находиться клавиатура.

“Он взял клавиатуру”, - прошептала она. “Он знает, что мы можем ...”

Она остановилась, услышав звук спускаемой воды в туалете. Он донесся из дальнего угла склада и сопровождался звуком открывающейся другой двери. Рейчел потянулась к одной из полок и схватила кабельную стяжку, используемую для соединения компьютерных проводов, затем схватила меня за локоть и потащила за стену в спальню. Мы стояли, прижавшись спинами к стене, и ждали, когда Миззу пройдет. Я слышал его приближающиеся шаги по бетонному полу. Рейчел прошла мимо меня к краю перегородки. Как раз в тот момент, когда Миззу переступил через край, она прыгнула вперед, схватила его за запястье и шею и швырнула на кровать, прежде чем он понял, что происходит. Она жестко уложила его лицом вперед на матрас и одним плавным движением запрыгнула ему на спину.

“Не двигайся!” - закричала она.

“Подожди! Что такое...”

“Перестань сопротивляться! Я сказал, не двигаться!”

Она заломила его руки за спину и использовала кабельную стяжку, чтобы быстро связать их.

“Что это? Что я наделал?”

“Что ты здесь делаешь?”

Он попытался поднять глаза, но Рейчел впечатала его лицо обратно в матрас.

“Я спросил, что ты здесь делаешь?”

“Я зашел отнести дерьмо Фредди и просто решил воспользоваться банкой”.

“Взлом и проникновение - это уголовное преступление”.

“Я не вламывался. И я ни хрена не крал. Фредди никогда не возражает против этого. Ты можешь спросить его.”

“Где Фредди?”

“Я не знаю. Кто ты вообще такой?”

“Неважно, кто я. Кто такой Фредди?”

“Что? Он живет здесь.”

“Кто он такой?”

“Я не знаю. Фредди Стоун. Я работаю с ним. Я имею в виду, я использовал - Эй, ты! Ты та леди, которая была сегодня на экскурсии. Что ты делаешь, чувак?”

Рейчел слезла с него, пятясь, поскольку скрывать свою личность больше не имело значения. Миззу повернулся на кровати и приподнялся. Широко раскрыв глаза, он перевел взгляд с Рейчел на меня и обратно на Рейчел.

“Где Фредди?” - Потребовала Рейчел.

“Я не знаю”, - сказал Миззу. “Никто его не видел”.

“С каких это пор?”

“Как ты думаешь, когда? С тех пор, как он уволился. Что здесь происходит? Сначала ФБР, а теперь вы двое. Кто ты вообще такой?”

“Не беспокойся об этом. Куда бы пошел Фредди?”

“Я не знаю. Откуда мне знать?”

Миззу внезапно встал, как будто он просто собирался выйти и уехать со связанными за спиной руками. Рейчел грубо швырнула его обратно на кровать.

“Ты не можешь этого сделать! Я даже не думаю, что вы копы. Мне нужен адвокат ”.

Рейчел сделала угрожающий шаг ближе к кровати. Она говорила низким, спокойным голосом.

“Если мы не копы, что заставляет тебя думать, что мы найдем тебе адвоката?”

В глазах Миззу появился испуг, когда он понял, что вляпался во что-то, из чего, возможно, не сможет выбраться.

“Смотри”, - сказал он. “Я расскажу тебе все, что знаю. Просто отпусти меня”.

Я все еще стоял, прислонившись к перегородке, пытаясь вести себя так, как будто это был просто еще один рабочий день в офисе, и что иногда люди становятся побочным ущербом, когда дела уже делаются.

“Где я могу найти Фредди?” Спросила Рейчел.

“Я же говорил тебе!” Миззу взвизгнул. “Я не знаю. Я бы сказал тебе, если бы знал, но я не знаю!”

“Фредди - хакер?”

Она указала на стену. Рабочая станция находилась с другой стороны.

“Больше похоже на троллера. Ему нравится издеваться над людьми, устраивать розыгрыши и прочее дерьмо ”.

“А как насчет тебя? Ты делал что-нибудь из этого с ним? Не лги.”

“Один раз. Но мне это не нравилось - портить отношения с людьми без уважительной причины ”.

“Как тебя зовут?”

“Мэтью Мардсен”.

“Ладно, Мэтью Мардсен, что насчет Деклана Макгинниса?”

“А что насчет него?”

“Где он?”

“Я не знаю. Я слышал, он написал по электронной почте, что заболел дома.”

“Ты веришь в это?”

Он пожал плечами.

“Я не знаю. Я полагаю.”

“Кто-нибудь говорил с ним?”

“Я не знаю. Такого рода вещи выше моего уровня оплаты ”.

“И это все?”

“Это все, что я знаю!”

“Тогда, встань”.

“Что?”

“Встань и повернись”.

“Что ты собираешься делать?”

“Я сказал, встань и повернись. Неважно, что я собираюсь делать ”.

Он неохотно сделал то, что ему сказали. Если бы он мог повернуть голову на сто восемьдесят градусов, чтобы не сводить глаз с Рейчел, он бы это сделал. Как бы то ни было, ему, должно быть, было около ста двадцати.

“Я рассказал тебе все, что знаю”, - в отчаянии предложил он.

Рейчел подошла вплотную к нему сзади и заговорила прямо ему в ухо.

“Если я узнаю, что все по-другому, я вернусь за тобой”, - сказала она. Держа его за кабельную стяжку, она потянула его вдоль стены к рабочему месту. Она взяла с полки ножницы и разрезала повязку на его запястьях.

“Убирайся отсюда и никому не рассказывай, что произошло”, - сказала она. “Если ты это сделаешь, мы узнаем”.

“Я не буду. Я обещаю, что не буду.”

“Вперед!”

Он чуть не поскользнулся на полированном бетоне, когда повернулся, чтобы направиться к двери. Это был долгий путь, и гордость покинула его, когда он был в десяти футах от свободы. Он пробежал последние шаги, открыл дверь и захлопнул ее за собой. В течение пяти секунд мы услышали, как мотоцикл ожил.

“Мне понравилось это движение, вот так бросить его на кровать”, - сказал я. “Кажется, я видел это раньше”.

Рейчел слабо улыбнулась в ответ, а затем перешла к делу.

“Я не знаю, побежит ли он к копам или нет, но давай не будем тратить на это слишком много времени”.

“Давай убираться к черту сейчас”.

“Нет, пока нет. Оглянитесь вокруг, посмотрите, что вы можете узнать об этом парне. Десять минут, а потом мы уходим отсюда. Не оставляй своих отпечатков пальцев ”.

“Отлично. Как мне это сделать?”

“Ты газетный репортер. У тебя есть твоя верная ручка?”

“Конечно”.

“Используй это. Десять минут.”

Но нам не понадобилось десяти минут. Быстро стало ясно, что в этом месте не было ничего хотя бы отдаленно личного, связанного с Фредди Стоуном. Используя ручку, чтобы открыть шкафы и ящики, я обнаружил, что они пусты или содержат только обычные кухонные инструменты и пакеты с продуктами. Холодильник был почти пуст. В морозилке была пара замороженных пицц и пустой лоток для льда. Я проверил, что внутри и под комодом. Пусто. Я заглянул под кровать и между матрасом и пружинным матрасом. Там ничего не было. Даже мусорные баки были пусты.

“Пойдем”, - сказала Рейчел.

Я оторвал взгляд от проверки под кроватью и увидел, что она уже была у двери. Под мышкой она несла коробку, которую только что принес Миззу. Я вспомнил, что видел там флешки. Может быть, на дисках была бы информация, которая нам нужна. Я поспешил за ней, но когда я вошел в открытую дверь, ее не было в машине. Я обернулся и мельком увидел, как она заворачивает за угол здания и входит в переулок.

“Эй!”

Я побежал к переулку и свернул. Она целеустремленно шла по центру аллеи.

“Рейчел, куда ты идешь?”

“Там было три мусорных бака”, - крикнула она через плечо. “Все они были пусты”.

Именно тогда я понял, что она направлялась к первому из двух мусорных контейнеров промышленного размера, которые были задвинуты в ниши на противоположных сторонах переулка. Как только я догнал ее, она протянула мне коробку Фредди Стоуна.

“Подержи это”.

Она подняла тяжелую стальную крышку, и та громко ударилась о стену позади нее. Я заглянул в коробку Фредди и увидел, что кто-то, вероятно, Миззу, забрал его сигареты. Я сомневался, что он будет скучать по ним.

“Ты проверил кухонные шкафы, верно?” Спросила Рейчел.

“Да”.

“Были ли какие-нибудь вкладыши для мусорных баков?”

Мне потребовалось мгновение, чтобы понять.

“Ах, да, да, коробка под раковиной”.

“Черное или белое?”

“Э-э...”

Я закрыл глаза, чтобы попытаться представить, что я видел в шкафчике под раковиной.

“... черное. Черное с красным шнурком.”

“Хорошо. Это сужает круг поисков.”

Она залезала в мусорный контейнер, передвигая вещи. Оно было наполовину заполнено и ужасно пахло. Большая часть мусора была не в мешках, а была сброшена прямо из контейнеров для отходов. Большая часть этого была строительным мусором от проекта ремонта или реновации. Остальное было гниющим мусором.

“Давай попробуем другое”.

Мы пересекли аллею к другой нише. Я поставил коробку на землю и откинул тяжелую крышку мусорного контейнера. Запах был еще более ошеломляющим, и сначала я подумал, что мы нашли Фредди Стоуна. Я отступил назад и отвернулся, выдувая воздух через рот и нос, чтобы избавиться от вони.

“Не волнуйся, это не он”, - сказала Рейчел.

“Откуда ты знаешь?”

“Потому что я знаю, как пахнет разлагающееся тело, и это еще хуже”.

Я вернулся к мусорному баку. В этом контейнере было несколько пластиковых пакетов для мусора, многие из них черные, многие из них порваны и из них вываливается гниющий мусор.

“У тебя руки длиннее”, - сказала Рейчел. “Достань черные пакеты”.

“Я только что купил эту рубашку”, - протестующе сказал я, протягивая руку.

Я вытащил все черные пакеты, которые еще не были разорваны и обнажили их содержимое, и бросил их на землю. Рейчел начала открывать их, разрывая пластик таким образом, чтобы содержимое оставалось на месте внутри. Как при вскрытии мешка для мусора.

“Делай вот так и не смешивай содержимое из разных пакетов”, - сказала она.

“Понял. Что мы ищем? Мы даже не знаем, из заведения Стоуна ли это барахло ”.

“Я знаю, но мы должны посмотреть. Может быть, что-то обретет смысл ”.

Первый пакет, который я открыла, в основном содержал конфетти из измельченных документов.

“�� У меня здесь есть обрезки”.

Рейчел оглянулась.

“Это могло быть его. Рядом с рабочим местом был измельчитель. Отложи это в сторону ”.

Я сделала, как мне сказали, и открыла следующий пакет. В нем было то, что выглядело как обычный бытовой мусор. Я сразу узнал одну из пустых коробок из-под еды.

“Это он. У него в морозилке была пицца той же марки, приготовленная в микроволновке.”

Рейчел оглянулась.

“Хорошо. Ищите что-нибудь личного характера ”.

Она не обязана была говорить мне это, но я не возражал. Я осторожно провела руками по мусору в разорванном пакете. Я мог бы сказать, что все это пришло с кухни. Коробки из-под еды, консервные банки, гниющие банановые корки и огрызки яблок. Я понял, что все было не так плохо, как могло бы быть. На чердаке склада была только микроволновая печь. Это сузило выбор, и еда подавалась в красивых чистых контейнерах, которые можно было герметично закрыть перед тем, как выбросить.

На дне сумки была газета. Я осторожно вытащил его, думая, что дата издания может помочь нам сузить круг, когда пакет был выброшен в мусорный контейнер. Оно было сложено вчетверо так, чтобы его мог нести путешественник. Это был номер Las Vegas Review-Journal за предыдущую среду. Это был день, когда я был в Вегасе.

Я развернул его и заметил, что лицо мужчины на фотографии на первой странице было нарисовано черным маркером. Кто-то наградил мужчину солнцезащитными очками, набором дьявольских рогов и необходимой острой бородкой. На фотографии также было кофейное кольцо. Кольцо частично скрывало имя, написанное тем же маркером.

“У меня есть газета из Вегаса с названием, написанным здесь”.

Рейчел немедленно оторвала взгляд от сумки, в которой держала руки.

“Какое имя?”

“Оно размыто кофейным кругом. Это какая-то Жоржетта. Начинается с ”Б" и заканчивается "М-А-Н".

Я поднял газету и повернул ее так, чтобы она могла видеть первую страницу. Она секунду изучала это, и я увидел огонь узнавания в ее глазах. Она встала.

“Это оно. Ты нашел это ”.

“Нашел что?”

“Он наш парень. Помнишь, я рассказывал тебе об электронном письме в тюрьму в Эли, из-за которого Оглеви посадили в карантин? Это было от секретаря начальника тюрьмы начальнику тюрьмы.”

“Да”.

“Ее зовут Джорджетт Брокман”.

Все еще присев на корточки рядом с открытой сумкой, я уставился на Рейчел, пока складывал все это воедино. Была только одна причина, по которой Фредди Стоун поместил это имя на газете в Лас-Вегасе на своем складе. Он следил за мной до Вегаса и знал, что я собираюсь в Или, чтобы поговорить с Оглеви. Он был тем, кто хотел изолировать меня у черта на куличках. У него были бакенбарды. Он был субъектом.

Рейчел взяла у меня газету. Ее выводы были такими же, как мои.

“Он был в Неваде, выслеживая тебя. Он узнал ее имя и записал его, когда взламывал базу данных тюремной системы. Это связующее звено, Джек. Ты сделал это!”

Я встал и подошел к ней.

“Мы сделали это, Рейчел. Но что нам теперь делать?”

Она отложила газету в сторону, и я увидел грустное осознание, отразившееся на ее лице.

“Я не думаю, что нам следует трогать здесь что-то еще. Нам нужно отступить и позвонить в бюро. Они должны забрать это отсюда ”.

Что касается оборудования, то ФБР всегда казалось готовым ко всему. В течение часа после того, как Рейчел позвонила в местное отделение, нас поместили в отдельные комнаты для допросов в невзрачном транспортном средстве размером с автобус. Оно было припарковано возле склада, где жил Фредди Стоун. Агенты внутри допрашивали нас, в то время как другие агенты снаружи были на складе и в соседнем переулке, ища дальнейшие признаки причастности Стоуна к убийствам в багажнике, а также его текущее местонахождение.

Конечно, ФБР не называло их комнатами для допросов и возразило бы, если бы я назвал переоборудованный дом на колесах Экспрессом Гуантанамо. Они назвали это мобильным устройством для опроса свидетелей.

Моя комната представляла собой куб без окон размером примерно десять на десять футов, а моим следователем был агент по имени Джон Бантам. Это было неправильное название, потому что Бантам был таким большим, что, казалось, заполнял всю комнату. Он расхаживал взад-вперед передо мной, регулярно похлопывая себя по ноге блокнотом, который он носил с собой, таким образом, я думаю, что это было сделано для того, чтобы заставить меня думать, что его следующим пунктом назначения может стать моя голова.

Бантам целый час допрашивал меня о том, как я установил связь с Western Data и обо всех шагах, которые мы с Рейчел предприняли после этого. Всю дорогу я следовал совету, который дала мне Рейчел, прямо перед тем, как появились федеральные войска:

Не лги. Лгать федеральному агенту - преступление. Как только ты совершишь это, ты у них в руках. Не лги ни о чем.

Итак, я сказал правду, но не всю правду. Я ответил только на заданные мне вопросы и не сообщил никаких подробностей, о которых не просили специально. Бантам все время казался расстроенным, раздраженным из-за того, что не мог задать правильный вопрос. На его черной коже выступили капельки пота. Я подумал, что, возможно, он был воплощением разочарования всего бюро в связи с тем фактом, что газетный репортер установил связь, которую они упустили. В любом случае, он не был счастлив со мной. Сеанс превратился из сердечного интервью в напряженный допрос, и, казалось, это продолжалось и продолжалось.

Наконец, я достиг своего предела и встал со складного стула, на котором сидел. Даже когда я стояла, Бантам все еще был на шесть дюймов выше меня.

“Послушай, я рассказал тебе все, что знаю. Мне нужно пойти написать историю ”.

“Сядь. Мы не закончили ”.

“Это было добровольное интервью. Ты не говоришь мне, когда это закончится. Я ответил на все твои вопросы, и теперь ты просто повторяешься, пытаясь понять, не перешел ли я черту. Этого не случится, потому что я всего лишь сказал тебе правду. Итак, я могу идти или нет?”

“Я мог бы арестовать вас прямо сейчас за взлом, проникновение и выдачу себя за федерального агента”.

“Ну, если вы собираетесь все выдумывать, я думаю, вы могли бы арестовать меня за что угодно. Но я не взламывал дверь и не входил. Я последовал за кем-то на склад, когда мы увидели, как он входит, и подумал, что он, возможно, совершает преступление. И я не выдавал себя за федерального агента. Этот парень мог подумать, что мы агенты, но ни один из нас не сказал и не сделал ничего, что хотя бы отдаленно указывало на это ”.

“Сядь. Мы не закончили ”.

“Я думаю, что да”.

Бантам похлопал блокнотом по ноге и повернулся ко мне спиной. Он направился к двери, а затем обернулся.

“Нам нужно, чтобы ты придержал свою историю”, - сказал он.

Я кивнул. Теперь мы, наконец, перешли к делу.

“Так вот к чему все это было? Допрос? Запугивание?”

“Это был не допрос. Поверь мне, ты бы знал это, если бы это было так.”

“Неважно. Я не могу удержать эту историю. Это серьезный прорыв в серьезном деле.

Кроме того, освещение лица Стоуна в средствах массовой информации может помочь вам поймать его ”.

Бантам покачал головой.

“Пока нет. Нам нужно двадцать четыре часа, чтобы оценить, что у нас есть здесь и в других местах. Мы хотим сделать это до того, как он поймет, что мы его раскусили. После этого можно будет размазать его лицо по средствам массовой информации ”.

Я снова сел на складной стул, размышляя о возможностях. Я должен был обсудить любую сделку по отказу от публикации с моими редакторами, но сейчас я был выше всего этого. Это была моя последняя история, и я собирался действовать по-своему.

Бантам взял стул, который был прислонен к стене, развернул его и сел впервые за время сеанса. Он встал прямо передо мной.

Я посмотрел на свои часы. Было почти четыре часа. Редакторы в Лос-Анджелесе собирались отправиться на ежедневное собрание и подготовить первую полосу на следующий день.

“Это то, что я готов сделать”, - сказал я. “Сегодня вторник. Я держу статью и пишу ее завтра для четверговой газеты. Мы убираем это с веб-сайта, чтобы оно не попало в эфирные службы до раннего утра четверга и не начало поднимать волну на телевидении до тех пор, пока это не произойдет ”.

Я снова посмотрел на свои часы.

“Это дало бы тебе как минимум тридцать шесть часов”.

Бантам кивнул.

“Ладно. Я думаю, это сработает ”.

Он сделал движение, чтобы встать.

“Подожди минутку, это еще не все. И это то, что я хочу взамен. Я, очевидно, хочу эксклюзивности. Я совершил этот прорыв, и поэтому история моя. Никаких утечек и никаких пресс-конференций, пока моя история не попадет на первые страницы Times ”.

“Это не проблема. Мы будем...”

“Я не закончил. Это еще не все. Я хочу получить доступ. Я хочу быть в курсе. Я хочу знать, что происходит. Я хочу, чтобы меня внедрили ”.

Он ухмыльнулся и покачал головой.

“Мы не делаем встроенных. Хочешь внедриться, тогда отправляйся в Ирак. Мы не привлекаем граждан, особенно репортеров, к расследованиям. Это может быть опасно и все усложняет. И юридически это может поставить под угрозу судебное преследование ”.

“Тогда мы не договорились, и мне нужно позвонить моему редактору прямо сейчас”.

Я полез в карман за своим мобильным телефоном. Я надеялся, что это был драматический ход, который ускорил бы решение проблемы.

“Ладно, подожди”, - сказал Бэнтам. “Я не могу сделать этот звонок. Сиди тихо, и я тебе перезвоню ”.

Он встал и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я встал и проверил ручку. Как я и предполагал, дверь была заперта. Я достал свой телефон и проверил экран. Там было написано, что обслуживания нет. Звукоизоляция "куба", вероятно, снизила уровень обслуживания, и Бантам, вероятно, знал об этом с самого начала.

Я провел еще час, сидя на жестком складном стуле, время от времени вставая, чтобы громко постучать в дверь или походить по крошечной комнате, как это делал Бантам. Покинутость начала действовать на меня. Я продолжал смотреть на часы или открывать телефон, хотя знал, что там нет сервиса и это не изменится. В какой-то момент я решил проверить свою параноидальную теорию о том, что за мной наблюдали и подслушивали все время, пока я был в комнате. Я открыл свой телефон и прошелся по углам, как человек, считывающий показания счетчика Гейгера. В третьем повороте я повел себя так, будто нашел работу, и начал с того, что позвонил и взволнованно поговорил со своим редактором, сказав ему, что готов продиктовать крупную сенсационную статью о личности убийцы из багажника.

Но Бантам не примчался ворвавшись, и это только подтвердило одну из двух возможностей. Что в комнате не было проводов для наблюдения и звука, или что агенты, наблюдавшие за мной снаружи, знали, что моя сотовая связь заблокирована, и я никак не мог позвонить, на который только что сделал вид.

Наконец, в 5:15 дверь открылась. Но это был не Бэнтам, который вошел. Это была Рейчел. Я встал. Мои глаза, вероятно, выдали мое удивление, но мой язык был в узде.

“Сядь, Джек”, - сказала Рейчел.

Я колебался, но затем сел обратно.

Рейчел заняла другое место и села напротив меня. Я посмотрел на нее и указал на потолок, вопросительно подняв брови.

“Да, нас записывают”, - сказала Рейчел. “Аудио и визуальный. Но ты можешь говорить свободно, Джек.”

Я пожал плечами.

“Что ж, что-то подсказывает мне, что ты прибавил в весе с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Как, может быть, значок и пистолет?”

Она кивнула.

“На самом деле у меня еще нет значка или пистолета, но они уже в пути”.

“Только не говори мне, что ты нашел Усаму бен Ладена в Гриффит-парке?”

“Не совсем”.

“Но тебя восстановили в должности”.

“Технически, моя отставка еще не была подписана. Медленный темп бюрократии, понимаете? Мне повезло. Мне разрешили изъять его ”.

Я наклонился вперед и прошептал.

“А как насчет реактивного самолета?”

“Тебе не обязательно говорить шепотом. Реактивный самолет больше не проблема ”.

“Я надеюсь, ты получил это в письменном виде”.

“Я получил то, что мне было нужно”.

Я кивнул. Я знал, в чем дело. Она использовала все рычаги, которые у нее были, чтобы заключить сделку.

“Итак, дай угадаю, они хотят, чтобы это гласило, что агент опознал Фредди Стоуна как Субъекта, а не кого-то, кого они только что выгнали из бюро”.

Она кивнула.

“Что-то вроде этого. Теперь мне поручено разобраться с тобой. Они не собираются пускать тебя внутрь ленты, Джек. Это верный путь к катастрофе. Ты помнишь, что случилось с Поэтом.”

“Это было тогда, а это сейчас”.

“Этого все равно не произойдет”.

“Послушай, мы можем выбраться из этого куба? Можем ли мы просто прогуляться там, где нет скрытых камер или микрофонов?”

“Конечно, давай прогуляемся”.

Она встала и направилась к двери. Она постучала в два счета, и дверь немедленно открылась. Когда мы вошли в узкий коридор, который вел в переднюю часть автобуса и к выходу, я заметила, что Бантам был за дверью. Я выбил на нем узор из двух и одного.

“Если бы я только знал комбинацию”, - сказал я. “Я мог бы уйти отсюда час назад”.

Он не нашел юмора в моем комментарии. Я отвернулся и последовал за Рейчел к выходу из автобуса. Снаружи я мог видеть, что склад и переулок все еще были гнездами деятельности бюро. Несколько агентов и техников ходили вокруг, собирая улики, делая замеры и фотографии, делая заметки на планшетах.

“Все эти люди, нашли ли они что-нибудь, чего не нашли мы?”

Она лукаво улыбнулась.

“Не так далеко”.

“Бантам сказал, что бюро наводняло другие места - во множественном числе. В каких других местах?”

“Послушай, Джек, прежде чем мы поговорим, нам нужно кое в чем разобраться. Это не розыгрыш, и ты не внедрен. Я твой контакт, твой источник, пока ты придерживаешь историю в течение дня так, как ты предлагал ”.

“Предложение было основано на полном доступе”.

“Да ладно, Джек, этого не случится. Но у тебя есть я, и ты можешь мне доверять. Ты возвращаешься в Лос-Анджелес и пишешь свою историю завтра. Я расскажу тебе все, что могу рассказать ”.

Я отошел от нее по тротуару в сторону переулка.

“Видишь, это то, о чем я беспокоюсь. Ты расскажешь мне все, что можешь рассказать. Кто решает, что ты можешь мне рассказывать?”

“Я расскажу тебе все, что знаю”.

“Но будешь ли ты знать все?”

“Джек, ну же. Прекрати с семантикой. Ты мне доверяешь? Разве не это ты сказал, когда позвонил мне ни с того ни с сего на прошлой неделе из центра пустыни?”

Я посмотрел в ее глаза на мгновение, а затем вернулся к переулку.

“Конечно, я тебе доверяю”.

“Тогда это все, что тебе нужно. Возвращайся в Лос-Анджелес Завтра, ты можешь звонить мне каждый час, если хочешь, и я расскажу тебе, что у нас есть. Вы будете в курсе событий до того момента, как опубликуете статью в газете. Это будет ваша история и ничья больше. Я обещаю тебе это ”.

Я ничего не сказал. Я уставился в переулок, где несколько агентов и техников разбирали найденные нами черные мешки для мусора. Они документировали каждый кусочек мусора, как археологи на раскопках в Египте.

Рейчел теряла терпение.

“Значит, мы договорились, Джек?”

Я посмотрел на нее.

“Да, мы заключили сделку”.

“Моя единственная просьба заключается в том, чтобы при написании этого вы идентифицировали меня как агента. Вы не упомянули о моей отставке или ее отзыве.”

“Это ваша просьба или бюро?”

“Разве это имеет значение? Ты сделаешь это или нет?”

Я кивнул.

“Да, Рейчел, я сделаю это. Твой секрет в безопасности со мной ”.

“Спасибо тебе”.

Я отвернулся от переулка, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.

“Итак, что происходит прямо сейчас? А как насчет других мест, о которых упоминал Бэнтам?”

“У нас также есть агенты в Western Data и в доме Деклана Макгинниса в Скоттсдейле”.

“И что Макгиннис может сказать в свое оправдание?”

“Пока ничего. Мы его не нашли ”.

“Он пропал?”

Она пожала плечами.

“Мы не уверены, пропал он добровольно или невольно, но он исчез. И его собака тоже. Возможно, что он провел какое-то расследование самостоятельно после того, как агенты посетили пятницу. Возможно, он подошел слишком близко к Стоуну, и Стоун отреагировал. Есть и другая возможность.”

“Что они были замешаны в этом вместе?”

Она кивнула.

“Да, команда. Макгиннис и Стоун. И где бы они ни были, они вместе ”.

Я подумал об этом и понял, что это не было беспрецедентным. Хиллсайд Душитель оказался двумя двоюродными братьями. И были другие команды серийных убийц до и после. На ум пришли Биттакер и Норрис. Двое из самых отвратительных сексуальныхубийц, когда-либо ходивших по планете, каким-то образом нашли друг друга и стали командой в Калифорнии. Они записывали на пленку свои сеансы пыток. Коп однажды дал мне копию одного такого сеанса, который проходил в задней части фургона. После первого крика паники и боли я выключил эту штуку.

“Видишь, Джек? Вот почему нам нужно время до огненной бури в СМИ. У обоих мужчин были ноутбуки, и они взяли их с собой. Но у них также были компьютеры в Western Data, и они есть у нас. К нам прибывает команда EER из Куантико. Они будут на земле к ...”

“Ухо?”

“Э-Э-Р. Команда по поиску электронных улик. Они уже в воздухе. Мы введем их в систему Western Data и посмотрим, что мы сможем узнать. И помните, что мы уже узнали сегодня. Это место подключено к зрению и звуку. Архивные записи также должны быть в состоянии помочь нам ”.

Я кивнул. Я все еще думал о том, что Макгиннис и Стоун работали вместе, как команда убийц.

“Что ты думаешь?” Я спросил Рейчел. “Вы думаете, это один субъект или двое?”

“Я пока не готов сказать наверняка. Но я думаю, что здесь мы говорим о команде ”.

“Почему?”

“Ты знаешь сценарий, который мы разыграли прошлой ночью? Где Субъект приезжает в Лос-Анджелес, заманивает Анджелу в твой дом, затем убивает ее и летит в Вегас, чтобы следовать за тобой?”

“Да”.

“Ну, бюро проверило все авиакомпании, вылетавшие из Лос-Анджелеса и Бербанка в Вегас той ночью. Только четыре пассажира поздних рейсов купили билеты в ту ночь. У всех остальных были оговорки. Агенты выследили и опросили троих из них, и они были оправданы. Четвертым, конечно, был ты.”

“Ладно, тогда он мог бы сесть за руль”.

Она покачала головой.

“Он мог бы вести машину, но зачем посылать "ВПЕРЕД"! посылка на ночь, если бы вы ехали в Вегас. Ты видишь? Отправка посылки ночью работает, только если он прилетал и собирался забрать ее, или если он отправлял ее кому-то ”.

“Его партнер”.

Я кивнул и начал ходить по кругу, обдумывая этот новый сценарий. Казалось, все это имело смысл.

“Итак, Анджела отправляется на место ловушки и предупреждает их. Они прочитали ее электронную почту. Они прочитали мое электронное письмо. И их ответ таков: один едет в Лос-Анджелес, чтобы позаботиться о ней, а другой едет в Вегас, чтобы позаботиться обо мне ”. “Вот как я это вижу”.

“Подожди. Что насчет ее телефона? Вы сказали, что бюро отследило звонок убийцы мне с ее телефона в аэропорт Вегаса. Как телефон попал к...”

“ВПЕРЕД! посылка. Он прислал твой пистолет и ее телефон. Они знали, что это был бы способ еще больше связать тебя с ее убийством. После твоего самоубийства копы нашли бы ее телефон в твоей комнате. Затем, когда все пошло не так, как планировалось, Стоун позвонил тебе из аэропорта. Может быть, он просто хотел поболтать, или, может быть, он знал, что это поможет установить идею о том, что был один убийца, который отправился из Лос-Анджелеса в Вегас ”.

“Камень? Так ты говоришь, что Макгиннис поехал в Лос-Анджелес ради Анджелы, а Стоун поехал в Вегас ради меня.”

Она кивнула.

“Вы сказали, что мужчине с бакенбардами было не больше тридцати. Стоуну двадцать шесть, а Макгиннису сорок шесть. Вы можете изменить внешность, но одна из самых сложных вещей, которые можно сделать незаметно, - это скрыть возраст. И быть моложе гораздо труднее, чем старше. Держу пари, что твой мужчина с бакенбардами был Стоуном.”

Для меня это имело смысл.

“Есть еще одна вещь, которая указывает на то, что мы имеем дело с командой”, - сказала Рейчел. “Это было прямо перед нами все время”.

“Что это?” - спросил я.

“Развязка убийства Дениз Бэббит. Ее положили в багажник ее собственной машины, и она была брошена на юге Лос-Анджелеса, где Алонзо Уинслоу случайно наткнулся на нее.”

“Да, и что?”

“Итак, если убийца работал в одиночку, как он выбрался из Южного Лос-Анджелеса после того, как оставил машину? Мы разговариваем поздно ночью в преимущественно черном районе. Он поехал на автобусе или вызвал такси и ждал на обочине? Сады Родиа находятся примерно в миле от ближайшей станции метро. Он что, просто прогуливался, белый мужчина по черному району посреди ночи? Я так не думаю. Так хорошо спланированное убийство, как это, таким бегством не завершишь. Ни один из этих сценариев не имеет особого смысла ”.

“Значит, тот, кто бросил ее машину, уехал оттуда на машине”.

“Ты понял”.

Я кивнул и надолго замолчал, обдумывая всю новую информацию. Рейчел наконец прервала.

“Мне нужно приниматься за работу, Джек”, - сказала она. “И тебе нужно сесть на самолет”.

“В чем заключается ваше задание? Я имею в виду, кроме меня.”

“Я собираюсь работать с командой EER в Western Data. Мне нужно попасть туда сейчас, чтобы все подготовить ”.

“Они закрыли это место?”

“Более или менее. Они отправили всех по домам, за исключением небольшой команды, чтобы поддерживать системы в рабочем состоянии и помогать команде EER. Я думаю, что Карвер в бункере и О'Коннор на поверхности, может быть, еще несколько человек. ”

“Это выведет их из бизнеса”.

“Мы ничего не можем с этим поделать. Кроме того, если генеральный директор этой компании и его молодая команда копались в сохраненных данных, чтобы найти жертв для своих общих мечтаний об убийстве, то я думаю, что их клиенты имеют право знать это. То, что произойдет после этого, произойдет ”.

Я кивнул.

“Думаю, да”.

“Джек, ты должен идти. Я сказал Бантаму, что справлюсь с этим. Я хотел бы обнять тебя, но сейчас не время. Но я хочу, чтобы ты был очень осторожен. Возвращайся в Лос-Анджелес и будь в безопасности. Звони мне по любому поводу и, разумеется, звони мне, если услышишь что-нибудь от одного из этих людей снова ”.

Я кивнул.

“Я возвращаюсь в отель, чтобы забрать свои вещи. Ты хочешь, чтобы я оставил комнату для тебя?”

“Нет, бюро оплачивает мой путь сейчас. Когда будете выписываться, не могли бы вы просто оставить мою сумку на стойке регистрации? Я загляну туда позже”.

“Ладно, Рейчел. И ты сам будь осторожен”.

Когда я повернулся, чтобы направиться к своей машине, я хитро протянул руку и сжал ее запястье. Я надеялся, что послание было воспринято громко и ясно; мы были в этом вместе.

Десять минут спустя склад был у меня в зеркале заднего вида, и я возвращался в гостиницу "Меса Верде". Я ждал звонка в Southwest Airlines, чтобы забронировать обратный рейс в Лос-Анджелес, но не мог сосредоточиться ни на чем, кроме мысли о том, что Субъект на самом деле был двумя убийцами, действовавшими заодно.

Для меня идея о том, что два человека встречаются и действуют на одной волне сексуального садизма и убийства, более чем удвоила чувство страха, вызванное такими темными вещами. Я подумал о термине, который Иоланда Чавес использовала во время тура по Western Data. Темное волокно. Может ли быть что-то столь же глубокое и темное в глубине души, как желание поделиться такими вещами, как то, что случилось с Дениз Бэббит и другими жертвами? Я так не думал, и мысль об этом пробрала меня холодом до глубины души.

СЕМНАДЦАТЬ: Ферма

Три агента, входящие в группу по поиску электронных улик ФБР, захватили три рабочих места в диспетчерской. Карвер остался расхаживать позади них и время от времени заглядывать им через плечо на их экраны. Он не волновался, потому что знал, что они найдут только то, что он хотел, чтобы они нашли. Но он должен был вести себя так, как будто он был обеспокоен. В конце концов, то, что здесь происходило, угрожало репутации Western Data и ее бизнеса по всей стране.

“Мистер Карвер, вам действительно нужно расслабиться”, - сказал агент Торрес. “Это будет долгая ночь, и твое хождение взад-вперед вот так только сделает ее длиннее - для тебя и для нас”.

“Извини”, - сказал Карвер. “Я просто беспокоюсь о том, что все это будет означать, понимаешь?”

“Да, сэр, мы понимаем”, - сказал Торрес. “Почему бы тебе не...”

Агент был прерван звуком “Riders on the Storm”, доносившимся из кармана лабораторного халата Карвера.

“Извините меня”, - сказал Карвер.

Он вытащил сотовый телефон из кармана и ответил на звонок.

“Это я”, - сказал Фредди Стоун.

“Привет всем”, - весело сказал Карвер агентам.

“Они уже нашли это?”

“Пока нет. Я все еще здесь, и это займет какое-то время ”.

“Значит, я продолжаю следовать плану?”

“Тебе просто придется поиграть без меня”.

“Это мой тест, не так ли? Я должен доказать тебе свою правоту ”.

Он сказал это с легкой ноткой негодования.

“После того, что случилось на прошлой неделе, я счастлив пересидеть это”.

Наступила пауза, а затем Стоун сменил направление.

“Эти агенты уже знают, кто я такой?”

“Я не знаю, но прямо сейчас я ничего не могу с этим поделать. Работа превыше всего. Я уверен, что буду свободен на следующей неделе, и тогда ты сможешь снова забрать мои деньги ”.

Карвер надеялся, что его реплики укладываются в рамки покерной болтовни для подслушивающих агентов.

“Я встречу тебя позже на месте?” - Спросил Стоун.

“Да, у меня дома. Ты приносишь чипсы и пиво. Тогда увидимся. Мне нужно идти”.

Он закончил разговор и опустил телефон обратно в карман. Уклончивость и негодование Стоуна начинали беспокоить Карвера. Несколько дней назад он умолял сохранить ему жизнь; сегодня ему не нравилось, когда ему указывали, что делать. Карвер начал сомневаться в себе. Вероятно, ему следовало покончить с этим в пустыне и положить Камень в яму вместе с Макгиннисом и собакой. Конец истории. Конец угрозе.

Он все еще мог это сделать. Может быть, позже вечером. Еще одна возможность по соотношению два к одному. Это было бы концом очереди для Stone и многих других вещей. Западные данные не смогли бы выдержать скандала. Оно закрывалось, и Карвер двигался дальше. Сам по себе. Как и раньше. Он усвоил бы уроки, которые выучил, и начал бы заново где-нибудь в другом месте. Он был Подменышем. Он знал, что сможет это сделать.

Я подменыш, смотри, как я меняюсь. Я подменыш, смотри, как я меняюсь.

Торрес отвернулся от экрана и посмотрел на Карвера. Карвер одернул себя. Он что, напевал?

“Вечер покера?” Спросил Торрес.

“Да. Извините за вторжение.”

“Жаль, что ты пропускаешь свою игру”.

“Все в порядке. Вы, ребята, вероятно, сэкономили мне пятьдесят баксов.”

“Бюро всегда радо помочь”.

Торрес улыбнулась, и другой агент, женщина по имени Моури, тоже улыбнулась.

Карвер попытался улыбнуться, но получилось фальшиво, и он остановился. Правда была в том, что ему нечему было улыбаться.

ВОСЕМНАДЦАТЬ: Призыв к действию

Я оставался в своем гостиничном номере весь вечер, сочиняя большую часть статьи для следующего дня и неоднократно звоня Рейчел. Историю было легко собрать воедино. Сначала я поговорил об этом со своим козырем, Прендергастом, и составил бюджетную строчку. Я отправил это, а затем начал создавать историю. Хотя его не собирались запускать до следующего цикла новостей, у меня уже были под рукой основные компоненты. Начиная со следующего утра, я собирал последние детали и просто вставлял их.

То есть, если бы мне сообщили какие-нибудь новые подробности. То, что было легкой дозой паранойи, переросло в нечто большее, когда мои ежечасные звонки на мобильный Рейчел остались без ответа, а сообщения неотвеченными. Мои планы на вечер - и будущее - разбились о камни сомнения.

Наконец, незадолго до одиннадцати часов, зазвонил мой мобильный. На определителе номера значилось "Меса Верде Инн". Это была Рейчел.

“Как Лос-Анджелес?” - спросила она.

“В Лос-Анджелесе все в порядке”, - сказал я. “Я пытался до тебя дозвониться. Разве ты не получал мои сообщения?”

“Мне жаль. Мой телефон разрядился. Я был на нем намного раньше. Я вернулся в отель и только что зарегистрировался. Спасибо, что оставил мою сумку на столе.”

Объяснение с отключенным телефоном звучало правдоподобно. Я начал расслабляться.

“Без проблем”, - сказал я. “В какую комнату они тебя поместили?”

“Семь семнадцать. А как насчет тебя, ты все-таки вернулся к себе домой?”

“Нет, я все еще в отеле”.

“Неужели? Я только что звонил в Киото, и меня соединили с твоим номером, но я не получил ответа.”

“Ох. Должно быть, это было, когда я спустился в холл за льдом ”.

Я уставился на бутылку каберне Grand Embrace, которую купил в обслуживании номеров.

“Итак, ” сказал я, чтобы сменить тему, “ значит, ты согласен на ночь?”

“Боже, я надеюсь на это. Я только что заказал доставку еды и напитков в номер. Полагаю, меня вызовут обратно, если они найдут что-нибудь в Western Data ”.

“Что вы имеете в виду, говоря, что там все еще есть люди?”

“Команда EER все еще там. Они поглощают Red Bull, как воду, и работают до поздней ночи. Карвер с ними. Но я не мог пройти такое расстояние. Мне нужно было немного поесть и поспать ”.

“И Карвер просто собирается позволить им работать всю ночь?”

“Оказывается, пугало - это ночная сова. Он берет несколько ночных смен каждую неделю. Говорит, что тогда он делает свою лучшую работу, так что он не против остаться ”.

“Что ты заказал на ужин?”

“Старая добрая домашняя еда. Чизбургер и картошку фри.”

Я улыбнулся.

“Я ела то же самое, но без сыра. Рому или вину ”Пират" не найдется?"

“Нет, теперь, когда я снова на суточных бюро, алкоголь запрещен. Не то чтобы я не мог им воспользоваться.”

Я улыбнулся, но решил сначала перейти к делу.

“Итак, какие последние новости о Макгиннисе и Стоуне?”

В ее ответе чувствовалась неуверенность.

“Джек, я устал. Это был долгий день, и я был в том бункере последние четыре часа. Я надеялся, что смогу съесть свой ужин, принять горячую ванну, и мы могли бы просто оставить дела на завтра ”.

“Послушай, я тоже устал, Рейчел, но помни, я позволил тебе убрать меня с дороги, пообещав, что ты будешь держать меня в курсе. Я ничего не слышал о тебе с тех пор, как ушел со склада, а теперь ты говоришь мне, что слишком устал, чтобы разговаривать.”

Еще одно колебание.

“Ладно, ладно, ты прав. Итак, давайте покончим с этим. Обновление заключается в том, что есть хорошие и плохие новости. Хорошая новость в том, что мы знаем, кто такой Фредди Стоун на самом деле, и он не Фредди Стоун. Знание его настоящей личности, надеюсь, поможет нам поймать его ”.

“Фредди Стоун - это псевдоним? Как он прошел якобы хваленую проверку безопасности в Western Data? Разве они не проверили его отпечатки?”

“Дело в том, что отчеты компании показывают, что Деклан Макгиннис согласился нанять его. Значит, он мог смазать его.”

Я кивнул. Макгиннис мог бы заполучить в компанию своего партнера по убийству, не парясь.

“Хорошо, так кто же он?”

Я открыла свой рюкзак на кровати и достала блокнот и ручку.

“Его настоящее имя Марк Курьер. Это Марк с буквой c. Того же возраста, двадцать шесть, дважды арестован в Иллинойсе за мошенничество. Он сбежал три года назад до суда. Это были дела о краже личных данных. Он получил кредитные карточки, открыл банковские счета, все девять ярдов. Его биография указывает на то, что он одаренный хакер и злобный тролль с долгой историей цифровых взломов и нападений. Он плохой парень, и он был прямо там, в бункере ”.

“Когда он пришел работать в Western Data?”

“Тоже три года назад. Похоже, что он покинул Чикаго и почти сразу оказался в Месе с новым именем ”.

“Так Макгиннис уже знал его?”

“Мы думаем, что он завербовал его. Знаешь, раньше всегда было удивительно, когда двое убийц-единомышленников соединялись. Вы могли бы подумать, каковы шансы? Но Интернет - это совершенно новая игра с мячом. Это великое пересечение, для всего хорошего и плохого. Благодаря чатам и веб-сайтам, посвященным любому мыслимому фетишу и парафилии, у нас есть люди со схожими интересами, которые встречаются каждую минуту дня. Мы собираемся видеть это все чаще и чаще, Джек. Где они переносят это из фантазий и киберпространства в реальный мир. Встреча с людьми , разделяющими убеждения, помогает оправдать эти убеждения. Это придает смелости. Иногда это призыв к действию ”.

“Принадлежало ли имя Фредди Стоун кому-то другому?”

“Нет, похоже, это было сфабриковано”.

“Были случаи насилия или сексуальных преступлений в Чикаго?”

“Когда его арестовали три года назад в Чикаго, у него изъяли компьютер и нашли много порно. Мне сказали, что там было несколько фильмов о пытках в Бангкоке, но его ни в чем не обвинили. Это слишком сложно доказать, потому что фильмы содержат заявления об отказе от ответственности, что все они актеры и ничто не реально, хотя, скорее всего, это настоящая пытка и боль ”.

“А как насчет всяких штучек с ножными скобами и тому подобного?”

“Ничего подобного на записи, но мы рассмотрим все это, поверьте мне. Если связь между Курьером и Макгиннисом связана с абазиофилией, мы ее найдем. Если они встретились в чате iron Maiden, мы найдем это ”.

“Как ты сделал идентификатор курьера?”

“Отпечаток руки, сохраненный на биометрическом считывателе при входе на серверную ферму”.

Я закончил писать и проверил свои заметки, ища свой следующий вопрос.

“Смогу ли я получить фотографию ”Курьера" с портрета?"

“Проверь свою электронную почту. Я отправил одно перед отъездом. Я хочу, чтобы ты посмотрела, не выглядит ли он знакомым.”

Я придвинул свой ноутбук к кровати и вошел в свою электронную почту. Ее сообщение было на вершине кучи. Я открыла фотографию и уставилась на фотографию Марка Курьера, сделанную во время его ареста три года назад. У него были длинные темные волосы и жидкая козлиная бородка и усы. Он выглядел так, будто органично вписался бы в компанию Курта и Миззу в бункере Western Data.

“Может ли это быть мужчина из отеля в Эли?” Спросила Рейчел.

Я изучал фотографию, не отвечая.

“Джек?”

“Я не знаю. Это могло быть. Хотел бы я видеть его глаза”.

Я изучал фотографию еще несколько секунд, а затем двинулся дальше.

“Итак, ты сказал, что у тебя есть хорошие и плохие новости. Какие плохие новости?” “Перед тем, как уйти, Курьер внедрил размножающиеся вирусы в свой собственный компьютер в лаборатории Western Data и в архивы компании. Оно пережило почти все к тому времени, как его обнаружили сегодня вечером. Архивы камер исчезли. Как и большая часть данных компании.”

“Что это значит?”

“Это означает, что мы не сможем отследить его передвижения так легко, как надеялись. Вы знаете, когда он был там, когда его не было, какие-то связи или встречи с Макгиннисом, что-то в этом роде. Электронные письма туда и обратно. Было бы неплохо иметь.”

“Как это осталось незамеченным Карвером и всеми мерами предосторожности, которые у них там предположительно есть?”

“Самая легкая вещь в мире, которую можно провернуть, - это работа внутри компании. Курьер знал о системах защиты. Он создал вирус, который перемещался вокруг них ”.

“Что насчет Макгинниса и его компьютера?”

“Как мне сказали, там больше удачи. Но они начали этим заниматься поздно вечером, так что я не узнаю больше до завтра, когда зайду. Поисковая команда также была в его доме всю ночь. Он живет один, без семьи. Я слышал, что они нашли кое-что интересное, но поиски продолжаются ”.

“Насколько интересно?”

“Ну, я не знаю, хочешь ли ты это услышать, Джек, но они нашли копию твоей книги о поэте на его книжной полке. Я говорил тебе, что мы найдем это ”.

Я не ответил. Я почувствовал внезапный жар на лице и шее и замолчал, обдумывая идею о том, что я написал книгу, которая могла бы в некотором роде стать руководством для другого убийцы. Это ни в коем случае не была учебная книга, но в ней определенно рассказывалось о том, как ФБР проводило профилирование и расследования серийных убийц.

Мне нужно было сменить тему.

“Что еще они нашли?”

“Я этого еще не видел, но мне сказали, что они нашли полный комплект подтяжек для ног от щиколотки до бедра, предназначенных для женщины. Там также была порнография, посвященная этой теме ”.

“Чувак, это просто больной сукин сын”.

Я написал несколько заметок о результатах, затем пролистал страницы назад, чтобы посмотреть, не вызвало ли что-нибудь другого вопроса. Учитывая то, что я знал и видел, и то, что рассказала мне Рейчел, у меня была бы чертовски интересная история на следующий день.

“Итак, Western Data полностью закрыта, верно?”

“В значительной степени. Я имею в виду, веб-сайты, которые размещены в компании, все еще работают. Однако мы заморозили колокейшн-центр. Никакие данные не будут поступать до тех пор, пока команда EER не завершит свою оценку.”

“Некоторые клиенты, такие как крупные юридические фирмы, собираются обезьянничать, когда узнают, что ФБР хранит их сохраненные файлы, не так ли?”

“Возможно, но мы не открываем никаких сохраненных файлов. По крайней мере, пока. Мы просто поддерживаем систему как есть на данный момент. Ничего ни внутри, ни снаружи. Мы работали с Карвером над сообщением, которое было разослано всем клиентам, чтобы держать их в курсе. В нем говорилось, что ситуация временная и что Карвер, как представитель компании, наблюдал за расследованием ФБР и обеспечивал целостность файлов, бла-бла-бла. Это лучшее, что мы можем сделать. Если они превращаются в обезьянье дерьмо, то, я думаю, они превращаются в обезьянье дерьмо ”.

“Что насчет Карвера? Ты проверил его, верно?”

“Да, он чист, вплоть до Массачусетского технологического института. Нам нужно доверять кому-то внутри, и я предполагаю, что это он ”.

Я молчал, пока писал несколько заключительных заметок. У меня было более чем достаточно, чтобы написать рассказ на следующий день. Даже если бы я не смог достучаться до Рейчел, я был уверен, что моя история возглавит газету и привлечет внимание всей страны. Два серийных убийцы по цене одного.

“Джек, ты там?”

“Да, я просто пишу. Что-нибудь еще?”

“Примерно так”.

“Ты ведешь себя осторожно?”

“Конечно. Мой пистолет и значок передаются мне по наследству. Завтра утром я буду заперт и заряжен ”.

“Тогда все будет готово”.

“Я сделаю. Можем ли мы, наконец, поговорить о нас сейчас?”

Внезапно меня пронзила тревога в груди. Она хотела покончить с обсуждением, связанным с работой, чтобы она могла перейти к тому, что она действительно хотела сказать о наших отношениях. После всех неотвеченных телефонных звонков я не думал, что это будут хорошие новости.

“Э-э, конечно”, - сказал я. “А как же мы?”

Я встал с кровати, готовый выслушать новости стоя. Я подошел к бутылке вина и взял ее. Я смотрел на него, когда она заговорила.

“Ну, ты знаешь, я не хотел, чтобы это было только бизнесом”.

Я почувствовал себя немного лучше. Я снова поставил бутылку на место и начал ослаблять копье.

“Я тоже”.

“На самом деле, я думал… Я знаю, это прозвучит безумно ”.

“Что такое?”

“Ну, когда мне сегодня предложили вернуться на работу, я почувствовал себя так… Я не знаю, в приподнятом настроении, я думаю. Оправданный в некотором роде. Но потом, когда я вернулся сюда вечером один, я начал думать о том, что ты сказал, когда шутил вокруг.”

Я не мог вспомнить, что она имела в виду, поэтому я подыграл.

“И что?”

Она вроде как засмеялась, прежде чем ответить.

“И, ну, я думаю, это действительно могло бы быть забавно, если бы мы попробовали”.

Я ломал голову, задаваясь вопросом, имеет ли это какое-то отношение к теории об одной пуле. Что я такого сказал?

“Ты действительно так думаешь?”

“Ну, я ничего не знаю о бизнесе или о том, как мы могли бы привлекать клиентов, но я думаю, что хотел бы работать с вами над расследованиями. Это было бы весело. Это уже было весело ”.

Теперь я вспомнил. Уоллинг и Макэвой, Тайные расследования. Я улыбнулся. Я вытащил копье из своей груди и воткнул его острием вперед в твердую землю, заявляя о себе, как тот астронавт, который водрузил флаг на Луну.

“Да, Рейчел, это было здорово”, - сказал я, надеясь, что моя холодная бравада замаскировала мое внутреннее облегчение. “Но я не знаю. Ты был очень расстроен, когда тебе грозила пожизненное без значка.”

“Я знаю. Может быть, я обманываю себя. Вероятно, в конечном итоге нам пришлось бы заниматься разводом, а это со временем должно убить душу ”.

“Да”.

“Ну, об этом есть над чем подумать”.

“Эй, у меня ничего не готово. Так что ты не услышишь от меня возражений. Я просто хочу убедиться, что ты не совершишь ошибку. Я имею в виду, неужели бюро внезапно все простило? Они просто вернули тебе твою работу и все?”

“Наверное, нет. Они будут подстерегать меня в засаде. Они всегда так делают ”.

Я услышал стук в ее дверь и чей-то приглушенный голос, выкрикивающий: “Обслуживание номеров”.

“Мой ужин здесь”, - сказала Рейчел. “Мне нужно идти”.

“Ладно. Увидимся позже, Рейчел.”

“Ладно, Джек. Спокойной ночи.”

Я улыбнулся, когда отключил звонок. Позже будет раньше, чем она думала.

Почистив зубы и осмотрев себя в зеркале, я схватила бутылку Grand Embrace и сунула в карман складной штопор, который предоставила служба обслуживания номеров. Я убедился, что у меня есть ключ-карта, и вышел из комнаты.

Лестница была прямо за моей дверью, а Рейчел жила всего этажом выше и несколькими дверями ниже, так что я решил не терять времени. Я хлопнул дверью и начал подниматься по бетонной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, бросив быстрый взгляд через перила и вниз по центральной шахте на землю. У меня быстро закружилась голова, я отстранился и продолжил подъем. Я свернул на среднюю лестничную площадку, думая о том, какими будут ее первые слова, когда она откроет дверь и увидит меня. Я улыбался, когда преодолел следующий пролет. И вот тогда я увидел человека, лежащего навзничь рядом с дверью в коридор седьмого этажа. На нем были черные брюки и белая рубашка с галстуком-бабочкой.

В одно мгновение я понял, что это официант, обслуживающий номера, который ранее принес мне ужин и бутылку вина, которую я сейчас держал в руках. Когда я добрался до верхней ступеньки, я увидел кровь на бетоне, вытекающую из-под него. Я опустился на колени рядом с ним и поставил бутылку.

“Эй!”

Я толкнул его в плечо, чтобы посмотреть, смогу ли я получить ответ. Там ничего не было, и я думал, что он мертв. Я увидел идентификационную бирку, прикрепленную к его поясу, подтверждающую мое узнавание. ЭДВАРД ГУВЕР, КУХОННЫЙ ПЕРСОНАЛ.

Я сделал еще один быстрый прыжок.

Рейчел!

Я вскочил и рывком распахнул дверь. Когда я вошла в коридор седьмого этажа, я достала свой телефон и набрала 911. Отель был спроектирован в виде широкой U-образной формы, и я был в верхнем правом ответвлении. Я начал двигаться по коридору, проверяя номера на дверях. 722, 721, 720… Я добрался до комнаты Рейчел и увидел, что дверь приоткрыта. Я протиснулся внутрь без стука.

“Рейчел?”

Комната была пуста, но в ней были очевидные следы борьбы. Тарелки, столовое серебро и картофель фри со стола для обслуживания номеров были разбросаны по полу. Покрывала с кровати исчезли, а на полу валялась подушка, измазанная кровью.

Я осознал, что держу телефон на боку, и услышал металлический голос, зовущий меня. Я направился обратно в холл, когда поднял телефонную трубку.

“Алло?”

“Девять-один-один, что у вас случилось?”

Я побежала по коридору, паника охватила меня, когда я кричала в телефон.

“Мне нужна помощь! Гостиница "Меса Верде", седьмой этаж! Сейчас же!”

Я свернула в центральный коридор и на долю секунды увидела мужчину с обесцвеченными светлыми волосами, одетого в красную куртку официанта. Он толкал большую тележку с бельем через пару двойных дверей на дальней стороне гостевых лифтов. Хотя это был всего лишь беглый просмотр, картинка не складывалась.

“Эй!”

Я увеличил скорость, быстро преодолел расстояние и врезался в двойные двери всего через несколько секунд после того, как увидел, что они закрываются. Я зашел в небольшой вестибюль для обслуживающего персонала и увидел, как закрывается дверь служебного лифта. Я рванулся к двери, протягивая руку, но было слишком поздно. Оно исчезло. Я попятился и посмотрел вверх. Над дверью не было цифр или стрелок, которые сказали бы мне, в какую сторону он пошел. Я прорвался обратно через двойные двери и побежал к гостевым лифтам. Лестничные клетки в обоих концах коридора были слишком далеко, чтобы рассмотреть.

Я быстро нажал кнопку "Вниз", думая, что это очевидный выбор. Она вела к выходу. Это привело к побегу. Я подумал о тележке для белья и наклоне вперед человека, который толкал ее. Я был уверен, что в нем было что-то потяжелее белья. У него была Рейчел.

Там было четыре лифта для гостей, и мне повезло. Как только я нажал на кнопку, дверь зазвенела, и открылся лифт. Я прыгнул в открывающуюся дверь и увидел, что кнопка вестибюля уже зажжена. Я нажал на кнопку закрытия двери и бесконечно долго ждал, пока дверь медленно, мягко закроется.

“Полегче, приятель. Мы доберемся туда ”.

Я обернулся и увидел, что мужчина уже входит в лифт. На нем была табличка с именем участника конференции, с которой свисала голубая ленточка. Я собирался сказать ему, что это срочно, когда вспомнил о телефоне в моей руке.

“Алло? Ты все еще там?”

На линии были помехи, но у меня все еще была связь. Я почувствовал, как лифт начал быстро опускаться.

“Да, сэр. Я вызвал полицию. Не могли бы вы сказать мне...”

“Послушай меня, там парень, одетый как официант, и он пытается похитить федерального агента. Позвони в ФБР. Отправить всем привет? Ты здесь?”

Ничего. Я потерял связь. Я почувствовал, как лифт резко остановился, когда мы достигли вестибюля. Член конвента оттолкнулся в угол и попытался исчезнуть. Я подошел к дверям и прошел сквозь них, прежде чем они едва успели открыться.

Я шагнул в нишу рядом с вестибюлем. Сориентировавшись относительно того, где должен был находиться служебный лифт, я повернул налево, а затем еще раз налево через дверь с надписью "Только для сотрудников" и вошел в задний коридор. Я услышал шум кухни и почувствовал запах еды. Там были полки из нержавеющей стали, уставленные банками с едой и другими продуктами коммерческого размера. Я видел служебный лифт, но никаких признаков человека в красной куртке или тележки с бельем.

Неужели я спустился на служебном лифте? Или он поднялся наверх?

Я нажал кнопку вызова лифта.

“Эй, ты не должен был возвращаться сюда”.

Я быстро обернулась и увидела мужчину в кухонной белой одежде и грязном фартуке, идущего ко мне по коридору.

“Ты видел парня, толкающего тележку с бельем?” Быстро спросила я.

“Не на кухне, я этого не делал”.

“Здесь есть подвал?”

Мужчина вынул незажженную сигарету изо рта, чтобы ответить.

“Здесь нет никакого подвала”.

Он сделал жест рукой, в которой держал сигарету. Я понял, что он вышел на улицу на перекур. Где-то рядом был выход.

“Отсюда есть выход к гаражу для парковки?”

Он указал мимо меня.

“Погрузочная площадка - это... Эй, осторожно!”

Я начал поворачиваться обратно к лифту, как раз когда тележка с бельем врезалась в меня. Оно ударило меня по бедру, и верхняя часть моего тела перевалилась через край. Я вытягиваю руки, чтобы не упасть на кучу постельного белья и лежащее в ней покрывало. Я почувствовал что-то мягкое, но твердое под одеялом и понял, что это Рейчел. Я перенес свой вес назад и соскользнул обратно на ноги.

Я поднял глаза и увидел, что лифт снова закрывается, когда человек в красной куртке держал руку на кнопке закрытия двери. Я посмотрел на его лицо и узнал его по фотографии, которую видел ранее тем вечером. Теперь он был причесан и светловолос, но я была уверена, что это Марк Курьер. Я оглянулся на панель управления лифтом и увидел, что сверху горит подсветка этажа. Курьер возвращался наверх.

Я сунула руку в тележку и сдернула покрывало с кровати. Там была Рейчел. На ней все еще была та одежда, в которой она была ранее днем. Она лежала лицом вниз со связанными за спиной руками и ногами. Пояс из махровой ткани от халата из гостиничного номера был завязан у нее во рту в качестве кляпа. Из ее носа и рта обильно текла кровь. Ее глаза были стеклянными и отстраненными.

“Рэйчел!”

Я наклонился и вытащил кляп у нее изо рта.

“Рейчел? С тобой все в порядке? Ты меня слышишь?”

Она не ответила. Кухонный работник подошел и заглянул в тележку.

“Что, черт возьми, происходит?”

Она была связана пластиковыми стяжками. Я достал из кармана складной штопор и использовал маленькое лезвие, предназначенное для вырезания колпачков, чтобы разрезать пластик.

“Помоги мне вытащить ее!”

Мы осторожно вытащили ее из тележки и положили на пол. Я опустился рядом с ней и убедился, что кровь не перекрыла ее дыхательные пути. Ее ноздри были забиты им, но рот был чист. Ее избили, и ее лицо начало опухать.

Я поднял глаза на повара.

“Иди, вызови охрану. И девять-один-один. Сейчас! ВПЕРЕД!”

Он побежал по коридору за телефоном. Я снова посмотрел на Рейчел и увидел, что она становится настороже.

“Джек?”

“Все в порядке, Рейчел. Ты в безопасности”.

Ее глаза выглядели испуганными и обиженными. Я почувствовал, как во мне закипает гнев.

Из коридора я услышал крик кухонного работника.

“Они приближаются! Парамедики и полиция!”

Я не смотрела на него снизу вверх. Я не сводил глаз с Рейчел.

“Вот, ты это слышишь? Помощь уже в пути”.

Она кивнула, и я увидел, что в ее глаза возвращается больше жизни. Она закашлялась и попыталась сесть. Я помог ей, а затем притянул ее в объятия. Я погладил ее сзади по шее.

Она прошептала что-то, чего я не расслышал, и я отстранился, чтобы посмотреть на нее, и попросил ее повторить это еще раз.

“Я думал, ты в Лос-Анджелесе”.

Я улыбнулся и покачал головой.

“Я был слишком параноиком из-за того, что хотел уйти от истории. И от тебя. Я собирался удивить тебя бутылкой хорошего вина. Вот тогда я его и увидел. Это был Курьер.”

Она сделала легкий кивок.

“Ты спас меня, Джек. Я не узнал его через глазок. Когда я открыла дверь, было слишком поздно. Он ударил меня. Я пытался бороться, но у него был нож ”.

Я шикнул на нее. Никаких объяснений не требовалось.

“Послушай, он был один? Макгиннис был там?”

Она покачала головой.

“Я видел только "Курьера". Я узнал его слишком поздно.”

“Не беспокойся об этом”.

Кухонный работник стоял дальше по коридору, теперь с другими мужчинами, одетыми в кухонную одежду. Я подал им знак подойти, но они сначала не двигались. Затем один неохотно шагнул вперед, и остальные последовали за ним.

“Нажми для меня кнопку лифта”, - сказал я.

“Ты уверен?” - спросил один.

“Просто сделай это”.

Я наклонился и уткнулся лицом в изгиб шеи Рейчел. Я крепко обнял ее, вдохнул ее аромат и прошептал ей на ухо.

“Он поднялся. Я собираюсь пойти и забрать его ”.

“Нет, Джек, ты подожди здесь. Останься со мной ”.

Я остановился и посмотрел ей в глаза. Я ничего не сказал, пока не услышал, как открылся лифт. Затем я поднял глаза на повара, с которым я изначально разговаривал. На его белой рубашке было вышито имя Хэнк.

“Где охрана?”

“Они должны быть здесь”, - сказал он. “Они приближаются”.

“Хорошо, я хочу, чтобы вы, мужчины, подождали здесь с ней. Не оставляй ее. Когда сюда прибудет охрана, ты скажешь им, что на лестнице седьмого этажа есть еще одна жертва и что я поднялся наверх, чтобы поискать парня. Скажи охране, чтобы перекрыли все выходы и лифты. Этот парень поднялся, но ему придется попытаться спуститься ”.

Рейчел начала вставать.

“Я иду с тобой”, - сказала она.

“Нет, ты не такой. Ты ранен. Ты оставайся здесь, а я сейчас вернусь. Я обещаю.”

Я оставил ее там и вошел в лифт. Я нажал на кнопку 12 и снова посмотрел на Рейчел. Когда дверь закрылась, я заметил, что Хэнк, кухонный работник, нервно прикуривает сигарету.

Это был момент, нарушающий правила, черт возьми, для нас обоих.

Служебный лифт медленно двинулся вверх, и я осознал, что спасение Рейчел во многом зависело от чистой удачи - медленный лифт, мое пребывание в Месе, чтобы удивить ее, мой подъем по лестнице с бутылкой вина. Но я не хотел зацикливаться на том, что могло бы быть. Я сосредоточился на моменте, и когда лифт, наконец, достиг верхнего этажа здания, я стоял наготове с однодюймовым штопальным лезвием, когда дверь открылась. Я понял, что мне следовало захватить с кухни оружие получше, но было уже слишком поздно.

Вестибюль обслуживающего персонала на двенадцатом этаже был пуст, если не считать красной куртки официанта, которую я видел брошенной на пол. Я толкнул вращающиеся двери и оказался в центральном коридоре. Теперь я мог слышать сирены, доносящиеся снаружи здания. Их много.

Посмотрев в обе стороны, я ничего не увидел и начал понимать, что обыск двенадцатиэтажного отеля в одиночку, почти такого же широкого, как и высокий, был бы пустой тратой времени. Между лифтами и лестничными клетками у Курьера был выбор из нескольких путей эвакуации.

Я решил вернуться к Рейчел и оставить поиски охране отеля и прибывшей полиции.

Но я знал, что по пути вниз я смогу перекрыть хотя бы один из этих путей отхода. Может быть, мне повезет больше. Я выбрал северную лестничную клетку, потому что она была ближе всего к парковочному гаражу отеля. И это была лестница, по которой Курьер ранее прятал тело официанта, обслуживавшего номера.

Я прошел по коридору, завернул за угол, а затем толкнул выходную дверь. Сначала я посмотрел через перила в шахту. Я ничего не видел и слышал только эхо сирен. Я как раз собирался спуститься по ступенькам, когда заметил, что, хотя я был на верхнем этаже отеля, лестница продолжалась вверх.

Если был доступ на крышу, мне нужно было это проверить. Я направился наверх.

Лестничная клетка была тускло освещена бра на каждой площадке. Каждый этаж был разбит на два набора лестниц и площадок в обычном дизайне взад-вперед. Когда я добрался до среднего уровня и повернул, чтобы подняться по следующей лестнице на то, что должно было стать тринадцатым этажом, я увидел, что верхняя и последняя площадка была заставлена мебелью из гостиничного номера. Я прошел весь путь до того места, где лестница заканчивалась в большом складском помещении. Там были прикроватные столики, поставленные друг на друга, и матрасы, прислоненные вчетверо друг к другу у одной из стен. Там были штабеля стульев, мини-холодильники и тумбы для телевизоров до появления плоских экранов. Мне вспомнились картотечные шкафы, которые я видел в коридоре офиса государственного защитника. Здесь должно было быть множество нарушений кода, но кто смотрел? Кто вообще сюда поднимался? Кого это волновало?

Я обошла группу стоячих ламп из нержавеющей стали и направилась к двери с маленьким квадратным окошком на уровне лица. Слово "крыша" было нарисовано на нем с помощью трафарета. Но когда я добрался до него, я обнаружил, что дверь была заперта. Я сильно нажал на фиксатор, но он не двигался. Что-то заклинило или заблокировало механизм, и дверь не поддавалась. Я посмотрел в окно и увидел плоскую, покрытую гравием крышу, уходящую за парапеты отеля, выложенные бочкообразной плиткой. Через сорокаярдовое пространство из гравия я мог видеть конструкцию, в которой размещалось лифтовое оборудование здания. За этим была еще одна дверь на лестничную клетку с другой стороны отеля.

Я переместился влево и наклонился ближе к окну, чтобы лучше видеть крышу. Курьер может быть где-то там.

Как только я это сделал, я увидел размытое отражение движения в стекле.

Кто-то был позади меня.

Инстинктивно я отпрыгнул в сторону и одновременно обернулся. Рука курьера с ножом опустилась вниз и едва не задела меня, когда он врезался в дверь.

Я расставил ноги, а затем навалился на него всем телом, поднимая руку и вонзая свой собственный клинок ему в бок.

Но мое оружие было слишком коротким. Я попал прямым попаданием, но не нанес достаточного урона, чтобы сбить цель. Курьер взвизгнул и опустил предплечье на мое запястье, сбив мой клинок на пол. Затем он в ярости замахнулся на меня с разворота своим собственным. Мне удалось нырнуть под него, но я хорошо рассмотрел его клинок. Оно было по меньшей мере четырех дюймов в длину, и я знала, что если он подключится к нему, это будет одноразовое предложение для меня.

Курьер нанес еще один удар, и на этот раз я парировал удар справа и поймал его запястье. Единственным преимуществом, которое у меня было, был мой размер. Я был старше и медлительнее Курьера, но я был на сорок фунтов выше него. Отводя его руку с ножом, я снова бросился на него всем телом, отбрасывая его назад через лес стоячих ламп на бетонный пол.

Он вырвался во время падения, а затем поднялся на ноги с ножом наготове. Я схватил одну из ламп, выставив ее круглое основание и приготовившись ударить в него и отразить следующую атаку.

На мгновение ничего не произошло. Он держал нож наготове, и мы, казалось, оценивали друг друга, ожидая, когда другой сделает следующий ход. Затем я сделал выпад цоколем лампы, но он легко уклонился от него. Затем мы снова поравнялись. На его лице была какая-то отчаянная улыбка, и он тяжело дышал.

“Куда ты собираешься идти, Курьер? Ты слышишь все эти сирены? Они здесь, чувак. Через две минуты здесь будут копы и ФБР по всему дому. Куда ты собираешься пойти потом?”

Он ничего не сказал, и я снова ткнул в него лампой. Он схватился за подставку, и мы на мгновение боролись за контроль над ней, но я толкнул его обратно на стопку мини-холодильников, и они рухнули на пол.

У меня не было опыта в области боя на ножах, но мои инстинкты подсказывали мне продолжать говорить. Если бы я отвлек Курьера, то уменьшил бы угрозу от ножа и, возможно, смог бы выстрелить в него в открытую. Итак, я продолжал забрасывать его вопросами, ожидая своего момента.

“Где твой напарник? Где Макгиннис? Что он сделал, отправил тебя делать грязную работу в одиночку? Прямо как в Неваде, да? Ты снова упустил свой шанс ”.

Курьер ухмыльнулся мне, но не заглотил наживку.

“Он просто говорит тебе, что делать? Как твой наставник по убийствам или что-то в этом роде? Чувак, хозяин не будет очень доволен тобой сегодня вечером. Ты хорош для двоих, чувак ”.

На этот раз он не мог это контролировать.

“Макгиннис мертв, ты, тупой ублюдок! Я похоронил его в пустыне. Точно так же, как я собирался похоронить твою сучку после того, как покончу с ней ”.

Я изобразил еще один тычок в него лампой и попытался разговорить его.

“Я не понимаю, Курьер. Если он мертв, почему ты просто не убежала? Зачем рисковать всем, чтобы пойти за ней?”

В тот самый момент, когда он открыл рот, чтобы ответить, я изобразил удар лампой ему в грудь, а затем направил основание ему в лицо, угодив прямо в челюсть. Курьер на мгновение отшатнулся назад, и я быстро приблизился, сначала швырнув в него лампой, а затем потянувшись за ножом обеими руками. Мы врезались в телевизионную тумбу и упали на пол, я на нем сверху и борюсь за контроль над ножом.

Он переместил свой вес подо мной, и мы перекатились три раза, в итоге он оказался сверху. Я держала обе руки на его запястье, и он ткнул свободной рукой мне в лицо, пытаясь разорвать мою хватку жестким движением руки. Мне наконец удалось согнуть его запястье под болезненным углом. Он вскрикнул, нож высвободился и со звоном упал на бетон. Локтем я подтолкнул его к шахте лестничного колодца, но оно остановилось чуть в стороне от цели, балансируя на краю под синим ограждением. Оно было в шести футах от меня.

Тогда я набросился на него, как животное, нанося удары руками и ногами и подпитываясь первобытной яростью, которую я никогда раньше не испытывал. Я схватил ухо и попытался оторвать его. Я с размаху врезал ему локтем в зубы. Но энергия молодости постепенно взяла над ним верх. Я быстро уставал, и ему удалось отступить и увеличить дистанцию. Затем он ударил меня коленом в промежность, и воздух вырвался из моих легких. Парализующая боль пронзила меня и ослабила хватку. Он полностью вырвался и встал, чтобы пойти за ножом.

Призвав свой последний резерв сил, я наполовину пополз, наполовину бросился за ним, пытаясь подняться на ноги. Я был ранен и истощен, но я знал, что если он доберется до ножа, я буду мертв.

Я навалился на него всем своим весом сзади. Он накренился вперед, налетев на перила, его верхняя часть тела перевалилась через них. Не раздумывая, я наклонился, схватил его за ногу и перекинул через перила до упора. Он попытался схватиться за стальной трубопровод, но его хватка соскользнула, и он упал.

Его крик длился всего две секунды. Его голова ударилась то ли о перила, то ли о бетонную обшивку шахты, и после этого он беззвучно упал, его тело моталось из стороны в сторону по пути вниз с тринадцатого этажа.

Я наблюдал за ним всю дорогу. Пока последний, громкий удар не донесся до меня эхом.

Хотел бы я сказать, что чувствовал вину или даже раскаяние. Но мне хотелось радоваться каждому моменту его падения.

На следующее утро я вернулся в Лос-Анджелес по-настоящему, прислонившись к иллюминатору самолета и проспав всю дорогу. Я провел большую часть ночи в теперь уже знакомой обстановке ФБР. Агент Бэнтам и я снова столкнулись в мобильной комнате для допросов в течение нескольких часов, в течение которых я рассказывал и пересказывал историю о том, что я сделал накануне вечером, и как Курьер разбился насмерть, упав с тринадцатого этажа. Я пересказал ему, что сказал Курьер о Макгиннисе, пустыне и плане в отношении Рейчел Уоллинг.

Во время интервью Бэнтам ни разу не сбросил маску отстраненного федерального агента. Он так и не сказал "спасибо" за спасение жизни его коллеги-агента. Он просто задавал вопросы, иногда пять или шесть раз и разными способами. И когда все, наконец, закончилось, он сообщил мне, что подробности, касающиеся смерти Марка Курьера, будут представлены большому жюри штата, чтобы определить, было ли совершено преступление или мои действия представляли собой самооборону. Только тогда он сломал стереотип и заговорил со мной как с человеком.

“У меня смешанные чувства к тебе, Макэвой. Вы, без сомнения, спасли жизнь агенту Уоллинг, но подняться туда после "Курьера" было неправильным шагом. Тебе следовало подождать. Если бы ты это сделал, он мог бы быть жив прямо сейчас, и у нас могли бы быть некоторые ответы. Как бы то ни было, если Макгиннис действительно мертв, большинство секретов отправились в ту шахту вместе с Courier. Там большая пустыня, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

“Да, что ж, я сожалею об этом, агент Бэнтам. Я смотрю на это так, как будто, если бы я не пошел за ним, он мог бы уйти. И если бы это произошло, скорее всего, вы бы тоже не получили никаких ответов. Вы бы просто получили больше тел.”

“Может быть. Но мы никогда не узнаем ”.

“И что теперь происходит?”

“Как я уже сказал, мы представим это большому жюри. Сомневаюсь, что у вас возникнут какие-либо проблемы. Мир точно не будет испытывать жалость к Марку Курьеру ”.

“Я не имею в виду со мной. Меня это не беспокоит. Что теперь происходит с расследованием?”

Он сделал паузу, как будто раздумывая, должен ли он мне что-нибудь сказать.

“Мы попытаемся воссоздать тропу. Это все, что мы можем сделать. Мы еще не закончили с Western Data. Мы продолжим здесь и попытаемся составить картину того, что сделали эти люди. И мы продолжим искать Макгинниса. Живое или мертвое. У нас есть только сообщение курьера о том, что он мертв. Лично я не уверен, что верю в это.”

Я пожал плечами. Я точно передал то, что сказал Курьер. Я бы предоставил экспертам определять, было ли это правдой. Если бы они хотели разместить фотографию Макгинниса в каждом почтовом отделении страны, меня бы это устроило.

“Могу я сейчас вернуться в Лос-Анджелес?”

“Ты свободен идти. Но если что-то еще придет в голову, позвони нам. Аналогичным образом, мы позвоним тебе ”.

“Понял”.

Он не пожал мне руку. Он просто открыл дверь. Когда я вышел из автобуса, Рейчел ждала меня. Мы были на парковке перед отелем Mesa Verde Inn. Было около пяти утра, но никто из нас не выглядел очень уставшим. Парамедики осмотрели ее. Опухоль уже начала спадать, но у нее была сильно порезанная и ушибленная губа и ушиб ниже уголка левого глаза. Она отказалась от транспортировки в местную больницу для дальнейшего обследования. Последнее, что она сделала бы в этот момент, это покинула бы центр расследования.

“Как ты себя чувствуешь?” Я спросил.

“Я в порядке”, - сказала она. “Как у тебя дела?”

“Я в порядке. Бантам сказал, что я могу уходить. Думаю, я успею на первый рейс обратно в Лос-Анджелес ”.

“Ты не собираешься остаться на пресс-конференцию?”

Я покачал головой.

“Что они собираются сказать такого, чего я еще не знаю?”

“Ничего”.

“Как ты думаешь, сколько ты здесь пробудешь?”

“Я не знаю. Я думаю, пока они не разберутся с делами. Чего не произойдет, пока мы не узнаем все, что нужно знать ”.

Я кивнул и посмотрел на часы. Первый рейс в Лос-Анджелес, вероятно, будет не раньше, чем через два часа.

“Не хочешь пойти куда-нибудь позавтракать?” Я спросил.

Она попыталась скривить губы, чтобы показать презрение к этой идее, но боль помешала усилию.

“Я не настолько голоден. Я просто хотел попрощаться. Мне нужно вернуться к Western Data. Они нашли главную жилу.”

“Который из них что?”

“Неучтенный сервер, к которому обращались как Макгиннис, так и Курьер. Там есть архивные видео, Джек. Они снимали свои преступления ”.

“И они оба есть на видео?”

“Я их не видел, но мне сказали, что их нелегко опознать. Они носят маски и стреляют под таким углом, чтобы в основном были видны их жертвы, а не они сами. Мне сказали, что в одном из видеороликов Макгиннис носит капюшон палача - похожий на тот, что носят Зодиаки ”.

“Ты пацан - Подожди минутку, ему должно быть шестьдесят с лишним лет, чтобы быть Зодиаком”.

“Нет, они не предлагают этого - вы можете купить капюшон в культовых магазинах в Сан-Франциско. Это просто признак того, кто они есть. Это как если бы у тебя была книга на прикроватной тумбочке. Они знают историю. И это показывает, какую роль страх играет в их программе. Запугивание их жертв было частью спешки ”.

Я не думал, что нужно быть профайлером ФБР, чтобы понять это. Но это напомнило, насколько по-настоящему ужасными были последние мгновения жизни их жертв.

Я снова вспомнил аудиозапись сеанса пыток Биттакера и Норриса в задней части фургона. Тогда я не мог слушать. Я почти не хотел ответа на вопрос, который у меня был сейчас.

“Анджела снимается?”

“Нет, она была слишком недавней. Но есть и другие.”

“Ты имеешь в виду жертв?”

Рейчел посмотрела через мое плечо на дверь автобуса ФБР, а затем снова на меня. Я предположил, что она, возможно, заговорила не в свою очередь, независимо от того, какую сделку я предположительно заключил.

“Да. Они еще не рассмотрели все, но у них есть по крайней мере шесть разных жертв. Макгиннис и Курьер занимались этим долгое время ”.

Теперь я не был так уверен, что хочу уходить. Суть заключалась в том, что чем больше число погибших, тем больше история. Двое убийц, по меньшей мере шесть жертв… Если история могла стать больше, чем она уже была, то это только что произошло.

“А как насчет брекетов? Ты был прав насчет этого?”

Она торжественно кивнула. Это был один из тех случаев, когда быть правым не так уж и хорошо.

“Да, они заставляли жертв носить ножные бандажи”.

Я покачал головой, как будто отгоняя мысль об этом. Я проверил свои карманы. У меня не было ручки, а мой блокнот остался наверху, в моей комнате.

“У тебя есть ручка?” Я спросил Рейчел. “Мне нужно это записать”.

“Нет, Джек, у меня нет ручки, чтобы дать тебе. Я рассказал тебе больше, чем должен был. На данный момент это просто необработанные данные. Подожди, пока я не разберусь во всем получше, и тогда я тебе позвоню. Твой крайний срок истекает не раньше, чем через двенадцать часов, по крайней мере.”

Она была права. У меня был целый день, чтобы собрать историю воедино, и информация развивалась в течение дня. Кроме того, я знал, что, когда вернусь в редакцию, столкнусь с той же проблемой, что и неделю назад. Я снова был частью истории. Я убил одного из двух мужчин, о которых была история. Конфликт интересов диктовал, что я не буду это писать. Я собирался еще раз посидеть с Ларри Бернардом и скормить ему статью для первой полосы, которая разнесется эхом по всему миру. Это расстраивало, но к настоящему времени я начал к этому привыкать.

“Хорошо, Рейчел. Думаю, я поднимусь и соберу свои вещи, а затем отправлюсь в аэропорт ”.

“Ладно, Джек. Я позвоню тебе. Я обещаю.”

Мне понравилось, что она пообещала, прежде чем мне пришлось спросить. Я мгновение смотрел на нее, желая сделать движение, прикоснуться к ней и обнять. Казалось, она прочитала меня. Она сделала первый шаг и притянула меня в крепкие объятия.

“Ты спас мне жизнь сегодня вечером, Джек. Ты думаешь, что выйдешь отсюда с простым рукопожатием?”

“Я вроде как надеялся, что будет нечто большее”.

Я легко поцеловал ее в щеку, избегая ее разбитых губ. Если агент Бэнтам или кто-то еще за закопченными окнами мобильного командного центра ФБР наблюдал, никому из нас было все равно.

Прошла почти минута, прежде чем мы с Рейчел расстались. Она посмотрела мне в глаза и кивнула.

“Иди, напиши свою историю, Джек”.

“Я буду… если они мне позволят.”

Я повернулся и пошел к отелю.

Все взгляды были прикованы ко мне, когда я проходил через отдел новостей. Новость о том, что я убил человека прошлой ночью, распространилась по отделу новостей так же быстро, как ветер в Санта-Ане. Многие, вероятно, думали, что я отомстил за Анджелу Кук. Другие, возможно, думали, что я какой-то помешанный на опасности, который подвергает себя опасности ради острых ощущений.

Когда я подходил к своей кабинке, телефон загудел, и загорелся индикатор сообщения. Я поставил свой рюкзак на пол и решил, что разберусь со всеми звонками и сообщениями позже. Было почти одиннадцать часов, поэтому я подошел к плоту, чтобы посмотреть, вернулся ли еще Прендо. Я хотел поскорее покончить с этой частью. Если я собирался передать свою информацию другому репортеру, я хотел начать отказываться от нее сейчас.

Прендо не было на месте, но Дороти Фаулер сидела на носу плота. Она оторвала взгляд от экрана своего компьютера, увидела меня и сделала двойной снимок.

“Джек, как ты?”

Я пожал плечами.

“Ладно, я думаю. Когда приедет Прендо?”

“Наверное, не раньше часу. Ты готов сегодня поработать?”

“Ты имеешь в виду, чувствую ли я себя плохо из-за парня, который упал с лестницы прошлой ночью? Нет, Дороти, на самом деле меня это устраивает. Я чувствую себя прекрасно. Как говорят копы, NHI - ни один человек не замешан. Этот парень был убийцей, которому нравилось мучить женщин, пока он насиловал и душил их. Я не чувствую себя слишком плохо из-за того, что с ним случилось. На самом деле, я бы хотел, чтобы он был в сознании весь путь вниз ”.

“Ладно. Думаю, я это понимаю.”

“Единственное, из-за чего мне сейчас не по себе, так это из-за того, что я предполагаю, что мне не удастся написать историю, верно?”

Она нахмурилась и кивнула.

“Боюсь, что нет, Джек”.

“Снова дежавю”.

Она прищурила на меня глаза, как будто задавалась вопросом, осознаю ли я бессмысленность того, что только что сказал.

“Это поговорка. Йоги Берра? Парень из бейсбольного клуба?”

Она этого не поняла. Я мог чувствовать глаза и уши редакции на нас.

“Неважно. Кому ты хочешь, чтобы я отдал свои вещи? ФБР подтвердило мне, что убийц было двое, и они нашли их видео с несколькими жертвами. По крайней мере, шестеро, кроме Анджелы. Они объявят обо всем этом на пресс-конференции, но у меня есть много материала, который они не будут публиковать. Мы надерем этим задницу”.

“Именно то, что я хотел услышать. Я собираюсь снова поставить вас с Ларри Бернардом для продолжения. У тебя есть твои заметки? Ты готов идти?”

“Когда он будет готов”.

“Хорошо, позвольте мне позвонить и забронировать конференц-зал еще раз, чтобы вы, ребята, могли приступить к работе”.

Следующие два часа я потратил на то, чтобы выложить Ларри Бернарду все, что у меня было, просматривая свои записи и навскидку посвящая его в свои собственные действия. Затем Ларри взял у меня интервью для дополнительной статьи о моей рукопашной схватке с серийным убийцей.

“Жаль, что ты не позволил ему ответить на последний вопрос”, - сказал он.

“О чем ты говоришь?”

“В конце, когда вы спросили его, почему он просто не сбежал вместо того, чтобы напасть на Уоллинга, это важный вопрос, не так ли? Почему он не убежал? Он пошел за ней, и в этом не было особого смысла. Он отвечал тебе, но ты сказал, что ударил его лампой до того, как он ответил на этот вопрос.”

Мне не понравился вопрос. Как будто он сомневался в моей правдивости или в том, что я сделал.

“Послушай, это была поножовщина, и у меня не было ножа. Я не брал интервью у этого парня. Я пытался отвлечь его. Если он думал о моих вопросах, то он не думал о том, чтобы приставить нож к моему горлу. Это сработало. Когда я увидел свой шанс, я им воспользовался. Я одержал верх, и именно поэтому я жив, а он нет ”.

Ларри наклонился вперед и проверил свой магнитофон, чтобы убедиться, что он все еще работает.

“Это хорошая цитата”, - сказал он.

Я был репортером двадцать с лишним лет, и меня только что подловил мой собственный друг и коллега.

“Я хочу сделать перерыв. Сколько тебе еще нужно?”

“Я на самом деле думаю, что я хорош”, - сказал Ларри, его манера была совершенно непримиримой. Это был просто бизнес. “Давайте сделаем перерыв, и я просмотрю свои записи и удостоверюсь. Почему бы тебе не позвонить агенту Уоллинг и не узнать, не появилось ли чего-нибудь за последние несколько часов.”

“Она бы позвонила мне”.

“Ты уверен?”

Я встал.

“Да, я уверен. Прекрати пытаться воздействовать на меня, Ларри. Я знаю, как это делается ”.

Он поднял руки в знак капитуляции. Но он улыбался.

“Ладно, ладно. Иди сделай перерыв. Мне все равно нужно написать пару статей бюджета ”.

Я покинул конференц-зал и вернулся в свою кабинку. Я взял телефон и проверил сообщения. У меня было девять из них, большинство из других новостных агентств, которые хотели, чтобы я прокомментировал их собственные репортажи. Продюсер CNN, которого я спас от гнева цензоров, прервав интервью Алонзо Уинслоу, оставил сообщение, в котором просил меня вернуться к репортажу о последнем повороте событий.

Я разбирался со всеми подобными просьбами на следующий день, после того как статья была опубликована эксклюзивно в Times. Я был верен до конца, даже если я не знал, почему я должен быть.

Последнее сообщение было от моего давно потерянного литературного агента. Я не получал от него известий больше года, и то только для того, чтобы сообщить, что он не смог продать мое последнее предложение о книге "Год из жизни нераскрытого детектива". В его сообщении я узнал, что он уже получил предложения на книгу о деле об убийствах в багажнике. Он спросил, назвали ли СМИ имя убийцы. Он сказал, что запоминающееся название облегчит упаковку книги, продажу на рынке. Он хотел, чтобы я подумал об этом, сказал он, и сидел тихо, пока он крутил и сдавал.

Мой агент скрывался за поворотом, еще не понимая, что убийц было двое, а не один. Но сообщение заставило исчезнуть все разочарования, которые я испытывал из-за того, что не смог написать дневную историю. У меня был соблазн перезвонить агенту, но я решил подождать, пока не услышу от него важные новости. Затем я разработал план, в котором я бы сказал ему, что соглашусь на сделку только с издателем, который пообещает опубликовать и мой первый роман. Если бы они хотели документальную историю достаточно сильно, они бы согласились на сделку.

Повесив трубку, я подошел к своему экрану и заглянул в городскую корзину, чтобы посмотреть, входят ли рассказы Ларри Бернарда в ежедневный бюджет. Как и ожидалось, верхняя часть бюджета была утяжелена трехэтажным корпусом.

СЕРИЙНЫЙ- Мужчина, подозреваемый в том, что он серийный убийца, который принимал участие в убийствах по меньшей мере семи женщин, включая репортера Times, скончался во вторник вечером в Месе, штат Аризона, после стычки с другим репортером газеты, которая привела к его падению с тринадцатого этажа в шахту лестничной клетки отеля. 26-летний Марк Курьер, уроженец Чикаго, был опознан как один из двух мужчин, подозреваемых в серии похищений и убийств женщин на сексуальной почве по меньшей мере в двух штатах. Другой подозреваемый был идентифицирован ФБР как Деклан Макгиннис, 46 лет, также из Месы. Агенты сказали, что Макгиннис был главным исполнительным директором хранилища данных, из которого жертвы выбирались по сохраненным файлам юридической фирмы. Курьер работал на Макгинниса в Western Data Consultants и имел прямой доступ к файлам, о которых идет речь. Хотя Курьер заявил репортеру Times, что он убил Макгинниса, ФБР указало его местонахождение как неизвестное. 45 дюймов с фотографией курьера. БЕРНАРД

СТОРОНА СЕРИАЛА- В борьбе не на жизнь, а на смерть репортер Times Джек Макэвой схватился с вооруженным ножом Марком Курьером на верхнем этаже гостиницы "Меса Верде Инн", прежде чем отвлечь его орудием своего ремесла: словами. Когда подозреваемый в серийном убийце потерял бдительность, Макэвой одержал верх, и Курьер упал в шахту лестничного колодца и разбился насмерть. Власти говорят, что подозреваемый оставил после себя больше вопросов, чем ответов. 18 дюймов с рисунком БЕРНАРДА

ДАННЫЕ- Они называют их бункерами и фермами. Они сидят на пастбищах и в пустынях. Они такие же неописуемые, как безымянные склады, которые выстраиваются вдоль промышленных улиц в каждом городе страны. Центры хранения данных считаются экономичными, надежными и безопасными. Они хранят жизненно важные цифровые файлы, которые остаются на расстоянии всего лишь кончика пальца, независимо от того, где находится ваш бизнес. Но расследование, проведенное на этой неделе о том, как двое мужчин использовали сохраненные файлы, чтобы выбирать женщин, выслеживать их и охотиться на них, поднимает вопросы об индустрии, которая в последние годы переживает взрывной рост. Власти говорят, что главный вопрос заключается не в том, где или как вы должны хранить свою цифровую информацию. Вопрос в том, кто за этим присматривает? The Times узнает, что многие хранилища нанимают лучших и сообразительных для защиты своих данных. Проблема в том, что иногда самые лучшие и сообразительные - бывшие преступники. Подозреваемый Марк Курьер - показательный пример. 25 дюймов с Артом ГОМЕСОМ-GONZMART

Они снова шли ва-банк. Пакет статей возглавил бы газету и стал бы авторитетным отчетом по этому делу. Всем другим средствам массовой информации пришлось бы отдать должное Times или постараться соответствовать ей. Это был бы хороший день для времен.Редакторы уже почуяли Пулитцеровскую премию.

Я закрыл экран и подумал об истории на боковой панели, которую собирался написать Ларри. Он был прав. Вопросов было больше, чем ответов.

Я открыл новый документ на экране и написал свое лучшее воспоминание о точном обмене мнениями с Courier. Это заняло у меня всего пять минут, потому что, по правде говоря, было сказано не так уж много.

Я: Где Макгиннис? Он послал тебя делать грязную работу? Прямо как в Неваде?

ОН: Никакого ответа.

Я: Он говорит тебе, что делать? Он твой наставник по убийствам, и сегодня вечером мастер не будет доволен учеником. Ты пошел на поводу у двоих.

ОН: Макгиннис мертв, ты, тупой ублюдок! Я похоронил его в пустыне. Точно так же, как я собирался похоронить твою сучку, когда покончу с ней. Я: Почему ты просто не убежал? Зачем рисковать всем, чтобы пойти за ней?

ОН: Нет ответа.

Когда я закончил, я прочитал его пару раз и внес несколько исправлений и дополнений. Ларри был прав. Все свелось к последнему вопросу. Курьер собирался ответить, но я воспользовался отвлекающим маневром, чтобы застать его врасплох. Я не жалел об этом. Отвлечение внимания, возможно, спасло мне жизнь. Но я, конечно, хотел бы, чтобы у меня был ответ на вопрос, который я задал.

На следующее утро Times купалась в лучах освещения национальных новостей, и я был с ней заодно. Я не написал ни одной из историй, вызвавших ажиотаж в общенациональных СМИ, но я был объектом двух из них. Мой телефон не переставал жужжать, а почтовый ящик переполнялся рано.

Но я не отвечал на звонки или электронные письма. Я не купался. Я был погружен в размышления. Я провел ночь с вопросом без ответа, который я задал Марку Курьеру, и независимо от того, как я к этому относился, все не сходилось. Что там делал Курьер? Какова была великая награда за такой большой риск? Это была Рейчел? Похищение и убийство федерального агента, несомненно, поместило бы Макгинниса и Курьера в высший пантеон убийц, чьи смертоносные знания сделали их именами нарицательными. Но было ли это тем, чего они хотели? Не было никаких признаков того, что эти двое были заинтересованы в привлечении общественного внимания. Они тщательно спланировали и замаскировали свои убийства. Попытка похищения Рейчел не вписывалась в историю, приведшую к этому. И поэтому должна была быть другая причина.

Я начал смотреть на это под другим углом. Я подумал о том, что случилось бы, если бы я поехал в Лос-Анджелес и "Курьеру" удалось схватить Рейчел и вывезти ее из отеля.

Мне казалось вероятным, что похищение было обнаружено вскоре после того, как оно произошло, когда официант, обслуживающий номера, не вернулся на кухню. Я подсчитал, что в течение часа отель превратился бы в оживленный улей. ФБР наводнило бы отель и окрестности, постучало бы в каждую дверь и перевернуло каждый камень в попытке найти и спасти кого-нибудь из своих. Но к тому времени Курьер был бы уже давно мертв.

Было ясно, что похищение привлекло бы бюро и вызвало массовое отвлечение внимания от расследования дела Макгинниса и Курьера. Но также было ясно, что это будет лишь временное изменение. Я предполагал, что до полудня следующего дня агенты прибудут самолетом с полной загрузкой в федеральной демонстрации мощи и решимости. Это позволило бы им преодолеть любые отвлекающие факторы и оказать еще большее давление на расследование, все время поддерживая удушающие усилия по поиску Рэйчел.

Чем больше я думал об этом, тем больше жалел, что не дал Курьеру шанса ответить на последний вопрос: почему ты не сбежал?

У меня не было ответа, и было слишком поздно получать его непосредственно из источника. Итак, я продолжал прокручивать это в голове, пока это не стало всем, о чем можно было думать.

“Джек?”

Я выглянул из-за стены своего кабинета и увидел Молли Робардс, секретаршу помощника главного редактора.

“Да?”

“Ты не отвечаешь на звонки, а твой почтовый ящик переполнен”.

“Да, я получаю слишком много - это проблема?”

“Мистер Крамер хотел бы вас видеть”.

“О, ладно”.

Я не сделал ни единого движения, но и она тоже. Было ясно, что ее послали забрать меня. Я, наконец, отодвинул свой стул и встал.

Крамер ждал меня с широкой, фальшивой улыбкой на лице. У меня было чувство, что все, что он собирался мне сказать, было не его идеей. Я воспринял это как хороший знак, поскольку его идеи редко были хорошими.

“Джек, сядь”.

Я сделал. Он навел порядок на своем столе, прежде чем продолжить.

“Что ж, у меня для тебя есть хорошие новости”.

Он снова одарил меня улыбкой. То самое, которое было на нем, когда он сказал мне, что меня нет дома.

“Неужели?”

“Мы решили отозвать ваш план увольнения”.

“Что это значит? Меня не увольняют?”

“Именно”.

“А как насчет моей зарплаты и льгот?”

“Ничего не изменилось. Все то же старое, все то же старое.”

Это было так же, как если бы Рейчел вернула свой значок. Я почувствовал волнение, но затем реальность обрушилась на меня.

“Так что это значит, ты увольняешь кого-то другого вместо меня?”

Крамер прочистил горло.

“Джек, я не собираюсь тебе лгать. Нашей целью было сократить количество мест в редакции до ста к первому июня. Ты был номером девяносто девять - это было так близко.”

“Итак, я сохраняю свою работу, а топор достается кому-то другому”.

“Анджела Кук займет девяносто девятое место. Мы не будем ее заменять ”.

“Это удобно. Кто такой большая сотня?”

Я повернулся в кресле и посмотрел через стекло на отдел новостей.

“Бернард? ГоГо? Коллинз-”

Крамер прервал меня.

“Джек, я не могу обсуждать это с тобой”.

Я снова повернулся к нему.

“Но кто-то другой вот-вот попадется на крючок, потому что я должен остаться. Что произойдет после того, как эта история закончится? Ты перезвонишь мне сюда и сможешь повторить все сначала?”

“Мы не ожидаем очередного непроизвольного сокращения численности. Новый владелец сделал это ...”

“А как насчет следующего нового владельца? А то, что было после этого?”

“Послушай, я привел тебя сюда не для того, чтобы ты мне проповедовал. Новостной бизнес претерпевает серьезные изменения. Это борьба не на жизнь, а на смерть. Вопрос в том, хотите ли вы сохранить свою работу или нет? Я предлагаю это тебе”.

Я полностью развернулась, так что оказалась к нему спиной, и смотрела на отдел новостей. Я бы не стал скучать по этому месту. Я бы скучал только по некоторым людям. Не оборачиваясь к Крамеру, я дал ему свой ответ.

“Этим утром мой литературный агент в Нью-Йорке разбудил меня в шесть. Он сказал, что получил от меня предложение о сделке на две книги. Четверть миллиона долларов. Мне потребовалось бы почти три года, чтобы сделать это здесь. И вдобавок ко всему, я получил предложение о работе от the Velvet Coffin. Дон Гудвин открывает страницу расследований на своем веб-сайте. Чтобы как бы восполнить слабину, когда Раз выпадает мяч. Платят не много, но это окупается. И я могу работать из дома - где бы это ни находилось ”.

Я встал и повернулся обратно к Крамеру.

“Я сказал ему "да". Так что спасибо за предложение, но ты можешь занести меня под номером сто в свой список тридцати. Послезавтра я ухожу”.

“Ты устроился на работу к конкуренту?” Негодующе сказал Крамер.

“А чего ты ожидал? Ты уволил меня, помнишь?”

“Но я отменяю это”, - пробормотал он. “Мы уже выполнили свою норму”.

“Кто? Кого ты уволил?”

Крамер опустил взгляд на свой стол и прошептал имя последней жертвы.

“Майкл Уоррен”.

Я покачал головой.

“Это понятно. Одному парню в отделе новостей я бы и времени суток не уделил, а теперь я сохраняю его работу. Ты можешь нанять меня обратно, потому что мне больше не нужна твоя работа ”.

“Тогда я хочу, чтобы ты убрал со своего стола прямо сейчас. Я вызову охрану, и тебя выпроводят”.

Я улыбнулась ему, когда он поднял трубку.

“Меня это устраивает”.

Я нашел пустую картонную коробку в копировальной мастерской и через десять минут наполнял ее вещами, которые хотел убрать со своего стола. Первым, что попалось на глаза, был потертый красный словарь, который дала мне мама. После этого больше не было ничего, что стоило бы хранить. Настольные часы Mont Blanc, которые каким-то образом так и не были украдены, красный степлер и несколько файлов, содержащих списки звонков и контакты источника. Это было оно.

Парень из службы безопасности присматривал за мной, пока я собирала вещи, и у меня возникло ощущение, что это не первый раз, когда он оказывается в таком неловком положении. Я сжалился над ним и не винил его за то, что он просто делал свою работу. Но то, что он стоял за моим столом, было похоже на размахивание флагом. Вскоре подошел Ларри Бернард.

“Что происходит? У тебя есть время до завтра.”

“Больше нет. Краммер сказал мне отправляться в путь ”.

“Как так вышло? Что ты сделал?”

“Он пытался вернуть мне мою работу, но я сказал ему, что он может оставить ее”.

“Что? Ты превратился...”

“Я получил новую работу, Ларри. На самом деле, их двое.”

Моя коробка была настолько полной, насколько могла вместиться. Это выглядело жалко. Не так уж много за семь лет работы. Я встал, перекинул рюкзак через плечо и взял коробку, готовый идти.

“А как насчет истории?” - Спросил Ларри.

“Это твоя история. Ты с этим справишься”.

“Да, через тебя. Кого я собираюсь попросить рассказать мне о том, что внутри?”

“Ты репортер. Ты разберешься с этим ”.

“Могу я позвонить тебе?”

“Нет, ты не можешь позвонить мне”.

Ларри нахмурился, но я не позволил ему замахиваться слишком долго.

“Но ты можешь пригласить меня на ланч за счет средств Times. Тогда я поговорю с тобой ”.

“Ты - мужчина”.

“Еще увидимся, Ларри”.

Я направился к нише лифта, охранник следовал за мной. Я обвел взглядом редакцию, но убедился, что мои глаза ни на ком другом не зацепились. Я не хотел никаких прощаний. Я шел вдоль ряда стеклянных офисов и не потрудился заглянуть ни в один из редакторов, на которых я работал. Я просто хотел выбраться оттуда.

“Джек?”

Я остановился и обернулся. Дороти Фаулер вышла из стеклянного офиса, мимо которого я только что прошел. Она поманила меня обратно.

“Можешь зайти на минутку, прежде чем уйдешь?”

Я поколебался и пожал плечами. Затем передал коробку охраннику.

“Сейчас вернусь”.

Я вошла в кабинет редактора журнала "Сити" и, сняв рюкзак, села перед ее столом. На ее лице была лукавая улыбка. Она говорила тихим голосом, как будто беспокоилась, что ее слова могут быть услышаны в соседнем кабинете.

“Я сказал Ричарду, что он обманывает самого себя. Что ты не возьмешься за работу обратно. Они думают, что люди похожи на марионеток, и их можно дергать за ниточки ”.

“Тебе не следовало быть таким уверенным. Я почти взял его.”

“Я сомневаюсь в этом, Джек. Очень нравится”.

Я думал, это комплимент. Я кивнул и посмотрел позади нее на стену, увешанную фотографиями, открытками и газетными вырезками. У нее был классический заголовок с одной из нью-йоркских вкладок на стене: “Обезглавленное тело в баре Topless”. С этим не поспоришь.

“Что ты теперь будешь делать?”

Я изложил ей более развернутую версию того, что я сказал Крамеру. Я бы написал книгу о своей роли в истории "Курьер-Макгиннис", а затем получил бы долгожданный шанс опубликовать роман. Все это время я был бы на верхушке мачты в velvetcoffin.com и свободен заниматься расследовательскими проектами по своему выбору. Платили бы немного, но это была бы журналистика. Я только что совершил прыжок в цифровой мир.

“Все это звучит великолепно”, - сказала она. “Мы действительно будем скучать по тебе здесь. Ты один из лучших ”.

Я не очень хорошо воспринимаю подобные комплименты. Я циничен и ищу ракурс. Если я был настолько хорош, почему меня вообще включили в список тридцати? Ответ должен был заключаться в том, что я был хорош, но недостаточно хорош, а она просто пускала дым. Я отвел взгляд от нее, как я делаю, когда кто-то лжет мне в лицо, и вернулся к изображениям, приклеенным к стене.

Вот тогда я это и увидел. То, что ускользало от меня раньше. Но не в этот раз. Я наклонился вперед, чтобы лучше видеть, а затем встал и перегнулся через ее стол.

“Джек, что?”

Я указал на стену.

“Могу я посмотреть на это? Фотография из ”Волшебника Изумрудного города".

Фаулер протянул руку, снял его со стены и протянул мне.

“Это шутка от друга”, - сказала она. “Я из Канзаса”.

“Я понимаю это”, - сказал я.

Я изучал фотографию, сосредоточившись на Пугале. Фотография была слишком маленькой, чтобы я мог быть полностью уверен.

“Могу я быстро запустить поиск на вашем компьютере?” Я спросил.

Я обходил ее стол, прежде чем она ответила.

“Э-э, конечно, что это такое, что ...”

“Я еще не уверен”.

Она встала и отошла с дороги. Я занял ее место, посмотрел на ее экран и открыл Google. Машина работала медленно.

“Давай, давай, давай”.

“Джек, в чем дело?”

“Позволь мне просто...”

Наконец-то появилось окно поиска, и я нажал на Google Images. Я ввел Scarecrow в поисковый блок и пустил его в ход.

Вскоре мой экран заполнился шестнадцатью маленькими изображениями пугал. Там были фотографии симпатичного персонажа из фильма "Волшебник страны Оз" и цветные наброски злодея по имени Пугало из комиксов о Бэтмене из комиксов о Бэтмене. Там было еще несколько фотографий и рисунков пугал из книг и фильмов, а также каталогов костюмов для Хэллоуина. Они варьировались от добрых и дружелюбных до ужасных и угрожающих. У некоторых были веселые глаза и улыбки, а у некоторых глаза и рты были зашиты.

Я потратил две минуты, нажимая на каждую фотографию и увеличивая ее. Я изучил их и, шестнадцать на шестнадцать, у всех них была одна общая черта. Конструкция каждого пугала включала в себя джутовый мешок, натянутый на голову, чтобы сформировать лицо. Каждый мешочек был перетянут вокруг шеи шнурком. Иногда это была толстая веревка, а иногда обычная домашняя бельевая веревка. Но это не имело значения. Изображение было последовательным и соответствовало тому, что я видел в файлах, которые я накопил, а также стойкому образу Анджелы Кук, который у меня сложился.

Теперь я мог видеть, что при убийствах для создания лица пугала использовался прозрачный пластиковый пакет. Никакой мешковины, но это несоответствие устоявшимся образам не имело значения. Конструкция была такой же. Мешок на голове и веревка на шее использовались для создания одного и того же образа.

Я нажал на следующий экран с изображениями. Опять та же конструкция. На этот раз изображения были старше, они восходили на столетие к оригинальным иллюстрациям в книге "Удивительный волшебник страны Оз". И тогда я увидел это. Иллюстрации были приписаны Уильяму Уоллесу Денслоу. Уильям Денслоу, как в Билле Денслоу, как в данных Денслоу.

Я не сомневался, что только что нашел подпись. Секретная подпись, о которой мне рассказала Рейчел, будет там.

Я выключил экран и встал.

“Я должен идти”.

Я обошла ее стол и схватила свой рюкзак с пола.

“Джек?” - Спросил Фаулер.

Я направился к двери.

“Было приятно работать с тобой, Дороти”.

Самолет жестко приземлился на летное поле в Скай Харбор, но я едва заметил. За последние две недели я так привык летать, что больше даже не утруждал себя тем, чтобы выглянуть в иллюминатор, чтобы психологически привести самолет к безопасному приземлению.

Я еще не позвонил Рейчел. Я хотел сначала добраться до Аризоны, чтобы все, что случилось с моей информацией, включало мое участие. Технически, я больше не был репортером, но я все еще защищал свою историю.

Задержка также позволила мне больше подумать о том, что у меня было, и выработать подход. Взяв напрокат телефон и добравшись до Месы, я заехал на стоянку круглосуточного магазина и зашел, чтобы купить одноразовый телефон. Я знал, что Рейчел работала в бункере в Western Data. Когда я звонил ей, я не хотел, чтобы она увидела мое имя на экране идентификации, а затем назвала его в присутствии Карвера.

Наконец, готовый и вернувшись в машину, я позвонил, и она ответила после пяти гудков.

“Здравствуйте, это агент Уоллинг”.

“Это я. Не произноси мое имя.”

Последовала пауза, прежде чем она продолжила.

“Чем я могу вам помочь?”

“Ты с Карвером?”

“Да”.

“Хорошо, я в Месе, примерно в десяти минутах езды. Мне нужно встретиться с тобой так, чтобы никто другой из присутствующих не узнал ”.

“Мне жаль, но это будет невозможно. Что все это значит?”

По крайней мере, она подыгрывала.

“Я не могу тебе сказать. Я должен показать тебе. Ты уже пообедал?”

“Да”.

“Ладно, скажи им, что тебе нужен латте или что-нибудь такое, что ты не можешь достать ни в одном из их автоматов. Встретимся на территории Хайтауэра через десять минут. Принимай их заказы на латте, если нужно. Продай это, убирайся оттуда и встреться со мной. Я не хочу приближаться к Western Data из-за камер, расставленных по всему месту ”.

“И ты не можешь дать мне ни малейшего представления, что все это значит?”

“Это о Карвере, так что не задавай подобных вопросов. Просто придумай предлог и встреться со мной. Никому не говори, что я здесь или что ты на самом деле делаешь ”.

Она не ответила, и я начал терять терпение.

“Рейчел, ты будешь там или нет?”

“Это будет прекрасно”, - наконец сказала она. “Тогда я поговорю с тобой”.

Она отключила звонок.

Еще через пять минут я был на территории Хайтауэра. Место, очевидно, было названо в честь старой наблюдательной вышки в пустыне, которая возвышалась позади него. Казалось, что башня сейчас закрыта, но сверху она была украшена сотовыми ретрансляторами и антеннами.

Я вошел и обнаружил, что заведение почти пусто. Пара посетителей, которые выглядели как студенты колледжа, сидели в одиночестве с открытыми ноутбуками перед ними. Я подошел к стойке и заказал две чашки кофе, а затем поставил свой компьютер на столик в углу, подальше от других посетителей.

Взяв две чашки, которые я заказала, я щедро полила свою сахаром и молоком и вернулась к своему столику. Через окно я проверил парковку и не увидел никаких признаков Рейчел. Я сел, сделал глоток дымящегося кофе и подключился к Интернету через бесплатный Wi-Fi в кофейне.

Прошло пятнадцать минут. Я проверил сообщения и подумал о том, что бы я сказал Рейчел, если бы она появилась. Я вывел страницу с изображениями пугала на свой экран и был готов приступить. Я как раз читал чек, который пришел вместе с кофе.

Бесплатный Wi-Fi при каждой покупке!

Проверьте нас в сети

www.hightowergrounds.com

Я скомкал его и бросил в мусорное ведро, но промахнулся. После того, как я встал и вставил рикошет, я открыл одноразовую сумку и собирался снова позвонить Рейчел, когда наконец увидел, как она заехала на стоянку и припарковалась. Она вошла, увидела меня и направилась прямо к моему столику. Она держала листок бумаги с записанными на нем заказами на кофе.

“В последний раз, когда я выходила выпить кофе, я была агентом-новичком на переговорах о захвате заложников в Балтиморе”, - сказала она. “Я этого не делаю, Джек, так что лучше бы все было хорошо”.

“Не волнуйся, так и есть. Я думаю. Почему бы тебе просто не присесть?”

Она послушалась, и я подтолкнул к ней чашку черного кофе через стол. Она не прикасалась к нему. На ней были солнцезащитные очки, но я мог видеть глубокую фиолетовую линию под ее левым глазом. Припухлость ее челюсти теперь полностью прошла, а рассеченная губа была скрыта под блеском для губ. Вы должны были искать это, чтобы увидеть это. Я задавался вопросом, было бы уместно наклониться и попытаться обнять или поцеловать ее, но понял намек из ее делового поведения и держался на расстоянии.

“Хорошо, Джек, я здесь. Что ты здесь делаешь?”

“Кажется, я нашел подпись. Если я прав, Макгиннис был просто прикрытием. Неудачник. Другой убийца - это Пугало. Это, должно быть, Карвер ”.

Она долго смотрела на меня, ее глаза ничего не выражали сквозь темные очки. Наконец, она заговорила.

“Итак, ты запрыгнул в самолет, будучи частым летчиком, чтобы прилететь сюда и сказать мне, что человек, рядом с которым я работаю, также является убийцей, которого я преследовал”.

“Это верно”.

“Надеюсь, это будет вкусно, Джек”.

“Кто вернулся в бункер с Карвером?”

“Два агента из команды EER, Торрес и Моури. Но не обращай на них внимания. Скажи мне, что происходит ”.

Я попытался подготовить почву для того, что я покажу ей на ноутбуке.

“Прежде всего, меня беспокоил вопрос. Каков был план твоего похищения?”

“После просмотра некоторых видеозаписей, найденных в бункере, я не хочу думать об этом”.

“Извините, неправильный выбор слов. Я не имею в виду то, что должно было случиться с тобой. Я имею в виду, почему ты. Зачем идти на такой большой риск, чтобы преследовать тебя? Простой ответ заключается в том, что это сильно отвлекло бы внимание от главного расследования. И это правда, но в лучшем случае это было бы временным отвлечением. Агенты начали бы стекаться в это место десятками. Довольно скоро вы не сможете проехать знак "Стоп" без того, чтобы вас не остановили федералы. Диверсия окончена ”.

Рейчел последовала логике и кивнула в знак согласия.

“Хорошо, но что, если была другая причина?” Я спросил. “У вас там двое убийц. Наставник и ученица. Студент пытается похитить тебя самостоятельно. Почему?”

“Потому что Макгиннис был мертв”, - сказала Рейчел. “Там был только студент”.

“Хорошо, тогда, если это правда, зачем вообще делать этот шаг? Зачем преследовать тебя? Почему бы вместо этого не убраться к черту из Доджа? Видишь ли, что-то не сходится. По крайней мере, с учетом того, как мы на это смотрели. Мы думаем, что схватить тебя было отвлекающим маневром. Но на самом деле это было не так ”.

“Тогда что это было?”

“Ну, а что, если Макгиннис не был наставником? Что, если он должен был выглядеть так, как он был? Что, если он был просто козлом отпущения и похищение тебя было частью плана по получению настоящего наставника? Чтобы помочь ему сбежать.”

“Что насчет улик, которые мы обнаружили?”

“Ты имеешь в виду, что у него на книжной полке моя книга, а в доме подтяжки для ног и порно?" Разве это не своего рода удобно?”

“Эти вещи не были оставлены валяться по всему дому. Оно было спрятано и найдено только после многочасовых поисков. Но не обращай внимания на все это. Да, его могли подбросить. Я больше думаю о сервере в Western Data, который мы нашли, который был полон видеодоказательств ”.

“Во-первых, вы сказали, что его нельзя опознать на видео. И кто сказал, что он и Курьер были единственными, у кого был доступ к этому серверу. Не могли ли улики, находящиеся там, быть подброшены точно так же, как вещи в доме?”

Она ответила не сразу, и я знал, что угадал ее мысли. Возможно, она все это время думала, что все слишком легко зависело от Макгинниса. Но затем она покачала головой, как будто это тоже не сходилось.

“Все равно это не имеет смысла, если ты утверждаешь, что наставником является Карвер. Он не пытался убежать. Когда Курьер пытался схватить меня, Карвер был в бункере с Торрес и...”

Она не закончила. Я сделал.

“Моури. Да, он был с двумя агентами ФБР.”

Я наблюдал, как к ней пришло осознание.

“У него было бы идеальное алиби, потому что два агента поручились бы за него”, - наконец сказала она. “Если бы я исчез, пока он был с командой EER, у него было бы алиби, и бюро было бы почти уверено, что это Макгиннис и Курьер схватили меня”.

Я кивнул.

“Это не только поставило бы Карвера вне подозрений, но и удержало бы его прямо в центре вашего расследования”.

Я подождал всего секунду, пока она ответит. Когда она этого не сделала, я продолжил.

“Подумай об этом. Как Курьер узнал, в каком отеле вы были? Мы сказали Карверу, когда он спросил нас во время тура. Помнишь? Затем он рассказал Курьеру. Он послал курьера”.

Она покачала головой.

“И прошлой ночью я даже сказал, что возвращаюсь в отель, чтобы заказать обслуживание в номер и лечь спать”.

Я развел руками, как бы говоря, что вывод очевиден.

“Но этого недостаточно, Джек. Это не означает, что Карвер был ...”

“Я знаю. Но, может быть, это имеет значение.”

Я повернул компьютер так, чтобы она могла видеть экран. У меня была открыта страница с изображениями пугала в Google. Она наклонилась и сначала посмотрела на него, затем придвинула компьютер к своей стороне стола. Она поработала с клавиатурой и увеличила изображения, одно за другим. Мне не нужно было ничего говорить.

“Денслоу!” - внезапно сказала она. “Ты видел это? Оригинального иллюстратора Волшебника страны Оз звали Уильям Денслоу.”

“Да, я это видел. Вот почему я здесь ”.

“Это все еще не связано напрямую с Карвером”.

“Это не имеет значения. Здесь много дыма, Рейчел. Карвер имеет отношение ко многому из этого. У него был доступ к Макгиннису и Фредди Стоуну. У него был доступ к серверам. Мы также знаем, что у него есть технические навыки, которые мы видели на протяжении всего этого ”.

Рейчел печатала на моем ноутбуке, пока отвечала.

“Все еще нет прямой связи, Джек. С таким же успехом это мог быть кто-то, кто подставил Карвера, как и есть на самом деле - я только что получил еще одно попадание. Я погуглил имя Фредди Стоун. Взгляни на это.”

Она повернула ноутбук так, чтобы я мог видеть экран. На нем была биография из Википедии актера начала двадцатого века по имени Фред Стоун. Биография сказанный Стоун был наиболее известен тем, что впервые изобразил персонажа Пугала в бродвейской версии Волшебника страны Оз 1902 года.

“Видишь, это должен быть Карвер. Все спицы в колесе сходятся к нему в центре. Он делает пугала из жертв. Это его секретная подпись ”.

Рейчел покачала головой один раз.

“Смотрите, мы его проверили! Он был чист. Он какой-то гений из Массачусетского технологического института ”.

“Как убирать? Вы имеете в виду отсутствие протокола об аресте? Это был бы не первый случай, когда один из этих парней действовал полностью вне поля зрения правоохранительных органов. Тед Банди работал на какой-то кризисной горячей линии, когда не убивал женщин. Это поставило его в постоянный контакт с полицией. Кроме того, спросите меня, гении - это те, кого вы должны остерегаться ”.

“Но у меня есть предчувствие к этим парням, и я ничего не уловил. Я сегодня с ним обедал. Он повел меня в любимое место барбекю Макгинниса ”.

Я мог видеть неуверенность в себе в ее глазах. Она этого не предвидела.

“Пойдем возьмем его”, - сказал я. “Мы противостоим ему и заставляем его говорить. Большинство из этих сериалов гордятся своей работой. Держу пари, он заговорит ”.

Она оторвала взгляд от экрана и посмотрела на меня.

“Пойти за ним? Джек, ты не агент и ты не полицейский. Ты репортер.”

“Больше нет. Сегодня охрана увела меня с картонной коробкой. С меня хватит как с репортера ”.

“Что? Почему?”

“Это долгая история, которую я расскажу тебе позже. Что мы собираемся делать с Карвером?”

“Я не знаю, Джек”.

“Ну, ты не можешь просто вернуться туда и принести ему его латте”.

Я заметил, как один из посетителей, сидевший несколькими столиками позади Рейчел, оторвался от экрана своего ноутбука, поднял глаза к потолочным балкам и улыбнулся. Затем он поднял кулак и показал средний палец. Я проследила за его взглядом на одну из поперечных балок. На балке была установлена маленькая черная камера, ее объектив был направлен на зону отдыха в кафе. Парень повернулся и начал печатать на своем компьютере.

Я вскочил, оставляя Рейчел и направляясь к нему.

“Эй”, - сказал я, указывая на камеру. “Что это? Куда оно делось?”

Малыш сморщил нос от моей глупости и пожал плечами.

“Это живая камера, чувак. Это повсюду. Мне только что позвонил приятель из Амстердама, который видел меня ”.

Внезапно меня осенило. Квитанция. Бесплатный Wi-Fi при каждой покупке. Посмотри на нас в сети. Я повернулся и посмотрел на Рейчел. Ноутбук с полноэкранной фотографией Пугала на нем был обращен к камере. Я обернулся и посмотрел в объектив. Назови это предчувствием или определенным знанием, но я знал, что оглядываюсь на Карвера.

“Рейчел?” Сказал я, не отводя взгляда. “Ты сказал ему, где собираешься выпить кофе?”

“Да”, - сказала она из-за моей спины. “Я сказал, что просто шел по улице”.

Это подтвердило это. Я повернулся и пошел обратно к столу. Я взял ноутбук и закрыл его.

“Он наблюдал за нами”, - сказал я. “Нам нужно идти”.

Я направился к выходу из кафе, и она вышла прямо за мной.

“Я поведу”, - сказала она.

Рейчел развернула свою арендованную машину через главные ворота и помчалась к парадному входу Western Data. Она вела машину одной рукой, другой работая с телефоном. Она поставила машину на стоянку, и мы вышли.

“Что-то не так”, - сказала она. “Ни один из них не отвечает”.

Рейчел использовала карту-ключ Western Data, чтобы отпереть и войти в парадную дверь. Стойка администратора была пуста, и мы быстро перешли к следующей двери. Когда мы вошли во внутренний коридор, она вытащила свой пистолет из кобуры, которая была у нее на поясе под курткой.

“Я не знаю, что происходит, но он все еще здесь”, - сказала она.

“Резчик?” Я спросил. “Откуда ты это знаешь?”

“Я ездил с ним на ланч. Его машина все еще там. Серебристый Лексус.”

Мы спустились по лестнице в восьмиугольную комнату и подошли к люку, ведущему в бункер. Рейчел поколебалась, прежде чем открыть дверь.

“Что?” Прошептала я.

“Он поймет, что мы входим. Держись позади меня ”.

Она подняла пистолет, и мы протиснулись внутрь вместе, затем быстро двинулись ко второй двери. Когда мы прошли через другую сторону, диспетчерская была пуста.

“Это неправильно”, - сказала Рейчел. “Где все? И это должно быть открыто ”.

Она указала на стеклянную дверь, которая вела в серверную. Оно было закрыто. Я осмотрел диспетчерскую и увидел, что дверь в личный кабинет Карвера была приоткрыта. Я подошел к нему и толкнул его до упора.

Комната была пуста. Я вошел и направился к рабочему столу Карвера. Я опустил палец на сенсорную панель, и два экрана ожили. На главном экране я смотрел на вид сверху кофейни, где я только что доказал Рейчел, что Субъектом был Карвер.

“Рейчел?”

Она вошла, и я указал на экран.

“Он наблюдал за нами”.

Она поспешила обратно в диспетчерскую, и я последовал за ней. Она перешла к центральному рабочему месту, положила пистолет на стол и начала работать с клавиатурой и сенсорной панелью. Два монитора ожили, и вскоре она вывела на экран мультиплексные экраны, разделенные на тридцать два вида внутренних помещений объекта. Но все квадраты были черными. Она начала листать несколько экранов и каждый раз находила одно и то же. Все камеры были темными.

“Он уничтожил все камеры”, - сказала Рейчел. “Что такое...”

“Подожди. Вот так!”

Я указал на один ракурс камеры, окруженный несколькими черными квадратами. Рейчел нажала на сенсорную панель и вывела изображение на весь экран.

Камера запечатлела проход между двумя рядами серверных вышек на ферме. На полу лицом вниз лежали два тела, их запястья были скованы наручниками за спиной, а лодыжки связаны кабельными стяжками.

Рейчел схватила микрофон, прикрепленный к столу, нажала на кнопку и почти закричала в него.

“Джордж! Сара! Ты меня слышишь?”

При звуке голоса Рейчел фигуры на экране зашевелились, и мужчина поднял голову. Казалось, что на его белой рубашке была кровь.

“Рэйчел?” - позвал он, его голос звучал слабо из динамика над головой. “Я тебя слышу”.

“Где он? Где Карвер, Джордж?”

“Я не знаю. Он только что был здесь. Он только что привел нас сюда ”.

“Что случилось?”

“После того, как вы ушли, он пошел в свой кабинет. Он пробыл там недолго, а когда вышел, то напал на нас. Он выхватил мой пистолет из портфеля. Он загнал нас сюда и положил на пол. Я пытался поговорить с ним, но он не захотел говорить.”

“Сара, где твое оружие?”

“Он и это понял”, - крикнул Моури. “Мне жаль, Рейчел. Мы этого не предвидели ”.

“Это не твоя вина. Это мое. Мы собираемся вытащить тебя оттуда ”.

Рейчел убрала микрофон и быстро обошла рабочее место, прихватив с собой оружие. Она подошла к считывателю биометрических данных и положила руку на сканер.

“Он может быть там, поджидая”, - предупредил я.

“Я знаю, но что я собираюсь делать, оставить их лежать там?”

Устройство завершило сканирование, и она взялась за ручку, чтобы открыть дверь. Оно не двигалось. Сканирование ее руки было отклонено.

Рейчел снова посмотрела на сканер.

“Это не имеет смысла. Мой профиль был размещен вчера.”

Она положила руку на сканер и начала процедуру заново.

“Кто это вставил?” Я спросил.

Она оглянулась на меня, и мне не нужно было отвечать, чтобы понять, что это был Карвер.

“Кто еще может открыть эту дверь?” Я спросил.

“Никто, кто на этой стороне. Это были я, Моури и Торрес ”.

“А как насчет здешних сотрудников?”

Она отошла от сканера и снова попыталась открыть дверь. Оно не сдвинулось с места.

“Наверху у них скудный штат сотрудников, и ни у кого нет разрешения на ферму. Мы облажались! Мы не можем достать...”

“Рейчел!”

Я указал на экран. Карвер внезапно оказался в поле зрения единственной работающей камеры в серверной. Он стоял перед двумя агентами на полу, засунув руки в карманы своего лабораторного халата и глядя прямо в камеру.

Рейчел быстро подошла, чтобы посмотреть на экран.

“Что он делает?” она спросила.

Мне не нужно было отвечать, потому что стало ясно, что Карвер вытаскивал из карманов коробку сигарет и одноразовую зажигалку. В один из тех моментов, когда разум выдает бесполезную информацию, я понял, что, вероятно, это были сигареты, пропавшие из коробки с вещами Фредди Стоуна / Марка Курьера. Пока мы смотрели, Карвер спокойно достал сигарету из коробки и сунул ее в рот.

Рейчел быстро притянула к себе микрофон.

“Уэсли? Что происходит?”

Карвер подносил зажигалку к концу сигареты, но остановился, услышав вопрос. Он снова посмотрел в камеру.

“Вы можете обойтись без тонкостей, агент Уоллинг. Танец подходит к концу”.

“Что ты делаешь?” она сказала более решительно.

“Ты знаешь, что я делаю”, - сказал Карвер. “Я заканчиваю это. Я бы не хотел провести остаток своих дней, преследуемый как животное, а затем посаженный в клетку. Выставленное на всеобщее обозрение, отправленное на собеседования с психиатрами бюро и профайлерами в надежде узнать все темные секреты вселенной. Думаю, я бы счел, что это судьба хуже смерти, агент Уоллинг.”

Он снова поднял зажигалку.

“Не надо, Уэсли! По крайней мере, отпустите агентов Моури и Торрес. Они не сделали ничего, чтобы причинить тебе вред ”.

“Дело не в этом, не так ли? Мир причинил мне боль, Рейчел, и этого достаточно. Я уверен, что вы изучали психологию раньше.”

Рейчел убрала руку с кнопки передачи и быстро повернулась ко мне.

“Садись за компьютер. Отключите систему VESDA.”

“Нет, ты сделай это! Я вообще ничего не знаю о ...”

“Джек там, с тобой?” Спросил Карвер.

Я подал знак рукой Рейчел, чтобы она поменялась со мной местами. Я подошел к микрофону, в то время как она опустилась в кресло и принялась за работу на компьютере. Я нажал на кнопку и поговорил с человеком, который убил Анджелу Кук.

“Я здесь, Карвер. Это не так, как это должно закончиться ”.

“Нет, Джек, это единственный конец. Ты убил еще одного великана. Ты герой часа”.

“Нет, пока нет. Я хочу рассказать твою историю… Уэсли. Позволь мне объяснить это миру ”.

На экране Карвер покачал головой.

“Некоторые вещи невозможно объяснить. Некоторые истории слишком мрачны, чтобы их рассказывать ”.

Он щелкнул зажигалкой, и вспыхнуло пламя. Он начал прикуривать сигарету.

“Карвер, нет! Там внутри невинные люди!”

Карвер глубоко затянулся, задержал дыхание, а затем откинул голову назад и выпустил струю дыма к потолку. Я был уверен, что он расположился под одним из инфракрасных детекторов дыма.

“Никто не невиновен, Джек”, - сказал он. “Ты должен это знать”.

Он затянулся еще дымом и заговорил почти небрежно, жестикулируя рукой с сигаретой, за которой в воздухе тянулся небольшой шлейф голубого дыма.

“Я знаю, что агент Уоллинг и вы пытаетесь отключить систему, но это не сработает. Я взял на себя смелость переустановить его. Теперь доступ есть только у меня. А вытяжной компонент, который выводит углекислый газ из помещения через минуту после рассеивания, был проверен на предмет технического обслуживания. Я хотел убедиться, что ошибок не будет. И никто не выжил”.

Карвер выдохнул, выпустив еще одну струю дыма к потолку. Я посмотрел на Рейчел. Ее пальцы забегали по клавиатуре, но она покачала головой.

“Я не могу этого сделать”, - сказала она. “Он изменил все коды авторизации. Я не могу попасть в...”

Комнату управления заполнил звук тревожного сигнала. Система была отключена. Красная полоса толщиной в два дюйма пересекала каждый экран в диспетчерской. Электронный голос, женский и спокойный, зачитал вслух слова, пересекающиеся на полосе.

“Внимание, система пожаротушения VESDA была активирована. Весь персонал должен покинуть серверную. Система пожаротушения VESDA включится через одну минуту ”.

Рейчел запустила обе руки в волосы и беспомощно уставилась на экран перед собой. Карвер выпустил еще одну струю дыма к потолку. На его лице было выражение спокойной покорности.

“Рейчел!” Моури позвал его из-за спины. “Вытащи нас отсюда!”

Карвер оглянулся на своих пленников и покачал головой.

“Все кончено”, - сказал он. “Это конец”.

Как раз в этот момент меня потряс второй звук предупреждающего сигнала.

“Внимание, система пожаротушения VESDA была активирована. Весь персонал должен покинуть серверную. Система пожаротушения VESDA включится через сорок пять секунд.

Рейчел встала и схватила свой пистолет со стола.

“Пригнись, Джек!”

“Рейчел, нет, оно пуленепробиваемое!”

“По его словам”.

Она прицелилась двумя руками и трижды быстро выстрелила в окно прямо перед собой. Взрывы были оглушительными. Но пули едва задели стекло и бешено срикошетили в диспетчерской.

“Рейчел, нет!”

“Лежать!”

Она выпустила еще две пули в стеклянную дверь и получила тот же отрицательный результат. Одна из срикошетивших пуль разнесла один из экранов передо мной, изображение Карвера исчезло, став черным.

Рейчел медленно опустила пистолет. Словно для того, чтобы подчеркнуть ее поражение, снова протрубил предупреждающий сигнал.

“Внимание, система пожаротушения VESDA была активирована. Весь персонал должен покинуть серверную. Система пожаротушения VESDA включится через тридцать секунд”.

Я выглянул через окна в серверную. Черные трубы тянулись по потолку в виде сетки, а затем спускались по задней стене к ряду красных труб.2 канистры. Система была на грани сбоя. Это унесло бы жизни трех человек, но в серверной не было пожара.

“Рэйчел, должно быть что-то, что мы можем сделать”.

“Что, Джек? Я пытался. Ничего не осталось!”

Она швырнула пистолет на рабочее место и скользнула в кресло. Я подошел, положил руки на рабочий стол и склонился над ней.

“Ты должен продолжать пытаться! В системе должен быть черный ход. Эти парни всегда кладут сзади ...”

Я остановился и выглянул в серверную, когда кое-что понял. И рог протрубил снова, но на этот раз я его едва расслышал.

“Внимание, система пожаротушения VESDA была активирована. Весь персонал должен покинуть серверную. Система пожаротушения VESDA включится через пятнадцать секунд”.

Карвера нигде не было видно через окна. Он выбрал проход между двумя рядами башен вне поля зрения из диспетчерской. Было ли это из-за расположения детектора дыма или по какой-то другой причине?

Я посмотрел на неповрежденный экран перед Рейчел. Он показывал мультиплексную запись из тридцати двух камер, которые были отключены Карвером. Я не думал о том, почему до этого момента.

В одно мгновение атомы снова столкнулись друг с другом. Все стало яснее. Не только то, что я увидел перед собой, но и то, что я видел раньше - Миззу курил на заднем дворе после того, как я увидел, как он зашел в серверную. У меня появилась новая идея. Правильная идея.

“Рейчел...”

На этот раз звук рога прозвучал громко и долго. Рейчел встала и уставилась на стакан, когда КО2 система включена. Белый газ вырвался из труб, пересекающих потолок серверной комнаты. В течение нескольких секунд окна были запотевшими и бесполезными. Высокоскоростной разряд вызвал пронзительный свист, который громко и отчетливо доносился через толстое стекло.

“Рейчел!” Я закричал. “Дай мне свой ключ. Я иду за Карвером ”.

Она повернулась и посмотрела на меня.

“О чем ты говоришь?”

“Он не убивает себя! У него есть передышка, и там должен быть черный ход!”

Свист прекратился, и мы оба повернулись обратно к окнам. В серверной комнате было полное отключение света, но СО2 доставка прекратилась.

“Дай мне ключ, Рейчел”.

Она посмотрела на меня.

“Я должен идти”.

“Нет, тебе нужно вызвать подкрепление и неотложную медицинскую помощь. Тогда работай за компьютером. Найди заднюю дверь.”

Не было времени думать и обдумывать вещи. Люди умирали. Мы оба знали это. Она вытащила ключ из кармана и отдала его мне. Я повернулся, чтобы уйти.

“Подожди! Возьми это”.

Я обернулся, и она протянула мне свой пистолет. Я взял его без колебаний, затем направился в ловушку.

Пистолет Рейчел в моей руке казался тяжелее, чем я когда-либо чувствовал свой собственный пистолет. Проходя через ловушку, я поднял ее, проверил действие и прицелился в ствол. Я стрелял на дистанции всего раз в год, но я знал, что буду готов применить оружие в случае необходимости. Я прошел через следующую дверь и вошел в восьмиугольник с поднятым дулом. Там никого не было.

Я быстро пересек комнату к двери на противоположной стороне. Из экскурсии по сайту я знал, что это привело к большим помещениям, в которых размещались системы питания и охлаждения для объекта. Мастерская, где Карвер и его техники строили серверные башни, тоже была здесь. Я предполагал, что здесь также должна быть вторая лестница.

Сначала я переехал в помещение для растений. Это было обширное помещение с большим оборудованием. Система кондиционирования воздуха размером с "Виннебаго" располагалась в центре комнаты, подключенная к многочисленным потолочным воздуховодам и кабелям. Раньше это были резервные системы и генераторы. Я подбежал к двери в дальнем левом углу и использовал карточку-ключ Рейчел, чтобы открыть ее.

Я вошел в длинную и узкую комнату с оборудованием. На другом конце была вторая дверь, и мое представление о плане здания подсказало мне, что она приведет в серверную.

Быстро подойдя к нему, я увидел, что слева от двери установлен еще один биометрический сканер для рук. Над ним был ящик с устройствами для экстренного дыхания. Должно быть, это была задняя дверь в серверную.

Не было никакого способа узнать, успел ли Карвер уже сбежать. Но у меня не было времени ждать, чтобы посмотреть, пройдет ли он. Я развернулся и направился обратно. Я снова быстро прошел через помещение для растений, пока не достиг двойных дверей на дальней стороне.

Держа пистолет наготове, я открыл одну из дверей карточкой-ключом и вошел в мастерскую. Это была еще одна большая комната со скамейками для инструментов вдоль правой и левой стен и рабочим местом в центре, где одна из черных серверных башен находилась в стадии строительства. Каркас и боковые пути были завершены, но внутренние полки для серверов не были установлены.

За серверной башней я увидел винтовую лестницу, ведущую на поверхность. Должно быть, это был путь к задней двери и скамейке для курильщиков.

Я быстро обошел башню и направился к лестнице.

“Привет, Джек”.

Как только я услышал свое имя, я почувствовал дуло пистолета на затылке. Я даже не видел Карвера. Он вышел из-за серверной башни, когда я проходил мимо.

“Циничный репортер. Я должен был знать, что ты не купишься на мое самоубийство ”.

Его свободная рука схватила меня сзади за воротник, и пистолет остался прижатым к моей коже.

“Теперь ты можешь бросить пистолет”.

Я уронил оружие, и оно с громким стуком упало на бетонный пол.

“Я так понимаю, это был агент Уоллинг, да? Так почему бы нам не вернуться и не нанести ей визит? И мы покончим с этим прямо сейчас. Или, кто знает, может быть, я просто покончу с этим ради тебя и заберу ее с собой. Я думаю, я хотел бы провести некоторое время с агентом ...”

Я услышал удар тяжелого предмета по плоти и костям, и Карвер врезался мне в спину, а затем упал на пол. Я обернулся и увидел Рейчел, держащую гаечный ключ промышленного размера, который она взяла с верстака.

“Рейчел! Что такое...”

“Он оставил карточку-ключ Маури на ее рабочем месте. Я последовал за тобой. Давай. Давайте отведем его обратно в диспетчерскую.”

“О чем ты говоришь?”

“Его рука. Он может открыть серверную комнату ”.

Мы наклонились к Карверу, который стонал и медленно двигался по бетонному полу. Рейчел взяла свое оружие и то, которое держал Карвер. Я увидел второй пистолет у него за поясом и схватил его. Я закрепил его на своем собственном поясе, а затем помог Рейчел поднять Карвера на ноги.

“Задняя дверь ближе”, - сказал я. “И там есть дышащие”.

“Показывай дорогу. Поторопись!”

Мы быстро прошли, наполовину неся Карвера, через подсобное помещение и вошли в узкую аппаратную за ним. Всю дорогу он стонал и произносил слова, которых я не мог понять. Он был высоким, но худым, и его вес не был чрезмерным.

“Джек, это было здорово, выяснить, где задняя дверь. Я просто надеюсь, что мы не слишком опоздали ”.

Я понятия не имел, сколько прошло времени, но думал в терминах секунд, а не минут. Я не ответил Рейчел, но полагал, что у нас был хороший шанс вовремя связаться с ее коллегами-агентами. Когда мы достигли задней двери серверной, я принял на себя вес Карвера и начал поворачивать его, чтобы Рейчел могла положить его руку на сканер.

В этот момент я почувствовал, как тело Карвера напряглось. Он был готов для меня. Он схватил меня за руку и развернулся, позволив инерции вывести меня из равновесия. Мое плечо врезалось в дверь, когда Карвер опустил одну руку и потянулся за пистолетом у меня за поясом. Я схватила его за запястье, но было слишком поздно. Его правая рука сомкнулась на пистолете. Я был между ним и Рейчел, и я внезапно понял, что она не могла видеть пистолет и что Карвер собирался убить нас обоих.

“Пистолет!” Я закричал.

Рядом с моим ухом раздался внезапный резкий взрыв, руки Карвера отпали от меня, и он рухнул на пол. Брызги крови попали в меня, когда он падал.

Я отступил назад и согнулся пополам, держась за ухо. Звон был таким громким, как от проходящего поезда. Я обернулся и увидел, что Рейчел все еще держит пистолет в боевом положении.

“Джек, ты в порядке?”

“Да, прекрасно!”

“Быстро, хватай его! Прежде чем мы потеряем пульс ”.

Я встал позади Карвера, чтобы я мог просунуть руки под его плечи и поднять его. Даже с помощью Рейчел, это была борьба. Но нам удалось поставить его вертикально, а затем я держал его под мышками, пока она протягивала его правую руку к считывателю.

Раздался металлический щелчок, когда замок двери отсоединился, и Рейчел толкнула ее, открывая.

Я оставил Карвера на пороге, оставив дверь открытой, чтобы впустить воздух. Я открыла футляр и достала дыхательные аппараты. Их было всего двое.

“Сюда!” - крикнул я.

Я отдал одно Рейчел, когда мы вошли на ферму. Туман в серверной начал рассеиваться. Видимость была около шести футов. Мы с Рейчел надели респираторы и открыли дыхательные пути, но Рейчел продолжала отнимать свой ото рта, чтобы выкрикнуть имена своих коллег-агентов.

Она не получила ответа. Мы двигались по центральному коридору между двумя рядами официантов, и нам повезло, поскольку мы почти сразу наткнулись на Торреса и Маури. Карвер поставил их возле задней двери, чтобы он мог быстро сбежать.

Рейчел присела на корточки рядом с агентами и попыталась растолкать их, чтобы они проснулись. Ни один из них не отреагировал. Она сорвала с себя дыхалку и сунула ее в рот Торрес. Я снял свое и положил в Маури.

“Ты забираешь его, я забираю ее!” - завопила она.

Каждый из нас схватил одного из агентов под мышки и потащил их обратно к двери, через которую мы вошли. Мой парень был легким и непринужденным в движениях, и я получил хорошую наводку на Рейчел. Но я начал выдыхаться на полпути. Мне самому нужен был кислород.

Чем ближе мы подходили к открытой двери, тем больше воздуха начинало поступать в мои легкие. Наконец я добрался до двери и перетащил Торреса через тело Карвера в комнату с оборудованием. Ухабистое приземление, казалось, взбодрило Торреса. Он начал кашлять и приходить в себя еще до того, как я уложил его.

Рейчел вошла позади меня с Маури.

“Я не думаю, что она дышит!”

Рейчел вытащила дыхательный аппарат изо рта Маури и начала процедуру искусственного дыхания.

“Джек, как он?” спросила она, не отрывая взгляда от Моури.

“Он хороший. Он дышит”.

Я придвинулся к Рейчел, когда она проводила искусственное дыхание рот в рот. Я не был уверен, чем могу помочь, но через несколько мгновений Моури забился в конвульсиях и начал кашлять. Она повернулась на бок и подняла ноги в позу эмбриона.

“Все в порядке, Сара”, - сказала Рейчел. “С тобой все в порядке. Ты сделал это. Ты в безопасности”.

Она нежно похлопала Маури по плечу, и я услышала, как агенту удалось выдавить из себя "спасибо", а затем спросить о ее партнере.

“С ним все будет в порядке”, - сказала Рейчел.

Я отошел к ближайшей стене и сел, прислонившись к ней спиной. Я был измотан. Мой взгляд переместился на тело Карвера, распростертое на полу возле двери. Я мог видеть как входные, так и выходные раны. Пуля прошла через его лобные доли. Он не двигался с тех пор, как упал, но через некоторое время мне показалось, что я вижу легкое подергивание пульса на его шее чуть ниже уха.

Измученная, Рейчел подвинулась и сползла по стене рядом со мной.

“Подкрепление приближается. Вероятно, мне следует подняться наверх и подождать их, чтобы я мог показать им дорогу сюда ”.

“Сначала отдышись. Ты в порядке?”

Она утвердительно кивнула, но все еще тяжело дышала. Таким был и я. Я наблюдал за ее глазами и увидел, что они сфокусировались на Карвере.

“Это очень плохо, понимаешь?”

“Что такое?”

“Что с исчезновением Курьера и Карвера секреты умерли вместе с ними. Все мертвы, и у нас ничего нет, ни малейшего намека на то, что заставило их сделать то, что они сделали ”.

Я медленно покачал головой.

“У меня есть для тебя новости. Я думаю, что Пугало все еще живо ”.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ: Бейкерсфилд

Прошло шесть недель после событий, которые произошли в Месе. Тем не менее, те события остаются яркими в моей памяти и воображении.

Я пишу сейчас. Каждый день. Обычно днем я нахожу переполненное кафе, где можно установить свой ноутбук. Я понял, что не могу писать в авторском молчании. Я должен бороться с рассеянностью и белым шумом. Я должен как можно ближе подойти к опыту написания статей в переполненном редакционном зале. Кажется, мне нужен шум фоновых разговоров, звон телефонов и щелканье клавиатур, чтобы чувствовать себя комфортно и как дома. Конечно, это искусственная замена настоящей вещи. В кофейне нет духа товарищества. Никакого ощущения “мы против всего мира".”Я уверен, что мне всегда будет не хватать этих вещей в отделе новостей.

Я оставляю утро для исследований по моему предмету. Уэсли Джон Карвер по большей части остается загадкой, но я приближаюсь к тому, кто и что он такое. Пока он лежит в сумеречном мире комы в больничной палате Столичного исправительного центра в Лос-Анджелесе, я приближаюсь к нему.

Кое-что из того, что я знаю, поступило от ФБР, которое продолжает расследовать это дело в Аризоне, Неваде и Калифорнии. Но большую часть этого я получил самостоятельно и из нескольких источников.

Карвер был убийцей с высоким интеллектом и ясным самопониманием. Он был умен и расчетлив, и мог манипулировать людьми, используя их самые глубокие и мрачные желания. Он скрывался на веб-сайтах и в чатах, выявлял потенциальных учеников и жертв, а затем следовал за ними домой, выслеживая их через запутанные порталы цифрового мира. Затем он установил случайный контакт в реальном мире. Он использовал их, или убил, или и то, и другое.

Он занимался этим годами - задолго до того, как "Вестерн Дейта" и убийства в багажнике привлекли чье-либо внимание. Марк Курьер был лишь последним в длинной череде последователей.

Тем не менее, список мрачных поступков, совершенных Карвером, не может затмить мотивы, стоящие за этим. Это то, что мой редактор в Нью-Йорке говорит мне каждый раз, когда мы разговариваем. Я должен быть в состоянии рассказать больше, чем то, что произошло. Я должен сказать почему. Это снова широта и глубина - старые B и D - и я к этому привык.

Что я узнал на данный момент, так это следующее: Карвер рос единственным ребенком, даже не зная, кто был его отцом. Его мать работала в стрип-клубе circuit, что позволяло им двоим ездить из Лос-Анджелеса в Сан-Франциско, в Нью-Йорк и обратно в его молодые годы. Он был тем, кого они называли малышом в гримерке, которого держали за кулисами на руках воспитательницы, костюмеры и другие танцоры, в то время как его собственная мать работала в свете прожекторов у входа. Она была популярной актрисой, выступая под сценическим псевдонимом “L.A. Женщина” и танцует исключительно под музыку знаменитой лос-анджелесской рок-группы той эпохи The Doors.

Есть намеки на то, что Карвер подвергался сексуальному насилию со стороны более чем одного из людей, с которыми его оставляли в гримерных, и что много ночей он спал в том же гостиничном номере, где его мать развлекала мужчин, которые заплатили за то, чтобы быть с ней.

Самым примечательным во всем этом было то, что у его матери развилось неназванное, но дегенеративное заболевание костей, которое угрожало ее существованию. Когда она не была на сцене и находилась вдали от мира, в котором работала, она часто носила подтяжки для ног, предписанные для поддержки ослабевающих связок и суставов. Юного Уэсли часто просили помочь закрепить кожаные ремни вокруг ног его матери.

Это мрачный и удручающий портрет, но не тот, который приводит к многочисленным убийствам. Секретные ингредиенты этого канцерогена еще не раскрыты - ни мной, ни ФБР. Что заставило ужасы воспитания Карвера дать метастазы в раковую опухоль его взрослой жизни, еще предстоит выяснить. Но Рейчел часто напоминает мне ее любимую фразу из фильма братьев Коэн: Никто никого не знает, не настолько хорошо. Она говорит мне, что никто никогда не узнает, что толкнуло Уэсли Карвера на тот путь, который он выбрал.

Сегодня я в Бейкерсфилде. Четвертый день подряд я буду проводить утро с Карен Карвер, и она поделится со мной своими воспоминаниями о сыне. Она не видела его и не разговаривала с ним с того дня, как он восемнадцатилетним поступил в Массачусетский технологический институт, но ее знания о его юности и готовность поделиться ими со мной приближают меня к ответу на вопрос "почему".

Завтра я поеду домой, мои беседы с матерью убийцы, которая сейчас прикована к инвалидному креслу, на данный момент завершены. Нужно завершить другие исследования, и приближается крайний срок сдачи моей книги. Важнее всего этого то, что прошло пять дней с тех пор, как я видел Рейчел, и разлуку стало тяжело переносить. Я уверовал в теорию одного выстрела, и мне нужно вернуться домой.

Тем временем, прогноз для Уэсли Карвера не очень хороший. Врачи, которые ухаживают за ним, считают, что он никогда не придет в сознание, что повреждение от пули Рейчел оставило его в постоянной темноте. Он бормочет и иногда напевает на своей тюремной кровати, но это все, что когда-либо будет.

Есть некоторые, кто призывал к его судебному преследованию, осуждению и казни в таком состоянии. И другие назвали эту идею варварской, независимо от того, в совершении каких чудовищных преступлений его обвиняют. На недавнем митинге у исправительного центра в центре Лос-Анджелеса одна толпа прошла маршем с плакатами с надписью "ПРЕКРАТИТЕ УБИЙСТВО", в то время как знаки конкурирующей группы гласили, ЧТО ЛЮБАЯ ЖИЗНЬ СВЯЩЕННА.

Интересно, что бы Карвер подумал о такой вещи. Его бы это позабавило? Почувствовал бы он себя утешенным?

Все, что я знаю, это то, что я не могу стереть образ Анджелы Кук, ускользающей в темноту, с открытыми и испуганными глазами. Я полагаю, что Уэсли Карвер уже был осужден каким-то судом высшего разума. И он отбывает пожизненное заключение без возможности условно-досрочного освобождения.

ДВАДЦАТЬ: Пугало

Карвер ждал в темноте. В его голове царила неразбериха мыслей. Их было так много, что он не был уверен, какие из них были настоящими воспоминаниями, а какие выдуманными.

Они просачивались сквозь его разум, как дым. Ничего, что осталось. Ничего, за что он мог бы ухватиться.

Время от времени он слышал голоса, но не мог их четко разобрать. Они были похожи на приглушенные разговоры вокруг него. Никто с ним не разговаривал. Они разговаривали вокруг него. Когда он задавал вопросы, никто не отвечал.

У него все еще была его музыка, и это было единственное, что его спасло. Он слышал это и пытался подпевать, но часто у него не было голоса, и приходилось просто напевать. Он продолжал отставать.

Это конец... прекрасный друг, конец…

Он верил, что это был голос его отца, который пел ему. Отец, которого он никогда не знал, пришедший к нему в милости музыки.

Как в церкви.

Он почувствовал ужасную боль. Как будто топор вонзился в центр его лба. Неумолимая боль. Он ждал, что кто-нибудь остановит это. Чтобы спасти его от этого. Но никто не пришел. Никто его не слышал.

Он ждал в темноте.

Благодарности

Автор с благодарностью признает помощь многих в исследовании, написании и редактировании этой книги. Среди них Ася Мучник, Билл Мэсси, Дэниел Дейли, Деннис “Циско” Войцеховский, Джеймс Суэйн, Джейн Дэвис, Джефф Поллак, Линда Коннелли, Мэри Мерсер, Памела Маршалл, Памела Уилсон, Филип Спитцер, Роджер Миллс, Скотт Б. Андерсон, Шеннон Бирн, Сью Гиссал и Террелл Ли Ланкфорд.

Большое спасибо также Грегори Хоблиту, Грегу Стауту, Джеффу Поллаку, Джону Хоутону, Майку Рошу, Рику Джексону и Тиму Марсии.

Отрывок из “Подменыша”, слова и музыка The Doors, No 1971 Doors Music Co. Авторские права возобновлены. Все права защищены. Использовано с разрешения; Отрывок из “Riders on the Storm”, слова и музыка The Doors, No 1971 Doors Music Co. Авторские права возобновлены. Все права защищены. Использовано с разрешения; Отрывок из “The End”, слова и музыка The Doors, No 1967 Doors Music Co. Авторские права возобновлены. Все права защищены. Используется с разрешения.

Об авторе

Майкл Коннелли - бывший журналист и автор бестселлеров №1 "Вердикт Брасса" и "Адвокат Линкольна", серии бестселлеров о Гарри Босхе, а также романов-бестселлеров "В погоне за десятицентовиком", "Пустая луна", "Кровавая работа" и "Поэт". Crime Beat, сборник его публицистики, также был бестселлером New York Times. Он проводит свое время в Калифорнии и Флориде.

Бонусные материалы

Вопросы и ответы автора

ПУГАЛО

Майкл Коннелли

ДЛЯ ДЖЕКА МАКЭВОЯ УБИЙЦА ПО ИМЕНИ ПОЭТ БЫЛ ПОСЛЕДНИМ СЛОВОМ ВО ЗЛЕ.

ПОДУМАЙ ЕЩЕ РАЗ, ДЖЕК.

Прошло довольно много лет с тех пор, как репортер Джек Макэвой был показан в "Поэте". Что заставило тебя решить написать о нем снова?

Будучи бывшим газетным репортером, в последние годы я наблюдал, как рушилась газетная экономика, и газеты пытались найти способы справиться с рекламой, а читатели переключались на Интернет. На этом пути многие люди, с которыми я работал, потеряли работу из-за выкупа акций или увольнений. Я также большой поклонник телевизионного шоу The Wire.В своем последнем сезоне сериал исследовал во второстепенном сюжете, что происходило с газетным бизнесом. После просмотра этого сериала мне захотелось попробовать себя в истории, которая, во-первых, стала бы триллером, а во-вторых, зажигательной песней для газетного бизнеса.

В "Пугале" Джек проводит последние дни своей работы в "Лос-Анджелес Таймс", газете, в которой ты раньше работал репортером. К сожалению, Rocky Mountain News, газета Джека в Поэте, прекратила производство навсегда. Как это повлияло на написание этой книги?

Как и в случае с любым видом нисходящей спирали, чем ближе вы подходите к концу, тем теснее становятся круги. В процессе написания и после я продолжал слышать о происходящих событиях и должен был попытаться включить их в историю. Times предназначена для того, чтобы представлять весь бизнес - все газеты. Итак, я мог услышать о чем-то, происходящем в одной газете, и я бы включил это в свою историю о Times. Но после того, как книга была закончена, спираль продолжилась. На следующий день после того, как я сдал рукопись, материнская компания Times объявила о банкротстве. Это потребовало внесения нескольких изменений в рукопись. Через три дня после того, как книга была предположительно закрыта и готова к печати, Rocky Mountain News закрылась. Это означало, что нам пришлось разблокировать книгу и внести изменения. С тех пор Times объявила о планах закрыть этим летом больше зарубежных бюро. К сожалению, это продолжается и продолжается. Во многих отношениях я хотел бы, чтобы книга не была такой своевременной, потому что что делает ее своевременной, так это все эти плохие новости для газет.

Чего вы больше всего боитесь в связи с упадком газет и ежедневной печатной журналистики?

Я понимаю и даже принимаю переход на онлайн-новости. О чем я беспокоюсь, так это о достоверности новостей и потере бдительности. Любой может создать веб-сайт, вести блог или заявить о себе как о журналисте. Но газета - это учреждение (Rocky Mountain News было 150 лет) с установленными стандартами и требованиями к журналистам. Это также центральная тема новостей сообщества. Обычно это подготавливает почву для того, что важно и что является новостью. Многое из этого будет потеряно. Не будет центрального места для новостей. Будут десятки веб-сайтов, которые люди, вероятно, выберут в соответствии со своими политическими убеждениями. В конечном счете, здесь проиграет публика. Моя подруга, потерявшая работу в бизнесе, говорит, что вы можете сделать ставку на то, что коррупция в правительстве станет растущей отраслью, потому что там не будет таких сторожевых псов, как в газетах. Мне интересно, сможет ли кучка новостных сайтов и блоггеров когда-нибудь свергнуть коррумпированного президента так, как Никсона свергла Washington Post и другие газеты. На данный момент я сомневаюсь в этом.

Вы придумали название “Бархатный гроб” (“место для работы, настолько приятное, что вы легко могли бы проскользнуть туда и оставаться там до самой смерти”), чтобы описать Los Angeles Times, или это действительно называлось так, когда вы были там репортером?

Это было его прозвище, когда я пришел туда работать в 1988 году. Я помню, как люди в бизнесе говорили мне, что я добрался до бархатного гроба. Что это будет моей последней остановкой, потому что ничего лучше, чем работать в L.A. Times, не было.Я помню, что если они посылали тебя куда-нибудь на сюжет, они летели первым классом. В начале 90-х ее тираж превысил 1,2 миллиона, и это была крупнейшая ежедневная газета в стране. Сейчас на него приходится менее двух третей этого тиража, и он все еще снижается.

В "Пугале" вы сводите агента ФБР Рэйчел Уоллинг и журналиста Джека Макэвоя вместе впервые со времен "Поэта". В последние годы мы видели, как Рейчел тесно сотрудничала с детективом полиции Лос-Анджелеса Гарри Босхом, вступала с ним в романтические отношения и прекращала их. Как ты думаешь, Джек больше подходит Рейчел, чем Гарри?

Я думаю, особенность моих книг в том, что никто не подходит друг другу по духу, и в трениях этих отношений есть та драма, которая мне нужна для каждой истории. По крайней мере, на данный момент Джек больше подходит Рейчел, потому что она нужна ему больше, чем Гарри. Гарри вроде как построил себя так, что ни в ком не нуждается ни на каком уровне. Джек не такой, и я думаю, это сделало бы его более привлекательным для Рейчел. Вопрос в том, кто и что нужно Рейчел. Я пока не уверен, потому что мне нужно больше изучить этого персонажа. Я надеюсь, что у меня будет шанс.

Я думаю, что твой убийца, Пугало, безусловно, самый жуткий из всех, что ты когда-либо писал. Как вы думаете, какие элементы вам нужны, чтобы создать по-настоящему ужасающего вымышленного убийцу?

До этого я писал с точки зрения убийцы всего два раза. Один из таких случаев был с Поэтом. Поскольку это была история Джека Макэвоя / Рэйчел Уоллинг, я решила повторить это здесь. Правда в том, что злодеев создавать проще всего, потому что нет границ. Чем более жутким может быть ваше воображение, тем лучше. Я думаю, что следует помнить, что такого рода людям нужно отвечать за свои преступления перед самими собой. Итак, у них есть встроенные механизмы, которые позволяют им жить с самими собой и которые дают им правдоподобные объяснения, почему они такие, какие они есть. Когда они по-настоящему верят в рак, который поражает их характер, они действительно пугают.

Потрудитесь объяснить, как Пугало, Уэсли Карвер, получил свое имя?

Он управляет центром хранения данных. Это герметично закрытая среда, где расположены ряды серверов для хранения цифровой информации. Предприятия в любой точке мира могут мгновенно создавать резервные копии своих важных записей в центрах, подобных этому. Люди в бизнесе часто называют их фермами из-за множества серверов, установленных наподобие сельскохозяйственных культур, и потому что чаще всего они расположены за пределами городских районов - в традиционных фермерских районах - по соображениям безопасности. Как человек, которому поручено, так сказать, не подпускать злоумышленников к посевам, Карвер подобен пугалу, присматривающему за фермой.

Кража личных данных, киберпреследование, компьютерный взлом и распространение сексуальных извращений - это лишь некоторые из способов использования Интернета хищниками в The Scarecrow. Вы не в первый раз используете Интернет для демонстрации преступлений. Почему это создает такую хорошую игровую площадку для зла?

Я думаю, что я так часто пишу об Интернете, потому что это такая сила позитивных изменений в моей жизни. Но с хорошим приходит плохое. На каждое изобретение, которое положительно меняет мир, найдутся те, кто обратит его на темную сторону. В этом суть художественной литературы, а также социальной рефлексии. Я нахожу захватывающим, если не пугающим до чертиков, тот факт, что Интернет в наше время является отличным местом встречи для всех вещей. Это в том числе и плохое. Люди со схожими извращениями и отклоняющимися вкусами находят друг друга в Интернете каждый день. Это порождает принятие. Для меня самые страшные строки во всей книге - это то, что Рейчел говорит по этому поводу Джеку: “Встреча с людьми, разделяющими убеждения, помогает оправдать эти убеждения. Это придает смелости. Иногда это призыв к действию ”.

Фото

Майкл Коннелли в своих книгах пишет о реальных местах. Вот несколько локаций, упомянутых в The Scarecrow.

Словарь Джека Макэвоя

Отрывок из The Scarecrow

Я откинулся на спинку стула и изучил содержимое своего кабинета. Письменный стол, компьютер, телефон и две полки, забитые файлами, записными книжками и газетами. Словарь в красном кожаном переплете, такой старый и часто используемый, что у Вебстера стерся корешок. Моя мать подарила его мне, когда я сказал ей, что хочу быть писателем.

Это было все, что у меня действительно осталось после двадцати лет в журналистике. Все, что я брал с собой в конце двух недель, что имело хоть какой-то смысл, - это этот словарь.

Короткая полоса остановки

Отрывок из The Scarecrow

Короткая остановка была на Сансет в Эко-парке. Это сделало его близким к стадиону "Доджер", так что, предположительно, он получил свое название от бейсбольной позиции. Он также был недалеко от Полицейской академии Лос-Анджелеса, и это сделало его баром для копов в первые годы его существования. Это было место, о котором вы читали в романах Джозефа Вамбо, где копы приходили побыть с себе подобными и поклонницами, которые их не осуждали. Но те дни были давно в прошлом. Эхо-парк менялся. Это становилось модным в Голливуде, и полицейские были вытеснены с Короткой остановки молодыми профессионалами , въезжающими в район. Цены выросли, и копы нашли другие водопои. Полицейская атрибутика все еще висела на стенах, но любой полицейский, который заходил в наши дни, был просто дезинформирован.

И все же мне понравилось это место, потому что оно находилось недалеко от центра города и по дороге к моему дому в Голливуде.

Вестибюль "Глобуса" в "Лос-Анджелес Таймс"

Отрывок изThe Scarecrow

Вестибюль "Глобус" был официальным входом в здание газеты на углу Первой и Спринг-стрит. Латунный шар размером с Фольксваген вращался на стальной оси в центре комнаты. Многие международные бюро и аванпосты того времени постоянно располагались на приподнятых континентах, несмотря на то, что многие из них были закрыты ставнями для экономии денег. Мраморные стены были украшены фотографиями и мемориальными досками, обозначающими многие вехи в истории газеты, выигранные Пулитцеровские премии и сотрудники, которые их получили, а также корреспонденты, погибшие при исполнении служебных обязанностей. Это был гордый музей, как и вся газета в скором времени. Прошел слух, что здание выставлено на продажу.

Но меня волновали только следующие двенадцать дней. Мне оставалось написать последний дедлайн и последнюю историю об убийстве. Мне просто нужно было, чтобы этот глобус продолжал вращаться до тех пор.

Самая пустынная дорога в Америке

Отрывок из The Scarecrow

Шоссе 93 провело меня мимо военно-воздушной базы Неллис, а затем соединилось с 50-й северной. Прошло не слишком много времени, прежде чем я начал понимать, почему она была известна как самая пустынная дорога в Америке. Безжизненная пустыня простиралась до горизонта во всех направлениях. Твердые, выточенные горные хребты, лишенные какой-либо растительности, поднимались и опускались по мере того, как я вел машину. Единственными признаками цивилизации были двухполосное асфальтовое покрытие и линии электропередач, протянутые через хребты фигурками из железных палок, которые выглядели так, словно были гигантами с другой планеты.

***

Майкл Коннелли

Неправильная сторона прощания

Книга 21 из серии "Гарри Босх", 2016

Вин Скалли С огромной благодарностью

Они бросились из-под прикрытия слоновой травы к LZ, пятеро из них окружили слик с обеих сторон, один из них кричал: “Вперед! Уходи! Уходи!” - как будто каждого мужчину нужно было подтолкнуть и напомнить, что это были самые опасные секунды в их жизни.

Промывка ротора пригнула траву назад и разнесла маркерный дым во все стороны. Шум был оглушительным, когда турбина разогналась для тяжелого старта. Дверные стрелки втащили всех внутрь за ремни рюкзаков, и вертолет быстро снова поднялся в воздух, задержавшись не дольше, чем стрекоза на воде.

Линия деревьев была видна через дверь по левому борту, когда судно поднялось и начало крениться. Затем раздались выстрелы из-за баньяновых деревьев. Кто-то крикнул: “Снайперы!” - как будто стрелку из-за двери нужно было сказать, что у него там снаружи.

Это была засада. Три отчетливые вспышки, три снайпера. Они ждали, пока вертолет не наберет высоту и не улетит жирно, став легкой мишенью с шестисот футов.

Стрелок открыл огонь из своего M60, посылая шквал огня по верхушкам деревьев, кромсая их свинцом. Но снайперские выстрелы продолжали раздаваться. У "слика" не было бронированного покрытия - решение, принятое за девять тысяч миль отсюда, чтобы превзойти скорость и маневренность бременем веса и защиты.

Один выстрел попал в капот турбины, звук удара напомнил одному из беспомощных людей на борту о сбитом бейсбольном мяче, попавшем в капот машины на парковке. Затем раздался звон разбивающегося стекла, когда следующий снаряд пробил кабину пилота. Это был выстрел из расчета миллион к одному, поразивший сразу и пилота, и второго пилота. Пилот был убит мгновенно, а второй пилот прижал руки к шее инстинктивным, но беспомощным движением, чтобы удержать кровь внутри своего тела. Вертолет развернулся по часовой стрелке и вскоре вышел из-под контроля. Оно развернулось прочь от деревьев и понеслось через рисовые поля. Мужчины на заднем сиденье начали беспомощно кричать. Человек, который только что вспомнил бейсбол, попытался сориентироваться. Мир за пределами пятна вращался. Он не сводил глаз с единственного слова, отпечатанного на металлической стене, отделяющей кокпит от грузового отсека. Там было написано "Заранее" - буква "А" с перекладиной, которая была стрелкой, направленной вперед.

Он не отвел глаз от слова, даже когда крики усилились, и он почувствовал, что самолет теряет высоту. Семь месяцев поддерживал разведку, и теперь у нас мало времени. Он знал, что не сможет вернуться. Это был конец.

Последнее, что он услышал, был чей-то крик: “Готовься! Держись! Приготовиться!” - как будто была вероятность, что у кого-то на борту был шанс выжить при столкновении, не говоря уже о пожаре, который последовал бы за этим. И не обращайте внимания на вьетконговцев, которые после этого пришли бы с мачете.

Пока остальные кричали в панике, он прошептал имя самому себе.

“Вибиана...”

Он знал, что больше никогда ее не увидит.

“Вибиана...”

Вертолет врезался в одну из дамб рисового поля и разлетелся на миллион металлических частей. Мгновение спустя разлитое топливо загорелось и прогорело сквозь обломки, распространяя пламя по поверхности рисовой воды. Черный дым поднялся в воздух, отмечая обломки, как маркер LZ.

Снайперы перезарядили оружие и ждали, когда прилетят спасательные вертолеты.

1

Босх не возражал против ожидания. Вид был впечатляющим. Он не позаботился о диване в приемной. Вместо этого он стоял, уткнувшись лицом в стекло, и любовался видом, простиравшимся от крыш центра города до Тихого океана. Он был на пятидесяти девяти этажах в башне банка США, и Крейтон заставлял его ждать, потому что это было то, что он делал всегда, возвращаясь к своим дням в Паркер-Центре, где из зала ожидания открывался вид на заднюю часть Сити-холла только под низким углом. Крейтон продвинулся всего на пять кварталов к западу с тех пор, как работал в полицейском управлении Лос-Анджелеса, но он, безусловно, поднялся намного выше этого, до заоблачных высот финансовых богов города.

И все же, с видом или без вида, Босх не понимал, зачем кому-то держать офисы в башне. Самое высокое здание к западу от Миссисипи, оно ранее было целью двух сорванных террористических заговоров. Босх предположил, что к нагрузкам на работе должно было добавиться общее беспокойство для каждой души, которая каждое утро входила в его стеклянные двери. Скоро облегчение может прийти в виде Уилшир Гранд-центра, стеклянного шпиля, вздымающегося к небу в нескольких кварталах отсюда. Когда все будет закончено, оно получит звание самого высокого здания к западу от Миссисипи. Вероятно, это также коснулось бы цели.

Босх любил любую возможность увидеть свой город с высоты. Когда он был молодым детективом, он часто брал дополнительные смены в качестве наблюдателя на одном из дирижаблей Департамента - просто чтобы прокатиться над Лос-Анджелесом и вспомнить о его кажущихся бесконечными просторах.

Он посмотрел вниз на автостраду 110 и увидел, что она перегорожена на всем протяжении через Саут-Сентрал. Он также отметил количество вертолетных площадок на крышах зданий под ним. Вертолет стал пригородным судном элиты. Он слышал, что даже некоторые баскетболисты "Лейкерс" и "Клипперс" с более высокими контрактами брали вертолеты для работы в Стейплс-центре.

Стекло было достаточно толстым, чтобы не пропускать ни звука. Город внизу был тих. Единственное, что услышал Босх, это как секретарша за его спиной снова и снова отвечала на телефонные звонки с одним и тем же приветствием: “Trident Security, чем я могу вам помочь?”

Взгляд Босха задержался на быстро движущейся патрульной машине, направлявшейся на юг по Фигероа в сторону жилого района Лос-Анджелеса. Он увидел, что на багажнике крупно написан 01, и понял, что машина из Центрального подразделения. Вскоре за ним в воздухе последовал дирижабль полиции Лос-Анджелеса, который двигался на меньшей высоте, чем этаж, на котором он стоял. Босх отслеживал это, когда его остановил голос сзади.

“Мистер Босх?”

Он обернулся и увидел женщину, стоящую посреди комнаты ожидания. Она не была секретаршей в приемной.

“I’m Gloria. Мы говорили по телефону ”, - сказала она.

“Да, верно”, - сказал Босх. “Мистер Ассистент Крейтона”.

“Да, приятно познакомиться. Теперь ты можешь вернуться ”.

“Хорошо. Еще немного, и я бы прыгнул ”.

Она не улыбнулась. Она провела Босха через дверь в коридор с акварелями в рамках, идеально расположенными на стенах.

“Это ударопрочное стекло”, - сказала она. “Это может иметь силу урагана пятой категории”.

“Приятно знать”, - сказал Босх. “И я всего лишь пошутил. У вашего босса была привычка заставлять людей ждать - еще в те времена, когда он был заместителем начальника полицейского управления.”

“О, правда? Здесь я этого не заметил ”.

Для Босха это не имело смысла, поскольку она только что забрала его из зала ожидания через пятнадцать минут после назначенного времени встречи.

“Должно быть, он прочитал это в книге по менеджменту, когда поднимался по служебной лестнице”, - сказал Босх. “Знаешь, заставляй их ждать, даже если они приходят вовремя. Дает тебе преимущество, когда ты наконец приводишь их в комнату, дает им понять, что ты занятой человек ”.

“Я не знаком с этой философией бизнеса”.

“Наверное, больше похоже на философию полицейского”.

Они вошли в офисный пакет. В приемной было два отдельных стола, один из которых занимал мужчина лет двадцати в костюме, а другой был пуст и, как он предположил, принадлежал Глории. Они прошли между столами к двери, и Глория открыла ее, а затем отступила в сторону.

“Заходи”, - сказала она. “Могу я принести тебе бутылку воды?”

“Нет, спасибо”, - сказал Босх. “Я в порядке”.

Босх вошел в еще более просторную комнату с письменным столом слева и неформальной зоной отдыха справа, где пара диванов стояла друг напротив друга за журнальным столиком со стеклянной столешницей. Крейтон сидел за своим столом, давая понять, что встреча с Босхом будет официальной.

Прошло более десяти лет с тех пор, как Босх видел Крейтона лично. Он не мог вспомнить повод, но предположил, что это было собрание команды, на котором Крейтон пришел и сделал объявление относительно бюджета сверхурочных или протоколов командировок департамента. В то время Крейтон был главным специалистом по работе с клиентами - отвечал за бюджетирование департамента среди других своих управленческих обязанностей. Он был известен тем, что ввел строгую политику в отношении сверхурочной работы, которая требовала, чтобы подробные объяснения были написаны на зеленых листках, которые подлежали утверждению руководителем. Поскольку это одобрение или неодобрение обычно приходило после того, как дополнительные часы уже были отработаны, новая система рассматривалась как попытка отговорить полицейских от сверхурочной работы или, что еще хуже, заставить их работать сверхурочно, а затем отказать в разрешении или заменить его дополнительным временем. Именно во время этой публикации Крейтон стал повсеместно известен среди рядовых как “Кретин”.

Хотя Крейтон вскоре после этого ушел из департамента в частный сектор, “зеленушки” все еще использовались. След, который он оставил в департаменте, не был дерзким спасением, или перестрелкой, или уничтожением высшего хищника. Это была зеленая квитанция за овертайм.

“Гарри, заходи”, - сказал Крейтон. “Садись”.

Босх подошел к столу. Крейтон был на несколько лет старше Гарри, но в хорошей форме. Он стоял за столом, протянув руку вперед. На нем был серый костюм, сшитый на заказ по его подтянутой фигуре. Он выглядел как деньги. Босх пожал ему руку, а затем сел перед столом. Он не приоделся для встречи. Он был в синих джинсах, голубой джинсовой рубашке и темно-синей вельветовой куртке, которая была у него по крайней мере двенадцать лет. В эти дни рабочие костюмы Босха времен его работы в департаменте были завернуты в пластик. Он не хотел вытаскивать одного из них только ради встречи с Кретином.

“Шеф, как дела?” - сказал он.

“Это больше не ‘шеф’”, - сказал Крейтон со смехом. “Те дни давно прошли. Зовите меня Джоном”.

“Тогда, Джон”.

“Прости, что заставил тебя ждать там. Мне звонил клиент, а клиент всегда на первом месте. Я прав?”

“Конечно, без проблем. Я наслаждался видом ”.

Вид из окна позади Крейтона был в противоположном направлении, простираясь на северо-восток через Гражданский центр и заснеженные горы в Сан-Бернардино. Но Босх догадывался, что не горы были причиной, по которой Крейтон выбрал этот офис. Это был Гражданский центр. Со своего рабочего места Крейтон смотрел вниз на шпиль мэрии, здание полицейского управления и здание Los Angeles Times. Крейтон был выше их всех.

“Это действительно захватывающе - смотреть на мир под таким углом”, - сказал Крейтон.

Босх кивнул и перешел к делу.

“Итак”, - сказал он. “Что я могу для тебя сделать…Джон?”

“Ну, во-первых, я ценю, что ты пришел, на самом деле не зная, почему я хотел тебя увидеть. Глория сказала мне, что ей было трудно убедить тебя прийти.”

“Да, хорошо, я сожалею об этом. Но, как я уже сказал ей, если речь идет о работе, меня это не интересует. У меня есть работа ”.

“Я слышал. Сан-Фернандо. Но это должно быть неполный рабочий день, верно?”

Он произнес это слегка насмешливым тоном, и Босх вспомнил строчку из фильма, который он однажды видел: “Если вы не коп, вы маленькие люди”. Также считалось, что если вы работаете в маленьком отделе, вы все еще маленькие люди.

“Это позволяет мне быть настолько занятым, насколько я хочу”, - сказал он. “У меня также есть частный билет. Время от времени я подбираю материал по этому поводу ”.

“Все рекомендации, верно?” Крейтон сказал.

Босх мгновение смотрел на него.

“Я должен быть впечатлен тем, что ты проверил меня?” он наконец сказал. “Мне не интересно здесь работать. Мне все равно, сколько платят, мне все равно, какие дела ”.

“Ну, позволь мне просто спросить тебя кое о чем, Гарри”, - сказал Крейтон. “Ты знаешь, чем мы здесь занимаемся?”

Босх посмотрел через плечо Крейтона на горы, прежде чем ответить.

“Я знаю, что вы обеспечиваете высокий уровень безопасности для тех, кто может себе это позволить”, - сказал он.

“Вот именно”, - сказал Крейтон.

Он поднял три пальца на правой руке так, что Босх предположил, что это трезубец.

“Служба безопасности Trident”, - сказал Крейтон. “Специализируется на финансовой, технологической и личной безопасности. Я основал Калифорнийское отделение десять лет назад. У нас есть базы здесь, в Нью-Йорке, Бостоне, Чикаго, Майами, Лондоне и Франкфурте. Мы собираемся открыться в Стамбуле. Мы - очень крупная компания с тысячами клиентов и еще большим количеством связей в наших областях знаний ”.

“Рад за тебя”, - сказал Босх.

Он провел около десяти минут за ноутбуком, читая о Trident, прежде чем зайти. Высококлассное предприятие по обеспечению безопасности было основано в Нью-Йорке в 1996 году судовым магнатом по имени Деннис Лаутон, который был похищен и требовал выкуп на Филиппинах. Лоутон сначала нанял бывшего комиссара полиции Нью-Йорка в качестве своего подставного лица и следовал его примеру в каждом городе, где он открывал базу, привлекая местного начальника или высокопоставленного командира из местного полицейского управления, чтобы произвести фурор в СМИ и заручиться абсолютным обязательством местной полиции сотрудничать. Ходили слухи, что десять лет назад Лоутон пытался нанять шефа полиции Лос-Анджелеса, но получил отказ, а затем перешел к Крейтону в качестве второго варианта.

“Я сказал вашему помощнику, что меня не интересует работа в Trident”, - сказал Босх. “Она сказала, что дело не в этом. Так почему бы тебе не рассказать мне, в чем дело, чтобы мы оба могли продолжать наши дни ”.

“Могу заверить вас, я не предлагаю вам работу в Trident”, - сказал Крейтон. “Честно говоря, мы должны рассчитывать на полное сотрудничество и уважение со стороны полиции Лос-Анджелеса, чтобы делать то, что мы делаем, и решать деликатные вопросы, которые касаются наших клиентов и полиции. Если бы мы привлекли тебя в качестве сотрудника Trident, могла возникнуть проблема ”.

“Ты говоришь о моем судебном процессе”.

“Именно”.

Большую часть прошлого года Босх был в центре затянувшегося судебного процесса против департамента, в котором он проработал более тридцати лет. Он подал в суд, потому что считал, что его незаконно вынудили уйти на пенсию. Это дело вызвало неприязнь к Босху со стороны рядовых. Казалось, не имело значения, что за время работы со значком он привлек к ответственности более сотни убийц. Судебный процесс был урегулирован, но враждебность продолжалась в некоторых кругах департамента, в основном в верхушке.

“Итак, если бы вы привели меня в Trident, это не пошло бы на пользу вашим отношениям с полицией Лос-Анджелеса”, - сказал Босх. “Я понимаю это. Но я тебе для чего-то нужен. Что это?”

Крейтон кивнул. Пришло время приступить к делу.

“Тебе знакомо имя Уитни Вэнс?” он спросил.

Босх кивнул.

“Конечно, хочу”, - сказал он.

“Да, ну, он наш клиент”, - сказал Крейтон. “Как и его компания ”Адванс Инжиниринг"".

“Уитни Вэнс, должно быть, лет восемьдесят”.

“Вообще-то,восемьдесят пять. И...”

Крейтон открыл верхний средний ящик своего стола и достал документ. Он положил его на стол между ними. Босх увидел, что это распечатанный чек с прикрепленным корешком. На нем не было очков, и он не смог прочитать сумму или другие детали.

“Он хочет поговорить с тобой”, - закончил Крейтон.

“О чем?” - Спросил Босх.

“Я не знаю. Он сказал, что это личное дело, и он специально назвал тебя по имени. Он сказал, что обсудит этот вопрос только с тобой. Он выписал этот заверенный чек на десять тысяч долларов. Это твое, чтобы сохранить для встречи с ним, независимо от того, приведет встреча к дальнейшей работе или нет ”.

Босх не знал, что сказать. На данный момент он был на мели из-за судебного разбирательства, но он положил большую часть денег на долгосрочные инвестиционные счета, предназначенные для того, чтобы безбедно прожить до старости с солидной долей, оставленной для его дочери. Но на данный момент у нее впереди было два с лишним года учебы в колледже, а затем в аспирантуре. У нее было несколько щедрых стипендий, но он все еще был на крючке, чтобы получить остальное в краткосрочной перспективе. У него не было сомнений, что десяти тысячам долларов можно найти хорошее применение.

“Когда и где состоится эта встреча?” он наконец сказал.

“Завтра утром в девять в доме мистера Вэнса в Пасадене”, - сказал Крейтон. “Адрес указан на чеке-квитанции. Возможно, ты захочешь одеться немного поприличнее этого ”.

Босх проигнорировал портновский выпад. Из внутреннего кармана пиджака он достал свои очки. Он надел их, когда потянулся через стол и взял чек. Оно было оформлено на его полное имя, Иеронимус Босх.

В нижней части чека была перфорированная линия. Под ним были адрес и время встречи, а также предупреждение “Не бери с собой огнестрельное оружие”. Босх сложил чек вдоль отверстия и посмотрел на Крейтона, когда тот убирал его в карман пиджака.

“Отсюда я собираюсь пойти в банк”, - сказал он. “Я внесу это на хранение, и если не возникнет проблем, я буду там завтра”.

Крейтон ухмыльнулся.

“Проблем не будет”.

Босх кивнул.

“Тогда, я думаю, это все”, - сказал он.

Он встал, чтобы уйти.

“Есть еще кое-что, Босх”, - сказал Крейтон.

Босх отметил, что в течение десяти минут он перешел с имени на фамилию в разговоре с Крейтоном.

“Что это?” - спросил он.

“Я понятия не имею, о чем собирается спросить тебя старик, но я очень защищаю его”, - сказал Крейтон. “Он больше, чем клиент, и я не хочу, чтобы на этом этапе его жизни его подвели. Какую бы задачу он ни поручил тебе выполнить, я должен быть в курсе ”.

“Подвезти? Если я ничего не пропустил, ты позвонил мне, Крейтон. Если кого-то и повезут прокатиться, то это буду я. Не имеет значения, сколько он мне платит ”.

“Я могу заверить вас, что это не так. Единственная поездка - это поездка в Пасадену, за которую ты только что получил десять тысяч долларов ”.

Босх кивнул.

“Хорошо”, - сказал он. “Я собираюсь поддержать тебя в этом. Я увижу старика завтра и узнаю, в чем дело. Но если он станет моим клиентом, тогда этот бизнес, чем бы он ни был, останется между ним и мной. Не будет никакого цикла, который включал бы тебя, если только Вэнс не скажет мне, что он есть. Так я работаю. Не важно, кто клиент.”

Босх повернулся к двери. Когда он добрался туда, он оглянулся на Крейтона.

“Спасибо за вид”.

Он ушел и закрыл за собой дверь.

На выходе он остановился у стойки администратора и получил подтверждение своей парковочной квитанции. Он хотел быть уверен, что Крейтон съел двадцать баксов за это, а также за автомойку, на которую он согласился, когда сдавал машину в камердинеры.

2

Поместье Вэнсов находилось в Сан-Рафаэле, недалеко от гольф-клуба Аннандейл. Это был район старых денег. Дома и поместья, которые передавались из поколения в поколение и охранялись за каменными стенами и черными железными заборами. Это было далеко от Голливудских холмов, куда ушли новые деньги, и богачи всю неделю оставляли свои мусорные баки на улице. Здесь не было вывесок "Продается". Ты должен был знать кого-то, может быть, даже разделить с ним кровь, чтобы поверить.

Босх припарковался у бордюра примерно в ста ярдах от ворот, которые охраняли въезд в поместье Вэнсов. На нем были шипы, богато замаскированные под цветы. Несколько мгновений он изучал изгиб подъездной дорожки за воротами, которая петляла и поднималась в расщелину между двумя зелеными холмами, а затем исчезла. Не было никаких признаков какого-либо строения, даже гаража. Все это было бы хорошо возвращено с улицы, защищено географией, железом и безопасностью. Но Босх знал, что восьмидесятипятилетний Уитни Вэнс где-то там, за этими холмами цвета денег, ждет его с чем-то на уме. Что-то, что требовало человека с другой стороны шипастых ворот.

Босх пришел на встречу на двадцать минут раньше и решил использовать это время, чтобы просмотреть несколько историй, которые он нашел в Интернете и загрузил на свой ноутбук этим утром.

Общие контуры жизни Уитни Вэнс были известны Босху так же, как они, скорее всего, были известны большинству калифорнийцев. Но он все равно находил детали увлекательными и даже восхитительными в том, что Вэнс был редким получателем богатого наследства, который превратил его во что-то еще большее. Он был отпрыском шахтерской семьи в Пасадене в четвертом поколении, которая продолжалась вплоть до калифорнийской золотой лихорадки. Разведка была тем, что привлекло прадеда Вэнса на Запад, но не тем, на чем было основано семейное состояние. Разочарованный охотой за золотом, Прадедушка основал первую в штате добычу полезных ископаемых открытым способом, извлекая из-под земли многотонную железную руду в округе Сан-Бернардино. Дед Вэнса продолжил строительство второй шахты дальше на юг, в округе Империал, а его отец вложил этот успех в строительство сталелитейного завода и фабрики по изготовлению изделий, которые помогли поддержать зарождающуюся авиационную индустрию. В то время лицо этой отрасли принадлежало Говарду Хьюзу, и он считал Нельсона Вэнса сначала подрядчиком, а затем партнером во многих различных авиационных начинаниях. Хьюз стал крестным отцом единственного ребенка Нельсона Вэнса.

Уитни Вэнс родился в 1931 году и в молодости, по-видимому, решил проложить для себя уникальный путь. Сначала он поступил в Университет Южной Калифорнии, чтобы изучать кинопроизводство, но в конце концов бросил учебу и вернулся в семью, перевелся в Калифорнийский технологический институт в Пасадене, в школу, которую посещал "дядя Говард”. Именно Хьюз убедил юную Уитни изучать авиационную инженерию в Калифорнийском технологическом институте.

Как и в случае со старшими членами его семьи, когда пришла его очередь, Вэнс подтолкнул семейный бизнес в новых и все более успешных направлениях, всегда с привязкой к оригинальному продукту семьи: стали. Он выиграл множество правительственных контрактов на производство деталей для самолетов и основал компанию Advance Engineering, которая владела патентами на многие из них. Муфты, которые использовались для безопасной заправки самолетов топливом, были усовершенствованы на семейном сталелитейном заводе и до сих пор используются во всех аэропортах мира. Феррит, добываемый из железной руды в Вэнсе добыча полезных ископаемых использовалась в самых ранних попытках построить самолет, который не был обнаружен радаром. Эти процессы были тщательно запатентованы и защищены Вэнсом, и они гарантировали участие его компании в десятилетней разработке стелс-технологий. Вэнс и его компания были частью так называемого военно-промышленного комплекса, и во время войны во Вьетнаме их стоимость выросла в геометрической прогрессии. В каждой миссии в этой стране или за ее пределами на протяжении всей войны использовалось оборудование компании Advanced Engineering. Bosch вспомнил, что видел логотип компании-an А со стрелой посередине - отпечатано на стальных стенках каждого вертолета, на котором он когда-либо летал во Вьетнаме.

Босх вздрогнул от резкого стука в окно рядом с ним. Он поднял глаза и увидел патрульного в форме Пасадены, а в зеркале заднего вида увидел черно-белый автомобиль, припаркованный позади него. Он был так поглощен чтением, что даже не услышал, как к нему подъехала полицейская машина.

Ему пришлось завести двигатель "Чероки", чтобы опустить стекло. Босх знал, о чем идет речь. Автомобиль двадцатидвухлетней давности, нуждающийся в покраске, припаркованный за пределами поместья семьи, которая помогала строить штат Калифорния, представлял собой подозрительную активность. Не имело значения, что машина была недавно вымыта или что на нем были накрахмаленный костюм и галстук, извлеченные из пластикового пакета для хранения. Полиции потребовалось меньше пятнадцати минут, чтобы отреагировать на его вторжение в район.

“Я знаю, как это выглядит, офицер”, - начал он. “Но у меня назначена встреча через дорогу примерно через пять минут, и я просто ...”

“Это замечательно”, - сказал полицейский. “Ты не против выйти из машины?”

Босх мгновение смотрел на него. Он увидел табличку с именем над его нагрудным карманом, на которой было написано "Купер".

“Ты шутишь, да?” он спросил.

“Нет, сэр, это не так”, - сказал Купер. “Пожалуйста, выйдите из машины”.

Босх глубоко вздохнул, открыл дверь и сделал, как ему сказали. Он поднял руки на высоту плеч и сказал: “Я офицер полиции”.

Купер немедленно напрягся, как Босх и предполагал.

“Я безоружен”, - быстро сказал Босх. “Мое оружие в бардачке”.

В тот момент он был благодарен за указ, напечатанный на корешке чека, предписывающий ему приходить на встречу с Вэнсом без оружия.

“Покажите мне какое-нибудь удостоверение личности”, - потребовал Купер.

Босх осторожно запустил руку во внутренний карман своего пиджака и вытащил футляр для значка. Купер изучил значок детектива, а затем удостоверение личности.

“Здесь написано, что вы офицер запаса”, - сказал он.

“Да”, - сказал Босх. “Неполный рабочий день”.

“Примерно в пятнадцати милях от вашей брони, не так ли? Что вы здесь делаете, детектив Босх?”

Он вернул футляр для значка, и Босх убрал его.

“Ну, я пытался тебе сказать”, - сказал он. “У меня назначена встреча - на которую из-за тебя я собираюсь опоздать - с мистером Вэнсом, которого, я полагаю, ты знаешь, он живет вон там”.

Босх указал в сторону черных ворот.

“Это назначение касается полиции?” - Спросил Купер.

“На самом деле это не твое дело”, - ответил Босх.

Они долго смотрели друг на друга холодными взглядами, ни один из мужчин и глазом не моргнул. Наконец Босх заговорил.

“Мистер Вэнс ждет меня”, - сказал он. “Такой парень, как он, вероятно, спросит, почему я опаздываю, и, вероятно, что-нибудь предпримет по этому поводу. У тебя есть имя, Купер?”

Купер моргнул.

“Да, это ”пошел ты", - сказал он. “Хорошего дня”.

Он повернулся и направился обратно к патрульной машине.

“ Спасибо, офицер, ” крикнул Босх ему вслед.

Босх вернулся в свою машину и немедленно отъехал от тротуара. Если бы у старой машины все еще хватало сил оставить резину, он бы так и сделал. Но максимум, что он мог показать Куперу, который остался припаркованным у обочины, был шлейф синего дыма из древней выхлопной трубы.

Он въехал на въездной канал у ворот поместья Вэнсов и подъехал к камере и коммуникационному блоку. Почти сразу же его приветствовал голос.

“Да?”

Это был мужчина, молодой и утомленно высокомерный. Босх высунулся из окна и громко заговорил, хотя знал, что в этом, вероятно, не было необходимости.

“Гарри Босх к мистеру Вэнсу. У меня назначена встреча ”.

Через мгновение ворота перед ним начали открываться.

“Следуйте по подъездной дорожке к парковке у поста охраны”, - сказал голос. “Мистер Слоан встретит тебя там, у металлодетектора. Оставьте все оружие и записывающие устройства в бардачке вашего автомобиля ”.

“Понял”, - сказал Босх.

“Подъезжай”, - сказал голос.

Ворота теперь были полностью открыты, и Босх въехал внутрь. Он шел по мощеной подъездной дорожке через прекрасно ухоженные изумрудные холмы, пока не подошел ко второй линии забора и будке охранника. Меры безопасности с двойным ограждением здесь были похожи на те, что применялись в большинстве тюрем, которые Босх посетил, - конечно, с противоположным намерением не пускать людей внутрь.

Вторые ворота открылись, и из будки вышел охранник в форме, чтобы подать Босху знак проезжать и направить его к парковочному месту. Проходя мимо, Босх помахал рукой и заметил нашивку "Трезубец" на плече темно-синей формы охранника.

Припарковавшись, Босх получил указание положить ключи, телефон, часы и ремень в пластиковую корзину, а затем пройти через металлоискатель в стиле аэропорта под наблюдением еще двух сотрудников Trident. Они вернули все, кроме телефона, который, как они объяснили, будет помещен в бардачок его машины.

“Кто-нибудь еще уловил здесь иронию?” - спросил он, продевая ремень обратно в петли брюк. “Вы знаете, семья сделала свои деньги на металле - теперь вам нужно пройти через металлоискатель, чтобы попасть в дом”.

Ни один из охранников ничего не сказал.

“Ладно, тогда, я думаю, это всего лишь я”, - сказал Босх.

Как только он застегнул ремень, его пропустили на следующий уровень безопасности, к мужчине в костюме, с необходимым наушником и микрофоном на запястье, и к сопровождающему их безжизненному взгляду секретной службы. Его голова была выбрита просто так, чтобы он мог дополнить образ крутого парня. Он не назвал своего имени, но Босх предположил, что это тот Слоан, которого упоминали ранее по внутренней связи. Он молча провел Босха через служебный вход массивного особняка из серого камня, который, как предположил Босх, мог соперничать с чем угодно, что могли предложить Дюпоны или Вандербильты. Согласно Википедии, он требовал шесть миллиардов долларов. Входя, Босх не сомневался, что это будет самое близкое к американской королевской семье место, которое он когда-либо получит.

Его привели в комнату, обшитую панелями из темного дерева, с десятками фотографий в рамках размером 8 х 10, развешанных в четыре ряда вдоль одной стены. В конце зала стояла пара диванов и барная стойка. Сопровождающий в костюме указал Босху на один из диванов.

“Сэр, присаживайтесь, секретарь мистера Вэнса придет за вами, когда он будет готов вас принять”.

Босх сел на диван лицом к стене с фотографиями.

“Не хотите ли немного воды?” спросил костюм.

“Нет, я в порядке”, - сказал Босх.

Костюм занял позицию рядом с дверью, через которую они вошли, и обхватил одно запястье другой рукой в позе, которая говорила о том, что он настороже и готов ко всему.

Босх использовал время ожидания, чтобы изучить фотографии. Они предложили запись о жизни Уитни Вэнс и людях, с которыми он встречался на протяжении всего этого. На первой фотографии были изображены Говард Хьюз и молодой человек, которого он принял за Вэнса. Они стояли, прислонившись к некрашеной металлической обшивке самолета. Оттуда фотографии, казалось, шли слева направо в хронологическом порядке. Они изобразили Вэнса со многими известными деятелями индустрии, политики и СМИ. Босх не мог назвать имена всех, с кем позировал Вэнс, но от Линдона Джонсона до Ларри Кинга он знал, кем были большинство из них. На всех фотографиях Вэнс демонстрировал одну и ту же полуулыбку, уголок его рта с левой стороны загибался вверх, как будто сообщая объективу камеры, что это была не его идея позировать для снимка. Лицо становилось старше от фотографии к фотографии, веки все больше опускались, но улыбка всегда была той же.

Там были две фотографии Вэнса с Ларри Кингом, давним интервьюером знаменитостей и ньюсмейкеров на CNN. В первом Вэнс и Кинг сидели друг напротив друга в студии, которая более двух десятилетий была известна как King's set. На столе между ними вертикально стояла книга. На второй фотографии Вэнс использовал золотую ручку, чтобы поставить автограф на книге для Кинга. Босх встал и подошел к стене, чтобы повнимательнее рассмотреть фотографии. Он надел очки и наклонился поближе к первой фотографии, чтобы прочесть название книги, которую Вэнс рекламировал на шоу.

СТЕЛС: Создание исчезающего самолета Уитни П. Вэнс

Название разбудило воспоминания, и Босх вспомнил кое-что о том, как Уитни Вэнс писала "Семейную историю", которую критики раскритиковали скорее за то, что было опущено, чем за то, что в ней содержалось. Его отец, Нельсон Вэнс, в свое время был безжалостным бизнесменом и противоречивой политической фигурой. Говорили, но так и не доказали, что он был членом заговора богатых промышленников, которые были сторонниками евгеники - так называемой науки об улучшении человеческой расы посредством контролируемого размножения, которое устраняло бы нежелательные признаки. После того, как нацисты использовали подобную извращенную доктрину для осуществления геноцида во время Второй мировой войны, такие люди, как Нельсон Вэнс, скрывали свои убеждения и принадлежность.

Книга его сына была немногим больше, чем тщеславным проектом, полным поклонения героям, с небольшим упоминанием негативных сторон. Уитни Вэнс стал таким затворником в своей дальнейшей жизни, что книга стала поводом вывести его в свет и спросить о вещах, о которых умолчали.

“Мистер Босх?”

Босх отвернулся от фотографий к женщине, стоящей у входа в коридор на другой стороне комнаты. Она выглядела почти на семьдесят лет, и ее седые волосы были собраны в строгий пучок на макушке.

“Я секретарша мистера Вэнса, Ида”, - сказала она. “Он увидит тебя сейчас”.

Босх последовал за ней в коридор. Они прошли расстояние, которое казалось городским кварталом, прежде чем подняться по короткой лестнице в другой коридор, пересекающий крыло особняка, построенного на более высоком склоне холма.

“Прости, что заставила тебя ждать”, - сказала Ида.

“Все в порядке”, - сказал Босх. “Мне понравилось рассматривать фотографии”.

“Там много истории”.

“Да”.

“Мистер Вэнс с нетерпением ждет встречи с вами”.

“Отлично. Я никогда раньше не встречал миллиардера ”.

Его невежливое замечание положило конец разговору. Казалось, что его упоминание о деньгах было совершенно грубым в особняке, построенном как памятник деньгам.

Наконец они подошли к двойным дверям, и Ида провела Босха в домашний офис Уитни Вэнс.

Человек, к которому пришел Босх, сидел за столом, спиной к пустому камину, достаточно большому, чтобы укрыться в нем во время торнадо. Тонкой рукой, такой белой, что казалось, будто на нем латексная перчатка, он жестом пригласил Босха подойти.

Босх подошел к столу, и Вэнс указал на единственное кожаное кресло перед ним. Он не предложил пожать Босху руку. Усаживаясь, Босх заметил, что Вэнс находится в инвалидном кресле с электрическим управлением, отходящим от левого подлокотника. Он увидел, что на столе не было никаких рабочих принадлежностей, за исключением единственного белого листа бумаги, который был либо пуст, либо его содержимое лежало лицевой стороной вниз на полированном темном дереве.

“Мистер Вэнс”, - сказал Босх. “Как у тебя дела?”

“Я стар - вот какой я”, - сказал Вэнс. “Я боролся изо всех сил, чтобы победить время, но некоторые вещи невозможно победить. Человеку в моем положении трудно это принять, но я смирился, мистер Босх ”.

Он снова взмахнул своей костлявой белой рукой, обводя взглядом всю комнату.

“Скоро все это потеряет смысл”, - сказал он.

Босх огляделся по сторонам на случай, если Вэнс хотел, чтобы он что-то увидел. Справа была зона отдыха с длинным белым диваном и стульями в тон. В офисе была барная стойка, за которую хозяин мог проскользнуть при необходимости. На двух стенах были картины, которые были просто всплесками цвета.

Босх оглянулся на Вэнса, и старик одарил его кривой улыбкой, которую Босх видел на фотографиях в зале ожидания, с изгибом вверх только с левой стороны. Вэнс не смог изобразить полноценную улыбку. Судя по фотографиям, которые видел Босх, он никогда не мог.

Босх не совсем знал, как реагировать на слова старика о смерти и бессмысленности. Вместо этого он просто продолжил вступление, о котором неоднократно думал с момента встречи с Крейтоном.

“Что ж, мистер Вэнс, мне сказали, что вы хотели меня видеть, и вы заплатили мне довольно много денег, чтобы я был здесь. Возможно, для тебя это не так уж много, но для меня это так. Что я могу для вас сделать, сэр?”

Вэнс перестал улыбаться и кивнул.

“Человек, который сразу переходит к делу”, - сказал он. “Мне это нравится”.

Он дотянулся до пульта управления своего кресла и придвинулся ближе к столу.

“Я читал о тебе в газете”, - сказал он. “В прошлом году, я полагаю. Случай с тем доктором и перестрелка. Вы показались мне человеком, который твердо стоит на своем, мистер Босх. Они оказали на тебя большое давление, но ты выдержал это. Мне это нравится. Мне это нужно. Этого больше не так много вокруг ”.

“Что ты хочешь, чтобы я сделал?” Босх снова спросил.

“Я хочу, чтобы ты нашел кое-кого для меня”, - сказал Вэнс. “Кто-то, кто, возможно, никогда не существовал”.

3

Заинтриговав Босха своей просьбой, Вэнс дрожащей левой рукой перевернул лист бумаги на своем столе и сказал Босху, что ему придется подписать его, прежде чем они будут обсуждать что-либо дальше.

“Это форма о неразглашении”, - объяснил он. “Мой адвокат сказал, что это нерушимо. Ваша подпись гарантирует, что вы не раскроете содержание нашей дискуссии или вашего последующего расследования никому, кроме меня. Даже мой сотрудник, даже тот, кто говорит, что пришел к вам от моего имени. Только я, мистер Босх. Если вы подпишете этот документ, вы будете отвечать только передо мной. Вы сообщаете о любых результатах вашего расследования только мне. Ты понимаешь?”

“Да, я понимаю”, - сказал Босх. “У меня нет проблем подписать это”.

“Тогда очень хорошо. У меня здесь есть ручка ”.

Вэнс подтолкнул документ через стол, затем достал ручку из богато украшенного золотого держателя на своем столе. Это была авторучка, которая казалась Босху тяжелой в руке, потому что она была толстой и сделана, как он предполагал, из настоящего золота. Это напомнило Босху ручку, которой Вэнс на фотографии подписал книгу для Ларри Кинга.

Он быстро просмотрел документ и затем подписал его. Он положил ручку поверх нее и подтолкнул обе через стол к Вэнсу. Старик положил документ в ящик стола и закрыл его. Он поднял ручку, чтобы Босх изучил ее.

“Эта ручка была сделана из золота, которое мой прадед добывал на золотых приисках Сьерра-Невады в 1852 году”, - сказал он. “Это было до того, как соревнования там, наверху, вынудили его отправиться на юг. До того, как он понял, что из железа можно сделать больше, чем из золота ”.

Он повертел ручку в руке.

“Это передавалось из поколения в поколение”, - сказал он. “У меня это было с тех пор, как я уехала из дома в колледж”.

Вэнс изучал ручку, как будто видел ее впервые. Босх ничего не сказал. Он задавался вопросом, страдал ли Вэнс каким-либо снижением умственных способностей и было ли желание старика помочь ему найти кого-то, кто, возможно, никогда не существовал, своего рода признаком слабоумия.

“Мистер Вэнс?” он спросил.

Вэнс положил ручку обратно в держатель и посмотрел на Босха.

“Мне некому это подарить”, - сказал он. “Некому отдать что-либо из этого”.

Это было правдой. Биографические данные, которые просмотрел Босх, говорили о том, что Вэнс никогда не был женат и бездетен. Несколько резюме, которые он прочитал, косвенно предполагали, что он гомосексуалист, но подтверждения этому никогда не было. Другие биографические выдержки предполагали, что он был просто слишком увлечен своей работой, чтобы поддерживать стабильные отношения, не говоря уже о создании семьи. Сообщалось о нескольких коротких романах, в основном с голливудскими старлетками того времени - возможно, свиданиях перед камерами, чтобы развеять слухи о гомосексуализме. Но за последние сорок лет или больше Босх ничего не мог найти.

“У вас есть дети, мистер Босх?” - Спросил Вэнс.

“Дочь”, - ответил Босх.

“Где?”

“В школе. Университет Чепмена, в округе Ориндж.”

“Хорошая школа. Она учится на режиссера?”

“Психология”.

Вэнс откинулся на спинку стула и посмотрел в прошлое.

“Я хотел изучать кино, когда был молодым человеком”, - сказал он. “Мечты юности...”

Он не закончил свою мысль. Босх понял, что ему придется вернуть деньги. Все это было каким-то помешательством, и работы не было. Он не мог принять плату от этого человека, даже если это была всего лишь бесконечно малая капля из ведра Вэнса. Bosch не брал денег у пострадавших людей, независимо от того, насколько они были богаты.

Вэнс оторвался от своего пристального взгляда в бездну воспоминаний и посмотрел на Босха. Он кивнул, как будто прочитав мысли Гарри, затем схватился левой рукой за подлокотник своего кресла и наклонился вперед.

“Думаю, мне нужно рассказать тебе, в чем дело”, - сказал он.

Босх кивнул.

“Это было бы хорошо, да”.

Вэнс кивнул в ответ и снова криво улыбнулся. Он на мгновение опустил взгляд, а затем снова посмотрел на Босха, его глубоко посаженные глаза блестели за стеклами очков без оправы.

“Давным-давно я совершил ошибку”, - сказал он. “Я никогда не исправлял это, я никогда не оглядывался назад. Теперь я хочу выяснить, был ли у меня ребенок. Ребенок, которому я мог бы подарить свою золотую ручку ”.

Босх долго смотрел на него, надеясь, что он продолжит. Но когда он это сделал, он, казалось, уловил другую нить воспоминаний.

“Когда мне было восемнадцать лет, я не хотел иметь ничего общего с бизнесом моего отца”, - сказал Вэнс. “Я был больше заинтересован в том, чтобы стать следующим Орсоном Уэллсом. Я хотел снимать фильмы, а не детали самолета. Я был полон собой, как часто бывает с молодыми людьми в этом возрасте ”.

Босх вспомнил себя в восемнадцать. Его желание проложить свой собственный путь привело его в туннели Вьетнама.

“Я настоял на киношколе”, - сказал Вэнс. “Я поступил в Университет Калифорнии в 1949 году”.

Босх кивнул. Из своего предыдущего чтения он знал, что Вэнс провел всего год в Университете Калифорнии, прежде чем сменить направление, перевестись в Калифорнийский технологический и продолжить семейную династию. В его интернет-поиске не было найдено никакого объяснения. Босх теперь верил, что собирается выяснить почему.

“Я встретил девушку”, - сказал Вэнс. “Мексиканская девушка. И вскоре после этого она забеременела. Это была вторая худшая вещь, которая когда-либо случалась со мной. Первым было рассказать об этом моему отцу ”.

Вэнс замолчал, опустив глаза на стол перед собой. Заполнить пробелы было нетрудно, но Босху нужно было услышать от Вэнса как можно больше из истории.

“Что случилось?” он спросил.

“Он послал людей”, - сказал Вэнс. “Люди, чтобы убедить ее не заводить ребенка. Люди, которые отвезли бы ее в Мексику, чтобы позаботиться об этом ”.

“Она ушла?”

“Если она и сделала это, то не с людьми моего отца. Она исчезла из моей жизни, и я больше никогда ее не видел. И я был слишком большим трусом, чтобы пойти и найти ее. Я дала своему отцу все, что ему было нужно, чтобы контролировать меня: потенциальное смущение и позор. Даже судебное преследование из-за ее возраста. Я сделал то, что мне сказали. Я перевелся в Калтех, и на этом все закончилось ”.

Вэнс кивнул, как будто подтверждая что-то для себя.

“Тогда было другое время ... для меня и для нее”.

Теперь Вэнс поднял глаза и долго смотрел Босху в глаза, прежде чем продолжить.

“Но теперь я хочу знать. Это когда ты достигаешь конца вещей, которые ты хочешь вернуть ...”

Прошло несколько ударов сердца, прежде чем он заговорил снова.

“Вы можете мне помочь, мистер Босх?” он спросил.

Босх кивнул. Он верил, что боль в глазах Вэнса была настоящей.

“Это было давно, но я могу попытаться”, - сказал Босх. “Вы не возражаете, если я задам несколько вопросов и сделаю кое-какие заметки?”

“Делайте свои заметки”, - сказал Вэнс. “Но я еще раз предупреждаю вас, что все, связанное с этим, должно оставаться полностью конфиденциальным. Жизни могут быть в опасности. При каждом твоем движении ты должен оглядываться через плечо. Я не сомневаюсь, что будут приложены усилия, чтобы выяснить, почему я хотел тебя увидеть и что ты для меня делаешь. У меня есть для этого легенда, к которой мы сможем вернуться позже. А пока задавайте свои вопросы ”.

Жизни могут быть в опасности. Эти слова рикошетом отозвались в его груди, когда Босх достал маленькую записную книжку из внутреннего кармана своего пиджака. Он вытащил ручку. Он был сделан из пластика, а не из золота. Он купил это в аптеке.

“Ты только что сказал, что жизни могут быть в опасности. Чьи жизни? Почему?”

“Не будьте наивны, мистер Босх. Я уверен, что вы провели небольшое исследование, прежде чем прийти ко мне. У меня нет наследников - по крайней мере, известных наследников. Когда я умру, контроль над Advanced Engineering перейдет к совету директоров, который продолжит набивать свои карманы миллионами, выполняя правительственные контракты. Законный наследник мог бы все это изменить. На кону могут быть миллиарды. Ты же не думаешь, что люди и сущности стали бы убивать за это?”

“По моему опыту, люди готовы убивать по любой причине и вообще без причины”, - сказал Босх. “Если я узнаю, что у вас есть наследники, вы уверены, что хотите сделать их возможными мишенями?”

“Я бы дал им выбор”, - сказал Вэнс. “Я считаю, что я в долгу перед ними за это. И я бы защитил их настолько хорошо, насколько это возможно ”.

“Как ее звали? Девушка, от которой ты забеременел.”

“Вибиана Дуарте”.

Босх записал это в свой блокнот.

“Ты случайно не знаешь дату ее рождения?”

“Я не могу этого вспомнить”.

“Она была студенткой Американского университета?”

“Нет, я встретил ее в EVK. Она там работала”.

“ЭВК?”

“Студенческая столовая называлась Everybody's Kitchen. Сокращенно EVK.”

Босх сразу понял, что это исключает возможность поиска Вибианы Дуарте по записям учащихся, которые обычно были очень полезны, поскольку большинство школ внимательно отслеживали своих выпускников. Это означало, что поиски женщины будут более трудными и даже более отдаленными.

“Ты сказал, что она мексиканка”, - сказал он. “Ты имеешь в виду латиноамериканку? Была ли она гражданкой США?”

“Я не знаю. Я не думаю, что она была. Мой отец...”

Он не закончил.

“Что твой отец?” - Спросил Босх.

“Я не знаю, было ли это правдой, но мой отец сказал, что это был ее план”, - сказал Вэнс. “Чтобы забеременеть, мне пришлось бы жениться на ней, и она стала бы гражданкой. Но мой отец говорил мне много вещей, которые не были правдой, и он верил во многие вещи, которые были ... не в ногу. Так что я не знаю ”.

Босх подумал о том, что он читал о Нельсоне Вэнсе и евгенике. Он продолжал настаивать.

“Случайно, у вас нет фотографии Вибианы?” он спросил.

“Нет”, - сказал Вэнс. “Ты не представляешь, сколько раз я мечтал о фотографии. Что я мог бы просто взглянуть на нее еще раз.”

“Где она жила?”

“У школы. Всего в нескольких кварталах отсюда. Она шла на работу пешком.”

“Ты помнишь адрес? Может быть, улица?”

“Нет, я не помню. Это было так давно, и я потратил так много лет, пытаясь заблокировать это. Но правда в том, что после этого я больше никого по-настоящему нелюбил ”.

Это был первый раз, когда Вэнс упомянул о любви или дал понять, насколько глубокими были их отношения. По опыту Босха, когда оглядываешься на свою жизнь, используешь увеличительное стекло. Все было больше, усилено. Свидание в колледже может стать любовью всей жизни в памяти. Тем не менее, боль Вэнса казалась реальной спустя столько десятилетий после событий, которые он описывал. Босх поверил ему.

“Как долго вы были с ней вместе до того, как все это случилось?” он спросил.

“Восемь месяцев между первым и последним разом, когда я ее видел”, - сказал Вэнс. “Восемь месяцев”.

“Ты помнишь, когда она сказала тебе, что беременна? Я имею в виду, в каком месяце или времени года?”

“Это было после начала летней сессии. Я записался только потому, что знал, что увижу ее. Итак, конец июня 1950 года. Может быть, в начале июля.”

“И ты говоришь, что встретил ее за восемь месяцев до этого?”

“Я начал в сентябре годом ранее. Я сразу заметил, что она работает в EVK. Я не набирался смелости поговорить с ней пару месяцев ”.

Старик опустил взгляд на стол.

“Что еще ты помнишь?” Босх подсказал. “Ты когда-нибудь встречался с ее семьей? Ты помнишь какие-нибудь имена?”

“Нет, я этого не делал”, - сказал Вэнс. “Она сказала мне, что ее отец был очень строгим, и они были католиками, а я нет. Знаешь, мы были как Ромео и Джульетта. Я никогда не встречался с ее семьей, а она никогда не встречалась с моей ”.

Босх ухватился за единственную информацию в ответе Вэнса, которая могла бы продвинуть расследование.

“Ты знаешь, в какую церковь она ходила?”

Вэнс поднял голову, его взгляд был острым.

“Она сказала мне, что ее назвали в честь церкви, где она была крещена. Святой Вибианы”.

Босх кивнул. Оригинальная больница Святой Вибианы находилась в центре города, всего в квартале от штаб-квартиры полиции Лос-Анджелеса, где он раньше работал. Ему более ста лет, но он был сильно поврежден во время землетрясения 1994 года. Неподалеку была построена новая церковь, а старое здание было передано в дар городу и сохранено. Босх не был уверен, но полагал, что теперь это конференц-зал и библиотека. Но связь с Вибьяной Дуарте была хорошей. Католические церкви вели записи о рождениях и крещениях. Он чувствовал, что эта хорошая информация опровергает плохие новости о том, что Вибиана не была студенткой Университета Калифорнии. Это также было убедительным свидетельством того, что она, возможно, была гражданкой США, независимо от того, были ее родители или нет. Если бы она была гражданкой, ее было бы легче отследить через публичные записи.

“Если бы беременность была доношенной, когда бы родился ребенок?” он спросил.

Это был деликатный вопрос, но Босху нужно было сузить сроки, если он собирался заняться записями.

“Я думаю, что она была по крайней мере на втором месяце беременности, когда сказала мне”, - сказал Вэнс. “Итак, я бы сказал, что январь следующего года станет рождением. Может быть, в феврале.”

Босх записал это.

“Сколько ей было лет, когда ты ее знал?” он спросил.

“Ей было шестнадцать, когда мы встретились”, - сказал Вэнс. “Мне было восемнадцать”.

Это была еще одна причина для реакции отца Вэнса. Вибиана была несовершеннолетней. Беременность шестнадцатилетней девушки в 1950 году могла привести Уитни к небольшим, но неприятным юридическим проблемам.

“Она училась в старшей школе?” - Спросил Босх.

Он знал местность вокруг Американского университета. Старшая школа была бы посвящена ручному творчеству - еще один шанс отследить рекорды.

“Она ушла с работы”, - сказал Вэнс. “Семье нужны были деньги”.

“Она когда-нибудь говорила, чем зарабатывал на жизнь ее отец?” - Спросил Босх.

“Я не помню”.

“Ладно, возвращаясь к ее дню рождения, ты не помнишь дату, но ты помнишь, чтобы когда-нибудь праздновал его с ней в течение этих восьми месяцев?”

Вэнс на мгновение задумался, а затем покачал головой.

“Нет, я не могу вспомнить, чтобы у кого-то был день рождения”, - сказал он.

“И если я правильно понял, вы были вместе с конца октября по июнь и, возможно, в начале июля, так что ее день рождения, скорее всего, был где-то с июля по конец октября. Грубо говоря.”

Вэнс кивнул. Сокращение срока до четырех месяцев могло бы помочь в какой-то момент, когда Bosch просматривал записи. Привязка даты рождения к имени Вибиана Дуарте стала бы ключевой отправной точкой. Он записал разброс месяцев и вероятный год рождения: 1933. Затем он посмотрел на Вэнса.

“Ты думаешь, твой отец заплатил ей или ее семье?” он спросил. “Значит, они будут молчать и просто уйдут?”

“Если и так, он никогда мне этого не говорил”, - сказал Вэнс. “Я был тем, кто ушел. Акт трусости, о котором я всегда сожалел ”.

“Ты когда-нибудь искал ее до этого момента? Когда-нибудь платил кому-нибудь еще, чтобы?”

“Нет, к сожалению, у меня нет. Я не могу сказать, видел ли кто-нибудь еще ”.

“Что это значит?”

“Это означает, что, вполне возможно, такой обыск был проведен в качестве превентивного шага при подготовке к моей смерти”.

Босх надолго задумался над этим. Затем он посмотрел на несколько заметок, которые он написал. Он чувствовал, что у него было достаточно для начала.

“Ты сказал, что у тебя есть для меня легенда?”

“Да, Джеймс Франклин Олдридж. Запиши это”.

“Кто он?”

“Мой первый сосед по комнате в университете Южной Калифорнии. Его отчислили из школы в первом семестре.”

“Для академиков?”

“Нет, за что-то другое. Твое прикрытие в том, что я попросила тебя найти моего соседа по комнате в колледже, потому что я хочу загладить вину за то, что мы оба сделали, но он взял вину на себя. Таким образом, если вы посмотрите на записи того времени, это покажется правдоподобным ”.

Босх кивнул.

“Это может сработать. Это правдивая история?”

“Так и есть”.

“Вероятно, мне следует знать, что вы оба сделали”.

“Тебе не нужно этого знать, чтобы найти его”.

Босх подождал мгновение, но это было все, что Вэнс мог сказать по этому поводу. Гарри записал имя, предварительно проверив написание Олдриджа у Вэнса, а затем закрыл свой блокнот.

“Последний вопрос. Скорее всего, Вибиана Дуарте к настоящему времени мертва. Но что, если у нее был ребенок, и я найду живых наследников? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Вступаю ли я в контакт?”

“Нет, абсолютно нет. Ты не вступаешь в контакт, пока не отчитаешься передо мной. Мне понадобится тщательное подтверждение, прежде чем будет предпринят какой-либо подход ”.

“Подтверждение ДНК?”

Вэнс кивнул и долго изучал Босха, прежде чем снова подойти к ящику стола. Он достал белый конверт с мягкой подкладкой, на котором ничего не было написано. Он протянул его Босху через стол.

“Я доверяю вам, мистер Босх. Теперь я дал тебе все, что тебе нужно, чтобы обмануть старика, если хочешь. Я верю, что ты этого не сделаешь ”.

Босх взял конверт. Оно не было запечатано. Он заглянул в нее и увидел прозрачную стеклянную пробирку с тампоном, используемым для сбора слюны. Это был образец ДНК Вэнса.

“Вот где вы могли бы обмануть меня, мистер Вэнс”.

“Как же так?”

“Было бы лучше, если бы я взял у тебя мазок, собрал это сам”.

“Даю тебе слово”.

“И у тебя есть мое”.

Вэнс кивнул, и, казалось, больше нечего было сказать.

“Думаю, у меня есть то, что мне нужно для начала”.

“Тогда у меня к вам последний вопрос, мистер Босх”.

“Иди вперед”.

“Мне любопытно, потому что это не упоминалось в газетных статьях, которые я читал о тебе. Но ты кажешься подходящего возраста. Каков был ваш статус во время войны во Вьетнаме?”

Босх немного помолчал, прежде чем ответить.

“Я был там”, - наконец сказал он. “Два тура. Я, вероятно, летал больше раз на вертолетах, которые ты помогал строить, чем ты когда-либо ”.

Вэнс кивнул.

“Наверное, так”, - сказал он.

Босх встал.

“Как мне связаться с вами, если у меня возникнут дополнительные вопросы или я захочу сообщить о том, что я узнал?”

“Конечно”.

Вэнс открыл ящик стола и достал визитную карточку. Он протянул его Босху дрожащей рукой. На нем был напечатан номер телефона, больше ничего.

“Позвони по этому номеру, и ты доберешься до меня. Если это не я, значит, что-то не так. Не доверяй больше никому, с кем говоришь.”

Босх перевел взгляд с номера на карточке на Вэнса, сидящего в инвалидном кресле, его кожа из папье-маше и тонкие волосы выглядели хрупкими, как сухие листья. Он задавался вопросом, была ли его осторожность паранойей или существовала реальная опасность для информации, которую он будет искать.

“Вы в опасности, мистер Вэнс?” он спросил.

“Человек в моем положении всегда в опасности”, - сказал Вэнс.

Босх провел большим пальцем по хрустящему краю визитной карточки.

“Я скоро свяжусь с тобой”, - сказал он.

“Мы не обсуждали оплату ваших услуг”, - сказал Вэнс.

“Ты заплатил мне достаточно, чтобы начать. Посмотрим, как все пройдет ”.

“Эта плата была только за то, чтобы заставить тебя приехать сюда”.

“Что ж, это сработало, и этого более чем достаточно, мистер Вэнс. Ничего, если я найду выход? Или это вызовет срабатывание охранной сигнализации?”

“Как только ты выйдешь из этой комнаты, они поймут это и придут тебя встретить”.

Вэнс заметил озадаченный взгляд Босха.

“Это единственная комната в доме, не находящаяся под наблюдением камер”, - объяснил он. “За мной следят камеры даже в моей спальне. Но я настаивал на уединении здесь. Как только ты уйдешь, они придут”.

Босх кивнул.

“Я понимаю”, - сказал он. “Скоро поговорим”.

Он шагнул через дверь и направился по коридору. Довольно скоро Босха встретил мужчина в костюме и, не говоря ни слова, проводил через дом к его машине.

4

Работа с нераскрытыми делами научила Босха путешествовать во времени. Он знал, как вернуться в прошлое, чтобы найти людей. Возвращение в 1951 год было бы самым дальним и, вероятно, самым трудным путешествием, которое он когда-либо совершал, но он верил, что справится с этим, и это заставляло его радоваться вызову.

Отправной точкой было определение даты рождения Вибианы Дуарте, и он полагал, что знает наилучший способ добиться этого. Вместо того, чтобы отправиться домой после встречи с Вэнсом, Босх выехал на автостраду 210, пересекающую северный край долины, и направился в город Сан-Фернандо.

Сан-Фернандо, размером чуть больше двух квадратных миль, был островным городом в мегаполисе Лос-Анджелес. Сто лет назад все маленькие городки, составлявшие долину Сан-Фернандо, были присоединены к Лос-Анджелесу по одной причине: недавно построенный Лос-Анджелесский акведук обеспечивал обильные запасы воды, которая не давала их богатым сельскохозяйственным полям высыхать и уноситься ветром. Один за другим они добавлялись, и Лос-Анджелес рос и распространялся на север, в конечном итоге охватив весь район. Все, кроме 2.3 квадратных мили одноименного города долины Сан-Фернандо. Маленькому городку не нужна была вода Лос-Анджелеса. Его наземные запасы были более чем достаточными.Избегая увертюры большого города, который теперь окружал его, он оставался независимым.

Сто лет спустя так и осталось. Возможно, сельскохозяйственная родословная долины давным-давно уступила место разрастанию городов и их запустению, но город Сан-Фернандо оставался своеобразным возвратом к чувствам маленького городка. Конечно, городские проблемы и преступность были неизбежны, но это было не то, о чем не могло регулярно заботиться полицейское управление крошечного городка.

То есть до финансового краха 2008 года. Когда случился банковский кризис и экономика по всему миру сжалась и покатилась по спирали вниз, прошло всего несколько лет, прежде чем приливная волна финансового кризиса обрушилась на Сан-Фернандо. Произошли серьезные сокращения бюджета, а затем произошли снова. Шеф полиции Энтони Вальдес увидел, что в его департаменте сократилось число присяжных офицеров с сорока, включая его самого, в 2010 году до тридцати к 2016 году. Он увидел, что его детективная группа из пяти следователей сократилась всего до двух - один детектив занимался имущественными преступлениями, а другой - преступлениями против личностей. Вальдес увидел, как начали накапливаться нераскрытые дела, некоторые из которых даже изначально не расследовались полностью и должным образом.

Вальдес родился и вырос в Сан-Фернандо, но был опытным полицейским в полиции Лос-Анджелеса, проработал двадцать лет и дослужился до звания капитана, прежде чем выйти на пенсию и выписаться, а затем занял первое место в департаменте своего родного города. Его связи в более крупном департаменте, который окружал его собственный, были глубокими, и его решением бюджетного кризиса было расширение программы резервирования SFPD и привлечение большего числа сотрудников, которые работали неполный рабочий день, но бесплатно.

И именно это расширение привело шефа Вальдеса к Гарри Босху. Одно из первых назначений Вальдеса, когда он был в полиции Лос-Анджелеса, касалось подразделения по борьбе с бандитизмом в Голливудском подразделении. Там он столкнулся с лейтенантом по имени Паундс, который подал внутреннюю жалобу и безуспешно пытался понизить Вальдеса в должности или даже уволить.

Вальдес избегал и того, и другого и всего несколько месяцев спустя услышал о детективе по имени Босх, который сам вступил в перепалку с Паундсом и закончил тем, что выбросил его через зеркальное окно на Голливудском вокзале. Вальдес всегда помнил это имя, и годы спустя, когда он прочитал о том, что Гарри Босх, ныне пенсионер, подал в суд на полицию Лос-Анджелеса за то, что его выгнали с работы в отделе по раскрытию нераскрытых дел, он поднял трубку.

Вальдес не мог предложить Босху зарплату, но он мог предложить ему то, что Босх ценил больше: значок детектива и доступ ко всем нераскрытым делам крошечного города. У резервного подразделения полиции ЮФО было только три требования. Его сотрудники должны были соответствовать государственным стандартам подготовки в качестве сотрудников правоохранительных органов, проходить квалификацию раз в месяц на стрельбище департамента и работать не менее двух смен в месяц.

Для Bosch это было несложно. Полиция Лос-Анджелеса больше не хотела его и не нуждалась в нем, но маленький городок в долине определенно нуждался. И была работа, которую нужно было сделать, и жертвы, ожидающие правосудия. Босх согласился на работу в тот момент, когда она была предложена. Он знал, что это позволит ему продолжить миссию его жизни, и ему не нужна была для этого зарплата.

Bosch легко выполнил и превзошел минимальные требования к офицеру запаса. Редко случалось, чтобы он не работал в детективном бюро по крайней мере две смены в неделю, не говоря уже о месяце. Он был там так часто, что ему на постоянной основе выделили одну из кабинок, которые остались открытыми, когда команда была сокращена в условиях бюджетного кризиса.

Большую часть дней он работал в камере или через Первую улицу от полицейского участка в старой городской тюрьме, где камеры были переоборудованы под складские помещения. В бывшем вытрезвителе теперь разместились три ряда стоячих полок, заполненных открытыми делами десятилетней давности.

Из-за срока давности по всем преступлениям, кроме убийства, подавляющее большинство этих дел никогда не было бы раскрыто или даже расследовано.В маленьком городе было не так уж много убийств, но Босх тщательно изучал их, выискивая способы применения новых технологий к старым уликам. Он также взял на себя рассмотрение всех случаев сексуального насилия, стрельбы без летального исхода и нападений, приведших к серьезным травмам, в течение срока давности по этим преступлениям.

В работе было много свободы. Босх мог устанавливать свои собственные часы и всегда мог выкроить время, если у него возникало дело в частном расследовании. Шеф Вальдес знал, что ему повезло, что на него работает детектив с опытом Босха, и он никогда не хотел ущемлять способность Босха браться за высокооплачиваемую работу. Он просто подчеркнул Босху, что эти два понятия никогда не смогут смешаться. Гарри не мог использовать свой значок и доступ полицейского из Сан-Фернандо для содействия какому-либо частному расследованию. Это было бы нарушением правил увольнения.

5

Убийство не знает границ ни в городе, ни за его пределами. Большинство дел, которые Босх рассматривал и расследовал, приводили его на территорию полиции Лос-Анджелеса. Это было всего лишь ожидаемо. Два полицейских подразделения большого города граничат с Сан-Фернандо: Отдел миссии на западе и отдел Предгорья на востоке. За четыре месяца Босх раскрыл два нераскрытых бандитских убийства - связав их с помощью баллистической экспертизы с убийствами в Лос-Анджелесе, за которые виновные уже сидели в тюрьме, - и связал третье с парой подозреваемых, которых более крупное управление уже разыскивало за убийство.

Кроме того, Босх использовал MO-modus operandi- а затем ДНК, чтобы связать четыре случая сексуального насилия в Сан-Фернандо за четырехлетний период, и находился в процессе определения, был ли нападавший ответственен за какие-либо изнасилования в Лос-Анджелесе.

Отъезжая на 210-м от Пасадены, Bosch проверил, нет ли "хвоста". В полдень движение было небольшим, и, попеременно проезжая на пять миль ниже разрешенной скорости, а затем повышая ее до пятнадцати, он мог проверять зеркала на наличие автомобилей, следующих по той же схеме. Он не был уверен, насколько серьезно следует воспринимать опасения Уитни Вэнс по поводу секретности его расследования, но быть начеку, если за ним есть хвост, не повредит. Он ничего не видел на дороге позади себя. Конечно, он знал, что его машина могла быть помечена GPS-трекером, когда он был в особняке с Вэнсом или даже за день до этого, когда он встречался с Крейтоном в башне банка США. Ему нужно будет проверить это позже.

Через пятнадцать минут он пересек вершину долины и вернулся в Лос-Анджелес. Он съехал с Маклай-стрит и спустился в Сан-Фернандо, где повернул на Ферст-стрит. Полиция ЮФО располагалась в одноэтажном здании с белыми оштукатуренными стенами и красной черепичной крышей. Население крошечного городка на 90 процентов состояло из латиноамериканцев, а все его муниципальные структуры были спроектированы с учетом мексиканской культуры.

Bosch припарковался на стоянке для сотрудников и воспользовался электронным ключом, чтобы войти в участок через боковую дверь. Он кивнул паре полицейских в форме через окно комнаты для отчетов и пошел по заднему коридору мимо кабинета шефа к детективному бюро.

“Гарри?”

Босх повернулся и посмотрел через дверь в кабинет шефа. Вальдес сидел за своим столом и махал ему рукой, приглашая войти.

Гарри вошел в кабинет. Она была не такой большой, как кабинет шефа полиции Лос-Анджелеса, но удобной и с зоной отдыха для неформальных бесед. С потолка свисал черно-белый игрушечный вертолет с надписью SFPD на корпусе. Когда Босх впервые оказался в офисе, Вальдес объяснил, что это вертолет департамента - шутливый намек на тот факт, что у департамента не было собственной птицы и при необходимости ему приходилось вызывать воздушную поддержку из полиции Лос-Анджелеса.

“Как дела?” Спросил Вальдес.

“Не могу жаловаться”, - сказал Босх.

“Что ж, мы, безусловно, ценим то, что вы здесь делаете. Что-нибудь происходит с Screen Cutter?”

Это была отсылка к делу о серийном насильнике, которого выявил Босх.

“Я собираюсь пойти проверить ответы на нашу электронную почту. После этого я поговорю с Беллой о следующих шагах ”.

“Я прочитал отчет профилировщика, когда одобрил платеж. Интересная штука. Мы должны поймать этого парня ”.

“Работаю над этим”.

“Хорошо, хорошо, я не буду тебя задерживать”.

“Хорошо, шеф”.

Босх бросил быстрый взгляд на вертолет, а затем вышел из офиса. Детективное бюро находилось всего в нескольких шагах по коридору. По полиции Лос-Анджелеса или любым другим стандартам, это было довольно мало. Когда-то он состоял из двух комнат, но одна комната была сдана в субаренду офису коронера округа в качестве вспомогательного офиса для двух следователей. Теперь в одной комнате было три кабинета детективов, к которым примыкал кабинет начальника размером со шкаф.

В каморке Босха были пятифутовые стены, которые позволяли ему уединяться с трех сторон. Но четвертая сторона была открыта для двери кабинета начальника отделения. Предполагалось, что эта должность будет местом лейтенанта на полный рабочий день, но она была вакантна после бюджетного кризиса, и в настоящее время супервайзер был единственным капитаном департамента. Его звали Тревино, и он до сих пор не был убежден, что присутствие Bosch на предприятии и ведение дел - это хорошо. Он, казалось, с подозрением относился к мотивам, побудившим Босха работать столько часов бесплатно, и внимательно наблюдал за ним. Для Bosch единственным, что смягчило это нежелательное внимание, было то, что Тревино носил несколько головных уборов в отделе, как это часто бывает в небольших агентствах. Он руководил детективным бюро, а также отвечал за внутренние операции в участке, включая диспетчерский центр, крытый стрельбище и тюрьму на шестнадцать коек, построенную взамен устаревшего учреждения через дорогу. Эти обязанности часто отвлекали Тревино от работы в детективном бюро и от Босха.

При входе Босх проверил свой почтовый ящик и обнаружил напоминание о том, что он просрочил квалификацию на полигоне в этом месяце. Он прошел в свою кабинку и сел за свой стол.

По пути он увидел, что дверь Тревино закрыта, а стеклянная фрамуга над ней темная. Капитан, скорее всего, находился в другой части здания, выполняя одну из своих других обязанностей. Босх подумал, что понимает подозрительность Тревино и отсутствие радушия. Любой успех, которого он добивался в расследовании дел, можно было рассматривать как неудачу со стороны Тревино. В конце концов, детективное бюро в настоящее время было его владением. И это не помогло, когда прошел слух, что Босх однажды выбросил своего начальника полиции Лос-Анджелеса через окно с зеркальным стеклом.

Тем не менее, Тревино ничего не мог поделать с назначением Босха в офис, потому что он был частью усилий начальника полиции по преодолению кадровых сокращений.

Босх включил свой компьютерный терминал и подождал, пока он загрузится. Прошло четыре дня с тех пор, как он в последний раз был в офисе. На его столе была оставлена рекламная листовка для вечернего боулинга в отделе, и он немедленно отправил ее в корзину под ней. Ему нравились люди, с которыми он работал в новом отделе, но он не был хорошим игроком.

Используя ключ, чтобы открыть запертый картотечный шкаф в своем столе, он вытащил несколько папок, относящихся к незакрытым делам, над которыми он работал, и разложил их на своем столе, чтобы казалось, что он занимается делами SFPD. Потянувшись за папкой для вырезания экрана, он заметил, что ее там нет. Он нашел это не в том месте в ящике. Оно было неправильно заполнено под именем первой жертвы, а не под псевдонимом неизвестного подозреваемого: Screen Cutter. Это немедленно встревожило и разозлило Босха. Он не верил, что мог неправильно подать иск. Всю свою карьеру он тщательно вел свои дела. Досье - будь то книга убийств или картонная папка - было сердцем дела, и его всегда нужно было аккуратно и тщательно собирать и надежно хранить.

Он положил папку на свой стол и подумал, что кто-то с дубликатом ключа мог читать его файлы и проверять его работу. И он точно знал, кто бы это мог быть. Он развернулся и вернул все свои папки в ящик, затем закрыл и запер его своим ключом. У него был план, как выкурить злоумышленника.

Он сел прямо, чтобы заглянуть за перегородки, и увидел, что обе другие кабинки детективов были пусты. Белла Лурдес, следователь CAPs, и Дэнни Систо, который занимался имущественными преступлениями, вероятно, были на месте, проверяя сообщения о преступлениях. Они часто выходили, чтобы вместе выполнять большую часть своей полевой работы.

Как только Босх вошел в компьютерную систему департамента, он открыл базы данных правоохранительных органов. Он достал свой блокнот и начал поиски Вибианы Дуарте, зная, что нарушает единственное правило, данное ему шефом полиции: использует свой доступ в полицию Сан-Франциско в дополнение к частному расследованию. Это было не только увольнением в полиции Сан-Франциско, но и преступлением в Калифорнии за доступ к базе данных правоохранительных органов для получения информации, не относящейся к полицейскому расследованию. Если Тревино когда-нибудь решит провести аудит использования компьютера Bosch, возникнет проблема. Но Босх полагал, что этого не произойдет. Тревино знал бы, что если он предпримет что-то против Босха, то предпримет что-то против шефа полиции, а это, скорее всего, карьерное самоубийство.

Поиски Вибианы Дуарте были недолгими. Не было никаких упоминаний о том, что у нее когда-либо были водительские права в Калифорнии, никаких записей о том, что она когда-либо совершала преступление или даже получала штраф за неправильную парковку. Конечно, цифровые базы данных были менее полными по мере продвижения поиска, но Bosch по опыту знал, что редко удается не найти ни одной ссылки на введенное имя. Это подтверждало возможность того, что Дуарте была нелегалкой и, возможно, вернулась в Мексику в 1950 году после того, как забеременела. Тогда аборты в Калифорнии были противозаконны . Возможно, она пересекла границу, чтобы родить ребенка или прервать беременность в одной из закулисных клиник в Тихуане.

Босх уже тогда знал закон об абортах, потому что родился в 1950 году в семье незамужней женщины и вскоре после того, как стал полицейским, ознакомился с законами, чтобы лучше понять выбор, с которым столкнулась и который сделала его мать.

С чем он не был знаком, так это с уголовным кодексом Калифорнии 1950 года. Затем он зашел к нему и проверил законы о сексуальном насилии. Он довольно быстро узнал, что в 1950 году в соответствии со статьей 261 уголовного кодекса половой акт с женщиной моложе восемнадцати лет считался уголовно наказуемым преступлением в виде изнасилования. Отношения по обоюдному согласию не были указаны в качестве исключения для судебного преследования. Единственным предлагаемым исключением было, если женщина была женой преступника.

Босх подумал об отце Вэнса, который считал беременность ловушкой, расставленной Дуарте, чтобы принудить ее к браку, который принесет ей гражданство и деньги. Если это было так, уголовный кодекс давал ей солидный рычаг воздействия. Но отсутствие каких-либо записей о Дуарте в Калифорнии, казалось, опровергало эту точку зрения. Вместо того, чтобы использовать свои рычаги воздействия, Дуарте исчезла, возможно, вернулась в Мексику.

Босх переключил экран, вернулся к интерфейсу управления транспортными средствами и ввел “Джеймс Франклин Олдридж” - псевдоним, который дал ему Вэнс.

Перед тем, как были опубликованы результаты, он увидел, как капитан Тревино вошел в дежурную комнату, неся чашку кофе из Starbucks. Босх знал, что в нескольких кварталах отсюда, на Трумэн-стрит, есть магазин. Он часто делал перерыв в компьютерной работе в бюро и переступал через себя. Это было сделано не только для того, чтобы дать глазам отдохнуть, но и для того, чтобы побаловать себя недавним пристрастием к латте со льдом, которое развилось с тех пор, как он начал регулярно встречаться со своей дочерью в различных кофейнях рядом с кампусом ее школы.

“Гарри, что привело тебя сюда сегодня?” Сказал Тревино.

Капитан всегда сердечно приветствовал его и называл по имени.

“Я был по соседству”, - сказал Босх. “Подумал, что стоит проверить электронную почту и разослать еще несколько предупреждений с помощью программы для вырезания экрана”.

Говоря это, он выключил экран DMV и открыл учетную запись электронной почты, которую ему предоставили в департаменте. Он не обернулся, когда Тревино подошел к двери своего кабинета и отпер ее.

Босх услышал, как открылась дверь, но затем почувствовал присутствие Тревино позади себя в кабинке.

“По соседству?” Сказал Тревино. “Всю дорогу сюда? И все одеты в костюм!”

“Ну, вообще-то, я был в Пасадене, встречался кое с кем, а потом просто пересек Предгорье”, - сказал Босх. “Я подумал, что просто отправлю несколько электронных писем, а потом уберусь отсюда”.

“Твоего имени нет на доске, Гарри. Вы должны авторизоваться, чтобы получить зачет ваших часов.”

“Прости, я собирался пробыть здесь всего несколько минут. И мне не нужно беспокоиться о том, как выкроить время. Только на прошлой неделе я уложился в двадцать четыре.”

У входа в детективное бюро висела доска объявлений, на которой Босху было поручено регистрироваться при входе и выходе, чтобы Тревино мог следить за своим рабочим временем и быть уверенным, что он соответствует минимуму для сотрудника запаса.

“Я все еще хочу, чтобы ты входил и выходил из системы”, - сказал Тревино.

“Ты понял, кэп”, - сказал Босх.

“Хорошо”.

“Кстати...”

Босх наклонился и постучал костяшками пальцев по ящику для папок.

“Я забыл свой ключ”, - сказал он. “У тебя есть ключ, которым я могу это открыть?" Мне нужны мои файлы ”.

“Нет, ключа нет. Гарсия сдал единственного. Он сказал, что это все, что он получил от Доквейлера ”.

Босх знал, что Гарсия был последним детективом, занимавшим этот стол, и что он унаследовал его от Доквейлера. Оба стали жертвами бюджетного кризиса. Он слышал в офисной сплетне, что оба мужчины ушли из правоохранительных органов после увольнения. Гарсия стал школьным учителем, а Доквейлер сохранил свою городскую зарплату и пенсию, перейдя в Департамент общественных работ, где у них была вакансия по обеспечению соблюдения кодекса.

“У кого-нибудь еще здесь есть ключи?” - Спросил Босх.

“Насколько я знаю, нет”, - сказал Тревино. “Почему бы тебе просто не открыть это своими отмычками, Гарри? Я слышал, ты хорошо с этим справляешься ”.

Он сказал это таким тоном, который подразумевал, что Босх каким-то образом разбирался в темных искусствах, потому что знал, как взломать замок.

“Да, я мог бы это сделать”, - сказал Босх. “Спасибо за идею”.

Тревино вошел в свой кабинет, и Босх услышал, как закрылась дверь. Он сделал мысленную пометку уточнить у Доквейлера насчет пропавшего ключа. Он хотел убедиться, что у бывшего детектива этого нет, прежде чем предпринимать какие-либо шаги к доказательству того, что Тревино был тем, кто тайно проверял его файлы.

Bosch вновь открыл портал управления транспортными средствами, чтобы ввести имя Олдриджа. Вскоре он поднял историю, которая показала, что у Олдриджа были калифорнийские водительские права с 1948 по 2002 год, после чего они были аннулированы, когда владелец прав переехал во Флориду. Он записал дату рождения Олдриджа, а затем ввел ее вместе со своим именем в чек базы данных автоинспекции Флориды. Это определило, что Олдридж отказался от своей лицензии во Флориде в возрасте восьмидесяти лет. Последний указанный адрес был в месте под названием The Villages.

Записав информацию, Босх заглянул на веб-сайт и обнаружил, что The Villages - это крупное сообщество пенсионеров в округе Самтер, штат Флорида. Дальнейший поиск в онлайн-записях обнаружил адрес Олдриджа и никаких указаний на запись о смерти или некролог. Вероятно, он сдал свои водительские права, потому что больше не мог или не нуждался в вождении, но оказалось, что Джеймс Франклин Олдридж все еще жив.

Заинтересованный инцидентом, из-за которого Олдриджа предположительно выгнали из USC, Босх затем прогнал имя по базе данных преступлений, удвоив количество его увольнений за день. В послужном списке Олдриджа с 1986 года значилось вождение в нетрезвом виде, и все. Что бы ни случилось на первом курсе колледжа, это осталось скрытым от Босха.

Довольный тем, что он достаточно тщательно изучил имя, необходимое для возможной легенды, Босх решил проверить электронную почту, скопившуюся на кейсе для трафаретной резки. Это было расследование, которое отнимало большую часть его времени с тех пор, как он вступил в ряды полицейского управления Сан-Фернандо. Он уже работал над делами о серийных убийствах, когда работал в полиции Лос-Анджелеса, и в большинстве из них, если не во всех, была сексуальная составляющая, так что для Босха эта область не была новой. Но случай с трафаретным резаком был одним из самых загадочных случаев, с которыми он когда-либо сталкивался.

6

Screen Cutter - так называлось дело серийного насильника, которого Босх опознал в открытых отчетах департамента о сексуальном насилии. Просматривая файлы в тюрьме старого города, Босх обнаружил четыре дела с 2012 года, которые, по-видимому, были связаны МО, но ранее не рассматривались как связанные.

В этих случаях было пять подозрительных моделей поведения, которые сами по себе не были необычными, но в совокупности указывали на высокую вероятность того, что замешан один преступник. В каждом случае насильник проник в дом жертвы через заднюю дверь или окно после того, как разрезал сетку, а не убрал ее. Все четыре нападения произошли в течение дня и в течение пятидесяти минут до или после полудня. Насильник использовал нож, чтобы срезать с жертвы одежду, вместо того, чтобы приказать ей снять ее. В каждом случае насильник был в маске - в двух нападениях на него была лыжная маска, в третьем - маска Фредди Крюгера на Хэллоуин, а в четвертом - мексиканская маска для борьбы Луча Либре. И, наконец, насильник не использовал презерватив или другой способ избежать оставления своей ДНК.

Имея в виду эти общие черты, Босх сосредоточил расследование на четырех случаях и вскоре узнал, что, хотя в трех из четырех случаев сперма подозреваемого была собрана в виде наборов для изнасилования, только в одном случае материал действительно был проанализирован в криминалистической лаборатории шерифа округа Лос-Анджелес и отправлен для сравнения в государственные и национальные базы данных ДНК, где совпадений обнаружено не было. Анализ в двух последних случаях был отложен из-за того, что в окружную лабораторию на экспертизу не поступило наборов для анализа случаев изнасилования. В четвертом случае, который на самом деле был первым сообщением об изнасиловании, был собран набор для анализа изнасилования , но на мазке из влагалища не было обнаружено ДНК насильника, потому что жертва приняла душ и спринцевалась, прежде чем позвонить в полицию и сообщить о нападении.

Окружная лаборатория и лаборатория полиции Лос-Анджелеса располагались в одном здании в Калифорнийском государственном университете в Лос-Анджелесе, и Босх использовал свои связи со времен нераскрытых дел, чтобы ускорить анализ двух недавних случаев. Пока он ждал результатов, которые, как он думал, надежно свяжут эти случаи, он начал запрашивать последующие интервью жертв. Каждая из жертв - три женщины в возрасте от двадцати до восемнадцати лет - согласились встретиться с детективами. В двух случаях ему пришлось бы передать допрос Белле Лурдес, потому что было отмечено, что жертвы предпочитали давать интервью на испанском. Это подчеркивало единственный недостаток Bosch при работе в городе, где девять из каждых десяти жителей были латиноамериканцами и имели различные способности к английскому языку. Он сносно говорил по-испански, но для интервью с жертвой преступления, где могут быть важны тонкие нюансы повествования, ему нужна была Лурдес, понимающая испанский как родной.

На каждую встречу Босх приносил копию анкеты жертвы, используемой следователями полиции Лос-Анджелеса, которые расследовали насильственные преступления. Это были девять страниц вопросов, призванных помочь выявить привычки жертвы, которые могли привлечь внимание преступника. Анкеты были полезны в расследованиях серийных убийств, особенно при составлении профиля преступника, и Босх выпросил копию у знакомого следователя по сексуальным преступлениям Голливудского отдела.

Анкета стала заявленной целью нового раунда интервью, и истории, которые появились, были в равной степени печальными и ужасающими. Это были, несомненно, более странные изнасилования, и в результате нападений каждая женщина восстанавливалась как морально, так и физически в течение четырех лет после преступления. Все они жили в страхе, что нападавший вернется, и ни к одному из них не вернулась уверенность, которая у них когда-то была. Один из них был женат и в то время пытался зачать ребенка. Нападение изменило ситуацию в браке, и на момент последующего интервью пара находилась в разгаре бракоразводного процесса.

После каждого интервью Босх чувствовал себя подавленным и не мог не думать о своей собственной дочери и о том, какое влияние окажет на нее такое нападение. Каждый раз он звонил ей в течение часа, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, не в состоянии сказать ей истинную причину, по которой он звонит.

Но последующие интервью сделали больше, чем просто разбередили раны жертв. Они помогли сфокусировать расследование и подчеркнули настоятельную необходимость установить личность и арестовать создателя трафарета.

Босх и Лурдес использовали разговорный подход к каждой жертве, который начинался с заверений, что дело все еще расследуется департаментом в приоритетном порядке.

Они запланировали допросы в хронологическом порядке нападений. Первой жертвой стала женщина, у которой не было собрано никаких доказательств ДНК. В первоначальном отчете о преступлении объяснялось, что женщина приняла душ и спринцевалась сразу после нападения из страха, что она может забеременеть. В то время она и ее муж пытались зачать ребенка, и она знала, что день нападения был также днем, когда она была наиболее фертильной в своем цикле овуляции.

Жертву все еще отделяло почти четыре года от нападения, и, хотя психологическая травма не прошла, она нашла механизмы преодоления, которые позволили ей более открыто говорить о том, что было худшим часом в ее жизни.

Она подробно описала нападение и показала, что пыталась отговорить подозреваемого от изнасилования, солгав и сказав, что у нее месячные. Женщина рассказала Босху и Лурдес, что мужчина ответил: “Нет, вы не такой. Твой муж возвращается домой пораньше, чтобы трахнуть тебя и сделать ребенка ”.

Это была новая информация, и она заставила следователей задуматься. Женщина подтвердила, что в тот день ее муж должен был рано вернуться домой из банка, где он работал, чтобы они могли провести романтический вечер в надежде, что это приведет к ее беременности. Вопрос был в том, как Screen Cutter узнал об этом?

На допросе в Лурдесе жертва рассказала, что у нее на мобильном телефоне было приложение, которое отслеживало ее менструальный цикл и сообщало ей день месяца, когда у нее овуляция и наиболее вероятно зачатие. Тогда у нее вошло в практику переносить эту информацию в календарь, который хранится на дверце холодильника. Каждый месяц она отмечала этот день красными сердечками и фразами вроде “Время ребенка!”, чтобы ее муж напоминал о его значимости.

В день нападения женщина вышла выгулять свою собаку по соседству и отсутствовала дома не более пятнадцати минут. У нее был с собой телефон. Закройщица Экранов проникла в дом, и когда она вернулась, он уже ждал ее. Угрожая ножом, он заставил ее запереть собаку в ванной, а затем отвел ее в спальню, где и произошло нападение.

Босх задавался вопросом, было ли тех пятнадцати минут, пока она выгуливала собаку, достаточно для того, чтобы Трафаретник проник в дом, увидел календарь на холодильнике и понял его значение настолько, чтобы он мог сделать ей замечание о том, что знает, что она и ее муж запланировали на день.

Босх и Лурдес обсудили это, и оба сочли более вероятным, что насильник бывал в доме ранее, либо выслеживая жертву, либо потому, что он был другом семьи, или родственником, или ремонтником, или кем-то, у кого были там какие-то другие дела.

Эта теория получила подтверждение, когда были опрошены другие жертвы и была установлена жуткая новая составляющая в мотивах Screen Cutter. В каждом случае в доме жертвы были индикаторы, которые раскрывали детали ее менструального цикла. Также в каждом случае нападение имело место во время того, что обычно было фазой овуляции цикла каждой женщины.

Вторая и третья жертвы показали во время интервью, что они использовали противозачаточные таблетки, которые выдавались по одноразовым карточкам. Одна из женщин хранила свою карточку с таблетками в аптечке, а другая - в прикроватной тумбочке. Хотя таблетки подавляли цикл овуляции, карточки и цветовое обозначение таблеток можно было использовать для определения того, когда обычно наступает эта пяти-семидневная фаза.

На последнюю жертву напали в феврале прошлого года. В то время ей было шестнадцать лет, и она была дома одна на школьных каникулах. Девочка сообщила, что в четырнадцать лет у нее был диагностирован юношеский диабет, и ее менструальный цикл повлиял на ее потребности в инсулине. Она отслеживала свой цикл по календарю на двери своей спальни, чтобы они с матерью могли приготовить нужную дозировку инсулина.

Сходство во времени каждой из атак было очевидным. Каждая жертва подверглась нападению во время того, что обычно является фазой овуляции их цикла - временем, когда женщина наиболее фертильна. То, что это произошло в четырех случаях из четырех, казалось Босху и Лурдес неслучайным. Начал вырисовываться профиль. Очевидно, насильник тщательно выбирал день каждого нападения. Хотя информацию о цикле жизни каждой жертвы можно было найти в ее доме, злоумышленник должен был знать эту информацию заранее. Это означает, что он преследовал своих жертв и, вероятно, ранее бывал в их домах.

Кроме того, из описаний тела нападавшего было ясно, что он не был латиноамериканцем. Две жертвы, которые не говорили по-английски, сказали, что он отдавал им приказы на испанском, но это явно был не его родной язык.

Связи между делами казались ошеломляющими и вызывали серьезные вопросы о том, почему эти дела не были связаны до того, как Босх пришел в качестве следователя-добровольца. Ответы были основаны на бюджетном кризисе департамента. Нападения произошли, когда детективное бюро сокращалось в размерах, а у тех, кто остался в отделе, было больше дел для работы и меньше времени на них. Разные следователи первоначально расследовали каждое из четырех изнасилований. Первые два следователя ушли, когда произошли два вторых дела. Не было никакого связного понимания того, что происходит. В команде также не было постоянного надзора. Должность лейтенанта была заморожена, и эти обязанности были возложены на капитана Тревино, у которого также были обязанности в других областях департамента.

Связи, выявленные Bosch между случаями, были подтверждены, когда вернулись результаты анализа ДНК, связывающие три случая, в которых была собрана сперма. Теперь не было сомнений, что серийный насильник нанес удар по меньшей мере четыре раза за четыре года в крошечном Сан-Фернандо.

Босх также считал, что жертв было больше. Только в Сан-Фернандо насчитывалось, по оценкам, пять тысяч нелегальных иммигрантов, половину из которых составляли женщины, и многие из них не позвонили бы в полицию, если бы стали жертвами преступления. Также казалось маловероятным, что такой хищник будет действовать только в пределах крошечного города. Четверо известных жертв были латиноамериканцами и имели схожую внешность: длинные каштановые волосы, темные глаза и хрупкое телосложение - ни одна из них не весила больше 110 фунтов. В двух смежных географических подразделениях Лап большинство населения составляли латиноамериканцы , и Босху пришлось предположить, что там можно было найти больше жертв.

С тех пор, как обнаружилась связь между этими делами, он проводил почти все свое время на работе в полиции Сан-Франциско, устанавливая контакты со следователями из отделов полиции Лос-Анджелеса по кражам со взломом и сексуальному насилию по всей долине, а также в близлежащих департаментах в Бербанке, Глендейле и Пасадене. Его интересовали любые открытые дела, связанные с вырезанием экрана и использованием масок. Пока ничего не вспомнилось, но он знал, что это вопрос того, чтобы заинтересовать детективов и начать поиски, возможно, передать сообщение нужному детективу, который что-то вспомнит.

С одобрения шефа полиции Босх также связался со старым другом, который был старшим профайлером в отделе поведенческого анализа ФБР. Босх несколько раз работал с Меган Хилл, когда он служил в полиции Лос-Анджелеса, а она - в Бюро. Сейчас она уволилась из ФБР и работала профессором судебной психологии в Колледже уголовного правосудия имени Джона Джея в Нью-Йорке. Она также приложила руку к профилированию в качестве частного консультанта. Она согласилась взглянуть на дело Bosch по сниженной цене, и он отправил ей посылку на трафаретном станке. Он был крайне заинтересован в том, чтобы узнать мотивацию и психологию, стоящие за нападениями. Почему схема преследования Трафаретчика включала в себя определение фазы овуляции его предполагаемой жертвы? Если он пытался оплодотворить своих жертв, почему он выбрал двух женщин, которые принимали противозачаточные таблетки? В теории чего-то не хватало, и Босх надеялся, что профилировщик это заметит.

Хилл потребовалось две недели, чтобы связаться с Босхом, и ее оценка случаев привела к выводу, что преступник выбирал даты нападения не потому, что хотел оплодотворить своих жертв. Совсем наоборот. Подробности преследования и последующих нападений раскрыли субъекта с глубоко укоренившейся ненавистью к женщинам и отвращением к телесному ритуалу кровопускания. День нападения выбран потому, что преступник считает, что жертва находится на самом чистом этапе своего цикла. Для него, психологически, это самый безопасный момент для атаки. Хилл дополнил профиль насильника, описав его как самовлюбленного хищника с интеллектом выше среднего. Однако, вероятно, у него была работа, которая не предполагала интеллектуального стимулирования и позволяла ему оставаться незамеченным, когда дело доходило до оценки его работодателей и коллег.

Преступник также был в высокой степени уверен в своем умении ускользать от идентификации и поимки. Преступления включали тщательное планирование и выжидание, и все же были отмечены тем, что казалось критической ошибкой в оставлении его спермы в жертве. Не принимая во внимание, что это было частью намерения оплодотворить, Хилл пришел к выводу, что это было предназначено для издевательства. Преступник предоставил Босху все доказательства, необходимые для его осуждения. Босху просто нужно было найти его.

Хилл также сосредоточился на кажущемся несоответствии того, что преступник оставляет доказательство личности - свою сперму - и все же совершает преступления, маскируя свою внешность. Она пришла к выводу, что преступником мог быть кто-то, с кем жертвы ранее встречались, или он намеревался каким-то образом вступить с ними в контакт после нападений, возможно, получая некоторое удовлетворение от того, что снова сблизился с жертвами.

Профиль Меган Хилл заканчивался зловещим предупреждением:

Если вы отбросите идею о том, что мотивом преступника является дать жизнь (оплодотворить), и поймете, что нападение вызвано ненавистью, тогда станет ясно, что этот субъект не завершил свою эволюцию как хищник. Это только вопрос времени, когда эти изнасилования станут убийствами.

Предупреждение привело к тому, что Бош и Лурдес повели в счете. Они начали с рассылки еще одной серии электронных писем в местные и национальные правоохранительные органы с приложением оценки Хилла. На местном уровне они ответили телефонными звонками в попытке преодолеть типичную для правоохранительных органов инертность, присущую следователям, у которых слишком много дел и слишком мало времени.

Реакция была близка к нулю. Один детектив по кражам со взломом из отдела полиции Лос-Анджелеса в Северном Голливуде сообщил, что у него было открытое дело о краже со взломом, связанной с разрезанием экрана, но изнасилования не было. Детектив сказал, что жертвой был латиноамериканец двадцати шести лет. Босх призвал следователя вернуться к жертве, чтобы узнать, была ли у него жена или подруга, которые могли подвергнуться нападению, но побоялись или постеснялись сообщить о нападении. Неделю спустя детектив полиции Лос-Анджелеса отчитался и сказал, что в квартире не проживала женщина. Это дело не было связано.

Босх теперь играл в выжидательную игру. ДНК насильника не было в базах данных. У него никогда не брали мазок. Он не оставил никаких отпечатков пальцев или других улик, кроме своей спермы. Компания Bosch не обнаружила других подключаемых устройств в Сан-Фернандо или где-либо еще. Дебаты о том, стоит ли предавать это дело огласке и просить помощи у граждан, тлели на заднем плане в кабинете шефа полиции Вальдеса. Это был извечный вопрос правоохранительных органов: обнародовать и, возможно, навести на ниточку, которая раскроет дело и приведет к аресту? Или обнародовать это и, возможно, предупредить хищника, который изменит свои привычки или пойдет дальше и наведет свой ужас на ничего не подозревающее сообщество где-нибудь еще?

В случае с трафаретной резкой у Босха и Лурдес были противоречивые взгляды. Лурдес хотела предать огласке, хотя бы для того, чтобы выгнать насильника из Сан-Фернандо, если этот шаг не даст никаких зацепок. Босх хотел больше времени, чтобы спокойно разыскать его. Он чувствовал, что огласка действительно выгонит его из города, но это не остановит подсчет жертв.Хищники не останавливались - пока их не поймали. Они просто адаптировались и продолжили, двигаясь как акулы к следующей жертве. Bosch не хотел переносить угрозу на другое сообщество. Он чувствовал моральный долг преследовать подозреваемого здесь, где он был активен.

Но правильного ответа, конечно, не было, и шеф полиции, казалось, ждал, надеясь, что Босх придет в себя и раскроет дело до того, как нападут на другую жертву. В конечном счете Босх испытал облегчение от того, что решение не ложилось на его плечи. Он полагал, что именно поэтому шеф зарабатывал большие деньги, а он не зарабатывал ничего.

Босх проверил свою электронную почту и увидел, что в его очереди нет новых сообщений с Screen Cutter в строке темы. Разочарованный, он выключил компьютер. Он положил блокнот обратно в карман и подумал, смотрел ли Тревино на него сверху вниз, пока зависал в кабинке. Оно было открыто на странице, на которой было написано имя Джеймса Франклина Олдриджа.

Он покинул дежурную часть, не потрудившись попрощаться с Тревино или записать свое время на доске у входной двери.

7

Покинув участок, Босх выехал на автостраду 5 и вернулся к делу Уитни Вэнс. Отсутствие какой-либо даты рождения или другой информации о Вибиане Дуарте в базе данных DMV разочаровало, но не более чем временная неудача. Босх направлялся на юг, в Норуолк, где находилась золотая жила для путешествий во времени: Департамент общественного здравоохранения округа Лос-Анджелес, где он провел столько времени в качестве следователя по нераскрытым делам в отделе записи актов гражданского состояния, что точно знал, как клерки любят кофе. Он был уверен, что сможет ответить там на некоторые вопросы о Вибиане Дуарте.

Босх вставил компакт-диск в музыкальное отделение Jeep и начал слушать молодого валторниста по имени Кристиан Скотт. Первый трек, “Litany Against Fear”, отличался безжалостным звучанием и драйвом, и именно это, как чувствовал Босх, было ему нужно в данный момент. Ему потребовался час, чтобы добраться до Норуолка после медленного обхода восточной окраины Даунтауна. Он заехал на стоянку перед семиэтажным зданием округа и заглушил двигатель, когда Скотт был в середине “Naima”, которая, по мнению Босха, выгодно отличалась от классической версии Джона Хэнди, записанной пятьюдесятью годами ранее.

Как только он вышел из машины, его мобильный телефон зачирикал, и он проверил экран. Там было написано "Неизвестный абонент", но он все равно взял трубку. Это был Джон Крейтон, и звонок не был неожиданностью.

“Итак, вы видели мистера Вэнса?” он спросил.

“Я сделал”, - ответил Босх.

“Ну, как все прошло?”

“Все прошло отлично”.

Босх собирался заставить Крейтона раскапывать это. Это можно было бы счесть пассивно-агрессивным поведением с его стороны, но он учитывал пожелания своего клиента.

“Есть ли что-нибудь, с чем мы можем помочь?”

“Э-э, нет, я думаю, что смогу с этим справиться. Мистер Вэнс хочет, чтобы это оставалось конфиденциальным, так что я просто оставлю все как есть”.

Последовало долгое молчание, прежде чем Крейтон заговорил следующим.

“Гарри, ” сказал он, “ мы с тобой возвращаемся в департамент, и, конечно, мы с мистером Вэнсом тоже возвращаемся в департамент. Как я сказал вчера, прежде чем нанять вас, он важный клиент этой фирмы, и если с его комфортом и безопасностью что-то не так, то мне нужно это знать. Я надеялся, что как бывший брат в синем, вы могли бы поделиться со мной тем, что происходит. Мистер Вэнс - пожилой человек, я не хочу, чтобы им воспользовались ”.

“Под ‘воспользовался’ ты имеешь в виду меня?” - Спросил Босх.

“Конечно, нет, Гарри. Неудачный выбор слов. Я имею в виду, что если у старика вымогают деньги или иным образом возникают какие-либо проблемы, связанные с необходимостью привлечения частного детектива, что ж, мы здесь, и у нас под рукой есть огромные ресурсы. Нас нужно привлечь ”.

Босх кивнул. Он ожидал подобной игры от Крейтона после того, как требование в его офисе было зациклено.

“Что ж”, - сказал он. “Все, что я могу вам сказать, это то, что, во-первых, вы меня не нанимали. Ты был бэгменом. Вы доставили мне деньги. Мистер Вэнс нанял меня, и именно на него я работаю. Мистер Вэнс был очень конкретен и даже заставил меня подписать юридический документ, соглашающийся следовать его инструкциям. Он сказал мне ни с кем не делиться тем, что я делаю или почему я это делаю. Это включало бы и тебя. Если ты хочешь, чтобы я порвал с этим, мне нужно перезвонить ему и попросить его за ...

“В этом не будет необходимости”, - быстро сказал Крейтон. “Если мистер Вэнс так хочет, это прекрасно. Просто знай, мы здесь, чтобы помочь, если понадобится ”.

“Безусловно”, - сказал Босх оптимистичным, но фальшивым голосом. “Я позвоню тебе, если понадобится, Джон, и спасибо, что позвонил”.

Он отключил звонок прежде, чем Крейтон смог ответить. Затем он направился через парковку к массивному прямоугольному зданию, в котором хранились записи всех официальных рождений и смертей в округе Лос-Анджелес. Все записи о браке и разводе также были записаны здесь. Здание всегда напоминало Босху гигантский сундук с сокровищами. Информация была там, если вы знали, где искать - или знали кого-то, кто знал. Для тех, кто этого не сделал, на ступенях здания стояли разносчики, готовые проконсультировать непосвященных о том, как заполнять формы запросов - и все это за несколько долларов. У некоторых из них уже были бланки в портфелях. Это была кустарная индустрия, построенная на наивности и страхе тех, кто рискует попасть в пасть правительственной бюрократии.

Босх взбежал по ступенькам, не обращая внимания на тех, кто подходил к нему и спрашивал, подает ли он заявление на выдуманное название фирмы или свидетельство о браке. Он вошел и прошел мимо информационной будки, а затем к лестнице. Зная по опыту, что ожидание лифта в здании может высосать из человека волю к жизни, он спустился по лестнице на цокольный этаж, где располагалась секция BDM офиса регистратора.

Когда он толкнул стеклянную дверь, раздался визг с одного из столов, стоящих вдоль стены по другую сторону стойки общего пользования, где можно было запросить записи о рождении, смерти и браке. Женщина встала и широко улыбнулась Босху. Она была азиаткой, и ее звали Флора. Она всегда была особенно полезна Босху, когда у него был значок.

“Гарри Босх!” - позвала она.

“Флора!” - крикнул он в ответ.

Вдоль стойки было окно для запросов правоохранительных органов, которым всегда уделялось приоритетное внимание, и два окна для запросов граждан. У одного из окон citizen стоял мужчина и просматривал копии записей. Босх подошел к другому. Флора уже направлялась к окну правоохранительных органов.

“Нет, ты спускайся сюда”, - проинструктировала она.

Босх выполнил инструкции, а затем перегнулся через стойку для неловкого объятия.

“Я знала, что ты вернешься к нам сюда”, - сказала Флора.

“Рано или поздно, верно?” он сказал. “Но, эй, прямо сейчас я здесь как гражданин. Я не хочу втягивать тебя ни в какие неприятности ”.

Босх знал, что мог бы снять значок Сан-Фернандо, но он не хотел, чтобы подобный шаг мог привести к тому, что он вернется к Вальдесу или Тревино. Это вызвало бы проблемы, в которых он не нуждался. Вместо этого он направился обратно к гражданскому окну, решив разделить свою частную и общественную детективную работу.

“Это не проблема”, - сказала Флора. “Не для тебя”.

Он закончил шараду и остался у окна LE.

“Ну, это может занять некоторое время”, - сказал он. “У меня нет всей информации, и мне нужно вернуться очень, очень далеко”.

“Позволь мне попробовать. Чего ты хочешь?”

Босху всегда приходилось остерегаться резких выражений, как это делала она. Его естественной склонностью было пропускать слова, когда он говорил с ней. Он ловил себя на этом в прошлом и пытался избежать этого сейчас.

Он достал свой блокнот и посмотрел на некоторые даты, которые он записал тем утром в кабинете Вэнса.

“Ищу запись о рождении”, - сказал он, читая. “Говорим о 1933 или 34-м году. Что у тебя было так далеко в прошлом?”

“Нет в базе данных”, - сказала Флора. “У нас есть пленка только здесь. Больше нет жестких записей. Дай мне увидеть имя”.

Он знал, что она говорила о записях, перенесенных на микрофильм в 1970-х и никогда не обновлявшихся в компьютерной базе данных. Он повернул свой блокнот так, чтобы она могла увидеть имя и написание Вибианы Дуарте. Босх надеялся, что ему удастся отвлечься от необычности происходящего. По крайней мере, это не была распространенная латиноамериканская фамилия, как Гарсия или Фернандес. Вероятно, вокруг тоже было не слишком много Вибиан.

“Она старая”, - сказала Флора. “Ты тоже хочешь смерти?”

“Я верю. Но я понятия не имею, когда и умерла ли она. В последний раз она точно была у меня живой в июне 1950 года ”.

Она сделала хмурое лицо.

“О, я понимаю, Гарри”.

“Спасибо, Флора. Где Паула? Она все еще здесь?”

Паула была другим клерком, которого он помнил по своим частым вылазкам в подвал в бытность детективом. Поиск свидетелей и семей жертв был ключевой частью расследования нераскрытого дела, обычно являющегося основой любого дела. Первое, что вы сделали, это предупредили семью о том, что по делу возобновлено активное расследование. Но книги убийств по старым делам редко содержали обновленную информацию о смертях, браках и миграции людей. Следовательно, Босх провел некоторые из своих лучших детективных работ в архивах и библиотеках.

“Паулы сегодня нет дома”, - сказала Флора. “Только я. Я сейчас записываю, а ты заказываешь кофе. На это нужно время”.

Флора записала то, что ей было нужно.

“Хочешь кофе, Флора?” - Спросил Босх.

“Нет, ты понимаешь”, - сказала она. “За ожидание”.

“Тогда, я думаю, я просто останусь здесь. Я заправился этим утром, и у меня есть дела ”.

Он вытащил свой телефон и показал его в качестве объяснения. Флора вернулась в архив микрофильмов, чтобы поохотиться. Босх сел на одно из пластиковых сидений в неиспользуемом отсеке для микрофильмов.

Он думал о следующих шагах. В зависимости от того, к чему он пришел здесь, его следующим шагом было пойти в церковь Святой Вибианы, чтобы посмотреть, не сможет ли он взглянуть на записи о крещении, или в главную библиотеку в центре города, где хранились телефонные справочники десятилетней давности.

Босх запустил поисковое приложение своего телефона и набрал USC EVK, чтобы посмотреть, что может появиться. Это сразу же стало хитом. EVK все еще действовала в кампусе и располагалась в колледже-интернате Бирнкрант на 34-й улице. Он вывел адрес в своем приложении "Карты" и вскоре просматривал обзор раскинувшегося кампуса к югу от центра города. Вэнс сказал, что Вибиана жила всего в нескольких кварталах от EVK и ходила на работу пешком. Кампус тянулся вдоль улицы Фигероа и коридора Харбор-автострады. Это ограничило количество жилых улиц в районе с прямым доступом к EVK. Босх начал записывать их вместе с адресами, чтобы он мог определить местонахождение дома Дуарте, когда проверит старые телефонные справочники в центральной библиотеке.

Вскоре ему пришло в голову, что он смотрит на карту кампуса и его окрестностей 2016 года и что автострады Харбор, возможно, даже не существовало в 1950 году. Это придало бы району вокруг Американского университета совершенно другой вид. Он вернулся к поисковому приложению и открыл историю автострады, также известной как 110, которая пересекала округ по диагонали в восемь полос от Пасадены до гавани. Вскоре он узнал, что здание было построено по частям в 1940-х и 50-х годах. Это был рассвет freewayera в Лос-Анджелесе, и the 110 был самым первым проектом. Строительство участка, окаймляющего восточную часть кампуса Университета Южной Калифорнии, было начато в 1952 году и завершено два года спустя, обе даты значительно позже того времени, когда Уитни Вэнс посещала школу и встретила Вибьяну Дуарте.

Босх вернулся к составлению карты и начал включать улицы, которые в 1949 и 1950 годах все еще обеспечивали пеший доступ к северо-восточному углу кампуса, где располагался EVK. Вскоре у него был список из четырнадцати улиц с диапазоном адресов в четыре квартала. В библиотеке он первым делом отыскал бы имя Дуарте в старых справочниках и посмотрел, есть ли какие-нибудь улицы и кварталы в списке. Тогда почти каждый был занесен в телефонную книгу - если у них был телефон.

Он склонился над маленьким экраном своего телефона, проверяя карту на наличие боковых улиц, которые он мог пропустить, когда Флора вернулась из недр центра звукозаписи. Она торжествующе держала в руке одну катушку для аппарата для микрофильмирования, и это немедленно зарядило кровь Босха. Флора нашла Вибиану.

“Она не здесь родилась”, - сказала Флора. “Мексика”.

Это сбило Босха с толку. Он встал и направился к стойке.

“Откуда ты это знаешь?” - спросил он.

“Так написано в ее свидетельстве о смерти”, - сказала Флора. “Loreto.”

Флора произнесла имя неправильно, но Босх понял это. Однажды он проследил подозреваемого в убийстве до Лорето, далеко на внутреннем побережье полуострова Баха. Он предположил, что если он пойдет туда сейчас, то найдет собор или церковь Святой Вибианы.

“Вы уже нашли свидетельство о ее смерти?” он спросил.

“Это не займет много времени”, - сказала Флора. “Посмотри только на девятнадцать пятьдесят один”.

От ее слов у Босха перехватило дыхание. Вибиана была не просто мертва, но мертва так долго. Он впервые услышал ее имя более шести часов назад, но уже нашел ее - в некотором смысле. Ему было интересно, как Вэнс отреагирует на эту новость.

Он протянул руку за катушкой микрофильма. Когда Флора вручала ему это, она сказала ему номер записи, на который он должен обратить внимание: 51-459. Bosch признал это низким показателем даже для 1951 года. Четыреста пятьдесят девятая смерть, зарегистрированная в округе Лос-Анджелес в том году. Как далеко в этом году это может зайти? Месяц? Двое?

Ему в голову пришла мимолетная мысль. Он посмотрел на Флору. Читала ли она причину смерти, когда нашла документ?

“Она умерла при родах?” он спросил.

Флора выглядела озадаченной.

“Э-э, нет”, - сказала она. “Но ты читаешь. Убедись”.

Босх взял катушку и повернулся обратно к машине. Он быстро прокрутил пленку и включил проекционный свет. Там была автоматическая подача, управляемая кнопкой. Он быстро просмотрел документы, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы проверить регистрационный номер, проставленный в верхнем углу. Прошла половина февраля, прежде чем он добрался до четыреста пятьдесят девятой смерти. Когда он нашел документ, он увидел, что свидетельство о смерти штата Калифорния не сильно изменилось за десятилетия. Возможно, это был самый старый подобный документ, который он когда-либо просматривал, но он был с ним хорошо знаком. Его взгляд опустился на раздел, заполненный коронером или лечащим врачом. Причина смерти была написана от руки: удушение лигатурой (бельевой веревкой) в результате самоубийства.

Босх долго смотрел на линию, не двигаясь и не дыша. Вибиана покончила с собой. Никаких подробностей не было написано сверх того, что он уже прочитал. Там была только подпись, слишком нацарапанная, чтобы ее можно было разобрать, за которой следовали напечатанные слова Заместитель коронера.

Босх откинулся назад и набрал в грудь воздуха. Он почувствовал, как его охватывает безмерная печаль. Он не знал всех деталей. Он слышал только взгляд Вэнса на эту историю - опыт восемнадцатилетнего парня, отфильтрованный через хрупкие и виноватые воспоминания восьмидесятипятилетнего человека. Но он знал достаточно, чтобы понять, что то, что случилось с Вибьяной, было неправильным. Вэнс оставил ее на неправильной стороне прощания, и то, что произошло в июне, привело к тому, что произошло в феврале. Босх нутром чуял, что жизнь Вибианы была отнята у нее задолго до того, как она надела веревку себе на шею.

В свидетельстве о смерти содержались подробности, которые записал Босх. Вибиана покончила с собой 12 февраля 1951 года. Ей было семнадцать. Ее ближайшим родственником был указан ее отец, Виктор Дуарте. Его адрес находился на Хоуп-стрит, которая была одной из улиц, которые Босх записал после изучения карты района Американского университета. Название улицы теперь казалось грустной иронией.

Единственной загадкой в документе было место смерти. Там был только адрес на Северо-Западном бульваре. Босх знал, что "Оксидентал" находится к западу от центра города, рядом с Эхо-парком, и совсем не близко к родному району Вибианы. Он открыл свой телефон и ввел адрес в поисковое приложение. Оно вернулось как адрес приюта Святой Елены для матерей-незамужних. Поиск выдал несколько веб-сайтов, связанных с больницей Святой Елены, и ссылку на статью 2008 года в Los Angeles Times, посвященную сотой годовщине учреждения.

Босх быстро перешел по ссылке и начал читать статью.

Родильный дом отмечает 100-летие

Скотт Б. Андерсон, штатный писатель

На этой неделе Приют Святой Елены для матерей-незамужних отмечает свое 100-летие празднованием, посвященным его превращению из места хранения семейных тайн в центр семейной жизни.

Трехакровый комплекс рядом с Эхо-парком станет местом проведения целой недели программ, включая семейный пикник и выступление женщины, которая более 50 лет назад была вынуждена семьей отдать своего новорожденного на усыновление в центр.

За последние несколько десятилетий изменились общественные нравы, изменилась и церковь Святой Елены. Однажды преждевременная беременность привела к тому, что мать была спрятана, тайно родила ребенка, а затем этого ребенка немедленно забрали для усыновления…

Босх прервал чтение, когда до него дошло, что случилось шестьдесят пять лет назад с Вибьяной Дуарте.

“У нее был ребенок”, - прошептал он. “И они забрали это у нее”.

8

Босх посмотрел на стойку. Флора странно смотрела на него.

“Гарри, ты в порядке?” - спросила она.

Он встал, не ответив, и подошел к стойке.

“Флора, мне нужны записи о рождении за первые два месяца 1951 года”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказала она. “Какое имя?”

“Я не уверен. Дуарте или Вэнс. Я не уверен, как это будет указано. Дай мне свою ручку, и я это запишу ”.

“Хорошо”.

“Больницей будет больница Святой Елены. На самом деле, я хочу посмотреть на все роды в больнице Святой Елены за первые два ...

“Нет, никакой больницы Святой Елены в округе Лос-Анджелес нет”.

“Это не совсем больница. Это для матерей-незамужних”.

“Значит, здесь нет записи”.

“О чем ты говоришь? Должно быть...”

“Запись секретная. Когда родится ребенок, его усыновляют. Пришло новое свидетельство и никакого упоминания о Святой Елене. Ты видишь?”

Босх не был уверен, улавливает ли он то, что она пыталась ему сказать. Он знал, что существуют всевозможные законы о неприкосновенности частной жизни, защищающие записи об усыновлении.

“Ты хочешь сказать, что они не подают свидетельство о рождении до тех пор, пока не произойдет усыновление?” он спросил.

“Вот именно”, - сказала Флора.

“И на нем только имена новых родителей?”

“Ага. Это правда”.

“А новое имя для ребенка?”

Флора кивнула.

“А как же больница? Они лгут об этом?”

“Говорят, домашние роды”.

В отчаянии Босх хлопнул ладонями по столешнице.

“Значит, я никак не могу узнать, кем был ее ребенок?”

“Мне жаль, Гарри. Не злись.”

“Я не сержусь, Флора. По крайней мере, не с тобой ”.

“Ты хороший детектив, Гарри Босх. Ты разбираешься в этом”.

“Да, Флора. Я разберусь с этим ”.

Все еще держа руки на прилавке, Босх наклонился и попытался подумать. Должен был быть способ найти ребенка. Он думал о том, чтобы пойти в больницу Святой Елены. Возможно, это его единственный шанс. Затем он подумал о чем-то другом и снова посмотрел на Флору.

“Гарри, я никогда не видела тебя таким”, - сказала она.

“Я знаю, Флора”, - сказал он. “Мне жаль. Я не люблю тупики. Не могли бы вы принести мне пленки с рождениями в январе и феврале 1951 года, пожалуйста?”

“Ты уверен? У тебя много родов за два месяца ”.

“Да, я уверен”.

“Тогда ладно”.

Флора снова исчезла, и Босх вернулся в отсек для микрофильмов, чтобы подождать. Взглянув на часы, он понял, что, скорее всего, будет просматривать микрофильмы до закрытия офиса в 5:00. Затем ему предстояла жестокая поездка в час пик через центр города и обратно в Голливуд, чтобы добраться домой, утомительная поездка, которая могла занять два часа. Поскольку он был ближе к округу Ориндж, чем к дому, он решил написать своей дочери на тот случай, если у нее будет время поужинать вдали от студенческой столовой Университета Чапмена.

Мэдс, я в Норуолке по делу. Я мог бы спуститься на ужин, если у тебя есть время.

Она сразу же ответила на сообщение.

Где находится Норуолк?

Внизу, рядом с тобой. Я мог бы заехать за тобой в 5:30 и вернуть тебя к выполнению домашней работы к 7. Что ты на это скажешь?

Ее решение не пришло быстро, и он знал, что она, вероятно, взвешивала свои варианты. Она была на втором курсе, и социальные и школьные требования к ее времени выросли в геометрической прогрессии по сравнению с предыдущим годом, в результате чего Босх виделся с ней все реже и реже. Это было развитие событий, которое иногда заставляло его чувствовать грусть и одиночество, но в большинстве случаев радовало за нее. Он знал, что это будет одна из ночей, когда он будет чувствовать себя мрачно, если не увидит ее. История Вибианы Дуарте, то немногое, что он знал о ней, угнетало его. Она была всего на несколько лет моложе его собственной дочери, и то, что с ней случилось, стало напоминанием о том, что жизнь не всегда справедлива - даже к невинным.

Пока он ждал решения своей дочери, Флора достала для него две катушки микрофильмов. Он положил телефон на стол рядом с аппаратом и прокрутил катушку с надписью Январь 1951. Он начал просматривать сотни записей о рождении, проверяя номер больницы в каждой и распечатывая каждое свидетельство, зарегистрированное как домашнее рождение.

Девяносто минут спустя Босх остановился на 20 февраля 1951 года, продлив поиск на неделю после смерти Вибианы, чтобы объяснить задержку с подачей свидетельства о рождении на имена новых родителей. Он распечатал шестьдесят семь свидетельств о рождении, в которых были указаны домашние роды и расовая принадлежность ребенка была указана либо как латиноамериканская, либо как белая. У него не было фотографии Вибианы Дуарте, и он не знал, насколько темным или светлым было ее лицо. Он не мог исключить возможность того, что ее ребенок был усыновлен белым, хотя бы для того, чтобы соответствовать расе приемных родителей.

Когда он приводил в порядок стопку распечаток, он понял, что забыл об ужине со своей дочерью. Он схватил свой телефон и увидел, что пропустил ее последнее сообщение о его предложении. Письмо пришло более часа назад, и она согласилась, при условии, что они закончат есть, а она вернется к занятиям к 7:30. В этом году она жила в одном доме с тремя другими девушками в нескольких кварталах от кампуса. Босх взглянул на часы и увидел, что не ошибся, предсказав, что закончит работу к закрытию архива. Он отправил короткое сообщение Мэдди, сообщив, что направляется в ее сторону.

Босх принес копии микрофильмов на прилавок и спросил Флору, сколько он должен за шестьдесят семь свидетельств о рождении.

“Вы из правоохранительных органов”, - сказала она. “Бесплатно”.

“Да, но я этого не говорю, Флора”, - сказал он. “Это личное”.

Он снова отказался разыгрывать карту Сан-Фернандо там, где в этом не было необходимости. У него не было выбора, когда дело доходило до проверки имен по базам данных правоохранительных органов, но это было по-другому. Если бы он принял бесплатные копии под ложным предлогом, то его нарушение правил принесло бы финансовую выгоду, и последствия могли бы быть экстремальными. Он вытащил свой бумажник.

“Тогда вы платите пять долларов за каждый экземпляр”, - сказала Флора.

Цена шокировала его, хотя в то самое утро он заработал десять тысяч долларов. Должно быть, это отразилось на его лице. Флора улыбнулась.

“Видишь?” - сказала она. “Вы из правоохранительных органов”.

“Нет, Флора, это не так”, - сказал Босх. “Могу ли я расплатиться кредитной картой?”

“Нет, вы платите наличными”.

Босх нахмурился и порылся в своем бумажнике, чтобы достать припрятанную стодолларовую купюру, которую он всегда носил с собой на крайний случай. Он объединил это с наличными, которые носил в кармане, и сделал копию купюры на 335 долларов, оставив шесть баксов. Он попросил квитанцию, хотя и не думал, что будет подавать отчет о расходах Вэнсу.

Он помахал стопкой распечаток в знак прощания и благодарности Флоре и вышел из офиса. Несколько минут спустя он был в своей машине, выстраиваясь в очередь, чтобы выехать со стоянки вместе со всеми остальными, покидающими здание правительства ровно в пять часов. Он включил проигрыватель компакт-дисков и немного переключил музыку, слушая последний альбом Грейс Келли, саксофонистки. Она была одной из немногих джазовых музыкантов, которых любила и ценила его дочь. Он хотел, чтобы диск проигрывался в машине на случай, если Мэдди выберет ресторан, в который им нужно было ехать.

Но вместо этого его дочь выбрала место в Олд-Таун-серкл, которое находилось в нескольких минутах ходьбы от ее дома на Палм-авеню. По пути она объяснила, насколько счастливее снимать дом с тремя девушками, чем жить в общежитии с двумя комнатами и одной ванной, как это было на первом курсе. Она также была намного ближе к кампусу-спутнику, где находилась школа психологии. В целом, жизнь казалась ей хорошей, но Босх беспокоился о безопасности в частном доме. Не было полицейского патруля кампуса. Четыре девушки были предоставлены сами себе в юрисдикции полицейского управления города Ориндж. Разница во времени реагирования между кампусом и муниципальными правоохранительными органами составляла минуты, а не секунды, и это тоже беспокоило Босха.

Ресторан был пиццерией, где они стояли в очереди, чтобы каждый заказал индивидуальный пирог, который подавали к столу горячим из духовки. Сидя напротив нее, Босх отвлекся на неоново-розовые блики, подчеркивающие волосы его дочери. Наконец, он спросил, почему она ушла и сделала это с собой.

“Солидарность”, - сказала она. “У меня есть подруга, у мамы которой рак молочной железы”.

Босх не уловил связи, и она легко прочитала его.

“Ты шутишь?” она сказала. “Октябрь - месяц осведомленности о раке молочной железы, папа. Ты должен это знать ”.

“О, да, точно. Я забыл.”

Недавно он видел по телевизору нескольких футболистов из "Лос-Анджелес Рэмс", одетых в какую-то розовую экипировку. Теперь он понял. И хотя он был счастлив, что Мэдди покрасила волосы ради благой цели, он также был втайне доволен тем, что это, вероятно, было лишь временным явлением. Через несколько недель месяц закончился бы.

Мэдди съела ровно половину своей пиццы, а вторую половину положила в картонную коробку из-под еды, объяснив, что остальное пойдет на завтрак.

“Так над каким делом ты работаешь?” - спросила она, когда они возвращались по Палм к ее дому.

“Откуда ты знаешь, что я занимаюсь делом?” - спросил он.

“Ты сказал в своем сообщении, плюс на тебе костюм. Не будь таким параноиком. Ты как секретный агент или что-то в этом роде ”.

“Я забыл. Это просто дело об охоте за наследником ”.

“Воздушная охота’? Что это?”

“Наследник”, как в "Наследнике престола".

“О, понял”.

“Я пытаюсь выяснить, есть ли у старика в Пасадене с кучей денег наследник, которому он сможет все это отдать, когда умрет”.

“Вау, круто. Ты уже нашел кого-нибудь?”

“Что ж, на данный момент у меня есть шестьдесят семь возможностей. Это то, чем я занимался в Норуолке. Просматриваю записи о рождении.”

“Круто”.

Он не хотел рассказывать ей о том, что случилось с Вибьяной Дуарте.

“Но ты не можешь никому об этом рассказать, Мэдс. Это совершенно секретно, независимо от того, секретный я агент или нет ”.

“Например, кому я собираюсь рассказать?”

“Я не знаю. Я просто не хочу, чтобы ты выкладывал это на MyFace, SnapCat или что-то в этом роде ”.

“Забавно, папа, но мое поколение - визуалы. Мы не рассказываем людям, что делают другие люди. Мы показываем, что мы делаем. Мы размещаем фотографии. Так что тебе не нужно беспокоиться ”.

“Хорошо”.

Вернувшись в дом, он спросил, может ли он зайти, чтобы проверить замки и другие меры безопасности. С разрешения домовладельца он установил дополнительные замки на все двери и окна еще в сентябре. Он все проверил и не мог избавиться от мыслей о трафаретном резаке, когда ходил по дому. Он, наконец, вышел на маленький задний двор, чтобы убедиться, что деревянный забор по периметру заперт изнутри. Он увидел, что Мэдди поступила так, как он советовал, и купила собачью миску для заднего крыльца, хотя у девочек не было собаки, а домовладелец не разрешал этого.

Казалось, что все в порядке, и он еще раз напомнил своей дочери, чтобы она не спала с открытыми окнами. Затем он обнял ее и поцеловал в макушку, прежде чем уйти.

“Убедись, что в собачьей миске есть вода”, - сказал он.

“Прямо сейчас все высохло”.

“Да, папа”, - сказала она тем тоном, который у нее был.

“Иначе это не продается”.

“Ладно, я понял”.

“Хорошо. Я возьму пару табличек ”Осторожно, собаки" в магазине Home Depot и принесу их в следующий раз ".

“Папа”.

“Ладно, я ухожу”.

Он еще раз обнял ее и направился обратно к своей машине. Он не видел никого из соседей по комнате во время своей короткой остановки. Он задавался этим вопросом, но не спрашивал, опасаясь, что Мэдди обвинит его во вторжении в личную жизнь других девушек. Она уже однажды сказала ему, что его вопросы о них граничат с жутковатыми.

Как только он сел в машину, он написал себе записку о знаках "Осторожно, собаки", а затем вставил ключ в замок зажигания.

Поток машин поредел к тому времени, как он направился на север, к дому. Он был доволен достижениями дня, включая ужин со своей дочерью. На следующее утро он будет работать над сужением круга поисков ребенка Вибианы Дуарте и Уитни Вэнс. Имя ребенка должно было быть где-то в стопке свидетельств о рождении на сиденье рядом с ним.

Было что-то утешительное в продвижении по делу Вэнса, но внутри него нарастал низкопробный страх перед трафаретным резаком. Что-то подсказывало ему, что преследующий насильник наблюдал за другой жертвой и готовился к своему следующему нападению. В Сан-Фернандо тикали часы. Он был уверен в этом.

9

Утром Босх сварил кофе и выпил его на задней палубе, где сел за стол для пикника с копиями свидетельств о рождении, которые он распечатал накануне. Он изучил имена и даты в документах, но быстро пришел к выводу, что ему нечем сузить фокус. Ни один из сертификатов не был своевременно датирован. Каждый был выдан по крайней мере через три дня после рождения, и это не позволило ему рассматривать задержку выдачи как показатель усыновления. Он решил, что лучший выход - каким-то образом пройти через больницу Святой Елены.

Он знал, что это будет трудный путь. Законы о неприкосновенности частной жизни, регулирующие усыновление, было трудно нарушить, даже имея значок и полномочия. Он подумывал позвонить своему клиенту Вэнсу и спросить, не хочет ли тот привлечь адвоката к рассмотрению запроса об открытии записей об усыновлении ребенка, родившегося у Вибианы Дуарте, но решил, что это не самый лучший вариант. Этот шаг, скорее всего, объявил бы о планах Вэнса всему миру, а он был яростным сторонником секретности.

Босх вспомнил статью в "Times" о церкви Святой Елены и зашел внутрь за своим ноутбуком, чтобы дочитать ее до конца. Он занес стопку свидетельств о рождении внутрь, чтобы их не унесло ветром и не засыпало бумагой каньон под его домом.

В "Times" рассказывалось о превращении Сент-Хеленс из места, где мать и ребенок были быстро разлучены после усыновления, в место, где в последние десятилетия многие матери оставляли своих детей после рождения и получали советы о возвращении с ними в общество. Социальная стигматизация незамужней беременности в 1950-х годах уступила место признанию 1990-х годов, и в больнице Святой Елены был проведен ряд успешных программ, направленных на сохранение молодых семей вместе.

Затем история разветвлялась на раздел, содержащий цитаты женщин, которые были клиентками больницы Святой Елены, рассказывающие о том, как их жизни были спасены родильным центром, который принял их, когда они были изгнаны из-за позора их собственными семьями. Здесь не было негативных голосов. Никаких интервью с женщинами, которые чувствовали себя преданными обществом, которое буквально отняло у них детей и отдало их незнакомцам.

Заключительный эпизод этой истории привлек пристальное внимание Босха, когда он понял, что это придало его расследованию новый ракурс. Она начиналась с нескольких цитат семидесятидвухлетней женщины, которая приехала в больницу Святой Елены в 1950 году, чтобы выносить ребенка, а затем осталась там на следующие пятьдесят лет.

Эбигейл Тернбулл было всего четырнадцать, когда ее оставили с чемоданом на крыльце церкви Святой Елены. Она была на третьем месяце беременности, и это глубоко унизило ее истово верующих родителей. Они бросили ее. Ее парень бросил ее. И ей больше некуда было идти.

Она родила ребенка в больнице Святой Елены и отдала ее на усыновление, проведя с маленькой девочкой на руках меньше часа. Но потом ей некуда было пойти. Никто в ее семье не хотел, чтобы она вернулась. Ей разрешили остаться в больнице Святой Елены и поручили черную работу, такую как мытье полов и стирка. Однако на протяжении многих лет она посещала вечернюю школу и в конечном итоге получила дипломы как средней школы, так и колледжа. Она стала социальным работником в больнице Святой Елены, консультируя тех, кто был на ее месте, и оставалась там до выхода на пенсию, всего полвека.

Тернбулл выступила с программной речью на праздновании столетия, и в ней она рассказала историю, которая, по ее словам, показала, как ее преданность церкви Святой Елены окупилась неизмеримым образом.

“Однажды я была в комнате отдыха для персонала, и одна из наших девушек вошла с сообщением, что в вестибюле у входа была женщина, которая пришла, потому что она отслеживала свое собственное усыновление. Она хотела получить ответы о том, откуда она пришла. Ее родители сказали ей, что она родилась здесь, в больнице Святой Елены. Итак, я встретился с ней, и сразу же странное чувство охватило меня. Это был ее голос, ее глаза - я чувствовал, как будто знал ее. Я спросил ее, какой у нее день рождения, и она сказала 9 апреля 1950 года, и тогда я понял, я знал, что она мой ребенок. Я обнял ее, и все прошло. Вся моя боль, все сожаления, которые у меня когда-либо были. И я знал, что это было чудом, и именно поэтому Бог сохранил меня в больнице Святой Елены ”.

Репортаж Times закончился тем, что Тернбулл представила свою дочь, которая присутствовала, и описала, как речь Тернбулла не оставила равнодушными никого в палате представителей.

“Джекпот”, - прошептал Босх, закончив читать.

Босх знал, что должен поговорить с Тернбуллом. Записывая ее имя, он надеялся, что она все еще жива спустя восемь лет после публикации статьи в "Times". Это сделало бы ее восьмидесятилетней.

Он думал о лучшем способе быстро связаться с ней и начал с того, что ввел ее имя в поисковую систему на своем ноутбуке. Он получил несколько обращений на поисковые сайты с оплатой за ввод, но он знал, что большинство из них были подменой рабочих мест. В LinkedIn, социальной сети, ориентированной на бизнес, была Эбигейл Тернбулл, но Босх сомневался, что это тот восьмидесятилетний человек, которого он искал. В конце концов он решил оставить цифровой мир в стороне и попробовать то, что его дочь называла социальной инженерией. Он зашел на веб-сайт больницы Святой Елены, узнал номер телефона и ввел его в свой телефон. Женщина ответила после трех гудков.

“Церковь Святой Елены, чем мы можем вам помочь?”

“Э-э, да, здравствуйте”, - начал Босх, надеясь, что его голос звучит как голос нервничающего абонента. “Могу я, пожалуйста, поговорить с Эбигейл Тернбулл? Я имею в виду, если она все еще там.”

“О, милый, ее не было здесь много лет”.

“О, нет! Я имею в виду, она ... ты знаешь, жива ли она еще? Я знаю, что она, должно быть, сейчас очень старая ”.

“Я верю, что она все еще с нами. Она давно ушла на пенсию, но она не умерла. Я думаю, Эбби переживет нас всех ”.

Босх почувствовал проблеск надежды, что он сможет найти ее. Он продолжал настаивать.

“Я видел ее на вечеринке в честь годовщины. Мы с мамой поговорили с ней тогда ”.

“Это было восемь лет назад. Кто, могу я спросить, звонит и по какому поводу?”

“Э-э, меня зовут Дейл. Я родился в церкви Святой Елены. Моя мама всегда говорила об Эбигейл Тернбулл как о прекрасном друге и так хорошо заботилась о ней во время ее пребывания там. Как я уже сказал, я наконец-то встретился с ней, когда мы вернулись на годовщину ”.

“Чем я могу тебе помочь, Дейл?”

“Ну, на самом деле, это грустно. Моя мать только что скончалась, и у нее было сообщение, которое она хотела, чтобы я передал Эбигейл. Я также хотел сказать ей, когда будут службы, на случай, если она захочет присутствовать. У меня есть открытка. Ты знаешь, какой для меня был бы лучший способ передать это ей?”

“Вы могли бы отправить это сюда, адресованное ей, на попечение Святой Елены. Мы позаботимся о том, чтобы она это получила ”.

“Да, я знаю, что мог бы это сделать, но, боюсь, это может занять слишком много времени. Ты знаешь, проходить через третью сторону. Она может не получить его до окончания служений в это воскресенье ”.

Последовала пауза, а затем:

“Держись и дай мне посмотреть, что мы можем сделать”.

Связь прервалась, и Босх стал ждать. Он думал, что сыграл все почти правильно. Две минуты спустя голос вернулся на линию.

“Привет?”

“Да, я все еще здесь”.

“Ладно, обычно мы этого не делаем, но у меня здесь есть адрес, по которому ты можешь отправить открытку Эбигейл. Я не могу дать номер ее телефона без ее разрешения, и я только что пытался и не смог до нее дозвониться ”.

“Тогда с адресом все будет в порядке. Если я отправлю это по почте сегодня, она должна получить это вовремя ”.

Женщина назвала Босху адрес на бульваре Вайнленд в Студио-Сити. Он записал это, поблагодарил ее и быстро повесил трубку.

Босх взглянул на адрес. Это была бы быстрая поездка от его дома вниз, в Долину и Студио Сити. Адрес включал номер квартиры, что навело его на мысль, что это мог быть дом престарелых, учитывая возраст Тернбулла. За обычными воротами и кнопками, которые есть в каждом жилом комплексе города, может быть задействована реальная система безопасности.

Босх достал из кухонного ящика резиновую ленту и обмотал ею стопку свидетельств о рождении. Он хотел взять их с собой, на всякий случай. Он схватил ключи и направлялся к боковой двери, когда раздался сильный стук в переднюю часть дома. Сменив курс, он направился к входной двери.

На крыльце стоял неназванный охранник, который накануне сопровождал Босха по дому Вэнсов.

“Мистер Босх, я рад, что застал вас”, - сказал он.

Его взгляд упал на перевязанную стопку свидетельств о рождении, и Бош рефлекторно опустил руку, которая держала их, вниз и за левое бедро. Раздраженный тем, что он сделал такой очевидный шаг, чтобы скрыть их, он резко заговорил.

“Что я могу для тебя сделать?” - спросил он. “Я уже ухожу”.

“Меня послал мистер Вэнс”, - сказал мужчина. “Он хотел знать, добились ли вы какого-либо прогресса”.

Босх долго смотрел на него.

“Как тебя зовут?” он, наконец, спросил. “Ты так и не сказал этого вчера”.

“Слоан. Я отвечаю за безопасность в поместье Пасадена.”

“Как ты узнал, где я живу?”

“Я посмотрел это”.

“Где это посмотрел? Я нигде не значусь, и документы на этот дом оформлены не на мое имя ”.

“У нас есть способы находить людей, мистер Босх”.

Босх долго смотрел на него, прежде чем ответить.

“Ну, Слоан, мистер Вэнс сказал мне говорить о том, что я делаю, только с ним. Так что, если ты меня извинишь.”

Босх начал закрывать дверь, но Слоан немедленно протянул руку и остановил его.

“Ты действительно не хочешь этого делать”, - сказал Босх.

Слоан отступил и поднял руки вверх.

“Я прошу прощения”, - сказал он. “Но я должен сказать вам, что мистеру Вэнсу стало плохо вчера после разговора с вами. Он послал меня этим утром спросить тебя, добился ли ты какого-нибудь прогресса ”.

“Прогресс в чем?” - Спросил Босх.

“С работой, для выполнения которой тебя наняли”.

Босх поднял палец.

“Ты можешь подождать здесь одну минуту?” он спросил.

Он не стал дожидаться ответа. Он закрыл дверь и сунул стопку свидетельств о рождении под мышку. Он подошел к столу в столовой, где оставил визитную карточку с напечатанным на ней прямым номером Вэнса. Он набрал номер на своем телефоне, а затем вернулся к входной двери, открыл ее, слушая, как звонит его звонок.

“Кому ты звонишь?” - Спросила Слоан.

“Твой босс”, - сказал Босх. “Просто хочу убедиться, что он не против нашего обсуждения дела”.

“Он не ответит”.

“Да, хорошо, мы просто...”

Звонок сменился длинным гудком без исходящего сообщения от Вэнса.

“Мистер Вэнс, это Гарри Босх. Пожалуйста, перезвони мне ”.

Босх продиктовал свой номер, отключился, а затем поговорил со Слоан.

“Знаешь, чего я не понимаю? Я не понимаю, почему Вэнс послал тебя сюда, чтобы задать этот вопрос, не сказав сначала, для выполнения какой работы он меня нанял ”.

“Я же говорил тебе, он заболел”.

“Да, хорошо, тогда я подожду, пока ему не станет лучше. Скажи ему, чтобы он позвонил мне тогда ”.

Босх прочел нерешительность на лице Слоан. Было кое-что еще. Он ждал, и Слоан, наконец, выступил.

“У мистера Вэнса также есть основания полагать, что номер телефона, который он вам дал, был взломан. Он хочет, чтобы ты отчитался через меня. Я отвечаю за его личную безопасность в течение двадцати пяти лет ”.

“Да, что ж, ему придется сказать мне это самому. Когда ему станет лучше, дай мне знать, и я вернусь во дворец ”.

Босх захлопнул дверь, и это застало Слоан врасплох. Оно громко стукнуло в своей рамке. Слоан постучал в нее еще раз, но к тому времени Босх уже тихо открывал боковую дверь под навесом. Он вышел из дома, затем украдкой открыл дверцу своего "Чероки" и сел внутрь. В тот момент, когда двигатель завелся, он бросил машину в противоположную сторону и быстро выехал задним ходом на дорогу. Он увидел седан медного цвета, припаркованный на другой стороне улицы, направленный вниз по склону. Слоан шла к нему. Босх вывернул руль и сдал вправо, затем направил "Чероки" вверх по склону, проносясь мимо Слоана у двери его машины. Он знал, что Слоану придется воспользоваться навесом для машины, чтобы развернуться на узкой улочке, маневр, который дал бы Босху достаточно времени, чтобы оторваться от него.

После двадцати пяти лет жизни в этом месте, следовать изгибам Вудро Вильсон драйв стало второй натурой Bosch. Он быстро подъехал к знаку "Стоп" на Малхолланд драйв и резко повернул направо, не останавливаясь. Затем он последовал по асфальтовой змейке вдоль горного хребта, пока не достиг Райтвуд Драйв. Он проверил зеркала и не увидел никаких признаков Слоан или любой другой машины сопровождения. Он резко повернул направо на Райтвуд и быстро спустился по северному склону в Студио-Сити, достигнув дна долины на бульваре Вентура.

Несколько минут спустя он был на Вайнленд, припаркованный у тротуара перед жилым комплексом под названием "Сьерра Виндз". Он был построен рядом с эстакадой 101 freeway и выглядел старым и изношенным. Вдоль изгиба автострады тянулась двадцатифутовая бетонная стена со звуковым барьером, но Босх представлял, что шум уличного движения все еще проносится по раскинувшемуся двухэтажному комплексу подобно ветру из Сьерра.

Важным было то, что Эбигейл Тернбулл, в конце концов, жила не в доме престарелых. Босху не составило бы труда добраться до ее двери, и это был хороший перерыв.

10

Босх слонялся без дела возле закрытого входа в жилой комплекс и вел себя так, как будто ему позвонили по телефону, хотя на самом деле все, что он делал, это проигрывал сообщение годичной давности, которое его дочь оставила ему после того, как согласилась поступить в Университет Чепмена.

“Папа, это действительно волнующий день для меня, и я хочу поблагодарить тебя за всю твою помощь в доведении меня до этого момента. И я так рад, что не буду слишком далеко от тебя, и что всякий раз, когда мы будем нужны друг другу, мы будем всего в часе езды. Ладно, ну, может быть, две из-за пробок ”.

Он улыбнулся. Он не знал, как долго сообщения будут сохраняться на его телефоне, но он надеялся, что всегда сможет услышать чистую радость, которую услышал в голосе своей дочери.

Он увидел человека, приближающегося к воротам с другой стороны, и рассчитал его приближение так, чтобы достичь их одновременно. Он вел себя так, словно пытался продолжить телефонный разговор, одновременно доставая ключ от ворот из кармана.

“Это здорово”, - сказал он в трубку. “Я тоже чувствую то же самое по этому поводу”.

Мужчина с другой стороны толкнул ворота, чтобы выйти. Босх пробормотал "спасибо" и вошел. Он сохранил сообщение от своей дочери еще раз и убрал свой телефон.

Знаки вдоль каменной дорожки привели его к зданию, которое он искал, и он нашел квартиру Эбигейл Тернбулл на втором этаже. Когда он приблизился, он увидел, что входная дверь за сетчатой дверью открыта. Он услышал голос из глубины квартиры.

“Все сделано, Эбигейл?”

Он подошел ближе без стука и заглянул через ширму. Он мог видеть короткий коридор, ведущий в гостиную, где на диване сидела пожилая женщина, перед которой стоял складной столик. Она выглядела старой и хрупкой, на ней были очки с толстыми стеклами и очевидный парик из каштановых волос. Другая женщина, намного моложе, убирала со стола тарелки и собирала столовое серебро. Женщина, которую Босх принял за Эбигейл, как раз заканчивала поздний завтрак или ранний ланч.

Bosch решил подождать, чтобы посмотреть, уйдет ли сиделка после уборки. Квартира выходила окнами в небольшой внутренний дворик, где вода, журчащая в трехуровневом фонтане, заглушала большую часть шума автострады. Скорее всего, это было причиной, по которой Тернбулл смог оставить ее дверь открытой. Босх сел на сборную бетонную скамейку перед фонтаном и положил стопку свидетельств о рождении рядом с собой. Он проверил свой телефон на наличие сообщений, пока ждал. Не более чем через пять минут он снова услышал голос из квартиры.

“Ты хочешь, чтобы дверь оставили открытой, Эбигейл?”

Босх услышал приглушенный ответ и увидел, как сиделка вышла из квартиры, неся изолированную сумку для транспортировки еды. Босх узнал в нем принадлежность к благотворительной службе доставки еды для затворников, в которой его дочь была волонтером, когда училась в выпускном классе средней школы. Он понял, что она, возможно, доставляла еду Эбигейл Тернбулл.

Женщина пошла по дорожке к главным воротам. Босх подождал мгновение, а затем подошел к сетчатой двери и заглянул внутрь. Эбигейл Тернбулл все еще сидела на диване. Складной столик исчез, а на его месте перед ней стояли ходунки на двух колесах. Она смотрела через комнату на что-то, чего Босх не мог видеть, но ему показалось, что он слышит низкое бормотание телевизора.

“Мисс Тернбулл?”

Он сказал это громко на случай, если у нее была потеря слуха. Но его голос напугал ее, и она со страхом посмотрела в сторону сетчатой двери.

“Мне жаль”, - быстро сказал Босх. “Я не хотел тебя напугать. Мне интересно, могу ли я задать вам несколько вопросов.”

Она огляделась вокруг, как будто проверяя, есть ли с ней кто-нибудь в качестве прикрытия, если понадобится.

“Чего ты хочешь?” - спросила она.

“Я детектив”, - сказал Босх. “Я хочу спросить тебя о деле, над которым я работаю”.

“Я не понимаю. Я не знаю никаких детективов.”

Босх подергал сетчатую дверь. Она была открыта. Он приоткрыл ее наполовину, чтобы она могла лучше его разглядеть. Он поднял свой значок полиции Сан-Франциско и улыбнулся.

“Я работаю над расследованием, и я думаю, ты могла бы мне помочь, Эбигейл”, - сказал он.

Женщина, которая принесла ей еду, назвала ее полным именем. Он думал, что попытается. Тернбулл не ответила, но Босх видел, как ее руки нервно сжались в кулаки.

“Ты не возражаешь, если я войду?” - сказал он. “Это займет всего несколько минут”.

“У меня не бывает посетителей”, - сказала она. “У меня нет денег, чтобы что-нибудь купить”.

Босх медленно вошел в коридор. Он сохранил улыбку на лице, хотя чувствовал себя неловко из-за того, что напугал старую женщину.

“Я не пытаюсь тебе что-то продать, Эбигейл. Я обещаю”.

Он прошел по коридору в маленькую гостиную.Телевизор был включен, и на экране была Эллен Дедженерес. В углу комнаты были только диван и кухонный стул. За ней была маленькая кухонька с холодильником половинного размера. Он сунул свидетельства о рождении под мышку и достал из бумажника удостоверение полицейского управления штата ЮФО. Она неохотно взяла его у него и изучила.

“Сан-Фернандо?” - спросила она. “Где это?”

“Не слишком далеко”, - сказал он. “Я...”

“Что вы расследуете?”

“Я ищу кое-кого из давних времен”.

“Я не понимаю, почему ты хочешь поговорить со мной. Я никогда не был в Сан-Фернандо ”.

Босх указал на стул у стены.

“Ты не возражаешь, если я присяду?”

“Продолжай. Я все еще не знаю, чего ты хочешь от меня ”.

Босх пододвинул стул и сел напротив нее, поставив ее ходунки между ними. На ней было домашнее платье свободного покроя с выцветшим цветочным рисунком. Она все еще смотрела на его удостоверение личности.

“Как ты произносишь это имя?” - спросила она.

“Иеронимус”, - сказал Босх. “Меня назвали в честь художника”.

“Я никогда о нем не слышал”.

“Ты не одинок. Я прочитал статью, которая была в газете несколько лет назад о больнице Святой Елены. Там была история, которую ты рассказал на юбилейной вечеринке. О том, что твоя дочь пришла туда за ответами и нашла тебя.”

“Что насчет этого?”

“Я работаю на человека - очень старого человека, - который ищет ответы. Его ребенок родился в больнице Святой Елены, и я надеюсь, вы могли бы помочь мне найти его или ее ”.

Она откинулась назад, как будто отстраняясь от обсуждения, и покачала головой.

“Там родилось так много детей”, - сказала она. “И я был там пятьдесят лет. Я не могу вспомнить всех детей. Большинство из них получили новые имена, когда уходили ”.

Босх кивнул.

“Я знаю. Но это, я думаю, был особый случай. Я думаю, ты бы запомнил мать. Ее звали Вибиана. Вибиана Дуарте. Я говорю о годе после того, как ты попал в больницу Святой Елены ”.

Тернбулл закрыла глаза, как будто отгоняя сильную боль. Босх мгновенно понял, что она знала и помнила Вибиану, что его путешествие назад во времени достигло цели.

“Ты помнишь ее, не так ли?” - сказал он.

Тернбулл кивнул один раз.

“Я была там”, - сказала она. “Это был ужасный день”.

“Ты можешь рассказать мне об этом?”

“Почему? Это было так давно”.

Босх кивнул. Это был обоснованный вопрос.

“Помнишь, когда твоя дочь пришла в больницу Святой Елены и нашла тебя? Ты назвал это чудом. Вот так все и есть. Я работаю на мужчину, который хочет найти своего ребенка, ребенка, который был у него с Вибианой ”.

Босх увидел, как на ее лице отразился гнев, и тут же пожалел о своих словах.

“Это не то же самое”, - сказала она. “Его не заставляли отказываться от своего ребенка. Он бросил Вибби и он бросил своего сына ”.

Босх быстро попытался исправить повреждение, но заметил, что она сказала, что ребенок был мальчиком.

“Я знаю это, Эбигейл”, - сказал он. “Совсем не то же самое. Я знаю это. Но это родитель, который ищет своего ребенка. Он стар и скоро умрет. Ему есть что передать дальше. Это ничего не исправит. Конечно, нет. Но это наш призыв или призыв сына сделать? Неужели мы даже не позволяем сыну сделать этот выбор?”

Она молчала, обдумывая слова Босха.

“Я не могу тебе помочь”, - наконец сказала она. “Я понятия не имею, что случилось с тем мальчиком после того дня, когда они его забрали”.

“Просто, если можешь, расскажи мне, что тебе известно”, - сказал Босх. “Я знаю, это ужасная история, но расскажи мне, что произошло. Если сможешь. И расскажи мне о сыне Вибби ”.

Тернбулл опустила глаза в пол. Босх знал, что она видит воспоминание и что она собирается рассказать историю. Она протянула обе руки и вцепилась в ходунки, как будто ища поддержки.

“Он был хрупким, этот”, - начала она. “Родился с недостаточным весом. У нас было правило: ни один ребенок не мог вернуться домой, пока не весил не менее пяти фунтов ”.

“Что случилось?” - Спросил Босх.

“Ну, пара, которая была там, чтобы забрать его, не смогла. Не так. Ему нужно было быть здоровее и тяжелее ”.

“Значит, усыновление было отложено?”

“Иногда это происходило вот так. Отложено. Они сказали Вибби, что она должна набрать вес над ним. Ей приходилось держать его в своей комнате и кормить своим молоком. Кормите его все время, чтобы он был здоров и набирал вес ”.

“Как долго это продолжалось?”

“Неделя. Может быть, дольше. Все, что я знаю, это то, что Вибби провела со своим ребенком столько времени, сколько никто другой никогда не проводил со своим. Этого я так и не понял. А потом, после той недели, пришло время для перемен. Пара вернулась, и усыновление продолжилось. Они забрали ребенка Вибби ”.

Босх мрачно кивнул. История становилась хуже со всех сторон.

“Что случилось с Вибби?” - спросил он.

“Моя работа тогда была в прачечной”, - сказала она. “Там не было много денег. Не было сушилок. Мы развесили все на веревках для белья на поле за кухней. До того, как они построили там пристройку.

“В общем, на следующее утро после усыновления я достала простыни, чтобы развесить, и увидела, что одной из бельевых веревок не хватает”.

“Вибиана”.

“И тогда я услышал. Одна из девушек рассказала мне. Вибби повесилась. Она зашла в ванную и привязала веревку к одной из труб душа. Они нашли ее там, но было слишком поздно. Она была мертва ”.

Тернбулл посмотрел вниз. Как будто она не хотела встречаться взглядом с Босхом из-за такой ужасной истории.

Босха оттолкнула эта история. Это вызывало у него отвращение. Но ему нужно было больше. Ему нужно было найти сына Вибианы.

“Так это было все?” он спросил. “Мальчика забрали и он никогда не вернулся?”

“Как только они ушли, они исчезли”.

“Ты помнишь его имя? Как зовут пару, которая его усыновила?”

“Вибби назвала его Домиником. Я не знаю, сохранилось ли за ним это имя. Обычно они этого не делали. Я назвал свою дочь Сарой. Когда она вернулась ко мне, ее звали Кэтлин ”.

Босх вытащил стопку свидетельств о рождении. Он был уверен, что помнил имя Доминик, когда просматривал документы тем утром на задней террасе. Он снова начал быстро перебирать стопку, ища имя. Когда он нашел это, он изучил полное имя и дату. Доминик Сантанелло родился 31 января 1951 года. Но его рождение было зарегистрировано в регистратуре только пятнадцатью днями позже. Он знал, что задержка, вероятно, была вызвана весом ребенка, откладывающим усыновление.

Он показал лист Тернбуллу.

“Это он?” - спросил он. “Доминик Сантанелло?”

“Я же говорил тебе”, - сказал Тернбулл. “Я знаю только, как она его назвала”.

“Это единственное свидетельство о рождении с Домиником за тот период. Это должен быть он. Это указано как домашние роды, как они и делали тогда ”.

“Тогда, я думаю, ты нашел того, кого искал”.

Босх взглянул на свидетельство о рождении. В графах, обозначающих расу ребенка, было отмечено “Hisp.”. Семья Сантанелло проживала в Окснарде, округ Вентура. Лука и Одри Сантанелло, обоим по двадцать шесть лет. Профессия Луки Сантанелло была указана как продавец бытовой техники.

Босх заметил, что руки Эбигейл Тернбулл крепко сжимают алюминиевые трубки ее ходунков. Благодаря ей Босх поверил, что нашел давно пропавшего ребенка Уитни Вэнс, но цена была высока. Босх знал, что история Вибианы Дуарте надолго останется с ним.

11

Босх ехал на запад от Сьерра-Уиндс, пока не выехал на бульвар Лорел-Каньон, а затем направил машину на север. Возможно, было бы быстрее выскочить на автостраду, но Босх хотел не торопиться и подумать об истории, которую рассказала ему Эбигейл Тернбулл. Ему также нужно было захватить что-нибудь перекусить, и он проехал через въезд-выезд.

Поев в своей машине на обочине дороги, он достал телефон и нажал кнопку повторного набора последнего номера, по которому он звонил, - номера, который дала ему Уитни Вэнс. И снова звонок остался без ответа, и он оставил сообщение.

“Мистер Вэнс, это снова Гарри Босх. Мне нужно, чтобы ты перезвонил мне. Полагаю, у меня есть информация, которую вы искали.”

Он отключился, положил телефон в подстаканник на центральной консоли и снова влился в поток машин.

Ему потребовалось еще двадцать минут, чтобы закончить пересечение долины с юга на север по Лорел-Каньону. На Маклай он повернул направо и поехал в Сан-Фернандо. И снова детективное бюро было пусто, когда он вошел, и он направился прямо к своему кабинету.

Первое, что он проверил, была электронная почта на его учетную запись SFPD. У него было два новых сообщения, и по теме он мог сказать, что оба они были ответами на его запросы относительно дела ScreenCutter. Первое было от детектива из отдела Уэст-Вэлли полиции Лос-Анджелеса.

Дорогой Гарри Босх, если ты бывший детектив полиции Лос-Анджелеса с тем же именем, который подал в суд на департамент, в котором служил более 30 лет, то я надеюсь, что ты очень скоро заболеешь раком задницы и умрешь медленной и мучительной смертью. Если ты не он, тогда моя вина. Хорошего дня.

Босх дважды прочитал сообщение и почувствовал, как у него закипает кровь. Это было не из-за выраженного чувства. Его это не волновало. Он нажал кнопку ответа на электронном письме и быстро набрал ответ.

Детектив Мэттсон, я рад знать, что следователи отдела Уэст-Вэлли продолжают работать с тем уровнем профессионализма, которого привыкли ожидать жители Лос-Анджелеса. Решение оскорбить запрашивающего информацию вместо того, чтобы рассмотреть запрос, демонстрирует огромную преданность мандату департамента по обслуживанию и защите. Благодаря тебе я знаю, что сексуальные хищники в Западной долине живут в страхе.

Босх уже собирался нажать кнопку отправки, когда передумал и удалил сообщение. Он попытался отбросить свое расстройство в сторону. По крайней мере, Мэттсон не был детективом, работающим ни в миссии полиции Лос-Анджелеса, ни в отделе Футхилл, где, как он был уверен, должен был действовать экранный резак.

Он пошел дальше и открыл второе электронное письмо. Это было от детектива из Глендейла. Это было просто подтверждением того, что запрос Босха о предоставлении информации был получен и передан ему для принятия мер. Детектив сказал, что поспрашивает в своем отделе и свяжется с Босхом как можно скорее.

Босх получил несколько похожих электронных писем в ответ на свои слепые запросы. К счастью, пришло всего несколько таких, как у Мэттсона. Большинство детективов, с которыми он связался, были профессионалами, и, несмотря на то, что они были завалены делами и работой, они обещали быстро выполнить запрос Босха.

Он закрыл страницу электронной почты и зашел на портал управления транспортными средствами департамента. Пришло время найти Доминика Сантанелло. Войдя в систему, Босх произвел в уме подсчеты даты рождения. Сантанелло сейчас было бы шестьдесят пять лет. Может быть, недавно вышел на пенсию, может быть, живет на пенсию, понятия не имея, что он наследник состояния. Босх задумался, покидал ли он когда-нибудь родной город Окснард, который он принял. Знал ли он, что его усыновили и что жизнь его матери закончилась так же, как началась его?

Босх ввел имя и дату рождения из свидетельства о рождении, и база данных быстро выдала совпадение, но это была очень короткая запись. Из нее следовало, что Доминик Сантанелло получил калифорнийские водительские права 31 января 1967 года, в день, когда ему исполнилось шестнадцать и он имел право водить машину. Но лицензия так и не была продлена или возвращена. Последняя запись в протоколе гласила просто "Умер".

Босх откинулся на спинку сиденья, чувствуя себя так, словно его пнули под дых. Он занимался этим делом менее тридцати шести часов, но он был увлечен. История Вибианы, история Эбигейл, Вэнс не может избавиться от чувства вины за свои действия все эти десятилетия спустя. А теперь перейдем к этому. По данным DMV, сын Вэнса умер еще до истечения срока действия его первых водительских прав.

“Гарри, с тобой все в порядке?”

Босх посмотрел налево и увидел, что Белла Лурдес вошла в бюро и направляется к своей кабинке через перегородку от его.

“Я в порядке”, - сказал Босх. “Просто... просто еще один тупик”.

“Мне знакомо это чувство”, - сказала Лурдес.

Она села и исчезла из поля его зрения. Ей было не больше пяти двух, и перегородка заставила ее исчезнуть. Босх просто уставился на экран своего компьютера. Не было никаких подробностей о смерти Сантанелло, только то, что это произошло в период лицензирования. Босх получил свою первую калифорнийскую лицензию за год до Сантанелло, в 1966 году. Он был почти уверен, что тогда срок действия лицензии составлял четыре года до продления. Это означало, что Сантанелло умер в возрасте от шестнадцати до двадцати лет.

Он знал, что, когда сообщит о смерти сына своего клиента, ему придется предоставить Вэнсу полные и убедительные подробности. Он также знал, что в конце 1960-х большинство погибших подростков были убиты в автомобильных авариях или на войне. Он снова наклонился к компьютерному терминалу, открыл страницу поиска и набрал "Искать стену". Это привело его к ссылкам на ряд веб-сайтов, связанных с Мемориалом ветеранов Вьетнама в Вашингтоне, округ Колумбия, где имена каждого из пятидесяти восьми с лишним тысяч солдат, погибших во время войны, были выгравированы на стене из черного гранита.

Босх выбрал сайт Мемориального фонда ветеранов Вьетнама, потому что он уже бывал на этом сайте и в качестве донора, и чтобы узнать подробности о людях, с которыми он служил и знал, что они не вернулись домой. Теперь он ввел имя Доминик Сантанелло, и его догадка стала реальностью, когда открылась страница с фотографией солдата и подробностями его службы.

Прежде чем что-либо прочитать, Босх уставился на изображение. До этого момента не было фотографий ни одного из руководителей расследования. Он вызвал в воображении только образы Вибианы и Доминика. Но там, на экране, был черно-белый портрет Сантанелло в костюме и галстуке, улыбающегося в камеру. Возможно, это была фотография из школьного ежегодника или снимок, сделанный во время его призыва на военную службу. У молодого человека были темные волосы и еще более темные глаза с пирсингом. Даже на черно-белой фотографии Босху было ясно, что в нем смешались белые и латиноамериканские гены. Босх изучил глаза и подумал, что именно в них он увидел сходство с Уитни Вэнс. Босх был инстинктивно уверен, что смотрит на сына старика.

На странице, посвященной Сантанелло, были указаны панель и номер строки, где его имя было выгравировано на Мемориале во Вьетнаме. В нем также содержались основные сведения о его службе и несчастном случае. Босх записал это в свой блокнот. Сантанелло числился санитаром военно-морского флота. Датой его призыва было 1 июня 1969 года, всего через четыре месяца после того, как ему исполнилось восемнадцать лет. Датой его гибели было 9 декабря 1970 года в провинции Тэйнинь. Его назначенной базой на момент ранения был Первый медицинский батальон в Дананге. Местом окончательного погребения было указано Национальное кладбище Лос-Анджелеса.

Босх служил в армии США во Вьетнаме инженером по прокладке туннелей, которого чаще называют туннельной крысой. Специальное задание отправило его в командировки во многие провинции и зоны боевых действий, где были обнаружены вражеские туннельные сети, которые требовалось обезвредить. Это также заставило его работать с солдатами из всех родов войск: ВВС, ВМС, морской пехоты. Это дало ему элементарный обзор и знания о военных действиях, которые позволили ему интерпретировать основные детали, представленные на мемориальном сайте о Доминике Сантанелло.

Босх знал, что санитары военно-морского флота были теми медиками, которые поддерживали морских пехотинцев. К каждому разведывательному подразделению морской пехоты был прикреплен санитар. Хотя назначение Сантанелло было в First Med, Дананг, его смерть в провинции Тай Нинь, которая проходила вдоль камбоджийской границы, подсказала Босху, что Сантанелло был на разведывательном задании, когда его убили.

Мемориальный сайт был создан для составления списка солдат по дате потери, потому что сам мемориал перечислил имена погибших на стене в хронологическом порядке их смерти. Это означало, что Босх мог нажимать на стрелки вправо и влево на своем экране и видеть имена и подробности о солдатах, которые были убиты в тот же день, что и Сантанелло. Он сделал это сейчас и установил, что 9 декабря 1970 года в провинции Тэйнинь было убито в общей сложности восемь человек.

Война убивала молодых людей десятками почти каждый день, но Босх подумал, что восемь человек, погибших в одной провинции в один и тот же день, - это необычно. Должно быть, это была засада или сброшенная бомба "дружественного огня". Он изучил звания и назначения солдат и определил, что все они морские пехотинцы, причем двое из них были пилотами, а один - наводчиком.

Это было откровением. Босх знал, что "дверные стрелки" летают на сликах - транспортных вертолетах, которые доставляли солдат в лес и обратно. Теперь он понял, что Доминик Сантанелло упал на вертолете. Он погиб в самолете, который, вероятно, помогал изготавливать его неизвестный отец. Жестокая ирония этого была ошеломляющей для Босха. Он не был уверен, как он сообщит такого рода новости Уитни Вэнс.

“Ты уверен, что с тобой все в порядке?”

Босх поднял глаза и увидел, что Лурдес смотрит через разделяющую стену в его кабинку. Ее взгляд был прикован к стопке свидетельств о рождении, которые Босх положил на свой стол.

“Э-э, да, я в порядке”, - быстро сказал он. “Что случилось?”

Он попытался небрежно положить руку поверх стопки, но движение вышло неловким, и он видел, что она это заметила.

“Я получил электронное письмо от друга, который работает с секс-летучими мышами в Foothill”, - сказала Лурдес. “Она сказала, что нашла дело, которое может быть связано с нашим парнем. Нет вырезания экрана, но другие аспекты совпадают ”.

Босх почувствовал, как в груди поднимается ужас.

“Это новое дело?” - спросил он.

“Нет, это старое. В свободное от работы время она возвращалась к нам и придумала это. Это мог быть наш парень до того, как начал снимать фильмы ”.

“Может быть”.

“Ты хочешь пойти со мной?”

“Э-э...”

“Нет, все в порядке, я уйду. Ты выглядишь так, как будто ты занят ”.

“Я мог бы уйти, но если ты справишься с этим ...”

“Конечно. Я позвоню тебе, если будет что-то, что вызовет восторг ”.

Лурдес покинула офис, и Босх вернулся к работе. Чтобы дополнить свои заметки, он просматривал экран за экраном и записывал имена и детали всех людей, убитых во время миссии в Тэйнине. При этом он понял, что только один из мужчин был назначен дверным стрелком. Босх знал, что на каждом скользком участке всегда есть двое - две стороны, две двери, два автоматчика. Это означало, что независимо от того, был ли Tay Ninh slick сбит или просто разбился, мог быть выживший.

Прежде чем покинуть сайт, Босх вернулся на страницу, посвященную Доминику Сантанелло. Он нажал на кнопку с надписью "Воспоминания" и перешел на страницу, где люди оставляли сообщения в честь служения Сантанелло и его жертвы. Босх пролистал их, не читая, и пришел к выводу, что за период, начинающийся в 1999 году, когда, как предположил Босх, был создан сайт, было оставлено около сорока сообщений. Теперь он начал читать их в том порядке, в котором они были оставлены, начиная с сообщения от кого-то, кто заявил, что он был одноклассником Доминика в Окснардской средней школе и всегда будет помнить его за его жертву в такой далекой стране.

Некоторые воспоминания были от совершенно незнакомых людей, которые просто хотели почтить память павшего солдата и, по-видимому, случайно наткнулись на его запись. Но другие, например, одноклассник из старшей школы, явно знали его. Одним из них был человек по имени Билл Бисингер, который представился бывшим санитаром военно-морского флота. Он тренировался с Сантанелло в Сан-Диего, прежде чем в конце 1969 года их обоих отправили во Вьетнам и назначили на медицинские должности на судне-госпитале "Санктуарий", стоявшем на якоре в Южно-Китайском море.

Эта информация заставила Босха задуматься. Он попал в Убежище в конце 1969 года после ранения в туннеле в Ку Чи. Он понял, что они с Сантанелло, вероятно, были на корабле в одно и то же время.

Воспоминания Бисингера внесли некоторую ясность в то, что произошло с Сантанелло. Тот факт, что оно было написано так, как будто адресовано непосредственно Доминику, делал его еще более навязчивым.

Ники, я помню, как был на чау в Санктуарии, когда услышал о том, что тебя подстрелили. Стрелок, который сгорел, но выжил, пришел к нам, так что мы знали историю. Мне было так плохо. Для любого умереть в таком далеком от дома месте и за что-то, что, казалось, больше не так много значило. Я помню, как умолял тебя не ходить туда, в First Med. Я умолял тебя. Я сказал, не сходи с лодки, чувак. Но ты не слушал. Ты должен был получить этот CMB и увидеть войну. Мне так жаль, чувак. Я чувствую, что подвел тебя, потому что не смог остановить.

Босх знал, что CMB означает боевой медицинский значок. Под излиянием чувств Бисингера был комментарий от другой посетительницы сайта по имени Оливия Макдональд.

Не расстраивайся так сильно, Билл. Мы все знали Ника, каким он был упрямым и как ему хотелось приключений. Он присоединился к приключениям. Он выбрал медика, потому что думал, что тот может быть в центре событий, но просто помогать людям и никого не убивать. Таков был его дух, и мы должны праздновать это, а не переоценивать наши действия.

Комментарий показал близкое знакомство с Сантанелло, что заставило Босха подумать, что Оливия была членом семьи или, возможно, бывшей девушкой. Бисингер написал ответный комментарий, поблагодарив Оливию за ее понимание.

Босх продолжил просматривать сообщения и увидел, что Оливия Макдональд за эти годы публиковала их еще пять раз, всегда 11 ноября - в День ветеранов. Эти посты были не такими интимными и всегда в духе “Ушел, но не забыт”.

Вверху страницы воспоминаний была кнопка регистрации, которая позволяла пользователям получать уведомления всякий раз, когда на странице Сантанелло появлялось новое сообщение. Босх прокрутил страницу вниз до поста Бисингера и увидел, что комментарий Оливии Макдональд появился всего через день после его первоначального поста. Благодарность Бисингер в ее адрес пришла в тот же день, что и ее сообщение.

Быстрота ответов показала Bosch, что и Макдональд, и Бисингер подписались на почтовые оповещения. Он быстро открыл блок комментариев под благодарностью Бисингера и написал сообщение им обоим. Он не хотел раскрывать, чем именно он занимался, на публичном форуме, независимо от того, насколько редко посещалась страница памяти Доминика Сантанелло. Он составил сообщение, которое, как он надеялся, побудит хотя бы одного из них вступить в контакт.

Оливия и Билл, я ветеран Вьетнама. Я был ранен в 1969 году и проходил лечение в Санктуарии. Я хочу поговорить с тобой о Нике. У меня есть информация.

Босх указал в сообщении свой личный адрес электронной почты и номер мобильного телефона, а затем опубликовал его. Он надеялся, что скоро получит ответ от одного из них.

Босх распечатал экран с фотографией Доминика Сантанелло и затем вышел из компьютера. Он закрыл свой блокнот и положил его в карман. Он взял стопку свидетельств о рождении и вышел из кабинета, прихватив копию фотографии из общего лотка для принтера, когда выходил из офиса.

12

Вернувшись в машину, Босх на мгновение замер и почувствовал вину за то, что не поехал с Беллой Лурдес в отдел "Футхилл", чтобы поговорить с детективом, расследующим сексуальные домогательства. Он ставил свое частное расследование выше своей работы в городе, и более неотложным было дело о трафаретной печати. Он подумал о том, чтобы позвонить Лурдес и сказать, что он в пути, но правда была в том, что Лурдес могла с этим справиться. Она собиралась в другой полицейский участок, чтобы посовещаться с другим детективом. Это была работа не для двоих. Вместо этого он выехал со стоянки и начал крутить.

В ходе расследования Босх побывал во всех домах, где Монтажник экрана нападал на женщин. Эти визиты происходили по мере того, как каждое дело было связано с серийным насильником. Никто из жертв по-прежнему не жил в домах, и доступ к ним было трудно организовать и сократить. В одном случае жертва согласилась вернуться в помещение с детективами, чтобы ознакомить их с логистикой преступления.

Теперь Босх впервые обошел каждый из домов в хронологическом порядке нападений. Он не был действительно уверен, что он мог бы выиграть от этого, но он знал, что это поможет сохранить расследование в его голове. Это было важно. Он не хотел, чтобы расследование Вэнса подорвало его решимость найти трафаретную резку.

Ему потребовалось не более пятнадцати минут, чтобы совершить круг. У последнего дома он остановился на обочине перед входом, легко найдя парковку, потому что был день уборки улиц и одна сторона улицы была свободна. Он сунул руку под сиденье и вытащил старый справочник карт братьев Томас. Сан-Фернандо был достаточно мал, чтобы поместиться на одной странице книги. Босх ранее нанес места изнасилований на страницу и теперь изучал ее еще раз.

В расположениях не было заметной закономерности. Босх и Лурдес уже тщательно искали общие черты: ремонтников, почтовых работников, счетчиков и так Далее, Которые могли бы связать жертв с их адресами или районами проживания. Но усилия не окупились связью со всеми четырьмя жертвами или их адресами.

Лурдес полагала, что каждая из жертв каким-то образом вступала в визуальный контакт с насильником, находясь вдали от своего дома, а затем за ней следили на этапе преследования во время преступления. Но Босха это не убедило. Сан-Фернандо был крошечным городком. Идея о том, что насильник мог зацепиться за потенциальную жертву в одном месте и последовать за ней в другое, казалась правдоподобнее, когда в четырех случаях из четырех этот протокол приводил к адресу в литтл-Сан-Фернандо. Босх полагал, что жертвы каким-то образом приобретались, когда насильник видел их в их домах или рядом с ними.

Он повернулся и изучил передний фасад дома, где, как было известно, в последний раз нападал Резак экрана. Это был небольшой послевоенный дом с парадным крыльцом и гаражом на одну машину. Насильник вырезал сетку на заднем окне в неиспользуемой спальне. Босх видел, что это было идеальное укрытие с улицы.

Тень промелькнула у его бокового окна, и Босх, обернувшись, увидел почтовый фургон, подъехавший к бордюру перед его машиной. Почтальон вышел и направился к входной двери, где было отделение для почты. Он случайно взглянул в сторону машины Босха, узнал его за рулем и всю дорогу до двери показывал средний палец вверх. Его звали Митчелл Марон, и он недолго был подозреваемым в изнасилованиях, а также объектом неудачной попытки тайно собрать его ДНК.

Это произошло в Starbucks на Трумэн-стрит месяцем ранее. Когда Босх и Лурдес узнали, что Марон доставлял почту по маршруту, который включал дома трех из четырех жертв, они решили, что самый быстрый способ идентифицировать или исключить его из числа подозреваемых - это получить его ДНК и сравнить с ДНК насильника. Они наблюдали за ним в течение двух дней, и, хотя он не сделал ничего, что вызвало бы подозрение, он действительно заходил на утренние перерывы в Starbucks, где пил чай и ел сэндвич на завтрак.

Немного импровизируя, Лурдес последовала за Мароном в кофейню на третий день, купила чай со льдом, а затем села за столик на улице рядом с почтальоном. Закончив есть, он вытер рот салфеткой, засунул ее в пустой бумажный пакет, в котором был его сэндвич, и выбросил в ближайший мусорный бак. Направляясь обратно к своему почтовому фургону, Лурдес занял позицию, охраняя мусорное ведро от других посетителей. Когда она увидела, как Марон запрыгивает в фургон, она сняла крышку мусорного бака и посмотрела вниз на бумажный пакет, который он только что выбросил. Она надела латексные перчатки и достала пластиковый пакет для улик, чтобы собрать возможный образец ДНК. Босх вышел из машины преследования и достал свой телефон, чтобы снять на видео изъятие сумки на случай, если ДНК из нее когда-либо будет представлена в суде. Суды подтвердили законность тайного сбора ДНК в общественных местах. Ему также нужно было задокументировать, где был собран образец.

Непредвиденная проблема заключалась в том, что Марон оставил свой мобильный телефон на столе и понял это как раз в тот момент, когда собирался выезжать со своего парковочного места. Он выпрыгнул из своего фургона и пошел за телефоном. Наткнувшись на Босха и Лурдеса, собирающих его мусор, он сказал: “Какого хрена вы делаете?”

В тот момент, зная, что Марон может сбежать, детективы должны были рассматривать его как подозреваемого. Они попросили его прийти в участок, чтобы ответить на вопросы, и он сердито согласился. Во время последующего интервью он отрицал, что что-либо знал об изнасилованиях. Он признал, что знал троих жертв по именам, но сказал, что это потому, что он доставлял их почту.

Пока Босх брал интервью, Лурдес удалось собрать четырех известных жертв и уговорить их прийти на аудиовизуальные съемки. Поскольку насильник во время каждого нападения надевал маску, детективы надеялись, что при опознании одна из жертв узнает его голос, руки или глаза.

Через четыре часа после инцидента в кофейне Марон добровольно, но угрюмо встала в очередь, которую рассматривали все четыре женщины по отдельности. Он вытянул руки и прочитал предложения, сказанные насильником во время нападений. Никто из них не опознал в нем нападавшего.

Марон был освобожден в тот день, и его невиновность была подтверждена неделю спустя, когда ДНК с салфетки, которой он вытирал рот, не совпала с ДНК насильника. Начальник полиции прислал ему письмо с извинениями за инцидент и благодарностью за сотрудничество.

Теперь, просунув почту в щель, Марон направился обратно к своему фургону, а затем внезапно повернул к машине Босха. Гарри опустил окно, чтобы принять словесную конфронтацию.

“Эй, я хочу, чтобы ты знал, я нанял адвоката”, - сказал Марон. “Я собираюсь подать на все ваши задницы в суд за ложный арест”.

Босх кивнул, как будто угроза была обычным делом.

“Я надеюсь, что это сделка на случай непредвиденных обстоятельств”, - сказал он.

“О чем, черт возьми, ты говоришь?” Сказал Марон.

“Надеюсь, ты не платишь своему адвокату. Отнесите это к непредвиденным обстоятельствам; это означает, что ему заплатят, только если он выиграет. Потому что ты не выиграешь, Митчелл. Если он говорит тебе что-то еще, он лжет ”.

“Чушь собачья”.

“Ты согласилась прийти. Никакого ареста не было. Мы даже разрешаем тебе водить почтовый фургон, чтобы ничего не украли. У вас нет дела, и единственные, кто его рассмотрит, - это адвокаты. Подумай об этом ”.

Марон наклонился и положил руку на подоконник джипа.

“Значит, я просто должен отпустить это”, - сказал он. “Я чувствовала себя так, словно меня изнасиловали, и это просто ‘неважно”.

“Даже близко нет, Митчелл”, - сказал Босх. “Ты скажешь это одной из настоящих жертв, и они поставят тебя на место. То, через что ты прошел, было дерьмовой парой часов. Нет конца тому, через что они проходят ”.

Марон хлопнул ладонью по подоконнику и выпрямился.

“Пошел ты!”

Он прошествовал обратно к своему фургону и сорвался с места, колеса завизжали. Эффект был подорван, когда через шестьдесят футов ему пришлось нажать на тормоза, чтобы доставить товар в следующий дом.

У Босха зазвонил телефон, и он увидел, что это Лурдес.

“Bella.”

“Гарри, где ты?”

“Вышел и все такое. Как все прошло в Футхилле?”

“Не начинающий. Случаи не совпадали ”.

Босх кивнул.

“Ну что ж. Я только что столкнулся с твоим парнем Митчем Мароном. Он все еще зол на нас ”.

“В "Старбаксе"?”

“Нет, я перед старым домом Фриды Лопес. Он просто зашел, чтобы доставить почту и сказать мне, какое я дерьмо. Говорит, что собирается нанять адвоката.”

“Да, удачи с этим. Что ты там делаешь?”

“Ничего. Просто думаю. Я думаю, надеясь, что что-то встряхнется. Я думаю, что наш парень... Что-то подсказывает мне, что пройдет совсем немного времени, и появится другой ”.

“Я знаю, что ты имеешь в виду. Вот почему я был так раздут по поводу этой истории с Foothill. Черт возьми! Почему там нет других случаев?”

“Вот в чем вопрос”.

Босх услышал щелчок ожидания вызова на своем телефоне. Он проверил экран и увидел, что это был номер, который дала ему Уитни Вэнс.

“Привет, мне позвонили”, - сказал он. “Давай поговорим завтра о следующих шагах”.

“Ты понял, Гарри”, - сказала Лурдес.

Босх переключился на другой звонок.

“Мистер Вэнс?”

Ответа не было, только тишина.

“Мистер Вэнс, вы здесь?”

Тишина.

Босх с силой прижал телефон к уху и снова поднял стекло. Ему показалось, что он мог бы услышать дыхание. Он задавался вопросом, был ли это Вэнс и не мог ли он говорить из-за проблем со здоровьем, о которых упоминал Слоан.

“Мистер Вэнс, это вы?”

Босх подождал, но ничего не услышал, а затем звонок был отключен.

13

Босх выехал на автостраду 405 и направился на юг через долину и перевал Сепульведа. Ему потребовался час, чтобы добраться до Лос-Анджелеса, где он медленно проехал петлю на уровне вылета и припарковался в последнем гараже. Он схватил фонарик из бардачка, а затем вышел и быстро обошел машину, пригибаясь, чтобы направить свет в отверстия под колесами, под бамперами и бензобаком. Но он знал, что если бы на его машине был GPS-трекер, вероятность того, что он его найдет, была бы очень низкой. Достижения в технологии отслеживания сделали устройства меньше и их легче спрятать.

Его план состоял в том, чтобы выйти в Интернет и купить глушитель GPS, но на это ушло бы несколько дней. Тем временем он зашел в машину, чтобы вернуть фонарик в бардачок и собрать свидетельства о рождении в рюкзак, который он держал на полу. Затем он запер машину и направился по пешеходному переходу к терминалу United Airlines, где спустился на эскалаторе на уровень прибытия. Кружа вокруг багажной карусели, которая была окружена пассажирами, только что сошедшими с рейса, он входил и выходил из толпы и вышел через двойные двери в зону выдачи. Он пересек полосы для пикапов, направляясь к островку проката автомобилей, и запрыгнул в первый попавшийся шаттл, желтый автобус, направлявшийся к стойкам проката Hertz на бульваре аэропорта.Он спросил водителя, есть ли у них свободные машины, и водитель показал ему поднятый большой палец.

"Чероки", который Босх оставил в гараже, было двадцать два года. В кассе Hertz ему предложили опробовать совершенно новый Cherokee, и он согласился, несмотря на доплату. Через девяносто минут после отъезда из Сан-Фернандо он снова был на 405-м шоссе, направляясь на север в машине, которая не могла быть помечена кем-либо, надеющимся следовать за ним или отслеживать по GPS, куда он направлялся. Все равно, он несколько раз проверил зеркала, чтобы убедиться.

Когда он добрался до Вествуда, он съехал с автострады на бульвар Уилшир и направился к Национальному кладбищу Лос-Анджелеса. Это было 114 акров могил с солдатами всех войн, каждой кампании, от гражданской войны до Афганистана. Тысячи белых мраморных камней в идеальных рядах, стоящих как свидетельство военной точности и расточительности войны.

Босху пришлось использовать экран "Найти могилу" в мемориальной часовне Боба Хоупа, чтобы найти место, где был похоронен Доминик Сантанелло в Северном кампусе. Но вскоре он стоял перед ним, глядя на идеальную зеленую траву и слушая постоянное шипение близлежащей автострады, в то время как солнце окрашивало небо на западе в розовый цвет. Каким-то образом, чуть более чем за двадцать четыре часа, у него возникло чувство родства с этим солдатом, которого он никогда не встречал и не знал. Они оба были на той лодке в Южно-Китайском море. И еще был тот факт, что Босх один знал тайную историю и трагедию, нагроможденную на трагедию короткой жизни мертвеца.

Через некоторое время он достал свой телефон и сфотографировал маркер. Это будет частью отчета, который он в конечном итоге передаст Уитни Вэнс - если старик сможет его получить.

Когда телефон все еще был у него в руке, он загудел от нового звонка.На экране высветился номер с кодом города 805, и Босх понял, что это округ Вентура. Он ответил на звонок.

“Это Гарри Босх”.

“Э-э, привет. Это Оливия Макдональд. Ты разместил сообщение на странице памяти моего брата. Ты хотел поговорить со мной?”

Босх кивнул, отметив, что она уже ответила на один вопрос. Доминик Сантанелло был ее братом.

“Спасибо, что позвонила так быстро, Оливия”, - сказал Босх. “В данный момент я на самом деле стою у могилы Ника в Вествуде. На кладбище ветеранов”.

“Правда?” она сказала. “Я не понимаю. Что происходит?”

“Мне нужно с тобой поговорить. Могли бы мы встретиться? Я мог бы прийти к тебе ”.

“Ну, я думаю, да. Я имею в виду, подожди минутку. Нет. Нет, пока ты не скажешь мне, в чем дело.”

Босх надолго задумался, прежде чем ответить. Он не хотел лгать ей, но он не мог раскрыть свою истинную цель. Пока нет. Он был связан конфиденциальностью и явной запутанностью истории. Она не заблокировала свой номер. Он знал, что смог бы найти ее, даже если бы она велела ему колотить песок и повесила трубку. Но связь, которую он чувствовал с Домиником Сантанелло, распространялась и на его сестру. Он не хотел причинять боль или преследовать эту женщину, которая в данный момент была не более чем голосом по телефону.

Он решил выстрелить в темноте.

“Ник знал, что его удочерили, верно?” он сказал.

Последовало долгое молчание, прежде чем она ответила.

“Да, он знал”, - сказала Оливия.

“Он когда-нибудь задумывался, откуда он родом?” - Спросил Босх. “Кем был его отец. Его мать...”

“Он знал имя своей матери”, - сказала Оливия. “Вибиана. Ее назвали в честь церкви. Но это было все, что знали наши приемные родители. Он никогда не шел дальше этого ”.

Босх на мгновение закрыл глаза. Это было еще одним подтверждением. Это сказало ему, что, поскольку Оливию тоже удочерили, она, возможно, понимает необходимость знать.

“Я знаю больше”, - сказал он. “Я детектив, и я знаю всю историю”.

Последовала еще одна долгая пауза, прежде чем Оливия заговорила.

“Хорошо”, - сказала она. “Когда ты хочешь встретиться?”

14

В четверг утром компания Bosch начала делать покупки онлайн. Он изучил множество GPS-детекторов и глушилок и выбрал комбинированное устройство, которое выполняло и то, и другое. Это обошлось ему в двести долларов с двухдневной доставкой.

Затем он подошел к телефону, чтобы позвонить следователю морской полиции в Национальном центре кадрового учета в Сент-Луисе, штат Миссури. У него были имя и номер Гэри Макинтайра в списке контактов, который он взял с собой, когда уходил из полиции Лос-Анджелеса. Макинтайр был готовым к сотрудничеству прямым стрелком, с которым Босх работал по крайней мере над тремя предыдущими делами в качестве следователя по расследованию убийств. Теперь он надеялся воспользоваться этим опытом и взаимным доверием, чтобы получить копию пакета услуг Доминика Сантанелло - файла, содержащего все записи о его военной службе, начиная от истории тренировок и заканчивая расположением всех баз, на которых он когда-либо служил, медалями, которыми он был награжден, его увольнительной и дисциплинарной историей, а также кратким отчетом о его гибели в бою.

Архив военных архивов регулярно фигурировал в перечне нераскрытых дел из-за того, насколько часто военная служба играла определенную роль в жизни людей. Это был хороший способ сообщить подробности о жертвах, подозреваемых и свидетелях. В данном случае Босх уже знал военную сторону дела Сантанелло, но он мог бы наложить на это более глубокую историю. Его расследование, по сути, подходило к концу, и теперь он собирался составить полный отчет для Уитни Вэнс, а также, возможно, найти способ сделать ДНК-подтверждение того, что Доминик Сантанелло был его сыном. Босх, как ничто другое, гордился тщательностью и завершенностью своей работы.

Файлы были предоставлены членам семьи и их представителям, но Босх был не в состоянии раскрыть, что он работал на Уитни Вэнс. Он мог разыграть карту правоохранительных органов, но не хотел, чтобы это обернулось против него, если Макинтайр проверит, был ли его запрос частью официального расследования полиции Сан-Франциско. Так что вместо этого он был откровенен с Макинтайром. Он сказал, что звонит по делу, которое вел как частный детектив, пытаясь подтвердить, что Сантанелло является сыном клиента, имя которого он не может раскрыть. Он сказал Макинтайру, что позже у него назначена встреча с приемной сестрой Сантанелло, и он, возможно, сможет получить от нее разрешение, если потребуется.

Макинтайр сказал Босху, чтобы он не переживал. Он ценил честность и доверял бы ему. Он сказал, что ему нужен день или два, чтобы отследить файл, о котором идет речь, а затем сделать его цифровую копию. Он пообещал связаться с ним в ответ, когда будет готов к отправке, а Босх мог бы до тех пор подготовить письмо с разрешением семьи. Босх поблагодарил его и сказал, что с нетерпением ждет его звонка.

Встреча Босха с Оливией Макдональд была назначена не ранее 13:00, так что у него был остаток утра, чтобы просмотреть заметки по делу и подготовиться. Одна вещь, в которой ему уже предъявили обвинение, заключалась в том, что адрес, который она дала ему для своего дома, совпадал с адресом, указанным для родителей Доминика Сантанелло в его свидетельстве о рождении. Это означало, что она жила в доме, где вырос ее приемный брат. Это может быть рискованно, но это превращает шансы найти источник ДНК в область возможного.

Затем Босх позвонил адвокату защиты Микки Халлеру, своему сводному брату, чтобы спросить, есть ли у него направление в частную лабораторию, которая быстро, незаметно и надежно проведет сравнение ДНК, если он назовет источник. До этого момента Босх работал только с делами о ДНК в качестве полицейского и использовал лабораторию своего департамента и ресурсы для проведения сравнений.

“У меня есть пара, которыми я пользуюсь - и быстрые, и надежные”, - сказал Халлер. “Дай угадаю, Мэдди наконец поняла, что она слишком умна, чтобы быть твоим ребенком. Теперь ты изо всех сил пытаешься доказать, что она есть ”.

“Забавно”, - сказал Босх.

“Ну, тогда, это для дела? Частное дело?”

“Что-то вроде этого. Я не могу говорить об этом, но я должен поблагодарить тебя за это. Клиент захотел заполучить меня из-за того небольшого дела в прошлом году в Западном Голливуде ”.

Дело, о котором упоминала Уитни Вэнс во время интервью, касалось пластического хирурга из Беверли-Хиллз и пары коррумпированных полицейских из полиции Лос-Анджелеса. Это плохо закончилось для них в Западном Голливуде, но началось с того, что Босх работал над делом для Халлера.

“Тогда, похоже, мне причитаются комиссионные с любых средств, которые ты соберешь на эту штуку, Гарри”, - сказал Халлер.

“По-моему, это звучит не так”, - сказал Босх. “Но если ты сведешь меня с лабораторией ДНК, возможно, в этом что-то найдется для тебя в будущем”.

“Я пришлю тебе электронное письмо, брохайм”.

“Спасибо, брохайм”.

Босх вышел из дома в 11:30, чтобы у него было время перекусить по дороге в Окснард. Выйдя на улицу, он проверил во всех направлениях, нет ли слежки, прежде чем пройти пешком квартал до места, где он припарковал взятый напрокат "Чероки". Он съел тако в Poquito Más у подножия холма, а затем выскочил на 101-ю автостраду и поехал по ней на запад через долину в округ Вентура.

Окснард был крупнейшим городом в округе Вентура. Его непривлекательное название было дано в честь фермера, выращивавшего сахарную свеклу, который построил завод по переработке в поселке в конце девятнадцатого века. Город полностью окружил Порт Уэнеме, где находилась небольшая база ВМС США. Один из вопросов, который Босх планировал задать Оливии Макдональд, заключался в том, была ли близость к базе причиной, побудившей ее брата записаться на военно-морской флот.

Движение было нормальным, и Босх добрался до Окснарда рано. Он использовал это время, чтобы объехать порт, а затем вдоль Голливуд-Бич, полосы жилых домов на тихоокеанской стороне порта, где улицы были названы Ла Бреа, Сансет и Лос Фелис в честь хорошо известных бульваров Тинселтауна.

Он остановился перед домом Оливии Макдональд как раз вовремя. Это было в старом районе среднего класса, застроенном аккуратными калифорнийскими бунгало. Она ждала Босха в кресле на крыльце. Он предположил, что они примерно одного возраста, и он мог видеть, что, как и ее приемный брат, она, вероятно, имела как белое, так и латиноамериканское происхождение. У нее были волосы, белые как снег, и она была одета в потертые джинсы и белую блузку.

“Здравствуйте, я Гарри Босх”, - сказал он.

Он протянул ей руку, и она пожала ее.

“Оливия”, - сказала она. “Пожалуйста, присаживайтесь”.

Босх сел в плетеное кресло напротив нее за маленьким столиком со стеклянной столешницей. На столе стоял кувшин с чаем со льдом и два стакана, и он принял ее предложение просто из вежливости. Он увидел на столе конверт из манильской бумаги, на котором от руки было написано "Не сгибаться", и предположил, что в нем фотографии.

“Итак”, - сказала она, налив два бокала. “Ты хочешь знать о моем брате. Мой первый вопрос: на кого это ты работаешь?”

Босх знал, что так все и начнется. Он также знал, что от того, как он ответит на этот вопрос, будет зависеть, сколько сотрудничества и информации он получит от нее.

“Ну, Оливия, это самая неловкая часть”, - сказал он. “Меня нанял человек, который хотел выяснить, был ли у него ребенок в 1951 году. Но частью сделки было то, что я должен был согласиться на строжайшую конфиденциальность и никому не раскрывать, кто мой работодатель, пока он не освободит меня от этого обещания. Так что я вроде как застрял посередине. Это уловка-22. Я не могу сказать вам, кто меня нанял, пока не смогу подтвердить, что ваш брат был его сыном. Ты не хочешь со мной разговаривать, пока я не скажу тебе, кто меня нанял.”

“Ну, и как ты это подтвердишь?” - сказала она, беспомощно махнув рукой. “Ники мертв с 1970 года”.

Босх почувствовал брешь.

“Есть способы. Это дом, где он вырос, не так ли?”

“Откуда ты это знаешь?”

“Тот же адрес указан в его свидетельстве о рождении. То, что было подшито после того, как его усыновили. Возможно, здесь есть что-то, что я могу использовать. Его спальня осталась нетронутой?”

“Что? Нет, это странно. Кроме того, я вырастила троих детей в этом доме после того, как переехала обратно. У нас не было места, чтобы превратить его спальню в музей. Вещи Ники, то, что от них осталось, на чердаке ”.

“Какого рода вещи?”

“О, я не знаю. Его военные штучки. То, что он отправил обратно, и то, что они отправили обратно после того, как его убили. Мои родители сохранили все это, и после того, как я переехала сюда, я засунула все это туда. Меня это не интересовало, но моя мама взяла с меня обещание не выбрасывать это ”.

Босх кивнул. Он должен был найти способ подняться на чердак.

“Твои родители живы?” он спросил.

“Мой отец умер двадцать пять лет назад. Моя мама жива, но она больше не знает, какой сегодня день и кто она такая. Она в учреждении, где о ней хорошо заботятся. Сейчас здесь только я. Разведен, дети выросли и предоставлены сами себе.”

Босх заставил ее заговорить, не дав ей вернуться к своему требованию узнать, кто его работодатель. Он знал, что должен продолжать в том же духе и вернуть разговор к чердаку и тому, что там было.

“Итак, вы сказали по телефону, что ваш брат знал, что его удочерили”.

“Да, он сделал”, - сказала она. “Мы оба любили”.

“Вы тоже родились в церкви Святой Елены?”

Она кивнула.

“Я пришла первой”, - сказала она. “Мои приемные родители были белыми, а я, очевидно, был коричневым. Тогда здесь было очень бело, и они подумали, что для меня было бы хорошо иметь такого же брата или сестру. Итак, они вернулись в больницу Святой Елены и забрали Доминика ”.

“Ты сказал, что твой брат знал имя своей биологической матери. Вибиана. Откуда он это знал? Обычно это скрывали от всех - по крайней мере, тогда ”.

“Ты прав, так и было. Я никогда не знал имени моей матери или что за история там была. Когда родился Ники, он уже собирался отправиться к моим родителям. Они ждали его. Но он был болен, и врачи хотели, чтобы он какое-то время оставался со своей матерью и пил ее молоко. Это было что-то в этом роде”.

“И так твои родители познакомились с ней”.

“Именно. Я думаю, они навестили ее на несколько дней и провели с ней какое-то время. Позже, когда мы подросли, стало совершенно очевидно, что мы не похожи на наших двух итало-американских родителей, поэтому мы задавали вопросы. Они сказали нам, что нас удочерили, и единственное, что они знали, это то, что мать Ники звали Вибиана, потому что они познакомились с ней до того, как она бросила его ”.

Не похоже, что Доминику и Оливии рассказали всю историю о том, что случилось с Вибианой, знали об этом их приемные родители или нет.

“Ты не знаешь, пытался ли твой брат когда-нибудь найти своих мать и отца, когда был маленьким?”

“Насколько я знаю, нет. Мы знали, что это за место, церковь Святой Елены. Там рождались нежеланные дети. Я никогда не пытался найти свою природу. Мне было все равно. Я не думаю, что Ники тоже это сделал ”.

Босх отметил легкую нотку горечи в ее голосе. Более шестидесяти лет спустя она явно питала враждебность к родителям, которые отказались от нее. Он знал, что здесь ему не поможет сказать ей, что он не согласен с тем, что все дети были нежеланными в больнице Святой Елены. У некоторых матерей, может быть, у всех них тогда не было выбора в этом вопросе.

Он решил перевести разговор в новое русло. Он сделал глоток чая со льдом, похвалил ее за это, а затем кивнул на конверт на столе.

“Это те фотографии?” он спросил.

“Я подумала, что ты, возможно, захочешь его увидеть”, - сказала она. “В газете также есть статья о нем”.

Она открыла конверт и передала Босху стопку фотографий и сложенную газетную вырезку. Все они со временем выцвели и пожелтели.

Сначала он посмотрел на вырезку, осторожно развернув ее, чтобы она не порвалась по сгибу. Было невозможно определить, из какой газеты это было взято, но содержание статьи делало ее очень местной. Заголовок гласил: “Спортсмен Окснард убит во Вьетнаме”, и история подтверждала многое из того, к чему Босх уже пришел. Сантанелло был убит, когда он и четверо морских пехотинцев возвращались с задания в провинции Тэйнинь. Вертолет, в котором они находились, был подбит снайперским огнем и разбился на рисовом поле. В истории говорилось, что Сантанелло был разносторонним спортсменом, игравшим за университетскую команду по футболу, баскетболу и бейсболу в Окснардской средней школе. В статье приводятся слова матери Сантанелло, которая сказала, что ее сын был очень горд служить своей стране, несмотря на антивоенные настроения дома в то время.

Босх сложил вырезку и вернул ее Оливии. Затем он взял фотографии. Они, казалось, были в хронологическом порядке, показывая Доминика мальчиком, превращающимся в подростка. Были снимки, где он на пляже, играет в баскетбол, катается на велосипеде. Там была его фотография в бейсбольной форме и еще одна, на которой он и девушка в официальной одежде. На семейном снимке он запечатлен со своей сестрой и приемными родителями. Он изучал Оливию как молодую девушку. Она была хорошенькой, и они с Домиником выглядели как настоящие брат и сестра. Их лица, глаза и цвет волос полностью совпадали.

На последней фотографии в стопке Доминик был в темно-синем комбинезоне, матросской шапочке Dixie Cup, сдвинутой на затылок, с высокими волосами, туго стянутыми бортиками. Он стоял, уперев руки в бедра, на ухоженном зеленом поле позади него. Босху это не показалось Вьетнамом, и улыбка на его лице была беспечной и наивной, как у человека, который еще не ощутил вкус войны. Босх предположил, что это из-за базовой подготовки.

“Мне нравится это фото”, - сказала Оливия. “Это такой Ник”.

“Куда он пошел на базовый?” - Спросил Босх.

“Район Сан-Диего. Школа госпитального корпуса в Бальбоа, затем боевая подготовка и полевая медицинская школа в Пендлтоне.”

“Ты когда-нибудь спускался туда и видел его?”

“Только один раз, когда мы приехали на его выпускной из госпитальной школы. Это был последний раз, когда я его видел ”.

Босх опустил взгляд на фотографию. Он кое-что заметил и присмотрелся повнимательнее. Рубашка, которую носил Сантанелло, сильно помялась от ручной стирки и отжима, поэтому ее было трудно прочесть, но имя, выведенное по трафарету на рубашке над карманом, выглядело так, будто там было написано Льюис, а не Сантанелло.

“Имя на футболке ...”

“Льюис. Да, вот почему он так улыбается. Он поменялся футболками со своим другом по имени Льюис, который не смог сдать тест по плаванию. Все они носили одно и то же, у всех у них были одинаковые прически. Единственный способ отличить их друг от друга - это имена, нанесенные по трафарету на футболки, и это все, что отметили сотрудники тренинга, когда проводили тестирование. Итак, Льюис не умел плавать, и Ники отправился в бассейн в его футболке. Он зарегистрировался под своим именем и прошел тест за него ”.

Она рассмеялась. Босх кивнул и улыбнулся. Типичная история военной службы, вплоть до парня на флоте, который не умел плавать.

“Так что же заставило Доминика завербоваться?” он спросил. “И почему военно-морской флот? Почему он хотел быть санитаром?”

Улыбка, которая оставалась на ее лице после рассказа Льюиса, исчезла.

“Боже мой, он совершил такую ошибку”, - сказала Оливия. “Он был молод и глуп, и он заплатил за это своей жизнью”.

Она объяснила, что ее брату исполнилось восемнадцать в январе, в выпускном классе средней школы. Это делало его старым по сравнению с его одноклассниками. Как и требовалось тогда, во время войны, он явился в Выборочные службы для прохождения медосмотра перед призывом. Пять месяцев спустя, когда он окончил среднюю школу, он получил свою призывную карточку и увидел, что его классифицировали как 1А, что означало, что он имеет право на призыв и, вероятно, отправится в Юго-Восточную Азию.

“Это было до розыгрыша драфта”, - сказала она. “Так получилось, что парни постарше уходили первыми, и он был одним из тех парней постарше, которые заканчивали среднюю школу. Он знал, что его призовут - это был всего лишь вопрос времени, - поэтому он вступил, чтобы у него был выбор, и он пошел на флот. У него была летняя работа на базе в Хенеме, и ему всегда нравились парни из военно-морского флота, которые приходили. Он думал, что они классные ”.

“Он не собирался поступать в колледж?” он спросил. “Это была бы отсрочка, а к 69 году война подходила к концу. Никсон сокращал войска ”.

Оливия покачала головой.

“Нет, никакого колледжа. Он был очень умен, но ему просто не нравилась школа. Не хватило терпения на это. Ему нравились фильмы, спорт и фотография.Я думаю, он также хотел немного разобраться во всем. Наш отец продавал холодильники. Не было денег на колледж.”

Эти последние слова - без денег - эхом отозвались в голове Босха. Если бы Уитни Вэнс признал свою ответственность, вырастил своего ребенка и заплатил за него, тогда были бы деньги, и его сын даже близко не подошел бы к Вьетнаму. Он попытался отвлечься от подобных мыслей и сосредоточиться на интервью.

“Он хотел быть санитаром?” - спросил он.

“Это уже другая история”, - сказала Оливия. “Когда он завербовался, ему пришлось выбирать, каким путем он хотел пойти. Он был разорван. В нем было что-то такое; он хотел сблизиться, но не настолько, понимаете? Там был список разных вещей, которые ты мог бы сделать, и он сказал им, что хочет быть журналистом / фотографом или военным медиком, потому что он думал, что это приведет его, ну, ты знаешь, туда, где происходит действие, но ему не придется убивать людей направо и налево ”.

Босх знал там многих людей такого же типа. Парни, которые хотели участвовать в битве, не будучи вынужденными участвовать в битве. Большинству пехотинцев было всего девятнадцать или двадцать лет. Это было время доказать, кто ты такой, на что ты способен.

“Итак, они сделали из него санитара и обучили его сражаться”, - сказала Оливия. “Его первое задание за границей было на корабле-госпитале, но это было просто для того, чтобы промочить ноги. Он пробыл там, где-то, три или четыре месяца, а затем они отправили его в морскую пехоту, и он был в бою…И, конечно, его сбили ”.

Она закончила рассказ будничным тоном. Этому роману было почти пятьдесят лет, и она, вероятно, рассказывала его и думала об этом десять тысяч раз. Теперь это была семейная история, и эмоции ушли из нее.

“Так грустно”, - сказала она тогда. “У него там оставалась всего пара недель. Он прислал письмо, в котором говорилось, что он будет дома к Рождеству. Но у него не получилось ”.

Ее тон стал мрачным, и Босх подумал, что, возможно, он слишком быстро пришел к выводу, что на ней больше нет эмоционального бремени. Он сделал еще глоток чая со льдом, прежде чем задать следующий вопрос.

“Вы упомянули, что некоторые из его вещей оттуда были отправлены обратно. Это все на чердаке?”

Она кивнула.

“Пара коробок. Ники отправил вещи домой, потому что собирался выходить. Он работал на короткое время, а затем военно-морской флот отправил обратно и его сундучок. Мои родители сохранили все это, и я положил это туда. По правде говоря, мне не понравилось смотреть на это. Это было просто плохое напоминание ”.

Несмотря на свои чувства по поводу военных штучек брата, Босх занервничала от предвкушения новых возможностей.

“Оливия”, - сказал он. “Могу я подняться на чердак и посмотреть на его вещи?”

Она скорчила гримасу, как будто он пересек какую-то черту своим вопросом.

“Почему?”

Босх наклонился вперед через стол. Он знал, что ему нужно быть искренним. Ему нужно было подняться на тот чердак.

“Потому что это могло бы помочь мне. Я ищу что-нибудь, что могло бы связать его с человеком, который нанял меня ”.

“Ты имеешь в виду ДНК в таких старых вещах?”

“Это возможно. И это потому, что я был там, когда был в возрасте твоего брата. Как я сказал на мемориальном сайте, я даже был на том же корабле-госпитале, может быть, даже в то же время, что и он. Это просто поможет мне взглянуть на его вещи. Не только по делу. Для меня тоже ”.

Она подумала мгновение, прежде чем ответить.

“Что ж, я скажу тебе одну вещь”, - сказала она. “Я не собираюсь подниматься на этот чердак. Лестница слишком шаткая, и я бы испугался, что упаду. Если ты хочешь подняться, ты можешь, но это будет самостоятельно ”.

“Все в порядке”, - сказал Босх. “Спасибо тебе, Оливия”.

Он допил чай со льдом и встал.

15

Оливия была права насчет лестницы. Это была складная работа, прикрепленная к опускающейся чердачной двери в потолке лестничной площадки второго этажа. Босх ни в коем случае не был тяжелым человеком. Жилистый - таково было описание, которое благоприятствовало ему всю его жизнь. Но когда он поднимался по деревянной лестнице, она заскрипела под его весом, и он испугался, что петли на створке не выдержат, и он упадет. Оливия стояла внизу и нервно наблюдала за ним. Четырьмя ступенями выше он смог дотянуться и ухватиться за потолочную раму и безопасно перераспределить часть своего веса.

“Там наверху должна быть веревочка для гирлянды”, - сказала она.

Босх добрался до верха, не обрушив лестницу, и размахивал рукой в темноте, пока не ухватился за натяжной шнур. Как только зажегся свет, он огляделся, чтобы сориентироваться. Оливия позвала снизу.

“Я не был там годами, но я думаю, что его вещи были в правом заднем углу”.

Босх повернулся в ту сторону. В глубине чердака все еще было темно. Из заднего кармана он вытащил фонарик, которым его снабдила Оливия. Он направил свет в правый задний угол, где крыша резко опускалась вниз, и сразу увидел знакомые очертания военного сундука. Ему пришлось пригнуться, чтобы добраться до нее, и он ударился головой об одно из стропил. В этот момент он опустился до того, что пополз, пока не добрался до шкафчика.

На шкафчике лежала картонная коробка. Босх посветил на нее и увидел, что это была та самая коробка, о которой Оливия упоминала, что ее брат отправил ее домой из Дананга. Доминик Сантанелло был и отправителем, и адресатом. Обратный адрес был: 1-й медицинский батальон, Дананг. Лента пожелтела и отслаивалась, но Босх мог сказать, что коробку открывали, а затем закрыли перед отправкой на хранение. Он снял его с сундучка и отложил в сторону.

Сундучок представлял собой обычный фанерный ящик, выкрашенный в серовато-зеленый цвет и теперь выцветший до такой степени, что была хорошо видна текстура древесины. На верхней панели был выцветший черный трафарет.

ДОМИНИК САНТАНЕЛЛО HM3

Bosch легко расшифровал кодировку. Только в армии HM3 означал бы санитара больницы 3-го класса. Это означало, что фактическим званием Сантанелло был старшина 3-го класса.

Он достал из кармана латексные перчатки и надел их, прежде чем взяться за обе коробки. На сундучке была одна незапертая защелка. Босх открыл его и осветил содержимое. В нос Босху сразу же ударил землистый запах, и перед ним на мгновение промелькнули туннели, в которых он побывал там. Деревянная коробка пахла Вьетнамом.

“Ты нашел это?” Оливия позвала снизу.

Босх на мгновение взял себя в руки, прежде чем ответить.

“Да”, - крикнул он. “Это все здесь. Возможно, я задержусь здесь ненадолго ”.

“Хорошо”, - крикнула она в ответ. “Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится. Я на минутку спущусь в прачечную.”

Сундучок был аккуратно набит сложенной одеждой сверху. Босх осторожно вынул каждый кусочек, осмотрел его и положил поверх картонной коробки, которую он отложил в сторону. Босх служил в армии, но он знал, что по всем правилам военной службы, когда вещи из KIA отправляли домой скорбящей семье, их сначала подвергали санитарной обработке, чтобы не смущать и не усугублять горе. Были удалены все журналы и книги с изображением обнаженной натуры, а также любые фотографии вьетнамских или филиппинских девушек, любые виды наркотиков и атрибутики, а также любые личные дневники, в которых могли содержаться подробности о передвижениях войск, тактике миссий или даже военных преступлениях.

Что оставалось вернуть, так это одежду и некоторые земные удобства. Компания Bosch изъяла несколько комплектов формы - как камуфляжной, так и зеленой, - а также нижнее белье и носки. На дне коробки лежала стопка романов в мягкой обложке, популярных в конце 1960-х, включая книгу, Степной волк Германа Гессе, которая, как помнил Босх, лежала в его собственном сундуке. Там была полная коробка Lucky Strikes вместе с зажигалкой Zippo с шевроном на ней с военно-морской базы Субик-Бей в Олонгапо, Филиппины.

Там была стопка писем, перевязанная резинкой, которая порвалась в тот момент, когда Босх попытался ее снять. Он просмотрел конверты. Все отправители были членами семьи, и обратный адрес был один и тот же - дом, в котором в тот момент находился Босх. Большинство писем были от Оливии.

Bosch не чувствовал необходимости вмешиваться в эти личные коммуникации. Он предположил, что это были письма поддержки, в которых его близкие говорили Доминику, что молятся за его безопасное возвращение с войны.

В коробке лежал кожаный набор туалетных принадлежностей на молнии, и Босх осторожно достал его. Больше, чем что-либо другое, это было то, за чем он пришел. Он расстегнул молнию на конверте и развернул его, затем поместил в него луч света. В сумке были все обычные туалетные принадлежности: бритва, порошок для бритья, зубная щетка, зубная паста, кусачки для ногтей, а также щетка и расческа.

Босх ничего не взял из сумки, потому что хотел предоставить это дело лаборатории ДНК. Содержимое было таким старым, что он боялся, что может потерять волосяной фолликул или какой-нибудь микроскопический кусочек кожи или крови, сдвинув его.

Держа свет под углом, он мог видеть волосы в щетинках щетки. Каждая была длиннее дюйма, и он догадался, что, как только Сантанелло выбрался в глушь, он отпустил волосы, как это делали многие парни.

Затем он осветил старомодную обоюдоострую бритву, которая удерживалась в наборе кожаным ремешком. Она выглядела чистой, но Босх мог видеть только один из ее краев. Он знал, что ДНК-золотая жила была бы, если бы на ней была кровь. Один легкий порез бритвой мог оставить микроточку крови, и этого было бы достаточно, чтобы ему стало лучше.

Босх понятия не имел, можно ли спустя почти пятьдесят лет извлечь ДНК из волос или слюны, высушенной на зубной щетке, или даже из усов с помощью обоюдоострой бритвы, но он знал, что кровь сработает. В отделе полиции Лос-Анджелеса по нераскрытым делам он работал со случаями, когда засохшая кровь почти такой же давности, как эта, содержала надежный код ДНК. Может быть, ему повезет с тем, что у него было в наборе. Он доставил бы его в целости и сохранности в одну из лабораторий, предложенных Микки Халлером. До тех пор, пока он сможет убедить Оливию одолжить его.

Застегнув сумку на молнию, Босх поставил ее на деревянный пол справа от себя. Там он соберет все, что намеревался попросить разрешения у Оливии взять. Он вернулся к, казалось бы, пустому сундуку и использовал свет и свои пальцы, чтобы проверить, нет ли фальшивого дна. По опыту он знал, что некоторые солдаты вынимают нижнюю панель из неиспользуемого сундучка и кладут ее в свой собственный ящик, создавая секретный слой, под которым они могут прятать наркотики, запрещенное оружие и журналы Playboy.

Не было съемной панели. Сантанелло ничего не прятал в своем сундуке. Босх подумал, что содержимое примечательно отсутствием фотографий и отсутствием писем от других людей, кроме членов семьи.

Босх аккуратно переупаковал сундучок и потянул крышку, чтобы закрыть его. Когда он это сделал, луч фонарика что-то поймал. Он внимательно изучил внутреннюю поверхность коробки и, направив свет под косым углом, смог разглядеть несколько линий обесцвечивания на дереве. Он понял, что это следы, оставленные клеем, который остался на поверхности после удаления скотча. Сантанелло, должно быть, когда-то приклеивал вещи - скорее всего, фотографии - к внутренней стороне своего сундучка.

В этом не было ничего необычного. Внутренняя часть сундучка часто использовалась как внутренняя часть школьного шкафчика. Босх вспомнил многих солдат, которые приклеивали к своим коробкам фотографии подруг, жен и детей. Иногда знаки, иногда рисунки, присланные их детьми, а иногда фотомодели.

Неизвестно, убрал ли это Сантанелло или подразделение KIA ВМС сделало это во время дезинфекции его вещей, но это заставило Босха еще больше заинтересоваться тем, что было в коробке, которую Сантанелло отправил домой. Теперь он открыл его и осветил его содержимое.

В коробке, по-видимому, находились вещи, которые имели наибольшее значение для Сантанелло и которые он хотел обязательно доставить Окснарду, поскольку тот приближался к завершению своего срока службы. Сверху лежали два комплекта сложенной гражданской одежды - униформы, которую Сантанелло не разрешил бы носить во Вьетнаме. Среди них были джинсы, брюки-чинос, рубашки с воротником и черные носки. Под одеждой была пара кроссовок Converse и пара блестящих черных ботинок. Присутствие гражданских лиц было несанкционированным, но обычным делом. Ни для кого не было секретом, что ношение формы во время путешествия домой после завершения срока службы или во время отпуска в зарубежных городах могло вызвать конфронтации с гражданскими лицами из-за непопулярности войны во всем мире.

Но Босх также знал, что у ношения гражданской одежды была и другая цель. В годичном турне солдату гарантировался недельный отпуск через шесть месяцев и резервный отпуск в девять, где они ожидали возможности получить свободное место в вылетающем самолете. Было пять официальных пунктов назначения для отпуска, и ни один из них не находился на материковой части США, потому что возвращение на материк не было разрешено. Но солдат, одетый в гражданское, мог переодеться в гостиничном номере в Гонолулу, а затем вернуться в аэропорт, чтобы сесть на рейс до Лос-Анджелеса. или Сан-Франциско - при условии, что он избегал полицейских, которые высматривали в аэропорту именно такую уловку. Это была еще одна причина отрастить волосы в глуши, как, по-видимому, сделал Сантанелло. Парня в штатском в аэропорту Гонолулу могли легко заметить полицейские, если бы у него были чистые боковины и военная форма. Длинные волосы обеспечивали прикрытие.

Босх дважды делал это сам за время своего пребывания в стране, возвращаясь в Лос-Анджелес, чтобы провести пять дней с девушкой в 1969 году, а затем возвращаясь снова шесть месяцев спустя, хотя девушки у него больше не было. Сантанелло был убит более чем через одиннадцать месяцев после начала своего турне по Вьетнаму. Это означало, что он получил по крайней мере один отпуск, а возможно, и два. Может быть, он тайком вернулся в Калифорнию.

Под одеждой Босх обнаружил компакт-кассетный магнитофон и фотоаппарат, оба в оригинальных коробках, на магнитоле был ценник от PX в Дананге. Рядом с ними были два аккуратных ряда кассетных коробочек, выложенных корешком наружу на дне коробки. Там была еще одна коробка "Лаки Страйкс" и еще одна зажигалка "Зиппо", на этот раз подержанная, с шевроном "Морской пехотинец" сбоку. Там был потрепанный экземпляр "Властелина колец" Дж. Р. Р. Толкин и он увидели несколько ожерелий из бисера и другие сувениры, купленные в разных местах, где Сантанелло служил во время службы на флоте.

Просматривая содержимое, Босх испытал чувство дежавю. Он также читал Толкиена во Вьетнаме. Это была популярная книга среди ветеранов боевых действий, богатая фантазия о другом мире, которая уводила их от реальности того, где они были и что они делали. Босх изучил названия групп и исполнителей на пластиковых кассетах и вспомнил, что слышал ту же музыку во Вьетнаме: Hendrix, Cream, the Rolling Stones, Moody Blues и другие.

Вместе с этим знакомством пришел его опыт и знание того, как все работает в Юго-Восточной Азии. Те же вьетнамские девушки, которые продавали ожерелья в доках White Elephant landing в Дананге, также продавали предварительно скрученные косяки в десяти упаковках, которые идеально помещаются в пачки сигарет для удобной транспортировки в кусты. Если ты хотел пятьдесят косяков, ты покупал банку кока-колы с фальшивой крышкой. Употребление марихуаны было широко распространено и открыто, популярным было мнение: “Что худшего может случиться, если меня поймают и отправят во Вьетнам?”

Босх открыл коробку Lucky Strike now и вытащил пачку. Как он и подозревал, в нем было десять искусно свернутых кусков мяса, аккуратно завернутых в фольгу для придания свежести. Он предполагал, что все пачки в коробке будут одинаковыми. Сантанелло, вероятно, приобрел регулярную привычку накуриваться во время службы и хотел убедиться, что у него достаточно запасов на время возвращения домой.

Босху все это было в какой-то степени интересно, потому что оно навеяло его собственные воспоминания о времени, проведенном во Вьетнаме, но он не сразу разглядел в коробке ничего, что могло бы привести его к дальнейшему подтверждению отцовства Уитни Вэнс по отношению к Доминику Сантанелло. Это было его целью здесь - подтверждение отцовства. Если он собирался сообщить Вэнсу, что его родословная оборвалась в результате крушения вертолета в провинции Тэйнинь, то он должен был приложить все усилия, чтобы быть уверенным, что говорит старику правду.

Он снова упаковал пачку из-под сигарет и отложил ее в сторону. Затем он вытащил коробки с фотоаппаратом и кассетным магнитофоном, и как раз в тот момент, когда он задавался вопросом, куда делись фотографии, прилагавшиеся к фотоаппарату, он увидел, что дно коробки было завалено кучей черно-белых фотографий и конвертов с полосками негативов. Фотографии, похоже, хорошо сохранились, потому что десятилетиями не подвергались воздействию света.

Затем он убрал два ряда кассет, чтобы получить доступ к фотографиям. Он задавался вопросом, не пытался ли Сантанелло намеренно спрятать их от своей семьи на случай, если они откроют коробку до его приезда домой. Босх сложил их в одну стопку, а затем достал из коробки.

Всего было сорок две фотографии, и они передавали всю гамму впечатлений от Вьетнама. Были кадры из буша, снимки вьетнамских девушек в "Белом слоне", снимки, сделанные на корабле-госпитале, в котором Босх узнал Убежище, и, по иронии судьбы, снимки, сделанные с вертолетов, пролетающих над бушем и кажущимися бесконечными сетками рисовых полей.

Босх собрал стопку в порядке, который не был ни хронологическим, ни тематическим. Это была мешанина образов, которые снова казались слишком знакомыми. Но эти туманные чувства выкристаллизовались в тяжелое воспоминание, когда он наткнулся на три последовательных снимка верхней палубы "Святилища", заполненной парой сотен раненых военнослужащих на рождественском шоу с участием Боба Хоупа и Конни Стивенс. На первой фотографии два исполнителя стояли бок о бок, рот Стивенса был открыт для песни, лица солдат в первом ряду выражали пристальное внимание. Вторая фотография сфокусирована на толпе в носовой части, на горе Обезьян, виднеющейся вдалеке за водой. На третьем фото Хоуп машет рукой на прощание под бурные овации в конце шоу.

Босх был там. Раненный бамбуковым копьем в туннеле, он лечился в Святилище в течение четырех недель в декабре 1969 года. Сама рана быстро зажила, но инфекция, которую она занесла в его тело, оказалась более устойчивой. Он сбросил двадцать фунтов со своего и без того худощавого тела во время лечения на корабле-госпитале, но к последней неделе месяца его здоровье восстановилось настолько, что он получил приказ о возвращении к службе на следующий день после Рождества.

Хоуп и его труппа были запланированы на несколько недель, и Босх, как и все остальные на борту, с нетерпением ждал встречи с легендарным артистом и его приглашенной гостьей Стивенс, известной актрисой и певицей, которую Босх узнал по выступлениям в телевизионных шоу "Гавайский глаз" и "Сансет Стрип 77". Сансет Стрип.

Но в канун Рождества сильные ветры и штормовое море пронеслись по Южно-Китайскому морю и сделали свое дело с кораблем. Люди на борту начали собираться на верхней палубе, когда четыре вертолета с Хоупом, его артистами и группой, которая должна была их поддержать, приблизились к хвостовой части. Но когда вертолеты приблизились, было решено, что посадка на неустойчивый корабль была слишком рискованной. Святилище было построено еще до того, как были изобретены вертолеты. Небольшая посадочная площадка, построенная на хвосте, с воздуха выглядела как движущаяся почтовая марка.

Мужчины смотрели, как вертолеты развернулись и направились обратно в Дананг. Общий стон прокатился по толпе. Люди медленно начали покидать палубу и возвращаться к своим койкам, когда кто-то оглянулся в сторону Дананга и крикнул: “Подождите - они возвращаются!”

Он был прав лишь отчасти. Один из четырех вертолетов снова развернулся и возвращался в Убежище. Его пилот совершил посадку после трех напряженных попыток, и из раздвижной двери выбрался Боб Хоуп вместе с Конни Стивенс, Нилом Армстронгом и джазовым саксофонистом по имени Квентин Маккинзи.

Рев, поднявшийся среди толпы, возвращающейся на палубу, мог вызвать у Босха электрический разряд по спине, когда он подумал об этом почти пятьдесят лет спустя. У них не было бэк-группы и бэк-вокалистов, но Хоуп и компания сказали пилоту развернуть этот слик и посадить его. Черт возьми, Нил Армстронг высадился на гребаной Луне пятью месяцами ранее; насколько сложно может быть посадить вертолет на лодку?

Армстронг произнес слова ободрения в адрес солдат, а Маккинзи несколько раз солировал на своем топоре. Хоуп рассказал свои остроты, а Стивенс спел а капелла, разбивая сердца медленным исполнением хита Джуди Коллинз “Теперь обе стороны”. Босх вспоминал это как один из лучших дней своей солдатской службы.

Много лет спустя, будучи детективом полиции Лос-Анджелеса, Босх был призван обеспечивать безопасность в штатском в театре Шуберта на премьере мюзикла на Западном побережье под названием Mamma Mia! Ожидалась огромная явка VIP-персон, и полицию Лос-Анджелеса попросили усилить собственную охрану театра. Стоя в вестибюле, его взгляд скользил по лицам и рукам, Босх внезапно увидел среди важных персон Конни Стивенс. Словно преследователь, он двинулся к ней сквозь толпу. Он снял с пояса свой значок и зажал его в ладони на случай, если он понадобится ему, чтобы прорваться и подобраться ближе. Но он добрался до нее без проблем, и когда в ее разговорах наступила пауза, он сказал: “Мисс Стивенс?”

Она посмотрела на него, и он попытался рассказать историю. Что он был там в тот день в Убежище, когда она, Боб Хоуп и другие заставили пилота развернуть вертолет. Он хотел сказать ей, что это значило тогда и сейчас, но что-то застряло у него в горле, и слова давались с трудом. Все, что он смог выдавить из себя, было “Канун Рождества, 1969. Корабль-госпиталь.”

Она посмотрела на него мгновение и поняла, затем просто притянула его в объятия. Она прошептала ему на ухо: “Убежище. Ты добрался домой ”.

Босх кивнул, и они расстались. Не задумываясь, он вложил свой баджет ей в руку. Затем он отошел, вернулся в толпу, чтобы делать свою работу. Он получил несколько недель ада от других детективов Голливудского отдела после того, как сообщил о потере своего значка. Но он помнил, что встреча с Конни Стивенс в "Шуберте" была одним из его лучших дней в качестве полицейского.

“Там, наверху, все в порядке?”

Босх вынырнул из воспоминаний, его взгляд все еще был прикован к фотографии толпы на верхней палубе "Святилища".

“Да”, - крикнул он. “Почти готово”.

Он вернулся к изучению фотографии. Он знал, что был где-то в толпе, но не мог найти своего лица. Он еще раз просмотрел все фотографии Сантанелло, зная, что Доминика не было ни на одной из них, потому что он был за камерой.

Наконец, Босх взял в руки и изучил одну фотографию, сделанную в замедленной съемке, на которой был виден силуэт горы Обезьян, освещенный сзади вспышками белого фосфора во время ночного боя. Он вспомнил, как в Святилище люди выстраивались в очередь на палубе, чтобы посмотреть световое шоу, когда узел связи на вершине горы часто подвергался нападениям.

Босх пришел к выводу, что Сантанелло был талантливым фотографом и, возможно, сделал бы профессиональную карьеру в этом деле, если бы пережил войну. Гарри мог бы смотреть на фотографии весь день, но сейчас он отложил их в сторону, чтобы закончить обыск вещей погибшего солдата.

Затем он открыл красную коробку с камерой Сантанелло. Это была Leica M4, компактная камера, которая могла бы поместиться в одном из набедренных карманов его формы. У него был черный корпус, чтобы сделать его менее отражающим, когда он был в кустах. Босх проверил остальную часть коробки, и там была только инструкция по эксплуатации.

Босх знал, что Leica - дорогие фотоаппараты, поэтому он предположил, что Сантанелло серьезно относится к своей фотографии. И все же в коробке было не так много распечатанных фотографий. Он проверил конверты с негативными полосками и определил, что в них было гораздо больше кадров проявленной пленки, чем отпечатков. Он полагал, что у Сантанелло, должно быть, не было денег или доступа, чтобы распечатать все его работы во время пребывания во Вьетнаме. Вероятно, он планировал сделать это, когда вернется домой в Штаты.

Последнее, что сделал Босх, это открыл заднюю стенку камеры, чтобы посмотреть, не использовал ли Сантанелло внутреннее пространство для контрабанды новых наркотиков. Вместо этого он обнаружил катушку пленки на приемной катушке. Сначала он подумал, что открыл камеру на неэкспонированной пленке, но когда он развернул катушку, он понял, что это была полоска проявленных негативов, которые были свернуты, а затем спрятаны в камере.

Полоска была хрупкой, она треснула и распалась в его руках, когда он попытался развернуть ее и посмотреть на изображения. Он поднес один из трех снимков к лучу фонарика. Он увидел, что на каждом снимке была фотография женщины с чем-то похожим на гору позади нее.

И она держала на руках ребенка.

16

Утром Босх выехал в Бербанк и въехал в коммерческую промышленную зону рядом с аэропортом и мемориальным парком Валгалла. В паре кварталов от кладбища он заехал на стоянку перед Flashpoint Graphix. Он позвонил заранее, и его ждали.

Flashpoint была разросшимся бизнесом, который создавал крупномасштабные фотоиллюстрации для рекламных щитов, зданий, автобусов и всех других рекламных носителей. В любой день его прекрасную работу можно было увидеть в самых разных местах Лос-Анджелеса и за его пределами. Нигде на Сансет-Стрип не было ракурса, который не включал бы создание Flashpoint. И всем этим заправлял человек по имени Гай Клоди, который в прошлой жизни был фотографом-криминалистом в полиции Лос-Анджелеса. Босх и Клоди вместе работали на нескольких местах преступлений в 80-х и 90-х годах, прежде чем Клоди ушел, чтобы открыть свой собственный бизнес по фотографии и графике. Эти двое поддерживали связь на протяжении многих лет, обычно принимая участие в одном-двух матчах "Доджерс" каждый сезон, и когда Босх позвонил ему тем утром, чтобы попросить об одолжении, Клоди сказал, что ему следует зайти.

Одетая небрежно, в джинсы и рубашку Tommy Bahama, Клоди встретила Босха в неприметной приемной - во Flashpoint не полагались на обычную работу - и провела его обратно в более роскошный, но не самый лучший офис, где стены были увешаны фотографиями в рамках времен славы ’Доджерс". Босх, не спрашивая, знал, что Клоди сделала фотографии во время короткого пребывания в качестве фотографа команды. На одной был изображен питчер Фернандо Валенсуэла, ликующий с холма. Очки, которые он носил, позволили Босху нанести удар - ближе к концу карьеры легендарного питчера. Он указал на рамку.

“Не бьющий”, - сказал он. “Кардиналы”, 1990.

“Ага”, - сказала Клоди. “Хорошая память”.

“Я помню, что вел наблюдение в Эхо-парке. Вверх по Белому холму. Это были я и Фрэнки Шиэн - помнишь дело кукольника?”

“Конечно. Ты заполучила парня ”.

“Да, ну, в тот вечер мы наблюдали за другим парнем на Уайт-Нолл, и оттуда нам был виден стадион, и мы слушали, как Винни называет не бьющего. Мы могли слышать трансляцию, выходящую из всех открытых окон домов. Я хотел отказаться от наблюдения и перейти на последнюю подачу. Знаешь, запиши наш путь на стадион и смотри. Но мы остались на месте и слушали Винни. Я помню, что все закончилось двойной игрой ”.

“Да, и я не ожидал этого - Герреро оформляет дубль. Я почти не успел выстрелить, потому что перезаряжал. И, чувак, что мы теперь будем делать без Винни?”

Это была отсылка к отставке Вина Скалли, маститого диктора "Доджерс", который объявлял матчи команды с 1950 года - невероятно длинный рекорд, уходящий корнями во времена, когда они были "Бруклин Доджерс".

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Возможно, он начинал в Бруклине, но он - голос этого города. Без него все будет не так, как раньше ”.

Они мрачно сели по обе стороны стола, и Босх попытался сменить тему.

“Итак, у вас тут большое заведение”, - сказал он, полностью впечатленный тем, насколько крупным был бизнес его друга. “Я понятия не имел”.

“Сорок тысяч квадратных футов - это размер лучшей покупки”, - сказала Клоди. “И нам нужно больше места. Но знаешь что? Я все еще скучаю по криминальным сюжетам. Скажи, что у тебя есть для меня какие-нибудь криминальные материалы ”.

Босх улыбнулся.

“Ну, у меня есть тайна, но я не думаю, что здесь замешано какое-либо преступление”.

“Тайна - это хорошо. Я возьму тайну. Что у тебя есть?”

Босх протянул ему конверт, который принес из машины. В нем были негативы, которые включали снимок женщины и ребенка. Он показал их Оливии Макдональд, но она понятия не имела, кто была эта женщина или ребенок. Так же заинтригованная, как и Гарри, она позволила ему взять конверт вместе с набором туалетных принадлежностей.

“Я расследую частное дело”, - сказал Босх. “И я нашел эти негативы. Им почти пятьдесят лет, и они жили на чердаке без кондиционера и отопления. Вдобавок ко всему, они повреждены - они треснули и развалились у меня в руке, когда я их нашел. Я хочу знать, что ты можешь с ними сделать ”.

Клоди вскрыл конверт и высыпал его содержимое на свой стол. Он наклонился и посмотрел прямо на обломки негативной ленты, не прикасаясь к ним.

“Некоторые из них выглядят так, будто на них изображена женщина на фоне горной вершины”, - сказал Босх. “Меня интересует все это, но эти больше всего. Женщина. Я думаю, что место действия находится где-то во Вьетнаме ”.

“Да, у тебя здесь есть кое-какие баночки. Какой-то треск. Это фильм Fuji ”.

“Что это значит?”

“Обычно это держится довольно хорошо. Кто она?”

“Я не знаю. Вот почему я хочу ее увидеть. И ребенок, которого она держит на руках ”.

Клоди сказала: “Хорошо. Я думаю, что могу что-то с этим сделать. Мои ребята в лаборатории могут. Мы вымоем и высушим их заново. Затем мы напечатаем. Я вижу несколько отпечатков пальцев, и они могут сохраниться после стольких лет.”

Босх обдумал это. Он предположил, что Сантанелло принял удары на себя. Они были с его камерой и другими негативами, снятыми им самим. Зачем кому-то посылать проявленные негативы солдату во Вьетнаме? Но если это когда-нибудь подвергнется сомнению, отпечатки пальцев могут оказаться полезными.

“Какие у тебя временные рамки?” - Спросила Клоди.

“Вчера”, - сказал Босх.

Клоди улыбнулась.

“Конечно”, - сказал он. “Ты торопишься, Гарри”.

Босх улыбнулся в ответ и кивнул. Никто не называл его так с тех пор, как Клоди покинула департамент.

“Так что дай мне час”, - сказала Клоди. “Ты можешь пойти в нашу комнату отдыха и приготовить Nespresso”.

“Я ненавижу эти вещи”, - ответил Босх.

“Хорошо, тогда иди прогуляйся по кладбищу. В любом случае, это больше в твоем стиле. Один час.”

“Один час”.

Босх встал.

“Передай мои наилучшие пожелания Оливеру Харди”, - сказала Клоди. “Он там, внутри”.

“Будет сделано”, - сказал Босх.

Босх покинул "Флэшпоинт" и пошел по Валгалла драйв. Только когда он вошел на кладбище к огромному мемориалу, он вспомнил, что в своем исследовании Уитни Вэнс он прочитал, что здесь похоронен отец Вэнс. Недалеко от Калифорнийского технологического института и под реактивной дорожкой аэропорта Боб Хоуп кладбище было местом последнего упокоения многих пионеров авиации, конструкторов, пилотов и буржуа. Они были похоронены или увековечены в высоком куполообразном сооружении, называемом порталом Авиационного святилища сложенных крыльев, и вокруг него. Босх обнаружил мемориальную доску Нельсона Вэнса на выложенном плиткой полу храма.

НЕЛЬСОН ВЭНС

Дальновидный пионер авиации

Самый ранний сторонник военно-воздушных сил США, Чье пророческое видение

и лидерство было основным фактором в американской

Превосходство в воздухе в войне и мире

Босх заметил, что рядом с мемориальной доской освободилось место для еще одного погребения, и подумал, не зарезервировано ли оно уже в качестве конечного пункта назначения Уитни Вэнс.

Босх вышел из храма и направился к мемориалу астронавтам, погибшим в двух разных катастрофах космического челнока. Затем он посмотрел через одну из зеленых лужаек и увидел начало похоронной службы возле одного из больших фонтанов. Он решил не углубляться дальше на кладбище, как турист среди горя, и направился обратно во Флэшпоинт, не разыскивая могилу более тяжелой половины комедийной команды Лорел и Харди.

Клоди была готова встретить его, когда Босх вернулся. Его провели в сушильную комнату в лаборатории, где девять черно-белых отпечатков размером 8 х 10 были прикреплены к пластиковой доске. Фотографии были еще влажными от проявочных жидкостей, и лаборант как раз заканчивал с помощью ракеля удалять излишки. На некоторых отпечатках было видно внешнее обрамление, а на некоторых были видны отпечатки пальцев, о которых предупреждала Клоди. Некоторые снимки были полностью размыты воздействием света, а на других негативы были повреждены в разной степени. Но были три снимка, которые были, по крайней мере, на 90 процентов целыми. И одним из них был снимок женщины и ребенка.

Первое, что осознал Босх, было то, что он ошибался насчет женщины, стоящей перед горой во Вьетнаме. Это был не горный склон и это был не Вьетнам. Это была узнаваемая линия крыши отеля del Coronado недалеко от Сан-Диего. Как только Босх определил местоположение, он подошел поближе, чтобы изучить женщину и ребенка. Женщина была латиноамериканкой, и Босх увидел ленту в волосах ребенка. Девочка, не более месяца или двух от роду.

Рот женщины был открыт в улыбке, демонстрирующей безудержное счастье. Босх изучал ее глаза и свет счастья, который был в них. В этих глазах была любовь. Ради ребенка. Для человека за камерой.

Другие фотографии представляли собой полные кадры и фрагменты из серии снимков, сделанных на пляже за дель Коронадо. Снимки женщины, снимки ребенка, снимки сверкающих волн.

“Это помогает?” - Спросила Клоди.

Он стоял позади Босха, не мешая, пока Гарри изучал отпечатки.

“Я думаю, да”, - сказал Босх. “Да”.

Он рассмотрел совокупность обстоятельств. Фотографии и их сюжеты были достаточно важны для Доминика Сантанелло, чтобы он попытался скрыть их, когда отправлял свою собственность домой из Вьетнама. Вопрос был в том, почему. Это был его ребенок? Была ли у него тайная семья, о которой его семья в Окснарде ничего не знала? Если да, то к чему такая секретность? Он внимательно посмотрел на женщину на фотографии. На вид ей было от середины до конца тридцатых. Доминику еще не исполнилось бы двадцати. Были ли отношения с женщиной постарше причиной, по которой он не рассказал своим родителям и сестре?

Еще один вопрос был о местоположении. Фотографии были сделаны во время поездки на пляж либо в отеле del Coronado, либо рядом с ним. Когда это было? И почему полоса негативов с фотосессии, которая явно проходила в Штатах, была включена в список имущества, отправленного домой из Вьетнама?

Босх еще раз просмотрел изображения, ища что-нибудь, что помогло бы вовремя разместить снимки. Он ничего не видел.

“Как бы то ни было, парень был хорош”, - сказала Клоди. “У меня был наметанный глаз”.

Босх согласился.

“Он мертв?” - Спросила Клоди.

“Да”, - сказал Босх. “Так и не вернулся домой из Вьетнама”.

“Это очень плохо”.

“Да. Я видел некоторые другие его работы. Из кустов. Из его миссий ”.

“Я бы хотел это увидеть. Может быть, с этим можно что-то сделать ”.

Босх кивнул, но был сосредоточен на фотографиях перед ним.

“Вы не можете сказать, когда были сделаны эти фотографии, не так ли?” - спросил он.

“Нет, на пленке не было отметки времени”, - сказала Клоди. “Тогда это было не совсем сделано”.

Босх ожидал, что так и будет.

“Но что я могу вам сказать, так это когда был снят фильм”, - добавила Клоди. “До трехмесячного периода. Fuji распределила свой запас фильмов по производственным циклам ”.

Босх обернулся и посмотрел на Клоди.

“Покажи мне”.

Клоди вышла вперед и подошла к одному из отпечатков, сделанных со сломанного негатива. Рамка негатива была частью отпечатка. Клоди указала на серию букв и цифр в рамке.

“Они обозначили фильм по годам и трехмесячному производственному циклу. Ты видишь это? Вот и все ”.

Он указал на раздел кода: 70-AJ.

“Этот фильм был снят между апрелем и июнем 1970 года”, - сказал он.

Босх обдумал информацию.

“Но это могло быть использовано в любое время после этого, верно?” он спросил.

“Правильно”, - сказала Клоди. “Это указывает только на то, когда это было сделано, а не когда это использовалось в камере”.

Что-то в этом не сходилось. Фильм был выпущен еще в апреле 1970 года, а фотограф Доминик Сантанелло был убит в декабре 1970 года. Он мог бы легко купить и использовать пленку где-нибудь в течение восьми месяцев, а затем отправить ее домой со своими вещами.

“Ты знаешь, где это, верно?” - Спросила Клоди.

“Да, "дель Коронадо”, - сказал Босх.

“Конечно, не сильно изменилось”.

“Да”.

Босх снова уставился на фотографию матери и ребенка, и тогда до него дошло. Он понял.

Доминик Сантанелло тренировался в районе Сан-Диего в 1969 году, но его должны были отправить за границу до конца года. Босх просматривал фотографии, сделанные в Сан-Диего самое раннее в апреле 1970 года, и это было намного позже того, как Сантанелло побывал во Вьетнаме.

“Он вернулся”, - сказал Босх.

“Что?” - Спросила Клоди.

Босх не ответил. Он плыл на волне. Все лилось каскадом, собираясь воедино. Гражданские в коробке, длинные волосы в щетинках щетки, фотографии, извлеченные изнутри сундучка, и спрятанные фотографии ребенка на пляже. Сантанелло совершил несанкционированную поездку обратно в Штаты. Он спрятал негативы фотографий, потому что они были доказательством его преступления. Он рисковал военным трибуналом и частоколом, чтобы увидеть свою девушку.

И его новорожденная дочь.

Теперь Босх знал. Где-то там был наследник. Родился в 1970 году. У Уитни Вэнс была внучка. Босх был уверен в этом.

17

Клоди положила все фотографии в жесткую картонную папку, чтобы они не помялись и не повредились. В машине Босх открыл папку и еще раз взглянул на фотографию женщины и ребенка. Он знал, что многие аспекты его теории требовали подтверждения, а некоторые никогда не могли быть подтверждены. Негативы пленки, на которых были сделаны фотографии в папке, были найдены спрятанными в фотоаппарате Ника Сантанелло, но это не обязательно означало, что он сделал фотографии сам. Фотографии могли быть сделаны для него, а затем негативы отправлены ему по почте во Вьетнам. Гарри знал, что это была возможность, которую нельзя было полностью сбрасывать со счетов, но интуиция подсказывала ему, что это маловероятный сценарий. Негативы были найдены вместе с его фотоаппаратом и другими негативами сделанных им фотографий. Ему было ясно, что Сантанелло сделал снимок женщины и ребенка.

Другой вопрос, который нависал над теорией, заключался в том, почему Сантанелло держал свои отношения и отцовство в секрете от своей семьи, в первую очередь от своей сестры, в Окснарде. Босх знал, что семейная динамика почти так же уникальна, как отпечатки пальцев, и, возможно, потребуется еще несколько встреч с Оливией, чтобы докопаться до истины об отношениях в семье Сантанелло. Он решил, что наилучшим использованием его времени было бы доказать или опровергнуть, что Сантанелло был сыном Уитни Вэнс и что он, возможно, произвел на свет наследника - ребенка на фотографиях отеля del Coronado. Другие объяснения могут прийти позже, если они все еще имели значение на тот момент.

Он закрыл папку и защелкнул прикрепленную к ней резинку обратно.

Прежде чем завести машину, Босх достал телефон и позвонил Гэри Макинтайру, следователю Национального центра кадровой документации. За день до этого Оливия Макдональд отправила электронное письмо Макинтайру, в котором давала Босху разрешение получать и просматривать записи о военной службе ее брата. Теперь он проверил у Макинтайра статус своего поиска.

“Только что закончил собирать все воедино”, - сказал Макинтайр. “Оно слишком большое, чтобы отправлять по электронной почте. Я оставлю это на нашем сайте для скачивания и отправлю вам пароль по электронной почте ”.

Босх не был уверен, когда он доберется до компьютерного терминала, чтобы загрузить плотный цифровой файл, и сможет ли он вообще понять, как это сделать.

“Это прекрасно”, - сказал он. “Но сегодня я в дороге, направляюсь в Сан-Диего, и я не уверен, что смогу туда добраться. Я хотел бы знать, к чему ты пришел во время его тренировки - поскольку я буду там ”.

Босх позволил этому повиснуть в воздухе. Он знал, что такого парня, как Макинтайр, завалят запросами на записи со всей страны, и ему нужно будет переходить к следующему делу. Но Гарри надеялся, что интрига, связанная с делом Сантанелло - солдата, убитого сорок шесть лет назад, - одержит верх и подтолкнет Макинтайра ответить хотя бы на несколько вопросов по телефону. Следователь морской полиции, вероятно, проводил большую часть своих дней, просматривая досье на ветеранов войны в Персидском заливе, обвиняемых в преступлениях, связанных с наркотиками и алкоголем, или запертых в палатах по закону Бейкера.

Наконец, Макинтайр ответил.

“Если вы не возражаете послушать, как я ем заменитель фрикаделек, который только что принесли на мой стол, я могу просмотреть содержимое и ответить на несколько вопросов”.

Босх достал свой блокнот.

“Идеально”, - сказал он.

“Что ты ищешь?” - Спросил Макинтайр.

“Просто чтобы я все правильно понял, можем мы начать с краткой версии его сообщений? Ты знаешь, где и когда?”

“Конечно”.

Босх делал заметки, пока Макинтайр, громко откусывая от сэндвича, зачитывал отчет о военных заданиях Сантанелло. Он прибыл в учебный лагерь Военно-морского учебного центра в Сан-Диего в июне 1969 года. По окончании учебы он получил приказ перевести его в школу госпитального корпуса при военно-морском госпитале Бальбоа. Затем его обучение было продолжено в полевой медицинской школе в Кэмп-Пендлтоне в Оушенсайде, а в декабре его отправили во Вьетнам, где он был приписан к кораблю-госпиталю Sanctuary. После четырех месяцев на корабле он получил TAD (временную дополнительную службу) в Первом медицинском батальоне в Дананге, после чего он начал сопровождать разведывательные подразделения морской пехоты в буш. Он оставался в First Med семь месяцев, пока не был убит в бою.

Босх подумал о зажигалке Zippo с шевроном Subic Bay, которую он нашел среди вещей Сантанелло на чердаке Оливии Макдональд. Оно все еще было в коробке и, похоже, было подарком на память.

“Значит, он никогда не был в Олонгапо?” - спросил он.

“Нет, не здесь”, - сказал Макинтайр.

Босх подумал, что, возможно, Сантанелло приобрел Zippo в обмен на медика или солдата, который ранее был приписан к базе на Филиппинах. Возможно, кто-то, с кем он служил или о ком заботился в Святилище.

“Что еще?” - Спросил Макинтайр.

“Хорошо, я пытаюсь найти людей, с которыми я мог бы поговорить”, - сказал Босх. “Люди, с которыми он был близок. У тебя есть заказы на его TAD от basic до Balboa?”

Он ждал. Он собирался попросить Макинтайра зайти дальше, чем тот, вероятно, ожидал, когда согласился отвечать на вопросы во время еды. По собственному опыту Босх знал, что из-за случайного характера подготовки солдата и заданий в армии, немногие отношения продолжались. Но поскольку Сантанелло проходил подготовку в качестве боевого медика, могли быть один или два других санитара, которые проделали тот же путь, и вполне вероятно, что они стали бы знакомыми лицами в море незнакомцев.

“Да, понял”, - сказал Макинтайр.

“Перечислен ли здесь весь персонал, переведенный по тем же приказам?” - Спросил Босх.

“Да. Четырнадцать парней из его базового тренировочного класса отправились к Бальбоа ”.

“Ладно, хорошо. Теперь, что насчет приказа Бальбоа о полевой медицинской помощи в Пендлтоне? Есть ли в этом списке кто-нибудь, с кем он прошел все три этапа?”

“Ты имеешь в виду бейсик для Бальбоа и Пендлтона? Черт, это может занять весь день, Босх.”

“Я знаю, это много, но если у вас есть списки, есть ли в этом списке кто-нибудь из четырнадцати, кто поехал с ним в Пендлтон?”

Босх подумал, что просьба была менее сложной, чем предполагал Макинтайр, но он не собирался этого предлагать.

“Держись”, - хрипло сказал Макинтайр.

Босх молчал. Он не хотел, возможно, сказать что-то не то и прекратить сотрудничество. Прошло четыре минуты, прежде чем он услышал какие-либо звуки, включая еду, от Макинтайра.

“Трое парней”, - наконец сказал он.

“Значит, трое парней были с ним на всех трех тренировочных занятиях?” - Спросил Босх.

“Это верно. Ты готов копировать?”

“Готов”.

Макинтайр процитировал и произнес по буквам три имени: Хорхе Гарсия-Лавин, Дональд К. Стэнли и Халли Б. Льюис. Босх вспомнил, что имя Льюис было написано по трафарету на рубашке, которую Сантанелло носил на фотографии, которую показала ему Оливия. Он воспринял это как знак того, что эти двое были близки. Теперь у него было направление.

“Кстати”, - сказал Макинтайр. “Двое из этих парней были из KIA”.

Надежды Босха найти кого-нибудь, кто мог бы помочь ему опознать женщину и ребенка на фотографии в дель Коронадо, испарились.

“Какие именно?” он спросил.

“Гарсия-Лавин и Стэнли”, - сказал Макинтайр. “И мне действительно нужно вернуться к моей работе, Гарри. Все это есть в файле, который вы можете скачать ”.

“Я заберу это, как только смогу”, - быстро сказал Босх. “Один последний быстрый вопрос, и я тебя отпускаю. Халли Б. Льюис. У тебя есть родной город или ДОБ, чтобы носить это название?”

“Здесь написано Таллахасси, Флорида. Это все, что у меня есть ”.

“Тогда это то, что я приму. Я не знаю, как тебя отблагодарить, Гэри. Хорошего дня”.

Босх отсоединился, завел машину и направился на запад, к шоссе 170, которое должно было привести его в Сан-Фернандо. Его план состоял в том, чтобы использовать компьютер SFPD, чтобы разыскать Халлея Б. Льюиса и посмотреть, что он может вспомнить о своем коллеге-санитаре Доминике Сантанелло. Пока он вел машину, он думал о процентах. Четверо мужчин вместе проходят базовую подготовку, предварительную медицинскую подготовку, а затем военную медицинскую школу. Затем их вместе отправляют во Вьетнам, и только один из четырех возвращается домой живым.

По собственному опыту во Вьетнаме Босх знал, что санитары были ценными целями. Они были под номером три в списке каждого снайпера ВКС, после лейтенанта и радиста в патруле. Вы устраняете лидера, затем вы устраняете связи. После этого отключите сортировку, и вы получите вражеское подразделение в полном страхе и замешательстве. Большинство санитаров, которых знал Босх, не носили опознавательных знаков, указывающих на их роль в разведывательной миссии.

Босх подумал, знал ли Халли Б. Льюис, как ему повезло.

18

Босх позвонил по личному номеру Уитни Вэнс по пути в Сан-Фернандо и снова получил сигнал "Перейти к сообщению". Он еще раз попросил Вэнса перезвонить ему. Отключившись, он поинтересовался, каков статус Вэнса как клиента. Если он больше не общался с Босхом, продолжал ли Босх работать на него? Гарри был в курсе дела, и его время было оплачено. В любом случае, он не останавливал то, что начал.

Затем он сделал снимок в темноте и позвонил в справочную службу поддержки в Таллахасси, Флорида. Он попросил внести в список Хэлли Б. Льюис, и ему сказали, что есть только один список с таким именем, и это для юридической конторы. Босх попросил соединить его, и вскоре на звонок ответила секретарша, которая перевела Босха в режим ожидания, когда он представился и сказал, что хочет поговорить с мистером Льюисом о Доминике Сантанелло из Полевой медицинской школы в Кэмп-Пендлтоне. Прошла по меньшей мере минута, и Босх использовал это время, чтобы сформулировать, что он скажет этому человеку, если тот возьмет трубку, не нарушая своего конфиденциального соглашения с Вэнсом.

“Это Халли Льюис”, - наконец произнес голос. “Что все это значит?”

“Мистер Льюис, я следователь из Лос-Анджелеса”, - сказал Босх. “Спасибо, что ответили на мой звонок. Я работаю над расследованием, связанным с покойным Домиником Сантанелло. Я-”

“Я скажу, что он опаздывает. Ник умер почти пятьдесят лет назад.”

“Да, сэр, я знаю”.

“Что вы могли бы расследовать о нем?”

Босх перешел к своему заготовленному ответу.

“Это конфиденциальное расследование, но я могу сказать вам, что оно включает в себя попытку определить, оставил ли Доминик наследника”.

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Льюис ответил.

“Наследник? Ему было около девятнадцати, когда его убили во Вьетнаме.”

“Правильно, сэр. Ему не хватило месяца до своего двадцатого дня рождения. Это не значит, что он не мог стать отцом ребенка ”.

“И это то, что ты пытаешься выяснить?”

“Да. Меня интересует период, в течение которого он проходил базовую подготовку в округе Сан-Диего, проходя обучение в Бальбоа и Пендлтоне. Я работаю с морской полицией над этим, и их следователь сказал мне, что вы служили в одном подразделении с Ником, пока он не получил приказ отправиться во Вьетнам ”.

“Это правда. Почему Морская полиция вовлечена во что-то подобное?”

“Я связался, чтобы получить архив военных записей Ника, и мы смогли определить, что ты был одним из трех мужчин, которые были на всех трех тренировочных остановках с Ником. Ты единственный, кто все еще жив.”

“Я знаю. Ты не обязан мне говорить ”.

Босх проехал по бульвару Победы в Северный Голливуд и теперь повернул на север по 170-му шоссе. Крепость гор Сан-Габриэль занимала все его лобовое стекло.

“Так почему ты думаешь, что я могу что-то знать о том, был ли у Ника ребенок или нет?” - Спросил Льюис.

“Потому что вы двое были близки”, - сказал Босх.

“Откуда ты это знаешь? Только потому, что мы были в одних и тех же учебных подразделениях, это не ...

“Он сдавал за тебя тест по плаванию. Он надел твою футболку, и его посчитали за тебя ”.

Последовало долгое молчание, прежде чем Льюис спросил Босха, откуда он знает эту историю.

“Я видел фотографию”, - сказал Босх. “Его сестра рассказала мне эту историю”.

“Я не думал об этом долгое время”, - сказал Льюис. “Но, отвечая на твой вопрос, я не знаю, был ли у Ника наследник. Если у него и был ребенок, он мне не сказал ”.

“Если бы он был отцом ребенка, она родилась бы после того, как вы все получили приказы по окончании полевой медицинской школы. Ник был бы сейчас во Вьетнаме ”.

“И я в Субик-Бей. Ты сказал ‘она’.”

“Я видел фотографию, которую он сделал. На нем были изображены женщина и маленькая девочка на пляже у дель Коронадо. Мать была латиноамериканкой. Ты помнишь его тогда с женщиной?”

“Я помню женщину, да. Она была старше и наложила на него заклятие.”

“Проклятие?”

“Он попал под ее чары. Это было ближе к концу, когда мы были в Пендлтоне. Он встретил ее в баре в Оушенсайде. Они пришли туда в поисках таких парней, как он ”.

“Что ты имеешь в виду, "он тебе нравится’?”

“Латиноамериканец, мексиканец. В то время там происходила вся эта история с Chicano Pride. Это было похоже на то, что они завербовали мексиканских парней с базы. Ник был коричневым, но его родители были белыми. Я знал это, потому что встретил их на выпускном. Но он сказал мне, что его удочерили и он знал, что его настоящая мать была мексиканкой. Я думаю, эти люди воспользовались этим. Его истинная личность, ты знаешь?”

“И эта женщина, которую ты упомянул, была частью этого?”

“Да. Я помню, как мы пытались вразумить его, я и Стэнли. Но он сказал, что влюблен. Это было не по-мексикански. Это была она ”.

“Ты помнишь ее имя?”

“Нет, не совсем. Это было так давно ”.

Босх постарался скрыть разочарование в голосе.

“Как она выглядела?”

“Темные волосы, симпатичный. Она была старше, но не слишком. Двадцать пять, может быть, тридцать. Он сказал, что она художница ”.

Босх знал, что если он заставит Льюиса мысленно вернуться к тому времени, то к нему может прийти больше деталей.

“Где они встретились?”

“Должно быть, это был The Surfrider - мы часто зависали там. Или одна из тех полосок у основания.”

“И он поехал бы к ней в отпуск на выходные?”

“Да. В Сан-Диего было одно место, куда он собирался пойти, чтобы повидаться с ней, когда получит свободу. Это было в баррио, под автострадой или мостом, и они называли это дорогой Чикано или что-то в этом роде. Это было так давно, что трудно вспомнить. Но он рассказал мне об этом. Они пытались сделать это как парк и нарисовали граффити на автостраде. Он начал называть этих людей своей новой семьей. Он использовал испанский, и это было забавно, потому что он даже не говорил по-испански. Он так и не научился ”.

Вся эта информация была интересной, и Босх мог видеть, как она соотносится с другими частями истории, которая у него уже была. Он думал о том, о чем спросить дальше, когда пришла настоящая отдача за звонок в Таллахасси с выстрелом в темноте.

“Габриэла”, - сказал Льюис. “Это только что пришло ко мне”.

“Так ее звали?” Босх сказал.

Ему не удалось скрыть волнение в своем голосе.

“Да, теперь я почти уверен”, - сказал Льюис. “Gabriela.”

“Помнишь фамилию?” Босх пытался.

Льюис рассмеялся.

“Чувак, не могу поверить, что я вытащил ее имя из грязи”.

“Это очень полезно”.

Босх начал сворачивать разговор. Он дал Льюису свой номер телефона и попросил позвонить, если тот вспомнит что-нибудь еще о Габриэле или Сантанелло, проведенных в Сан-Диего.

“Итак, вы вернулись в Таллахасси после того, как отсидели”, - сказал Босх, просто чтобы подвести разговор к концу.

“Да, я сразу же вернулся”, - сказал Льюис. “Хватит с меня Калифорнии, Вьетнама, всего этого. С тех пор я здесь ”.

“Какого рода закон вы практикуете?”

“О, практически любой закон, который вам нужен. В таком городе, как Таллахасси, стоит разнообразить. Я хотел бы сказать, что единственное, чего я не буду делать, это защищать футболистов Бывшего СССР. Я Аллигатор и не могу пересечь эту черту ”.

Босх предположил, что он говорил о каком-то государственном соперничестве, но это было выше его понимания. Его познания в спорте лишь недавно простирались от "Доджерс" до поверхностного интереса к возвращению "Лос-Анджелес Рэмс".

“Могу я спросить тебя кое о чем?” Сказал Льюис. “Кто хочет знать, оставил ли Ник наследника?”

“Вы можете спрашивать, мистер Льюис, но это единственный вопрос, на который я не могу ответить”.

“У Ника ничего не было, и у его семьи было немногим больше. Это как-то связано с его усыновлением, верно?”

Босх молчал. Льюис попал в точку.

“Я знаю, ты не можешь ответить”, - сказал Льюис. “Я юрист. Думаю, я должен уважать это ”.

Босх решил прекратить разговор, пока Льюис не придумал что-нибудь еще и не задал другой вопрос.

“Спасибо вам, мистер Льюис, и спасибо за вашу помощь”.

Босх отключился и решил продолжить путь в Сан-Фернандо, хотя он уже нашел Льюиса. Он проверит вопросы, связанные с Screen Cutter, и поработает в Интернете, чтобы подтвердить информацию, предоставленную Льюисом. Но он без сомнения знал, что в конечном итоге отправится на юг, в Сан-Диего, по делу.

Несколько минут спустя он свернул на Ферст-стрит в Сан-Фернандо и увидел три телевизионных грузовика, припаркованных перед полицейским участком.

19

Босх вошел в полицейский участок через боковую дверь и направился по заднему коридору к детективному бюро. На перекрестке с главным коридором он посмотрел направо и увидел скопление людей за дверью в комнату для переклички. Среди них была Белла Лурдес, которая заметила Босха боковым зрением и подала ему знак подойти. На ней были джинсы и черная рубашка для гольфа со значком SFPD и обозначением подразделения на левой стороне груди. Ее пистолет и настоящий значок были у нее на поясе.

“Что происходит?” - Спросил Босх.

“Нам повезло”, - сказала Лурдес. “Вырезатель экрана предпринял попытку сегодня, но жертва сбежала. Шеф сказал, что этого достаточно. Он выходит на публику ”.

Босх просто кивнул. Он все еще думал, что это был неправильный ход, но он понимал давление на Вальдеса. То, что я сидел на знании предыдущих случаев, должно было выглядеть достаточно плохо. Лурдес была права насчет этого. Им повезло, что шеф не был в комнате для переклички, рассказывая СМИ о пятом изнасиловании.

“Где жертва?” - Спросил Босх.

“В военной комнате”, - сказала Лурдес. “Она все еще довольно шаткая. Я давал ей немного времени ”.

“Почему меня не позвали?”

Лурдес выглядела удивленной.

“Капитан сказал, что не смог до тебя дозвониться”.

Босх просто покачал головой и отпустил это. Это был мелочный шаг со стороны Тревино, но были более важные вещи, о которых стоило беспокоиться.

Босх посмотрел поверх голов Лурдес и остальных в коридоре, пытаясь хоть мельком увидеть пресс-конференцию. Он мог видеть Вальдеса и Тревино в передней части комнаты. Он не мог сказать, сколько представителей СМИ пришло, потому что репортеры должны были сидеть, а операторы - сзади. Он знал, что все зависит от того, что еще происходило в Лос-Анджелесе в тот день. Серийный насильник, разгуливающий на свободе в Сан-Фернандо, где население в основном игнорировало англоязычные СМИ, вероятно, не был массовым розыгрышем. Он увидел, что один из грузовиков СМИ снаружи был из Univision Noticias. Это разнесло бы слух на местном уровне.

“Так Тревино или Вальдес говорили о контроле?” он спросил.

“Контроль?” - Спросила Лурдес.

“Скрываю что-то, о чем могли знать только мы и насильник. Таким образом, мы можем отбросить ложные признания, подтвердить истинное признание ”.

“Uh...no об этом не говорилось”.

“Возможно, Тревино следовало на самом деле попытаться позвонить мне, вместо того, чтобы пытаться разыгрывать меня”.

Босх отвернулся от группы.

“Ты готов вернуться и поговорить с ней?” он спросил. “Как у нее с английским?”

“Она понимает английский, ” сказала Лурдес, “ но любит говорить по-испански”.

Босх кивнул. Они направились по коридору к детективному бюро. Военная комната представляла собой большую комнату для совещаний рядом с бюро, с длинным столом и стеной с белой доской, где рейды, случаи и развертывания можно было планировать и обсуждать. Обычно это использовалось для таких операций, как зачистки от ДПС и освещение парадов.

“Итак, что мы знаем?” - Спросил Босх.

“Ты, наверное, знаешь ее или узнаешь”, - сказала Лурдес. “Она бариста в Starbucks. Она работает неполный рабочий день в утреннюю смену. С шести до одиннадцати каждый день.”

“Как ее зовут?”

“Беатрис от Z. Фамилия Саагун.”

Босх не смог связать имя с лицом. Там были три женщины, которые обычно работали в Starbucks по утрам, когда он приходил. Он предполагал, что узнает ее, когда доберется до Боевой рубки.

“Она пошла сразу домой после работы?” Босх сказал.

“Да, и он ждет ее”, - сказала Лурдес. “Она живет на седьмой в квартале от Маклая. Соответствует профилю: дом на одну семью, жилой, примыкающий к коммерческому. Она приходит и сразу понимает, что что-то не так ”.

“Она видела экран?”

“Нет, она ничего не видела. Она почувствовала его запах.”

“Почувствовала его запах?”

“Она просто сказала, что вошла, и в доме нехорошо пахло. И она вспомнила нашу ссору с почтальоном. Она работала там в "Старбаксе" в тот день, когда мы расправились с Мароном. Затем, когда он в следующий раз зашел выпить кофе и съесть сэндвич на завтрак, он сказал девушкам за прилавком, что полиция приняла его за насильника, который бил по соседству. Поэтому она сразу встревожилась. Она приходит домой, что-то не так, и она хватает метлу на кухне.”

“Черт возьми, храбрая девочка. Ей следовало убраться оттуда ”.

“Гребаный Э, я знаю. Но она подкрадывается к нему незаметно. Заходит в спальню и знает, что он за занавеской. Она может сказать. Итак, она замахивается метлой, как Адриан Гонсалес, и бьет парня. Прямо в лицо. Он падает, увлекая за собой занавес. Он ошеломлен, не понимает, что, черт возьми, произошло, а потом просто выпрыгивает в окно и бронирует его. Мы разговариваем прямо через стекло ”.

“Кто работает в этой сцене?”

“Команда "А", и капитан приставил Систо к ней нянчиться. Но, Гарри, угадай, что? У нас есть нож ”.

“Вау”.

“Он уронил ее, когда она ударила его, а потом она запуталась в занавеске, и он оставил ее. Систо только что позвонил мне, когда они нашли это ”.

“Шеф знает об этом?”

“Нет”.

“Это наш контроль. Нам нужно сказать Систо и команде ”А", чтобы они держали это в секрете ".

“Понял”.

“Какую маску он носил?”

“С ней я еще не дошел до этого”.

“Что насчет ее менструального цикла?”

“Об этом я тоже не спрашивал”.

Теперь они были у двери в Военную комнату.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Ты готов? Ты берешь инициативу на себя”.

“Давай сделаем это”.

Босх открыл дверь и придержал ее, когда Лурдес вошла первой. Он сразу узнал женщину, сидящую за большим столом, как ту, что готовила ему латте со льдом в Starbucks за углом. Она всегда была улыбчивой и дружелюбной и обычно готовила ему напиток еще до того, как он его заказывал.

Беатрис Саагун переписывалась с кем-то на своем телефоне, когда они вошли.Она торжественно подняла глаза и узнала Босха. Легкая улыбка заиграла на ее лице.

“Латте со льдом”, - сказала она.

Босх кивнул и улыбнулся в ответ. Он протянул руку, и она пожала ее.

“Beatriz, I’m Harry Bosch. Я рад, что с тобой все в порядке ”.

Босх и Лурдес сели за стол напротив нее и начали задавать ей вопросы. Поскольку общая история уже известна, Лурдес смогла погрузиться глубже, и появились новые детали. Иногда Босх задавал вопрос, и Лурдес повторяла его по-испански, чтобы убедиться, что не возникло недопонимания. Беатрис отвечала на вопросы медленно и вдумчиво, и это позволило Босху понять большую часть сказанного, не прибегая к переводу Лурдес.

Беатрис было двадцать четыре года, и она соответствовала физическому профилю предыдущих жертв The Screen Cutter. У нее были длинные каштановые волосы, темные глаза и хрупкое телосложение. Она проработала в Starbucks два года и в основном бариста, потому что ее знания английского языка не соответствовали уровню, необходимому для приема заказов и платежей. Она сообщила Bosch и Лурдес, что у нее не было неприятных столкновений с клиентами или коллегами по работе. У нее не было преследователей или проблем с бывшими парнями. Она жила в одном доме с другим бариста Starbucks , который обычно работал в дневную смену и отсутствовал во время вторжения.

В ходе интервью Беатрис рассказала, что злоумышленник в ее доме был одет в борцовскую маску Lucha Libre, и она дала то же описание, что и предыдущая жертва Screen Cutter - черная, зеленая и красная.

Она также рассказала, что отслеживала свой менструальный цикл по календарю, который держала на прикроватном столике. Она объяснила, что была воспитана как строгая католичка и практиковала ритмический метод контроля рождаемости со своим бывшим парнем.

Детективы обратили особое внимание на то, что предупредило Беатрис о возможности проникновения злоумышленника в ее дом. Запах. При тщательном допросе она показала, что, по ее мнению, это был не запах сигарет, а запах, исходящий от того, кто курит. Босх понял разницу и подумал, что это хороший результат. Вырезатель экрана был курильщиком. Он не курил, когда был в ее доме, но у него был запах, который она уловила.

Беатрис обнимала свое тело на протяжении большей части интервью. Она действовала инстинктивно, чтобы найти злоумышленника, а не бежать, и теперь, после этого, осознала, насколько рискованным было это решение. Когда они закончили интервью, детективы предложили вывести ее через боковую дверь, чтобы избежать присутствия репортеров, все еще находящихся поблизости. Они также предложили отвезти ее домой, чтобы собрать одежду и вещи, которые ей понадобятся, по крайней мере, на следующие несколько дней. Было рекомендовано, чтобы она и ее соседка по комнате некоторое время не оставались в доме, как потому, что криминалисты на месте происшествия и следователи захотят получить доступ, так и по соображениям безопасности. Детективы конкретно не предполагали, что Вырезатель экрана может вернуться, но это было недалеко от их мыслей.

Лурдес позвонила Систо, чтобы предупредить его об их приезде, а затем они поехали на городской машине Лурдес к дому жертвы.

Систо ждал перед домом. Он родился и вырос в местном, и полиция ЮФО была единственным отделом, в котором он когда-либо работал. У Лурдес был опыт работы в департаменте шерифа округа Лос-Анджелес, прежде чем перейти в Сан-Фернандо. Систо был одет так же, как и Лурдес, в джинсы и черную рубашку для гольфа. Похоже, это была обычная форма детектива, которую чаще всего использовала пара. С момента прихода на работу в SFPD Bosch был впечатлен мастерством и самоотверженностью Лурдес и в меньшей степени Систо. Босху показалось, что он топчется на месте. Он всегда был на телефоне, набирая текстовые сообщения, и в светской беседе чаще обсуждал утренний отчет о серфинге, чем поднимал дела или полицейские вопросы. Некоторые детективы размещают фотографии и другие напоминания о делах на своих столах и досках объявлений, некоторые размещают напоминания о своих интересах вне работы. Систо был одним из последних. Его стол был завален принадлежностями для серфинга и "Доджерс". Взглянув на него в первый раз, Босх даже не мог сказать, что это стол детектива.

Лурдес держалась поближе к Беатрис, когда та вошла в дом и собрала одежду и туалетные принадлежности в чемодан и спортивную сумку. После того, как она собрала вещи, Лурдес спросила, может ли она рассказать свою историю еще раз и провести по ней следователей. Беатрис подчинилась, и Босх в очередной раз восхитился ее выбором пройти по дому в поисках злоумышленника, вместо того чтобы бежать из помещения так быстро, как только могла.

Лурдес вызвалась отвезти Беатрис в дом ее матери, также в Сан-Фернандо, а Босх остался с Систо и командой криминалистов. Сначала он осмотрел заднее окно, где была вырезана ширма, и первоначальный вход в дом. Это было очень похоже на другие случаи.

Затем Босх попросил Систо показать ему нож, который был извлечен из клубка упавшей занавески. Систо вытащил пластиковый пакет для улик из коричневого бумажного пакета, в котором хранилось несколько собранных предметов.

“Криминалисты уже проверили это”, - сказал Систо. “Все чисто. Никаких отпечатков. Парень был в перчатках и маске”.

Босх кивнул, изучая нож сквозь пластик. Это был черный складной нож с открытым лезвием. Он мог видеть логотип производителя, выбитый на лезвии, вместе с какими-то кодовыми номерами, слишком маленькими, чтобы их было трудно прочитать через пластик. Он обязательно посмотрит на это еще раз в контролируемой обстановке детективного бюро.

“Однако, хороший нож”, - добавил Систо. “Я посмотрел это на своем телефоне. Это сделано компанией под названием TitaniumEdge. Он называется Socom Black. Напудренное черное лезвие не отражает свет - ну, знаешь, когда ты выходишь ночью и тебе нужно кого-нибудь зарезать ”.

Он сказал это с сарказмом, который не позабавил Босха.

“Да, я знаю”, - сказал Босх.

“Я просмотрел пару блогов о ножах, пока ждал здесь - да, у них есть блоги о ножах. Многие из них говорят, что Socom Black - один из лучших в мире ”.

“Лучший для чего?” - Спросил Босх.

“Страшное дерьмо, я думаю. Мокрая работа. Socom, вероятно, расшифровывается как что-то вроде секретных операций спецназа ”.

“Командование специальных операций. ”Дельта Форс"."

Систо выглядел удивленным.

“Вау. Я думаю, ты знаешь свое военное дерьмо ”.

“Я знаю несколько вещей”.

Босх осторожно вернул ему нож.

Босх не был уверен, что Систо думал о нем. Они почти не общались, хотя их столы в бюро разделяла всего лишь стена для уединения. Систо занимался имущественными преступлениями, а Босх не тратил свое время на нераскрытые имущественные преступления, так что поводов для разговора, кроме ежедневных приветствий, было немного. Босх предположил, что Систо, который был вдвое моложе Гарри, рассматривал старшего детектива как некий пережиток прошлого. Тот факт, что Босх чаще всего надевал пиджак и галстук, когда приходил на работу бесплатно, вероятно, также ставил его в тупик.

“Значит, лезвие не было сложено, когда вы его нашли?” - Спросил Босх. “Парень был за занавеской с обнаженным лезвием?”

“Да, вышли и готовы”, - сказал Систо. “Думаешь, нам следует закрыть его, чтобы никто не порезался?”

“Нет. Закажите его таким, каким вы его нашли. И просто будь осторожен с этим.Предупреди людей, что все открыто. Может быть, подумаешь о получении коробки, когда отнесешь ее обратно в Управление вещественных доказательств ”.

Систо кивнул и аккуратно положил нож обратно в большой пакет для улик. Босх подошел к окну и посмотрел на разбитое стекло на заднем дворе. Резчик экрана бросился в окно и проломил раму, а также стекло. Первой мыслью Босха было, что он, должно быть, был ранен. Удар метлой, должно быть, был настолько ошеломляющим, что он предпочел сбежать вместо борьбы - противоположная реакция его намеченной жертвы. Но для того, чтобы проникнуть в окно и вынуть раму вместе со стеклом, потребовалось много сил.

“В стакане была кровь или что-нибудь еще?” он спросил.

“Пока мы ничего такого не нашли”, - сказал Систо.

“Ты получил слово на ноже, верно? Мы ни с кем об этом не говорим - особенно о бренде и модели ”.

“Вас понял. Ты думаешь, люди действительно придут и признаются в этом?”

“Я видел и более странные вещи. Никогда не знаешь.”

Босх достал свой телефон и начал отходить от Систо, чтобы тот мог позвонить наедине. Он вышел в коридор, а затем на кухню, где набрал номер своей дочери. Как обычно, она не ответила. Она в основном использовала мобильный телефон для отправки текстовых сообщений и проверки своих социальных сетей. Но Босх также знал, что, хотя она могла не отвечать на его звонки или даже не знать о них - звонок ее телефона постоянно отключался, - она прослушивала сообщения, которые он оставлял.

Как и ожидалось, звонок перешел на сообщение.

“Привет, это твой отец. Просто хотел проведать тебя. Надеюсь, все хорошо, и ты в безопасности. Возможно, где-то на этой неделе я буду проезжать через операционный центр по пути в Сан-Диего по делу. Дай мне знать, если захочешь выпить кофе или чего-нибудь перекусить. Может быть, ужин.Ладно, вот и все. Люблю тебя и надеюсь скоро тебя увидеть - о, и налей воды в ту собачью миску ”.

Отключившись, он вышел через парадную дверь дома, где на посту был патрульный офицер. Его звали Эрнандес.

“Кто сегодня главный?” - Спросил Босх.

“Сержант Розенберг”, - сказал Эрнандес.

“Ты можешь связаться с ним и посмотреть, не заскочит ли он и не схватит ли меня?" Мне нужно вернуться на станцию ”.

“Да, сэр”.

Босх вышел на тротуар, чтобы дождаться патрульной машины с Ирвином Розенбергом. Его нужно было подвезти, но ему также нужно было сказать Розенбергу, который был командиром ночной стражи, чтобы патруль присмотрел за домом Беатрис Саагун.

Он проверил свой телефон и увидел, что только что получил ответное сообщение от Мэдди, в котором говорилось, что она не против поужинать, если он будет проездом, и что есть ресторан, который она хотела бы попробовать. Босх ответил, что они займутся этим, как только станет ясно его расписание. Он знал, что его дочь, поездка в Сан-Диего и дело Вэнса будут отложены по крайней мере на пару дней. Ему пришлось бы остаться с футляром для вырезания экрана, хотя бы для того, чтобы быть готовым отреагировать на то, что неизменно привлекало внимание СМИ.

20

Босх был первым, кто пришел в детективное бюро субботним утром, и единственное, чем он мог бы гордиться еще больше, - это если бы он всю ночь работал над этим делом. Но его статус волонтера позволял ему выбирать часы работы, и он предпочел крепкий ночной сон работе над делом до рассвета. Он был слишком стар для этого. Которую он приберег бы для убийств.

По пути через полицейский участок он зашел в комнату связи и взял стопку сообщений, которые поступили с тех пор, как новости о серийном насильнике попали в СМИ накануне вечером. Он также зашел в отдел контроля улик и проверил нож, найденный на месте преступления.

Теперь, сидя за своим столом, он потягивал латте со льдом, который купил в Star-bucks, и начал просматривать сообщения. При первоначальном просмотре он создал вторую стопку для сообщений, в которых было отмечено, что звонивший говорил только по-испански. Эти он отдал бы Лурдес для ознакомления и последующих действий. Предполагалось, что она будет работать с трафаретной резкой в течение выходных. Систо был на дежурстве по всем другим делам, нуждающимся в детективе, и капитан Тревино должен был прибыть, потому что это были выходные его ротации, чтобы возглавить департамент.

Среди сообщений только на испанском языке был анонимный звонок от женщины, которая сообщила, что на нее также напал насильник, который носил маску, подобную тем, что носят мексиканские борцы. Она отказалась назвать свое имя, потому что признала, что находилась в стране нелегально, и полицейский оператор не смог убедить ее в том, что против нее не будет предпринято никаких действий по поводу ее иммиграционного статуса, если она полностью сообщит о преступлении.

Босх всегда ожидал, что были и другие случаи, о которых он не знал, но все равно это сообщение было душераздирающим, потому что женщина сказала оператору, что нападение произошло почти тремя годами ранее. Босх понял, что жертва все это время жила с психологическими и, возможно, даже физическими последствиями ужасного нападения, не имея возможности даже надеяться на то, что когда-нибудь справедливость восторжествует и нападавший на нее ответит за свое преступление. Она отказалась от всего этого, когда решила не сообщать о преступлении, опасаясь, что это приведет к ее депортации.

Босх знал, что были люди, которые не испытывали бы к ней сочувствия. Люди, которые утверждают, что ее молчание о нападении позволило насильнику перейти к следующей жертве, не беспокоясь о внимании полиции. Босх мог бы найти в этом какую-то обоснованность, но он больше сочувствовал участи молчаливой жертвы. Даже не зная подробностей о том, как она попала в эту страну, Босх знал, что ее путь сюда был нелегким, и ее желание остаться, несмотря ни на какие последствия - даже умолчать об изнасиловании - было тем, что тронуло его. Политики могли говорить о возведении стен и изменении законов, чтобы не пускать людей, но, в конце концов, они были просто символами. Ни то, ни другое не остановило бы прилив не больше, чем скалистые причалы в устье порта. Ничто не могло остановить прилив надежды и желания.

Босх обошел кабинку и положил стопку сообщений только на испанском языке на стол Лурдес. Это был первый раз, когда он пришел и увидел ее рабочее пространство под таким углом. Там был обычный набор полицейских бюллетеней и листовок о розыске. Там была листовка с изображением пропавшей женщины, которая преследовала департамент в течение десяти лет, потому что ее так и не нашли и опасались нечестной игры. В центре к половине стены, разделяющей их столы, были приколоты несколько фотографий ребенка, мальчика. На некоторых фотографиях его держала Лурдес или другая женщина, а на некоторых были запечатлены все трое в групповых объятиях. Он остановился на мгновение, чтобы наклониться и посмотреть на счастье на фотографиях, и как раз в этот момент дверь в бюро открылась и вошла Лурдес.

“Что ты делаешь?” спросила она, взяв маркер и написав время начала на доске посещаемости команды.

“Э-э, я просто записывал для тебя эти телефонные сообщения”, - сказал он, отступая, чтобы дать ей возможность войти в ее личное пространство. “Звонки на испанском со вчерашнего вечера”.

Лурдес развернулась вокруг него и вошла в свою кабинку.

“О, ладно. Спасибо тебе ”.

“Эй, это твой ребенок?”

“Да. Родриго.”

“Я не знал, что у тебя есть ребенок”.

“Это случается”.

Повисло неловкое молчание, пока она ждала, когда Босх спросит, состояла ли другая женщина в их отношениях и кто из них на самом деле вынашивал ребенка или он был усыновлен. Босх решил не развивать эту тему.

“Это главное сообщение от другой жертвы”, - сказал он, возвращаясь между кабинками к своему столу. “Не назвала имени, но сказала, что она нелегалка. В центре связи сказали, что она звонила с телефона-автомата у здания суда.”

“Ну, мы знали, что, вероятно, их было больше”, - сказала Лурдес.

“У меня здесь тоже есть стопка, которую нужно просмотреть. И я вытащил нож из отдела контроля улик.”

“Нож? Почему?”

“Эти армейские ножи высокого класса являются предметом коллекционирования. Это можно отследить”.

Он вернулся к своему столу и исчез из поля зрения Лурдес.

Босх сначала посмотрел на стопку сообщений, которые, как он знал, вероятно, отнимут у него добрую часть дня, практически ничего не получив взамен, а затем на нож.

Он выбрал нож. Сначала он надел пару латексных перчаток, а затем достал оружие из пластикового пакета для улик. Шум, произведенный во время извлечения из сумки, заставил Лурдес подняться на ноги и выглянуть из-за перегородки.

“Я так и не увидела этого прошлой ночью”, - сказала она.

Босх поднял его, чтобы она могла рассмотреть поближе.

“Это выглядит совершенно чертовски дико”, - сказала она.

“Определенно для использования в отряде бесшумного уничтожения”, - сказал он.

Он вытащил нож и держал его горизонтально, краем лезвия наружу. Он изобразил нападение на кого-то сзади, прикрывая рот правой рукой, а затем вонзая острие лезвия в шею цели левой. Затем он сделал надрез ножом наружу.

“Ты заходишь сбоку и перерезаешь все кровотечения и горло”, - сказал он. “Без звука, цель истекает кровью менее чем через двадцать секунд. Готово ”.

“Цель?” Сказала Лурдес. “Ты был одним из тех парней, Гарри? Я имею в виду, на войне.”

“Я был на войне задолго до твоего рождения. Но у нас не было ничего подобного. Мы обычно наносили крем для обуви на наши лезвия ”.

Она выглядела смущенной.

“Чтобы они не поймали отражение в темноте”, - сказал он.

“Конечно”, - сказала она.

Он положил нож на стол, смущенный своей демонстрацией.

“Ты думаешь, наш парень бывший военный?” - Спросила Лурдес.

“Нет, не хочу”, - сказал Босх.

“Почему?”

“Потому что он сбежал вчера. Я думаю, если бы у него была хоть какая-то подготовка, он бы перегруппировался, восстановился и продвинулся. Он бы сразу же набросился на Беатрис. Возможно, убил ее ”.

Лурдес мгновение смотрела на него, а затем кивнула в сторону латте со льдом, оставляя водянистый след на промокашке.

“Она была там сегодня, когда ты вошел?”

“Нет, не там. Неудивительно. Но, возможно, у нее просто выходной по субботам ”.

“Хорошо, что ж, я собираюсь начать перезванивать некоторым из этих людей. Надеюсь, это тебя не беспокоит ”.

“Нет, не беспокойся”.

Она снова исчезла из виду, и Босх надел очки для чтения, чтобы осмотреть нож, но, взглянув на оружие на своей промокашке, он увидел кое-что еще. Он увидел лицо человека, которого убил в туннеле более сорока лет назад. Босх оттолкнулся в расщелину туннеля, и мужчина прошел прямо мимо него в темноте. Не видела его, не чувствовала его запаха. Босх схватил его сзади, зажал одной рукой его лицо и рот и перерезал горло мужчины своим ножом. Все закончилось так быстро и эффективно, что ни капли артериального спрея не попало на Bosch. Он навсегда запомнил последний вздох мужчины, выдохнувшего в ладонь руки, которой он зажимал рот. Он вспомнил, как закрывал глаза мужчины своей рукой, когда укладывал его в своей крови.

“Гарри?”

Босх выплыл из памяти. Капитан Тревино стоял позади него в кабинке.

“Прости, я просто задумался”, - пробормотал Босх. “Как дела, Кэп?”

“Подпишите доску”, - сказал Тревино. “Я не хочу продолжать говорить тебе”.

Босх повернулся на стуле и увидел, что Тревино указывает на дверь, где находилась доска.

“Верно, верно. Я сделаю это сейчас ”.

Он встал, и Тревино отступил назад, чтобы он мог покинуть кабинку. Капитан говорил ему в спину.

“Это тот самый нож?” - Спросил Тревино.

“Это нож”, - сказал Босх.

Босх взял маркер с подоконника на доске и записал, что прибыл в 6:15 тем утром. Он точно не проверял время, но он знал, что был в Starbucks в 6:00.

Тревино зашел в свой кабинет и закрыл дверь. Босх вернулся к ножу на своем столе. На этот раз он отложил путешествие во времени в сторону и наклонился, чтобы прочесть цифры, выбитые на черном лезвии. На одной стороне логотипа TitaniumEdge была указана дата изготовления - 09/08, а на другой стороне была цифра, которую Босх предположил, что это уникальный серийный номер оружия. Он записал оба этих текста, а затем вышел в Интернет, чтобы посмотреть, есть ли у TitaniumEdge веб-сайт.

Делая это, он услышал, как Лурдес начала один из обратных звонков на испанском. Босх понял достаточно, чтобы понять, что она звонит тому, кто указал на человека, которого она знала как насильника. Босх знал, что это будет быстрый звонок. Следователи были на 95 процентов уверены, что ищут белого человека. Любой звонящий, обвиняющий латиноамериканца, был бы неправ и, скорее всего, был бы вовлечен в попытку усложнить жизнь личного врага.

Bosch нашел сайт TitaniumEdge и быстро узнал, что владельцы их ножей могут зарегистрировать их при покупке или после. Этого не требовалось, и Bosch предположил, что в большинстве случаев покупатели не беспокоились. Производитель ножей находился в Пенсильвании - недалеко от сталелитейных заводов, которые производили сырье для их оружия. На веб-сайте было показано, что компания изготовила несколько разных складных ножей. Не зная, будет ли заведение открыто в субботу, Босх рискнул и позвонил по номеру, указанному на веб-сайте. На его звонок ответил оператор, и он попросил соединить его с дежурным руководителем.

“Сегодня у нас здесь Джонни и Джордж. Они ребята ответственные ”.

“Один из них свободен?” - спросил он. “Не имеет значения, какая”.

Она перевела Bosch в режим ожидания, и через две минуты на линии раздался грубый мужской голос. Если и был голос, достойный мастера по изготовлению ножей black blade, то это был он.

“Это Джонни”.

“Джонни, это детектив Босх из полиции Калифорнии. Я хотел спросить, не могу ли я уделить несколько минут вашего времени, чтобы помочь с расследованием, которое мы здесь проводим ”.

Наступила пауза. Босх стал использовать аббревиатуру SFPD при звонках за пределы города, потому что были велики шансы, что абонент, принимающий вызов, сделает поспешный вывод, что Босх звонит из полицейского управления Сан-Франциско, и проявит больше желания помочь, чем если бы они знали, что он звонит из крошечного Сан-Фернандо.

“Полиция Сан-Франциско?” Джонни наконец сказал. “Я даже никогда не был в Калифорнии”.

“Ну, дело не в вас, сэр”, - сказал Босх. “Это о ноже, который мы нашли на месте преступления”.

“Кто-нибудь пострадал из-за этого?”

“Насколько мы знаем, нет. Грабитель уронил его, когда его преследовали от дома, куда он вломился.”

“Звучит так, будто он собирался использовать это, чтобы причинить кому-то боль”.

“Мы никогда не узнаем. Он уронил это, и я пытаюсь это отследить. Я вижу на вашем веб-сайте, что покупатели могут их зарегистрировать. Мне было интересно, смогу ли я узнать, зарегистрирован ли этот ”.

“Который это?”

“Это черный Socom. Четырехдюймовое лезвие из черного порошка. На лезвии написано, что оно было сделано в сентябре ’08.”

“Да, мы больше такого не делаем”.

“Но, судя по тому, что мне говорили, это все еще высоко ценится и является предметом коллекционирования”.

“Что ж, позвольте мне просмотреть это здесь, на компьютере, и посмотреть, что у нас есть”.

Сотрудничество воодушевило Bosch. Джонни попросил назвать серийный номер, и Босх прочитал его ему с листа. Гарри слышал, как он вводит это в компьютер.

“Ну, это зарегистрировано”, - сказал Джонни. “Но, к сожалению, это украденный нож”.

“Правда?” Босх сказал.

Но это не было для него неожиданностью. Он считал маловероятным, что серийный насильник стал бы использовать оружие, которое можно было бы вывести непосредственно на него, даже если бы он самовлюбленно предполагал, что никогда не потеряет нож и его не опознают как подозреваемого.

“Да, украдена через пару лет после того, как ее купил первоначальный покупатель”, - сказал Джонни. “По крайней мере, тогда он уведомил нас”.

“Что ж, его восстановили”, - сказал Босх. “И этот владелец получит его обратно после того, как мы закончим с делом. Ты можешь дать мне эту информацию?”

Босх надеялся, что Джонни не потребует ордер именно здесь. Это замедлило бы преследование этой ниточки, вплоть до ползания. Будить судью в выходные, чтобы он подписал ордер на небольшую часть расследования, было не тем, что ему нравилось делать.

“Мы всегда рады помочь военным и правоохранительным органам”, - патриотично сказал Джонни.

Затем Bosch записал имя и адрес первоначального покупателя ножа по состоянию на 2010 год. Его звали Джонатан Дэнбери, и его адрес, по крайней мере в то время, находился в Санта-Кларите, не более чем в тридцати минутах езды по автостраде 5 от Сан-Фернандо.

Босх поблагодарил изготовителя ножей Джонни за сотрудничество и закончил телефонный разговор. Он немедленно отправился в базу данных DMV, чтобы узнать, сможет ли он найти Джонатана Дэнбери. Он быстро узнал, что Дэнбери все еще жил в том же доме, в котором он сообщил о краже ножа в 2010 году. Босх также узнал, что Дэнбери сейчас тридцать шесть лет и у него нет судимости.

Босх подождал, пока Лурдес закончила разговор на испанском. В тот момент, когда она повесила трубку, он привлек ее внимание.

“Bella.”

“Что?”

“Готов прокатиться? У меня есть линия на ноже. Парень из Санта-Клариты, который сообщил об угоне шесть лет назад.”

Она высунула голову из-за стены уединения.

“Я готова застрелиться, вот кто я”, - сказала она. “Эти люди, они просто сдают своих старых бойфрендов, всех, на кого хотят напасть копы. И множество изнасилований на свиданиях, как это ни печально. Женщины, которые думают, что парень, который навязался им, - наш парень ”.

“Мы будем продолжать получать эти звонки, пока не найдем настоящего парня”, - сказал Босх.

“Я знаю. Я просто надеялся провести завтрашний день со своим сыном. Но я застряну здесь, если эти звонки продолжатся ”.

“Я возьму завтрашний день. Ты уходишь. Я оставлю все звонки только по-испански на понедельник ”.

“Правда?”

“Действительно”.

“Спасибо тебе. Знаем ли мы, как нож был украден тогда?”

“Пока нет. Ты готов идти?”

“Может ли это быть наш парень? Сообщить об украденном ноже в качестве прикрытия?”

Босх пожал плечами и указал на свой компьютер.

“Его послужной список чист”, - сказал он. “Профилировщик сказал искать приводы. Мелочи, которые перерастают в большие вещи ”.

“Профилировщики не всегда все понимают правильно”, - сказала она. “Я поведу”.

Это последнее предложение было шуткой между ними. Как офицеру запаса Босху не предоставили городской автомобиль. Лурдес должен был вести машину, если они выполняли официальное полицейское задание.

На выходе из бюро Лурдес остановилась, чтобы отметить время и пункт назначения - SCV - на доске у двери в дежурную часть.

Босх этого не сделал.

21

Долина Санта-Кларита была обширным спальным районом, построенным в расщелине между горами Сан-Габриэль и Санта-Сусана. Это было к северу от города Лос-Анджелес и отгорожено от него и его бед теми же горными цепями. Это было место, которое с самого начала привлекало семьи к северу от города, семьи, ищущие более дешевые дома, новые школы, более зеленые парки и меньше преступности. Те же черты привлекали сотни сотрудников правоохранительных органов, которые хотели уехать из мест, которые они защищали и которым служили. Говорили, что со временем Санта-Кларита стала самым безопасным местом в округе для жизни, потому что почти в каждом квартале был полицейский.

Но даже с этим сдерживающим фактором и горами в качестве стены, беды города были неизбежны, и в конце концов они начали мигрировать через горные перевалы в кварталы и парки. Джонатан Дэнбери мог бы это подтвердить. Он сказал Босху и Лурдес, что его нож TitaniumEdge стоимостью 300 долларов был украден из отделения для перчаток его машины, припаркованной прямо на подъездной дорожке к его дому на Фезерстар-авеню. В довершение ко всему, кража произошла прямо через дорогу от дома помощника шерифа.

Это был приятный район домов среднего и выше среднего класса, за которым протекало естественное дренажное болото, называемое Хаскелл-Каньон-Уош. Дэнбери открыл дверь в футболке, пляжных шортах и шлепанцах. Он объяснил, что был интернет-туристическим агентом, который работал из дома, в то время как его жена продавала недвижимость в районе Согус в долине. Он сказал, что совершенно забыл об украденном ноже, пока Босх не предъявил его в пакете для улик.

“Никогда не думал, что увижу это снова”, - сказал он. “Вау”.

“Вы сообщили о его краже в TitaniumEdge шесть лет назад”, - сказал Босх. “В Департамент шерифа тоже был составлен отчет?”

В Санта-Кларите не было полицейского управления, и с момента своего основания она заключила контракт с департаментом шерифа округа Лос-Анджелес.

“Я позвонил им”, - сказал Дэнбери. “На самом деле, Тиллман, помощник шерифа, который тогда жил через дорогу, подошел и забрал отчет. Но из этого так ничего и не вышло ”.

“Вы получили продолжение от детектива?” - Спросил Босх.

“Кажется, я помню, как мне позвонили, но они не были в восторге от этого. Детектив подумал, что, вероятно, это были просто соседские дети. Я подумал, что это было довольно смело ”.

Он указал на другую сторону улицы, чтобы проиллюстрировать историю.

“Там была припаркована машина шерифа, а моя машина прямо здесь, в двадцати футах от нас, и у этих ребят хватило наглости вломиться в машину, чтобы украсть мой нож”.

“Они разбили окно, включили автомобильную сигнализацию?”

“Нет. Детектив пришел к выводу, что я оставил машину незапертой, сделал вид, что я виноват. Но я не оставил его незапертым. Я никогда этого не делаю. Я думаю, у тех ребят был Слим Джим или что-то в этом роде, и они вошли, не разбив окно ”.

“Значит, насколько вам известно, никаких арестов не было?”

“Если и были, они чертовски уверены, что не сказали мне”.

“Вы сохранили копию отчета, сэр?” - Спросила Лурдес.

“Я прощался, но это было давно”, - сказал Дэнбери. “У меня трое детей, и я управляю бизнесом отсюда. Вот почему я не приглашаю тебя войти. Здесь вечный беспорядок, и мне понадобилось бы некоторое время, чтобы поискать отчет во всех развалинах, которые мы называем домом ”.

Он рассмеялся. Босх этого не сделал. Лурдес просто кивнула.

Дэнбери указал на пакет для улик.

“Итак, я не вижу на нем никакой крови”, - сказал Дэнбери. “Пожалуйста, не говори мне, что кого-то зарезали или что-то в этомроде”.

“Никто не был ранен ножом”, - сказал Босх.

“Похоже, для тебя было бы чем-то серьезным проделать весь этот путь сюда”.

“Это было серьезно, но мы не вправе это обсуждать”.

Босх сунул руку во внутренний карман пиджака и сделал вид, что не нашел того, что искал. Затем он похлопал себя по другим карманам.

“У вас нет сигаретки, которую я мог бы одолжить, не так ли, мистер Дэнбери?” он спросил.

“Нет, не кури”, - сказал Дэнбери. “Прости”.

Он указал на нож.

“Ну, я получу это обратно?” он спросил. “Вероятно, это стоит больше того, что я за это заплатил. Люди собирают их”.

“Так я слышал”, - сказал Босх. “Детектив Лурдес даст вам свою визитку. Ты можешь уточнить у нее через несколько недель насчет того, чтобы вернуть это. Могу я спросить тебя кое о чем? Почему у тебя был нож?”

“Ну, если честно, у меня есть шурин, который в прошлом военный, и он коллекционирует такого рода вещи. Я подумала, что, возможно, было бы неплохо иметь какую-то защиту, но, думаю, в основном я получила ее, чтобы произвести на него впечатление. Я заказала его и сначала хранила в своем ночном столике. Но потом я понял, что это было глупо. Это может закончиться тем, что одному из детей будет больно. Поэтому я положил его в бардачок. На самом деле я забыл об этом, пока однажды не сел в машину и не увидел, что коробка открыта. Я проверил, и нож исчез.”

“Что-нибудь еще принято?” - Спросила Лурдес.

“Нет, только нож”, - сказал Дэнбери. “Это была единственная ценная вещь во всей машине”.

Босх кивнул, затем повернулся и бросил взгляд на дом через улицу.

“Куда переехал помощник шерифа?” он спросил.

“Я не знаю”, - сказал Дэнбери. “На самом деле мы не были друзьями. Я думаю, это могла быть Сими Вэлли ”.

Босх кивнул. Они узнали все, что могли, о ноже от Дэнбери, и он, похоже, прошел тест на дымность. Он решил задать дверной косяк - вопрос, который мог привести к сердитому окончанию добровольного разговора.

“Не могли бы вы рассказать нам, где вы были вчера около обеда?” он спросил.

Дэнбери на мгновение неловко посмотрел на них, а затем расплылся в неловкой улыбке.

“Эй, да ладно, что это такое?” - спросил он. “Меня в чем-то подозревают?”

“Это обычный вопрос”, - сказал Босх. “Нож был обнаружен во время вчерашней кражи со взломом около полудня. Это просто сэкономило бы нам немного времени, если бы ты мог сказать нам, где ты был. Таким образом, наш босс не увидит, что этого нет в отчете, и отправит нас обратно беспокоить вас ”.

Дэнбери потянулся назад и положил руку на дверную ручку. Он был близок к тому, чтобы покончить со всем и хлопнуть перед ними дверью.

“Я был здесь весь день”, - коротко сказал он. “За исключением того случая, когда я около одиннадцати отвезла двух своих детей домой, больных, из школы к врачу. Все это можно легко проверить. Что-нибудь еще?”

“Нет, сэр”, - сказал Босх. “Спасибо, что уделили мне время”.

Лурдес вручила Дэнбери визитную карточку и последовала за Босхом с крыльца. Они услышали, как за ними резко закрылась дверь.

Они поехали обратно к автостраде и остановились на проходной у заведения быстрого питания, чтобы Босх мог перекусить, пока они едут на юг. Лурдес сказала, что поела раньше и скончалась. Сначала они не говорили об интервью. Босх хотел подумать о разговоре с Дэнбери, прежде чем обсуждать его. Как только они оказались на 5-м и Лурдес открыла окна, чтобы выветрить запах фаст-фуда, он поднял этот вопрос.

“Итак, что ты думаешь о Дэнбери?” он спросил.

Лурдес закрыла окна.

“Я не знаю”, - сказала она. “Я надеялся, что он знает, кто взял нож. Нам нужно просмотреть отчет шерифа, просто чтобы узнать, смотрели ли они на кого-нибудь ”.

“Так ты не думаешь, что он сообщил о краже в качестве прикрытия?”

“Сообщил о краже, а затем два года спустя начал насиловать людей в Сан-Фернандо? Я не думаю, что это охота ”, - сказала Лурдес.

“Сообщения об изнасилованиях начались два года спустя. Как мы знаем от звонивших прошлой ночью, вероятно, были и другие изнасилования. Они могли бы начать раньше ”.

“Верно. Но я не вижу Дэнбери. Его послужной список чист. Он не соответствует профилю. Не курит. Женат, имеет детей.”

“Ты сказала, что профилировщики не всегда правы”, - напомнил ей Босх. “У него свободное время на обед, он работает дома и с детьми в школе”.

“Но не вчера. Он дал нам алиби, которое мы могли легко проверить у врача и в школе. Это не он, Гарри.”

Босх кивнул. Он согласился, но посчитал, что было бы неплохо поиграть в адвоката дьявола, чтобы избежать туннельного мышления.

“Это все еще странно, когда думаешь об этом”, - сказала Лурдес.

“Подумать о чем?” - Спросил Босх.

“Как нож, украденный здесь, в голубоглазой Санта-Кларите, попадает к белому парню в масках, который охотится за латиноамериканками в Сан-Фернандо”.

“Да. Мы говорили о расовой стороне этого. Может быть, сейчас нам стоит ударить по этому вопросу сильнее ”.

“Да, как?”

“Возвращайся в полицию Лос-Анджелеса. Вероятно, в Foothill и Mission хранятся досье на расистские угрозы, аресты и тому подобное. Может быть, мы придумаем какие-нибудь имена ”.

“Хорошо, я могу это сделать”.

“Понедельник. Возьми на завтра выходной ”.

“Планирую это”.

Но он знал, что она вызвалась связаться с подразделениями полиции Лос-Анджелеса из-за враждебного отношения к Босху в некоторых кругах департамента. Она хотела убедиться, что получила доступ к файлам полиции Лос-Анджелеса и не попалась на удочку из-за того, что у кого-то был зуб на Босха.

“Где ты живешь, Белла?” он спросил.

“Чатсуорт”, - сказала она. “У нас есть дом недалеко от Виннетки”.

“Мило”.

“Нам это нравится. Но это везде одно и то же. Это все из-за школ. У нас хорошие школы ”.

Босх догадался по фотографиям, которые он видел прикрепленными к разделительной стене, что Родриго было не более трех лет. Лурдес уже беспокоился о своем будущем.

“У меня есть девятнадцатилетняя девушка”, - сказал он. “Девушка. В ее жизни было несколько тяжелых ударов. Потеряла свою мать молодой. Но она прошла через это. Дети замечательные, пока дома их подталкивают в правильном направлении ”.

Лурдес просто кивнула, и Босх почувствовал себя дураком, раздавая ненужные и очевидные советы.

“Родриго - фанат ”Доджерс"?" - спросил он.

“Он немного молод, но он будет таким”, - сказала она.

“Тогда это ты. Ты сказал, что Беатрис размахивала метлой, как Адриан Гонзалес ”.

Гонсалес был любимцем фанатов, особенно среди латиноамериканской фанатской базы.

“Да, нам нравится ходить в ущелье Чавес и смотреть Гонзо”.

Босх кивнул и сменил тему, вернувшись к работе.

“Итак, ничего ценного в звонках этим утром?”

“Ничего. Ты был прав. Я не думаю, что что-то получится, и теперь этот парень знает, что мы соединили точки. Зачем торчать здесь?”

“Я даже не добрался до своей стопки. Может быть, нам повезет”.

Вернувшись в участок, Босх, наконец, покопался в своей стопке чаевых и телефонных сообщений. Следующие шесть часов он потратил на то, чтобы разобраться с этим, делая звонки и задавая вопросы. Как и в случае с Лурдесом, в итоге ему нечем было похвастаться, кроме укрепления его веры в то, что люди опустятся на самые низкие уровни, если представится подходящая возможность. Они пытались поймать серийного насильника, который, согласно профилю, превращался в убийцу, а люди использовали ситуацию, чтобы свести счеты и поиметь своих врагов.

22

Воскресенье ничем не отличалось. По прибытии его встретили новой порцией чаевых при звонке. Он быстро просмотрел их в своем кабинете, сначала выделив звонки только на испанский и положив их на стол Лурдес, чтобы она разобралась с ними на следующий день. Затем он ответил на оставшиеся чаевые звонками, когда это было необходимо, и мусорным ведром, когда это было оправдано. К полудню он выполнил задание, и у него была только одна потенциально жизнеспособная зацепка, подтверждающая его усилия.

Зацепка поступила от анонимной звонившей женщины, которая сообщила, что видела мужчину в маске, бегущего по Седьмой улице в сторону Маклая вскоре после 12 часов дня в пятницу. Она отказалась назвать свое имя и позвонила по мобильному телефону с заблокированным номером. Она сказала оператору, что ехала на запад по седьмой авеню, когда увидела мужчину в маске. Он бежал на восток по противоположной стороне улицы и остановился в какой-то момент, чтобы попробовать дверные ручки трех машин, припаркованных вдоль Седьмой. Когда он не смог открыть эти машины, он продолжил бежать к Маклаю. Звонившая сказала, что потеряла мужчину из виду после того, как прошла мимо него.

Босх был заинтригован сообщением, потому что время обнаружения совпало с попыткой нападения на Беатрис Саагун всего в нескольких кварталах отсюда. Что еще больше подтолкнуло к легитимности, так это то, что звонивший описал маску, которую носил бегун, как черную с зелено-красным рисунком. Это соответствовало описанию Саагун маски, которую носил ее потенциальный насильник, и эти описания не были обнародованы в средствах массовой информации.

Что беспокоило Босха в этой наводке, так это то, почему подозреваемый не снял маску, убегая из дома Саагуна. Бегущий человек в маске привлек бы гораздо больше внимания, чем просто бегущий человек. Гарри подумал, что, возможно, мужчина все еще был дезориентирован после удара Саагуна метлой. Другой причиной могло быть то, что он был известен людям в том районе и хотел скрыть свою личность.

Звонивший ничего не сказал о том, были ли на мужчине перчатки, но Босх предположил, что если он не снимал маску, то не снимал и перчатки.

Босх встал со своего рабочего кресла и принялся расхаживать по крошечному детективному бюро, обдумывая информацию и то, что она могла означать. Сценарий, о котором сообщил анонимный звонивший, предполагал, что Вырезатель экрана пытался найти незапертую машину, которую он мог бы украсть, чтобы скрыться. Это наводило на мысль, что у него не было автомобиля для побега или тот, который у него был, по какой-то неизвестной причине стал недоступен для него. Эта идея заинтриговала Босха больше всего. Предыдущие нападения, приписываемые The Screen Cutter, по-видимому, были тщательно спланированы и поставлены хореографом. Побег всегда является важной частью любого плана. Что случилось с машиной для побега? Был ли сообщник, который запаниковал и сбежал? Или была другая причина для побега пешком?

Второй проблемой была маска. Звонивший сказал, что подозреваемый бежал в сторону Маклай, торговой улицы, вдоль которой расположены небольшие магазины и рестораны в стиле мам-энд-поп. В полдень в пятницу автомобилисты и пешеходы были бы на Маклая, и появление человека в маске мексиканской борьбы было бы замечено многими. И все же это был пока единственный совет, в котором упоминался бегущий человек. Это подсказало Босху, что Резчик экрана снял маску как раз в тот момент, когда он дошел до угла и либо повернул на Маклая, либо пересек его.

Босх знал, что ответы на свои вопросы он не найдет, расхаживая по детективному бюро. Он вернулся к своему столу и взял со стола ключи и солнцезащитные очки.

Выходя из бюро, он чуть не столкнулся с капитаном Тревино, который был в коридоре.

“Привет, Кэп”.

“Гарри, куда ты направляешься?”

“Собираюсь перекусить”.

Босх продолжал идти. Возможно, он намеревался пообедать, пока его не было дома, но он не был заинтересован в том, чтобы делиться своим настоящим предназначением с Тревино. Если бы анонимная наводка превратилась в законную зацепку, он бы сообщил боссу. Он прибавил скорость, чтобы оказаться у боковой двери участка до того, как Тревино проверит табло посещаемости в бюро и увидит, что Босх в очередной раз не зарегистрировался ни при входе, ни при выходе.

Ему потребовалось три минуты, чтобы доехать до угла Маклая и Седьмой. Босх припарковал свой взятый напрокат "Чероки" и вышел. Он остановился на углу и огляделся. Это было пересечение коммерческой и жилой зон. Маклай был окружен небольшими предприятиями, магазинами и ресторанами. Вдоль седьмой улицы выстроились небольшие закрытые объекты, которые должны были быть домами на одну семью. Но Босх знал, что многие из этих домов принадлежали нескольким семьям, и еще больше людей жило в незаконно переоборудованных гаражах.

Он заметил мусорный бак на углу, и ему в голову пришла идея. Если бы Монтажер экрана снял свою маску и перчатки, когда добрался до Маклая, сохранил бы он их? Будет ли он носить их в руках или распихает по карманам? Или он бросил бы их? Было известно, что он имел доступ к другим маскам и использовал их в своих преступлениях. Сбросить борцовскую маску и перчатки было бы разумным шагом, как только он оказался на оживленной торговой улице.

Босх подошел к мусорному ведру и поднял крышку. Прошло немногим более сорока восьми часов с момента попытки нападения на Беатрис Саагун. Босх сомневался, что город опустошил банку за это время, и он был прав. На Маклае были напряженные выходные, и мусорное ведро было почти полным. Босх достал из кармана куртки пару латексных перчаток, затем снял куртку и повесил ее на спинку ближайшей автобусной скамейки. Затем он надел перчатки, закатал рукава и приступил к работе.

Это был отвратительный процесс, когда банка была в основном заполнена гниющей пищей и иногда одноразовыми детскими подгузниками. Также оказалось, что в какой-то момент в выходные кого-то вырвало прямо в емкость. Ему потребовалось целых десять минут, чтобы тщательно докопаться до сути. Он не нашел ни маски, ни перчаток.

Не растерявшись, Босх подошел к следующему мусорному баку в двадцати ярдах дальше по Маклей и начал тот же процесс. Без куртки на нем был виден значок на поясе, и это, вероятно, останавливало владельцев магазинов и прохожих от вопросов, что он делает. За второй банкой он привлек внимание семьи, которая ужинала у витрины такерии в десяти футах от него. Босх пытался вести поиск, позиционируя свое тело как невидимое для них. Во второй банке было больше того же мусора, но он попал в платную грязь на полпути раскопок. Там, среди обломков, была черная кожаная борцовская маска с зелено-красным рисунком.

Босх вылез из банки, снял перчатки и бросил их на землю рядом с мусорным баком. Затем он достал свой мобильный телефон и сделал несколько фотографий маски на месте в банке. После документирования находки он позвонил в комнату связи SFPD и сказал ответственному офицеру, что ему нужно вызвать команду по сбору улик из Департамента шерифа, чтобы забрать маску из мусорного бака.

“Ты не можешь упаковать это и пометить самостоятельно?” спросил офицер.

“Нет, я не могу упаковать это и пометить”, - сказал Босх. “Внутри маски и, возможно, снаружи будут генетические доказательства. Я хочу разобраться с этим по порядку, чтобы какой-нибудь адвокат в будущем не смог сказать присяжным, что я все сделал неправильно и испортил дело. Хорошо?”

“Хорошо, хорошо, я просто спросил. Мне нужно, чтобы капитан Тревино подписал это, а затем я позвоню шерифу. Это может занять некоторое время ”.

“Я буду здесь ждать”.

Какое-то время оказалось тремя часами. Босх терпеливо ждал, потратив часть времени на разговор с Лурдес, когда она позвонила ему после того, как он отправил ей смс с фотографией маски. Это была хорошая находка, которая помогла бы привнести новое измерение в их понимание трафаретной резки. Они также согласились, что внутри маски, несомненно, будет генетический материал, который может быть связан с насильником. В этом отношении это было бы похоже на сперму, собранную в трех других нападениях: четкая связь, но только если подозреваемый был идентифицирован. Босх сказал, что он надеется, что у них все получится лучше и что на обработанной коже маски останутся отпечатки пальцев, когда маску наденут и отрегулируют. Отпечаток пальца был бы совершенно новым ракурсом. У трафаретного резака, возможно, никогда не было ДНК-типизации, но у него могли быть отпечатки пальцев. Для получения водительских прав в Калифорнии требовался отпечаток большого пальца. Если бы на маске был отпечаток большого пальца, они могли бы быть при деле. Босх работал с полицией Лос-Анджелеса над случаями, когда отпечатки были сняты с кожаных пальто и ботинок. Не стоило надеяться, что маска может стать решающим фактором.

“Ты молодец, Гарри”, - сказала Лурдес. “Теперь я жалею, что не работаю сегодня”.

“Все в порядке”, - сказал Босх. “Мы оба сейчас занимаемся этим делом. Мой подарок - это твой подарок, и наоборот ”.

“Что ж, такое отношение сделает капитана Тревино счастливым”.

“Это то, к чему мы все стремимся”.

Она смеялась, когда они разъединились.

Босх вернулся к ожиданию. Неоднократно в течение дня ему приходилось отгонять пешеходов, стремившихся использовать мусорное ведро по его общественному назначению. Единственный случай, когда кто-то прошел мимо него, был, когда он вспомнил, что оставил свою спортивную куртку на автобусной скамейке на углу, и вернулся, чтобы забрать ее. Когда он обернулся, он увидел, как женщина, которая толкала детскую коляску, бросила что-то в контейнер с маской. Она появилась из ниоткуда, и Босх опоздал остановить ее. Он ожидал найти еще один одноразовый подгузник, когда вернется, но вместо этого обнаружил недоеденный рожок мороженого, размазанный прямо по маске.

Ругаясь про себя, Босх снова надел латекс, протянул руку и стряхнул с маски тающую шоколадную массу. Когда он это сделал, он увидел единственную перчатку, очень похожую на ту, что была на нем под маской. Это снизило уровень его разочарования, но не намного.

Судебно-медицинская команда из двух человек из Департамента шерифа прибыла почти в 4 часа дня, и они, похоже, были не слишком довольны вызовом в воскресенье днем или тем фактом, что им придется работать в мусорном баке. Босх был непримирим и попросил их сфотографировать, составить карту и собрать доказательства. Этот процесс, который включал в себя высыпание всего содержимого банки на пластиковые листы и последующее изучение каждого кусочка перед перекладыванием его на второй лист, занял почти два часа.

В конце концов, маска и две перчатки были найдены и доставлены в лабораторию шерифа для анализа по всем линиям улик. Босх просил поторопиться, но ведущий судебно-медицинский эксперт просто кивнул и улыбнулся, как будто имел дело с наивным ребенком, который думал, что он первый в очереди в жизни.

Босх вернулся в детективное бюро в семь и не увидел никаких признаков капитана Тревино. Дверь в его кабинет была закрыта, а окно с фрамугой затемнено. Босх сел в своем кабинете и напечатал отчет о находке маски и перчаток и анонимной наводке, которая привела к ним. Затем он распечатал две копии, одну для своего дела и одну для капитана.

Он вернулся к компьютеру и заполнил дополнительную форму запроса на лабораторную, которая будет отправлена в лабораторию шерифа Калифорнийского государственного университета в Лос-Анджелесе и послужит средством удвоения запроса на срочную проверку. Время было выбрано удачно. Курьер из лаборатории еженедельно заезжал в полицию Сан-Франциско по понедельникам, чтобы отвезти и забрать улики. Просьба Босха о срочности поступила бы в лабораторию к следующему полудню, даже если бы судебно-медицинский эксперт, собиравший улики, не передал его устную просьбу. В запросе Bosch попросил провести полное обследование маски изнутри и снаружи на предмет отпечатков пальцев, волос и всего другого генетического материала. Кроме того, он попросил лабораторию проверить внутреннюю часть латексных перчаток на наличие аналогичных доказательств. Он сослался на тот факт, что расследованием было дело о серийном преступнике, в качестве причины для ускорения анализа. Он написал: “Этот преступник не прекратит свой террор и насилие в отношении женщин, пока мы его не остановим. Пожалуйста, поторопись с этим ”.

На этот раз он распечатал три копии своей работы - одну для своего личного дела, одну для Тревино и третью для курьера лаборатории. После того, как Босх сдал третий экземпляр в отдел контроля вещественных доказательств, он был готов отправиться домой. Он провел отличный день и вырвался вперед с маской и перчатками. Но вместо этого он направился обратно в свою каморку, чтобы перекладывать дела и потратить немного времени на расследование дела Вэнса. Благодаря доске посещаемости он знал, что Тревино давно расписался на этот день и что ему не нужно беспокоиться о том, что его обнаружат.

Босх был заинтригован историей, которую рассказал ему Халли Льюис о Доминике Сантанелло, который был вовлечен в движение "Прайд Чикано" во время тренировки в Сан-Диего. Особенно заслуживает внимания его описание парка под эстакадой автострады. Босх взглянул на это с нескольких сторон в Google и вскоре уже просматривал фотографии и карту места под названием парк Чикано, которое находилось под автострадой 5 и съездом на мост, пересекающий залив Сан-Диего на остров Коронадо.

На фотографиях парка видны десятки фресок, нарисованных на каждом бетонном столбе и подпорке, поддерживающих подвесную автостраду и мост. На фресках изображены религиозные аллегории, культурное наследие и выдающиеся личности из движения "Гордость Чикано". На одной колонне была нарисована фреска, которая ознаменовала основание парка в апреле 1970 года. Босх понял, что Сантанелло к тому времени был во Вьетнаме, а это означало, что его связь с женщиной, которую Льюис назвал Габриэлой, началась до того, как парк был официально одобрен городом и посвящен.

Фреска, на которую он смотрел, перечисляла художников-основателей парка внизу. Список был длинным, и краска поблекла. Имена исчезли за клумбой с цинниями, которые венком опоясывали нижнюю часть колонны. Босх не увидел имени Габриэла, но понял, что на столбе были имена, которые он не мог разобрать.

Он закрыл фотографию и потратил следующие двадцать минут на поиск в Интернете лучшего ракурса на колонне или раннего снимка, сделанного до того, как цветочный венок вырос, скрыв имена. Он ничего не нашел и был расстроен. Не было никакой гарантии, что Габриэла вообще будет указана на фреске, но он знал, что ему нужно будет остановиться в парке и проверить, когда он поедет в Сан-Диего, чтобы найти записи о рождении девочки 1970 года, отца которой звали Доминик Сантанелло.

После совместного обеда и ужина в Art's Deli в Студио-Сити Босх поздно вечером добрался до Вудро Вильсон Драйв. Он припарковался, как обычно, за поворотом, а затем пошел обратно к своему дому. Он вытащил из почтового ящика недельную посылку, включая маленькую коробочку, в которую тоже было что-то засунуто.

Он зашел в дом и бросил конверты на обеденный стол, чтобы разобраться с ними позже. Но он открыл коробку и нашел GPS-детектор / глушитель, который он заказал.

Он достал из холодильника пиво и снял куртку, прежде чем отнести устройство в кресло с откидной спинкой перед телевизором в гостиной. Обычно он поставил бы диск, но он хотел проверить новости и посмотреть, продолжают ли они выкладывать историю с вырезанием экрана.

Он включил пятый канал, потому что это был местный независимый канал, который уделял внимание новостям за пределами Голливуда. В пятницу, когда проходила пресс-конференция, Босх видел у полицейского участка фургон для журналистов с цифрой 5 на боку.

Новости уже шли полным ходом, когда он включил телевизор. Он начал читать инструкцию, которая прилагалась к устройству GPS, и держал одно ухо на телевизоре.

Он был на полпути к изучению того, как идентифицировать GPS-трекер и глушить его сигнал, когда его внимание привлек гул ведущего новостей.

“... Вэнс сыграл важную роль в разработке стелс-технологий”.

Он поднял глаза и увидел на экране фотографию гораздо более молодой Уитни Вэнс, а затем она исчезла, и ведущий перешел к следующему сюжету.

Босх наклонился вперед в своем кресле, полностью насторожившись. Он схватил пульт и переключился на 9 канал, но там ничего не было по Вэнсу. Босх встал и подошел к ноутбуку на обеденном столе. Он зашел на главную страницу Los Angeles Times. Верхний заголовок гласил:

Репортаж: Миллиардер Уитни Вэнс умирает из-за Стил

Магнат также оставил след в авиации

История была короткой, потому что информации было мало. Там просто говорилось, что Aviation Week сообщает на своем веб-сайте, что Уитни Вэнс скончалась после непродолжительной болезни. В отчете цитировались неназванные источники и не приводилось никаких подробностей, кроме того, что Вэнс мирно скончался в своем доме в Пасадене.

Босх захлопнул ноутбук.

“Черт возьми”, - сказал он.

Отчет в Times даже не подтвердил сообщение в Aviation Week. Босх встал и прошелся по гостиной, не уверенный, что он может сделать, но чувствуя некоторую вину и не доверяя сообщению о том, что Вэнс мирно скончался в своем доме.

Когда он вернулся к обеденному столу, он увидел визитную карточку, которую дал ему Вэнс. Он достал свой телефон и набрал номер. На этот раз на него был дан ответ.

“Привет?”

Босх знал, что голос не принадлежал Уитни Вэнс. Он ничего не сказал.

“Это мистер Босх?” - спросил я.

Босх поколебался, но затем ответил.

“Кто это?”

“Это Слоан”.

“Он действительно мертв?”

“Да, мистер Вэнс скончался. И это означает, что в ваших услугах больше не нуждаются. До свидания, мистер Босх”.

“Вы убили его, ублюдки?”

Слоан повесила трубку на середине вопроса. Босх почти нажал на кнопку повторного набора, но знал, что Слоан не ответит на звонок. Номер скоро исчезнет, как и связь Босха с империей Вэнса.

“Черт возьми”, сказал он снова.

Его слова эхом разнеслись по пустому дому.

23

Босх полночи не спал, переключаясь с CNN на Fox News, а затем онлайн на веб-сайт Times, надеясь получить последние новости о смерти Уитни Вэнс. Но он ушел разочарованным в предполагаемом круглосуточном цикле новостей. Не было никаких обновлений о причине или деталях смерти. Все, что сделала каждая организация, это добавила предысторию, откопав старые клипы и добавив их в конец очень скудно освещаемых новостей о смерти. Примерно в 2 часа ночи CNN повторил интервью 1996 года, которое Ларри Кинг дал Вэнсу по поводу публикации его книги. Босх посмотрел этот фильм с интересом, потому что в нем была показана гораздо более энергичная и привлекательная версия Вэнса.

Через некоторое время после этого Босх заснул в кожаном кресле перед телевизором, рядом с ним на столе стояли четыре пустые бутылки. Телевизор все еще был включен, когда он проснулся, и первое изображение, которое он увидел, был фургон коронера, выезжающий из ворот поместья Вэнсов в Сан-Рафаэле и проезжающий мимо камеры. Затем камера зафиксировала закрывающиеся черные стальные ворота.

На видео на улице было темно, но отметки о времени не было. Поскольку Вэнсу предстояло получить VIP-обслуживание в офисе коронера, Босх предположил, что тело не забирали до середины ночи после тщательного расследования, в котором должны были участвовать детективы из полицейского управления Пасадены.

В Лос-Анджелесе было 7 утра, и это означало, что восточные СМИ уже были в курсе истории с Вэнсом. Ведущий CNN передал историю финансовому репортеру, который рассказал о контрольном пакете акций Вэнса в компании, основанной его отцом, и о том, что может произойти теперь, когда он умер. Репортер сказал, что у Вэнса не было “известных наследников”, и поэтому остается выяснить, какие инструкции он оставил в своем завещании относительно распределения своего богатства и авуаров. Репортер намекнул, что в завещании могут быть сюрпризы. Он добавил, что с адвокатом Вэнса по завещанию, адвокатом Сенчури Сити по имени Сесил Доббс, не удалось связаться для комментариев из-за раннего часа в Лос-Анджелесе.

Босх знал, что ему нужно ехать в Сан-Фернандо, чтобы продолжить работу с последними советами по звонкам и подсказками по делу Screen Cutter. Он медленно поднялся с кожаного кресла, почувствовав, как его спина протестует в полудюжине мест, и направился в свою спальню, чтобы принять душ и подготовиться к предстоящему дню.

Душ заставил его почувствовать себя бодрым - по крайней мере, временно. Одеваясь, он понял, что ужасно проголодался.

На кухне он сварил половину кофейника кофе, а затем начал искать что-нибудь поесть. Поскольку его дочь больше не жила в доме, Босх перестал следить за тем, чтобы шкафы и холодильник были заполнены. Все, что он нашел, это коробку с вафлями Eggo в морозилке, в которой лежали два последних солдата, у которых были ожоги от заморозки. Босх положил их оба в тостер и надеялся на лучшее. Он проверил шкафы и холодильник во второй раз и нигде не нашел ни сиропа, ни сливочного масла, ни даже арахисового масла. Он собирался оставить вафли сухими.

Он взял кофе в кружке, оставшейся со времен его работы в отделе убийств полиции Лос-Анджелеса. По окружности было напечатано: "Наш день начинается, когда заканчивается твой день". И он узнал, что употребление вафель без сиропа или других добавок сделало их портативными. Он сел за обеденный стол и съел их руками, одновременно разбирая почту, которая скопилась на столе. Это был простой процесс, потому что четыре из каждых пяти сообщений были нежелательной почтой, которую он мог легко идентифицировать, не открывая их. Он сложил это в стопку слева, а почту, которую ему предстояло вскрыть и разобраться с ней, - справа. Сюда входили фрагменты корреспонденции, адресованные его соседям, но по ошибке засунутые в его коробку.

Он уже наполовину разбирался со стопкой, когда наткнулся на плотный манильский конверт размером 8 х 5 дюймов с тяжелым предметом внутри. Обратного адреса не было, а его собственный адрес был нацарапан нетвердой рукой. На конверте был почтовый штемпель Южной Пасадены. Он открыл его и вытащил предмет, золотую ручку, которую он сразу узнал. Теперь на нем была шапка, но он знал, что это Уитни Вэнс. Там также были два отдельно сложенных листка канцелярских принадлежностей бледно-желтого цвета высокого качества. Босх развернул первый и обнаружил, что смотрит на написанное от руки письмо к нему от Уитни Вэнс. Внизу на почтовом бланке было напечатано имя Вэнса и адрес на Сан-Рафаэль-авеню.

На письме стояла дата предыдущей среды. На следующий день после того, как Босх отправился в Пасадену на встречу с Вэнсом.

Детектив Босх,

Если вы читаете это, значит, моей самой верной и доверенной Иде удалось передать вам этот конверт. Я доверяю тебе, как доверял ей на протяжении многих десятилетий.

Было приятно познакомиться с вами вчера, и я чувствую, что вы благородный человек, который будет поступать правильно при любых обстоятельствах. Я рассчитываю на твою честность. Что бы со мной ни случилось, я хочу, чтобы ты продолжал свои поиски. Если есть наследник того, что у меня есть на этой земле, то я хочу, чтобы у этого человека было то, что принадлежит мне.Я хочу, чтобы ты нашел этого человека, и я верю, что ты найдешь. Это дает старику чувство искупления - знать, что он наконец поступил правильно.

Будь в безопасности. Будьте бдительны и решительны.

Уитни П. Вэнс

5 октября 2016

Босх перечитал письмо, прежде чем развернуть второй документ. Оно было написано от руки теми же дрожащими, но разборчивыми каракулями, что и первое.

Уитни Вэнс Последняя

Воля и завещание

5 октября 2016

Я, Уитни Вэнс, из Пасадены, округ Лос-Анджелес, Калифорния, пишу это Завещание от руки, чтобы заявить о своих желаниях распорядиться своим имуществом после моей смерти. На дату составления этого завещания я нахожусь в здравом уме и полностью способен сам решать свои дела. Я не женат. Этим Завещанием я недвусмысленно отзываю все предыдущие, предшествующие завещания и дополнения, объявляя все без исключения недействительными.

В настоящее время я воспользовался услугами Иеронимуса Босха по расследованию, чтобы установить местонахождение моего потомства и наследника моего тела, зачатого весной 1950 года Вибианой Дуарте и рожденного от нее в надлежащее время. Я поручил мистеру Босху выдвинуть наследника моего тела с разумно достаточными генеалогическими и научными доказательствами наследственности и генетического происхождения, чтобы наследник моего тела мог получить мое имущество.

Я назначаю Иеронимуса Босха единственным исполнителем этого моего завещания. От исполнителя моей воли мистера Боши не потребуется никаких залогов или другого обеспечения. Он заплатит мои справедливые долги и обязательства, которые будут включать в себя разумно щедрую плату за его услуги.

Иде Таунс Форсайт, моему секретарю, другу и наперснице на протяжении 35 лет, я дарю, разрабатываю и завещаю 10 000 000,00 долларов США (десять миллионов долларов США) вместе с моей благодарностью за ее верную службу, советы и дружбу.

Наследнику моего тела, моему потомству, моему генетическому потомку и последнему в моей родословной я дарю, разрабатываю и завещаю все оставшееся от меня имущество, в полном объеме, любого, всего и независимо от вида и характера, которое должно включать все мои банковские счета, все мои акции, облигации и деловые интересы, мои дома и всю мою недвижимость в fee simple, а также все мое личное имущество, скарб и движимое имущество. В частности, наследнику моего тела я завещаю ручку, которой написано это Завещание. Оно сделано из золота, добытого нашими предками, и передается из поколения в поколение, чтобы иметь и хранить, пока не перейдет к последующим поколениям нашей крови.

Сделано моей собственной рукой

Уитни П. Вэнс

5 октября 2016 года, в 11:30 утра по тихоокеанскому стандартному времени

Босх был ошеломлен тем, что оказалось у него в руках. Он перечитал завещание, и это не уменьшило его удивления. У него был документ, который, по сути, стоил миллиарды долларов, документ, который мог изменить курс гигантской корпорации и отрасли, не говоря уже о жизни и семье ничего не подозревающей женщины, родившейся сорок шесть лет назад от отца, которого она никогда не знала.

То есть, если бы она была все еще жива и Босх смог бы ее найти.

Босх прочитал первое письмо в третий раз и принял обвинение Уитни Вэнс близко к сердцу. Он был бы бдителен и решителен.

Он сложил два документа и вернул их в конверт. Он на мгновение взвесил тяжелую ручку в руке, а затем тоже положил ее обратно в конверт. Он понял, что в какой-то момент произойдет процесс аутентификации, и он, возможно, уже повредил его своим обращением с канцелярскими принадлежностями. Он отнес конверт на кухню и нашел большой закрывающийся пластиковый пакет, чтобы сохранить его.

Босх также знал, что должен беречь посылку. Он подозревал, что снаружи будет много сил, стремящихся уничтожить это. Эта мысль напомнила ему о том, как умер Говард Хьюз и всплыли различные завещания. Он не помнил, как решалось дело о завещании, но он помнил многочисленные претензии на состояние. То же самое могло быть в случае с Вэнсом. Босх знал, что ему нужно сделать копии документов в конверте, а затем спрятать оригиналы в своем банковском сейфе.

Босх вернулся в гостиную и выключил телевизор, чтобы позвонить. Он нажал на быстрый набор номера мобильного телефона Микки Халлера, и его сводный брат снял трубку после одного гудка.

“Как дела, Брохайм?”

“Вы мой адвокат?”

“Что? Конечно, я сожалею. Что ты сделал на этот раз?”

“Забавно. Но ты не поверишь в это. Ты садишься?”

“Я сижу на заднем сиденье "Линкольна”, направляюсь повидаться со своей девушкой Кларой Фольц".

Перевод состоял в том, что Халлер направлялся в суд. Здание суда в центре города было официально известно как Центр уголовного правосудия имени Клары Шортридж Фольц.

“Ты слышал о смерти Уитни Вэнс?” - Спросил Босх.

“Да, я слышал что-то об этом по радио”, - сказал Халлер. “Но какое мне дело до того, что какой-то миллиардер выбывает из колеи?”

“Что ж, у меня на руках его последняя воля и завещание. Он прислал это мне. В нем меня называют душеприказчиком, и я понятия не имею, что с этим делать ”.

“Ты дергаешь меня за член, Брохайм?”

“Нет, брохайм. Я не дергаю тебя за член ”.

“Где ты?”

“Домой”.

“Держись”.

Затем Босх услышал, как Халлер перенаправил своего водителя из центра города в Кауэнга-Пасс, где жил Босх. Затем он снова вышел на связь.

“Как, черт возьми, у тебя оказалось его завещание?”

Босх вкратце изложил ему суть дела Вэнса. Он также рассказал, что в этом случае он позвонил Халлеру, чтобы получить направление в частную лабораторию ДНК.

“Ладно, кто еще знает, что у тебя есть это завещание?” - Спросил Холлер.

“Никто”, - сказал Босх. “На самом деле, кто-то мог бы. Это пришло по почте, и в письме Вэнса говорится, что он поручил это задание своему давнему секретарю. Но я не знаю, знала ли она, что было в посылке, которую она отправила. Она указана в завещании на сумму в десять миллионов.”

“Это серьезная причина убедиться, что у нее есть к тебе завещание. Ты сказал, что это пришло по почте? Было ли это сертифицировано - вам нужно было расписываться за это?”

“Нет, это было засунуто в коробку со всей нежелательной почтой”.

“Это было рискованно, но, возможно, это был лучший способ незаметно донести это до тебя. Передайте это секретарше, пусть она опустит это в почтовый ящик. Ладно, послушай, мне нужно закончить разговор, чтобы я мог попросить кого-нибудь принять мою явку в суд для предъявления обвинения. Но ты сиди смирно. Я направляюсь в твою сторону”.

“У тебя все еще есть тот ксерокс в машине?”

“Конечно, хочу”.

“Хорошо. Нам нужно сделать копии ”.

“Определенно”.

“Ты вообще что-нибудь знаешь о завещаниях и завещании, Мик?”

“Эй, братан, ты меня знаешь. Есть случай, будем путешествовать. Не имеет значения, что это за дело, я могу с ним справиться. И чего я не знаю, я могу привлечь кого-нибудь на помощь. Я буду там через тридцать”.

Когда Босх положил трубку, он подумал, не совершил ли он серьезную ошибку, привлекая к делу адвоката Линкольна. Его интуиция подсказывала, что отсутствие у Халлера опыта в вопросах завещания и права наследования будет более чем компенсировано его уличным умом и юридической хитростью. Босх видел, как он работает, и знал, что у него есть то, что не приходит с обучением, независимо от школы или специальности. У него была глубокая пустота, которую он каким-то образом заполнил, выступив как Давид против мировых голиафов, будь то в форме власти государства или корпорации стоимостью в миллиард долларов. У Босха также не было сомнений в том, что Халлер прикрывает его спину. Он мог доверять ему. И у него росло чувство, что это может быть самой важной поддержкой, которую он получит в предстоящие дни.

Он посмотрел на часы и увидел, что уже почти девять, и Белла Лурдес должна быть на вокзале. Он позвонил, но она не ответила. Он предположил, что это потому, что она уже работала по телефонам, отвечая на пачку звонков, которые он оставил на ее столе. Он оставлял ей сообщение, в котором просил перезвонить ему, когда его ожидание звонка показало, что она уже это делает.

“Доброе утро”, - сказал он.

“Доброе утро”, - сказала она. “Где ты?”

“Я все еще дома. Сегодня тебе придется справляться со всем самостоятельно ”.

Она застонала и спросила, почему.

“Кое-что всплыло по частному делу, над которым я работаю”, - сказал он. “Это не может ждать”.

“Тот, у кого все свидетельства о рождении?” она спросила.

“Как ты...”

Он вспомнил, как она разглядывала стопку копий, которые он положил на свой стол в кабинетике.

“Неважно”, - сказал он. “Просто не упоминай об этом никому. Я должен вернуться через пару дней ”.

“Через пару дней?” Лурдес воскликнула. “Гарри, пресловутое железо прямо сейчас горячо. Этот парень только что попытался нанести удар, впервые за восемь месяцев, о которых мы знаем. Теперь у нас есть маска. Кое-что происходит, и ты действительно нужен нам здесь ”.

“Я знаю, я знаю. Но это другое дело не может ждать, и, похоже, мне придется ехать в Сан-Диего ”.

“Ты убиваешь меня, Гарри. В чем дело?”

“Я не могу сказать тебе прямо сейчас. Когда я смогу, я сделаю это ”.

“Это мило с твоей стороны. И это важнее, чем парень, который бегает здесь, наверху, и насилует мексиканских девушек ”.

“Это не более важно. Но мы оба знаем, что Screen Cutter сейчас залег на дно из-за всего этого внимания. Если только он уже не раскололся. И если он это сделал, то мы в любом случае крутим наши колеса ”.

“Ладно, хорошо, я дам знать кэпу, и я уверен, что он будет счастлив, если тебя не будет рядом. Последнее, чего он хочет, это чтобы ты все равно взломал эту штуку ”.

“Ну вот и все”.

“Нет, ты уходишь. Заканчиваю расследование ”.

“Послушай, я не сбегаю. Это другое скоро прояснится. И я всего лишь на расстоянии телефонного звонка. На самом деле, есть кое-что, что я собирался сделать сегодня, но вместо этого тебе нужно сделать это сейчас ”.

“И что это?”

“Звонивший, который привел меня к маске, сказал, что парень проверял двери машины, пока бежал”.

“И что?”

“Итак, случилось что-то, что помешало его побегу”.

“Да, Беатрис ударила его метлой”.

“Нечто большее. Он потерял свою машину.”

“Ты имеешь в виду, ты думаешь, что у него был водитель для побега? Возможно, мы ищем не одного подозреваемого. Разные маски, разные насильники, но работать вместе - это все?”

“Нет, ДНК принадлежит одному преступнику”.

“Верно, забыл. Так ты думаешь, он насильник с водителем для побега?”

“Я думал об этом, но это маловероятно. Большинство серийных преступников - одиночки. Бывают исключения, но они редки. Большую часть времени ты действуешь в соответствии с процентами и выходишь вперед ”.

“Хорошо, что потом?”

“Я думаю, тебе следует выйти и еще раз обыскать дом Беатрис. У вас, ребята, есть металлоискатель?”

“Металлоискатель? За что?”

“Задний двор у окна, через которое выпрыгнул сетчатый резак. Я думаю, возможно, он потерял ключи от своей машины для побега, когда вылетел через окно и ударился о землю. Там есть ложе из виноградных лоз и почвопокровный покров ”.

“Верно, я видел”.

“Это был панический шаг. Он дезориентирован ударом метлы, он роняет нож, выпрыгивает в окно и падает на землю. Его ключи могли улететь. Так что же он делает? Он не может сидеть там, глядя сквозь кусты и лианы. Он должен выбраться оттуда. Он просто начинает убегать ”.

“Для меня это звучит как рискованный шаг”.

“Может быть. Но этот парень - планировщик, и вот он был там, бежал по улице, пытаясь найти незапертую машину, чтобы разогнаться ”.

“Это правда”.

“В любом случае, что еще ты собираешься делать, весь день гоняться за советами по звонкам и внешностью?”

“Ну вот, ты снова переходишь черту. Но в твоих словах действительно есть смысл. И у них действительно есть металлоискатель на общественных работах для поиска подземных труб, кабелей и прочего. Однажды мы воспользовались этим, чтобы найти пистолет, который бандит завернул в пластик и закопал у себя на заднем дворе. Связала его с нападением со смертельным. Если Доквейлер там, он позволит нам этим воспользоваться. Если он в хорошем настроении.”

“Хватай это и запускай по кустам и земляному покрову под этим окном”.

“Ты не хватаешься за это. Это как газонокосилка. У него есть колеса ”.

“Тогда возьми Систо с собой. Дай ему шанс искупить свою вину ”.

“Искупить свою вину за что?”

“Я действительно не думаю, что его сердце было в этом на днях. Он присматривал за сценой для нас, все время играл на своем телефоне, не обращая внимания. Не его случай, не вложенный. Между нами говоря, его поиски были ленивыми. Нам повезло, что он нашел нож, не порезавшись им ”.

“Но мы же не осуждаем, не так ли?”

“В прежние времена мы бы сказали, что такой парень, как этот, расческой не смог бы найти дерьмо в своих усах”.

“Мы просто жестокие!”

“Я знаю, что я видел. Я рад, что работаю с тобой, а не с ним ”.

Она сделала паузу, и Босх понял, что это для того, чтобы улыбнуться.

“Я думаю, что где-то здесь кроется комплимент”, - сказала она тогда. “От великого Гарри Босха, не меньше. В любом случае, звучит как план. Я дам тебе знать ”.

“Помни, если ты что-нибудь найдешь, ты должен мне пиво. Вам также следует спросить Систо об автомобильных кражах в пятницу из зоны два - по другую сторону Маклая. Может быть, Резчик экрана захватил вон ту машину ”.

“Разве ты не полон идей сегодня”.

“Да, вот почему я получаю большие деньги”.

“И все из-за одного из звонков на горячую линию, которые, как ты клялся, были пустой тратой времени”.

“Когда ты неправ, ты неправ, и я признаю, что был неправ”.

“Вы услышали это здесь первыми, ребята”.

“Я должен идти, Белла. Будь осторожен там ”.

“Ты тоже - с каким бы сверхсекретным делом ты ни занимался”.

“Вас понял”.

Они разъединились.

24

Пока Холлер изучал письмо и завещание, которые Босх распаковал и разложил руками в перчатках на обеденном столе, Гарри работал за компьютером, проверяя, сможет ли он получить доступ к записям о рождении за 1970 год в округе Сан-Диего. Смерть Уитни Вэнс изменила правила игры. Он чувствовал более настоятельную необходимость разобраться с вопросом о наследнике. Ему нужно было перенести это на уровень ДНК. Ему нужно было найти дочь Доминика Сантанелло.

К сожалению, он обнаружил, что в Бюро записей актов гражданского состояния и статистики имеются цифровые записи, датируемые всего двадцатью четырьмя годами. Как и при поиске свидетельства о рождении Сантанелло, Босху пришлось бы вручную просмотреть физические записи и микрофильмы, чтобы найти жителя округа Сан-Диего, родившегося в 1970 году. Он записывал адрес Бюро на Роузкранс-стрит, когда Халлер завершил свою первую оценку двух документов.

“Это зашкаливает”, - сказал он.

Босх посмотрел на него.

“Что такое?” он спросил.

“Каждая чертова деталь в этом”, - сказал Халлер. “То, что у тебя здесь, - это голографическое завещание, хорошо? Это значит, что это было написано от руки. И я проверил по пути сюда. Голографические завещания принимаются в качестве юридических документов после проверки в Калифорнии ”.

“Вэнс, вероятно, знал это”.

“О, он многое знал. Вот почему он послал тебе ручку. Не по той дерьмовой причине, что указана в завещании. Он отправил это, потому что знал, что проверка - это ключ. Вы говорите, что когда вы встретились с ним на прошлой неделе в особняке, он был в здравом уме и теле - как он говорит здесь?”

“Это верно”.

“И не проявляет никаких признаков болезни или угрозы здоровью?”

“Кроме того, что ты старая и хрупкая, ничего”.

“Интересно, что тогда обнаружит коронер”.

“Интересно, будет ли коронер вообще смотреть. Когда приходит восьмидесятипятилетний мужчина, они не собираются смотреть на него слишком долго и пристально. Восьмидесятипятилетние умирают. В этом нет никакой тайны ”.

“Ты имеешь в виду, что вскрытия не будет?”

“Должно быть, но это не значит, что будет. Если полиция Пасадены подтвердит, что это произошло естественным путем, полного вскрытия может и не быть, если только при осмотре судмедэкспертом не будет получено видимых доказательств обратного ”.

“Я думаю, мы увидим. У тебя есть связи в полиции Пасадены?”

“Нет. Ты?”

“Нет”.

По прибытии водитель Халлера принес ксерокс / принтер из "Линкольна", затем вернулся, чтобы подождать за рулем. Халлер достал перчатки из картонной коробки, которую Босх поставил на стол. Он натянул пару и начал делать копии документов.

“Почему у вас здесь нет ксерокса?” он спросил, пока работал.

“Я сделал”, - сказал Босх. “У меня была комбинация принтера и ксерокса, но Мэдди взяла ее с собой в школу. Не успел обзавестись другим ”.

“Как у нее там дела внизу?”

“Хорошо. Как насчет Хейли?”

“Она тоже хороша. Полностью погружаюсь в это ”.

“Это хорошо”.

Последовало неловкое молчание. Обе их дочери - ровесницы и единственные двоюродные сестры друг друга - поступили в Университет Чепмена, но из-за разных специальностей и интересов у них не сложилась тесная связь, на которую надеялись их отцы. На первом курсе они делили комнату в общежитии, но на втором пути разошлись. Хейли осталась в общежитии, а Мэдди сняла дом с девушками с факультета психологии.

Сделав по меньшей мере дюжину копий завещания, Халлер перешел к письму, которое Вэнс написал Босху, и начал делать такое же количество копий.

“Почему так много?” - Спросил Босх.

“Потому что никогда не знаешь наверняка”, - сказал Халлер.

Это был отказ от ответа, подумал Босх.

“Итак, что нам делать дальше?” он спросил.

“Ничего”, - сказал Халлер.

“Что?”

“Ничего. На данный момент. Ничего публичного, ничего в судах. Мы просто затаимся и будем ждать ”.

“Почему?”

“Ты продолжаешь работать над делом. Подтверди, что у Вэнса есть наследник. Как только мы получим это, мы увидим, кто делает ход, посмотрим, что делает корпорация. Когда они делают свой ход, мы делаем свой. Но мы делаем свой ход с позиции понимания того, что они задумали ”.

“Мы даже не знаем, кто такие ‘они’.”

“Конечно, хотим. Это все они. Это корпорация, совет директоров, сотрудники службы безопасности, это все они ”.

“Ну, "они", возможно, наблюдают за нами прямо сейчас”.

“Мы должны предположить, что это так. Но они не знают, что у нас здесь. Иначе эта посылка не пролежала бы в твоем почтовом ящике четыре дня ”.

Босх кивнул. Это был хороший момент. Халлер указал на документы на столе, имея в виду два оригинала.

“Мы должны беречь это”, - сказал он. “Любой ценой”.

“У меня есть депозитная ячейка”, - сказал Босх. “Студио Сити”.

“Можешь поспорить, они уже знают это. Они, вероятно, знают о тебе все. Итак, мы делаем копии, и вы кладете копии в свой банковский ящик. Если они наблюдают за тобой, они подумают, что в этом и заключается завещание ”.

“И где это будет на самом деле?”

“Ты что-нибудь придумаешь. Но не говори мне.”

“Почему бы и нет?”

“На случай, если я получу приказ от судьи предъявить завещание. Если у меня этого нет и я не знаю, где это, я не смогу это произвести ”.

“Умный”.

“Нам тоже нужно добраться до Иды Форсайт. Если вы правы насчет того, что это она контрабандой доставила эти вещи на почту, тогда нам нужно зафиксировать ее историю в заявлении. Это будет частью цепочки подлинности. Нам понадобится подтверждение каждого нашего шага. Когда я, наконец, пойду с этим в суд, я не хочу, чтобы моя задница болталась на ветру ”.

“Я могу раздобыть ее адрес. Если у нее есть водительские права.”

Все еще в перчатках, Халлер взял золотую ручку.

“И это”, - сказал он. “Ты уверен, что это то, что было у него на прошлой неделе?”

“Почти уверен. Я тоже видел это на фотографиях, на стене в особняке. Фотография, на которой он подписывает книгу Ларри Кингу ”.

“Круто. Может быть, мы подадим на Ларри в суд для проверки - это попадет в пару заголовков. Нам также понадобится Ida, чтобы подтвердить это. Помните, проверка на всех уровнях. Его ручка, его подпись чернилами на ручке. Мы будем соответствовать этому. У меня есть лаборатория, которая сделает это - когда придет время ”.

Закончив с копированием, Халлер начал сопоставлять документы, создав дюжину наборов из обоих.

“У тебя есть скрепки?” он спросил.

“Нет”, - сказал Босх.

“У меня есть немного в машине. Ты берешь половину этого, и я возьму половину. Положите набор под матрас, в сейф. Не помешает иметь их во многих местах. Я сделаю то же самое ”.

“Куда ты пойдешь отсюда?”

“Я иду в суд и веду себя так, будто ни хрена не смыслю во всем этом, пока вы не найдете и не подтвердите этого наследника”.

“Когда я доберусь до нее, я скажу ей или подтвержду потихоньку?”

“Это должно быть твоим решением, когда ты достигнешь этой точки. Но что бы ты ни решил, помни, что секретность - это наше преимущество - на данный момент ”.

“Понял”.

Холлер подошел к входной двери и свистнул, чтобы привлечь внимание своего водителя. Он сделал ему знак зайти за принтером / ксероксом. Затем он вышел на крыльцо и посмотрел в обе стороны улицы, прежде чем вернуться.

Водитель вошел, отключил устройство от сети и обернул вокруг него шнур, чтобы он мог вынести его обратно, не споткнувшись об него. Холлер подошел к раздвижным стеклянным дверям в гостиной, чтобы полюбоваться видом на перевал Кауэнга.

“Твой вид спокойнее”, - сказал он. “Много деревьев”.

Халлер жил по другую сторону холма, откуда открывался беспрепятственный вид на Сансет-Стрип и бескрайние просторы города. Босх подошел и приоткрыл дверь на несколько футов, чтобы Халлер мог слышать нескончаемое шипение автострады у подножия перевала.

“Не так тихо”, - сказал Босх.

“Звучит как океан”, - сказал Халлер.

“Многие люди здесь говорят себе это. Для меня это звучит как автострада ”.

“Знаешь, ты многое повидал во всех убийствах, над которыми работал все эти годы. Вся человеческая порочность. Жестокость.”

Халлер не сводил глаз с перевала. Над горным хребтом по другую сторону автострады парил на расправленных крыльях краснохвостый ястреб.

“Но вы не видели ничего подобного этому”, - продолжил он. “Здесь на кону миллиарды долларов. И люди сделают все - я имею в виду что угодно - чтобы сохранить контроль над этим. Будь готов к этому ”.

“Ты тоже”, - сказал Босх.

25

Двадцать минут спустя Босх вышел из дома. Когда он добрался до арендованного "Чероки", он впервые воспользовался GPS-детектором, обойдя внедорожник полностью, держа устройство низко опущенной антенной, направленной в сторону шасси и колесных колодцев. Он не получил ответа. Он открыл передний капот и проделал аналогичный процесс, как указано в руководстве. И снова ничего. Затем он переключил устройство на частоту помех в качестве меры предосторожности и сел за руль.

Он отвез Райтвуда в Вентуру в Студио-Сити, а затем побежал трусцой на запад к своему банку, который находился на торговой площади рядом с бульваром Лорел-Каньон. Он не был в банковской ячейке по крайней мере два года. В нем были в основном его собственные документы - свидетельства о рождении, браке и разводе, а также документы о военной службе. Он хранил два своих "Пурпурных сердца" в коробке там вместе с благодарностью, которую он получил от начальника полиции за то, что вытащил беременную женщину из горящей развалины, когда он был ботинком. Он положил одну копию документов Вэнса в коробку, а затем вернул ее оператору из банка.

Вернувшись к арендованной машине, Босх огляделся по сторонам и поначалу не заметил никаких признаков слежки. Но когда он выехал со стоянки банка на Лорел-Каньон, он увидел в зеркало заднего вида машину с затемненными стеклами, выезжающую с той же стоянки, но в другой точке выезда, и пристроившуюся за ним в сотне ярдов сзади.

Босх знал, что это оживленная торговая площадь, поэтому не сразу пришел к выводу, что за ним следят. Но он решил избегать автострады и оставаться на Лорел Каньон, чтобы лучше следить за движением позади него. Продолжая движение на север, он проверял зеркало через каждый квартал или около того. По характерной решетке радиатора он определил темно-зеленый автомобиль, следовавший за ним, как седан BMW.

Через две мили он все еще был на Лорел Каньон, а BMW все еще был в пробке позади него. Несмотря на то, что Босх временами сбавлял скорость, а временами ускорялся, и "Бимер" время от времени менял полосу движения на четырехполосном бульваре, расстояние между ними никогда не менялось.

Босх все больше убеждался, что за ним следят. Он решил попытаться подтвердить это, выполнив базовый маневр с квадратным узлом. На следующем повороте направо он нажал на акселератор и подъехал к знаку "Стоп" в конце квартала. Он снова повернул направо, а затем снова направо у следующего знака "Стоп". Затем он поехал на предельной скорости обратно на бульвар Лорел Каньон. Он проверил зеркала. "Бимер" не последовал за ним во время маневра.

Он повернул обратно на Лорел-Каньон и продолжил путь на север. Он не видел никаких признаков "Бимера". Это было либо далеко к северу от него, потому что водитель не следил за ним, либо это исчезло, потому что маневр Босха показал водителю, что он заметил хвост.

Десять минут спустя Босх заехал на стоянку для сотрудников полицейского участка Сан-Фернандо. Он вошел через боковую дверь и обнаружил, что детективное бюро пусто. Он задавался вопросом, пошел ли Систо с Лурдес повторно обыскивать дом Саагуна. Возможно, Белла рассказала Систо о плохом отзыве Bosch о пятничных поисках, и в результате Систо настоял на том, чтобы поехать.

Сидя за своим столом, Босх снял телефонную трубку и позвонил Лурдес, чтобы узнать о результатах поиска, но звонок перешел на голосовую почту, и он оставил ей сообщение, чтобы она перезвонила, когда освободится.

Не обнаружив поблизости никаких признаков Тревино, он затем провел поиск в автоинспекции по Иде Таунс Форсайт и нашел адрес на Арройо Драйв в Южной Пасадене. Он подумал о конверте от Вэнса с почтовым штемпелем Южной Пасадены, когда зашел в Google Maps и ввел адрес. Он поднял изображение и увидел, что у Форсайта был очень хороший дом на улице с видом на залив Арройо-Секо. Оказалось, что Вэнс хорошо позаботился о своем самом надежном и многолетнем сотруднике.

Его последним шагом в детективном бюро было достать досье по одному из нераскрытых убийств, над которыми он работал, и заполнить форму об изъятии улик. Он перечислил улики как “собственность жертвы”, затем положил два оригинальных документа Вэнса и золотую ручку, находившиеся в оригинальном почтовом конверте, в пластиковый пакет для улик. Он запечатал пакет и положил его в картонную коробку для хранения улик. Он запечатал это также красной отрывной лентой, на которой были бы видны любые признаки подделки.

Босх отнес коробку обратно в комнату контроля улик и поставил ее в шкафчик, где уже хранились другие улики, собранные в ходе расследования. Босх полагал, что оригинал завещания Вэнса теперь надежно спрятан и защищен. Офицер по контролю за доказательствами распечатал для него квитанцию, и он отнес ее обратно в бюро, чтобы приобщить к материалам дела. Он как раз запирал свой картотечный ящик, когда его телефон загудел от вызова по внутренней связи. Это был сотрудник стойки регистрации.

“Детектив Босх, к вам посетитель, ожидающий у входа”.

Босх предположил, что это кто-то пришел с тем, что, по их мнению, было наводкой на трафаретный резак. Он знал, что сегодня не сможет увязнуть в этом деле. Он нажал кнопку внутренней связи.

“Это совет по поводу трафаретной резки? Не могли бы вы попросить кого бы то ни было зайти сегодня днем и попросить детектива Лурдес?”

Немедленного ответа не последовало, и Босх предположил, что дежурный просит посетителя изложить свое дело. Он знал, что если бы это была еще одна жертва трафаретной печати, ему нужно было бы бросить все и разобраться с этим. Он не мог позволить потенциальной шестой жертве выйти из полицейского участка без допроса.

Он подошел к своему экрану, щелкнул обратно на страницу управления транспортными средствами Иды Форсайт и распечатал ее, чтобы иметь под рукой ее адрес, когда придет к ней домой поговорить. Он собирался пойти забрать это из общего принтера, когда по внутренней связи снова раздался голос портье.

“Он спрашивал конкретно о вас, детектив Босх. Он говорит, что это из-за дела Вэнса ”.

Босх долго смотрел на свой настольный телефон, прежде чем ответить.

“Скажи ему, что я выхожу. Одну минуту.”

Босх отключил свой компьютер и покинул бюро. Но он вышел через боковую дверь, вместо того чтобы пойти по главному коридору в главный вестибюль станции. Затем он обошел станцию снаружи к фасаду, где встал на углу здания и проверил улицу, чтобы попытаться определить, пришел ли его посетитель один.

Он не заметил никого, кто выглядел бы подозрительно, но он заметил темно-зеленый BMW с почти черными тонированными стеклами, припаркованный у тротуара перед Департаментом общественных работ напротив полицейского участка. Машина была такой же длинной, как городской автомобиль Халлера, и Босх мог видеть водителя, ожидающего за рулем.

Он быстро вернулся к боковому входу станции и прошел обратно в главный вестибюль. Он ожидал, что посетителем окажется Слоан, но когда он добрался туда, он понял, что промахнулся. Это был Крейтон, человек, который в первую очередь направил его по пути к Вэнсу.

“Возникли проблемы с тем, чтобы следовать за мной?” - Сказал Босх вместо приветствия. “Вы пришли, чтобы узнать мой маршрут?”

Крейтон кивком подтвердил, что следил за Босхом.

“Да, я должен был знать лучше”, - сказал он. “Мы, наверное, были у тебя с самого банка”.

“Чего ты хочешь, Крейтон?”

Крейтон нахмурился. То, что Босх обошелся без имен и титулов, означало, что старые связи с полицией Лос-Анджелеса здесь ему ни к чему.

“Я хочу, чтобы ты отступил”, - сказал Крейтон.

“Я не понимаю, о чем ты говоришь”, - сказал Босх. “Отступиться от чего?”

“Ваш работодатель умер. Ваша работа прекращена. Говоря от имени корпорации, которая все, что есть сейчас, прекратите то, что вы делаете ”.

“Что заставляет тебя думать, что я что-то делаю?”

“Мы знаем, что ты делаешь, и мы знаем почему. Мы даже знаем, чем занимается ваш адвокат с низкой арендной платой. Мы наблюдали за тобой”.

Босх тщательно прочесал улицу, прежде чем покинуть свой дом. Теперь он знал, что вместо того, чтобы искать людей и машины, ему следовало поискать камеры. Теперь он задавался вопросом, были ли они и в его доме. И, перейдя к Халлеру, Босх предположил, что адвокат позвонил по поводу дела, которое также привлекло к нему их внимание.

Он посмотрел на Крейтона, не показывая никаких признаков того, что он напуган.

“Что ж, я приму все это к сведению”, - сказал он. “Ты знаешь свой выход”.

Он отошел от Крейтона, но затем бывший заместитель начальника заговорил снова.

“Я не думаю, что ты действительно понимаешь, в каком положении находишься”.

Босх повернулся и вернулся к нему. Он встал перед его лицом.

“Что это за позиция?”

“Ты ступил на очень опасную почву. Тебе нужно принимать взвешенные решения. Я представляю людей, которые вознаграждают тех, кто принимает взвешенные решения ”.

“Я не знаю, угроза это или взятка, а может, и то и другое”.

“Воспринимай это так, как ты хочешь”.

“Хорошо, тогда я приму это как угрозу и взятку, и вы арестованы”.

Босх схватил его за локоть и одним быстрым движением прижал лицом к выложенной плиткой стене вестибюля. Прижав одну руку к спине Крейтона, он просунул другую руку под его куртку и за его собственную спину к наручникам. Крейтон попытался повернуть голову, чтобы посмотреть ему в лицо.

“Что, черт возьми, ты делаешь?” Крейтон рявкнул.

“Вы арестованы за угрозу полицейскому и попытку подкупа”, - сказал Босх. “Раздвинь ноги и прижмись лицом к стене”.

Крейтон казался слишком ошеломленным, чтобы реагировать. Босх пнул его каблуком, и нога мужчины соскользнула по кафелю. Босх закончил надевать на него наручники, а затем провел обыск рук и обнаружил пистолет в кобуре на правом бедре Крейтона.

“Ты совершаешь большую ошибку”, - сказал Крейтон.

“Может быть”, - сказал Босх. “Но это кажется правильным, потому что ты такой напыщенный осел, Кретин”.

“Я выйду через пятнадцать минут”.

“Ты же знаешь, что они всегда тебя так называли, верно? Кретин? Поехали”.

Босх кивнул дежурному за плексигласовым окошком, и тот нажал на кнопку открытия двери. Босх проводил Крейтона обратно в отделение предварительного заключения, где передал его тюремному офицеру.

Босх заполнил протокол ареста и сдал пистолет на хранение в камеру хранения, затем отвел тюремного офицера в сторону и сказал ему, чтобы он не торопился и позволил Крейтону позвонить своему адвокату.

Последнее, что он видел Крейтона, было то, что его заперли за прочной стальной дверью в камере с одной кроватью. Он знал, что долго там не пробудет, но это дало бы Босху достаточно времени, чтобы отправиться на юг без слежки.

Босх решил отложить интервью с Идой Таунс Форсайт на другой день. Он выскочил на 5-ю автостраду, которая довела бы его до самого Сан-Диего, с возможной остановкой в Оранже.

Он посмотрел на часы и немного посчитал, затем позвонил своей дочери. Как обычно, звонок перешел сразу к сообщению. Он сказал ей, что будет проезжать через ее район между 12:30 и 13:00, и предложил сводить ее на ланч или выпить чашечку кофе, если у нее есть время и она готова к этому. Он сказал ей, что ему нужно кое о чем с ней поговорить.

Полчаса спустя он просто проезжал мимо центра Лос-Анджелеса, когда ему перезвонила Мэдди.

“Ты идешь по пятой?” она спросила.

“И тебе привет”, - сказал он. “Да, я на "Пятерке". Все продвигается довольно хорошо, так что, думаю, я буду у тебя ближе к двенадцати пятнадцати.”

“Ну, я могу приготовить обед. Что ты хотел мне сказать?”

“Что ж, давай поговорим за ланчем. Ты хочешь встретиться или мне заехать за тобой?”

Это было бы примерно в пятнадцати минутах езды от автострады до кампуса.

“У меня есть такое хорошее место для парковки, есть шанс, что ты сможешь заехать за мной?”

“Да, я только что предложил. Что бы тебе хотелось съесть?”

“В Болсе есть место, которое я хотел попробовать”.

Босх знал, что Болса находится в самом сердце района, известного как Малый Сайгон, и далеко от кампуса.

“Э-э”, - сказал он. “Это как-то далеко от школы. Зайти, чтобы забрать тебя, затем выйти туда, а затем вернуться, чтобы высадить тебя, вероятно, займет слишком много времени. Мне нужно приступить к ...”

“Хорошо, я поведу. Я встречу тебя там”.

“Можем мы просто пойти куда-нибудь поближе к школе, Мэдс? Если это вьетнамское, ты знаешь, что я не ...”

“Папа, прошло, наверное, пятьдесят лет. Почему ты не можешь просто съесть еду? Это действительно расизм ”.

Босх долго молчал, пока подбирал ответ. Он пытался говорить спокойно, когда произносил это, но внутри него все кипело. Не только то, что сказала его дочь. Но Крейтон, Вырезатель экрана, все это.

“Мэдди, расизм не имеет к этому никакого отношения, и тебе следует быть очень осторожной, выдвигая подобные обвинения”, - сказал он. “Когда я был в твоем возрасте, я был во Вьетнаме, сражался, чтобы защитить тамошних людей. И я вызвался быть там. Это был расизм?”

“Это было не так просто, папа. Предположительно, ты боролся с коммунизмом. В любом случае, просто кажется странным, что ты так решительно выступаешь против еды ”.

Босх молчал. Были вещи о нем самом и его жизни, которыми он никогда не хотел делиться с ней. Все четыре года его военной службы были одним из них. Она знала, что он служил, но он никогда не рассказывал ей о подробностях своего пребывания в Юго-Восточной Азии.

“Послушай, в течение двух лет, когда я был там, я ел эту еду”, - сказал он. “Каждый день, каждый прием пищи”.

“Почему? Разве у них на базе не было обычной американской еды или что-то в этом роде?”

“Да, но я не смог это съесть. Если бы я это сделал, они бы учуяли меня в туннелях. Я должен был пахнуть, как они ”.

Теперь была ее очередь молчать.

“Я не... что это значит?” - наконец сказала она.

“Ты пахнешь тем, что ешь. В замкнутых пространствах. Это выходит из твоих пор. Моя работа - мне приходилось ходить в туннели, и я не хотел, чтобы враг знал, что я там был. Итак, я ела их еду каждый день, каждый прием пищи, и я больше не могу этого делать. Это возвращает мне все это. Хорошо?”

От нее было только молчание. Босх взялся за верхнюю часть руля и забарабанил пальцами по приборной панели за ним. Он тут же пожалел, что рассказал ей о том, что у него только что было.

“Слушай, может быть, мы пропустим сегодня ланч”, - сказал он. “Я приеду в Сан-Диего пораньше и разберусь со своими делами, тогда, может быть, завтра на обратном пути мы встретимся на ланче или ужине. Если мне там повезет и я все сделаю, мы, возможно, сможем завтра приготовить завтрак ”.

Завтрак был ее любимым блюдом, и в Старом городе рядом с колледжем было полно хороших мест, где его можно было отведать.

“У меня утренние занятия”, - сказала Мэдди. “Но давай попробуем это завтра на обед или ужин”.

“Ты уверен, что это нормально?” он спросил.

“Да, конечно. Но что ты собирался мне сказать?”

Он решил, что не хочет пугать ее, предупреждая, чтобы она была особенно осторожна, потому что дело, над которым он работал, могло перекликаться с ее миром. Он приберег бы это для следующего дня и личного разговора.

“Это может подождать”, - сказал он. “Я позвоню тебе утром, чтобы выяснить, что сработает”.

Они закончили разговор, и Босх размышлял над этим в течение следующего часа, пока ехал по округу Ориндж. Ему была ненавистна мысль о том, чтобы обременять свою дочь чем-либо из своего прошлого или настоящего. Он не думал, что это было справедливо.

26

Босх медленно, но верно продвигался к Сан-Диего, когда ему позвонил шеф Вальдес, который, как он знал, должен был приехать.

“Вы арестовали заместителя шефа Крейтона?”

Это было сказано в равной степени как вопрос, так и шокирующее утверждение.

“Он больше не заместитель шефа”, - сказал Босх. “Он даже не полицейский”.

“Это не имеет значения”, - сказал Вальдес. “У вас есть какие-нибудь идеи, что это может сделать для отношений между двумя департаментами?”

“Да, это улучшит их. Этот парень никому не нравился в полиции Лос-Анджелеса. Ты был там. Ты это знаешь ”.

“Нет, я не хочу, и это не имеет значения. Я только что отпустил парня ”.

Босх не был удивлен.

“Почему?” он все равно спросил.

“Потому что у тебя нет дела”, - сказал Вальдес. “У вас был спор. Это все, что Лопес услышал. Ты говоришь, что тебе угрожали. Он может повернуться и сказать, что ты угрожал ему. Это дерьмовый матч. У вас нет подтверждающего свидетеля, и никто в офисе окружного прокурора и близко к этому не подойдет ”.

Босх предположил, что Лопес был дежурным. Приятно было знать, что Вальдес, по крайней мере, расследовал жалобу, написанную Босхом, прежде чем освободить Крейтона.

“Когда ты его отпустил?” он спросил.

“Он просто вышел за дверь”, - сказал Вальдес. “И он не был счастлив. Где ты, черт возьми, и почему ты ушел?”

“Я работаю над делом, шеф, и оно не связано с Сан-Фернандо. Я должен был продолжать двигаться ”.

“Это касается нас сейчас. Кретин говорит, что собирается подать в суд на вас и на нас ”.

Было приятно слышать, как Вальдес использовал имя, которым рядовые окрестили Крейтона. Это подсказало Босху, что шеф в конечном счете оказался в своем углу. Босх подумал о Митчелле Мароне, почтальоне, который тоже угрожал судебным процессом.

“Да, хорошо, скажи ему, чтобы встал в очередь”, - сказал он. “Шеф, мне пора идти”.

“Я не знаю, что ты делаешь, но будь осторожен там”, - сказал Вальдес. “Такие парни, как Кретин, никуда не годятся”.

“Я слышу тебя”, - сказал Босх.

Автострада широко распахнулась, когда он, наконец, въехал в округ Сан-Диего. К 2: 30 он припарковался под участком 5, который был приподнят над Логан Баррио и стоял в парке Чикано.

Фотографии из Интернета не отдали должное фрескам. При личной встрече цвета были яркими, а образы поразительными. Само их количество было ошеломляющим. Колонна за колонной, стена за стеной картин встречали взгляд со всех сторон. Ему потребовалось пятнадцать минут блужданий, чтобы найти фреску, на которой были перечислены имена оригинальных художников. Венок из цинний теперь скрывал еще большую часть нижней фрески - и имена художников. Босх присел на корточки, руками раздвинул цветы и прочитал названия.

В то время как многие фрески в парке выглядели так, будто их годами перекрашивали, чтобы сохранить цвета и сообщения яркими, названия за цветами выцвели и были почти нечитабельны. Босх достал свой блокнот. Он подумал, что ему, возможно, нужно записать имена, которые он сможет прочитать, а затем надеяться, что с этими художниками можно связаться и они приведут его к Габриэле. Но затем он увидел верхушки букв имен, которые были ниже линии почвы. Он отложил блокнот, протянул руку и начал убирать грязь и вырывать циннии с корнем.

Первое имя, которое он раскрыл, было Лукас Ортис. Он повернул направо и продолжил рыть траншею, его руки испачкались в темной, влажной почве. Вскоре он узнал имя Габриэла. Он взволнованно ускорил темп и как раз счищал грязь с фамилии Лида, когда гулкий голос ударил его сзади.

“Cabrón!”

Босх вздрогнул, затем обернулся и, оглянувшись через плечо, увидел мужчину позади себя с широко раскинутыми руками в универсальной позе, говорящей: "Какого хрена ты делаешь!" На нем была зеленая рабочая форма.

Босх вскочил.

“Эй, извини”, - сказал он. “Lo siento.”

Он начал вытирать грязь со своих рук, но обе были покрыты влажной почвой, и это никуда не делось. Мужчине перед ним было за пятьдесят, с седеющими волосами и густыми широкими усами, которые сочетались с плотным телом. Овальная нашивка на кармане его рубашки гласила: "Хавьер". На нем были солнцезащитные очки, но они не скрывали его сердитого взгляда на Босха.

“Я хотел увидеть...” Босх начал.

Он повернулся и указал вниз, к основанию колонны.

“Uh, los nombres?” он сказал. “Under-uh, debajo la tierra?”

“Я могу говорить по-английски, дурак. Ты портишь мой сад. Что с тобой не так?”

“Прости, я искал имя. Художник, который был одним из здешних оригиналов ”.

“Их было много”.

Хавьер прошел мимо Босха и присел на корточки там, где только что был Босх. Он начал собственными руками аккуратно возвращать вырванные с корнем цветы на место, обращаясь с каждым из них гораздо бережнее, чем это делал Босх.

“Лукас Ортис?” - спросил он.

“Нет, другая”, - сказал Босх. “Габриэла Лида. Она все еще здесь?”

“Кто хочет знать?”

“Я частный инвестор ...”

“Нет, кто хочет знать?”

Босх понял.

“Если вы можете мне помочь, я бы хотел заплатить за ущерб, который я там причинил”.

“Сколько вы платите?”

Босху пора было лезть в карман за деньгами, но его руки были грязными. Он огляделся и увидел выложенный плиткой фонтан, который был частью центральной части парка.

“Держись”, - сказал он.

Он подошел, окунул руки в бассейн фонтана и стер грязь. Затем он пожал их и полез в карман. Он проверил свой денежный склад и выбрал три из четырех двадцаток, которые у него были. Он вернулся к Хавьеру. Он надеялся, что не собирается тратить шестьдесят баксов на то, чтобы ему сказали, что Габриэла Лида мертва и лежит в земле, как ее имя на колонне.

Хавьер покачал головой, когда Босх вернулся к нему.

“Теперь ты испортил мой фонтан”, - сказал он. “Грязь попадает в фильтр, и я должен его почистить”.

“У меня есть шестьдесят баксов”, - сказал Босх. “Это охватывает все. Где я могу найти Габриэлу Лиду?”

Он протянул деньги, и Хавьер взял их грязной рукой.

“Раньше она работала здесь и отвечала за коллектив”, - сказал он. “Но теперь она на пенсии. Последнее, что я слышал, она все еще жила в Меркадо.”

“Она живет на рынке?” - Спросил Босх.

“Нет, каброн, "Меркадо". Это жилой комплекс, чувак. Там, на Ньютон.”

“Ее фамилия все еще Лида?”

“Это верно”.

Это все, что было нужно Bosch. Он направился обратно к своей машине. Десять минут спустя он припарковался перед главным входом в обширный комплекс ухоженных квартир для малоимущих в нео-саманном стиле. Он проверил список жильцов в прихожей и вскоре после этого постучал в свежевыкрашенную зеленую дверь.

Босх держал картонную папку от Flashpoint Graphix на боку. Он поднял другую руку, чтобы постучать снова, как раз в тот момент, когда дверь распахнула статная женщина, которой, по подсчетам Босха, должно было быть по меньшей мере семьдесят, но выглядела она моложе. У нее были резко очерченные скулы и поразительные темные глаза на фоне все еще гладкой коричневой кожи. У нее были длинные серебристые волосы. С ее ушей свисала полированная бирюза.

Босх медленно опустил руку. Он не сомневался, что это была женщина с фотографии, все эти годы спустя.

“Да?” - сказала она. “Ты потерялся?”

“Я так не думаю”, - сказал Босх. “Вы Габриэла Лида?”

“Да, это так. Чего ты хочешь?”

Халлер сказал Босху, что это будет его решение, когда наступит подходящий момент. Этот момент наступил сейчас, и Босх почувствовал, что нет необходимости и времени затевать игру с этой женщиной.

“Меня зовут Гарри Босх”, - сказал он. “Я следователь из Лос-Анджелеса и я ищу дочь Доминика Сантанелло”.

Упоминание имени, казалось, обострило ее зрение. Босх увидел в равной степени любопытство и озабоченность.

“Моя дочь здесь не живет. Откуда ты знаешь, что она дочь Доминика?”

“Потому что я начал с ним, и это привело меня к тебе. Позволь мне показать тебе кое-что ”.

Он достал папку, снял с нее резинку и открыл перед ней, держа ее как пюпитр, чтобы она могла видеть фотографии и листать их. Он услышал, как у нее перехватило дыхание, когда она потянулась вперед и подняла фотографию размером 8 х 10, на которой она держит ребенка. Босх увидел, как в ее глазах появились слезы.

“Ник взял это”, - прошептала она. “Я никогда их не видел”.

Босх кивнул.

“Они много лет находились в его камере на чердаке”, - сказал он. “Как зовут вашу дочь?”

“Мы назвали ее Вибиана”, - сказала Габриэла. “Это было имя, которое он хотел”.

“В честь его матери”.

Ее глаза оторвались от фотографии и посмотрели на него.

“Кто ты?” - спросила она.

“Если бы я мог зайти, мне многое нужно тебе сказать”, - сказал Босх.

Она на мгновение заколебалась, затем отступила и позволила ему войти.

Босх первоначально объяснил свое присутствие, сказав Габриэле, что его нанял кто-то из семьи Доминика Сантанелло, чтобы узнать, был ли у него ребенок, прежде чем он скончался. Она смирилась с этим, и в течение следующего часа они сидели в ее маленькой гостиной, и Босх выслушал историю недолгой любовной связи между Габриэлой и Домиником.

Это был другой взгляд на историю, которую Халли Льюис из Таллахасси рассказала Босху. Габриэла встретила Доминика в баре в Оушенсайде с явной целью пробудить в нем его культурные корни и гордость. Но эти мотивы вскоре отошли на второй план перед страстью, которая расцвела между ними, и они стали парой.

“Мы строили планы на то, что будет после того, как он вернется и его выпишут”, - сказала Габриэла. “Он хотел быть фотографом. Мы собирались сделать совместный проект на границе. Он собирался снимать это; я собирался это нарисовать ”.

Она сказала, что узнала о своей беременности, когда он заканчивал обучение в Пендлтоне и ждал приказа отправиться во Вьетнам. Это было душераздирающее время, и он неоднократно предлагал дезертировать с флота, чтобы остаться с ней. Каждый раз, когда она отговаривала его от этого, усилие, которое позже навлекало на нее сокрушительное чувство вины после того, как она узнала, что он был убит за границей.

Она подтвердила, что Доминик дважды тайком возвращался в страну во время отпусков из Вьетнама. В первый раз он присутствовал на посвящении парка Чикано, а во второй раз - чтобы увидеть свою новорожденную дочь. Семья провела единственные в своей жизни четыре дня вместе в отеле del Coronado. Она сказала, что фотография, которую показал ей Босх, была сделана после импровизированного “бракосочетания” на пляже, совершенного ее другом-художником, посвященным в мексиканскую религию, похожую на культ, под названием брухерия.

“Это было весело”, - сказала она. “Мы думали, что у нас будет шанс пожениться по-настоящему, когда он вернется в конце года”.

Босх спросил, почему Габриэла так и не связалась с семьей Доминика после его смерти, и она объяснила, что боялась, что его родители могут попытаться отобрать у нее ребенка.

“Я жила в баррио”, - сказала она. “У меня не было денег. Я волновался, что они могут выиграть в суде и отобрать у меня Вибиану. Это бы убило меня ”.

Босх не упомянул, насколько чувства Габриэлы были похожи на бедственное положение бабушки и тезки ее дочери. Но ее ответ послужил переходом к вопросам о Вибиане и о том, где она была. Габриэла рассказала, что она жила в Лос-Анджелесе и тоже была художницей. Она была скульптором, живущим и работающим в художественном районе в центре города. Когда-то она была замужем, но сейчас - нет. Пикантность заключалась в том, что она воспитывала девятилетнего мальчика от этого брака. Его звали Жилберто Веракрус.

Босх понял, что нашел другого наследника. У Уитни Вэнс был правнук, о котором он никогда не знал.

27

Бюро записи актов гражданского состояния и статистики округа Сан-Диего было открыто до 17:00. Босх торопливо вошел в дверь в 4:35 и, к счастью, не обнаружил никого в очереди к окошку с надписью Свидетельства о рождении, смерти, смене имени. Ему нужно было запросить только один документ, и получение его сейчас избавило бы его от необходимости оставаться в Сан-Диего на ночь.

Босх покинул апартаменты Mercado, убежденный, что Вибиана и Жилберто Веракрус были прямыми потомками Уитни Вэнс. Если бы это можно было доказать, они были в очереди на наследование состояния Вэнсов. Генетический анализ, конечно, был бы ключевым, но Bosch также хотела собрать юридическую документацию, которая шла бы рука об руку с наукой и была бы частью пакета, убедительного для судьи. Габриэла сказала ему, что вписала имя Доминика в свидетельство о рождении своей дочери. Подобные детали сделали бы комплект полным.

В окне Bosch указал имя Вибиана Сантанелло и дату ее рождения и запросил заверенную копию ее свидетельства о рождении. Пока он ждал, пока клерк найдет и распечатает его, он обдумывал некоторые другие откровения и подтверждения, которые появились в результате его разговора с Габриэлой.

Босх спросил ее, как она узнала о смерти Сантанелло во Вьетнаме, и она сказала, что в глубине души знала, что он был убит, когда прошла неделя, а она не получила от него письма. Он никогда не уходил так надолго, не написав ей. Ее интуиция печально подтвердилась, когда позже она увидела в газете статью о том, как сбитый во Вьетнаме вертолет особенно сильно ударил по Южной Калифорнии. Все морские пехотинцы на вертолете были родом из Калифорнии и ранее служили на авиабазе морской пехоты Эль-Торо в округе Ориндж. Одинокий санитар, который был убит, тренировался в Кэмп-Пендлтоне в Сан-Диего после того, как вырос в Окснарде.

Габриэла также сказала Босху, что лицо Доминика было на одной из фресок в парке. Она положила это туда много лет назад. Это было на фреске под названием "Лицо героев" - несколько изображений мужчин и женщин, образующих одно лицо. Босх вспомнил, что видел фреску, когда прогуливался по парку ранее в тот день.

“Вот вы где, сэр”, - сказал клерк Босху. “Вы платите в окне слева от вас”.

Босх взял документ у клерка и направился к кассовому окошку. Он изучал его, пока шел, и увидел имя Доминика Сантанелло, указанное в качестве отца. Он понял, насколько близок был к завершению путешествия, в которое отправила его Уитни Вэнс. Он был разочарован тем, что старика не будет рядом на финишной прямой.

Вскоре он вернулся на шоссе 5 и направился на север. Он сказал Габриэле, что в ее интересах никому не рассказывать о своем разговоре с Босхом. Они не сразу обратились к Вибиане, потому что Габриэла сказала, что ее дочь вела жизнь, лишенную атрибутов цифровых технологий. У нее не было мобильного телефона, и она редко отвечала на звонки в студии-лофте, где она жила и работала.

Босх планировал быть в студии Вибианы на следующее утро. Тем временем, в жестокий час пик возвращаясь в Лос-Анджелес, он долго разговаривал по мобильному с Микки Халлером, который сказал, что сам навел кое-какие тонкие справки.

“Пасадена действительно подписала это как естественное, но будет вскрытие”, - сказал он. “Я думаю, Капуру нужны заголовки, поэтому он собирается выжать из причины смерти все, что в ее силах”.

Бхавин Капур был главным судебно-медицинским экспертом округа Лос-Анджелес. В последние месяцы он подвергался критике за бесхозяйственность и задержки с обработкой вскрытий в офисе, который обрабатывал более восьми тысяч вскрытий в год. Правоохранительные органы и близкие жертв убийств и несчастных случаев жаловались, что на некоторые вскрытия уходили месяцы, что затягивало расследования, похороны и закрытие. СМИ разразились еще большей шумихой, когда выяснилось, что в Большом склепе, гигантском холодильном хранилище, в котором хранилось более сотни трупов, перепутали несколько тел. Бирки, сорванные гигантскими турбинными вентиляторами, которые охлаждали вещи, были прикреплены не к тем пальцам.

В поисках заголовков, которые не касались бы скандала, Капур, очевидно, решил продолжить вскрытие тела Уитни Вэнс, чтобы он мог провести пресс-конференцию, посвященную чему-то другому, а не его исполнению своих обязанностей и работе в департаменте.

“Тем не менее, вы смотрите”, - сказал Халлер. “Какой-нибудь умный репортер обернет это против него, указав, что миллиардеру не пришлось стоять в очереди на вскрытие, в то время как это делают все остальные тела. Даже после смерти к богатым относятся по-особенному - это будет заголовок ”.

Босх знал, что наблюдение было абсолютно точным, и был удивлен, что советники Капура, если таковые у него были, не предупредили его.

Халлер спросил, что Босх нашел в Сан-Диего, и Гарри сообщил, что в игре могут участвовать два кровных потомка. Он пересказал свой разговор с Габриэлой и сказал Халлеру, что, возможно, скоро придет время для анализа ДНК. Он рассказал о том, что у него было: запечатанный образец от Вэнса, хотя он не был свидетелем того, как брали мазок с олдмана. Несколько предметов, принадлежавших Доминику Сантанелло, включая бритву, на которой могла быть его кровь. Образец мазка, который он взял у Габриэлы Лиды на случай, если это понадобится. И он планировал взять мазок у Вибианы, когда встретится с ней на следующий день. На данный момент он планировал не вмешивать в это сына Вибианы - предполагаемого правнука Вэнса.

“Единственное, что будет иметь значение, - это ДНК Вибианы”, - сказал Халлер. “Нам нужно будет показать наследственную цепочку, которая, я думаю, у вас в руках. Но это будет зависеть от ее ДНК и от того, совпадут ли они с ДНК Вэнса как прямого потомка ”.

“Нам нужно сделать это вслепую, верно?” Босх сказал. “Не говори им, что мазок от Вэнса. Просто дайте им мазок от Vibiana. Тогда посмотрим, что они скажут ”.

“Согласен. Последнее, чего мы хотим, это чтобы они знали, чья у них ДНК. Я поработаю над этим и кое-что настрою в одной из лабораторий, которые я тебе дал. Тот, кто сделает это быстрее. Затем, когда ты получишь кровь от Вибианы, мы приступим ”.

“Я надеюсь, что это будет завтра”.

“Это будет хорошо. Что ты сделал с мазком от Вэнса?”

“Мой холодильник”.

“Не уверен, что это самое безопасное место. И я не думаю, что охлаждение требуется ”.

“Это не так. Я просто спрятал это там ”.

“Мне нравится идея хранить это отдельно от завещания и пера. Не хочу, чтобы все было в одном месте. Я просто обеспокоен тем, что это происходит в твоем доме. Вероятно, это первое место, где они будут искать ”.

“Ну вот, ты снова начинаешь с этого ‘они’”.

“Я знаю. Но это то, что есть. Может быть, тебе стоит подумать о другом месте ”.

Босх рассказал Халлеру о своей стычке с Крейтоном и о подозрении Харри, что за его домом могут быть камеры наблюдения.

“Я первым делом проверю это завтра утром”, - сказал он. “К тому времени, как я доберусь туда сегодня вечером, будет уже темно. Суть в том, что сегодня утром, когда я уходил, там никого не было. Я проверил свою машину на наличие метки GPS, и все же Крейтон каким-то образом следует за мной по бульвару Лорел Каньон ”.

“Может быть, это был долбаный беспилотник”, - сказал Халлер. “Теперь их используют повсюду”.

“Мне нужно будет не забыть начать искать. Ты тоже. Крейтон сказал, что они знали, что ты тоже участвуешь в этом деле.”

“Неудивительно”.

Теперь Босх мог видеть огни центра города сквозь ветровой щиток. Он наконец-то был близко к дому и чувствовал, как усталость от дня, проведенного в дороге, ложится на его тело. Он смертельно устал и хотел отдохнуть. Он решил, что пропустит ужин в пользу дополнительного времени для сна.

Его мысли отвлеклись от разговора, когда мысль о еде напомнила ему, что ему нужно позвонить или написать дочери, чтобы сказать ей, что он поехал домой и не будет проезжать мимо кампуса на следующий день. С их встречей придется подождать.

Может быть, это и к лучшему, подумал Босх. После их последнего телефонного звонка, возможно, было бы лучше иметь некоторое время и дистанцию между ними.

“Гарри, ты все еще там?” Сказал Халлер.

Босх очнулся от несвязанных мыслей.

“Вот”, - сказал он. “Ты просто уходишь на второй. Я прохожу через зону с плохими камерами. Продолжай”.

Халлер сказал, что хочет обсудить стратегию, касающуюся того, где и когда они должны выступить в суде. Это была тонкая форма подкупа судьи, но он объяснил, что решение о том, в какое здание суда подавать завещание, может дать им преимущество. Он сказал, что предполагал, что рассмотрение завещания Вэнса будет открыто в Пасадене, недалеко от того места, где он жил и умер, но для этого не требовалось, чтобы заявитель подавал документы и туда. Если Вибиана Веракрус была полна решимости утвердиться в качестве наследницы Вэнса, то она могла подать иск в удобное для нее здание суда.

Для Босха это были решения, которые были выше его уровня оплаты, и он сказал об этом Халлеру. Его работа здесь, а также его ответственность и обещание Вэнсу, заключались просто в том, чтобы найти наследника, если таковой существовал, и собрать доказательства, подтверждающие родословную. Юридические стратегии, связанные с последующим иском к Vance fortune, должны были решать Халлер.

Босх добавил кое-что, о чем думал после разговора с Габриэлой.

“Что, если они этого не хотят?” он спросил.

“Что, если кто чего не хочет?” Ответил Халлер.

“Деньги”, - сказал Босх. “Что, если Вибиана этого не хочет? Эти люди - художники. Что, если они не хотят участвовать в управлении корпорацией, заседать в совете директоров, находиться в этом мире? Когда я сказал Габриэле, что ее дочь и внук, возможно, стоят в очереди на большие деньги, она просто пожала плечами. Она сказала, что у нее семьдесят лет не было денег и она не хочет их сейчас ”.

“Этого не произойдет”, - сказал Халлер. “Это деньги, которые изменят мир. Она это примет. Какой художник не хочет изменить мир?”

“Большинство хотят изменить это своим искусством, а не своими деньгами”. Босх получил сигнал ожидания вызова и увидел, что он поступил с одного из обменников SFPD. Он подумал, что, возможно, это Белла Лурдес звонит с результатами второго обыска в доме Саагунов. Он сказал Халлеру, что ему нужно идти и что он свяжется с ним на следующий день после того, как найдет Вибиану и поговорит с ней.

Он переключился, но звонила не Лурдес.

“Босх, шеф Вальдес. Где ты?”

“Э-э, направляюсь на север, просто проезжаю мимо центра города. Что случилось?”

“Ты с Беллой?”

“Bella? Нет, зачем мне быть с Беллой?”

Вальдес проигнорировал вопрос Босха и задал другой. Серьезный тон в его голосе привлек внимание Босха.

“Ты что-нибудь слышал от нее сегодня?”

“Нет, с того утра, когда мы говорили по телефону. Почему? Что происходит, шеф?”

“Мы не можем ее найти, и мы не получаем никаких ответов по ее мобильному или радио. Она зарегистрировалась этим утром на доске в бюро D, но так и не вышла. Это на нее не похоже. Тревино сегодня работал со мной над бюджетами, так что он никогда не был в бюро D. Он никогда ее не видел ”.

“Ее машина на стоянке?”

“И ее личная машина, и ее обычная накидка все еще на стоянке, а ее партнер позвонил и сказал, что она не вернулась домой ”.

В середине его груди образовалась пустота.

“Ты говорил с Систо?” он спросил.

“Да, он тоже ее не видел”, - сказал Вальдес. “Он сказал, что она позвонила ему этим утром, чтобы узнать, может ли он пойти с ней на задание, но он был задержан за коммерческую кражу со взломом”.

Босх еще сильнее нажал ногой на педаль газа.

“Шеф, пришлите машину прямо сейчас к дому Саагунов. Вот куда она направлялась”.

“Почему, что было...”

“Просто пришлите машину, шеф. Сейчас. Скажи им, чтобы искали внутри и снаружи дома. В частности, на заднем дворе. Мы можем поговорить после. Я уже в пути и буду там через тридцать минут или меньше. Пришлите эту машину ”.

“Прямо сейчас”.

Босх отсоединился и набрал номер Беллы, хотя и понимал, что вряд ли она ответила бы за него, если бы не отвечала за шефа полиции.

Раздался звонок на голосовую почту, и Босх отключился. Он чувствовал, как пустота в его груди становится все шире и глубже.

28

Bosch вырвался из плотного вечернего движения, проехав центр города. Благодаря скорости и незаконному использованию полосы для автобазы он преодолел оставшееся расстояние до Сан-Фернандо за двадцать минут. Ему повезло, что он был в прокате, потому что он знал, что его старый "Чероки" не развил бы той скорости, которую он поддерживал в пути.

В участке он быстро прошел через задний коридор в кабинет начальника, но обнаружил, что он пуст, подвесной игрушечный вертолет двигался по кругу, подгоняемый ветерком из вентиляционного отверстия над головой.

Затем он перешел в детективное бюро и обнаружил Вальдеса, стоящего у кабинета Лурдес вместе с Тревино, Систо и сержантом Розенбергом, командиром вечерней стражи. По обеспокоенным взглядам на их лицах он мог сказать, что они все еще не нашли пропавшего детектива.

“Ты проверил дом Саагуна?” он спросил.

“Мы прислали машину”, - сказал Вальдес. “Ее там нет, не похоже, что она когда-либо была”.

“Черт”, - сказал Босх. “Куда еще ты смотришь?”

“Не обращай на это внимания”, - сказал Тревино. “Где ты был сегодня?”

Он сказал это обвиняющим тоном, как будто Босху было что-то известно о местонахождении пропавшего детектива.

“Мне пришлось поехать в Сан-Диего”, - сказал Босх. “Одно из моих частных дел. Ходил туда и обратно”.

“Тогда кто, черт возьми, такая Ида Таунс Форсайт?”

Босх посмотрел на Тревино.

“Что?”

“Ты слышал меня. Кто такая Ида Таунс Форсайт?”

Он протянул распечатку сведений об автоинспекции Форсайта, и Босх внезапно понял, что оставил ее в лотке для принтера тем утром, когда его отвлек звонок в вестибюль, чтобы встретиться с Крейтоном.

“Верно, я забыл, я был здесь этим утром около двадцати минут”, - сказал он. “Я распечатал это, но какое это имеет отношение к Белле?”

“Мы не знаем”, - сказал Тревино. “Мы пытаемся выяснить, что, черт возьми, здесь происходит. Я нахожу это в принтере, а затем проверяю нашу учетную запись DMV, чтобы узнать, была ли это Белла, которая извлекла это, и вместо этого я вижу, что вы запустили это. Кто она?”

“Послушай, Ида Форсайт не имеет к этому никакого отношения, ясно? Она часть частного дела, над которым я работаю ”.

Босх знал, что это было признание, которого ему не следовало делать, но он был не в настроении для спарринга с Тревино и хотел поскорее вернуть внимание к Белле.

На мгновение лицо Тревино выдало его. Босх мог видеть его едва замаскированную радость от осознания того, что он только что разоблачил Босха перед человеком, который привел его в отдел.

“Нет, не в порядке”, - сказал Тревино. “Это нарушение, за которое можно уволить. И это может означать также обвинения ”.

Говоря это, Тревино посмотрел на Вальдеса, как бы говоря: "Я говорил тебе, что этот парень просто использовал нас для доступа".

“Вот что я тебе скажу, Кэп”, - сказал Босх. “Ты можешь уволить меня и предъявить обвинение, как только мы найдем Беллу”.

Босх повернулся и задал следующий вопрос Вальдесу.

“Что еще мы делаем?” он спросил.

“Мы привлекли всех, и они ищут”, - сказал шеф. “Мы также сообщили об этом в полицию Лос-Анджелеса и Департамент шерифа. Почему ты сказал нам проверить дом Саагуна?”

“Потому что она сказала мне сегодня утром, что пойдет искать его снова”, - сказал Босх.

“Почему?”

Босх быстро пересказал разговор, который состоялся у него с Лурдесом тем утром, включая его теорию о том, что Вырезатель экрана мог потерять ключ от своей машины для побега, что объясняет его бегство с места преступления и попытку найти незапертую машину, чтобы разгоняться.

“Там не было ключа”, - сказал Систо. “Я бы нашел это”.

“Никогда не помешает перепроверить свежим взглядом”, - сказал Босх. “Когда она позвонила, чтобы узнать, можешь ли ты отправиться на поле, она спрашивала о GTAS во второй зоне в пятницу?”

Систо понял, что это была деталь, о которой он не упомянул шефу и капитану ранее.

“Да, это верно, она сделала”, - сказал он. “Я сказал ей, что у меня еще не было времени посмотреть на автомобильные кражи с пятницы”.

Тревино быстро подошел к ряду папок, висевших на стене за столом Систо. Именно здесь отчеты о преступлениях против собственности хранились на разных планшетах в зависимости от преступления. Тревино схватил блокнот с надписью "АВТО" и посмотрел на верхний лист. Затем он снова пролистал несколько отчетов.

“У нас есть одна пятница в Третьей зоне”, - сказал он. “Еще одно в субботу”.

Вальдес повернулся к Розенбергу.

“Ирвин, возьми эти отчеты”, - сказал он. “Отправьте машину в каждое место, пусть они выяснят, проводил ли Лурдес там последующую проверку”.

“Вас понял”, - сказал Розенберг. “Я возьму один сам”.

Он забрал у Тревино весь блокнот и быстро вышел из бюро.

“Есть ли кто-нибудь еще на общественных работах?” - Спросил Босх.

“В это время ночи они закрыты”, - сказал Вальдес. “Почему?”

“Мы можем войти? Этим утром Белла сказала, что собирается пойти туда, чтобы одолжить металлоискатель для обыска в доме Саагунов ”.

“Я знаю, что мы можем, по крайней мере, попасть во двор”, - сказал Тревино. “Мы заправляем машины там”.

“Поехали”, - сказал Вальдес.

Четверо мужчин вышли из участка через парадную дверь и быстро пересекли улицу к комплексу общественных работ. Они прошли по левой стороне здания к въездным воротам склада транспортных средств, которые Вальдес открыл с помощью карточки-ключа, вытащенной из его бумажника.

Когда они вошли во двор, мужчины разделились и начали искать Лурдес в различных рабочих грузовиках и фургонах. Босх направился к задней стене, где находилась крытая мастерская и разнообразные скамейки для инструментов. Позади себя он услышал, как открылись и закрылись двери автомобиля и напряженный голос шефа, выкрикивающий имя Беллы.

Но ответа не последовало.

Босх использовал свет от своего телефона, чтобы найти выключатель, который включил флуоресцентные лампы в мастерской. Там были три отдельные скамейки, расположенные перпендикулярно задней стене. На этих верстаках были стеллажи с инструментами и материалами, а также закрепленные станки и приспособления, такие как труборезы, шлифовальные станки, деревообрабатывающие сверла и пилы. Казалось, что проекты были оставлены на полпути на каждой из скамеек.

Над третьей скамейкой была подвесная стойка, на которой лежало несколько восьмифутовых отрезков трубы из нержавеющей стали. Bosch вспомнил, как Лурдес говорил, что они использовали металлоискатель для поиска подземных труб. Он предположил, что третья скамейка предназначена для проектов, связанных с водопроводом и дренажом, и что если бы там был металлоискатель, он был бы там.

Лурдес описал металлоискатель как нечто с колесами, похожее на газонокосилку, а не как ручной детектор, который, как он видел, использовали охотники за сокровищами на пляже.

Босх ничего не увидел и повернулся по кругу, осматривая глазами все оборудование на рабочих столах и вокруг них. Он, наконец, заметил ручку перекладины, торчащую из-под одной из скамеек. Он подошел и вытащил ярко-оранжевое устройство на колесах, которое было примерно вдвое меньше толкающей газонокосилки.

Ему пришлось изучить это, чтобы понять, что это было. К перекладине была прикреплена панель управления. Он нажал кнопку включения / выключения, и загорелся светодиодный экран с треугольным дисплеем радара и другими элементами управления прицелом и глубиной.

“Это здесь”, - сказал он.

Его слова отвлекли остальных троих мужчин от их собственных бесплодных поисков.

“Ну, если она использовала это, она вернула это обратно”, - сказал Вальдес.

Шеф стукнул ботинком по бетонному полу, демонстрируя свое разочарование очередной зацепкой, которая не сработала.

Босх взялся обеими руками за рукоятку металлоискателя и поднял. Он оторвал два задних колеса от земли, но даже это было непросто.

“Эта штука тяжелая”, - сказал он. “Если она использовала его, значит, ей помогли доставить его в дом Саагунов. Это не поместилось бы в простую упаковку ”.

“Должны ли мы проверить ее внутри?” - Спросил Систо.

Шеф повернулся и посмотрел на дверь, которая вела в офисы PublicWorks. Трое из них подошли, и Босх последовал за ними, после того как поставил металлоискатель на место. Вальдес попробовал открыть дверь, но она была заперта на засов. Вальдес повернулся к Систо, самому молодому среди них.

“Пни это”, - сказал он.

“Это металлическая дверь, шеф”, - сказал Систо.

“Попробуй”, - сказал Вальдес. “Ты молодой жеребец”.

Систо трижды ударил каблуком в дверь. Каждый из них был сильнее предыдущего, но дверь не поддавалась. Его смуглое лицо стало темно-бордовым от усилия. Он глубоко вздохнул и собирался попробовать четвертый, когда начальник полиции поднял руку и остановил его.

“Ладно, держись, держись”, - сказал Вальдес. “Это не даст. Мы должны посмотреть, сможем ли мы вызвать сюда кого-нибудь с ключом ”.

Тревино посмотрел на Босха.

“Ты сделал выбор в свою пользу, По-крупному?” он спросил.

Это был первый раз, когда Тревино назвал его так в лицо, явно намекая на родословную Босха из полиции Лос-Анджелеса.

“Нет”, - сказал Босх.

Гарри отошел от них и направился к ближайшему рабочему грузовику. Он протянул руку над капотом, вернул стеклоочиститель на шарнир и повернул его вправо, а затем влево. Он резко дернул его и сорвал с грузовика.

“Гарри, что ты делаешь?” Сказал Вальдес.

“Просто дай мне минуту”, - сказал Босх.

Он отнес "дворник" к одной из скамеек и с помощью плоскогубцев оторвал резиновое лезвие от плоской тонкой металлической полоски, которая поддерживала его. Затем он взял ножницы по металлу, чтобы отрезать два трехдюймовых отрезка полосы. Он снова взял плоскогубцы и превратил две металлические полоски в отмычку и плоский крючок. Он получил то, что ему было нужно, меньше чем за две минуты.

Босх вернулся к двери, присел на корточки перед засовом и принялся за работу.

“Ты делал это раньше”, - сказал Вальдес.

“Несколько раз”, - сказал Босх. “Кто-нибудь, подсвечивайте это телефоном”.

Все трое других мужчин включили свет в камере и направили лучи через плечо Босха на засов. Босху потребовалось еще три минуты, чтобы повернуть замок и открыть дверь.

“Bella?” Вальдес окликнул их, когда они вошли.

Ответа нет. Систо щелкнул выключателем, и они пошли по коридору, в то время как флуоресцентные лампы разогнали темноту, по очереди освещая кабинеты, мимо которых они проходили. Вальдес продолжал выкрикивать имя своего пропавшего детектива, но в офисе было тихо, как в церкви в понедельник вечером. Босх вышел последним, войдя в КПЗ по надзору за соблюдением кодекса, три кабинки которого были такими же тесными, как и детективное бюро через дорогу. Он обошел комнату, заглядывая в каждую кабинку, но не увидел никаких признаков Лурдес.

Вскоре пришел Систо.

“Что-нибудь?”

“Нет”.

“Черт”.

Босх увидел табличку с именем на одном из столов. Это напомнило ему кое-что еще из его утреннего разговора с Лурдес.

“Систо, у Беллы были проблемы с Доквейлером?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Этим утром, когда она сказала, что собирается зайти сюда, чтобы одолжить металлоискатель, она сказала, что может попросить Доквейлера о помощи. Затем она сказала что-то о надежде, что он был в хорошем настроении. Между ними были проблемы?”

“Может быть, потому, что она сохранила свою работу, а его перевели на общественные работы?”

“Звучало как-то по-другому”.

Систо пришлось еще раз обдумать вопрос, прежде чем придумать другой ответ.

“Э-э, я не думаю, что это было так уж важно, но когда он работал с нами в бюро, я помню, что между ними иногда возникали трения. Я не думаю, что сначала Док обратила внимание на тот факт, что она играла за другую команду. Он сделал замечание о лесбиянке - я забыл, кто она была, но он назвал ее ковроткачкой или что-то в этом роде. Но Белла перепрыгнула через все его дерьмо, и какое-то время все было довольно напряженно ”.

Босх изучал Систо, ожидая большего.

“Это было все?” он подсказал.

“Думаю, да”, - сказал Систо. “Я имею в виду, я не знаю”.

“А как насчет тебя? У тебя с ним проблемы?”

“Я? Нет, у нас все было хорошо ”.

“Ты разговаривал с ним? Пристрелить это дерьмо?”

“Да, немного. Не так уж много.”

“Ему не нравятся лесбиянки, или ему не нравятся женщины?”

“Нет, он не гей, если ты это имеешь в виду”.

“Это не то, что я имею в виду. Да ладно, Систо, что он за парень?”

“Послушай, чувак, я не знаю. Однажды он сказал мне, что, когда он работал на шерифа в Уэйсайде, они кое-что делали с геями ”.

Это задело Босха за живое. Ранчо Уэйсайд Хонор было окружной тюрьмой, расположенной в долине Санта-Кларита. Все новые помощники шерифа были назначены на службу в тюрьму сразу после академии. Босх вспомнил, как Лурдес рассказывала ему, что, когда выяснилось, что пройдет несколько лет, прежде чем у нее появится шанс перевестись из тюремного отделения, она начала подавать заявления в другие отделы и в итоге оказалась в Сан-Фернандо.

“Что они натворили?”

“Он сказал, что они ставят их в ситуации, ты знаешь. Поместил их в модули, где они знали, что с ними будут трахаться, избивать.Они делали ставки и все такое на то, как долго они продержатся, прежде чем на них нападут ”.

“Знал ли он Беллу, когда она была там?”

“Я не знаю. Я никогда не спрашивал.”

“Кто приехал в Сан-Фернандо первым?”

“Почти уверен, что это был Док”.

Босх кивнул. Доквейлер был старше Беллы, но ее оставили вместо него, когда разразился бюджетный кризис. Должно быть, из-за этого возникла враждебность.

“Что случилось, когда его перевели из отдела?” он спросил. “Он был зол?”

“Ну, да, разве ты не был бы?” Систо ответил. “Но он отнесся к этому спокойно. Они нашли ему место вот здесь. Так что это было своего рода боком - он даже не потерял зарплату ”.

“Только без значка и без пистолета”.

“Я думаю, у code enforcement есть значок”.

“Не то же самое, Систо. Вы когда-нибудь слышали фразу ‘Если вы не коп, то вы маленькие люди’?”

“Э-э, нет”.

Босх замолчал, изучая крышку стола Доквейлера. Ничто из того, что он увидел, не показалось подозрительным. Он услышал звон сообщения на телефоне Систо.

На стене между кабинетом Доквейлера и другим столом была прикреплена карта города, разделенная на четыре зоны соблюдения кодекса, которые отражали зоны патрулирования полицейского управления. Был также список советов по выявлению незаконных переоборудований гаражей с примерами фотографий каждой раздачи:

Удлинители, кабели и шланги, идущие от дома к гаражу

Заклейте скотчем швы гаражной двери

Кондиционеры на стенах гаража

Мангалы для барбекю ближе к гаражу, чем к дому

Лодки, велосипеды и другое имущество, хранящееся в гараже снаружи

Изучая список, Босх представил дома, в которых произошли изнасилования с использованием трафарета. Всего три дня назад он проехал трассу, включавшую все четыре места. Теперь он увидел то, чего не видел тогда. У каждого был гараж, каждый находился в районе, где незаконное переоборудование гаражей было проблемой и могло привлечь внимание инспекторов кода. В доме Беатрис Саагун тоже был гараж.

“Это был он”, - тихо сказал Босх.

Систо его не слышал. Босх продолжал шлифовать это, соединяя вещи воедино. Доквейлер мог бы бродить по городу в качестве инспектора кода. Он мог бы стучаться в двери для проведения проверок и выбирать своих жертв, когда видел их в ходе своей работы. Это было причиной каждый раз надевать маску.

Он также понял, что именно у Доквейлера был запасной ключ от стола Босха. Он сохранил его, когда уходил из департамента, но прокрался обратно, чтобы прочитать материалы расследования, как только Босх соединил эти дела. Он знал то, что знал Босх, и что он делал на каждом этапе расследования. И Босх знал, что ужас всего этого заключался в том, что он отправил Лурдес прямо к нему. Страх и вина от осознания этого вскипели в нем. Он отвернулся от стола и увидел, как Систо набирает текст на своем телефоне.

“Это Доквейлер?” - потребовал он. “Ты переписываешься с Доквейлером?”

“Нет, чувак, это моя девушка”, - сказал Систо. “Она хочет знать, где я. Зачем мне писать ...”

Босх выхватил телефон из рук Систо и посмотрел на экран.

“Эй, какого хрена!” - Воскликнул Систо.

Босх прочитал текст и подтвердил, что это было безобидное послание на возвращение домой. Затем он бросил телефон обратно в молодого детектива, но бросок был слишком сильным для такого близкого расстояния. Она прошла прямо через руки Систо, попала ему прямо в грудь, а затем с грохотом упала на пол.

“Ты мудак!” Систо закричал, быстро наклоняясь, чтобы поднять телефон с пола. “Лучше бы этого не было...”

Когда он выпрямился, Босх приблизился, схватил его за рубашку спереди и толкнул обратно к двери комнаты, сильно ударив его спиной и головой об нее. Затем он двинулся прямо ему в лицо.

“Ты, ленивый ублюдок, ты должен был пойти с ней сегодня. Теперь она где-то там, и мы должны ее найти. Ты понимаешь?”

Босх снова сильно толкнул его о дверь.

“Где живет Доквейлер?”

“Я не знаю! Отвали от меня нахуй!”

Систо оттолкнул Босха с такой силой, что его чуть не впечатало в противоположную стену. Он ударился бедром о стойку, и пустой стеклянный кофейник упал с плиты и разбился об пол.

Привлеченные резкими голосами и звоном бьющегося стекла, Вальдес и Тревино ворвались в дверь. Удар пришелся прямо в Систо, ударив его сзади и отбросив с дороги.

“Что, черт возьми, происходит?” - Потребовал Вальдес.

Одной рукой держась за затылок, Систо другой указал пальцем на Босха.

“Он сумасшедший! Держи его, блядь, подальше от меня ”.

Босх указал прямо на него в ответ.

“Тебе следовало пойти с ней. Но ты сказал ей дерьмовую фразу, и она отправилась туда сама ”.

“А как насчет тебя, старик? Это был не мой случай. Это было твое. Ты должен был быть там, а не я ”.

Босх отвернулся от него и посмотрел на Вальдеса.

“Доквейлер”, - сказал он. “Где он живет?”

“Наверху, в Санта-Кларите, я думаю”, - сказал Вальдес. “По крайней мере, он был таким, когда работал на меня. Почему? Что здесь происходит?”

Он положил руку Босху на плечо, чтобы тот не двинулся к Систо. Босх пожал плечами и указал на стол Доквейлера, как будто это было неопровержимое доказательство чего-то, что мог видеть только он.

“Это он”, - сказал Босх. “Доквейлер - это трафаретный станок. И у него есть Белла ”.

29

Они взяли две машины и направились с кодом 3 по автостраде 5. Вальдес и Бош ехали в головной машине, Вальдес был за рулем. Шеф полиции мудро отделил Босха от Систо, который вел вторую машину с Тревино на ружье и, вероятно, был раздражен тем, что напряженные отношения между Босхом и Систо привели к тому, что его разлучили с шефом.

Вальдес разговаривал по телефону, отдавая приказ кому-то в центре связи.

“Мне все равно”, - сказал он. “Позвони, кому должен позвонить. Просто дай мне чертов адрес. Мне все равно, нужно ли отправлять машины к их домам, чтобы получить ответ ”.

Он отключился и выругался. До сих пор центр связи не смог связаться с директором по общественным работам или городским менеджером, чтобы получить доступ к городским платежным ведомостям и адресу Доквейлера. Они проверили записи DMV перед тем, как покинуть участок, и обнаружили, что Доквейлер каким-то образом сумел сам или воспользовался бюрократическим сбоем, чтобы заблокировать свой адрес сотруднику правоохранительных органов почти через пять лет после ухода из полицейского управления.

Итак, они направлялись в долину Санта-Кларита, основываясь исключительно на воспоминаниях Вальдеса о том, что Доквейлер жил где-то там пять лет назад.

“Мы можем оказаться там, и нам некуда будет идти”, - сказал Вальдес.

Он хлопнул открытой ладонью по рулю и сменил тему.

“Что это все значило там, с Систо, Гарри?” он спросил. “Я никогда не видел, чтобы ты так себя вел”.

“Мне жаль, шеф”, - сказал Босх. “Я потерял это. Если бы я мог броситься на дверь, я бы это сделал. Но я выместил это на Систо ”.

“Что вынес?”

“Я должен был быть с Беллой сегодня. В моем случае я должен был быть там. Вместо этого я сказал ей взять Систо, и я должен был догадаться, что она пойдет одна, если его не будет рядом ”.

“Послушайте, мы даже не знаем, законна ли эта история с Доквейлером. Так что воздержись от самобичевания. Мне нужно, чтобы ты сосредоточился здесь ”.

Вальдес указал на север через лобовое стекло.

Босх попытался вспомнить другой источник адреса Доквейлера. Если бы он все еще использовал меры защиты правоохранительных органов, им было бы трудно найти его. Он подумал о том, чтобы позвонить в Уэйсайд и узнать, помнит ли его кто-нибудь из тюремных помощников шерифа и, возможно, знает его адрес. Казалось, что прошло много времени с тех пор, как Доквейлер так давно покинул департамент шерифа.

“Когда он впервые пришел работать в "Сан-Фернандо”?" - Спросил Босх.

“Я думаю, это было в 05 или 06 году”, - сказал Вальдес. “Он уже был здесь, когда я приехала. Да, это было бы в ’06. Потому что я помню, что ему было всего пять лет, и он был облечен властью, когда мне пришлось его зарубить ”.

“Систо рассказал мне о нем, сказав, что он был частью группы помощников шерифа в Wayside, которые манипулировали клиентами и устраивали драки”.

“Я помню, что примерно тогда они отсеяли кучу тюремных помощников шерифа. Белые на обочине, помнишь?”

Это возвращалось к Босху. Ему было трудно вспомнить конкретные группы или инциденты, потому что ему казалось, что за последнее десятилетие Департамент шерифа подвергался одному тюремному скандалу за другим. Предыдущий шериф с позором подал в отставку во время расследования ФБР тюремных проблем. Он предстал перед судом по делу о коррупции, и несколько его заместителей уже отправились в тюрьму. Это были некоторые из причин, по которым Белла Лурдес сказала Босху, что ей нужно уволиться, даже если это означало переход в гораздо меньший отдел, такой как Сан-Фернандо.

“Так почему ты порезал его вместо Беллы?” - Спросил Босх. “У него было старшинство, верно?”

“Он сделал, но я должен был сделать то, что было лучше для департамента”, - сказал Вальдес.

“Хороший политический ответ”.

“Это правда. Ты знаешь Беллу. Она умеет добиваться своего. Любит работу, хочет отдавать. Доквейлер…он был немного хулиганом. Итак, когда Марвин сказал мне, что я могу предложить одному из своих людей работу по обеспечению соблюдения кодекса, я оставил Лурдес и перевел Доквейлера. Я думал, это ему подходит. Ты знаешь, говорить людям подстригать свои газоны и живые изгороди ”.

Марвин был Марвином Ходжем, городским менеджером. Босх покачал головой, когда ответ шефа напомнил ему о его неудачах в деле с трафаретным резаком.

“Что?” Спросил Вальдес. “Я думаю, что сделал правильный выбор”.

“Нет, дело не в этом”, - сказал Босх. “Ты действительно сделал правильный выбор. Но ты, вероятно, не прощался со мной. Я многое пропустил в этом. Я думаю, что свободное время сделало меня ржавым ”.

“По чему ты скучал?”

“Ну, в прошлую пятницу я проехал мимо первых четырех мест преступлений - тех, о которых мы знали. Ты знаешь, все за одну поездку и в порядке возникновения. Я никогда не делал этого раньше, и я пытался увидеть, вспыхнет ли что-нибудь, смогу ли я наконец понять, в чем была связь. И я этого не видел. Это было прямо там, а я этого не видел. Во всех домах были гаражи”.

“Да, но это так распространено. Практически в каждом доме, построенном со времен Второй мировой войны, есть гараж. В этом городе это касается почти всех ”.

“Не имеет значения. Я должен был собрать это воедино. Я готов поспорить на свою следующую зарплату, что мы обнаружим, что Доквейлер проверил эти дома и гаражи на предмет несанкционированного переоборудования и проживания - у него есть чертов лист чаевых, прикрепленный к стене его кабинета. Вот как он выбирал своих жертв. Вот почему он носил маски. Потому что жертвы могут помнить его по осмотру.”

“Ты не получишь зарплату, Гарри”.

“И после этого я его не заслуживаю”.

“Послушайте, что касается Доквейлера, то сейчас это все только теория. У нас нет ни малейших доказательств, что он Вырезал экран. Теория выглядит хорошо, но за теориями не бывает убеждений ”.

“Это он”.

“То, что ты продолжаешь это говорить, не делает это таковым”.

“Что ж, тебе лучше надеяться, что это так. В противном случае мы ищем Беллу не в том месте ”.

Эта мысль принесла тишину в машину на следующие несколько миль. Но через некоторое время Босх начал задавать вопросы, чтобы ему не приходилось зацикливаться на мыслях о Белле.

“Как Доквейлер воспринял то, что его уволили из-за дерьма?” он спросил.

“Ну, когда ты так это излагаешь, это звучит довольно плохо”, - сказал Вальдес. “Но каждый раз, когда нам приходилось сокращать расходы, мы делали все возможное, чтобы разместить людей или придумать план для них. Итак, как я уже сказал, Марвин предоставил мне место на общественных работах, и я пришел с этим в Доквейлер. Он принял это, но был не слишком рад этому. Он хотел, чтобы мы перевели должность с общественных работ в полицейское управление, но это так не работает ”.

“Его возмущало, что Лурдес и Систо не были сокращены первыми?”

“Ну, я не знаю, известно ли вам это, но Систо - сын давнего члена городского совета. Итак, он никуда не собирался уходить, и Доквейлер знал это. Итак, да, он в основном сосредоточил свое расстройство на Белле, сказал, что она остается, а он уходит, потому что она двоечница. Затем он спросил меня, делает ли ее то, что она лесбиянка, тройкой ”.

У шефа зазвонил телефон, и он немедленно снял трубку.

“Уходи”, - сказал он.

Он выслушал, а затем повторил адрес на Стонингтон драйв, Согус, чтобы Босх запомнил. Босх узнал адрес и сразу почувствовал заряд, когда щелкнуло еще одно подтверждение на Dockweiler.

“Интересно”, - сказал Вальдес в трубку. “Пришлите мне ссылку на карту в тексте для этого второго места. И тебе лучше начать делать выноски на SRT. В зависимости от того, что у нас здесь получится, я приму решение по этому поводу. Пришли мне другое сообщение, когда все будут готовы к выступлению ”.

Босх знал, что Группа специального реагирования - это разновидность спецназа полиции Сан-Франциско. Офицеры в команде приехали со всего департамента, и у всех были критические инциденты и высокоуровневая подготовка по владению оружием.

Вальдес отключился.

“Ты записал этот адрес в GPS?” - спросил он.

“Нет”, - сказал Босх. “Я уже знаю, как туда добраться. Это в каньоне Хаскелл, и мы с Беллой были в том районе в субботу, отслеживая нож для резки экрана ”.

“Ты издеваешься надо мной”.

“Нет. Доквейлер, должно быть, тот самый парень. Первоначальный владелец ножа сообщил, что его украли из его машины на подъездной дорожке. Он сказал нам, что в то время через дорогу от него жил помощник шерифа. Доквейлер, вероятно, знал этого помощника шерифа, который был в той части района. Возможно, он видел первоначального владельца с ножом. Я не знаю, как именно, но я знаю, что это слишком близко, чтобы быть совпадением. Совпадений не бывает. Доквейлер украл нож.”

Вальдес кивнул. Он становился верующим.

“Все складывается, Гарри”, - сказал он.

“Давайте просто надеяться, что для Беллы еще не слишком поздно”, - сказал Босх.

30

Босх направил Вальдеса в Согус и в район по другую сторону Уош-каньона Хаскелл, откуда у его первоначального владельца был украден нож для резки экрана.

По пути шеф полиции посвятил Босха во вторую часть телефонного звонка, который он получил из центра связи. Он объяснил, что у города есть политика, которая требует, чтобы все сотрудники получали одобрение, если они работают на второй работе. Это позволило городу оградить сотрудников от вовлечения в конфликт интересов или на вторую работу, что могло бы поставить в неловкое положение. Политика была введена в действие десятилетием ранее, когда Los Angeles Times сообщила, что помощник городского менеджера также продюсирует порнофильмы и снимается в них под псевдонимом Torrid Tori.

“Итак, два года назад Доквейлер подал заявку и получил разрешение работать ночным охранником неполный рабочий день на ранчо Харриса Муви в Каньон Кантри”, - сказал Вальдес. “Дает нам второстепенное местоположение. Ты когда-нибудь был там, наверху?”

“Никогда не было”, - сказал Босх.

“Довольно клевое место. Я ходил туда пару раз со своим шурином, который является сценаристом. Он огромен, как пара сотен акров, где снимают всевозможные вещи. Вестерны, детективное дерьмо, даже научная фантастика. В лесу есть всевозможные сооружения, которые они используют для перестрелок и тому подобного. Если у Доквейлера есть доступ, то мне неприятно это говорить, но мы могли бы искать там Беллу до рассвета. Поэтому я перевел SRT в режим ожидания. Мы узнаем, нужны ли они нам, когда доберемся до дома Доквейлера и посмотрим, что там ”.

Босх кивнул. Это был хороший план.

“Как ты хочешь обустроить его дом?” он спросил. “Иди прямо к этому или сначала уклоняйся?”

“Или что сделать сначала?” Спросил Вальдес.

“Забей на это. Ты не помнишь этого из полиции Лос-Анджелеса? Сокращение от схематичный. Знаешь, осмотри место потихоньку, затем составь план. В отличие от простого стука в дверь.”

“Ладно, тогда, я думаю, нам следует отказаться от этого. Ты?”

“Согласен”.

Вальдес позвонил Тревино и посвятил его во все, включая сюжет фильма "Ранчо", который может появиться позже. Он дал им подтвержденный адрес дома Доквейлера, и они разработали план, по которому машины въедут в квартал с противоположных концов, припаркуются, а затем четверо мужчин пойдут пешком, проверят дом и встретятся на заднем дворе, если это возможно.

“Помни”, - сказал Вальдес. “Этот парень был копом. Мы должны рассчитывать на то, что у него есть оружие ”.

К тому времени, когда звонок был завершен, они были по соседству, и пришло время расходиться. Вальдес выключил свет. Он въехал в квартал с северной стороны и припарковался за три дома до адреса в Доквейлере. Прежде чем выйти из машины, Босх и Вальдес достали оружие и передернули затворы, чтобы убедиться, что в патроннике есть патрон. Затем они убрали оружие в кобуру.

Босх предположил, что у него больше тактического опыта, чем у шефа полиции, поэтому он взял инициативу в свои руки, не заговаривая об этом заранее. Вальдес пристроился сзади, когда они двигались вверх по улице. Это была не городская среда.На улице не было припарковано ни одной машины, и очень мало на подъездных дорожках. Это не давало особого прикрытия, и Босх легко прицелился в Систо и Тревино, пробиравшихся к противоположному концу квартала.

Босх свернул к фасаду дома, который находился по соседству с домом Доквейлера. Он держался за угол гаража. Вальдес подошел к нему, и они осмотрели дом Доквейлера. Это был дом в стиле ранчо скромных размеров. Не было заборов, препятствующих доступу на задний двор. Скорее всего, это означало "никаких собак". Свет над входной дверью горел, но, похоже, внутри дома света не было.

Босх кивнул Вальдесу, и они пересекли боковой двор, а затем направились к задней части дома Доквейлера. Босх пытался заглянуть внутрь через каждое окно, мимо которого они проходили, но шторы были задернуты или в доме было слишком темно, чтобы заглянуть внутрь.

Когда Босх и Вальдес добрались до заднего двора, Тревино и Систо уже были там, стоя у барбекю на открытом воздухе. Над задней дверью также горел свет, но мощность была низкой, и он не достигал большого расстояния.

Четверо мужчин собрались на барбекю. Босх огляделся. Задний двор спускался к уош, где было совершенно темно. Он еще раз проверил заднюю часть дома и заметил пристройку с правой стороны - маленькую комнату со стеклянными стенами. Это выглядело как неподходящее дополнение к дому, и он подумал, что Доквейлер, офицер по соблюдению кодекса, пристроил комнату без разрешения.

“Похоже, никого нет дома”, - сказал Систо.

“Мы должны быть уверены”, - сказал Босх. “Как насчет того, чтобы вы двое остались у задней двери, а мы с шефом пойдем и постучим в дверь спереди?”

“Звучит как план”, - сказал Вальдес, прежде чем кто-либо из двух других смог возразить против их резервных обязанностей.

Босх направился обратно к стене дома, и Вальдес последовал за ним, предварительно проинструктировав команду на заднем дворе оставаться начеку. Они были почти у переднего угла, когда фары осветили лужайку, когда автомобиль свернул на подъездную дорожку.

Босх пригнулся к дому, а Вальдес пристроился у него за спиной. Раздался грохочущий звук, и Босх понял, что это звук открывающегося гаража. Но за этим не последовал звук подъезжающего автомобиля. Вместо этого Босх услышал, как заглох двигатель, а затем открылась и закрылась дверца автомобиля. Несколько секунд спустя раздался еще один тяжелый металлический стук, который Босх не смог идентифицировать.

Босх оглянулся на Вальдеса и кивнул. Затем он дошел до угла и выглянул во двор. Транспортное средство было белым пикапом с кузовом для кемпинга. Босх мог видеть мужчину, стоящего у задней двери, которую он только что опустил. Он прислонился к кузову грузовика, но Босх не мог видеть, что он делает. Он больше никого не видел ни в грузовике, ни вокруг него. Он повернулся обратно к Вальдесу и прошептал.

“Поменяйся со мной местами и скажи, он ли это”, - сказал он.

Они поменялись местами, и Вальдес выглянул из-за угла дома. Ему пришлось подождать, чтобы увидеть его, пока мужчина не вынырнул из задней части грузовика. Затем он поднял большой палец вверх. Это был Доквейлер.

“Ты видишь, что он делает?” - Спросил Босх. “Белла в грузовике?”

Вальдес покачал головой. Босх не знал, было ли это "нет" на оба вопроса или только на первый.

Внезапно от шефа раздался громкий щебечущий звук, и он быстро снял телефон с пояса и выключил звук.

Конечно, было слишком поздно.

“Держи это прямо там!”

Голос прогремел с переднего двора. Это был Доквейлер.

“Не двигайся, блядь!”

Босх стоял позади Вальдеса и не мог видеть Доквейлера. Он прижимался к стене дома, зная, что если Доквейлер думает, что бродяга был только один, то Босх, возможно, сможет что-то здесь сделать.

“У меня есть пистолет, и я квалифицированный стрелок”, - крикнул Доквейлер. “Выйди и покажи мне свои руки”.

Теперь луч фонарика упал на угол дома, и Вальдес осветился, как мишень. Вальдес увидел то, чего Босх не мог видеть, но знал, что это, скорее всего, пистолет, которым угрожал воспользоваться Доквейлер. Вальдес поднял руки и вышел на свет. Это был смелый шаг, и Босх знал, что он должен был отвлечь внимание Доквейлера от угла.

“Эй, Док, успокойся”, - сказал Вальдес. “Это шеф Вальдес. Ты можешь опустить пистолет ”.

В голосе Доквейлера слышалось неподдельное удивление.

“Шеф? Что ты здесь делаешь?”

Вальдес продолжал идти прямо из-за угла в сторону улицы. Босх тихо вынул оружие из кобуры и держал его наготове двумя руками. Если бы он хотя бы услышал, как Доквейлер взводит курок своего оружия, он бы вышел и уложил этого человека.

“Я искал Беллу”, - сказал Вальдес.

“Bella?” Доквейлер сказал. “Ты имеешь в виду Лурдес? Почему она должна быть здесь? Я думаю, она живет в городе ”.

“Давай, Док. Опусти оружие. Ты знаешь меня. Здесь нет угрозы. Я стою на виду. Положи это на место ”.

Босху стало интересно, слышали ли Систо и Тревино что-нибудь о стычке и какие действия они могли предпринять. Он посмотрел вдоль стены дома в направлении заднего двора и никого не увидел. Если они и собирались прийти, то делали это с другой стороны дома. Это был хороший ход, давший им два ракурса на человека с пистолетом.

Он развернулся и придвинулся ближе к углу. Вальдес был теперь почти в двадцати футах от дома и на полпути к улице. Он все еще держал руки поднятыми, и в свете фонарика Босх по тому, как гладко сидела его черная рубашка поло, понял, что под ней на шефе нет бронежилета. Это была деталь, которая повлияла бы на решения, которые Гарри собирался принять. Он знал, что ему, возможно, придется вступить в бой первым, чтобы помешать Доквейлеру выстрелить в Вальдеса.

“Почему ты здесь, шеф?” Доквейлер потребовал.

“Я же говорил тебе”, - спокойно сказал Вальдес. “Ищу Беллу”.

“Кто послал тебя сюда? Это был тот парень, Босх?”

“Что заставляет тебя упоминать о нем?”

Прежде чем Доквейлер успел ответить, со двора перед домом раздался хор криков, и Босх узнал голоса Тревино и Систо.

“Опусти пистолет!”

“Доквейлер, опусти пистолет!”

Босх двинулся вперед и вышел со стороны дома. Доквейлер перевел фонарик и прицел своего пистолета на другую сторону, где Тревино и Систо стояли бок о бок в боевых огневых стойках.

Босх понял, что напал на Доквейлера, который был настолько поглощен тремя другими мужчинами во дворе, что не ожидал появления четвертого. Босх преодолел расстояние до задней части пикапа менее чем за три секунды.

Вальдес увидел Босха и понял, что ему нужно отвести прицел оружия Доквейлера от двух других мужчин, прежде чем Босх нанесет удар.

“Курт, прямо здесь!” - крикнул он.

Доквейлер начал поворачивать фонарь обратно к начальнику полиции, дуло его пистолета двигалось вместе с ним. Босх ударил его своим телом, врезавшись грудью в левую руку Доквейлера и верхнюю часть туловища. Доквейлер издал звук уфф, когда воздух вырвался из его легких, и он тяжело рухнул на землю. Босх отскочил от более крупного мужчины и полетел на землю в противоположную сторону.

Не было сделано ни одного выстрела. Систо приблизился и прыгнул на Доквейлера, прежде чем тот смог оправиться от удара. Он схватил свою руку с пистолетом двумя руками и вырвал ее, затем отбросил на газон на безопасное расстояние. Вальдес вскоре последовал за ним по стопке, и Доквейлер, более крупный мужчина, чем любой из четырех других, был взят под контроль. Босх подполз и перенес свой вес на заднюю часть ног мужчины, в то время как Тревино приблизился и завел его руки за спину для надевания наручников.

“Что это, блядь, такое?” Доквейлер кричал.

“Где она?” Вальдес крикнул в ответ. “Где Белла?”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь”, - сумел сказать Доквейлер, несмотря на то, что Систо ткнулся лицом в траву его лужайки перед домом. “Я не видел и не разговаривал с этой сукой два года”.

Вальдес отступил от кучи и встал.

“Поднимите его”, - приказал он. “Мы отведем его внутрь. Посмотри, есть ли у него ключи при себе ”.

Фонарик упал на траву и был направлен в сторону от мужчин. Босх протянул руку, схватил его и начал водить им по траве в поисках пистолета. Когда он заметил это, он встал и пошел забрать это.

Доквейлер воспользовался возможностью, чтобы предпринять последнюю попытку встать. Тревино заехал коленом в боковую часть его туловища, и удар положил конец движению. Доквейлер перестал сопротивляться.

“Хорошо, хорошо”, - сказал он. “Я сдаюсь. Вы, придурки, что это? Четверо против одного? Пошел ты”.

Тревино и Систо начали проверять его карманы в поисках ключей.

“Нет, пошел ты нахуй, Доквейлер”, - сказал Систо. “Скажи нам, где Белла. Мы знаем, что ты схватил ее ”.

“Вы не в своем гребаном уме”, - ответил Доквейлер.

Босх направил свет на открытую заднюю дверь грузовика. Он переместился так, чтобы направить свет на каркас кемпера, опасаясь того, что он может увидеть.

Но в кузове грузовика был только набор инструментов, и ему было не совсем понятно, что Доквейлер делал у задней двери, когда они наблюдали за ним из-за угла дома.

Босх заметил связку ключей, лежащую на задней двери, и схватил ее.

“У меня есть ключи”, - сообщил он остальным.

Пока Систо и Тревино поднимали Доквейлера, Вальдес подошел взглянуть на заднюю часть пикапа.

“Это точно не вошло в учебник”, - сказал Босх. “Как ты хочешь справиться с этим дальше? Ордера нет, и он не собирается приглашать нас войти ”.

“Нет ПК, но много EC, если вы спросите меня”, - сказал Вальдес. “Нам нужно попасть в дом. Давай откроем это”.

Босх согласился, но всегда было лучше, когда звонил сам начальник полиции. Для ордера на обыск требовались вероятная причина и подпись судьи, но чрезвычайные обстоятельства превзошли все. Не существовало окончательного юридического определения, которое четко очерчивало бы границы, в которых чрезвычайные ситуации допускали ослабление конституционных мер защиты. Но Босх чувствовал, что пропавший полицейский и бывший коллега, вооруженный пистолетом, смогут подать иск в любой суд страны.

Он проверил открытый гараж, когда шел к входной двери. Он был забит коробками и поддонами. Там не было места для парковки грузовика, поэтому он удивился, почему Доквейлер открыл дверь.

Когда он подошел к входной двери, он зажег лампочку на связке ключей. Там было несколько ключей, в том числе один, который компания Bosch признала универсальным ключом для запуска всех полицейских и городских транспортных средств, а также маленький бронзовый ключ, который открывал замок меньшего размера. Он полез в карман и достал свои собственные ключи. Он сравнил маленький бронзовый ключ от картотечного шкафа в своем кабинете в детективном бюро с тем, что был на кольце Доквейлера. Зубы выстроились ровно.

Теперь у Босха не было сомнений. Доквейлер сохранил ключ от своего стола в детективном бюро после перевода на общественные работы и был тем, кто тайно проверял файл Screen Cutter.

Босх открыл входную дверь вторым ключом, который он попробовал, а затем придержал дверь, пока Систо и Тревино вводили Доквейлера.

Вальдес вошел последним. Босх держал связку ключей Доквейлера рядом с ключом от файла.

“Что это?” Спросил Вальдес.

“Ключ от моего картотечного ящика на его кольце”, - сказал Босх. “На прошлой неделе я выяснил, что кто-то просматривал мои файлы - особенно в программе Screen Cutter. Я, эм, думал, это был кто-то из бюро. Но это был он ”.

Вальдес кивнул. Это была еще одна деталь, вставшая на свои места.

“Куда мы его поместим?” - Спросил Систо.

“На кухне, если там есть стол и стулья”, - сказал Тревино. “Приковайте его к стулу”.

Босх проследовал за шефом по прихожей и налево на кухню и наблюдал, как Систо и Тревино с помощью двух пар наручников привязали Доквейлера к стулу перед заваленным бумагами столом в маленьком обеденном уголке, который представлял собой стеклянную пристройку, которую Босх заметил на заднем дворе. С трех сторон в нем были окна от пола до потолка с венецианскими жалюзи, которые помогали контролировать тепло, выделяемое солнцем на стекле. Босху стало интересно, учел ли это Доквейлер, когда пристраивал к своему дому атриумную комнату.

“Это чушь собачья”, - сказал бывший детектив, как только его пристегнули к креслу. “У вас нет ордера, у вас нет дела, вы врываетесь сюда. Это не выдержит. Все сгорит в огне, и тогда я буду владеть всеми вами, придурки. И город Сан-Фернандо”.

Лицо Доквейлера было грязным после борьбы на лужайке перед домом. Но в резком свете флуоресцентного светильника на потолке кухни Босх мог разглядеть небольшое изменение цвета в уголках его глаз и неестественную толщину в верхней части носа. Остаточные синяки и припухлости от сильного удара. Он также мог видеть, что Доквейлер пытался скрыть пурпурно-желтые кровоподтеки с помощью макияжа.

Кухонный стол был оборудован как место для оплаты счетов. Слева были небрежно сложены счета по кредитной карте и две чековые книжки. Справа стопками лежали платежные квитанции, финансовые отчеты и нераспечатанная почта. В центре стояла кофейная кружка, наполненная ручками и карандашами, и пепельница, переполненная окурками. В доме стоял отчетливый запах жилища курильщика. Босх улавливал это с каждым вздохом.

Босх подошел к окну над кухонной раковиной, открыл его, чтобы впустить немного свежего воздуха. Затем он подошел к столу. Он переставил кружку на левую сторону стола, потому что не хотел, чтобы что-то стояло между ним и Доквейлером, когда они будут разговаривать. Он начал выдвигать стул прямо через стол от себя. Он знал, что на кону в допросе, который вот-вот должен был начаться, были две вещи: Белла Лурдес и дело о трафаретной печати.

Босх уже собирался сесть, когда Тревино остановил его.

“Держись, держись”.

Он указал в сторону коридора.

“Шеф, давайте выйдем и минутку поговорим”, - сказал Тревино. “Босх, ты тоже. Систо, ты остаешься с ним ”.

“Да, вы, ребята, выходите и говорите об этом”, - передразнил Доквейлер. “Попытайся понять, как ты все это проебал и как ты собираешься это исправить”.

Босх свернул под арку, которая вела из кухни в коридор. Он посмотрел на Доквейлера, затем на Систо. Он кивнул. Какими бы ни были их разногласия, Систо и Тревино сыграли все правильно, когда подошли со стороны дома. Шеф мог бы быть покойником, если бы они этого не сделали.

Систо кивнул в ответ.

Тревино повел меня по коридору к входной двери. Босх и Вальдес последовали за ним. Они говорили тихими голосами, и Тревино сразу перешел к делу.

“Я собираюсь провести собеседование”, - сказал Тревино.

Босх перевел взгляд с Тревино на Вальдеса и подождал мгновение, пока шеф выскажется против этой идеи. Но Вальдес ничего не сказал. Босх оглянулся на Тревино.

“Подожди минутку”, - сказал он. “Это мое дело. Я знаю это лучше, чем кто-либо. Я должен дать интервью ”.

“Приоритетом здесь является Белла”, - сказал Тревино. “Это не тот случай. И я знаю ее лучше, чем ты ”.

Босх покачал головой, как будто не понял.

“Это не имеет смысла”, - сказал он. “Не имеет значения, насколько хорошо ты ее знаешь. Дело в том, насколько хорошо ты знаешь дело. Он вырезатель экрана. Он схватил Беллу, потому что она слишком близко подошла к делу или поняла это, когда была с ним. Позволь мне поговорить с ним ”.

“Мы пока точно не знаем, что он Режет экран”, - сказал Тревино. “Сначала нам нужно...”

“Ты видела его глаза?” Сказал Босх, перебивая. “Опухший и багровый в том месте, где Беатрис Саагун ударила его палкой. Он пытался скрыть это косметикой. Сомнений нет. Он вырезатель экрана. Возможно, ты этого не знаешь, но я знаю ”.

Босх снова обратился к Вальдесу с апелляцией.

“Шеф, я должен это сделать”, - сказал он.

“Гарри”, - сказал шеф. “Мы с капитаном говорили об этом еще до того, как возникла какая-либо тема с Беллой. Это о том, что может случиться в будущем, ну, вы знаете, в суде с вашей историей ”.

“Моя история?” - Спросил Босх. “Правда? Ты имеешь в виду сто с лишним убийств, которые я раскрыл? Та история?”

“Ты знаешь, что он имеет в виду”, - сказал Тревино. “Твои разногласия. Они делают тебя мишенью в суде. Они подрывают тебя”.

“У нас также есть проблема с резервом”, - добавил Вальдес. “Ты занят не полный рабочий день, и это то, что адвокат разберет в суде. Это не будет хорошо выглядеть перед присяжными ”.

“Я, наверное, уделяю столько же часов в неделю, сколько и Систо”, - сказал Бош.

“Не имеет значения”, - сказал Тревино. “Ты резервист. Это то, что есть. Я собираюсь дать это интервью, и я хочу, чтобы вы прошлись по дому и поискали какие-либо признаки присутствия Беллы, вообще какие-либо доказательства того, что он держал ее здесь. И когда ты закончишь с этим, иди обыщи грузовик ”.

В третий раз Босх посмотрел на Вальдеса, и было ясно, что в этом он на стороне Тревино.

“Просто сделай это, Гарри”, - сказал он. “Сделай это для Беллы, хорошо?”

“Да, конечно”, - сказал Босх. “Для Беллы. Позвони мне, когда я тебе понадоблюсь ”.

Тревино повернулся и направился обратно на кухню.

Вальдес немного помедлил и просто кивнул Босху, прежде чем последовать за своим капитаном. Босх был крайне разочарован тем, что его оторвали от его собственного дела, но не был заинтересован в том, чтобы ставить свою профессиональную гордость и эмоции выше конечной цели, особенно в связи с пропажей Беллы Лурдес. Он не сомневался, что должен вести собеседование, и у него были лучшие навыки вытягивания информации из Доквейлера. Но он также верил, что в конечном итоге получит шанс использовать их.

“Капитан?” - сказал он.

Тревино обернулся, чтобы посмотреть на него в ответ.

“Не забудь зачитать ему его права”, - сказал Босх.

“Конечно”, - сказал Тревино.

Затем он прошел через арку на кухню.

31

Босх прошел в гостиную, а затем по коридору, ведущему к спальням. Он знал, что должен быть очень осторожен и отложить эмоции в сторону. Он полагал, что чрезвычайные обстоятельства, связанные с исчезновением офицера, позволили ему обыскать дом Доквейлера без юридического риска. Но поиск улик в деле о трафаретной резке был другим. Для этого ему понадобился бы ордер. Противоречие поставило его в затруднительное положение с юридической точки зрения. Он должен был обыскать дом в поисках Лурдес и любых указаний или свидетельств ее местонахождения, но он не мог копнуть глубже в поисках доказательств того, что Доквейлер совершил изнасилования.

Он тоже должен был быть реалистом. Его новообретенные знания о Доквейлере и тот факт, что у него был ключ и он тайно проникал в полицейский участок, чтобы ознакомиться с материалами расследования, были убедительным доказательством того, что он был сценаристом. С учетом этого вывода Босху казалось маловероятным, что они найдут Беллу живой, и, возможно, маловероятно, что они найдут ее вообще. Ему нужно было сначала положить сюда футляр для трафаретной печати и уберечь его от любых будущих судебных разбирательств.

Он надел пару латексных перчаток и начал поиски, начав с конца коридора в спальне и продвигаясь обратно к кухне. В доме было три спальни, но только одна использовалась как таковая. Сначала он обыскал комнату Доквейлера и обнаружил, что там царил беспорядок: одежда и обувь были разбросаны по полу повсюду вокруг кровати, скорее всего, в тех местах, где их сбросили. Кровать была не заправлена, а простыни имели грязно-серый оттенок. Стены были пожелтевшими, но не от краски. В комнате кисло пахло потом и сигаретным дымом. Босх прикрывал рот рукой в резиновой перчатке, пока двигался через нее.

Примыкающая ванная была такой же неухоженной, в ней было брошено еще больше одежды, а унитаз был в ужасных пятнах. Босх поднял с пола вешалку и пошарил в ванной, чтобы убедиться, что под одеждой ничего или кого-либо нет. Одежда в ванне казалась грязной отдельно от одежды, оставленной на полу спальни. Они были покрыты зернистой серой пылью, которая, по мнению Босха, могла быть бетонной пылью. Он задавался вопросом, был ли это мусор от инспекции или проекта общественных работ.

Душ в телефонной будке был пуст, его белая плитка была такой же грязной, как простыни в спальне, а в слив попало больше бетонного порошка и гранул. Затем он перешел в маленькую гардеробную в ванной и обнаружил, что она на удивление опрятна, в первую очередь потому, что большинство предметов одежды, которые обычно в ней хранятся, были разбросаны по полу спальни и в ванне.

Две другие спальни использовались для хранения вещей. В маленькой комнате вдоль стен стояли оружейные шкафы со стеклянными дверцами, в которых было выставлено несколько винтовок и дробовиков. У большинства к спусковым скобам были прикреплены бирки, которые идентифицировали боеприпасы, которыми они предположительно были заряжены. Большая гостевая спальня использовалась для хранения предметов первой необходимости. Там были сложены поддоны с бутилированной водой и энергетическими напитками, а также коробки с консервами и порошкообразными продуктами, у которых, предположительно, были отдаленные сроки годности.

Шкафы в обеих комнатах были сложены одинаково, и в этой части дома не было никаких признаков присутствия Беллы. Пробираясь через спальное крыло, Босх услышал приглушенные голоса из кухни. Он не мог разобрать слов, но мог различать интонации и отдельные голоса. Почти все разговоры вел Тревино. Он ничего не добился с Доквейлером.

В коридоре рядом со спальнями Босх заметил дверь на чердак в потолке. На рамке вокруг него были отпечатки пальцев, но они не давали никакого намека на то, сколько времени прошло с тех пор, как Доквейлер был там.

Босх огляделся и увидел четырехфутовую деревянную дюбель с крючком на конце, прислоненную к стене в углу. Схватив его и продев крючок в металлическое ушко на чердачной двери, он потянул ее на себя и обнаружил, что она очень похожа на вход на чердак в доме Оливии Макдональд. Он сложил навесную лестницу и начал подъем.

Босх нашел шнур для верхнего освещения и вскоре уже осматривал чердак. Пространство было небольшим, и больше коробок с припасами для выживания были сложены к стропилам крыши. Он забрался до самого верха, чтобы заглянуть за коробки и в каждый угол чердака, чтобы убедиться, что Беллы Лурдес там нет. Затем он спустился обратно, но оставил чердак открытым, а лестницу развернутой, чтобы туда можно было попасть для более тщательного обыска с ордером.

Когда Босх перешел в гостиную и столовую, он мог отчетливо слышать, о чем говорили на кухне. Доквейлер отказался сотрудничать, и Тревино перешел к угрожающей форме допроса, которая, как знал Босх, редко приводила к успеху.

“Ты готов, мой друг”, - сказал Тревино. “Это дело о ДНК. Как только мы сопоставим ваши показания с доказательствами, собранными у жертв, все будет кончено. С тобой все кончено. Вы будете получать предложения подряд и никогда больше не будете дышать свободным воздухом. Единственный способ, которым ты можешь помочь себе, это вернуть нам Беллу. Скажи нам, где она, и мы вступимся за тебя. С окружным прокурором, с судьей, называйте как хотите ”.

Просьба Тревино была встречена молчанием. Все, что сказал капитан, было правдой, но, выдавая это за угрозу, редко можно заставить подозреваемого с профилем Скрин-Резака сотрудничать и говорить. Босх знал, что надлежащее интервью привлечет его нарциссизм, его гениальность. Гарри попытался бы заставить Доквейлера думать, что он контролирует интервью, и вытягивал бы из него информацию по крупицам.

Босх пересек гостиную и вышел в прихожую. Он увидел Вальдеса, прислонившегося к стене рядом с аркой, ведущей на кухню, и смотрящего интервью с Доквейлером, которое ни к чему не привело. Он оглянулся на Босха и вздернул подбородок, спрашивая, нашел ли Гарри что-нибудь. Босх только покачал головой.

Прямо перед входом на кухню была дверь, которая вела в гараж. Босх вошел, включил верхний свет и закрыл за собой дверь. Помещение также использовалось для хранения принадлежностей для выживания. Еще несколько паллет с консервами, водой и порошкообразными смесями. Каким-то образом Доквейлер раздобыл запас готовых к употреблению блюд, произведенных в армии США. Здесь также были несъедобные припасы. Коробки с батарейками, фонариками, аптечки первой помощи, наборы инструментов, CO2 скрубберы, фильтры для воды и ферментные добавки для фильтрации воды и использования в химических туалетах. Там были коробки со световыми палочками и медикаментами, такими как бетадин и йодид калия. Босх вспомнил те моменты из своей военной подготовки, когда угроза ядерного холокоста со стороны Советского Союза казалась реальной. Оба химических вещества действовали как защита щитовидной железы от вызывающего рак радиоактивного йода. Казалось, что Доквейлер был подготовлен ко всем возможностям, от террористической атаки до ядерного взрыва.

Босх вернулся к двери и высунул голову обратно в прихожую. Он привлек внимание Вальдеса и жестом пригласил его в гараж.

Когда начальник полиции вошел, его взгляд задержался на стопках припасов в центре гаража.

“Что все это значит?” - спросил он.

“Доквейлер - выживальщик”, - сказал Босх. “Похоже, он, должно быть, вложил в это все свои деньги. Чердак и две спальни полны припасов и оружия на день "Д". У него целый арсенал в одной спальне. И, похоже, он мог бы прожить три или четыре месяца на этой дряни, если только он не против есть тушеную говядину по-армейски прямо из банки ”.

“Ну, я надеюсь, он взял с собой консервный нож”.

“Это могло бы отчасти объяснить его мотивацию. Когда мир подходит к концу, люди начинают действовать, берут то, что хотят. У Тревино что-нибудь получается?”

“Нет, никуда. Доквейлер просто играет в игры, отрицая все, а затем намекает, что он может что-то знать ”.

Босх кивнул. Он предполагал, что получит свой шанс, как только закончит поиски.

“Я собираюсь быстро осмотреть грузовик, а затем вызвать судью. Я хочу законный ордер на действительно тщательный обыск этого места ”.

Вальдес был достаточно умен, чтобы прочитать мысли Босха.

“Так ты думаешь, Белла ушла, да?”

Босх поколебался, но затем мрачно кивнул.

“Я имею в виду, зачем ему оставлять ее в живых?” он сказал. “Наш профайлер сказал, что этот парень собирался перейти на специальность "Убийство". Белла могла бы его опознать. Зачем оставлять ее в живых?”

Вальдес опустил подбородок на грудь.

“Извините, шеф”, - сказал Босх. “Просто реалистично смотреть на вещи”.

“Я знаю”, - сказал Вальдес. “Но мы не собираемся останавливаться, пока не найдем ее. Так или иначе.”

“Я бы не хотел”.

Вальдес похлопал его по руке и вернулся через дверь в дом.

Босх двинулся по узкому проходу между штабелями к подъездной дорожке и грузовику Доквейлера. Передняя кабина была не заперта, и он открыл ее со стороны пассажира, так как, скорее всего, на этой стороне было бы указано, была ли Белла Лурдес в грузовике. На пассажирском сиденье лежал большой закрытый пакет из ресторана McDonald's. Босх снял перчатку и приложил тыльную сторону пальцев к сумке. Оно было слегка теплым на ощупь, и Босх предположил, что Доквейлер появился в доме после того, как вышел за ужином.

Босх снова надел перчатку и открыл пакет. У него все еще был фонарик, который он подобрал на лужайке перед домом. Он вытащил его из заднего кармана и направил луч вниз, в сумку. Он насчитал две картонные упаковки для сэндвичей и две большие пачки картофеля фри.

Босх знал, что содержимое сумки легко могло стать обедом для одного крупного мужчины вроде Доквейлера, но он также знал, что, скорее всего, это ужин на двоих. Впервые с тех пор, как они вошли в дом Доквейлера, у него появилась надежда, что Белла жива. Он размышлял, заходил ли Доквейлер к нему домой, прежде чем отнести еду своей пленнице куда-нибудь еще, или она была где-то здесь, и он просто не нашел ее. Он подумал о дренажной воде, стекающей по склону за домом Доквейлера. Может быть, она была там, внизу.

Он оставил пакет с едой на месте и использовал луч фонарика, чтобы прочесать темный ковер и стенки пассажирского сиденья. Он не увидел ничего, что привлекло бы его внимание или указывало на то, что Белла была в грузовике.

Он не выключил фонарик и переместился в заднюю часть пикапа. Он направил луч в дальние углы кузова грузовика и кемпера. И снова он не увидел ничего, что было бы связано с Лурдес или с вырезателем экрана. Тем не менее, Доквейлер что-то делал у задней двери, когда телефон шефа зазвонил. Он также открыл гараж с иной целью, чем парковка его грузовика. Босх все еще не мог понять, чем он занимался.

В кузове пикапа хранились перевернутая тачка, двухколесная ручная тележка и несколько длинных инструментов - три лопаты, мотыга, метла и кирка, - а также несколько тряпок для поддержания чистоты на рабочих местах. Лопаты не были дубликатами. У одного была заостренная лопата для копания, а у двух других были прямые края разной ширины, и Босх знал, что они будут использоваться для уборки мусора. Каждый из них был грязным - заостренная лопата с темно-красной почвой, а прямые лезвия с той же серой бетонной пылью, что и в ванне.

Он направил свет на резиновое колесо тачки и увидел большие куски бетона, застрявшие в протекторе. Доквейлер, без сомнения, был вовлечен в недавний проект, связанный с бетоном, но Bosch воздержался от опасений, что он похоронил Беллу Лурдес. Одежда в ванне с тем же мусором, что и инструменты, сменила несколько смен одежды. Были признаки того, что это был давний проект, а не что-то предпринятое за последние восемь часов, когда Белла пропала.

Однако оранжевая почва на лопате заставила его задуматься. Это можно было использовать и испачкать в любое время.

Босх выдвинул ручную тележку к задней двери, чтобы рассмотреть ее поближе. Он предположил, что Доквейлер использовал его для перемещения штабелей коробок, которые он хранил в своем доме и гараже. Затем он заметил наклейку, приклеенную к оси между двумя резиновыми колесами. В нем говорилось:

Собственность города Сан-Фернандо, Департамент общественных работ

Доквейлер украл или позаимствовал ручную тележку для своих собственных целей. Босх предположил, что если присмотреться повнимательнее, то можно увидеть, что многие инструменты в грузовике и гараже были взяты с верстаков во дворе общественных работ. Но он не был уверен, как ручная тележка сочетается с тем, что Доквейлер делал той ночью у задней двери.

Босх чувствовал, что сработал в чрезвычайных обстоятельствах на максимально допустимом уровне. Он отошел от грузовика и достал свой телефон. Он пролистал свой список контактов до буквы J, где хранил контактную информацию судей, с которыми у него был достаточно хороший опыт общения, чтобы запрашивать и получать номера их мобильных телефонов.

Сначала он позвонил судье Роберту О'Нилу, который председательствовал на четырехмесячном процессе по делу об убийстве, на котором Босх был ведущим детективом. Отправив звонок, Босх взглянул на часы и увидел, что еще нет 11 часов вечера, что всегда казалось судьям самым волшебным часом. Они расстроились, когда ты позвонил им позже, даже в чрезвычайной ситуации.

О'Нил ответил быстро, без признаков сна или опьянения в голосе. Это было то, на что стоит обратить внимание. У Босха однажды был случай, когда адвокат защиты оспаривал действительность ордера на обыск, потому что он был подписан судьей в 3 часа ночи после того, как Босх разбудил его ото сна.

“Судья О'Нил, это Гарри Босх. Надеюсь, я тебя не разбудил.”

“Гарри, как ты? И, нет, ты не разбудил меня. В эти дни я поздно ложусь и еще позже ложусь спать”.

Босх не был уверен, что имел в виду под последней частью.

“Вы в отпуске, сэр? Не могли бы вы по-прежнему подтвердить письменные показания под присягой по телефону? У нас пропал...”

“Позволь мне остановить тебя прямо здесь, Гарри. Вы, очевидно, не слышали новости. Я ухожу со скамейки запасных. Я отключил связь три месяца назад ”.

Босх был ошеломлен и смущен. С тех пор, как он сам уволился из полиции Лос-Анджелеса, он не следил за тем, кто властвовал в залах суда в здании Фольца.

“Ты ушел на пенсию?” он спросил.

“Я сделал”, - сказал О'Нил. “И последнее, что я слышал, ты тоже. Это что, какой-то розыгрыш?”

“Э-э, нет, сэр. Никаких розыгрышей. Сейчас я выполняю кое-какую работу для полицейского управления Сан-Фернандо. И мне нужно идти. У нас здесь чрезвычайная ситуация, и я сожалею, что побеспокоил вас ”.

Босх отключился, прежде чем О'Нил смог спросить что-нибудь еще и потратить время Гарри впустую. Он быстро вернулся к своему списку контактов, удалил О'Нила, а затем позвонил судье Джону Хоутону, который был следующим в списке судей, дружественных Босху. Среди местных копов и адвокатов он был известен как Стреляющий Хоутон, потому что у него было разрешение на скрытое ношение оружия, и однажды он выстрелил в потолок своего зала суда, чтобы восстановить порядок во время драки между обвиняемыми по делу мексиканской мафии. Впоследствии он подвергся осуждению со стороны окружного судебного комитета и коллегии адвокатов Калифорнии, а также был обвинен городским прокурором в незаконном использовании огнестрельного оружия, проступке. Несмотря на все это, он регулярно выигрывал убедительные переизбрания на каждый срок в качестве судьи по вопросам правопорядка.

Он тоже ответил чистым голосом.

“Гарри Босх? Я думал, ты ушел на пенсию ”.

“Ушел в отставку и принят на работу, судья. Сейчас я работаю в полиции Сан-Фернандо. На полставки, из-за накопившихся нераскрытых дел. Но я звоню, потому что у нас чрезвычайная ситуация - пропавший офицер - и я нахожусь возле дома подозреваемого, и мне нужно провести обыск. Мы надеемся найти ее все еще живой ”.

“Женщина-офицер?”

“Да, сэр. Детектив. Мы думаем, подозреваемый в деле о серийном изнасиловании схватил ее около семи или восьми часов назад. Мы быстро осмотрели имущество в чрезвычайных обстоятельствах. Теперь мы хотели бы вернуться к более тщательному поиску офицера и всего, что связано с лежащим в основе делом об изнасиловании ”.

“Я понимаю”.

“Все происходит очень быстро, и у меня нет времени возвращаться в участок, чтобы распечатать письменные показания. Могу я изложить вам вероятную причину и продолжить оформление документов завтра?”

“Продолжай. Отдай это мне”.

Преодолев первое препятствие, Босх потратил следующие пять минут на перечисление шагов и улик, которые привели их к Доквейлеру как подозреваемому в вырезании экрана. Он добавил много другой информации, которую не мог связать ни с делом о вырезании экрана, ни с похищением Беллы Лурдес, но которая, как он знал, поможет нарисовать картину для судьи и приведет к его одобрению обыска. Такие вещи, как инструменты для копания в грузовике, теплый пакет с едой на двоих, ужасное состояние дома. Все это в сочетании с родословной Доквейлера как бывшего офицера полиции привело к победе, и Хоутон дал Босху разрешение на обыск дома и автомобиля Доквейлера.

Босх горячо поблагодарил судью и пообещал предоставить письменное подтверждение ордера на обыск на следующий день.

“Я поддержу тебя в этом”, - сказал Хоутон.

32

Отключившись, он вернулся в дом и подал знак Вальдесу в коридоре, который вернулся на то же место под аркой, ведущей на кухню.

Шеф полиции поспешил по коридору туда, где Босх ждал у входной двери. Босх услышал голоса из кухни, но на этот раз говорил не Тревино. Это был Доквейлер.

Вальдес заговорил прежде, чем Босх успел рассказать ему о телефонном ордере, который он только что получил.

“Тревино сломал его”, - взволнованно прошептал он. “Он собирается сказать нам, где она. Говорит, что она все еще жива ”.

Новость застала Босха врасплох.

“Тревино сломал его?”

Вальдес кивнул.

“Это было отрицать, отрицать, отрицать, а потом ‘ладно, ты меня поймал”.

Босх должен был это увидеть. Он направился по коридору к кухне, задаваясь вопросом, было ли это его собственное тщеславие и уязвленная гордость, которые заставили его усомниться в успехе Тревино, или что-то еще.

Он вошел на кухню, а Доквейлер все еще сидел за столом, его руки были в двойных наручниках за спиной и прикованы к стулу. Когда он поднял глаза и увидел, что это Босх, а не Вальдес, на его лице промелькнуло мимолетное выражение. Босх не был уверен, было ли это разочарованием или какой-то другой реакцией. Он никогда не видел Доквейлера до событий этой ночи, и у него не было предчувствий, что он прочтет его по лицу. Но довольно скоро он получил перевод.

Доквейлер указал на него подбородком.

“Я не хочу, чтобы он был здесь”, - сказал он. “Я не говорю, здесь ли он”.

Тревино обернулся и увидел, что подозреваемого расстроил Босх, а не Вальдес.

“Детектив Босх”, - сказал он. “Почему бы тебе не...”

“Почему бы и нет?” - Сказал Босх, перекрикивая голос капитана. “Боишься, я узнаю, что ты несешь какую-то чушь?”

“Bosch!” Тревино рявкнул. “Покинь комнату. Сейчас. Мы получаем полное сотрудничество этого человека, и если он хочет, чтобы ты ушел, то ты уходишь ”.

Босх не пошевелился. Это было нелепо.

“У нее просто слишком много воздуха”, - сказал Доквейлер. “Если ты хочешь играть в игры, то от тебя зависит, что произойдет, Босх”.

Босх почувствовал, как Вальдес схватил его сзади за плечо. Его собирались вывести из комнаты. Он посмотрел на Систо, который прислонился к стойке позади Тревино. Он ухмыльнулся и покачал головой, как будто Босх стал какой-то жалкой помехой, с которой приходится мириться.

“Гарри, давай выйдем”, - сказал Вальдес.

Босх в последний раз взглянул на Доквейлера и попытался составить о нем представление. Но его глаза были мертвы. Глаза психопата. Нечитаемо. В тот момент он понял, что здесь была какая-то игра. Он просто не знал, что это было.

Теперь Босх почувствовал, как Вальдес потянул его за руку, и он, наконец, повернулся к арке. Он вышел из кухни и направился по коридору к входной двери. Вальдес последовал за ним, чтобы убедиться, что он не вернется.

“Давай выйдем”, - сказал Вальдес.

Они вошли в парадную дверь, и Вальдес закрыл ее за ними.

“Гарри, мы должны сыграть именно так”, - сказал Вальдес. “Парень разговаривает и говорит, что отведет нас к ней. У нас нет выбора ”.

“Это уловка”, - сказал Босх. “Он просто будет искать шанс сделать ход”.

“Мы это знаем. Мы не глупы. Мы не повезем его на экскурсию посреди ночи. Если он действительно хочет сотрудничать и показать нам, где Белла, тогда он может нарисовать нам карту. Но он останется в этом кресле, без вопросов ”.

“Послушай, шеф ... здесь что-то не так. Что-то не сходится с тем, что я вижу в его грузовике, и в доме, и во всем остальном. Нам нужно...”

“Что не сходится?”

“Я пока не знаю. Если бы я был там и слышал, что он говорил, или если бы я задавал вопросы, тогда я бы с этим справился. Но...”

“Послушай, я должен вернуться туда и проследить за этим. Просто сиди тихо, и когда мы получим от него то, что нам нужно, я передам это прямо тебе. Ты можешь возглавить атаку и пойти за Беллой ”.

“Мне не нужно быть героем - это не то, о чем идет речь. Я все еще думаю, что это чушь собачья. Он не собирается этого делать. Вы читаете профиль Screen Cutter. Все это здесь. Такие парни, как этот, никогда ни в чем не признаются. У них нет вины, так что признаваться не в чем. Они манипуляторы до конца”.

“Я не могу продолжать обсуждать это, Гарри. Я должен войти. Ты держишься подальше от дома ”.

Вальдес повернулся и вышел обратно через парадную дверь. Босх долго стоял, размышляя и пытаясь понять выражение, которое он увидел на лице Доквейлера.

Через несколько мгновений он решил обойти дом сзади, чтобы попытаться увидеть, что происходит на кухне. Вальдес велел ему оставаться снаружи дома. Он не сказал, где снаружи.

Босх быстро спустился по склону и вышел на задний двор. Кухня находилась в противоположном углу, а стол, за которым Доквейлер и Тревино сидели лицом друг к другу, находился в уголке для приема пищи, расположенном в стеклянной солнечной комнате. Жалюзи были на три четверти открыты, и комната светилась внутренним освещением. Босх знал, что люди внутри увидят только свое отражение в стекле, а не его, стоящего снаружи.

Он мог слышать, о чем говорили в комнате, из-за открытого окна над раковиной. И почти все это исходило от Доквейлера. Одна из его рук теперь была без наручников, чтобы он мог карандашом нарисовать карту на большом листе бумаги, разложенном на столе.

“Они называют эту секцию ”Сорок Джона Форда", - сказал он. “Я думаю, что он снимал там часть одной из своих эпопей о Джоне Уэйне, и это в основном используется для вестернов и ужасов - крикунов "Хижина в лесу", которые они постоянно снимают и сразу же транслируют. Там примерно шестнадцать разных домиков, которые можно использовать для съемок ”.

“Так где же Белла?” Тревино настаивал.

“Она здесь, в этом”, - сказал Доквейлер.

Он использовал карандаш, чтобы нарисовать что-то на карте, но верхняя часть его туловища загораживала Босху обзор сзади. Затем Доквейлер положил карандаш на стол и провел пальцем по карте.

“Ты зайди сюда, скажи тому, кто у ворот, что тебе нужно добраться до дома Бонни. Они отведут тебя туда, и именно там ты найдешь ее. В этих домах все откололось. Стены, окна, полы. Ну, знаешь, для съемок. Твоя девушка в камере под полом. Все складывается целым и невредимым”.

“Лучше бы это не было чушью собачьей, Доквейлер”, - сказал Вальдес.

“Без ерунды”, - сказал Доквейлер. “Я могу отвести тебя туда, если хочешь”.

Доквейлер сделал жест, как бы говоря: "Почему бы не дать мне шанс?" И когда он это сделал, его локоть задел карандаш, и он скатился со стола, отскочив от его бедра на пол.

“Упс”, - сказал он.

Он наклонился и потянулся к полу, чтобы поднять карандаш, маневр был затруднен, потому что его левое запястье все еще было пристегнуто наручниками за спиной к одной из перекладин стула.

Через окно позади Доквейлера Босх имел уникальную возможность наблюдать за тем, что произошло дальше. Казалось, все разворачивается перед ним в замедленной съемке. Доквейлер попытался смахнуть упавший на пол карандаш, но не смог дотянуться до него, потому что был привязан к стулу, на котором сидел. Однако инерция замаха унесла его руку вверх и под стол. Он схватился за что-то, прикрепленное к нижней стороне стола, затем вытянул руку и поднял ее над ним.

Теперь он направил полуавтоматический пистолет прямо через стол на Тревино.

“Никому, блядь, не двигаться!”

Трое мужчин, стоявших лицом к Доквейлеру, застыли.

Босх медленно и бесшумно вытащил оружие из кобуры и прицелился в спину Доквейлера с двух рук. Он знал, что с юридической точки зрения он мог стрелять, и это было бы справедливое убийство, но у него не было чистого выстрела, так как Тревино сидел по другую сторону мишени.

Доквейлер использовал дуло своего пистолета, чтобы направить Вальдеса дальше на кухню. Начальник полиции подчинился, держа руки перед грудью.

Перед Доквейлером кухонные прилавки образовали U, где он загнал в угол трех полицейских. Он сказал Тревино встать и вернуться в U вместе с Вальдесом и Систо.

“Теперь полегче”, - сказал Тревино, отступая. “Я думал, мы разговаривали и собирались разобраться во всем этом”.

“Ты что-то говорил”, - сказал Доквейлер. “А теперь пришло время заткнуться нахуй”.

“Хорошо, хорошо, без проблем”.

Затем Доквейлер приказал им по одному вынимать оружие из кобур, класть его на пол и пинать по полу в его сторону. Доквейлер поднялся со стула и обхватил стул левой рукой, на которой болтались наручники. Он опустил руку на стол и приказал Систо подойти и снять наручники с его запястий. Систо подчинился, а затем вернулся за пределы кухонной стойки.

Теперь, когда Доквейлер встал, у Босха была более крупная цель, но у него все еще не было безопасного выстрела. Он недостаточно разбирался в науке баллистики, чтобы предположить, насколько выстрел через стекло отклонится от цели. Он просто знал, что если он сделал несколько выстрелов, те, что последовали за первым, должны быть чистыми.

Кроме того, существовал риск, что Доквейлер мог бы избежать выстрела, если бы первая пуля, пробившая стекло, не попала в цель.

Босх посмотрел вниз, чтобы убедиться, что твердо стоит на бетонном патио, и сделал шаг ближе к стеклу. Доквейлер был менее чем в восьми футах от него, а между ними была стеклянная пластина неизвестной толщины. Босх смирился с тем, что придется подождать, пока не придется стрелять.

“Где Босх?” - спросил я. Спросил Доквейлер.

“Он снаружи, копается в твоем грузовике”, - сказал Вальдес.

“Я хочу, чтобы он был здесь”.

“Я могу достать его”.

Вальдес сделал движение к арке, которое сразу привлекло внимание Доквейлера.

“Не будь глупым”, - сказал Доквейлер. “Позвони ему и скажи, чтобы он приезжал сюда. Не говори ему почему, просто скажи ему, чтобы он шел сюда ”.

Вальдес медленно потянулся к поясу и снял телефон. Босх понял, что его собственный телефон вот-вот зазвонит, и это выдаст его местонахождение. Он уже собирался сунуть руку в карман, чтобы заставить его замолчать, когда понял, что хочет, чтобы именно это произошло.

Босх сместился на шаг вправо, так что оказался под углом, который поставил Доквейлера прямо между его целью и Вальдесом. Тревино и Систо были вне подозрений, и Босх рассчитывал на то, что в Вальдесе все еще укоренилась подготовка в полиции Лос-Анджелеса и он знает, когда последует выстрел.

Он продолжал сжимать ее двумя руками и ждал звонка. Сначала его телефон зажужжал, предупредив его за долю секунды. Затем раздался щебечущий звук - пронзительный рингтон, давно выбранный его дочерью. Босх целился в центр тяжести - спину Доквейлера, - но его внимание было сосредоточено на его затылке.

Он увидел реакцию Доквейлера. Он услышал телефонный звонок. Он поднял голову на несколько сантиметров, а затем слегка повернул ее влево, пытаясь определить источник звука. Босх подождал еще долю секунды, пока Вальдес отреагирует, а затем открыл огонь.

Босх выпустил шесть пуль в окно менее чем за три секунды. Звук отразился от стекла и выступа крыши, создав потрясающую отдачу звука. Разбилось стекло, и жалюзи взлетели вверх и разлетелись в щепки, когда пули пробили их. Босх был осторожен, чтобы держать прицел в горизонтальной плоскости. Он не хотел, чтобы выстрелы проходили под углом к полу, где, как он надеялся, находился Вальдес.

Доквейлер упал вперед на стол, а затем перекатился влево и упал на пол. Босх прицелился и наблюдал, как Тревино и Систо, которые все еще стояли, двинулись к мужчине.

“Не стрелять!” Тревино кричал. “Он ранен, он ранен!”

Стекла в оконной раме не было, а жалюзи висели лохмотьями. Запах сгоревшего пороха обжег нос Босха. Он схватил жалюзи и сорвал их, чтобы он мог войти через окно размером с дверь.

Сначала он проверил Вальдеса, который сидел на полу, вытянув ноги перед собой, спиной к нижним шкафчикам. Его телефон все еще был у него в руке, но его звонок Босху теперь перешел на сообщение. Он смотрел на Доквейлера, лежащего на полу в пяти футах от него. Его глаза встретились с глазами Босха.

“Все в порядке?” - Спросил Босх.

Вальдес кивнул, и Босх заметил пулевое отверстие в ящике в двух футах слева от его головы.

Затем Босх посмотрел сверху вниз на Доквейлера. Крупный мужчина лежал грудью на полу, его лицо было повернуто влево. Он не двигался, но его глаза были открыты, и он дышал, издавая затрудненный свистящий звук при каждом вдохе. Босх увидел три попадания пули. Одна была в центре слева, примерно посередине спины, одна была на левой ягодице, и одна была на левом локте.

Босх опустился на пол рядом с подозреваемым и посмотрел через его торс на Тревино.

“Хорошая стрельба”, - сказал Тревино.

Босх кивнул. Затем он наклонился еще ниже и заглянул под стол. Он увидел кобуру, прикрепленную к нижней стороне столешницы. Тревино проследил за его взглядом и сделал то же самое.

“Сукин сын”, - сказал он.

“Хороший специалист по выживанию готов ко всему”, - сказал Босх. “Я думаю, мы собираемся найти оружие, спрятанное здесь повсюду”.

Босх вытащил из кармана комплект латексных перчаток. Надевая их, он наклонился близко к лицу Доквейлера.

“Доквейлер, ты меня слышишь?” он спросил. “Ты можешь говорить?”

Доквейлер тяжело сглотнул, прежде чем попытаться ответить.

“Доставьте меня... в... больницу”.

Босх кивнул.

“Да, мы собираемся добраться до этого”, - сказал он. “Но сначала нам нужно знать, где Белла. Ты говоришь нам это, и мы вызываем РА ”.

“Гарри”, - сказал Вальдес.

Босх откинулся назад, присев на корточки.

“Вы, ребята, возможно, захотите выйти”, - сказал он. “Я разберусь с этим”.

“Гарри”, - снова сказал Вальдес. “Мы не можем сделать это таким образом”.

“Ты хочешь, чтобы Белла была жива?” - Спросил Босх.

“Раньше ты говорил, что сомневаешься в том, что она жива”.

“Это было до того, как я нашел для нее горячую еду в грузовике. Она жива, и он собирается сказать нам, где ”.

Систо подошел к столу и схватил карту, нарисованную Доквейлером.

“У нас есть это”, - сказал он.

“Да, это карта сокровищ”, - сказал Босх. “Если ты думаешь, что она там, то тебе лучше бежать туда и быть героем”.

Систо посмотрел на Вальдеса, а затем на Тревино, не совсем понимая, что Доквейлер все это время разыгрывал их, чтобы освободить руку и схватить спрятанный пистолет.

Вальдес поднял телефон и отключил вызов Босху. Затем он нажал кнопку быстрого набора.

“Нам нужна скорая помощь по этому адресу”, - сказал он. “Подозреваемый ранен, множественные огнестрельные ранения. Нам нужно, чтобы Департамент шерифа включился в работу. Скажи им, что нам нужна команда OIS ”.

Вальдес посмотрел на Босха, когда тот отключался, безмолвным сообщением было, что они сделают это по правилам.

Босх наклонился и попробовал еще раз с Доквейлером.

“Где она, Доквейлер?” он сказал. “Скажи нам сейчас, или ты не доберешься до больницы живым”.

“Гарри”, - сказал Вальдес. “Вставай и выходи на улицу”.

Босх проигнорировал его. Он наклонился еще ниже к уху Доквейлера.

“Где она?” - требовательно спросил он.

“Пошел... ты”, - сказал Доквейлер между глотками воздуха. “Говорю тебе, для меня ничего не меняется. Тебе лучше знать ... что ты подвел ее ”.

Ему удалось изогнуть губы в ответ, что, как предположил Босх, было улыбкой. Босх потянулся рукой в перчатке к пулевому ранению у себя на спине.

“Босх!” - заорал Вальдес. “Сейчас же на улицу! Это приказ!”

Шеф поднялся на ноги и двинулся вперед, чтобы при необходимости оттащить Босха от Доквейлера. Гарри посмотрел на него, а затем встал. Они смотрели друг на друга, пока наконец Босх не заговорил.

“Я знаю, что она здесь”, - сказал он.

33

Босх знал, что у него мало времени, чтобы продолжать расследование, прежде чем на место прибыла съемочная группа, задействованная сотрудниками Департамента шерифа, и изолировала его и других полицейских Сан-Фернандо. Пока парамедики работали над стабилизацией Доквейлера, а затем перекладывали его на каталку скорой помощи, Босх достал мощный фонарик из одного из ящиков в гараже и направился вниз по наклонному заднему двору к водоему Хаскелл-Каньон.

Он был в сорока ярдах от дома, когда услышал, как сзади его окликают по имени. Он обернулся и увидел, что Систо бежит, чтобы догнать его.

“Что ты делаешь?” он сказал.

“Собираюсь обыскать прачечную”, - сказал Босх.

“Для Беллы? Тогда я помогу”.

“Что насчет Доквейлера? Кто поедет с ним в больницу?”

“Я думаю, капитан. Но это не имеет значения. Доквейлер никуда не денется. Я слышал разговор врачей скорой помощи. Они сказали, что пуля могла перерезать ему спинной мозг ”.

Босх на мгновение задумался об этом. Мысль о том, что Доквейлер может выжить и закончить свою жизнь в инвалидном кресле, не вызвала у него сочувствия. То, что Доквейлер сделал со своими жертвами - включая Беллу, хотя Босх еще не знал точно, что Белла перенесла от рук Доквейлера, - лишило его права когда-либо заслужить что-либо похожее на сострадание.

“Хорошо, но мы должны действовать быстро”, - сказал Босх. “Как только съемочная группа доберется сюда, я ухожу. Мы все такие ”.

“Так что ты хочешь, чтобы я сделал?”

Босх полез в карман. У него все еще был фонарик, который он прихватил с лужайки перед домом в качестве подкрепления. Он включил его и бросил Систо.

“Ты иди в одну сторону, а я пойду в другую”.

“Ты думаешь, она привязана к дереву или что-то в этом роде?”

“Может быть. Кто знает? Я просто надеюсь, что она жива. Когда мы доберемся туда, разделимся и посмотрим ”.

“Вас понял”.

Мужчины продолжили спускаться по склону. Промоина была немногим больше заросшего оврага, который остался незастроенным из-за потенциального затопления. Босх предположил, что большую часть времени это был ручей, но во время штормов он мог превратиться в реку. Они проезжали мимо знаков, предупреждающих о внезапных наводнениях во время ливней, знаков, призванных помешать детям играть в бассейне.

Когда склон начал выравниваться, почва стала мягче, и Босх заметил нечто похожее на колею, протоптанную на тропинке. Она была не более шести дюймов в ширину и трех дюймов в глубину, и он прошел по ней до самой кромки воды. Перед тем, как отделиться от Систо, он присел на корточки и направил свой фонарь в мини-траншею. Он увидел что-то похожее на протектор шины.

Босх поднял луч своего фонаря и пошел по следу к мелководью уош. Вода была прозрачной, и он мог видеть дно. Местами он видел то, что выглядело как серый песок, в других местах - большие куски серого камня. Выдавали некоторые плоские отполированные края. Это был бетон, который был сформирован и затвердел, а затем сломан. Это был строительный мусор.

“Гарри, ну же, мы собираемся ее искать?” - Спросил Систо.

“Просто подожди секунду”, - сказал Босх. “Будь спокоен”.

Босх выключил фонарь и остался у кромки воды. Он думал о том, что видел и что знал. Бетонные обломки. Оружие и припасы. Тачка и ручная тележка, украденные с общественных работ. Горячая еда на переднем сиденье грузовика. Он понял, чем занимался Доквейлер и что он делал у задней двери своего грузовика ранее той ночью, когда телефон шефа прервал его.

“Доквейлер что-то строит”, - сказал он. “Он возил сюда тачки с бетоном и грязью и сбрасывал это в мойку”.

“Хорошо”, - сказал Систо. “Что это значит?”

“Это значит, что мы ищем не в том месте”, - сказал Босх.

Он резко встал и снова включил свет. Он повернулся и посмотрел вверх по склону в сторону кухонных огней дома Доквейлера.

“Я все неправильно понял”, - сказал он. “Мы должны вернуться”.

“Что?” - Спросил Систо. “Я думал, мы собирались ...”

Босх уже бежал обратно вверх по склону. Систо перестал говорить и начал следовать за ним.

Подъем обратно наверх утомил Босха, и к тому времени, когда он проходил мимо дома, он двигался скромной рысцой. Через окна солярия он мог видеть мужчин в костюмах и знал, что следователи шерифа сейчас на месте происшествия. Он не знал, были ли они членами съемочной группы, задействованной офицерами, и не остановился, чтобы выяснить. Он увидел с ними шефа Вальдеса. Он жестикулировал и показывал, скорее всего, давая им первоначальный обзор того, что произошло.

Босх продолжил движение вдоль дома и вышел на передний двор.

Теперь у входа были припаркованы две патрульные машины шерифа и одна обычная wrap, но, по-видимому, все были внутри. Босх направился прямо к задней части пикапа Доквейлера и начал вытаскивать двухколесную ручную тележку. Систо догнал его в задней части грузовика и помог опустить тяжелую тележку на землю.

“Что мы делаем, Гарри?” он спросил.

“Мы должны перенести эти коробки в гараж”, - сказал Босх.

“Почему? Что в них такого?”

“Не то, что в них. Что под ними.”

Он толкнул тележку к гаражу.

“Доквейлер собирался вытащить это из своего грузовика и начать перевозить эти коробки”, - сказал он.

“Как так вышло?” - Спросил Систо.

“Потому что у него была горячая еда в грузовике, и он хотел доставить ее”.

“Гарри, я не понимаю”.

“Все в порядке, Систо. Просто начинай передвигать коробки ”.

Bosch атаковал первый ряд коробок ручной тележкой, просунув лезвие под нижний ящик, а затем откинув тележку и колонну коробок назад. Он быстро выехал задним ходом из гаража к передней части пикапа. Он поставил колонку на место, дернул ручную тележку назад и быстро вернулся за добавкой. Систо работал только своими мускулами. Он перемещал две или три коробки за раз, складывая их на подъездной дорожке рядом с пикапом.

За пять минут они совершили большое проникновение в склады, и Босх наткнулся на резиновый коврик, который покрывал пол и предназначался для сбора масла с автомобиля, припаркованного в гараже. Он использовал ручную тележку, чтобы передвинуть еще несколько штабелей коробок, а затем наклонился и откатил коврик.

Там была круглая металлическая крышка люка на одном уровне с бетонным полом. На нем была выбита печать города Сан-Фернандо. Босх присел на корточки, просунул два пальца во что-то, похожее на отверстия для воздуха, и попытался поднять тяжелую металлическую пластину. Он не мог этого сделать. Он огляделся в поисках Систо.

“Помоги мне с этим”, - сказал он.

“Держись, Гарри”, - сказал Систо.

Он исчез из поля зрения Босха и отсутствовал несколько секунд. Когда он вернулся, у него был длинный железный прут, загнутый в виде ручки на одном конце и крючка на другом.

“Как, черт возьми, ты это нашел?” - Спросил Босх, отходя с дороги.

“Я увидел это на верстаке и подумал, для чего это нужно”, - сказал Систо. “Тогда я понял это. Я видел, как парни с общественных работ использовали их на улице ”.

Он вставил крюк в одно из отверстий в железной пластине и начал подтягивать его.

“Вероятно, он украл его оттуда”, - сказал Босх. “Тебе нужна помощь?”

“Я понял”, - сказал Систо.

Он поднял крышку люка, и она с грохотом упала на бетонный пол. Босх склонился над отверстием и посмотрел вниз. Верхний свет в гараже высветил лестницу, ведущую в темноту. Босх подошел к стопке коробок, где ранее он видел световые палочки. Он рывком открыл коробку и достал несколько. Позади себя он услышал, как Систо кричит в дыру, которую он открыл.

“Bella?”

Ответа не последовало.

Босх вернулся и начал открывать палочки, защелкивать их и бросать в отверстие. Затем он начал спускаться по лестнице. Спуск был не более десяти футов, но на лестнице не было последней ступеньки, и он чуть не упал, когда поставил ногу туда, где должна была быть ступенька. Остаток пути он спускался, а затем полез в задний карман за фонариком. Он включил его и прокрутил на фоне бетонных стен помещения, которое явно все еще строилось. Там были железные опоры и фанерные формы для бетона. Пластиковая пленка свисала с импровизированных лесов. Воздух был, но его не хватало. Босх обнаружил, что находится на грани учащенного дыхания, когда жадно глотал кислород. Он предположил, что система очистки и фильтрации воздуха не была установлена или не работала. Единственный свежий воздух, поступающий в камеру, был из отверстия наверху.

Он понял, что это была мечта Доквейлера. Он строил подземный бункер, куда он мог бы отступить и спрятаться, когда произойдет сильное землетрясение, или будет сброшена бомба, или придут террористы.

“Что-нибудь?” Систо позвонил вниз.

“Все еще ищу”, - сказал Босх.

“Я спускаюсь”.

“Просто смотри на последнюю ступеньку. Его там нет”.

Босх начал обходить строительный мусор и продвигаться вдоль камеры. Когда он отодвинул пластиковую занавеску, ему пришлось подойти к секции, которая была почти закончена, с гладкими стенами и ровным полом, покрытым ковром из черного резинового коврика. Он провел фонариком по всем поверхностям и ничего не увидел. Беллы здесь не было.

Босх совершил полный круг. Он был неправ.

Систо отодвинул пластиковую занавеску.

“Ее здесь нет?”

“Нет”.

“Черт”.

“Мы должны осмотреть дом”.

“Может быть, он говорил правду о фильме ”Ранчо"."

Босх отодвинул пластик и сделал шаг вниз, в первую камеру. Когда он добрался до лестницы, он понял, что не было ни одной недостающей ступеньки. Лестница просто опускалась до уровня, на котором будет находиться пол, когда камера будет завершена.

Он развернулся и чуть не врезался в Систо. Он протиснулся мимо него, а затем снова через пластиковую занавеску в готовую комнату. Он направил луч фонарика на пол, ища шов.

“Я думал, мы возвращаемся наверх”, - сказал Систо.

“Помоги мне”, - сказал Босх. “Я думаю, она здесь. Подними эту циновку.”

Каждый из них отошел в сторону комнаты и начал отодвигать резиновый коврик. Это был цельный кусок, вырезанный так, чтобы соответствовать пространству. Когда она была откинута, Босх увидел под ней деревянную обшивку. Он начал искать петлю, или шов, или какой-нибудь признак потайного отделения, но ничего не увидел.

Босх стукнул кулаком по дереву и определил, что под ним определенно есть углубление. Систо тоже начал колотить кулаком по полу.

“Bella? Bella?”

Все еще нет ответа. Босх пробежал по полу к пластиковой занавеске, схватил ее и дернул вниз, обрушив вместе с ней металлическую раму.

“Осторожно!” Систо кричал.

Один кронштейн рамы ударил Босха по плечу, но его это не смутило. Он летал на адреналине.

Он снова спустился в переднюю камеру и направил луч фонаря на облицовку восьмидюймовой ступеньки. Он увидел шов, полностью огибающий облицовку, который повторял контур бетонного пола. Опустившись на колени, он приблизился и попытался открыть его, но у него ничего не получилось. “Помоги мне открыть это”, - обратился он к Систо.

Молодой детектив присел рядом с Босхом и попытался вонзить ногти в шов. Он не мог взять себя в руки.

“Берегись”, - сказал Босх.

Он схватил кусок упавшей рамы занавески и вогнал ее край в шов. Как только она была плотно вставлена, он поднял раму рычагом вверх, и шов приоткрылся на дюйм. Систо засунул пальцы внутрь и вытащил доску.

Босх с металлическим лязгом опустил рамку и направил фонарь в неглубокое пространство под полом второй комнаты.

Он увидел босые ноги, лежащие пятками вниз на одеяле и связанные вместе. Пространство под полом было углублено и больше, чем размеры пола и ступеньки, указанные снаружи.

“Она здесь!”

Он просунул руку внутрь, ухватился за обе стороны одеяла и вытащил его. Белла Лурдес выскользнула из неглубокого черного пространства на одеяле, расстеленном на фанерном поддоне. Она едва преодолела отверстие, образованное ступенькой. Она была связана, с кляпом во рту и вся в крови. Ее одежды не было, и она была либо мертва, либо без сознания.

“Bella!” Систо кричал.

“Вызовите другого оперативника”, - приказал Босх. “Им понадобятся переносные носилки, чтобы пронести ее через люк”.

Когда Систо достал свой телефон, Босх снова повернулся к Белле. Он наклонился и приложил ухо к ее рту. Он почувствовал слабое дуновение ветра. Она была жива.

“Я не получил сигнала!” Расстроенно сказал Систо.

“Поднимайся”, - крикнул Босх в ответ. “Возвращайся наверх!”

Систо подбежал к лестнице и начал подниматься. Босх снял куртку и накинул ее на тело Беллы. Он подтащил поддон поближе к лестнице и выпустил воздух из люка.

Белла начала приходить в сознание, когда набрала побольше воздуха. Ее глаза открылись, и они были испуганными, сбитыми с толку. Ее начало трясти.

“Bella?” Босх сказал. “Это я, Гарри. Ты в безопасности, и мы собираемся вытащить тебя отсюда ”.

34

Босх провел всю ночь со следователями шерифа, сначала рассказывая им о шагах, которые привели к прибытию полицейских из Сан-Фернандо в дом Доквейлера, а затем подробно рассказал им о действиях, которые привели к стрельбе. Босх прошел через этот процесс всего год назад после съемок в Западном Голливуде. Он знал, чего ожидать, и знал, что это было рутиной, и все же он не мог принять это как таковое. Он знал, что ему нужно тщательно обосновать свое решение выстрелить через окно в спину Доквейлера было оправданным и неизбежным. По сути, то, что Доквейлер направил оружие на трех офицеров на кухне, сделало применение смертельной силы приемлемым.

Составление отчета о расследовании заняло бы недели, поскольку следователи ждали отчетов баллистической и судебной экспертизы и сопоставляли все это с интервью задействованных офицеров и схематическими рисунками места стрельбы. Затем это было бы передано в полицейское стрелковое подразделение окружного прокурора для еще одного рассмотрения, которое также заняло бы несколько недель. Затем будет выпущено окончательное заявление о стрельбе как оправданной и в рамках полномочий полиции.

Босх не беспокоился о своих действиях, и он также знал, что Белла Лурдес станет важным фактором в расследовании. Тот факт, что ее спасли из подземного убежища Доквейлера, сведет на нет любую возможную негативную реакцию СМИ, которая могла оказать давление на офис окружного прокурора. Было бы трудно подвергнуть сомнению тактику, приведшую к расстрелу мужчины, который похитил офицера полиции, совершил над ней сексуальное насилие, а затем держал ее в подземной камере с очевидным намерением сохранить ей жизнь - еду, которую он приносил домой, - для неоднократных нападений, прежде чем в конечном итоге убить ее.

К тому времени, когда следователи заявили, что закончили с Босхом, уже рассвело. Они сказали ему идти домой и немного отдохнуть и что у них могут возникнуть дополнительные вопросы в течение следующих нескольких дней, прежде чем они перейдут к этапу сопоставления и написания расследования. Босх сказал, что будет доступен.

Во время интервью Гарри узнал, что Лурдес перевезли в травматологический центр в Холи-Кросс. По дороге домой он заехал в больницу, чтобы узнать, может ли он узнать что-нибудь о ее состоянии. Он нашел Вальдеса в комнате ожидания травматологического центра и мог сказать, что тот провел там всю ночь с тех пор, как его освободили следователи шерифа. Он сидел на диване рядом с женщиной, в которой Босх узнал партнершу Беллы по фотографиям на стене ее кабинета.

“Ты закончил со следователями шерифа?” Сказал Вальдес.

“Пока”, - сказал Босх. “Они отправили меня домой. Как Белла?”

“Она спит. Тарин разрешили вернуться и повидаться с ней пару раз.”

Босх представился Тарин, и она поблагодарила его за участие в спасении. Босх просто кивнул, чувствуя себя скорее виноватым за свою роль в отправке Лурдес в Доквейлер, чем радуясь тому, что спас ее от него.

Босх посмотрел на Вальдеса и слегка кивнул головой в сторону коридора. Он хотел поговорить, но не в пределах слышимости Тарин. Вальдес встал, извинился и затем вышел с Босхом в коридор.

“Итак, у тебя была возможность поговорить с Беллой и выяснить, что произошло?” - Спросил Босх.

“Ненадолго”, - сказал Вальдес. “Она в плохой форме эмоционально, и я просто не хотел заставлять ее проходить через это. Я имею в виду, спешить некуда, не так ли?”

“Нет”.

“В любом случае, она сказала, что пошла в ярд около полудня, и никого не было рядом, потому что было время обеда. Она вошла в офис и обнаружила Доквейлера, который ел за своим столом. Когда она спросила о металлоискателе, он вызвался погрузить его в грузовик и отвезти к дому ”.

“И она сказала "да", потому что меня не было рядом, чтобы помочь”.

“Не кори себя. Ты сказал ей взять Систо, и, кроме того, Доквейлер, каким бы мудаком он ни был, бывший полицейский. У нее не было причин чувствовать себя в опасности ”.

“Так когда он схватил ее?”

“Они пошли в дом и обыскали. Металлоискатель был тяжелым, и он вызвался подвезти его на городском грузовике и поработать с ним. Ты был прав. В кустах были ключи. Она просто не знала, что они были его. Он припарковал грузовик сзади, у гаража, так что это было довольно уединенно. Жертва попытки нападения в пятницу еще не вернулась, и вокруг никого не было. Он попросил ее помочь ему вернуть металлоискатель в грузовик, и именно тогда он схватил ее сзади и задушил. Тогда он, должно быть, накачал ее наркотиками, потому что она долго была в отключке. Когда она проснулась, она уже была внизу, в темнице, и он был на ней сверху. Он был груб… она изрядно потрепана ”.

Босх покачал головой. Невозможно было представить, что пережила Лурдес.

“Больной ублюдок”, - сказал Вальдес. “Он сказал ей, что собирается оставить ее в живых там, внизу. Он сказал, что она никогда больше не увидит солнечного света ...”

От мрачных подробностей Босха спасла Тарин, которая вошла в коридор, разыскивая его.

“Я просто вернулась, чтобы сказать ей, что ты был здесь”, - сказала она Босху. “Она проснулась и хочет тебя видеть”.

“Ей не обязательно меня видеть”, - сказал Босх. “Я не хочу вторгаться”.

“Нет, она хочет. Действительно.”

“Тогда ладно”.

Тарин провела Босха обратно через комнату ожидания в другой коридор. Пока они шли, она сокрушенно качала головой.

“Она жесткая”, - сказал Босх. “Она пройдет через это”.

“Нет, дело не в этом”, - сказала Тарин.

“Тогда что?”

“Я просто не могу поверить, что он тоже здесь”.

Босх был сбит с толку.

“Шеф?”

“Нет, Доквейлер! Он у них в этой больнице ”.

Теперь Босх понял.

“Белла знает?”

“Я так не думаю”.

“Ну, не говори ей”.

“Я бы не стал. Это взбесило бы ее до чертиков ”.

“Как только его состояние стабилизируется, его переведут. У них есть тюремная больница в округе Колумбия. Он отправится туда”.

“Хорошо”.

Они подошли к открытой двери и вошли в отдельную палату, где Лурдес лежала на кровати с поднятыми боковыми щитками. Она отвернулась от двери, уставившись в окно комнаты. Ее руки безвольно лежали по бокам. Не глядя на своих посетителей, она попросила Тарин оставить их наедине.

Тарин ушла, а Босх остался там. Он мог видеть только левый глаз Беллы, но мог сказать, что он был опухшим и в синяках. У нее также была опухоль и след от укуса на нижней губе.

“Привет, Белла”, - наконец сказал он.

“Полагаю, я должна тебе то пиво, о котором ты говорил”, - сказала она.

Босх вспомнил, как говорил ей, что она будет ему обязана, если найдет что-нибудь с помощью металлоискателя.

“Белла, я должен был быть там с тобой”, - сказал он. “Мне так жаль. Я облажался, и ты заплатил ужасную цену ”.

“Не будь глупым”, - сказала она. “Ты ничего не напутал. Я сделал. Мне никогда не следовало поворачиваться к нему спиной ”.

Она, наконец, посмотрела на него. Вокруг обоих глаз было кровоизлияние, когда Доквейлер душил ее. Она повернула руку на кровати, приглашая подержать ее. Босх придвинулся ближе и сжал ее руку, пытаясь как-то передать то, для чего не мог подобрать слов.

“Спасибо, что пришел”, - сказала она. “И за то, что спас меня. Шеф сказал мне. Ты, я бы догадался. Систо, это был сюрприз ”.

Она попыталась улыбнуться. Босх пожал плечами.

“Ты раскрыл дело”, - сказал он. “И это спасло от него многих других женщин. Помни это ”.

Она кивнула и закрыла глаза. Босх мог видеть слезы.

“Гарри, я должна тебе кое-что сказать”, - сказала она.

“Что это?” он спросил.

Она снова посмотрела на него.

“Он заставил меня рассказать ему о тебе. Он ... причинил мне боль, и я пыталась, но не смогла этого вынести. Он хотел знать, как мы узнали о ключах. И о тебе. Он хотел знать, есть ли у тебя жена или дети. Я пытался продержаться, Гарри.”

Босх сжал ее руку.

“Не говори больше ничего, Белла”, - сказал он. “Ты отлично справился. Мы поймали парня, и теперь все кончено. Это все, что имеет значение ”.

Она снова закрыла глаза.

“Сейчас я собираюсь снова лечь спать”, - сказала она.

“Конечно”, - сказал он. “Я скоро вернусь, Белла. Ты держись там ”.

Босх направился по коридору, думая о Доквейлере, пытающем Беллу, чтобы получить информацию о нем. Он задавался вопросом, к чему бы это привело, если бы все не закончилось той ночью.

В комнате ожидания Босх обнаружил Вальдеса, но Тарин там не было. Шеф объяснила, что она пошла домой, чтобы купить одежду для Беллы, когда ее выпишут, когда бы это ни было. Они говорили о деле трафаретного станка и о том, что необходимо было завершить с их стороны как для расследования стрельбы шерифа, так и для судебного преследования Доквейлера. У них было сорок восемь часов, чтобы представить свое дело против предполагаемого насильника в прокуратуру и потребовать предъявления обвинений. Поскольку Лурдес вышла из строя в больнице, Босх должен был быть начеку.

“Я хочу, чтобы это дело было закрытым, Гарри”, - сказал Вальдес. “И я хочу ударить его всем, чем мы можем. Возможны любые обвинения. Я не хочу, чтобы он когда-либо снова дышал свободным воздухом ”.

“Понял”, - сказал Босх. “Это не будет проблемой. Я собираюсь пойти домой, поспать примерно до полудня, а потом я вернусь к этому ”.

Вальдес ободряюще похлопал его по плечу.

“Дай мне знать, что тебе нужно”, - сказал он.

“Ты остаешься здесь?” - Спросил Босх.

“Да, на какое-то время. Систо написал смс и сказал, что хочет зайти. Думаю, я подожду его. Когда все уляжется, нам нужно собраться всем вместе, выпить пива, убедиться, что у всех все в порядке ”.

“Это будет хорошо”.

Затем Босх вышел из больницы и столкнулся с Систо на парковке. Он был в свежей одежде и выглядел так, как будто ему даже удалось немного поспать.

“Как Белла?” он спросил.

“Я действительно не знаю”, - сказал Босх. “Она прошла через такой ад, который трудно себе представить”.

“Ты видел ее?”

“На несколько минут. Шеф там, в приемной. Он примет тебя, если сможет ”.

“Круто. Увидимся снова в бюро ”.

“Сначала я собираюсь пойти домой и поспать”.

Систо кивнул и ушел. Босх о чем-то подумал, а затем позвал его вдогонку.

“Привет, Систо”.

Молодой детектив пошел обратно.

“Да, послушай, мне жаль, что я потерял хладнокровие и давил на тебя”, - сказал Босх. “И швыряешь свой телефон. Это была просто напряженная ситуация, понимаешь?”

“Нет, чувак, это было круто”, - сказал Систо. “Ты был прав. Я не хочу быть лохом, Гарри. Я хочу быть хорошим детективом, как ты ”.

Босх кивнул в знак благодарности за комплимент.

“Не волнуйся”, - сказал он. “Ты добьешься своего. И ты хорошо поработал прошлой ночью ”.

“Спасибо”.

“Ты хочешь что-нибудь сделать после того, как увидишь Беллу?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Отправляйся на общественные работы и заклейми скотчем стол Доквейлера. Нам нужно будет пройти через это. Затем попросите вон того супервайзера вытащить записи обо всех проверках кода, которые он проводил за последние четыре года. Вы ищете жилье без разрешения.”

“Ты думаешь, именно так он выбирал жертв?”

“Я гарантирую это. Достань все это и положи на мой стол. Я пройду через них, когда вернусь, и выведу его на улицы, где жили наши жертвы ”.

“Круто. Нам нужен ордер?”

“Я так не думаю. Публичные записи ”.

“Ладно, Гарри, я займусь этим. Они будут на твоем столе ”.

Босх стукнул его кулаком, затем направился к своей машине.

35

Босх поехал домой, долго принимал душ, а затем забрался в постель, чтобы, как он намеревался, вздремнуть четыре часа. Он даже повязал бандану вокруг головы и на глаза, чтобы защитить от дневного света. Но не прошло и двух часов после глубокого сна, как он был разбужен ревущим гитарным риффом. Он сдернул бандану и попытался проделать то же самое с остатками сна. Затем пришла ясность, и он понял, что это был рингтон, который его дочь запрограммировала в его телефоне, чтобы он знал, когда она звонит: “Black Sun” группы Death Cab для милашки. Она запрограммировала это на свой собственный телефон и для его звонков ей тоже.

Он схватился за телефон, сбросив его с прикроватного столика на пол, прежде чем, наконец, поднять его и ответить.

“Мэдди? Что случилось?”

“Э-э, ничего. Что с тобой не так? Ты говоришь странно ”.

“Я спал. Что происходит?”

“Ну, я подумал, что мы, возможно, собирались сегодня пообедать. Ты все еще в своем отеле?”

“Черт возьми, мне жаль, Мэдди. Я забыл тебе позвонить. Я вернулся домой. Вчера вечером мне перезвонили по срочному делу. Был похищен офицер, и мы работали над этим всю ночь ”.

“Срань господня! Похищен? Ты вернул его?”

“Это была она, и да, мы вернули ее. Но это была долгая ночь, и я просто наверстываю упущенное. Думаю, я буду немного занят несколько дней. Можем ли мы пообедать или поужинать в эти выходные или в начале следующей недели?”

“Да, не беспокойся. Но как ее похитили?”

“Э-э, это своего рода долгая история, но он был разыскиваемым парнем, и он вроде как схватил ее до того, как она схватила его. Но мы вернули ее, он арестован, и все в порядке ”.

Он оставил объяснение коротким, потому что не хотел, чтобы она знала подробности того, что случилось с Беллой Лурдес или что он застрелил ее похитителя. Это могло бы привести к долгому разговору.

“Ну, хорошо. Думаю, тогда я позволю тебе снова лечь спать ”.

“У тебя были занятия этим утром?”

“Психология и испанский. На сегодня я закончила ”.

“Это мило”.

“Э-э, пап?”

“Да”.

“Я вроде как также хотел сказать, что сожалею о том, что сказал вчера о ресторане и обо всем остальном. Я не знал твоих причин, и это вроде как отстой, что я набросился на тебя. Мне действительно жаль ”.

“Не волнуйся об этом, детка. Ты не знал, и все в порядке ”.

“Значит, у нас все в порядке?”

“У нас все круто”.

“Люблю тебя, папа. А теперь иди спать ”.

Она рассмеялась.

“Что?”

“Это то, что ты говорил мне, когда я был маленьким. ‘Люблю тебя, а теперь иди спать”.

“Я помню это”.

Отключившись, Босх снова натянул бандану на глаза и попытался снова уснуть.

И потерпел неудачу.

Через двадцать минут усилий, когда в голове у него заиграл гитарный хук Death Cab "earworm earworm", он отказался от попыток снова найти траншею для сна и встал с кровати. Он принял еще один быстрый душ, чтобы освежиться, и отправился обратно на север, в Сан-Фернандо.

Количество грузовиков с журналистами возле полицейского участка удвоилось с прошлой недели, когда Вырезатель экрана был всего лишь разыскиваемым человеком. Теперь, когда его опознали, он похитил одного полицейского и был застрелен другим, дело стало большой новостью. Босх, как обычно, вошел через боковую дверь и смог избежать внимания репортеров, собравшихся в вестибюле. Офицер департамента по связям со СМИ обычно был капитаном в рамках его основных обязанностей, но Босх предположил, что Тревино не будет ведущим в истории, в которой он сыграл значительную роль. Он подозревал, что медиа-менеджмент этой истории ляжет на плечи сержанта Розенберга, который был приветливым и телегеничным в манере полицейского. Он выглядел как коп и говорил как коп, и это то, чего хотели СМИ.

Детективное бюро опустело, а Босху именно это и было нужно. После событий, подобных тому, что произошло прошлой ночью, люди, как правило, хотели поговорить. Они собирались вокруг стола и рассказывали это со своей точки зрения, слушали это с точки зрения кого-то другого. Это было целебно. Но Босх не хотел говорить. Он хотел работать. Он должен был написать то, что, как он знал, будет длинным и подробным обвинительным документом, который сначала будет тщательно изучен его начальством в департаменте, затем несколькими прокурорами из офиса окружного прокурора, а затем адвокатом защиты и, в конечном счете, даже средствами массовой информации. Он хотел сосредоточиться, и тихое детективное бюро было бы идеальным.

Систо не было в бюро, но его присутствие сразу почувствовалось. Когда Босх подошел к своему столу и бросил ключи от машины, он обнаружил четыре аккуратные стопки отчетов о проверке кода, ожидающих его. Молодой детектив прошел через это.

Босх сел за работу и почти сразу почувствовал, как на него наваливается тяжесть усталости. Он недостаточно отдохнул после событий предыдущей ночи. Его плечо болело от удара о раму занавески в убежище Доквейлера от радиоактивных осадков, но больше всего он чувствовал это в ногах. Этот забег вверх по склону промывки был первым разом, когда он запустил поршни за долгое время, и он чувствовал боль и усталость. Он вошел в компьютер, открыл пустой документ и оставил его готовым, пока шел по коридору на кухню участка.

По дороге он прошел мимо открытой двери кабинета шефа и увидел Вальдеса, сидящего за своим столом с телефоном у уха. Босху было достаточно обрывка разговора, который он услышал, чтобы понять, что шеф разговаривал с репортером, говоря, что департамент не собирается устанавливать личность похищенного офицера, потому что она стала жертвой сексуального насилия. Босх подумал, что в таком маленьком отделе, как Сан-Фернандо, хорошему репортеру не потребуется больше нескольких звонков, чтобы выяснить, кого защищают. Это привело бы к тому, что репортеры расположились бы лагерем на лужайке перед домом Беллы Лурдес, если только ее адрес не был защищен тем, что был записан на имя Тарин.

В кофейнике уже был сварен свежий кофе, и Босх налил две чашки, оставив обе черными. На обратном пути в бюро он остановился у открытой двери кабинета шефа и протянул одну в качестве предложения. Вальдес кивнул и прикрыл трубку рукой, чтобы ответить.

“Гарри, ты мужчина”.

Босх вошел в кабинет и поставил чашку на стол.

“Срази их наповал, шеф”.

Пять минут спустя Босх вернулся в свою каморку и просматривал отчеты о проверке. Это заняло у него всего час, потому что, как только он ознакомился с формой, он смог быстро просмотреть ее и определить улицу, на которой проводился каждый досмотр. Он искал пять улиц, где жили известные жертвы, включая Беатрис Саагун. В конце часа он поместил Доквейлера на улицу каждой жертвы за месяцы до ее нападения или попытки нападения. В двух случаях он действительно осматривал дом жертвы целых девять месяцев назад.

Информация, почерпнутая из отчетов, помогла составить целостную картину мотивов Доквейлера. Босх полагал, что сначала он видел жертв во время инспекций, затем преследовал их и тщательно планировал нападения в течение недель, а иногда и месяцев. Как инспектор по кодированию и бывший офицер полиции, он обладал навыками, которые помогли этому процессу. Босх не сомневался, что Доквейлер входил в дома жертв и рыскал по ним, возможно, даже когда они были дома и спали.

Закончив с частью головоломки, касающейся проверки кода, Босх приступил к составлению платежного документа. Он был машинистом с двумя пальцами, но все равно работал быстро, особенно когда знал историю, которую хотел рассказать, и был уверен в ней.

Он проработал еще два часа без перерыва и даже не оторвал взгляда от экрана компьютера. Закончив, он сделал глоток холодного черного кофе и нажал кнопку печати. Универсальный принтер в другом конце комнаты выплюнул шесть страниц хронологии через один интервал, которая началась с первого изнасилования трафаретной печатью четырьмя годами ранее и закончилась тем, что Курт Доквейлер лежал лицом вниз на кухонном полу с пулей, застрявшей в позвоночнике. Босх исправил это красной ручкой, внес исправления на компьютере и распечатал снова. Затем он отнес это в кабинет шефа, где застал его разговаривающим по телефону с еще одним репортером. Он снова прикрыл трубку.

“USA Today”, сказал он. “Эта история распространяется от побережья к побережью”.

“Убедитесь, что они правильно написали ваше имя”, - сказал Босх. “Мне нужно, чтобы вы прочитали и одобрили это. Я хочу подать на Доквейлера первым делом завтра утром. Я обвиняюсь по пяти пунктам обвинения в изнасиловании, по одному пункту обвинения в попытке изнасилования, затем похищении, нападении с применением смертоносного оружия и по нескольким пунктам обвинения в краже государственной собственности ”.

“Подход к кухонной раковине. Мне это нравится ”.

“Дай мне знать. Я должен пойти написать отчет о вещественных доказательствах и ордер на обыск, который мы получили вчера вечером.”

Босх уже собирался покинуть офис, когда Вальдес поднял палец, а затем вернулся к своему телефонному разговору.

“Донна, мне нужно идти”, - сказал он. “Подробности у вас есть в пресс-релизе, и, как я уже сказал, на данный момент мы не разглашаем имена ни одного из офицеров. Мы изъяли из обращения действительно плохого персонажа, и мы все очень гордимся этим. Спасибо тебе ”.

Вальдес повесил трубку, хотя они с Босхом могли слышать голос репортера, задающего другой вопрос.

“Весь день напролет”, - сказал Вальдес. “Они звонят отовсюду. Все хотят получить фотографии подземелья. Все хотят поговорить с Беллой и тобой ”.

“Я слышал, как ты ранее по телефону употребил это слово "подземелье”, - сказал Босх. “Вот так вещи обретают совершенно новую жизнь в средствах массовой информации. Это убежище от радиоактивных осадков, а не темница ”.

“Что ж, как только у Доквейлера будет адвокат, он сможет подать на меня в суд. Эти репортеры…Один из них сказал мне, что средняя стоимость содержания заключенного в тюрьме составляет тридцать тысяч в год, но поскольку Доквейлер, вероятно, сейчас страдает параличом нижних конечностей, для него это удвоится. Я сказал, так что ты хочешь сказать, мы должны были просто казнить его на месте, чтобы сэкономить деньги?”

“У нас действительно был наш шанс”.

“Я забуду, что ты сказал это, Гарри. Я даже не хочу думать о том, что ты собирался сделать с ним прошлой ночью.”

“Как раз то, что было необходимо, чтобы найти Беллу”.

“Ну, мы все равно это сделали”.

“Нам повезло”.

“Это была не удача. Это была хорошая детективная работа. В любом случае, ты должен быть готов. Они пытаются выяснить, кто стрелял, и когда они узнают, что это был ты, они свяжут это с Западным Голливудом в прошлом году и со всем остальным до этого. Будь готов ”.

“Я возьму отпуск и исчезну”.

“Хорошая идея. Так что, можно уходить?”

Он взял документ, доставленный Босхом.

“Это ты мне скажи”, - сказал Босх.

“Хорошо, дай мне пятнадцать минут”, - сказал Вальдес.

“Кстати, где капитан был весь день? Спишь?”

“Нет, он остается в больнице с Беллой. Я хотел, чтобы кто-то был рядом, чтобы держать прессу подальше и на случай, если ей что-нибудь понадобится ”.

Босх кивнул. Это был хороший ход. Он сказал Вальдесу, что будет в бюро и позвонит или отправит электронное письмо, если захочет внести какие-либо изменения в обвинительный документ.

Он вернулся к своему компьютеру в детективном бюро. Он как раз вносил последние штрихи в отчет, обобщающий физические доказательства, которые они собрали по делу, когда зазвонил его мобильный телефон. Звонил Микки Халлер.

“Эй, братан, от тебя ничего не слышно”, - сказал адвокат. “Ты уже поговорил с внучкой?”

Дело Вэнса было настолько вытеснено из головы Босха событиями последних восемнадцати часов, что казалось, будто его поездка в Сан-Диего была месяц назад.

“Нет, пока нет”, - сказал Босх.

“А как насчет Иды Паркс, как-Там-ее-Зовут?” - Спросил Холлер.

“Ида Таунс Форсайт. Нет, я тоже до нее еще не добрался. С моей другой работой все было как-то ненормально ”.

“Святое дерьмо. Ты участвуешь в том деле с тем парнем и подземельем там, в Санта-Клороксе?”

Это было старое прозвище Санта-Клариты, отражающее ее раннее воплощение в качестве пункта назначения для white flight из Лос-Анджелеса. Это казалось каким-то неуместным, исходящим от парня, которого Босх знал, выросшего в Беверли-Хиллз, первом бастионе белого изоляционизма и привилегий в округе.

“Да, я занимаюсь этим делом”, - сказал Босх.

“Скажи мне, парень уже связался с адвокатом?” - Спросил Холлер.

Босх поколебался, прежде чем ответить.

“Ты не хочешь идти туда”, - сказал он.

“Эй, я пойду куда угодно”, - сказал Халлер. “Есть случай, будем путешествовать. Но ты прав, эта история с завещанием может занять меня на некоторое время ”.

“Они уже оформили завещание на Вэнса?”

“Нет. Ожидание”.

“Что ж, я должен вернуться к этому как-нибудь завтра. Когда я найду внучку, я дам тебе знать ”.

“Приведи ее сюда, Гарри. Я бы хотел с ней познакомиться ”.

Босх не ответил. Его внимание было привлечено к экрану, где он только что получил электронное письмо от Вальдеса, одобряющее краткое изложение его дела и показания под присягой. Теперь ему нужно было закончить отчет о вещественных доказательствах и ордер на обыск, и он мог бы идти.

36

В среду утром Босх был в офисе окружного прокурора, как только открылись двери. Поскольку это было громкое дело, он договорился прийти на прием, чтобы выдвинуть обвинения против Доквейлера. Вместо того, чтобы обратиться к судебному прокурору, который возбудил бы дело, а затем передал его дальше, чтобы никогда больше его не видеть, обвинение в Доквейлере с самого начала было поручено опытному судебному адвокату по имени Данте Корвалис. Босх никогда раньше не работал с Корвалисом, но знал о нем по репутации - в суде его прозвали “Непобедимый”, потому что он ни разу не проиграл ни одного дела.

Процесс подачи иска прошел гладко, и Корвалис отклонил запрос Bosch только о предъявлении обвинений, связанных с имущественными преступлениями, совершенными Доквейлером. Прокурор объяснил, что это и так будет сложное дело с показаниями нескольких жертв и анализом ДНК, который нужно объяснить присяжным. Не было необходимости тратить время на подготовку или судебное разбирательство по делу о краже Доквейлером инструментов, бетона и крышки канализационного люка из Департамента общественных работ. Это, попросту говоря, были мелкие неприятности, которые могли вызвать негативную реакцию присяжных.

“Это эффект телевидения”, - сказал Корвалис. “Каждое испытание, которое вы видите на коробке, длится час. Присяжные по реальным делам становятся нетерпеливыми. Таким образом, вы не можете затягивать расследование. И суть в том, что нам это не нужно. У нас здесь достаточно, чтобы упрятать его навсегда. И мы будем. Так что давай забудем о крышке люка - за исключением того момента, когда ты дашь показания о поисках Беллы. Это будет приятной деталью, на которую можно обратить внимание в вашем свидетельстве ”.

Босх не мог с этим поспорить. Он был счастлив, что один из главных игроков офиса с самого начала участвовал в этом деле. Босх и Корвалис договорились составлять график встреч каждый вторник, чтобы обсудить подготовку к делу.

Босх вышел из Фольц-билдинг к десяти. Вместо того, чтобы пойти к своей машине, он прошел по Темпл, а затем пересек 101-ю автостраду на Мейн-стрит. Он прошел через парк Пасео-де-ла-Плаза, а затем по улице Олвера через мексиканский базар, убедившись, что за ним не могут следить на машине.

В конце длинного прохода между сувенирными киосками он обернулся и посмотрел назад, чтобы посмотреть, нет ли за ним хвоста. Через несколько минут, убедившись, что он один, он продолжил меры против слежки, пересекая Аламеду и заходя на Юнион Стейшн. Он прошел через огромный зал ожидания, а затем кружным путем поднялся на крышу, где достал из бумажника карточку TAP и сел на золотую линию метро.

Он изучал каждого человека в поезде, когда тот отъезжал от Юнион Стейшн и направлялся в Маленький Токио. На первой остановке он вышел из поезда, но затем остановился рядом с раздвижной дверью. Он проверил каждого второго пассажира, который вышел, и ни один не показался подозрительным. Он вернулся в поезд, чтобы посмотреть, сделал ли кто-нибудь из них то же самое, подождал, пока звонок предупредит, что двери закрываются, и спрыгнул в последний момент.

Никто не последовал за мной.

Он прошел два квартала по улице Аламеда, а затем свернул к реке. Адрес, который у него был для Вибианы Веракрус, располагал ее студией на Хьюитт-стрит, недалеко от Трэкшн, в самом сердце района искусств. Возвращаясь к Хьюитту, он несколько раз останавливался и проверял окрестности.По пути он миновал несколько старых коммерческих зданий, которые были отреставрированы или находятся в процессе реставрации для использования в качестве мансардных домов.

Район искусств был больше, чем просто районом. Это было движение. Почти сорок лет назад художники всех направлений начали осваивать миллионы квадратных футов пустого пространства на заброшенных фабриках и фруктовых складах, которые процветали в этом районе до Второй мировой войны. Платя пенни за фут за огромные пространства для живой работы, некоторые из самых известных художников города процветали здесь. Казалось уместным, что движение закрепилось в районе, где в начале 1900-х годов художники наперебой создавали красочные изображения, которые украшали ящики с фруктами, поставляемыми по всей стране, популяризируя узнаваемый калифорнийский стиль, говорящий о том, что на Западном побережье жизнь хороша. Это была одна из мелочей, которая помогла вдохновить волну движения на Запад, которая теперь сделала Калифорнию самым густонаселенным штатом в союзе.

Район искусств теперь столкнулся со многими проблемами, которые сопутствовали успеху, а именно с быстрым распространением джентрификации. В последнее десятилетие район начал привлекать крупных застройщиков, заинтересованных в больших прибылях. Стоимость квадратного фута площади больше измерялась не в пенни, а в долларах. Многие из новых арендаторов были высококлассными профессионалами, которые работали в центре города или Голливуде и не знали разницы между нанесением штрихов и кистью для трафарета. Многие рестораны стали высококлассными, с шеф-поварами-знаменитостями, а услуги парковщика стоили дороже, чем целый обед в старых кафе на углу, где когда-то собирались артисты. Идея о том, что район является убежищем для голодающего художника, становилась все более и более необоснованной.

Будучи молодым патрульным офицером в начале 70-х, Босх был назначен в подразделение Ньютон, которое включало в себя то, что тогда называлось Складским районом. Он помнил этот район как бесплодную пустошь с пустыми зданиями, лагерями бездомных и уличной преступностью. Он перевелся в Голливудское подразделение до того, как начался художественный ренессанс. Теперь, проходя мимо, он поражался переменам. Была разница между фреской и куском граффити. Оба, возможно, были произведениями искусства, но фрески в Районе искусств были прекрасны и демонстрировали заботу и видение, похожие на те, которые он видел несколькими днями ранее в парке Чикано.

Он прошел мимо The American, здания, которому более ста лет, которое первоначально служило отелем для чернокожих артистов эстрады во время сегрегации, а позже стало эпицентром как художественного движения, так и расцветающей сцены панк-рока в 1970-х годах.

Вибиана Веракрус жила и работала через дорогу в здании, которое когда-то было картонным заводом. Именно здесь производились многие вощеные фруктовые коробки с этикетками, которые служили визитными карточками Калифорнии. Это было четырехэтажное здание с кирпичной облицовкой и все еще нетронутыми окнами склада в стальных рамах. Рядом со входом была бронзовая табличка, на которой была указана его история и год постройки: 1908.

На входе не было ни охраны, ни замка. Босх вошел в небольшой, выложенный плиткой вестибюль и проверил доску, на которой были указаны художники и номера их лофтов. Босх обнаружил название Веракрус рядом с 4-D. Он также увидел на доске объявлений сообщества несколько объявлений о собраниях арендаторов и соседей по таким вопросам, как стабилизация арендной платы и протест против заявок на получение разрешений на строительство в мэрии. Там были списки участников, и он увидел имя Вайб, нацарапанное на всех них. Также был разослан флаер на показ документального фильма под названием "Молодые турки" в пятницу вечером в лофте 4-D. В листовке говорилось, что фильм рассказывает об основании Района искусств в 1970-х годах. “Посмотрите на это место раньше, чем на жадность!” - трубил флаер. Босху показалось, что Вибиана Веракрус отчасти унаследовала общественную активность, которой была наполнена жизнь ее матери.

Ноги все еще болели после пробежки по склону двумя ночами ранее, и Босху не хотелось подниматься пешком на три лестничных пролета. Он нашел грузовой лифт с опускающейся дверью и черепашьим шагом поднялся на четвертый этаж. Лифт был размером с его гостиную, и он чувствовал себя неловко из-за того, что поднимался один и тратил, должно быть, огромное количество энергии на перемещение платформы. Очевидно, это был элемент дизайна, оставшийся от раннего воплощения здания в качестве картонной фабрики.

Верхний этаж был разделен на четыре лофта для живой работы, куда можно было попасть из индустриального серого вестибюля. Нижняя половина двери в 4-D была обклеена мультяшными наклейками, очевидно, небрежно нанесенными маленьким человеком - сыном Вибианы, предположил Гарри. Над этим была открытка с указанием часов, когда Вибиана Веракрус будет принимать покровителей и зрителей своего искусства. По средам эти часы были с 11 утра до 14:00, и Босх приходил на пятнадцать минут раньше. Он подумывал просто постучать в дверь, поскольку был там не для того, чтобы увидеть ее работы. Но он также надеялся, что сможет как-то оценить женщину, прежде чем решит, как сказать ей, что она может быть наследницей состояния, к которому прикреплено больше нулей, чем она могла себе представить.

Пока он решал, что делать, он услышал, как кто-то поднимается по лестнице рядом с шахтой лифта. Вскоре появилась женщина, неся замороженный кофейный напиток в одной руке и ключ в другой. На ней был комбинезон, а на шее висела дыхательная маска. Она выглядела удивленной, увидев мужчину, ожидающего у ее двери.

“Привет”, - сказала она.

“Привет”, - сказал Босх.

“Могу я вам помочь?”

“Э-э, вы Вибиана Веракрус?”

Он знал, что это была она. На фотографиях с пляжа Коронадо было явное сходство с Габриэлой. Но он указал на дверь в 4-D, как будто ему нужно было подтвердить свое присутствие объявленными часами.

“Я такая”, - сказала она.

“Ну, я рано”, - сказал он. “Я не знал, сколько у тебя часов. Я надеялся взглянуть на некоторые твои работы ”.

“Все в порядке. Ты достаточно близок. Я могу показать тебе все вокруг. Как тебя зовут?”

“Гарри Босх”.

Она выглядела так, словно узнала это имя, и Босх подумал, нашла ли ее мать способ связаться с ней после того, как пообещала, что не будет пытаться.

“Это имя известного художника”, - сказала она. “Hieronymus Bosch.”

Босх внезапно осознал свою ошибку.

“Я знаю”, - сказал он. “Пятнадцатый век. На самом деле это мое полное имя ”. Она использовала ключ, чтобы отпереть свою дверь. Она оглянулась на него через плечо.

“Ты шутишь, да?”

“Нет”.

“У тебя были какие-то странные родители”.

Она открыла дверь.

“Заходи”, - сказала она. “На данный момент у меня здесь всего несколько произведений. На Вайолет есть галерея, в которой есть еще пара, а затем есть пара на станции Bergamot. Как ты узнал обо мне?”

Босх не готовил рассказ, но он знал, что станция "Бергамот" - это скопление галерей, размещенных на старой железнодорожной станции в Санта-Монике. Он никогда не был там, но быстро принял это как прикрытие.

“Э-э, я видел твои работы в Bergamot”, - сказал он. “Этим утром у меня были кое-какие дела в центре, и я подумал, что хотел бы посмотреть, что еще у тебя есть”.

“Круто”, - сказал Веракрус. “Ну, я Виб”.

Она протянула руку, и они пожали друг другу. Ее рука была грубой и мозолистой.

Когда они вошли, в лофте было тихо, и Босх предположил, что ее сын в школе. В воздухе стоял резкий запах химикатов, напомнивший Bosch о лаборатории отпечатков пальцев, где использовали цианоакрилат для обработки предметов дымом и получения отпечатков.

Она указала направо от себя и за спину Босха. Он обернулся и увидел, что переднее пространство лофта использовалось как ее студия и галерея. Ее скульптуры были большими, и Босх мог видеть, как грузовой лифт и двадцатифутовые потолки здесь давали ей свободу действовать по-крупному. Три готовых изделия стояли на поддонах на колесиках, чтобы их можно было легко перемещать. Вечер кино в пятницу, вероятно, будет проходить в этом пространстве после того, как скульптуры уберут с дороги.

Там также была рабочая зона с двумя верстаками и стеллажами с инструментами. На поддоне лежал большой кусок чего-то похожего на поролон, и казалось, что в процессе лепки появилось изображение человека.

Законченные работы представляли собой многофигурные диорамы, выполненные из чистого белого акрила. Все это были вариации на тему нуклеарной семьи: мать, отец и дочь. Взаимодействие троих было разным в каждой скульптуре, но в каждой дочь смотрела в сторону от своих родителей, и у нее не было четко очерченного лица. Там были нос и надбровные дуги, но не было глаз или рта.

На одной из диорам отец изображен солдатом с несколькими наборами снаряжения, но без оружия. Его глаза были закрыты. Босх заметил сходство с фотографиями Доминика Сантанелло, которые он видел.

Босх указал на диораму с отцом в образе солдата.

“О чем это письмо?” он спросил.

“О чем это?” Веракрус повторил. “Это о войне и разрушении семей. Но я действительно не думаю, что моя работа нуждается в объяснении. Ты впитываешь это и что-то чувствуешь, или нет. Искусство не должно объясняться ”.

Босх просто кивнул. Он чувствовал, что допустил ошибку со своим вопросом.

“Вы, наверное, заметили, что это дополнение к двум, которые вы видели в Bergamot”, - сказал Веракрус.

Босх снова кивнул, но более энергично, как бы давая понять, что он знает, о чем она говорит. Однако ее слова вызвали у него желание пойти в "Бергамот" и увидеть двух других.

Он не сводил глаз со скульптур и прошел дальше в комнату, чтобы рассмотреть их под разными углами. Босх мог сказать, что на всех трех изображениях была одна и та же девушка, но ее возраст был разным.

“Сколько лет девушке?” он спросил.

“Одиннадцать, тринадцать и пятнадцать”, - сказал Веракрус. “Очень наблюдательный”.

Он догадался, что неполное лицо на каждом из них было связано с заброшенностью, незнанием своего происхождения, принадлежностью к числу безликих и безымянных. Он знал, на что это похоже.

“Очень красиво”, - сказал он.

Он говорил искренне.

“Спасибо тебе”, - сказала она.

“Я не знал своего отца”, - сказал он.

Это поразило его, когда это вышло. Это не было частью его обложки. Сила скульптур заставила его сказать это.

“Мне жаль”, - сказала она.

“Я встречался с ним всего один раз”, - сказал он. “Мне был двадцать один, и я только что вернулся из Вьетнама”.

Он указал на скульптуру войны.

“Я выследил его”, - сказал он. “Постучал в его дверь. Я был рад, что сделал это. Вскоре после этого он умер ”.

“Предположительно, я однажды встретил своего отца, когда был ребенком. Я этого не помню. Вскоре после этого он тоже умер. Он погиб на той же войне”.

“Мне жаль”.

“Не будь. Я счастлив. У меня есть ребенок, и у меня есть мое искусство. Если я смогу уберечь это место от попадания в жадные руки, тогда все будет идеально ”.

“Ты имеешь в виду здание? Это продается?”

“Он продан, в ожидании одобрения города на переоборудование его в жилой. Покупатель хочет разрезать каждый лофт на две части, избавиться от художников и, запомните это, назвать его River Arts Residences ”.

Босх надолго задумался, прежде чем ответить. Она дала ему возможность открыться.

“Что, если я скажу тебе, что есть способ сделать это?” - спросил он. “Пусть все будет идеально”.

Когда она не ответила, он повернулся и посмотрел на нее. Затем она все-таки заговорила.

“Кто ты?” - спросила она.

37

Вибиана Веракрус ошеломленно замолчала, когда Босх рассказал ей, кто он такой и что делает. Он показал ей свои документы частного детектива с государственной лицензией. Он не назвал Уитни Вэнс по имени, но сказал ей, что проследил за ней по линии ее отца и считает, что она и ее сын были единственными кровными наследниками промышленного состояния. Именно она заговорила о Вэнсе, увидев за последние несколько дней статьи в СМИ о кончине промышленника-миллиардера.

“Это тот, о ком мы здесь говорим?” - спросила она. “Уитни Вэнс?”

“Что я хочу сделать, так это подтвердить генетическую связь, прежде чем мы перейдем к именам”, - сказал Босх. “Если вы готовы к этому, я бы взял образец вашей ДНК с помощью мазка из слюны и передал его в лабораторию. Это займет всего несколько дней, и если мы получим подтверждение, у вас будет возможность воспользоваться услугами адвоката, который работает со мной над этим, или обратиться за собственным представительством. Это был бы твой выбор ”.

Она покачала головой, как будто все еще не понимая, и села на табурет, который отодвинула от одного из верстаков.

“Просто в это так трудно поверить”, - сказала она.

Босх вспомнил телевизионное шоу времен его детства, в котором мужчина путешествовал по стране и раздавал чеки на миллион долларов от неизвестного благотворителя ничего не подозревающим получателям. Он понял, что чувствовал себя таким человеком. Только Bosch раздавал миллиарды, а не миллионы.

“Это Вэнс, не так ли?” Сказала Вибиана. “Ты не отрицал этого”.

Босх долго смотрел на нее.

“Имеет ли значение, кто это?” он спросил.

Она встала и подошла к нему. Она указала на скульптуру с солдатом.

“Я прочитала о нем на этой неделе”, - сказала она. “Он помогал строить вертолеты. Его компания была частью военной машины, которая убила его собственного сына. Мой отец, которого я так и не узнал. Как я мог взять эти деньги?”

Босх кивнул.

“Я думаю, это будет зависеть от того, что ты с этим сделал”, - сказал он. “Мой адвокат назвал это деньгами, которые изменят мир”.

Она посмотрела на него, но он мог сказать, что она видела что-то другое. Может быть, идея, которая была заложена его словами.

“Хорошо”, - сказала она. “Возьми у меня мазок”.

“Хорошо, но ты должен кое-что понять”, - сказал Босх. “В корпорациях, которые в настоящее время владеют этим состоянием, будут люди, обладающие властью. Они не будут рады расстаться с этим и могут пойти на многое, чтобы остановить это. Деньги не только изменят вашу жизнь, но и вам и вашему сыну придется принять меры, чтобы защитить себя, пока дело не пойдет своим чередом. Ты не сможешь никому доверять ”.

Его слова явно заставили ее задуматься, как он и хотел.

“Джильберто”, - сказала она, размышляя вслух. Затем ее взгляд метнулся к Босху. “Они знают, что ты здесь?”

“Я принял меры предосторожности”, - сказал он. “И я дам тебе открытку. Если ты увидишь что-нибудь необычное или почувствуешь какую-либо угрозу, ты можешь позвонить мне в любое время ”.

“Это так сюрреалистично”, - сказала она. “Когда я сегодня поднимался по ступенькам со своим кофе, я думал о том, что у меня не хватает денег на ресин. Я не продал ни одной своей картины за семь недель, и у меня есть грант на искусство, но он просто покрывает расходы на жизнь мне и моему сыну. Итак, я леплю свою следующую деталь, но не могу достать материал, который мне нужен, чтобы обернуть ее и закончить. А потом ты просто стоял там. И у тебя была эта сумасшедшая история о деньгах и наследстве ”.

Босх кивнул.

“Итак, нам следует взять мазок сейчас?” - спросил он.

“Да”, - сказала она. “Что мне делать?”

“Тебе просто нужно открыть рот”.

“Я могу это сделать”.

Босх достал тюбик из внутреннего кармана пиджака и отвинтил колпачок. Он убрал палочку для тампона и подошел ближе к Вибиане. Держа палочку двумя пальцами, он провел концом тампона вверх и вниз по внутренней стороне ее щеки, поворачивая его, чтобы получить хороший образец. Затем он запечатал палочку обратно в тубус.

“Обычно ты делаешь два - на всякий случай”, - сказал он. “Ты не возражаешь?”

“Продолжай”, - сказала она.

Босх повторил процесс. Это казалось ему таким навязчивым, его рука была так близко к ее рту. Но Вибиану, казалось, это не смутило. Он вложил второй тампон обратно в пробирку и запечатал ее.

“Я взял мазок у твоей матери в понедельник”, - сказал он. “Это будет частью анализа. Они захотят идентифицировать ее хромосомы и отделить их от хромосом твоего отца и дедушки ”.

“Ты ездил в Сан-Диего?” - спросила она.

“Да. Я зашел в парк Чикано, а затем к ней домой. Это там, где ты вырос?”

“Да. Она все еще в том же месте ”.

“Я показал ей фотографию. Это было о тебе в тот день, когда ты встретила своего отца. Он не участвует в этом, потому что он был тем, кто принял это ”.

“Я бы хотел это увидеть”.

“У меня нет этого с собой, но я доставлю это тебе”.

“Значит, она знает об этом. Наследство. Что она сказала?”

“Она не знает подробностей. Но она сказала мне, где тебя найти, и сказала, что это был твой выбор ”.

Вибиана не ответила. Казалось, она думала о своей матери.

“Сейчас я собираюсь уйти”, - сказал Босх. “Я свяжусь с тобой, как только что-нибудь узнаю”.

Он протянул ей одну из дешевых визитных карточек, на которых были напечатаны его имя и номер, затем повернулся к двери.

Босх вернулся к своей машине, которую оставил припаркованной на стоянке возле здания суда перед назначенной встречей в офисе окружного прокурора. По пути он неоднократно проверял периметр на предмет наблюдения. Он ничего не увидел и вскоре вернулся к арендованному "Чероки". Он открыл задний люк внедорожника и откинул подкладку для коврика сзади. Он поднял крышку отделения для запасных шин и инструментов и достал мягкий конверт, который положил туда утром.

Закрыв заднюю дверь, он сел за руль и открыл мягкий конверт. В нем лежала трубка для взятия мазка, предоставленная Уитни Вэнс, с пометкой W-V. В нем также находились две пробирки, взятые у Габриэлы Лиды, помеченные G-L. Острым маркером он написал V-V на двух пробирках с мазками, которые он только что забрал у Вибианы.

Он положил дополнительные тюбики от Вибианы и ее матери в карман своего пальто и переупаковал конверт так, чтобы в нем было по одному тампону от каждого из руководителей. Он положил конверт на сиденье рядом с собой и позвонил Микки Халлеру.

“У меня есть образец внучки”, - сказал он. “Где ты?”

“В машине”, - сказал Халлер. “Старбакс в Чайнатауне, припаркованный под драконами”.

“Я буду там через пять. У меня есть ее, ее матери, и Вэнс со мной. Вы можете отнести посылку в лабораторию ”.

“Идеально. Сегодня в Пасадене открыли процесс завещания. Итак, я хочу, чтобы это продолжалось. Нужно подтверждение, прежде чем мы сделаем ход ”.

“В пути”.

"Старбакс" был на Бродвее и на улице Сезара Чавеса. Босху потребовалось меньше пяти минут, чтобы прицелиться, а затем заметить "Линкольн" у красного бордюра под воротами с двумя драконами, ведущими в Чайнатаун. Босх припарковался позади машины Халлера, включил мигалки и вышел. Он подошел и сел в машину через дверь позади водителя. Халлер сидел напротив с открытым ноутбуком на раскладном столе. Босх знал, что ворует Wi-Fi в Starbucks.

“Вот он”, - сказал адвокат. “Бойд, почему бы тебе не зайти и не принести нам пару латте. Хочешь чего-нибудь, Гарри?”

“Я в порядке”, - сказал Босх.

Халлер протянул двадцатидолларовую купюру через сиденье, и водитель, не говоря ни слова, вышел из машины и закрыл дверь. Босх и Халлер теперь были одни. Босх передал ему пакет через сиденье.

“Охраняй это ценой своей жизни”, - сказал Босх.

“О, я так и сделаю”, - сказал Халлер. “Я собираюсь заняться этим прямо отсюда. Ухожу с Селлрайтом, если ты не против. Они близки, надежны и аккредитованы AABB ”.

“Если тебе с ними хорошо, то и мне с ними хорошо. Как это теперь будет работать?”

“Я получаю это сегодня, и мы, вероятно, услышим "да" или "нет" к пятнице. Сравнивая бабушку и дедушку с внуком, мы говорим о двадцатипятипроцентном переходе хромосом. Им с этим нелегко работать ”.

“А как насчет вещей от Доминика?”

“Мы ждем этого. Давайте сначала посмотрим, что нам дадут мазки ”.

“Ладно. И ты уже просмотрел документы по завещанию?”

“Пока нет, но я получу это к концу дня. Я слышал, что они говорят, что у покойного не было кровных наследников ”.

“Так что же нам делать?”

“Что ж, мы ждем подтверждения от CellRight, и если мы его получим, тогда мы составим наш пакет документов и будем добиваться судебного запрета”.

“Который делает что?”

“Мы просим суд остановить распределение имущества. Мы говорим: ‘Подождите минутку, у нас есть действительный наследник, голографическое завещание и средства доказательства подлинности’. Тогда мы готовимся к нападению ”.

Босх кивнул.

“Они придут за нами”, - сказал Халлер. “Ты, я, наследник, все. Не заблуждайтесь, мы все - честная игра. Они попытаются выставить нас шарлатанами. Ты можешь на это рассчитывать ”.

“Я предупреждал Вибиану”, - сказал Босх. “Но я не думаю, что она понимала, насколько безжалостными они могут быть”.

“Давайте посмотрим, как ДНК возвращается. Если это то, что мы думаем, и она наследница, тогда мы обойдем фургоны и подготовим ее. Вероятно, нам придется перевезти ее и спрятать ”.

“У нее есть ребенок”.

“Тогда и ребенок тоже”.

“Ей нужно большое пространство для ее работы”.

“Возможно, ее работу придется приостановить”.

“Хорошо”.

Босх не думал, что это пройдет хорошо.

“Я передал ей твои слова о том, что это деньги, способные изменить мир”, - сказал он. “Я думаю, это то, что втянуло ее в это”.

“Так бывает каждый раз”.

Халлер наклонился, чтобы заглянуть в окна и посмотреть, ждет ли его водитель, чтобы вернуться за руль. Не было никаких признаков его присутствия.

“Я слышал в CCB, что вы подали на мастера подземелий”, - сказал Халлер.

“Не называй его так”, - сказал Босх. “Звучит как шутка, и я знаю женщину, которая была у него там, в том месте. Ей еще долго придется разбираться с последствиями ”.

“Прости, я всего лишь бессердечный адвокат защиты. Он уже обратился к адвокату?”

“Я не знаю. Но я же сказал тебе, тебе не нужно это дело. Парень - бездушный психопат. Ты не хочешь приближаться к этому ”.

“Это правда”.

“Этот парень, он должен получить смертную казнь, спросите вы меня. Но он никого не убивал, о чем мы пока знаем ”.

Из своего окна Босх увидел водителя, стоящего перед кофейней. Он держал в руках две кофейные чашки и ждал, когда его позовут обратно в "Линкольн". Босху показалось, что он смотрит на что-то через улицу. Затем он слегка кивнул.

“Он только что...”

Босх повернулся и выглянул в заднее окно "Линкольна", пытаясь разглядеть, на что смотрит водитель.

“Что?” Сказал Халлер.

“Ваш водитель”, - сказал Босх. “Как долго он у тебя?”

“Кто, Бойд? Прошло около двух месяцев”.

“Он один из твоих проектов по реформированию?”

Теперь Босх наклонился вперед, чтобы посмотреть мимо Халлера в окно. В прошлом Халлер нанимал своих клиентов в качестве водителей, чтобы помочь им оплатить судебные издержки - для него.

“Я помог ему пережить пару передряг”, - сказал Халлер. “Что происходит?”

“Вы упоминали Селлрайта в его присутствии?” - Спросил Босх в ответ. “Он знает, где ты берешь образцы?”

Босх сложил два и два вместе. В то утро он забыл проверить свой дом и улицу перед входом на наличие камер, но он помнил, что Крейтон упоминал Халлера во время стычки в вестибюле полицейского участка. Если бы они знали о Халлере, то могли бы также установить за ним наблюдение. Может существовать план по перехвату образцов ДНК либо до того, как они попадут в CellRight, либо после того, как они будут переданы.

“Э-э, нет, я не сказал ему, куда мы направляемся”, - сказал Халлер. “Я не говорил об этом в машине. Что происходит?”

“Вы, вероятно, под наблюдением”, - сказал Босх. “И он может быть в этом замешан. Я только что видел, как он кому-то кивнул ”.

“Гребаный А. Тогда его задница - трава. Я буду...”

“Подожди секунду. Давай подумаем об этом. Ты...”

“Подожди”.

Халлер поднял руку, останавливая Босха, чтобы тот замолчал. Затем он передвинул свой ноутбук и сложил стол. Он встал и перегнулся через сиденье к рулевому колесу. Босх услышал, как при сжатии воздуха открывается багажник автомобиля.

Халлер вышел из машины и направился к багажнику. Вскоре Босх услышал, как дверь захлопнулась, и Халлер вернулся в машину с портфелем. Он открыл футляр, а затем открыл потайное отделение внутри него. В этом пространстве было спрятано электронное устройство, и он включил выключатель, затем положил футляр на сиденье между ними.

“Это радиочастотный глушитель”, - сказал он. “Я беру эту малышку с собой на каждую встречу с клиентом, которую провожу в тюрьме – никогда не знаешь, кто подслушивает. Если кто-нибудь слушает нас сейчас, он слышит полный рот белого шума ”.

Босх был впечатлен.

“Я только что купил одну из них”, - сказал он. “Но это было не в модном портфеле”.

“Воспринял это как частичную оплату гонорара от бывшего клиента. Курьер картеля. Там, куда он направлялся, это ему не понадобилось бы. Итак, каков твой план?”

“Ты знаешь другое место, где можно взять мазки?”

Халлер кивнул.

“Калифорнийское кодирование в Бербанке”, - сказал он. “Это зависело от них или от Селлрайта, и Селлрайт согласился на это”.

“Верни мне посылку”, - сказал Босх. “Я отвезу трубки в CellRight. Ты отправляешься с фальшивой посылкой в Калифорнийский кодинг. Заставь их думать, что именно там мы проводим анализ ”.

Босх достал из кармана пальто дополнительные тюбики с мазками, взятыми у Вибианы и Габриэлы. У него не было запасного от Уитни Вэнс, поэтому, чтобы сбить с толку на случай, если тюбики попадут не в те руки, он использовал фломастер, чтобы изменить инициалы, нанесенные на тюбики. Он превратил V-V в W-V, а G-L - в случайно выбранного G-E. Затем он подал знак, чтобы ему прислали конверт с мягкой подкладкой. Он извлек пробирки с мазками, взятыми у Вэнса, Лиды и Веракруса, и положил их в карман своего пальто. Затем он положил две переделанные трубки в конверт и вернул его.

“Отнесите это в California Coding и попросите провести слепое сравнение”, - сказал он. “Не говорите своему водителю или кому-либо еще, что вы думаете, что за вами следят. Я пойду в CellRight ”.

“Понял. Я все еще хочу надрать ему задницу. Посмотри на него вон там ”.

Босх снова проверил водителя. Он больше не смотрел через улицу.

“Для этого будет время позже. И я помогу”.

Халлер что-то писал в блокноте. Он закончил, вырвал страницу из блокнота и протянул ее Босху.

“Это Келлрайт и мой контакт там”, - сказал Халлер. “Он ожидает посылку”.

Босх узнал адрес. Селлрайт отсутствовал недалеко от Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, где находилась лаборатория полиции Лос-Анджелеса. Он мог добраться туда за десять минут, но ему потребовалось бы тридцать, чтобы убедиться, что за ним нет слежки.

Он открыл свою дверь и обернулся, чтобы посмотреть на Холлера.

“Держи портфель картеля при себе”, - сказал он.

“Не волнуйся”, - сказал Халлер. “Я так и сделаю”.

Босх кивнул.

“После того, как я оставлю это, я поднимусь наверх, чтобы увидеть Иду Таунс Форсайт”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказал Халлер. “Мы хотим, чтобы она была на нашей стороне”.

Босх вышел как раз в тот момент, когда Бойд подошел к водительской двери. Босх ничего ему не сказал. Он вернулся к своей машине, сел за руль и наблюдал за перекрестком, когда "Линкольн" Халлера выехал на Сесар Чавес и направился на запад. На перекрестке было много машин, но Босх не заметил ни одной машины, которая показалась бы ему подозрительной или которая могла бы следовать за "Линкольном".

38

Высадка в CellRight прошла без инцидентов после того, как компания Bosch приняла меры против слежки, которые включали в себя полный объезд стадиона "Доджер" в Чавес-Овраге. Передав три трубки контакту Халлера, Босх выехал на автостраду № 5 и направился на север. По пути он свернул на съезде с Магнолии в Бербанке, чтобы продолжить движение кружным путем и перекусить сэндвичем submarine в Giamela's. Он ел в машине и следил за тем, кто приходил и уходил на парковке.

Он убирал пустую обертку от сэндвича обратно в пакет, когда его телефон зачирикал, и он принял звонок от Лючии Сото, своей бывшей напарницы в полиции Лос-Анджелеса.

“Как там Белла Лурдес?” она спросила.

Слух об имени, не обнародованном публично, быстро распространился.

“Ты знаешь Беллу?” он спросил.

“Немного. Из Лас-Херманаса”.

Босх вспомнил, что Сото был частью неформальной группы, состоящей из полицейских детективов-латиноамериканцев из всех департаментов округа. Их было немного, поэтому группа наладила тесные связи.

“Она никогда не говорила мне, что знает тебя”, - сказал он.

“Она не хотела, чтобы ты знал, что она проверяла тебя со мной”, - сказал Сото.

“Ну, она через многое прошла. Но она жесткая. Я думаю, с ней все будет в порядке ”.

“Я надеюсь на это. Это ужасная история ”.

Она немного подождала, пока он начнет рассказывать ей подробности, но Босх молчал. Она, наконец, получила представление.

“Я слышала, ты сегодня подал на парня в суд”, - сказала она. “Я надеюсь, ты его полностью исправил”.

“Он никуда не денется”, - сказал Босх.

“Приятно слышать. Итак, Гарри, когда мы собираемся пообедать и наверстать упущенное? Я скучаю по тебе ”.

“Черт, я только что поел. Но мы сделаем это скоро - в следующий раз, когда я буду в центре. Я тоже по тебе скучаю ”.

“Увидимся, Гарри”.

Босх выехал со стоянки и поехал кружным путем на запад, в сторону Южной Пасадены. Он проезжал мимо дома Иды Таунс Форсайт на Арройо Драйв четыре раза в течение тридцати минут, каждый раз отмечая припаркованные на улице машины и все остальное, что могло указывать на то, что за давним секретарем и помощником Уитни Вэнс наблюдали. Он не увидел признаков слежки и после пары проходов по переулку за домом решил, что безопасно постучать в дверь.

Он припарковался на боковой улице и обошел Арройо, направляясь к дому. Дом Форсайта вживую был намного приятнее, чем при просмотре в Google Street View. Это была классическая калифорнийская работа, за которой тщательно ухаживали. Он поднялся на широкое, длинное крыльцо и постучал в кессонированную деревянную дверь. Он понятия не имел, дома ли Форсайт или у него все еще есть обязанности в доме Вэнсов. Если это было так, он был готов подождать, пока она не вернется.

Но ему не пришлось стучать во второй раз. Женщина, к которой он пришел, распахнула дверь и посмотрела на него глазами, в которых не было ничего знакомого.

“Миссис Форсайт?”

“Это мисс”.

“Мне жаль, мисс Форсайт. Ты помнишь меня? Гарри Босх? Я приходил повидаться с мистером Вэнсом на прошлой неделе?”

Признание было здесь и сейчас.

“Конечно. Почему ты здесь?”

“Э-э, ну, сначала я хотел выразить свои соболезнования. Я знаю, что вы с мистером Вэнсом долгое время работали вместе ”.

“Да, мы это сделали. Это был настоящий шок. Я знаю, что он был стар и болен, но вы же не ожидаете, что человек такой силы и присутствия внезапно уйдет. Что я могу для вас сделать, мистер Босх? Я думаю, что то, что мистер Вэнс поручил тебе расследовать, на самом деле больше не имеет значения ”.

Босх решил, что лучшим ходом будет прямой подход.

“Я здесь, потому что хочу поговорить с вами о посылке, которую мистер Вэнс отправил мне по почте на прошлой неделе”.

Женщина в дверях застыла почти на десять секунд, прежде чем ответить. Она выглядела испуганной.

“Ты знаешь, что за мной наблюдают, верно?” - сказала она.

“Нет, я этого не знаю”, - сказал Босх. “Прежде чем постучать, я посмотрел и никого не увидел. Но если это так, ты должен пригласить меня войти. Я припарковался за углом. Прямо сейчас то, что я стою у входа, - единственный признак того, что я здесь ”.

Форсайт нахмурился, но затем отступил назад и шире открыл дверь.

“Заходи”, - сказала она.

“Спасибо”, - сказал Босх.

Прихожая была широкой и глубокой. Она провела Босха через весь зал, а затем в заднюю гостиную рядом с кухней, где не было окон, выходящих на улицу. Она указала на стул.

“Чего вы хотите, мистер Босх?”

Босх сел, надеясь, что это убедит ее сделать то же самое, но она осталась стоять. Он не хотел, чтобы это был враждебный разговор.

“Ну, во-первых, мне нужно подтвердить то, что я сказал у двери”, - сказал он. “Ты ведь отправил мне эту посылку, не так ли?”

Теперь ее руки были сложены на груди.

“Я сделала”, - сказала она. “Потому что мистер Вэнс попросил меня об этом”.

“Ты знал, что в нем было?” - Спросил Босх.

“В то время я этого не делал. Теперь я знаю”.

Это сразу же обеспокоило Босха. Спрашивали ли ее об этом руководители корпорации?

“Откуда ты теперь знаешь?” - спросил он.

“Потому что после того, как мистер Вэнс скончался и его тело забрали, мне сказали охранять его офис”, - сказала она. “При этом я заметил, что у него пропала золотая ручка. Тогда я вспомнила о тяжелом предмете в посылке, который он просил передать тебе ”.

Босх с облегчением кивнул. Она знала о ручке. Но если она не знала о завещании, то, возможно, никто другой еще не знал. Это дало бы Халлеру преимущество, когда он сделал бы свой ход.

“Что сказал тебе мистер Вэнс, когда передавал посылку для меня?”

“Он сказал мне положить это в сумочку и взять с собой домой. Он сказал, что хочет, чтобы я отнесла это на почту и отправила на следующее утро, прежде чем идти на работу. Я сделал, как мне сказали ”.

“Он спрашивал тебя об этом?”

“Да, первым делом, когда я пришел тем утром. Я сказал ему, что только что был на почте, и он был доволен ”.

“Если бы я показал вам конверт, который был адресован и отправлен мне, как вы думаете, вы смогли бы его идентифицировать?”

“Возможно. На нем был его почерк. Я бы признал это ”.

“И если я напишу все это так, как вы изложили, в письменном показании под присягой, вы были бы готовы подписать это в присутствии нотариуса?”

“Зачем мне это делать? Чтобы доказать, что это была его ручка? Если вы собираетесь продать это, я хотел бы получить возможность купить это у вас. Я бы заплатил выше рыночной цены ”.

“Дело не в этом. Я не продаю ручку. В пакете был документ, который может быть оспорен, и мне, возможно, придется доказать, насколько это в моих силах, как он попал в мое распоряжение. Ручка, которая была семейной реликвией, будет полезна в этом процессе, но подписанное вами письменное показание под присягой также было бы кстати ”.

“Я не хочу связываться с советом директоров, если ты об этом. Эти люди - животные. Они продадут собственных матерей за часть всех этих денег ”.

“Вас бы не втянуло в это еще глубже, чем вы уже собираетесь, мисс Форсайт”.

Она, наконец, подошла к одному из других стульев в комнате и села.

“Что ты хочешь этим сказать?” - спросила она. “Я не имею ко всему этому никакого отношения”.

“Документ в пакете был написанным от руки завещанием”, - сказал Босх. “В нем вы названы бенефициаром”.

Он изучал ее реакцию. Она казалась озадаченной.

“Ты хочешь сказать, что я получу деньги или что-то в этом роде?” она спросила.

“Десять миллионов долларов”, - сказал Босх.

Босх увидел, как на мгновение вспыхнули ее глаза при осознании того, что она стоит в очереди на часть богатства. Она подняла правую руку и прижала кулак к груди. Ее подбородок опустился, но Босх все еще мог видеть, как дрожат ее губы, когда на глаза навернулись слезы. Босх не был уверен, как это понимать.

Прошло много времени, прежде чем она подняла на него глаза и заговорила.

“Я ничего не ожидала”, - сказала она. “Я был наемным работником. Я не был семьей ”.

“Ты ходил в дом на этой неделе?” он спросил.

“Нет, не с понедельника. На следующий день. Именно тогда мне сообщили, что в моих услугах больше не нуждаются ”.

“И вы были там в воскресенье, когда умер мистер Вэнс?”

“Он позвонил мне и попросил зайти. Он сказал, что у него есть несколько писем, которые он хотел бы написать. Он сказал мне зайти после обеда, и я зашел. Я был тем, кто нашел его в его офисе, когда добрался туда ”.

“Тебе разрешили вернуться туда без сопровождения?”

“Да, у меня всегда была такая привилегия”.

“Ты вызывал скорую помощь?”

“Нет, потому что он был явно мертв”.

“Он был за своим столом?”

“Да, он умер за своим рабочим столом. Он был наклонен вперед и немного в сторону. Казалось, что он ушел быстро ”.

“Итак, ты вызвал охрану”.

“Я позвонила мистеру Слоану, и он пришел и вызвал кого-то из персонала, кто имел медицинскую подготовку. Они пытались сделать искусственное дыхание, но это не сработало. Он был мертв. Затем мистер Слоун позвонил в полицию ”.

“Вы знаете, как долго мистер Слоун работал на Вэнса?”

“Долгое время. Я бы сказал, по крайней мере, двадцать пять лет. Мы с ним были там дольше всех ”.

Она промокнула глаза салфеткой, которая, как показалось Босху, материализовалась из ниоткуда.

“Когда я встретился с мистером Вэнсом, он дал мне номер телефона и сказал, что это сотовый”, - сказал Босх. “Он сказал позвонить ему, если я добьюсь какого-либо прогресса в своем расследовании. Ты знаешь, что случилось с тем телефоном?”

Она немедленно покачала головой.

“Я ничего об этом не знаю”, - сказала она.

“Я звонил несколько раз и оставлял сообщения”, - сказал Босх. “И мистер Слоун тоже вызвал меня по этому поводу. Вы видели, чтобы он брал что-нибудь со стола или из офиса после смерти мистера Вэнса?”

“Нет, он сказал мне обезопасить офис после того, как они заберут тело. И я не видел сотового телефона ”.

Босх кивнул.

“Вы знаете, для чего мистер Вэнс нанял меня?” - спросил он. “Он обсуждал это с тобой?”

“Нет, он этого не делал”, - сказала она. “Никто не знал. Всем в доме было любопытно, но он никому не сказал, чем ты занимаешься ”.

“Он нанял меня, чтобы выяснить, есть ли у него наследник. Ты не знаешь, приставил ли он кого-нибудь следить за мной?”

“Зачем ему это делать?”

“Я не уверен, но в завещании, которое он написал и которое вы мне отправили, явно предполагается, что я нашел живого наследника. Но мы больше никогда не разговаривали после того дня, когда я навестила его в особняке.”

Форсайт прищурила глаза, как будто у нее были проблемы с отслеживанием истории.

“Ну, я не знаю”, - сказала она. “Ты сказал, что звонил по номеру, который он тебе дал, и оставлял сообщения. Что ты ему сказала?”

Босх не ответил ей. Теперь он вспомнил, что оставил тщательно сформулированное сообщение, которое можно отнести к легенде о поисках Джеймса Олдриджа. Но это также могло быть воспринято как сообщение о том, что Босх нашел наследника.

Он решил закончить разговор с Форсайтом.

“Мисс Форсайт”, - сказал он. “Вам следует подумать о найме адвоката, который будет представлять вас в этом. Вероятно, будет неприятно, когда завещание поступит в суд по делам о наследстве. Тебе нужно защитить себя. Я работаю с адвокатом по имени Майкл Халлер. Попросите того, кого вы наймете, связаться с ним ”.

“Я не знаю ни одного адвоката, которому я могла бы позвонить”, - сказала она.

“Попросите у своих друзей рекомендации. Или твой банкир. Банкиры, вероятно, постоянно имеют дело с адвокатами по вопросам завещания ”.

“Хорошо, я так и сделаю”.

“И вы так и не ответили по поводу аффидевита. Я напишу это сегодня и верну завтра, чтобы ты подписал. Это будет нормально?”

“Да, конечно”.

Босх встал.

“Ты действительно видел, как кто-то наблюдал за тобой или за домом?”

“Я видел там машины, которым не место. Но я не могу быть уверен ”.

“Ты хочешь, чтобы я вышел через черный ход?”

“Возможно, так будет лучше”.

“Нет проблем. Позволь мне дать тебе мой номер. Позвони мне, если у тебя возникнут какие-либо трудности или если кто-нибудь начнет задавать тебе вопросы ”.

“Хорошо”.

Босх вручил ей визитную карточку, и она проводила его к задней двери.

39

Из Южной Пасадены было легко доехать до предгорной автострады, а затем на запад, в сторону Сан-Фернандо. По пути Босх позвонил Халлеру, чтобы сообщить ему, что завершил передачу CellRight и интервью с Идой Таунс Форсайт.

“Я только что уехал из Калифорнии, занимаясь программированием”, - сказал Халлер. “Они свяжутся с нами на следующей неделе с результатами”.

Босх осознал, что все еще находится в машине с Бойдом за рулем и играет с ним, продавая приманку в виде образцов ДНК.

“Ты видишь какие-нибудь признаки слежки?” - Спросил Босх.

“Пока нет”, - сказал Халлер. “Расскажи мне об интервью”.

Босх пересказал разговор с Форсайт и сказал, что напишет резюме, которое она подпишет на следующий день.

“У вас есть нотариус, которым вы хотели бы воспользоваться?” он спросил.

“Да, я могу тебя подставить, или я могу засвидетельствовать это сам”, - сказал Халлер.

Босх сказал, что будет на связи, и отключился. Он добрался до участка полиции Сан-Франциско незадолго до 4 часов дня. Он ожидал, что в детективном бюро в такой поздний час никого не будет, но увидел, что в кабинете капитана горит свет, а дверь закрыта. Он прислонил голову к дверному косяку, чтобы услышать, говорит ли Тревино по телефону, но ничего не услышал. Он постучал в дверь, подождал, и Тревино внезапно открыл ее.

“Гарри. Что случилось?”

“Просто хотел сообщить вам, что сегодня я подал заявку на Dockweiler. В общей сложности от двадцати до шестидесяти одного года, если его признают виновным по всем пунктам обвинения ”.

“Это отличные новости. Что они думали о нашем деле?”

“Сказал, что мы едины. Помощник шерифа дал мне список вещей, которые он хочет, чтобы я составил до предварительного слушания, и я подумал, что могу начать ”.

“Хорошо. Хорошо. Так это уже было назначено?”

“Да, Данте Корвалис был в этом с самого начала. Он один из лучших. Он никогда не проигрывал ни одного дела ”.

“Фантастика. Что ж, продолжай. Через несколько минут я отправлюсь домой ”.

“Как Белла? Ты идешь сегодня в больницу?”

“Я не заходил сегодня, но слышал, что у нее все в порядке. Они сказали, что завтра попытаются отправить ее домой, и она этому рада ”.

“Для нее будет хорошо побыть с Тарин и их ребенком”.

“Да”.

Они оба все еще стояли у двери в офис Тревино. Босх чувствовал, что капитану есть что сказать, но между ними повисло неловкое молчание.

“Что ж, мне нужно кое-что написать”, - сказал Босх.

Он повернулся к своему столу.

“Э-э, Гарри?” Сказал Тревино. “У тебя есть минутка, чтобы зайти?”

“Конечно”, - сказал Босх.

Капитан вернулся в свой кабинет и пересел за свой стол. Он велел Босху сесть, и Гарри занял единственное свободное место.

“Это о том, что я использую компьютер DMV в моем личном деле?” - спросил он.

“О, нет”, - сказал Тревино. “Далеко не так. Это вода под мостом ”.

Он указал на бумаги на своем столе.

“Я работаю над графиком развертывания здесь”, - сказал он. “Я занимаюсь всем отделом. В патруле мы в порядке, но в детективах - нет. Очевидно, что мы в затруднительном положении из-за отсутствия Беллы, и на данный момент неизвестно, когда она вернется и вернется ли вообще ”.

Босх кивнул.

“Пока эта неизвестная не станет известна, нам нужно держать ее позицию открытой”, - сказал Тревино. “Итак, я поговорил с шефом об этом сегодня, и он собирается обратиться в городской совет с просьбой о временном финансировании. Мы хотели бы привлечь вас на полный рабочий день. Что ты думаешь?”

Босх на мгновение задумался, прежде чем ответить. Он не ожидал такого предложения, особенно от Тревино, который изначально никогда не продавался на Bosch.

“Ты имеешь в виду, что я не был бы резервом? Мне бы заплатили?”

“Да, сэр. Стандартная зарплата третьего уровня. Я знаю, что ты добился большего с Лос-Анджелесом, но это то, за что мы платим ”.

“И я бы занялся всеми делами CAPs?”

“Ну, по большей части, я думаю, ты бы готовился к Dockweiler, и мы не хотим забывать о нераскрытых делах. Но, да, когда что-то всплывает, вам приходится иметь дело с преступлениями против людей. Ты бы работал с Систо над ними, когда тебе нужно выйти на поле ”.

Босх кивнул. Было приятно быть желанным, но он не был уверен, что готов придерживаться полного графика в Сан-Фернандо. Он предположил, что дело Вэнса и его роль исполнителя завещания займут много времени в ближайшем будущем, особенно с учетом возможной назревающей битвы за завещание.

Тревино принял его молчание за что-то другое.

“Смотри”, - сказал он. “Я знаю, что у вас с Систо была та ссора в офисе общественных работ, но я думаю, что это было просто так, сгоряча. К тому времени, как вы двое нашли и спасли Беллу, казалось, что вы хорошо работаете вместе. Я ошибаюсь?”

“С Систо все в порядке”, - сказал Босх. “Он хочет быть хорошим детективом, и это уже половина успеха. А как насчет тебя? Желание уволить меня в ту ночь тоже было вызвано сгоряча?”

Тревино поднял руку в знак капитуляции.

“Гарри, ты знаешь, у меня с самого начала были проблемы с этим соглашением”, - сказал он. “Но я скажу это: я был неправ. Посмотри на этот чехол - трафаретный резак. Мы заполучили его благодаря твоей работе, и я ценю это. У нас с тобой все хорошо, насколько я могу судить. И просто чтобы вы знали, это была не идея шефа. Я пошел к нему и сказал, что хочу привлечь тебя на полный рабочий день ”.

“Я ценю это. Значит, это означало бы больше никакой частной работы, верно?”

“Мы можем поговорить с шефом, если вы считаете, что вам нужно сохранить действие частного билета. Что ты на это скажешь?”

“Ну, а как насчет расследования шерифом стрельбы? Разве нам не нужно подождать, пока мы не получим официальное решение по этому поводу и оно не поступит в окружной прокурор?”

“Давай. Мы знаем, что это была хорошая стрельба. Мы можем запутаться в тактике, но что касается вопроса стрелять или не стрелять, никто и глазом не моргнет, блядь. Вдобавок ко всему, все понимают, что отсутствие Беллы ставит нас в затруднительное положение с персоналом, и это решение шефа ”.

Босх кивнул. У него было чувство, что он может продолжать задавать вопросы, и Тревино скажет "да" на что угодно.

“Кэп, могу я взять ночь, чтобы подумать об этом и перезвонить тебе завтра?”

“Конечно, Гарри, без проблем. Просто дай мне знать ”.

“Вас понял”.

Босх вышел из кабинета капитана, закрыв за собой дверь, и направился в свою каморку. Его настоящей причиной прихода в участок было воспользоваться принтером после того, как он напишет показания под присягой Форсайта. Но он не хотел начинать этот документ с того, что Тревино мог выйти из своего кабинета и увидеть, что он делает. Итак, он скоротал время до отъезда Тревино, просматривая список дел, который он составил во время утренней встречи с Данте Корвалисом.

Среди других запросов прокурор хотел получить обновленные и подписанные заявления от всех известных жертв Доквейлера. Он добавил конкретные вопросы, ответы на которые ему нужны были в заявлениях. Это было бы занесено в протокол предварительного слушания дела против Доквейлера и позволило бы жертвам избежать необходимости давать показания. Все, что требовалось на предварительном слушании, чтобы прокурор представил доводы prima facie, подтверждающие обвинения. Доказывание вины вне разумных сомнений было мерой, предусмотренной для судебного разбирательства. Бремя представления дела на предварительных слушаниях ляжет в первую очередь на Босха, поскольку он будет давать показания о расследовании, которое привело к Доквейлеру. Корвалис сказал, что хотел бы избежать, за исключением крайней необходимости, необходимости вызывать жертв изнасилования на свидетельскую трибуну, чтобы публично пережить ужас того, что с ними произошло. Он хотел, чтобы это случилось только один раз, и именно тогда это имело значение. На суде.

Босх был на полпути к созданию шаблона вопросов для отправки жертвам, когда Тревино ушел и запер свой кабинет, предварительно выключив свет.

“Ладно, Гарри, я ухожу отсюда”.

“Спокойной ночи и немного отдохни”.

“Ты в завтрашнем дне?”

“Пока не уверен. Я либо буду здесь, либо позвоню тебе и сообщу свой ответ ”.

“Отлично”.

Босх наблюдал через стену кабинки, как Тревино подошел к доске объявлений и расписался в выходе. Капитан ничего не сказал о том, что Босх не подписал его, когда пришел.

Вскоре капитан ушел, и Босх остался в бюро один. Он сохранил свою работу в шаблоне witness и открыл новый пустой документ. Затем он напечатал письменное показание под присягой, начинающееся словами “Я, Ида Таунс Форсайт ...”

Ему потребовалось меньше часа, чтобы заполнить скудные две страницы основных фактов, потому что за годы работы со свидетелями, показаниями под присягой и адвокатами он знал, что чем меньше фактов он включит в документ, тем меньше возможностей для нападок будет у адвокатов из оппозиции.

Он распечатал две копии для подписи Форсайта, одну для передачи в суд, а другую для хранения в папке, содержащей копии всех важных документов по делу.

Когда он был в типографии, он увидел на доске объявлений подразделения лист для регистрации спонсоров розыгрыша кубка, предназначенного для сбора средств для коллеги-офицера, находящегося в отпуске по травме. Офицера называли 11-Дэвид, что, как знал Босх, было радиопозывным знаком, используемым Беллой Лурдес. В листовке объяснялось, что, хотя она будет получать полную зарплату во время отпуска, ожидается, что она понесет ряд дополнительных расходов, не покрываемых компенсацией работникам и недавно урезанным медицинским планом департамента. Босх предположил, что эти расходы, скорее всего, связанные с сеансами психотерапии, больше не покрываются страховкой, предоставляемой департаментом. Начиная с вечера пятницы, боул-а-тон должен был продолжаться как можно дольше, а предложенная спонсорская помощь составляла один доллар за игру - примерно четыре доллара в час.

Босх увидел, что Систо числится в одной из команд. Он достал из кармана ручку и подписал свое имя под именем Тревино в списке спонсоров. Капитан поставил на кон по пять долларов за игру, и Босх сравнял счет.

Как только Босх вернулся к своему столу, он позвонил Халлеру. Как обычно, адвокат был на заднем сиденье своего Линкольна, его везли куда-то по городу.

“У меня готово письменное показание под присягой, и я могу вернуться к нему в любое время, когда вы сведете меня с нотариусом”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказал Халлер. “Я хотел бы встретиться с Идой, так что, может быть, мы все пойдем. Как ты будешь выглядеть завтра в десять часов?”

Босх понял, что не смог попросить у Форсайта номер телефона. У него не было возможности связаться с ней, чтобы договориться о встрече. Он сомневался, что она была в списке, учитывая, что она работала на одного из самых замкнутых мужчин в мире.

“У меня это работает”, - сказал он. “Мы должны встретиться у нее дома. Я приеду пораньше и удостоверюсь, что она дома. Ты приводишь нотариуса.”

“Договорились”, - сказал Халлер. “Пришлите мне адрес по электронной почте”.

“Сойдет. И еще кое-что. Оригинальные документы из пакета, который я получил? Они тебе понадобятся завтра или когда мы пойдем в суд?”

“Нет, храни их там, где они у тебя есть, пока они в безопасности”.

“Они такие”.

“Хорошо. Мы не производим оригиналы, пока суд не прикажет нам ”.

“Понял”.

Они закончили разговор. Закончив дела, Босх забрал копии показаний под присягой Форсайта из лотка для принтера и покинул участок. Он направился в аэропорт в Бербанке, решив, что, возможно, было бы лучше сделать еще одну пересадку, поскольку он направлялся к тому, что, казалось, было некоторыми важными заключительными этапами дела Вэнса.

Он заехал на полосу встречного движения Hertz, собрал свои вещи, включая глушитель GPS, и оставил "Чероки" там. Он решил еще немного изменить ситуацию, подойдя к стойке Avis в терминале, чтобы арендовать замену. Пока он стоял в очереди за арендой жилья, он думал о Форсайт и ее рассказе о том, что произошло в дни, последовавшие за его визитом к Уитни Вэнс. У нее был уникальный взгляд и знание происходящего внутри особняка в Сан-Рафаэле. Он решил, что подготовит больше вопросов для запланированной встречи на следующий день.

К тому времени, как он добрался до Вудро Вильсона драйв, уже стемнело. Когда он завернул за последний поворот, он увидел машину, припаркованную у обочины перед его домом, и его фары осветили две фигуры, сидящие в ней в ожидании. Босх проехал мимо, пока пытался понять, кто бы это мог быть и почему они припарковались прямо перед его домом, выдавая свое местоположение. Он быстро пришел к выводу и произнес это вслух.

“Копы”.

Он предположил, что это были детективы шерифа с дополнительными вопросами, касающимися убийства Доквейлера. Он развернулся на перекрестке на Малхолланд драйв, поехал обратно к своему дому и без колебаний поставил взятый напрокат Ford Taurus под навес. Заперев машину, он вышел на улицу, чтобы проверить почтовый ящик - и взглянуть на номерной знак седана. Двое мужчин уже выходили из машины.

Босх проверил почтовый ящик и обнаружил, что он пуст.

“Гарри Босх?”

Босх повернулся к улице. Он не узнал ни в одном из мужчин члена команды OIS шерифа, которая работала на месте преступления в Доквейлере прошлой ночью.

“Это верно. Как дела, ребята?”

В унисон мужчины предъявили золотые значки, на которых отразился уличный фонарь над ними. Они оба были белыми, лет сорока пяти, и одеты в обычные костюмы полицейских, то есть с прилавка в магазине "два за один".

Босх заметил, что у одного из них под мышкой была черная папка. Это была мелочь, но Босх знал, что стандартные папки, используемые Департаментом шерифа, были зеленого цвета. ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса использовала синий.

“Полицейское управление Пасадены”, - сказал один из них. “Я детектив Поймрас, а он детектив Фрэнкс”.

“Пасадена?” Босх сказал.

“Да, сэр”, - сказал Поймрас. “Мы работаем над делом об убийстве и хотели бы задать вам несколько вопросов”.

“Внутри, если ты не возражаешь”, - добавил Фрэнкс.

Отдел убийств. Сюрпризы продолжали поступать. Босх вспомнил испуганный взгляд Иды Таунс Форсайт, когда она сказала, что за ней наблюдают. Он перестал двигаться и посмотрел на двух своих посетителей.

“Кто был убит?” он спросил.

“Уитни Вэнс”, - сказал Поймрас.

40

Босх усадил двух детективов из Пасадены за обеденный стол и сел на стул напротив них. Он не предложил им воды, кофе или чего-либо еще. Фрэнкс нес папку. Он положил его на край стола.

Хотя два детектива выглядели примерно одного возраста, оставалось выяснить, у кого из них хватило выдержки - у кого из них был старшинство в партнерстве, кто из них был альфа-псом.

Босх держал пари, что это был Поймрас. Он был тем, кто заговорил первым и был за рулем машины. Возможно, Фрэнкс и носил с собой папку, но эти первые два факта были явными признаками того, что он играл вторым после Пойд Раша. Другим было двухцветное лицо Фрэнкса. Его лоб был белым, как у вампира, но была четкая демаркационная линия там, где нижняя половина его лица была покрыта румяным загаром. Это подсказало Босху, что, скорее всего, он часто играл в софтбол или гольф. Поскольку Фрэнксу было за сорок, Босх предположил, что это гольф. Это было популярным времяпрепровождением среди детективов отдела убийств, потому что соответствовало навязчивым качествам, необходимым для работы. Но иногда, как заметил Босх, гольф становился большей навязчивой идеей, чем работа в отделе убийств. В итоге парни с двухцветными лицами стали вторыми после собаки-альфы, потому что они всегда думали о следующем раунде и о том, кто может вывести их на следующее поле.

Много лет назад у Bosch был партнер по имени Джерри Эдгар. Он превратил Босха во вдову гольфиста из-за его одержимости игрой. Однажды они работали над делом и должны были отправиться в Чикаго, чтобы найти и арестовать подозреваемого в убийстве. Когда Босх добрался до аэропорта Лос-Анджелеса, чтобы успеть на рейс, он увидел, как Эдгар проверяет свои клюшки для гольфа на стойке выдачи багажа. Эдгар сказал, что планирует остаться еще на один день в Чикаго, потому что он знал парня, который мог бы доставить его в Медину. Босх предположил, что это поле для гольфа. Следующие два дня, разыскивая подозреваемого в убийстве, они разъезжали по округе с набором клюшек для гольфа в багажнике взятого напрокат автомобиля.

Сидя за столом напротив двух мужчин из Пасадены, Босх решил, что собакой был Пойдраш. Он не сводил с него глаз.

Босх начал с вопроса, прежде чем они успели.

“Как был убит Вэнс?” он спросил.

Поймрас изобразил на лице неловкую улыбку.

“Мы не собираемся делать это таким образом”, - сказал он. “Мы здесь, чтобы задать вам вопросы. Не наоборот.”

Фрэнкс показал блокнот, который достал из кармана, как бы показывая, что он здесь для того, чтобы записывать информацию.

“Но в этом-то все и дело, не так ли?” Босх ответил. “Если ты хочешь от меня ответов, тогда я хочу ответов от тебя. Мы торгуемся ”.

Босх помахал рукой взад-вперед между ними в знак равенства и свободы торговли.

“Э-э, нет, мы не торгуемся”, - сказал Фрэнкс. “Один звонок в Сакраменто, и мы лишим вас лицензии частного детектива за непрофессиональное поведение. Это то, что мы делаем. Как бы это было?”

Босх потянулся к поясу и снял с него значок Сан-Фернандо. Он бросил его на стол перед Фрэнксом.

“Все было бы хорошо”, - сказал он. “У меня есть другая работа”.

Фрэнкс наклонился вперед и посмотрел на значок, затем ухмыльнулся.

“Ты офицер запаса”, - сказал он. “Отнеси это и доллар в Starbucks, и они, возможно, угостят тебя чашечкой кофе”.

“Мне только сегодня предложили работать полный рабочий день”, - сказал Босх. “Завтра я получу новый значок. Не то чтобы то, что написано на бейдже, имело значение ”.

“Я действительно рад за тебя”, - сказал Фрэнкс.

“Давай, звони в Сакраменто”, - сказал Босх. “Посмотри, что ты можешь сделать”.

“Слушай, как насчет того, чтобы прекратить ссориться прямо здесь?” Сказал Поймрас. “Мы знаем о тебе все, Босх. Мы знаем о вашей истории в полиции Лос-Анджелеса, мы знаем о том, что произошло в Санта-Кларите прошлой ночью. И мы также знаем, что ты провел час с Уитни Вэнс на прошлой неделе, и мы здесь, чтобы выяснить, о чем это было. Этот человек был стар и находился на грани смерти, но кто-то отправил его в Валгаллу немного раньше, и мы собираемся выяснить, кто и почему ”.

Босх сделал паузу и посмотрел на Поймраса. Он только что подтвердил, что у него есть преимущество в партнерстве. Он отдавал приказы.

“Я подозреваемый?” - Спросил Босх.

Фрэнкс разочарованно откинулся назад и покачал головой.

“Опять он лезет с вопросами”, - сказал он.

“Ты знаешь правила, Босх”, - сказал Поймрас. “Каждый подозреваемый, пока им не станет”.

“Я мог бы позвонить своему адвокату прямо сейчас, и на этом все закончилось бы”, - сказал Босх.

“Да, ты мог бы”, - сказал Поймрас. “Если бы ты хотел. Если бы тебе было что скрывать.”

Затем он уставился на Босха и стал ждать. Босх знал, что Поймрас рассчитывает на его преданность миссии. Он потратил годы, занимаясь тем, чем занимались эти двое, и он знал, с чем они столкнулись.

“Я подписал соглашение о конфиденциальности с Вэнсом”, - сказал Босх.

“Вэнс мертв”, - сказал Фрэнкс. “Ему все равно”.

Босх намеренно посмотрел на Поймраса, когда тот заговорил в следующий раз.

“Он нанял меня”, - сказал Босх. “Он заплатил мне десять штук, чтобы я нашел для него кого-нибудь”.

“Кто?” - Спросил Фрэнкс.

“Ты знаешь, что я могу сохранить это в тайне”, - сказал Босх. “Даже после смерти Вэнса”.

“И мы можем засадить твою задницу в тюрьму за сокрытие информации при расследовании убийства”, - сказал Фрэнкс. “Ты знаешь, что справишься, но сколько времени это займет? День или два в раздумьях? Это то, чего ты хочешь?”

Босх перевел взгляд с Фрэнкса на Поймраса.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал он. “Я только хочу поговорить с тобой, Поймрас. Скажи своему партнеру, чтобы он шел и сидел в машине. Сделай это, и я поговорю с тобой, отвечу на любой вопрос. Мне нечего скрывать”.

“Я никуда не ухожу”, - сказал Фрэнкс.

“Тогда вы не получаете того, за чем пришли сюда”, - сказал Босх.

“Дэнни”, - сказал Поймрас.

Его голова наклонилась к двери.

“Ты издеваешься надо мной”, - сказал Фрэнкс.

“Просто иди покури”, - сказал Поймрас. “Остынь”.

Фрэнкс раздраженно встал. Он демонстративно захлопнул свой блокнот, затем схватил папку.

“Тебе лучше оставить это”, - сказал Босх. “На случай, если я смогу указать на вещи на месте преступления”.

Фрэнкс посмотрел на Поймраса, который слегка кивнул. Фрэнкс бросил папку на стол, как будто она была радиоактивной. Затем он вышел через парадную дверь и убедился, что захлопнул ее за собой.

Босх отвернулся от двери и посмотрел на Поймраса. “Если все это было игрой хорошего и плохого копа, то вы, ребята, лучшие, кого я когда-либо видел”, - сказал Босх.

“Я бы хотел”, - сказал Поймрас. “Но никакого притворства. Он просто горячая голова ”.

“С гандикапом в шесть очков, верно?”

“Вообще-то, восемнадцать. Это одна из причин, по которой он все время злится. Но давайте не будем отвлекаться от темы, раз уж здесь разговариваем только мы двое. Кого Вэнс нанял тебя искать?”

Босх сделал паузу. Он знал, что встал на пресловутый скользкий путь. Все, что он рассказал полиции, могло выйти в мир раньше, чем он этого хотел. Но убийство Вэнса изменило ситуацию, и он решил, что пришло время отдавать, чтобы получать - с ограничениями на отдачу.

“Он хотел знать, есть ли у него наследник”, - наконец сказал он. “Он сказал мне, что в 1950 году в Калифорнийском университете от него забеременела девушка. Под давлением семьи он более или менее бросил ее. Он всю свою жизнь чувствовал себя виноватым из-за этого и теперь хотел знать, родила ли она ребенка и есть ли у него наследник. Он сказал мне, что пришло время подвести баланс. Если бы оказалось, что он был отцом, тогда он сказал, что хотел бы все исправить перед смертью ”.

“И ты нашел наследника?”

“Вот где мы торгуем. Ты задаешь вопрос, я задаю вопрос ”.

Он ждал, и Поймрас поступил разумно. “Задавай свой вопрос”.

“Что стало причиной смерти?”

“Это не покидает эту комнату”.

“Со мной все в порядке”.

“Мы думаем, что его задушили подушкой с дивана в его офисе. Его нашли ссутулившимся за своим столом, и это выглядело как естественное. Старик падает в обморок за своим столом. Видел это сто раз прежде. Только Капур в офисе коронера пользуется возможностью выступить перед СМИ и говорит, что будет вскрытие. Он сам делает порез и обнаруживает точечное кровоизлияние. Очень легкий, на лице ничего. Просто петехии на конъюнктиве ”.

Поймрас указал на уголок своего левого глаза, чтобы проиллюстрировать. Босх видел это во многих случаях. Отключение кислорода взрывает капилляры. Уровень борьбы и состояние здоровья жертвы были переменными, которые помогли определить степень кровоизлияния.

“Как ты удержал Капура от проведения пресс-конференции?” - Спросил Босх. “Ему нужна каждая частичка позитива, которую он может получить. Обнаружение убийства, списанного на естественность, - приятная история для него. Заставляет его выглядеть хорошо ”.

“Мы заключили сделку”, - сказал Поймрас. “Он держит это в секрете и позволяет нам работать, и мы включаем его в пресс-конференцию, когда открываем ее. Мы заставляем его выглядеть героем ”.

Босх одобрительно кивнул. Он бы сделал то же самое.

“Итак, дело перекладывается на меня и Фрэнкса”, - сказал Поймрас. “Хотите верьте, хотите нет, но мы команда "А". Мы возвращаемся в дом. Мы ничего не говорим о том, что это убийство. Просто то, что мы контролируем качество, проводим последующее расследование, расставляем все т и расставляем i точки. Мы делаем несколько снимков и делаем несколько измерений, чтобы все выглядело хорошо, и мы проверяем подушки на диване и находим на подушке что-то похожее на засохшую слюну. Мы берем образец, получаем совпадение ДНК с Вэнсом, и теперь у нас есть средство убийства. Кто-то взял подушку, обошел его сзади в кресле за письменным столом и поднес ее к его лицу ”.

“Такому старому парню, как этот, не так уж трудно сопротивляться”, - сказал Босх.

“Что объясняет отсутствие явных кровоизлияний. Бедный парень ушел, как котенок ”.

Босх почти улыбнулся, когда Пойд назвал Вэнса беднягой.

“И все же”, - сказал он. “Это не похоже на что-то запланированное заранее, не так ли?”

Поймрас не ответил.

“Моя очередь”, - сказал он вместо этого. “Ты нашел наследника?”

“Я сделал”, - сказал Босх. “Девушка в университете Южной Калифорнии родила ребенка - мальчика - а затем отдала его на усыновление. Я отследил факт усыновления и опознал ребенка. Единственное, что он разбился на вертолете во Вьетнаме за месяц до того, как ему исполнилось двадцать лет.”

“Черт. Ты сказал это Вэнсу?”

“У меня никогда не было шанса. Кто имел доступ в его офис в воскресенье?”

“В основном люди из службы безопасности, типа шеф-повара и дворецкого. Вошла медсестра, чтобы выписать ему курс рецептов. Мы проверяем их всех. Он вызвал своего секретаря, чтобы она написала для него несколько писем. Это она нашла его, когда добралась туда. Кто еще знал, для чего тебя наняли?”

Босх понял, о чем думал Пойд Рас. Вэнс искал наследника. Кто-то, кому была выгодна его смерть, если бы не было очевидного наследника, мог вмешаться, чтобы ускорить ход событий. С другой стороны, у наследника также может быть мотивация ускорить наследование. К счастью для Вибианы Веракрус, она не была идентифицирована как вероятная наследница до смерти Вэнса. В книге Босха это было довольно солидное алиби.

“По словам Вэнса, никто”, - сказал Босх. “Мы встретились наедине, и он сказал, что никто не должен знать, чем я занимаюсь. На следующий день после того, как я приступил к работе, его охранник пришел ко мне домой, чтобы попытаться узнать, чем я занимаюсь. Он вел себя так, как будто его послал Вэнс. Я осветил его ”.

“Дэвид Слоун?” - Спросил Поймрас.

“Я так и не узнал имени, но, да, Слоан. Он с Trident ”.

“Нет, он не с Trident. Он был с Вэнсом годами. Когда они пригласили Трайдента, он остался в качестве парня, отвечающего за личную безопасность Вэнса и за связь с Trident. Он лично пришел к тебе домой?”

“Да, постучал в дверь, сказал, что Вэнс послал его проверить мои успехи. Но Вэнс сказал мне ни с кем не разговаривать, кроме самого старика. Так что я этого не сделал ”.

Затем Босх показал Поймрасу карточку с номером телефона, который дал ему Вэнс. Он сказал детективу, что звонил пару раз и оставлял сообщения. И как ответил Слоан, когда Босх позвонил по этому номеру после смерти Вэнса. Поймрас просто кивнул, принимая информацию и сопоставляя ее с другими фактами дела. Он не дал никаких указаний, есть ли у них секретный телефон и записи его звонков. Не спрашивая, можно ли ему оставить карточку, Поймрас положил ее в карман рубашки.

Босх тоже приспосабливал то, от чего отказался Пойдрас, к известным ему фактам. Пока Босх чувствовал, что получил больше, чем отдал. И что-то беспокоило его в новой информации, когда она была отфильтрована через сито его существующих знаний по делу. Что-то потерлось. Он не мог точно определить, что это было, но это было там, и это вызывало беспокойство.

“Ты рассматриваешь корпоративную сторону этого дела?” - спросил он, просто чтобы поддержать разговор, пока он вдавался в подробности.

“Я же говорил вам, мы смотрим на всех”, - сказал Поймрас. “Некоторые люди в совете директоров сомневались в компетентности Вэнса и пытались сместить его в течение многих лет. Но ему всегда удавалось набирать голоса. Значит, с некоторыми из них не было утраченной любви. Той группой руководил парень по имени Джошуа Батлер, который, вероятно, теперь станет председателем. Это всегда вопрос того, кто выигрывает, и кто выигрывает больше всех. Мы разговариваем с ним ”.

Это означало, что они рассматривали его как возможного подозреваемого. Не то чтобы Батлер сделал что-то лично, но был ли он тем парнем, который мог это сделать.

“Это не первый случай, когда вражда в зале заседаний приводит к убийству”, - сказал Босх.

“Нет”, - сказал Поймрас.

“А как же завещание? Я слышал, что сегодня они открыли процесс завещания.” Босх надеялся, что задал этот вопрос как бы невзначай, как естественное продолжение вопроса о корпоративной мотивации.

“Они завели дело о завещании, поданном корпоративному адвокату еще в 92-м”, - сказал Поймрас. “Это было последнее записанное завещание. Тогда у Вэнса, по-видимому, был первый приступ рака, поэтому он попросил корпоративного юриста составить последнюю волю и завещание, чтобы сделать переход власти понятным. Все идет в корпорацию. Год спустя была внесена поправка - я думаю, это дополнение, - которая касается возможности появления наследника. Но без наследника все это переходит к корпорации и контролируется правлением. Это включает в себя установление компенсаций и бонусных выплат. Теперь в совете директоров осталось восемнадцать человек, и они будут контролировать около шести миллиардов долларов. Ты понимаешь, что это значит, Босх?”

“Восемнадцать подозреваемых”, - сказал Босх.

“Правильно. И все восемнадцать из них на хорошем каблуке и изолированы. Они могут прятаться за адвокатами, за стенами, вы называете это ”.

Босх хотел точно знать, что говорится в дополнении, касающемся наследника, но подумал, что если он будет задавать вопросы более целенаправленно, Поймрас начнет подозревать, что его поиски наследника не закончились во Вьетнаме. Он думал, что Халлер в какой-то момент сможет раздобыть копию завещания 1992 года и получить ту же информацию.

“Была ли Ида Форсайт в Сан-Рафаэле, когда ты ездил туда навестить Вэнса?” - Спросил Поймрас.

Это был поворот в сторону от идеи корпоративного убийства. Bosch понял, что хороший интервьюер никогда не следует прямой линии.

“Да”, - сказал он. “Ее не было в комнате, когда мы разговаривали, но она привела меня обратно в офис”.

“Интересная женщина”, - сказал Поймрас. “Она была с ним дольше, чем Слоан”.

Босх просто кивнул.

“Так ты разговаривал с ней с того дня в Сан-Рафаэле?” - Спросил Поймрас.

Босх сделал паузу, обдумывая вопрос. В каждом хорошем интервьюере есть лазейка. Он подумал об Иде Форсайт, сказавшей, что за ней следят, и о том, что Поймрас и Фрэнкс появились в тот день, когда он навестил ее дома.

“Ты знаешь ответ на этот вопрос”, - сказал он. “Либо ты, либо твои люди видели меня сегодня в ее доме”.

Поймрас кивнул и спрятал улыбку. Босх прошел проверку люка.

“Да, мы тебя видели”, - сказал он. “И нам было интересно, о чем это было”.

Босх пожал плечами, чтобы выиграть время. Он знал, что они могли постучать в дверь Форсайт через десять минут после того, как он ушел, и что она могла бы рассказать им, что он сказал о завещании. Но он предположил, что если бы это было так, Поймас подошел бы к интервью с другой стороны.

“Это было просто о том, что я думал, что она была милой пожилой леди”, - сказал он. “Она потеряла своего давнего босса, и я хотел засвидетельствовать свое почтение. Я также хотел знать, что она знала о случившемся ”.

Поймрас сделал паузу, решая, не лжет ли Босх.

“Ты уверен, что это все, что было?” он нажал. “Когда ты стоял у двери, она не выглядела слишком счастливой видеть тебя”.

“Потому что она думала, что за ней наблюдают”, - сказал Босх. “И она была права”.

“Как я уже сказал, подозреваемым является каждый, пока это не так. Она нашла жертву. Это ставит ее в список. Даже несмотря на то, что единственное, что она получает от этого, - это быть безработной ”.

Босх кивнул. В тот момент он понял, что утаивает от Пойд Раса важную информацию - завещание, которое он получил по почте. Но в голове Босха все складывалось воедино, и ему нужно было время подумать, прежде чем отказываться от большого разоблачения. Он сменил тему.

“Ты прочитал письма?” Босх сказал.

“Какие письма?” - Спросил Поймрас.

“Ты сказал, что Иду Форсайт вызвали писать письма для Вэнса в воскресенье”.

“На самом деле они так и не были написаны. Она вошла и нашла его мертвым за столом. Но, по-видимому, каждое воскресенье днем, когда Вэнс был в настроении, она приходила и писала для него письма ”.

“Какого рода письма? Бизнес? Личное?”

“У меня возникла идея, что это были личные вещи. Он был старомоден, любил отправлять письма вместо электронных. Довольно мило на самом деле. Он разложил канцелярские принадлежности на столе, готовый к отъезду.”

“Так это были написанные от руки письма, которые она собиралась написать для него?”

“Я не спрашивал конкретно. Но канцелярские принадлежности и его модная ручка были на месте и готовы к отправке. Я думаю, таков был план. К чему ты клонишь с этим, Босх?”

“Ты сказал, модная ручка?”

Поймрас долго смотрел на него.

“Да, ты этого не видел? Ручка из чистого золота в подставке на его столе.”

Босх протянул руку и постучал пальцем по черной папке.

“У тебя там есть фотография?” он спросил.

“Я мог бы”, - сказал Поймрас. “Что такого особенного в ручке?”

“Я хочу посмотреть, тот ли это, который он мне показал. Он сказал мне, что это было сделано из золота, которое его прадед открыл.”

Поймас открыл папку и пролистал до раздела прозрачных пластиковых пакетов, содержащих 8 х 10 цветных фотографий сцены смерти Вэнса. Он продолжал листать страницы, пока не нашел снимок, который посчитал подходящим, а затем развернул книгу, чтобы показать Босху. На фотографии тело Уитни Вэнс лежало на полу рядом с его столом и инвалидной коляской. Его рубашка была расстегнута, обнажалась грудь цвета слоновой кости, и было ясно, что фотография была сделана после безуспешных попыток привести его в чувство.

“Прямо здесь”, - сказал Поймрас.

Он постучал по верхней левой части фотографии, где стол был на заднем плане. На столе лежала пачка бледно-желтых канцелярских принадлежностей, похожих на те, что Босх получил в посылке от Вэнса. И там была золотая ручка в держателе, похожая на ручку, которая также была в упаковке.

Босх откинулся назад и оторвался от папки. То, что ручка была на фотографии, не имело смысла, потому что она была отправлена ему до того, как была сделана фотография.

“В чем дело, Босх?” - Спросил Поймрас.

Босх пытался скрыть.

“Ничего”, - сказал он. “Просто видеть старика мертвым вот так ... и пустой стул”.

Поймас перевернул папку, чтобы самому взглянуть на фотографию.

“У них был домашний врач”, - сказал он. “Я использую этот термин в широком смысле. По воскресеньям это был охранник с подготовкой скорой помощи. Он провел искусственное дыхание, но не получил ответа ”.

Босх кивнул и попытался выглядеть невозмутимым.

“Вы сказали, что вернулись после вскрытия и сделали больше фотографий и измерений для прикрытия”, - сказал он. “Где эти фотографии? Ты поместил их в книгу?”

Босх потянулся к книге убийств, но Поймрас отдернул ее.

“Придержи коней”, - сказал он. “Они сзади. Все в хронологическом порядке”.

Он пролистал папку дальше и наткнулся на новую подборку фотографий офиса, почти под тем же углом, но без тела Уитни Вэнс на полу. Босх сказал Поймрасу придержать вторую фотографию, к которой он обратился. На ней была видна вся поверхность стола. Держатель для ручки был на месте, но не ручка.

Босх указал на это.

“Ручка пропала”, - сказал он.

Поймрас повернул папку, чтобы лучше ее разглядеть. Затем он вернулся к первой фотографии, чтобы убедиться.

“Ты права”, - сказал он.

“Куда это подевалось?” - Спросил Босх.

“Кто знает? Мы этого не приняли. Мы также не опечатали офис после того, как тело увезли. Может быть, твоя подруга Ида знает, что случилось с ручкой.”

Босх не сказал, насколько, по его мнению, Поймас был близок к истине в этом предложении. Он протянул руку и потянул папку через стол, чтобы снова взглянуть на фотографию места смерти.

Появление и исчезновение ручки было аномалией, но именно пустое инвалидное кресло привлекло внимание Босха и сказало ему, чего ему не хватало все это время.

41

На следующее утро Босх уже сидел в своей машине на Арройо драйв в половине десятого. Он уже позвонил и подробно поговорил с Микки Халлером. Он уже был в камере хранения вещественных доказательств в полицейском управлении Сан-Фернандо. И он уже был в Starbucks, где случайно заметил, что Беатрис Саагун вернулась к работе за пивоваром в качестве баристы.

Теперь он сидел, наблюдал за домом Иды Таунс Форсайт и ждал. Он не заметил никакой активности в доме и никаких признаков того, была ли она дома. Гараж был закрыт, и в доме царила тишина, и Босх подумал, будет ли она там, когда они постучат. Он не сводил глаз с зеркал и не видел никаких признаков полицейского наблюдения по соседству.

В девять сорок пять Босх увидел, как в зеркало заднего вида въехал городской автомобиль Микки Халлера. Он был за рулем. Ранее он сказал Босху, что расстался с Бойдом и у него больше нет водителя.

На этот раз Халлер вышел из своей машины и подошел, чтобы сесть в машину Босха. Он принес с собой свою чашку кофе.

“Это было быстро”, - сказал Босх. “Ты только что влетел в здание суда, и они позволили тебе взглянуть на дело о завещании?”

“На самом деле, я случайно зашел в Интернет”, - сказал Халлер. “Все материалы по делу обновляются онлайн в течение двадцати четырех часов. Чудо технологии. Не уверен, что моему офису больше нужно находиться в машине. Они закрыли половину зданий суда в округе Лос-Анджелес из-за сокращения бюджета, и большую часть времени Интернет доставляет меня туда, куда мне нужно ”.

“Итак, дополнение?”

“Твои друзья из полиции Пасадены попали в цель. Завещание, составленное в 92-м, было изменено в следующем году. Поправка устанавливает право наследования по крови, если таковой появится на свет в момент смерти Вэнса ”.

“И никакого другого завещания не всплыло?”

“Ничего”.

“Итак, Вибиана прикрыта”.

“Она прикрыта, но со звездочкой”.

“Что именно?”

“Поправка предоставляет кровному наследнику статус получателя доли имущества. В нем не указано, что или сколько составляет эта доля. Очевидно, когда он добавил это, он и его адвокат оба подумали, что кровный наследник - это маловероятно. Они добавили дополнение на всякий случай ”.

“Иногда рискованные попытки окупаются”.

“Если суд примет это завещание, тогда мы заявим о невиновности Вибианы, и тогда начнется бой. И это будет адская борьба, потому что неясно, на что она имеет право. Мы собираемся зайти, как гангстеры, сказать, что она получит все, а затем уйти оттуда ”.

“Да, хорошо, я позвонил Вибиане этим утром, чтобы рассказать ей, что происходит. Она сказала, что все еще не уверена, что готова к этому ”.

“Она изменится. Это как выиграть в лотерею, чувак. Нашла деньги, больше, чем ей когда-либо понадобится ”.

“И я думаю, в этом весь смысл. Больше, чем ей когда-либо понадобится. Вы когда-нибудь читали эти истории о людях, которые выигрывают в лотерею, и о том, как это разрушает их жизни? Они не могут приспособиться, они встречают людей с протянутой рукой, куда бы те ни пошли. Она художница. Предполагается, что артисты должны оставаться голодными ”.

“Это чушь собачья. Это миф, придуманный, чтобы подавить художника, потому что искусство - это сила. Ты даешь артисту и деньги, и власть, и они опасны. В любом случае, мы забегаем вперед. Вибиана - клиент, и в конечном итоге она принимает решение. Наша задача прямо сейчас - поставить ее в наилучшее положение, чтобы она могла позвонить ”.

Босх кивнул.

“Ты права”, - сказал он. “Итак, ты готов приступить к выполнению плана?”

“Я готов”, - сказал Халлер. “Давай сделаем это”.

Босх достал телефон и позвонил в полицию Пасадены. Он попросил детектива Пойд Раша, и прошла почти минута, прежде чем его соединили.

“Это Босх”.

“Я просто думал о тебе”.

“Да? Почему это?”

“Просто думаю о том, откуда я знаю, что ты что-то скрываешь от меня. Ты получил больше, чем отдал вчера, и это больше не повторится ”.

“Я и не ожидаю, что это так. Как проходит твое утро?”

“Для тебя мое утро открыто настежь. Почему?”

“Встретимся в доме Иды Форсайт через полчаса. Тогда ты получишь большую отдачу ”.

Босх взглянул на Халлера, который крутил пальцем, как будто что-то продвигал вперед. Он хотел больше времени.

“На самом деле, сделай это через час”, - сказал он в трубку.

“Через час”, - сказал Поймрас. “Это ведь не какая-то игра, не так ли?”

“Нет, никакой игры. Просто будь там и не забудь привести своего партнера ”.

Босх закончил разговор. Он посмотрел на Халлера и кивнул. Они могли ожидать Поймраса через час.

Халлер поморщился.

“Я действительно ненавижу помогать копам”, - сказал он. “Противоречит моей религии”.

Он оглянулся и увидел, что Босх пристально смотрит на него.

“Нынешняя компания исключена”, - добавил он.

“Послушай, если все пойдет хорошо, ты получишь нового клиента и громкое дело”, - сказал Босх. “Итак, поехали”.

Они одновременно вышли из "Форда", Босх нес папку с показаниями под присягой, которые он напечатал накануне, и перешли улицу по направлению к дому Форсайтов. Босху показалось, что он увидел, как шевельнулась занавеска за одним из фасадных окон, когда они приблизились.

Ида Форсайт открыла входную дверь прежде, чем им пришлось постучать.

“Джентльмены”, - сказала она. “Я не ожидал тебя сегодня так скоро”.

“Сейчас неподходящее время, мисс Форсайт?” - Спросил Босх.

“Нет, вовсе нет”, - сказала она. “Пожалуйста, заходи”.

На этот раз она повела меня в гостиную. Босх представил Халлера как адвоката, представляющего прямого потомка и наследника Уитни Вэнс.

“Вы принесли письменные показания под присягой?” - Спросил Форсайт.

Босх протянул папку.

“Да, мэм”, - сказал Холлер. “Почему бы тебе не потратить несколько минут, чтобы сесть и прочитать это? Убедитесь, что вы согласны с содержанием, прежде чем подписывать.”

Она отнесла папку на диван и села читать. Босх и Халлер сели за кофейный столик напротив нее и стали наблюдать. Босх услышал жужжание, и Халлер полез в карман за телефоном. Он прочитал сообщение, а затем передал телефон Босху. Сообщение было от кого-то по имени Лорна.

Кэл. Звонил кодировщик. Нужны новые сэмплы. Прошлой ночью пожар уничтожил лабораторию.

Босх был ошеломлен. Он не сомневался, что за Халлером следили до лаборатории и что пожар был поджогом, направленным на то, чтобы помешать попыткам назвать наследника состояния Вэнсов, сопоставленного по ДНК. Он вернул телефон Халлеру, на лице которого была убийственная улыбка, свидетельствующая о том, что он думает так же, как Босх.

“Мне это кажется правильным”, - сказала Форсайт, снова привлекая к себе их внимание. “Но я думал, ты сказал, что нам понадобится нотариус. На самом деле я нотариус, но я не могу засвидетельствовать свою собственную подпись ”.

“Все в порядке”, - сказал Халлер. “Я офицер суда, а детектив Босх - второй свидетель”.

“И у меня есть ручка”, - сказал Босх.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил золотую ручку, которая принадлежала Уитни Вэнс. Он наблюдал за лицом Форсайт, когда она узнала ручку, которую он ей протянул.

Они молчали, пока она размашисто подписывала документ, не понимая, что демонстрирует свое знакомство с использованием антикварной авторучки. Затем она закрыла его, положила документ обратно в папку и вернула оба Босху.

“Было странно подписываться его ручкой”, - сказала она.

“Правда?” Босх сказал. “Я думал, ты к этому привыкнешь”.

“Нет, вовсе нет”, - сказала она. “Это была его особенная ручка”.

Босх открыл файл и проверил документ и страницу с подписью. Последовало неловкое молчание, Холлер просто смотрел на Форсайта. Она, наконец, преодолела звуковой барьер.

“Когда вы представите новое завещание в суд по делам о завещании?” она спросила.

“Ты имеешь в виду, как скоро ты получишь свои десять миллионов?” - Спросил в ответ Холлер.

“Это не то, что я имела в виду”, - сказала она, изображая обиду. “Мне просто любопытно узнать о процессе и о том, когда мне может понадобиться адвокат для представления моих интересов”.

Халлер посмотрел на Босха, откладывая ответ.

“Мы не будем оформлять завещание”, - сказал Босх. “И тебе, вероятно, прямо сейчас не помешал бы адвокат. Но не та, о которой ты думаешь ”.

Форсайт на мгновение был ошеломлен.

“О чем ты говоришь?” - сказала она. “Что насчет наследника, которого ты нашел?”

Босх ответил спокойным тоном, который контрастировал с нарастающими эмоциями в голосе Форсайта.

“Мы не беспокоимся о наследнике”, - сказал он. “Наследник прикрыт. Мы не оформляем завещание, потому что Уитни Вэнс его не писала. Ты сделал.”

“Это нелепо”, - сказала она.

“Позволь мне изложить это тебе”, - сказал он. “Вэнс ничего не писал годами. Он был правшой - я видел фотографии, на которых он подписывает свою книгу Ларри Кингу, - но его правая рука стала бесполезной. Он больше не пожимал руки, а контроллер на его инвалидном кресле был на левом подлокотнике ”.

Он сделал паузу, чтобы дать Форсайт возможность высказать возражение, но она ничего не сказала.

“Для него было важно сохранить это в секрете”, - сказал он. “Его немощи были причиной для беспокойства среди членов совета директоров. Меньшинство в совете директоров постоянно искало причины, чтобы его выгнать. Он использовал тебя, чтобы ты писала для него. Ты научился подражать его почерку и приходил по воскресеньям, когда вокруг было меньше людей, писать его письма и подписывать документы. Вот почему тебе было удобно писать завещание. Если бы был вызов или сравнение почерка, вполне вероятно, что завещание сравнили бы с чем-то другим, написанным вами ”.

“Это хорошая история”, - сказал Форсайт. “Но ты ничего из этого не сможешь доказать”.

“Может быть, и нет. Но золотая ручка - это твоя проблема, Ида. Золотая ручка сажает тебя в тюрьму на долгое, очень долгое время ”.

“Ты не знаешь, о чем говоришь. Думаю, я хочу, чтобы вы оба сейчас ушли ”.

“Я знаю, что настоящая ручка - та, которой ты только что подписал свое имя, - была в моем почтовом ящике в тот момент, когда ты предположительно обнаружил Вэнса мертвым. Но на фотографиях с места смерти видна другая ручка на том столе. Я думаю, ты понял, что это может быть проблемой, поэтому ты избавился от этого. Его там не было, когда полиция вернулась на второй раунд с камерой ”.

Как и планировалось ранее, в этот момент на сцену вышел Халлер, чтобы сыграть большого, злого волка.

“Это показывает преднамеренность”, - сказал он. “Нужно было изготовить дубликат ручки, и на это ушло время. И планирования. Планирование означает преднамеренность, а это означает пожизненное без права досрочного освобождения. Это означает, что остаток твоей жизни ты проведешь в камере ”.

“Ты ошибаешься!” Форсайт кричал. “Ты ошибаешься во всем, и я хочу, чтобы ты ушел. Сейчас же!”

Она встала и указала в сторону коридора, ведущего к входной двери. Но ни Босх, ни Халлер не сдвинулись с места.

“Расскажи нам, что случилось, Ида”, - попросил Босх. “Может быть, мы сможем тебе помочь”.

“Тебе нужно кое-что понять”, - сказал Халлер. “Ты никогда не увидишь ни цента из этих десяти миллионов. Таков закон. Убийца не может наследовать имущество своей жертвы.”

“Я не убийца”, - сказал Форсайт. “И если ты не уйдешь, тогда уйду я”.

Она обошла кофейный столик и вышла из-за места для сидения. Она направилась к коридору, намереваясь выйти через парадную дверь.

“Ты задушил его подушкой с дивана”, - сказал Босх.

Форсайт остановилась как вкопанная, но не обернулась. Она просто ждала большего, и Босх подчинился.

“Полиция знает”, - сказал он. “Они ждут тебя у входа”.

Она все еще не двигалась. Вмешался Холлер.

“Ты выходишь за эту дверь, и мы не можем тебе помочь”, - сказал он. “Но из этого есть выход. Детектив Босх - мой следователь. Если я представляю вас, все, что мы обсуждаем в этой комнате прямо сейчас, становится конфиденциальным. Мы можем разработать план обращения в полицию и к окружному прокурору и получить наилучшее возможное решение ”.

“Решение?” она воскликнула. “Это твой способ сказать о сделке?"Я заключаю сделку и сажусь в тюрьму? Это безумие ”.

Она резко развернулась и бросилась к одному из передних окон. Она раздвинула занавеску, чтобы выглянуть на улицу. Босх подумал, что для прибытия Поймраса и Фрэнкса было немного рановато, но знал, что два детектива, возможно, уже появились, чтобы посмотреть, смогут ли они выяснить, что задумал Босх.

Он услышал резкий вдох и догадался, что детективы действительно припарковались там, ожидая назначенного времени, когда им постучат в дверь.

“Ида, почему бы тебе не вернуться и не сесть”, - сказал Босх. “Поговори с нами”.

Он ждал. Он не мог видеть ее, потому что она отошла к окну за его креслом. Вместо этого он наблюдал за Халлером, который имел на нее виды. Когда он увидел, что взгляд Халлер стал правильным, он понял, что она возвращается и что их стратегия работает.

Форсайт попала в поле зрения Босха и медленно вернулась на свое место на диване. Ее лицо было обезумевшим.

“У тебя все не так”, - сказала она после того, как села. “Не было никакого плана, никакой преднамеренности. Это была просто ужасная, ужасная ошибка ”.

42

Можешь ли ты быть одним из самых богатых, могущественных людей на планете и при этом оставаться дешевым и мелочным ублюдком?”

Ида Форсайт сказала это с отстраненным выражением в глазах. Босх не мог сказать, смотрит ли она в прошлое или в безрадостное будущее. Но именно так она начала свою историю. Она сказала, что на следующий день после того, как Босх навестил Уитни Вэнс, стареющий миллиардер сказал ей, что умирает.

“Он заболел ночью”, - сказала она. “Он выглядел ужасно, и он даже не оделся. Он пришел в офис около полудня в халате и сказал, что ему нужно, чтобы я кое-что написала. Его голос был едва слышен как шепот. Он сказал мне, что чувствовал, как внутри что-то обрывается, что он умирает и что ему нужно написать новое завещание ”.

“Ида, я же сказал тебе, я твой адвокат”, - сказал Халлер. “Нет причин лгать мне. Если ты мне соврешь, я ухожу ”.

“Я не лгу”, - сказала она. “Это правда”.

Босх поднял руку, останавливая Холлера, чтобы тот не надавил на нее. Халлер не была убеждена, но Босх верил, что она рассказывает историю правдиво - по крайней мере, с ее точки зрения, - и он хотел это услышать.

“Расскажи это”, - сказал он.

“Мы были одни в офисе”, - сказала она. “Он продиктовал мне текст завещания, и я написала его его рукой. Он сказал мне, что с этим делать. Он дал мне ручку и сказал, чтобы я отправил все это тебе. Только... он кое-что упустил.”

“Ты”, - сказал Халлер.

“Все годы, что я работала на него”, - сказала она. “В его полном распоряжении, сохраняя фасад здоровья нетронутым. Все эти годы он не собирался мне ничего оставлять ”.

“Итак, вы переписали завещание”, - сказал Халлер.

“У меня была ручка”, - сказала она. “Я взял кое-что из канцелярских принадлежностей домой и сделал то, что было правильно и заслужено. Я переписал это, чтобы было честно. Это было так мало по сравнению со всем, что было. Я думал...”

Ее голос затих, и она не закончила. Босх изучал ее. Он знал, что жадность - понятие относительное. Было ли это жадностью, после тридцати пяти лет службы, замышлять выплату в десять миллионов долларов из состояния в шесть миллиардов долларов? Кто-то может назвать это каплей в море, но не в том случае, если это стоило человеку последних месяцев его жизни. Босх подумал о рекламном ролике фильма, который Вибиана Веракрус повесила в вестибюле своего дома. Посмотри на это место раньше, чем на жадность! Он задавался вопросом, какой была Ида до того, как решила, что десять миллионов долларов - это ее справедливая награда.

“Он сказал мне, что получил сообщение от тебя”, - сказала она, начиная то, что, казалось, стало новой частью истории. “Ты сказал, что у тебя есть информация, которую он искал. Он сказал, что это означало, что у него был ребенок и были наследники его состояния. Он сказал, что умрет счастливым. После этого он вернулся в свою комнату, и я поверила ему. Я не думал, что когда-нибудь увижу его снова ”.

Она переписала завещание, включив в него себя, и отправила посылку по почте, как было указано. Она сказала, что в течение следующих двух дней приходила на работу в особняк, но так и не увидела Вэнса. Он был изолирован в своей палате, и только его врачу и медсестре был предоставлен доступ. Все выглядело серьезно вокруг особняка в Сан-Рафаэле.

“Всем было грустно”, - сказала она. “Было ясно, что это конец. Он умирал. Он должен был умереть ”.

Босх незаметно взглянул на часы. Детективы перед домом собирались постучать в дверь через десять минут. Он надеялся, что они не поторопятся и не испортят признание.

“Затем он позвонил тебе в воскресенье”, - сказал Халлер, пытаясь продолжить рассказ.

“Это Слоан звонила”, - сказал Форсайт. “Мистер Вэнс сказал ему позвать меня. Итак, я добрался туда, и он был за своим столом, и это было так, как будто он никогда не болел. К нему вернулся голос, и все было по-деловому, как обычно. И тогда я увидел ручку. Оно было там, на столе, чтобы я мог им писать ”.

“Откуда это взялось?” - Спросил Босх.

“Я спросила его”, - сказала она. “Он сказал, что это досталось ему от прадеда, и я сказал, как это может быть? Я отправил ручку детективу Босху. И он сказал, что тот, что на столе, был оригиналом, а то, что он дал мне отправить с завещанием, было копией. Он сказал, что это не имеет значения, потому что важны только чернила. Чернила могли быть подобраны к завещанию. Он сказал, что это будет провенанс, который поможет подтвердить завещание ”.

Она оторвала взгляд от блестящей поверхности кофейного столика и посмотрела прямо на Босха.

“Тогда он сказал мне, что хочет, чтобы я связалась с вами и забрала завещание”, - сказала она. “Теперь, когда ему стало лучше, он хотел отозвать его и попросить адвоката сделать это официально. Я знала, что если я верну ему это, он увидит, что я сделала, и это будет концом для меня. Я не мог…Я не знаю, что произошло. Что-то сломалось внутри. Я взяла подушку и подошла к нему сзади ...”

На этом она закончила рассказ, очевидно, не желая повторять подробности реального убийства. Это была форма отрицания, как убийца, закрывающий лицо жертвы. Босх не мог решить, верить ли признанию как полному и честному или относиться скептически. Она могла бы устанавливать защиту с ограниченными возможностями. Она также могла скрывать настоящий мотив - что план Вэнса составить новое завещание, написанное адвокатом, наверняка означал бы, что десять миллионов для нее исчезнут.

Смерть Вэнса за своим рабочим столом все еще давала ей шанс получить деньги.

“Почему ты убрал ручку после того, как он был мертв?” - Спросил Босх.

Он знал, что это будет деталь, которая всегда беспокоила его.

“Я хотела, чтобы была только одна ручка”, - сказала она. “Я подумал, что если бы их было два, это вызвало бы много вопросов о завещании, которое ты подал. Итак, после того, как все ушли, я пошел в офис и взял ручку ”.

“Где это?” - Спросил Босх.

“Я положила это в свой сейф”, - сказала она.

Последовало долгое молчание, и Босх ожидал, что оно будет нарушено прибытием детективов из Пасадены. Пришло время. Но затем Форсайт заговорила таким тоном, словно говорила сама с собой, а не с Босхом и Халлером.

“Я не хотела его убивать”, - сказала она. “Я заботился о нем тридцать пять лет, и он заботился обо мне. Я пошел туда не для того, чтобы убить его ...”

Халлер посмотрел на Босха и кивнул, давая понять, что дальше он сам разберется.

“Ида”, - сказал он. “Я умею договариваться. Я могу заключить сделку с тем, что вы нам только что сказали. Мы приходим, сотрудничаем, разрабатываем заявление о непредумышленном убийстве, а затем ищем судью, сочувствующего вашей истории и вашему возрасту ”.

“Я не могу сказать, что я убила его”, - сказала она.

“Ты только что это сделал”, - сказал Халлер. “Но технически вы просто будете ссылаться на nolo в суде - вы говорите ‘не оспаривать’ обвинения. Любой другой путь не принесет успеха ”.

“Но как насчет временного помешательства?” она спросила. “Я просто потеряла самообладание, когда поняла, что он узнает, что я сделала. Я полностью отключился ”.

Теперь в ее голосе звучали расчетливые нотки. Но Холлер покачал головой.

“Это неудачник”, - прямо сказал он. “Переписывание завещания и взятие ручки - это не шаги безумного человека. Совершить прыжок, из-за которого ты внезапно потеряла способность отличать хорошее от неправильного, потому что боялась, что Вэнс узнает, что ты сделала? В зале суда я могу продавать лед эскимосам, но ни один присяжный на это не купится ”.

Он сделал паузу на мгновение, чтобы понять, достучался ли он до нее, затем нажал еще.

“Послушай, это проверка реальностью”, - сказал он. “В твоем возрасте мы должны минимизировать твое пребывание внутри. То, что я обрисовал в общих чертах, - это путь, которым нужно идти. Но это твой выбор. Вы хотите предстать перед судом по обвинению в невменяемости, вот что мы сделаем. Но это неверный ход ”.

Заявление Халлера было подчеркнуто звуком хлопнувших на улице двух автомобильных дверей. Поймры и франки.

“Это полиция”, - сказал Босх. “Они подходят к двери”.

“Как ты хочешь это сыграть, Ида?” - Спросил Холлер.

Форсайт медленно поднялась на ноги. Халлер поступил так же.

“Пожалуйста, пригласи их войти”, - сказала она.

Двадцать минут спустя Босх стоял с Халлером на тротуаре в Арройо и смотрел, как Поймрас и Фрэнкс уезжают с Форсайтом на заднем сиденье своего простого автомобиля.

“Кстати, о том, чтобы смотреть дареному коню в зубы”, - сказал Халлер. “Они на самом деле казались взбешенными тем, что мы прояснили для них их гребаное дело. Неблагодарные ублюдки”.

“В этом деле они действовали за кулисами с самого начала”, - сказал Босх. “И они не будут так хорошо выглядеть на пресс-конференции, когда им придется объяснять, что подозреваемая сдалась еще до того, как они узнали, что она подозреваемая”.

“О, они найдут способ обойти это”, - сказал Халлер. “Я не сомневаюсь”.

Босх кивнул в знак согласия.

“Итак, угадай, что?” Сказал Халлер.

“Что?” Босх сказал.

“Пока мы были там, я получил еще одно сообщение от Лорны”.

Босх знал, что Лорна была куратором Халлера.

“Это была дополнительная информация о калифорнийском программировании?”

“Нет, ей позвонил Селлрайт. Существует генетическое совпадение между Уитни Вэнс и Вибианой Веракрус. Она наследница и в очереди на большой кусок денег - если она этого захочет ”.

Босх кивнул.

“Хорошо”, - сказал он. “Я поговорю с ней и сообщу ей новости. Посмотрим, что она хочет сделать ”.

“Я знаю, что бы я сделал”, - сказал Халлер.

Босх улыбнулся.

“Я тоже знаю, что бы ты сделала”, - сказал он.

“Скажи ей, что мы могли бы оформить это как дело о неизвестной доу”, - сказал Халлер. “В конечном итоге нам пришлось бы раскрыть ее суду и противоборствующим сторонам, но для начала мы могли бы не упоминать ее имени”.

“Я скажу ей”, - пообещал Босх.

“Другой вариант - пойти к корпоративному консультанту и выложить то, что у нас есть - ДНК, ваш след отцовской линии - и убедить их, что если мы ввяжемся в драку, мы заберем все это. Затем мы договариваемся о хорошем урегулировании за счет имущества и уходим, оставляя деньги и корпорацию на столе ”.

“Это тоже идея. По-моему, действительно хорошая идея. Вы ведь можете продавать эскимосам лед, верно? Ты мог бы это сделать ”.

“Я мог бы. Совет директоров одобрит эту сделку в мгновение ока. Так что ты поговори с ней, а я еще немного подумаю над этим ”.

Они проверили оба пути, прежде чем перейти улицу к своим машинам.

“Так ты собираешься работать со мной над защитой Иды?” - Спросил Холлер.

“Спасибо, что сказали ‘со мной", а не "для меня", но я так не думаю”, - сказал Босх. “Думаю, я просто перестал быть твоим следователем в этом деле. Я беру полный рабочий день в полиции Сан-Фернандо ”.

“Ты уверен в этом?”

“Да, я уверен”.

“Ладно, мой брат от другой матери. Оставайся на связи насчет того, другого ”.

“Сойдет”.

Они расстались посреди улицы.

43

Босх ненавидел "Форд", за рулем которого был. Он решил, что пришло время вернуться в Лос-Анджелес и забрать свою машину после нескольких дней автомобильных ухищрений. Из Южной Пасадены он поехал по шоссе 110 через центр города, мимо башен даунтауна, мимо Американского университета и района, где Вибиана Дуарте прожила большую часть своей короткой жизни. В конце концов он выехал на автостраду Сенчури и поехал на запад, в аэропорт. Он передавал свою кредитную карточку служащему гаража, чтобы оплатить огромную плату за парковку, когда на его телефоне зазвонил незнакомый ему номер 213. Он ответил на звонок.

“Bosch.”

“Это Вибиана”.

Ее голос был низким, но близким к истерическому шепоту.

“Что случилось?”

“Есть мужчина. Он был здесь весь день ”.

“Он у тебя на чердаке?”

“Нет, там, на улице. Я вижу его из окон. Он наблюдает ”.

“Почему ты шепчешь?”

“Я не хочу, чтобы Жилберто меня слышал. Я не хочу, чтобы он боялся ”.

“Ладно, успокойся, Вибиана. Если он не предпринял никаких шагов, чтобы подняться и проникнуть внутрь, значит, это не его план. Ты в безопасности, пока остаешься внутри ”.

“Ладно. Ты можешь прийти?”

Босх забрал у служащего свою кредитную карточку и квитанцию.

“Да, я иду. Но я в аэропорту. Это займет у меня некоторое время. Тебе нужно оставаться внутри и не открывать дверь, пока я не приду ”.

Парковочные ворота все еще были опущены. Босх прикрыл трубку рукой и заорал в окно на дежурного.

“Давай, открывай ворота! Я должен идти!”

Ворота, наконец, начали подниматься. Направляясь к выходу, Босх вернулся к телефонному звонку.

“Этот парень, где именно он?”

“Он ходит вокруг да около. Каждый раз, когда я смотрю, он где-то в другом месте. Я впервые увидел его перед ”Американцем", а затем он двинулся дальше по улице ".

“Ладно, попробуй отследить его. Я позвоню, когда доберусь туда, и ты сообщишь мне его местоположение. Как он выглядит? Во что он одет?”

“Он, э-э, в джинсах, серой толстовке, солнцезащитных очках. Он белый парень, и он слишком стар для толстовки ”.

“Хорошо, и ты думаешь, что он один? Ты больше ни с кем не встречаешься?”

“Он единственный, кого я могу видеть, но, возможно, кто-то есть на другой стороне здания”.

“Хорошо, я проверю это, когда доберусь туда. Просто сиди смирно, Вибиана. Все будет в порядке. Но если что-то случится до того, как я приеду, звони девять-один-один ”.

“Хорошо”.

“И, кстати, ДНК вернулась. Это совпадение. Ты внучка Уитни Вэнс.”

Она не ответила. Только тишина.

“Мы можем поговорить об этом, когда я доберусь туда”, - сказал Босх.

Он отключился. Он мог бы оставить ее на телефоне, но Босх хотел, чтобы у него были свободны обе руки для вождения. Он повторил свой путь, прыгнув обратно на Сенчури и свернув на 110-ю. В полдень движение было небольшим, и он показал хорошее время, мчась к маячащим башням центра города. Самой заметной из них была башня Американского банка, и Босх не мог отделаться от мысли, что тот, кто наблюдал за Вибьяной Веракрус, был убит с пятьдесят девятого этажа.

Он вышел на 6-й улице в центре города и направился в Район искусств. Он позвонил Вибиане и сказал ей, что находится по соседству. Она сказала, что смотрела в окно, когда они разговаривали, и могла видеть наблюдателя под строительными лесами, которые окружали фасад здания через улицу, которое было закрыто и находилось на реконструкции. Она сказала, что на строительных лесах было много мест, откуда он мог наблюдать.

“Все в порядке”, - сказал Босх. “То, что работает для него, сработает и для меня”.

Он сказал ей, что перезвонит ей, как только ситуация разрешится.

Босх нашел парковку на стоянке у реки, а затем пешком направился к зданию Vibiana. Он увидел конструкцию, обернутую строительными лесами, и вошел через боковой вход, где несколько строителей сидели на штабелях гипсокартона во время перерыва. Один из них сказал Босху, что он был в зоне каски, когда проходил мимо.

“Я знаю”, - сказал он.

Он прошел по коридору к передней части здания. Первый этаж готовился для коммерческого использования, и в каждой квартире имелись гаражные ворота, выходящие на улицу. Еще не были установлены окна или двери. В третьем блоке он увидел спину мужчины в джинсах и серой толстовке с капюшоном. Он прислонился к правой стене на краю переднего проема и находился далеко под эшафотом. Снаружи это было хорошее прикрытие, но изнутри его спина была тоБощей, и он был уязвим. Босх тихо вытащил свой пистолет из кобуры и начал приближаться к нему.

Шум от электрической пилы, используемой на верхнем уровне здания, перекрыл приближение Bosch. Он полностью навалился на мужчину, затем схватил его за плечо и развернул к себе. Он толкнул его спиной к стене и приставил дуло своего пистолета к шее мужчины.

Это был Слоан. Прежде чем Босх успел сказать хоть слово, мужчина поднял руку, выбил пистолет, а затем впечатал Босха в стену. Слоан вытащил свой собственный пистолет, и теперь он был приставлен к шее Босха. Локти Слоан прижали руки Гарри к стене.

“Какого хрена ты делаешь, Босх?”

Босх уставился на него. Он раскрыл правую ладонь в знак капитуляции и позволил пистолету упасть в левую, пока он не держал его за ствол.

“Я собирался спросить тебя о том же самом”, - сказал он.

“Я присматриваю за ней”, - сказала Слоан. “Совсем как ты”.

Слоан отступила назад. Он вытащил свое оружие, перекинул его за спину и засунул за пояс. Босх одержал верх, но он знал, что ему это не нужно. Он убрал оружие в кобуру.

“Что происходит, Слоан? Ты работаешь на них ”.

“Я работал на старика. Компания с зарплатой изменилась, но я никогда не прекращал работать на него. В том числе и прямо сейчас ”.

“Он действительно послал тебя в тот день, когда ты пришла в мой дом?”

“Это верно. Он был слишком болен, чтобы позвонить или поговорить. Он думал, что умирает, и хотел знать, кого или что ты нашел.”

“Ты знал, что я делаю”.

“Это верно. Точно так же, как я знал, когда ты нашел ее ”.

Он мотнул головой в направлении здания Вибианы.

“Как?”

“Они подключили тебя, Босх. Ты и твой адвокат. Они отслеживают ваши телефоны, ваши машины. Ты старомоден. Ты никогда не смотришь вверх”.

Босх понял, что Халлер попал в точку. Они наблюдали за ним с беспилотника.

“И ты часть всего этого?” - спросил он.

“Я вел себя так, как будто я был”, - сказал Слоан. “Они оставили меня после смерти мистера Вэнса. До прошлой ночи, когда они сожгли лабораторию ДНК. Я ухожу. Теперь я собираюсь присмотреть за ней. Это то, чего бы он хотел, и я в долгу перед ним за это ”.

Босх изучал его. Он мог быть троянским конем, посланным Trident и корпорацией. Или он мог быть искренним. Босх просмотрел информацию, которую он недавно собрал о Слоан. Что он был с Вэнсом двадцать пять лет. Что он пытался оживить Вэнса после того, как тот был уже мертв. Что он позвонил в полицию, чтобы сообщить о смерти, вместо того, чтобы попытаться избежать расследования. Босх подумал, что это добавляет искренности.

“Хорошо”, - сказал он. “Если ты хочешь присматривать за ней, тогда давай сделаем это правильно. Вот так.”

Они прошли через открытый дверной проем и вышли из-под строительных лесов. Босх поднял глаза на окна лофтов на четвертом этаже. Он увидел, что Вибиана смотрит вниз. Он достал свой телефон и позвонил ей, направляясь ко входу в ее здание. Она пропустила приветствие.

“Кто он?” - спросила она.

“Он друг”, - сказал Босх. “Он работал на твоего дедушку. Мы поднимаемся ”.

44

После того, как Босх оставил Вибьяну в надежных руках Слоана, он направился на север, в сторону долины Санта-Кларита. Он пообещал капитану Тревино, что даст ему ответ на предложение о работе к концу дня. Как он и сказал Халлеру, он намеревался взяться за эту работу. Он был взволнован идеей снова стать полицейским на полную ставку. Не имело значения, была ли его территория в две квадратные мили меньше или в двести квадратных миль больше. Он знал, что речь шла о делах и о том, чтобы всегда быть на правильной стороне вещей. Он нашел и то, и другое в Сан-Фернандо и решил, что будет там столько, сколько они захотят.

Но прежде чем он смог принять предложение, ему нужно было наладить отношения с Беллой Лурдес и заверить ее, что он не забирает ее работу, а только придерживает ее до ее возвращения. Он добрался до Холи-Кросс к 4 часам дня и надеялся застать Лурдес до того, как ее освободят. Он знал, что выписка из больницы иногда занимала целый день, и он верил, что находится на безопасной территории.

Как только он добрался до больницы, он вернулся тем же путем, которым шел раньше, в травматологическое отделение. Он нашел отдельную комнату Лурдес, но, войдя, обнаружил, что кровать пуста и не заправлена. На комоде все еще стоял букет цветов. Он проверил маленький шкаф, и на полу лежал бледно-зеленый больничный халат. На барной стойке с одеждой были две металлические вешалки, на которых, вероятно, когда-то хранились вещи, которые принесла домой партнерша Беллы, Тарин.

Босх гадал, повезли ли Беллу на медицинское обследование или у нее был последний сеанс терапии, который заставил ее выйти из палаты. Он прошел по коридору к сестринскому посту и спросил.

“Она еще не ушла”, - сказала ему медсестра. “Мы ждем, когда врач подпишет документы, и тогда она будет готова к работе”.

“Так где же она?” он спросил.

“В своей комнате, ждет”.

“Нет, она не такая. Здесь поблизости есть кафетерий?”

“Только та, что на первом этаже”.

Босх спустился на лифте вниз и оглядел маленький и малолюдный кафетерий. Не было никаких признаков Лурдес.

Он знал, что мог бы скучать по ней. Когда он спускался в одном лифте, она могла подниматься в другом.

Но в грудь Босха начало закрадываться слабое чувство паники. Он вспомнил, как Тарин была возмущена тем, что Лурдес подвергалась унижению, находясь на лечении в той же больнице, что и ее похититель и насильник. Босх пытался заверить ее, что состояние Доквейлера стабилизируется и его переведут в центр города, в тюремное отделение окружной больницы. Но он знал, что Доквейлеру еще не предъявлено обвинение из-за его ненадежного состояния здоровья. Он понял, что если состояние здоровья Доквейлера было слишком критичным даже для предъявления обвинения у постели больного в тюремной палате больницы, то оно также могло быть слишком критичным для перевода из Холи-Кросс в округ.

Он задавался вопросом, сказала ли Тарин Белле, что Доквейлер был в том же медицинском центре, или она выяснила это самостоятельно.

Он подошел к стойке информации в главном вестибюле больницы за пределами кафетерия и спросил, есть ли специальное отделение для лечения травм позвоночника. Ему сказали, что травма позвоночника была на третьем этаже. Он запрыгнул в лифт и поехал обратно наверх.

Лифт открылся на посту медсестер, который располагался в середине этажа, на плане напоминающего H. Босх увидел помощника шерифа в форме, склонившегося над стойкой и о чем-то оживленно беседующего с дежурной медсестрой. Беспокойство Гарри поднялось еще на одну ступеньку.

“Это центр травмы позвоночника?” он спросил.

“Так и есть”, - сказала медсестра. “Как я могу...”

“Курт Доквейлер все еще проходит здесь лечение?”

Ее глаза украдкой метнулись к помощнику шерифа, который поднялся со стойки. Босх снял с пояса значок и продемонстрировал его.

“Босх, полиция Сан-Франциско. Доквейлер - это мое дело. Где он сейчас? Покажи мне.”

“Сюда”, - сказал помощник шерифа.

Они направились по одному из коридоров. Босх заметил пустой стул возле комнаты несколькими дверями дальше.

“Как долго ты отъебывался на сестринском посту?” он спросил.

“Ненадолго”, - сказал помощник шерифа. “Этот парень никуда не денется”.

“Я не беспокоюсь об этом. Вы видели, как женщина выходила из лифта?”

“Я не знаю. Люди приходят и уходят. Когда?”

“Как ты думаешь, когда? Сейчас.”

Прежде чем помощник шерифа смог ответить, они вошли в комнату, и Босх протянул руку слева от него, чтобы удержать его. Он увидел Беллу Лурдес, стоящую в ногах кровати в комнате Доквейлера.

“Оставайся здесь”, - сказал он помощнику шерифа.

Босх медленно вошел в комнату. Лурдес никак не показала, что заметила его. Она пристально смотрела вниз на Доквейлера, который лежал на приподнятой кровати, окруженный всевозможными медицинскими приборами и трубками, включая дыхательный аппарат, который проходил через его горло и поддерживал работу легких. Его глаза были открыты, и он смотрел на Лурдес. Босх легко прочитал это по его глазам. Он увидел страх.

“Bella?”

Она обернулась на звук его голоса, увидела Босха и выдавила из себя улыбку.

“Гарри”.

Он проверил ее руки на предмет оружия. Не было ничего.

“Белла, что ты здесь делаешь?”

Она оглянулась на Доквейлера.

“Я хотел увидеть его. Посмотри ему в лицо”.

“Ты не должен быть здесь”.

“Я знаю. Но я должен был быть. Я ухожу отсюда сегодня, направляясь домой. Я хотела увидеть его первой. Дай ему знать, что он не сломал меня, как обещал ”.

Босх кивнул.

“Ты думал, я пришел, чтобы убить его или что-то в этом роде?” она спросила.

“Я не знаю, что я думал”, - сказал Босх.

“Мне не нужно. Он уже мертв. Какая-то ирония, тебе не кажется?”

“Что?”

“Твоя пуля пробила ему позвоночник. Он насильник, и теперь он больше никогда ни с кем не сможет так поступить ”.

Босх кивнул.

“Позволь мне сейчас отвести тебя обратно в твою комнату”, - сказал он. “Медсестра сказала, что доктор должен осмотреть тебя, прежде чем они смогут выписать тебя”.

В коридоре Босх прервал помощника шерифа, прежде чем тот успел заговорить.

“Этого никогда не было”, - сказал он. “Вы подаете рапорт, и я сообщаю о вас за то, что вы оставили свой пост”.

“Не проблема, никогда не случалось”, - сказал заместитель.

Он остался стоять у своего кресла, а Босх и Лурдес направились по коридору.

На обратном пути в свою комнату Босх рассказала Лурдес о предложении Тревино. Он сказал, что примет это только в том случае, если она одобрит и поймет, что он вернется к должности офицера запаса на неполный рабочий день, как только она будет готова вернуться.

Она дала свое одобрение без колебаний.

“Ты идеально подходишь для этой работы”, - сказала она. “И, может быть, это будет навсегда. Я не уверен, что я собираюсь делать. Возможно, я никогда не вернусь ”.

Босх знал, что она должна учитывать, что может легко и заслуженно получить увольнение с работы, связанное со стрессом. Она могла бы забрать всю свою зарплату и заняться чем-то другим в своей жизни и своей семье, быть подальше от мерзости мира. Это был бы трудный выбор, но призрак Доквейлера затмил его. Если бы она никогда не вернулась, это преследовало бы ее? Даст ли это Доквейлеру окончательную власть над ней?

“Я думаю, ты собираешься вернуться, Белла”, - сказал он. “Ты хороший детектив, и тебе будет этого не хватать. Посмотри на меня, я царапаюсь и борюсь, чтобы сохранить значок на поясе в моем возрасте. Это у нас в крови. У тебя ДНК полицейского ”.

Она улыбнулась и кивнула.

“Я вроде как надеюсь, что ты прав”.

На посту медсестер на ее этаже они обнялись и пообещали поддерживать связь. Босх оставил ее там.

Босх направился обратно по шоссе 5 в Сан-Фернандо, чтобы сказать Тревино, что он дома - по крайней мере, до возвращения Беллы.

По пути он думал о том, что сказал Лурдес о крови копа. Это было то, во что он действительно верил. Он знал, что в его внутренней вселенной была миссия, выгравированная на тайном языке, подобно рисункам на стене древней пещеры, которые давали ему направление и смысл. Это нельзя было изменить, и это всегда будет рядом, чтобы направить его на правильный путь.

Это был весенний воскресный день. Толпа собралась в треугольнике, образованном пересечением Трэкшн-авеню и Роуз-стрит и Третьей улицы. То, что в течение многих лет было автостоянкой, теперь превращалось в первый общественный парк в районе искусств. Ряды складных стульев были расставлены перед скульптурой высотой в двадцать футов, на ее форму и содержание намекали только контуры массивного белого савана, который ее покрывал. Стальной трос тянулся от кожуха к крану, который использовался при монтаже. Завеса будет драматично приподнята, и скульптура станет центральным элементом парка.

Большинство стульев были заняты, и видеооператоры с двух местных новостных каналов были под рукой, чтобы записать событие. Многие присутствующие знали художника, создавшего скульптуру. Некоторые встречали ее впервые, хотя их связывали семейные узы, если не кровные.

Босх и его дочь сидели в последнем ряду. Гарри мог видеть Габриэлу Лиду и Оливию Макдональд, сидящих в трех рядах перед ними. Юный Жилберто Веракрус сидел между ними, его внимание привлекла портативная видеоигра. Взрослые дети Оливии сидели на стульях справа от нее.

В назначенное время открытия мужчина в костюме подошел к подиуму перед скульптурой и отрегулировал микрофон.

“Здравствуйте и спасибо вам всем, что пришли в этот чудесный весенний день. Меня зовут Майкл Халлер. Я юрисконсульт Фонда Fruit Box, о котором, я уверен, вы все узнали из средств массовой информации за последние несколько месяцев. Благодаря очень щедрому пожертвованию из поместья покойной Уитни П. Вэнс, Фонд Fruit Box сегодня посвящает этот парк в честь мистера Вэнса. Мы также объявляем о планах по покупке и реконструкции четырех исторических сооружений в районе искусств. Это будут специализированные жилые комплексы, предлагающие доступное жилье и студийные помещения для художников этого города. Коробка с фруктами...”

Халлеру пришлось остановиться из-за аплодисментов сидящих перед ним. Он улыбнулся, кивнул, а затем продолжил.

“У Фонда Fruit Box Foundation также есть дополнительные планы для этого района. Больше структур, содержащих доступное жилье и студии, больше парков и больше консигнационных галерей. Они называют этот район районом искусств, и Фонд Fruit Box Foundation - само его название связано с творческой историей этого района - продолжит стремиться к тому, чтобы здесь оставалось живое сообщество художников и паблик-арта ”.

Речь Халлера прервали новые аплодисменты, и он переждал их, прежде чем продолжить.

“И, наконец, говоря о художниках и паблик-арте, мы очень гордимся тем, что сегодня посвящаем этот парк открытию скульптуры, созданной Вибьяной Веракрус, художественным руководителем Фонда Fruit Box. Искусство говорит само за себя. Итак, без промедления, я дарю вам ”Изнанку прощания".

Кран драматическим образом приподнял саван, открывая скульптуру из сияющего белого акрила. Это была диорама, похожая на ту, которую Босх видел в лофте Вибианы в прошлом году. Множество фигур и ракурсов. Основанием скульптуры послужил искореженный фюзеляж вертолета, лежащего на боку, кусок сломанной лопасти несущего винта торчал, как надгробная плита. Из открытой боковой двери корабля поднимались руки и лица, солдаты смотрели и тянулись за спасением. Фигура одного солдата возвышалась над остальными, его полное тело поднялось и прошло через дверь, как будто невидимая рука Бога вытащила его из-под обломков. Одна из рук солдата с растопыренными пальцами потянулась к небесам. Со своего места Босх не мог видеть лица солдата, но он знал, кто это был.

А рядом с корпусом упавшего вертолета стояла фигура женщины, держащей на руках ребенка. Ребенок был безликим, но Босх узнал в женщине Габриэлу Лиду и позу матери и дочери на фотографии с пляжа в дель Коронадо.

Открытие встретили бурными аплодисментами, но поначалу скульптора нигде не было видно. Затем Босх почувствовал, как чья-то рука коснулась его плеча, и, обернувшись, увидел, что Вибиана проходит позади него по пути к трибуне.

Поворачивая к среднему проходу, она оглянулась на него и улыбнулась. В этот момент Босх осознал, что впервые в жизни видит ее улыбку. Но это была кривая улыбка, которую он знал, что видел раньше.

БЛАГОДАРНОСТИ

Все романы являются результатом исследований и опыта, некоторые в большей степени, чем другие. Эта книга в значительной степени опиралась на помощь других. Автор выражает им благодарность за их вклад и за то, что они поделились своими воспоминаниями.

Большое спасибо Джону Хоутону, бывшему санитару ВМС, который служил во Вьетнаме. Его опыт в Святилище и с Конни Стивенс много лет спустя стал опытом Гарри Босха и эмоциональным ядром романа. Большое спасибо Деннису Войцеховски, исследователю автора и ветерану Вьетнама.

Команда “синих”, как обычно, была неоценима. Огромное спасибо Рику Джексону за то, что был рядом с самого начала, открывал двери и давал направление, которое могло исходить только от детектива, который провел более двадцати пяти лет, выслеживая убийц. Бывшие и нынешние детективы отдела убийств полиции Лос-Анджелеса Митци Робертс, Тим Марсия и Дэвид Ламбкин также предоставили отличные советы и внесли свой вклад в эту историю.

Полицейское управление Сан-Фернандо открыло свои двери автору и приняло его с распростертыми объятиями. Большое, огромное спасибо шефу Энтони Вайро и сержанту Ирвину Розенбергу. Автор надеется, что департамент гордится романом (потому что Гарри Босх хочет вернуться).

Спасибо Терриллу Ли Ланкфорду, Хенрику Бастину, Джейн Дэвис и Хизер Риццо за чтение ранних черновиков и предоставление исключительных советов.

Огромную помощь также оказали адвокат Дэниел Ф. Дейли, фотограф Гай Клоди и следователь морской полиции Гэри Макинтайр. Автор также с благодарностью признает помощь Шеннон Бирн и выражает огромную благодарность Памеле Уилсон и художнику Стивену Сеимайеру, которые на протяжении многих лет документируют Район искусств Лос-Анджелеса с помощью таких фильмов, как "Младотурки" и "Рассказы американца"...........

И последнее, но не менее важное - редакторы, которые помогли создать связную историю из громоздкого блока рукописи. Ася Мучник и Билл Мэсси - лучшие, о ком может мечтать любой писатель. Редактор Памела Маршалл знает о Гарри Босхе больше, чем автор, и всегда готова все исправить.

Автор выражает благодарность всем, кто внес свой вклад в эту книгу.

Майкл Коннелли

Коннелли стал лауреатом премий "Эдгар", "Энтони", "Макавити", "Неро", "Барри", "Ридли", "Мальтийский сокол" (Япония), "38 калибр" (Франция), "Гран-при" (Франция) и "Премио Банкарелла" (Италия).

В дополнение к своей издательской деятельности Майкл Коннелли был одним из создателей, сценаристов и продюсеров-консультантов Level 9, телешоу о целевой группе по борьбе с киберпреступностью, которое транслировалось на UPN осенью 2000 года.

Коннелли живет со своей семьей во Флориде.

***

Майкл Коннелли

Магистральная музыка

Пятая книга из серии о Гарри Босхе, 1996

ЧАСТЬ I

КОГДА Босх ехал по Малхолланд драйв в сторону перевала Кауэнга, он начал слышать музыку. Она доносилась до него фрагментами струнных и случайными звуковыми секвенциями, эхом отражаясь от коричневых, высушенных летом холмов и размытых белым шумом транспорта, несущегося с Голливудской автострады. Ничего, что он мог бы идентифицировать. Все, что он знал, это то, что направлялся к ее источнику.

Он сбавил скорость, когда увидел машины, припаркованные на обочине гравийной дороги, ведущей к повороту. Два седана для детективов и патрульная машина. Босх поставил свой "Каприс" позади них и вышел. Один офицер в форме прислонился к крылу патрульной машины. Желтая пластиковая лента для фиксации места преступления - материал, используемый the mile в Лос-Анджелесе - была натянута от зеркала заднего вида патрульной машины через гравийную дорогу к знаку, размещенному на другой стороне. На вывеске было написано черным по белому буквами, которые были почти неразличимы за граффити, покрывавшим вывеску:

УПРАВЛЕНИЕ ОГНЕМ Лос-Анджелеса

РАЙОННАЯ ДОРОГА МАУНТИН ФАЙР

ВХОД ВОСПРЕЩЕН - НЕ КУРИТЬ!

Патрульный коп, крупный мужчина с загорелой кожей и светлыми щетинистыми волосами, выпрямился при приближении Босха. Первое, что Босх отметил в нем, помимо его габаритов, была дубинка. Он был спрятан в кобуре в кольце на поясе, и деловая часть клуба была испорчена, черная акриловая краска соскреблась, обнажив алюминий под ней. Уличные бойцы гордо носили свои покрытые боевыми шрамами палки, как знак, не такое уж тонкое предупреждение. Этот коп был хедбенгером. В этом нет сомнений. На табличке над нагрудным карманом полицейского было написано, что его зовут Пауэрс. Он смотрел на Босха через очки Ray-Bans, хотя уже давно смеркалось, и в его зеркальных линзах отражалось небо с ярко-оранжевыми облаками. Это был один из тех закатов, которые напомнили Босху о зареве, вспыхнувшем в небе несколько лет назад во время беспорядков.

“Гарри Босх”, - сказал Пауэрс с оттенком удивления. “Когда ты вернулся на стол?”

Босх мгновение смотрел на него, прежде чем ответить. Он не знал Пауэрса, но это ничего не значило. Историю Босха, вероятно, знал каждый полицейский в Голливудском отделе.

“Только что сделал”, - сказал Босх.

Он не сделал никакого движения, чтобы пожать руку. Ты не делал этого на местах преступлений.

“Первое дело снова в седле, да?”

Босх достал сигарету и закурил. Это было прямым нарушением политики департамента, но это было не то, о чем он беспокоился.

“Что-то вроде этого”. Он сменил тему. “Кто там внизу?”

“Эдгар и новенькая из Pacific, его сестра по духу”.

“Наездник”.

“Как скажешь”.

Босх больше ничего не сказал по этому поводу. Он знал, что скрывалось за презрением в голосе полицейского в форме. Не имело значения, что он знал, что Кизмин Райдер обладает даром и является первоклассным следователем. Для Пауэрса это ничего бы не значило, даже если бы Босх сказал ему, что это так. Пауэрс, вероятно, видел только одну причину, по которой он все еще носил синюю форму вместо золотого значка детектива: то, что он был белым мужчиной в эпоху найма и продвижения женщин и меньшинств. Это была та гноящаяся рана, которую лучше не беспокоить.

Пауэрс, очевидно, воспринял отсутствие ответа Босха как несогласие и продолжил.

“В любом случае, они сказали мне позволить Эмми и Сиду ехать дальше, когда они доберутся сюда. Я думаю, они закончили с поиском. Чтобы ты мог спуститься вниз вместо того, чтобы идти пешком, я полагаю ”.

Босху потребовалась секунда, чтобы понять, что Пауэрс имеет в виду судмедэксперта и технический отдел научно-исследовательского отдела. Он произнес имена так, словно они были парой, приглашенной на пикник.

Босх вышел на тротуар, бросил недокуренную сигарету и убедился, что затушил ее ботинком. Было бы нехорошо устраивать разнос на его первой работе в отделе убийств.

“Я пройдусь пешком”, - сказал он. “А как насчет лейтенанта Биллетс?”

“Еще не пришел”.

Босх вернулся к своей машине и потянулся через открытое окно за своим портфелем. Затем он вернулся к Пауэрсу.

“Ты тот, кто нашел это?”

“Это был я”.

Пауэрс гордился собой.

“Как ты его открыл?”

“Держи Слим Джима в машине. Открыл дверь, затем открыл багажник.”

“Почему?”

“Запах. Это было очевидно ”.

“Надеть перчатки?”

“Нет. У меня ее не было”.

“К чему ты прикасался?”

Пауэрсу пришлось на мгновение задуматься об этом.

“Дверная ручка, тяга из багажника. На этом бы все и закончилось ”.

“Эдгар или Райдер делали заявление? Ты что-нибудь сочиняешь?”

“Пока ничего”.

Босх кивнул.

“Послушайте, Пауэрс, я знаю, вы все гордитесь собой, но в следующий раз не открывайте машину, хорошо? Мы все хотим быть детективами, но не все из нас такие. Вот так облажаются места преступлений. И я думаю, ты это знаешь ”.

Босх наблюдал, как лицо полицейского приобрело темно-малиновый оттенок, а кожа на подбородке натянулась.

“Послушай, Босх”, - сказал он. “Что я знаю, так это то, что если бы я просто назвал это подозрительной машиной, от которой пахнет, как от трупа в багажнике, то вы, ребята, сказали бы: ‘Какого хрена Пауэрс знает?’ и оставили бы это там гнить на солнце, пока от вашего проклятого места преступления ничего не осталось ”.

“Это может быть правдой, но, видишь ли, тогда это было бы нашей ошибкой. Вместо этого мы заставляем тебя трахать нас, прежде чем мы начнем ”.

Пауэрс оставался сердитым, но немым. Босх немного подождал, готовый продолжить дискуссию, прежде чем прекратить ее.

“Не могли бы вы теперь поднять кассету, пожалуйста?”

Пауэрс отступил к кассете. Босх прикинул, что ему около тридцати пяти, и у него была давно отработанная развязность уличного ветерана. В Лос-Анджелесе это чванство пришло к тебе быстро, как и во Вьетнаме. Пауэрс поднял желтую ленту, и Босх прошел под ней. Проходя мимо, полицейский сказал: “Не заблудись”.

“Отличная песня, Пауэрс. Ты довел меня до этого ”.

Пожарная дорога состояла из одной полосы и по бокам заросла кустарником высотой Босху по пояс. На гравии были разбросаны мусор и битое стекло - ответ нарушителя на табличку у ворот. Босх знал, что дорога, вероятно, была любимым ночным пристанищем подростков из нижнего города.

Музыка становилась громче по мере того, как он продвигался дальше. Но он все еще не мог ее идентифицировать. Примерно через четверть мили он вышел на засыпанную гравием поляну, которая, как он предположил, была перевалочным пунктом для противопожарной техники на случай, если на окружающих холмах вспыхнет пожар. Сегодня это место могло бы послужить местом преступления. На дальней стороне поляны Босх увидел белый "Роллс-Ройс Сильвер Клауд". Рядом с ним стояли два его партнера, Райдер и Эдгар. Райдер делал наброски места преступления на планшете, в то время как Эдгар работал с рулеткой и называл размеры. Эдгар увидел Босха и приветственно помахал рукой в латексной перчатке. Он позволил рулетке защелкнуться обратно в футляр.

“Гарри, где ты был?”

“Живопись”, - сказал Босх, подходя. “Мне нужно было помыться и переодеться, убрать вещи”.

Когда Босх подошел ближе к краю поляны, под ним открылся вид. Они были на утесе, возвышающемся над задней частью Голливуд Боул. Округлая музыкальная оболочка находилась слева, не более чем в четверти мили. И раковина была источником музыки. Концерт Лос-Анджелесской филармонии в конце сезона в выходные в честь Дня труда. Босх смотрел вниз на восемнадцать тысяч человек, сидевших в концертных залах на противоположной стороне каньона. Они наслаждались одним из последних воскресных вечеров лета.

“Господи”, - сказал он вслух, думая о проблеме.

Эдгар и Райдер подошли.

“Что у нас есть?” - Спросил Босх.

Райдер ответил.

“Один в багажнике. Белый мужчина. Выстрелы. Мы не проверяли его дальше, чем это. Мы держали крышку закрытой. Тем не менее, у нас все на взводе ”.

Босх направился к "Роллсу", обходя обугленные остатки старого походного костра, который горел в центре поляны. Двое других последовали за ним.

“Это нормально?” - Спросил Босх, подойдя поближе к "Роллсу".

“Да, мы провели поиск”, - сказал Эдгар. “Ничего особенного. Есть небольшая течь под машиной. Впрочем, в этом-то все и дело. Самая чистая сцена, на которой я был за последнее время ”.

Джерри Эдгар, которого вызвали из дома, как и всех остальных в команде, был одет в синие джинсы и белую футболку. На левой стороне рубашки был нарисован значок и надпись "Отдел убийств полиции Лос-Анджелеса". Проходя мимо Босха, Гарри увидел, что на футболке сзади написано "Наш день начинается, когда заканчивается твой день". Облегающая рубашка резко контрастировала со смуглой кожей Эдгара и демонстрировала его мускулистую верхнюю часть тела, когда он с атлетической грацией направлялся к "Роллс-ройсу". Босх работал с ним время от времени в течение шести лет, но они никогда не становились близки вне работы. Тогда Босха впервые осенило, что Эдгар на самом деле спортсмен, что он должен регулярно тренироваться.

Для Эдгара было необычно не быть в одном из своих хрустящих костюмов Nordstrom. Но Босх думал, что знает почему. Его неформальная одежда практически гарантировала, что ему не придется выполнять грязную работу, уведомлять ближайших родственников.

Они замедлили шаг, когда приблизились к "Роллсу", как будто то, что здесь было не так, могло быть заразным. Автомобиль был припаркован задней частью на юг и был виден зрителям на верхних уровнях стадиона через дорогу. Босх снова обдумал их ситуацию.

“Так ты хочешь вытащить этого парня оттуда, на глазах у всех этих людей с их вином и упакованными ланчами с гриля?” он спросил. “Как ты думаешь, как это будет звучать по телевизору сегодня вечером?”

“Ну, ” ответил Эдгар, - мы подумали, что оставим это решение за тобой, Гарри. Вы были втроем ”.

Эдгар улыбнулся и подмигнул.

“Да, точно”, - саркастически сказал Босх. “Я - это трое”.

Bosch все еще привык к мысли о том, что он так называемый руководитель группы. Прошло почти восемнадцать месяцев с тех пор, как он официально расследовал убийство, не говоря уже о том, чтобы возглавлять команду из трех следователей. Его назначили в отдел по борьбе со взломом Голливудского отдела, когда он вернулся на работу из вынужденного стрессового отпуска в январе. Командир детективного бюро, лейтенант Грейс Биллетс, объяснила, что его назначение было способом постепенно вернуть его к детективной работе. Он знал, что это объяснение было ложью и что ей сказали, куда его поместить, но он принял понижение в должности без жалоб. Он знал, что в конце концов они придут за ним.

После восьми месяцев проталкивания бумаг и случайных арестов за кражи со взломом Босха вызвали в офис CO, и Биллетс сказала ему, что вносит изменения. Уровень раскрытия убийств в отделе упал до самого низкого уровня за всю историю. Раскрыто менее половины убийств. Она приняла командование бюро почти год назад, и самый резкий спад, как она с трудом признавала, пришелся на ее собственное время. Босх мог бы сказать ей, что снижение произошло отчасти из-за того, что она не следовала тем же статистическим обманам, которые практиковал ее предшественник Харви Паундс, который всегда находил способы увеличить уровень клиренса, но он держал это при себе. Вместо этого он тихо сидел, пока Биллетс излагала свой план.

Первая часть плана заключалась в том, чтобы вернуть Босха за стол расследования убийств с начала сентября. Детектив по имени Селби, который едва справлялся со своим весом, перешел из отдела убийств в отдел Босха по расследованию краж со взломом. Биллетс также добавила в передачу молодого и умного детектива, с которым она ранее работала в детективном бюро Тихоокеанского отдела, Кизмин Райдер. Далее, и это была радикальная часть, Биллетс меняла традиционную пару детективов. Вместо этого девять детективов отдела убийств, назначенных в Голливуд, были бы сгруппированы в три команды по три человека. У каждой из трех команд был бы детектив третьего класса во главе. Босх был троечником. Он был назначен командиром первого отряда.

Обоснование изменений было разумным - по крайней мере, на бумаге. Большинство убийств раскрываются в первые сорок восемь часов после обнаружения или не раскрываются вообще. Биллетс хотела больше раскрытых, поэтому она собиралась приставить к каждому больше детективов. Часть, которая выглядела не так хорошо на бумаге, особенно для девяти детективов, заключалась в том, что ранее в отделе убийств работали четыре пары партнеров. Новые изменения означали, что каждый детектив будет работать над каждым третьим делом, которое раскрывается, вместо каждого четвертого. Это означало больше дел, больше работы, больше времени в суде, больше сверхурочных и больше стресса. Положительным моментом был признан только овертайм. Но Биллетс была жесткой и не особо обращала внимание на жалобы детективов. И ее новый план быстро принес ей очевидное прозвище.

“Кто-нибудь уже разговаривал с Пулями?” - Спросил Босх.

“Я звонил”, - сказал Райдер. “Она была в Санта-Барбаре на выходные. Оставил номер у портье. Она спускается рано, но до нас еще как минимум полтора часа. Она сказала, что сначала ей нужно отвезти муженька и, вероятно, она просто подкатит к бюро. ”

Босх кивнул и подошел к задней части "роллс-ройса". Он сразу уловил запах. Она была слабой, но она была там, безошибочная. Не похожая ни на какую другую. Он снова кивнул, ни к кому конкретно не обращаясь. Он поставил свой портфель на землю, открыл его и достал пару латексных перчаток из картонной коробки внутри. Затем он закрыл кейс и поставил его в нескольких футах позади себя, подальше от дороги.

“Хорошо, давайте посмотрим”, - сказал он, натягивая перчатки на руки. Он ненавидел то, что они чувствовали. “Давайте держаться поближе, мы не хотим давать людям в the Bowl больше шоу, чем они заплатили”.

“Это некрасиво”, - сказал Эдгар, делая шаг вперед.

Они втроем встали в задней части "Роллс-ройса", чтобы заслонить обзор от посетителей концерта. Но Босх знал, что любой, у кого есть приличный полевой бинокль, поймет, что происходит. Это был Лос-Анджелес.

Прежде чем открыть багажник, он заметил персональный номерной знак автомобиля. Там было написано TNA. Прежде чем он смог заговорить, Эдгар ответил на его незаданный вопрос.

“Возвращается в TNA Productions. В Мелроузе.”

“Т и А?”

“Нет, буквы, Т-Н-А, точно такие же, как на тарелке”.

“Где на Мелроуз?”

Эдгар достал из кармана блокнот и просмотрел страницы. Указанный им адрес был знаком Босху, но он не мог вспомнить его. Он знал, что это недалеко от Paramount, огромной студии, которая занимала всю северную сторону пятидесятипятисотого квартала. Большая студия была окружена небольшими продюсерскими домами и министудиями. Они были как рыбы-присоски, которые плавали вокруг пасти большой акулы, надеясь на объедки, которые не были засосаны.

“Хорошо, давайте сделаем это”.

Он снова обратил свое внимание на багажник. Он мог видеть, что крышка была слегка опущена, чтобы она не запиралась. Используя один палец, покрытый резинкой, он осторожно приподнял его.

Когда багажник был открыт, из него вырвалось тошнотворно зловонное дыхание смерти. Босх тут же пожалел, что у него нет сигареты, но те дни прошли. Он знал, что адвокат защиты может сделать с одним пеплом от сигареты полицейского на месте преступления. Обоснованные сомнения были основаны на меньшем.

Он наклонился под крышку, чтобы рассмотреть поближе, стараясь не задеть бампер штанами. В багажнике находилось тело мужчины. Его кожа была серовато-белой, и он был дорого одет в льняные брюки с резко отутюженными манжетами внизу, бледно-голубую рубашку с цветочным рисунком и кожаную спортивную куртку. Его ноги были босы.

Мертвый мужчина лежал на правом боку в позе эмбриона, за исключением того, что его запястья были заведены за спину, а не прижаты к груди. Босху показалось, что его руки были связаны за спиной, а затем путы были сняты, скорее всего, после того, как он был мертв. Босх присмотрелся и увидел небольшую ссадину на левом запястье, вероятно, вызванную борьбой с креплениями. Глаза мужчины были плотно закрыты, а в уголках глазниц засохло беловатое, почти полупрозрачное вещество.

“Киз, я хочу, чтобы ты делала заметки о внешнем виде”.

“Правильно”.

Босх еще глубже наклонился к багажнику. Он увидел пену от высохшей крови во рту и носу мертвеца. Его волосы были покрыты запекшейся кровью, которая растеклась по плечам и коврику багажника, покрывая его свернувшейся лужей. Он мог видеть дыру в полу багажника, через которую кровь стекала на гравий внизу. Он находился в футе от головы жертвы и, по-видимому, был равномерно вырезан в металлической рамке в том месте, где был сложен коврик на полу. Это было не пулевое отверстие. Вероятно, это был слив или отверстие, оставленное болтом, который завибрировал и выпал.

В беспорядке, который представлял собой затылок мужчины, Босх мог видеть два отчетливых отверстия с зазубренными краями в нижней части задней части черепа - затылочный бугор - научное название, легко всплывающее в его памяти. Слишком много вскрытий, подумал он. Волосы рядом с ранами были обуглены газами, которые вырываются из ствола пистолета. На скальпе виднелись следы пороха. Выстрелы в упор. Выходных отверстий, которые он мог видеть, не было. Наверное, двадцать два, прикинул он. Они подпрыгивают внутри, как шарики, брошенные в пустую банку из-под желе.

Босх поднял глаза и увидел небольшую струйку крови, разбрызганную по внутренней стороне крышки багажника. Он долго изучал пятна, а затем отступил назад и выпрямился. Теперь он оценил весь вид багажника, мысленно сверяясь с воображаемым списком. Поскольку на подъездной дороге к поляне не было обнаружено ни капли крови, у него не было сомнений, что мужчина был убит здесь, в багажнике. Тем не менее, были и другие неизвестные. Почему именно здесь? Почему без обуви и носков? Почему с запястий были сняты бинты? Он отложил эти вопросы в сторону на некоторое время.

“Ты проверил, на месте ли бумажник?” спросил он, не глядя на двух других.

“Пока нет”, - ответил Эдгар. “Узнаешь его?”

Впервые Босх взглянул на лицо как на лицо. На ней все еще был запечатлен страх. Мужчина закрыл глаза. Он знал, что за этим последует. Босх подумал, что белесый материал в глазах - это высохшие слезы.

“Нет, а ты?”

“Нет. В любом случае, это слишком грязно ”.

Босх осторожно приподнял заднюю часть кожаного пальто и не увидел бумажника в задних карманах брюк убитого. Затем он расстегнул куртку и увидел, что бумажник был там, во внутреннем кармане, на котором была этикетка магазина Fred Haber men's shop. Босх также заметил в кармане бумажную папку для авиабилета. Другой рукой он запустил руку в карман куртки и достал два предмета.

“Открой крышку”, - сказал он, отступая.

Эдгар закрыл его так же осторожно, как гробовщик закрывает гроб. Затем Босх подошел к своему портфелю, присел на корточки и положил на него два предмета.

Сначала он открыл бумажник. В прорезях с левой стороны был полный набор кредитных карт, а за пластиковым окошком справа - водительские права. Имя на лицензии гласило: Энтони Н. Алисо.

“Энтони Н. Алисо”, - сказал Эдгар. “Сокращенно Тони. ТНА. TNA Productions.”

Адрес был в Хидден-Хайлендс, крошечном анклаве недалеко от Малхолланда на Голливудских холмах. Это было такое место, которое было окружено стенами и имело будку охраны, укомплектованную двадцать четыре часа в сутки, в основном не при исполнении служебных обязанностей или отставными копами полиции Лос-Анджелеса. Обращение хорошо подошло к "Роллс-Ройсу".

Босх открыл отделение для банкнот и нашел пачку денег. Не вынимая деньги, он отсчитал две стодолларовые купюры и девять двадцаток. Он назвал сумму, чтобы Райдер мог записать ее. Затем он открыл папку авиакомпании. Внутри была квитанция за билет в один конец на рейс American Airlines, вылетающий из Лас-Вегаса в Лос-Анджелес в 10:05 вечера пятницы. Имя на билете совпадало с водительскими правами. Босх проверил задний клапан папки с билетами, но там не было наклейки или скрепки, указывающих на то, что сумка была проверена владельцем билета. Охваченный любопытством, Босх оставил бумажник и билет на чемодане и подошел, чтобы заглянуть в машину через окна.

“Багажа нет?”

“Нет”, - сказал Райдер.

Босх вернулся к багажнику и снова поднял крышку. Осматривая тело, он зацепил пальцем левый рукав куртки и задрал его. На запястье были золотые часы Rolex. Лицо было окружено кольцом из крошечных бриллиантов.

“Черт”.

Босх обернулся. Это был Эдгар.

“Что?”

“Ты хочешь, чтобы я позвонил в отдел полиции?”

“Почему?”

“Имя макаронника, никакого ограбления, два выстрела в затылок. Это сумасшедшая работа, Гарри. Мы должны позвонить в отдел полиции ”.

“Пока нет”.

“Я скажу тебе прямо сейчас, что это то, что Bullets захотят сделать”.

“Посмотрим”.

Босх еще раз осмотрел тело, внимательно вглядываясь в искаженное, окровавленное лицо. Затем он закрыл крышку.

Босх отошел от машины к краю поляны. С этого места открывался великолепный вид на город. Глядя на восток, через раскинувшийся Голливуд, он мог легко различить шпили центра города в легкой дымке. Он увидел, что на стадионе "Доджер" зажглись огни во время игры "Сумерек". "Доджерс" были мертвы даже с "Колорадо" за месяц до вылета, и Номо не должен был подавать игру. У Босха во внутреннем кармане пиджака был билет. Но он знал, что, взяв ее с собой, принимал желаемое за действительное. Он бы и близко не подошел к стадиону сегодня вечером. Он также знал, что Эдгар был прав. Убийство имело все аспекты нападения мафии. Следует уведомить Отдел по расследованию организованной преступности - если не для того, чтобы он полностью взял расследование на себя, то хотя бы для того, чтобы дать совет. Но Bosch откладывал это уведомление. Прошло много времени с тех пор, как у него было дело. Он пока не хотел бросать это дело.

Он снова опустил взгляд на Чашу. Для него это выглядело как распродажа, толпа, расположившаяся эллиптическим строем, поднималась на противоположный холм. Места для сидения, наиболее удаленные от музыкальной раковины, были самыми высокими на холме и находились почти на одном уровне с поляной, где был припаркован "Роллс-ройс". Босху стало интересно, сколько людей наблюдало за ним в этот момент. Он снова подумал о дилемме, с которой столкнулся. Он должен был начать расследование. Но он знал, что если бы он вытащил тело из багажника на глазах у такой аудитории, то, вероятно, пришлось бы адски поплатиться за плохой пиар, к которому такой шаг привел бы город и департамент.

И снова Эдгар, казалось, знал его мысли.

“Черт возьми, Гарри, им будет все равно. На джазовом фестивале несколько лет назад на этом месте была пара, которая полчаса выделывала гадости. Когда они закончили, им устроили овацию стоя. Парень встает голышом и слегка кланяется.”

Босх оглянулся на него, чтобы убедиться, что он говорит серьезно.

“Я прочитал это в "Таймс". Колонка ‘Только в Лос-Анджелесе’.”

“Ну, Джерри, это Филармония. Это другая публика, понимаете, что я имею в виду? И я не хочу, чтобы это закончилось в "Only in L.A.", хорошо?”

“Ладно, Гарри”.

Босх посмотрел на Райдера. Она еще почти ничего не сказала.

“Что ты думаешь, Киз?”

“Я не знаю. Вы трое.”

Райдер была маленького роста, пять футов и не более ста фунтов, с пистолетом наготове. Она никогда бы не добилась успеха, пока департамент не смягчил физические требования, чтобы привлечь больше женщин. У нее была светло-коричневая кожа. Ее волосы были выпрямлены и коротко подстрижены. На ней были джинсы и розовая оксфордская рубашка под черным блейзером. На ее маленьком теле куртка не слишком помогала скрыть 9-миллиметровый Glock 17 в кобуре на правом бедре.

Биллетс рассказала ему, что она работала с Райдером в Pacific. Райдер работал над делами об ограблениях и мошенничестве, но иногда его вызывали для работы над убийствами, в которых были вышележащие финансовые аспекты. Биллетс сказала, что Райдер мог разобрать место преступления не хуже большинства опытных детективов из отдела убийств. Она дергала за ниточки, чтобы получить одобрение перевода Райдер, но уже смирилась с тем фактом, что долго в дивизионе не задержится. Райдер был отмечен для путешествий. Ее статус двойного меньшинства в сочетании с фактами, что она была хороша в том, что делала, и у нее был ангел-хранитель - Биллетс не была уверена, кто именно, - в Parker Center практически гарантировал, что ее пребывание в Голливуде будет коротким. Это было что-то вроде финальной приправы перед тем, как она отправилась в центр города, в Glass House.

“А как насчет ОПГ?” - Спросил Босх.

“Задержался на этом”, - сказал Райдер. “Думал, мы немного побудем здесь, прежде чем перегонять машину”.

Босх кивнул. Это было то, что он ожидал от нее услышать. Официальный полицейский гараж обычно был последним в списке вызовов. Он просто тянул время, пытаясь принять решение, задавая вопросы, на которые он уже знал ответы.

Наконец-то он принял решение о том, что делать.

“Ладно, давай, звони”, - сказал он. “Скажи им, чтобы они пришли сейчас. И скажи им, чтобы привезли платформу. Хорошо? Даже если у них есть сеть по соседству, заставь их развернуться. Скажи им, что это должна быть квартира. В моем портфеле есть телефон ”.

“Понял”, - сказал Райдер.

“Почему на платформе, Гарри?” - Спросил Эдгар.

Босх не ответил.

“Мы переносим все шоу”, - сказал Райдер.

“Что?” - Спросил Эдгар.

Райдер, не ответив, подошел к портфелю. Босх сдержал улыбку. Она знала, что он делает, и он начал видеть некоторые перспективы, о которых говорила Биллетс. Он достал сигарету и закурил. Он положил сгоревшую спичку в целлофан, которым была обернута пачка, и положил ее обратно в карман своего пальто.

Покуривая, он заметил, что звук на краю поляны, откуда он мог смотреть прямо в Чашу, был намного лучше. Через несколько мгновений он даже смог идентифицировать исполняемую пьесу.

“Шехерезада”, - сказал он.

“Что это, Гарри?” - Спросил Эдгар.

“Музыка. Она называется "Шехерезада". Когда-нибудь слышал это?”

“Я не уверен, что слышу это сейчас. Все это эхо, чувак ”.

Босх щелкнул пальцами. Ни с того ни с сего в голову пришла мысль. В своем воображении он увидел арочные ворота студии, точную копию Триумфальной арки в Париже.

“Тот адрес на Мелроуз”, - сказал Босх. “Это рядом с Paramount. Одна из тех студий, где ловят фидерную рыбу, прямо поблизости. Я думаю, это Арчвей ”.

“Да? Я думаю, ты прав ”.

Затем подошел Райдер.

“У нас по дороге спустило”, - сказала она. “Расчетное время прибытия - пятнадцать. Я проверил, как там мы с Сидом. Тоже в пути. У СИДА кто-то только что закончил вторжение в дом в Николс-Каньоне, так что они должны быть прямо здесь ”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Кто-нибудь из вас уже повторил историю с размахивающей палкой?”

“После предварительной записи - нет”, - сказал Эдгар. “Не в нашем вкусе. Подумал, что мы оставим его для троих ”.

Невысказанный смысл этого заключался в том, что Эдгар почувствовал расистскую враждебность, которую Пауэрс излучал по отношению к себе и Райдеру.

“Хорошо, я отвезу его”, - сказал Босх. “Я хочу, чтобы вы двое закончили составление графика, затем проведите еще один осмотр близлежащей территории. На этот раз займитесь другими областями ”.

Он понял, что только что сказал им то, что ему не нужно было им говорить.

“Прости. Ты знаешь, что делать. Все, что я говорю, это то, что давайте посмотрим на это по номерам. У меня такое чувство, что нас будет восемь на десять больше ”.

“А как насчет OCID?” - Спросил Эдгар.

“Я же сказал тебе, еще нет”.

“Восемь на десять?” Сказала Райдер с растерянным выражением на лице.

“Ящик восемь на десять”, - сказал ей Эдгар. “Дело знаменитости. Студийный кейс. Если в этом багажнике какая-нибудь шишка из индустрии, кто-нибудь из Archway, мы собираемся привлечь к этому внимание ПРЕССЫ. Больше, чем у некоторых. Мертвый парень в багажнике его "Роллс-ройса" - это новость. Мертвый парень из индустрии в багажнике его ”Роллс-ройса" - это большая новость ".

“Арочный проход?”

Босх оставила их там, пока Эдгар рассказывал ей о фактах жизни, когда дело касалось убийств, средств массовой информации и кинобизнеса в Голливуде.

Босх облизал пальцы, чтобы затушить сигарету, а затем завернул ее вместе с использованной спичкой в целлофановую обертку. Он медленно прошел четверть мили обратно в Малхолланд, еще раз осматривая гравийную дорогу взад-вперед. Но на гравии и в близлежащих кустах было так много мусора, что невозможно было понять, имело ли что-нибудь отношение к "Роллсу" - окурок, пивная бутылка, использованный презерватив. Или нет. Единственное, что он искал ближе всего, была кровь. Если на дороге была кровь, которая могла быть связана с жертвой, это могло указывать на то, что он был убит в другом месте и оставлен на поляне. Отсутствие крови, вероятно, означало, что убийство произошло прямо там.

В ходе бесплодных поисков он понял, что чувствует себя расслабленным, возможно, даже счастливым. Он вернулся в ритм и снова следовал своей миссии. Памятуя о том, что человек в багажнике должен был погибнуть, чтобы он испытывал такие чувства, Босх быстро списал это чувство вины на себя. Мужчина оказался бы в багажнике независимо от того, вернулся Босх в отдел убийств или нет.

Когда Босх добрался до Малхолланда, он увидел пожарные машины. Их было двое, а вокруг них стоял батальон пожарных, которые, казалось, чего-то ждали. Он закурил еще одну сигарету и посмотрел на Пауэрса.

“У вас проблема”, - сказал полицейский в форме.

“Что?”

Прежде чем Пауэрс ответил, подошел один из пожарных. На нем была белая каска командира батальона.

“Ты главный?” он спросил.

“Это я”.

“Шеф полиции Джон Фридман”, - сказал он. “У нас проблема”.

“Это то, что я слышу”.

“Шоу в "Чаше" должно закончиться через девяносто минут. После этого у нас будет фейерверк. Проблема в том, что этот парень говорит, что у тебя там труп и место преступления. В этом-то и проблема. Если мы не сможем подняться туда, чтобы занять безопасную позицию для фейерверка, никакого фейерверка не будет. Мы не можем этого допустить. Если бы мы не были на позиции, мы могли бы видеть, как весь нижний склон этих холмов взлетает на воздух от одной сбившейся ракеты. Понимаешь, что я имею в виду?”

Босх заметил, что Пауэрс ухмыляется своей дилемме. Босх проигнорировал его и вернул свое внимание к Фридману.

“Шеф, сколько времени тебе нужно на подготовку?”

“Максимум десять минут. Мы просто должны быть там до того, как взлетит первая ”.

“Девяносто минут?”

“Сейчас около восьмидесяти пяти. Там будет много разгневанных людей, если они не получат свои фейерверки ”.

Босх понял, что он не столько принимает решения, сколько заставляет их приниматься за него.

“Шеф, подожди здесь. Мы выходим через час пятнадцать. Не отменяйте шоу ”.

“Ты уверен в этом?”

“Рассчитывай на это”.

“Детектив?”

“Что, шеф?”

“Ты нарушаешь закон с этой сигаретой”.

Он кивнул в сторону покрытой граффити вывески.

“Извините, шеф”.

Босх вышел на дорогу, чтобы разогнать дым, в то время как Фридман направился обратно к своим людям, чтобы сообщить по радио, что шоу будет продолжаться. Босх осознал опасность и догнал его.

“Шеф, вы можете сказать, что шоу будет продолжаться, но не распространяйте в эфире ничего о теле. Нам здесь не нужны СМИ, над которыми кружат вертолеты ”.

“Я тебя понял”.

Босх поблагодарил его и переключил свое внимание на Пауэрса.

“Вы не сможете очистить место происшествия за пятнадцать часов”, - сказал Пауэрс. “Меня даже здесь нет”.

“Позволь мне беспокоиться об этом, Пауэрс. Ты уже что-то написал?”

“Пока нет. Имел дело с этими парнями. Было бы лучше, если бы у кого-нибудь из вас, ребята, был там двусторонний разговор ”.

“Тогда почему бы тебе не записать это для меня с самого начала”.

“А что насчет них?” Спросил Пауэрс, кивая в сторону поляны. “Почему ни один из них не разговаривает со мной? Эдгар и Райдер?”

“Потому что они заняты. Ты хочешь записать это для меня или нет?”

“Я уже говорил тебе”.

“С самого начала, Пауэрс. Ты рассказал мне, что ты сделал, как только проверил машину. Что заставило тебя проверить это?”

“Рассказывать особо нечего. Обычно я прохожу здесь каждую вахту, прогоняю этих подонков ”.

Он указал через Малхолланд на вершину холма. Там была линия домов, большинство на консолях, цепляющихся за гребень. Они выглядели как дома на колесах, подвешенные в воздухе.

“Люди там, наверху, постоянно звонят на станцию, говорят, что у них здесь разжигают костры, устраивают пивные вечеринки, поклоняются дьяволу, кто знает, что еще. Думаю, это портит их представление. И они не хотят, чтобы что-то испортило этот вид на миллион долларов. Итак, я поднимаюсь и выношу мусор. В основном, скучающие маленькие придурки из Долины. У пожарной команды раньше был замок на здешних воротах, но какая-то двойка пробила его. Это было шесть месяцев назад. Городу требуется по меньшей мере год, чтобы что-нибудь здесь отремонтировать. Черт, я заказал батарейки для своего магазина три недели назад и все еще жду их. Если бы я не купил их сам, я бы работал в гребаном ночном дозоре без фонарика. Городу все равно. Этот ки-”

“Так что насчет "Роллс-ройса", Пауэрс? Давайте останемся на этой теме ”.

“Да, ну, обычно я добираюсь туда после наступления темноты, но из-за шоу в the Bowl я заскочил сегодня пораньше. Тогда я увидел ”Роллс-ройс"."

“Ты пришел сам? С холма нет жалоб?”

“Нет. Сегодня я просто прокатился по нему в одиночку. В честь шоу. Я подумал, что там могут быть какие-нибудь нарушители. ”

“Были ли там?”

“Несколько человек ждут, чтобы услышать музыку. Но не обычная толпа. Думаю, вы бы назвали это изысканной музыкой. Я все равно выгнал их, и когда они ушли, "Роллс" был тем, что осталось. Но для этого не было драйвера ”.

“Значит, ты это проверил”.

“Да, и я знаю этот запах, чувак. Вытащил его с помощью slim, и вот он был. Жесткая. Затем я отказался и позвонил профессионалам ”.

В том, как он произнес последнее слово, была нотка сарказма. Босх проигнорировал ее.

“Люди, за которыми ты гнался, у тебя есть какие-нибудь имена?”

“Нет, как я тебе уже говорил, я погнался за ними, потом заметил, что никто не сел, и уехал на "Роллс-ройсе". К тому времени было уже слишком поздно ”.

“А как насчет прошлой ночи?”

“Что насчет этого?”

“Ты добрался сюда?”

“Я был выключен. У меня вторник-суббота, но вчера вечером я поменялся с приятелем, потому что у него были кое-какие дела сегодня вечером ”.

“Так что тогда насчет вечера пятницы?”

Он покачал головой.

“Три вахты в пятницу всегда заняты. У меня не было времени на бесплатные круизы, и мы не получали жалоб, насколько я know...so Я так и не смог пройти мимо ”.

“Просто слушаешь радио?”

“На меня всю ночь поступали резервные копии звонков. Я даже не получил десять-семь ”.

“Никакого перерыва на ужин, это самоотверженность, Пауэрс”.

“Что это должно означать?”

Босх понял, что совершил ошибку. Пауэрса поглотили разочарования на работе, и он зашел слишком далеко. Пауэрс снова побагровел и медленно снял свои Ray-Bans, прежде чем заговорить.

“Позволь мне сказать тебе кое-что, большая шишка. Ты сел, пока все было в порядке. Остальные из нас? Мы получаем дерьмо. Мы - я столько лет пытался, что не могу рассчитывать на золотой значок, и у меня примерно столько же шансов получить его, сколько у того, кто находится в багажнике этого Rolls-Royce. Но я не собираюсь ложиться. Я все еще здесь пять вечеров в неделю, слушаю радио. На дверце машины написано ‘Защищай и служи", и я делаю это, чувак. Так что не вешай мне лапшу на уши насчет преданности ”.

Босх колебался, пока не был уверен, что Пауэрс закончил.

“Послушай, Пауэрс, я не хотел тебя насрать. Хорошо? Хочешь сигарету?”

“Я не курю”.

“Ладно, давай попробуем еще раз”. Он подождал немного, пока Пауэрс снова наденет зеркала на глаза и, казалось, успокоится. “Ты всегда работаешь один?”

“Я - машина Z”.

Босх кивнул. Агрегат Zebra. Офицер многих мастей, что означает, что он обрабатывал различные звонки, обычно срочные, в то время как машины с двумя офицерами на борту обрабатывали горячие головы - основные, возможно, опасные, звонки. Зебры патрулировали в одиночку и часто имели полную свободу действий всего подразделения. Они находились на руководящем уровне между сержантами и рядовыми, которым было поручено патрулировать географические участки подразделения, известные как основные автомобильные зоны.

“Как часто ты выгоняешь отсюда людей?”

“Один или два раза в месяц. Не могу сказать, что происходит в другие смены или с базовыми машинами. Но такие дерьмовые звонки обычно поступают в машину Z ”.

“У тебя есть что-нибудь выпить?”

Шейки представляли собой карточки размером три на пять, официально называемые карточками для полевых интервью, или FI. Полицейские заполняли их, когда останавливали подозрительных людей, но не имели достаточных доказательств для их ареста, или когда производить такой арест - в данном случае, за незаконное проникновение - было бы пустой тратой времени. Американский союз защиты гражданских свобод назвал такие остановки вымогательством и злоупотреблением полномочиями полиции. Название прижилось, даже у копов.

“У меня есть немного, да, на станции”.

“Хорошо. Мы бы хотели взглянуть, если бы вы могли их откопать. Кроме того, не могли бы вы спросить копов в базовой машине, замечали ли они здесь ”Роллс-ройс" в последние несколько дней?"

“Это где я должен поблагодарить тебя за то, что позволил мне поучаствовать в большом плохом расследовании, и попросить тебя замолвить за меня словечко перед заместителем начальника отдела по борьбе с наркотиками?”

Босх несколько мгновений пристально смотрел на него, прежде чем ответить.

“Нет, здесь я говорю тебе, чтобы карты были готовы для нас к девяти вечера, или я замолвлю об этом словечко перед капитаном патруля. И не обращайте внимания на обычных автомобилистов. Мы пойдем дальше и поговорим с ними сами. Не хочу, чтобы ты пропустил свои десять семь две смены подряд, Пауэрс.

Босх направился обратно к месту преступления, двигаясь снова медленно и проверяя другую сторону гравийной дороги. Дважды ему приходилось съезжать с гравия в кусты, чтобы пропустить служебный полицейский грузовик из гаража, а затем фургон Отдела научных расследований.

К тому времени, как он добрался до поляны, он снова ничего не нашел во время своих поисков и был уверен, что жертва была убита в багажнике, когда "Роллс-ройс" был припаркован на поляне. Он увидел, как Арт Донован, технический специалист SID, и Роланд Кватро, фотограф, который пришел с ним, приступили к работе. Босх подошел к Райдеру.

“Что-нибудь?” спросила она.

“Нет. Ты?”

“Ничего. Я думаю, что "Роллс-ройс", должно быть, привезли с нашим парнем в багажнике. Затем исполнитель выходит, открывает крышку и дважды хлопает им. Он закрывает багажник и выходит. Кто-то подбирает его на Малхолланд. Здесь чистая сцена ”.

Босх кивнул.

“Он?”

“Ну, я пока остановлюсь на процентах”.

Босх подошел к Доновану, который упаковывал бумажник и авиабилет в прозрачный пластиковый конверт для улик.

“Арт, у нас проблема”.

“Ты говоришь мне. Я просто подумал, что могу натянуть немного брезента на легкие штативы, но я не думаю, что вы сможете закрыть обзор для всех, кто находится в Чаше. У некоторых из них все будет хорошо с шоу. Я думаю, это компенсирует отмену фейерверка. Это так, если только ты не планируешь просто смириться с этим до окончания шоу ”.

“Не, мы сделаем это, и какой-нибудь адвокат защиты надерет нам новые задницы в суде за затягивание дела. Каждый юрист учился на О.Дж., искусстве. Ты это знаешь ”.

“И что тогда нам делать?”

“Просто сделай то, что ты должен сделать здесь, с некоторой скоростью, а затем мы отнесем все это в типографию. Ты не знаешь, есть ли там кто-нибудь прямо сейчас?”

“Нет, это должно быть бесплатно”, - медленно сказал Донован. “Ты имеешь в виду, что говоришь обо всем этом? Тело тоже?”

Босх кивнул.

“Кроме того, ты можешь лучше работать с ней в сарае, верно?”

“Абсолютно. Но как насчет МЕНЯ? Они должны подписать что-то вроде этого, Гарри ”.

“Я с этим разберусь. Однако, прежде чем мы поместим ее на планшет, убедитесь, что у вас, ребята, есть фотографии и видео на случай, если что-то изменится во время транспортировки. Кроме того, распечатай карточку у парня и отдай ее мне ”.

“Ты понял”.

Пока Донован ходил к Куатро объяснять правила игры, Босх беседовал с Эдгаром и Райдером.

“Хорошо, сейчас мы собираемся запустить эту песню. Если у вас были планы на остаток ночи, сделайте свои звонки. Это будет долго. Вот как я хочу это прекратить ”.

Он указал на дома на гребне.

“Сначала, Киз, я хочу, чтобы ты поднялась туда и обошла дом за домом. Ты знаешь рутину. Посмотрим, помнит ли кто-нибудь, что видел "Роллс-ройс", или знает, как давно он здесь. Может быть, кто-нибудь слышал выстрелы. Возможно, они эхом отдавались на склоне холма. Мы хотим попытаться определить время, когда это произошло. После этого, я- у тебя есть телефон?”

“Нет. У меня в машине ”ровер"."

“Нет. Я хочу, чтобы все об этом не распространялось в эфире ”.

“Я могу воспользоваться телефоном в чьем-нибудь доме”.

“Хорошо, позвони мне, когда закончишь, или я отправлю тебе сообщение по пейджеру, когда закончу. В зависимости от того, как все сложится, мы с тобой займемся либо ближайшим родственником, либо его офисом после этого ”.

Она кивнула. Босх повернулся к Эдгару.

“Джерри, ты заходишь и работаешь со станции. У тебя есть статья по этому поводу ”.

“Она новичок”.

“Что ж, тогда в следующий раз не появляйся в футболке. Ты не можешь стучаться в двери в таком виде ”.

“У меня есть рубашка в машине. Я переоденусь”.

“В следующий раз. Ты в курсе этого дела. Но прежде чем ты начнешь, я хочу, чтобы ты проверил Алисо и посмотрел, что у тебя есть на него. В прошлом году ему выдали DL, так что у них есть отпечаток его большого пальца в файле через DMV. Посмотри, сможешь ли ты попросить кого-нибудь из отдела печати сравнить это с открыткой, которую Арт готовит для тебя прямо сейчас. Я хочу, чтобы идентификация была подтверждена как можно скорее ”.

“Ночью в "принтах" никого не будет. Арт - парень по вызову. Он должен это сделать ”.

“Искусство будет связано. Посмотрим, сможешь ли ты расшевелить кого-нибудь дома. Нам нужно удостоверение личности ”.

“Я попытаюсь, но я не могу выпускной ...”

“Хорошо. После этого я хочу, чтобы вы позвонили всем, кто работает с базовыми автомобилями в этом районе, и спросили, видел ли кто-нибудь "Роллс-ройс". Пауэрс - парень с дороги - собирается разыграть открытки для детей, которые здесь тусуются. Я хочу, чтобы ты тоже начал записывать их. После этого ты можешь начать выпускать газету ”.

“Черт, при всем этом мне повезет, если я начну печатать до следующего понедельника”.

Босх проигнорировал его нытье и оценил обоих своих партнеров.

“Я останусь с телом. Если у меня возникнут проблемы, Киз, ты проверь адрес офиса, а я займусь ближайшими родственниками. Ладно, все знают, что к чему?”

Райдер и Эдгар кивнули. Босх мог сказать, что Эдгар все еще чем-то недоволен.

“Киз, ты сейчас же уходишь”.

Она ушла, и Босх подождал, пока она не окажется вне пределов слышимости, прежде чем заговорить.

“Ладно, Джерри, в чем проблема?”

“Я просто хочу знать, так ли все будет в этой команде. Я собираюсь заняться этой дерьмовой работой, пока принцесса катается на коньках?”

“Нет, Джерри, все будет не так, и я думаю, ты знаешь меня достаточно хорошо, чтобы не спрашивать. В чем настоящая проблема?”

“Мне не нравится твой выбор в этом вопросе, Гарри. Мы должны быть на связи с организованной преступностью прямо сейчас. Если что-то и похоже на корпус операционной системы, так это оно. Я думаю, тебе следует позвонить им, но я думаю, что из-за того, что ты только что вернулся к работе и так долго ждал дела, ты не звонишь. В этом-то и проблема ”.

Эдгар развел руками, как будто показывая, насколько это было очевидно.

“Знаешь, тебе здесь нечего доказывать, Гарри. И никогда не будет недостатка в телах, которые придут вместе. Это Голливуд, помнишь? Я думаю, мы должны просто перевернуть это и подождать следующего ”.

Босх кивнул.

“Возможно, ты прав”, - сказал он. “Наверное, так и есть. Обо всем этом. Но я - это трое. Так что пока мы делаем это по-моему. Я собираюсь позвонить Пули и рассказать ей, что у нас есть, затем я собираюсь позвонить в отдел полиции. Но даже если они выйдут, мы собираемся сохранить часть этого. Ты это знаешь. Так что давайте сделаем это хорошо. Хорошо?”

Эдгар неохотно кивнул.

“Послушайте, ” сказал Босх, “ ваше возражение занесено в протокол, хорошо?”

“Конечно, Гарри”.

Босх увидел, как на поляну въехал фургон синего медэксперта. Техником за рулем был Ричард Мэтьюз. Это был перерыв. Мэтьюз не был таким территориальным, как некоторые другие, и Босх решил, что сможет убедить его согласиться с планом по перемещению всей упаковки в типографию. Мэтьюз понял бы, что это был единственный выбор.

“Оставайся на связи”, - сказал Босх, когда Эдгар ушел.

Эдгар угрюмо помахал рукой, не оборачиваясь.

Следующие несколько мгновений Босх стоял один посреди событий на месте преступления. Он понял, что по-настоящему наслаждается своей ролью. Начало расследования, казалось, всегда так возбуждало его, и он знал, как сильно скучал по этому делу и жаждал его в течение последних полутора лет.

Наконец, он отложил свои мысли в сторону и направился к фургону судмедэксперта, чтобы поговорить с Мэтьюзом. Когда "Шехерезада" закончилась, из Чаши раздался взрыв аплодисментов.

Типографский цех был хижиной времен Второй мировой войны, которая находилась во дворе для оборудования городских служб позади полицейского управления в Паркер-Центре. У него не было окон и гаражных ворот двойной ширины. Интерьер был выкрашен в черный цвет, и каждая трещина, куда мог проникать свет, была заклеена скотчем. Там были плотные черные шторы, которые можно было задернуть после закрытия гаражной двери. Когда их вытащили, внутри было черно, как сердце ростовщика. Техники, которые там работали, даже называли это место “пещерой”.

Пока "Роллс-ройс" выгружали из грузовика ОПГ, Босх отнес свой портфель к рабочему столу внутри сарая и достал телефон. Отдел по расследованию организованной преступности был тайным обществом внутри большого закрытого общества департамента. Босх очень мало знал об УБОП и был знаком с несколькими детективами, приписанными к этому подразделению. Отдел уголовного розыска был таинственной силой, даже для тех, кто работал в департаменте. Не многие точно знали, что она делает. И это, конечно, вызвало подозрения и ревность.

Большинство детективов из отдела уголовного розыска были известны в детективных службах как шишки. Они набросились, чтобы отобрать расследования у детективов вроде Босха, но те не часто заводили дела взамен. Босх видел, как многие расследования исчезали у них за дверью, в результате чего не было большого количества судебных преследований OC wise guys. Они были единственным подразделением в департаменте с черным бюджетом, утвержденным на закрытом заседании шефом и полицейской комиссией, которая в основном следовала его примеру. Оттуда деньги исчезали в темноте, чтобы заплатить за информаторов, расследования и высокотехнологичное оборудование. Многие из их дел также исчезли в той преисподней.

Bosch попросил оператора связи соединить его звонок с дежурным по отделу уголовного розыска на выходные. Пока он ждал окончания исправления, он снова подумал о теле в багажнике. Энтони Алисо - если это был он - предвидел, к чему это приведет, и закрыл глаза. Босх надеялся, что для него самого это будет не так. Он не хотел знать.

“Привет”, - произнес голос.

“Да, это Гарри Босх. Я Д-три на вызове в отдел по расследованию убийств в Голливуде. С кем я говорю?”

“Дом Карбоне. У меня назначены выходные. Ты собираешься все испортить?”

“Может быть”. Босх попытался подумать. Название было смутно знакомым, но он не мог вспомнить его. Он был уверен, что они никогда не работали вместе. “Вот почему я звоню. Возможно, вы захотите взглянуть на это.”

“Запиши это для меня”.

“Конечно. Белый самец найден в багажнике своего Серебристого Облака с двумя выстрелами в затылок. Наверное, двадцать два.”

“Что еще?”

“Машина была на пожарной дороге недалеко от Малхолланда. Не похоже на прямое ограбление. По крайней мере, не личное ограбление. У меня есть карточки и наличные в бумажнике и президентский браслет у него на запястье. Бриллианты каждый час в каждый час”.

“Ты не говоришь мне, кто такой стифф. Кто из нас крутой?”

“Пока ничего не подтверждено, но ...”

“Просто отдай это мне”.

У Босха были проблемы с тем, что он не мог сопоставить лицо с голосом по телефону.

“Похоже, что опознать собираются Энтони Н. Алисо, сорока восьми лет. Живет высоко в горах. Похоже, у него какая-то компания с офисом в одной из студий на Мелроуз, недалеко от Парамаунт. TNA Productions - название его группы. Я думаю, что в Archway Studios все закончилось. Через некоторое время мы узнаем больше ”.

В ответ он получил только тишину.

“Что-нибудь значит?”

“Энтони Алисо”.

“Да, точно”.

“Энтони Алисо”.

Карбоне медленно повторил название, как будто это было изысканное вино, которое он дегустировал, прежде чем решить, принять бутылку или выплюнуть. Затем он замолчал еще на один долгий момент.

“Ничто не поражает меня сразу, Босх”, - наконец сказал он. “Я могу сделать пару звонков. Где ты собираешься быть?”

“Типографский цех. Он здесь, с нами, и я пробуду здесь некоторое время ”.

“Что вы имеете в виду, говоря, что тело парня у вас там, в сарае?”

“Это долгая история. Как ты думаешь, когда ты сможешь вернуться ко мне?”

“Как только я сделаю все звонки. Ты был в его офисе?”

“Пока нет. Мы доберемся туда как-нибудь вечером ”.

Босх продиктовал ему номер своего сотового телефона, затем закрыл его и положил в карман пальто. На мгновение он подумал о реакции Карбоне на имя жертвы. В конце концов он решил, что ничего не может в этом прочесть.

После того, как Облако было закатано на место в сарае и двери закрылись, Донован задернул шторы. Над головой было флуоресцентное освещение, которое он оставил включенным, пока готовил свое оборудование. Мэтьюз, техник коронера, и два его помощника -грузчики тел - сгрудились над верстаком, доставая из кейса инструменты, которые им понадобятся.

“Гарри, я собираюсь не торопиться с этим, хорошо? Сначала я нарисую лазером багажник с парнем в нем. Затем мы выводим его на улицу. Затем мы приклеиваем ее и снова обрабатываем лазером. Потом мы беспокоимся обо всем остальном ”.

“Твое шоу, чувак. В любое удобное для тебя время”.

“Мне понадобится твоя помощь с палочкой, когда я буду снимать. Роланду пришлось уйти на съемки другой сцены ”.

Босх кивнул и наблюдал, как специалист SID прикручивает оранжевый фильтр к фотоаппарату Nikon. Он надел ремешок камеры на голову и включил лазер. Это была коробка размером с видеомагнитофон с кабелем для подключения, который вел к палочке длиной в фут с рукояткой для руки. С конца палочки был испущен сильный оранжевый луч.

Донован открыл шкаф и достал несколько пар защитных очков оранжевого цвета, которые он вручил Босху и остальным. Последнюю пару он надел на себя. Он также дал Босху пару латексных перчаток, чтобы тот надел их.

“Я быстренько обойду багажник снаружи, а затем открою ее”, - сказал Донован.

Как раз в тот момент, когда Донован подошел к выключателю, чтобы отключить накладные расходы, в кармане Босха зазвонил телефон. Донован подождал, пока Босх ответит. Это был Карбоне.

“Босх, мы пропускаем”.

Какое-то время Гарри ничего не говорил, и Карбоне тоже. Донован щелкнул выключателем, и комната погрузилась в полную темноту.

“Ты говоришь, что у тебя нет этого парня”. Босх наконец заговорил в темноту.

“Я проверил окрестности, сделал несколько звонков. Кажется, никто не знает этого парня. Никто с ним не работает… Чистая, насколько нам известно… Ты сказал, что его положили в багажник и дважды закрыли крышкой, да?…Босх, ты там?”

“Да, я здесь. Да, в багажнике две крышки.”

“Музыка из багажника”.

“Что?”

“Это мудрый парень, говорящий из Чикаго. Знаешь, когда они бьют какого-нибудь бедолагу, они говорят: ‘О, Тони? Не беспокойся о Тони. Теперь он сундучная музыка. Ты его больше не увидишь.’ Но дело в том, Босх, что это, похоже, не подходит. Мы не знаем этого парня. Люди, с которыми я разговаривал, думают, что, возможно, кто-то пытается заставить вас думать, что это связано с OC, понимаете, что я имею в виду? ”

Босх наблюдал, как лазерный луч прорезал темноту и осветил заднюю часть багажника обжигающим светом. Когда очки были надеты, оранжевый цвет был отфильтрован, и свет был ярким, интенсивно белым. Босх находился в десяти футах от "Роллс-ройса", но он мог видеть светящиеся узоры на крышке багажника и бампере. Это всегда напоминало ему о тех шоу National Geographic, в которых подводная камера перемещалась по черным глубинам океана, освещая затонувшие корабли или самолеты. Это было как-то жутковато.

“Послушай, Карбоне, ” сказал он, “ ты даже не заинтересован в том, чтобы выйти и взглянуть?”

“Не в это время. Конечно, перезвони мне, если наткнешься на что-нибудь, ну, знаешь, что отличается от того, что я тебе сказал. И я проведу еще кое-какую проверку завтра. У меня есть твой номер.”

Босх был втайне доволен тем, что УБОП не собирается придираться к нему, но он также был удивлен отказом. Быстрота, с которой Карбоне закрыл дело, казалась необычной.

“Ты хочешь сообщить мне какие-нибудь другие подробности, Босх?”

“Мы только начинаем. Но позвольте мне спросить вас, вы когда-нибудь слышали о том, чтобы нападающий забрал с собой обувь жертвы? Кроме того, после этого он развязывает тело ”.

“Берет его ботинки ... развязывает его. Ну, не навскидку, нет. Никого конкретного. Но, как я уже сказал, я поспрашиваю утром и добавлю это в нашу коробку. Есть еще что-нибудь милое в этом?”

Босху не нравилось происходящее. Карбоне казался слишком заинтересованным, хотя говорил, что это не так. Он сказал, что Тони Алисо не имеет к этому отношения, но все равно хотел узнать подробности. Он просто пытался быть полезным или в этом было что-то большее?

“Это практически все, что у нас есть на данный момент”, - сказал Босх, решив больше ни от чего не отказываться бесплатно. “Как я уже сказал, мы только начинаем”.

“Хорошо, тогда дай мне время на утро, и я еще кое-что проверю. Я позвоню, если что-нибудь придумаю, хорошо?”

“Правильно”.

“Проверю тебя позже. Но знаешь, что, я думаю, у тебя там есть, Босх? У тебя есть парень, он, вероятно, готовил бутерброды с чьей-то женой. Часто вещи выглядят как профессиональные хиты, которые таковыми не являются, понимаете, о чем я? ”

“Да, я знаю, что ты имеешь в виду. Я поговорю с тобой позже ”.

Босх подошел к задней части "Роллс-ройса". Вблизи он мог разглядеть узорчатые завитки, которые он заметил в лазерном свете раньше, оказавшиеся следами от салфетки. Казалось, что вся машина была стерта с лица земли.

Но когда Донован провел палочкой по бамперу, лазер зафиксировал частичный отпечаток ботинка на хроме.

“Кто-нибудь ...”

“Нет”, - сказал Босх. “Никто не ставил туда свою ногу”.

“Тогда ладно. Держите палочку на отпечатке.”

Босх сделал это, пока Донован наклонялся и делал несколько снимков, заключая в скобки настройки экспозиции, чтобы убедиться, что у него есть хотя бы один четкий снимок. Это была передняя половина стопы. На подушечке стопы был узор в виде круга с линиями, отходящими от него, как лучи солнца. На арке был поперечный рисунок, а затем отпечаток был срезан краем бампера.

“Теннисная туфля”, - сказал Донован. “Может быть, рабочая обувь”.

После того, как он сфотографировал это, он снова провел палочкой по багажнику, но не было ничего, кроме следов от протирки.

“Хорошо”, - сказал Донован. “Открой это”.

Ориентируясь с помощью фонарика-ручки, Босх добрался до водительской двери и наклонился, чтобы открыть багажник. Вскоре после этого сарай наполнился запахом смерти.

Босху показалось, что тело не сдвинулось во время транспортировки. Но жертва приобрела омерзительный вид под пристальным взглядом лазера, его лицо стало почти скелетообразным, как у монстров, нарисованных в дневном свете в коридорах домов развлечений. Кровь казалась еще чернее, а осколки кости в рваной ране ярко светились в контрапункте.

На его одежде светились маленькие пряди волос и крошечные нити. Босх вошел с парой пинцетов и пластиковым флаконом, похожим на те, что предназначены для хранения пачки серебряных полудолларов. Он осторожно снял эти кусочки потенциальной улики с одежды и собрал их во флакон. Это была кропотливая работа, и там не было ничего особенного. Он знал, что такого рода материал можно найти у кого угодно и когда угодно. Это было обычным делом.

Когда он закончил, он сказал Доновану: “Подол куртки. Я открыл его, чтобы проверить, нет ли кошелька.”

“Хорошо, опусти его обратно”.

Босх так и сделал, и на бедре Алисо был еще один отпечаток. Она соответствовала отпечатку на бампере, но была более полной. На пятке был еще один узор в виде круга с отходящими линиями. На нижней дуге было что-то похожее на название бренда, но оно было нечитаемым.

Независимо от того, смогли ли они идентифицировать ботинок, Босх знал, что это хорошая находка. Это означало, что осторожный убийца допустил ошибку. По крайней мере, одна. По крайней мере, это дало повод надеяться, что могли быть и другие ошибки, что они в конечном итоге приведут его к убийце.

“Возьми палочку”.

Босх сделал это, и Донован снова проделал свою штуку с камерой.

“Я просто снимаю это, чтобы задокументировать, но мы снимем куртку до того, как тело унесут”, - сказал он.

Затем Донован провел лазером по внутренней стороне крышки багажника. Здесь лазер осветил многочисленные отпечатки пальцев, в основном, там, где должна была находиться рука, чтобы открыть крышку во время загрузки вещей. Многие отпечатки накладывались друг на друга, что свидетельствовало о том, что они были старыми, и Босх сразу понял, что они, вероятно, принадлежали самой жертве.

“Я сниму это, но ни на что не рассчитывай”, - сказал Донован.

“Я знаю”.

Когда он закончил, Донован положил палочку и камеру на коробку с лазером и сказал: “Хорошо, почему бы нам не вытащить этого парня оттуда, разложить его и быстренько просканировать, прежде чем он уйдет отсюда?”

Не дожидаясь ответа, он снова включил флуоресцентные лампы, и все поднесли руки к глазам, поскольку резкий свет ослепил их. Несколько мгновений спустя грузчики и Мэтьюз подошли к багажнику и начали перекладывать труп в черный пластиковый мешок для трупов, который они развернули на каталке.

“Этот парень на свободе”, - сказал Мэтьюз, когда они опустили труп на землю.

“Да”, - сказал Босх. “Что ты думаешь?”

“С сорока двух до сорока восьми. Но позволь мне сделать кое-что и посмотреть, что у нас получилось ”.

Но сначала Донован снова выключил свет и провел палочкой по телу, от головы вниз. Лужицы слез в глазницах светились белым на свету. На лице мертвеца было несколько волосков, и Босх послушно собрал их. Также была небольшая ссадина высоко на правой скуле, которая была скрыта, когда тело лежало на правом боку в багажнике.

“Его могли ударить, или это могло быть оттого, что его запихнули в багажник”, - сказал Донован.

Когда луч скользнул вниз по сундуку, Донован пришел в восторг.

“Ну, посмотри сюда”.

В свете лазера светилось то, что выглядело как полный отпечаток ладони на правом плече кожаной куртки и два смазанных отпечатка большого пальца, по одному на каждом из лацканов. Донован наклонился очень близко, чтобы посмотреть.

“Это обработанная кожа, она не впитывает кислоты, содержащиеся в отпечатках. У нас здесь произошел серьезный прорыв, Гарри. Этот парень носит что-нибудь еще и забудь об этом. Рука превосходна. Эти большие пальцы не приняли…Я думаю, мы сможем поднять их с помощью клея. Гарри, отогни один из лацканов.”

Босх потянулся к левому лацкану и осторожно перевернул ткань. Там, на внутренней стороне складки, были еще четыре отпечатка пальцев. Он повернул правый отворот и увидел там еще четыре. Оказалось, что кто-то схватил Тони Алисо за лацканы.

Донован присвистнул.

“Это выглядит как два разных человека. Посмотрите на размер больших пальцев на лацкане и ладони на плече. Я бы сказал, что рука меньше, Гарри. Может быть, женщина. Я не знаю. Но руки, которые схватили этого парня за лацканы, были большими ”.

Донован достал ножницы из ближайшего ящика с инструментами и аккуратно срезал спортивную куртку с тела. Затем Босх подержал его, пока Донован проводил по нему лазерной палочкой. Больше ничего не всплыло, кроме отпечатка обуви и отпечатков пальцев, которые они уже заметили. Босх аккуратно повесил куртку на стул у стойки и вернулся к телу. Донован водил лазером по нижним конечностям.

“Что еще?” Донован сказал, не обращаясь ни к кому, кроме, может быть, тела. “Ну же, расскажи нам историю”.

На брюках было больше волокон и несколько старых пятен. Ничего, что выделялось бы как возможно значимое, пока они не добрались до наручников. Босх расстегнул манжету на правой штанине, и в складке обнаружилось большое скопление пыли и волокон. Кроме того, в лазерном луче засветились пять крошечных кусочков золотого блеска. Bosch аккуратно переложил их пинцетом в отдельный пластиковый флакон. Из левой манжеты он извлек еще две похожие детали.

“Что это?” он спросил.

“Поймал меня. Похоже на блеск или что-то в этом роде ”.

Донован провел палочкой по босым ногам. Они были чистыми, что указывало Босху на то, что обувь жертвы, вероятно, сняли после того, как его силой запихнули в багажник "Роллс-ройса".

“Ладно, это все”, - сказал Донован.

Снова зажегся свет, и Мэтьюз принялся за работу с трупом, вращая суставы, расстегивая рубашку, чтобы посмотреть на уровень синеватости крови, открывая глаза и поворачивая голову. Донован расхаживал по комнате, ожидая, пока техник коронера закончит, чтобы он мог продолжить лазерное шоу. Он подошел к Босху.

“Гарри, ты хочешь, чтобы это пошло на пользу?”

“Хабар?”

“Безумная научная догадка”.

“Ага”, - сказал Босх, забавляясь. “Отдай мне добычу”.

“Ну, я думаю, кто-то напал на след этого парня. Связывает его, бросает в багажник и везет на ту огненную дорогу. Он все еще жив, ясно? Затем наш исполнитель выходит, открывает багажник, ставит ногу на бампер, готовый выполнить работу, но не может полностью войти туда, чтобы прижать дуло к кости, понимаете? Это было важно для него. Чтобы делать работу правильно. Итак, он ставит свою большую ногу на бедро этого бедолаги, наклоняется еще дальше и бам, бам, фары гаснут. Что ты думаешь?”

Босх кивнул.

“Я думаю, ты на что-то напал”.

Он уже думал в том же направлении, но не смог разобраться в проблеме с помощью этих выводов.

“Тогда как он возвращается?” он спросил.

“Обратно куда?”

“Если этот парень все время был в багажнике, значит, исполнитель вел "Роллс-ройс". Если он поехал туда на "Роллс-ройсе”, то как он вернется туда, где перехватил Тони?"

“Тот, другой”, - сказал Донован. “У нас на куртке два разных принта. Кто-нибудь мог последовать за "Роллсом". Женщина. Та, которая положила руку на плечо жертвы.”

Босх кивнул. Он уже ломал голову над этим, но ему кое-что не понравилось в сценарии, который придумал Донован. Он не был уверен, что это было.

“Ладно, Босх”, - перебил Мэтьюз. “Ты хочешь услышать это сегодня вечером или хочешь дождаться отчета?”

“Спокойной ночи”, - сказал Босх.

“Хорошо, тогда слушай внимательно. Синюшность была постоянной. Тело так и не было сдвинуто с места, как только сердце перестало биться ”. Он обратился к блокноту. “Давайте посмотрим, что еще. У нас девяносто процентов разрешения трупного окоченения, помутнение роговицы и соскальзывание кожи. Я думаю, если взять все это, то получится сорок восемь часов, может быть, на пару часов меньше. Дайте нам знать, если найдете какие-нибудь указания, и мы, возможно, сделаем лучше ”.

“Подойдет”, - сказал Босх.

Под маркерами, как он знал, Мэтьюз имел в виду, что если он проследит последний день жертвы и выяснит, что он ел последним и когда, судмедэксперт сможет точнее установить время смерти, изучив переваривание пищи в желудке.

“Он весь твой”, - сказал Босх Мэтьюзу. “Есть какие-нибудь идеи по поводу почты?”

“Вы застали конец праздничных выходных. Тебе не повезло. Последнее, что я слышал, на данный момент мы расследовали двадцать семь убийств в округе. Мы, вероятно, не выпустим это до среды, если вам повезет. Не звони нам, мы позвоним тебе ”.

“Да, я слышал это раньше”.

Но на этот раз задержка по-настоящему не беспокоила Bosch. В подобных случаях вскрытие обычно преподносило мало сюрпризов. Было довольно ясно, как умерла жертва. Загадкой было, почему и кем.

Мэтьюз и его помощники выкатили труп, оставив Босха и Донована наедине с "Роллс-ройсом". Донован молча смотрел на машину, созерцая ее так, как матадор смотрит на быка, с которым собирается драться.

“Мы собираемся узнать ее секреты, Гарри”.

Тут у Босха зажужжал телефон, и он неловко вытащил его из кармана куртки и расстегнул. Это был Эдгар.

“Мы получили удостоверение личности, Гарри. Это Алисо”.

“Ты снял это с отпечатков?”

“Да. У Мосслера дома есть факс. Я отправил ему все, и он обратил на это внимание ”.

Мосслер был одним из скрытых агентов SID.

“Это с отпечатком большого пальца DL?”

“Правильно. Кроме того, я вытащил полный набор гравюр Тони из старого поп-альбома для вымогательства. У Мосслера тоже было на что посмотреть. Это Алисо”.

“Ладно, хорошая работа. Что еще у тебя есть?”

“Как я уже сказал, я управлял этим парнем. Он довольно чистоплотен. Только арест за домогательство в семьдесят пятом. Впрочем, есть еще кое-что. Его имя всплывает в качестве жертвы кражи со взломом в его доме в марте. И по гражданским делам у меня есть несколько гражданских исков против парня. Похоже на нарушение контракта. Шлейф из невыполненных обещаний и разозленных людей, Гарри, хороший мотив ”.

“О чем были эти дела?”

“Это все, что у меня есть на данный момент, только аннотации в civil index. Мне придется заняться настоящими делами, когда я смогу попасть в здание суда ”.

“Ладно. Вы проверяли пропавших людей?”

“Да, я так и сделал. О нем никогда не сообщалось. У тебя там что-нибудь есть?”

“Может быть. Возможно, нам повезло. Похоже, мы собираемся снять несколько отпечатков с тела. Два комплекта.”

“Снять с тела? Это очень круто ”.

“Сними кожаную куртку”.

Босх мог сказать, что Эдгар был взволнован. Оба детектива знали, что если отпечатки не принадлежат подозреваемому, то они наверняка были достаточно свежими, чтобы принадлежать людям, которые видели жертву незадолго до его смерти.

“Ты звонишь в отдел полиции?”

Босх ждал, когда он спросит.

“Да. Они берут пропуск ”.

“Что?”

“Это то, что они сказали. По крайней мере, на данный момент. Пока мы не найдем что-нибудь, что могло бы их заинтересовать ”.

Босху стало интересно, верил ли Эдгар вообще, что он позвонил.

“Это не имеет значения, Гарри”.

“Да, ну, все, что мы можем делать, это наша работа. Что слышно от Киз?”

“Пока нет. С кем ты разговаривал в отделе организованной преступности?”

“Парень по имени Карбоне. Он был на дежурстве ”.

“Никогда о нем не слышал”.

“Ну, я тоже не знал. Мне пора идти, Джерри. Дай мне знать, что тебе известно ”.

Как только Босх повесил трубку, дверь сарая открылась и вошла лейтенант Грейс Биллетс. Она быстро оглядела комнату и увидела Донована, работающего в машине. Она попросила Босха выйти, и тогда он понял, что она несчастна.

Она закрыла дверь после того, как он вышел. Ей было за сорок, и она проработала столько же лет, сколько Босх, плюс-минус пара, но они никогда не работали вместе до ее назначения его командиром. Она была среднего телосложения, с коротко стриженными рыжевато-каштановыми волосами. На ней не было косметики. Она была одета полностью в черное - джинсы, футболку и блейзер. Она также носила черные ковбойские сапоги. Ее единственной уступкой женственности была пара тонких золотых сережек-колец. Ее манеры не были уступкой ничему.

“Что происходит, Гарри? Вы перевозили тело в машине?”

“Пришлось. Оставалось либо это, либо выбросить это из машины, когда около десяти тысяч человек смотрели на нас вместо фейерверка, который они должны были увидеть ”.

Босх подробно объяснил ситуацию, и Биллетс молча выслушала. Когда он закончил, она кивнула.

“Мне жаль”, - сказала она. “Я не знал подробностей. Похоже, это был твой единственный выбор ”.

Босху это в ней нравилось. Она не всегда была права, и она была готова признать это.

“Спасибо, лейтенант”.

“Итак, что у нас есть?”

Когда Босх и Биллетс вернулись в сарай, Донован сидел за одним из рабочих столов и работал с кожаной курткой. Он подвесил его на проволоке внутри пустого стогаллонового аквариума, а затем бросил в пакет для твердых улик. При вскрытии упаковки выделялись пары цианоакрилата, которые присоединялись к аминокислотам и маслам отпечатков пальцев и кристаллизулись, тем самым поднимая гребни и завитушки и делая их более заметными и пригодными для фотосъемки.

“Как это выглядит?” - Спросил Босх.

“Действительно хороша. Мы собираемся извлечь из этого что-нибудь. Привет, лейтенант.”

“Привет всем”, - сказала Биллетс.

Босх мог сказать, что она не помнила имени Донован.

“Послушай, Арт, ” сказал он, “ когда соберешь их, отнеси в лабораторию печати, а затем позвони мне или Эдгару и скажи нам. Мы пошлем кого-нибудь туда, чтобы он исполнил третий код ”.

Код три был кодом реагирования патруля, означающим, что свет и сирена разрешены. Bosch требовалось, чтобы отпечатки были обработаны быстро. Пока что они были лучшей зацепкой.

“Будет сделано, Гарри”.

“А как насчет "Роллс-ройса"? Я уже могу в него залезть?”

“Ну, я еще не совсем закончил с этим. Можешь заходить. Просто будь осторожен ”.

Босх начал обыскивать салон автомобиля, сначала проверив карманы на дверях и сиденьях, но ничего не нашел. Он проверил пепельницу и обнаружил, что она пуста, даже пепла нет. Он сделал мысленную пометку, что жертва, очевидно, не курила.

Биллетс стояла рядом, наблюдая, но не помогая. Она поднялась до начальника детективного бюро в первую очередь благодаря успеху своих навыков администратора, а не следователя. Она знала, когда нужно смотреть и не путаться под ногами.

Босх проверил под сиденьями и не нашел ничего интересного. Последним он открыл бардачок, и оттуда выпал маленький квадратный листок бумаги. Это была квитанция для службы камердинера в аэропорту. Держа его за угол, Босх отнес к верстаку и сказал Доновану проверить его на отпечатки пальцев, когда у него будет такая возможность.

Он вернулся к бардачку и нашел договор аренды и регистрацию автомобиля, его сервисные записи и небольшой набор инструментов с фонариком. Там также был наполовину использованный тюбик препарата Н, лекарства от геморроя. Казалось странным хранить его в таком месте, но Босх предположил, что, возможно, Алисо держала его под рукой для дальних поездок.

Он упаковал все предметы из отделения отдельно и при этом заметил дополнительную батарейку в наборе инструментов. Это показалось ему странным, потому что фонарик, очевидно, работал от двух батареек. Наличие одного лишнего не принесло бы большой пользы.

Он нажал на выключатель фонарика. Она была мертва. Он открутил крышку, и одна батарейка выскользнула наружу. Заглянув в бочку, Босх увидел пластиковый пакет. Он воспользовался ручкой, чтобы залезть внутрь и вытащить сумку. В нем было около двух дюжин коричневых капсул.

Биллетс подошла ближе.

“Попперс”, - сказал Босх. “Нитрат амила. Предполагается, что это поможет тебе поднять ее и удержать там. Ты знаешь, улучшить свой оргазм ”.

Он внезапно почувствовал необходимость объяснить, что его знания не были основаны на личном опыте.

“Это всплывало в других случаях раньше”.

Она кивнула. Донован подошел с квитанцией парковщика в прозрачном пластиковом конверте.

“Пара пятен. Ничего, с чем мы могли бы работать ”.

Босх забрал ее обратно. Затем он отнес различные пластиковые пакеты для улик, которые у него были, к стойке.

“Арт, я забираю квитанцию, попперс и записи об обслуживании автомобиля, хорошо?”

“Ты понял”.

“Я оставлю тебе билет на самолет и бумажник. Ты также собираешься ускорить обработку отпечатков на куртке и чего еще? О да, эти блестки. Что ты думаешь?”

“Надеюсь, завтра. На остальные материалы fiber я посмотрю, но, вероятно, это будет исключение ”.

Это означало, что большая часть собранного ими материала будет отложена в хранилище после быстрого изучения Донованом и вступит в игру только в том случае, если будет установлен подозреваемый. Затем это было бы использовано либо для привязки подозреваемого к месту преступления, либо для его исключения.

Босх взял с полки над прилавком большой конверт, сложил в него все улики, которые он брал с собой, затем положил его в свой портфель и защелкнул. Он направился к занавеске с заготовками.

“Рада видеть тебя снова, Арт”, - сказала она.

“Взаимно, лейтенант”.

“Ты хочешь, чтобы я позвонил в OPG, чтобы они приехали за машиной?” - Спросил Босх.

“Нет, я собираюсь побыть здесь какое-то время”, - сказал Донован. “Нужно воспользоваться пылесосом, и я, возможно, придумаю, чем еще заняться. Я позабочусь об этом, Гарри ”.

“Ладно, чувак, позже”.

Босх и Биллетс прошли сквозь занавеску, а затем через дверь. Выйдя на улицу, он закурил сигарету и посмотрел на темное, беззвездное небо. Биллетс зажгла одну из своих.

“Куда?” - спросила она.

“Ближайшие родственники. Ты хочешь кончить? Это всегда весело ”.

Она улыбнулась его сарказму.

“Нет, я думаю, что откажусь от этого. Но прежде чем ты уйдешь, что ты думаешь по этому поводу, Гарри? Я имею в виду, что кто-то проходит мимо, не взглянув, это отчасти беспокоит меня ”.

“Я тоже”, - Он сделал длинную затяжку и выдохнул. “Мое чутье подсказывает, что этот альбом обещает быть жестким. Если только из этих отпечатков не выйдет чего-нибудь хорошего. Это наш единственный настоящий прорыв на данный момент ”.

“Что ж, скажи своим людям, что я хочу, чтобы все собрались в восемь на круглый стол по поводу того, что у нас есть на данный момент”.

“Пусть будет девять, лейтенант. Я думаю, к тому времени у нас должно быть что-то от Донована на отпечатках ”.

“Ладно, тогда в девять. Тогда и увидимся, Гарри. И с этого момента, когда мы вот так разговариваем, ну, ты знаешь, неофициально, зови меня Грейс ”.

“Конечно, Грейс. Приятной ночи”.

Она выпустила дым короткой очередью, которая прозвучала как начало смеха.

“Ты имеешь в виду, то, что от этого осталось”.

По дороге к Малхолланд Драйв и Хидден Хайлендс Босх вызвал Райдер на пейджер, и она перезвонила из одного из домов, которые посещала. Она сказала, что это последний из домов с видом на поляну, где был припаркован "Роллс-ройс". Она сказала ему, что лучшее, что она смогла придумать, - это рассказ местного жителя, который вспомнил, что видел белый "роллс-Ройс" с задней веранды своего дома в субботу утром около десяти. Тот же житель также считал, что машины там не было в пятницу вечером, когда он был на террасе, чтобы полюбоваться закатом.

“Это соответствует временным рамкам, которые рассматривает судмедэксперт, и билету на самолет. Я думаю, мы сосредоточимся на пятничной ночи, через некоторое время после того, как он прилетел из Вегаса. Наверное, по пути домой из аэропорта. Никто не слышал выстрелов?”

“Не то, что я нашел. Есть два дома, где я не получил ответа. Я собирался вернуться и попробовать их сейчас ”.

“Может быть, ты сможешь поймать их завтра. Я направляюсь в Скрытое нагорье. Я думаю, ты должен пойти со мной ”.

Они договорились встретиться у входа в жилой комплекс, где жила Алисо, и Босх отключил телефон. Он хотел, чтобы Киз была с ним, когда он сообщал ближайшим родственникам Алисо, что он мертв, потому что для нее было бы полезно научиться мрачной рутине, и потому что процентное соотношение требовало, чтобы кто бы ни был этим ближайшим родственником, считался возможным подозреваемым. Всегда было приятно иметь рядом свидетеля, когда ты впервые разговаривал с человеком, который позже мог стать твоей добычей.

Босх посмотрел на часы. Было почти десять. Забота об уведомлении означала, что они, вероятно, не доберутся до офиса жертвы до полуночи. Он позвонил в центр связи, дал оператору адрес на Мелроуз и попросил ее поискать его в справочнике Кросса. Как и предполагал Босх, все вернулось к "Арчвей Пикчерс". Он знал, что у них был небольшой перерыв. Archway была студией среднего размера, которая в основном арендовала офисы и производственные помещения независимым кинематографистам. Насколько Босху было известно, он не снимал собственных фильмов с 1960-х годов. Прорыв был в том, что он знал кое-кого из охраны вон там. Чаки Мичум был бывшим специалистом по расследованию ограблений и убийств, который несколько лет назад вышел на пенсию и устроился на работу помощником директора по безопасности в Archway. Он был бы полезен для сглаживания их пути внутрь. Босх подумывал позвонить заранее и договориться о встрече с Чаки Мичамом в студии, но передумал. Он решил, что не хочет, чтобы кто-нибудь знал о его приезде, пока он не доберется туда.

Он добрался до Хидден Хайлендс пятнадцатью минутами позже. Машина Райдера была припаркована на обочине рядом с Малхолланд. Босх подъехал, и она села в его машину. Затем он затормозил на въездной дорожке рядом со сторожкой. Это было небольшое кирпичное строение с единственным охранником внутри. Hidden Highlands, возможно, был немного богаче, но не сильно отличался от многих других маленьких, богатых и напуганных анклавов, расположенных на холмах и долинах вокруг Лос-Анджелеса. Стены и ворота, гауптвахты и частные силы безопасности были секретными ингредиентами так называемого плавильного котла южной Калифорнии.

Охранник в синей униформе вышел из сторожки с планшетом в руках, и Босх достал свой бумажник со значком и открыл его. Охранник был высоким, худым мужчиной с изможденным, серым лицом. Босх не узнал его, хотя слышал в участке, что большинство охранников, работающих здесь, носили форму Голливудского подразделения, не связанную с дежурством. В прошлом он видел объявления о вакансиях на неполный рабочий день на доске объявлений возле комнаты для переклички.

Охранник в лаконичной манере окинул Босха беглым взглядом, намеренно избегая смотреть на значок.

“Кенахеп Ты?” - наконец сказал он.

“Мне нужно съездить в дом Энтони Алисо”.

Он назвал адрес на Хиллкресте, который был указан в водительских правах жертвы.

“Ваши имена?”

“Детектив Гарри Босх, полиция Лос-Анджелеса. Об этом сказано прямо здесь. Это детектив Кизмин Райдер.”

Он протянул бумажник со значком, но его по-прежнему игнорировали. Охранник что-то писал в своем планшете. Босх увидел, что на его бейджике с именем написано "Нэш". Он также увидел, что на нем оловянный значок с надписью "КАПИТАН".

“Они ждут тебя в "Алисо плейс”?"

“Я так не думаю. Это дело полиции ”.

“Хорошо, но я должен позвонить заранее. Это правила разработки, ты же знаешь ”.

“Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали, капитан Нэш”.

Босх надеялся, что использование титула охранника расположит его к себе. Нэш на мгновение задумался.

“Вот что я тебе скажу”, - сказал он. “Ты продолжай, а я придумаю причину, по которой можно отложить звонок на несколько минут. Я просто скажу, что я здесь ночью один, и я был немного занят, если есть жалобы ”.

Он отступил назад и просунул руку в открытую дверь сторожки. Он нажал кнопку на внутренней стенке, и поперечное ограждение поднялось.

“Спасибо, капитан. Ты работаешь в Голливуде?”

Босх знал, что это не так. Он мог сказать, что Нэш даже не был полицейским. У него не было холодных глаз полицейского. Но Босх играл ему на тот случай, если позже он станет полезным источником информации.

“Не-а”, - сказал Нэш. “Я занят полный рабочий день. Вот почему они сделали меня капитаном стражи. Все остальные работают неполный рабочий день в Голливуде или у шерифов Западного Голливуда. Я слежу за расписанием ”.

“Тогда как ты застрял в ночной смене в воскресенье вечером?”

“Каждый может время от времени употреблять что-нибудь ОТ”.

Босх кивнул.

“Ты прав насчет этого. Хиллкрест, где это?”

“Ах, да, забыл. Поверни во второй раз налево. Это Хиллкрест. Дом Алисо находится примерно в шестом доме справа. Прекрасный вид на город из бассейна.”

“Ты знал его?” - Спросила Райдер, наклоняясь, чтобы видеть Нэша через окно Босха.

“Алисо?” Сказал Нэш, наклоняясь дальше, чтобы посмотреть на нее. Он на мгновение задумался. “Не совсем. Точно так же, как я узнаю людей, когда они проходят здесь. Наверное, я для них такой же, как человек из бассейна. Я заметил, что вы спросили, знал ли я его. Неужели у меня не будет шанса?”

“Умный человек, мистер Нэш”, - сказал Райдер.

Она выпрямилась, закончив разговор. Босх кивнул в знак благодарности и проехал через ворота в Хиллкрест. Проезжая мимо широких ухоженных лужаек, окружающих дома размером с жилые дома, он рассказал Райдеру о том, что узнал в типографии и от Эдгара. Он также восхищался объектами, мимо которых они проезжали. Многие из них были окружены стенами или высокими живыми изгородями, которые выглядели так, как будто их каждое утро подстригали до острых краев. Стены внутри стен, подумал Босх. Он задавался вопросом, что владельцы делали со всем своим пространством, кроме того, что со страхом охраняли его.

Им потребовалось пять минут, чтобы найти дом Алисо в тупике на вершине холма. Он прошел через открытые ворота поместья с особняком в тюдоровском стиле, расположенным за круглой подъездной дорожкой, выложенной из серого брусчатки. Босх вышел со своим портфелем и оглядел помещение. Он был устрашающим по своим размерам, но о его стиле особо говорить не приходилось. Он бы не захотел этого, даже если бы у него были деньги.

Подойдя к двери и нажав на кнопку дверного звонка, он посмотрел на Райдера.

“Ты когда-нибудь делал это раньше?”

“Нет. Но я вырос в Южном Лос-Анджелесе, где много ездил на машине. Я был рядом, когда люди узнали эту новость ”.

Босх кивнул.

“Не хочу принижать этот опыт, но это другое. Важно не то, что вы слышите, а то, что вы наблюдаете ”.

Босх снова нажал на подсвеченную кнопку. Он мог слышать звук колокольчика изнутри дома. Он посмотрел на Райдер и мог сказать, что она собиралась задать вопрос, когда дверь открыла женщина.

“Миссис Алисо?” - Спросил Босх.

“Да?”

“Миссис Алисо, я детектив Гарри Босх из полиции Лос-Анджелеса. Это мой напарник, детектив Кизмин Райдер. Нам нужно поговорить с вами о вашем муже ”.

Он протянул ей свой бумажник со значком, и она взяла его у него из рук. Обычно они этого не делали. Обычно они отшатывались от этого или смотрели на это так, как будто это был какой-то странный и завораживающий предмет, к которому нельзя прикасаться.

“Я не понимаю ...”

Она остановилась, когда где-то позади нее, в большом доме, зазвонил телефон.

“Не могли бы вы извинить меня на минутку. Я должен...”

“Это, наверное, Нэш у ворот. Он сказал, что должен был позвонить заранее, но позади нас была вереница машин. Думаю, здесь мы его победили. Нам нужно зайти, чтобы поговорить с вами, мэм.”

Она вошла обратно и широко распахнула перед ним дверь. Она выглядела лет на пять-десять моложе, чем был ее муж. Ей было около сорока, привлекательная, с темными прямыми волосами и подтянутым телосложением. На лице, которое, как предположил Босх, временами было искажено ножом хирурга, было много косметики. Тем не менее, сквозь макияж она выглядела усталой, измученной. Он мог видеть, что ее лицо покраснело, как будто она, возможно, выпила. На ней было светло-голубое платье, открывавшее ее ноги. Они были загорелыми, а мышцы все еще подтянутыми. Босх мог видеть, что когда-то ее считали очень красивой, но она скатывалась к той стадии, когда женщина верит, что ее красота, возможно, уходит, даже если это не так. Может быть, именно поэтому на ней была вся эта косметика, предположил Босх. Или, может быть, это было потому, что она все еще ожидала появления своего мужа.

Босх закрыл дверь после того, как они вошли, и они последовали за женщиной в большую гостиную с неуместным сочетанием современных гравюр на стенах и французского антиквариата на толстом белом ковре. Телефон все еще звонил. Она велела Босху и Райдеру сесть, а затем прошла через гостиную в другой коридор, который пересекла и оказалась в помещении, похожем на кабинет. Он услышал, как она подошла к телефону, сказала Нэшу, что с задержкой все в порядке, и повесила трубку.

Затем она вернулась в гостиную и села на диван с приглушенным цветочным принтом. Босх и Райдер заняли соседние стулья с соответствующим рисунком. Босх быстро осмотрелся и не увидел фотографий в рамках. Только художественное оформление. Это всегда было одной из первых вещей, на которые он обращал внимание, когда ему приходилось быстро оценивать отношения.

“Мне жаль”, - сказал он. “Я не расслышал твоего имени”.

“Вероника Алисо. Что насчет моего мужа, детектив? Он ранен?”

Босх наклонился вперед в своем кресле. Не важно, сколько раз он делал это, он так и не привык к этому и никогда не был уверен, что делает это правильно.

“Миссис Алисо…Мне очень жаль, но ваш муж мертв. Он стал жертвой убийства. Мне жаль, что приходится говорить вам это ”.

Он внимательно наблюдал за ней, и сначала она ничего не сказала. Она инстинктивно скрестила руки перед собой и опустила лицо в страдальческой гримасе. Слез не было. Пока нет. По своему опыту Босх знал, что они приходят либо сразу - как только открывают дверь, видят его и понимают, - либо намного позже, когда до него доходит, что кошмар был реальностью.

“Я не…Как это произошло?” спросила она, уставившись глазами в пол.

“Его нашли в его машине. В него стреляли ”.

“В Лас-Вегасе?”

“Нет. Здесь. Недалеко. Похоже, он возвращался домой из аэропорта, когда…когда его кто-то каким-то образом остановил. Мы пока не уверены. Его машина была найдена на Малхолланд драйв. Внизу, у чаши.”

Он еще немного понаблюдал за ней. Она все еще не поднимала глаз. Босх почувствовал, как его охватывает чувство вины. Чувство вины из-за того, что он не наблюдал за этой женщиной с сочувствием. Он был в этом месте слишком много раз для этого. Вместо этого он наблюдал за ней, следя за фальшивыми манерами. В этих ситуациях его подозрительность перевешивала сострадание. Так и должно было быть.

“Могу я вам что-нибудь принести, миссис Алисо?” Райдер спросил. “Вода? У тебя есть кофе? Хочешь чего-нибудь покрепче?”

“Нет. Я в порядке. Спасибо. Это просто ужасный шок ”.

“У вас есть дети в доме?” Райдер спросил.

“Нет, we...no дети. Ты знаешь, что произошло? Его ограбили?”

“Это то, что мы пытаемся выяснить”, - сказал Босх.

“Конечно…Можете ли вы сказать мне, было ли вам сильно больно?”

“Нет, боли не было”, - сказал Босх.

Он подумал о слезах, навернувшихся на глаза Тони Алисо. Он решил не говорить ей об этом.

“Должно быть, это тяжело, твоя работа”, - сказала она. “Рассказывать людям такого рода вещи”.

Он кивнул и отвел взгляд. На мгновение он вспомнил старую шутку из дежурной части о самом простом способе уведомления ближайших родственников. Когда миссис Браун открывает дверь, вы спрашиваете: “Вы вдова Браун?”

Он оглянулся на вдову Алисо.

“Почему вы спросили, произошло ли это в Лас-Вегасе?”

“Потому что это было то место, где он был”.

“Как долго он должен был там находиться?”

“Я не знаю. Он никогда не планировал это с возвратом. Он всегда покупал билеты на неограниченный срок, чтобы вернуться, когда захочет. Он всегда говорил, что вернется, когда ему улыбнется удача. К худшему.”

“У нас есть основания полагать, что он вернулся в Лос-Анджелес в пятницу вечером. Его машину не находили до сегодняшнего вечера. Это два дня, миссис Алисо. Вы пытались дозвониться ему в Лас-Вегас в это время?”

“Нет. Обычно мы не разговаривали, когда он был там ”.

“И как часто он туда ходил?”

“Раз или два в месяц”.

“Как долго каждый раз?”

“Где-то от двух дней до одного раза он провел неделю. Как я уже сказал, все зависело от того, как у него шли дела ”.

“И ты никогда не звонила ему туда?” Райдер спросил.

“Редко. На этот раз совсем нет ”.

“Его туда привело дело или развлечение?” - Спросил Босх.

“Он всегда говорил мне, что это и то, и другое. Он сказал, что ему нужно встретиться с инвесторами. Но это была зависимость. Это то, во что я верил. Он любил играть и мог себе это позволить. И он ушел ”.

Босх кивнул, но не знал почему.

“В этот последний раз, когда он ушел?”

“Он ушел в четверг. После ухода из студии”.

“Значит, вы видели его последним?”

“Утро четверга. Перед тем, как он отправился в студию. Оттуда он уехал в аэропорт. Это ближе ”.

“И ты понятия не имел, когда ожидать его возвращения”.

Он сказал это как утверждение. Она могла бросить вызов, если бы захотела.

“Честно говоря, я только начал задаваться вопросом сегодня вечером. Обычно этому месту не требуется много времени, чтобы разлучить человека с его деньгами. Я подумал, что это было немного длинновато, да. Но я не пытался его разыскать. А потом пришел ты”.

“Что он любил там играть?”

“Все. Но покер самый. Это была единственная игра, в которой ты не играл против заведения. Хаус потерпел поражение, но ты играл против других игроков. Вот как он однажды мне это объяснил. Только он назвал других игроков придурками из Айовы ”.

“Он всегда был там один, миссис Алисо?”

Босх посмотрел в свой блокнот и сделал вид, что записывает что-то важное, а ее ответ - нет. Он знал, что это трусость.

“Я бы не знал”.

“Ты вообще когда-нибудь ходила с ним?”

“Я не люблю играть в азартные игры. Мне не нравится этот город. Этот город - ужасное место. Они могут наряжать его сколько угодно, это все равно город пороков и шлюх. Не только сексуального характера ”.

Босх изучал холодный гнев в ее темных глазах.

“Вы не ответили на вопрос, миссис Алисо, ” сказал Райдер.

“Какой вопрос?”

“Ты когда-нибудь ездила с ним в Лас-Вегас?”

“Поначалу, да. Но я нашел это скучным. Я не был там годами ”.

“Был ли у вашего мужа какой-нибудь серьезный долг?” - Спросил Босх.

“Я не знаю. Если и был, он мне не сказал. Ты можешь называть меня Вероникой ”.

“Ты никогда не спрашивал, не попадал ли он в неприятности?” Райдер спросил.

“Я просто предположил, что он сказал бы мне, если бы был”.

Теперь она обратила свои жесткие темные глаза на Райдера, и Босх почувствовал, как с него свалился груз. Вероника Алисо призывала их не соглашаться.

“Я знаю, это, вероятно, делает меня в некотором роде подозреваемой, но мне все равно”, - сказала она. “Тебе нужно делать свою работу. Для вас должно быть очевидно, что мой муж и я ... Давайте просто скажем, что мы сосуществовали здесь. Что касается ваших вопросов о Неваде, я не могу сказать вам, был ли он на миллион выше или на миллион ниже. Кто знает, он мог бы превзойти все шансы. Но я думаю, что он бы похвастался этим, если бы у него было ”.

Босх кивнул и подумал о теле в багажнике. Это не было похоже на человека, который превзошел все шансы.

“Где он останавливался в Лас-Вегасе, миссис Алисо?”

“Всегда в Mirage. Я действительно знаю это. Видите ли, не во всех казино есть покерные столы. У Mirage она классная. Он всегда говорил, что если мне нужно позвонить, звони туда. Попросите о покерной яме, если в комнате никто не отвечает.”

Босху потребовалось несколько минут, чтобы записать это. Он обнаружил, что часто молчание было лучшим способом заставить людей заговорить и раскрыться. Он надеялся, что Райдер понял, что он намеренно оставлял пробелы в молчании в интервью.

“Вы спросили, ходил ли он туда один”.

“Да?”

“Детективы, в ходе вашего расследования, я полагаю, вы, несомненно, узнаете, что мой муж был донжуаном. Я прошу вас только об одном, пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы скрыть от меня эту информацию. Я просто не хочу знать ”.

Босх кивнул и немного помолчал, собираясь с мыслями. Какая женщина не хотела бы знать, подумал он. Может быть, тот, кто уже сделал. Он оглянулся на нее, и их взгляды снова встретились.

“Помимо азартных игр, был ли у вашего мужа, насколько вам известно, какие-либо другие неприятности?” - спросил он. “Связаннаясработой, финансовая?”

“Насколько я знаю, он не был. Но он сохранил финансы. Я не мог бы рассказать вам, какова наша ситуация на данный момент. Когда мне нужны были деньги, я спрашивал его, и он всегда говорил обналичить чек и назвать сумму. У меня есть отдельный счет для домашних расходов ”.

Не отрываясь от записной книжки, Босх сказал: “Еще немного, и мы пока оставим вас в покое. Были ли у вашего мужа какие-либо враги, о которых вы знаете? Кто-нибудь, кто хотел бы причинить ему вред?”

“Он работал в Голливуде. Нанесение ударов в спину считается там видом искусства. Энтони был так же искусен в этом, как и любой другой, кто проработал в индустрии двадцать пять лет. Очевидно, это означает, что всегда могли быть люди, которые были недовольны им. Но кто мог это сделать, я не знаю ”.

“Автомобиль ... Rolls-Royce арендован продюсерской компанией Archway Studios. Как долго он там работал?”

“Его офис был там, но он не работал на Archway как таковой. TNA Productions принадлежит ему…была его собственной компанией. Он просто арендовал офис и парковочное место на стоянке Арчуэй. Но он имел примерно такое же отношение к Archway, как и ты ”.

“Расскажите нам о его продюсерской компании”, - попросил Райдер. “Он снимал фильмы?”

“В некотором роде. Можно сказать, что он начал с большого, а закончил с малого. Около двадцати лет назад он продюсировал свой первый фильм. Искусство кейпа. Если ты видел это, ты был одним из немногих. Фильмы о корриде не пользуются популярностью. Но она получила признание критиков, была показана на кинофестивалях, а затем в арт-хаусах, и это было хорошим началом для него ”.

Она сказала, что Алисо удалось снять еще пару фильмов для общего проката. Но после этого его продюсерские и моральные ценности неуклонно снижались, пока он не стал продюсировать шествие эксплуататорского дерьма.

“Эти фильмы, если вы хотите их так назвать, примечательны только количеством обнаженных грудей в них”, - сказала она. “В бизнесе это называется "прямой доступ к видео". В дополнение к этому Тони был довольно успешен в литературном арбитраже ”.

“Что это?”

“Он был спекулянтом. В основном сценарии, но иногда он писал рукописи, книги ”.

“И как бы он спекулировал на них?”

“Он бы их купил. Завершите права. Затем, когда они становились ценными или автор становился популярным, он выходил с ними на рынок. Ты знаешь, кто такой Майкл Сент-Джон?”

Название показалось знакомым, но Босх не мог вспомнить его. Он покачал головой. Райдер сделал то же самое.

“Он один из сценаристов на данный момент. Он будет руководить студийными функциями примерно через год. Он, так сказать, изюминка месяца”.

“Хорошо”.

“Ну, восемь лет назад, когда он учился в киношколе Американского университета, был голоден и пытался найти агента и привлечь внимание студий, мой муж был одним из стервятников, которые кружили над головой. Видите ли, фильмы моего мужа были настолько малобюджетными, что он нанимал студентов снимать их, режиссировать, писать сценарии. Итак, он знал школы, и он знал талант. Майкл Сент-Джон был тем, у кого, как он знал, был талант. Однажды, когда он был в отчаянии, он продал Энтони права на три своих студенческих сценария за две тысячи долларов. Теперь все, на чем написано имя Сент-Джона, стоит как минимум шестизначную сумму ”.

“А что насчет этих авторов, как они это воспринимают?”

“Не очень хорошо. Сент-Джон пытался выкупить свои сценарии обратно ”.

“Вы думаете, он мог причинить вред вашему мужу?”

“Нет. Ты спросил меня, что он сделал, и я рассказал тебе. Если ты спрашиваешь, кто мог его убить, я не знаю ”.

Босх набросал пару заметок.

“Вы упомянули, что он сказал, что встречался с инвесторами, когда ездил в Лас-Вегас”, - сказал Райдер.

“Да”.

“Можете ли вы сказать нам, кем они были?”

“Придурки из Айовы, я бы предположил. Люди, с которыми он встречался и убеждал инвестировать в фильм. Вы были бы удивлены, узнав, как много людей ухватились за шанс сняться в голливудском фильме. И Тони был хорошим продавцом. Он мог бы заставить фильм с бюджетом в два миллиона долларов звучать как продолжение "Унесенных ветром". Он убедил меня ”.

“Как же так?”

“Однажды он уговорил меня сняться в одном из его фильмов. Так я с ним и познакомился. Звучало так, будто я собиралась стать новой Джейн Фонда. Знаешь, сексуальная, но умная. Это была студийная фотография. Только режиссер был наркоманом от кокаина, а сценарист не умел писать, и фильм был настолько плох, что его так и не выпустили. На этом моя карьера закончилась, и Тони больше никогда не снимался в студии. Он провел остаток своей жизни, создавая видео-мусор ”.

Оглядывая комнату с высоким потолком, картины и мебель, Босх сказал: “Не похоже, что у него это плохо получилось”.

“Нет, он этого не делал”, - ответила она. “Я думаю, мы должны поблагодарить за это людей из Айовы”.

Ее горечь душила. Босх опустил глаза в свой блокнот, просто чтобы отвести от нее взгляд.

“Все эти разговоры”, - сказала она тогда. “Мне нужно немного воды. Кто-нибудь из вас чего-нибудь хочет?”

“Воды было бы вполне достаточно”, - сказал Босх. “Мы не собираемся задерживаться надолго”.

“Детектив Райдер?”

“Я в порядке, спасибо”.

“Я сейчас вернусь”.

Когда она ушла, Босх встал и оглядел гостиную таким взглядом, который наводил на мысль, что на самом деле это его не интересовало. Он ничего не сказал Райдеру. Он стоял возле бокового столика, разглядывая резную стеклянную статуэтку обнаженной женщины, когда Вероника Алисо вернулась с двумя стаканами воды со льдом.

“Я просто хочу задать вам еще несколько вопросов о прошедшей неделе”, - сказал Босх.

“Отлично”.

Он отпил из своего стакана и остался стоять.

“Что бы ваш муж взял с собой в Лас-Вегас из того, что касалось багажа?”

“Всего лишь его ночлег”.

“На что это было похоже?”

“Это была подвесная сумка, которая, знаете, складывалась. Он был зеленого цвета с коричневой кожаной отделкой и ремешками. На нем была табличка с его именем ”.

“Он взял с собой портфель или какую-нибудь работу?”

“Да, его портфель. Это был один из тех алюминиевых корпусов. Вы знаете, они легкие, но их невозможно взломать или что-то в этом роде. Багаж пропал?”

“Мы не уверены. Вы знаете, где он хранил ключ от портфеля?”

“На его цепочке для ключей. С ключами от машины.”

Ключей от машины не было ни в "Роллс-ройсе", ни на теле Алисо. Босх понял, что причина, по которой их могли похитить, заключалась в том, чтобы открыть портфель. Он поставил стакан рядом со статуэткой и снова посмотрел на нее. Затем он начал записывать описания портфеля и подвесной сумки в свой блокнот.

“Носил ли ваш муж обручальное кольцо?”

“Нет. Тем не менее, он носил довольно дорогие часы. Это был Rolex. Я подарила это ему ”.

“Часы не были взяты”.

“О”.

Босх оторвал взгляд от своего блокнота.

“Вы помните, во что был одет ваш муж в четверг утром? Когда вы в последний раз видели его?”

“Эм, просто одежда ... эм, на нем были белые брюки, синяя рубашка и спортивная куртка”.

“Его черное кожаное спортивное пальто?”

“Да”.

“Миссис Алисо, ты помнишь, ты обнимала его или целовала на прощание?”

Это, казалось, взволновало ее, и Босх немедленно пожалел о том, как сформулировал вопрос.

“Мне жаль. Я имел в виду, что мы нашли несколько отпечатков пальцев на куртке. На плече. И если бы вы могли дотронуться до него там в день, когда он ушел, это могло бы объяснить эту улику ”.

Она на мгновение замолчала, и Босх подумал, что она, наконец, собирается заплакать. Но вместо этого она сказала: “Возможно, я слышала, но я не помню… Не думаю, что я это сделал ”.

Босх открыл свой портфель и поискал экран для печати. Он нашел один в одном из карманов. Это было похоже на слайд с фотографиями, но в центре был двусторонний экран с чернилами между экранами. На стороне А можно нажать большим пальцем, и отпечаток пальца отпечатается на карточке, прижатой к стороне B.

“Я хочу снять отпечаток вашего большого пальца, чтобы мы могли сравнить его с отпечатком, снятым с куртки. Если бы ты не трогал его там, то это могло бы стать хорошей зацепкой для нас ”.

Она шагнула к нему, и он нажал большим пальцем ее правой руки на экран для печати. Когда он закончил, она посмотрела на свой большой палец.

“Чернил нет”.

“Да, это мило. Никакого беспорядка. Мы начали использовать их всего несколько лет назад ”.

“Отпечаток на куртке, он принадлежал женщине?”

Он посмотрел на нее и на мгновение задержал ее взгляд.

“Мы не будем знать наверняка, пока не получим совпадение”.

Когда он убирал карточку и распечатанный экран обратно в портфель, он заметил пакет для улик с попперсами. Он достал его и показал ей, чтобы она посмотрела.

“Ты знаешь, что это такое?”

Она сузила глаза и отрицательно покачала головой.

“Таблетки с амилнитратом. Некоторые люди используют их для повышения сексуальной активности и удовлетворения. Вы не знаете, пользовался ли этим когда-нибудь ваш муж?”

“Ты нашел их вместе с ним?”

“Миссис Алисо, я бы предпочел, чтобы ты просто ответила на мои вопросы. Я знаю, это сложно, но есть некоторые вещи, о которых я пока не могу тебе рассказать. Я сделаю это, когда смогу. Я обещаю”.

“Нет, он не использовал их ... со мной”.

“Мне жаль, что приходится переходить на личности, но мы хотим поймать человека, который это сделал. Мы оба этого хотим. Итак, ваш муж был примерно на десять или двенадцать лет старше вас ”. Он проявлял здесь милосердие. “Были ли у него проблемы с сексуальным поведением? Есть ли какой-нибудь шанс, что он мог употреблять попперс без вашего ведома?”

Она повернулась, чтобы вернуться к своему креслу. Когда она снова села, она сказала: “Я бы не знала”.

Теперь Босх прищурился. Что она пыталась сказать? Его молчание сработало. Она ответила до того, как он успел спросить, но, говоря, смотрела прямо на Райдер, невысказанным сообщением было то, что Райдер, как женщина, могла бы посочувствовать.

“Детектив, у меня не было…Я думаю, сексуальные отношения - это то, как говорится в этих вопросах. Мы с мужем ... не виделись почти два года ”.

Босх кивнул и заглянул в свой блокнот. Страница была пустой, но он не мог заставить себя записать эту последнюю информацию, когда она смотрела на них. Он закрыл блокнот и убрал его.

“Ты хочешь спросить меня почему, не так ли?”

Он просто посмотрел на нее, и она ответила с некоторой долей вызова в лице и голосе.

“Он потерял интерес”.

“Ты уверен?”

“Он сказал мне это в лицо”.

Босх кивнул.

“Миссис Алисо, я сожалею о потере твоего мужа. Я также прошу прощения за вторжение и личные вопросы. Боюсь, однако, что по ходу расследования их будет больше ”.

“Я понимаю”.

“Есть еще одна вещь, о которой я хотел бы рассказать”.

“Да, что это?”

“У вашего мужа был домашний офис?”

“Да”.

“Не могли бы мы быстро взглянуть на это?”

Она встала, и они последовали за ней по второму коридору в офис. Они оба вошли в комнату, и Босх огляделся. Это была небольшая комната с письменным столом и двумя картотеками. На тележке перед стеной с полками стоял телевизор. Половина была заполнена книгами, а остальная - сценариями, названия которых были написаны волшебными фломастерами по краям страниц. В углу стояла сумка для гольфа.

Босх подошел и внимательно осмотрел стол. Все было безупречно. Он обошел стол и увидел, что в нем есть два ящика для папок. Он открыл их и обнаружил, что один пустой, а другой содержит несколько файлов. Он быстро просмотрел вкладки файлов и увидел, что они, по-видимому, были файлами, содержащими личные финансовые записи и налоговые документы. Он закрыл ящики, решив, что обыск в офисе, вероятно, мог бы сохранить.

“Уже поздно”, - сказал он. “Сейчас не время. Однако я хочу, чтобы вы поняли, что расследования, подобные этому, часто расходятся во многих направлениях. Но мы должны следить за всем. Нам нужно будет прийти сюда завтра и просмотреть вещи вашего мужа. Вероятно, мы многое возьмем с собой. У нас будет ордер, так что все будет совершенно законно ”.

“Да. Конечно. Но разве я не могу просто дать тебе разрешение взять то, что тебе нужно?”

“Ты мог бы, но так было бы лучше. Я говорю о чековых книжках, записях на сберегательных счетах, выписках по кредитным картам, страховке, обо всем. Вероятно, нам также понадобятся записи с вашего домашнего счета ”.

“Я понимаю. Во сколько?”

“Я пока не знаю. Я сначала позвоню. Или кто-нибудь это сделает. Вы знаете, ваш муж оставил завещание?”

“Да. Мы оба составили завещания. Они с нашим адвокатом ”.

“Как давно это было?”

“Завещание? О, очень давно. Годы.”

“Утром я бы хотел, чтобы вы позвонили адвокату и сказали ему, что нам понадобится копия этого. Ты готов это сделать?”

“Конечно”.

“А как насчет страховки?”

“Да, у нас есть правила. Адвокат Нил Дентон из Сенчури-Сити тоже получит их ”.

“Ладно, мы побеспокоимся об этом завтра. Мне нужно немедленно опечатать эту комнату ”.

Они вышли обратно в коридор, и Босх закрыл дверь. Из своего портфеля он достал наклейку с надписью

МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

НЕ ВХОДИТЬ В ПОМЕЩЕНИЯ

ПОЗВОНИТЕ В ПОЛИЦИЮ Лос-АНДЖЕЛЕСА 213 485-4321

Босх приклеил наклейку к дверному косяку. Если кто-нибудь сейчас войдет в комнату, ему придется срезать наклейку или отклеить ее. Босх бы знал.

“Детектив?” Тихо сказала Вероника Алисо из-за его спины.

Босх обернулся.

“Я подозреваемый, не так ли?”

Босх положил две бумажки, которые он отклеил с обратной стороны наклейки, в карман.

“Я полагаю, что на данный момент подозреваемыми являются все и никто. Мы смотрим на все. Но, да, миссис Алисо, мы будем смотреть на тебя ”.

“Тогда, наверное, мне не следовало быть таким откровенным раньше”.

Райдер сказал: “Если тебе нечего скрывать, правда не должна ранить тебя”.

По долгому опыту Босх знал, что никогда не следует говорить подобных вещей. Он знал, что слова были фальшивыми, еще до того, как они слетели с ее губ. Судя по маленькой, тонкой улыбке на лице Вероники Алисо, она тоже это знала.

“Вы новичок в этом, детектив Райдер?” спросила она, глядя на Босха с той самой улыбкой.

“Нет, мэм, я был детективом шесть лет”.

“Ох. И я думаю, мне не нужно спрашивать детектива Босха.”

“Миссис Алисо?” - Спросил Босх.

“Вероника”.

“Есть одна последняя вещь, которую вы могли бы прояснить для нас сегодня вечером. Мы пока точно не знаем, когда был убит ваш муж. Но это помогло бы нам сосредоточиться на других вопросах, если бы мы могли быстро устранить рутинные пути ... ”

“Вы хотите знать, есть ли у меня алиби, не так ли?”

“Мы просто хотим знать, где ты был последние несколько дней и ночей. Это обычный вопрос, ничего больше ”.

“Что ж, я ненавижу утомлять вас подробностями моей жизни, потому что, боюсь, они такими и есть - скучными. Но, кроме похода в торговый центр и супермаркет в субботу днем, я не выходила из дома с тех пор, как поужинала со своим мужем в среду вечером ”.

“Ты был здесь один?”

“Да ... Но я думаю, вы можете подтвердить это с капитаном Нэшем у ворот. Они ведут учет того, кто входит, а также выходит из Hidden Highlands. Даже местные жители. Кроме того, в пятницу днем здесь был наш специалист по бассейну. Я отдал ему его чек. Я могу раздобыть тебе его имя и номер.”

“Прямо сейчас в этом нет необходимости. Спасибо. И еще раз, я сожалею о вашей потере. Можем ли мы что-нибудь сделать для вас прямо сейчас?”

Казалось, она уходит в себя. Он не был уверен, что она услышала его вопрос.

“Я в порядке”, - наконец сказала она.

Он взял свой портфель и направился по коридору с Райдер. Она проходила за гостиной и привела их прямо к входной двери. На протяжении всего коридора на стене не было фотографий. Это казалось ему неправильным, но он догадывался, что в этом доме уже давно все было не так. Босх изучал комнаты мертвых людей так же, как ученые изучали картины мертвых людей в Getty. Он искал скрытые значения, секреты жизней и смертей.

У двери Райдер вышел первым. Затем Босх вышел и оглянулся на холл. Вероника Алисо была вставлена в рамку с другого конца на свету. Он на мгновение заколебался. Он кивнул и вышел.

Они ехали в тишине, переваривая разговор, пока не добрались до сторожки и Нэш не вышел.

“Как все прошло?”

“Все прошло”.

“Он мертв, не так ли? Мистер Алисо.”

“Да”.

Нэш тихо присвистнул.

“Капитан Нэш, вы ведете здесь записи о том, когда машины въезжают и выезжают?” Райдер спросил.

“Да. Но это частная собственность. Тебе понадобился бы...”

“Ордер на обыск”, - сказал Босх. “Да, мы знаем. Но прежде чем мы пустимся во все тяжкие, скажи мне кое-что. Допустим, я вернусь с ордером, ваши gate records скажут мне, когда именно миссис Алисо приходил сюда и уходил последние несколько дней?”

“Нет. Это только подскажет вам, когда это сделала ее машина ”.

“Попался”.

Босх высадил Райдер у ее машины, и они поехали порознь вниз с холмов к участку Голливудского отделения на Уилкокс. По дороге Босх думал о Веронике Алисо и о той ярости, которую, казалось, она таила в своих глазах из-за своего покойного мужа. Он не знал, как это подходит и подходит ли вообще. Но он знал, что они вернутся к ней.

Райдер и Босх ненадолго остановились на станции, чтобы сообщить новости Эдгару и купить чашки кофе. Затем Босх позвонил в Archway и договорился с отделом безопасности вызвать Чаки Мичама из дома. Bosch не сказал дежурному офицеру, принявшему звонок, о чем идет речь и в какой офис студии они направятся. Он только что сказал офицеру, чтобы он доставил туда Мичума.

В полночь они вышли через заднюю дверь участка, мимо огороженных окон вытрезвителя и направились к машине Босха.

“Итак, что ты о ней думаешь?” Наконец спросил Босх, выезжая со стоянки.

“Озлобленная вдова? Я думаю, что в их браке было не так уж много. По крайней мере, в конце. Делает ли это ее убийцей или нет, я не знаю ”.

“Никаких картинок”.

“На стенах? Да, я это заметил ”.

Босх закурил сигарету, и Райдер ничего не сказал по этому поводу, хотя курение в машине детектива было нарушением политики департамента.

“Что ты думаешь?” Райдер спросил.

“Я пока не уверен. Вот что ты сказал. Горечь, которую можно было бы добавить в стакан, если бы у вас когда-нибудь закончился лед. Пара других вещей, о которых я все еще думаю ”.

“Например, что?”

“Нравится весь макияж, который на ней был, и то, как она взяла мой значок у меня из рук. Никто никогда не делал этого раньше. Это как…Я не знаю, как будто, может быть, она ждала нас ”.

Когда они добрались до входа в Archway Pictures, Мичум стоял под уменьшенной копией Триумфальной арки, курил сигарету и ждал. На нем была спортивная куртка поверх рубашки для гольфа, и на его лице появилась озадаченная улыбка, когда он узнал подъезжающего Босха. Босх работал с Мичумом в отделе ограблений и убийств десять лет назад. Никогда не были партнерами, но они работали в нескольких одних и тех же целевых группах. Мичум вышел, когда выход был хорошим. Он нажал на кнопку через месяц после того, как лента с Родни Кингом попала в новости. Он знал. Он сказал всем, что это было началом конца. Арчвей нанял его в качестве помощника директора по безопасности. Хорошая работа, хорошая зарплата, плюс он тянул на двадцатилетнюю пенсию в половину зарплаты. Он был тем, о ком они говорили, когда говорили об умных движениях. Теперь, со всем багажом, который несла полиция Лос-Анджелеса - избиение Кинга, беспорядки, Комиссия Кристофера, О.Дж. Симпсон и Марк Фурман - уходящему на пенсию члену повезло бы, если бы такое место, как Арчвей, наняло его для работы у главных ворот.

“Гарри Босх”, - сказал Мичум, наклоняясь, чтобы заглянуть внутрь. “Что это, что это такое?”

Первое, на что обратил внимание Босх, это то, что Мичуму поставили на зубы коронки с тех пор, как он видел его в последний раз.

“Чаки. Долгое время. Это мой партнер, Киз Райдер ”.

Райдер кивнула, и Мичум кивнул и мгновение изучал ее. Чернокожие женщины-детективы были редкостью в его время, хотя он не увольнялся с работы более пяти лет.

“Так что вас так трясет, детективы? Почему ты хотел пойти и вытащить меня из горячей ванны?”

Он улыбнулся, демонстрируя зубы. Босх предположил, что он знал, что их заметили.

“У нас есть дело. Мы хотим взглянуть на офис жертвы.”

“Это здесь? Кто из нас крутой?”

“Энтони Н. Алисо. TNA Productions.”

Мичум прищурил глаза. У него был густой загар игрока в гольф, который никогда не пропускает свой субботний утренний старт и обычно отлучается по крайней мере на девять часов один или два раза в неделю.

“Для меня это ничего не значит, Гарри. Ты уверен, что он ...”

“Посмотри это, Чак. Он здесь. Была.”

“Хорошо, вот что я тебе скажу, припаркуй машину на главной стоянке, и мы вернемся в мой офис, выпьем по чашечке и разыщем этого парня”.

Он указал на участок прямо за воротами, и Босх сделал, как было велено. Стоянка была почти пуста и находилась рядом с огромной звуковой сценой, внешняя стена которой была выкрашена в светло-голубой цвет с облачками белого цвета. Он использовался для съемки экстерьеров, когда реальное небо было слишком коричневым от смога.

Они пешком последовали за Мичумом в офис службы безопасности студии. Войдя в номер, они прошли мимо офиса со стеклянными стенами, в котором за столом, окруженным рядами видеомониторов, сидел мужчина в коричневой форме службы безопасности Archway. Он читал спортивную страницу "Таймс", которую быстро выбросил в мусорное ведро рядом со столом, когда увидел Мичама.

Босх увидел, что Мичум, похоже, ничего не заметил, потому что держал дверь открытой для них. Повернувшись, он небрежно отсалютовал человеку в стеклянном кабинете и повел Босха и Райдер обратно в свой кабинет.

Мичум скользнул за свой стол и повернулся к компьютеру. На экране монитора была изображена межгалактическая битва между различными космическими кораблями. Мичум нажал одну клавишу, и экранная заставка исчезла. Он попросил Босха произнести по буквам имя Алисо, и тот ввел его в компьютер. Затем он наклонил монитор так, чтобы Босх и Райдер не могли видеть экран. Босха это разозлило, но он ничего не сказал. Через несколько мгновений Мичум так и сделал.

“Ты прав. Он был здесь. Здание Тайрона Пауэра. У меня была одна из маленьких комнатушек, которые они сдают неигровым. Трехкомпонентный офисный пакет. Трое неудачников. У них общая секретарша, которая оплачивает аренду.”

“Как долго он здесь? Что сказать?”

“Да. Почти семь лет.”

“Что еще у тебя там есть?”

Мичум посмотрел на экран.

“Не очень. Никаких записей о проблемах. Однажды он пожаловался на то, что кто-то помял его машину на парковке. Здесь говорится, что он ездил на "Роллс-Ройсе". Наверное, последний парень в Голливуде, который не поменял свой "Роллс-ройс" на Range Rover. Это безвкусица, Босх”.

“Пойдем посмотрим”.

“Что ж, я скажу вам вот что, почему бы вам с детективом Райли не пойти туда и не выпить по чашечке джо, пока я позвоню по этому поводу. Я не уверен, какова наша процедура для этого.”

“Прежде всего, Чак, это Райдер, а не Райли. И, во-вторых, мы ведем здесь расследование убийства. Каковы бы ни были ваши процедуры, мы ожидаем, что вы разрешите нам доступ ”.

“Ты здесь на частной территории, приятель. Ты должен иметь это в виду ”.

“Я так и сделаю”. Босх встал. “И когда вы будете звонить, вам следует иметь в виду то, что пока СМИ ничего об этом не пронюхали. Я не думал, что было бы хорошо привлекать Archway к такого рода вещам, тем более что мы не знаем наверняка, о чем здесь идет речь. Ты можешь сказать тому, кому звонишь, что я постараюсь, чтобы так и оставалось ”.

Мичум ухмыльнулся и покачал головой.

“Все тот же старый Bosch. Твой путь или шоссе”.

“Что-то вроде этого”.

Пока Босх ждал, у него было время выпить чашку чуть теплого кофе из кофейника, который большую часть ночи стоял на подогревателе в приемной. Это было горько, но он знал, что чаша, которую он выпил на станции, не поможет ему пережить ночь. Райдер отказался от кофе, вместо этого выпил воды из автомата в коридоре.

Почти через десять минут Мичум вышел из своего кабинета.

“Ладно, ты понял. Но я скажу вам прямо сейчас, что я или кто-то из моих людей должен быть там все время в качестве наблюдателей. Это будет проблемой для тебя, Босх?”

“Нет проблем”.

“Ладно, поехали. Мы возьмем тележку”.

На выходе он открыл дверь в стеклянную комнату и просунул голову внутрь.

“Питерс, кто бродяжничает?”

“Э-э, Серрюрье и Фогель”.

“Ладно, выходи в эфир и скажи Серрюрье, чтобы он встретил нас в "Тайрон Пауэр". У него есть ключи, верно?”

“Правильно”.

“Хорошо, сделай это”. Мичум сделал движение, чтобы закрыть дверь, но остановился. “А Питерс? Оставь спортивную страницу в мусорном ведре ”.

Они поехали на гольф-каре к зданию Тайрон Пауэр, потому что оно находилось на другой стороне стоянки от офисов службы безопасности. По пути Мичум помахал рукой мужчине, одетому во все черное, который выходил из одного из зданий, мимо которых они проезжали.

“Сегодня вечером у нас съемки на улице Нью-Йорка, иначе я бы провел вас туда. Ты бы поклялся, что был в Бруклине ”.

“Никогда там не был”, - сказал Босх.

“Я тоже”, - добавил Райдер.

“Тогда это не имеет значения, если только ты не хотел посмотреть, как они стреляют”.

“Здание Тайрон Пауэр будет просто прекрасным”.

“Отлично”.

Когда они добрались туда, их ждал другой мужчина в форме. Серрюрье. Следуя инструкциям Мичума, он сначала открыл дверь в приемную, которая обслуживала три отдельных кабинета в номере, затем дверь в кабинет, которым пользовалась Алисо. Затем Мичум сказал ему вернуться к патрулированию студии.

То, что Мичум назвал это шкафом, было не так уж далеко от истины. Офис Алисо был едва достаточно велик, чтобы Босх, Райдер и Мичум могли стоять вместе, не ощущая запаха дыхания друг друга. В нем был письменный стол со стулом позади него и еще два рядом перед ним. У стены за письменным столом стоял картотечный шкаф с четырьмя выдвижными ящиками. Левая стена была увешана постерами в рамках с рекламой двух классических фильмов: "Чайнатаун" и "Крестный отец", оба из которых были сняты на улице Парамаунт. Алисо заменил их на правой стене плакатами в рамках, посвященными его собственным усилиям, "Искусству кейпа" и "Жертве желания". Были также небольшие рамки с фотографиями, изображающими Алисо с различными знаменитостями, многие из снимков, сделанных в одном офисе с Алисо и знаменитостью момента, стоящей за столом и улыбающейся.

Босх сначала изучил два плаката. На каждом из них красовалась надпись "Подарки Энтони Алисо". Но его внимание привлек второй постер "Жертвы желания". На обложке под названием фильма был изображен мужчина в белом костюме с пистолетом на боку и отчаянным выражением лица. В более крупном масштабе женщина с распущенными темными волосами, обрамлявшими изображение, смотрела на него сверху вниз страстными глазами. Постер был подделкой сцены, изображенной на плакате из Чайнатауна на другой стене. Но в этом было что-то завораживающее. Женщиной, конечно же, была Вероника Алисо, и Босх знал, что это была одна из причин почему.

“Симпатичная женщина”, - сказал Мичум у него за спиной.

“Его жена”.

“Я вижу это. Второй платеж. Только я никогда о ней не слышал.”

Босх кивнул на плакат.

“Я думаю, это был ее выстрел”.

“Ну, как я уже сказал, симпатичная девушка. Сомневаюсь, что она так выглядит и сейчас ”.

Босх снова изучил глаза и вспомнил женщину, которую видел всего час назад. Глаза были все такими же темными и блестящими, в центре каждого - маленький световой крестик.

Босх отвел взгляд и начал изучать фотографии в рамках. Он сразу заметил, что на одной из них был изображен Дэн Лейси, актер, который восемью годами ранее сыграл Босха в мини-сериале о поисках серийного убийцы. Студия, которая его выпустила, заплатила Босху и его тогдашнему партнеру много денег за использование их имен и технических консультаций. Его партнер забрал деньги и сбежал, удалившись в Мексику. Босх купил дом на холмах. Он не мог убежать. Он знал, что работа - это его жизнь.

Он повернулся и окинул взглядом остальную часть маленького офиса. У стены рядом с дверью были полки, заваленные сценариями и видеокассетами, никаких книг, за исключением пары каталогов актеров и режиссеров.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Чаки, ты отойди к двери и наблюдай, как ты сказал. Киз, почему бы тебе не начать со стола, а я начну с папок.”

Файлы были заблокированы, и Босху потребовалось десять минут, чтобы открыть их отмычками, которые он достал из своего портфеля. Затем потребовался час, чтобы просто бегло изучить файлы. Ящики были заполнены заметками и финансовыми отчетами, касающимися разработки нескольких фильмов, о которых Босх никогда не слышал. Это не показалось ему любопытным после того, что сказала Вероника Алисо, и потому что он все равно мало что знал о кинобизнесе. Но, судя по его пониманию файлов, которые он быстро просматривал, различным компаниям, предоставляющим киноуслуги, были выплачены большие суммы денег во время производства фильмов. И что поразило Bosch больше всего, так это то, что Алисо, казалось, финансировал чертовски приятный образ жизни из этого маленького офиса.

Закончив рыться в четвертом и нижнем ящике, Босх встал и выпрямил спину, его позвонки хрустнули, как костяшки домино, стукающиеся друг о друга. Он посмотрел на Райдера, который все еще рылся в ящиках стола.

“Что-нибудь?”

“Несколько интересных вещей, но никаких неопровержимых доказательств, если ты это имеешь в виду. У Алисо здесь отметка налоговой службы. В следующем месяце в его корпорации должен был состояться аудит. Помимо этого, существует некоторая переписка между Тони Алисо и Сент-Джоном, самой популярной миссис месяца. Алисо упомянула. Горячие слова, но ничего явно угрожающего. Мне еще нужно убрать один ящик.”

“В файлах много чего есть. Финансовые проблемы. Нам придется пройти через все это. Я бы хотел, чтобы ты была единственной. Ты собираешься быть готовым к этому?”

“Нет проблем. То, что я вижу до сих пор, - это множество рутинных, если не сказать неаккуратных, деловых записей. Так уж случилось, что здесь занимаются кинобизнесом ”.

“Я выхожу на улицу покурить. Когда ты там закончишь, почему бы нам не поменяться местами, и ты заберешь файлы, а я займусь столом ”.

“Звучит как план”.

Прежде чем выйти, он пробежал глазами по полкам у двери и прочитал названия видеокассет. Он остановился, когда подошел к тому, кого искал. Жертва желания. Он протянул руку и снял ее. На обложке было то же оформление, что и на постере фильма.

Он отступил назад и положил его на стол, чтобы его можно было собрать вместе с вещами, которые они заберут. Райдер спросил, что это было.

“Это ее фильм”, - сказал он. “Я хочу это посмотреть”.

“О, я тоже”.

Выйдя на улицу, Босх остановился в маленьком дворике у бронзовой статуи человека, который, как он предположил, был Тайроном Пауэром, и закурил сигарету. Ночь была прохладной, и дым в его груди согревал его. На территории студии теперь было очень тихо.

Он подошел к мусорному баку рядом со скамейкой во дворе и использовал его, чтобы выбить свой пепел. Он заметил разбитую кофейную кружку на дне банки. В банке также было разбросано несколько ручек и карандашей. Он узнал эмблему Archway, Триумфальную арку с восходящим солнцем в середине арки, на одном из фрагментов. Он уже собирался залезть в мусорное ведро, чтобы выбрать что-то похожее на ручку gold Cross, когда услышал голос Мичама и обернулся.

“Она посещает разные места, не так ли? Я могу сказать ”.

Он прикуривал свою собственную сигарету.

“Да, это то, что я слышу. Это наше первое совместное дело. Я ее на самом деле не знаю, и, судя по тому, что я слышал, мне не стоит и пытаться. Она собирается в Стеклянный дом, как только придет время ”.

Мичум кивнул и стряхнул пепел на тротуар. Босх наблюдал, как он поднял взгляд к линии крыши над вторым этажом и отдал еще один из своих обычных салютов. Босх поднял глаза и увидел камеру, прикрепленную к нижней стороне карниза крыши.

“Не беспокойся об этом”, - сказал Босх. “Он не может тебя видеть. Вчера вечером он читал о ”Доджерс"."

“Предположим, ты прав. В наши дни хороших людей не найти, Гарри. У меня есть парни, которым нравится весь день разъезжать на тележках, надеясь, что их раскроют, как Клинта Иствуда или что-то в этом роде. На днях один парень врезался в стену, потому что был так увлечен разговором с парой креативщиков, проходивших мимо. Вот тебе один из этих оксюморонов. Креативный руководитель ...”

Босх молчал. Его не волновало ничего из того, что только что сказал Мичум.

“Тебе следовало бы прийти сюда работать, Гарри. Ты уже должен получить свою двадцатку. Ты должен вытащить чеку, а затем пойти работать ко мне. Ваш образ жизни поднимется на пару ступеней. Я это гарантирую ”.

“Нет, спасибо, Чак. Почему-то я просто не представляю себя разъезжающим в одном из ваших гольф-каров ”.

“Что ж, предложение есть. В любое время, приятель. В любое время.”

Босх затушил сигарету о край мусорного ведра и бросил окурок внутрь. Он решил, что не хочет копаться в банке на глазах у Мичума. Он сказал Мичуму, что возвращается.

“Босх, я должен тебе кое-что сказать”.

Босх оглянулся на него, и Мичум поднял руки.

“У нас возникнут проблемы, если вы захотите что-нибудь вынести из этого офиса без ордера. Я имею в виду, я слышал, что ты сказал об этой кассете, и теперь она там, раскладывает вещи на столе, чтобы уйти. Но я не могу позволить тебе ничего взять ”.

“Тогда ты собираешься провести здесь всю ночь, Чак. Там много файлов и предстоит проделать много работы. Теперь нам было бы намного проще отнести все это обратно в бюро ”.

“Я знаю это. Я был там. Но это позиция, которую мне было поручено занять. Нам нужен ордер.”

Босх воспользовался телефоном на столе секретарши, чтобы позвонить Эдгару, который все еще работал в детективном бюро и только начинал оформлять документы, необходимые для расследования дела. Босх сказал ему на время бросить эту работу и начать оформлять ордера на обыск всех финансовых документов в доме Алисо и офисах "Арчуэй", а также любых документов, находящихся у его адвоката.

“Ты хочешь, чтобы я позвонил дежурному судье сегодня вечером?” - Спросил Эдгар. “Уже почти два часа ночи”.

“Сделай это”, - сказал Босх. “Когда вы подпишете их, принесите их сюда, в Archway. И принеси несколько коробок ”.

Эдгар застонал. Ему доставалась вся эта дерьмовая работа. Никому не нравилось будить судью посреди ночи.

“Я знаю, я знаю, Джерри. Но это должно быть сделано. Что-нибудь еще происходит?”

“Нет. Я позвонил в "Мираж", поговорил с парнем из службы безопасности. Номер, который использовала Алисо, был перебронирован на выходных. Сейчас она открыта, и он ухватился за нее, но она испорчена ”.

“Наверное… Ладно, чувак, в следующий раз ты съешь медведя. Получите эти ордера ”.

В офисе Алисо Райдер уже просматривал файлы. Босх сказал ей, что Эдгар работает над ордером и что им придется составить опись имущества Мичума. Он также сказал ей сделать перерыв, если она хочет, но она отказалась.

Босх сел за письменный стол. Там был обычный беспорядок. Там был телефон с подключенным динамиком, картотека, промокашка, магнитный блок, к которому были прикреплены скрепки, и резьба по дереву, на которой шрифтом было написано "TNA Productions". Там также был поднос, заваленный документами.

Босх взглянул на телефон и заметил кнопку повторного набора. Он поднял трубку и нажал на кнопку. По быстрой череде гудков он мог сказать, что последний звонок, сделанный по телефону, был междугородним. После двух гудков ему ответил женский голос. На заднем плане звучала громкая музыка.

“Алло?” - сказала она.

“Да, привет, кто это?”

Она хихикнула.

“Я не знаю, кто это?”

“Возможно, я ошибся номером. Это Тони?”

“Нет, это у Долли”.

“О, у Долли. Хорошо, э-э, тогда где ты находишься?”

Она снова хихикнула.

“На Мэдисон, как ты думаешь, где? Как ты думаешь, откуда у нас это название?”

“Где Мэдисон?”

“Мы в Северном Лас-Вегасе. Откуда ты идешь?”

“Мираж”.

“Хорошо, просто следуйте по бульвару перед домом на север. Вы проезжаете весь путь мимо центра города и мимо множества захудалых районов в Северный Лас-Вегас. Мэдисон - ваш третий светофор после того, как вы проедете под эстакадой. Поверните налево, и мы окажемся в квартале слева. Еще раз, как тебя зовут?”

“Это Гарри”.

“Ну, Гарри, я Ронда. Как в ...”

Босх ничего не сказал.

“Давай, Гарри, ты должен сказать: ‘Помоги мне, Ронда, помоги, помоги мне, Ронда”.

Она спела строчку из старой песни Beach Boys.

“На самом деле, Ронда, есть кое-что, с чем ты могла бы мне помочь”, - сказал Босх. “Я ищу своего приятеля. Тони Алисо. Он был там в последнее время?”

“Не видел его на этой неделе. Не видел его с четверга или пятницы. Мне было интересно, откуда у тебя номер гримерки.”

“Да, от Тони”.

“Ну, Лейлы сегодня здесь нет, так что Тони в любом случае не пришел бы, я не думаю. Но ты можешь выйти. Ему не обязательно быть здесь, чтобы ты хорошо проводил время ”.

“Хорошо, Ронда, я постараюсь заскочить”.

Босх повесил трубку. Он достал из кармана записную книжку и записал название фирмы, в которую он только что позвонил, как к ней добраться и имена Ронда и Лейла. Он подвел черту под вторым именем.

“Что это было?” Райдер спросил.

“Главная роль в Вегасе”.

Он рассказал о звонке и сделанном выводе о человеке по имени Лейла. Райдер согласился, что этим стоит заняться, затем вернулся к файлам. Босх вернулся к столу. Он изучил вещи, лежащие на нем, прежде чем перейти к вещам в нем.

“Эй, Чаки?” он спросил.

Мичум, прислонившийся к двери и скрестивший руки перед собой, приподнял брови в ответ.

“У него нет записи с телефона. Как насчет того, чтобы не было администратора на месте? Телефонные звонки передаются оператору или какой-то телефонной службе?”

“Э-э, нет, теперь все на голосовой почте”.

“Значит, у Алисо была голосовая почта? Как мне в нее попасть?”

“Ну, у тебя должен быть его код. Это трехзначный код. Ты звонишь на компьютер голосовой почты, вводишь код и получаешь свои сообщения ”.

“Как мне получить его код?”

“Ты не понимаешь. Он сам ее запрограммировал ”.

“Нет никакого мастер-кода, с помощью которого я мог бы взломать?”

“Нет. Это не такая уж сложная система, Bosch. Я имею в виду, чего ты хочешь, так это телефонных сообщений ”.

Босх снова достал свой блокнот и проверил записи ко дню рождения Алисо.

“Какой номер голосовой почты?” он спросил.

Мичум дал ему номер, и Босх вызвал компьютер. После звукового сигнала он набрал 721, но номер был отклонен. Босх задумчиво побарабанил пальцами по столу. Он набрал 862, цифры соответствовали TNA, и компьютерный голос сообщил ему, что у него четыре сообщения.

“Киз, послушай это”, - сказал он.

Он поставил телефон на громкую связь и повесил трубку. По мере воспроизведения сообщений Босх делал несколько заметок, но первые три сообщения были от мужчин, сообщавших о технических аспектах запланированных съемок фильма, аренде оборудования и расходах. Каждый звонок сопровождался электронным голосом, который сообщал, когда в пятницу поступил звонок.

Четвертое сообщение заставило Босха наклониться вперед и внимательно прислушаться. Голос принадлежал молодой женщине, и звучал так, как будто она плакала.

“Привет, Тон, это я. Позвони мне, как только получишь это. Мне почти хочется позвонить тебе домой. Ты нужен мне. Этот ублюдок Лаки говорит, что я уволен. И без всякой причины. Он просто хочет загнать свой член в Модести. Я так ... я не хочу работать в Паломино или любом из этих других мест. Сад. Забудь об этом. Я хочу приехать туда, в Лос-Анджелес, Быть с тобой. Позвони мне”.

Электронный голос сказал, что звонок поступил в 4 утра в воскресенье - спустя много времени после смерти Тони Алисо. Звонившая не назвала своего имени. Следовательно, очевидно, что это был кто-то, кого Алисо должен был знать. Босх подумал, не та ли это женщина, о которой упоминала Ронда, Лейла. Он посмотрел на Райдер, и она просто пожала плечами. Они знали слишком мало, чтобы судить о значимости звонка.

Босх несколько мгновений сидел в рабочем кресле, размышляя. Он открыл ящик, но не стал в нем рыться. Его взгляд прошелся по стене справа от стола и остановился на фотографиях улыбающегося Тони Алисо, позирующего со знаменитостями. У некоторых из них были заметки на фотографиях, но их было трудно прочитать. Босх изучил фотографию своего целлулоидного альтер-эго, Дэна Лейси, но не смог прочитать маленькую записку, нацарапанную внизу фотографии. Затем он посмотрел сквозь чернила и понял, на что он смотрит. На столе Алисо на фотографии была кружка Archway, набитая ручками и карандашами.

Босх снял фотографию со стены и назвал имя Мичума. Подошел Мичум.

“Здесь кто-то был”, - сказал ему Босх.

“О чем ты говоришь?”

“Когда мусорное ведро было опорожнено снаружи?”

“Откуда, черт возьми, мне знать? Что такое...”

“Камера наблюдения там, на крыше, как долго вы храните записи?”

Мичум секунду поколебался, но затем ответил.

“Мы переворачиваем их каждую неделю. У нас было бы семь дней без этой камеры. Это все стоп-кадр, десять кадров в минуту ”.

“Пойдем посмотрим”.

Босх вернулся домой только в четыре. Это оставило ему всего три часа на сон до условленной встречи за завтраком с Эдгаром и Райдер в половине восьмого, но он был слишком измотан кофе и адреналином, чтобы даже подумать о том, чтобы закрыть глаза.

В доме стоял кисловатый привкус свежей краски, и он открыл ползунки на задней террасе, чтобы впустить прохладный ночной воздух. Он посмотрел на перевал Кауэнга внизу и понаблюдал за машинами на Голливудском шоссе, прорезающими его. Он всегда поражался тому, что на автостраде всегда были машины, независимо от времени суток. В Лос-Анджелесе они никогда не останавливались.

Он подумал о том, чтобы поставить компакт-диск с музыкой для саксофона, но вместо этого просто сел на диван в темноте и закурил сигарету. Он подумал о различных токах, проходящих через корпус. Судя по предварительному заключению жертвы, Энтони Алисо был финансово успешным человеком. Такого рода успех обычно приносил с собой прочную изоляцию от насилия и убийств. Богатых редко убивали. Но что-то пошло не так с Тони Алисо.

Босх вспомнил о кассете и подошел к своему портфелю, который оставил на обеденном столе. Внутри него были две видеокассеты, запись с камер наблюдения Archway и копия "Жертвы желания". Он включил телевизор и вставил фильм в видеоплеер. Он начал наблюдать в темноте.

После просмотра ленты Босху стало очевидно, что фильм заслужил ту судьбу, которую ему уготовили. Он был плохо освещен, и на некоторых кадрах конец микрофона на штанге зависал над игроками. Это было особенно неприятно в сценах, снятых в открытой пустыне, где наверху не должно было быть ничего, кроме голубого неба. Это было базовое кинопроизводство, пошедшее не так. К дилетантскому виду фильма добавилась плохая игра актеров. Исполнитель главной мужской роли, актер, которого Босх никогда раньше не видел, был совершенно неэффективен в изображении мужчины, отчаянно пытающегося удержать свою молодую жену, которая использовала сексуальное расстройство и насмешки, чтобы принудить его к совершению преступлений, в конечном итоге включая убийство, и все это ради своего болезненного удовлетворения. Вероника Алисо сыграла жену и была не намного лучшей актрисой, чем исполнитель главной мужской роли.

При хорошем освещении она была потрясающе красива. Было четыре сцены, в которых она появлялась частично обнаженной, и Босх наблюдал за ними с вуайеристским восхищением. Но в целом для нее это была не очень хорошая роль, и Босх также понимал, почему ее карьера, как и у ее мужа, не продвинулась вперед. Она могла обвинять своего мужа и таить обиду на него, но суть заключалась в том, что она была похожа на тысячи красивых женщин, которые приезжали в Голливуд каждый год. Ее внешность могла остановить твое сердце, но она не могла действовать, чтобы спасти свою жизнь.

В кульминационной сцене фильма, в которой муж был задержан, а жена расправилась с копами, она произносила свои реплики с убежденностью и весом чистого листа машинописной бумаги.

“Это был он. Он сумасшедший. Я не мог остановить его, пока не стало слишком поздно. Тогда я не мог никому рассказать, потому что it...it выглядело бы так, будто я был тем, кто хотел, чтобы они все умерли ”.

Босх досмотрел титры до конца, а затем перемотал пленку с помощью пульта дистанционного управления. Он так и не встал с дивана. Затем он выключил телевизор и положил ноги на диван. Глядя сквозь открытые ползунки, он мог видеть, как свет зари высвечивает линию хребта через перевал. Он все еще не устал. Он продолжал думать о выборе, который люди делают в своей жизни. Он задавался вопросом, что бы произошло, если бы выступления были хотя бы сносными и фильм нашел дистрибьютора. Он задавался вопросом, изменило бы это положение вещей сейчас, удержало бы Тони Алисо подальше от этого багажника.

Встреча на вокзале с Биллетс началась только в половине десятого. Хотя в дежурной части было пусто из-за праздника, они все вкатили стулья в кабинет лейтенанта и закрыли дверь. Биллетс начала с того, что представители местных СМИ, по-видимому, узнав об этом деле, просмотрев дневник коронера за ночь, уже начали проявлять более чем обычный интерес к убийству Алисо. Кроме того, по ее словам, вес департамента на всем пути вверх по линии задавался вопросом, действительно ли расследование следует передать в элитный отдел по расследованию ограблений и убийств. Это, конечно, раздражало Bosch. Ранее в своей карьере он был приписан к RHD. Но затем сомнительная стрельба при исполнении служебных обязанностей привела к его понижению в звании до Голливуда. И поэтому его особенно расстраивала мысль о передаче дела большим шишкам в центре города. Если бы OCID было заинтересовано, это было бы легче принять. Но Босх сказал Биллетс, что не может согласиться с передачей дела в RHD после того, как его команда провела над ним почти всю ночь без сна и выдвинула несколько жизнеспособных версий. Райдер вмешался и согласился с ним. Эдгар, все еще дувшийся из-за того, что его засунули в бумажную волокиту, хранил молчание.

“Ваша точка зрения хорошо понята”, - сказала Биллетс. “Но когда мы закончим здесь, я должен позвонить капитану Левалли домой и убедить ее, что мы с этим справимся. Итак, давайте рассмотрим, что у нас есть. Ты убедишь меня, я убедлю ее. Затем она сообщит им, что мы думаем по этому поводу в центре города ”.

Следующие тридцать минут Босх говорил от имени команды и подробно рассказывал о ночном расследовании. Единственный телевизор / видеомагнитофон детективного отдела хранился в кабинете лейтенанта, потому что оставлять его незапертым было небезопасно, даже в полицейском участке. Он вставил кассету, которую Мичум дублировал с записи наблюдения в Арке, и поставил в очередь ту часть, которая включала злоумышленника.

“Камера наблюдения, с которой это было снято, меняет кадр каждые шесть секунд, так что это довольно быстро и отрывисто, но у нас есть парень, который этим занимается”, - сказал Босх.

Он нажал кнопку воспроизведения, и на экране появился зернистый черно-белый вид внутреннего двора и фасада здания "Тайрон Пауэр". Из-за освещения казалось, что наступили поздние сумерки. Счетчик времени в нижней части экрана показывал время и дату в восемь тринадцать вечера накануне.

Bosch перевел машину в режим замедленной съемки, но все равно последовательность, которую он хотел показать заготовкам, была выполнена очень быстро. В шести коротких кадрах они показали, как мужчина подходит к двери здания, наклоняется над ручкой, а затем исчезает внутри.

“Фактическое время у двери составило от тридцати до тридцати пяти секунд”, - сказал Райдер. “На записи может показаться, что у него был ключ, но это слишком долго, чтобы открыть дверь ключом. Замок был взломан. Кто-нибудь хороший и быстрый ”.

“Ладно, вот он выходит обратно”, - сказал Босх.

Когда счетчик времени пробил восемь семнадцать, мужчина был запечатлен на видео выходящим из дверного проема. Видео подпрыгнуло, и мужчина оказался во дворе, направляясь к мусорному баку, затем оно подпрыгнуло, и мужчина отошел от мусорного бака. Затем он ушел. Босх сделал резервную копию пленки и заморозил ее на последнем снимке мужчины, выходящего из мусорного бака. Это был лучший образ. Было темно, и лицо мужчины было размытым, но все еще, возможно, узнаваемым, если они когда-нибудь найдут кого-нибудь, с кем его можно сравнить. Он был белым, с темными волосами и коренастым, мощным телосложением. На нем была рубашка для гольфа с короткими рукавами, а на часах на его правом запястье, видневшихся чуть выше одной из надетых им черных перчаток, был хромированный ремешок, поблескивавший в свете фонаря со двора. На предплечье мужчины над запястьем виднелось темное пятно татуировки. Босх указал на эти моменты Биллетсу и добавил, что он передаст кассету СИДУ, чтобы посмотреть, можно ли каким-либо образом улучшить резкость этого последнего кадра, лучшего из тех, на которых изображен злоумышленник, с помощью компьютерной доработки.

“Хорошо”, - сказала Биллетс. “Итак, как ты думаешь, что он там делал?”

“Что-то извлекаю”, - сказал Босх. “С того момента, как он заходит, до того, как он выходит, у нас меньше четырех минут. Не так много времени. Плюс ему пришлось выбирать внутреннюю дверь в офис Алисо. Что бы он там ни делал, он сбивает кружку Archway со стола, и она разбивается об пол. Он делает то, для чего был здесь, затем собирает разбитую кружку и ручки и выбрасывает их в мусорное ведро по пути к выходу. Прошлой ночью мы нашли разбитую кружку и ручки в банке.”

“Какие-нибудь отпечатки?” - Спросила Биллетс.

“Как только мы поняли, что произошел взлом, мы отступили и пригласили Донована выйти, когда он покончил с "Роллс-ройсом ". У него есть отпечатки, но ничего, что мы могли бы использовать. Он заполучил Алисо, и мою, и Киз. Как вы можете видеть на видео, парень был в перчатках ”.

“Хорошо”.

Босх невольно зевнул, и Эдгар с Райдер последовали его примеру. Он отпил из чашки с несвежим кофе, который принес с собой в офис. У него уже давно был кофеиновый мандраж, но он знал, что если сейчас перестанет кормить зверя, то быстро свалится.

“И теория о том, что забирал этот злоумышленник?” - Спросила Биллетс.

“Разбитая кружка ставит его за стол, а не за папки”, - сказал Райдер. “Ничто в столе не казалось потревоженным. Никаких пустых файлов, ничего подобного. Мы думаем, что это была ошибка. Кто-то установил "жучок" в телефон Алисо и не мог позволить нам его найти. Телефон был прямо рядом с кружкой на фотографиях на стенах Алисо. Злоумышленник каким-то образом опрокинул его. Забавно, что мы так и не проверили телефон на наличие жучка. Если бы, кем бы ни был этот парень, его оставили в покое, мы, вероятно, никогда бы не опустились до этого ”.

“Я была в Archway”, - сказала Биллетс. “Вокруг этого есть стена. У него есть свои частные силы безопасности. Как этот парень попал внутрь? Или ты предлагаешь поработать изнутри?”

“Две вещи”, - сказал Босх. “В студии на съемочной площадке на Нью-Йоркской улице шли съемки фильма. Это означало, что много людей входило и выходило из главных ворот. Возможно, этот парень смог проскользнуть с частью съемочной группы. Направление, в котором он уходит в видео, - на север. Вот где находится Нью-Йоркская улица. Ворота находятся на юге. Кроме того, северная сторона студии упирается в Голливудское кладбище. Ты прав, там есть стена. Но ночью, после закрытия кладбища, здесь темно и уединенно. Наш парень мог бы перелезть через стену там. Каким бы способом он это ни делал, у него была практика ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Если он вытаскивал жучок из телефона Тони Алисо, он должен был быть установлен там в первую очередь”.

Биллетс кивнула.

“Как ты думаешь, кем он был?” - тихо спросила она.

Босх посмотрел на Райдер, чтобы узнать, хочет ли она ответить. Когда она не заговорила, заговорил он.

“Трудно сказать. Главное - это выбор времени. Алисо, вероятно, мертв с вечера пятницы, его тело нашли вчера около шести вечера. Затем это проникновение произойдет в восемь тринадцать. Это после того, как Алисо был найден, и после того, как люди начали узнавать об этом ”.

“Но восемь тринадцать, это было до того, как вы поговорили с женой?”

“Правильно. Так что это в некотором роде стало ключом к разгадке. Я имею в виду, я был готов сказать, давайте на полной скорости включим жену и посмотрим, что у нас получится. Теперь я не так уверен. Видишь ли, если она замешана, в этом взломе нет смысла ”.

“Объясни”.

“Ну, сначала ты должен выяснить, почему его прослушивали. И какой наиболее вероятный ответ? Жена приставила частного детектива или кого-то еще к Тони, чтобы узнать, не изменяет ли он кому-нибудь. Хорошо?”

“Хорошо”.

“Теперь, говоря, что это так, если жена участвовала в том, чтобы запихнуть своего мужа в этот багажник, зачем ей или ее ИП или кому бы то ни было ждать до прошлой ночи - это после того, как было найдено тело, - чтобы вытащить оттуда "жучок"? В этом нет смысла. Это имеет смысл только в том случае, если эти две вещи не были связаны, если убийство и ошибка - это разные вещи. Понимаешь?”

“Я так думаю”.

“И вот почему я не готов бросить все и просто посмотреть на жену. Лично я думаю, что она могла бы подойти для этого. Но сейчас мы слишком многого не знаем. Мне кажется, что это неправильно. Во всем этом есть что-то еще, и мы пока не знаем, что именно ”.

Биллетс кивнула и посмотрела на всех следователей.

“Это хорошо. Я знаю, что пока еще не так много чего стоящего, но это все равно хорошая работа. Что-нибудь еще? Что насчет отпечатков, которые Арт Донован снял с куртки жертвы прошлой ночью?”

“На данный момент мы завязали. Он разместил их в AFIS, NCIC, the whole works, и был закрыт ”.

“Черт”.

“Они по-прежнему ценны. Мы выходим на подозреваемого, отпечатки могут стать решающим фактором ”.

“Что-нибудь еще из машины?”

“Нет”, - сказал Босх.

“Да”, - сказал Райдер.

Биллетс подняла брови от противоречия.

“Один из отпечатков, найденных Донованом на внутренней стороне крышки багажника”, - сказал Райдер. “Это вернулось к Рэю Пауэрсу. Он тот С-3, который нашел тело. Он переступил черту, когда открыл багажник. Очевидно, он оставил свой отпечаток, когда открывал его. Мы поймали это, и никакого вреда, никакого фола, но это была неаккуратная работа, и ему вообще не следовало открывать багажник. Он должен был позвонить нам ”.

Биллетс взглянула на Босха, и он догадался, что она недоумевает, почему он не обратил на это ее внимания. Он посмотрел вниз на ее стол.

“Хорошо, я позабочусь об этом”, - сказала Биллетс. “Я знаю Пауэрса. Он бывал здесь, и он, безусловно, должен знать процедуру ”.

Босх мог бы защитить Пауэрса объяснением, которое полицейский дал накануне, но он пропустил это мимо ушей. Пауэрс того не стоил. Заготовки продолжались.

“Итак, что мы будем делать дальше?”

“Что ж, нам предстоит проделать большую работу”, - сказал Босх. “Однажды я услышал историю об одном скульпторе, и кто-то спросил его, как он превратил гранитную глыбу в прекрасную статую женщины. И он сказал, что он просто отбрасывает все, что не является женщиной. Это то, что мы должны сделать сейчас. У нас есть большой блок информации и доказательств. Мы должны отбросить все, что не считается, что не подходит ”.

Биллетс улыбнулась, и Босх внезапно смутился из-за аналогии, хотя и считал, что она была точной.

“А как насчет Лас-Вегаса?” - спросила она. “Это часть статуи или та часть, которую нам нужно отколоть?”

Теперь Райдер и Эдгар улыбались.

“Ну, во-первых, мы должны пойти туда”, - сказал Босх, надеясь, что это не прозвучало как оправдание. “Прямо сейчас все, что мы знаем, это то, что эта жертва отправилась туда и была мертва довольно скоро после того, как вернулась. Мы не знаем, что он там делал, выиграл ли он, проиграл, следил ли кто-нибудь за ним оттуда сюда. Насколько мы знаем, он мог бы сорвать джекпот там, но за ним проследили здесь и ограбили. У нас много вопросов о Лас-Вегасе”.

“Плюс, есть женщина”, - сказал Райдер.

“Какая женщина?” - Спросила Биллетс.

“Верно”, - сказал Босх. “Последний звонок, сделанный по офисной линии Тони Алисо, был в клуб на севере Лас-Вегаса. Я позвонила туда и узнала имя женщины, с которой, я думаю, он там встречался. Лейла. Там был...”

“Лейла? Нравится эта песня?”

“Я думаю. Также на линии его офиса было сообщение от неназванной женщины. Я думаю, это могла быть эта Лейла. Мы должны с ней поговорить ”.

Биллетс кивнула, убедилась, что Босх закончил, а затем изложила план сражения.

“Хорошо”, - сказала Биллетс. “Прежде всего, все запросы СМИ должны направляться мне. Лучший способ контролировать информацию по этому поводу - чтобы она исходила из одних уст. На данный момент мы скажем журналистам, что, очевидно, ведется расследование, и мы склоняемся к возможному сценарию угона автомобиля или ограбления. Это достаточно безобидно и, вероятно, успокоит их. Всех это устраивает?”

Трое детективов кивнули.

“Хорошо, я собираюсь обратиться к капитану с просьбой оставить это дело здесь, у нас. Мне кажется, у нас есть три или четыре направления, по которым нужно энергично двигаться. Гранит, от которого мы должны отколоться, как сказал бы Гарри.

“В любом случае, это также поможет мне с капитаном, если мы уже будем ломать голову над этими вещами. Итак, Гарри, я хочу, чтобы ты как можно скорее сел на самолет и прилетел в Вегас. Я хочу, чтобы ты был на том конце провода. Но если там ничего нет, я хочу, чтобы ты вошел и вышел. Ты нам еще понадобишься здесь. Хорошо?”

Босх кивнул. Это был бы его выбор, если бы он сам принимал решения, но он почувствовал укол дискомфорта от того, что это делала она.

“Киз, ты придерживаешься финансового следа. Я хочу быть в состоянии знать все об этом парне Энтони Алисо к завтрашнему утру. Вам также придется подняться в дом с ордером на обыск, так что, пока вы там, сделайте еще один снимок жены, посмотрите, что еще вы сможете узнать о браке, когда будете собирать записи. Я не знаю, если у тебя будет возможность, сядь с ней, попытайся поговорить по душам ”.

“Я не знаю”, - сказал Райдер. “Я думаю, разговор по душам закончился. Она умная женщина, достаточно умная, чтобы уже знать, что мы присматриваемся к ней. Я почти уверен, что на всякий случай мы должны сообщить ей об этом в следующий раз, когда кто-нибудь из нас будет с ней разговаривать. Прошлой ночью мы были довольно близки к этому ”.

“Используйте свое суждение по этому поводу”, - сказала Биллетс. “Но если ты посоветуешь, она, вероятно, позвонит своему адвокату”.

“Я посмотрю, что я могу сделать”.

“И Джерри, ты...”

“Я знаю, я знаю, у меня есть бумага”.

Это был первый раз, когда он заговорил за пятнадцать минут. Босх думал, что довел свое недовольство до предела.

“Да, у тебя есть бумага. Но я также хочу, чтобы ты занимался гражданскими делами и этим парнем-сценаристом, у которого был спор с Алисо. Мне кажется, это самый длинный кадр, но мы должны охватить все. Проясните это, и это поможет сузить наш фокус ”.

Эдгар шутливо отдал ей честь.

“Кроме того, ” сказала она, “ пока Гарри прокладывает маршрут в Вегасе, я хочу, чтобы ты проложил его из аэропорта сюда. У нас есть его парковочный талон. Я думаю, тебе следует начать с этого. Когда я поговорю со СМИ, я также дам подробное описание автомобиля - не может быть, чтобы вокруг было так много белых облаков - и скажу, что мы ищем любого, кто мог видеть его в пятницу вечером. Я скажу, что мы пытаемся воссоздать поездку жертвы из аэропорта. Может быть, нам повезет, и мы получим какую-нибудь помощь от Джона Кью там ”.

“Может быть”, - сказал Эдгар.

“Хорошо, тогда давайте сделаем это”, - сказала Биллетс.

Все трое встали, в то время как Биллетс осталась сидеть. Босх не торопился вынимать кассету из видеомагнитофона, чтобы двое других не находились в офисе, когда он закончит, и он остался наедине с Биллетс.

“Я слышал, что у тебя не было реального времени на столе в отделе убийств, пока ты поднималась”, - сказал он ей.

“Это правда. Моя единственная работа в качестве настоящего детектива заключалась в расследовании сексуальных преступлений в бюро Вэлли ”.

“Ну, как бы то ни было, я бы распределил вещи точно так же, как ты только что это сделал”.

“Но тебя раздражало, что я сделал это вместо тебя?”

Босх на мгновение задумался.

“Я переживу это”.

ЧАСТЬ II

БОСХ УСНУЛ через несколько минут после того, как пристегнулся ремнем безопасности в кресле у окна в рейсовом автобусе Southwest shuttle, следовавшем из Бербанка в Лас-Вегас. Это был глубокий сон без сновидений, и он не просыпался, пока лязг шасси, коснувшегося асфальта, не толкнул его вперед. Когда самолет подрулил к своим воротам, он вышел из тумана и почувствовал прилив сил после часового отдыха.

Был полдень и 104 градуса, когда он вышел из терминала. Направляясь к гаражу, где ждала его арендованная машина, он почувствовал, как жара покидает его вновь обретенную энергию. Найдя свою машину на отведенной для нее стоянке, он включил кондиционер на полную мощность и направился к Mirage.

Босху никогда не нравился Лас-Вегас, хотя он часто приезжал по делам. У него было родство с Лос-Анджелесом; оба были местами, куда бежали отчаявшиеся люди. Часто, когда они бежали из Лос-Анджелеса, они приезжали сюда. Это было единственное оставшееся место. Под маской блеска, денег, энергии и секса бьется темное сердце. Как бы они ни пытались нарядить ее неоном и семейными развлечениями, она все равно была шлюхой.

Но если какое-либо место и могло поколебать его в этом мнении, то это был Mirage. Это был символ нового Лас-Вегаса, чистого, роскошного, законного. Окна его башни отливали золотом на солнце. А внутри на его богатый дизайн казино не жалели денег. Проходя через вестибюль, Босх впервые был загипнотизирован белыми тиграми в огромном застекленном помещении, при виде которых у любого смотрителя зоопарка в мире потекли бы слюнки. Затем, пока он ждал в очереди на регистрацию, он посмотрел на огромный аквариум за стойкой регистрации. Акулы лениво поворачивались и двигались взад-вперед за стеклом. Совсем как белые тигры.

Когда подошла очередь Босха регистрироваться, портье заметил флажок в его бронировании и вызвал охрану. Появился начальник дневной смены по имени Хэнк Мейер и представился. Он сказал, что Bosch будет полностью сотрудничать с отелем и казино.

“Тони Алисо был хорошим и уважаемым клиентом”, - сказал он. “Мы хотим сделать все, что в наших силах, чтобы помочь. Но маловероятно, что его смерть как-то связана с его пребыванием здесь. У нас самый чистый корабль в пустыне”.

“Я знаю это, Хэнк”, - сказал Босх. “И я знаю, что это репутация, которую вы не хотите запятнать. Я не ожидаю найти что-нибудь внутри Mirage, но мне нужно выполнить все необходимые действия. Ты тоже, верно?”

“Правильно”.

“Ты знал его?”

“Нет, я этого не делал. Я работаю в дневную смену все три года, что я здесь. Насколько я понимаю, мистер Алисо в основном играл по ночам ”.

Мейеру было около тридцати, и у него был четкий имидж, который Mirage, а теперь и весь Лас-Вегас, хотели представить миру. Он продолжил объяснять, что комната, в которой Алисо останавливалась в отеле в последний раз, была опечатана и оставалась в таком виде для осмотра Босхом. Он дал Босху ключ и попросил вернуть его, как только закончит с номером. Он также сказал, что дилеры покер-рума и букмекеры, работающие в ночную смену, будут доступны для интервью. Все они знали Алисо из-за его регулярных визитов.

“Ты смотришь в небо над покерными столами?”

“Э-э, да, у нас есть”.

“У тебя есть видео с четверга, переходящее в пятницу? Я бы хотел посмотреть, если ты это сделаешь ”.

“Это не будет проблемой”.

Босх договорился встретиться с Мейером в офисе службы безопасности на втором этаже в четыре. Это было, когда в казино менялись смены и дилеры, которые знали Алисо, выходили на работу. Тогда он тоже мог посмотреть запись с камеры наблюдения, установленной над покер-румом.

Несколько минут спустя, оставшись один в своей комнате, Босх сел на кровать и огляделся. Комната оказалась меньше, чем он ожидал, но она была очень милой, безусловно, самой комфортабельно обставленной комнатой, которую он когда-либо видел в Лас-Вегасе. Он положил телефон с приставного столика себе на колени и позвонил в Голливудское отделение, чтобы проверить, все ли в порядке. Эдгар взял трубку.

“Это Бош”.

“Ну, Микеланджело убийства, Роден из отдела убийств”.

“Забавно. Так что там происходит?”

“Ну, во-первых, пули выиграли битву”, - сказал Эдгар. “Никто из RHD не пришел, чтобы забрать чемодан”.

“Это хорошо. А как насчет тебя? У тебя есть какой-нибудь прогресс?”

“Я почти закончил работу над книгой убийств. Однако сейчас я должен отложить это в сторону. Сценарист придет в половине второго на совещание. Говорит, что ему не нужен адвокат ”.

“Ладно, я оставлю тебя наедине с этим. Скажи лейтенанту, что я зарегистрировался.”

“Да, и, кстати, она хочет еще раз поговорить о том, как идут дела, в шесть. Ты должен позвонить, и мы включим тебя на громкую связь ”.

“Сойдет”.

Босх несколько мгновений сидел на кровати, жалея, что не может откинуться на нее и уснуть. Но он знал, что не сможет. Он должен был продвигать дело вперед.

Он встал и распаковал свою ночную рубашку, повесив две рубашки и одну пару брюк в шкаф. Он положил свое запасное нижнее белье и носки на полку в шкафу, затем вышел из комнаты и поднялся на лифте на верхний этаж. Комната, которую использовала Алисо, находилась в конце коридора. Карта-ключ, которую дал ему Мейер, сработала без проблем, и он вошел в комнату, примерно в два раза больше его собственной. Это была совмещенная спальня и гостиная с овальным джакузи рядом с окнами, из которых открывался вид на просторы пустыни и гладкую горную цепь цвета какао к северо-западу от города. Прямо под ним открывался вид на бассейн и аттракцион отеля, где обитают морские свиньи. Посмотрев вниз, он увидел одну из серых рыб, движущихся под мерцающей водой. Это выглядело так же неуместно, как Босх чувствовал себя в номере, в котором он стоял.

“Дельфины в пустыне”, - сказал он вслух.

Помещение было шикарным по любым стандартам в любом городе и, очевидно, предназначалось для хайроллеров. Босх несколько мгновений постоял у кровати и просто огляделся. Здесь не было ничего, что казалось бы неуместным, а на толстом ковре были равномерные волны, оставленные недавней уборкой пылесосом. Он предположил, что если в комнате и было что-то ценное для доказательства, то теперь оно исчезло. Но все равно он продолжал действовать. Он заглянул под кровать и в ящики. За бюро он нашел коробок спичек из местного мексиканского ресторана под названием La Fuentes, но невозможно было сказать, как долго он там пролежал.

Ванная комната была выложена плиткой из розового мрамора от пола до потолка. Светильники были изготовлены из полированной латуни. Босх на мгновение огляделся, но не увидел ничего интересного. Он открыл стеклянную дверь душевой кабины и заглянул внутрь, но также ничего не нашел. Но когда он закрывал дверь, его взгляд зацепился за что-то в водостоке. Он снова открыл дверь и посмотрел вниз, затем нажал пальцем на крошечное золотое пятнышко, застрявшее в резиновом уплотнителе вокруг сливного патрубка. Он поднял палец и обнаружил, что к его пальцу прилипла крошечная блестка. Он предположил, что она совпадает с блестками, найденными в манжетах брюк Тони Алисо. Теперь все, что ему нужно было, это выяснить, что это такое и откуда они взялись.

Полицейское управление метро находилось на Стюарт-стрит в центре города. Босх остановился у стойки регистрации и объяснил, что он следователь из другого города, желающий из вежливости отметиться в отделе по расследованию убийств. Его направили в детективное бюро на третьем этаже, где дежурный провел его через пустынное помещение отдела в кабинет командира. Капитан Джон Фелтон был толстошеим, сильно загорелым мужчиной лет пятидесяти. Босх прикинул, что только за последний месяц он, вероятно, произнес приветственную речь по меньшей мере перед сотней полицейских со всей страны . Лас-Вегас был таким местом. Фелтон попросил Босха присесть, и тот выдал ему стандартную речь.

“Детектив Босх, добро пожаловать в Лас-Вегас. К счастью для вас, я решил приехать в отпуск, чтобы разобраться с некоторыми бумагами, которые меня преследуют. Иначе здесь бы никого не было. В любом случае, я надеюсь, что вы найдете свое пребывание приятным и продуктивным. Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь звонить. Я ничего не могу вам обещать, но если вы попросите что-то, что в моих силах предоставить, я буду более чем счастлив предоставить это. Итак, с этим покончено, почему бы тебе не рассказать мне, что привело тебя сюда?”

Босх вкратце изложил ему суть дела. Фелтон записал имя Тони Алисо и последние дни, когда было известно, что он оставался в Лас-Вегасе и где.

“Я просто пытаюсь описать его деятельность в те дни, когда он был здесь”.

“Вы думаете, за ним следили отсюда, а затем сняли в Лос-Анджелесе?”

“В данный момент я ни о чем не думаю. У нас нет доказательств этого ”.

“И я надеюсь, ты ничего не найдешь. Это не та пресса, которую мы хотим получить в Лос-Анджелесе, Что еще у тебя есть?”

Босх поставил свой портфель к себе на колени и открыл его.

“У меня есть два набора отпечатков, снятых с тела. Мы -”

“Тело?”

“На нем была обработанная кожаная куртка. Мы получили отпечатки с помощью лазера. В любом случае, мы проверили их в AFIS, NCIC, Министерстве юстиции Калифорнии, the works, но ничего не получили. Я подумал, может быть, ты запустишь их через свой собственный компьютер, посмотрим, что получится ”.

Хотя автоматизированная система идентификации отпечатков пальцев, используемая полицией Лос-Анджелеса, представляла собой компьютерную сеть из десятков баз данных отпечатков пальцев по всей стране, она не соединяла их все. И у большинства полицейских управлений больших городов были свои собственные частные базы данных. В Вегасе это были бы отпечатки, снятые с людей, которые подавали заявки на работу в сити или казино. Это также были отпечатки, украденные у людей тайком, отпечатки, которые департамент не должен был иметь по закону, потому что их владельцы просто попали под подозрение департамента, но никогда не были арестованы. Именно по этой базе данных, как надеялся Босх, Фелтон проверит наборы из кейса Aliso.

“Ну, дай мне посмотреть, что у тебя есть”, - сказал Фелтон. “Я ничего не могу обещать. У нас, вероятно, есть несколько вещей, которых нет в национальных сетях, но это большой шанс ”.

Босх передал открытки для печати, которые подготовил для него Арт Донован.

“Значит, вы начинаете с "Миража”?" - спросил капитан после того, как положил карты на край своего стола.

“Да. Я покажу его фотографию повсюду, пройдусь по движениям, посмотрим, что я смогу придумать ”.

“Ты рассказываешь мне все, что знаешь, верно?”

“Верно”, - солгал Босх.

“Хорошо”. Фелтон открыл ящик стола, достал визитную карточку и передал ее Босху. “На нем мой офис и пейджер. Позвони мне, если что-нибудь выяснится. Пейджер у меня всегда с собой. Тем временем я свяжусь с вами по поводу отпечатков, так или иначе, к завтрашнему утру ”.

Босх поблагодарил его и ушел. В вестибюле полицейского участка он позвонил в отдел SID департамента полиции Лос-Анджелеса и спросил Донована, было ли у него время проверить крошечные блестки, которые они нашли в манжетах брюк Тони Алисо.

“Да, но тебе это не понравится”, - сказал Донован. “Это просто блеск. Тонированный алюминий. Знаешь, как они используют при создании костюмов и на торжествах. Ваш парень, вероятно, пошел на вечеринку или что-то в этом роде, они разбрасывали эти вещи повсюду, может быть, вытаскивали их из сувениров для вечеринок или что-то в этомроде, и что-то из этого попало на него. Он мог отмахнуться от того, что видел, но он не видел частиц, которые попадали на манжеты его брюк. Они остались”.

“Ладно. Что-нибудь еще?”

“Э, нет. По крайней мере, не на основании улик.”

“Тогда на чем?”

“Ну, Гарри, ты знаешь парня из УБОП, с которым ты разговаривал по телефону прошлой ночью, пока мы были в сарае?”

“Карбон?”

“Да, Доминик Карбоне. Ну, он зашел сегодня в лабораторию. Он задавал вопросы о том, что мы нашли прошлой ночью ”.

У Босха потемнело в глазах. Он ничего не сказал, и Донован продолжил.

“Он сказал, что был здесь по другому делу и просто проявлял любопытство. Но, Гарри, я не знаю. Это казалось чем-то большим, чем просто мимолетный интерес, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

“Да, я знаю, что ты имеешь в виду. Как много ты ему рассказала?”

“Ну, прежде чем я понял и начал задаваться вопросом, что происходит, я как бы проговорился, что мы сняли отпечатки с куртки. Извини, Гарри, но я был горд. Мы редко снимаем праведные отпечатки с куртки мертвеца, и, думаю, я вроде как хвастался этим ”.

“Все в порядке. Ты сказал ему, что мы ничего с ними не получили?”

“Да, я сказал, что они вернулись чистыми. Но потом ... потом он попросил копию сета, сказал, что, возможно, сможет что-нибудь с ними сделать, что бы это ни значило ”.

“Что ты сделал?”

“Что ты думаешь, я подарил ему набор”.

“Ты что?”

“Просто шучу, Гарри. Я сказал ему позвонить тебе, если ему понадобится сет ”.

“Хорошо. Что еще ты ему скажешь?”

“Вот и все, Гарри”.

“Ладно, Арт, это круто. Я проверю тебя позже ”.

“Увидимся, Гарри. Эй, где ты, в любом случае?”

“Вегас”.

“Неужели? Эй, поставь для меня пятерку на семерку на колесе рулетки. Сделай это один раз. Я заплачу тебе, когда ты вернешься. Если только я не выиграю. Тогда ты мне заплатишь ”.

Босх вернулся в свою комнату за сорок пять минут до назначенной встречи с Хэнком Мейером. Он использовал это время, чтобы принять душ, побриться и переодеться в одну из своих свежих рубашек. Он чувствовал себя отдохнувшим, готовым вернуться в пустынную жару.

Мейер договорился о том, что клерки букмекерских контор и дилеры, работавшие в покер-руме в предыдущие вечерние смены в четверг и пятницу, будут опрошены по одному в его офисе. Там было шесть мужчин и три женщины. Восемь были дилерами, а один - клерком, у которого Алисо всегда делал ставки на спорт. В течение любой смены покерные дилеры сменялись за шестью покерными столами казино каждые двадцать минут. Это означало, что все восемь сдавали карты Алисо во время его последнего визита в Лас-Вегас, и благодаря его регулярным посещениям казино они легко узнали его и были знакомы с ним.

Пока Мейер сидел рядом и наблюдал за происходящим, Босх быстро просмотрел интервью с покерными дилерами за час. Он смог установить, что Алисо обычно играл за столом с пятью до десяти. Это означало, что каждая раздача начиналась с пятидолларовой ставки анте, и в каждой раздаче минимальная ставка составляла пять долларов, а максимальная - десять. За одну сделку было разрешено три повышения. Поскольку игра состояла из семикарточного стада, это означало, что на каждую руку приходилось по пять раздач. Босх быстро понял, что если за столом сидят восемь игроков, то каждая раздача может легко привести к тому, что на кону в банке окажется несколько сотен долларов. Алисо играл в лиге, далекой от пятничных игр в покер, в которых Босх участвовал с придурками из детективного бюро.

По словам дилеров, Алисо играл около трех часов в четверг вечером и вышел примерно равным. Он отыграл еще два часа пораньше в пятницу вечером, и, по оценкам, из-за него за столами не хватило пары тысяч. Никто из них не помнил, чтобы Алисо когда-либо был крупным победителем или проигравшим во время предыдущих посещений. Он всегда выходил на несколько тысяч легких или тяжелых. Казалось, он знал, когда нужно остановиться.

Дилеры также отметили, что Алисо всегда быстро расплачивался чаевыми. Его стандартные чаевые составляли десять долларов фишками за каждый выигрыш, двадцать пять фишек при особо крупных потах. Именно эта практика больше, чем что-либо другое, привязала его к их воспоминаниям. Он всегда играл один, пил джин с тоником и вел светскую беседу с другими игроками. По словам дилеров, в последние месяцы Алисо был в компании молодой блондинки, которой едва перевалило за двадцать. Она никогда не играла, но работала в автоматах поблизости и возвращалась к Тони, когда ей нужно было больше денег. Тони никогда никому ее не представлял, и никто из дилеров никогда не слышал ее имени. В своем блокноте, куда Босх записал это, он написал “Лейла?” после этой записи.

После дилеров подошел любимый продавец спортивных книг Алисо. Она была похожей на мышку бутылочной блондинкой по имени Ирма Чантри. Она закурила сигарету, как только села, и заговорила голосом, который свидетельствовал о том, что она никогда долго не оставалась без сигареты. Она сказала, что в оба из двух последних вечеров, когда Алисо был в городе, он ставил на "Доджерс".

“У него была система”, - сказала она. “Он всегда удваивал ставки, пока не выигрывал”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Ну, в тот первый вечер он поставил штуку на "Доджерс", чтобы выиграть. Они проиграли. Итак, на следующий день он приходит и снова ставит на них два больших. Они победили. Итак, после того, как вы убрали вига из казино, он почти выложил штуку за поездку. За исключением того, что он никогда не брал ее в руки ”.

“Он ничего не собирал?”

“Нет. Но в этом нет ничего необычного. Его песенка была хороша, пока он ее хранил. Он мог зайти в любое время, и мы вставляли это в компьютер. Это случалось и раньше. Он бы выиграл, но не забирал деньги до следующего приезда в город ”.

“Откуда ты знаешь, что он не отнес это другому продавцу?”

“Тони бы так не поступил. Он всегда расплачивался со мной, таким образом, он мог давать мне чаевые. Он всегда говорил, что я его талисман на удачу ”.

Босх на мгновение задумался. Он знал, что "Доджерс" играли дома в пятницу вечером, а самолет Алисо вылетел из Лас-Вегаса в десять. Таким образом, можно было с уверенностью сказать, что Алисо должен был быть в McCarran International или уже на своем самолете, направляющемся обратно в Лос-Анджелес, до окончания игры. Но ни в его бумажнике, ни при нем не было найдено квитанции о ставках. Гарри снова задумался о пропавшем портфеле. Была бы она там? Мог ли листок для ставок стоимостью четыре тысячи долларов минус vig быть мотивом для его убийства? Это казалось маловероятным, но, тем не менее, было к чему стремиться. Он посмотрел на Ирму, которая так сильно затягивалась сигаретой, что он мог видеть контур ее зубов на щеках.

“Что, если бы кто-то другой обналичил ставку? С другим клерком. Есть ли какой-нибудь способ определить это?”

Ирма колебалась, и вмешался Мейер.

“Есть хороший шанс”, - сказал он. “Каждый чек закодирован номером клерка и временем, когда была сделана ставка”.

Он посмотрел на Ирму.

“Ирма, ты помнишь, как делала очень много ставок по две тысячи долларов на "Доджерс" в пятницу?”

“Нет, ни одной, кроме Тони”.

“Мы займемся этим”, - сказал Мейер Босху. “Мы начнем просматривать обналиченные чеки, начиная с вечера пятницы. Если ставка мистера Алисо была обналичена, то мы будем знать, когда она была обналичена, и у нас будет видео того, кто ее обналичил ”.

Босх снова посмотрел на Ирму. Она была единственной из сотрудников казино, с кем он разговаривал, кто называл Алисо по имени. Он хотел спросить ее, было ли между ними что-то большее, чем азартные отношения. Но он знал, что, скорее всего, сотрудникам казино было запрещено встречаться или брататься с гостями. Он не мог спросить ее в присутствии Мейер и ожидать прямого ответа. Он сделал мысленную пометку разыскать Ирму позже, а затем отстранил ее от интервью.

Босх посмотрел на часы и увидел, что у него есть сорок минут до телефонной конференции с Биллетсом и остальными. Он спросил Мейера, была ли у него возможность получить записи с камер наблюдения из "глаза в небе" над покер-румом за четверг и пятницу.

“Я просто хочу посмотреть на парня, играющего в азартные игры”, - сказал он. “Я хочу почувствовать его в жизни”.

“Я понимаю, и, да, кассеты готовы к просмотру. Я говорил тебе, что мы хотим сотрудничать полностью ”.

Они вышли из офиса и прошли по коридору в техническую комнату. В комнате было тускло освещено и очень тихо, за исключением гудения кондиционера. Там было шесть консолей, расположенных в две линии, где мужчины в серых блейзерах сидели и смотрели на группы из шести видеомониторов на каждой консоли. На видеоэкранах Босх мог видеть различные виды игорных столов сверху. Каждая консоль имела электронную панель управления, которая позволяла оператору изменять фокус или увеличение определенного вида камеры.

“Если бы они захотели, - прошептал Мейер, - они могли бы сказать вам, какие карты на руках у игрока за любым столом для блэкджека в казино. Это потрясающе ”.

Мейер провел Босха в кабинет руководителя рядом с техническим помещением. Там было больше видеооборудования, а также целый ряд магнитофонных накопителей. Там был небольшой письменный стол, за которым сидел еще один мужчина в сером блейзере. Мейер представила его как Кэла Смолца, супервайзера.

“Кэл, у нас все готово?”

“Вот этот экран”, - сказал Смолц, указывая на один из пятнадцатидюймовых мониторов. “Мы начнем с четверга. Я попросил одного из дилеров зайти и опознать твоего парня. Он появляется в восемь двадцать в четверг и играет до одиннадцати.”

Он запустил кассету. Она была зернистой, черно-белой, аналогичной по качеству записи с камеры наблюдения Archway, но эта была снята в режиме реального времени. Никаких резких движений. Все началось с того, что пит-босс подвел мужчину, в котором Босх узнал Алисо, к свободному стулу за столом. Пит-босс принес стойку с фишками, которую поставил на стол перед местом Алисо. Алисо кивнула и обменялась улыбками с дилером, женщиной, с которой Босх беседовал ранее, и начала играть.

“Сколько в багажнике?” - Спросил Босх.

“Пятьсот”, - сказал Смолц. “Я уже проходил через это на высокой скорости. Он никогда не покупает другую стойку, и в конце, когда он обналичивает деньги, у него такой вид, будто он просто стесняется полной стойки. Вы хотите это в режиме реального времени или на высокой скорости?”

“Прибавь скорость”.

Босх внимательно следил за тем, как лента сменяла друг друга в течение нескольких часов. Он видел, как Алисо взял четыре джина с тоником, досрочно сбросил большинство сделок, выиграл пять крупных банков и проиграл еще шесть. Все прошло довольно без происшествий. Смолтц замедлил запись, когда счетчик времени приблизился к одиннадцати, и Босх наблюдал, как Алисо позвал пит-босса, обналичил деньги и исчез из поля зрения камеры.

“Хорошо”, - сказал Смолц. “В пятницу у нас есть две кассеты”.

“Как так получилось?” - Спросил Босх.

“Он играл за двумя столами. Когда он впервые появился, за столиком "пять с копейками" не было свободных мест. У нас есть только один, потому что не так много клиентов хотят играть по таким ставкам. Итак, он играл от одного до пяти, пока что-то не открылось. Эта кассета рассчитана на один к пяти, столик подешевле ”.

Началось другое видео, и Босх наблюдал, как Алисо проделывает те же движения, что и на другой кассете. На этот раз, как заметил Босх, Алисо был одет в кожаную спортивную куртку. Он также заметил, что, когда Алисо обменялся обычным кивком и улыбкой с крупье, ему показалось, что он увидел, как Алисо кивнул игроку через стол. Это была женщина, и она кивнула в ответ. Но ракурс камеры был неудачным, и Босх не мог видеть ее лица. Он сказал Смолцу, чтобы тот включил воспроизведение в режиме реального времени, и несколько минут просматривал запись, ожидая, пройдет ли какое-либо другое подтверждение между двумя проигрывателями.

Оказалось, что между ними больше не было никакой связи. Но через пять минут после начала записи произошла смена дилера, и когда за стол сел новый дилер, также женщина, у которой Босх брал интервью часом ранее, она узнала и Алисо, и женщину через стол от него.

“Ты можешь заморозить это там?” - Спросил Босх.

Не отвечая, Смолтц заморозил изображение на экране.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Какой это дилер?”

“Это Эми Рорбэк. Ты разговаривал с ней ”.

“Правильно. Хэнк, не мог бы ты привести ее обратно сюда?”

“Ну, конечно. Могу я спросить, почему?”

“Этот проигрыватель”, - сказал Босх, указывая на экране на женщину напротив Алисо. “Она приветствовала Алисо, когда он сел. Эми Рорбэк только что признала ее. Она, должно быть, завсегдатай. Она знала Алисо и Рорбека. Возможно, я захочу поговорить с ней, и ваш дилер, возможно, знает ее имя ”.

“Хорошо, я схожу за ней, но если она в середине ротации дилеров, мне придется подождать”.

“Это прекрасно”.

Пока Мейер спускался в казино, Босх и Смолц продолжали просматривать записи на ускоренной скорости. Алисо играл двадцать пять минут за столом с коэффициентом один к пяти, прежде чем подошел пит-босс, забрал его стойку с фишками и переместил его за более дорогой стол с коэффициентом пять к десяти. Смолц вставил кассету для этого стола, и Алисо играл там, с треском проигрывая, еще два часа. Три раза он покупал фишки на пятьсот долларов и каждый раз быстро их терял. Наконец, он положил несколько оставшихся фишек, которые у него оставались, в качестве чаевых крупье, встал и вышел из-за стола.

Запись была закончена, а Мейер все еще не вернулся с Рорбеком. Смолтц сказал, что прокрутит кассету с "таинственной женщиной", чтобы она была готова. Когда это было сделано, Босх сказал ему перемотать запись, чтобы посмотреть, был ли когда-нибудь момент, когда было видно ее лицо. Смолц так и сделал, и после пяти минут напряженного наблюдения за быстрыми движениями людей на пленке Босх увидел, как таинственная женщина подняла глаза на камеру.

“Вот так! Сделай задний ход и замедли его ”.

Смолц сделал это, и Босх наблюдал на экране, как женщина достала сигарету, закурила, откинула голову назад, обратив лицо к потолочной камере, и выдохнула. Выпущенный дым размыл ее изображение. Но прежде чем это произошло, Босху показалось, что он узнал ее. Он застыл в тишине. Смолц сделал резервную копию записи до того момента, когда ее лицо было наиболее отчетливо видно, и заморозил изображение на экране. Босх просто молча смотрел.

Смолц говорил что-то о том, что изображение - лучшее, на что они могли надеяться, когда дверь открылась и Майер вернулся. Он был один.

“Эми только что начала договариваться, так что это займет еще минут десять или около того. Я передал ей сообщение, чтобы она вернулась ”.

“Ты можешь позвонить туда и сказать ей, что не обращай внимания”, - сказал Босх, не отрывая глаз от экрана.

“Неужели? Как так получилось?”

“Я знаю, кто она”.

“Кто она?”

Босх на мгновение замолчал. Он не знал, было ли это из-за того, что она прикуривала сигарету, или из-за какого-то более глубокого беспокойства, но ему очень хотелось сигарету.

“Просто кто-нибудь. Я знал ее давным-давно ”.

Босх сидел на кровати с телефоном на коленях, ожидая конференц-звонка. Но его мысли были далеко. Он вспоминал женщину, которую, как он давно считал, ушла из его жизни. Сколько это было сейчас, четыре, пять лет назад? В его голове был такой переполох мыслей и эмоций, что он не мог вспомнить наверняка. Прошло достаточно времени, понял он. Для него не должно быть сюрпризом, что она к настоящему времени вышла из тюрьмы.

“Элинор Уиш”, - сказал он вслух.

Он подумал о деревьях джакаранды возле ее таунхауса в Санта-Монике. Он подумал о том, как они занимались любовью, и о маленьком полумесяце шрама, едва заметном на ее подбородке. Он вспомнил вопрос, который она задала ему так давно, когда они занимались любовью. “Ты веришь, что можешь быть один и не быть одиноким?”

Зазвонил телефон. Босх вынырнул из задумчивости и ответил. Это были заготовки.

“Ладно, Гарри, мы все здесь. Ты меня хорошо слышишь?”

“Это не очень хорошо, но, вероятно, лучше уже не будет”.

“Правильно, городская техника. Хорошо, давайте начнем с того, что все как бы отчитаются о событиях дня. Гарри, ты хочешь начать первым?”

“Все в порядке. Рассказывать особо нечего ”.

Он подробно рассказал о том, что он сделал до сих пор, подчеркнув пропажу квитанции о ставках как нечто, на что следует обратить внимание. Он рассказал о своем просмотре записей с камер наблюдения, но умолчал о том, что узнал Элеонор Уиш. Он решил, что не было никаких явных признаков связи между ней и Алисо и что на данный момент он будет держать это при себе. Он закончил свое резюме, рассказав остальным о своих планах проверить "Долли", место, куда Алисо в последний раз звонил из своего офиса в Арчуэй, и женщину по имени Лейла, о которой упоминал Босх, когда звонил туда.

Затем настала очередь Эдгара. Он объявил, что лучший сценарист месяца был признан невиновным благодаря алиби и собственному внутреннему чутью Эдгара, что молодой человек, возможно, по праву ненавидел Алисо, но не принадлежал к тому типу личности, который будет действовать из-за этой ненависти с двадцатидвухлетним.

Эдгар сказал, что он также опросил сотрудников гаража, где Алисо мыл и натирал воском свою машину, пока ездил в Лас-Вегас. Частью услуги была встреча в аэропорту, и Эдгар сказал, что человек, который забрал Алисо, сказал, что Тони был один, расслабленный и никуда не спешил.

“Это был обычный пикап”, - сказал Эдгар. “Алисо взял свою машину и поехал домой. Дал парню двадцать баксов на чай. Итак, кто бы его ни уложил, они перехватили его по дороге домой. Я предполагаю, что это было где-то там, на Малхолланд. Множество пустынных поворотов. Ты мог бы остановить парня, если бы сделал это быстро. Вероятно, два человека ”.

“Что сказал камердинер о багаже?” - Спросил Босх.

“О, да”, - сказал Эдгар. “Он сказал, что, насколько он мог вспомнить, у Тони были две сумки, которые описала жена, серебристый портфель и одна из тех подвесных сумок. Он не проверил ни один из них на рейс.”

Босх кивнул, хотя был один.

“А как насчет средств массовой информации?” Босх сказал. “Мы уже что-нибудь выпустили?”

“Этим занимаются”, - сказала Биллетс. “Отдел по связям со СМИ выпускает релиз первым делом завтра. На нем будет изображение "Роллс-ройса". Они также сделают автомобиль доступным в OPG для видео. И я буду доступен для прослушивания. Я надеюсь, что станции поймут это. Что-нибудь еще, Джерри?”

В заключение Эдгар сказал, что у него есть дело об убийстве, и что он уже наполовину закончил список истцов по различным судебным искам против Алисо. Он сказал, что на следующий день назначит интервью с другими людьми, которые предположительно пострадали от Алисо. Наконец, он сказал, что позвонил в офис коронера и что вскрытие Алисо еще не назначено.

“Хорошо”, - сказала Биллетс. “Киз, что у тебя есть?”

Райдер разбила свой отчет на две части. Первое было о ее интервью с Вероникой Алисо, которое она быстро осветила, сказав, что женщина была крайне неразговорчива во время их утреннего интервью по сравнению с предыдущей ночью, когда Босх и Райдер сообщили ей новость о смерти ее мужа. Утренняя сессия состояла в основном из ответов "да" и "нет" и нескольких дополнительных деталей. Пара была жената семнадцать лет. У них не было детей. Вероника Алисо снялась в двух фильмах своего мужа и больше никогда не работала.

“Ты думаешь, она говорила с адвокатом о разговоре с нами?” - Спросил Босх.

“Она этого не говорила, но я думаю, что это именно то, что происходит”, - сказал Райдер. “Просто получить то, что я получил, было все равно что вырвать зубы”.

“Хорошо, что еще?” Сказала Биллетс, пытаясь поддержать дискуссию.

Райдер перешла ко второй части своего сегодняшнего расследования, в центре внимания которого были финансовые отчеты Энтони Алисо. Даже слушая по плохой линии конференц-связи, Босх мог сказать, что Киз была взволнована тем, что она узнала на данный момент.

“В принципе, финансовое портфолио этого парня показывает чрезвычайно комфортный уровень жизни. У него на личных банковских счетах пятизначные суммы, кредитные карты с обнуленными кредитными картами, этот дом, на который заложена семисоттысячная сумма под залог в миллион. Впрочем, это все, что я смог найти. ”Роллс-ройс" арендован, "Линкольн" его жены арендован, и офис, который мы знаем, арендован ".

Она сделала паузу на мгновение, прежде чем продолжить.

“Кстати, Гарри, если у тебя есть время, вот кое-что, что ты, возможно, захочешь посмотреть вон там. Обе машины сданы в аренду его компании TNA Productions через дилерский центр там, в Вегасе. Возможно, вы захотите это проверить, если будет время. Она называется Ridealong-одним словом, объединенная. Адрес: Индастриал Драйв, две тысячи два, триста тридцать, люкс.”

Куртка Босха с его блокнотом внутри лежала на стуле в другом конце комнаты. Он записал имя и адрес в маленький блокнот, который лежал на ночном столике.

“Хорошо”, - сказал Райдер, “итак, теперь мы переходим к его бизнесу, и вот тут все становится довольно интересным. Я действительно прочитал только половину записей, которые мы забрали из его офиса, но пока все выглядит так, что этот парень занимался мошенничеством класса А. И я не говорю о том, чтобы списывать студенческие сценарии у какого-то придурка. Я думаю, это было просто его побочным хобби. Я говорю о том, что он управляет прачечной. Я думаю, он был прикрытием для кого-то ”.

Она подождала такт, прежде чем продолжить. Босх подвинулся к краю кровати, чувствуя, как от возбуждения у него защекотало в затылке.

“У нас есть налоговые декларации, производственные заказы, аренда оборудования, выплаты и долги за съемки нескольких фильмов - более дюжины. Все это записывается прямо на видео. Как сказала Вероника, это только эта сторона порно. Я просмотрел несколько кассет, которые были у него в офисе, и все они были довольно ужасными. Не очень похоже на повествование, если не считать нарастания напряжения в ожидании, когда главная женская роль обнажится.

“Единственная проблема в том, что бухгалтерские книги не совпадают с тем, что есть на пленке, и большая часть крупных чеков, выплаченных TNA Productions, отправилась почтовым отправлениям и компаниям, которые, как я выяснил, существуют только на бумаге ”.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросила Биллетс.

“Я говорю, что его деловые записи показывают, что на каждый из этих так называемых фильмов уходит от миллиона до пяти миллионов, и вы смотрите на записи, и, говорю вам, там не может быть задействовано больше ста, может быть, двухсот тысяч. Мой брат работает в бизнесе редактором, и я знаю достаточно, чтобы понимать, что деньги, которые, как показано в книгах Алисо, тратятся на эти фильмы, на самом деле тратятся не на эти фильмы. Я думаю, что то, что он делал, использовало эти фильмы для отмывания денег, много денег ”.

“Запиши это, Киз”, - сказала Биллетс. “Как бы он это сделал?”

“Хорошо, начнем с его источника. Пока мы будем называть его мистер Икс. У мистера Икс есть миллион долларов, которого у него не должно быть. Будь то от наркотиков или чего-то еще, ему нужно убрать их, узаконить, чтобы он мог положить их в банк и потратить, не привлекая внимания. Он дарит его Тони Алисо - инвестирует в продюсерскую компанию Тони. Затем Алисо снимает на нее дешевый фильм, тратя на это меньше десятой части.

“Но когда дело доходит до ведения бухгалтерии, он делает вид, что потратил все деньги на производственные расходы. Он почти еженедельно выписывает чеки различным производственным компаниям, реквизиторским компаниям, компаниям, производящим кинооборудование. Все чеки находятся в диапазоне от восьми до девяти тысяч, что как раз ниже установленного правительством предела отчетности.”

Босх внимательно слушал, пока она говорила. Он закрыл глаза и сосредоточился. Он восхищался способностью Райдера вычеркивать все это из записей.

“Хорошо, тогда в конце производства Тони, вероятно, дублирует несколько тысяч копий фильма, продает их или пытается продать независимым видеомагазинам и дистрибьюторам - потому что сети не стали бы трогать это дерьмо - и на этом шоу заканчивается. Но то, что он сделал, это развернулся и вернул мистеру Икс, своему первоначальному инвестору, около восьмидесяти центов на доллар в виде платежей этим фиктивным компаниям. Это игра в оболочку. Кто бы ни стоял за этими компаниями, ему платят его собственными деньгами за не оказанные услуги. Но теперь деньги законны. Деньги чистые, и он может зайти в любой банк Америки и внести их, заплатить налоги с них, а затем потратить. Тем временем Тони Алисо берет хороший гонорар за продюсирование своей части "этого" и переходит к следующему фильму. Похоже, что он занимался двумя или тремя подобными постановками в год и сам зарабатывал полмиллиона гонораров ”.

Они все помолчали несколько мгновений, прежде чем Райдер заговорил снова.

“Есть только одна проблема”, - сказал Райдер.

“Налоговое управление США следит за ним”, - сказал Босх.

“Риииииайтх”, - ответила она, и он мог представить улыбку на ее лице. “Это хорошая афера, но она собиралась пойти коту под хвост. Налоговое управление собиралось взглянуть на бухгалтерские книги Тони позже в этом месяце, и есть хороший шанс, что если бы я смог разобраться с этим всего за один день, федералы занялись бы этим через час ”.

“Это сделало бы Тони опасным для мистера Икс”, - сказал Эдгар.

“Особенно, если он собирался сотрудничать с аудитом”, - добавил Райдер.

Кто-то на другом конце провода присвистнул, но Босх не мог разобрать, кто это был. Он догадался, что это был Эдгар.

“Итак, что дальше, найдите мистера Икс?” - спросил Босх.

“Для начала”, - ответил Райдер. “Я готовлю запрос, который отправлю по факсу в государственный департамент корпораций завтра утром. На нем изображены все подставные компании. Возможно, кто бы он ни был, он был достаточно глуп, чтобы указать настоящее имя или адрес в регистрационных формах. Я также работаю над другим ордером на обыск. У меня есть аннулированные чеки от компании Тони. Мне нужны записи о счетах, на которые были переведены чеки, может быть, удастся выяснить, куда делись деньги после того, как Тони их отмыл.”

“А как насчет налоговой службы?” - Спросил Босх. “Ты говорил с ними?”

“Они закрыты в связи с праздником. Но, согласно уведомлению, которое Алисо получила по почте, в номере проверки есть криминальный префикс. Это заставляет меня думать, что это была не случайная проверка. Они каким-то образом были опрокинуты. К нему назначен агент, и я первым делом позвоню ему утром ”.

“Знаешь, ” сказал Эдгар, - вся эта история с тем, что отдел уголовного розыска получил пропуск, начинает дурно пахнуть. Был ли Тони связан с Eye-talians или нет, это дерьмо организовано настолько, насколько может быть организована преступность. И я готов поспорить на свою последнюю пуговицу, что они где-то слышали по ходу дела, было ли это от налогового управления или нет, о нашем парне здесь ”.

“Я думаю, ты прав”, - сказала Биллетс.

“Я забыл кое-что упомянуть”, - вставил Босх. “Сегодня я разговаривал с Артом Донованом. Он сказал, что парень, с которым я разговаривал в отделе расследований прошлой ночью, супер по имени Карбоне, ну, он просто случайно появился сегодня в SID и начал расспрашивать Арта о деле. Арт говорит, что парень ведет себя так, будто ему это неинтересно, но он очень заинтересован, понимаете, что я имею в виду?”

Долгое время никто ничего не говорил.

“Так что же нам делать?” - Спросил Эдгар.

Босх снова закрыл глаза и стал ждать. Что бы ни сказала Биллетс, это определит ход дела, а также повлияет на его отношение к ней. Bosch знала, что сделала бы ее предшественница. Он бы позаботился о том, чтобы дело было передано в отдел уголовного розыска.

“Мы ничего не делаем”, - наконец сказала Биллетс. “Это наше дело, мы работаем над ним. Но будь осторожен. Если OCID вынюхивает после получения пропуска, то здесь происходит что-то, о чем мы пока не знаем ”.

Снова наступила тишина, и Босх открыл глаза. Ему все больше нравились заготовки.

“Хорошо”, - сказала Биллетс. “Я думаю, мы должны сосредоточиться на компании Тони в качестве приоритета. Я хочу переключить большую часть нашего внимания туда. Гарри, ты можешь побыстрее закончить с Вегасом и вернуться сюда?”

“Если я ничего не найду, мне следует уйти отсюда до завтрашнего обеда. Но запомни это, прошлой ночью миссис Алисо рассказала нам, что Тони всегда говорил ей, что приехал в Вегас, чтобы встретиться с инвесторами. Может быть, наш мистер Икс прямо здесь ”.

“Могло быть”, - сказала Биллетс. “Ладно, тогда, опять же, люди, это была хорошая работа. Давайте остановимся на этом ”.

Они попрощались, и Босх положил телефон обратно на приставной столик. Он чувствовал себя воодушевленным успехами расследования. Он просто посидел там мгновение и упивался ощущением адреналина, струящегося по его телу. Это было долгое время. Он сжал руки в кулаки и стукнул ими друг о друга.

Босх вышел из лифта и начал перемещаться по казино. Здесь было тише, чем в большинстве казино, в которых он бывал - не было криков или улюлюканья за столом для игры в кости, никто не умолял кости выложить семерку. Люди, которые играли здесь, были другими, подумал Босх. Они пришли с деньгами, и они уйдут с деньгами, независимо от того, сколько они потеряли. Запаха отчаяния здесь не было. Это было казино для состоятельных людей с толстыми кошельками.

Он проходил мимо переполненного колеса рулетки и вспомнил о ставке Донована. Он протиснулся между двумя курящими азиатками, поставил пятерку и попросил фишку, но ему сказали, что минимальный столик - двадцать пять долларов. Одна из азиаток указала сигаретой через казино на другой стол с рулеткой.

“Они заберут твою пятерку вон там”, - сказала она с отвращением.

Босх поблагодарил ее и направился к дешевому столику. Он положил фишку в пять фишек на семерку и смотрел, как вращается колесико, как маленький металлический шарик подпрыгивает над цифрами. Для него это ничего не дало. Он знал, что истинно голубые игроки говорили, что дело не в выигрыше и проигрыше, а в предвкушении. Была ли это следующая карта, выпадение кости или число, на котором остановился маленький шарик, именно эти несколько секунд ожидания, надежды и желания зарядили их, пристрастили к ним. Но для Bosch это ничего не дало.

Мяч остановился на счете пять, и Донован был должен Босху пять. Босх повернулся и начал искать место для игры в покер. Он увидел указатель и направился в ту сторону. Было рано, еще не было восьми, и у столов было несколько свободных стульев. Он проверил лица и не увидел Элеонор Уиш, хотя на самом деле и не ожидал этого. Босх узнал многих дилеров, с которыми он беседовал ранее, включая Эми Рорбэк. Он испытывал искушение занять один из пустых стульев за ее столом и спросить, как она узнала Элеонор Уиш, но подумал, что было бы не круто расспрашивать ее, пока она работает.

Пока он раздумывал, что делать, к нему подошел пит-босс и спросил, ждет ли он выступления. Босх узнал в нем того самого человека с видео, который привел Тони Алисо к его месту за столиками.

“Нет, я просто смотрю”, - сказал Босх. “У тебя есть минутка, пока она медленная?”

“Минутка для чего?”

“Я коп, который допрашивал ваших людей”.

“О, да. Малыш Хэнк рассказал мне об этом ”.

Он представился как Фрэнк Кинг, и Босх пожал ему руку.

“Извините, я не смог подойти. Но я не работаю над ротацией. Я должен был быть здесь. Это о Тони А., верно?”

“Да, ты знал его, верно?”

“Конечно, мы все его знали. Хороший парень. Очень жаль, что так получилось ”.

“Откуда ты знаешь, что произошло?”

Bosch специально не сообщил никому из дилеров о кончине Алисо во время интервью.

“Малыш Хэнк”, - сказал Кинг. “Он сказал, что в него стреляли или что-то в этом роде в Лос-Анджелесе, чего ты хочешь, я имею в виду, ты живешь в Лос-Анджелесе, ты используешь свои шансы ”.

“Я думаю. Как давно ты его знаешь?”

“Мы возвращаемся на много лет назад, я и Тони. Я бывал во "Фламинго" до открытия "Миража". Тони тогда остался там. Он уже давно сюда приезжает ”.

“Ты когда-нибудь общался с ним? За пределами казино?”

“Один или два раза. Но обычно это происходило случайно. Я был бы в каком-нибудь месте, и Тони просто случайно зашел бы или что-то в этомроде. Мы бы выпили, были бы сердечны, но на этом все. Я имею в виду, он был гостем отеля, а я служащий. Мы не были приятелями, если ты понимаешь, что я имею в виду ”.

“Я понимаю. В каких местах вы с ним сталкивались?”

“О, Господи, я не знаю. Ты что-то говоришь - подожди секунду ”.

Кинг обналичил игрока, который выходил из-за стола Эми Рорбек. Босх понятия не имел, с какой суммы начинал этот человек, но уходил с сорока долларами и хмурым видом. Кинг отослал его, пожелав удачи в следующий раз, а затем вернулся к Босху.

“Как я уже говорил, я видел его в паре баров. Ты говоришь о давнем прошлом. Одним из них был круглый бар в "Звездной пыли". Один из моих приятелей был барменом, и я время от времени заглядывал туда после работы. Я увидел там Тони, и он прислал выпить. Это было, наверное, года три назад, как минимум. Я не знаю, какая тебе от этого польза ”.

“Он был один?”

“Нет, он был с какой-то бабой. Юный простак. Никого, кого я узнал ”.

“Хорошо, а как насчет другого раза, когда это было?”

“Это было, может быть, где-то в прошлом году. Я был на мальчишнике - это было для Марти, который здесь играет в кости, - и мы все пошли привести себя в порядок в Dolly's. Это стрип-клуб на северной стороне. И Тони тоже был там. Он был один, подошел и выпил. На самом деле, он угостил выпивкой весь стол. Нас, должно быть, было восемь человек. Он был хорошим парнем. Это было все ”.

Босх кивнул. Итак, Алисо был завсегдатаем Dolly's по меньшей мере год назад. Босх планировал отправиться туда, чтобы навести справки о женщине по имени Лейла. Босх предположил, что она, вероятно, была танцовщицей, и Лейла, более чем вероятно, было не настоящим ее именем.

“Ты видел его совсем недавно с кем-нибудь?”

“Ты имеешь в виду бабу?”

“Да, кто-то из дилеров сказал, что недавно там была блондинка”.

“Да, я думаю, я видел его пару, три раза с блондинкой. Он давал ей деньги, чтобы она играла на автоматах, пока он играл в карты. Я не знаю, кто это был, если ты это имеешь в виду ”.

Босх кивнул.

“Это все?” - Спросил Кинг.

“И еще кое-что. Элеонор Уиш, ты знаешь ее? Она играла за дешевым столиком в пятницу вечером. Тони некоторое время играл за тем же столом. Казалось, что они знали друг друга ”.

“Я знаю музыканта по имени Элеонор. Я никогда не знал ее фамилии. Она привлекательна, каштановые волосы, карие глаза, все еще в хорошей форме, несмотря, как говорится, на наступление времени?”

Кинг улыбнулся его умному использованию слов. Босх этого не сделал.

“Это похоже на нее. Она завсегдатай?”

“Да, я вижу ее здесь, может быть, раз в неделю, может быть, реже. Она местная, насколько я знаю. Местные музыканты бегают по кругу. Видишь ли, не во всех казино есть живой покер. Это не приносит много денег для дома. Мы используем это из вежливости к нашим клиентам, но мы надеемся, что они немного поиграют в покер и побольше в блэкджек. В любом случае, местные жители управляют сетью, чтобы не играть все время с одними и теми же лицами. Так что, может быть, однажды вечером они играют здесь, на следующий - в Harrah's, потом во "Фламинго", а потом, может быть, они работают в казино в центре города несколько ночей. Знаешь, вот так.”

“Ты хочешь сказать, что она профи?”

“Нет, я имею в виду, что она местная и много играет. Работает ли она поденно или живет за счет покера, я не знаю. Не думаю, что я когда-либо обналичивал ее больше, чем на две купюры. Это не так уж много. Другое дело, я слышал, что она дает дилерам слишком хорошие чаевые. Профессионалы так не поступают ”.

Босх попросил Кинга перечислить все казино в городе, которые, как он знал, предлагали живой покер, затем поблагодарил его.

“Знаешь, я сомневаюсь, что ты найдешь что-нибудь, кроме того, что Тони знает ее, с кем можно поздороваться, вот и все”.

“Почему это?”

“Слишком старая. Она симпатичная девушка, но она была слишком старой для Тони. Ему нравились молодые ”.

Босх кивнул и отпустил его. Затем он бродил по казино в затруднительном положении. Он не знал, что делать с Элеонор Уиш. Он был заинтригован тем, что она делала, и объяснение Кинга о том, что она была постоянным посетителем раз в неделю, казалось, сделало ее признание Алисо достаточно невинным. Но, хотя она, скорее всего, не имела никакого отношения к делу, Босх почувствовал желание поговорить с ней. Сказать ей, что он сожалеет о том, как все обернулось, о том, как он заставил их обернуться.

Он увидел ряд телефонов-автоматов возле стойки регистрации и воспользовался одним, чтобы позвонить в справочную. Он запросил список для Элеонор Уиш и получил запись, в которой говорилось, что номер телефона не был указан по просьбе клиента. Босх на мгновение задумался, а затем порылся в кармане своей куртки. Он нашел карточку, которую дал ему Фелтон, капитан полиции, и вызвал его на пейджер. Он ждал, держа руку на телефоне, чтобы никто другой не мог им воспользоваться, в течение четырех минут, прежде чем он зазвонил.

“Фелтон?”

“Да, кто это?”

“Bosch. С сегодняшнего утра?”

“Хорошо. Лос-Анджелес. Я все еще не получил обратно отпечатки. Я ожидаю услышать что-нибудь первым делом ”.

“Нет, я звоню не по этому поводу. Я хотел спросить, достаточно ли у вас или у кого-нибудь из ваших людей контактов с телефонной компанией, чтобы раздобыть для меня список, номер и адрес.”

“Ее нет в списке?”

Босху захотелось сказать ему, что он не стал бы звонить, если бы учетная запись была указана, но он промолчал.

“Да, в списке нет”.

“Кто это?”

“Местный. Кто-то, кто играл в покер с Тони Алисо в пятницу вечером ”.

“И что?”

“Итак, капитан, они знали друг друга, и я хочу поговорить с ней. Если ты не можешь мне помочь, прекрасно. Я найду ее каким-нибудь другим способом. Я звонил, потому что ты сказал мне позвонить, если мне что-нибудь понадобится. Это то, что мне нужно. Ты можешь это сделать или нет?”

На несколько мгновений воцарилась тишина, прежде чем Фелтон вернулся.

“Ладно, отдай это мне. Я посмотрю, что смогу достать. Где ты собираешься быть?”

“Я мобилен. Могу я тебе перезвонить?”

Фелтон дал ему свой домашний номер и попросил перезвонить через полчаса.

Босх использовал это время, чтобы пройтись по Стрип-стрит до Harrah's и заглянуть в покер-рум. Элеонор Уиш там не было. Затем он вернулся на полосу и направился к "Фламинго". Он снял куртку, потому что на улице все еще было очень тепло. Скоро стемнеет, и он надеялся, что тогда станет прохладнее.

В казино "Фламинго" он нашел ее. Она играла за столом, рассчитанным на четверых, с пятью мужчинами. Сиденье слева от нее было открыто, но Босх не занял его. Вместо этого он отошел к толпе вокруг стола с рулеткой и наблюдал за ней.

Лицо Элеонор Уиш выражало полную сосредоточенность на картах, пока она играла. Босх наблюдал, как мужчины, против которых она играла, украдкой поглядывали на нее, и Босх испытывал странный трепет, зная, что они тайно желали ее. За те десять минут, что он наблюдал, она выиграла одну раздачу - он был слишком далеко, чтобы видеть, чем она выиграла, - и досрочно проиграла пять других. Казалось, что она была далеко впереди. Перед ней была полная подставка и шесть стопок фишек на синем фетре.

После того, как он увидел, как она выиграла вторую раздачу - на этот раз с крупным банком, - и дилер начал подталкивать кучу фишек к ее месту, Босх огляделся в поисках телефона-автомата. Он позвонил Фелтону домой и узнал домашний телефон и адрес Уиша. Капитан сказал ему, что адрес, на Сэндс-авеню, находился недалеко от стрип-стрип в районе многоквартирных домов, в которых в основном жили служащие казино. Босх не сказал ему, что уже нашел ее. Вместо этого он поблагодарил его и повесил трубку.

Когда Босх вернулся в покер-рум, ее там не было. Пятеро мужчин все еще были там, но появился новый дилер и не было Элеоноры Уиш. Ее фишки исчезли. Она обналичила деньги, и он потерял ее. Босх выругался про себя.

“Ты кого-то ищешь?”

Босх обернулся. Это была Элеонора. На ее лице не было улыбки, только легкое раздражение или, возможно, вызов. Его взгляд упал на маленький белый шрам на ее подбородке.

“Я, э-э... Элеонор ... Да, я искал тебя”.

“Ты всегда был таким очевидным. Я выбрал тебя через минуту после того, как ты была там. Я бы встал тогда, но я привел с собой того парня из Канзаса. Он думал, что знает, когда я блефую. Он ни хрена не знал. Совсем как ты ”.

Босх был косноязычен. Это было не так, как он представлял, что это произойдет, и он не знал, как действовать дальше.

“Послушай, Элеонор, я, эм, просто хотел посмотреть, как у тебя дела. Я не знаю, я просто...”

“Правильно. Так ты просто прилетел в Вегас, чтобы встретиться со мной? Что происходит, Босх?”

Босх огляделся. Они стояли в переполненной части казино. Игроки, проходящие по обе стороны от них, какофония шума игровых автоматов и возгласы успеха и неудачи создавали вокруг него размытый вид и звук.

“Я скажу тебе. Не хочешь выпить или что-нибудь еще, может быть, чего-нибудь поесть?”

“Один глоток”.

“Ты знаешь тихое местечко?”

“Не здесь. Следуй за мной”.

Они вышли через парадные двери казино и вышли в сухую жару ночи. Солнце уже полностью село, и небо освещал неон.

“В Caesar's есть тихий бар. В нем нет никаких устройств ”.

Она повела его через улицу к грузовику для перевозки людей, который доставил их к парадной двери дворца Цезаря. Они прошли мимо стойки регистрации в круглый бар, где было всего три других посетителя. Элеонор была права. Это был оазис без покера или игровых автоматов. Просто в баре. Он заказал пиво, а она - скотч с водой. Она закурила сигарету.

“Раньше ты не курила”, - сказал он. “На самом деле, я помню, что ты был ...”

“Это было очень давно. Почему ты здесь?”

“Я расследую дело”.

Во время прогулки у него было время собраться с мыслями и привести их в порядок.

“Что за дело и какое оно имеет отношение ко мне?”

“К тебе это не имеет никакого отношения, но ты знал этого парня. Ты играл с ним в покер в пятницу в ”Мираж"."

Любопытство и замешательство наморщили ее лоб. Босх вспомнил, как она это делала, и вспомнил, насколько привлекательным он находил это. Он хотел протянуть руку и прикоснуться к ней, но не сделал этого. Ему пришлось напомнить себе, что теперь она другая.

“Энтони Алисо”, - сказал он.

Он увидел, как на ее лице заиграло удивление, и мгновенно поверил, что это по-настоящему. Он не был игроком в покер из Канзаса, который не мог распознать блеф. Он знал эту женщину и полагал, что, судя по выражению ее лица, она явно не знала, что Алисо мертва, пока он не сказал ей.

“Тони А ...”, - сказала она, а затем позволила этому затихнуть.

“Ты хорошо его знал или просто играл против?”

В ее темных глазах был отстраненный взгляд.

“Как раз тогда, когда я видел его там. В "Мираж". Я играл там по пятницам. Приходит много новых денег и лиц. Я видел его там пару раз в месяц. Какое-то время я думал, что он тоже местный ”.

“Как ты узнал, что это не так?”

“Он сказал мне. Мы вместе выпивали пару месяцев назад. За столами не было свободных мест. Мы вписали свои имена и сказали Фрэнку, он ночной администратор, прийти за нами в бар, когда там будет открытие. Итак, мы выпили, и тогда он сказал мне, что он из Лос-Анджелеса, он сказал, что работает в кинобизнесе ”.

“Это все, больше ничего?”

“Ну, да, он говорил и другие вещи. Мы поговорили. Впрочем, ничего особенного. Мы коротали время, пока не всплыло одно из наших имен ”.

“Ты больше не видел его вне игры?”

“Нет, и какое тебе до этого дело? Ты хочешь сказать, что я подозреваемый, потому что выпивал с тем парнем?”

“Нет, я этого не говорю, Элеонор. Вовсе нет ”.

Босх достал свои собственные сигареты и закурил. Официантка в бело-золотой тоге принесла их напитки, и они надолго погрузились в молчание. Босх потерял свой импульс. Он снова не знал, что сказать.

“Похоже, ты сегодня неплохо справляешься”, - попытался он.

“Лучше, чем большинство вечеров. Я получил свою норму и свалил ”.

“Квота?”

“Всякий раз, когда я набираю двести, я снимаю деньги. Я не жадный, и я знаю, что удача не длится долго в любую конкретную ночь. Я никогда не проигрываю больше сотни, и если мне повезет получить две сотни вперед, то на сегодня я закончила. Я пришел туда рано сегодня вечером ”.

“Как ты...”

Он остановил себя. Он знал ответ.

“Как я научился играть в покер достаточно хорошо, чтобы жить на это? Ты проводишь три с половиной года внутри и учишься курить, играть в покер и другим вещам ”.

Она посмотрела прямо на него, как будто провоцируя его сказать что-нибудь об этом. После еще одной долгой паузы она оторвалась и достала еще одну сигарету. Босх зажег ее для нее.

“Значит, дневной работы нет? Только покер?”

“Это верно. Я занимаюсь этим уже почти год. Довольно сложно найти нормальную работу, Босх. Ты говоришь им, что ты бывший агент ФБР, и их глаза загораются. Потом ты говоришь им, что только что вышел из федеральной тюрьмы, и они умирают ”.

“Мне жаль, Элеонор”.

“Не будь. Я не жалуюсь. Я зарабатываю более чем достаточно, чтобы прокормиться, время от времени я встречаю интересных людей, таких как твой парень Тони А., и здесь нет подоходного налога штата. На что мне жаловаться, кроме, может быть, того, что в тени девяносто раз в год бывает более ста градусов, что слишком часто?”

Горечь не ускользнула от него.

“Я имею в виду, я сожалею обо всем. Я знаю, что сейчас это не приносит тебе никакой пользы, но я хотел бы повторить это снова. С тех пор я многому научился, и я бы сыграл все это по-другому. Это все, что я хотел тебе сказать. Я видел тебя на записи с камеры наблюдения, играющей с Тони Алисо, и я хотел найти тебя, чтобы сказать тебе это. Это все, чего я хотел ”.

Она затушила недопитую сигарету в стеклянной пепельнице и сделала большой глоток скотча из своего стакана.

“Тогда, наверное, мне пора идти”, - сказала она.

Она встала.

“Тебя куда-нибудь подвезти?”

“Нет, у меня вообще-то есть машина, спасибо”.

Она направилась к выходу из бара в направлении парадных дверей, но через несколько ярдов остановилась и вернулась к столику.

“Знаешь, ты прав”.

“По поводу чего?”

“О том, что теперь это не приносит мне никакой пользы”.

С этими словами она ушла. Босх смотрел, как она проходит через вращающиеся двери и исчезает в ночи.

Следуя указаниям, которые он записал, разговаривая с Рондой по телефону в офисе Тони Алисо, Босх нашел ресторан Долли на Мэдисон в Северном Лас-Вегасе. Это был клуб исключительно для высшего общества: двадцатидолларовая обложка, минимум две порции напитка, и тебя провожал до твоего места крупный мужчина в смокинге с накрахмаленным воротничком, врезавшимся в шею, как гаррота. Танцоры тоже были из высшего общества. Молодые и красивые, они, вероятно, просто стеснялись обладать достаточной координацией и талантом для работы в шоу big room на the Strip.

Смокинг подвел Босха к столу размером с обеденную тарелку примерно в восьми футах от главной сцены, которая в данный момент была пуста.

“Новый танцор выйдет на сцену через пару минут”, - сказал Босху мужчина в смокинге. “Наслаждайся шоу”.

Босх не знал, должен ли он давать чаевые парню за то, что тот усадил его в таком близком месте, а также за то, что он смирился со смокингом, но он пропустил это мимо ушей, и мужчина не стал торчать рядом с протянутой рукой. Босх едва достал сигареты, как к нему подошла официантка в красном шелковом неглиже, туфлях на высоких каблуках и черных чулках в сеточку и напомнила ему о минимуме в два бокала. Босх заказал пиво.

Ожидая свои два пива, Босх огляделся по сторонам. Дела шли медленно, это был вечер понедельника, завершающий этап праздничных выходных. В заведении было, может быть, человек двадцать. Большинство из них сидели сами по себе и не смотрели друг на друга, ожидая, пока следующая обнаженная женщина развлечет их.

На боковых и задних стенках были зеркала в полный рост. Вдоль левой стороны зала тянулся бар, а в задней стене был врезан арочный вход, над которым светилась в темноте красная неоновая вывеска, извещавшая О ЧАСТНЫХ ТАНЦОВЩИЦАХ. Передняя стена была в значительной степени занята мерцающим занавесом и сценой. Взлетно-посадочная полоса, проецируемая со сцены через центр комнаты. Взлетно-посадочная полоса была в центре внимания нескольких ярких огней, прикрепленных к металлической решетке на потолке. Их яркость заставляла взлетно-посадочную полосу почти светиться по контрасту с темной и задымленной атмосферой зоны отдыха.

Диск-жокей в звукозаписывающей кабине с левой стороны сцены объявил, что следующим танцором будет Рэнди. Старая песня Эдди Мани “Two Tickets to Paradise” заиграла из звуковой системы, когда высокая брюнетка в синих джинсах, обрезанных так, что обнажалась нижняя половина ее зада, и неоново-розовом топе от бикини прорвалась сквозь мерцающий занавес и начала двигаться в такт музыке.

Босх был немедленно загипнотизирован. Женщина была прекрасна, и первой его мыслью было спросить, зачем она это делает. Он всегда верил, что красота помогает женщинам избежать многих жизненных невзгод. Эта женщина, эта девушка, была прекрасна, и все же она была здесь. Возможно, это и было настоящей приманкой для этих людей, подумал он. Не проблеск обнаженной женщины, но осознание подчинения, трепет от осознания того, что другая была сломлена. Босх начал думать, что ошибался насчет красивых женщин.

Официантка поставила на маленький столик два пива и сказала Босху, что он должен пятнадцать долларов. Он почти попросил ее повторить цену, но потом решил, что это связано с территорией. Он протянул ей двадцатку, и когда она начала рыться в пачке купюр на своем подносе в поисках сдачи, он отмахнулся от нее.

Она схватила его за плечо и наклонилась к его уху, убедившись, что находится под таким углом, чтобы он мог видеть ее полное декольте.

“Спасибо тебе, дорогая. Я ценю это. Дай мне знать, если тебе понадобится что-нибудь еще ”.

“Есть одна вещь. Лейла здесь сегодня вечером?”

“Нет, ее здесь нет”.

Босх кивнул. И официантка выпрямилась.

“Тогда как насчет Ронды?” - Спросил Босх.

“Там, наверху, Рэнди”.

Она указала на сцену, Босх покачал головой и подал ей знак подойти ближе.

“Нет, Ронда, типа помоги, помоги мне, Ронда. Она работает сегодня вечером? Она была здесь прошлой ночью ”.

“О, эта Ронда. Да, она где-то рядом. Ты только что пропустил ее выступление. Она, наверное, на заднем сиденье переодевается”.

Босх полез в карман за деньгами и положил пятерку на ее барный поднос.

“Ты можешь вернуться и сказать ей, что друг Тони, с которым она разговаривала прошлой ночью, хочет угостить ее выпивкой?”

“Конечно”

Она снова сжала его плечо и ушла. Внимание Босха было приковано к сцене, где только что закончилась первая песня Рэнди. Следующей песней была “Lawyers, Guns and Money” Уоррена Зевона. Босх давно не слышал ее и вспомнил, что она была гимном среди униформистов, когда он служил в патруле.

Танцовщица по имени Рэнди вскоре выскользнула из своего наряда и осталась обнаженной, за исключением подвязки, туго натянутой вокруг ее левого бедра. Многие мужчины вставали и встречали ее, когда она медленно танцевала по подиуму. Они засунули долларовые купюры под подвязку. И когда мужчина засунул пятерку под ремень, Рэнди наклонилась над ним, опираясь на его плечо, чтобы удержаться, и, еще раз покачнувшись, поцеловала его в ухо.

Босх наблюдал за этим и думал, что теперь у него есть довольно хорошая идея, как у Тони Алисо оказался маленький отпечаток ладони на плече, когда миниатюрная блондинка скользнула на сиденье рядом с ним.

“Привет. Я Ронда. Ты пропустил мое шоу!”

“Я слышал это. Мне жаль.”

“Ну, я возвращаюсь через полчаса и делаю это снова. Я надеюсь, ты останешься. Ивонн сказала, что ты хочешь угостить меня выпивкой?”

Словно по сигналу, Босх увидел официантку, направлявшуюся в их сторону. Босх наклонился к Ронде.

“Послушай, Ронда, я лучше позабочусь о тебе, чем отдам свои деньги бару. Так что сделай мне одолжение и не перегибай палку на мне ”.

“Непомерно...?”

Она вопросительно скривила лицо.

“Не ходи заказывать шампанское”.

“О, я тебя понял”.

Она заказала мартини, и Ивонн снова растворилась в темноте.

“Итак, я не расслышал вашего имени”.

“Гарри”.

“И ты друг Тони из Лос-Анджелеса, ты тоже снимаешься в фильмах?”

“Нет, не совсем”.

“Откуда ты знаешь Тони?”

“Я познакомился с ним совсем недавно. Послушай, я пытаюсь найти Лейлу, чтобы передать ей сообщение. Ивонн сказала мне, что сегодня вечером ее нет. Ты знаешь, где я могу ее найти?”

Босх заметил, как она напряглась. Она знала, что что-то было не так.

“Во-первых, Лейла здесь больше не работает. Я не знал этого, когда говорил с тобой прошлой ночью, но она ушла и не вернется. И, во-вторых, если ты друг Тони, тогда почему ты спрашиваешь меня, как ее найти?”

Она оказалась не такой тупой, как думал Босх. Он решил действовать напрямую.

“Потому что Тони был убит, поэтому я не могу спросить его. Я хочу найти Лейлу, чтобы рассказать ей и, возможно, предупредить ее ”.

“Что?” - взвизгнула она.

Ее голос прорезался сквозь громкую музыку, как пуля сквозь ломоть хлеба. Все присутствующие, включая обнаженного Рэнди на сцене, посмотрели в их сторону. Босх не сомневался, что все в заведении должны были подумать, что он только что сделал ей предложение, предложив оскорбительный гонорар за не менее оскорбительный поступок.

“Потише, Рэнди”, - быстро сказал он.

“Это Ронда”.

“Тогда Ронда”.

“Что с ним случилось? Он только что был здесь ”.

“Кто-то застрелил его в Лос-Анджелесе, когда он вернулся. Итак, ты знаешь, где Лейла, или нет? Скажи мне, и я позабочусь о тебе ”.

“Ну, а ты кто такой? Ты действительно его друг или нет?”

“В каком-то смысле я его единственный друг прямо сейчас. Я полицейский. Меня зовут Гарри Босх, и я пытаюсь выяснить, кто это сделал ”.

На ее лице появилось выражение, которое казалось еще более испуганным, чем когда он сказал ей, что Алисо мертв. Иногда, когда ты говорил людям, что ты коп, это помогало.

“Сэкономь свои деньги”, - сказала она. “Я не могу с тобой разговаривать”.

Затем она встала и быстро отошла к двери рядом со сценой. Босх выкрикнул ей вслед ее имя, но оно было заглушено звуками музыки. Он случайно огляделся и заметил позади себя, что мужчина в смокинге наблюдает за ним сквозь темноту. Босх решил, что не собирается задерживаться на втором шоу Ронды. Он сделал еще один глоток пива - он даже не притронулся ко второму стакану - и встал.

Когда он приблизился к выходу, смокинг откинулся назад и постучал по зеркалу позади него. Именно тогда Босх понял, что в стекле была вырезана дверь. Дверь открылась, и смокинг отступил в сторону, загораживая Босху выход.

“Сэр, не могли бы вы пройти в кабинет, пожалуйста?”

“Для чего?”

“Просто зайди. Менеджер хотел бы поговорить с тобой ”.

Босх поколебался, но через дверь ему был виден освещенный офис, где за столом сидел мужчина в костюме. Он вошел, смокинг вошел за ним и закрыл дверь.

Босх посмотрел на мужчину за столом. Светловолосый и мускулистый. Босх не знал бы, на кого ставить, если бы между вышибалой в смокинге и так называемым менеджером вспыхнула драка. Они оба были скот.

“Я только что разговаривал по телефону с Рэнди в раздевалке, она сказала, что ты спрашивал о Тони Алисо”.

“Это была Ронда”.

“Ронда, какая разница, никогда, блядь, не обращай внимания. Она сказала, что ты сказал, что он мертв.”

Он говорил со среднезападным акцентом. Похоже на саутсайд Чикаго, догадался Босх.

“Была и все еще есть”.

Блондин кивнул смокингу, и в долю секунды его рука поднялась и ударила Босха слева по губам. Босх отлетел к стене, ударившись затылком. Прежде чем его разум прояснился, смокинг развернул его, пока он не оказался лицом к стене, и навалился на него всем своим весом. Он почувствовал, как руки мужчины начали обыскивать его.

“Хватит прикидываться умником”, - сказал блондин. “Что ты делаешь, разговаривая с девушками о Тони?”

Прежде чем Босх успел что-либо сказать, руки, пробежавшие по его телу, нащупали пистолет.

“Он пристегнут”, - сказал смокинг.

Босх почувствовал, как кто-то выдернул пистолет из его наплечной кобуры. Он также почувствовал вкус крови во рту и почувствовал, как к горлу подступает ярость. Затем руки нашли его бумажник и наручники. Смокинг бросил их на стол перед блондином и одной рукой прижал Босха к стене. С усилием повернув голову, Босх смог увидеть, как блондин открывает бумажник.

“Он коп, отпустите его”.

Рука соскользнула с его шеи, и Босх грубо оторвался от смокинга.

“Полицейский из Лос-Анджелеса”, - сказал блондин. “Hieronymus Bosch. Как тот художник, да? Он делал какие-то странные вещи ”.

Босх просто посмотрел на него, и он вернул пистолет, наручники и бумажник.

“Почему ты заставил его ударить меня?”

“Это была ошибка. Видишь ли, большинство копов, которые приходят сюда, они объявляют себя, они рассказывают нам о своих делах, и мы помогаем им, если можем. Ты прятался повсюду, Анонимный Иеронимус. У нас здесь есть бизнес, который нужно защищать ”.

Он открыл ящик стола, достал коробку с салфетками и протянул ее Босху.

“У тебя губа кровоточит”.

Босх забрал всю коробку.

“Так это правда, то, что, по ее словам, ты ей сказал. Тони мертв ”.

“Это то, что я сказал. Насколько хорошо ты его знал?”

“Видишь, это хорошо. Вы предполагаете, что я знал его, и вложили это предположение в свой вопрос. Это хорошо ”.

“Так что тогда ответь на это”.

“Он был здесь постоянным посетителем. Он всегда пытался подцеплять девушек. Сказал им, что вставит их в фильмы. Все тот же старый материал. Но, черт возьми, они продолжают попадаться на это. За последние два года он стоил мне трех моих лучших девушек. Они сейчас в Лос-Анджелесе. Он оставил их без присмотра, как только получил их там, и делал с ними то, что хотел. Они никогда не учатся ”.

“Почему ты позволил ему продолжать заходить, если он отбирал твоих девушек?”

“Он потратил здесь много денег. Кроме того, здесь, в Вегасе, нет недостатка в моде. Недостатка вообще нет”.

Босх направился в другом направлении.

“Как насчет пятницы? Он был здесь?”

“Нет, я не ... Да, да, он был. Он зашел ненадолго. Я видел его там ”.

Рукой он указал на панель видеомониторов, показывающих каждый угол клуба и главного входа. Это было столь же впечатляюще, как и установка, которую Хэнк Мейер показал Bosch в Mirage.

“Ты помнишь, как видела его, Гасси?” - спросил блондин у смокинга.

“Да, он был здесь”.

“Вот так. Он был здесь ”.

“Никаких проблем? Он просто пришел и ушел?”

“Хорошо, никаких проблем”.

“Тогда почему ты уволил Лейлу?”

Блондин на мгновение плотно сжал губы.

“Теперь я понимаю”, - сказал он. “Ты один из тех парней, которым нравится плести паутину из слов, чтобы кто-нибудь в нее попался”.

“Может быть”.

“Ну, никого нигде не поймали. Лейла была последней шлюхой Тони, это правда, но теперь она ушла. Она не вернется ”.

“Да, и что с ней случилось?”

“Как ты слышал, я ее уволил. Субботний вечер.”

“Для чего?”

“За любое количество нарушений правил. Но на самом деле это не имеет значения, потому что это не твое дело, не так ли?”

“Как, ты сказал, тебя зовут?”

“Я этого не делал”.

“Тогда как насчет того, если я просто назову тебя мудаком, как это будет?”

“Люди здесь называют меня Счастливчиком. Можем мы продолжить с этим, пожалуйста?”

“Конечно, мы можем продолжать в том же духе. Просто расскажи мне, что случилось с Лейлой ”.

“Конечно, конечно. Но я думал, ты здесь, чтобы поговорить о Тони, по крайней мере, так сказал Рэнди ”.

“Ронда”.

“Ронда, точно”.

Босх терял терпение, но умудрялся просто смотреть на него и ждать, пока он закончит.

“Лейла, верно. Ну, в субботу вечером она поссорилась с одной из других девушек. Стало немного противно, и мне пришлось сделать выбор. Модести - одна из моих лучших девушек, лучших продюсеров. Она поставила мне ультиматум: либо Лейла уходит, либо она уходит. Мне пришлось отпустить Лейлу. Скромность, чувак, она продает по десять-двенадцать бутылок шампанского за ночь вон тем лохам. Мне пришлось поддержать ее из-за Лейлы. Я имею в виду, Лейла хороша, и она привлекательна, но в ней нет скромности. Модести - наша лучшая девушка ”.

Босх просто кивнул. Пока что его история совпадала с телефонным сообщением, которое Лейла оставила для Алисо. Вытягивая это из блондина, Босх получал представление о том, насколько ему можно верить.

“Из-за чего были проблемы между Лейлой и другой девушкой?” он спросил.

“Я не знаю, и мне действительно все равно. Просто ваша типичная драка. Они не понравились друг другу с первого дня. Видишь ли, Босх, в каждом клубе есть лучшая девушка. И здесь это скромность. Лейла пыталась вмешаться в это, а Модести не хотела, чтобы ее вмешивали. Но я должен сказать, что с Лейлой были проблемы с тех пор, как она приехала сюда. Никому из девушек не понравилось ее выступление. Она воровала песни у других девушек, не останавливалась на the pussy dust, даже когда я сказал ей, что у нас просто было много проблем с ней. Я рад, что она ушла. Мне нужно заняться здесь делами. Я не могу нянчиться с кучей избалованных пиздюлей ”.

“Пыль из пизды?”

“Да, ты знаешь, она надела эту блестящую штуку на свою попку, заставила ее сверкать в темноте и мерцать на свету. Единственная проблема в том, что эти блестки отрываются и попадают на присоски. Она танцует на тебе приватный танец, и в итоге у тебя блестит промежность. Потом ты возвращаешься домой, и жена обо всем догадывается и устраивает настоящий ад. Я теряю клиентов. Я не могу допустить этого дерьма, Босх. Если бы это была не скромность, это было бы что-то другое. Я избавился от Лейлы, когда у меня появился шанс ”.

Босх на несколько мгновений задумался над этой историей.

“Хорошо”, - сказал он. “Просто дай мне ее адрес, и я отправлюсь своей дорогой”.

“Я бы хотел, но не могу”.

“Не начинай это дерьмо сейчас. Я думал, у нас был разговор. Позвольте мне взглянуть на ваши платежные ведомости. Там должен быть адрес ”.

Человек по имени Лаки улыбнулся и покачал головой.

“Платежнаяведомость? Мы не платим этим бабам ни цента. Они должны нам платить. Приходить сюда - это лицензия на зарабатывание денег ”.

“У вас должен быть номер телефона или адрес. Ты хочешь, чтобы твой парень, Гасси, был здесь, чтобы спуститься в метро на ролике с нападением на полицейского?”

“У нас нет ее адреса, Босх, что я могу тебе сказать? Или номер ее телефона.”

Он вытянул руки ладонями вверх.

“Я имею в виду, у меня нет адресов ни одной из девушек. Я составляю расписание, они приходят и танцуют. Они не показываются, им не разрешено возвращаться. Видите, это красиво и просто, обтекаемо, вот так. Так мы это делаем. И что касается нападения с Гасси, если ты хочешь станцевать этот танец, мы сделаем это. Но помни, что ты парень, который пришел сюда сам, никогда никому не говорил, кто ты и чего хочешь, выпил четыре кружки пива меньше чем за час и оскорбил одну из танцовщиц, прежде чем мы попросили тебя уйти. Мы можем получить письменные показания под присягой на этот счет через час ”.

Он снова поднял руки, на этот раз в манере "без рук", как бы говоря, что это решение Босха. Босх не сомневался, что Ивонн и Ронда расскажут историю, которую им было велено рассказать. Он решил сократить свои потери. Он бойко улыбнулся.

“Спокойной ночи”, - сказал он и повернулся к двери.

“Вы тоже, офицер”, - сказал Лаки ему в спину. “Возвращайся, когда у тебя будет время и ты сможешь насладиться шоу”.

Дверь открылась каким-то невидимым электронным способом, очевидно, управляемым со стола. Гасси позволил Босху уйти первым. Затем он последовал за Босхом, когда тот прошел через главную дверь к стойке парковщика. Босх отдал мексиканцу с лицом, похожим на мятый бумажный пакет для ланча, свой парковочный талон. Затем они с Гасси молча ждали, пока подадут машину.

“Без обид, верно?” Наконец сказал Гасси, когда машина подъехала. “Я не знал, что ты полицейский”.

Босх повернулся к нему лицом.

“Нет, ты просто подумал, что я клиент”.

“Да, точно. И я должен был делать то, что мне сказал босс ”.

Он протянул руку. Боковым зрением Босх видел, что его машина все еще приближается. Он взял Гасси за руку и резким движением притянул здоровяка к себе, одновременно подняв колено и заехав ему в пах. Гасси издал ох и согнулся пополам. Босх отпустил его руку и быстро задрал подол куртки мужчины через голову, скручивая его руки в клубок. Наконец, он уперся коленом в куртку и почувствовал, как оно прочно соприкоснулось с лицом Гасси. Здоровяк упал навзничь на капот черного Corvette , припаркованного у двери, как раз в тот момент, когда парковщик выскочил из взятой напрокат машины Босха и бросился защищать своего босса. Мужчина был старше и меньше Босха. Этот даже близко не подходил, а Босха не интересовали невинные свидетели. Он поднял палец, чтобы остановить мужчину.

“Не надо”, - сказал он.

Мужчина обдумывал свое положение, пока Гасси стонал сквозь смокинг. Наконец, парковщик поднял руки и отступил назад, пропуская Босха к двери автомобиля.

“По крайней мере, кто-то здесь делает правильный выбор”, - сказал Босх, садясь в машину.

Он посмотрел через лобовое стекло и увидел, как тело Гасси соскользнуло с откоса капота Corvette и упало на тротуар. Камердинер подбежал к нему.

Выезжая на Мэдисон, Босх посмотрел в зеркало заднего вида. Служащий натягивал куртку обратно на голову Гасси. Босх мог видеть кровь на белой рубашке вышибалы.

Босх был слишком взвинчен, чтобы вернуться в отель и лечь спать. У него также была плохая смесь эмоций, давящих на него. Вид танцующей обнаженной женщины все еще беспокоил его. Он даже не знал ее, но думал, что вторгся в какой-то ее личный мир. Он также был зол на себя за то, что набросился на грубияна Гасси. Но больше всего его беспокоило то, что он неправильно сыграл всю сцену. Он пошел в стрип-клуб, чтобы попытаться навести справки о Лейле, и у него ничего не вышло. В лучшем случае, все, что он придумал, было вероятным объяснением того, что это были за блестки, найденные на манжетах брюк Тони Алисо и сливном отверстии душа, и откуда они взялись. Этого было недостаточно. Утром ему нужно было возвращаться в Лос-Анджелес, и у него ничего не было.

Когда он подъехал к светофору в начале полосы, он закурил сигарету, затем достал свой блокнот и открыл его на странице, на которой он записал адрес, который Фелтон дал ему ранее ночью.

На бульваре Сэндс он повернул на восток и через милю подъехал к жилому комплексу, где жила Элеонор Уиш. Это была обширная застройка с пронумерованными зданиями. Ему потребовалось некоторое время, пока он нашел ее, а затем выяснил, какое устройство принадлежало ей. Он сидел в своей машине, курил и некоторое время наблюдал за ее освещенными окнами. Он не был уверен, что делает и чего хочет.

Пятью годами ранее Элеонор Уиш сделала с ним худшее и лучшее. Она предала его, подвергла опасности, а также спасла ему жизнь. Она занималась с ним любовью. А потом все пошло наперекосяк. Тем не менее, он часто думал о ней, о старом блюзе "что-могло-быть". Она держала его в течение долгого времени. Она была холодна с ним этой ночью, но он был уверен, что удержание пошло в обоих направлениях. Она была его отражением, он всегда был уверен в этом.

Он вышел из машины, бросил потухшую сигарету и направился к ее двери. Она быстро открыла на его стук, как будто ждала его. Или кто-то еще.

“Как ты меня нашел? Ты следил за мной?”

“Нет. Я сделал звонок, вот и все ”.

“Что случилось с твоей губой?”

“Это ерунда. Ты собираешься пригласить меня войти?”

Она отступила, чтобы позволить ему войти. Это было маленькое помещение с запасом мебели. Казалось, что со временем она добавляла что-то новое, поскольку могла себе это позволить. Сначала он заметил принт "Ночных ястребов" Хоппера на стене над диваном. Это была картина, которая всегда находила отклик в нем. Когда-то у него на стене был такой же принт. Это был ее подарок пять лет назад. Прощальный подарок.

Он перевел взгляд с картины на нее. Их глаза встретились, и он понял, что все, что она сказала ранее, было прикрытием. Он подошел ближе к ней и прикоснулся к ней, положил руку ей на шею и провел большим пальцем по ее щеке. Он внимательно посмотрел на ее лицо. Это было решительно.

“На этот раз для меня прошло много времени”, - прошептала она.

И он вспомнил, что сказал ей то же самое в ночь, когда они впервые занялись любовью. Это было целую вечность назад, подумал Босх. Что я сейчас делаю? Можете ли вы взять трубку после стольких лет и стольких изменений?

Он притянул ее ближе, и они обнялись и долго целовались, а затем она молча повела его в спальню, где быстро расстегнула блузку и сбросила джинсы на пол. Она снова прижалась к нему, и они поцеловались, пока она поднимала руки вверх по его рубашке, расстегивая ее и прижимаясь своей кожей к его. От ее волос пахло табачным дымом, но в основе стоял аромат духов, который напомнил ему о ночи пятилетней давности. Он вспомнил деревья джакаранды за ее окном и то, как они покрывали землю фиолетовым снегом.

Они занимались любовью с такой интенсивностью, о которой Босх и забыл, что у него было. Это был болезненный, раздражающий физический акт, лишенный любви, воодушевленный и движимый исключительно, казалось, похотью и, возможно, воспоминанием. Когда он закончил, она притянула его к себе, в себя ритмичными толчками, пока она тоже не достигла своего момента и не затихла. Затем, с ясностью мысли, которая всегда приходит после, они смутились своей наготы, того, как они соединились со свирепостью животных и теперь смотрели друг на друга как на людей.

“Я забыла спросить”, - сказала она. “Ты ведь сейчас не женат, не так ли?”

Она хихикнула. Он потянулся к полу, туда, где была брошена его куртка, и вытащил сигареты.

“Нет”, - сказал он. “Я один”.

“Я должен был догадаться. Гарри Босх, одиночка. Я должен был догадаться ”.

Она улыбалась ему в темноте. Он увидел это, когда вспыхнула спичка. Он зажег сигарету и затем предложил ей. Она отрицательно покачала головой.

“Сколько женщин было после меня? Расскажи мне.”

“Я не знаю, только несколько. Был один, мы были вместе около года. Это было самое серьезное ”.

“Что с ней случилось?”

“Она уехала в Италию”.

“Навсегда?”

“Кто знает?”

“Ну, если ты не знаешь, тогда она не вернется. По крайней мере, для тебя ”.

“Да, я знаю. С этим уже давно покончено ”.

Он на мгновение замолчал, а затем она спросила его, кто еще там был.

“Был художник, с которым я познакомился во Флориде по делу. Это продолжалось недолго. После этого снова есть ты ”.

“Что случилось с художником?”

Босх покачал головой, как бы отмахиваясь от расспросов. Ему не очень понравилось пересматривать свою злополучную романтическую пластинку.

“Расстояние, я полагаю”, - сказал он. “Это просто не сработало. Я не мог уехать из Лос-Анджелеса, она не могла уехать оттуда, где была ”.

Она придвинулась к нему ближе и поцеловала в подбородок. Он знал, что ему нужно побриться.

“А как насчет тебя, Элеонор? Ты один?”

“Да… Последний мужчина, который занимался со мной любовью, был копом. Он был нежным, но очень сильным. Я не имею в виду в физическом смысле. В образе жизни. Это было очень давно. В то время мы оба нуждались в исцелении. Мы подарили это друг другу ...”

Они долго смотрели друг на друга в темноте, а затем она подошла ближе. Как раз перед тем, как их губы встретились, она прошептала: “Прошло много времени”.

Он думал об этих словах, когда она поцеловала его, а затем толкнула обратно на подушки. Она оседлала его и начала мягко покачивать бедрами. Ее волосы свисали вокруг его лица, пока он не оказался в полной темноте. Он провел руками по ее теплой коже от бедер до плеч, а затем под ними, чтобы коснуться ее груди. Он мог чувствовать ее влажность на себе, но для него это было слишком рано.

“В чем дело, Гарри?” прошептала она. “Ты хочешь немного отдохнуть?”

“Я не знаю”.

Он продолжал думать об этих словах. Прошло много времени. Может быть, слишком много времени. Она продолжала раскачиваться.

“Я не знаю, чего я хочу”, - сказал он. “Чего ты хочешь, Элеонор?”

“Все, чего я хочу, - это момент. Мы проебали все остальное, это все, что у нас осталось ”.

Через некоторое время он был готов, и они снова занялись любовью. Она была очень тихой, ее движения были уверенными и нежными. Она оставалась на нем сверху, ее лицо было над ним, дыхание прерывалось короткими ритмичными отрывками. Ближе к концу, когда он просто пытался держаться, ожидая ее, он почувствовал, как по его щеке скатилась слеза. Он протянул руку и размазал слезы по ее лицу большими пальцами.

“Все в порядке, Элеонор, все в порядке”.

Она положила одну из своих рук на его лицо, ощупывая его в темноте, как будто она была слепой женщиной. Вскоре они встретились в тот момент, когда ничто в мире не может помешать. Не слова и даже не воспоминания. Они были только вдвоем. У них был тот самый момент.

Он снова и снова спал в ее постели почти до рассвета. Она крепко спала, положив голову ему на плечо, но когда ему посчастливилось задремать, это никогда не длилось долго. По большей части он лежал, уставившись в серую темноту, вдыхая запах их пота и секса, задаваясь вопросом, на какой дороге он сейчас.

В шесть он высвободился из ее бессознательных объятий и оделся. Когда он был готов, он поцеловал ее, разбудив, и сказал, что должен идти.

“Сегодня я возвращаюсь в Лос-Анджелес, но я хочу вернуться к тебе, как только смогу”.

Она сонно кивнула.

“Хорошо, Босх, я буду ждать”.

Наконец-то на улице стало прохладно. Он закурил свою первую сигарету за день, когда шел к своей машине. Когда он свернул на Сэндс, чтобы направиться к Стрипу, он увидел, что солнце бросает золотистый свет на горы к западу от города.

Стрип все еще был освещен миллионом неоновых огней, хотя к этому часу толпы на тротуаре значительно поубавилось. Тем не менее, Босх испытывал благоговейный трепет перед зрелищем света. Во всех мыслимых цветах и конфигурациях это была мегаваттная воронка соблазна к жадности, которая горела двадцать четыре часа в сутки. Bosch испытывал к ним то же притяжение, что и все остальные шлифовальные машины. Лас-Вегас был похож на одну из проституток на бульваре Сансет в Голливуде. Даже счастливо женатые мужчины, по крайней мере, бросали взгляды в их сторону, хотя бы на секунду, просто чтобы получить представление о том, что было там, может быть, дать им пищу для размышлений. Лас-Вегас был таким. Здесь чувствовалась внутренняя привлекательность. Смелое обещание денег и секса. Но первое было нарушенным обещанием, миражом, а второе было сопряжено с опасностью, расходами, физическим и психическим риском. Именно там в этом городе происходили настоящие азартные игры.

Когда он добрался до своей комнаты, он заметил, что индикатор сообщения мигает. Он позвонил оператору, и ему сказали, что некто по имени капитан Фелтон звонил в час, затем еще раз в два, а затем некто по имени Лейла в четыре. Не было никаких сообщений или номеров, оставленных кем-либо из звонивших. Босх положил трубку и нахмурился. Он решил, что звонить Фелтону еще слишком рано. Но больше всего его заинтересовал звонок от Лейлы. Если звонила настоящая Лейла, то как она узнала, где с ним связаться?

Он решил, что это, вероятно, было через Ронду. Накануне вечером, когда он звонил из офиса Тони Алисо в Голливуде, он спросил у Ронды, как добраться до "Миража". Она могла бы передать это Лейле. Он задавался вопросом, почему она позвонила. Возможно, она не слышала о Тони, пока Ронда не рассказала ей.

Тем не менее, он решил на время отодвинуть Лейлу на второй план. С финансовым расследованием, которое Кизмин Райдер открыла в Лос-Анджелесе, фокус дела, казалось, сместился. Для них было важно поговорить с Лейлой, но его приоритетом было вернуться в Лос-Анджелес. Он снова поднял телефонную трубку, позвонил в Southwest и забронировал билет на рейс в Лос-Анджелес на 10:30. Он подумал, что это даст ему время зарегистрироваться у Фелтона, затем проверить дилерский центр, где, по словам Райдера, Тони Алисо арендовал свои машины, и все равно вернуться в Голливудское подразделение к обеду.

Босх разделся и долго стоял под горячим душем, смывая ночной пот. Закончив, он обернул вокруг себя полотенце, а другим стер запотевшее зеркало, чтобы побриться. Он заметил, что его нижняя губа распухла с одной стороны до размеров мраморного шарика, и его усы почти не скрывали этого. Его глаза были покрасневшими и налитыми кровью. Доставая из сумки для бритья флакончик с каплями Визина, он задавался вопросом, нашла ли Элеонора в нем хоть что-то привлекательное.

Когда он вернулся в комнату, чтобы одеться, его приветствовал мужчина, которого он никогда раньше не видел, сидящий в кресле у окна. В руках у него была газета, которую он отложил, когда заметил, что Босх вошел в комнату, одетый только в полотенце.

“Это Бош, верно?”

Босх посмотрел на бюро и увидел, что его пистолет все еще лежит там. Она была ближе к человеку в кресле, но Босх подумал, что, возможно, он сможет добраться до нее первым.

“Теперь полегче”, - сказал мужчина. “Мы в этом вместе. Я полицейский. С метро. Меня прислал Фелтон”.

“Какого хрена ты делаешь в моей комнате?”

“Я подошел, но ответа не получил. Я мог слышать шум душа. Меня подсунул друг с нижнего этажа. Я не хотел ждать в холле. Давай, одевайся. Тогда я расскажу тебе, что у нас есть ”.

“Позвольте мне взглянуть на какое-нибудь удостоверение личности”.

Мужчина встал и подошел к Босху, вытаскивая бумажник из внутреннего кармана пальто и придавая лицу скучающее выражение. Он открыл бумажник, демонстрируя значок и удостоверение личности.

“Айверсон. Из метро. Меня прислал капитан Фелтон”.

“Что такого важного, что Фелтону пришлось послать кого-то вламываться в мою комнату?”

“Слушай, я не вламывался, ясно? Мы звонили всю ночь и не получили ответа. Мы прежде всего хотели убедиться, что с вами все в порядке. И, во-вторых, капитан хочет, чтобы ты присутствовал при аресте, поэтому он послал меня попытаться найти тебя. Нам пора идти. Почему бы тебе не одеться?”

“Какой арест?”

“Вот что я пытаюсь тебе сказать, если бы ты оделся, и мы могли бы отправиться в путь. Ты сорвал джекпот с этими принтами, с которыми прилетел сюда ”.

Босх мгновение смотрел на него, а затем подошел к шкафу, чтобы взять пару брюк и какое-нибудь нижнее белье. Затем он пошел в ванную, чтобы надеть их. Когда он вернулся, он сказал Айверсону одно слово.

“Поговорим”.

Босх быстро закончил одеваться, когда Айверсон начал.

“Тебе знакомо имя Джоуи Маркс?”

Босх на мгновение задумался, а затем сказал, что это звучит знакомо, но он не может вспомнить, что это.

“Джозеф Маркони. Они называют его Джоуи Маркс. Раньше, до того, как он попытался напустить на себя приличный вид. Теперь это Джозеф Маркони. В любом случае, он получил имя Джоуи Маркс, потому что это то, что он делал, он оставлял следы на каждом, кто переходил ему дорогу, вставал у него на пути ”.

“Кто он?”

“Он парень из группы в Вегасе. Ты знаешь, что это за наряд, верно?”

“Чикагская мафиозная семья. Они контролируют или, по крайней мере, имеют право голоса во всем, что находится к западу от Миссисипи. Это включает Вегас и Лос-Анджелес”.

“Эй, ты изучал географию, не так ли? Тогда мне, вероятно, не придется слишком долго объяснять тебе, что здесь к чему. У тебя уже есть партитура ”.

“Ты хочешь сказать, что отпечатки на куртке моей жертвы принадлежат Джоуи Марксу?”

“В твоих мечтах. Но они вернулись к одному из его лучших парней, и, Бош, это как манна небесная. Сегодня мы уложим этого парня, вытащим его прямо из постели, мать его так. Мы собираемся обратить его, Босх, сделать его нашим парнем, и через него мы, наконец, получим Джоуи Маркса. Он был занозой в нашем боку вот уже почти десять лет ”.

“Ты ничего не забыл?”

“Нет, я не думаю ... О, да, конечно, вам и полиции Лос-Анджелеса прими нашу безраздельную благодарность за это”.

“Нет, ты забываешь, что это мое дело. Это не твой случай. Какого хрена вы, люди, думаете, что делаете, чтобы уложить этого парня, даже не поговорив со мной?”

“Мы пытались дозвониться. Я тебе это говорил ”.

В голосе Айверсона звучала обида.

“И что? Ты не понимаешь меня и просто выполняешь план?”

Айверсон не ответил. Босх закончил завязывать шнурки на ботинках и встал, готовый идти.

“Поехали. Отвези меня к Фелтону. Я не могу вам поверить, ребята ”.

В лифте вниз Айверсон сказал, что, хотя исключение Bosch из плана было замечено, было слишком поздно что-либо останавливать. Они направлялись на командный пункт в пустыне, а оттуда должны были двинуться к дому подозреваемого, который находился недалеко от гор.

“Где Фелтон?”

“Он там, на КП”.

“Хорошо”.

Айверсон молчал большую часть поездки, что было хорошо, потому что это позволило Bosch подумать об этой последней разработке. Он внезапно понял, что Тони Алисо, возможно, отмывал деньги для Джоуи Маркса. Маркс был мистером Икс Райдера, догадался он. Но что-то пошло не так. Аудит налогового управления ставил под угрозу схему и тем самым подвергал опасности Джоуи Маркса. Маркс отреагировал на это тем, что устранил стиральную машину.

Босху понравилась эта история, но все еще оставались вещи, которые не соответствовали друг другу. Взлом в офисе Алисо через два дня после его смерти. Почему, кто бы это ни был, ждал до тех пор, и почему они не забрали все финансовые отчеты? Записи - если удастся установить связи между подставными корпорациями и Джоуи Марксом - могли быть так же опасны для Маркса, как и Алисо. Босх поймал себя на мысли, что задается вопросом, были ли нападающий и человек из B & E одним и тем же человеком. Мне так не казалось.

“Как зовут этого парня, с которым совпали отпечатки?”

“Люк Гошен. У нас были только его отпечатки в файле, потому что он должен был отдать их, чтобы получить лицензию на развлечения для одного из стрип-клубов Джоуи. Лицензия оформлена на имя Гошена. Это удерживает Джоуи от этого. Красиво и чисто. Только больше нет. Отпечатки связывают Гошена с убийством, и это означает, что Джоуи не сильно отстает ”.

“Подожди минутку, как называется клуб?”

“У Долли. Она в ...”

“Северный Лас-Вегас. Сукин сын ”.

“Что, я что-то сказал?”

“Этот парень, Гошен, они называют его Счастливчиком?”

“Наверное, не после сегодняшнего. Его удача вот-вот иссякнет. Звучит так, как будто ты знаешь о нем ”.

“Я встретил этого придурка прошлой ночью”.

“Ты издеваешься надо мной”.

“У Долли. Последний телефонный звонок из офиса Алисо в Лос-Анджелесе был Долли. Я узнала, что он приезжал сюда и проводил время с одной из танцовщиц в том месте. Я пошел проверить это прошлой ночью и облажался. Гошен попросил одного из своих парней подарить мне это ”.

Босх коснулся шишки на губе.

“Мне было интересно, где ты это взял. Кто из них подарил тебе это?”

“Гусси”.

“Чертовски большой Джон Фланаган. Сегодня мы тоже привезем его жирную задницу ”.

“Джон Фланаган? Как они вытаскивают Гасси из этого?”

“Это потому, что он самый хорошо одетый вышибала в округе. Ты знаешь, смокинг. Он наряжается, чтобы идти на работу. Вот как он ее заполучил. Я надеюсь, ты не позволила ему сойти с рук, когда он наклеил тебе шишку на губу ”.

“У нас была небольшая дискуссия на парковке перед моим отъездом”.

Айверсон рассмеялся.

“Ты мне нравишься, Босх. Ты крепкий орешек”.

“Я еще не уверен, что ты мне нравишься, Айверсон. Я все еще не в восторге от того, что вы, люди, пытаетесь взяться за мое дело ”.

“Это сработает у всех нас. Ты собираешься прояснить свое дело, и мы собираемся убрать со сцены пару крупных придурков. Отцы города будут улыбаться всем вокруг ”.

“Посмотрим”.

“Есть еще кое-что”, - сказал Айверсон. “Мы уже работали над наводкой на Лаки, когда ты появился”.

“О чем ты говоришь?”

“Мы получили наводку. Это было анонимно. Пришел в воскресенье в бюро. Парень не называет своего имени, но говорит, что был в стрип-клубе накануне вечером и слышал, как пара здоровенных парней обсуждали хит. Он слышал, как один назвал другого Счастливчиком.”

“Что еще?”

“Просто что-то о парне, которого сажают в багажник, а затем надевают колпак”.

“Фелтон знал об этом, когда я разговаривал с ним вчера?”

“Нет, до него это не дошло. Это всплыло прошлой ночью, после того как он обнаружил, что отпечатки, которые ты принес, совпадают с отпечатками Гошена. Один из парней в бюро получил наводку и собирался проверить это. Разместите на нем рекламный ролик. В конце концов, это дошло бы до Лос-Анджелеса, и ты бы позвонил. Просто ты здесь скорее раньше, чем позже ”.

Они полностью покинули городскую застройку, и перед ними выросла шоколадно-коричневая горная цепь. Были отдельные участки окрестностей. Дома, которые были построены далеко и ждали, когда город догонит. Босх уже однажды проходил этим путем во время расследования, направляясь в дом отставного полицейского. Это напомнило ему о ничейной земле тогда и все еще напоминает сейчас.

“Расскажи мне о Джоуи Марксе”, - попросил Босх. “Ты сказал, он пытается стать законным?”

“Нет, я сказал, что он пытается создать видимость законности. Это две разные вещи. Такой парень, как он, никогда не будет законнорожденным. Он может привести себя в порядок, но он всегда будет жирным пятном на дороге ”.

“Чем он увлекается? Если верить СМИ, толпу выгнали из города, чтобы освободить место для всей американской семьи ”.

“Да, я знаю мелодию. Тем не менее, это правда. Вегас изменился за десять лет. Когда я впервые попал в бюро, практически можно было выбрать любое казино и приступить к работе. У всех у них были связи. Если это был не главный офис, то это были поставщики, профсоюзы, кто угодно. Теперь все убрано. Из города грехов он превратился в гребаный Диснейленд. У нас теперь больше водных горок, чем публичных домов. Думаю, мне нравилось по-старому. В ней было больше остроты, понимаете, что я имею в виду?”

“Да, я знаю, что ты имеешь в виду”.

“В любом случае, важно то, что мы на девяносто девять процентов вывели мафию из казино. Это хорошая вещь. Но вокруг все еще много того, что мы называем вспомогательным действием. Вот где Джоуи вписывается. Он управляет несколькими стрип-барами с высокой арендной платой, в основном в Северном Вегасе, потому что там разрешены обнаженка и алкоголь, а деньги делаются на алкоголе. На эти деньги очень тяжело смотреть. Мы считаем, что он выкачивает пару миллионов в год с прибыли только на клубах. Мы поручили налоговому управлению заняться его бухгалтерией, но он слишком хорошо справляется со своей работой.

“Давайте посмотрим, мы думаем, что у него также есть часть некоторых борделей на севере. Затем он занимается обычными, вашими стандартными операциями по ростовщичеству и фехтованию. Он ведет бухгалтерию и взимает уличный налог почти со всего, что движется в городе. Ну, знаешь, эскорт-услуги, пип-шоу, все такое. Он король. Он не может зайти ни в одно из казино, потому что он в черной книге комиссии, но это не имеет значения. Он король ”.

“Откуда у него букмекерская контора в городе, где вы можете зайти в любое казино и сделать ставку на любую игру, любую гонку, где угодно?”

“У тебя должны быть деньги, чтобы сделать это. Только не с Джоуи. Он примет твою ставку. И если тебе настолько не повезло, что ты проиграл, тогда тебе лучше поскорее достать деньги, иначе ты жалкий ублюдок. Вспомни, как он получил свое имя. Что ж, достаточно сказать, что его сотрудники продолжают традицию. Видишь, вот как он цепляет людей на крючок. Он считает их своими должниками, и тогда они должны отдать ему часть того, что у них есть, будь то компания, производящая краску в Дейтоне, или что-то еще ”.

“Может быть, парень, который снимает дешевые фильмы в Лос-Анджелесе”.

“Да, вот так. Вот как это работает. Они раскрываются перед ним или получают два сломанных колена или что похуже. Люди все еще пропадают в Вегасе, Босх. Снаружи может показаться, что здесь сплошные вулканы, пирамиды и пиратские корабли, но внутри все еще достаточно темно, чтобы люди могли в них исчезнуть ”.

Босх протянул руку и увеличил подачу воздуха на ступеньку. Солнце уже полностью поднялось, и пустыня начинала припекать.

“Это ерунда”, - сказал Айверсон. “Подожди примерно до полудня. Если мы будем здесь тогда, забудь об этом. У нас будет больше одной десятой изи ”.

“А как насчет ауры легитимности Джоуи?”

“Да, ну, как я уже сказал, у него владения по всей стране. Кусочки законного мира, которые он получил через эти различные мошенничества. Он также реинвестирует. Он убирает все наличные, которые он извлекает из своих различных предприятий, а затем вкладывает их в законные вещи, даже в благотворительные организации. У него есть автосалоны, загородный клуб в ист-Сайде, чертово крыло больницы, названное в честь одного из его детей, который умер в бассейне. Его фотография попала в газету на ribbon cuttings, Босх. Говорю вам, мы должны либо, блядь, приструнить парня, либо отдать ему ключ от города, и я не знаю , что было бы более уместно ”.

Айверсон покачал головой.

После нескольких минут молчания они были на месте. Айверсон заехал в пожарную часть округа и объехал ее сзади, где стояло еще несколько полицейских машин и несколько мужчин, стоявших вокруг них с бумажными стаканчиками кофе. Одним из них был капитан Фелтон.

Босх забыл взять с собой из Лос-Анджелеса пуленепробиваемый жилет, и ему пришлось позаимствовать его у Айверсона. Ему также выдали пластиковую рейдовую куртку с надписью LVPD ярко-желтыми буквами поперек груди, когда она была застегнута на молнию.

Они стояли вокруг "Тауруса" Фелтона, обсуждая план и ожидая подкрепления в форме. Исполнение ордера должно было быть произведено по правилам Вегаса, сказал капитан. Это означало, что по крайней мере одна команда в форме должна была быть там, когда они вышибали дверь.

К этому времени у Босха уже состоялся “дружеский” обмен мнениями с Фелтоном. Эти двое зашли в пожарную часть, чтобы принести Босху кофе, и Босх устроил капитану полиции нагоняй за то, как тот отреагировал на открытие, что отпечатки, которые Босх принес с собой, принадлежали Счастливчику Люку Гошену. Фелтон изобразил раскаяние и сказал Босху, что с этого момента он будет принимать участие в принятии решений. После этого Bosch пришлось отступить. Он получил то, что хотел, по крайней мере, по словам капитана. Теперь ему оставалось только наблюдать, как Фелтон ведет разговор.

Кроме Фелтона и Босха, вокруг машины стояли еще четверо. Все они были из отдела по борьбе с организованной преступностью Metro. Это были Айверсон и его партнер Сикарелли, а затем еще одна пара, Бакстер и Пармели. Отдел безопасности был частью компетенции Фелтона в департаменте, но заправлял всем Бакстер. Это был лысеющий чернокожий мужчина с седыми волосами, слегка припудренными по бокам головы. Он был очень мускулистым, и его выражение лица говорило: "Я не хочу неприятностей". Босху он показался человеком, привыкшим как к насилию, так и к расправе. Была разница.

Дом Люка Гошена был им известен. Из их подшучиваний Босх понял, что они уже наблюдали за этим местом раньше. Это было примерно в миле к западу от станции, и Бакстер уже проехал мимо и определил, что черный "Корвет" Гошена стоит под навесом.

“А как насчет ордера?” - Спросил Босх.

Он мог просто представить, как все это дело исключат из суда из-за несанкционированного проникновения в дом подозреваемого.

“Отпечатков пальцев было более чем достаточно для выдачи ордера на обыск помещения и арест вашего человека”, - сказал Фелтон. “Мы первым делом отправили это судье этим утром. У нас также была своя информация, о которой, я думаю, вам рассказал Айверсон ”.

“Послушайте, на парне были его отпечатки пальцев, но это не значит, что он это сделал. Это не имеет смысла. Мы действуем слишком быстро. Моего парня усыпили в Лос-Анджелесе, у меня нет ничего, что могло бы поставить туда Люка Гошена. И ваша собственная информация? Это шутка. Вам поступил анонимный звонок, вот и все. Это ни хрена не значит ”.

Все они посмотрели на Босха так, словно он только что рыгнул на балу дебютанток.

“Гарри, давай выпьем еще по чашечке”, - сказал Фелтон.

“Я в порядке”.

“Давай все равно возьмем одну”.

Он положил руку Босху на плечо и повел его обратно к станции. Внутри, у кухонной стойки, где стоял кофейник, Фелтон налил себе еще чашку, прежде чем заговорить.

“Послушай, Гарри, ты должен согласиться с этим. Это отличная возможность для нас и для вас ”.

“Я знаю это. Я просто не хочу все испортить. Не можем ли мы отложить это, пока не будем уверены в том, что у нас есть? Это мое дело, капитан, и вы все еще заправляете шоу ”.

“Я думал, мы с этим все уладили”.

“Я тоже думал, что мы это сделали, но с таким же успехом я мог бы мочиться на ветер”.

“Послушайте, детектив, мы собираемся поехать по дороге и поймать этого парня, обыскать его квартиру и поместить его в маленькую комнату. Я гарантирую, что если он не твой мужчина, он собирается отдать его тебе. И он собирается подарить нам Джоуи Маркса по пути. А теперь, давай, включайся в программу и будь счастлив ”.

Он похлопал Босха по плечу и направился обратно на стоянку. Босх последовал за ним через несколько мгновений. Он знал, что ныл по пустякам. Вы находите чьи-то отпечатки на теле, вы приводите его. Это само собой разумеющееся. Детали обдумаешь позже. Но Босху не нравилось быть сторонним наблюдателем. В этом была настоящая загвоздка, и он это знал. Он хотел управлять шоу. Только здесь, в пустыне, он был как рыба, вытащенная из воды, барахтающаяся на песке. Он знал, что должен позвонить Биллетс, но для нее было слишком поздно что-либо предпринимать, и ему не нравилась идея говорить ей, что он позволил этому уйти от него.

Патрульная машина с двумя полицейскими была там, когда Босх вышел из пожарной части и вернулся в печь.

“Хорошо”, - сказал Фелтон. “Мы все здесь. Садись в седло и поехали за этим ублюдком ”.

Они были там через пять минут. Гошен жил в доме, который возвышался среди кустарника на Дезерт Вью авеню. Это был большой дом, но не тот, который выглядел особенно вычурно. Единственной вещью, которая выглядела необычно, была стена из бетонных блоков и ворота, которые окружали участок площадью в пол-акра. Дом находился у черта на куличках, но его владельцу понадобилось окружить его защитной стеной.

Они все остановили свои машины на обочине дороги и вышли. Бакстер пришел подготовленным. Из багажника своего Caprice он достал две стремянки, с помощью которых они могли бы взобраться на стену рядом с воротами на подъездной дорожке. Айверсон подошел первым. Когда он добрался до верха стены, он установил другую лестницу с другой стороны, но поколебался, прежде чем спуститься во двор.

“Кто-нибудь видел собак?”

“Никаких собак”, - сказал Бакстер. “Я проверил этим утром”.

Айверсон спустился, и остальные последовали за ним. Ожидая своей очереди, Босх огляделся и смог разглядеть неоновую разметку полосы в нескольких милях к востоку. Над всем этим солнце было неоново-красным шаром. Воздух из теплого превратился в горячий и был сухим и шершавым, как наждачная бумага. Босх подумал о стике Chap со вкусом вишни, который лежал у него в кармане и который он купил в сувенирном магазине отеля. Но он не хотел использовать это перед местными парнями.

После того, как Босх взобрался на стену и приближался к дому позади остальных, он посмотрел на часы. Было уже почти девять, но дом казался мертвым. Ни движения, ни звука, ни света, ничего. Шторы на всех окнах были задернуты.

“Ты уверен, что он здесь?” Босх прошептал Бакстеру.

“Он здесь”, - ответил Бакстер, не понижая голоса. “Я перепрыгнул через стену около шести и коснулся капота Vette. Было тепло. Он недолго пробыл дома. Он там, внутри, спит, я гарантирую это. Девять часов для этого парня - все равно что четыре утра для нормальных людей ”.

Босх посмотрел на "Корвет". Он помнил это с прошлой ночи. Когда он огляделся еще раз, он понял, что границы внутри стен комплекса были покрыты пышной зеленой травой. Должно быть, посадка обошлась в целое состояние, и еще одно - чтобы постоянно его поливать. Собственность находилась в пустыне, как полотенце на пляже. От изумления Босха отвлек звук удара Айверсона ногой по входной двери.

Обнажив оружие, Босх и остальные последовали за Айверсоном в темный проем дома. Они вошли, выкрикивая обычные опознавательные знаки - Полиция! и не двигайся!-и быстро двинулся по коридору налево. Босх следил за резкими полосами света от их фонариков. Почти сразу же он услышал женские крики, а затем в комнате в конце коридора зажегся свет.

К тому времени, как он вошел туда, он увидел Айверсона, стоящего на коленях на кровати королевских размеров и держащего короткий ствол своего "Смит и Вессона" в шести дюймах от лица Люка Гошена. Крупный мужчина, с которым Босх столкнулся прошлой ночью, был завернут в черные шелковые простыни на кровати и выглядел таким же невозмутимым, как Мэджик Джонсон, когда выполнял штрафные броски с игры на линии. Он даже нашел время взглянуть на потолок, чтобы увидеть отражение сцены в зеркале.

Это были женщины, которые не были спокойны. Двое из них, оба обнаженные, стояли по обе стороны кровати, не обращая внимания на свою наготу, но пребывая на последней стадии испуга. Наконец, Бакстер утихомирил их громким криком “Заткнитесь!”

Потребовалось несколько мгновений, чтобы воцарилась тишина. Никто не пошевелился. Босх не сводил глаз с Гошена. Он был единственной опасностью в комнате. Он почувствовал, что другие копы, которые разошлись, чтобы обыскать дом, теперь переместились в комнату позади него вместе с двумя полицейскими в форме.

“На лицо, Люк”, - наконец приказал Айверсон. “Девочки, наденьте что-нибудь. Сейчас!”

Одна из женщин сказала: “Вы не можете просто...”

“Заткнись!” Айверсон прервал ее. “Или ты в таком виде отправляешься в город. На ваш выбор”.

“Я не собираюсь...”

“Рэнди!” Гошен гремел голосом, глубоким, как бочка. “Заткнись нахуй и одевайся. Они никуда тебя не повезут. Ты тоже причиняешь вред”.

Все мужчины, кроме Гошена, инстинктивно посмотрели на женщину, которую он назвал Врединой. Она выглядела так, будто весила около девяноста фунтов. У нее были мягкие светлые волосы, груди, которые она могла спрятать в детских чайных чашках, и золотой обруч, пронзающий одну из складок ее влагалища. На ее лице был написан испуг, который полностью вытеснил любой намек на красоту.

“Гармония”, - прошептала она, понимая их дилемму.

“Ну, одевайся, Гармони”, - сказал Фелтон. “Вы оба. Повернись к стене и одевайся ”.

“Просто возьми им их одежду и уноси их отсюда”, - сказал Айверсон.

Гармони натягивала джинсы, когда остановилась и посмотрела на мужчин, отдающих противоречивые приказы.

“Ну, и что же это?” Спросил Рэнди раздраженным голосом. “Ребята, вы взяли себя в руки или как?”

Босх узнал в ней женщину, которая танцевала в "Долли" прошлой ночью.

“Уберите их отсюда!” Айверсон закричал. “Сейчас”.

Полицейские вошли, чтобы проводить обнаженных женщин к выходу.

“Мы уходим”, - взвизгнул Рэнди. “Не прикасайся ко мне”.

Айверсон сорвал простыни с Гошена и начал сковывать его руки за спиной. Светлые волосы Гошена спускались по спине в тонкий и туго заплетенный хвост. Босх не заметил этого прошлой ночью.

“Что случилось, Айверсон?” - спросил он, уткнувшись лицом в матрас. “У тебя проблемы с маленьким придурком, который ошивается поблизости? Ты немного панк или что-то в этом роде?”

“Гошен, сделай себе одолжение, заткни свою гребаную дыру”.

Гошен рассмеялся в ответ на угрозу. Это был сильно загорелый мужчина, который казался еще крупнее, чем Босх помнил прошлой ночью. Он был полностью отполирован, его руки были размером с окорока. На короткое мгновение Босху показалось, что он понимает желание Гошена переспать с двумя женщинами. И почему они охотно пошли с ним по двое.

Гошен изобразил зевок, чтобы убедиться, что все знают, что происходящее ему ни в малейшей степени не угрожает. На нем было только черное нижнее белье-бикини в тон простыням. У него на спине были татуировки. Знак одного процента на левой лопатке, эмблема Harley Davidson справа. На верхней части левой руки была еще одна татуировка. Номер восемьдесят восемь.

“Что это, твой IQ?” Сказал Айверсон, резко хлопнув его по руке.

“Пошел ты, Айверсон, и фальшивый гребаный ордер, по которому ты приехал”.

Босх знал, что означает татуировка. Он достаточно насмотрелся на это в Лос-Анджелесе. Восьмой буквой алфавита была Х. Восемь -восемь означало HH, сокращение от Хайль Гитлер. Это означало, что Гошен провел некоторое время с сторонниками превосходства белой расы. Но большинство придурков, с которыми сталкивался Босх, с похожими татуировками получили их в тюрьме. Для него было удивительно, что у Гошена, по-видимому, не было судимости и он не провел время в stir. Если бы он это сделал, его имя всплыло бы, когда отпечатки пальцев с куртки Тони Алисо были прогнаны через компьютер AFIS. Он отбросил мысли об этом противоречии в сторону, когда Гошену удалось повернуть голову так, что он смотрел на Босха.

“Ты”, - сказал он. “Ты тот, кого они должны арестовать. После того, что ты сделал с Гасси ”.

Босх склонился над кроватью, чтобы ответить.

“Это не из-за прошлой ночи. Это о Тони Алисо ”.

Айверсон грубо перевернул Гошена на кровати.

“О чем, черт возьми, ты говоришь?” Сердито спросил Гошен. “Я чист в этом, чувак. Что ты...”

Он попытался принять сидячее положение, но Айверсон с силой толкнул его обратно.

“Просто сиди тихо”, - сказал Айверсон. “Мы услышим твою сожалеющую сторону происходящего. Но сначала мы собираемся осмотреться ”.

Он достал ордер из кармана и бросил его на грудь Гошена.

“Вот ваш ордер”.

“Я не могу это прочитать”.

“Не моя вина, что ты не остался в школе”.

“Просто подержи это для меня”.

Айверсон проигнорировал его и посмотрел на остальных.

“Ладно, давайте разделимся и посмотрим, что у нас тут есть. Гарри, ты займешь эту комнату, хорошо, составишь компанию нашему другу?”

“Правильно”.

Затем Айверсон обратился к двум полицейским.

“Я хочу, чтобы один из вас, ребята, был здесь. Просто отойди с дороги и не спускай глаз с этого придурка ”.

Один из полицейских кивнул, и остальные вышли из комнаты. Босх и Гошен посмотрели друг на друга.

“Я не могу прочитать эту вещь”, - сказал Гошен.

“Я знаю”, - сказал Босх. “Ты это сказал”.

“Это чушь собачья. Это просто развлечение. У тебя ничего не могло быть на меня, потому что я этого не делал ”.

“Тогда кого бы ты попросил это сделать? Гасси?”

“Нет, чувак, никто. Ты ни за что не сможешь повесить это на меня. Ни за что, блядь. Мне нужен мой адвокат ”.

“Как только тебя забронируют”.

“Забронирован для чего?”

“За убийство, Лаки”.

Гошен продолжал свои опровержения и требования вызвать адвоката, в то время как Босх проигнорировал его и начал осматривать комнату, проверяя ящики комода. Он оглядывался на Гошена каждые несколько секунд. Это было похоже на прогулку по клетке со львом. Он знал, что был в безопасности, но это не помешало ему проверить. Он мог сказать, что Гошен наблюдал за ним в зеркале над кроватью. Когда здоровяк наконец затих, Босх подождал несколько мгновений, а затем начал задавать вопросы. Он сделал это небрежно, продолжая поиск, как будто его действительно не волновали ответы.

“Так где ты был в пятницу вечером?”

“Трахаю твою мать”.

“Она мертва”.

“Я знаю это. Это было не так уж хорошо ”.

Босх прекратил то, что делал, и посмотрел на него. Гошен хотел, чтобы он его ударил. Он хотел насилия. Это было игровое поле, которое он понимал.

“Где ты был, Гошен? Вечер пятницы.”

“Поговори с моим адвокатом”.

“Мы будем. Но ты тоже можешь говорить ”.

“Я работал в клубе. У меня есть гребаная работа, ты знаешь ”.

“Да, я знаю. До каких пор ты работал?”

“Я не знаю. Четыре. После этого я иду домой ”.

“Да, точно”.

“Это правда”.

“Где ты был, в том кабинете?”

“Это верно”.

“Тебя кто-нибудь видит? Ты когда-нибудь выходил раньше четырех?”

“Я не знаю. Поговори с моим адвокатом ”.

“Не волнуйся. Мы так и сделаем”.

Босх вернулся к поиску и открыл дверцу шкафа. Это был гардероб, но он был только на треть заполнен одеждой. Гошен жил налегке.

“Черт возьми, это правильно”, - крикнул Гошен с кровати. “Ты пойди проверь. Зацени это”.

Первое, что сделал Босх, это перевернул две пары обуви и кроссовки Nike, которые стояли в ряд на полу. Он изучил узоры подошвы, и ни один из них даже отдаленно не походил на узор, обнаруженный на бампере "Роллс-ройса" и бедре Тони Алисо. Он оглянулся на Гошена, чтобы убедиться, что здоровяк не двигается. Он не был. Затем Босх потянулся к полке над вешалкой для одежды. Он достал коробку и обнаружил, что она полна фотографий. Это были рекламные снимки танцоров размером восемь на десять. Они не были обнаженными. Каждая молодая женщина позировала вызывающе в откровенных костюмах. Название каждой было напечатано в белой рамке под фотографией в сопровождении названия и количества моделей A Million, которые, как предположил Босх, были местным агентством, предоставляющим танцовщиц для клубов. Он просматривал коробку, пока не нашел фотографию с именем Лейла на ней.

Он изучал фотографию женщины, которую искал прошлой ночью. У нее были длинные ниспадающие каштановые волосы со светлыми прядями, полная фигура, темные глаза и губы цвета пчелиного жала. На фотографии они были раздвинуты ровно настолько, чтобы был виден намек на белые зубы. Она была красивой женщиной, и в ней было что-то знакомое, но он не мог определить, что именно. Он решил, что, возможно, фамильярность была сексуальной злобой, которую, казалось, передавали все женщины на фотографиях и те, кого он видел прошлой ночью в клубе.

Босх достал коробку из шкафа и бросил ее на бюро. Он вытащил из него фотографию Лейлы.

“Что там с фотографиями, Лаки?”

“Это все девушки, с которыми я был. Как насчет тебя, коп? У тебя их было так много? Бьюсь об заклад, что самый уродливый из них там лучше, чем лучший, который у тебя когда-либо был ”.

“Так что ты хочешь сделать, тоже сравнить уколы? Я рад, что ты насытился женщинами, Лаки, потому что больше их не будет. Я имею в виду, конечно, ты сможешь трахаться или быть трахнутым. Я просто хочу сказать, что это будет не с женщинами ”.

Гошен молчал, пока обдумывал это. Босх положил фотографию Лейлы на бюро рядом с коробкой.

“Послушай, Босх, просто скажи мне, что у вас, ребята, есть, и я расскажу тебе то, что знаю, чтобы мы могли все уладить. Ты ошибаешься в этом. Я ничего не делал, так что давай покончим с этим, перестанем тратить время друг друга ”.

Босх не ответил. Он вернулся в шкаф и приподнялся на цыпочки, чтобы посмотреть, есть ли что-нибудь еще на полке. Была. Небольшая ткань, сложенная наподобие носового платка. Он снял его и развернул. Он был испачкан маслом. Он почувствовал ее запах и узнал.

Босх вышел из шкафа, бросил тряпку так, что она попала Гошену в лицо и упала на кровать.

“Что это?”

“Я не знаю. Что это?”

“Это тряпка, испачканная оружейным маслом. Где пистолет?”

“У меня нет пистолета, и это тоже не мое. Никогда не видел этого раньше ”.

“Хорошо”.

“Что ты имеешь в виду, хорошо?" Я, блядь, никогда этого раньше не видел ”.

“Я имею в виду, ладно, Гошен. Вот и все. Не нервничай ”.

“Тяжело, когда вы, люди, суете свой нос в мою задницу”.

Босх склонился над ночным столиком. Он открыл верхний ящик, нашел пустую коробку из-под сигарет, набор жемчужных сережек и нераспечатанную коробку презервативов. Босх швырнул коробку в Гошена. Она отскочила от его огромной груди и упала на пол.

“Знаешь, Гошен, просто покупать их - это небезопасный секс. Ты должен их надеть ”.

Он открыл нижний ящик. Он был пуст.

“Как долго ты жил здесь, Гошен?”

“Переехал сразу после того, как я надрал задницу твоей сестре. Выставил ее на улицу. Последний раз, когда я ее видел, она продавала ее на Фримонт, недалеко от Кортеса.”

Босх выпрямился и посмотрел на него. Гошен улыбался. Он хотел что-то спровоцировать. Он хотел все контролировать, даже лежа в наручниках на кровати. Даже если это стоило ему крови.

“Моя мать, теперь моя сестра, кто следующий, моя жена?”

“Да, у меня для нее кое-что запланировано. Я буду...”

“Заткнись, будь добр. Это не работает, понимаешь? Ты меня не достаешь. Ты не можешь добраться до меня. Так что поберегите свои силы ”.

“До каждого можно добраться, Босх. Запомни это ”.

Босх посмотрел на него, а затем шагнул в главную ванную. Это была большая комната с отдельным душем и ванной, почти такой же конфигурации, как комната, которую Тони Алисо использовал в Mirage. Туалет находился в маленькой комнате размером со стенной шкаф за дверью с решетчатой решеткой. Босх начал с этого. Он быстро поднял крышку резервуара для воды и не обнаружил ничего необычного. Прежде чем поставить фарфоровую крышку на место, он наклонился над унитазом и посмотрел на стену за бачком. То, что он увидел, заставило его немедленно позвать людей в форме в спальню.

“Да, сэр?” - сказал полицейский.

Он выглядел так, словно ему еще не было двадцати пяти. Его черная кожа имела почти синеватый оттенок. Он расслабленно держал руки на поясе со снаряжением, его правая была всего в нескольких дюймах от пистолета. Это была стандартная поза. Босх увидел, что на табличке с именем над его нагрудным карманом написано "Фонтено".

“Фонтено, взгляни сюда, за резервуар”.

Полицейский сделал, как его попросили, даже не убрав руки с ремня.

“Что это?” он спросил.

“Я думаю, это пистолет. Почему бы тебе не отойти и не позволить мне вытащить это ”.

Босх расправил ладонь и просунул ее в двухдюймовое пространство между стеной и резервуаром. Его пальцы сомкнулись на пластиковом пакете, прикрепленном к задней части бака серой клейкой лентой. Ему удалось вытащить его и вытащить сумку. Он поднял его, чтобы Фонтено увидел. В сумке находился синий металлический пистолет, оснащенный трехдюймовым навинчивающимся глушителем.

“Двадцать второй?” - Спросил Фонтено.

“О, да”, - сказал Босх. “Сходи за Фелтоном и Айверсоном, будь добр”.

“Сию минуту”.

Босх вышел вслед за Фонтено из ванной. Он держал сумку с пистолетом так, как рыбак держит рыбу за хвост. Когда он вошел в спальню, он не мог не улыбнуться Гошену, чьи глаза заметно расширились.

“Это не мое”, - немедленно запротестовал Гошен. “Это растение, ты, блядь! Я не буду... Приведи мне моего чертового адвоката, сукин ты сын!”

Босх пропустил слова мимо ушей, но изучил взгляд. Он увидел, как что-то вспыхнуло в глазах Гошена. Это длилось всего секунду, а потом он прикрылся. Это был не страх. Он не думал, что Гошен допустит, чтобы это бросилось ему в глаза. Босху показалось, что он увидел что-то еще. Но что? Он посмотрел на Гошена и подождал мгновение, пока тот ответит тем же взглядом. Была ли это путаница? Разочарование? Теперь глаза Гошена ничего не выражали. Но Босх полагал, что ему знаком этот взгляд. То, что он увидел, было неожиданностью.

Затем Айверсон, Бакстер и Фелтон гуськом вошли в комнату. Они увидели пистолет, и Айверсон торжествующе взвизгнул.

“Сайонара, бей-би!”

Его ликование отразилось на его лице. Босх объяснил, как и где он нашел оружие.

“Эти долбоебы-гангстеры”, - сказал Айверсон, глядя на Гошена. “Думаешь, копы никогда не видели "Крестного отца"? Для кого ты это поставил, Гошен? Майкл Корлеоне?”

“Я сказал, приведи мне моего гребаного адвоката!” Гошен закричал.

“Ты получишь своего адвоката”, - сказал Айверсон. “А теперь вставай, ты, кусок дерьма. Тебе нужно одеться для поездки ”.

Босх держал его на мушке, пока Айверсон снимал один из наручников. Затем они оба наставили на него пистолеты, пока он одевался в черные джинсы, ботинки и футболку - рубашку, изготовленную для мужчины гораздо меньшего роста.

“Вы, ребята, всегда сильны численностью”, - сказал Гошен, надевая одежду. “Если ты когда-нибудь встретишься со мной один на один, то это будет время мокрой задницы”.

“Давай, Гошен, у нас не весь день впереди”, - сказал Айверсон.

Когда он закончил, они надели на него наручники и запихнули на заднее сиденье машины Айверсона. Айверсон запер пистолет в багажнике, затем они вернулись в дом. На коротком совещании в прихожей было решено, что Бакстер и двое других детективов останутся, чтобы закончить обыск дома.

“А как насчет женщин?” - Спросил Босх.

“Униформа будет следить за ними, пока эти парни не закончат”, - сказал Айверсон.

“Да, но как только они уйдут, они будут говорить по телефону. Адвокат Гошена вцепится нам в глотку еще до того, как мы начнем ”.

“Я позабочусь об этом. У Гошена здесь всего одна машина, верно? Где ключи?”

“Кухонный стол”, - сказал один из других детективов.

“Хорошо”, - сказал Айверсон. “Мы уходим отсюда”.

Босх последовал за ним через кухню, наблюдая, как он кладет ключи в карман, которые лежали на кухонном столе, а затем вышел под навес у "Корветта". Здесь была небольшая мастерская с инструментами, висящими на доске для колышков. Айверсон выбрал лопату, а затем вышел из гаража и направился к заднему двору.

Босх последовал за Айверсоном и наблюдал, как тот нашел место, где телефонная линия отходила от уличного столба и соединялась с домом. Он взмахнул лопатой и одним ударом отсоединил леску.

“Удивительно, какой сильный ветер может дуть здесь, в открытой пустыне”, - сказал он.

Он огляделся за домом.

“У этих девушек нет ни машины, ни телефона”, - сказал он. “Ближайший дом в полумиле, до города примерно пять. Я предполагаю, что они останутся на месте какое-то время. Это даст нам время. Все, что нам нужно ”.

Айверсон сделал бейсбольный взмах лопатой и запустил ее через стену участка в кустарник. Он направился к передней части дома и своей машине.

“Что ты думаешь?” - Спросил Босх.

“Я думаю, чем они больше, тем тяжелее они падают. Гошен наш, Гарри. Твоя.”

“Нет. Я имею в виду насчет пистолета ”.

“Что насчет этого?”

“Я не знаю…Это кажется слишком простым ”.

“Никто не говорил, что преступники должны быть умными. Гошен не слишком умен. Ему просто повезло. Но не больше ”.

Босх кивнул, но ему все еще это не нравилось. На самом деле вопрос был не в том, умный ты или нет. Преступники следовали заведенному порядку, инстинктам. Это не имело смысла.

“Я увидел что-то в его глазах, когда он увидел пистолет. Как будто он был так же удивлен, увидев это, как и мы ”.

“Может быть. Может быть, он просто хороший актер. И, возможно, это даже не тот пистолет. Вам придется взять его с собой для проведения тестов. Узнай, тот ли это пистолет, Гарри, а потом переживай, не слишком ли это просто ”.

Босх кивнул. Он достал сигарету и закурил.

“Я не знаю. Я чувствую, что мне чего-то не хватает ”.

“Послушай, Гарри, ты хочешь возбудить дело или нет?”

“Я хочу кейс”.

“Тогда давайте заберем его и поместим в комнату, посмотрим, что он скажет”.

Они были у машины. Босх понял, что оставил фотографию Лейлы внутри. Он сказал Айверсону завести машину, и он сейчас вернется. Когда он вернулся с фотографией и сел в машину, он проверил Гошена на заднем сиденье и увидел струйку крови, стекающую из уголка его рта. Босх посмотрел на Айверсона, который улыбался.

“Я не знаю, должно быть, он ударился лицом, когда садился. Либо это, либо он сделал это нарочно, чтобы все выглядело так, будто это сделал я ”.

Гошен ничего не сказал, и Босх просто обернулся. Айверсон вывел машину на дорогу, и они направились обратно в город. Температура быстро поднималась, и Босх уже чувствовал, как рубашка прилипла к спине от пота. Кондиционер с трудом справлялся с жарой, которая накопилась в машине, пока они были в доме. Воздух был сух, как старые кости. Босх наконец достал гигиеническую помаду и провел ею по воспаленным губам. Его не волновало, что Айверсон или Гошен думают об этом.

Они отвезли Гошена в детективное бюро на заднем лифте, в котором Гошен громко пукнул. Затем Босх и Айверсон провели его по коридору из дежурной части в комнату для допросов, размером едва ли больше кабинки туалета. Они приковали его наручниками к стальному кольцу, привинченному к центру стола, и заперли его. Потом они оставили его там. Когда Айверсон закрывал дверь, Гошен крикнул ему вслед, что хочет позвонить.

Босх заметил, что в дежурной части почти никого не было, когда они возвращались в кабинет Фелтона.

“Кто-нибудь умер?” - Спросил Босх. “Где все?”

“Они уехали забирать остальных”.

“Какие другие?”

“Капитан хотел привлечь твоего приятеля, Гасси, чтобы напугать его. Они привезут и девушку тоже ”.

“Лейла? Они нашли ее?”

“Нет, не она. Та, которую ты заставил нас запустить прошлой ночью. Та, что играла с твоей жертвой в "Мираж". Оказывается, у нее есть куртка ”.

Босх потянулся и дернул Айверсона за руку, чтобы остановить его.

“Желание Элеоноры? Ты приглашаешь Элеонор Уиш?”

Он не стал дожидаться ответа Айверсона. Он вырвался от мужчины и ворвался в кабинет Фелтона. Капитан разговаривал по телефону, и Босх беспокойно расхаживал перед столом, ожидая, когда он повесит трубку. Фелтон указал на дверь, но Босх покачал головой. Он мог видеть, как глаза Фелтона начинают тлеть, когда он говорит тому, кто был на другом конце линии, что ему нужно идти.

“Я не могу сейчас говорить”, - сказал он. “Тебе не нужно беспокоиться, все под контролем. Я поговорю с тобой ”.

Он повесил трубку и посмотрел на Босха.

“Что это на сей раз?”

“Позвони своим людям. Скажи им, чтобы оставили Элеонор Уиш в покое ”.

“О чем ты говоришь?”

“Она не имела к этому никакого отношения. Я проверил ее прошлой ночью ”.

Фелтон наклонился вперед и сцепил руки вместе, размышляя.

“Когда ты говоришь, что проверил ее, что это значит?”

“Я брал у нее интервью. У нее было мимолетное знакомство с жертвой, вот и все. Она чиста ”.

“Ты знаешь, кто она, Босх? Я имею в виду, ты знаешь ее историю?”

“Она была агентом ФБР, назначенным в отдел по расследованию ограблений банков Лос-Анджелеса. Она отправилась в тюрьму пять лет назад по обвинению в заговоре, связанному с серией краж со взломом банковских сейфов. Это не имеет значения, капитан, она чиста в этом ”.

“Я думаю, было бы неплохо немного попотеть над ней и попробовать еще раз с одним из моих парней. Просто чтобы быть уверенным”.

“Я уже уверен. Послушай, я...”

Босх оглянулся на дверь офиса и увидел, что Айверсон слоняется поблизости, пытаясь подслушать. Босх подошел и закрыл дверь, затем отодвинул стул от стены, сел прямо перед столом Фелтона и наклонился к нему.

“Послушайте, капитан, я знал Элеонор Уиш в Лос-Анджелесе, я работал над тем делом с банковскими хранилищами. Я ... мы были больше, чем просто партнерами в этом. Потом все пошло прахом, и она ушла. Я не видел ее пять лет, пока не увидел ее на записи наблюдения в "Мираж". Вот почему я позвонил тебе прошлой ночью. Я хотел поговорить с ней, но не из-за дела. Она чиста. Она отсидела свой срок, и она чиста. Теперь зови своих людей ”.

Фелтон был тих. Босх мог видеть, как вращаются колеса.

“Я не спал большую часть ночи, работая над этим. Я звонил в твой номер полдюжины раз, чтобы сообщить тебе об этом, но тебя там не было. Я полагаю, ты не хочешь рассказать мне, где ты был?”

“Нет, я не хочу”.

Фелтон подумал еще немного, а затем покачал головой.

“Я не могу этого сделать. Я пока не могу ее отпустить ”.

“Почему бы и нет?”

“Потому что есть что-то о ней, чего ты, очевидно, не знаешь”.

Босх на мгновение закрыл глаза, как мальчик, ожидающий пощечины от разгневанной матери, но собирающийся с силами, чтобы выдержать ее.

“Чего я не знаю?”

“Возможно, у нее было лишь мимолетное знакомство с вашей жертвой, но ее связывает нечто большее с Джоуи Марксом и его группой”.

Это было хуже, чем он ожидал.

“О чем ты говоришь?”

“Я предложил обсудить ее имя с некоторыми из моих людей прошлой ночью, после того как ты позвонил. У нас есть на нее досье. Ее неоднократно видели в компании человека по имени Терренс Квиллен, который работает на Гошена, который работает на Маркса. Много раз, детектив Босх. На самом деле, у меня есть команда, которая сейчас ищет Квиллена. Посмотрим, что он скажет ”.

“В компании, что это значит?”

“Судя по отчетам, все выглядело сугубо по-деловому”.

Босх почувствовал себя так, словно его ударили. Это было невозможно. Он провел ночь с женщиной. В нем нарастало чувство предательства, но более глубокое внутреннее чувство подсказывало ему, что она была правдой, что все это было какой-то огромной путаницей.

Раздался стук в дверь, и Айверсон просунул голову внутрь.

“К твоему сведению, остальные вернулись, босс. Они размещают их в комнатах для допросов ”.

“Хорошо”.

“Тебе что-нибудь нужно?”

“Нет, у нас все в порядке. Закрой дверь.”

После того, как Айверсон ушел, Босх посмотрел на капитана.

“Она арестована?”

“Нет, мы попросили ее прийти добровольно”.

“Позволь мне сначала поговорить с ней”.

“Я не думаю, что это было бы разумно”.

“Меня не волнует, разумно ли это. Позволь мне пойти поговорить с ней. Если она кому-нибудь расскажет, то она скажет мне ”.

Фелтон на мгновение задумался, а затем, наконец, кивнул головой.

“Ладно, продолжай. У тебя есть пятнадцать минут.”

Босх должен был поблагодарить его, но не поблагодарил. Он просто быстро встал и направился к двери.

- Детектив Босх? - спросил я. Сказал Фелтон.

Гарри оглянулся от двери.

“Я сделаю для тебя все, что смогу в этом. Но это сильно задело нас, ты это понимаешь?”

Босх вышел, не ответив. У Фелтона не было утонченности. Без слов было понятно, что Босх теперь в долгу перед ним. Но Фелтону все равно пришлось это сказать.

В коридоре Босх прошел мимо первой комнаты для допросов, куда они поместили Гошена, и открыл дверь во вторую. Там, прикованный наручниками к столу, сидел Гасси Фланаган. Его нос был деформирован и походил на молодую картофелину. В ноздри ему была забита вата. Он посмотрел на Босха налитыми кровью глазами, и на его лице отразилось узнавание. Босх вышел задом и закрыл дверь, не сказав ни слова.

Элеонор Уиш была за дверью номер три. Она была растрепана, очевидно, полицейские из метро вытащили ее из сна. Но в ее глазах была тревога и дикость загнанного в угол животного, и это пронзило Босха до глубины души.

“Гарри! Что они делают?”

Он закрыл дверь и быстро вошел в крошечную комнату, успокаивающе коснулся ее плеча и сел напротив нее.

“Элеонор, мне жаль”.

“Что? Что ты сделал?”

“Вчера, когда я увидел тебя на записи в Mirage, я попросил Фелтона, он здесь капитан, дать мне твой номер и адрес, потому что тебя не было в списке. Он сделал. Но затем без моего ведома он набрал твое имя и вытащил твою посылку. Затем он сам отправил своих людей за тобой этим утром. Это все часть творчества Тони Алисо ”.

“Я же говорил тебе. Я его не знал. Я однажды выпил с ним одну рюмку. Только потому, что я случайно оказался с ним за одним столом, они приглашают меня?”

Она покачала головой и отвела взгляд, страдание было написано на ее лице. Теперь она знала, что так будет всегда. Криминальное прошлое, которое у нее было, гарантировало бы это.

“Я должен тебя кое о чем спросить. Я хочу разобраться с этим и вытащить тебя отсюда ”.

“Что?”

“Расскажите мне об этом человеке, Терренсе Квиллене”.

Он увидел потрясение в ее глазах.

“Квиллен? Что он - он подозреваемый?”

“Элеонор, ты знаешь, как это работает. Я не могу тебе ничего рассказать. Ты скажи мне. Просто ответь на вопрос. Ты знаешь Терренса Квиллена?”

“Да”.

“Откуда ты его знаешь?”

“Он подошел ко мне около шести месяцев назад, когда я уходил из "Фламинго". Я был здесь четыре или пять месяцев. К тому времени я уже освоился и играл шесть вечеров в неделю. Он подошел ко мне и своими словами объяснил мне, что к чему. Он каким-то образом узнал обо мне. Кем я был, что я только что вышел. Он сказал, что был уличный налог. Он сказал, что я должен заплатить, что все местные платят, и что если я этого не сделаю, будут проблемы. Он сказал, что если я заплачу, он будет присматривать за мной. Будь рядом, если я когда-нибудь попаду в переделку. Вы знаете, как это бывает, простое вымогательство ”.

Затем она сломалась и начала плакать. Босху потребовалась вся его воля, чтобы не встать и не попытаться обнять ее и как-то утешить.

“Я была одна”, - сказала она. “Напуган. Я заплатил. Я плачу ему каждую неделю. Что я должен был делать. Мне нечем и некуда было идти”.

“К черту все”, - пробормотал Босх себе под нос.

Он встал, протиснулся вокруг конца стола и схватил ее. Он притянул ее к своей груди и поцеловал в макушку.

“Ничего не случится”, - прошептал он. “Я обещаю тебе это, Элеонор”.

Он несколько мгновений молча держал ее там, слушая ее тихий плач, пока дверь не открылась и на пороге не появился Айверсон. Во рту у него была зубочистка.

“Убирайся нахуй отсюда, Айверсон”.

Детектив медленно закрыл дверь.

“Мне жаль”, - сказала Элеонор. “Я втягиваю тебя в неприятности”.

“Нет, ты не такой. Это все из-за меня. Все зависит от меня ”.

Несколько минут спустя он вернулся в офис Фелтона. Капитан молча взглянул на него.

“Она платила Квиллену, чтобы он оставил ее в покое. Двести в неделю. Вот и все, что было. Уличный налог. Она ничего ни о чем не знает. Она случайно оказалась за одним столиком с Алисо примерно на час в пятницу. Она чиста. Теперь освободи ее. Расскажи своим людям ”.

Фелтон откинулся назад и начал постукивать кончиком ручки по нижней губе. Он демонстрировал Босху свою позу глубокой задумчивости.

“Я не знаю”, - сказал он.

“Ладно, такова сделка. Ты отпускаешь ее, и я обращаюсь к своим людям ”.

“И что ты им скажешь?”

“Я скажу им, что заручился отличным сотрудничеством со стороны Metro и что мы должны провести это как совместную операцию. Я скажу, что мы собираемся потеснить Гошена здесь и устроить распродажу "два за одного". Мы собираемся выбрать Гошена и Джоуи Маркса, потому что Маркс был тем, кто в конечном итоге нажал бы кнопку на Тони Алисо. Я скажу, что настоятельно рекомендуется, чтобы Metro взяли на себя инициативу здесь, потому что они знают территорию и они знают марки. Мы договорились?”

Фелтон набрал еще одно кодовое сообщение на губе, затем протянул руку и повернул телефон на своем столе так, чтобы Босх мог получить к нему доступ.

“Позвони сейчас”, - сказал он. “После того, как поговоришь со своим командиром, дай мне трубку. Я хочу поговорить с ним ”.

“Это она”.

“Как скажешь”.

Полчаса спустя Босх сидел за рулем взятого напрокат вагона метро без опознавательных знаков, а Элеонор Уиш, скрючившись, сидела на пассажирском сиденье. Звонок лейтенанту Биллетсу прошел достаточно хорошо, чтобы Фелтон выполнил свою часть сделки. Элеонору вышибли, хотя ущерб был в значительной степени нанесен. Она смогла начать все с чистого листа и начать новое существование, но основы уверенности, гордости и защищенности были вышиблены у нее из-под ног. Это все было из-за Босха, и он знал это. Он ехал молча, неспособный даже понять, что сказать или как сделать это лучше. И это глубоко ранило его, потому что он действительно этого хотел. До предыдущей ночи он не видел ее пять лет, но она никогда не была далека от его самых сокровенных мыслей, даже когда он был с другими женщинами. В глубине души всегда был голос, который шептал ему, что Элеонор Уиш - единственная. Она была подходящей парой.

“Они всегда придут за мной”, - сказала она тихим голосом.

“Что?”

“Ты помнишь тот фильм с Богартом, где коп говорит: "Арестуйте обычных подозреваемых", и они выходят и делают это? Что ж, теперь это я. Они будут иметь в виду меня. Наверное, я никогда не осознавал этого до этого момента. Я один из обычных подозреваемых. Думаю, я должен поблагодарить тебя за то, что ты дал мне пощечину реальности ”.

Босх ничего не сказал. Он не знал, как реагировать, потому что ее слова были правдой.

Через несколько минут они были в ее квартире, Босх проводил ее и усадил на диван.

“Ты в порядке?”

“Отлично”.

“Когда у тебя будет возможность, посмотри вокруг и убедись, что они ничего не взяли”.

“Мне нечего было взять”.

Босх посмотрел на гравюру "Найтхаукс" на стене над ней. Это была картина, изображающая одинокое кафе темной ночью. Мужчина и женщина сидят вместе, еще один мужчина один. Босх привык думать, что он одинок. Теперь он уставился на пару и задумался.

“Элеонора”, - сказал он. “Я должен вернуться. Я вернусь сюда, как только смогу ”.

“Ладно, Гарри, спасибо, что вытащил меня”.

“С тобой все будет в порядке?”

“Конечно”.

“Обещаешь?”

“Обещаю”.

Вернувшись в Metro, Айверсон ждал Bosch, прежде чем они сделали свой первый выстрел в Гошен. Фелтон согласился покинуть Гошен ради Bosch. Это все еще было его дело.

В коридоре перед комнатой для допросов Айверсон похлопал Босха по руке, чтобы остановить его, прежде чем войти.

“Послушай, Босх, я просто хочу сказать, что не знаю, что у тебя происходит с этой женщиной, и я думаю, что это больше никого не касается, поскольку капитан отпустил ее, но поскольку мы собираемся вместе работать над "Лаки", я подумал, что проясню ситуацию. Мне не понравилось, как ты со мной разговаривал, сказал мне убираться нахуй и все такое ”.

Босх с минуту смотрел на него. Во рту у детектива все еще была зубочистка, и Босх подумал, та ли это, что была раньше.

“Знаешь, Айверсон, я даже не знаю твоего имени”.

“Это Джон, но люди называют меня Айви”.

“Что ж, Айверсон, мне не понравилось, как ты шнырял по кабинету капитана или комнате для допросов. В Лос-Анджелесе у нас есть название для копов, которые шныряют повсюду и подслушивают, и в принципе являются придурками. Мы называем их косоглазыми. И мне на самом деле все равно, обиделся ты на меня или нет. Ты косоглазый. И с этого момента ты доставляешь мне любые неприятности, а я отправляюсь прямо к Фелтону и доставляю тебе неприятности. Я расскажу ему о том, как нашел тебя сегодня в своей комнате. И если этого недостаточно, я скажу ему, что прошлой ночью я выиграл шестьсот баксов на колесе в казино, но деньги исчезли из бюро после того, как ты был там. Итак, ты хочешь дать это интервью или нет?”

Айверсон схватил Босха за воротник и прижал его к стене.

“Не издевайся надо мной, Босх”.

“Не издевайся надо мной, Айви”.

На лице Айверсона медленно появилась улыбка, он ослабил хватку и отступил назад. Босх поправил галстук и рубашку.

“Тогда давай сделаем это, ковбой”, - сказал Айверсон.

Когда они протиснулись в комнату для допросов, Гошен ждал их с закрытыми глазами, закинув ноги на стол и сцепив руки за головой. Босх наблюдал, как Айверсон опустил взгляд на разорванный металл в том месте, где кольцо для наручников было прикреплено к столу. Красные вспышки гнева вспыхнули на его щеках.

“Ладно, придурок, вставай”, - приказал Айверсон.

Гошен встал и поднял свои скованные руки вверх. Айверсон достал ключи и снял наручник с одного запястья.

“Давай попробуем это снова. Садись.”

Когда Гошен снова лег, Айверсон сковал его запястья наручниками за спиной, пропустив цепь через одну из стальных планок спинки стула. Затем Айверсон пинком отодвинул стул и сел сбоку от гангстера. Босх сел напротив него.

“Ладно, Гудини, теперь в твоем списке есть и уничтожение общественной собственности”, - сказал Айверсон.

“Вау, это смело, Айверсон. Действительно смелый. Это как в тот раз, когда ты пришел в клуб и повел Синду в кабинку фантазий. Я думаю, ты назвал это допросом. Она назвала это как-то по-другому. Что это будет?”

Лицо Айверсона теперь пылало гневом. Гошен гордо выпятил грудь и ухмыльнулся смущению детектива.

Босх пихнул стол в живот Гошена, и здоровяк согнулся пополам, когда у него перехватило дыхание. Босх быстро вскочил и обошел вокруг стола. Уходя, он вытащил брелок из кармана. Затем, используя локоть, чтобы прижать грудь Гошена к столу, он раскрыл лезвие своего карманного ножа и отпилил конский хвост здоровяка. Он вернулся на свое место и, когда Гошен поднялся, бросил шестидюймовую прядь волос на стол перед ним.

“Конские хвосты вышли из моды по крайней мере три года назад, Гошен. Вы, вероятно, не слышали об этом ”.

Айверсон разразился оглушительным смехом. Гошен посмотрел на Босха бледно-голубыми глазами, которые казались бездушными, как кнопки на машинке. Он не сказал ни слова. Он показывал Босху, что может это выдержать. Он был стоячим. Но Босх знал, что даже он не сможет стоять вечно. Никто не может.

“У тебя проблема, Лаки”, - сказал Айверсон. “Большие проблемы. Ты -”

“Подожди минутку, подожди минутку. Я не хочу с тобой разговаривать, Айверсон. Я не хочу, чтобы ты со мной разговаривал. Ты коротышка. У меня нет к тебе никакого уважения. Понимаешь? Кто-нибудь говорит, пусть говорит ”.

Гошен кивнул Босху. Наступила тишина, во время которой Босх переводил взгляд с него на Айверсона, а затем обратно.

“Сходи за чашкой”, - сказал Босх, не глядя на Айверсона. “Нам и здесь будет хорошо”.

“Нет, ты...”

“Сходи за чашкой”.

“Ты уверен?”

Айверсон выглядел так, как будто его выгоняли из студенческого братства, потому что мальчики думали, что он не вписывается.

“Да, я уверен. У тебя есть с собой бланк прав?”

Айверсон встал. Он достал из кармана пальто сложенный листок бумаги и бросил его на стол.

“Я буду прямо за дверью”.

Когда Гошен и Босх остались одни, они некоторое время изучали друг друга, прежде чем Босх заговорил.

“Хочешь покурить?”

“Не разыгрывай передо мной хорошего парня. Просто скажи мне, что к чему ”.

Босх отмахнулся от упрека и встал. Он встал за спиной Гошена и снова достал ключи. На этот раз он расстегнул один из наручников. Гошен поднял руки и начал растирать запястья, чтобы улучшить кровообращение. Он заметил на столе длинные волосы и бросил их на пол.

“Позвольте мне сказать вам кое-что, мистер Л.А., я был в таком месте, где не имеет значения, что с вами делают, где ничто не может причинить вам боль. Я был там и обратно ”.

“Все были в Диснейленде, ну и что?”

“Я говорю не о гребаном Диснейленде, мудак. Я провел три года в penta в Чиуауа. Они не сломили меня тогда, ты не собираешься делать этого сейчас ”.

“Тогда позволь мне кое-что тебе сказать. В своей жизни я убил много людей. Просто хотел, чтобы вы знали это заранее. Время приходит снова, не будет никаких колебаний. Нет. Речь идет не о хороших и плохих копах, Гошен. Это фильмы. Фильмы, где у плохих парней конские хвосты, я думаю. Но это реальная жизнь. Ты для меня никто, кроме мяса. И я собираюсь уложить тебя. Это само собой разумеющееся. Только от тебя зависит, насколько сильно и как далеко ты хочешь зайти ”.

Гошен на мгновение задумался.

“Хорошо, теперь мы знаем друг друга. Поговори со мной. И я возьму этот дым сейчас ”.

Босх положил сигареты и спички на стол. Гошен достал одну и прикурил. Босх подождал, пока он закончит.

“Сначала я должен дать тебе совет. Ты знаешь рутину ”.

Босх развернул листок бумаги, оставленный Айверсоном, и зачитал Гошену его права. Затем он попросил мужчину подписать на нем свое имя.

“Это записывается на пленку, не так ли?”

“Пока нет”.

“Ладно, тогда, что у тебя есть?”

“Твои отпечатки пальцев были на теле Тони Алисо. Пистолет, который мы нашли за туалетом, сегодня вернется в Лос-Анджелес. Отпечатки хороши, действительно хороши. Но если пули, которые они выберут из тыквы Тони, совпадут с этим пистолетом, тогда все кончено. Мне все равно, какое у тебя будет алиби, или какими будут твои объяснения, или если твой адвокат Джонни гребаный Кокран, ты будешь не просто мясом, ты будешь стопроцентным трупом высшего сорта ”.

“Этот пистолет не мой. Это растение, черт возьми. Ты это знаешь, и я это знаю. И это не прокатит, Босх ”.

Босх мгновение смотрел на него и почувствовал, как его лицо заливается краской.

“Ты хочешь сказать, что я положил это туда?”

“Я говорю, что я смотрел шоу О.Дж. Здешние копы ничем не отличаются. Я говорю, что не знаю, был ли это ты, или Айверсон, или кто-то еще, но этот пистолет - гребаное растение, черт возьми. Это то, что я хочу сказать ”.

Босх провел пальцем по крышке стола, ожидая, пока гнев уляжется настолько, что он сможет контролировать свой голос.

“Держись за эту дерьмовую историю, Гошен, и ты далеко пойдешь с ней. Ты отсидишь около десяти лет, а потом они пристегнут тебя ремнями и воткнут иглу в твою руку. По крайней мере, это больше не газовая камера. Теперь они облегчают вам задачу, ребята ”.

Босх откинулся назад, но места было немного. Спинка стула ударилась о стену. Он достал гигиеническую помаду и снова приложил ее.

“Теперь ты принадлежишь нам, Гошен. Все, что у вас осталось, - это одно маленькое окно возможностей. Назови это маленьким кусочком судьбы, который все еще у тебя в руках ”.

“И что это за окно?”

“Ты знаешь, какое окно, ты знаешь, о чем я говорю. Такой парень, как ты, не сдвинется с места ни на дюйм без разрешения. Назови нам парня, с которым ты работал над хитом, и парня, который сказал тебе положить Тони в багажник. Ты не заключаешь сделку, и в конце туннеля нет света ”.

Гошен выдохнул и покачал головой.

“Послушай, я этого не делал. Я этого не делал!”

Босх не ожидал, что он скажет что-то другое. Это было не так просто. Он должен был измотать его. Он заговорщически перегнулся через стол.

“Послушай, я собираюсь сказать тебе кое-что, чтобы ты знал, что я не морочу тебе голову. Может быть, сэкономите немного времени, чтобы вы могли решить, куда двигаться дальше ”.

“Продолжай, но это ничего не изменит”.

“Энтони Алисо был одет в черную кожаную куртку в пятницу вечером. Помнишь это? Один с двухдюймовыми отворотами. Это...”

“Ты зря тратишь свое...”

“Ты схватил его там, Гошен. Точно так же, как это ”.

Босх перегнулся через стол и продемонстрировал, взявшись обеими руками за воображаемые лацканы пиджака, которого на Гошене не было.

“Помнишь это? Скажи мне, что я зря трачу свое время сейчас. Помнишь, Гошен? Ты сделал это, ты схватил его вот так. Итак, кто кого обманывает?”

Гошен покачал головой, но Босх знал, что попал в точку. Бледно-голубые смотрели внутрь себя, в воспоминания.

“Вид у тебя странный. Обработанная таким образом кожа удерживает аминокислоты из отпечатков. Это то, что говорит мне техник. У нас есть несколько хороших песен. Достаточно, чтобы обратиться к окружному прокурору или большому жюри. Достаточно для меня, чтобы приехать сюда. Достаточно для того, чтобы мы пришли прямо в твой гребаный дом и подцепили тебя ”.

Он колебался мгновение, пока Гошен не посмотрел на него.

“И теперь этот пистолет оказывается в твоем доме. Я думаю, нам просто придется подождать результатов баллистической экспертизы, если ты больше не хочешь разговаривать. Но у меня есть догадка об этом. Мне нравятся мои шансы ”.

Гошен хлопнул двумя раскрытыми ладонями по стальному столу. Звук был похож на выстрел и эхо.

“Это подстава. Вы, люди, ставите ...”

Айверсон ворвался в дверь, выхватив пистолет, и прицелился в Гошена. Он вскинул оружие, как телевизионный коп.

“Ты в порядке?”

“Да”, - сказал Босх. “Лаки здесь просто немного сумасшедший, вот и все. Дай нам еще несколько минут ”.

Айверсон вышел обратно, не сказав ни слова.

“Хорошая пьеса, но это все, что было”, - сказал Гошен. “Где мой телефонный звонок?”

Босх откинулся назад через стол.

“Ты можешь позвонить прямо сейчас. Но ты делаешь звонок, и все заканчивается прямо здесь. Потому что это будет не твой адвокат. Это будет адвокат Джоуи. Он будет здесь представлять вас, но мы оба знаем, что тот, за кем он будет присматривать, - это Джоуи Маркс ”.

Босх встал.

“Я думаю, тогда нам просто придется довольствоваться тобой. Мы пройдем это расстояние на тебе ”.

“Да, но у тебя нет меня, придурок. Отпечатки пальцев? Тебе нужно нечто большее. Этот пистолет - подложный, и все это узнают ”.

“Да, ты продолжаешь это говорить. Я узнаю все, что мне нужно, от баллистиков к завтрашнему утру ”.

Босху было трудно сказать, дошло ли это до него, потому что Гошен не уделил этому много времени.

“У меня есть гребаное алиби! Ты не можешь повесить это на меня, чувак!”

“Да? Какое у тебя гребаное алиби? Откуда ты вообще знаешь, когда его сбили?”

“Ты спрашивал меня о пятничном вечере, верно? Это та самая ночь ”.

“Я этого не говорил”.

Гошен с полминуты сидел молча и неподвижно. Босх видел, что глаза начинают работать. Гошен знал, что переступил черту в том, что сказал. Босх предположил, что он прикидывает, как далеко ему следует пройти. Босх выдвинул стул и сел обратно.

“У меня есть алиби, так что я на свободе”.

“Ты не будешь вне подозрений, пока мы не скажем, что это так. Какова твоя история?”

“Нет. Я собираюсь рассказать своему адвокату, что это такое ”.

“Ты причиняешь себе боль, Гошен. Ты ничего не потеряешь, если расскажешь мне ”.

“Кроме моей свободы, верно?”

“Я мог бы выйти, подтвердить твою историю. Может быть, тогда я бы начал слушать твою историю о том, что пистолет был подброшен ”.

“Да, точно, это все равно что назначить заключенных главными в тюрьме. Поговори с моим адвокатом, Босхом. А теперь достань мне гребаный телефон ”.

Босх встал и сделал ему знак заложить руки за спину. Он так и сделал, и Босх снова надел на него наручники, затем вышел из комнаты.

После того, как Босх рассказал им о том, как Гошен выиграл первый раунд, Фелтон сказал Айверсону взять телефон в комнату для допросов и позволить подозреваемому позвонить своему адвокату.

“Я думаю, мы дадим ему повариться”, - сказал Фелтон, когда они с Босхом остались одни. “Посмотрим, как ему понравится его первый опыт тюремного заключения”.

“Он сказал мне, что отсидел три года в Мексике”.

“Он говорит это множеству людей, на которых пытается произвести впечатление. Нравятся татуировки. Когда мы собирали его биографию после того, как он объявился пару лет назад, мы так и не нашли ничего о мексиканской тюрьме, и, насколько нам известно, он никогда не ездил на Harley, не говоря уже о какой-либо банде мотоциклистов. Я думаю, ночь в округе могла бы смягчить его. Может быть, ко второму раунду у нас будут результаты баллистической экспертизы ”.

Босх сказал, что ему пришлось позвонить своему командиру по телефону, чтобы узнать, каков был план с оружием.

“Просто выбери вон тот пустой стол”, - сказал Фелтон. “Чувствуй себя как дома. Послушай, я расскажу тебе, как это, скорее всего, пройдет, а ты можешь передать это своему лейтенанту Биллетсу. Адвокатом, которому он позвонит, скорее всего, будет Микки Торрино. Он лучший парень Джоуи Маркса. Он собирается возражать против экстрадиции и тем временем попытается добиться освобождения под залог. Подойдет любой залог. Все, что они хотят сделать, это забрать его из наших рук в свои, а затем они смогут принять свое решение ”.

“Какое решение?”

“Бить его или нет. Если Джоуи думает, что Лаки может сойти с ума, он просто увезет его куда-нибудь в пустыню, и мы его больше никогда не увидим. Никто не будет ”.

Босх кивнул.

“Итак, ты иди и сделай свой звонок, а я позвоню в прокуратуру, узнаем, нельзя ли назначить слушание по делу Х. Я думаю, чем раньше, тем лучше. Если тебе повезет в Лос-Анджелес, у него будет еще больше шансов начать думать о заключении сделки. То есть, если мы не сломаем его первыми ”.

“Было бы неплохо получить результаты баллистической экспертизы до слушания по экстрадиции. Если мы получим баллистическое совпадение, оно опечатает его. Но в Лос-Анджелесе все происходит не так быстро, если вы понимаете, что я имею в виду. Я сомневаюсь, что там вообще было вскрытие ”.

“Что ж, сделай свой звонок, а потом мы проведем разведку”.

Босх воспользовался пустым столом рядом с столом Айверсона, чтобы позвонить. Он получил заготовки на ее столе, и он мог сказать, что она ела. Он быстро проинформировал ее о своей неудачной попытке заставить Гошена заговорить и планах поручить прокуратуре Лас-Вегаса провести слушание по экстрадиции.

“Что ты хочешь сделать с пистолетом?” он спросил, когда закончил.

“Я хочу, чтобы она вернулась сюда как можно скорее. Эдгар уговорил кое-кого в офисе коронера сделать разрез сегодня днем. К вечеру у нас должны быть патроны. Если у нас есть пистолет, мы можем передать все это на баллистическую экспертизу завтра утром. Сегодня вторник. Я сомневаюсь, что слушание по экстрадиции состоится раньше четверга. К тому времени у нас был бы ответ от баллистиков ”.

“Хорошо, я сяду на самолет”.

“Хорошо”.

Босх почувствовал что-то не то в ее тоне. Она была занята чем-то другим, кроме баллистики и того, что она ела.

“Лейтенант”, - сказал он. “Что случилось? Есть что-то, о чем я не знаю?”

Она на мгновение заколебалась, и Босх подождал, пока она закончит.

“На самом деле, кое-что произошло”.

Лицо Босха озарилось теплотой. Он догадался, что Фелтон обманул его, и рассказал Биллетс о ситуации с Элеонор Уиш.

“Что это?”

“Я установил личность парня, который был в офисе Тони Алисо”.

“Это здорово”, - сказал Босх с облегчением, но смущенный ее мрачным тоном. “Кто?”

“Нет, это не здорово. Это был Доминик Карбоне из отдела уголовного розыска”.

Босх на долгое мгновение погрузился в ошеломленное молчание.

“Карбон? Что за...?”

“Я не знаю. У меня есть кое-какие наработки. Я бы хотел, чтобы ты вернулся сюда, пока мы не решим, что с этим делать. Гошен останется у себя до слушания по экстрадиции. Он не собирается разговаривать ни с кем, кроме своего адвоката. Если ты сможешь вернуться, я бы хотел, чтобы мы все собрались и обсудили это. Я еще не разговаривал с Киз и Джерри сегодня. Они все еще отрабатывают финансовый след ”.

“Как ты опознал Карбоне?”

“Чистая удача. Все было как-то вяло после того, как я поговорил с тобой и капитаном этим утром. Я поехал в центр города и остановился в Центральном. У меня есть подруга, она тоже лейтенант, в ОК. Люсинда Барнс, ты знаешь ее?”

“Нет”.

“В общем, я поднялся, чтобы повидаться с ней. Я хотел как бы пощупать окрестности, может быть, понять, почему они отказались от этого. И, о чудо, мы сидим там и разговариваем, и этот парень проходит через отделение, и мне кажется, я его узнаю, но я не уверен, откуда он. Я спрашиваю, кто он, и она говорит мне, что это Карбоне. И вот тогда я вспомнил. Это парень с записи. Он снял пиджак и закатал рукава. Я даже видел татуировку. Это он ”.

“Ты рассказываешь все это своему другу?”

“Черт возьми, нет. Я просто вел себя естественно и убрался оттуда ко всем чертям. Говорю тебе, Гарри, мне не нравится все это, что внутри. Я не знаю, что делать ”.

“Мы что-нибудь придумаем. Слушай, я собираюсь идти. Я буду там, как только смогу. Что вам, возможно, захочется сделать тем временем, лейтенант, так это попробовать применить немного силы в баллистической экспертизе. Скажи им, что мы прибудем с кодом в три часа утра ”.

Биллетс сказала, что сделает для этого все, что сможет.

Договорившись о возвращении в Лос-Анджелес, Босх едва успел взять такси до "Миража", выписаться и все же заскочить в квартиру Элеонор, чтобы попрощаться. Но его стук в ее дверь остался без ответа. Он не знал, какая у нее машина, поэтому у него не было возможности проверить парковку, чтобы убедиться, что она уехала. Он вернулся к своей арендованной машине, сел внутри и ждал столько, сколько мог, пока не стал рисковать опоздать на свой рейс. Затем он нацарапал сообщение на странице из своего блокнота, сказав, что позвонит ей, и вернулся к двери. Он туго свернул страницу и засунул ее в щель дверного косяка, чтобы она выпала и ее заметили в следующий раз, когда она откроет дверь.

Он хотел подождать подольше и поговорить с ней лично, но не смог. Двадцать минут спустя он выходил из офиса службы безопасности аэропорта. Пистолет из дома Гошена был завернут в пакет для улик и надежно спрятан в его портфеле. Пять минут спустя он был на борту реактивного самолета, направлявшегося в город ангелов.

ЧАСТЬ III

У БИЛЛЕТС БЫЛО взволнованное выражение лица, когда Босх вошел в ее кабинет.

“Гарри”.

“Лейтенант. Я бросил пистолет в баллистическую экспертизу. Они ждут пуль. С кем бы ты там ни разговаривал, они сорвались ”.

“Хорошо”.

“Где все?”

“Они оба в "Арчуэй". Киз провела утро в налоговой службе, а затем отправилась помогать Джерри с опросами партнеров Алисо. Я также позаимствовал пару человек из Major Fraud, чтобы помочь с книгами. Они выслеживают эти подставные корпорации. Они собираются напасть на банковские счета. Обыск и изъятие. Когда мы заморозим деньги, тогда, возможно, какие-нибудь реальные живые люди выйдут из затруднительного положения и потребуют их. Моя теория заключается в том, что этот Джоуи Маркс был не единственным, для кого Алисо отмывал деньги. Здесь слишком много всего задействовано - если цифры Киза верны. Алисо, вероятно, работал на каждый мафиозный синдикат к западу от Чикаго ”.

Босх кивнул.

“О, кстати,” продолжила она, “я сказала Джерри, что ты проведешь вскрытие, чтобы он мог остаться в Арчуэй. Затем я хочу, чтобы все вернулись сюда в шесть, чтобы поговорить о том, что у нас есть ”.

“Хорошо, когда вскрытие?”

“Три тридцать. Это будет проблемой?”

“Нет. Могу я спросить тебя кое о чем, почему ты вызвал крупное мошенничество вместо УБОП?”

“По очевидным причинам. Я не знаю, что делать с карбоном и оксидом. Я не знаю, привлекать ли к расследованию внутренние расследования, смотреть в другую сторону или как ”.

“Ну, мы не можем смотреть в другую сторону. У них есть то, что нам нужно. И если ты позвонишь в IAD, то забудь об этом. Это заморозит все там, внизу, и на этом все закончится ”.

“Что у них есть такого, что нам нужно?”

“Само собой разумеется, что если Карбоне вытаскивал "жучок" из того офиса, то ...”

“Там есть кассеты. Господи, я и забыл об этом ”.

На несколько мгновений они погрузились в тишину. Босх выдвинул стул напротив ее стола и, наконец, сел.

“Позвольте мне съездить в Carbone, посмотреть, смогу ли я выяснить, что они делали, и получить записи”, - сказал он. “У нас есть рычаги воздействия”.

“Знаешь, это может иметь какое-то отношение к шефу и Фицджеральду”.

“Может быть”.

Она имела в виду внутриведомственную перепалку между заместителем шефа Леоном Фитцджеральдом, более десяти лет возглавлявшим УБОП, и человеком, который должен был быть его боссом, начальником полиции. В то время, когда Фицджеральд руководил УБОП, он приобрел ауру, похожую на ауру Эдгара Гувера в ФБР, хранителя секретов, который использовал их для защиты своего положения, своего подразделения и своего бюджета. Многие верили, что Фицджеральд поручил своим приспешникам расследовать и следить за более честными гражданами, полицейскими и выборными должностными лицами города, чем за бандитами , искоренение которых было поручено его подразделению. И в департаменте не было секретом, что между Фицджеральдом и шефом полиции шла постоянная борьба за власть. Шеф хотел обуздать УБОП и его заместителя, но Фитцджеральд не хотел, чтобы его обуздывали. На самом деле, он хотел, чтобы его сфера деятельности расширилась. Он хотел быть начальником полиции. Борьба в основном зашла в тупик, когда называли имена. Шеф не мог уволить Фитцджеральда сразу из-за защиты на государственной службе; и он не мог заручиться поддержкой, чтобы просто распотрошить и пересмотреть отдел по расследованию преступлений со стороны полицейской комиссии, мэра или членов городского совета , потому что считалось, что у Фитцджеральда были толстые досье на всех них, включая шефа. Эти избранные и назначенные должностные лица не знали, что было в этих файлах, но они должны были предположить, что худшие вещи, которые они когда-либо совершали, были должным образом записаны. И поэтому они не поддержали бы ход шефа против Фитцджеральда, если бы они с шефом не были в гарантированно безвыигрышной позиции.

По большей части это были легенды или слухи отдела, но Босх знал, что даже легенды и слухи обычно имеют под собой какую-то основу в реальности. Ему не хотелось выходить за этот занавес и, возможно, ввязываться в эту борьбу, как Биллетс, очевидно, было, но он предложил это сделать, потому что не видел альтернативы. Он должен был знать, чем занималось УБОП и что именно Карбоне пытался защитить, ворвавшись в офис Archway.

“Хорошо”, - сказала Биллетс после долгого раздумья. “Но будь осторожен”.

“Где видео из Archway?”

Она указала на сейф на полу за ее столом. Она использовалась для сбора улик.

“Это будет безопасно”, - сказала она.

“Лучше бы так и было. Вероятно, это будет единственное, что удержит их от меня ”.

Она кивнула. Она знала партитуру.

Офисы УБОП находились на третьем этаже Центрального подразделения в центре города. Отдел располагался вдали от полицейского управления в Паркер-Центре, потому что работа УБОП включала в себя множество операций под прикрытием, и было бы неразумно, чтобы так много агентов под прикрытием входили и выходили из такого публичного места, как так называемый Стеклянный дом в Паркер-Центре. Но именно это разделение способствовало углублению пропасти между Леоном Фитцджеральдом и шефом полиции.

По дороге из Голливуда Босх обдумал план и точно знал, как он собирается его реализовать, к тому времени, как добрался до будки охранника и показал свое удостоверение новичку, назначенному дежурным на парковке. Он прочитал имя с бирки над нагрудным карманом полицейского, въехал на стоянку и направился к задним дверям участка, затем поставил машину на стоянку и достал свой телефон. Он позвонил по главному номеру УБОП, и ответила секретарша.

“Да, это Trindle down на парковке”, - сказал Босх. “Карбоне там?”

“Да, это он. Если ты будешь держать ...”

“Просто скажи ему, чтобы спускался. Кто-то вломился в его машину.”

Босх повесил трубку и стал ждать. Через три минуты одна из дверей в задней части здания вокзала открылась, и оттуда поспешил мужчина. Босх узнал его по записи с камеры наблюдения в арке. Заготовки были в самый раз. Босх завел машину и последовал за мужчиной. В конце концов, он притормозил рядом с ним и опустил стекло.

“Карбон”.

“Да, что?”

Он продолжал идти, едва взглянув на Босха.

“Притормози. С твоей машиной все в порядке”.

Карбоне остановился и внимательно посмотрел на Босха.

“Что? О чем ты говоришь?”

“Я сделал звонок. Я просто хотел вытащить тебя сюда ”.

“Кто ты, черт возьми, такой?”

“I’m Bosch. Мы разговаривали прошлой ночью ”.

“О, да. История с Алисо.”

Затем до него дошло, что Босх мог бы просто подняться на лифте на третий этаж, если бы хотел его увидеть.

“Что это, Босх? Что происходит?”

“Почему бы тебе не залезть? Я хочу немного прокатиться ”.

“Я не знаю, чувак. Мне не нравится, как ты это делаешь ”.

“Залезай, Карбоне. Я думаю, тебе лучше ”.

Босх произнес это таким тоном и с таким пристальным взглядом, которые не оставляли иного выбора, кроме как подчиниться. Карбоне, которому было около сорока, коренастого телосложения, поколебался мгновение, затем обошел машину спереди. На нем был красивый темно-синий костюм, какой любят носить большинство мафиозных копов, и он наполнил машину резким запахом одеколона. Он сразу же не понравился Босху.

Они выехали со стоянки, и Босх поехал на север, в сторону Бродвея. Было много машин и пешеходов, и они двигались медленно. Босх ничего не сказал, ожидая Карбоне.

“Ладно, так что такого важного, что ты должен похитить меня со станции?” он, наконец, спросил.

Босх проехал еще квартал, не ответив. Он хотел, чтобы Карбоне немного попотел.

“У тебя проблемы, Карбоне”, - наконец сказал он. “Я просто подумал, что должен сказать тебе. Видишь ли, я хочу быть твоим другом, Карбоне ”.

Карбоне настороженно посмотрел на Босха.

“Я знаю, что у меня проблемы”, - сказал он. “Я плачу алименты двум разным женщинам, в стенах моего дома все еще есть трещины от землетрясения, и профсоюз не собирается снова повышать нам зарплату в этом году. Ну и что, блядь?”

“Это не проблемы, чувак. Это неудобства. Я говорю о реальных проблемах. О взломе, который ты учинил прошлой ночью в ”Арчуэй"."

Карбоне долго молчал, и Босх не был уверен, но ему показалось, что мужчина затаил дыхание.

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Забери меня обратно ”.

“Нет, Карбоне, видишь ли, это неправильный ответ. Я здесь, чтобы помочь тебе, а не причинить боль. Я твой друг. И это касается твоего босса, Фитцджеральда, тоже ”.

“Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь”.

“Хорошо, тогда я скажу тебе, о чем я говорю. Я позвонил тебе в воскресенье вечером и спросил о моем парне по имени Алисо. Ты перезваниваешь мне и говоришь, что отдел полиции не только принимает меры, но и ты никогда не слышал об этом парне. Но как только ты вешаешь трубку, ты отправляешься в Archway, вламываешься в офис парня и открываешь "жучок", который ваши люди установили в его телефоне. Вот о чем я говорю ”.

Босх впервые взглянул на него и увидел лицо человека, чей разум лихорадочно пытается найти выход. Босх знал, что теперь он его поймал.

“Чушь собачья, вот о чем ты говоришь”.

“Да, ты тупой ублюдок? В следующий раз, когда вы решите совершить небольшой взлом, посмотрите вверх. Проверьте, нет ли камер. Правило Родни Кинга номер один: не попадайся на пленку ”.

Он подождал мгновение, чтобы осознать это, а затем забил последние гвозди в крышку гроба.

“Ты сбил кружку со стола и разбил ее. Затем вы выбросили это на улицу, надеясь, что никто ничего не заметит. И последнее, что касается правил. Если ты собираешься сниматься в B & E с короткими рукавами, тогда тебе следует купить себе лейкопластырь или что-то в этом роде и замазать эту татуировку на руке, понимаешь, о чем я? Это потрясающий идентификатор, когда ты записываешь его на пленку. И, Карбоне, ты записан на пленку, много пленки ”.

Карбоне провел рукой по лицу. Босх включил третью, и они въехали в туннель, проходящий под Банкер-Хилл. В темноте, окутавшей машину, Карбоне наконец заговорил.

“Кто знает об этом?”

“На данный момент, только я. Но не бери в голову никаких идей. Со мной что угодно случится, и о записи узнает множество людей. Но на данный момент я, вероятно, смогу это сдержать ”.

“Чего ты хочешь?”

“Я хочу знать, что происходило, и мне нужны все записи, которые ты снял с его телефона”.

“Невозможно. Не могу этого сделать. У меня нет этих кассет. Это был даже не мой файл. Я только что сделал то, что ...”

“То, что Фитц сказал тебе сделать. Да, я знаю. Но меня это не волнует. Ты заходишь в файл Фитца или кого бы то ни было, и получаешь его. Я пойду с тобой, если хочешь, или подожду в машине. Но сейчас мы возвращаемся, чтобы забрать их ”.

“Я не могу этого сделать”.

Босх знал, что он имел в виду, так это то, что он не мог получить кассеты, не зайдя к Фитцджеральду и не рассказав ему, как он так сильно провалил операцию взлома.

“Тебе придется это сделать, Карбоне. Мне насрать на тебя. Ты солгал мне и облажался с моим делом. Либо ты достаешь мне записи и объяснения, либо это то, что я делаю. Я дублирую три копии записи с камер наблюдения. Один отправляется в кабинет шефа в The Glass House, другой - Джиму Ньютону в Times, а последний - Стэну Чемберсу на Channel 5. Стэн хороший человек, он знает, что с этим делать. Ты знаешь, что он тот, кто первым получил кассету с Родни Кингом?”

“Господи, Босх, ты меня убиваешь!”

“У тебя есть выбор”.

Вскрытие проводил заместитель коронера по имени Салазар. К тому времени, как Босх добрался до офиса коронера в окружном медицинском центре Американского университета, он уже начал. Они небрежно поздоровались, и Босх, одетый в защитный бумажный комбинезон и пластиковую маску, прислонился к одному из прилавков из нержавеющей стали и просто наблюдал. Он не ожидал многого от вскрытия. На самом деле он пришел только за пулями и надеялся, что одну из них можно будет использовать для сравнения. Было хорошо известно, что одна из причин, по которой нападающие предпочитали использовать twenty-twos на работе, заключалась в том, что мягкие пули часто становились настолько деформированными после отскока в оболочке мозга, что они были бесполезны для баллистического сравнения.

Салазар собирал свои длинные черные волосы в хвост, который затем заворачивал в бумажную шапочку большего размера. Поскольку он был в инвалидном кресле, он работал за столом для вскрытия, который был опущен, чтобы ему было удобно. Это дало Bosch необычайно четкую точку обзора того, что происходило с телом.

В прошлые годы Босх постоянно подшучивал бы над Салазаром, пока продолжалось вскрытие. Но после аварии на мотоцикле, девятимесячного отпуска по болезни и возвращения в инвалидном кресле Салазар больше не был жизнерадостным человеком и редко поддерживал светскую беседу.

Босх наблюдал, как Салазар тупым скальпелем соскребает образец беловатого вещества с уголков глаз Алисо. Он поместил материал в бумажный сверток и поместил его в чашку Петри. Он поставил блюдо на поднос, на котором стояла небольшая подставка с пробирками, наполненными кровью, мочой и другими образцами материалов организма для сканирования и тестирования.

“Думаешь, это были слезы?” - Спросил Босх.

“Я так не думаю. Слишком толстый. У него было что-то в глазах или на коже. Мы выясним, что именно ”.

Босх кивнул, и Салазар приступил к вскрытию черепной коробки и исследованию мозга.

“Пули раздавили этого щенка”, - сказал он.

Через несколько минут он длинным пинцетом извлек два фрагмента пули и бросил их в тарелку. Босх подошел, посмотрел на них и нахмурился. По крайней мере, одна из пуль раздробилась при ударе. Эти фрагменты, вероятно, ничего не стоили для сравнения.

Затем Салазар вытащил полную пулю и бросил ее в лоток.

“Возможно, вы смогли бы поработать с этим”, - сказал он.

Босх взглянул. Пуля при ударе превратилась в гриб, но примерно половина ствола осталась целой, и он мог видеть крошечные царапины, сделанные, когда она была выпущена через ствол пистолета. Он почувствовал укол ободрения.

“Это может сработать”, - сказал он.

Вскрытие завершилось еще примерно через десять минут. В целом, Алисо получил пятьдесят минут времени Салазара. Это было больше, чем у большинства. Босх проверил папку, лежавшую на прилавке, и увидел, что для Салазара это было одиннадцатое вскрытие за день.

Салазар почистил пули и положил их в конверт для улик. Передавая его Босху, он сказал детективу, что тот будет проинформирован о результатах анализа образцов, взятых с тела, как только он будет завершен. Единственное, что, по его мнению, стоило упомянуть, это то, что синяк на щеке Алисо был посмертным на четыре или пять часов. Это показалось Босху очень любопытным. Он не знал, как это вписывается. Это означало бы, что кто-то избил Алисо, когда он был в Лас-Вегасе, и все же он был убит здесь, в Лос-Анджелесе. Он поблагодарил Салазара, назвав его Салли, как и многие люди, и направился к выходу. Он был в коридоре, прежде чем что-то вспомнил и вернулся к двери кабинета для вскрытия. Когда он просунул голову внутрь, то увидел, что Салазар обвязывает тело простыней, убедившись, что бирка на носке свободно висит и ее можно прочитать.

“Эй, Салли, у парня был геморрой, верно?”

Салазар оглянулся на него с насмешливым выражением на лице.

“Геморрой? Нет. Почему ты спрашиваешь?”

“Я нашел тюбик препарата Н в его машине. В бардачке. Она была наполовину использована ”.

“Хммм... Ну, никакого геморроя. Только не на этом.”

Босх хотел спросить его, уверен ли он, но знал, что это было бы оскорбительно. Он на мгновение забыл об этом и ушел.

Детали подпитывали любое расследование. Они были важны, и их нельзя было потерять или забыть. Направляясь к стеклянным выходным дверям офиса коронера, Босх обнаружил, что его беспокоит деталь, касающаяся тюбика препарата Н, найденного в бардачке "Серебряного облака". Если Тони Алисо не страдал геморроем, то кому принадлежала трубка и почему она оказалась в его машине? Он мог бы отмахнуться от этого, как от, вероятно, несущественного, но это был не его путь. Босх считал, что в расследовании всему свое место. Все.

Его глубокая концентрация на этой проблеме заставила Босха пройти через стеклянные двери и спуститься по лестнице на парковку, прежде чем он увидел Карбоне, который стоял там, куря сигарету и ожидая. Когда Босх высаживал его ранее, детектив УБОП попросил дать ему пару часов, чтобы собрать записи. Босх согласился, но не сказал ему, что направляется на вскрытие. Итак, теперь он предположил, что Карбоне позвонил в бюро в Голливуде и Биллетс или кто-то другой сказал ему, что он был в офисе коронера. Босх не стал бы проверять это у Карбоне, потому что не хотел показывать какую-либо озабоченность тем, что детектив УБОП так легко нашел его.

“Bosch.”

“Да”.

“Кто-то хочет поговорить”.

“Кто? Когда? Я хочу кассеты, Карбоне ”.

“Охладите свои форсунки на пару минут. Здесь, в машине.”

Он повел Босха ко второму ряду парковки, где стояла машина с работающим двигателем и затемненными стеклами до самого верха.

“Запрыгивай на заднее сиденье”, - сказал Карбоне.

Босх небрежно направился к двери, по-прежнему не проявляя никакого беспокойства. Он открыл его и нырнул внутрь. Леон Фитцджеральд сидел сзади. Он был высоким мужчиной - более шести с половиной футов - и его колени были сильно прижаты к спинке водительского сиденья. На нем был красивый костюм из синего шелка, и он держал между пальцами окурок сигары. Ему было почти шестьдесят, и его волосы были выкрашены в угольно-черный цвет. Его глаза за очками в стальной оправе были бледно-серыми. Его кожа была бледно-бледной. Он был ночным артистом.

“ Шеф, ” сказал Босх, кивая.

Он никогда раньше не встречался с Фицджеральдом, но достаточно часто видел его на похоронах полицейских и в телевизионных новостях. Он был воплощением OCID. Больше никто из секретного отдела никогда не снимался на камеру.

“Детектив Босх”, - сказал Фитцджеральд. “Я знаю о тебе. Знаю о твоих подвигах. На протяжении многих лет мне не раз предлагали тебя в качестве кандидата в наше подразделение ”.

“Почему ты не позвонил?”

Карбоне обошел машину и сел на водительское сиденье. Он начал медленно водить машину по стоянке.

“Потому что, как я уже сказал, я знаю о тебе”, - говорил Фитцджеральд. “И я знаю, что ты бы не ушел из отдела убийств. Отдел убийств - твое призвание. Я прав?”

“В значительной степени”.

“Что подводит нас к текущему делу об убийстве, которым вы занимаетесь. Дом?”

Одной рукой Карбоне перекинул коробку из-под обуви через сиденье. Фицджеральд взял ее и положил Босху на колени. Босх открыл его и обнаружил, что он полон аудиокассет с датами, записанными на скотче, приклеенной к футлярам.

“С телефона Алисо?” он спросил.

“Очевидно”.

“Как долго ты этим занимался?”

“Мы слушали всего девять дней. Это не было продуктивно, но записи твои ”.

“И что ты хочешь взамен, шеф?”

“Чего я хочу?”

Фицджеральд выглянул в окно, вниз, на железнодорожную стрелочную станцию в долине под автостоянкой.

“Чего я хочу?” он спросил снова. “Я хочу убийцу, конечно. Но я также хочу, чтобы ты был осторожен. Отделу пришлось через многое пройти за последние несколько лет. Не нужно снова вывешивать наше грязное белье на публике ”.

“Ты хочешь, чтобы я похоронил внеклассную деятельность Карбоне”.

Ни Фицджеральд, ни Карбоне ничего не сказали, но им и не нужно было. Все в машине знали, что Карбоне делал то, что он делал, по приказу. Вероятно, заказывает сам Фитцджеральд.

“Тогда ты должен ответить на несколько вопросов”.

“Конечно”.

“Почему в телефоне Тони Алисо был жучок?”

“По той же причине, по которой на чьем-либо телефоне есть жучок. Мы кое-что слышали об этом человеке и решили выяснить, правда ли это ”.

“Что ты слышал?”

“Что он был грязным, что он был отморозком, что он занимался отмыванием денег для мафии в трех штатах. Мы открыли файл. Мы только начали, когда его убили ”.

“Тогда, когда я позвонил, почему ты пропустил это мимо ушей?”

Фицджеральд глубоко затянулся своей сигарой, и машина наполнилась ее запахом.

“На этот вопрос есть сложный ответ, детектив. Достаточно сказать, что мы подумали, что будет лучше, если мы останемся в стороне ”.

“Прослушивание было незаконным, не так ли?”

“По закону штата чрезвычайно сложно собрать необходимую информацию, необходимую для прослушки. Федералы, они могут сделать это по прихоти. Мы не можем и не хотим все время работать с федералами ”.

“Это все еще не объясняет, почему ты сдал. Вы могли бы забрать у нас дело, а затем управлять им, спрятать его, делать с ним все, что хотели. Никто бы не узнал о незаконных прослушках или о чем-то еще ”.

“Возможно. Возможно, это был неправильный выбор ”.

Босх понял, что они недооценили себя и свою команду. Фитцджеральд полагал, что взлом останется незамеченным и, следовательно, причастность его подразделения не будет обнаружена. Босх понимал, какое огромное влияние он оказывал на Фицджеральда. Слова о незаконном прослушивании - это все, что нужно шефу полиции, чтобы избавиться от Фитцджеральда.

“Так что еще у тебя есть на Алисо?” он спросил. “Я хочу все. Если я в любой момент услышу, что ты что-то утаил, то о твоей маленькой черной работе станет известно. Ты понимаешь, что я имею в виду? Об этом станет известно ”.

Фицджеральд отвернулся от окна и посмотрел на него.

“Я точно знаю, что ты имеешь в виду. Но ты совершаешь ошибку, если собираешься самодовольно сидеть там и верить, что у тебя все старшие карты в этой игре ”.

“Тогда выложи на стол все карты, которые у тебя есть”.

“Детектив, я собираюсь полностью сотрудничать с вами, но знайте это. Если вы попытаетесь причинить вред мне или кому-либо в моем подразделении с помощью информации, которую вы получите здесь, я причиню вам еще большую боль. Например, есть этот вопрос о том, что ты прошлой ночью был в компании осужденного преступника ”.

Он позволил этому повиснуть в воздухе вместе с дымом его сигары. Босх был ошеломлен и зол, но сумел подавить желание придушить Фитцджеральда.

“В департаменте существует запрет на то, чтобы любой офицер сознательно общался с преступниками. Я уверен, что вы знаете это, детектив, и понимаете необходимость такой меры предосторожности. Если о вас станет известно, то ваша работа может оказаться под угрозой. Тогда где были бы ты и твоя миссия?”

Босх не ответил. Он смотрел прямо перед собой, поверх сиденья и в переднее окно. Фицджеральд наклонился так, что почти шептал ему на ухо.

“Это все, что мы знаем о вас всего за один час”, - сказал он. “Что, если мы проведем день? Неделю? И дело не только в тебе, мой друг. Ты можешь сказать своему лейтенанту, что в отделе для лесбиянок есть стеклянный потолок, особенно если что-то подобное выйдет наружу. Теперь ее девушка, она могла бы пойти дальше, ведь она черная. Но лейтенанту, по-моему, ей пришлось бы привыкать к Голливуду ”.

Он откинулся на спинку кресла и вернул своему голосу нормальную модуляцию.

“Мы достигли взаимопонимания, детектив Босх?”

Босх повернулся и наконец посмотрел на него.

“У нас есть взаимопонимание”.

Бросив пули, извлеченные из головы Тони Алисо, в баллистической лаборатории в Бойл-Хайтс, Босх вернулся в Голливудское отделение как раз в тот момент, когда следователи собирались в офисе Биллетс на шестичасовое совещание. Босха представили Расселу и Кулькену, двум расследователям мошенничества, и все сели. Также внутри сидел заместитель окружного прокурора. Мэтью Грегсон был из отдела специальных расследований, который занимался делами об организованной преступности, а также преследованием сотрудников полиции и другими деликатными делами. Босх никогда его не встречал.

Босх первым представил свой отчет и кратко ввел остальных в курс событий в Лас-Вегасе, а также о вскрытии и своем посещении оружейного магазина департамента. Он сказал, что ему обещали, что баллистическое сравнение будет сделано к десяти утра следующего дня. Но Босх ни словом не обмолвился о своих встречах с Карбоне и Фитцджеральдом. Не из-за угрозы Фицджеральда - по крайней мере, так сказал себе Босх. Но поскольку информацию, которую он почерпнул на тех встречах, лучше не обсуждать с такой большой группой в целом и прокурором в частности. Очевидно, чувствуя то же самое, Биллетс не задавала ему никаких вопросов на этот счет.

Когда Босх закончил, Райдер пошел следующим. Она сказала, что разговаривала с аудитором налогового управления, назначенным для рассмотрения дела TNA Productions, и получила очень мало информации.

“По сути, у них есть программа разоблачения”, - сказала она. “Ты сообщаешь о налоговом скандале, и ты получаешь долю от любых налогов, которые, по мнению IRS, были обмануты. Так все и началось. Единственная проблема в том, что, по словам Хиршфилда, он из налоговой службы, эта информация поступила анонимно. Тот, кто свистнул, не хотел делиться. Он сказал, что они получили письмо на трех страницах с описанием аферы Тони Алисо по отмыванию денег. Он не хотел показывать это мне, потому что утверждал, что, анонимный или нет, руководящие принципы программы требуют строгой конфиденциальности, а особый язык письма может привести к идентификации автора. Он -”

“Это чушь собачья”, - сказал Грегсон.

“Возможно”, - сказал Райдер. “Но я ничего не мог с этим поделать”.

“После этого назови мне имя парня, и я посмотрю, что я могу сделать”.

“Конечно. В любом случае, они получили это письмо, провели предварительный просмотр корпоративных документов TNA за эти годы и решили, что письмо заслуживает внимания. Они отправили письмо с проверкой Тони 1 августа и собирались заняться им в конце этого месяца. Вот и все с ним - о, единственное, что он сказал мне об этом письме, это то, что оно было отправлено из Лас-Вегаса. Это было на почтовом штемпеле ”.

Босх почти непроизвольно кивнул, потому что эта последняя информация соответствовала тому, что сказал ему Фитцджеральд.

“Ладно, теперь о сообщниках Тони Алисо. Мы с Джерри провели большую часть дня, опрашивая основную группу людей, которых он использовал при создании этого треша, который он называл фильмом. Он в основном совершал набеги на местные киношколы, недорогие школы актерского мастерства и стрип-бары в поисках так называемых художественных талантов для этих съемок, но было пять человек, с которыми он неоднократно работал, чтобы сдвинуть их с мертвой точки. Мы взяли их всех одного за другим, и, похоже, они не были причастны к финансированию фильмов или книг, которые хранил Тони. Мы думаем, что они действовали в темноте. Джерри?”

“Это верно”, - сказал Эдгар. “Лично я думаю, что Тони выбрал этих парней, потому что они были глупыми и не задавали вопросов о такого рода вещах. Он просто отправил их, знаете, в Американский университет или Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, чтобы они подобрали какого-нибудь парня, который захотел бы срежиссировать или написать одну из этих вещей. Они ходили в Star Strip на La Cienega и уговаривали девушек сыграть роли бимбо. Снова и снова, ты знаешь, как это бывает. Мы пришли к выводу, что эта маленькая афера с отмыванием денег была делом рук Тони. Только он и его клиенты знали ”.

“Что приводит нас к вам, ребята”, - сказала Биллетс, глядя на Рассела и Кулькена. “Ты уже хочешь нам что-нибудь сказать?”

Кулькен сказал, что они по-прежнему по пояс в финансовых отчетах, но до сих пор они отслеживали деньги от TNA Productions до подставных корпораций в Калифорнии, Неваде и Аризоне. Деньги поступили на банковские счета корпорации, а затем были инвестированы в другие, казалось бы, законные корпорации. Он сказал, что когда след будет полностью задокументирован, они смогут использовать налоговое управление США и федеральные законы, чтобы конфисковать деньги как незаконные средства рэкетирского предприятия. К сожалению, сказал Рассел, период документации был долгим и трудным. Пройдет еще неделя, прежде чем они смогут переехать.

“Продолжайте в том же духе и уделяйте этому столько времени, сколько вам нужно”, - сказала Биллетс, затем посмотрела на Грегсона. “Итак, как у нас дела? Что мы должны делать?”

Грегсон на мгновение задумался.

“Я думаю, у нас все хорошо. Завтра первым делом я позвоню в Вегас и выясню, кто ведет слушания по экстрадиции. Я думаю, что мне, возможно, стоит пойти туда, чтобы присмотреть за этим. Мне не очень комфортно в данный момент, когда все мы здесь, а Гошен там с ними. Если нам повезет настолько, что мы сможем найти совпадение в баллистической экспертизе, я думаю, ты и я, Гарри, должны пойти туда и не уходить, пока Гошен не будет с нами ”.

Босх кивнул в знак согласия.

“Выслушав все эти отчеты, у меня действительно есть только один вопрос”, - продолжил Грегсон. “Почему прямо сейчас в этой комнате нет никого из OCID?”

Биллетс посмотрела на Босха и почти незаметно кивнула. Вопрос был передан ему.

“Первоначально, - сказал Босх, - ОТДЕЛ полиции был проинформирован об убийстве и удостоверении личности жертвы, и они прошли мимо. Они сказали, что не знали Тони Алисо. Не далее как два часа назад у меня был разговор с Леоном Фитцджеральдом и я рассказал ему, как это выглядело у нас. Он предложил весь опыт, который был у его людей, но чувствовал, что мы зашли слишком далеко, чтобы приглашать новых людей. Он пожелал нам удачи с этим ”.

Грегсон долго смотрел на него, а затем кивнул. Прокурору было за сорок, его коротко подстриженные волосы уже полностью поседели. Босх никогда с ним не работал, но слышал это имя. Грегсон был рядом - достаточно долго, чтобы знать, что в словах Босха было нечто большее. Но он также был рядом достаточно долго, чтобы на время забыть об этом. Billets в любом случае не дали ему много времени, чтобы что-то из этого сделать.

“Хорошо, так почему бы нам не провести небольшой мозговой штурм, прежде чем мы закруглимся?” - сказала она. “Как мы думаем, что случилось с этим человеком? Мы собираем много информации, много доказательств, но знаем ли мы, что с ним случилось?”

Она посмотрела на лица собравшихся в комнате. Наконец Райдер заговорил.

“Я предполагаю, что аудит IRS привел ко всему этому”, - сказала она. “Он получил уведомление по почте и совершил роковую ошибку. Он сказал этому парню из Вегаса, Джоуи Марксу, что правительство собирается ознакомиться с его книгами и дешевыми фильмами, и мошенничество, скорее всего, раскроется. Джоуи Маркс отреагировал так, как вы ожидаете от этих парней. Он ударил его. Он попросил своего человека Гошена проследить за Тони домой из Вегаса, чтобы это произошло подальше от него, и Гошен положил его в багажник ”.

Остальные кивнули головами в знак согласия. Сюда входил Bosch. Информация, которую он получил от Фицджеральда, также соответствовала этому сценарию.

“Это был хороший план”, - сказал Эдгар. “Единственной ошибкой были отпечатки пальцев, которые Арти Донован снял с куртки. Это была чистая удача, и если бы у нас не было этого, у нас, вероятно, не было бы ничего из этого. Это была единственная ошибка ”.

“Может быть, и нет”, - сказал Босх. “Отпечатки на куртке просто поторопили события, но Метро в Вегасе уже работало по наводке информатора, который подслушал, как Лаки Гошен говорил о том, чтобы ударить кого-то и засунуть его в багажник. Это вернулось бы к нам. В конце концов.”

“Ну, я бы предпочел уже этим заняться, чем ждать, когда все закончится”, - сказала Биллетс. “Есть какие-нибудь альтернативные теории, за которыми нам также следует следить? У нас все ясно с женой, разгневанным сценаристом, другими его партнерами?”

“Ничего, что бросалось бы в глаза”, - сказал Райдер. “Между жертвой и женой определенно не было любви, но пока она кажется чистой. Я поднял там журнал регистрации ворот с ордером, и ее машина не покидала Хидден Хайлендс в пятницу вечером. Она кажется чистой ”.

“А как насчет письма в налоговую службу?” Спросил Грегсон. “Кто это отправил? Очевидно, кто-то, кто довольно хорошо знал, чем занимался этот человек, но кто бы это мог быть?”

“Все это могло быть частью игры за власть в группе Джоуи Маркса”, - сказал Босх. “Как я уже говорил раньше, что-то в выражении лица Гошена, когда он увидел этот пистолет, и в его заявлениях позже, что это была подложка ... Я не знаю, может быть, кто-то предупредил налоговую службу, зная, что из-за этого Тони убьют, и что они, возможно, смогут свалить это на Гошена. С уходом Гошена этот человек продвигается вверх ”.

“Ты хочешь сказать, что Гошен этого не делал?” Спросил Грегсон, его брови изогнулись.

“Нет. Я думаю, что Гошен, вероятно, хорош для этого. Но я не думаю, что он рассчитывал на то, что пистолет обнаружится за туалетом. В любом случае, не имеет смысла держать это при себе. Так говорят, что он убивает Тони Алисо по приказу Джоуи Маркса. Он отдает пистолет кому-то из своей команды, чтобы избавиться от него. Только этот человек идет и сажает его у дома - это тот же человек, который в первую очередь отправил письмо в IRS, чтобы все началось. Теперь мы подходим и закутываем Гошена в бант. Парень, который спрятал пистолет и отправил письмо, он в состоянии продвинуться ”.

Босх смотрел на их лица, пока они пытались следовать логике.

“Возможно, Гошен не является намеченной целью”, - сказал Райдер.

Все посмотрели на нее.

“Может быть, есть еще одна пьеса. Может быть, это кто-то, кто хочет убрать Гошена и Джоуи Маркса с дороги, чтобы он мог переехать ”.

“Как они теперь будут получать оценки?” - Спросил Эдгар.

“Через Гошена”, - сказала она.

“Если результаты баллистической экспертизы совпадут, - сказал Босх, - тогда вы можете воткнуть вилку в Гошена, потому что с ним будет покончено. Он будет смотреть на иглу или жизнь без возможностей. Или сокращенный срок, если он нам что-нибудь даст ”.

“Джоуи Маркс”, - одновременно сказали Грегсон и Эдгар.

“Итак, кто автор письма?” - Спросила Биллетс.

“Кто знает?” Ответил Босх. “Я недостаточно знаю о тамошней организации. Но там есть адвокат, которого упоминали копы. Парень, который все делает для Маркса. Он бы знал об афере Алисо. Он мог бы это провернуть. Вероятно, есть горстка людей, близких к Марксу, способных это сделать ”.

Они все долго молчали, каждый обдумывал историю и видел, что это может сработать. Это было естественным завершением встречи, и Биллетс встала, чтобы закончить ее.

“Давайте продолжать в том же духе”, - сказала она. “Мэтью, спасибо, что пришел. Ты будешь первым, кому я позвоню, когда утром мы получим результаты баллистической экспертизы ”.

Все остальные начали вставать.

“Киз и Джерри, подбросьте монетку”, - сказала Биллетс. “Одному из вас придется отправиться в Вегас, чтобы сопровождать Гарри при экстрадиции. Таковы правила. О, и Гарри, ты не мог бы подождать минутку? Мне нужно кое-что обсудить с тобой по другому делу.”

После того, как остальные ушли, Биллетс сказала Босху закрыть дверь. Он так и сделал, а затем сел в одно из кресел перед ее столом.

“Так что случилось?” спросила она. “Ты действительно разговаривал с Фитцджеральдом?”

“Ну, я думаю, это было больше из-за того, что он поговорил со мной, но, да, я встретился с ним и Карбоне”.

“В чем дело?”

“По сути, дело в том, что они ни черта не знали о Тони Алисо, пока они тоже не получили письмо, вероятно, то же самое, что было отправлено в налоговую службу. У меня есть ее копия. В ней есть детали. Это было от кого-то со знанием дела, как и сказал Киз. На письме, которое получил OCID, также был почтовый штемпель Лас-Вегаса, и оно было адресовано конкретно Фицджеральду ”.

“Итак, их ответом было установить жучок на его рабочий телефон”.

“Правильно, незаконный жучок. Они только начали - мне нужно прослушать кассеты за девять дней, - когда я звоню и говорю, что Тони замочили. Они запаниковали. Ты знаешь его ситуацию с шефом. Если бы выяснилось, что, во-первых, они незаконно установили "жучок" на Тони, а во-вторых, это могло каким-то образом стать причиной его смерти, потому что Джоуи Маркс узнал об этом, тогда у шефа было бы практически все, что ему нужно, чтобы убрать Фитцджеральда и восстановить контроль над УБОП ”.

“Итак, Фитцджеральд посылает Карбоне за жучком, и они прикидываются дураками из-за Тони”.

“Правильно. Карбоне не видел камеру, иначе мы бы ничего об этом не знали ”.

“Этот придурок. Когда это закончится, первое, что я собираюсь сделать, это отдать все это шефу ”.

“Э-э...”

Босх не был уверен, как это сказать.

“Что это?”

“Фицджеральд мог это предвидеть. Я заключил с ним сделку ”.

“Что?”

“Я заключил сделку. Он дал мне все, кассеты, письмо. Но их деятельность не идет дальше нас с тобой. Шеф никогда не знает ”.

“Гарри, как ты мог? У тебя не было ...”

“У него что-то есть на меня, лейтенант. У него тоже есть что-то на тебя ... и на Киз ”.

Последовало долгое молчание, и Босх увидел, как от гнева вспыхнули ее щеки.

“Этот высокомерный ублюдок”, - сказала она.

Босх рассказал ей, что именно придумал Фицджеральд. Поскольку Босх теперь был посвящен в ее тайну, он подумал, что будет только справедливо, если он расскажет ей об Элеонор. Биллетс просто кивнула. Она явно больше думала о своем собственном секрете и последствиях того, что Фитцджеральд узнал об этом.

“Ты думаешь, он действительно натравливал на меня людей?" Хвост?”

“Кто знает? Он из тех парней, которые видят возможности и действуют в соответствии с ними. Он хранит информацию, как деньги в банке. На случай дождливого дня. Для него это был дождливый день, и он вытащил это. Я заключил сделку. Давайте забудем об этом и продолжим заниматься делом ”.

Она на мгновение замолчала, и Босх наблюдал за ней в поисках каких-либо признаков смущения. Ее не было. Она посмотрела прямо на Босха, ее глаза искали в нем какой-либо признак осуждения. Ее не было. Она кивнула.

“Что еще они делали после того, как пришло письмо?”

“Не очень. Они установили за Алисо скрытое наблюдение. У меня есть журналы. Но они не следили за ним в пятницу вечером. Они знали, что он уехал в Лас-Вегас, поэтому планировали забрать его снова после отпуска, если он вернется. Они действительно только начинали, когда все это рухнуло ”.

Она снова кивнула. Ее мысли были не о предмете. Босх встал.

“Я послушаю записи сегодня вечером. Там около семи часов, но Фитцджеральд сказал, что в основном Алисо разговаривает со своей девушкой в Вегасе. Больше ничего особенного. Но я все равно послушаю. Вам нужно что-нибудь еще, лейтенант?”

“Нет. Давай поговорим утром. Я хочу узнать о баллистической экспертизе, как только ты узнаешь.”

“Ты понял”.

Босх направился к двери, но она остановила его.

“Это странно, не так ли, когда иногда ты не можешь отличить хороших парней от плохих”.

Он оглянулся на нее.

“Да, это странно”.

Когда Босх наконец вернулся домой, в доме все еще пахло свежей краской. Он посмотрел на стену, которую начал красить три дня назад, и ему показалось, что это было давным-давно. Он не знал, когда теперь закончит. Дом был полностью восстановлен после землетрясения. Он вернулся всего через несколько недель после более чем года проживания в отеле Residence недалеко от вокзала. Землетрясение тоже, казалось, было давным-давно. В этом городе все произошло быстро. Все, кроме этого момента, казалось древней историей.

Он достал номер, который Фелтон дал ему для Элеонор Уиш, и позвонил по нему, но никто не ответил, даже автоответчик не взял трубку. Он повесил трубку и подумал, получила ли она записку, которую он оставил для нее. Он надеялся, что они каким-то образом будут вместе после того, как это дело закончится. Но если дойдет до этого, он понял, что не уверен, как он справится с запретом департамента на общение с осужденным преступником.

Его мысли об этом обратились к вопросу о том, как Фитцджеральд узнал о ней и о ночи, которую они провели вместе в ее квартире. Ему казалось вероятным, что Фитцджеральд поддерживал контакты с Metro, и он предположил, что, возможно, Фелтон или Айверсон проинформировали заместителя начальника об Элеонор Уиш.

Босх достал из холодильника два бутерброда с мясом на обед, а затем отнес их, две бутылки пива и коробку с кассетами, которые дал ему Фитцджеральд, на стул рядом со стереосистемой. Пока он ел, он разложил кассеты в хронологическом порядке, а затем начал их проигрывать. Там была ксерокопия журнала регистрации и авторучки с записями, показывающими, в какое время суток Алисо принимал или совершал звонки и по какому номеру он звонил.

Больше половины звонков было между Алисо и Лейлой, либо звонили в клуб - Босх мог это определить по фоновой музыке и шуму, - либо звонили по номеру, который, как он предполагал, был номером ее квартиры. Она никогда не называла себя ни при одном из звонков, но в тех случаях, когда Тони звонил ей в клуб, он просил называть ее сценическим псевдонимом Лейла. Кроме этого, он никогда не использовал ее имя. Большинство их разговоров были о мелочах повседневной жизни. Чаще всего он звонил ей домой в середине дня. Во время одного звонка к себе домой Лейла была зла на Алисо за то, что он разбудил ее. Он пожаловался, что уже полдень, и она напомнила ему, что работала в клубе до четырех. Как наказанный мальчик, он извинился и предложил перезвонить. Он сделал это в два.

В дополнение к разговорам с Лейлой были звонки другим женщинам, связанные с выбором времени для сцены, которую нужно было переснять для одного из фильмов Тони, и различные другие деловые звонки, связанные с фильмом. Алисо дважды звонил к себе домой, но оба его разговора с женой были быстрыми и по существу. Один раз он сказал, что возвращается домой, а в другой раз он сказал, что его задержат и он не будет дома к ужину.

Когда Босх закончил, было уже за полночь, и он посчитал, что только один из разговоров представляет хотя бы незначительный интерес. Это был звонок в раздевалку клуба во вторник перед убийством Алисо. В разгар их довольно скучной, безобидной беседы Лейла спросила его, когда он выйдет в следующий раз.

“Выходим в четверг, детка”, - ответил Алисо. “Почему, ты уже скучаешь по мне?”

“Нет, я имею в виду, да, конечно, я скучаю по тебе и все такое, Тон. Но Лаки спрашивал, придешь ли ты. Вот почему я спросил ”.

У Лейлы был мягкий голос маленькой девочки, который казался непрактичным или фальшивым.

“Что ж, скажи ему, что я буду в четверг вечером. Значит, ты работаешь?”

“Да, я работаю”.

Босх выключил стереосистему и подумал об одном важном звонке. Это означало, что Гошен знал через Лейлу, что Алисо выходит. Это было немного, но, вероятно, могло быть использовано обвинителем как часть аргумента в пользу преднамеренности. Проблема была в том, что это была испорченная улика. С юридической точки зрения этого не существовало.

Он посмотрел на свои часы. Было поздно, но он решил позвонить. Он вычеркнул номер из журнала, где номер Лейлы был записан с помощью перьевого регистратора, который считывал звуковые сигналы, которые звучали, когда номер вводился в телефон. После четырех гудков на звонок ответила женщина с медленным голосом, пронизанным отработанными сексуальными намерениями.

“Лейла?”

“Нет, это Пандора”.

Босх чуть не рассмеялся, но он слишком устал.

старение

“Где Лейла?”

“Ее здесь нет”.

“Это ее друг. Гарри. Она пыталась дозвониться мне прошлой ночью. Ты знаешь, где она или где я мог бы с ней связаться?”

“Нет. Ее не было рядом пару дней. Я не знаю, где она. Это из-за Тони?”

“Да”.

“Ну, она очень расстроена. Я думаю, если она захочет поговорить с тобой, она позвонит тебе снова. Ты в городе?”

“Не прямо сейчас. Где вы, ребята, живете?”

“Э-э, не думаю, что я собираюсь тебе это рассказывать”.

“Пандора, Лейла чего-то боится?”

“Конечно, она такая. Ее старика убивают. Она думает, что люди могут подумать, что она что-то знает, но это не так. Она просто напугана ”.

Босх дал Пандоре свой домашний номер и сказал, чтобы она попросила Лейлу позвонить, если она зарегистрируется.

Повесив трубку, он посмотрел на часы и достал маленькую телефонную книжку, которую держал в кармане куртки. Он набрал номер Биллетс, и ответил мужчина. Ее муж. Босх извинился за поздний звонок, попросил позвать лейтенанта и поинтересовался, пока тот ждал, что муж знает о своей жене и Кизмин Райдер. Когда Биллетс взяла трубку, Босх рассказал ей о своем обзоре кассет и о том, какую малую ценность они представляли.

“The one call подтверждает осведомленность Гошена о поездке Алисо в Вегас, а также его интерес к ней. Но на этом все. Я думаю, что это своего рода маргинально, и нам будет хорошо без этого. Когда мы найдем Лейлу, мы сможем получить от нее ту же информацию. На законных основаниях”.

“Что ж, это заставляет меня чувствовать себя лучше”.

Босх услышал, как она выдохнула. Ее невысказанное беспокойство, очевидно, заключалось в том, что, если бы записи содержали какую-либо важную информацию, их пришлось бы передать в прокуратуру, тем самым оттолкнув Фицджеральд и положив конец ее собственной карьере.

“Извините за поздний звонок, ” сказал Босх, - но я подумал, что вы, возможно, захотите узнать, как только я узнаю”.

“Спасибо, Гарри. Увидимся утром”.

Повесив трубку, он еще раз попробовал дозвониться до Элеонор Уиш, и снова ответа не было. Теперь легкое беспокойство, которое было у него в груди, переросло в полноценное беспокойство. Он хотел бы все еще быть в Вегасе, чтобы пойти к ней домой, посмотреть, там ли она, и просто не отвечать, или это было что-то похуже.

Босх достал из холодильника еще пива и вышел на заднюю палубу. Новая палуба была больше своей предшественницы и обеспечивала более глубокий обзор прохода. На улице было темно и спокойно. Обычное шипение Голливудской автострады далеко внизу было легко заглушено. Он смотрел, как прожекторы Universal Studios рассекают беззвездное небо, и допивал свое пиво, задаваясь вопросом, где она была.

В среду утром Босх приехал в участок в восемь и напечатал отчеты с подробным описанием своих действий и расследования в Лас-Вегасе. Он сделал копии и опустил их в почтовый ящик лейтенанта, а затем вставил оригиналы в уже начатую Эдгаром книгу убийств толщиной в дюйм. Он не представил отчета о своих разговорах с Карбоне и Фитцджеральдом или о просмотре записей, которые отдел уголовного розыска снял с рабочего телефона Алисо. Его работа прерывалась только частыми прогулками в офис Watch, чтобы выпить кофе.

Он закончил эти дела к десяти часам, но подождал еще пять минут, прежде чем позвонить в оружейный магазин департамента. По опыту он знал, что ему не следует звонить до того, как будет закончен отчет о сравнениях пуль. Он потратил дополнительные пять минут, просто чтобы убедиться. Это были долгие пять минут.

Когда он позвонил, Эдгар и Райдер устремились к его месту за столом отдела убийств, чтобы сразу же получить результаты сравнения. Это был решающий момент в расследовании, и все они это знали. Босх попросил позвать Лестера Пула, специалиста по оружию, которому поручили это дело. Они уже работали вместе раньше. Пул был похож на гнома, вся жизнь которого вращалась вокруг оружия, хотя, будучи гражданским служащим департамента, он сам его не носил. Но в оружейном магазине не было никого более опытного, чем он. Он был странным человеком в том смысле, что не признавал никого, кто называл его Лесом. Он настаивал на том, чтобы его называли Лестер или даже просто Пул, никогда не используя уменьшительное от Лестер. Однажды он признался Босху, что это потому, что он боялся, что если он станет известен как Лес Пул, то это будет только вопросом времени, когда некоторые умники-копы начнут называть его Сесс Пул. В его намерения никогда не входило позволить этому случиться.

“Лестер, это Гарри”, - сказал Босх, когда техник взял трубку. “Этим утром ты настоящий мужчина. Что у тебя есть для меня?”

“У меня для тебя хорошие и плохие новости, Гарри”.

“Сначала расскажи мне о плохом”.

“Только что закончил с твоим делом. Отчет еще не написан, но это то, что я могу вам сказать. С пистолета были стерты отпечатки пальцев, и его невозможно отследить. Ваш исполнитель использовал кислоту в сериале, и я не смог вызвать это ни одним из своих магических трюков. Вот и все ”.

“А хорошая?”

“Я могу сказать вам, что у вас есть совпадение между оружием и пулями, извлеченными из вашей жертвы. Это определенное совпадение ”.

Босх посмотрел на Эдгара и Райдер и показал поднятый большой палец. Они обменялись "дай пять", а затем Босх увидел, как Райдер показала лейтенанту Биллетс большой палец через стекло своего кабинета. Затем Босх увидел, как Биллетс взяла свой телефон. Босх предположил, что она звонила Грегсону в офис окружного прокурора.

Пул сказал Босху, что отчет будет готов к полудню и отправлен внутриведомственной курьерской службой. Босх поблагодарил его и повесил трубку. Он встал, улыбаясь, а затем прошел с Эдгаром и Райдер в кабинет лейтенанта. Биллетс провела еще минуту, разговаривая по телефону, и Босх понял, что она разговаривает с Грегсоном. Затем она повесила трубку.

“Там очень счастливый человек”, - сказала она.

“Он должен быть таким”, - сказал Эдгар.

“Хорошо, и что теперь?” - Спросила Биллетс.

“Мы пойдем туда и притащим сюда задницу этого пустынного подонка”, - сказал Эдгар.

“Да, это то, что сказал Грегсон. Он собирается пойти присмотреть за слушанием. Это ведь завтра утром, верно?”

“Так и должно быть”, - сказал Босх. “Я подумываю о том, чтобы отправиться туда сегодня. Есть пара незаконченных дел, которые я хочу уладить, возможно, предпринять еще одну попытку найти подружку, а затем я хочу договориться, чтобы мы могли уйти оттуда с ним, как только судья разрешит ”.

“Отлично”, - сказала Биллетс. Затем, обращаясь к Эдгару и Райдер, она спросила: “Вы двое решили, кто пойдет с Гарри?”

“Я”, - сказал Эдгар. “Киз больше зациклен на финансовых вопросах. Я пойду с Гарри, чтобы забрать этого сосунка ”.

“Ладно, отлично. Что-нибудь еще?”

Босх рассказал им о том, что пистолет невозможно отследить, но это, похоже, не повлияло на эйфорию, вызванную совпадением результатов баллистической экспертизы. Дело все больше и больше походило на верняк.

Они покинули офис после еще нескольких самовосхваляющих заявлений, и Босх вернулся к своему телефону. Он набрал номер офиса Фелтона в метро. Капитан сразу же взял трубку.

“Фелтон, это Босх из Лос-Анджелеса”.

“Босх, что случилось?”

“Подумал, что ты, возможно, захочешь знать. Пистолет в порядке. Из него были выпущены пули, которые убили Тони Алисо ”.

Фелтон присвистнул в трубку.

“Черт возьми, это мило и аккуратненько. Лаки не будет чувствовать себя таким счастливым, когда услышит об этом ”.

“Ну, я выйду через некоторое время, чтобы сказать ему”.

“Хорошо. Когда ты собираешься быть здесь?”

“Я ее еще не настроил. А как насчет слушаний по экстрадиции? Мы все еще в силе на завтрашнее утро?”

“Абсолютно, насколько я знаю. Я попрошу кого-нибудь перепроверить, чтобы убедиться. Его адвокат, возможно, пытается поднять волну, но это не сработает. Это дополнительное доказательство тоже поможет ”.

Босх сказал ему, что Грегсон выйдет утром, чтобы при необходимости помочь местному прокурору.

“Возможно, это напрасная поездка, но ему все равно рады”.

“Я скажу ему. Слушай, если у тебя есть лишнее тело, меня все еще беспокоит один незакрепленный конец ”.

“Что?”

“Девушка Тони. Она была танцовщицей в Dolly's, пока ее не уволил Lucky в субботу. Я все еще хочу поговорить с ней. Она известна под именем Лейла. Это все, что у меня есть. Это и ее номер телефона.”

Он дал Фелтону номер, и капитан сказал, что попросит кого-нибудь проверить это.

“Что-нибудь еще?”

“Да, и еще кое-что. Ты знаешь здешнего заместителя шефа Фицджеральда, не так ли?”

“Конечно, хочу. Мы вместе работали над делами ”.

“Ты разговаривал с ним в последнее время?”

“Э-э, no...no . Не заходил - давно не заходил”.

Босх подумал, что он лжет, но решил оставить все как есть. Ему нужно было сотрудничество этого человека по крайней мере еще на двадцать четыре часа.

“Почему ты спрашиваешь, Босх?”

“Без причины. Просто подумал, что стоит спросить. Он консультировал нас с этой стороны, вот и все ”.

“Приятно это слышать. Он очень способный человек ”.

“Способный. Да, это он и есть ”.

Босх повесил трубку, а затем немедленно приступил к организации поездки для себя и Эдгара. Он забронировал два номера в отеле Mirage. Они превышали максимальную норму департамента на гостиничные номера, но он был уверен, что Биллетс одобрит ваучеры. Кроме того, Лейла однажды позвонила ему в "Мираж". Она может попробовать еще раз.

Наконец, он зарезервировал билеты туда и обратно для себя и Эдгара из Бербанка. По возвращении в четверг днем он зарезервировал еще одно место для Гошена.

Их рейс вылетел в половине четвертого и доставил их в Лас-Вегас часом позже. Он решил, что это даст им достаточно времени, чтобы сделать то, что они должны были сделать.

Нэш был в сторожке у ворот и вышел, чтобы с улыбкой поприветствовать Босха. Гарри представил Эдгара.

“Похоже, вы, ребята, нашли себе настоящего убийцу, а?”

“Похоже на то”, - сказал Босх. “У тебя есть какие-нибудь теории?”

“Ни одного. Я отдал твоей девушке журнал регистрации ворот, она тебе это сказала?”

“Она не моя девушка, Нэш. Она детектив. Тоже довольно неплохая.”

“Я знаю. Я ничего не имел в виду ”.

“Итак, миссис Алисо сегодня дома?”

“Давайте взглянем”.

Нэш снова открыл дверь сторожки, зашел внутрь и взял планшет. Он быстро просмотрел его и вернулся к предыдущей странице. После сканирования он отложил буфер обмена и вышел обратно.

“Она должна быть там”, - сказал он. “Не выходил два дня”.

Босх кивнул в знак благодарности.

“Знаешь, я должен ей позвонить”, - сказал Нэш. “Правила”.

“Нет проблем”.

Нэш поднял шлагбаум, и Босх въехал внутрь.

Вероника Алисо ждала у открытой двери своего дома, когда они добрались туда. На ней были обтягивающие серые леггинсы под длинной свободной футболкой с копией картины Матисса на ней. На ней снова было много косметики. Босх представил Эдгар, и она провела их в гостиную. Они отклонили предложение чего-нибудь выпить.

“Ну, тогда, что я могу сделать для вас, мужчины?”

Босх открыл свой блокнот и вырвал страницу, на которой уже что-то писал. Он протянул ей страницу.

“Это номер офиса коронера и номер дела”, - сказал он. “Вскрытие было завершено вчера, и тело может быть передано вам прямо сейчас. Если вы уже работаете с похоронным бюро, просто сообщите им номер этого дела, и они позаботятся об этом ”.

Она долго смотрела на страницу.

“Спасибо”, - наконец сказала она. “Ты проделал весь этот путь, чтобы отдать мне это?”

“Нет. У нас также есть кое-какие новости. Мы арестовали человека за убийство вашего мужа ”.

Ее глаза расширились.

“Кто? Он сказал, почему он это сделал?”

“Его зовут Люк Гошен. Он из Лас-Вегаса. Ты когда-нибудь слышал о нем?”

На ее лице отразилось замешательство.

“Нет, кто он?”

“Он мафиози, миссис Алисо. И, боюсь, ваш муж знал его довольно хорошо. Сейчас мы едем в Лас-Вегас, чтобы забрать его. Если все пойдет хорошо, мы вернемся с ним завтра. Затем дело будет передано в суд. В муниципальном суде состоится предварительное слушание, а затем, если Гошен предстанет перед судом, как мы предполагаем, будет суд в Высшем суде Лос-Анджелеса. Вероятно, вам придется дать краткие показания во время судебного разбирательства. Свидетельствуй в пользу обвинения ”.

Она кивнула, ее глаза были далеко.

“Почему он это сделал?”

“Мы пока не уверены. Мы работаем над этим. Мы знаем, что ваш муж был вовлечен в деловые отношения с работодателем этого человека. Человек по имени Джозеф Маркони. Вы не помните, упоминал ли ваш муж когда-нибудь Гошена или Джозефа Маркони?”

“Нет”.

“А как насчет имен Лаки или Джоуи Маркс?”

Она отрицательно покачала головой.

“Какие деловые отношения?” спросила она.

“Он отмывал для них деньги. Промывает это через свой кинобизнес. Ты уверен, что ничего об этом не знал?”

“Конечно, нет. Нужен ли мне мой адвокат? Вы знаете, он уже сказал мне не разговаривать с вами, люди ”.

Босх непринужденно улыбнулся и поднял руки вверх.

“Нет, миссис Алисо, тебе не нужен твой адвокат. Мы просто пытаемся добраться до фактов по делу. Если бы вы знали что-нибудь о деловых связях вашего мужа, это могло бы помочь нам возбудить дело против этого человека Гошена и, возможно, его работодателя. Видите ли, прямо сейчас у нас есть персонаж Гошен, который довольно хорошо подготовлен для этого. Мы не переживаем из-за этого. У нас есть баллистическая экспертиза, отпечатки пальцев, веские доказательства. Но он не сделал бы того, что он сделал, если бы Джоуи Маркс не сказал ему об этом. Джоуи Маркс - это тот, кого мы действительно хотели бы заполучить. И чем больше информации у меня будет о вашем муже и его бизнесе, тем больше у нас шансов добраться до Джоуи Маркса. Итак, если есть что-то, с чем вы можете нам помочь, сейчас самое время рассказать нам ”.

Он молчал и ждал. Она посмотрела на сложенный листок бумаги в своей руке. Она, наконец, кивнула сама себе и посмотрела на него.

“Я ничего не знаю о его бизнесе”, - сказала она. “Но на прошлой неделе был звонок. Она поступила сюда в среду вечером. Он взял ее в офисе и закрыл дверь, но…Я подошел к двери и прислушался. Я мог слышать его версию этого ”.

“Что он сказал?”

“Он назвал звонившего счастливчиком. Я знаю это. Он много слушал, а потом сказал, что будет там к концу недели. Затем он сказал, что увидится с звонившим в клубе. И это было все ”.

Босх кивнул.

“Почему ты не сказал нам об этом раньше?”

“Я не думал, что это важно. Я... Понимаете, я думал, что он разговаривал с женщиной. Имя Лаки, я думал, это женское имя ”.

“Так вот почему ты подслушивал через дверь?”

Она отвела глаза и кивнула головой.

“Миссис Алисо, ты когда-нибудь нанимала частного детектива, чтобы следить за своим мужем?”

“Нет. Я думал об этом, но не стал ”.

“Но вы подозревали, что у него была интрижка?”

“Дела, детектив. Я не только подозревал, я знал. Жена может сказать ”.

“Хорошо, миссис Алисо. Ты помнишь что-нибудь еще о телефонном разговоре? Что-нибудь еще, что было сказано?”

“Нет. Только то, что я тебе сказал”.

“Это могло бы помочь нам в судебном разбирательстве, что касается вопросов преднамеренности, если бы мы могли изолировать этот звонок. Ты уверен, что это была среда?”

“Да, потому что он уехал на следующий день”.

“В какое время поступил звонок?”

“Было поздно. Мы смотрели новости по 4 каналу. Значит, это было после одиннадцати и до половины двенадцатого. Я не думаю, что смогу еще больше сузить круг поисков ”.

“Хорошо, миссис Алисо, это хорошо ”.

Босх посмотрел на Эдгара и поднял брови. Эдгар просто кивнул. Он был готов уйти. Они встали, и Вероника Алисо проводила их до двери.

“О”, - сказал Босх, прежде чем подойти к двери. “Возник вопрос о вашем муже. Ты не знаешь, был ли у него постоянный врач, к которому он ходил?”

“Да, иногда. Почему?”

“Ну, я хотел проверить, не страдал ли он геморроем”.

Она выглядела так, будто вот-вот рассмеется.

“Геморрой? Я так не думаю. Я думаю, Тони жаловался бы громко и часто, если бы он это делал ”.

“Неужели?”

Теперь в дверях стоял Босх.

“Да, действительно. Кроме того, вы только что сказали мне, что вскрытие завершено, разве этот доктор не смог бы дать вам ответ на этот вопрос?”

Босх кивнул. Она покорила его там.

“Думаю, да, миссис Алисо. Единственная причина, по которой я спрашиваю, это то, что мы нашли тюбик препарата Н в его машине. Мне было интересно, зачем это было там, если, вы знаете, ему это было не нужно ”.

На этот раз она улыбнулась.

“О, это старый трюк исполнителя”.

“Трюк исполнителя?”

“Вы знаете, актрисы, модели, танцовщицы. Они используют этот материал ”.

Босх посмотрел на нее, ожидая продолжения. Она ничего не сказала.

“Я этого не понимаю”, - сказал он. “Почему они это используют?”

“На их глазах, детектив Босх. Знаешь, уменьшает опухоль? Ну, ты кладешь его под глаза, и мешки от всей этой тяжелой жизни тоже уменьшаются. Вероятно, половина людей, которые покупают эту дрянь в этом городе, используют ее у себя на глазах, а не для того, для чего она должна использоваться. Мой муж... он был тщеславным человеком. Если бы он собирался в Лас-Вегас, чтобы быть с какой-нибудь молодой девушкой, я думаю, он бы сделал это. Это было так на него похоже ”.

Босх кивнул. Он подумал о неопознанном веществе под глазами Тони Алисо. Каждый день узнаешь что-то новое, подумал он. Ему пришлось бы позвонить Салазару.

“Как ты думаешь, откуда бы он узнал об этом?” - спросил он.

Она собиралась ответить, но заколебалась, затем просто пожала плечами.

“Это не такой уж секретный голливудский секрет”, - сказала она. “Он мог научиться этому где угодно”.

В том числе и от тебя, подумал Босх, но не сказал. Он просто кивнул и переступил порог.

“О, еще кое-что напоследок”, - сказал он, прежде чем она закрыла его. “Этот арест, вероятно, попадет в СМИ сегодня или завтра. Мы постараемся сдержать ее настолько, насколько это возможно. Но в этом городе ничто не остается священным или тайным надолго. Вы должны быть готовы к этому ”.

“Спасибо вам, детектив”.

“Возможно, тебе стоит подумать о небольших похоронах. Что-то внутри. Скажите директору, чтобы он не разглашал информацию по телефону. Похороны всегда снимают на хорошее видео ”.

Она кивнула и закрыла дверь.

По дороге из Хидден Хайлендс Босх закурил сигарету, и Эдгар не стал возражать.

“Она - холодная работа”, - сказал Эдгар.

“Так оно и есть”, - ответил Босх. “Что ты думаешь о телефонном звонке от Лаки?”

“Это просто еще одна пьеса. Нам крупно повезло. Что касается его, то все кончено ”.

Босх повел Малхолланда вдоль гребня гор, пока дорога не свернула к Голливудскому шоссе. Они без комментариев миновали дорогу огня, на которой был найден Тони Алисо. На автостраде Босх повернул на юг, чтобы забрать IO в центре города и направиться на восток.

“Гарри, что случилось?” - Спросил Эдгар. “Я думал, мы уезжаем из Бербанка”.

“Мы не летим. Мы едем”.

“О чем ты говоришь?”

“Я зарезервировал билеты только на случай, если кто-нибудь проверит. Когда мы доберемся до Вегаса, мы скажем, что прилетели и что вылетаем сразу после слушания с Гошеном. Никто не должен знать, что мы за рулем. Тебя это устраивает?”

“Да, конечно, отлично. Я понимаю. Меры предосторожности, устанавливаю дымовую завесу на случай, если кто-нибудь проверит. Я могу это понять. С гангстерами никогда не знаешь наверняка, не так ли?”

“Или с копами”.

ЧАСТЬ IV

РАЗВИВАЯ В среднем БОЛЕЕ ДЕВЯНОСТА миль в час, включая пятнадцатиминутную остановку в McDonald's, они добрались до Лас-Вегаса за четыре часа. Они поехали в международный аэропорт Маккарран, припарковались в гараже и достали из багажника свои портфели и ночные рубашки. Пока Эдгар ждал снаружи, Босх зашел в терминал и арендовал машину у стойки Hertz.

Было почти половина пятого, когда они добрались до здания метро. Когда они проходили через детективное бюро, Босх увидел Айверсона, сидящего за своим столом и разговаривающего с Бакстером, который стоял неподалеку. На лице Айверсона заиграла тонкая улыбка, но Босх проигнорировал ее и направился прямо в кабинет Фелтона. Капитан полиции сидел за своим столом и занимался бумажной работой. Босх постучал в открытую дверь и затем вошел.

“Босх, где ты был?”

“Заботимся о деталях”.

“Это ваш прокурор?”

“Нет, это мой партнер, Джерри Эдгар. Прокурор не выйдет до утра ”.

Эдгар и Фелтон пожали друг другу руки, но Фелтон продолжал смотреть на Босха.

“Ну, ты можешь позвонить ему и сказать, чтобы он не беспокоился”.

Босх мгновение смотрел на него. Теперь он знал, почему Айверсон улыбнулся. Что-то происходило.

“Капитан, вы всегда полны сюрпризов”, - сказал он. “Что на этот раз?”

Фелтон откинулся на спинку стула. На краю стола у него лежала незажженная сигара, один конец которой был пропитан слюной. Он поднял ее и сжал между двумя пальцами. Он проигрывал ее, очевидно, пытаясь вывести Босха из себя. Но Босх не клюнул, и капитан наконец заговорил.

“Твой парень, Гошен, собирает свои вещи”.

“Он отказывается от экстрадиции?”

“Да, он стал умнее”.

Босх сел на стул перед столом, а Эдгар занял кресло справа. Фелтон продолжил.

“Уволил этого мундштука Микки Торрино и получил своего парня. Не такое уж большое улучшение, но, по крайней мере, новый парень учитывает интересы Лаки ”.

“И как он стал умным?” - Спросил Босх. “Ты рассказал ему о баллистической экспертизе?”

“Конечно, я сказал ему. Привел его сюда, рассказал ему партитуру. Я также рассказал ему, как мы разрушили его алиби до основания ”.

Босх посмотрел на него, но не задал вопроса.

“Да, именно так, Босх. Мы не совсем сидели здесь на задницах. Мы взялись за этого парня, и мы помогаем вбить его в землю для вас. Он сказал, что никогда не покидал свой офис в пятницу вечером, пока не пришло время идти домой в четыре. Ну, мы пошли и проверили тот офис. Там есть задняя дверь. Он мог войти и выйти. Никто не видел его с момента ухода Тони Алисо до четырех, когда он вышел, чтобы закрыть клуб. Это дало ему достаточно времени, чтобы отправиться туда, поймать Тони и улететь последним рейсом обратно. И вот в чем загвоздка. Девушку, которая работает вон там, зовут Модести. Она поссорилась с другим танцором и пошла в офис жаловаться Лаки. Она сказала, что никто не ответил, когда она постучала. Итак, она говорит Гасси, что хочет видеть босса, а он говорит ей, что босса нет дома. Это было около полуночи”.

Фелтон кивнул и подмигнул.

“Да, и что Гасси сказал по этому поводу?”

“Он ни хрена не говорит. Мы и не ожидаем от него этого. Но если он хочет выступить свидетелем и подтвердить алиби Лаки, вы можете легко разорвать его на части. У него есть пластинка, восходящая к седьмому классу ”.

“Ладно, не обращай на него внимания. А как насчет Гошена?”

“Как я уже сказал, мы привели его этим утром и рассказали ему, что у нас есть, и что у него очень быстро заканчивается время. Он должен был принять решение, и он его принял. Он сменил адвоката. Это самый ясный знак, который вы собираетесь получить. Он готов к сделке, спросите вы меня. Это значит, что ты получишь его и Джоуи Маркса, нескольких других придурков в городе. Мы отхватим самый большой кусок от группы за последние десять лет. Все счастливы ”.

Босх встал. Эдгар последовал его примеру.

“Это второй раз, когда ты делаешь это со мной”, - сказал Босх, его голос был размеренным и контролируемым. “Ты не получишь третьего. Где он?”

“Эй, остынь, Босх. Мы все работаем ради одного и того же ”.

“Он здесь или нет?”

“Он в комнате для допросов номер три. Насколько я знаю, Вайсс тоже была там с ним. Алан Вайс, он новый адвокат ”.

“Гошен дал вам какие-либо показания?”

“Нет, конечно, нет. Вайс поделился с нами подробностями. Никаких переговоров, пока вы не доставите его в Лос-Анджелес, другими словами, он откажется, и вы заберете его домой. Вашим людям придется договориться там. После сегодняшнего мы завязали с этим. За исключением тех случаев, когда ты возвращаешься, чтобы забрать Джоуи Маркса. Мы поможем с этим. Я долго ждал этого дня”.

Босх покинул офис, не сказав больше ни слова. Он прошел через помещение отдела, не взглянув на Айверсона, и направился к заднему коридору, который вел к комнатам для допросов. Он поднял заслонку, закрывавшую маленькое окошко в двери, и увидел Гошена в синем тюремном комбинезоне, сидящего за маленьким столом, а напротив него - мужчину гораздо меньшего роста в костюме. Босх постучал в стекло, подождал немного и открыл дверь.

“Советник? Не могли бы мы минутку поговорить снаружи?”

“Ты из Лос-Анджелеса? Как раз вовремя”.

“Давай поговорим снаружи”.

Когда адвокат встал, Босх посмотрел мимо него на Гошена. Здоровяк был прикован наручниками к столу. Прошло всего тридцать часов с тех пор, как Босх видел его в последний раз, но Люк Гошен был другим человеком. Его плечи, казалось, поникли, как будто он замыкался в себе. У его глаз был пустой взгляд, такой взгляд бывает после ночи, когда смотришь в будущее. Он не смотрел на Босха. После того, как Вайс вышел, Босх закрыл дверь.

Вайсс был примерно ровесником Босха. Он был подтянутым и сильно загорелым. Босх не был уверен, но думал, что он носил парик. Он носил очки в тонкой золотой оправе. За те несколько секунд, которые у него были, чтобы оценить адвоката, Босх решил, что Гошен, вероятно, неплохо поработал для себя.

После представления Вайс сразу же перешел к делу.

“Мой клиент готов отказаться от любого оспаривания экстрадиции. Но, детективы, вам нужно действовать быстро. Мистер Гошен не чувствует себя комфортно или в безопасности в Лас-Вегасе, даже в тюрьме метро. Я надеялся, что мы смогли бы предстать сегодня перед судьей, но теперь слишком поздно. Но завтра в девять утра я буду в суде. Это уже согласовано с мистером Липсоном, местным прокурором. Ты сможешь отвезти его в аэропорт к десяти ”.

“Притормози на секунду, советник”, - сказал Эдгар. “С чего вдруг такая спешка? Это потому, что Люк там услышал о баллистической экспертизе, которую мы получили, или потому, что, может быть, Джоуи Маркс тоже услышал и решил, что ему лучше сократить свои потери? ”

“Я думаю, может быть, для Джоуи проще выпустить хит для него в Metro, чем всю дорогу в Лос-Анджелесе, верно?” Добавил Босх.

Вайс смотрел на них так, как будто они были какой-то формой жизни, с которой он ранее не сталкивался.

“Мистер Гошен ничего не знает о хите, и я надеюсь, что это заявление - всего лишь часть обычной тактики запугивания, которую вы используете. Что он точно знает, так это то, что его подставляют, чтобы он взял на себя вину за преступление, которого он не совершал. И он чувствует, что лучший способ справиться с этим - полностью сотрудничать в новой среде. Куда-нибудь подальше от Лас-Вегаса. Лос-Анджелес - его единственный выбор ”.

“Мы можем поговорить с ним сейчас?”

Вайс покачал головой.

“Мистер Гошен не произнесет ни слова, пока не будет в Лос-Анджелесе. Мой брат возьмет дело оттуда. У него там практика. Сол Вайс, возможно, вы слышали о нем ”.

Босх лишь отрицательно покачал головой.

“Я полагаю, он уже связался с вашим мистером Грегсоном. Итак, видите ли, детектив, вы здесь всего лишь курьер. Твоя задача - посадить мистера Гошена на самолет завтра утром и доставить его в целости и сохранности в Лос-Анджелес. Скорее всего, после этого это будет не в вашей власти ”.

“Скорее всего, нет”, - сказал Босх.

Он обошел адвоката и открыл дверь в комнату для допросов. Гошен поднял глаза. Босх вошел и направился к столу. Он склонился над ней и положил руки плашмя на стол. Прежде чем он смог заговорить, Вайс вошел в комнату и заговорил.

“Люк, не говори ни слова этому человеку. Не говори ни слова ”.

Босх проигнорировал Вайса и смотрел только на Гошена.

“Все, чего я хочу, Лаки, это продемонстрировать веру. Ты хочешь, чтобы я отвез тебя в Лос-Анджелес, доставил тебя туда в целости и сохранности, тогда дай мне что-нибудь. Просто ответь на один вопрос. Где...”

“Он все равно должен забрать тебя, Люк. Не попадайся на это. Я не смогу представлять тебя, если ты меня не послушаешь ”.

“Где Лейла?” - Спросил Босх. “Я не покину Вегас, пока не поговорю с ней. Если ты хочешь выбраться отсюда утром, я должен поговорить с ней сегодня вечером. Ее нет дома. Я разговаривал с ее соседкой по комнате, Пандорой, прошлой ночью, и она говорит, что Лейлы не было пару дней. Где она?”

Гошен перевел взгляд с Босха на Вайса.

“Не говори ни слова”, - сказал Вайс. “Детектив, если вы выйдете, я бы хотел посовещаться со своим клиентом. Я думаю, на самом деле, это может быть то, с чем у меня не будет проблем, если он ответит ”.

“Надеюсь, что нет”.

Босх вернулся в коридор вместе с Эдгаром. Он сунул сигарету в рот, но не зажег ее.

“Почему Лейла так важна?” - Спросил Эдгар.

“Я не люблю концы с концами. Я хочу знать, как она подходит ”.

Босх не сказал ему, что из нелегальных записей ему стало известно, что Лейла позвонила Алисо и спросила, по просьбе Гошена, когда он приедет в Вегас. Если они найдут ее, ему придется вытянуть это из нее во время интервью, не выдавая, что он уже знал это.

“Это тоже испытание”, - сказал он Эдгару. “Чтобы посмотреть, как далеко мы сможем уговорить Гошена пойти с нами”.

Затем адвокат вышел и закрыл за собой дверь.

“Если ты попробуешь это снова, поговорив с ним, когда я специально сказал, что он не ответит, тогда у нас вообще не будет никаких отношений”.

Босху захотелось спросить, какие отношения у них уже были, но он промолчал.

“Он собирается нам рассказать?”

“Нет. Я такой. Он сказал, что когда эта девушка, Лейла, впервые пришла работать в клуб, он подвозил ее домой несколько вечеров. В один из таких вечеров она попросила его подбросить ее в другое место, потому что пыталась избежать встречи с кем-то, с кем встречалась в то время, и подумала, что он, возможно, ждет ее дома. В любом случае, это был дом на севере Лас-Вегаса. Она сказала ему, что там она выросла. У него нет точного адреса, но он сказал, что заведение находится на углу Донна-стрит и Лиллис. В северо-восточном углу. Попробуй там. Это все, что у него было ”.

Босх достал свой блокнот и записал названия улиц.

“Спасибо вам, советник”.

“Пока ты достаешь блокнот, запиши десятый зал суда. Вот где мы будем завтра в девять. Я надеюсь, вы обеспечите надежную доставку моего клиента?”

“Для этого и существует курьер, верно?”

“Мне жаль, детектив. Все это говорится сгоряча. Без обид.”

“Не принято”.

Босх вышел в дежурную часть и воспользовался телефоном на пустом столе, чтобы позвонить в Southwest и изменить бронирование на обратный рейс с трех часов дня на десять тридцать утреннего рейса. Босх не смотрел на Айверсона, но мог сказать, что детектив наблюдает за ним, сидя за столом в пятнадцати футах от него.

Когда он закончил, Босх просунул голову в кабинет Фелтона. Капитан разговаривал по телефону. Босх просто насмешливо отсалютовал ему и ушел.

Вернувшись в арендованную машину, Эдгар и Босх решили съездить в тюрьму и договориться о передаче под стражу, прежде чем пытаться найти Лейлу.

Тюрьма находилась рядом со зданием суда. Сержант по имени Хэкетт, демобилизованный, вкратце рассказал детективам о том, как и куда им доставят Гошена. Поскольку было уже больше пяти и смены сменились, Босху и Эдгару утром предстояло иметь дело с другим сержантом. Тем не менее, это помогло Bosch почувствовать себя более комфортно, заранее ознакомившись с рутиной. Они могли бы посадить Гошена в свою машину в закрытой и безопасной зоне погрузочной площадки. Он был вполне уверен, что проблем не будет. По крайней мере, не там.

Следуя указаниям Хакетта, они поехали в район среднего класса на севере Лас-Вегаса и нашли дом, где Гошен однажды высадил Лейлу. Это был небольшой дом в стиле бунгало с алюминиевым навесом над каждым окном. В гараже была припаркована Mazda RX7.

Дверь открыла пожилая женщина. Ей было за шестьдесят, и она хорошо сохранилась. Босху показалось, что он видит часть фотографии Лейлы в ее лице. Босх поднял свой значок так, чтобы она могла его видеть.

“Мэм, меня зовут Гарри Босх, а это Джерри Эдгар. Мы приехали из Лос-Анджелеса и ищем молодую женщину, с которой нам нужно поговорить. Она танцовщица и известна под именем Лейла. Она здесь?”

“Она здесь не живет. Я не понимаю, о чем ты говоришь ”.

“Я думаю, вы понимаете, мэм, и я был бы признателен, если бы вы нам помогли”.

“Я же сказал тебе, ее здесь нет”.

“Ну, мы слышали, что она остановилась здесь с тобой. Это правда? Вы ее мать? Она пыталась связаться со мной. У нее нет причин бояться или не хотеть разговаривать с нами ”.

“Я скажу ей это, если увижу ее”.

“Мы можем войти?”

Босх положил руку на дверцу и решительно, но медленно начал открывать ее, прежде чем она смогла ответить.

“Ты не можешь просто...”

Она не закончила. Она знала, что то, что она собиралась сказать, было бы бессмысленным. В идеальном мире копы не смогли бы просто вломиться внутрь. Она знала, что это не идеальный мир.

Войдя, Босх огляделся. Мебель была старой, ей предстояло прослужить на несколько лет больше, чем предполагалось, и она, вероятно, думала, что так и будет, когда покупала ее. Это была стандартная установка дивана и соответствующего кресла. На каждом были накидки с рисунком, вероятно, чтобы скрыть износ. Там был старый телевизор, такой, с диском для переключения каналов. На журнальном столике были разложены журналы со сплетнями.

“Ты живешь здесь один?” он спросил.

“Да, хочу”, - сказала она возмущенно, как будто его вопрос был оскорблением.

“Когда ты в последний раз видел Лейлу?”

“Ее зовут не Лейла”.

“Это был мой следующий вопрос. Как ее зовут?”

“Ее зовут Гретхен Александер”.

“А ты кто?”

“Дороти Александер”.

“Где она, Дороти?”

“Я не знаю, и я не спрашивал”.

“Когда она ушла?”

“Вчера утром”.

Босх кивнул Эдгару, и тот сделал шаг назад, повернулся и направился по коридору, ведущему в заднюю часть дома.

“Куда он направляется?” спросила женщина.

“Он просто собирается осмотреться, вот и все”, - сказал Босх. “Сядь сюда и поговори со мной, Дороти. Чем быстрее мы покончим с этим, тем быстрее выберемся отсюда ”.

Он указал на стул и оставался стоять, пока она, наконец, не села. Затем он обошел кофейный столик и сел на диван. Его пружины были прострелены. Он погрузился в нее так низко, что ему пришлось наклониться вперед, и даже тогда казалось, что его колени были на полпути к груди. Он достал свой блокнот.

“Мне не нравится, что он копается в моих вещах”, - сказала Дороти, оглядываясь через плечо на коридор.

“Он будет осторожен”. Босх достал свой блокнот. “Казалось, ты знал, что мы придем. Откуда ты это знаешь?”

“Я знаю, что она мне сказала, вот и все. Она сказала, что может прийти полиция. Она ничего не говорила о том, что они приехали аж из Лос-Анджелеса ”.

Она сказала "Анджелес" с твердым "Г".

“И ты знаешь, почему мы здесь?”

“Из-за Тони. Она сказала, что он пошел и дал себя там убить ”.

“Куда ушла Гретхен, Дороти?”

“Она мне не сказала. Ты можешь спрашивать меня сколько угодно, но мой ответ всегда будет одним и тем же. Я не знаю ”.

“Это ее спортивная машина под навесом?”

“Конечно, есть. Она купила его на свои собственные деньги ”.

“Раздеваться?”

“Я всегда говорил, что деньги одинаковы, независимо от того, заработаны они тем или иным способом”.

Тут вошел Эдгар и посмотрел на Босха. Гарри кивнул ему, чтобы он доложил.

“Похоже, она была здесь. Там есть вторая спальня. Пепельница на тумбочке полна. В шкафу есть свободное место на перекладине, куда, похоже, кто-то повесил какую-то одежду. Теперь они ушли. Она оставила это.”

Он протянул руку, и в его ладони была маленькая овальная рамка с фотографией Тони Алисо и Гретхен Александер. Они обнимали друг друга и улыбались в камеру. Босх кивнул и снова посмотрел на Дороти Александер.

“Если она уехала, почему она оставила свою машину здесь?”

“Не знаю. За ней приехало такси.”

“Она летала?”

“Как я мог это знать, если я не знаю, куда она направлялась?”

Босх наставил на нее палец, как пистолет.

“Хорошая мысль. Она сказала, когда вернется?”

“Нет”.

“Сколько лет Гретхен?”

“Ей будет двадцать три”.

“Как она восприняла новость о Тони?”

“Не очень хорошо. Она была влюблена, а теперь ее сердце разбито. Я беспокоюсь о ней ”.

“Ты думаешь, она может сделать что-нибудь, чтобы навредить себе?”

“Я не знаю, что она может сделать”.

“Она сказала тебе, что влюблена, или ты просто так подумал?”

“Я просто не придумал это, она сказала мне. Она доверилась мне, и это была правда. Она сказала, что они собираются пожениться ”.

“Знала ли она, что Тони Алисо уже был женат?”

“Да, она знала. Но он сказал ей, он сказал, что все кончено и это всего лишь вопрос времени ”.

Босх кивнул. Он задавался вопросом, было ли это правдой. Не та правда, в которую могла бы поверить Гретхен, но правда, в которую верил Тони Алисо. Он опустил взгляд на чистую страницу своего блокнота.

“Я пытаюсь подумать, есть ли что-нибудь еще”, - сказал он. “Джерри?”

Эдгар покачал головой, затем заговорил.

“Думаю, я просто хотел бы знать, почему мать позволяет своей дочери зарабатывать этим на жизнь. Снимаю с нее одежду вот так.”

“Джерри, я...”

“У нее талант, мистер. Мужчины приехали со всей страны, и когда они видят ее, они продолжают возвращаться. Из-за нее. И я не ее мать. С таким же успехом я мог бы быть, ее собственный ушел и оставил ее со мной давным-давно. Но у нее есть талант, и я больше с вами двумя не разговариваю. Убирайся из моего дома ”.

Она встала, как будто готовая физически привести в исполнение свой указ, если потребуется. Босх решил дать ей высказаться и встал, убирая свой блокнот.

“Прошу прощения за вторжение”, - сказал он, доставая визитную карточку из бумажника. “Если она даст о себе знать, не могли бы вы дать ей этот номер? И сегодня вечером она может снова пригласить меня в ”Мираж" ".

“Я скажу ей, если получу от нее известие”.

Она взяла карточку и последовала за ними к двери. На крыльце Босх оглянулся на нее и кивнул.

“Спасибо, миссис Александр.”

“Для чего?”

Они некоторое время молчали, возвращаясь на Полосу. В конце концов, Босх спросил Эдгара, что он думает об интервью.

“Она сварливая старая сука. Я должен был задать этот вопрос. Просто чтобы посмотреть, как она отреагирует. В остальном, я думаю, что эта Лейла или Гретхен - просто тупик. Просто какая-то глупая девчонка, которую Тони водил за нос. Знаешь, обычно это стриптизерши отрабатывают углы. Но на этот раз, я думаю, это был Тони ”.

“Может быть”.

Босх закурил сигарету и снова погрузился в молчание. Он больше не думал об интервью. Что касается его, то работа на сегодня была закончена, и теперь он думал об Элеонор Уиш.

Добравшись до "Миража", Босх развернул машину в круг перед собой и остановился возле парадных дверей.

“Гарри, чувак, что ты делаешь?” Сказал Эдгар. “Пули могут попасть в "Мираж", но она не собирается рыться в кошельке компании за услуги парковщика”.

“Я просто высаживаю тебя. Я собираюсь пойти поменять машины сегодня вечером. Я не хочу завтра никуда приближаться к этому аэропорту ”.

“Это круто, но я пойду с тобой, чувак. Здесь нечего делать, кроме как терять деньги на автоматах ”.

Босх протянул руку, открыл бардачок и нажал кнопку открывания багажника.

“Нет, Джед, я пойду один. Я хочу подумать о некоторых вещах. Доставай свои вещи из багажника.”

Эдгар долго смотрел на него. Босх уже давно не называл его Джедом. Эдгар собирался что-то сказать, но, видимо, передумал. Он открыл дверь.

“Ладно, Гарри. Хочешь поужинать или еще что-нибудь попозже?”

“Да, может быть. Я позвоню тебе в твою комнату ”.

“Ты тот самый мужчина”.

После того, как Эдгар захлопнул багажник, Босх выехал обратно на бульвар Лас-Вегас, а затем на север, в Сэндс. Наступили сумерки, и угасающий свет дня сменился неоновым сиянием города. Через десять минут он заехал на парковку перед многоквартирным домом Элеонор Уиш. Он глубоко вздохнул и вышел из машины. Он должен был знать. Почему она не отвечала на его звонки? Почему она не ответила на его сообщение?

Когда он добрался до двери, он почувствовал, как его внутренности сжались, как будто их сжали в огромном кулаке. Записка, которую он аккуратно сложил и втиснул в дверной косяк двумя ночами ранее, все еще была там. Босх посмотрел на потертый коврик у двери и крепко зажмурился. Он почувствовал, как изнутри поднялась огромная волна вины, которую он с таким трудом пытался похоронить. Однажды он сделал телефонный звонок, из-за которого погиб невинный человек. Это была ошибка, то, чего он никак не мог предвидеть, но все равно это случилось, и он упорно трудился, чтобы оставить это не позади , а, по крайней мере, в таком месте, где он мог бы с этим жить. Но теперь Элеонора. Босх знал, что он найдет за дверью. Вопрос Фелтона о ее номере и адресе привел все в движение, ужасное движение, которое закончилось тем, что ее затащили в метро и ее хрупкое достоинство и вера в то, что за ней стоят плохие вещи, были раздавлены.

Босх пнул ногой коврик у двери на тот случай, если она забыла ключ. Ее не было. Его отмычки были в бардачке машины, припаркованной в аэропорту. Он мгновение колебался, сосредоточившись на точке над дверной ручкой, затем отступил назад, поднял левую ногу и ударил пяткой в дверь. Она раскололась о косяк и распахнулась. Босх медленно вошел в квартиру.

Он не заметил ничего необычного в гостиной. Он быстро вышел в коридор, а затем спустился в спальню. Кровать была неубрана и пуста. Босх на мгновение замер, вбирая все это в себя. Он понял, что не сделал ни единого вдоха с тех пор, как вышиб дверь. Он медленно выдохнул и начал дышать нормально. Она была жива. Где-то. По крайней мере, он так думал. Он сел на кровать, достал сигарету и закурил. Его чувство облегчения быстро сменилось другими сомнениями и мучительными вопросами. Почему она не позвонила? Разве не было чего-то реального в том, что они разделили?

“Алло?”

Мужской голос донесся из передней части квартиры. Босх предположил, что кто-то слышал, как он хлопнул дверью. Он встал и направился к выходу из спальни.

“Да”, - сказал он. “Я снова здесь. Я из полиции ”.

Он вошел в гостиную и увидел мужчину, безупречно одетого в черный костюм с белой рубашкой и черным галстуком. Это было не то, чего ожидал Босх.

- Детектив Босх? - спросил я.

Босх напрягся и не ответил.

“Снаружи есть кое-кто, кто хотел бы с тобой поговорить”.

“Кто?”

“Он расскажет вам, кто он такой и чем занимается”.

Мужчина вышел через парадную дверь, предоставив Босху решать, следовать за ним или нет. Он поколебался мгновение и сделал.

На парковке стоял лимузин с работающим двигателем. Мужчина в черном костюме обошел машину и сел на водительское сиденье. Босх некоторое время наблюдал за этим, а затем направился к лимузину. Он инстинктивно поднял руку и провел ею по своему пальто, пока не почувствовал под ней успокаивающую форму пистолета. Как только он это сделал, ближайшая к нему задняя дверь открылась, и мужчина с грубым, смуглым лицом поманил его к себе. Босх не выказал ни малейшего колебания. Теперь было слишком поздно.

Босх нырнул в большую машину и сел лицом к задней части. На мягком заднем сиденье сидели двое мужчин. Одним из них был мужчина с грубым лицом, который был небрежно одет и сутулился на своем роскошном месте, а другим был мужчина постарше в дорогом костюме-тройке с туго затянутым галстуком на шее. Между двумя мужчинами на мягком подлокотнике лежала маленькая черная коробочка, на которой горел зеленый огонек. Босх уже видел подобную коробку раньше. Он обнаружил электронные радиоволны, излучаемые подслушивающими устройствами. Пока горел этот зеленый огонек, они могли разговаривать и быть разумно уверены, что их не подслушают и не запишут.

“Детектив Босх”, - сказал мужчина с грубым лицом.

“Джоуи Маркс, я полагаю”.

“Меня зовут Джозеф Маркони”.

“Что я могу для вас сделать, мистер Маркони?”

“Я думал, у нас будет небольшой разговор, вот и все. Ты, я и мой адвокат здесь ”.

“Мистер Торрино?”

Другой мужчина кивнул.

“Слышал, ты сегодня потерял клиента”.

“Это то, о чем мы хотим с вами поговорить”, - сказал Маркони. “У нас здесь проблема. Мы -”

“Как ты узнал, где я был?”

“У меня было несколько парней, которые смотрели это для меня. Мы вроде как думали, что ты вернешься. Особенно после того, как ты оставила эту записку ”.

Они, очевидно, следили за ним, и он задавался вопросом, когда это началось. Затем его разум пришел к другому выводу, и он внезапно понял, о чем была эта встреча.

“Где Элеонор Уиш?”

“Желание Элеоноры?” Маркони посмотрел на Торрино, а затем снова на Босха. “Я ее не знаю. Но я полагаю, она появится ”.

“Чего ты хочешь, Маркони?”

“Я просто хотел воспользоваться шансом поговорить, вот и все. Просто немного спокойной беседы. У нас здесь проблема, и, возможно, мы сможем ее решить. Я хочу работать с вами, детектив Босх. Ты хочешь работать со мной?”

“Как я уже сказал, чего ты хочешь?”

“Чего я хочу, так это разобраться с этим, пока все не вышло слишком далеко из-под контроля. Вы идете по ложному пути, детектив. Ты хороший человек. Я тебя проверил. У тебя есть этика, и я ценю это. Что бы вы ни делали в жизни, вам нужен этический кодекс. У тебя это есть. Но здесь ты на неправильном пути. Тони Алисо, я не имею к этому никакого отношения ”.

Босх ухмыльнулся и покачал головой.

“Послушай, Маркони, мне не нужно твое алиби. Я уверен, что она герметична, но мне было бы все равно. Ты все еще можешь нажать на курок с расстояния в триста пятьдесят миль. Это было сделано издалека, понимаете, что я имею в виду?”

“Детектив Босх, здесь что-то не так. Что бы ни говорил тебе этот крысиный ублюдок, это ложь. Я чист по отношению к Тони А., мои люди чисты по отношению к Тони А., и я просто даю вам эту возможность все исправить ”.

“Да, и как мне это сделать? Просто отпусти Лаки, чтобы ты мог забрать его из тюрьмы на своем лимузине здесь, прокатить его в пустыню? Думаешь, мы когда-нибудь снова увидим Лаки?”

“Ты думаешь, что когда-нибудь снова увидишь ту леди, бывшего агента ФБР?”

Босх мгновение смотрел на него, давая волю своему гневу, пока не почувствовал легкую дрожь в шее. Затем, одним быстрым движением, он вытащил пистолет и перегнулся через пространство между сиденьями. Он схватил толстую золотую плетеную цепь на шее Маркони и дернул его вперед. Он глубоко вдавил ствол в щеку Маркони.

“Прошу прощения?”

“Полегче, детектив Босх”, - сказал тогда Торрино. “Ты же не хочешь совершить что-то опрометчивое”.

Он положил руку на плечо Босха.

“Убери от меня свою руку, придурок”.

Торрино убрал руку и поднял ее вместе с другой в жесте капитуляции.

“Я просто хочу немного успокоить ситуацию здесь, вот и все”.

Босх откинулся на спинку сиденья, но продолжал сжимать пистолет в руке. Дуло оставило на щеке Маркони кольцо из вмятин на коже и оружейного масла. Он стер ее рукой.

“Где она, Маркони?”

“Я только что услышал, что она хотела уехать на несколько дней, Босх. Не нужно так остро реагировать. Мы здесь друзья. Она вернется. На самом деле, теперь, когда я знаю, что ты так, э-э, привязан к ней, я лично гарантирую, что она вернется ”.

“В обмен на что?”

Хакетт все еще был на дежурстве в тюрьме Метро. Босх сказал ему, что ему нужно пару минут поговорить с Гошеном по вопросу безопасности. Хэкетт хмыкал по поводу того, что организация посещения в нерабочее время противоречит правилам, но Босх знал, что это было сделано для местных жителей, вопреки правилам или нет. В конце концов Хэкетт уступил и отвел Босха в комнату, которую адвокаты использовали для собеседований с клиентами, и сказал ему подождать. Десять минут спустя Хэкетт ввел Гошена в комнату и приковал одно запястье наручником к стулу, на который его усадили. Затем Хакетт скрестил руки на груди и встал позади подозреваемого.

“Сержант, мне нужно поговорить с ним наедине”.

“Не могу этого сделать. Это проблема безопасности ”.

“Мы все равно не собираемся разговаривать”, - вмешался Гошен.

“ Сержант, ” сказал Босх. “То, что я скажу этому человеку, независимо от того, захочет он говорить со мной или нет, может подвергнуть вас опасности, если станет известно, что вы обладаете этими знаниями. Понимаете, что я имею в виду? Зачем добавлять эту потенциальную опасность в свой список? Пять минут. Это все, чего я хочу ”.

Хакетт на мгновение задумался и, не говоря ни слова, оставил их наедине.

“Довольно гладко, Босх, но я не с тобой разговариваю. Вайс сказал, что ты можешь попробовать запустить его черным ходом. Он сказал, что ты захочешь попробовать залезть в банку с конфетами, пока не пришло время. Я не играю с тобой. Отвези меня в Лос-Анджелес, посади меня перед людьми, которые могут договориться, и тогда мы договоримся. Тогда каждый получит то, что хочет ”.

“Заткнись и слушай, ты, тупой ублюдок. Мне больше насрать на какие-либо сделки. Единственное, о чем я сейчас беспокоюсь, это сохранить тебе жизнь или нет ”.

Босх понял, что теперь завладел его вниманием. Он подождал несколько мгновений, чтобы увеличить скорость, а затем начал.

“Гошен, позволь мне кое-что тебе объяснить. Во всем Лас-Вегасе есть ровно один человек, о котором я забочусь. Один. Убери ее со сцены, и все это место может высохнуть и развеяться, и я действительно не стал бы об этом беспокоиться. Но есть один человек, о котором я забочусь. И из всех людей в этом заведении именно ее твой работодатель решает схватить и натравить на меня ”.

Глаза Гошена сузились от беспокойства. Босх говорил о своих людях. Гошен точно знал, что за этим последует.

“Итак, сделка, о которой я говорю, заключается в следующем”, - сказал Босх. “Ты для нее. Джоуи Маркс сказал, что если ты никогда не попадешь в Лос-Анджелес, то мой друг вернется. И наоборот. Ты понимаешь, что я тебе говорю?”

Гошен опустил взгляд на стол и медленно кивнул.

“А ты?”

Босх вытащил пистолет и навел его в трех дюймах от лица здоровяка. Гошен скосил глаза, глядя на черную дыру в стволе.

“Я мог бы разнести твое дерьмо прямо здесь. Хакетт мог зайти сюда, и я бы сказал ему, что ты потянулся за моим пистолетом. Он бы согласился. Он назначил встречу здесь. Это против правил. Ему пришлось бы пойти с нами ”.

Босх вытащил пистолет.

“Или завтра. Вот как все пройдет завтра. В аэропорту мы ждем наш рейс. У машин какая-то суматоха. Кто-то выиграл большой гребаный джекпот, и мы с моим партнером совершаем ошибку, глядя туда. Тем временем кто-то - возможно, это твой приятель Гасси - всаживает тебе в шею шестидюймовый стилет. С тобой покончено, мой друг возвращается домой ”.

“Чего ты хочешь, Босх?”

Босх наклонился к нему через стол.

“Я хочу, чтобы ты назвал мне причину не делать этого. Мне насрать на тебя, Гошен, живого или мертвого. Но я не позволю, чтобы с ней что-то случилось. Я совершал ошибки в своей жизни, чувак. Однажды из-за меня убили человека, которого не следовало убивать. Ты понимаешь это? Это больше не повторится. Это искупление, Гошен. И если мне придется пожертвовать куском дерьма вроде тебя, чтобы заполучить это, я это сделаю. Есть только одна альтернатива. Ты знаешь Джоуи Маркса, куда бы он ее потащил?”

“О, Господи, я не знаю”.

Гошен провел рукой по голове.

“Подумай, Гошен. Он делал подобные вещи раньше. Для вас, людей, это рутина. Где бы он держал того, кого не хочет, чтобы кто-нибудь нашел?”

“Было ... есть пара конспиративных квартир, которыми он пользуется. Он бы ... Я думаю, для этого он бы использовал самоанцев ”.

“Кто они?”

“Эти два больших ублюдка, которых он использует. Самоанцы. Они братья. Их имена слишком трудно произнести. Мы зовем их Том и Джерри. Они захватили одну из конспиративных квартир. Джоуи использовал бы их место для этого. Другое место в основном предназначено для подсчета наличных, приема людей из Чикаго ”.

“Где находится дом с самоанцами?”

“Это в Северном Вегасе, на самом деле, не слишком далеко от Dolly's”.

На листке блокнота, который дал ему Босх, Гошен нарисовал грубую карту с указаниями к дому.

“Ты был там, Гошен?”

“Несколько раз”.

Босх перевернул лист бумаги на столе.

“Нарисуй планировку дома”.

Босх поставил пыльную детективную машину, которую он взял в аэропорту, на парковочное место в отеле Mirage и выпрыгнул. Подошел служащий, но Босх прошел мимо него.

“Сэр, ваши ключи?”

“Я только на минутку”.

Парковщик протестовал, говоря, что не может просто оставить машину там, когда Босх исчез за вращающейся дверью. Проходя через казино к вестибюлю, Босх оглядывал игроков в поисках Эдгара, его глаза останавливались на каждом высоком чернокожем мужчине, которых было немного. Он не видел Эдгара.

По домашнему телефону в вестибюле он попросил номер Эдгара, а затем издал почти слышимый вздох облегчения, когда его партнер поднял трубку.

“Джерри, это Бош. Мне нужна твоя помощь ”.

“Что случилось?”

“Встретимся у входа, у парковщика”.

“Сейчас? Я только что заказал доставку еды и напитков в номер. Когда ты не позвонил, я ...”

“Прямо сейчас, Джерри. И ты привез свой жилет из Лос-Анджелеса?”

“Мой жилет? Да. Что такое...”

“Захвати с собой свой жилет”.

Босх повесил трубку, прежде чем Эдгар смог задать какие-либо вопросы.

Когда он повернулся, чтобы направиться обратно к машине, он столкнулся лицом к лицу с кем-то, кого он знал. Сначала, поскольку мужчина был хорошо одет, Босх подумал, что это один из людей Джоуи Маркса, но потом узнал его. Хэнк Мейер, служба безопасности "Мираж".

“Детектив Босх, я не ожидал увидеть вас здесь”.

“Только что приехал вечером. Приехал, чтобы забрать кое-кого ”.

“Значит, ты нашла своего мужчину?”

“Мы так думаем”.

“Поздравляю”.

“Послушай, Хэнк, мне пора идти. Моя машина блокирует движение на первом круге.”

“О, это твоя машина. Я только что услышал это по рации службы безопасности. Да, пожалуйста, уберите ее ”.

“Я поговорю с тобой позже”.

Босх сделал движение, чтобы пройти мимо него.

“О, детектив? Просто хотел, чтобы вы знали, что мы до сих пор не получили тот листок для ставок ”.

Босх остановился.

“Что?”

“Вы спросили, можем ли мы проверить, обналичил ли кто-нибудь ставку, сделанную вашей жертвой в пятницу вечером. На ”Доджерс"?"

“О, да, точно”.

“Ну, мы просмотрели компьютерные записи и нашли порядковый номер. Затем я проверил номер на компьютере. Никто еще не собрал на нее деньги ”.

“Хорошо, спасибо”.

“Я звонил тебе в офис сегодня, чтобы сообщить, но тебя там не было. Я не знал, что ты придешь сюда. Мы будем за этим присматривать ”.

“Спасибо, Хэнк. Мне пора идти”.

Босх начал уходить, но Мейер продолжал говорить.

“Нет проблем. Спасибо. Мы с нетерпением ждем возможности сотрудничать с нашими братьями из правоохранительных органов и, надеюсь, помогать им ”.

Мейер широко улыбнулся. Босх оглянулся на него и почувствовал, что к его ноге словно привязали гирю. Он не мог от него отделаться. Босх просто кивнул и продолжил идти, пытаясь вспомнить, когда в последний раз он слышал фразу "братья по охране правопорядка". Он был почти на другом конце вестибюля, когда оглянулся и увидел, что Мейер все еще стоит у него за спиной.

“Еще кое-что, детектив Босх”.

Босх остановился, но потерял терпение.

“Хэнк, что? Я должен выбираться отсюда ”.

“Это займет всего секунду. Услуга. Я предполагаю, что ваш департамент сообщит прессе об этом аресте. Я был бы признателен, если бы вы убрали из этого любое упоминание о Mirage. Даже наша помощь, если ты не возражаешь ”.

“Нет проблем. Я не скажу ни слова. Поговорим позже, Хэнк”.

Босх повернулся и пошел прочь. В любом случае, маловероятно, что Mirage был бы упомянут в каком-либо пресс-релизе, но он понимал беспокойство. Чувство вины по ассоциации. Мейер смешивал связи с общественностью с безопасностью казино. Или, может быть, это было одно и то же.

Босх подошел к машине как раз в тот момент, когда Эдгар вышел, держа в руке свой пуленепробиваемый жилет. Парковщик злобно посмотрел на Босха. Босх достал пятерку и протянул ему. Это не сильно изменило его характер. Затем Босх и Эдгар запрыгнули в машину и уехали.

Конспиративная квартира, о которой рассказывал Босху Гошен, выглядела заброшенной, когда они проезжали мимо. Босх остановил машину в полуквартале от дома.

“Я все еще ничего не знаю об этом, Гарри”, - сказал Эдгар. “Мы должны позвонить в метро”.

“Я же говорил тебе. Мы не можем. У Маркса должен быть кто-то в метро. Иначе он бы вообще не догадался похитить ее. Итак, мы звоним в метро, он узнает, и она мертва или переехала куда-то еще, прежде чем метро даже сделает ход. Итак, мы заходим, а потом вызываем Metro ”.

“Если будет "потом". Что, черт возьми, мы собираемся делать? Пойти на взрыв? Это ковбойское дерьмо, Гарри ”.

“Нет, все, что ты собираешься сделать, это сесть за руль, развернуть машину и быть готовым ехать. Возможно, нам придется уезжать в спешке ”.

Босх надеялся использовать Эдгара в качестве запасного варианта, но после того, как он рассказал ему о ситуации по пути сюда, стало ясно, что Эдгар не будет надежным. Босх перешел к плану Б, где Эдгар был просто водителем.

Босх открыл свою дверь и оглянулся на Эдгара, прежде чем выйти.

“Ты ведь собираешься быть здесь, верно?”

“Я буду здесь. Только не дай себя убить. Я не хочу это объяснять ”.

“Да, я сделаю все, что в моих силах. Позволь мне одолжить твои наручники и открыть багажник ”.

Босх положил манжеты Эдгара в карман пальто и подошел к багажнику. В багажнике он достал свой жилет и надел его поверх рубашки, а затем снова надел пальто, чтобы спрятать кобуру. Он поднял крышку багажника и поднял запасное колесо. Под ним был пистолет Glock 17, завернутый в промасленную тряпку. Босх вставил в него обойму, проверил верхнюю часть патрона на предмет коррозии, а затем собрал оружие обратно. Он засунул его за пояс. Если в ходе этой миссии и должна была начаться стрельба, он не собирался использовать свой табельный пистолет.

Он подошел к окну водителя, отсалютовал Эдгару и направился вниз по улице.

Конспиративная квартира представляла собой небольшое здание из бетонных блоков и штукатурки, которое сливалось с окрестностями. Перепрыгнув трехфутовый забор, Босх вытащил пистолет из-за пояса и, держа его на боку, пошел вдоль стены дома. Он не видел света, исходящего ни из переднего, ни из боковых окон. Но он мог слышать приглушенный звук телевизора. Она была здесь. Он мог это чувствовать. Он знал, что Гошен сказал правду.

Когда он добрался до заднего угла, он увидел, что на заднем дворе есть бассейн, а также крытая веранда. Там была бетонная плита с прикрепленной к ней спутниковой тарелкой. "Место ночлега современной мафии", - подумал Босх. Вы никогда не знали, как долго вам придется прятаться, так что было хорошо иметь пятьсот каналов.

Задний двор был пуст, но, завернув за угол, Босх увидел освещенное окно. Он крался вдоль задней части дома, пока не оказался совсем рядом. Жалюзи на окне были опущены, но, подойдя поближе и заглянув в щели, он смог увидеть их там. Двое огромных мужчин, которых он сразу принял за самоанцев. И Элеонора. Самоанцы сидели на диване перед телевизором. Элеонора сидела на кухонном стуле рядом с диваном. Одно запястье и одна лодыжка были прикованы наручниками к стулу. Из-за того, что мешал абажур торшера, он не мог видеть ее лица. Но он узнал ее одежду, ту, что была на ней в тот день, когда они затащили ее в метро. Они втроем сидели там и смотрели повтор шоу Мэри Тайлер Мур. Босх почувствовал, как к горлу подступает гнев.

Босх присел на корточки и попытался придумать, как вытащить ее оттуда. Он прислонился спиной к стене и посмотрел через двор на мерцающий бассейн. У него появилась идея.

Бросив еще один взгляд сквозь жалюзи и убедившись, что никто не двинулся с места, Босх вернулся в угол дома к плите, на которой стояла спутниковая антенна. Он засунул пистолет обратно за пояс, несколько мгновений изучал оборудование, а затем просто двумя руками отклонил тарелку и направил ее фокус на землю.

Это заняло около пяти минут. Босх предположил, что большая часть этого времени, должно быть, была потрачена на то, чтобы кто-то из самоанцев возился с телевизором и пытался вернуть картинку обратно. Наконец, зажегся наружный прожектор, открылась задняя дверь, и один из них вышел на крыльцо. На нем была гавайская рубашка размером с палатку, а длинные темные волосы ниспадали на плечи.

Когда здоровяк добрался до блюда, он явно не был уверен, как поступить. Он долго смотрел на нее, затем обошел с другой стороны, чтобы посмотреть, не дает ли это ему лучшего ракурса. Теперь он стоял спиной к Босху.

Босх отошел от угла дома и подошел сзади к мужчине. Он приставил дуло "Глока" к пояснице мужчины, хотя даже поясница его не была маленькой.

“Не двигайся, большой человек”, - сказал он низким, спокойным голосом. “Не говори ни слова, если не хочешь провести остаток своей жизни в инвалидном кресле с расплескивающейся мочой в пакете”.

Босх ждал. Мужчина не пошевелился и ничего не сказал.

“Кто ты, Том или Джерри?”

“Я Джерри”.

“Хорошо, Джерри, мы собираемся подойти к крыльцу. Поехали”.

Они перешли к одной из двух стальных опорных балок, которые поддерживали крышу крыльца. Босх все это время держал пистолет прижатым к рубашке мужчины. Затем он полез в карман и вытащил наручники Эдгара. Он обхватил ими мужчину за талию и поднял их.

“Ладно, забирай их. Пристегнись к балке ”.

Он подождал, пока не услышал щелчок обоих наручников, затем подошел и проверил их, плотно защелкнув на толстых запястьях мужчины.

“Ладно, это хорошо, Джерри. Теперь, ты хочешь, чтобы я убил твоего брата? Я имею в виду, что я мог бы просто зайти туда, прикончить его и забрать девушку. Это самый простой способ. Ты хочешь, чтобы я сделал это таким образом?”

“Нет”.

“Тогда делай в точности то, что я тебе говорю. Если ты облажаешься, он умрет. Тогда ты умрешь, потому что я не могу позволить себе оставить свидетеля. Понял?”

“Да”.

“Хорошо, не называя его имени, потому что я тебе не доверяю, просто позвони ему и спроси, вернулась ли картинка по телевизору. Когда он скажет "нет", скажи ему, чтобы он вышел сюда и помог. Скажи ему, что с ней все будет в порядке, она в наручниках. Делай это правильно, Джерри, и все выживут. Сделай это неправильно, и у некоторых людей ничего не получится ”.

“Как мне его называть?”

“Как насчет ‘Привет, братан?’ Это должно сработать ”.

Джерри сделал так, как ему сказали, и сделал это правильно. После некоторого подшучивания брат вышел на крыльцо, где увидел Джерри, стоящего к нему спиной. Как только он понял, что что-то не так, Босх вышел из слепой зоны справа от него сзади и наставил на него пистолет. На этот раз, используя свои собственные наручники, он привязал второго брата, который, как он предположил, был немного крупнее первого и носил рубашку более кричащего цвета, к другой опорной балке крыльца.

“Ладно, возьмите пять, ребята. Я вернусь через минуту. О, у кого ключ от наручников на женщине?”

Они оба сказали: “Он делает”.

“Это неразумно, ребята. Я не хочу никому причинять боль. Итак, у кого ключ от наручников?”

“Я верю”.

Голос раздался у него за спиной, от двери на крыльцо. Босх замер.

“Медленно, Босх. Брось пистолет в бассейн и медленно повернись, вот так.”

Босх сделал то, что ему сказали, и повернулся. Это был Гасси. И Босх мог видеть восторг и ненависть в его глазах даже в темноте. Он вышел на крыльцо, и Босх разглядел очертания пистолета в его правой руке. Босх немедленно разозлился на себя за то, что не осмотрел дом подробнее и даже не спросил Джерри, есть ли в доме кто-нибудь, кроме его брата и Элеоноры. Гасси поднял пистолет и прижал дуло к левой щеке Босха, чуть ниже глаза.

“Видишь, каково это?”

“Разговаривал с боссом, да?”

“Это верно. И мы не глупы, чувак, ты глуп. Мы знали, что вы могли бы попробовать что-то подобное. Теперь мы должны позвонить ему и узнать, что он хочет сделать. Но прежде всего, что ты собираешься сделать, это отцепить Тома и Джерри. Прямо сейчас, черт возьми”.

“Конечно, Гасси”.

Босх подумывал о том, чтобы сунуть руку под куртку и достать другой пистолет, но знал, что это самоубийство, пока Гасси держит пистолет на прицеле. Он начал медленно доставать из кармана ключи, когда заметил движение слева от себя и услышал крик.

“Прекрати это, придурок!”

Это был Эдгар. Гасси не сдвинулся ни на дюйм. После нескольких секунд этого противостояния Босх сунул руку под куртку, вытащил свой собственный пистолет и приставил дуло к шее Гасси. Они долго стояли, уставившись друг на друга.

“Что ты думаешь?” Босх наконец сказал. “Хочешь попробовать? Посмотрим, получится ли у нас обоих?”

Гасси ничего не сказал, и Эдгар перешел к делу. Он приставил дуло своего пистолета к виску Гасси. На лице Босха появилась улыбка, он протянул руку, забрал у Гасси пистолет и бросил его в бассейн.

“Я так не думал”.

Он посмотрел на Эдгара и кивнул в знак благодарности.

“Ты поймал его? Я схожу за ней ”.

“Я поймал его, Гарри. И я надеюсь, что он сделает что-нибудь глупое, большой толстый трах ”.

Босх проверил Гасси на наличие другого оружия и ничего не нашел.

“Где ключ от наручника?” он спросил.

“Пошел ты”.

“Помнишь ту ночь, Гасси? Вы хотите повторить выступление? Скажи мне, где этот гребаный ключ ”.

Босх подумал, что его собственный ключ от наручника подойдет, но он хотел убедиться, что забрал его у Гасси. Здоровяк наконец перевел дух и сказал Босху, что ключ на кухонном столе.

Босх вошел в дом, держа пистолет наготове, его глаза осматривались в поисках новых сюрпризов. Там никого не было. Он схватил ключ от наручников с кухонной стойки и пошел в заднюю комнату, где была Элеонор. Когда он вошел в комнату и ее глаза встретились с его, он увидел то, что, как он знал, всегда будет ценить. Он не верил, что когда-либо сможет выразить это словами. Избавление от страха, осознание безопасности. Может быть, спасибо. Возможно, именно так люди смотрели на героев, подумал он. Он бросился к ней и опустился на колени перед ее стулом, чтобы он мог расстегнуть наручники.

“Ты в порядке, Элеонор?”

“Да, да. Я в порядке. Я знал, Гарри. Я знал, что ты придешь ”.

Он снял наручники и просто посмотрел ей в лицо. Он кивнул и быстро обнял ее.

“Нам пора идти”.

Они вышли на задний двор, где сцена выглядела так, как будто она вообще не изменилась.

“Джерри, он у тебя? Я собираюсь найти телефон и позвонить Фелтону ”.

“У меня есть...”

“Нет”, - сказала Элеонор. “Не звони им. Я этого не хочу ”.

Босх посмотрел на нее.

“Элеонор, о чем ты говоришь? Эти парни, они похитили тебя. Если бы мы не пришли сюда, есть большая вероятность, что завтра они вывезли бы тебя в пустыню и посадили ”.

“Я не хочу копов. Я не хочу проходить через все это. Я просто хочу, чтобы это закончилось ”.

Босх долго смотрел на нее.

“Джерри, он у тебя?” - спросил он.

“Я поймал его”.

Босх подошел к Элеонор, схватил ее за руку и повел обратно в дом. Когда они были в нише у кухни и достаточно далеко, чтобы мужчины снаружи не могли их услышать, он остановился и посмотрел на нее.

“Элеонор, что происходит?”

“Ничего. Я просто не хочу...”

“Они причинили тебе боль?”

“Нет, я...”

“Они тебя изнасиловали? Скажи мне правду ”.

“Нет, Гарри. Это совсем не то. Я просто хочу, чтобы это закончилось здесь ”.

“Послушай меня, мы можем убрать Маркса, его адвоката и тех троих придурков на крыльце. Вот почему я здесь. Маркс сказал мне, что ты у него была ”.

“Не обманывай себя, Гарри. На этом нельзя трогать метки. Что он на самом деле тебе сказал? И кто будет твоим свидетелем? Я? Посмотри на меня. Я осужденный преступник, Гарри. Не только это, я был одним из хороших парней. Только подумайте, что адвокат мафии может с этим сделать ”.

Босх ничего не сказал. Он знал, что она была права.

“Ну, я не собираюсь подвергать себя этому”, - сказала она. “Я получил дозу реальности, когда они вытащили меня из дома и отвезли в метро. Я не собираюсь вступаться за них в этом вопросе. Теперь ты можешь вытащить меня отсюда?”

“До тех пор, пока ты уверен. Ты не сможешь передумать, как только мы выберемся отсюда ”.

“Я уверен так, как никогда не буду уверен”.

Босх кивнул и вывел ее на крыльцо.

“Это ваш счастливый день, ребята”, - сказал он трем головорезам. Затем, обращаясь к Эдгару, он сказал: “Мы уезжаем отсюда. Мы поговорим об этом позже ”.

Эдгар просто кивнул. Босх по очереди подходил к самоанцам и надевал им наручники на запястья, а затем снимал остальные. Когда он закончил, он подержал ключ перед меньшим из двух гигантов, а затем бросил его в бассейн. Он подошел к забору, который тянулся за бассейном, и снял длинный шест с прикрепленной к его концу сеткой. Он выудил свой пистолет со дна и передал его Элеонор, чтобы она подержала. Затем он вернулся к Гасси, который был одет полностью в черное. Эдгар все еще стоял справа от него, приставив пистолет к его виску.

“Я почти не узнал тебя без смокинга, Гасси. Ты передашь Джоуи Марксу сообщение?”

“Да. Что?”

“Пошел ты. Просто скажи ему это ”.

“Ему это не понравится”.

“На самом деле мне все равно. Ему повезло, что я не оставляю ему здесь три трупа в качестве послания ”.

Босх посмотрел на Элеонор.

“Ты ничего не хочешь сказать или сделать?”

Она покачала головой.

“Тогда мы убираемся отсюда. Единственное, Гасси, у нас не хватает одной пары наручников. Это слишком плохо для тебя ”.

“Там веревка в ...”

Босх ударил его прикладом пистолета по переносице, раздробив ту кость, которая не была сломана в их предыдущей потасовке. Гасси тяжело опустился на колени, затем наклонился вперед, его лицо с глухим стуком ударилось о плитку крыльца.

“Гарри! Господи!”

Это был Эдгар. Он выглядел потрясенным внезапным насилием.

Босх просто посмотрел на него мгновение и сказал: “Поехали”.

Когда они подъехали к квартире Элеонор, Босх подогнал машину задним ходом почти к самой двери и открыл багажник.

“У нас не так много времени”, - сказал он. “Джерри, оставайся здесь, следи, не приближается ли кто-нибудь. Элеонор, ты можешь наполнить багажник всем, что в него поместится. Это, пожалуй, все, что ты можешь взять ”.

Она кивнула. Она поняла. Лас-Вегас для нее закончился. Она больше не могла оставаться, не после того, что случилось. Босх подумал, понимает ли она также, что все это из-за него. Ее жизнь все еще была бы такой, какой была, если бы он не захотел связаться с ней.

Они все вышли из машины, и Босх последовал за Элеонор в квартиру. Она мгновение изучала сломанную дверь, пока он не сказал ей, что это сделал он.

“Почему?”

“Потому что, когда я не получил от тебя известий, я подумал…Я думал о чем-то другом ”.

Она снова кивнула. Она тоже это понимала.

“Здесь не так уж много”, - сказала она, оглядывая помещение. “Большая часть этого материала меня не волнует. Мне, вероятно, даже не понадобится весь багажник ”.

Она пошла в спальню, достала из шкафа старый чемодан и начала набивать его одеждой. Когда он был полон, Босх достал его и положил в багажник. Когда он вернулся, она наполняла коробку из шкафа своей оставшейся одеждой и другими личными вещами. Он видел, как она положила фотоальбом в коробку, а затем пошла в ванную, чтобы очистить аптечку.

На кухне она взяла только открывалку для винных бутылок и кофейную кружку с изображением отеля "Мираж".

“Купил это в ту ночь, когда выиграл там четыреста шестьдесят три доллара”, - сказала она. “Я играл за большим столом и был выше своих сил, но я выиграл. Я хочу это запомнить ”.

Она положила это в верхнюю часть полной коробки и сказала: “Это все. Это все, что я могу показать за свою жизнь ”.

Босх мгновение изучал ее, а затем отнес коробку в машину. Он немного повозился, чтобы она поместилась рядом с чемоданом. Когда он закончил, он обернулся, чтобы крикнуть Элеонор, что им пора идти, и она уже стояла там, держа в руках вставленную в рамку фотографию "Ночных ястребов", картину Эдварда Хоппера. Она держала его перед собой, как щит.

“Это подойдет?”

“Конечно. Мы сделаем ее подходящей ”.

В Mirage Босх снова въехал в круг парковщиков и увидел, как главный парковщик нахмурился, узнав машину. Босх вышел, быстро показал мужчине свой значок, чтобы тот не заметил, что это не значок метро, и дал ему двадцать долларов.

“Полицейское дело. Я буду максимум через двадцать-тридцать минут. Мне нужна машина здесь, потому что, когда мы уезжаем, нам придется по-настоящему бронировать ”.

Мужчина посмотрел на двадцатку в своей руке так, как будто это были человеческие экскременты. Босх полез в карман, достал еще двадцатку и отдал ему.

“Все в порядке?”

“Ладно. Оставь мне ключи”.

“Нет. Ключей нет. Никто не прикасается к машине”.

Босху пришлось вынуть фотографию из багажника, чтобы добраться до чемодана Элеонор и комплекта оружия, который он там хранил. Затем он снова упаковал багажник и втащил чемодан внутрь, отмахнувшись от предложения швейцара помочь. В вестибюле он поставил чемодан на пол и посмотрел на Эдгара.

“Джерри, большое спасибо”, - сказал он. “Ты был там, чувак. Элеонор собирается переодеться, а потом я собираюсь подбросить ее в аэропорт. Я, наверное, вернусь поздно. Так что давай просто встретимся здесь завтра в восемь часов и отправимся в суд ”.

“Уверен, что я тебе не нужен для поездки в аэропорт?”

“Нет, я думаю, у нас все в порядке. Маркс сейчас ничего не будет пробовать. И если нам повезет, Гасси все равно не проснется еще около часа. Я собираюсь пойти проверить ”.

Он оставил Элеонор там с ним и подошел к стойке регистрации. Ждать было нечего. Было поздно. Отдав продавцу свою кредитную карточку, он оглянулся на Элеонор, прощающуюся с Эдгаром. Он протянул руку, и она пожала ее, но затем притянула его в объятия. Эдгар растворился в толпе казино.

Элеонор подождала, пока они окажутся в его комнате, прежде чем заговорить.

“Почему я еду в аэропорт сегодня вечером? Ты сказал, что сомневаешься, что они что-нибудь сделают ”.

“Потому что я хочу убедиться, что ты в безопасности. И завтра я не смогу беспокоиться об этом. Утром у меня суд, а потом я отвезу Гошена в Лос-Анджелес, я должен знать, что ты в безопасности ”.

“Куда я собираюсь пойти?”

“Ты мог бы поехать в отель, но я думаю, что у меня было бы лучше, безопаснее. Ты помнишь, где это?”

“Да. Недалеко от Малхолланда?”

“Да. Вудро Вильсон Драйв. Я дам тебе ключ. Возьми такси из аэропорта, и я буду там к завтрашнему вечеру ”.

“Тогда что?”

“Я не знаю. Мы с этим разберемся”.

Она присела на край кровати, и Босх обошел ее и сел рядом с ней. Он обнял ее за плечи.

“Я не знаю, смогу ли я снова жить в Лос-Анджелесе”.

“Мы с этим разберемся”.

Он наклонился и поцеловал ее в щеку.

“Не целуй меня. Мне нужно принять душ ”.

Он снова поцеловал ее, а затем потянул обратно на кровать. На этот раз они занимались любовью по-другому. Они были более нежными, медленными. Они нашли ритм друг друга.

После этого Босх первым делом принял душ, а затем, пока Элеонора принимала ванну, он использовал масло и тряпку из своего оружейного набора, чтобы почистить брошенный в бассейн "Глок". Он несколько раз нажал на спусковой крючок, чтобы убедиться, что оружие работает должным образом. Затем он наполнил обойму новыми патронами. Он подошел к шкафу, снял с полки пластиковый пакет для белья, положил в него пистолет и засунул под стопку одежды в чемодане Элеонор.

После душа Элеонора надела желтое хлопковое летнее платье и заплела волосы во французскую косу. Босху нравилось наблюдать, как она делает это с таким мастерством. Когда она была готова, он закрыл чемодан, и они вышли из комнаты. Старший камердинер подошел к Босху, когда он укладывал чемодан в багажник.

“В следующий раз тридцать минут есть тридцать минут. Не прошло и часа”.

“Извини за это”.

“Извините, это не подходит. Я мог бы потерять работу, чувак ”.

Босх проигнорировал его и сел в машину. По дороге в аэропорт он пытался собрать свои мысли в членораздельные предложения, которые мог бы пересказать ей, но у него ничего не получалось. Его эмоции были слишком перемешаны.

“Элеонор”, - наконец сказал он. “Все, что случилось, это моя вина. И я хочу попытаться загладить свою вину перед тобой ”.

Она потянулась и положила руку ему на бедро. Он положил свою руку поверх ее. Она ничего не сказала.

В аэропорту Босх припарковалась перед юго-западным терминалом и достала свой чемодан из багажника. Он запер свой пистолет и значок в багажнике, чтобы без проблем пройти через металлоискатель аэропорта.

Оставался последний рейс до Лос-Анджелеса, вылетающий через двадцать минут. Босх купил ей билет и проверил ее сумку. Пистолет не вызовет никаких проблем, пока сумка проверена. Затем он проводил ее к терминалу, где уже была очередь людей, спускающихся по трапу самолета.

Босх снял ключ от своего дома с брелка, отдал его ей и назвал точный адрес.

“Это не то же самое, что вы, возможно, помните”, - сказал он. “Старое место разрушилось во время землетрясения. Он был перестроен, и это сделано не до конца. Но все будет хорошо. Простыни, э-э, наверное, мне следовало постирать их несколько дней назад, но не было времени. В шкафу в прихожей есть свежие.”

Она улыбнулась.

“Не волнуйся, я во всем разберусь”.

“Э-э, послушай, как я уже говорил, я не думаю, что тебе больше не о чем беспокоиться, но на всякий случай, у тебя в чемодане "Глок". Вот почему я это проверил ”.

“Ты почистил его, пока я был в душе, не так ли? Мне показалось, что я почувствовал запах масла, когда выходил ”.

Он кивнул.

“Спасибо, но я не думаю, что мне это все равно понадобится”.

“Наверное, нет”.

Она посмотрела на очередь. Последние люди поднимались на борт. Ей пришлось уйти.

“Ты очень добр ко мне, Гарри. Спасибо тебе ”.

Он нахмурился.

“Недостаточно хорош. Этого недостаточно, чтобы компенсировать все ”.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

“Прощай, Гарри”.

“До свидания, Элеонор”.

Он наблюдал, как она вложила свой билет и прошла через дверь к трапу самолета. Она не оглянулась, и в глубине его сознания был шепот, говорящий ему, что он, возможно, никогда больше ее не увидит. Но он выключил ее и пошел обратно через почти пустынный аэропорт. Большинство игровых автоматов стояли без звука и их игнорировали. Босх почувствовал, как его охватывает глубокое чувство одиночества.

Единственная заминка в судебном разбирательстве в четверг утром произошла до его начала, когда Вайс вышел из карцера после совещания со своим клиентом и быстро прошел в зал, где Босх и Эдгар совещались с Липсоном, местным прокурором, который будет вести слушания по экстрадиции. Грегсон приехал не из офиса окружного прокурора Лос-Анджелеса. Вайсс и Липсон заверили его, что Люк Гошен собирается отказаться от любых возражений против возвращения в Калифорнию.

- Детектив Босх? - спросил я. Сказал Вайс. “Я только что разговаривал со своим клиентом, и он попросил меня раздобыть для него кое-какую информацию перед слушанием. Он сказал, что хочет получить ответ, прежде чем он даст какой-либо отказ. Я не знаю, о чем это, но я надеюсь, что вы не контактировали с моим клиентом ”.

Босх изобразил на лице обеспокоенное и в то же время озадаченное выражение.

“Что он хочет знать?”

“Он просто хотел знать, как прошла прошлая ночь, что бы это ни значило. Я хотел бы знать, что здесь происходит ”.

“Просто скажи ему, что все в порядке”.

“Что значит ”хорошо", детектив?"

“Если ваш клиент хочет рассказать вам, он может рассказать вам. Просто передай сообщение ”.

Вайс гордо зашагал прочь, направляясь обратно к двери камеры хранения.

Босх посмотрел на часы. Было без пяти девять, и он решил, что судья не выйдет на скамейку запасных ровно в девять. Никто из них никогда этого не делал. Он полез в карман за сигаретами.

“Я выхожу на улицу покурить”, - сказал он Эдгару.

Босх спустился на лифте вниз и вышел в переднюю часть здания суда, чтобы выкурить сигарету. На улице было тепло, и он подумал, что день, вероятно, будет еще более жарким. С Лас-Вегасом в сентябре это было практически гарантировано. Он был рад, что скоро уедет. Но он знал, что поездка по пустыне в разгар дневной жары будет нелегкой.

Он не замечал Микки Торрино, пока адвокат не оказался в нескольких футах от него. Он тоже курил сигарету перед тем, как отправиться заниматься дневными делами, связанными с юридической работой, связанной с мафией. Босх кивнул в знак приветствия, как и Торрино.

“Я думаю, вы уже слышали. Сделки нет”.

Торрино огляделся, чтобы убедиться, не наблюдают ли за ними.

“Я не понимаю, о чем вы говорите, детектив”.

“Да, я знаю. Вы, ребята, никогда ничего не знаете ”.

“Я знаю одну вещь, и это то, что ты совершаешь ошибку в этом вопросе. На случай, если тебя волнуют подобные вещи ”.

“Я так не думаю. По крайней мере, не в общей картине. Может, у нас и нет настоящего шутера, но у нас есть парень, который его настроил. И мы собираемся поймать парня, который это заказал. Кто знает, может быть, мы соберем всю команду. На кого ты тогда собираешься работать, советник? То есть, если мы тебя тоже не поймаем ”.

Торрино ухмыльнулся и покачал головой, как будто имел дело с глупым ребенком.

“Ты не знаешь, с чем здесь имеешь дело. Она не будет воспроизводиться. Тебе повезет, если тебе удастся сохранить Гошена. В лучшем случае у тебя есть только он. Вот и все ”.

“Знаешь, Лаки продолжает поднимать шум о том, что его подставили. Он, конечно, думает, что это мы подставляем его, и я знаю, что это чушь собачья. Но я продолжаю думать: "Что, если там есть рамка?’ Я имею в виду, я должен признать, что трудно представить, как он держит этот пистолет, хотя в свое время я видел еще более глупые приемы. Но если есть подстава, и мы этого не делали, кто это сделал? Зачем Джоуи Марксу подставлять своего собственного парня, когда этот парень просто собирается перевернуться и снова ткнуть пальцем в Джоуи? В этом нет смысла. По крайней мере, с точки зрения Джоуи. Но потом я начал думать, что, если бы ты был правой рукой Джоуи, скажем, его адвокатом, и ты хотел быть большой шишкой, тем, кто принимает звонки? Понимаете, о чем я здесь говорю? Это был бы неплохой способ избавиться от вашего ближайшего конкурента и Джоуи одновременно. Как бы это сыграло, советник?”

“Если ты когда-нибудь кому-нибудь расскажешь эту дерьмовую историю, ты очень, очень пожалеешь”.

Босх сделал шаг к нему, так что их лица разделял всего фут.

“Если ты когда-нибудь снова будешь угрожать мне, ты очень, очень пожалеешь. Если с Элеонор Уиш снова что-нибудь случится, я буду считать тебя лично ответственным, придурок, и ”прости" - неподходящее слово для описания того, каким ты будешь тогда ".

Торрино отступил назад, проиграв в состязании взглядов. Не говоря больше ни слова, он отошел от Босха и направился к дверям здания суда. Открывая тяжелую стеклянную дверь, он оглянулся на Босха, затем исчез внутри.

Когда Босх вернулся на третий этаж, он встретил Эдгара, когда тот быстро выходил из зала суда, сопровождаемый Вайсом и Липсоном. Босх посмотрел на часы в прихожей. Было пять минут десятого.

“Гарри, где ты был, выкурил целую пачку?” - Спросил Эдгар.

“Что случилось?”

“Все кончено. Он отказался. Мы должны развернуть машину и подойти к столу выпуска. Он будет у нас через пятнадцать минут.”

“Детективы?” Сказал Вайс. “Я хочу знать каждую деталь о том, как будет перевезен мой клиент и какие меры безопасности вы принимаете”.

Босх положил руку на плечи Вайса и доверительно наклонился к нему. Они остановились у ряда лифтов.

“Самая первая мера безопасности, которую мы принимаем, заключается в том, что мы никому не говорим, как и когда мы возвращаемся в Лос-Анджелес, включая вас, мистер Вайсс. Все, что вам нужно знать, это то, что завтра утром он будет в муниципальном суде Лос-Анджелеса для предъявления обвинения ”.

“Подожди минутку. Ты не можешь...”

“Да, мы можем, мистер Вайс”, - сказал Эдгар, когда открылся лифт. “Ваш клиент отказался от своего возражения против экстрадиции, и через пятнадцать минут он будет у нас под стражей. И мы не собираемся разглашать какую-либо информацию о безопасности, здесь или там, или по пути туда. А теперь, если вы нас извините.”

Они оставили его там и погрузили в лифт. Когда двери закрылись, Вайс прокричал что-то о том, что им не разрешат разговаривать с его клиентом, пока с ним не встретится его адвокат из Лос-Анджелеса.

Полчаса спустя Полоса была видна в зеркале заднего вида, и они выезжали в открытую пустыню.

“Попрощайся, Лаки”, - сказал Босх. “Ты не вернешься”.

Когда Гошен ничего не сказал, Босх посмотрел на него в зеркало. Крупный мужчина угрюмо сидел сзади, его руки были прикованы к тяжелой цепи, которая охватывала его талию. Он ответил Босху пристальным взглядом, и на краткий миг Босху показалось, что он увидел тот же взгляд, который он позволил себе на мгновение в своей спальне, прежде чем ему удалось затащить его обратно в дом, как непослушному ребенку.

“Просто веди”, - сказал он после того, как к нему вернулось его поведение. “У нас здесь не разговор”.

Босх оглянулся на дорогу впереди и улыбнулся.

“Может быть, не сейчас, но мы это сделаем. Мы будем разговаривать ”.

ЧАСТЬ V

КОГДА БОСХ И Эдгар покидали Центральную мужскую тюрьму в центре Лос-Анджелеса, у Босха зазвонил пейджер, и он проверил номер. Он не узнал ее, но по номеру 485 ему сообщили, что человек, вызывающий его на пейджер, находится в Паркер-Центре. Он достал телефон из своего портфеля и перезвонил. Ответил лейтенант Биллетс.

“Детектив, где ты?”

То, что она назвала его звание вместо имени, подсказало ему, что она, вероятно, была не одна. Тот факт, что она звонила из Паркер-центра, а не из бюро в Голливуде, подсказал ему, что что-то пошло не так.

“В Мужском центре. Что случилось?”

“С тобой Люк Гошен?”

“Нет, мы только что высадили его. Почему, что это такое?”

“Дай мне номер бронирования”.

Босх на мгновение заколебался, но затем, держа телефон под подбородком, снова открыл портфель и набрал номер из квитанции о бронировании. Он дал Биллетс номер и еще раз спросил, что происходит. Она в очередной раз проигнорировала вопрос.

“Детектив, - сказала она, - я хочу, чтобы вы немедленно подошли к Паркеру. Конференц-зал на шестом этаже.”

Шестой этаж был административным. Там же находились офисы внутренних расследований. Босх снова поколебался, прежде чем наконец ответить.

“Конечно, Грейс. Ты тоже хочешь Джерри?”

“Скажите детективу Эдгару, чтобы он возвращался в Голливудский отдел. Я свяжусь с ним там ”.

“У нас только одна машина”.

“Тогда скажи ему, чтобы он взял такси и запиши это на его расходный счет. Поторопитесь, детектив. Мы ждем тебя здесь ”.

“Мы? Кто ждет?”

После этого она повесила трубку, и Босх какое-то время просто смотрел на телефон.

“Что это?” - Спросил Эдгар.

“Я не знаю”.

Босх вышел из лифта в пустынный коридор шестого этажа и направился к конференц-залу, который, как он знал, находился за последней дверью перед входом в кабинет начальника полиции в конце коридора. Пожелтевший линолеум был недавно отполирован. Когда он шел навстречу своей судьбе с опущенной головой, он увидел свое собственное темное отражение, движущееся прямо перед его шагами.

Дверь в конференц-зал была открыта, и когда Босх вошел, все взгляды в комнате были устремлены на него. Он оглянулся на лейтенанта Биллетса и капитана Левалли из Голливудского отдела и узнаваемые лица заместителя начальника Ирвина Ирвинга и косоглазого из ОВР по имени Честейн. Но четверо оставшихся мужчин, собравшихся на стульях вокруг длинного стола для совещаний, были Босху незнакомы. Тем не менее, по их консервативным серым костюмам он догадался, что они федералы.

“Детектив Босх, присаживайтесь”, - сказал Ирвинг.

Ирвинг встал, прямой, как шомпол, в облегающей униформе. Купол его бритой головы сиял под потолочными лампами дневного света. Он указал на пустое место во главе стола. Босх выдвинул стул и медленно сел, пока его мысли лихорадочно соображали. Он знал, что такого рода демонстрация духовых и федералов была слишком масштабной, чтобы быть вызванной его романом с Элеонор Уиш. Происходило что-то еще, и это касалось только его. В противном случае Биллетс сказала бы ему взять с собой Эдгара.

“Кто умер?” - Спросил Босх.

Ирвинг проигнорировал вопрос. Когда взгляд Босха скользнул по столу слева от него и остановился на лице Биллетс, лейтенант отвел взгляд.

“Детектив, нам нужно задать вам несколько вопросов, относящихся к вашему расследованию дела Алисо”, - сказал Ирвинг.

“Каковы обвинения?” Босх ответил.

“Никаких обвинений”, - спокойно ответил Ирвинг. “Нам нужно кое-что прояснить”.

“Кто эти люди?”

Ирвинг представил четырех незнакомцев. Босх был прав, это были федералы: Джон Сэмюэлс, помощник прокурора США, назначенный в отдел по борьбе с организованной преступностью, и три агента ФБР из трех разных отделений на местах. Ими были Джон О'Грейди из Лос-Анджелеса, Дэн Экеблад из Лас-Вегаса и Уэнделл Уэррис из Чикаго.

Никто не предложил пожать Босху руку, никто даже не кивнул. Они просто смотрели на Босха взглядами, которые передавали их презрение к нему. Поскольку они были федералами, их неприязнь к полиции Лос-Анджелеса была стандартной проблемой. Босх все еще не мог понять, что здесь происходит.

“Хорошо”, - сказал Ирвинг. “Сначала мы собираемся кое-что прояснить. Я собираюсь позволить мистеру Сэмюэлсу заняться этим дальше ”.

Сэмюэлс провел рукой по своим густым черным усам и наклонился вперед. Он сидел в кресле на противоположном конце стола от Босха. На столе перед ним лежал желтый юридический планшет, но Босх находился слишком далеко, чтобы прочесть, что на нем написано. В левой руке он держал ручку и использовал ее, чтобы указать свое место в своих заметках. Опустив взгляд на ноты, он начал.

“Давайте начнем с вашего поиска дома Люка Гошена в Лас-Вегасе”, - сказал Сэмюэлс. “Кто именно нашел огнестрельное оружие, которое позже было идентифицировано как оружие, использованное при убийстве Энтони Алисо?”

Босх сузил глаза. Он попытался снова посмотреть на Биллетс, но ее глаза были сосредоточены на столе перед ней. Просматривая другие лица, он заметил ухмылку на лице Частина. Здесь нет ничего удивительного. Босх уже встречался с Честейн раньше. Многие в департаменте знали его как Выдержанный Честейн. Когда ведомственные обвинения выдвигаются против офицера, расследование внутренних дел и слушания в Совете по правам приводят к одному из двух выводов: обвинения либо подтверждаются, либо признаются необоснованными. У Честейна было высокое соотношение продолжительных и необоснованных дел - отсюда и ведомственное прозвище, которое он носил как медаль.

“Если это является предметом ведомственного расследования, я думаю, что имею право на представительство”, - сказал Босх. “Я не знаю, о чем это, но я не обязан вам ничего рассказывать, люди”.

“Детектив”, - сказал Ирвинг. Он подвинул Босху через стол лист бумаги. “Это подписанный приказ начальника полиции, предписывающий вам сотрудничать с этими джентльменами. Если вы решите этого не делать, вы будете немедленно отстранены от работы без оплаты. И тогда тебе будет назначен представитель профсоюза ”.

Босх опустил взгляд на письмо. Это было официальное письмо, и он получал их раньше. Все это было частью способа департамента загнать тебя в угол, до такой степени, что тебе приходилось разговаривать с ними, иначе ты не ел.

“Я нашел пистолет”, - сказал Босх, не отрывая взгляда от заказа. “Это было в главной ванной, завернутое в пластик и спрятанное между бачком унитаза и стеной. Кто-то сказал, что это сделали гангстеры из "Крестного отца". Фильм. Но я не помню ”.

“Вы были один, когда предположительно нашли там оружие?”

“Предположительно? Ты хочешь сказать, что этого там не было?”

“Просто ответь на вопрос, пожалуйста”.

Босх с отвращением покачал головой. Он не знал, что происходит, но все выглядело хуже, чем он себе представлял.

“Я был не один. Дом был полон полицейских ”.

“Они были с тобой в главной ванной?” - Спросил О'Грейди.

Босх просто посмотрел на О'Грейди. Он был по меньшей мере на десять лет моложе Босха, с опрятной внешностью, которую ценило бюро.

“Я думал, допрос проведет мистер Сэмюэлс”, - сказал Ирвинг.

“Я такой”, - сказал Сэмюэлс. “Кто-нибудь из этих полицейских был с вами в ванной, когда вы обнаружили это оружие?”

“Я был сам по себе. Как только я увидел это, я позвал полицейских в спальню, чтобы они посмотрели, прежде чем я даже прикоснулся к этому. Если это о том, что адвокат Гошена что-то недоговаривает перед вами, люди, по поводу того, что я подбросил пистолет, то это чушь собачья. Пистолет был там, и, кроме того, у нас на него и без пистолета достаточно улик. У нас есть мотив, отпечатки…зачем мне подбрасывать пистолет?”

“Чтобы это был настоящий слэм-данк”, - сказал О'Грейди.

Босх с отвращением выдохнул.

“Это типично для бюро - бросить все и прийти за лос-анджелесским полицейским только потому, что какой-то подонок-гангстер опустил десять центов. Что, теперь они дают ежегодные премии, если вы, ребята, поймаете копа? Удваивается, если это коп из Лос-Анджелеса? Пошел ты, О'Грейди. Хорошо?”

“Да, трахни меня. Просто отвечай на вопросы ”.

“Тогда спроси их”.

Сэмюэлс кивнул, как будто Босх заработал очко, и передвинул ручку на полдюйма вниз по блокноту.

“Знаете ли вы, ” спросил он, - заходил ли какой-либо другой полицейский в эту ванную до того, как вы вошли туда для обыска и впоследствии нашли пистолет?”

Босх попытался вспомнить, представляя движения полицейских в комнате. Он был уверен, что никто не заходил в ванную, кроме как быстро взглянуть, чтобы убедиться, что там никто не прячется.

“Я не уверен в этом”, - сказал он. “Но я сомневаюсь в этом. Если бы кто-то действительно вошел, у него не было достаточно времени, чтобы подбросить пистолет. Пистолет уже был там ”.

Сэмюэлс снова кивнул, сверился со своим юридическим блокнотом, а затем посмотрел на Ирвинга.

“Шеф Ирвинг, я думаю, на данный момент это все, на что мы хотим пойти. Мы, безусловно, ценим ваше сотрудничество в этом вопросе, и я ожидаю, что мы скоро снова поговорим ”.

Сэмюэлс сделал движение, чтобы встать.

“Подожди минутку”, - сказал Босх. “Это все? Ты просто собираешься встать и уйти? Что, черт возьми, здесь происходит? Я заслуживаю объяснения. Кто подал жалобу, адвокат Гошена? Потому что я собираюсь подать жалобу прямо на него ”.

“Ваш заместитель начальника может обсудить это с вами, если захочет”.

“Нет, Сэмюэлс. Ты скажи мне. Ты задаешь вопросы, теперь ты ответишь на несколько ”.

Сэмюэлс на мгновение побарабанил ручкой по блокноту и посмотрел на Ирвинга. Ирвинг развел руками, чтобы показать, что это был его выбор. Затем Сэмюэлс наклонился вперед и злобно посмотрел на Босха.

“Если ты настаиваешь на объяснении, я дам тебе одно”, - сказал он. “Конечно, я ограничен в том, что могу сказать”.

“Господи, не мог бы ты просто сказать мне, что, черт возьми, происходит?”

Сэмюэлс прочистил горло, прежде чем продолжить.

“Около четырех лет назад, в совместной операции с участием отделений ФБР в Чикаго, Лас-Вегасе и Лос-Анджелесе, ударная группа провела то, что мы назвали Operation Telegraph. С точки зрения персонала это была небольшая операция, но у нее была большая цель. Нашей целью был Джозеф Маркони и оставшиеся щупальца влияния мафии в Лас-Вегасе. Это заняло у нас больше полутора лет, но нам удалось кое-кого заполучить внутрь. Агент внутри. И за два года, прошедшие с тех пор, как это было достигнуто, этот агент смог подняться до уровня известности в организация, в которой он полностью доверял намеченной цели. По скромным подсчетам, у нас оставалось четыре-пять месяцев до закрытия операции и обращения в большое жюри присяжных для предъявления обвинений более чем дюжине высокопоставленных членов Коза Ностры в трех городах, не говоря уже о множестве грабителей, мошенников казино, несостоявшихся артистов, копах, судьях, адвокатах и даже нескольких второстепенных игроках Голливуда, таких как Энтони Н. Алисо. Это не говоря уже о том, что, во многом благодаря усилиям этого агента под прикрытием и собранным с его помощью записям прослушивания телефонных разговоров, санкционированным по уважительной причине, мы теперь лучше понимаем изощренность и охват организованных преступных структур, таких как Marconi ”.

Сэмюэлс говорил так, как будто выступал на пресс-конференции. Он позволил мгновению пройти, пока переводил дыхание. Но он не сводил глаз с Босха.

“Этого агента под прикрытием зовут Рой Линделл. Запомни это, потому что он станет знаменитым. Ни один другой агент не был в подполье так долго и с такими важными результатами. Вы заметили, что я сказал "была". Он больше не под воздействием, детектив Босх. И за это мы можем поблагодарить вас. Имя, которое Рой использовал под прикрытием, было Люк Гошен. Счастливчик Люк Гошен. Итак, я хочу поблагодарить вас за то, что вы испортили окончание замечательного и важного дела. О, мы по-прежнему будем радовать Маркони и всех остальных тем, что дала нам хорошая работа Роя, но теперь все это было омрачено a...by ты.”

Босх почувствовал, как к горлу подступает гнев, но постарался сохранять спокойствие, и ему удалось говорить ровным голосом.

“Тогда ваше предположение - нет, ваше обвинение - в том, что я подбросил этот пистолет. Ну, насчет этого ты ошибаешься. Совершенно неправильно. Я должен быть зол и оскорблен, но, учитывая ситуацию, я понимаю, как ты допустил ошибку. Но вместо того, чтобы показывать на меня, может быть, вам, ребята, стоит взглянуть на вашего парня Гошена или как там его, черт возьми, зовут. Может быть, тебе стоит спросить, не слишком ли долго ты его не пил. Потому что этот пистолет не был подброшен. Ты -”

“Не смей!” - выпалил О'Грейди. “Не смей говорить о нем ни слова. Ты, ты никто иной, как гребаный полицейский-мошенник! Мы знаем о тебе, Босх, обо всем твоем багаже. На этот раз ты зашел слишком далеко. На этот раз вы подбросили улики не на того человека ”.

“Я беру свои слова обратно”, - сказал Босх все так же спокойно. “Я оскорблен. Я зол. Так что пошел ты нахуй, О'Грейди. Ты говоришь, что я подбросил пистолет, докажи это. Но сначала, я думаю, ты должен доказать, что это я засунул Тони Алисо в его багажник. Потому что, черт возьми, откуда еще у меня было бы оружие, чтобы подбросить?”

“Просто. Ты мог бы найти ее там, в кустах, у чертовой пожарной дороги. Мы уже знаем, что вы искали ее самостоятельно. Мы -”

“Джентльмены”, - вмешался Ирвинг.

“... я тебя за это наказаю, Босх”.

“Джентльмены!”

О'Грейди закрыл рот, и все посмотрели на Ирвинга.

“Это выходит из-под контроля. Я заканчиваю эту встречу. Достаточно сказать, что будет проведено внутреннее расследование и ...

“Мы проводим собственное расследование”, - сказал Сэмюэлс. “Тем временем, мы должны выяснить, как спасти нашу операцию”.

Босх недоверчиво посмотрел на него.

“Ты что, не понимаешь?” он сказал. “Нет никакой операции. Ваш главный свидетель - убийца. Ты оставил его слишком надолго, Сэмюэлс. Он повернулся, стал одним из них. Он убил Тони Алисо ради Джоуи Маркса. Его отпечатки были на теле. Пистолет был найден в его доме. Мало того, у него нет алиби. Ничего. Он сказал мне, что провел всю ночь в офисе, но я знаю, что его там не было. Он ушел, и у него было время добраться сюда, сделать работу и вернуться ”.

Босх печально покачал головой и закончил тихим голосом.

“Я согласен с тобой, Сэмюэлс. Теперь твоя работа испорчена. Но не из-за меня. Это ты слишком долго держал парня в духовке. Его поджарили. Ты был его куратором. Ты облажался”.

На этот раз Сэмюэлс покачал головой и грустно улыбнулся. Именно тогда Босх понял, что второй ботинок не упал. Было что-то еще. Сэмюэлс сердито перевернул верхнюю страницу своего блокнота и прочитал запись.

“Вскрытие показало, что смерть наступила между одиннадцатью вечера пятницы и двумя часами ночи субботы. Это правда, детектив Босх?”

“Я не знаю, как вы получили отчет, поскольку я сам его еще не видел”.

“Смерть наступила между одиннадцатью и двумя?”

“Да”.

“У тебя есть эти документы, Дэн?” Сэмюэлс спросил Экеблада.

Экеблад достал из внутреннего кармана пиджака несколько страниц, сложенных вдоль, и протянул их Сэмюэлсу. Сэмюэлс открыл пакет и взглянул на его содержимое, а затем бросил его через стол Босху. Босх поднял его, но не взглянул на него. Он не сводил глаз с Сэмюэлса.

“Что у вас есть, так это копии страницы из протокола расследования, а также отчет об интервью, подготовленный во вторник утром агентом Экебладом, вот здесь. Есть также два письменных заявления под присягой от агентов Экеблада и Фила Колберта, которые скоро будут здесь с нами. Если вы посмотрите на них, то обнаружите, что в пятницу вечером, в полночь, агент Экеблад сидел за рулем своей служебной машины на задней стоянке у "Цезаря", недалеко от Индастриал-роуд. Рядом с ним и на заднем сиденье был его напарник Колберт, агент Рой Линделл ”.

Он немного подождал, и Босх опустил взгляд на бумаги в его руках.

“Это была ежемесячная встреча Роя. Его допрашивали. Он сказал Экебладу и Колберту, что как раз в ту ночь он положил четыреста восемьдесят тысяч долларов наличными из различных предприятий Маркони в портфель Энтони Алисо и отправил его обратно в Лос-Анджелес, чтобы отдать его в стирку. Он также, кстати, упомянул, что Тони был в клубе, выпивал и немного перешел границы дозволенного с одной из девушек. В его роли силовика Джоуи Маркса и менеджера клуба ему пришлось быть жестким с Тони. Он ударил его один раз и дернул за воротник. Я думаю, вы могли бы согласиться, что это объясняет отпечатки пальцев, обнаруженные на куртке покойного, и кровоподтеки на лице, обнаруженные при вскрытии.”

Босх по-прежнему отказывался отрывать взгляд от документов.

“Кроме этого, нам было о чем поговорить, детектив Босх. Рой остался на девяносто минут. И ни за что на свете он, блядь, не смог бы добраться до Лос-Анджелеса, чтобы убить Тони Алисо, до двух часов ночи, не говоря уже о трех, и просто чтобы вы не уехали отсюда, думая, что все трое этих агентов были причастны к убийству, вы должны знать, что за встречей следили еще четыре агента в машине ”Чейз ", также припаркованной на стоянке по соображениям безопасности ".

Сэмюэлс немного подождал, прежде чем произнести свою заключительную речь.

“У тебя нет дела. Отпечатки можно объяснить, и парень, который, по вашим словам, это сделал, сидел с двумя агентами ФБР в трехстах пятидесяти милях отсюда, когда произошла стрельба. У тебя ничего нет. Нет, на самом деле, это неправильно. У тебя действительно есть одна вещь. Подброшенный пистолет, вот что у тебя есть ”.

Словно по сигналу дверь позади Босха открылась, и он услышал шаги. Не отрывая глаз от документов, лежащих перед ним, Босх не оборачивался, чтобы посмотреть, кто это был, пока не почувствовал, как чья-то рука схватила его за плечо и сжала. Он посмотрел в лицо специальному агенту Рою Линделлу. Он улыбался, стоя рядом с другим агентом, который, как предположил Босх, был партнером Экеблада, Кольбером.

“Босх, ” сказал Линделл, “ я должен тебе подстричься”.

Босх был ошеломлен, увидев стоящего там человека, которого он только что запер, но быстро осознал, что произошло. Ирвингу и Биллетс уже рассказали о встрече на парковке за "Цезарем", они прочитали показания под присягой и поверили алиби. Они санкционировали освобождение Линделла. Вот почему Биллетс попросила номер бронирования, когда Босх вернул ее страницу.

Босх перевел взгляд с Линделла на Ирвинга и Биллетс.

“Ты веришь в это, не так ли? Ты думаешь, я нашел пистолет там, в сорняках, и подбросил его только для того, чтобы дело получило огласку ”.

Последовало колебание, пока каждый оставлял пространство для ответа другому. Наконец, это был Ирвинг.

“Единственное, что мы знаем наверняка, это то, что это был не агент Линделл. Его история основательна. Я оставляю за собой право судить обо всем остальном ”.

Босх посмотрел на Линделла, который все еще стоял.

“Тогда почему ты не сказал мне, что ты из федералов, когда мы были вместе в той комнате в метро?”

“Как ты думаешь, почему? Насколько я знал, ты уже подложил пистолет в мою ванную. Ты думаешь, я просто скажу тебе, что я агент, и после этого все будет круто? Да, точно.”

“Нам пришлось подыграть, Босх, посмотреть, какие ходы ты сделаешь, и убедиться, что Рой выйдет из тюрьмы Метро целым и невредимым”, - сказал О'Грейди. “После этого мы были на высоте двух тысяч футов над вами и на две тысячи позади вас всю дорогу через пустыню. Мы ждали. Половина из нас держала пари, что ты заключил сделку с Джоуи Марксом. Ты знаешь, в крайнем случае, за фунт?”

Теперь они насмехались над ним. Босх покачал головой. Казалось, это единственное, что он мог сделать.

“Люди, неужели вы не видите, что происходит?” он сказал. “Вы те, кто заключил сделку с Джоуи Марксом. Только ты этого не знаешь. Он играет с тобой, как с симфонией. Господи! Я не могу поверить, что сижу здесь и это происходит на самом деле ”.

“Как он играет с нами?” Спросила Биллетс, первый признак того, что она, возможно, не прошла весь путь до другой стороны от него.

Босх ответил, глядя на Линделла.

“Разве ты не видишь? Они узнали о тебе. Они знали, что ты был агентом. Итак, они все это подстроили ”.

Экеблад насмешливо фыркнул.

“Они ничего не подстраивают, Босх”, - сказал Сэмюэлс. “Если бы они думали, что Рой был информатором, они бы просто вывезли его в пустыню и засыпали тремя футами песка. Конец угрозе ”.

“Нет, потому что мы говорим не об информаторе. Я говорю о том, что они точно знали, что он был агентом, и знали, что из-за этого они не могли просто взять и вывезти его в пустыню. Не агент ФБР. Если бы они сделали это, на них было бы больше жара, чем когда-либо чувствовали ветви Давида. Нет, то, что они сделали, было составлением плана. Они знают, что он работает здесь пару лет и знает более чем достаточно, чтобы всех их хорошенько прижать. Но они не могут просто убить его. Не агент. Поэтому они должны нейтрализовать его, заразить его. Сделай так, чтобы он выглядел так, как будто он перешел дорогу, как будто он такой же плохой, как они . Так что, когда он даст показания, они могут разобрать его на части хитом Тони Алисо. Заставьте присяжных думать, что он осуществил бы хит, чтобы сохранить свое прикрытие. Они продают это присяжным, и все они могут уйти ”.

Босх думал, что он посеял семена довольно убедительной истории, даже собрав ее воедино на лету. Остальные в комнате несколько мгновений молча смотрели на него, но затем Линделл заговорил.

“Ты слишком много им доверяешь, Босх”, - сказал он. “Джоуи не настолько умен. Я знаю его. Он не настолько умен ”.

“А как насчет Торрино? Ты собираешься сказать мне, что он не мог придумать это? Я просто подумал об этом, сидя здесь. Кто знает, как долго ему пришлось что-то придумывать? Ответь на один вопрос, Линделл. Знал ли Джоуи Маркс, что налоговое управление США приставило к Тони Алисо, что грядет проверка?”

Линделл поколебался и посмотрел на Сэмюэлса, чтобы посмотреть, сможет ли он ответить. Босх почувствовал, как пот отчаяния выступил у него на шее и спине. Он знал, что должен убедить их, иначе он не вышел бы из комнаты со своим значком. Сэмюэлс кивнул Линделлу.

“Если он и знал, то мне не сказал”, - сказал Линделл.

“Ну, может быть, это все”, - сказал Босх. “Может быть, он знал, но не сказал тебе. Джоуи знал, что у него были проблемы с Алисо, и каким-то образом он знал, что у него были проблемы посерьезнее с тобой. И они с Торрино объединили усилия и придумали все это, чтобы одним выстрелом убить двух зайцев ”.

Последовала еще одна пауза, но Сэмюэлс покачал головой.

“Это не работает, Босх. Ты растягиваешься. Кроме того, у нас есть семьсот часов кассет. На них достаточно, чтобы посадить Джоуи, и Рой не произнес ни слова в качестве свидетеля ”.

“Во-первых, они могли не знать, что там были кассеты”, - сказала Биллетс. “А во-вторых, даже если бы они это сделали, это плоды ядовитого дерева. У вас не было бы кассет без агента Линделла. Ты хочешь представить их в суде, ты должен представить его. Они уничтожают его, они уничтожают записи ”.

Биллетс явно перешел на сторону Босха в уравнении, и это дало ему надежду. Это также заставило Сэмюэлса понять, что встреча окончена. Он собрал свой блокнот и встал.

“Что ж, ” сказал он, - я вижу, что дальше этого мы не продвинемся. Лейтенант, вы слушаете отчаявшегося человека. Мы не обязаны. Шеф Ирвинг, я вам не завидую. У тебя проблема, и ты должен что-то с ней сделать. Если в понедельник я узнаю, что Босх все еще носит свой значок, то я собираюсь обратиться к заседающему большому жюри и добиться предъявления ему обвинения в подделке улик и нарушении гражданских прав Роя Линделла. Я также попрошу наше подразделение по защите гражданских прав расследовать каждый арест, произведенный этим человеком за последние пять лет. Плохой коп никогда не подбрасывает улики один раз, шеф. Это вошло в привычку”.

Сэмюэлс обошел стол и направился к двери. Остальные встали и последовали за ним. Босху хотелось вскочить и придушить его, но он оставался внешне спокойным. Его темные глаза следили за Сэмюэлсом, когда федеральный прокурор направился к двери. Он ни разу не оглянулся на Босха. Но прежде чем выйти, он сделал последний выстрел в Ирвинга.

“Последнее, что я хочу делать, это проветривать твое грязное белье, шеф. Но если ты не позаботишься об этом, ты не оставишь мне выбора ”.

С этими словами федералы вышли, а оставшиеся долгое время сидели в тишине, прислушиваясь к звуку шагов по полированному линолеуму в коридоре. Босх посмотрел на заготовки и кивнул.

“Спасибо, лейтенант”.

“Для чего?”

“Заступился за меня там, в конце”.

“Я просто не верю, что ты сделаешь это, вот и все”.

“Я бы не стал подбрасывать улики своему злейшему врагу. Если бы я это сделал, я бы пропал ”.

Честейн поерзал на своем сиденье, на его лице заиграла легкая улыбка, но не настолько слабая, чтобы Босх ее не заметил.

“Честейн, мы с тобой уже встречались пару раз раньше, и оба раза ты скучал по мне”, - сказал Босх. “Ты же не хочешь уйти, не так ли? Тебе лучше переждать это ”.

“Послушай, Босх, шеф попросил меня присутствовать при этом, и я это сделал. Это его решение, но я думаю, что ты и та история, которую ты только что соткал из воздуха, полны дерьма. В этом я согласен с федералами. Если бы это был мой выбор, я бы не выпустил тебя из этой комнаты со значком ”.

“Но это не твой выбор, не так ли?” Сказал Ирвинг.

Когда Босх добрался до своего дома, он поднес пакет с продуктами к двери и постучал, но ответа не последовало. Он пнул соломенный коврик и нашел там ключ, который он дал Элеонор. Чувство грусти охватило его, когда он наклонился, чтобы поднять ее. Ее там не было.

Войдя, он был встречен сильным запахом свежей краски, который показался ему странным, потому что прошло уже четыре дня с тех пор, как он красил. Он пошел прямо на кухню и убрал продукты. Когда он закончил, он достал бутылку пива из холодильника и, прислонившись к стойке, медленно выпил ее, чтобы ее хватило надолго. Запах краски напомнил ему, что теперь у него будет достаточно времени, чтобы закончить все работы, необходимые для дома. В тот момент он был строго с девяти до пяти.

Он снова подумал об Элеонор и решил посмотреть, не было ли от нее записки или ее чемодан мог быть в спальне. Но он не пошел дальше гостиной, где остановился и посмотрел на стену, которую оставил наполовину покрашенной после звонка на место преступления в воскресенье. Теперь стена была полностью покрашена. Босх долго стоял, оценивая работу, как будто это был шедевр в музее. Наконец он подошел к стене и слегка прикоснулся к ней. Он был свежим, но сухим. Нарисованный всего несколько часов назад, как он догадался. Хотя там не было никого, кто мог бы это увидеть, на его лице появилась широкая улыбка. Он почувствовал, как волна счастья прорвалась сквозь серую ауру, окружающую его. Ему не нужно было искать ее чемодан в спальне. Он воспринял разрисованную стену как знак, как ее записку. Она бы вернулась.

Час спустя он распаковал свою ночную рубашку и остальные ее вещи из машины и стоял в темноте на задней палубе. Он держал еще одну бутылку пива и наблюдал за лентой огней, движущейся вдоль Голливудского шоссе у подножия холма. Он понятия не имел, как долго она стояла в проеме раздвижной двери на террасу и наблюдала за ним. Когда он обернулся, она была просто там.

“Элеонора”.

“Гарри…Я думал, ты вернешься позже ”.

“Я тоже не знал. Но я здесь ”.

Он улыбнулся. Он хотел подойти к ней и прикоснуться к ней, но осторожный голос сказал ему двигаться медленно.

“Спасибо, что закончил”.

Он указал своей бутылкой в сторону гостиной.

“Нет проблем. Мне нравится рисовать. Это меня расслабляет ”.

“Да. Я тоже”.

Они мгновение смотрели друг на друга.

“Я видела отпечаток”, - сказала она. “Там все выглядит хорошо”.

Босх достал из багажника ее репродукцию "Ночных ястребов Хоппера" и повесил на свежевыкрашенную стену. Он знал, что то, как она отреагировала, увидев это там, многое скажет ему о том, где они были и куда могли направиться.

“Хорошо”, - сказал он, кивая и стараясь не улыбаться.

“Что случилось с тем, которое я тебе отправил?”

Это было очень давно.

“Землетрясение”, - сказал он.

Она кивнула.

“Откуда ты только что пришел?”

“О, я пошел и взял напрокат машину. Ты знаешь, пока я не пойму, что я собираюсь делать. Я оставил свою машину в Вегасе”.

“Я думаю, мы могли бы пойти и забрать это, отвезти обратно. Знаешь, заходи и выходи, а не болтайся без дела ”.

Она кивнула.

“О, у меня тоже есть бутылка красного вина. Ты чего-нибудь хочешь? Или еще пива?”

“Я буду то же, что и ты”.

“Я собираюсь выпить бокал вина. Ты уверен, что хочешь этого?”

“Я уверен. Я открою его”.

Он последовал за ней на кухню, открыл вино, достал из шкафчика два бокала и сполоснул их. У него уже давно не было никого, кто любил бы вино. Она налила, и они соприкоснулись бокалами, прежде чем выпить.

“Итак, как продвигается дело?” спросила она.

“У меня больше нет дела”.

Она наморщила лоб и нахмурилась.

“Что случилось? Я думал, ты возвращаешь своего подозреваемого ”.

“Я сделал. Но это больше не мое дело. Нет, с тех пор как мой подозреваемый оказался агентом бюро с алиби.”

“О, Гарри”. Она посмотрела вниз. “У тебя проблемы?”

Босх поставил свой стакан на стойку и скрестил руки на груди.

“В настоящее время я нахожусь на рабочем столе. На меня смотрят косоглазые. Они думают - вместе с бюро - что я подбросил улики против агента. Пистолет. Я этого не делал. Но, я думаю, кто-то сделал. Когда я выясню, кто, тогда со мной все будет в порядке ”.

“Гарри, как это ...”

Он покачал головой, придвинулся к ней и прижался губами к ее губам. Он осторожно взял стакан из ее руки и поставил его на стойку позади нее.

После того, как они занялись любовью, Босх пошел на кухню, чтобы открыть бутылку пива и приготовить ужин. Он очистил луковицу и нарезал ее вместе с зеленым перцем. Затем он переложил разделочную доску на сковороду и обжарил смесь с маслом, толченым чесноком и другими приправами. Он добавил две куриные грудки и готовил их до тех пор, пока мясо не стало легко измельчать и отделять от кости вилкой. Он добавил банку итальянского томатного соуса, банку измельченных помидоров и еще приправ. Он закончил, налив в себя порцию красного вина из бутылки Элеонор. Пока все это кипело, он поставил кастрюлю с водой вариться для риса.

Это был лучший ужин, который он умел готовить на кухне. Он предпочел бы приготовить что-нибудь на гриле на террасе, но гриль унесли, когда первоначальный дом был разрушен после землетрясения. Хотя он сменил дом, у него еще не нашлось времени приобрести новый гриль. Замешивая рис в кипящую воду, он решил, что, если Элеонор решит остаться на некоторое время, он приготовит гриль.

“Вкусно пахнет”.

Он повернулся, и она стояла в дверном проеме. Она была одета в синие джинсы и джинсовую рубашку. Ее волосы были влажными после душа. Босх посмотрел на нее и почувствовал желание снова заняться с ней любовью.

“Надеюсь, это вкусно”, - сказал он. “Это новая кухня, но я пока толком не знаю, как ею пользоваться. Никогда особо не готовил.”

Она улыбнулась.

“Я уже могу сказать, что это будет хорошо”.

“Вот что я тебе скажу, ты будешь помешивать это каждые несколько минут, пока я принимаю душ?”

“Конечно. Я накрою на стол ”.

“Ладно. Я думал, мы могли бы поужинать где-нибудь на террасе. Снаружи не пахнет краской”.

“Прости”.

“Нет, я имею в виду, что там будет хорошо. Я не жалуюсь на краску. На самом деле, это была уловка, знаете, оставить стену наполовину выкрашенной вот так. Я знал, что ты не сможешь устоять ”.

Она улыбнулась.

“Настоящий Том Сойер, детектив третьего класса”.

“Может быть, ненадолго”.

Его комментарий испортил момент, и она перестала улыбаться. Он молча отчитывал себя по пути обратно в спальню.

После душа Босх выложил на сковороду последнюю часть своего рецепта. Он взял горсть замороженного горошка и смешал его с тушеной курицей и помидорами. Когда он выносил еду и вино на стол для пикника на палубе, он предложил Элеонор, которая стояла у перил, присесть.

“Извините”, - сказал он, когда они устроились. “Я забыл о салате”.

“Это все, что мне нужно”.

Они приступили к трапезе в тишине. Он ждал.

“Мне это очень нравится”, - наконец сказала она. “Как ты это называешь?”

“Я не знаю. Моя мама только что назвала это блюдо с курицей особенным. Я думаю, так это называлось в ресторане, где она впервые попробовала это ”.

“Семейный рецепт”.

“Единственный”.

Несколько минут они молча ели, в течение которых Босх исподтишка пытался наблюдать за ней, чтобы понять, действительно ли ей нравится еда. Он был почти уверен, что она это сделала.

“Гарри”, - сказала Элеонор через некоторое время, - “кто агенты, вовлеченные в это?”

“Они со всех концов; Чикаго, Вегас, Лос-Анджелес”.

“Кто из Лос-Анджелеса?”

“Парень по имени Джон О'Грейди? Ты знаешь его?”

Прошло более пяти лет с тех пор, как она работала в местном отделении бюро в Лос-Анджелесе. Агенты ФБР много переезжали. Он сомневался, что она знает О'Грейди, и она сказала, что нет.

“А как насчет Джона Сэмюэлса? Он главный в этом деле. Он из OC strike force ”.

“Сэмюэлса я знаю. Или знал. Какое-то время он был агентом. Не особенно хорошая. У него была степень юриста, и когда он понял, что следователь из него никудышный, он решил, что хочет возбудить уголовное дело ”.

Она начала смеяться и покачала головой.

“Что?”

“Ничего. Просто то, что они обычно говорили о нем. Это довольно мерзко ”.

“Что?”

“У него все еще есть усы?”

“Да”.

“Ну, раньше говорили, что он, конечно, мог бы собрать дело для обвинения, но что касается расследования на улице, то он ни хрена не смог бы найти, даже если бы это было в его собственных усах”.

Она снова рассмеялась - немного чересчур громко, подумал Босх. Он улыбнулся в ответ.

“Может быть, именно поэтому он стал прокурором”, - добавила она.

Тут Босху что-то пришло в голову, и он быстро погрузился в свои мысли. В конце концов он услышал голос Элеоноры.

“Что?”

“Ты исчез. Я спросил, о чем ты думаешь. Я не думал, что это была настолько плохая шутка ”.

“Нет, я просто думал о том, в какой бездонной яме нахожусь. О том, что на самом деле не имеет значения, действительно ли Сэмюэлс считает, что я в этом замешан. Ему нужно, чтобы я был грязным ”.

“Как же так?”

“У них есть дела со своим парнем под прикрытием против Джоуи Маркса и его команды. И они должны быть готовы и способны объяснить, как орудие убийства оказалось в доме их парня. Потому что, если они не смогут это объяснить, тогда адвокаты Джоуи запихнут это им в глотки, представят все так, будто их парень запятнан, убийца хуже, чем те люди, за которыми он охотился. На этом пистолете повсюду написаны обоснованные сомнения. Итак, лучший способ объяснить происхождение пистолета - свалить вину за это на полицию Лос-Анджелеса. На мне. Плохой полицейский из плохого отдела, который нашел пистолет в сорняках и подбросил его парню, который, как он думал, сделал это. Жюри согласится. Они сделают из меня в этом году Марка Фурмана ”.

Он увидел, что юмор давно сошел с ее лица. В ее глазах была очевидная озабоченность, но ему показалось, что там была и печаль. Возможно, она тоже понимала, насколько хорошо он был загнан в угол.

“Альтернатива - доказать, что Джоуи Маркс или один из его людей подбросили пистолет, потому что они каким-то образом знали, что Люк Гошен был агентом, и им нужно было его дискредитировать. Хотя это, скорее всего, правда, следовать по этому пути сложнее. Сэмюэлсу проще просто облить меня грязью ”.

Он опустил взгляд на свой недоеденный ужин и положил нож и вилку на тарелку. Он больше не мог есть. Он сделал большой глоток вина, а затем держал бокал в руке наготове.

“Я думаю, у меня большие неприятности, Элеонор”.

Серьезность его положения, наконец, начала давить на него. Он руководствовался своей верой в то, что правда победит, и теперь ясно видел, как мало правды будет иметь отношения к результату. Он поднял на нее глаза. Их взгляды встретились, и он увидел, что она вот-вот заплачет. Он попытался улыбнуться.

“Эй, я что-нибудь придумаю”, - сказал он. “Возможно, я какое-то время буду сидеть за письменным столом, но я не вынимаю оба весла из воды. Я собираюсь разобраться с этим ”.

Она кивнула, но ее лицо все еще выглядело расстроенным.

“Гарри, помнишь, когда ты нашел меня в казино в тот первый вечер, и мы пошли в бар в Caesar's, и ты пытался поговорить со мной? Помнишь, что ты сказал о том, чтобы сделать все по-другому, если бы у тебя был шанс вернуться?”

“Да, я помню”.

Она вытерла глаза ладонями, прежде чем могли появиться слезы.

“Я должен тебе кое-что сказать”.

“Ты можешь рассказать мне все, что угодно, Элеонор”.

“То, что я говорил тебе о том, что я плачу Квиллену, уличный налог и все такое ..., это еще не все”.

Теперь она пристально смотрела на него, пытаясь прочесть его реакцию, прежде чем идти дальше. Но Босх сидел неподвижно и ждал.

“Когда я впервые отправился в Вегас после выхода из Frontera, у меня не было ни места, ни машины, и я никого не знал. Я просто подумал, что попробую. Ну, знаешь, игральные карты. И там была девушка, которую я знал по Frontera. Ее звали Пэтси Квиллен. Она сказала мне найти ее дядю - это был Терри Квиллен - и что он, вероятно, поставил бы на меня после того, как проверил меня и увидел, как я играю. Пэтси написала ему и представила меня ”.

Босх сидел молча, слушая. Теперь у него была идея, к чему это клонится, но он не мог понять, зачем она ему это рассказывает.

“Итак, он проткнул меня. Я получил квартиру и немного денег, чтобы поиграть. Он никогда ничего не говорил о Джоуи Марксе, хотя я должен был догадаться, что деньги откуда-то взялись. Так всегда бывает. В любом случае, позже, когда он, наконец, сказал мне, кто на самом деле поставил на меня, он сказал, что мне не стоит беспокоиться, потому что организация, в которой он работал, не хотела, чтобы я возвращал деньги этому придурку. Чего они хотели, так это просто интереса. Двести в неделю. Налог. Я не думал, что у меня был выбор. Я уже взял деньги. Итак, я начал платить. Вначале было тяжело. Пару раз у меня ее не было, и на следующей неделе она стоила вдвое больше, плюс обычный налог за эту неделю. Ты отстаешь, и выхода нет ”.

Она посмотрела вниз на свои руки и сцепила их на столе.

“Что они заставили тебя сделать?” Тихо спросил Босх, также отводя глаза.

“Это не то, о чем ты думаешь”, - сказала она. “Мне повезло…они знали обо мне. Я имею в виду, что я был агентом. Они решили, что смогут использовать мои навыки, какими бы дремлющими они ни были. Так что они заставили меня просто наблюдать за людьми. В основном в казино. Но было несколько раз, когда я выслеживал их на улице. Большую часть времени я даже не знал точно, кто они такие или зачем им нужна информация, но я просто наблюдал, иногда играл за теми же столами и сообщал Терри, что парень выигрывал или проигрывал, с кем он разговаривал, любые нюансы его игры ... ну, вы знаете, такие вещи ”.

Теперь она просто болтала без умолку, откладывая суть того, что должна была ему сказать, но Босх ничего не сказал. Он позволил ей продолжать.

“Пару дней я наблюдал за Тони Алисо для них. Они хотели знать, сколько он спускал за столами и куда он направлялся, обычные вещи. Но, как оказалось, он не проигрывал. На самом деле он был довольно хорош в картах ”.

“Куда ты смотрел, как он уходил?”

“О, он ходил куда-нибудь поужинать, в стрип-клуб. Он бегал по поручениям, что-то в этом роде ”.

“Ты когда-нибудь видел его с девушкой?”

“Один раз. Я последовал за ним пешком из "Миража" в "Цезарь", а затем в торговый пассаж. Он отправился в Спаго на поздний ланч. Он был один, а потом появилась девушка. Она была молода. Сначала я подумала, что это что-то вроде эскорта, но потом поняла, что он знал ее. После обеда они ненадолго вернулись в его гостиничный номер, а когда вышли, взяли его напрокат, и он повел ее на маникюр, и за сигаретами, и в банк, пока она открывала счет. Просто поручения. Затем они отправились в стрип-клуб в Северном Вегасе. Когда он уходил, он был один. Тогда я подумал, что она танцовщица ”.

Босх кивнул.

“Ты смотрел Тони в прошлую пятницу вечером?” - Спросил Босх.

“Нет. Это было просто совпадением, что мы оказались за одним столом. Это было потому, что он ждал, чтобы перейти к столу с высокими ставками. Я на самом деле ничего не делал для них в течение месяца или около того, кроме как платить еженедельный налог, пока…Терри...”

Ее голос затих. Они, наконец, подошли к точке невозврата.

“Что было до Терри, Элеонор?”

Она посмотрела в сторону исчезающего горизонта. По ту сторону долины загорались огни, и небо было окрашено розовым неоном, смешанным с серой краской. Босх не сводил с нее глаз. Она заговорила, все еще наблюдая за концом дня.

“Квиллен пришел в мою квартиру после того, как ты отвез меня домой из метро. Он привел меня в дом, где ты меня нашел. Они не сказали мне, почему, и они сказали мне не уходить. Они сказали, что никто не пострадает, если я просто буду делать то, что мне сказали. Я просидел в том месте два дня. Наручники на меня надели только в ту последнюю ночь. Как будто они знали, что ты придешь именно тогда ”.

Она позволила последовать ритму тишины. Она была там, если Босх хотел ее использовать, но он не сказал ни слова.

“Думаю, я пытаюсь сказать вам, что все это было чем-то меньшим, чем похищение”.

Теперь она снова посмотрела на свои руки.

“И, очевидно, поэтому вы не хотели, чтобы мы вызывали Metro”, - тихо сказал Босх.

Она кивнула.

“Я не знаю, почему я не рассказал тебе всего раньше. Мне действительно жаль, Гарри. Я...”

Теперь Босх почувствовал, что его собственные слова застряли у него в горле. Ее история была понятной и правдоподобной. Он даже сочувствовал ей и понимал, что она была в своей собственной бездонной яме. Он видел, как она верила, что у нее не было выбора. Чего он не мог видеть, и что причиняло ему боль, так это то, почему она не могла рассказать ему все с самого начала.

“Почему ты не могла сказать мне, Элеонор?” Ему удалось вырваться. “Я имею в виду, прямо сейчас. Почему ты не сказал мне той ночью?”

“Я не знаю”, - сказала она. “Я хотел…Наверное, я надеялся, что это просто пройдет, и тебе никогда не придется узнать ”.

“Тогда почему ты рассказываешь мне сейчас?”

Она посмотрела прямо на него.

“Потому что я ненавидел не рассказывать тебе всего ... и потому что, пока я был там, в том доме, я услышал кое-что, что тебе нужно знать сейчас”.

Босх закрыл глаза.

“Мне жаль, Гарри. Очень сожалею ”.

Он кивнул. Он тоже был. Он вымыл руки над лицом. Он не хотел это слышать, но знал, что должен. Его разум метался, прыгая между чувствами предательства, замешательства и сочувствия. В один момент его мысли были об Элеонор, а в следующий они были о деле. Они знали. Кто-то рассказал Джоуи Марксу о нем и Элеонор. Он подумал о Фелтоне и Айверсоне, затем о Бакстере и каждом полицейском, которого он видел в метро. Кто-то скормил Марксу информацию, и они использовали Элеонор в качестве приманки для него. Но почему? К чему весь этот фарс? Он открыл глаза и посмотрел на Элеонор пустым взглядом.

“Что это было, что ты слышал и что мне нужно знать?”

“Это была первая ночь. Меня держали в той задней комнате, где был телевизор, куда ты пришел и забрал меня. Меня держали там, и самоанцы были там, входили и выходили. Но время от времени в других частях дома были люди. Я слышал, как они разговаривали ”.

“Гасси и Квиллен?”

“Нет, Квиллен ушел. Я знаю его голос, и это был не он. И я не думаю, что это был Гасси. Я думаю, это был Джоуи Маркс и кто-то еще, возможно, адвокат Торрино. Кто бы это ни был, я слышал, как один мужчина в какой-то момент назвал другого Джо. Вот почему я думаю, что это был Маркс ”.

“Ладно. Продолжай, что они сказали?”

“Я не мог слышать все это. Но один мужчина рассказывал другому, тому, кого он называл Джо, что он узнал о полицейском расследовании. Я думаю, это связано с тем, что происходит в метро. И я слышал, как тот, кого звали Джо, очень разозлился, когда ему сказали, что пистолет был найден в доме Люка Гошена. И я помню его слова. Очень отчетливо. Он кричал. Он сказал: "Как, черт возьми, они нашли там пистолет, если мы не совершали это чертово нападение?""А потом он сказал еще кое-что о копах, подбросивших пистолет, и он сказал: "Скажи нашему парню, что если это какое-то вымогательство, то он может отвалить, он может забыть об этом’. После этого я мало что слышал. Они понизили голоса, и первый парень просто пытался успокоить другого парня ”.

Босх несколько мгновений пристально смотрел на нее, пытаясь проанализировать то, что она подслушала.

“Ты думаешь, это было шоу?” - спросил он. “Знаешь, включили для твоего же блага, потому что они думали, что ты обернешься и расскажешь мне, что ты слышал?”

“Сначала я так и сделала, и это еще одна причина, по которой я не сказала тебе об этом сразу”, - сказала она. “Но теперь я не так уверен. Когда они впервые забрали меня, когда Квиллен вез меня туда, и я задавал много вопросов, он не отвечал на них. Но он сказал одну вещь. Все, что он мог мне сказать, это то, что я нужен им на день или два, чтобы провести кое-какой тест. Он больше ничего не стал объяснять. Проверка, вот и все, что он сказал ”.

“Проверка?”

Босх выглядел смущенным.

“Послушай меня, Гарри. Я только и делал, что думал об этом с тех пор, как ты вытащил меня оттуда ”.

Она подняла палец.

“Давайте начнем с того, что я подслушал. Допустим, это были Джоуи Маркс и его адвокат, и допустим, это не было шоу, но то, что они сказали, было правдой. Они не ставили хит на Тони Алисо, ясно?”

“Хорошо”.

“Посмотри на это с их точки зрения. Они не имели к этому никакого отношения, но одного из их близких парней за это арестовали. И из того, что они слышат от своего источника в Metro, это выглядит как громкое дело. Я имею в виду, у копов есть отпечатки пальцев и орудие убийства, найденное прямо там, в ванной Гошена. Джоуи Маркс, должно быть, думает, что либо все это было подстроено копами, либо, возможно, Гошен пошел и сделал это сам по какой-то неизвестной причине. В любом случае, как ты думаешь, в чем заключалась бы его непосредственная забота?”

“Контроль повреждений”.

“Правильно. Он должен выяснить, что происходит с Гошеном и в чем ущерб. Но он не может, потому что Гошен пошел и нанял себе собственного адвоката. У Торрино нет к нему доступа. Вместо этого Джоуи устраивает с Торрино тест, чтобы выяснить, не нанял ли Гошен собственного адвоката из-за того, что он собирается говорить ”.

“Заключи сделку”.

“Правильно. Теперь, давайте предположим, что из своего источника в Metro они знают, что ведущий полицейский по делу имеет отношения с кем-то, кого они знают, и у него есть свои крючки на. Me ”.

“Итак, они просто отводят тебя в безопасное место и ждут. Потому что они знают, что если я узнаю, где конспиративная квартира, и появлюсь, чтобы забрать тебя, или если я позвоню в метро и скажу, что знаю, где ты, тогда они знают, что Гошен - единственный, кто мог мне сказать. Это значит, что он разговаривает. Это был тест, о котором говорил Квиллен. Если я не появляюсь, они крутые. Это значит, что Гошен встает. Если я все-таки появлюсь, тогда они знают, что должны как можно быстрее добраться до Гошена в метро и нанести ему удар ”.

“Правильно, прежде чем он сможет заговорить. Я тоже так это себе представлял ”.

“Таким образом, это означало бы, что Алисо на самом деле не был хитом - по крайней мере, для Маркса и его людей - и что они понятия не имели, что Гошен был агентом”.

Она кивнула. Босх почувствовал прилив энергии, который приходит, когда делаешь огромный шаг сквозь непроглядную тьму расследования.

“Никакой музыки из багажника не было”, - сказал он.

“Что?”

“Вся эта история с Лас-Вегасом, Джоуи Марксом, все это было отвлекающим маневром. Мы пошли совершенно не тем путем. Это должно было быть спроектировано кем-то очень близким к Тони. Достаточно близко, чтобы знать, чем он занимался, знать об отмывании денег и знать, как сделать так, чтобы его убийство выглядело связанным с мафией. Чтобы повесить это на Гошена ”.

Она кивнула.

“И вот почему я должен был рассказать тебе все. Даже если это означало, что мы ...”

Босх посмотрел на нее. Она не закончила фразу, и он тоже.

Босх достал из кармана сигарету и сунул ее в рот, но не закурил. Он перегнулся через стол и взял ее тарелку и свою. Он заговорил с ней, соскользнув со скамейки.

“У меня тоже нет никакого десерта”.

“Все в порядке”.

Он отнес тарелки на кухню, сполоснул их и поставил в посудомоечную машину. Он никогда раньше не пользовался новым прибором и провел некоторое время, склонившись над ним и пытаясь понять, как им управлять. Как только он завелся, он начал мыть сковороду и кастрюлю в раковине. Простая работа начала расслаблять его. Элеонор вошла на кухню со своим бокалом вина и несколько мгновений наблюдала за ним, прежде чем заговорить.

“Мне жаль, Гарри”.

“Все в порядке. Ты была в плохой ситуации и сделала то, что должна была сделать, Элеонор. Никто не может быть обвинен в этом. Я, вероятно, сделал бы все, что делал ты ”.

Прошло несколько мгновений, прежде чем она заговорила снова.

“Ты хочешь, чтобы я ушел?”

Босх выключил воду и заглянул в раковину. Он мог разглядеть свой темный образ, отраженный в новой нержавеющей стали.

“Нет”, - сказал он. “Я так не думаю”.

Босх прибыл на станцию в семь утра пятницы с коробкой глазированных пончиков с фермерского рынка Фэрфакса. Он был первым, кто вошел. Он открыл коробку и положил ее на стойку рядом с кофеваркой. Он взял один из пончиков, положил его на салфетку и оставил на своем месте на столе в отделе убийств, а сам поднялся в дежурную часть, чтобы взять кофе из урны. Это было намного лучше, чем то, что выходило из машины детективного бюро.

Как только он выпил кофе, он взял свой пончик и подошел к столу, который находился за передней стойкой бюро. Его назначение на дежурство в офисе означало, что он будет отвечать за большинство входящих сообщений, а также за сортировку и распространение ночных отчетов. О телефонах ему не пришлось бы беспокоиться. На них ответил пожилой мужчина из соседнего района, который пожертвовал свое время департаменту.

Босх был один в комнате отдела по крайней мере пятнадцать минут, прежде чем начали прибывать другие детективы. Шесть разных раз новоприбывший спрашивал его, почему он был на стойке регистрации, и каждый раз он отвечал детективу, который спрашивал, что это слишком сложно, чтобы вникнуть, но что информация появится достаточно скоро. В полицейском участке ничто не остается секретом надолго.

В половине девятого лейтенант из утренней смены принес утренние отчеты перед уходом со смены и улыбнулся, увидев Босха. Его звали Кляйн, и они с Босхом были поверхностно знакомы много лет.

“Кого ты избил на этот раз, Босх?” - пошутил он.

Было хорошо известно, что детектив, сидевший за столом, за которым сейчас сидел Босх, находился там либо по воле ротации в бюро, либо по служебному заданию в рамках внутреннего расследования. Чаще всего это было последнее. Но сарказм Кляйна показал, что он еще не слышал о том, что Bosch на самом деле находится под следствием. Босх с улыбкой повторил вопрос, но не ответил. Он взял у Клейна стопку отчетов толщиной в два дюйма и шутливо отсалютовал ему в ответ.

Стопка, которую дал ему Клейн, содержала почти все отчеты о преступлениях, составленные патрульными Голливудского отдела за последние двадцать четыре часа. Позже утром будет вторая, меньшая партия отставших, но стопка в его руках составляла основную часть дневной работы в бюро.

Не поднимая головы и не обращая внимания на гул разговоров вокруг, Босху потребовалось полчаса, чтобы разложить все отчеты по стопкам в соответствии с преступлениями. Затем он должен был просмотреть их все, используя свой опытный взгляд, чтобы, возможно, установить связи между грабежами и разбоями или нападениями и так далее, а затем доставить отдельные стопки на столы детективов, отнесенные к этой конкретной классификации преступлений.

Когда он оторвался от своей работы, он увидел, что лейтенант Биллетс разговаривает по телефону в своем кабинете. Он не заметил, что она вошла. Частью его кабинетной работы было бы давать ей утренний брифинг по отчетам, информируя ее о любых значительных или необычных преступлениях или о чем-либо еще, о чем она должна знать как начальник детективного бюро.

Он вернулся к работе и сначала просмотрел отчеты об автомобильных кражах, потому что они составляли самую большую кучу, которую он отобрал из стопки отчетов. За последние двадцать четыре часа в Голливуде было зарегистрировано тридцать три угнанных автомобиля. Босх знал, что это, вероятно, показатель ниже среднего. Прочитав краткие сведения в отчетах и проверив на другие сходства, он не нашел ничего существенного и отнес стопку детективу, отвечающему за таблицу автоугонов. Когда он возвращался в переднюю часть комнаты отдела, он заметил, что Эдгар и Райдер стояли у стола отдела убийств, складывая вещи в картонную коробку. Когда он приблизился, он понял, что они упаковывают книгу убийств и вспомогательные файлы и пакеты для улик, относящиеся к делу Алисо. Все это отправлялось федералам.

“Доброе утро, ребята”, - сказал Босх, не зная, с чего начать.

“Гарри”, - сказал Эдгар.

“Как у тебя дела, Гарри?” Сказала Райдер с неподдельной заботой в голосе.

“Я держусь в… Ох, послушайте, я просто ... я просто хочу сказать, что мне жаль, что вы, ребята, были втянуты в это, но я хотел, чтобы вы знали, что я ни за что ...

“Забудь об этом, Гарри”, - сказал Эдгар. “Ты не обязан говорить нам ни одной чертовой вещи. Мы оба знаем, что все это чушь собачья. За все годы моей работы ты самый праведный полицейский, которого я знаю, чувак. Все остальное - чушь собачья ”.

Босх кивнул, тронутый словами Эдгара. Он не ожидал таких чувств от Райдера, потому что это было их первое совместное дело. Но она все равно заговорила.

“Я работал с тобой недолго, Гарри, но из того, что я знаю, я согласен с тем, что говорит Джерри. Смотрите, это пройдет, и мы вернемся к этому снова ”.

“Спасибо”.

Босх уже собирался вернуться к своему новому столу, когда заглянул в коробку, которую они упаковывали. Он сунул руку внутрь и вытащил книгу убийств толщиной в два дюйма, которую Эдгару было поручено подготовить и держать в курсе событий по делу Алисо.

“Сюда едут федералы или ты просто отсылаешь это?”

“Предполагается, что кто-нибудь приедет за ней в десять”, - сказал Эдгар.

Босх взглянул на настенные часы. Было всего девять.

“Не возражаешь, если я скопирую это? Просто чтобы у нас было что-то на случай, если все это провалится в ту черную дыру, которую они держат вон там, в бюро ”.

“Будь моим гостем”, - сказал Эдгар.

“Салазар когда-нибудь отправлял протокол?” - Спросил Босх.

“Вскрытие?” Райдер спросил. “Нет, пока нет. Если только это не в отправке ”.

Босх не сказал им, что если это было в пути, то федералы каким-то образом перехватили его. Он отнес книгу убийств к копировальной машине, отцепил три кольца и убрал стопку отчетов. Он настроил устройство на копирование обеих сторон оригинальных документов и положил стопку в лоток автоматической подачи. Перед запуском он проверил, заполнен ли лоток для бумаги бумагой с тремя отверстиями. Это было. Он нажал кнопку запуска и отошел посмотреть. В городе была сеть франчайзинговых копий, которая пожертвовала машину и регулярно обслуживала ее. Это была единственная вещь в бюро, которая была современной и на которую можно было рассчитывать в работе большую часть времени. Босх закончил работу за десять минут. Он собрал оригинальную папку обратно и вернул ее в коробку на столе Эдгара. Затем он достал из кладовки свежую папку, сложил копии отчетов о кольцах и бросил ее в ящик картотечного шкафа, к которому была приклеена его визитная карточка. Затем он сказал двум своим партнерам, где это находится, если им это понадобится.

“Гарри”, - тихо сказала Райдер, - “ты подумываешь о том, чтобы немного поработать фрилансером над этим, не так ли?”

Он мгновение смотрел на нее, не уверенный, как ответить. Он подумал о ее отношениях с Биллетсом. Он должен был быть осторожен.

“Если ты готов, ” сказала она, возможно, почувствовав его нерешительность, “ я бы хотела участвовать в этом. Ты знаешь, что бюро не собирается заниматься этим с какой-либо должной осмотрительностью. Они собираются оставить это в покое ”.

“На меня тоже рассчитывай”, - добавил Эдгар.

Босх снова заколебался, переводя взгляд с одного на другого, а затем кивнул.

“Как насчет того, чтобы встретиться у Муссо в половине первого?” он сказал. “Я угощаю”.

“Мы будем там”, - сказал Эдгар.

Когда он вернулся к передней части бюро, он увидел через стеклянное окно ее кабинета, что Биллетс повесила трубку и просматривает какие-то бумаги. Ее дверь была открыта, и Босх вошел, постучав при входе по дверному косяку.

“Доброе утро, Гарри”. В ее голосе и поведении была тоска, как будто, возможно, она была смущена тем, что он был ее портье. “Происходит что-нибудь, о чем я должен знать немедленно?”

“Я так не думаю. Это выглядит довольно банально. Однако, в стрип-отелях снова работает горячий бродяга. По крайней мере, это похоже на одного парня. Сделал одно в Chateau и другое в Hyatt прошлой ночью. Люди так и не проснулись. Похоже, один и тот же мотив на обоих.”

“Были ли жертвы кем-то, кого мы должны знать и о ком должны заботиться?”

“Я так не думаю, но я не читаю журнал People. Я мог бы не узнать знаменитость, если бы они подошли и укусили меня ”.

Она улыбнулась.

“Сколько было потерь?”

“Я не знаю. Я еще не закончил с этой кучей. Я пришел не за этим. Я просто хотел еще раз сказать спасибо за то, что ты заступился за меня, как ты это сделал вчера ”.

“Вряд ли это было заступничеством за тебя”.

“Да, это было. В таких обстоятельствах то, что ты сказал и сделал, было подставлением под удар твоей шеи. Я ценю это ”.

“Ну, как я уже сказал, я сделал это, потому что я в это не верю. И чем скорее ОВР и бюро разберутся с этим, тем скорее они в это не поверят. Кстати, когда у тебя назначена встреча?”

“Два”.

“Кто будет вашим представителем защиты?”

“Парень, которого я знаю по RHD. Меня зовут Деннис Зейн. Он хороший парень, и он знает, что для меня сделать. Ты знаешь его?”

“Нет. Но послушай, дай мне знать, если я могу еще что-нибудь сделать ”.

“Спасибо, лейтенант”.

“Благодать”.

“Правильно. Благодать.”

Когда Босх вернулся к своему столу, он думал о своей встрече с Частином. В соответствии с процедурами департамента, Босха должен был представлять представитель министерства обороны, который на самом деле был коллегой-детективом. Он действовал почти как адвокат, консультируя Босха по поводу того, что сказать и как это сделать. Это был первый официальный шаг внутреннего расследования и дисциплинарного процесса.

Когда он поднял глаза, то увидел женщину, стоящую у прилавка с молодой девушкой. У девушки были покрасневшие глаза и припухлость размером с мрамор на нижней губе, которая выглядела так, как будто это могло быть результатом укуса. Она была растрепана и смотрела на стену позади Босха с отстраненностью в глазах, которая наводила на мысль, что там было окно. Но этого не было.

Босх мог бы спросить, чем он мог бы им помочь, не вставая из-за своего стола, но не нужно быть детективом, чтобы догадаться, зачем они здесь. Он встал, обошел стол и приблизился к стойке, чтобы они могли поговорить конфиденциально. Жертвами изнасилования были люди, которые вызывали у Bosch наибольшую грусть. Он знал, что не сможет продержаться месяц в отделе по расследованию изнасилований. У каждой жертвы, которую он когда-либо видел, был такой взгляд. Это был знак того, что все в их жизни изменилось отныне и навсегда. Они никогда не вернутся к тому, что у них было раньше.

После короткого разговора с матерью и дочерью Босх спросил, нужна ли девочке немедленная медицинская помощь, и мать ответила, что нет. Он открыл половинку двери в стойке и проводил их обоих обратно в одну из трех комнат для допросов, расположенных по коридору в задней части бюро. Затем он подошел к столу по сексуальным преступлениям и обратился к Мэри Канту, детективу, которая годами занималась тем, с чем, как знал Босх, он не справился бы и за месяц.

“Мэри, у тебя в третьей комнате есть входная дверь”, - сказал Босх. “Ей пятнадцать. Случилось прошлой ночью. Она слишком заинтересовалась продавцом, который работает на соседнем углу. Он схватил ее и продал ее вместе с камнем своему следующему покупателю. Она со своей матерью ”.

“Спасибо, Босх. Как раз то, что мне было нужно в пятницу. Я сразу же вернусь. Ты спрашиваешь, нуждалась ли она в медицинской помощи?”

“Она сказала "нет”, но я думаю, что ответ "да".

“Хорошо, я разберусь с этим. Спасибо.”

Вернувшись за стойку регистрации, Босх потратил несколько минут, чтобы выкинуть из головы мысли о девушке, и еще сорок пять, чтобы дочитать отчеты и передать их соответствующим детективным подразделениям.

Когда он закончил, он проверил Биллетс через окно и увидел, что она разговаривает по телефону с кучей документов перед ней. Босх встал, подошел к своему картотечному шкафу и достал копию книги убийств, которую он положил туда ранее. Он оттащил толстую папку обратно к своему столу за прилавком. Он решил, что в свободное от дежурств на стойке регистрации время начнет просматривать дело об убийстве. В начале недели дело продвигалось так быстро, что у него не было времени, которое он обычно любил тратить на просмотр документов. Он по опыту знал, что знание деталей и нюансов расследования часто было ключом к его закрытию. Он только начал листать страницы в беглом обзоре, когда смутно знакомый голос обратился к нему от стойки.

“Это то, о чем я думаю?”

Босх поднял глаза. Это был О'Грейди, агент ФБР. Босх почувствовал, как его лицо вспыхнуло от смущения из-за того, что его поймали с поличным с досье, и из-за растущей неприязни к агенту.

“Да, это то, что ты думаешь, О'Грейди. Ты должен был быть здесь полчаса назад, чтобы забрать это ”.

“Да, ну, я не трачу твое время. У меня были дела ”.

“Например, купи своему приятелю Рою новый хвостик?”

“Просто дай мне папку, Босх. И все остальное ”.

Босх все еще не встал и не предпринял никаких действий.

“Зачем тебе это нужно, О'Грейди? Мы все знаем, что ты собираешься все бросить. Вам, людям, все равно, кто убил Тони Алисо, и вы не хотите этого знать ”.

“Это чушь собачья. Дай мне файл ”.

О'Грейди перегнулся через стойку и вслепую нащупал кнопку разблокировки на половинке двери.

“Придержи своих гребаных коней, чувак”, - сказал Босх, вставая. “Просто подожди там. Я достану все это ”.

Взяв папку, Босх вернулся к столу отдела убийств и, прикрываясь спиной от взгляда О'Грейди, положил папку на стол и взял коробку с оригинальной папкой и вспомогательными отчетами и пакетами для улик, которые Эдгар и Райдер положили вместе с ней. Он отнес ее обратно и бросил на стойку перед О'Грейди.

“Ты должен расписаться за это”, - сказал он. “Мы очень осторожны в том, как мы обращаемся с доказательствами и кто с ними разбирается”.

“Да, точно. Весь мир знает это по делу О.Дж., не так ли?”

Босх схватил О'Грейди за галстук и рывком опустил его верхнюю часть тела на стойку. Агент не смог найти покупку своими руками, которая дала бы ему рычаги для отступления. Босх наклонился так, что говорил прямо ему в ухо.

“Прошу прощения?”

“Босх, ты...”

“Гарри!”

Босх поднял глаза. Биллетс стояла в дверях своего кабинета. Босх отпустил галстук, и тело О'Грейди отскочило назад, когда он выпрямился. Его лицо было пунцовым от смущения и гнева. Когда он рывком сорвал галстук с шеи, он крикнул: “Ты сертифицирован, ты знаешь это? Ты гребаный мудак!”

“Я не знал, что вы, агенты, используете такой язык”, - сказал Босх.

“Гарри, просто сядь”, - скомандовала Биллетс. “Я позабочусь об этом”.

Теперь она подошла к стойке.

“Он должен подписать квитанцию”.

“Мне все равно! Я с этим разберусь!”

Босх вернулся к своему столу и сел. Он уставился мертвым взглядом на О'Грейди, пока Биллетс рылась в коробке, пока не нашла инвентарный список и квитанцию, которые подготовил Эдгар. Она показала О'Грейди, где расписаться, а затем сказала ему идти.

“Тебе лучше присмотреть за ним”, - сказал он Биллетс, забирая коробку с прилавка.

“Вам лучше следить за собой, агент О'Грейди. Если я услышу что-нибудь еще об этом небольшом разногласии здесь, я подам жалобу на вас за подстрекательство к этому ”.

“Он тот, кто ...”

“Мне все равно. Понимаешь? Мне все равно. А теперь уходи”.

“Я ухожу. Но ты следи за своим парнем там. Держи его подальше от этого ”.

О'Грейди указал на содержимое коробки. Биллетс не ответила. О'Грейди поднял коробку и сделал движение, чтобы отойти от прилавка, но остановился и еще раз посмотрел на Босха.

“Привет, Босх, кстати, я получил сообщение от Роя”.

“Агент О'Грейди, не могли бы вы, пожалуйста, уйти!” Сердито сказала Биллетс.

“Что это?” Босх сказал.

“Он просто хотел спросить, кто теперь мясо?”

С этими словами он развернулся и направился по коридору к выходу. Биллетс смотрела ему вслед, пока он не ушел, а затем обернулась и посмотрела на Босха со злостью в глазах.

“Ты просто не знаешь, как помочь себе, не так ли?” - сказала она. “Почему бы тебе не повзрослеть и не прекратить эти маленькие ссаные войны?”

Она не стала дожидаться его ответа, потому что у него его не было. Она быстро вернулась в свой кабинет и закрыла дверь. Затем она закрыла жалюзи на внутреннем окне. Босх откинулся назад, сцепив руки за шеей, посмотрел в потолок и громко выдохнул.

После инцидента с О'Грейди Босх почти сразу же занялся расследованием вооруженного ограбления. В то время вся команда грабителей занималась угоном автомобиля, сопровождавшимся погоней на большой скорости, и это означало, что Босх, как дежурный, должен был опросить пришедшую жертву и напечатать отчет. Жертвой был молодой мексиканец, чья работа заключалась в том, чтобы стоять на углу Голливудского бульвара в Сьерра-Бонита и продавать карты домов кинозвезд на холмах. В десять утра, вскоре после того, как он установил свою фанерную вывеску и начал размахивая машинами, подъехал старый седан американского производства с мужчиной за рулем и женщиной на пассажирском сиденье. Спросив, сколько стоят карты и много ли он их продал, женщина направила пистолет на мальчика и отняла у него тридцать восемь долларов. Он пришел сообщить о преступлении вместе со своей матерью. Как оказалось, за день до ограбления он продал только одну карту, и почти все взятые у него деньги были его собственными - он принес их с собой, чтобы разменять. Его проигрыш был примерно равен тому, что он заработал за целый день, стоя на углу и размахивая рукой, как ветряная мельница.

Из-за небольшой добычи и неаккуратных методов, используемых грабителями, Босх сразу подумал, что подозреваемые - пара мошенников, ищущих быстрого заработка, чтобы купить следующий баллон героина. Они даже не потрудились скрыть номерной знак машины, который мальчик заметил и запомнил, когда они уезжали.

Закончив с мальчиком и его матерью, он подошел к телетайпу и объявил машину в розыск с описанием подозреваемых. Когда он это сделал, он обнаружил, что на транспортном средстве уже был объявлен розыск за его использование в двух предыдущих ограблениях на прошлой неделе. Много хорошего это принесло парню, который потерял дневную зарплату, подумал Босх. Грабителей следовало задержать до того, как они добрались до мальчика. Но это был большой город, а не идеальный мир. Подобные разочарования недолго преследовали Bosch.

К этому времени в дежурной части почти никого не было на обед. Босх видел только Мэри Канту за столом, посвященным сексуальным преступлениям, вероятно, она работала над газетой после утреннего выхода на работу.

Эдгар и Райдер ушли, видимо, решив, что будет лучше пойти к Муссо по отдельности. Когда Босх встал, чтобы уйти, он заметил, что жалюзи на окне в кабинете лейтенанта все еще опущены. Биллетс все еще была там, он знал. Он подошел к столу отдела убийств и положил копию книги убийств в свой портфель, а затем подошел и постучал в ее дверь. Прежде чем она смогла ответить, он открыл дверь и просунул голову внутрь.

“Я собираюсь пойти перекусить, а затем отправиться в центр на мероприятие IAD. У вас никого не будет на прилавке ”.

“Хорошо”, - сказала она. “Я отведу Эдгара или Райдера туда после обеда. В любом случае, они просто ждут дела ”.

“Хорошо, тогда увидимся”.

“Э-э, Гарри?”

“Да?”

“Я сожалею о том, что произошло ранее. Не за то, что я сказал. Я имел в виду то, что сказал, но я должен был привести тебя сюда и поговорить с тобой. Делать это там, на глазах у других, было неправильно. Я приношу извинения ”.

“Не беспокойся об этом. Хороших выходных ”.

“Ты тоже”.

“Я постараюсь, лейтенант”.

“Благодать”.

“Благодать”.

Босх подъехал к ресторану Муссо и Фрэнка на Голливудском бульваре ровно в двенадцать тридцать и припарковался на заднем дворе. Ресторан был достопримечательностью Голливуда, поскольку находился на бульваре с 1924 года. В период своего расцвета это было популярное место для голливудской элиты. Фицджеральд и Фолкнер высказались. Чаплин и Фэрбенкс однажды гонялись друг за другом по Голливудскому бульвару верхом на лошадях, проигравшему пришлось оплатить счет за ужин. Ресторан теперь существовал в основном за счет своей былой славы и поблекшего очарования. Его обитые красной кожей кабинки по-прежнему каждый день были заполнены на обед, а некоторые официанты выглядели и двигались так, как будто пробыли здесь достаточно долго, чтобы обслуживать Чаплина. Меню не менялось за все годы, что Босх там обедал, - и это в городе, где проституток на бульваре хватало дольше, чем в большинстве ресторанов.

Эдгар и Райдер ждали в одной из дорогих круглых кабинок, и Босх проскользнул внутрь после того, как метрдотель указал на них - он, по-видимому, был слишком стар и устал, чтобы переступить через Босха самому. Они оба пили чай со льдом, и Босх решил согласиться с этим, хотя в глубине души он сокрушался, что они находятся в заведении, где готовят лучший мартини в городе. Только Райдер смотрел в меню. Она была новичком в отделе и не так часто бывала в Musso's, чтобы знать, что лучше всего заказать на обед.

“Итак, что мы делаем?” Спросил Эдгар, пока она смотрела.

“Мы должны начать все сначала”, - сказал Босх. “Все, что было в Вегасе, было направлено в неверном направлении”.

Райдер взглянул поверх меню на Bosch.

“Киз, положи это”, - сказал он. “Если ты не получишь пирог с курицей в горшочке, ты совершаешь ошибку”.

Она поколебалась, кивнула и отложила меню в сторону.

“Что вы имеете в виду, сбивая с толку?” спросила она.

“Я имею в виду, что тот, кто убил Тони, хотел, чтобы мы пошли этим путем. И они подбросили туда пистолет, чтобы убедиться, что мы там останемся. Но они облажались. Они не знали, что парень, которому они подбросили пистолет, был федералом, у которого была бы куча других федералов в качестве алиби. Это был провал. Так вот, как только я узнал, что наш подозреваемый был агентом, я подумал, что Джоуи Маркс и его люди, должно быть, догадались, что он федерал, и подстроили все это, чтобы запятнать его. ”

“Я все еще думаю, что это звучит неплохо”, - сказал Эдгар.

“Это так, или так было до вчерашнего вечера”, - сказал Босх, когда к столику подошел древний официант в красном пальто.

“ Три пирога с курицей в горшочках, - сказал Босх.

“Хотите что-нибудь выпить?” - спросил официант.

Черт с ней, решил Босх.

“Да, я буду мартини и три оливки. Можешь принести им еще чая со льдом. Вот и все ”.

Официант кивнул и медленно удалился, ничего не записав в свой блокнот.

“Прошлой ночью, ” продолжил Босх, - я узнал из источника, что Джоуи Маркс не знал, что человек, которого, как он думал, звали Люк Гошен, был подставным лицом. Он понятия не имел, что был информатором, не говоря уже об агенте. На самом деле, как только мы подобрали Гошена, Джоуи был занят планом попытаться выяснить, собирается ли Гошен встать или заговорить. Это было потому, что он должен был решить, заключать ли с ним контракт в тюрьме метро ”.

Он подождал мгновение, чтобы дать им подумать об этом.

“Итак, вы можете видеть, что теперь, когда эта информация включена в микс, вторая теория больше не работает”.

“Ну, и кто же источник?” - Спросил Эдгар.

“Я не могу вам этого сказать, ребята. Но она прочная. Это правда ”.

Он наблюдал, как их взгляды опустились к столу. Он знал, что они доверяли ему, но они также знали, что информаторы часто были самыми искусными лжецами в игре. Было непросто с этого момента все основывать на информаторе.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Источником была Элеонора Уиш. Джерри, ты рассказал Киз обо всем этом?”

Эдгар поколебался, затем кивнул.

“Хорошо, тогда ты знаешь, кто она. Она подслушала все, что я тебе говорил, пока они держали ее в том доме. До того, как мы приехали туда, там были и Джоуи, и адвокат Торрино. Она подслушала их, и из того, что она услышала, они не знали о Гошене. Видишь ли, все это похищение было частью теста. Они знали, что единственный способ, которым я мог узнать, где находится конспиративная квартира, - это получить ее от Гошена. Это был тест, чтобы увидеть, говорил он или нет ”.

Они несколько минут сидели в тишине, пока Эдгар и Райдер переваривали это.

“Хорошо”, - наконец сказал Эдгар. “Я понимаю, о чем ты говоришь. Но если Вегас был одним большим гребаным отвлекающим маневром, как пистолет оказался там, в доме агента?”

“Это то, что мы должны выяснить. Что, если был кто-то, не связанный с мафией Тони, но достаточно близкий к нему, чтобы знать, что он отмывал деньги и по какой причине совершал все поездки в Вегас? Кто-то, кто либо знал лично, либо, возможно, последовал за Тони в Вегас и наблюдал, как он работал, как он получал деньги от Гошена, все? Кто-то, кто точно знал, как он это сделал, кто знал, что Гошена можно подставить, чтобы он взял вину на себя, и что Тони вернется в пятницу с кучей денег в портфеле? ”

“Они могли бы все это подстроить, если бы смогли проникнуть в дом агента, чтобы подбросить пистолет”, - ответил Эдгар.

“Правильно. И попасть в дом не было бы проблемой. Это у черта на куличках. Иногда он подолгу отсутствовал в клубе. Любой мог войти, положить пистолет и выйти. Вопрос в том, кто?”

“Ты говоришь либо о его жене, либо о его девушке”, - сказал Эдгар. “У обоих мог быть такой доступ”.

Босх кивнул.

“Итак, на каком из них мы настраиваемся? Мы втроем не сможем делать и то, и другое, не на таком внештатном уровне, как этот ”.

“Нам это не нужно”, - сказал Босх. “Я думаю, выбор очевиден”.

“Который?” Сказал Эдгар. “Твоя девушка?”

Босх посмотрел на Райдер, давая ей возможность ответить. Она увидела его взгляд, а затем ее глаза сузились, когда она пошла на работу.

“It...it не может быть девушкой, потому что ... потому что она позвонила Тони в воскресенье утром. На автоответчике. Зачем ей звонить парню, если она знала, что он мертв?”

Босх кивнул. Она была хороша.

“Это могло быть частью подставы”, - сказал Эдгар. “Еще одно неверное направление”.

“Может быть, но я сомневаюсь в этом”, - сказал Босх. “Кроме того, мы знаем, что она работала в пятницу вечером. Из-за этого ей было бы немного тяжело находиться здесь и колотить Тони ”.

“Значит, это жена”, - сказал Эдгар. “Вероника”.

“Верно”, - сказал Босх. “Я думаю, она лгала нам, делая вид, что она ничего не знала о бизнесе своего мужа, когда она знала все. Я думаю, что все это было ее планом. Она написала письма в налоговую службу и в УБОП. Она хотела что-то предпринять против Тони, чтобы потом, когда он окажется мертвым, это указывало на убийство мафией. Отличная музыка. Наставить пистолет на Гошена было просто потрясающе. Если мы нашли это, прекрасно. Если бы мы этого не сделали, то рыскали бы по Вегасу, пока не отложили бы дело ”.

“Ты хочешь сказать, что она сделала все это сама?” - Спросил Эдгар.

“Нет”, - сказал Босх. “Я просто говорю, что, по-моему, это был ее план. Но у нее должна была быть помощь. Сообщник. Для создания настоящего хита потребовались двое, и она точно не брала пистолет в Вегас. После убийства она остается в доме и ждет, пока сообщник отправится в Вегас и подбросит пистолет, пока Люк Гошен в клубе.”

“Но подожди минутку”, - сказал Райдер. “Мы кое о чем забываем. Веронике Алисо было очень уютно в ее нынешней жизни. Тони загребал хлеб в стиральную машину. У них был большой дом на холмах, машины…почему она хотела убить дойную корову? Сколько было в том портфеле?”

“ По данным федералов, четыреста восемьдесят тысяч, ” сказал Босх.

Эдгар тихо присвистнул. Райдер покачала головой.

“Я все еще этого не понимаю”, - сказала она. “Это чертовски много денег, но Тони зарабатывал по крайней мере столько в год. С точки зрения бизнеса, его убийство было для нее краткосрочной выгодой / долгосрочной потерей. В этом нет смысла ”.

“Тогда есть что-то еще, проходящее через все это, о чем мы пока не знаем”, - сказал Босх. “Может быть, он собирался бросить ее. Может быть, та пожилая леди в Вегасе, которая сказала, что Тони собирается уехать с Лейлой, говорила правду. Или, может быть, где-то есть деньги, о которых мы не знаем. Но на данный момент я не вижу, чтобы кто-то еще вписывался в эту картину, кроме нее ”.

“Но как насчет сторожки у ворот?” Сказал Райдер. “Журнал регистрации показывает, что она не покидала пятницу всю ночь. И у нее не было посетителей ”.

“Что ж, мы должны поработать над этим”, - сказал Босх. “У нее должен был быть способ входить и выходить”.

“Что еще?” - Спросил Эдгар.

“Мы начинаем все сначала”, - сказал Босх. “Я хочу знать о ней все. Откуда она взялась, кто ее друзья, что она делает в этом доме целыми днями, и что она делала, и с кем она это делала все то время, пока Тони отсутствовал?”

Райдер и Эдгар кивнули.

“Должен быть сообщник. И я предполагаю, что это мужчина. И я готов поспорить, что мы найдем его через нее ”.

Подошел официант с подносом и поставил его на складную тележку. Они молча наблюдали, как он готовит еду. На подносе были три отдельных куриных пирога в горшочках. Официант использовал вилку и ложку, чтобы снять верхнюю корочку с каждого блюда и выложить его на тарелку. Затем он зачерпнул содержимое каждого пирога и выложил его на корж, подал трем полицейским их тарелки и поставил новые стаканы с чаем со льдом для Эдгара и Райдер. Затем он налил мартини Bosch из маленького стеклянного графина и, не сказав ни слова, уплыл прочь.

“Очевидно, - сказал Босх, - мы должны сделать это тихо”.

“Да, ” сказал Эдгар, “ и пули также вывели нас на первое место в ротации. Поступает следующий звонок, мы с Киз понимаем это. И мы должны были справиться с этим без тебя. Это уведет нас подальше от всего этого ”.

“Что ж, делай, что можешь. Если ты получаешь тело, ты получаешь тело, мы ничего не можем с этим поделать. Между тем, это то, что я предлагаю. Вы двое поработайте над биографией Вероники, посмотрите, что сможете найти. У тебя есть какие-нибудь источники в the Times или the trades?”

“Я знаю парочку в the Times”, - сказал Райдер. “И есть женщина, с которой у меня когда-то было дело - она была жертвой, - которая работает секретаршей или кем-то в этом роде в Variety”.

“Ты им доверяешь?”

“Я думаю, что смогу”.

“Посмотрим, будут ли они искать Веронику для тебя. Некоторое время назад у нее была короткая вспышка славы. Ее пятнадцать минут. Может быть, там были какие-то истории о ней, истории, в которых были бы имена людей, с которыми мы могли бы поговорить ”.

“Как насчет того, чтобы поговорить с ней снова?” - Спросил Эдгар.

“Я не думаю, что нам пока стоит это делать. Я хочу о чем-нибудь с ней поговорить ”.

“А как насчет соседей?”

“Ты можешь это сделать. Может быть, она выглянет в окно и увидит тебя, дай ей пищу для размышлений. Если вы подниметесь туда, посмотрите, сможете ли вы еще раз взглянуть на журнал регистрации ворот. Поговори с Нэшем. Я уверен, что вы можете завербовать его, не требуя другого ордера на обыск. Я хотел бы подвести итоги всего года, узнать, кто навещал ее, особенно пока Тони не было в городе. У нас есть кредитные записи Тони, и мы можем составить историю его путешествий. Вы сможете узнать, когда она была в том доме одна ”.

Босх поднял вилку. Он еще ничего не ел, но его мысли были слишком заняты делом и тем, что нужно было сделать.

“Другая вещь в том, что нам нужно как можно больше материалов дела, которые мы можем получить. Все, что у нас есть, это копия протокола убийства. Я собираюсь в Паркер-центр, чтобы немного поболтать с IAD. Я заскочу в USC и получу копию результатов вскрытия. Она уже у федералов. Я также поговорю с Донованом из SID и посмотрю, не нашел ли он чего-нибудь, что мы вытащили из машины. Кроме того, у него есть отпечатки обуви. Я получу копии, надеюсь, до того, как придут федералы и все заберут. Что-нибудь еще, чего я не понимаю?”

Двое других покачали головами.

“Хочешь посмотреть, что у нас получится, а потом собраться с мыслями после работы?”

Они кивнули.

“Кот и скрипка, около шести?”

Они снова кивнули. Они были слишком заняты едой, чтобы разговаривать. Босх откусил первый кусочек еды, которая уже остывала. Он присоединился к ним в их молчании, думая о деле.

“Все дело в деталях”, - сказал он через несколько мгновений.

“Что?” Райдер спросил.

“Дело. Когда вы получаете что-то подобное, ответ всегда кроется в деталях. Вы смотрите, когда мы разберем это, ответ будет лежать в файлах, в книге. Это всегда случается ”.

Интервью с Честейн в отделе внутренних расследований началось так, как Босх и ожидал. Он сидел с Зейном, представителем его защиты, за серым правительственным столом в одной из комнат для допросов IAD. Был включен старый кассетный проигрыватель Sony, и все, что говорилось в комнате, записывалось. Выражаясь полицейским языком, Честейн скрывал историю Босха. Записываю его слова и объяснения как можно более подробно на пленку. Честейн действительно не начал бы свое расследование до тех пор, пока история Босха не была раскрыта. Затем он искал в ней недостатки. Все, что ему нужно было сделать, это уличить Босха в одной-единственной лжи, и он мог бы доставить его на слушание в Комиссию по правам человека. В зависимости от размера и значимости лжи, он может потребовать наказания от временного отстранения до увольнения.

Скучным и кропотливым гулом Частин зачитывал подготовленные вопросы из блокнота, а Босх медленно и тщательно отвечал на них, используя как можно меньше слов. Это была игра. Босх уже играл на ней раньше. За те пятнадцать минут, которые у них были до доклада в ОВР, Зейн посоветовал Босху, как все пройдет и что им следует предпринять. Как хороший адвокат по уголовным делам, он никогда напрямую не спрашивал Гарри, подбросил ли он пистолет. На самом деле Зейну было все равно. Он просто смотрел на IAD как на врага, как на группу плохих копов с единственной целью преследовать хороших копов. Зейн был частью старой школы, которая считала, что все копы по своей сути хорошие, и хотя иногда работа превращала их в плохих, они не должны подвергаться преследованиям со стороны своих же.

Все было рутинно в течение получаса. Но затем Честейн неожиданно подал им навстречу.

“Детектив Босх, вы знаете женщину по имени Элеонор Уиш?”

Зейн вытянул руку перед Босхом, чтобы остановить его от ответа.

“Что это за дерьмо, Честейн?”

“С кем ты разговаривал, Частин?” Добавил Босх.

“Подожди минутку, Гарри”, - сказал Зейн. “Ничего не говори. К чему это ведет, Частин?”

“Это совершенно ясно из приказов шефа. Я расследую поведение Босха во время этого расследования. Что касается того, с кем я разговаривал или откуда я получаю информацию, вы не посвящены в это на данном этапе процесса ”.

“Предполагается, что речь идет о якобы подброшенном пистолете, который, как мы все знаем, является чушью собачьей. Вот на что мы здесь, чтобы ответить ”.

“Вы хотите еще раз зачитать приказ от шефа?" Это совершенно ясно ”.

Зейн мгновение смотрел на него.

“Дай нам пять минут, чтобы мы могли поговорить об этом. Почему бы тебе не пойти подпилить кончики твоих зубов?”

Честейн встал, протянул руку и выключил магнитофон. Шагнув к двери, он оглянулся на них с улыбкой.

“На этот раз я заполучил вас обоих. Тебе не выбраться из-под этого, Босх. И Зейн, ну, я думаю, ты не сможешь выиграть их все, не так ли?”

“Ты должен знать это лучше меня, ты, ханжеский мудак. Убирайся отсюда и оставь нас в покое ”.

После того, как Честейн ушел, Зейн склонился над магнитофоном, чтобы убедиться, что он выключен. Затем он встал и проверил термостат на стене, чтобы убедиться, что это не секретное подслушивающее устройство. Убедившись, что их беседа носит приватный характер, он снова сел и спросил Босха об Элеонор Уиш. Босх рассказал ему о своих встречах с Элеонор за последние несколько дней, но опустил упоминание о похищении и ее последующем признании.

“Один из тех копов там, в метро, должно быть, сказал ему, что ты переспал с ней”, - сказал Зейн. “Это все, что у него есть. Он собирается попробовать говядину по ассоциации. Если ты признаешь это здесь, тогда он поймал тебя. Но если это все, что он получает, то в лучшем случае это пощечина. До тех пор, пока он больше ничего не получит. Но если ты соврешь об этом и скажешь, что тебя не было с ней, когда ты был, а он может доказать, что ты был, тогда у тебя проблема. Так что мой совет, скажи ему, да, ты ее знаешь и ты был с ней. К черту все, это ерунда. Скажи ему, что все кончено, и если это все, что у него есть, то он трусливый засранец ”.

“Я не знаю, так это или нет”.

“Что?”

“Конец”.

“Ну, не говори ему ничего об этом, пока он сам об этом не попросит. Тогда руководствуйся своим лучшим суждением. Готовы?”

Босх кивнул, и Зейн открыл дверь. Честейн сидел снаружи за столом.

“Где ты был, Частин?” - пожаловался Зейн. “Мы ждем здесь”.

Частин не ответил. Он вошел, снова включил магнитофон и продолжил вопросы и ответы.

“Да, я знаю Элеонор Уиш”, - сказал Босх. “Да, я провел с ней время в течение последних нескольких дней”.

“Сколько времени?”

“Я точно не знаю. На пару вечеров.”

“Пока вы проводили расследование?”

“Не тогда, когда я дирижировал ею. Ночью, когда я заканчивал на день. Мы все не работаем круглосуточно, как ты, Частин ”.

Босх невесело улыбнулся ему.

“Была ли она свидетелем по этому делу?” Спросил Честейн тоном, который означал, что он был шокирован тем, что Босх переступил эту черту.

“Изначально я думал, что она может быть свидетелем. После того, как я нашел ее и поговорил с ней, я довольно быстро узнал, что она не была каким-либо важным свидетелем ”.

“Но вы действительно впервые встретились с ней, когда были следователем по этому делу”.

“Это верно”.

Частин долго сверялся со своим блокнотом, прежде чем задать следующий вопрос.

“Эта женщина, это осужденная преступница Элеонор Уиш, о которой я все еще говорю, она живет в вашем доме в это время?”

Босх почувствовал, как к горлу подступает желчь. Вторжение в личную жизнь и тон Честейн действовали ему на нервы. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие.

“Я не знаю ответа на этот вопрос”, - сказал он.

“Ты не знаешь, живет кто-то в твоем доме или нет?”

“Послушай, Частин, она была там прошлой ночью, ясно? Это то, что ты хочешь услышать? Она была там. Но будет ли она там сегодня вечером, я не знаю. У нее есть собственное заведение в Вегасе. Возможно, она вернулась сегодня, я не знаю. Я не проверял. Ты хочешь, чтобы я позвонил и спросил ее, официально ли она живет в моем доме в это время, я позвоню ”.

“Я не думаю, что в этом есть необходимость. Я думаю, у меня есть все, что мне нужно на данный момент ”.

Затем он перешел непосредственно к стандартной речи IAD в конце интервью.

“Детектив Босх, вы будете проинформированы о результатах продолжающегося расследования вашего поведения. Если ведомственные обвинения будут предъявлены, вы будете проинформированы о назначении слушания в Совете по правам человека, на котором три капитана заслушают доказательства. Вам будет разрешено выбрать одного из этих капитанов, я выберу второго, а третий будет выбран случайным образом. Есть вопросы?”

“Только один. Как ты можешь называть себя полицейским, когда все, что ты делаешь, это сидишь здесь и проводишь эти дерьмовые расследования дерьмовости?”

Зейн протянул руку и положил ее на предплечье Босха, чтобы успокоить его.

“Нет, все в порядке”, - сказал Честейн, отмахиваясь от попыток Зейна успокоить ситуацию. “Я не против ответить. На самом деле, я часто задаю этот вопрос, Босх. Забавно, но мне всегда кажется, что я получаю это от копов, которых расследую. В любом случае, ответ заключается в том, что я горжусь тем, что я делаю, потому что я представляю общественность, и если нет никого, кто бы контролировал полицию, то некому было бы контролировать злоупотребление их широкими полномочиями. Я служу важной цели в этом обществе, детектив Босх. Я горжусь тем, что я делаю. Ты можешь сказать то же самое?”

“Да, да, да”, - сказал Босх. “Я уверен, что на кассете это звучит великолепно для тех, кто это слушает. У меня такое чувство, что ты, вероятно, сидишь ночью один и слушаешь это сам. Снова и снова. Через некоторое время ты в это веришь. Но позволь мне спросить тебя вот о чем, Частин. Кто следит за полицией, кто следит за полицией?”

Босх встал, и Зейн последовал за ним. Интервью закончилось.

Покинув IAD и поблагодарив Зейна за его помощь, Босх спустился в лабораторию SID на третьем этаже, чтобы встретиться с Артом Донованом. Криминалист только что вернулся с места преступления и разбирал пакеты с вещественными доказательствами и сверял материал со списком улик. Он поднял глаза, когда Босх приблизился.

“Как ты сюда попал, Гарри?”

“Я знаю комбинацию”.

Большинство детективов, работавших в RHD, знали комбинацию дверных замков. Bosch не работал с RHD уже пять лет, и они все еще не меняли его.

“Видишь”, - сказал Донован. “Вот так начинаются неприятности”.

“Какие проблемы?”

“Ты заходишь сюда, пока я разбираюсь с уликами. Следующее, что вы знаете, какой-то мудрый адвокат защиты говорит, что все было испорчено, и я выгляжу как мудак на национальном телевидении ”.

“Ты параноик, Арти. Кроме того, мы не собираемся участвовать в еще одном судебном процессе века, по крайней мере, в течение нескольких лет ”.

“Забавно. Чего ты хочешь, Гарри?”

“Ты второй парень, который сказал, что я был смешным сегодня. Что случилось с отпечатками моей обуви и всем остальным хламом?”

“Дело Алисо?” - спросил я.

“Нет, дело Линдберга. Что ты думаешь?”

“Ну, я слышал, что Алисо больше не твой. Предполагается, что у меня все готово для того, чтобы ФБР могло забрать ”.

“Когда это будет?”

Донован впервые оторвался от того, что делал.

“Они просто сказали, что пришлют кого-нибудь к пяти”.

“Тогда это все еще мое дело, пока они не появятся. Что насчет отпечатков обуви, которые ты снял?”

“В них нет ничего особенного. Я отправил копии в криминалистическую лабораторию бюро в Вашингтоне, чтобы посмотреть, смогут ли они ИДЕНТИФИЦИРОВАТЬ марку и модель ”.

“И что?”

“И ничего. Я не получил ответа. Бош, каждый департамент в стране отправляет им дерьмо. Ты это знаешь. И последнее, что я слышал, они не бросают все, что делают, когда приходит посылка из полиции Лос-Анджелеса. Вероятно, я получу ответ только на следующей неделе. Если мне повезет”.

“Черт”.

“В любом случае, сейчас слишком поздно звонить на Восточное побережье. Может быть, в понедельник. Я не знал, что они внезапно стали так важны для тебя. Общение, Гарри, вот в чем секрет. Ты должен когда-нибудь попробовать это ”.

“Неважно, у тебя все еще есть набор копий?”

“Ага”.

“Могу я получить набор?”

“Конечно, могу, но тебе придется подождать минут двадцать или около того, пока я с этим закончу”.

“Брось, Арти, возможно, это просто лежит в картотечном шкафу или что-то в этом роде. Это займет у тебя тридцать секунд ”.

“Не мог бы ты оставить меня в покое?” Сказал Донован с раздражением. “Я серьезно, Гарри. Да, она хранится в файле, и мне потребуется всего полминуты, чтобы достать ее для вас. Но если я оставлю то, что я здесь делаю, меня могут распять, когда я буду давать показания по этому делу. Я так и вижу это сейчас, какой-нибудь мошенник, такой праведный и злой, и говорит: "Вы говорите присяжным, что в разгар работы с доказательствами по этому делу вы встали и занялись доказательствами по другому?’ И вам больше не нужно быть Ф. Ли Бейли, чтобы это хорошо звучало для присяжных. А теперь оставь меня в покое. Возвращайся через полчаса ”.

“Хорошо, Арти, я оставлю тебя в покое”.

“И позвони мне, когда вернешься. Не заходи просто так. Мы должны изменить эту комбинацию ”.

Последнюю строчку он сказал скорее самому себе, чем Босху.

Босх вышел тем же путем, каким вошел, и спустился на лифте вниз, чтобы выйти на улицу и покурить. Ему пришлось выйти на тротуар и закурить, потому что теперь было запрещено правилами департамента стоять у входной двери Паркер-центра и курить. Так много копов, работающих там, были пристрастны к сигаретам, что у главных дверей здания часто собиралась толпа, а над входом постоянно висела дымка синего дыма. Шеф счел это неприглядным и установил правило, согласно которому, если вы выходили из здания покурить, вам также приходилось покидать собственность. Теперь тротуар вдоль улицы Лос-Анджелес-стрит часто выглядел как место трудовой акции, где полицейские, некоторые даже в форме, расхаживали взад-вперед перед зданием. Единственное, чего не хватало на сцене, - это знаков пикета. Ходили слухи, что начальник полиции консультировался с городским прокурором, чтобы выяснить, может ли он также запретить курение на тротуаре, но ему сказали, что тротуар находится вне пределов его контроля.

Когда Босх прикуривал вторую сигарету от первой, он увидел огромную фигуру агента ФБР Роя Линделла, неторопливо вальсирующего из стеклянных дверей полицейского управления. Выйдя на тротуар, он повернул направо и направился к зданию федерального суда. Он направлялся прямо к Босху. Линделл не видел Босха, пока тот не оказался в нескольких футах от него. Это поразило его.

“Что это? Ты ждешь меня?”

“Нет, я выкурил сигарету, Линделл. Что ты делаешь?”

“Не твое дело”.

Он сделал движение, чтобы пройти мимо, но Босх остановил его следующей репликой.

“Приятно поболтал с Честейн?”

“Послушай, Босх, меня попросили приехать и сделать заявление, и я подчинился. Я сказал правду. Пусть падают фишки”.

“Проблема в том, что ты не знаешь правды”.

“Я знаю, что ты нашел этот пистолет, и я его туда не клал. Это правда ”.

“По крайней мере, часть этого”.

“Ну, это единственная часть, которую я знаю, и это то, что я ему сказал. Так что хорошего дня”.

Он прошел мимо Босха, и Гарри обернулся, чтобы посмотреть ему вслед. Он снова остановил его.

“Возможно, вас, люди, удовлетворит только часть правды. Но я не такой ”.

Линделл развернулся и шагнул обратно к Босху.

“Что это должно означать?”

“Разберись с этим”.

“Нет, это ты мне скажи”.

“Нас всех использовали, Линделл. Я собираюсь выяснить, кем. Когда я это сделаю, я обязательно дам вам знать ”.

“Послушай, Босх, у тебя больше нет кейса. Мы работаем над этим, и тебе лучше держаться от этого подальше ”.

“Да, вы, ребята, отлично работаете над этим делом”, - саркастически сказал Босх. “Я уверен, что ты выбиваешь почву из-под ног из-за этого. Дай мне знать, когда разберешься с этим ”.

“Босх, все не так. Мы заботимся об этом ”.

“Дай мне один ответ, Линделл”.

“Что?”

“В то время, когда ты был под кайфом, Тони Алисо когда-нибудь приводил туда свою жену, чтобы подцепить кого-нибудь?”

Линделл на мгновение замолчал, решая, отвечать или нет. Он, наконец, покачал головой.

“Ни разу”, - сказал он. “Тони всегда говорила, что ненавидит это место. Слишком много плохих воспоминаний, я думаю ”.

Босх пытался сохранять хладнокровие.

“Воспоминания о Вегасе?”

Линделл улыбнулся.

“Для человека, у которого предположительно есть ответы на все вопросы, ты многого не знаешь, не так ли, Босх? Тони встретил ее в клубе примерно двадцать лет назад. Задолго до моего времени. Она была танцовщицей, и Тони собирался сделать из нее кинозвезду. Та же история, которую он использовал на них до конца. Только, я думаю, после нее он поумнел и научился не жениться на каждой из них ”.

“Знала ли она Джоуи Маркса?”

“Теперь осталось три твоих вопроса, Босх”.

“Неужели она?”

“Я не знаю”.

“Как ее звали тогда?”

“Это еще один, которого я не знаю. Еще увидимся, Босх”.

Он повернулся и ушел. Босх выбросил сигарету на улицу и пошел обратно к Стеклянному дому. Несколько минут спустя, после того как его должным образом пропустили через дверь в офис SID, Босх снова обнаружил Донована за своим столом. Криминалист взял со стола тонкую папку и протянул ее Гарри.

“У тебя там есть копии”, - сказал он. “То же самое, что я отправил в бюро. Что я сделал, так это снял копию негатива, а затем снял новый негатив и напечатал его в черно-белом контрастном формате для сравнения. Я также увеличил его до реальных размеров ”.

Босх не понял, что только что сказал Донован, за исключением последней части. Он открыл файл. Там были две страницы копировальной бумаги с отпечатками обуви черного цвета. Оба были частичными отпечатками одного и того же правого ботинка. Но между двумя частями была почти вся обувь. Донован встал и посмотрел на открытый файл. Он указал на выступ протектора на одном из экземпляров. Это была изогнутая линия на каблуке. Но линия была прервана.

“Теперь, если вы найдете стрелявшего и у него все еще будут ботинки, вот где вы его поймаете. Видишь, как эта линия оборвана там? Похоже, что это не дизайн производителя. В какой-то момент этот парень наступил на стекло или что-то еще, и это порезало протектор там. Либо это, либо ошибка в производстве. Но если вы найдете ботинок, мы сможем установить личность, которая должна отослать мальчика подальше ”.

“Хорошо”, - сказал Босх, все еще глядя на копии. “Итак, вы получили что-нибудь хотя бы предварительное от бюро по этому поводу?”

“Не совсем. У меня есть парень, к которому я довольно регулярно хожу с подобными вещами. Я знаю его, видел его на паре съездов SID. В любом случае, он позвонил, просто чтобы сообщить мне, что получил посылку и займется ею, как только сможет. Он сказал, что с ходу подумал, что это одна из тех легких ботинок, которые сейчас популярны. Знаешь, они похожи на рабочие ботинки, но они удобные и носятся как пара кроссовок Nike ”.

“Хорошо, Арти, спасибо”.

Босх подъехал к окружному медицинскому центру Американского университета и заехал на парковку у железнодорожной станции. Офис коронера находился в дальнем конце территории медицинского центра, и Босх вошел через заднюю дверь, предварительно показав свой значок охраннику.

Сначала он проверил кабинет доктора Салазара, но там было пусто. Затем он спустился на этаж для вскрытий и заглянул в первую комнату, где находился опущенный стол, которым всегда пользовался Салазар. Салазар был там, работал над другим телом. Вошел Босх, и Салазар поднял взгляд от вскрытой грудной клетки чего-то, похожего на останки молодого чернокожего мужчины.

“Гарри, что ты здесь делаешь? Это дело Южного бюро”.

“Я хотел спросить о деле Алисо”.

“В данный момент у меня вроде как забот по горло. И ты не должен быть здесь без маски и халата ”.

“Я знаю. Как думаешь, ты мог бы попросить своего помощника дублировать копию протокола для меня?”

“Нет проблем. Я слышал, что ФБР проявило интерес к этому делу, Гарри. Это правда?”

“Это то, что я слышу”.

“Забавно, что эти агенты не потрудились поговорить со мной. Они только что пришли и получили копию протокола. Протокол содержит только выводы, никаких размышлений, которые мы, врачи, любим делать ”.

“Итак, о чем бы ты размышлял с ними, если бы они поговорили с тобой?”

“Я бы рассказал им о своей догадке, Гарри”.

“Что это?”

Салазар оторвал взгляд от тела, но держал свои окровавленные руки в резиновых перчатках на открытой груди, чтобы с них не капало ни на что другое.

“У меня такое предчувствие, что ты ищешь женщину”.

“Почему это?”

“Материал внутри и под глазами”.

“Подготовка H?”

“Что?”

“Ничего, не обращай внимания. Что ты нашел?”

“Вещество было проанализировано, и оказалось, что это oleo capsicum. Нашел это и на мазках из носа. Знаешь, как больше известен oleo capsicum, Гарри?”

“Перцовый баллончик”.

“Черт, Гарри, ты портишь мне веселье”.

“Прости. Значит, кто-то обрызгал его перцовым баллончиком?”

“Снова правильно. Вот почему я думаю, что это женщина. Кто-то, у кого либо были проблемы с контролем над собой, либо он боялся проблем. Это заставляет меня думать, что это женщина. Кроме того, все эти женщины здесь, все они носят это в своих сумочках ”.

Босху стало интересно, была ли Вероника Алисо одной из таких женщин.

“Это хорошо, Салли. Что-нибудь еще?”

“Никаких сюрпризов. Тесты вернулись чистыми.”

“Нет амилнитрата?”

“Нет, но это ненадолго удерживается. Мы не так часто ее находим. Ты чего-нибудь добился с The slugs?”

“Да, мы все сделали правильно. Ты можешь позвонить своему парню?”

“Отведи меня к домофону”.

Пока Салазар держал руки перед собой, чтобы они ни к чему не прикасались, Босх подкатил свое инвалидное кресло к ближайшему прилавку, где находился телефон с внутренней связью. Салазар сказал Босху, на какую кнопку нажать, а затем приказал кому-нибудь немедленно сделать копию протокола для Bosch.

“Спасибо”, - сказал Босх.

“Нет проблем. Надеюсь, это поможет. Помните, ищите женщину, которая носит в сумочке перцовый баллончик. Не мейс. Перцовый баллончик.”

“Правильно”.

В конце недели движение было интенсивным, и Босху потребовался почти час, чтобы выбраться из центра города и вернуться в Голливуд. Когда он добрался до паба Cat & Fiddle на Сансет, было уже больше шести, и, войдя в ворота, он увидел Эдгара и Райдер, уже сидящих за столиком во внутреннем дворике под открытым небом. На их столе стоял кувшин с пивом. И они были не одни. За столом с ними сидела Грейс Биллетс.

"Кот и скрипка" был популярным местом выпивки среди голливудских копов, потому что находился всего в нескольких кварталах от участка на Уилкокс. Подходя к столу, Босх не знал, случайно ли Биллетс оказалась там или потому, что ей было известно об их внештатной работе.

“Привет, ребята”, - сказал Босх, усаживаясь.

На столе был один пустой стакан, и он наполнил его из кувшина. Затем он поднял бокал к остальным и произнес тост за окончание еще одной недели.

“Гарри”, - сказал Райдер, - “лейтенант знает, чем мы занимались. Она здесь, чтобы помочь ”.

Босх кивнул и медленно перевел взгляд на заготовки.

“Я разочарована, что ты не пришел ко мне первым”, - сказала она. “Но я понимаю, что ты делаешь. Я согласен, что, возможно, в интересах бюро оставить это в тайне и не подвергать опасности их дело. Но был убит человек. Если они не собираются искать убийцу, я не понимаю, почему мы не должны ”.

Босх кивнул. Он почти потерял дар речи. У него никогда не было босса, который не был бы жестким человеком по правилам. Грейс Биллетс стала серьезным изменением.

“Конечно, - сказала она, “ мы должны быть очень осторожны. Если мы все испортим, на нас разозлится не только ФБР ”.

Невысказанный посыл заключался в том, что на карту была поставлена их карьера.

“Что ж, моя позиция уже в значительной степени обстреляна”, - сказал Босх. “Так что, если что-то пойдет не так, я хочу, чтобы вы все свалили это на меня”.

“Это чушь собачья”, - сказал Райдер.

“Нет, это не так. Вы все отправляетесь в разные места. Я никуда не собираюсь. Голливуд - это для меня, и все мы здесь это знаем. Так что, если эта штука разозлит фаната, отступай. Я выдержу удар. Если ты не можешь согласиться с этим, я хочу, чтобы ты сейчас же отказался ”.

На несколько мгновений воцарилась тишина, а затем один за другим остальные трое кивнули.

“Хорошо, тогда, - сказал он, - возможно, вы рассказали лейтенанту, чем занимались, но я хотел бы услышать это сам”.

“Мы придумали несколько вещей, не так уж много”, - сказал Райдер. “Джерри поднялся на холм, чтобы повидаться с Нэшем, пока я работал за компьютером и разговаривал с другом из "Таймс". Во-первых, я просмотрел кредитный отчет TRW Тони Алисо и узнал из него номер социального страхования Вероники. Затем я прогнал это через компьютер Департамента социального обеспечения, чтобы попытаться получить историю работы, и выяснил, что Вероника - это не ее настоящее имя. The Social возвращается к Дженнифер Гилрой, родившейся сорок один год назад в Лас-Вегасе, штат Невада. Неудивительно, что она сказала, что ненавидит Вегас. Она там выросла ”.

“Была какая-нибудь история работы?”

“Ничего, пока она не приехала сюда и не работала в TNA Productions”.

“Что еще?”

Прежде чем она смогла ответить, возле стеклянной двери во внутренний бар раздался громкий шум. Дверь открылась, и крупный мужчина в куртке бармена втолкнул внутрь мужчину поменьше. Мужчина поменьше был растрепан и пьян и кричал что-то об отсутствии уважения, которое ему оказывали. Бармен грубо проводил его до ворот внутреннего двора и втолкнул внутрь. Как только бармен повернулся, чтобы вернуться в бар, пьяный развернулся и направился обратно. Бармен обернулся и толкнул его с такой силой, что он упал спиной на сиденье своих штанов. Теперь, смутившись, он пригрозил вернуться и позвать бармена. Несколько человек за некоторыми столиками снаружи захихикали. Пьяный встал и, пошатываясь, вышел на улицу.

“Здесь они начинают рано”, - сказала Биллетс. “Продолжай, Киз”.

“В любом случае, я участвовал в NCIC run. Дженнифер Гилрой дважды задерживали в Вегасе за домогательства. Это происходит более двадцати лет назад. Я позвонил туда и попросил их прислать нам кружки и отчеты. Это все на fiche, и они должны откопать это, так что мы не получим это до следующей недели. В любом случае, там, вероятно, ничего особенного не будет. Согласно данным компьютера, ни одно из дел не дошло до суда. Она каждый раз признавала свою вину и платила штраф ”.

Босх кивнул. Это звучало как рутинное решение рутинных дел.

“Это все, что у меня есть по этому поводу. Насколько известно Times, в поиске ничего не было. И у моего друга из Variety получилось не намного лучше. Вероника Алисо почти не упоминалась в обзоре "Жертвы желания". И она, и фильм были сняты, но я все равно хотел бы это посмотреть. Кассета все еще у тебя, Гарри?”

“На моем столе”.

“Она раздевается в нем?” - Спросил Эдгар. “Если она это сделает, я бы тоже хотел это увидеть”.

Его проигнорировали.

“Хорошо, что еще?” Сказал Райдер. “Ух, Вероника также получила пару упоминаний в историях о премьерах фильмов и о том, кто присутствовал. Это было не так уж много. Когда ты сказал, что у нее есть пятнадцать минут, я думаю, ты перепутал минуты с секундами. В любом случае, это все от меня. Джерри?”

Эдгар прочистил горло и объяснил, что он поднялся к сторожке у ворот в Хидден Хайлендс и столкнулся с проблемой, когда Нэш настоял на новом ордере на обыск, чтобы просмотреть полный журнал регистрации ворот. Эдгар сказал, что затем он провел вторую половину дня, печатая ордер на обыск и разыскивая судью, который не уехал раньше на выходные. В конце концов, он добился успеха и получил подписанный ордер, который он планировал вручить на следующее утро.

“Мы с Киз собираемся туда утром. Мы посмотрим журнал регистрации на воротах, а затем, вероятно, посетим кого-нибудь из соседей, возьмем несколько интервью. Как ты сказал, мы надеемся, что вдова выглянет из окна и увидит наше выступление, может быть, немного испугается. Может быть, запаниковать, совершить ошибку ”.

Затем настала очередь Босха, и он рассказал о своих дневных усилиях, включая стычку с Роем Линделлом и воспоминания агента о том, что Вероника Алисо начала свою карьеру в шоу-бизнесе в качестве стриптизерши в Вегасе. Он также обсудил выводы Салазара о том, что незадолго до смерти Тони Алисо получил попадание в лицо из перцового баллончика, и поделился догадкой заместителя коронера о том, что, возможно, его обрызгала женщина.

“Неужели он думает, что она могла провернуть это сама после того, как ударила его перцовым баллончиком?” - Спросила Биллетс.

“Это не имеет значения, потому что она была не одна”, - ответил Босх.

Он поставил свой портфель к себе на колени и достал копии отпечатков обуви, которые Донован снял с тела и бампера "Роллс-ройса". Он сдвинул страницы на середину стола, чтобы трое других могли посмотреть.

“Это обувь одиннадцатого размера. Она принадлежит мужчине, говорит Арти. Большой мужчина. Итак, женщина, если бы она была там, могла бы обрызгать его перцем, но этот парень довершил дело ”.

Босх указал на отпечатки обуви.

“Он поставил ногу прямо на жертву, чтобы тот мог наклониться поближе и проделать работу в упор. Очень круто и очень эффективно. Наверное, профессионал. Может быть, кто-то, кого она знала со времен учебы в Вегасе.”

“Наверное, тот, кто подбросил пистолет в Вегасе?” - Спросила Биллетс.

“Это мое предположение”.

Босх не спускал глаз с главных ворот внутреннего двора, на случай, если вышвырнутый пьяница решит вернуться и высказать свою точку зрения. Но когда он оглянулся сейчас, он не увидел пьяного. Он увидел офицера Рэя Пауэрса, в зеркальных очках, несмотря на поздний час, вошедшего во внутренний двор, и на полпути его встретил бармен. Оживленно размахивая руками, бармен рассказал большому полицейскому о пьяном и угрозах. Пауэрс обвел взглядом столы и увидел Босха и остальных. Оторвавшись от бармена, он неторопливо подошел.

“Итак, в мозговой трест детективного бюро требуется пятеро”, - сказал он.

“Это верно, Пауэрс”, - сказал Эдгар. “Я думаю, парень, которого ты ищешь, где-то там, писает в кустах”.

“Да, сэр, я просто схожу туда и приведу его, босс”.

Пауэрс оглядел остальных за столом с довольной ухмылкой на лице. Он увидел копии отпечатков обуви на столе и указал на них подбородком.

“Это то, что вы, придурки, называете сессией стратегии расследования? Что ж, я дам тебе совет. Это то, что они называют отпечатками обуви ”.

Он улыбнулся своему замечанию, гордясь им.

“Мы не на дежурстве, Пауэрс”, - сказала Биллетс. “Почему бы тебе не заняться своей работой, а мы побеспокоимся о нашей”.

Пауэрс отдал ей честь.

“Кто-то же должен делать эту работу, не так ли?”

Он отошел и вышел через ворота, не дожидаясь ответа.

“У него в заднице адский жук”, - сказал Райдер.

“Он просто злится, потому что я рассказала его лейтенанту об отпечатке пальца, который он оставил на нашей машине”, - сказала Биллетс. “Я думаю, ему надрали задницу. В любом случае, вернемся к делу. Что ты думаешь, Гарри? У нас достаточно денег, чтобы напасть на Веронику?”

“Я думаю, у нас почти получилось. Я собираюсь завтра пойти туда с этими ребятами, посмотреть, что записано в журнале регистрации ворот. Может быть, мы нанесем ей визит. Я просто хотел бы, чтобы у нас было о чем конкретно с ней поговорить ”.

Биллетс кивнула.

“Я хочу, чтобы завтра меня держали в курсе. Позвони мне к полудню”.

“Сойдет”.

“Чем больше времени уйдет на это, тем сложнее будет вести это расследование только нам. Я думаю, к понедельнику нам придется подвести итоги и решить, передавать ли то, что у нас есть, бюро ”.

“Я этого не понимаю”, - сказал Босх, качая головой. “Что бы мы им ни дали, они просто будут сидеть на. Если вы хотите разобраться с этим, вы должны оставить нас в покое, не подпускать к нам бюро ”.

“Я попытаюсь, Гарри, но наступит момент, когда это будет невозможно. Мы проводим полномасштабное неофициальное расследование. Об этом узнают все. Так и должно быть. И все, что я говорю, это то, что будет лучше, если это слово будет исходить от меня и его можно будет контролировать ”.

Босх неохотно кивнул. Он знал, что она права, но ему пришлось отвергнуть ее предложение. Кейс принадлежал им. Это была его песня. И все, что случилось с ним на прошлой неделе, сделало это еще более личным. Он не хотел с этим расставаться.

Он собрал копии отпечатков обуви и положил их обратно в свой портфель. Он допил остатки пива из своего бокала и спросил, кому и что он за это должен.

“Это за мой счет”, - сказала Биллетс. “Следующий, после того как мы разберемся с этим, за твой счет”.

“Это сделка”.

Когда Босх добрался до своего дома, он обнаружил, что дверь заперта, но ключ, который он дал Элеонор Уиш, был под ковриком у входа. Первое, что он проверил, когда зашел внутрь, был отпечаток Хоппера. Она все еще была там, на стене. Но она ушла. Он быстро осмотрел комнаты и не нашел никакой записки. Он проверил шкаф, и ее одежды не было. Как и ее чемодан.

Он сел на кровать и подумал о ее уходе. В то утро они оставили вещи открытыми. Он встал рано и, пока она все еще была в постели, наблюдая, как он готовится к новому дню, спросил ее, что она собирается делать в течение дня. Она сказала ему, что не знает.

Теперь она ушла. Он провел рукой по лицу. Он уже начинал чувствовать потерю ее и прокручивал в уме их разговоры прошлой ночью. Он сыграл это неправильно, решил он. Ей чего-то стоило рассказать ему о своем соучастии. И он оценивал это только с точки зрения того, что это значило для него и для его дела. Не для нее. Не для них.

Босх откинулся назад, пока не оказался лежащим поперек кровати. Он раскинул руки и уставился в потолок. Он чувствовал, как пиво действует на него изнутри, заставляя уставать.

“Хорошо”, - сказал он вслух.

Он задавался вопросом, позвонит ли она или пройдет еще пять лет, прежде чем он случайно увидит ее снова. Он думал о том, как много всего произошло с ним за последние пять лет и каким долгим было это ожидание. Его тело болело. Он закрыл глаза.

“Хорошо”.

Он заснул, и ему приснилось, что он один в пустыне, где нет дорог, и мили открытой, безлюдной местности простираются перед ним во всех направлениях, куда бы он ни посмотрел.

ЧАСТЬ VI

БОСХ КУПИЛ две упаковки кофе и два глазированных пончика у Боба на фермерском рынке в семь утра субботы, затем поехал на поляну, где в багажнике его машины было найдено тело Тони Алисо. Пока он ел и пил, он смотрел на морской слой, окутывающий тихий город внизу. Солнце, поднимающееся за башнями даунтауна, превращает их в непрозрачные монолиты в дымке. Это было прекрасно, но Босху казалось, что он единственный в мире видит это.

Закончив есть, он воспользовался салфеткой, которую намочил в фонтанчике с водой на фермерском рынке, чтобы смыть с пальцев липкие остатки сахара. Затем он засунул все бумаги и первую пустую кофейную чашку обратно в пакет для пончиков и завел машину.

Босх заснул рано вечером в пятницу и проснулся в одежде до восхода солнца. Он почувствовал необходимость выйти из дома и что-нибудь сделать. Он всегда верил, что в расследовании можно добиться успеха, оставаясь занятым и усердно работая. Он решил, что воспользуется утром, чтобы попытаться найти место, где "Роллс-ройс" Тони Алисо был перехвачен и остановлен его убийцами.

По нескольким причинам он пришел к выводу, что похищение должно было произойти на Малхолланд драйв, недалеко от входа в Хидден Хайлендс. Во-первых, поляна, где была найдена машина, находилась недалеко от Малхолланда. Если похищение произошло недалеко от аэропорта, скорее всего, машину бросили бы рядом с аэропортом, а не в пятнадцати милях отсюда. И, во-вторых, похищение можно было бы осуществить проще и тише на Малхолланд в темноте. Аэропорт и прилегающая территория всегда были перегружены транспортом и людьми и представляли бы слишком большой риск.

Следующий вопрос был в том, следили ли за Алисо от аэропорта или его убийцы просто ждали его на месте похищения на Малхолланд. Bosch остановил свой выбор на последнем, посчитав, что это небольшая операция - максимум для двух человек, - а "хвост" и остановка транспортного средства были бы слишком рискованным предприятием, особенно в Лос-Анджелесе, где каждый владелец Rolls-Royce будет остро осознавать опасность угона. Он думал, что они поджидали Малхолланда и каким-то образом устроили ловушку или сцену, которая заставила Алисо остановить свою машину, хотя у него в портфеле было 480 000 долларов наличными. И Босх предположил, что Алисо мог сделать такую остановку только в том случае, если бы в этом сценарии участвовала его жена. В своем воображении Босх увидел фары "Роллс-Ройса", проносящиеся по повороту и освещающие отчаянно машущую Веронику Алисо. Тони остановился бы ради этого.

Босх знал, что место ожидания должно быть на Малхолланд-стрит, они были уверены, что Тони пройдет. Было только два логичных маршрута из аэропорта на Малхолланд драйв, а затем к гейтхаусу в Хидден Хайлендс. Одним из способов было бы поехать на север по автостраде 405 и просто свернуть на Малхолланд Драйв. Другим способом было бы проехать по бульвару Ла Сьенега от аэропорта на север до Лорел-Каньона и вверх по холму до Малхолланда.

У этих двух маршрутов был общий участок Малхолланд протяженностью всего в одну милю. И поскольку не было никакой возможности узнать наверняка, каким маршрутом Алисо поедет домой той ночью, Босху казалось очевидным, что остановка машины и похищение должны были произойти где-то на этой миле дороги. Именно сюда приехал Босх и почти час колесил взад-вперед по участку, наконец остановившись на месте, которое он выбрал бы для похищения, если бы это входило в его план. Место находилось на повороте крутой кривой в полумиле от сторожки Hidden Highlands gatehouse. Это было в районе с небольшим количеством домов, а те, что там были, были построены на южной стороне на мысе, значительно выше дороги. На северной стороне незастроенная земля круто уходила от дороги в густо поросшее лесом русло, где эвкалипты и акации теснились друг к другу. Это было идеальное место. Уединенный, с глаз долой.

И снова Босх представил, как Тони Алисо выезжает из-за поворота, и фары его "роллс-ройса" освещают его собственную жену на дороге. Алисо останавливается, сбитая с толку - что она там делает? Он выходит, и с северной стороны дороги появляется ее сообщник. Она бьет мужа из баллончика, сообщник подходит к "Роллсу" и открывает багажник. Руки Алисо царапают его глаза, когда его грубо бросают в багажник и связывают руки за спиной. Все, о чем им приходилось беспокоиться, это о машине, выезжающей из-за поворота и освещающей их фарами. Но в тот поздний час на Малхолланд это казалось маловероятным. Все это можно было сделать за пятнадцать секунд. Вот почему был использован спрей. Не потому, что это была женщина, а потому, что это сделало бы все быстро.

Босх съехал с дороги, вышел и огляделся. Это место произвело на него нужное впечатление. Было тихо, как в смерти. Он решил, что вернется той ночью, чтобы увидеть это в темноте, чтобы еще раз подтвердить то, что он чувствовал нутром, как правду.

Он пересек улицу и посмотрел вниз, в арройо, где ее сообщник мог спрятаться и ждать. Посмотрев вниз, он попытался найти место недалеко от дороги, где человек мог бы пригнуться и спрятаться. Он заметил грунтовую тропу, ведущую в лес, и спустился к ней, ища отпечатки обуви. Там было много отпечатков, и он присел на корточки, чтобы изучить их. Земля здесь была пыльной, и некоторые отпечатки были полностью узнаваемы. Он нашел отпечатки двух совершенно разных пар обуви, старой пары туфель со стоптанными каблуками и гораздо более новой пары с каблуками, которые оставляли четкие линии в грязи. Ни одна пара не была тем, что он искал, модель рабочей обуви с разрезом на подошве, которую заметил Донован.

Глаза Босха оторвались от земли и последовали по следу в кусты и деревья. Он решил сделать еще несколько шагов внутрь, поднял ветку акации и нырнул под нее. После того, как его глаза привыкли к темноте под пологом листвы, их внимание привлек синий объект, который он мог видеть, но не мог идентифицировать, примерно в двадцати ярдах дальше в густых зарослях. Ему пришлось бы сойти с тропы, чтобы добраться до нее, но он решил исследовать.

Медленно продвинувшись на десять футов вглубь кустарника, он смог разглядеть, что синий предмет был частью пластикового брезента, такой вы видели на крышах по всему городу после того, как землетрясение повалило дымоходы и открыло швы зданий. Босх подошел ближе и увидел, что два угла брезента были привязаны к деревьям, а третий перекинут через ветку, создавая небольшое укрытие на ровной части холма. Он наблюдал несколько мгновений, но не заметил никакого движения.

К укрытию невозможно было подойти тихо. Земля была покрыта толстым слоем сухих листьев и сучьев, которые хрустели под ногами Босха. Когда он был в десяти футах от брезентового покрытия, хриплый мужской голос остановил его.

“У меня есть пистолет, вы, ублюдки!”

Босх застыл как вкопанный и уставился на брезент. Поскольку она была накинута на длинную ветку акации, он был в слепой зоне. Он не мог видеть, кто бы это ни был, кто кричал. И человек, который кричал, вероятно, не мог его видеть. Bosch решил рискнуть.

“У меня тоже есть такая”, - крикнул он в ответ. “И значок”.

“Полиция? Я не вызывал полицию!”

Теперь в голосе слышались истерические нотки, и Босх заподозрил, что имеет дело с одним из бездомных бродяг, которых выбросили из психиатрических лечебниц во время массовых сокращений государственной помощи в 1980-х годах. Город кишел ими. Они стояли почти на каждом крупном перекрестке, держа в руках свои таблички и потрясая стаканчиками для мелочи, они спали под эстакадами или зарывались, как термиты, в леса на склонах холмов, живя во временных лагерях всего в нескольких ярдах от особняков стоимостью в миллион долларов.

“Я просто проходил мимо”, - крикнул Босх. “Ты отложи свое, я отложу свое”.

Босх догадался, что у человека, говорившего испуганным голосом, даже не было оружия.

“Ладно. Это сделка ”.

Босх расстегнул кобуру под мышкой, но пистолет оставил на месте. Он прошел последние несколько шагов и медленно обошел ствол акации. Мужчина с длинными седыми волосами и бородой, ниспадающими на голубую шелковую гавайскую рубашку, сидел, скрестив ноги, на одеяле под брезентом. В его глазах был дикий взгляд. Босх быстро осмотрел руки мужчины и окрестности в пределах его непосредственной досягаемости и не увидел оружия. Он немного расслабился и кивнул мужчине.

“Привет”, - сказал он.

“Я ничего не делал”.

“Я понимаю”.

Босх огляделся. Под навесом из брезента были сложены одежда и полотенца. Там был маленький раскладной карточный столик со сковородкой на нем, а также несколько свечей и банок из-под "Стерно", две вилки и ложка, но ножа не было. Босх предположил, что нож у мужчины был под рубашкой или, возможно, спрятан в одеяле. На столе также стоял флакон одеколона, и Босх мог сказать, что им было щедро разбрызгано по всему убежищу. Также под брезентом было старое ведро из-под смолы, наполненное толчеными алюминиевыми банками, стопка газет и потрепанный экземпляр "Незнакомца в чужой стране" в мягкой обложке.

Он подошел к краю поляны, где жил мужчина, и присел на корточки, как бейсбольный кэтчер, чтобы они могли смотреть друг на друга на одном уровне. Он оглядел внешний край поляны и увидел, что именно здесь мужчина выбросил то, что ему не было нужно. Там были мешки с мусором и остатками одежды. У основания другой акации лежала коричнево-зеленая сумка от костюма. Он был расстегнут и лежал открытым, как выпотрошенная рыба. Босх оглянулся на мужчину. Он мог видеть, что на нем были две другие гавайские рубашки под синей рубашкой сверху, на которой был рисунок девушек хула на досках для серфинга. Его штаны были грязными, но складки на них были более резкими, чем обычно бывают на штанах бездомного. Его ботинки были слишком хорошо начищены для человека из леса. Босх предположил, что пара, которая была на нем, оставила некоторые отпечатки на тропе, те, что были на каблуках с острыми краями.

“Это хорошая рубашка”, - сказал Босх.

“Это мое”.

“Я знаю. Я просто сказал, что это было мило. Как тебя зовут?”

“Меня зовут Джордж”.

“Джордж что?”

“Джордж, каким бы, черт возьми, ты ни хотел, чтобы это было”.

“Ладно, Джордж, какого бы черта ты ни хотел, почему бы тебе не рассказать мне об этой сумке от костюма вон там и о той одежде, которая на тебе?" Новые туфли. Откуда все это взялось?”

“Это было доставлено. Теперь она моя ”.

“Что ты подразумеваешь под ”доставлено"?"

“Доставлено. Вот что я имею в виду. Доставлено. Они отдали все это мне ”.

Босх достал сигареты, взял одну и предложил пачку мужчине. Он отмахнулся от них.

“Не могу себе этого позволить. Мне потребовалось полдня, чтобы найти достаточно банок, чтобы купить пачку сигарет. Я ухожу ”.

Босх кивнул.

“Как долго ты живешь здесь, Джордж?”

“Всю мою жизнь”.

“Когда они вышвырнули тебя из Камарильо?”

“Кто тебе это сказал?”

Это было обоснованное предположение, Камарильо был ближайшим государственным учреждением.

“Они сделали. Как давно это было?”

“Если бы они рассказали тебе обо мне, тогда они сказали бы тебе это. Я не дурак, ты знаешь ”.

“Ты меня подвел, Джордж. Что касается сумки и одежды, когда все это было доставлено?”

“Я не знаю”.

Босх встал и подошел к сумке с костюмом. К ручке была прикреплена идентификационная бирка. Он перевернул его и прочел имя и адрес Энтони Алисо. Он заметил, что сумка лежала поверх картонной коробки, которая была повреждена при падении с холма. Босх наклонил коробку ногой и прочитал маркировку на боку.

Скотч стандартный HS/ T-90 VHS 96-количество

Он оставил коробку и сумку от костюма там, вернулся к мужчине и снова присел на корточки.

“Как прошла доставка в прошлую пятницу вечером?”

“Все, что ты говоришь, хорошо”.

“Это не то, что я говорю, Джордж. Теперь, если ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое, и ты хочешь остаться здесь, ты должен мне помочь. Если ты уйдешь в себя, ты мне не поможешь. Когда ее доставили?”

Джордж опустил подбородок на грудь, как мальчик, которого отчитал учитель. Он поднял большой и указательный пальцы и прижал их к глазам. Его голос звучал так, как будто его душили фортепианной струной.

“Я не знаю. Они просто пришли и оставили это для меня. Это все, что я знаю ”.

“Кто ее оставил?”

Джордж поднял голову, его глаза сияли, и указал вверх одним из своих грязных пальцев. Босх поднял глаза и увидел клочок голубого неба сквозь верхние ветви деревьев. Он раздраженно выдохнул. Это никуда не вело.

“Значит, маленькие зеленые человечки сбросили это со своего космического корабля, верно, Джордж? Это твоя история?”

“Я этого не говорил. Я не знаю, были ли они зелеными. Я их не видел ”.

“Но ты видел космический корабль?”

“Нет. Я тоже этого не говорил. Я не видел их ремесла. Только посадочные огни.”

Босх мгновение смотрел на него.

“Идеальный размер”, - сказал Джордж. “У них есть невидимый луч, который измеряет тебя сверху, ты даже не знаешь об этом, затем они посылают одежду вниз”.

“Это здорово”.

У Босха начали болеть колени. Он встал, и они болезненно затрещали.

“Я становлюсь слишком старым для этого дерьма, Джордж”.

“Это реплика полицейского. Я смотрел ‘Kojak’, когда у меня был дом ”.

“Я знаю. Знаешь что, я собираюсь взять эту сумку для костюма с собой, если ты не возражаешь. И коробка с видеокассетами.”

“Угощайся сам. Я никуда не собираюсь. И у меня тоже нет видеомагнитофона ”.

Босх подошел к коробке и пакету, удивляясь, почему они были выброшены, а не просто оставлены в "Роллс-ройсе". Через мгновение он решил, что они, должно быть, были в багажнике. И чтобы освободить там место для Алисо, убийцы вытащили их и сбросили с холма с глаз долой. Они торопились. Это было своего рода решение, принятое в спешке. Ошибка.

Он взял сумку от костюма за угол, осторожно, чтобы не коснуться ручки, хотя сомневался, что на ней могут быть какие-либо отпечатки, кроме Джорджа. Коробка была легкой, но громоздкой. Для этого ему пришлось бы совершить вторую поездку. Он повернулся и посмотрел на бездомного. Он решил пока не портить себе день.

“Джордж, ты можешь пока оставить одежду себе”.

“Хорошо, спасибо”.

“Всегда пожалуйста”.

Поднимаясь обратно на холм к дороге, Босх думал о том, как ему следует объявить этот район местом преступления и вызвать сида, чтобы тот все проверил. Но он не мог этого сделать. Не без объявления, что он продолжает расследование, от которого ему было приказано отказаться.

Однако это его не беспокоило, потому что к тому времени, как он выбрался на дорогу, он знал, что у него есть новое направление. Складывался план. Быстро. Босх был в восторге. Когда он ступил на ровную землю, он ударил кулаком в воздух и быстро пошел к своей машине.

Босх продумывал детали в уме, пока ехал в Хидден-Хайлендс. План. Он был подобен пробке, плавающей в огромном океане, вот в чем дело. Плывущий по течению, ничего не контролирующий. Но теперь у него была идея, план, который, как он надеялся, втянет Веронику Алисо в это дело.

Нэш был в сторожке, когда Босх подъехал. Он вышел и прислонился к дверце Босха.

“Доброе утро, детектив Босх”.

“Как дела, капитан Нэш?”

“Это происходит. Я должен сказать, что ваши люди уже создают небольшой переполох этим утром ”.

“Да, что ж, такое может случиться. Что ты собираешься делать?”

“Плыви по течению, я думаю. Ты собираешься догнать их или направляешься к миссис У Алисо?”

“Я собираюсь повидаться с леди”.

“Хорошо. Может быть, это отвлечет ее от меня. Знаешь, мне нужно позвонить ”.

“Почему она у тебя на спине?”

“Она только что звонила, интересуясь, почему вы, ребята, все утро разговариваете с соседями”.

“Что ты ей сказал?”

“Я сказал ей, что у них есть работа, и расследование убийства требует, чтобы они поговорили со многими людьми”.

“Это хорошо. Я увижу тебя”.

Нэш помахал ему рукой и открыл ворота. Босх подъехал к дому Алисо, но прежде чем он добрался туда, он увидел Эдгара, идущего от входной двери соседнего дома к своей машине. Босх остановился и помахал ему рукой.

“Гарри”.

“Джерри. Уже получил что-нибудь?”

“Нет, не совсем. Особенность этих богатых районов в том, что это все равно что работать на съемках в Южном Централе. Никто никогда не хочет говорить, никто ничего не видел. Я устаю от этих людей ”.

“Где Киз?”

“Она работает на другой стороне улицы. Мы встретились на вокзале и сели в одну машину. Она где-то там, внизу, идет пешком. Эй, Гарри, что ты о ней думаешь?”

“Kiz? Я думаю, она хороша ”.

“Нет, я не имею в виду как полицейский. Ты знаешь…что ты думаешь?”

Босх посмотрел на него.

“Ты имеешь в виду, как ты и она? Что я думаю?”

“Да. Я и она”.

Босх знал, что Эдгар уже шесть месяцев как в разводе и снова начинает вытаскивать голову из песка. Но он также знал кое-что о Кизе, что не имел права ему рассказывать.

“Я не знаю, Джерри. Партнеры не должны вмешиваться ”.

“Я полагаю. Так ты собираешься сейчас навестить вдову?”

“Да”.

“Может быть, мне лучше пойти с тобой. Ты никогда не знаешь, если она поймет, что мы думаем, что это она, тогда она может выйти из себя, возможно, попытается убрать тебя ”.

“Я сомневаюсь в этом. Она слишком крута для этого. Но давай найдем Киз. Я думаю, вам обоим стоит прийти. Теперь у меня есть план ”.

Вероника Алисо ждала их у своей двери.

“Я ждал, когда вы, люди, придете, чтобы объяснить, что происходит”.

“Извините, миссис Алисо, ” сказал Босх. “Мы были немного заняты”.

Она пригласила их войти.

“Могу я тебе что-нибудь принести?” спросила она через плечо, когда вела их внутрь.

“Я думаю, у нас все в порядке”.

Частью плана было то, что Босх должен был вести все разговоры, если это возможно. Райдер и Эдгар должны были запугать ее своим молчанием и холодными взглядами.

Босх и Райдер сели там, где сидели раньше, и Вероника Алисо тоже. Эдгар остался стоять на периферии зоны отдыха в гостиной. Он положил руку на каминную доску, и выражение его лица говорило о том, что этим субботним утром он предпочел бы оказаться где угодно еще на планете.

Вероника Алисо была одета в синие джинсы, светло-голубую оксфордскую рубашку и грязные рабочие ботинки. Ее волосы были зачесаны назад и заколоты сзади. Она все еще была очень привлекательна, хотя явно принаряжалась. Сквозь ее расстегнутый воротник Босх мог видеть россыпь веснушек, которые, как он знал по ее видео, покрывали всю ее грудь.

“Мы чему-то помешали?” - Спросил Босх. “Ты собирался выходить?”

“Я хотел бы как-нибудь сегодня сходить в конюшни Бербанка, если смогу. Я держу там лошадь. Тело моего мужа было кремировано, и я хочу отнести его прах по тропе в горы. Он любил холмы...”

Босх мрачно кивнул.

“Что ж, это не займет слишком много времени. Во-первых, вы видели нас по соседству этим утром. Мы просто проводим обычный опрос. Вы никогда не знаете, может быть, кто-то что-то видел, может быть, кто-то наблюдал за домом или машиной, которых здесь не должно было быть. Никогда не знаешь наверняка”.

“Ну, я думаю, я был бы тем, кто знал бы о любой машине, которой здесь не должно быть”.

“Ну, я имею в виду, если бы тебя здесь не было. Если бы тебя не было дома, а кто-то был здесь, ты, вероятно, не узнал бы ”.

“Как они могли проникнуть через ворота?”

“Мы знаем, что это рискованно, миссис Алисо. Это все, что у нас есть прямо сейчас ”.

Она нахмурилась.

“Больше ничего нет? Как насчет того, что ты сказал мне на днях? Об этом человеке в Лас-Вегасе?”

“Ну, миссис Алисо, мне неприятно говорить тебе это, но мы пошли по неверному пути в этом. Мы собрали много информации о вашем муже, и изначально казалось, что это правильный путь. Но из этого ничего не вышло. Мы действительно думаем, что сейчас движемся в правильном направлении, и мы собираемся наверстать упущенное время ”.

Она казалась искренне ошеломленной.

“Я не понимаю. Неправильный путь?”

“Да, хорошо, я могу объяснить это тебе, если ты хочешь это услышать. Но это связано с вашим мужем и некоторыми сомнительными вещами ”.

“Детектив, за последние несколько дней я приготовился ко всему. Расскажи мне.”

“Миссис Алисо, как я, кажется, уже говорил тебе во время нашего последнего визита, твой муж был связан с некоторыми очень опасными людьми в Лас-Вегасе. Кажется, я упоминал их, Джоуи Маркса и Люка Гошена?”

“Я не помню”.

На ее лице сохранялось выражение недоумения. Она была хороша. Босху пришлось отдать это ей. Возможно, она и не добилась успеха в кинобизнесе, но она могла играть, когда ей это было нужно.

“Грубо говоря, они гангстеры”, - сказал Босх. “Организованная преступность. И, похоже, ваш муж работал на них долгое время. Он брал деньги мафии из Вегаса и вкладывал их в свои фильмы. Отмыл ее до конца. Затем он вернул ее им, предварительно взяв гонорар. Это были большие деньги, и именно здесь мы пошли по неверному пути. Ваш муж собирался пройти проверку в налоговой службе. Ты знал об этом?”

“Проверено? Нет. Он ничего не сказал мне об аудите ”.

“Ну, мы узнали об аудите, который, вероятно, выявил бы его незаконную деятельность, и мы подумали, что, возможно, эти люди, с которыми он вел бизнес, тоже узнали об этом и убили его, чтобы он не смог рассказать об их бизнесе. Только мы так больше не думаем ”.

“Я не понимаю. Ты уверен в этом? Мне кажется очевидным, что эти люди имели к этому какое-то отношение ”.

Она немного запнулась там. Ее голос был немного слишком настойчивым.

“Ну, как я уже сказал, мы тоже так думали. Мы еще не полностью отказались от этого, но пока это не подтверждается. Человек, которого мы арестовали там, в Вегасе, этот парень Гошен, о котором я упоминал, он выглядел довольно неплохо для этого, должен сказать. Но потом его алиби оказалось скалой, которую мы не смогли сломать. Это не мог быть он, миссис Алисо. Похоже, что кто-то приложил немало усилий, чтобы все выглядело так, будто это был он, даже подбросил пистолет в его дом, но мы знаем, что это не так ”.

Она мгновение смотрела на него тусклыми глазами, а затем покачала головой. Затем она совершила свою первую настоящую ошибку. Ей следовало сказать, что если это был не Гошен, то, вероятно, это был другой, о котором упоминал Босх, или какой-нибудь другой сообщник мафиози. Но она ничего не сказала, и это инстинктивно подсказало Босху, что она знала о подставе на Гошене. Теперь она знала, что план не сработал, и ее разум, вероятно, был в замешательстве.

“И что ты тогда будешь делать?” - наконец спросила она.

“О, нам уже пришлось его отпустить”.

“Нет, я имею в виду расследование. Что дальше?”

“Ну, мы вроде как начинаем с нуля. Смотришь на это так, словно, возможно, это было спланированное ограбление ”.

“Ты сказал, что его часы не были взяты”.

“Правильно. Это было не так. Но угол Лас-Вегаса не был потрачен впустую. Мы выяснили, что у вашего мужа было с собой много денег, когда он приземлился здесь той ночью. Он собирался вернуть ее сюда, чтобы провести через свою компанию. Чтобы привести все в порядок. Это были большие деньги. Почти миллион долларов. Он нес ее для ...”

“Миллион долларов?”

Это была ее вторая ошибка. По мнению Босха, ее акцент на "миллион" и ее шок выдали, что она знала, что в портфеле Тони Алисо было гораздо меньше того, что было в портфеле. Босх наблюдал, как ее глаза смотрели безучастно, а все ее движения были внутренними. Он догадывался - и надеялся, - что сейчас она гадает, где остальные деньги.

“Да”, - сказал он. “Видите ли, человек, который дал вашему мужу деньги, тот, кого мы сначала сочли подозреваемым, является агентом ФБР, который внедрился в организацию, на которую работал ваш муж. Вот почему его алиби такое надежное. В любом случае, он сказал нам, что у вашего мужа был миллион долларов. Все это было наличными, и их было так много, что он не смог все это вместить в свой портфель. Ему пришлось положить примерно половину этого в сумку от костюма ”.

Он сделал паузу на несколько мгновений. Он мог сказать, что история разыгрывалась в ее внутреннем театре. В ее глазах был тот отстраненный взгляд. Он вспомнил этот взгляд из ее фильма. Но на этот раз все было по-настоящему. Он еще даже не закончил интервью, а она уже строила планы. Он мог это видеть.

“Были ли деньги помечены ФБР?” - спросила она. “Я имею в виду, могли бы они отследить это таким образом?”

“Нет, к сожалению, у их агента не было достаточно времени, чтобы сделать это. Честно говоря, ее было слишком много. Но сделка действительно состоялась в офисе со скрытой видеокамерой. Нет сомнений, Тони уехал оттуда с миллионом долларов. Э-э...”

Босх сделал паузу, чтобы открыть свой портфель и быстро просмотреть страницу из файла.

“...на самом деле, это был миллион семьдесят шесть тысяч. Все наличными”.

Глаза Вероники опустились в пол, когда она кивнула. Босх изучал ее, но его сосредоточенность была прервана, когда ему показалось, что он услышал звук где-то в доме. Внезапно ему пришло в голову, что, возможно, там был кто-то еще. Они никогда не спрашивали.

“Ты это слышал?” - Спросил Босх.

“Что?”

“Мне показалось, я что-то слышал. Ты один в доме?”

“Да”.

“Мне показалось, я услышал удар или что-то в этом роде”.

“Ты хочешь, чтобы я осмотрелся?” Предложил Эдгар.

“О, нет”, - быстро сказала Вероника, “... э-э, вероятно, это был просто кот”.

Босх не помнил, чтобы видел какие-либо признаки присутствия кошки, когда он был в доме раньше. Он взглянул на Киз и увидел, как она почти незаметно повернула голову в знак того, что она тоже не помнит кота. Он решил пока оставить это в покое.

“В любом случае, - сказал он, - вот почему мы проводим агитацию и вот почему мы здесь. Нам нужно задать вам несколько вопросов. Возможно, они идут по тому же пути, что и мы, но, как я уже сказал, мы вроде как начинаем все сначала. Это не займет слишком много времени. Тогда ты сможешь пойти на конюшню ”.

“Отлично. Продолжай”.

“Ты не возражаешь, если я сначала выпью воды?”

“Нет, конечно, нет. Прости, я должен был спросить. Кто-нибудь еще чего-нибудь хочет?”

“Я пас”, - сказал Эдгар.

“Я в порядке”, - сказал Райдер.

Вероника Алисо встала и направилась в сторону прихожей. Босх дал ей фору, а затем встал и последовал за ней.

“Ты действительно спросила”, - сказал он ей в спину. “Но я отказался от нее. Я не думал, что мне захочется пить ”.

Он последовал за ней на кухню, где она открыла шкафчик и достала стакан. Босх огляделся. Это была большая кухня с приборами из нержавеющей стали и столешницами из черного гранита. В центре был остров с раковиной.

“Мне бы подошла вода из-под крана”, - сказал он, забирая у нее стакан и наполняя его на "Айленде".

Он повернулся, облокотился на стойку и отпил из бокала. Затем он разлил остатки и поставил стакан на стойку.

“Это все, чего ты хочешь?”

“Да. Наверное, просто нужно было чем-то смыть пыль ”.

Он улыбнулся, а она нет.

“Ну что ж, тогда, может, нам вернуться в гостиную?” - спросила она.

“Это было бы прекрасно”.

Он последовал за ней из кухни. Как раз перед тем, как войти в коридор, он обернулся, и его взгляд скользнул по полу, выложенному серой плиткой. Он не видел того, что, по его мнению, должно было там быть.

Босх потратил следующие пятнадцать минут, задавая в основном вопросы, которые были заданы шесть дней назад и которые сейчас имели мало отношения к делу. Он повторял движения, последние штрихи. Ловушка была загнана в ловушку, и это был его способ незаметно отступить от нее. Наконец, когда он решил, что сказал и попросил достаточно, Босх закрыл блокнот, в который делал заметки, на которые больше никогда не взглянет, и встал. Он поблагодарил ее за уделенное время, и Вероника Алисо проводила трех детективов до двери. Босх вышел последним, и когда он переступил порог, она заговорила с ним. Он каким-то образом знал, что она это сделает. В ее выступлении были роли, которые тоже нужно было сыграть.

“Держите меня в курсе, детектив Босх. Пожалуйста, держите меня в курсе ”.

Босх обернулся и посмотрел на нее.

“О, я так и сделаю. Если что-нибудь случится, ты узнаешь первым ”.

Босх отвез Эдгара и Райдер обратно к их машине. Он не говорил об интервью, пока не подъехал к нему сзади.

“Так что ты думаешь?” спросил он, доставая сигареты.

“Я думаю, мы заглотили крючок, но неплохо”, - сказал Эдгар.

“Да”, - сказал Райдер. “Это будет интересно”.

Босх закурил сигарету.

“Что насчет кошки?” - спросил он.

“Что?” - Спросил Эдгар.

“Шум в доме. Она сказала, что это был кот. Но на кухне не было мисок с едой на полу ”.

“Может быть, они были снаружи”, - предположил Эдгар.

Босх покачал головой.

“Я думаю, что люди, которые держат кошек внутри, кормят их внутри”, - сказал он. “В горах ты должен держать их внутри. Койоты. В любом случае, я не люблю кошек. У меня на них аллергия. Обычно я могу сказать, когда у кого-то есть кошка. Я не думаю, что у нее есть кошка. Киз, ты не видела там кота, не так ли?”

“Я провел там все утро понедельника и ни разу не видел кота”.

“Ты думаешь, может быть, тогда это был тот парень?” - Спросил Эдгар. “С кем бы она ни работала над этим?”

“Может быть. Я думаю, там кто-то был. Может быть, ее адвокат.”

“Нет, адвокаты так не прячутся. Они выходят и вступают в конфронтацию ”.

“Верно”.

“Может, нам понаблюдать за этим местом, посмотреть, кто выйдет?” - Спросил Эдгар.

Босх на мгновение задумался.

“Нет”, - сказал Босх. “Они заметят нас и поймут, что деньги - это просто приманка. Лучше нам оставить это в покое. Лучше просто убраться отсюда, пойти подготовиться. Мы должны подготовиться ”.

ЧАСТЬ VII

ВО время ЕГО ПРЕБЫВАНИЯ во Вьетнаме основным заданием Босха было вести войну в сети туннелей, протянувшихся под деревнями в провинции Ку Чи, уйти во тьму, которую они называли черным эхом, и вернуться живым. Но работы по прокладке туннеля были выполнены быстро, и в промежутках между этими миссиями он проводил дни в буше, сражаясь и выжидая под пологом джунглей. Однажды его и еще нескольких человек уволили из их подразделения, и Босх провел ночь, сидя на слоновой траве, прижавшись спиной к спине парня из Алабамы по имени Доннел Фредрик, слушающий, как рота вьетконговских бойцов продвигается вперед. Они сидели там и ждали, когда Чарли наткнется на них. Они больше ничего не могли сделать, и их было слишком много, чтобы сражаться. Итак, они ждали, и минуты тянулись как часы. Они все прошли через это, хотя Доннел позже был убит в окопе прямым попаданием из миномета - дружественный огонь. Босх всегда думал, что та ночь в слоновой траве была самой близкой к тому, чтобы он когда-либо испытал чудо.

Босх иногда вспоминал ту ночь, когда он был один в засаде или в труднодоступном месте. Он думал об этом сейчас, когда сидел, скрестив ноги, у основания эвкалипта в десяти ярдах от брезента, который соорудил бездомный Джордж. Поверх одежды на нем было зеленое пластиковое пончо, которое он всегда держал в багажнике своей рабочей машины. Шоколадные батончики, которые у него были с собой, были шоколадом "Херши" с миндалем, того же сорта, который он брал с собой в буш так давно. И, как той ночью в высокой траве, он не двигался, казалось, несколько часов. Было темно, лишь проблеск лунного света пробивался сквозь верхний козырек, и он ждал. Он хотел сигарету, но не мог позволить себе разжечь огонь в темноте. Время от времени ему казалось, что он слышит, как Эдгар делает движение или перестраивается в двадцати ярдах справа от него, но он не мог быть уверен, что это его напарник, а не олень или, может быть, койот, проходящий мимо.

Джордж сказал ему, что там водятся койоты. Когда он сажал старика на заднее сиденье машины Киз, чтобы отвезти в отель, в котором они его поселили, он предупредил Босха. Но Босх не боялся койотов.

Старик ушел нелегко. Он был уверен, что они были там, чтобы забрать его обратно в Камарильо. И правда была в том, что он должен был вернуться туда, но учреждение не приняло бы его, не без билета с правительственным штампом. Вместо этого его собирались угостить парой ночей в отеле Mark Twain в Голливуде. Это было неплохое место. Босх жил там больше года, пока его дом перестраивался. Худшая комната там, чем брезентовая в лесу, опускает руки. Но Босх знал, что Джордж может смотреть на это иначе.

К половине двенадцатого движение на Малхолланд сократилось до машин каждые пять минут или около того. Босх не мог их видеть из-за наклона и густоты кустарника, но он мог слышать их и видеть, как огни пробиваются сквозь листву над ним, когда машины делают поворот. Теперь он был настороже, потому что за последние пятнадцать минут мимо дважды медленно проехала машина, по одному в каждую сторону. Bosch почувствовал, что это тот же автомобиль, потому что двигатель был перегружен, чтобы компенсировать перебои в такте двигателя.

И теперь она вернулась в третий раз. Босх внимательно прислушался, услышав знакомый звук двигателя, и на этот раз к нему добавился звук шин, проезжающих по гравию. Машина съезжала с дороги. Через несколько мгновений двигатель заглох, и наступившая тишина была нарушена только звуком открываемой, а затем закрываемой дверцы автомобиля. Босх медленно встал на корточки, хотя это было так же больно, как стоять на коленях, и приготовился. Он посмотрел в темноту справа от себя, в сторону позиции Эдгара, и ничего не увидел. Затем он посмотрел вверх по склону, к краю, и стал ждать.

Через несколько мгновений он увидел, как луч фонарика прорезался сквозь кустарник. Фонарь был направлен вниз и двигался размашистыми движениями взад-вперед, пока его держатель медленно спускался с холма к брезенту. Под пончо Босх держал в одной руке пистолет, а в другой фонарик, его большой палец задержался на выключателе, готовый включить его.

Движение света прекратилось. Босх предположил, что ее владелец нашел место, где должна была находиться сумка для костюма. После секундного колебания луч был поднят, и он пронесся по лесу, на долю секунды осветив Босха. Но это не вернулось к нему. Вместо этого он держался на синем брезенте, как Босх и предполагал, вероятно, так и будет. Свет начал приближаться, его обладатель споткнулся один раз, когда он или она направлялся к дому Джорджа. Несколько мгновений спустя Босх увидел, как луч движется за синим пластиком. Он почувствовал, как еще один заряд адреналина начал разливаться по его телу. И снова в его голове вспыхнул Вьетнам. На этот раз он подумал о туннелях. Натыкаемся на врага в темноте. Страх и трепет от этого. Только после того, как он благополучно покинул это место, он признался себе, что в этом был какой-то трепет. И в поисках замены этим острым ощущениям он присоединился к копам.

Босх медленно приподнялся, надеясь, что колени не подломятся, и посмотрел на свет. Они поместили сумку от костюма под навес, предварительно набив ее скомканной газетой. Босх начал двигаться так тихо, как только мог, за брезентом. Он приближался слева. Согласно плану, Эдгар должен был зайти справа, но было все еще слишком темно, чтобы Босх мог его разглядеть.

Босх был уже в десяти футах от меня и мог слышать возбужденное дыхание человека под брезентом. Затем раздался звук расстегиваемой молнии, за которым последовал резкий обрыв дыхания.

“Черт!”

Босх вошел, услышав проклятие. Он понял, что узнал голос мужчины, как раз в тот момент, когда тот вышел из-за открытой стороны брезента и достал из-под пончо свое оружие и фонарик.

“Стоять! Полиция!” Босх закричал в тот же момент, когда включил фонарь. “Ладно, выходи оттуда, Пауэрс”.

Почти сразу же справа от Босха зажегся свет Эдгара.

“Что за...?” Эдгар начал говорить.

Там, в пересекающихся лучах света, скорчившись, сидел офицер Рэй Пауэрс. Рослый патрульный коп в полной форме держал в одной руке фонарик, а в другой пистолет. На его лице отразилось крайнее удивление. У него отвисла челюсть.

“Босх”, - сказал он. “Какого хрена ты здесь делаешь?”

“Это наша линия, Пауэрс”, - сердито сказал Эдгар. “Ты что, блядь, не понимаешь, что ты только что сделал? Ты наткнулся прямо на... Что ты здесь делаешь, чувак?”

Пауэрс опустил пистолет и сунул его обратно в кобуру.

“Я был... был отчет. Кто-то, должно быть, видел, как вы, ребята, пробирались сюда. Они сказали, что видели двух мужчин, крадущихся поблизости ”.

Босх отступил от брезента, держа пистолет поднятым.

“Выходи оттуда, Пауэрс”, - сказал он.

Пауэрс сделал, как ему было приказано. Босх направил луч своего фонаря прямо в лицо мужчине.

“Что насчет этого отчета? Кто это вызвал?”

“Просто какой-то парень проезжал мимо по дороге. Должно быть, видел, как ты входил сюда. Можешь убрать свет с моего лица?”

Bosch ни на дюйм не сдвинул фокус света.

“Что потом?” - спросил он. “Кому он звонил?”

Босх знал, что после того, как Райдер высадила их, ее задачей было припарковаться на ближайшей улице и не выключать сканер. Если бы был такой вызов по радио, она бы услышала его и отменила ответ патруля, сказав диспетчеру, что это была операция по наблюдению.

“Он не звонил в полицию. Я проезжал мимо, и он помахал мне рукой, останавливая ”.

“Ты имеешь в виду, что он утверждал, что только что видел двух парней, идущих в лес?”

“Э, нет. Нет, он помахал мне рукой раньше. У меня просто не было возможности проверить это до сих пор ”.

Босх и Эдгар ушли в лес в половине третьего. Тогда было совсем светло, а Пауэрс еще даже не заступил на дежурство. И единственной машиной, которая была в этом районе в то время, была машина Райдера. Босх знал, что Пауэрс лжет, и все начинало становиться на свои места. То, как он обнаружил тело, его отпечаток пальца на багажнике, перцовый баллончик на жертве, причина, по которой с запястий были сняты бинты. Это уже было там, в деталях.

“Насколько раньше?” - Спросил Босх.

“Э-э, это было сразу после того, как я заступил на дежурство. Я не могу вспомнить время ”.

“Дневной свет?”

“Да, дневной свет. Ты можешь выключить этот гребаный свет?”

Босх снова проигнорировал его.

“Как звали гражданина?”

“Я этого не понял. Просто какой-то парень на ягуаре, он помахал мне рукой у Лорел-Каньона и Малхолланда. Рассказал мне, что он видел, и я сказал, что проверю это, когда у меня будет возможность. Итак, я проверял это и увидел сумку здесь. Я подумал, что это принадлежало парню в багажнике. Я видел объявление, которое ваши люди распространили о машине и багаже, так что я знал, что вы искали это. Извините, что я все испортил, но вам, ребята, следовало сообщить командиру стражи, что вы делаете. Господи, Босх, я здесь слепну ”.

“Да, все в порядке, все перегорело”, - сказал Босх, наконец, выключая свет. Он тоже опустил пистолет, но не убрал его. Он держал ее наготове там, под пончо. “С таким же успехом можно было бы упаковать это сейчас. Пауэрс, поднимайся на холм к своей машине. Джерри, хватай сумку.”

Босх взобрался на холм следом за Пауэрсом, следя за тем, чтобы свет был включен и возвращался к патрульному полицейскому. Он знал, что если бы они приковали Пауэрса наручниками к брезенту, они бы никогда не подняли его на холм из-за крутой местности и потому, что Пауэрс мог бы с ними сразиться. Поэтому ему пришлось обмануть его. Он позволил ему думать, что выразился ясно.

На вершине холма Босх подождал, пока Эдгар не подойдет к ним сзади, прежде чем двинуться дальше.

“Знаешь, чего я не понимаю, Пауэрс?” он сказал.

“Что, Босх?”

“Я не понимаю, почему ты ждал до темноты, чтобы проверить жалобу, которую получил днем. Вам говорят, что два подозрительно выглядящих типа ушли в лес, и вы решаете подождать, пока не станет поздно и не стемнеет, чтобы проверить это самостоятельно ”.

“Я же говорил тебе. У меня не было времени ”.

“Ты полон дерьма, Пауэрс”, - сказал Эдгар.

Он либо просто уловил суть, либо прекрасно подыгрывал Босху.

Босх увидел, как потухли глаза Пауэрса, когда он вошел внутрь, пытаясь сообразить, что делать. В этот момент Босх снова поднял пистолет и прицелился в точку между этими двумя пустыми порталами.

“Не думай так много, Пауэрс”, - сказал он. “Все кончено. Теперь стой спокойно. Джерри?”

Эдгар зашел большому копу за спину и выхватил его пистолет из кобуры. Он бросил его на землю и заломил одну из рук Пауэрса за спину. Он надел наручники на одну руку, а затем на другую. Когда он закончил, он поднял пистолет. Босху показалось, что Пауэрс все еще был внутри, по-прежнему тупо уставившись в никуда. Затем он вернулся.

“Люди, вы только что здорово облажались”, - сказал он, сдерживая ярость в голосе.

“Мы посмотрим на этот счет. Джерри, он у тебя? Я хочу позвонить Киз.”

“Продолжай. Я взял его за задницу. Я надеюсь, что он сделает ход. Давай, Пауэрс, сделай для меня что-нибудь глупое ”.

“Пошел ты, Эдгар! Ты не знаешь, что ты только что сделал. Ты опускаешься, братан. Ты идешь ко дну!”

Эдгар продолжал молчать. Босх достал из кармана Motorola two-way, включил ее и включил микрофон.

“Киз, ты там?”

“Вот. Я здесь”.

“Заходи ко мне. Поторопись”.

“Уже в пути”.

Босх вернул двухстороннее движение назад, и они минуту стояли в тишине, пока не увидели мигающий синий свет, ведущий машину Райдера за поворот. Когда он подъехал, огни неоднократно пробегали по верхушкам деревьев на склоне. Босх понял, что снизу, из убежища Джорджа, огни на деревьях могут выглядеть так, как будто они падают с неба. Тогда все это пришло к Bosch. Космический корабль Джорджа был патрульной машиной Пауэрса. Похищение было остановкой на дороге. Идеальный способ заставить человека, у которого почти полмиллиона наличными, остановиться. Пауэрс просто дождался белого "роллс-ройса" Алисо, вероятно, в Малхолланде и Лорел-Каньоне, затем последовал за ним и включил фары, когда они подъехали к уединенному повороту. Тони, вероятно, подумал, что он превысил скорость. Он притормозил.

Мотоциклист съехал с дороги позади патрульной машины. Босх подошел, открыл заднюю дверь и заглянул к ней.

“Гарри, что это?” - спросила она.

“Силы. Это сила”.

“Боже мой”.

“Да. Я хочу, чтобы вы с Джерри взяли его к себе. Я последую за ним на его машине ”.

Он вернулся к Эдгару и Пауэрсу.

“Ладно, поехали”.

“Вы, люди, все потеряли работу”, - сказал Пауэрс. “Вы сами себя облажали”.

“Ты можешь рассказать нам об этом на станции”.

Босх дернул его за руку, ощутив ее толщину и силу. Затем они с Эдгаром затолкали его на заднее сиденье машины Райдера. Эдгар обошел машину и сел с другой стороны рядом с ним.

Заглянув внутрь через открытую заднюю дверь, Босх представил, какой должна быть процедура.

“Заберите все его барахло и заприте его в одной из комнат для допросов”, - сказал он. “Убедись, что у тебя есть ключ от его наручников. Я буду прямо за тобой ”.

Босх захлопнул дверь и дважды постучал по крыше. Затем он подошел к патрульной машине, положил сумку с костюмом на заднее сиденье и сел внутрь. Райдер выехал, и Босх последовал за ним. Они помчались на запад, в сторону Лорел-Каньона.

На доставку заготовок ушло меньше часа. Когда она добралась туда, они втроем сидели за столом в отделе убийств. Босх просматривал книгу убийств вместе с Райдер, пока она делала заметки в блокноте. Эдгар сидел за пишущей машинкой. Биллетс вошла с силой, и выражение ее лица ясно показывало ситуацию. Босх еще не разговаривал с ней. Это был Райдер, который позвонил ей из дома.

“Что ты со мной делаешь?” - Спросила Биллетс, ее пронзительный взгляд был явно прикован к Босху.

Что она на самом деле говорила ему, так это то, что он был лидером команды и ответственность за этот потенциальный провал лежала прямо на нем. Босха это устраивало, потому что не только это было правильно, но и за те полчаса, что ему пришлось просматривать материалы дела об убийстве и другие улики, его уверенность возросла.

“Что я с тобой делаю? Я приведу твоего убийцу ”.

“Я сказала вам провести тихое и тщательное расследование”, - ответила Биллетс. “Я не говорил тебе проводить какую-то недоделанную операцию по задержанию, а затем тащить сюда полицейского! Я не могу в это поверить ”.

Биллетс теперь расхаживала за спиной Райдера, не глядя на них. В комнате отдела было пусто, за исключением них троих и сердитого лейтенанта.

“Это Пауэрс, лейтенант”, - сказал Босх. “Если бы ты успокоился, мы...”

“О, это он, не так ли? У вас есть доказательства этого? Великолепно! Я прямо сейчас вызову сюда окружного прокурора, и тогда мы напишем обвинения. Потому что вы действительно заставили меня на минуту поволноваться, что вы трое вытащили этого парня с улицы, имея достаточно вескую причину, чтобы обвинить его в переходе улицы ”.

Теперь она снова смотрела на Босха сердитыми глазами. Она даже перестала расхаживать, чтобы направить их на него. Он ответил так спокойно, как только мог.

“Прежде всего, это было мое решение убрать его с улицы. И вы правы, у нас пока недостаточно информации, чтобы вызвать окружного прокурора. Но мы ее получим. У меня нет сомнений, что он тот самый мужчина. Это он и вдова ”.

“Что ж, я рад, что у тебя нет сомнений, но ты не окружной прокурор или чертовы присяжные”.

Он не ответил. Это было бесполезно. Ему пришлось подождать, пока ее гнев утихнет, и тогда они могли бы поговорить разумно.

“Где он?” - Спросила Биллетс.

“Третья комната”, - сказал Босх.

“Что ты сказал командиру дозора?”

“Ничего. Это случилось в конце смены. Пауэрс собирался схватить сумку с костюмом, а затем пойти ударить. Мы смогли привести его, пока большинство остальных все еще были на перекличке. Я припарковал его машину и бросил ключ в офисе охраны. Я сказал дежурному лейтенанту, что мы ненадолго используем полномочия по ордеру, что нам нужна форма, когда мы постучим в дверь. Он сказал "хорошо", а потом, я думаю, у него закончилась смена. Насколько я знаю, никто не знает, что он у нас там ”.

Биллетс на мгновение задумалась. Когда она говорила, она была спокойнее и больше походила на человека, который обычно сидел за столом в стеклянном офисе.

“Ладно, я собираюсь вернуться туда и выпить кофе, посмотрим, спросят ли меня о нем. Когда я вернусь, мы обсудим все это в деталях и посмотрим, что у нас есть ”.

Она медленно направилась к коридору в задней части комнаты дежурного, который вел к офису охраны. Босх посмотрел ей вслед, а затем поднял телефонную трубку и набрал номер службы безопасности отеля и казино "Мираж". Он сказал офицеру, который ответил, кто он такой и что ему нужно немедленно поговорить с Хэнком Мейером. Когда офицер упомянул, что уже за полночь, Босх сказал ему, что это чрезвычайная ситуация и что он уверен, что если Мейеру сообщат, кто хочет с ним поговорить, он перезвонит. Босх назвал ему все номера, по которым с ним можно было связаться, начиная с его номера в отделе убийств, и повесил трубку. Он вернулся к своей работе с книгой об убийстве.

“Ты сказал, он в третьем?”

Босх поднял глаза. Вернулась Биллетс с чашкой дымящегося кофе в руке. Он кивнул.

“Я хочу взглянуть”, - сказала она.

Босх встал и пошел с ней по коридору к четырем дверям, ведущим в комнаты для допросов. Двери с пометками "один" и "два" находились слева, "три" и "четыре" - справа. Но четвертой комнаты для допросов не было. Комната, обозначенная как четвертая, на самом деле была маленькой кабинкой с односторонним стеклянным окном, которое позволяло наблюдать за третьей комнатой. В третьем случае другая сторона стекла была зеркалом. Биллетс вошла в четвертую и посмотрела через стекло на Пауэрса. Он сидел, выпрямившись, как шомпол, за столом на стуле прямо напротив зеркала. Его руки были скованы наручниками за спиной. Он все еще был одет в свою форму, но пояс с экипировкой был снят. Он смотрел прямо перед собой на свое отражение в зеркале. Это создавало жуткий эффект в четвертой комнате, потому что казалось, что он смотрит прямо на них, как будто между ними не было зеркала или стекла.

Биллетс ничего не сказала. Она просто оглянулась на мужчину, пристально смотревшего на нее.

“Сегодня многое висит на волоске, Гарри”, - тихо сказала она.

“Я знаю”, - сказал он.

Несколько мгновений они стояли молча, пока Эдгар не открыл дверь и не сказал Босху, что звонит Хэнк Мейер. Босх вернулся, снял трубку и сказал Мейеру, что ему нужно. Мейер сказал, что он дома и что ему придется зайти в отель, но он перезвонит как можно скорее. Босх поблагодарил его и повесил трубку. Биллетс теперь заняла одно из пустых мест за столом отдела по расследованию убийств.

“Хорошо, - сказала она, - кто-нибудь из вас расскажет мне точно, как это произошло сегодня вечером”.

Босх оставался лидером и следующие пятнадцать минут рассказывал, как он нашел сумку Тони Алисо, организовал покушение через Веронику Алисо, а затем ждал в лесу неподалеку от Малхолланда, пока не появился Пауэрс. Он объяснил, что история, которую Пауэрс предложил для его пребывания там, не имела смысла.

“Что еще он сказал?” - Спросила Биллетс в конце.

“Ничего. Джерри и Киз поместили его в комнату, и с тех пор он там и находится ”.

“Что еще у тебя есть?”

“Для начала, у нас есть его отпечаток на внутренней стороне крышки багажника. У нас также есть запись о сотрудничестве с вдовой ”.

Биллетс подняла брови.

“Это то, над чем мы работали, когда ты пришел. В воскресенье вечером, когда Джерри прогнал имя жертвы через компьютер, мы получили совпадение с сообщением о краже со взломом, сделанным еще в марте. Кто-то напал на дом Алисо. Джерри извлек отчет, но он выглядел несвязанным. Обычная кража со взломом. И это было, за исключением офицера, который принял первоначальный отчет от миссис Алисо была Пауэрсом. Мы думаем, что отношения начались с кражи со взломом. Вот тогда они и встретились. После этого у нас есть The gate records. Полицейские патрули Скрытого нагорья записаны в журнале регистрации ворот по номеру на крыше автомобиля. Записи показывают, что машина, приписанная к Пауэрсу - "Зебра" - выезжала туда на патрулирование две-три ночи в неделю, всегда в те ночи, о которых мы знаем по записям на кредитной карте, что Тони отсутствовал в городе. Я думаю, он заскочил туда, чтобы повидаться с Вероникой ”.

“Что еще?” - спросил лейтенант. “Пока все, что у вас есть, - это куча совпадений, связанных воедино”.

“Совпадений не бывает”, - сказал Босх. “Не такая, как эта”.

“Тогда что еще у тебя есть?”

“Как я уже сказал, его история о том, почему он спустился в лес, не подтверждается. Он спустился вниз в поисках сумки от костюма, и единственный способ узнать, что за ней стоит вернуться, был через Веронику. Это он, лейтенант. Это он ”.

Биллетс подумала об этом. Босх полагал, что факты, которые он ей сообщал, начинали оказывать кумулятивный эффект, убеждая ее. У него оставалась одна вещь, с помощью которой он мог прижать ее.

“Есть еще одна вещь. Помнишь нашу проблему с Вероникой? Если она была вовлечена в это, как она выбралась из Хидден Хайлендз и не отметила это в журнале регистрации ворот?”

“Правильно”.

“Ну, журнал регистрации ворот показывает, что в ночь убийства патрулировала машина "Зебра". Дважды. Он входил и выходил оба раза. Первый раз он вошел в систему в десять и вышел в десять-десять. Затем возвращаюсь в одиннадцать сорок восемь и через четыре минуты выхожу. Это было отмечено как обычное патрулирование ”.

“Хорошо, и что?”

“Итак, в первый раз он приезжает и забирает ее. Она опускается на пол сзади. На улице темно, парень у ворот видит только, как Пауэрс выходит обратно. Они идут и ждут Тони, делают свое дело, а затем Пауэрс забирает ее обратно домой - вторая запись в журнале. ”

“Это работает”, - сказала Биллетс, одобрительно кивая. “Само похищение, как ты на это смотришь?”

“Мы с самого начала понимали, что для выполнения этой работы понадобились два человека. Во-первых, Вероника должна была узнать у Тони, каким рейсом он летит. Итак, это установило временные рамки. Пауэрс забирает ее той ночью, и они едут в Лорел-Каньон и Малхолланд и ждут, когда мимо проедет "Уайт Роллс". Мы полагаем, что это произойдет около одиннадцати или около того. Пауэрс следует за Тони, пока тот не оказывается рядом с поворотом через лес. Он включает фары и останавливает его, как обычную остановку на дороге. Только он говорит Тони выйти и подойти к задней части машины. Может быть, он заставляет его открыть багажник, может быть, он делает это сам после того, как наденет на него наручники. В любом случае, багажник открыт, и у Пауэрса возникла проблема. Сумка от костюма Тони и коробка с видео находятся в багажнике, и это не оставляет для него много места. У Пауэрса не так много времени. В любой момент из-за поворота может появиться машина и осветить все вокруг. Итак, он достает сумку с костюмом и коробку и бросает их с холма в лес. Затем он говорит Тони залезать в багажник. Тони говорит "нет", или, может быть, он немного сопротивляется. В любом случае, Пауэрс достает свой перцовый баллончик и делает ему укол в лицо. После этого Тони становится действительно управляемым, его легко закинуть в багажник. Может быть, Пауэрс тогда снял с него ботинки, чтобы он не брыкался там и не производил шума ”.

“Вот тогда-то и появляется Вероника”, - сказал Райдер, продолжая рассказ. “Она ведет "Роллс-ройс ", в то время как Пауэрс следует за ней на патрульной машине. Они знали, куда идут. Им нужно было место, где машину не найдут в течение пары дней, что дало бы Пауэрсу время перебраться в Вегас в субботу, подбросить пистолет и собрать еще несколько улик, таких как анонимный звонок в метро. Этот звонок был тем, что должно было указать на Люка Гошена. Не отпечатки пальцев. Это была просто удача для них. В любом случае, это забегает вперед. Вероника ведет "Роллс-ройс", Пауэрс следует за ней. На поляну над Чашей. Она открывает багажник, Пауэрс наклоняется и выполняет работу. Или, может быть, он вставляет один колпачок в Тони, а второй заставляет Веронику сделать. Таким образом, они партнеры навсегда, партнеры по крови ”.

Биллетс кивнула с серьезным выражением на лице.

“Это кажется немного рискованным. Что, если бы ему пришлось принять вызов по радио? Весь план пошел бы насмарку ”.

“Мы подумали об этом, и Джерри связался с офисом охраны. Гомес был главным в пятницу вечером. Он говорит, что помнит, что у Пауэрса была такая напряженная смена, что он не делал перерыв на ужин до десяти. Он не помнит, чтобы слышал о нем что-нибудь до самого конца вахты ”.

Биллетс снова кивнула.

“Что насчет найденных отпечатков обуви? Они его?”

“Пауэрсу тут повезло”, - сказал Эдгар. “На нем там совершенно новые ботинки. Похоже, что он, возможно, только сегодня купил их ”.

“Черт!”

“Да”, - сказал Босх. “Мы полагаем, он видел отпечатки обуви на столе прошлой ночью в "Коте и скрипке ". Сегодня он вышел и купил новые ”.

“О, чувак...”

“Ну, может быть, все еще есть шанс, что он не избавился от старых. Мы работаем над ордером на обыск в его квартире. О, и наша удача тоже не так уж плоха. Джерри, расскажи ей о спрее.”

Эдгар наклонился вперед, облокотившись на стол.

“Я вернулся на пункт снабжения, взглянул на ведомость. В воскресенье Пауэрс выписал картридж OC. Только потом я пошел и просмотрел список из пятидесяти одного в кабинете дежурного туалета. Пауэрс не сообщал о применении силы в этот период развертывания ”.

“Итак, ” сказала Биллетс, “ он каким-то образом воспользовался своим перцовым баллончиком, потому что ему нужно было заправить картридж, но он никогда не докладывал об использовании баллончика своему вахтенному командиру”.

“Правильно”.

Биллетс на несколько мгновений задумалась, прежде чем заговорить снова.

“Ладно, - сказала она, - то, что ты быстро придумал, - это все хорошие вещи. Но этого недостаточно. Это косвенный случай, и большую часть этого можно объяснить. Даже если бы вы могли доказать, что он и вдова встречались, это не доказывает убийство. Отпечаток пальца на багажнике можно объяснить неаккуратной работой на месте преступления. Кто знает, может быть, это все, что было на самом деле ”.

“Я сомневаюсь в этом”, - сказал Босх.

“Что ж, твоих сомнений недостаточно. Куда мы пойдем отсюда?”

“У нас все еще есть кое-что в огне. Джерри собирается получить ордер, основываясь на том, что у нас есть на данный момент. Если мы попадем в дом Пауэрса, может быть, мы найдем обувь, может быть, мы найдем что-то еще. Посмотрим. У меня также есть работа в Вегасе. Мы полагаем, что для того, чтобы они провернули это, Пауэрс должен был раз или два последовать за Тони туда, понимаете, чтобы узнать о Гошене и выбрать его, чтобы повесить все это на него. Если бы нам повезло, Пауэрс захотел бы остаться с Тони. Это означало бы остаться в Mirage. Ты не можешь оставаться там без следа. Вы можете заплатить наличными, но вы должны предоставить отпечаток законной кредитной карты, чтобы оплатить проживание, телефонные звонки и тому подобное. Другими словами, вы не можете зарегистрироваться под именем, которого у вас нет на кредитной карте. У меня есть парень, который проверяет.”

“Ладно, это начало”, - сказала Биллетс.

Она кивнула головой, прикрыла рот ладонью и погрузилась в задумчивое молчание на долгое мгновение.

“Все это сводится к тому, что нам нужно сломить его, не так ли?” - наконец спросила она.

Босх кивнул.

“Возможно. Если только нам не повезет с ордером.”

“Ты не сломаешь его. Он коп, он знает все под углом, он знает правила доказывания ”.

“Посмотрим”.

Она посмотрела на свои часы. Босх посмотрел на свой и увидел, что уже час дня.

“Мы в беде”, - торжественно сказала Биллетс. “Мы не сможем вместить столько после dawn. После этого мне нужно будет должным образом уведомить о том, что мы сделали и к чему мы стремимся. Если это случится, вы можете рассчитывать на то, что мы не будем в этом замешаны, и даже хуже ”.

Босх наклонился вперед.

“Возвращайтесь домой, лейтенант”, - сказал он. “Тебя никогда здесь не было. Пусть у нас будет эта ночь. Приходи завтра в девять. Прихвати с собой окружного прокурора, если хочешь. Убедитесь, что это кто-то, кто пойдет с вами на край света. Если вы никого не знаете, я могу кому-нибудь позвонить. Но дай нам время до девяти. Восемь часов. Затем вы приходите, и мы либо готовим для вас полный комплект, либо вы идете дальше и делаете то, что должны делать ”.

Она внимательно посмотрела на каждого из них, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

“Удачи”, - сказала она.

Она кивнула, встала и оставила их там.

Перед дверью в комнату для допросов номер три Босх остановился и собрался с мыслями. Он знал, что все будет зависеть от того, что произойдет в комнате. Ему пришлось сломить Пауэрса, и это было бы нелегкой задачей. Пауэрс был полицейским. Он знал все трюки. Но каким-то образом Босху пришлось найти слабое место, которым он мог бы воспользоваться, пока большой человек не упал. Он знал, что это будет жестокий поединок. Он перевел дыхание и открыл дверь.

Босх вошел в комнату для допросов, сел на стул прямо напротив Пауэрса и разложил перед ним два листа бумаги, которые он носил с собой.

“Ладно, Пауэрс, я здесь, чтобы рассказать тебе, что к чему”.

“Ты можешь сохранить это, мудак. Единственный, с кем я хочу поговорить, это мой адвокат ”.

“Что ж, именно для этого я здесь. Почему бы тебе не успокоиться, и мы поговорим об этом?”

“Успокойся? Вы, люди, арестовываете меня, связываете, как гребаного преступника, а затем оставляете меня здесь на полтора гребаных часа, пока сами сидите там и выясняете, насколько это хреново, и вы хотите, чтобы я успокоился? На какой планете ты находишься, Босх? Я ни к чему не отношусь легко. А теперь отвяжись от меня или отдай мне этот чертов телефон!”

“Ну, в этом-то и проблема, не так ли? Решаю, бронировать вас или отпустить. Вот почему я пришел, Пауэрс. Я подумал, может быть, вы могли бы помочь нам с этим ”.

Пауэрс, похоже, не обратил на это внимания. Его взгляд упал на центр стола, и они начали работать - небольшими, быстрыми движениями, ища нужные углы.

“Это то, что есть что”, - сказал Босх. “Если я закажу тебя сейчас, то мы позвоним адвокату, и мы оба знаем, что так и будет. Ни один адвокат не позволит своему клиенту разговаривать с копами. Нам просто придется обратиться в суд, и вы знаете, что это значит. Ты будешь отстранен от работы, тебе не заплатят. Мы выйдем на свободу без залога, и ты просидишь в тюрьме девять-десять месяцев, а потом, может быть, все разрешится в твою пользу. А может и нет. Тем временем, ты занимаешь всю первую полосу. Твоя мать, отец, соседи ... Ну, ты знаешь, как это бывает ”.

Босх достал сигарету и сунул ее в рот. Он не прикуривал и не предлагал сигарету Пауэрсу. Он вспомнил, как предложил одну большому копу на месте преступления и получил отказ.

“Альтернатива этому, - продолжил он, - заключается в том, что мы сидим здесь и пытаемся разобраться во всем прямо сейчас. Перед тобой две формы. Что хорошо в общении с таким полицейским, как этот, так это то, что мне на самом деле не нужно тебе это объяснять. Первый - это бланк прав. Ты знаешь, что это такое. Вы подтверждаете, что понимаете свои права, а затем делаете свой выбор. Поговорите со мной или позвоните своему адвокату после того, как мы вас забронируем. Вторая форма - это отказ от адвоката. ”

Пауэрс молча уставился на страницы, и Босх положил ручку на стол.

“Я сниму наручники, когда вы будете готовы подписать”, - сказал Босх. “Видишь ли, самое плохое в отношениях с полицейским то, что я не могу тебя обмануть. Ты знаешь правила игры. Ты знаешь, что если ты подпишешь этот отказ и поговоришь со мной, ты либо отговоришь себя от этого, либо прямо пойдешь на это…Я могу дать тебе больше времени подумать об этом, если хочешь ”.

“Мне не нужно больше времени”, - сказал он. “Сними наручники”.

Босх встал и обошел Пауэрса сзади.

“Ты направо или налево?”

“Правильно”.

Между спиной здоровяка и стеной едва хватало места, чтобы надеть наручники. Это было опасное положение для большинства подозреваемых. Но Пауэрс был полицейским, и он, вероятно, знал, что момент, когда он стал жестоким, был моментом, когда он потерял любой шанс выбраться из этой комнаты и вернуться к своей жизни. Он также должен был предположить, что кто-то наблюдает и готов за стеклом в четвертой комнате. Босх отцепил правую манжету и закрепил ее на одной из металлических планок кресла.

Пауэрс нацарапал подписи на обоих бланках. Босх постарался ничем не выдать своего волнения. Пауэрс совершал ошибку. Босх забрал у него ручку и положил в карман.

“Заведи руку за спину”.

“Давай, Босх. Относись ко мне как к человеку. Если мы собираемся поговорить, давайте поговорим ”.

“Заведи руку за спину”.

Пауэрс сделал, как ему сказали, и разочарованно выдохнул. Босх закрепил наручники на запястьях металлической планкой на спинке стула и затем снова занял свое место. Он прочистил горло, прокручивая в уме последние детали. Он знал свою миссию здесь. Он должен был заставить Пауэрса поверить, что у него есть преимущество, что у него есть шанс выбраться. Если бы он верил в это, тогда он мог бы начать говорить. Босх думал, что если бы он начал говорить, то мог бы выиграть бой.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Я собираюсь изложить это для тебя. Если ты сможешь убедить меня, что мы все поняли неправильно, тогда ты уберешься отсюда еще до восхода солнца ”.

“Это все, чего я хочу”.

“Пауэрс, мы знаем, что у тебя были отношения с Вероникой Алисо до смерти ее мужа. Мы знаем, что вы следовали за ним в Вегас по крайней мере два раза до убийства.”

Пауэрс не отрывал глаз от стола перед собой. Но Босх умел читать их, как иглы полиграфа. У Босха слегка дрогнули зрачки, когда он упомянул Лас-Вегас.

“Это верно”, - сказал Босх. “У нас есть записи с "Миража". Пауэрс, это было неосторожно - оставлять такую запись. Мы можем отправить тебя в Вегас с Тони Алисо ”.

“Так что мне нравится ездить в Вегас, подумаешь. Тони Алисо был там? Вау, какое совпадение. Из того, что я слышал, он часто туда ходил. Что еще у тебя есть?”

“У нас есть твой отпечаток, Пауэрс. Отпечаток пальца. Внутри автомобиля. В воскресенье вы получили новую порцию перцового баллончика, но вы так и не подали рапорт о применении силы, объясняющий, как вы его использовали ”.

“Случайный разряд. Я не подавал заявление о применении силы, потому что ее не было. У тебя ни хрена нет. Мой отпечаток пальца? Ты прав, у тебя, наверное, есть отпечатки. Но я был в той машине, придурок. Я тот, кто нашел тело, помнишь? Это шутка, чувак. Я думаю, мне лучше позвать сюда своего адвоката и рискнуть. Ни один окружной прокурор не прикоснется к этому дерьму десятифутовым шестом ”.

Босх проигнорировал травлю и продолжил.

“И последнее, но не менее важное: сегодня вечером у нас твой маленький спуск с холма. Твоя история для дерьма, Пауэрс. Ты спустился туда, чтобы поискать сумку от костюма Алисо, потому что знал, что она там, и подумал, что в ней есть что-то, что вы с вдовой проглядели раньше. Около полумиллиона долларов. Единственный вопрос, который у меня действительно есть, это позвонила ли она тебе и рассказала, или это ты был в ее доме этим утром, когда мы заехали ”.

Босх увидел, как зрачки снова слегка подскочили, но затем они стали плоскими.

“Как я уже сказал, я сейчас займусь этим адвокатом”.

“Я думаю, ты просто мальчик на побегушках, верно? Она сказала тебе пойти и забрать деньги, пока она ждет в особняке.”

Пауэрс начал фальшиво смеяться.

“Мне это нравится, Босх. Мальчик на побегушках. Жаль, что я едва знаю эту женщину. Но это хорошая попытка. Хорошая попытка. Ты мне тоже нравишься, Босх, но я должен тебе кое-что сказать ”.

Он перегнулся через стол и понизил голос.

“Я когда-нибудь снова столкнусь с тобой на улице, ты знаешь, когда останемся только я и ты, лицом к лицу, я собираюсь серьезно тебя облажать”.

Он снова выпрямился и кивнул. Босх улыбнулся.

“Знаешь, я не думаю, что был уверен до этого момента. Но теперь я уверен. Ты сделал это, Пауэрс. Ты мужчина. И для тебя никогда не будет выхода наружу. Никогда. Итак, скажите мне, чья это была идея? Она первая заговорила об этом или это был ты?”

Пауэрс угрюмо уставился на стол и покачал головой.

“Посмотрим, смогу ли я в этом разобраться”, - сказал Босх. “Я думаю, вы поднялись туда, в тот большой дом, и увидели все, что у них было, деньги, возможно, услышали о Тони и его "Роллс-ройсе", и дальше все просто продолжалось. Держу пари, это была твоя идея, Пауэрс. Но я думаю, она знала, что ты это придумаешь. Видишь ли, она умная женщина. Она знала, что ты это придумаешь. И она ждала…

“И знаешь что? У нас на нее ничего нет. Ничего. Она играла с тобой идеально, чувак. Прямо по ходу дела. Она собирается прогуляться, а ты, - он указал на грудь Пауэрса, - собираешься отсидеть срок. Ты этого так хочешь?”

Пауэрс откинулся назад с озадаченной улыбкой на лице.

“Ты не понимаешь этого, не так ли?” Пауэрс сказал. “Ты здесь мальчик на побегушках, но посмотри на себя. Тебе нечего доставлять. Посмотри, что у тебя есть. Ты не можешь привязать меня к Алисо. Я нашел тело, чувак. Я открыл машину. Если вы нашли отпечаток, значит, именно тогда я его и оставил. Все остальное - куча дерьма, которое ни к чему не приводит. Ты пойдешь с этим на встречу с прокурором, они будут смеяться над тобой до упаду на Темпл-стрит. Так что иди, принеси мне телефон, мальчик на побегушках, и давай включим его. Просто пойди и принеси мне телефон ”.

“Пока нет, Пауэрс”, - сказал Босх. “Не сейчас”.

Босх сидел на своем месте за столом отдела по расследованию убийств, опустив голову на скрещенные руки. Рядом с его локтем валялась пустая банка из-под кофе. Сигарета, которую он положил на край стола, догорела до самого окурка, оставив еще один шрам на старом дереве.

Босх был один. Было почти шесть, и был лишь намек на рассветный свет, проникающий через окна, которые тянулись высоко вдоль восточной стены комнаты. Он занимался этим более четырех часов с Пауэрсом и не продвинулся ни на шаг. Он даже не повлиял на хладнокровное поведение Пауэрса. Первые пули, несомненно, достались большому патрульному полицейскому.

Однако Босх не спал. Он просто отдыхал и ждал, и его мысли оставались сосредоточенными на Пауэрсе. У Босха не было сомнений. Он был уверен, что нужный человек сидит в наручниках в комнате для допросов. Какие минимальные доказательства, которые у них были, определенно указывали на Пауэрса. Но это было нечто большее, чем доказательства, которые убедили его. Это был опыт и внутреннее чутье. Босх полагал, что невинный человек был бы напуган, а не самодовольен, как Пауэрс. Невинный человек не стал бы насмехаться над Босхом. Итак, что все еще оставалось сейчас, так это убрать это самодовольство и сломать его. Босх устал, но все еще чувствовал себя готовым к выполнению поставленной задачи. Единственное, что его беспокоило, - это время. Время было против него.

Босх поднял голову и посмотрел на часы. Биллетс должен был вернуться через три часа. Он взял пустую чашку, ладонью затолкал в нее погасшую сигарету и пепел и выбросил ее в мусорное ведро под столом. Он встал, закурил еще одну сигарету и пошел по проходу между столами криминалистов. Он попытался очистить свой разум, чтобы подготовиться к следующему раунду.

Он подумал о том, чтобы вызвать Эдгара, чтобы узнать, нашли ли они с Райдер что-нибудь еще, вообще что-нибудь, что могло бы помочь, но решил этого не делать. Они знали, что время важно. Они бы либо позвонили, либо вернулись, если бы у них что-то было.

Когда он стоял в дальнем конце комнаты отдела и эти мысли проносились у него в голове, его взгляд упал на таблицу сексуальных преступлений, и через мгновение он понял, что смотрит на полароидную фотографию девушки, которая пришла в участок со своей матерью в пятницу, чтобы сообщить, что ее изнасиловали. Фотография находилась на вершине стопки полароидных снимков, которые были прикреплены к внешней стороне конверта. Детектив Мэри Канту оставила его на вершине своей стопки на понедельник. Недолго думая, Босх вытащил стопку фотографий из-под зажима и начал их просматривать. С девушкой жестоко обращались, и синяки, зафиксированные на ее теле камерой Канту, были удручающим свидетельством всего, что было не так с городом. Босху всегда было легче иметь дело с жертвами, которых уже не было в живых. Живые песни преследовали его, потому что их никогда нельзя было утешить. Не полностью. У них навсегда остался вопрос "почему".

Иногда Босх думал о своем городе как о каком-то огромном водостоке, который притягивает все плохое к месту, где оно циркулирует в глубокой концентрации. Это было место, где, казалось, хороших людей часто было больше, чем плохих. Подонки и интриганы, насильники и убийцы. Это было место, которое легко могло породить кого-то вроде Пауэрса. Слишком легко.

Босх положил фотографии обратно под клип, смущенный своим бездумным вуайеризмом боли девушки. Он вернулся к столу отдела убийств, снял трубку и набрал свой домашний номер. Прошло почти двадцать четыре часа с тех пор, как он был у себя дома, и он надеялся, что Элеонор Уиш ответит - он оставил ключ под ковриком - или там может быть сообщение от нее. После трех гудков трубку сняли, и он услышал свой собственный голос на пленке, говорящий самому себе оставить сообщение. Он ввел свой код, чтобы проверить наличие сообщений, и автоответчик сказал ему, что у него их нет.

Он долго стоял там, думая об Элеонор, все еще держа телефон у уха, когда внезапно услышал ее голос.

“Гарри, это ты?”

“Элеонора?”

“Я здесь, Гарри”.

“Почему ты не отвечал?”

“Я не думал, что это будет для меня”.

“Когда ты туда добрался?”

“Прошлой ночью. Я так долго ждал тебя. Спасибо, что оставили ключ.”

“Всегда пожалуйста… Элеонор, куда ты ходила?”

На мгновение воцарилась тишина, прежде чем она ответила.

“Я вернулся в Вегас. Мне нужно было забрать свою машину ... расплатиться со своим банковским счетом, что-то в этом роде. Где ты был всю ночь?”

“Работает. У нас новый подозреваемый. Мы держим его здесь. Ты заходил к себе домой?”

“Нет. Для этого не было причин. Я просто сделал то, что должен был сделать, и поехал обратно ”.

“Прости, если я тебя разбудил”.

“Все в порядке. Я беспокоился о том, где ты был, но я не хотел звонить тебе туда на случай, если ты был чем-то занят ”.

Босх хотел спросить ее, что их ждет дальше, но он испытал такое чувство счастья оттого, что она была здесь, в его доме, что не посмел испортить момент.

“Я не знаю, как долго еще я буду связан”, - сказал он.

Босх услышал, как тяжелые двери в заднем коридоре станции открылись и с грохотом захлопнулись. Шаги приближались к комнате охраны.

“Тебе обязательно идти?” Спросила Элеонора.

“Um…”

Эдгар и Райдер вошли в комнату охраны. Райдер нес коричневый пакет для улик с чем-то тяжелым в нем. Эдгар нес закрытую картонную коробку, на которой кто-то нарисовал Рождество по трафарету волшебным маркером. У него также была широкая улыбка на лице.

“Да, ” сказал Босх, “ думаю, мне лучше уйти”.

“Ладно, Гарри, увидимся”.

“Ты будешь там?”

“Я буду здесь”.

“Хорошо, Элеонор, увидимся, как только смогу”.

Он повесил трубку и посмотрел на двух своих партнеров. Эдгар все еще улыбался.

“У нас здесь твой рождественский подарок, Гарри”, - сказал Эдгар. “У нас есть силы прямо здесь, в этой коробке”.

“Ботинки у тебя?”

“Нет. Без ботинок. У нас есть кое-что получше, чем ботинки ”.

“Покажи мне”.

Эдгар поднял крышку с коробки. Сверху он достал конверт из плотной бумаги. Затем он наклонил коробку так, чтобы Босх мог заглянуть внутрь. Босх присвистнул.

“Счастливого Рождества”, - сказал Эдгар.

“Ты это считаешь?” - Спросил Босх, не отрывая взгляда от стопок денег, перетянутых резинками.

“На каждой пачке есть номер”, - сказал Райдер. “Если сложить их все, получится четыреста восемьдесят тысяч. Похоже, это все ”.

“Неплохой подарок, а, Гарри?” Взволнованно сказал Эдгар.

“Нет. Где это было?”

“Место для лазания по чердаку”, - сказал Эдгар. “Одно из последних мест, которые мы осмотрели. Коробка просто оказалась передо мной, как только я поднял голову ”.

Босх кивнул.

“Хорошо, что еще?”

“Нашел это у него под матрасом”.

Из конверта Эдгар достал стопку фотографий. Они были размером шесть на четыре, и у каждой фотографии в левом нижнем углу была напечатана цифровая дата. Босх положил их на стол перед ними и просмотрел, осторожно взяв за уголки. Он надеялся, что Эдгар поступил с ними так же.

На первой фотографии был Тони Алисо, садящийся в машину на стойке парковщика перед Mirage. На следующем он шел к двери "Долли". За этим последовала серия снимков, на которых он возле "Долли" разговаривает с человеком, которого Алисо знала как Люка Гошена. На этих снимках снаружи было темно, и они были сделаны издалека, но увешанный неоном вход в клуб был освещен так же ярко, как днем, и Алисо и Гошена было легко узнать.

Затем были фотографии из того же места, но дата в нижнем углу изменилась. Они показали молодую женщину, выходящую из клуба и идущую к машине Алисо. Босх узнал ее. Это была Лейла. Там также были фотографии Тони и Лейлы у бассейна в Mirage. На последнем кадре Тони наклоняет свое сильно загорелое тело над шезлонгом Лейлы и целует ее в губы.

Босх поднял глаза на Эдгара и Райдер. Эдгар снова улыбался. Райдер не был.

“Как мы и думали”, - сказал Эдгар. “Он завалил этого парня там, в Вегасе. Это показывает, что у него были знания, чтобы организовать все это дело. Он и вдова. Мы их поймали, Гарри. Это показывает преднамеренность, подстерегающую в засаде, работу. У нас есть они оба, девять способов добраться до воскресенья ”.

“Может быть”. Он посмотрел на Райдера. “Что с тобой, Киз?”

Она покачала головой.

“Я не знаю. Это просто кажется слишком простым. В заведении было очень чисто. Никаких старых ботинок, никаких признаков того, что Вероника когда-либо вообще ступала в это место. Тогда мы находим это так просто. Как будто мы должны были найти все это. Я имею в виду, почему он потратил время на то, чтобы избавиться от ботинок, но оставил фотографии под матрасом? Я вижу, что он хочет сохранить деньги, но складывать их на чердаке кажется довольно неубедительным ”.

Она махнула рукой в сторону фотографий и наличных в пренебрежительном жесте. Босх кивнул в знак согласия и откинулся на спинку стула.

“Я думаю, ты прав”, - сказал он. “Он не настолько глуп”.

Он подумал о сходстве с пистолетом, подброшенным Гошену. Это тоже оказалось слишком просто.

“Я думаю, это подстава”, - сказал Босх. “Это сделала Вероника. Он сделал фотографии для нее. Вероятно, он сказал ей уничтожить их, но она этого не сделала. Она прихватила их с собой на всякий случай. Она, вероятно, спрятала их обратно под его кроватью, а наличные спрятала на чердаке. Легко ли было туда добраться?”

“Достаточно просто”, - сказал Райдер. “Складная лестница”.

“Подожди минутку, зачем ей его подставлять?” - Спросил Эдгар.

“Не с самого начала”, - сказал Босх. “Это было похоже на запасной вариант. Если что-то начинало идти не так, если мы подходили слишком близко, у нее были Силы, готовые принять удар на себя. Может быть, когда она послала Пауэрса за чемоданом, она пошла к нему домой с фотографиями и наличными. Кто знает, когда это началось? Но держу пари, когда я скажу Пауэрсу, что мы нашли это у него дома, у него глаза вылезут из орбит. Что у тебя в сумке, Киз, фотоаппарат?”

Она кивнула и поставила сумку на стол, не открывая ее.

“Никон с установленным на нем телеобъективом, квитанция по кредитной карте за его покупку”.

Босх кивнул, и его мысли немного отвлеклись. Он пытался подумать о том, как он собирался использовать фотографии и деньги с Пауэрсом. Это был их шанс сломить его. Она должна была быть сыграна правильно.

“Подожди, подожди”, - сказал Эдгар с выражением замешательства на лице. “Я все еще этого не понимаю. Что заставляет тебя говорить, что это была подстава? Может быть, у него были наличные и фотографии, и они собирались разделить все это после того, как страсти улягутся. Почему это должно быть так, что она его подставила?”

Босх посмотрел на Райдера, а затем снова на Эдгара.

“Потому что Киз права. Это слишком просто ”.

“Нет, если он думал, что у нас нет подсказки, если он думал, что ему все ясно вплоть до того момента, как мы выскочили из кустов там, в лесу”.

Босх покачал головой.

“Я не знаю. Я не думаю, что он сыграл бы это так, как он это делал, когда я просто разговаривал с ним. Нет, если бы он знал, что эти вещи остались у него дома. Я согласен с тем, что это подстава. Она сваливает все это на него. Мы притянем ее, и она расскажет нам какую-нибудь историю о парне, который был одержим ею. Может быть, если она хоть какая-то актриса, она скажет нам, да, у нее был роман с ним, но потом она порвала с ним. Но он не хотел уходить. Он убил ее старика, чтобы она была вся в его распоряжении ”.

Босх откинулся назад и посмотрел на них, ожидая их ответа.

“Я думаю, это хорошо”, - сказал Райдер. “Это могло бы сработать”.

“За исключением того, что мы в это не верим”, - сказал Босх.

“Так что она с этого получит?” Спросил Эдгар, отказываясь скрывать свое несогласие. “Она отдает деньги, кладя их в его блокнот. Что это ей оставляет?”

“Дом, машины, страховка”, - сказал Босх. “Все, что осталось от компании - и шанс сбежать”.

Но это был слабый ответ, и он знал это. Полмиллиона долларов было большой суммой, чтобы подставить кого-то. Это был единственный недостаток в теории, которую он только что раскрутил.

“Она избавилась от своего мужа”, - сказал Райдер. “Может быть, это было все, что было важно для нее”.

“Он годами приставал к ней”, - сказал Эдгар. “Почему сейчас? Что изменилось на этот раз?”

“Я не знаю”, - сказал Райдер. “Но было что-то другое или что-то еще, о чем мы не знаем. Это то, что мы должны выяснить ”.

“Да, что ж, удачи”, - сказал Эдгар.

“У меня есть идея”, - сказал Босх. “Если кто-то и знает, что это за что-то еще, то это Пауэрс. Я хочу попытаться обмануть его, и я думаю, что знаю как. Киз, у тебя все еще есть та кассета, та, с Вероникой на ней?

“Жертва желания? Да. Она в моем ящике.”

“Принеси это и установи в кабинете лейтенанта. Я собираюсь взять еще кофе и встретимся там ”.

Босх вошел в комнату для допросов номер три с коробкой наличных, повернутой так, что сторона с надписью "Рождество" была прижата к его груди. Он надеялся, что это выглядело как обычная картонная коробка. Он наблюдал за Пауэрсом, ожидая знака узнавания, и не получил ни одного. Пауэрс сидел точно так же, как Босх оставил его. Выпрямись, руки за спиной, как будто по собственному желанию. Он посмотрел на Босха невозмутимым взглядом, который был готов и ждал следующего раунда. Босх поставил коробку на пол, где она была бы скрыта от посторонних глаз, выдвинул стул и снова сел напротив него. Затем он наклонился, открыл коробку и достал магнитофон и папку с файлами. Он положил их на стол у всех на виду.

“Я же говорил тебе, Босх, никакой записи. Если у тебя сработала камера по ту сторону стекла, то ты также лишаешь меня прав ”.

“Ни камеры, ни кассеты, ни Пауэрса. Это просто для того, чтобы сыграть вам что-нибудь, вот и все. Итак, на чем мы остановились?”

“Мы были на грани того, чтобы смириться или заткнуться. Ты отпускаешь меня или приводишь сюда моего адвоката ”.

“Ну, на самом деле, возникла пара моментов. Я подумал, что ты, возможно, захочешь узнать о них в первую очередь. Знаешь, прежде чем ты примешь подобное решение ”.

“К черту это. Я покончил с этим дерьмом. Дай мне телефон ”.

“У тебя есть фотоаппарат, Пауэрс?”

“Я сказал, достань камеру? Что насчет этого?”

“У тебя есть фотоаппарат? Это довольно простой вопрос ”.

“Да. У каждого есть фотоаппарат. Что насчет этого?”

Босх мгновение изучал его. Он мог чувствовать, что импульс и контроль начинают, возможно, немного меняться. Она доносилась через стол от Пауэрса. Он мог это чувствовать. Босх изобразил на лице слабую улыбку. Он хотел, чтобы Пауэрс знал, что с этого момента она ускользает от него.

“Ты брал камеру с собой, когда ездил в Вегас в марте прошлого года?”

“Я не знаю. Может быть. Я беру ее на все свои каникулы. Не знал, что это преступление. Гребаный законодательный орган, о чем они подумают дальше?”

Босх позволил ему улыбнуться, но не вернул ее.

“Ты так это назвала?” - тихо спросил он. “Отпуск?”

“Да, именно так я это и назвал”.

“Это забавно, потому что Вероника называет это не так”.

“Я ничего не знаю ни об этом, ни о ней”.

Его глаза на мгновение отвели взгляд от Босха. Это было в первый раз, и снова Босх почувствовал, что баланс смещается. Он играл правильно. Он почувствовал это. Ситуация менялась.

“Уверен, ты знаешь об этом, Пауэрс. И ты тоже довольно хорошо ее знаешь. Она только что рассказала нам все об этом. Она сейчас в другой комнате. Оказывается, она была слабее, чем я думал. Мои деньги были на тебе. Вы знаете поговорку, чем они больше, тем тяжелее они падают, все в таком духе. Я думал, что ты будешь единственной, но это была она. Эдгар и Райдер сломали ее некоторое время назад. Удивительно, как фотографии с места преступления могут подействовать на чью-то нечистую совесть. Она рассказала нам все, Пауэрс. Все.”

“Ты полон дерьма, Босх, и это становится довольно старым. Где телефон?”

“Вот как она рассказывает об этом. Ты -”

“Я не хочу это слышать”.

“Ты встретил ее, когда поднялся туда той ночью, чтобы принять заявление об ограблении. Одно привело к другому, и довольно скоро у вас двоих был небольшой роман. Роман, который стоит запомнить. Только она опомнилась и порвала с ним. Она все еще любила старину Тони. Она знала, что он много путешествовал, часто сбивался с пути, но она привыкла к этому. Она нуждалась в нем. Итак, она прервала тебя. Только, и это по ее словам, вы не были бы отрезаны. Ты продолжал преследовать ее, звал ее, следовал за ней, когда она покидала поместье там, наверху. Это становилось пугающим. Я имею в виду, что она могла сделать? Пойти к Тони и сказать, что этот парень, с которым у меня был роман, преследует меня все время? Она-”

“Это такая чушь собачья, Босх. Это шутка!”

“Потом ты начал следить за Тони. Видишь ли, он был твоей проблемой. Он был на пути. Итак, ты сделал свою домашнюю работу. Ты последовал за ним в Вегас и поймал его на месте преступления. Ты точно знал, что у него на уме и как его унизить так, чтобы мы пошли по неверному пути. Они называют это сундучной музыкой. Только ты не смог передать мелодию, Пауэрс. Мы тебя раскусили. С ее помощью мы собираемся тебя усыпить ”.

Пауэрс смотрел вниз на стол. Кожа вокруг его глаз и линия подбородка туго натянулись.

“Здесь столько дерьма”, - сказал он, не поднимая глаз. “Я устал слушать это и тебя. В другой комнате ее нет. Она сидит там, в том большом доме на холме. Это самый старый трюк в книге ”.

Пауэрс поднял глаза, и кривая улыбка появилась на его лице.

“Ты пытаешься натянуть это дерьмо на копа? Я не могу в это поверить. Это действительно слабо, чувак. Ты слаб. Ты ставишь себя здесь в неловкое положение ”.

Босх протянул руку к магнитофону и нажал кнопку воспроизведения. Голос Вероники Алисо заполнил крошечную комнату.

“Это был он. Он сумасшедший. Я не мог остановить его, пока не стало слишком поздно. Тогда я не мог никому рассказать, потому что it...it выглядело бы так, будто я ...”

Босх выключил ее.

“Этого достаточно”, - сказал он. “Для меня это за гранью, даже играть это для тебя. Но я подумал, что, как коп полицейскому, ты должен знать, на чем ты стоишь ”.

Босх молча наблюдал, как Пауэрс медленно поджигает. Босх видел, как в его глазах закипает гнев. Казалось, он не пошевелил ни единым мускулом, и все же казалось, что он внезапно стал таким же твердым, как штабель досок. Тем не менее, он, наконец, смог сдержаться и взять себя в руки.

“Это просто ее слова”, - сказал он тихим голосом. “Нет никаких подтверждений чему бы то ни было. Это фантазия, Босх. Ее слово против моего ”.

“Это могло быть. Кроме того, у нас есть это ”.

Босх открыл файл и бросил стопку фотографий перед Пауэрсом. Затем он протянул руку и аккуратно разложил их веером на столе, чтобы их можно было увидеть и узнать.

“Это подтверждает значительную часть ее истории, ты так не думаешь?”

Босх наблюдал, как Пауэрс изучает фотографии. Казалось, что Пауэрс снова подошел к краю от внутренней ярости, но он снова сдержал ее.

“Это ни хрена не подкрепляет”, - сказал он. “Она могла бы взять это сама. Любой мог бы. Только потому, что она дарит вам стопку ... Она держит вас, ребята, в замешательстве, не так ли? Ты покупаешься на каждую реплику, которую она тебе скармливает ”.

“Возможно, это было бы так, только она не отдала нам фотографии”.

Босх снова полез в папку и вытащил копию ордера на обыск. Он протянул руку и положил ее поверх фотографий.

“Пять часов назад мы отправили это по факсу судье Уоррену Ламберту в его дом в Палисейдсе. Он отправил ее обратно по факсу с подписью. Эдгар и Райдер провели в твоем маленьком голливудском бунгало большую часть ночи. Среди изъятых предметов была камера Nikon с телеобъективом. И эти фотографии. Они были у тебя под матрасом, Пауэрс ”.

Здесь он сделал паузу, чтобы позволить всему этому утонуть в темнеющих глазах Пауэрса.

“О, и еще одна вещь, которую мы нашли”. Босх нагнулся и поднял коробку. “Это было на чердаке с рождественскими вещами”.

Он высыпал содержимое коробки на стол, и пачки наличных рассыпались во все стороны, некоторые упали на пол. Босх потряс коробку, чтобы убедиться, что все вынуто, а затем бросил ее на пол. Он посмотрел на Пауэрса. Его глаза были дикими, они метались по толстым пачкам. Босх знал, что поймал его. И он также нутром чуял, что должен благодарить за это Веронику Алисо.

“Лично я не думаю, что вы настолько глупы”, - тихо сказал Босх. “Знаешь, хранить фотографии и всю эту наличность прямо у себя дома. Конечно, в свое время я видел вещи и более безумные. Но если бы я держал пари, я бы поспорил, что вы не знали, что все это было там, потому что вы этого туда не клали. Но, эй, в любом случае, у меня это отлично работает. У нас есть ты, и мы разберемся с этим делом, это все, что меня волнует. Было бы неплохо захватить и ее тоже, но это нормально. Она понадобится нам для тебя. Благодаря фотографиям, ее истории и всему остальному, о чем мы здесь говорили, я думаю, мы легко взяли тебя за убийство. Есть также подстерегающие предметы, к которым можно пристроиться. Это делает его случаем особых обстоятельств, Пауэрс. Ты смотришь на одну из двух вещей. Игла или LWP.”

Он произнес последнюю аббревиатуру el-wop, зная, что любой полицейский, как и любой преступник в системе, знал бы, что это означает пожизненное заключение без права досрочного освобождения.

“В любом случае, ” продолжил Босх, - я, пожалуй, пойду распоряжусь, чтобы сюда принесли телефон, чтобы вы могли позвонить своему адвокату. Лучше сделай ее хорошей. И никто из тех знаменитостей из дела О.Дж. Тебе нужно найти себе адвоката, который делает свою лучшую работу за пределами зала суда. Переговорщик”.

Он встал и повернулся к двери. Держа руку на ручке, он оглянулся на Пауэрса.

“Ты знаешь, я чувствую себя плохо, Пауэрс. Ты коп и все такое, я вроде как надеялся, что ты поймаешь прорыв вместо нее. У меня такое чувство, что мы бьем молотком не по тому человеку. Но я думаю, такова жизнь в большом городе. Кто-то должен быть поражен этим ”.

Он повернулся обратно к двери и открыл ее.

“Сука!” Сказал Пауэрс со спокойной напористостью.

Затем он прошептал что-то себе под нос, чего Босх не мог расслышать. Босх оглянулся на него. Он знал достаточно, чтобы не произносить ни слова.

“Это была ее идея”, - сказал Пауэрс. “Все это. Она обманула меня, а теперь обманывает тебя ”.

Босх подождал такт, но больше ничего не было.

“Ты хочешь сказать, что хочешь поговорить со мной?”

“Да, Босх, присаживайся. Может быть, мы сможем что-нибудь придумать ”.

В девять Босх сидел в кабинете лейтенанта, Биллетс за столом, вводя ее в курс дела. В руке у него был пустой пластиковый стаканчик, но он не выбросил его в мусорное ведро, потому что ему нужно было что-то, что напоминало бы ему, что ему нужно еще кофе. Он был измотан, а морщинки под его глазами были настолько заметны, что почти причиняли боль. Во рту у него был кислый привкус от кофе и сигарет. За последние двадцать часов он не ел ничего, кроме шоколадных батончиков, и его желудок, наконец, запротестовал. Но он был счастливым человеком. Он выиграл последний раунд с Пауэрсом, а в такого рода битвах последний раунд был единственным, что имело значение.

“Итак, ” сказала Биллетс, “ он рассказал тебе все?”

“Его версия этого”, - сказал Босх. “Он возлагает на нее все, и этого следовало ожидать. Помни, он думает, что она в другой комнате, сваливает все на него. Итак, он делает из нее большую плохую черную вдову, как будто у него никогда в жизни не было нечистых мыслей, пока он не столкнулся с ней ”.

Он поднес чашку ко рту, но потом понял, что она пуста.

“Но как только мы приведем ее сюда и она поймет, что он говорит, мы, вероятно, получим ее версию”, - сказал он.

“Когда Джерри и Киз уехали?”

Босх посмотрел на часы.

“Около сорока минут назад. Они должны вернуться к ней в любое время ”.

“Почему ты не поднялся, чтобы забрать ее?”

“Я не знаю. Я подумал, что забрал Пауэрса, они должны забрать ее. Распространи это повсюду, понимаешь?”

“Лучше быть осторожным. Продолжай так себя вести, и ты потеряешь репутацию крутого парня ”.

Босх улыбнулся и опустил взгляд в свою чашку.

“Итак, в чем суть его истории?” - Спросила Биллетс.

“Суть в значительной степени такова, как мы это себе представляли. В тот день он поднялся туда, чтобы получить отчет о краже со взломом, и все пошло оттуда. Он говорит, что она приставала к нему, и следующее, что вы знаете, у них что-то было. Он начал совершать все больше патрульных вылазок по окрестностям, и она заходила к нему в бунгало по утрам, после того как Тони уходил на работу или пока он был в Вегасе. То, как он это описывает, она заводила его. Секс был хорошим и экзотическим. Он был довольно хорошо подключен ”.

“Затем она попросила его следить за Тони”.

“Правильно. Та первая поездка, которую Пауэрс предпринял в Вегас, была честной работой. Она попросила его следить за Тони. Он сделал и вернулся с кучей фотографий Тони и девушки и кучей вопросов о том, с кем Тони встречался там и почему. Он не был глупым. Он мог сказать, что Тони был чем-то увлечен. Он говорит, что Вероника ввела его в курс дела, знала каждую деталь, знала всех парней из OC по имени. Она также рассказала ему, сколько денег было задействовано. Тогда и сложился план. Она сказала Пауэрсу, что Тони должен уйти, что потом будут только они, они и много денег. Она сказала ему, что Тони снимал деньги. Снимаю обезжирку. На протяжении многих лет. В банке было по меньшей мере пару миллионов плюс то, что они забрали у Тони, когда его посадили ”.

Босх встал и продолжил рассказ, расхаживая перед ее столом. Он был слишком уставшим, чтобы сидеть очень долго, не испытывая усталости.

“В любом случае, это было то, ради чего была вторая поездка. Пауэрс подошел и еще раз посмотрел на Тони. Это было исследование. Он также следил за парнем, у которого Тони делал пикапы. Люк Гошен, о котором он, очевидно, понятия не имел, был агентом. Они решили, что Гошен будет козлом отпущения, и разработали план, чтобы это выглядело как мафиозный хит. Отличная музыка.”

“Это довольно сложно”.

“Да, это так. Он говорит, что все спланировала она, и я отчасти думаю, что он, возможно, говорит правду. Вы спросите меня, Пауэрс умен, но не настолько. Все это было планом Вероники, и он стал добровольным игроком. Только у нее был встроенный в него черный ход, о котором Пауэрс не знал ”.

“Он был задним ходом”.

“Да. Она подставила его, чтобы он взял вину на себя, но только если мы подойдем слишком близко. Он сказал, что дал ей ключ от своего дома. Это бунгало на Сьерра-Бонита. Должно быть, она зашла туда где-то на этой неделе, засунула фотографии под матрас и спрятала коробку с деньгами на чердаке. Умная женщина. Хорошая настройка. Когда Джерри и Киз приведут ее сюда, я точно знаю, что она скажет. Она собирается сказать, что это все из-за него, что он увлекся ею, что у них был роман, и что она его разорвала. Он пошел напролом и сбил с ног ее мужа. Когда она поняла, что произошло, она не могла ничего сказать. Он заставил ее согласиться с этим. У нее не было выбора. Он был полицейским, и он сказал ей, что может повесить все это на нее, если она не согласится ”.

“Это хорошая история. На самом деле, это все еще может сработать с жюри. Она могла бы ходить по этому ”.

“Может быть. Нам все еще нужно кое-что сделать ”.

“А как насчет обезжиренного?”

“Хороший вопрос. На банковских счетах Алисо не было ничего похожего на те деньги, о которых он говорит. Пауэрс сказал, что она сказала, что это было в банковской ячейке, но она никогда не говорила ему, где. Это должно быть где-то. Мы найдем это ”.

“Если она существует”.

“Я думаю, что это так. Она вложила полмиллиона в квартиру Пауэрса, чтобы подставить его. Это куча денег, чтобы потратить их на то, чтобы настроить его, если только у вас случайно не припрятано где-нибудь еще пару миллионов. Это то, что мы ...”

Босх заглянул через стекло в помещение отдела. Эдгар и Райдер направлялись к кабинету лейтенанта. Вероники Алисо с ними не было. Они вошли в офис с озабоченным выражением на лицах, и Босх знал, что они собирались сказать.

“Она ушла”, - сказал Эдгар.

Босх и Биллетс просто уставились на них.

“Похоже, она сбежала прошлой ночью”, - сказал Эдгар. “Ее машины все еще там, но в доме никого не было. Мы проскользнули в заднюю дверь, а там пусто, чувак ”.

“Она забрала свою одежду, украшения?” - Спросил Босх.

“Не похоже на это. Она только что ушла ”.

“Ты проверил ворота?”

“Да, мы проверили у выхода. Вчера у нее было двое посетителей. Первым был курьер в четыре пятнадцать. Юридическая служба Eagle Messenger. Парень был там около пяти минут, входил и выходил. Затем посетитель прошлой ночью. Поздно. Парень дал имя Джон Гэлвин. Она уже позвонила на выход, назвалась тем же именем и сказала им пропустить его, когда он появится. Они сняли его пластинку, и мы ее прогнали. Это Герц из Вегаса. Мы отправим вызов. В любом случае, Гэлвин остался до часу ночи. Как раз в то время, когда мы были в лесу, перепихиваясь с Пауэрсом, он сбежал. Она, наверное, ушла с ним ”.

“Мы вызвали дежурившего в то время охранника”, - сказал Райдер. “Он не мог вспомнить, ушел Гэлвин один или нет. Он не помнит, чтобы видел миссис Алисо прошлой ночью, но она могла быть внизу, на заднем сиденье.”

“Мы знаем, кто ее адвокат?” - Спросила Биллетс.

“Да”, - сказал Райдер, “Нил Дентон, Сенчури Сити”.

“Хорошо, Джерри, ты проследи за арендой Hertz, а Киз, ты попробуй разыскать Дентона и посмотри, сможешь ли ты выяснить, что было настолько важным, что ему пришлось отправить это ей в субботу”.

“Хорошо”, - сказал Эдгар. “Но у меня плохое предчувствие. Я думаю, что она на ветру ”.

“Что ж, тогда мы должны отправиться навстречу ветру, чтобы найти ее”, - сказала Биллетс. “Иди к этому”.

Эдгар и Райдер вернулись к столу отдела по расследованию убийств, и Босх несколько мгновений стоял молча, обдумывая это последнее событие.

“Должны ли мы были приставить к ней людей?” - Спросила Биллетс.

“Что ж, оглядываясь назад, кажется, что так оно и было. Но мы были неофициальными. У нас не было людей. Кроме того, у нас действительно ничего не было на нее до тех пор, пока пару часов назад ”.

Биллетс кивнула с болезненным выражением на лице.

“Если они не получат ни строчки о ней в течение следующих пятнадцати минут, опубликуйте это в эфире”.

“Правильно”.

“Послушай, возвращаясь к Пауэрсу, ты думаешь, он что-то скрывает?”

“Трудно сказать. Наверное. Все еще остается вопрос о том, почему на этот раз ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я имею в виду, что Алисо годами ездил в Вегас и привозил оттуда чемоданы, полные денег. По словам Пауэрса, он снимал деньги годами, а также имел свою долю женщин там. Вероника знала все это. Ей пришлось. Так что же заставило ее сделать это сейчас, а не в прошлом или следующем году?”

“Может быть, ей просто надоело. Может быть, это было как раз подходящее время. Появились силы, и это сработало ”.

“Может быть. Я спросил Пауэрса, и он сказал, что не знает. Но я думаю, может быть, он сдерживался. Я собираюсь еще раз напасть на него ”.

Заготовки не отвечали.

“Есть еще какой-то секрет, о котором мы не знаем”, - продолжил Босх. “В этом что-то есть. Я надеюсь, что она расскажет это. Если мы ее найдем.”

Биллетс отмахнулась от этого взмахом руки.

“У тебя есть полномочия на пленке?” - спросила она.

“Аудио и видео. Киз наблюдала за происходящим в четвертой комнате. Как только он сказал, что хочет поговорить, она запустила все это ”.

“Ты снова давал ему советы? На пленке?”

“Да, все это есть там. Он довольно хорошо запечатан. Хочешь посмотреть, я принесу кассету ”.

“Нет. Я даже не хочу смотреть на него, если могу удержаться. Ты ничего ему не обещала, не так ли?”

Босх собирался ответить, но остановился. Послышались приглушенные крики, которые, как он мог сказать, исходили от Пауэрса, все еще изолированного в третьей комнате. Он посмотрел сквозь стекло кабинета лейтенанта и увидел, как Эдгар встал из-за стола в отделе убийств и пошел по коридору, чтобы проверить это.

“Вероятно, ему сейчас нужен его адвокат”, - сказал Босх. “Ну, для этого немного поздновато…В любом случае, нет, я не давал никаких обещаний. Я сказал ему, что поговорю с окружным прокурором об отмене специальных тиражей, но это будет непросто. Учитывая то, что он мне там сказал, мы можем выбирать. Заговор с целью совершения преступления, подстерегающий в засаде, возможно, убийство по найму.”

“Думаю, мне следует пригласить сюда окружного прокурора”.

“Да. Если у вас нет никого на примете или вы кому-то обязаны по горячему делу, отправьте запрос на Роджера Гоффа. Это дело в его стиле, и я у него в долгу уже некоторое время. Он этого не упустит ”.

“Я знаю Роджера. Я спрошу о нем… Я тоже должен вызвать духовых. Не каждый день тебе удается позвонить заместителю шефа и сказать ему, что твои люди не только проводят расследование, от которого им было специально сказано держаться подальше, но и вдобавок арестовали полицейского. И за убийство, не меньше.”

Босх улыбнулся. Ему бы не понравилось делать такой звонок.

“На этот раз это действительно понравится фанатам”, - сказал он. “Еще один фингал под глазом для департамента. Кстати, они ничего из этого не изъяли, потому что это не имеет отношения к этому делу, но Джерри и Киз нашли кое-что страшное в квартире Пауэрса. Нацистская атрибутика, бело-силовые штучки. Ты мог бы предупредить начальство об этом, чтобы они могли делать с этим, что захотят ”.

“Спасибо, что рассказали мне. Я поговорю с Ирвингом. Я уверен, что он не захочет, чтобы это увидело свет ”.

Эдгар заглянул в открытую дверь.

“Пауэрс говорит, что ему нужно отлить и он больше не может этого терпеть”.

Он смотрел на заготовки.

“Ну, возьми его”, - сказала она.

“Держи его на крючке”, - добавил Босх.

“Как он собирается писать, его руки за спиной? Не ожидай, что я буду доставать его ради него. Ни за что.”

Биллетс рассмеялась.

“Просто сдвиньте манжеты спереди”, - сказал Босх. “Дай мне секунду, чтобы закончить здесь, и я буду прямо там”.

“Хорошо, я буду через три”.

Эдгар ушел, и Босх наблюдал за ним через стекло, пока он шел по коридору, ведущему к комнатам для допросов. Босх оглянулся на Биллетс, которая все еще улыбалась комичному протесту Эдгара. Босх придал своему лицу серьезное выражение.

“Знаешь, ты можешь использовать меня, когда будешь звонить”.

“Что ты имеешь в виду?”

“Я имею в виду, если ты хочешь сказать, что ничего не знал об этом, пока я не позвонил тебе этим утром с плохими новостями, то я не против”.

“Не будь смешным. Мы раскрыли убийство и поймали полицейского-убийцу с улицы. Если они не видят, что хорошее в этом перевешивает плохое, тогда ... ну и пошли они на хер, если они не понимают шуток ”.

Босх улыбнулся и кивнул.

“Ты классный, лейтенант”.

“Спасибо”.

“В любое время”.

“И это благодать”.

“Правильно. Благодать.”

Босх думал о том, как сильно ему понравилась Биллетс, когда шел по короткому коридору к комнатам для допросов и входил в открытую дверь третьей палаты. Эдгар как раз застегивал наручники на запястьях Пауэрса. Теперь его руки были перед ним.

“Сделай мне одолжение, Босх”, - сказал Пауэрс. “Позволь мне воспользоваться канистрой в прихожей”.

“Для чего?”

“Так что никто не увидит меня на заднем сиденье. Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел меня таким. Кроме того, у вас могут возникнуть проблемы, если людям не понравится то, что они увидят ”.

Босх кивнул. Пауэрс был прав. Если бы они отвели его в раздевалку, то все копы в дежурной части, скорее всего, увидели бы их и возникли бы вопросы, возможно, даже гнев со стороны некоторых копов, которые не знали, что происходит. Ванная комната в переднем коридоре была общественной комнатой отдыха, но в это раннее воскресное утро она, скорее всего, была бы пуста, и они могли бы входить и выходить оттуда незамеченными.

“Ладно, поехали”, - сказал Босх. “Вперед”.

Они провели его мимо прилавка и дальше по коридору мимо административных кабинетов, которые были пусты и закрыты в течение дня. Пока Босх оставался с Пауэрсом в холле, Эдгар проверил комнату отдыха.

“Там пусто”, - сказал он, придерживая дверь открытой изнутри.

Босх последовал за Пауэрсом, и здоровенный коп направился к самому дальнему из трех писсуаров. Босх остался у двери, а Эдгар занял позицию по другую сторону от Пауэрса у ряда раковин. Когда Пауэрс закончил с писсуаром, он шагнул к одной из раковин. На ходу Босх заметил, что у него развязался шнурок на правом ботинке, и Эдгар тоже.

“Завязывай шнурки, Пауэрс”, - сказал Эдгар. “Ты спотыкаешься, падаешь и разбиваешь свое милое личико, я не хочу никаких криков о полицейской жестокости”.

Пауэрс остановился и посмотрел вниз на шнурок на полу, а затем на Эдгара.

“Конечно”, - сказал он.

Пауэрс сначала вымыл руки, вытер их бумажным полотенцем, а затем поставил правую ногу на край раковины, чтобы завязать шнурок на ботинке.

“Новые туфли”, - сказал Эдгар. “Шнурки на них всегда развязываются, не так ли?”

Босх не мог видеть лица Пауэрса, потому что коп стоял спиной к двери. Но он смотрел снизу вверх на Эдгара.

“Пошел ты, ниггер”.

Это было почти так, как если бы он дал пощечину Эдгару, лицо которого немедленно наполнилось отвращением и гневом. Он бросил быстрый взгляд на Босха, чтобы понять, собирается ли Босх что-нибудь предпринять в связи с его планом убить Пауэрса. Но Пауэрсу потребовалось столько времени. Он отскочил от раковины и бросился всем телом на Эдгара, прижимая его к облицованной белой плиткой стене. Его руки в наручниках поднялись, и левая схватила Эдгара за ворот рубашки, в то время как правая прижала дуло маленького пистолета к горлу ошеломленного детектива.

Босх преодолел половину расстояния до них, когда увидел пистолет, и Пауэрс начал кричать.

“Отвали, Босх. Отвали, или твой партнер умрет. Ты этого хочешь?”

Пауэрс повернул голову так, что теперь он снова смотрел на Босха. Босх остановился и убрал руки от тела.

“Вот и все”, - сказал Пауэрс. “Теперь это то, что ты собираешься сделать. Очень медленно достань свой пистолет и брось его вон в ту первую раковину ”.

Босх не пошевелился.

“Сделай это. Сейчас.”

Пауэрс говорил с размеренной силой, стараясь говорить низким голосом.

Босх посмотрел на крошечный пистолет в руке Пауэрса. Он узнал в нем Raven.25, любимый одноразовый пистолет среди патрульных копов, по крайней мере, с тех времен, когда он носил форму. Он был маленьким - в руке Пауэрса он выглядел игрушкой, - но смертоносным и плотно помещался в носок или ботинок, практически незаметный при спущенной штанине. Когда Босх осознал, что Эдгар и Райдер не до конца проверили Пауэрса, он также знал, что выстрел из "Ворона" в упор наверняка убьет Эдгара. Отказаться от оружия противоречило всем его инстинктам, но он не видел альтернативы. Пауэрс был в отчаянии, а Босх знал, что отчаявшиеся люди ничего не продумывают. Они пошли вопреки всему. Они были убийцами. Двумя пальцами он медленно вытащил пистолет и бросил его в раковину.

“Это действительно здорово, Босх. Теперь я хочу, чтобы ты лег на пол под раковинами ”.

Босх сделал, как ему сказали, не сводя глаз с Пауэрса во время движения.

“Эдгар”, - сказал Пауэрс. “Теперь твоя очередь. Ты можешь просто пойти дальше и бросить свой на пол ”.

Пистолет Эдгара ударился о плитку.

“Теперь ты залезай туда со своим партнером. Вот и все ”.

“Пауэрс, это безумие”, - сказал Босх. “Куда ты собираешься пойти? Ты не можешь убежать ”.

“Кто говорит о беге, Босх? Достань свои наручники и надень один на левое запястье.”

После того, как Босх подчинился, Пауэрс сказал ему продеть наручники в одну из труб-ловушек для раковины. Затем он сказал Эдгару надеть свободную манжету на его правое запястье. Он сделал это, а затем Пауэрс улыбнулся.

“Ну вот, это хорошо. Это должно вас задержать, ребята, на несколько минут. А теперь дай мне свои ключи. Вы оба, выбросьте их отсюда ”.

Пауэрс поднял с пола гарнитуру Эдгара и расстегнул наручники на его запястьях. Он быстро помассировал их, чтобы наладить кровообращение. Он улыбался, но Босх сомневался, знал ли он вообще об этом.

“Теперь, давайте посмотрим”.

Он сунул руку в раковину и схватил пистолет Босха.

“Это хорошая песня, Босх. Приятный вес, баланс. Превосходит мою. Не возражаешь, если я позаимствую ее на пару минут?”

Тогда Босх понял, что он планировал сделать. Он собирался за Вероникой. Босх подумал о Киз, сидящей за столом отдела убийств спиной к стойке. И заготовки в ее кабинете. Они не увидят его, пока не станет слишком поздно.

“Ее здесь нет, Пауэрс”, - сказал он.

“Что? Кто?”

“Вероника. Это была афера. Мы даже не забрали ее ”.

Пауэрс замолчал, улыбка исчезла с его лица и сменилась серьезным выражением сосредоточенности. Босх знал, о чем он думает.

“Голос пришел из одного из ее фильмов. Я записал это с видеокассеты. Вы возвращаетесь в те комнаты для допросов, и это тупик. Сзади никого нет, и выхода нет ”.

Босх заметил, как кожа на лице Пауэрса натянулась так же, как и раньше. Его лицо потемнело от крови и гнева, затем, необъяснимо, улыбка внезапно расплылась по нему.

“Ты умный ублюдок, Босх. Это так? Ты хочешь, чтобы я поверил, что ее там нет? Может быть, это мошенничество, а не раньше. Понимаешь, о чем я говорю?”

“Это не афера. Ее там нет. Мы собирались забрать ее с тем, что ты нам сказал. Поднялся на холм час назад, но ее и там нет. Она ушла прошлой ночью.”

“Если она еще не здесь, то как...”

“Эта часть не была мошенничеством. Деньги и фотографии были в твоем доме. Если ты их туда не клал, значит, это сделала она. Она подставляет тебя. Почему бы тебе просто не опустить пистолет и не начать все сначала. Извинись перед Эдгаром за то, как ты его назвал, и мы прекратим этот маленький инцидент ”.

“О, я понимаю. Ты отказываешься от побега, но меня все равно обвиняют в убийстве ”.

“Я же сказал тебе, мы собираемся поговорить с окружным прокурором. Один из них у нас на подходе прямо сейчас. Он мой друг. Он подойдет тебе как нельзя лучше. Она - та, кого мы действительно хотим ”.

“Ты гребаный мудак!” Пауэрс громко сказал. Затем он снова взял свой голос под контроль. “Разве ты не видишь, что я хочу ее? Ты думаешь, что победил меня? Ты думаешь, что сломал меня там? Ты не победил, Босх. Я говорил, потому что хотел говорить. Я сломал тебя, чувак, но ты этого не знал. Ты начал доверять мне, потому что я был тебе нужен. Тебе не следовало сдвигать наручники, брат.”

Он на мгновение замолчал, позволяя этому осмыслиться.

“Теперь у меня назначена встреча с этой сукой, на которую я собираюсь пойти несмотря ни на что. Ее здесь нет, тогда я пойду найду ее ”.

“Она может быть где угодно”.

“Я тоже мог бы, Босх, но она не заметит, как я подойду. Мне нужно идти ”.

Пауэрс вытащил пластиковый пакет из мусорного ведра и высыпал содержимое на пол. Он положил пистолет Босха в сумку, затем повернул краны во всех трех раковинах на полную мощность. Льющаяся каскадом вода создавала какофонию, эхом отражаясь от кафельных стен. Пауэрс подобрал пистолет Эдгара и положил его в сумку. Затем он несколько раз обернул сумку вокруг себя, спрятав два пистолета внутри. Он положил Raven в передний карман для удобства доступа, бросил ключи от наручников в один из писсуаров и спустил воду в каждом из них. Даже не взглянув на двух мужчин, скованных наручниками под раковиной, он направился к двери.

“Адьос, придурки”, - бросил он через плечо, а затем ушел.

Босх посмотрел на Эдгара. Он знал, что если они будут кричать, скорее всего, их не услышат. Было воскресенье, административное крыло пустовало. А в бюро были только заготовки и Райдер. Из-за текущей воды их крики, вероятно, были бы неразборчивы. Биллетс и Райдер, вероятно, подумали бы, что это обычные крики из вытрезвителя.

Босх развернулся и уперся ногами в стену под раковиной. Он схватился за трубу-ловушку, чтобы использовать ноги в качестве рычага в попытке вытащить трубу. Но трубка была раскаленной.

“Сукин сын!” Босх закричал, когда отпустил. “Он включил горячую воду”.

“Что мы собираемся делать? Он уходит ”.

“Твои руки длиннее. Посмотри, сможешь ли ты дотянуться туда и выключить воду. Слишком жарко. Я не могу взять трубку ”.

Поскольку Босх продевал руку почти по локоть в петлю трубы, Эдгар едва мог дотронуться до крана. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы превратить воду в струйку.

“Теперь включите холод”, - сказал Босх. “Остуди эту штуку”.

Это заняло еще несколько секунд, но затем Босх был готов повторить попытку. Он схватил трубу и оттолкнулся ногами от стены. Делая это, Эдгар сжал руки вокруг трубки и сделал то же самое. Добавленная сила высвободила трубу вдоль уплотнения под раковиной. Вода пролилась на них, когда они продевали цепь наручников через разрыв трубы. Они встали и проскользнули по кафелю к писсуару, где Босх увидел свои ключи на нижней решетке. Он схватил их и возился с ними, пока не снял наручник. Он передал ключи Эдгару и побежал к двери, хлюпая по воде, которая полностью ее покрыла.

“Выключи воду”, - крикнул он, ударяя в дверь.

Босх пробежал по коридору и перепрыгнул через стойку детективного бюро. Комната для дежурных была пуста, и через стекло он увидел, что кабинет лейтенанта пустовал. Затем он услышал громкий стук и приглушенные крики Райдера и Биллетс. Он побежал по коридору к комнатам для допросов и обнаружил, что все двери открыты, кроме одной. Он знал, что Пауэрс все равно проверил Веронику Алисо после того, как запер Биллетс и Райдера в номере три. Он открыл дверь в номер три, а затем быстро пробежал обратно через комнату дежурного в задний коридор участка. Он с грохотом распахнул тяжелую металлическую дверь и въехал на задний двор парковки. Инстинктивно потянувшись к пустой наплечной кобуре, он осмотрел парковку и открытые отсеки гаража. Пауэрса нигде не было видно, но возле бензоколонок стояли два патрульных офицера. Босх сосредоточился на них.

“Ты видел Пауэрса?”

“Да”, - сказал старший из двух. “Он только что ушел. С нашей гребаной машиной. Что, черт возьми, происходит?”

Босх не ответил. Он закрыл глаза, склонил голову и тихо выругался про себя.

Шесть часов спустя Босх, Эдгар и Райдер сидели за столом отдела по расследованию убийств, молча наблюдая за совещанием, проходившим в кабинете лейтенанта. В маленьком кабинете, как люди в автобусе, сгрудились Биллетс, капитан Левалли, заместитель начальника Ирвинг, три следователя ОВР, включая Честейна, а также начальник полиции и его административный помощник. С заместителем окружного прокурора Роджером Гоффом консультировались по громкой связи - Босх слышал его голос через открытую дверь. Но затем дверь закрылась, и Босх был уверен, что группа решает судьбу трех детективов, сидящих снаружи.

Начальник полиции стоял посреди тесной комнаты, скрестив руки на груди и опустив голову. Он прибыл последним, и выглядело так, как будто ему досталось от остальных. Время от времени он кивал, но Босху казалось, что он вообще мало что говорит. Босх знал, что основной вопрос, который они обсуждали, заключался в том, как решить проблему с Пауэрсом. На свободе разгуливал полицейский-убийца. Обращаться с этим к средствам массовой информации было бы упражнением в самобичевании, но Босх не видел способа обойти это. Они искали Пауэрса во всех возможных местах и не нашли его. Патрульная машина, которую он реквизировал, была найдена брошенной в горах на Фархольм Драйв. Куда он ушел оттуда, можно было только догадываться. Группы наблюдения, размещенные возле его бунгало и дома Алисо, а также дома и офиса адвоката Нила Дентона, ничего не обнаружили. Теперь пришло время обратиться к средствам массовой информации, чтобы поместить фотографию полицейского-мошенника в шестичасовых новостях. Босх предположил, что причиной появления шефа полиции было то, что он планировал созвать пресс-конференцию. В противном случае он бы оставил все это на усмотрение Ирвинга.

Босх понял, что Райдер что-то сказал.

“Прошу прощения?”

“Я спросил, что ты собираешься делать со своим временем?”

“Я не знаю. Зависит от того, сколько мы получим. Если это всего лишь один DP, я использую его, чтобы закончить работу над своим домом. Если это продлится дольше двух, мне придется подумать о том, чтобы как-то заработать немного денег ”.

DP, или период развертывания, составлял пятнадцать дней. Отстранения обычно назначались такими темпами, когда нарушение было серьезным. Босх был почти уверен, что шеф не стал бы назначать им незначительные дисквалификации.

“Он же не собирается нас уволить, правда, Гарри?” - Спросил Эдгар.

“Сомневаюсь в этом. Но все зависит от того, как они ему это рассказывают ”.

Босх оглянулся на окно офиса как раз в тот момент, когда шеф смотрел на него. Шеф отвернулся, нехороший знак. Босх никогда не встречал его и не ожидал, что встретит. Он был аутсайдером, которого пригласили, чтобы успокоить сообщество. Не из-за каких-то особых административных навыков полиции, а потому, что им нужен был посторонний. Он был крупным чернокожим мужчиной, большая часть его веса приходилась на талию. Копы, которым он не нравился, а их было много, часто называли его "Главный грязевик". Босх не знал, как его называли копы, которым он нравился.

“Я просто хочу сказать, что мне жаль, Гарри”, - сказал Райдер.

“Извиняюсь за что?” - Спросил Босх.

“О пропаже пистолета. Я обыскал его. Я провела руками по его ногам, но почему-то пропустила это. Я этого не понимаю ”.

“Она была достаточно маленькой, чтобы он мог поместить ее в свой ботинок”, - сказал Босх. “Это не вся твоя вина, Киз. У всех нас были свои шансы. Мы с Джерри облажались в туалете. Мы должны были лучше следить за ним ”.

Она кивнула, но Босх мог сказать, что она все еще чувствовала себя несчастной. Он поднял глаза и увидел, что совещание в кабинете лейтенанта начинает расходиться. Когда начальник полиции и его помощник, сопровождаемые Левалли и членами ОВР, гуськом вышли, они покинули бюро через главный вход. Если бы их машины были припаркованы на стоянке за участком, можно было бы прогуляться в стороне, но это означало, что им не нужно было проходить мимо стола отдела по расследованию убийств и приветствовать Босха и остальных. Еще один плохой знак, подумал он.

После того, как все убралось, в офисе остались только Ирвинг и Биллетс. Затем Биллетс посмотрела на Босха и жестом пригласила их троих в свой кабинет. Они медленно встали и направились внутрь. Эдгар и Райдер сели, но Босх остался на ногах.

“Шеф”, - сказала Биллетс, предоставляя слово Ирвингу.

“Хорошо, я дам это тебе так, как это только что было дано мне”, - сказал Ирвинг.

Он опустил взгляд на лист бумаги, на котором сделал несколько заметок.

“За проведение несанкционированного расследования и несоблюдение процедуры поиска и транспортировки заключенного, каждый из вас отстранен от работы без сохранения заработной платы на два периода развертывания и отстранен от работы с сохранением заработной платы на два периода развертывания. Они должны выполняться последовательно. Это два месяца. И, конечно, каждому из ваших пиджаков полагается формальный выговор. В соответствии с процедурой, вы можете обжаловать это в Совете по правам. ”

Он немного подождал. Это было тяжелее, чем ожидал Босх, но на его лице ничего не отразилось. Он услышал, как Эдгар громко выдохнул. Что касается апелляции, дисциплинарные меры начальника полиции редко отменялись. Для этого потребовалось бы, чтобы два из трех капитанов в Совете по правам проголосовали против своего главнокомандующего. Отклонение решения следователя IAD - это одно, отклонение решения шефа было политическим самоубийством.

“Однако, ” продолжил Ирвинг, “ отстранение от должности временно приостановлено шефом в ожидании дальнейших событий и оценки”.

На мгновение воцарилась тишина, пока вычислялось последнее предложение.

“Что он имеет в виду, говоря "приостановка”?" - Спросил Эдгар.

“Это значит, что шеф предлагает тебе передышку”, - сказал Ирвинг. “Он хочет посмотреть, как все сложится в течение следующего дня или двух. Каждый из вас должен прийти завтра на работу и продолжить расследование там, где сможете. Мы поговорили с офисом окружного прокурора. Они готовы подать на Пауэрса. Первым делом доставь туда документы завтра. Мы распространили информацию, и шеф передаст ее в СМИ через пару часов. Если нам повезет, мы поймаем этого парня до того, как он найдет женщину или нанесет какой-либо другой ущерб. И если нам повезет, то и вам троим, вероятно, повезет ”.

“А что насчет Вероники Алисо, разве они не собираются завести на нее дело?”

“Пока нет. Нет, пока к нам не вернутся силы. Гофф сказал, что без Пауэрса записанное признание ничего не стоит. Он не сможет использовать это против нее без Пауэрса на даче показаний, чтобы представить это, или без того, чтобы она могла противостоять свидетелю против нее ”.

Босх уставился в пол.

“Значит, без него она гуляет”.

“Вот так это выглядит”.

Босх кивнул головой.

“Что он собирается сказать?” - спросил он. “Я имею в виду шефа”.

“Он собирается рассказать все как есть. У вас, ребята, все получится хорошо в некоторых частях, не так хорошо в других. В целом, это будет не самый удачный день для этого отдела ”.

“Так вот почему нас бьют уже два месяца? Потому что мы посланники?”

Ирвинг долго смотрел на него, сжав челюсти, прежде чем ответить.

“Я не собираюсь удостаивать это ответом”.

Он посмотрел на Райдера и Эдгара и сказал: “Теперь вы двое можете идти. Вы закончили здесь. Мне нужно обсудить еще одно дело с детективом Босхом.”

Босх смотрел, как они уходят, и приготовился к еще большему гневу Ирвинга по поводу последнего комментария. Он не был уверен, почему сказал это. Он знал, что это будет приманкой для заместителя шефа.

Но после того, как Райдер закрыл дверь в офис, Ирвинг заговорил о другом.

“Детектив, я хотел, чтобы вы знали, что я уже поговорил с федеральными властями, и мы все пришли к единому мнению по этому поводу”.

“Как это?”

“Я сказал им, что с учетом сегодняшних событий стало совершенно ясно - сделайте это кристально ясно, - что вы не имели никакого отношения к подбросу улик против их человека. Я сказал им, что это Пауэрс и что мы прекращаем этот конкретный аспект нашего внутреннего расследования вашего поведения ”.

“Отлично, шеф. Спасибо.”

Думая, что это все, Босх сделал движение к двери.

“Детектив, есть еще кое-что”.

Босх снова повернулся к нему.

“При обсуждении этого вопроса с начальником полиции есть еще один аспект, который беспокоит его”.

“И что это такое?”

“Расследование, начатое детективом Честейн, принесло дополнительную информацию о вашей связи с осужденным преступником. Меня это тоже беспокоит. Я хотел бы иметь возможность получить от вас некоторую уверенность в том, что это не будет продолжаться. Я хотел бы заверить в этом шефа ”.

Босх на мгновение замолчал.

“Я не могу дать тебе этого”.

Ирвинг уставился в пол. Он снова напряг мощные мышцы челюсти.

“Вы разочаровываете меня, детектив Босх”, - наконец сказал он. “Этот отдел многое сделал для вас. Я тоже. Я был рядом с тобой в трудные моменты. С тобой никогда не было легко, но у тебя есть талант, который, я думаю, определенно нужен этому департаменту и этому городу. Я полагаю, это делает тебя достойным этого. Вы хотите, возможно, оттолкнуть меня и других в этом отделе?”

“Не особенно”.

“Тогда прими мой совет и поступи правильно, сынок. Ты знаешь, что это такое. Это все, что я собираюсь сказать по этому поводу ”.

“Да, сэр”.

“Это все”.

Когда Босх добрался до своего дома, он увидел пыльный Ford Escort, припаркованный у бордюра перед входом. На нем были номерные знаки штата Невада. Внутри дома Элеонора Уиш сидела за столом в маленькой столовой с разделом объявлений Sunday Times. В пепельнице рядом с газетой лежала зажженная сигарета, и она черным маркером обводила объявления о приеме на работу. Босх увидел все это, и его сердце забилось быстрее. Для него это значило то, что если она ищет работу, то, возможно, она копает глубже, остается в Лос-Анджелесе и остается с ним. В довершение всего дом наполнился ароматом итальянского ресторана с сильным привкусом чеснока.

Он обошел стол, положил руку ей на плечо и неуверенно поцеловал в щеку. Она похлопала его по руке. Однако, когда он выпрямился, он заметил, что она просматривала объявления о меблированных квартирах в Санта-Монике, а не раздел о трудоустройстве.

“Что готовим?” он спросил.

“Мой соус для спагетти. Ты помнишь это?”

Он кивнул, что да, но на самом деле он этого не делал. Все его воспоминания о днях, которые он провел с ней пять лет назад, были сосредоточены на ней, на моментах, когда они были близки, и на том, что произошло потом.

“Как прошел Лас-Вегас?” он спросил, просто чтобы что-то сказать.

“Это был Вегас. Такое место, по которому никогда не скучаешь. Если я никогда не вернусь, меня это вполне устроит ”.

“Ты ищешь здесь место?”

“Я подумал, что с таким же успехом могу начать поиски”.

Она раньше жила в Санта-Монике. Босх вспомнил ее квартиру с балконом в спальне. Чувствовался запах моря, и если перегнуться через перила, то можно было посмотреть на бульвар Оушен-Парк и даже увидеть его. Он знал, что сейчас она не могла позволить себе подобное заведение. Вероятно, она просматривала объявления к востоку от Линкольна.

“Ты знаешь, что спешить некуда”, - сказал он. “Ты можешь остаться здесь. Красивый вид, это личное. Почему ты не…Я не знаю, не торопись ”.

Она посмотрела на него, но решила не говорить того, что собиралась сказать. Босх мог бы сказать.

“Хочешь пива?” вместо этого она спросила. “Я купил еще немного. Они в холодильнике”.

Он кивнул, позволяя ей ускользнуть от этого момента, и пошел на кухню. Он увидел на прилавке мультиварку и подумал, купила ли она ее или привезла с собой из Лас-Вегаса. Он открыл холодильник и улыбнулся. Она знала его. Она купила бутылки Henry Weinhard's. Он достал два и принес их обратно в столовую. Он открыл ее и отдал ей, затем свою. Они оба начали говорить одновременно.

“Извини, продолжай”, - сказала она.

“Нет, ты”.

“Ты уверен?”

“Да, что?”

“Я просто собирался спросить, как все прошло сегодня”.

“О, ну, они прошли хорошо и плохо. Мы сломали парня, и он рассказал нам историю. Он бросил жену ”.

“Жена Тони Алисо?”

“Да. Это был ее план с самого начала. По его словам. Материал из Вегаса был просто отвлекающим маневром ”.

“Это здорово. Что самое плохое?”

“Ну, во-первых, наш парень - коп и ...”

“О, черт!”

“Да, но это еще хуже. Сегодня он сбежал от нас ”.

“Сбежал? Что значит ”сбежал"?"

“Я имею в виду, что он сбежал. Прямо со станции. У него в ботинке был пистолет, маленький Raven. Мы пропустили это, когда подключили его. Мы с Эдгаром отнесли его в мусорную корзину, и он, должно быть, наступил на шнурок, пока мы перебирали. Ты знаешь, специально. Затем, когда Эдгар заметил это и сказал ему завязать шнурки на ботинке, он подошел с Вороном. Он сбежал от нас, зашел на заднюю стоянку и просто взял патрульную машину. Он все еще был в форме ”.

“Господи, и они его еще не нашли?”

“Это было около восьми часов назад. Он на ветру”.

“Ну, куда он мог поехать в патрульной машине и в форме?”

“О, он бросил машину - они уже нашли это - и я сомневаюсь, что, где бы он ни был, он в форме. Похоже, он был сторонником крайне правых взглядов на превосходство белой расы. Он, вероятно, знал людей, которые доставали ему одежду, не задавая вопросов ”.

“Звучит как адский полицейский”.

“Да. Это забавно. Он был тем парнем, который нашел тело, вы знаете, на прошлой неделе. Это было в его ритме. И поскольку он был полицейским, я не придал ему значения. В тот день я знал, что он мудак, но я даже не смотрел на него как на кого-то другого, кроме полицейского, который нашел труп. И он, должно быть, знал это. И он рассчитал время так, чтобы мы спешили туда. Он был довольно умен в этом ”.

“Или она была такой”.

“Да. Скорее всего, это была она. Но, в любом случае, я чувствую себя больше, я не знаю, расстроенным или разочарованным из-за того первого дня, из-за того, что я не взглянул на него, чем из-за того, что позволил ему уйти сегодня. Я должен был посмотреть на него. Чаще всего тот, кто находит тело, и есть тот самый. Его форма ослепила меня в этом ”.

Она встала из-за стола и подошла к нему. Она обняла его за шею и улыбнулась ему.

“Ты его получишь. Не волнуйся ”.

Он кивнул. Они поцеловались.

“Что ты собирался сказать раньше?” - спросила она. “Когда мы оба заговорили одновременно”.

“О ... сейчас я не помню”.

“Тогда, должно быть, это было неважно”.

“Я хотел сказать тебе, чтобы ты остался здесь, со мной”.

Она опустила голову ему на грудь, чтобы он не мог видеть ее глаз.

“Гарри...”

“Просто чтобы посмотреть, как это работает. Я чувствую like...it как будто и не прошло всего этого времени. Я хочу-я просто хочу быть с тобой. Я могу позаботиться о тебе. Здесь вы можете чувствовать себя в безопасности, и у вас может быть столько времени, сколько вам нужно, чтобы начать все сначала. Найди работу, чем бы ты ни хотел заниматься ”.

Она отступила от него и посмотрела ему в глаза. Предупреждение, которое дал ему Ирвинг, было самым далеким от его разума. Прямо сейчас все, о чем он заботился, это держать ее рядом и делать все возможное для достижения этого.

“Но прошло много времени, Гарри. Мы просто не можем вот так влезть ”.

Босх кивнул и опустил глаза. Он знал, что она права, но ему все равно было все равно.

“Я хочу тебя, Гарри”, - сказала она. “Больше никто. Но я хочу сделать это медленно. Чтобы мы были уверены. Для нас обоих ”.

“Я уже знаю, я уверен”.

“Ты просто думаешь, что ты есть”.

“Санта-Моника так далеко отсюда”.

Она улыбнулась, а затем рассмеялась и покачала головой.

“Тогда тебе просто придется переночевать у меня, когда ты приедешь в гости”.

Он снова кивнул, и они долго обнимались.

“Ты можешь заставить меня забыть о многих вещах, ты знаешь это?” - прошептал он ей на ухо.

“Ты тоже”, - сказала она в ответ.

Пока они занимались любовью, зазвонил телефон, но тот, кто звонил, не оставил сообщения, когда автоответчик взял трубку. Позже, после того как Босх вышел из душа, Элеонор сообщила, что поступил еще один звонок, но сообщения не было оставлено.

Наконец, пока Элеонор кипятила воду для макарон, телефон зазвонил в третий раз, и Босх снял трубку до того, как заработал аппарат.

“Привет, Босх?”

“Да, кто это?”

“Это Рой Линделл. Помнишь меня, Люк Гошен?”

“Я помню. Это ты звонил пару раз до этого?”

“Да, почему ты не брал трубку?”

“Я был занят. Что тебе нужно?”

“Значит, это была та сучка, да?”

“Что?”

“Жена Тони”.

“Да”.

“Ты знал этого парня Пауэрса?”

“Не совсем. Просто чтобы посмотреть вокруг ”.

Босх не хотел говорить ему ничего, чего бы он уже не знал.

Линделл со скучающим видом громко выдохнул в трубку.

“Да, ну, Тони однажды сказал мне, что он больше боялся своей жены, чем Джоуи Маркса”.

“Да?” - Сказал Босх, внезапно заинтересовавшись. “Он это сказал? Когда?”

“Я не знаю. Однажды вечером мы разговаривали в клубе, и он просто сказал это. Я помню, что заведение было закрыто. Он ждал Лейлу, и мы разговаривали ”.

“Линделл, большое спасибо, что рассказал мне об этом. Что еще он сказал?”

“Эй, я говорю тебе сейчас, Босх. В любом случае, раньше я не мог. Я был в образе, чувак, и в этом образе ты ни хрена не скажешь копам. А потом, после, я... ну, тогда я подумал, что ты пытаешься меня наебать. Тогда я тоже ни хрена не собирался тебе рассказывать ”.

“И теперь ты знаешь лучше”.

“Да, точно. Послушай, Босх, о большинстве парней ты бы никогда не слышал. Но я звоню. Думаешь, ты услышишь от кого-нибудь еще из бюро, что, возможно, мы ошиблись в тебе? Ни за что. Но мне нравится твой стиль. Я имею в виду, тебя отрывают от дела, и что ты делаешь, ты разворачиваешься и сразу же возвращаешься к нему. Тогда ты разгадаешь этого ублюдка. Для этого нужны смелость и стиль, Bosch. Я могу это понять ”.

“Ты можешь это понять. Это здорово, Рой. Что еще Тони Алисо рассказал тебе о своей жене?”

“Ничего особенного. Он просто сказал, что она холодная. Он сказал, что она держала его за короткие волосы. Зацепил и облапошил, и на этом все закончилось. Он не мог развестись с ней, не потеряв половину своей пачки, а затем заставить ее разгуливать повсюду со всем, что она знала о его бизнесе и его деловых партнерах. Если ты понимаешь, что я имею в виду ”.

“Почему он просто не пошел к Джоуи Маркс и не попросил ее отлупить?”

“Я думаю, из-за того, что она знала Джоуи с давних времен, и она ему нравилась. Именно Джоуи познакомил ее с Тони много лет назад, когда. Я думаю, Тони знал, что если он пойдет к Джоуи, то довольно быстро получит нокаут и это может вернуться к ней. И если бы он пошел к кому-то другому, ему пришлось бы отвечать перед Джоуи. Последнее слово по такого рода вопросам оставалось за Джоуи, и он бы не хотел, чтобы Тони был вовлечен в подобную внештатную работу и, возможно, поставил под угрозу работу wash ”.

“Как ты думаешь, насколько хорошо она знала Джоуи Маркса?" Ты думаешь, она могла вернуться к нему сейчас?”

“Ни за что. Она убила золотого гуся. Тони зарабатывал Джоуи законные деньги. Его первая привязанность всегда к деньгам ”.

Босх на несколько мгновений замолчал, Линделл тоже.

“Так что же с тобой происходит сейчас?” Босх наконец сказал.

“Ты имеешь в виду с моей штукой? Сегодня вечером я возвращаюсь в Вегас. Утром я сажусь перед большим жюри. Я думаю, что буду разговаривать с ними по крайней мере пару недель. У меня есть для них довольно хорошая история. К Рождеству Джоуи и его команда должны быть помечены и упакованы ”.

“Надеюсь, ты приведешь своих телохранителей”.

“О, да. Я не одинок”.

“Что ж, удачи, Линделл. Если отбросить всю чушь, мне тоже нравится твой стиль. Позволь мне спросить тебя кое о чем, почему ты рассказал мне о конспиративной квартире и самоанцах? Это не соответствовало твоему характеру ”.

“Мне пришлось, Босх. Ты напугал меня ”.

“Ты думал, я действительно подстригу тебя ради них?”

“Я не был уверен, но на самом деле это меня не беспокоило. За мной присматривали люди, о которых ты не знал. Но я был уверен, что они ее снимут. И я агент, чувак. Моим долгом было попытаться остановить это. Итак, я тебе говорил. Я был удивлен, что ты сразу не догадался, что я был под прикрытием ”.

“Никогда не приходило мне в голову. Ты был хорош”.

“Что ж, я одурачил людей, которых должен был одурачить. Еще увидимся, Босх”.

“Конечно. О, Линделл?”

“Да”.

“Думал ли Джоуи Маркс когда-нибудь, что Тони А. снимает с него деньги?”

Линделл рассмеялся.

“Ты не сдаешься, не так ли, Босх?”

“Я думаю, что нет”.

“Что ж, эта информация была бы частью расследования, и я не могу говорить об этом. Официально.”

“А как насчет неофициально?”

“Неофициально ты не слышал это от меня, и я никогда с тобой не разговаривал. Но, отвечая на твой вопрос, Джоуи Маркс думал, что все снимают с него деньги. Он никому не доверял. Каждый раз, когда я надевал прослушку с этим парнем, я потел от пуль. Потому что ты никогда не знала, когда он собирается опустить руку тебе на грудь. Я был с ним больше года, и он все еще делал это время от времени. Мне приходилось носить жучок подмышкой, чувак. Чувак, попробуй как-нибудь вытащить скотч из подмышки. Это больно ”.

“А как насчет Тони?”

“Вот к чему я клоню. Конечно, Джоуи думал, что Тони проматывает. Он думал, что я тоже. И вы должны понимать, что определенное количество этого было допустимо. Джоуи знал, что каждый должен зарабатывать деньги, чтобы быть счастливым. Но, возможно, он чувствовал, что Тони забирает больше, чем его доля. Он никогда не говорил мне, что он так думает, но я знаю, что он пару раз следил за парнем здесь, в Лос-Анджелесе, И он добрался до кого-то в банке Тони в Беверли-Хиллз. Джоуи копировался в ежемесячных отчетах ”.

“Да?”

“Да. Он бы знал, если бы были какие-то депозиты, которые выходили за рамки ”.

Босх на мгновение задумался, но не смог придумать, что еще спросить.

“Почему ты спрашиваешь об этом, Босх?”

“О, я не знаю, кое над чем я работаю. Пауэрс сказал, что жена сказала ему, что у Тони была пара миллионов, которые он снял. Она где-то спрятана ”.

Линделл присвистнул на линии.

“Мне кажется, это слишком много. Кажется, Джоуи уловил бы это и немедленно обрушил бы удар на Тони. Это не то, что вы называете допустимым ”.

“Ну, я думаю, это накапливалось годами, ты знаешь. Он мог бы собрать ее по частям. Кроме того, он отмывал деньги для некоторых друзей Джоуи в Чикаго и Аризоне, помнишь? Он мог бы просмотреть и их тоже ”.

“Все возможно. Послушай, Босх, дай мне знать, как все это закончится. Я должен успеть на самолет ”.

“И еще кое-что”.

“Босх, мне нужно попасть в Бербанк”.

“Ты когда-нибудь слышал о ком-нибудь в Вегасе по имени Джон Гэлвин?”

Гэлвин - это имя человека, который в последний раз навещал Веронику Алисо в ночь ее исчезновения. На некоторое время воцарилась тишина, прежде чем Линделл наконец сказал, что название незнакомо. Но эта тишина была тем, что Босх действительно услышал.

“Ты уверен?”

“Слушай, я никогда не слышал об этом парне, ясно? Мне пора идти”.

Повесив трубку, Босх открыл свой портфель на обеденном столе и достал блокнот, чтобы сделать несколько заметок о том, что сказал Линделл. Элеонора вышла из кухни с посудой и салфетками в руках.

“Кто это был?”

“Линделл”.

“Кто?”

“Агент, которым был Люк Гошен”.

“Чего он хотел?”

“Я думаю, чтобы извиниться”.

“Это необычно. Бюро обычно ни за что не извиняется ”.

“Это был неофициальный звонок”.

“О, просто один из тех мачо-мужских призывов к сближению”.

Босх улыбнулся, потому что она была так права.

“Что это?” - спросила она, ставя столовое серебро и доставая кассету с записью "Жертвы желания" из его портфеля. “О, это был один из фильмов Тони Алисо?”

“Да. Часть его голливудского наследия. Это один из тех, в которых была Вероника. Я должен был вернуть ее Киз ”.

“Ты уже видел это?”

Босх кивнул.

“Я бы хотел это увидеть. Тебе понравилось?”

“Это было довольно плохо, но мы можем поставить это сегодня вечером, если хочешь”.

“Ты уверен, что не будешь возражать?”

“Я уверен”.

Во время ужина Босх подробно рассказал ей об этом деле. Элеонор задала несколько вопросов, и в конце концов они погрузились в уютную тишину. Соус болоньезе и лингвини, приготовленные Элеонор, были фантастическими, и Босх нарушил молчание, чтобы сказать ей об этом. Она открыла бутылку красного вина, и оно тоже оказалось вкусным. Он рассказал ей и об этом.

После они оставили посуду в раковине и вышли в гостиную, чтобы посмотреть фильм. Босх сидел, положив руку на спинку дивана, его ладонь слегка касалась шеи Элеонор. Ему показалось скучным снова смотреть фильм, и его разум быстро отвлекся, когда он обдумывал события дня. Деньги были тем, что дольше всего привлекало его внимание. Он задавался вопросом, была ли она уже у Вероники, или она была в месте, куда ей пришлось пойти, чтобы забрать ее. Не местный банк, решил он. Они уже проверили счета в местных банках.

Это оставило Лас-Вегас, заключил он. Записи о путешествиях Тони Алисо показали, что за последние десять месяцев он не был нигде, кроме Лос-Анджелеса и Лас-Вегаса. Если бы он управлял обезжиренным фондом, у него должен был быть к нему доступ. Если денег не было здесь, значит, они были там. И поскольку Вероника до сегодняшнего дня не выходила из дома, Босх также пришел к выводу, что у нее еще не было денег.

Зазвонивший телефон прервал эти мысли. Босх поднялся с дивана и ответил на звонок на кухне, чтобы не мешать Элеоноре смотреть фильм. Это был Хэнк Мейер, звонивший из "Миража", но это было не похоже на Хэнка Мейера. Это звучало как испуганный мальчик.

“Детектив Босх, я могу вам доверять?”

“Уверен, что сможешь, Хэнк, в чем дело?”

“Что-то случилось. Я имею в виду, что кое-что произошло. Э-э, благодаря тебе я знаю кое-что, чего, по-моему, мне знать не следует. Я желаю, чтобы все это…Я не знаю, что ...”

“Держись, держись, Хэнк. Просто успокойся и скажи, что не так. Будь спокоен. Поговори со мной, и мы это исправим. Что бы это ни было, мы это исправим ”.

“Я в офисе. Они позвонили мне домой, потому что у меня в компьютере был флажок для того букмекерского чека, который принадлежал вашей жертве ”.

“Правильно”.

“Ну, кто-то обналичил его сегодня вечером”.

“Ладно, кто-то обналичил это. Кто это был?”

“Ну, видишь ли, я установил флажок IRS на компьютер. Это означает, что кассир должен был запросить водительские права и получить номер социального страхования, ну, вы знаете, для целей налогообложения. Несмотря на то, что этот билет стоил всего четыре тысячи, я поставил на нем флажок ”.

“Ладно, так кто обналичил квитанцию?”

“Человек по имени Джон Гэлвин. У него был местный адрес.”

Босх перегнулся через стойку и крепко прижал телефон к уху.

“Когда это случилось?” он спросил.

“Сегодня в половине девятого. Меньше двух часов назад”.

“Я не понимаю, Хэнк. Почему это тебя расстраивает?”

“Ну, я оставил инструкции на компьютере, чтобы со мной связались дома, как только этот чек будет обналичен. Со мной связались. Я зашел и получил информацию о том, кто обналичил чек, чтобы я мог передать его вам как можно скорее, а затем я пошел прямо в видеозал. Я хотел увидеть этого Джона Гэлвина, вы знаете, если у нас есть четкое представление о нем ”.

На этом он остановился. Это было все равно, что вырывать зубы, вытягивая из него историю.

“И что?” Босх сказал. “Кто это был, Хэнк?”

“У нас есть четкая картина. Оказывается, я знаю Джона Гэлвина, но не как Джона Гэлвина. Ну, как вы знаете, одна из моих обязанностей - взаимодействовать с правоохранительными органами, поддерживать отношения и помогать, когда я могу, когда бы там ни было ... ”

“Да, Хэнк, я знаю. Кто это был?”

“Я посмотрел видео. Это было очень ясно. Джон Гэлвин - человек, которого я знаю. Он в метро, капитан. Его зовут...”

“Джон Фелтон”.

“Как бы...”

“Потому что я тоже его знаю. Теперь послушай меня, Хэнк. Ты мне этого не говорил, хорошо? Мы никогда не разговаривали. Так будет лучше всего. Безопаснее для тебя. Понимаешь?”

“Да, но... но что должно произойти?”

“Тебе не нужно беспокоиться. Я позабочусь об этом, и никто в Metro никогда не узнает об этом. Хорошо?”

“Ладно, я думаю. Я-”

“Хэнк, мне нужно идти. Спасибо, и я у тебя в долгу ”.

Босх повесил трубку и позвонил в справочную по номеру авиакомпании Southwest Airlines в аэропорту Бербанка. Он знал, что Southwest и America West обслуживали большинство рейсов в Лас-Вегас, и они оба вылетали из одного терминала. Он позвонил в Southwest и попросил их вызвать Роя Линделла. Пока он ждал, он посмотрел на свои часы. Прошло больше часа с тех пор, как он разговаривал с Линделлом, но он не думал, что агент так сильно торопился, как он намекал по телефону. Босх подумал, что он сказал это только для того, чтобы положить трубку.

На линии раздался голос и спросил, для кого он держится. После того, как Босх повторил имя Линделла, ему сказали подождать, и после двух щелчков на линии раздался голос Линделла.

“Да, это Рой, а это кто?”

“Ты сукин сын”.

“Кто это?”

“Джон Гэлвин - это Джон Фелтон, и ты знал это все время”.

“Bosch? Босх, что ты делаешь?”

“Фелтон - человек Джоуи в Metro. Ты знал это, находясь внутри. И когда Фелтон что-то делает для Marks, он использует имя Джон Гэлвин. Ты тоже это знал ”.

“Босх, я не могу говорить об этом. Все это часть нашего в...”

“Мне насрать на ваше расследование. Ты должен понять, на чьей ты стороне, чувак. Фелтон заполучил Веронику Алисо. И это значит, что Джоуи Маркс заполучил ее ”.

“О чем ты говоришь? Это безумие ”.

“Они знают об обезжиренности, разве ты не видишь? Джоуи хочет вернуть свои деньги, и они собираются выжать это из нее ”.

“Откуда ты все это знаешь?”

“Потому что я знаю”.

Босх о чем-то подумал и выглянул через кухонную дверь в гостиную. Элеонор все еще смотрела фильм, посмотрела на него и вопросительно подняла брови. Босх покачал головой, чтобы показать свое недовольство человеком на другом конце провода.

“Я собираюсь в Вегас, Линделл. И я думаю, что знаю, где они будут. Вы хотите привлечь своих людей к участию? Я чертовски уверен, что не могу позвонить в Metro по этому поводу ”.

“Почему ты так уверен, что она вообще там?”

“Потому что она послала сигнал бедствия. Ты в деле или нет?”

“Мы в деле, Босх. Позволь мне назвать тебе номер. Ты позвонишь, когда доберешься туда ”.

После того, как Босх повесил трубку, он прошел в гостиную. Элеонор уже выключила магнитофон.

“Я больше не могу это смотреть. Это ужасно. Что происходит?”

“В тот раз, когда ты следил за Тони Алисо в Вегасе, ты сказал, что он пошел в банк со своей девушкой, верно?”

“Правильно”.

“Какой банк? Где?”

“Я, uh...it был на Фламинго, к востоку от Стрип, к востоку от Парадайз-роуд. Я не могу вспомнить название. Я думаю, это был Национальный Серебряный штат. Да, это все. Серебряный штат.”

“Серебряный штат" на ”Фламинго", теперь ты уверен?"

“Верно, да”.

“И это выглядело так, как будто она открывала счет?”

“Да, но я не могу быть уверен. В этом проблема с хвостом из одного человека. Это небольшое отделение банка, и я не мог слишком долго торчать внутри. Это выглядело так, как будто она подписывала документы по счету, а Тони просто наблюдал. Но мне пришлось выйти и подождать снаружи, пока они закончат. Помни, Тони знал меня. Если бы он хотя бы увидел меня, хвост был бы взорван ”.

“Ладно, я ухожу”.

“Сегодня вечером?”

“Сегодня вечером. Сначала мне нужно сделать несколько звонков ”.

Босх вернулся на кухню и позвонил Грейс Биллетс. Рассказывая ей о том, что он узнал, и о своей догадке о том, что все это значит, он приготовил кофе. Получив ее разрешение на поездку, он позвонил Эдгару, а затем Райдер и договорился о том, чтобы забрать их на вокзале через час.

Он налил себе чашку кофе и прислонился к стойке в глубокой задумчивости. Фелтон. Босху показалось, что в этом было противоречие. Если капитан метро был инсайдером организации Джоуи Маркса, почему он так быстро отправился за Гошеном, когда получил совпадение по отпечаткам пальцев, предоставленным Босхом? Босх немного поиграл с этим и в конце концов решил, что Фелтон, должно быть, увидел возможность убрать Гошена с дороги. Должно быть, он верил, что его положение в преступном мире Лас-Вегаса повысится, если Гошен исчезнет со картины. Возможно, он даже планировал организовать убийство Гошена, тем самым обеспечив должок Джоуи Марксу. Босх понял, что для того, чтобы этот план сработал, Фелтон либо не знал, что Гошен знал о том, что он был внутренним человеком организации, либо он планировал избавиться от Гошена до того, как у того появится шанс кому-либо рассказать.

Босх сделал глоток обжигающего кофе и отбросил эти мысли в сторону. Он вернулся в гостиную. Элеонор все еще была на диване.

“Ты уходишь?”

“Да. Я должен забрать Джерри и Киз ”.

“Почему сегодня вечером?”

“Нужно быть там до завтрашнего открытия банка”.

“Ты думаешь, Вероника там будет?”

“Это предчувствие. Я думаю, Джоуи Маркс наконец-то понял, как и мы, что если он не бил Тони, то это сделал кто-то другой, и этот человек должен был быть близок к нему. И что у этого человека теперь есть его деньги. Он знал Веронику с давних времен и понял бы, что она готова к этому. Я думаю, он послал Фелтона проверить это, вернуть свои деньги и позаботиться о ней, если она была нечиста на руку. Но она, должно быть, как-то отговорила его от этого. Вероятно, упомянув, что у нее было два миллиона наличными в банковской ячейке в Вегасе. Я думаю, что это то, что остановило Фелтона от ее убийства и вместо этого заставило его забрать ее с собой. Она, вероятно, жива только до тех пор, пока они не попадут в эту коробку. Я думаю, она дала Фелтону последний чек своего мужа, потому что знала, что он может обналичить его, и мы будем следить за этим ”.

“Что заставляет тебя думать, что это в банке, куда я видел, как он уходил?”

“Потому что мы знаем обо всем, что у него было здесь, обо всех его аккаунтах. Это не здесь. Пауэрс сказал мне, что Вероника рассказала ему, что Тони опустил обезжиренные деньги в сейф, к которому у нее не будет доступа, пока он не умрет. Она не подписывала это. Итак, я предполагаю, что это в Вегасе. Это единственное место, где он был за пределами Лос-Анджелеса за последний год. И что если бы однажды он повел свою девушку открывать где-нибудь банковский счет, он бы просто взял и отвел ее в тот же банк, которым пользовался сам ”.

Элеонора кивнула.

“Это забавно”, - сказал Босх.

“Что такое?”

“То, к чему все это на самом деле свелось, было банковской аферой. На самом деле это не об убийстве Тони Алисо, это о деньгах, которые он снял и спрятал. Банковская афера с его убийством - своего рода побочный эффект. И вот так мы с тобой встретились. На работе в банке.”

Она кивнула, ее взгляд был далеко, когда она думала об этом. Босх тут же пожалел, что вызвал это воспоминание.

“Извини”, - сказал он. “Думаю, на самом деле это не так уж и смешно”.

Элеонор посмотрела на него с дивана.

“Гарри, я еду с тобой в Лас-Вегас”.

ЧАСТЬ VIII

Отделение Национального банка СИЛВЕР Стейт, куда Тони Алисо привел свою девушку, пока Элеонор Уиш наблюдала за происходящим, находилось в углу небольшой торговой площади между радиошаблоном и мексиканским рестораном под названием La Fuentes. Парковка была в основном пуста на рассвете в понедельник утром, когда агенты ФБР и детективы полиции Лос-Анджелеса приехали, чтобы установить. Банк не открывался до девяти, а другие предприятия следовали за ним, начиная с десяти.

Поскольку предприятия были закрыты, у агентов возникла проблема с определением местоположения их точек наблюдения. Было бы слишком очевидно ставить на стоянку четыре правительственные машины. Они были бы слишком заметны, потому что на парковке длиной в целый квартал было всего пять других машин, четыре из которых были припаркованы с внешней стороны и старый кадиллак, припаркованный в первом ряду, ближайшем к банку. На "Кадиллаке" не было номерных знаков, на лобовом стекле была трещина в виде паутины, окна оставлены открытыми, а багажник подпружинен и удерживается цепью с висячим замком в одном из многочисленных проржавевших мест. У него был печальный вид брошенного автомобиля, его владелец, вероятно, был еще одной жертвой в Лас-Вегасе. Как человек, заблудившийся в пустыне и умирающий от жажды всего в нескольких футах от оазиса, Caddy остановился в последний раз всего в нескольких футах от банка и всех денег в нем.

Агенты, несколько раз проехавшись по месту, чтобы получить представление о местности, решили использовать "Кадиллак" в качестве прикрытия, открыв капот и засунув под него агента в засаленной футболке и якобы поработав над заглохшим двигателем. Они дополнили этого агента панельным фургоном, припаркованным прямо рядом с Caddy. В фургоне находились четыре агента. В семь утра они отнесли его в магазин федеральных коммунальных услуг и нанесли красной краской по трафарету мексиканский ресторан "Ла Фуэнтес", основанный в 1983 году, на боковые панели. Краска все еще сохла, когда в восемь они загнали фургон на стоянку.

Сейчас, в девять, стоянка понемногу начала заполняться, в основном сотрудниками магазинов и несколькими клиентами Silver State, которым нужно было заняться делами, как только банк откроет свои двери. Босх наблюдал за всем этим с заднего сиденья федеральной машины. Линделл и агент по имени Бейкер сидели на переднем сиденье. Они были припаркованы в сервисном отсеке заправочной станции через Фламинго-роуд от торгового центра, где находился банк. Эдгар и Райдер были в другой машине бюро, припаркованной дальше по Фламинго. В этом районе было еще две машины бюро, одна статичная и одна разъезжающая. План Линделла состоял в том, чтобы переместить свою машину на банковскую парковку, как только там станет больше машин и машина бюро перестанет выделяться. Этот план включал вертолет бюро, описывающий широкие дуги вокруг торгового центра.

“Они открываются”, - сообщил голос из автомобильного радиоприемника.

“Попался, Ла Фуэнтес”, - сказал Линделл в ответ.

Каждый автомобиль бюро был оснащен педалью радио и верхним микрофоном на козырьке лобового стекла, что означало, что водитель каждого автомобиля просто нажимал на педаль и говорил, избегая необходимости подносить микрофон ко рту и, возможно, быть замеченным и идентифицированным как представитель правоохранительных органов. Босх слышал, что полиция Лос-Анджелеса наконец-то получила такое оборудование, но подразделения по борьбе с наркотиками и специализированные группы наблюдения получили его первыми.

“Линделл, ” сказал он, “ ты когда-нибудь выступал по радио и по ошибке жал на тормоза?”

“Пока нет, Босх. Почему?”

“Просто любопытно, как работает все это навороченное оборудование”.

“Это настолько хорошо, насколько хороши люди, которые этим занимаются”.

Босх зевнул. Он не мог вспомнить, когда в последний раз спал. Они ехали всю ночь, чтобы добраться до Лас-Вегаса, а затем провели оставшееся время, планируя наблюдение за банком.

“Так что ты думаешь, Босх?” Линделл спросил его. “Рано или поздно?”

“Этим утром. Они захотят получить свои деньги. Они не хотят ждать ”.

“Да, может быть”.

“Ты думаешь, это позже?”

“Если бы это был я, я бы сделал это позже. Таким образом, если бы там были люди, которые смотрели и ждали - будь то бюро, полиция Лос-Анджелеса, Пауэрс или кто-то еще, - они бы поджарились на солнце. Понимаешь, что я имею в виду?”

“Да. Мы сидим здесь весь день и не собираемся быть очень острыми, когда придет время ”.

После этого Босх на некоторое время замолчал. С заднего сиденья он изучал Линделла. Он заметил, что агент постригся. Не было никаких признаков того места, где Босх отрезал свой конский хвост.

“Ты думаешь, что будешь скучать по этому?” - Спросил Босх.

“Скучаю по чему?”

“Находясь под. Я имею в виду жизнь ”.

“Нет, это становилось устаревшим. Я буду счастлив пойти прямым путем ”.

“Даже девушки?”

Босх увидел, как глаза Линделла быстро скользнули по Бейкеру, а затем посмотрели на Босха в зеркало заднего вида. Это подсказало Босху оставить эту тему.

“Что ты думаешь обо всем этом сейчас, Дон?” Сказал Линделл, меняя тему.

Бейкер осмотрел стоянку. Он медленно заполнялся. В дальнем конце от банка был магазин по продаже бубликов, и на данный момент именно там продавалось большинство автомобилей.

“Я думаю, мы можем завезти его и припарковать у магазина с бубликами”, - сказал Бейкер. “Теперь укрытия достаточно”.

“Тогда ладно”, - сказал Линделл. Он слегка наклонил голову так, чтобы его голос был направлен в визор. “Э-э, Ла Фуэнтес, это Рой Роджерс. Мы собираемся занять нашу позицию прямо сейчас. Мы проверим тебя в магазине по продаже бубликов. Это будет для твоей задней части. Я верю”.

“Вас понял”, - прозвучало в ответ. “Ты всегда хотел быть у меня в хвосте, не так ли, Рой?”

“Забавный парень”, - сказал Линделл.

Прошел час, пока они наблюдали со своей новой позиции, и ничего не произошло. Линделлу удалось подогнать их машину поближе, припарковав ее перед школой карточной игры, примерно в половине длины парковки от банка. Это был учебный день, и несколько потенциальных дилеров подъезжали и парковались. Это была хорошая обложка.

“Я не знаю, Босх”, - сказал Линделл, нарушая долгое молчание. “Как ты думаешь, они покажутся или нет?”

“Я никогда не говорил, что это было чем-то большим, чем предчувствие. Но я все равно думаю, что все сходится. С тех пор, как мы сюда приехали, она подходит даже лучше. На прошлой неделе я нашел коробок спичек в комнате Алисо в Mirage. Это было из Ла Фуэнтеса. Покажутся они или нет, я говорю, что у Тони есть ячейка в этом банке ”.

“Ну, я подумываю о том, чтобы послать сюда Дона, чтобы спросить об этом. Мы могли бы положить этому конец и перестать тратить наше время, если выясним, что коробки нет ”.

“Что ж, это твой выбор”.

“Ты все правильно понял”.

Прошла еще пара минут напряженной тишины.

“А как насчет способностей?” Спросил Линделл.

“Что насчет него?”

“Я тоже его здесь не вижу, Босх. Когда ты пришел сюда этим утром, ты был весь возбужденный и взволнованный из-за того, что он приехал сюда, чтобы найти ее и проделать в ней все дырки. Так где же он?”

“Я не знаю, Линделл. Но если мы достаточно умны, чтобы разобраться в этом, то и он тоже. Я бы не сомневался в этом, если бы он все это время следил за Тони, где была коробка, и просто не включил это в наш маленький разговор ”.

“Меня бы это тоже не удивило. Но я все равно говорю, что с его стороны было бы глупо приходить сюда. Он должен знать, что у нас есть решение по этому поводу ”.

“Глупый - это не то слово. Это самоубийство. Но я не думаю, что его это волнует. Он просто хочет, чтобы она спустилась. И если он тоже получит пулю, значит, так тому и быть. Как я уже говорил вам раньше, он был готов сыграть сцену камикадзе на станции, когда подумал, что она там ”.

“Что ж, будем просто надеяться, что он немного остыл с тех пор, как ...”

“Вот так!” - Рявкнул Бейкер.

Босх проследил за его указательным пальцем в дальний угол стоянки, куда только что въехал белый лимузин и медленно двигался к банку.

“Господи”, - сказал Линделл. “Не говори мне, что он настолько глуп”.

Для Bosch все лимузины выглядели в основном одинаково, но Линделл и Бейкер каким-то образом узнали машину.

“Это Джоуи Маркс?”

“Это его лимузин. Ему нравятся эти большие белые стены. В нем есть что-то от макаронника. Я просто не могу - он не может быть там. Он же не собирается тратить два года моей гребаной жизни на этот пикап, не так ли?”

Лимузин остановился на дорожке перед банком. Дальнейшего движения не было.

“Ты понял это, Ла Фуэнтес?” Спросил Линделл.

“Да, мы поняли”, - последовал ответ шепотом, хотя было ясно, что никто в этом фургоне не мог быть услышан кем-то в лимузине.

“Э-э, раз, два и три, в режиме ожидания”, - продолжил Линделл. “Похоже, у нас, возможно, лиса в курятнике. Эйр Джордан, ты берешь пять, пока не продолжишь. Я не хочу, чтобы ты раскачивался и кого-нибудь пугал ”.

Это привлекло хор роджерса из трех других наземных подразделений и вертолета.

“С другой стороны, третий, почему бы тебе не подойти к юго-западному входу и не подождать меня там”, - сказал Линделл.

“Вас понял”.

Наконец дверь лимузина открылась, но она находилась сбоку, недоступная взгляду Босха. Он ждал, не дыша, и через мгновение из лимузина вышел капитан Джон Фелтон.

“Бинго”, - донесся шепот по радио.

Затем Фелтон прислонился спиной к открытой двери и просунул руку внутрь. Теперь появилась Вероника Алисо, рука Фелтона крепко сжимала ее руку. Вслед за ней появился еще один мужчина, в то же время багажник открылся автоматически. В то время как этот второй мужчина, который был одет в серые брюки и рубашку с овальной табличкой с именем, пришитой над нагрудным карманом, подошел к багажнику, Фелтон наклонился и что-то сказал кому-то, кто все еще находился в лимузине. Он так и не убрал свою руку с руки Вероники.

Тогда Босх лишь мельком увидел лицо Вероники. Хотя он был всего в тридцати ярдах от нее, он мог видеть страх и усталость. Вероятно, это была самая длинная ночь в ее жизни.

Второй мужчина вытащил тяжелый красный ящик с инструментами из багажника и последовал за Фелтоном, который вел Веронику к банку, его рука все еще сжимала ее, а голова поворачивалась, когда он оглядывался. Босх увидел, что внимание Фелтона задержалось на фургоне, а затем, наконец, отвело взгляд. Работа с краской, вероятно, была решающим фактором. Это был приятный штрих.

Когда они шли рядом со старым кадиллаком, Фелтон наклонился, чтобы посмотреть на человека, работающего под капотом. Убедившись, что он не представляет угрозы, Фелтон выпрямился и направился к стеклянным дверям банка. Прежде чем они скрылись внутри, Босх увидел, что Вероника сжимала в руках какую-то матерчатую сумку. Его размеры были неразличимы, потому что он казался пустым и сложенным сам на себя.

Босх больше не дышал, пока они не скрылись из виду.

“Хорошо”, - сказал Линделл в визор. “У нас их три. Фелтон, женщина и бурильщик. Кто-нибудь узнает его?”

Радио на несколько секунд замолчало, а затем ответил одинокий голос.

“Я слишком далеко, но мне показалось, что это похоже на Мори Поллака. Он специалист по безопасности, который раньше работал в команде Джоуи ”.

“Хорошо”, - сказал Линделл. “Мы проверим его позже. Сейчас я отправляю Бейкера открывать новый аккаунт. Подожди пять, а потом, Конлон, ты пойдешь следующим. Теперь проверьте свои настройки ”.

Они быстро проверили радиоприемники, которые Бейкер и Конлон носили под одеждой, вместе с беспроводными наушниками и микрофонами на запястьях. Они выписались, и Бейкер вышел из машины и быстрым шагом направился по тротуару перед другими магазинами в сторону банка.

“Хорошо, Моррис”, - сказал Линделл. “Прогуляйся. Попробуй в Radio Shack.”

“Вас понял”.

Босх наблюдал, как агент, которого он узнал по предрассветной встрече, начал пересекать стоянку из машины, припаркованной у юго-западного входа на стоянку. Моррис и Бейкер пересекались на расстоянии десяти футов друг от друга, но не признали друг друга и даже не взглянули на лимузин, который все еще стоял с работающим на холостом ходу двигателем на дорожке перед банком.

На следующие пять минут ушло около часа. На улице было жарко, но Босх в основном потел от беспокойного ожидания и недоумения, что происходит. Было только одно сообщение от Бейкера, как только он оказался внутри. Он прошептал, что предметы находятся в депозитном сейфе.

“Ладно, Конлон, начинай”, - приказал Линделл на пятиминутной отметке.

Вскоре Босх увидел Конлона, идущего вдоль витрин со стороны магазина бубликов. Он зашел в банк.

И затем не было ничего в течение следующих пятнадцати мучительных минут. Наконец, Линделл заговорил, просто чтобы нарушить тишину.

“Как у нас там дела. Все бодрые?”

Раздался хор щелчков микрофона, сигнализирующих о положительном ответе. Как только радио снова замолчало, голос Бейкера перешел в настойчивый шепот.

“Они выходят, выходят. Что-то не так”.

Босх наблюдал за дверями банка, и через мгновение оттуда вышли Фелтон и Вероника, рука капитана полиции все еще крепко держала ее за локоть. Бурильщик последовал за ним, волоча свой красный ящик с инструментами.

На этот раз Фелтон не стал оглядываться. Он просто целенаправленно шел к лимузину. Теперь он нес сумку, и Босху не показалось, что она увеличилась в размерах. Если раньше лицо Вероники выглядело испуганным и уставшим, то теперь оно выглядело еще более искаженным испугом. Босху было трудно разобрать на таком расстоянии, но ему показалось, что она плакала.

Дверь лимузина открылась изнутри, когда троица вернулась на свой путь рядом со старым кадиллаком и приближалась.

“Хорошо”, - сказал Линделл прослушивающим агентам. “По моему зову мы заходим. Я сяду в переднюю часть лимузина, трое, вы садитесь позади меня. Раз и два, ты прикрываешь спину. Стандартная остановка транспортного средства. Ла Фуэнтес, я хочу, чтобы вы, люди, поднялись и освободили лимузин. Делай это быстро. Если начнется стрельба, все следите за перекрестным огнем. Следите за перекрестным огнем ”.

Когда Роджерсы входили, Босх наблюдал за Вероникой. Он мог сказать, что она знала, что идет на смерть. Выражение ее лица смутно напоминало то, что Босх видел на лице ее мужа. Это определенное знание того, что игра окончена.

Пока он наблюдал, он внезапно увидел, как багажник "кадиллака" открывается позади нее. И из нее, словно движимый той же самой тугой сталью, выскочил Пауэрс. Громким, звериным голосом, который Босх отчетливо слышал и который никогда не забудет, Пауэрс выкрикнул одно слово, падая на землю.

“Вероника!”

Когда она, Фелтон и бурильщик повернулись к источнику звука, Пауэрс поднял руки, оба они держали оружие. В этот момент Босх увидел блеск своего собственного пистолета, отделанного сатином "Смит-и-Вессона", в левой руке полицейского-убийцы.

“Пистолет!” Линделл закричал. “Все внутрь! Все внутрь!”

Он резко включил передачу и нажал ногой на педаль газа. Машина дернулась вперед и с ревом понеслась к лимузину. Но Босх знал, что они ничего не могли поделать. Они были слишком далеко.

Он наблюдал за разворачивающейся сценой с мрачным восхищением, как будто смотрел замедленную съемку из фильма Пекинпа.

Пауэрс начал стрелять из обоих пистолетов, гильзы вылетали и разлетались дугой над обоими его плечами, когда он шагнул к лимузину. Фелтон попытался залезть под куртку за собственным пистолетом, но был ранен в перестрелке, упал первым. Затем Вероника, стоявшая совершенно неподвижно лицом к лицу со своим убийцей и не предпринимавшая попыток убежать или прикрыться, была сбита и упала, упав на тротуар, где Босх не мог ее видеть, потому что лимузин загораживал ему обзор.

Пауэрс продолжал приближаться и стрелять. Бурильщик уронил свой ящик с инструментами, поднял руки и начал отступать назад, уходя с линии огня. Пауэрс, очевидно, проигнорировал его. Босх не мог сказать, стрелял ли он в упавшее тело Вероники или в открытую дверь лимузина. Лимузин тронулся, его шины сначала прокрутились без опоры, прежде чем он, наконец, начал двигаться, задняя дверь все еще открыта. Но почти сразу же его водитель не справился с левым поворотом на парковочной полосе, и большая машина врезалась в ряд припаркованных автомобилей. Водитель выскочил и побежал в направлении магазина бубликов.

Пауэрс, казалось, не обратил на убегающего водителя никакого внимания. Он добрался до того места, где Фелтон упал на землю. Он приставил пистолет Босха к груди капитана полиции и потянулся за сумкой, которая лежала на земле рядом с рукой Фелтона.

Казалось, что Пауэрс не осознавал, что сумка пуста, пока он на самом деле не поднял ее с земли и не подержал. И когда он делал это открытие, двери фургона позади него открылись, и четверо агентов с дробовиками вышли. Агент в футболке обходил "Кадиллак" сбоку, пистолет, который он прятал в моторном отсеке, теперь был направлен на Пауэрса.

Визг шин одной из подъезжающих машин бюро отвлек внимание Пауэрса от пустой спортивной сумки. Он бросил ее и повернулся к пятерым агентам позади него. Он снова поднял обе руки, хотя на этот раз у него был только один пистолет.

Агенты открыли огонь, и Босх наблюдал, как сила удара буквально оторвала Пауэрса от земли и уложила на передний капот полноразмерного пикапа, который, вероятно, принадлежал клиенту банка. Пауэрс приземлился на спину. Его рука выпустила оставшийся пистолет, и он со звоном упал с капота на землю. Какими бы громкими ни были восемь секунд стрельбы, тишина, последовавшая за падением пистолета на землю, казалась еще громче.

Пауэрс был мертв. Фелтон был мертв. Джузеппе Маркони, он же Джозеф Маркони, он же Джоуи Маркс, был мертв - его тело, распростертое и залитое кровью, лежало на мягких кожаных сиденьях на заднем сиденье его лимузина.

Когда они добрались до Вероники Алисо, она была жива, но умирала. Она была ранена двумя выстрелами в верхнюю часть грудной клетки, и пузырьки в кровавой пене у нее во рту указывали на то, что ее легкие были разорваны. Пока агенты ФБР занимались охраной и оцеплением места происшествия, Босх и Райдер отправились к Веронике.

Ее глаза были открыты, но теряли влагу. Они двигались повсюду, как будто искали кого-то или что-то, чего там не было. Ее челюсть начала двигаться, и она что-то сказала, но Босх не расслышал. Он склонился над ней и приблизил ухо к ее рту.

“Ты можешь... принести мне льда?” прошептала она.

Босх повернулся и посмотрел на нее. Он не понял. Она снова начала говорить, и он снова приблизил ухо к ее рту.

“... тротуар…такая горячая. Мне... мне нужен лед ”.

Босх посмотрел на нее и кивнул.

“Это приближается. Это приближается. Вероника, где деньги?”

Он склонился над ней, понимая, что она была права, тротуар теперь обжигал его ладони. Он едва мог разобрать ее слова.

“По крайней мере, они не ... они этого не понимают”.

Затем она начала кашлять, глубоким влажным кашлем, и Босх понял, что ее грудь полна крови и пройдет совсем немного времени, прежде чем она захлебнется. Он не мог придумать, что сделать или сказать этой женщине. Он понял, что это, вероятно, были его собственные пули в ней, и что она умирала, потому что они облажались и позволили Пауэрсу уйти. Он почти хотел попросить ее простить его, сказать, что она понимает, как все могло пойти не так.

Он отвернулся от нее и посмотрел через стоянку. Он мог слышать приближающийся вой сирен. Но он видел достаточно огнестрельных ранений, чтобы знать, что ей не понадобится скорая помощь. Он снова посмотрел на нее сверху вниз. Ее лицо было очень бледным и дряблым. Ее губы снова зашевелились, и он наклонился, чтобы послушать. На этот раз ее голос был не более чем отчаянным хрипом в его ухе. Он не мог понять ее слов и прошептал ей на ухо, чтобы она повторила это еще раз.

“... и мой герго...”

Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее, в его глазах было замешательство. Он покачал головой. Раздраженное выражение появилось на ее лице.

“Позволь”, - четко произнесла она, используя последние силы. “Let...my дочь уходит”.

Босх не сводил с нее глаз, пока последняя строчка прокручивалась у него в голове. Затем, не задумываясь об этом, он кивнул ей один раз. И пока он смотрел, она умерла. Ее глаза потеряли фокус, и он мог сказать, что она ушла.

Босх встал, и Райдер изучающе посмотрела на его лицо.

“Гарри, что она сказала?”

“Она сказала…Я не уверен, что она сказала.”

Босх, Эдгар и Райдер стояли, прислонившись к багажнику машины Линделла, наблюдая, как фаланга сотрудников ФБР и Метро продолжает прибывать на место преступления. Линделл приказал закрыть весь торговый центр и обнести его желтой лентой, что побудило Эдгара прокомментировать: “Когда эти парни устраивают сцену преступления, они действительно устраивают сцену преступления”.

Каждый из них уже сделал заявление. Они больше не были частью расследования. Они были просто свидетелями события, а теперь наблюдателями.

Специальный агент, отвечающий за местное отделение в Лас-Вегасе, был на месте происшествия, руководя расследованием. Бюро привезло дом на колесах, в котором было четыре отдельные комнаты для допросов, и агенты снимали в них показания со свидетелей стрельбы. Тела все еще были там, теперь покрытые желтым пластиком, на тротуаре и в лимузине. Этот всплеск ярких красок получился для хорошего видео для новостных вертолетов, кружащих над головой.

Босху удалось получить от Линделла обрывки информации о том, как обстоят дела. Идентификационный номер "Кадиллака", в котором Пауэрс прятался по меньшей мере четыре часа, пока за ним наблюдало ФБР, был прослежен до владельца в Палмдейле, Калифорния, пустынном городке к северо-востоку от Лос-Анджелеса. Владелец уже был зарегистрирован в бюро. Он был сторонником превосходства белой расы, который проводил антиправительственные митинги на своей земле в последние два дня независимости. Также было известно, что он пытался внести свой вклад в фонды защиты людей, обвиняемых во взрыве в здание федерального суда в Оклахома-Сити за два года до этого. Линделл сказал Bosch, что SAIC выдал ордер на арест владельца по обвинению в заговоре с целью совершения убийства за его роль в оказании помощи Пауэрсу. Это был хороший план. Багажник Caddy был застелен толстым ковром и несколькими одеялами. Цепь и висячий замок, удерживающие багажник закрытым, можно отсоединить изнутри. Благодаря ржавым пятнам на крыльях и багажнике Пауэрс мог наблюдать и ждать подходящего момента, чтобы выйти с оружием наготове.

Бурильщик, которым, как оказалось, действительно был Мори Поллак, был только рад сотрудничать с агентами. Он был просто счастлив, что не был одним из тех, кто носил желтое пластиковое одеяло. Он сказал Линделлу и остальным, что Джоуи Маркс забрал его тем утром, сказал ему надеть рабочую одежду и взять с собой дрель. Он не знал, в чем была ситуация, потому что по дороге в лимузине было мало разговоров. Он просто знал, что женщина была напугана.

В банке Вероника Алисо предъявила банковскому служащему копию свидетельства о смерти своего мужа, его завещание и судебный приказ, выданный в пятницу муниципальным судом Лас-Вегаса, предоставляющий ей, как единственной наследнице Энтони Алисо, доступ к его банковской ячейке. Доступ был одобрен, и коробка была просверлена, потому что миссис Алисо сказала, что не смогла найти ключ своего мужа.

По словам Поллака, проблема была в том, что когда он просверлил отверстие коробки, они обнаружили, что она пуста.

“Ты можешь себе это представить?” Сказал Линделл, передавая эту информацию Босху. “Все это впустую. Я надеялся заполучить эти два миллиона. Конечно, мы бы поделили его с Лос-Анджелесом прямо посередине, Босх ”.

“Верно”, - сказал Босх. “Ты просмотрел записи? Когда Тони в последний раз заходил в свою будку?”

“Это совсем другое дело. Он был только в пятницу. Примерно за двенадцать часов до того, как они убили его, он зашел и очистил коробку. Должно быть, у него было предчувствие или что-то в этом роде. Он знал, чувак. Он знал ”.

“Может быть”.

Босх подумал о коробке спичек из "Ла Фуэнтес", который он нашел в комнате Тони в "Мираж". Тони не курил, но он помнил пепельницы в доме, где выросла Лейла. Он решил, что если Тони убрал свою коробку в ту пятницу и поел в "Ла Фуэнтес", пока был здесь, единственная вероятная причина, по которой у него в номере могли оказаться спички из ресторана, заключалась в том, что он был в ресторане с кем-то, кому они были нужны.

“Теперь вопрос в том, где деньги?” Линделл сказал. “Мы можем завладеть им, если сможем его найти. Старине Джоуи это не понадобится ”.

Линделл посмотрел на лимузин. Дверь все еще была открыта, и одна из ног Маркони торчала из-под желтого пластика. Светло-голубые брюки, черные мокасины и белый носок. Это было все, что Босх мог сейчас видеть в Джоуи Марксе.

“Сотрудники банка, они сотрудничают или вам нужен ордер на каждое ваше действие?” - Спросил Босх.

“Нет, они на борту. Менеджер там, внутри, трясется как осиновый лист. Не каждый день у твоей входной двери происходит резня ”.

“Тогда попросите их проверить свои записи и посмотреть, есть ли там коробка на имя Гретхен Александер”.

“Гретхен Александер? Кто это?”

“Ты знаешь ее, Рой. Это Лейла”.

“Лейла? Ты, блядь, издеваешься надо мной? Ты думаешь, он дал бы этой бимбо два миллиона баксов, в то время как сам пошел бы на то, чтобы его убили?”

“Просто проверь, Рой. Попробовать стоит ”.

Линделл направился к дверям банка. Босх посмотрел на своих партнеров.

“Джерри, ты собираешься вернуть свой пистолет? Мы должны сказать им сейчас, чтобы они не уничтожили их или не спрятали навсегда ”.

“Мой пистолет?”

Эдгар посмотрел на весь этот желтый пластик с выражением боли на лице.

“Нет, Гарри, я так не думаю. Эта пьеса теперь преследует меня. Я никогда не захочу ее возвращать ”.

“Да”, - сказал Босх. “Я думал о том же самом”.

Босх некоторое время размышлял обо всем, а затем услышал, как кто-то окликнул его по имени. Он обернулся и увидел Линделла, подзывающего его от дверей банка. Он направился туда.

“Бинго”, - сказал Линделл. “У нее есть коробка”.

Они вернулись в банк, и Босх увидел, как несколько агентов проводят собеседования с ошеломленными сотрудниками отделения. Линделл подвел его к столу, за которым сидел менеджер филиала. Это была женщина лет тридцати с каштановыми вьющимися волосами. Табличка с именем на ее столе гласила "Джин Коннорс". Линделл взяла папку, которая лежала у нее на столе, и показала ее Босху.

“У нее здесь есть коробка, и она поставила на ней подпись Тони Алисо. Он вытащил коробку одновременно со своей собственной в пятницу, перед тем как его прибили. Знаешь, о чем я думаю? Я думаю, он опустошил свой и переложил все в ее ”.

“Возможно”.

Босх просматривал записи о внесении депозита в файл. Они были написаны от руки на карточке размером три на пять.

“Итак, ” сказал Линделл, - что мы делаем, так это получаем ордер на ее ящик и сверлим присоску - может быть, заставим Мори это сделать, раз уж он так готов сотрудничать. Мы захватываем деньги, и федеральное правительство намного впереди. Вы, ребята, тоже получили бы поровну ”.

Босх посмотрел на него.

“Вы можете просверлить это, если у вас есть вероятная причина, но в этом ничего не будет”.

Босх указал на последнюю запись в карточке ящика. Гретхен Александер сама вытащила коробку пятью днями ранее - в среду после убийства Тони Алисо. Линделл долго смотрел на нее, прежде чем отреагировать.

“Господи, ты думаешь, она все убрала?”

“Да, Рой, хочу”.

“Она ушла, не так ли? Ты искал ее, не так ли?”

“Она на ветру, чувак. И я, наверное, тоже ”.

“Ты уходишь?”

“Я дал свое заявление, я ясен. Увидимся, Рой”.

“Да, хорошо, Босх”.

Босх направился к двери банка. Когда он открывал его, Линделл подошел к нему сзади.

“Но почему он положил все это в ее коробку?”

Он все еще держал карточку с коробкой и смотрел на нее, как будто она могла внезапно ответить на все его вопросы.

“Я не знаю, но у меня есть предположение”.

“Что это, Босх?”

“Он был влюблен в нее”.

“Он? Такая девушка, как эта?”

“Ты никогда не знаешь. Люди могут убивать друг друга по самым разным причинам. Я думаю, они могут влюбиться друг в друга по разным причинам. Ты должен принять это, когда это приходит, не важно, такая это девушка или ... кто-то другой ”.

Линделл просто кивнул, и Босх переступил порог.

Босх, Эдгар и Райдер взяли такси до федерального здания и забрали свою машину. Босх сказал, что хочет заехать в дом на севере Лас-Вегаса, где выросла Гретхен Александер.

“Ее там не будет, Гарри”, - сказал Эдгар. “Ты шутишь?”

“Я знаю, что ее там не будет. Я просто хочу минутку поговорить со старой леди ”.

Он нашел дом, не заблудившись, и заехал на подъездную дорожку. RX7 все еще был там и не выглядел так, как будто он переместился.

“Это займет всего минуту, если вы хотите остаться в машине”.

“Я зайду”, - сказал Райдер.

“Я останусь и буду поддерживать кондиционер в рабочем состоянии”, - сказал Эдгар. “На самом деле, я поведу первый этап, Гарри”.

Он вышел, когда Босх и Райдер выходили, обошел машину и занял место Босха за рулем.

На стук Босха во входную дверь ответили быстро. Женщина услышала или увидела машину и была готова.

“Ты”, - сказала она, глядя через двухдюймовую щель, которую она оставила в двери. “Гретхен все еще здесь нет”.

“Я знаю, миссис Александр. Это с тобой я хочу поговорить ”.

“Я? Ради всего святого, для чего?”

“Не могли бы вы, пожалуйста, впустить нас? Здесь жарко”.

Она открыла дверь с выражением покорности на лице.

“Здесь тоже жарко. Я не могу позволить себе ставить термостат ниже восьмидесяти.”

Босх и Райдер вошли и переместились в гостиную. Он представил Райдера, и все трое сели. На этот раз Босх сел на край дивана, вспоминая, как он погрузился в прошлый раз.

“Ладно, в чем дело? Почему ты хочешь поговорить со мной?”

“Я хочу знать о матери вашей внучки”, - сказал Босх.

Рот пожилой женщины приоткрылся, и Босх мог сказать, что Райдер была смущена не намного меньше.

“Ее мать?” Спросила Дороти. “Ее матери давно нет. Не хватило порядочности довести собственного ребенка до конца. Не обращай внимания на ее мать ”.

“Когда она ушла?”

“Давным-давно. Гретхен даже не вылезла из подгузников. Она только что оставила мне записку со словами прощания и удачи. Она ушла ”.

“Куда она пошла?”

“У меня нет ни малейшего представления, и я не хочу знать. Скатертью дорога, вот что я говорю. Она повернулась спиной к той красивой маленькой девочке. У меня не хватило порядочности позвонить или даже прислать фотографию ”.

“Как ты узнал, что она вообще жива?”

“Я этого не делал. Она могла быть мертва все эти годы, мне все равно, что я знаю ”.

Она была плохой лгуньей, из тех, кто становился громче и возмущался, когда она лгала.

“Ты знаешь”, - сказал Босх. “Она посылала тебе деньги, не так ли?”

Женщина долго угрюмо смотрела на свои руки. Это был ее способ подтвердить его догадку.

“Как часто?”

“Один или два раза в год. Этого было недостаточно, чтобы компенсировать то, что она сделала ”.

Босх хотел спросить, сколько было бы достаточно, но промолчал.

“Откуда взялись деньги?”

“Почта. Это было наличными. Я знаю, что она пришла из Шерман-Оукс, Калифорния. Это всегда был почтовый штемпель. Какое это имеет отношение к чему-либо сейчас?”

“Скажи мне, как зовут твою дочь, Дороти”.

“Она родилась у меня и моего первого мужа. Тогда меня звали Гилрой, и это было ее имя ”.

“Дженнифер Гилрой”, - сказала Райдер, повторив настоящее имя Вероники Алисо.

Пожилая женщина посмотрела на Райдер с удивлением, но не спросила, откуда та знает.

“Мы назвали ее Дженни”, - сказала она. “В любом случае, видите ли, когда я сменил Гретхен, я снова женился и у меня было новое имя. Я отдал ее Гретхен, чтобы дети в школе не беспокоили ее по этому поводу. Все всегда думали, что я ее мама, и это устраивало нас обоих. Никому не нужно было знать разницу ”.

Босх просто кивнул. Теперь все сошлось воедино. Вероника Алисо была матерью Лейлы. Тони Алисо превратился из матери в дочь. Больше нечего было спросить или сказать. Он поблагодарил старую женщину и тронул Райдер за спину, чтобы она вошла в дверь первой. Выйдя на крыльцо, он остановился и оглянулся на Дороти Александер. Он подождал, пока Райдер отойдет на несколько шагов к машине, прежде чем заговорить.

“Когда ты получишь известие от Лейлы - я имею в виду, от Гретхен - скажи ей, чтобы она не приходила домой. Скажи ей, чтобы держалась как можно дальше отсюда ”.

Он покачал головой.

“Она никогда не должна приходить домой”.

Женщина ничего не сказала. Босх подождал пару мгновений, глядя на потертый приветственный коврик. Затем он кивнул и направился к машине.

Босх занял заднее сиденье позади Эдгара, Райдер сел спереди. Как только они оказались в машине и Эдгар выехал задним ходом с подъездной дорожки, Райдер обернулся и посмотрел на Босха.

“Гарри, как ты вообще собрал это воедино?”

“Ее последние слова. Вероники. Она сказала: ‘Отпусти мою дочь’. Я просто вроде как знал тогда. В этом есть сходство. Я просто не поместил это раньше ”.

“Ты даже никогда ее не видел”.

“Я видел ее фотографию”.

“Что?” Сказал Эдгар. “Что происходит?”

“Как ты думаешь, Тони Алисо знал, кем она была?” Спросил Райдер, игнорируя Эдгара.

“Трудно сказать”, - сказал Босх. “Если он это сделал, то то, что с ним произошло, легче понять, легче принять. Может быть, он выставлял это напоказ с Вероникой. Может быть, это то, что толкнуло ее на край ”.

“А Лейла-слэш-Гретхен?”

Голова Эдгара моталась взад-вперед между ними и дорогой, на его лице было выражение замешательства.

“Что-то подсказывает мне, что она не знала. Я думаю, если бы она это сделала, она бы рассказала своей бабушке. И старая леди не знала ”.

“Если он просто использовал ее, чтобы добраться до Вероники, почему он переложил все деньги в ее сейф?”

“Он мог использовать ее, но он также мог быть влюблен в нее. Мы никогда не узнаем. Возможно, это было просто совпадением, что это произошло в день, когда его убили. Он мог просто перевести наличные, потому что налоговое управление было при нем. Может быть, он боялся, что они узнают о коробке и запретят ему доступ к ней. Это могло быть много чего. Но теперь мы этого никогда не узнаем. Все мертвы ”.

“За исключением девушки”.

Эдгар резко остановился, съехав на обочину. Так совпало, что они оказались через дорогу от Dolly's на Мэдисон.

“Кто-нибудь объяснит мне, что, черт возьми, происходит?” - потребовал он. “Я делаю вам одолжение, ребята, и сохраняю прохладу в машине, пока вы двое заходите внутрь поболтать, а потом я остаюсь в темноте. Итак, о чем, черт возьми, вы двое говорите?”

Он смотрел на Босха в зеркало заднего вида.

“Просто веди, Джед. Киз расскажет тебе, когда мы доберемся до ”Фламинго "."

Они въехали на переднюю площадку отеля Hilton Flamingo, и Босх оставил их там. Он быстро прошел через казино размером с футбольное поле, обходя ряды игровых автоматов, пока не добрался до покер-рума, где, как сказала Элеонор, она будет, когда они закончат. Они высадили ее во "Фламинго" тем утром, после того как она показала им банк, в который однажды видела, как Тони Алисо заходил с Гретхен Александер.

В покер-руме работало пять столов. Босх быстро окинул взглядом лица игроков, но не увидел Элеонор. Затем, когда он повернулся, чтобы оглядеть казино, она была там, точно так же, как когда она появилась в первую ночь, когда он отправился ее искать.

“Гарри”.

“Элеонора. Я думал, ты будешь играть ”.

“Я не мог играть, думая о тебе там. Все в порядке?”

“Все в порядке. Мы уходим”.

“Хорошо. Мне больше не нравится Лас-Вегас ”.

Он на мгновение заколебался, прежде чем что-то сказать. Он почти запнулся, но затем к нему вернулась решимость.

“Есть одна остановка, которую я все еще хотел бы сделать, прежде чем мы уедем. Та, о которой мы говорили. То есть, если ты уже решил ”.

Она долго смотрела на него, а затем на ее лице появилась улыбка.

ЧАСТЬ IX

БОСХ ШЕЛ ПО полированному линолеуму на шестом этаже Паркер-Центра, намеренно притоптывая каблуками при каждом шаге. Он хотел оставить потертости на тщательно ухоженной отделке. Он повернул к альковному входу в Отдел внутренних расследований и попросил секретаршу за стойкой позвать Честейна. Она спросила, назначена ли у него встреча, и Босх сказал ей, что не назначает встреч с такими людьми, как Честейн. Она мгновение смотрела на него, и он смотрел в ответ, пока она не взяла телефон и не набрала добавочный номер. Прошептав что-то в трубку, она прижала телефон к груди и посмотрела на Босха, а затем перевела взгляд на коробку из-под обуви и папку, которые он держал в руках.

“Он хочет знать, о чем это”.

“Скажи ему, что это из-за того, что его дело против меня разваливается”.

Она прошептала еще что-то, и затем Босха, наконец, пропустили через половинку двери прилавка. Он зашел в комнату отдела ОВР, где несколько столов были заняты следователями. Честейн встал из-за одного из них.

“Что ты здесь делаешь, Босх? Ты отстранен от работы за то, что позволил этому заключенному сбежать ”.

Он сказал это громко, чтобы остальные в дежурной части поняли, что Босх виновен.

“Шеф сократил время до недели”, - сказал Босх. “Я называю это отпуском”.

“Ну, это только первый раунд. У меня все еще открыт твой файл ”.

“Вот почему я здесь”.

Честейн указал на комнату для допросов, в которой Босх был неделю назад с Зейном.

“Давай поговорим там”.

“Нет”, - сказал Босх. “Мы не разговариваем, Частин. Я просто показываю ”.

Он уронил папку, которую держал в руках, на стол. Честейн осталась стоять и смотрела на него, не открывая.

“Что это?”

“Это конец дела. Открой его.”

Честейн сел и открыл файл, громко выдохнув, как будто он приступал к неприятной и бесполезной рутинной работе. Сверху была копия страницы из руководства департамента по процедурам и поведению сотрудников. Руководство было для IAD dicks тем же, чем уголовный кодекс штата был для остальных офицеров и следователей департамента.

Страница в файле относилась к офицерам, связанным с известными преступниками, осужденными уголовниками и членами организованной преступности. Подобное общение было строго запрещено и каралось увольнением из отдела, согласно кодексу.

“Босх, тебе не нужно было приносить мне это, у меня есть вся книга”, - сказал Частин.

Он пытался слегка пошутить, потому что не знал, что делает Bosch, и прекрасно понимал, что его коллеги наблюдают за происходящим со своих столов, пытаясь вести себя так, как будто это не так.

“Да? Что ж, тебе лучше достать свою книгу и прочитать, что там написано, приятель. Исключение.”

Честейн посмотрела вниз, на нижнюю часть страницы.

“Гласит: "Исключение из этого кодекса может быть установлено, если офицер может продемонстрировать к удовлетворению вышестоящих офицеров семейные отношения через кровь или брак. Если это установлено, офицер должен ...”

“Этого достаточно”, - сказал Босх.

Он наклонился и взял страницу, чтобы Честейн мог увидеть, что было в остальной части файла.

“То, что у тебя там, Частин, - это свидетельство о браке, выданное в округе Кларк, штат Невада, подтверждающее мой брак с Элеонор Уиш. Если вам этого недостаточно, под этим два письменных заявления от моих партнеров. Они были свидетелями свадьбы. Шафер и подружка невесты.”

Честейн не отрывал глаз от документов.

“Все кончено, чувак”, - сказал Босх. “Ты проиграл. Так что убирайся нахуй из моей жизни ”.

Частин откинулся назад. Его лицо было красным, и на нем была неловкая улыбка. Теперь он был уверен, что остальные смотрят.

“Ты говоришь мне, что женился только для того, чтобы избежать ссоры с IAD?”

“Нет, мудак. Я женился, потому что кое-кого люблю. Вот почему ты выходишь замуж ”.

У Честейн не было ответа. Он покачал головой, посмотрел на часы и пошуршал какими-то бумагами, пытаясь вести себя так, как будто это было всего лишь незначительным перерывом в его рабочем дне. Он делал все, но не смотрел на свои ногти.

“Да, я думал, тебе нечего сказать”, - сказал Босх. “Еще увидимся, Частин”.

Он повернулся, чтобы уйти, но затем снова повернулся к Честейн.

“О, и я чуть не забыл, ты также можешь сообщить своему источнику, с которым наша сделка расторгнута”.

“Какой источник, Босх? Договорились? О чем ты говоришь?”

“Я говорю о Фицджеральде или о том, от кого вы получаете информацию в отделе уголовного преследования”.

“Я не...”

“Конечно, ты хочешь. Я знаю тебя, Частин. Ты не смог бы придумать Eleanor Wish самостоятельно. У вас там есть канал связи с Фицджеральдом. Он рассказал тебе о ней. Это был он или кто-то из его людей. Для меня не имеет значения, кто. В любом случае, я расторгаю сделку, которую заключил с ним. Ты можешь сказать ему это ”.

Босх поднял коробку из-под обуви и потряс ее. Видеокассеты и аудиокассеты гремели внутри, но он мог сказать, что Частин понятия не имел, что было в коробке или что это означало.

“Ты скажи ему, Частин”, - повторил он. “Еще увидимся”.

После этого он, наконец, ушел, задержавшись только у стойки, чтобы подать секретарю знак поднятым большим пальцем. В коридоре, вместо того чтобы повернуть налево к лифтам, он повернул направо и направился через двойные двери кабинета начальника полиции. Адъютант шефа, лейтенант в форме, сидел за стойкой администратора. Босх его не знал, и это было хорошо. Он подошел и поставил коробку из-под обуви на стол.

“Могу я вам помочь? Что это?”

“Это коробка, лейтенант. Там есть несколько кассет, которые шеф захочет посмотреть и прослушать. Прямо сейчас”.

Босх сделал движение, чтобы уйти.

“Подождите минутку”, - сказал адъютант. “Поймет ли он, о чем идет речь?”

“Скажи ему, чтобы позвонил заместителю шефа полиции Фитцджеральду. Он может объяснить, о чем это ”.

После этого Босх ушел, не обернувшись, когда адъютант окликнул его по имени. Он проскользнул через двойные двери и направился вниз к лифту. Он чувствовал себя хорошо. Он не знал, получится ли что-нибудь из незаконных кассет, которые он передал начальнику полиции, но он чувствовал, что все карты в руках. Его предыдущее шоу с The box с Честейн гарантировало, что до Фицджеральда дойдет слух, что это была исключительно пьеса Босха. Заготовки и наездник должны быть защищены от взаимных обвинений со стороны начальника УБОП. Он мог бы прийти за Босхом, если бы захотел, но сейчас Босх чувствовал себя в безопасности. У Фицджеральда больше ничего не было при себе . Никто не сделал.

ЧАСТЬ X

ЭТО БЫЛ ИХ первый день на пляже после двух дней, проведенных почти исключительно в их номере. Босх никак не мог устроиться поудобнее в шезлонге. Он не понимал, как люди это делают, просто сидеть на солнце и печь. Он был покрыт лосьоном, а между пальцами его ног запекся песок. Элеонор купила ему красный купальник, в котором, по его мнению, он выглядел глупо и из-за которого чувствовал себя мишенью. По крайней мере, подумал он, это не была одна из тех рогаток, которые носили некоторые мужчины на пляже.

Он приподнялся на локтях и огляделся. Гавайи были невероятны. Так красиво, что это было похоже на сон. И женщины тоже были прекрасны. Особенно Элеонор. Она лежала рядом с ним на своем собственном шезлонге. Ее глаза были закрыты, а на лице играла легкая улыбка. На ней был цельный черный купальник с высоким вырезом на бедрах, демонстрировавший ее загорелые и мускулистые ноги.

“На что ты смотришь?” - спросила она, не открывая глаз.

“Ничего. Я просто ... я не могу устроиться поудобнее. Я думаю, я собираюсь прогуляться или что-то в этом роде ”.

“Почему бы тебе не взять книгу почитать, Гарри? Ты должен расслабиться. Вот что такое медовый месяц. Секс, расслабление, вкусная еда и хорошая компания ”.

“Ну, два из четырех - это неплохо”.

“Что не так с едой?”

“Еда отличная”.

“Забавно”.

Она потянулась и ударила его по руке. Затем она тоже приподнялась на локтях и уставилась на мерцающую голубую воду. Они могли видеть, как вдалеке поднимается хребет Молокини.

“Здесь так красиво, Гарри”.

“Да, это так”.

Они посидели в тишине несколько мгновений, наблюдая за людьми, проходящими мимо у кромки воды. Босх подтянул ноги, наклонился вперед и сел, упершись локтями в колени. Он чувствовал, как солнце обжигает его плечи. Это начинало казаться приятным.

Он заметил женщину, ленивой походкой идущую вдоль края. Она привлекла внимание каждого мужчины на пляже. Она была высокой и гибкой, и у нее были длинные каштаново-светлые волосы, которые были мокрыми после моря. Ее кожа была цвета меди, и она носила самый маленький из купальников, всего несколько завязок и треугольников из черной ткани.

Когда она проходила перед ним, блики упали с солнцезащитных очков Босха, и он изучил ее лицо. Знакомые линии и наклон челюсти были налицо. Он знал ее.

“Гарри”, - прошептала тогда Элеонор. “Это that...it выглядит как танцор. Девушка на той твоей фотографии, с которой я видела Тони.”

“Лейла”, - сказал Босх, не отвечая ей, а просто чтобы произнести имя.

“Это она, не так ли?”

“Раньше я не верил в совпадения”, - сказал он.

“Ты собираешься звонить в бюро? Деньги, вероятно, прямо здесь, на острове, с ней ”.

Босх смотрел, как женщина удаляется. Теперь она стояла к нему спиной, и с этого ракурса казалось, что она почти обнажена. Было видно всего несколько завязок от ее костюма. Блики вернулись на его очки под этим углом, и его видение ее было искажено. Она исчезала в ярком свете и тумане, надвигающемся с Тихого океана.

“Нет, я никому не буду звонить”, - наконец сказал он.

“Почему бы и нет?”

“Она ничего не сделала”, - сказал он. “Она позволила какому-то парню дать ей денег. В этом нет ничего плохого. Может быть, она даже была влюблена в него ”.

Он понаблюдал еще мгновение, думая о последних словах Вероники, обращенных к нему.

“В любом случае, кто будет скучать по деньгам?” он сказал. “Бюро? Полиция Лос-Анджелеса? Какой-нибудь толстый старый гангстер в пригороде Чикаго с кучей телохранителей вокруг него? Забудь об этом. Я никому не буду звонить ”.

Он бросил на нее последний взгляд. Теперь она была далеко, и, когда она шла, она смотрела на море, солнце подставляло ее лицо. Босх кивнул ей, но, конечно, она этого не видела. Затем он снова лег на диван и закрыл глаза. Почти сразу же он почувствовал, как солнце начало проникать сквозь его кожу, совершая свою исцеляющую работу. И затем он почувствовал руку Элеонор поверх своей. Он улыбнулся. Он чувствовал себя в безопасности. Он чувствовал, что никто и никогда больше не сможет причинить ему боль.

***

Майкл Коннелли

Пустая Луна

Повсюду вокруг них бушевала какофония жадности в своем самом славном и крайнем избытке. Но это не могло изменить их мир.

Она прервала связь между их взглядами ровно настолько, чтобы посмотреть вниз и найти свой стакан, а затем поднять его со стола. Там было пусто, если не считать льда и вишни, но это не имело значения. Он поднял свой стакан в ответ, может быть, в нем остался один глоток пива с пеной.

— До конца, — сказала она.

Он улыбнулся и кивнул. Он любил ее, и она знала это.

— До конца, — начал он и сделал паузу. «В место, где пустыня становится океаном».

Она улыбнулась в ответ, когда они коснулись очков. Она поднесла свою к губам, и вишня закатилась ей в рот. Она многозначительно посмотрела на него, пока он вытирал пивную пену с усов. Она любила его. Это были они против всего гребаного мира, и ей очень нравились их шансы.

Затем ее улыбка исчезла, когда она подумала о том, как неправильно все сыграла. Откуда ей было знать, какой будет его реакция, как он не позволит ей подняться. Она должна была подождать, пока все не закончится, чтобы сказать ему.

— Макс, — сказала она уже очень серьезно. «Позвольте мне сделать это. Я серьезно. В последний раз».

"Ни за что. Это я. Я поднимаюсь".

С пола казино донесся возглас, и он был достаточно громким, чтобы сломать барьер, окружавший их. Она выглянула и увидела техасца с десятью галлонами, танцующего в конце одного из столов для игры в кости, прямо под кафедрой, возвышавшейся над полом казино. Рядом с техасцем стояла набирающая дату женщина с длинными волосами, которая работала в казино еще с тех пор, как Кэсси впервые начала торговать в Тропе.

Кэсси снова посмотрела на Макса.

«Я не могу дождаться, когда мы уберемся отсюда навсегда. Позволь мне хотя бы кинуть тебя за это».

Макс медленно покачал головой.

"Не в картах. Это мое."

Макс встал, и она посмотрела на него. Он был красив и темен. Ей нравился маленький шрам у него под подбородком, потому что там никогда не росли усы.

— Думаю, пора, — сказал Макс.

Он посмотрел через казино, его глаза сканировали, но никогда не останавливались и не задерживались ни на чем, пока они не поднялись вверх по подлокотнику кафедры. Взгляд Кэсси последовал за ним. Там наверху был мужчина, одетый в темное и смотревший вниз, как священник на свою паству.

Она снова попыталась улыбнуться, но не смогла поднять уголки рта. Что-то было не так. Это было изменение планов. Выключатель. Она поняла тогда, как сильно она хотела подняться и как сильно ей будет не хватать заряда, который это даст ей в крови. Тогда она знала, что дело действительно в ней, а не в Максе. Она не защищала Макса. Она была эгоистичной. Она хотела этого заряда в последний раз.

«Что бы ни случилось, — сказал Макс, — увидимся, когда увидимся».

Теперь она нахмурилась. Такое прощание никогда не было частью ритуала. Негатив такой.

«Макс, что случилось? Почему ты так нервничаешь?»

Макс посмотрел на нее и расправил плечи.

«Потому что это конец, я думаю».

Он попытался улыбнуться, затем коснулся ее щеки и наклонился. Он поцеловал ее в щеку, а затем быстро перешел к ее губам. Он просунул руку под стол, где никто не мог видеть, и провел пальцем по внутренней стороне ее ноги, проследив шов на джинсах. Затем, не говоря больше ни слова, он повернулся и вышел из гостиной. Он пошел через казино к нише лифта, и она смотрела ему вслед. Он не оглянулся. Это было частью ритуала. Ты никогда не оглядывался назад.

1

Дом на Лукаут-Маунтин-роуд стоял далеко от улицы и прижимался к крутому ущелью позади. Это дало ему длинную и плоскую зеленую лужайку, идущую от широкого переднего крыльца к белому частоколу, который шел вдоль линии улицы. В Лорел каньоне было необычно иметь такую огромную лужайку спереди или сзади, да еще и такую ровную. Именно эта лужайка станет ключевой точкой продажи недвижимости.

В разделе недвижимости «Таймс» было объявлено, что день открытых дверей начнется в два часа дня и продлится до пяти. Кэсси Блэк подъехала к тротуару за десять минут до начала и не увидела ни машин на подъездной дорожке, ни каких-либо признаков активности в доме. Белый универсал Volvo, который, как она знала, принадлежал владельцам, который обычно припарковывался снаружи, исчез. Она не могла рассказать о другой машине, черном БМВ, потому что маленький гараж на одну машину сбоку от дома был закрыт. Но она решила, что пропажа Volvo означает, что владельцы дома отсутствовали в течение дня и не будут присутствовать на показе. Это было прекрасно. Кэсси предпочитала, чтобы их не было дома. Она не была уверена, как бы повела себя, если бы семья была прямо в доме, когда она проходила через него.

Кэсси оставалась в «Бокстере» до двух часов дня, а затем забеспокоилась, и ее мысли подскочили к выводу, что она перепутала время или, что еще хуже, дом уже продан, а показ отменен. Она открыла раздел недвижимости на пассажирском сиденье и снова проверила список. Она была права. Она посмотрела на вывеску ПРОДАЕТСЯ на лужайке перед домом и сверила имя брокера с именем в объявлении. Они совпали. Она достала из рюкзака сотовый телефон и попыталась позвонить в агентство недвижимости, но безуспешно. Это не удивило ее. Она была в Лорел каньоне, и всегда казалось невозможным получить четкую сотовую связь в любом из районов склона Лос-Анджелеса.

От нечего делать, кроме как ждать и контролировать свои страхи, она изучала дом, который стоял за вывеской ПРОДАЕТСЯ. Согласно рекламе, это было бунгало калифорнийского ремесленника, построенное в 1931 году. В отличие от более новых домов по обеим сторонам, оно не только было отодвинуто от улицы к склону холма, возвышавшемуся позади него, но и обладало изрядным характером. . Он был меньше, чем большинство соседних домов, его дизайнеры, очевидно, сделали ставку на большую лужайку и открытость участка. Новые дома по соседству были построены по каждой линии участка в соответствии с философией, согласно которой внутреннее пространство было премиальным.

У старого бунгало была длинная покатая серая крыша, из которой вырастали два слуховых окна. Кэсси предположила, что одна принадлежала спальне, которую делила пара, а другая была комнатой девушки. Подъездные пути были окрашены в красновато-коричневый цвет. Широкая веранда тянулась вдоль всей передней части дома, а входная дверь представляла собой французскую дверь с одним светом. Обычно семья опускала жалюзи на дверное стекло, но сегодня жалюзи на двери и на панорамном окне были подняты, и Кэсси могла заглянуть в гостиную. Верхний свет был оставлен включенным.

Передний двор определенно был игровой площадкой. Она всегда была аккуратно стрижена и подстрижена. По левому периметру были построены деревянные качели и тренажерный зал для джунглей. Кэсси знала, что девушка, жившая в доме, предпочитала качаться спиной к дому и лицом к улице. Она часто думала об этом, задаваясь вопросом, есть ли в этой привычке что-то, что можно было бы истолковать как своего рода психологическую подсказку.

Пустые качели висели совершенно неподвижно. Кэсси увидела кикбол и красный фургон, неподвижно стоящие в траве, тоже ожидая внимания девушки. Кэсси подумала, что игровая площадка могла быть одной из причин переезда семьи. Поскольку в Лос-Анджелесе все относительно, Лорел каньон был островком разумной безопасности в растянувшемся городе. Тем не менее, ни в одном районе нежелательно, чтобы ваши дети играли во дворе так близко к улице, в месте, где им может быть причинен вред, где им может угрожать опасность.

В рекламе ничего не говорилось об этой потенциальной проблеме с двором. Кэсси посмотрела вниз и снова прочитала.

ПРИНОСИТЕ ВСЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ!

1931 г. Классический калифорнийский мастер.

2/2, просторная гостиная/столовая, большой лесной участок.

Очень мотивирован и взволнован!

Снижена и цена продажи!

Кэсси заметила табличку «ПРОДАЕТСЯ» на участке три недели назад, когда проезжала мимо. Это зрелище повергло ее жизнь в смятение, что проявлялось в бессоннице и невнимательности на работе. Она не продала ни одной машины за три недели, это было ее самое долгое отсутствие на доске продаж.

Сегодняшний показ был первым днем открытых дверей, насколько она знала. Поэтому формулировка объявления показалась ей любопытной. Она задавалась вопросом, почему владельцы так стремились продать, что уже снизили цену после всего лишь трех недель на рынке. Это казалось неправильным.

Через три минуты после начала дня открытых дверей машина, которую Кэсси не узнала, темно-бордовый седан «Вольво», въехала на подъездную дорожку и остановилась. Из него вышла стройная блондинка лет сорока пяти. Она была небрежно, но аккуратно одета. Она открыла багажник своей машины и сняла табличку «Дом открытых дверей», которую понесла к бордюру. Кэсси проверила свои волосы в зеркале козырька, потянулась к затылку и туго натянула парик на голову. Она вышла из «Порше» и подошла к женщине, которая устанавливала знак.

— Вы Лора ЛеВэлли? — спросила Кэсси, прочитав имя внизу таблички «ПРОДАЕТСЯ».

"Конечно. Ты здесь, чтобы посмотреть на дом?"

— Да, я бы хотел.

"Хорошо, позвольте мне открыть его, и мы поедем оттуда. Хорошая у вас машина. Совершенно новая?"

Она указала на бланк дилера в держателе переднего номерного знака «Порше». Кэсси сняла номерные знаки в гараже своего дома, прежде чем поехать в открытый дом. Это была всего лишь мера предосторожности. Она не была уверена, записывали ли брокеры номерные знаки для отслеживания потенциальных клиентов или получения сведений о потенциальных покупателях. Она не хотела, чтобы ее выследили. По той же причине она носила парик.

— А, да, — сказала она. «Новый для меня, но использованный. Ему год».

"Хороший."

Снаружи Boxster выглядел нетронутым, но на самом деле это был репо с почти тридцатью тысячами миль пробега, складным верхом, который протекал, и проигрывателем компакт-дисков, который обычно отключался, когда машина натыкалась на малейшую неровность дороги. Босс Кэсси, Рэй Моралес, разрешил ей использовать его, пока он разбирался с владельцем, позволяя парню до конца месяца придумать деньги, прежде чем поставить машину на стоянку. Кэсси ожидала, что они никогда не увидят ни цента от этого парня. Он был бездельником насквозь. Она посмотрела на пакет. Он сделал первые шесть платежей, каждый раз задерживаясь, а затем отказался от следующих шести. Рэй совершил ошибку, взяв бумагу этого парня после того, как не получил ни одного получателя от внешних кредитных компаний. Это была наводка прямо там. Но этот парень уговорил Рэя взять бумагу и передать ключи. Это действительно беспокоило Рэя, что его избили. Он лично вышел на буровую установку, когда они подключили Boxster возле бокса бездельника на склоне холма с видом на Сансет-Плаза.

Агент по недвижимости вернулась к своей машине и достала портфель, затем повела Кэсси по каменной дорожке к крыльцу.

— Хозяева будут дома? — спросила Кэсси.

"Нет, лучше, когда никого нет дома. Тогда люди могут смотреть, куда хотят, говорить, что хотят. Никаких обид. Знаете, вкусы у людей разные. "

Кэсси улыбнулась из вежливости. Они подошли к входной двери, и ЛеВэлли достала из портфеля маленький белый конверт и достала ключ. Открыв дверь, она продолжила свою болтовню.

«Вас представляет брокер?»

«Нет. Я сейчас как бы на стадии поиска».

«Ну, полезно знать, что есть на рынке. Вы в настоящее время являетесь владельцем?»

"Извините меня?"

"Вы владеете сейчас? Вы продаете?"

"О. Нет, я снимаю. Я хочу купить. Что-то маленькое вроде этого".

"Дети?"

"Просто я."

ЛеВэлли открыл дверь и поздоровался, просто чтобы убедиться, что никого нет дома. Когда ответа не последовало, она первой помахала Кэсси.

«Тогда это должно быть идеально. Здесь всего две спальни, но жилые помещения большие и очень открытые. Я думаю, это просто мило. Вот увидишь».

Они вошли в дом, и ЛеВэлли поставила портфель. Затем она протянула руку и снова представилась.

«Карен Пэлти», — солгала Кэсси, пожимая руку брокеру.

ЛеВэлли дал краткое описание атрибутов и активов дома. Из своего портфеля она достала стопку распечатанных листовок с информацией о доме и, пока говорила, дала одну Кэсси. Кэсси время от времени кивала, но почти не слушала. Вместо этого она пристально изучала обстановку и другие вещи семьи, которая жила в доме. Она украдкой поглядывала на фотографии на стенах, на столах и сундуках. ЛеВэлли сказал ей, чтобы она продолжала просматривать, пока она раскладывает регистрационный лист и информационные пакеты на обеденном столе.

Дом содержался в очень аккуратном состоянии, и Кэсси задавалась вопросом, насколько это связано с тем, что его показывали потенциальным покупателям. Она прошла в короткий коридор, а затем поднялась по лестнице, ведущей к двум спальням и ванной наверху. Она шагнула на несколько футов в главную спальню и огляделась. В комнате был большой эркер, который выходил на крутой скалистый склон позади дома. — позвал ЛеВэлли снизу, по-видимому, точно зная, на что смотрит и думает Кэсси.

«Оползни — не проблема. Склоны там — это прессованный гранит. Вероятно, он лежал там десять тысяч лет и, поверьте мне, никуда не денется. исследование завершено. Если вы его купите, это поможет вам лучше спать по ночам».

"Хорошая идея", сказала Кэсси.

Кэсси видела достаточно. Она вышла из комнаты и прошла через холл в детскую спальню. Эта комната тоже была опрятной, но загроможденной коллекциями мягких игрушек, кукол Барби и других игрушек. В одном углу стоял мольберт для рисования, на котором был нарисован школьный автобус с несколькими фигурками в окне. Автобус подъехал к зданию, где в гараже стоял красный грузовик. Пожарная часть. Девушка была хорошей художницей.

Кэсси проверила зал, чтобы убедиться, что ЛеВэлли не подошел, и подошла к мольберту. Она перелистнула несколько страниц с предыдущими рисунками. На одном рисунке был изображен дом с большой зеленой лужайкой перед ним. Перед домом висела табличка ПРОДАЕТСЯ, а рядом с ней стояла фигурка девушки. Пузырь, вылетевший изо рта девушки, сказал Бу-Ху. Кэсси долго изучала его, прежде чем оторваться и оглядеть остальную часть комнаты.

На левой стене висел постер мультфильма «Русалочка» в рамке. Были также большие деревянные буквы, пишущие имя ДЖОДИ ШОУ, каждая буква окрашена в свой цвет радуги. Кэсси стояла посреди комнаты и молча пыталась все усвоить и запомнить. Взгляд ее упал на фотографию, стоявшую в маленькой рамке на белом бюро девушки. На нем была изображена улыбающаяся девочка, стоящая с Микки Маусом среди толпы в Диснейленде.

«Комната их дочери».

Кэсси чуть не подпрыгнула от голоса позади нее.

Она превратилась. Лора Левэлли стояла в дверях. Кэсси не слышала ее на ступеньках. Она задавалась вопросом, не подозревал ли брокер ее и намеренно пробрался вверх по лестнице, чтобы поймать ее на краже или на чем-то еще.

— Милый малыш, — сказал ЛеВэлли, не выказывая ни малейшего подозрения. «Я встретил ее, когда впервые попал в список. Думаю, ей шесть или семь лет».

«Пять. Почти шесть».

"Извините меня?"

Кэсси быстро указала на фотографию на комоде.

«Я бы предположил. Я имею в виду, если это фото недавнее».

Она повернулась и подняла руку, осматривая всю комнату.

«У меня также есть племянница, которой пять лет. Это может быть ее комната».

Она подождала, но ЛеВэлли больше не задавала вопросов. Это была грубая оплошность, и Кэсси знала, что ей повезло, что она сошла с рук.

«Ну, — сказал ЛеВэлли, — я хочу, чтобы вы вошли в систему, чтобы у нас было ваше имя и номер телефона. Есть какие-нибудь вопросы, на которые я могу вам ответить? сделать это».

Она улыбнулась, когда произнесла последнюю строчку. Кэсси улыбнулась в ответ.

— Пока нет, — сказала она. — Но мне нравится дом.

ЛеВэлли направился обратно к лестнице и вниз. Кэсси направилась к двери, чтобы последовать за ней. Выйдя в коридор, она оглянулась на коллекцию мягких игрушек на полке над кроватью. Девушка казалась неравнодушной к плюшевым собакам. Затем ее глаза вернулись к рисунку на мольберте.

Внизу в гостиной ЛеВэлли вручил ей блокнот с регистрационным листом. Она написала имя Карен Пэлти, имя, принадлежавшее старой подруге, когда-то игравшей в блэкджек, затем придумала номер телефона с голливудской телефонной станцией и адресом на Николс-Каньон-роуд. После того, как она вернула его, ЛеВэлли прочитал запись.

«Карен, знаешь, если этот дом не то, что ты ищешь, в каньоне есть еще несколько других, которые я с радостью покажу тебе».

«Хорошо, это было бы хорошо. Но позволь мне сначала подумать об этом».

"О, конечно. Вы просто дайте мне знать. Вот моя визитка".

ЛеВэлли протянул визитную карточку, и Кэсси взяла ее. Через панорамное окно гостиной она заметила машину, подъезжающую к обочине за «бокстером». Еще один потенциальный покупатель. Она решила, что пора задавать вопросы, пока ЛеВэлли осталась одна.

— В объявлении в газете говорилось, что Шоу очень хотят продать дом. Вы не возражаете, если я спрошу, почему? Я имею в виду, здесь что-то не так?

На полпути к своему вопросу Кэсси поняла, что назвала имя владельцев. Затем она вспомнила буквы на стене в комнате девушки и поняла, что ей ничего не угрожает, если ЛеВэлли заметит оговорку.

«О нет, это вообще не имеет никакого отношения к дому», — сказал ЛеВэлли. «Его перевели, и они очень хотят переехать и обустроиться на новом месте. Если они продадут его быстро, они смогут переехать все вместе, вместо того, чтобы ему приходилось ездить туда и обратно с нового места. Это очень долгое путешествие. ."

Кэсси почувствовала, что ей нужно сесть, но остановилась. Она почувствовала, как ужасный страх охватил ее сердце. Она пыталась сохранять спокойствие, положив руку на каменный очаг, но была уверена, что не скрывает воздействия только что услышанных слов.

Это очень долгое путешествие.

"У тебя все нормально?" — спросил ЛеВэлли.

«Хорошо. Я в порядке. На прошлой неделе у меня был грипп, и… ты знаешь».

«Я знаю. У меня было это несколько недель назад. Это было ужасно».

Кэсси отвернулась и вела себя так, словно изучала кирпичную кладку камина.

"Как далеко они двигаются?" — спросила она так небрежно, насколько это было возможно, учитывая охватившие ее страхи.

Она закрыла глаза и ждала, уверенная, что ЛеВэлли уже знал, что ее здесь нет из-за дома.

" Париж. Он работает в каком-то бизнесе по импорту одежды, и они хотят, чтобы он какое-то время занимался этим. Они думали о том, чтобы сохранить дом, может быть, сдать его в аренду. Я хочу вернуться. Я имею в виду, что это Париж. Кто бы не хотел жить там?"

Кэсси открыла глаза и кивнула.

«Париж…»

ЛеВэлли продолжил почти заговорщицким тоном.

«Это также причина, по которой они были бы очень заинтересованы в любом предложении. Его компания покроет его все, что ниже оценочной стоимости. Все в пределах разумного. там, чтобы этим летом девочку отправили в одну из этих языковых школ. Чтобы она могла начать учить язык и к тому времени, когда начнутся занятия, достаточно интегрироваться».

Кэсси не слушала рекламный ход. Она смотрела в темноту очага. Тысячи огней горели там и согревали этот дом. Но в данный момент кирпичи были черными и холодными. И Кэсси казалось, что она смотрит внутрь своего собственного сердца.

В этот момент она поняла, что все в ее жизни изменилось. Долгое время она жила изо дня в день, старательно избегая даже взгляда на отчаянный план, уплывавший на горизонте, как сон.

Но теперь она знала, что пора идти к горизонту.

2

В понедельник после дня открытых дверей Кэсси приехала в голливудский «Порше», как обычно, в десять и провела остаток утра в своем маленьком кабинете за пределами выставочного зала, просматривая свой список обратных вызовов, изучая обновленный список запасов, отвечая на запросы в Интернете и поиск клиента, который ищет винтажный Speedster. Однако в основном ее мысли были сосредоточены на информации, которую она узнала во время дня открытых дверей в Лорел каньоне.

Понедельники всегда были самыми медленными днями в выставочном зале. Время от времени оставались покупатели и документы, оставшиеся после выходных, но, как правило, приходило очень мало первых покупателей автомобилей. Автосалон располагался на бульваре Сансет, в полуквартале от кинотеатра «Синерама Доум», и иногда по понедельникам было так медленно, что Рэй Моралес не мог остановиться. не против, если Кэсси подошла и поймала фильм днем, главное, чтобы у нее был включен пейджер и ее можно было отозвать, если что-то пойдет не так. Рэй всегда давал Кэсси передышку, начиная с того, что давал ей работу без какого-либо реального опыта. Она знала, что его мотивы не были полностью альтруистическими. Она знала, что это только вопрос времени, когда он придет к ней за возвратом. Она была удивлена, что он еще не сделал шаг; прошло десять месяцев.

Голливудский Porsche продавал новые и подержанные автомобили. Кэсси, как самый новый человек в отделе продаж из шести человек, должна была работать по понедельникам и заниматься всеми делами, связанными с Интернетом. Последнее она не возражала, потому что она посещала компьютерные курсы в исправительном учреждении для женщин Высокой пустыни и обнаружила, что ей нравится эта работа. Она узнала, что предпочитает иметь дело с покупателями и продавцами из других дилерских центров через Интернет, а не лично.

Ее поиски Speedster соответствующего качества увенчались успехом. Она нашла кабриолет 58-го года в первозданном состоянии на стоянке в Сан-Хосе и договорилась о том, чтобы за ночь сделать фотографии и детали. Затем она оставила покупателю сообщение о том, что он может прийти на следующий день и посмотреть фотографии, или же она отправит их в его офис, как только получит их.

Единственный тест-драйв дня состоялся незадолго до обеда. Покупателем был один из так называемых голливудских стояков Рэя, имя, которое управляющий автопарком придумал сам.

Рэй неукоснительно просматривал «Голливуд Репортер» и «Дейли Вэрайети» в поисках историй о том, как никто за одну ночь становится кем-то. Чаще всего это были писатели, которых вырвали из безвестности без гроша в кармане и сделали богатыми и, по крайней мере, известными на один день, благодаря контракту со студией на книгу или сценарий. Как только Рэй выбрал цель, он отследил адрес писателя через Гильдию писателей или у своего друга в офисе регистратора избирателей. Затем он попросил Sunset Liquor Deli доставить бутылку шотландского виски Macallan с его визитной карточкой и поздравительной запиской. Чуть больше половины времени он работал. Получатель ответил звонком Рэю, а затем посещением выставочного зала. Владение Porsche было почти обрядом в Голливуде, особенно для мужчин в возрасте от двадцати до двадцати лет, какими, казалось, были все сценаристы. Рэй передал этих клиентов своим продавцам, разделив комиссию с любой возможной продажи после стоимости виски.

Тест-драйв Кэсси в понедельник был писателем, который только что подписал семизначный контракт с Paramount. Рэй, прекрасно понимая, что Кэсси не продала ни одной машины за три недели, дал ей «до». Писателя звали Джо Майклс, и он интересовался новым кабриолетом Carrera, автомобилем, стоимость которого в полной комплектации составляла около 100 000 долларов. Комиссия Кэсси покроет ее розыгрыш в течение месяца.

С Джо на пассажирском сиденье Кэсси поехала по Николс-Каньону до Малхолланд-драйв, а затем повернула на восток по извилистой дороге. Она следовала своему распорядку. Потому что именно на Малхолланде в воображении смешались машина, сила и секс. Каждому покупателю стало ясно, что она продает.

Движение, как обычно, было легким. Если не считать случайной группы мощных байкеров, дорога принадлежала им. Кэсси заставила машину пройтись, переключаясь на пониженную передачу и врываясь в повороты. Время от времени она поглядывала на Майклза, чтобы увидеть, есть ли на его лице выражение, говорящее, что сделка заключена.

— Ты сейчас работаешь над фильмом? она спросила.

«Я переписываю фильм про полицейских».

Это был хороший знак, что он назвал фильм фильмом. Особенно полицейский фильм. Те, кто относился к себе слишком серьезно — имея в виду, что у них были деньги, — называли их фильмами.

"Кто в этом?"

«Это не было брошено. Вот почему я переписываю. Диалоги отстой».

Готовясь к тест-драйву, Кэсси прочитала в «Вэрайети» статью о сделке с правом первого выбора. В нем говорилось, что Майклс был недавним выпускником киношколы Университета Южной Калифорнии и снял пятнадцатиминутный фильм, получивший какую-то награду, спонсируемую студией. На вид ему было максимум лет двадцать пять. Кэсси задавалась вопросом, откуда он взял свой диалог. Он не выглядел так, будто когда-либо встречал копа в своей жизни, не говоря уже о преступниках. Диалоги, вероятно, будут взяты из телевидения или других фильмов, решила она.

"Ты хочешь водить машину сейчас, Джон?"

«Это Джо».

Еще одно бинго. Она намеренно назвала его неправильным именем, просто чтобы посмотреть, поправит ли он ее. То, что он это сделал, означало, что он был серьезен и эгоистичен, что было хорошей комбинацией, когда дело доходило до продажи и покупки автомобилей, которые были серьезными и эгоистичными.

— Тогда Джо.

Она вырулила на смотровую площадку над «Голливуд Боул». Она заглушила двигатель, нажала на тормоз и вышла. Она не оглянулась на Майклза, когда подошла к краю и поставила ногу на ограждение. Она наклонилась и снова зашнуровала свой черный рабочий ботинок Doc Marten, а затем посмотрела на пустую миску. На ней были узкие черные джинсы и белая футболка без рукавов под расстегнутой синей оксфордской классической рубашкой. Она знала, что хорошо выглядит, и ее радар подсказал ей, что он смотрит на нее, а не на машину. Она провела пальцами по своим светлым волосам, коротко подстриженным, чтобы носить парик. Она резко повернулась и поймала на себе его взгляд. Он быстро посмотрел мимо нее, на вид на центр города в пастельно-розовом смоге.

"Так что ты думаешь?" она спросила.

«Думаю, мне это нравится», — сказал Майклс. «Но вы должны водить его, чтобы знать наверняка».

Он улыбнулся. Она улыбнулась. Они определенно двигались в одной плоскости.

«Тогда давай сделаем это», сказала она, стараясь сохранить двусмысленность.

Они вернулись в «Порше», и Кэсси села на пассажирское сиденье немного боком, лицом к Джо. Она смотрела, как он поднес правую руку к рулевой колонке и стал искать ключи и замок зажигания.

— Другая сторона, — сказала она.

Он нашел ключи от замка зажигания на приборной панели слева от руля.

«Это традиция Porsche, — сказала она. «С тех пор, когда они делали автомобили для гонок. Это было так, что вы могли начать движение левой рукой, а правая уже была на переключении передач. Это зажигание для быстрого запуска».

Майклс кивнул. Кэсси знала, что эта маленькая история всегда приносит им пользу. Она даже не знала, правда ли это — она узнала об этом от Рэя, — но каждый раз говорила это. Она знала, что Майклс воображал, как рассказывает это какой-нибудь милой вещице за пределами любого количества пикапов на Сансет-Стрип.

Он завел двигатель и дал машине задний ход, а затем выехал обратно на Малхолланд, всю дорогу разгоняясь до предела. Но после нескольких переключений он уловил нюансы коробки передач и плавно проходил повороты. Кэсси смотрела, как он пытался не улыбнуться, когда сразу врезался в цель, а спидометр показал семьдесят пять всего за несколько секунд. Но выражение появилось на его лице. Он не мог этого скрыть. Она знала этот взгляд и то, на что это похоже. Кто-то добился этого благодаря скорости и силе, кто-то – другими способами. Она подумала о том, как давно она не чувствовала, как горячая проволока проходит через ее собственную кровь.

Кэсси заглянула в свой маленький кабинет, чтобы проверить, нет ли на столе розовых телефонных карточек. Их не было. Она прошла через демонстрационный зал, водя пальцем по спойлеру классического китового хвоста, мимо финансового отдела к кабинету управляющего флотом. Рэй Моралес оторвалась от бумажной работы, когда она вошла и повесила ключи от «Карреры», на которой она ездила во время тест-драйва, на соответствующий крючок на доске автопарка. Она знала, что он ждет, чтобы услышать, как все пойдет. В конце концов, он вложил в шотландский виски более ста долларов.

— Он подумает об этом пару дней, — сказала она, не глядя на Рэя. «Я позвоню ему в среду».

Когда Кэсси повернулась, чтобы уйти, Рэй уронил ручку и отодвинул стул от стола.

«Черт, Кэсси, что с тобой? Этот парень был возбужден. Как ты его потеряла?»

— Я не говорила, что потеряла его, — сказала Кэсси со слишком большим протестом в голосе. «Я сказал, что он подумает об этом. Не все покупают после первого тест-драйва, Рэй. Эта машина будет стоить сто тысяч».

"С этими парнями - да. С Порше - да. Они не думают, они покупают. Кэсси, черт возьми, он был заряжен. Я мог сказать, когда говорил с ним по телефону. Знаешь, что ты делаешь? Я думаю вы выводите этих парней из себя. Вы должны подходить к этим парням, как к следующему Сесилу Б. Демиллю. Не заставляйте их чувствовать себя плохо из-за того, что они делают или чего хотят ».

Кэсси возмущенно уперла руки в бока.

«Рэй, я не понимаю, о чем ты говоришь. Я пытаюсь продать машину, я не пытаюсь их отговорить. Я не заставляю их чувствовать себя плохо. знаю, кем был Сесил Б. Де Милль».

"Тогда Спилберг, Лукас, кто угодно. Мне все равно. В этом есть искусство, Кэсси. Это то, что я говорю и чему пытаюсь научить тебя. Это утонченность, это секс, это дает Парень со стояком. Когда ты впервые пришел сюда, ты этим и занимался. Ты перевозил сколько, пять-шесть машин в месяц. Теперь я не знаю, что ты делаешь.

Кэсси на мгновение посмотрела на свой стол, прежде чем ответить. Она сунула руки в карманы. Она знала, что он прав.

«Хорошо, Рэй, ты прав. Я поработаю над этим. Думаю, сейчас я просто немного не в фокусе».

"Почему?"

"Я не уверен."

"Вы хотите немного времени, может быть, взять несколько дней?"

«Нет, я в порядке. Но завтра я опоздаю.

"Правильно. Нет проблем. Как дела? Эта дама больше не звонит и не приходит".

«Это происходит. Вы, вероятно, не услышите от нее, если я не облажаюсь».

"Хорошо. Продолжай в том же духе."

Что-то в его тоне беспокоило ее, но она отодвинула это в сторону. Она отвела глаза и посмотрела на бумаги на его столе. Она заметила, что на стопке бумаг рядом с его рабочим местом лежал отчет о флоте.

— Значит, к нам приедет грузовик?

Рэй проследил за ее взглядом до отчета и кивнул.

«В следующий вторник. Четыре «бокстера», три «карреры» — два из них такси.

"Круто. Ты уже знаешь цвета?"

«Карреры белые. Бокстеры идут арктические, белые, черные и, кажется, желтые».

Он взял отчет и изучил его.

«Ага, желтый. Было бы хорошо, если бы они были заперты до того, как они приедут сюда. У Михана уже есть контракт на одно из такси».

"Я посмотрю что я могу сделать."

Он подмигнул ей и улыбнулся.

"Тоттагерл".

Снова был этот тон. И подмигивание. Ей пришла в голову мысль, что Рэй, наконец, созрел для того, чтобы забрать всю свою добрую волю. Вероятно, он ждал, пока она поразит засуху, чтобы она почувствовала, что у нее меньше выбора в этом вопросе. Она знала, что он скоро сделает свой ход, и что ей следует подумать о том, как с этим справиться. Но было слишком много других вещей, которые были более важными в ее уме. Она оставила его в кабинете и направилась к себе.

3

Офисы Калифорнийского департамента исправительных учреждений, Отдела условно-досрочного освобождения и общественных услуг в Ван-Найсе теснились в одноэтажном здании из сборного железобетона серого цвета, стоявшем в тени здания муниципального суда. Невзрачные конструктивные особенности его экстерьера, казалось, соответствовали его назначению: тихой реинтеграции каторжников в общество.

Интерьер здания был основан на философии контроля толпы, используемой в популярных парках развлечений, хотя те, кто ждал здесь, не всегда стремились дойти до конца своего ожидания. Лабиринт огороженных веревками рядов крупного рогатого скота сворачивал длинные очереди бывших заключенных туда и обратно в залах ожидания и коридорах. Были очереди заключенных, ожидающих регистрации, очереди, ожидающие анализа мочи, очереди, ожидающие встречи с агентами по условно-досрочному освобождению, очереди во всех секторах здания.

Для Кэсси Блэк служба условно-досрочного освобождения была более угнетающей, чем тюрьма. Когда она была в Высокой Пустыне, она находилась в стазисе, как персонаж из тех научно-фантастических фильмов, где путешествие обратно на землю так долго, что путники погружаются в сон, похожий на гибернацию. Так Кэсси это видела. Она дышала, но не жила, ждала и выживала в надежде, что конец ее времени придет раньше, чем позже. Эта надежда на будущее и тепло ее постоянной мечты о свободе помогли ей преодолеть всю депрессию. Но офис по условно-досрочному освобождению был этим будущим. Это была суровая реальность выхода. И это было убого, многолюдно и бесчеловечно. Пахло отчаянием и потерянной надеждой, отсутствием будущего. Большинство тех, кто ее окружал, не выжили бы. Один за другим они возвращались. Это был факт жизни, которую они выбрали. Немногие прошли прямо, немногие выжили. А Кэсси, которая пообещала себе, что будет одной из немногих, ежемесячное погружение в этот мир всегда приводило ее в глубокую депрессию.

К десяти часам утра вторника она уже миновала очередь на регистрацию и приближалась к очереди в туалет. В руке она держала пластиковый стаканчик, над которым должна была присесть и наполнить его, а офисный стажер, которого прозвали волшебником из-за характера ее обязанностей по наблюдению, следил, чтобы убедиться, что в контейнер попадает ее собственная моча.

Пока она ждала, Кэсси ни на кого не смотрела и ни с кем не разговаривала. Когда линия двигалась и ее толкали, она просто двигалась по течению. Она думала о времени, проведенном в Высокой Пустыне, о том, как она могла просто отключиться, когда ей нужно, и перейти на автопилот, вернуться на этот космический корабль на Землю. Это был единственный способ пройти через это место. И этот тоже.

Кэсси втиснулась в кабинку, которую ее агент по условно-досрочному освобождению Тельма Киббл назвала офисом. Теперь она дышала легко. Она была близка к концу. Киббл был последней остановкой в пути.

— Вот она… — сказал Киббл. — Как ты там, Кэсси Блэк?

— Хорошо, Тельма. А ты?

Киббл была тучной чернокожей женщиной, возраст которой Кэсси никогда не пыталась угадать. На ее широком лице всегда было приятное выражение, и она действительно нравилась Кэсси, несмотря на обстоятельства их отношений. Киббл не была легкой, но она была справедливой. Кэсси знала, что ей повезло, что ее перевод из Невады был назначен Кибблу.

«Не могу жаловаться, — сказал Киббл. «Ни на что не жалуюсь».

Кэсси сидела в кресле рядом со столом, который со всех сторон был завален папками дел, некоторые из них толщиной в два дюйма. С левой стороны стола лежала вертикальная папка с надписью RTC, которая всегда привлекала внимание Кэсси. Она знала, что RTC означает возвращение под стражу, а находящиеся там файлы принадлежат проигравшим, тем, кто возвращается. Казалось, что вертикальная папка всегда была заполнена, и это сдерживало Кэсси не меньше, чем все остальное в процессе условно-досрочного освобождения.

Киббл держал перед собой папку Кэсси и заполнял ежемесячный отчет. Это был их ритуал; короткий личный визит, и Киббл просматривал контрольный список вопросов.

— Что с волосами? — спросил Киббл, не отрываясь от бумаг.

«Просто захотелось перемен. Я хотел покороче».

"Перемены? Ты что такой, тебе так скучно, что ты должен вдруг что-то изменить?"

— Нет, я просто…

Она закончила, расправляя плечи, надеясь, что момент пройдет. Она должна была догадаться, что использование слова «изменение» поднимет флаг перед агентом по условно-досрочному освобождению.

Киббл слегка повернула запястье и посмотрела на часы. Пришло время продолжать.

"Твоя моча будет проблемой?"

"Неа."

— Хорошо. Ты хочешь о чем-нибудь поговорить?

"Нет, не совсем."

— Как продвигается работа?

«Это работа. Думаю, все идет так, как идет работа».

Киббл подняла брови, и Кэсси пожалела, что не ответила одним словом. Теперь она подняла еще один флаг.

«Ты все время водишь эти чертовы модные машины», — сказал Киббл. «Большинство людей, которые приходят сюда, моют машины вот так. И они не жалуются».

"Я не жалуюсь."

"Тогда что?"

"Тогда ничего. Да, я езжу на модных машинах. Но я ими не владею. Я их продаю. Есть разница".

Киббл оторвался от папки и какое-то время изучал Кэсси. Вокруг них какофония голосов из рядов кабинок наполняла воздух.

«Хорошо, что тебя беспокоит, девочка? У меня нет времени на ерунду. на это нет времени».

Она шлепнула одну из стопок толстых папок, чтобы доказать свою точку зрения.

«Ты тоже этого не захочешь», — сказала она.

Кэсси знала, что ХК означает «Высокий контроль». Сейчас она находилась под минимальным надзором. Переход в HC будет означать увеличение числа посещений офиса по условно-досрочному освобождению, ежедневных проверок телефонов и новых посещений Киббла на дому. Условно-досрочное освобождение просто станет продолжением ее камеры, и она знала, что не сможет с этим справиться. Она быстро подняла руки в успокаивающем жесте.

«Прости, прости. Все в порядке, ладно? У меня просто… у меня один из таких моментов, понимаешь?»

— Нет, я не знаю. О каком времени ты говоришь? Скажи мне.

«Я не могу. Я не знаю слов. Мне кажется… будто каждый день похож на предыдущий. Будущего нет, потому что все одно и то же».

«Послушай, что я тебе говорил, когда ты впервые пришел сюда? Я говорил, что все будет так. Повторение порождает рутину. беда, не так ли, девочка?»

«Да, Тельма. Но я как будто вышла из изоляции, но иногда мне кажется, что я все еще в ней. Это не…»

"Не то, что?"

«Я не знаю. Это несправедливо».

В одной из других кабин раздался внезапный взрыв, когда заключенный начал громко протестовать. Киббл встал, чтобы осмотреть перегородки кабинки. Кэсси не двигалась. Ей было все равно. Она знала, что это такое: кого-то сняли и поместили в камеру в ожидании отмены условно-досрочного освобождения. Каждый раз, когда она входила, происходили один или два тейкдауна. Никто никогда не возвращался мирным путем. Кэсси давно перестала смотреть сцены. Она не могла беспокоиться ни о ком другом в этом месте, кроме себя.

Через несколько мгновений Киббл снова сел и снова обратил внимание на Кэсси, которая надеялась, что прерывание заставит агента по условно-досрочному освобождению забыть, о чем они говорили.

Не было такого счастья.

"Ты видишь это?" — спросил Киббл.

— Я слышал. Этого было достаточно.

«Я надеюсь на это. Потому что любая маленькая неразбериха, и это можешь быть ты. Ты понимаешь это, не так ли?»

«Отлично, Тельма. Я знаю, что происходит».

«Хорошо, потому что, говоря твоим языком, речь идет не о том, чтобы быть честным. Честность здесь ни при чем. Вы должны пугать себя. Вы всего десять месяцев в двухлетнем хвосте. Это нехорошо, когда я слышу, что вы начинаете нервничать всего через десять месяцев ».

— Я знаю. Мне очень жаль.

«Черт, в этой комнате есть люди с четырех-, пяти- и шестилетними хвостами. Некоторые даже длиннее».

Кэсси кивнула.

«Я знаю, знаю. Мне повезло. Просто я не могу перестать думать о вещах, понимаете?»

«Нет, я не знаю».

Киббл скрестила массивные руки на груди и откинулась на спинку стула. Кэсси задалась вопросом, выдержит ли стул вес, но он выдержал. Киббл строго посмотрел на нее. Кэсси знала, что совершила ошибку, пытаясь открыться ей. По сути, она больше приглашала Киббла в свою жизнь, чем уже была в ней. Но она решила, что раз она уже пересекла линию, то теперь может идти до конца.

— Тельма, могу я спросить тебя кое о чем?

«Вот для чего я здесь».

«Знаете ли вы… существуют ли какие-либо международные договоры или соглашения об условно-досрочном освобождении?»

Киббл закрыла глаза.

"О чем ты, черт возьми, говоришь?"

«Например, если бы я хотел жить в Лондоне или Париже или где-то еще?»

Киббл открыла глаза, покачала головой и выглядела изумленной. Она подвинулась вперед, и стул тяжело опустился.

«Я что, похож на турагента? Ты арестантка, девочка. Понимаешь? ' Ты что, слышишь, как ты здесь говоришь с ума? У нас здесь нет Club Med.

— Хорошо, я просто…

«Ты получила единственный перевод из Невады, который тебе повезло получить благодаря твоему другу из автосалона. Но это все. Ты застряла здесь, девочка. сейчас выступаем».

«Хорошо. Я просто подумал, что…»

"Конец истории."

«Хорошо. Конец истории».

Киббл наклонился над столом, чтобы написать что-то в файле Кэсси.

«Я не знаю о вас», — сказала она, когда писала. «Ты знаешь, что я должен сделать, я должен дать тебе тридцать пятьдесят шесть на пару дней, посмотрим, очистит ли это твой разум от этих глупых идей. Но…»

«Тебе не обязательно этого делать, Тельма. Я…»

"-мы полны прямо сейчас."

Решение 3056 было условно-досрочным освобождением — приказом о заключении условно-досрочно освобожденного до слушания дела об отмене условно-досрочного освобождения. Затем PA может снять обвинение в отзыве во время слушания, и условно-досрочно освобожденный будет освобожден. Между тем, возвращение к карантину на несколько дней послужит предупреждением о том, что нужно привести себя в порядок. Это была самая жесткая угроза, которую Киббл имел в своем распоряжении, и одно упоминание о ней по-настоящему напугало Кэсси.

«Я серьезно, Тельма, я в порядке. Я в порядке. Я просто выпустил пар, хорошо? Пожалуйста, не делай этого со мной».

Она надеялась, что вложила в свой голос должный звук умоляющего.

Киббл покачала головой.

«Все, что я знаю, это то, что ты была в моем списке «А», девочка. Теперь я не знаю. Я думаю, что мне, по крайней мере, придется прийти и проверить тебя на днях. Посмотрим, что с тобой. Говорю тебе, Кэсси Блэк, тебе лучше следить за собой со мной. Я не толстая старая Тельма, которая не может встать со стула. Я не та, с кем можно трахаться.

Она провела концом ручки по краям файлов RTC слева от нее. Это издавало громкий звук разрыва.

«Они скажут вам, что я не тот человек, с которым можно трахаться или трахаться».

Кэсси могла только кивнуть. Она долго изучала огромную женщину напротив нее. Ей нужен был какой-то способ разрядить это, вернуть улыбку на лицо Киббла или, по крайней мере, глубокую морщину на ее лбу.

«Тельма, ты приходишь в себя, и у меня такое чувство, что я увижу тебя раньше, чем ты увидишь меня».

Киббл пристально посмотрел на нее. Но Кэсси заметила, что напряжение на ее лице медленно меняется. Это была авантюра, но Киббл воспринял комментарий с хорошим настроением. Она даже начала хихикать, и от этого ее огромные плечи, а затем и стол задрожали.

«Посмотрим об этом», сказал Киббл. «Вы бы меня удивили».

4

КАССИ почувствовала, как с нее свалился груз, когда она вышла из офисов по условно-досрочному освобождению. Не только потому, что месячные испытания закончились. А потому, что внутри она уловила проблеск понимания самой себя. Пытаясь объяснить свои чувства Кибблу, она пришла к важному выводу. Она топталась на месте и могла делать это по-своему или по-своему. День открытых дверей в Лорел каньоне не был причиной этого. Это был просто ускоритель; это был бензин на уже горящем костре. Теперь ее решение было ясным, и в этой ясности были одновременно и облегчение, и страх. Огонь теперь сильно горел. Внутри она начала чувствовать легкую струйку талой воды из замерзшего озера, которое так долго было ее сердцем.

Она шла между зданиями муниципального и окружного судов и через площадь перед отделением полиции Лос-Анджелеса в Ван-Найсе. Рядом с лестницей, ведущей ко входу на второй этаж полицейского участка, стоял ряд телефонов-автоматов. Она взяла один, бросила четвертак и десятицентовик и набрала номер, который запомнила больше года назад, находясь в Высокой Пустыне. Оно пришло на записке, которую ей пронесли контрабандой в тампоне.

После трех гудков на телефон ответил мужчина.

"Да?"

Прошло более шести лет с тех пор, как Кэсси слышала этот голос, но он казался ей настоящим и узнаваемым. Это заставило ее затаить дыхание.

"Да?"

«Э-э, да, это… это Д. Х. Рейли?»

«Нет, вы ошиблись номером».

«Собачья конура Рейли? Я звонил…»

Она посмотрела вниз и прочитала номер телефона, у которого стояла.

«Что это за сумасшедшее имя? Здесь нет Собачьей конуры, и вы ошиблись номером».

Он повесил трубку. Кэсси тоже. Затем она повернулась, пошла обратно на площадь и села на скамейку примерно в пятидесяти футах от телефонов-автоматов. Она делила скамейку с растрепанным мужчиной, который читал газету, настолько пожелтевшую, что ей должно быть уже несколько месяцев.

Кэсси ждала почти сорок минут. Когда телефон, наконец, зазвонил, она была в разгар односторонней беседы с растрепанным мужчиной о качестве питания в тюрьме Ван Найс. Она встала и побежала к телефонам, мужчина выкрикнул на нее последнюю жалобу.

«Колбаса, как гребаные подушечки Brillo! Мы там играли в хоккей!»

Она схватила телефон после шестого звонка.

"Лео?"

Пауза.

«Не называй меня по имени. Как дела, милая?»

«Я в порядке. Как…»

— Знаешь, тебя уже как год не было дома, я прав?

«Ну, вообще-то…»

«И все это время, и даже не привет от тебя. Я думал, что получу от тебя известие раньше.

«Десять месяцев. Я отсутствовал десять месяцев».

"И как это было?"

"Хорошо, я думаю. Хорошо, на самом деле."

— Нет, если ты позвонишь мне.

"Я знаю."

Затем наступило долгое молчание. Кэсси могла слышать шум уличного движения с его стороны. Она предположила, что он вышел из дома и нашел телефон-автомат где-то на бульваре Вентура, вероятно, возле гастронома, в котором он любил поесть.

— Итак, ты позвонил мне первым, — подсказал Лео.

«Правильно, да. Я думал…»

Она сделала паузу и снова все обдумала. Она кивнула головой.

— Да, мне нужно найти работу, Лео.

«Не используй мое имя».

"Извиняюсь."

Но она улыбнулась. Тот самый старый Лео.

«Ты знаешь меня, классического параноика».

— Я только что об этом подумал.

"Хорошо, значит, ты что-то ищешь. Назови мне какие-нибудь параметры? О чем мы тут говорим?"

«Наличные. Одна работа».

"Одна работа?" Он казался удивленным и, возможно, даже разочарованным. "Насколько велик?"

«Достаточно большой, чтобы исчезнуть. Чтобы хорошо начать».

"Должно быть, не идет слишком хорошо тогда."

«Просто кое-что происходит. Я не могу…»

Она покачала головой и не договорила.

— Ты уверен, что ты в порядке?

«Да, я в порядке. На самом деле я чувствую себя хорошо. Теперь, когда я знаю».

"Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я помню время, когда я решил навсегда. Когда я сказал, черт возьми, это то, что я делаю. А в то время, черт возьми, я только усиливал подушки безопасности из Крайслеров. Я пришел долгий путь. У нас обоих есть.

Кэсси повернулась и взглянула на мужчину на скамейке. Он продолжал свой разговор. Он действительно не нуждался в том, чтобы Кэсси была там.

«Вы знаете, не так ли, что с этими параметрами вы, вероятно, говорите о Вегасе. Я имею в виду, я мог бы отправить вас в Голливудский парк или в один из индийских залов, но вы не увидите много денег. Вы говорите, пятнадцать-двадцать штук там внизу. Но если вы дадите мне немного времени, чтобы установить что-нибудь в Вегасе, я могу поторопиться.

Кэсси на мгновение задумалась. Когда шесть лет назад автобус до Хай-Дезерт отъехал от Лас-Вегаса, она верила, что больше никогда не увидит это место. Но она знала, что то, что говорил Лео, было правдой. Вегас был местом, где были большие деньги.

— В Вегасе все в порядке, — резко сказала она. «Только не задерживайся слишком долго».

— Кто это говорит у вас за спиной?

«Просто какой-то старик. Слишком много пруно в тюрьме».

"Где ты?"

"Я только что вышел из PO."

Лео рассмеялся.

«Нет ничего лучше, чем пописать в чашку, чтобы увидеть возможности жизни. Вот что, я буду следить за чем-нибудь. отлично. Я дам вам знать, если все получится. Где я могу связаться с вами?»

Она дала ему номер автосалона. Общий номер, а не ее прямая линия или номер мобильного телефона. Она не хотела, чтобы эти цифры были записаны и находились у него на случай, если его арестуют.

— Еще одно, — сказала она. «Можете ли вы еще получить паспорта?»

"Я могу. Возьми меня на две-три недели, потому что я посылаю за ними, но я могу достать тебе одну. Это тоже будет чертовски пятерка. Паспорт обойдется тебе в тысячу, целая книжка в две с половиной тысячи. Поставляется с DL, Visa и Amex. Мили Delta на Amex».

«Хорошо. Я хочу целую книгу для себя, а затем второй паспорт».

«Что ты имеешь в виду под двумя? Говорю тебе, первый будет идеальным. Тебе не понадобится еще один с…»

«Они оба не для меня. Мне нужен второй для кого-то другого. Вы хотите, чтобы я отправил фотографии на дом или у вас есть капелька?»

Лео сказал ей отправить фотографии по почте. Он дал ей адрес в Бербанке, а затем спросил, для кого предназначен второй паспорт и какие имена она хотела использовать при изготовлении фальшивых документов. Она предвидела вопросы и уже выбрала имена. Она предложила прислать деньги вместе с фотографиями, но Лео сказал ей, что пока может их выложить. Он сказал, что это был акт доброй воли, учитывая, что они возвращаются к совместным делам.

— Итак, — сказал он, возвращаясь к главному делу. «Ты собираешься быть готовым к этому? Прошло много времени. Люди становятся ржавыми.

— Я знаю. Не беспокойся. Я буду готов.

«Хорошо, тогда я с тобой поговорю».

«Спасибо. Увидимся».

— О, и милый?

"Какая?"

«Я рад, что ты вернулся. Все будет как в старые времена».

«Нет, Лео. Только не без Макса. Это уже никогда не будет прежним».

На этот раз Лео не возражал против того, чтобы она использовала его имя. Они оба повесили трубку, и Кэсси отошла от телефонов. Мужчина на скамейке окликнул ее, но она не могла разобрать, что он сказал.

Ей пришлось подняться на бульвар Победы, чтобы добраться до «Бокстера». Это было самое близкое, что она смогла подобраться к комплексу уголовного правосудия. По пути она думала о Максе Фрилинге. Она помнила их последние минуты вместе; бар в «Клео», пивная пена на усах, крошечный шрам на подбородке, где не росли бакенбарды.

Макс произнес тост, и теперь она повторила его молча.

К концу. Туда, где пустыня становится океаном.

Мысли о том, что произошло потом, повергали ее в депрессию и злость даже после стольких лет. Она решила, что прежде чем отправиться в автосалон, она проедет мимо начальной школы Страны Чудес и успеет на обеденный перерыв. Она знала, что это лучший способ избавиться от хандры.

Когда она добралась до Boxster, то обнаружила, что билет был оплачен после того, как истекли два часа на счетчике. Она сняла цитату с ветрового стекла и бросила ее на пассажирское сиденье. Автомобиль по-прежнему был зарегистрирован на неплательщика, у которого он был изъят. Так что, когда билет оставался неоплаченным, счет от города шел ему. Он мог справиться с этим.

Она села в машину и уехала. Она поехала по бульвару Ван Найс на юг, к шоссе 101. Бульвар был усеян магазинами по продаже новых автомобилей. Иногда она думала о Долине как об одной большой автостоянке.

Она попыталась послушать компакт-диск Люсинды Уильямс, но стереосистема так дергалась, что ей пришлось вытащить ее и просто слушать радио. Играла старая песня. Розанна Кэш поет о семилетней боли.

Да, подумала Кэсси. Розанна знала, о чем говорила. Семь лет. Но в песне ничего не говорилось о том, что произошло через семь лет. Потом эта боль прошла? Кэсси не думала, что это когда-нибудь произойдет.

5

В последующие дни, пока она ждала вестей от Лео, Кэсси Блэк поймала себя на том, что погрузилась в привычный и успокаивающий ритм подготовки. Но больше всего это было захватывающе, привнося в ее жизнь острые ощущения, которых она не испытывала уже много лет.

Подготовка была также уединенным временем самоанализа. Свое решение она изучала неоднократно и со всех сторон. Она не нашла ни трещин, ни размышлений, ни назойливого чувства вины. Трудность заключалась в том, чтобы сделать выбор. Однажды принятое решение принесло ей только облегчение и большое чувство свободы. В ней было возбуждение опасности и предвкушение, которое годы заточения лишили ее памяти. Она и забыла, каким по-настоящему вызывающим привыкание может быть заряд адреналина. Макс просто назвал это соком вне закона, потому что не мог выразить словами свои чувства. В те дни подготовки она осознала, что истинная суть заточения состоит в том, чтобы снять это обвинение, смыть его из памяти. Если так, то пять лет взаперти подвели ее. Заряд сока преступников теперь кипел в ее крови, струясь по ее венам, как горячая вода по замерзшим зимним трубам.

Она начала с того, что изменила свои биологические часы, резко сократив часы сна и перенеся их на утро. Она компенсировала недостаток сна приемом повышающих энергию витаминов и случайным послеобеденным сном на диване в гостиной. В течение недели она сократила сон с семи до четырех часов в сутки без заметного влияния на ее бдительность или продуктивность.

Ночью она начала совершать длительные поездки по опасно изгибающейся Малхолланд-драйв, чтобы усилить свою постоянную бдительность. Вернувшись домой, она ходила по дому без света, ее глаза привыкали и заново узнавали контуры ночных теней. Она знала, что у нее будет возможность приобрести очки ночного видения, когда появится работа, но она также знала, что хорошо быть готовым к любым неожиданностям.

Днем, когда она не работала в дилерском центре, она собирала оборудование, которое ей могло понадобиться, и изготавливала инструменты, которые ей понадобятся. Тщательно составив список всех мыслимых вещей, которые могли бы помочь ей преодолеть любые препятствия на работе, она запомнила его содержание и уничтожила — такого списка было достаточно, чтобы нарушить ее условно-досрочное освобождение. Затем она провела целый день, разъезжая по множеству хозяйственных магазинов и других предприятий, собирая предметы из списка и распределяя свои покупки за наличные по всему городу, так что различные части ее плана никогда нельзя было рассматривать как единое целое.

Она купила отвертки, напильники, ножовки и молотки; тюковая проволока, нейлоновый шпагат и банджи-шнуры. Она купила коробку латексных перчаток, маленькую ванночку воска для землетрясений, швейцарский армейский нож и малярный шпатель с трехдюймовым лезвием. Она купила небольшую ацетиленовую горелку и обошла три хозяйственных магазина, прежде чем нашла достаточно маленькую дрель с аккумулятором и питанием от батареи. Она купила плоскогубцы с резиновыми наконечниками, кусачки и ножницы по алюминию. К своим покупкам она добавила камеру Polaroid и мужской гидрокостюм с длинными рукавами. Она купила большой и маленький фонарики, пару наколенников плиточника и электрошокер. Она купила черный кожаный рюкзак, черную поясную сумку и ремень, а также несколько черных сумок на молнии разных размеров, которые можно было сложить и носить в одном из карманов рюкзака. Наконец, в каждом магазине, куда она ходила, она покупала висячий замок с ключом, собрав коллекцию из семи замков, сделанных семью разными производителями и, таким образом, содержащую семь немного отличающихся внутренних запорных механизмов.

В маленьком бунгало, которое она арендовала на Сельме рядом с автострадой 101 в Голливуде, она разложила свои покупки на покрытом шрамами столе на кухне и подготовила свое оборудование, всегда надевая перчатки, когда она касалась каждого предмета.

Она использовала ножницы и фонарик, чтобы сделать отмычки из проволоки для тюков и лезвий ножовки. Она сделала двойной набор из трех отмычек: натяжной шип, крючок и тонкая плоская отмычка. Она положила один набор в пакет с застежкой-молнией и закопала его в саду за задней дверью. Другой набор она отложила вместе с инструментами для работы, которая, как она надеялась, очень скоро поступит от Лео.

Она отрезала половину рукава от гидрокостюма и использовала его, чтобы завернуть дрель, плотно пришив звукопоглощающую резину нейлоновой бечевкой. Из остального гидрокостюма она создала сворачивающуюся сумку, в которой могла спокойно носить изготовленный на заказ комплект для взлома.

Когда ее рабочие инструменты были готовы, она свернула их в сумку, закрепила ее эластичным шнуром, а затем спрятала в выемке переднего правого крыла Boxster, прикрепив его к стойкам подвески еще одним банджи-шнуром. Ее отпечатки пальцев были ни на чем. Если сумка с инструментами когда-нибудь будет обнаружена Тельмой Киббл или любым другим сотрудником правоохранительных органов, у Кэсси будет определенная степень отрицания, которая может уберечь ее от блокировки. Машина была не ее. Без отпечатков на инструментах или доказательств того, что она их купила и изготовила, в конечном итоге нельзя было доказать, что они принадлежали ей. Они могли держать ее и потеть, но в конце концов им пришлось бы ее отпустить.

Семь навесных замков, которые Кэсси использовала для практики. Она закрепила их на деревянной вешалке для одежды и бросила ключи в кофейную чашку в кухонном шкафчике. Ночью она сидела в темноте в своей гостиной и вслепую втыкала дополнительные отмычки в замки. Постепенно к ней возвращались нюансы открытия замка. Ей потребовалось четыре дня, чтобы открыть все семь замков. Затем она повесила их обратно на вешалку и закрыла. Она начала сначала, на этот раз в латексных перчатках. По прошествии двух недель она регулярно засекала время и могла открыть все семь замков за двенадцать минут в перчатках.

Она с самого начала знала, что то, что она делала, было такой же умственной подготовкой, как и все остальное. Это возвращалось к ритму, мышлению. Макс, ее учитель, всегда говорил, что ритм — это самая важная подготовка. Ритуал. Она знала, что вряд ли ей придется взламывать замок на работе, которую найдет для нее Лео. В последнее десятилетие большинство отелей в Лас-Вегасе и других местах перешли на электронные ключи-карты. Подрыв электронной защиты — совсем другое дело. Для этого требовалась внутренняя помощь или навыки сошинга — сокращение от социальной инженерии, что означает аферу на стойке регистрации или ловкость движений с экономкой.

Время подготовки приблизило ее к воспоминаниям о Максе, человеке, который был ее наставником и любовником. Это были горько-сладкие воспоминания, потому что она не могла думать о хороших временах, не вспоминая, как все они так плохо закончились в «Клеопатре». Тем не менее, она часто ловила себя на том, что смеется вслух в темноте своего дома, с вешалкой, полной навесных замков, на коленях, с потными руками в узких латексных перчатках.

Она смеялась сильнее всего, когда вспомнила один сногсшибательный трюк, который Макс довел до совершенства в «Золотом самородке». Им нужно было попасть в комнату на пятом этаже. Увидев тележку ночной прислуги возле комнаты дальше по коридору, Макс прошел в служебную нишу и снял всю одежду. Затем он взъерошил себе волосы и пошел по коридору к тележке горничной, обхватив руками свои интимные места. Напугав женщину, он объяснил, что спал, и встал, чтобы пойти в ванную, и в своем сонном замешательстве случайно шагнул не в ту дверь и вышел из своей комнаты, дверь закрылась и заперлась за ним. Не желая затягивать встречу с голым мужчиной, домработница быстро вручила ему свой пропуск. Они были внутри.

Что сделало эту историю такой смешной в памяти Кэсси, так это то, что, как только Макс оказался в комнате, ему пришлось одеться и вернуть ключ горничной, чтобы завершить трюк. Но его одежда была спрятана дальше по коридору в нише. Поэтому он надел комплект одежды Марка. Человек, на которого они нацелились, был немного ниже Макса и худощавым. Он весил как минимум на пятьдесят фунтов меньше. Он также был открытым геем, и его одежда объявила об этом миру. Макс пошел обратно по коридору к горничной в розовой рубашке цвета фламинго, открытой до пупка, и черных кожаных штанах, настолько тесных, что он не мог согнуть колени.

Каждую ночь, заканчивая тренировки и готовясь ко сну, Кэсси перезакапывала второй набор отмычек и вешала тяжелое зимнее пальто на вешалку, удерживающую замки. Она застегнула пальто, спрятав замки, и вернула его в шкаф в прихожей. Когда-либо осознавая, что Тельма Киббл может выполнить свою угрозу незапланированного появления, она не оставила в своем доме внешнего вида или действий, которые она планировала и к которым готовилась.

Но она никогда не видела никаких признаков присутствия Киббла. Офицер по условно-досрочному освобождению, по-видимому, даже не позвонил Рэю Моралесу, чтобы проверить поведение и статус работы Кэсси. Кэсси считала, что женщина просто завалена слишком большим количеством дел. Несмотря на суровые слова в адрес Кэсси, у Киббла, вероятно, были десятки серьезных дел, которые заслуживали выезда на места больше, чем Кэсси.

Пока Кэсси ждала звонка от Лео, она также продолжала свой старый распорядок. Каждое утро она бегала у Голливудского водохранилища, кружила вокруг озера и дважды пересекала плотину Малхолланд. Бег был епитимьей за ее прежний утренний ритуал: остановка на фермерском рынке в Фэрфаксе за пончиками и кофе у Боба. Она завтракала в машине, подъезжала к холмам Лорел каньона и останавливалась, если была возможность припарковаться, возле огороженной игровой площадки перед школой Страны Чудес.

Пока она ела глазированные пончики и глотала дымящийся черный кофе, она смотрела, как родители высаживают детей и играют на школьном дворе до утреннего звонка. Ее глаза торжественно осматривали огороженную игровую площадку, пока она не находила группу детсадовских девочек, обычно тесно собравшихся вокруг своей воспитательницы — женщины, выглядевшей очень заботливой и доброй. Глаза Кэсси перемещались по рюкзаку и каждое утро выискивали одно и то же лицо: девушку, которая носила рюкзак со смайликом «Хорошего дня». Она смотрела, как ярко-желтый рюкзак покачивался и двигался в толпе. Кэсси не теряла девочку из виду, пока не прозвенел звонок и детей не согнали в классы. Только тогда она скомкала пакет с пончиками и завела машину, чтобы отправиться к водохранилищу, чтобы натренировать свое тело и разум почти до изнеможения, прежде чем день еще только начался.

6

Через пятнадцать дней после того, как Кэсси Блэк связалась с Лео, ей перезвонили. Она сидела в своем кабинете, просматривая вместе с Рэем Моралесом цифры в листе обмена, когда зазвонил телефон. Думая о предстоящей работе, она схватила телефон и, не задумываясь, набрала номер.

"Это Кэсси Блэк, ты можешь подержать?"

"Конечно."

По одному этому слову она узнала голос. Она остановилась, когда холодный палец скользнул по ее позвоночнику, затем нажала кнопку удержания. Ощутимое волнение поднялось в ее груди.

"Ты в порядке?" — спросил Моралес.

«Конечно, хорошо. Я должен принять это».

"Вперед, продолжать."

«Я имею в виду в одиночестве. Это личное».

"Ох, ну ладно."

Рэй выглядел немного отвергнутым и, возможно, даже раздраженным. Для него личное, вероятно, означало, что звонит новый бойфренд. Кэсси мягко отказала ему двумя днями ранее, когда он пригласил ее на ужин после работы. Теперь, когда он, наконец, сделал свой ход, было слишком поздно. Кэсси ждала Лео и не собиралась усложнять отношения с Рэем. Если все пойдет так, как она планировала, она сделает ему одолжение, не связываясь с ним. У него не будет секретов, которые он мог бы скрывать, когда копы придут поговорить с ним.

Рэй сказал, что будет у себя в кабинете, если она захочет закончить отчет о сделке. Он вышел из ее маленького офиса и закрыл дверь без просьбы Кэсси. Она наклонилась вперед, чтобы посмотреть на стол в нижней части дверного косяка. Она могла сказать, что Рэй стоял прямо за дверью, надеясь услышать ее разговор.

— Рэй?

Он не ответил, но Кэсси смотрела, как удаляются ноги. Она нажала кнопку удержания на телефоне.

"Привет?"

"Что, ты ездил на тест-драйв или что-то в этом роде?"

"Извиняюсь."

— Ну, у меня для тебя кое-что есть.

Кэсси сначала не ответила. Трели адреналина в ее крови были сильными. Сок вне закона. Она чувствовала себя на краю обрыва. Пора было переходить. Сейчас или никогда. Те люди, которые садились в подбитые бочки и плыли над водопадами, ничего на это не имели.

Лео заговорил в тишине, разрушая чары.

— Хотя я не уверен, что тебе это понравится.

Кэсси проглотила комок в горле.

"Почему?"

— Мы поговорим об этом, когда увидимся.

"Где и когда?"

"Просто иди сюда. Но сделай это скорее. Либо сегодня вечером, либо завтра первым делом. Это должно быть сдано завтра ночью, или мы потеряем его".

"Хорошо, сегодня вечером после работы. Ты все еще на том же месте?"

"Всегда. И последнее. Я включаю кнопку заметок на телефонной машине, чтобы записать это на пленку. Малыш, ты знаешь, что я люблю тебя, но это было давно. Не обижайся, потому что это просто предосторожность. Со времен Линды Трипп и Моники Левински это стандартная операционная практика здесь. Вот. Вы в настоящее время работаете с каким-либо правоохранительным органом?

"Лео…"

«Не произноси мое имя. Просто ответь на вопрос. Мне очень жаль, но это предосторожность, которую я должен принять. Люди тут и там расставили ловушки».

«Нет, Лео, не я. Если бы я хотел подставить тебя, я мог бы сделать это еще до того, как потратил пять центов в High Desert. Все и их брат тогда хотели, чтобы я заключил сделку. Но я этого не сделал. "

«Конечно, нет, и ты знаешь, что я ценю это. Разве я не позаботился о тебе, когда мог?

«Ты заботился обо мне, Лео. Я не забуду».

— Я бы хотел, чтобы ты забыл использовать мое имя.

"Извиняюсь."

"Хорошо, достаточно хорошо. Лента выключена. Мы готовы идти. Увидимся через некоторое время. Возьми..."

— Вы получили паспорта?

Пауза.

«Пока нет. В следующий раз, когда я выйду, я позвоню, чтобы проверить это. Хорошо?»

«Хорошо, но они мне нужны. Скоро».

«Я передам сообщение. До скорой встречи. Примите все обычные меры предосторожности».

После того, как она повесила трубку, глаза Кэсси скользнули вверх по стене рядом с дверью. Ее взгляд остановился на плакате, приклеенном к стене и обращенном к ней. На нем была изображена женщина в бикини, прогуливающаяся по залитому солнцем пляжу. Слово ТАИТИ! было нацарапано на песке позади нее, вне досягаемости волн прибоя.

«В место, где пустыня становится океаном», — сказала она вслух.

7

КАССИ поехала на запад на Сансет. У нее был опущен верх на Порше. Ей нравилось гудение двигателя, доносившееся из-под сиденья, и низкие гортанные звуки, которые она слышала на поворотах. В Беверли-Глен она свернула на Бокстер на север и поехала по извилистой дороге через каньон через холм в долину.

Лео Ренфро жил в Тарзане, в квартирах к северу от бульвара Вентура, на улице, выходящей на шоссе 101. Его дом был небольшим послевоенным ранчо без какого-либо определяющего дизайна или стиля. Он был похож на любой другой дом в его районе, и Лео хотел именно такого. Лео выжил благодаря тому, что был невзрачным, сливаясь с остальными.

Она проехала мимо дома, не тормозя, а затем взад и вперед по окрестным кварталам, изучая каждую припаркованную машину и ища характерные признаки машины наблюдения: фургоны с зеркальными окнами, машины с более чем одной антенной, пикапы с кузовами для кемперов. сзади. Ее внимание привлекла одна машина. Судя по табличке на боковой панели, это был фургон для ремонта сантехники. Он стоял на обочине перед домом в квартале от дома Лео. Кэсси проехала его, не останавливаясь, но затем развернулась и поехала назад, подъехав к обочине и припарковавшись в полуквартале от фургона. Она сидела там, наблюдая за автомобилем и ища движение за стеклом, смещение подвески, когда люди перемещались внутри, любые признаки жизни внутри. Ничего не произошло, но Кэсси бодрствовала почти десять минут, прежде чем увидела мужчину в синем комбинезоне, который вышел из дома и подошел к фургону. Он открыл боковую дверь и влез внутрь. Через несколько мгновений он осторожно опустил на дорогу тяжелую трубоукладочную машину. Затем он вышел, закрыл и запер дверь фургона и подтолкнул машину к входной двери дома. Он казался Кэсси законным. Она перезапустила «Порше», сделала еще один круг по окрестностям и вернулась к дому Лео. Она припарковалась у обочины и напомнила себе, что нельзя покупаться на постоянную параноидальную чувствительность Лео. Она вспомнила все правила и меры предосторожности, которые он предписывал ей и Максу перед работой. Не делайте ставок на черное перед работой, не ешьте курицу перед работой, никогда не носите красную шляпу и так далее и тому подобное. Это было все равно что наступить на трещину, сломать спину своей матери, насколько это касалось Кэсси.

До той последней ночи в "Клеопатре".

Когда Кэсси добралась до входной двери, она посмотрела на балки свеса крыши и увидела, что старая цилиндрическая камера все еще на месте. Ей было интересно, работает ли это до сих пор, и она получила ответ, когда Лео открыл дверь до того, как она постучала. Она улыбнулась.

«Кажется, он все еще работает».

«Конечно, есть. Если бы это там происходило, восемь лет назад. Человек, подложивший его туда, гарантировал это на всю жизнь, и я ей поверил. Никто не знал ее дерьмо лучше, чем она».

Он улыбнулся.

— Как дела, Кэсси? Заходи.

Он отступил назад, чтобы впустить ее. Лео Ренфро было немного за сорок, он был стройным, среднего телосложения. У него были редеющие волосы, которые уже были седыми. Когда Кэсси встретила его почти десять лет назад, было серо. Тогда он сказал ей, что это из-за того, что она слишком быстро повзрослела. Он практически вырастил Макса, своего сводного брата, после того, как их мать погибла в аварии за рулем в нетрезвом виде. Отец Лео был неизвестен, а отец Макса — нет. Он был в штате Невада, отсидел от десяти до двадцати пяти за вооруженное ограбление.

Кэсси вошла в дом, и Лео заключил ее в крепкие медвежьи объятия. Ей было хорошо. Было уютно, как дома.

— Привет, малыш, — сказал он мрачным и любящим тоном.

— Лео, — сказала она, а затем отстранилась с обеспокоенным выражением лица. — Теперь я могу произнести твое имя, верно?

Он засмеялся, указал на задний двор и направился туда, где, как она знала, у него был офис в обшитом деревянными панелями кабинете у бассейна.

"Ты хорошо выглядишь, Кэсси. Очень хорошо. Как и короткие волосы. Это что-то вроде мужественности, оставшейся от Высокой Пустыни? Как там, я слышал, они называют мясорубку ягненка, High Dee Hoes?"

Он оглянулся на нее и подмигнул.

— Ты тоже хорошо выглядишь, Лео. Все тот же.

Он снова оглянулся, и они обменялись улыбками. Прошли годы с тех пор, как Кэсси видела его, но Лео практически не изменился. Может быть, немного меньше волос, но все еще глубоко загорелый и подстриженный. Она предположила, что он, должно быть, все еще следует своему режиму йоги, а затем утреннему плаванию, чтобы оставаться в форме.

В гостиной им пришлось обойти кушетку, которая была странно поставлена под углом к углу комнаты, а не к камину. Это заставило Кэсси оглядеться и заметить, что вся мебель в комнате была расположена странно, как будто камина — очевидного центра комнаты — не было.

«Напомни мне получить номер твоего дизайнера интерьеров, прежде чем я уйду», — сказала она. «Что это за стиль — постмодернистский взлом?»

«Эй, я знаю. Я только что проверил это место по фэн-шуй, и это лучшее, что я могу с ним сделать. Пока».

— Фэн что?

«Фэн-шуй. Китайское искусство гармонического размещения. Фэн-шуй».

"Ой."

Ей показалось, что она вспомнила, как читала о фэн-шуй. Что-то насчет того, что это последнее кустарное производство в Лос-Анджелесе среди космически просвещенных.

— Это место обречено, — говорил Лео. «Плохие вибрации во всех направлениях. Я чувствую себя Диком Ван Дайком — вхожу в дверь и спотыкаюсь о мебель. Я должен просто уйти отсюда. Но я был здесь так долго, и у меня есть бассейн прямо здесь и все Я не знаю, что мне делать».

Они пришли в офис. Стол Лео стоял в одном конце, рядом с рядом раздвижных стеклянных дверей, выходивших на бассейн. У противоположной стены стояли десятки ящиков с шампанским. Увидев штабеля коробок, Кэсси задумалась. В прошлом Лео Ренфро, которого она знала и на которого работала, никогда бы не стал воровать имущество в собственном доме. Он был посредником, который запускал авантюры и впоследствии организовывал скупку товаров, но почти никогда не вступал с ними в физическую близость, если только это не были наличные деньги. Увидев шампанское прямо в его кабинете, Кэсси задумалась, что она там делает. Может быть, с Лео что-то изменилось после Макса. Она стояла в дверях кабинета, как будто боялась войти.

Лео подошел к своему столу и оглянулся на нее. Он не сел.

"В чем дело?"

Она указала на ряд коробок, полностью закрывающих одну стену. Она предположила, что дел должно быть пятьдесят.

— Лео, ты никогда не держал хабар в собственном доме. Это не только опасно, но и глупо. Ты…

«Расслабьтесь, а? Все абсолютно законно. Я купил — заказал через дистрибьютора. Это инвестиция».

"В чем?"

"Будущее. Смотри. Празднование тысячелетия уничтожит все запасы шампанского. По всему гребаному миру. То, что останется, взлетит в цене, и я буду хорошо сидеть. Каждый чертов ресторан в городе будет приходить ко мне. Вы должны видеть мой гараж. Я коплю пятьсот ящиков этой дряни. Шесть тысяч бутылок. Я удваиваю свою оптовую цену и забираю домой минимум пару сотен тысяч. Вы хотите купить это? У меня есть инвесторы. "

Она вошла в комнату и посмотрела через двери на мерцающую поверхность бассейна. Он был освещен из-под поверхности и светился, как синий неон в ночи.

«Я не могу себе этого позволить».

Она могла видеть, как автоматический пылесос медленно движется по дну, водяная труба тянется за ним, а мешок для мусора поднимается, колеблясь в воде, как призрак.

Она могла слышать фоновое шипение близлежащей автострады. То же самое было и в ее доме в Голливуде. На мгновение она задумалась, не совпадение ли то, что они оба жили так близко к автостраде. Или это было что-то о ворах. Им нужно было знать, что путь к отступлению близок.

«Вы сможете купить деньги после того, как мы проделаем это здесь», — сказал Лео. — Давай, садись.

Он сел и открыл средний ящик стола. Он достал полуразрезанные очки для чтения и надел их. На столе ждала папка в формате манила. Лео был весь в делах. С тем же успехом он мог готовиться к просмотру налоговой декларации с клиентом, чем к подробностям кражи со взломом. На самом деле он изучал бухгалтерский учет в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, пока не понял, что хочет управлять своими деньгами, а не чьими-то еще.

Кэсси подошла и села в мягкое кожаное кресло за столом напротив Лео. Она посмотрела на цепочку красных монет, которая свисала с потолка прямо над столом. Лео поймал ее взгляд и помахал монетам.

«Это лекарство. Лекарство».

"Лекарство от чего?"

«Для фэн-шуй. Это монеты И-Цзин. Они компенсируют отсутствие гармонии. Вот почему они висят здесь. Место, где я работаю, — самое важное место в доме».

Он указал на свой стол и открытый файл.

«Лео, ты всегда был параноиком, но я думаю, что ты, наконец, сошел с ума».

"Нет. Я в это верю. И это работает. Другое дело - звезды. Теперь я консультируюсь со звездами, прежде чем строить план".

— Ты не внушаешь мне доверия. Ты имеешь в виду, что просишь у какого-то астролога благословения на свои движения? Лео, не так ли…

"Я ни у кого ничего не спрашиваю и ничего не говорю. Я делаю это сам. Видите?"

Он повернулся и указал на ряд книг, зажатых между держателями для книг на полке позади него. Все они имели титулы, которые, казалось, были взяты из астрологических обстоятельств. Одна книга называлась «Календарь пустот», а другая называлась «Инвестиции в звезды».

«Лео, раньше ты просто цитировал своего дедушку-еврея, который говорил что-то вроде «Никогда не бери ни копейки решкой вниз». Что насчет него?"

"Я все еще верю в него. Я верю во все это. Главное верить. Не надеяться, а верить. Есть разница. выполнить то, чего я хочу достичь».

Кэсси думала, что эта философия могла родиться ниоткуда, кроме как в Калифорнии.

— В этом вся прелесть, — сказал Лео. «Меня прикрывают со всех сторон. Хорошо иметь любое преимущество, которое ты можешь получить, Касс. Макс говорил это, помнишь?»

Кэсси мрачно кивнула.

"Я помню."

Наступила долгая пауза тревожного молчания и грустных воспоминаний. Кэсси посмотрела на бассейн. Она вспомнила, как плавала с Максом однажды ночью после того, как они думали, что Лео спит. Затем зажегся свет в бассейне, и они оказались голыми.

Наконец она снова посмотрела на Лео.

Он открыл папку на столе. В папке была стопка стодолларовых банкнот толщиной в четверть дюйма, а также страница аккуратно напечатанных, но неразборчивых заметок, вырванных из желтого блокнота. Одна из мер предосторожности Лео. Он всегда вел записи на закодированном языке, который знал только он. Он изучал записи на желтой бумаге.

— Итак, с чего мне начать? сказал он себе.

«Как насчет причины, по которой ты сказал, что мне не понравится этот?»

Лео откинулся на спинку стула и долго изучал ее.

«Ну, — наконец сказала Кэсси, — ты собираешься мне рассказать, или это написано где-то на звездах, чтобы я могла прочитать?»

Он проигнорировал джеб.

«Вот дело. Оно в Лас-Вегасе, о чем я уже предупреждал вас. Мне сказали, что это большие деньги. Но это работа по контракту и…»

"С кем?"

"Некоторые люди. Это все, что вам нужно знать. У каждого есть своя роль. Никто не знает всех остальных. Даже я. У нас есть парень, который наблюдает за меткой прямо сейчас, и он просто голос по телефону, который говорит мне что-то. Он знает меня по телефону, но не знает о вас. Видите? Так безопаснее всего. Разные игроки держат разные части одной и той же головоломки.

«Все в порядке, Лео, но я не говорю о битниках. Ты же знаешь, для кого ты все это настраиваешь, верно?»

«Да, я их знаю. Я имел с ними дело в прошлом. Они хорошие люди. На самом деле, они инвесторы».

Он указал на стену ящиков из-под шампанского.

— Хорошо, — сказала Кэсси. "Пока вы ручаетесь за них. Что еще мне не понравится в этом?"

«Что еще? Что еще важно, так это то, что это Клео».

"Иисус Христос!"

"Я знаю я знаю."

Он поднял руки, словно сдаваясь в споре. Затем он откинулся на спинку стула и снял очки. Он засунул один из крючков для ушей в угол рта и позволил очкам болтаться.

«Лео, ты ждешь, что я вернусь в то место, не говоря уже о Лас-Вегасе, после того, что случилось?»

"Я знаю."

«Я больше никогда не ступлю в это проклятое место».

"Я знаю."

Она встала и встала лицом в нескольких дюймах от одного из ползунков. Она снова посмотрела на бассейн. Вакуум все еще двигался. Туда-сюда, туда-сюда. Это напомнило ей о ее собственном существовании.

Лео снова надел очки и заговорил с ней успокаивающим и размеренным тоном.

— Теперь я могу кое-что сказать?

Она жестом попросила его продолжать, хотя по-прежнему не смотрела на него.

«Хорошо, давайте вспомним кое-что здесь. Вы звонили мне, а я не звонил вам. Вы просили меня устроиться на работу. все правильно понял?"

Он ждал ответа, но она ничего не сказала.

«Я расценю твое молчание как согласие. Что ж, Касс, это та самая работа».

Она повернулась к нему лицом.

— Но я не говорил…

Он поднял руку, заставляя ее замолчать.

"Позвольте мне закончить. Все, что я хочу сказать, это то, что я принес это вам на рассмотрение. Вы не хотите этого, хорошо. Я сделаю несколько звонков, и я пойду с кем-то еще. Но, девочка, ты была Лучшее, что я когда-либо знал на жаркой охоте. Ты настоящий художник, если бы я когда-либо знал его. Даже Макс признал бы это. Он был учителем, но ученик стал умнее. Поэтому, когда эти ребята пришли ко мне и сказали мне насчет этого дела, я все время думал, что это ты. Но, эй, я не заставляю тебя ничего делать. Что-то еще придет по трубе, и я позвоню тебе тогда. Я не знаю, когда это будет, но ты все равно будешь первой в моем списке. Ты всегда будешь первой, Кэсси. Всегда».

Она медленно вернулась к своему стулу и села.

«Ты художник, Лео. Великий художник дерьма. Эта речь — твой способ сказать, что я должен это сделать, не так ли?»

— Я этого не говорил.

«Тебе не обязательно. Просто, Лео, ты веришь в свои звезды, в свои монеты И-Цзин и во все остальные свои вещи. Единственное, во что я должен верить, так это в то место, в ту ночь… что там только что было Призрак или что-то в смеси. Сглаз. И это было либо на нас, либо на том месте. Шесть лет я говорил, что это были не мы, что это было то место. А теперь ты… ты хочешь меня вернуться туда».

Лео закрыл папку. Кэсси наблюдала, как пачка денег исчезла.

«Я только хочу, чтобы ты делала то, что хочешь. Но сейчас мне нужно сделать несколько звонков, Касс. Мне нужно договориться об этом с кем-то еще сегодня вечером, потому что работа должна быть завтра вечером. утро."

Кэсси кивнула и почувствовала ужасное чувство, что если она уйдет с этой работы, другой не будет. Она не знала, было ли это из-за того, что Лео не доверял ей, или из-за чего-то еще. Это было просто предчувствие. В ее памяти мелькнула сцена с пляжем и прибоем, надвигающимся и стирающим буквы, нарисованные на песке. Они исчезли до того, как Кэсси смогла их прочесть, но она знала, что они пишут. Возьмите работу.

«Каков мой конец, если я это сделаю?»

Лео посмотрел на нее и задумался.

— Ты уверен, что хочешь знать?

Она кивнула. Он снова открыл папку и вытащил желтую страницу из-под стопки денег. Он говорил, глядя в свои записи.

«Хорошо, вот в чем дело. Мы получаем первую сотню сверху и сорок очков за остальные. Они следили за этим парнем. Они думают, что у него около пятисот тысяч, все наличными. В портфеле. ", для нас получается два-шестьдесят. Я бы сократил шестьдесят/сорок, вы на большом конце. Лучше, чем сто с половиной для вас. Я не знаю, достаточно ли этого, чтобы исчезнуть навсегда, но это чертовски хорошее начало и неплохо для ночной работы».

Он посмотрел на нее.

— Для них тоже неплохо, — сказала она. «Два сорок за ничегонеделание».

"Не ничего. Они нашли метку. Это самое важное. У них также есть кто-то внутри, кто очень облегчит вам задачу".

Он сделал паузу на мгновение, чтобы позволить деньгам и деталям усвоиться.

"Теперь тебе интересно?"

Кэсси на мгновение задумалась.

«Вы не знаете, когда будет следующий, не так ли?»

"Никогда. Прямо сейчас это все, что у меня есть. Но, честно говоря, я бы не стал рассчитывать на то, что следующий будет с такими деньгами. Вероятно, мне придется работать на двух-трех работах, чтобы собрать такой хлеб. большой. Это тот, который вам нужен».

Он откинулся на спинку стула, посмотрел на нее поверх очков и стал ждать. Она знала, что он сыграл правильно. Он позволил ей убежать с леской, но теперь медленно сматывал ее обратно. Она попалась на крючок и знала это. Работа с потенциальным вознаграждением более ста пятидесяти тысяч долларов попадалась нечасто. Максимум, что они с Максом когда-либо получали за авантюру, было шестьдесят тысяч долларов, которые они сняли с помощника султана Брунея. Для султана это была мелочь, но они с Максом праздновали до рассвета в клубе «Тузы и восьмерки» в Северном Вегасе.

— Хорошо, — наконец сказала она. «Мне интересно. Давай поговорим об этом».

8

ЛЕО перегнулся через прилавок, за которым работал, и заговорил, не глядя ни в свои записи, ни на Кэсси.

"Знак зарегистрирован на имя Диего Эрнандеса. Он профессионал, техас-мекс из Хьюстона. Его игра - баккара. Насколько всем известно, он играет чисто. , таким образом, он не берет слишком много из одного места и не поднимает брови слишком высоко. Они выследили его от Самородка до Звездной Пыли, а теперь и Клео. Подчистили все места, куда он ходил».

Они были на кухне дома Лео. Кэсси сидела за кухонным столом, а Лео стоял у стойки и готовил сэндвичи с арахисовым маслом, медом и бананами. Это была его специальность. Он использовал семизерновой хлеб.

«Каждую ночь он забирает свой выигрыш наличными и хранит все это в портфеле. Если он покидает здание, то берет чемодан с собой. Он заперт на его запястье. Он играет в казино. Что он делает, так это берет его на стойку регистрации, и они держат его в хранилище для него, пока он играет, а затем он берет его, когда идет спать. Всякий раз, когда он несет чемодан, его сопровождает охрана. ... Он не рискует».

— Значит, ты хочешь сказать, что единственный способ получить его — это войти, пока он спит.

"В яблочко."

Лео подошел к столу и поставил две тарелки с двумя бутербродами на каждой. Затем он подошел к холодильнику и вернулся с двумя бутылками Dr Pepper. Он сел и открыл бутылки, пока говорил.

«В комнате он, вероятно, перекладывает деньги из чемодана в шкаф в качестве дополнительной меры предосторожности. Это не точно, но мы должны этого ожидать. Хочешь стакан с этим?»

«Нет. Что такое сейф? Я не помню, что было раньше».

Лео посмотрел вниз и просмотрел свои записи.

«Это пятикнопочный Halsey Executive. Стоит на полу в шкафу под вешалкой для одежды. Прикручен к полу изнутри. Вы не можете сдвинуть его. Вы должны войти и открыть его — пока парень прав там, в комнате».

Кэсси кивнула и взяла половину бутерброда. Лео разрезал их на треугольники. Он всегда так делал, и она вспомнила, что однажды он разозлился, когда она сделала бутерброд и разрезала его вдоль. Она откусила и тут же улыбнулась.

— Боже, — сказала она с набитым арахисовым маслом ртом и медленно двигалась. «Я забыл, насколько они хороши, Лео. Я помню, как ты делал их для нас с Максом после того, как мы ехали всю ночь, чтобы вернуться сюда после работы».

«Готовила эти бутерброды для него с шести лет. Всегда его любимый. Всегда к месту».

Упоминание Макса лишило ее улыбки. Кэсси вернулась к своим делам.

«У Halsey есть клавиатура на передней панели. Я могу сделать это с помощью одной камеры — двух, чтобы быть в безопасности, если есть время. Мне нужно знать, правша или левша. его на пол».

В первую очередь она разговаривала сама с собой. Видя работу в ее уме. Затем возник вопрос к Лео.

— Ты спрашиваешь своего человека о краске?

Лео кивнул.

«Швейцарский кофе. Комнату покрасили два месяца назад, но это комната для курящих. Наш парень курит сигары».

— Это поможет с запахом.

Она запомнила цвет краски. Она решила, что купит пинту и бутылку с дозатором в Laurel Hardware утром перед отъездом.

«Мне также говорили, что он толстый ублюдок», — сказал Лео. «Храпун. Немного облегчает».

«Все не так просто, Лео. Только не в Лас-Вегасе».

Это заставило ее задуматься о том, чтобы снова вернуться на «Клеопатру», и ее охватило предчувствие.

«Если он уезжает в четверг, почему бы нам не подождать и не посмотреть, куда он пойдет, и не ударить его на новом месте? Почему это обязательно должна быть Клео?»

— Потому что мы не знаем, едет ли он куда-то еще. Насколько нам известно, он может вернуться в Техас. Его портфель может быть полон, и он едет домой. нам так повезет, если он уйдет».

Кэсси кивнула. Она знала, что Лео думал обо всем этом и решил, что попасть в цель на «Клеопатре» — единственный выход.

«Я читала, что Клео продается», — сказала она, просто чтобы отвлечь их от своих мыслей.

«Да, три тысячи комнат, и половина из них пустует каждую ночь. Большой белый слон — вот что это такое. Семь лет, и он уже выставлен на продажу. Я слышал, что Стив Винн посмотрел на него, но потом отказался. Должно быть, ему там пиздец, если он не видел, как его повернуть. Он что-то трогает, это золото».

«Может быть, это место так и не избавилось от плохой рекламы — ну, знаешь, с Максом».

Лео покачал головой.

«Старые новости. Проблема в том, что они сделали это место таким же дешевым, как ночлежка матушки Хаббард, а теперь оно разваливается, и никто не хочет там оставаться. Слишком много других хороших мест на Стрипе за те же деньги. ... Залив Мандалай в конце».

Он называл места, которых даже не существовало, когда Кэсси в последний раз была в Лас-Вегасе. Она доела свой первый бутерброд и сразу же перешла к следующему, сделав глоток холодной газировки из бутылки. Она вернулась к изложению плана, говоря с набитым ртом.

«Если ничего не изменилось, Клео на магно-картах. Это значит, что завтра я должен приехать туда пораньше, чтобы заняться горничной. Я ловко пробираюсь в комнату, устраиваю вещи и возвращаюсь ночью по воздуху… обратная вентиляция — как и в прошлый раз».

Она сделала глоток и почувствовала, как он с глухим стуком ударил ее в живот.

«Я не знаю, Лео. Возможно, они изменили конструкцию этих воздуховодов после того, как мы с Максом их использовали».

Она посмотрела на него. Он смотрел на нее поверх очков и улыбался.

"Какая?"

— Ты меня не слушаешь, — сказал он. «Я же говорил вам, что наблюдатель — внутренний человек. Забудьте о воздуховодах. И о горничной тоже.

Он посмотрел на записи.

«Под именем Турчелло. У тебя будет все, что ты…»

"Почему Турчелло? Кто это?"

"Это ты. Какая разница, почему? Это просто имя, которое дал мне наблюдатель. В пакете будет все, что тебе нужно. Ты войдешь через парадную дверь в комнату, потому что у тебя будет ключ от доступа. И у вас также будет комната рядом. Так что вы можете настроить и смотреть. Также будет пейджер. Вы включите его, и вы получите сигнал в ту минуту, когда марка начнет обналичивать деньги за ночь ».

«Ключом я могу добраться только до половины пути. Мне нужно заменить засов. Это было так давно, что я не могу вспомнить марку. Вы получили…»

"Я понял. Расслабься. Я же говорил тебе, у меня есть все. Это не любительский час".

Он сослался на свои записи.

«Засов — это реклама Smithson. То же, что и в прошлый раз. Это проблема?»

«Я не узнаю, пока не доберусь туда. Как ты сказал, когда они строили это место, они подешевели там, где их не видно. Они использовали половинчатые шестерни во всех засовах. тысяча замков спасла хороший кусок хлеба. Вопрос в том, вернулись ли они и поменяли их все после той ночи с Максом?

"Что, если они сделали?"

«Тогда это беда. Значит, мне придется вынуть целое и разрезать пополам».

"В комнате?"

— Нет. Мне придется уйти и вернуться. Я возьму с собой резак и оставлю его в багажнике. вид. Тем временем, парень может подняться в комнату и конец истории ".

«А как насчет другой комнаты? Ты можешь вынуть механизм из этого замка, разрезать его, а затем отнести в комнату метки».

Прежде чем Кэсси успела сказать, что он прав, Лео отбросил возможность смены замков.

- Говорю тебе, не беспокойся об этом. Это место теряет деньги с того дня, как открыло свои двери. Они не пошли бы менять три тысячи засовов, потому что один парень - который не собирался еще раз — взломал замок. Забудь об этом».

— Тебе легко говорить. Ты останешься здесь.

Лео отпустил это и полез в файл. Он вытащил пачку денег и положил ее рядом с тарелкой Кэсси.

«Наши партнеры — серьезные люди. Они знают, что есть расходы на оборудование. Там десять тысяч. На покупку камеры и все остальное, что вам нужно».

«Я уже потратил почти девятьсот долларов на основы».

«Позвольте мне спросить вас кое-что, насколько вы в курсе всех камер и прочего? Вы знаете, чего хотите?»

«Я пойду повидаюсь со своим парнем у Хутена. Если он еще там. Это было давно».

«Конечно».

«Если нет, я пойду в Radio Shack. Я не отставал. У меня все получится, Лео. Не беспокойся об этом».

Лео снова посмотрел на нее поверх очков.

«Так что же случилось, Касс? Почему ты так долго не звонила мне? Я потеряла надежду, что ты когда-нибудь снова появишься».

«Я не знаю, Лео. Думаю, сначала я просто думал, что собираюсь сбежать, понимаешь?»

Лео кивнул.

"Прямые и узкие", сказал он. — Но это было не для тебя.

«Однажды все изменилось».

«Ну, с возвращением. Мы могли бы использовать тебя на нашей стороне».

Он улыбнулся. Кэсси покачала головой.

«Лео, это разовая сделка. Я серьезно. Я не в твоей команде. После этого я исчезну».

Она знала, что денег не хватит. Это было бы только началом. Но это было все, чего она хотела, обещание нового начала.

Лео кивнул и посмотрел на желтую страницу с заметками.

«Ну, этот маленький трюк должен привести тебя туда, куда ты хочешь».

— Вы звонили по паспортам?

Лео поднял на нее глаза, не поднимая лица.

Мне сказали, что они уже в пути. Я проверю доставку позже. Я люблю опаздывать, когда касса закрыта.

«Хорошо. Спасибо за это».

«Нет проблем. Я хочу, чтобы ты попала туда, куда хочешь, Кэсси».

Она взяла деньги и встала.

«Думаю, мне лучше включить передачу, если это будет завтра. Я должен…»

«Подождите. Еще одно. Это важно».

Он отодвинул тарелку, хотя его второй бутерброд так и не был съеден. Из заднего кармана штанов он вытащил записную книжку. Он был размером с чековую книжку, но толще. Он снял с него резинку и открыл на странице с розовой наклейкой. Кэсси видела, что это календарь на текущий месяц. Многие блоки, обозначающие дни, были заполнены печатью Лео. Лео провел пальцем по блокам, пока не нашел то, что искал. Он говорил, не отрывая глаз от страницы.

«Я хочу, чтобы ты шутил со мной кое о чем, когда будешь там».

"Хорошо. Что?"

"Обещай мне."

— Я не собираюсь тебе ничего обещать, пока не узнаю, о чем ты говоришь. Что такое, Лео?

Что бы ты ни делал, что бы ни случилось, не будь в комнате этого парня между тремя двадцатью двумя и тремя тридцатью восемью утра. Хорошо? Это вечер среды, переходящий в утро четверга. Напиши это. вниз, если вы думаете, что забудете ".

Кэсси почувствовала, как на ее лице появилась ошеломленная, вопросительная улыбка.

"О чем ты говоришь?"

«Это пустая луна».

«Пустая луна…»

«Это мой астрологический календарь, хорошо? Я работаю с теми книгами, которые показывала тебе в офисе, и составляю карты, включая Луну».

«Хорошо, значит, вы составляете карту луны. Что такое пустотная луна?»

«Это астрологическая ситуация, ясно? Видишь ли, когда Луна движется из одного дома в другой там, наверху в созвездии, иногда она вообще не находится ни в одном доме. Когда это происходит, это означает, что она «пуста, конечно», пока, наконец, входит в дом. Это пустая луна. И, как я уже сказал, в среду вечером, переходя в четверг утром, пустая луна течет сколько, шестнадцать минут. Она висит там между Раком и Львом. Она пуста, конечно, с три двадцать - два до три тридцать восемь. Я все это здесь.

Он закрыл календарь и протянул ей, как будто это было что-то священное.

"Так что?"

«Итак, это время неудач, Касс. Под луной в пустоте может случиться все, что угодно.

Кэсси какое-то время изучала его и заметила, что его взгляд совершенно искренен. Лео всегда искренне верил во все, во что хотел верить.

"Это будет тяжело", сказала она. «Все зависит от того, когда парень ляжет. Мне нужно спать два часа. По крайней мере, два часа, чтобы быть уверенным».

«Тогда иди после пустоты. Я не шучу здесь, Касс. Ты знаешь, что Линкольн, Мак-Кинли и Кеннеди были торжественно открыты во время пустотной луны? Все трое, и посмотри, что с ними случилось. Клинтон тоже, и он с тем же успехом его могли расстрелять, что с ним случилось».

Он очень мрачно кивнул и снова поднял календарь, словно это было доказательством чего-то самого себя. Кэсси было что-то милое в его пылкой вере. Может быть, это было потому, что она не была уверена, что больше во что-то верит.

— Я серьезно, — сказал Лео. «Вы можете искать этот материал, начиная с любой даты».

Кэсси сделала шаг к столу и потянулась за книгой. Но когда Лео предложил это, она отдернула руку. Она хотела что-то спросить, но не была уверена, что хочет получить ответ.

Лео прочитал ее. Он мрачно кивнул.

— Да, — сказал он. — Я посмотрел. В ту ночь шесть лет назад с Максом у него тоже была пустотная луна.

Она просто посмотрела на него.

«Помнишь, что ты говорил раньше о сглазе? Это была Луна Бездны, Касс. Это было сглазом».

У двери Лео пожелал ей удачи и сказал, что увидит ее после того, как работа будет выполнена. Кэсси колебалась на крыльце. Обсуждение пустотной луны и Макса теперь придавало всему мрачный оттенок. Она повела плечами, как будто простудилась.

"Что это?" — спросил Лео.

Она покачала головой, как бы отмахиваясь от вопроса, а затем задала свой собственный.

— Лео, ты думаешь о Максе?

Лео сначала не ответил. Он шагнул в открытую дверь и посмотрел на ночное небо. Луна была бледна и висела в небе, как яйцо.

«Он будет полон через пару дней. Красиво и ярко».

Он продолжал смотреть на мгновение, а затем посмотрел на Кэсси.

«Не проходит и дня, чтобы я не думал о нем», — сказал он. «Ни дня».

Кэсси кивнула.

— Я до сих пор очень скучаю по нему, Лео.

«Я тоже, Касс. Так что будь там осторожнее. Я тоже не хочу потерять тебя таким образом».

9

К полудню в среду, сделав несколько последних остановок за краской и припасами, Кэсси Блэк пересекала пустыню, солнце блестело на серебристой обшивке «Порше», а от тротуара перед ней поднимались волны тепла. Хотя шоссе было достаточно чистым, а она ехала на машине, способной плавно двигаться со скоростью 110 миль в час или выше, она держала Порше на устойчивой скорости на две мили ниже предела. Это было равносильно тому, чтобы держать чистокровную скаковую лошадь на галопе, но у нее были на это веские причины. В тот момент, когда она покинула округ Лос-Анджелес, она нарушила условно-досрочное освобождение. Если дорожный патруль остановит движение, это может привести к ее немедленному тюремному заключению.

Как только она пересекла границу графства, она поняла, что ставки высоки, и теперь ее жизнь в опасности. Любое взаимодействие с правоохранительными органами, вероятно, приведет к ее возвращению в тюрьму. Она была условно-досрочно освобождена на пять лет от семи до двенадцати лет за непредумышленное убийство. Если бы она связалась, ее бы вернули в тюрьму минимум на два года, а возможно, и дольше.

Она вставила компакт-диск Люсинды Уильямс в магнитолу машины и во время поездки слушала его снова и снова. Музыка редко плохо пропускала на гладких автострадах. Ей нравился преступный дух песен, чувство стремления и поиска чего-то, что певец вкладывал в каждую песню. Один из них заставлял Кэсси плакать каждый раз, когда появлялся на диске. Это было о потерянном любовнике, который вернулся в Лейк-Чарльз, чтобы умереть.

Ангел шепнул тебе на ухо, прижал к себе и унес весь твой страх в те долгие, последние мгновения. Для Кэсси вопрос, заданный в песне, был призраком, который преследовал ее все время. Она надеялась, что к Максу явился ангел.

Острые очертания казино-курортов были видны впереди на три часа вперед, и она почувствовала безошибочную смесь волнения и трепета. Много лет она верила, что никогда больше не увидит место, где выросла, где познакомилась и жила с Максом. Она легко примирилась с этим и оставила Лас-Вегас позади. Возвращение теперь заставило ее думать о боли, сожалениях и призраках. Но она также не могла не восхищаться гениальностью этого места. Если когда-либо что-то и было сделано из ничего, то Лас-Вегас, без сомнения, был им.

Когда она путешествовала по Стрипу, она обнаружила, что изменения, сделанные в ее отсутствие, были замечательными. В каждом квартале возникал новый курорт, новое свидетельство жадности и излишеств. Она проехала мимо искусственного горизонта Нью-Йорка, колоссального MGM Grand и нового Bellagio. Она увидела воссозданные Эйфелеву башню и площадь Сан-Марко в Венеции. Это были места и вещи, которых она никогда не видела. Но теперь они были на Лас-Вегас-Стрип. Она вспомнила, что однажды сказал Макс. «Все и все в конце концов приедут в Лас-Вегас. Это уберет все причины, чтобы ехать куда-то еще».

Затем они отправились на острова и узнали, что есть по крайней мере одно место, которое нельзя подделать или испортить.

Она подошла к «Клеопатре», и ее внимание сразу же привлекли соседние башни Тигр и Евфрат. Ее взгляд скользнул по зеркальному стеклу верхнего этажа Евфратской башни и на мгновение задержался на одном окне.

Ее взгляд упал на возвышающийся треугольный стеклянный атриум, закрывавший обширное казино двадцатью этажами ниже. Отражение солнца было таким же четким, как алмаз, на выступе зеркального стекла. Комплекс располагался почти в сотне ярдов от Стрипа, и подъездная дорога проходила мимо ряда отражающих бассейнов на градуированных уровнях, из которых фонтаны поднимались в хореографическом водном танце. В отражающих бассейнах стояли белоснежные статуи играющих детей — и все это под благосклонным взглядом Клеопатры, восседавшей на троне на краю самого высокого бассейна. Позади нее египетский мотив был интегрирован в современный дизайн экстерьера отеля и казино песочного цвета.

Кэсси проехала мимо и подождала в пробке, чтобы свернуть на Фламинго и отправиться в промышленные лабиринты на западной стороне города. Она не могла не думать о Максе. Об их временах здесь. О конце. Она не ожидала такой острой боли и сожаления по возвращении. Ландшафт Лас-Вегаса постоянно менялся, изобретая себя заново. Она не ожидала, что место, которое по сути было просто фасадом, вызовет такой ностальгический резонанс. Но он был там, и он сгорел. Она не была с другим мужчиной после Макса и была уверена, что никогда не будет. Возможно, думала она, эта боль была всем, что у нее когда-либо будет. Что она должна принять это. Но потом она вспомнила, что было еще что-то. План был на горизонте.

Усилитель освещения Hooten; Припасы находились в промышленном комплексе недалеко от эстакады автострады. Он существует уже почти сорок лет, хотя за это время его бизнес заметно изменился. Первоначально компания занималась оптовой продажей осветительного оборудования для казино, но теперь ее бизнес превратился в сферу электроники. Это уже не просто поставщик, но и производитель. В настоящее время HLS производит и продает большую часть сложного оборудования для наблюдения, используемого в казино в Неваде, а также в игровых залах индейских резерваций по всему Западу.

О чем не знали операторы HLS и казино, закупившие оборудование, так это о том, что внутри компании был по крайней мере один человек, который сделал ту же технологию доступной — за определенную плату — для тех, кто намеревался обойти системы безопасности казино, установленные компанией. .

Кэсси припарковала Boxster на огороженной задней стоянке, где установщики оставляли свои грузовики на ночь, и вошла через черный ход. Оказавшись внутри, она на мгновение замерла, пока ее глаза привыкали к тусклому интерьеру. Когда она смогла ясно видеть, ее внимание привлекла длинная стойка, которая тянулась вдоль правой стороны комнаты без излишеств с оборудованием и каталогами. За прилавком стояло полдюжины мужчин, работавших с покупателями или работавших с телефонами. Перед большинством из них лежали копии толстого каталога ЗОЖ, и они записывали заказы. Кэсси заметила, что здесь мало что изменилось. Тот же лозунг, который был нарисован вдоль стены за прилавком семь лет назад, все еще был там.

МЫ ВЕРИМ В БОГА

ВСЕ ДРУГИЕ МЫ МОНИТОРИМ

Кэсси потребовалось несколько секунд, чтобы заметить Джерси Палца. Он работал на телефоне в дальнем конце прилавка. Теперь у него была борода и еще больше седых волос. Но у него все еще был хвостик и серебряная серьга-петля. Это был он.

Пальц повесил трубку как раз в тот момент, когда Кэсси подошла к стойке, но он даже не взглянул на нее. Он закончил писать заметки на верхней странице книги заказов. Читая вверх ногами, Кэсси увидела, что заказ был из «Тропиканы». Она говорила, пока он еще писал.

— Итак, Джерси, слишком занят, чтобы поздороваться со старым другом?

Палц закончил свою реплику и, улыбаясь, поднял голову. Улыбка немного померкла, и на его лице отразилось медленное узнавание.

— Кэсси Блэк?

Кэсси кивнула и улыбнулась.

«Эй, девочка, это было давно. Когда ты… э…»

«Десять месяцев назад. Меня просто не было рядом. После Высокой Пустыни я переехал в Калифорнию. Мне там нравится.

Пальц кивнул, но в этом было какое-то колебание. Кэсси могла легко прочитать его. Он понимал, что она здесь не для того, чтобы заводить старые знакомства — между ними никогда не было ничего, кроме деловых отношений. Она огляделась, чтобы убедиться, что их разговор носит частный характер, а затем перегнулась через стойку, упершись локтями в его открытый каталог и книгу заказов.

«Мне нужен комплект. Полный комплект, как минимум три камеры, и одна должна быть зеленой».

Пальц сунул карандаш, которым он пользовался, за ухо и один раз покачал головой, не глядя прямо на нее.

«Мне также понадобится пара очков ночного видения и рулон ленты Conduct-O», — добавила Кэсси. «По пути я остановился в Radio Shack, и они больше не продают кассету. Остальные инструменты я привез с собой».

«Ну, это может быть проблемой», — сказал Пальц.

"Очки или лента?"

«Нет, все это. Мы не… Я имею в виду, я просто не вмешиваюсь в такого рода…»

— Послушай, Джерси. Тебе не кажется, что если бы я собирался подставить тебя, я бы сделал это шесть лет назад, когда это могло бы принести мне пользу? Я имею в виду, Макс и я, мы заставили тебя много деньги тогда. Ты помнишь это, не так ли?

Он неохотно кивнул головой.

«Просто сейчас в этом городе все по-другому. Ты переходишь черту, и они приходят за тобой. Я имею в виду, что они действительно приходят за тобой».

Кэсси выпрямилась.

«Тебе не нужно убеждать меня в этом. Или Макса».

«Извини. Я знаю это».

Он еще раз кивнул и положил руки на стойку.

«Так что ты думаешь, Джерси? У меня есть наличные, и я готов к рок-н-роллу».

Она небрежно взмахнула рюкзаком под мышкой и откинула верхний клапан, открывая стопку из сотен, которые дал ей Лео. Она знала, что верность и доверие — это одно в преступном мире, а показывать деньги — совсем другое.

«Я должен знать сейчас, потому что, если ты не собираешься помочь мне, я должен найти кого-то другого».

Пальц кивнул. Она могла сказать, деньги повернули его.

— Вот что, — сказал он. «Возможно, я смогу кое-что сделать для вас. О каком времени мы говорим?»

«Мы говорим прямо сейчас, Джерси. Сегодня вечером. Я здесь. У меня есть работа».

Он посмотрел на нее, сохраняя руки в позе счетчика. Его глаза двигались, чтобы убедиться, что они все еще разговаривают наедине.

«Хорошо… Я работаю до пяти. Как насчет тузов и восьмерок в шесть?»

— Эта старая свалка все еще работает?

«О, да. Всегда».

«Увидимся в шесть».

Она начала было отходить от прилавка, но Пальц издал низкий свистящий звук ртом, и она повернулась к нему. Палц снял карандаш с уха и что-то написал в блокноте. Он вырвал страницу и протянул ей.

— Тебе нужно иметь это с собой.

Она взяла страницу и посмотрела на нее. На это была цена.

8500 долларов США

Она думала, что это было высоко. Она достаточно читала о современных технологиях, чтобы знать, что затраты на то, что ей нужно, должны составлять около пяти тысяч долларов, включая неплохую прибыль для Палтца. Прежде чем она успела что-либо сказать, Пальц, по-видимому, прочитал ее.

«Послушай, — прошептал он, — ты заплатишь за это подороже. То, что мы делаем здесь, является частной собственностью. ты не нелегал как таковой, но они могут привлечь меня к делу о пособничестве и подстрекательстве. Они теперь разбрасывают обвинения в заговоре, как конфетти. Вдобавок ко всему, я потеряю свою работу. мое разоблачение здесь. Прими это или оставь, такова цена ».

Теперь она поняла, что совершила ошибку, показав ему наличные до того, как они заключили сделку.

— Хорошо, со мной все в порядке, — наконец сказала она. «У меня расходный счет».

— Тогда увидимся в шесть.

«Да, шесть».

10

У КАССИ оставалось убить два часа до встречи с Джерси Пальц. Она подумала о том, чтобы пойти в «Клео» и забрать посылку, ожидающую ее на стойке регистрации, но передумала, потому что это означало, что ей придется уйти на встречу, а затем вернуться. Это означало бы две дополнительные поездки под камерами. Она не хотела давать людям по ту сторону камер два дополнительных шанса заставить ее.

Вместо этого она держалась подальше от Стрипа. Сначала она зашла в маникюрный салон в торговом центре на Фламинго и попросила мастера маникюра подстричь ей ногти как можно короче. Это было не очень стильно, но мастер маникюра, который был азиатом, вероятно, вьетнамцем, не задавал никаких вопросов, и Кэсси дала ей за это хорошие чаевые.

Затем она поехала на восток по Фламинго мимо UNLV и в район, где она жила, пока ей не исполнилось одиннадцать. По дороге из Лос-Анджелеса она убедила себя, что хочет увидеть его в последний раз.

Она миновала магазин 7-Eleven, куда отец отвез ее за конфетами, и автобусную остановку, где ее отпустили после школы. На Блум-стрит маленький дом, принадлежавший ее родителям, все еще был выкрашен в розовый цвет, но она видела, что за два десятилетия, прошедших с тех пор, как они покинули его, произошли некоторые изменения. Болотный охладитель на крыше был заменен на настоящий кондиционер. Гараж превратили в жилое помещение, а задний двор теперь был огорожен, как и все остальные дома в квартале. Кэсси задавалась вопросом, кто живет там сейчас и та ли это семья, которая купила его на аукционе после потери права выкупа. У нее возникло желание постучать в дверь и узнать, можно ли ей быстро взглянуть на ее старую комнату. Казалось, последний раз, когда она чувствовала себя в полной безопасности, она была в этой комнате. Она знала, как приятно было бы снова испытать это чувство. Образ ее комнаты, какой она была тогда, заставил ее на мгновение подумать о комнате Джоди Шоу и о коллекции мягких игрушек на полке над кроватью. Но она быстро отбросила этот образ и вернулась к своим воспоминаниям.

Глядя на дом, она подумала о том времени, когда она пришла домой из школы и увидела, как ее мать плачет, а мужчина в униформе прикрепляет уведомление о потере права выкупа на входной двери. Он сказал ей, что это должно быть на виду у всех, но как только он ушел, ее мать сорвала бумаги с двери. Затем она схватила Кэсси, и они сели в Chevette. Ее мать безрассудно поехала к Стрипу и в конце концов остановилась двумя колесами на обочине перед Ривьерой. Потянув Кэсси за руку, она нашла отца Кэсси за одним из столов для игры в блэкджек и сунула документы о взыскании права выкупа ему в лицо и вниз по его гавайской рубашке. Кэсси всегда помнила эту рубашку. На нем были обнаженные до пояса танцовщицы хула, их покачивающиеся руки прикрывали грудь. Ее мать проклинала отца, называла его трусом и другими вещами, которые Кэсси уже не могла вспомнить, пока ее не утащили охранники казино.

Кэсси не могла вспомнить все слова, но она живо помнила эту сцену, как глазами ребенка. Ее отец просто сидел на своем табурете и сохранял свое место за игровым столом. Он уставился на женщину, кричащую на него, как будто она была совершенно незнакомой. На его лице играла тонкая улыбка. И он никогда не говорил ни слова.

Ее отец не пришел домой ни в ту ночь, ни в последующие ночи. Кэсси видела его еще только один раз — когда играла в блэкджек в «Тропе». Но к тому времени он уже был глубоко внутри бутылки и не узнал ее. И у нее не хватило смелости представиться.

Она отвела взгляд от дома, и снова в нее вторглись образы дома на Лукаут-Маунтин-роуд. Она подумала о рисунке на мольберте в спальне Джоди Шоу. Маленькая девочка на картинке плакала, потому что покидала свой дом.

Кэсси точно знала, что она чувствует.

11

ДВИЖЕНИЕ в Северный Лас-Вегас было жалким ползком. К тому времени, как Кэсси добралась до клуба «Тузы и восьмерки», она опоздала на пятнадцать минут. Но прежде чем войти, она все же нашла время, чтобы сесть в машину и надеть парик, который она купила для дня открытых дверей на Лукаут-Маунтин-роуд. Она опустила козырек и использовала зеркало, чтобы уложить парик, а затем использовала карандаш для бровей, чтобы затемнить свои брови, чтобы соответствовать. Она добавила пару розовых затемненных очков, купленных в аптеке Thrifty.

«Тузы и восьмерки» были местным баром, и еще шесть лет назад Кэсси была его завсегдатаем. Большинство посетителей зарабатывали на жизнь торговлей в казино — легально или нет, — и если и было место, где ее могли узнать, даже после шестилетнего отсутствия, так это Тузы и Восьмерки. Кэсси почти сказала Джерси Палтцу выбрать другое место для свидания, но согласилась с его выбором, чтобы не спугнуть его. Ей также пришлось признаться себе, что она немного ностальгирует. Она хотела посмотреть, изменилось ли старое место встречи.

Еще раз взглянув на себя в зеркало, она вышла из Boxster и вошла внутрь. Рюкзак она несла на одном плече. Она увидела несколько мужчин в баре и могла определить по их униформе или цвету фартуков их дилеров, в каких казино они работали. На барной стойке стояла пара женщин в коротких платьях и на каблуках с пейджерами и сотовыми телефонами — проститутки ждали работы и не беспокоились о том, чтобы быть заметными. Никто не заботился о тузах и восьмерках.

Она увидела Пальца в круглой кабинке в дальнем углу тускло освещенного бара. Он наклонился над тарелкой чили. Кэсси вспомнила, что перец чили был единственным блюдом в меню, которое осмеливались есть завсегдатаи. Но она никогда больше не ела его ни здесь, ни где-либо еще после того, как ела чили каждую среду в течение пяти лет в Высокой Пустыне. Она подошла и проскользнула в кабинку, когда Пальц начал протестовать.

«Дорогая, я жду…»

"Это я."

Он поднял голову и узнал ее.

"Немного рано для Хэллоуина, не так ли?"

«Я подумал, что здесь могут быть люди, которые меня помнят».

«Черт, тебя не было шесть лет. В Вегасе это древняя история. Знаешь, я как раз собирался разочароваться в тебе, но подумал, эй, ты не был здесь шесть, семь лет. не знаю, насколько плохой трафик».

«Я только что узнал. Я думал, что в Лос-Анджелесе плохо, но это…»

«Лос-Анджелес похож на чертов автобан. Им нужно еще около трех автострад здесь, все здание, которое они здесь строят».

Кэсси не хотела говорить о пробках или погоде. Она попала прямо в точку встречи.

— Ты принес мне что-нибудь?

«Сначала обо всем по порядку».

Пальц скользнул по кабинке, пока не оказался рядом с Кэсси, просунул левую руку под стол и начал поглаживать и ощупывать ее тело. Кэсси тут же напряглась.

«Всегда хотел сделать это», — сказал Пальц с улыбкой. — С тех пор, как я впервые увидел тебя с Максом.

Его дыхание было чили и луком. Кэсси отвернулась и посмотрела в бар.

«Ты зря тратишь время, я не…»

Она остановилась, когда он поднес руку к ее груди. Она оттолкнула его руку.

— Ладно, ладно, — сказал Пальц. «Ты просто не можешь быть слишком осторожным в эти дни, понимаешь? У тебя в мешке восемьдесят пять шмелей?»

Она выглянула из кабинки и через бар, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Они были ясны. Если люди и замечали их серьезный вид, они отмахивались от этого как от острой ссоры между длинноволосой проституткой и парнем. Ничего страшного. Даже обыск можно рассматривать как часть переговоров; в наши дни покупатель должен был быть уверен в качестве и поле товара.

«Я принесла то, что вы сказали мне принести», — сказала она. — Где комплект?

— В грузовике. Ты еще раз покажешь мне, что мне нужно, и мы прогуляемся.

"Мы уже делали это один раз," запротестовала Кэсси. «Отойди назад».

Пальц скользнул обратно на свое место. Он зачерпнул немного перца чили и сделал большой глоток из бутылки Miller High Life.

Кэсси перекинула рюкзак через колени и положила его на сиденье между ними. Она отдернула клапан наполовину. Ее резиновая сумка для инструментов была теперь в сумке. Сверху лежала пачка денег. Стодолларовые купюры — или шмели, как их называли некоторые из давних местных жителей. Это был сленг Вегаса, появившийся несколько лет назад, когда тысячи поддельных стодолларовых фишек наводнили преступный мир Вегаса. Они были идеальной подделкой черно-желтых стодолларовых фишек, используемых в «Песках». Их называли шмелями. Подделки были настолько хороши, что казино пришлось изменить цвет и дизайн своих фишек. «Песков» уже давно нет, их снесли, а на их месте построили новое казино. Но код преступного мира, называющий стодолларовую купюру или фишку шмелем, остался. Любой, кто использовал этот термин, был где-то давно.

Кэсси позаботилась о том, чтобы Палтц хорошенько рассмотрел деньги, а затем закрыл рюкзак как раз в тот момент, когда к столу подошла официантка.

"Могу я предложить вам что-то?" — спросила она Кэсси.

За нее ответил Пальц.

— Нет, она в порядке, — сказал он. «Мы просто выйдем на улицу, а потом я скоро вернусь. Тогда мне нужно еще пива, милый».

Барменша ушла, и Пальц улыбнулся, зная, что то, что он только что сказал, заставит официантку подумать, что они выходят на улицу, чтобы завершить сексуальную операцию. Это не беспокоило Кэсси, потому что играло на ее прикрытие. Но что ее раздражало, так это то, что он назвал официантку «милая». Кэсси всегда беспокоило, когда мужчины называли женщин, которых они не знали, ласковыми именами, которых они не имели в виду. Она подавила желание позвать Палтца и начала выскальзывать из кабинки.

— Давай сделаем это, — сказала она вместо этого.

Как только они вышли за дверь, Палтц направился к фургону, припаркованному сбоку от бара. Он отстегнул связку ключей от боковой петли ремня и отпер сдвижную дверь со стороны пассажира. Фургон был припаркован так, что открытая дверь находилась всего в нескольких футах от боковой стены бара. Никто не мог заглянуть в фургон, не подойдя к нему вплотную. Кэсси понимала, что это хорошо и плохо. Хорошо, если Пальц собирался быть с ней законным. Плохо, если это был развод.

Пальц забрался в фургон и подал Кэсси знак следовать за ним. Передняя кабина была перегорожена стенкой из фанеры. В задней части фургона два многоместных сиденья были обращены друг к другу через рабочую зону. Различные инструменты висели на крюках, торчащих из перфорированных досок на стенах, а пятигаллонные ведра содержали дополнительные инструменты, оборудование и тряпки. Кэсси колебалась в открытой двери. В рюкзаке у нее было около десяти тысяч долларов наличными, и ее поманил к себе в фургон мужчина, которого она не видела, не говоря уже о том, чтобы иметь с ним дело более шести лет.

«Ну, хочешь ты этого или нет? У меня нет всей ночи, и я думал, что ты тоже».

Пальц указал на чемодан среднего размера, стоявший на полу. Он поднял его и сел на скамейку с ним на коленях. Он открыл его, приподняв крышку у себя на груди, чтобы Кэсси могла видеть оборудование, выставленное в амортизирующем поролоне в чемодане.

Кэсси кивнула и забралась в фургон.

— Закрой дверь, — сказал Пальц.

Она закрыла дверь, но не сводила глаз с Пальца.

"Давайте сделаем это быстро," сказала она. «Мне не нравится быть здесь».

— Расслабься, я не собираюсь тебя кусать.

«Я не беспокоюсь о том, что меня укусят».

Теперь, когда она подошла ближе, Кэсси снова посмотрела на футляр. Элементы электронного оборудования наблюдения были помещены в вырезы, чтобы они не двигались во время транспортировки. Кэсси узнала большинство предметов из предыдущего использования или из журналов и каталогов электроники. Там были камеры-обскуры, микроволновый передатчик, приемник и несколько единиц сопутствующего оборудования. Также была пара очков ночного видения.

Как коммивояжер, Пальц махнул рукой перед дисплеем и начал свою речь.

— Ты хочешь, чтобы я все просмотрел, или думаешь, что справишься?

«Лучше покажи мне все, кроме ПНВ. Давненько не было».

«Хорошо, тогда давайте перейдем от захвата изображения к его доставке. Во-первых, камеры».

Он указал на верхнюю половину корпуса. Четыре маленьких черных квадрата с разомкнутой схемой и круглыми центральными частями были выставлены на вспененной резине.

«У вас здесь четыре камеры с чипом — должно хватить для любой работы. Когда мы говорили раньше, вы не сказали, нужен ли вам цвет, но…»

«Мне не нужен цвет. Мне не нужен звук. Мне нужна четкость. Мне нужно читать числа».

«Вот что я понял. Они все черно-белые. Первые три, которые вы видите здесь, — это ваши стандартные камеры с обскурой. Когда я говорю «стандарт», я имею в виду стандарт Hooten Lamp;S. здесь вы получаете разрешение в четыреста линий от линейной электронной диафрагмы. Очень четко. Работает от четырех до шести часов на десятицентовой батарейке. Как это работает для вас, по времени?»

"Все должно быть в порядке."

Кэсси почувствовала, что начинает волноваться. Следить за журналами по электронике — это одно, но на самом деле увидеть оборудование — значит погрузить горячую проволоку в ее кровь. Она чувствовала, как кровь стучит в ее висках.

Пальц продолжил свое шоу.

«Хорошо, тогда эта четвертая доска — ваша зеленая камера. Она называется ALI — как Мухаммед Али. Вот почему мы называем ее «величайшей маленькой камерой всех времен» в каталоге».

"Али?"

«ALI. Ambient Light Iris. С этим у вас есть зрение с включенным или выключенным светом. С инфракрасным вы иногда получаете размытие экспозиции на светодиодном экране, когда свет включен. Поэтому мы разработали это. дает вам достаточно изображения, чтобы увидеть то, что вы должны видеть — формы, тени, движение. Зеленое поле зрения, как обычно. Вот что я вам скажу, сегодня ночью должно быть полнолуние. Если вы…

— Пустая луна тоже.

"Что?"

— Неважно. Продолжай.

«Я просто говорил, что если вы сможете направить немного лунного света в область, которую снимаете, то этого будет достаточно, чтобы эта камера заработала».

«Хорошо, звучит хорошо».

Кэсси нужно было только видеть достаточно, чтобы подтвердить местоположение метки в темноте его комнаты. АЛИ, казалось, было всем, что ей было нужно.

«Хорошо, тогда идем дальше, вы можете взять любую из этих досок и использовать их в любой из содержащихся здесь оболочек».

Он снял фальшивый детектор дыма и показал ей. В крышке было небольшое отверстие. Внутри он показал ей, где поместится бортовая камера, совместив объектив с просверленным отверстием.

«Теперь, если вам нужен более низкий угол…»

Затем он снял фальшивую электрическую розетку. Бортовую камеру можно было установить за верхней панелью. Он передал его Кэсси, и она поразилась тому, насколько он маленький.

"Это круто."

«Но немного рискованно. Парень может попытаться что-то подключить к нему и — бинго — он найдет чертову камеру в своей комнате. Так что, если вы используете эту, поставьте ее в такое место, где парень вряд ли захочет ее подключать. его компьютер или бритва или что-то еще».

"Понятно."

«Хорошо, хорошо. Итак, что вы делаете, так это подключаете свои камеры к батареям вот так».

Палтц вставил крошечные круглые батареи в держатели, прикрепленные проводами к бортовым камерам.

«Тогда установите. Затем вам нужно подключить камеры к передатчику. Это все будет недолго, верно?»

Кэсси кивнула.

"Правильно. Восемь, самое большее десять футов, возможно меньше".

Он вытащил рулон чего-то похожего на скотч и поднял его.

— Лента «Conduct-O». Ты использовал ее, верно?

«Да, ближе к концу… на нескольких работах».

Пальц продолжал свое объяснение, как будто Кэсси говорила обратное.

«Это твоя волшебная лента, чувак. В ней два проводника, один для видео, а другой для земли. Ты подключаешься к камере, а затем подключаешь ее к своему передатчику. искажение изображения. Вам это не нужно, если вы читаете числа».

"Правильно. Я помню."

Пот струился по линии роста волос Палтца и стекал по обеим щекам. Кэсси не думала, что в фургоне достаточно тепло, чтобы вызвать такую реакцию. Она смотрела, как он поднял руку и вытер лицо.

"Что-то не так?"

— Ничего, — сказал Пальц, полезая в чемодан. «Здесь становится жарко, вот и все. Это четырехканальный передатчик».

Он вытащил из пенопласта плоскую квадратную коробку размером с сотовый телефон. У него была шестидюймовая штыревая антенна.

«Он всенаправленный — неважно, под каким углом вы его разместите. Просто поднесите его ближе к своим камерам, чтобы получить самый четкий сигнал. Вы заметите, что это никак не замаскировано. Поскольку это не камера, вы можете скрыть практически где угодно — под кроватью, в ящике стола, в шкафу или где угодно. У него тоже есть аккумулятор — его хватает примерно на то же время, что и у камер. Хорошо?»

"Понятно."

«Теперь, что делает этот передатчик, так это отправляет ваше захваченное изображение на ваш пульт. Этот маленький ребенок».

Он вытащил из кейса самую большую часть оборудования. Он был похож на небольшой портативный компьютер. Или, может быть, коробка для завтрака космической эры. Пальц открыл экран и сложил еще одну штыревую антенну.

«Это ваш микроволновый приемник/рекордер. Вы можете установить его на расстоянии до двухсот ярдов от вашего передатчика, в зависимости от нокдауна, и все равно получать приличную картинку».

— Что за нокдаун?

«Вероятно, вам не о чем беспокоиться. В основном вода. Сок деревьев тоже убийца. Вы ведь не собираетесь работать рядом с лесом, верно? Эти деревья просто посылают сигнал в грязь».

"Есть лес в Лас-Вегасе, Джерси?"

"Не то, что я знаю о."

«Тогда нет леса. Нет деревьев, нет сока».

Ее раздражали его манеры и нервозность. Это становилось заразным. Она поняла, что без окон в задней части фургона она понятия не имела, будет ли снаружи кто-то ждать их — или ее — когда они откроют дверь. Это рандеву было ошибкой.

— А как насчет бассейна? — спросил Пальц.

Вопрос вывел Кэсси из ее мыслей. Она немного подумала и вспомнила, что бассейн в «Клеопатре» был на уровне земли.

«Без бассейна».

"Хорошо. Сталь, бетон, все это не проблема. Просто оставайтесь с этим внутри, и все должно работать идеально".

Палц начал работать с кнопками на ресивере/рекордере. Он включил его, и на экране появился статический снег. Он нажал красную кнопку на правой стороне мини-клавиатуры.

«Это ваш рекорд. Вы можете записывать все или просто смотреть. Вы можете развернуть экран на четыре части и смотреть до четырех камер одновременно».

Он нажал несколько кнопок, и экран дважды разделился. Было еще четыре взгляда на снег.

«Мы не получим изображение, потому что у нас нет подключенных камер. Но у меня уже загружены ваши четыре камеры, и все готово».

"Хорошо. Это отличный комплект, Джерси. У тебя есть что-нибудь еще, чтобы показать мне? Я должен идти".

— Вот и все. Теперь, если ты заплатишь мне то, о чем мы договорились, ты можешь уйти отсюда, а я могу вернуться к моему чили — хотя он уже должен остыть.

Кэсси подтянула рюкзак к коленям.

— Ты работаешь над этим одна, Кэсси?

— Ага, — ответила она, не подумав.

Она открыла клапан как раз в тот момент, когда Пальц закрыл чемодан и поднял другую руку, показывая, что он держит пистолет, направленный на грудь Кэсси.

"Что делаешь?"

— Глупо, девочка, — сказал он.

Кэсси начала вставать, но он поднял оружие и кивнул ей обратно.

«Послушай, мужик, я тебе заплачу. Он у меня прямо здесь. Что с тобой?»

Пальц переложил пистолет в другую руку и опустил чемодан на пол фургона. Затем он потянулся за рюкзаком.

«Я возьму это».

Он грубо выхватил рюкзак из ее рук.

«Джерси, у нас была сделка. Мы…»

— Просто заткнись.

Кэсси пыталась сохранять спокойствие, пока ждала, когда он пойдет за деньгами. Не дрогнув ни одним мускулом, она сняла весь вес с левой ноги и слегка приподняла ее над землей. Пальц сидел прямо напротив нее, его колени были в футе друг от друга. Она говорила спокойным, размеренным тоном.

«Джерси, что ты делаешь? Зачем собирал комплект, если ты собирался меня просто ободрать?»

«Я должен был убедиться, что ты работаешь один. Убедитесь, что вы не пошли и не нашли замену Максу».

Теперь Кэсси начала чувствовать, как внутри нее расцветает ярость. Этот парень сыграл ее. Все это время он видел в ней жертву. Кого-то, кого он мог бы ограбить, если бы она была одна.

"И знаешь, что?" — сказал Пальц, чувствуя головокружение теперь, когда у него была сумка с деньгами. «Теперь, когда я об этом думаю, может быть, мне следует устроить себе минет на всякий случай. Возьми кое-что из того, что Макс держал при себе. Держу пари, пять лет в суматохе, тебе, вероятно, не помешало бы немного попрактиковаться в сосании члена. "

Он ухмыльнулся.

«Ты ошибаешься, Джерси. Я здесь один, но я работаю на людей. Ты думаешь, я просто вломился в город и выбрал цель наугад? Так почему бы нам просто не заключить сделку. Ты берешь деньги, я беру снаряжение. Я забываю о том пистолете и о том, что ты только что сделал. И о том, что ты только что сказал.

"Фигня."

Не сводя глаз с Кэсси, Пальц начал лезть в рюкзак за деньгами. Тут же раздался щелчок электроники, и Пальц взвизгнул. Его рука отпрянула от сумки, и в тот же миг левая нога Кэсси вылетела наружу, и она вонзила ему в промежность свой ботинок «Док Мартен» на толстой подошве. Палц с громким ворчанием согнулся пополам и нажал на курок пистолета.

Пистолет выстрелил, и звук оглушил ее ухо. Кэсси почувствовала, как ее парик слегка дернуло, когда пуля пронзила ее накладные локоны. Она почувствовала, как горящий порох и выхлопные газы обожгли ее шею и щеку. Она прыгнула на Пальца и схватила пистолет обеими руками. Она превратила свое тело в его тело, пока почти не села к нему на колени. Она дернула его руку с пистолетом к своему лицу и злобно укусила его за ладонь. Ее действия были вызваны не страхом. Это была ярость.

Пальц вскрикнул и выпустил пистолет. Кэсси схватила его и отвернулась от него. Она направила пистолет, на который сейчас быстро посмотрела и определила, что это 9-миллиметровый Глок, на лицо Пальца с расстояния в два фута.

"Ты глупый кусок дерьма!" — закричала она. «Ты хочешь умереть? Ты хочешь умереть здесь, в этом фургоне?»

Пальц хватал ртом воздух и ждал, пока его яички восстановятся. Кэсси поднесла руку к лицу и провела ею по коже в поисках крови. Она была уверена, что выстрел промахнулся, но всегда слышала, что иногда ты даже не замечаешь этого, когда тебя подрезают.

Она убрала руку и посмотрела на нее. Нет крови. Она все равно громко выругалась. Необдуманное решение Пальца попытаться поднять ее домкратом все усложнило. Она попыталась ясно мыслить, но в ушах звенело, а шея покалывала от поверхностного ожога.

«Ложись на пол!» — приказала она. «Ложись! Чертов насильник! Я должен засунуть этот пистолет тебе в задницу!»

— Прости, — заскулил Пальц. «Я был напуган. Я…»

"Чушь! Просто ложись на пол. Лицом вниз. Сейчас же!"

Пальц медленно опустился на колени, а затем на пол.

"Чем ты планируешь заняться?" — захныкал он.

Кэсси встала над ним, по обе стороны от его тела, наклонилась и приставила дуло пистолета к его затылку. Она вернула член ладонью, и звук его отскока заставил плечи Палтца содрогнуться.

«Эй, Джерси, как ты думаешь, ты хочешь, чтобы я отсосал твой член сейчас? Думаешь, ты мог бы сделать это для меня?»

"О Боже…"

Кэсси оглядела фургон и ведра с оборудованием и инструментами. Она выхватила из одного из ведер пластиковую манжету, используемую для связывания кабелей, и велела Пальцу сложить руки за спину. Он сделал, как приказали, и Кэсси заметила, что один из выводов электрошокера оставил ожог на его руке. Она обернула пластиковую полоску вокруг его запястий и через замок, туго затянув ее так, что она врезалась в его кожу. Затем она положила пистолет на пол фургона и схватила наручники, чтобы связать ноги и лодыжки Палтца.

«Надеюсь, у тебя было достаточно чили, придурок. Это будет без секунды».

«Мне нужно помочиться, Кэсси. Я выпил две кружки пива в ожидании тебя».

«Я не останавливаю тебя».

«О, чувак, Кэсси, пожалуйста, не делай этого».

Кэсси схватила тряпку из одного из ведер, резко опустила колени ему на спину и наклонилась к его уху.

«Имейте в виду, что это вы устроили спектакль, засранец. Теперь я собираюсь задать вам вопрос, и вам лучше дать мне прямой ответ, потому что это может означать вашу жизнь. Вы понимаете?»

"Да."

«Когда я открою эту дверь, там меня кто-нибудь будет ждать? Например, один из твоих приятелей, которого ты привел на домкрате?»

«Нет, никто».

Она взяла пистолет и сильно прижала дуло к его щеке.

«Лучше говорить прямо. Я открою дверь и увижу кого-нибудь, я собираюсь вылить это тебе в гребаную голову».

«Никого нет. Это был только я».

"Тогда откройте широко."

«Что…»

Она засунула тряпку ему в открытый рот, отрезав его. Она соединила две наручники вместе и обернула их вокруг его головы и открытого рта, удерживая кляп на месте. Глаза Пальц расширились, когда она затянула наручники.

— Через нос, Джерси. Дыши через нос, и все будет в порядке.

Кэсси отстегнула ключи от фургона от поясной петли на его штанах. Затем она слезла с него и подошла к своему рюкзаку, доставая и разворачивая черную спортивную сумку. Она начала перекладывать фотоаппаратуру из чемодана Палца в сумку.

"Хорошо, это сделка", сказала она. «Мы берем твой фургон, и я собираюсь заняться этим делом».

Пальц попытался возразить, но его слова превратились в бормотание в кляп.

— Хорошо, я рад, что ты согласен, Джерси.

Как только она все переложила, она закинула рюкзак на одно плечо и подошла к раздвижной двери. Она протянула руку и выключила верхний свет фургона, а затем открыла дверь одной рукой, держа наготове пистолет в другой.

Это было ясно. Она вылезла из фургона, схватила спортивную сумку, а затем заперла и закрыла дверь. Она подошла к водителю, все еще держа пистолет наготове. Стоянка была битком набита машинами, но она не увидела, что ни в одной из них никто не ждет и не смотрит поблизости.

Она отперла водительскую дверь и открыла ее. Перед тем, как сесть внутрь, она выбросила обойму «глока» и вытащила пули, позволив им упасть на асфальт. Затем она выбросила последний патрон из патронника и бросила пистолет и обойму на плоскую крышу Тузов и Восьмерок.

Она села в фургон, завела его и выехала с парковки. Она заметила, что в радиоприемнике на приборной панели была прорвана дыра. Пуля, выпущенная Пальцем, прошла через фанерную перегородку и попала в радиоприемник. Это напомнило ей о жгучем укусе на шее и щеке. Она включила верхний свет и посмотрела на себя в зеркало. Ее кожа была красной и покрытой пятнами. Выглядело так, будто у него была сыпь от ядовитого плюща.

Затем она посмотрела на часы. Пьеса Пальц выбила ее из графика. Она выключила свет и поехала к неоновой полосе, свечение которой было видно вдалеке.

12

КОВАЛЬ-роуд шла параллельно бульвару Лас-Вегас и обеспечивала легкий доступ к гаражам за большими курортами, выходящими на всегда многолюдный бульвар, более известный как Стрип. Кэсси прошла мимо апартаментов «Коваль», ежемесячного многоквартирного дома, где они с Максом когда-то держали конспиративную квартиру, и свернула в многоуровневый гараж, примыкающий к казино и курорту «Фламинго». Гараж казино располагался в центре казино на средней полосе, главное — никогда не парковаться у целевого отеля. Она припарковала фургон Палца на крыше восьмиэтажного гаража, потому что знала, что там будет меньше машин и меньше шансов, что ее связанного пассажира с кляпом во рту обнаружат. Она пропустила лифт и спустилась по лестнице к проходу, ведущему в казино.

Неся свою черную сумку на плече и спортивную сумку на боку, она вошла в задний вход «Фламинго» и прошла через казино к входной двери, ненадолго остановившись по пути в одном из магазинов в вестибюле, чтобы купить рюкзак. сигарет на случай, если ей придется включить пожарную сигнализацию, и сувенирную колоду игральных карт, с которыми можно скоротать время, ожидая, пока ее цель уснет. Выйдя из парадных дверей, она пересекла бульвар Лас-Вегас, а затем прошла два квартала до «Клеопатры».

Кэсси пронесли мимо отражающих бассейнов по движущемуся тротуару, который доставлял игроков ко входу в казино. Она отметила, что не было никакой автоматической поездки, которая уводила бы игроков из казино после того, как они проиграли свои деньги.

Стены входа в казино были покрыты иероглифами, на которых были изображены древнеегипетские фигуры в головных уборах, играющие в карты и бросающие кости. Кэсси задалась вопросом, был ли какой-либо исторический прецедент для этих изображений, но также поняла, что это не было необходимостью, потому что не было никакого исторического прецедента для чего-либо в Лас-Вегасе.

Стены дальше от рисунков были посвящены Cleo's Club – фотографиям победителей крупных игровых автоматов за прошлый год. Кэсси заметила, что многие из победителей, позировавших перед выигрышными автоматами, улыбались так, что можно было предположить, что они прячут отсутствующие зубы. Ей было интересно, сколько победителей потратили деньги на посещение стоматолога, а сколько вложили их обратно в аппараты.

Когда она, наконец, добралась до этажа казино, она остановилась и попыталась охватить все это, не поднимая лица к камерам, которые, как она знала, были над головой. Внутреннее чувство страха овладело ее сердцем. Не для работы, которая предстояла этой ночью. Но на память о прошлой ночи она была в казино «Клеопатра». Это была ночь, когда все в ее жизни изменилось с неизбежностью смерти.

Казино ничем не отличалось от нее. Та же установка, те же взаимозаменяемые игроки, преследующие отчаянные мечты. Какофония денег, машин и человеческих голосов радости и страданий была почти оглушительной. Она взяла себя в руки и продолжила свой путь, прокладывая себе путь через футбольное поле с битком набитыми игровыми автоматами и игровыми столами из синего войлока. Она также знала, что каждое ее движение теперь записывалось сверху, и держала голову прямо, если не слегка наклоненной. Она надвинула широкие поля шляпы на лоб. Аптечные очки завершали ее камуфляж. Ее кожа головы была теплой и влажной под париком, но она знала, что у нее есть еще несколько часов, прежде чем она почувствует хоть какое-то облегчение.

Проходя мимо игровых рядов с картами и костями, она увидела много мужчин и несколько женщин в синих блейзерах из службы безопасности казино. Казалось, они были размещены в каждой колонке и в конце каждого ряда столов дилеров. Она увидела указатели, ведущие в вестибюль, и последовала за ними. В какой-то момент она взглянула вверх, но не подняла подбородка.

Потолок поднимался в трехэтажном стеклянном атриуме над игровыми столами. Когда он впервые открыл свои двери семь лет назад, «Клеопатру» называли «Хрустальным собором казино» из-за того, что он позаимствовал атриум и другие элементы дизайна у калифорнийского дома Бога, который был заметен в религиозных телевизионных программах. Под частично стеклянным потолком от стены до стены тянулись железные опоры, на которых висели фонари и камеры. «Клеопатра» не была похожа ни на одно другое казино в Лас-Вегасе тем, что позволяла естественному свету проникать в игровую комнату. Он также не пытался скрыть камеры, которые следили за всем. В других игорных заведениях предпочтение отдавалось искусственному освещению и размещению камер за зеркальными стенами и потолочными плафонами, хотя ни один из игроков ниже не сомневался, что за каждым его ходом, а также за деньгами на столах пристально следили.

Взгляд Кэсси был прикован к балкону, который простирался, как две соединенные руки, над переполненными игровыми столами. Ладони рук образовывали чашу – воронье гнездо, из которого на игровой пол смотрел человек с грубым лицом. У него были белые волосы, и он был одет в темный костюм, а не в синий блейзер. Она предположила, что он должен быть одним из ответственных мужчин, может быть, самим мужчиной. Она не могла не задаться вопросом, стоял ли он за кафедрой шестью годами ранее в последний вечер, когда она была в казино.

Пройдя мимо столиков, Кэсси добралась до вестибюля и подошла к дальнему концу длинной стойки, где увидела табличку ПРИГЛАШЕННЫЕ ГОСТИ И ВИППЫ. В очереди никого не было. Она подошла к прилавку, и женщина, одетая в какую-то белую тунику, лишь смутно напоминающую египетскую, улыбнулась ей.

— Привет, — сказала Кэсси. «Здесь должна быть посылка для меня. Имя Турчелло».

"Один момент."

Женщина отошла от прилавка и отступила к двери позади нее. Кэсси почувствовала, что ее дыхание замедлилось, когда в ее груди поднялась воровская паранойя. Если все это было подстроено, то сейчас самое время мужчинам в синих блейзерах вернуться через эту дверь и забрать ее.

Но вышла женщина в тунике. Она несла большой манильский конверт с символом Клеопатры — изображением женского лица в профиль, в головном уборе в виде поднимающейся змеи — и с улыбкой вручила его ей.

— Большое спасибо, — сказала она.

— Нет, спасибо, — сказала Кэсси.

Она отнесла конверт, не глядя на него, в ближайшую нишу с телефонами-автоматами. Ни одним из них никто не пользовался. Она подошла к телефону в углу и прижалась к нему, используя спину, чтобы скрыть то, что она делала, от взгляда любого человека или камеры.

Она разорвала конверт и вывалила содержимое на мраморную стойку под телефоном. Из конверта выскользнул черный пейджер с цифровым считывателем вместе с электронной картой-ключом, фотографией и запиской, вырванной из блокнота Клеопатры. Она быстро взглянула на пейджер и повесила его на пояс. Затем она сунула ключ-карту в задний карман своих черных джинсов и посмотрела на записку. На ней было напечатано четыре строки.

ЕВФРАТ ПЕНТХАУС

Его: 2014 г.

Ваш: 2015 г.

Верните конверт со всем содержимым на VIP-стойку. Она прочла первую строчку и почувствовала, как у нее скрутило в животе. Она прислонилась головой к телефону. Пентхаус Евфратской башни был ей знаком. Это было место, где для нее закончились мечты и надежды. Одно дело вернуться в Вегас, другое — вернуться в «Клео». Но вернуться в пентхаус… Кэсси боролась с желанием сбежать. Она напомнила себе обо всем, что было поставлено на карту. Она зашла слишком далеко, чтобы обернуться в этот момент.

Она попыталась изменить свои мысли. Она снова посмотрела на записку и взяла ключ-карту. Один ключ на две комнаты означал, что она держала ключ от доступа. Это объясняло последнюю строку инструкций в записке. Ключ пришлось вернуть, потому что, вероятно, нужно было учесть все ключи доступа. Если какое-либо расследование последует за преступлением, которое она собиралась совершить, ключи от доступа будут зарегистрированы.

Она медленно скомкала записку в одной руке и посмотрела на фотографию. На нем был изображен стол для игры в баккару, за которым был только один игрок: тучный мужчина в костюме с большой стопкой фишек перед ним. Диего Эрнандес. В углу фотографии стояла дата и время — она была сделана днем. Кэсси было очевидно, что фотография сделана с камеры наблюдения в казино. Ключ и фотография сказали Кэсси, что наблюдатель, который был у партнеров Лео, был глубже, чем она думала.

Она запомнила образ толстяка, а затем положила фотографию и скомканную записку обратно в конверт. Она сложила его вдвое и сунула в карман на молнии на рюкзаке. Затем она вернулась в зал казино.

Не поднимая головы, она просматривала вывески у столов в казино, пока не увидела вывеску над салоном баккары. Она пошла длинным путем, огибая край игровой зоны, пока не подошла к перилам, которые шли по периметру зала для игры в баккару. Она положила локоть и руку на перила, небрежно прислонилась к ним и посмотрела на казино. Ее глаза не встретили никого, кто смотрел на нее. Она была крута. Она медленно повернулась, как будто впервые заметив за собой салон баккары, и сменила позу так, чтобы смотреть в комнату.

Он все еще был там. Отметка. Диего Эрнандес. Мужчина был небольшого роста, но тучный, из-за обхвата живота казалось, что он сидит далеко от стола. Он был одет в мешковатый темный костюм и галстук. Наблюдая за игрой, Кэсси заметила, что он играл с экономией физических движений, его глаза постоянно сканировали стол, но голова не двигалась. На столе перед ним лежало несколько стопок стодолларовых фишек. Кэсси подсчитала, что у него на столе было по крайней мере десять тысяч долларов.

Кэсси наблюдала за несколькими сделками, но ни разу не задержала взгляд на Эрнандесе дольше, чем на несколько секунд. В какой-то момент он внезапно посмотрел вверх и в сторону перил. Она быстро отвела взгляд. Когда она тайком оглянулась, его глаза снова были прикованы к столу. По-видимому, он мало обращал на нее внимания.

Ей нужно было только одно от Эрнандеса, прежде чем подняться в пентхаус. Она сосредоточила свое внимание прямо на его руках, пока они двигали фишки и брали его карты. Ей потребовалось меньше минуты, чтобы решить, что он предпочитает левую руку. Решающим моментом стало то, что правая манжета его пиджака зацепилась за край налокотника стола и отодвинулась, обнажая часы. У Кэсси было то, что ей было нужно. Эрнандес был левшой. Она отошла от перил и, опустив голову, направилась к нише лифта Евфратской башни.

Когда Кэсси вошла в лифт в Евфратской башне, она увидела, что ключ-карта должна быть вставлена в панель, прежде чем можно будет активировать кнопку пентхауса — мера безопасности, которая была добавлена с тех пор, как она в последний раз была в отеле. Она вытащила пропуск из заднего кармана и нажала кнопку. Она держалась поближе к дверям и старалась не смотреть на подсвеченные цифры над ними, полагая, что где-то над ней есть камера. Она посмотрела на часы и увидела, что уже почти девять часов. Ей нужно было провести в комнате как минимум час, и она знала, что сейчас торопится.

На двадцатом этаже Кэсси вышла из ниши лифта, осмотрела холл по обеим сторонам и обнаружила, что, возможно, ей уже повезло. В коридоре не было тележки для уборки. Очевидно, это было после подготовки постели ко сну VIP. Единственной вещью в холле был стол для обслуживания номеров, покрытый белой скатертью, и остатки ужина при свечах, в том числе пустая бутылка из-под шампанского, плавающая вверх дном в серебряном ведерке со льдом.

Она пошла направо, чтобы найти комнату 2015, но когда она впервые прошла мимо двери в комнату 2001, она обошла ее стороной, пройдя весь путь до левой стороны коридора и отводя взгляд от двери и воспоминаний за ней. . Она произнесла безмолвную молитву, призывая Макса быть с ней сегодня вечером.

Коридор был тускло освещен настенными бра слева от каждой двери. Она нашла комнаты 2014 и 2015 прямо друг напротив друга в конце коридора и запасного выхода. Это был хороший перерыв. На случай, если что-то пойдет не так, лестница была тут же. Кэсси постучала в дверь комнаты 2014, а также нажала светящуюся кнопку слева от дверного косяка. Она услышала тихий звон с другой стороны двери и стала ждать.

Как и ожидалось, дверь никто не открыл. Она снова вынула ключ-карту из заднего кармана, еще раз осмотрела холл и открыла ею дверь.

Когда она вошла в комнату, то почувствовала, как адреналин мгновенно заструился по ее венам. Внутри она чувствовала себя разлившейся рекой, достаточно мощной, чтобы сметать все на своем пути.

13

КАССИ локтем закрыла дверь и включила выключатель. Она быстро опустилась на колени, положила шляпу и спортивную сумку на пол, а затем бросила перед собой рюкзак. Из маленького переднего кармана рюкзака она достала пару латексных перчаток и надела их, убедившись, что они плотно облегают пальцы и коротко остриженные ногти.

Она быстро сняла и развязала резиновую сумку, в которой лежали ее инструменты. Она развернула его по ковру и провела пальцем по инструментам, проверяя, все ли у нее есть. Затем она вытащила из спортивной сумки камеру Polaroid, встала и начала осматривать апартаменты.

Это было VIP-размещение, такое, какое дарят состоятельным гостям казино. Это была одна большая гостиная с двойными дверями, ведущими в спальню справа. Мебель была роскошной, и Кэсси знала, что в большинстве отелей VIP-номера ежегодно обновляются, чтобы они выглядели безупречно, а их обитатели думали, что они одни из немногих, кто пользуется привилегиями компаньона.

Она почувствовала сильный запах сигары в воздухе — Эрнандес помогал ей, даже не подозревая об этом. Она перебралась в спальню, потому что именно там она будет делать всю свою работу. Она включила свет, открыв большую комнату с большой двуспальной кроватью, бюро и небольшим письменным столом в дополнение к шкафу с телевизором от пола до потолка. Она заметила, что горничная уже была в комнате. Покрывала были аккуратно откинуты, а на подушке рядом с утренним списком обслуживания номеров лежала завернутая в фольгу мятная конфета, которую нужно было повесить снаружи комнаты на ручку двери.

Справа была ниша с открытой дверью в ванную с одной стороны и двойным набором дверей с жалюзи с другой. Кэсси открыла их и увидела широкий и глубокий шкаф. Это действие также показало, что при открытии дверей автоматически включалось внутреннее освещение. Кэсси наклонилась и увидела сейф в комнате, прикрепленный к полу, частично скрытый спортивным плащом и несколькими длинными струящимися рубашками, которые Эрнандес повесил на вешалки.

Прежде чем прикоснуться к чему-либо в шкафу, Кэсси отступила назад, навела полароид и сфотографировала одежду. Затем она присела на корточки и сделала вторую фотографию пары туфель и груды грязной одежды, лежащей на полу шкафа.

Кэсси вернулась в спальню и положила проявляющие фотографии на кровать. Затем она начала фотографировать всю спальню, охватывая каждый угол комнаты оставшимися восемью фотографиями в картридже Polaroid.

Когда она убедилась, что тщательно задокументировала все области номера, которые могли бы ей помешать, она вернулась к шкафу, отодвинула одежду в сторону и посмотрела на сейф. Информация от наблюдателя Лео была на деньгах. Это был пятизначный сейф Холзи. На пятиразрядном электронном светодиодном экране было написано LOCKD, но она все равно потянулась и проверила. Он был заперт.

Когда она попятилась из туалета в спальню, ее глаза скользнули по стенам и поднялись к потолку. Был один детектор дыма. Он располагался на стене прямо над изголовьем кровати. Она решила, что второй в такой большой комнате не покажется слишком необычным. Она остановилась на точке на стене прямо над входом в нишу ванной/туалета. Размещение там камеры дало бы ей полный обзор спальни, и это означало бы только короткий пробег с лентой Conduct-O в туалете.

Определившись с планом установки, она вернулась к обыску люкса, выискивая в ящиках и на полках любое оружие или другие средства защиты, которые Эрнандес мог взять с собой. На полке над барной стойкой в гостиной она нашла сигнализацию дверной ручки — дешевую электронную штуковину, которая цепляется за дверную ручку и издает оглушительный сигнал, если потревожить зажим, втиснутый в дверной косяк.

Кэсси знала, что будильник был настолько болезненно громким, что большинство пользователей устройства никогда не проверяли его, прежде чем вставить клипсу в дверной косяк. Вместо этого они полагались на красный световой сигнал, указывающий на то, что батарея заряжена. Она использовала маленькую отвертку, чтобы выкрутить один винт, а затем отстегнула внешний кожух. Плоскогубцами она перерезала проводник и заземляющий провод, затем отрезала четверть дюйма резиновой втулки от каждого провода и смотала их вместе, замкнув цепь, обычно замыкаемую зажимом, когда тот вставлялся в дверной косяк.

Она включила устройство, и загорелся сигнальный индикатор, указывающий на исправную батарею. Тревога не сработала, хотя зажима не было на месте. Она выключила его и вернула на то место, где нашла его на полке в баре.

Кэсси вернулась в прихожую и села на пол. Из своего рюкзака она вытащила пару наколенников, которые пристегнула поверх своих черных джинсов. Затем она встала на колени перед дверью и принялась за работу. Она взяла дрель с витрины инструментов, вставила крестообразную насадку и начала выкручивать винты из накладки внутренней дверной ручки и засова. Самодельный кожух дрели значительно глушил звук. Кэсси решила, что кто-то должен подслушивать по ту сторону двери, чтобы заметить шум.

Когда она сняла накладку, она сунула в рот фонарик и направила его внутрь замкового устройства, в то время как она использовала отвертку, чтобы снять стопорную шайбу с оси болта. Затем она взяла затворный переключатель плоскогубцами с резиновыми наконечниками и обеими руками вытащила его из аппарата. Она наклонилась и внимательно посмотрела на внутренний механизм.

Кэсси вынула изо рта фонарик и облегченно выдохнула. Лео назвал это правильно. Механизм замка полагался на половинную шестерню, которая приводила затвор в нужное положение. Несмотря на то, что шесть лет назад это было проблемой, менеджеры и службы безопасности отеля решили избежать расходов на замену каждого засова в отеле на 3000 номеров. Принятое тогда решение позволило Кэсси остаться в комнате и завершить установку. Если бы в механизме замка была установлена полная шестеренка, ей пришлось бы снять ее и отнести куда-нибудь — может быть, в ванную в комнате напротив — и разрезать ее ацетиленовой горелкой. Только в этот момент облегчения она поняла, как ей повезло, что не пришлось пользоваться фонариком; она забыла о нем и оставила его в багажнике «бокстера» еще в тузах и восьмерках.

Кэсси сунула фонарик обратно в рот. Она вставила отвертку в паз ствола и с ее помощью повернула шестерню вперед, вправо на четверть оборота. Затем она проверила свою работу с фонариком и вернула ось затвора на место. Она повернула замок и заглянула в дверной косяк. Затвор выдвигался наружу, но едва касался ствольной пластины с другой стороны косяка. Повернув полушестерню вперед, она наполовину уменьшила количество зубьев шестерни, приводящих болт в зацепление. Поэтому он преодолел полдюйма дверного косяка, но не запер дверь. Единственный способ для Эрнандеса понять это — опуститься на колени и заглянуть в щель дверного косяка. Это было маловероятно.

Кэсси встала и посмотрела в глазок, чтобы убедиться, что зал пуст. Затем она открыла дверь. Болт едва царапнул косяк, но все же издал небольшой шум. Она выглянула в коридор, чтобы убедиться, что он пуст, а затем быстро вернулась к своим инструментам. Она схватила стальной напильник и быстро провела им туда-сюда по линии царапин, которую болт сделал в пластине косяка. Затем она уронила папку, снова проверила холл, снова закрыла и снова открыла дверь. На этот раз не было скрежета.

Закрыв дверь, она принялась за откидной замок. Она использовала дрель, чтобы выкрутить четыре винта, которыми откидной рычаг крепился к дверному косяку. Как только рука была удалена, она сменила биты и вставила дрель в каждое из отверстий для винтов, чтобы расширить их. Она вытащила из сумки ванночку с воском для землетрясений и нанесла его на заднюю часть анкерной пластины замка, чтобы приклеить ее на место. Затем она использовала еще немного быстросохнущего воска, чтобы удерживать винты на месте в ослабленных отверстиях для винтов.

Кэсси села на каблуки и посмотрела на дверь. Не было никаких внешних признаков того, что она вмешалась в замки. Тем не менее с ключом-картой, которая была у нее в заднем кармане, она могла войти в комнату, несмотря на то, что Эрнандес использовал дополнительные замки и свою портативную сигнализацию.

Первый шаг к подготовке сюиты был пройден. Кэсси посмотрела на часы и увидела, что уже почти девять тридцать. Она свернула свою сумку с инструментами и понесла ее вместе с черными сумками в спальню. Она поставила все на середину пола и принялась за работу. Она сняла ленту Conduct-O и камеру ALI, закрепив последнюю внутри кожуха одного из детекторов дыма. Затем она подключила к нему аккумулятор, закрыла его и сняла клейкую подложку. Она вытащила стул из-за стола и использовала его, чтобы подойти и добраться до стены над входом в туалет и нишу в ванной. Она прижала камеру детектора дыма к стене, примерно в футе ниже линии потолка.

Рулон Conduct-O был таким же маленьким, как рулон домашнего скотча. Он был чистым, с двумя тонкими медными проводами, вклеенными в клей и идущими по всей длине ленты. Она намотала один конец ленты на контакты разъема, а затем закрыла крышку детектора. Она протянула ленту по стене к потолку нижней ниши, а затем протянула ленту по потолку к стене над шкафом. Затем она провела им по дверному косяку и в шкаф, где она провела им прямо на пол рядом с дверью, а затем вдоль плинтуса к месту за сейфом.

Кэсси достала передатчик из одной из сумок и спрятала его за сейфом, куда Эрнандес вряд ли имел бы смысл смотреть. Она разрезала ленту «Проведение-О» и намотала ее на один из приемных терминалов передатчика. Кэсси включила передатчик и вернулась к своему оборудованию. Она вытащила приемник/диктофон и открыла его на полу. Она включила его и изучила полоску изоленты, которую Палтц поместил под рядом кнопок выбора частоты. Она нажала кнопку с надписью АЛИ (1), и на экране монитора появился вид комнаты, где она сидит на полу. Изображение было четким и занимало почти всю комнату. Важным моментом была кровать. У нее был полный обзор кровати. Она встала, подошла к двери и выключила свет, погрузив комнату во тьму, если не считать проблесков внешнего света — прожекторов, падающих ночью на башни «Клеопатры» — из-за занавесок.

Она вернулась и внимательно посмотрела на экран. Очертания кровати были едва видны на изображении с зеленоватым оттенком. Это было не так хорошо, как заявлял Пальц, но она знала, что так и должно быть. Она снова встала и подошла к шторам, приподняв их примерно на дюйм или около того, впустив полоску света в центр комнаты.

Добавленного света было достаточно. Детали комнаты приобрели более четкий вид на экране. Кэсси теперь оставалось надеяться, что Эрнандес не заметит легкого приоткрытия занавесок и не закроет их перед сном.

Кэсси снова включила свет и быстро вернулась к шкафу. Она должна была сначала убедиться, что во время жаркой охоты она сможет попасть в шкаф, где был сейф, без автоматического включения внутреннего освещения и, возможно, разбудить цель и разоблачить ее. Она не могла просто ослабить лампочку в потолке чулана. Эрнандес может заметить это и заменить его или, что еще хуже, заподозрить его. Ей также нужно было, чтобы свет работал для камер, которые она планировала установить в шкафу, чтобы записывать, как Эрнандес открывает сейф.

Двойные жалюзийные двери в шкаф слегка перекрывали друг друга, а деревянная окантовка левой двери закрывала стык между двумя дверями. Это означало, что она могла открыть левую дверь, не открывая правую. Но если она попытается открыть только правую, то левая откроется на несколько дюймов из-за перекрывающейся полосы. Проблема заключалась в том, что автовыключатель света находился внутри рамы левой двери. Маленькая кнопка выпадала из верхней рамы, когда дверь открывалась всего на дюйм, замыкая электрическую цепь, питающую свет.

Кэсси подошла к столу, открыла ящик и поискала, чем бы написать. Она нашла карандаш с острым концом и вернулась к шкафу. На внешней обшивке дверной рамы она провела линию вверх и вниз в том месте, где находилась кнопка автопереключения.

Из своей коллекции инструментов она убрала малярный шпатель. Она закрыла дверцы шкафа и потянулась плоским инструментом к отмеченному карандашом месту на внешней отделке. Она вставила шпатель внутрь и надавила вверх на дверной косяк. Другой рукой она приоткрыла левую дверь на несколько дюймов, а затем полностью открыла правую, и дверь высвободилась из накладной накладки. Затем она закрыла левую сторону, убрала шпатель и вошла в шкаф через правую сторону.

Она вошла в туалет, не включая свет. Но она знала, что у нее нет времени праздновать. Она снова открыла левую дверь, и в шкафу зажегся свет. Она наклонилась над сейфом, словно собираясь открыть его левой рукой. Затем она снова посмотрела направо и приложила палец к стене в том месте, где, по ее мнению, камера лучше всего видела комбинированную панель. Она отметила место карандашом, а затем вернулась к сумке с оборудованием, из которой вытащила крышку настенной розетки и одну из бортовых камер.

Она быстро установила камеру в фальшивую розетку, прикрепила батарею и ленту Conduct-O к клеммам и с помощью дрели закрепила ее на месте на стене с помощью центрального винта. Она поправила пластину так, чтобы она была ровной, затем протянула ленту по стене к плинтусу и обратно вокруг сейфа к передатчику.

Выйдя из туалета, она проверила приемник/диктофон. Она нажимала кнопки камеры до тех пор, пока на экране не оказалось гнездо камеры. Расположение и фокус камеры были идеальными. Она смотрела прямо на блокнот и могла прочитать цифры на нем. Это было идеально. Она почувствовала волнение внутри, но оно было быстро прервано вибрацией пейджера у ее живота.

Кэсси затаила дыхание и замерла. Она сняла с пояса пейджер и посмотрела на цифровой дисплей.

ОБНАЛИЧЕНИЕ – В ПУТИ

"Дерьмо!" — воскликнула она громким шепотом. Она бросила пейджер в рюкзак, а не повесила его обратно на пояс.

Страница изменила все. Она отказалась от своего плана поставить вторую камеру в чулан — на этот раз над головой — и быстро вышла из чулана. Страница означала, что Эрнандес обналичил деньги и вышел из-за стола для игры в баккару, но ему все равно нужно было пойти на стойку регистрации и забрать свой портфель. Это дало ей время закончить.

Из спортивной сумки она достала пакет с замком, в котором находился маленький пульверизатор с краской и аэрозольный баллончик с дезодорантом. Она отступила в нишу шкафа и посмотрела на потолок, встряхивая бутылку с краской. Затем она распылила краску на ленту Conduct-O. Это не было идеальным совпадением, но оно было близко. Она начала распылять краску по большой дуге вперед и назад, покрывая не только ленту, но и большую часть потолка. Затем она проследила за лентой вниз по стене к раме дверцы шкафа. В чулане она обрызгала ленту, идущую от фальшивой электрической розетки к плинтусу, и на этом остановилась. Затем она схватила дезодорант и распылила целебные дозы на шкаф и нишу, а затем на остальную часть номера, поспешно проходя через него.

Быстро упаковав свое оборудование в две сумки, Кэсси схватила полароидные снимки с кровати и вернулась к шкафу. Используя фотографии в качестве ориентира, она вернула одежду и обувь в те же положения, в которых они были, когда она впервые вошла в номер. Она была осторожна, чтобы одежда не терлась о заднюю стенку шкафа, где была мокрая краска.

Когда она вернула вешалки обратно на штангу для одежды, что-то тяжелое и твердое в кармане большого спортивного пальто ударилось о нее. Она полезла в карман и достала пистолет. Это был усилитель Smith; Пистолет Wesson калибра 9 мм с черным покрытием. Она вытащила обойму и обнаружила, что она полная. Она сделала паузу, хотя знала, что время было критическим. Должна ли она оставить его или взять его? Должна ли она разгрузить его? Слишком много всего происходило, чтобы она могла обдумать все возможности и найти правильный ответ. Она вспомнила кое-что, что Макс всегда говорил о волнообразном эффекте.

Вспомните волновой эффект. Если вы меняете что-то в комнате, это меняет всю вселенную вашей работы. Он создает рябь.

Тогда она знала ответ. Вы берете пистолет, метка может заметить, и дело сделано. Вы разряжаете пистолет, и метка может заметить, что все готово. Отсутствие действия означает отсутствие ряби, никаких изменений во вселенной.

Она сунула револьвер обратно в карман куртки и вышла из шкафа, в последний раз проверяя свою работу на полароид. Время вышло. Она представила себе, как Эрнандес уже забрал свой портфель и поднимается на лифте.

Она схватила две сумки, закинула лямки на плечи и вышла из спальни. Войдя в гостиную, она оглянулась и замерла.

Она оставила кресло у письменного стола отодвинутым от стола.

Никакой ряби, подумала она, быстро вернувшись в комнату и ставя стул на место. Она огляделась, и теперь все казалось правильным — у нее не было времени на полароидную проверку спальни. Она вернулась в гостиную и подошла к парадной двери номера, подняв шляпу с пола.

Она выключила свет и посмотрела в глазок. Она увидела пустой коридор. Она повернула голову и прислушалась. Она не слышала ни шагов, ни каких-либо других звуков. Она надела шляпу, открыла дверь и вышла в холл.

Когда Кэсси закрыла дверь, она услышала звонок, сигнализирующий о прибытии кабины лифта в нише дальше по коридору. Она быстро вытащила ключ-карту из заднего кармана и прошла в комнату 2015.

Она открыла дверь и вошла. Она сделала это.

14

Коридор был пуст, но она ждала. Кэсси встала у двери в комнату 2015 и прижала левый глаз к глазку. Шляпа слетела с ее головы и упала на пол позади нее. Она услышала голоса в коридоре и начала верить, что ошибалась, что это не Эрнандес, а пара, возвращающаяся в свою комнату.

Но вот он был. Его огромная фигура переместилась в ее поле зрения, а выпуклая линза глазка заставила Эрнандеса казаться еще шире. Он слегка наклонился, чтобы одной рукой вставить ключ-карту в дверь, другой держа портфель рядом с собой. Следом за ним и почти вне поля зрения глазка шел еще один мужчина. Кэсси заметила синий блейзер с изображением Клеопатры на нагрудном кармане. Охранное сопровождение. Она отвернулась от глазка и подошла ближе к дверному косяку, чтобы слушать.

"Вы хотите, чтобы я проверил для вас, сэр?"

«Нет, я в порядке. Но я ценю это».

— Тогда спокойной ночи, сэр.

"Спокойной ночи."

Кэсси услышала, как открылась дверь напротив. Она снова переключилась на глазок. Охранник ушел, и Эрнандес двинулся в открытую дверь. Он вдруг остановился и шагнул обратно в холл.

— О, Мартин?

Кэсси почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Что он увидел, что я пропустил? Она попыталась быстро просмотреть свой поспешный выход из комнаты 2014, но ничего не смогла придумать. Она посмотрела на две сумки у своих ног и начала перебирать их в уме. Но едва она начала говорить, как Эрнандес начал говорить, и она приложила ухо к дверному косяку.

"Я чуть не забыл. Это все для меня. Завтра я уезжаю. Вы можете подождать секунду? Я хотел бы дать вам кое-что за то, что вы присматривали за мной в эти последние несколько дней".

Голос Мартина вернулся очень близко к двери Кэсси.

— В этом нет необходимости, мистер Эрнандес. Вы можете просто поблагодарить мистера Гримальди. Он хочет, чтобы все наши гости чувствовали себя в безопасности, и, кроме того, я не согласен с правилами дома…

«Кто узнает? Винсент Гримальди не узнает, пока ты ему не скажешь. Подожди секунду».

Послышался звук закрывающейся двери, и Кэсси вернулась к визуальному. Охранник по имени Мартин стоял в коридоре, сцепив руки перед собой. Он оглядел холл, как будто опасаясь, что кто-нибудь — может быть, упомянутый Винсент Гримальди — увидит, как он берет чаевые. Затем он повернулся и посмотрел прямо в глазок, через который Кэсси наблюдала за ним. Она замерла. Она подумала, что если она отойдет, он увидит изменение света за стеклом и поймет, что за ним наблюдают.

Дверь позади Мартина открылась, и появился Эрнандес.

«Знаете, если вы не возражаете, зайдите сюда и проверьте это», — сказал Эрнандес. «Здесь дым или что-то в этом роде».

Кэсси сильнее прижалась к двери и сжала руки в кулаки. Она смотрела, как Мартин вошел в комнату, оставив за собой дверь открытой.

Она могла видеть только часть люкса шириной с дверь. Эрнандес и Мартин исчезли из поля зрения влево, а затем через несколько мгновений пересекли ее поле зрения в направлении спальни. Кэсси услышала разговор, подошла к дверному косяку и прислушалась, но не могла разобрать, о чем идет речь. Она вернулась к глазку, и через несколько мгновений Мартин, сопровождаемый Эрнандесом, снова появился и направился к двери. Их обсуждение становилось яснее по мере того, как они приближались к позиции Кэсси.

— …в курилках, — говорил Мартин. «Они используют в значительной степени промышленный материал. Видите ли, вы не можете открыть окна. Ни в одном отеле в Вегасе нет открывающихся окон. Слишком много прыгунов».

«Ну, я думаю, он накапливается. Это мой третий день. Я выкурил здесь несколько».

Он захохотал.

— Да, сэр, — сказал Мартин. «Но если это вас беспокоит, я мог бы связаться с администрацией и подумать о переводе вас в другой номер. Я уверен, что у нас найдется что-нибудь доступное».

Нееет, Кэсси захотелось закричать. Но ее спас сам Эрнандес.

«Нет, в этом нет необходимости. Мне просто нужно зажечь одну и посмотреть, какая из них сильнее».

Он снова рассмеялся, и на этот раз к нему присоединился Мартин.

«Хорошо, спокойной ночи, сэр. Счастливого пути домой».

"Я буду. О, и здесь. Чуть не забыл."

Эрнандес протянул руку, и Мартин поднял свою. Кэсси услышала щелчок фишек казино, которые упали в руку охранника. Должно быть, их было много, и они имели высокую ценность. Из-за двери громко и отчетливо донесся благодарственный возглас Мартина.

«Мистер Эрнандес, спасибо! Спасибо!»

«Нет, спасибо, Мартин. Приятного аппетита».

"С этим у меня будет больше, чем один!"

Эрнандес рассмеялся и закрыл дверь, повесив на ручку табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ». Мартин исчез из поля зрения Кэсси. Она услышала, как Эрнандес повернул засов, а затем раздался металлический щелчок закрывающегося откидного замка. Она стояла неподвижно и не дышала секунд пять. Ничего не произошло. Она знала, что ее работа над дверью осталась незамеченной.

Кэсси повернулась и прислонилась к двери, а затем сползла на пол. Она быстро расстегнула черную спортивную сумку и вытащила приемник/диктофон. Она открыла экран и подняла антенну, а затем быстро нажала кнопку, выводившую на экран изображение с камеры детектора дыма в спальне.

Спальня стала видна, хотя экран был в значительной степени в тени, потому что единственный свет исходил из небольшой щели в занавесках.

Она ждала.

Дверь открылась и зажегся свет. Эрнандес вошел в комнату с портфелем на боку. Кэсси наклонилась вплотную к экрану и увидела, что кейс прикреплен наручниками к его запястью. Это вызвало в ней легкую дрожь возбуждения. Корректировщик Лео знал, как их подобрать.

Эрнандес курил новую сигару и выпускал облака дыма к потолку, в то время как он стоял в центре комнаты и оглядывался, ни разу не взглянув в камеру. Затем он шагнул под камеру и в нишу, ведущую к туалету и ванной.

Кэсси переключила экраны на камеру в туалете и стала ждать. Экран не был полностью темным. Свет из спальни пробивался сквозь планки. Через мгновение она увидела сквозь решетку ноги Эрнандеса, а затем дверь открылась. Кэсси нажала кнопку записи на случай, если Эрнандес откроет сейф.

Но он этого не сделал. Он, по-видимому, зашуршал своей одеждой, хотя Кэсси не могла этого видеть из-за угла камеры, а затем вышел из туалета. Кэсси подумала о пистолете и проследила свои действия с ним. Она была уверена, что вернула его на место в кармане пиджака именно таким, каким нашла.

Она вернулась к камере в спальне и мельком увидела, как Эрнандес проходит через дверь в гостиную. Она тут же посетовала, что не установила камеру в гостиной. Но она так же сразу отмахнулась от сожаления, как и от защитника в понедельник утром. Дело в том, что если бы она установила там камеру, у нее, возможно, не было бы времени установить камеры в спальне или туалете, которые были необходимостью.

Быстро встав, Кэсси подошла с приемником/диктофоном к столу в своем номере. На столе были разложены туристические журналы, папки с информацией об отелях и обслуживании номеров, блокнот и карандаш, а также бутылка шардоне от Robert Long Vineyards с обычной приветственной карточкой. Она отодвинула все в сторону, чтобы было место для работы.

Она снова посмотрела на экран и увидела, что Эрнандес вернулся в спальню. Он поставил портфель на кровать, вставив ключ в наручник и отстегнув его от запястья. Освободившись от обременения, он потянулся и поднял обернутую в фольгу мятную мяту, оставленную на подушке во время подготовки постели ко сну. Он съел ее одним глотком, вернул сигару в рот и затем повернулся к нише шкафа, полез во внутренние карманы пиджака и по мере приближения доставал толстые пачки денег.

Кэсси переключила экраны на камеру в шкафу и нажала кнопку записи. Это было оно. Вся ее работа заключалась в том, чтобы поставить ее в это положение.

На экране в чулане зажегся свет, и большая левая рука Эрнандеса, а за ней и часть верхней части его тела попали в кадр. Он потянулся к комбинации и начал набирать цифры. Но прежде чем он закончил, его правая рука скользнула сквозь картину, и он положил руку на крышку сейфа, чтобы поддержать себя.

ДЕРЬМО НЕТ! Кэсси хотелось кричать. Но вместо этого она поднесла сжатый кулак ко рту.

Эрнандес открыл дверцу сейфа, опустился на одно колено и потянулся внутрь. Он вытащил двухдюймовую пачку денег и положил ее на сейф, затем положил на стол такую же толстую стопку, которую только что вытащил из кармана. Он полез в боковые карманы куртки и вытащил еще две пачки наличных. Он собрал всю валюту в одну толстую стопку, которую едва мог удержать в одной руке. Он взвесил его. Кэсси не могла видеть его лица из-за угла камеры, но знала, что он улыбается.

Эрнандес положил деньги в сейф и закрыл его, затем встал и закрыл дверцу шкафа, погасив верхний свет.

Пока Кэсси смотрела, она думала о портфеле. Оказалось, что он слишком велик, чтобы поместиться в сейфе. Но почему Эрнандес не взял деньги, которые должны были быть в нем, и не положил их в сейф?

Она переключилась на камеру в спальне, но Эрнандеса не было видно. Портфель лежал плашмя на кровати. Ее вопрос о чемодане и решении Эрнандеса не класть его содержимое в сейф ненадолго привлекли ее внимание. Ей предстояло ответить на более важный вопрос. Она переключила приемник/диктофон на программу воспроизведения и начала смотреть запись с камеры в туалете. Она схватила блокнот и карандаш и нажала кнопку замедленной съемки как раз в тот момент, когда рука Эрнандес погрузилась в изображение.

"Давай детка."

Цифры были хорошо видны на экране. Палец Эрнандеса попал в 4-3-5, но затем его правая рука, потянувшаяся к сейфу, качнулась сквозь рамку и скрыла последние два числа. Кэсси перевернула запись и воспроизвела ее с тем же результатом. Ей не хватило последних двух чисел комбинации.

"Сукин сын!"

Она встала из-за стола и прошла через комнату к занавескам. Она распахнула их и выглянула, вид простирался через Стрип до темных очертаний гор вдали от города неона. Она посмотрела вверх и увидела луну.

Она знала, что не сможет ввести только три числа, и надеялась попробовать различные комбинации последних двух, чтобы открыть сейф. В сейфах Холзи были встроенные устройства взлома. При вводе на клавиатуре трех последовательных ошибочных комбинаций запирающий механизм зависал. Затем потребуется визит службы безопасности и электронное устройство, называемое D-Lock, чтобы открыть сейф. D-Lock обычно хранился под замком в сейфе управляющего отелем.

Есть только одна альтернатива, решила Кэсси. Пожарная тренировка.

15

КАССИ смотрела на экран и ждала. В коридоре гудела сигнализация, и она чувствовала запах дыма. Но Эрнандес не собирался выходить из своей комнаты. Он был полностью одет и лежал на груде подушек на кровати. Он смотрел телевизор, но угол камеры детектора дыма мешал Кэсси видеть то, что было на экране.

Она набрала его номер и увидела, как Эрнандес лениво потянулся к добавочному номеру на прикроватной тумбочке.

"Да?"

«Мистер Эрнандес, это служба безопасности отеля. Мы получили сигнал тревоги и сообщение о задымлении на вашем этаже. Нам нужно, чтобы вы немедленно эвакуировались».

«Пожар? Я услышал сигнал тревоги».

Он резко сел.

«Мы еще не уверены, сэр. К нам приходят люди. Но другие гости сообщают о дыме на двадцатом этаже. Пожалуйста, сэр, соберите свои ценности и эвакуируйтесь вниз по аварийной лестнице, пока мы не сможем оценить, что происходит».

"Хорошо, пока."

Когда Эрнандес вскочил с кровати, Кэсси была удивлена ловкостью и скоростью здоровяка. Пока он обувался, Кэсси переключила экраны на камеру в шкафу и нажала кнопку записи. Она ждала.

Через несколько мгновений дверь открылась, и на этот раз Эрнандес встал на колени перед сейфом, вместо того, чтобы наклониться над ним. Он потянулся к клавиатуре и нажал на кнопки прямо перед камерой. Кэсси могла сказать, что последняя цифра была 2, и написала ее в блокноте отеля.

Когда Эрнандес быстро вытащил деньги из сейфа и начал набивать карманы, Кэсси взволнованно выдохнула и включила программу воспроизведения на приемнике/диктофоне. Она еще раз сыграла в замедленном темпе открытие сейфа.

На этот раз у нее получилось. Она записала последнюю недостающую цифру в блокнот.

4-3-5-1-2

Она не торопилась праздновать. Она снова переключилась на прямую трансляцию с камеры в спальне. Эрнандес стоял у стола, запирая портфель на запястье. Кэсси взяла телефон и позвонила в его номер. Эрнандес быстро схватил телефон.

"Да?"

«Мистер Эрнандес, это служба безопасности. Мы изолировали проблему, и риска нет. Вам не нужно покидать свою комнату».

"Что это было?"

«Мы думаем, что кто-то оставил сигарету в тележке для обслуживания номеров рядом с детектором дыма. Это сработало.

— Ну, теперь ты можешь выключить его?

«Мы работаем над этим, сэр. Извините за неточность…»

— Винсент сказал тебе позвонить в мою комнату?

Кэсси на мгновение опешил.

"Извините меня?"

«Винсент Гримальди».

«Э-э, нет, сэр. Мы просто следуем стандартной практике. Спокойной ночи, сэр».

Она повесила трубку. Во второй раз за последние полчаса упоминалось имя Винсента Гримальди. Кэсси была уверена, что уже слышала это раньше. Пока она думала об этом, сигнализация в коридоре наконец отключилась.

Она подошла к двери номера и прислушалась к косяку. Она слышала, как мужчины разговаривали издалека по коридору. Она не могла разобрать слов, но предположила, что сигарету, которую она оставила горящей, нашли на тележке для обслуживания номеров под детектором дыма.

Теперь все, что ей было нужно, это чтобы Эрнандес заснул.

Она снова переключила трубку на камеру в спальне и увидела, что Эрнандес разделся до трусов-боксеров и футболки. Он снова лежал на кровати и смотрел телевизор. Все огни были выключены, кроме свечения телевизора. Кэсси посмотрела на часы; была почти полночь. Она подумала об имени, которое использовал Эрнандес и охрана. Винсент Гримальди. У него был резонанс, но она не могла определить его местонахождение.

Кэсси взяла трубку, набрала номер оператора отеля и попросила соединить ее с Винсентом Гримальди. Через мгновение соединение было установлено, и после одного гудка звонок был снят.

— Охрана, — сказал мужской голос. «Кабинет мистера Гримальди».

— О, — сказала Кэсси. «Я думаю, что ошибся номером. Я хотел узнать о кредитной линии в казино. Мистер Гримальди этим занимается?»

Мужчина на другом конце провода усмехнулся.

«Ну, можно сказать, что он отвечает за все это, но он не обрабатывает заявки. Он управляет казино, мэм. казино и подайте заявку на кредит в большой кассе рядом со Сфинксом. Они позаботятся о вас».

«Хорошо, я сделаю это. Спасибо».

Кэсси повесила трубку, поскольку теперь она вспомнила имя Винсента Гримальди и кто он такой. Шесть лет назад его имя было во всех газетах после последней выходки Макса. Он был частью прикрытия.

Она вспомнила, что в то время Гримальди был назначен начальником службы безопасности казино «Клео». За шесть лет, прошедших с тех пор, он поднялся по карьерной лестнице до директора. Может быть, именно то, что случилось с Максом, заставило его уйти.

То, что Эрнандес упомянул имя Гримальди, не показалось Кэсси чем-то необычным. Казалось вполне законным, чтобы высокооплачиваемый гость казино знал директора казино по имени. Кэсси попыталась отмахнуться от всего этого, но ее по-прежнему беспокоили воспоминания, вызванные именем Винсента Гримальди.

Желая отвлечься, она положила приемник/диктофон на пол рядом со стулом, на котором сидела, затем открыла передний карман рюкзака и достала колоду карт, купленную во «Фламинго». Она убрала джокеры из колоды, положила их обратно в коробку и отложила в сторону.

Она начала повторять свою старую процедуру разминки: подсечки колоды одной рукой, затем расклад и кувырки, а затем перетасовка вверх-вниз. Перетасовка казалась неуклюжей из-за латексных перчаток, и в какой-то момент карты взорвались в ее руках, несколько из них упали на пол. Она сняла перчатки и взяла карты. Затем она начала раздавать блэкджек пяти несуществующим игрокам за столом и себе, заведению.

Играя, она прокручивала в голове слова дилера, переворачивая карты. Мужчина с топором, мальчик встречает девушку, Джек забирает пять…

Но вскоре ее мысли путешествовали, и она вспомнила, как впервые встретила Макса. Она всегда будет помнить это как случайное столкновение совпадающих душ. Что-то, что нечасто случалось в мире, что-то, что наверняка никогда не случится с ней снова.

Она играла в карибский покер в «Тропе» в медленную ночную смену, и он занял второе место. У нее был еще один игрок, пожилой азиат на седьмом месте. Макс был красивым мужчиной. У него было присутствие, и Кэсси не могла не наблюдать за тем, как он обращался со своими картами, сжимая их и открывая в плотном спреде, а затем быстро раскладывая их и делая свою ставку.

Но он делал ставки безрассудно, и вскоре стало очевидно, что он не был опытным игроком. Он потерял деньги, но, похоже, не возражал. После дюжины раздач Кэсси догадался, что он сидит за столом не для того, чтобы играть. Он был там, чтобы наблюдать за другим игроком. Макс был на какой-то афере, и это делало его еще более интригующим.

Когда она ушла на перерыв, она ждала у окна кассы и смотрела, как Макс наблюдает за азиатским игроком. В конце концов, метка соскользнула со своего табурета и на этом ночь закончилась. Через несколько мгновений Макс последовал его примеру и начал преследовать азиата. Он выключился, увидев, как азиат входит в лифт.

И тогда Кэсси сделала свой ход. Она подошла прямо к нему.

— Я хочу войти, — сказала она.

В замешательстве Макс просто посмотрел на нее.

«Я не знаю, что ты делаешь, но я хочу этому научиться. Я хочу, чтобы ты научил меня. Я хочу участвовать».

Он смотрел на нее еще несколько минут, а затем легкая улыбка изогнула его рот.

«Меня зовут Макс. Хочешь выпить или это против правил для здешних дилеров?»

«Это против правил, но я просто выхожу из правил».

Теперь его улыбка превратилась в ухмылку.

Раздавая карты на столе, Кэсси периодически проверяла экран приемника/диктофона. Когда она проверила в час дня, свет телевизора все еще освещал комнату. Но Эрнандес растянулся на кровати под одеялом, отвернув лицо от экрана. Она заметила, что свет от экрана был ровным. Мерцания при смене изображений не было. Она знала, что он спит, а платный фильм, который он смотрел, закончился. На экране телевизора был, наверное, просто синий экран или неизменное киноменю.

Она посмотрела на часы. Она прикинула, что в два сорок пять Эрнандес будет в самой глубокой части цикла сна. Она решила, что пойдет в три. Это оставило бы ей достаточно времени, чтобы войти и выйти до того, как начнется пустая луна Лео.

Она сунула игральные карты обратно в коробку и вернула их в свою сумку. Она решила сделать то, что, как она знала, подвергает ее ненужному риску, и что Макс никогда бы не сделала. Но она чувствовала, что должна это сделать. Для Макса и для себя.

16

КАССИ прошла через все еще переполненное казино в коктейль-бар рядом с вестибюлем отеля. Здесь тоже было людно, но столик, который она хотела, был пуст. Она села и посмотрела на игровую комнату, но на самом деле больше не видела ее. Она помнила Макса и их бегство, как «Сан» и «Ревью-джорнал» назвали их «грабителями крупных игроков», а Ассоциация казино Лас-Вегаса назначила награду за их арест и осуждение. Она вспомнила, как через некоторое время дело даже не в деньгах. Речь шла о заряде, который он вложил в их кровь. Она вспомнила, как они могли не спать всю оставшуюся ночь, занимаясь любовью после того, как работа была закончена.

"Я могу вам помочь?"

Кэсси посмотрела на официантку.

«Да. Кока-кола с вишенкой и все, что у вас есть на разлив».

Официантка положила салфетки, одну перед Кэсси, а другую напротив ее места за маленьким круглым столиком. Она улыбнулась как-то устало от мира сего.

«Кто-нибудь идет или это вторая порция, чтобы отпугнуть нападающих?»

Кэсси улыбнулась в ответ и кивнула.

«Я просто хочу побыть один сегодня вечером».

«Я не виню тебя. Сегодня собралась ужасная толпа. Должно быть, это луна».

Кэсси посмотрела на нее.

"Луна?"

"Он полный. Разве ты не видел? Он горит ярче любого неона, который у них здесь есть. Полная луна всегда добавляет изюминку здешним вещам. Я пробыл здесь достаточно долго. Я видел Это."

Она кивнула, словно прервав любой спор на эту тему. Кэсси кивнула в ответ. Официантка ушла, и Кэсси попыталась проигнорировать то, что она сказала, и сосредоточить свои мысли на воспоминании ночи шесть лет назад, когда она сидела на том же месте в том же баре. Но как бы сильно она ни думала о прекрасном лице Макса, она могла сосредоточиться только на том плохом, что последовало за ней. Она до сих пор удивлялась тому, как момент чудесной радости тогда мог быть тем же самым моментом, который вызывал столько боли, страха и вины сейчас.

Из задумчивости ее вывела официантка, которая ставила напитки на салфетки. Женщина положила лист бумаги и ушла. Кэсси перевернула его и увидела, что должна четыре доллара. Она вытащила из кармана десятку и положила ее.

Кэсси смотрела, как пузырьки всплывают в пиве и образуют полудюймовый слой пены наверху стакана. Она вспомнила пену на усах Макса той ночью. Глубоко внутри она знала, что то, что она собиралась сделать этой ночью, было так же важно для Макса, как и для всего остального. Она пришла к выводу, что каким-то образом ее вина облегчится, искупит все, что было раньше, если она все сделает правильно. Это была безумная мысль, но она тайно ухватилась за нее и теперь, казалось, ставила ее так же высоко, как и все остальные. Мысль заключалась в том, что если она все сделает правильно, то сможет протянуть руку сквозь течение времени и исправить ситуацию, даже на мгновение.

Она взяла свою кока-колу и огляделась, чтобы убедиться, что никто не смотрит. Она заметила, что женщина смотрит на нее, но потом быстро поняла, что смотрит на свое собственное лицо в зеркальной стене позади гостиной. Из-за парика, шляпы и очков она на мгновение не поняла, на кого смотрит.

Она быстро отвела взгляд. Она взяла свой стакан, протянула руку через стол и легонько постучала им по стакану Макса с пивом.

— До конца, — тихо сказала она. «В место, где пустыня становится океаном».

Она сделала глоток и почувствовала легкий намек на вишню. Затем она поставила свой стакан и встала из-за стола. Она вышла из гостиной и прошла обратно через казино к лифтам.

Она следовала ритуалу. Она не оглянулась.

17

В 3:05 утра Кэсси Блэк открыла дверь в комнату 2015, посмотрела по сторонам и вышла в коридор со стулом за письменным столом. Ее маскировка исчезла. На ней были черные джинсы и обтягивающая черная футболка без рукавов. На ее талии была маленькая поясная сумка с инструментами, которые ей понадобятся. Она поставила стул под настенное бра рядом с дверью комнаты 2014 и встала на него. Облизав пальцы в перчатке, она потянулась к краю бра и повернула лампочку, пока она не погасла. Затем она передвинула стул под бра рядом с 2015 годом и выключила эту лампочку. Она вернула стул в свою комнату и вышла в коридор с пустой черной наволочкой и очками ночного видения, свисающими с ремешка на шее.

Она закрыла дверь на откидной замок, чтобы она не закрылась до конца, а затем подошла к двери Эрнандеса. Она сняла табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ» и опустила ее на пол. Она подняла карточку-ключ, проверила время на часах, а затем вставила карточку в электронный считыватель. Маленькая зеленая лампочка на лицевой панели дверной ручки засветилась. Она молча повернула ручку и стала толкать дверь.

Раздался слабый щелчок, а затем воск с хрипящим звуком поддался, и откидной замок оторвался от дверного косяка. Пальцы Кэсси просунулись в открытую щель и схватили ее, прежде чем она успела упасть или загрохотать о дверь. В тот же момент она услышала, как с дверного косяка упала клипса электронной сигнализации Эрнандеса, сигнализация была отключена вмешательством Кэсси. Она обошла дверь, а затем осторожно и бесшумно закрыла ее. Она отцепила перекладину и положила ее на ковер. Она встала и замерла на мгновение, пока ее глаза привыкали к темноте люкса, и она почувствовала, как ее охватывает прилив сил. Это было давно, но она хорошо помнила это чувство. Адреналин бурлил в ее крови. Она почувствовала, как его мягкий и желанный палец скользнул вниз по ее позвоночнику. Казалось, что все тонкие светлые волосы на ее руках встали от электрического тока.

Наконец, она вошла в номер и осмотрела гостиную. Она нашла его пустым, как и ожидала, и сосредоточила свое внимание на двойных дверях, ведущих в спальню. Одна из них была оставлена открытой, и из комнаты доносился глубокий и тяжелый храп. Лео снова был в деле, подумала Кэсси. Эрнандес храпел. Это было похоже на встроенную систему раннего предупреждения.

Кэсси прошла через открытую дверь и ступила в синее сияние спальни. Она увидела, что была права, телевизор вернулся к синему экрану меню после того, как фильм, который смотрел Эрнандес, закончился. В комнате было достаточно света, и она решила, что очки ей не понадобятся.

Кэсси могла видеть очертания огромного круглого тела Эрнандеса, медленно поднимающегося и опускающегося в голубом свете. Его храп был глубоким и звонким. Кэсси задавалась вопросом, женат ли он и может ли его жена вообще спать с ним в одной комнате.

Позади него на прикроватном столике цифры часов светились красным. У нее было много времени. Рядом с часами она увидела часы и бумажник Эрнандеса — и пистолет. Эрнандес, очевидно, вынул его из куртки в шкафу, чтобы держать наготове. Она обошла кровать, чтобы подойти к прикроватному столику. Эрнандес застонал и начал двигаться. Она замерла.

Эрнандес поднимал голову и опускал ее, открывал и закрывал рот, а затем поправлял положение тела. Он лежал на спине, укрытый по шею одеялом. Пружины кровати протестовали под перераспределением его веса, но затем он, наконец, успокоился и перестал двигаться.

После долгого молчания Кэсси сделала последние три шага к прикроватному столику и потянулась за пистолетом. Она медленно развернула наволочку и положила внутрь. Затем она положила бумажник и взяла часы. Она повертела его в руке, стараясь, чтобы металлическая лента не звенела. Она провела большим пальцем по пластине на запястье и обнаружила, что она сделана из гладкой нержавеющей стали. Не было никаких изменений в ощущении, как должно было бы быть от печати Rolex, отштампованной на пластине. Часы оказались подделкой. Она молча положила его обратно на прикроватный столик и медленно отошла от кровати.

Ей пришлось бороться с желанием немедленно подойти к сейфу, схватить наличные и бежать. Но она знала, что должна вернуть камеры. Оборудование было фирменное. Его можно проследить до Hooten Lamp;S. Если бы его можно было отследить там, возможно, его можно было бы отследить до Джерси Пальц. От него след мог вернуться к ней и Лео.

Она отодвинула стул от стола, поставила его под камеру детектора дыма и медленно встала на него. Она открыла корпус и парой небольших кусачек, взятых из рюкзака на поясе, перерезала соединение с лентой «Кондуктив-О». Затем она осторожно закрыла крышку и сняла детектор дыма со стены, его клейкая полоска издала щелкающий звук, когда освободилась. Она повернулась на стуле и посмотрела на кровать. Эрнандес не двигался.

Спустившись вниз, Кэсси чуть не закричала, когда мельком увидела себя в зеркале в полный рост на задней стороне одной из дверей и приняла его за кого-то еще в комнате. Она сунула детектор дыма в наволочку и поставила стул на место. Повернувшись спиной к кровати, она поднесла запястье к груди и нажала кнопку подсветки часов. Сейчас было 3:11, и у нее остались только чулан и сейф.

Из поясной сумки она достала малярный шпатель. Она надела очки ночного видения и подняла их перед глазами. Она заметила отметку карандашом на дверной раме и сунула лезвие инструмента в щель. Следуя той же процедуре, что и раньше, она открыла шкаф без включения внутреннего освещения. Как только она оказалась внутри и двери были закрыты, она осторожно и бесшумно отодвинула одежду Эрнандеса в сторону, затем подошла к сейфу и потянулась к лампочке над головой. Она открутила его и оставила на полке рядом с дополнительной подушкой.

Она присела на пол и отверткой сняла электрическую розетку со второй камерой. Она также отрезала ленту. Последним пришел передатчик. Она потянулась за сейф, схватила антенну и вытащила ее из тайника. Она перерезала ленточные соединения и закрепила их в наволочке вместе с остальным оборудованием.

Теперь сейф. Она глубоко вздохнула, потянулась к клавиатуре и аккуратно набрала комбинацию 4-3-5-1-2, которую запомнила. Сейф открылся, издав тихий хлопающий звук, как будто открывают банку со свежими теннисными мячиками. Она замерла и ждала, прижав левое ухо к дверным ламелям. Храп Эрнандеса продолжался без перерыва.

Кэсси осторожно полностью открыла дверцу сейфа, а затем переместилась так, чтобы ее тело оказалось между дверью и спальней позади нее. Она натянула очки на шею и достала из рюкзака маленький фонарик. Она потянулась к сейфу, прежде чем включить его.

Свет освещал толстую стопку денег, которую Эрнандес собирал вместе. Рядом с деньгами лежал брелок с четырьмя ключами. И ничего больше.

Кэсси выключила свет и некоторое время сидела неподвижно, размышляя об этом. Где было содержимое портфеля? Где полмиллиона долларов наличными, которые обещали партнеры Лео?

Она снова потянулась к сейфу, схватила пачку денег, вытащила ее и разложила на коленях. Она на секунду включила свет и увидела, что вся валюта состоит из стодолларовых купюр. По ее приблизительным оценкам, у нее на коленях было около ста тысяч долларов. Много денег, чтобы быть уверенным — больше, чем она когда-либо имела или украл. Но это было не так много, как она ожидала и было сказано ожидать. Что-то пошло не так. Где портфель?

Она поняла, что не видела его, пока шла по другим комнатам. Теперь ей придется вернуться в номер и найти его. Возможно, Эрнандес обленился и решил не открывать кейс и переложить его содержимое в шкаф в шкафу. Возможно, с его пистолетом и дверной сигнализацией он считал, что он и чемодан в безопасности.

Кэсси положила пачку денег в наволочку, закрыла сейф и встала. Она осторожно обернула свободный конец наволочки вокруг правой руки, туго затянув ее, чтобы содержимое не шуршало друг о друга. Она толкнула правую дверь и вышла из шкафа в голубое сияние комнаты, когда зазвонил телефон на прикроватном столике.

Кэсси рванулась обратно в шкаф и бесшумно закрыла дверь.

Телефон зазвонил во второй раз, и она услышала, как Эрнандес шевелится. Она поняла, что совершила ошибку. Вместо того, чтобы прятаться в чулане, ей следовало уйти, выбраться оттуда с тем, что у нее было, и удалиться в комнату через холл.

Теперь она застряла. Вероятно, это должна была быть охрана по телефону — они обнаружили, что кто-то вошел в комнату через холл!

Пружины вздохнули, когда Эрнандес зашевелился на кровати. Он ответил на звонок после четвертого звонка.

"Привет?" — сказал он скрипучим голосом.

Кэсси просто закрыла глаза и слушала. Она была беспомощна.

— Какого хрена ты делаешь? — сердито сказал Эрнандес. "Который сейчас час?"

Кэсси открыла глаза. Она вспомнила о пистолете и кошельке. Если Эрнандес включит свет, он наверняка увидит, что они пропали, а затем пойдет прямо к шкафу, чтобы проверить сейф.

— Разница в три часа, идиот.

Кэсси полезла в рюкзак и обхватила электрошокер пальцами. Пока он был еще внутри рюкзака, она включила его, затем осторожно и тихо вытащила. Как только она достала его, она поняла, что красный индикатор, указывающий на то, что устройство включено, не горит. Она щелкнула выключателем и снова включила его, но света не было. Аппарат умер. Она поняла, что не выключила его после того, как спрятала его в рюкзаке перед встречей с Джерси Палтц. Если оставить его включенным, то разряд, переданный Палтцу, истощит накопленный заряд. Это было бесполезно.

Она посмотрела сквозь дверные щели и в голубом свете увидела неуклюжего Эрнандеса, сидящего на краю кровати. Затем она опустила наволочку на пол и залезла внутрь.

— Ага, тогда позвони мне. Мне все равно, как он нервничает, что я буду делать с этим в четверть третьего чертова утра?

Она вытащила пистолет.

— Да, да, позже. До свидания.

Кэсси услышала, как он бросил трубку.

"Блядь!" — крикнул он.

Голубое свечение телевизора погасло, и шкаф погрузился в полную темноту. Кэсси услышала, как шевельнулись пружины кровати, когда Эрнандес попытался устроиться поудобнее и снова заснуть. Она натягивала очки на место, когда Эрнандес снова выругался.

"Блядь!"

В спальне был включен свет. Кэсси услышала протестующую кровать, а затем тяжелые шаги по ковру, которые приближались. Эрнандес подходил к туалету. Она медленно отодвинулась как можно дальше в чулан и подняла пистолет двумя руками, сцепленными локтями. Она сказала себе, что не будет стрелять. Она будет только отталкивать его, пока не сможет сбежать.

Широкая тень Эрнандеса затмила свет, пробивающийся сквозь планки. Кэсси напряглась.

Но затем тень исчезла, и дверцы шкафа не открылись. Кэсси опустила прицел и сделала шаг к двери. Через несколько мгновений она услышала, как сиденье унитаза ударилось о бачок, а затем раздался звук мочеиспускания Эрнандеса. Она полностью опустила пистолет и боролась с желанием броситься бежать, схватить наволочку и броситься к двери. Она может оказаться на лестнице до того, как Эрнандес сообразит, что происходит. И у нее будет пистолет. Он ничего не мог сделать, кроме как вызвать охрану. На этот раз ночью это будет команда скелетов. Она выйдет из отеля прежде, чем кто-либо успеет среагировать.

Но она осталась в шкафу и ждала. Она знала, что лучший побег — это побег незамеченным. Но это была не ее причина. Причиной был портфель. Она хотела это дело. Она нуждалась в этом.

После того, как унитаз был смыт, прошел еще один долгий период, а затем Эрнандес, наконец, прошел мимо своей смотровой площадки и снова лег в постель. Свет погас, и он не заметил, что бумажник и пистолет исчезли с прикроватного столика.

Кэсси медленно спустилась на пол и села, подняв колени и прислонившись спиной к сейфу. Она подняла запястье и нажала кнопку, от которой загорелся циферблат ее часов. Было уже 3:20, и она почувствовала жгучее чувство потери. Она сложила руки на коленях и опустила голову. Она знала, что не собирается выходить из туалета до тех пор, пока не взойдет пустотная луна. Она не могла рисковать.

Кэсси подумала о Лео. Она задавалась вопросом, проснулся ли он так поздно и думал ли он о пустотной луне, смотрел ли он на часы. Он назвал это временем неудач. Но к Кэсси несчастье пришло до того, как взошла пустотная луна. Это был тот телефонный звонок Эрнандесу. Это была неудача. Она должна сказать об этом Лео. Объясни это. Наверняка он бы понял. А если он этого не сделает, Кэсси заставит его.

18

В 3:46 утра Кэсси Блэк открыла глаза в шкафу спальни человека, у которого она пыталась обокрасть. Этот человек, наконец, снова начал храпеть, и Кэсси поняла, что пришло время сделать последний шаг. Она медленно встала и толкнула дверь шкафа. Она натянула очки на глаза и посмотрела на кровать. Она видела Эрнандеса под одеялом, положив голову на две подушки. Если бы он открыл глаза, он бы смотрел прямо на нее, но его глубокое дыхание и гортанный храп указывали на то, что он глубоко заснул. Для Кэсси уже не имело значения, проснется ли он. Она устала ждать. Ей пора было найти портфель, выбраться из номера и навсегда покинуть Лас-Вегас.

Она наклонилась и помассировала левую икру. Пока она ждала, стало тесно. Когда она была готова, она обернула наволочку вокруг руки и снова медленно открыла дверцу шкафа.

Мгновение Кэсси неподвижно стояла в спальне и изучала спящего здоровяка на кровати. Наблюдать за спящей мишенью всегда было самой странной частью работы. Это было похоже на знание тайны, которую ты не должен был знать. Она начала осматривать комнату в поисках портфеля, но его нигде не было видно.

Она попятилась в нишу и проверила ванную. Ничего такого. Она вернулась в спальню, спустилась на пол и потянулась к фонарику под кроватью. Она включила его, и оказалось, что пространство пусто, если не считать множества шариков пыли и меню обслуживания номеров.

Кэсси встала и пошла в гостиную, где осмотрела каждый квадратный фут комнаты, но не нашла ничего, что хотя бы намекало на местонахождение портфеля. Она начала паниковать и думать о своем решении спуститься в бар за вишневой колой и разжечь воспоминания о своих последних моментах с Максом. Неужели за это время Эрнандес встал с постели, вышел из номера и спрятал портфель только для того, чтобы вернуться и снова заснуть? Это казалось нелепым, за исключением того факта, что она не могла найти портфель.

Внезапно она вспомнила о сейфе. Ключи Эрнандеса необъяснимым образом оказались внутри. Кэсси попыталась определить, что это может означать, и быстро пришла к выводу. В брелке были ключи, открывающие портфель и наручники. Положить эти ключи в сейф, а не принять меры к сохранности чемодана и его содержимого, можно было бы только в том случае, если бы эти меры были предприняты иным образом. Если бы Эрнандес не покинул номер, как еще, кроме как с помощью сейфа, он мог бы защитить чемодан?

Кэсси вернулась в спальню и осмотрела кровать. Она представила себе то, что увидела в глазок, когда Эрнандес открыл дверь. Портфель был прикреплен к его правой руке. Она обошла правую сторону кровати и осторожно прижала руки к смятому покрывалу, стараясь держаться подальше от образований, созданных телом Эрнандеса. Она не дышала, когда делала это. Это было самое близкое из того, что она когда-либо подходила к цели. Это было слишком близко, и все ее чувства были сосредоточены на кровати и на огромном теле, храпящем под одеялом.

В конце концов ее рука наткнулась на что-то плоское и твердое, и она поняла, что нашла портфель. Она медленно начала поднимать покрывало, пока не раскрыла чемодан и звено наручников на правом запястье Эрнандеса.

Поняв, что ей нужны ключи, чтобы снять чемодан, она вернулась к шкафу и снова открыла сейф. Делая это, она заметила, что оставила пистолет на сейфе. Она схватила его, открыла сейф и осторожно вынула ключи. В зеленом свете очков она изучала их. Там было четыре ключа, и у Кэсси было достаточно опыта обращения с наручниками, чтобы знать, что маленький ключ с круглым стволом подходит к наручникам. Она отделила его от других, чтобы работать с ним, не заставляя другие звенеть, и снова вышла из шкафа в спальню.

Эрнандес не двигался. Кэсси положила пистолет на кровать и молча вставила ключ в наручник, прикрепленный к стальной ручке футляра. Она повернула его, и манжета расстегнулась с металлическим щелчком. Она начала снимать его как раз в тот момент, когда Эрнандес, возможно, настороженный звуком, начал шевелиться.

Кэсси тихо сняла наручники и выпрямилась, сняв с кровати портфель. Она наклонилась и схватила пистолет. Эрнандес вздохнул и начал дрыгать ногами под одеялом. Он просыпался.

Кэсси подняла пистолет. Она сказала себе, что может сделать это, если потребуется. Она могла винить в этом неподходящее время для телефонного звонка, пустотную луну или простую судьбу. Это не имело значения. Но она могла сделать то, что ей нужно было сделать. Она держала пистолет прямо и направила его прямо на движущуюся массу на кровати.

19

Первое, что заметил Джек Карч, прогуливаясь по казино «Клеопатра», было то, что воронье гнездо было пустым. Он знал, что Винсента Гримальди сейчас там не будет, потому что точно знал, где находится Гримальди. Но обычай и практика казино со дня его открытия заключались в том, чтобы всегда иметь кого-то в гнезде. Это было двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Если это был не Гримальди, то обычно это был кто-то другой. Карч знал, что это все образы. Ловкость рук. Иллюзия безопасности создала безопасность. Но прямо сейчас никто не наблюдал сверху, и это говорило ему о том, что дело, с которым его призвал Винсент, было большим и важным. Это осознание взбудоражило кровь Карча намного лучше, чем чашка кофе «7-Eleven» весом в двадцать две унции, которую он выпил по дороге.

Прорываясь между игровыми столами и петляя среди пьяных ночных игроков, которые слепо перебегали ему дорогу, Карч не сводил глаз с двери за кафедрой, наполовину ожидая, что кто-то выйдет из-под охраны, возможно, поправляя воротник или галстук, как он занял свою позицию. Но никто так и не пришел, и Карч наконец опустил глаза, когда добрался до ниши лифта Евфратской башни.

Ниша была пуста, за исключением одной женщины, которая держала пластиковый стаканчик для мелочи и ждала. Она посмотрела на суровое лицо Карча, а затем отвернулась, положив свободную руку на горлышко чашки, словно охраняя ее содержимое. Он небрежно подошел к банке с песком под кнопкой вызова и поставил ногу на ее край, согнувшись, как будто собирался завязать шнурки на ботинке. Он сделал это так, чтобы быть спиной к женщине. Вместо того чтобы завязывать шнурки, он окунул палец в черный песок, только что очищенный от окурков и разглаженный. Он резал пальцем песок, пока не нашел то, что, как он знал, там должно быть. Он достал ключ-карту и выпрямился как раз в тот момент, когда лифт просигналил о своем прибытии.

Следуя за женщиной в лифт, он сдул пыль с карточного ключа и использовал его, чтобы активировать кнопку PH после того, как женщина нажала кнопку «шесть». Стоя рядом с ней, Карч мог заглянуть между ее растопыренными пальцами и заглянуть в ее чашку. Он был примерно наполовину полон никелей. Она была самой маленькой из мелких и либо не хотела, чтобы он знал об этом, либо действительно думала, что в нем есть что-то подозрительное. Она была примерно его возраста, с пышными волосами. Он предположил, что она приехала в Лас-Вегас откуда-то с юга. Она стояла, опустив лицо, но он знал, что она наблюдает за его отражением в полированной деревянной облицовке двери. Карч знал, что у него такое лицо, которое вызывает у людей настороженность. Его нос и подбородок были резко очерчены, кожа всегда была желтоватой, несмотря на жизнь под солнцем пустыни, а волосы были черными, как лимузин. Все эти черты отошли на второй план в его глазах. Они были цвета ледяной лужи и выглядели такими же мертвыми.

Карч полез в карман и вытащил сигареты. Сложив четыре пальца правой руки вместе, чтобы заслонить отражение, он вытряхнул две сигареты, сжимая одну ладонью, а вторую передавая в левую руку. Он почти ожидал, что она будет протестовать при одном только виде сигареты, но она ничего не сказала. Затем он умело выполнил трюк «ухо в рот», которому много лет назад научил его отец. Держа вторую сигарету кончиками всех четырех пальцев и большим пальцем левой руки, он создал иллюзию того, что засовывает сигарету в ухо, а затем правой рукой вытаскивает ее изо рта и засовывает между губами.

Он посмотрел на ее отражение и понял, что она видела кляп. Она слегка повернулась, как будто собиралась что-то сказать, но тут же спохватилась. Дверь открылась, и она вышла на шесть. Когда она повернулась налево, чтобы выйти из ниши, и двери лифта начали закрываться, Карч позвал ее.

«Заставил тебя смотреть».

Затем он рассмеялся про себя, когда двери закрылись, когда он увидел женщину, поворачивающуюся к нему спиной.

«В следующий раз отнеси свои пятаки Брэнсону», — сказал он, когда лифт снова начал подниматься.

Карч покачал головой. Когда-то у Клео было такое обещание. Теперь это был пункт назначения никель-и-димеров, место, где ковры были истерты, а бассейн был битком набит мужчинами в сандалиях и черных носках. Еще раз он задумался, что он делает, как и почему он вообще продался Винсенту Гримальди.

Через десять секунд он вышел на двадцатый этаж. Он вышел в коридор и обнаружил, что он пуст, если не считать тележки для обслуживания номеров, которую кто-то втолкнул в коридор. От него пахло прогорклым, когда Карч обошел его и направился по коридору направо.

Он посмотрел на первую дверь, которую прошел, и увидел, что это был 2001 год. Он помнил ту комнату давным-давно. Именно в этой комнате он поставил свою первую пьесу для Винсента Гримальди. Карчу казалось, что это было так давно, и это воспоминание раздражало его. Как далеко он продвинулся с тех пор? Он знал, что недалеко. Совсем недалеко. Возможно, он тоже был никчемным в пятицентовом дворце. Его мысли переместились к пустой кафедре внизу в казино, и он представил, как оттуда открывается вид на игровую комнату.

Он пришел в номер 2014 и открыл дверь ключом-картой.

Войдя внутрь, он увидел Винсента Гримальди, стоящего у окна от пола до потолка в гостиной люкса. Казалось, он смотрит через город на просторы пустыни перед шоколадно-коричневыми горами, окаймляющими горизонт. Там был ясный, светлый день.

Гримальди, видимо, не услышал входа Карча и не обернулся. Карч прошел по коридору и вошел в номер. Он заметил, что двери спальни были закрыты. В помещении пахло старыми сигарами, дезинфицирующим средством и чем-то еще. Он попытался поместить его, и тогда его сердце забилось быстрее. Сгоревший порох. Возможно, на этот раз Винсент действительно нуждался в нем.

— Винсент?

Гримальди отвернулся от окна. Это был невысокий мужчина с суровым, загорелым, V-образным лицом с кожей, которая выглядела так, словно слишком туго натянулась на скулы. Его седые волосы были идеально зачесаны назад, и на нем был безупречный костюм Hugo Boss. Он всегда одевался так, как будто казино и отель, которым он управлял, были «Мираж». Но он был миражом. Клеопатра была вторым ярусом, приближаясь к третьему. Его расположение на Стрипе было единственным, что останавливало его на данный момент. Но не было никаких сомнений в том, что Гримальди был капитаном старой речной баржи в море новых роскошных лайнеров с такими именами, как «Белладжио», «Мандалай Бэй» и «Венецианец».

"Джек! Я не слышал тебя. Где ты был?"

Карч проигнорировал вопрос. Он посмотрел на свои часы. Было 8:10, всего сорок минут с тех пор, как он получил страницу Гримальди с добавленным в конце кодом службы экстренной помощи 911. Сорок минут — это неплохо, особенно в свете отказа Гримальди сообщить ему, в чем проблема по телефону.

"Как дела?"

«Что случилось, так это то, что у нас здесь большая гребаная проблема».

Он подошел и протянул руку за ключом-картой, который Карч все еще держал в руке. Карч дал ему ключ и хотел зажечь сигарету, но решил подождать.

— Винсент, ты говорил об этом по телефону. Теперь я здесь. Что мне делать, угадать, в чем проблема, или ты, наконец, расскажешь мне?

«Нет, Джек, я покажу тебе. Посмотри».

Он указал подбородком на дверь спальни. Это был типичный жест Гримальди, который всегда экономил на физических движениях, а не только на словах.

Карч мгновение смотрел на него, ожидая дальнейших объяснений, но ничего не последовало. Он повернулся и пошел к двери спальни. Он открыл ее и вошел в комнату.

В спальне было темно, если не считать кусочка солнечного света, который пробивался через дюймовую щель в закрытых шторах. Свет прорезал по диагонали кровать, где лицом вверх лежало тело тучного мужчины. Правого глаза мертвеца не было, он был уничтожен, когда пуля почти в упор попала через глазницу в его мозг. Деревянное изголовье и стена за кроватью были забрызганы кровью и беловато-серым мозговым веществом. В шести дюймах над изголовьем в стене была дыра от пули.

Карч обошел кровать и посмотрел вниз, изучая труп. На мертвом мужчине была белая футболка и бледно-голубые трусы-боксеры. Карч увидел, что к его правому запястью была прикреплена пара наручников — обе наручники на одном и том же запястье. Также на кровати между ног мертвеца валялся пистолет. Карч наклонился и стал изучать его. Это был усилитель Smith; Вессон 9 мм с матовым покрытием.

Гримальди подошел к дверям спальни, но не вошел.

— Кто его нашел? — спросил Карч, не сводя глаз с трупа.

"Мне."

Карч огляделся, приподняв брови. Он ожидал ответа, что тело нашла служанка, хотя для этого было слишком рано. Все-таки не директор по операциям казино. Это было из левого поля. Гримальди уловил атмосферу и предложил объяснение.

«Я позавтракал с ним в семь утра. Вернее, я должен был позавтракать. Когда он не спустился, я позвонил. Когда он не ответил, я проверил. Вот что я нашел. "

Теперь все становится любопытно, подумал Карч.

— Кто он был, Винсент?

— Просто курьер. Из Майами. Имя — было — Идальго, хотя мы зарегистрировали его под псевдонимом.

Карч ждал. Гримальди больше ничего не сказал.

«Послушай, Винсент, ты хочешь взять меня и рассказать, что происходит, или я должна вызвать Сеймура-экстрасенса из гостиной, чтобы тот угадал за меня каждый шаг?»

Гримальди выдохнул. Карч наслаждался моментом. Старик был в затруднительном положении и нуждался в нем. Один факт Карч уже знал наверняка. Он планировал доить эту штуку, чем бы она ни была, изо всех сил. И если это включает в себя, наконец, поставить Винсента Гримальди на пятки, то Карч сделает это в мгновение ока. Он подумал о вороньем гнезде внизу. Он мог видеть себя там. Наблюдая за деньгами. Смотреть все.

— Да, я тебе скажу.

Гримальди вошел в комнату и посмотрел на тело.

— Это деньги, Джек. У толстого ублюдка было с собой два с половиной миллиона долларов. Сейчас их здесь нет, и он не может точно сказать, что с ними случилось, не так ли?

«Два с половиной? За что? Я полагаю, он принес их не для того, чтобы положить на стол для игры в блэкджек».

Карч увидел, как высоко на виске Гримальди начала тикать вена. Старик рассердился. Карч знал, насколько он опасен, когда злится. Но он был как маленький мальчик, стоящий у рождественской елки с метлой. Он должен был увидеть, насколько хрупкими на самом деле были эти стеклянные шары.

«Он пришел, чтобы заглянуть», — сказал Гримальди. «Сегодня утром. Об этом и было собрание».

Он указал на тело.

"Я пришел сегодня утром и нашел это. Чертов дворняга кого-то привел сюда, и теперь деньги пропали. Мы должны вернуть эти деньги, Джек. – "

Карч покачал головой, вынул изо рта незажженную сигарету и затянулся.

"Говорит для кого?"

«Джек, некоторые вещи тебе знать не обязательно. Тебе просто нужно заняться этим и выяснить, кто…»

«Успокойся, Винсент. И удачи тебе в этом».

Карч махнул рукой и направился к двери. Он добрался до гостиной и уже направлялся к парадной двери номера, когда Гримальди догнал его.

«Ладно, ладно, подожди, Джек! Я тебе скажу, ладно? Я тебе все расскажу, ты думаешь, тебе нужно знать».

Карч остановился. Он все еще стоял лицом к двери, а Гримальди стоял позади него. Он заметил, что откидной замок на двери отсутствует. Он протянул руку и коснулся неокрашенного квадрата на дверной раме, где она была закреплена. В отверстиях для винтов был сероватый воскообразный материал. Он потер это между большим и указательным пальцами, думая, что видел это раньше. Он повернулся к Гримальди.

«Хорошо, Винсент, с самого начала. Если тебе нужна моя помощь в этом, ты должен рассказать мне все. Ничего не упускай».

Гримальди кивнул и указал на кушетку. Карч вернулся в комнату и сел. Гримальди вернулся на свое место у стеклянной стены комнаты. С точки зрения Карча он был полностью окружен ярко-голубым небом. Он был темным, сердитым облаком посреди этого неба. Карч вынул незажженную сигарету изо рта и сунул ее в карман пальто вместе с той, которую он курил во время кляпа в лифте.

«Хорошо, это история», — сказал Гримальди. «Две недели назад я получил известие от кого-то, что будут проблемы с переводом. Что-то появилось на заднем плане. То, что они называют проблемой ассоциации».

Карч кивнул. Он не был так глубоко в курсе дела, как Гримальди, но его работа давала ему больше, чем общее понимание того, что происходит. Курорт и казино Клеопатры были выставлены на продажу. Консорциум развлечений из Майами под названием Buena Suerte Group выстроился в очередь на покупку. Подразделение расследований Комиссии по азартным играм Невады работало над опросом покупателей в течение двенадцати недель и вскоре представит окончательный отчет с рекомендацией комиссии одобрить или отклонить продажу. Комиссия — назначенный совет — почти всегда следовала указаниям следственного отдела, делая отчет ключевым элементом любой заявки на покупку или открытие казино в Неваде.

"Что случилось?" он спросил. «Судя по тому, что я слышал, Буэна Суэрте собиралась выйти чистой».

«Неважно, что случилось. Важны деньги, Джек».

"Все имеет значение. Я должен знать все. Что произошло?"

Гримальди разочарованно замахал руками и сдался.

«Выяснилось имя, хорошо? Они нашли связь между одним из директоров и человеком по имени Гектор Бланка. Теперь вы спросите, кто такой Гектор Бланка. Достаточно сказать, что он молчаливый партнер, который должен был промолчал. И это все, что я говорю о нем.

— Дай угадаю, Винсент. Ла Куба Ностра?

Карч сказал это голосом «я же говорил». Они с Винсентом уже говорили о гибриде мафии. Переселенные солдаты мафии с северо-востока объединяются с кубинскими эмигрантами в Майами, чтобы взять под контроль организованную преступность в Южной Флориде. В кругах криминальной разведки ходили слухи, что за несколько лет до этого группа тайно профинансировала неудавшийся референдум об азартных играх во Флориде. Само собой разумелось, что если они не смогут открыть казино во Флориде, они будут искать место для вложения своих денег в другом месте.

Это, скорее всего, будет включать Неваду, где вам не нужно одобрение референдума для открытия игорных заведений; вам просто нужно было пройти мимо Комиссии по азартным играм и краткосрочной памяти нынешних отцов города. Тот факт, что Лас-Вегас был рожден мечтой мафиози и десятилетиями управлялся единомышленниками и единомышленниками, терялся в коллективной амнезии сообщества. Лас-Вегас возродился как всеамериканский город. Это были пиратские корабли и полумасштабные Эйфелевы башни, водные горки и американские горки. Семьи приветствуются. Гангстерам не нужно подавать заявку. Проблема заключалась в том, что каждый раз, когда утверждалось новое подразделение и врезалось все дальше в пустыню, экскаваторы прогресса опасно приближались к тому, чтобы выкопать напоминания об истинном наследии города. И некоторые из сыновей и внуков тех праотцев, даже те, кто зарыт в пустыне, не могли отпустить старое место.

«Мы не собираемся говорить о La Cuba Nostra», — сказал Гримальди, по-видимому, придавая этим словам одновременно итальянский и кубинский акцент. «Моя задница здесь на кону, и мне плевать на то, насколько умным ты себя считаешь».

«Хорошо, Винсент, тогда давай поговорим о том, что твоя задница попала в дыру. Что случилось?»

Говоря, Гримальди повернулся и посмотрел в окно.

«Как я уже сказал, я узнал, что возникла проблема. Мое внимание было доведено до моего сведения, и мне сообщили, что проблема может исчезнуть, ее можно решить за приемлемую цену».

"Почему ты?"

«Почему я? Потому что у меня была связь. Ты можешь думать, что я ни хрена не стою, Джек, но я работаю в этом городе сорок пять лет. концерт. Я много видел. Я много знаю».

Он оглянулся через плечо и многозначительно посмотрел на Карча, произнося последнюю фразу. Карч воспринял это как напоминание о том, что Гримальди знал о нем. Карч отвел взгляд и тут же пожалел об этом.

«Хорошо, Винсент. Сколько будет стоить эта небольшая операция по уборке?»

«Пять миллионов. Два с половиной вперед, остальное после голосования комиссии».

«И я полагаю, что ваше вмешательство и посредничество в сделке должно было укрепить ваши позиции здесь при новом владельце».

"Что-то в этом роде, Джек. Это бы укрепило и тебя. Любой, кто со мной, присоединился бы к поездке. Меня собирались поднять в GM. посадил в гнездо, кого хотел».

— А как насчет Гектора Бланки? Он бы хотел, чтобы там был его собственный человек.

«Не имеет значения. Сделка, которую я заключил, дала мне выбор».

Карч встал и присоединился к Гримальди у окна. Они говорили, пока оба смотрели через пустыню на горы за ней.

«Итак, парень на кровати — Идальго — пришел сюда с платежом номер один и был ограблен. Звучит как их проблема, Винсент. Не твоя. Не наша».

Гримальди ответил ровным тоном. Его слова были взвешенными, суровыми. Спектакль исчез, и Карч знал, что сейчас он наиболее опасен. Как собака со сломанным хвостом. Вы пытаетесь погладить его, и вам все равно могут откусить руку.

«Это моя проблема, а значит, и ваша», — сказал Гримальди. «Я устроил сделку. В ту секунду, когда Идальго сошел с самолета в Маккарране, он и деньги были на моем попечении. Так смотрит Майами, так что на кону моя задница».

Карч поднял брови.

— Ты уже рассказал об этом Майами?

"Я разговаривал с Майами прямо перед тем, как позвонить вам. Звонок не из приятных. Но картина стала для меня совершенно ясной. Курьер не большая потеря. Но деньги - это другое. ."

Он сделал паузу на мгновение, а когда начал снова, в его голосе прозвучала нотка отчаяния и, может быть, даже мольба. Это была небольшая заметка, но она была там. Это был тон, который Карч никогда не слышал от Винсента Гримальди за многие годы их знакомства.

«Я должен вернуть деньги, Джек. Отчет GCIU отправляется в типографию во вторник. После этого уже слишком поздно что-либо менять. и Майами будет посылать людей».

Он снова указал подбородком, на этот раз в сторону пустыни.

«Вот куда они меня возьмут. С остальными, кто не прошел в этом городе далеко. Дыхание песка».

Гримальди покачал головой, быстро, напряжённо туда-сюда.

«Мне шестьдесят три года, Джек. Сорок пять гребаных лет в этом городе, и это то, что я получу».

Карч подождал восхитительных десяти секунд, прежде чем ответить.

«Мы не можем этого допустить, Винсент. Мы не позволим».

Гримальди кивнул, и его губы расплылись в безрадостной улыбке.

«Старый добрый валет пик. Я знал, что могу на тебя рассчитывать».

20

КАРЧ начал с тела, изучая его положение и узор брызг крови на спинке кровати и стене. Толстяк явно сидел прямо на кровати, когда получил пулю. Стрелок стоял у изножья кровати.

— Левша, — сказал он.

"Какая?" — спросил Гримальди.

«Стрелявший. Он был левшой. Скорее всего».

Он встал в том положении, в котором встал бы стрелок, и вытянул левую руку. Он кивнул. Вполне вероятно, что если Идальго был ранен в правый глаз пулей из пистолета, который держал кто-то, стоящий перед ним, то этот человек держал пистолет в левой руке.

Его глаза переместились с тела на спинку кровати и стену. Вернувшись в офис, у него была пара книг о брызгах крови — как читать значения эллиптических и круглых капель крови и так далее. Но он так и не прошел дальше вводных глав, потому что они были чертовски скучными и редко применимыми в его работе. Что важного можно было прочитать в этой картине? Немного. Парень был жив, а потом умер. Это все.

— Кто-нибудь сообщил о выстреле? он спросил.

— Нет, — сказал Гримальди. «Но я хотел, чтобы он был изолирован. Так что ни одна из комнат ни по бокам, ни поперек не была занята. Кроме того, я не знаю, соединяются ли они, но прошлой ночью на этом этаже сработала пожарная сигнализация».

Карч посмотрел на него.

— Около одиннадцати, — сказал Гримальди. «Кто-то оставил сигарету на тележке обслуживания номеров и припарковал ее в нише для обслуживания, прямо под датчиком дыма».

Карч кивнул мертвецу.

— Его эвакуировали? Он вышел из своей комнаты?

«Не то, чтобы мы знали об этом. У меня есть кто-то, собирающий записи, чтобы мы могли все просмотреть».

Карч кивнул, но не был уверен, как пожарная тревога могла повлиять на происходящее. Он снова посмотрел на тело.

«Я думаю, то, что у вас здесь, — неумелая попытка выставить это как самоубийство. Но…»

«Это не было самоубийством. Это был грёбаный грабеж».

«Я знаю, Винсент, я знаю. Послушайте меня. Я сказал, что это попытка сделать так, чтобы это выглядело именно так.

Он решил прекратить свой постоянный комментарий. Он позволил Гримальди самому разобраться во всем. Больше всего его беспокоили наручники. Он не понимал, почему их не убрали.

— Винсент, я так понимаю, ты обыскал это место в поисках денег?

— Да, пропало. Чемодан тоже.

— А как насчет его ключей?

"Ключи?"

«Ключи». Он указал на запястье мертвеца с двумя наручниками. "Ключ от наручников, где он?"

«Я не знаю, Джек. Я не видел никаких ключей. Кто бы ни взял деньги, я думаю, он взял ключи. Но их ждет сюрприз».

"Какой сюрприз?"

— Ключа от портфеля там не будет. У толстяка его не было. Мистер Бла… ну, его босс не хотел, чтобы он открывал его, может быть, спустился к столам с частью наличных. "Поэтому он прислал мне ключ, и я должен был открыть кейс на собрании сегодня утром. У меня есть ключ, но нет гребаного портфеля, чтобы открыть. Кейс имеет электронную защиту - как электрошокер. Кто-то пытается открыть его без ключ, они хорошенько получат по заднице. Девяносто тысяч вольт.

Карч кивнул и достал из кармана небольшой блокнот и ручку. Он сделал заметку о ключе и портфеле.

— Что ты пишешь, Джек?

«Всего пара заметок, так что я могу держать вещи прямо».

«Я не хочу, чтобы эта информация попала в чужие руки».

Карч повернулся и посмотрел на Гримальди. Это поддержало его.

— Я знаю, Джек. Ты будешь осторожен.

Карч обошел кровать и посмотрел на часы на ночном столике. Он был похож на Ролекс. Он зацепил ручку за металлическую ленту и поднял ее, удерживая так, чтобы он мог смотреть на пластину на запястье.

«Кто бы это ни сделал, он был достаточно умен, чтобы понять, что это фальшивка».

— Любой на афере знал бы это, Джек. Они продают эти штуки за пятьдесят баксов на тротуаре за пределами любого места во Фримонте. Кто бы это ни был, он был достаточно умен, чтобы понять, что им нужны чертовы деньги, вот и все.

Карч кивнул и снова положил часы. Он подошел к шкафу, открыл его и посмотрел на сейф. Дверь была открыта, и там было пусто.

«Расскажи мне об этом парне, Винсент. Когда он появился в городе?»

«Три дня назад. Я не был уверен, когда состоится падение. Парень, которому мы платили, руководил этим. Мы просто должны были быть готовы с наличными. Идальго пришел в понедельник, и мы ждали».

Карч присел на корточки и закрыл дверь сейфа, но не до конца. Он изучал комбинацию клавиш.

— Он все время оставался в комнате?

«Нет, он провел много времени на полу. Я дал ему ничью, и, черт возьми, начал убирать меня. Боже, я думал, что если мы не позаботимся об этом падении в ближайшее время, он обанкротит нас. там."

Карч повернулся и посмотрел на Гримальди.

— Сколько он выиграл, Винсент?

«В понедельник я дал ему пятьдесят пчел из клетки. К прошлой ночи он превратил их в сто тысяч и мелочь.

Карч оглянулся на сейф и распахнул дверцу. Он смотрел в его пустоту, но на самом деле ничего не видел. Он думал, размышляя о том, что только что сказал Гримальди.

— Видишь, что ты сделал, Винсент? Ты сам навлек это на себя.

— О чем ты говоришь?

«Ты дал парню деньги, и он превратил их в еще большие деньги. И он показывал их всему миру. Этот город, это было все равно, что лить кровь в воду, Винсент. Он привлек акулу к твоему толстяку».

«Что вы говорите, что тот, кто это сделал, сделал это за сотню, а не за два с половиной миллиона?»

«Я говорю, что тот, кто это сделал, пришел за сотней, а потом нашел остальные. Самый счастливый день в его жизни».

«Этого не может быть, Джек. Это…»

«Кто знал о деньгах? Я имею в виду, что они были здесь и у кого они были. Кто знал?»

"Только я."

— А как насчет Майами? Могла ли быть утечка оттуда?

«Нет, только один человек знал».

«Может быть, курьер сказал кому-то».

«Это маловероятно, Джек. Он работал непосредственно на источник. Если бы деньги украли, он знал, что на него будут смотреть».

«Если только он не умер. А что насчет того парня, который попался?»

— Он знал, что она где-то здесь, но не знал, у кого она и где именно. Кроме того, зачем красть то, что мы ему даем?

"Именно. Так что, если никто не знал, что он был здесь, это доказывает мою точку зрения. Это был крутой бродяга, Винсент. Кто-то, кто заметил, что этот парень выиграл сотню тысяч, и пошел за ним. И он сорвал чертов джек-пот".

Согнувшись, Карч посмотрел на шкаф. Он изучил одежду Идальго, сдвинутую в сторону, чтобы вор мог обойти сейф. Его взгляд зацепился за что-то на стене позади сейфа. Это было похоже на облупившуюся краску. Он передвинулся на колени и заглянул за сейф. Он пригляделся и увидел, что облезла не краска, а окрашенная лента. Он наклонился, схватил язычок и потянул его вверх. Лента прошла вдоль плинтуса шкафа вверх вдоль двери, через дверную раму к стене над шкафом, а затем наружу и вдоль потолка ниши. Наконец она закончилась на стене над входом в нишу.

— Что это за хрень? — спросил Гримальди.

«Дирижирование. Это сделал профессионал, Винсент. Он наблюдал за этим парнем».

— Ты имеешь в виду камеры?

Карч кивнул и вернулся к шкафу. Он снова осмотрел потолок, а затем стены. Он увидел маленькое отверстие в правой стене и нашел еще скотча. Он оторвал ее от стены, и она вела к задней части сейфа.

«Две камеры. Одна в комнате, чтобы наблюдать за меткой. Другая прямо здесь, чтобы снимать комбо. Это было хорошо».

«Я не слышал, чтобы кто-то пользовался камерами с тех пор… с того последнего раза. Макс Фрилинг».

Карч посмотрел на Гримальди.

— Я тоже. Но мы знаем, что Макс этого не делал, не так ли?

"Ты прав насчет этого."

Карч вышел из чулана и прошел обратно через комнату, его глаза осматривали потолок и верхние стены. Он подошел к входной двери и открыл ее. Он снова присел на корточки и стал изучать запорный механизм.

— А отпечатки? — сказал Гримальди сзади.

"Их не будет".

Он повернул засов и увидел, что болт выдвинулся только наполовину. Он закрыл дверь с выдвинутым засовом. Он кивнул. Он восхищался хорошо выполненной работой. Он встал, закрыл дверь и посмотрел на Гримальди. Карч не мог не улыбнуться.

— Что, черт возьми, смешного? — спросил Гримальди.

— Ничего, — сказал Карч, его улыбка стала шире. «Я просто получаю преимущество от достойного соперника, вот и все. Я очень рад, что ты пригласил меня на это, Винсент. Мне это понравится».

«Послушай, дело не в том, что ты получишь повышение. Дело в том, чтобы я вернул деньги».

Карч позволил Гримальди упрекнуть. Его это не беспокоило. Он уже мог видеть, как он собирается использовать эту работу в своих интересах, чтобы получить то, что он всегда хотел.

— Винсент, у тебя проблема.

— Я знаю это! Как ты думаешь, почему я потянулся к тебе?

«Я имею в виду проблему внутри проблемы. Посмотрите на это».

Карч отступил назад, чтобы показать Гримальди запирающий механизм двери.

«Он сломал замок. Толстяк думал, что он заперт здесь наглухо, но засов и откидной замок были сломаны. Так же, как и этот кусок дерьма Radio Shack, который он добавил сам».

Карч сорвал с дверной ручки электронную дверную сигнализацию и швырнул ее на пол.

— Но, видите ли, все это работало только на внутреннюю защиту. Главный замок не был залочен. Это значит…

«У него был ключ».

Карч кивнул.

— Ты действительно хорош, Винсент, — сказал он тоном, который подразумевал обратное. «У него был ключ. Значит, у него был кто-то, кто достал его для него. Посвященный человек».

Гримальди посмотрел в пол, а Карч увидел, как румянец пожилого человека снова стал гуще. Карч не стал ждать, пока спадет волна гнева.

«Я предполагаю, что у нашего парня также был ключ от одной из этих пустых комнат здесь, чтобы он мог настроить и посмотреть свои камеры и сделать свой ход, когда придет время».

— Хочешь взглянуть?

"Ах, да."

Первая комната, которую они проверили, находилась прямо через холл, Suite 2015, и Карч сразу же сказал, войдя, что они нашли место, где вор ждал, пока метка уснет.

"Откуда вы знаете?" — спросил Гримальди.

Карч указал на стол. Журналы, меню обслуживания номеров и брошюра с информацией об отеле были сложены стопкой и отодвинуты в сторону вместе с бутылкой приветственного вина.

«Здесь он ждал».

Карч осмотрел апартаменты, но не ожидал многого. Этот парень был хорош, и шансов на ошибку почти не было. Спальня выглядела нетронутой. Он заглянул в ванную и не увидел ничего необычного. Если преступник пользовался туалетом, он даже опускал сиденье, когда заканчивал.

Он вернулся в гостиную, где Гримальди стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди. Карч пытался придумать, что сказать, чтобы немного повернуть нож, но тут заметил что-то под столом у занавески. Он шагнул вперед и встал на колени, чтобы залезть под стол.

— Что у тебя есть, Джек?

"Я не знаю."

Он залез под занавеску и поднял ее. На полу лежала игральная карта. Туз червей. Карч мгновение смотрел на него, обдумывая. Он заметил, что два противоположных угла были обрезаны — признак того, что это сувенирная упаковка из казино. После использования в казино карты были обрезаны, а затем проданы в сувенирном магазине казино. Вырезка была сделана, чтобы убедиться, что никто не попытается снова ввести его в игру за столом в казино.

"Что это?" — спросил Гримальди у него за спиной.

«Карта. Туз червей».

Карч вдруг подумал о своем старике и о том, что он говорил о тузе червей. Денежная карта, как он это называл. Следуй за денежной картой, говорил он.

"Туз червей?" — сказал Гримальди. — Как вы думаете, что это значит?

Карч не ответил. Он потянулся к карточке и взял ее, удерживая большим и указательным пальцами за края. Он выполз из-под стола, держа карту. Когда он снова встал, он повернул запястье, чтобы увидеть верхнюю часть карты. На нем были изображены два розовых фламинго с переплетенными шеями, образующими очертания сердца.

— От «Фламинго», — сказал он.

Гримальди уставился на карту.

"Что это значит?"

Карч встряхнул его за плечи.

«Может быть, ничего. Но наш парень должен был быть здесь некоторое время, наблюдая за камерами. Может быть, он раскладывал маленький пасьянс, чтобы скоротать время».

«Ну, если он выронил туз червей, то он ни хрена не выиграл».

— Очень проницательно, Винсент.

Гримальди взорвался.

«Послушай, Джек, ты собираешься помочь мне здесь или ты собираешься проводить время, играя в словесные игры и пытаясь выставить меня глупым? кто может выполнить работу, не доставляя мне горя».

Карч долго ждал, прежде чем ответить спокойным тоном.

«Винсент, ты связался со мной, потому что знаешь, что никто другой не может справиться с этим так, как я».

«Тогда давайте прекратим разговоры и займемся этим. Часы тикают».

— Хорошо, Винсент. Как скажешь.

Карч посмотрел на карту, которую все еще держал в углу. Он знал, что может обратиться за помощью к Айверсону из Метро и проверить карту на наличие скрытых отпечатков. Но это привело бы Айверсона к чему-то, что, как ожидал Карч, должно было стать грязным. Он решил оставить эту идею в качестве последней альтернативы. Он подошел к столу и открыл папку с пакетом информации об отеле. В одном из карманов были конверты и бумага для письма. Он сунул игральную карту в конверт и сунул во внутренний карман пиджака.

"Отпечатки?" — спросил Гримальди.

«Возможно. Сначала я попробую кое-что еще».

Они вернулись через холл в 2014 год и в последний раз осмотрелись, обсуждая варианты. Гримальди сказал, что Майами все равно, что станет с курьером, и поэтому все остается открытым. Они могли выйти из комнаты и позволить всему идти своим чередом, когда горничная обнаружит тело. Или они могли привезти в комнату тележку для белья, положить в нее тело и спустить его на служебном лифте к погрузочной платформе и ожидающему фургону. Любые следы пребывания курьера в отеле можно было бы стереть с компьютеров и лент, а затем его тело можно было бы выбросить в пустыне после наступления темноты.

«Чтобы поднять этот мешок с дерьмом, понадобится четверо парней», — пожаловался Гримальди.

«Вы расширяете круг людей, которые знают об этом, и вы расширяете свою известность», — сказал Карч.

«Но если мы оставим все как есть, это означает, что вмешается Метро и расскажет о том, что отель получил синяк под глазом. Я не могу вспомнить последнее убийство в отеле, которое у нас было в этом городе. Они будут преследовать это, как Тайсон преследовал Эвандера. ухо."

— Это правда. Но, может быть, такое давление на нашего парня окажется полезным. Может, вынудит его совершить ошибку.

«Да, а что, если Metro Homicide доберется до него раньше тебя?»

Карч лишь посмотрел на Гримальди с выражением, говорящим, что эта идея абсурдна.

«Вы называете это, Винсент. Мы теряем время. Я хочу посмотреть запись внизу и заняться этим».

Гримальди кивнул.

«Хорошо, никакого Метро. Я пришлю людей и позабочусь здесь обо всем».

— Хороший выбор, Винсент, — сказал Карч, но так, что Гримальди засомневался, действительно ли он это имел в виду. «Пойдем посмотрим кассету».

Затем они оба вышли из комнаты, оставив мертвеца на кровати. Гримальди позаботился о том, чтобы повесить табличку «НЕ БЕСПОКОИТЬ» на дверную ручку.

21

Ранее Карч неоднократно бывал в офисе Гримальди на втором уровне казино. У него был секретный контракт на консультирование по вопросам безопасности с «Клеопатрой» — никаких записей, оплата наличными — и поэтому он чаще всего встречался с Гримальди в своем кабинете, хотя задачи, которые ему обычно давали, имели мало общего с тем, что происходило в офисе. казино ниже. Карч чаще всего был вовлечен в то, что Гримальди любил называть второстепенными вопросами и проблемами безопасности. Карчу вполне нравился его внешний статус. Он знал, что никогда не будет из тех мужчин, которые могли бы охотно носить синий блейзер с профилем царицы Египта на нагрудном кармане.

Офис был большим и роскошным, с письменным столом, зоной отдыха и личным баром. Вход был через огромный центр безопасности казино, где десятки видеотехников сидели в рядах кабин и смотрели на экраны видеотрубок, показывающих постоянно меняющееся изображение сотен камер, направленных на зал казино. Эта комната была слабо освещена и никогда не нагревалась выше 65 градусов из-за деликатной электроники. Большинство техников были одеты в свитера под свои стандартные синие блейзеры. В Лас-Вегасе, когда вы видели, как кто-то летом ходит на работу в свитере, вы знали, что он работает в помещении, целыми днями смотрит телевизор.

Окна одной стены кабинета Гримальди выходили в центр безопасности. На другой стене были окна с видом на казино. А прямо за столом Гримальди находилась дверь, ведущая в воронье гнездо. В него можно было попасть только через кабинет Гримальди, а он ни разу не приглашал Карча посмотреть зал казино. Это беспокоило Карча, и его разочарование усугублялось тем, что он считал, что Гримальди знал.

Когда они вошли в офис, Карч заметил человека, сидевшего за столом Гримальди и работавшего на панели управления мультиплексной видеостанции справа от стола.

"Что у тебя?" — сказал Гримальди, повернувшись, чтобы опустить жалюзи на окнах, выходящих на центр безопасности.

«Я должен удивить, вот что я получил», сказал человек за столом, не поднимая глаз от четырех экранов, которые он включил на видеостанции.

"Расскажи нам."

Слово «нас» заставило техника оторваться от экранов. Он кивнул Карчу, а затем снова опустил глаза.

«Ну, мне кажется, этого парня могла ограбить женщина», — сказал он.

Гримальди обошел стол и посмотрел через плечо техника на экраны.

"Показать нам."

Карч остался по другую сторону стола, но мог видеть экраны. Он посмотрел мимо двух других мужчин на стеклянную дверь, ведущую к вороньему гнезду. Гримальди не удосужился представить техника Карчу.

В течение следующих пяти минут техник использовал записи, снятые с нескольких камер, чтобы периодически показывать последнюю ночь Идальго в казино. Это называлось видеотреком. В зале казино — любого казино в Лас-Вегасе — было достаточно камер, чтобы никогда не упускать из виду человека, как только он входит в так называемую видеосеть. Лучшие техники запоминали квадранты сети и, скользя пальцами по клавиатуре, могли прыгать с одной камеры на другую, чтобы следовать за целью.

Технология Гримальди сделала это сейчас, только это не было живое действие. Он собрал воедино видеозапись Идальго прошлой ночью. Он показал Идальго, играющего в баккару и блэкджек, даже пару вращений на рулетке. В какую бы игру он ни играл, он, казалось, делал это с минимумом разговоров с другими игроками и работниками казино. Наконец, когда счетчик показал на пленке время 22:38, они увидели, как Идальго направился к VIP-стойке и достал из хранилища матовый алюминиевый портфель. У стойки его встретил охранник, который затем проводил его до лифтов.

— Кто сопровождающий? — спросил Карч.

— Его зовут Мартин, — сказал Гримальди. — Он начальник смены. Был здесь пару лет, приехал из «Наггета». Всю неделю он сопровождал толстяка.

— Нам придется поговорить с ним.

«Я не знаю, что это вам даст, но проблем не будет».

Техник указал на новый экран, где продолжался след Идальго. На нем было видно, как толстяк и Мартин в синем блейзере заходят в лифт. Идальго достал из кармана ключ-карту, и Мартин взял ее и вставил в панель управления, прежде чем нажать кнопку пентхауса. Хотя на пленке не было звука, было ясно, что двое мужчин не разговаривали.

«И это последний раз, когда мы его видим», — сказал техник.

— Никаких камер в коридоре, верно? — сказал Карч.

«Нет. Мы теряем его, когда он выходит из лифта в пентхаусе».

— А когда позже сработала пожарная сигнализация? — спросил Гримальди. — Значит, есть какие-нибудь следы его?

— Нет, — сказал техник. «Я проверил все камеры лифта и лестничной клетки. Он не эвакуировался…»

— Подождите, — вдруг сказал Карч. "Вернись. Подними ленту лифта."

Техник посмотрел на Гримальди, тот кивнул. Он копировал запись до тех пор, пока Карч не сказал, что зашел достаточно далеко, а затем проиграл ее еще раз. Они молча смотрели. Было ясно, что Мартин что-то сказал Идальго, который затем полез в карман и достал ключ-карту. Затем Мартин использовал его, чтобы нажать кнопку пентхауса.

«Винсент, ты сказал, что Мартин дежурный по смене?»

"Верно."

— Разве у него нет ключа от пентхауса?

Гримальди на мгновение замолчал, обдумывая то, что они только что видели на пленке, и значение вопроса Карча.

«Сукин сын. Он использовал карту Идальго, когда мог бы использовать свою».

«Потому что, возможно, у него не было с собой своего».

"Потому что, может быть, он дал это - где эта женщина, о которой вы говорите?"

Техник набрал несколько кодов памяти, и лента на одном из экранов перевернулась на заданную точку. На экране был широкий вид салона баккара. Один стол был занят, и Идальго был единственным игроком. С помощью ролика, встроенного в консоль, техник перемещал изображение вперед на несколько кадров за раз. Он указал на нижнюю часть экрана, постукивая пальцем по нему чуть ниже изображения женщины, опирающейся на перила, отделяющие салон от остальной части казино.

— Ее, — сказал он.

"Что насчет нее?" — спросил Гримальди.

«Она пытается не показывать этого, но она наблюдает за ним».

Он продолжал двигать ролик, и изображение двигалось вперед. Трое мужчин молча смотрели на экран. Женщина на экране, казалось, отдыхала или, может быть, кого-то ждала. На одном плече у нее был небольшой рюкзак, а в одной руке — черная спортивная сумка. У нее был такой вид, как будто она только что зарегистрировалась и ждет кого-то, возможно, мужа, который остановился, чтобы сыграть несколько рук в блэкджек, прежде чем они поднялись в свою комнату. Но дважды она заглянула в салон, и взгляд ее, казалось, упал прямо на Идальго. Каждый раз ее глаза задерживались на том, чего, казалось, было больше, чем требовалось мимолетному взгляду. Карчу было любопытно, но недостаточно.

«Он единственный парень, который играет», — сказал он. — На кого еще она собирается смотреть?

— Это правда. Но я тоже собрал ее след.

Он вытащил кассету из консоли и вставил другую. Гримальди подошел ближе к нему сзади, чтобы посмотреть на экран. Карч положил руки на стол Гримальди и наклонился, чтобы лучше видеть. На записи видно, как женщина с двумя сумками входит в казино в 20:00 и направляется к VIP-стойке, где ей вручают конверт.

«Должно быть, это ключ», — сказал Гримальди. "Чертов ключ Мартина!"

Карч думал о том же, но ничего не сказал. Он также подумал, что темные струящиеся кудри, обрамляющие — и скрывающие — лицо женщины, должны быть париком. Он наблюдал, как она прижалась к телефону в вестибюле и, вероятно, открыла конверт подальше от камер. Затем она повернулась и начала двигаться к залу казино. Она двинулась без колебаний, с твердой целью. Сумки, которые она несла, казались тяжелыми, но она крепко держала их.

После того, как она остановилась в салоне баккара, видеозапись последовала за ней через казино к лифту в Евфратской башне.

— Она была чертовски хороша, — сказал техник. «Ни разу не поднял глаз. У нас ничего нет. Эта шляпа и эти волосы — она могла бы ходить под зонтом».

Карч улыбнулся, наблюдая. Техник был прав. Она была хороша, и, уже зная, что она сделала наверху, Карч был очарован женщиной на видеоэкране. Она была замаскирована, но он смог составить представление о ней по видеозаписи. Молодая, может быть, около тридцати, кожа под подбородком натянута, линия подбородка под полями шляпы решительно заострена. Ни серег, ни колец, ни других украшений, которые он мог видеть. Никаких отвлекающих факторов. Ничего, кроме стремления к своей цели. Карчу хотелось увидеть ее глаза, потому что он знал, что в них будет на что посмотреть.

На экране женщина в лифте использовала ключ-карту из заднего кармана, чтобы нажать на кнопку пентхауса.

— Вот ключ, — сказал Гримальди.

Карчу хотелось заткнуться и просто наблюдать, но он ничего не сказал.

«Хорошо», — сказал техник, набирая новую команду на клавиатуре. «Итак, она выходит из лифта на двадцать. Но потом мы видим ее еще два раза».

"Дважды?" — сказал Гримальди.

«Да, сэр. В первый раз она вернулась, чтобы встретиться с кем-то, но они так и не появились».

Он указал на экран, и видеодорожка продолжилась. Трое мужчин молча наблюдали за фрагментами видео, показывающими, как она проходит через казино в гостиную, выбирает свободный столик и делает заказ у официантки. След прыгнул во времени на двенадцать минут и показал женщину, сидящую в одиночестве, но с двумя напитками на столе.

"Какого хрена?" — сказал Гримальди. — Я думал, ты сказал, что никто не показывался.

«Никто этого не сделал», — сказал техник. «Она заказала напитки, но никто так и не пришел».

— Давай просто посмотрим, хорошо? — сказал Карч, раздраженный их шутками.

На экране женщина небрежно огляделась, словно проверяя, никто ли не смотрит, а затем взяла стоявший перед ней стакан. Для Карча это было похоже на кока-колу. Женщина потянулась через маленький круглый столик и постучала им по стакану пива. Карч наклонился ближе к экрану и посмотрел на ее губы, поскольку она явно говорила вслух.

«Я думаю, что вы выследили не того человека», — сказал Гримальди, его голос повысился от разочарования. «Эта баба сидит и разговаривает сама с собой. У нас нет времени быть…»

«Подождите, сэр, проверьте это. Сейчас она возвращается к лифтам и поднимается до двадцати».

Он перемотал пленку вперед.

«А потом мы не видим ее снова до четырех. Она возвращается и взглянет, что несет. Сначала она поднималась с двумя сумками, а возвращается с двумя. Но что-то изменилось».

Женщина снова появилась в зале казино, быстро продвигаясь сквозь редкую толпу заядлых игроков. Карч сразу понял, что техник был прав. Все было по-другому. На одном плече у нее была лямка рюкзака, но спортивной сумки не было. Вместо этого она несла большую черную холщовую сумку с двумя ручными ремнями. Техник нажал клавишу и заморозил изображение. Во втором мешке был предмет прямоугольной формы, размеры которого четко проступали сквозь холст. Это был портфель Марка.

— Эта маленькая сучка, — спокойно сказал Гримальди. «У нее мои деньги».

— Ты следишь за ней? — спросил Карч.

Техник нажал клавишу, снова запустив видео, и просто указал на экран. Камеры следили за женщиной, когда она пробиралась через огромный зал казино к VIP-стойке. Из холщовой сумки она достала конверт и, ни с кем не сказав ни слова, оставила его на прилавке. Затем она направилась к южному выходу. Это не было основной точкой входа и выхода из казино. Карч также знал, что она ведет не к стоянке и не к кольцевой развязке. Скорее, он вел к тротуару, по которому пешеходы выходили на бульвар Лас-Вегас.

— Она не выходила через парадную дверь, Винсент, — сказал он.

В его тоне было достаточно настойчивости, чтобы отвлечь взгляд Гримальди от видеоконсоли. Пожилой мужчина поднял брови, улавливая тон, но не понимая его значения.

«Она не припарковалась здесь, потому что не хотела, чтобы камеры видели ее машину», — сказал Карч. «Поэтому она припарковалась в другом месте и вошла».

Карч указал на экран, хотя теперь он был пуст.

— Южный выход, — сказал он. «Она направлялась к «Фламинго».

Впечатленный, Гримальди кивнул.

«Туз червей. У вас там кто-нибудь есть?»

Карч кивнул.

"Без проблем."

"Тогда иди."

«Подожди минутку, Винсент. Что насчет Мартина? Мы должны начать с него».

— Я возьму его. Ты следишь за деньгами, Джек. Деньги — это приоритет, а у нас ебанутые часы.

Карч кивнул. Он предположил, что Гримальди, вероятно, был прав в своих рассуждениях. Он подумал о тузе червей, который нашел наверху. Следите за деньгами. Следите за денежной картой.

"Ну, что же вы ждете?"

Карч оторвался от своих мыслей и посмотрел на Гримальди.

«Я в деле».

Он выглянул из-за двери в воронье гнездо, а затем направился к выходу из офиса. Он остановился у двери.

«Винсент, ты мог бы отправить кого-нибудь обратно во вторую комнату наверху, чтобы проверить вентиляцию кондиционера».

"Зачем?"

«Она поднялась с двумя сумками, рюкзаком и спортивной сумкой. Она вернулась вниз с рюкзаком и портфелем в черной холщовой сумке. Где спортивная сумка?»

Гримальди на мгновение задумался об этом. Он улыбнулся, пораженный тем, что Карч нашел пропавшую сумку.

«Я проверю. Оставайтесь на связи. И помните, Пиковый валет, часы тикают».

Карч прострелил ему палец и вышел за дверь.

22

КАРЧ выбрался из «Клеопатры» тем же маршрутом, которым он несколько минут назад наблюдал за женщиной на видеоэкране. Пока он обходил столы и обходил идиотов, которые лениво шли ему навстречу, его разум был занят мыслями о женщине на видео. Она была близка к тому, чтобы провернуть идеальный каперс. Один взгляд слишком много и слишком долго на метку, в то время как на перилах баккара. Ее единственная ошибка. В противном случае они, вероятно, до сих пор ломали бы голову. Тем не менее, он должен был восхищаться ею. Он с нетерпением ждал момента, когда встретится с ней. И он не сомневался, что этот момент наступит. Она была хороша, но он был лучше. Их время обязательно придет.

Его грубо толкнул человек в шортах, который медленно переступил дорогу Карчу, рассеянно глядя вверх сквозь стеклянные панели атриума.

— Ну, извините, — запротестовал он, когда мимо проходил Карч.

Карч оглянулся на него, не замедляя шага.

«Да пошел ты, придурок. Возвращайся к потере денег».

"Привет!" — позвал его мужчина.

Карч остановился и повернулся к мужчине. Мужчина быстро понял, что переступил порог, и начал шаркать в противоположном направлении. Карч смотрел ему вслед, пока тот не обернулся, и их взгляды не встретились. Карч улыбался, давая человеку понять, что он заставил его сбежать, как мальчишку.

Карч прошел по коридору реки Нил к выходу, которым воспользовалась женщина, и вскоре оказался на Стрипе, направляясь к «Фламинго», находившемуся в квартале от него. Добравшись до почтенного, много раз расширявшегося и реконструируемого казино, он понял, что ему нужны наличные деньги. Он молча отругал себя за то, что не попросил у Гримальди средств на расходы, и подумал о том, чтобы вернуться, но знал, что задержка, вероятно, рассердит Гримальди. Вместо этого он осмотрелся внутри «Фламинго», пока не нашел банкомат, а затем снял максимум триста долларов, которые позволял его счет. Дон Кэннон брал с него пятьсот долларов за след, но хватило и трех. Он не думал, что Кэннон будет проблемой. Деньги выходили сотнями, в отличие от любого автомата, найденного за пределами казино. Все еще стоя у автомата, Карч дважды сложил три купюры, чтобы их можно было легко поддеть. Он смял купюры и положил их на ладонь правой руки. Он слегка закрыл его и позволил ему свободно висеть на боку. Он подумал о руках Микеланджело. Хозяин. Он представил, как правая рука Дэвида свободно свисает с его бока. Или непринужденный покой рук фигуры, изображающей Сумрак у гробницы Лоренцо Медичи. Отец Карча в молодости уехал в Италию изучать руки мастера. Сыну не пришлось утруждать себя. Полномасштабная копия Давида Микеланджело находилась в торговой ротонде Цезарьского дворца.

Карч подошел к телефонной нише в вестибюле и взял домашний телефон. Он спросил Дона Кэннона в службе безопасности, и звонок был переведен на посредника, который спросил, кто звонит. Затем Карча снова задержали, и на этот раз ждали больше минуты. Он использовал это время, чтобы подумать о том, что он скажет. Кэннон был начальником смены в трубной. Карч познакомился с ним по делу о пропаже человека пятью годами ранее, и с тех пор он всегда сотрудничал — за определенную плату. За дюжину лет работы Стрип Карч завел связи, как Кэннон, почти во всех казино. Все они были законными, за исключением его отношений с Винсентом Гримальди. Но теперь, так или иначе, он видел выход из хватки Гримальди.

— пролаял голос на другом конце провода.

"Джек Карч!"

— Дон? Как дела?

«Держи мой порох сухим. Чем я могу тебе помочь?»

«Я работаю над делом, и мне не помешали бы ваши камеры».

«Хочешь немного электронной магии, а? В чем дело?»

"Очень просто. Парня из окружного инспектора обокрала проститутка. Он звонит мне, потому что пытается держаться в тени, если вы понимаете, о чем я. Ни копейки, ни официального отчета. и кольцо - это имеет сентиментальную ценность. Ну, вы знаете, надписи и прочее дерьмо. Он не может заменить их в кратчайшие сроки, и если он вернется завтра в Мемфис без этих вещей, ему будет трудно объяснить. это жене».

— Я понял. При чем тут «Фламинго»?

«Я думаю, она припарковалась в твоем гараже — тот, что напротив Коваля. Мой парень встретил ее прошлой ночью в баре у Багси, а потом они отвезли ее на такси к инспектору. Она разорвала его, когда он потерял сознание. на тротуар, и я думаю, что она направлялась сюда. Сегодня было около четырех утра».

— Ты сказал здесь. Ты сейчас здесь?

"Внизу."

— Почему ты не сказал? Поднимайся.

Он повесил трубку прежде, чем Карч успел что-то сказать. Карч подошел к лифтам и поднялся на второй этаж. На ходу он вынул из заднего кармана носовой платок, скомкал его и засунул в нагрудный карман пиджака. Он толкнул его вниз так, что его нельзя было увидеть, но он все еще служил для того, чтобы держать карман открытым примерно на дюйм. Затем он проверил свой карман на наличие мелочи и нашел четверть и десять центов. Они оба были недавно отчеканены и очень блестящие. Он нагнулся и сунул четвертак в один ботинок, а монету — в другой. Одну за раз он тряс ногой, чтобы сдвинуть монеты под арки. Он надеялся, что Кэннон не наблюдает за ним через одну из своих камер.

Выйдя из лифта, он пошел налево ко входу в комплекс охраны и нажал кнопку зуммера слева от стальной двери. На стене над зуммером висел двухполосный динамик, но он молчал. Через пять секунд дверь зажужжала, и он вошел.

Дон Кэннон был крупным и крепким темноволосым мужчиной с окладистой бородой и в очках. Вероятно, его наняли из-за его размера и того, что он мог делать с ним, когда это было необходимо в зале казино. Но с годами он перешел на внутреннюю работу, и единственные части казино, которые он обычно видел в эти дни, были на видеоэкранах, которые он и его приспешники наблюдали в так называемой ламповой комнате. Он ждал Карча в маленькой прихожей по другую сторону стальной входной двери. Они пожали друг другу руки, как всегда, и сложенные стодолларовые купюры плавно перешли из одной правой руки в другую. Как и в случае с большинством отелей на Стрипе, политика «Фламинго» заключалась в том, чтобы не принимать никакого вознаграждения себе или своему персоналу за помощь в уголовных расследованиях. Однако Карч знал цену чаевых и то, как они заставят замок этой стальной двери гудеть для него в следующий раз, когда он позвонит.

— Я сегодня немного легкомыслен, — сказал Карч тихим голосом. — Я должен поймать тебя позже, если ты не против.

«Нет проблем. Я загрузил четырехчасовой чип, пока ты поднимался. Возвращайся».

Прикарманивая валюту на ходу, Кэннон провел Карча в комнату с трубами, которая мало чем отличалась от центра безопасности казино в «Клео». Видеотехники сидели за рядами мультиплексных консолей с двенадцатью экранами, их глаза бесконечно перемещались от экрана к экрану и использовали клавиатуру и джойстики для выбора и управления ракурсами и увеличением камеры. Они следили за всем, но больше всего за деньгами. Все сводилось к деньгам.

Кэннон вышел на сцену в одном конце комнаты, где была расположена одинокая консоль, чтобы, как начальник смены, он мог одновременно следить за камерами и видеотехниками.

«Вы сказали, что она пришла из отдела инспектирования, верно? Она шла?»

Кэннон скользнул в сиденье на роликах, а затем подтянул его ближе к консоли. Карч стоял позади него.

— Похоже на то. Чуть позже четырех.

«Это долгая прогулка. Ладно, посмотрим. Сначала попробуем северный вход».

Его пальцы забегали по клавиатуре, пока он вводил поисковые команды. Он продолжал говорить.

«Мы перешли на цифру, так как я думаю, что вы были здесь последними. Это взрыв».

"Большой."

Карч не знал, что означает переход на цифровые технологии, но для него это не имело значения.

«Хорошо, вот дверь, открывающаяся в четыре. Я включу двойное время, пока ты что-нибудь не увидишь».

Он указал на большой мастер-экран прямо перед собой в консоли. Он был разделен на матрицу из двадцати четырех разных ракурсов. Он переместил джойстик, и стрелка переместилась по экрану к одному из маленьких квадратов. Он нажал кнопку ввода, и изображение на маленьком квадрате заняло весь экран. Изображение было с камеры, показывающей вид сверху автоматических стеклянных дверей под углом. Изображение двигалось быстро. Машины, видневшиеся вдалеке через двери, проносились мимо, а люди, проходившие по тротуару, казалось, двигались быстрой рысью. Карч пристально смотрел на экран и на фигуры, время от времени входящие и выходящие через двери.

"Там!" — сказал он спустя почти три минуты. «Я думаю, что это была она.

"Хорошо."

Кэннон двигал цифровое изображение до тех пор, пока фигура, которая так быстро прошла, не появилась снова, выходя за дверь.

"Там."

Изображение было заморожено, а затем воспроизведено в замедленном режиме. Автоматические двери открылись, и вошла женщина, которую Карч наблюдал по видеокамере в «Клео», неся свой рюкзак и холщовую сумку с портфелем.

"Это ее."

«Неплохо выглядит для проститутки. Хотя слишком много волос. Интересно, сколько она берет».

«Минимум пять купюр, сказал мне мой парень».

Кэннон свистнул.

«Вот в чем твой плагиат. Меня не волнует, как выглядит женщина, никакой кусок задницы не стоит пяти счетов».

Карч послушно рассмеялся.

— Она тоже взяла его багаж?

«Да. Но его это не особо волнует. Он просто хочет эти часы и кольцо».

«Я не знаю, она держит этот пакет так, будто в него запихнули Форт-Нокс».

Карч начал потеть. Он надеялся, что Кэннон проведет для него видеослед, не слишком интерпретируя его.

«Ну, давай посмотрим, куда она пойдет», — сказал он, надеясь, что Кэннон перестанет анализировать увиденное и просто прокрутит видео.

Кажется, это сработало. Кэннон замолчал и проследил за женщиной через матрицу ракурсов, пока она не покинула здание казино через задний вход и не вошла в восьмиэтажный гараж с собственной парковкой в задней части дома на Коваль-роуд.

«Должно быть, на ней парик, но даже в этом случае она кажется мне новой», — наконец заметил Кэннон после пяти минут молчания. «Если хочешь, мы можем проверить нашу корзину для проституток на предмет ее наличия».

"Хокер мусорное ведро?"

"Мы так это называем. Большинство работающих девушек в городе есть в компьютерном файле. Возможно, мы сможем придумать имя, если сопоставим ее фото. Беда в том, что она даже не искала ни разу. У нас пока нет четкого изображения ее».

И ты его не получишь, подумал Карч.

«Ну, давай посмотрим, что она делает, а потом побеспокоимся об этом», — сказал он вместо этого.

В гараже женщина поднялась на лифте на восьмой этаж. Затем она подошла к синему фургону без опознавательных знаков, который был загнан в угол, самый дальний от лифта. В это время ночи верхние этажи гаража были почти пусты. В радиусе двадцати мест от фургона не было другого автомобиля.

«Без тарелки», — сказал Кэннон. «Похоже, эта девушка принимает меры предосторожности. Джек, ты уверен, что она проститутка? ."

Карч не ответил. Он внимательно смотрел на экран. Женщина открыла водительскую дверь ключом, затем погрузила сумки и залезла внутрь. Когда она завела фургон, загорелся свет. Перед тем, как включить передачу, женщина потянулась назад и постучала в перегородку между передней и задней частями грузового отсека. Карч смотрел, как шевелятся ее губы, когда она что-то говорила. Кто-то явно был в задней части фургона.

"Дон, покажи эту часть еще раз, хорошо?"

"Без проблем."

Кэннон перевернул цифровое изображение и снова показал женщину, стучащую в перегородку. Он заморозил его и выполнил несколько компьютерных команд, пытаясь очистить изображение. Затем он переключился на роллер и снова медленно передвинул записанное изображение.

— Она что-то сказала, — сказал Кэннон. «Я не… похоже, может быть,« Как дела? или "Как дела?" Что-то такое."

— Как там дела, — сказал Карч.

«Черт, Джек, я думаю, ты прав. Ты молодец, парень. Мы могли бы использовать тебя здесь».

«Я бы сошла с ума через неделю. Ты сможешь сделать снимок фургона сзади?»

«Как только она уедет».

Кэннон вернулся к матрице — теперь отображающей только гаражные камеры — и проследовал за фургоном вниз по семи уровням, пока он не выехал к выходу на Коваля. Когда он проезжал через выход, задняя часть фургона была зафиксирована наземной камерой, сфокусированной на средней высоте номерного знака.

Задняя часть фургона также отсутствовала.

"Проклятие!" — вскрикнул Карч, удивленный собственной вспышкой.

— Подождите секунду, — сказал Кэннон.

Он перевернул изображение и воспроизвел его в замедленном темпе. Затем он заморозил изображение и увеличил его. Карч посмотрел на него, потом на экран и наконец понял, что делает. Номерных знаков фургона не было, но на левой стороне бампера была наклейка с парковкой. Кэннон умело вмешался в него и расширил его. Крупные буквы и цифры стали почти четкими. Карч увидел на наклейке текущий год и пытался разобрать буквы, когда Кэннон присвистнул.

"Какая?"

«Это похоже на HLS для меня».

— Я тоже. Что это?

«Это Hooten Lighting and Supplies. Их логотип. Вы знаете, компания, которая делает все это дерьмо».

Он указал рукой на консоль.

"Хорошо."

Карч не знал, что еще сказать. Это открытие делало легенду для прикрытия, которую он рассказал Кэннону, все более и более натянутой. Впервые он осознал, как холодно было в комнате с лампами. Он скрестил руки на груди.

— Я не понимаю, — сказал Кэннон. «Проститутка, которая едет в фургоне из Хутена. Вы уверены, что эта, э-э, ваша клиентка сказала вам это прямо?»

Он посмотрел на Карча, который решил, что должен выбраться из этой ситуации.

"Нет. Но это то, что я собираюсь выяснить, прежде чем я сделаю еще один шаг в этом деле. Если этот парень лжет, я улетаю. Спасибо за твою помощь, Дон. Мне лучше вернуться к инспектору и поговори с этим парнем».

«Да, мне это кажется странным. Ты все равно хочешь заглянуть в мусорное ведро проституток? Там есть настоящие красотки».

Карч нахмурился и покачал головой.

«Нет, может быть, позже. Позвольте мне сначала поговорить с этим парнем и посмотреть, что к чему. О, и я поймаю вас позже с остальной частью того, что я должен вам за след».

Карч кивнул на видеоконсоль.

— Забудь об этом. В любом случае, похоже, я открыл для тебя больше дыр, чем закрыл. Единственное, чего я хочу от тебя, — это немного ловкости рук. У тебя есть что мне показать?

Карч начал действовать, притворившись, что просьба Кэннона застала его врасплох.

"Что ж…"

Он похлопал себя по карманам в поисках мелочи.

— У тебя есть сдача? Четвертак или что-то в этом роде?

Кэннон откинулся на спинку сиденья, чтобы засунуть руку в карман. Наконец он вытащил ладонь, полную мелочи. Карч закатал рукава куртки наполовину до локтей, а затем выбрал недавно отчеканенный и блестящий четвертак, правой рукой сняв его с ладони Кэннона. Затем он исполнил вариацию классической французской капли с добавлением исчезания, разработанного Джей Би Бобо. Это был трюк с ловкостью рук, который он практиковал с двенадцати лет. Это было то, что он мог сделать во сне. Он искусно выполнил это плавными движениями и отработанной легкостью.

Подняв правую руку ладонью вверх и высоко подняв грудь, он держал четвертак за края между большим и четырьмя пальцами, слегка наклонив его вперед, чтобы Кэннон мог видеть его лицо. Затем он провел левой рукой по вершине монеты, как бы собираясь убрать ее. Когда его левая рука сомкнулась над монетой, он позволил ей упасть в правую ладонь, завершив фальшивый прием.

Карч сжал левый кулак и протянул его Кэннону. Он начал манипулировать мускулами и сжимать кулаки, словно растирая в пыль монету, которая, предположительно, находилась внутри него. В то же время он сделал круговое движение правой рукой над сжатым левым кулаком. Он не сводил глаз с левой руки.

«В порошок идет, а где оказывается, никто не знает».

Он делал круг правой рукой все шире и шире, пока внезапно не щелкнул пальцами и не раскрыл обе руки ладонями к Кэннону. Монета исчезла. Глаза Кэннона быстро перебегали с руки на руку, затем на его лице появилась широкая улыбка. Это был обычный ответ. Трюк заключался в двойном заблуждении. Скептически настроенный зритель полагает, что монета никогда не покидала правую руку, но сбит с толку, когда монета не оказывается ни в одной руке.

"Фантастика!" — воскликнул Кэннон. "Куда он делся?"

Карч покачал головой.

«Вот в чем проблема с этим. Никогда не знаешь, где выпадет эта монета. С этой частью я так и не разобрался. Думаю, ты можешь добавить две части к тому, что я тебе должен».

Кэннон громко рассмеялся.

«Ты классный, Джек. Как ты узнал об этом, твой отец?»

"Ага."

— Он все еще здесь?

«Нет, он ушел. Давно».

«И он работал на Стрипе, верно?»

«Да, тут и там. В шестидесятых. Однажды он выступал на разогреве у Джоуи Бишопа, который выступал на разогреве у Синатры в Sands. У меня есть фотографии их троих».

«Круто! Крысиная стая. Старые добрые времена, да?»

«Да, некоторые из них были хороши».

У Карча было видение, как он увидел своего отца, возвращающегося домой из больницы после инцидента в Цирке, Цирке. Обе руки перевязаны белым. Похоже, он держал в руках два мяча для софтбола. Его глаза, казалось, смотрели куда-то далеко-далеко.

Карч понял, что потерял свою улыбку, и посмотрел на Кэннона.

«В любом случае, я лучше отправлюсь в путь и займусь этой штукой. Спасибо за помощь, Дон».

Он протянул руку, и Кэннон принял ее.

«В любое время, Джек».

«Я найду выход».

Он повернулся к лестнице и пошел прочь. Но тут он остановился и оперся на перила.

"Что за…?"

Он поднял левую ногу и снял ботинок. Даже не взглянув на Кэннона, но зная, что за ним наблюдают, он заглянул внутрь ботинка и встряхнул его. Внутри что-то загрохотало, и он перевернул ботинок вверх дном, уронив монетку, которую ранее подложил, в другую руку. Он поднял его и посмотрел на Кэннона. Здоровяк стукнул кулаком по консоли, начал улыбаться и качать головой.

— Сукин сын, я же говорил тебе, — сказал Карч. «Никогда не знаешь, куда эта чертова штука пойдет».

Он бросил монету Кэннону, и тот поймал ее кулаком.

«Я сохраню это, Джек. Это чертовски волшебно».

Карч отсалютовал и направился вниз по ступенькам к выходу из комнаты с трубами. Он подождал, пока выйдет из «Фламинго» и скроется из поля зрения камер Кэннона, прежде чем полезть в нагрудный карман своего пиджака и достать носовой платок и четвертак, которые он бросил туда, кружа рукой во время трюка.

Он вытащит монетку из своего ботинка позже, когда у него будет время сесть.

23

ДЕВЯНОСТОМ минут спустя Карч стоял возле огороженной стоянки сотрудников магазина Hooten's Lighting amp; Поставки с мобильным телефоном в руке. Прямо по другую сторону забора был припаркован синий фургон, выезжавший из гаража «Фламинго» примерно шестью часами ранее. Только теперь к заднему бамперу крепился номерной знак. Карч немного расхаживал взад-вперед, ожидая ответа. Легкая щекотка выброса адреналина начала ласкать его затылок. Он приближался. К деньгам, к женщине. Он откинул голову назад, и это, казалось, усилило трели по его спине и мозгу.

Зазвонил телефон, и его большой палец уже был на кнопке.

— Это Карч.

«Это Айви. Я поняла».

Айви была детективом Метро по имени Айверсон, которая продавала номерные знаки для Карча по пятьдесят баксов за штуку. Он будет делать другие вещи по другим ценам, используя силу своего значка для получения двух доходов. Карч всегда был осторожен в своих просьбах, даже на вполне законных должностях. С годами он научился относиться ко всем полицейским метрополитена — и к Айверсону больше, чем к другим — с такой же осторожностью и дистанцированностью, как к проституткам, ростовщикам и шулерам из казино, с которыми он регулярно имел дело по своим делам.

Карч наклонил голову и зацепил телефон за сгиб шеи, пока вынимал блокнот и ручку.

— Хорошо, что у тебя есть?

«Номер принадлежит Джерому Зандеру Пальцу, сорока семи лет. Адрес — Мишн-стрит, три-двенадцать, это северный Лас-Вегас. , кстати."

Карч перестал писать после фамилии. Он знал Джерома Пальца. Или, по крайней мере, он был почти уверен, что знал. Он знал некоего Джерси Пальца, который работал за прилавком в Хутене. Он понял, что всегда думал, что имя Джерси указывает на то, откуда родом Пальц. Теперь он понял, что это была игра его имени и отчества.

"Эй, босс, вы там?"

Карч вышел из своих мыслей о Джерси Пальц.

«Ага. Эй, спасибо, Айви. Это кое-что проясняет для меня».

"Действительно что?"

"О, как раз то, над чем я работаю. Это наблюдение за строительной площадкой. Венецианец. Этот фургон появлялся несколько раз, и я был немного подозрительным. Но Пальц есть в списке поставщиков. Он работает на Хутена. L и S, и они устанавливают камеры. Так что избавься от этого».

— Что у них там, проблема с воровством?

«Да, в основном строительные материалы. Фургон этого парня Палтца не помечен, поэтому я решил проверить его».

«Назад к началу, а? Ищешь вора тачки».

Карч догадался, что Айверсон улыбается на другом конце линии.

«Ты понял. Но спасибо, чувак. Это сэкономит мне время».

"Увидимся."

Карч закрыл телефон и посмотрел через забор на синий фургон, пытаясь обдумать свой следующий шаг. След, возвращающийся к Пальцу, изменил ситуацию.

Наконец, он снова открыл телефон, позвонил в справочную и получил общий номер компании Hooten's Lighting amp; Запасы. Он позвонил и попросил Джерси Палца, который взял трубку через полминуты.

"Джером Пальц?"

Была пауза.

— Да кто…

"Джерси Пальц?"

"Это кто?"

«Это Джек Карч».

«О. Что с Джеромом? Никто никогда…»

«Это ваше имя, верно? Джером Зандер Пальц. Вот откуда родом Джерси, верно?»

— Ну да, но никто никогда…

«Мне нужно, чтобы ты вышел наружу. Немедленно».

"О чем ты говоришь?"

«Я говорю о том, что ты немедленно выйдешь на улицу. Я жду тебя. Выходи через стоянку для сотрудников. Я припарковался на обочине. Прямо по другую сторону забора от твоего фургона».

«Скажи мне, что происходит. Я не…»

«Я скажу тебе, когда ты будешь здесь. Выходи сейчас. Я, вероятно, все еще могу тебе помочь, но ты должен работать со мной и выйти прямо сейчас».

Карч закрыл телефон прежде, чем Пальц успел ответить. Затем он подошел к своей машине и сел. Это был черный «Линкольн» — таункар в старом стиле и с большим багажником. Окна были затонированы в непроницаемый черный цвет. Ему нравилась машина, но бак слишком быстро опустевал, и его часто принимали за водителя лимузина. Он отрегулировал зеркало заднего вида так, чтобы ссутулиться на водительском сиденье и следить за въездом на парковку в тридцати ярдах позади него. Он расстегнул куртку и вытащил из кобуры «зиг-зауэр-девятку». Затем он полез под сиденье и поднялся к пружинам, ощупывая все вокруг, пока его пальцы не сомкнулись на глушителе, который он примотал там скотчем. Он сорвал его, пристегнул к концу Зига и положил оружие сбоку между сиденьем и дверцей машины.

Через пять минут ожидания Карч увидел, как Джерси Палтц вошел в поле зрения зеркала и направился к «линкольну». Он курил новую сигарету и шел размеренной, если не сказать сердитой походкой. Карч улыбнулся. Он собирался повеселиться с этим.

Палц сел на переднее пассажирское сиденье весь ветреный и с луковым бубликом изо рта.

«Это должно быть хорошо, черт возьми. Я на гребаных часах».

Карч посмотрел на него и подождал зрительного контакта, прежде чем ответить.

"Я надеюсь, что это так."

Это все, что он сказал. Пальц подождал несколько мгновений, а затем взорвался.

— Ну, какого хрена ты хочешь?

— Не знаю. Чего ты хочешь? Ты звал меня.

«О чем ты говоришь. Ты только что позвонил мне и…»

Карч расхохотался, отчего Пальц замолчал. Он повернул ключ и завел машину. Он быстро включил двигатель и оглянулся через левое плечо, готовясь выехать на дорогу. Он слышал, как дверные замки автоматически срабатывали при включении коробки передач.

«Эй, подождите, черт возьми, секундочку, — запротестовал Пальц. «Я на часах, чувак. Мы не собираемся…»

Он попытался открыть дверь, но автозамок помешал. Пока он начал искать кнопку, которая отключила бы его, Карч завел двигатель и вырулил на проезжую часть.

«Расслабьтесь, вы не можете разблокировать его, когда машина в движении. Это функция безопасности. Я подумал, что Тед Банди должен был водить Линкольн».

— Черт возьми, — сказал Пальц, с отвращением всплеснув руками. "Куда мы идем?"

— У нас проблема, Джером, — спокойно сказал Карч.

Он повернул на запад по Тропикане. Он мог видеть гребни гор, возвышающиеся над линией застройки.

«О чем ты говоришь? У нас нет проблем. Я не разговаривал с тобой целый год и, блять, не называй меня так».

«Джером Зандер Пальц… Джерри З… ДжерЗИ. Какое имя тебе нужно на камне?»

«Какой камень? Не могли бы вы просто…»

«Камень, который положили на твою гребаную могилу».

Палц наконец замолчал. Карч посмотрел на него и кивнул.

«Это так серьезно, ебанутый. Они видели твой фургон. Прошлой ночью. Записали на пленку».

Пальц начал трясти головой, как будто пытаясь пробудиться от ночного кошмара.

"Я не понимаю, о чем ты говоришь. Куда мы идем?"

«Какое-нибудь уединенное место. Где мы можем поговорить».

«Мы не разговариваем, чувак. Ты разговариваешь, а я ничего не знаю о том, что ты говоришь».

— Хорошо, тогда поговорим, когда доберемся.

Десять минут спустя они миновали промышленные лабиринты, и по мере того, как они приближались к открытой пустыне, городские застройки редели. Карч взглянул на Пальца и увидел, что тот начинает правильно чувствовать свое затруднительное положение. Обычно они так и делали, когда пустыня начинала приближаться. Он потянулся за Зигом, поднял его и положил себе на колени, дуло было направлено на торс Палтца.

«Ах, дерьмо», — сказал Пальц, когда увидел пистолет и полностью понял свое положение. «Эта чертова сука».

Карч широко улыбнулся.

"Кто она?"

— Меня зовут Кэсси Блэк, — без промедления сказал Пальц. «Трахни ее, чувак. Я ее не защищаю».

Карч сощурил глаза, пытаясь думать. Кэсси Блэк. Имя было смутно знакомым, но он не мог вспомнить его в данный момент.

«Она была с Максом Фрилингом шесть лет назад».

Карч пристально посмотрел на Пальца.

«Не лги, чувак. Разве ты не помнишь?»

Карч покачал головой. Это не имело смысла.

«Она была корректировщиком, наблюдателем, а не тем, кто зашел внутрь».

«Ну, я думаю, Макс, должно быть, научил ее кое-чему».

«Но они пригвоздили ее. Она попала в High D. За то, что убила его».

«Непредумышленное убийство, Карч. Ее сейчас нет. Она сказала, что живет в Калифорнии. В Лос-Анджелесе».

Карч задумался. Он посмотрел на часы. Прошло три часа с тех пор, как он встретил Гримальди в 2014 году, а у него уже было имя и история. Он повел плечами, наслаждаясь волнением, нарастающим в груди. Затем он вернул свои мысли к человеку и проблеме.

«Знаешь, Джером, я думал, что мы заключили сделку. Я думал, что каждый раз, когда к тебе приходит что-то, имеющее какое-либо отношение к Клео, ты собираешься дать мне голову. И ты знаешь, что я проверяю свои сообщения два, три раз в день, если я не в своем офисе. И это забавно, потому что ты мне не звонил ни на этой неделе, ни на прошлой неделе, ни когда-либо, насколько я помню».

«Послушай, чувак, я не знал, что это будет «Клео», и я все равно не мог позвонить. Меня, блядь, задержали, чувак».

— Задержали? Каким образом вас задержали?

«Привязан в кузове фургона».

Следующие десять минут Пальц с тревогой рассказывал Карчу свою версию прошлой ночи. Карч молча слушал и мысленно перечислял все несоответствия и противоречия в рассказе.

«Я не мог вам позвонить», — резюмировал Пальц. «Я бы хотел, и я планировал это, но она держала меня в задней части фургона всю ночь. Посмотри на это, чувак».

Он повернулся и перегнулся через сиденье. Карч поднял пистолет, и Пальц поднял руки ладонями наружу. Затем он указал на уголки своего рта, где были соответствующие порезы, которые выглядели свежими и болезненными.

«Это из-за гребаной манжеты, которой она заткнула мне рот. Я говорю тебе правду, чувак».

"Откиньтесь на спинку кресла".

Палц вернулся к нему. Минуту они ехали молча, пока Карч обдумывал историю Пальца.

— Ты не все мне рассказываешь. Она знала, что ты стащил их мне в прошлый раз?

— Нет. Никто, кроме тебя, этого не знал.

Карч кивнул. Суда никогда не было, поэтому ему никогда не приходилось рассказывать свою историю публично. Только копам – и одной из зацепок был Айверсон.

— С кем она работала на этот раз?

«Она была одна. Она только вчера появилась у стойки, и оттуда все пошло. Я больше никого не видел».

Тем не менее, история Палтца не имела полного смысла.

— Ты не все мне рассказываешь. Ты что-то с ней сделал. Ты пытаешься ее обокрасть?

Пальц ничего не сказал, и Карч воспринял это как подтверждение.

— Ты видел. Ты видел, что она была одна, и ты пытался ее угнать. Только она была готова к этому и набросилась на тебя. И поэтому она не могла тебя отпустить, пока не закончит работу.

«Хорошо, я так и сделал. И что, черт возьми?»

Карч не ответил. Теперь они были далеко от города. Карчу здесь нравилось, особенно весной, пока не стало слишком жарко.

«Что она делала в Лос-Анджелесе?» он спросил.

— Не говорил и не спрашивал. Послушайте, куда мы идем? Я рассказал вам все, что знаю.

Карч не ответил.

— Послушай, Карч, я знаю, что ты делаешь. Ты думаешь, я ушел оттуда, не сказав никому, кого именно я собирался увидеть на стоянке?

Карч взглянул на него с ошеломленным выражением лица.

«Да, Джерси, я думаю, ты именно это и сделал».

Вряд ли это был блеф, который стоил колла. Карч знал, что отношения, которые он и Пальц разделяли с течением времени, требовали, чтобы Пальц говорил своим коллегам-кассиршам, что вышел покурить, и ничего более.

Он свернул большой «Линкольн» налево, на безымянную дорогу, которая, как он знал, называлась Сэддл-Ранч-роуд в регистрационных книгах округа. Это была часть подразделения, которое было нанесено на поверхность и обследовано три десятилетия назад. Было проложено несколько дорог, но план провалился, и дома так и не были построены. Городу, развивавшемуся так быстро, было еще около десяти лет, чтобы наверстать упущенное. Потом придут дома. Карч надеялся, что его здесь не будет.

Он остановил машину перед старым и заброшенным офисом продаж. Окна и двери давно исчезли. Пулевые отверстия и граффити были отмечены на каждой стене внутри и снаружи, а пол внутри был покрыт битым стеклом и пивными банками. Утреннее солнце освещало серебристую паутину, висевшую в дверном проеме. Карч посмотрел за строение на дерево Джошуа, растущее примерно в десяти ярдах позади него. Он посадил его много лет назад, чтобы просто отметить место. Он всегда удивлялся, увидев, насколько полным он вырос в таком пустынном месте.

Он заглушил двигатель и посмотрел на Пальца. Кровь, казалось, отлила от лица пассажира.

«Послушай, чувак, теперь я рассказал тебе все, что я, блядь, знаю об этой суке и о том, что произошло. Нет нужды…»

"Убирайся."

"Что, здесь?"

"Да, вон."

Он поднял Зига как напоминание, и Пальц попытался открыть дверь. Он все еще был заперт. Карч с удовольствием наблюдал, как руки его пассажира шарили по двери в поисках кнопки отпирания. Наконец он нашел его и открыл дверь. Он вышел из машины, и Карч последовал за ним сбоку.

Карч обогнул переднюю часть машины и направился к Пальцу. Он держал Сига рядом с собой.

"Чем ты планируешь заняться?" — спросил Пальц, подняв руки в знак капитуляции.

Карч проигнорировал вопрос и огляделся.

«Это место… Я приезжал сюда много лет. С самого детства. Мой отец ездил сюда ночью, чтобы мы могли видеть звезды. Зимой мы сидели на капоте «Доджа» и тепло от двигателя будет согревать нас».

Он повернулся и посмотрел в сторону города.

«Чувак, ночью он мог оглянуться на Стрип и выбрать казино только по цвету и свечению неона. Пески, Инспектор, Звездная пыль… Тогда я любил это место. Теперь это просто… чушь собачья. парки и всякое дерьмо. Класса больше нет. Конечно, банда с загнутыми носами тогда управляла этим местом, но класс был. Теперь просто…»

Он не закончил. Он посмотрел на Пальца так, как будто только что заметил его в первый раз.

— Сколько она тебе заплатила?

"Ничего такого."

Карч начал приближаться к нему, и Пальц выпалил новый ответ.

"Восемь тысяч. Вот так. Но это было за оборудование. Она ни в чем меня не подрезала. Она просто дала мне восемь и освободила меня".

Карчу пришло в голову, что странно, что Кэсси Блэк отпустила Пальца — и даже заплатила ему — после того, как не оставила Идальго в живых. Это был конфликт паттернов, о котором ему нужно было подумать. Что-то произошло в том гостиничном номере, и, вероятно, только один человек мог сказать ему, что это было.

"Где восемь штук?"

"В сейфе в моем доме. Пойдемте. Я покажу вам. Я дам его вам."

Карч невесело улыбнулся.

— Она рассказала тебе о работе, когда освободила тебя?

«Она не сказала мне домкрат. Она просто освободила меня и выбралась из фургона. Я нашел восемь штук на переднем сиденье вместе с ключами».

— А портфель?

— Какой портфель?

Карч на мгновение помолчал и решил отпустить ситуацию. Он сомневался, что она поделилась бы сведениями о портфеле с Пальцем. Она, вероятно, распознала в кейсе электронную ловушку и даже не открыла его в тот момент.

Карч пришел к выводу, что у него есть все, что он собирался получить от Пальца, за исключением, может быть, восьми тысяч в его доме.

«Иди сюда», — сказал он, указывая на капот Линкольна. «Положи бумажник на капот. И ключи».

Пальц сделал, как было приказано, встав перед машиной, а Карч встал сбоку у левого крыла.

«Вы украли не у тех людей. И она застрелила не того человека».

Пальц открыл рот, но быстро пришел в себя.

— Я не знаю, что ты за херня — я ничего не крал. Я…

"Ты помог, и это делает тебя таким же виновным. Ты понимаешь это?"

Пальц закрыл глаза, и когда он заговорил, его голос превратился в отчаянный стон.

«Извините. Я не знал. Пожалуйста, мне нужен перерыв».

Карч посмотрел мимо него на окружающий кустарник. Его взгляд снова задержался на дереве Джошуа, а затем двинулся дальше. Пустыня была поистине прекрасна в своем запустении.

— Знаешь, почему я пришел сюда?

"Да."

Карч чуть не рассмеялся.

«Нет, я имею в виду в это место. В это конкретное место».

"Нет."

«Потому что тридцать лет назад, когда они составили карту этого места и начали продавать участки лохам, они оценили все это место так, чтобы оно выглядело так, будто оно готово к работе, и они начнут строить ваш дом, как только получат ваши деньги. Это было частью мошенничества, и оно сработало очень хорошо».

Пальц кивнул, как будто история показалась ему интересной.

«Мой старик купил много…»

— Вот почему ты вышел, а?

Разговорный тон Пальца был вынужденным и отчаянным. Карч проигнорировал вопрос.

«Тридцать лет — это долгий срок. Земля снова довольно твердая, но вы идете в другое место и начинаете копать, и вы получаете около фута верхнего слоя песка, а потом это похоже на копание в твердой скале. пляж. Но это не близко. Землю под верхним песком не трогали уже пару миллионов лет. Гребаная лопата отскакивает от нее».

Он посмотрел на Палца.

«Поэтому мне здесь нравится. Я имею в виду, не поймите меня неправильно, это все еще тяжелая работа, но у вас есть около трех футов земли, с которыми вы можете справиться. Это все, что вам действительно нужно».

Карч понимающе улыбнулся. Пальц внезапно сорвался с места, как и предполагал Карч. Он пробежал вокруг офиса продаж, а затем мимо дерева Джошуа, пытаясь использовать их как жалюзи. Это также не было чем-то новым для Карча. Он отошел от «Линкольна» и спокойно пошел влево от офиса, чтобы улучшить свой ракурс. Двигаясь, он отстегнул глушитель от Sig, потому что он больше не был нужен и мог повлиять на его точность. Тренировался на полигоне с автоматом без глушителя.

Палц был примерно в тридцати ярдах от него, двигаясь справа налево, его ноги поднимали облака песка и пыли, когда он отчаянно бежал зигзагами. Карч бросил глушитель в карман пальто и остановился. Он раздвинул ноги, поднял Зига стандартным двуручным хватом и проследил за движением Пальца. Он тщательно прицелился и выстрелил один раз, опережая цель примерно на два фута. Он опустил оружие и увидел, как руки Пальца начали вращаться, и он рухнул лицом в песок. Карч знал, что ударил его в спину, может быть, даже в позвоночник. Он ждал движения и через несколько мгновений увидел, как Пальц брыкается в песке и перекатывается. Но было ясно, что он не встанет.

Карч огляделся в поисках выброшенного снаряда и нашел его в песке. Он был еще горячим на ощупь, когда он взял его и положил в карман. Он вернулся к Линкольну и с помощью пульта дистанционного управления открыл багажник. Он снял куртку и накинул ее на бампер, затем потянулся за своим комбинезоном. Он шагнул в штанины и просунул руки в рукава, а затем расстегнул молнию до шеи. Комбинезон был мешковатым и черным, выбранным для ночной работы.

Затем он потянулся за лопатой и направился к тому месту, где упал Пальц. В центре спины Палтца был налет темно-бордовой крови. Его лицо было покрыто песком и грязью. На его губах и зубах была кровь. Это означало, что пуля пробила легкое. Он дышал быстро и хрипло. Он не пытался говорить.

— Ладно, хватит, — сказал Карч.

Он наклонился и сунул дуло «Зига» под левое ухо Палтца. Другой рукой он держал лопату за горловину и устанавливал лезвие так, чтобы оно блокировало отдачу крови. Он произвел один выстрел в мозг Пальца и смотрел, как тот замер. Снаряд, вылетевший из «Сига», с лязгом сорвался с лопаты и упал в песок. Карч поднял его и сунул в карман.

Карч открыл переднюю часть комбинезона, сунул «Сиг» обратно в кобуру и посмотрел на небо. Он не любил делать это днем. Это было не просто быть в черном комбинезоне под солнцем пустыни. Иногда, когда в Маккарране дела шли задним числом, авиалайнеры таким образом переводились в режим низкой ожидания.

Он все равно начал копать, надеясь, что этого не произойдет, и задаваясь вопросом, не будет ли это моментом совпадения, когда его лопата ударит по кости, уже в земле.

24

КАРЧ стоял перед тренировочным зеркалом, поправляя галстук на своем свежем костюме. Это был Hollyvogue, принадлежавший его отцу, со спиралями в стиле ар-деко. Он носил его с двухцветным габардиновым жакетом Hollywood и плиссированными брюками, которые купил у Валентино в центре города.

Зазвонил его пейджер, и он взял его с бюро. Он узнал номер обратного звонка Винсента Гримальди. Он удалил его, повесил пейджер на пояс и закончил поправлять галстук. Он не собирался перезванивать Гримальди. Он планировал зайти лично, чтобы сообщить ему о достигнутом прогрессе.

Закончив с галстуком, он вернулся в бюро за своим оружием. Он убрал «Зиг» в кобуру и застегнул на нем ремень безопасности. Затем он взял немного. 25 поппер. Это была «беретта», которую он мог уместить на ладони. Он снова повернулся к зеркалу и свободно сжал руки по бокам. 25 спрятано в его правой руке. Он сделал несколько движений и жестов, всегда стараясь скрыть пистолет от глаз. «Правая рука Дэвида», — подумал он. Правая рука Давида.

Затем он продолжил практиковать добивание, двигая явно пустыми руками, как будто во время разговора, а затем внезапно достал пистолет, направленный прямо на себя в зеркале. Когда он достаточно попрактиковался в этом, он сунул маленький пистолет обратно в черный шелковый карман фокусника, который портной в центре города пришил к внутренней задней линии пояса его брюк — каждой пары брюк, которые у него были. Затем он протянул руки ладонями к зеркалу, а затем соединил их, как будто в молитве. Он склонил голову и отошел от зеркала, конец шоу.

По пути в гараж Карч зашел на кухню и достал из одного из шкафов стеклянную банку. Он снял крышку и бросил в нее две гильзы из пустыни вместе с остальными. Затем он поднял банку и посмотрел на нее. Он был почти наполовину заполнен ракушками. Он встряхнул банку и прислушался к грохоту снарядов внутри. Затем он положил его обратно в шкаф и достал коробку хлопьев Honeycombs. Он был голоден. Он не ел весь день, и физические нагрузки в пустыне истощили его силы. Он начал есть хлопья прямо из коробки, горстями за раз, стараясь не испачкать одежду крошками.

Он вошел в гараж, незаконно превращенный в офис, и сел за письменный стол. Ему не нужен был офис в коммерческом здании, как большинству частных детективов. Большая часть его работы — с законной стороны — поступала из другого штата по телефону. Его специальностью были дела о пропавших без вести. Он платил двум детективам, руководившим отделом по поиску пропавших без вести в Метро, по пятьсот долларов в месяц за то, чтобы те направляли к нему клиентов. В соответствии с политикой Metro не может действовать в связи с обычным сообщением о пропавшем взрослом, пока не пройдет сорок восемь часов с момента сообщения. Эта практика возникла из-за того, что большинство пропавших без вести пропали без вести намеренно и часто появлялись сами по себе через день или около того после предположительного исчезновения. В Лас-Вегасе так было чаще всего. Люди приезжали в отпуск или на собрания и отрывались в городе, созданном для того, чтобы разрушить запреты. Они ютились со стриптизершами и шлюхами, они теряли свои деньги и были слишком смущены, чтобы идти домой, они выиграли много денег и не хотели идти домой. Причин было бесконечное множество, поэтому полиция заняла выжидательную позицию.

Однако политика сорока восьми часов и ее причины не успокоили обеспокоенных, а порой и истеричных близких якобы пропавших без вести. Тут-то и вмешались Карч и легион других частных сыщиков. Подкупив копов в МПУ, Карч добился того, что его имя и номер часто предлагались людям, которые сообщали о пропавших без вести и не хотели ждать положенных сорока лет. за восемь часов до начала обыска.

Пятьсот долларов, которые Карч ежемесячно переводил на банковский счет, к которому имели доступ два копа, были выгодной сделкой. Он привлекал до дюжины звонков в месяц по делам о пропавших без вести. Он брал четыреста долларов в день плюс расходы, минимум за два дня. Он часто находил предположительно пропавшего человека в течение часа с помощью простого следа кредитной карты, но никогда не говорил об этом клиентам. Он просто заставил их перевести деньги на свой банковский счет, прежде чем раскрыл местонахождение их любимой. Для Карча все это было очередной формой ловкости рук. Держите вещи в движении с неправильным направлением. Никогда не раскрывай, что у тебя на ладони.

Его офис был святыней давно ушедшего Лас-Вегаса. На стенах был коллаж из фотографий артистов пятидесятых и шестидесятых годов. Было множество кадров Фрэнка, Дина и Сэмми, некоторые по отдельности, а некоторые — всей группой. Там были фотографии танцоров и боевые карты в рамках.

Были открытки с изображением казино-курортов, которых больше не существовало. Там была коллекция игровых фишек в рамке — по одной из каждого казино, открывавшего свои двери в пятидесятые годы. Была большая увеличенная фотография, на которой Сэндс рухнул на землю после того, как был взорван, чтобы освободить место для новой эры Лас-Вегаса. Многие фотографии были подписаны и подписаны, но не Джеком Карчем. Они были вписаны в «Удивительный Карч!» - его отец.

В центре стены, на которую смотрел Карч, сидя за своим столом, была самая большая рама на любой из стен. Это была увеличенная фотография огромной позолоченной неоновой вывески, которая стояла за пределами «Песков». Там было написано «Сейчас появится ФРАНК СИНАТРА».

ДЖОУИ БИШОП

ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ КАРЧ!

Карч долго смотрел на фотографию напротив него, прежде чем приступить к работе. Ему было девять лет, когда он увидел имя своего отца на большой вывеске. Однажды вечером отец взял его с собой, чтобы посмотреть шоу со стороны сцены. Он стоял там, наблюдая, как его отец исполняет иллюзию под названием «Искусство плаща», когда его хлопнули по плечу, и он поднял глаза и увидел Фрэнка Синатру. Человек, который был живым воплощением Лас-Вегаса, изобразил удар кулаком в подбородок и с улыбкой спросил, есть ли у него восклицательный знак в конце его имени. Это было самое неизгладимое воспоминание его детства. Это и то, что случилось с его отцом несколько лет спустя в Цирке, Цирке.

Карч отвел взгляд от фотографии и проверил машину сообщений на столе. У него было три ожидающих сообщения. Он нажал кнопку воспроизведения и взял карандаш, готовый делать заметки. Первое сообщение было от женщины по имени Марион Раттер из Атланты, которая хотела нанять Карча для поиска своего мужа Клайда, который не вернулся домой с выставки кухонных принадлежностей в Лас-Вегасе. Она очень волновалась и хотела, чтобы кто-то немедленно начал искать Клайда. Карч записал ее имя и номер телефона, но не стал перезванивать, потому что на данный момент занят.

Следующие два сообщения были от Винсента Гримальди. Он звучал раздраженно. Он потребовал, чтобы Карч немедленно связался с ним.

Карч стер сообщения и откинулся на спинку своего мягкого кожаного кресла. Он взял еще горсть хлопьев и, пока ел, изучал две пачки наличных на своем столе. После пустыни он пошел в квартиру Джерси Пальца и использовал ключи мертвеца, чтобы войти, открыть сейф, который он нашел в туалете, и взять деньги. В одной пачке было 8000 долларов стодолларовыми купюрами. Другой стек составлял 4480 долларов в двадцатках. Карч решил, что 8000 долларов принадлежат Гримальди. За вычетом 550 долларов, накопленных Карчем на расходы — 500 долларов Кэннону за видеотрек «Фламинго» и 50 долларов Айверсону за прогон пластинки. Сделай еще 600 долларов на оплату газа и других непредвиденных расходов, решил он. Вторую стопку Карч собирался оставить свободной и чистой. Это не было частью авантюры в «Клео». Очевидно, это были собственные сбережения Палтца.

Он положил то, что принадлежало ему, в один из ящиков стола, который затем запер на ключ. Он вынул распечатанный бланк счета-фактуры и выписал квитанцию на 7400 долларов, которые он должен был вернуть Гримальди. Он нигде не указал свое имя в форме. Когда он закончил, он сложил деньги в квитанцию и положил их в конверт, который затем сунул во внутренний карман своего пальто.

Несколько мгновений он сидел неподвижно за столом, размышляя, не нужно ли было вычесть еще денег, чтобы покрыть поездку, которую, как он знал, ему предстояло совершить в Лос-Анджелес. В конце концов он передумал, встал и подошел к столу, к ряду шкафов с картотеками под увеличенной фотографией спускающихся Сэндс. Он открыл ящик ключом, просмотрел папки, пока не нашел нужную, а затем вернулся с ней к столу.

Файл был помечен как FREELING, MAX. Карч открыл его на столе и разложил содержимое. Было несколько полицейских отчетов и рукописных страниц заметок. Там же лежала пачка тщательно сложенных и пожелтевших газетных вырезок. Он открыл их и прочитал тот, у которого был самый крупный заголовок. Это было на первой полосе Las Vegas Sun шесть с половиной лет назад.

"КРУПНЫЙ ГРАБИТЕЛЬ"

ПОГРУЖАЕТСЯ НА СМЕРТЬ

ДАРЛИН ГАНТЕР

Штатный корреспондент Sun Человек, которого власти считают ответственным за серию краж со взломом в гостиничных номерах крупных игроков в казино Стрип, погиб в среду рано утром, когда столкнулся с неизбежным арестом в пентхаусе отеля Cleopatra Resort and Casino.

Тело мужчины пробило фирменный потолок атриума казино, и в 4:30 утра на игроков упал стеклянный дождь. Тело приземлилось на неиспользованный стол для игры в кости, и этот инцидент вызвал мгновенную панику среди посетителей казино. Однако власти заявили, что в результате инцидента никто не пострадал, кроме упавшего мужчины.

Представители столичной полиции заявили, что подозреваемый, идентифицированный как 34-летний Максвелл Джеймс Фрилинг из Лас-Вегаса, упал с двадцати этажей после того, как врезался в окно пентхауса, когда он столкнулся с агентом службы безопасности Клеопатры, который организовал спецоперацию, чтобы поймать его.

Поздно вечером в среду было неясно, почему полиция Метрополитена не участвовала в спецоперации. Также неясно, почему Фрилинг решил прыгнуть в окно, чтобы избежать захвата.

Винсент Гримальди, начальник службы безопасности казино, молчал об инциденте, но выразил облегчение, что это произошло в то время, когда в казино было меньше всего людей.

«Нам просто повезло, что это произошло, когда это произошло», — сказал Гримальди. «В то время в казино было не так много людей. Если бы это произошло в период высокой посещаемости, кто знает, к чему это могло бы привести».

Гримальди сказал, что казино останется открытым, пока не будет произведен ремонт потолка атриума. Он сказал, что во время ремонта небольшую часть игровой площадки придется отгородить веревкой.

После смерти Фрилинга 26-летнюю женщину задержали в отеле и передали сотрудникам полиции. Ее арестовали, когда она побежала к телу Фрилинга в казино после его падения. Власти заявили, что по ее реакции стало очевидно, что она в каком-то качестве «причастна» к Фрилингу.

«Если бы она только что рассталась, мы, вероятно, никогда бы о ней не узнали», — сказал детектив Metro Стэн Кнапп. «Но она побежала к парню и выдала себя».

Женщину, личность которой полиция отказывалась назвать до предъявления обвинения, в течение дня в среду допрашивали в штаб-квартире Metro.

Полиция заявила, что Фрилинг, как полагают, был высококвалифицированным вором, который за последние семь месяцев нанес одиннадцать ударов в отелях-казино на Стрипе. В каждом случае гость казино был украден наличными и драгоценностями в его или ее гостиничном номере грабителем, который проник внутрь, пока они спали.

Полиция окрестила вора «крупным грабителем», потому что целью были все «игроки» - гости отеля, которые делали ставки и выигрывали большие суммы денег. Согласно источникам в полиции, предполагаемый доход от одиннадцати каперсов превысил 300 000 долларов.

Вор, по-видимому, использовал несколько различных способов проникновения в гостиничные номера — от вентиляционных отверстий кондиционера до получения ключей от номера у ничего не подозревающих горничных и сотрудников стойки регистрации. Ни одна из жертв никогда не видела вора, который пришел после того, как они легли спать. Источник в полиции сказал, что вор, возможно, следил за своими целями через скрытые камеры, но не стал вдаваться в подробности.

Карч перестал читать. Поскольку это была первая статья о происшествии, в ней было меньше всего информации, поскольку автор сплел несколько абзацев из горстки фактов. Он перешел к рассказу следующего дня.

СОУЧАСТНИК ОБВИНЕН

СМЕРТЬ "ХАЙРОЛЛЕРА"

ДАРЛИН ГАНТЕР

Штатный корреспондент Sun Женщина, которая, по словам полиции, разыскивала так называемого крупного грабителя, была обвинена в четверг в убийстве в результате падения с пентхауса отеля Cleopatra Resort and Casino.

Кэссиди Блэк, 26 лет, из Лас-Вегаса, была обвинена в соответствии с законом штата Невада об убийстве, согласно которому любой, кто принимает участие в преступной деятельности, несет ответственность за любую смерть, наступившую во время совершения преступления.

Хотя Блэк ждала Макса Фрилинга в вестибюле отеля «Клеопатра», когда он врезался в окно пентхауса двадцатью этажами выше, она по-прежнему несет юридическую ответственность за его смерть, заявил окружной прокурор округа Кларк Джон Каваллито.

Каваллито сказал, что Блэку, который также был обвинен в краже со взломом и преступном сговоре, может грозить от 15 лет до пожизненного заключения, если он будет признан виновным в этих обвинениях. Ее держали без залога в окружной тюрьме.

«Она была такой же частью этого инцидента и этой преступной деятельности, как и Фрилинг», — сказал Каваллито на пресс-конференции. «Она была сообщницей и заслуживает быть и будет наказана всей тяжестью закона».

Смерть Фрилинга была признана несчастным случаем, а не самоубийством. Сообщается, что он выбил одно из окон пентхауса, пытаясь избежать захвата.

Более подробная информация о драматических событиях рано утром в среду была раскрыта следователями Каваллито и полиции в четверг.

Так называемый крупный грабитель наносил удары по курортам Стрип одиннадцать раз за семь месяцев, что побудило Ассоциацию казино Лас-Вегаса назначить вознаграждение в размере 50 000 долларов за поимку и осуждение подозреваемого.

Полиция заявила, что вор предположительно преследовал крупных игроков, которые в конце дня забирали с собой свои выигрыши наличными в свои комнаты.

Во вторник частный сыщик, надеющийся получить денежное вознаграждение, связался с официальными лицами отеля «Клеопатра» и сказал им, что, по его мнению, крупный грабитель в настоящее время преследует гостя в отеле и казино.

Затем следователь Джек Карч согласился послужить приманкой. Когда целевой игрок, чье имя не разглашается, удалился на вечер, был сделан переход, и именно Карч, замаскированный под игрока, отправился в апартаменты в пентхаусе.

Через два часа после того, как Карч выключил свет в номере и притворился спящим, Фрилинг вошел в комнату через вентиляционное отверстие, доступ к которому он получил через потолок станции уборки пентхауса. Когда Фрилинг вошел в спальню люкса, его удивил Карч, который держал его под прицелом и использовал двустороннюю радиосвязь, чтобы вызвать на помощь агентов службы безопасности отеля, ожидающих поблизости.

«Прежде чем эти агенты смогли добраться до комнаты, мистер Фрилинг необъяснимым образом бросился к окну», — сказал Каваллито. «Он бросил свое тело в него, пробил и упал».

Каваллито сказал, что под окном был небольшой выступ, и Фрилинг, возможно, полагал, что сможет сбежать по нему, переместившись вдоль облицовки здания к ближайшему тросу, который используется для опускания платформы для мытья окон вниз по стене здания.

Однако инерция тела Фрилинга, прошедшего сквозь стекло, унесла его мимо узкого уступа вниз. Он врезался в фирменное окно атриума казино, вызвав панику среди нескольких игроков в казино в то время. Никто больше не пострадал.

После пресс-конференции в четверг Каваллито ответил на несколько вопросов, сославшись на продолжающееся расследование и судебное преследование Блэка. Он отказался раскрыть, как Карч, частный сыщик, узнал, что Фрилинг нацелился на игрока в «Клеопатре».

Попытки связаться с Карчем для получения комментариев не увенчались успехом, и сообщения, оставленные на автоответчике в его офисе, не были возвращены. В детстве Карч иногда выступал со своим отцом, ныне покойным фокусником, известным как «Удивительный Карч!» который был оплотом в казино и отелях Стрип с 50-х до начала 70-х годов.

Младшего Карча звали «Пиковый валет» из-за иллюзии, в которой его отец помещал его в запертый почтовый мешок в запертом ящике, и он исчезал и заменялся игральной картой - Пиковым валетом.

Хотя Каваллито заявил, что с Карча сняты обвинения в совершении каких-либо правонарушений, связанных со смертью Фрилинга, окружной прокурор раскритиковал решение официальных лиц Карча и Клеопатры провести спецоперацию без участия полиции.

«Мы, конечно, хотели бы, чтобы они связались с полицейским управлением метрополитена, прежде чем приступить к этому», — сказал Каваллито. «Может быть, тогда всего этого инцидента можно было бы избежать».

Винсент Гримальди, начальник службы безопасности «Клеопатры», отказался комментировать критику Каваллито.

Представитель Ассоциации казино отказался сообщить, может ли Карч претендовать на вознаграждение в связи со смертью подозреваемого вора и арестом его сообщника.

Более подробная информация о Freeling также появилась вчера. Власти заявили, что подозреваемый дважды был осужден за кражу со взломом и ранее провел в общей сложности четыре года в тюрьмах штата. Говорят, что Фрилинг вырос в Лас-Вегасе и, как и Карч, был сыном известной фигуры. Отцом Фрилинга был Карсон Фрилинг, который был осужден в 1963 году за участие в дерзком вооруженном ограблении казино «Рояль». Пакет.

Максвеллу Фрилингу было три года на момент ареста его отца. Карсон Фрилинг умер в тюрьме в 1981 году.

Карч изучил фотографию, прилагавшуюся к рассказу. Это была фотография Кэссиди Блэк, сделанная в день ее ареста. Ее длинные светлые волосы были спутаны, а глаза покраснели и воспалились от слез. Он вспомнил, что она отказалась сказать хоть слово полицейским из метро, даже после двенадцатичасового допроса. Она встала, и Карчу это понравилось.

Во время расследования инцидента с Фрилингом Карч ни разу не встречался с ней и даже не был с ней в одной комнате. Было невозможно подтвердить, что женщина на фотографии была той, которую он видел на видео с камер наблюдения в «Клео» и «Фламинго», но нутром он знал, что это именно она.

Он просмотрел оставшиеся несколько клипов, пока не добрался до последней истории. Рядом с этой историей была еще одна фотография Кэссиди Блэк. На нем она была изображена в тюремном комбинезоне и кандалах, которую вывели из зала суда двое судебных приставов. Что-то в изгибе ее челюсти и направленном вверх взгляде ему нравилось. Это показывало, что она все еще сохраняла свое достоинство, несмотря на наручники, комбинезон и ситуацию, в которой она находилась.

Его глаза переместились на рассказ, и он прочитал его. Это была последняя история в саге, зачистка. Он был коротким и был похоронен внутри Солнца.

КРУПНЫЙ Грабитель

ЧЕРНЫЙ ВХОДИТ В МОСКВУ, ПОЛУЧАЕТ ТЮРЬМУ

ДАРЛИН ГАНТЕР

Штатный писатель Sun Кэссиди Блэк, одна из так называемых крупных грабителей, в понедельник признала себя виновной по обвинениям, связанным с преступным весельем, которое включало драматическую смерть ее партнера два месяца назад. Она была немедленно приговорена к государственной тюрьме.

В соглашении о признании вины, заключенном с офисом окружного прокурора округа Кларк, 26-летний бывший торговец блэкджеком признал себя виновным по одному пункту обвинения в непредумышленном убийстве и по одному пункту обвинения в заговоре с целью совершения кражи со взломом. Она была приговорена судьей окружного суда Барбарой Кейлор к тюремному заключению на срок от пяти до пятнадцати лет.

Блэк, одетый в желтый комбинезон, мало говорил во время судебного заседания. Она произносила слово «виновна» после того, как Кейлор зачитывала каждое обвинение, а затем говорила судье, что полностью понимает последствия своего заявления.

Адвокат Блэка, Джек Миллер, сказал, что соглашение было лучшим, что Блэк могла сделать, учитывая неопровержимые доказательства ее причастности к Максвеллу Джеймсу Фрилингу в семимесячной преступной деятельности, которая закончилась ее арестом и выпрыгиванием Фрилинг из окна пентхауса на курорте Клеопатра. и казино.

«Это соглашение все еще оставляет ей шанс начать все сначала», — сказал Миллер. «Если она будет держать свой нос в тюрьме чистым, она может выйти через пять, шесть, семь лет. Ей все еще будет около тридцати, и это оставляет ей много времени, чтобы начать все сначала и быть продуктивной в обществе».

Власти заявили, что доказательства, собранные против Блэк, указывают на то, что она была наблюдателем Фрилинга и наблюдателем за аферами, в которых были ограблены гостиничные номера крупных игроков, пока они спали.

Карч бросил обойму на остальных, не дочитав до конца. Признание Кэссиди Блэком вины предотвратило судебное разбирательство и позволило ему избежать дачи показаний о том, что произошло в том номере с Фрилингом. Ее осуждение также позволило ему потребовать награду, хотя ему пришлось нанять адвоката, чтобы подать в суд на Ассоциацию казино. После оплаты услуг адвоката и уплаты налогов он ушел с 26 000 долларов в качестве вознаграждения и поводком Гримальди на шее. Он позволил себе стать напарником Гримальди во всех проступках и грязной работе, в бегах в пустыню с полным багажником.

Все изменится, сказал себе Карч. Скоро. Скоро.

Карч аккуратно сложил вырезки из газет и закрыл папку. Затем он закрыл коробку с хлопьями и отнес ее на кухню по пути к входной двери.

У входной двери он взял сумку от костюма, которую упаковал ранее, и выбрал с вешалки круглую шляпу. Его дорожная шляпа. Он посмотрел на внутреннюю подкладку, прежде чем надеть ее. Он был шоколадно-коричневого цвета, «Мэллори», на внутренней этикетке было написано: «Для юношеской элегантности». Он надел его и взмахнул плоской кромкой, как сделал бы старый джазовый музыкант, как однажды он видел, как Джо Луи носил свиной пирог, когда встречал у парадной двери Цезаря. Он вышел за дверь на ярко-белый солнечный свет.

25

Когда Карч шел через казино в «Клео», он чувствовал на себе взгляды и, взглянув из-под поля своей шляпы, увидел, что Винсент Гримальди смотрит на него из вороньего гнезда. Гримальди не нужно было показывать Карчу жестом, чтобы понять, что он зол и ждет. Карч отвернулся и направился к лифтам, немного ускорив шаг.

Когда две минуты спустя Карча ввели в кабинет Гримальди, его встретил крупный мужчина, который, как он знал, был главным бандитом Гримальди. Карч не мог вспомнить свое имя, но помнил, что оно оканчивается на гласную. Это был Рокко или Франко, или что-то похожее.

— Он хочет меня видеть, — сказал Карч.

«Да, мы связывались с вами все утро».

Карч заметил использование множественного числа и снисходительную ухмылку на лице другого человека, когда он указал на дверь, которая открывалась на дорожку к вороньему гнезду.

Обойдя стол Гримальди, Карч увидел, что он завален инструментами и оборудованием: электродрелью, камерой «Полароид», большим фонариком и маленькой ванночкой с воском для землетрясений. Он взял дрель и увидел, что она была обернута черной резиной, сшитой вместе с леской.

«Мы нашли все это в вентиляционном отверстии в комнате…»

— Две тысячи пятнадцать, — сказал Карч. "Я знаю. Я сказал ему, что это будет там."

Он положил дрель и вернул мужчине снисходительную ухмылку. Затем он шагнул через дверь на дорожку. Он закрыл за собой дверь, его глаза смотрели в глаза мужчине через стекло.

Выходя, Гримальди не повернулся к Карчу. Он стоял, схватившись руками за перила, и смотрел на море игроков внизу. Карч никогда раньше не был в вороньем гнезде. С благоговением и благоговением он огляделся и посмотрел вниз на пол казино. Он оглянулся и увидел бандита Гримальди, стоящего у стеклянной двери и наблюдающего за ним. Он повернулся и встал рядом с Гримальди.

«Винсент».

«Где ты был, Джек? Я звонил».

«Извини, Винсент, у меня были заняты руки».

«Что, сменить костюм? Кем ты должен быть, Багси Сигелом или Артом Пеппером?»

— Я здесь, Винсент. Что тебе нужно?

Гримальди впервые взглянул на него с предостережением.

«Знаешь, мне интересно, правильно ли я поставил тебя на первое место. Моя задница на кону, и я понятия не имею, что ты делаешь, кроме как переодеваешься и надеваешь шляпы. Может, мне следует передать это Ромеро. Я знаю, что он готов к этому».

Карч оставался хладнокровным. У него была довольно хорошая идея, что Гримальди только высказывал свое мнение.

— Если ты этого хочешь, Винсент. Но я думал, ты хочешь вернуть деньги.

"Я ДЕЛАЮ, черт возьми!"

Несколько игроков за крэпс-столом внизу посмотрели на вспышку Гримальди. Они играли за столом, за которым шесть лет назад сел Макс Фрилинг.

Карч решил перестать играть в игры с Гримальди.

«Послушай, Винсент, я работал над проблемой, хорошо? Я добился прогресса. У меня есть имя женщины, и я знаю, где она. мне."

Гримальди повернулся к нему, на его лице явно отражалось волнение.

— У тебя есть имя?

"Да." Карч кивнул в сторону стола для игры в кости внизу. «Ты помнишь историю с Максом Фрилингом, да? С хайдайвером?»

"Конечно."

"Ну, помнишь девушку, которую они подобрали? Его наблюдатель?"

— Ага. Она ушла, по-моему, получила пятнадцать.

«От пяти до пятнадцати, Винсент. Должно быть, она была хорошей девочкой. Потому что она сделала пять и выбралась. Это была ее последняя ночь».

"Чушь. Она была настороже. Ты сам сказал этим утром, что это был профессионал, кто-то, кто точно знал, что, черт возьми, она делала".

— Я знаю. И это она. Поверь мне, это она.

— Скажи мне, откуда ты это знаешь?

Карч провел следующие десять минут, подробно описывая свои поиски Джерси Палца и допрос продавца электроники.

«Ублюдок», — сказал Гримальди о Пальце. — Надеюсь, ты позаботился о нем.

«Не беспокойтесь о нем».

Острое смуглое лицо Гримальди расплылось в улыбке, обнажив прекрасные белые зубы.

— Не зря тебя называют Пиковым валетом. Человек с лопатой в багажнике.

Карч отпустил. Он что-то вспомнил и постучал по куртке ниже нагрудного кармана.

«У меня есть восемь тысяч, которые она заплатила ему за оборудование. За вычетом моих расходов. Я оставлю их на столе».

«Это хорошо, Джек. И знаешь что, у меня есть кое-что для тебя. У нас тоже есть имя».

Карч посмотрел на него.

"Мартин был инсайдером?"

Гримальди кивнул.

«Он вел себя глупо, но в конце концов мы вытянули из него это. Он дал нам все, кроме имени девушки, потому что не знал его. Так что с тем, что вы узнали, у нас есть полная картина».

"Который является то, что?"

«Дело было организовано парнем из Лос-Анджелеса по имени Лео Ренфро. Он связался с Мартином, а затем уговорил девушку на работу. Он посредник в этом деле».

— Откуда он знает Мартина?

— Он этого не сделал. Его связали с Мартином.

"Как?"

«Вот где все становится рискованно. Оказывается, Мартин следил за Чикаго. Когда он работал в «Наггете» несколько лет назад, он был ухом Джоуи Маркса. Когда бюро арестовало Маркса и его команду, вещи разлетелись, и Мартин ушел. "Наггет" и начал здесь с нового листа. Конечно, я ничего не знал об этой истории, когда нанимал его. В любом случае, как я уже сказал, он не знал этого парня, Ренфро. Но когда он увидел, как Идальго загребает наличными за столом для игры в баккару, а затем, каждую ночь поднимаясь в свою комнату с этим футляром для наручников, он решил, что можно заработать хороший счет. Он дал чаевые Чикаго, и они связали его с этим Лео Ренфро, чтобы устроить это ».

Карч почти не слушал. Упоминание о Чикаго, о причастности так называемого Outfit к афере, заставило кровь стучать в ушах. Его руки сжались в кулаки.

— Эй, Джек, ты еще со мной?

Карч кивнул.

"Я здесь."

«Послушай, я знаю, что случилось с твоим отцом и все такое… Я просто хотел, чтобы ты увидел все карты, понимаешь?»

«Спасибо, Винсент. Ты уверен, что Мартин отрабатывал только то, что видел, как выиграла метка? Он не знал о двух с половиной?»

Гримальди подошел к нему поближе. На его лице была безрадостная улыбка.

«Скажем так, мы подробно и подробно расспрашивали его по этому поводу. И ответ таков: он не знал. Чикаго не знал. Это был просто счет в казино. дал парню ничью. Он превратил это в больше денег, и это привлекло акул. Мартин и его люди из Чикаго. Все, кто вовлечен в это дело, работают на Чикаго ».

Карч только кивнул и крепко сжал губы.

«Так что, если девушка сейчас из Лос-Анджелеса, а Ренфро из Лос-Анджелеса, тогда деньги там. Вы должны добраться туда и получить их, прежде чем они передадут их Чикаго».

«Возможно, он у них уже есть, Винсент».

"Может быть, а может и нет. Она убила парня в его постели. Может быть, они хотят проверить его, прежде чем предпринимать какие-либо дальнейшие шаги. Мы должны добраться туда и убедиться. Кроме того, даже если они передадут деньги, Я хочу, чтобы с этими людьми разобрались. Должная осмотрительность. Вы знаете счет».

Гримальди посмотрел на часы.

«Но я думаю, что у нас все еще есть шанс получить деньги. Шесть часов, и у нас уже есть вся история. Иди туда и возьми деньги. У тебя есть линия на девушку?»

«Пока нет. Если она приехала из Лос-Анджелеса, это означает, что она, вероятно, избежала условно-досрочного освобождения. Я могу проверить, чтобы убедиться, но это оставит официальный след. Не думаю, что ты хочешь этого, Винсент».

«Я не думаю. Так что держи это как крайнюю меру. Может, тебе стоит начать с Ренфро, а потом идти оттуда».

Карч кивнул.

— У вас есть его адрес?

Гримальди покачал головой.

— У нас есть номер мобильного телефона. Имя и номер — это все, что было у Мартина. Вам придется проследить его оттуда. Ромеро нашел его на листе бумаги в офисе. знаю там в Лос-Анджелесе Вам нужна помощь во всем - отследить номер, что угодно - вы звоните ему и приводите его. Никаких официальных записей с ним не будет. Он хороший человек и у него много связей, которыми он был бы рад поделиться ."

— Хорошо, Винсент.

«Теперь ты садишься в самолет и будешь на земле самое позднее к трем и…»

«Я не летаю, Винсент. Я никогда не летаю».

«Джек, время здесь имеет решающее значение».

«Тогда пусть этим займется твой парень в Лос-Анджелесе. Я за рулем. Я буду там до пяти».

"Хорошо, хорошо. Вы ведете машину. Может быть, вы могли бы сделать еще одну остановку в пустыне для меня. Вы знаете, по пути".

Карч просто посмотрел на него.

«У меня все еще есть толстяк и Мартин в корзине для белья на погрузочной площадке».

"Он просто сидит там?"

«У меня есть Лонго там внизу, наблюдающий за этим. Никто не приблизится к нему».

Карч покачал головой.

— Тогда пусть об этом позаботятся Лонг-О и Ромер-О. Я ухожу отсюда, Винсент.

Гримальди указал на него пальцем.

«Хорошо, Джек, но на этот раз я хочу быть в курсе. Ты меня понял?»

"Отлично."

— Тогда иди за деньгами, Джек.

Прежде чем выйти из вороньего гнезда, Карч бросил последний взгляд на казино. Ему нравился вид отсюда. Он кивнул сам себе и подошел к стеклянной двери.

26

КАССИ Блэк в полдень нажала кнопку звонка на двери Лео Ренфро и чуть не согнулась пополам, когда это простое действие послало заряд боли в ее больную руку. Когда Лео открыл дверь, она протиснулась мимо него с портфелем. Он проверил улицу, а затем повернулся к ней, закрывая дверь. Он держал пистолет на боку. Она заговорила до того, как он успел произнести хоть слово, и до того, как увидела пистолет.

«У нас большая проблема, Лео. Дело было в том, зачем тебе это?»

«Не здесь. Не разговаривай у входной двери. Возвращайся в офис».

— Что, опять ерунда по фэн-шуй?

«Нет, Джон Готти. Кого, черт возьми, это волнует?

Он провел ее через дом еще раз в тыловой офис. Он был одет в белый халат, и его волосы были мокрыми. Кэсси предположила, что он проплыл круги, что было для него опозданием, если только ему не нужно было делать это, чтобы снять стресс.

Они вошли в кабинет, и Кэсси правой рукой подняла чемодан и швырнула его на стол.

— Господи Иисусе! Полегче, ладно? Я тут с ума сошел. Где ты, черт возьми, был?

"Плоско на моей заднице на полу в гостиной."

Она указала на портфель.

«Эта чертова тварь пыталась убить меня электрическим током».

"Какая?"

«Встроенный электрошокер. Я попытался открыть его, и это было похоже на удар молнии. Это вырубило меня, Лео. Три часа. Посмотри на это».

Она наклонилась вперед и обеими руками раздвинула волосы на макушке головы. Был поверхностный порез и опухшая шишка, которая выглядела болезненной.

«Когда я упал, я ударился об угол стола. Думаю, это выбило меня из колеи больше, чем болт».

Взгляд Лео, полный гнева из-за отсутствия связи с ней, тут же сменился выражением искреннего удивления и беспокойства.

«Иисус, ты уверен, что с тобой все в порядке? Тебе лучше проверить это».

«Я чувствую, что у меня есть рука этого бейсболиста Нолана О'Брайена».

«Райан».

— Как бы то ни было. Такое ощущение, что он мертв. У меня локтевой сустав болит сильнее, чем голова.

— Ты все это время лежал на полу своего дома?

— Вот-вот. У меня кровь на ковре.

«Господи. Я думал, ты умер. Я тут с ума сошел. Я позвонил в Вегас, и знаешь, что мне сказали? Мой парень сказал, что там что-то не так».

"О чем ты говоришь?"

«Парень исчез. Метка. Как будто его никогда и не было. Его нет в комнате, и его имя отсутствует в компьютере. Никаких записей о нем».

— Ага? Ну, это еще не самое страшное. Посмотри.

Она потянулась к защелкам портфеля, но Лео быстро схватил ее за руки, чтобы остановить ее.

"Нет, нет, не надо!"

Она пожала плечами.

«Все в порядке, Лео. У меня есть прочные резиновые перчатки — вроде тех, что используют ребята, работающие на линиях электропередач. Мне потребовался почти час, чтобы работать с отмычками в перчатках, но потом я открыл их. аккумулятор. Чемодан в безопасности, но не то, что в нем. Посмотри на это.

Она расстегнула кейс и открыла его. Он был завален стопками стодолларовых купюр, завернутых в целлофан и помеченных толстыми черными чернилами цифрой «50». Она смотрела, как рот Лео открылся, а затем на его лице отразилось смятение. Они оба знали, что видеть ящик, полный наличных денег крупного номинала, не было поводом для празднования. Это не был горшок с золотом на конце радуги каждого вора. Скорее, это было поводом для беспокойства и подозрений. Подобно судебному адвокату, который никогда не задает свидетелю вопроса, на который он еще не знает ответа, профессиональные воры никогда не воруют вслепую, беря то, о чем они не знают, каковы последствия кражи. Юридические последствия не при чем. Беспокойство вызывает последствия более серьезного рода.

Прошло добрых десять секунд, прежде чем Лео удалось заговорить.

"Блядь…"

"Ага…"

"Блядь…"

"Я знаю…"

"Вы считаете это?"

Кэсси кивнула.

- Я пересчитал кирпичи. Их пятьдесят. Если эти пятьдесят на каждом означают то, что они значат, то перед вами два с половиной миллиона наличными. Он не выиграл эти деньги. , Лео. Он приехал с ним в Вегас».

«Подожди, подожди минутку. Давай подумаем об этом минутку».

Кэсси начала бессознательно массировать больной локоть.

- О чем тут думать? Тебе не платят в кассе пятитысячниками, завернутыми в пластик. Он не выиграл эти деньги в Вегасе. Точка, Лео. Он привез их с собой. Может быть, наркотики. Может быть, что-то еще. Но мы взяли — я взяла — до того, как его доставили. Я имею в виду этого парня, Марка, он был просто мальчиком на побегушках. к делу на него. Он как раз собирался его доставить и, вероятно, даже сам не знал, что в нем».

— У него не было ключа?

«Лео, ты слышал что-нибудь из того, что я сказал? Меня ударили по заднице, когда я пытался открыть это киркой. Сделал бы я это, если бы у меня был ключ этого парня?»

— Прости, прости, я забыл, ладно?

«Я взял у этого парня ключи. У него был ключ от наручников, но не от портфеля».

Лео упал на стул, а Кэсси положила свой рюкзак на стол и начала копаться в нем. Она достала четыре стопки с резиновыми лентами по сотне и положила их.

«Вот что он выиграл. Сто с четвертью. И половина информации, которую вы получили от корректировщика или ваших партнеров, была дерьмом».

Она сунула руку обратно в сумку. Она достала бумажник, который сняла с прикроватного столика в комнате 2014, и бросила ему.

«Парня зовут не Эрнандес, и он не из Техаса».

Лео открыл бумажник и посмотрел на водительские права Флориды за пластиковым окошком.

— Мануэль Идальго, — сказал он. "Майами".

— У него там визитки. Он юрист какой-то организации, которая называется «Группа Буэна Суэрте».

Лео отрицательно покачал головой, но сделал это слишком быстро. Больше похоже на то, что он пытался стряхнуть информацию, чем отрицать ее знание. Кэсси сначала ничего не сказала. Она положила ладони на стол и наклонилась, глядя на него с выражением лица, которое говорило, что она видела его движение и хочет знать, что он знает. Лео взглянул на свой бассейн, и Кэсси проследила за его взглядом. Она видела, как шланг автоматического пылесоса медленно движется по поверхности, вакуум где-то внизу.

Он оглянулся на нее.

— Я ни хрена об этом не знал, Касс, клянусь.

«Я верю тебе насчет денег, Лео. А как насчет Буэна Суэрте? Расскажи мне, что ты знаешь».

«Это большие деньги. Кубинцы из Майами».

"Легальные деньги?"

Лео расправил плечи в жесте, который предполагал, что ответ может быть любым.

«Они пытаются купить «Клео», — сказал он.

Кэсси тяжело опустилась на стул напротив Лео.

«Это был откуп за лицензию. Я украл грёбаный откуп».

«Давайте просто подумаем об этом».

— Ты продолжаешь так говорить, Лео.

Она положила раненую руку на свое тело.

"Ну, что еще мы собираемся делать? Мы должны это обдумать".

«Кто были эти люди, ради которых вы это сделали? Раньше вы не сказали мне. Но вы должны сказать мне сейчас».

Лео кивнул, но затем встал. Он подошел к раздвижной двери и открыл ее, затем вышел к бассейну. Он стоял на краю и смотрел вниз на бесшумно скользящий по дну вакуум. Кэсси подошла к нему сзади. Говоря это, он не сводил глаз с воды.

«Они из Вегаса через Чикаго».

"Чикаго. Ты имеешь в виду Экипировку, Лео?"

Лео не ответил, но в его молчании был ответ.

«Как, черт возьми, ты связался с Outfit, Лео? Скажи мне».

Лео пошел вдоль края бассейна, глубоко засунув руки в карманы халата.

«Послушай, во-первых, я достаточно умен, чтобы знать, что нельзя намеренно связываться с Outfit, хорошо? Дай мне немного гребаного кредита, хорошо? У меня не было выбора в этом вопросе».

«Хорошо, Лео, я понял. Расскажи мне историю».

«Это началось около года назад. Я познакомился с этими парнями. Я был в Санта-Аните и видел там Карла Леннерца, вы его помните, верно?»

Кэсси кивнула. Леннерц был разведчиком, всегда обращал внимание на то, что он называл хорошей книгой, — на счет. Он продавал чаевые Лео, обычно взимая фиксированную плату или десять процентов от валовой суммы, взятой с конца Лео. Кэсси встречалась с ним один или два раза с Лео и Максом несколько лет назад.

«Ну, он был с этими двумя парнями и представил их друг другу. Это были просто два парня, которые слонялись по треку и искали возможность поддержать движение здесь и там. Они сказали, что они венчурные капиталисты».

— А ты просто поверил им на слово.

По близлежащей автостраде с ревом пронесся грузовик с неисправной системой глушителя, и Лео не ответил на вопрос, пока шум не стих.

«У меня не было причин сомневаться в них, и они были с Карлом, и он был хорошим человеком. Кроме того, в то время дела шли на спад, и я чесал дно. Мне нужны были деньги на установку, и вот были эти два парня. на потом, и мы собрались вместе, и я попросил их, знаете ли, поддержать меня в паре вещей, которые были у меня на столе. Они сказали, конечно, без проблем».

Он подошел к краю бассейна, где к забору была прикреплена сетка на конце десятифутового шеста. Он снял его и использовал, чтобы вытащить мертвого колибри из бассейна.

«Бедняжки, я не думаю, что они видят воду или что-то в этом роде. Они ныряют прямо в воду. Это уже третье на этой неделе».

Он покачал головой.

«Знаете, мертвые колибри — к несчастью».

Он перекинул мертвую птицу через забор в соседний двор. Кэсси подумала, не были ли три мертвых колибри на самом деле одним и тем же, которого сосед то и дело бросал через забор в бассейн. Она ничего не сказала. Она хотела, чтобы Лео вернулся к истории.

Лео закрепил сетку на заборе и вернулся к Кэсси.

"Вот так все и началось. Я снял с них шестьдесят пять костей против сотни, когда работа была оплачена. Я думал, максимум шесть недель. Один был с бриллиантами, и это всегда быстро. А другой был складом - итальянская мебель. У меня был кое-кто в Пенсильвании, и он, вероятно, рассчитывал максимум на шесть недель на обороте. Мой конец должен был быть около двух, и я был должен этим парням один. Неплохо. Большая часть денег, которые мне были нужны от них, была для данных. У людей, с которыми я работал, было собственное оборудование».

Он бродил, рассказывая слишком много подробностей о планах, а не о том, что произошло.

«Ты можешь пропустить все это, Лео. Просто прочитай мне последнюю страницу».

«На последней странице написано, что обе работы пошли ко дну. Данные по бриллиантам были чушью. Обман. Я заплатил за это сорок, и парень исчез. был поддельным дизайнерским товаром, а ярлыки "сделано в Италии" были такими же фальшивыми, как и большинство сисек, которые вы видите в этом городе. Я не знал об этом, пока не проехал на грузовике до Филадельфии, и мой покупатель не посмотрел. Дерьмо , какой чертов беспорядок. Я только что заставил их бросить грузовик на обочине дороги в Трентоне».

Он сделал паузу, словно пытаясь вспомнить какую-то другую деталь, затем смиренно и пренебрежительно махнул рукой.

Я был должен этим ребятам сто штук, а у меня их не было. Я объяснил им ситуацию, и они были почти такими же сочувствующими, как судья ночного суда проститутке. Но когда все было сказано, и готово, я думал, что выиграл немного времени. Но они только что сказали это, развернулись и продали мою гребаную газету другой стороне ».

Кэсси кивнула. Теперь она могла закончить рассказ сама.

«Эти два новых парня приходят и говорят, что теперь они представляют нового держателя газеты», — сказал Лео. «Они ясно дают понять, что новым держателем является Экипировка, даже не говоря об этом. Понимаете, что я имею в виду? Они говорят мне, что мы должны разработать график платежей. ... Просто чтобы остаться на плаву. Это убивало меня. Я все еще был должен сто, но я никогда не собирался выбираться из-под ног. Никогда. Пока однажды они не появятся с предложением ".

"Что это было?"

«Они рассказали мне об этой работе».

Он указал через открытый слайдер на портфель, стоящий на столе внутри.

«Они сказали мне устроить это с их парнем в Вегасе, и что, если я это сделаю, они сожгут мою газету и все равно дадут мне долю в каперсе».

Лео покачал головой. Он подошел к столу и стульям у мелкого конца и сел. Он потянулся к рукоятке на шесте зонтика. Он начал поворачивать его, и зонт раскрылся, как цветок. Кэсси подошла и села. Она обхватила левый локоть правой рукой.

«Так что они, очевидно, знали, в чем дело», — сказала она.

"Может быть."

"Никаких "может быть". Они знали. Иначе они не были бы так чертовски великодушны с тобой. Когда они придут за этим?"

«Я не знаю. Я жду звонка».

— Они дали тебе имя?

"Что ты имеешь в виду?"

— Имя, Лео. Кто бы ни купил твою газету.

«Да, Турчелло. То же имя, что было на пакете для вас на столе. Он, предположительно, тот парень, который собрал осколки после того, как Джоуи Маркс упал».

Кэсси отвернулась. Она не знала имени Турселло, но знала, кто такой Джоуи Маркс. Он был жестоким посредником Агентства в Лас-Вегасе — одним из длинной череды злобных силовиков. Его настоящее имя было Джозеф Маркони, но во всем мире он был известен как Джоуи Маркс из-за сувениров, которые он оставил на тех своих жертвах, которым он позволил жить. Кэсси вспомнила, как они с Максом целый год жили в страхе перед Марксом, который хотел участвовать в их действии. После того, как она была в Высокой Пустыне, она однажды взяла газету и прочитала о том, как Маркс был убит в своем лимузине во время странной перестрелки с ФБР и полицией на парковке банка в Лас-Вегасе. Она праздновала после прочтения этой истории, что в тюрьме было равносильно глотку эпплджека из бумажного стаканчика, который она купила вместе с пачкой сигарет.

Она не знала, кем был Турчелло, заменивший Маркони, но предполагала, что он должен быть таким же злобным психопатом, как и Маркс, чтобы быть назначенным на эту должность.

«И теперь ты держишь меня в ящике с тобой и этими людьми», — сказала Кэсси. «Спасибо, Лео. Спасибо за…»

"Нет, вы ошибаетесь. Я защищал вас. Они даже не знают о вас. Я взялся за дело и подстроил его. Как я уже говорил вам раньше, никто не знает всех в каперсе. Они не знают вас и они никогда не будут».

Обещание Лео не было обнадеживающим. Кэсси больше не могла сидеть, когда казалось, что ее жизнь проходит перед ней. Она встала, подошла к краю бассейна и посмотрела в спокойную чистую воду. Ее левая рука висела на боку мертвым грузом.

— Что мы собираемся делать, Лео? Если я правильно понимаю, чикагская мафия использовала нас, чтобы украсть деньги, которые эти кубинцы из Майами давали третьей стороне за выкуп Клео. что будет война. Вы видите это? Что мы будем делать?

Лео встал и подошел к ней. Он заключил ее в крепкие объятия и спокойно заговорил.

«Никто не знает о вас. Я обещаю вам. Никто о вас не знает и никогда не узнает. Вам не о чем беспокоиться».

Она отстранилась от него.

— Конечно, знаю, Лео. Вернись в реальность, а?

Тон ее голоса заставил Лео замолчать. Он поднял и опустил руки в жесте капитуляции. Он начал сильно стучать кулаком по губам. Кэсси прохаживалась вдоль края бассейна. Через долгую минуту она снова заговорила.

— Что ты знаешь о Буэна Суэрте?

— Как я уже сказал, ничего. Но я позвоню по этому поводу.

После еще одного долгого молчания Лео потряс его за плечи.

«Может быть, мы просто вернем деньги и скажем, что это была ошибка», — сказал он. «Мы найдем посредника, который…»

«Тогда у нас есть Чикаго после нас, Лео. Этот человек Turcello. Подумайте, не могли бы вы? Мы не можем этого сделать».

«Я скажу им, что, когда вы вошли в комнату прошлой ночью, портфеля там не было».

«Я уверен, что они в это поверят. Тем более, что метка внезапно исчезла».

Лео плюхнулся обратно на свое место под зонтиком. Побежденное выражение застыло на его лице. Наступило долгое молчание, пока никто не смотрел друг на друга.

«Иногда можно украсть слишком много», — сказала Кэсси больше себе, чем Лео.

"Какая?"

«Макс говорил, что иногда можно украсть слишком много. Мы только что это сделали».

Лео молча обдумывал это заявление. Кэсси скрестила руки на груди. Когда она заговорила, ее голос был решительным и сильным. Теперь она смотрела прямо на Лео.

"Давай возьмем деньги. Все. Делим их и бежим, Лео. Одна и три десятых и меняем каждого. Этого более чем достаточно. К черту Чикаго и Майами. Берем все и бежим".

Лео покачал головой, прежде чем она закончила говорить.

"Ни за что."

"Лео…"

Ты думаешь, что сможешь убежать от этих людей? Куда ты собираешься бежать? Назови место, где стоит жить, и тебя не найдут. Нет места, вот где. Они будут охотиться за тобой до конца чертовой земли, просто чтобы доказать это. Принеси свои руки обратно в Чикаго или Майами в обувной коробке и выставь их на обозрение в воскресном буфете умников».

«Я рискну. Мне нечего терять».

Я устроился здесь. Я закопался, и последнее, чего я хочу, это провести остаток своей жизни, меняя имя каждый месяц и держа свой Глок за спиной каждый раз, когда я открываю чертову дверь. ."

Кэсси подошла к столу и присела рядом со стулом Лео. Она держала пластиковый подлокотник обеими руками и смотрела ему в глаза, но он быстро отвел взгляд.

— Нет, Касс, я не могу.

«Лео, ты можешь взять два миллиона, а я возьму остальные. Это все равно больше, чем мне нужно. Два дня назад я думал, что мне повезет, если я получу из этого пару сотен. Ты возьми два. Вам достаточно…»

Он встал и пошел от нее. Он вернулся к краю бассейна. Кэсси прислонилась лбом к подлокотнику. Она знала, что не сможет убедить его.

— Дело не в деньгах, — сказал Лео. «Разве ты не слышишь, что я тебе говорю? Неважно, миллион это или два миллиона. Какая разница, если тебя нет рядом, чтобы потратить их? "Несколько лет назад. Они выследили его аж до Джуно-гребаной-Аляски. Пошли туда, выпотрошили его, как лосося из реки. Я думаю, что каждые пару лет они должны подавать пример. Чтобы держать всех остальных в узде. Я не хочу быть примером».

Все еще пригнувшись, как спрятавшийся ребенок, Кэсси повернулась и посмотрела ему в спину.

«Тогда что ты хочешь делать? Ждать, пока кто-нибудь придет сюда и выпотрошит тебя? Чем это отличается от побега? По крайней мере, если мы побежим, у нас будет шанс».

Лео посмотрел в бассейн. Вакуум бесшумно двигался по дну.

— Бля… — сказал он.

Что-то в его тоне заставило Кэсси выжидающе посмотреть на него. Она начала думать, что, может быть, она убедила его. Она ждала его.

— Два дня, — наконец сказал он, все еще глядя в бассейн. «Дайте мне сорок восемь часов, чтобы посмотреть, что я могу сделать. Я знаю некоторых людей в Майами. Позвольте мне сделать несколько звонков, посмотреть, что я могу узнать. И я проверю, что происходит в Вегасе и Чикаго. наш выход из этого. Да, может быть, заключить сделку и даже оставить часть этого для себя ".

Он кивал самому себе, готовясь к самым важным переговорам в своей жизни — в их жизни. Он не мог видеть, как Кэсси качает головой. Она не верила, что у них есть шанс на его пути. Но она встала и подошла к нему.

«Лео, ты должен кое-что понять. Турчелло не собирается давать тебе долю того, что в портфеле. Он никогда не был им. , ребята, идите за мной. Ты будешь лососем в этом году».

«Нет! Говорю вам, я могу вытащить нас. Я могу договориться с этими людьми. Помните, все дело в деньгах. Пока все что-то получают, мы можем выбраться».

Кэсси знала, что ей не удастся убедить его. Она ушла в отставку.

«Хорошо, Лео, два дня. И все. После этого мы режем его и идем. Мы рискуем».

Он кивнул в знак согласия.

«Позвони мне сегодня вечером. Я могу кое-что узнать. В противном случае делай то, что делаешь ты. Я могу связаться с тобой только в автосалоне?»

Она дала ему номер своего мобильного телефона, сказав, чтобы он не писал его в своей книге.

— Я ухожу, Лео. Что нам делать с деньгами?

«Обычно. Это все еще идеальное место».

Кэсси колебалась. Она знала, что ему лучше оставить деньги у себя, но расставание с ними заставило ее задуматься. Затем она вспомнила то, что совершенно вылетело из ее головы из-за недавних событий.

"Эй, ты получил мои паспорта?"

«Все, что я могу вам сказать, это то, что я получил известие, что они уже в пути. Я проверю еще раз сегодня вечером. Если их не будет сегодня вечером, они будут завтра. Гарантирую это».

— Спасибо, Лео.

Лео кивнул. Кэсси повернулась к раздвижной двери.

— Подожди, — сказал Лео. "Позвольте мне спросить вас кое-что, когда вы вошли в комнату?"

"Какая?"

«Сколько времени было, когда вы зашли в комнату парня прошлой ночью? Вы, должно быть, посмотрели на часы».

Она посмотрела на него. Она знала то, что он хотел знать.

«Было пять минут третьего».

«И что, работа заняла пять, максимум десять минут, верно?»

"Обычно."

"Обычно?"

"Ему звонили, Лео. Я был в шкафу с сейфом. Зазвонил телефон, и он с кем-то разговаривал. Я думаю, речь шла о взятке. Он собирался сделать это сегодня. встал и пошел в ванную».

— И ты улизнул.

«Нет. Я остался в шкафу».

"Сколько?'

«Пока он снова не заснул. Пока я не услышал его храп. Я должен был, Лео. Это было небезопасно. Тебя там не было. Я не мог уйти, пока…»

— Ты попал в пустотную луну, не так ли?

— Ничего не поделаешь, Лео, вот что я пытаюсь…

"О, Иисусе Христе!"

"Лео…"

— Я же говорил тебе. Я только просил тебя сделать одну вещь.

«Ничего не поделаешь. Ему позвонили — позвонили в три часа ночи, Лео. Просто не повезло».

Лео покачал головой, словно не слушая.

— Вот и все, — сказал он. "Мы…"

Он не закончил. Она закрыла глаза.

«Мне очень жаль, Лео. Я действительно сожалею».

Ее внимание привлек жужжащий звук возле левого уха. Она огляделась и увидела парящего в воздухе колибри с расплывчатыми крыльями.

Он метнулся влево, а затем спикировал к бассейну, опустившись всего на фут над поверхностью спокойной воды. Казалось, он смотрит вниз на свое отражение на поверхности. Затем он опускался ниже, пока не коснулся поверхности. Его крылья бешено трепетали, но теперь они были слишком тяжелыми для полета. Птица застряла в воде.

— Понимаешь, что я говорю, — сказал Лео. «Глупые птицы».

Он начал обходить бассейн, чтобы добраться до сетки, чтобы попытаться спасти жизнь крошечному существу.

27

НЕПОСРЕДСТВЕННО перед тем, как добраться до Лос-Анджелеса, Джек Карч свернул с шоссе номер 10 на выезде из аэропорта Онтарио и, следуя указателям, направился к долгосрочной парковке. Он проехал вверх и вниз по пяти длинным полосам припаркованных автомобилей, прежде чем наткнулся на таункар той же марки и модели, что и его, и с калифорнийскими номерами. Он дважды припарковался позади машины и оставил двигатель включенным, пока выбирался с аккумуляторной дрелью, которая была среди инструментов, извлеченных головорезом Гримальди из вентиляционного отверстия в комнате 2015.

Дрель работала прекрасно. Карч снял пластины с передней и задней части Towncar менее чем за минуту. Он засунул их под переднее сиденье собственной машины и поехал к выходу. Он пробыл на стоянке так недолго, что кассир в кассе сказал ему, что он уложился в десятиминутный льготный период и ничего не должен платить. Он спросил Карча, есть ли у него лишняя сигарета, и Карч с радостью согласился.

Он хорошо провел время из Вегаса, двигаясь со стабильной скоростью 100 миль в час, пока не попал в пробку недалеко от Лос-Анджелеса. Последние пятьдесят миль он преодолел за час разочарования. Он решил, что люди в Лос-Анджелесе ездят так же, как люди ходят по казино: не обращая внимания на тот факт, что кто-то еще может быть на дороге и ему нужно куда-то добраться. В центре города он свернул с 10-й на 101-ю и направился на северо-запад в сторону долины Сан-Фернандо. Хотя с последнего раза прошло не менее пары лет, Карч был в Лос-Анджелесе достаточно много раз, чтобы знать, как передвигаться. Когда дело доходило до конкретных улиц и мест, в его портфеле на соседнем сиденье лежала книга карт Томаса Бразерса. Ему было несколько лет, но сойдет. Он направлялся в Долину, потому что номер сотового телефона, который Гримальди выудил у Мартина как контактный номер для Лео Ренфро, имел код города 818, и Карч знал, что этот номер относится к Долине, северному пригороду города. Он предполагал, что Лео будет найден в пределах кода города его мобильного телефона.

Он съехал с автострады на выезде с бульвара Вентура и ехал, пока не увидел заправочную станцию с телефоном-автоматом. Он открыл свой портфель на пассажирском сиденье и достал сложенный лист бумаги курорта «Клеопатра», на котором было написано имя Лео Ренфро и номер сотового телефона. Внизу было имя контакта Гримальди в Лос-Анджелесе, но Карч не собирался звонить этому человеку. Ни при каких обстоятельствах он не собирался позволять совершенно незнакомому человеку — кто бы за него ни ручался — знать о его бизнесе и деятельности. Это было бы просто глупо, а он не собирался становиться глупым. Та же самая причина помешала Карчу использовать свои связи в правоохранительных органах для поиска Лео Ренфро и Кэсси Блэк. Эту работу нужно было выполнить, не оставив следов.

Удивительно, но в таксофоне была целая телефонная книга. Карч вытащил его и начал с белых страниц на тот маловероятный шанс, что Лео Ренфро действительно был в списке. Он не был. Затем Карч просмотрел коммерческие бизнес-страницы, пока не наткнулся на рекламу поставщиков услуг сотовой связи. Судя по размеру и качеству их рекламы, он составил список крупных компаний и номеров их служб. Затем он воспользовался краем полки под телефоном, чтобы открыть пачку четвертаков, которую он купил в раздевалке в «Клео», и сделал свой первый звонок.

На звонок ответила машина, которая предлагала множество вариантов пути. Карч выбрал то, что хотел, и был переведен на запросы о выставлении счетов, где его отложили на две минуты, прежде чем раздался человеческий голос.

«Спасибо, что позвонили в LA Cellular, чем я могу вам помочь?»

— Да, — сказал Карч. «Меня звонили из города на неопределенное время, и я хочу отменить услугу на моем счете мобильного телефона».

Выслушав рекламную презентацию обслуживания за пределами зоны обслуживания, представитель по телефону перешел к делу.

"Имя?"

«Лео Ренфро».

"Номер счета?"

«У меня нет под рукой этого…»

"Телефонный номер?"

"Ох, ладно."

Карч взглянул на бумагу и прочитал номер, который Мартин назвал во время допроса Гримальди.

"Один момент, пожалуйста."

"Не торопись."

Карч услышал, как на другом конце провода что-то печатают.

«Извините, сэр, я не показываю учетную запись с таким именем или…»

Карч повесил трубку и тут же набрал номер следующей по списку компании. Он повторял эту историю снова и снова и наконец попал в нужную компанию на седьмом звонке. У Ренфро был счет в компании SoCal Cellular. Когда оператор службы обнаружил информацию об учетной записи на ее компьютере, Карч немедленно приступил к последней афере.

«Мне нужно, чтобы вы отправили окончательный счет на мой новый адрес в Финиксе, если вы не возражаете».

«Вовсе нет, сэр. Позвольте мне сначала установить закрывающий экран».

"Ой, извини."

«Нет проблем. Это займет у меня всего секунду».

"Не торопись."

Карч подождал несколько секунд, а затем снова начал.

«Знаете, я только что понял, что вернусь в Лос-Анджелес в конце следующей недели на несколько дней, чтобы прояснить некоторые вещи. Тогда мне может понадобиться телефон. Может быть, мне следует подождать и сделать это позже».

— Это зависит от вас, сэр.

— Э… вот что я тебе скажу, тогда подождем.

— Хорошо, сэр. Вы тоже хотите дождаться изменения адреса?

Карч улыбнулся. Это всегда срабатывало лучше всего, когда жертва предлагала аферу.

"Нет, давайте - вот что, может быть, я должен подождать. Моя почта все равно пересылается из моего старого дома. Но подождите минутку, я забыл навскидку, по какому адресу идет счет? Мой дом или офис?"

— Не знаю, сэр. Уорнер-бульвар, четыре тысячи, номер пять-двадцать. Что это?

Карч не ответил. Он писал адрес на бланке.

"Сэр?"

«Это офис. Так что все в порядке. Давайте оставим все как есть, и я позабочусь об этом на следующей неделе».

«Хорошо. Спасибо, что позвонили в SoCal Cellular».

Он повесил трубку и вернулся к машине. Он посмотрел адрес в указателе карты и понял, что был прав. Адрес был в коде города 818. Но это был не Лос-Анджелес. Это был Бербанк. Он завел «линкольн» и проверил электронные часы на приборной панели. Было ровно пять часов. Неплохо, подумал он. Он приближался.

Через пятнадцать минут «линкольн» стоял у обочины перед частным магазином по доставке и упаковке почты на бульваре Уорнер, 4000. Он не был слишком разочарован. Было бы слишком легко и подозрительно, если бы адрес, который он выудил из SoCal Cellular, вел прямо к входной двери Лео Ренфро.

Он проверил часы работы, отмеченные на двери. Магазин закрылся через сорок пять минут, но другая табличка на двери гласила, что клиенты имеют круглосуточный доступ к своим коробкам. Карч некоторое время думал, что делать, и решил, что Ренфро был из тех, кто, вероятно, все равно проверяет свой ящик в нерабочее время, чтобы не стать фамильярным для людей, управляющих магазином. Именно при этой мысли в его голове внезапно вспыхнул план.

Карч вошел в магазин и увидел, что он имеет форму буквы L, с прилавком в конце одного ответвления, а в другом отделении стоят почтовые ящики. Слева от двери стояла стойка со степлером, раздатчиком скотча и несколькими пластиковыми стаканчиками с ручками, скрепками и резинками. Карч увидел человека, который что-то возил на полу за прилавком. Над ним было свернутое защитное ограждение, которое позволяло закрыть и запереть деловую часть магазина, в то же время позволяя клиентам с ключом от входной двери получать доступ к своим почтовым ящикам двадцать четыре часа в сутки.

Карч взглянул налево и заметил, что почтовые ящики были из тех, что имели маленькие окошки, через которые держатели могли просто заглянуть, чтобы посмотреть, есть ли у них почта. Он вошел в нишу ящика и быстро нашел номер 520. Ему пришлось наклониться, чтобы заглянуть в него. Он мог видеть один конверт, лежащий плашмя на дне. Он оглянулся направо. В верхнем углу над дверью висело зеркало, которое позволяло продавцу заглянуть в нишу почтового ящика, но он все еще сидел за прилавком и что-то делал.

Карч вытащил из кармана рубашки небольшой фонарик и включил его. Он освещал внутреннюю часть ящика 520, и он мог прочитать надпись на лицевой стороне конверта. Оно было адресовано Лео Ренфро. В верхнем левом углу не было обратного адреса, но был набор инициалов. Он наклонился ближе к стеклу, чтобы попытаться прочесть их, и понял, что это числа: 773.

Поскольку в ящике уже было письмо, Карч на мгновение задумался о том, нужно ли ему продолжать свой план. Он решил идти вперед. Его план, если он сработает, все равно будет сбивать цель с толку, выбивая ее из колеи.

Карч прошел за угол к стойке. За ней был мужчина лет двадцати, который сбрасывал маленькие пенопластовые шарики в большую коробку на полу за прилавком. Он говорил, не отрываясь от работы.

"Что я могу сделать для вас?"

Такого рода безличное обслуживание всегда раздражало Карча. Он постоянно видел это в Лас-Вегасе, но на этот раз был доволен, потому что не хотел, чтобы клерк обращал на него много внимания.

"Мне нужен конверт."

"Какой размер?"

«Не имеет значения. Нормального размера».

"Номер десятый?"

Клерк оставил коробку, которую заполнял, и подошел к стене в задней части стойки обслуживания. На стене висело несколько коробок и конвертов разного размера. Под ними был инвентарь, расставленный на полках по размеру. Карч просмотрел конверты и увидел размер 10.

«Да, десять нормально».

"Подбитый, неподбитый?"

"Э-э, подбитый".

Продавец взял с полки одну и подошел к стойке, объявив высоким плаксивым голосом, что Карч должен пятьдесят два цента, включая налоги. Карч заплатил сдачей.

— Хорошая шляпа, — сказал клерк.

"Спасибо."

Карч отнес конверт к стойке у двери. Ему пришло в голову, что клерк мог на самом деле высмеивать его шляпу, но он промолчал.

Закрывая спиной клерка от наблюдения за тем, что он делает, Карч полез в карман своего пиджака и достал конверт с карточным тузом червей, который он нашел на полу, обыскивая комнату 2015 в «Клео». Он вынул открытку и вложил ее в только что купленный конверт, а затем закрепил его степлером.

Используя самый толстый маркер, какой только смог найти в пластиковых стаканчиках, он адресовал конверт Лео Ренфро и записал адрес и номер почтового ящика. Большими буквами он тогда написал НЕ ЗАДЕРЖИВАТЬ! и СРОЧНО! с обеих сторон. В строках, предусмотренных для обратного адреса, он написал 773, а на обратной стороне написал номер мобильного телефона Лео Ренфро.

Он вернулся к стойке обслуживания и увидел, что клерк заклеивает коробку скотчем на полу. Он снова не поднял головы. На этот раз он даже не спросил, что ему нужно. Карч мог видеть табличку с именем, приколотую к его рубашке, с надписью «СТИВЕН».

«Извините, Стив, не могли бы вы положить это в соответствующую коробку для меня?»

Молодой человек угрюмо отложил кассету и подошел к стойке. Он взял протянутый конверт и посмотрел на него так, как будто задавался вопросом, сможет ли он выполнить просьбу.

«Мне нужно, чтобы он пошел туда сейчас, потому что этот парень всегда первым делом проверяет свой ящик с утра».

Парень, наконец, решил, что справится с заданием, и направился за перегородку, которая, по-видимому, вела в почтовую комнату.

— А это Стивен, — сказал он Карчу.

Карч отошел от прилавка и прошел за угол к ящику 520. Он наблюдал через маленькое стеклянное окошко, как конверт, который он только что дал клерку, был засунут в ящик поверх другого письма, ожидающего Лео Ренфро. .

Карч вышел из магазина до того, как продавец вернулся к прилавку. Направляясь к своей машине, он громко сказал: «Это будет пятьдесят два цента… и это Стивен».

Оказавшись внутри «Линкольна», он повторял это снова и снова, работая над полем и получая приближение к нужному угрюмому тону и нытью в него. Поднявшись достаточно близко, он завел машину и отъехал от бордюра.

Для звонка он не мог использовать открытый телефон-автомат из-за фонового шума уличного движения. Он десять минут ездил по Бербанку в поисках подходящего места. Наконец он заметил ресторан под названием «Большой мальчик Боба» и припарковался на заднем дворе, заняв место рядом с мусорным баком.

Внутри ресторана он нашел телефон-автомат в нише, ведущей в комнаты отдыха. Он бросил монеты и набрал номер мобильного телефона Лео Ренфро. Он понял, что рискнул. Почтовый ящик Ренфро был слепой каплей. Хотя это явно было на его имя, у Карча не было возможности узнать, есть ли у операторов магазина номер сотового телефона Ренфро. Но в его плане был заложен непредвиденный случай.

Телефон на другом конце линии подняли после двух гудков, но никто ничего не сказал.

"Привет?" — наконец сказал Карч, и его голос больше всего напоминал высокий визг.

"Это кто?"

«Мистер Ренфро? Это Стивен из Warner Post and Pack It».

"Как вы получили этот номер?"

«Это на конверте».

"Какой конверт?"

Карч сосредоточился на своем голосе.

"Я по этому поводу и звоню. Тебе сегодня пришел конверт. На нем пометка "срочно" и написано "не откладывай". На нем твой номер телефона. Не знаю, я думал тебе позвонить. раз вы не пришли, я подумал, что должен позвонить вам на случай, если вы, знаете ли, ожидали…

— Есть обратный адрес?

«Да… я имею в виду, нет. Все, что там написано, семь-семь-три».

«Хорошо. Спасибо. Но сделай мне одолжение, никогда больше сюда не звони».

Ренфро резко повесил трубку. Карч держал трубку у уха, словно давая Ренфро возможность вернуться и задать еще вопросы. Наконец, он повесил трубку. Он думал, что это сработало. Он чувствовал себя уверенно. Из разговора у него сложилось впечатление о Ренфро, что он был скрытным парнем. Это означало, что впереди может быть долгая ночь.

Вернувшись в ресторан, он подошел к стойке и заказал два хорошо прожаренных гамбургера с кетчупом и две чашки черного кофе на вынос. Пока готовился заказ, он вышел на стоянку. Он достал украденные номерные знаки из своей машины и заменил задний номерной знак своей машины на один. Мусорный контейнер обеспечивал прикрытие, пока он работал. Затем он сел в машину, выехал из парковочного места и рванул вперед.

Он поменял переднюю панель. Сверло Кэсси Блэк облегчило работу. Он решил оставить дрель, когда работа будет закончена. Дрель и некоторые другие вещи.

28

Еще один ужас добавился к и без того ужасному дню. Кэсси сидела в «бокстере» с работающим на холостом ходу двигателем у обочины через дорогу от дома на Лукаут-Маунтин-роуд. Семья оставила занавеску за большим панорамным окном открытой. Через гостиную она могла видеть освещенную кухню, где они втроем сидели за столом и ели. Она не могла видеть это под этим углом, но Кэсси вспомнила из открытого дома, что на стуле, где сейчас сидела девушка, была телефонная книга. Возможно, она считала себя слишком старой для кресла-бустера, но ей нужны были дополнительные сантиметры.

Она перевела взгляд с окна на вывеску. Короткая полоска окрашенного дерева была прикреплена к нижней части вывески под именем риелтора.

В ESCROW

Кэсси никогда раньше не покупала дом, но знала, что новая вывеска означает, что предложение принято. Дом продавался, и семья скоро переедет. Она крепко сжала руль. Это заставило ее локоть и плечо пульсировать. Она подумала о плане Лео вернуть деньги. Она знала, что на другую работу может не хватить времени — и ни на одной работе не будет таких денег, как в том портфеле. Она обнаружила, что надеется, что Лео потерпит неудачу в своих усилиях. Она ничего не могла с собой поделать. Она хотела денег сейчас. Она хотела бежать.

Зазвонил ее мобильный телефон. Она вытащила его из своего рюкзака и ответила. Это был Лео, но он не назвал своего имени. Связь была ужасной. Она была удивлена, что он вообще дозвонился до нее в горах.

"Как ты себя чувствуешь?" он спросил.

"Одинаковый."

«Ну, ты знаешь тех… которых ты ждал? Мне только что звонили. Похоже… и я заберу их сегодня вечером».

Она услышала достаточно, чтобы заполнить пробелы.

— Хорошо. Но они не принесут мне никакой пользы, если у меня не будет денег.

«… плохо работаю над этим. Я достигаю… Может быть, завтра я что-нибудь узнаю. Так или иначе…»

"Что я должен делать в это время?"

«Я этого не понял».

"Что я должен делать в это время?" — спросила она громко, словно сила ее голоса могла улучшить хрупкую связь.

«Мы говорили об этом, Касс. Иди на работу… свое дело. Все нормально, пока мы не разберемся с этим…»

«Неважно. Эта связь отстой. Я хочу уйти».

Она казалась угрюмой, и ей было все равно.

«Послушай, дорогая, мы почти у цели. Я просто жду…»

«Я не хочу возвращать его, Лео. Мы совершаем ошибку. Ты совершаешь ошибку. У меня очень плохое предчувствие по этому поводу.

Лев долго молчал. Он даже не удосужился напомнить ей, чтобы она не называла его имени. Она думала, что потеряла связь, когда он наконец заговорил.

— Кэсси, послушай, — сказал он чересчур спокойным голосом. «Я тоже получаю… ибесов. Больше, чем обычно. Но мы должны… и покрыть все базы. Это единственный способ быть…»

Кэсси покачала головой и еще раз взглянула на вывеску с недвижимостью.

«Конечно, Лео. Как скажешь. Просто обязательно позвони мне и дай знать, когда выяснишь, что делать с моей жизнью».

Она закрыла телефон и выключила его на случай, если Лео попытается перезвонить. Пока она это делала, ей внезапно пришла в голову мысль прокрасться в дом Лео, пока он спит, и добраться до денег. Она возьмет только свою долю, оставив остальное Лео, чтобы он делал с ним все, что захочет. Как бы она ни злилась на Лео, эта мысль наполняла ее чувством вины. Она отбросила эту мысль и снова посмотрела на дом.

Она увидела, как муж встал у стола и оглядел весь дом и улицу. На нее. Она видела, как он положил салфетку и начал ходить вокруг стола. Он собирался выйти к ней, посмотреть, что она делает перед его домом. Она быстро включила передачу в «бокстере» и уехала.

29

Песня «ЛЕТНИЙ Ветер». Это всегда доходило до Карча. Каждый раз, когда она появлялась на компакт-диске «Лучшие хиты Синатры», ему приходилось включать повтор и слушать ее снова. Все они были хороши, но ни один не мог коснуться «Летнего ветра». Это был класс класса. Прямо как Синатра.

Карч был на четвертом прогоне компакт-диска, наблюдая за обложкой Warner Post amp; Упакуйте его с переполненной парковки бара Presnick's в полквартале отсюда. Было ровно одиннадцать часов, когда он заметил, что на машине, проезжающей мимо магазина, загорелись стоп-сигналы. Это был черный джип чероки пятилетней давности. Это был второй раз, когда он медленно прошел мимо магазина. Карч выключил компакт-диск и приготовился. На нем уже был черный комбинезон, хотя на этот раз по другой причине. Рукава были украшены прочной клейкой лентой разной длины, которую он отрезал при подготовке. Он полез в свой открытый портфель и вынул приемник удаленной системы глобального позиционирования вместе с блоком сотовой связи и антенной, а также антенной GPS из пеноматериала. Он приготовил инструменты, которые ему понадобятся, и вышел из «Линкольна», открыв багажник. Из багажника он достал «Роллербой Механик Помощник» — мягкую доску из лианы на дюймовых колесах, — затем запер машину и быстро пошел по бульвару Уорнер.

усилитель Warner Post; Пакет Это было одноэтажное отдельно стоящее здание в длинной череде отдельно стоящих зданий, все из которых были построены вплотную к границе участка, оставляя между зданиями от одного до трех футов пространства. Карч проскользнул в отверстие на одну витрину дальше от магазина с почтовыми ящиками. Он был около двадцати дюймов в ширину и в основном использовался пешеходами в качестве места для сбора мусора. Карч оказался почти по колено в обломках — в основном это были бутылки и смятые пакеты из-под фаст-фуда. Кроме того, в тесном помещении стоял резкий запах мочи. Его проникновение в эту темную расщелину заставило какое-то невидимое существо громко пробраться сквозь обломки и уйти еще дальше во тьму.

Карч отошел примерно в трех футах от входа, подальше от прямого света с улицы, и стал ждать. Он был уверен, что «чероки» вернется и что за рулем будет Лео Ренфро. То, что Карчу предстояло сделать дальше, он уже много раз проделывал в других делах. Но никогда так быстро, как в этот раз. Он прикинул, что у него будет меньше минуты, чтобы завершить установку. Никаких задержек и ошибок быть не могло.

Звук приближающейся машины просочился в убежище. Карч присел на корточки и поднял роллербоя как щит. Даже если Ренфро смотрел между зданиями, маловероятно, что он заметит Карча, если только он полностью не остановится и не посветит в темноту фонариком.

Машина проехала медленно, а затем Карч услышал, как она остановилась перед почтовым отделением. Он медленно двинулся к краю здания, к которому прислонился. Он выглянул из-за угла и увидел, что это действительно «Чероки», сидевший у обочины, все еще на ходу и с включенными фарами. Карч забрался обратно в расщелину и стал ждать. Он знал, что может выйти и взять Ренфро прямо в этот момент. Но действовать на открытом воздухе было слишком рискованно, и, что более важно, Ренфро не был целью. Деньги были в приоритете. Для этого ему нужно было следовать за Ренфро к себе домой, в место, где он чувствовал себя в наибольшей безопасности. Именно там Карч знал, что найдет либо деньги, либо связь с Кэссиди Блэк.

Двигатель Чероки заглох. Карч оперся о стену, готовый двигаться. Он чувствовал, как твердые точки штукатурки впиваются ему в спину. Он наклонился вперед, чтобы прислушаться, и услышал, как дверь машины открылась, а затем закрылась. Он услышал быстрые шаги по асфальту. Он двинулся вперед и еще раз заглянул за угол. Он увидел мужчину лет сорока пяти, стройного телосложения, вбивающего ключ в парадную дверь Warner Post amp; Упакуйте это.

Как только он открыл дверь, мужчина посмотрел на улицу налево, а затем снова направо. Карч нырнул за угол. Когда он услышал, как закрылась дверь, он вышел и пересек тротуар к чероки. Спрятавшись за машиной, он наблюдал через переднее окно магазина, как мужчина приближался к стене почтовых ящиков. Когда он нагнулся в том месте, где находился ящик 520, Карч понял, что у него есть человек. Это был Лео Ренфро.

Карч включил фонарик и сунул его в рот. Затем он поставил Rollerboy и лег на него лицом вверх. Он схватился за нижнюю часть бампера и полностью залез под машину. Однажды он уже устанавливал его на Cherokee и не ожидал проблем. Было тесно и жарко; его грудь в нескольких местах натирала замасленное шасси, и ему приходилось держать лицо повернутым в сторону, чтобы не поцарапать его или даже не обжечься о горячие трубы выхлопной системы.

Он потянулся к ногам и достал из правого грузового кармана комбинезона спутниковый приемник и передатчик CelluLink. Оба были маленькими квадратными устройствами, скрепленными скотчем. В комплекте была небольшая шлейфовая антенна для сотовой связи. Основанием ствольной коробки был сверхмощный магнит. Он протянул руку и прикрепил устройства к раме шасси автомобиля прямо под сиденьем водителя. Хотя казалось, что магнит держится крепко, Карч всегда практиковал пополнение, чтобы быть уверенным. Со своей правой руки он размотал два длинных куска клейкой ленты и использовал их, чтобы привязать устройства к каркасу, дополнительно прикрепив их к днищу автомобиля.

Используя бесшумную дрель Кэсси Блэк, он быстро прикрепил заземляющий провод к кузову автомобиля с помощью самореза. Затем он перекатился к бордюру и попытался посмотреть вверх и через переднее окно почтового ящика. Но угол был плохой, и он не мог разглядеть Ренфро или оценить, сколько у него еще времени.

Он быстро отодвинулся к середине и потянул вниз электрический провод, идущий по центру поддона вагона. С помощью ножа X-acto он разрезал пластиковый корпус и быстро вытащил пучок проводов. Он прочесал их, пока не нашел красный провод, цвет которого указывал на то, что это был постоянный носитель тока от аккумулятора к задней части автомобиля — скорее всего, к фонарю багажника. На конце провода питания от GPS-приемника был врезанный разъем, который он прикрепил к красному проводу, а затем сжал его, пока не почувствовал, что он прорезает резиновое покрытие и входит в провод под напряжением. Он посмотрел на трубку и увидел слабое свечение красного индикатора питания под клейкой лентой.

Он не успел вставить провода на место. Вместо этого он сразу перешел к последнему элементу установки, антенне GPS. Он достал маленький диск из левого грузового кармана и начал разматывать провод, которым он был обмотан. Как только он подсоединил провод к приемнику, он услышал, как открылась дверь в магазин. Он быстро повернул фонарик так, чтобы зажженный конец оказался у него во рту. Он ждал.

Дверь закрылась, и Карч увидел, как ноги Ренфро начали двигаться вокруг машины к водительской двери. Карч хотел выругаться, но знал, что должен молчать. Он продолжал разматывать леску с антенны.

Когда Ренфро открыл дверцу машины, Карч воспользовался звуком как прикрытием, толкаясь по всей длине «чероки». Теперь он находился прямо под задним бампером, нижняя половина его тела высовывалась из-под машины. Он дотянулся до антенны и обернул провод вокруг выхлопной трубы как раз в тот момент, когда машина завелась, и на него обрушился поток горячего выхлопа.

Карч подавил кашель, быстро поднял диск и положил его на верхнюю часть бампера, где он должен был находиться на одной линии со спутниками наверху. Он использовал последний кусок ленты из своего рукава, чтобы приклеить провод и прикрепить антенну к бамперу.

Это была не очень тонкая работа, но она должна была быть сделана, учитывая обстоятельства установки. Он знал, что GPS-антенна будет обнаружена, когда Ренфро впервые взглянет на заднюю часть своей машины. Но Карч ставил на то, что этой ночью этого не произойдет. Что имело значение, так это следующий час, может быть, даже меньше.

«Чероки» вздрогнул, когда его включили. Он начал отходить от бордюра. Карч позволил бамперу пройти по лицу, а затем быстро скатился с роллербоя и прижался к бордюру. Он держал голову опущенной и прислушивался к любому колебанию двигателя чероки. Не было ни одного. Ренфро держал ногу на газу и тронулся. Он никогда не оглядывался назад. А если и знал, то проверял дорогу позади себя, а не бордюр.

Карч наконец поднял голову, когда чероки исчез из поля зрения. Он улыбнулся и встал.

Как только Карч добрался до «Линкольна», он достал из портфеля ноутбук, поднял антенну и загрузил программу «КвикТрак». С приемником и оборудованием, которое он только что установил на машину Ренфро, Карч сможет отслеживать перемещения чероки с помощью глобальной системы позиционирования, которая принимает сигнал, передаваемый из машины, на созвездие спутников в трех милях над головой, а затем обратно вниз. Спутники триангулировали точное местоположение автомобиля и отправили данные по сотовой связи на сотовый модем в компьютере Карча. Программное обеспечение QuikTrak позволяло ему следить за движением автомобиля с данными в реальном времени, отображаемыми на картах улиц на экране компьютера, или он мог загружать исторические данные со спутника, которые показывали бы все движение автомобиля за выбранный период времени.

Карч сначала хотел убедиться, что установка не имеет дефектов, и он сможет отслеживать чероки по спутнику. В качестве запасного варианта он запомнил номерной знак машины и сможет найти машину утром с помощью архаичных средств отслеживания DMV, чего он надеялся избежать, потому что это оставит официальный след его деятельности.

Он ввел код приемника и частоту и стал ждать. После того, что казалось бесконечным ожиданием, в течение которого он чувствовал капли пота на голове, на экране начали появляться линии карты. После линий улиц появились слова «Карта региона Лос-Анджелес». Затем появилась пульсирующая красная звезда и начала тянуться линией. Это был Чероки. Легенда в нижней части экрана указывала местоположение.

РИВЕРСАЙД ДРАЙВ — ЗАПАД — 23:14:06

Карч улыбнулся. Он был у него. Установка прошла успешно. Он сможет следовать карте прямо к сокровищу. Он надеялся.

"Черт возьми", сказал он вслух.

В данный момент он решил не следить за движениями Чероки в реальном времени на своей машине. Он прикинул, что, скорее всего, Лео Ренфро открыл мягкий конверт в почтовом магазине или в машине. В любом случае, игральная карта, которую он нашел внутри, могла сбивать с толку и угрожать. Это было предположение Карча, основанное на двух поездках Лео Ренфро перед тем, как, наконец, остановиться в Warner Post amp; Упакуйте это - что его цель пойдет окольным путем к следующему пункту назначения, чтобы тщательно идентифицировать, а затем потерять любое наблюдение. Он ввел команду создания файла для немедленного начала сбора исторических данных. Затем он закрыл программу и положил ноутбук обратно в портфель.

Как только Карч расстегнул молнию на своем комбинезоне и открыл окно, чтобы подышать воздухом, Карч услышал резкий женский крик с другой стороны стоянки. Он повернулся на звук, но ничего не увидел. Он открыл дверь, вышел и огляделся. Он сунул сигарету в рот и закурил. Он уже собирался вернуться в «линкольн», когда услышал еще один крик и увидел движение с другой стороны BMW, припаркованного примерно в десяти слотах от него.

У Карча не было кобуры с «Зиг Зауэром». Он снял его и оставил под передним сиденьем, прежде чем надеть комбинезон. Вместо того, чтобы достать оружие сейчас, он снял верхнюю половину комбинезона и потянулся за спину, чтобы снять маленькую часть. 25 из кармана фокусника в штанах. Затем он завязал рукава комбинезона вокруг талии и пошел расследовать крики.

Сжимая маленький черный пистолет, небрежно идя вдоль ряда машин, он добрался до БМВ и услышал звуки плача. Он увидел пару, стоящую в передней части автомобиля. Молодой мужчина и женщина. Мужчина наклонил женщину назад над передним капюшоном. Он опирался на нее и целовал ее шею, в то время как ее голова постоянно моталась взад-вперед, словно пытаясь уйти от остального тела.

— Там все в порядке? Звонил Карч.

Мужчина посмотрел на него.

«Мы в порядке. Почему бы тебе просто не разозлиться?»

Карч начал двигаться вдоль борта машины. Мужчина внезапно отошел от женщины и повернулся к Карчу. Он стоял, широко расставив руки и ноги, и ждал.

— Почему бы тебе не оставить ее в покое? — сказал Карч. — Непохоже, чтобы она…

«Почему бы тебе не трахнуть себя? Она в порядке. Она просто любит кричать, хорошо?»

«Нет, не в порядке. Может быть, тебе просто нравится заставлять ее кричать. Ты чувствуешь, что контролируешь ситуацию».

Парень внезапно прыгнул вперед в атаке, которую ожидал Карч. Как опытный тореадор, он быстро уклонился от атакующего зверя и руками перенаправил инерцию противника в сторону минивэна. Мужчина ударился головой о боковую дверь фургона, в результате чего на дверной панели образовалась вмятина. Пока он выпрямлялся и поворачивался, Карч подошел к нему. Он уронил трубку. 25 на место в руке и поднес его под подбородок противника, глубоко вонзив дуло в мягкую нижнюю часть челюсти.

"Ты чувствуешь это? Чувствуешь себя маленьким, не так ли? Это двадцать пять, просто поп-пушка на самом деле. Очень ненадежно, если ты не подходишь так близко. не будет достаточно сильным, чтобы выбраться. Он подпрыгнет внутри несколько раз и разрежет там все в кашу. Вероятно, не убьет вас, но вы будете носить слюнявую защиту и кататься на инвалидном кресле остальное вашей - "

— Эй, оставь его в покое, — сказала девушка позади него. «Он ничего не сделал».

Карч совершил ошибку, не наблюдая за ней.

«Заткнись и отойди. Этот парень…»

Затем она схватила Карча сзади, и он левой рукой грубо оттолкнул ее назад, прижимая пистолет к шее мужчины. Он слышал, как она сильно ударилась о BMW, а затем упала на тротуар.

"Джонни!" — воскликнула она.

— Видишь, что ты сделал? Джонни вскрикнул. «Большой мужчина. Посмотри, что ты с ней сделал. Рыцарь в сияющем дерьме».

Карч отстранился от него и отступил назад, пока не смог не отрывать взгляда от Джонни и видеть девушку. Она сидела на тротуаре, расставив ноги и выглядя немного ошеломленной. Джонни подбежал к ней, и она схватила его за шею. Она снова начала плакать.

Карч повернулся и быстро пошел к своей машине. Он думал, какого хрена я это сделал? Я здесь только по одной причине.

Он сел в Линкольн, дал задний ход и уехал. Он увидел Джонни, стоящего позади него на стоянке и наблюдающего, как он уходит.

Карч подъехал к бордюру на бульваре Магнолия, включил плафон и достал из бардачка частотный справочник Национальной ассоциации правоохранительных органов. Он купил книгу у Айверсона за 500 долларов. В ней были перечислены все федеральные, государственные и местные правоохранительные органы и закрепленные за ними частоты радиопередачи. В верхней части каждой страницы крупными буквами было напечатано: «Только для правоохранительных органов». Карч рассмеялся, когда впервые увидел это.

Он нашел список полицейского управления Бербанка и набрал три частоты патрулирования, назначенные этому отделу, на сканере, установленном под приборной панелью. Затем он зафиксировал повторяющееся сканирование на трех частотах, ждал и слушал. Если пара, с которой он только что поссорился, сообщила об этом, ему нужно было об этом знать.

В четверг вечером в Бербанке было тихо. Пара бытовых споров выехала на патрульные части, а потом раздался звонок на стоянку у бара Пресника. Сообщается, что это нападение и угроза огнестрельным оружием.

"Дерьмо!" — громко закричал Карч.

Он ударил кулаком по рулю. Он посмотрел на свои часы. Было почти полночь. Он знал, что находится недалеко от аэропорта Бербанка. Он мог пойти туда и попытаться найти другой набор тарелок. Но было уже поздно, и он знал, что ему нужно убираться из Бербанка. Он включил передачу и поехал, пока не выехал на жилую улицу. Он свернул на улицу и проехал квартал, прежде чем остановиться. Он выключил фары, полез под сиденье за нужными номерными знаками и выбрался с дрелью. Через минуту он вернулся с украденными тарелками в руках. Он засунул их под сиденье и включил передачу. Он проехал полный квартал, прежде чем снова включить свет.

Он поехал на запад и не останавливался до тех пор, пока не выехал из Бербанка далеко в Северный Голливуд. Он выслушал описание того, как его транслировали на частотах Бербанка, и ему пришлось улыбнуться. Появившееся описание было на пятьдесят фунтов тяжелее и на десять лет старше. Остальное было настолько общим, что не имело значения. Выпавший идентификационный номер точно совпал с табличками под его сиденьем, но марка машины была не та. Он был описан как черный Ford LTD. Карч закурил сигарету и попытался расслабиться. Бербанк не собирался быть проблемой.

Была уже полночь, и Карч подумал, что прошло достаточно времени, чтобы Лео Ренфро добрался туда, куда направлялся. Он въехал на стоянку круглосуточно работающего супермаркета «У Ральфа» и остановил машину. Он только что открыл приемник QuikTrak, как зазвонил его пейджер. Он проверил номер и увидел, что страница была от Гримальди. Он решил не перезванивать и даже выключил пейджер. Он не хотел, чтобы это снова зазвучало в неподходящее время.

Программное обеспечение QuikTrak загрузилось, и Карч набрал команду, запросив файл исторических данных о перемещениях передатчика под машиной Лео Ренфро. На экране появилась карта северного Лос-Анджелеса с красной линией, обозначающей движение машины. Карч был прав. Ренфро совершил долгую и извилистую поездку по Долине, двигаясь кругами и делая несколько разворотов. Компьютер показал, что передатчик был статичен в течение последних двенадцати минут. Ренфро остановился. Компьютер поместил машину на улицу Цитрон в Тарзане.

— Я иду, Лео, — громко сказал Карч.

Он завел «линкольн» и выехал с парковки по дороге в Тарзану.

30

Чероки нашли достаточно легко. Он был припаркован на подъездной дорожке перед небольшим домом на Цитроне. Проезжая мимо, Карч недоумевал, почему Ренфро не поставил его в гараж. Он продолжал ехать и объезжал квартал в поисках чего-нибудь необычного или подозрительного. Затем он остановил «линкольн» у обочины в полуквартале от «чероки». Он просунул руки обратно в рукава комбинезона и застегнул молнию. Он вытащил свой Зиг из кобуры и прикрепил глушитель. Оставив «Линкольн» незапертым на случай, если потребуется быстрый побег, он пошел пешком по улице.

Перед тем, как подойти к дому, Карч присел на тротуар рядом с чероки и полез под него за своим спутниковым оборудованием. Он вытащил его из поддона и выдернул провода. Затем он подошел к задней части автомобиля, чтобы забрать дисковую антенну и положить оборудование в почтовый ящик у подъездной дорожки. Он планировал захватить его позже, когда вернётся в «Линкольн».

Заинтересовавшись решением Ренфро припарковать машину на видном месте, он подошел к гаражу и посветил фонариком в одно из маленьких окон на двери. Гараж был сплошь завален штабелями и штабелями ящиков из-под шампанского. Он предположил, что это был украденный груз, и задался вопросом, стоит ли позже его время и усилия, чтобы изъять и продать груз. Вероятно, он мог бы продать все это Винсенту Гримальди с хорошей прибылью.

Он отбросил эту идею и сосредоточился на поставленной задаче. Он пересек фасад дома и пошел по левой стороне, тщательно выискивая признаки того, что у Ренфро были собаки. Его не волновала сигнализация. У людей, которые работали не с той стороны путей, редко была сигнализация. Они знали, как легко их скомпрометировать, и им не нужна была какая-либо система безопасности, которая могла бы привести полицию к их двери.

На полпути к дому были деревянные ворота. Карч легко взобрался на него и упал. Он провел светом по траве и кустам вдоль стены дома. Нигде не было ни собачьего помета, ни следов копания растений. Он выключил свет и продолжил свой путь к заднему двору. Луна была яркой, и ему не нужен был свет.

В дальнем углу дома Карч вышел и увидел светящуюся голубизной поверхность бассейна. Как только он начал двигаться вдоль задней стены, он услышал, как открылась раздвижная дверь. Он пробрался обратно в угол и занял позицию, открывающую ему вид сзади. Через раздвижную дверь вышел мужчина и подошел к краю бассейна. Это был человек из почтового ящика. Ренфро. Он посмотрел вниз на бассейн, и Карч увидел автоматический пылесос, медленно двигающийся по дну. Затем мужчина поднял голову и, казалось, смотрел на луну. Карч вышел со своей позиции и поднял пистолет.

Из-за фонового шипения с соседнего шоссе Ренфро никогда его не слышал. Карч приложил холодный конец дула к затылку. Ренфро напрягся, но и только. Люди его профессии ожидали, что рано или поздно они почувствуют на своей шее холодное дуло пистолета.

"Хорошая ясная ночь, а?" — сказал Карч.

— Я только что подумал об этом, — сказал мужчина. "Ты туз червей?"

"Это я."

«Я смотрел, но не видел тебя».

«Это потому, что меня там не было. Ты отстал примерно на десять лет, Лео. Я поставил на твою машину спутниковый жучок. Мне не нужно было тебя преследовать».

"Живи и учись."

"Возможно. Давай войдем внутрь и поговорим. Держи руки вверх, чтобы я мог их видеть."

Карч схватил Ренфро сзади за воротник одной рукой, а другой прижал пистолет к его спине. Они направились обратно к дому.

— Кто-нибудь еще внутри?

"Нет, я один."

«Ты уверен? Я найду там еще кого-нибудь и убью их, просто чтобы показать суть».

"Я уверен, что вы будете. Там никого."

Они вошли через открытую раздвижную дверь в кабинет. Карч увидел стол в конце комнаты. Вся стена была занята ящиками с шампанским. Карч грубо толкнул Ренфро к столу и отпустил. Затем он потянулся назад и закрыл раздвижную дверь.

«Стойте перед столом».

Лео сделал, как было велено. Он держал руки поднятыми, грудь высоко. Карч подошел и пошел за письменный стол. Он заметил, что на столе лежит мягкий конверт, который он оставил Ренфро на почтовом ящике, а также конверт, который уже лежал в коробке. Клапаны обоих конвертов были сорваны. Карч сел в кресло позади стола и посмотрел на Ренфро.

— Был занятой человек, Лео.

«О, я не знаю. Все как-то медленно».

"Действительно?" Он кивнул в сторону стены шампанского. «Похоже, вы собираетесь начать праздновать что-то большое».

«Это инвестиции».

Карч подобрал мягкий конверт и встряхнул его, пока червовый туз не выпал на стол. Он бросил конверт через плечо и взял игральную карту.

«Туз червей. Денежная карта, Лео».

Он положил карту в один из карманов комбинезона. Затем он взял другой конверт и посмотрел на него.

"Мне любопытно. Что означает семь-семь-три? Это какой-то код?"

«Да, это код. Код города».

Карч покачал головой.

"Я должен был знать. Где?"

«Чикаго. Это новый».

«Да, верно. Вы работаете в Чикаго».

«Нет, это неправильно. Я ни на кого не работаю».

Карч кивнул, но улыбка на его лице указывала на то, что он не верит Ренфро. Он взял другой конверт и встряхнул его. Два паспорта упали на стол. Он взял один и открыл его на странице с фотографиями. С одной стороны были пристегнуты водительские права штата Иллинойс и две кредитные карты. Но Карча больше интересовало фото.

«Джейн Дэвис», — прочитал он вслух. «Забавно, мне это кажется Кэссиди Блэк».

Он посмотрел на Ренфро, чтобы уловить его реакцию. На мгновение оно было там. Удивление, может быть, даже шок. Карч улыбнулся.

— Да, я знаю немного больше, чем ты думаешь.

Он взял второй паспорт, ожидая найти в нем фотографию Ренфро. Вместо этого это была фотография маленькой девочки. Имя под фотографией было Джоди Дэвис.

— Ну, может быть, я не все знаю. Кто у нас здесь?

Ренфро не ответил.

«Давай, Лео, поработай со мной здесь. У нас не может быть секретов, ты и я».

«Иди на хуй. Делай, что должен, но иди на хуй».

Карч откинулся на спинку стула и посмотрел на Ренфро, словно оценивая его.

«Вы, ребята из Outfit, думаете, что вы такие неприкасаемые».

«Я не из Экипировки, но все равно пошел на хуй».

Карч кивнул, словно его позабавили протесты Ренфро.

«Позвольте мне рассказать вам историю об Outfit. Давным-давно в Лас-Вегасе жил один волшебник. Он был рядом долгое время, работал во всех казино, так и не прижился. Всегда разминка, никогда не хедлайнер ". Воспитываю сына один на стороне. Так или иначе, у него был концерт в гостиной Clown Room в Circus, Circus. Ничего страшного. Просто игра за столом для мелочи - в основном чаевые. И вот однажды вечером он продает три- карточный монте к столу этих трех парней, и они продолжают говорить ему сделать это снова. Вы знаете, «Сделай это снова, и я получу это на этот раз». Только они так и не получили его. Они так и не выбрали туза. И это продолжалось и продолжалось, и это становилось все более и более горячим. Как будто он думал, что этот фокусник лично выставляет его дураком или что-то в этом роде. Так что переходите к концу ночь. Фокусник вырубается и идет в гараже к своей машине. И угадайте, кто его ждет, как не те самые трое парней из бара».

Карч сделал паузу, но не для эффекта. История всегда доходила до него в этот момент. Каждый раз, когда он думал об этом или говорил об этом, гнев, казалось, вскипал в его горле, как кислота.

«И у одного из них, начальника этих трех парней, был молоток. Они не сказали ни слова. Они просто схватили фокусника и нагнули его над капотом своей машины. Один из них заткнул ему рот галстуком. Затем один за другим человек с молотком сломал все суставы фокусника. В какой-то момент он потерял сознание, и когда они закончили, его просто оставили лежать на бетоне рядом с его машиной. Он никогда больше не работал фокусником. "даже четвертак больше нет. Каждый раз, когда он пытался, она просто падала на пол. Я сидела в своей спальне и слышала, как он пробует затыкать рот в другой комнате. Я слышала, как четвертак падает на тот деревянный пол и снова…

«После этого он зарабатывал на жизнь водителем такси. В конце концов, рак убил его, но он умер задолго до этого».

Карч посмотрел на Ренфро.

— Вы знаете, кто был тот человек с молотком?

Ренфро покачал головой.

«Это был Джоуи Маркс. Человек Outfit в Вегасе».

«Джоуи Маркс мертв, — сказал Ренфро. «И, как я уже сказал, я не работаю ни на Outfit, ни на кого-либо еще».

Карч встал и обошел стол.

— Я пришел за деньгами, — тихо сказал он. «Ты украл не у тех людей, и я пришел, чтобы исправить это. Мне все равно, с Чикаго ты или нет. Я не уеду отсюда без денег».

"Какие деньги? Я продаю паспорта. Я вкладываю деньги в шампанское. Я не ворую деньги у людей".

"Послушай меня, Лео. Твой корректировщик мертв. Как и твой оператор. Ты же не хочешь быть как они, не так ли? Так где же деньги? Где Кэсси Блэк?"

Ренфро повернулся лицом к Карчу, а спиной к раздвижной двери. За его спиной в темноте ярко светился пруд. Он опустил подбородок, словно заглядывая внутрь себя и принимая решение. Затем он слегка кивнул сам себе и снова посмотрел на Карча.

«Иди на хуй».

Карч покачал головой.

«Нет, Лео, на этот раз я пошел нахуй».

Он опустил ствол ружья и спокойно выстрелил. Пуля пробила левое колено Ренфро. Он прошел сквозь кости и ткани, ударился о кафельный пол позади него и отскочил в раздвижную стеклянную дверь. Дверь разлетелась на большие зазубренные осколки стекла, которые с грохотом упали на пол и снова разбились. Ренфро упал на пол и обеими руками схватился за колено. Его лицо было маской агонии.

Разбитое стекло произвело больше шума, чем планировал Карч. Дверь была разбита, за исключением одного большого зазубренного куска стекла, застрявшего в нижней части рамы. Он решил, что дом должен был быть построен до того, как потребовалось защитное стекло. Он выглянул во двор и понадеялся, что шум автострады заглушил звук.

Ренфро начал задыхаться и стонать, катаясь по стеклу, порезая себе руки и спину. Пол быстро стал скользким от крови. Карч подошел и склонился над Ренфро.

«Дай мне деньги, Лео, и я обещаю, что закончу это быстро и безболезненно».

Он ждал, но не получил ответа. Лицо Ренфро побагровело. Его губы были оттянуты назад, обнажая скрежет зубов.

«Лео? Лео, послушай меня. Я знаю, что тебе очень больно, но послушай меня. Если ты не дашь мне денег, мы пробудем здесь всю ночь. Думаешь, сейчас тебе больно? не могу представить, что…»

«Да пошел ты! У меня нет денег».

Карч кивнул.

«Ну, по крайней мере, мы добились прогресса, верно? Мы уже прошли «Какие деньги?» сцена. Если у вас ее нет, то где она?»

«Я отдал его Чикаго».

Ответ пришел слишком быстро для Карча. Он внимательно посмотрел на лицо Ренфро и решил, что тот лжет.

«Я так не думаю, Лео. Где девушка? Кэсси Блэк, Лео, где она?»

Ренфро не ответил. Карч отступил на шаг и спокойно выстрелил себе в другое колено.

Ренфро издал громкий крик, за которым последовал поток эпитетов, растворившихся в бреду и стонах. Он перевернулся на грудь, согнув локти и закрыв лицо руками. Его ноги были раскинуты позади него, две лужи крови стекали с его коленей. Карч выглянул через сломанную дверь через бассейн и проверил, нет ли там света или каких-либо признаков того, что соседи обратили на это внимание. Все, что он слышал, было шоссе. Он надеялся, что это защитит его.

— Ладно, ладно, — всхлипнул Лео в ладони. — Я скажу тебе. Я покажу тебе.

«Хорошо, Лео, это хорошо. Теперь мы кое-что получили».

Ренфро поднял голову и приподнялся на локтях. Он начал ползти вперед, к разбитой двери, волоча за собой мертвые ноги, оставляя за собой кровавый след.

— Я скажу тебе, — выдавил он сквозь боль и слезы. "Я покажу тебе."

— Тогда поговори со мной, Лео, — сказал Карч. "Куда ты идешь? Ты не можешь никуда идти. Ты даже не можешь ходить, потому что плачешь в голос. Ты только скажи мне, где это".

Ренфро передвинул еще одну болезненную ногу ближе к двери. Когда он заговорил, его голос был рваным и произносился сквозь стиснутые зубы.

«Видишь… понимаешь… это была чертова луна… луна пустоты…»

"О чем ты говоришь? Где деньги?"

Карч понял, что зашел слишком далеко. Ренфро бредил от боли и потери крови. Он быстро стал бесполезен.

— Луна пустоты, — сказал Ренфро. «Это пустотная луна».

Карч шагнул вместе с ним.

— Пустая луна? он сказал. "Что это значит?"

Ренфро остановился. Он повернулся и посмотрел на Карча. Теснота исчезла. Он выглядел почти расслабленным.

— Это значит, что всякое может случиться, ублюдок.

Теперь его голос был сильным. Он вдруг поднялся с локтей на руки. Он выпрямился во весь рост и рванулся вперед, в косяк раздвижной двери. Его шея опустилась на зазубренный кусок стекла, все еще удерживаемый в раме.

Карч слишком поздно понял, что делает.

— Нет, черт возьми!

Он наклонился, схватил Ренфро за воротник и рывком поднял его со стекла. Он бросил его на пол, а затем схватил за плечо и перевернул.

Он действовал слишком поздно. На шее Ренфро зияла глубокая, широкая рана. Он перерезал себе горло. Кровь хлестала из левого бока, где была перерезана сонная артерия.

Глаза Лео Ренфро блестели, когда он смотрел на Карча. На его лице появилась кровавая улыбка. Медленно он протянул руку и использовал ее, чтобы держать его шею вместе. Его голос был хриплым шепотом.

"Ты проиграл."

Лео опустил руку, и кровь потекла из его шеи. Он сохранил улыбку на лице и не сводил глаз с Карча.

Карч опустился на колени и навис над ним.

«Ты думаешь, что победил меня? А? А? Думаешь, ты победил?»

Лео мог ответить только улыбкой. Карч знал, что там написано «Иди на хуй!» Он поднял пистолет и приставил дуло к окровавленному рту Ренфро.

«Ты не выиграл».

Он откинулся назад и отвернулся. Он нажал на курок. Выстрел разнес Ренфро затылок и мгновенно убил его.

Карч отодвинул оружие и стал изучать лицо мертвеца. Его глаза были открыты, и каким-то образом он все еще улыбался.

«Иди на хуй. Ты меня не победил».

Он откинулся на пятки и огляделся вокруг. Он увидел каплю крови на белом голенище одной из своих двухцветных зрительских туфель Lite Tread. Он вытер его большим пальцем, а затем вытер большой палец о рубашку Лео.

Он встал и оглядел кабинет. Он громко вздохнул. Он знал, что впереди у него долгая ночь поисков. Он должен был найти деньги. Он должен найти Кэсси Блэк.

31

В пятницу утром Кэсси Блэк приехала в автосалон в десять часов и связалась с Рэем Моралесом, чтобы узнать, что к чему. Он отвечал на ее звонки, пока ее не было последние несколько дней. Рэй сказал, что все спокойно, но что в три часа у него есть шанс приехать на тест-драйв нового Boxster. Он только что получил контракт на разработку с Warner Brothers, который стоил семизначную сумму. Рэй выудил его из «Голливудского репортера» и рассчитывал, что продать его будет легко. Она поблагодарила его за то, что он подумал о ней с перспективой, и собиралась направиться в свой офис, когда он остановил ее.

— Ты в порядке, малыш? он спросил.

"Конечно, почему?"

— Не знаю. Ты не выглядишь так, будто в последнее время много спишь.

Кэсси подняла правую руку и обхватила левый локоть, который все еще болел от удара портфелем.

— Я знаю, — сказала она. «Просто думал о вещах. Иногда это не дает мне уснуть».

"Какие вещи?"

«Я не знаю. Просто вещи. Я буду в своем кабинете, если понадоблюсь».

Тогда она оставила его и отправилась в святилище своего крошечного офиса. Она бросила свой рюкзак в нишу для ног стола и села. Она положила локти на промокашку и провела руками по волосам. Ей хотелось закричать Я НЕ МОГУ БОЛЬШЕ ЭТОГО ДЕЛАТЬ! Но она попыталась отбросить свои тревоги, напомнив себе, что так или иначе ее жизнь очень скоро изменится.

Она подняла трубку, чтобы проверить свою голосовую почту, хотя во вторник она оставила обычное исходящее сообщение, в котором говорилось, что она не будет работать в течение нескольких дней, и перенаправляя звонки Рэю Моралесу, пока она не вернется. Так или иначе, для нее было оставлено четыре сообщения. Один был из автомастерской, где сообщалось, что комплект хромированных дисков для «Спидстера» 58-го года, который она продала, теперь готов. Второй звонок был от одного из потенциальных клиентов Рэя — продюсера Fox — за неделю до этого. Он звонил не по поводу машины, которую тестировал. Он просто звонил ей, чтобы сказать, что ему понравился ее стиль, и хотел узнать, не хочет ли она пойти с ним на премьеру картины друга на следующей неделе. Кэсси не удосужилась записать личный номер мобильного телефона парня.

«Если тебе нравился мой стиль, почему ты не купил машину?» — сказала она в трубку.

Третье сообщение было от Лео. В его голосе звучало волнение, которого она раньше не слышала. Сообщение пришло в 00:10 утра. Она прослушала его три раза.

"Эй, это я. Что случилось с твоим сотовым? Я не мог дозвониться. В любом случае, я только что вернулся из своего приюта. У меня есть те вещи, которые ты хотел, но есть что-то еще, что-то не так. уронил мне что-то там Туз червей от Фламинго Я не знаю, что это значит, но это что-то значит Позвони мне, когда получишь это Примите все меры предосторожности и держите голову опущенной О, и сотрите это, хорошо? "

Кэсси нажала кнопку «три» на телефоне, стерев запись Лео, прежде чем она перешла к четвертому сообщению. Последний звонок поступил в половине седьмого утра, и трубка была положена. Никакого фонового шума не было, только несколько секунд чьего-то дыхания, а затем сброс. Она задавалась вопросом, был ли это Лео.

Она повесила трубку, спустилась на пол и подняла рюкзак на колени. Сначала она копалась в нем, пока не нашла свой мобильный телефон. Он был выключен. Она вспомнила, как сделала это прошлой ночью после того, как повесила трубку Лео и решила, что не хочет, чтобы он перезванивал.

Она включила телефон и положила его на стол. Затем она продолжила рыться в сумке, пока не нашла коробку с колодой карт, которую она купила в сувенирном магазине во «Фламинго». Она быстро открыла ее, перевернула колоду лицевой стороной вверх и начала перебирать карты по одной в поисках туза червей. Чем ближе она подходила к нижней части палубы, тем больше ужас нарастал в ней. Когда она дошла до последней карты, не увидев туза червей, она громко выругалась и швырнула колоду через маленький офис. Он ударил по плакату Таити, а затем карты разлетелись во все стороны, упав на пол и стол.

"Черт побери!"

Она спрятала лицо в ладонях, пытаясь понять, что делать. Она схватила телефон, чтобы позвонить Лео, но потом передумала. Используйте все меры предосторожности. Она подумала о том, чтобы воспользоваться мобильным телефоном, но и от этого отказалась. Она выдвинула ящик стола, взяла горсть мелочи с подноса, предназначенного для ручек и карандашей, и встала.

Она открыла дверь и чуть не наткнулась прямо на Рэя Моралеса, который, видимо, пришел посмотреть, из-за чего поднялась суматоха.

— Извините, — сказала она, пытаясь обойти его.

Рэй посмотрел мимо нее в кабинет и увидел повсюду игральные карты.

— Ты что, играешь там в пятьдесят два пикапа?

— Скорее пятьдесят один.

"Какая?"

«Я вернусь через несколько минут, Рэй. Мне нужно прогуляться».

Он молча наблюдал, как она пересекла выставочный зал и вышла через стеклянную дверь.

Кэсси прошла квартал вниз до кинотеатра «Синерама», где, как она знала, перед входом стоял телефон-автомат. Она набрала номер мобильного телефона Лео по памяти и прослушала десять звонков без ответа, прежде чем повесить трубку. Теперь, расспрашивая обо всем, она снова набрала номер на случай, если в первый раз напортачила. На этот раз прозвонили двенадцать, прежде чем она повесила трубку. Страх, который начал подниматься в ней, пока она просматривала карты, теперь поднялся на несколько ступеней вверх по лестнице до уровня паники.

Она попыталась успокоиться, пытаясь придумать причины, по которым звонок Лео останется без ответа. Мобильный телефон и Лео были связаны, как сиамские близнецы. Если бы телефон не был включен, она знала, что ее звонок был бы переадресован на сообщение. Она бы не услышала непрерывный звонок. Итак, телефон был включен, но не отвечал. Вопрос был в том, почему.

Бассейн, внезапно вспомнила она. Лео проплыл круг утром. Он бы отнес телефон к столику рядом с бассейном, но если бы он был посреди своих кругов, то не услышал бы его, не из-за плескавшейся вокруг него воды и шума автострады.

Объяснение немного успокоило ее. Она еще раз набрала номер Лео, и снова он остался без ответа. Она снова положила трубку на крючок и решила вернуться в автосалон. Она вернется и снова попытается позвонить через полчаса или сорок пять минут. Она вспомнила, как Лео однажды сказал ей, что проплывает по три мили в день. Она понятия не имела, сколько времени это займет, но решила, что получаса должно хватить.

Пять минут спустя она вернулась в выставочный зал дилерского центра и увидела Рэя и мужчину в шляпе со свинкой, которые смотрели на серебристую «Карреру» со спойлером в виде китового хвоста. Рэй увидел ее и поманил ее пальцами.

«Кэсси, это мистер Лэнкфорд. Он хочет купить машину».

Клиент повернулся и смущенно улыбнулся.

«Ну, я хочу посмотреть на машину. Я имею в виду, покататься на ней. Потом посмотрим».

Он протянул руку.

«Террилл Лэнкфорд».

Она взяла его руку и пожала ее. Его хватка была крепкой, рука сухая, как порох.

«Кэсси Блэк».

Она посмотрела на Рэя. Она не хотела этого делать. Ее мысли были не о продаже автомобилей.

«Рэй, Билли уже дома? Или Аарон? Может быть, один из них…»

— У Михана контрольная, а Кертисс появится раньше двенадцати. Мне нужно, чтобы вы показали мистеру Лэнкфорду машину.

Тон Рэя указывал на то, что он был расстроен ее странным поведением, и что здесь нельзя было спорить. Она обратила свое внимание на Лэнкфорд. Он был опрятен и хорошо одет в комплект ретро-одежды, который подходил к шляпе. Судя по его бледному цвету лица, она предположила, что он заинтересуется купе. Но это было нормально, потому что Boxster не выпускался в кузове купе. Остались только более дорогие Carreras.

«Какая модель вас интересует?»

Лэнкфорд улыбнулся, демонстрируя идеальный набор зубов. Кэсси заметила, что его глаза были серыми, как тротуар, необычным сочетанием с угольно-черными волосами мужчины.

«Новая Каррера, я думаю».

«Хорошо, я приготовлю машину. Не могли бы вы отдать свои водительские права и страховой полис Рэю, он скопирует их, пока я буду готовить машину».

Рот Ланкфорда открылся, но он ничего не сказал.

— У вас есть страховка, не так ли? — спросила Кэсси.

"Конечно, конечно."

«Хорошо, тогда пусть Рэй позаботится об этом, а я возьму машину. Такси или купе?»

"Извините меня?"

«Хардтоп или кабриолет – кабриолет?»

"О. Что ж, сегодня такой хороший день, почему бы нам не снять верх?"

«По-моему, хорошо. У нас есть один в наличии и доступен. Это арктическое серебро. Звучит хорошо?»

"Большой."

«Хорошо, выходи на навес, когда закончишь с Рэем».

Она указала на стеклянные двери в противоположном конце выставочного зала.

— Встретимся там, — сказал Ланкфорд.

Пока Рэй отвел потенциального клиента в финансовый офис, где стоял копировальный аппарат, Кэсси зашла в его офис и сняла с доски ключ от серебряного такси. Затем она пошла в свой кабинет и достала из рюкзака бумажник. Она огляделась, увидела повсюду игральные карты и поняла, что если Лэнкфорд хочет заключить сделку, ей придется засунуть его в кабинет Рэя, пока она будет прибираться. Сейчас не было времени.

Она вышла из кабинета и тут кое-что вспомнила. Она схватила со стола мобильный телефон и пристегнула его к ремню. На случай, если Лео позвонит, подумала она про себя.

Она направилась на боковую стоянку к машине. Она села, сунула бумажник в держатель компакт-диска на приборной панели и завела двигатель. Она опустила окна и опустила верх, проверила уровень топлива и увидела, что в баке есть четверть бака, а затем подъехала к двери выставочного зала как раз в тот момент, когда Лэнкфорд выходил из машины.

«Позвольте мне вести его, пока мы не выберемся отсюда», — крикнула она сквозь звук двигателя, который набирал обороты по мере того, как машина прогревалась. — Тогда ты возьмешь на себя.

Лэнкфорд улыбнулся, подал ей знак «хорошо» и сел на пассажирское сиденье. Она выехала на Сансет, а затем повернула на север на Вайн. На Голливудском бульваре она свернула налево и поехала к Кауэнге, откуда повернула на север, к холмам и Малхолланд-драйв.

Сначала они ехали молча. Кэсси нравилось позволять потенциальным клиентам слушать машину, чувствовать ее мощь на поворотах, влюбляться в нее еще до того, как начинались разговоры. Ей нравилось воздерживаться от коммерческих предложений и подробностей, пока покупатель не садился за руль. Кроме того, ее мысли были не о Лэнкфорде и его интересе к машине за 75 000 долларов. Она продолжала думать о звонке Лео и тревоге, которую услышала в его голосе.

Carrera без особых усилий преодолела повороты Малхолланда от Кауэнги до гребня гор Санта-Моника. На голливудской смотровой площадке она съехала с дороги, заглушила двигатель и вышла.

— Твоя очередь, — сказала она, ее первые слова с тех пор, как он сел в машину.

Она подошла к перилам на краю и посмотрела на корпус голливудской чаши далеко внизу. Ее взгляд переместился от чаши через Голливуд к шпилям центра города. Смог был тяжелым и имел розовато-оранжевый оттенок. Но почему-то все выглядело не так уж и плохо.

— Хороший вид, — сказал Лэнкфорд позади нее.

"Иногда."

Она повернулась и увидела, как он сел за руль. Она обошла и села на пассажирское сиденье.

«Почему бы вам не продолжить путешествие по Малхолланду еще немного. Вы получите хорошее представление о том, как все устроено. Мы можем спуститься в Лорел каньон до один-о-один, а потом вернуться в Голливуд. можно немного открыть его на автостраде, посмотреть, как он себя ведет».

"Звучит отлично."

Он быстро нашел зажигание с левой стороны и завел двигатель. Он выехал из парковочного места, затем включил первую передачу и вырулил на Малхолланд. Он всегда водил одной рукой на рычаге переключения передач. Кэсси сразу поняла, что он знает, что делает.

«Я так понимаю, вы уже водили один из них, но я все равно дам вам подачу».

"Это нормально."

Она начала перечислять характеристики автомобиля, начиная с нового двигателя и трансмиссии с водяным охлаждением и заканчивая подвеской и тормозами. Затем она вошла в кабину и начала изучать удобства.

«У вас есть круиз-контроль, контроль тяги, бортовой компьютер в стандартной комплектации. У вас есть компакт-диск, автоматические окна и крыша, двойные подушки безопасности. А здесь внизу…»

Она указала между ног на переднее сиденье. Лэнкфорд взглянул туда, но снова перевел взгляд на дорогу.

«… у вас есть отсечка для подушки безопасности со стороны пассажира — на случай, если вы путешествуете с маленьким ребенком. У вас есть дети, мистер Лэнкфорд?»

«Зовите меня Террилл. И нет, у меня нет детей. А у вас?»

Кэсси какое-то время не отвечала.

"Не совсем."

Лэнкфорд улыбнулся.

«Не совсем так? Я думал, что это вопрос «да» или «нет» для женщины.

Кэсси проигнорировала заявление.

«Что вы думаете о машине… Террилл?»

«Очень гладко. Очень мило».

— Так и есть. Так чем ты зарабатываешь на жизнь?

Он взглянул на нее. Ветер угрожал сдуть шляпу. Он потянулся и опустил его на лоб.

«Думаю, можно сказать, что я специалист по устранению неполадок», — сказал он. "Я бизнес-консультант. Имею собственную компанию. Я забочусь о вещах. То и это. Я настоящий волшебник. Я заставляю проблемы других людей исчезать. Почему вы спрашиваете?"

«Просто любопытно. Эти машины дорогие. Ты, должно быть, очень хорошо разбираешься в том, что делаешь».

Я плачу наличными. Вообще-то, Кэсси, я ожидаю, что скоро получу крупную сумму денег. Очень скоро, на самом деле.

Кэсси посмотрела на него и почувствовала внезапную дрожь страха. Это было скорее инстинктивно, чем интуитивно. Лэнкфорд чуть сильнее нажал на педаль, и Porsche начал двигаться по извилистым поворотам немного быстрее. Он снова посмотрел на нее.

«Кэсси. Что это за сокращение? Кассандра?»

«Кэссиди».

— Как в случае с Бутчем? Твои родители объявили фанатов вне закона?

— Как в случае с Нилом. Как в случае с моим отцом, который всегда был в разъездах. По крайней мере, мне так сказали.

Лэнкфорд нахмурился и чуть сильнее надавил на педаль.

«Это действительно очень плохо. Мой отец и я, мы были близки».

«Я не жалуюсь на это. Вы хотите помедленнее, мистер Лэнкфорд? Я хотел бы вернуться в демонстрационный зал в целости и сохранности, если вы не возражаете».

Лэнкфорд сначала не ответил ни голосом, ни ногой. Автомобиль сделал еще один поворот, его шины протестовали, пытаясь удержать дорогу.

— Я сказал, ты…

— Да, — наконец сказал Ланкфорд. — Ты хочешь вернуться живым.

Что-то в тоне, которым Лэнкфорд произнес эту фразу, свидетельствовало о том, что он говорил не о возможности автомобильной аварии. Кэсси посмотрела на него и поерзала на стуле так, что ее тело было прижато к двери.

"Извините меня?"

«Я сказал, что ты хочешь быть уверен, что вернешься живым, Кэссиди».

«Хорошо, останови машину. Я не знаю, что ты думаешь, что ты…»

Лэнкфорд надавил ногой на педаль тормоза и резко дернул руль влево. Porsche занесло и развернулось на 180 градусов, когда он остановился. Он посмотрел на нее и улыбнулся, затем включил передачу и выжал сцепление. Машину рвануло вперед, и он начал мчаться по поворотам, возвращаясь в том же направлении, откуда они пришли.

"Что, черт возьми, ты делаешь?" — закричала Кэсси. "Остановите машину! Остановите машину немедленно!"

Кэсси протянула правую руку вверх и схватила верх скобы ветрового стекла. Ее мысли двигались так же быстро, как машина, пока она пыталась придумать план побега.

— Вообще-то Ланкфорд — это не мое имя, — говорил мужчина рядом с ней. «Я взял это из книги, которую вчера вечером нашел на полке у Лео Ренфро. Она называется «Стрелки», и я начал ее рассматривать. Я думал, что она о парне с моей работой, но это не так. Черт, когда твой босс подошел ко мне в выставочном зале и спросил мое имя, это все, что я смог придумать в кратчайшие сроки, знаешь ли Меня зовут Карч Джек Карч И я пришел за деньгами, Кэсси Блэк ."

Сквозь нарастающий ужас внутри Кэсси прорвалась мысль. Джек Карч, подумала она. Я знаю это имя.

32

Porsche лихо мчался по слалому Малхолланда. Джек Карч ехал слишком быстро для своего мастерства, и машина то и дело пересекала желтую линию посреди двухполосной дороги, а затем отскакивала, съезжая с дороги на обочину. Карч проверял тахометр, но не хотел убирать руку с руля, чтобы включить более высокую передачу. Двигатель ревел и скулил, когда машина проходила повороты. Кэсси схватилась обеими руками за скобу ветрового стекла, но ее резко швыряло взад-вперед на сиденье. Карч закричал сквозь грохот двигателя.

«Я ХОЧУ ДЕНЬГИ!»

Она не ответила ему. Она была слишком занята наблюдением за раскручивающейся перед ними дорогой и уверенностью, что они слетят с обочины и скатятся вниз по насыпи.

«МАРТИН МЕРТВ! ПАЛЬЦ МЕРТВ! ЛЕО МЕРТВ!»

Она повернулась к нему при упоминании имени Лео. Она почувствовала, как ее сердце пронзают. Карч попятился. Он продолжал двигаться, но шум двигателя и ветер стихли.

«Они все мертвы», — сказал он. «Но на самом деле я не хочу и не должен причинять тебе боль, Кэсси Блэк».

Он улыбнулся и покачал головой.

«На самом деле, я восхищаюсь вами. Вы делаете хорошую работу, и я восхищаюсь этим. Но я пришел за деньгами, и вы собираетесь дать их мне. Вы даете мне деньги, и мы будем считать это честным».

Кэсси говорила медленно и строго.

«Я не знаю, о чем ты говоришь, хорошо? Пожалуйста, останови машину».

На лице Карча отразилось искреннее разочарование, и он покачал головой.

"Я провел всю ночь у Лео. Я разобрал это место на части. Я нашел много шампанского и нашел портфель, который искал. Но я не нашел того, что должно было быть в портфеле. Я искал тебя до самого рассвета, когда я обнаружил, что ты сидишь прямо передо мной. Сотовый телефон Лео. Я снова набрал номер, и я получил номер дилера. Я просмотрел каталог прямых добавочных номеров и, о чудо, я слышу имя Кэсси Блэк. Я переключился, чтобы услышать ваш голос: «Это Кэсси из голливудского «Порше». Я не работаю несколько дней, но если вы перезвоните и попросите Рэя Моралеса, он справится…» Бла, бла, бла, Дон. Не лги мне, черт возьми. Мне это не нравится. Я ХОЧУ ДЕНЬГИ!"

«Я СКАЗАЛ, ПРИТЯНИТЕ МАШИНУ!»

"Конечно."

Карч резко повернул машину вправо, и они резко свернули на гравийную дорогу, прорезавшую сосновый бор. Кэсси подумала, что это пожарная дорога или что-то вроде подъездной дороги коммунальных служб. Что бы это ни было, было ясно, что Карч уводит их от остального трафика, от потенциальных свидетелей.

Когда они были примерно в двухстах ярдах по дороге, Карч ударил по тормозам, и «Порше» затормозил на гравии. Кэсси бросило вперед, ее тело прижалось к плечевым ремням, а затем назад. Едва она оправилась от резкой остановки, как Карч перегнулся через центральную консоль и приставил к ее лицу длинный темный ствол пистолета. Он поднял свободную руку и сомкнул ее на нижней стороне ее челюсти.

"Послушайте меня. Вы слушаете?"

Он сжимал ее челюсть, и она не могла говорить. Она кивнула.

"Хорошо. Что тебе нужно знать, так это то, что людей, на которых я работаю, сейчас волнует одно. Деньги. Больше ничего. Так что не будь как твои приятели, Лео или Джерси. Это только убьет тебя".

Кэсси просто смотрела на него по всей длине пистолета. Она видела, что к нему прикреплен глушитель.

— Не думай, — сказал Карч. "Просто говори."

Он немного ослабил давление, чтобы она могла говорить.

— Хорошо, — сказала она. — Не делай мне больно, и я скажу тебе, где это.

«Ты сделаешь больше, милая. Ты приведешь меня к этому».

«Хорошо. Что бы ты…»

Он прервал ее, сжав шею.

— У тебя есть один шанс. Ты понял?

Кэсси кивнула. Карч медленно ослабил хватку и убрал руку. Он откинулся назад к своему сиденью, когда вдруг щелкнул пальцами и снова наклонился к ней. Он потянулся к ее лицу, и она вздрогнула, но затем его рука прошла мимо ее лица к ее уху.

«Я заглянул в твой кабинет в демонстрационном зале до того, как ты появился. Играл в карты повсюду. Как будто ты что-то искал. Это то, что ты искал?»

Он отдернул руку и, казалось, вытащил что-то из ее уха. Он держал его перед ее лицом. Это был туз червей. Он улыбнулся.

— Магия, — сказал он.

И тут ее поразило. Магия. Имя Карч. Она вспомнила газетные истории. Читала их в заключении в Метро перед предъявлением обвинения. Джек Карч. Он был единственным.

Он что-то прочитал на ее лице.

«Тебе это не понравилось, да? Ну, у меня есть еще. После того, как мы позаботимся о делах, я покажу тебе настоящее исчезновение».

Он уселся за руль, его правая рука все еще лежала на консоли и тыкала черным пистолетом ей в ребра.

«Теперь нам придется работать вместе здесь, ты не против? Включай передачу».

Он выжал педаль сцепления, а она протянула руку и перевела рычаг на первую передачу. Он завел машину. Он развернулся и направился обратно по гравийной дороге в Малхолланд. После того, как он завел его, он включил вторую передачу, и она подчинилась. Он снова заговорил, как будто они отправились на воскресную прогулку.

«Ты знаешь кое-что, я должен тебе сказать, как ты это сделал, я… я снимаю шляпу перед тобой. Я думаю, ты знаешь, разные обстоятельства… ты и я, мы могли бы… я не знаю, сделано что-нибудь."

Он убрал руку с руля и указал на рычаг переключения передач.

«Смотрите, мы хорошо работаем вместе».

Она не ответила. Она знала, что он был психопатом, способным искренне говорить о совместных делах с женщиной, которую он держал под прицелом. Кэсси знала, что ей нужно сделать ход, что-то изменить. Она знала, что этот человек собирается убить ее. Она станет частью обещанного им исчезновения. Она не могла не улыбнуться грустной иронии своей ситуации. Она знала, что может привести аргумент, что этот человек уже убил ее шесть с половиной лет назад.

"Что смешного?"

Она посмотрела на него. Он поймал ее бойкую улыбку.

— Ничего. Наверное, превратности жизни. И совпадения.

— Ты имеешь в виду судьбу, невезение и тому подобное?

Она небрежно переместила правую руку так, чтобы ее ладонь легла между ног. Карч заметил это и глубже вонзил дуло ей в бок.

— Как пустотная луна?

Она резко повернулась, чтобы посмотреть на него.

«Да, Лео кое-что упомянул об этом прошлой ночью. Позже, когда я осматривался, я прочитал об этом в одной из тех книг, которые у него есть. Он был большим верующим. ? Куда?"

Они двигались через сосновую рощу, приближаясь к Малхолланду. Кэсси поняла, что это может быть ее лучший шанс. Она глубоко вздохнула и сделала движение.

«Когда ты поднимешься туда, ты…»

Она начала поднимать левую руку, как бы указывая направление, но затем резко выпрямила руку, отбросив пистолет от своего живота. Затем она схватила руль левой рукой, в то время как ее правая опустилась на переднее сиденье и включила выключатель подушки безопасности. Она резко рванула руль вправо, и машина слетела с гравийной дороги прямо в ствол сосны. Это произошло так быстро, что Карч не успел закричать или выстрелить из пистолета.

Подушка безопасности со стороны водителя взорвалась от рулевого колеса при ударе о дерево. Он швырнул Карча обратно на подголовник.

Плечевые ремни Кэсси остановили ее движение вперед до того, как она ударилась о лобовое стекло. На мгновение она была ошеломлена, но знала, что должна двигаться. Она отстегнула ремень безопасности и отчаянно попыталась открыть дверь. Это не сдвинулось бы с места. Второй раз она не пробовала. Она поднялась и выпрыгнула из машины. Сразу же она побежала вниз по склону между деревьями. Она не оглядывалась на Порше.

Карч был более чем на мгновение ошеломлен ударом. Подушка безопасности ударила его, как раз-два удара в грудь и челюсть. Крошечная взрывчатка, которая оттолкнула его от рулевого колеса, также обожгла ему лицо и шею. От удара пистолет вылетел из его руки и упал на одно из крошечных задних сидений. Когда подушка безопасности начала сдуваться, он вышел из оцепенения и ударил ее по лицу. Он попытался вскочить, но ремень безопасности удержал его. Он быстро отстегнул его и забрался коленями на сиденье. Он посмотрел во все стороны и наконец мельком увидел Кэсси Блэк, которая быстро удалялась между деревьями.

Инстинктивно он знал, что не поймает ее. У нее была зацепка, и она, вероятно, знала, куда идет. Это была ее территория, а не его.

"Блядь!"

Он заглянул в заднюю часть машины и обнаружил на заднем сиденье «Зиг Зауэр». Он протянул руку и схватил его, а затем скользнул обратно на свое место. Он повернул ключ и снова попытался завести машину. Ничего не произошло. Он повернул ключ туда-сюда несколько раз, но услышал лишь щелчок.

"Блядь!"

Он попытался открыть дверь, но она была зажата. Удар дерева, очевидно, повредил кузов автомобиля так, что двери были плотно закрыты. Он снова начал слезать с сиденья и при этом увидел маленький черный бумажник, который Кэсси Блэк положила в держатель компакт-диска на приборной панели. Он потянулся к ней и открыл. За прозрачным пластиковым окном были водительские права штата Калифорния. Он изучил фотографию Кэсси Блэк, а затем посмотрел на адрес. Она жила на Сельме в Голливуде.

Карч посмотрел в сторону леса. Кэсси Блэк уже давно не было. Тем не менее, стоя на переднем сиденье «Порше», он держал бумажник так, будто она где-то там и оглядывается на него.

«Смотрите, что я нашел», — крикнул он. — Ты еще не выиграл, милый!

Он снял глушитель с Зига и выстрелил один раз в воздух, просто чтобы дать ей знать, что он все еще идет.

Когда Кэсси осторожно сбежала с холма, она начала слышать музыку и использовала ее источник как маяк. В конце концов она вышла из леса на стоянку, которую узнала за стадионом «Голливуд Боул». Она догадалась, что филармония, должно быть, репетирует. Она пошла по подъездной дороге к Хайленду, а затем пошла к Сансет.

Ей понадобилось двадцать минут, чтобы вернуться в автосалон. Подойдя, она увидела две черно-белые полицейские машины, припаркованные у входа на стоянку. Кроме того, на обочине перед демонстрационным залом была припаркована машина без опознавательных знаков с пузырчатой подсветкой на приборной панели. За ним была припаркована машина скорой помощи, но ее задние двери были закрыты.

На тротуаре стояло много людей, в том числе большая часть торгового и обслуживающего персонала автосалона. Кэсси подошла к продавцу по имени Билли Михан, который смотрел в демонстрационный зал с пораженным выражением лица.

— Билли, что случилось?

Он посмотрел на нее сверху вниз, и его глаза расширились.

— О, слава богу! Я думал, ты там с ними. Где ты был?

Кэсси помедлила, затем решилась на ложь, которая технически не была ложью.

"Я гулял. Там с кем?"

Михан положил руки ей на плечи и наклонился к ее лицу, как будто сообщал ей очень плохие новости. Он был.

«Произошло ограбление. Кто-то положил Рэя и Конни на пол в ее кабинете и застрелил их обоих».

Кэсси поднесла руки к лицу и подавила крик.

«Затем они украли серебристый кэб. Мы подумали, может быть, ты был заложником или что-то в этом роде. Я рад, что ты в порядке».

Кэсси только кивнула головой. Ее история была охраняемой тайной с Рэем Моралесом. Она понимала, что если бы другие сотрудники знали об этом, они, вероятно, сразу же предложили бы ее в качестве подозреваемой полиции. Возможно, именно на это и рассчитывал Карч.

Она вдруг почувствовала слабость, и ей пришлось сесть. Она практически соскользнула с тела Михана и села на бордюр. Она попыталась понять, что произошло, и пришла к выводу, что Карч, должно быть, застрелил Рэя и Конни, потому что у него не было поддельных водительских прав с именем Лэнкфорд. Он знал, что никак не мог оставить пластинку со своим настоящим именем. Не с тем, что он планировал сделать с ней.

— Кэсси, ты в порядке?

"Я просто не могу поверить - они мертвы?"

«Да, они оба. Я заглянул туда до того, как приехала полиция. Это была не очень красивая картина».

Кэсси наклонилась вперед, и ее вырвало в сточную канаву. Это был один глубокий вздох, который, казалось, полностью опустошил ее. Она вытерла рот рукой.

"Кэсси!" Михан плакал, наблюдая. — Я позову одного из фельдшеров.

«Нет, не надо. Я в порядке. Я просто… бедный Рэй. Он хотел только помочь».

"Что ты имеешь в виду?"

Она поняла, что совершила ошибку, озвучив свои мысли.

«Я имею в виду, что он был просто хорошим парнем. Конни тоже. Они бы отказались от ключей или денег. Почему он должен был стрелять в них?»

— Я знаю. В этом нет смысла. Кстати, ты кого-нибудь видел?

"Нет почему?"

— Я заметил, что ты сказал «он», когда говорил об этом.

«Нет, меня не было. Я просто сказал, что это был он, потому что я просто думаю, что это, вероятно, был. Я не могу думать прямо сейчас».

«Я понимаю, что ты имеешь в виду. Не могу поверить, что это происходит».

Она сидела на обочине, закрыв лицо руками, чувство вины перед миром тяготило ее. Слова я сделал это, я сделал это, я сделал это, крутились у нее в голове. Она знала, что должна уйти из этого места и никогда не оглядываться назад.

Она нашла в себе силы и встала, один раз схватив Михан за руку, чтобы не упасть.

— Ты уверен, что с тобой все в порядке? он спросил.

«Да, хорошо. Я в порядке. Спасибо, Билли».

«Возможно, тебе следует сообщить полиции, что ты в порядке и ты здесь».

«Хорошо, я расскажу. Вообще-то, не могли бы вы рассказать их мне? Я не уверен, что хочу туда идти».

«Конечно, Кэсси, я пойду и скажу им прямо сейчас».

Кэсси подождала несколько мгновений после того, как Михан ушел, затем пошла по тротуару в переулок, который шел позади дилерского центра. Она прошла по переулку за сервисным центром, перешла на другую сторону автосалона и вошла в торговый зал. Серебряный «бокстер», который Рэй разрешал ей использовать, был там. Она всегда парковала его на стоянке на случай, если покупатель заинтересуется.

Машина была не заперта, но ее ключ был в ее рюкзаке в ее офисе. Она открыла дверь и потянула за переднюю ручку багажника. Она подошла, открыла крышку и достала руководство по эксплуатации в кожаном переплете, затем закрыла багажник и села в машину. За одним из сгибов буклета был пластиковый ключ, который будущий владелец мог положить в бумажник на всякий случай. Она достала его, завела машину и выехала со стоянки в переулок. Она сохраняла медленную, обдуманную скорость, пока не проехала два квартала по переулку. Затем она свернула на Сансет и повернула направо в направлении от автосалона к шоссе 101.

Слезы текли по ее щекам, пока она ехала. То, что произошло в автосалоне, все изменило. Смерть Лео была ужасна и глубоко ранила ее. Но Лео был в кругу и знал риски. Рэй Моралес и Конни Лето, финансовый менеджер, были невиновны. Их смерть показала, на что Карч был готов пойти, чтобы вернуть деньги. Это означало, что границ больше нет. К Карчу, к ее вине, к чему угодно.

33

Карч наблюдал через окно такси, когда оно проезжало мимо автосалона «Порше». Ему было наплевать на скопление полицейских и телевизионных машин, окружавших стеклянные стены демонстрационного зала. Его глаза сканировали многочисленных людей, стоящих на тротуарах. Он надеялся увидеть Кэсси Блэк, но знал, что опоздал. Его сотовый телефон не ловил сигнал в горах. Ему пришлось подняться в Малхолланд, а затем на голливудскую смотровую площадку, где, как он помнил, раньше видел телефон-автомат. Ему потребовался почти час, чтобы покрыть землю. Потом еще минут двадцать ждал такси, которое он вызвал.

Таксист сказал что-то на очень плохом английском о том, что произошло в автосалоне, но Карч не обратил на это внимания. Такси проехало еще несколько кварталов и свернуло на Уилкокс. Карч заставил его остановиться перед голливудским сувенирным магазином. Он заплатил и вышел. После того, как такси тронулось и повернуло обратно на Сансет, он перешел улицу к своему «линкольну», припаркованному у обочины. На его бамперах был набор свежих тарелок, которые он подобрал тем утром на долговременной стоянке в аэропорту Лос-Анджелеса.

Карч сел и завел машину. Но перед тем, как покинуть помещение, он поискал Сельму в книге карт. Он видел, что ему повезло. До него оставалось меньше пяти минут.

Не было машин, припаркованных перед бунгало на Сельме, где, согласно водительским правам, жила Кэсси Блэк. Дом был в тупике, и Карч решил подойти прямо. Он вырулил прямо на подъездную дорожку и припарковался. Взлом и проникновение при дневном свете не были его идеей мудрого шага, но он должен был войти в дом, чтобы увидеть, была ли там Кэсси Блэк. Он решил, что безопаснее всего ехать прямо. Он вырулил на подъездную дорогу, дважды посигналил «линкольну» и стал ждать. Наконец он заглушил двигатель, вылез из машины и пошел прямо по ступенькам, крутя на пальце цепочку для ключей. Подойдя к двери, он наклонился и поднял отмычки. Он быстро принялся за засов, ведя себя так, как будто у него проблемы с ключами. Он понятия не имел, следят ли за ним, но он устраивал хорошее шоу.

Он взломал замок примерно за сорок секунд. Затем он повернул ручку и вошел.

— Эй, Кэсси? — крикнул он громко и в интересах любого соседа, который мог наблюдать. — Пошли, я жду здесь!

Он закрыл дверь, вытащил пистолет и быстро прикрепил глушитель. Он начал быстро обходить дом по комнатам.

Было пусто. Он начал второй и более медленный осмотр, пытаясь определить, была ли Кэсси Блэк в доме с тех пор, как она сбежала от него на холме. Дом, хотя и скудно обставленный, казалось, содержался в опрятном порядке. Он убедился, что она еще не была там. Он сел на диван в гостиной и подумал, что бы это могло значить. У нее уже были деньги или у нее не было денег? Был ли он у Лео Ренфро, и он как-то пропустил его во время своих ночных поисков? Еще хуже была другая возможность, которая всплыла: что Ренфро говорил правду, когда утверждал, что уже дал деньги своим чикагским контактам.

Карч почувствовал что-то бугристое под тем местом, где он сидел. Он опустился на диван, а затем поднял подушку. Он взял вешалку для одежды с семью замками. Это напомнило ему о том, какой грозной оказалась Кэссиди Блэк. В тот момент он решил, что если он узнает, что у нее есть деньги и что она ушла, он будет преследовать ее на край света. Не для Гримальди и уж точно не для безликой группы, которая дергала за ниточки из Майами. Он бы сделал это для себя.

Он оставил вешалку на журнальном столике и встал, чтобы начать третью уборку дома. Этот займет больше всего времени.

Спальня была логичным местом для начала. Карч знал, что людям нравится спать рядом с дорогими им вещами. Комната с белыми стенами была обставлена самой простой мебелью: кроватью с балдахином, двумя прикроватными тумбочками, письменным столом и зеркалом. На стене был приклеен плакат в рамке с изображением сцены на пляже Таити. Он на мгновение изучил его и быстро понял, что это копия плаката, который он видел в офисе Кэссиди Блэк, когда вошел, ища ее в выставочном зале. Он смотрел на плакат, когда менеджер просунул голову и спросил, может ли он помочь.

Карч подошел к стене и стал изучать плакат, пытаясь понять, имеет ли он какое-то значение для его миссии. Женщина на пляже не была похожа на Кэссиди Блэк. В конце концов он решил, что ему придется побеспокоиться об этом позже, повернулся к ближайшему прикроватному столику и открыл верхний ящик.

В ящике была стопка журналов «Популярная механика», выглядевших так, будто их купили на дворовой распродаже. Все они были в плохом состоянии и им было несколько лет. Тем не менее, он пролистал страницы на каждом из них на случай, если там была записка или, может быть, скрытый адрес. Он ничего не нашел, бросил последний журнал обратно в ящик и захлопнул его пинком.

Нижний ящик стола был пуст, если не считать маленького сетчатого свертка с кедровой стружкой и сушеным розмарином. Он захлопнул ящик и подошел к другому ночному столику.

Прежде чем он открыл ящик, у него было предчувствие, что здесь ему повезет. На этом столе была лампа, а на подушке с этой стороны кровати была вмятина от того, что на ней кто-то спал. Он знал, что это ее сторона кровати.

Карч сел на кровать и положил пистолет рядом с бедром. Обеими руками он поднял подушку и поднес ее к лицу. Он чувствовал ее запах. Ее волосы. Он не умел различать запахи, но думал, что чувствует запах чайных листьев, как когда впервые открываешь коробку с чайными пакетиками. Он не был уверен в этом и положил подушку обратно.

Он открыл верхний ящик прикроватного столика и нажал «Плати-грязь». Ящик был забит личными вещами. Там были книги, резинки для волос и фотоальбомы. Там была фотокамера с длиннофокусным объективом и видеокамера. Поверх всего была помещена небольшая фотография в рамке. Карч поднял его и стал изучать. На нем Кэссиди Блэк сидит на коленях у мужчины в гавайской рубашке. Она держала розовато-оранжевый напиток с бумажным зонтиком внутри. Карч почти не узнал ее, потому что улыбка на ее лице была такой широкой и яркой.

Однако он легко узнал человека на фотографии. Это было лицо, которое Карч никогда не забудет. Макс Фрилинг, человек, навсегда изменивший всю жизнь Карча за один момент времени. Карч знал, что он не был бы там, где он сейчас сидит, если бы не Макс Фрилинг и решение, которое он принял на крыше того отеля шесть лет назад. Все эти годы он находился под пятой Гримальди из-за того, что произошло в той комнате с Максом Фрилингом.

Он перевернул картину и резко ударил стеклом рамы об угол прикроватного столика. Он услышал, как треснуло стекло. Он заметил что-то написанное на картонной подложке рамы. В нем говорилось, что я поднял глаза и увидел очертания Таити, и я понял, что это то самое место, которое я искал всю свою жизнь.

– У. Сомерсет Моэм Карч перевернул рамку и снова посмотрел на фотографию. Трещина паутины началась на лице Кэссиди Блэк и разветвилась по всей фотографии. Карч бросил рамку в корзину для мусора, стоявшую рядом с прикроватным столиком.

Из ящика стола он достал толстый фотоальбом в мягком коричневом кожаном переплете. Открыв его, он ожидал найти больше фотографий Макса Фрилинга, но вместо этого получил сюрприз. Альбом был полон фотографий молодой девушки. Почти все они были сняты издалека — он взглянул на камеру дальнего действия в ящике стола — и на том же месте, на школьном дворе.

Он пролистал книгу и нашел одну фотографию девушки, ведущей баскетбольный мяч. На стене здания за игровой площадкой было написано название «Школа Страны Чудес».

Он закрыл альбом и вытащил другой. В нем было больше фотографий девочки, хотя они были сделаны не в школе. На них изображена девочка, играющая во дворе перед домом. В одних она тянула тележку или пинала мяч, в других спускалась по скользящей доске или смеялась на качелях. Группа фотографий в конце книги, но еще не помещенная в пластиковые окна, показала девочку в поездке в Диснейленд. На одном из кадров, опять же снятом издалека, она запечатлена в обнимку с Микки Маусом.

Карч что-то понял и полез в карман пальто. Он вытащил два паспорта и открыл верхний, чтобы увидеть фотографию на удостоверении личности. Это была та самая девушка с фотографий в альбомах. Джоди Дэвис, как говорило имя.

Карч сунул паспорта обратно в карман и уронил фотоальбом на пол. У него было прозрение, момент, когда, казалось бы, разрозненные воспоминания и новые фрагменты информации сливались в новую истину. Теперь он понял то, что мучило его шесть лет.

Начала складываться идея, план получения денег и Кэсси Блэк одновременно. Он закрыл верхний ящик и открыл нижний. В этом было меньше народу. Там был электрический фен, который, похоже, никогда не использовался, и несколько старых почтовых отправлений от сокамерниц женской исправительной колонии Хай-Дезерт. Карч открыл одно из писем и увидел, что это просто приветствие от бывшей сокамерницы по имени Летиция Грэнвиль. Карч также выбросил их в мусорную корзину и полез обратно в ящик и под фен за манильским конвертом, адресом вниз.

Он перевернул его и увидел, что оно адресовано Кэссиди Блэк из исправительного учреждения Высокой Пустыни. Что бы ни было в конверте, она взяла с собой из тюрьмы. Он провел большим пальцем по обратному адресу и увидел, что распечатанный конверт был отправлен из «Ренессанс расследований» на Парадайз-роуд, Лас-Вегас. Карч был знаком с агентством. Он был среднего размера, пять-шесть следователей и столько же предполагаемых специальностей. Он конкурировал с ними за направления из отдела пропавших без вести Метро. Карч вскрыл конверт и вытащил изрядно потрепанный отчет о расследовании. Он уже собирался начать читать подробности, когда его встревожил чей-то кричащий голос в дверном проеме позади него.

"ЗАМОРОЗИТУПФУХУЙ!"

Карч уронил отчет и вытянул руки перед собой. Он медленно начал поворачивать голову. То, что он увидел, еще больше потрясло его. Прямо в дверном проеме спальни стояла огромная черная женщина. Она стояла в классической стойке Уивер, которой обучают в каждой академии правоохранительных органов страны. Ноги расставлены, вес распределен поровну, обе руки подняты вверх и держат пистолет, локти слегка согнуты и направлены наружу. На ее шее была цепочка со значком. Она выглядела так, как ни один коп, которого Карч никогда не видел, но направленная на него 9-миллиметровая «беретта» выиграла дебаты.

— Успокойся сейчас, — сказал он спокойно. "Я на твоей стороне."

34

С тех пор, как Кэсси Блэк узнала об этом в дилерском центре, она чувствовала себя так, словно находилась под водой, в каком-то сюрреалистическом потустороннем мире, который не имел никакого отношения к ее жизни. В глубине души она знала, что это инстинктивный защитный механизм. Это позволяло ей продолжать, двигаться и делать то, что нужно было делать.

Теперь она стояла на заднем дворе дома Лео и смотрела на засохшие пятна крови на неровном стекле, стоявшем в нижней раме раздвижной двери. Один только взгляд на стекло подтвердил то, что сказал ей Карч. Теперь она знала, что Лео мертв. Если она войдет в дом, то найдет его тело. И каким бы способом она ни нашла его, он будет представлять собой образ, который она никогда не сможет удалить из своей памяти.

Она посмотрела в бассейн на неподвижно стоящий на дне пылесос. Но почти сразу же ее взгляд вернулся к двери с зазубренным стеклом. Она знала, что должна войти. Наконец, она кивнула сама себе и подошла к двери. И тут же она увидела его тело на полу офиса. Восемнадцатиколесный грузовик, проезжавший по шоссе позади дома, заглушил ужасный вздох, невольно вырвавшийся из ее горла. Она перешагнула через стекло и вошла в дом.

Тело Лео растянулось лицом к двери. Кровь, казалось, была повсюду. Несмотря на ужасную картину, созданную этой сценой, ее взгляд был прикован к тому, что безошибочно выглядело если не улыбкой на его лице, то выражением удовлетворения. Кэсси присела рядом с ним и коснулась его холодной щеки.

— О, Лео, — сказала она. "Что я сделал?"

Слезы снова начали течь. Она попыталась отщипнуть их, плотно закрыв глаза и сжав кулаки.

Наконец, когда она снова открыла глаза, она попыталась изучить тело и окрестности, как это сделал бы детектив. Она хотела знать, что произошло. Тот факт, что Карч подошел к ней и потребовал деньги, означал, что Лео встал. Она посмотрела на кровавые следы волочения на кафельном полу и собрала их вместе. Лео сделал это. Он подошел к стеклу. Он сделал это для нее.

"Лео…"

Она снова закрыла глаза и склонила голову на его безмолвную грудь.

— Я знал, что нам нужно было бежать.

Она выпрямилась с новой решимостью. Она бы ушла. Она знала, что это был эгоистичный выбор, но она также знала, что если она потерпит неудачу, благородная смерть Лео будет напрасной. Это была надежда Лео в конце концов. Его последняя молитва. Именно это вызывало улыбку на его лице. Она будет уважать это.

Она встала и оглядела кабинет. Он был полностью уничтожен поисками Карча. Но он искал два с половиной миллиона долларов, а не то, что искала она сейчас. Она перешагнула через тело к перевернутому столу и посмотрела на обломки на полу. Книги по астрологии, бумаги и блокноты Лео были разбросаны повсюду. Содержимое ящиков стола было выброшено. Среди беспорядка она увидела на полу два конверта, оба адресованные Лео и с одним и тем же странным обратным адресом, только номерами 773. Она наклонилась и подняла их. Оба были пусты. Один был отправлен двумя днями ранее в Чикаго, и тогда она узнала. Карч нашел паспорта. Они у него были.

Кэсси резко встала, и ее голова ударилась о красные монеты И-Цзин, которые свисали с потолка и должны были быть прямо над вертикальным столом. Она посмотрела на них на мгновение, а затем схватила стул и передвинула его. Она взобралась на стул и отцепила цепочку монет. Она хотела взять с собой что-нибудь из Лео. Если не на удачу, то просто на память о нем.

Спустившись вниз, она поняла, что нет никакого смысла обходить остальную часть дома. У Карч были паспорта, и внутри не было ничего, что ей было нужно. Она подошла к телу Лео и еще раз посмотрела на него сверху вниз. Она подумала о песне, которую столько раз слушала по пути в Вегас. Она надеялась, что ангел прошептал ему на ухо.

— До свидания, Лео, — сказала она.

Она осторожно переступила через стекло и через сломанный ползунок вышла на задний двор. Она подошла к краю бассейна и посмотрела на вакуум. Проследив его шланг до муфты в стене, она подошла к другой стороне, а затем опустилась на колени и потянулась к воде. Она схватила шланг и начала тянуть его вверх и наружу, на бетонную юбку бассейна. Это была тяжелая работа, и дважды она чуть не упала в воду. В конце концов, вакуумная насадка и мешок для мусора всплыли на поверхность, и она с силой бросила их на бетон.

Вода окрасила белый бетон в темный цвет и промочила колени ее черных джинсов. Ей было все равно. Она боролась с воротником мешка для мусора, но затем увидела молнию, бегущую вдоль мешка. Она быстро расстегнула сумку и развернула ее. Внутри сумки был еще один пакет, прочный белый пластиковый пакет с горловиной, завязанной узлом. Она осторожно вытащила его из вакуумного пакета и завязала пальцами узел. Это было слишком туго, и у нее не было ногтей для этой работы. Она полезла в задний карман за швейцарским армейским ножом и разрезала им узел на сумке.

Кэсси заглянула внутрь. Там лежали кубики стодолларовых купюр. Все еще завернутые в пластик и такие же сухие, как в тот день, когда их вырезали на монетном дворе.

Она закрыла сумку и посмотрела через бассейн на сломанную раздвижную дверь. С этого ракурса она могла видеть голенище ботинок Лео, указывающее вверх. Она молча сказала ему спасибо. Когда он говорил ей, где будут храниться деньги, он сказал ей, что лучшее место, где можно спрятаться, это то, что находится на виду. Он был прав.

Кэсси посмотрела на воду. Ее борьба с вакуумом создала небольшой ток. Рядом с ней на поверхности плавал мертвый колибри, его крошечные крылья были расправлены, как у ангела.

35

КАРЧ медленно встал, когда ему приказала женщина с пистолетом.

— Кто ты, черт возьми?

Он кивнул, надеясь, что этот жест будет воспринят как знак его полного сотрудничества и согласия.

«Меня зовут Джек Карч. Я частный сыщик. Моя лицензия находится во внутреннем правом кармане моей куртки. Могу я достать ее и показать вам?»

«Может быть, позже. Частный детектив? Что тебе нужно от Кэсси Блэк? И сделай два шага назад и прислонись к стене».

Она медленно продвигалась дальше в комнату. Он сделал, как ему сказали, и, говоря, прислонился плечами к стене. Он видел, как она смотрит на Сига, который все еще лежал на кровати.

"Я работаю над делом. Жаркая охота в Вегасе. Номер в гостинице. Крупный игрок был снят за большие деньги. Если вы не возражаете, я спрошу, кто вы?"

Женщина была у изножья кровати. Не сводя глаз и нацелив свою «беретту» на Карча, она наклонилась вперед и потянулась свободной рукой к пистолету.

«Агент Тельма Киббл, условно-досрочное освобождение».

«О, да, Киббл. Я собирался связаться с тобой сегодня, чтобы поговорить о Блэке».

«С каких это пор Невада позволяет своим PI бегать с оружием с глушителем?»

Карч изо всех сил старался выглядеть удивленным.

"О, ты имеешь в виду это? Это не мое. Я нашел это там, в ящике стола. Это принадлежит Кэсси Блэк. И ты должен быть осторожен в обращении с ним. Я думаю, это улика".

— Чего? Ты сказал, что это была горячая охота.

«Они нашли тело ее старого партнера, человека по имени Джерси Пальц, в пустыне. Он был застрелен».

Киббл посмотрела на оружие в своей левой руке. Карч был примерно в шести футах от нее. Он решил, что слишком рискованно действовать с такого расстояния.

— Вот что, мистер Карч, почему бы вам очень медленно не расстегнуть передо мной свой пиджак?

"Конечно."

Карч медленно расстегнул куртку, обнажив пустую наплечную кобуру.

— Я знаю, что ты собираешься сказать, — быстро сказал он. «Пустая кобура, Зиг должен быть его». Неправда. У меня есть лицензия на скрытое ношение оружия. Но это лицензия штата Невада. В Калифорнии бесполезно. Если бы у меня было оружие в этой кобуре, я бы нарушил закон. Мое оружие заперто в футляре в багажнике. моей машины. Если вы хотите пойти со мной, я покажу ее вам».

«Меня это не беспокоит. Мне интересно, почему вы здесь, а не копы Вегаса. Если произошло убийство, почему власти не вмешиваются? Почему они не здесь?»

«Ну, во-первых, они замешаны. Но, как вы должны знать, полиции мешает бюрократия. Курорт и казино «Клеопатра» наняли меня для расследования кражи со взломом. У меня есть персонал и счет расходов. Полиция приедет сюда и скоро свяжется с вами. На самом деле, я очень тесно сотрудничаю с полицией Метро. Если хотите, я могу дать вам имя и номер детектива, который будет ручаться за меня. "

Если она укусит, он даст ей номер Айверсона. Он мог импровизировать. Позже Карчу придется что-то решать с Айверсоном либо откупом, либо пулей. Но Киббл не кусал.

«Даже если бы кто-то поручился за вас, это не объясняет, почему вы взяли на себя смелость проникнуть в дом подозреваемого», — сказала она.

— Я не вламывался, — возмущенно сказал Карч. «Входная дверь была широко открыта. Смотри, это моя машина, припаркованная снаружи на подъездной дорожке. Я бы припарковался там, если бы взламывал дом?»

— Кажется, у вас есть ответы на все вопросы, мистер Карч.

«Пока они верны. Не могли бы вы перестать наводить на меня этот пистолет сейчас? Я думаю, что достаточно установил, кто я и что я здесь делаю. Вы хотите увидеть мои права сейчас?»

Киббл поколебалась, но затем опустила пистолет. Карч без возражений опустил руки. Он надеялся, что она действительно уберет оружие, но тем не менее был доволен увиденным. Он решил продолжать наступление.

— А теперь, могу я спросить вас, что вы здесь делаете?

Киббл расправила свои внушительные плечи.

«Я делаю свою работу, мистер Карч. Просто обычный звонок на дом. Проверяю одно из моих дел».

«Мне это кажется слишком случайным».

«Пару недель назад у меня был с ней разговор, который меня не устроил. Я внес ее в свой список выездных проверок. До сегодняшнего дня я до нее не добрался».

"И вы пришли сюда вместо того, чтобы посетить дилерский центр?"

«Я позвонил в автосалон. На ее линии было сообщение о том, что ее сегодня нет на месте. Поэтому я пришел сюда. Не задавайте мне больше вопросов, мистер Карч. Я задаю вопросы вам».

"Отлично."

Он замахал руками, сдаваясь.

«Ты сказал, что в этом есть убийство? Ну, я знаю Кэсси Блэк, вероятно, лучше, чем кто-либо здесь, и я скажу тебе прямо сейчас, что она никоим образом не замешана в убийстве. Ни в коем случае».

Карч вспомнил тело Идальго, лежащее на кровати в пентхаусе Клео.

«Мы должны согласиться не согласиться с этим, агент Киббл. Улики говорят сами за себя. И, в конце концов, помните, мы говорим о бывшем заключенном, который отбывал срок в Неваде по обвинению в убийстве».

«Это было непредумышленное убийство, и мы оба знаем обстоятельства. Закон возложил на нее ответственность за смерть своего партнера, но она была двадцатью этажами ниже, когда он выпал из окна. Кто-то мог его толкнуть, но это была не она».

"Это то, что она сказала? Что кто-то толкнул его?"

«Это то, как она это поняла. Она сказала, что казино должны сделать из него пример. Его подтолкнули».

— Это чушь собачья, но неважно. Как она сюда попала?

«Ей перевели условно-досрочное освобождение. Как только она получила работу вместе с Рэем Моралесом в дилерском центре, это было несложно. У нее была петиция от адвоката, и условно-досрочное освобождение было одобрено. бывший заключенный, который добился успеха в обычной жизни. Он хотел дать ей шанс. Возможно, он также хотел чего-то еще, но Кэсси никогда не жаловалась.

Карч думал, что Моралес был бывшим заключенным. Когда он опустил его на пол в финансовом офисе, Моралес принял это с достоинством, которого никогда не увидишь у граждан. Женщина была такой же, как и все остальные. Она начала хныкать и собиралась закричать, так что ему пришлось выстрелить в нее первой.

— Так ты сблизился с ней? — спросил Карч. «Достаточно близко, чтобы понять, что заставило ее кровь двигаться?»

— Ты имеешь в виду, почему она начала обдирать крупных игроков в Вегасе?

Карч кивнул.

«Вы спрашиваете меня, я думаю, это как-то связано с ее отцом. Выродившимся игроком. Я думаю, она думала, что отыгрывается в казино или что-то в этом роде. Я не знаю».

— Я так не думаю. Не возражаешь, если я сяду? У меня болит спина.

Он завел руки за спину, словно растягивая мышцы. Он все время говорил.

«Я получаю пенсию от Метро Вегаса. Частичная инвалидность. Сломала себе спину, когда гонялась за парнем, напившись метамфетамина. Он поднял меня и сбросил с лестницы…»

Ничто из этого не было правдой. Все это было частью ловкости рук. Пока он говорил, его левая рука полезла под куртку и взяла. 25 из шелкового кармана на задней линии пояса.

«Я никогда не видел такой силы ни в одном человеческом существе…»

Он вытянул руки вперед и сцепил их в импровизированном растягивающем движении, во время которого переложил пистолет в правую руку. Затем он держал его ладонью на боку, когда он застонал и сел на кровать. Киббл была теперь примерно в четырех футах от нее и все еще держала свое оружие на боку. В другой руке она держала Зига за ствол, а также сбоку. Карч знал, что она у него. Но он хотел сначала получить больше информации от нее.

«Расскажите мне о ребенке, который был у них с Максом Фрилингом», — сказал он.

Киббл на мгновение оценил его, прежде чем ответить.

«Что за пацан и какое отношение он имеет к жаркой охоте в Лас-Вегасе?»

Карч улыбнулся и покачал головой.

«Она пришла сюда не потому, что какой-то парень предложил ей работу по продаже автомобилей, агент Киббл. Она пришла, потому что у них с Максом был ребенок, и этот ребенок оказался здесь».

Он посмотрел на нее.

— Но я думаю, ты это знаешь, не так ли?

«Я ничего не знаю о том, где находится ребенок, но да, вы правы. Кэсси была беременна, когда ее арестовали. Держала это в секрете, пока это не стало известно. Ребенок родился там. Она кормила ребенка три дня, а потом его отдали. Она отдала его на усыновление».

Карч кивнул. Он не знал подробностей, но уже понял основные аспекты этой истории.

— У вас есть дети, агент Киббл?

"Двое из них."

«Три дня. Этого достаточно, чтобы образовалась связь? Связь, которую никто не может разорвать?»

«Трех минут достаточно».

«Ты знаешь, я устал…»

Он вскочил с кровати и воткнул. 25 в жировой воротник на шее Киббла.

"...за ваш саркастический способ ответить мне, агент Киббл. Это..."

Он выбил «беретту» из одной ее руки, а затем протянул руку и взял «зиг-зауэр» из другой.

"-на самом деле начинает доставать меня."

Киббл замерла, и ее глаза расширились.

"Что делаешь?" она спросила.

«Я втыкаю короткий ствол двадцатипятипальцевого ружья в вашу толстую шею, агент Киббл. Сейчас я задам вам еще несколько вопросов, и вы не будете нести чушь в своем голосе, когда будете ответь. Я прав насчет этого?"

— Да, — прошептала она. — Как я уже сказал, у меня двое детей. Я — все, что у них есть, поэтому, пожалуйста, не…

Карч отошел от нее в сторону и толкнул на кровать. Он поставил. 25 обратно в карман и направил на нее Sig. Он потянулся и убедился, что глушитель все еще правильно прикреплен. Он подождал, пока ее испуганные глаза не посмотрели на него, прежде чем заговорить.

«Ну, если ты хочешь увидеть их снова, ответь на несколько вопросов и больше без этой жирной губы».

— Ладно, ладно. Какие вопросы?

«Что еще вы знаете о ребенке, который у нее был? О девочке».

«Ничего. Только один раз она рассказала мне о родах и прочем. Это все, что она когда-либо говорила об этом».

"Почему это всплыло?"

«Я показывал ей фотографии моих мальчиков, и она только что упомянула об этом. Это было в самом начале, и она только что приехала из Невады. Я пытался немного узнать ее, и она показалась мне хорошей девочкой».

— Что еще она сказала? Она не говорила, что ее ребенок оказался здесь?

«Никогда об этом не упоминала. Она сказала, что сказала Максу, что беременна прошлой ночью — той ночью, когда он выпал из окна».

"Той ночью?"

«Это то, что она сказала. Она сказала, что это будет их последняя работа. Она сказала ему, что собирается родить ребенка заранее, и Макс взял на себя всю защиту. Он не позволил ей совершить горячую охоту. "

"Что вы говорите, что она должна была быть той, кто поднялся в ту комнату?"

— Вы этого не знали?

«Откуда кто-нибудь мог знать? Макс оказалась размазанной по столу для игры в кости, и она никогда не говорила. Вместо этого она взяла на себя вину. Теперь я, блядь, знаю, почему».

Карч вздрогнул. Осколки той ночи сложились воедино. Ему казалось, что теперь он все понял — опоздал на шесть лет. Он повернулся и отошел от кровати, словно отвернувшись от дурных воспоминаний. В зеркале над бюро он увидел, как Киббл напряглась, как будто она собиралась сделать ход. Потом она увидела, как он смотрит на нее в зеркало.

«Не делайте глупостей, агент Киббл. Вспомните своих двоих детей. Что Кэсси Блэк сказала о том, что Макс пытался летать той ночью?»

«Она не говорила об этом, особенно со мной. Был только один раз, когда она немного поговорила об этом. И она сказала, что Максу нужно было помочь пройти через это окно. Вот и все».

«Ну да, она была права. Но помощь пришла от нее, больше ни от кого».

— Что, ты был там?

Карч долго смотрел на нее и видел, как в ее глазах растет страх.

— Я задаю вопросы сейчас, помнишь?

Он сделал паузу, давая ей возможность ответить, но она не ответила. Карч поднял прицел Сига вверх по ее широкому телу, над ее лицом и к стене позади нее, пока он не указал на женщину, идущую по пляжу на плакате.

«Расскажи мне о Таити».

"Таити?" Она оглянулась на постер на стене. «Таити был мечтой».

"Был?"

«Однажды она пошла туда с Максом. Провалила одну из работ и поехала туда на неделю».

Карч посмотрел на корзину для мусора рядом с прикроватным столиком. Фотография Кэсси Блэк и Макса, а также напиток из зонтика виднелись над горлышком банки. Тогда он уже точно знал, что снимок был сделан на Таити.

«Она думала, что именно здесь родился ребенок… вы знаете, зачатый», — сказал Киббл. «И план состоял в том, чтобы они вернулись. После того, как ребенок родится. Вы знаете, удалиться от жаркой охоты и жить на острове или где-то на Таити. Живите долго и счастливо и растите ребенка».

«Но все это вылетело из окна с Максом».

Киббл кивнул.

«Они так и не сделали этого», — сказала она. «Значит, Таити больше не место. Не для Кэсси. Это мечта. Это все ее планы. Это все, чего у нее никогда не было с Максом».

Карч на мгновение помолчал, прежде чем ответить. Он посмотрел на отчет о расследовании из «Ренессанса», лежавший на полу у ног Киббла.

— Почти все, — наконец сказал он, не сводя глаз с отчета. «Но у нашей Кэсси Блэк есть план, агент Киббл. Что-то мне подсказывает, что она из тех, у кого всегда есть план».

Он был полностью погружен в свои мысли. Он быстро просмотрел свои теории и вдруг посмотрел на Киббла.

— Последний вопрос, — сказал он. — Что мне теперь с тобой делать?

36

КАССИ подъехала к бордюру в квартале от дома на Сельме и осмотрела его в поисках признаков того, что Карч может ждать ее там. Не было ничего очевидного; машин на подъездной дорожке не было, входная дверь не была выбита. Она смотрела десять минут, но ни разу не уловила предупредительного сигнала. Наконец, она выехала на улицу, идущую параллельно Сельме и на один квартал дальше. Она снова припарковалась, затем вышла, прорезала два дома и перелезла через забор на свой задний двор. Она оставила деньги запертыми в переднем багажнике Boxster. Ее план состоял в том, чтобы не оставлять машину надолго. Она собиралась зайти только за одной фотографией, может быть, за запасной одеждой, если захочет поторопиться. Она вытащила запасной ключ из цветочного горшка на заднем крыльце и тихо вошла в дом через кухонную дверь.

Карч был там. Это место не было обыскано и разрушено, как дом Лео. Но он был там. Вибрация была там. Она могла сказать. Что-то было нарушено, что-то не так. Она бесшумно вошла в гостиную и подтвердила свое чутье, когда увидела вешалку и семь замков, лежащих на кофейном столике. Она не открывала замки с тех пор, как уехала в Лас-Вегас. Она не оставила их на открытом воздухе вот так. У него было.

Она стояла совершенно неподвижно и почти две минуты концентрировалась на звуках дома. Когда она больше ничего не услышала, она удалилась на кухню и достала из ящика самый большой нож, который у нее был. Она несла его на боку, когда вошла в прихожую и медленно вошла в свою спальню.

Первое, что она увидела, был плакат. Он косо висел на стене, а на нем был большой крестик, который ей показался нарисованным кровью. Прошло немало времени, прежде чем она смогла оторвать от него взгляд и окинуть взглядом остальную часть спальни. Эту комнату обыскали. У Кэсси не было достаточно вещей, чтобы мусор на полу казался чем-то большим, чем мелкий беспорядок. Но она быстро упала на пол и схватила два своих фотоальбома. Мысль о том, что Карч мог взять их в руки и заглянуть в них, вызывала у нее отвращение. Она положила альбомы на кровать, хотя знала, что они ей больше не нужны. Затем она быстро начала осматривать пол в поисках единственной фотографии, которая ей была нужна и которая была незаменимой.

Наконец, она увидела его в мусорном ведре, стекло над фотографией было разбито. Она выхватила его из банки и вытряхнула стекло из рамы. Фотография оказалась неповрежденной, и она вздохнула с облегчением. Это была единственная фотография, на которой Макс и она были вместе. В течение пяти лет он был приклеен скотчем к стене рядом с ее кроватью в Высокой Пустыне. Она вытащила его из рамы и положила поверх двух альбомов на кровати. Она посмотрела на часы и увидела, что уже почти три. Ей нужно было спешить. Она схватила подушку с кровати и сняла чехол. Затем она положила в него альбомы и фотографию Макса.

Затем она подошла к бюро и запихнула горсти нижнего белья и носков в наволочку. У нее не было никаких украшений, кроме «Таймекса» и одной пары сережек, которые она почти никогда не носила — серебряных обручей, за которые Макс действительно заплатил и подарил ей на день рождения.

Затем она подошла к шкафу, чтобы взять дополнительные пары джинсов и несколько рубашек. Она открыла дверь, ее глаза уже были обращены к гирлянде верхнего света. Так что она не видела Тельму Киббл, пока не зажегся свет, и она глянула вниз, чтобы увидеть, во что только что врезалась ее нога.

Ее агент по условно-досрочному освобождению лежала на полу гардеробной, прислонившись спиной к задней стене, широко расставив ноги. Ее голова была наклонена под странным углом, рот был широко открыт, а перед ее большого струящегося платья представлял собой малиновое месиво. Рука поднялась и подавила крик во рту Кэсси. Она отпрянула от него, а потом поняла, что это ее собственное. Наволочка выпала из ее другой руки и шлепнулась об пол.

Шум заставил Киббл медленно открыть глаза. Почти казалось, что во всем этом огромном теле действие открытия глаз истощило все ее запасы сил. Кэсси упала на колени между вытянутыми ногами Киббла.

— Тельма! Тельма, что случилось?

Не дожидаясь ответа, который она уже знала, Кэсси потянулась и сорвала с вешалки одно из двух принадлежащих ей платьев. Она сжала его в руках и приблизилась к Кибблу, чтобы использовать его как компресс. Она увидела одиночную пулю высоко в груди Киббла. Из раны вытекло огромное количество крови. Настолько сильно, что Кэсси была ошеломлена тем, что Киббл все еще жив. Она прижала платье к ране и посмотрела на губы Киббла. Они беззвучно работали, пока Киббл пытался что-то сказать.

— Тельма, молчи, молчи. Это был Карч? Человек по имени Карч?

Рот на мгновение перестал работать, и он слегка кивнул.

— Тельма, мне так жаль.

"-не я с моим собственным пистолетом..."

Ее голос был не более чем хрипом.

«Тельма, не разговаривай. Я позову на помощь. Держись там, и я позову на помощь. Можешь подержать это?»

Кэсси подняла левую руку женщины и положила ее на сложенное платье. Когда она отпустила хватку, рука начала отпадать. Кэсси потянулась к пластиковой корзине для белья и перетащила ее. Она перевернула его и плотно прижала к боку Киббла. Она снова подняла левую руку Киббла и оперлась локтем о перевернутую корзину. Затем она снова положила левую руку на импровизированный компресс. Вес огромной руки Киббла удерживал ее руку и компресс на месте.

— Держись, Тельма, — приказала Кэсси. «В доме нет телефона. Мне нужно идти к своей машине. Я позову на помощь и скоро вернусь. Хорошо?»

Она подождала и увидела, как челюсть Киббла начала дрожать, когда она попыталась что-то сказать.

«Не отвечай! Просто побереги силы. Помощь скоро будет здесь».

Кэсси начала вставать, но увидела, что рот Киббла все еще работает. Она была полна решимости что-то сказать. Кэсси наклонилась ближе и повернулась так, что ее левое ухо было близко.

"Он знает…"

Кэсси ждала, но больше ничего не было. Она повернулась и посмотрела на Киббла.

— Он знает? Он знает что?

Глаза Киббл встретились с ней, и Кэсси поняла, что то, что она пыталась сказать, было важно.

— Карч? Он знает что, Тельма?

Она повернулась и снова наклонилась.

«Ваша дочь. У него… есть ее фотография».

Кэсси отскочила назад, как будто ее ударили. Она посмотрела на Киббла испуганными и настороженными глазами. Затем она посмотрела на наволочку рядом с собой, как будто в ней могла быть бомба, готовая взорваться в любой момент. Она схватила сумку и перевернула ее, высыпая содержимое. Она схватила один из альбомов — тот, который она назвала школьным — и открыла его. Первая фотография отсутствовала в прозрачном пластиковом окошке. На окне черным маркером было написано сообщение, которое заморозило ее сердце.

НЕТ ПОЛИЦЕЙСКИХ 702-881-8787

Без сомнения, она знала, что означало это сообщение.

"Идти…"

Кэсси перевела взгляд с фотоальбома на Киббла.

«Иди сейчас… иди за ней…»

Кэсси долго смотрела на нее, а затем кивнула. Она вскочила и выбежала из шкафа, взяв фотоальбом с номером телефона и бросив все остальное.

37

С расстояния в три квартала таункар Карча следовал за белым фургоном «Вольво», когда он покидал школу «Страна чудес». Как и ожидал Карч, далеко Volvo не уехала. Он оставался на Лукаут-Маунтин-роуд, пока почти не достиг вершины холма, а затем свернул на подъездную дорожку рядом с домом в стиле 1920-х годов, стоящим далеко от дороги. Карч сбавил скорость и к тому времени, когда он был рядом с домом, увидел женщину и маленькую девочку с рюкзаком со счастливым лицом, которые направлялись к входной двери дома. Он прошел мимо и развернулся на подъездной дорожке в квартале дальше по улице. Он пошел обратно по улице и припарковался у обочины через улицу от подъездной дорожки с припаркованным фургоном «Вольво». Женщина и ребенок уже были внутри.

Карч заметил вывеску о недвижимости на собственности и маленькую вывеску с надписью о том, что собственность находится на условном депонировании. Он думал, что еще одна часть истории встала на свои места. Он верил, что если у него когда-нибудь появится возможность спросить Кэссиди Блэк, она скажет ему, что все началось с этого знака. Она увидела этот знак и начала действовать.

— А вот и мы, — сказал он вслух.

В последнее время он часто этим занимался — аудиокомментариями, когда рядом не было никого, кто мог бы их услышать, кроме него самого. Но он не беспокоился об этом. Это пошло в семье. Он обычно сидел в спальне и слушал, как его отец в соседней комнате разговаривает сам с собой в зеркале. Он делал это, бегая четвертаками по костяшкам пальцев — обеими руками одновременно — и тренируясь с монетами и карточками. Он всегда говорил, что скороговорка так же важна в искусстве слейта, как и все, что вы делаете руками. Слова также могут быть частью неправильного направления.

Он услышал крик и посмотрел на дом. Девушка вышла наружу. Она переоделась и теперь была одета в джинсовый комбинезон поверх футболки с длинными рукавами. Она гоняла по двору мяч с изображением божьей коровки и находила в этом занятии повод для крика. Карч увидел женщину, стоящую прямо у открытой входной двери и наблюдающую за ней. Он ждал и наблюдал, и в конце концов женщина вернулась в дом и скрылась из виду. Она, видимо, чувствовала себя уверенной в безопасности и неприкосновенности двора.

Карч посмотрел на часы и подождал, пока она вернется, чтобы проверить девушку. Он хотел получить представление о временных интервалах, и тогда он знал бы, сколько времени у него есть. Пока он ждал, он еще немного подумал о Кэссиди Блэк. Он верил, что скоро у него будет старшая карта в игре, в которую они играли. И последняя сделка будет на его столе, а не на ней.

Женщина вернулась к двери, чтобы проверить девушку через шесть минут. Карч в это время тоже считал машины. Прошли только трое. Движение было непредсказуемым, но он прикинул, что на всякий случай у него есть от двух до трех минут, чтобы выйти и вернуться.

Он взял с соседнего сиденья отчет «Ренессанс расследований» и еще раз проверил название. Затем он вышел из машины и перешел улицу, на ходу проверяя окружающие дома на наличие свидетелей. Не было никого, что он мог видеть. Насколько он мог судить, ему дали зеленый свет. План был удачным.

Девушка оторвалась от своего мяча, когда он оказался в нескольких футах от частокола перед домом. Забор был изюминкой дизайна, а не мерой безопасности. Он был едва выше колен Карча. Если понадобится, он сможет протянуть руку и схватить ее.

Девушка ничего не сказала. Она просто перестала играть и посмотрела на него.

"Как дела?" — сказал Карч. — Вы Джоди Шоу, не так ли?

Девочка оглянулась на свой дом и не увидела маму в дверях. Она снова посмотрела на Карча.

"Вы, не так ли?"

Она кивнула, и Карч сделал последние несколько шагов к забору. Он держал руки в карманах, подсознательно не угрожающая поза.

— Я так и надеялся. Видишь ли, твой папа послал меня из офиса забрать тебя на вечеринку-сюрприз.

"Какая вечеринка-сюрприз?"

Карч вынул руки из карманов и подошел к заборчику. Он встал в стойку бейсбольного кетчера, чтобы быть ближе к ее уровню. Его лицо все еще было над верхушкой забора. Он посмотрел поверх головы девушки на входную дверь. Никаких признаков женщины, но он знал, что он был на часах. Он повернул голову и посмотрел через оба плеча. Нигде нет соседей. Машины не едут. У него еще была зелень.

«Вечеринка, которую он устраивает для твоей мамы. Он не хочет, чтобы она знала об этом. Но это будет очень весело. Там будет много твоих друзей, и даже будет магическое шоу».

Он потянулся через забор к ее правому уху и, казалось, схватил четвертак из воздуха. Когда он вынул руку из кармана, четвертак был зажат между его третьим и безымянным пальцами в классическом приеме Гошмана Пинча. Девушка посмотрела на монету, и ее рот раскрылся в удивленной улыбке.

"Привет!"

— А что с этой стороны?

Другой рукой он вытащил из другого ее уха еще четвертак. Теперь девушка широко улыбалась.

— Как ты это сделал?

«Если бы я сказал тебе, что мне придется… ну, знаешь, если ты пойдешь со мной сейчас, чтобы увидеть своего отца, тогда я обещаю, что мы с ним научим тебя, как это делать. Что ты скажешь, Джоди? «Он ждет нас, детка».

«Я не ребенок. И мне нельзя ходить с незнакомцами».

Карч молча выругался про себя и снова проверил входную дверь. Все еще ясно.

"Я знаю, что ты не ребенок. Это просто фигура речи, которую я использую, вот и все. И еще одна вещь, я на самом деле не незнакомец. знаю своего папу, и он знает меня. Достаточно, чтобы он выбрал меня, чтобы пригласить тебя на вечеринку».

Он в последний раз проверил входную дверь. Он знал, что слишком затягивал с этим. Он был намного старше времени. Зеленый свет стал красным.

— В любом случае, твой папа очень хочет, чтобы ты был в офисе, так что…

Он выпрямился и перелез через забор.

"-вы можете кричать "Сюрприз!" когда твоя мама приедет».

Он протянул руку под ее руки и поднял ее. Он знал, что главное — заставить ее молчать на протяжении тридцати футов — от забора до машины. Это все. После этого это не имело значения. Он повернулся и быстро пошел через улицу к Линкольну.

"Мама?" — сказала девушка робким голосом.

— Ш-ш-ш, — быстро ответил он. «Мы не хотим, чтобы она знала об этом, милый. Это испортит сюрприз».

Он добрался до машины, открыл заднюю дверь и загрузил ее. Затем он закрыл ее и прыгнул на переднее сиденье. Он сделал это, понял он. Схватили ее без происшествий и обнаружения. Он бросил машину и начал спускаться по Лукаут-Маунтин.

— На этой вечеринке-сюрпризе будут танцы? — сказала Джоди с заднего сиденья.

Карч поправил зеркало заднего вида, чтобы видеть девушку. В тот момент, когда он это сделал, он услышал крик вдалеке. Окна в «Линкольне» были подняты, поэтому источник звука не мог быть точно установлен. Карч поправил зеркало заднего вида и тут же увидел женщину из дома, выбежавшую на улицу ярдах в пятидесяти позади. Ее руки были сжаты в кулаки и прижаты к вискам, когда она смотрела на удаляющегося Линкольна. Он быстро нажал кнопку, включившую стереосистему.

Он снова посмотрел в зеркало. Женщина все еще кричала посреди улицы, но стереосистема в машине перекрывала это. Это был Фрэнк Синатра, поющий «Это жизнь».

Карч начал думать о номерных знаках на Линкольне. Он сомневался, что женщина получила показания с задней пластины, но знал, что ему нужно найти безопасное место, чтобы вернуться к оригиналам. И он не беспокоился о том, что его увидят. Окна были тонированы слишком темно для этого. Он чувствовал себя хорошо. Он был ясен.

Он вспомнил, что девушка задала вопрос. Он снова поправил зеркало и посмотрел на нее.

"Что ты спросил?"

«Будут ли танцы на вечеринке для моей мамы?»

«Конечно, детка, много танцев».

«Я не ребенок».

"Да? Кого это волнует?"

38

Шестерни «бокстера» громко завыли, когда Кэсси заводила их по пути в Лорел каньон.

«Чрезвычайная ситуация девять один один, чем я могу вам помочь?»

У нее был телефон на громкой связи.

«Послушайте, у вас убит офицер. Офицер убит!»

Она дала адрес дома на Сельме и место, где можно найти Тельму Киббл. Она также описала рану, которую наблюдала, и велела оператору вызвать скорую помощь.

«Я делаю это на компьютере, пока мы разговариваем. Как вас зовут, пожалуйста?»

— Просто пошлите парамедиков, хорошо?

Она отключила вызов и сразу же нажала повторный набор. Сначала она получила запись о том, что все линии 911 заняты, но оператор взял трубку до того, как запись была завершена.

«Чрезвычайная ситуация девять один один, чем я могу вам помочь?»

Сначала Кэсси подумала, что это может быть тот же оператор.

"Я могу вам помочь?"

Она решила, что это не так.

«Там мужчина пытается похитить маленькую девочку. Вы должны послать кого-нибудь».

— Где находится, мэм?

Кэсси посмотрела на часы на приборной панели. Было три пятнадцать. Она знала расписание Джоди Шоу наизусть и то, что она уходила из начальной школы Страны Чудес каждый день в три. Если Карч еще не сделал свой ход, ему придется сделать это в доме. Она дала оператору адрес дома на Лукаут-Маунтин-роуд.

"Быстрее! Пожалуйста!"

Она отключила вызов. Она поймала свет на бульварах Голливуда и Лорел каньона и помчалась на север, в каньон. Она поняла, что, вероятно, была ближе, чем любой патрульный крейсер полиции Лос-Анджелеса, если только он не оказался уже в каньоне или в начальной школе Страны Чудес. Ей нужно было решить, что делать, если она доберется туда первой.

Движение замедлилось, когда оно вышло на одну полосу, и она оказалась зажатой за старым LTD, который извивался в каньон.

"Ну давай же!" — закричала она, сжимая рукой гудок. "Пошли! Пошли!"

Она увидела мужчину в машине перед ней, смотрящего на нее в свое зеркало. Она махнула ему в сторону, но он только поднял к ней средний палец правой руки и, казалось, намеренно поехал еще медленнее. На следующем повороте она обогнала его — опасный маневр, из-за которого встречная машина съехала с дороги. Водитель той машины и человек из LTD исполнили ей серенаду долгими звуками рожков. Кэсси высунула кулак из окна и указала пальцем на ООО. Она мчалась вперед.

Она свернула на Лукаут-Маунтин и ускорилась в гору. Она замедлила шаг, проходя мимо начальной школы Страны Чудес. В игровой площадке все еще были дети, а улица была заполнена припаркованными машинами, когда родители остановились, чтобы забрать своих детей. Кэсси пробиралась вокруг, но не стала искать Джоди. Она знала расписание. Она была дома – или уже с Карчем.

Когда она сделала последний поворот перед домом Шоу, ее сердце подскочило к горлу. Впереди стояла полицейская машина с мигающими фарами, припаркованная на улице. Она надеялась, что это ответ на ее звонок в 911, но ее чутье подсказывало, что это невозможно. Она позвонила всего за три минуты до этого.

Кэсси притормозила «бокстер», когда добралась до дома. Она увидела двух полицейских, мужчину и женщину, стоящих на лужайке сразу за частоколом. Они смотрели на женщину, чье лицо было таким искаженным и красным, что только через мгновение Кэсси узнала в ней Линду Шоу, женщину, воспитавшую ее ребенка.

Слезы текли по ее лицу. Ее руки были сжаты в кулаки, сжатые добела на груди. Женщина-полицейский немного наклонилась и посмотрела ей в лицо. Она успокаивающе держала руку Линды Шоу за руку. Другой офицер говорил по рации. Кэсси знала, что опоздала.

Внезапно все трое посмотрели на улицу и на Порше, их внимание привлекло урчание двигателя, когда Кэсси заглушила его.

Двое офицеров несколько секунд осматривали машину и снова обратили внимание на женщину между ними. Но взгляд Линды Шоу был прикован к Boxster. Они пробили лобовое стекло и посмотрели прямо на Кэсси Блэк. Две женщины никогда раньше не встречались. Передача усыновления была проведена вслепую из-за заключения Кэсси и ее желания в то время не встречаться с людьми, которые заберут ее ребенка.

Но в тот мимолетный момент, когда их глаза встретились, Кэсси почувствовала что-то переданное. Они соединились на холодном плане, где спрятаны самые страшные страхи материнства. В замученных и влажных глазах Линды Шоу Кэсси увидела, что не может быть большей любви к ее дочери.

Кэсси первой отвела глаза. Она заставила «бокстер» плавно проехать мимо. Она знала, что может подняться на Лукаут-Маунтин до Сансет-Плаза, а затем вернуться в город, не заходя снова в дом. Вот что она сделает, решила она.

И тогда она отправится туда, куда он хочет. Карч. Они разыграют это так, как он захочет.

39

Небо пустыни было иссиня-черным, воздух прохладным и свежим. Карч любил ночную пустыню. Ему нравилось, насколько мирным было это место и те воспоминания, которые оно приносило ему. Даже в Линкольне, движущемся со скоростью девяносто миль в час, он оценил это. Пустыня восстанавливала. Это был город, который забрал все.

Он был на полпути между Приммом и Лас-Вегасом, и сияние Стрипа освещало горизонт впереди, как далекий лесной пожар. Автострада 15 была широко открыта. Он посмотрел на часы на приборной панели и увидел, что уже почти восемь. Он решил, что пришло время позвонить Гримальди. Старик, вероятно, все равно сошел с ума, задаваясь вопросом и ожидая. Он включил верхний свет и еще раз проверил девушку. Она все еще спала на заднем сиденье. Один лишь взгляд на нее заставил Карча зевать. Он не спал уже более тридцати шести часов.

Он стряхнул ее и глотнул черный кофе из чашки на вынос. Он купил его еще в Барстоу, и было холодно. Он положил его обратно в подстаканник на приборной панели и достал мобильник из куртки. Он набрал номер личного кабинета Гримальди и выключил верхний свет. Звонок был поднят немедленно.

"Да?"

Было много фонового шума. Люди шумят, разговаривают, кричат и хлопают в ладоши. Карч знал, что Гримальди подобрал расширение в вороньем гнезде.

«Винсент, мне нужно, чтобы ты подошёл к своему компьютеру».

«Где, черт возьми, ты был? Я вызываю тебя на пейджер с тех пор…»

«Я пытался вернуть ваши деньги. Теперь вы можете…»

«Все, что я хочу знать, это то, есть ли оно у вас, а не то, что вы пытаетесь его получить. Попытка ничего не значит без другого».

Карч покачал головой. Ему хотелось крикнуть в телефон, но он знал, что это разбудит ребенка. Голос у него был спокойный и ровный.

«Оно идет, Винсент. Но чтобы забрать его, мне понадобится небольшая помощь. А теперь ты можешь проверить для меня комнату или нет?»

«Конечно, я могу проверить комнату. Позвольте мне приостановить вас, пока я кого-нибудь приведу сюда. Подождите».

Гримальди не стал ждать ответа. Карч был отложен, поскольку Линкольн неуклонно приближался к Лас-Вегасу. Спустя добрых пять минут Гримальди наконец оправился. Фоновый шум пропал. Сейчас он был в своем кабинете. Не было стеба. Он попал прямо в точку.

"Какой номер?"

«Пентхаус. Две тысячи один. Как космическая одиссея».

«Подожди минутку. Это…»

"Я знаю. Кто-нибудь в нем?"

«Я проверяю… Нет, сегодня ясно».

«Хорошо, Винсент. А теперь заблокируй его и зарезервируй под именем Джейн Дэвис. У тебя есть ручка? Я дам тебе номер кредитной карты».

Карч достал из кармана паспорта и вытащил карточку «Америкэн экспресс» из скрепки на пакете с удостоверением личности Джейн Дэвис. Он включил верхний свет и прочитал Гримальди номер карточки.

— Понятно, — сказал Гримальди. "Что-то еще?"

Тон в голосе Гримальди заставил Карча улыбнуться. Это было так не терпится. Карч знал, что теперь все под его контролем. Хитрость заключалась в том, чтобы сохранить его после того, как все это закончилось. Следующие десять минут он обрисовывал свой план, дважды оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, что девушка все еще спит и не слушает. Пока он говорил, «Линкольн» проехал мимо вывески «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЛАС-ВЕГАС», которая вот уже четыре десятилетия украшает внешний периметр города. В поле зрения появились обрамленные неоновым светом очертания отелей на Стрипе. Гримальди приставал к нему во время рассказа вопросами и высказывал сомнения. К тому времени, когда он закончил, настроение изменилось, и он был раздражен.

— Ты уверен, что это сработает? — сказал Гримальди.

— Это называется синхронностью, Винсент, — сердито сказал Карч. «Вы когда-нибудь слышали это слово? Все совпадет, и вы вернете деньги. Это то, чего вы хотите, не так ли?»

«Да, Джек, это то, чего я хочу».

«Хорошо, тогда мы в деле. Лучше начинай дела. Я почти у цели».

Он закрыл телефон и положил его на сиденье рядом с собой. Он снова проверил девушку и увидел, что ее все еще нет. Он выключил свет как раз в тот момент, когда зазвонил телефон. Он быстро схватил его и открыл, пока девушка не проснулась.

«Что случилось, Винсент? Ты не можешь найти синхронность в своем словаре?»

— Кто такой Винсент?

Это была Кэсси Блэк. Карч улыбнулся, поняв, что должен был догадаться, что это будет не Гримальди, потому что у него не было номера телефона.

— Кэссиди Блэк, — быстро сказал он, надеясь прикрыть. «Пришло время вам зарегистрироваться. Вы сегодня сделали несколько приятных ходов. Но я думаю, что, если бы мы были на моей территории, тогда все могло бы обернуться…»

"Где она?"

Ее голос был стальной проволокой. Карч сделал паузу, его улыбка по-прежнему застыла на его лице. Момент был вкусным. У него был контроль, и он собирался выиграть этот бой.

«Она со мной, и у нее все хорошо. И именно так она и останется, пока ты будешь делать именно то, что я тебе говорю. Ты это понимаешь?»

— Послушай меня, Карч. Если эта маленькая девочка каким-либо образом пострадает… то это не пройдет, ты же понимаешь. Я сделаю делом всей своей жизни, чтобы тебя испортить. Ты понимаешь это?

Карч некоторое время не отвечал. Он приоткрыл окно на полдюйма и достал сигарету. Он зажег его от прикуривателя.

— Ты здесь, Карч?

«О, я здесь. Я просто думаю про себя, как это иронично. Я имею в виду, я думаю, что это ирония – я никогда не был хорош на уроках английского языка. жалуется на то, что того же самого ребенка первым похитил кто-то другой? Это ирония?»

Карч подождал, пока она ответит, но на линии ничего не ответили. Его улыбка стала шире. Он знал, что разрезал ее прямо до костей. И правда всегда был самый лучший и самый острый нож для такой процедуры.

«Так скажи мне кое-что, Кэсси Блэк, чем ты занималась, живя в Лос-Анджелесе? Продавала машины или присматривала за девушкой? И кого ты собиралась взять с собой на Таити, учитывая, что Макс точно не сможет поехать?»

Он подождал, но на открытой линии повисла тишина.

— Насколько я понимаю, я добрался до нее, может, на полчаса или на час раньше тебя. Так что прибереги праведное негодование. Я на это не куплюсь.

Он подумал, что, возможно, слышит ее плач, но не был уверен. Он чувствовал к ней какую-то странную близость. Может быть, потому, что знал ее план, знал, в чем заключалась ее тайная мечта. Было прекрасно чувствовать себя так глубоко осведомленным о том, ради чего живет другое существо. Это было почти как любовь.

— Верно, — сказал он тихо. «Я знаю все о тебе и твоем маленьком плане. Присматривай за девочкой и жди своего условно-досрочного освобождения — сколько тебе оставалось еще год или около того? Тогда хватай ее и отправляйся в рай — Таити, место, У Макса было то чудесное, прекрасное время так давно. Кстати, у меня есть кое-что из твоего — и я не имею в виду девушку».

Он зацепил телефон на сгибе шеи и подобрал паспорта с соседнего сиденья. Он открыл один и посмотрел на фотографию женщины, с которой сейчас разговаривал по телефону.

«Джейн и Джоди Дэвис», — сказал он. «Разве это не мило? Тот, кто сделал это для Лео, отлично поработал. Жаль, что у тебя не было возможности попробовать их».

Кэсси молчала.

Карч продолжал втыкать иглы.

«Полагаю, когда вывесили табличку «Продается», вы знали, что у вас проблемы. Джоди сказала мне, что через месяц семья переезжает в Пауис, как она это называет. твой план. Ты пошла к Лео за работой. И он снова усадил тебя в Клео. Вот и мы».

«Что ты хочешь, чтобы я сделал, Карч? У меня есть деньги. Давай поговорим о деньгах и покончим с этим».

"Где ты?"

"Где ты думаешь, Лос-Анджелес"

«Плохо. Я думаю, это означает, что вы не получили мое маленькое сообщение до тех пор, пока не стало слишком поздно для агента Киббла. Очень плохо.

Карч расхохотался, сворачивая на съезд на бульвар Тропикана. Он будет в «Клео» через десять минут.

«Ты болен, ты знаешь это, Карч? Тельма Киббл никогда ничего тебе не делала».

«Дорогой, позволь мне кое-что тебе сказать. Половина людей, которых я вывозил, никогда ничего мне не делали. И Джоди Шоу — или, лучше сказать, Джоди Дэвис. Мне плевать, понимаешь?»

«Ты психопат».

"Точно. Так вот что ты делаешь. Ты слушаешь? Ты везешь эти деньги обратно в Вегас так быстро, как только можешь. Мне все равно, летишь ты или едешь, но ты возвращаешься сюда, в "Клео", с ними к полуночи. сегодня вечером. Вернемся к месту преступления».

Он проверил часы на приборной панели.

«Четыре часа. Это дает вам достаточно времени. Когда вы доберетесь сюда, позвоните мне еще раз, и я попрошу кого-нибудь привести вас ко мне».

— Карч, ты…

«Заткнись! Я еще не закончил. Я должен услышать от тебя к полуночи, иначе Шоу придется вернуться в Хай-Дезерт, чтобы посмотреть, нет ли у какого-то другого заключенного булочки в духовке, которую они хотят отдать».

— Я не хотел ее отдавать!

Карч отвел телефон от уха.

«У меня не было выбора! Я не собиралась растить свою дочь в…»

«Да, да, разница та же. Вы с Максом, должно быть, думали в одном направлении».

На линии долгое время была тишина.

«О чем ты говоришь? Ты убил его. Я знаю, что это ты был там в ту ночь».

«Я был там, но в остальном вы ошиблись, леди. Но я должен вам сказать, что до сегодняшнего дня я даже не знал наверняка, что произошло. Пока я не узнал о девушке».

Он сделал паузу, и она ничего не сказала.

— Вы хотите, чтобы я продолжил?

Он снова подождал. Наконец, тихим голосом она сказала ему продолжать.

«Видите, я был в постели, как будто я спал. Я позволил ему пройти через комнату, а затем вышел во вторую комнату, в гостиную. Я тогда встал, достал из-под подушки свой пистолет и пошел туда. Я столкнулся с ним. У меня был пистолет, а у него не было дерьма. Что еще он мог сделать, кроме как лечь на землю, как я сказал ему. Но он этого не сделал. Я снова сказал ему, и он просто посмотрел на меня Затем он сказал то, что мне потребовалось все это время, чтобы понять. Потому что, понимаете, я ничего не знал о ребенке, о вас и о нем и о том, что вы сказали ему той ночью, прежде чем он пошел делать работу.

40

КАССИ ненавидела ездить по пустыне ночью. Это было похоже на туннель без конца. То, что говорил Карч, только ухудшило ситуацию. Слезы начали затуманивать ее видение дороги в свете фар ее машины. Она сглотнула и попыталась успокоить свой голос.

"Что он сказал?" она сказала. «Расскажи мне, что он сказал».

У нее был звонок по громкой связи. Из темноты до нее донесся голос Карча. Бестелесный и несущий легкое эхо, он звучал так, как будто он был повсюду вокруг нее и даже в ее голове.

«Он сказал:« Не снова. Лучше ничего, чем один в смятении ». Затем он повернулся и выбежал прямо в это окно. И я никогда не понимал, что он имел в виду, пока не узнал сегодня от Киббла, что он знал той ночью. Ты сказала ему, что он отец, что ты и он, ты знаешь. Так что он знал правильно тогда, если бы он пошел со мной, он был бы в тюрьме, когда тот маленький ребенок родился и вырос. И это случилось с ним, помните? Он рос со стариком в суматохе. "

Он замолчал, а Кэсси нечего было сказать. Ей хотелось просто повесить трубку, съехать с дороги и слепо идти в ночь пустыни. Ей было все равно, что ждет там, в темноте.

Она поверила Карчу. У нее не было причин для этого, но в глубине души она знала, что он говорит правду о том, что сказал Макс. Тут она поняла, что, рассказав ему, удивив его новостью той ночи, она привела все в ужасное движение. Ей вдруг представилось скрюченное тело Макса на столе в казино. Она подбежала к нему и взяла его голову в свои руки. Им пришлось оттащить ее от него.

«Итак, видишь ли, — вдруг сказал Карч, — если кого и следует винить, так это тебя, а не меня. У тебя был ребенок в животе, и ты рассказала ему новости. Что ты думаешь об этом, Кэсси Блэк?»

Она не ответила. Она так крепко вцепилась в руль, что костяшки пальцев белели в тусклом свете приборов на приборной панели. Она почувствовала, как ее охватила глубокая дрожь. Это началось в ее груди, а затем заставило ее плечи трястись. Он двигался волной по ее рукам, пока не встал вопрос о контроле над рулем. Наконец, это прошло. Она попыталась отбросить мысли о Максе, чтобы разобраться с ними позже. Джоди была важной вещью. Ей нужно было сосредоточиться на Джоди.

"Ты что-то знаешь?" — сказал Карч. «Теперь, когда я понимаю, что произошло в той комнате с Максом, единственного, чего я не понимаю, так это того, что произошло в комнате с Идальго. Я имею в виду, почему ты это сделал?»

Кэсси не понимала, почему он задал такой очевидный вопрос.

«Почему еще? Деньги».

— Но зачем усыплять парня, если не нужно, и мне не показалось, что…

«О чем ты говоришь? Идальго? Идальго мертв?»

«Ты должен знать это лучше, чем…»

"Нет! Я не понимаю, о чем ты говоришь!"

«Мне это показалось довольно хладнокровным. Парень сидит в постели в нижнем белье, беззащитный, а ты его вот так хлопаешь».

Пока он говорил, Кэсси вспомнила свои последние минуты в комнате. Идальго был беспокойным, просыпаясь. Она встала у изножья кровати и подняла пистолет. Она была готова и хотела сделать то, что было необходимо. Чтобы пересечь последнюю черту. Неужели она сделала это, перешла дорогу, а потом стерла это из памяти? Невозможно.

— Карч, послушай меня. Если он мертв, это сделал кто-то другой.

Наступила пауза, а потом снова раздался голос Карча.

— Конечно. Что скажешь. Это все равно ничего не меняет. Ты вернешься сюда с деньгами и…

— Карч?

"Какая?"

— Откуда мне знать, что она у тебя вообще есть?

Он фальшиво рассмеялся в трубку.

"Вот именно. Вы не знаете".

«Мне нужно поговорить с ней. Прежде чем я приду туда, мне нужно знать, что она у тебя. И что она жива. Пожалуйста, Карч».

— О, ну, если ты собираешься быть таким вежливым…

Она слушала. Ей показалось, что она услышала гудок, а потом Карч кого-то выругал. Она поняла, что он был в машине, и предположила, что это означает, что он остановился и, возможно, кого-то подрезал. Она услышала шорох, а потом снова голос Карча, но уже не в трубку.

— Просыпайся, малыш, — сказал он. «Кто-то хочет поговорить с тобой. Поздоровайся».

Кэсси услышала дыхание дочери раньше, чем ее голос. Затем она произнесла одно слово, которое пронзило сердце Кэсси, как сверло с алмазным наконечником.

"Мама?"

Кэсси невольно втянула воздух и задержала его. Она попыталась остановить поток слез, которые, как она знала, ждали, чтобы низвергнуться. Она открыла рот и попыталась ответить на первое слово, сказанное ей дочерью. Но не успела она издать ни звука, как грубый и хриплый смех Карча громко заполнил салон машины.

"Изо рта младенцев, не так ли?" он сказал. «Клео к полуночи, Золушка, или твоя тыква разобьется».

Он прервал связь, и Кэсси внезапно оказалась в тишине и темноте. В туннеле.

Она думала о том, чтобы перезвонить Карчу, но знала, что все, что нужно было сказать, уже сказано. Она смотрела через лобовое стекло на знак «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЛАС-ВЕГАС», когда он проезжал мимо. Она солгала Карчу. Она вошла прямо за ним. Это дало бы ей преимущество во времени — несколько часов на сборы — но не более того. Она понятия не имела, к чему готовится.

41

Девушка села на заднее сиденье «линкольна» и вгляделась в ослепительные огни Стрипа.

"Где мы?" она спросила.

"Мы почти там."

«Я хочу к папе».

Карч повернул зеркало заднего вида и посмотрел на нее. Было похоже, что она снова заплачет. На полпути из Лос-Анджелеса она начала плакать и кричать о матери и отце. Карчу пришлось свернуть в Барстоу и успокоить ее. В основном он подкупал ее картофелем фри и кока-колой. Он заставил ее согласиться остановить взрыв, пока они не доберутся до отеля в Лас-Вегасе, где ее ждал папа. Единственным хорошим моментом было то, что весь этот плач утомлял ее, и большую часть оставшейся дороги она проспала.

«Помни нашу сделку. Никаких слез и никаких вспышек, пока мы не доберемся до гостиничного номера и ты не увидишь своего папу. Хорошо?»

«Мне все равно. Я хочу своего папу».

— Мы почти у цели, — сказал он. — Ты скоро будешь с папой.

Он улыбнулся, хотя знал, что она никогда не поймет шутки.

— Мы сейчас во Франции?

"Какая?"

Он взглянул в зеркало и увидел, как она смотрит в окно справа от себя, отражение неонового света играет на ее юном лице. Он посмотрел в лобовое стекло справа и увидел то, на что она смотрела. Они проезжали мимо Эйфелевой башни половинного размера напротив казино.

«Может быть, малыш. Может быть».

Еще через несколько минут он направил машину к входу в «Клеопатру» и, следуя указателям с надписью «САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ ПАРКОВКА», направился к задней части дома. Он въехал в западный гараж, как и обещал Гримальди. Он нашел парковочное место на четвертом уровне, а затем они с девушкой спустились по лестнице на первый этаж. Карч шел быстро, держа девушку за руку и таща ее за собой.

Дверь запасного выхода, которая, как знал Карч, вела из вестибюля лифта Евфратской башни прямо в гараж, была оставлена открытой для них с помощью полотенца, привязанного к внутренней нажимной планке, а затем обернутого вокруг края двери и привязанного к двери. внешняя ручка. Войдя сюда, он сможет обойти все камеры в казино. Он не мог допустить, чтобы была какая-либо видеозапись его с девушкой. Как только они вошли в дверь, Карч выдернул полотенце, так что дверь закрылась и заперлась. Он оставил полотенце на полу.

В вестибюле лифта Джоди Шоу остановилась и попыталась вырвать руку из хватки Карча. Это напомнило ему о малейшем рывке забрасываемой рыбы на леске. Он посмотрел на нее сверху вниз.

"Где мой папа?"

«Мы идем к нему прямо сейчас. Хочешь нажать на кнопку?»

Он указал на кнопки вызова лифта.

«Нет, мне почти шесть лет. Не три».

— О, тогда ладно.

Карч подтянул ее к панели и нажал кнопку. Затем он огляделся и убедился, что никто не обращает внимания. Он окунул пальцы в банку с песком под кнопками и в конце концов вытащил ключ-карту, которую Гримальди подложил для него. Открылся лифт, и Карч затащил в него девушку. Он использовал ключ-карту, чтобы нажать на кнопку пентхауса. Как только дверь закрылась, он отпустил ее руку. Он посмотрел на камеру в углу. Не было ни света, ни других способов определить, включено ли оно или выключено ли оно согласно его указаниям.

Он посмотрел на девушку и понял, что она сбита с толку и вот-вот снова заплачет. Он присел на корточки до ее уровня и улыбнулся.

«Все в порядке, малыш. Все закончится через несколько часов».

«Сейчас я хочу к маме и папе».

«Вы очень скоро будете все вместе. Я обещаю. Эй, вот что, я показывал тебе это?»

Он вынул из кармана пачку сигарет и вытряхнул одну. Затем он безупречно выполнил передачу «в ухо и в рот». Брови девушки удивленно изогнулись. Он прикурил сигарету от зажигалки и выпустил дым над ее головой.

— Это магия, — сказал он. «Мой папа научил меня этому».

Он встал.

«Или, по крайней мере, парень, который думал, что он мой папа».

Двери открылись, и он вывел девушку в нишу. Они вышли в коридор и подошли к первой двери справа. Он использовал ключ-карту, чтобы открыть дверь, и девушка ворвалась впереди него.

"Папочка!"

Он наблюдал, как она выжидающе огляделась, а затем прошла через открытые двойные двери, ведущие в спальню. Карч закрыл и запер дверь, бросил карточку на столик под зеркалом в прихожей и последовал за ней в спальню. Она прислонилась к кровати, положив лицо на покрывало.

"Где мой папа?"

— Думаю, нам придется его дождаться.

Она повернулась и посмотрела на него осуждающим взглядом.

— Ты сказал мне, что он здесь.

"Не волнуйся. Он где-то рядом. Нам просто нужно дождаться его возвращения. Я позвоню, чтобы узнать, смогу ли я его найти, хорошо? А пока, вот та комната, куда ты собираешься Вы можете лечь на кровать и снова заснуть, или вы можете смотреть телевизор, что хотите. У них есть канал только для мультфильмов, верно? Почему бы вам не посмотреть его?"

Он посмотрел на кивающую и улыбающуюся девушку, но ее не было в программе. Едва ли она смягчилась, а терпение Карча почти закончилось. Следующим шагом будет связать девочку и поставить ее в душ с кляпом во рту. Он решил попробовать еще раз, прежде чем впасть в такую крайность.

"Знаешь что, ты голоден? Я закажу что-нибудь в номер. Я чертовски проголодался. Как насчет хорошего, сочного стейка?"

"Грязно. А ты говоришь грязно."

"Это я делаю, это я делаю. Ладно, никакого бифштекса. Что бы вы хотели вместо этого?"

«Спагетти-Ос».

"Спагетти-Ос? Ты в этом уверен? У них там отличные повара. Ты уверен, что хочешь Спагетти-Ос?"

«Спа-гетти-Ос».

«Хорошо, хорошо, Спагетти-Ос. Вот что, смотри здесь телевизор, а я пойду вызову обслуживание номеров».

Он снял пульт с телевизора и включил его. Он передал ей пульт и вышел из комнаты. Потом он что-то вспомнил, вернулся и отключил телефон. Она молча наблюдала, как он вышел из комнаты с телефоном. Как только он закрыл двойные двери, она позвала изнутри.

«И кока-колу тоже».

На мгновение он задумался, можно ли ребенку в таком возрасте пить кока-колу. Затем он отбросил эту мысль, потому что она не имела значения.

«Хорошо, скоро будет одна кока-кола».

Карч взял телефонный шнур и обмотал им две дверные ручки. Он сомневался, что она попытается сделать перерыв, но тщательность не повредит. Затем он подошел к маленькому столу и взял трубку. Он снова набрал прямую линию Гримальди, и тут же ответил директор казино.

"Ты в."

— Ты выключил камеры лифта, верно?

— И гараж. Как вы и просили. Плановое техническое обслуживание. Если вы держались подальше от казино, то никаких записей о том, что вы туда заходили, не будет.

"Хорошо. А как насчет лестницы?"

«У меня есть люди на каждой лестничной площадке. И мы знаем, что у нее нет карты, потому что Мартин получил свою поддержку. Так что она не может пользоваться лифтами. Только лестница. прихожая?"

"Нет."

— Ты уверен, что она вернется с деньгами? Только ради ребенка?

— Она придет, Винсент. Я гарантирую это.

"С вашей жизнью, Джек. Вы понимаете это?"

Карч не ответил. Гримальди пытался вновь заявить о себе, но для этого было уже слишком поздно. Карч по-прежнему контролировал ситуацию.

— Она говорит, что не клала Идальго вот так на кровать.

"Кто это говорит?"

«Кэсси Блэк. Она говорит, что не трахала его».

"Чушь. Что она собирается сказать? "Что-то там пошло не так, и я сделал это?" Нет, они никогда ни к чему не пристают, Джек, ты это знаешь.

Карч задумался.

— Хорошо, — наконец сказал он. "Я полагаю, вы правы."

"Я знаю, что да. Значит, вы все там устроили?"

«Да… о, подождите, последнее. Мне нужно, чтобы вы позвонили в обслуживание номеров и попросили прислать стейк. Сделайте его чертовски редким. И…»

Он посмотрел на двери в спальню. Из комнаты доносился низкий звук мультяшной стрельбы.

"Какая?"

— А у них там есть спагетти-О?

— Это консервированное дерьмо?

«Детям нравится».

«Нет, Джек, никаких гребаных спагетти-О. Это четырехзвездочная кухня».

"Ну, тогда что-то близкое к этому. И две кока-колы, без льда. Скажи им, чтобы постучали в дверь и оставили снаружи. Скажи им, что мне не нужно расписываться за это. Никто меня не увидит здесь, Винсент. Ты понять?"

"Отлично. Что-нибудь еще?"

Винсент, все будет кончено к полуночи. У тебя будут деньги, все. Майами получит Клео, ты будешь править балом, а Чикаго трахнут.

— Я буду очень признателен, Джек.

"Вы ставите свою задницу, что вы будете."

Он повесил трубку. Затем он достал из кармана сотовый телефон и использовал его, чтобы проверить свои сообщения. Было несколько новых обращений о пропавших без вести, но больше ничего. Карч знал, что так или иначе дни его пропавших без вести скоро закончатся.

Когда он положил телефон обратно во внутренний карман костюма, он почувствовал что-то там и вспомнил, что взял ежедневник Лео Ренфро. Он вынул его и открыл. Раньше он только просматривал его, надеясь, что там будет ключ к разгадке местонахождения денег или Кэсси Блэк. Вместо этого он нашел страницы календаря, заполненные карандашными заметками об астрологических условиях. Его завораживало, что есть люди, которые принимают жизненные решения, основываясь на конфигурации звезд, солнца и луны. Он чувствовал, что это было глупо, и то, что случилось с Лео, несомненно, доказало это.

Теперь он пролистал календарь, чтобы увидеть, что Лео написал о будущем, которого он не дожил. Он начал улыбаться, когда дошел до особенно крупной записи в блоке, обозначающей текущую дату.

«Эй, у нас сегодня восходит пустая луна», — сказал он вслух. «Десять-десять до полуночи».

Он подумал, что, может быть, во всем этом есть что-то стоящее. В конце концов, он знал, что эта ночь будет для кого-то несчастьем. Он отложил ежедневник и встал. Он отошел в угол и раздвинул шторы, открыв окно от пола до потолка. Он отступил и оценил вид и стекло. Он точно определил место, где Макс Фрилинг ударился о стекло и пробил его.

Он посмотрел на двери спальни. Он услышал фирменный «бип-бип» из мультфильма «Дорожный бегун» и понял, что за делом стоит койот.

42

КАССИ анализировала и переанализировала все, что Карч сказал во время разговора по мобильному телефону. Теперь она была в Вегасе, снова припарковалась в гараже «Фламинго». Она сидела, положив руки на руль, хотя машина стояла на парковочном месте. Она посмотрела на стену перед собой и еще раз проанализировала разговор. В какой-то момент Карч упомянул место преступления. Он также сказал, что когда она позвонит после прибытия, он попросит кого-нибудь привести ее к нему. Для Кэсси это означало, что он ждет ее в пентхаусе Клео. В номере 2014 года, если быть точным. Место преступления.

Но затем она слишком много анализировала и начала задаваться вопросом, не были ли подсказки, которые он дал в телефонном звонке, намеренно опущены. Возможно, Карч знал, что она солгала, и шел по дороге сразу за ним. Возможно, он знал, что она предпримет попытку спасти свою дочь. В конце концов, однако, она отвергла эту последнюю возможность. Глядя на это с точки зрения Карча, верившего, что на этот раз у него были все карты, она решила, что он имел в виду что-то другое, когда выбирал 2014 год для их встречи и предполагаемого обмена денег на девушку.

Одной вещью, которая не нуждалась в анализе, была биржа. Кэсси точно знала, что обмена не будет. Что бы ни имел в виду Карч, это не включало отъезд Кэсси из Лас-Вегаса с дочерью. Она знала, что если пойдет по пути этого Карча, то пойдет на смерть. Карч был человеком без свидетелей. И для него бывшая заключенная, горячая бродяга, не стоила и размышлений. Хотя она была почти уверена, что может и обменяет свою жизнь на жизнь Джоди, она также была абсолютно уверена, что этика отсутствия свидетелей Карча применима даже к пяти с половиной годам, невинно пойманным на боковом ветру ее фатальные ошибки матери.

Так что после всех яростных раздумий выбора не было. Это сводилось к данности. Ей нужно было вернуться в «Клеопатру» и подняться на верхний этаж. Затем ей снова пришлось попасть в комнату 2014. Используя эту решимость в качестве основы, она, наконец, разработала план, из которого, как она надеялась, хотя бы один человек — ребенок — выйдет живым.

Тридцать минут спустя она шла по казино «Клеопатры» в новой широкополой шляпе и решительной походкой. У нее была такая же черная спортивная сумка, которую она также купила в одном из магазинов во Фламинго. В нем было больше наличных, чем было на данный момент во всем зале казино. В нем также была поясная сумка с ее ремесленными инструментами, но не было пистолета. Если бы все получилось так, как она планировала, в оружии не было бы необходимости. Она знала, что если понадобится оружие, она уже погибнет.

Она должна была предположить, что за лестничными клетками следят. Это был единственный путь наверх без ключа. Поэтому она проигнорировала их и направилась прямо к нише лифта Башни Евфрата. Она нажала кнопку вверх.

Еще до прибытия лифта в нишу вошли две пары, мужская половина каждой нажала на уже зажженную кнопку вызова. Кэсси нуждалась в лифте. Когда появился один из них, она отступила назад и позволила другим взять его, а затем снова нажала кнопку. Это повторилось еще два раза, пока она не начала думать, что у нее никогда не будет собственного лифта. В конце концов, она решила рискнуть и вошла в лифт вместе с женщиной с пластиковым стаканчиком для мелочи. Она подождала, пока другой пассажир выберет ее этаж — к счастью, это был шестой этаж, — а затем нажала кнопку девятнадцатого этажа.

Пока они ехали, Кэсси посмотрела на часы. Было десять часов. Как только ее попутчик вышел из лифта, Кэсси также нажала кнопки семнадцатого и восемнадцатого этажей. Затем она сняла шляпу и повесила ее на камеру в верхнем углу. Она сделала это так, что шляпа удерживалась между ее лицом и камерой до тех пор, пока камера не была заблокирована. Она надеялась, что, когда испорченная камера будет обнаружена и расследована, ее сочтут за розыгрыш.

Кэсси вытащила отмычки из заднего кармана и сунула их в рот. Она зацепила одну руку за обе лямки спортивной сумки, затем поставила одну ногу на перила вдоль боковой стены лифта. Она приподнялась спиной к углу и поставила другую ногу на перила на задней стене. Упершись в угол, она начала работать с отмычками в замке на верхней двери лифта.

Лифт остановился на семнадцатом, и двери открылись. Кэсси взглянула вниз и в пустую нишу, а затем вернулась к работе с замком. У нее были проблемы из-за ее неудобной позы и необходимости работать с массажерами в вертикальном положении. Дверь закрылась, и лифт быстро прыгнул на следующий этаж.

Как только двери открылись, Кэсси услышала щелчок последнего тумблера и повернула замок. Она толкнула дверь вверх и открылась, затем посмотрела вниз, стягивая спортивную сумку с руки. Она увидела мужчину, стоящего в лифте и смотрящего на нее снизу вверх. На нем была гавайская рубашка, заправленная в брюки без пояса. Кэсси не знала, сколько он видел, но она знала, что нет веского объяснения тому, что она делала. Его взгляд переместился с Кэсси на черную шляпу, висевшую над камерой. Двери начали закрываться за ним, но он внезапно выбросил руку и ударил ладонью по бамперу. Двери снова открылись.

«Думаю, я поймаю следующего», — сказал он.

«Спасибо», сказала Кэсси, все еще держа во рту один из медиаторов.

Она не знала, что еще сказать. Мужчина вышел, и двери за ним закрылись. Кэсси засунула спортивную сумку в люк, площадь которого составляла примерно два квадратных фута. Затем она протянула руки через отверстие и уперлась ими в верхнюю часть крыши лифта. Она подтянулась и прошла.

Лифт снова начал движение вверх. Кэсси быстро закрыла люк и услышала, как щелкнул замок. Тусклый свет лился из верхней части шахты лифта, где с потолочной балки свисала единственная лампочка.

Кэсси встала со спортивной сумкой и удержала равновесие, ожидая, пока лифт остановится на девятнадцатом этаже. Когда это произошло, она вышла из лифта на железную перекладину, которая отделяла шахту лифта от соседней. Через несколько мгновений лифт, на котором она поднялась, начал спускаться, оставив ее на шестидюймовом куске металла в девятнадцати этажах от земли.

Двери в нишу пентхауса находились прямо над пропастью и еще на шесть футов выше. Она медленно двигалась вдоль металлических конструкций, пока не достигла передней стены шахты. Решетка из стальных поперечных распорок создавала опорную клетку для лифта. Она начала карабкаться по ним, находя путь скользким и опасным, потому что стойки были покрыты коркой пыли.

Достигнув точки, где она была на уровне дверей пентхауса, она ухватилась за одну из распорок одной рукой и потянулась через открытую пропасть к дверям. Как только она взялась за внутреннюю кромку одной из дверей, она протянула фут до пятидюймового выступа под дверью. Она перекинулась всем телом на уступ. При этом спортивная сумка соскользнула с ее руки и собиралась упасть, когда она поймала один из ремней в руке. Сумка, тяжелая из-за купюр с деньгами и ее инструментов, резко ударилась о тонкий металл дверей лифта. Звук громко эхом разнесся по шахте под ней. Кэсси замерла. Она подумала, что шум должен быть таким же громким в алькове и коридоре пентхауса.

Карч поднял глаза от ежедневника Лео Ренфро. Он услышал громкий стук откуда-то из коридора. Он встал и вытащил «Зиг» из кобуры, а другой рукой полез в карман за глушителем. Потом он одумался. Он спрятал оружие в кобуру, и его рука полезла под куртку к поясу сзади. Он потянул. 25 вышел и пошел к двери.

Через глазок коридор был пуст. Он раздумывал, расследовать шум или позвонить Гримальди. Он решил, что лучше не ждать, пока кого-то отправят. Он отступил назад, взял ключ-карту со столика у входа и открыл дверь.

В коридоре Карч никого не увидел. Он стоял с. 25 сунул в ту же руку, в которой держал ключ-карту. Он остановился и прислушался. Он не слышал ничего, кроме приглушенных звуков лифтов из соседней ниши. Он прошел в ту сторону и вошел в нишу. Он снова остановился и прислушался.

Кэсси вцепилась в дверь напряженными мышцами, прижавшись ухом к щели между панелями. Ей показалось, что она услышала, как дверь открылась и закрылась, но других звуков не было. Через минуту она решила, что пора двигаться. Она ослабила хватку одной руки и достала из заднего кармана фонарик. Она надела его и сунула в рот. Затем она направила луч на дверной косяк, пока не увидела спусковой рычаг с пружинным приводом в верхней левой части. Она медленно подошла к той стороне двери. Как только она протянула руку и взялась за рычаг, она почувствовала сильный поток воздуха снизу. Она помедлила и посмотрела вниз, как раз в тот момент, когда лифт прямо под ней вырисовывался из темноты и приближался, чтобы прижать ее к двери. За долю секунды она должна была решить, потянуть ли рычаг и попытаться вытолкнуть двери или поймать лифт, ступив на его крышу, когда он поднимется.

Загорелся свет над одним из лифтов и раздался тихий звон. Карч быстро отступил из ниши. Он посмотрел в обе стороны коридора и увидел двустворчатую дверь, ведущую к рабочему месту. Он быстро подошел и толкнул двери.

Он придержал одну из дверей, приоткрыв на дюйм, и выглянул в коридор. Он услышал, как двери лифта открылись и закрылись. Затем в коридор вошли мужчина и женщина и направились в противоположную сторону от позиции Карча. Мужчина выглядел лет на пятьдесят, женщина — на двадцать. Карч наблюдал, как мужчина потянулся за спиной женщины и засунул руку под короткое черное платье, в котором она была одета. Она хихикнула и игриво оттолкнула его руку.

"Подожди, пока мы не доберемся до твоей комнаты, сладкий", сказала она. — Тогда можешь брать все, что хочешь.

Он наблюдал, пока они не вошли в комнату дальше по коридору. Затем он оглядел уборную. На одном конце было белье и туалетные принадлежности, запертые в огороженном шкафу. С другой стороны был служебный лифт. Также в небольшом помещении стоял стол для обслуживания номеров, заваленный грязной посудой. От него пахло прогорклым, и Карч подумал, что весь день о нем забыли.

Он вышел в коридор и вернулся к 2001 году, остановившись у входа в нишу лифта, но снова не услышав и не увидев ничего, что вызвало бы его подозрения. Он подошел к двери 2001 года и использовал ключ-карту, чтобы вернуться.

Через тридцать секунд лифт был вызван на другой этаж и свалился в шахту. Кэсси сошла с крыши на перекладину и снова пробралась к двери. На этот раз она закрепила спортивную сумку, когда сделала последний шаг к дверному выступу. Она сделала это без единого звука, затем потянулась и потянула за рычаг. Она услышала металлический щелчок, и две дверные панели разошлись на полдюйма. Она просунула пальцы в щель, а затем раздвинула дверные панели.

Она вышла в нишу лифта, затем повернулась и задвинула дверные панели, пока не раздался щелчок, когда они встали на место.

Она быстро вышла в коридор и направилась к 2014, не зная, что она собирается делать, когда доберется туда. Но, проходя мимо двери в 2001 год, она вдруг остановилась, поняв кое-что. Синхронность. Карч сказал это слово, когда она звонила, и подумал, что звонит кто-то по имени Винсент. Она сразу же пришла к выводу, что Винсент, о котором он говорил, был Винсентом Гримальди, директором по операциям казино. Тот самый Винсент Гримальди, о котором говорил Идальго. Тот самый Винсент Гримальди, который шесть лет назад был начальником службы безопасности. Но теперь то, с кем, по мнению Кэсси, говорил Карч, казалось менее важным, чем то, что он сказал на самом деле. Синхронность. Кэсси знала, что это значит. Она фигурировала в кроссворде газеты «Лас-Вегас Сан» по меньшей мере дюжину раз за те пять лет, что она усердно работала над ним. Аспект кажущихся отдельными событиями, происходящими одновременно во времени: синхронность.

Она знала план Карча. Из люкса 2001 почти семь лет назад погиб человек. Сегодня любовница этого мужчины — и их ребенок — сделают то же самое. Карч возьмет деньги. Во всех других вещах можно было бы обвинить Кэсси, обезумевшую мать, которая застрелила своих коллег и своего агента по условно-досрочному освобождению, похитила свою дочь, а затем вернулась в Лас-Вегас, чтобы покончить со всем этим, как это сделал ее возлюбленный.

План был умным. Она знала, что это сработает. Но знание этого давало преимущество стороне Кэсси. Она наклонилась вперед, приблизив голову к двери. Она услышала слабые звуки мультяшного хаоса, исходящие из телевизора в номере.

Кэсси осторожно приложила руку к двери и прошептала: «Я иду, детка. Я иду».

43

КАРЧ размотал телефонный провод вокруг двух дверных ручек и заглянул к девушке. Она лежала на животе в конце кровати, подперев голову руками, пытаясь не заснуть и смотреть мультфильмы.

— Здесь все в порядке, малыш?

"Где мой папа?"

Карч посмотрел на часы.

«Скоро… очень скоро».

Он закрыл дверь и снова намотал провода на ручки.

«Скорее, где эта чертова еда», — сказал он себе.

Он подошел к телефону и набрал номер Гримальди. И снова на звонок ответили немедленно.

"Что-либо?" — спросил Карч.

«Не с этой стороны».

"Вы звонили в тот заказ обслуживания номеров?"

«Как только мы повесили трубку».

«Винсент, твоя четырехзвездочная кухня выеденного яйца не стоит. Я здесь, блядь, голодаю».

— Там внизу занято. Но я позвоню еще раз.

— Хорошо. И дай мне знать, как только она у кого-нибудь появится.

"Сделаю."

— О, а Винсент?

— Что, Джек?

«Тебе лучше закрыть там несколько столов для игры в кости. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь попал под удар».

«Иисус! Ты уверен, что так и должно быть? Мы не можем просто…»

«Винсент! Винсент! Тебе не нужны вопросы, верно?»

— Нет, Джек.

«Тогда другого выхода нет. Синхронность, Винсент. Позови начальника пит-стопа. Закрой столы».

Он повесил трубку и подошел к окну. Он ударил по нему кулаком, надеясь почувствовать напряжение в стекле. Он задавался вопросом, выстрелил ли он сначала в стекло, чтобы было легче, смогут ли следователи Метро это сказать. Будут ли они на самом деле собирать стекло и исследовать его? Наверное, нет, решил он. Слишком много хлопот, особенно для того, что выглядело как очевидное убийство-самоубийство.

Он решил, что план будет заключаться в том, чтобы выбить стекло и тут же сбросить тела. Сначала девочка, а потом мать. Классическое убийство-самоубийство: обезумевшая мать подбрасывает дочь, потом прыгает сама.

В служебном помещении Кэсси передвинула стол обслуживания номеров прямо под одну из панелей подвесного потолка. Затем она убрала грязную посуду с одной стороны стола и забралась на другую. Стол был сконструирован с большими колесами, чтобы он плавно катился по глубоким коврам в пентхаусах. Это делало его неустойчивым как платформу. Кэсси медленно встала на него и потянулась к потолку. Она толкнула панель вверх и в сторону. Затем она взялась за гусеницы рамы, удерживающей панель, и проверила их на вес. В одежде она весила 110 фунтов, в спортивной сумке — еще 20 или около того. Гусеницы держались надежно. Сначала она подбросила спортивную сумку, затем снова схватила раму и закинула ноги. Она забралась в подсобное помещение между фальшпотолком и настоящим.

Пространство для ползания было не более четырех футов сверху донизу. Он был переполнен электрическими проводами, водопроводными трубами и пожарными спринклерными трубами. Но больше всего места занимала сеть воздуховодов для системы отопления и кондиционирования воздуха. Двойные воздуховоды возврата и подачи шли по всей длине коридора и разветвлялись на более мелкие притоки, которые шли к вентиляционным отверстиям в каждом номере на этаже. Основные воздуховоды имели площадь три фута и были достаточно большими, чтобы в них можно было легко пролезть. Притоки были меньше, но Кэсси по опыту знала, что воздуховоды достаточно велики, чтобы она могла пройти через них, при условии, что она будет толкать свои сумки с оборудованием перед собой. Она также знала, что если она смогла пройти через это, Джоди тоже сможет.

В ее плане были серьезные недостатки и трудности. Шум будет основным фактором. Любой звук в вентиляционных туннелях усиливался, когда доходил до вентиляционных отверстий комнаты. Она не столько беспокоилась о своем входе, сколько о выходе с Джоди. Было бы трудно заставить пяти с половиной лет молчать в пугающей ситуации. Она надеялась, что мультфильмы все еще крутят по телевидению и их можно будет использовать в качестве звукового прикрытия, когда они сбегут.

Еще одна проблема, о которой Кэсси знала наверняка, будет заключаться в том, чтобы снять вентиляционную крышку, как только она доберется до комнаты, где держали Джоди. Крышка завинчивалась изнутри комнаты. Трудность будет заключаться в доступе к винтам. Ее план состоял в том, чтобы использовать небольшую монтировку из спортивной сумки, чтобы согнуть вентиляционные решетки. Затем она доставала отверткой и выкручивала винты, удерживающие вентиляционное отверстие на месте. Она знала, что это будет трудоемко и займет много времени. Если бы она уронила отвертку или хотя бы один из винтов, возникший шум мог привести Карча прямо к ней.

Его успех был основан на ее убеждении, что Карч, скорее всего, держал Джоди в спальне номера, а он был в гостиной. Но если она была неправа и Карч держал девушку рядом с собой, то Кэсси знала, что ее шансы на спасение ничтожно малы.

Несмотря на все это, она продолжала. Она осторожно вошла в подполье и вернула панель на место. Она снова сунула фонарик в рот и направила его вдоль основных воздуховодов, пока не нашла болтовой шов двух соединяющихся сегментов. Она ползла таким образом, стараясь все время держать свой вес на каркасе подвесного потолка.

Кэсси начала выкручивать болты из скобы, которая скрепляла два сегмента воздуховода. Работа была трудной. Каждый из восьми болтов был приварен точечной сваркой в качестве очевидной меры безопасности. Прошло почти семь лет с тех пор, как Кэсси не была в том же подполье — когда она устроила работу, Макс не позволил ей это сделать — но она все еще помнила и знала, что точечные сварные швы были новыми. Ей понадобились все силы, чтобы разорвать сварной шов на первом болте и полминуты, чтобы его снять. Этот процесс вселил в нее чувство паники. Это заняло слишком много времени.

Кэсси только начала работать с последним болтом, когда услышала звонок служебного лифта в нише для уборки. Она положила гаечный ключ и быстро подползла к панели, через которую пролезла. Она приподняла его и посмотрела вниз как раз в тот момент, когда лифт открылся, и официант выдвинул столик на площадку.

Когда лифт закрылся за ним, официант вытащил из внутреннего кармана своей красной форменной куртки кожаную папку с чеками. Он открыл его, чтобы перепроверить пункт назначения. Кэсси была в трех футах над ним и могла легко прочитать записи на чеке внутри папки.

#2001 Оставить в коридоре. – В. Гримальди Увидеть записку – еще одно подтверждение причастности Винсента Гримальди. Это также дало Кэсси идею для нового плана.

Стук в дверь вывел Карча из задумчивости у окна.

- Обслуживание номеров, - послышался голос из коридора.

Он повернулся, посмотрел на дверь и подождал, но второго стука или звука не последовало. Он подобрал. 25 встал со стола и осторожно подошел к двери. Прежде чем приложить глаз к глазку, он приложил ухо к косяку и прислушался. Он ничего не слышал.

Он выглянул через выпуклый глазок. Он увидел стол для обслуживания номеров, стоящий в коридоре. Он был накрыт белой скатертью и накрыт на двоих. В центре стояла небольшая ваза со срезанными цветами. В коридоре он больше никого не видел. Он продолжал смотреть и ждать, на случай, если официант, обслуживающий номер, ждал у ниши лифта. Карч понятия не имел, что бы сказал Гримальди и вызвали бы его инструкции любопытство у официанта.

Через тридцать секунд он открыл дверь, посмотрел в обе стороны в пустой коридор, а затем вниз, на стол. Он понял, что на столе не было тарелок. Он поднял скатерть и заглянул под нее. Под столом была встроена согревающая печь. Удовлетворенный, Карч втащил стол в номер. Стол было трудно передвигать, и он сделал мысленную пометку сказать Гримальди, что ковры в комнатах слишком толстые. Он пинком закрыл дверь и подтолкнул тележку к дверям спальни, поставив на место. 25 на столике у входа, когда он проходил мимо.

Открыв двери, он втолкнул тележку в комнату к кровати.

— Подойди и возьми, — сказал он девушке.

— Я не голодна, — сказала она.

Карч взглянул на нее и сказал: «Как хочешь. Я проголодался».

Он откинул край скатерти и открыл подогреватель для тарелок. Его встретил порыв теплого воздуха. На полке стояли две тарелки с алюминиевыми крышками. Он вытащил первую тарелку и держал ее обеими руками, когда понял, что она обжигает его. Он быстро поднял его и положил на стол.

"FFFFFUUUCCKKKK, это горячо!"

Он потряс руками и наклонился, чтобы заглянуть под полку. Прямо под алюминиевой полкой, где раньше стояла тарелка, горели три банки «Стерно».

"Ублюдки!"

Он посмотрел на девушку, чтобы убедиться, что она не находит юмора в том, что произошло. Она просто смотрела на него с ноткой страха на лице.

«Я знаю, я говорю грязно. Я должен добавить немного воды».

Как только Кэсси услышала шум воды в ванной, она выползла из-под другого конца стола для обслуживания номеров. Опустившись на колени на пол рядом со столом, она быстро осмотрелась, чтобы увидеть, не оставил ли поблизости оружие Карч. У него не было.

"Привет!"

Она повернулась к Джоди и быстро наклонилась над кроватью. Она прислушивалась к звуку воды. Дверь в ванную была открыта, и она могла видеть спину Карча в зеркальном отражении. Она знала, что, как только вода уйдет, она должна исчезнуть из виду.

«Джоди, я здесь, чтобы увести тебя от этого человека», — быстро прошептала она.

«Хорошо, я хочу…»

Кэсси приложила палец к губам девушки.

— Шепни, шепни, чтобы он не услышал. Хочешь пойти со мной?

Девушка быстро училась. Она кивнула.

— Хорошо, тогда ты должен делать то, что я тебе говорю, хорошо?

Джоди снова кивнула.

Карч вытащил руки из холодной воды и посмотрел на них. На его большом и указательном пальцах были красные отметины. Он снова выругался. Ему хотелось спуститься на кухню отеля, схватить виновного и прижать голову к горячей плите. Он погрузился в недолгую задумчивость, в которой он представлял себе это, а затем понял, что человек, чью голову он держал над плитой, был Винсент Гримальди. Карч посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся. Он был уверен, что психиатр мог бы с этим что-то сделать.

Он выключил воду и вернулся в спальню. Девушка теперь стояла на другом конце стола и заглядывала под скатерть. Карч подошел быстро и, осознав то. 25-й был в другой комнате, протянул руку под курткой к своему Зигу. Он не хотел рисовать его перед девушкой, если мог.

"На что ты смотришь?"

"Ничего такого."

Он отвел ее в сторону, а затем взмахнул скатертью, готовясь другой рукой потянуть Зига. С этой стороны под ним ничего не было.

— Ищешь, где бы спрятаться, да?

— Нет, просто смотрю.

Карч схватил одну из салфеток и вернулся к подогревателю тарелок. Салфеткой он вынул вторую тарелку.

«Итак, давайте посмотрим, что у нас есть», — сказал он.

Все еще пользуясь салфеткой, он снял крышку с первой тарелки. В нем лежал стейк по-нью-йоркски в луже все еще шипящего масла рядом с грудой картофельного пюре. Стейк был прожарен, и кровавый сок смешивался с горячим маслом.

"Отвратительно", сказала Джоди.

«О чем ты говоришь? Это чертовски красиво. А теперь посмотрим, что у тебя получилось».

Он снял другую крышку, открывая большую миску ригатони с мясным соусом.

«Это не Спагетти-Ос».

— Ты прав. Но какое тебе дело? Ты ведь не голоден, помнишь?

Он подошел к кровати и снял наволочку с одной из подушек. Он сложил его вчетверо и положил на раскрытую ладонь. Он использовал салфетку, чтобы положить тарелку с горячим стейком на наволочку, а затем положил набор столовых приборов в карман рубашки.

«Вот что я тебе скажу, я собираюсь поесть там, а тебя оставлю с твоими мультиками здесь. Ешь, не ешь, мне все равно, малыш. Меня это ничуть не беспокоит».

— Хорошо, тогда я не буду.

«Хорошо. Только не обожгись об эту тарелку».

Он отнес еду на стол, а потом вернулся в спальню за кока-колой и солонкой. После того, как он ушел, он снова связал дверные ручки телефонным проводом. Затем он подошел к входному столу и принес. 25 обратно к столу. Он начал перерезать стейк и засовывать в рот большие горячие куски.

— Это чертовски хорошо, — сказал он с набитым ртом.

44

КАССИ выкатилась из-под кровати, приложила палец к губам, напоминая Джоди, чтобы она молчала, и взяла пульт от телевизора. Она медленно увеличила громкость, чтобы лучше скрыть их шепот и любые другие шумы. Затем она обошла кровать и подошла к Джоди. Кэсси заключила свою дочь в искренние объятия, но заметила, что руки девушки были прижаты к ее талии. Джоди понятия не имела, кто эта женщина, обнимавшая ее. Кэсси отстранилась, положила руки на плечи девушки и наклонилась к ней, чтобы прошептать.

— Джоди, ты в порядке?

«Я хочу свою маму. Я хочу своего папу».

Кэсси долго думала об этом моменте. Не эти обстоятельства, а момент, когда она будет рядом с дочерью и что она скажет и попытается объяснить.

— Джоди, я… — начала она, но не закончила. В этот момент она решила, что сейчас не время. Ребенок уже был растерян и напуган. «Джоди, меня зовут Кэсси, и я собираюсь забрать тебя отсюда. Этот человек причинил тебе боль?»

«Он заставил меня…»

Кэсси быстро приложила палец к губам Джоди, напоминая ей шептать. Затем девушка начала сначала.

«Он заставил меня ехать с ним в машине. Он сказал, что он фокусник и что мой папа устраивает здесь вечеринку для моей мамы».

«Ну, он лжец, Джоди. Я собираюсь увести тебя от него и отсюда. Но мы должны быть очень…»

Кэсси остановилась, когда услышала звук за дверью.

Карч размотал телефонную линию с ручек и открыл двери спальни. Он вошел и посмотрел на девушку, лежащую на кровати, подперев лицо руками. Он шагнул дальше, осмотрел комнату и не увидел ничего плохого.

— Достаточно громко для тебя? он спросил.

"Какая?"

«Я сказал: «Громко…»

Он остановился, увидев ее улыбку, поняв шутку. Он предостерегающе ткнул в нее пальцем и подошел к занавескам. Он открыл их, открыв еще одну стеклянную стену от пола до потолка. Он подошел достаточно близко, чтобы видеть свое дыхание на стекле, и посмотрел вниз. Сквозь атриум внизу он мог видеть переполненные игровые столы.

«Они все лохи», — сказал он. «Никто не бьет дом».

"Какая?" — сказала Джоди позади него.

Он повернулся и посмотрел на нее. Затем его взгляд переместился на тележку для обслуживания номеров и ее нетронутую тарелку с макаронами.

«Я сказал, что тебе лучше поужинать, малыш. Другого ты не получишь».

«Я поем, когда придет мой папа».

«Будь по-твоему».

Он прошел через дверь, закрыл ее и на этот раз решил, что телефонный провод не нужен.

— Куда она пойдет? — сказал он себе, возвращаясь к своему бифштексу.

После того, как она услышала, как закрылись двери спальни, Кэсси закрыла свой швейцарский армейский нож и слезла с унитаза, где она была готова прыгнуть и атаковать, если Карч войдет, чтобы обыскать ванную. Она вышла в спальню и прошептала Джоди на ухо, что она проделала фантастическую работу, справившись с его визитом в комнату.

«Теперь мне нужно вернуться в ванную, закрыть дверь и позвонить по телефону. На этот раз я хочу, чтобы вы пошли со мной. Таким образом, если он вернется, вы сможете сказать, что идете в ванную и что он не могу войти».

«Мне не нужно идти в ванную».

— Я знаю, милый, но ты можешь сказать ему об этом.

"Хорошо."

«Хорошая девочка».

Кэсси поцеловала ее в макушку и поняла, что в последний раз она делала это в больничной палате в Высокой Пустыне. Возле ее кровати в нетерпении стояла медсестра, ожидая ребенка, раскинув руки.

Волосы Джоди пахли детским шампунем Джонсона, и по какой-то причине Кэсси опознала его, чтобы напомнить ей обо всем, что она пропустила. Она на мгновение запнулась, склонившись над ребенком и кроватью.

"У тебя все нормально?" — прошептала Джоди.

Кэсси улыбнулась и кивнула, что да. Затем она повела девушку в ванную и тихо закрыла и заперла дверь. Она взяла с полки над ванной одно банное полотенце, положила его на пол и прижала к нижней щели двери.

— Мой папа так делает, когда курит в ванной, — прошептала Джоди.

Кэсси посмотрела на нее и кивнула.

«Маме не нравится, когда он это делает, потому что это забавно пахнет».

Кэсси встала, подняла Джоди и усадила ее на закрытый унитаз. Черная спортивная сумка лежала на баке позади нее.

«Теперь, если он попытается открыть дверь или постучит, скажи ему, что он не может войти, потому что ты идешь в ванную. Затем спусти воду в унитазе и уходи, хорошо? Но помни, прежде чем уйти, возьми полотенце из дверь и бросить в ванну, чтобы он не видел, хорошо?

"Хорошо."

«Хорошая девочка. Ты оставайся здесь. Я пойду в душевую кабину, чтобы позвонить».

— Ты звонишь моему папе?

Кэсси грустно улыбнулась.

— Нет, детка, еще нет.

«Я не ребенок».

— Я знаю. Мне очень жаль.

— Он меня так назвал.

"Кто это сделал?"

«Волшебник. Он сказал, что я ребенок».

«Он ошибался. Ты большая девочка».

Она оставила ее там, схватила спортивную сумку и еще одно полотенце и пошла в душевую кабину. Она осторожно и тихо закрыла дверь, а затем достала из кармана мобильный телефон и развернула его. У нее была чистая страница для заметок, которую она вырвала из гостиничного блокнота в спальне. Внизу был напечатан бесплатный номер «Клеопатры». Она натянула полотенце на голову, чтобы еще больше заглушить передачу звука Карчу, и набрала номер. Тихим голосом она спросила у оператора Винсента Гримальди. Звонок был переведен и принят кем-то, кто не был Гримальди. Он сказал Кэсси, что мистер Гримальди сейчас слишком занят, чтобы ответить на звонок, и что он был бы рад принять сообщение.

— Он захочет поговорить со мной.

— Как так, мэм?

«Просто скажи ему, что есть два с половиной миллиона причин поговорить со мной».

"Подождите пожалуйста."

Она выждала нервную минуту, гадая, сколько времени пройдет, прежде чем Карч снова проверит Джоди, увидит, что кровать пуста, и подойдёт к двери ванной. Наконец, в трубке раздался еще один голос. Оно было спокойным, гладким и глубоким.

"Это кто?"

— Мистер Гримальди? Винсент Гримальди?

"Да, кто это?"

— Я просто хотел поблагодарить тебя.

— За что, я не знаю, о чем вы. Два с половиной миллиона причин? Какие два с половиной миллиона причин?

"Тогда я думаю, что Джек еще не получил его до вас."

Это было встречено долгим молчанием. Кэсси подняла полотенце и выглянула через стеклянную дверь душевой кабинки. Джоди была там, где она ее оставила. Она скатывала туалетную бумагу в стопку на кафельном полу.

— Вы говорите, что у Джека Карча есть эти деньги?

Кэсси бросила полотенце обратно. Она заметила, что Гримальди впервые в разговоре употребил слово «деньги». Также имя Карч. Он втягивался.

«Ну, да, я отдал его ему, как мы и договаривались. Я звонил, чтобы поблагодарить вас. Он сказал мне, что это вы согласились на обмен».

Теперь голос Гримальди стал настойчивым. Кэсси была возбуждена, потому что думала, что это работает.

«Я не совсем понимаю, что вы такое — не могли бы вы говорить громче? Я вас плохо слышу».

«Извините. Я в машине, разговариваю по мобильному, а моя дочь спит. Я не хочу ее будить. К тому же здесь, в пустыне, я думаю, что теряю связь».

— Что именно, по словам Карча, я одобрил? Какой обмен?

"Вы знаете, обмен. Моя дочь и я за деньги. Я сказал ему, что мы не знали ни о взятке, ни о Майами, ни о чем таком. Мы не хотели быть жадными. Как только мы открыли дело и увидели все эти деньги, мы знали, что совершили ошибку. Мы хотели вернуть деньги. Я просто рад, что мы смогли…

— Ты хочешь сказать, что у Карча теперь есть деньги?

Кэсси закрыла глаза. У нее был он.

«Ну, я думаю, он собирался передать это вам. Но он сказал, что сначала должен сделать кое-какие приготовления. Он говорил по телефону, когда мы уходили. Он был…»

Линия оборвалась. Гримальди повесил трубку.

Кэсси закрыла телефон и сунула его в карман. Она сбросила полотенце и вышла из душа. Она подошла прямо к Джоди и опустилась перед ней на колени. Она начала развязывать кроссовки девушки.

«Мы собираемся идти, Джоди. Мы должны снять это, чтобы не шуметь».

"Почему?"

«Потому что мы собираемся забраться на стену и проползти через туннель, который приведет нас к лифту».

«Я боюсь туннелей».

«Тебе не нужно бояться, Джоди. Я буду рядом с тобой все время. Я обещаю».

«Нет, я не хочу этого делать».

Девушка посмотрела на свои руки, лежавшие у нее на коленях. Она выглядела так, словно вот-вот заплачет. Кэсси просунула палец под подбородок и приподняла его.

— Джоди, все в порядке. Бояться нечего.

"Нет…"

Она покачала головой. Кэсси не знала, как сдвинуть ее с места. Если бы она угрожала ей, она бы только напугала ее. И она тоже не хотела лгать ей.

Она наклонилась вперед, прижавшись лбом к дочери.

«Джоди, я не могу оставаться здесь. Если этот человек вернется и найдет меня, он заберет меня. надо идти."

Она поцеловала Джоди в лоб и встала.

— Нет, не оставляй меня, — запротестовала девушка.

— Прости, Джоди, мне нужно идти.

Кэсси взяла спортивную сумку и подошла к двери ванной. Она отбросила полотенце в сторону и взялась за ручку. — прошептала Джоди позади нее.

«Если я пойду с вами, мне придется снова увидеть этого человека?»

Кэсси повернулась и посмотрела на нее.

"Никогда больше."

45

Стейк превратился в кровавое месиво, как и любил Карч. Он был так голоден, а кусок мяса был так хорош, что он был на грани того, чтобы испытать религиозный опыт, пока он пробирался к последнему кусочку, обмакивая каждый кусок, который он нарезал, в картофельное пюре, прежде чем положить его в рот. . Полностью поглощенный этим процессом, он был застигнут врасплох, когда дверь в апартаменты открылась. Он поднял глаза, держа перед своим ртом вилку с мясом и картошкой, и увидел человека, которого он отдаленно узнал, входящего в гостиную, за которым следовал Винсент Гримальди, а затем главный головорез Гримальди, Ромеро. Новый человек и Ромеро держали по бокам пистолеты.

Карч положил вилку на тарелку.

— Как на вкус, Джек? — сказал Гримальди.

— Отлично, Винсент. Знаешь, ты немного раньше.

«Я так не думаю. Скорее немного поздновато».

Карч нахмурился и встал из-за стола. Он инстинктивно знал, что что-то не так и что он попал в беду. Он взял салфетку со стола и вытер рот. Затем он опустил руки по бокам, салфетка все еще была в его правой руке. Очень случайно. Давид Микеланджело.

«Она сейчас позвонит в любую минуту», — сказал он. — Но ты же не хочешь быть здесь, когда все пойдет…

"Действительно?" — прервал Гримальди. «Маленькая птичка сказала мне, что она уже была здесь. Собственно говоря, пришла и ушла».

Гримальди кивнул человеку, который вел процессию в свиту.

«Проверь его».

Мужчина подошел к Карчу, который поднял вытянутые руки. Он держал салфетку, свободно свисающую с правой руки. Мужчина держал пистолет в левой руке и указывал на живот Карча, в то время как его правая рука сунула руку под куртку Карча и вытащила из кобуры пистолет. Затем он обыскал остальную часть тела Карча, найдя ствол глушителя в кармане пальто. Его руки без колебаний поднялись под промежность, и он закончил, подняв манжеты брюк в поисках кобуры на щиколотке. Это была профессионально тщательная работа, но недостаточно тщательная. Все это время Карч наблюдал за ним и пытался определить, где он видел его прежде. Когда обыск закончился, мужчина засунул «Сиг» Карча за пояс и молча отступил в сторону Гримальди.

— Что происходит, Винсент? — спросил Карч.

«Что происходит, так это то, что ты облажался, Джек. Отпустив ее в таком виде, это ставит большой перегиб в моем плане. Теперь мне придется преследовать ее».

— Что это за план?

Сняв первые три, Кэсси ослабила последний винт воздухозаборника, осторожно потянула вентиляционное отверстие вперед и повернула его на оставшемся винте. Канал теперь был открыт, и под ним висела вентиляция. Затем она отвела взгляд от стола обслуживания номеров, на котором стояла, и подала знак Джоди подняться. Девушка забралась на стул и подошла к столу. Кэсси подняла ее, стараясь не потерять равновесие, и подтолкнула к отверстию в системе воздуховодов. Джоди вырвалась и уперлась одной рукой в стену, не давая Кэсси втолкнуть ее внутрь.

— Все будет хорошо, Джоди, — прошептала Кэсси. — Просто заходи, а я за тобой.

— Неееет, — тихим голосом ответила девушка.

Кэсси обняла ее и прошептала ей на ухо.

«Помнишь, ты говорила мне, что ты не ребенок, что ты большая девочка? Ну, это то, что сделала бы большая девочка. Ты должна уйти, Джоди, или я оставлю тебя здесь».

Кэсси закрыла глаза, последняя угроза заставила ее почувствовать себя ужасно.

Девушка ничего не сказала. Кэсси снова подняла ее к воздуховоду, и на этот раз она залезла внутрь. Когда она двинулась в отверстие, ее колени ударились об алюминиевый сайдинг, и Кэсси замерла. Но строгие тона голосов в другой комнате продолжались без перерыва. Как только Джоди полностью заползла в вентиляционное отверстие, Кэсси протянула ей фонарик и шепотом велела ей идти дальше. Затем Кэсси поднялась и забралась в воздуховод, сначала поймав свою поясную сумку на краю воздуховода. Оказавшись в воздуховоде, она расстегнула сумку с инструментами и протолкнула ее через вентиляционное отверстие перед собой.

Пространство было настолько тесным, что она не могла потянуться назад, чтобы вернуть крышку вентиляционного отверстия на место на стене спальни. Она подтолкнула Джоди к главному воздуховоду, думая, что там у нее будет место, чтобы развернуться, а затем отползти назад, чтобы вернуть на место крышку вентиляционного отверстия.

Но после того, как они вошли в канал всего на двенадцать футов или около того, к нему присоединился еще один канал такого же размера. Кэсси посмотрела вниз на эту ветку и увидела свет и услышала голоса. Она поняла, что это Карч спрашивает: «Что происходит, Винсент?»

Она бесшумно прошла мимо этого воздуховода, затем снова в него. Затем она повернулась и скользнула обратно в сторону спальни. Добравшись до места, она потянулась к вентиляционной крышке и сдвинула ее вверх по стене и вернула на место. Затем она начала запирать себя в воздуховоде.

Карч быстро пытался освоиться в ситуации и понять, что происходит. Затем он наткнулся на единственно возможное объяснение.

— Она звонила тебе, не так ли, Винсент?

Гримальди не ответил, как и тогда, когда Карч спросил его о его так называемом плане. Гримальди просто смотрел глазами, которые казались темными от гнева и ненависти.

«Послушай, Винсент, я не знаю, что она тебе сказала, но это чушь собачья, ясно? Она еще не была здесь, а у меня нет денег. Я жду, Винсент. Я подниму ее сюда. Я возьму деньги, и она с ребенком вылезет в окно. Как я уже сказал, синхронность.

Произнеся последнее слово, Карч почувствовал внутреннюю неуверенность. Он вспомнил, что проговорился, когда позвонила Кэссиди Блэк. Он задавался вопросом, было ли этого достаточно. Дал ли он ей достаточно этой простой оговорки, чтобы прочитать его план и придумать противодействие?

«Послушай, Винсент, пожалуйста. Скажи мне, что здесь происходит».

Глаза Гримальди сканировали номер.

— Что в спальне, Джек?

— Не что. Кто. Ребенок в спальне.

Гримальди кивнул человеку, который обыскивал Карча, и тот подошел к дверям спальни. Он исчез в комнате, а Карч и Гримальди просто смотрели друг на друга, ожидая. Ромеро сделал два шага влево. Карч догадался, что, по его мнению, это улучшит его положение на тот случай, если ему придется сделать ход в комнате.

— Говорю тебе, Винсент, она играет с тобой, — сказал Карч. «Она играет…»

Он остановился, увидев, как из спальни вышел мужчина с черной спортивной сумкой. Молния была расстегнута, и Карч мог заглянуть внутрь сумки. Он увидел лицо Бенджамина Франклина. Несколько раз. Мешок был наполнен кубиками стодолларовых купюр. Рот Карча открылся. Кэссиди Блэк, подумал он. Каким-то образом она переключилась. Он направился к двери спальни, но мужчина со спортивной сумкой и Ромеро подняли оружие и сказали ему оставаться на месте.

— Там была девушка, — сказал он.

— Конечно, — сказал мужчина с сумкой. «Теперь нет».

Он подошел к Гримальди и широко потянул за две ручки, открывая сумку и полностью обнажая несколько завернутых в пластик кубиков с деньгами.

— Винсент, это не…

Он не закончил. Он не знал, что сказать, и видел, что Гримальди был сосредоточен на деньгах, а не на нем. Гримальди сунул руку в мешок и положил ее на один из кирпичей, словно касаясь плеча давно потерянного друга. Затем он кивнул мужчине, державшему сумку.

— Ладно, Мартин, закрой.

Карч смотрел, как закрывается мешок, а затем посмотрел на лицо человека, который его держал. Мартин? Он вспомнил видеокассету. Идальго поднимается на лифте в сопровождении службы безопасности. Мартин. Кто должен был умереть. Мартина, которого Гримальди просил Карча похоронить в пустыне.

"Мартин?" он сказал.

Он переводил взгляд с Мартина на Гримальди, пока все это приходило ему в голову. Все это было блефом, частью более сложного плана.

— Ты, — сказал он Гримальди. «Ты все это инсценировал. Все это было подстроено».

Затем он посмотрел на Мартина, который держал спортивную сумку в правой руке и оружие в левой. Он вспомнил тело Идальго на кровати. Пуля в правый глаз, доставленная из пистолета, зажатого в левом.

— А ты, — сказал он Мартину. — Это ты ударил Идальго.

Одна сторона рта Мартина была приподнята в подобии гордой улыбки.

— Дело было не в девушке, — сказал Карч, оглядываясь на Гримальди. «Все, что она сделала, это взяла деньги, которые ты хотел, чтобы она взяла».

Когда Кэсси обернулась на перекрестке, она услышала громкие голоса из гостиной. Она не стала ждать, чтобы послушать. Она направилась к главному воздуховоду и покрыла землю примерно за десять секунд. Она увидела фонарик, который держала Джоди, и поняла, что девушка все еще находится в меньшем притоке, а не в главном канале.

Подойдя поближе, она поняла, почему. Джоди зашла в тупик. Металлические прутья пересекали вход в главный воздуховод. Кэсси потянулась вокруг девушки и вышла в больший воздуховод. Она ощупала конец каждого стержня, чтобы определить, как они были прикреплены к стенке воздуховода. Она чувствовала гладкие металлические сварные швы. Они не могли идти дальше.

— Что… — начала Джоди, прежде чем Кэсси закрыла рот рукой. Она подала сигнал тишины, и девушка продолжила шепотом. "Что мы делаем?"

Кэсси схватилась за один из прутьев. Она встряхнула его, а затем уперлась спиной в верхнюю стенку воздуховода и изо всех сил надавила на перекладину. Пруток не двигался и не проявлял слабости в точках сварки. Кэсси покачала головой. Рабочие отеля заколотили воздуховоды решетками, но не удосужились заменить шестерни в засовах. Не было смысла тратить деньги в одной области, а не в другой. Вот почему зайти в этот тупик было так удивительно и тревожно.

"Что мы делаем?" — снова прошептала Джоди.

Кэсси посмотрела на свое невинное и красивое лицо в свете маленького фонарика. Затем она посмотрела на решетку и кое-что поняла.

«Джоди, ты можешь пройти».

"А ты?"

«Не беспокойтесь обо мне. Вы пройдете. Я выйду, приду и заберу вас».

— Нет, я хочу пойти с тобой.

«Нет, ты не можешь. Это единственный способ. Ты протиснешься и ждешь, пока я приду за тобой».

Она подтолкнула девушку к решетке. Джоди неохотно просунула голову между прутьями и в большой воздуховод, а затем протолкнула верхнюю часть тела. Затем она вытянула ноги в новое пространство и снова посмотрела на Кэсси.

— Хорошая девочка, — прошептала Кэсси. «Теперь подожди там. Я приду, как только смогу, но мне нужно подождать, пока эти мужчины не выйдут из комнаты, хорошо?»

"Как долго это будет?"

«Я не знаю, дорогой. Тебе придется подождать. Ты умеешь определять время?»

«Конечно, мне почти шесть».

Кэсси сняла часы и протянула их через решетку. Она показала ей кнопку, которую нужно нажать, чтобы осветить лицо. Затем она дала девушке свой мобильный телефон и показала, как его открыть. Джоди сказала, что у ее папы был такой, но он никогда не позволял ей играть с ним.

— Если я не приду за тобой к двенадцати, ты откроешь телефон и наберешь девять-один-один. Ты знаешь, как это сделать?

Девушка не сразу ответила. Кэсси забрала сотовый телефон и показала ей, что делать.

— Ты нажимаешь девять-один-один, а потом эту кнопку — кнопку отправки. Скажи тому, кто ответит, что застрял на верхнем этаже «Клеопатры». Помнишь?

"Конечно."

"Где мы?"

«Клео-па-тра. Верхний этаж».

«Хорошая девочка. Сейчас я пойду и послушаю, пока мужчины не уйдут. Потом я приду и заберу тебя. Иди сюда».

Девушка наклонилась вперед, и Кэсси просунула лицо через решетку и поцеловала ее в лоб. Она снова почувствовала запах своих волос. Она помедлила, а затем начала пятиться к перекрестку, где она могла бы следить за тем, что происходит в номере.

Кэсси увидела, как Джоди машет ей через решетку, и у нее было предчувствие, что она видит свою дочь в последний раз. Она помахала в ответ, а затем послала ей воздушный поцелуй.

Гримальди сиял, наблюдая, как Карч приходит к пониманию своего плана.

«Я был таким же, как Лео и девушка, которую вы использовали», — сказал Карч.

«Пьеса, которую я прекрасно использовал, и которая прекрасно сыграна», — ответил Гримальди.

— А Чикаго, они имели к этому какое-то отношение?

«В этом была прелесть. Я использовал «Чикаго», а они даже не знали об этом. Но я знал, что от одного упоминания об экипировке у вас закипит кровь, и вы выстрелите, как заряженное ружье. У Лео Ренфро были маркеры с некоторые люди, которых я знаю. Я купил его газету и послал Ромеро и Лонго в Лос-Анджелес, чтобы сообщить ему, что в городе есть новый шериф. Они сказали ему, что они из Чикаго, что они работают на Тони Турчелло. Он купил ее и начал гадить его штаны. Тогда они дали ему выход: ударить Идальго на охоте, и его долг чист. Он пошел на это. Точно так же, как ты пошел на это, Джек.

Карч кивнул.

«Да, я пошел на это. Моя работа заключалась в том, чтобы идти по следу, уничтожать все партии и собирать деньги».

«И ты проделал прекрасную работу — все, кроме того, что отпустил девушку. Теперь она свободна, но мы позаботимся об этом. Это важно».

Он поднял спортивную сумку, полную денег. Карч пытался сдерживать любые физические проявления своего гнева.

«Ты совершаешь большую гребаную ошибку, Винсент. Я не…»

«Я так не думаю, Джек. Я так не думаю».

Они долго смотрели друг на друга, их ненависти было достаточно, чтобы согреть комнату.

— Так что же теперь? — наконец спросил Карч.

«Что происходит сейчас, так это то, что нам все еще нужен кто-то, кто исчезнет с деньгами. Кто-то, Майами может послать своих людей после».

— И это был бы я.

— Ты всегда был умным человеком, Джек.

Карч покачал головой. Недальновидность плана Гримальди была ошеломляющей.

— А ты всегда думал о мелочах, Винсент. Недалеко. Ты должен был просто согласиться с планом. Этот мешок денег был бы просто каплей в море, как только Майами получил лицензию и попал в это место. длинный пробег для короткого конца, один мешок денег. Это было глупо ".

Вместо того чтобы разозлиться, как ожидал Карч, Гримальди громко рассмеялся и покачал головой, словно забавляясь детской наивностью.

— Ты все еще не понимаешь, Джек?

«Получил что? Почему бы тебе не сказать мне, Вин-СЕНТ?»

«Майами никогда не получит лицензию. Разве ты не видишь? Никакой отдачи не будет. Это новый Лас-Вегас, Джек. Майами сюда никогда не попадет. ! Я позвонил в Майами и сказал, что у них есть проблема, и они будут стоить пять миллионов, чтобы исправить ее и попасть сюда. Половина сразу и половина после того, как лицензионное приложение было одобрено. Они жадные, и они пошли на это. Просто как ты."

Теперь Карч увидел это. Идеальный план. Гримальди сойдет с рук два с половиной миллиона, а Майами будет вечно искать Карча — только его никогда не найдут, потому что его вот-вот отправят в пустыню в один конец. Карч опустил глаза в пол. Он больше не хотел смотреть на Гримальди.

— Знаешь, в чем была твоя проблема, Джек? — спросил Гримальди. Он был так полон собой и своим успехом, что не мог не повернуть нож дальше. «Твоя проблема была в том, что ты думал слишком далеко. Я знаю о тебе все. Взгляды, комментарии за моей спиной, всякую чушь. Ты хотел добраться до меня и думал, что это путь. Я знал это и использовал это чувак, я играл на тебе, как на гребаном пианино, и теперь песня окончена. Так что иди на хуй, Джек. Сегодня ночью ты спишь на песке. черт возьми. У тебя ведь уже есть лопата в багажнике, верно, Пиковый валет?

Гримальди ждал ответа Карча, но в комнате воцарилась тишина. Затем Гримальди нанес свой последний удар ножом.

«Мы выберем для тебя хорошее местечко рядом с твоей мамой».

Теперь Карч снова посмотрел на Гримальди. Старший кивнул.

— Да, я все об этом знаю. Ты и твой старик — любимое место там. Но вот кое-что, держу пари, ты не знал. с ней за его спиной.Но она не ушла от него из-за тебя.Я любил ее, а потом он... Скажи мне, что за ребенок помогает своему старику хоронить свою мать?Ты больной ублюдок.Я буду наслаждаться этим . Пойдем."

Мартин и Ромеро сделали два шага назад и, держась на безопасном расстоянии, вывели Карча из номера. Пока Карч шел, его разум темнел от боли и ярости. Он сосредоточил свое внимание на человеке, идущем перед ним. Винсент Гримальди. Теперь Карч знал все до последней тайны.

Четверо мужчин шли по коридору, пока Гримальди не указал им через раздвижные двери в помещение для уборки. Мартин нажал кнопку, и они стали ждать лифт. Карч опустил голову и по-прежнему держал тканевую салфетку в правой руке, как флаг капитуляции. Гримальди увидел это и улыбнулся.

— Как прошел твой последний ужин, Джек?

Карч посмотрел на него, но не ответил. Когда лифт подъехал, Ромеро первым вошел и нажал кнопку открытия двери. Он все это время удерживал черную дыру дула своего пистолета на теле Карча. Затем Гримальди шагнул вперед, пройдя на мгновение между Карчем и Ромеро. Это было мгновение, которого ждал Карч. Он поднял правую руку на Мартина, который стоял рядом с ним. Мартин смотрел, как рука с салфеткой приближается к его лицу.

Был поп как. 25 спрятано в салфетке и Карч разряжает руку. В то же мгновение голова Мартина откинулась назад, пуля попала ему в левый глаз и вошла в мозг. В тот самый момент, когда он безжизненно падал на пол дежурной, Карч перекинул руку через плечо Гримальди. Он сделал первый выстрел в Ромеро слишком рано. Пуля попала в стену лифта, в футе правее лица Ромеро.

Ромеро выпрямил стреляющую руку, но помедлил. Гримальди был в центре его внимания. Задержка в его действиях была тем временем, которое понадобилось Карчу, чтобы исправить собственную ошибку. Его второй выстрел попал Ромеро в левую щеку. Третий ударил его по лбу, откинув голову назад. Четвертый выстрел попал в мягкую нижнюю часть подбородка Ромеро и попал в мозг. Он упал на пол лифта, ни разу не выстрелив.

Карч схватил Гримальди за галстук и потащил к двери лифта. Карч плотно уперся ногой в бампер, чтобы дверь не закрывалась. Он водил. 25 под подбородком Гримальди, так что его лицо было наклонено вверх, а глаза смотрели вниз и назад на Карча.

Злобная улыбка медленно расползлась по лицу Карча.

— Итак, Винсент, как сейчас выглядит ближний бой?

«Джек… пожалуйста…»

«Обязательно поздоровайся с мамой от меня».

Карч ждал возвращения, но его не было.

"Вы не знаете, не так ли?"

— Знаешь что, Джек?

«Позвольте мне рассказать вам короткую историю. Около десяти лет назад старик заболел. Раком. Ему сделали прививку, и единственный способ выжить — сделать пересадку костного мозга. Я хотел это сделать. и они взяли мою кровь для теста на соответствие».

Карч покачал головой.

«Нет совпадений, Винсент. Я сказал им провести еще несколько тестов, и они сделали. Я не совпал, потому что он не был моим отцом».

Карч просто смотрел Гримальди в глаза.

«Спасибо, Винсент. Там ты дополнил для меня последнюю часть истории».

"Ты имеешь в виду - "

Карч сделал два быстрых выстрела и увидел, как Гримальди упал на тело Ромеро. Затем он посмотрел на свою руку и увидел салфетку, а также свои пальцы и пистолет, залитые кровью. Он почувствовал, как в нем пробежала огромная волна. Трое против одного, и он победил. Он огляделся, как будто надеясь, что кто-то увидел волшебство, которое он только что совершил, и будет аплодировать.

И что было более стимулирующим, чем всплеск адреналина выживания, так это освобождение и облегчение от осознания того, что он покидает одну из комнат жизни и проходит через дверь в следующую.

Он уронил салфетку, протянул руку и вытер окровавленную руку и револьвер о белую рубашку Гримальди, пока они не стали достаточно чистыми. Затем он сунул пистолет обратно в карман брюк и выдернул спортивную сумку из мертвой хватки правой руки Гримальди.

Карч попятился, схватил Ромеро за ногу и втянул его тело в порог лифта, чтобы бампер ударился о него и дверь не закрылась. Затем он переходил от тела к телу, проверяя пульс и вытаскивая свой Sig Sauer из-за пояса штанов Мартина. Он проверил оружие, чтобы убедиться, что на нем нет крови, а затем спрятал его в кобуру. Он похлопывал Мартина по телу, пока не нашел и не вынул глушитель из переднего кармана брюк.

Наконец, он оглядел хозяйственную часть и увидел, что в огороженной ограде стоит большая корзина для белья на колесиках. Он проверил дверь, но она была заперта. Он отступил назад и выбросил ногу, его пятка ударилась о ограждение прямо над ключевым замком. Дверь с грохотом распахнулась и вошла внутрь, и он пошел за корзиной, перевернув ее сначала и бросив на пол несколько стопок свежих полотенец.

Почти все его силы ушли на то, чтобы погрузить все три тела в тележку для белья. Затем он использовал несколько полотенец, чтобы вытереть кровь. Закончив, он схватил одеяло с одной из полок и накрыл им тележку. Он втолкнул его в огражденную ограду и закрыл дверь.

46

КАССИ услышала серию хлопков, которые, как она знала, были выстрелами. По мышцам ее спины пробежал электрический озноб.

— Кэсси?

Это был настойчивый шепот Джоди. Кэсси посмотрела на отраженный свет фонарика в воздуховоде впереди. Джоди испугалась. Невозможно было сказать, откуда раздались выстрелы. Она поползла к свету.

Джоди прижалась к решетке. Она направила свет на Кэсси, подойдя ближе.

«Кэсси, я слышала громкие звуки».

"Все в порядке, Джоди. Все в порядке. Сейчас я пойду и приду за тобой. Подожди прямо здесь, хорошо? Подожди меня".

«Нет! Не…»

Кэсси пришлось закрыть рот рукой. Когда она это сделала, то почувствовала слезы на щеках девушки.

Мы почти закончили. Ты должна подождать здесь. ?"

— Хорошо, — сказала она тихим голосом. "Я буду здесь."

На этот раз Кэсси просто протянула руку через разделяющую их решетку и коснулась щеки Джоди. Затем она начала проталкиваться назад по воздуховоду к номеру 2001.

Подойдя к вентиляционному отверстию, она постучала по нему ногой, чтобы вытолкнуть его из рамы. Он качнулся вниз по стене на одном винте, который все еще был на месте. Она вылезла ногами вперед и спрыгнула к столу для обслуживания номеров, неся с собой поясную сумку с инструментами. Тот факт, что стол все еще стоял на месте, она восприняла как хороший знак. Она подошла к телевизионной консоли и уже собиралась выключить ее, чтобы лучше слышать, когда ее остановил голос сзади.

"Хороший ход, попасть сюда."

Она повернулась и увидела, что Карч стоит в нише, ведущей в ванную, которая была загорожена столиком обслуживания номеров под вентиляционным отверстием на потолке. Одной рукой он держал спортивную сумку рядом с собой, а другой направил на нее пистолет. Она увидела, что к пистолету прикреплен глушитель. Он оттолкнул ногой стол для обслуживания номеров и вошел в комнату. Кэсси попятилась к телевизору, по которому показывали очередной мультфильм «Дорожный бегун».

Карч улыбнулся, но в этом не было ни теплоты, ни юмора.

— Троянский конь, — сказал он. «Враг был внутри, и они вкатили его прямо внутрь. Один из лучших фокусов».

Кэсси по-прежнему ничего не говорила. Она стояла совершенно неподвижно и просто надеялась, что шум телевизора был достаточно громким, чтобы Джоди этого не услышала.

«Знаешь те прутья, с которыми ты столкнулся там, в воздуховоде?» — спросил Карч. «Они были вставлены после вашего маленького веселья с Максом семь лет назад. Все отели сделали это. Я думаю, вы могли бы сказать, что сделали свою маленькую часть, чтобы помочь сделать Лас-Вегас тем, чем он является сегодня. Безопасное место для игрока и его семьи. ."

Он снова улыбнулся.

"Где девушка?"

Кэсси указала на сумку в его руке.

«У тебя есть деньги, Карч. У тебя есть я. Отпусти ее».

Карч нахмурился, словно действительно обдумывал предложение. Затем он покачал головой.

«Не могу этого сделать. Я ненавижу незавершенные дела».

«Она не бездельник. Ей нет и шести лет. Чем она может быть опасна для тебя?»

Карч проигнорировал вопрос и погрозил ей пистолетом.

«Пойдем в другую комнату. Мне больше нравится это окно. В нем есть симметрия. Это было окно Макса».

Кэсси повернулась и начала медленно двигаться к двери, пытаясь обдумать варианты. Она решила, что ее единственный шанс был у двери. Она должна была сделать ход там, даже если он ожидал этого. Она крепче сжала лямку сумки с инструментами и была уже в нескольких шагах от двери, когда ее снова остановил голос. Но это был не Карч.

— Не делай ей больно!

Когда Кэсси повернулась, она увидела, что голос также застал Карча врасплох. Он инстинктивно повернулся, махнув рукой с пистолетом в сторону вентиляционного отверстия позади себя. Глаза Кэсси проследили за движением и увидели Джоди, притаившуюся в воздуховоде и смотрящую на них сверху вниз.

Кэсси тоже действовала инстинктивно. Она подошла к Карчу и взмахнула сумкой с инструментами по широкой дуге над головой, одновременно крича Джоди.

"Джоди, вернись!"

Сумка с инструментами упала Карчу на затылок, стальные инструменты сильно ударились и отбросили Карча вперед и вниз. Он выстрелил — все еще довольно громко, несмотря на глушитель, — но прицел был слишком низок, и пуля опутала паутиной зеркало в нише ванной.

Кэсси быстро вошла в него, когда он был согбен, и дернула его пиджак через голову. Затем она втянула колено в путаницу куртки и почувствовала, как она плотно прилегает к лицу Карча.

Карч отчаянно начал поворачиваться и размахивать руками. Предплечье ударило Кэсси по лицу и отбросило ее. Карч повернулся в направлении удара и начал стрелять вслепую. Ошеломленная ударом по лицу, Кэсси все же смогла запрыгнуть на кровать и перекатиться по ней, пригнувшись на полу позади Карча.

Карч продолжал стрелять, размахивая рукой справа налево. Выстрелы попали в стены и дважды попали в окно от пола до потолка, в результате чего по стеклу поползла двойная паутина. Наконец он смог выпрямиться и сдернуть куртку через голову. Для этого он бросил мешок с деньгами.

Когда куртка сползла с его головы и зрение прояснилось, Карч смутился своим местонахождением. Он смотрел на ночной Лас-Вегас сквозь стену разбитого стекла. Не было никаких признаков Кэссиди Блэк. Он понял, насколько уязвим, и начал поворачиваться, как раз в тот момент, когда что-то твердое и твердое врезалось в заднюю часть его бедер, и он был отброшен в стеклянную стену.

Ослабленное стекло легко поддалось, и он разбился. На ходу он выпускал пистолет и отчаянно хватался обеими руками за любую покупку. Его левая рука нащупала занавеску, и он ухватился за нее, когда его верхняя часть тела прошла сквозь стекло в холодный ночной воздух.

Когда стекло исчезло в ночи, Карч на мгновение замер на краю обрыва, словно альпинист на отвесной скале. Цепляясь теперь обеими руками за золотую занавеску, его тело свисало в ночь и опиралось ногами на край подоконника.

Его вес мягко повернул его влево, и занавес начал закрываться. Он быстро раздвинул ноги, чтобы стабилизироваться, и занавес остановился на полпути. Он снова посмотрел в комнату и увидел, что Кэссиди Блэк смотрит на него, обе ее руки лежат на тележке для обслуживания номеров, которой она ударила его. Его глаза опустились в пол, и он увидел мешок с деньгами и пистолет. Он протянул одну руку дальше по занавеске и начал втягиваться обратно в комнату.

С первым рывком он услышал хлопок, и занавеска прогнулась на несколько дюймов. Он замер и стал ждать. Больше ничего не произошло. Он посмотрел на женщину, которая поставила его в такое положение, и их взгляды встретились. Карч улыбнулся и снова потянулся вверх по занавеске.

На этот раз изменение давления и веса на занавеске вызвало серию длинных разрывных хлопков, когда один за другим поддались крючки. Занавес начал отрываться от креплений, и Карч начал падать. Он продолжал улыбаться, глядя на Кэссиди Блэк, пока занавеска не разорвалась полностью, и он не провалился сквозь ночь.

Карч не кричал. Он не закрыл глаза. Ему казалось, что его отвес движется в замедленном темпе. Над собой он увидел золотой занавес, развевающийся, как флаг. Окна прошли мимо, некоторые были освещены, некоторые нет. Над зданием он увидел луну в иссиня-черном небе.

Пустая луна, понял он.

Его последней мыслью был трюк. Почтовый мешок и ящик. Потайная молния и фальш-дно. Как он должен был дотянуться и положить игральную карту — пиковый валет — в нужное место. Он вспомнил, как гордился его отец. И аплодисменты зрителей.

Аплодисменты были громкими и звенели в ушах, когда он ударился о стекло атриума. Его тело прорвалось и приземлилось в пустом вороньем гнезде. Его глаза были открыты, а на лице все еще была улыбка.

Стекло разбилось о казино, и последовали крики паники. Но когда игроки посмотрели вверх, они увидели зияющую дыру в стекле и больше ничего. Тело Карча не было видно снизу. Затем золотой занавес упал в разрушенный атриум, как несостоявшийся парашют. Казалось, он открылся в последний момент, когда скользнул в воронье гнездо. Оно накинулось на тело Карча, как саван.

Над казино воцарилась тишина, и все взгляды были прикованы к зияющей необъяснимой дыре над ними. Затем из темноты ночного неба полетели вниз и в казино деньги. Приплыли тысячи и тысячи банкнот. Стодолларовые банкноты. Вскоре снова раздались крики, и люди стали бросаться к деньгам, раскинув руки, подпрыгивая и выхватывая из воздуха стодолларовые купюры. Стол для игры в блэкджек был перевернут. Люди в синих блейзерах ринулись в рукопашную, но были сбиты толпой. Некоторые из них присоединились к борьбе за деньги.

Кэсси разбила еще одну сотню кирпичей и выбросила рассыпавшуюся монету в ночной воздух. Пятьсот купюр разошлись и стали лениво плыть вниз. Она услышала крики далеко внизу. Она посмотрела вниз и увидела, что потоки воздуха уносят часть банкнот к фонтанам у входа и даже к Стрипу. Машины останавливались, гудели гудки. Люди бежали в пробки и в бассейны. Люди дрались из-за денег. Ей нужна была диверсия для побега. У нее был один сейчас.

Она повернулась и задвинула тележку обратно под вентиляционное отверстие. Она поднялась и вгляделась в темноту.

«Джоди! Все в порядке. Это я, Кэсси. Теперь мы можем идти».

Она подождала, а затем девушка выползла из тени своего укрытия на свет. Кэсси протянула руки к себе и сцепила их под мышками. Она вытащила девушку и опустила на стол. Затем она спустилась и сбила Джоди. Она долго обнимала ее.

— Нам пора идти, Джоди.

"Где этот человек?"

«Он ушел. Он не может нам навредить».

Повернувшись, чтобы вывести девушку из комнаты, она увидела на полу два зеленых паспорта. Она подняла их и поняла, что они, должно быть, выпали из куртки Карча, когда она натягивала его ему на голову. Она открыла одну и увидела свою собственную фотографию, смотрящую на нее. Джейн Дэвис. К странице было прикреплено водительское удостоверение штата Иллинойс с таким же названием.

"Это что?" — спросила Джоди.

«Просто некоторые вещи, которые я уронил».

Она открыла другой паспорт и долго смотрела на фотографию Джоди. Затем она закрыла его и сунула оба паспорта в задний карман джинсов. Она взяла Джоди за руку и повела ее к выходу. На ходу она наклонилась и другой рукой схватила спортивную сумку. Она не вела счет, но была почти уверена, что в мешке еще больше двадцати кирпичей. Более миллиона долларов.

Она посмотрела на пистолет, лежащий на полу возле открытого окна. Она подумала об этом на мгновение, но решила оставить его. Никаких пушек.

«Пошли», — сказала она себе больше, чем Джоди.

Пока они шли через спальню, Кэсси заглянула в комнату. В пробитом пулей зеркале она увидела бессвязное изображение с телевизора. Это был Поросенок Порки, снимавший шляпу. Он сказал: «Э-э-э-это все, ребята».

Беспорядок в казино был еще в самом разгаре, когда они вышли из ниши лифта и направились к выходу. Кэсси взяла Джоди на руки и понесла. Они обошли двух мужчин, которые повалили друг друга на землю, сражаясь за пачку банкнот, которая, по-видимому, упала, но не развалилась.

"Что они делают?" — спросила Джоди.

"Показывая их истинное сердце", ответила Кэсси.

Они добрались до выходных дверей, но Кэсси не увидела ни единого синего блейзера. Кэсси повернулась, чтобы толкнуть стеклянную дверь спиной, потому что ее руки были заняты Джоди и спортивной сумкой. Она оглянулась на казино, ее глаза поднялись от схватки к вороньему гнезду. Она увидела, как один угол золотой занавески свисал с края. В противном случае он выглядел пустым.

47

КАССИ полностью сосредоточилась на том, чтобы добраться до машины и выбраться из Лас-Вегаса. Так что они с Джоди не разговаривали до тех пор, пока «Боксстер» не выехал на автостраду в сторону Лос-Анджелеса. Как будто Кэсси не могла перевести дух, пока не оказалась далеко от неонового сияния Стрипа. Когда она перевела «бокстер» на пятое место и установила круиз-контроль на семьдесят пять, она наконец посмотрела на маленькую девочку, пристегнутую ремнем на сиденье рядом с ней.

— Ты в порядке, Джоди?

"Да ты?"

"Я в порядке."

«У тебя синяк на щеке, когда тот человек ударил тебя. Я видел его. Тогда я спрятался в туннеле».

"Синяки проходят. Вы устали?"

"Неа."

Но Кэсси знала, что она была. Она протянула руку и максимально откинула сиденье Джоди, чтобы она могла уснуть. Она вставила компакт-диск Люсинды Уильямс в проигрыватель и поставила его на тихий звук. Она слушала текст и думала о выборе, который ей пришлось сделать в какой-то момент по дороге в Лос-Анджелес, когда Джоди снова заговорила.

— Я знал, что ты придешь за мной.

Кэсси посмотрела на нее. Свет от приборной панели высветил лицо ее дочери, смотрящее на нее.

"Откуда ты знаешь?"

«Моя мама сказала мне, что за мной наблюдает ангел-хранитель. Я думаю, это ты».

Кэсси оглянулась на дорогу впереди. Она почувствовала, как слезы навернулись на ее глаза.

«Ангел-хранитель, детка. Хранитель».

«Я не ребенок».

— Я знаю. Мне очень жаль.

Полминуты они ехали молча. Кэсси задумалась о своем выборе.

— Я знаю, — повторила она.

— Почему ты плачешь? — спросила Джоди.

Кэсси вытерла слезы ладонями. Затем она крепко сжала руль и заставила себя больше не проливать слезы перед девушкой.

— Потому что я счастлива, — ответила она.

"О чем?"

Кэсси посмотрела на Джоди и улыбнулась.

«Потому что я с тобой. И потому что мы ушли».

В тусклом свете на лице Джоди появилось растерянное выражение.

— Ты проводишь меня домой?

Кэсси медленно кивнула.

«Джоди, я… Отныне ты будешь со своей матерью».

Вскоре после этого Джоди заснула, и всю дорогу до Лос-Анджелеса ей снился сон. Кэсси долго смотрела на нее, пока та спала, и ей казалось, что она видит и Макса, и себя. У нее определенно был высокий лоб Макса. Это заставляло ее любить ее еще больше.

«Я люблю тебя, Джейн», — сказала она, используя имя, которое должна была ей дать.

К пяти темный туннель пустыни превратился в предрассветную серость, и пустынный пейзаж сменился постепенным наращиванием лос-анджелесского разрастания. Кэсси допила остатки холодного кофе, который она получила у окна круглосуточно работающего Макдональдса в Барстоу. Она ехала по 10-му шоссе, направляясь к развязке с шоссе Голден Стэйт, маршруту с севера на юг, по которому можно было добраться на юг до Мексики за три часа.

Она включила радио на тихий звук и настроилась на KFWB, новостную станцию, которая каждые двадцать минут повторяла главные новости. Она поймала конец репортажа о накоплении шампанского в течение тысячелетия, а затем ведущий новостей перешел к отчету о дорожном движении, прежде чем начать в начале новостей.

Ее история была первой. Она посмотрела на Джоди, чтобы убедиться, что та все еще спит, и наклонилась к динамику приборной панели, чтобы лучше слышать. У ведущего был низкий и ровный голос.

«Сегодня утром власти разыскивали бывшую осужденную женщину, которая, как считается, несет ответственность за однодневную криминальную серию, включавшую две отдельные стрельбы и похищение людей. в тюрьме Невады по обвинению в непредумышленном убийстве, разыскивался как главный подозреваемый в двойном убийстве двух коллег вчера утром.За стрельбой в голливудском Porsche, где Блэк проработала продавщицей стрельба в голливудском доме Блэка в ее агента по условно-досрочному освобождению по имени Тельма Киббл, 42-летняя жительница Хоторна. в дилерском центре ранее. Следователи полагают, что произошла стычка, и Киббл была подавлена и ранена один раз в грудь из собственного оружия. Киббл была в критическом, но стабильном состоянии прошлой ночью в Cedars-Sinai Me циальный центр. Ожидается, что она выздоровеет».

Кэсси наклонилась вперед, закрыла глаза и громко вздохнула с облегчением. Тельма Киббл сделала это. Она открыла глаза и еще раз посмотрела на Джоди. Девушка еще спала. Кэсси сосредоточилась на остальной части сообщения по радио.

«Власти заявили, что Киббл еще не допросили из-за ее состояния. Поздно вечером в пятницу следователи подтвердили, что Блэк также был связан с похищением пяти с половиной летней девочки со двора ее дома в Лорел каньоне. Власти заявили, что Блэк является родной матерью Джоди Шоу, но отдали девочку на усыновление вскоре после того, как она родилась в исправительном учреждении Хай-Дезерт в Неваде.Считалось, что Блэк похитил девочку в последней модели Lincoln или Chrysler черного цвета. с затемненными окнами. Детективы полиции Лос-Анджелеса изначально занимались расследованием похищения отдельно, пока не узнали, что пропавшая девочка была удочерена, а ее родная мать была чернокожей. Больше об этой развивающейся истории будет доступно сегодня по мере продвижения расследования».

Кэсси выключила радио. Теперь она могла видеть шпили центра города впереди. Она подумала о репортаже по радио. Полиция следовала плану Карча буквально. Она поняла, что даже в смерти он может добиться успеха.

— Тельма, — сказала она вслух.

Она знала, что ключом была Тельма Киббл. Если она выживет, она расскажет им, и настоящая история будет раскрыта.

Тем не менее, она знала, что это не оправдывает ее. Она была виновата. Столько смертей. Все из-за ее желаний.

Она попыталась отогнать мысли и чувство вины. Она знала, что они всегда будут рядом, и однажды придется ответить. Но пока ей пришлось отложить их в сторону.

Она полезла в задний карман за паспортами. Она включила фонарь заднего обзора и раздвинула их рядом на руле, так что ее фото оказалось рядом с фото Джоди. Ее взгляд упал на линию, отмеченную занятостью. Там было написано Домохозяйка, и она не могла не улыбнуться. Последняя шутка Лео.

Она сложила паспорта, один в другой, и прижала их к сердцу. Мимо пронесся знак, сообщавший о развязке на автостраде Голден Стэйт через две мили. Две мили, подумала она. Две минуты, чтобы решить будущее двух жизней.

Она посмотрела на спортивную сумку на полу между босыми ногами Джоди — ее кроссовки остались в ванной комнате в «Клео». В сумке было больше денег, чем она когда-либо могла себе представить. Больше, чем новое начало. Она знала, что может выбросить Boxster в Южном Лос-Анджелесе, где он будет очищен до чистого скелета за день. Возьмите такси до торгового центра в округе Ориндж и заплатите наличными, играя за Джейн Дэвис. Не было бы ни связи, ни следов. Пересеките границу и вылетите из Энсенады в Мехико. Оттуда она могла выбрать пункт назначения.

«Место, где пустыня становится океаном», — сказала она вслух.

Она положила паспорта обратно в карман и выключила свет. При этом ее рука наткнулась на монеты И-Цзин, которые она висела на зеркале. Монеты удачи Льва. Они раскачивались взад и вперед и зацепили ее глаза, как золотые часы гипнотизера.

Наконец она отвела глаза и посмотрела на спящую дочь. Губы Джоди были слегка приоткрыты, обнажая маленькие белые зубы. Кэсси хотела прикоснуться к ним. Она хотела знать каждую часть своей дочери.

Она протянула руку, убрала прядь волос с лица девушки и зацепила ее за ухо. Это не разбудило ее.

Кэсси оглянулась на дорогу как раз в тот момент, когда «Порше» подъехал к указателю над головой со стрелками, указывающими правильные полосы движения для всех транспортных средств, движущихся на юг.

48

ДЖОДИ медленно очнулась под нежной рукой Кэсси. Ее глаза открылись и сначала казались обеспокоенными, пока они двигались по машине. Когда они подошли к лицу Кэсси, беспокойство сменилось выражением доверия. Оно было почти незаметным, но оно было, и Кэсси прочла его.

«Теперь ты дома, Джоди».

Девушка села прямо и посмотрела в окно. Они ехали по Лукаут-Маунтин-роуд, проезжая начальную школу Страны Чудес.

— Мои мама и папа здесь?

«Они будут ждать тебя внутри. Я уверен».

Кэсси протянула руку и размотала цепочку монет И-Цзин с зеркала. Она передала их девушке.

«Возьми это. На удачу».

Девушка взяла монеты, но в ее глаза вернулось обеспокоенное выражение.

— Ты придешь познакомиться с моими мамой и папой?

— Я так не думаю, милый.

"Ну, куда ты идешь?"

— Далеко. Где-то далеко.

Она ждала. Все, что нужно было девушке сказать, это «Возьми меня с собой», и она передумает, развернет машину. Но этих слов не последовало, и она их не ждала.

«Но я хочу, чтобы ты кое-что помнила, Джоди. Даже если ты меня не видишь, я рядом. Я всегда буду присматривать за тобой. Обещаю».

"Хорошо."

"Я тебя люблю."

Девушка ничего не сказала.

— А ты умеешь хранить секреты?

"Конечно. Что такое?"

Они были уже в нескольких кварталах от дома.

«Секрет в том, что у меня есть кое-кто, кто помогает мне присматривать за тобой. Все время, даже если ты его не видишь».

"Это кто?"

«Его зовут Макс, но ты его не видишь. Он тебя тоже очень любит».

Она оглянулась и улыбнулась девушке, вспомнив данное самой себе обещание не плакать — по крайней мере, не перед ней.

«Теперь у тебя есть два ангела-хранителя. Это большая удача для одной девушки, не так ли?»

«Ангелы-хранители. Это то, что ты сказал».

«Правильно. Ангелы-хранители».

Кэсси подняла глаза и увидела, что они там. Хотя еще не было пяти утра, внутри и снаружи дома горел свет. Полицейских машин у дома не было. На подъездной дорожке стоял только белый «Вольво». Кэсси догадалась, что копы полагали, что последним местом, где она появится, был дом Джоди. Она остановилась рядом с бордюром и продолжила движение. Она тут же потянулась и открыла пассажирскую дверь. Она знала, что должна сделать это быстро – не потому, что копы могут прятаться в доме. Но из-за того, что ее решение было так близко и хрупко, она знала, что еще через пять секунд она может передумать.

— Обними меня, Джоди.

Девушка сделала, как было велено, и в течение десяти секунд Кэсси держала ее так крепко, что ей казалось, что она вот-вот причинит ей боль. Затем она отстранилась, взяла лицо дочери обеими руками и поцеловала ее в обе щеки.

— Будь хорошей девочкой, хорошо?

Джоди начала пытаться вырваться.

«Я хочу увидеть свою маму».

Кэсси кивнула и отпустила. Она смотрела, как Джоди слезла и побежала вокруг частокола и через лужайку к хорошо освещенной входной двери.

— Я люблю тебя, — прошептала она, глядя, как уходит девушка.

Входная дверь была не заперта. Девушка открыла ее и вошла внутрь. Прежде чем дверь закрылась, Кэсси услышала имя Джоди, произнесенное пронзительным криком облегчения и радости. Кэсси протянула руку и закрыла пассажирскую дверь. Когда она снова выпрямилась, она посмотрела на дом и увидела Джоди в объятиях женщины, которую девочка приняла за свою мать. Женщина была полностью одета, и Кэсси знала, что не спала ни минуты ночью. Она прижала голову Джоди к изгибу шеи, сжимая ее так же крепко, как Кэсси несколько мгновений назад. В свете лампы на крыльце Кэсси увидела слезы, струившиеся по лицу женщины. Она также видела, как женщина произнесла слова «Спасибо», глядя на «Порше».

Кэсси кивнула, хотя знала, что в темноте машины этого жеста, вероятно, не видно. Она включила передачу, опустила ручной тормоз и отъехала от бордюра.

49

ОНА прорезала Лорел каньон до Малхолланда, а затем поехала по извилистой дороге на восток. На остановке с видом на Долину она наблюдала, как солнце скользит по горам на восток и заливает равнины внизу. Она опустила верх на Boxster, прежде чем снова взлететь. Воздух рассвета был холодным до костей, но он не давал ей уснуть и каким-то образом давал ей хорошее самочувствие. Там, где Малхолланд свернула к Голливудскому шоссе, она пересекла въезд на шоссе и направилась на север.

В своем воображении она представила Макса в его гавайской рубашке той ночью на Таити, когда они дали жизненные обещания, и в своем сердце Кэсси знала, что их дочь была зачата. Она вспомнила, как они медленно танцевали босиком на пляже под музыку, пересекая бухту от далеких огней причудливого курорта. Она знала, что то, что у них было вместе, было внутри. Все внутри. Так было всегда. Место, где пустыня переходила в океан, было сердцем. И она всегда будет иметь это.

К тому времени, когда она добралась до линии округа Вентура, ей нужно было надеть солнцезащитные очки. Воздух согрелся и развевал ее волосы вокруг ушей. Она знала, что должна бросить машину и взять другую. Но она не могла остановиться. Она считала, что если она уберет ногу с педали и хотя бы на мгновение притормозит, то все, что было позади нее, догонит и перегонит ее. Вся смерть и вина обрушатся на нее с ревом на дороге. Все, что она знала, это то, что она должна была опережать его.

Она просто ехала.

***

Майкл Коннелли

Темная священная ночь

Для детектива Митци Робертс,

Renée’s inspiration

Баллард

1

Патрульные офицеры оставили входную дверь открытой. Они думали, что делают ей одолжение, проветривая помещение. Но это было нарушением протокола о месте преступления в отношении хранения улик. Жуки могли входить и выходить. Прикосновение ДНК может быть нарушено легким ветерком по дому. Запахи были дисперсными. Проветривание места преступления означало потерю части этого места преступления.

Но патрульные офицеры не знали всего этого. В отчете, который Баллард получил от лейтенанта стражи, говорилось, что телу было два-три дня от роду в закрытом доме с выключенным кондиционером. По его словам, место было спелым, как мешок со скунсами.

У тротуара перед Баллардом были припаркованы два черно-белых автомобиля. Трое в синих костюмах стояли между ними, ожидая ее. Баллард на самом деле не ожидал, что они останутся внутри с телом.

Вверху, на высоте трехсот футов, кружил дирижабль, направляя свой луч на улицу. Это было похоже на световой поводок, удерживающий кружащий корабль, не давая ему улететь.

Баллард заглушила двигатель, но ненадолго задержалась в своей городской поездке. Она припарковалась перед проемом между двумя домами и могла смотреть на огни города, расстилающиеся внизу огромным ковром. Не многие люди понимали, что Голливудский бульвар вился в горы, узкий и тесный, туда, где он был сугубо жилым и во всех отношениях далеким от блеска и грязи туристической мекки Голливудского бульвара, где посетители позировали с костюмированными супергероями и звездами уличного движения. Здесь, наверху, дело касалось денег и власти, и Баллард знал, что убийство в горах всегда выводит на чистую воду крупнокалиберные орудия департамента. Она была просто няней. Это дело не продержалось бы у нее долго. Это поступило бы в Отдел убийств Западного бюро или, возможно, даже в Отдел по расследованию ограблений и убийств в центре города, в зависимости от того, кто был мертв и каков был их социальный статус.

Она отвела взгляд от вида и включила верхний свет, чтобы увидеть свой блокнот. Она только что вернулась с первого вызова в свой день, обычного взлома в Мелроуз, и у нее были свои заметки для отчета, который она напишет, как только вернется в Голливудский отдел. Она открыла новую страницу и написала время — 01:47 утра — и адрес. Она добавила примечание о ясных и мягких погодных условиях. Затем она выключила свет и вышла, оставив включенными синие мигалки. Подойдя к задней части машины, она открыла багажник, чтобы достать свой набор для осмотра места преступления.

Было утро понедельника, ее первая смена за неделю, когда она работала в одиночку, и Баллард знала, что ей нужно будет еще как минимум один раз надеть свой костюм, а возможно, и два. Это означало не загрязнять его вонью разложения. У багажника она сняла куртку, аккуратно сложила ее и положила в одну из пустых картонных коробок для улик. Она достала из пластикового пакета комбинезон для работы на месте преступления и натянула его поверх ботинок, брюк и блузки. Она застегнула их до подбородка и, поставив сначала один ботинок, а затем другой на бампер, затянула манжеты на липучках вокруг лодыжек. После того, как она проделала то же самое со своими запястьями, ее одежда была герметично закрыта.

Она достала из аптечки одноразовые перчатки и дыхательную маску, которые использовала при вскрытиях, когда раньше работала в RHD, закрыла багажник и подошла, чтобы присоединиться к трем полицейским в форме. Приблизившись, она узнала сержанта Стэна Дворека, местного босса, и двух офицеров, чья долголетняя работа в кладбищенской смене принесла им спокойный и неспешный ритм Голливудских холмов.

Дворек был лысеющим и с брюшком, с тем видом бедер, который появляется после слишком многих лет в патрульной машине. Он стоял, прислонившись к крылу одной из машин, скрестив руки на груди. Он был известен как Реликвия. Любой, кому действительно нравилось работать в полуночную смену и кто проработал в ней много лет, в конечном итоге получил прозвище. Дворек был текущим рекордсменом, всего за месяц до этого отпраздновав свой десятый год на the late show. Офицерами, сопровождавшими его, Энтони Энзелоне и Дуайтом Дусеттом, были Каспар и Дьюс. Баллард, проработавшая на кладбище всего три года, еще не получила ни одного прозвища. По крайней мере, ничего такого, о чем она знала.

“Парни”, - сказал Баллард.

“Вау, Салли Райд”, - сказал Дворек. “Когда отправляется шаттл?”

Баллард раскинула руки, чтобы показать себя. Она знала, что комбинезон был мешковатым и выглядел как космический костюм. Она подумала, что, может быть, ее только что окрестили прозвищем.

“Этого никогда не будет”, - сказала она. “Итак, что у нас есть такого, что выгнало тебя из дома?”

“Там плохо”, - сказала Анзелоне.

“Это было приготовление”, - добавила Дусетт.

Реликт оттолкнулся от багажника своей машины и стал серьезным.

“Белая женщина, за пятьдесят, выглядит как травма от удара тупым предметом и рваные раны на лице”, - сказал он. “Кто-то хорошенько над ней поработал. Жилище в беспорядке. Это мог быть взлом”.

“Сексуальное насилие?” - Спросил Баллард.

“Ее ночная рубашка задрана. Она разоблачена”.

“Ладно, я иду внутрь. Кто из вас, храбрые парни, хочет провести меня через это?”

Непосредственных добровольцев не было.

“Дьюс, у тебя самый высокий номер”, - сказал Дворек.

“Черт”, - сказал Дусетт.

Дусетт был самым новым офицером из трех, поэтому у него был самый высокий порядковый номер. Он снял синюю бандану с шеи и прикрыл рот и нос.

“Ты выглядишь как гребаный калека”, - сказала Анзелоне.

“Почему, потому что я черный?” Спросила Дусетт.

“Потому что на тебе гребаная синяя бандана”, - сказала Анзелоне. “Если бы она была красной, я бы сказал, что ты выглядишь как гребаная Кровь”.

“Просто покажи ей”, - сказал Дворек. “Я действительно не хочу быть здесь всю ночь”.

Дусетт прервала подшучивание и направилась к открытой двери дома. Баллард последовал за ним.

“В любом случае, как мы получили это так поздно?” - спросила она.

“Соседке позвонила племянница жертвы из Нью-Йорка”, - сказала Дусетт. “У соседки есть ключ, и племянница попросила его проверить, потому что женщина несколько дней не отвечала на звонки в социальных сетях или по мобильному. Сосед открывает дверь, его охватывает паника, и он звонит нам ”.

“В час ночи?”

“Нет, гораздо раньше. Но вся вахта премьер-министра прошлой ночью была занята делом с подозреваемым в убийстве четырех-пяти-девяти человек и дежурила по периметру парка Ла Бреа до конца вахты. Сюда никто не поднимался, а потом это передали нам на перекличке. Мы пришли, как только смогли ”.

Баллард кивнул. Периметр вокруг подозреваемого в ограблении показался ей подозрительным. Скорее всего, подумала она, ответственность перешла от смены к смене, потому что никто не хочет работать над возможным делом о трупе, который готовился в закрытом доме.

“Где сейчас сосед?” - Спросил Баллард.

“Возвращаюсь домой”, - сказала Дусетт. “Наверное, принимает душ и засовывает себе в нос вапоризатор. Он уже никогда не будет прежним ”.

“Мы должны взять его отпечатки, чтобы исключить его, даже если он говорит, что не заходил внутрь”.

“Вас понял. Я пришлю сюда печатную машину ”.

Натянув латексные перчатки, Баллард последовала за Дусетт через порог в дом. Дыхательная маска была почти бесполезна. Гнилостный запах смерти сильно ударил в нее, несмотря на то, что она дышала ртом.

Дусетт был высоким и широкоплечим. Баллард ничего не мог видеть, пока она не зашла далеко в дом и не обошла его. Дом был консольно установлен на склоне холма, благодаря чему вид через стеклянную стену от пола до потолка казался потрясающей оболочкой из мерцающего света. Даже в этот час город казался живым и изобиловал грандиозными возможностями.

“Здесь было темно, когда ты вошел?” - Спросил Баллард.

“Когда мы пришли сюда, ничего не было включено”, - сказал Дусетт.

Баллард записал ответ. Отсутствие света может означать, что вторжение произошло днем или поздно ночью, после того, как домовладелец лег спать. Она знала, что большинство вторжений в дома были дневными выходками.

Дусетт, которая тоже была в перчатках, нажала на настенный выключатель у двери и включила ряд потолочных ламп. Интерьер был выполнен в стиле открытого лофта, с использованием панорамы из любого места в гостиной, столовой или кухне. Ошеломляющий вид был уравновешен на задней стене тремя большими картинами, которые были частью серии, изображающей красные губы женщины.

Баллард заметил битое стекло на полу возле кухонного островка, но не увидел разбитых окон.

“Есть какие-нибудь признаки взлома?” - спросила она.

“Мы ничего такого не видели”, - сказал Дусетт. “Повсюду разбитое дерьмо, но ни одного разбитого окна, ни одной очевидной точки входа, которую мы нашли”.

“Хорошо”.

“Тело здесь, внизу”.

Он вышел в коридор из гостиной и прикрыл рукой бандану и рот в качестве второй линии защиты от усиливающегося запаха.

Баллард последовал за ним. Дом был одноуровневым современным. Она предположила, что это было построено в пятидесятых, когда одного уровня было достаточно. В наши дни все, что происходило в горах, было многоуровневым и построено с максимальным использованием кода.

Они прошли мимо открытых дверей в спальню и ванную, затем вошли в главную спальню, которая была в беспорядке, с лампой, лежащей на полу, с помятым абажуром и разбитой лампочкой. Одежда была беспорядочно разбросана по кровати, а бокал на длинной ножке, в котором было что-то похожее на красное вино, был расколот надвое на белом ковре, его содержимое растеклось пятном.

“Вот так”, - сказала Дусетт.

Он указал на открытую дверь ванной, а затем отступил, чтобы позволить Баллард войти первой.

Баллард стоял в дверях, но не заходил в ванную. Жертва лежала лицом вверх на полу. Она была крупной женщиной с широко раскинутыми руками и ногами. Ее глаза были открыты, нижняя губа разорвана, а верхняя правая щека рассечена, обнажая серовато-розовую ткань. Ореол засохшей крови из невидимой раны на голове окружал ее голову на квадратах белой плитки.

Фланелевая ночная рубашка с изображением колибри была задрана до бедер и собрана в складки над животом и вокруг груди. Ее ноги были босыми и в трех футах друг от друга. Видимых кровоподтеков или повреждений на наружных половых органах не было.

Баллард могла видеть себя в зеркале от пола до потолка на противоположной стене комнаты. Она присела на корточки в дверном проеме и положила руки на бедра. Она изучала кафельный пол в поисках следов ног, крови и других улик. Помимо ореола, который собрался в лужицу и засох вокруг головы мертвой женщины, на полу между телом и спальней была заметна прерывистая полоска из мелких пятен крови.

“Дьюс, иди закрой входную дверь”, - сказала она.

“Э-э, ладно”, - сказала Дусетт. “Есть какая-нибудь причина?”

“Просто сделай это. Тогда проверь кухню.”

“Для чего?”

“Чаша для воды на полу. Иди”.

Дусетт ушел, и Баллард услышала его тяжелые шаги, удаляющиеся по коридору. Она встала и вошла в ванную, осторожно ступая вдоль стены, пока не подошла вплотную к телу, и снова присела на корточки. Она наклонилась, положив руку в перчатке на плитки для равновесия, в попытке увидеть рану на голове. Темно-каштановые волосы мертвой женщины были слишком густыми и вьющимися, чтобы она могла их определить.

Баллард оглядел комнату. Ванна была окружена мраморным подоконником, на котором стояли несколько баночек с солью для ванн и свечи, сгоревшие дотла. На подоконнике также лежало сложенное полотенце. Баллард подвинулась, чтобы заглянуть в ванну. Она была пуста, но пробка для слива была опущена. Он был из тех, с резиновой кромкой, которая создает уплотнение. Баллард протянул руку, включил холодную воду на несколько секунд, а затем выключил ее.

Она встала и подошла к краю ванны. Она налила достаточно воды, чтобы заполнить сливное отверстие. Она ждала и наблюдала.

“Там есть чаша для воды”.

Баллард обернулся. Дусетт вернулась.

“Ты закрыл входную дверь?” - спросила она.

“Он закрыт”, - сказала Дусетт.

“Ладно, оглянись вокруг. Я думаю, это кошка. Что-то маленькое. Тебе придется позвонить в Службу контроля за животными ”.

“Что?”

Баллард указал вниз на мертвую женщину.

“Это сделало животное. Голодный. Они начинаются с мягких тканей ”.

“Ты, блядь, издеваешься надо мной?”

Баллард снова заглянул в ванну. Половина воды, которую она налила, закончилась. Резиновый уплотнитель сливного отверстия медленно протекал.

“Из-за травм лица нет кровотечения”, - сказала она. “Это произошло после смерти. Ее убила рана на затылке ”.

Дусетт кивнула.

“Кто-то подошел и проломил ей череп сзади”, - сказал он.

“Нет”, - сказал Баллард. “Это случайная смерть”.

“Как?” Спросила Дусетт.

Баллард указал на множество предметов на подоконнике ванны.

“Основываясь на decomp, я бы сказала, что это произошло три ночи назад”, - сказала она. “Она выключает свет в доме, чтобы приготовиться ко сну. Вероятно, та лампа на полу в спальне была той, которую она оставила включенной. Она приходит сюда, наполняет ванну, зажигает свечи, готовит полотенце. От горячей воды запотевает плитка, и она поскальзывается, возможно, когда вспомнила, что оставила свой бокал вина на прикроватном столике. Или когда она начала задирать ночную рубашку, чтобы залезть в ванну.”

“Что насчет лампы и пролитого вина?” Спросила Дусетт.

“Кот”.

“Значит, ты просто стоял здесь и все это выяснял?”

Баллард проигнорировал вопрос.

“У нее был большой вес”, - сказала она. “Возможно, внезапное перенаправление, когда она раздевалась — ‘О, я забыла свое вино" — заставляет ее поскользнуться, и она разбивает череп о край ванны. Она мертва, свечи догорают, вода медленно утекает в канализацию ”.

Это объяснение только заставило Дусетт замолчать. Баллард посмотрел вниз на изуродованное лицо мертвой женщины.

“Примерно на второй день кот проголодался”, - заключил Баллард. “Это немного взбесило, а потом нашло ее”.

“Господи”, - сказала Дусетт.

“Приведи сюда своего напарника, Дьюс. Найди кота”.

“Но подожди минутку. Если она собиралась принять ванну, почему она уже в ночной рубашке? Ты надеваешь ночную рубашку после ванны, не так ли?”

“Кто знает? Может быть, она приходит домой с работы или ужинает где-нибудь, надевает ночную рубашку, устраивается поудобнее, может быть, смотрит телевизор ... затем решает принять ванну ”.

Баллард указал на зеркало.

“Она также страдала ожирением”, - сказала она. “Может быть, ей не нравилось смотреть на себя обнаженной в зеркале. Итак, она приходит домой, надевает ночную рубашку и остается одетой, пока не придет время залезать в ванну ”.

Баллард повернулся, чтобы пройти мимо Дусетт и выйти из комнаты.

“Найди кошку”, - сказала она.

2

К трем часам ночи Баллард очистил место расследования смерти и вернулся в Голливудский отдел, работая в кабинке детективного бюро. Эта огромная комната, в которой днем размещались рабочие места сорока восьми детективов, после полуночи пустовала, и Баллард всегда выбирала место по своему усмотрению. Она выбрала стол в дальнем углу, подальше от постороннего шума и радиопереговора из кабинета командира стражи дальше по коридору. В пять, семь лет она могла сесть и исчезнуть за экраном компьютера и половиной стен рабочей станции, как солдат в окопе. Она могла сосредоточиться и закончить написание отчета.

Отчет о взломе жилого помещения, над которым она работала ранее ночью, был завершен первым, и теперь она была готова напечатать отчет о смерти по делу о ванне. Она классифицировала бы смерть как неопределенную в ожидании вскрытия. Она проверила свои основания, вызвала фотографа с места преступления и задокументировала все, включая кошку. Она знала, что решение о смерти в результате несчастного случая может быть пересмотрено семьей жертвы и, возможно, даже ее начальством. Однако она была уверена, что вскрытие не обнаружит признаков нечестной игры и смерть в конечном итоге будет признана случайной.

Она работала одна. Ее партнер, Джон Дженкинс, был в отпуске по случаю тяжелой утраты. Детективам, работавшим на позднем шоу, не нашлось замены. Баллард был в середине первой ночи, по крайней мере, за неделю, когда выступал в одиночку. Все зависело от того, когда Дженкинс вернется. Его жена пережила долгую, мучительную смерть от рака. Это разорвало его на части, и Баллард сказал ему, чтобы он тратил столько времени, сколько ему нужно.

Она открыла свой блокнот на странице, содержащей написанные ею подробности о втором расследовании, а затем вызвала пустой отчет об инциденте на свой экран. Прежде чем начать, она опустила подбородок и натянула воротник блузки до носа. Ей показалось, что она уловила легкий запах разложения и смерти, но не была уверена, пропитал ли он ее одежду или это было просто обонятельное воспоминание. Тем не менее, это означало, что ее план снова надеть костюм на этой неделе не сработает. Это собиралось в чистку.

Когда ее голова была опущена, она услышала стук металла о металл от закрываемого ящика для папок. Она посмотрела поверх перегородки рабочего места на дальнюю сторону бюро, где вдоль всей комнаты тянулись картотечные шкафы с четырьмя выдвижными ящиками. Каждой паре детективов была выделена стопка из четырех ящиков для хранения.

Но мужчина, которого Баллард увидела, открывая другой ящик, чтобы проверить его содержимое, не был детективом, которого она узнала, и она знала их всех по проводимым раз в месяц собраниям патрульной полиции, которые привлекали ее в участок в дневное время. У человека, который проверял шкафы, казалось бы, наугад, были седые волосы и усы. Баллард инстинктивно знал, что ему здесь не место. Она осмотрела всю комнату отдела, чтобы увидеть, был ли там кто-нибудь еще. Остальное место было пустынно.

Мужчина открыл и закрыл еще один ящик. Баллард использовала звук, чтобы скрыть, как она вставала со стула. Она присела на корточки и, прикрываясь рядом рабочих кабинок в качестве ширмы, двинулась к центральному проходу, который позволил бы ей незаметно подойти к незваному гостю сзади.

Она оставила свой пиджак в картонной коробке в багажнике своей машины. Это дало ей беспрепятственный доступ к "Глоку" в кобуре на бедре. Она положила руку на рукоятку оружия и остановилась в десяти футах позади мужчины.

“Привет, как дела?” - спросила она.

Мужчина замер. Он медленно поднял руки из открытого ящика, в котором просматривал, и держал их так, чтобы она могла их видеть.

“Это хорошо”, - сказал Баллард. “Теперь ты не против рассказать мне, кто ты и что делаешь?”

“Меня зовут Босх”, - сказал он. “Я зашел кое с кем повидаться”.

“Что, кто-то прячется в файлах?”

“Нет, я раньше здесь работал. Я знаю деньги наперед. Он сказал мне, что я могу подождать в комнате отдыха, пока они вызовут парня. Я вроде как начал блуждать. Виноват.”

Баллард вышла из режима повышенной готовности и убрала руку с пистолета. Она узнала имя Босх, и тот факт, что он знал прозвище командира стражи, также придал ей некоторую легкость. Но она все еще была подозрительна.

“Ты сохранил ключ от своего старого шкафа?” - спросила она.

“Нет”, - сказал Босх. “Она была не заперта”.

Баллард мог видеть, что нажимной замок в верхней части шкафа действительно был выдвинут в незапертом положении. Большинство детективов держали свои файлы закрытыми.

“У тебя есть какое-нибудь удостоверение личности?” - спросила она.

“Конечно”, - сказал Босх. “Но просто чтобы вы знали, я офицер полиции. У меня на левом бедре пистолет, и вы увидите его, когда я потянусь за своим удостоверением личности. Хорошо?”

Баллард снова подняла руку к бедру.

“Спасибо, что предупредили”, - сказала она. “Вот что я тебе скажу, забудь пока об удостоверении личности. Почему бы нам сначала не заполучить оружие? Тогда мы—”

“Вот ты где, Гарри”.

Баллард посмотрела направо и увидела лейтенанта Манро, командира стражи, входящего в дежурную комнату. Манро был худощавым мужчиной, который все еще ходил с поднятыми к поясу руками, как уличный полицейский, хотя он редко покидал пределы участка. Он модифицировал пояс, чтобы на нем был только его пистолет, который был необходим. Все остальное громоздкое оборудование было оставлено в ящике его стола. Манро был не так стар, как Босх, но у него были усы, которые, казалось, были стандартными для копов, пришедших на службу в семидесятых и восьмидесятых.

Он увидел Баллард и прочитал ее позицию.

“Баллард, что происходит?” он спросил.

“Он пришел сюда и просматривал файлы”, - сказал Баллард. “Я не знал, кем он был”.

“Ты можешь отступить”, - сказала Манро. “Он хороший человек — раньше работал здесь в отделе убийств. Назад, когда у нас был отдел по расследованию убийств.”

Манро перевел взгляд на Босха.

“Гарри, какого черта ты делал?” он спросил.

Босх пожал плечами.

“Просто проверяю свои старые ящики”, - сказал он. “Вроде как устал ждать”.

“Ну, Дворек в доме и ждет в комнате для отчетов”, - сказала Манро. “И мне нужно, чтобы ты поговорил с ним сейчас. Мне не нравится забирать его с улицы. Он один из моих лучших парней, и я хочу, чтобы он вернулся туда ”.

“Понял”, - сказал Босх.

Босх последовал за Манро в главный коридор, который вел в офис наблюдения и комнату для составления отчетов, где ждал Дворек. Босх оглянулся на Балларда, когда тот уходил, и кивнул. Баллард просто смотрел ему вслед.

После того, как они ушли, Баллард подошел к ящику с документами, в который Босх заглядывал в последний раз. К нему была приклеена визитная карточка. Это то, что все делали, чтобы пометить свои ящики.

Детектив Сезар Ривера

Голливудский отдел по борьбе с сексуальными преступлениями

Она проверила содержимое. Он был заполнен только наполовину, и папки упали вперед, вероятно, пока Босх их перелистывал. Она подняла их обратно, чтобы они стояли, и посмотрела на то, что Ривера написал на вкладках. В основном это были имена жертв и номера дел. На других были отмечены главные улицы Голливудского района, вероятно, содержащие различные сообщения о подозрительных действиях или лицах.

Она закрыла ящик и проверила два над ним, вспомнив, что слышала, как Босх открывал по крайней мере три из них.

Они были похожи на первые, содержали папки с делами, в которых в первую очередь были указаны имя жертвы, конкретное преступление на сексуальной почве и номер дела. В передней части верхнего ящика она заметила согнутую и перекрученную скрепку для бумаг. Она изучила кнопочный замок в верхнем углу шкафа. Это была базовая модель, и она знала, что ее легко можно было сорвать скрепкой. Безопасность самих записей не была приоритетом, потому что они содержались в полицейском участке строгого режима.

Баллард закрыла ящики, защелкнула замок и вернулась к столу, которым пользовалась. Она по-прежнему была заинтригована ночным визитом Босха. Она знала, что он использовал скрепку, чтобы открыть картотечный шкаф, и это указывало на то, что у него был более чем случайный интерес к содержимому его ящиков. Его ностальгический рассказ о проверке его старых файлов был ложью.

Она взяла кофейную чашку со стола и прошла по коридору в комнату отдыха на первом этаже, чтобы наполнить ее. Комната была пуста, как обычно. Она снова наполнила чашку и отнесла ее в офис стражи. Лейтенант Манро сидел за своим столом, глядя на экран развертывания, на котором была карта подразделения и GPS-метки патрульных подразделений. Он не слышал Баллард, пока она не подошла к нему сзади.

“Тихо?” она спросила.

“На данный момент”, - сказала Манро.

Баллард указал на скопление из трех GPS-локаторов в одном и том же месте.

“Что там происходит?”

“Это грузовик Марискоса Рейеса. У меня там три подразделения с кодом семь ”.

Это был обеденный перерыв в закусочной на закате и Вестерн. Это заставило Баллард понять, что она не сделала перерыв на еду и проголодалась. Однако она не была уверена, что хочет морепродуктов.

“Итак, чего хотел Босх?”

“Он хотел поговорить с Реликвией о теле, которое он нашел девять лет назад. Я так понимаю, этим занимается Bosch”.

“Он сказал, что он все еще полицейский. Не для нас, верно?”

“Не, он резерв в долине для полиции Сан-Фернандо”.

“Какое отношение Сан-Фернандо имеет к здешнему убийству?”

“Я не знаю, Баллард. Тебе следовало спросить его, пока он был здесь. Теперь его нет ”.

“Это было быстро”.

“Потому что Реликвия ни хрена не помнила”.

“Дворек вернулся туда?”

Манро указала на скопление из трех автомобилей на экране.

“Он снова вышел, но на данный момент код семь”.

“Я думал о том, чтобы сходить туда, взять пару тако с креветками. Ты хочешь, чтобы я принес тебе что-нибудь обратно?”

“Нет, я в порядке. Возьми с собой ровер”.

“Вас понял”.

На обратном пути в бюро D она остановилась в комнате отдыха, вылила кофе в раковину и сполоснула чашку. Затем она вытащила rover из зарядной стойки и направилась к задней двери станции к своей городской машине. В середине вахты похолодало, и она достала из багажника свой пиджак и надела его, прежде чем выехать со стоянки.

Реликвия все еще была припаркована у фургона с едой, когда приехал Баллард. Будучи сержантом, Дворек ездил на машине в одиночку, поэтому у него была склонность тусоваться с другими офицерами на каникулах за компанию.

“Салли Райд”, - сказал он, когда заметил, что Баллард изучает меню на доске.

“Что случилось, сержант?” она сказала.

“Еще одна ночь в раю на полпути”.

“Да”.

Баллард заказал одно тако с креветками и щедро полил его одним из острых соусов со стола с приправами. Она отнесла его к черно-белому фильму Дворека, где он, прислонившись к переднему крылу, доедал свою собственную трапезу. Двое других патрульных офицеров ели на капоте своей машины, припаркованной напротив его.

Баллард прислонился к бамперу рядом с ним.

“Что у тебя есть?” Спросил Дворек.

“Креветки”, - сказал Баллард. “Я делаю заказы только с доски. Значит, это свежо, верно? Они не знают, что у них будет, пока не купят это в доках ”.

“Если ты так думаешь”.

“Мне нужно так думать”.

Она откусила свой первый кусочек. Это было вкусно, и в нем не было рыбного привкуса.

“Неплохо”, - сказала она.

“У меня была особенная рыба”, - сказал Дворек. “Вероятно, это уведет меня с улицы, как только она перейдет на более низкую колею”.

“Т.М.И., сержант. Но, говоря о том, чтобы зайти с улицы, чего хотел от тебя этот парень Босх?”

“Ты видел его?”

“Я поймал его, когда он рылся в файлах в бюро D.”

“Да, он вроде как в отчаянии. Ищу любой угол зрения на дело, над которым он работает ”.

“В Голливуде? Я думал, он работает в полиции Сан-Фернандо в эти дни ”.

“Он делает. Но это личное дело, которым он занимается. Девушка, которую убили здесь девять лет назад. Я был тем, кто нашел тело, но будь я проклят, если я мог вспомнить многое, что помогло ему.”

Баллард откусил еще кусочек и начал кивать. Она задала следующий вопрос с набитым креветками и тортильей ртом.

“Кто была та девушка?” она спросила.

“Сбежавший. Ее звали Дейзи. Ей было пятнадцать, и она выставила это на улицу. Печальный случай. Я часто видел ее в Голливуде, рядом с Вестерном. Однажды ночью она села не в ту машину. Я нашел ее тело в переулке недалеко от Кауэнги. Пришел по анонимному звонку — я это помню ”.

“Это было ее уличное название?”

“Нет, настоящая вещь. Дейзи Клейтон.”

“Тогда Сесар Ривера работал за секс-столом?”

“Цезарь? Я не уверен. Мы говорим о событиях девятилетней давности. Он мог бы быть.”

“Ну, ты помнишь, что Сезар имел какое-то отношение к этому делу? Босх порылся в своем картотечном шкафу.”

Дворек пожал плечами.

“Я нашел тело и вызвал его, Рене — вот и все”, - сказал он. “После этого я не принимал в этом никакого участия. Я помню, как они послали меня в конец переулка натягивать ленту и не пускать людей. Я был просто скользким рукавом ”.

Копы в форме получали знак отличия на рукаве за каждые пять лет службы. Девять лет назад Реликт был почти новичком. Баллард кивнула и задала свой последний вопрос.

“Босх спрашивал тебя о чем-нибудь, о чем я только что не спрашивал?”

“Да, но это было не из-за нее. Он спросил о парне Дейзи и видела ли я его когда-нибудь снова на улице после убийства.”

“Кто был тем парнем?”

“Просто еще один беглый выброс. Я узнал его по надписи на граффити: Наркоман. Босх сказал, что его звали Адам как-то там. Я забыл. Но ответ был отрицательным, я никогда не видел его после этого. Такие парни приходят и уходят ”.

“Это все, что было — отношения парня и девушки?”

“Они бежали вместе. Ты знаешь, для защиты. Такой девушке, как она, нужен был парень где-то там. Как сутенер. Она работала на улице, он присматривал за ней, и они делили прибыль. За исключением той ночи, когда он сбросил мяч. Слишком плохо для нее ”.

Баллард кивнул. Она предположила, что Босх хотел поговорить с Адамом /Наркоманом как с человеком, который лучше всех знал о том, кого знала Дейзи Клейтон и с кем общалась, и куда она ходила в последнюю ночь своей жизни.

Он также мог быть подозреваемым.

“Ты знаешь о Босхе, верно?” Спросил Дворек.

“Да”, - сказал Баллард. “Он работал в отделе много лет назад, когда.”

“Ты знаешь звезды на тротуаре перед домом?”

“Конечно”.

На тротуаре перед Голливудским вокзалом были установлены мемориальные звезды в честь офицеров подразделения, погибших при исполнении служебных обязанностей.

“Ну, где-то там есть один”, - сказал Дворек. “Лейтенант Харви Паундс. История о нем гласила, что он был помощником Босха, когда работал здесь, и его похитили, и он умер от сердечного приступа, когда его пытали по делу, над которым работал Босх ”.

Баллард никогда раньше не слышал эту историю.

“Кто-нибудь когда-нибудь опускался до этого?” - спросила она.

“Зависит от того, с кем ты разговариваешь”, - сказал Дворек. “Предположительно, это ‘очищенный другой’, но это еще одна загадка в большом плохом городе. Ходили слухи, что из-за чего-то, что сделал Босх, парня убили ”.

“Оправдан-другой” было обозначением для дела, которое было официально закрыто, но без ареста или судебного преследования. Обычно потому, что подозреваемый был мертв или отбывал пожизненное заключение за другое преступление, и это не стоило времени, расходов и риска обращения в суд по делу, которое не привело бы к дополнительному наказанию.

“Предположительно, файл на нем запечатан. Высокий джинго.”

“Высокий джинго” назывался в полиции Лос-Анджелеса, когда дело касалось политики департамента. Тот случай, когда неверный шаг может помешать карьере.

Информация о Босхе была интересной, но не по существу. Прежде чем Баллард смог придумать вопрос, который вернул бы Дворека к делу Дейзи Клейтон, его ровер заверещал, и он принял звонок из офиса стражи. Баллард слушал, как лейтенант Манро отправил его по адресу в Бичвуд-Каньон руководить командой, реагирующей на бытовой конфликт.

“Мне пора”, - сказал он, сворачивая фольгу, в которую были завернуты его тако. “Если только ты не хочешь поехать вместе и поддержать меня”.

Это было сказано в шутку, Баллард знал. "Реликвии" не нужна была поддержка со стороны детектива из последнего шоу.

“Увидимся снова в амбаре”, - сказала она. “Если только это не выйдет боком и тебе не понадобится детектив”.

Она надеялась, что нет. Домашние дела обычно заканчивались сделками "он сказал-она сказала", в которых она выступала скорее в роли судьи, чем детектива. Даже очевидные физические повреждения не всегда говорили сами за себя.

“Вас понял”, - сказал Дворек.

3

Детективы дневного дозора интересовались только схемами движения. В большинстве случаев большинство дневных посетителей добирались до бюро до шести утра, чтобы они могли разбежаться к середине дня, пропустив поток машин как на въезде, так и на выезде. Баллард рассчитывала на это, когда решила, что собирается спросить Сезара Риверу о деле Дейзи Клейтон. Она провела остаток своей смены в ожидании его прибытия, открывая и изучая электронные записи, доступные по делу об убийстве девятилетней давности.

Книга убийств, синяя папка, полная печатных отчетов и фотографий, по-прежнему была библией расследования убийств в полицейском управлении Лос-Анджелеса, но по мере того, как мир стал цифровым, департамент тоже стал цифровым. Используя свой пароль в полиции Лос-Анджелеса, Баллард смогла получить доступ к большинству отчетов и фотографий по делу, которые были отсканированы в цифровых архивах. Единственное, чего не хватало, - это рукописных заметок, которые детективы обычно засовывают в заднюю обложку книги убийств.

Самое главное, она смогла просмотреть хронологическую запись, которая всегда была основой дела, повествование обо всех шагах, предпринятых следователями, назначенными для этого.

Баллард немедленно определил, что убийство было официально классифицировано как нераскрытое дело и отнесено к нераскрытому подразделению, которое было частью элитного отдела по расследованию ограблений и убийств, работающего из штаб-квартиры в центре города. Баллард когда-то был приписан к RHD и знал многих детективов и связанных с ними игроков. В это число был включен ее бывший лейтенант, который прижал ее к стене и пытался овладеть ею силой в туалете на рождественской вечеринке отряда тремя годами ранее. Ее отказ от него и последующая жалоба и внутреннее расследование привело ее в ночную смену в Голливудском подразделении. Жалоба была признана необоснованной, поскольку ее собственный партнер в то время не поддержал ее, хотя и был свидетелем ссоры. Администрация департамента решила, что для блага всех участников будет разлучить Балларда и лейтенанта Роберта Оливаса. Он остался в RHD, а Баллард уволили, послание ей было ясным. Оливас осталась невредимой, в то время как она перешла из элитного подразделения на должность, на которую никто никогда не претендовал и на которую никто не вызывался добровольно, место, обычно зарезервированное для уродов и недоумков департамента.

В последние месяцы ирония происходящего не ускользнула от внимания Балларда, поскольку страна и голливудская индустрия развлечений, в частности, были охвачены скандалами, связанными с сексуальными домогательствами и кое-чем похуже. Начальник полиции даже учредил целевую группу для рассмотрения всех претензий, поступающих из киноиндустрии, многим из которых несколько десятилетий. Конечно, оперативная группа шефа состояла из детективов RHD, и Оливас был одним из ее руководителей.

История с Оливасом не выходила у Баллард из головы, поскольку ее любопытство к Босху и делу, над которым он работал, заставило ее подключиться к цифровым каналам управления. Технически она не нарушала никаких правил, поднимая старые отчеты, но дело было перенесено из Голливуда, когда его отдел по расследованию убийств был расформирован и передан в подразделение по открытым нераскрытым делам, которое было частью отдела по расследованию ограблений и убийств и принадлежало Оливасу. Баллард знала, что ее действия в базе данных департамента оставят цифровой след, о котором Оливасу может стать известно. Если бы это случилось, у него была бы возможность проявить злобу и начать внутреннее расследование того, что она делала с делом о RHD.

Угроза была там, но этого было недостаточно, чтобы остановить ее. Она не испугалась Оливаса, когда он последовал за ней в ванную на рождественской вечеринке три года назад; она оттолкнула его, и он упал в ванну. Теперь она его не боялась.

Хотя хронологический отчет был наиболее важной частью рассмотрения дела, Баллард начал с быстрого просмотра фотографий. Она хотела увидеть Дейзи Клейтон при жизни и после смерти.

Пакет фотографий включал фотографии с места преступления и вскрытия, а также снимок девушки в позе, которая, как показалось Баллард, была формой частной школы — белой блузкой с монограммой SSA над левой грудью. Она улыбалась в камеру, ее светлые волосы были средней длины, макияж скрывал прыщи на щеках, в ее глазах уже было отстраненное выражение. Обратная сторона фотографии также была отсканирована, и на ней было написано “7 класс, Академия Святого Станислава, Модесто”.

Баллард решила оставить фотографии с места преступления на потом и подошла к хроно, предварительно прокрутив, чтобы увидеть последние ходы по делу. Она быстро узнала, что за исключением ежегодных проверок должной осмотрительности, расследование в основном бездействовало в течение восьми лет, пока шестью месяцами ранее его не поручили детективу по нераскрытому делу по имени Люсия Сото. Баллард не знала Сото, но она знала о ней. Она была самой молодой женщиной-детективом, когда-либо назначенной в RHD, побив рекорд, который ранее принадлежал Баллард, будучи на восемь месяцев моложе при назначении.

“Счастливица Люси”, - сказал Баллард вслух.

Баллард также знал, что Сото в настоящее время назначена в Голливудскую целевую группу по сексуальным домогательствам, потому что сильные мира сего в департаменте — в основном белые мужчины — знали, что включение в целевую группу как можно большего числа женщин было разумным шагом. Сото, у которой уже был профиль в СМИ и прозвище из-за героического поступка, который привел к ее публикации в RHD, часто использовалась в качестве лица целевой группы для пресс-конференций и других взаимодействий со СМИ.

Это знание заставило Балларда задуматься. Она составила краткую хронологию. Шестью месяцами ранее Сото либо запросил, либо был назначен к нераскрытому делу Дейзи Клейтон. Вскоре после этого она была переведена из подразделения по раскрытию нераскрытых преступлений в целевую группу по преследованию. Затем Босх появляется в Голливудском участке, чтобы задать вопросы по делу и попытаться взглянуть на досье детектива по сексуальным преступлениям.

Там была связь, которой у Балларда еще не было. Она быстро нашла это и начала лучше понимать ситуацию, когда провела новый поиск в базе данных департамента и вызвала все дела, в которых Босх фигурировал в качестве ведущего следователя. Она сосредоточилась на последнем деле, которым он занимался перед уходом из полиции Лос-Анджелеса. Это было убийство с несколькими жертвами, связанное с поджогом жилого дома, в результате которого несколько жертв, включая детей, умерли от вдыхания дыма. В нескольких отчетах, связанных с этим делом, партнершей Босха значилась Люсия Сото.

Теперь у Баллард была связь — Сото взялась за дело Клейтона, а затем каким-то образом втянула в это своего бывшего партнера Босха, хотя тот больше не работал в департаменте. Но у Баллард не было причины, то есть не было объяснения, почему Сото вышла за пределы департамента за помощью в расследовании, особенно когда ее перевели из категории "Нераскрытое для целевой группы".

Не имея возможности ответить на этот вопрос в данный момент, Баллард вернулся к материалам дела и начал просматривать расследование с самого начала. Дейзи Клейтон считалась хронической беглянкой, которая неоднократно покидала свой собственный дом, а также временные групповые дома и приюты, в которые ее помещал Департамент по делам детей и семейных служб. Каждый раз, когда она убегала, она оказывалась на улицах Голливуда, присоединяясь к другим беглецам в лагерях для бездомных и приютах в заброшенных зданиях. Она злоупотребляла алкоголем и наркотиками и продавала себя на улицах.

Первая запись о взаимодействии полиции с Дейзи была сделана за шестнадцать месяцев до ее смерти. За этим последовало еще несколько арестов за наркотики, праздношатание и склонение к проституции. Из-за ее возраста ранние аресты привели только к тому, что ее вернули матери-одиночке Элизабет или властям DCF. Но, казалось, ничто не могло остановить цикл ее возвращения на улицы и пребывания под влиянием Адама Сэндса, девятнадцатилетнего бывшего беглеца с собственным прошлым, связанным с наркотиками и преступностью.

Сэндс был подробно допрошен первоначальными следователями по делу и был исключен из списка потенциальных подозреваемых, когда подтвердилось его алиби: на момент убийства Дейзи Клейтон он содержался в тюрьме Голливудского отделения.

С Сэндса сняли подозрение, и он был подробно допрошен о привычках и отношениях жертвы. Он утверждал, что не располагает информацией о том, с кем она встречалась в ночь своего убийства. Он рассказал, что обычно она слонялась возле торговой площади на Голливудском бульваре недалеко от Вестерн-авеню, где были мини-маркет и винный магазин. Она приставала к мужчинам, когда они выходили из магазинов, а затем занималась с ними сексом в их машинах после того, как они заезжали в один из многочисленных близлежащих переулков для уединения. Сэндс сказала, что он часто присматривал за ней во время сделок, но в ту ночь, о которой идет речь, он был схвачен полицией по ордеру за неявку в суд по обвинению в мелком правонарушении, связанном с наркотиками.

Дейзи оставили одну на торговой площади, и ее тело было найдено следующей ночью в одном из переулков, которые она использовала для своих трюков. Он был обнажен, и на нем были признаки жестокого сексуального насилия и пыток. После этого его почистили отбеливателем. Ничего из одежды жертвы так и не было найдено. Детективы установили, что прошло целых двадцать часов с того момента, как ее в последний раз видели в торговом центре, домогающейся Джонса, и когда полиция получила анонимный звонок о том, что в мусорном контейнере в переулке недалеко от Кауэнги было обнаружено тело, и офицер Дворек был отправлен на вызов. Пропавшие часы так и не были подсчитаны, но по отбеливанию тела стало ясно, что Дейзи куда-то увезли, а затем использовали и убили, и ее тело было тщательно очищено от любых улик, которые могли бы привести к ее убийце.

Единственной уликой, над которой первые детективы ломали голову на протяжении всего расследования, был синяк на теле, который, как они были убеждены, был отметиной, оставленной убийцей. Это был круг диаметром два дюйма в верхней части правого бедра. Внутри круга был кроссворд с буквами A-S-P, расположенными горизонтально и вертикально с общей буквой S.

Буквы кроссворда были нанесены на теле жертвы задом наперед, что указывает на то, что они правильно прочитаны на устройстве или инструменте, использованном для нанесения метки. Круг вокруг кроссворда казался змеей, пожирающей саму себя, но размытые следы кровоподтеков на ткани не позволяли подтвердить это.

На разгадывание значения кроссворда было потрачено много часов исследовательской работы, но окончательного вывода сделано не было. Первоначально дело расследовали два детектива из отдела убийств, приписанных к Голливудскому отделу, а затем переведенные в Олимпийский отдел, когда региональные команды по расследованию убийств были объединены и Голливуд потерял свое легендарное подразделение по расследованию убийств. Имена следователей были Кинг и Карсуэлл, и Баллард не знал ни одного из них.

Время смерти было установлено во время вскрытия через десять часов после того, как жертву видели в последний раз, и за десять часов до того, как было найдено тело.

В отчете коронера указана причина смерти - удушение вручную. Суд дополнительно уточнил этот вывод, заявив, что следы, оставленные на шее жертвы руками убийцы, указывают на то, что она была задушена сзади, возможно, во время сексуального насилия. Повреждения тканей влагалища и заднего прохода были указаны как до, так и после смерти. Ногти жертвы были удалены после смерти, что рассматривается убийцей как попытка убедиться, что никаких биологических улик не осталось.

На теле также обнаружены посмертные ссадины и царапины, которые, по мнению следователей, появились во время попытки отмыть жертву жесткой щеткой с отбеливателем, который был найден во всех отверстиях, включая рот, горло и ушные каналы. Судебно-медицинский эксперт пришел к выводу, что труп был погружен в отбеливатель во время этого процесса очистки.

Это открытие в сочетании со временем смерти привело следователей к выводу, что убийца забрал Дейзи с улицы в гостиничный номер или другое место, где могла быть приготовлена ванна с отбеливателем для мытья тела.

“Он планировщик”, - сказал Баллард вслух.

Выводы об отбеливателе побудили первоначальных следователей потратить большую часть своего времени в первые дни расследования на тщательный опрос всех мотелей и гостиниц в районе Голливуда, которые предлагали прямой доступ к номерам рядом с парковкой. Школьную фотографию Дейзи показывали сотрудникам всех смен, домработниц расспрашивали о любых сообщениях о сильном запахе отбеливателя, а мусорные баки обыскивали в поисках контейнеров с отбеливателем. Из этих усилий ничего не вышло. Место убийства так и не было определено, а без места преступления расследование дела было затруднено с самого начала. Через шесть месяцев расследования дело так и осталось безрезультатным, без зацепок и подозреваемых.

Баллард наконец вернулся к фотографиям с места преступления и на этот раз внимательно изучил их, несмотря на их мрачный характер. Возраст жертвы, отметины на ее теле и шее, показывающие подавляющую силу убийцы, ее последний покой обнаженной на куче мусора в коммерческом мусорном баке... все это вызвало у Баллард чувство ужаса, печальное сопереживание этой девушке и тому, через что она прошла. Баллард никогда не был тем детективом, который мог оставить работу в ящике стола в конце смены. Она носила это с собой, и это было ее сочувствие, которое подпитывало ее.

До назначения в the night beat Баллард работал над специализацией по убийствам на сексуальной почве в RHD. Ее тогдашний партнер, Кен Честейн, был одним из ведущих расследователей убийств на сексуальной почве в департаменте. Оба посещали занятия и были наставниками детектива Дэвида Лэмбкина, долгое время считавшегося экспертом департамента, пока он не сорвал чеку и не уехал из города на северо-запад Тихого океана.

Это стремление было в значительной степени отодвинуто на второй план ее переводом в the late show, но теперь, когда она просматривала файлы Клейтона, она увидела сексуального хищника, скрывающегося за словами и отчетами, хищника, личность которого не установлена вот уже девять лет, и она почувствовала глубокий рывок внутри. Это было то же самое притяжение, которое впервые привело ее к мыслям о том, чтобы быть полицейским и охотиться на мужчин, которые причиняют боль женщинам и оставляют их, как мусор в переулке. Она хотела участвовать во всем, чем занимался Гарри Босх.

Баллард отвлеклась от этих мыслей, когда услышала голоса. Она оторвала взгляд от экрана и посмотрела поверх стены рабочей станции. Она увидела, как два детектива снимают пиджаки и вешают их на стулья, готовясь к новому рабочему дню.

Одним из них был Сезар Ривера.

4

Баллард собрала свои вещи и покинула позаимствованную рабочую станцию. Сначала она зашла в типографию, чтобы собрать отчеты, которые она загрузила в общий принтер после того, как напечатала их ранее. Лейтенант детективного отдела принадлежала к старой школе и по-прежнему предпочитала получать от нее отчеты в бумажном виде по утрам, хотя она также подавала их в цифровом виде. Она разделила отчеты о расследовании смерти и о более раннем звонке со взломом, скрепила их, а затем отправила в папку "Входящие" на столе адъютанта лейтенанта, чтобы они были готовы к его приезду. Затем она неторопливо подошла к отделу сексуальных преступлений и подошла сзади к Ривере, когда он сидел на своем посту и готовился к новому дню, выливая бутылку виски размером с авиалинию в кружку с кофе. Она не подала виду, что видела это, когда говорила.

“Приветствую тебя, Цезарь”.

Ривера был еще одним парнем с усами, почти белыми на фоне его смуглой кожи. Он сочетал это с распущенными белыми волосами, которые были немного длинноваты по стандартам полиции Лос-Анджелеса, но приемлемы для старого детектива. Он слегка дернулся на своем сиденье, испугавшись, что его утренняя рутина была замечена. Он развернул свое кресло, но расслабился, когда увидел, что это Баллард. Он знал, что она не поднимет волн.

“Рене”, - сказал он. “Как дела, девочка? У тебя есть что-нибудь для меня?”

“Нет, ничего”, - сказала она. “Тихая ночь”.

Баллард держалась на расстоянии на случай, если от нее пахло разложением.

“Так в чем дело?” Спросил Ривера.

“Собираюсь уходить”, - сказал Баллард. “Хотя мне было интересно. Ты знаешь парня, который раньше работал здесь, по имени Гарри Босх? Он работал в отделе убийств.”

Она указала на угол комнаты, где когда-то располагался отдел по расследованию убийств. Теперь он использовался командой по борьбе с бандитизмом.

“До того, как я попал сюда”, - сказал Ривера. “Я имею в виду, я знаю, кто он — думаю, все знают. Но нет, я никогда не имел дела с этим парнем. Почему?”

“Он был в участке этим утром”, - сказал Баллард.

“Ты имеешь в виду на кладбище?”

“Да, он сказал, что пришел поговорить с Двореком о старом убийстве. Но я застал его просматривающим твою стопку.”

Она указала на длинный ряд картотечных шкафов, тянувшихся вдоль стены. Ривера в замешательстве покачал головой.

“Мой стек?” Сказал Ривера. “Какого хрена?”

“Как долго ты работаешь в Голливудском подразделении, Сезар?” - Спросил Баллард.

“Семь лет, какое это имеет отношение к—”

“Тебе знакомо имя Дейзи Клейтон? Она была убита в ’09. Это открытое дело, классифицируемое как на сексуальной почве ”.

Ривера покачал головой.

“Это было до моего пребывания здесь”, - сказал он. “Тогда я был в Холленбеке”.

Он встал, подошел к ряду картотечных шкафов и вытащил из кармана связку ключей, чтобы открыть верхний ящик из своей стопки из четырех ящиков.

“Теперь заперто”, - сказал он. “Была заперта, когда я уходил прошлой ночью”.

“Я запер ее после того, как он ушел”, - сказал Баллард.

Она ничего не сказала о том, что нашла погнутую скрепку в ящике стола.

“Разве Босх не на пенсии?” Сказал Ривера. “Как он сюда попал? Он сохранил свои девять-девять-девять, когда ушел?”

Каждому офицеру выдали так называемый ключ 999, который отпирал заднюю дверь каждого участка в городе. Они были распространены в качестве резервной копии электронных идентификационных ключей, которые были более подвержены сбоям во время перебоев в подаче электроэнергии. Город не был щепетилен в их сборе, когда офицеры уходили в отставку.

“Возможно, но он сказал мне, что лейтенант Манро впустила его, чтобы он мог дождаться, когда Дворек вернется с патрулирования”, - сказал Баллард. “Он блуждал, и именно тогда я увидел, как он просматривает твои файлы. Я работал в углу, и он меня не видел ”.

“Это он упомянул дело Дейзи?”

“Дейзи Клейтон. Нет, на самом деле Дворек сказал, что Босх хотел поговорить с ним именно об этом. Дворек был первым офицером, прибывшим вместе с ней на место происшествия ”.

“Тогда это было дело Босха?”

“Нет. Изначально над этим работали Кинг и Карсвелл. Теперь это отнесено к нераскрытым в центре города ”.

Ривера вернулся к своему столу, но остался стоять, когда взял свою кофейную чашку и сделал из нее большой глоток. Затем он резко отнял чашу ото рта.

“Черт, я знаю, что он делал”, - сказал он.

“Что?” - Спросил Баллард.

В ее голосе чувствовалась настойчивость.

“Я попал сюда как раз в тот момент, когда они проводили реорганизацию и переводили отдел убийств в Западное бюро”, - сказал Ривера. “Стол для секса расширялся, и они привели меня. Я и Сандовал были дополнением, а не заменой. Мы оба приехали из Холленбека, понимаешь”.

“Хорошо”, - сказал Баллард.

“Итак, лейтенант выделил мне этот кабинет и дал ключ. Но когда я открыла верхний ящик, чтобы положить туда вещи, он был полон. Все четыре ящика были полны. То же самое с Сандовалем — его четверо тоже были завалены ”.

“Наполненная чем? Ты имеешь в виду файлы?”

“Нет, каждый ящик был заполнен карточками shake. Там их набито множество стопок. Парни из отдела убийств и другие детективы решили сохранить старые карточки после того, как департамент перешел на цифровые технологии. Они засунули их в картотечные ящики для сохранности ”.

Ривера говорил о том, что официально называлось карточками для полевых интервью. Это были карточки размером 3 х 5, которые были заполнены офицерами во время патрулирования, когда они сталкивались с людьми на улицах. На лицевой стороне каждой карточки была форма с конкретными идентификаторами, касающимися опрошенного лица, такими как имя, дата рождения, адрес, принадлежность к банде, татуировки и известные партнеры. Обратная сторона каждой карточки была пустой, и именно там офицер мог написать любую дополнительную информацию о предмете.

Офицеры носили стопки незаполненных карточек FI при себе или в своих патрульных машинах — Баллард всегда держала свои карточки под солнцезащитным козырьком в своей машине, когда работала патрульной в Тихоокеанском подразделении. В конце смены карточки были переданы командиру дивизионной вахты, и информация о них была введена канцелярским персоналом в базу данных с возможностью поиска. Если имя, проверенное по базе данных, выдаст совпадение, у дознавателя или детектива будет готовый набор фактов, адресов и известных партнеров, с которых можно начать.

Американский союз защиты гражданских свобод долгое время протестовал против использования департаментом карточек и сбора информации от граждан, которые не совершали преступлений, называя эту практику незаконным обыском и изъятием и обычно называя Вопросы и ответы вымогательством. Департамент отразил все юридические попытки прекратить эту практику, и многие рядовые сотрудники называли карточки 3 х 5 карточками shake, что было не таким уж тонким подлогом к ACLU.

“Зачем они их хранили?” - Спросил Баллард. “Все было занесено в базу данных, и там было бы легче найти”.

“Я не знаю”, - сказал Ривера. “В Холленбеке так не поступали”.

“Итак, что ты сделал, избавился от них?”

“Да, мы с Сэнди опустошили ящики”.

“Ты выбросил их всех?”

“Нет, если я чему-то и научился в этом отделе, так это не быть парнем, который облажается. Мы упаковали их и отнесли на хранение. Пусть это будет проблемой кого-то другого ”.

“Какое хранилище?”

“Через стоянку”.

Баллард кивнул. Она знала, что он имел в виду строение в южном конце парковки станции. Это было одноэтажное здание, которое когда-то было городским офисом коммунальных служб, но было передано станции, когда потребовалось больше места. Сейчас здание в основном не использовалось. В двух больших комнатах был оборудован тренажерный зал для офицеров и студия боевых искусств с мягкой обивкой, но кабинеты поменьше пустовали или использовались для хранения неочевидных вещей.

“Значит, это было семь лет назад?” - спросила она.

“Более или менее”, - сказал Ривера. “Мы не перенесли все это сразу. Я убрала один ящик, и когда он заполнялся, и мне нужно было переходить к следующему, я убирала этот. Вот так все и прошло. Потребовалось около года.”

“Итак, что заставляет вас думать, что Босх искал карты shake прошлой ночью?”

Ривера пожал плечами.

“Там должны были быть карточки для встряхивания со времени убийства, о котором вы говорите, верно?”

“Но информация о карточках для встряхивания есть в базе данных”.

“Предположительно. Но что вы вводите в окно поиска? Понимаешь, что я имею в виду? В этом есть изъян. Если он хотел посмотреть, кто ошивался в Голливуде во время убийства, как вы ищете это в базе данных? ”

Баллард кивнул в знак согласия, но знал, что есть много способов получить информацию о полевых интервью в базе данных, например, по географии и временным рамкам. Она думала, что Ривера ошибался насчет этого, но, вероятно, был прав насчет Босха. Он был детективом старой школы. Он хотел посмотреть сквозь "Шейкс", чтобы увидеть, с кем разговаривали уличные копы в Голливуде во время убийства Клейтона.

“Что ж, ” сказала она, “ я ухожу отсюда. Всего хорошего. Оставайся в безопасности”.

“Да, ты тоже, Баллард”, - сказал Ривера.

Баллард покинула детективное бюро и поднялась в женскую раздевалку на втором этаже. Она сменила костюм на спортивные штаны. Ее план состоял в том, чтобы отправиться в Венецию, сдать белье из прачечной, забрать свою собаку из ночного питомника, а затем взять палатку и доску для гребли на пляж. Днем, после того как она отдохнет и обдумает свой подход, она разберется с Босхом.

Утреннее солнце слепило ей глаза, когда она пересекала парковку за вокзалом. Она открыла замки на своем фургоне и бросила свой мятый костюм на пассажирское сиденье. Затем она увидела старое коммунальное здание в южной части участка и передумала сразу уезжать.

Она воспользовалась своим ключом-картой, чтобы войти в здание, и обнаружила, что пара других участников позднего шоу тренируются, прежде чем отправиться домой после утреннего часа пик. Она шутливо отсалютовала им и пошла по коридору, который вел к бывшим городским офисам, ныне используемым под склад. В первой комнате, которую она проверила, были предметы, найденные в одном из ее собственных шкафов. Годом ранее она поймала грабителя, который наполнил комнату мотеля имуществом из домов, в которые он вломился или которые купил на украденные деньги и кредитные карточки. Теперь, год спустя, дело было рассмотрено, а большая часть имущества все еще не была востребована. Он был возвращен на Голливудский участок, когда отдел организовал ежегодный день открытых дверей для жертв, как последний шанс для них потребовать свою собственность.

Следующая комната была заставлена картонными коробками со старыми делами, которые по разным причинам пришлось сохранить. Баллард осмотрелся здесь и передвинул несколько коробок, чтобы добраться до других. Довольно скоро она открыла пыльную коробку, которая была заполнена карточками FI. Она ударила в грязь лицом.

Двадцать минут спустя она отобрала двенадцать коробок с карточками FI и выстроила их вдоль стены в коридоре. По отдельности взяв образцы карточек из каждой коробки, она смогла определить, что карточки охватывают период с 2006 года, когда началась инициатива по оцифровке, по 2010 год, когда отдел по расследованию убийств был выведен из состава Голливудского подразделения.

Баллард подсчитал, что в каждой из коробок содержалось до тысячи карточек. Потребовалось бы много часов, чтобы тщательно прочесать их все. Она задавалась вопросом, было ли это тем, что Босх ожидал сделать, или он планировал более тщательный поиск одной карты или одной конкретной ночи, возможно, той ночи, когда Дейзи Клейтон была похищена с улицы.

Баллард не знала ответа, пока не спросила Босха.

Она оставила записку на ряду коробок в коридоре, в которой говорилось, что они для нее отложены. Она вернулась на парковку и села в свой фургон, предварительно проверив ремни, крепящие ее доски к багажникам на крыше. Вскоре после того, как ее назначили в Голливудский отдел и просочились слухи о том, что она была вовлечена во внутреннее расследование о домогательствах, в участке нашлись люди, которые попытались отомстить ей. Иногда это было обычное издевательство, иногда это заходило глубже. Однажды утром, в конце ее смены, когда она остановила свой фургон у электрических ворот станционной стоянки, ее доска для гребли соскользнула с крыши и ударилась о ворота, расколов стекловолокно носовой части. Она сама починила доску и начала проверять крепления стойки каждое утро после своей смены.

Она выехала на Ла Бреа до 10 автострады и направилась на запад, к пляжу. Она подождала несколько минут девятого, чтобы позвонить по номеру RHD, который она все еще запрограммировала в своем телефоне. Ответил клерк, и Баллард спросил Люси Сото. Она произнесла это имя с подчеркнутой фамильярностью, которая наводила на мысль, что это был разговор полицейского с полицейским. Перевод был произведен без вопросов.

“Это детектив Сото”.

“Это детектив Баллард, Голливудский отдел”.

Последовала пауза, прежде чем Сото ответил.

“Я знаю, кто ты”, - сказала она. “Чем я могу вам помочь, детектив Баллард?”

Баллард привыкла к детективам, с которыми она не была знакома лично, знающим о ней. С женщинами-детективами всегда возникает неловкий момент. Они либо восхищались Баллард за ее настойчивость в отделе, либо считали, что ее действия усложнили их собственную работу. Баллард всегда приходилось выяснять, что это было, и дебют Сото не дал никакого намека на то, в каком лагере она была. Ее повторение имени Баллард вслух, возможно, было попыткой дать понять кому-то вроде партнера или руководителя из целевой группы, с кем она разговаривала.

Пока не имея возможности прочитать ее, Баллард просто продолжил.

“Я работаю здесь в вечернем шоу”, - сказала она. “Иногда это заставляет меня бежать, иногда не так сильно. Моему Л-Т нравится, когда у меня есть хобби, чтобы чем-то занять себя ”.

“Я не понимаю”, - сказал Сото. “Какое это имеет отношение ко мне? Я вроде как в середине—”

“Да, я знаю, что ты занят. Ты в оперативной группе по домогательствам. Вот почему я звоню. Одно из твоих нераскрытых дел — о том, что ты не работаешь из—за целевой группы - я подумал, не могу ли я взяться за это дело. ”

“По какому делу?”

“Дейзи Клейтон. Пятнадцатилетний подросток убит здесь, в...

“Я знаю этот случай. Что тебя так заинтересовало?”

“В то время это было крупное дело. Я слышал, как некоторые любители синих костюмов говорили об этом, поднял все, что мог, на коробке, и заинтересовался. Похоже, что с этой штукой с оперативной группой ты в данный момент мало что делал ”.

“И ты хочешь попробовать”.

“Я не даю никаких обещаний, но, да, я хотел бы немного поработать над этим. Я бы держал тебя в курсе. Это все еще твое дело. Я бы просто поработал на улице ”.

Баллард был на автостраде, но не двигался. То, как она рылась в коробках на складе, толкнуло ее в самое сердце часа пик. Она знала, что утренний бриз также будет в полной силе на побережье. Она будет грести против него, и отбивная от него поднимется. Она скучала по своему окну.

“Прошло девять лет”, - сказал Сото. “Я не уверен, что улица что-нибудь произведет. Особенно на кладбище. Ты будешь крутить свои колесики”.

“Ну, может быть”, - сказал Баллард. “Но они - мои колеса, которые нужно вращать. Ты согласен с этим или нет?”

Последовала еще одна долгая пауза. Балларду хватило времени, чтобы передвинуть фургон примерно на пять футов.

“Есть кое-что, что ты должен знать”, - сказал Сото. “Кто-то еще этим занимается. Кто-то за пределами департамента ”.

“О, да?” Сказал Баллард. “Кто это?”

“Мой старый партнер. Его зовут Гарри Босх. Сейчас он на пенсии, но он... ему нужна работа”.

“Один из таких, да? Ладно. Что-нибудь еще, что я должен знать? Это было одно из его дел?”

“Нет. Но он знает мать жертвы. Он делает это ради нее. Как собака с костью”.

“Приятно знать”.

Теперь Баллард получал лучшее представление о рельефе местности. Это была истинная цель ее звонка. Разрешение работать над делом было наименьшей из ее забот.

“Если я что-нибудь придумаю, я скормлю это тебе”, - сказал Баллард. “И я позволю тебе вернуться к расплате”.

Баллард показалось, что она услышала приглушенный смех.

“Эй, Баллард?” Затем Сото тихо добавил. “Я сказал, что знаю, кто ты такой. Я также знаю, кто такой Оливас. Я имею в виду, я работаю с ним. Я хочу, чтобы ты знал, я ценю то, что ты сделал, и я знаю, что ты заплатил определенную цену. Я просто хотел это сказать ”.

Баллард кивнула сама себе.

“Приятно это знать”, - сказала она. “Я буду на связи”.

Bosch

5

От здания суда Сан-Фернандо до старой тюрьмы, где Босх работал с документами, было всего квартал ходьбы. Он быстро преодолел расстояние, пружинистость его шага была вызвана ордером на обыск в его руке. Судья Аттикус Финч Лэндри прочитал это в кабинете и задал Босху несколько формальных вопросов, прежде чем подписать протокол утверждения. Теперь у Босха были полномочия провести обыск и, надеюсь, найти пулю, которая приведет к аресту и закрытию другого дела.

Он срезал путь через городской двор общественных работ к задней двери старой тюрьмы. Он вытащил ключ из висячего замка, направляясь к бывшему вытрезвителю, где на стальных полках хранились папки с открытыми делами. Он обнаружил, что оставил замок открытым, и молча отчитал себя. Это было нарушением его собственного, а также ведомственного протокола. Файлы должны были постоянно храниться под замком. И Босху тоже нравилось держать дела на своем столе в безопасности, даже во время сорокаминутной поездки за ордером на обыск в здание суда по соседству.

Он переместился за свой импровизированный стол — и старую деревянную дверь, расположенную поперек двух штабелей картотечных коробок — и сел. Он сразу же увидел скрученную скрепку для бумаг, лежащую на крышке его закрытого ноутбука.

Он уставился на нее. Он не клал это туда.

“Ты забыл об этом”.

Босх поднял глаза. Женщина—детектив, которую видели прошлой ночью в Голливудском участке, сидела верхом на старой скамейке, проходившей между отдельно стоящими полками, заполненными папками с делами. Она была вне поля его зрения, когда он вошел в камеру. Он посмотрел на открытую дверь, где висячий замок болтался на цепочке.

“Баллард, верно?” он сказал. “Приятно знать, что я не схожу с ума. Я думал, что заперся ”.

“Я позволил себе войти”, - сказал Баллард. “101 взлом замка”.

“Это хороший навык, которым нужно обладать. Тем временем, я тут вроде как занят. Только что получил ордер на обыск, мне нужно придумать, как его провести так, чтобы мой подозреваемый ничего не узнал. Чего вы хотите, детектив Баллард?”

“Я хочу войти”.

“Внутри?”

“О Дейзи Клейтон”.

Босх на мгновение задумался над ней. Она была привлекательной, возможно, лет тридцати пяти, с каштановыми, выгоревшими на солнце волосами, подстриженными по плечи, и стройной, спортивного телосложения. На ней была свободная одежда. Прошлой ночью она была в рабочей одежде, которая придавала ей более внушительный вид — обязательное условие в полиции Лос-Анджелеса, где, как знал Босх, к женщинам-детективам часто относились как к офисным секретаршам.

У Балларда также был густой загар, что, по мнению Босха, противоречило представлению о ком-то, кто работал в кладбищенскую смену. Больше всего его впечатлило то, что прошло всего двенадцать часов с тех пор, как она застала его врасплох у картотечных шкафов в голливудском детективном бюро, а она, казалось, уже раскусила его и то, что он делал.

“Я разговаривал с твоей бывшей партнершей, Люси”, - сказал Баллард. “Она дала мне свое благословение. В конце концов, это дело голливудской телекомпании ”.

“Был, пока RHD не забрал его”, - сказал Босх. “Теперь у них есть положение, а не у Голливуда”.

“И каково твое положение? Ты уволен из полиции Лос-Анджелеса. Кажется, нет никакой связи с городом Сан-Фернандо, которую я мог бы увидеть в книге ”.

В качестве офицера запаса полиции ЮФО в течение последних трех лет Босх в основном работал над нераскрытыми делами всех видов — убийствами, изнасилованиями, нападениями. Но работа была неполный рабочий день.

“Они дают мне здесь много свободы”, - сказал Босх. “Я работаю над этими делами, а также над своими собственными. Дейзи Клейтон - одна из моих любимых. Можно сказать, что у меня есть личный интерес. Таково мое положение”.

“И у меня есть двенадцать коробок с карточками shake на станции Hollywood Station”, - сказал Баллард.

Босх кивнул. Он был еще более впечатлен. Она каким-то образом выяснила, зачем именно он поехал в Голливуд. Изучая ее, он решил, что дело не только в загаре. В ее коже была смесь рас. Он предположил, что она, вероятно, была наполовину белой, наполовину полинезийкой.

“Я полагаю, что между нами двоими, мы могли бы справиться с ними за пару ночей”, - сказал Баллард.

Предложение было. Она хотела войти и дала бы Босху то, что он искал в торговле.

“Карты shake - это рискованно”, - сказал он. “По правде говоря, я разобрался с этим делом. Я надеялся, что в карточках может что-то быть ”.

“Это удивительно”, - сказал Баллард. “Я слышал, ты из тех парней, которые никогда не выпускают струну из рук — твой бывший партнер назвал тебя собакой с костью”.

Босх не знал, что на это сказать. Он пожал плечами.

Баллард встала и направилась к нему по проходу между полками.

“Иногда это медленно, иногда нет”, - сказала она. “Я собираюсь начать просматривать карты сегодня вечером. Между звонками. Что-нибудь конкретное, на что мне следует обратить внимание?”

Босх помолчал, но знал, что ему нужно принять решение. Доверяй ей или держи ее снаружи.

“Фургоны”, - сказал он. “Поищи рабочие фургоны, может быть, парней, которые перевозят химикаты”.

“За то, что перевез ее”, - сказала она.

“За все это”.

“В книге говорилось, что парень отвез ее домой или в мотель. Какое-нибудь место с ванной. Для отбеливания”.

Босх покачал головой.

“Нет, он не пользовался ванной”, - сказал он.

Она смотрела на него, ожидая, не задавая очевидного вопроса о том, как он узнал.

“Хорошо, пойдем со мной”, - наконец сказал он.

Он встал и вывел ее из камеры обратно к двери во двор общественных работ.

“Ты просмотрел книгу и фотографии, верно?” он сказал.

“Да”, - сказала она. “Все, что было оцифровано”.

Они вошли во двор, который представлял собой большую площадь под открытым небом, окруженную стенами. Вдоль задней стены располагались четыре отсека, разделенных стеллажами для инструментов и верстаками, где обслуживалось и ремонтировалось городское оборудование и транспортные средства. Босх привел Балларда в один из таких.

“Ты видел отметину на теле?”

“А-С-П?”

“Верно. Но они неправильно поняли значение этого. Оригинальные детективы. Они пошли по спирали с этим, и все было неправильно ”.

Он подошел к верстаку и потянулся к полке, на которой стояла большая прозрачная пластиковая ванна с синей защелкивающейся крышкой. Он снял его и протянул ей.

“Двадцатипятигаллоновый контейнер”, - сказал Босх. “Дейзи было пять футов два дюйма, вес сто пять фунтов. Маленькая. Он поместил ее в одно из них, затем добавил отбеливатель по мере необходимости. Он не пользовался ванной ”.

Баллард изучал контейнер. Объяснение Босха было правдоподобным, но не окончательным.

“Это теория”, - сказала она.

“Никакой теории”, - сказал он.

Он поставил контейнер на пол, чтобы можно было открыть крышку. Затем он поднял ванну и повернул ее так, чтобы она могла заглянуть в нее. Он сунул руку внутрь и указал на печать производителя, оттиснутую в пластик внизу. Это был двухдюймовый круг с буквами A-S-P по горизонтали и вертикали в центре.

“А-С-П”, - сказал он. “Американские продукты для хранения или американские мягкие пластмассы. Та же компания, два имени. Убийца поместил ее в одно из них. Ему не нужна была ванна или мотель. Один из них и фургон ”.

Баллард запустил руку в контейнер и провел пальцем по печати производителя. Босх знал, что она пришла к тому же выводу, что и он. Логотип был нанесен на пластик с нижней стороны ванны, создавая рельефный отпечаток на внутренней стороне. Если бы кожа Дейзи была прижата к гребням, логотип оставил бы свой след.

Баллард убрала руку и оторвала взгляд от ванны на Босха.

“Как ты до этого додумался?” - спросила она.

“Я думал так же, как и он”, - сказал Босх.

“Дай угадаю, их невозможно отследить”.

“Они делают их в Гардене, отправляют розничным торговцам повсюду. Они осуществляют прямые продажи коммерческим аккаунтам, но что касается индивидуальных продаж, забудьте об этом. Вы можете приобрести их в каждом магазине Target и Walmart в стране ”.

“Ну и дерьмо”.

“Да”.

Босх откинул крышку ванны и собирался вернуть ее на верхнюю полку.

“Могу я взять это?” - Спросил Баллард.

Босх повернулся к ней. Он знал, что может заменить это, и что она легко сможет получить свое. Он предположил, что это был шаг, чтобы еще больше вовлечь его в партнерство. Если он давал ей что-то, то это означало, что они работали вместе.

Он передал ванну.

“Это твое”, - сказал он.

“Спасибо тебе”, - сказала она.

Она посмотрела на открытые ворота во двор общественных работ.

“Хорошо, итак, я начинаю сегодня с коктейлей”, - сказала она.

Босх кивнул.

“Где они были?” он спросил.

“В хранилище”, - сказал Баллард. “Никто не хотел их выбрасывать”.

“Я понял. Это было умно”.

“Что ты собирался делать, если бы нашел их все еще в картотечных шкафах?”

“Я не знаю. Вероятно, попросил бы денег, если бы я мог задержаться и просмотреть их ”.

“Вы просто собирались посмотреть на карточки, датированные днем или неделей убийства? Может быть, месяц?”

“Нет, все они. Все, что у них еще было. Кто может сказать, что парня, который это сделал, не поймали за пару лет до или через год после?”

Баллард кивнул.

“Ни один камень не раскрыт. Я понимаю.”

“Это заставило тебя передумать? Это будет большая работа ”.

“Нет”.

“Хорошо”.

“Ну, я собираюсь идти. Мог бы даже лечь пораньше, чтобы начать ”.

“Удачной охоты. Если я смогу прийти, я приду. Но у меня есть ордер на обыск, который нужно выполнить ”.

“Правильно”.

“В противном случае, позвони мне, если что-нибудь найдешь”.

Он полез в карман и достал визитную карточку с номером своего мобильного.

“Принято”, - сказала она.

Баллард ушла, держа контейнер перед собой за углубленные ручки с обеих сторон. Пока Босх наблюдал, она плавно развернулась и вернулась к нему.

“Люси Сото сказала, что ты знаешь мать Дейзи”, - сказала она. “Это то положение, о котором ты говорил, что у тебя было?”

“Думаю, можно сказать и так”, - сказал Босх.

“Где мать — хочу ли я поговорить с ней?”

“Мой дом. Ты можешь поговорить с ней в любое время ”.

“Ты живешь с ней?”

“Она останется со мной. Это временно. Вудро Вильсон Восемьдесят шесть-двадцать.”

“Хорошо. Понял.”

Баллард снова повернулся и ушел. Босх смотрел ей вслед. Она больше не делала разворотов.

6

Босх вернулся в тюрьму, чтобы получить ордер на обыск и закрыть камеру с нераскрытыми делами. Затем он пересек Первую улицу и вошел в детективное бюро полиции Сан-Франциско через боковую дверь со стороны парковки. Он увидел двух штатных детективов подразделения за их рабочими местами. Белла Лурдес была старшим детективом, чаще всего работавшим в паре с Босхом, когда его расследования выводили его на улицы. У нее был мягкий, материнский взгляд, который скрывал ее навыки и жесткость. Оскар Лусон был старше Лурдес, но его совсем недавно перевели в детективное подразделение. Он вел малоподвижный образ жизни, и ему нравилось носить свой значок на цепочке на шее, как у наркомана, а не на поясе. В противном случае, это может быть не замечено. Дэнни Систо, третий член команды, не присутствовал.

Босх проверил кабинет капитана Тревино и обнаружил, что дверь открыта, а детектив-коммандер сидит за своим столом. Он оторвался от каких-то бумаг и посмотрел на Босха.

“Как все прошло?” Спросил Тревино.

“Подпишите, запечатайте, доставлено”, - сказал Босх, показывая ордер в качестве доказательства. “Ты хочешь, чтобы все в военной комнате поговорили о том, как мы это делаем?”

“Да, приведи Беллу и Оскара. Систо на месте преступления, так что он не выживет. Я заберу кого-нибудь из патруля ”.

“А как насчет полиции Лос-Анджелеса?”

“Давай сначала разберемся с этим, а потом я позвоню Футхиллу и назначу встречу между капитанами”.

Тревино поднимал телефонную трубку, чтобы позвонить в офис стражи, когда говорил. Босх вынырнул обратно и воспользовался ордером, чтобы подать сигнал Лурдесу и Лусону в военный штаб. Босх вошел, взял желтый блокнот со стола снабжения и сел на один конец овального стола для совещаний. Так называемый военный зал на самом деле был многофункциональным помещением. Она использовалась для учебных занятий, как столовая, как командный пункт экстренной помощи, а иногда и как место для выработки стратегии расследования и тактики со всем детективным отрядом — всеми пятью его членами.

Босх сел и перевернул титульный лист ордера, чтобы перечитать раздел о вероятных причинах, который он составил. Это было взято из дела об убийстве четырнадцатилетней давности. Жертвой был Кристобаль Вега, пятидесяти двух лет, в которого выстрелили один раз в затылок, когда он выгуливал свою собаку на своей улице в парке Пионер. Вега был ветераном банды, стрелявшим в Варрио Сан-Фер 13, одну из старейших и самых жестоких банд в долине Сан-Фернандо.

Его смерть стала шоком для крошечного городка Сан-Фернандо, потому что он был хорошо известен в обществе после того, как публично принял роль крестного отца, решал соседские споры, жертвовал крупные средства местным церквям и школам и даже доставлял продуктовые корзины нуждающимся во время праздников.

Это была маскировка хорошего парня, которая скрывала тридцать с лишним лет работы гангстером. Внутри VSF он был печально известен своей жестокостью и известен под прозвищем дядя Мурда. Он постоянно передвигался с двумя телохранителями и редко покидал территорию СанФер, потому что все окрестные банды давали ему “зеленый свет” в результате его лидерства и планирования жестоких вылазок на другие территории. Парни из Вайнленда хотели его смерти. Пака хотели его смерти. Пакоима Флэтс хотела его смерти. И так далее.

Убийство дяди Мурды было также неожиданным, потому что Вегу поймали на улице в одиночестве. У него был пистолет, заткнутый за пояс его спортивных штанов, но, очевидно, он думал, что он в безопасности, чтобы сбежать из своего укрепленного дома и вывести свою собаку в парк вскоре после рассвета. Он так и не сделал этого. Его нашли лицом вниз на тротуаре в квартале от парка. Его убийца подошел так незаметно сзади, что Вега даже не вытащил пистолет из-за пояса.

Хотя Вега сам был бандитом и убийцей, расследование его убийства полицией Сан-Франциско изначально было напряженным. Но свидетеля стрельбы так и не нашли, и единственной найденной уликой была пуля 38-го калибра, извлеченная во время вскрытия из мозга жертвы. Ни одна конкурирующая банда из этого района не взяла на себя ответственность за убийство, и граффити, которые либо оплакивали, либо праздновали кончину Веги, не давали ни малейшего представления о том, кто или какая банда совершила убийство.

Дело было закрыто, и детективы, которым каждый год назначались проверки должной осмотрительности по нему, не проявляли особого энтузиазма. Очевидно, что это был случай, когда смерть жертвы не рассматривалась как большая потеря для общества. Мир прекрасно обходился без дяди Мурды.

Но когда Босх открыл файлы в рамках проверки нераскрытого дела, он применил другой подход. Он всегда действовал в соответствии с аксиомой, что все считаются в этом мире или никто не считается. Это убеждение диктовало, что он должен прилагать все усилия к каждому делу и каждой жертве. Тот факт, что дядя Мурда получил свое прозвище из-за своей готовности выполнять смертельно опасное задание VSF, не удержал Босха от желания найти своего убийцу. По книге Босха, никто не должен быть способен подойти к человеку сзади на тротуаре на рассвете, всадить пулю в его мозг, а затем исчезнуть в тени времени. Где-то там был убийца. Он мог убивать с тех пор, и он может убить снова. Босх шел за ним.

Время смерти определялось различными факторами. Жена Веги сказала, что он встал в шесть утра и вывел собаку за дверь примерно через двадцать минут. Коронер смог сузить круг поисков только до 100 минут между тем временем и восемью часами утра, когда его тело было обнаружено местным жителем недалеко от парка. Два опроса, проведенных детективами по соседству, не выявили ни одного жителя, который сообщил бы, что слышал выстрел, что приводит к выводу, что стрелок, возможно, использовал глушитель на своем оружии - или весь район не хотел сотрудничать с полицией.

Хотя при расследовании дел многолетней давности было много препятствий — потеря улик, свидетелей, мест преступлений — фактор времени также мог быть выгодным. Босх всегда искал способы повернуть время в свою пользу.

В расследовании дела Кристобаля Веги многое произошло за четырнадцать лет, прошедших с момента убийства. Многие гангстеры из VSF и их соперников попали в тюрьму за различные преступления, включая убийство. Некоторые пошли прямо и порвали связи с жизнью. Именно на этих людях сосредоточился Босх, используя поиск по базе данных и беседы с офицерами бандитского подразделения полиции Сан-Франциско и близлежащих подразделений полиции Лос-Анджелеса, чтобы составить два списка гангстеров, находящихся в тюрьме или считающихся гетеросексуалистами.

За предыдущий год он неоднократно сидел в тюрьме и провел десятки визитов в дома и на рабочие места людей, которые оставили свои бандитские связи позади. Каждый разговор был адаптирован к обстоятельствам человека, которого он навещал, но в каждом случае расспросы случайно касались нераскрытого убийства Кристобаля Веги.

Большинство разговоров заходили в тупик. Объект либо соблюдал кодекс молчания, либо не знал об убийстве на Веге. Но в конце концов кусочки информации начали складываться в мозаику. Когда он услышал более трех опровержений причастности от членов одной и той же банды, он исключил эту банду из списка подозреваемых. В конце концов, он вычеркнул всех соперников SanFer из списка. Это не было окончательным, но этого было достаточно, чтобы обратить его внимание внутрь, на собственную банду Веги.

В конце концов, компания Bosch нанесла удар по pay dirt на задней парковке обувного магазина со скидкой в Альгамбре, к востоку от Лос-Анджелеса. В магазине был человек по имени Мартин Перес, реформированный СанФер, работавший менеджером по запасам вдали от той сферы, на которую он когда-то наступал. Пересу был сорок один год, и он прекратил свое членство в банде двенадцать лет назад. Хотя с шестнадцати лет он фигурировал в разведданных бандитского подразделения как закоренелый член "СанФерс", он избежал пожизненного заключения, имея в своем послужном списке несколько арестов, но ни одного обвинительного приговора. Он никогда не был в тюрьме и провел всего несколько дней то там,то здесь в окружной тюрьме.

Просмотренные Босхом файлы содержали цветные фотографии татуировок, которые украшали большинство частей тела Переса в годы его активной деятельности. Среди них была надпись чернилами RIP UNCLE MURDA у него на шее. Это поставило его первым в списке людей, с которыми Босх хотел поговорить.

Босх наблюдал за парковкой обувного магазина и заметил, как Перес вышел на задний двор, чтобы выкурить сигарету во время перерыва в три часа дня. В бинокль Босх подтвердил, что у Переса все еще была татуировка на шее. Он отметил время перерыва, а затем уехал.

На следующий день он вернулся незадолго до перерыва. Он был одет в синие джинсы и джинсовую рабочую рубашку со стойкими пятнами, а в нагрудном кармане носил мягкую пачку красных "Мальборо". Когда он увидел Переса за магазином, он небрежно присоединился к нему, держа сигарету и спрашивая, не может ли он одолжить огонек. Перес щелкнул зажигалкой, и Босх наклонился, чтобы прикурить.

Откинувшись назад, Босх упомянул татуировку, которую он только что видел вблизи, и спросил, как умер дядя Мурда. Перес ответил, сказав, что дядя Мурда был хорошим человеком, которого подставили его собственные люди.

“Как так вышло?” - Спросил Босх.

“Потому что он стал жадным”, - сказал Перес.

Босх не стал настаивать дальше. Он докурил свою сигарету — первую, которую выкурил за многие годы, — поблагодарил Переса за огонек и ушел.

Той ночью Босх постучал в дверь квартиры Переса. Его сопровождала Белла Лурдес. На этот раз он представился, как и Лурдес, и сказал Пересу, что у него проблема. Он достал свой телефон и прокрутил фрагмент разговора, которым они обменялись, покуривая за обувным магазином. Босх объяснил, что Перес знал об убийстве банды, но намеренно утаил это от властей. Это было воспрепятствование правосудию — преступление, не говоря уже о заговоре с целью совершения убийства, в чем ему будут предъявлены обвинения, если он не согласится сотрудничать.

Перес выбрал вариант сотрудничества, но он не хотел идти в полицейское управление Сан-Фернандо, чтобы его не заметил в старом районе кто-то, с кем он раньше бегал. Босх позвонил старому другу, который работал в отделе по расследованию убийств Департамента шерифа в Уиттиере, и договорился занять комнату для допросов на пару часов.

Угроза предъявления обвинений Пересу была в значительной степени блефом Босха, но это сработало. Перес смертельно боялся окружной тюрьмы Лос-Анджелеса и тюремной системы Калифорнии. Он сказал, что оба были хорошо снабжены членами eMe — мексиканской мафии, — которая имела прочный союз с VSF и была известна своими жестокими преступлениями против тех, кто доносил или считался уязвимым для давления правоохранительных органов, чтобы перевербовать. Перес верил, что будет отмечен смертью независимо от того, донес он или нет. Он решил выложить все на стол в надежде убедить Босха и Лурдес, что он не был убийцей, но знал, кто им был.

История, рассказанная Пересом, была такой же древней, как само преступление убийства. Вега занял место силы в банде, а абсолютная власть развращает абсолютно. Он получал больше своей доли доходов от преступных предприятий СанФерс, а также был известен тем, что принуждал к сексуальным отношениям молодых женщин, связанных с членами банды на более низких уровнях. Многие из тех молодых ватос презирали его. Некто по имени Транкильо Кортес составил заговор против него. По словам Переса, он был племянником жены Веги и был взбешен жадностью Веги и ее публичными изменами.

Перес был в клике Кортеса внутри банды и был посвящен в часть планирования, но настаивал, что он не присутствовал, когда Кортес убивал Вегу. Это дело долгое время считалось идеальным в полиции Сан-Франциско, потому что не было оставлено никаких улик, кроме пули. Так вот где Босх и Лурдес надавили на Переса, задавая множество вопросов об оружии, его владельце и его нынешнем местонахождении.

Перес сказал, что пистолет принадлежал Кортесу, но у него не было информации о том, как он оказался у Кортеса. Что касается того, что случилось с оружием после убийства, он понятия не имел, потому что вскоре отделился от банды и покинул Долину. Но Перес предоставил часть информации, которая заставила Босха сосредоточиться. Он сказал, что Кортес оснастил пистолет самодельным глушителем. Это соответствует первоначальному расследованию.

Босх сосредоточился, спрашивая, как Кортес изготовил глушитель. Перес сказал, что в то время Кортес работал в мастерской глушителей своего дяди в соседней Пакоиме, и он изготовил его из тех же труб и внутренних звукопоглощающих материалов, которые используются в мотоциклетных глушителях. Он сделал это в нерабочее время и без ведома своего дяди. Перес также признал, что он и двое других членов банды были с Кортесом в магазине, когда он тестировал свое творение, прикрепив его к своему пистолету и сделав пару выстрелов в заднюю стену магазина глушителей.

После интервью с Пересом приоритетом для следователей стало подтверждение как можно большей части его истории. Лурдес смогла установить связь между Кортесом и женой Веги. Она была сестрой его отца. Она также установила, что авторитет Кортеса в VSF вырос за последние четырнадцать лет, и теперь он был застрелен, как и человек, в убийстве которого его подозревали. Тем временем Bosch подтвердила, что компания Pacoima Tire & Muffler, расположенная на Сан-Фернандо-роуд в Лос-Анджелесе, ранее принадлежала Хелио Кортесу, дяде подозреваемого, и что имя нового владельца не фигурировало ни в каких файлах данных о преступлениях полицейских управлений Сан-Фернандо и Лос-Анджелеса. Подтвердились другие детали, и все это дало Босху достаточно вескую причину обратиться к судье за ордером на обыск.

Теперь у него это было, и пришло время продвигать дело вперед.

Лурдес и Лусон были первыми, кто вошел в военный зал. Вскоре за ними последовал Тревино, а затем сержант Ирвин Розенберг, командир дневной стражи. В соответствии с протоколом департамента, все ордера на обыск вручались в присутствии людей в форме, и Розенберг, ветеран уличного копа с высокими навыками работы с людьми, координировал эту сторону дела. Все заняли места вокруг овального стола.

“Что, никаких пончиков?” Спросил Розенберг.

Обычно на столе заканчивалась еда, пожертвованная гражданами. Почти каждое утро на завтрак подавали пончики или буррито. Разочарование Розенберга разделяли все.

“Хорошо, давайте начнем”, - сказал Тревино. “Что у нас есть, Гарри? Ты должен ввести Ирвина в курс дела ”.

“Это дело Кристобаля Веги”, - сказал Босх. “Убийство дяди Мурды четырнадцать лет назад. У нас есть ордер на обыск, позволяющий нам въехать в Pacoima Tire & Muffler на Сан-Фернандо-роуд и поискать пули, выпущенные в заднюю стену главного гаража четырнадцать лет назад. Это место находится на территории полиции Лос-Анджелеса, так что мы будем координировать свои действия с ними. Мы хотим сделать это как можно незаметнее, чтобы слухи не дошли до нашего подозреваемого или кого-либо еще из санферов. Мы хотим сохранить это в тайне, пока, надеюсь, не придет время произвести арест ”.

“С Санферами это будет невозможно”, - сказал Розенберг. “У них повсюду глаза”.

Босх кивнул.

“Мы знаем это”, - сказал он. “Белла работала над историей для обложки. Нам просто нужно выиграть пару дней. Если мы найдем слизней, то я отправлю их смазывать в лабораторию. Они КАК МОЖНО скорее приведут сравнение с пулей, убившей Вегу. Если есть совпадение, мы будем готовы выйти на нашего подозреваемого ”.

“Кто подозреваемый?” Спросил Розенберг.

Босх колебался. Он доверял Розенбергу, но обсуждать подозреваемых при ведении дела было нехорошо, особенно когда в этом был замешан информатор.

“Неважно”, - быстро сказал Розенберг. “Мне не нужно знать. Итак, ты хочешь, чтобы это ограничилось одной машиной и двумя полицейскими в форме?”

“Самое большее”, - сказал Босх.

“Готово. У нас во дворе новый внедорожник, который только что привезли. Еще не декалирован. Мы могли бы использовать это, а не афишировать, что мы из полиции Сан-Франциско. Это могло бы помочь ”.

Босх кивнул. Он видел внедорожник во дворе общественных работ возле старой тюрьмы. Он поступил от производителя в черно-белой краске, но на его дверях и заднем люке не были нанесены идентификаторы SFPD. Это могло бы смешаться с машинами полиции Лос-Анджелеса и помочь скрыть, что обыск был частью расследования полиции Сан-Франциско. Это еще больше изолировало бы расследование от VSF.

“На случай, если нам придется снести всю стену, с нами будет бригада общественных работ”, - сказал Босх. “Они будут использовать грузовик без опознавательных знаков”.

“Итак, каково наше прикрытие?” Спросил Лусон.

“Кража со взломом”, - сказала Лурдес. “Если кто-нибудь спросит, мы скажем, что кто-то вломился ночью и есть место преступления. Это должно сработать. Это место больше не принадлежит дяде подозреваемого. Насколько мы можем судить, новый владелец чист, и мы ожидаем его полного сотрудничества как в поисках, так и в легенде ”.

“Хорошо”, - сказал Тревино. “Когда мы отправляемся?”

“Завтра утром”, - сказал Босх. “Как раз тогда, когда заведение открывается в семь. Если повезет, мы придем и уйдем до того, как большинство гангстеров по соседству откроют глаза на этот день ”.

“Хорошо”, - сказал Тревино. “Давайте соберемся здесь в шесть и будем в Пакоиме, когда они откроют двери”.

После этого собрание закончилось, и Босх последовал за Лурдес обратно к ее рабочему месту.

“Эй, ранее в моей камере был посетитель”, - сказал он. “Это ты послал ее сюда?”

Лурдес покачала головой.

“Нет, сюда никто не входил”, - сказала она. “Я весь день делал отчеты”.

Босх кивнул. Он задавался вопросом о Баллард и о том, как она узнала, где его найти. Он предполагал, что Лючия Сото рассказала ей.

Он знал, что узнает достаточно скоро.

7

Босх вернулся домой рано. Он почувствовал запах готовки, как только открыл дверь, и обнаружил Элизабет Клейтон на кухне. Она обжаривала курицу в масле с чесноком.

“Привет”, - сказал Босх. “Вкусно пахнет”.

“Я хотела тебе что-нибудь приготовить”, - сказала она.

Они неловко обнялись, пока она стояла перед плитой. Когда Босх впервые встретил ее, она была наркоманкой, пытавшейся похоронить убийство своей дочери под горой таблеток. У нее была обритая голова, она весила девяносто фунтов и охотно променяла бы секс на тридцать миллиграммов оксикодона, вызывающего чувство вины и затуманивающего память.

Семь месяцев спустя она была чиста и прибавила в весе двадцать фунтов, а ее песочно-светлые волосы были достаточно длинными, чтобы обрамлять красивое лицо, появившееся во время выздоровления. Но вина и воспоминания все еще были там, на краю тьмы, и угрожали каждый день.

“Это здорово”, - сказал он. “Сначала я собираюсь прибраться, хорошо?”

“Это займет полчаса”, - сказала она. “Мне нужно сварить лапшу”.

Босх прошел по коридору мимо комнаты Элизабет в свою собственную. Он снял свою рабочую одежду и встал под душ. Когда вода каскадом лилась ему на голову, он думал о случаях и жертвах. Женщина, готовившая ему ужин, стала жертвой последствий убийства, ее дочь была похищена способом, слишком ужасным, чтобы думать об этом. Босх думал, что спас Элизабет год назад. Он помог ей справиться с зависимостью, и теперь она была натуралкой и здоровой, но зависимость была тем, что сдерживало реальность и не давало задуматься . Он обещал ей, что раскроет убийство ее дочери, но теперь обнаружил, что не может поговорить с ней об этом деле, не причинив ей той боли, которую она привыкла преодолевать таблетками. Он остался с вопросом, спас ли он ее вообще.

После душа он побрился, потому что знал, что может пройти пара дней, прежде чем ему представится следующий шанс. Он заканчивал, когда услышал, как Элизабет зовет его ужинать.

За месяцы, прошедшие с тех пор, как Элизабет переехала сюда, Босх вернул столовой ее законное назначение. Он перенес свой ноутбук и файлы из дел, над которыми работал, в свою спальню, где у него был установлен складной столик. Он не думал, что ей следует постоянно напоминать об убийстве, особенно когда его не было рядом.

Она расставила приборы за столом напротив друг друга, а еду на другой тарелке между ними. Она служила ему. Там было два стакана воды. Никакого алкоголя.

“Выглядит великолепно”, - сказал Босх.

“Что ж, будем надеяться, что это вкусно”, - сказала она.

Несколько минут они ели молча, и Босх сделал ей комплимент. У цыпленка была хорошая чесночная приправа, которая была великолепной на вкус. Он знал, что это вернется позже, но не упомянул об этом.

“Как прошла группа?” он спросил.

“Марк Твен бросил учебу”, - сказала она.

На своих ежедневных собраниях групповой терапии она всегда называла других людей кодовыми именами, взятыми из имен известных людей, которых они ей напоминали. У Марка Твена были белые волосы и густые усы. Там были Шер, Альберт (как у Эйнштейна), О.Дж., Леди Гага и Ганди, которого также называли Беном, как у Бена Кингсли, актера, получившего Оскар за его роль.

“Навсегда?” - Спросил Босх.

“Похоже на то”, - сказала она. “Он допустил ошибку и вернулся в карантин”.

“Это очень плохо”.

“Да. Мне нравилось слушать его истории. Они были забавными”.

Между ними снова воцарилось молчание. Босх попытался придумать, что бы такое сказать или спросить. Неловкость отношений стала главной их частью. Босх давно знал, что приглашение ее занять комнату в его доме было ошибкой. Он не был уверен, что, по его мнению, из этого выйдет. Элизабет напомнила Босху его бывшую жену Элеонору, но это было лишь физическое сходство. Элизабет Клейтон была сильно травмированным человеком с темными воспоминаниями, с которыми нужно было разобраться, и трудным путем впереди.

Это было всего лишь временное приглашение — до тех пор, пока ты не встанешь на ноги. Компания Bosch превратила большую кладовку в коридоре в маленькую спальню и обставила ее покупками из Икеа. Но прошло почти шесть месяцев, и Босх не был уверен, что Элизабет когда-нибудь снова сможет самостоятельно встать на ноги. Зов ее зависимости всегда был рядом. Память о ее дочери была подобна злобному призраку, который следовал за ней. И ей некуда было идти, кроме, может быть, возвращения в Модесто, где она жила, пока ее мир не рухнул с полуночным звонком из полиции Лос-Анджелеса.

Тем временем Босх оттолкнул свою дочь, с которой не посоветовался, прежде чем направить приглашение. Она училась в колледже и приходила домой все реже и реже, но появление Элизабет Клейтон в доме привело к прекращению всех посещений. Теперь Босх видел Мэдди, только когда отваживался спуститься в округ Ориндж, чтобы быстро позавтракать или поужинать с ней. Во время последнего визита она объявила, что планирует остаться на лето в доме, который она снимала с тремя другими студентами недалеко от кампуса. Босх воспринял эту новость как прямую реакцию на то, что Элизабет находится в его доме.

“Я должен работать сегодня вечером”, - сказал Босх.

“Я думала, ты сказал, что завтра утром у тебя будет ордер на обыск”, - сказала Элизабет.

“Да, но это нечто другое. Это о Дейзи ”.

Он больше ничего не сказал, пока не смог оценить ее реакцию. Прошло несколько мгновений, а она не пыталась сменить тему.

“Есть голливудский детектив, который интересуется этим делом”, - сказал он. “Она пришла ко мне сегодня и задавала вопросы. Она участвует в вечернем шоу и собирается поработать над ним, когда у нее будет время ”.

“Позднее представление”?" Спросила Элизабет.

“Это то, что они называют полуночной сменой в Голливудском подразделении, из-за всех сумасшедших вещей, которые происходят там посреди ночи. В общем, она нашла несколько старых записей, которые я искал: карточки, на которых патрульные офицеры записывали имена людей на улице, людей, которых они останавливали или к которым относились с подозрением.”

“Была ли Дейзи одной из них?”

“Возможно, но это не то, почему я хочу их увидеть. Я хочу посмотреть, кто еще разгуливал по Голливуду в то время. Это может к чему-то привести ”.

“Хорошо”.

“В любом случае, их двенадцать коробок. Мы сделаем, что сможем, сегодня вечером, а утром у меня будет ордер на обыск. Это может занять пару ночей, чтобы спуститься туда ”.

“Хорошо. Я надеюсь, ты что-нибудь найдешь”.

“Детектив — ее зовут Баллард - спрашивала о тебе. Она сказала, что, возможно, захочет встретиться с тобой. Это было бы нормально?”

“Конечно. Я действительно не знаю ничего, что могло бы помочь, но я поговорю с кем угодно о Дейзи ”.

Босх кивнул. Это было больше, чем они говорили об этом деле за последние недели, и он беспокоился, что это ввергнет Элизабет в темную спираль депрессии, если он будет настаивать на этом дальше.

Он посмотрел на часы. Еще не было и восьми часов.

“Я мог бы вздремнуть пару часов, прежде чем отправиться туда”, - сказал он. “Это нормально?”

“Да, ты должен”, - сказала она. “Я все это уберу и постараюсь вести себя тихо”.

“Не беспокойся об этом. Сомневаюсь, что смогу уснуть. Я просто отдохну”.

Пятнадцать минут спустя Босх лежал на спине, глядя в потолок в своей спальне. Он слышал, как на кухне льется вода и как посуду складывают на полку рядом с раковиной.

Он поставил будильник, но знал, что не сможет уснуть.

Баллард

8

Баллард добралась до Голливудского подразделения за три часа до начала своей смены в одиннадцать вечера, чтобы начать работу над карточками shake. Сначала она вошла на главную станцию, вытащила из зарядного устройства "ровер позднего показа" и повела его через парковку к пристройке, где оставила коробки, выстроенные в ряд в коридоре. В спортзале или зале для тренировок по боевым искусствам никого не было. Она нашла рабочее место в одной из кладовых, где все еще хранились деревянные столы, оставшиеся до последней реконструкции станции. Несмотря на то, что Босх сказал ранее, Баллард испытал искушение перейти прямо к коробке с карточками для допросов на местах во время убийства Дейзи Клейтон. Может быть, ей повезет, и из карты 3 х 5 появится очевидный подозреваемый. Но она знала, что план Босха был правильным. Чтобы быть доскональной, она должна начать с самого начала и двигаться хронологически вперед.

На первой коробке с карточками Shake были указаны даты, начинающиеся в январе 2006 года, за целых три года до убийства Клейтона. Она поставила коробку на пол рядом со столом, за которым работала, и начала вытаскивать стопки по четыре дюйма за раз. Она быстро просмотрела каждую карточку спереди и сзади, сосредоточив внимание на месте и времени остановки, проверяя, был ли интервьюируемый мужчиной, а затем, при необходимости, изучила детали подробнее.

Ей потребовалось два часа, чтобы разобрать первую коробку. Из всех карточек, которые она просмотрела, она отложила три для дальнейшего изучения и обсуждения с Босхом и одну только для себя. В процессе она подтвердила свое давнее убеждение в том, что Голливуд является конечным пунктом назначения для многих общественных уродов и неудачников. Карточка за карточкой содержали записи интервью с людьми, которые бесцельно бродили по улицам в поисках любой представившейся мрачной возможности. Многие были посторонними, пытавшимися купить наркотики или секс, и полицейская остановка была призвана разубедить их. Другие были постоянными обитателями — будь то хищники или добыча — голливудских улиц без видимого плана изменить свое положение.

По пути Баллард узнал кое-что о копах, которые проводили опросы на местах. Некоторые были многословны, у некоторых были серьезные проблемы с грамматикой, некоторые использовали коды, такие как Адам Генри (мудак), чтобы описать граждан, у которых они брали интервью. Некоторые, очевидно, не заботились о том, чтобы писать открытки FI, и свели все к минимуму. Некоторым удалось сохранить чувство юмора, несмотря на обстоятельства их работы и то представление, которое она давала им о человечестве.

На пустой стороне карточки была найдена наиболее убедительная информация, и Баллард прочитал эти мини-отчеты с почти антропологическим интересом к тому, что они говорили о Голливуде и обществе в целом. Она отложила одну карточку для себя просто потому, что ей понравилось то, что написал офицер.

Объект - человеческое перекати-поле

Идет туда, куда его уносит ветер

Завтра все унесет ветром

Никто не будет скучать по нему

Офицер был указан на карточках как Т. Фармер. Баллард поймала себя на том, что ищет свои карточки друзей, чтобы почитать больше его элегических уличных репортажей.

Все три карточки, которые она отложила для продолжения, были для белых мужчин, которых офицеры, совершавшие остановку, сочли “туристами”. Это означало, что они были аутсайдерами, которые приехали в Голливуд в поисках чего-то, в случае с этими тремя мужчинами, скорее всего, секса. Они не совершили никакого преступления, когда их остановили и допросили, поэтому офицеры были осторожны в том, что они писали. Но из места, времени и содержания допросов было ясно, что офицеры подозревали, что мужчины искали проституток. Один человек шел пешком, другой был в машине, а третий находился в том, что было описано как рабочий фургон. Баллард прогонял их имена и номерные знаки по компьютерам и базам данных правоохранительных органов, чтобы посмотреть, нет ли там каких-либо записей или действий, заслуживающих более пристального изучения.

Баллард была на полпути ко второй коробке, когда ее ровер заверещал ровно в полночь. Это был лейтенант Манро.

“Я скучал по тебе на перекличке, Баллард”.

От нее не требовалось присутствовать на перекличке, но она появлялась так часто, что было замечено, когда она этого не делала.

“Прости за это. Я работаю над чем-то и потерял счет времени. Что-нибудь, что я должен знать?”

“Нет, все тихо. Но твой парень со вчерашнего вечера здесь. Должен ли я отправить его обратно?”

Баллард сделал паузу, прежде чем нажать на микрофон и ответить. Она предположила, что ее посетителем был Босх. Она знала, что жаловаться на то, что Манро назвала его своим парнем, было бы пустой тратой времени и стоило бы ей больше, чем она выиграла бы от этого.

Она включила микрофон.

“Я не снимаюсь в детективах. Обними моего ‘парня’ там. Я приду за ним ”.

“Вас понял”.

“Привет, Л.Т. У нас в Голливудском списке есть детектив по имени Т. Фармер?”

Если Фармер все еще был в подразделении, то теперь он должен работать днем. Она знала всех в ночные смены.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Манро ответила.

“Больше нет. Он ушел прямо перед тем, как ты пришел сюда ”.

Конец стражи. Баллард внезапно вспомнила, что, когда ее перевели в Голливуд три года назад, все подразделение оплакивало смерть одного из своих офицеров. Это было самоубийство. Теперь она поняла, что это был Фармер.

Баллард почувствовал невидимый удар в грудь. Она включила микрофон.

“Принято”.

9

Баллард решила оставить обзор карточек полевых интервью как можно ближе к источнику. Она привела Босха в складское помещение и усадила его за один из старых столов, где было меньше шансов, что другие голливудские офицеры увидят, что он работает с ней, и поднимут вопросы по этому поводу. Она позвонила лейтенанту Манро по номеру офиса частного дозора и сказала ему, где она будет в случае необходимости.

Босх и Баллард решили разделить обязанности по чтению, а не заставлять Босха перечитывать карточки, которые Баллард уже просмотрел. Это был первый признак доверия между ними, убеждения, что каждый может положиться на оценку карт другого. И это ускорило бы процесс.

Баллард сидела за столом, расположенным перпендикулярно столу Босха, и это позволяло ей наблюдать за ним в упор, в то время как ему приходилось поворачиваться и более явно пытаться наблюдать за ней. Сначала она тайно следила за ним и при этом убедилась, что его процесс отличался. Его скорость откладывания карт в сторону для дальнейшего рассмотрения была намного быстрее, чем у нее. В какой-то момент он заметил, что она наблюдает за ним.

“Не волнуйся”, - сказал он, не отрываясь от своей работы. “Я использую двухэтапный подход. Сначала большая сеть, затем сеть поменьше.”

Баллард просто кивнула, немного смущенная тем, что ее поймали.

Вскоре она запустила свой собственный двухэтапный процесс и перестала обращать внимание на Босха, осознав, что, наблюдая за ним, она только замедляет свою работу. После долгого молчания и после того, как он положил большую стопку карт в стопку "без интереса", Баллард заговорил.

“Могу я спросить тебя кое о чем?” она начала.

“Что, если я скажу ”нет"?" Босх ответил. “Ты бы все равно спросил”.

“Как мать Дейзи оказалась в вашем доме?”

“Это долгая история, но ей нужно было где-то остановиться. У меня была комната”.

“Так это не романтическая вещь?”

“Нет”.

“Но ты позволил этому незнакомцу остаться в твоем доме”.

“Вроде того. Я встретил ее по делу, не имеющему отношения к делу. Я помог ей выбраться из передряги, а потом узнал о Дейзи. Я сказал ей, что займусь этим делом, и она может воспользоваться моей комнатой, пока я веду расследование. Она из Модесто. Я предполагаю, что если мы закроем это дело, я верну свою комнату, а она отправится домой ”.

“Ты не смог бы этого сделать, если бы был из полиции Лос-Анджелеса”.

“Я многого не смог бы сделать, если бы все еще работал в полиции Лос-Анджелеса. Но я не такой”.

Они оба вернулись к картам, но почти сразу же Баллард заговорил снова.

“Я все еще хочу поговорить с ней”, - сказала она.

“Я сказал ей об этом”, - сказал Босх. “В любое время, когда захочешь”.

Прошло полчаса, и им обоим удалось разложить карточки по своим коробкам. Босх вышел в коридор и принес новую коробку для Балларда, а затем повторил процесс для себя.

“Как долго ты можешь это делать?” - Спросил Баллард.

“Ты имеешь в виду сегодняшнюю ночь?” - Спросил Босх. “Примерно до половины шестого. У меня в шесть кое-что в Долине. Это может продолжаться большую часть дня. Если это произойдет, я вернусь завтра вечером ”.

“Когда ты спишь?”

“Когда я смогу”.

Они были на десятиминутном просмотре очередных боксов, когда радио Балларда пронзительно заверещало. Баллард ответила, и Манро сказала ей, что детектива вызвали по делу об ограблении жилого дома на бульваре Сансет.

Баллард посмотрела на стопку карточек FI перед ней и ответила по рации.

“Ты уверен, что им нужен детектив, Л-Ти?”

“ - Спросили они. Ты чем-то занят или что?”

“Нет, я снимаюсь сейчас”.

“Вас понял. Дай мне знать, что у тебя там есть ”.

Баллард встал и посмотрел на Босха.

“Мне нужно идти, и я не могу оставить тебя здесь”, - сказала она.

“Ты уверен?” он спросил. “Я останусь здесь и продолжу колоть дрова”.

“Нет, ты не из полиции Лос-Анджелеса. Я не могу оставить тебя здесь без присмотра. Я бы получил удар за это, если бы кто-нибудь вошел и застал тебя здесь ”.

“Неважно. Итак, что мне делать, пойти с тобой?”

Баллард думал об этом. Это сработало бы.

“Ты можешь это сделать”, - сказала она. “Возьми с собой стопку таких и посиди в машине, пока я проверю этот звонок. Надеюсь, она не будет долгой ”.

Босх запустил руку в ящик рядом со своим столом и двумя руками вытащил приличного размера стопку карточек.

“Пойдем”, - сказал он.

Звонок о краже со взломом поступил менее чем в пяти минутах езды от станции. Адрес был знаком Баллард, но она не называла его, пока они не приехали и не увидели, что это был стрип-бар под названием "Сирены на Сансет". И она все еще была открыта, что делало вопрос о краже со взломом немного запутанным.

Одна патрульная машина блокировала зону парковки. Баллард пристроился за ней. Она знала, что два подразделения уже отреагировали, и предположила, что другая машина была в переулке за станцией.

“Это должно быть интересно”, - сказал Босх.

“Не для тебя”, - сказал Баллард. “Ты жди здесь”.

“Да, мэм”.

“Я надеюсь, что это просто чушь собачья, и я скоро вернусь. Начинай думать о седьмом коде ”.

“Ты голоден?”

“Не прямо сейчас, но мне понадобится перерыв на обед”.

Баллард вытащил ровер из зарядного устройства для консоли и вышел из машины.

“Что открыто?” - Спросил Босх.

“Почти ничего”, - сказала она.

Она закрыла дверь и направилась к парадной двери "Сирен".

Внутренняя зона входа была тускло освещена красным. Там была станция оплаты с вышибалой и кассиром, а также обтянутый бархатом канал, который вел к арочному дверному проему на танцпол. Баллард мог видеть три небольшие сцены, обведенные красным, под потолками атриума, выполненными в стиле Тиффани. На сценах были женщины в разных стадиях раздевания, но посетителей было очень мало. Баллард посмотрела на часы. Было 2:40 ночи, и бар был открыт до 4. Баллард назвал вышибалу.

“Где офицеры?” она спросила.

“Я провожу вас обратно”, - сказал вышибала.

Он открыл дверь, которая гармонировала со стенами, обтянутыми красным бархатом в пейсли, и повел ее по темному коридору к открытой двери хорошо освещенного офиса. Затем он направился обратно на фронт.

Три офицера столпились в маленькой комнате перед столом, за которым сидел мужчина. Баллард кивнул. За "синих костюмов" отвечали Дворек, Эррера и Дайсон, которых Баллард хорошо знала, потому что они были редкой женской командой, а женщины в последнем шоу часто играли code seven вместе. Эррера была старшим офицером, и у нее было четыре отметины на рукавах. У ее партнера был один. Обе женщины носили короткие волосы, чтобы подозреваемые не хватали их и не дергали. Баллард знал, что большую часть дней они тренировались в спортзале после своих смен, и их плечи и предплечья демонстрировали результаты. Они могли постоять за себя в конфронтации, и, по слухам, Дайсон любила их заводить.

“Детектив Баллард, рад, что вы смогли прийти”, - сказал Дворек. “Это мистер Перальта, управляющий этим прекрасным заведением, и он попросил ваших услуг”.

Баллард посмотрел на человека за столом. Ему было за пятьдесят, он был полноват, с зачесанными назад волосами и длинными, остро подстриженными бакенбардами. На нем был яркий фиолетовый жилет поверх черной рубашки с воротником. На стене за его креслом висел плакат в рамке с обнаженной женщиной, использующей шест для стриптиза, чтобы стратегически прикрыть свои интимные места, но не настолько, чтобы скрыть, что ее лобковые волосы были подстрижены в форме маленького сердца. Справа от него был видеомонитор, который показывал шестнадцать ракурсов сцен, баров и выходов из клуба. Баллард увидела себя на одной из площадей с камеры, установленной над ее правым плечом.

“Что я могу для вас сделать, сэр?” - спросила она.

“Это похоже на сбывшуюся мечту”, - сказал Перальта. “Я не знал, что в полиции Лос-Анджелеса почти все женщины. Ты хочешь работу на неполный рабочий день?”

“Сэр, у вас возникла проблема, требующая вмешательства полиции, или нет?” Ответил Баллард.

“Я верю”, - сказал Перальта. “У меня проблема — кто-то собирается вломиться”.

“Собираешься? Зачем кому-то вламываться, когда они могут войти через парадную дверь?”

“Ты скажи мне. Все, что я говорю, это то, что все идет ко дну. Посмотри на это”.

Он повернулся к видеомонитору и выдвинул ящик под ним, обнажив клавиатуру. Он нажал несколько клавиш, и ракурсы камеры сменились схемой помещения.

“Я заминировал каждое отверстие в здании”, - сказал Перальта. “Кто-то на крыше возится со световыми люками. Они собираются спуститься через это ”.

Баллард перегнулась через стол, чтобы лучше видеть экран. Были видны пробоины в двух световых люках над сценами.

“Когда это случилось?” она спросила.

“Сегодня вечером”, - сказал Перальта. “Примерно час назад”.

“Зачем им вламываться?”

“Ты издеваешься надо мной? Это кассовый бизнес, и я не выйду отсюда в половине пятого гребаного утра с сумкой наличных под мышкой. Я не настолько глуп. Все складывается в сейф, а потом раз, может быть, два в неделю — при дневном свете — я прихожу заниматься банковскими операциями, и у меня есть два парня, с которыми ты не захочешь связываться, которые все время прикрывают мне спину ”.

“Где сейф?”

“Ты стоишь на этом”.

Баллард посмотрел вниз. Офицеры отступили к стенам комнаты. В дощатом деревянном полу был вырезан контур и ручка для открывания люка.

“Это можно снять?” - Спросил Баллард.

“Нет”, - сказал Перальта. “Вмурованный в бетон. Им пришлось бы отрабатывать это — если только они не знали комбинацию, а есть только три человека, которые знают это ”.

“Итак, сколько там?”

“После выходных я провел банковские операции, так что сегодня вечером будет светло. Прямо сейчас там около двенадцати тысяч, и мы доведем их до шестнадцати, когда я закрою кассы сегодня вечером ”.

Баллард оценил ситуацию, поднял глаза, поймал взгляд Дворека и кивнул.

“Хорошо”, - сказала она. “Мы собираемся осмотреться вокруг. На крыше есть камеры?”

“Нет”, - сказал Перальта. “Там, наверху, ничего нет”.

“Есть какой-нибудь доступ?”

“Изнутри ничего. Тебе понадобится лестница снаружи ”.

“Хорошо. Я вернусь после того, как мы все проверим. Где дверь в переулок?”

“Марв заберет тебя”.

Перальта сунул руку под стол и нажал кнопку, чтобы вызвать своего вышибалу. Вскоре вернулся большой человек из "бархатной веревки".

“Выведи их через черный ход, Марв”, - сказал Перальта. “В переулок”.

Несколько минут спустя Баллард стоял в переулке, оценивая линию крыши клуба. Здание было отдельно стоящим, с плоской крышей высотой около двадцати футов. Не было никакого подхода со стороны бизнеса ни с той, ни с другой стороны, и никаких лестниц или очевидных способов подняться. Баллард заглянула за ее спину. Другая сторона переулка была огорожена деревянными и бетонными заборами и граничила с жилым районом.

“Могу я одолжить огонек?” - Спросил Баллард.

Дайсон сняла своего Пеликана с пояса со снаряжением и передала его Баллард. Это был маленький, но мощный фонарик. Баллард обошел здание в поисках выхода наверх. Она нашла возможную точку вознесения у западного угла. Было построено ограждение из шлакоблоков для размещения ряда городских мусорных контейнеров. Он был около шести футов высотой и находился рядом с водосточной трубой, которая проходила по краю крыши. Баллард посветил фонариком вверх по водосточной трубе и увидел, что она прикреплена к внешней стене кронштейнами через каждые несколько футов.

Дворек подошел к ней сзади.

“Вот твоя лестница”, - сказал Баллард.

“Ты собираешься наверх?” Спросил Дворек.

“Не в твоей жизни. Я вызываю воздушный корабль. Они зажгут ее, и если там кто-нибудь есть, мы схватим их, спускаясь ”.

“Звучит как план”.

“Поставьте сестер в другом углу на случай, если у них там есть с собой лестница, и они решат спуститься с другой стороны. Я отключу кондиционер ”.

“Попался”.

Баллард не хотел связываться по радио с дирижаблем, потому что грабитель мог прослушивать частоты полиции Лос-Анджелеса. У нее были рабочие отношения с офицером тактических полетов на вертолете, который почти каждую ночь летал над западной частью города. Они часто отвечали на одни и те же призывы. Баллард на земле, Хизер Рурк, корректировщик, в воздухе со своим партнером-пилотом Дэном Самнером. Баллард отправил сообщение Рурку.

Ребята, вы проснулись?

Прошло две минуты, прежде чем последовал ответ.

Ага. Только что прекратил преследование подозреваемого в Х / Р. Как дела, RB?

Баллард знал, что у команды Рурка-Самнера будет высокий уровень адреналина после преследования машины, попавшей в наезд. Она была рада, что они были свободны.

Нужно, чтобы ты пролетел над стрип-баром Sirens 7171 Sunset. Осветите крышу, чтобы увидеть, есть ли у нас подозреваемые.

Вас понял — Расчетное время прибытия 3

Копировать. Переключитесь на тактику 5

Копировать. Тактика 5

В случае, если бы им пришлось говорить по радио из соображений целесообразности, тактический канал был неопубликованной частотой, которую нелегко было получить в Интернете.

У Балларда все еще был свет Дайсона. Она помахала им, чтобы привлечь внимание трех полицейских в другом углу здания. Она переложила светильник на свободную руку, подняла три пальца и покрутила ладонью в воздухе.

Они ждали. Баллард был почти уверен, что это было бесплодное упражнение. Если бы там действительно кто-то был, они, скорее всего, заметили бы огни от прибытия патрульных машин и сбежали, когда офицеры вошли в здание. Но осмотр крыши с дирижаблем должен доставить Перальте некоторое удовлетворение. Затем Баллард написал бы рекомендацию командиру детективного отдела послать кого-нибудь из отдела по борьбе с коммерческими кражами со взломом проверить крышу при дневном свете на наличие любых признаков попытки взлома.

Баллард услышала приближение вертолета и прижалась к задней стене здания, рядом с мусорным баком. Она подняла ровер и переключила его на тактическую частоту 5.

Она ждала. В переулке пахло выпивкой и сигаретами. Она дышала через рот.

Вскоре мощный луч вертолета омыл все вокруг, превратив ночь в день. Баллард поднял ровер.

“Что-нибудь, шестой эфир?”

Она поднесла радио к уху, надеясь услышать ответ за шумом винта дирижабля. Она частично слышала это. Тон голоса Хизер Рурк сказал ей больше, чем слова, которые она могла разобрать. На крыше кто-то был.

“...подозреваемые. Направляюсь... за угол...”

Баллард бросила "ровер" и вытащила оружие. Она отступила в переулок, подняв пистолет к линии крыши. Свет от вертолета был ослепляющим. Вскоре она увидела движение и услышала крики, но не смогла разобрать слов из-за шума винта. Она увидела, как кто-то спускается по водосточной трубе. На полпути он ослабил хватку и упал на землю. Вскоре по трубе спустилось еще одно тело, а затем еще одно.

Баллард проследила за движением пистолета. Вскоре все трое подозреваемых побежали по аллее.

“Полиция! Останови это прямо там!”

Две убегающие фигуры остановились как вкопанные. Третий продолжил движение и, дойдя до конца, повернул налево, в район.

Баллард начал приближаться к двоим, которые остановились и уже подняли руки. Когда она приказала им встать на колени, Дайсон пробежал мимо нее и продолжил движение по переулку вслед за третьим подозреваемым. Эррера последовала за своим младшим партнером, но в гораздо более медленном темпе.

Когда Баллард приблизилась с пистолетом наготове, она увидела—

Двое подозреваемых, стоявших на коленях на земле, были просто детьми.

“Какого хрена?” Сказал Дворек, подходя к ней.

Баллард убрала оружие в кобуру и положила ладонь на руку Дворека, чтобы заставить его опустить свою. Она обошла вокруг и направила луч света Дайсона на их лица. Им было не больше четырнадцати. Оба были белыми, оба выглядели испуганными. Они были одеты в футболки и синие джинсы.

Она поняла, что бросила свой ровер на землю рядом с мусорным баком.

“Я не слышу собственных мыслей”, - обратилась она к Двореку. “Сообщите дирижаблю на тактике пять, что у нас здесь код четыре, и они могут продолжать преследование двадцать пятого”.

Дворек пошел к своему роверу, чтобы позвонить, и вскоре вертолет направился на юг, в том направлении, куда убежал третий мальчик. Баллард держала свет на молодых лицах перед собой. Один мальчик опустил одну из своих рук, пытаясь заслониться от слепящего света.

“Держите руки поднятыми”, - приказал Баллард.

Он подчинился.

Баллард посмотрела на двух парней перед ней и поняла, почему они оказались на крыше.

“Вы двое только что чуть не погибли, вы знаете об этом?” - рявкнула она.

“Мы сожалеем, мы сожалеем”, - кротко сказал один из них.

“Что ты там делал наверху?”

“Мы просто осматривались. Мы не—”

“Оглядываешься вокруг? Ты имеешь в виду смотреть сверху вниз на обнаженных женщин?”

В холодном, резком свете ее луча Баллард могла видеть, как их щеки покраснели от стыда. Но она знала, что это был стыд от того, что женщина поймала ее и призвала к этому, а не стыд от того, что она забралась на крышу, чтобы посмотреть вниз через слуховое окно на женские тела.

Она взглянула на Дворека и увидела легкую улыбку на его лице. Она поняла, что на каком-то уровне он восхищался их изобретательностью — мальчики есть мальчики — и она знала, что в мире мужчин и женщин никогда не наступит время, когда на женщин смотрели и к ним относились полностью как к равным.

“Тебе придется рассказать нашим родителям?” - спросил один из мальчиков.

Баллард выключила свет и направилась обратно, чтобы забрать свой ровер.

“Что ты думаешь?” Дворек тихо спросил ее, когда она проходила мимо него.

Вопрос еще больше раскрыл его.

“Твой звонок”, - сказал Баллард. “Я ухожу отсюда”.

10

В магазине Du-par на фермерском рынке был один киоск, из которого открывался полный обзор ресторана и его входа. Баллард всегда брала его, когда он был доступен, и в большинстве вечеров, когда ей удавалось устроить настоящий обеденный перерыв, было так поздно, что заведение было практически пустым, и у нее был выбор из всего зала.

Она села напротив Босха, который заказал только кофе. Он объяснил, что утром в полиции ЮФО почти всегда подают буррито или пончики на завтрак, и он намеревался пойти туда в шесть на брифинг, прежде чем его команда выдаст ордер на обыск.

Баллард не сдержался. Она пропустила ужин накануне вечером и была голодна. Она подобрала кофе Bosch, но добавила фирменное блюдо blue-plate, в состав которого входили блинчики, яйца и бекон. Пока она ждала еду, она спросила о стопке карточек FI, которые он просматривал в машине, пока она отвечала на звонок в Sirens.

“Никаких хранителей”, - сказал Босх.

“Вам попадалось что-нибудь, написанное почтальоном по имени Фармер?” она спросила. “Хороший писатель”.

“Я так не думаю ... Но я не проверял слишком много имен. Ты говоришь о Тиме Фармере?”

“Да, ты знал его?”

“Я ходил с ним в академию”.

“Я не знал, что он был таким старым”.

Баллард сразу понял, что она сказала.

“Прости”, - сказала она. “Я имею в виду, типа, почему парень, который был рядом так долго, все еще был на улице, понимаешь?”

“Некоторые парни не могут бросить улицу”, - сказал Босх. “Как будто некоторые парни не могут бросить работу в отделе убийств. Ты знаешь, что он—”

“Да, я знаю. Почему он это сделал?”

“Кто знает? Ему оставался месяц до выхода на пенсию. Я слышал, что это была своего рода вынужденная отставка — если он останется, они собирались посадить его за письменный стол. Итак, он сложил свои документы и во время своего последнего периода развертывания отключил связь ”.

“Это чертовски грустная история”.

“Большинство самоубийц таковы”.

“Мне понравилось, как он писал. Его наблюдения над the shakes были подобны поэзии ”.

“Многие поэты убивают себя”.

“Я думаю”.

Официант принес ей еду, и Баллард внезапно перестала быть голодной. Ей было грустно из-за мужчины, которого она никогда не встречала. Она полила сиропом свою небольшую стопку и все равно начала есть.

“Итак, вы оставались на связи после академии?” она спросила.

“Не совсем”, - сказал Босх. “Тогда мы были близки, и были встречи одноклассников, но мы были на разных дорожках. Это было не так, как сейчас, с социальными сетями и всей этой фигней Facebook. Он был в долине и приехал в Голливуд после того, как я уехал ”.

Баллард кивнула и принялась за еду. Блинчики становились все более сырыми и неаппетитными. Она поднесла вилку к яичнице.

“Я хотела спросить тебя о Кинге и Карсуэлле”, - сказала она. “Я предполагаю, что вы или Сото говорили с ними в начале этого”.

“Это сделала Лючия”, - сказал Босх. “По крайней мере, один из них. Кинг вышел на пенсию около пяти лет назад и переехал в Бумфак, штат Айдахо — куда-то в лес, без телефона и интернета. Он полностью отключился от сети. Она нашла почтовый ящик, куда отправляются его пенсионные чеки, и отправила ему письмо с просьбой об интервью по этому делу. Она все еще ждет ответа. Карсвелл также вышел на пенсию и устроился следователем в окружной прокуратуре Оринджа.А. Люсия спустилась и поговорила с ним, но он не был источником новой информации. Он едва помнил это дело и сказал ей, что все, что он знал, было в книге убийств. Не похоже, что он хотел говорить о деле, которое он не закрыл. Я уверен, ты знаешь таких ”.

“Да — ‘Если я не могу закрыть это, никто другой не сможет’. Как насчет Адама Сэндса, бойфренда. Кто-нибудь из вас дает новое интервью?”

“Мы не могли. Он умер в 2014 году от передозировки.”

Баллард кивнул. Это не было неожиданным концом для Сэндса, но это было разочарованием, потому что он мог бы помочь в создании сцены, в которой жила и умерла Дейзи Клейтон, и в предоставлении имен других беглецов и знакомых. Баллард начинал понимать, почему Босх хотел найти карточки с полевыми интервью. Возможно, это их единственная надежда.

“Что-нибудь еще?” - спросила она. “Я так понимаю, книга убийств у Сото. В базе данных нет ничего важного?”

“Не совсем”, - сказал Босх. “Кинг и Карсвелл были не из тех парней, которые делают все возможное. Карсвелл сказал Люсии, что они не заносили свои записные книжки в книгу убийств, потому что все было в отчетах. ”

“У меня возникло такое чувство по поводу них, когда я читал книгу онлайн”.

“Говоря об этом, я начал вторую книгу с того, что я делал”.

“Я бы хотел это увидеть”.

“Это в моей машине. Я принесу это, когда мы вернемся. Я думаю, тебе следует сохранить его теперь, когда у тебя есть официальный статус ”.

“Хорошо. Я сделаю. Спасибо.”

Босх сунул руку во внутренний карман пиджака и вытащил карточку shake card. Он подвинул его через стол, чтобы Баллард прочитал.

“Я думала, ты говорил, что там не было хранителей”, - сказала она.

“Их не было”, - сказал он. “Это было раньше. Прочти это”.

Она сделала. Открытка была написана в 3:30 утра 9 февраля 2009 года, за несколько месяцев до убийства Дейзи Клейтон. Объектом опроса на месте был мужчина по имени Джон Макмаллен, которому на момент допроса было тридцать шесть лет на пересечении Западной авеню и Франклин-авеню. У Макмаллена не было судимости. Согласно карточке, он был за рулем белого фургона Ford panel, украшенного цитатами из Библии и религиозными изречениями и зарегистрированного на городской лицензированный благотворительный фонд под названием "Миссия лунного света".

На карточке было написано, что фургон был припаркован в красной зоне, в то время как Макмаллен был на соседнем тротуаре, обращаясь к пешеходам и спрашивая, хотят ли они быть спасенными благодатью Иисуса Христа. Те, кто возражал, подверглись словесной порке, которая включала ужасные предсказания о том, что они будут оставлены позади во время предстоящего восхищения.

На обратной стороне карточки было еще кое-что: “Субъект называет себя Иоанном Крестителем. Колесит по Голливуду в своем фургоне, ищет людей для крещения ”.

Баллард бросил карточку на стол перед Босхом.

“Хорошо”, - сказала она. “Почему ты ждал, чтобы показать мне это сейчас?”

“Сначала я хотел его немного проверить”, - сказал Босх. “Я сделал несколько звонков, пока ты был в стрип-клубе”.

“И что?”

“И миссия Лунного света все еще существует, и он все еще там”.

“Что-нибудь еще?”

“Фургон — он все еще зарегистрирован на него и, по-видимому, все еще в эксплуатации”.

“Хорошо, но у меня на станции есть стопка примерно из двадцати остановок для фургонов. Почему ты решил украсть именно эту карту?”

“Ну, я ее не крал. Я показываю это тебе. Как тебе такое воровство?”

“Я говорил тебе, что все карты должны были остаться в собственности полиции Лос-Анджелеса, кроме той стопки, которую я позволил тебе забрать сегодня вечером”.

“Ладно, прекрасно. Я взял одну из карточек, которые прочитал ранее, потому что подумал, может быть, после твоего призыва мы отправимся в путешествие по миссии "Лунный свет" и посмотрим, что это такое. Вот и все”.

Она опустила глаза в свою тарелку и снова принялась ковырять яйца вилкой. Ей не нравилось, как она вела себя, будучи такой придирчивой и по уставу с Босхом.

“Смотри”, - сказал Босх. “Я знаю о тебе. Я знаю, что ты сильно обжегся в департаменте. Я тоже был таким, но я никогда не предавал партнера, а за эти годы у меня их было много ”.

Баллард поднял на него глаза.

“Партнер?” она сказала.

“По этому делу”, - сказал Босх. “Ты сказал, что хочешь войти. Я впускаю тебя”.

“Это не твой случай. Это дело полиции Лос-Анджелеса ”.

“Это принадлежит тому, кто этим занимается”.

Босх сделал глоток кофе, но по его реакции она поняла, что он остыл. Он повернулся, чтобы посмотреть из кабинки в сторону кухни, где слонялась официантка, и поднял кружку, чтобы налить еще.

Затем он повернулся обратно к Баллард.

“Послушай, ты хочешь поработать со мной над этим, тогда ладно, давай работать”, - сказал он. “Если нет, мы будем работать отдельно, и это было бы очень плохо. Но это территориальное дерьмо ... Вот почему никогда ничего не делается. Как сказал великий человек, разве мы все не можем просто ладить?”

Баллард собирался рявкнуть на него в ответ, но официантка внезапно оказалась у стола с кофейником и придержала язык, пока наполнялись обе кружки. За эти несколько секунд она успокоилась и подумала о том, что только что сказал Босх.

“Хорошо”, - сказала она.

Официантка положила чек на стол и пошла обратно на кухню.

“Что хорошо?” Босх сказал. “В какую сторону ты хочешь пойти?”

Баллард протянул руку и схватил чек.

“Давай отправимся в миссию Лунного света”, - сказала она.

Когда они сели в городской аттракцион Баллард, она воспользовалась своим мобильным, чтобы позвонить лейтенанту Манро и сказать ему, что вернулась на службу, но ведет расследование и будет отсутствовать в участке до дальнейшего уведомления. Манро спросил, над каким делом она работает, и она оттолкнула его, сказав, что это просто незаконченное дело для хобби. Она отсоединилась и завела машину.

“Он тебе не нравится, не так ли?” Босх сказал.

“Я единственный детектив, который должен отчитываться перед лейтенантом патрульной службы”, - сказал Баллард. “На самом деле он не мой босс, но ему нравится так думать. И посмотри, что было раньше? Этот призыв в стрип-клуб ... Это просто как бы разожгло мои дикие инстинкты. Я не должен был говорить, что ты украл карточку shake, хорошо? Я прошу прощения.”

“В этом нет необходимости. Я понимаю.”

“Нет, ты не понимаешь. Ты не мог. Но я ценю, что ты так говоришь ”.

Она выехала с пустой парковки Фермерского рынка на Фэрфакс и направилась на север.

“Расскажи мне об Иоанне Крестителе”, - попросила она. “Куда мы идем и зачем?”

“Миссия находится в Чероки, недалеко от Сельмы, к югу от бульвара”, — сказал Босх. “И что-то в этом парне, который искал людей для крещения, задело меня. Назови это предчувствием, как угодно. Но Дейзи мыли с отбеливателем. Я не очень разбираюсь в организованной религии, но когда вы принимаете крещение, вы погружаетесь в воды Иисуса или что-то еще, верно? ”

“Мне это тоже не очень нравится — организованная религия. Я вырос на Гавайях. Мой отец гонялся за волнами. Это была наша религия”.

“Серфер. А твоя мать?”

“Пропал без вести в бою. Вернемся к Иоанну Крестителю. Как ты—”

Прежде чем закончить вопрос, Баллард посмотрел на мобильный компьютерный терминал, установленный на приборной панели. Он был на шарнире, и она знала, что экран был обращен к сиденью водителя, когда они покидали станцию ранее, потому что она не работала с партнером всю эту неделю, пока Дженкинс отсутствовал. Экран был повернут и теперь смотрел на Босха.

“Ты использовал MDC?” - спросила она обвиняющим голосом. “Чтобы управлять Макмалленом?”

Босх пожал плечами, и она восприняла это как согласие.

“Как?” - требовательно спросила она. “Ты украл мой пароль?”

“Нет, я этого не делал”, - сказал Босх. “Я воспользовался услугами моего старого партнера. Она меняет только последние две цифры каждый месяц. Я вспомнил.”

Баллард уже собиралась остановиться и высадить Босха из машины, но потом вспомнила, что однажды использовала пароль бывшего партнера, чтобы тайно войти в базу данных департамента. Ее партнер даже был мертв в то время. Как она могла наброситься на Босха за то же самое?

“Итак, что ты нашел?” она спросила.

“Он чист”, - сказал Босх. “Записей нет”.

Некоторое время они ехали в тишине. Баллард довез Фэрфакса до самого Голливудского бульвара, а затем повернул на восток.

“Это большая удача, что у Иоанна Крестителя все еще есть фургон”, - сказала она. “Если Дейзи когда-либо участвовала в этом, все еще могут быть доказательства”.

Босх кивнул.

“Именно то, о чем я думал”, - сказал он. “Счастливый случай — но только если он тот самый парень”.

11

Миссия "Лунный свет" располагалась в старом голливудском бунгало, которое каким-то образом пережило разрушительное воздействие времени. Он был полностью окружен коммерческими структурами и платными участками, которые обслуживали Голливудский бульвар в квартале к северу и бульвар Сансет в квартале к югу. Он сиротливо стоял в своем бетонном окружении, последний пережиток периода, когда Голливуд был в основном жилым пригородом даунтауна.

Баллард спустился по улице Чероки с бульвара и повернул налево на Сельму. Фасад двухэтажного викторианского дома находился на улице Чероки, но в задней части дома на улице Сельма был закрытый въезд для автомобилей. За воротами она мельком увидела белый фургон.

“Вон фургон”, - сказала она. “Ты видел какой-нибудь свет внутри?”

“Парочка”, - сказал Босх. “Не похоже, что сегодня вечером в миссии будет много активности”.

Баллард заехал на пустую стоянку самообслуживания и выключил фары, но оставил двигатель и обогреватель включенными. Она посмотрела на часы. Было почти пять, и она знала, что Босху скоро нужно будет уходить.

“Что ты думаешь?” - спросила она. “Мы могли бы вернуться на станцию и разыграть еще несколько карточек, прежде чем ты отправишься в путь”.

“Давайте еще раз пройдемся спереди”, - сказал Босх. “Посмотри, что у нас есть”.

Баллард завел машину и выехал со стоянки. На этот раз, когда они проезжали мимо, собственность была бы на стороне Босха, и он получил бы лучший обзор.

Баллард ехала медленно, и как только она миновала владения со стороны Сельмы, загорелись фары фургона за воротами.

“Он уходит”, - взволнованно сказал Босх.

“Ты видел его?” - Спросил Баллард.

“Нет, только фары. Но кто-то уходит. Давайте посмотрим, кому и куда”.

Баллард пересек перекресток и съехал на обочину, все еще на Сельме. Она выключила фары на Джи-райде.

“Вероятно, он создал нас”, - сказала она.

“Может быть, и нет”, - сказал Босх.

Он скользнул вниз на своем сиденье и наклонился вправо. Баллард была намного меньше, но она сделала то же самое, наклонившись влево, как будто спала, но так, чтобы видеть себя в зеркале бокового обзора.

Она смотрела, как фургон въезжает в автоматические ворота и поворачивает к ним на Сельма.

“Вот он идет”, - сказала она.

Фургон без колебаний проехал мимо детективной машины. Это продолжалось по Селме до Хайленд-авеню. Он остановился, а затем повернул налево. Как только он скрылся из виду, Баллард включил фары и направился по улице Сельма.

На Хайленде было так мало машин, что было легко отследить фургон, но трудно не заметить этого. На протяжении нескольких кварталов они были единственными машинами на дороге. Босх и Баллард молча последовали за ним.

В Мелроузе фургон резко развернулся и направился обратно в Хайленд.

“Он создал нас”, - сказал Баллард. “Что мы должны—”

Она остановилась, когда фургон свернул на торговую площадь на углу.

“Пройдите еще несколько кварталов”, - сказал Босх. “Затем поверни направо и возвращайся на Мелроуз”.

Баллард последовал его инструкциям. Когда они вернулись на перекресток Мелроуз и Хайленд, они заметили фургон, припаркованный перед круглосуточным магазином Yum Yum Donuts. Баллард знал, что это популярное место среди съемочной группы последнего шоу.

“Он просто покупает пончики”, - сказал Баллард. “Затем он отправится обратно на миссию или раздаст их в лагерях для бездомных и посмотрит, сможет ли он получить несколько крещений”.

“Возможно”, - сказал Босх.

“Не хочешь сходить за пончиками и взглянуть на него?”

“Я бы предпочел заглянуть внутрь фургона, посмотреть, что у него там”.

“Зажечь ему газ?”

Босх взглянул на часы.

“Давай сделаем это”, - сказал он.

Десять минут спустя, обсудив стратегию, они следовали за фургоном обратно по Хайленд. Они видели, как белый мужчина, одетый во что-то похожее на длинный халат, вышел из "Юм-Юм" с двумя упаковками пончиков по двенадцать штук, а затем сел за руль фургона. Когда они пересекали Сансет, Баллард включила фары детективной машины и выехала на полосу движения, чтобы водитель фургона мог видеть ее в боковом обзоре. Она сделала ему знак подойти, и он подчинился, притормозив у обочины на углу Хайленд и Сельма.

Баллард и Босх оба вышли и подошли с обеих сторон фургона. Баллард откинула куртку и, держа руку на пистолете в кобуре, подошла к двери со стороны водителя. Окно опустилось, когда она добралась туда. Она заметила, что на двери прямо под окном было написано Иоанна 3:16. Она предположила, что Макмаллен назвал себя в честь библейского стиха.

“Доброе утро”, - сказала она. “Как у вас сегодня дела, сэр?”

“Ух, я в порядке”, - сказал он. “Есть какие-то проблемы, офицер?”

“На самом деле, это детектив. Могу я получить от вас какое-нибудь удостоверение личности, сэр?”

У мужчины в руке уже были водительские права. Баллард проверила это, ее глаза перебегали с удостоверения на мужчину за рулем, опасаясь любого быстрого движения. У Макмаллена была борода и длинные волосы с седыми прядями, которые появились с тех пор, как было сделано фото для удостоверения личности.

Согласно DOB в лицензии, ему было сорок пять лет. Адрес соответствовал бунгало миссии "Лунный свет". Она вернула водительские права обратно.

“Что привело вас на улицу в такую рань, сэр?” - Спросил Баллард.

“Я пошел купить пончиков для своих людей”, - сказал Макмаллен. “Почему ты останавливаешь меня?”

“Мы получили сообщение о фургоне, который велся беспорядочно. Подозреваемый пьяный водитель. Вы были пьяны, сэр?”

“Нет, и я никогда не пью. Алкоголь - это дело рук дьявола”.

“Ты не против выйти из фургона, чтобы мы могли убедиться?”

Макмаллен заметил, что Босх пристально смотрит на него через окно со стороны пассажира. Он поворачивал голову взад и вперед между ним и Баллард.

“Я же сказал тебе, что не пью”, - запротестовал он. “Не пил ни капли за двадцать один год”.

“Тогда вам должно быть довольно легко показать нам, что вы трезвы”, - сказал Баллард.

Макмаллен вцепился в руль так сильно, что Баллард увидел, как побелели костяшки его пальцев.

“Хорошо”, - сказал он. “Но ты зря тратишь свое время”.

Он опустил руку, скрывшись из виду, и Баллард схватилась за пистолет, готовая выстрелить. Она увидела, как Босх быстро покачал головой, говоря ей, что все в порядке. Затем она услышала, как Макмаллен отстегнул ремень безопасности. Он открыл дверь и выбрался наружу, затем захлопнул ее за собой. Он был одет как миссионер в сандалии и белую тунику, перетянутую на талии плетеной веревкой. Поверх этого на нем была темно-бордовая мантия длиной до щиколоток с золотыми кистями на рукавах.

“Есть ли кто-нибудь еще в фургоне, сэр?” - Спросил Баллард.

“Нет”, - сказал Макмаллен. “Почему это должно быть?”

“Офицер безопасности, сэр. Мой партнер собирается проверить, чтобы убедиться. Тебя это устраивает?”

“Неважно. Замок на боковой двери сломан. Он может открыть его”.

“Хорошо, сэр, пожалуйста, отойдите к задней части вашего автомобиля, где безопаснее”.

Баллард кивнул Босху, который теперь стоял в передней части фургона. Она последовала за Макмалленом в тыл и начала подвергать его полевому тестированию на трезвость старой школы. Она начала с прогулки и поворота, чтобы она могла оглянуться, пока Макмаллен шел по прямой от нее. Она увидела, как Босх заглядывает в фургон через заднюю боковую дверь. Казалось, что все в порядке.

Макмаллен выполнил маневр без проблем.

“Я говорил тебе”, - сказал он.

“Да, вы это сделали, сэр”, - сказал Баллард. “Я хочу, чтобы ты сейчас повернулся ко мне лицом, поднял правую ногу и держал ее высоко, стоя только на левой ступне. Ты понимаешь? Затем я хочу, чтобы ты сосчитал до десяти, не поднимая ногу ”.

“Не проблема”.

Макмаллен поднял ногу и уставился на Балларда.

“Кто твой народ?” - Спросил Баллард.

“Что ты имеешь в виду?” Макмаллен сказал.

“Ты сказал, что только что купил пончики для своих людей”.

“Миссия лунного света. У меня есть стадо”.

“Так ты проповедник. Ты можешь настоять на своем”.

“В некотором роде. Я просто пытаюсь привести людей к Слову Божьему”.

“И они идут добровольно? Теперь подними другую ногу и держи ее”.

“Конечно, они знают. Или они могут уйти. Я никого ни к чему не принуждаю”.

“Вы предоставляете людям кровати, или это просто молитвенные службы?”

“У нас есть кровати. Люди могут временно остаться. Как только они находят Слово, они хотят уйти с улиц и сделать что-то в своей жизни. Мы спасли многих. Мы крестили многих”.

Пока Макмаллен говорил, Баллард услышал, как Босх закрыл дверь фургона. Его шаги раздались позади нее.

“Молодые девушки?” Сказал Босх через ее плечо. “Они часть твоей паствы?”

Макмаллен опустил ногу на землю.

“Что это?” - спросил он. “Зачем ты остановил меня?”

“Потому что мы ищем девушку, которая пропала прошлой ночью”, - сказал Баллард. “Свидетель сказал, что ее затащили в фургон”.

“Не мой фургон”, - сказал Макмаллен. “Он был припаркован всю ночь за воротами. Ты видел. Там внутри ничего нет”.

“Не сейчас”, - сказал Босх.

“Как ты смеешь!” - выпалил в ответ Макмаллен. “Как ты, блядь, смеешь пытаться поставить под сомнение хорошую работу миссии! Я занимаюсь спасением душ, а не забираю их. Я хожу по этим улицам уже двадцать лет, и никто никогда не обвинял меня ни в чем неподобающем. Что угодно!”

Когда Макмаллен говорил, его глаза наполнились слезами, а голос стал напряженным и высоким.

“Хорошо, хорошо, сэр”, - сказал Баллард. “Вы должны понять, нам нужно задать эти вопросы. Когда пропадает молодая девушка, мы должны делать то, что должны, и иногда мы наступаем на пятки. Теперь вы можете идти, мистер Макмаллен. Спасибо вам за ваше сотрудничество ”.

“Мне нужны ваши имена”, - потребовал Макмаллен.

Баллард посмотрел на Босха. Они намеренно не назвали себя, когда впервые остановили Макмаллена.

“Баллард и Босх”, - сказала она.

“Я запомню это”, - сказал Макмаллен.

“Хорошо”, - сказал Босх.

Макмаллен забрался обратно в фургон, на глазах у Балларда и Босха. Он взревел двигателем и резко свернул на Сельму.

“Что ты видел?” - Спросил Баллард.

“Пара скамеек и больше ничего”, - сказал Босх. “Я сделал несколько фотографий, которые покажу тебе в машине”.

“Ты имеешь в виду, никакой купели для крещения, полной отбеливателя?” - Спросил Баллард.

“Не совсем”.

“Так что ты думаешь?”

“Это ничего не значит. Мне все еще интересно. Что ты думаешь?”

“Кажется, что-то не так, но я не знаю. Будет интересно посмотреть, подаст ли он жалобу ”.

“Если он наш парень, он не подаст жалобу, потому что не захочет продолжения”.

Они вернулись к машине Балларда и сели внутрь. Баллард молчала, отъезжая от тротуара. Она задавалась вопросом, не было ли объединение усилий с Босхом ошибкой, угрожающей карьере.

Bosch

12

Поисковая команда ждала возле Pacoima Tire & Muffler, когда нынешний владелец открылся на рабочий день. Сказать, что он был удивлен присутствием полиции, которая приветствовала его, было бы преуменьшением. Подняв дверь гаража, он поднял руки вверх и широко раскрытыми глазами уставился на скопившиеся перед ним машины. Босх первым вышел из своей машины и первым добрался до него.

“Мистер Кардинале?” - сказал он. “Ты можешь опустить руки. Я детектив Босх из полицейского управления Сан-Фернандо. У нас есть ордер на обыск в этих помещениях ”.

“Что?” Кардинале сказал. “О чем ты говоришь?”

Босх вручил ему ордер.

“Это ордер на обыск”, - сказал он. “, Подписанный судьей. И это позволяет нам искать конкретные доказательства, относящиеся к преступлению ”.

“Какое преступление?” Кардинале сказал. “Я веду чистый бизнес. Я не похож на парня, который был здесь раньше ”.

“Мы знаем это, сэр. Преступление связано с предыдущим владельцем бизнеса, но нам все еще нужно провести обыск, потому что мы считаем, что улики все еще могут быть на месте ”.

“Я все еще не понимаю, о чем ты говоришь. Здесь нет преступления”.

Босху потребовалось еще несколько реплик, прежде чем Кардинале, казалось, понял, что происходит. Ему было около пятидесяти, с брюшком среднего возраста и седыми редеющими волосами. Его руки были покрыты шрамами от жизни, проведенной за работой над автомобилями. На предплечьях у него были размытые синие татуировки, которые Босху показались старыми военными знаками отличия.

“Как давно вы занялись этим бизнесом?” - Спросил Босх.

“Восемь лет”, - сказал Кардинале. “Я купил это за наличные. Без займа. Мои собственные, с трудом заработанные деньги ”.

“Когда вы его покупали, вы вносили какие-либо изменения внутри?”

“Много изменений. Я принес все новые инструменты. Я модернизировался. Избавился от старого дерьма ”.

“Что насчет структуры здания? Есть какие-нибудь изменения?”

“Я все привел в порядок. Залатанный и покрашенный, как обычно. Внутри и снаружи”.

Босх оценил здание. Это была стандартная конструкция из шлакоблоков. Снаружи сплошная.

“Что ты залатал?”

“Дыры в стенах, разбитые окна. Я не могу вспомнить всего, что я делал ”.

“Ты помнишь какие-нибудь пулевые отверстия?”

Это заставило Кардинале задуматься. Его взгляд оторвался от Босха, когда он вспомнил, как захватил магазин.

“Ты хочешь сказать, что здесь кого-то застрелили?” он спросил.

“Нет, вовсе нет”, - сказал Босх. “Мы ищем пули, которые были выпущены в стены”.

Кардинале кивнул и, казалось, почувствовал облегчение.

“Да, там были пулевые отверстия”, - сказал он. “Я имею в виду, они выглядели как отверстия от пуль. Я их залатал и закрасил”.

“Ты можешь показать мне, где?” - Спросил Босх.

Кардинале вошел в свой гараж, и Босх последовал за ним, сделав знак Лурдес и Лусону следовать за ним. Владелец магазина провел их в заднюю часть первого гаражного отсека.

“Возвращайся сюда”, - сказал он. “В этой стене были дыры, которые выглядели так, как будто они были от пуль. Я помню, как думал об этом в то время. Мы их всех подлатали”.

Он указал за верстак, заваленный инструментами и тисками для гибки труб. Местность соответствовала описанию, которое Босх получил от свидетеля Мартина Переса.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Нам придется убрать отсюда этот верстак и инструменты. Нам нужно открыть стену ”.

“И кто закрывает ее обратно?” Спросил Кардинале.

“У нас здесь есть городская бригада, которая произведет необходимый ремонт. Я не могу обещать, что к концу дня все будет раскрашено и вернется в нормальное состояние, но мы добьемся этого ”.

Кардинале нахмурился. Он не придавал большого значения своему обещанию. Босх повернулся к Лурдес.

“Давайте пригласим сюда городских парней, чтобы они расчистили это место, а затем сначала принесем металлоискатель”, - сказал он. “Давайте двигаться быстро, может быть, уберемся отсюда, прежде чем соседи обратят на это внимание”.

“Слишком поздно”, - сказала Лурдес.

Она сделала Босху знак перейти к приватному разговору.

“У нас проблема”, - сказала она шепотом. “Парень из полиции Лос-Анджелеса говорит, что Транквилло Кортес находится через дорогу”.

“Ты шутишь?” Босх сказал. “Как он так быстро узнал?”

“Хороший вопрос. Он там с несколькими своими парнями ”.

“Давай”.

Босх быстро вышел из гаража, Лурдес последовала за ним. Через дорогу была лавандерия с небольшой парковкой перед домом. Магазин еще не открылся на весь день, но на стоянке стояла машина, классический старый Lincoln Continental с жемчужно-белой краской и дверцами смертника. Его подвеска была понижена на несколько ступеней, так что он едва мог проехать лежачего полицейского. Трое мужчин прислонились к его борту, скрестив руки на груди, их татуированные рукава были полностью выставлены напоказ. Мужчина в середине был одет в бейсболку "Доджерс" с плоскими полями и длинную белую футболку, доходившую ему до бедер. Он был самым маленьким из троих, но представлен как главный. Босх узнал его по фотографии на организационной схеме SanFers в офисе полицейского управления SFP. Tranquillo Cortez.

Без колебаний Босх перешел улицу.

“Гарри, что мы делаем?” Лурдес прошептала сзади.

“Просто собираюсь задать ему несколько вопросов”, - сказал Босх.

Когда они въехали на парковку прачечной, только Кортес оттолкнулся бедрами от машины и выпрямился, чтобы поприветствовать Босха.

“Офицер, как у вас дела сегодня?” - спросил он.

Босх не ответил. Он подошел прямо к Кортесу и наклонился, чтобы заглянуть коротышке в лицо. Он заметил бриллиантовые серьги с обеих сторон и две голубые слезинки, вытатуированные в наружном уголке его левого глаза.

“Кортес, что ты здесь делаешь?” он спросил.

“Я жду, когда откроется прачечная”, - сказал Кортес. “Знаешь, постирай мою одежду, посмотри, какой белой может быть моя белизна с отливом и все такое”.

Он одернул свою футболку и поправил ее, как будто смотрел в зеркало.

“Кто сказал тебе, что мы придем сюда?” Босх сказал.

“Хм, это хороший вопрос”, - сказал Кортес. “Я не уверен, что помню. Кто сказал тебе прийти сюда?”

Босх не ответил. Кортес высоко поднял свою шляпу. У него были выбриты боковые стенки с татуировкой “VSF” над правым ухом и “13” над левым. Он улыбнулся, и его темные глаза превратились в щелочки.

“Убирайся нахуй отсюда”, - приказал Босх.

“Вы арестуете меня, если я этого не сделаю?” Кортес бросил вызов.

“Да, я прикажу арестовать тебя за вмешательство в полицейское расследование. Тогда, кто знает, может быть, они совершат ошибку и поместят тебя в резервуар Пакоима Флэтс, и мы посмотрим, что будет дальше ”.

Кортес снова сверкнул улыбкой.

“Это было бы весело”, - сказал он. “Для меня, но не для них”.

Босх протянул руку и хлопнул по козырьку бейсболки "Доджерс" Кортеса, сбив ее с его головы на землю. Темный гнев на мгновение наполнил глаза гангстера. Но затем все прояснилось, и Кортес вернулся к своей стандартной ухмылке. Он оглянулся на своих секундантов и кивнул. Они оттолкнулись от машины, и один открыл заднюю дверь "Линкольна" для Кортеса, в то время как другой подобрал его упавшую шляпу.

“Увидимся позже, дружище”, - сказал Кортес.

Босх не ответил. Они с Лурдес стояли там, пока "Линкольн" не выехал со стоянки и не направился по Сан-Фернандо-роуд.

“Гарри, зачем ты сделал это со шляпой?” Сказала Лурдес.

Босх проигнорировал вопрос и ответил своим собственным.

“Как он узнал об этом?” - спросил он.

“Как сказал вчера сержант Розенберг”, - сказала Лурдес. “У них повсюду глаза”.

Босх покачал головой. Он не верил, что Кортес появился только потому, что получил сообщение от кого-то, кто случайно увидел полицейскую активность в гараже.

“Мы могли бы с таким же успехом убраться отсюда прямо сейчас”, - сказал он.

“Гарри, о чем ты говоришь?” Сказала Лурдес. “Они там, готовятся снести стену”.

“Кортес злорадствовал. Иначе зачем бы ему здесь появляться? Он должен знать, что в стене нет пуль и нет дела ”.

“Я не знаю. Это кажется натяжкой. Он не настолько умен ”.

“Неужели? Что ж, мы собираемся это выяснить ”.

Они вернулись в автомастерскую, и Босха остановил Том Яро, детектив полиции Лос-Анджелеса из отдела Футхилл, который был под рукой, чтобы представлять свой отдел, поскольку обыск проводился на территории его города. Яро был одет по случаю, на нем были синие джинсы и черная рубашка для гольфа. У него были черные как смоль волосы, которые выглядели неестественно, и на плечах у него было обильное количество перхоти. Он был немногим больше, чем нянькой на этой операции, и, казалось, был этим расстроен, как будто он чувствовал, что полиция Лос-Анджелеса не должна отодвигать на второй план более мелкую полицию Сан-Франциско. Ему сообщили мало подробностей об этом деле, но он знал, кто такой Транкильо Кортес, и поднял тревогу по поводу появления гангстера на другой стороне улицы. Теперь он хотел знать, что происходит. Босх дал ему короткую версию.

“Наш подозреваемый каким-то образом пронюхал об обыске и встал пораньше, чтобы прийти посмотреть”, - сказал он.

“Это пиздец”, - сказал Яро. “Звучит так, будто у тебя произошла утечка”.

“Если мы это сделали, я найду это”.

Босх прошел мимо него обратно в гараж. Он наблюдал, как металлоискатель, обычно используемый для обнаружения водопроводных сетей, был перемещен по задней стене. Он легко определил линии винтов, используемых для крепления гипсокартона к внутренним шпилькам, но никаких других предупреждений не появилось. Пуля, выпущенная в голову Кристобаля Веги, была гильзой 38-го калибра с металлической оболочкой. Подобные пули должны были регистрироваться так же легко, как шурупы для гипсокартона.

Несмотря на его ощущение, что поиски пуль были напрасны, Босх решил выполнить ордер и приказал городским рабочим прорезать гипсокартон и снести стену. Он рассудил, что, хотя Кортес, возможно, и выковырял пули из стены давным-давно, на внутренней стороне гипсокартона все еще было видно, где прошли пули, и стену в конечном итоге заделали. Это было бы, по крайней мере, небольшим подтверждением истории Переса. Скорее всего, недостаточно, чтобы приблизить дело к обвинению, но подтверждение все равно есть.

Рабочие вырезают куски гипсокартона от пола до потолка между стойками. Затем детективы исследовали внутреннюю поверхность каждого разреза шириной шестнадцать дюймов на предмет следов попадания пули.

В третьем срезе было то, что они искали. Было ясно, что там было две перфорации, соответствующие истории Переса. Это были небольшие отверстия размером с пулю, и не было никаких признаков того, что ранее предпринимались какие-либо усилия для извлечения пуль. Это противоречило теории Босха о том, почему Кортес появился на другой стороне улицы, чтобы позлорадствовать. Вместо того, чтобы знать, что в стене нет пуль, он знал кое-что еще, что придало ему достаточно уверенности, чтобы появиться.

Выстрелы были нанесены на гипсокартон на расстоянии четырех дюймов друг от друга, что указывает на то, что они были частью того же испытательного выстрела, который описал Перес. Неокрашенный шлакоблок, соответствующий отверстиям в гипсокартоне, получил повреждения от ударов, но не от пуль. Команда позаимствовала специалиста по сбору улик из Департамента шерифа округа Лос-Анджелес, который заключил контракт с крошечной полицией Сан-Франциско на выполнение всей лабораторной работы. Его работой было разгребать крысиный помет, волосы и другой мусор в нижней части пространства, образованного рамкой 2 x 4 между гипсокартоном и шлакоблочной стеной. Его звали Хармон, и он использовал металлическую отмычку, чтобы разгрести примерно шесть дюймов мусора, скопившегося внутри стены, и разложил все это по полу магазина.

Босх записал действия Хармона на свой мобильный телефон, зная, что в какой-то момент ему, возможно, придется рассказать присяжным о шагах, которые он предпринял для поиска улик против Транкильо Кортеса.

“Есть один”, - сказал Хармон.

Он использовал металлическую отмычку, чтобы выбить пулю из набитого мусора на бетонном полу. Босх наклонился, все еще держа телефон для записи. Когда он увидел слизняка, его возрожденные надежды на это дело снова пошли прахом. Снаряд расколол металлический корпус и при столкновении со шлакоблоком внутри стены превратился в лепешку. Босх подождал бы заключения эксперта, но он имел дело с достаточным количеством случаев, чтобы знать, что пуля была слишком повреждена, чтобы сравнивать ее с пулей, убившей Кристобаля Вегу.

“А вот и другая”, - сказал Хармон.

Он выбрал вторую пулю рукой в перчатке и поднял ее. Взгляд Босха устремился к нему с настойчивостью.

Но этот был в еще худшем состоянии. Это тоже было блином, но и разбилось вдребезги. Он смотрел примерно на половину пули.

“Это еще не все”, - сказал он, хотя кто-то с таким мастерством, как у Хармона, уже знал бы это.

“Все еще ищу”, - сказал Хармон.

Босх почувствовал, как его телефон зажужжал от вызова, но переключил его на сообщение, чтобы продолжить просмотр видеозаписи поиска Хармона.

Хармон вскоре нашел остаток второй пули, и она была в таком же плачевном состоянии, как и остальные. Затем он прошел процедуру сбора доказательств. Он заговорил, не поднимая глаз на Босха.

“Детектив, похоже, вы бывали здесь”, - сказал он. “Ты, наверное, знаешь, что я собираюсь тебе сказать”.

“Нехорошо, да?” Босх сказал.

“Не для сравнения по масштабу”, - сказал Хармон. “Мы сможем определить соответствие марки, и этого более чем достаточно для сравнения металла и сплава, но вы знаете, как это бывает”.

“Правильно”.

Содержание пуль можно было бы определить и сравнить с пулей, убившей Переса, что, возможно, привело бы к выводу, что пули были выпущены одной и той же производственной группой, и придало бы некоторое доверие рассказу свидетеля, но это было бы далеко не так однозначно, как следы, оставленные пистолетом, из которого они были выпущены. Это была разница между утверждением, что пули были выпущены из одной партии, и тем, что они были выпущены из одного и того же оружия. Разница вызывала обоснованные сомнения, написанные повсюду.

Босх видел, как исчезает дело, когда он стоял там.

“Я все равно хочу провести испытания металлических сплавов”, - сказал он.

Это был последний отчаянный выстрел.

“Я поговорю с боссом”, - сказал Хармон. “Я скажу ему, что для этого есть веские основания, и дам тебе знать”.

Босх знал, что можно только гадать, когда он получит ответ. Тестирование сплава потребовало бы денег и времени. Полиция Сан-Франциско обычно была последней в очереди в лабораторию шерифа. Любая особая работа вошла бы в список "когда-мы-сможем-приступить-к-ней".

Босх отступил от группы у стены, бросив на Лурдес взгляд, который говорил, что это ни к чему не приведет. Он обратился к руководителю бригады общественных работ.

“Хорошо, нам нужно собрать это место обратно”, - сказал он. “Мы хотим сохранить тот кусок стены, где мы обнаружили отверстия от пуль. Так что тебе придется заменить это ”.

Один из мужчин буркнул в знак согласия, и они направились к грузовику за инструментами и свежим куском гипсокартона взамен старого.

Лурдес прижалась к Босху.

“Итак, если в стене все-таки были пули, то почему Кортес был таким самодовольным?” - спросила она.

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Он что-то знал, но я сомневаюсь, что он знал, что пули будут бесполезны”.

Лурдес покачала головой, а затем отступила назад, когда городские рабочие внесли большой лист свежей гипсокартонной плиты в гаражный отсек.

Телефон Босха снова зазвонил, и он вышел из гаража, вытаскивая его из кармана. Идентификатор вызывающего абонента был заблокирован, но он все равно ответил на звонок.

“Bosch.”

“Гарри Босх?”

“Правильно, кто это?”

“Тед Ланнарк, отдел убийств шерифа. У тебя есть минутка?”

“Что случилось?

“Что вы можете рассказать мне о парне по имени Мартин Перес?”

Внезапно Босх понял, почему Кортес вел себя так, словно держал мир на привязи.

“Он второстепенный свидетель в групповом убийстве, над которым я работаю. Кто он для тебя?”

“Он мертв, и я должен выяснить, кто его убил”.

Босх закрыл глаза.

“Где?” он спросил.

“Его квартира”, - сказал Ланнарк. “Кто-то всадил ему пулю в затылок”.

Босх открыл глаза и огляделся в поисках Лурдес.

“Босх, тебе интересно, как я узнал, что нужно позвонить тебе на мобильный?” Спросил Ланнарк.

“Да”, - сказал Босх. “Как?”

“Твоя визитная карточка с написанным от руки номером телефона была у него во рту. Как будто это было послание или что-то в этом роде ”.

Босх долго обдумывал это, прежде чем ответить.

“Я уже в пути”.

“Мы будем ждать здесь”.

13

Это было почти так, как если бы убийца хотел облегчить домовладельцу уборку и повторную аренду места. Мартина Переса заставили встать на колени в душевой с пожелтевшей плиткой и стеклянной раздвижной дверью. Затем его ударили один раз в затылок. Он рухнул вперед и вправо от себя, брызги крови и мозгов находились внутри ограждения, часть их даже удобно стекала в канализацию.

Команда криминалистов еще не извлекла визитную карточку, которая была зажата между двумя передними зубами Переса и которую было легко прочитать, поскольку она торчала у него изо рта.

Босху было ясно, что оружие было не 38-го калибра, поскольку эта пуля прошла через череп жертвы и вышла со взрывом. Босх увидел отколовшуюся плитку на стене, которой облицовывал Перес, а также на полу возле слива. Следы были чисто белыми и не пожелтели от времени и грязи.

“Ты нашел раунд?” - Спросил Босх.

Это был первый вопрос, который он задал после пяти минут изучения места преступления. Он поехал в Альгамбру с Лурдес. Следователь шерифа Ланнарк и его напарник Бойс провели первоначальный брифинг по расследованию дела Мартина Переса, а затем сопроводили их в ванную, чтобы осмотреть место преступления. На данный момент это было межведомственное сотрудничество в самом лучшем виде.

“Нет”, - сказал Ланнарк. “Но мы не переместили его. Мы думаем, что у него может быть это под дых. Проходит через его голову, ударяется под углом вниз о стену перед ним, отскакивает на пол, а затем в него, прежде чем он ударяется о землю. Новое значение двойного нажатия, да?”

“Да”, - сказал Босх.

“Насмотрелся? Как насчет того, чтобы вернуться отсюда и еще немного поговорить снаружи?”

“Конечно”.

Они вышли во внутренний двор в центре двухэтажного жилого дома. Бойс присоединился к сборищу. Оба человека шерифа были опытными детективами, спокойными в поведении, с глазами, которые никогда не переставали двигаться и наблюдать. Ланнарк был черным, а Бойс - белым.

Босх начал с вопросов, прежде чем у них появилась такая возможность.

“Был ли создан TOD?” он спросил.

“Другой житель этого прекрасного места слышал голоса, затем приглушенный выстрел около пяти утра сегодня”, - сказал Ланнарк. “После этого она услышала еще какие-то крики, а затем побежала в сторону улицы. По крайней мере, два человека.”

“Два голоса, кричащие после стрельбы?” - Спросил Босх.

“Да, после”, - сказал Бойс. “Но дело не в том, что ты задаешь нам вопросы, Босх. Мы все еще спрашиваем тебя ”.

“Верно”, - сказал Босх. “Спрашивай дальше”.

“Номер один, ” сказал Бойс, “ если этот парень был своего рода свидетелем по делу, почему он не был под защитой?”

“Мы думали, что он был защищен”, - сказал Босх. “Он думал, что он защищен. Его не было по соседству, на десять лет исключили из банды. Он сказал, что никто не знал, где он был, и он отказался от физической защиты или переселения. Мы не использовали его настоящее имя в отчетах или в заявке на ордер на обыск ”.

“Кроме того, мы заранее ознакомились с его информацией и ничего из этого не подтвердили”, - сказала Лурдес. “Именно для этого был проведен поиск, который мы проводили этим утром”.

Ланнарк кивнул и перевел взгляд с Лурдес на Босха.

“Когда ты дала ему свою визитную карточку?” он спросил.

“В конце первого интервью”, - сказал Босх. “Мне нужно посмотреть точную дату — около четырех недель назад”.

“И вы говорите, что он не был связан ни с кем из старого района?” Спросил Ланнарк.

“Это то, что он мне сказал”, - сказал Босх. “Подтверждено ребятами из разведки нашей банды”.

“Итак, что ты думаешь по этому поводу?” - Спросил Бойс.

“Мое нутро?” Босх сказал. “Нутром чую, что у нас произошла утечка. Кто-то с нашей стороны рассказал кому-то с той стороны о поисках. Это дошло до кого-то, кто знал, что мы найдем в стене того гаража, поэтому он устранил свидетеля, который мог связать все воедино ”.

“И это тот парень, Транквилло Кортес?” Бойс сказал.

“Кто-то, работающий на него”, - сказал Босх.

“Теперь у Кортеса все под контролем”, - сказала Лурдес. “Он высший ранг в банде”.

Люди шерифа посмотрели друг на друга и кивнули.

“Хорошо”, - сказал Ланнарк. “На этом пока все. Мы закончим здесь, и я уверен, что мы скоро свяжемся ”.

По пути из центрального двора к закрытому входу Босх осмотрел бетон в поисках капель крови. Он никого не увидел и вскоре оказался на пассажирском сиденье городской машины, приписанной к Лурдесу.

“Итак, что ты думаешь?” Сказала Лурдес, отъезжая от тротуара. “Мы облажались?”

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Может быть. Суть в том, что Перес отказался от защиты ”.

“Ты действительно думаешь, что кто-то слил информацию Санферам?”

“Об этом я тоже не знаю. Мы обязательно посмотрим на это. Если произошла утечка, мы ее найдем. Это мог быть Мартин, сказавший не то не тому человеку. Возможно, мы никогда не узнаем, как это произошло ”.

Босх подумал о судье, который подписал ордер. Он задал Босху несколько вопросов о неназванном источнике в показаниях под присягой, но, похоже, он просто старался быть доскональным и никогда специально не запрашивал настоящее имя. Судья Лэндри проработал на скамье подсудимых по меньшей мере двадцать лет и был юристом во втором поколении, баллотировавшись на место в высшем суде, которое его отец занимал в течение тридцати лет до своей смерти. Казалось маловероятным, что информация, содержащаяся в ордере или обсуждавшаяся в его кабинете, каким-то образом попала к Транкильо Кортесу или кому-либо из Санферов. Утечка, преднамеренная или нет, должна была произойти откуда-то еще. Босх начал думать о Яро, детективе полиции Лос-Анджелеса, которому было поручено присутствовать при поисках. У всех детективов банды были источники в бандах. Постоянный поток информации от банды был жизненно важен, и иногда информацию приходилось обменивать.

Лурдес прокладывала себе путь к автостраде 10, чтобы они могли свернуть на запад и вернуться в Сан-Фернандо.

“Мне показалось, что ты что-то искал, когда мы выходили”, - сказала она. “Что-нибудь конкретное?”

“Да”, - сказал Босх. “Кровь”.

“Кровь? Чья кровь?”

“Стрелявший. Ты отработал угол рикошета в душе?”

“Нет, я не мог попасть туда, потому что вы, мужчины, забили всю ванную. Я отступил назад. Вы думаете, в стрелка попал рикошет?”

“Это возможно. Может объяснить крики, которые свидетель слышал после стрельбы. Шерифы думали, что это задело Переса, но мне показалось, что ракурс был неправильным. Я думаю, пуля прошла низко, прошла между ног Переса и попала в нашего стрелка. Может быть, в ногу”.

“Это было бы хорошо”.

“Как только они вывезут это тело, они узнают, но у нас может быть шанс опередить их в этом. Ты думаешь, у твоего парня Джей-Рода есть идея, кого СанФеры используют в наши дни для исправления?”

“Я спрошу его”.

Она достала телефон и позвонила своему двоюродному брату Хосе Родригесу, который был постоянным экспертом полиции Сан-Франциско по разведке банд. По закону, каждое отделение неотложной помощи больницы и законный врач должны были сообщать властям о любом случае, связанном с огнестрельным ранением, даже если жертва утверждает, что травма была случайной. Это означало, что у преступных организаций были нелегальные врачи по вызову, на которых они могли положиться в проведении медицинской лоскутной работы в любое время дня и ночи и молчать об этом впоследствии. Если в убийцу Мартина Переса попала срикошетившая пуля, то вполне вероятно, что он и его сообщники вернулись бы на свою территорию, чтобы обратиться за медицинской помощью. Территория санферов была обширной в северной долине, и не было недостатка в сомнительных врачах и клиниках, в которые мог обратиться раненый человек. Босх надеялся, что J-Rod сможет направить их в правильном направлении.

Пока Лурдес разговаривала по телефону по-испански со своей двоюродной сестрой, Босх впервые задумался над вопросом, который не выходил у него из головы с тех пор, как ему позвонил Ланнарк. Из-за него убили Мартина Переса? Это был тот вес, в котором не нуждался ни один полицейский, но это был риск, который сопровождал каждое дело. Задавать вопросы может быть опасно. Из-за этого могут погибнуть люди. Перес уже много лет не состоял в банде, имел работу и был продуктивным членом общества, когда Босх подошел к нему за обувным магазином и попросил прикурить. Босх полагал, что принял надлежащие меры предосторожности, но всегда существовали переменные и потенциальные риски. Перес не по своей воле указывал пальцем на Транквильо Кортеса. Босх использовал старую полицейскую тактику и выдавил информацию с помощью угроз. Именно из-за этого решения возникла вина Босха.

Лурдес закончила разговор и сообщила Босху.

“Он собирается составить список”, - сказала она. “Он не знает, насколько это будет актуально, но это врачи, которые были лучшими специалистами для SanFers и eMe”.

“Когда мы это получим?” - Спросил Босх.

“Он приготовит это для нас к тому времени, как мы вернемся в участок”.

“Ладно, хорошо”.

Некоторое время они ехали в тишине. Босх постоянно возвращался к своему решению прижать Мартина Переса. Его рецензия на это все еще заставляла его делать то же самое.

“Ты понимаешь иронию этого?” Сказала Лурдес.

“В чем ирония?” Босх ответил.

“Ну, Перес привел нас в тот гараж, и мы нашли пули, но они не годились для сравнения. Повторное расследование, вероятно, закончилось бы на этом сегодня утром ”.

“Верно. Даже если бы мы выиграли матч по металлургии, окружной прокурор не был бы слишком взволнован этим ”.

“Ни за что. Но теперь, когда Переса убрали, есть дело. И если мы поймаем стрелка, это может привести нас к Кортесу. Это определение иронии, верно?”

“Я должен был бы спросить свою дочь. Она хороша в этих вещах ”.

“Ну, как говорится, сокрытие хуже, чем преступление. В конце концов, это всегда их настигает”.

“Надеюсь, здесь это работает именно так. Я хочу надеть наручники на Кортеса за это ”.

Телефон Босха начал жужжать, и он вытащил его. Звонивший был неизвестен.

“Они перевернули тело”, - предсказал он.

Он принял вызов. Это был Ланнарк.

“Босх, мы вытащили тело из душа”, - сказал он. “В Переса не попал рикошет.

“В самом деле”, - сказал Босх, изображая удивление.

“Да, итак, мы думаем, может быть, в стрелка попала его собственная пуля. Может быть, нога или яйца — если нам повезет ”.

“Это было бы истинной справедливостью”.

“Да, итак, мы собираемся провести проверку в больнице, но мы полагаем, что у банды, стоящей за этим, вероятно, есть свои люди для подобных ситуаций”.

“Возможно”.

“Может быть, вы могли бы нам помочь и раздобыть имена людей, которых мы могли бы проверить”.

“Мы можем это сделать. Мы все еще в пути, но посмотрим, что мы сможем придумать ”.

“Перезвони мне, хорошо?”

“Как только у нас что-нибудь появится”.

Босх отключился и посмотрел на Лурдес.

“В жертве нет пули?” - спросила она.

Босх подавил зевок. Он начинал ощущать последствия ночи, проведенной с Баллардом в Голливуде.

“Пули нет”, - сказал он. “И они хотят нашей помощи”.

“Конечно, они это делают”, - сказала Лурдес.

Баллард

14

Баллард проснулась от звуков испуганных голосов и приближающейся сирены, такой громкой, что она не могла слышать шум океана. Она села, осознав, что это был не сон, и расстегнула внутреннюю молнию на своей палатке. Выглянув наружу, она среагировала на острые бриллианты света, отражающиеся от темно-синей поверхности океана. Прикрыв глаза рукой, она поискала источник переполоха и увидела Аарона Хейса, спасателя, прикомандированного к башне станции Роуз, стоящего на коленях в песке, склонившегося над телом мужчины, лежащим навзничь на спасательной доске. Группа людей стояла или преклонила колени рядом с ними, некоторые были зрителями, некоторые - раздраженными и плачущими друзьями и любимыми человека на доске.

Баллард выбралась из палатки, сказала своей собаке Лоле оставаться на своем посту перед ней и быстро пошла по песку к месту спасательной операции. Она вытащила свой значок, когда приблизилась.

“Офицер полиции, офицер полиции!” - закричала она. “Мне нужно, чтобы все отошли в сторону и дали место спасателям для работы”.

Никто не двигался. Они повернулись и уставились на нее. На ней был спортивный костюм после купания, а ее волосы все еще были влажными после утреннего прибоя и душа.

“Отойди!” - сказала она более властно. “Сейчас! Ты не помогаешь ситуации”.

Она подошла к группе и начала расталкивать людей в полукруг в десяти футах от доски.

“Ты тоже”, - сказала она молодой женщине, которая истерически плакала и держала тонущую жертву за руку. “Мэм, позвольте им работать. Они пытаются спасти его жизнь”.

Баллард мягко отстранил женщину и повернул ее к одному из ее друзей, который заключил ее в объятия. Баллард проверил парковку и увидел двух санитаров, бегущих к ним с носилками между ними, их продвижение замедлялось из-за того, что рабочие ботинки вязли в песке.

“Они приближаются, Аарон”, - сказала она. “Продолжай в том же духе”.

Когда Аарон поднял голову, чтобы перевести дух, Баллард увидел, что губы человека на доске были синими.

Прибыли врачи скорой помощи и сменили Аарона, который откатился в сторону и остался лежать на песке, тяжело дыша. Он был мокрым после спасения. Он пристально наблюдал, как работают врачи скорой помощи, сначала интубируя и откачивая воду из легких жертвы, затем добавляя дыхательный мешок.

Баллард присел на корточки рядом с Аароном. У них были случайные романтические отношения, иногда любовники без каких-либо обязательств, кроме того времени, когда они были вместе. Аарон был красивым мужчиной с V-образным, мускулистым телом и угловатым лицом, его короткие волосы и брови выгорели на солнце почти добела.

“Что случилось?” прошептала она.

“Он попал в переплет”, - прошептал Аарон в ответ. “Мне потребовалось слишком много времени, чтобы прийти в себя после того, как я заполучил его в совет директоров. Черт, предупреждающие знаки были выставлены вверх и вниз по пляжу ”.

Аарон подался вперед, когда увидел, как врачи скорой помощи отреагировали на то, что у жертвы проверили пульс. Они начали быстро двигаться и перенесли мужчину на носилки.

“Давайте поможем им”, - сказал Баллард.

Они с Хейсом прошли по песку и встали по бокам носилок позади врачей скорой помощи. Они поднялись и быстро двинулись по песку к стоянке, где ждала машина скорой помощи. Один из санитаров перенес свою долю веса одной рукой, продолжая сжимать подушку безопасности.

Три минуты спустя машина скорой помощи уехала, а Баллард и Хейз стояли там, уперев руки в бедра и запыхавшись. Вскоре семья и друзья встретились, и Аарон сказал им, в какую больницу доставили жертву. Женщина в истерике обняла его, а затем последовала за остальными к их машинам.

“Это было странно видеть”, - сказал Баллард.

“Да”, - сказал Хейз. “Третья для меня в этом месяце. Приливы и отливы просто зашкаливают ”.

Баллард думал о чем-то другом, о том, что было много лет назад на пляже далеко отсюда. Изображение сломанной доски для серфинга, занесенной волнами. Юная Рене ищет алмазы на поверхности в поисках своего отца.

“Ты в порядке?” Спросил Хейз.

Баллард вынырнул из воспоминаний и заметил странное выражение на его лице.

“Прекрасно”, - сказала она.

Она посмотрела на часы. В большинстве случаев она пыталась провести шесть часов в палатке после утреннего пребывания на воде, будь то серфинг или гребля. Но суматоха, вызванная спасением, разбудила ее всего после четырех. Выброс адреналина, вызванный спасением и пробежкой по пляжу, гарантировал, что она больше не уснет.

Она решила пораньше приступить к работе. Нужно было продолжить расследование по делу Иоанна Крестителя и еще нужно было разобрать несколько коробок с карточками shake, независимо от того, оказался ли человек из миссии "Лунный свет" действительным подозреваемым.

“Разве у тебя сейчас не разбор полетов или что-то в этом роде?” она спросила.

“Э-э, да”, - сказал он. “Капитан пляжа придет взять у меня интервью, и мы напишем об этом”.

“Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится от меня”.

“Спасибо. Сойдет.”

Она нерешительно обняла его, затем повернулась и пошла обратно к своей палатке, чтобы забрать свои вещи и собаку. Воспоминание о Гавайях вернулось, когда она смотрела на море: ее потерянный отец и необходимость быть у кромки воды, ожидая чего-то, чего никогда не могло быть.

15

Прежде чем отправиться на станцию, Баллард припарковала свой фургон на Сельма в полуквартале от миссии "Лунный свет". Сквозь железные прутья ворот, окружающих заднюю парковку, она могла видеть фургон Иоанна Крестителя. Это означало, что он, предположительно, был дома.

Босх заглянул внутрь фургона во время остановки на дороге и поделился фотографиями, сделанными им с мобильного телефона. Не было ничего компрометирующего. Не то чтобы они ожидали этого спустя девять лет. Но она заметила, что ограждение парковки позади здания миссии давало фургону прямой доступ к задней двери. Если бы фургон был загнан задним ходом, тело можно было бы быстро перенести из него в дом, всего на долю секунды выставив наружу. Кроме того, ее заинтересовал отдельный гараж на другой стороне парковочной площадки. Оба раза, когда она видела фургон, он стоял на подъездной дорожке, а не в гараже. Почему гаражом не пользовались? Что там было такого, что помешало припарковать фургон внутри?

Инстинкт Балларда в отношении Джона Макмаллена заключался в том, что он не тот парень. Он казался искренним в своей защите и своих жалобах во время их конфронтации рано утром. Детективы развивают шестое чувство характера, и им часто приходилось полагаться на эти мимолетные дублеры, чтобы судить о людях. Она поделилась своим мнением о Макмаллене с Босхом, когда они уезжали после погрома. Босх не стал спорить, но сказал, что с проповедника все еще нужно было снять подозрения, помимо быстрого обыска его фургона, прежде чем они двинутся дальше.

Теперь она сидела в своем собственном фургоне, смотрела на миссию "Лунный свет" и хотела заглянуть внутрь. Она могла подождать и сделать это с Босхом, но понятия не имела, когда он будет доступен. Она отправила ему сообщение, проверяя его статус, но не получила ответа.

"Ровер" Балларда был на зарядке на станции. Ей не нравилась идея отправиться туда одной и без электронной связи с материнским кораблем, но вариант ожидания вызывал у нее еще больший дискомфорт. Вид тонущего мужчины и напоминание об отце довели ее до крайности. Ей нужно было избавиться от этих мыслей, и она знала, что, сделав этот шаг, сделает это. Работа всегда отвлекала. Она могла потерять себя в работе.

Она достала свой телефон и позвонила по внутренней линии в офис стражи. Было почти пять, и началась вечерняя смена. Трубку взяла лейтенант по имени Ханна Чавез.

“Это Рене Баллард. Я продолжаю кое-что из последнего шоу, и у меня нет с собой ровера. Просто хотел сообщить вам, что я собираюсь стать шестым номером в миссии "Лунный свет" в Селме и Чероки. Если ты не получишь от меня известий в течение часа, ты можешь прислать подкрепление?”

“Вас понял, Баллард. Но пока я добирался до тебя, ты разбирался с DB в горах прошлой ночью, верно?”

“Да, это был я. Это было случайно”.

“Верно, то, что я слышал. Но мы только что получили телефонный звонок из того места. Таблица краж со взломом на сегодня закрыта, и я собирался отложить ее до завтра, но теперь я думаю —”

“Возможно, ты захочешь, чтобы я с этим разобрался”.

“Прочти мои мысли, Баллард”.

“Не совсем, но я отправлюсь в круиз после того, как выполню задание”.

“Я скажу своим парням, чтобы они тусовались, пока ты не доберешься туда”.

“Как мы получили звонок?”

“Семья договорилась о том, чтобы несколько био-чистящих средств проникли туда после смерти. Они, очевидно, обнаружили, что место разграблено, и вызвали его ”.

“Вас понял. Помни, поддержи меня через час, если я не отвечу тебе тем же ”.

“Миссия при лунном свете — ты ее получил”.

Баллард выбралась с водительского сиденья и забралась на заднее сиденье своего фургона. Вещи из химчистки на прошлой неделе были на вешалках на крючке для снаряжения. Она переоделась в то, что считала своим второсортным рабочим костюмом, шоколадный блейзер Van Heusen в меловую полоску поверх обычной белой блузки и черных брюк. Она вышла из задней части фургона, заперла его и направилась вниз по улице к миссии.

Она просто хотела осмотреться внутри, получить представление об этом месте и, возможно, снова поддержать Макмаллена. Требовался прямой подход. Она вошла через главные ворота и поднялась по ступенькам на крыльцо. Табличка на двери гласила "ДОБРО пожаловать", поэтому она открыла ее и вошла без стука.

Баллард вошла в просторную прихожую с арочными проходами в комнаты справа и слева и широкой винтовой лестницей перед ней. Она вошла в центр и подождала мгновение, ожидая появления Макмаллена или кого-то еще.

Ничего.

Она посмотрела через арочный проход направо и увидела, что комната была заставлена диванами, с единственным стулом посередине, где мог бы сидеть фасилитатор групповой дискуссии. Она повернулась, чтобы проверить другую комнату. Баннеры с цитатами из Библии и изображениями Иисуса висели бок о бок на дальней стене. В центре комнаты было что-то похожее на отдельно стоящую раковину с распятием, поднимающимся из фарфорового подоконника, где должен был находиться кран.

Баллард вошел в комнату и заглянул в раковину. Он был наполовину заполнен водой. Она посмотрела на знамена и поняла, что не все изображения были изображениями Иисуса. По крайней мере, на двух были рисунки мужчины, которого она встретила тем утром.

Баллард повернулся, чтобы вернуться в вестибюль, и чуть не столкнулся с Макмалленом. Она вздрогнула, отступила назад, а затем быстро пришла в себя.

“Мистер Макмаллен”, - сказала она. “Ты подкрался ко мне”.

“Я этого не делал”, - сказал Макмаллен. “И здесь я пастор Макмаллен”.

“Хорошо. Пастор Макмаллен”.

“Почему вы здесь, детектив?”

“Я хотел поговорить с тобой”.

Баллард повернулся и указал на раковину.

“Здесь ты делаешь свою работу”, - сказала она.

“Это не работа”, - сказал он. “Здесь я спасаю души для Иисуса Христа”.

“Ну, и где все? Дом кажется пустым.”

“Каждую ночь я ищу новую паству. Все, кого я привожу, чтобы накормить и одеть, к этому времени должны быть сами по себе. Это всего лишь промежуточная станция на пути к спасению”.

“Верно. Есть ли здесь место, где мы могли бы поговорить?”

“Следуй за мной”.

Макмаллен повернулся и направился к выходу из комнаты. Его пятки высунулись из-под халата, и Баллард увидел, что он босиком. Они обошли лестницу и по короткому коридору прошли на кухню с большим обеденным пространством, занимаемым длинным столом для пикника и скамейками. Макмаллен вошел в боковую комнату, которая, возможно, была кладовой для прислуги, когда дом был первоначально построен, но теперь служила офисом или, возможно, исповедальней. Обстановка была спартанской, с маленьким столом и складными стульями по обе стороны от него. На стене напротив дверного проема виднелся бумажный календарь с фотографией небесного свода и напечатанным на нем стихом из Библии.

“Пожалуйста, сядьте”, - сказал Макмаллен.

Он занял один стул, а Баллард села напротив него, опустив правую руку с оружием на бедро.

Она увидела, что стена позади Макмаллена была облицована пробкой. К нему был приколот коллаж из фотографий молодых людей, одетых в несколько слоев порой рваной одежды. У многих были грязные лица, у некоторых не хватало зубов, у некоторых были остекленевшие от наркотиков глаза, и все они составляли бездомную паству, которую Макмаллен привел к своей купели для крещения. Люди на стене были разными по полу и этнической принадлежности. Их объединяло одно: каждый улыбался в камеру. Некоторые фотографии были старыми и выцветшими, другие были прикрыты новыми снимками, прикрепленными поверх них. На фотографиях были написаны от руки имена и даты. Баллард предположил, что это были даты их принятия Иисуса Христа.

“Если вы здесь, чтобы отговорить меня от жалобы, то можете приберечь свои слова”, - сказал он. “Я решил, что милосердие будет более полезным, чем гнев”.

Баллард подумал о словах Босха о том, что было бы подозрительно, если бы Макмаллен не подал жалобу.

“Спасибо тебе”, - сказала она. “Я пришел извиниться, если мы тебя обидели. У нас было неполное описание фургона, который мы искали ”.

“Я понимаю”, - сказал Макмаллен.

Баллард кивнул на стену позади себя.

“Это те люди, которых ты крестил?” она спросила.

Макмаллен оглянулся на стену позади себя и улыбнулся.

“Только некоторые из них”, - сказал он. “Их гораздо больше”.

Баллард взглянул на календарь. На фотографии был изображен золотисто-бордовый закат и цитата:

Посвяти свой путь Господу. Доверься ЕМУ, и ОН поможет тебе.

Ее глаза пробежались по датам, и она заметила, что в квадрате каждого дня было нацарапано число. В большинстве случаев это были однозначные цифры, но в некоторые дни их было больше.

“Что означают цифры?” - спросила она.

Макмаллен проследил за ее взглядом на календарь.

“Таково количество душ, которые получают причастие”, - сказал он. “Каждую ночь я подсчитываю, сколько людей приняли Господа и Спасителя в свои сердца. Каждая темная священная ночь приводит все больше душ ко Христу”.

Баллард кивнул, но ничего не сказал.

“Что вы на самом деле здесь делаете, детектив?” - Спросил Макмаллен. “Есть ли Христос в твоей жизни? У тебя есть вера?”

Баллард почувствовала, что ее вынуждают защищаться.

“Моя вера - это мое дело”, - сказала она.

“Почему бы не провозгласить свою веру?” Макмаллен настаивал.

“Потому что это личное. Я не знаю... Я не являюсь частью какой-либо организованной религии. Я не чувствую в этом необходимости. Я верю в то, во что я верю. Вот и все”.

Макмаллен долго изучал ее, прежде чем повторить вопрос.

“Что ты на самом деле здесь делаешь?”

Баллард вернула проницательный взгляд и решила посмотреть, сможет ли она вызвать реакцию.

“Дейзи Клейтон”.

Макмаллен выдержал ее взгляд, но она могла видеть, что он не ожидал того, что она сказала. Она также могла видеть, что это имя что-то значило для него.

“Она была убита”, - сказал он. “Это было долго — это твой случай?”

“Да”, - сказал Баллард. “Это мое дело”.

“И какое это имеет отношение к—”

Макмаллен резко остановился, поскольку, по-видимому, ответил на свой собственный вопрос.

“Остановка этим утром”, - сказал он. “Детектив заглянул в мой фургон. Для чего?”

Баллард проигнорировала его вопрос и попыталась направить события в нужное ей русло.

“Ты знал ее, не так ли?” - спросила она.

“Да, я спас ее”, - сказал он. “Я привел ее ко Христу, а затем он позвал ее домой”.

“Что это значит? Именно.”

“Я крестил ее”.

“Когда?”

Макмаллен покачал головой.

“Я не помню. Очевидно, до того, как ее похитили ”.

“Она на стене?”

Баллард указал за спину. Макмаллен повернулся, чтобы изучить коллаж.

“Я думаю — да, я поместил ее туда”, - сказал он.

Он встал и подошел к закупоренной стене. Он начал вытаскивать булавки и прищепки и снимать внешние слои фотографий, которые он аккуратно положил на стол. За несколько минут он снял несколько слоев, а затем остановился, изучая один.

“Я думаю, это Дейзи”, - сказал он.

Он снял фотографию и показал ее Баллард. На ней была изображена молодая девушка с розовым одеялом, обернутым вокруг ее плеч. В ее волосах была пурпурная прядь, и они были мокрыми. Баллард мог видеть некоторые знамена из комнаты крещения на заднем плане. Фотография была датирована от руки за четыре месяца до убийства Дейзи Клейтон. Вместо того, чтобы написать свое имя, она нарисовала маргаритку в углу фотографии.

“Это она”, - сказал Баллард.

“Она была крещена в благодать Иисуса Христа”, - сказал Макмаллен. “Она сейчас с ним”.

Баллард поднял фотографию.

“Ты помнишь эту ночь?”

“Я помню все ночи”.

“Она была одна, когда ты привел ее сюда?”

“О, ну, этого я не помню. Я должен был бы найти свой календарь за тот год и посмотреть на число в этой дате ”.

“Где бы мог быть календарь?”

“В хранилище. В гараже.”

Баллард кивнул и прошел мимо Макмаллена, чтобы взглянуть на фотографии, все еще висевшие на закупоренной стене.

“А как насчет здесь?” - спросила она. “Есть ли другие, кто был крещен в ту же ночь?”

“Если бы они позволили сделать свои фотографии”, - сказал Макмаллен.

Он встал рядом с Баллардом, когда они просматривали изображения. Он начал снимать фотографии и проверять даты на обороте, затем прикрепил их обратно к боковой части коллажа.

“Эта”, - сказал он. “На нем та же дата”.

Он протянул Баллард фотографию грязного и взъерошенного мужчины, которому на вид было под тридцать. Баллард подтвердил, что дата на обороте совпадает с датой крещения Дейзи. Имя, выгравированное маркером на принте, гласило "Орел".

“Еще один”, - сказал он.

Он протянул ей другую фотографию, на которой был гораздо более молодой мужчина, со светлыми волосами и жестким взглядом. Даты совпадали, и имя на этом принте было Addict. Баллард взял снимок и изучил его. Это был Адам Сэндс, предполагаемый парень и сутенер Дейзи.

“Похоже, на этой дате все”, - сказал Макмаллен.

“Можем мы пойти поискать календарь?” - Спросил Баллард.

“Да”.

“Могу я сохранить эти фотографии?”

“При условии, что я получу их обратно. Они часть стаи”.

“Я скопирую и верну их”.

“Благодарю тебя. Следуйте за мной, пожалуйста”.

Они вышли на улицу, и Макмаллен ключом открыл боковую дверь отдельно стоящего гаража. Они вошли в помещение, заставленное хранимой мебелью и вешалками на колесиках с одеждой. Там также было несколько коробок, сложенных у стен, на некоторых были отмечены годы.

Пятнадцать минут спустя Макмаллен извлек календарь на 2009 год из пыльной коробки. На дату, соответствующую фотографии Дейзи, в календаре было записано семь крещений. Затем Баллард взяла календарь и перевернула его на четыре месяца вперед, чтобы посмотреть на дату, когда Дейзи была похищена и убита. Она не нашла числа в календарном квадрате для даты убийства или двух дней после него.

Макмаллен увидел пустые места в календаре в то же время, что и Баллард.

“Это забавно”, - сказал он. “Я почти никогда не беру отгул на ночь от своей работы. Я не— О, теперь я вспомнил. Фургон, должно быть, был в мастерской. Это единственная причина, по которой я мог пропустить столько дней подряд ”.

Баллард посмотрел на него.

“Ты уверен?” она спросила.

“Конечно”, - сказал Макмаллен.

“Ты думаешь, у тебя есть какие-нибудь записи об этом? Что это был за магазин, что было не так с фургоном?”

“Я могу смотреть. Я думаю, что тогда это была проблема с передачей. Я помню, что отнес ее в то место в Санта-Монике, рядом с кладбищем. Санта-Моника и Эль-Сентро. На углу. Это начинается с Z, но я не могу вспомнить название ”.

“Хорошо. Ты взгляни на свои записи и дай мне знать, что найдешь. Могу ли я сохранить этот календарь? Я скопирую и верну это ”.

“Я думаю”.

Баллард могла сфотографировать фотографии и календарь, но ей нужно было забрать оригиналы на случай, если они станут уликой в расследовании.

“Хорошо”, - сказала она. “Мне нужно идти сейчас. У меня есть призыв, на который я должен ответить ”.

Она достала визитную карточку и протянула ее Макмаллену.

“Если ты найдешь квитанцию на капитальный ремонт коробки передач или вспомнишь что-нибудь о Дейзи, позвони мне”.

“Я сделаю, я сделаю”.

“Спасибо за ваше сотрудничество”.

Баллард вышел из гаража и направился по дорожке к главным воротам. Она доверяла своим инстинктам, что Иоанн Креститель не был убийцей Дейзи Клейтон, но она знала, что ей еще предстоит пройти долгий путь, прежде чем он окажется на свободе.

16

Белый грузовик с надписью CCB на боку был припаркован перед домом на Голливудском бульваре, где была найдена женщина, чье лицо было съедено ее кошкой. Там также была патрульная машина и двое в синих костюмах, стоявшие на улице с мужчиной в белом комбинезоне. На этот раз не было места для Баллард, которая все еще была за рулем своего фургона, поэтому она проехала мимо, помахала рукой и припарковалась перед гаражом двумя дверями дальше. У нескольких домов на краю холмов были подъездные дорожки. Гаражи находились прямо у обочины, и блокирование одного из них сопряжено с риском навлечь на себя потенциальный гнев домовладельца, особенно когда виновником явно не была полицейская машина.

Она вернулась к указанному дому и должна была представиться всем трем ожидающим мужчинам. У нее было мало опыта с голубыми костюмами дневного дозора. Этих двоих звали Фельзен и Торборг. Оба были молоды и скроены с военной точностью и выправкой. Баллард узнал имя Торборг и знал его по репутации. Он был крутым нападающим по прозвищу Торпедо, который получил несколько однодневных дисквалификаций за чрезмерно агрессивное принуждение и поведение. Женщины-копы называли это тайм-аутом тестостерона.

Мужчину в комбинезоне звали Роджер Диллон. Он работал в CCB, службе биологической очистки. Он сообщил о краже со взломом. Хотя он рассказал свою историю Фелзену и Торборгу, ему было предложено повторить ее детективу, который на самом деле составил отчет о краже со взломом.

Диллон сказал, что племянница убитой женщины в Нью-Йорке наняла его фирму для уборки и обеззараживания дома после того, как тело ее тети было вывезено и помещение было расчищено как возможное место преступления. Она отдала ему свой ключ ночью, но он не доставлялся до полудня, задерживая его прибытие в дом для выполнения работы. У него был крайний срок, потому что племянница, в которой Баллард опознал во время расследования смерти Бобби Кларк, должна была прибыть следующим утром. Она планировала остаться в доме, пока будет организовывать службы и оценивать имущество, которое она унаследует как единственный живой родственник покойной женщины.

“Итак, я прихожу сюда, и мне даже не нужен ключ, потому что дверь не заперта”, - сказал Диллон.

“Незапертый и открытый?” - Спросил Баллард. “Или незапертый и закрытый?”

“Отперта и закрыта, но так, чтобы вы могли видеть, что она не была задвинута до конца. Я толкнул дверь, и она открылась ”.

Баллард проверил свои руки.

“Без перчаток?” - спросила она. “Покажи мне, где ты коснулся двери”.

Диллон прошел по короткой дорожке к входной двери. Баллард повернулся обратно к Фелсену и Торборгу.

“Эй, у меня нет с собой моего ровера”, - сказала она. “Может ли кто-нибудь из вас позвонить в офис стражи и сказать им, что у меня здесь код шесть, и отменить часовое подкрепление в миссии "Лунный свет"? Я забыл об этом ”.

“Понял”, - сказал Фелзен, нажимая на свой плечевой микрофон.

“Миссия при лунном свете?” Сказал Торборг. “Разговариваешь с Иоанном Крестителем? Я знал, что этот урод однажды разыграется. Что он сделал?”

“Просто разговариваю с ним о нераскрытом деле”, - сказал Баллард. “Это было не так уж много”.

Она повернулась и последовала за Диллоном к двери. Поскольку Торборг, очевидно, знала Джона Макмаллена, она хотела поговорить с ним о его общении и впечатлениях от уличного проповедника, но сначала ей нужно было разобраться с Диллоном и текущим делом.

Диллон был высоким, и его белый комбинезон казался на размер меньше. Манжеты на брюках едва касались верха его рабочих ботинок, и в целом Баллард представлял себе мальчика, который перерос свою одежду. Диллон, конечно, не был мальчиком. Баллард определил, что ему за тридцать. У него было красивое, чисто выбритое лицо, густая грива каштановых волос и обручальное кольцо на пальце.

Он стоял у двери, его палец описывал круг по часовой стрелке вокруг пятна на уровне плеча. Баллард вытащила пару перчаток из кармана блейзера и начала их надевать.

“Ты толкнул ее и вошел?” - спросила она.

“Да”, - сказал Диллон.

Она открыла дверь и подняла руку, давая ему знак войти.

“Покажи мне, что ты сделал дальше”, - сказала она.

Диллон натянул фильтрующую воздух маску с шеи на рот, когда вошел. Баллард оглянулся на Фелзена и Торборга. Фельзен только что закончил радиосвязь с командиром дозора.

“Можете ли вы посмотреть, свободна ли печатная машина, и узнать расчетное время прибытия?” - спросила она.

“Вас понял”, - сказал Фелзен.

“И не уходи”, - добавила она. “Вы, ребята, нужны мне здесь”.

“Л-Т уже спрашивает, когда мы сможем освободиться”, - сказал Фелзен.

“Скажи ей, что ты нужен мне здесь”, - строго сказал Баллард.

Она вошла в дом вслед за Диллоном. Запах разложения все еще витал в воздухе, но он рассеялся с тех пор, как она работала над делом о смерти двумя ночами ранее. Тем не менее, она хотела бы, чтобы у нее была воздушная маска, но она была в ее наборе для поездки по городу. Вместе с ее герметично закрывающимся комбинезоном. Она знала, что ее костюм с третьими завязками исчезнет после одного ношения. К счастью, костюм, который она сдала в химчистку накануне, будет готов утром.

“Проведи меня через это”, - сказала она. “Как ты узнал, что это был взлом? Здесь и так был изрядный беспорядок ”.

Диллон указал через ее плечо на переднюю стену гостиной. Баллард обернулся и увидел, что три отпечатка красных губ, расположенных рядом, исчезли. Когда Баллард позвонила Бобби Кларк, чтобы сообщить, что ее тетя умерла, Кларк спросила конкретно о состоянии гравюр, упомянув, что они были работой Энди Уорхола и были редкими APS — гравюрами художника, — которые стоили более шестизначной суммы каждый и даже больше, если объединить их в серию.

“Мисс Кларк сказала мне быть осторожным с этими рисунками с красными губами, которые должны были быть в гостиной”, - сказал Диллон. “Итак, я прихожу, а красных губ нет. Я позвал вас, ребята, потому что именно поэтому я редко захожу в дом один. Я не хочу, чтобы меня в чем-то обвиняли. Обычно мы работаем вдвоем, но мой партнер на другой работе, и эта леди Кларк действительно хотела, чтобы это было сделано сегодня. Когда она доберется сюда, она не захочет видеть кровь или что-то еще. Она рассказала мне о том, что сделал кот ”.

Баллард кивнул.

“Это ваша компания или вы просто работаете на компанию?” - спросила она.

“Это мое”, - сказал Диллон. “Два грузовика, четыре сотрудника, доступны двадцать четыре-семь. Мы - маленький магазинчик. Вы бы так не подумали, но это конкурентный бизнес. Множество компаний убирают после убийств и плохих вещей ”.

“Ну, это не было убийством. Как мисс Кларк получилось нанять тебя из Нью-Йорка?”

“Рекомендация от судмедэксперта Я раздаю много визитных карточек. И подарки на праздники. Люди рекомендуют меня. Я дам тебе стопку карточек, если ты их возьмешь”.

“Может быть, позже. Я не часто снимаюсь на местах преступлений, подобных этому. В Голливуде в эти дни не так много убийств, и я обычно нахожусь на кладбище ”.

“В прошлом году у них было это пятое место на the Dancers. Я понял это. Работал четыре дня, убирая этот беспорядок, а потом они так и не открыли заведение снова ”.

“Я знаю. Я был там той ночью ”.

Диллон кивнул.

“Кажется, я видел тебя по телевизору из-за этого”, - сказал он.

Баллард решил вернуться на правильный путь.

“Итак, вы приходите, вы видите, что отпечатки исчезли. Что потом?” - спросила она.

“Я отступил и позвонил вам, ребята”, - сказал Диллон. “Затем я ждал их около часа, а затем они ждали тебя еще час. Я не успеваю ничего сделать, а мисс Кларк приземляется завтра в десять утра ”.

“Я сожалею об этом, но мы должны провести расследование, особенно если мы говорим о крупной краже. Мы надеемся, что скоро появится печатная машина, и нам нужно будет получить вашу, чтобы мы могли исключить их. Я собираюсь попросить вас выйти сейчас и подождать с офицерами, пока я здесь работаю ”.

“Как скоро я смогу пойти на работу?”

“Я добьюсь, чтобы тебя оправдали как можно скорее, но я не думаю, что ты попадешь сюда сегодня. Кто-то должен будет провести осмотр ”как есть" с мисс Кларк после того, как она прибудет ".

“Черт”.

“Прости”.

“Ты продолжаешь это говорить, но я не зарабатываю деньги на извинениях”.

Баллард понимал его опасения как владельца компании.

“Вот что я тебе скажу, достань мне несколько своих карточек, и я буду держать их под рукой в дальнейшем”.

“Я был бы действительно признателен за это, детектив”.

Баллард последовал за ним из дома и спросил Фелзена о печатной машине. Он сказал, что расчетное время прибытия составляет пятнадцать минут, а Баллард по опыту знал, что время ожидания печатной машины должно быть удвоено. Машина была закреплена за всем Западным бюро и управлялась специалистом по скрытой печати, который реагировал на все потребности, начиная от хищений собственности и заканчивая насильственными преступлениями. Можно с уверенностью сказать, что технология print car никогда не переставала работать.

Технически, Баллард должна была следовать протоколу, в соответствии с которым она сначала изучила бы место преступления и поискала вероятные места, где подозреваемый мог оставить отпечатки. Только найдя возможности, она должна вызвать машину для печати. Но на самом деле, когда дело доходило до имущественных преступлений, практика была противоположной. Задержка с вызовом печатной машины привела к долгому ожиданию. Она всегда сначала звонила, чтобы разобраться в своем деле, а потом начинала осматривать место происшествия. Затем она могла отозвать машину, если не обнаружила никаких вероятных отложений.

Баллард знала, что испытывает удачу с Диллоном, но все равно попыталась спросить, есть ли у него запасная дыхательная маска. Он удивил ее, сказав "да".

Он подошел к задней части своего грузовика и поднял дверцу. Интерьер был напичкан влажными пылесосами и другим оборудованием. Он вытащил коробку одноразовых масок из ящика в ящике для инструментов и протянул ей одну.

“Фильтра там хватит на один день”, - сказал он. “Вот и все”.

“Спасибо тебе”, - сказал Баллард.

“И у меня есть свои карты прямо здесь”.

Он полез в другой ящик и достал стопку примерно из десяти визитных карточек. Он отдал их Балларду, который увидел, что мелким шрифтом под CCB было официальное название компании: Chemi-Cal Bio Services. Она положила открытки в карман и поблагодарила Диллона, хотя знала, что у нее будет мало возможностей порекомендовать его услуги.

Она оставила его там и вернулась в дом, по пути надевая дыхательную маску. Она стояла в гостиной и осматривала это место, наблюдая и размышляя. Устранение источника разложения — тела — могло бы объяснить уменьшение вредного запаха. Но Баллард уже бывала в подобных домах раньше, в дни после смерти, и она верила, что процессу помогло нечто большее, чем вынос тела. Она пришла к выводу, что ищет открытое окно.

Она подошла к дальней стеклянной стене и вскоре поняла, что панели были на рельсах, которые исчезали в стене. Панели можно было вдавливать в стену, создавая широкий проем на заднюю палубу и придавая дому стиль "внутри-снаружи". Она отодвинула первую стеклянную панель и вышла на палубу. Она увидела, что он тянулся по всей длине дома за спальней для гостей и хозяина. В дальнем конце палубы располагался прямоугольный кондиционер. Его сняли со стены под окном и оставили там. Должно быть, это была точка доступа взломщика и отверстие, из которого частично вырвалась вонь разложения.

Баллард спустился по палубе, чтобы посмотреть на открытие. Оно было по меньшей мере два фута в высоту и три в ширину. Кондиционер выглядел относительно новым. Вероятно, домовладелец добавил его, чтобы обеспечить дополнительное охлаждение в спальне в самые жаркие недели лета.

У Балларда была точка входа. Теперь вопрос был в том, как взломщик добрался до него? Дом был консольно установлен на крутом склоне холма. Она подошла к ограждению и посмотрела вниз. Это был не тот путь. Это был бы слишком трудный поход, требующий веревок и подъемников. Такого рода планирование противоречило тому факту, что кондиционер был вынесен из своего настенного гнезда. Это указывало на небрежную работу оппортуниста, а не планировщика.

Она подняла глаза. Крыша палубы поддерживалась в четырех местах декоративными черными металлическими элементами, которые образовывали повторяющийся узор из ветвей деревьев, пересекающихся между двумя стояками. Намеренно или нет, каждый из них создал импровизированную лестницу, спускающуюся с крыши.

Баллард вернулся в дом и вышел через парадную дверь. Диллон стоял, прислонившись к своему грузовику. Когда он увидел ее, он выпрямился и вопросительно широко развел руки.

“Где печатная машина?” - спросил он. “Когда я собираюсь выбраться отсюда?”

“Скоро”, - сказал Баллард. “Спасибо тебе за твое терпение”.

Она указала на его грузовик.

“Но в то же время, я видела, что у тебя была лестница на стене внутри твоего грузовика”, - сказала она. “Могу я одолжить это на несколько минут?" Я хочу забраться на крышу ”.

Диллон казался счастливым, что у него есть чем заняться, особенно если это еще больше обязывало полицию Лос-Анджелеса перед ним.

“Нет проблем”, - сказал он.

Пока Диллон доставал лестницу, Баллард вышел на улицу и пошел вдоль фасада дома. Дизайн здания был полностью ориентирован на вид с другой стороны. Вот где были веранда, окна и стеклянные двери. Эта сторона, которая находилась всего в трех футах от бордюра, была тусклой и монолитной, за исключением входной двери и одного маленького окна в главную ванную. Этот похожий на крепость дизайн был смягчен чередованием бетонных кашпо, содержащих бамбуковые стебли и переплетенные лозой решетки. Баллард изучил плетение и увидел места, где виноградные лозы были повреждены кем-то, кто использовал соединения в качестве опор для ног и рук при лазании. Это была еще одна импровизированная лестница.

Диллон ударил приставной лестницей о дом. Баллард оглянулся и сделал жест рукой: "все твое".

Пока Диллон крепко держал лестницу, Баллард взобрался на плоскую крышу. Она подошла к дальнему краю, ища следы на гравии или любые другие свидетельства присутствия грабителя. Не было ничего.

Она добралась до дальнего края и посмотрела на открывающийся вид. Становилось темно, и заходящее солнце окрашивало небо в красно-розовый цвет. Она знала, что это будет хороший закат на пляже. Она на мгновение подумала об Аароне и захотела проведать его, чтобы узнать, есть ли у него какие-нибудь новости о человеке, которого он вытащил из прилива.

Вернув свое внимание к текущему делу, она теперь была уверена, что нашла путь грабителя. Он взобрался по решетке спереди, пересек крышу и спустился по железным конструкциям на заднюю палубу. Отключив кондиционер, он вошел и снял со стены три гравюры, а также все остальное имущество, которое могло пропасть. В этот момент он просто вышел через парадную дверь с украденными товарами, оставив входную дверь слегка приоткрытой.

В нем были элементы гениальности, смешанные с наивностью. Все аспекты операции говорили ей, что это произошло под покровом темноты. Это означало, что кража со взломом произошла ночью сразу после обнаружения смерти жертвы. Кто-то действовал быстро, скорее всего, зная о произведениях искусства в доме и их стоимости, а также о смерти их владельца.

Она повернулась по кругу, осматривая ближайшие окрестности. Она знала, что это был город камер. Их обнаружение всегда занимало важное место в любом протоколе расследования. Сейчас вы искали видео при свидетелях. Камеры не лгали и не путались.

Голливудский бульвар изгибался вдоль края горы. Дом, в котором она стояла, находился на крутом повороте вокруг слепой кривой. Баллард заметил дом на повороте, камера которого якобы была направлена на боковую лестницу, ведущую на площадку ниже уровня улицы. Но она знала, что в зависимости от угла обзора камеры, был шанс, что в поле ее зрения попадет крыша, на которой она стояла.

Машина для печати прибыла, когда Баллард спускалась по лестнице, и снова Диллон поддерживал ее для нее. Сначала она провела техника по дому и палубе, указав в качестве возможных мест для скрытых устройств стену, где находились три Уорхола, а также кондиционер, оставленный на задней палубе. Затем она вышла вперед и представила Диллона, попросив техника сначала снять его отпечатки в исключительных целях. Она поблагодарила Диллона за его время и использование его лестницы и сказала ему, что он может уйти, как только его напечатают.

“Ты уверен, что я не смогу сделать уборку сегодня вечером?” он спросил. “Я буду ждать поблизости”.

“Это невозможно”, - сказал Баллард. “Ср. Кларку придется пройти проверку с кем-нибудь из отдела краж со взломом на дневной стороне. Мы не хотим, чтобы место убирали до этого ”.

“Ладно, решил попробовать”.

“Прости за это”.

“Не беспокойся. Убедитесь, что вы используете эти карты ”.

Он слегка помахал рукой и пошел к задней части своего грузовика, чтобы закрыть ее. Баллард направилась вниз по улице в направлении камеры, которую она заметила. Десять минут спустя она разговаривала с владельцем дома за поворотом отмостки и смотрела через его плечо на воспроизведение видео с камеры, расположенной сбоку от его дома. У этого была полная, но темная цифровая съемка всей крыши дома, который был ограблен.

“Давайте начнем в полночь”, - сказал Баллард.

17

Баллард вытащила свой значок и подняла его, когда открылась дверь. Мужчина, стоявший там, выглядел обеспокоенным, но не удивленным. Он был в спортивных штанах, и одна рука была в передней части толстовки с капюшоном без рукавов. Баллард мог бы сказать, что он был парнем, “лучше живущим благодаря науке”. У него были толстые руки, ярко выраженные вены на шее и жесткие глаза опытного наездника. Его каштановые волосы были зачесаны назад через голову. Его зеленые глаза были стеклянными. Он был ниже Баллард, но, вероятно, превосходил ее в весе два к одному.

“Мистер Бехтель? Теодор Бехтель?”

“Это Тед. Да?”

“Я детектив Баллард, полиция Лос-Анджелеса. Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Могу я войти?”

Бехтель не ответил. Он отступил, чтобы позволить войти в ее комнату. Баллард вошла, слегка повернувшись боком, когда проходила мимо него, чтобы не потерять его из виду. В этот момент она приняла его за грабителя. Она не хотела давать ему шанс добавить нападение или убийство к списку.

Бехтель потянулся, чтобы закрыть дверь после того, как она вошла. Она остановила его.

“Можем мы оставить это открытым, если ты не возражаешь?” она сказала. “Приедет пара моих коллег”.

“Хм, я думаю, да”.

Она повернулась в круглой зоне входа, чтобы посмотреть на него и принять дальнейшие указания. Но Бектель просто смотрел на нее.

“Ты пришел за Уорхолами, верно?” он спросил.

Она не ожидала этого. Она поколебалась, затем сочинила ответ.

“Ты хочешь сказать, что они у тебя есть?” - спросила она.

“Я верю”, - сказал он. “Они в моем кабинете. Там, где им хорошо и безопасно ”.

Он кивнул, как бы подтверждая хорошо выполненную работу.

“Ты можешь мне показать?”

“Конечно. Следуй за мной”.

Бехтель провел Балларда по короткому коридору в домашний офис. Конечно же, три отпечатка красных губ были прислонены к стене. Бехтель развел руками, как бы демонстрируя их.

“Я думаю, это Мэрилин Монро”, - сказал он.

“Прошу прощения?” Баллард ответил.

“Губы. Уорхол использовал губы Мэрилин. Я прочитал это в Интернете ”.

“Мистер Бектель, мне нужно, чтобы вы объяснили, почему это у вас дома, а не на стене дома через дорогу”.

“Я взял их на хранение”.

“Сохранность. Кто сказал тебе это сделать?”

“Ну, никто не говорил мне делать это. Я просто знал, что кому-то нужно это сделать ”.

“Почему это?”

“Ну, потому что все знали, что они у нее там, и их собирались украсть”.

“Значит, ты украл их первым?”

“Нет, я их не крал. Я говорил тебе. Я принес их сюда на хранение. Сохранить их для законного наследника. Я слышал, что у нее была племянница в Нью-Йорке, которая получает все ”.

“Это та история, с которой ты хочешь начать? Что это был какой-то добрососедский акт доброты?”

“Это то, что произошло”.

Баллард отступила от него и подвела итог тому, что она знала и что у нее было с точки зрения свидетелей и улик.

“Чем вы зарабатываете на жизнь, мистер Бехтель?”

“Питание. Я продаю добавки. У меня есть магазин во флэтсе ”.

“Тебе принадлежит этот дом?”

“Я сдаю”.

“Как долго ты здесь, наверху?”

“Три месяца. Нет, четыре.”

“Насколько хорошо вы знали женщину, которая жила через дорогу?”

“Я этого не делал. Не совсем. Просто поздороваться. Что-то в этом роде”.

“Я думаю, на данный момент мне нужно сообщить вам о ваших правах”.

“Что? Вы меня арестовываете?”

Он выглядел искренне удивленным.

“Мистер Бехтель, у вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката, который будет представлять вас. Если вы не можете позволить себе адвоката, вам его предоставят. Вы понимаете эти права так, как я их объяснил?”

“Я не понимаю. Я был хорошим соседом ”.

“Понимаете ли вы свои права так, как я вам их изложил?”

“Да, черт возьми, я понимаю. Но в этом совершенно нет необходимости. У меня есть дело. Я не делал—”

“Сядь на тот стул, пожалуйста”.

Баллард указал на стул, стоявший у стены. Она продолжала указывать, пока Бехтель неохотно не сел.

“Это потрясающе”, - сказал он. “Ты пытаешься сделать что-то хорошее, и тебя за это достают”.

Баллард достала свой телефон и быстро набрала номер дежурной части. Прежде чем постучать в дверь Бехтель, она запросила подкрепление, потому что Фельзена и Торборга отправили на другой вызов, пока она была на улице и смотрела видео. Теперь она столкнулась с ситуацией, когда ей пришлось произвести арест за уголовное преступление без подкрепления. На ее звонок не отвечали в течение шести гудков. Пока она ждала, она небрежно отошла на несколько шагов подальше от Бектеля, чтобы у нее было больше времени отреагировать, если он решит, что не хочет быть арестованным.

Наконец, на ее звонок ответил голос, который она не узнала.

“Это два виски двадцать пять, где мое подкрепление?”

“Э-э ... я не вижу этого здесь, на доске. Ты уверен, что вызвал подкрепление?”

“Да, пятнадцать минут назад. Отправь это. Сейчас. Без промедления. И сохраняй эту связь открытой ”.

Баллард рявкнул адрес в трубку, затем снова сосредоточился на Бектеле. О пропавшем дубле она узнает позже.

Бектель сидел, засунув обе руки в передний карман своей толстовки.

“Я хочу, чтобы ты вытащил свои руки из толстовки и держал их так, чтобы я мог их видеть”, - сказала она.

Бехтель подчинился, но покачал головой, как будто все это было недоразумением.

“Вы действительно меня арестовываете?”

“Не хотите ли вы объяснить, почему вы перелезли через крышу дома через дорогу, проникли на заднюю веранду и забрали три произведения искусства стоимостью в несколько сотен тысяч долларов?”

Бехтель ничего не сказал. Казалось, он был удивлен ее знаниями.

“Да, есть видео”, - сказал Баллард.

“Ну, я должен был как-то попасть туда”, - сказал он. “Иначе это сделал бы кто-нибудь другой, и тогда картины пропали бы”.

“На самом деле, это отпечатки”.

“Неважно. Я их не крал”.

“Вы взяли что-нибудь еще, кроме отпечатков?”

“Нет, зачем мне это делать? Меня просто волновали картины. Я имею в виду отпечатки.”

Баллард должен был решить, надеть ли наручники на Бектеля, чтобы нейтрализовать угрозу, или дождаться подкрепления, которое теперь могло быть еще в десяти-пятнадцати минутах езды. Пришлось долго ждать, когда подозреваемый не был полностью под контролем.

“Офис окружного прокурора решит, было ли совершено преступление. Но я буду тебя арестовывать. Прямо сейчас я хочу тебя—”

“Это такая чушь собачья—”

“ — встать со стула и повернуться лицом к стене. Я хочу, чтобы ты встала на колени на полу и сплела пальцы за головой ”.

Бехтель встал, но дальше не двинулся.

“Преклоните колени, сэр”.

“Нет, я не преклоняю колени. Я ничего не делал ”.

“Вы арестованы, сэр. Опустись на колени на землю и зашнуруй свои—”

Она не закончила. Бехтель начал двигаться к ней. В тот момент было кристально ясно, что если Баллард достанет пистолет, ей, вероятно, придется им воспользоваться, и это, скорее всего, станет концом ее карьеры, независимо от того, насколько оправданной была бы стрельба.

Но что было неясно, так это то, приближался ли Бектель к ней или пытался просто обойти ее и покинуть комнату.

Он двинулся, как будто направляясь к двери, но затем внезапно повернулся к ней. Баллард попытался использовать свое преимущество — свой вес и мускулы — против него.

Когда Бектель приблизился, Баллард нанес ему хорошо направленный удар ногой в пах, затем сделал два шага назад и в сторону, согнувшись пополам и наклонившись вперед, издав резкий стон. Она схватила его правое запястье и локоть, опустила запястье вниз и потянула локоть вверх, перекидывая его через свою ногу. Он упал лицом вниз, и она опустила все 120 фунтов своего веса через колени на поясницу его спины.

“Не двигайся, блядь!”

Но он сделал. Он застонал, как монстр, и попытался подняться, отжимаясь от пола. Баллард заехал ему коленом в ребра, и он снова упал на пол со охом. Она быстро сняла наручники со своего пояса и застегнула один из них на его правом запястье, прежде чем он понял, что на нем наручники. Он боролся против следующего, но у Балларда был козырь. Она прижала запястья к его позвоночнику и застегнула вторую манжету на левой. Бехтель теперь был под контролем.

Баллард встала, измученная, но взволнованная тем, что она повергла более сильного мужчину на землю.

“Ты отправишься в тюрьму, ублюдок”.

“Это все большая ошибка. Да ладно, это неправильно ”.

“Расскажи это судье. Им нравится слушать чушь от таких парней, как ты ”.

“Ты пожалеешь об этом”.

“Поверь мне, я уже знаю. Но это ничего не меняет. Ты отправишься в тюрьму”.

Bosch

18

Босх и Лурдес провели остаток дня, наблюдая за доктором Хайме Энрикесом, чтобы узнать, приедет ли он в конце концов на дом. Энрикес был коренным сыном Сан-Фернандо. Он был парнем, который преуспел и оставался рядом. Врач, получивший образование в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, он мог бы работать в любой точке страны. Но он вернулся домой и теперь управлял оживленной общей практикой на Трумэн-авеню с двумя другими врачами, чтобы справиться с наплывом пациентов, которых привлек Энрикес. Он был примером успеха в Сан-Фернандо, выросшим в баррио, а теперь живущим в пышном районе Хантингтон Эстейтс, самом приятном и безопасном районе в городе.

Но, хотя внешне он был столпом успеха и респектабельности, его имя тайно фигурировало в файлах разведывательной информации о банде полиции Сан-Франциско. И его отец, и дед были санферами, и преданность — вынужденная или добровольная — была глубокой. Секрет его жизни заключался в том, что Энрикес подозревался в бандитизме, и Босх и Лурдес собирались выяснить, лечил ли он убийцу Мартина Переса. Двоюродный брат Лурдес Джей-Род навел их на Энрикеса, сказав, что он был одним из трех врачей в поле зрения бандитского подразделения. Но двое других уже привлекли к расследованию медицинскую комиссию штата, и, по мнению Джей-Рода, в этом случае — убийстве свидетеля — СанФеры должны были обратиться к своему главному патчеру, который прожил жизнь, казавшуюся безупречной.

Большая часть дня была потрачена на наблюдение за оживленным медицинским кабинетом, где практиковал Энрикес. И Босх, и Лурдес уклонились от звонков детективов шерифа Ланнарка и Бойса. И пока они наблюдали за медицинским корпусом и припаркованным перед ним Mercedes-Benz, зарегистрированным на Энрикеса, они пытались выяснить, где произошла утечка в расследовании.

Произошло одно из двух событий. Кто-то сообщил Санферам о том, что Мартин Перес сотрудничает с полицией. Или Перес допустил какую-то оговорку со знакомым или членом семьи и выдал себя.

Босх и Лурдес полагали, что, скорее всего, первое, и они потратили свое время на то, чтобы проанализировать возможности, отвергая одни и придерживаясь других.

Босх упомянул о своих подозрениях относительно Тома Яро, детектива полиции Лос-Анджелеса, назначенного в качестве межведомственного связующего звена при исполнении ордера на обыск, но Лурдес указала, что у Яро недостаточно информации об этом деле, чтобы организовать убийство Переса. Кроме того, именно Яро предупредил Лурдес о том, что Кортес наблюдал за утренними поисками со стоянки прачечной. Но это могло быть искренним предупреждением или частью более коварного плана по укреплению Яро как члена команды профессионалов Bosch.

“Яро был проинформирован для получения ордера на обыск”, - сказала Лурдес. “Но мы никогда не обсуждали ваш источник на брифинге, а Перес был неизвестным по ордеру. У Яро не было ни имени, ни местоположения — это маловероятно, если вы спросите меня ”.

Это неприятно повернуло разговор в сторону полиции Сан-Франциско. Многие офицеры в департаменте были родом из Сан-Фернандо, и было бы практически невозможно вырасти в городке площадью в две квадратные мили, не зная кого-нибудь из санферов. Тем не менее, эта связь обычно срабатывала положительным образом. Многие офицеры добавили информацию о банде в файлы после разговоров на улице с прошлыми знакомыми. Двоюродный брат Лурдес Джей-Род был примером этого, и она не могла вспомнить инцидент в своей истории с департаментом, когда информация ушла другим путем.

Это, казалось, еще более неловко повернуло разговор в сторону Босха. Какой шаг он сделал, который мог раскрыть предательство Переса Санферам?

Босх был в растерянности. Он признал, что часто оставлял свой ноутбук в камере, которую использовал в качестве офиса. Но камера всегда была заперта, а компьютер защищен паролем. Он знал, что оба могут быть скомпрометированы, но все еще казалось маловероятным, что член банды СанФер предпримет такое вторжение.

“Это должно быть что-то другое”, - сказал он. “Может быть, мы снова посмотрим на Переса. Кто знает? Может быть, он позвонил кому-нибудь, похвастался тем, что расправился с Кортесом. Никто не говорил, что он был очень умен ”.

“Возможно”, - сказала Лурдес, но ее тон подразумевал, что она не была убеждена.

Потерпев поражение в своих попытках разобраться или хотя бы сосредоточиться, они позволили тишине заполнить машину, пока не заметили мужчину, приближающегося к Mercedes-Benz Энрикеса.

“Это он?” - Спросил Босх.

Лурдес подняла свой телефон, с которого она загрузила на свой экран фотографию Энрикеса из автоинспекции.

“Это он”, - сказала она. “Поехали”.

Они последовали за доктором на север, в поместье Хантингтон, где он заехал в гараж рядом с двухэтажным домом с колоннами перед входом. Гараж был пристроен к дому, и детективы потеряли доктора из виду, как только дверь автоматически опустилась.

“Думаешь, это все?” Сказала Лурдес. “Он дома на всю ночь?”

“Если он работал над стрелком этим утром, то, я думаю, он должен был в какой-то момент проверить пациента”, - сказал Босх.

“Если только он не умер”.

“Вот так”.

“Или если только он не в том доме”.

“Это тоже есть”.

“Значит, мы остаемся?”

“Я остаюсь. Если у вас есть дела, вы можете прогуляться по улице и вызвать Uber. Я дам тебе знать, если он что-нибудь предпримет ”.

“Нет, я не оставлю тебя здесь одну”.

“Ничего особенного. В любом случае, это рискованно ”.

“Не то, что делают партнеры”.

Босх кивнул.

“Хорошо”, - сказал он. “Но одному из нас, возможно, придется доехать на Uber до шоссе 66, чтобы купить ужин. Не ел весь день.”

“Не проблема”, - сказала Лурдес. “Если тебе это нравится”.

Босх не клюнул на наживку. В прошлом у них были добродушные споры о еде для наблюдения.

Они припарковались в полуквартале от дома доктора на подъездной дорожке к дому, который пустовал во время полной реконструкции. Босх поставил свой старый Jeep Cherokee перед платформой, используемой для буксировки строительных материалов, и старая колотушка вписалась в нее. Окна были закопчены, и до тех пор, пока они не подсвечивались экранами телефонов, они оставались незамеченными врачом или другими людьми по соседству.

“Ты помнишь музыкальную группу Seals and Crofts?” Спросила Лурдес.

“Да”, - сказал Босх. “Семидесятые, верно? Они были большими”.

“До меня, но я слышал, что именно здесь они жили. Поместья.”

“Хм”.

Светская беседа продолжалась почти два часа, пока обсуждение еды снова не перешло всерьез. Лурдес не интересовала закусочная Bosch с гамбургерами и хот-догами, а у Bosch давным-давно был передоз во всех мексиканских ресторанах города. Они собирались переключиться на это, когда по улице проехала машина и выключила фары, въезжая на подъездную дорожку к дому Энрикес. Уже совсем стемнело, но Босх определил марку машины, когда она проезжала мимо строительной площадки. Это был белый Chrysler 300.

“Вот и все”, - сказал Босх.

Никто не вышел из машины. Он сидел и работал на холостом ходу, выхлоп вырывался из его сдвоенных труб.

Ни одно из наружных огней в доме не зажглось, когда сбоку появилась фигура и села в Крайслер.

“Это тот самый доктор?” Спросила Лурдес.

“Не могу сказать, но держу пари, что это так”, - сказал Босх.

Машина отъехала от дома Энрикес и, не снижая скорости, проехала перед джипом Босха. Босх подождал, пока машина завернет за угол, а затем тронулся с места.

Трюк заключался в том, чтобы незаметно выехать за Крайслером из жилого района. Когда наблюдение велось в коммерческом районе, было легче использовать другие машины на дороге в качестве маскировки. Босх и Лурдес проследили за ней до Сан-Фернандо-роуд, а затем на север, в район Сильмар в Лос-Анджелесе. В Роксфорде "Крайслер" повернул направо и въехал в район ранчо среднего класса, расположенных на землях площадью в четверть акра.

Сразу за Херрик-стрит Крайслер свернул направо на подъездную дорожку и припарковался. Босх проехал мимо. Лурдес сообщила о том, что она видела.

“Несколько мужчин”, - сказала она. “Они встретили машину и втолкнули его внутрь”.

“Должно быть, ситуация изменилась к худшему”, - сказал Босх.

“Итак, что нам делать?”

“А пока мы ждем”.

“Для чего? Это Лос-Анджелес, мы должны вызвать спецназ полиции Лос-Анджелеса и забрать их всех ”.

“Мы будем. Но давайте подождем, пока они не вытащат оттуда доктора. Теперь, когда мы можем доказать, что он действительно работает на Санферов, я думаю, твой кузен, возможно, захочет подставить его и держать на крючке до конца своих дней.”

Лурдес кивнула. Это был хороший план. Энрикес, скорее всего, был бы готов обменяться информацией с отделом разведки банды в обмен на то, чтобы избежать унижения от разоблачения в качестве врача банды.

“За исключением того, что мы все еще не знаем, кто донес на Переса”, - сказала Лурдес. “Это может сделать ситуацию очень опасной для доктора, если он тоже станет информатором”.

Босх кивнул.

“Над этим нам нужно продолжать работать”, - сказал он. “Но как только мы узнаем, кто стрелял, это может стать яснее”.

19

Когда Босх вошел в свой дом, его встретил чемодан Элизабет, стоящий на полу прямо у входной двери. На самом деле это был его чемодан, но он принес его ей в последний день реабилитации, чтобы она могла собрать свои скудные пожитки. В нем все еще оставалось место для предметов, которые они купили бы в магазине.

Сквозь задние ползунки он увидел ее на палубе в одном из шезлонгов. Он наблюдал за ней мгновение, думая, что она не слышала, как он вошел. Она не читала и не слушала музыку. Она не смотрела на свой телефон. Она просто смотрела на перевал, на бесконечное движение транспортных средств внизу на автостраде, как кровь в городских венах. Это был аспект представления, который постоянно менялся, но всегда оставался одним и тем же. В последние годы единственным дополнением был фейерверк, снятый по особым случаям во время аттракциона "Гарри Поттер" в Universal Studios.

Он пересек гостиную, открыл одну из дверей и вышел.

“Привет”, - сказал он.

“Привет”, - сказала она.

Она улыбнулась. Он пересек палубу, подошел к перилам и прислонился к ним спиной, чтобы посмотреть на нее.

“Ты хромаешь”, - сказала она.

“Да”, - сказал он. “Думаю, мне нужно пойти к доктору Чжану”.

В прошлом году Босх познакомился с Элизабет, когда недолгое время работал под прикрытием над одним делом. Он использовал трость и хромоту как часть позы опиоидногонаркомана, обманом выпрашивающего рецепты в сомнительных аптеках. Ирония заключалась в том, что во время борьбы с подозреваемым в убийстве в самолете он растянул связки в своем и без того пораженном артритом колене, и теперь он ежемесячно посещал доктора Чжана, иглотерапевта, с которым познакомился много лет назад по делу.

“Я позвоню ей утром”, - сказал он.

Он ждал, что она что-нибудь скажет, но она этого не сделала.

“Я видел чемодан”, - сказал он.

“Да, я собрала вещи”, - сказала она. “Я собираюсь уйти. Но я не хотел уходить, не поговорив с тобой лицом к лицу. Это просто казалось неправильным после всего, что ты сделал ”.

“Куда ты идешь?”

“Я не знаю”.

“Элизабет...”

“Я найду место”.

“У тебя есть один прямо здесь”.

“Твоя дочь не навестит меня, потому что я здесь. Это несправедливо по отношению к любому из вас ”.

“Она изменится. Кроме того, я спускаюсь, чтобы увидеть ее ”.

“И она едва ли говорит тебе хоть слово. Ты сказал мне. Она даже не пишет тебе ”.

“Мы переписывались прошлой ночью”.

“Ты отправляешь сообщение "спокойной ночи", а затем она отвечает тем же. Это не разговор. Это не то, что было у тебя до моего прихода ”.

Босх знал, что не сможет выиграть этот угол спора, потому что она была права.

“Мы приближаемся к делу”, - попытался он. “Этот детектив, о котором я тебе рассказывал... Я думаю, она полностью согласна. Он активен. Просто дай нам немного времени. Прошлой ночью мы проверили возможного подозреваемого ”.

“Какое это имеет значение?” Спросила Элизабет. “Это ничего не меняет. Дейзи мертва уже девять лет.”

“Все, что я могу вам сказать, это то, что это важно”, - сказал Босх. “Это имеет значение. Ты увидишь, когда мы поймаем этого парня ”.

Он ждал, но она не отвечала.

“Прости, что я так поздно”, - сказал он. “Ты что-нибудь съел?”

“Да, я кое-что приготовила”, - сказала она. “Я поставила тарелку в холодильник для тебя”.

“Я думаю, я просто собираюсь пойти спать. Я устал, у меня болит колено. Я собираюсь встать пораньше и съездить в Голливудский отдел, чтобы проведать Баллард, прежде чем она уйдет домой ”.

“Хорошо”.

“Ты останешься хотя бы на ночь? Слишком поздно отправляться туда без плана. Мы можем поговорить об этом завтра ”.

Она не ответила.

“Я отнесу чемодан обратно в твою комнату”, - сказал он.

Босх на мгновение повернулся к панораме, как раз в тот момент, когда одинокая ракета с зеленым огоньком описала дугу в небе над Юниверсал. Он взорвался с ровным грохотом, совсем не похожим на настоящие минометы, которые он слышал в своей жизни.

Он направился к открытому слайдеру.

“Однажды Дейзи прислала мне открытку из Юниверсал”, - сказала Элизабет. “Это было до того, как у них появился Гарри Поттер. Они все еще крутили "Челюсти". На карточке была изображена акула, я это помню. Так я узнал, что она в Лос-Анджелесе ”.

Босх кивнул.

“Когда я сидел здесь, я вспомнил шутку, которую она рассказала мне, когда была маленькой. Она услышала это в школе. Ты хочешь это услышать, Гарри?”

“Конечно”.

“Что происходит, когда ты съедаешь слишком много алфавитного супа?”

“Что?”

“У тебя есть движение гласных”.

Она улыбнулась кульминации. Босх тоже улыбнулся, хотя был уверен, что его собственная дочь когда-то рассказывала ему эту шутку, и от этого горе Элизабет задело его еще глубже.

Именно так он узнал больше о Дейзи. Элизабет горевала и предавалась воспоминаниям, а затем поделилась историями, все из которых были до того, как девочка сбежала. Она рассказала ему о том, как плюшевая черепаха, которую она выиграла в Скиболл на ярмарке, стала ее самым ценным приобретением, пока швы не истерлись. Она рассказала ему о Дейзи, плещущейся в резиновых сапогах по затопленным ореховым садам возле их дома.

Были и печальные истории. Она рассказала Босху о лучшем друге, который уехал, оставив ее одну. Она рассказала ему о Дейзи, которая росла без отца. Об издевательствах на школьном дворе и наркотиках. Хорошее и плохое, все это сблизило Босха с матерью и дочерью, заставило Дейзи значить для него больше, чем просто ее смерть, и подлило масла в огонь, которым он согревался, продолжая расследование.

Босх на мгновение задержался у двери, а затем просто кивнул.

“Спокойной ночи, Элизабет. Увидимся завтра”.

“Спокойной ночи, Гарри”.

Он вошел, отметив, что она не сказала, что увидит его утром. Он зашел на кухню, но только для того, чтобы положить лед в пакет на молнии для колена. Он поставил ее чемодан в комнату, которую она использовала, затем пошел в свою комнату и закрыл дверь. Он разделся и долго стоял под душем, пока не закончилась горячая вода. После этого он надел боксерские шорты в синюю клетку и белую футболку и взял из аптечки бинт ACE, чтобы обмотать колено и приложить к нему пакет со льдом.

Он подключил свой телефон к зарядному устройству и поставил будильник на четыре утра, чтобы спуститься с холма к Голливудскому участку и поработать несколько часов с Баллард над карточками shake до конца ее смены. Затем он выключил свет и осторожно забрался на кровать, расположившись на спине, подложив одну подушку под голову, а другую подложив под колено, поскольку небольшой изгиб, возникший в суставе, помог ослабить низкий гул боли.

Тем не менее, лед был неудобным, и это не давало ему уснуть, пока он не подумал, что боль в колене притупилась настолько, что он смог заснуть. Он размотал бинт и положил пакет со льдом в пустое ведерко из-под шампанского, которое держал рядом с кроватью на случай, если пакет протечет.

Босх вскоре уснул и слегка похрапывал, когда его разбудил звук открывающейся двери спальни. Он на мгновение напрягся, но затем увидел женский силуэт в дверном проеме, очерченный косым светом из коридора. Это была Элизабет. Она была обнажена. Она подошла к кровати и забралась под простыню, прикрывавшую Босха, закинув ноги на его бедра. Она наклонилась и крепко поцеловала его в губы, прежде чем он смог что-либо сказать, прежде чем он смог напомнить ей, что он стар и, возможно, не сможет выступать, не говоря уже о том, чтобы обсуждать уместность отношений с матерью девушки, смерть которой он расследовал.

Элизабет прижалась губами к его рту и нежно начала покачивать бедрами. Босх почувствовал ее тепло рядом с собой и отреагировал. Вскоре она потянулась, чтобы стянуть с него шорты. Колено Босха больше не онемело, но если и было больно, он ее не чувствовал. Элизабет делала все движения и направляла его внутрь себя. Ее бедра двигались в устойчивом ритме, она положила руки ему на плечи и выгнула спину. Простыня упала в сторону. Босх посмотрел на нее в тусклом свете. Ее голова была запрокинута, как будто она смотрела в потолок. Она молчала. Ее груди покачивались над ним. Он положил руки ей на бедра, чтобы помочь ей следовать его ритму.

Ни один из них не произнес ни слова, ни издал ни звука, кроме глубокого выдоха. Сначала он почувствовал, как содрогнулись ее бедра, и вскоре после этого он отчаянно потянулся и притянул ее в объятия, когда его собственное тело создало тот единственный момент, который забирает все остальные моменты — весь страх, всю печаль - и оставляет только радость. Просто надейся. Иногда любовь.

Ни один из них не пошевелился, как будто каждый думал, что хрупкая задумчивость может разрушиться даже в мгновение ока. Затем она еще глубже уткнулась лицом в изгиб его шеи и поцеловала его плечо. У них были пограничные линии. Босх сказал ей, что это не входило в его намерения приглашать ее остаться с ним, и она сказала, что до этого никогда не дойдет, потому что она потеряла эту часть себя — способность устанавливать контакт.

Но теперь они были здесь. Босх подумал, не было ли это ее прощанием. Если бы она ушла завтра.

Он положил руку ей на спину и провел большим и указательным пальцами, как червячком, вниз по ее позвоночнику. Ему показалось, что он услышал сдавленное хихиканье. Если это и было, то он никогда не слышал этого раньше.

“Я не хочу, чтобы ты уходила”, - прошептал он. “Даже если это больше никогда не повторится. Даже если это была ошибка. Я не хочу, чтобы ты уходил. Пока нет”.

Она приподнялась и посмотрела на него в темноте. Он мог видеть легкий блеск в ее темных глазах. Он мог чувствовать ее груди, прижатые к его груди. Она поцеловала его. Это не был долгий, страстный поцелуй, подобный тому, с которого она начала. Это был быстрый поцелуй в губы, а затем она слезла.

“Это ведерко для шампанского?” она спросила. “Ты знал, что я приду?”

“Нет”, - быстро сказал Босх. “Я имею в виду, это ведерко для шампанского, но я использую его для упаковки льда для моего колена”.

“О”.

“Почему бы тебе не остаться здесь на ночь?”

“Нет, мне нравится моя кровать. Спокойной ночи, Гарри.”

Она двинулась к двери.

“ Спокойной ночи, ” прошептал Босх.

Она закрыла за собой дверь. Босх долго смотрел на нее в темноте.

Баллард

20

Был час ночи, и прошло много времени ее официальной смены, прежде чем Баллард завершила оформление документов, сопровождавших арест Теодора Бектеля по подозрению во взломе, проникновении и крупной краже. После того, как его поместили в одиночную камеру в участке, она прошла через парковку к камерам хранения и достала свежую коробку с карточками shake. Вернувшись в детективное бюро, она устроилась в дальнем углу и вскоре просматривала отчеты о человеческих перекати-поле, как называл их Тим Фармер, которые каждую ночь появлялись на улицах Голливуда.

Через час она отложила шесть карточек в сторону для дальнейшего рассмотрения. Несколько сотен не прошли отбор. Ее продвижение вперед замедлилось, когда она наткнулась на другую открытку, написанную Фармером. Его слова и наблюдения снова захватили ее.

Этот парень не знает ничего лучше улицы. Если бы его поселили в квартире с одной спальней и полностью оборудованной кухней, он бы перебрался в чулан и спал на полу. Он один из людей дождя.

Она задавалась вопросом, кем были люди дождя по мнению Фармера. Люди, которые не смогли вписаться в общество? Люди, которым нужен был дождь?

Ее "ровер" заверещал, и лейтенант Манро вызвала ее в дежурную часть. Она выбрала долгий путь, пройдя по заднему коридору станции, а затем поднявшись к главному. Это позволило ей увидеть, кто был на станции, и, возможно, получить представление о том, что происходило, прежде чем говорить с Манро.

Но станция была пуста, как и в большинство ночей. Манро стоял за своим столом, глядя на экран развертывания, который показывал расположение машин и персонала на местах. Он не поднял глаз, но знал, что она вошла в комнату.

“Баллард, у нас есть отличная идея, и мне нужно, чтобы ты выступил и оценил ее”, - сказал он.

“Что за звонок?” - Спросил Баллард.

“Звонит женщина, говорит, что она заперта в ванной дома на горе Олимп. Говорит, что ее изнасиловали, и ей удалось добраться до ванной со своим мобильным телефоном. Говорит, что парень все еще там, пытается выломать дверь. Я прикончил двух юнитов и сержанта. Они приходят туда и угадывают, кто этот парень? Чертов Дэнни Монахан. Это он-сказал-она-сказала, и я хочу, чтобы ты был там и сделал звонок ”.

“Они доставили жертву в центр изнасилования?”

“Нет. Она все еще там. Она приняла душ, когда была в ванной ”.

“Черт. Они все равно должны были перевезти ее.”

“Они не уверены, что она жертва, Баллард. Просто выйди туда и посмотри сам. Это должно быть как раз по твоей части ”.

“Что это значит?”

“Что бы ты ни хотел, чтобы это значило. Просто поднимись туда. И не забудь свой ровер ”.

Он протянул ей листок бумаги через экран. На нем был написан адрес, а также имя и возраст человека, сообщившего об инциденте: Хлоя Ламберт, 22 года.

Баллард была в своей городской поездке, направляясь обратно к холмам через пять минут. Она ненавидела дела, связанные со знаменитостями. У вещей всегда была своя реальность. Это не было обычной жизнью. Дэнни Монахан был стендап-комиком, который добился успеха за последние пять лет благодаря подкастам и специальным передачам по кабельному телевидению, а теперь выпускает растущую серию популярных фильмов, которые неуклонно преодолевали отметку в сто миллионов долларов в прокате. Он был тройной угрозой и главной силой, с которой приходилось бороться в Голливуде. Казалось уместным, что он будет жить в части Голливудских холмов, известной как гора Олимп.

"Баллард" включила синие огни и понеслась по Сансет к Кресент-Хайтс, где повернула на север, к Лорел-Каньону. Окрестности горы Олимп покрывали передний правый склон каньона, с большими домами, из окон которых открывался вид на огни города внизу. Баллард заехал на подъездную дорожку к дому на Электра Драйв и припарковался за одной из патрульных машин.

На подъездной дорожке ее встретил сержант Дворек.

“Сегодня ночью скафандр не понадобится, Салли Райд”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказал Баллард. “Что мне понадобится?”

“Мудрость Соломона, я полагаю. Она говорит, что он засранец, а он говорит, что она подставляет его на мгновение MeToo ”.

“Почему ты не перевез ее в RTC, Стэн?”

Дворек поднял руки вверх, как будто пытаясь успокоить ее.

“Просто держись, держись. Я не хотел звонить по этому поводу, потому что, если ее перевезут, тогда будет номер дела, и жизнь и карьера этого парня пойдут коту под хвост ”.

Мужская предвзятость не была шоком для Баллард. Но сейчас было не время звонить Двореку по этому поводу.

“Хорошо, где они?” - спросила она.

“Монахан уютно устроился, как букашка, в домашнем офисе, а девушка...”

“Девушка?”

“Женщина, какая разница. Она в кинозале на другой стороне дома. Никто ничего не трогал в спальне и не разговаривал с подозреваемым ”.

“Что ж, ты сделал это правильно. Сначала я собираюсь поговорить с женщиной. Покажи мне”.

Дворек провел нас в массивный дом, который, казалось, представлял собой соединение круглых конструкций разных размеров. Центральный круг был самым высоким. Вход был высотой по меньшей мере в два этажа.

“Она в этой стороне”, - сказал Дворек.

Они прошли через огромную развлекательную зону с небольшой сценой и микрофоном в одном углу, где, как предположил Баллард, Монахан практиковал свои стендап-программы или выступал перед приглашенными гостями и семьей. Затем они вышли в коридор и направились к открытой двери, где на посту стояла девушка в синем костюме по имени Джина Гарднер.

“Б-г”, - сказала Баллард, проходя мимо.

Она вошла в домашний кинотеатр с большим занавешенным экраном спереди. Четыре ряда роскошных кожаных шезлонгов, всего двенадцать, стояли ступенчато, направляясь к задней части. Плакаты из фильмов Монахана на разных языках украшали стены.

На краешке одного из шезлонгов сидела молодая женщина в мужском халате. Она была блондинкой с большими глазами лани. Ее щеки были испачканы косметикой, которая стекала по ее лицу со слезами.

Дворек представил жертву, а затем отступил в коридор вместе с Гарднером. Баллард протянула руку.

“Хлоя, я детектив Баллард. Я здесь, чтобы услышать твою историю и убедиться, что ты получишь все необходимое медицинское лечение ”.

“Мне просто нужно пойти домой, но они меня не пускают. Он все еще здесь. Мне страшно”.

“Ты в полной безопасности. В доме шесть полицейских, а его держат в комнате с другой стороны. Я просто хочу получить от вас некоторую базовую информацию, а затем мы отвезем вас на медицинское обследование и лечение. Я собираюсь записать ваше заявление ”.

“Хорошо”.

Баллард присела на краешек шезлонга рядом с креслом Хлои и поставила маленький цифровой диктофон, который она всегда носила с собой, между ними. Как только она начала записывать, она назвала себя и жертву и сообщила время, дату и место интервью.

“Хлоя, как давно ты знаешь Дэнни Монахана?”

“Сегодня вечером я встретил его”.

“Где это было?”

“В комедийной комнате. Я пошел со своей подругой Айшей сегодня вечером, и он был там. Он выступал со стендапом, а потом я встретил его в баре на задворках. Он пригласил меня сюда ”.

“Что насчет Айши?”

“Нет, только я”.

“Ты приехал сюда на своей машине?”

“Нет, я умер. Я имею в виду, в Комнату комедии. Он привез меня сюда на своей машине”.

“Ты знаешь, что это была за машина?”

“Это был Maserati, но я не знаю, например, какая это была модель”.

“Все в порядке”.

“Итак, ты пришел сюда по приглашению. Тебя никто не заставлял.”

“Нет, у меня даже был секс с ним, и я хотела этого. Но потом, позже, он ... Боже, это так неловко ...”

Она снова начала плакать.

“Все в порядке, Хлоя. В том, что произошло, нет твоей вины. Здесь не о чем смущаться. Ты не тот—”

“Он перевернул меня и изнасиловал в задницу. Я сказал ему остановиться, но он не остановился. Я сказал "нет". Я несколько раз говорила ”нет", но он не останавливался ".

Она сказала это быстро, как будто это был единственный раз, когда она могла это сказать.

“Тебе больно, Хлоя?”

“Да, у меня идет кровь”.

“Хорошо, я должен задать тебе этот вопрос и заранее приношу извинения. У тебя когда-нибудь был анальный секс до того, как это произошло с Дэнни Монаханом?”

“Нет, никогда. Я думаю, это отвратительно ”.

“Ладно, Хлоя, на сегодня это все. Я собираюсь отвезти тебя в центр лечения изнасилований, где они будут искать биологические доказательства и лечить тебя от твоих травм. Они также смогут поговорить с вами о консультировании и о том, какие шаги предпринять оттуда ”.

“Я просто хочу вернуться домой”.

“Я знаю, но это необходимый этап расследования. Мы должны это сделать. Хорошо?”

“Ладно, я думаю”.

“Хорошо, ты жди здесь. Офицер Гарднер все время будет находиться за дверью, и я скоро вернусь ”.

Когда она вышла через дверь, Дворека уже не было. Гарднер помахал ей головой, и они прошли по коридору, чтобы они могли посовещаться так, чтобы Хлоя их не услышала. Гарднер проработал десять лет, все они в Голливудском подразделении. Она была миниатюрной и носила свои темные волосы, собранные на затылке.

“У нее есть ее камера”, - сказал Гарднер. “Я слышал, как она шептала по вызову”.

“Хорошо”, - сказал Баллард.

“Просто чтобы ты знал, я слышал, как она сказала: ‘Этот парень заплатит. Я собираюсь стать богатым’.”

Баллард указала на камеру, прикрепленную к ее униформе.

“Ты думаешь, что это подхватил?”

“Я не знаю, может быть”.

“Убедитесь, что я получу видеофайл в конце смены. Я хочу, чтобы ты также написал отчет. Что-нибудь еще?”

“Нет, только это”.

“Спасибо”.

“Конечно”.

Баллард нашла Дворека в зоне развлечений и попросила его отвести ее в спальню.

Это была большая круглая комната с круглой кроватью и круглым зеркалом на потолке над ней. Баллард держала руки в карманах, когда наклонилась над кроватью и посмотрела вниз на кучу простыней и подушек. Она не видела крови или чего-либо еще, что могло бы служить доказательством. Она зашла в ванную, в центре которой стояло большое круглое джакузи. Она осмотрела большую душевую кабинку, выложенную белым кафелем, но не увидела крови или других улик. В корзине для мусора рядом с туалетом она увидела комок окровавленных салфеток.

“Хорошо, нам нужно вызвать полевое подразделение, чтобы собрать все”, - сказала она. “Ты можешь позвонить, пока я разговариваю с подозреваемым?”

“Ты понял”, - сказал Дворек. “Сначала я отведу тебя к нему”.

Дэнни Монахан сидел за столом, который запомнился Балларду тем, что он был небольшим и не круглым. Он был старым и поцарапанным, и это говорило ей о том, что он имел сентиментальную ценность для комического гения, сидящего за ним.

“Ты обратил внимание на стол, а?” - сказал он. “Когда-то я был школьным учителем. Не многие люди знают это ”.

Монахану было за тридцать, он был полноват от успеха, его рыжие волосы были слишком длинными, чрезмерно уложенными и подстриженными, чтобы выглядеть так, будто он только что встал с кровати и запустил в них руки. Парень, который заботился о своей внешности, но пытался выглядеть так, будто это не так.

Баллард проигнорировал откровение о столе.

“Мистер Монахан, я детектив Баллард. Кто-нибудь зачитал вам ваши права?”

“Мои права? Нет. Да ладно, это вымогательство. Она хочет денег. Она сказала мне, что выпустит из меня всю кровь”.

Баллард показала ему свой цифровой диктофон и включила его. Затем она процитировала предупреждение о правах Миранды и спросила Монахана, понял ли он их.

“Послушай, возможно, это было немного грубо, но не было ничего такого, о чем бы она не просила”, - сказал он.

“Мистер Монахан”, - настаивал Баллард. “Если вы хотите поговорить со мной и объяснить, что произошло, тогда вам нужно признать, что вы понимаете права, которые я перечислил вам. Если нет, то мы здесь закончили, и вы арестованы ”.

“Арестовать? Это гребаный абсурд. Это было по обоюдному согласию”.

Баллард сделал паузу на мгновение, прежде чем заговорить спокойно и медленно.

“Еще раз”, - сказала она. “Понимаете ли вы свои права так, как они были вам объяснены?”

“Да, я понимаю свои права”, - сказал Монахан. “Теперь доволен?”

“Ты хочешь поговорить со мной о том, что произошло здесь, в твоем доме, сегодня вечером?”

“Конечно, я поговорю, потому что все это чушь собачья. Это обман — она хочет денег, детектив. Ты не можешь этого видеть?”

Баллард положил диктофон на старый преподавательский стол Монахана. Она снова указала время и место, а также имя Монахана и его согласие дать записанное заявление.

“Расскажи мне, что произошло. Это твой шанс”.

Монахан говорил как ни в чем не бывало, как будто описывал, что он ел на ужин.

“Я встретил ее сегодня вечером в клубе, а затем отвез ее домой и трахнул. Это то, что произошло, и это то, что я делаю все время. Но на этот раз она встает и бежит в ванную, запирает дверь и начинает кричать об изнасиловании ”.

“Вы пытались взломать дверь в ванную?”

“Нет”.

“Давай вернемся к сексу. Она когда-нибудь говорила ”нет" или просила тебя остановиться?"

“Нет, она подставила свою задницу и сказала, дерзай. Все остальное - ложь”.

Это был классический случай "он сказал-она сказала", как и предупреждал лейтенант Манро, и как и многие случаи изнасилования, о которых сообщалось в полицию Лос-Анджелеса. Но Баллард видела кровь в мусорной корзине, и она знала, что это склонит внимание к версии Хлои. Результаты обследования в центре по лечению изнасилований также могли бы быть доказательными, если бы травмы жертвы поддавались количественной оценке. Кровь в корзине, казалось, указывала на то, что они будут.

Арест знаменитости в знаменитом городе был рискованным делом. Дела привлекали огромное внимание, и обвиняемые обычно нанимали лучших и сообразительных юристов. Защита глубоко погрузится в жизнь и карьеру Баллард, и она знала так же точно, как и то, что она стояла там, что ее история в качестве заявителя о сексуальных домогательствах в департаменте будет поднята и, вероятно, использована, чтобы изобразить ее предвзятой в пользу женщины.

Она поняла, что в этот момент может пойти на попятный. Участие знаменитости легко квалифицировало бы это расследование как дело в центре города. Следует вызвать недавно сформированную целевую группу по сексуальным домогательствам. Но Баллард также понимала, что то, как работала система, могло подвергнуть опасности других женщин. Ее передача ответственности здесь приведет к медленному и методичному расследованию, в ходе которого Монахан не будет арестован или каким-либо образом отстранен от своей жизни и рутины. Могут пройти недели, прежде чем дело будет передано в окружную прокуратуру для предъявления обвинений.

Но Монахан только что сказал, что делал это часто — приводил женщину из комедийных клубов внизу. Делал ли он то, что делал с Хлоей, с каждой женщиной, которую приводил в круглую спальню? Баллард не могла рисковать тем, что ее действия из соображений предосторожности в отношении карьеры или протокола департамента могут привести к тому, что другие женщины станут жертвами.

Баллард позвал Дворека из коридора, затем повернулся обратно к Монахану.

“Мистер Монахан, встаньте”, - сказала она. “Вы арестованы за—”

“Подожди, подожди, подожди!” - закричал Монахан. “Ладно, ладно. Послушай, я не хотел этого делать, но я могу доказать тебе, что никакого изнасилования не было. Просто позволь мне показать тебе. Ареста не будет. Я гарантирую это”.

Баллард мгновение смотрел на него, затем перевел взгляд на Дворека.

“У тебя есть пять минут”, - сказала она.

“Мы должны пойти в мою спальню”, - сказал Монахан.

“Это место преступления”.

“Нет, это не место преступления. У меня есть все это на видео. Ты посмотри на это, ты увидишь. Никакого изнасилования”.

Баллард поняла, что она должна была это предвидеть. Зеркало на потолке. Монахан был вуайеристом.

“Пойдем”, - сказала она.

Монахан возглавил полицейскую процессию в спальню, по пути излагая свое дело.

“Послушай, я знаю, о чем ты думаешь, но я не урод”, - сказал он. “Но со всеми этими делами MeToo, начавшимися в прошлом году, я подумал, что мне нужна защита, понимаешь?”

“Вы установили камеры”, - сказал Баллард.

“Чертовски верно. Я знал, что до этого может дойти. Я сделал это не для того, чтобы на меня смотрели — это было бы отвратительно. Мне просто нужна была защита ”.

В спальне он подошел к пульту дистанционного управления на подставке рядом с кроватью и включил большой экран, который отражал изгиб стены. Вскоре экран разделился на шестнадцать изображений с камер наблюдения по всему дому. Он выделил один из квадратов и расширил его. Теперь Баллард смотрела на вид комнаты сверху, в которой находились она, Дворек и Монахан. Баллард повернулся, чтобы найти камеру, и сфокусировался на богато украшенной раме картины на стене у изголовья кровати.

“Хорошо, теперь мы просто перемотаем”, - сказал Монахан.

Баллард повернул назад. Две минуты спустя они смотрели, как Монахан и Хлоя Ламберт занимаются сексом на кровати. Звука не было, и, к счастью, это был широкоугольный объектив. Баллард предполагала, что действие на экране может быть раздуто, но ей не было необходимости видеть то, что, очевидно, было совокуплением по обоюдному согласию.

“Это был первый раз, когда мы сделали это”, - сказал Монахан. “Потом мы немного вздремнули. Ты хочешь, чтобы я перемотал к главному событию?”

“Пожалуйста”, - сказал Баллард.

Монахан перешла ко второму раунду секса, и по языку тела Ламберт и ее позам стало ясно, что она инициировала второй заход и конкретный акт анального секса. Когда все закончилось, она спокойно прошла в ванную и закрыла дверь.

Монахан снова начал ускоренную перемотку воспроизведения.

“Итак, вот где я слышу, как она звонит по телефону в полицию”.

Он переключился на обычное воспроизведение, и они смотрели, как он голый вскочил с кровати и бросился к двери ванной. Он прислонился головой к косяку, как будто прислушивался к телефонному звонку Ламберта, затем начал колотить кулаком по двери.

“Ты можешь выключить это”, - сказал Баллард. “Мне понадобится копия”.

“Ни за что”, - сказал Монахан. “Почему?”

“Потому что это доказательство. Я собираюсь арестовать ее за подачу ложного заявления ”.

“Я не хочу, чтобы ее арестовали. Я просто хочу, чтобы ты увез ее нахуй отсюда. Ты думаешь, я хочу, чтобы каждая девка, с которой я трахался в этом году, знала, что они у меня на пленке? Как ты думаешь, почему я не сказал тебе об этом с самого начала? Я не выдвигаю никаких обвинений. Просто забери ее отсюда ”.

“Мистер Монахан, это не имеет значения, если вы не хотите выдвигать обвинения. Она подала ложное заявление в полицию ”.

“Что ж, я не буду сотрудничать и найму самого лучшего гребаного адвоката в стране, чтобы помешать тебе получить видео. Ты хочешь этого боя?”

“Знаете, сэр, я мог бы также обвинить вас в записи сексуального контакта без ведома и согласия обеих сторон”.

Монахан несколько мгновений прикидывал последствия этого, прежде чем заговорить.

“Э-э, вам не кажется, что подобные решения выше вашего уровня оплаты, детектив?”

“Ты хочешь, чтобы я позвонил своему командиру? Или, еще лучше, целевая группа по сексуальным домогательствам, которая просачивается в СМИ, как через сито? Если хочешь, я позвоню начальнику полиции домой. Я уверен, что все в пищевой цепочке будут абсолютно осторожны в этом ”.

По лицу Монахана было видно, что он осознал, какую банку с червями он открывал.

“Прости, я виноват”, - сказал он. “Я думаю, ты, вероятно, вполне способен решить, как лучше всего с этим справиться”.

Десять минут спустя Баллард вернулся в домашний кинотеатр, где его ждала Хлоя Ламберт. Она бросила одежду, которую взяла из спальни, на пол перед собой.

“Ты можешь одеться”, - сказал Баллард.

“Что происходит?” - Спросил Ламберт.

“Ничего не происходит. Ты возвращаешься домой. Тебе повезло, что ты не сядешь в тюрьму ”.

“Тюрьма? Для чего?”

“Подаю ложный отчет. Тебя не насиловали, Хлоя.”

“Какого хрена? Этот парень - хищник”.

“Может быть, но и ты тоже. У него есть все это на видео. Я смотрел это. Так что ты можешь прекратить это действо. Одевайся, и я прикажу, чтобы тебя отвезли вниз с холма ”.

Баллард повернулся, чтобы уйти, но затем заколебался и оглянулся.

“Знаешь, именно такие женщины, как ты, которые...”

Она не закончила. Она верила, что это будет потеряно для Хлои Ламберт.

21

Баллард был подавлен. Она покинула поместье Монахан, не зная, кто из двух людей, у которых она брала интервью, был более отвратительным примером человеческого облика. И все же ни один из них не столкнулся бы с последствиями своих ночных действий. Она решила сосредоточить свою вражду на Хлое как на предательнице дела. На каждое благородное движение или продвижение в человеческом начинании во времени всегда находились предатели, которые отбрасывали все на шаг назад.

Она попыталась избавиться от этого, когда вошла через заднюю дверь участка и направилась по коридору к детективному бюро. У нее было полкоробки карточек FI, которые она хотела закончить до конца своей смены. Она посмотрела на часы. Было 4:15 утра, ее план состоял в том, чтобы написать отчет о вызове на Электра Драйв. Она не наносила ударов, называя всех участников расследования и описывая их действия, даже несмотря на то, что расследование пока ни к чему не привело. Она отправила бы это в папку "Входящие" детектива коммандера, и это было бы чьим-то другим решением оттуда. Это может попасть в оперативную группу, и это может даже попасть в офис окружного прокурора для рассмотрения. По пути это также может просочиться в СМИ. Неважно, как все прошло, она перекладывала ответственность на нее, и это ее не устраивало. Она могла бы арестовать их обоих на месте за разные преступления, но такой шаг привел бы к тому, что ее действия были бы изучены и подвергнуты сомнению командным составом, которому она не нравилась или который ее не хотел. Скорее всего, была бы найдена какая-нибудь ошибка, и департамент еще больше похоронил бы ее и оторвал от того, в чем она больше всего нуждалась: ее работы в the late show.

Она завернула в детективное бюро и направилась в дальний угол, где ранее устроилась на работу. Она была почти на месте, когда увидела знакомую шевелюру с седыми вьющимися волосами над одной из половин стены рабочей станции. Bosch.

Когда она добралась до него, то увидела, что он просматривает последнюю стопку карточек размером в четыре дюйма из коробки для хранения, которую она принесла.

“Итак, они просто позволяют тебе вальсировать здесь, когда захочешь”, - сказала она вместо приветствия.

“Честно говоря, я вроде как позволил себе войти сегодня вечером”, - сказал Босх. “Они так и не забрали мой ключ девять-девять-девять, когда я уволился”.

Баллард кивнул.

“Ну, я должен написать отчет. Я не смогу взглянуть на карточки shake, пока не подам заявку ”.

“Я здесь на последней стопке. Я выйду на задний двор и принесу другую коробку ”.

“Мне лучше пойти с тобой. Давай сделаем это сейчас, пока я не освоился и не начал писать. По дороге я расскажу вам последние новости об Иоанне Крестителе ”.

Они направились обратно через станцию и вышли через заднюю дверь на парковку. Баллард рассказала Босх о своем возвращении в миссию "Лунный свет" и интервью с Макмалленом. Она сказала, что ее внутреннее чутье все еще подсказывало, что Макмаллен не их парень. Она рассказала ему о подсчете голосов, который он вел в своих календарях, и о найденной ею фотографии Дейзи.

“Итак, вы действительно поместили его рядом с жертвой”, - сказал Босх. “Он знал ее”.

“Он крестил ее за несколько месяцев до убийства”, - сказал Баллард. “Да ладно, она была ночным жителем, а он бродит по Голливуду по ночам, ища души для спасения. Я был бы удивлен, если бы их пути не пересеклись. Я все еще не думаю, что там что-то есть, и у меня может быть алиби на фургон Макмаллена ”.

Она рассказала ему о фургоне, стоявшем в магазине в ночь похищения и убийства.

“Макмаллин посмотрел это и оставил мне сообщение об этом месте”, - сказала она. “Как только они откроются этим утром, я посмотрю, смогу ли я подтвердить, что фургон был там, когда похитили Дейзи. Если я соглашусь, тогда, я думаю, мы отойдем от Иоанна Крестителя ”.

Босх ничего не сказал, показывая, что не готов вычеркнуть миссионера из списка потенциальных подозреваемых.

“Итак, что происходит с вашим делом об ордере на обыск?” - Спросил Баллард.

“Мы проделали часть пути туда”, - сказал Босх. “Мы нашли пули, которые искали, но они не годились для сравнения. А потом мой источник оказался мертв в Альгамбре ”.

“О черт! И это как-то связано?”

“Выглядит именно так. Покончено его собственной бандой. Спецназ полиции Лос-Анджелеса арестовал стрелявшего прошлой ночью в Сильмаре. Он не разговаривал, когда я уходил, но известно, что он дружит с нашим подозреваемым по нераскрытому делу. Иногда, когда сдуваешь пыль со старого расследования, случаются плохие вещи ”.

Баллард посмотрела на него в тусклом свете парковки. Она подумала, было ли это своего рода предупреждением о деле Дейзи Клейтон.

Остаток пути до хранилища они прошли молча. Оказавшись там, каждый из них взял коробку с карточками FI и направился обратно на станцию. Баллард повернулся и оценил коробки в коридоре, прежде чем уйти. Они прошли примерно половину.

Возвращаясь через стоянку, Босх остановился передохнуть и поставил свою коробку на багажник черно-белого автомобиля.

“У меня больное колено”, - объяснил он. “Я лечусь иглоукалыванием, когда оно начинает действовать. Просто не было времени”.

“Я слышал, что в наши дни замена коленного сустава лучше, чем настоящая”, - сказал Баллард.

“Я буду иметь это в виду. Но это вывело бы меня из игры на некоторое время. Возможно, я никогда не вернусь ”.

Он поднял коробку и нажал на кнопку.

“Я тут подумал”, - сказал он. “Ты помнишь программу GRASP - ты был здесь тогда?”

“Я был в патруле”, - сказал Баллард. “Схватись за преступление’ — я помню. Пиар-ход”.

“Ну, да, но я думаю, что это все еще продолжалось, когда Дейзи забрали. И мне было интересно, что случилось со всеми этими данными, которые они собрали. Я подумал, что если это все еще было где-то поблизости, мы могли бы получить другое представление о положении дел в Голливуде во время убийства ”.

ХВАТКА действительно была уловкой по связям с общественностью бывшего начальника, который взял бразды правления департаментом и рекламировал идею аналитического центра правоохранительных органов об изучении преступности с помощью географии, чтобы помочь определить, какие люди и объекты стали мишенью. Это было раскрыто департаментом с большой помпой, но несколько лет спустя тихо умерло, когда пришел новый шеф с новыми идеями.

“Я не помню, что это означало”, - сказал Баллард. “Я был в патруле в Тихоокеанском подразделении и помню, как заполнял формы в MDC. Что-то географическое или другое.”

“Географическая отчетность и программа безопасности”, - сказал Босх. “Ребята в офисе ASS действительно немного поработали над этим”.

“Офис в жопе?”

“Раздел выбора аббревиатуры. Ты никогда не слышал об этом? У них там около десяти парней на постоянной основе ”.

Баллард начала смеяться, когда она подняла колено, держа коробку одной рукой на бедре, и использовала свою ключ-карту, чтобы открыть дверь станции. Затем она открыла ее бедром и впустила Босха первым.

Они шли по коридору.

“Я посмотрю в файлах GRASP”, - сказала она. “Я начну с офиса ASS”.

“Дай мне знать, что ты найдешь”.

Вернувшись на рабочее место, Баллард заметила синюю папку, которая была оставлена на ее месте. Она открыла его щелчком.

“Что это?” - спросила она.

“Я говорил вам, что завел новую книгу убийств для повторного расследования”, - сказал Босх. “Я подумал, что ты захочешь начать добавлять к этому, может быть, сделать хроно. Я думаю, это должно остаться с тобой ”.

На данный момент в папке было всего несколько отчетов. Одним из них было краткое изложение Босхом своего интервью с руководителем компании American Storage Products по поводу контейнера, в который, по его мнению, было засунуто тело Дейзи Клейтон.

“Хорошо”, - сказала она. “Я распечатаю все, что у меня есть, и вставлю это. У меня уже запущен онлайн-хронометр ”.

Она закрыла папку и увидела, что она старая, а синий пластик выцвел. Босх перерабатывал старую книгу убийств, и это ее не удивило. Она догадалась, что у него дома были записи по нескольким старым делам. Он был таким детективом.

“Ты закрыл ту, из которой пришло это?” - спросила она.

“Я сделал”, - сказал Босх.

“Хорошо”, - сказала она.

Они вернулись к работе. В ту смену больше не было вызовов для Балларда. Она закончила писать отчет и подшила его, а затем присоединилась к Босху в FI cards. К рассвету они разобрались с двумя коробками, которые принесли со склада. В стопку было добавлено еще пятьдесят карт, которые требовали повторного просмотра, но не повысились до уровня, требующего немедленных действий. Пока они разбирали карточки, они разговаривали, и Босх рассказывал ей истории о своих днях в Голливудском отделе убийств в 1990-х годах. Она заметила, что он, или в некоторых случаях средства массовой информации, дали названия многим его делам: женщина в чемодане, Мужчина без рук, Кукольник и так далее. Как будто убийства в те времена были событием. Теперь казалось, что ничто не было новым, ничто не шокировало.

Баллард собрал их две стопки хранителей вместе с книгой убийств.

“Я собираюсь положить это в свой шкафчик, а затем пойти в автомастерскую”, - сказала она. “Ты хочешь пойти со мной? Я имею в виду, в магазин.”

“Нет”, - сказал Босх. “Я имею в виду, я знаю, но я думаю, что мне лучше подняться в Долину и посмотреть, как у нас обстоят дела. Может быть, я посмотрю, смогу ли я по дороге воткнуть в колено несколько булавок ”.

“Тогда давай проверим позже. Я дам тебе знать, что я получу ”.

“Это план”.

22

Баллард остановился выпить латте после выхода со станции. Пока она ждала этого, она получила сообщение от Аарона, в котором говорилось, что у него выходной на весь день. Она восприняла это как означающее, что человек, которого он вытащил из прилива, не выжил, и Аарону дали “день терапии”, чтобы справиться с этим. Она написала ему в ответ и сказала, что ей нужно сделать остановку, прежде чем отправиться на пляж.

Две двери гаража в автосервисе Сокало были открыты, когда она добралась туда. Она поехала на своем фургоне, потому что не планировала потом возвращаться на станцию.

Мужчина стоял в одном из открытых отсеков, вытирая и без того жирные руки о тряпку и оценивая Ford Transit с бортовыми стойками. Баллард вышла и быстро показала свой значок, чтобы разубедить его в мысли, что она была потенциальной клиенткой.

“Владелец или управляющий здесь?” - спросила она.

“Это я”, - сказал мужчина. “Оба. Эфрем Сокало.”

У него был сильный акцент.

“Детектив Баллард, Голливудский отдел полиции Лос-Анджелеса. Мне нужна ваша помощь, сэр”.

“Что я могу сделать?”

“Я пытаюсь подтвердить, что конкретный фургон был здесь для выполнения работ — возможно, трансмиссии — девять лет назад. Возможно ли это? У тебя есть записи с ’09?”

“Да, у нас есть записи. Но это было очень давно”.

“У тебя есть компьютерные записи? Может быть, просто вписать название?”

“Нет, никаких компьютеров. У нас есть файлы, и мы их храним, ты знаешь... мы храним документы ”.

Это звучало не слишком изысканно, но все, о чем заботился Баллард, это о том, чтобы были какие-то записи.

“Они здесь?” - спросила она. “Могу я посмотреть? У меня есть имя и даты.”

“Да, конечно. У нас есть сзади ”.

Он привел ее в небольшой офис, примыкающий к ремонтным отсекам. Они прошли мимо мужчины, который работал в траншее под автомобилем, слышался пронзительный вой дрели, когда он откручивал болты крышки коробки передач. Он подозрительно посмотрел на Баллард, когда она следовала за Сокало в офис.

Кабинет был едва достаточно велик, чтобы вместить стол, стул и три картотечных шкафа с четырьмя выдвижными ящиками. В каждом ящике была подставка для карточек в рамке, на которой от руки был написан год. Это означало, что у Zocalo были записи двенадцатилетней давности, что дало Балларду надежду.

“Ты сказал ’09?” Спросил Сокало.

“Да”, - сказал Баллард.

Он водил пальцем вверх и вниз по ящикам, пока не нашел тот, на котором было написано 2009. Лейблы не располагались в четком хронологическом порядке, и Баллард предположил, что каждый год он выбрасывал самый старый набор пластинок и начинал с нового ящика.

Выдвижной ящик 2009 года был вторым ящиком в среднем ряду. Сокало помахал на это открытой ладонью, как будто говоря, что это все дело Балларда.

“Я буду держать все в порядке”, - сказала она.

“Не имеет значения”, - сказал Сокало. “Ты можешь воспользоваться письменным столом”.

Он оставил ее там и вернулся в гараж. Баллард слышала, как он что-то говорил по-испански другому рабочему, но они говорили слишком быстро, чтобы она могла перевести разговор. Но она услышала слово мигра, и у нее возникло ощущение, что мужчина в траншее гаража беспокоился, что она на самом деле иммиграционный агент.

Она выдвинула ящик с документами и обнаружила, что он всего на треть заполнен квитанциями, беспорядочно прислоненными к задней панели. Она протянула обе руки, вытащила примерно половину из них и отнесла на стол.

Все поверхности стола, казалось, были покрыты патиной жира. Сокало явно не посещал раковину, когда перешел с ремонтных работ на офисную работу. Многие копии счетов, которые она начала просматривать, также были испачканы жиром.

Счета, как правило, были упорядочены по датам, поэтому процесс проверки алиби на фургон Джона Крестителя прошел быстро. Баллард перешел по стопке непосредственно к рассматриваемой неделе и вскоре нашел копию счета за установку новой коробки передач в фургоне Ford Econoline с именем Джона Макмаллена и адресом миссии "Лунный свет" на нем. Баллард изучил его и увидел, что даты, когда фургон находился в магазине, совпадали с пустыми квадратиками в календаре Макмаллена и охватывали два дня, когда Дейзи Клейтон пропала, а затем была найдена мертвой.

Баллард оглядел офис. Она не видела ксерокса. Оставив квитанцию Макмаллена снаружи, она вернула остальную стопку в ящик для папок и закрыла его. Она вышла из офиса и направилась в гараж. Сокало был в траншее с другим мужчиной. Она присела на корточки рядом с машиной, под которой они работали, и протянула заляпанный жиром счет.

“Мистер Сокало, это то, что я искал. Могу ли я взять это и сделать копию? Я верну тебе оригинал, если он тебе понадобится ”.

Сокало покачал головой.

“На самом деле мне это не нужно”, - сказал он. “Не так долго, ты знаешь. Ты просто сохрани это. Все в порядке”.

“Ты уверен?”

“Sí, sí, I’m sure.”

“Хорошо, спасибо вам, сэр. Вот моя визитка. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь в чем-нибудь, позвони мне, хорошо?”

Она протянула визитную карточку в траншею, и сразу же на ней остался жирный отпечаток большого пальца, когда Сокало взял ее.

Баллард вышла из гаража и встала рядом со своим фургоном. Она достала свой телефон и сфотографировала счет, который Зокало позволил ей сохранить. Затем она отправила фотографию Босху с сообщением.

Подтверждено: фургон JTB был в магазине, когда похитили Дейзи. Он чист.

Босх ответил не сразу. Баллард села в свой фургон и направилась в Венецию.

Она успела на утреннюю миграцию на запад, и потребовался почти час, чтобы добраться до места для ночлега домашних животных, где она держала Лолу. После того, как она взяла свою собаку и вывела ее на короткую прогулку по району Эббот Кинни, она вернулась к фургону и поехала к каналам, Лола сидела прямо на пассажирском сиденье.

Общественная парковка возле каналов была на высоте. Баллард сделала то, что она часто делала, когда навещала Аарона. Она припарковалась на городской стоянке на Венецианском бульваре, а затем зашла в район канала на Делл. Аарон делил одну сторону двухуровневого таунхауса на Хауленде с другим спасателем. Другая сторона дуплекса также была домом спасателей. Казалось, что они постоянно сменяли друг друга, приходя и уходя по мере смены заданий. Аарон проработал там два года, и ему нравилось работать на Венис-Бич. В то время как другие стремились получить назначение дальше на север, в Малибу, он был доволен тем, что остался, и поэтому дольше всех проживал в двухуровневом доме, который был примечателен своим почтовым ящиком в форме дельфина.

Баллард знал, что Аарон будет дома один, поскольку все спасатели работали в дневную смену. Она погладила дельфина по голове и провела Лолу за поводок через ворота. Раздвижная дверь на нижнем уровне была оставлена для нее наполовину открытой, и она вошла без стука.

Аарон лежал на диване с закрытыми глазами, балансируя бутылкой текилы на груди. Он вздрогнул, когда Лола подошла и лизнула его в лицо. Он схватил бутылку, прежде чем она упала.

“Ты в порядке?” - Спросил Баллард.

“Я сейчас”, - сказал он.

Он сел и улыбнулся, счастливый видеть ее. Он протянул текилу, но она покачала головой.

“Пойдем наверх”, - сказал он.

Баллард знал, что он чувствовал. Любой опыт смерти — будь то близость к смерти самого себя или причастность к смерти другого — приводил к какой-то изначальной потребности подтвердить, что он не был уничтожен из существования. Это утверждение может превратиться в один из лучших в истории секса.

Она указала Лоле на собачью кровать в углу. У Аарона был питбуль, но он, по-видимому, отвел ее в питомник, хотя у него был выходной. Лола послушно забралась на круглую подушку, обошла ее три раза и, наконец, села так, чтобы было видно раздвижную дверь. Она была бы на страже. Не было необходимости даже закрывать ползунок.

Баллард подошел к дивану, схватил Аарона за руку и повел его к лестнице. Он начал говорить, когда они поднимались.

“Они отключили его от системы жизнеобеспечения в девять прошлой ночью после того, как перевезли туда всю семью. Я подошел. Я вроде как хотел бы, чтобы я этого не делал. Не очень хорошая сцена. По крайней мере, они не винили меня. Я добрался до него так быстро, как только мог ”.

Баллард успокоил его, когда они подошли к двери спальни.

“Хватит”, - сказала она. “Оставь это здесь”.

Тридцать минут спустя они лежали, сплетенные и обессиленные, на полу спальни Хейса.

“Как мы встали с кровати?” - Спросил Баллард.

“Не уверен”, - сказал Хейс.

Он потянулся к бутылке текилы на деревянном полу, но Баллард ногой отодвинула ее за пределы досягаемости. Она хотела, чтобы он услышал, что она сказала дальше.

“Эй!” Сказал Хейз, притворяясь расстроенным.

“Я когда-нибудь говорил тебе, что мой отец утонул?” - Спросил Баллард. “Когда я был ребенком”.

“Нет, это ужасно”.

Он придвинулся к ней ближе, чтобы утешить ее. Она была повернута и смотрела на стену.

“Это случилось здесь?” Спросил Хейз.

“Нет, Гавайи”, - сказал Баллард. “Вот где мы жили. Он занимался серфингом. Они так и не нашли его”.

“Мне жаль, Рене. Я—”

“Это было очень давно. Я всегда просто хотел, чтобы они нашли его, понимаешь? Это было так странно, что он просто сел на свою доску и отправился туда. А потом он так и не вернулся ”.

Они долго молчали.

“В любом случае, я думал об этом с тем парнем вчера”, - сказал Баллард. “По крайней мере, ты привел его сюда”.

Хейз кивнул.

“Должно быть, это было ужасно для тебя тогда”, - сказал он. “Ты должен был сказать мне это раньше”.

“Почему?”

“Я не знаю. Это просто своего рода... знаешь, твой отец утонул на пляже, и теперь ты в основном спишь на пляже. Ты и я, со мной, как со спасателем. О чем это говорит?”

“Я не знаю. Я не думаю об этом ”.

“Твоя мать снова вышла замуж?”

“Нет, ее не было рядом. Я не думаю, что она знала долгое время ”.

“О, чувак. Эта история становится только хуже ”.

Его рука обнимала ее, чуть ниже груди. Он притянул ее к своей груди и поцеловал сзади в шею.

“Я не думаю, что был бы здесь, занимаясь тем, чем я занимаюсь, если бы все не произошло так, как произошло”, - сказал Баллард. “Вот так”.

Она вытянула ногу, зацепила бутылку текилы и подвинула ее так, чтобы он мог до нее дотянуться.

Но он этого не сделал. Он держал ее в своих объятиях. Ей это понравилось.

Bosch

23

Босх ждал Лурдес в "Старбаксе" в квартале от вокзала. Он сидел за высоким столом в баре, что позволяло ему держать левую ногу прямо. Он только что пришел от доктора Чжана, и впервые за две недели колено чувствовало себя хорошо. Он знал, что сгибание сустава может сократить это облегчение. Это было неизбежно при ходьбе, но пока он держался прямо.

Он заказал Лурдес латте, а себе неразбавленный черный. Они договорились встретиться вдали от участка после того, как она провела предварительный сбор разведданных, пока ему втыкали иглы в ногу.

Лурдес прибыла до того, как остыл латте.

“Как колено?” - спросила она.

“В данный момент чувствую себя довольно хорошо”, - сказал Босх. “Но это не продлится долго. Этого никогда не происходит ”.

“Тебе когда-нибудь делали укол кортизона?”

“Нет, но я готов попробовать что угодно, кроме замены коленного сустава”.

“Прости, Гарри”.

“Не о чем сожалеть. Что ты выяснил?”

Накануне вечером спецназ полиции Лос-Анджелеса ворвался в дом, который Босх и Лурдес обнаружили в Сильмаре, и арестовал четырех человек, всех членов банды SanFers, включая одного мужчину, которого нашли в постели с огнестрельным ранением в живот. Им был тридцативосьмилетний Карлос Мехия, и он подозревался в убийстве Мартина Переса. Остальные трое были гангстерами низкого уровня, скорее всего, им было поручено следить за Мехией и привести к нему доктора. Все четверо были арестованы по различным обвинениям в хранении оружия и наркотиков, а также за нарушения условий испытательного срока.

Мехии еще не было предъявлено обвинение в убийстве Переса, потому что на данный момент улики были лишь косвенными: он был застрелен, и считалось, что убийца Переса был застрелен. Восходящая траектория раны, проходящей через нижнюю часть кишечника Мехии, также согласуется с теорией рикошета в душе. Но этого было недостаточно, чтобы обратиться в офис окружного прокурора. Пуля была извлечена из кишечника Мехии и утилизирована — баллистическая экспертиза не выявит совпадения с пулей, извлеченной из мозга Переса. Однако судебно—медицинская группа, которая осматривала место преступления Переса, обнаружила, что кровь, разбрызганная в душевой кабинке, принадлежала двум лицам - Пересу и, предположительно, его стрелку после того, как он поймал отскочившую пулю. Была высокая уверенность в том, что сравнение ДНК между кровью Мехии и той, что была найдена в душе, приведет к совпадению, и Мехии будет предъявлено обвинение в убийстве. Сейчас он находился в больничной палате окружной тюрьмы, в то время как было проведено срочное сравнение ДНК.

Сбор информации, который Лурдес предприняла тем утром, был связан с Мехией и любыми связями, которые он мог иметь с теми, кто знал о возобновленном расследовании дела дяди Мурды и о том, что Мартин Перес сорвался.

“Я действительно ненавижу это”, - сказала Лурдес. “Что, если мы ошибаемся?”

“Мы позаботимся о том, чтобы это было не так”, - сказал Босх. “Что ты выяснил?”

Она открыла маленькую записную книжку, которую всегда носила с собой.

“Хорошо”, - сказала она, читая свои записи. “Я поговорил со своим двоюродным братом и парой других парней из gang intel'а. Говорят, Мехия - это санфер ОГ, известный как Эль Брухо ”.

“Что это, ‘колдун’?”

“Больше похоже на ‘знахаря’, но это не имеет значения. Он получил прозвище из-за своей способности находить и доставать людей, до которых предположительно невозможно добраться ”.

“Показательный пример, Перес. Но кто-то сказал ему.”

“Я подхожу к этому. Ребята из разведки сказали, что у Мехии в значительной степени был свой круг в банде и он был бы на равных с Транкильо Кортесом. Итак, вы можете видеть, как все это затягивается. Эль Брухо каким-то образом слышит, что Перес сорвался, и решает позаботиться об этом для Кортеса. В конечном итоге, Кортес в долгу у Мехии ”.

“Понял. Вопрос в том, как он узнал, что Перес срывается?”

Лурдес кивнула, и болезненная гримаса снова исказила ее лицо.

“Что это?” - Спросил Босх.

“Что ж”, - сказала она. “Когда ребята из разведки разговаривали со мной, один из них сказал: "Может быть, тебе стоит поговорить со своим приятелем Оскаром об Эль Брухо. Он вырос вместе с ним.’ Я спросил: ‘Оскар Лусон?’, чтобы подтвердить, и они сказали: ‘Да, Лусон’. Они сказали, что Оскар и Мехия вернулись в Гридли ”.

Босх знал, что Гридли - это начальная школа на 8-й улице.

“Итак, была ли эта связь в книге о банде?” - Спросил Босх.

Из-за неизбежных связей между некоторыми доморощенными офицерами полиции Сан-Франциско и местными бандами в департаменте существовал реестр, известный как “бандитская книга”, в котором офицеры указывали знакомых в бандах. Это позволило офицерам избежать подозрений, если о связях станет известно в ходе расследований, прослушивания телефонных разговоров и уличных сплетен. Книга также была ресурсом для офицеров разведки банд, когда они хотели нацелиться на конкретного члена банды. Если бы в книге была связь, ее можно было бы использовать, используя офицера для установления связи с членом банды или даже пересечения путей с ним, казалось бы, случайным образом.

“Нет, они сказали, что Лусон никогда не упоминал об этом в книге”, - сказала Лурдес. “Они знали только потому, что у них есть фотографии классов из всех школ города, начиная с семидесятых. У них есть фотографии Лусона и Мехии на тех же занятиях в Гридли, а затем в Лейквью. Но несколько лет назад, когда Оскара спросили, почему он никогда не упоминал об этом в книге, он сказал, что это потому, что он на самом деле не знал Мехию ”.

“Они поверили ему?” - Спросил Босх.

“Что ж, они приняли это. Вопрос в том, верим ли мы в это?”

“Учились в одном классе в начальной и старшей школе, и Лусон говорит, что они не знали друг друга? Нет, я в это не верю ”.

Лурдес кивнула. Она тоже в это не верила.

“Итак, как нам это сделать?” - спросила она.

“Нам нужно поговорить с ним”, - сказал Босх.

“Я знаю это, но откуда?”

“Он все еще снимает пистолет, когда работает за своим столом?”

“Я так думаю”.

Им нужно было отделить Лусона от его оружия, прежде чем они столкнутся с ним. Они не хотели рисковать, чтобы он причинил вред им или себе.

Лусон был начинкой для маффинов. Он туго затянул пояс вокруг растущей талии, создавая объемный перелив, который окружал его тело. Это заставляло его доставать пистолет, когда он работал в своей капсуле, чтобы подлокотник его рабочего кресла не вонзал острое оружие ему в бок. Обычно он клал пистолет в верхний ящик своего стола.

“Хорошо, мы вытащим его без оружия”, - сказал Босх. “Тогда мы поддержим его”.

“Но он всегда берет свой пистолет, когда выходит из офиса”, - сказала Лурдес. “Было бы нарушением, если бы он этого не сделал”.

“Мы отвезем его в старую тюрьму, чтобы он пришел повидаться со мной”.

“Это могло бы сработать. Нам просто нужна причина ”.

Они оба молчали, обдумывая способ переманить Лусона через улицу от станции без его оружия.

Вскоре они разработали план из двух частей. Но это потребовало бы сотрудничества начальника полиции. Это не было сдерживающим фактором, потому что они знали, что не смогут провести какую-либо конфронтацию с Лусоном, не предупредив командный состав. Они допили кофе и пошли обратно в участок, направляясь прямо в офис начальника полиции и прося аудиенции.

Шеф полиции Вальдес был недоволен тем, что сказали ему Босх и Лурдес, но согласился, что расследование необходимо провести. Шеф был особенно огорчен, потому что семнадцать лет назад, когда Лусон пришел в департамент, Вальдес был его инструктором. Когда-то они были близки.

“Он знал нескольких санферов”, - сказал Вальдес. “Он вырос с ними. И это сработало в нашу пользу. Мы останавливались и разговаривали с этими ребятами, и мы всегда получали хорошую информацию, которую передавали команде gang ”.

“Послушайте, шеф, мы не обвиняем его в том, что он двойной агент”, - сказал Босх. “Его могли использовать или обмануть, и он мог даже не быть источником. Вот об этом мы и должны с ним поговорить. Но суть в том, что он никогда не ставил Мехию в известность — и Мехия убрал нашего свидетеля ”.

“Я понимаю, я понимаю”, - сказал Вальдес. “Это должно быть сделано. Каков твой план?”

Это было просто. Шеф попросил своего секретаря вызвать Лусона в свой офис, чтобы забрать кое-какие документы, касающиеся тренировочного дня, запланированного на следующий месяц. Было вероятно, что Лусон не стал бы пристегивать свое огнестрельное оружие только для короткой прогулки по коридору из детективного бюро. Пока он забирал документы у секретаря, шеф выходил из своего кабинета, чтобы поздороваться. Затем он просил Лусона отнести распечатанную записку Босху в старую тюрьму. Прямой путь в тюрьму лежал бы не через детективное бюро. План основывался на идее, что Лусон должен был обратиться непосредственно к Босху, не возвращаясь к своему столу, чтобы забрать оружие.

Они также допускали быстрое прерывание, если шеф видел, что Лусон вооружен, или если Лусон возвращался в детективное бюро, чтобы забрать свой пистолет, прежде чем покинуть участок и перейти улицу.

“Итак, у него есть запасной вариант?” Спросил Вальдес.

“Если и так, это не зарегистрировано”, - сказал Босх.

“Мы проверили реестр”, - сказала Лурдес.

Правила департамента разрешали офицеру носить охотничий пистолет или какое-либо другое запасное оружие, если оно было в утвержденном списке огнестрельного оружия, и офицер уведомил командный состав и внес данные в реестр оружия.

“Ты когда-нибудь знал, чтобы он носил с собой сбивающее с ног оружие?” - Спросил Босх.

“Нет, никогда”, - сказал Вальдес.

“Так мы делаем это?” Спросила Белла.

“Мы делаем это”, - сказал Вальдес. “Но, Белла, я хочу, чтобы ты была там с Гарри. В качестве прикрытия”.

“Поняла”, - сказала она.

Час спустя они приступили к осуществлению плана. Лурдес подтвердила, что Лусон был за своим столом и не носил оружия, прежде чем она отправила Вальдесу сообщение с одобрением. Затем шеф велел своему секретарю вызвать Лусона, и когда детектив покинул бюро, Лурдес подтвердила, что он оставил свое оружие. Затем она вышла через боковую дверь и пересекла улицу к старой тюрьме.

Босх сидел за своим импровизированным столом в старом вытрезвителе, когда вошел Лусон с запиской от шефа с расписанием предстоящих тренировочных дней. Он положил его на старую дверь, которую Босх использовал в качестве рабочего стола.

“Это от шефа”, - сказал он. “Попросил меня зайти”.

“Спасибо”, - сказал Босх.

Лусон повернулся, чтобы идти обратно.

“Ты слышал о Сильмар прошлой ночью?” - Спросил Босх.

Лусон развернулся и снова оказался лицом к Босху.

“Сильмар?” он спросил. “Что насчет этого?”

“Они поймали парня, который ударил нашего свидетеля”, - сказал Босх.

Лусон просто смотрел на него, ничего не выражая.

“Он сам получил пулю в живот”, - сказал Босх. “Значит, у него не слишком хорошо получается. Они надеются стабилизировать его состояние и подготовить к разговору через день или два ”.

“Хорошо”, - сказал Лусон. “Я возвращаюсь в бюро”.

Он еще раз двинулся к выходу из камеры.

“Тебя это не беспокоит, Оскар?” - Спросил Босх.

Лусон еще раз обернулся и посмотрел на Босха.

“Что это должно означать?” Спросил Лусон.

“Это был твой приятель, знахарь Карлос Мехия”, - сказал Босх. “И я солгал. Он уже говорит, и он отказался от тебя. Сказал, что ты рассказала ему о Мартине Пересе ”.

“Это чушь собачья”.

Лурдес вышла из следующей камеры вниз и в коридор, который проходил перед старыми камерами. Она заняла позицию позади Лусона. Он почувствовал ее присутствие и повернулся, чтобы увидеть ее.

“Что это, черт возьми, такое?” - сказал он.

Босх встал.

“Ты знаешь, что это такое?” он сказал. “Это твой шанс разобраться с этим. Расскажи нам, что случилось, что ты сделал, и, может быть, для тебя найдется выход ”.

“Я ничего не делал. Я говорил тебе, что это чушь собачья ”.

“Ты неправильно играешь, чувак. Ты даешь ему рычаг давления. Они запрут его историю и придут за тобой ”.

Лусон, казалось, застыл. Его глаза затуманились, когда он попытался обдумать свой следующий шаг. Босх ничего не сказал. Лурдес ничего не сказала. Они ждали.

“Ладно, послушай”, - наконец сказал он. “Я совершил ошибку. Вы двое ни хрена не говорили о том, о чем был ордер на обыск в гараже. Я подумал, может быть, я мог бы придумать что-нибудь, что помогло бы. Все, что я сделал, это спросил его, какое отношение это место имеет к санферам. Вот и все. Он все понял оттуда ”.

“Эта история - полная чушь”, - сказал Босх. “Как он нашел Переса в Альгамбре?”

“Я не знаю, но это был не я. Ты тот, из-за кого убили Переса. Не смотри на меня сейчас ”.

“Нет, чувак, это был ты. Ты сказал Мехии. И дело в том, что он собирается отказаться от тебя в мгновение ока, как только они предложат ему сделку ”.

Лузон уставился на Босха, осознав, что Мехия не говорит — пока — и что он попался на самый старый полицейский блеф в истории. Он обратился к Лурдес, как будто за помощью. Босх был аутсайдером в отделе, но Лурдес - нет. Он посмотрел на нее, но холодный взгляд ее глаз показал, что он не получит от нее сочувствия.

“Мне нужен адвокат”, - сказал он.

“Вы можете позвонить в один из них, как только у вас будет заказано место”, - сказал Босх.

Он обошел стол, когда Лурдес снимала наручники с пояса. Он положил руку на плечо Лусона и направил его в коридор, где ждала Лурдес. Он провел его до конца.

“Руки за спину”, - сказал он. “Ты знаешь правила”.

Босх схватил Лусона за локоть и повернул его лицом в сторону от Лурдеса. В этот момент Лусон поднял руки и толкнул Босха к решетке камеры. Затем он ворвался в камеру и обеими руками захлопнул дверь с тяжелым металлическим лязгом. Он быстро просунул цепь и висячий замок через решетку в камеру и запер дверь.

“Оскар, что ты делаешь?” Сказала Лурдес. “Мне некуда идти”.

Босх потерял равновесие, прислонившись к решетке. Он выпрямился и полез в карман за связкой ключей. На нем был ключ от висячего замка.

Но связки ключей там не было, и он посмотрел сквозь решетку и увидел ее на своем столе. Он посмотрел на Лусона, который расхаживал по камере, как человек, ищущий варианты там, где их не было.

“Оскар, давай, успокойся”, - сказала Лурдес. “Выходи оттуда”.

“Ключ на столе, Оскар”, - сказал Босх. “Открой дверь”.

Лусон вел себя так, будто не слышал их. Он несколько раз прошелся взад-вперед, а затем резко сел на край скамьи, которая тянулась почти по всей длине камеры. Он наклонился, поставил локти на колени и уронил лицо в ладони.

Босх наклонился к Лурдес и приложил ладони к ее уху.

“Выйди во двор и возьми болторез”, - прошептал он.

Лурдес немедленно направилась по коридору перед камерами к двери, которая вела во двор общественных работ. После этого Босх остался смотреть сквозь решетку на Лусон.

“Оскар, давай”, - сказал он. “Открой дверь. Мы можем с этим разобраться ”.

Лусон молчал, закрыв лицо руками.

“Оскар?” Босх сказал. “Поговори со мной. Ты хочешь, чтобы я привел сюда шефа? Я знаю, что вы двое давно знакомы. Ты хочешь поговорить с ним?”

Ничего, а затем, не говоря ни слова, Лусон опустил руки и встал. Он потянулся к своей шее и начал стаскивать галстук. Затем он взобрался на скамью и дотянулся до потолка камеры, где над вентиляционным отверстием была металлическая решетка. Он просунул тонкий конец своего галстука в решетку и вытащил его обратно из следующего отверстия.

“Оскар, ну же, не делай этого”, - сказал Босх. “Оскар!”

Лусон связал два конца галстука вместе, а затем скрутил петлю в восьмерку. Он встал на цыпочки, чтобы просунуть голову в самодельную петлю, а затем без колебаний сошел со скамейки.

24

Босх и Лурдес ждали в коридоре. Только начальнику полиции и членам семьи было разрешено вернуться в отделение интенсивной терапии. По большей части они тихо сидели и пили кофе из бумажных стаканчиков из автомата. Через два часа появился шеф Вальдес с новостями.

“Говорят, он всего пару минут обходился без кислорода в мозгу, так что с ним все должно быть в порядке”, - сказал он. “Это игра в ожидание. Больше всего беспокоит перелом черепа, полученный при ударе о землю, когда поддалась решетка ”.

Босх был свидетелем и слышал удар, когда раскачивающееся тело Лусона обрушило железную решетку, а его затылок ударился о край скамейки. Как ныряльщик, ударяющийся о доску после сальто.

“Он в сознании?” Спросила Лурдес.

“Он был, но потом они отправились на операцию”, - сказал Вальдес. “Они говорят, что у него субдуральная гематома, и им пришлось удалить ее, что означает, что они просверлили чертову дыру в его черепе, чтобы выпустить кровь и снизить давление”.

“Черт”, - сказала Лурдес.

“В любом случае, я хочу полный отчет о том, что произошло в той камере, и обо всем, что к этому привело”, - сказал Вальдес. “Как все зашло так далеко боком, Гарри?”

Босх попытался придумать ответ.

“Он застал меня врасплох”, - наконец сказал он. “Он, должно быть, знал, что так поступали некоторые пьяницы в свое время”.

“Все это знают”, - сказал Вальдес. “Ты должен был быть готов к этому”.

Босх кивнул. Он знал, что Вальдес был прав.

“Это на моей совести”, - сказал Босх. “Но собираемся ли мы предъявить ему обвинение? У меня все это есть на моем телефоне. Он дал чаевые Мехии. Он назвал это ошибкой, но он несет ответственность ”.

“Прямо сейчас меня это не беспокоит”, - сказал Вальдес. “Мы посмотрим на это позже”.

Босх видел, что шефу было трудно скрывать свой гнев по поводу всего этого.

“Белла, почему бы тебе не вернуться в участок и не заняться газетой”, - сказал Вальдес.

“Вас понял”, - сказала Лурдес.

Вальдес стоял там и неловко молчал, ожидая, когда Лурдес уйдет.

“Увидимся там, ребята”, - сказала она.

Вальдес смотрел, как она идет по коридору к нише лифта. Когда он решил, что она была достаточно далеко, он заговорил.

“Гарри, нам нужно поговорить”.

“Я знаю”.

“Я собираюсь попросить Департамент шерифа приехать и взглянуть на это и на то, как с этим обращались. Я думаю, что рецензия со стороны была бы хорошей вещью ”.

“Я могу избавить вас от хлопот, шеф. Я облажался. Я знаю это”.

“Ты знаешь, что в резерве у тебя нет такой же защиты, как у штатных сотрудников”.

“Я знаю. Ты увольняешь меня?”

“Я думаю, тебе следует пойти домой и позволить Департаменту шерифа взглянуть на это”.

“Тогда я временно отстранен”.

“Неважно. Просто иди домой, Гарри, и сделай перерыв. Когда и если придет время, ты вернешься”.

“Когда и если... Хорошо, шеф. Я сделаю это. Я отправлю Лурдес аудиозапись из камеры ”.

“Это было бы хорошо, да”.

Босх повернулся и пошел прочь, направляясь по коридору в том направлении, куда ушла Лурдес.

Он знал, что было очень мало шансов, что он вернется работать в Сан-Фернандо после этого. Он подумал о том, чтобы зайти в городской комплекс и забрать несколько файлов и личных вещей из своего офиса в старой тюрьме, но затем решил этого не делать. Он просто поехал домой.

Он вернулся в тихий дом. Сначала он проверил крыльцо, но там не было никаких признаков Элизабет. Затем он прошел по коридору к ее комнате и обнаружил, что дверь открыта. Кровать была застелена, а на комоде лежали чистые, сложенные полотенца. Он проверил шкаф. На вешалках не было одежды и никаких признаков чемодана, которым она пользовалась.

Она ушла.

Босх достал свой телефон и набрал номер сотового, который он дал ей.

Через несколько секунд он услышал звонок в доме и нашел телефон, оставленный с запиской на обеденном столе. Записка была короткой.

Гарри, ты хороший человек.

Спасибо тебе за все.

Я рад, что узнал тебя поближе.

Элизабет

Волна эмоций немедленно прошла через него. Он должен был признать, что поначалу испытал облегчение. Элизабет была права в том, что ее пребывание с ним разрушало его отношения с дочерью. Было также облегчение от давления жизни с наркоманкой, от того, что она не знала, когда она может оступиться или что может вызвать это.

Но затем это чувство было вытеснено беспокойством. Что означал уход Элизабет? Собиралась ли она домой, в Модесто? Или она возвращалась к зависимости, над которой работала месяцами, чтобы избавиться? За это время у нее не было ни одного рецидива, и Босх думал, что она становится сильнее с каждым днем.

Босху пришлось принять во внимание, что она обнаружила, что ясность ума и тот доступ, который она дала ей к чувству вины за смерть дочери, слишком сложны, чтобы продолжать жить с этим.

Босх открыл раздвижную дверь и вышел на заднюю веранду дома. Он посмотрел вниз, на автостраду и широкие просторы города за ней, на горы, которые обрамляли долину. Элизабет может быть где-то там.

Он вытащил свой телефон и нырнул обратно в шум автострады, подальше от нее, чтобы позвонить Циско Войцеховски. Они не разговаривали по меньшей мере два месяца, с тех пор как Циско в последний раз проверял, как продвигается Элизабет. Он был частным детективом, работавшим на Микки Халлера, адвоката защиты, который также был сводным братом Босха. Это вывело его на орбиту Босха, и он сыграл важную роль в том, чтобы разобраться с Элизабет Клейтон.

Даже больше, чем Босх, Войцеховский был ответственен за выздоровление Элизабет. Он наблюдал за ней во время немедленного выхода из-под действия оксикодона. Раньше он сам был зависимым, он ходил и рассказывал ей об этом, сначала контролировал ее каждую минуту, затем по часам, а затем по дням. После этой детоксикации она провела месяц в более традиционном реабилитационном центре. После того, как она переехала в комнату, предложенную Bosch, Циско был ее еженедельным наблюдателем. Проверки не начали прекращаться, пока Элизабет не достигла трехмесячной отметки без рецидива.

Теперь Босх сказал ему, что она исчезла без особого предупреждения или каких-либо указаний на то, куда направляется.

“Она отвечает на звонки?” - Спросил Циско.

“Она оставила это здесь”, - сказал Босх.

“Это нехорошо. Она не хочет, чтобы ее выслеживали ”.

“О чем я думал”.

Некоторое время они оба молчали.

“Если мы возьмем наихудший сценарий, она решила вернуться к прежней жизни”, - сказал Босх. “Вопрос в том, куда бы она пошла?”

“У нее есть деньги?” - Спросил Циско.

Босху пришлось подумать об этом. За последние два месяца Элизабет стало скучно, когда Босх перешел на работу в полицию Сан-Франциско. Босх позволил ей использовать его кредитную карту для установки учетной записи Uber на свой телефон. Она попросила взять на себя обязанности по закупке продуктов питания и товаров для дома. Он дал ей за это наличные. Учитывая номер кредитной карты и возможность того, что она могла откладывать небольшие суммы из покупок, он должен был предположить, что у нее были средства, чтобы вернуться в Модесто или выкупить свой путь обратно к зависимости.

“Допустим, она знает”, - сказал Босх. “Куда бы она пошла?”

“Наркоманы - существа привычки”, - сказал Циско. “Она вернулась бы к тому, где забивала раньше”.

Босх подумал о месте, из которого он спас Элизабет в прошлом году. Клиника, которая была немногим больше, чем фабрика по производству таблеток, с кабинетами для обследований, переполненными украденными предметами, предлагаемыми в обмен наркоманами. Когда он нашел ее, Элизабет могла обменять только себя.

“Место, из которого я ее забрал - эта так называемая клиника в Ван-Найсе — должно быть, к настоящему времени закрыто”, - сказал он. “Мой старый партнер из голливудских детективов сейчас работает в государственной медицинской комиссии. Он был там и видел то место. Он собирался закрыть их ”.

“Ты уверен?” - Спросил Циско. “Иногда эти врачи получают пощечину и просто открывают магазин через дорогу”.

Босх вспомнил, как Джерри Эдгар говорил о том, как трудно было навсегда разорить врачей-шарлатанов и фабрики по производству таблеток.

“Позволь мне перезвонить тебе”, - сказал он.

Не дожидаясь ответа, он отключился и перешел к экрану контактов. Он позвонил своему бывшему партнеру, и Эдгар сразу же взял трубку.

“Гарри Босх”, - сказал он. “Человек, который сказал, что останется на связи, но ждал много месяцев, чтобы действительно это сделать”.

“Извини, Джерри, я был немного занят”, - сказал Босх. “Однако у меня есть к тебе вопрос. Помнишь ту клинику, где мы нашли Элизабет Клейтон в прошлом году?”

“Да, путь Шермана”.

“Ты сказал, что собираешься закрыть это. Это случилось?”

“Подожди минутку, я сказал, что собираюсь попытаться закрыть это. Это нелегко сделать, Гарри. Я рассказывал тебе о том, как—”

“Да, я знаю, много волокиты. Итак, вы говорите мне, что семь месяцев спустя это место все еще работает?”

“Я открыл файл, выполнил работу и отправил его. Лицензия на практику находится под тем, что мы называем административным пересмотром. Я жду от правления, чтобы действовать в соответствии с этим ”.

“Итак, тем временем тот парень, которого мы видели там, тот парень, который выдавал себя за доктора, все еще там, пишет сценарии”.

“Я не проверял, но, вероятно, это так”.

“Спасибо, Джерри, это все, что мне было нужно. Мне нужно идти”.

“Гарри—”

Босх отключился. Прежде чем перезвонить Циско, он достал свой бумажник и извлек кредитную карту, которую он дал Элизабет для создания ее учетной записи Uber. Он позвонил по номеру телефона, указанному на обратной стороне, и попросил специалиста по обслуживанию зачитать ему список его последних обвинений. Кроме оплаты Uber с того утра, все покупки были его собственными.

Босх схватил телефон, который Элизабет оставила на обеденном столе. Он открыл приложение Uber и был встречен шаблоном для оценки водителя, который забрал Элизабет тем утром. Босх поставил ему пять звезд, затем нажал на ссылку "Мои поездки", и ему открылась карта, на которой была указана утренняя поездка и адрес пункта назначения. Элизабет, очевидно, вызвала Uber, а затем оставила телефон, когда приехала машина. Пунктом назначения был автобусный терминал Грейхаунд в Северном Голливуде.

Казалось бы, Элизабет уехала из города на автобусе "Грейхаунд", но Босх был знаком с этим районом, годами работая над делами, которые приводили его на автовокзал и в его окрестности, и он знал, что в этом районе много временного населения, многие из которых были наркоманами, и что в нем есть несколько клиник и аптек для мам и пап, которые их обслуживали.

Босх перезвонил Войцеховскому.

“Место, из которого я ее вытащил, все еще работает”, - сказал он. “Но я только что отследил Uber, на котором она ездила этим утром на автобусную станцию в Северном Голливуде. Она могла бы уже вернуться в Модесто. Или...”

“Или что?” Циско подсказал.

“Ты говорил о наркоманах, возвращающихся в места, которые они знают. Территория вокруг автовокзала довольно песчаная. Множество клиник, множество аптек, множество наркоманов. Там есть парк рядом со сто семидесятым, где они висят ”.

На мгновение воцарилось молчание, прежде чем Циско ответил.

“Я встречу тебя там”, - сказал он.

Баллард

25

Проведя день с Аароном Хейсом и Лолой, Баллард направился в центр города на ужин перед сменой с Хизер Рурк, вертолетным наблюдателем, в Denny's у входа в Piper Tech, на крыше которого располагалось воздушное подразделение полиции Лос-Анджелеса.

Для Баллард и Рурка стало обычным встречаться один или два раза в месяц перед их сменами. Между ними возникла связь. Они оба работали на кладбище, и чаще всего Рурк был партнером Балларда в небе, выступая одновременно в роли наблюдателя и дублера. Их первая совместная трапеза была предложена Баллардом в качестве благодарности после того, как Рурк заметил человека в капюшоне, поджидавшего Баллард в засаде, когда она ответила на звонок о краже со взломом. Оказалось, что подозреваемый ранее был арестован Баллардом за попытку изнасилования. Он был выпущен под залог, ожидая суда, и сделал фальшивый звонок о краже со взломом, надеясь, что откликнется именно Баллард.

Рурк засек тепловую сигнатуру на экране камеры воздушного блока и передал по радио предупреждение Балларду. Человек в капюшоне был арестован после короткой пешей погони. Рурк смог направить Балларда обратно к спортивной сумке, которую мужчина бросил во время бега. В нем был полный комплект для изнасилования — клейкая лента, наручники и защелки. После этого последнего ареста мужчину сочли опасным для общества и отказали в освобождении под залог.

Когда Баллард и Рурк собирались вместе, они в основном сплетничали о департаменте. Баллард в самом начале рассказала Рурк о своем грехопадении в отделе ограблений и убийств, но на последующих встречах она больше слушала, чем говорила, потому что в основном работала одна и в основном сталкивалась с той же группой офицеров в голливудском вечернем шоу. Это была закрытая обстановка, которая мало что давала в плане новой информации отдела от обеда до ужина. Рурк, с другой стороны, был частью большого подразделения, которое поддерживало восемнадцать вертолетов — крупнейшие полицейские воздушные силы в стране. Офицеры-ветераны тянулись к подразделению, потому что график работы был постоянным, и это включало в себя повышение заработной платы за риск. Она многое услышала в комнате отдыха от офицеров со связями по всему департаменту и была рада держать Баллард в курсе. Это было братство из двух сестер.

Баллард всегда заказывал завтрак там, потому что это казалось блюдом, которое невозможно испортить. Denny's был их выбором, потому что это было удобнее для Рурка и было частью постоянной благодарности Балларда за предупреждение о человеке в капюшоне. Кроме того, обе женщины были поклонницами фильма "Драйв", и именно в этом месте главная героиня фильма работала официанткой.

Теперь Баллард рассказала Рурку о своем участии в расследовании убийства девятилетней давности Дейзи Клейтон и о своей встрече с Гарри Босхом. Рурк никогда не встречал его и не слышал о нем.

“Это странно”, - сказал Баллард. “Мне нравится работать с ним, и я думаю, что смогу многому научиться. Но, в конце концов, я не думаю, что могу доверять ему. Как будто он не рассказывает мне всего, что знает ”.

“Ты должен быть осторожен с этими парнями”, - сказал Рурк. “На работе и без нее”.

Рурк была в своем зеленом летном костюме, который хорошо сочетался с ее красно-каштановыми волосами, коротко подстриженными, как у большинства других женщин-копов, которых знала Баллард. Она была миниатюрной и весила не более ста фунтов, что, должно быть, было плюсом для воздушного судна, где вес был фактором, влияющим на подъемную силу и расход топлива.

Рурк больше интересовало услышать о других делах Баллард и историю инцидентов, в которых она была замешана сверху, поэтому Баллард рассказала ей о мертвой женщине, кошка которой съела ее лицо, и о молодых подглядывающих томах на крыше стрип-бара.

Когда пришло время уходить, Баллард забрала чек, и Рурк сказал, что следующий будет за ней.

“Позвони мне, если я тебе понадоблюсь”, - сказала Рурк, ее обычное прощание.

“Лети как орел”, - ответила Баллард своим.

Однажды в ее фургоне прощание Баллард с Рурком напомнило ей о человеке по имени Игл, который принял крещение в ту же ночь, что и Дейзи Клейтон. Она забыла проследить за ним и планировала сделать это, как только вернется в Голливудский участок и сможет получить доступ к файлам псевдонимов в базе данных департамента.

Она проверила свой телефон, чтобы узнать, не звонил ли ей Босх во время ужина. Сообщений не было, и она задавалась вопросом, появится ли он сегодня вечером. Она направилась по 101-му шоссе к выходу на Сансет и добралась до станции Голливуд за два часа до начала своей смены. Она хотела попасть туда до того, как вечерний дозор уйдет с дежурства. Ей нужно было поговорить с лейтенантом Габриэлем Мейсоном, который работал в PM watch и который девять лет назад был сержантом и назначен связным Голливудского отдела в программе GRASP департамента.

Поскольку Голливуд был наиболее занят во время вечерней вахты, которая длилась примерно с трех часов дня до полуночи, двум лейтенантам было поручено наблюдать за сменой. Мейсон был одним из этих двоих, а Ханна Чавез была другой. Баллард не так хорошо знала Мейсона, потому что ее ограниченный опыт работы с PM watch был связан с Чавезом. Она решила, что прямой подход будет лучшим.

Она нашла его в комнате отдыха, с календарями развертывания, разложенными на столе. Это был администратор книжного вида в очках и с черными волосами, зачесанными на прямой пробор с левой стороны. Его униформа выглядела свежей и новенькой.

“Лейтенант?” Сказал Баллард.

Он поднял глаза, раздраженный тем, что его прервали, но затем его хмурый вид исчез, когда он увидел Балларда.

“Баллард, ты рано пришел”, - сказал он. “Спасибо, что откликнулись”.

Баллард покачала головой.

“Я не понимаю”, - сказала она. “Ты хотел меня видеть?”

“Да, я положил сообщение в твой почтовый ящик”, - сказал Мейсон. “Ты понимаешь это?”

“Нет, но что случилось? Я вообще-то собирался спросить тебя кое о чем.”

“Мне нужно, чтобы ты провел проверку благосостояния”.

“Во время кладбища?”

“Я знаю, что это необычно, но с этим что-то не так. Доносится с десятого этажа. Пропавший парень, уже неделю не отвечает на телефонные звонки или в социальных сетях. Мы сегодня заходили несколько раз, и его сосед по комнате каждый раз говорит, что его нет дома. Мы мало что можем сделать, но я полагаю, что если ты постучишь в дверь посреди ночи, то парень будет дома или нет. А если нет, то мы переходим к следующему шагу ”.

Ссылка на десятый этаж означала OCP — Офис начальника полиции — на десятом этаже административного здания полиции.

“Итак, кто этот парень?” - Спросил Баллард.

“Я погуглил его”, - сказал Мейсон. “Похоже, его отец дружит с мэром. Щедрый донор. Так что мы не можем это упустить. Если его сегодня вечером все еще не будет дома, отправьте рапорт капитану Уиттлу, и он сообщит об этом в OCP. И закончим мы с этим или нет ”.

“Хорошо. У тебя есть имя и адрес?”

“Все это в твоей шкатулке. И я включу это в отчет о действиях для вашего лейтенанта.”

“Понял”.

“Итак, вы хотели меня видеть по какому-то поводу?”

Он указал на стул через стол от себя, и Баллард сел.

“Я работаю над нераскрытым делом 09-го”, - сказала она. “Сбежавший подросток, работающий на улицах, был найден брошенным в переулке недалеко от Кауэнги. Ее звали Дейзи Клейтон”.

Мейсон на мгновение задумался, а затем покачал головой.

“Ни о чем не говорит”, - сказал он.

“Я этого не ожидал”, - сказал Баллард. “Но я поспрашивал вокруг. Тогда ты был связным отдела по программе GRASP.”

“Иисус, не напоминай мне. Какой это был кошмар”.

“Ну, я знаю, что департамент свернул программу, когда пришел новый шеф, но что меня интересует, так это то, что случилось со всеми данными о преступлениях в Голливуде”.

“Что? Почему?”

“Я пытаюсь разобраться с убийством этой девушки, и я подумал, что было бы неплохо, если бы я мог взглянуть на все, что происходило в подразделении в ту ночь или на той неделе. Как вы можете сказать, у нас не так много денег, поэтому я немного хватаюсь за соломинку ”.

“Кто это ‘мы”?"

“Это просто фигура речи. Итак, вы знаете, куда делись все данные, когда программа GRASP завершилась?”

“Да, это спустили в цифровой унитаз. Он был очищен, когда новая администрация захотела пойти другим путем ”.

Баллард нахмурился и кивнул. Это был тупик.

“Официально, по крайней мере”, - сказал Мейсон.

Баллард посмотрел на него. Что он говорил?

“Я был тем парнем, который должен был сопоставить и отправить все данные в центр города. Был парень, которого мы называли "Гуру ХВАТКИ’. Он не был офицером, принявшим присягу. Он был компьютерным гением из Американского университета, который придумал все это и продал шефу. Все данные перешли к нему, и он провел все моделирование ”.

Баллард начал волноваться. Она знала, что парни, подобные тому, которого описывал Мейсон, были собственниками в своей работе и достижениях. Возможно, был отдан приказ завершить программу и сбросить данные, но был шанс, что гражданское лицо, чей ребенок это был, сохранило записи о программе.

“Ты помнишь его имя?” - спросила она.

“Да, я должен. Я работал с ним каждый день в течение двух лет”, - сказал Мейсон. “Профессор Скотт Колдер. Не знаю, там ли он все еще, но в то время он был в творческом отпуске в школе компьютерных наук.”

“Спасибо, Л.Т. Я найду его”.

“Надеюсь, это поможет. Не забудь о том чеке на социальное обеспечение ”.

“Сейчас я иду в свою ложу”.

Баллард встал, но затем сел обратно и посмотрел на Мейсона. Она собиралась рискнуть, превратив то, что могло стать началом прочных отношений с начальником, во что-то чреватое.

“Что-то еще?” Спросил Мейсон.

“Да, Л-Т”, - начал Баллард. “Прошлой ночью я работал во время ПМС и поймал парня на краже со взломом. Я работал в одиночку и вызвал подкрепление. Она так и не наступила. Парень двинулся на меня, и я уложил его, но у него не было бы шанса, если бы я подстраховался ”.

“Я был тем, кто принял твой звонок, когда ты воспользовался частной линией, чтобы спросить, где войска”.

“Я так и думал. Ты узнал, что произошло?”

“Мне жаль. Я этого не делал. Я был втянут в кое-какие дела. Все, что я знаю, это то, что на доске не было вызова. Должно быть, произошел сбой между центром связи и офисом стражи. Нас никогда не копировали. Я не слышал, чтобы кто-то вызывал подкрепление ”.

Баллард долго смотрел на него.

“Итак, вы говорите, что проблема была не в Голливудском участке. Это было в центре связи.”

“Близко, насколько я могу судить”.

Мейсон сидел молча. Он не предложил продолжить. Он не собирался раскачивать лодки. Было ясно, что решение о продолжении было за Баллардом.

“Хорошо, спасибо, лейтенант”, - сказала она.

Баллард встал и вышел из комнаты.

26

Баллард использовала свой пароль для входа в базу данных департамента, а затем начала поиск человека, который подписал “Орел” к своей фотографии в миссии "Лунный свет". База данных содержала файл с прозвищами, в котором содержались тысячи прозвищ и псевдонимов, собранных из отчетов о преступлениях, протоколов арестов и опросов на местах.

“Орел” оказалось популярным прозвищем. Она получила 241 первоначальных просмотров. Затем она смогла сократить это число до шестидесяти восьми, ограничив свой поиск белыми мужчинами тридцати с лишним лет. У нее была фотография девятилетней давности, которую она позаимствовала в миссии, чтобы направлять ее. Изображенному мужчине на вид было от середины до конца тридцатых, а сейчас ему перевалило бы за тридцать. Она еще больше усовершенствовала поиск, исключив возможных, которым было за сорок.

У нее осталось шестнадцать имен, и она приступила к работе, собирая отчеты и фотографии мужчин. Она быстро устраняла мужчин, которые не были похожи на мужчину на фотографии, предоставленной Иоанном Крестителем. Она расплатилась с одиннадцатым мужчиной, на которого взглянула. Его звали Деннис Иглтон, и ему было тридцать семь лет. Фотографии, сделанные во время многочисленных арестов в период с 2008 по 2013 год, соответствовали лицу мужчины на фотографии из миссии.

Она подключилась и начала печатать все отчеты в базе данных, касающиеся Иглтона. В его послужном списке было множество арестов за наркотики и праздношатание и только один случай насилия, обвинение в нападении при отягчающих обстоятельствах в 2010 году, которое было квалифицировано как простое нанесение побоев. Баллард даже нашел оцифрованный отчет об интервью на местах, написанный Тимом Фармером в 2014 году — его последний полный год на работе. Краткий раздел включал уникальный взгляд Фармера на улицы Голливуда и этого конкретного жителя.

Это не первый и не последний раз, когда наши пути пересекаются с “Eagle”.

Глубокая, раковая река ненависти и насилия течет в его крови.

Я чувствую это, вижу это.

Он ждет. Он ненавидит. Он обвиняет мир в предательстве всех надежд.

Я боюсь за нас.

Баллард дважды прочитал "Дубль Фармера". Это было написано через пять лет после убийства Дейзи Клейтон. Могло ли пульсирующее, выжидающее насилие, которое Фармер видел в Иглтоне, уже вырваться на свободу в 2009 году? Вместо того, чтобы видеть будущее, видел ли Фармер также прошлое?

Баллада провела следующие полчаса, пытаясь найти Иглтона, но ничего не нашла. Ни водительских прав, ни недавних арестов. Последней известной записью о нем была карточка, которую Фармер заполнил. Он остановил Иглтона и допросил его, когда его видели слоняющимся у входа в метро на Голливудском бульваре возле Вайн. В графе “Род занятий” Фермер написал “попрошайка”. Теперь не было никаких указаний на то, жив Иглтон или мертв, только то, что он полностью отключился от электронной сети.

Было уже за полночь, и пришло время провести проверку благосостояния, которую лейтенант Мейсон поручил Баллард. Она использовала шаблон для розыска, чтобы составить список разыскиваемых для допроса в Иглтоне, который будет распространяться на всех перекличках. Включив скриншоты трех его последних фотографий, она отправила посылку на принтер и подписала компьютер. Она была готова уйти.

Ее первой остановкой был офис дозора, чтобы передать лейтенанту Манро бланк розыска и сказать ему, что она покидает участок, чтобы справиться с проверкой социального обеспечения. Манро сказал, что офицеры, назначенные для патрулирования в рассматриваемом районе, заканчивают незначительный вызов, но он отправит их к ее местоположению, как только они освободятся.

Пропавшего мужчину звали Джейкоб Кэди. Его дом находился в четырехэтажном кондоминиуме на Уиллоуби, всего в квартале от границы с Западным Голливудом. Баллард притормозила у красного бордюра и огляделась в поисках поддержки. Она ничего не видела и воспользовалась своим ровером, чтобы связаться с Манро, которая сказала, что патрульное подразделение не подтвердило их звонок.

Баллада решила уделить этому десять минут, прежде чем она войдет одна. Она достала свой телефон и проверила сообщения. От Босх не было ответа на ее сообщение об Иоанне Крестителе и никакого на сообщение, которое она ранее отправила Аарону Хейсу, чтобы проверить его самочувствие. Она не думала, что ей следует писать ему снова, опасаясь, что она может разбудить его.

Затем она проверила свою электронную почту и увидела, что на слепое электронное письмо, которое она отправила Скотту Калдеру со стандартным адресом USC, уже пришел ответ. Она открыла его и обнаружила, что дозвонилась до нужного Колдера и что он был бы рад встретиться рано утром следующего дня в своем офисе, чтобы обсудить несуществующую программу полиции Лос-Анджелеса GRASP. Он указал местонахождение своего офиса в здании Витерби на Макклинток-авеню и сказал, что у него есть свободное место в расписании на восемь утра.

Через десять минут по-прежнему не было никаких признаков резервного подразделения. Баллард решил проверить онлайн-профиль Джейкоба Кэди. Всего за несколько минут она смогла определить, что он был двадцатидевятилетним сыном игрока "Сити Холл" с тем же именем, у которого было несколько контрактов на обслуживание "Сити". Сын, очевидно, не хотел иметь никакого отношения к бизнесу отца и описал себя в Facebook как организатора вечеринок. Фотографии на Facebook показали активный образ жизни молодой Кэди. Похоже, он предпочитал мексиканские курорты и компанию мужчин. Он был загорелым и подтянутым, с вьющимися светлыми волосами. Ему нравилась облегающая одежда и водка Тито.

Через двадцать минут после прибытия Баллард вышла из своего "ровера" и направилась ко входу в здание кондоминиума. Она связалась по рации с офисом стражи и сообщила, что собирается действовать в одиночку.

В документах, оставленных в ее почтовом ящике лейтенантом Мейсоном, говорилось, что Кэди владела кондоминиумом с двумя спальнями и сдавала помещение в нем соседу по комнате по имени Талисман Прада. Во время двух предыдущих проверок со стороны патрульных Prada открыла дверь и сказала, что Кэди встретила мужчину в баре двумя ночами ранее и пошла с ним домой. Но это не объясняло, почему Кэди больше не отвечала на сообщения, электронную почту или телефонные звонки. Или почему его машина была припаркована в специально отведенном месте в подземном гараже кондоминиума.

Баллард трижды нажал на звонок у ворот, прежде чем сонный голос ответил.

“Мистер Кэди?”

“Нет, его здесь нет”.

Связь была прервана. Баллард снова позвонил.

“Что?”

“Мистер Прада?”

“Кто это?”

“Полиция. Ты откроешь врата?”

“Я сказал тебе, Джейкоба здесь нет. Ты разбудил меня”.

“Повторяю, мистер Прада, это полиция. Открой врата”.

Последовала долгая пауза тишины, прежде чем ворота загудели, и Баллард потянул их на себя, открывая. Она проверила улицу на предмет резервного подразделения и ничего не увидела. Она оглядела входную зону. Там была стойка с почтовыми ящиками, а под ней полка, на которой лежало несколько невостребованных газет. Баллард схватил один и использовал его, чтобы подпереть ворота для офицеров подкрепления, если они когда-нибудь прибудут. Она вошла и, пока ждала лифт, воспользовалась ровером, чтобы проверить, как они. На этот раз Манро сказала, что машина уже в пути.

Баллард поднялся на лифте на третий этаж. Дальше по коридору направо она увидела мужчину, стоящего перед открытой дверью в отделение. На нем были шелковые спальные штаны и никакой рубашки. Он был маленьким, но мускулистым, с черными как смоль волосами.

Баллард направился к нему.

“Мистер Прада?” - спросила она.

“Да”, - сказал мужчина. “Мы можем покончить с этим? Я бы хотел снова уснуть ”.

“Извините за беспокойство, но от Джейкоба Кэди все еще нет вестей. Прошло сорок восемь часов с тех пор, как мы получили отчет, и теперь это уголовное расследование ”.

“Преступник? Что криминального в том, что парень с кем-то спит?”

“Мы не думаем, что это то, что происходит. Не могли бы вы зайти в квартиру, чтобы я мог войти?”

Прада вернулся в дом, и Баллард вошел вслед за ним. Она оценила его, когда вошла. Он был не больше пяти футов пяти дюймов и 125 фунтов. Было ясно, что у него не было при себе оружия. Она оставила дверь открытой, и Прада заметил.

“Ты не хочешь закрыть это, пожалуйста?” - попросил он.

“Нет, давайте оставим это открытым”, - сказал Баллард. “Приближается пара офицеров в форме”.

“Неважно. Оглянись вокруг. Его здесь нет. Просто поторопись, пожалуйста”.

“Благодарю тебя”.

Баллард вошел в гостиную и развернулся на 180 градусов. Кондоминиум был красиво оформлен в современном стиле. Деревянные полы, выкрашенные в серый цвет, диван и стулья без подлокотников, стеклянный журнальный столик. Все тщательно согласовано, как картинка в журнале. В соседней столовой стоял квадратный стол с ножками из нержавеющей стали и стулья в тон. Стена за ней была увешана картиной размером 10 х 6, состоящей из черных полос на белом поле.

Прада развел руками, чтобы доказать, что Кэди там не было.

“Удовлетворен?”

“Почему бы тебе не показать мне спальни?” Сказал Баллард.

“Я имею в виду, разве у вас не должен быть ордер на проведение обыска?”

“Не на социальное обеспечение. Если мистер Кэди ранен или нуждается в помощи, мы должны найти его ”.

“Ну, ты ищешь не в том месте”.

“Могу я посмотреть спальни?”

Прада показала ей дом, и, как она и ожидала, там не было никаких признаков Джейкоба Кэди. Она достала из кармана свой мини-фонарик и воспользовалась им, чтобы проверить шкаф в спальне, который, по словам Прады, принадлежал Кэди. Там было полно одежды, а на полке стоял пустой чемодан. Выйдя обратно, она заметила, что кровать была аккуратно застелена и на ней не было сна.

Спальня Prada выглядела более обжитой: кровать не застелена, а одежда висит на стуле перед столиком для макияжа, который Баллард ожидала увидеть в женской комнате. Дверца шкафа была открыта, и одежда была свалена на полу внутри.

“Не все из нас такие аккуратные, как Джейкоб”, - сказала Prada.

Баллард услышала голоса из гостиной и повернулась к двери.

“Выхожу”, - крикнул Баллард в коридор.

Баллард и Прада вернулись в гостиную и были встречены офицерами Эррерой и Дайсоном. Баллард кивнул.

“Рада, что ты смог прийти”, - сказала она.

Прада нетерпеливо заговорил, прежде чем кто-либо из офицеров смог ответить.

“Теперь мы закончили?” - спросил он. “Я бы хотел немного поспать. У меня завтра назначены встречи”.

“Не совсем”, - сказал Баллард. “На этот раз я должен заполнить полный отчет. Могу я взглянуть на ваши водительские права или паспорт, пожалуйста?”

“Это действительно необходимо?”

“Да, сэр, это так. Я уверен, что вы хотите продолжать сотрудничать. Это самый быстрый способ вытащить нас отсюда ”.

Прада исчез обратно по короткому коридору в сторону своей спальни. Баллард кивнул Эррере, чтобы тот следовал за ним и наблюдал.

Баллард снова оглядел гостиную. Она была тщательно составлена, но что-то казалось неправильным. Она поняла, что коврик был слишком мал для пространства и мебели и что его абстрактный дизайн из перекрывающихся серых, черных и коричневых квадратов противоречил полосатому рисунку обивки. Она проверила соседнюю столовую и впервые заметила, что под квадратным столом с ножками из нержавеющей стали не было коврика.

“О чем ты здесь думаешь?” Прошептал Дайсон.

“Что-то не так”, - прошептал Баллард в ответ.

Прада и Эррера вернулись в гостиную, и Эррера вручил Балларду водительские права.

“Я хочу, чтобы вы знали, что мой адвокат подал документы на официальное изменение моего имени”, - сказал Прада. “Я не лгал. Я ди-джей, и мне нужно имя получше ”.

Баллард посмотрел на права. Он был выпущен в Нью-Джерси, и фотография соответствовала Prada, но имя на ней было Тайлер Тилдус. Баллард положил фонарик на кофейный столик рядом с небольшой скульптурой женского торса. Она достала из кармана маленький блокнот и ручку и записала информацию из лицензии.

“Что не так с Тайлером Тилдусом?” спросила она, пока писала.

“Никакого воображения”, - сказал Прада.

Баллард проверил дату рождения и увидел, что он также лгал о своем возрасте. В документах, оставленных для нее, ему было двадцать шесть лет. Старший сержант сказал, что ему было двадцать два.

“Какие у вас завтра встречи, мистер Прада?” - спросила она.

“Личное дело”, - сказал Прада. “Ничего, что касается полиции”.

Баллард кивнул. Она закончила писать и передала лицензию Prada. Затем она протянула ему одну из своих визитных карточек.

“Спасибо за ваше сотрудничество”, - сказала она. “Если вы услышите что-нибудь от мистера Кэди, пожалуйста, позвоните мне по этому номеру и попросите мистера Кэди тоже позвонить мне”.

“Конечно”, - сказал Прада, его голос стал дружелюбнее теперь, когда он увидел, что конец вторжения близок.

“Теперь ты можешь вернуться ко сну”, - сказал Баллард.

“Спасибо тебе”, - сказала Прада.

Ожидая, пока Эррера и Дайсон направятся к двери, Баллард посмотрела вниз на коврик. Он был слишком мал для того пространства, в котором находился. Она также увидела то, что сначала показалось несовершенством дизайна, место, где материал завязался при изготовлении. Но потом она поняла, что это было просто углубление. Ковер из столовой сменили так недавно, что углубление, оставленное одной из ножек стола, осталось заметным.

Прада последовал за ними к двери и закрыл ее за ними. Баллард услышала, как он повернул засов.

Три женщины молчали, пока не вошли в лифт и не закрыли дверь.

“И что?” Дайсон сказал.

Баллард все еще держала в руках свой блокнот. Она вырвала страницу с информацией о Тайлере Тилдусе и передала ее Эррере.

“Пробей это имя и посмотри, что всплывает”, - сказала она. “Я собираюсь вызвать судью. Я хочу посмотреть, что там под этим ковриком ”.

“Ты не мог бы просто посмотреть?” Спросил Эррера. “Чрезвычайные обстоятельства”.

Баллард покачала головой. Использовать чрезвычайные обстоятельства было непросто, и вы не хотели, чтобы это вернулось и втянуло вас в расследование.

“EC относится к пропавшему мужчине и возможной опасности для него”, - сказал Баллард. “Вы не заглядываете под ковер в поисках пропавшего человека. Ты ищешь доказательства под ковром. Я собираюсь вызвать судью, и таким образом в будущем не возникнет никаких проблем ”.

“Есть ли машина, которую нам следует искать?” Спросил Эррера.

“Патруль предположительно проверил это при первой проверке благосостояния”, - сказал Баллард. “Багажник тоже открыл. Он в гараже под нами. Но я включу это в ордер, и мы проверим это снова ”.

“Ты думаешь, у тебя достаточно доказательств для ордера?” Спросил Дайсон.

Баллард пожал плечами.

“Если я этого не сделаю, значит, я оставила свой фонарик там, наверху”, - сказала она. “Я вернусь и разбужу его.

27

Судья Верховного суда Кэролин Виквайр была кандидатурой Балларда. Она не всегда была судьей ночных звонков, но ей нравилась Баллард, и она дала ей номер мобильного, сказав, что она всегда может позвонить днем или ночью. Виквайр был полицейским, затем прокурором, а теперь был судьей за долгую карьеру в системе правосудия. Баллард предположил, что она стойко переносила свою долю женоненавистничества и дискриминации на каждом шагу пути. Хотя Баллард никогда не упоминала о препятствиях, с которыми она сама столкнулась и которые преодолела, некоторые из них были известны в сообществе правоохранительных органов, и она верила, что судья Уиквайр знал о них и сопереживал. Там было какое-то родство, и Баллард был не прочь использовать его, если это помогало сдвинуть дело с мертвой точки. Она позвонила Виквайру из входного вестибюля здания и разбудила ее.

“Судья Уиквайр, извините, что разбудил вас. Это детектив Баллард, полиция Лос-Анджелеса.”

“О, Рене, давно не виделись. С тобой все в порядке?”

“Да, так и есть, и я в порядке. Но мне нужно получить разрешение на телефонный обыск ”.

“Ладно, ладно. Просто подожди минутку. Дай мне надеть очки и немного проснуться”.

Баллард был переведен в режим ожидания. Пока она ждала, подошла Эррера, только что пропустившая имя Prada через терминал MDT в своей патрульной машине.

“Ты можешь говорить?”

“Пока я нахожусь в режиме ожидания. Что-нибудь?”

“Только несколько телевизоров в Нью-Джерси и Нью-Йорке. Ничего серьезного”.

Нарушения правил дорожного движения. Баллард знала, что они не помогут ей получить разрешение судьи на ордер на обыск.

“Хорошо”, - сказала она. “Мне все еще нужно, чтобы ты был рядом, если я получу это. Не могли бы вы узнать, есть ли на месте менеджер?”

“Вас понял”, - сказал Эррера.

Она ушла как раз в тот момент, когда Виквайр снова вышел на связь.

“Итак, что мы здесь имеем, Рене?”

“Это дело о пропавших без вести, но я думаю, что здесь замешана нечестная игра, и необходимо проникнуть в квартиру пропавшего человека и места общего пользования здания. Это сложно, потому что лицо, заинтересованное в исчезновении, является соседом пропавшего мужчины по комнате ”.

“Они пара или просто соседи по комнате?”

“Просто соседи по комнате. Отдельные спальни.”

“Хорошо. Скажи мне, что у тебя есть.”

Баллард рассказала о своем расследовании, расположив факты в таком порядке, который заинтриговал бы судью и привел бы к заключению о вероятной причине. Она сказала, что Джейкоб Кэди пропал без вести в течение сорока восьми часов и не отвечает ни на какие сообщения, начиная от его мобильного телефона и заканчивая его бизнес-сайтом. Она сказала судье, что мужчина, живущий в квартире Кэди, назвал вымышленное имя, но опустил объяснение Prada о том, что он находится в процессе законной смены его. Она сказала, что Прада выразил нежелание сотрудничать, умолчав о том, что она разбудила его в час ночи.

Наконец, она упомянула о ковре и своем подозрении, что его передвинули, чтобы что-то прикрыть.

Когда она закончила, Виквайр молчала, переваривая словесное заявление Балларда о вероятной причине. Наконец, она заговорила.

“Рене, я не думаю, что у тебя это есть”, - сказала она. “У вас есть несколько интересных фактов и подозрений, но здесь нет доказательств нечестной игры”.

“Что ж, я пытаюсь понять это, судья”, - сказал Баллард. “Я хочу выяснить, почему ковер был передвинут”.

“Но здесь у вас телега впереди лошади. Ты знаешь, я люблю помогать тебе, когда могу, но это слишком тонко.”

“Что бы тебе понадобилось? Парень не пишет смс или твиты, он не водит свою машину, он не занимается своим бизнесом. Похоже, он оставил всю свою одежду. Что-то явно произошло ”.

“Я не спорю с этим. Но у вас нет никаких указаний на то, что произошло. Этот парень мог бы быть на нудистском пляже в Байе, где ему не нужна смена одежды. Он мог бы быть влюблен. Он мог бы участвовать во многих вещах. Дело в том, что в его доме проживает человек, и вы не имеете права обыскивать этот дом без веской причины ”.

“Хорошо, судья, спасибо тебе. Я, вероятно, перезвоню тебе после того, как получу то, что тебе нужно ”.

Она отключила звонок. Дайсон стоял там.

“Никакого управления на месте”, - сказала она.

“Хорошо”, - сказал Баллард. “Посмотрим, сможете ли вы с Эррерой спуститься в гараж и осмотреться”.

“Вы получили ордер?”

“Нет. Я поднимаюсь за своим фонариком. Если ты не получишь от меня известий примерно через десять, поднимайся ”.

“Вас понял”.

Баллард поднялся на лифте обратно на третий этаж и постучал в дверь Джейкоба Кэди. Через несколько мгновений она услышала движение внутри, а затем голос Прады через дверь.

“О, мой бог! Что?”

“Мистер Прада, вы можете открыть дверь?”

“Чего ты хочешь сейчас?”

“Ты можешь открыть дверь, чтобы нам не приходилось говорить так громко?" Люди спят”.

Дверь распахнулась. Гнев ясно читался на лице Прады.

“Я знаю, что люди спят. Я хочу быть одним из них. Что это сейчас?”

“Мне жаль. Я оставил свой фонарик. Я думаю, это может быть в шкафу Джейкоба. Не могли бы вы достать это?”

“Иисус Христос!”

Прада повернулась и направилась к коридору, который вел к обеим спальням кондоминиума. Баллард заметила, что Prada теперь надела футболку с розовым силуэтом кита на ней.

Как только Prada скрылась из виду, Баллард перешла в гостиную и подошла к кофейному столику. Она схватила свой фонарик, который был частично скрыт скульптурой с торсом, и положила его в карман. Затем она отступила назад и подняла мягкое кресло с угла коврика. Она тихо поставила стул на деревянный пол, затем наклонилась и откинула угол коврика назад, насколько это было возможно, накрыв им кофейный столик.

Баллард присел на корточки и посмотрел на пол. На вымытом серой древесине были выбелены пятна в виде полукруглых штрихов. Кто-то вымыл этот участок пола мощным моющим средством. Баллард обратил внимание на швы между досками. Это был шпунтовой пол, что означало, что была большая вероятность того, что остатки того, что было убрано, могли просочиться в основание пола.

Баллард почувствовал приближение тяжелых шагов Prada. Она откинула ковер обратно, затем встала и быстро вернула стул на место, как только он вошел в комнату.

“Ничего”, - сказал он. “Этого там нет”.

“Ты уверен?” Сказал Баллард. “Я знаю, что оно было у меня в том шкафу”.

“Я уверен. Я посмотрел. Ты можешь посмотреть, если хочешь ”.

“Я поверю тебе на слово”.

Баллард сняла с пояса "ровер" и дважды включила его, прежде чем заговорить в него.

“Шесть-Адам-Четырнадцать, кто-нибудь из вас брал мой фонарик в квартире?”

Прада в смятении всплеснул руками.

“Разве ты не мог сначала спросить их, прежде чем снова будить меня?” - сказал он.

Баллард держала руку нажатой на ровер, чтобы она все еще передавала.

“Успокойтесь, мистер Прада”, - сказала она. “Ты не возражаешь, если я задам тебе последний вопрос, а потом не буду тебе мешать?”

“Как скажешь”, - сказал Прада. “Просто попроси об этом и уходи”.

“Что случилось с ковром в гостиной?”

“Что?”

Баллард поняла намек, когда задала вопрос. Мгновение удивления в его глазах. Это Прада передвинула ковер.

“Ты слышал меня”, - сказала она. “Что случилось с ковриком?”

“Ковер прямо здесь”, - сказал Прада, как будто он разговаривал с идиотом.

“Нет, это ковер из столовой. Смотри, на нем все еще остались следы от ножек стола. Вы перенесли это сюда, потому что избавились от коврика, который был на этом месте. Что с этим случилось? Почему ты должен был избавиться от этого?”

“Послушай, с меня хватит этого. Ты можешь расспросить Джейкоба обо всех коврах, когда он вернется, и ты увидишь, что все в порядке ”.

“Он не вернется. Мы оба это знаем. Расскажи мне, что случилось, Тайлер.”

“Это не мое имя. Меня зовут—”

Прада внезапно бросился через комнату на Баллард, подняв руки, похожие на когти, и целясь ей в горло. Но Баллард был готов, зная, что ее слова могут подтолкнуть его к крайним мерам. Она развернулась, уклоняясь от натиска, как тореадор, одновременно занося руку, удерживающую ровера, вверх и за его спину. Она вогнала каблук радиоприемника ему в позвоночник и подставила ему подножку ногой. Прада упал лицом в угол комнаты. Баллард бросила рацию и вытащила пистолет. Она поставила ногу ему на спину и направила свое оружие ему в голову.

“Попробуешь встать, и я проделаю дыру в твоем позвоночнике. Ты никогда больше не будешь ходить”.

Баллард почувствовала, как он напрягся и проверил давление ее ноги. Но потом он расслабился и сдался.

“Умный мальчик”, - сказала она.

Когда она надевала на него наручники и зачитывала рекомендации по правам человека, она услышала, как открылась дверь лифта, а затем бегущие шаги, когда Эррера и Дайсон помчались по коридору.

Вскоре они были в квартире и рядом с Баллардом.

“Поднимите его и посадите на стул”, - приказал Баллард. “Мне придется позвонить в отдел по расследованию убийств”.

Двое полицейских приблизились и схватили Праду за руки.

“Он собирался убить меня”, - внезапно объявила Прада. “Он хотел мой бизнес, все, ради чего я работал. Я сражался с ним. Он упал и ударился головой. Я не хотел, чтобы он умер ”.

“И поэтому ты завернул его в ковер и куда-то выбросил его тело?” - Спросил Баллард.

“Никто бы мне не поверил. Ты мне сейчас не веришь”.

“Ты понял права, которые я тебе перечислил?”

“Он собирался разрезать меня на куски”.

“Прекрати болтать и ответь на вопрос. Вы понимаете права, которые я только что перечислил? Ты хочешь, чтобы я повторил их снова?”

“Я понимаю, я понимаю”.

“Хорошо. Где тело Джейкоба Кэди?”

Прада покачал головой.

“Ты никогда этого не найдешь”, - сказал он. “Я выбросил это в мусорный контейнер. Это везде, куда попадает мусор. И это то, чего он заслуживает ”.

Она вышла в коридор, чтобы позвонить лейтенанту Макадаму, главе детективного бюро Голливудского отдела и настоящему боссу Баллард, хотя видела его редко. Она должна была напрямую информировать его о любом случае такого масштаба. Она получила преступное удовольствие, разбудив его. Он был строгим исполнителем с девяти до пяти.

“Привет, босс, это Баллард”, - сказала она. “У нас убийство”.

28

Когда Баллард вернулась в детективное бюро, передав дело Джейкоба Кэди группе по расследованию убийств Западного бюро, она обнаружила Гарри Босха, устроившегося за столом, которым он пользовался прошлой ночью, и просматривающего коробку с карточками для допросов на местах.

“Ты не спишь, Босх?” - спросила она.

“Не сегодня”, - сказал он.

Баллард увидел кофейную чашку на столе. Он помог себе в комнате отдыха.

“Как долго ты здесь?” - спросила она.

“Недолго”, - сказал Босх. “Я всю ночь кого-то искал”.

“Найти его?”

“Она, и нет, пока нет. Чем ты занимался?”

“Расследую убийство. А теперь мне нужно оформить документы, так что сегодня я не буду просматривать карточки shake ”.

“Нет проблем. Я делаю успехи”.

Он поднял горсть карточек, которые отложил в сторону для более тщательного изучения позже. Она собиралась сказать, что была проблема в том, что он пришел в участок и работал над делом в одиночку, но она промолчала. Она выдвинула стул и села за письменный стол в том же отсеке, что и Босх.

После входа в компьютер Баллард начала писать отчет об инциденте, который она отправит команде, взявшейся за дело Кэди.

“В чем было дело?” - Спросил Босх. “Отдел убийств”.

“Это дело без трупов”, - сказала она. “По крайней мере, пока. Началось с объявления о пропаже человека, и именно поэтому меня вызвали. Есть парень, который признается, что убил человека, разрезал тело и выбросил все это в мусорный контейнер. О, и он говорит, что это была самооборона ”.

“Конечно, он знает”.

“Мы связались с управляющим зданием — мусорный контейнер забрали вчера, так что они отправятся на свалку сегодня, как только выяснят, кто был перевозчиком мусора и какой свалкой они пользуются. Один из немногих случаев, когда я рад, что мне не удается увидеть дело до конца. Двое парней, которые поймали это, были не слишком счастливы ”.

“Однажды у меня был случай с отсутствием тела. То же самое. Нам пришлось отправиться на свалку, но мы опоздали на неделю. Итак, мы провели там около двух недель. И мы нашли тело, но это было не то. Думаю, только в Лос-Анджелесе”.

“Вы хотите сказать, что нашли жертву убийства, но не ту, которую искали?”

“Да. Мы так и не нашли того, кого искали. Мы все равно отправились туда по наводке. Так что, может быть, этого никогда и не было. То, что мы нашли, было делом о мафии, и в конце концов мы его раскрыли. Но те две недели, что я провел там, месяцами не могли избавиться от запаха из моего носа. И забудь об одежде. Я выбросил все прочь”.

“Я слышал, что в таких местах оно может быть довольно зрелым”.

Она вернулась к работе, но не прошло и пяти минут, как Босх снова прервал ее.

“У тебя когда-нибудь была возможность проверить файлы GRASP?” он спросил.

“На самом деле, я так и сделал”, - сказал Баллард. “Предположительно, все они были удалены, но я получил информацию о профессоре Американского университета, который разработал программу и помог ее внедрить. Я надеюсь, что он сохранил данные. У меня назначена встреча с ним в восемь, если тебе интересно ”.

“Мне интересно. Я угощу тебя завтраком по дороге.”

“У меня не будет времени на завтрак, если я не оформлю документы”.

“Понял. Я заткнусь”.

Баллард улыбнулась, возвращаясь к работе над отчетом. Она была в разделе резюме, где печатала корыстные заявления Тилдуса — его арестовали под его нынешним законным именем — после того, как он был арестован и понял, что ему нужно попытаться отговориться от убийства. Его пылкие доводы о самообороне потеряли доверие, когда вызванная в квартиру команда криминалистов подняла сливную трубу в ванной и обнаружила кровь и ткани. Затем Тилдус признался, что расчленил тело и упаковал части в пластиковые мешки для мусора — крайняя мера при убийстве в целях самообороны.

Это заставило Балларда пожалеть родителей Кэди и ее семью. В следующие часы и дни они узнают, что их сын считался мертвым, расчлененным и похороненным где-то среди мусора на свалке. И рассказ Босха о безуспешных поисках тела на свалке обеспокоил ее. Было крайне важно, чтобы они нашли тело Кэди, чтобы травмы, помимо расчленения, можно было проанализировать в соответствии с деталями, предоставленными Тилдусом. Если бы повреждения на теле говорили о другой истории, это был бы способ Джейкоба помочь осудить своего убийцу.

Несмотря на то, что Баллард сказала о том, что рада, что она не доводит дело до конца, она намеревалась добровольно помочь в поисках Джейкоба. Она чувствовала необходимость быть там.

Смена Баллард заканчивалась в семь, но она отправила свои отчеты детективам Западного бюро по электронной почте за час до этого, и они с Босхом рано отправились в центр. Они позавтракали в вагоне-ресторане Pacific, дорогой традиции полиции Лос-Анджелеса, через дорогу от станции Rampart Division. Они мало говорили о текущем деле. Вместо этого они рассказали друг другу о своей жизни в полиции Лос-Анджелеса. Босх много крутился в первые годы, прежде чем провел несколько лет в голливудском отделе убийств и закончил свою карьеру в RHD. Он также рассказал, что у него была дочь, которая училась в колледже в округе Ориндж.

Упоминание о дочери побудило Босха вытащить свой телефон.

“Ты же не собираешься написать ей сейчас, не так ли?” - Спросил Баллард. “Ни один студент колледжа не просыпается так рано”.

“Нет, просто проверяю ее местоположение”, - сказал Босх. “Проверяю, дома ли она. Сейчас ей двадцать один, и я думал, это уменьшит беспокойство, но от этого стало только хуже ”.

“Она знает, что ты можешь выследить ее?”

“Да, мы заключили сделку. Я могу выследить ее, а она может выследить меня. Я думаю, она беспокоится обо мне так же сильно, как я беспокоюсь о ней ”.

“Это мило, но ты знаешь, что она может просто оставить свой телефон в своей комнате, и ты подумаешь, что она была там”.

Босх оторвал взгляд от телефона и посмотрел на Балларда.

“Неужели?” он сказал. “Тебе обязательно было заронить это семя в мою голову?”

“Прости”, - сказал Баллард. “Просто говорю, что если бы я был студентом колледжа и мой отец мог отслеживать мой телефон, я не думаю, что носил бы его с собой все время”.

Босх убрал телефон и сменил тему.

Как и обещал, Босх оплатил счет, и они направились на юг, в ОСК. По пути Баллард рассказала Босху о Деннисе Иглтоне и о том, как его подобрал автобус миссии "Лунный свет" в ту же ночь, что и Дейзи Клейтон. Она сказала, что между этими двумя не было особой связи, кроме этого, но Иглтон был грязным преступником, и она хотела взять у него интервью, если его можно будет найти.

“Тим Фармер разговаривал с ним”, - сказала она. “Он написал a shake в 2014 году, сказал, что ‘Eagle’ был наполнен ненавистью и насилием”.

“Но никаких реальных записей о насилии?” - Спросил Босх.

“Только одно нападение, которое было прекращено. Этот подонок отсидел всего месяц в окружной тюрьме за то, что раскроил парню голову бутылкой.”

Босх не ответил. Он просто кивнул, как будто история о легком наказании Иглтона была в порядке вещей.

К восьми утра они были у дверей кабинета профессора Скотта Колдера в Университете Южной Калифорнии. Колдеру было под тридцать, что говорило Балларду о том, что ему было за двадцать, когда он разработал программу отслеживания преступлений, принятую департаментом полиции.

“Профессор Колдер?” Сказал Баллард. “Я детектив Баллард. Мы говорили по телефону. А это мой коллега детектив Босх.”

“Входите, пожалуйста”, - сказал Кальдер.

Колдер предложил посетителям сесть перед своим столом, а затем сел сам. Он был небрежно одет в темно-бордовую рубашку для гольфа с золотым знаком USC на левой стороне груди. У него была бритая голова и длинная борода в стиле стимпанк. Баллард предположил, что он думал, что это помогло ему лучше вписаться в студенческий городок.

“ПОЛИЦИИ Лос-Анджелеса никогда не следовало распускать GRASP”, - сказал он. “Это принесло бы дивиденды прямо сейчас, если бы они сохранили это на месте”.

Ни Баллард, ни Босх не спешили соглашаться с ним, и Колдер начал краткое изложение того, как программа возникла на основе его исследований структуры преступности в Американском университете и вокруг него после серии нападений и ограблений студентов всего в нескольких кварталах от кампуса. После сбора данных Колдер использовал статистику, чтобы спрогнозировать частоту и места будущих преступлений в районах, окружающих университет. Полиция Лос-Анджелеса узнала о проекте, и шеф полиции попросил Колдера взять его компьютерное моделирование в город, начав с трех тестовых площадок: Голливуд Дивизион из-за непостоянства его обитателей и разнообразия преступлений, которые там происходили; Тихоокеанский дивизион из-за уникального характера преступлений в Венеции; и Юго-Западный дивизион, потому что в него входил ОСК. Городской грант профинансировал проект, и Колдер и несколько его студентов приступили к работе по сбору данных после периода обучения с офицерами в трех подразделениях. Проект длился два с половиной года, пока не истек пятилетний срок полномочий шефа. Полицейская комиссия впоследствии не удержала Колдера. Был назначен новый шеф, и он закрыл программу, объявив о возвращении к старой доброй общественной полиции.

“Это был позор”, - сказал Кальдер. “Мы только начинали добиваться наших успехов. ХВАТКА сработала бы, если бы мне дали шанс ”.

“Похоже на то”, - сказал Баллард.

Она не могла придумать никаких других слов сочувствия, поскольку у нее были свои собственные убеждения относительно предсказуемости преступлений.

Босх ничего не сказал.

“Что ж, мы ценим исторический взгляд на программу”, - продолжил Баллард. “Мы здесь для того, чтобы спросить, сохранили ли вы какие-либо данные из него. Мы расследуем нераскрытое убийство 09-го года, которое было вторым годом существования GRASP. Итак, он был запущен и собирал данные. Мы подумали, что было бы полезно, если бы у нас был своего рода снимок всей картины преступлений в Голливуде в ту ночь, возможно, за всю неделю убийства ”.

Кальдер на мгновение замолчал, обдумывая вопрос Балларда. Затем он осторожно заговорил.

“Ты знаешь, что новый шеф удалил все данные, когда уничтожил программу, верно?” он сказал. “Он сказал, что не хотел, чтобы это попало не в те руки. Ты веришь в это?”

Горький тон, прозвучавший в голосе Кальдера, выдал гнев, который он копил почти десять лет.

“Это кажется немного противоречивым тому, что департамент ведет всевозможные другие записи”, - предложила Баллард, надеясь отделить текущее расследование от политических решений, к которым она не имела никакого отношения.

“Это было глупо”, - сказал Босх. “Все решение было глупым”.

Баллард понял, что Bosch - это способ добиться сотрудничества Колдера. Он ни перед кем не отвечал. Он мог говорить все, что хотел, и особенно то, что Кальдер хотел услышать.

“В полицейском управлении мне сказали, что я должен был очистить свое собственное хранилище данных по проекту”, - сказал Колдер.

“Но это был твой ребенок”, - сказал Босх. “Я предполагаю, что вы уничтожили не все, и если я прав, вы могли бы помочь нам раскрыть убийство. Это был бы славный маленький трах-ты для шефа, верно?”

Балларду пришлось сдержать улыбку. Она могла сказать, что Босх играл это идеально. Если у Колдера что-то было, он собирался от этого отказаться.

“Что конкретно ты ищешь?” Сказал Кальдер.

“Мы хотели бы, чтобы в течение сорока восьми часов читали о каждом преступлении в отделе, посвященном ночи, когда нашу жертву схватили на улице”, - настойчиво сказал Баллард.

“Двадцать четыре часа до и двадцать четыре после?” Спросил Кальдер.

“Пусть будет сорок восемь с обеих сторон”, - сказал Босх.

Баллард достала свой блокнот и оторвала верхнюю страницу. Она уже записала дату. Кальдер взял его и посмотрел на него.

“Как ты хочешь это — в цифровом виде или напечатать?” он спросил.

“Цифровая”, - сказал Баллард.

“Печать”, - одновременно сказал Босх.

“Ладно, оба”, - сказал Кальдер.

Он снова посмотрел на бумагу с датой, как будто это само по себе имело какой-то огромный моральный вес.

“Хорошо”, - сказал он. “Я могу это сделать”.

29

Колдер сказал, что ему нужен день, чтобы восстановить жесткий диск, на котором он хранил данные GRASP. Это было не в школе, а на частном складе. Он сказал, что позвонит, как только будет готов материал для отправки.

Баллард отвезла их обоих на своей городской машине, чтобы им не пришлось беспокоиться о законной парковке обоих своих личных автомобилей, но перед отъездом Босх попросил высадить его в близлежащем Выставочном парке.

“Почему?” - спросила она.

“Я никогда не видел шаттл”, - сказал он. “Я подумал, что стоит это проверить”.

Списанного космического челнока Индевор уже летел в Лос-Анджелес за шесть лет до этого, медленно двигался по улицам Южно-Центрального, а положить на постоянной экспозиции внутри воздушного и космического центра в парке.

Баллард улыбнулся при мысли о Босхе в музее авиации и космонавтики.

“Ты не похож на любителя космических путешествий, Гарри”.

“Я не совсем. Просто хочу взглянуть на это, чтобы знать, что это действительно правда ”.

“Значит, ты сторонник теории заговора? Как будто космическая программа была мистификацией? Фальшивые новости?”

“Нет, нет, не так. Я верю в это. Знаешь, это просто потрясающе - думать, что мы могли бы отправить эти штуки вверх, облететь Луну, починить спутники и делать все, что они делали, и мы не можем починить вещи здесь, внизу. Я просто хотел увидеть это один раз, с тех пор, как они привезли это сюда. Я был...”

Он замолчал, как будто не был уверен, что должен продолжать.

“Что?” Подсказал Баллард.

“Нет, я просто хотел сказать, что был во Вьетнаме в 69-м”, - сказал Босх. “Задолго до того, как ты даже родился, я знаю. И в этот единственный день я только что вернулся в базовый лагерь на аэромобиле после сложной операции, в ходе которой нам пришлось выбивать врага из системы туннелей. Вот что я там сделал. Было позднее утро, и место было совершенно пустынно. Это было похоже на город-призрак, потому что все сидели в своих палатках, слушая радио. Нил Армстронг собирался прогуляться по Луне, и все они хотели это услышать...

“И это было то же самое, понимаешь? Как мы могли отправить парня туда, чтобы он прыгал на Луне, когда здесь все было так хреново? Я имею в виду то утро во время операции... Мне пришлось убить парня. В туннеле. Мне было девятнадцать лет.”

Босх смотрел в свое окно. Казалось, что он почти разговаривает сам с собой.

“Гарри, мне действительно жаль”, - сказал Баллард. “Что ты оказался в такой ситуации в таком возрасте. В любом возрасте”.

“Да, ну...” - сказал Босх. “Так оно и было”.

Он больше ничего не сказал. Баллард чувствовал, как усталость накатывает на него волной.

“Ты все еще хочешь увидеть шаттл?” - спросила она. “Как ты вернешься к своей машине на станции?”

“Да, высади меня. Я могу поймать такси или Uber позже ”.

Она завела машину и проехала несколько кварталов до парка. Они не разговаривали. Она подвела его как можно ближе к гигантскому зданию, в котором размещался шаттл.

“Я не уверен, что они еще будут открыты”, - сказал Баллард.

“Все в порядке”, - сказал Босх. “Я найду, чем заняться”.

“После этого тебе следует пойти домой и вздремнуть. Ты выглядишь усталым, Гарри.”

“Это хорошая идея”.

Он открыл свою дверь, затем оглянулся на Балларда, прежде чем выйти.

“Просто чтобы ты знал, я закончил с Сан-Фернандо”, - сказал он. “Итак, я полностью привержен делу Дейзи”.

“Что ты подразумеваешь под "сделано"?” - Спросил Баллард. “Что случилось?”

“Я вроде как все испортил. Мой свидетель будет убит, это будет на моей совести. Я сделала недостаточно, чтобы защитить его. Вчера кое-что произошло между мной и парнем, который слил это, и шеф отстранил меня от работы. Будучи заповедником, здесь нет никакой защиты, так что... Я только что закончил. Вот и все”.

Баллард подождала, скажет ли он что-нибудь еще, но он этого не сделал.

“Итак ... женщина, которую ты искал всю ночь”, - сказала она. “Это не было частью того дела?”

“Нет”, - сказал Босх. “Это была мать Дейзи. Я пришел домой, а она сбежала. Жаль, что у тебя так и не было шанса поговорить с ней ”.

“Все в порядке”, - сказал Баллард. “Ты думаешь, она вернулась к прежней жизни?”

Босх пожал плечами.

“Прошлой ночью я избил всех ее фамильяров”, - сказал он. “Никто ее не видел. Но это были только те места, о которых я знал. У нее могли быть другие. Места, где можно забить и потерпеть крах. Люди, которые приняли бы ее. Она, возможно, только что вскочила на Грейхаунда и тоже сбежала. Это то, на что я надеюсь. Но я продолжу поиски, когда смогу ”.

Баллард кивнул. Казалось, это был конец разговора, но она хотела ему кое-что сказать. Как только он начал выходить, она заговорила.

“Мой отец отправился во Вьетнам”, - сказала она. “Ты напоминаешь мне о нем”.

“Это верно?” Босх сказал. “Он живет здесь, в Лос-Анджелесе?”

“Нет, я потеряла его, когда мне было четырнадцать. Но во время войны он приехал на Гавайи на... как это называлось, отпуск?”

“Да, или свобода. Я несколько раз ездил на Гавайи. Они не позволили тебе вернуться в CONUS, так что ты мог бы поехать в Гонконг, Сидней, в несколько других мест. Но Гавайи были лучшими ”.

“Что такое КОНУС?”

“Континентальная часть Соединенных Штатов. Они не хотели, чтобы ты возвращался на материк из-за всех протестов. Но если бы ты все уладил в Гонолулу, ты мог бы прокрасться на самолет в штатском и вернуться в Лос-Анджелес ”.

“Я не думаю, что мой отец сделал это. Он встретил мою мать на Гавайях, а затем после войны вернулся и остался ”.

“Многие парни делали это”.

“Он был родом из Вентуры, и после того, как я родился, мы навещали там мою бабушку — раз в год, — но ему не нравилось возвращаться. Он видел это так же, как и ты. Испорченный мир. Он просто хотел разбить лагерь на пляже и заниматься серфингом ”.

Босх кивнул.

“Я понимаю это. Он был умен, а я была дурой. Я вернулся и подумал, что могу что-то с этим сделать ”.

Прежде чем Баллард успел ответить, Босх вышел из машины и закрыл дверь. Баллард смотрела, как он идет к зданию, где они держали космический челнок. Она заметила легкую хромоту в его походке.

“Я не это имела в виду, Гарри”, - сказала она вслух.

30

К тому времени, когда Баллард сменила машину, поехала в Венецию, забрала Лолу и добралась до пляжа, была середина утра, и ветер поднял двухфутовую волну на поверхности, что сделало бы греблю испытанием вместо терапии, которую она обычно получала от этого. Как бы сильно она ни нуждалась в физических упражнениях, она знала, что еще больше ей нужен сон. Она разбила свою палатку, разместила Лолу впереди и забралась внутрь отдохнуть. Умолкая, она подумала о своем отце, вспомнив, как он сидел верхом на своей любимой доске и рассказывал ей о Вьетнаме и об убийстве людей, излагая это так, как выразился Босх, говоря, что ему пришлось это сделать, а потом с этим жить. Он заключил весь свой вьетнамский опыт в одну фразу, “Син лой”.Крутое дерьмо.

Четыре часа спустя ее разбудила вибрация ее часов. Она была в глубоком забытьи, и пробуждение было медленным и дезориентирующим. Наконец, она села, раздвинула рукой полог палатки и проверила, как там Лола. Собака была там, грелась на солнышке. Она снова посмотрела на Балларда выжидающим взглядом.

“Ты голодна, девочка?”

Баллард выбрался из палатки и потянулся. Она проверила башню на Роуз-авеню и увидела Аарона Хейса в гнезде, смотрящего на море. Там не было пловцов.

“Давай, Лола”.

Она шла по песку к вышке спасателей. Собака следовала за ней.

“Аарон”, - позвала она в башню.

Хейс повернулся и посмотрел на нее сверху вниз со своего насеста.

“Renée. Я видел твою палатку, но не хотел тебя будить. У тебя все в порядке?”

“Да. А как насчет тебя?”

“Ты знаешь, вернувшись на скамейку. Но сегодня довольно тихо”.

Баллард бросил взгляд на воду, как бы желая убедиться в малочисленности пловцов.

“Не хочешь поужинать сегодня вечером?” он спросил.

“Я думаю, мне нужно работать”, - сказал Баллард. “Позволь мне позвонить и посмотреть, что к чему, тогда я дам тебе знать”.

“Я буду здесь”.

“У тебя есть твой телефон?”

“Забрал мой телефон”.

Он нарушал правило, имея при себе личный телефон, находясь в башне. Год назад скандал потряс команду спасателей на побережье, когда отправивший смс спасатель пропустил тонущую женщину, зовущую на помощь. Баллард знал, что Аарон не будет отправлять сообщения или отвечать на звонки, но он мог воспроизводить сообщения, не отрывая глаз от воды.

Она вернулась в палатку, достала телефон из кармана пляжных спортивных штанов и позвонила по номеру, который дал ей Трэвис Ли, один из детективов отдела убийств, который этим утром взялся за дело Джейкоба Кэди. Он ответил, и она спросила, каков статус дела. Ли заметил ей рано утром, что это было необычное стечение обстоятельств для него и его партнера Рахима Роджерса. Они взялись за дело с задержанным убийцей, признанным виновным, благодаря Баллард, и работа детектива будет заключаться в поиске останков жертвы.

“Мы отследили грузовик, который забрал мусорный контейнер”, - сказал Ли. “Сначала это отправилось в сортировочный центр в Санленде, затем то, что не было отобрано для переработки, было выброшено на свалку в Сильмаре. Хотите верьте, хотите нет, но это место называется Солнечный каньон. Сейчас мы надеваем лунные костюмы и собираемся начать выбор ”.

“У тебя есть запасной лунный костюм?” - Спросил Баллард.

“Ты вызываешься добровольцем, Баллард?”

“Я есть. Я хочу довести это до конца”.

“Тогда давай. Мы приведем тебя в порядок”.

“Я буду там через час”.

Собрав вещи и отвезя Лолу в детский сад для собак, Баллард поехал по автостраде 405 прямо на север, через обугленные холмы на перевале Сепульведа, в долину. По дороге она позвонила Аарону и сказала ему, что ужина не будет.

Сильмар находился на северной оконечности, а Солнечный каньон - в подмышечной впадине, образованной пересечением автострад 405 и 14. Баллард почувствовала это задолго до того, как она добралась до этого. Выбросить такое название, как Саншайн Каньон на свалку, было типичной иконографией. Возьмите что-нибудь уродливое или ужасное и назовите это красивым именем.

По прибытии Баллард был вывезен к месту поиска на вездеходе. Ли, Роджерс и команда криминалистов уже использовали что-то похожее на лыжные палки, чтобы разобраться в мусоре, который был огорожен желтой лентой. Он был около тридцати ярдов в длину и десяти в ширину, и Баллард предположил, что это был выброс мусора из мусоровоза, который по пути забрал контейнер с мусором из кондоминиума Джейкоба Кэди.

Команда криминалистов установила стол под передвижным навесом на грунтовой дороге, которая огибала зону сброса отходов на свалке. На нем было разложено дополнительное снаряжение, в том числе пластиковые защитные комбинезоны, дыхательные маски, защитные очки, коробки для перчаток и ботинок, каски, клейкая лента и ящик с водой в бутылках. В бочке рядом со столом лежали дополнительные поисковые отмычки, к некоторым из которых были прикреплены оранжевые флажки для обозначения находок.

Балларда высадили с рекомендацией водителя квадроцикла о том, что в зонах мусора на свалке необходимо носить каски. Сначала она надела дыхательную маску. Это не сильно помогло избавиться от запаха, но было приятно осознавать, что это может сократить поступление более крупных частиц мусора. Затем она натянула лунный костюм поверх своей одежды и заметила, что ни один из поисковиков на куче мусора не натянул капюшон на свои защитные костюмы. Она так и сделала, полностью заправив свои волосы средней длины в пластик и потянув за шнуровку, которая затягивала капюшон вокруг ее лица.

Она надела перчатки и пинетки, а затем использовала клейкую ленту, чтобы заклеить манжеты костюма вокруг запястий и лодыжек. Она надела защитную маску для глаз и дополнила наряд оранжевой каской с номером 23 по обе стороны от нее. Она была готова. Она схватила одну из кирк из бочки и начала перебираться через обломки к другим поисковикам. Их было пятеро, выстроившись в линию, они продвигались вверх по зоне поиска.

Поскольку они не натянули капюшоны, Баллард легко опознал Ли и Роджерса.

“Ребята, вы хотите, чтобы я протиснулась в очередь здесь или сделала что-то еще?” - спросила она.

“Это ты, Баллард?” Сказал Ли. “Да, протискивайся. Больше шансов, что мы ничего не пропустим”.

Ли переместился влево, а Роджерс переместился вправо, освобождая место для Балларда, чтобы присоединиться к линии.

“Черные пластиковые пакеты, Баллард”, - сказал Роджерс. “С синими ремешками”.

“Понял”, - сказал Баллард.

“Все, это Рене”, - сказал Ли. “Она та, кого мы должны поблагодарить за то, что она здесь сегодня. Рене, это касается всех.”

Баллард улыбнулся, хотя никто не мог этого видеть.

“Наверное, я виновата”, - сказала она.

“Нет, как хочешь”, - сказал Роджерс. “Если бы не ты, этому говнюку из Нью-Джерси, возможно, все сошло бы с рук. И они сказали нам здесь, что, если бы мы прибыли через два, три дня, мы бы никогда не смогли изолировать зону высадки, подобную этой. Нам повезло”.

“Теперь давайте надеяться, что нам снова повезет”, - добавил Ли.

Они двигались медленно, с каждым шагом погружаясь на фут или больше в обломки, используя стальные кирки, чтобы копаться в мусоре. Целостность линии была нарушена, так как иногда поисковик останавливался, чтобы расчистить завалы руками.

В какой-то момент Ли забеспокоился о времени и попросил остальных ускорить темп. У них оставалось по крайней мере четыре часа солнечного света, но если бы они начали находить части тел, было бы начато расследование на месте преступления, и он хотел провести его при дневном свете.

Через час после того, как Баллард присоединился к поискам, они нашли первые части тела. Один из судмедэкспертов раскрыл черный пластиковый пакет и вскрыл его своей отмычкой.

“Сюда”, - позвала она.

Остальные собрались вокруг находки. В разорванном пакете была пара ступней и голеней, порезанных чуть ниже колена. Пока техник делала фотографии на свой телефон, Роджерс направилась обратно к столу с оборудованием, чтобы взять медиатор с флажком. Поиск будет продолжен после того, как будет отмечена первая находка. Ли достал свой телефон и вызвал бюро судебно-медицинской экспертизы на место происшествия.

Следующей найденной уликой был ковер из гостиной. Баллард наткнулась на это в своем поисковом канале. Он лежал на самом верху кучи, но был замаскирован рваным пакетом с чем-то похожим на мусор из китайского ресторана. Коврик был неплотно скатан. Его вытащили из-под обломков и развернули, обнаружив огромное пятно крови, но никаких частей тела.

Баллард отмечала находку отмычкой с флажком, когда Кокоро, криминалист, нашедшая первую черную сумку, крикнула, что нашла еще две. И снова вокруг них собралось мрачное сборище. В одном была голова Джейкоба Кэди, в другом - его руки.

На лице Кэди не было никаких признаков травмы, оно было спокойным, глаза и рот закрыты, как будто он спал. Кокоро сделала еще несколько фотографий.

На руках были обнаружены травмы, помимо очевидных повреждений от того, что они были отделены от тела. На обоих предплечьях и на ладонях были глубокие рваные раны.

“Оборонительные раны”, - сказал Роджерс. “Он поднял руки, чтобы отразить нападение”.

“У нас праведное дело об убийстве”, - сказал Ли.

Они отметили местоположение этих находок флажками и двинулись дальше. К тому времени, когда прибыл фургон из офиса судмедэксперта и команда криминалистов, они нашли еще два мешка с остальными частями тела и третий, в котором находились большие ножи и ножовочная пила, которые использовались при расчленении. Джейкоб Кэди был полностью извлечен для погребения. Это было единственное, что не должно было преследовать его семью.

Баллард попятилась к столу под навесом, опустила маску и одним глотком выпила полбутылки воды. Ли тоже подошел. Поисковики убрали мусор, чтобы следователи коронера и фотограф с места преступления могли все задокументировать.

“Какой удивительный мир”, - сказал Ли.

“Какой удивительный мир”, - повторил Баллард.

Ли открыл бутылку воды и начал пить ее залпом.

“Где ты с Тилдусом?” - Спросил Баллард.

“Мы записали его на пленку, рассказывающую его историю самообороны”, - сказал Ли. “Я видел здесь достаточно, чтобы знать, что это не выдержит критики. Он идет ко дну”.

“Что насчет родителей жертвы? Как много ты им рассказал?”

“Мы сказали им, что у нас под стражей парень, и они должны подготовиться. Мы еще не вдавались в подробности этого. Теперь мы это сделаем”.

“Рад, что это не я”.

“Почему мы получаем большие деньги. Итак, ты был в RHD некоторое время назад, верно?”

“Несколько лет, да”.

Ли больше ничего не сказал, оставив вопрос о том, что произошло, висеть в воздухе, как вонь на свалке.

“Я пошел на позднее шоу не по своей воле”, - сказал Баллард. “Но оказывается, мне нравится то, что я делаю”.

Она оставила все как есть. Она сделала еще глоток из бутылки с водой, а затем вернула дыхательную маску на место. Казалось, что маска и все остальное было бесполезно. Зловоние свалки проникало в ее поры. Она знала, что когда она закончит здесь, она помчится по 118 автостраде в Вентуру и дом своей бабушки, где она планировала провести по крайней мере полчаса под душем, дважды стирая свою одежду. Она собиралась включить водонагреватель насухо.

“Думаю, я ухожу отсюда, Трэвис”, - сказала она. “Останки у тебя, а мне нужно привести себя в порядок перед сменой”.

“Да, удачи с этим”, - сказал Ли.

Он поблагодарил ее за добровольчество и по рации вызвал квадроцикл, чтобы отвезти ее на парковку к ее фургону.

Ли вернулся в штабель, чтобы присоединиться к своему напарнику и следить за расследованием. Ожидая свою машину, Баллард наблюдала, как два следователя коронера начали разворачивать мешок для трупа. Она надеялась, что они привели не одного. Она отвернулась от сцены и посмотрела на запад. Солнце собиралось опуститься за гребень кучи мусора. Небо над Саншайн-Каньоном было оранжевым.

Bosch

31

У Босха зазвонил телефон. На экране было написано "НЕИЗВЕСТНЫЙ АБОНЕНТ", но он предположил, что это снова Белла Лурдес. Последние два раза он переводил звонок в режим сообщений, и она оставляла ему голосовые сообщения, в которых говорилось, что она хотела поговорить о его отстранении и о том, что он получил пулю за план Лусона, на который они оба подписались и в котором принимали участие. Но Босх пока не хотел говорить ни о чем из этого.

Он сделал еще один глоток черного кофе и не сводил глаз со входа в клинику на бульваре Ван Найс. В течение последних двух часов там царила постоянная активность, но Босх не видел Элизабет Клейтон среди тех, кто входил и выходил. Скоро будет восемь вечера, и клиника должна была закрыться.

Он снова проверил свои сообщения. Он отправил сообщение своей дочери, спрашивая, не приедет ли он на завтрак или ужин на поезде, может быть, даже на игру Angels в выходные, но прошло сорок минут, а ответа не было. У него было ее расписание, и он знал, что у нее не было вечерних занятий, но она могла заниматься в библиотеке с выключенным мобильным телефоном. Он подумал о том, что сказала Баллард о том, что она не носила с собой телефон, когда не хотела, чтобы ее отследили. Он задавался вопросом, был ли это один из тех случаев.

Он открыл приложение для отслеживания на своем телефоне, но прежде чем он смог найти свою дочь, телефон загудел от другого звонка. На этот раз идентификатор не был заблокирован, и он ответил на звонок.

“Рене, что случилось?”

“Привет, Гарри, где ты?”

Он мог сказать, что она была за рулем.

“Ван Найс”, - сказал он. “Я наблюдаю за клиникой боли, ищу Элизабет”.

“Я думал, ты сказал, что выследил ее в Северном Голливуде”, - спросил Баллард.

“Да, но я был там прошлой ночью. Никаких признаков. Сегодня вечером я наблюдаю за клиникой, в которую она ходила раньше. Может быть, она появится. Где ты? Звучит как автострада ”.

“101 прибывает из Вентуры”.

Она рассказала ему о раскопках на свалке и необходимости навести порядок в доме своей бабушки.

“Я увижу тебя позже вечером в магазине?” - спросила она.

“Если здесь ничего не случится, я буду рядом”, - сказал Босх.

“Я получил сообщение от профессора Колдера. Он сказал, что у него есть файлы GRASP на флэш-накопителе для нас. Он возьмет это с собой завтра в школу. Я вернусь в ОСК после своей смены, если вы заинтересованы присоединиться. Мы можем распечатать для вас печатные копии ”.

“Да, рассчитывай на меня во всем этом”.

“Хорошо. Может быть, мне сегодня повезет, и у меня будет спокойная смена, и тогда я смогу закончить с карточками shake ”.

“Желаю удачи”.

Баллард отключился, и Босх вернулся к просмотру "Клиники боли".

Он не был уверен, зачем он это делает. Несмотря на предыдущую связь Элизабет с доктором Али Рохат, сомнительный доктор, который управлял этим местом, в районе Лос-Анджелеса были тысячи клиник. Она могла быть на любом из них или ни на одном. Он догадывался, что делает это, чтобы что-то делать. Альтернативой было вернуться домой в пустой дом и размышлять о ней.

Он рискнул бы, если бы рискнул. Кроме того, концентрация на клинике убрала некоторые мрачные мысли о его недавних ошибках из головы. Он знал, что откладывает критическую самооценку своих недавних действий, оценку, которая может закончиться его решением о том, что он больше не годен для выполнения этой работы. Это было бы его призванием, но он знал, что установил свои стандарты выше, чем любой другой человек, с которым он сталкивался. Если бы он считал, что пришло время уйти на покой, то так бы и было.

Его телефон снова зазвонил. Звонил неизвестный. На этот раз он решил закончить разговор с Беллой Лурдес. Он ответил на звонок.

Но это была не Белла Лурдес.

“Привет, мудак”.

Он не узнал этот голос. У него был испанский акцент, и он определил возраст от середины до конца тридцатых. Это имело определенный вес.

“Кто это?”

“Не имеет значения. Важно то, что ты связываешься не с теми людьми ”.

“Что это за народ?”

“Ты узнаешь, ублюдок. Тоже очень скоро”.

“Кортес? Это Кортес?”

Абонент отключился.

Босх получал много угроз на протяжении многих лет. Большинство из них были анонимными, как этот. Получение этого не дало ему передышки. Он должен был предположить, что звонившим был Кортес или кто-то из санферов. И это объяснило бы, откуда у звонившего был его личный номер мобильного. Босх написал это на визитной карточке, которая была передана Мартину Пересу, а затем оказалась у него между зубами после убийства. Это была еще одна из удлиняющейся череды ошибок, совершенных Босхом в последнее время, начиная с его молчаливого согласия с тем, что Перес не хотел защиты, и заканчивая тем, что Лусон напал на Босха и выгнал его из камеры, чтобы он мог попытаться покончить с собой.

Он решил перезвонить Белле Лурдес и рассказать ей об угрозе. Угрозы редко приводились в исполнение, но он подумал, что должна быть запись об этом, если окажется, что это исключение. Он поймал ее, когда она все еще была в офисе, занимаясь накопившейся бумажной работой.

“Я пытался дозвониться до тебя весь день, Гарри”.

“Я знаю. Я был занят и только что получил возможность позвонить. Что случилось?”

“В какой-то момент нам нужно поговорить о Лусоне и этом дерьмовом отстранении, но на данный момент есть кое-что более важное. Ребята из банды сегодня получили кое-какую информацию. Санферы нанесли по тебе удар”.

Босх долго молчал, размышляя о только что полученной угрозе.

“Гарри, ты там?”

“Да, я просто подумал. Насколько хороша информация?”

“Они сказали, что это было достаточно хорошо, чтобы захотеть предупредить тебя”.

“Ну, я только что получил анонимный звонок на свой телефон. Моя камера. Парень угрожал мне ”.

“Черт, ты узнал голос?”

“Не совсем. На месте Кортеса мог быть кто угодно. Но зачем звонить и предупреждать меня, если убийство законное? Это не имеет смысла, не так ли?”

“Нет, не совсем, но ты должен отнестись к этому серьезно”.

“Думаешь, они знают, где я живу?”

“Понятия не имею. Может быть, тебе стоит держаться подальше оттуда, чтобы быть в безопасности ”.

Босх видел, как женщина с банданой на голове вышла из клиники и направилась на юг по Ван-Найс. У нее было такое же худощавое телосложение, как у Элизабет, но она отвернулась от Босха так быстро, что он не смог подтвердить, была ли это она. Бандана скрывала цвет и длину ее волос.

“Белла, мне нужно идти”, - сказал он. “Держи меня в курсе. Я думаю, что все это болтовня, но дай мне знать, если услышишь что-то другое ”.

“Гарри, я думаю, тебе нужно—”

Босх отсоединился и завел машину. Он медленно ехал по улице, не сводя глаз с женщины. Она была уже почти в конце квартала, и Босх планировал проехать мимо нее, прижаться к обочине, а затем выйти, чтобы посмотреть, Элизабет ли это. Он понял, что так сильно сосредоточился на том, чтобы найти ее, что не был уверен, как справится со всем, когда найдет.

Когда женщина дошла до угла, она повернулась, и Босх потерял ее из виду. Его план опознать ее и встретиться с ней лицом к лицу на хорошо освещенном бульваре Ван Найс теперь изменился. Он ускорился и сделал тот же поворот, что и женщина. Он сразу же увидел ее, стоящую с двумя мужчинами в тени закрытого магазина красок. Один из мужчин сложил руки чашечкой, и женщина что-то вкладывала в них. Босх все еще не мог как следует рассмотреть ее лицо. Он подъехал к обочине прямо перед ними.

Сразу же один из мужчин побежал в сторону переулка, перпендикулярного Ван-Найсу. Женщина и оставшийся мужчина застыли. Старый "Чероки" Босха никоим образом не походил на полицейскую машину. Он выскочил, схватив мини-фонарик с центральной консоли, и поднял руки вверх, чтобы они могли видеть их поверх крыши джипа.

“Все в порядке. Я просто хочу поговорить. Просто хочу поговорить ”.

Когда он приходил в себя, Босх увидел, как мужчина достал что-то из заднего кармана и использовал тело женщины как штору. Босх не мог сказать, был ли это пистолет, нож или пачка сигарет. Но по его опыту, если у тебя был пистолет, ты показывал пистолет.

Босх остановился в шести футах от них, его руки все еще были подняты.

“Элизабет?”

Он вглядывался в темноту. Он не мог сказать, а она не ответила. Все еще держа руки над головой, он включил свет и направил луч на нее.

Это была не Элизабет.

“Ладно, извини, не тот человек”, - сказал Босх. “Теперь я оставлю тебя в покое”.

Он начал пятиться.

“Чертовски верно, это не тот человек”, - сказал мужчина. “Какого хрена ты делаешь, вот так наезжаешь на людей?”

“Я же сказал тебе, я ищу кое-кого, хорошо? Мне жаль.”

“У меня мог бы быть пистолет, ты, гребаный идиот. Я мог бы разнести твое дерьмо в пух и прах ”.

Босх сунул руку под куртку и снял с пояса пистолет. Он поднял его стволом вверх и сделал шаг назад к паре.

“Ты имеешь в виду вот так?” - сказал он. “Это то, что у тебя есть?”

Мужчина уронил то, что держал, и поднял руки.

“Прости, чувак. Прости”, - крикнул он.

“Убери эту чертову штуку”, - закричала женщина. “Мы никому не причиняем вреда”.

Босх посмотрел вниз на тротуар и увидел, что уронил мужчина. Это была пластиковая дробилка для таблеток. Они собирались превратить таблетки, которые она получила в клинике, в порошок для нюхания. Год назад, работая под прикрытием, Босх носил с собой точно такую дробилку.

Внезапно он был поражен тем, насколько жалкими были жизни двух людей перед ним. Он задавался вопросом, как Элизабет могла вернуться к этому. Он сунул пистолет обратно в кобуру и вернулся к дверце "Чероки", двое наркоманов наблюдали за ним.

“Ты что, какой-то полицейский?” - закричала женщина.

Босх посмотрел на нее, прежде чем вернуться в машину.

“Что-то вроде этого”, - сказал он.

Он сел за руль, переключил передачу на привод и тронулся с места.

Он решил покончить с этим ночью. Если бы Элизабет была там одна, Босх больше не искал бы ее. Он направился домой, смирившись с мыслью, что сделал для нее все, что мог. Он продолжит поиски убийцы ее дочери, но поиск Элизабет больше не будет приоритетом.

Он купил тако в Poquito Más на Кауэнга, а затем поднялся на холм к своему дому. План состоял в том, чтобы поесть, принять душ и надеть свежую одежду. Затем он отправился бы в Голливуд, чтобы прочитать shake cards с Баллардом.

В доме было темно, потому что он забыл оставить свет включенным. Он вошел через кухонную дверь и достал бутылку воды из холодильника, прежде чем отправиться на заднюю веранду, чтобы поужинать.

Когда он пересекал гостиную, он заметил, что раздвижная дверь на террасу была наполовину открыта. Он остановился. Он знал, что не оставил все так. Затем он почувствовал дуло пистолета у своего затылка.

Образ его дочери пронесся в его голове. Это было несколько лет назад, в тот момент, когда он учил ее водить машину и сказал, что у нее все хорошо получилось. Она гордо улыбнулась ему.

Баллард

32

У Балларда была ночь, которую она ждала всю неделю. Никаких звонков детективу, никаких вызовов подкреплению, никаких звонков о том, что офицеру нужна помощь. Она провела всю смену в детективном бюро и даже заказала доставку еды на стойку регистрации. Это дало ей время сосредоточиться и набраться сил для прохождения оставшихся карточек полевых интервью.

В первых двух коробках выбор был невелик с точки зрения вытягивания карточек для последующего расследования. Баллард положил только два в стопку, которая накапливалась с самого начала проекта. Но в третьей коробке оказалось пять карт, включая три, которые, по ее мнению, должны были немедленно отправиться наверх.

За три недели до убийства Дейзи Клейтон двое полицейских остановили свою машину и осмотрели фургон, который был незаконно припаркован перед красным бордюром на Гауэр к югу от Сансет. Когда они приблизились, они услышали голоса из фургона и увидели свет внутри. На задних дверях были окна, и они заметили, что за одним из них частично приоткрылась самодельная занавеска. Через узкое отверстие они увидели мужчину и женщину, занимающихся сексом на матрасе, в то время как второй мужчина снимал их на камеру.

Полицейские разогнали вечеринку и проверили удостоверения личности всех троих пассажиров фургона. Они подтвердили женщине, у которой был послужной список арестов за проституцию, что и секс, и видеосъемка этого были по обоюдному согласию. Она отрицала, что какие-либо деньги переходили из рук в руки или что она занималась проституцией.

Арестов произведено не было, потому что не было преступления, в котором можно было бы обвинить троицу. По закону полицейские могли произвести арест за непристойное поведение, только если это было засвидетельствовано общественностью и гражданин сообщил об оскорблении. Троих отпустили с предупреждением и сказали двигаться дальше.

Были заполнены три отдельные карточки для встряхивания. Что Баллард отметил — помимо фургона — так это то, что у одного из мужчин под именем было слово “порноактер”. Он был указан как Курт Паскаль, ему на тот момент было двадцать шесть лет, и он жил на Кестер-стрит в Шерман-Оукс.

Из нескольких деталей, которые были на карточках shake, Баллард сделал вероятный вывод, что полицейские прервали съемку порно в фургоне. Паскаль и оператор, идентифицированный как Уилсон Гейли, тридцати шести лет, заплатили проститутке Тане Викерс, тридцати одного года, за выступление в фургоне. Баллард сделал еще один шаг вперед и представил себе ночь, три недели спустя, когда они подобрали другую проститутку для съемок, а затем выяснили, что совершили преступление, потому что она была несовершеннолетней. Одним из решений их проблемы было бы устранить проститутку и представить это как работу сексуального садиста.

Баллард знал, что это все предположения. Экстраполяция за экстраполяцией. Но что-то в сценарии удерживало ее. Ей нужно было поработать с этими тремя карточками shake, и она точно знала, с чего начать.

Она посмотрела на настенные часы и увидела, что смена пролетела быстро. Было уже пять утра, и она поняла, что Босх не появился, как и обещал. Она подумала о том, чтобы позвонить ему, но не хотела будить его, если вместо этого он решил выспаться как следует.

Баллард посмотрела на три карточки shake, разложенные на столе перед ней. Она хотела погрузиться прямо в них, но у нее была преданность Босху и тому, как он сказал, что обзор карточек должен пройти. Она перешла к последней коробке и начала просматривать другие карточки.

Два часа спустя она закончила просматривать последнюю коробку. Она не вытянула ни одной карты. Босх все еще не появился. Она проверила свой телефон, чтобы посмотреть, не пропустила ли она каким-то образом звонок или сообщение от него, но там ничего не было. Вместо этого она написала ему сообщение.

Я направляюсь в ОСК через 30 минут — ты идешь?

Она отправила его и ждала. Немедленного ответа не последовало.

Баллард вернулся к работе и использовал следующие полчаса перед отъездом, чтобы прогнать три имени из фургона через компьютер в попытке получить текущие адреса и юридический статус. Она установила, что за четыре года, последовавшие за инцидентом с фургоном, Таню Викерс девять раз арестовывали за проституцию и преступления, связанные с наркотиками, прежде чем она умерла от передозировки героина в возрасте тридцати пяти лет.

У порноактера, Курта Паскаля, не было судимости, и он все еще числился в реестре автотранспортных средств как проживающий на Кестер в Шерман-Оукс, но запись была старой. Срок действия водительских прав истек два года назад, и они не были продлены.

Оператор Уилсон Гейли также пропал без вести. В 2012 году он был приговорен к тюремному заключению после того, как был признан виновным в преднамеренном заражении человека заболеванием, передающимся половым путем. Он провел три года в тюрьме и закончил год условно-досрочно. Затем он исчез из сети. Баллард не смог найти никаких записей о том, что у него были водительские права в каком-либо штате.

У Баллард было много работы, но сейчас было восемь утра, и она должна была встретиться с профессором Колдером в Калифорнийском университете через тридцать минут, чтобы забрать данные GRASP. Она не могла упустить время, которое он дал ей, потому что у него был трехчасовой компьютерный класс, начинающийся в девять.

Она положила четыре коробки с карточками FI на картотечные шкафы, которые тянулись по всей длине бюро, взяла "ровер" с зарядной станции и направилась к задней двери.

Было уже больше восьми, когда она выехала со стоянки, и Баллард не беспокоилась о том, чтобы позвонить и разбудить Босха. Но ее звонок попал прямо на его голосовую почту.

“Босх, это Баллард. Что с тобой случилось? Я думал, мы делаем это вместе. Я на пути в Американский университет. Позвони мне. Я нашел несколько шейк-карт, которые мне действительно нравятся.”

Она отключилась, наполовину ожидая, что Босх сразу же перезвонит ей.

Он этого не сделал.

Баллард нашла номер в своем телефоне и позвонила по нему. Беатрис Бопре была режиссером фильмов для взрослых, а также предыдущей исполнительницей. В общем, она проработала в бизнесе почти двадцать лет. Баллард знал ее, потому что за год до этого она спасла Бопре от человека, который планировал ее убить. В связи с этим Бопре задолжал Баллард, и она звонила сейчас, чтобы вернуть долг.

Баллард знала, что в этот час Бопре либо заканчивала ночную работу в своей студии в Канога-парке, либо спала мертвым сном для всего мира.

На звонок ответили после одного гудка.

“Что?”

“Беатрис, это Рене Баллард”.

Бопре был известен под несколькими разными именами в сфере порнографии. Мало кто называл ее по имени или даже знал ее настоящее имя.

“Баллард, что ты делаешь? Я был близок к краху. Работал всю ночь.”

“Тогда я рад, что заполучил тебя заранее. Мне нужен твой опыт”.

“Мой опыт. Что, ты хочешь попробовать бондаж или что-то в этом роде?”

“Не совсем. Я хочу пробежаться с тобой по нескольким именам, посмотрим, может, что-нибудь прояснится ”.

“Хорошо”.

“Первый - это Курт Паскаль. Предположительно, он порноактер. Это было, по крайней мере, девять лет назад ”.

“Девять лет назад. Черт, индустрия дважды перевернулась за это время. Люди приходят и уходят — без каламбура.”

“Значит, ты его не знаешь”.

“Ну, я знаю этих парней по их сценическим псевдонимам, и это не сценический псевдоним. Позволь мне добраться до моего компьютера. Посмотри, есть ли он в базе данных под своим настоящим именем ”.

“Что это за база данных?”

“Кастинг для взрослых. Держись”.

Баллард услышал, как печатают на машинке, а затем:

“Паскаль? П-А-С-К-А-Л?”

“Это то, что у меня есть, да”.

“Хорошо, да, он здесь. Я не узнаю фотографию, поэтому я бы сказал, что никогда с ним не работал. Что он сделал?”

“Ничего. Там сказано, где он живет?”

“Нет, ничего подобного. Там есть список его руководства, а затем данные о возрасте и телосложении. У него крепкая десятка, что объясняет, почему он пришел в бизнес и, по-видимому, остался. Ему тридцать пять, и это немного старовато для игры ”.

Баллард на мгновение задумался о том, какой был бы наилучший способ установить контакт с Паскалем. На данный момент она двигалась дальше.

“Что насчет парня по имени Уилсон Гейли?” она спросила. “Возможно, он оператор”.

“Это исполнительское имя?” Спросил Бопре. “Я не снимаюсь в гей-порно, так что я бы его не знал”.

“Нет, это настоящее имя. Я думаю.”

“Ты думаешь”.

Баллард услышал, как печатают на машинке.

“Его нет в базе данных”, - сказал Бопре. “Но это вроде как наводит на размышления. Ты знаешь, парень с именем для гей-порно, но который в игре натуралов. Позволь мне поспрашивать вокруг ”.

“Он попал в тюрьму около пяти лет назад за умышленное заражение кого-то ЗППП”, - сказал Баллард.

“О, подожди минутку”, - сказал Бопре. “Тот парень?”

“Какой парень?”

“Я думаю, это он. Примерно в то время был парень, который злился на девушку—исполнительницу, — потому что она говорила гадости или что-то в этом роде об одном из его партнеров. Итак, он нанял ее для сцены и ввязался в нее сам. В итоге она заболела сифилисом, и это вынудило ее уйти из бизнеса. Она пошла в отдел нравов, потому что кто-то сказал ей, что продюсер — похоже, этот парень Гейли — сделал это нарочно. Как будто он знал, что у него это было, когда он трахал ее. А потом полиция нравов возбудила дело. Они получили его медицинские отчеты и все такое. Доказал, что он знал это, и он отправился в тюрьму ”.

“Ты слышал о нем с тех пор? Он вышел пару лет назад ”.

“Я так не думаю. Я просто помню эту историю. Это, пожалуй, самое страшное, что может случиться в этом бизнесе ”.

Баллард знала, что ей нужно было достать файлы на Гейли, чтобы подтвердить историю Бопре. Но звучало так, будто они говорили об одном и том же человеке.

“На первого парня, Паскаля”, - сказала она. “Вы могли бы нанять его для съемки через эту базу данных?”

“Я бы отправил его руководству сообщение с проверкой доступности”, - сказал Бопре.

“Будет ли что-то вроде прослушивания или что-то в этом роде?”

“Нет. В этом бизнесе ты смотришь на его ролик, который мне пришлет менеджер, и либо нанимаешь его, либо нет. Он получает по триста за штуку. Это сказано прямо здесь, в базе данных ”.

“Ты можешь нанять его на сегодняшнюю съемку?”

“О чем ты говоришь? Какие съемки?”

“Съемки не будет. Я просто хочу привести его к тебе домой, чтобы я мог поговорить с ним ”.

Последовала пауза, прежде чем Бопре ответил.

“Я не знаю, Баллард. Если станет известно, что я сделал это для копов, это может повредить мне, поскольку я смогу нанимать людей в будущем. Особенно с этой группой менеджеров. Это одна из самых больших ”.

Теперь Баллард сделала паузу, надеясь, что ее молчание сообщит то, чего она не хотела говорить: Ты у меня в долгу, Бопре.

Стратегия сработала.

“Ладно, думаю, я мог бы заявить о невиновности”, - сказал Бопре. “Скажи, что я думал, что ты настоящий продюсер или что-то в этомроде”.

“Делай все, что тебе нужно”, - сказал Баллард.

“Какой день?”

“Как насчет сегодняшнего дня?”

“Бронирование в тот же день вызывает подозрения. Никто так не делает ”.

“Хорошо, как насчет завтра?”

“Во сколько?”

“Девять часов”.

“Ночью, верно?”

“Нет, утро”.

“Утром никто не работает”.

“Хорошо, тогда завтра днем”.

“Хорошо, я запишу его на четыре часа и дам тебе знать. И тогда ты будешь здесь?”

“Я буду там”.

Они разъединились. Затем Баллард снова набрал номер Bosch, и снова звонок перешел непосредственно к сообщению.

Это было так, как если бы телефон Босха был выключен.

33

Движение было медвежьим по дороге в ОСК. Несмотря на то, что ее городская машина позволяла ей въезжать в зону, запрещенную для парковки на территории кампуса, Баллард не добиралась до кабинета профессора Колдера, пока он не запер дверь, чтобы пойти в свою лабораторию.

“Профессор, простите, что я так поздно”, - сказала она ему в спину. “Есть ли шанс, что я смогу получить данные GRASP?”

Баллард поняла, что перешла на умоляющий тон ученицы. Это было неловко.

Кальдер обернулся, увидел, что это она, и отпер свою дверь.

“Входите, детектив”.

Колдер положил рюкзак на стул и зашел за свой стол, где остался стоять, открывая средний ящик.

“Знаешь, я не знаю, зачем я это делаю”, - сказал он. “Полиция Лос-Анджелеса плохо обращалась со мной”.

Он достал флэш-накопитель из ящика и протянул его через стол Баллард.

“Я знаю”, - сказала она. “Это была политика момента”.

Она взяла у него флешку и показала ее.

“Но я могу заверить тебя”, - сказала она. “Если это поможет нам поймать убийцу, я позабочусь о том, чтобы люди узнали об этом”.

“Я надеюсь на это”, - сказал Кальдер. “Вам придется самостоятельно распечатать печатные копии для вашего партнера. Это конец семестра, и оказывается, что у меня нет ни бюджета, ни работы ”.

“Не проблема, профессор. Спасибо.”

“Дай мне знать, как все пройдет”.

Когда Баллард вернулся к машине, не более чем через десять минут после того, как покинул ее, под стеклоочистителем на лобовом стекле был парковочный талон.

“Ты издеваешься надо мной?” - сказала она.

Она выдернула конверт из-под дворника на лобовом стекле и сделала полный круг, высматривая сотрудника службы охраны парковки, который его выдал. Там были только студенты, направлявшиеся на занятия.

“Это чертова полицейская машина!” - заорала она.

Студенты уставились на нее на мгновение, но затем пошли дальше. Баллард сел в машину и бросил конверт на приборную панель.

“Придурки”, - сказала она.

Она направилась обратно в Голливуд. Она должна была решить, что делать дальше. Она могла бы прокатиться по городу, взять свой фургон и отправиться на пляж, чтобы следовать своему обычному режиму гребли, а затем спать. Или она могла бы продолжать расследование. У нее было пятьдесят шесть карточек для полевых собеседований, которые требовали повторного просмотра. И у нее были файлы GRASP, которые представляли новый угол расследования.

Она не была на воде два дня и знала, что ей нужны упражнения и равновесие, которое они принесут ее существу. Но дело взывало к ней. С сужением карт FI и данными GRASP в руках ей нужно было поддерживать динамику дела.

Она достала телефон и позвонила Босху в третий раз за это утро. Он снова перешел прямо к сообщению.

“Босх, какого хрена? Мы работаем над этим вместе или нет?”

Она отключилась, раздраженная тем, что не было возможности сердито повесить трубку с помощью мобильного телефона.

Пока она пробиралась сквозь плотное движение, ее раздражение по поводу Босха рассеялось и превратилось в беспокойство. Когда она вернулась в Голливуд, она направилась на север по Хайленду к перевалу Кауэнга. Она знала, что Босх жил на перевале. Он дал ей свой адрес, чтобы она могла поговорить с Элизабет Клейтон. Она не помнила номер, но у нее все еще была улица.

Вудро Вильсон Драйв огибал гору над перевалом, и с нее открывался живописный вид между домами, которые держались на сваях из стали и бетона. Но Балларда не интересовали виды. Она искала старый зеленый "чероки", за рулем которого она видела Босха ранее на неделе. Она надеялась, что у Босха не было гаража.

Когда она была в трех поворотах от вершины горы, она заметила джип, припаркованный под навесом, пристроенным к небольшому дому со стороны улицы, откуда открывался вид. Она проехала мимо и остановилась у обочины.

Баллард подошел к входной двери и постучал. Она отступила назад и проверила, нет ли на окнах открытых занавесок. Не было ничего, и никто не ответил. Она подергала дверь, и она была заперта.

Она подошла к навесу для машины и проверила боковую дверь. Она тоже была заперта.

Вернувшись на улицу, она перешла на другую сторону и издалека изучила дом. Она подумала о том, как Бектель, похититель произведений искусства, проник внутрь, чтобы украсть Уорхоллов. Она увидела, что навес для машины поддерживался перекрещивающейся металлической решеткой с квадратами, которые, по ее мнению, были достаточно большими, чтобы использовать их в качестве опор для ног.

Она снова направилась через улицу.

Точно так же, как она делала три дня назад, Баллард взобралась на крышу, а затем пересекла ее до заднего края. У каждого дома с видом была задняя веранда, и дом Босха ее не разочаровал. Она проверила желоб на прочность крепления, затем ухватилась за него обеими руками и спрыгнула на палубу. Она без проблем преодолела оставшиеся три фута.

Что-то определенно было странным. Ползунок был открыт достаточно широко, чтобы она могла проскользнуть внутрь, не нажимая на него дальше. Она стояла посреди маленькой, скудно обставленной гостиной. Визуально ничего не казалось неправильным.

“Гарри?”

Ответа нет. Она шагнула дальше. Она заметила странный запах еды.

Там была ниша с обеденным столом и стеной полок за ним, на которых стояли книги, папки и коллекция виниловых пластинок и компакт-дисков. На столе она увидела неоткрытую бутылку воды и бумажный пакет от Poquito Más с перепачканными жиром боками. Она дотронулась до пакета и бутылки. Оба были комнатной температуры. Сумка была открыта, и она заглянула в нее. Она увидела завернутые продукты и поняла, что еда долгое время оставалась несъеденной и была источником запаха в доме.

“Гарри?”

На этот раз она сказала это громче, но это не изменило отсутствия реакции.

Войдя в прихожую у входной двери, она заглянула в кухонный камбуз, который вел к навесу для машины. Казалось, что все в порядке. Она увидела связку ключей на стойке.

Она повернулась и пошла по коридору к спальням. Череда мыслей пронеслась в ее голове, когда она двигалась. Босх сказал, что Элизабет Клейтон таинственным образом съехала. Она вернулась, чтобы причинить ему вред? Чтобы ограбить его? Что-то еще пошло не так?

Затем она подумала о возрасте Босха. Она собиралась найти его без сознания в кровати или ванной? Не зашел ли он слишком далеко из-за недостатка сна и истощения?

“Гарри? Это Баллард. Ты здесь, Гарри?”

Дом оставался безмолвным. Баллард толкнула дверь спальни, которая, очевидно, была комнатой дочери Босха, с плакатами и фотографиями на стенах, мягкими игрушками животных на кровати, ее собственным фонографом и небольшой коллекцией пластинок. На ночном столике стояла фотография в рамке, на которой молодая девушка обнимала женщину. Баллард предположил, что это были дочь Босха и ее мать.

Через холл была еще одна комната, с кроватью и бюро. Все очень просто и по-спартански. Комната Элизабет, догадалась она. Следующей была общая ванная комната рядом с коридором. А затем хозяйская спальня, комната Гарри.

Вошла Баллард и на этот раз только прошептала имя Босха, как будто ожидала застать его спящим. Кровать была застелена с военной точностью, покрывало плотно заправлено под края матраса.

Она проверила ванную, чтобы закончить обыск, но знала, что Босх ушел. Она повернулась и прошла через весь дом и вышла на террасу. Последнее место, которое ей нужно было проверить, была крутая насыпь под консольным домом.

Арройо внизу заросло густым кустарником, акацией и низкорослыми соснами. Баллард двигалась вверх и вниз по палубе, меняя угол обзора, чтобы иметь возможность видеть всю землю внизу. Не было никаких признаков тела или какого-либо нарушения естественной формы навеса из ветвей.

Удовлетворенная тем, что дом и территория внизу были чисты, Баллард скрестила руки на груди и облокотилась на перила, пытаясь решить, что делать. Она была убеждена, что с Босхом что-то случилось. Она посмотрела на часы. Было уже десять часов, и она знала, что детективное бюро в Голливудском участке будет в полном разгаре. Она достала телефон и позвонила своему боссу, лейтенанту Макадаму, по его прямой линии.

“Л-Т, это Баллард”.

“Баллард. Я просто искал ночной журнал и не смог его найти ”.

“Я ничего такого не писал. Это была медленная ночь. Никаких звонков”.

“Ну, это один случай на миллион. Тогда в чем дело?”

“Ты помнишь, ранее на этой неделе я поставил на ночь, что расследую нераскрытое дело с девушкой, которую похитили девять лет назад?”

“Да. Что-то вроде Дейзи, верно?”

“Верно, да. И я работал над этим с Гарри Босхом ”.

“Без моего разрешения, но да, я знаю, что Босх был в этом замешан”.

“У него было разрешение командира стражи. В любом случае, вот в чем дело. Босх должен был прийти этим утром и просмотреть со мной старые карточки shake, но он не пришел ”.

“Хорошо”.

“Затем у нас была назначена встреча с парнем из Американского университета, но Bosch и на нее не явился”.

“Ты звонила ему?”

“Я звонил ему все утро. Ответа нет. Сейчас я в его доме. Задняя дверь была открыта, на столе осталась недоеденная еда со вчерашнего вечера, и не похоже, что в его постели кто-то спал.”

Последовало долгое молчание, пока Макадам обдумывал все, что сказал Баллард. Она думала, что он настроен на ту же волну озабоченности, что и она, но когда он наконец заговорил, стало ясно, что это не так.

“Баллард, это ты и Босх... вовлечен каким-то образом помимо этого дела?”

“Нет. Ты издеваешься надо мной? Я думаю, с ним что-то случилось. Я не — Он пропал, лейтенант. Нам нужно что-то сделать. Вот почему я звоню. Что нам делать?”

“Ладно, успокойся. Моя ошибка, ясно? Забудь, что я что-то сказал. Итак, когда именно он должен был появиться на этой штуке?”

“Точного времени не было. Но он сказал, что придет пораньше. Я искал его около четырех или пяти.”

Снова тишина.

“Рене, мы говорим здесь максимум о шести часах”.

“Я знаю, но что-то не так. Его ужин уже на столе. Его машина здесь, но его самого нет ”.

“Еще слишком рано. Мы должны посмотреть, чем это закончится ”.

“Заканчивается? О чем ты говоришь? Он был одним из нас. Полиция Лос-Анджелеса. Нам нужно выпустить бюллетень, по крайней мере, разместить его на RACR ”.

RACR, произносится как racer, была внутренней системой текстового оповещения, с помощью которой сообщения могли отправляться на телефоны тысяч офицеров одновременно.

“Нет, еще слишком рано”, - сказал Макадам. “Давайте посмотрим, что произойдет в течение следующих нескольких часов. Напиши мне адрес, и я пришлю туда машину после обеда. На сегодня с тебя хватит”.

“Что?” Сказал Баллард.

В ее голосе слышалось раздражение. Макадам не видел того, что видела она, не знал того, что знала она. Он обращался с этим неправильно.

“С тобой покончено, Рене. Я пришлю машину позже, чтобы проверить, как там Босх. Мы должны уделить этому по крайней мере двенадцать часов. Я позвоню тебе позже, когда мы узнаем больше. Скорее всего, это ерунда”.

Баллард отключился, не подтвердив приказ Макадама. Она боялась, что если скажет что-нибудь еще, то это будет высоким голосом, близким к истерике.

Она достала телефон и посмотрела номер полицейского управления Сан-Фернандо. Она позвонила и попросила перевести ее в детективное бюро. Ответила женщина, но представилась слишком быстро, чтобы Баллард успел разобрать имя.

“Гарри Босх там?”

“Нет, он не такой. Может ли кто-нибудь еще помочь тебе?”

“Это детектив Баллард из полиции Лос-Анджелеса. Могу я поговорить с его партнером, пожалуйста? Это срочно”.

“У нас здесь нет партнеров. Это взаимозаменяемо. Мы—”

“Мне нужно поговорить с тем, с кем он работал последним — по делу о групповом убийстве, где был убит свидетель”.

Последовала пауза, прежде чем последовал ответ.

“Это был я. Откуда ты знаешь об этом деле?”

“Напомни, как тебя звали?”

“Детектив Лурдес. Как ты—”

“Послушай меня. Я думаю, что с Гарри что-то случилось. Я сейчас у него дома, а его здесь нет, и это выглядит... похоже, что его могли похитить ”.

“Забрали?”

“Мы должны были встретиться рано утром. Он не появился. Его телефон выключен, и его здесь нет. На столе у него со вчерашнего вечера осталась недоеденная еда, кровать все еще заправлена, а задняя дверь была открыта ”.

“Хорошо, хорошо, тебе нужно выслушать меня сейчас. Вчера мы получили информацию, что СанФеры наняли Гарри, потому что они знают, что он строит дело против одного из их OG. Сегодня мы работали над этим. Но прошлой ночью я предупредил Гарри. Я сказал ему. Итак, есть ли какой-нибудь шанс, что он просто ушел в подполье?”

В груди Балларда начало нарастать резкое давление. Это был ужас.

“Я — нет, здесь все выглядит не так. Его ключи на столе. И его машина здесь”.

“Возможно, он думал, что машину можно отследить. Послушай, я не пытаюсь преуменьшить это. Если вы говорите, что это выглядит непроизвольно, тогда мы вызовем войска с этой стороны. Ты говорил с его дочерью?”

Баллард внезапно осознала, что в течение недели Босх рассказал ей кое-что, что могло бы оказаться полезным.

“Нет”, - сказала она. “Но я сделаю это сейчас”.

Она отключила звонок.

34

Баллард вернулся в дом, чтобы провести другой вид поиска. Ей нужен был номер телефона дочери Босха. В главной спальне она увидела маленький письменный стол, похожий на тот, что можно найти в гостиничном номере. Она пошла туда и начала рыться в ящиках, пока не нашла один, в котором были чековые книжки и стопки конвертов с резиновой лентой.

В одной пачке были все телефонные счета. Она быстро открыла конверт сверху и увидела, что у Босха был семейный план, по которому он оплачивал два сотовых телефона с одного счета. В одном она узнала его номер, а другой, как она предположила, принадлежал его дочери. Затем она открыла чековую книжку и просмотрела реестр, пока не наткнулась на запись о чеке на четыреста долларов на имя Мэдлин Бош.

У нее было то, что ей было нужно, и она позвонила. На звонок пришло сообщение, которое ее не удивило, поскольку у дочери Босха не было причин узнавать ее номер.

“Мэдлин, это детектив Баллард из полиции Лос-Анджелеса. Очень важно, чтобы ты перезвонил мне, как только услышишь это. Пожалуйста, перезвони мне ”.

Она дала свой номер, хотя телефон девушки мог бы его зафиксировать. Затем она отключилась, убрала все обратно в ящик и встала из-за стола. Босх мимоходом упомянул, что его дочь училась в Чепмене в округе Ориндж и была всего в часе езды или около того. Она подумывала позвонить в службу безопасности школы, чтобы узнать, можно ли найти Мэдлин Бош, но затем ее телефон зажужжал, и на экране высветился номер, по которому она только что звонила.

“Мэдлин?”

“Да, что происходит? Где мой отец?”

“Мы пытаемся найти его, и нам нужна ваша помощь”.

“Боже мой, что случилось?”

“Не паникуй, Мэдлин. Это то, чем ты руководствуешься? Мэдлин?”

“Это Мэдди. Расскажи мне, что произошло ”.

“Я не уверен. Он пропустил две встречи со мной, и я не могу до него дозвониться. Я сейчас у него дома, и его машина стоит под навесом, и на столе есть еда, но его здесь нет. Когда ты в последний раз получал от него известия?”

“Он, эм, написал мне прошлой ночью. Он спросил о встрече на этих выходных.”

“Он и твоя мать разведены? Был бы он на связи с —”

“Моя мать умерла”.

“Ладно, извини, я не знал. Здесь мне нужна твоя помощь. Твой отец сказал мне, что у вас двоих была сделка. Он мог бы отследить твой телефон, если бы ты мог отследить его. Я думаю, что его телефон в данный момент выключен, но я хочу, чтобы ты поднял свой трекер и сказал мне, где находится последняя точка отслеживания на нем. Ты можешь это сделать?”

“Да. Мне просто нужно — я включу тебя на громкую связь, пока я ...”

“Продолжай”.

Баллард ждал, и в конце концов Мэдди заговорила.

“Ладно, это продолжается только до одиннадцати сорока двух прошлой ночью. Затем это прекращается ”.

“Ладно, это хорошо. Где находится телефон.”

Пока Мэдди проверяла местоположение, воцарилась тишина. Баллард надеялся, что дело не в доме. Это совсем не продвинуло бы дело.

“Э-э, это в долине. Место под названием Открытое пространство Седловидного дерева.”

Сердце Балларда упало. Это звучало как место для захоронения тела.

“Ты можешь быть более конкретным?” - спросила она, стараясь не выдать своих мыслей тоном своего голоса. “Ты можешь расширить экран или что-то в этом роде?”

“Подожди”, - сказала Мэдди.

Баллард ждал.

“Эм, это вроде как недалеко от Сильмара”, - сказала Мэдди. “Ближайшая дорога к этому месту - Койот-стрит”.

“Ты можешь повесить трубку, сделать снимок экрана и отправить его мне?”

“Да, но почему он был там, наверху? Что такое—”

“Мэдди, послушай меня. Нам нужно повесить трубку, чтобы вы могли прислать мне скриншот. Мне нужно передать это нужным людям, чтобы мы могли узнать, там ли твой отец. Я знаю, ты напуган, и это ужасный вид звонка, на который можно ответить. Но мне нужно идти сейчас. Я перезвоню тебе, как только что-нибудь узнаю. Хорошо?”

Баллард показалось, что она слышит плач девушки.

“Мэдди?”

“Да, хорошо. Я вешаю трубку ”.

“И еще кое-что. Я знаю, что если ты хоть немного похож на своего отца, ты отправишь мне скриншот, а затем сядешь в машину и отправишься сюда. Не делай этого. Ты должен держаться подальше от своего дома, хорошо? Это может быть небезопасно”.

“Ты издеваешься надо мной?”

“Нет, я не такой. Мне нужно, чтобы ты держался подальше, пока не получишь известий от меня или своего отца, хорошо?”

“Хорошо”.

“Хорошо. Пришлите мне скриншот ”.

Баллард отключился. Она знала, что Хизер Рурк, вероятно, спит, но это не имело значения. Она позвонила своей подруге и, что удивительно, на звонок ответили сразу.

“Почему ты не спишь, Рене?”

“Все еще работаю, и у меня возникла ситуация. Мне нужна эстакада в долине. Как ты думаешь, кто сделал бы это для меня?”

“Это просто. Я.”

“Что?”

“Я работаю в вторую смену, и сегодня у меня Долина. Мы собираемся подняться. Где в долине?”

“Область Сильмар. Сколько времени до—”

“Тридцать минут. Что именно ты ищешь?”

“Мы ищем пропавшего офицера полиции. Я собираюсь прислать тебе скриншот местоположения, которое у нас есть на карте. Местность называется Открытое пространство Седловидного дерева. Мне нужно знать, что там. Любые дома, сооружения, что угодно. И если там ничего нет... ищите тело”.

“Ты понял. Дай мне этот скриншот ”.

“Как только у меня это будет, я отправлю. Не сообщай об этом по радио, если сможешь. Используй мой сотовый, чтобы установить контакт ”.

“Вас понял”.

Баллард отключился как раз в тот момент, когда появился скриншот от Мэдди Босх. Она отправила это Хизер Рурк и начала обходить дом, понимая, что он может стать местом преступления. Она оставила заднюю дверь открытой, вышла через парадную дверь и заперла ее за собой.

Она не получала четкого сигнала на свой телефон, пока не отвезла Вудро Вильсона обратно в ущелье и не поехала на север по автостраде 101. Затем она позвонила Лурдес в полицию Сан-Фернандо.

“Ты знаешь что-нибудь об Открытом пространстве Седлтри?”

“Э-э, я даже не знаю, что это такое”.

“Это к северу от Сильмара, недалеко от дороги, называемой Койот-стрит. Мы отследили телефон Босха до того места, где он был прошлой ночью, около полуночи. Затем все стихло. У меня есть дирижабль, который вот-вот прилетит и расскажет нам, что там. Я уже в пути”.

“Я ближе. Я могу подняться туда прямо сейчас ”.

“Дождитесь эстакады. Мы не знаем, что там, наверху. Это может быть тело, но это может быть и ловушка ”.

“Иисус Христос”.

“Если вы, люди, знали, что на него было совершено покушение, почему его не защитили?”

“Он отказался от этого. Я не думаю, что он воспринял это всерьез. Мы все еще не знаем, имеет ли это какое-либо отношение к этому. Он может быть там, в кемпинге, и там нет сотовой связи ”.

“Возможно, но я сомневаюсь в этом. Я хочу, чтобы мой телефон был свободен. Я позвоню, когда услышу что-нибудь о эстакаде ”.

“Я здесь, и, смотри, Гарри однажды спас мне жизнь и...”

Она не закончила.

“Я понимаю”, - сказал Баллард.

Она отключилась.

Поздним утром движение в северном направлении было небольшим, и Баллард ехал хорошо. Она проехала по 101-му шоссе до 170-го, а затем по 5-му, прежде чем выехать на наземные улицы в Роксфорде. Она несколько раз проверила экран своего телефона, но на эстакаде не было ничего от Рурка. Баллард даже наклонилась, чтобы посмотреть через лобовое стекло, не заметит ли она вертолет, движущийся на фоне гор, обрамляющих долину. Не было ничего.

Когда она переходила Сан-Фернандо-роуд, она получила звонок от Рурка вместо сообщения. На заднем плане не было слышно звука двигателя вертолета, и она пришла в ярость.

“Ты все еще в Piper Tech?”

“Нет, у нас есть блокнот, которым мы можем воспользоваться в Davis”.

Баллард знал, что у департамента был тренировочный центр недалеко от Силмара, названный в честь бывшего шефа Эдварда Дэвиса.

“Ты сделал эстакаду? Было ли там что-нибудь наверху?”

Баллард могла слышать свой собственный голос, напряженный моментом.

“Тела нет”, - сказал Рурк. “Но примерно в ста ярдах к северу, в зарослях кустарника, от места на скриншоте, который вы мне прислали, похоже, находится какой-то заброшенный питомник или центр дрессировки животных. Здесь есть пара навесов и тренировочных колец. Но ни машин, ни признаков жизни.”

Баллард выдохнул. По крайней мере, тело Босха не лежало там на солнце.

“К нему можно получить доступ?” она спросила.

“Отстранение может оказаться жестким”, - сказал Рурк. “Похоже, там, наверху, на грунтовой дороге была размывка”.

“Ты сделал какие-нибудь фотографии?”

“Да. Я собираюсь отправить, но подумал, что сначала должен поговорить с тобой ”.

“Нет проблем”.

“Ты хочешь, чтобы мы оставались рядом?”

“Я думаю, мне около пятнадцати лет, я на наземных поисках. Если ты можешь прислать подкрепление, я бы не отказался ”.

“Хорошо, мы здесь, пока нам не позвонят”.

“Вас понял”.

Баллард отключился и перезвонил Лурдес. Она рассказала детективу из Сан-Фернандо о результатах осмотра эстакады и пригласила ее встретиться на конечной станции Койот-стрит, а затем провести наземный поиск последнего известного местонахождения телефона Гарри Босха.

“Я уже в пути”, - сказала Лурдес.

Bosch

35

Звук вертолета над головой вселил в Босха надежду. Но это заставило мужчину, наблюдавшего за ним, запаниковать. Босх пытался достучаться до него всю ночь, спрашивая, как его зовут, прося ослабить путы и позволить ли ему выйти из клетки, чтобы размять затекшие ноги. Спрашивал, действительно ли он хотел убийства полицейского, нависшего над ним.

Но мужчина ничего не сказал. Он просто смотрел на Босха и время от времени направлял на него пистолет через решетку. Босх знал, что это была пустая угроза. Его держали в живых для чего-то другого. Или кто-то другой. Босх предположил, что это Транквильо Кортес.

У мужчины был суровый взгляд заключенного и тюремные татуировки в придачу. Выцветшие синие чернила. Босх не увидел ни одного из символов, связанных с санферами - ни VSF, ни 13, — подобных тем, что он видел на каждом санфере, с которым сталкивался за время работы в полиции Санфера. Это включало Транкильо Кортеса.

У Босха была вся ночь, чтобы собрать все воедино, и он пришел к выводу, что этот человек был мексиканской мафией, la eMe , и что Кортес, возможно, вышел за пределы СанФерс, чтобы провести то, что могло быть мошеннической операцией. Похищение полицейского было большим шагом, который оказал бы огромное давление на VSF. Убийство полицейского было еще большим давлением. Кортес хотел отрицания.

Потребовалось трое мужчин, чтобы похитить его из дома, четверо, считая водителя джипа, который вез его вверх по неровному склону холма к этому мрачному месту назначения, и теперь, в течение последних четырех часов, только один молчаливый человек охранял его. Каждая прошедшая минута казалась часом, каждый час - днем. Связанный и запертый в собачьей клетке, Босх размышлял о своей предстоящей смерти. В джипе он уловил достаточно из разговора на испанском, чтобы понять, что в конечном итоге его скормят собакам. Но было неясно, было ли это фигурой речи. А если нет, то было неясно, произойдет ли это, пока он был еще жив или нет.

На протяжении всего этого его преследовало только одно. Его дочь. Не поговорив с ней напоследок. Не имея возможности наблюдать, как она процветает, став взрослой. Мысль о том, что он никогда больше не увидит ее и не заговорит с ней, разрывала его на части. Чувство вины охватило его, когда он признал, что потратил последние несколько месяцев впустую, будучи отцом Мэдди, пытаясь спасти женщину, которая не хотела, чтобы ее спасали. В самые темные часы перед рассветом горячие слезы сожаления катились по его щекам.

Но затем раздался звук вертолета прямо над головой. В одно мгновение это все изменило как для Босха, так и для человека, его охранявшего. Босх за долгие годы побывал на достаточном количестве мест преступлений и обращений за помощью к полицейским, чтобы узнать пронзительный вой двигателя мощного Bell 206 JetRanger. Он знал, что летательный аппарат, кружащий над сараем, был вертолетом полиции Лос-Анджелеса и что они, возможно, уже ищут его. Это дало ему надежду, что он, возможно, снова увидит свою дочь и у него будет шанс все исправить.

Для безмолвного стража тот же звук вызывал ужас и сопутствующие ему инстинкты "сражайся или беги". Он подошел к двери, приоткрыл ее и посмотрел в небо. Увидев аппарат, он подтвердил то, что Босх уже знал. Он отвернулся от двери и подошел к клетке, подняв дуло своего пистолета.

Босх поднял руки так высоко, как только мог в тесном пространстве, и заговорил на элементарном испанском.

“Если ты убьешь полицейского, они никогда не перестанут охотиться за тобой”.

Мужчина колебался. Босх продолжал говорить. У него не было формального обучения языку, только то, чему он научился за всю свою жизнь, работая на улицах, и у таких партнеров, как Люсия Сото и Белла Лурдес.

“Что скажет Транквилло? Я нужна ему живой. Ты собираешься забрать это у него?”

Мужчина застыл, пистолет по-прежнему был направлен на Босха.

В молодости Босх провел пятнадцать месяцев во Вьетнаме. За это время не проходило и дня, чтобы он не слышал вертолетов. Это была фоновая музыка войны. Прячась в слоновой траве, ожидая, когда поднимется пыль, он рано научился определять расстояние и местоположение по их звуку. Теперь он мог сказать, что воздушный корабль, летящий над ними, описывал все большие круги по спирали.

Его охранник вернулся к двери и выглянул наружу. Он почувствовал то же, что и Босх, - что вертолет делает более широкий разворот. Затем звук снова изменился. Звук стал приглушенным, и Босх понял, что аппарат скрылся за гребнем горы. Сарай был вне поля его зрения.

Человек с пистолетом повернулся и долго смотрел на него, решая, что делать. Босх знал, что решает свою жизнь. Он не сводил их глаз.

Мужчина внезапно повернулся и толкнул дверь шире. Он выглянул наружу и поднял глаза к небу. Звук вертолета был все еще далеко.

“Sali!” Босх закричал. “Ahora!”

Он надеялся, что это было “Уходи сейчас же!” или что-то близкое.

Мужчина распахнул дверь до упора, наполнив сарай ослепительным светом. Он засунул пистолет за пояс брюк и отошел в угол, где к ржавой стальной стене был прислонен зеленый мотоцикл. Он вскочил на нее, запустил ее пинком, а затем выстрелил через открытую дверь.

Глаза Босха привыкли, и он выдохнул. Он прислушался. Дирижабль заходил на очередной вираж, преодолевая гору и становясь все громче.

Теперь, когда интерьер сарая был ярко освещен, Босх сменил позу в клетке, изучая каждый уголок и стык в поисках слабых мест. Он знал, что невозможно узнать, ищет ли его дирижабль, просто проводит тренировку или просто кружит над койотом. Это правда, что его похитители допустили ошибку прошлой ночью, не проверив, есть ли у него телефон, пока они не пересадили его из фургона в джип, но Босх знал, что не может рассчитывать ни на чье спасение, кроме самого себя.

Он должен был действовать быстро и найти выход из клетки. Это был только вопрос времени, когда человек на мотоцикле вернется.

Баллард

36

Баллард ждал Беллу Лурдес у ворот на Койот-стрит, ведущих к пожарной дороге, ведущей в холмы, к заброшенному комплексу для дрессировки животных. Она смотрела на аэрофотоснимки, которые прислала ей Хизер Рурк, и решала, будет ли лучше подойти к поселению пешком или попытаться проехать на автомобиле по изрезанной пожарами дороге.

Комплекс находился недалеко и на открытой местности, что предотвратило бы необъявленный подъезд на машине. Она решила, что пойдет пешком и вызовет дирижабль, если потребуется демонстрация силы полиции Лос-Анджелеса.

Когда Лурдес приехала, с ней был партнер. Она назвала его детективом Дэнни Систо и, понимая озабоченность Балларда, поручилась за него как за человека, которому сам Босх безоговорочно доверял. Баллард принял ее заверения и ввел их обоих в курс сложившейся ситуации. Она показала им фотографии с пролета дирижабля.

“Хорошо, я думаю, я понимаю, какая здесь связь”, - сказала Лурдес.

“Что?” - Спросил Баллард.

Лурдес посмотрела на Систо в поисках подтверждения, когда заговорила.

“Пару лет назад здесь был большой скандал с контролем за животными”, - сказала она. “Это место было похоже на тренировочный центр для животных, используемый в кино и на телевидении, но оно было заброшено в течение многих лет. Санферы обнаружили это и устраивали здесь петушиные и собачьи бои. Управление по контролю за животными пронюхало об этом и закрыло его ”.

“Я помню это”, - сказал Систо. “Это была большая история. Я думаю, вы, ребята, были частью этого ”.

Эту последнюю часть он сказал Балларду, имея в виду, что полиция Лос-Анджелеса присоединилась к Контролю за животными в пресечении незаконной деятельности в комплексе. Баллард ничего не помнил о событиях или о том внимании, которое это привлекло к ним в средствах массовой информации. Но подтверждение того, что санферы знали об этом месте и использовали его ранее, было важным. Она знала, что они были в нужном месте.

Систо указала на свой телефон, на экране которого все еще был снимок комплекса с воздуха.

“Мы собираемся обыскать строения, верно?” он спросил. “У нас есть ордер? Это все еще частная собственность, заброшенная или нет ”.

“У нас нет времени”, - сказал Баллард.

“Все время чрезвычайные обстоятельства”, - сказала Лурдес.

Глядя на фотографии, они определили две тропы в дополнение к дороге огня, которая вела через кустарник к комплексу. Прежде чем они отправились по отдельности, Баллард позвонил Рурк, объяснил план и сказал ей быть наготове. Дирижабль все еще находился на земле в близлежащем учебном центре полиции Лос-Анджелеса, и Рурк заверил ее, что он готов к ответу.

Баллард отключился и посмотрел на Лурдес и Систо.

“Ладно, пойдем найдем Гарри”, - сказала она.

Баллард выбрал самый прямой путь к лагерю — дорогу огня. Она держалась поближе к высокому кустарнику, который окаймлял его, но ей было легче подняться и быстрее всех добраться до поляны, где располагался лагерь.

На последнем повороте перед поляной она услышала громкий стук, доносящийся со стороны компаунда. Это было прерывисто. Пять или шесть тяжелых ударов, а затем тишина. Через несколько секунд все начиналось снова.

Баллард достала свой телефон, чтобы позвонить или написать сообщение Лурдес, но увидела, что у нее больше нет сотовой связи. Она оставила "ровер" в машине, так как хотела, чтобы эта операция не попала в эфир. Теперь каждому из них пришлось бы действовать самостоятельно, не зная о прогрессе других.

Баллард добралась до поляны, вытаскивая пистолет и держа его наготове, когда она приблизилась к первому из двух ветхих строений. Она завернула за угол главного здания и увидела, как Лурдес появляется на тропинке справа от нее. Не было никаких признаков Систо.

Баллард собирался подать сигнал Лурдесу, чтобы они могли очистить первое здание, когда снова раздался стук. Она могла сказать, что звук доносился из другого, меньшего здания, расположенного в задней части поляны. Баллард указал на нее. Лурдес кивнула, и они двинулись в направлении звука.

Там была деревянная дверь на роликах, которая была приоткрыта на четыре фута. Это дало Балларду и Лурдес возможность посмотреть на внутреннюю часть сарая под углом, но сооружение было прямоугольным, и снаружи его полностью не было видно.

Когда они оказались в нескольких футах от отверстия, стук прекратился.

Они замерли и ждали. Это не началось снова. Глядя на открытую дверь, Баллард громко заговорил.

“Гарри?”

После минуты молчания:

“Сюда!”

Баллард посмотрел на Лурдес.

“Придержи укрытие. Я войду”.

Баллард вошел в здание с поднятым пистолетом. Ее глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть, а затем она повернулась направо. Вдоль дальней стены сарая стояли ржавеющие псарни, два ряда по четыре. Босх сидел в третьей клетке верхнего ряда, подтянув колени к груди в тесном пространстве. Сквозь стальное ограждение Баллард мог видеть, что его руки и лодыжки были связаны. На его рубашке была кровь, а на верхней части левой щеки, чуть ниже заплывшего глаза, была рваная рана.

Баллард прочесала оставшееся пространство своим оружием, чтобы убедиться.

“Все чисто”, - сказал Босх. “Но они, вероятно, скоро вернутся”.

Он поднял свои связанные ноги и ударил ногой в дверь конуры, издав звук, похожий на стук, который Баллард слышал снаружи сарая. Его бесплодные попытки освободиться и сбежать.

“Ладно, держись, Гарри, и мы тебя вытащим”, - сказала она. “Каков твой статус? Вызываем ли мы РА?”

“Ра нет”, - сказал Босх. “Я в порядке. Пара ушибленных ребер, ноги сводит адской судорогой. Мне, наверное, нужно наложить швы под глазом. Они не хотели слишком сильно избивать меня до того, как сюда доберется Транквилло со своими собаками ”.

Баллард не думал, что Босх отправится за спасательной машиной скорой помощи. Не в его стиле. Она подошла поближе к клетке и изучила висячий замок, удерживающий ее закрытой.

“Они не оставили ключ спрятанным где-то здесь, не так ли?” - спросила она.

“Насколько я видел, нет”, - сказал Босх.

“Я мог бы выстрелить в замок, но рикошет может поразить тебя”.

“Работает только в кино”.

“Bella? Все чисто”.

Затем Лурдес вошла в сарай.

“Гарри, ты в порядке?” - настойчиво спросила она.

“Я буду, как только ты вытащишь меня отсюда”, - сказал Босх. “Мое колено убивает меня”.

“Ладно, я возвращаюсь к машине”, - сказал Баллард. “Я думаю, мы можем просунуть лом через петлю и открутить ее”.

Босх посмотрел на Балларда через ограду.

“Звучит как план”, - сказал он. “Это вы послали сюда вертолет?”

“Да”, - сказал Баллард.

Босх благодарно кивнул.

“Я скоро вернусь”, - сказал Баллард.

Систо стоял на поляне, спиной к сараю, и нес вахту. Баллард прошла мимо него, направляясь к дороге, ведущей к автомобилям.

“Вы очистили другое строение?” она спросила.

“Все чисто”, - сказал он.

“Ты мне понадобишься через несколько минут, чтобы снять блокировку”.

“Я готов. С ним все в порядке?”

“Он будет”.

“Великолепно”.

Когда она направлялась по дороге огня, ее телефон восстановил работу, и пришло сообщение от Рурка. Она регистрировалась и хотела узнать новости. Баллард позвонил ей и сказал, чтобы она продолжала оставаться на связи. Как только Босх окажется на свободе, им нужно будет принять решение о том, что делать: устроить ловушку для его похитителей, если они вернутся, или убраться и действовать другим способом.

Она достала лом из придорожного аварийного комплекта своего городского автомобиля, вытащила ровер из зарядной станции и направилась обратно по пожарной дороге. На полпути она услышала позади себя дребезжащий звук мотоцикла. Она обернулась и увидела мотоциклиста на велосипеде цвета лайма, который остановился на Койот-стрит и посмотрел на нее. На нем был шлем такого же цвета с затемненным забралом. Они смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем гонщик повернул руль и развернул мотоцикл, прежде чем тронуться с места.

Зная, что первый вариант ожидания возвращения похитителей теперь был спорным, она вызвала Рурка по радио и приказала воздушному кораблю вернуться в полет. Она попросила Рурка объехать территорию в качестве запасной меры, высматривая лаймово-зеленый байк.

Баллард запыхался от быстрого подъема на холм к сараю. Она передала лом Систо, как эстафетную палочку, и он отнес его в сарай, пока она следовала за ним. Она наклонилась, положила руки на бедра и смотрела, как Систо продевает ломик в петлю на дверце клетки. Затем он повернул стержень, и петля соскочила с мест сварки. Он открыл дверь, Баллард подошел и вместе с Лурдес осторожно помог Босху выбраться и поставил его на ноги на земляной пол. Лурдес открыла карманный нож и разрезала путы с его рук и ног.

“Стоять приятно”, - сказал он.

Он с трудом попробовал сделать несколько шагов, обняв за шею каждую женщину.

“Я думаю, нам нужен адвокат, Гарри”, - сказала Лурдес.

“Нет, мне это не нужно”, - запротестовал Босх. “Я могу ходить. Просто позволь мне...”

Он выпустил их руки и заковылял к дверному проему самостоятельно. Звук воздушного корабля вдалеке приближался.

“Отзовите их”, - сказал Босх. “Эти парни, возможно, вернутся. Тогда мы сможем взять их ”.

“Нет, я все испортил”, - сказал Баллард. “Они знают, что мы здесь. Лаймово-зеленый байк?”

Босх кивнул.

“Да, он”.

“Он увидел меня, когда я вернулся за ломом. Увидел машины.”

“Черт”.

“Прости”.

“Это не твоя вина”.

Босх вышел на поляну и посмотрел на солнце. Баллард наблюдал за ним. Она предположила, что ночью он, возможно, пришел к мрачному выводу, что никогда больше не увидит большой оранжевый шар.

“Гарри, давай осмотрим тебя и наложим несколько швов на твою щеку”, - сказала Лурдес. “Затем мы просмотрим бандитские книжки и выпишем ордера на каждого из ублюдков, которых вы опознаете”.

Баллард знал, что у полиции ЮФО должны быть обширные фотоальбомы известных членов SanFers. Если бы Босх установил личности тех, кто открывался ему ночью, тогда они могли бы произвести аресты.

“Я не думаю, что это были санферы”, - сказал Босх. “Я думаю, Транквилло вызвал Скорую помощь для этого. Вероятно, убедился, что у всех его парней было алиби на ночь ”.

“И Кортес так и не появился?” Спросила Лурдес.

“Нет. Я думаю, он собирался зайти сегодня. Со своими собаками”.

Босх повернулся к Балларду.

“Как ты нашел меня?” он спросил.

“Твоя дочь”, - сказал Баллард. “Приложение для отслеживания на твоем телефоне”.

“Она поднималась?”

“Нет, я сказал ей держаться подальше от дома”.

“Я должен позвонить ей. Они забрали мой телефон и сломали его ”.

“Ты можешь воспользоваться моим, как только он заработает”.

Лурдес достала свой телефон и проверила его, затем подняла его.

“Два бара”, - сказала она.

Она протянула Босху телефон, и он набрал номер. Баллард слышал только свою часть разговора.

“Привет, это я. Я в порядке”.

Он выслушал, а затем продолжил успокаивающим голосом.

“Нет, правда. Меня немного потрепали, но ничего страшного. Где ты?”

Баллард прочел облегчение на лице Босха. Мэдди послушалась ее и держалась подальше от дома.

“Мой телефон сломался, так что, если я вам понадоблюсь, позвоните по этому номеру детективу Лурдес”, - сказал он. “Вы также можете позвонить детективу Балларду. У тебя есть этот номер, верно?”

Он слушал и кивал, хотя его дочь этого не видела.

“Э-э, нет, она уже ушла”, - сказал он. “Она ушла пару дней назад. Мы можем поговорить об этом позже ”.

Затем он долго слушал, прежде чем дать окончательный ответ.

“Я тоже тебя люблю. Скоро увидимся”.

Он отключил телефон и вернул его Балларду. Он выглядел потрясенным звонком, или, может быть, осознанием того, как близко он подошел к тому, чтобы потерять все.

Босх повернулся к Лурдес и Систо.

“Я приду завтра, чтобы взглянуть на книгу eMe”, - сказал он. “Я просто хочу сейчас пойти домой”.

“Ты не можешь пойти домой”, - быстро сказал Баллард. “Это место преступления. Так и это. Мы должны действовать по правилам: выявлять тяжкие преступления, выяснять, как они до вас добрались. Как они добрались до твоего дома.”

“И тебе нужно наложить швы”, - сказала Лурдес.

Баллард увидел, как осознание отразилось на лице Босха. У него был долгий день впереди.

“Хорошо, я поеду в скорую. И ты можешь вызвать войска. Но я больше не хочу здесь быть ”.

Босх нетвердой походкой направился к грунтовой дороге, ведущей вниз. Его хромота была более выраженной, чем когда Баллард видел ее раньше.

Она увидела, как он посмотрел на воздушный корабль, пролетающий над головой. Он поднял руку и показал большой палец в знак благодарности.

37

К тому времени, когда детективы из отдела по особо важным преступлениям освободили Баллард, было почти шесть, и она не спала более двадцати четырех часов. Поскольку ее следующая смена начиналась через пять часов, не стоило ехать на пляж или в дом ее бабушки в Вентуре в пробке в час пик. Вместо этого она поехала на юг, к Голливудскому вокзалу. Она оставила свою поездку по городу на парковке, взяла сменную одежду из своего фургона, а затем поехала на Uber в отель W на Голливудском бульваре. Она знала из многих предыдущих остановок там, что они предоставили большую скидку правоохранительным органам, имели надежное меню обслуживания номеров и были либеральны во время выезда. На станции была раскладушка в камере хранения, известной как номер для новобрачных, но она знала по опыту, что не сможет там спать. Слишком много вторжений. Она хотела комфорта, еды и крепкого сна за то ограниченное время, которое у нее было.

Она сняла комнату с видом на горы Санта-Моника на севере, здание Capitol Records и вывеску Hollywood. Но она задернула шторы, заказала салат с курицей-гриль и приняла душ. Полчаса спустя она ела на кровати, закутанная в халат большого размера, ее влажные волосы были зачесаны назад и спускались по шее.

Ее ноутбук был открыт на кровати и отвлекал ее от того, что теперь оставалось менее четырех часов свободного времени для сна. Но она ничего не могла с собой поделать. Она загрузила файлы GRASP с флэш-накопителя, который профессор Колдер дал ей тем утром. Она сказала себе, что сделает лишь краткий обзор данных перед сном, но душ помог отогнать усталость, и она застыла как вкопанная.

Что изначально привлекло ее внимание, так это то, что в отделе произошло убийство всего за две ночи до того, как Дейзи Клейтон была похищена и убита. Согласно данным, это дело было быстро раскрыто путем ареста.

Баллард не смог удаленно войти в базу данных департамента, но смог получить доступ к двум кратким сообщениям Los Angeles Times об этом деле в блоге газеты об убийствах, в котором задокументировано каждое убийство, произошедшее в городе. Согласно первой истории, убийство произошло в тату-салоне на Сансет под названием ZooToo. Женщина-татуировщик по имени Оди Хэслэм была убита клиентом. Хэслэм владела магазином и работала в одиночную смену, когда кто-то вошел, вытащил нож и ограбил ее. Затем Хаслама провели в заднюю комнату, используемую для хранения, и нанесли ему несколько ножевых ранений во время жестокой борьбы. Она истекла кровью на полу.

Волнение Баллард по поводу возможной связи с делом Клейтона быстро улеглось, когда она прочитала вторую статью, в которой описывался арест подозреваемого, члена банды мотоциклистов по имени Клэнси Деву, на следующий день после того, как полиция обнаружила у него кровавый отпечаток пальца с места происшествия. У Деву было несколько флаконов чернил и электрическая татуировочная игла в его распоряжении. Следователи обнаружили отпечатки пальцев жертвы на флаконах. Они также нашли свежую татуировку в виде черепа с ореолом, покрывающую предплечье Деву. Очевидно, он пришел в магазин в качестве покупателя, и ограбление-убийство произошло после того, как Хаслам сделал ему татуировку. Было неясно, было ли убийство импульсивным актом, вызванным чем-то, что Хаслам сделал или мог сказать, или планом Деву с самого начала.

Согласно последующему отчету, Деву содержался без залога в Центральной тюрьме для мужчин. Это означало, что он был под стражей в ночь похищения Дейзи Клейтон. Он никак не мог быть подозреваемым во втором убийстве. Расстроенный, Баллард все же сделал пометку достать книгу убийств по этому делу. Она подумала, что в книге могут быть имена людей, которые в то время были в Голливуде и у которых могла быть информация по делу Клейтона. Она знала, что это был рискованный шаг, но, возможно, им нужно было воспользоваться.

За четырехдневный период сбора данных GRASP было зарегистрировано пять изнасилований, и Баллард также уделил им пристальное внимание. Она собрала всю информацию, какую смогла, на своем ноутбуке и определила, что два изнасилования были классифицированы как нападения незнакомцев. Остальные три считались изнасилованиями знакомых, а не делом рук хищника, преследующего женщин, которых он не знал. Один из самых странных случаев произошел за день до убийства Клейтона, а другой - на следующий день после. Из кратких сводок в GRASP data следовало, что они не были работой одного человека. Там были два сексуальных хищника.

Баллард ввел номера дел об убийстве и двух изнасилованиях в форму запроса файла и отправил ее по электронной почте в архивный отдел. Она просила ускорить доставку файлов, но знала, что приоритет будет низким, потому что она искала нераскрытые файлы — закрытое дело об убийстве и двух изнасилованиях, срок давности по которым теперь превысил семь лет.

После отправки электронного письма Баллард почувствовала, что ее возбуждение спадает, а усталость возвращается. Она закрыла свой ноутбук и оставила его на кровати. Настроив свой телефон на звуковой сигнал через три часа, она скользнула под одеяло, не снимая халата, и сразу же уснула.

Ей снилось, что кто-то следовал за ней, но исчезал каждый раз, когда она оборачивалась, чтобы посмотреть назад. Когда ее разбудил будильник, она находилась в состоянии глубокого сна четвертой стадии и была дезориентирована, когда открыла глаза и не узнавала окружающее. Это была толстая махровая ткань халата, которая, наконец, вернула все это, и она поняла, где она была.

Она заказала Uber и переоделась в свежую одежду, которую привезла из своего фургона. Машина ждала, когда она спустилась на лифте вниз и вышла ко входу в отель.

О похищении Гарри Босха доложили сержанту на перекличке. Это было упомянуто, поскольку это произошло в его доме, который находился на границе между Голливудским и Северо-голливудским отделениями, и в этом доме теперь дежурили офицеры в форме и штатском из столичного отдела в попытке отговорить Транкильо Кортеса посылать больше людей для повторного похищения Босха.

В остальном брифинг был коротким. Холодный фронт надвинулся на город со стороны океана, и более низкие температуры были одним из лучших средств сдерживания преступности в округе. Сержант Клинкенберг, ветеран со стажем, который поддерживал себя в форме и носил форму того же размера, что и в день выпуска из академии, сказал, что на улицах Голливуда дела идут медленно. Когда войска выходили, Баллард пробилась сквозь поток тел, направлявшихся к двери, и подошла к Клинкенбергу, который остался за кафедрой.

“Что случилось, Рене?” - спросил он.

“Я пропустил пару последних перекличек”, - сказал Баллард. “Я просто хочу проверить, объявили ли вы, ребята, розыск, который я дал лейтенанту Манро, по поводу парня по имени Иглтон”.

Клинкенберг повернулся и указал на стену, где была пробковая доска, покрытая объявлениями о розыске.

“Ты имеешь в виду того парня?” он сказал. “Да, мы выпустили это прошлой ночью”.

Баллард увидела на доске объявлений свой флаер для человека, который называл себя Орлом.

“Есть шанс, что ты сможешь повторить это на следующей перекличке?” - спросила она. “Я действительно хочу этого парня”.

“Если это будет так же медленно, как сегодня, тогда никаких проблем”, - сказал Клинкенберг. “Принеси мне еще стопку, и я все выложу”.

“Спасибо, Клинк”.

“Как там Босх? Я знаю, что ты был вовлечен в это ”.

“Он хорош. Его избили и сломали несколько ребер. Они, наконец, убедили его остаться на ночь в Олив Вью, там, наверху. С охранником у двери”.

Клинкенберг кивнул.

“Он хороший парень. Ему здесь пришлось нелегко, но он один из хороших ”.

“Ты работал с ним?”

“Настолько, насколько человек в синем костюме может сотрудничать с детективом. Мы были здесь в одно и то же время. Я помню, что он был парнем без дерьма. Я рад, что с ним все в порядке, и я надеюсь, что они поймают ублюдков, которые его схватили ”.

“Они будут. И когда они это сделают, он и тот, кто был частью этого, уйдут надолго. Ты хватаешь одного из нас, ты переходишь черту, и это послание прозвучит громко и ясно ”.

“Вот так”.

Баллард спустилась в детективное бюро, где устроилась за столом рядом с пустым кабинетом лейтенанта. Первое, что она сделала, это вышла в Интернет и подключилась к камерам прямой трансляции в центре по уходу за домашними животными, где она оставила свою собаку. Прошло более двадцати четырех часов с тех пор, как она видела Лолу, и она очень скучала по ней. Баллард всегда думала, что, когда она трепала шею собаки или чесала ее жесткую голову, она получала от этого больше удовлетворения, чем Лола.

Она обнаружила ее на одном из экранов камеры. Она спала на овальной кровати. Собака поменьше протиснулась внутрь и свернулась калачиком на кровати рядом с ней. Баллард улыбнулась и сразу же почувствовала укол вины, который приходил каждый раз, когда она сталкивалась с делом, которое занимало все ее время и требовало оставлять Лолу в питомнике на длительное время. У нее не было сомнений по поводу уровня заботы. Баллард часто проверял камеры и платил за дополнительные вещи, такие как прогулки по району Эббот Кинни. Но Баллард не могла не задаться вопросом, была ли она плохой владелицей домашнего животного и было бы лучше, если бы Лолу отдали на усыновление.

Не желая зацикливаться на этом вопросе, она отключила связь и отправилась на работу, потратив следующие два часа своей смены на то, чтобы просмотреть карточки FI, отложенные для особого внимания, и найти людей, которые привлекли внимание патрульных в Голливуде в месяцы, предшествовавшие убийству Дейзи Клейтон.

Вскоре после двух ночи она получила свой первый вызов за ночь и провела следующие два часа, опрашивая свидетелей драки, вспыхнувшей в баре на Хайленд, когда вышибала попытался очистить заведение во время закрытия, а группа из четырех студентов Американского университета возразила, потому что у них все еще были полные бутылки пива. Вышибала получил порез на затылке от одной из этих бутылок, и парамедики оказали ему медицинскую помощь на месте происшествия. Баллард сначала взял свое заявление, но он не мог с уверенностью сказать, кто из четырех студентов держал в руках бутылку, которой его ударили. Получив подтверждение, что он желает выдвинуть обвинения против нападавшего, полиция Лос-Анджелеса передала его парамедикам, которые доставили его в пресвитерианскую больницу Голливуда. Затем Баллард поговорил с барменом и менеджером заведения, прежде чем перейти к студентам.

Студентов заперли по двое на задних сиденьях патрульных машин. Баллард намеренно посадила двух мальчиков, которые выглядели наиболее напуганными, вместе и тайно оставила свой цифровой диктофон на переднем сиденье, где они не могли его достать. Это была уловка, которая время от времени приводила к непреднамеренному признанию.

Когда она вытащила диктофон на этот раз, она получила нечто противоположное признанию. Оба молодых человека были злы и напуганы тем, что их собираются арестовать, поскольку ни один из них не бросил бутылку в вышибалу.

В другой машине остались двое, которых Баллард не прикрыл диктофоном. Она выводила их по одному на собеседование. Первый студент отрицал, что он спровоцировал драку или ударил вышибалу бутылкой. Но когда они столкнулись со счетом в двадцать шесть банок пива, который они накопили в баре, он признал, что переборщил и говорил гадости бармену и вышибале, когда было объявлено время закрытия. Он извинился перед Баллард за свое поведение и сказал ей, что готов сделать то же самое и перед персоналом бара.

Интервью с последним студентом прошло по-другому. Он объявил, что он сын адвоката и полностью осведомлен о своих правах. Он сказал, что не будет отказываться от своих прав или разговаривать с Баллардом без присутствия адвоката.

Закончив, Баллард посовещался с сержантом Клинкенбергом, который был начальником патрулирования на месте.

“Что ты думаешь?” он спросил. “Кто-то же должен пойти на это, верно? В противном случае, эти маленькие придурки из колледжа просто вернутся сюда и сделают это снова ”.

Баллард кивнула, заглядывая в свой блокнот, чтобы правильно записать имена.

“Хорошо, ты можешь отпустить Пайна, Джонсона и Фискина”, - сказала она. “Книга Бернардо — у него бритая голова, и он думает, что его папа-адвокат спасет его. И убедись, что те трое, которых ты отпустил, не за рулем ”.

“Мы уже спрашивали”, - сказал Клинкенберг. “Они умерли”.

“Хорошо, я заверну это, как только вернусь в сарай, и оставлю у тюрьмы”.

“С вами приятно иметь дело”.

“Взаимно, Клинк”.

Вернувшись в бюро, Балларду потребовалось меньше часа, чтобы составить отчет об инциденте и ордер на арест Бернардо. Оставив документы у делопроизводителя, она посмотрела на офисные часы и увидела, что у нее остались последние два часа смены.

Она смертельно устала и с нетерпением ждала возможности поспать пять или шесть часов в W. Мысль о сне напомнила ей о сне, который она видела, в котором она чувствовала, что кто-то следует за ней. Это заставило ее обернуться, когда она шла по пустому заднему коридору к детективному бюро.

Там никого не было.

38

Телефонный звонок раздался в полдень, пробудив Балларда от очередного глубокого сна. В гостиничном номере было темно из-за задернутых затемняющих штор. Экран ее телефона засветился. Это был номер, который она не узнала, но, по крайней мере, он не был заблокирован.

Она ответила на звонок, ее голос дрогнул, когда она поздоровалась.

“Баллард, это Босх. Ты спишь?”

“Что ты думаешь? Что это за число?”

“Это стационарный телефон. Я еще не заменил свой сотовый ”.

“О”.

“Тебе пришлось работать прошлой ночью? Даже несмотря на то, что ты провел день, спасая мою задницу?”

“Меня не было на часах, когда я это делал, Гарри. Где ты? Все еще в Олив Вью?”

“Нет, меня освободили этим утром. Шесть швов, два сломанных ребра, в остальном все в порядке. Я в полиции Сан-Фернандо ”.

“Они уже подобрали Транквилло?”

“Пока нет, но они думают, что окружили его. СЕСТРЕНКА сидит в доме в Панорама Сити, где, как они думают, он отсиживается. Принадлежит его тете — той, что была замужем за дядей Мурдой. Они в глубоком укрытии, ждут, когда он сделает ход, и тогда они схватят его ”.

SIS была элитным подразделением полиции Лос-Анджелеса по наблюдению, которое было призвано выслеживать жестоких преступников. Они несли мощное оружие и участвовали в маневрах слежения в военном стиле. Баллард также знал, что тактика SIS десятилетиями подвергалась сомнению СМИ и критиками правоохранительных органов со всей страны. Многие из их заданий по наблюдению заканчивались смертельными перестрелками. Количество убийств SIS превысило все остальные подразделения департамента.

“Хорошо”, - сказал Баллард. “Будем надеяться, что они это сделают”.

“Итак, что у нас в расписании на сегодня?” - Спросил Босх, меняя тему.

“Технически, я свободен, но мой партнер не вернется до понедельника, и я мог бы воспользоваться перерывом. Я собирался на работу. Но мой приоритет номер один - встать и пойти посмотреть на мою собаку. Она, наверное, уже ненавидит меня ”.

“У тебя есть собака?”

“Ага”.

“Мило. Итак, ты видишь собаку, что потом? Где мы находимся на карточках shake?”

Балларду не показалось, что Босх был собачником.

“Я просмотрела финалистов, и вы можете вернуться -почитайте мне о них, если хотите”, - сказала она. “Я очистил около двадцати и расставил приоритеты по остальным. Сегодня в четыре у меня назначена встреча с одним из мужчин, стоящих во главе списка ”.

“Назначена встреча?” - Спросил Босх. “Что ты имеешь в виду?”

Баллард рассказала ему о карточных коктейлях с участием офицера, который случайно наткнулся на съемку порно в фургоне. Она сказала, что двумя приоритетными именами были Курт Паскаль и Уилсон Гейли.

“Я знаю кое-кого в этом бизнесе”, - добавила она. “Она договорилась о кастинге с Паскалем. Это он занимался сексом в фургоне. Я собираюсь—”

“Где встреча?” - Спросил Босх.

“Парк Канога. У нее есть своя студия. Я встретил ее в прошлом году на —”

“Ты не должен идти один. Я тоже пойду”.

“Тебе нужно беспокоиться о Транквилло Кортесе”.

“Нет, я не хочу. Я просто сижу здесь и жду. Но моя машина все еще у моего дома. Ты можешь заехать за мной по дороге?”

“Конечно. Дай мне пару часов, чтобы сходить посмотреть на мою собаку ”.

“Есть что-нибудь по файлам GRASP?”

“Да, я забрал их вчера, до того, как с тобой началось это дерьмо. Профессор дал мне флешку. Я распечатал для тебя печатные копии, прежде чем уйти с работы этим утром ”.

“Хорошо. Ты взглянул?”

“Погружение не глубокое. Я действительно видел, что за два дня до Дейзи произошло убийство. Но подозреваемый был под стражей до исчезновения Дейзи.”

“Наверное, нам все равно стоит на это взглянуть”.

“Я заказал книгу прошлой ночью. Прежде чем подойти к тебе, я посмотрю, приземлился ли он ”.

“Звучит как план”.

“Хорошо”.

“А Рене?”

“Да?”

“Вчера ты спас мне жизнь. Когда я был в той клетке... все, о чем я мог думать, была моя дочь и ее одиночество... и все то, чего мне будет не хватать, когда я был с ней ... В любом случае, спасибо тебе. Это немного, но ... Да, спасибо тебе ”.

Баллард кивнул.

“Знаешь, о чем я думал, Гарри? Я думал обо всех делах, которые никогда не были бы раскрыты, если бы тебя не было. Тебе все еще нужно поработать ”.

“Я думаю. Может быть.”

“Увидимся через несколько часов”.

Баллард отключился и скатился с кровати. Она начала готовиться к встрече со своей собакой.

39

Босх ждал перед штаб-квартирой полиции Сан-Франциско, когда Баллард подъехала на своем фургоне. Он посмотрел на доски на багажниках на крыше, когда подошел и открыл дверь. Баллард заметил, что синяк у него под глазом теперь был темно-фиолетового цвета, а на верхней части левой щеки виднелся ряд швов в виде бабочки.

Босх сел в машину и проверил заднюю часть фургона, одновременно пристегивая ремень безопасности через плечо.

“Это похоже на фургон Скуби-Ду или что-то в этом роде?” он спросил. “Доски для серфинга и прочее?”

“Нет”, - сказал Баллард. “Но я подумал, что если я привезу свой городской аттракцион, наш парень может увидеть его и спрятаться перед собеседованием”.

“В твоих словах есть смысл”.

“Кроме того, это избавило меня от необходимости идти на станцию. Я звонил, чтобы проверить книгу убийств ZooToo, но она еще не прибыла. По субботам они вдвое сокращают количество курьеров ”.

“Звероподобный”?"

“Это было название тату-салона, где произошло убийство”.

“Понял”.

“Итак, ты думаешь, было разумно вот так стоять перед полицейским участком?”

“Если ты не в безопасности в полицейском участке, тогда где ты в безопасности? В любом случае, как ты хочешь справиться с этим парнем?”

Баллард думала об этом все те тридцать минут, которые ей потребовались, чтобы добраться из Голливуда в Сан-Фернандо.

“Этот парень не поймет, о чем идет речь”, - сказала она. “Итак, я думаю, мы заранее представимся и вовлечем его в пьесу ”Добрый самаритянин"".

“Пьеса о добром самаритянине”?" Босх сказал.

“Да ладно, ты, должно быть, делал это миллион раз. Заставь парня думать, что он помогает полиции. Привлеките его и зафиксируйте в его истории, затем переверните ее с ног на голову. Он превращается из героя в ноль ”.

Босх кивнул.

“Понял”, - сказал он. “Мы всегда называли эту веревку наркотиком”.

“То же самое”, - сказал Баллард.

Они продолжали обсуждать пьесу, пока Баллард ехал по северной оконечности долины в сторону Канога-парка, населенного пункта, где размещалось более половины мирового легально разрешенного производства порнографии.

Они прибыли на склад Беатрис Бопре без опознавательных знаков за двадцать пять минут до прибытия Курта Паскаля. Бопре открыл дверь студии. Она была чернокожей с поразительными зелеными глазами, которые, как подумал Баллард, вероятно, были контактными линзами. Короткие дреды были новыми с тех пор, как Баллард видел ее в последний раз. Она посмотрела мимо Баллард на Босха и нахмурилась.

“Ты не сказал мне, что приведешь кого-то”, - сказала она.

“Это мой партнер по делу”, - сказал Баллард. “Детектив Гарри Босх”.

Босх кивнул, но промолчал.

“Ну, пока у нас все чисто”, - сказал Бопре. “У меня здесь бизнес, и я не хочу никаких неприятностей. Для меня мужчина означает неприятности. У нас уже намечается одна, так что ты, Гарри Босх, расслабься ”.

Босх поднял руки, сдаваясь.

“Ты босс”, - сказал он.

“Чертовски верно”, - сказал Бопре. “Единственная причина, по которой я делаю это и подставляю свою шею, это потому, что твой партнер спас мою тощую задницу от порога смерти в прошлом году. Я у нее в долгу и собираюсь расплатиться сегодня ”.

Босх посмотрел на Балларда, приподняв бровь.

“Она спасает больше людей, чем Иоанн Креститель”, - сказал он.

Шутка осталась без внимания Бопре, но Баллард подавил смех.

Они прошли мимо двери в комнату, которую Баллард помнил как кабинет Бопре, и продолжили путь по коридору, проходя мимо плаката в рамке к фильму под названием Операция "Буря в пустыне", на котором была изображена порнозвезда Сторми Дэниэлс, оседлавшая ракету в купальном костюме. Баллард просмотрел титры для имени Бопре, но не увидел его.

“Это был один из твоих фильмов?” она спросила.

“Я бы хотел”, - сказал Бопре. “Все фильмы Сторми пользуются большим спросом. Я повесил постер для выступлений, ты знаешь. Не повредит, если люди подумают, что ты участвуешь в этом действе ”.

Они вошли в комнату в конце коридора, которая была устлана ковром и имела шест для стриптиза на сцене высотой в один фут. У одной стены стояло несколько складных стульев.

“Это место, где мы проводим кастинг”, - сказал Бопре. “Но большую часть времени это для женщин. Мужчины, мы прекращаем ролики и повторы. Но я полагаю, что именно здесь тебе следует поговорить с парнем. Если он появится.”

“У тебя есть основания думать, что он этого не сделает?” - Спросил Босх.

“Это ненадежный бизнес”, - сказал Бопре. “Люди ненадежны. Я ничего не знаю об этом парне. Он мог быть обманщиком и не прийти. Он мог бы подойти как раз вовремя. Посмотрим. Теперь у меня вопрос. Я должен быть здесь со всеми вами?”

“Нет, в этом нет необходимости”, - сказал Баллард. “Если ты сможешь отправить его обратно сюда, когда он прибудет, мы займемся этим дальше”.

“И никакого удара в ответ на меня, верно?” Бопре сказал.

“Тебе не нанесут ответного удара”, - сказал Баллард. “Мы тебя прикроем”.

“Хорошо”, - сказал Бопре. “Я буду в своем кабинете. Сигнал внутренней связи поступит ко мне, и тогда я приведу его к тебе ”.

Она вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Баллард посмотрел на Босха и попытался понять, что тот думает об этой установке. Она не смогла понять его и собиралась спросить, не хочет ли он изменить план интервью, когда Бопре просунула голову в дверной проем.

“Представь себе, этот парень - ранняя пташка”, - сказала она. “Вы двое готовы?”

Баллард кивнул Босху, и тот кивнул в ответ.

“Приведите его”, - сказал он.

Баллард оглядел комнату. Она быстро начала передвигать стулья, поставив два рядом и повернувшись лицом к третьему в центре.

“Я бы хотела, чтобы у нас был столик”, - сказала она. “Без стола будет странно”.

“Без него лучше”, - сказал Босх. “Он не может спрятать свои руки. Они многое рассказывают”.

Баллард размышлял об этом, когда дверь снова открылась и Бопре ввел Курта Паскаля внутрь.

“Это Курт Паскаль”, - сказала она. “А это Рене и... это Гарри?”

“Верно”, - сказал Босх. “Гарри”.

Оба, Баллард и Босх, пожали Паскалю руку, и Баллард указал ему на единственный стул. На нем были мешковатые спортивные штаны из полиэстера и красный пуловер с капюшоном. Он был ниже, чем ожидал Баллард, и мешковатая одежда скрывала его фигуру. Его длинные каштановые волосы были слегка подкрашены красной краской и собраны в пучок на макушке.

Паскаль поколебался, прежде чем сесть.

“Ты хочешь, чтобы я посидел, или ты хочешь посмотреть мои вещи?” он спросил.

Он засунул большие пальцы за резинку своих штанов.

“Мы хотим, чтобы вы сели”, - сказал Баллард.

Они с Босхом оба подождали, пока Паскаль сядет первым, затем сел Баллард. Босх остался на ногах, опираясь руками на спинку пустого складного стула, чтобы он мог пресечь любое движение Паскаля к двери комнаты.

“Хорошо, я сижу”, - сказал Паскаль. “Что ты хочешь знать?”

Баллард вытащила свой значок и показала ему.

“Мистер Паскаль, мисс Бопре этого не знает, но мы на самом деле не кинопродюсеры”, - сказала она. “Я детектив Баллард, полиция Лос-Анджелеса, а это мой напарник, детектив Босх”.

“Какого хрена?” Паскаль сказал.

Он начал вставать. Босх немедленно убрал руки со стула и выпрямился, готовый не пустить Паскаля к двери.

“Сядьте, мистер Паскаль”, - приказал Баллард. “Нам нужна твоя помощь”.

Паскаль замер. Казалось, это был первый раз в его жизни, когда кто-то попросил его о помощи.

Затем он медленно сел обратно.

“Что все это значит?” он спросил.

“Мы пытаемся найти человека — опасного человека — и мы думаем, что вы могли бы помочь”, - сказал Баллард. “У тебя есть связь с ним в прошлом”.

“Кто?”

“Уилсон Гейли”.

Паскаль начал смеяться, а затем покачал головой.

“Ты издеваешься надо мной?” он спросил.

“Нет, мистер Паскаль, мы не издеваемся над вами”, - сказал Баллард.

“Уилсон Гейли опасен? Что он сделал? Проехать знак "Стоп"? Отшить монашку?”

“Мы не можем поделиться деталями дела, над которым работаем. Это конфиденциальное расследование, и все, что вы нам расскажете, также будет конфиденциальным. Ты знаешь, где он находится в данный момент?”

“Что? Нет. Я не видел этого парня по крайней мере пару лет. Кто-то устроил вечеринку в его честь, когда он вышел из тюрьмы, и я видел его там. Но это было года три назад”.

“Так ты понятия не имеешь, где он сейчас?”

“У меня есть идея, где его нет, и это в Лос-Анджелесе. Я имею в виду, если бы он был здесь, я бы видел его поблизости, понимаешь?”

Паскаль засунул руки в передний карман толстовки. Баллард понял, что может спрятать свои руки даже без стола.

“Как вы вообще познакомились с Уилсоном Гейли?” - Спросил Босх.

Паскаль пожал плечами, как будто не был уверен, что ответить.

“Он снимал уличные фильмы”, - сказал он. “Шорты. У него было для них название. Это было похоже на сериал. Кажется, это называлось "Голливудские шлюхи" или что-то в этом роде. Он нанял меня в такой комнате, как эта, после того, как увидел мою посылку, понимаешь? А потом мы поехали кататься по окрестностям, и он платил уличным девчонкам, чтобы они садились и трахали меня, пока он снимал это. Так я начал свой бизнес, понимаешь?”

Баллард и Босх долго смотрели на него, прежде чем Баллард продолжил допрос.

“Когда это было?” - спросила она.

“Я не знаю”, - сказал Паскаль. “Десять лет назад. Примерно так.”

“Каким транспортным средством вы воспользовались?” - Спросил Босх.

“Транспортное средство? Это был фургон”, - сказал Паскаль. “Это был старый фольксваген, такой же, как у них был на том шоу Lost.Люди всегда устанавливали эту связь. Двухцветный. Белая сверху, синяя снизу.”

“А женщины? Кто уговорил их сесть в фургон?” - Спросил Баллард.

“В основном это был он”, - сказал Паскаль. “У него был серебряный язык. Он говорил, что может продать спички дьяволу. Но не было недостатка в женщинах, которые хотели войти. В любом случае, большинство из них были профессионалами ”.

“Проститутки”, - сказал Баллард.

“Это верно”, - сказал Паскаль.

“Были ли некоторые из них беглецами?” - Спросил Баллард.

“Полагаю, да”, - сказал Паскаль. “На самом деле мы не задавали кучу вопросов, понимаешь? Если они садились в фургон, им платили, и они знали, что должны были делать ”.

“Несовершеннолетние девочки?” Баллард пытался.

“Э... нет”, - сказал Паскаль. “Это было бы незаконно”.

“Все в порядке”, - сказал Баллард. “Десять лет назад — срок давности истек. Ты можешь рассказать нам ”.

Заявление Балларда о сроке давности было не совсем правдой, но это не имело значения. Паскаль не собирался туда идти.

“Нет, никто несовершеннолетний”, - сказал он. “Я имею в виду, мы проверили удостоверения личности, но у кого-то здесь и там могли быть фальшивки, вы понимаете, о чем я говорю? Не наша вина, если они лгали ”.

“Как часто ты это делал?” - Спросил Босх.

“Я не знаю”, - сказал Паскаль. “Пару раз в месяц. Он звонил мне, когда я была ему нужна. Но он встречался с разными парнями в разные ночи. Чтобы было разнообразие в продукте, понимаешь?”

“Ты знаешь какие-нибудь имена тех других парней?” - Спросил Босх.

“Нет, не совсем”, - сказал Паскаль. “Прошло много времени. Но Уилсон сделал бы это ”.

“Но ты не знаешь, где он?”

“Нет, я не хочу. Честь скаута”.

Он вытащил правую руку из переднего кармана толстовки и поднял ее, как бы показывая свою искренность. Баллард заметил, что у него появились счастливые ноги — он непроизвольно покачивал ногой, поскольку все больше нервничал из-за интервью. Она была уверена, что Босх тоже это уловил.

“Ты когда-нибудь видел, чтобы Гейли злилась или расстраивалась из-за какой-нибудь из женщин в фургоне?” - Спросил Баллард.

“Насколько я помню, нет”, - сказал Паскаль. “Итак, все эти вопросы. Что все это значит? Я думал, ты хочешь, чтобы я помог с расследованием или что-то в этом роде.”

“Ты помогаешь”, - сказал Баллард. “Я не могу сказать тебе, как из-за дела, но ты определенно помогаешь. Дело в том, что нам действительно нужно найти Гейли. Вы уверены, что не можете нам с этим помочь? Дай нам имя. Кто-то еще, кто его знает ”.

“У меня нет имен”, - сказал Паскаль. “И мне действительно нужно идти”.

Он снова встал, но Босх снова убрал руки со спинки стула и сделал несколько шагов к двери, чтобы преградить Паскалю путь к ней. Паскаль немедленно оценил ситуацию и сел обратно. Он хлопнул ладонями по своим бедрам.

“Ты не можешь обнимать меня вот так”, - сказал он. “Ты даже не предоставил мне мои права или что-то в этом роде”.

“Мы вас не задерживаем, мистер Паскаль”, - сказал Баллард. “Мы здесь просто разговариваем, и на данном этапе права не нужны. Ты не подозреваемый. Вы гражданин, помогающий полиции ”.

Паскаль неохотно кивнул.

“Сейчас я собираюсь показать вам несколько фотографий отдельных людей, и я хочу посмотреть, узнаете ли вы кого-нибудь из них”, - сказал Баллард. “Мы хотим знать, была ли какая-нибудь из этих женщин когда-либо с Уилсоном Гейли”.

Из своего портфеля Баллард достала стандартную упаковку из шести упаковок - файл с шестью вырезанными в нем окнами, в которых отображались шесть фотографий разных молодых женщин. На одной из фотографий была Дэйзи Клейтон, которую Баллард достал из онлайн-книги убийств. Это был позированный снимок, сделанный в ее школе в Модесто, когда Дейзи была в седьмом классе. Она улыбалась в камеру, макияж скрывал прыщи на ее щеках, но она выглядела старше своих лет, и в ее глазах уже был отстраненный взгляд.

Другая фотография была фотографией Тани Викерс, проститутки, которая была с Паскалем и Гейли в ту ночь, когда они были задержаны копами, и на их карточках были надписи "встряхнись". Хотя их общение, вероятно, составило всего одну ночь, включение ее фотографии было задумано как проверка правдивости Паскаля.

Баллард перевернул обложку папки обратно и передал ее Паскалю.

“Не торопись”, - сказал Баллард.

“Мне не нужно”, - сказал Паскаль. “Я никого из них не знаю”.

Он протянул руку, чтобы вернуть папку, но Баллард не взял ее.

“Посмотрите еще раз, мистер Паскаль”, - сказал Баллард. “Это важно. Кто-нибудь из этих женщин когда-нибудь садился в фургон с тобой и Гейли?”

Паскаль вытащил файл и нетерпеливо просмотрел еще раз.

“Ты знаешь, скольких женщин я переспал за десять лет?” он спросил. “Я не могу вспомнить каждую — может быть, ее, а может быть, ее.”

“Какие именно?” Баллард спросил

Паскаль перевернул файл и указал на две фотографии. Одним из них был Викерс. Другой была Дейзи Клейтон.

Баллард забрал папку обратно и указал на фотографию Дейзи.

“Давайте начнем с нее”, - сказал Баллард. “Ты узнал ее по фургону?”

“Я не знаю”, - сказал Паскаль. “Может быть. Я не могу вспомнить ”.

“Подумайте, мистер Паскаль. Посмотри еще раз. Как ты узнаешь ее? Откуда?”

“Я говорил тебе. Я не знаю. Я думаю, это было из прошлого в то время ”.

“Она села в фургон с тобой и Гейли?”

“Я не знаю. Может быть. С тех пор я трахнул около тысячи женщин. Как я должен помнить их всех?”

“Это, должно быть, трудно. Что насчет нее?”

Она указала на фотографию Викерса.

“То же самое”, - сказал Паскаль. “Думаю, я помню ее с тех пор. Возможно, она была в фургоне ”.

“Где в Голливуде Гейли остановил бы фургон, чтобы подобрать женщин для своих фильмов?” - Спросил Баллард.

“Повсюду. Там, где были шлюхи, понимаешь?”

“Бульвар Санта-Моника?”

“Да, наверное”.

“Голливудский бульвар?”

“Конечно”.

“Как насчет Вестерн-авеню? Это было то место, где ты остановился?”

“Скорее всего — если там работали профессионалы”.

“Ты помнишь, как специально останавливался в Голливуде и Вестерне, чтобы набрать женщин для фильмов?”

“Нет. Прошло слишком много времени”.

“Ты помнишь тогдашнее имя Дейзи?”

“Э-э...”

Он покачал головой. Баллард знала, что у нее ничего не получится. Она пошла в новом направлении.

“Что было в фургоне?” - спросила она.

“Ты имеешь в виду, типа, внутри фольксвагена?” Спросил Паскаль.

“Да”.

“Я не знаю. Всякое такое, понимаешь? У него всегда была чертова коробка резинок. Он должен был. И там был матрас. Все сиденья были убраны, а на полу лежал матрас. И у него были дополнительные простыни и все такое. Несколько костюмов. Иногда девушки работали бы, только если бы на них была маскировка, понимаешь?”

“Как он это хранил?”

“У него, э-э, у него были коробки и прочее дерьмо, в которые он все это складывал”.

“Что за картонные коробки?”

“Знаешь, как пластиковые контейнеры для складывания дерьма”.

“Насколько большой?”

“Что?”

“Какого размера были пластиковые контейнеры?”

“Я не знаю. Вот так.”

Он использовал свои руки, чтобы придать форму коробке в воздухе перед собой. Он очертил квадрат, который был, возможно, два фута на два фута. Было бы трудно поместить тело в такое пространство.

“Мне действительно пора идти”, - сказал Паскаль. “В пять у меня вакса. Мне завтра на работу”.

“Еще только несколько вопросов”, - сказал Баллард. “Вы были очень полезны. Ты знаешь, что случилось с фургоном, которым пользовались вы с мистером Гейли?”

“Нет, но я сомневаюсь, что это где-то еще. Тогда это был настоящий кусок дерьма. Что еще?”

“Фильмы, которые вы сделали в фургоне с мистером Гейли, у вас есть копии?”

Паскаль рассмеялся.

“Черт возьми, нет. Я бы не стал хранить это дерьмо. Но все это должно быть где-то в Интернете, верно? Все есть в сети”.

Баллард посмотрел на Босха, чтобы узнать, есть ли у него какие-либо вопросы. Он быстро покачал головой.

“Теперь я могу идти?” Паскаль сказал.

“У тебя есть водительские права?” - Спросил Баллард.

“Нет, я больше не вожу машину. Я убер.”

“Тогда где ты живешь?”

“Зачем тебе это нужно?”

“На случай, если у нас возникнут дополнительные вопросы”.

“Ты можешь позвонить моему агенту. Он найдет меня”.

“Ты не собираешься дать мне свой домашний адрес?”

“Нет, если мне не придется. Я не хочу, чтобы это попало в какое-нибудь полицейское досье, понимаешь?”

“А как насчет номера твоего мобильного телефона?”

“Ответ тот же”.

Баллард долго смотрел на него. Она знала, что позже будет много способов найти Паскаля. Она не беспокоилась об этом. Этот момент больше касался сотрудничества и того, что означал его отказ с точки зрения ее подозрений на его счет. Это был также момент, когда ей нужно было принять решение. Если бы она хотела изменить положение вещей и пристать к нему с расспросами о Дейзи Клейтон и его возможной причастности к ее убийству, тогда ей нужно было бы сообщить ему о его правах на присутствие адвоката и принять решение не говорить с полицией. Учитывая нежелание говорить, которое уже продемонстрировал Паскаль, такой совет, скорее всего, привел бы к внезапному завершению интервью и поставил бы Паскаля в известность о том, что они считают его подозреваемым.

Она решила, что для этого еще слишком рано. Она надеялась, что Босх был с ней на одной волне.

“Хорошо, мистер Паскаль, теперь вы можете идти”, - наконец сказала она. “Мы найдем тебя, если понадобится”.

40

Баллард и Босх не обсуждали интервью до тех пор, пока не поблагодарили Беатрис Бопре за ее помощь и не вернулись в фургон.

“И что?” - спросила она.

“Я бы включил его в список подозреваемых”, - сказал Босх.

“Неужели? Почему?”

“Я думаю, если бы он имел какое-то отношение к Дейзи, он бы не сказал того, что сказал”.

“Что ты имеешь в виду? Он ни хрена не сказал ”.

“Он выбрал ее фотографию. Не лучший ход, если он и Гейли убили ее ”.

“Никто не говорил, что этот парень гений. Он зарабатывает на жизнь своим членом ”.

“Послушай, не расстраивайся. Я просто делюсь с вами своей реакцией. Я не говорю, что он вне подозрений, или мы должны отказаться от этого. Я просто говорю, что не уловил атмосферу, понимаешь, что я имею в виду?”

“Я не расстроен. Я просто еще не готов уйти от этих парней ”.

Она завела двигатель фургона.

“Куда?” - спросила она. “Возвращаемся в Сан-Фернандо?”

“Ты не против отвезти меня ко мне домой?” - Спросил Босх.

“Это безопасно?”

“Предположительно, они поставили на это машину. Я просто собираюсь взять свежую одежду и свой джип. Хорошо бы снова стать мобильным. Ты идешь в ту сторону?”

“Не проблема”.

Баллард задним ходом выехал с парковки перед складом и уехал. Она направилась на юг по наземным улицам, желая избежать автострад в это время дня. Пока она вела машину, она думала о том, как Босх отнесся к Паскалю, и об интервью. Она должна была решить, основывались ли ее подозрения на надежных косвенных доказательствах или просто на ее надеждах, что такой подонок, как Паскаль, будет виновен, потому что обществу было бы лучше без него. Через некоторое время ей пришлось признаться самой себе, что она, возможно, позволила своим чувствам к Паскалю и тому, чем он зарабатывал на жизнь, исказить ее суждение о вещах. Ее способ признаться в этом Босху был косвенным.

“Итак, есть еще несколько отобранных карт shake, которые нужно просмотреть и прогнать”, - сказала она. “Ты собираешься быть рядом сегодня вечером? Мы могли бы разделить их”.

“Эй, я не говорю тебе бросать Паскаль”, - сказал Босх. “Давайте глубоко погрузимся в Гейли. Мы находим его и смотрим, совпадает ли то, что он говорит, с Паскалем. Мы заставляем их рассказывать разные истории, и, возможно, у нас что-то получится ”.

Баллард кивнул.

“Мы можем это сделать”, - сказала она.

Некоторое время они ехали в тишине, и Баллард обдумывал дальнейшие шаги в попытке найти Гейли. Она только поцарапала поверхность в своих предыдущих поисках.

Босх посоветовал ей срезать путь через Вайнленд, вверх по холмам. Это привело бы их на Малхолланд Драйв, а это привело бы их на его улицу.

“Итак, ты выяснил, как они узнали, где ты живешь?” - Спросил Баллард. “Я имею в виду мужчин, которые схватили тебя”.

“Никто не знает наверняка”, - сказал Босх. “Но как только Кортес подключился через Лусон, у него могли быть люди, которые сидели у меня на хвосте с начала недели. Я поехал домой с ними на себе ”.

“Лусон - это тот коп, который тебя подставил?”

“Он был утечкой информации, из-за которой убили моего свидетеля. Как много он знал о том, как меня подставить, пока не определено ”.

“Где он?”

“Больница. Он пытался покончить с собой. Он все еще в коме ”.

“Вау”.

“Да”.

“Итак, установка SIS на Кортеса — как они получили ПК, если Лусон в коме, а больше никто не разговаривает?”

“Тебе не нужна веская причина, чтобы следить за кем-то. И если он покраснеет, у них есть причина остановить его. Алименты на ребенка. Против него вынесен приговор за троих детей и постоянная повестка от судьи суда по делам детей ”.

Это омрачило картину для Балларда. Если SIS действовала без достаточных оснований для ареста Кортеса, то слежка и задержание его, по-видимому, имели бы только одну цель; посмотреть, не сделал ли он неверный ход.

Она прекратила эту часть разговора. Через несколько минут она свернула с Малхолланд на Вудро Вильсон Драйв. Затем, когда они завернули за последний поворот перед его домом, Босх напряженно наклонился вперед и отстегнул ремень безопасности.

“Черт возьми”, - сказал он.

“Что?” - Спросил Баллард.

Перед домом была припаркована патрульная машина. Был также Volkswagen Beetle. Подойдя ближе, она смогла прочитать наклейку Chapman на заднем стекле.

“Твоя дочь?” она спросила.

“Я сказал ей не подниматься”, - сказал Босх.

“Я тоже”.

“Я должен отправить ее обратно, забрать ее отсюда”.

Баллард остановила свой фургон рядом с патрульной машиной и показала свой значок офицеру за рулем. Она не узнала его и увидела, что код на крыше машины принадлежал отделению Северного Голливуда. Они одновременно опустили свои окна.

“У меня здесь Гарри Босх”, - сказал Баллард. “Он должен забрать кое-что внутри”.

“Вас понял”, - сказал офицер.

“Когда приехала его дочь?”

“Пару часов назад. Она подъехала, показала мне свое удостоверение. Я позволил ей войти ”.

“Вас понял”.

Босх вышел из машины и проверил, нет ли на улице каких-либо транспортных средств или чего-либо еще, что ему не принадлежало. Он оглянулся на Балларда, прежде чем закрыть дверь.

“Ты пойдешь на станцию отсюда?” он спросил.

“Пока нет”, - сказал Баллард. “Я направляюсь в центр города и приглашаю вчерашнего наблюдателя с дирижабля на ужин. Я попросил об одолжении на той эстакаде ”.

“Тогда держись. Позволь мне зайти и взять немного денег. Я хочу купить ужин ”.

“Не беспокойся об этом, Гарри. Мы просто идем в Denny's от Piper Tech. Это не имеет большого значения ”.

“Неужели? Как насчет чего-нибудь более приятного? Позволь мне пригласить тебя в закусочную "Никель". Я знаю Монику там. Я позвоню, и она хорошо позаботится о тебе ”.

“У Денни все хорошо, Гарри. Удобно. Это прямо напротив Пайпер ”.

Босх кивнул в сторону своего дома.

“Я должен разобраться со своей дочерью, а потом у меня есть кое-какие другие дела”, - сказал он. “Но я хочу когда-нибудь встретиться с этим парнем — корректировщиком. Чтобы сказать спасибо”.

“В этом нет необходимости, и это не парень. Она просто делала свою работу ”.

Босх кивнул.

“Что ж, передай ей от меня спасибо”, - сказал он. “Звук того вертолета — он изменил все”.

“Я скажу ей”, - сказал Баллард. “Ты зайдешь в участок позже, чтобы помочь мне искать Гейли?”

“Да, я разберусь с этим позже. Спасибо, что подвез.”

“В любое время, Гарри”.

Она смотрела, как он перешел дорогу перед фургоном и направился к входной двери. Ему пришлось постучать, потому что его ключи были одной из вещей, оставленных после его похищения. Вскоре дверь открылась, и Баллард мельком увидел молодую женщину, которая заключила Босха в объятия и закрыла дверь.

Баллард несколько секунд смотрел на дверь, а затем уехал.

Bosch

41

Босх обнял свою дочь так же крепко, как она обнимала его. Это заставляло его сломанные ребра ныть от боли, но ему было все равно.

Он услышал, как за ним закрылась дверь, и посмотрел поверх ее головы, прижатой к его плечу, на ползунок, спускающийся на палубу. Она все еще была открыта на пару футов, в том виде, в каком ее оставили злоумышленники. На стекле была черная пыль от отпечатков пальцев. Ему напомнили, что дом был оформлен как место преступления.

Он положил руки на плечи своей дочери и отстранился от нее, чтобы посмотреть ей в глаза.

“Мэдди, тебе сказали не подниматься сюда”, - сказал он. “Это еще небезопасно”.

“Я должна была подняться”, - сказала она. “Я не мог просто оставаться там, внизу, когда не знал, все ли с тобой в порядке”.

“Я говорил тебе. Я в порядке”.

“Ты плачешь?”

“Нет. Я имею в виду — у меня сломаны два ребра и когда ты обнимаешь... ты действительно обнимаешь ”.

“Мне жаль! Я не знал. Но посмотри на свое лицо. У тебя останется шрам ”.

Она потянулась к его лицу, но он поймал ее руку и удержал ее.

“Я слишком стар, чтобы беспокоиться о шрамах”, - сказал он. “Это не имеет значения. Важно то, что ты не можешь оставаться здесь. Я даже не должен был оставаться здесь. Я как раз собирался заехать за джипом и взять кое-что из своей одежды ”.

“Я подумала, что это выглядит странно”, - сказала она, кивая на плохо сидящий костюм, который был на нем.

“Я позаимствовал одежду у другого полицейского”, - сказал Босх.

“Куда ты пойдешь?” она спросила.

“Я еще не знаю. Я жду, поймают ли они парня, который стоял за всем этим ”.

“Ну, и когда это будет?”

“Никто не может сказать. Они ищут его”.

“Почему это произошло, папа?”

“Мэдди, послушай, я не могу рассказать тебе о материалах дела. Ты это знаешь”.

Он увидел, как в ее глазах появилось решительное выражение. Она не собиралась позволять ему отгораживаться от нее протоколом дела.

“Ладно, - сказал он, - все, что я могу вам сказать, это то, что я работал над нераскрытым убийством, которое было совершено группой против банды, и я выследил парня, который был свидетелем части планирования. Это привело к подозреваемому, и каким-то образом этот подозреваемый узнал, что я вышел на него. Итак, он приказал своим парням схватить меня, и они немного помыкали мной, но на самом деле ничего не произошло, потому что меня спасли. И это все. Конец истории. Теперь тебе нужно вернуться в школу ”.

“Я не хочу”, - сказала она.

“Ты должен. Выбора нет. Пожалуйста.”

“Хорошо. Но ты должен ответить на звонок. Я пришел, потому что ты не отвечаешь, а я всегда думаю о худшем ”.

“Городской телефон? Я даже не собирался здесь оставаться. И я сказал тебе, когда мы вчера разговаривали, что мой мобильный телефон был разбит ”.

“Ну, я и забыл”.

“Завтра первым делом я куплю новый, а потом буду отвечать на все твои звонки”.

“Тебе было бы лучше”.

“Обещаю. Как у тебя с бензином?”

“Все в порядке. Я заправился по дороге ”.

“Хорошо. Я хочу, чтобы ты пошел, потому что скоро стемнеет. Ты должен быть к югу от центра города до того, как стемнеет.”

“Хорошо, хорошо, я ухожу. Ты знаешь, большинству отцов нравится, когда их дочери находятся рядом ”.

“Сейчас ты просто ведешь себя как умный парень”.

Она схватила его и притянула в еще одно болезненное объятие. Она услышала, как у него перехватило дыхание, и быстро отстранилась.

“Прости, прости меня. Я забыл!”

“Все в порядке. Это просто больно. Ты можешь обнять меня в любое время. У тебя есть номер стационарного телефона. Когда доберешься до своего дома, позвони туда и оставь сообщение, что ты дома и в безопасности. Я буду проверять линию ”.

“Сначала ты должен это очистить. Я уже оставил около десяти сообщений сегодня ”.

“Хорошо. Ты принес что-нибудь с собой?”

“Только я”.

Босх коснулся ее руки и повел к входной двери. Выйдя на улицу, они направились к Фольксвагену. Босх кивнул офицеру в патрульной машине. Он снова оглядел улицу вверх и вниз, чтобы проверить, не видит ли он того, чего не должен был видеть. На этот раз он даже посмотрел на небо, прежде чем вернуть свое внимание к дочери.

“Как машина?” - спросил он.

“Это хорошо”, - сказала она.

“Еще пара взлетов и падений, и я поменяю масло и проверю шины”.

“Я могу все это сделать”.

“Ты занят”.

“Ты тоже”.

На этот раз он обнял ее, несмотря на удар в ребра. Он поцеловал ее в макушку. Его сердце болело сильнее, чем ребра, но он хотел, чтобы она была подальше от него прямо сейчас.

“Не забудь оставить сообщение на домашней линии, чтобы я знал, что ты дома”, - сказал он.

“Я сделаю”, - пообещала она.

“Люблю тебя”.

“Люблю тебя”.

Босх смотрел, как она отъезжает и скрывается за поворотом. Он направился обратно в дом, еще раз кивнув патрульному офицеру с неблагодарно скучной работой в машине у входа. По крайней мере, у него была машина, в которой он мог сидеть, и его не поставили у входной двери.

Вернувшись в дом, Босх направился прямо к стационарному телефону на кухне и достал из кармана визитную карточку. Он позвонил лейтенанту Омару Сеспедесу, который руководил отделением SIS, работающим по делу Кортеса. Он не потрудился представиться, когда Сеспедес взял трубку.

“Ты должен был сказать мне, что она приходила в дом”.

“Bosch? Не смог этого сделать. Ты знаешь это. Кроме того, у тебя нет телефона. Как я должен тебе что-то говорить?”

“Чушь собачья”, - сказал Босх. “Ты использовал ее как приманку”.

“Это совершенно неправильно, Гарри. Мы бы так не поступили, не с сыном копа. Но если бы мы сказали вам, что она поднимется, тогда вы бы позвонили ей и развернули ее. Это случается, и это выдача. Мы не занимаемся раздачей подарков, и ты это знаешь. Мы играем все так, как оно есть”.

Босх немного успокоился, когда до него дошла логика ответа. У Сеспедеса была команда, следившая за Мэдди — точно так же, как у него была команда по Босху и на том месте, где Транквильо Кортес предположительно ушел в подполье. Если в действиях Мэдди было какое-то отклонение — например, разворот во время поездки в Лос-Анджелес, — то это могло насторожить кого-то еще, кто мог следить за ней.

“С нами все в порядке?” Сказал Сеспедес в тишине.

“Просто дай мне знать, когда она благополучно вернется в свой дом”.

“Не проблема. Проверь свой почтовый ящик, когда будешь уходить.”

“Почему?”

“Мы положили туда телефон для тебя. Так что в следующий раз мы сможем связаться с вами, когда нам понадобится. Не используй это ни для чего другого. За этим следят”.

Босх сделал паузу, обдумывая это. Он знал, что каждое движение, совершаемое SIS, отслеживалось и анализировалось. Это пришло вместе с территорией.

Он сменил тему.

“Какие последние новости с Кортесом?”

“Все еще под землей. Мы собираемся напасть на него после того, как стемнеет, посмотрим, что это нам даст ”.

“Я хочу быть там”.

“Этого не случится, Босх. Не так мы работаем ”.

“Он собирался скормить меня своим собакам. Я хочу быть там ”.

“И именно поэтому тебя не будет. Ты эмоционально вовлечен. Мы не можем допустить, чтобы все это загромождало нас. Ты просто держи этот телефон под рукой. Я позову тебя, когда придет время ”.

Сеспедес отключился. Босх все еще был обеспокоен, но не слишком сильно. У него был план, как разрушить систему наблюдения SIS.

Босх восстановил сообщения на стационарном телефоне и начал очищать их одно за другим. Они продолжались несколько месяцев, и большинство из них были несущественными. Он редко пользовался больше стационарным телефоном и позволил сообщениям накапливаться с течением времени. Когда он добрался до сообщений, оставленных вчера его дочерью, он не смог заставить себя удалить их. Ее эмоции были необузданными, ее страх за него реальным. Он чувствовал себя ужасно из-за того, через что она только что прошла, но знал, что послания были слишком чистыми, чтобы их потерять. У последнего не было слов. Это было просто дыхание Мэдди, надеющейся, что он просто возьмет и спасет ее от ее страхов.

Повесив трубку, он набрал свой собственный номер мобильного. Телефон был уничтожен, но он знал, что на этот номер все равно будут приходить сообщения. За последние тридцать шесть часов их накопилось девять. Четыре были от его дочери и три - от Балларда, все отправлены, когда его местонахождение было неизвестно. Как и в случае с сообщениями со стационарного телефона, Bosch не удалял их. Было также одно сообщение от Циско, в котором говорилось, что у него нет ничего нового, чтобы сообщить об Элизабет, и спрашивалось Босха, так ли это. Последнее сообщение, пришедшее всего час назад, было от Майка Эчеваррии, и это был звонок, который Босх не хотел получать.

Эчеваррия был следователем в бюро судебно-медицинской экспертизы. Босх работал с ним на многих местах убийств, и они были близки если не лично, то профессионально. Босх позвонил ему в ту ночь, когда он искал Элизабет Клейтон, чтобы узнать, была ли она в морге. Ее не было, но теперь Эчеваррия оставил сообщение — просто просил Босха перезвонить ему.

Он перешел сразу к тому моменту, когда Босх перезвонил.

“Гарри, эта женщина, которую ты искал? Я думаю, что она здесь под видом Неизвестной ”.

Босх опустил подбородок на грудь и прислонился к кухонной стойке для поддержки. Говоря это, он закрыл глаза.

“Скажи мне”, - сказал он.

“Ладно, давайте посмотрим”, - сказал Эчеваррия. “Женщина лет пятидесяти пяти найдена в мотеле "Синдбад" на бульваре Сансет два дня назад. У нее сзади на плече татуировка R-I-P, которую ты описал, с именем Дейзи ”.

Босх кивнул сам себе. Это была Элизабет. Эчеваррия продолжил.

“Вскрытие состоится не раньше понедельника или вторника, но все признаки указывают на передозировку опиатов. Согласно резюме, менеджер нашел ее на кровати. Она заплатила за одну ночь, и он собирался выставить ее вон. Вместо этого он нашел ее мертвой. На ней была одежда, тело поверх простыней. Никаких подозрений на нечестную игру. Никаких сообщений об убийстве. Подписано сержантом патруля и сотрудниками судмедэкспертизы на месте происшествия ”.

“У нее не было удостоверения личности?”

“В комнате не было удостоверения личности — вот почему я не подключил его, когда ты звонил. Многие из этих людей прячут свои вещи за пределами своих комнат, потому что они боятся, что их ограбят после того, как они починят и отключатся или что-то в этом роде. У нее есть машина?”

“Нет. Как насчет таблеток? Есть еще таблетки?”

“Пустая бутылочка из-под рецепта. Рецепт вычеркнут. Они тоже так делают. На случай, если их схватят. Это защищает доктора, потому что, как только они снова выйдут на улицы, они пойдут к тому же самому врачу. Создания привычки”.

“Правильно”.

“Прости, Гарри. Звучит так, будто ты знал ее ”.

“Я сделал. И это лучше знать, чем не знать, Майк ”.

“Есть ли шанс, что я могу доставить вас сюда, чтобы сделать официальное опознание? Или я мог бы сделать тебе снимок ”.

Босх подумал об этом.

“Я не нахожусь на телефоне. Как насчет того, чтобы я зашел завтра?”

“Завтра все будет хорошо. По воскресеньям у меня выходной, но я дам им знать ”.

“Спасибо, чувак”.

“Поговорить с тобой, Гарри”.

Босх повесил трубку, прошел через дом и вышел на террасу. Он облокотился на перила и посмотрел вниз, на автостраду. Он не был полностью удивлен новостями об Элизабет, но все еще был озадачен. Он задавался вопросом, была ли передозировка преднамеренной. Пустая бутылочка из-под таблеток указывала на то, что она приняла все, что ей дали.

Для Босха детали в любом случае не имели значения, потому что он считал ее смерть убийством. Это было убийство девятилетней давности, и тот, кто похитил Дейзи, также похитил Элизабет. Неважно, что убийца никогда не встречался и даже не видел Элизабет. Он забрал у нее все, что имело значение. Он убил ее так же просто, как убил ее дочь. Двое по цене одного.

Босх дал обещание самому себе. Возможно, Элизабет сейчас нет, но он возобновит свои усилия, чтобы установить имя убийцы. Он найдет его и заставит заплатить.

Он вернулся в дом, закрыл засов и прошел по коридору в свою спальню. Он сменил одежду, надев темные брюки и рубашку и добавив старую куртку армейского зеленого цвета. Он бросил кое-какую запасную одежду и туалетные принадлежности в спортивную сумку, потому что не знал, сколько времени пройдет, прежде чем он сможет вернуться.

Он сел на кровать и поднял трубку городского телефона. Он набрал номер Циско Войцеховского по памяти и набрал его правильно. Большой человек ответил после четырех гудков, в его голосе слышалась осторожность, вероятно, потому, что он не узнал номер.

“Да?”

“Циско, это Бош. У меня плохие новости об Элизабет ”.

“Скажи мне”.

“Она не выжила. Они нашли ее в номере мотеля в Голливуде. Похоже на передозировку”.

“Черт...”

“Да”.

Они долго молчали, прежде чем Циско нарушил молчание.

“Я думал, она сильнее, понимаешь? Ту неделю, которую я провел с ней — она холодно порвала с нами — я кое-что увидел. Я думал, она сможет преодолеть это расстояние ”.

“Да, я тоже. Но, я думаю, ты никогда не знаешь наверняка, верно?”

“Правильно”.

После еще нескольких минут светской беседы Босх поблагодарил его за все, что он сделал для Элизабет, и закончил разговор.

Он вернулся по коридору к шкафу рядом с входной дверью, где был стальной ящик для оружия. Похитители забрали его огнестрельное оружие, но у Босха было запасное оружие, боевой шедевр Smith & Wesson, шестизарядный револьвер, который он носил, будучи патрульным офицером почти сорок лет назад. С тех пор он регулярно чистил и поддерживал его. Теперь он был в пристегивающейся кобуре, и Босх прикрепил его к поясу под курткой.

Ключи от дома и "Чероки" лежали на кухонном столе, где Босх оставил их двумя ночами ранее. Он вышел из дома через парадную дверь и вытащил телефон, который Сеспедес оставил для него, из почтового ящика. Он еще раз оглядел улицу, проверяя, нет ли камер наблюдения, но ничего не увидел, кроме машины с надписью "Отдел Северного Голливуда". Он зашел под навес, где его ждал "чероки".

Спускаясь с холма, он думал об Элизабет и ее смертельной печали. Он понял, что долгое ожидание правосудия было слишком долгим и его было недостаточно, чтобы сохранить ей жизнь. И что его попытка помочь ей в конечном итоге причинила ей боль. То, что она протрезвела, только сделало боль острее и менее терпимой. Был ли он так же виновен, как и неназванный убийца?

Босх знал, что этот вопрос будет мучить его еще долгое время.

42

Сеспедес намеренно не сообщил ему точное местоположение системы наблюдения, установленной в убежище Транквильо Кортеса в Панорама-Сити, но Босх знал достаточно из брифингов полиции ЮФО, чтобы быть в состоянии найти районы, считающиеся оплотом СанФер в этом районе. И с его планом, общие знания были всем, что требовалось. Он спустился с холмов и направился на север в долину, проезжая через Ван-Найс и поднимаясь в Панорама-Сити.

Свет покидал небо, и загорались уличные фонари. Он проезжал мимо палаточных городков и серых промышленных зданий, разрисованных граффити. Когда он добрался до бульвара Роско, он повернул на восток, и вскоре в его кармане зазвонил телефон SIS. Он не ответил ни на первый, ни на второй звонок. Он превратился в большой жилой комплекс, где не было правил о хранении мебели и холодильников на балконах. Он проехал всю парковку, прежде чем развернуться и проехать обратно. Он увидел молодых латиноамериканцев, наблюдавших за происходящим с нескольких балконов.

Когда телефон зазвонил в третий раз, он ответил на звонок.

“Босх, какого хрена ты делаешь?” - Потребовал Сеспедес.

“Привет, Спиди”, - сказал Босх, используя прозвище, которое, как он слышал, офицеры SIS использовали для своего босса. “Просто решил прокатиться. Что случилось?”

“Ты пытаешься все испортить?”

“Я не знаю. Так ли это?”

“Тебе нужно выбираться отсюда и идти домой”.

“Нет, мне нужно сесть с тобой в машину. Если сегодня та самая ночь, я хочу быть там ”.

“О чем ты говоришь, что сегодняшняя ночь - это та самая ночь?”

“Ты поскользнулся. Ты сказал, что собираешься напасть на Кортеса сегодня вечером. Я хочу войти”.

“Ты что, спятил? Я говорил тебе, что мы так не поступаем. Господи, ты даже больше не из полиции Лос-Анджелеса, Босх.”

“Ты мог бы придумать причину, чтобы заполучить меня. Я мог бы быть наводчиком. Я знаю, как выглядит Кортес ”.

“Это никогда не отмоется. Ты не участвуешь в этой операции и ставишь ее под угрозу ”.

“Тогда, я думаю, я просто продолжу свои одиночные поиски Кортеса. Удачи тебе”.

Босх отсоединился и выехал обратно на Роско. Он нажал на сигнал поворота, как только подъехал к другому жилому комплексу. Его телефон снова зажужжал, прежде чем он добрался до него. Он ответил на звонок.

“Не сворачивай туда”, - сказал Сеспедес.

“Ты уверен?” - Спросил Босх. “Похоже на то место, где Кортес мог бы спрятаться”.

“Босх, продолжай. Справа, на Вудман, есть заправочная станция. Я встречу тебя там”.

“Хорошо, но не держи меня в подвешенном состоянии”.

На этот раз именно Сеспедес отключился.

Босх выполнил инструкции и продолжил движение. На Вудман-авеню он заехал на заправку и припарковался у сломанного воздушного насоса на краю участка. Он завел машину и ждал.

Через три минуты черный "Мустанг" с жестким верхом и затемненными стеклами влетел на станцию и притормозил рядом с машиной Босха. Стекло со стороны пассажира опустилось, и Босх увидел Сеспедеса за рулем. У него была темная кожа и седой ежик. Угловатый разрез на его челюсти казался идеальным для человека, который возглавлял команду жестких нападающих и снайперов.

“Привет, Спиди”, - сказал Босх.

“Эй, мудак”, - сказал Сеспедес. “Ты знаешь, что проваливаешь здесь солидную операцию”.

“Так не должно быть. Я еду с тобой или нет?”

“Залезай”.

Босх вышел из джипа и запер его. Затем он сел в "Мустанг". Было тесно из-за открытого ноутбука, стоящего на поворотном креплении, прикрепленном к приборной панели. Экран был повернут в сторону Сеспедеса, но как только Босх сел на свое место, он повернул крепление так, чтобы видеть экран. Она была разделена на четыре вида с камер на бульвар Роско и многоквартирный дом. Босх узнал комплекс, в который собирался превратиться, когда Сеспедес согласился позволить Гарри поехать с ним.

“У вас есть камеры на ваших машинах?” - Спросил Босх. “Думаю, я был близок к этому”.

Он указал на жилой дом на одном из снимков с камеры. Сеспедес резко повернул экран обратно к себе.

“Не прикасайся”, - приказал он.

Босх поднял руки в знак признательности.

“Пристегни ремень безопасности”, - добавил Сеспедес. “Ты не выйдешь из этой машины, пока я тебе не скажу. Понял это?”

“Понял”, - сказал Босх.

Сеспедес дал Мустангу задний ход и выехал с места рядом с джипом. Затем машина рванулась вперед и назад по направлению к Роско.

Проехав два квартала, он притормозил у обочины в месте, откуда открывался вид на жилой комплекс, на который были нацелены камеры других машин. Сеспедес откинул голову назад и заговорил, обращаясь к потолку машины.

“Сьерра-два, проводи меня на первую операцию”.

Босх знал, что за козырьком находится микрофон, который, вероятно, приводится в действие ножным переключателем на полу. Стандартное снаряжение для наблюдения. Последовала серия щелчков из других машин. У Сеспедеса был наблюдательный пункт номер один. У остальных был вид на жилой комплекс с других ракурсов.

Сеспедес повернулся к Босху.

“Теперь мы ждем”, - сказал он.

Босх понял, почему они ждали темноты. Ночь всегда благоприятствовала последователям. Машины превратились в фары, неузнаваемые в зеркале заднего вида. Водители превратились в силуэты.

“Как ты собираешься заставить его переехать?” - Спросил Босх.

Сеспедес на мгновение замолчал, и Босх понял, что он решает, как много рассказать Босху. SIS была очень замкнутой группой в департаменте. Однажды переведенные офицеры никогда не переводились. Они прекратили отношения и контакты со старыми партнерами и друзьями в отделе. За пятидесятилетнюю историю подразделения в команду была назначена только одна женщина.

“У подгорных банд есть стукач под глубоким прикрытием”, - сказал Сеспедес. “Он раздобыл нам номер мобильного телефона застреленного абонента на том же уровне, что и Кортес. Мы взломали камеру и послали Кортесу сообщение о том, что тебя, Босх, обязательно нужно посетить на встрече у плотины Хансен. Мы надеемся, что это сработает ”.

Сеспедес только что описал по крайней мере две вещи, которые были компрометирующими, если не прямо противоречащими протоколу департамента, не говоря уже о незаконности — если похищение телефона было совершено без ордера. Он пытался втянуть Босха в это дело и сделать его соучастником того, что могло произойти позже. Если Босх не будет возражать сейчас, он не сможет заявить о своей невиновности впоследствии.

И с ним все было в порядке.

“Почему Хансен Дам?” - спросил он.

“Правду?” Сказал Сеспедес. “Там наверху нет камер”.

Он повернулся, чтобы посмотреть на Босха. Это был еще один момент, когда Босх мог либо поднять флаг, либо согласиться.

“Хороший план”, - сказал он, вкладывая всего себя.

SIS занимала уникальное положение в полиции Лос-Анджелеса. Часто расследуемое внешними агентствами, начиная от ФБР и средств массовой информации и заканчивая группами по защите гражданских прав, часто преследуемое семьями застреленных подозреваемых, обычно называемое “эскадроном смерти” возмущенными адвокатами, подразделение пользовалось совершенно противоположной репутацией среди рядовых сотрудников департамента. Нечастые вакансии в подразделении приносили сотни заявок, в том числе от тех, кто готов отказаться от повышения зарплаты, чтобы попасть туда. Причина заключалась в том, что в большей степени, чем в любом другом подразделении, это рассматривалось как настоящая полицейская работа. SIS убрала жестоких преступников с доски. Были ли они взяты живыми, не имело значения. Они убрали стрелков, насильников, серийных убийц. Волновой эффект преступлений, не совершенных из-за поимки и убийств SIS, был не поддающимся количественному определению, но огромным. И не было ни одного полицейского в полиции, который не хотел бы быть частью этого. Не обращайте внимания на критику извне, расследования и судебные иски. Это было для того, чтобы служить и защищать в самой грубой форме.

У Босха не было другого выбора, кроме как пойти ва-банк. Транквильо Кортес играл не по правилам. Он приказал своим людям забрать Босха из его дома, из того места, где часто спала его дочь. Не может быть большего преступления против полицейского, чем угрожать его семье. Ты сделаешь это, и все ставки отменяются. Поэтому, когда Босх назвал это хорошим планом, он не шутил и надеялся, что так или иначе угроза со стороны Транкильо Кортеса исчезнет до полуночи.

43

В 8: 10 вечера радио "Мустанга" ожило, передавая один звонок за другим, сообщая, что цель — Транкильо Кортес — была замечена и находится в движении. Расшифровав радиокод, используемый офицерами SIS, Босх пришел к выводу, что Кортес был с неопознанным телохранителем / водителем и сел в белый Chrysler 300 с опущенной подвеской. Окна автомобиля были незаконно закопчены, что не позволяло идентифицировать тех, кто находится за стеклом.

"Крайслер" двигался на восток по Роско, и Сеспедес пропустил группу автомобилей SIS мимо, прежде чем пустить в ход "Мустанг". Тем не менее, он задержался, чтобы посмотреть, применил ли Кортес какие-либо методы контрнаблюдения, такие как автомобиль дальнего следования. Когда он убедился, что никого нет, он влился в поток машин, чтобы догнать остальных. Его роль как командира подразделения заключалась в том, чтобы держаться позади и быть готовым переместиться в один из углов плавучей камеры наблюдения, окружающей Крайслер, если подозреваемый займет одну из четырех сменных позиций автомобиля или иным образом выведет ее из строя.

Босх услышал по радио, что "Крайслер" повернул на север по Бранфорд, которая должна была привести прямо к парку и полю для гольфа у плотины Хансен. Босх слушал, как подразделения идентифицируют себя по радио как передовые, Бэкдор и Аутригер Один и два, и вел оперативный отчет о передвижении объектов наблюдения. Голоса были спокойными и неторопливыми, как будто они описывали матч по гольфу по телевизору.

“Куда мы идем в парке?” - Спросил Босх.

“Парковка на поле для гольфа”, - сказал Сеспедес. “Сейчас должно быть пусто. Нельзя играть в гольф в темноте, верно?”

Босх задал этот вопрос в попытке разговорить Сеспедеса о плане. Они находились примерно в миле от парка, и Босх не знал, какой будет тактическая стратегия, когда они доберутся до места захвата.

“Все сводится к выбору”, - сказал Сеспедес. “Так всегда бывает”.

“Что ты имеешь в виду?” - Спросил Босх. “Какой выбор?”

“Жить или умереть. План всегда заключается в первую очередь в сдерживании. Мы поставим его в ситуацию, когда он будет знать, что не выйдет за рамки дозволенного. Тогда у него есть выбор. Выходите на улицу на ногах или на спине. Удивительно, сколько раз эти парни делают неправильный выбор ”.

Босх просто кивнул.

“Это парень, который тебя похитил”, - сказал Сеспедес. “Из места, которое твоя дочь называет домом. Затем он собирался пытать тебя и скормить твое тело своим собакам”.

“Это верно”, - сказал Босх.

“Звучит как фильм, который я однажды видел”.

“Я слышал, как кто-то это сказал. Я пропустил это ”.

“Да, хорошо, нам нужно научить этих людей, что фильмы - это не реальная жизнь. Привнеси немного правды в ситуацию, понимаешь, что я имею в виду?”

“Я верю”.

“Как продвигается дело против него?”

“Нигде. У нас парень в коме — полицейский. Если он придет в себя и заговорит, тогда, возможно, у нас будет дело ”.

“Но ты никогда не видел Кортеса, верно? Когда ты был в клетке.”

“Нет”.

“Другими словами, у тебя ни хрена нет. Если мы втянем его в эту дерьмовую историю с алиментами, у тебя будет шанс поговорить с ним, и ты должен надеяться, что, во-первых, он не обратится к адвокату, а, во-вторых, он скажет что-то не то и поставит на себя ”.

“Это примерно так, да”.

“Что ж, тогда будем надеяться, что сегодня вечером он сделает неправильный выбор”.

Несколько мгновений спустя радио ожило, сообщив, что "Крайслер" с Кортесом на борту въезжает в зону отдыха Хансен-Дам. Две машины наблюдения из плавучего бокса въехали вперед и стояли на стоянке, ожидая, когда "Крайслер" въедет в ловушку для остановки преступников.

“У нас на стоянке машина-приманка”, - сказал Сеспедес Босху. “Ездит на пикапе Ford, похожем на того парня, чьим телефоном мы пользовались. Кортес идет на это, мы вступаем ”.

Босх кивнул. Наклонившись к центральной консоли Mustang, он смог получить угол обзора на экране ноутбука и наблюдать за четырьмя приборными камерами из автомобилей наблюдения. Он заметил, что две машины двигались в пробке, еще не въехав в парк, и две были неподвижны. Вид на них теперь был настроен на инфракрасный. Один угол был просто расположен на подъездной дорожке рядом со зданием, которое, как предположил Босх, было гольф-клубом. Другой посмотрел через парковку на пикап, загнанный задним ходом на свободное место в дальнем конце стоянки.

“Есть ли задержка на этих экранах?” он спросил.

“Около двух с половиной секунд”, - сказал Сеспедес.

“Запись?”

“Запись”.

Радио перешло от перекрывающихся голосов, сообщающих о движении цели, к полной тишине почти на тридцать секунд, прежде чем ловушка сработала.

Вскоре Босх увидел, как "Крайслер" въезжает на парковку в одном из статичных ракурсов камеры. Но он остановился как вкопанный, прежде чем приблизиться к пикапу.

“Что он делает?” - Спросил Босх.

“Просто проявляю осторожность”, - сказал Сеспедес.

Затем Сеспедес выступил по радио.

“Подмигни ему, Джимми”.

“Вас понял”.

На видеорегистраторе из машины слежения на стоянке фары пикапа дважды мигнули. Босх заметил, что все четыре изображения с камер теперь были статичными и отображались в инфракрасном диапазоне.

“У тебя парень в пикапе?” Сказал Босх, констатируя очевидное.

Сеспедес поднял руку, призывая к тишине. Сейчас было не время посвящать Босха в детали. Он снова включил радио.

“А теперь сваливай, Джимми. Убирайся оттуда”.

"Крайслер" начал двигаться к пикапу. Босх не заметил никаких признаков того, что кто-то выходил из "Форда". Сеспедес рассчитал время приближения "Крайслера", учел задержку на камерах, а затем нажал на кнопку радиопередачи на полу автомобиля.

“Сейчас! Всем подразделениям — вперед!”

Все четыре камеры начали двигаться и приближаться. Далеко позади Сеспедес набрал скорость, и "Мустанг" въехал в парк. Машина подпрыгивала на неровной дороге, когда они мчались к полю для гольфа, но Босх не мог оторвать глаз от экрана ноутбука. Одной рукой он вцепился в подлокотник, а другой - в подставку для ноутбука, пытаясь удержать его ровно и наблюдать за происходящим.

Четыре машины наблюдения приблизились к "Крайслеру", когда он затормозил на стоянке рядом с пикапом. Когда камеры приблизились, Босх смог разглядеть, что грузовик был приперт к стене, увитой плющом. Таким образом, спасения не было бы.

Четыре машины follow подъехали, их видеорегистраторы показали, что у Chrysler был классический разворот. Он оказался в ловушке, прижавшись носом к стене, а четыре машины с вооруженными полицейскими развернулись веером позади него по дуге в 120 градусов.

Ракурсы камеры пересеклись, и Босх мог видеть, как офицеры SIS используют открытые двери своих автомобилей в качестве прикрытия и направляют оружие на Chrysler. Не было слышно ни звука, но Босх знал, что они кричали и требовали сдачи людей внутри.

Босх мог видеть двух офицеров в боевых стойках, которые двигались слева и справа от машин SIS, чтобы еще больше сдержать Chrysler, но при этом сохранять угол, который позволил бы избежать перекрестного огня.

В течение десяти секунд не было ничего. Со стороны Крайслера никакого движения. Его закопченные окна были подняты, но мощные лучи автомобилей SIS пробивались сквозь них, и Босх мог различить силуэты двух мужчин внутри.

"Мустанг" въехал на парковку и помчался в сторону места столкновения. Босх поднял глаза, чтобы сориентироваться, но затем снова перевел взгляд на экраны камер. Именно тогда одновременно открылись передние двери "Крайслера".

Босх впервые увидел, как из машины выходят руки пассажира, высоко поднятые и раскрытые, когда Транкильо Кортес вышел, чтобы сдаться. На нем была та же шляпа "Доджерс" с плоскими полями, что и в день их встречи.

Водитель последовал за ним, но, выходя, поднял только левую руку.

"Мустанг" притормозил за одной из машин сопровождения и теперь был достаточно близко, чтобы Босх мог слышать напряженные голоса полицейских. Он посмотрел на ноутбук, чтобы посмотреть, как действие воспроизводится в прямом эфире.

“Руки!”

“Обе руки!”

“Руки вверх!”

И затем предупреждение превратилось в тревогу.

“Пистолет! Пистолет!”

Босх мог видеть только голову и плечи водителя, потому что одна из машин SIS находилась между ними. Он посмотрел на экран ноутбука и на ракурс камеры, показывающий водительскую часть Chrysler. Водитель, коренастый мужчина, которому пришлось изогнуться всем телом, чтобы выйти из машины, появлялся, поворачиваясь и поднимая правую руку в размашистом движении. Когда его рука освободилась от тела, Босх увидел пистолет.

Казалось, что мощный залп выстрелов раздался отовсюду вокруг него.

Транквильо Кортес заплатил за браваду своего телохранителя и самоубийственное решение завладеть пистолетом. Кортес находился в центре поля боя и был честной добычей. Оба мужчины были ранены неоднократно, поскольку огонь продолжался со стороны восьми стрелков, окружавших их веером. Стекла "Крайслера" разлетелись вдребезги, и люди по обе стороны от него упали. Кортес действительно повернулся, возможно, в поисках укрытия, и упал лицом вниз обратно в машину. Затем его тело выпало, и он остался стоять, прислонившись к дверному порогу, опустив голову. Он так и не снял шляпу.

Только когда стрельба прекратилась, Босх снова оторвал взгляд от экрана ноутбука. Сквозь щель между открытыми дверями двух машин сопровождения он мог видеть Кортеса, его белая рубашка спереди пропиталась кровью. Его голова дернулась, когда его тело сжалось. На данный момент он был все еще жив.

“Оставайся в машине, Босх”, - крикнул Сеспедес.

Он выскочил и побежал между двумя машинами сквозь густой дым от выстрелов. Он последовал за двумя своими людьми, которые осторожно приближались к "Крайслеру", направив оружие на людей на земле. Босх вернулся к ноутбуку, повернув его теперь полностью к себе, потому что так было лучше видно.

На земле рядом с телом телохранителя лежал пистолет. Один из офицеров SIS пинком отбросил его, а затем наклонился, чтобы проверить пульс на теле. Он сделал рукой сигнал, ровную линию, указывающую, что телохранитель мертв.

Кортеса повалили плашмя на землю, и офицер опустился на колени рядом с ним. Даже на инфракрасном экране было ясно, что он дышит. Теперь Сеспедес был на экране, уже разговаривая по мобильному телефону. Босх предположил, что он вызывал машины скорой помощи или уведомлял командный состав.

Босх хотел выйти из "Мустанга" и попасть на место происшествия, но, как и было приказано, остался в машине. Если бы оказалось, что Сеспедес забыл о нем, он бы ушел. Он видел, как Сеспедес отключился от вызова и сделал другой.

Босх посмотрел на экран и снова увидел то же действие, вспомнив, что передача данных на ноутбук была отложена. Он посмотрел на клавиатуру, нашел стрелку влево и нажал на нее. Видео на экране начало перематываться. Босх держал палец на кнопке до тех пор, пока изображения после съемки не поменялись местами и двое Санферов все еще находились в белом "Крайслере".

Он воспроизвел роковое противостояние, периодически нажимая кнопку обратного хода, чтобы замедлить воспроизведение или полностью воспроизвести моменты. Он не был уверен, как настроить воспроизведение на замедленную съемку. Он сосредоточился на ракурсе камеры в верхнем левом углу экрана. Это был почти прямой снимок водителя, выходящего из машины с поднятой рукой.

Он сосредоточился на правой руке водителя, когда она вышла из тени автомобиля. Когда рука поднялась из-за его туловища, Босх увидел пистолет. Но рука не сжимала его рукоятью. Водитель держал оружие, но оно не было готово к стрельбе.

Затем Босх увидел удар по автомобилю, когда пуля попала в дверную раму и разлетелась на куски. Первый выстрел. Это произошло до того, как пистолет можно было ясно разглядеть и намерения водителя стали очевидны. Босх убрал палец с клавиатуры и позволил доиграть оставшуюся часть съемки. Он посмотрел вверх через лобовое стекло и увидел Сеспедеса, идущего к "Мустангу". Он быстро нажал пальцем на стрелку вперед и ускорил воспроизведение, переведя его в режим реального времени, как раз в тот момент, когда начальник SIS открыл дверь со стороны пассажира.

Сеспедес наклонился.

“Он ходит кругами, но в сознании, если ты хочешь ему что-нибудь сказать”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Да”.

Сеспедес попятился, и Босх вышел. Они прошли между двумя машинами SIS и подошли к пассажирской стороне Chrysler. Тяжелая пелена дыма все еще висела в воздухе.

Глаза Кортеса были открыты и выглядели испуганными. На его языке и губах была кровь, и Босх знал, что его легкие, скорее всего, были пробиты осколками свинца. Гарри был потрясен тем, как молодо он выглядел. Человек, который несколько дней назад глумился и позировал на стоянке в лавандерии , исчез. Кортес теперь был похож на испуганного мальчика в бейсболке.

Босх знал, что сейчас не время что-либо говорить, разыгрывать победителя или дразнить его словами мести.

Он ничего не сказал.

Кортес тоже ничего не сказал. Он встретился взглядом с Босхом, а затем пошевелил рукой и потянулся окровавленной ладонью к манжете брюк Босха. Он ухватился за это, как будто мог бы зацепиться за жизнь и удержаться от того, чтобы его не затянуло в поджидающую темноту.

Но через несколько секунд он потерял силы. Он отпустил, затем закрыл глаза и умер.

Баллард

44

Баллард разложил карты для финального коктейля на столе в комнате отдыха. Здесь было больше места, чем на позаимствованном столе в детективном бюро. Она ждала Босха. Она просмотрела карточки и сделала электронное оформление. Пришло время поработать с этим в поле. Если Босх доберется туда до того, как станет слишком поздно, они, возможно, смогут прикончить нескольких в течение ночи. Она хотела написать или позвонить ему, чтобы сказать, что ждет, но вспомнила, что у него нет телефона.

Она сидела там, уставившись в карты, когда лейтенант Манро вошла, чтобы взять чашку кофе.

“Баллард, что ты делаешь так рано?” он спросил.

“Просто работаю над делом о моем хобби”, - сказала она.

Она не подняла глаз от карт, а он не поднял глаз от приготовления кофе.

“То давнее убийство девушки?” Спросила Монро.

“Девушка, верно”, - сказал Баллард.

Она передвинула две карты через стол на сторону с меньшим приоритетом.

“Какое это имеет отношение к тому татуировщику?” Спросила Монро. “Это дело было раскрыто”.

Теперь Баллард посмотрел на Манро.

“О чем ты говоришь, Л-Ти?” - спросила она.

“Извини, я, наверное, была любопытной”, - спросила Манро. “Я увидел книгу убийств в вашем почтовом ящике, когда просматривал ящик для хранения записей. Я бросил быстрый взгляд. Я помню это, но, насколько я помню, они довольно быстро раскусили плохого парня ”.

Книга о зверях. Баллард ждала его, но забыла проверить свое место, когда пришла с ужина.

“Они действительно очистили его”, - сказала она. “Я просто хотел взглянуть на это. Спасибо, что дали мне знать, что это есть ”.

Она вышла из комнаты отдыха и прошла по заднему коридору в почтовое отделение, где у каждого офицера и детектива в отделе было свободное место для внутренних и внешних отправлений. Она вытащила пластиковую папку из своего кармана.

Манро уже ушла, когда вернулась в комнату отдыха. Она решила просмотреть тамошнюю книгу убийств, чтобы ей не пришлось оставлять без внимания разложенные карточки shake. Она села и открыла папку.

Дизайн журнала убийств был одинаковым для всех отделов по расследованию убийств департамента. Она была разделена на двадцать шесть разделов — отчеты с места преступления, лабораторные отчеты, фотографии, свидетельские показания и так далее. Первым разделом всегда была хронологическая запись, где следователи по делу регистрировали свои действия по дате и времени. Баллард вернулась к разделу шестнадцать, в котором содержались фотографии с места преступления.

Баллард вытащил толстую пачку фотографий размером 3 х 5 из пластикового кармана и начал их просматривать. Фотограф был тщательным и клиническим. Казалось, что каждый дюйм тату-салона и места убийства был задокументирован на ярких, почти передержанных отпечатках. В 2009 году департамент все еще использовал пленку, поскольку цифровая фотография еще не была принята судебной системой из-за опасений по поводу подделки цифровых данных.

Баллард быстро просмотрела фотографии, пока не добралась до тех, на которых было снято тело жертвы в центре места преступления. Оди Хэслэм устроил драку. Все ее руки, кистени и пальцы были глубоко изранены защитными ранами. Однако, в конце концов, она уступила своему более крупному и могущественному нападавшему. На ее груди и шее были глубокие ножевые ранения. Кровь полностью пропитала майку ZooToo, которая была на ней. Артериальный спрей забрызгал все четыре стены маленькой кладовки, в которую убийца затолкал ее. Она умерла на полированном бетонном полу, одной рукой сжимая распятие на цепочке у себя на шее. Как ни странно, у самой татуировщицы не было татуировок, по крайней мере, таких, которые были видны Баллард на фотографиях.

Убийство есть убийство, и Баллард знал, что каждое дело заслуживает полного внимания и усилий полицейского управления. Но Балларда всегда поражало убийство женщины. В большинстве случаев дела, которые она рассматривала и над которыми работала, были чрезвычайно жестокими. В большинстве случаев убийцами были мужчины. В этом было что-то глубоко трогательное. Что-то несправедливое, выходящее за рамки общей несправедливости смерти от рук другого. Она задавалась вопросом, как бы жили мужчины, если бы они знали, что в каждый момент их жизни их размер и природа делают их уязвимыми для противоположного пола.

Она сложила фотографии и убрала их обратно в карман шестнадцатого раздела. Затем она отправилась в двенадцатую секцию, которая была посвящена подозреваемому. Она хотела увидеть фотографию человека, который убил Оди Хэслэма.

На фотографии, сделанной при бронировании, Клэнси Деву уставился в камеру мертвыми глазами с выражением, которое казалось лишенным человеческого сочувствия. Он был небрит и нечист, и одно веко опущено дальше другого. Прямой тонкогубый рот был сложен в вызывающую ухмылку, а не выражение вины или извинения. Он был закоренелым психопатом, который, вероятно, причинил боль многим, прежде чем убийство Оди Хэслэма положило конец его бегству. Баллард предположил, что большинство этих жертв — какими бы ни были преступления — были женщинами.

Распечатка его предыдущего послужного списка подтверждала это. Ему неоднократно предъявлялись обвинения, начиная с его юности в Миссисипи. Преступления варьировались от хранения наркотиков до многочисленных нападений при отягчающих обстоятельствах и покушения на убийство. В списке не был указан пол жертв, но Баллард знал. Деву был женоненавистником. Ты не ударил женщину ножом в задней комнате тату-салона столько раз и с такой жестокостью, как он, не готовясь к этому годами. Бедный Оди Хэслэм оказался не в то время не в том месте. Вероятно, она привела в движение свою собственную смерть неправильным словом или осуждающим взглядом, которые вывели Деву из себя.

В примечании к двенадцатому разделу говорилось, что Деву был приговорен к пожизненному заключению без права досрочного освобождения за убийство в тату-салоне. Он никогда больше не причинил бы боль женщине.

Оттуда Баллард перешел к разделу, содержащему показания свидетелей по делу. Свидетеля самого убийства не было, потому что убийца подождал, пока он останется в магазине один, прежде чем ограбить и убить Хаслама. Но следователи спустились вниз и поговорили с другими покупателями, которые были в магазине той ночью.

Баллард достал блокнот и начал записывать имена свидетелей и их контактную информацию. Все они были обитателями голливудской ночи примерно в 2009 году, и с ними было бы полезно взять интервью, если бы их можно было найти сейчас. Она поняла, что один из этих свидетелей, мужчина по имени Дэвид Мэннинг, показался ей знакомым. Она отложила книгу об убийстве в сторону и просмотрела карточки с рукопожатиями, которые разложила для ознакомления Босха. Она нашла Мэннинга.

Согласно показаниям свидетеля, Мэннинг был в тату-салоне менее чем за два часа до убийства. Его описали как пятидесятивосьмилетнего бывшего контрабандиста из Флориды. Он жил в старом фургоне, который парковал на разных улицах Голливуда в разные дни недели. Он был частым посетителем ZooToo, потому что ему нравился Оди Хэслэм, и ему нравилось пополнять огромную коллекцию татуировок, покрывавших обе его руки. Из чтения между строк заявления, которое было написано до того, как расследование сосредоточилось на Клэнси Деву, Балларду показалось, что Мэннинг был ранним фигурантом дела Хэслэма. У него был послужной список, хотя и без насилия, и он был одним из последних, кто видел ее живой. На самом деле он находился под стражей в полиции и проходил собеседование, когда пришли результаты анализа отпечатков пальцев с места преступления и направили расследование в другое русло.

Большая часть информации на карточке шейка совпала с информацией в показаниях свидетеля. The shake card сделали окончательный выбор с Баллардом из-за фургона Мэннинга. Он попал в категорию фургонов, которыми интересовались Баллард и Босх. Открытка была написана за семь недель до убийств Клейтона и Хэслэма, когда офицер осмотрел фургон, припаркованный на улице Аргайл к югу от Санта-Моники, и сказал Мэннингу, что парковать транспортное средство для отдыха на коммерческой стоянке незаконно. В то время полиция Лос-Анджелеса не стеснялась поднимать бездомных и заставлять их двигаться. Но с тех пор серия судебных процессов по защите гражданских прав и смена руководства в мэрии привели к пересмотру этой практики, и теперь издевательства над бездомными практически карались увольнением. Следовательно, у них почти не соблюдались законы, и кому-то вроде Мэннинга разрешалось парковать свой фургон практически везде, где он хотел в Голливуде, при условии, что это не было перед домом на одну семью или кинотеатром.

Офицер, который задержал Мэннинга в 2009 году, заполнил карточку для допроса на месте информацией, полученной из их короткого разговора, и своими водительскими правами из Флориды. Когда Баллард прогнала имя и дату рождения Мэннинга по базе данных, подготавливая карточки для Bosch, она определила, что теперь у него есть калифорнийские права, но указанный в них адрес оказался бесполезным. Мэннинг следовал обычной тактике использования адреса церкви как своего собственного, чтобы получить калифорнийские права или удостоверение личности. Хотя адрес был тупиковым, фургон, зарегистрированный на Мэннинга, не должно было быть слишком сложно обнаружить, если он все еще жил в этом районе.

Теперь Баллард взяла карточку "Мэннинг шейк" и переложила ее в ряд карточек, которые, по ее мнению, заслуживали более пристального внимания. Тот факт, что он знал, любил и, возможно, был одержим женщиной, которая была убита за два дня до Дейзи Клейтон, по ее мнению, заслуживал проверки.

Баллард хотел поговорить с ним. Она открыла свой ноутбук и принялась за работу над информационным бюллетенем о Мэннинге. Бюллетень был неофициальным розыском с инструкциями: Если Мэннинга или его фургон заметят, не будите и не арестовывайте, просто свяжитесь с Баллардом 24/7.

Она распечатала страницу, на которой были описание и номерной знак фургона, а затем отправила ее обратно в офис охраны, чтобы отдать лейтенанту Манро. Когда она добралась туда, Монро стояла с двумя другими офицерами посреди комнаты и смотрела на плоский экран, установленный высоко на стене над столом командира караула. Баллард могла видеть логотип 9-го канала, местного круглосуточного новостного канала, и репортера, которого она узнала, выступающего в прямом эфире на фоне мигалок нескольких полицейских машин позади нее.

Баллард подошел к ним.

“Что это?” - спросила она.

“Стрельба в полиции в долине”, - сказала Манро. “Двое убитых на счету”.

“Это сестренка? Наблюдение Босха?”

“Они ничего не говорят об этом в этом. Они ни хрена еще не знают ”.

Баллард достала свой телефон и написала сообщение Хизер Рурк, наблюдателю за воздушными кораблями.

Ты в восторге от того, что произошло в долине?

Нет, сегодня вечером в Саут-Энде. Слышал об этом. 2Ks. Это из-за Босха? СЕСТРЕНКА?

Звучит как. Проверка.

У нее по-прежнему не было рабочего номера Босха. Она уставилась на экран, наблюдая за действиями позади репортера, но не слушая, что она говорила, пока та не закончила называть свое точное местоположение.

“Прямой репортаж из зоны отдыха Хансен-Дам”.

Баллард знал, что это означало Foothill Division и, скорее всего, SanFers. Это должно было быть дело Босха, поэтому она знала, что, вероятно, не увидит его сегодня вечером.

Она вернулась в комнату отдыха, сложила карточки для коктейлей в соответствии с приоритетом, а затем отнесла их и книгу убийств ZooToo обратно в детективное бюро. Она посмотрела на часы и увидела, что ее смена начнется только через час. Она на мгновение задумалась о том, чтобы подъехать к Долине и устроить стрельбу в SIS. Она чувствовала себя собственницей в этом деле, учитывая ее роль в спасении Гарри Босха.

Но она знала, что ее будут держать на грани. SIS была закрытым обществом. Босху повезло бы, если бы его вообще пропустили под желтую ленту.

Она решила не ходить и вместо этого снова открыла книгу убийств, чтобы завершить свой обзор. Она обратилась к разделу первому, хронологической записи. Это было настолько близко, насколько она могла приблизиться к продолжению расследования. Хронограф представлял собой пошаговый отчет о передвижениях детективов по делу.

Она начала с самого начала, с того момента, как их вызвали из дома и отправили в тату-салон. Этим делом занимались два детектива, назначенные в отдел убийств Голливуда, прежде чем он был распущен, а дела из отдела были переданы в отдел убийств Западного бюро. Их звали Ливингстон и Пепперс. Баллард не знал ни одного из них.

Хронограф, как и "Книга убийств", был короче, чем то, что Баллард видела в других книгах об убийствах, включая те, которые она подготовила сама, работая в отделе ограблений и убийств. Но это не было мерой усилий Ливингстона и Пепперса. Это было потому, что дело так быстро собралось воедино. Детективы продвигались вперед и тщательно, когда криминалисты преподнесли им подозреваемого на блюдечке. Кровавый отпечаток пальца из задней кладовой магазина был связан с Клэнси Деву. Он был быстро обнаружен и схвачен, у него был обнаружен сломанный нож, который, как полагают, был орудием убийства, и дело было признано закрытым менее чем за двадцать четыре часа.

Все дела об убийствах должны проходить так легко, подумал Баллард. Но обычно они этого не делают. Девушку похищают на улице и убивают, и девять лет проходят без малейшего намека на ее убийцу. Женщину жестоко режут ножом в задней комнате ее бизнеса, и дело закрывается через день. В расследовании убийства не было рифмы или причины.

После ареста количество записей в хронологическом порядке начало сокращаться, поскольку дело перешло от расследования к подготовке к судебному преследованию. Но одна запись в журнале заставила Балларда задуматься. Это произошло через сорок восемь часов после убийства и двадцать четыре часа после ареста Клэнси Деву. Это была безобидная запись, просто добавленная для доскональности. В нем говорилось, что через две ночи после убийства, в 19:45 вечера, детектив Пепперс был уведомлен дежурным сержантом Голливудского отделения, что уборщик места преступления по имени Роджер Диллон нашел дополнительные улики по делу ZooToo. Это было описано как сломанный кусок лезвия ножа, который валялся на полу кладовки, но был полностью покрыт лужей крови, которая вытекла из жертвы и затем свернулась вокруг ее тела. Двухдюймовое лезвие, по-видимому, осталось совершенно незамеченным детективами и криминалистами.

Пепперс записал в журнале, что он попросил дежурного сержанта направить патрульную команду в тату-салон, забрать лезвие у Диллона и упаковать его в качестве улики. Пепперс, который жил более чем в часе езды от Лос-Анджелеса, сказал, что заберет улики утром.

Баллард долго смотрел на запись в журнале. Что касается дела ZooToo, то это было сугубо домашнее хозяйство. Она знала, что если лезвие совпадает со сломанным ножом, найденным при аресте Деву, то у детективов есть еще одна важная улика против подозреваемого. Ее не беспокоила кажущаяся оплошность, допущенная командой с места преступления. На самом деле, не было ничего необычного в том, что улики были пропущены или оставлены на сложном и кровавом месте преступления. Пролитая кровь может многое скрыть.

Что заставило Балларда задуматься, так это уборщик. По совпадению, Баллард встретил Роджера Диллона ранее на этой неделе, когда он обнаружил кражу гравюр Уорхола из дома на Голливудском бульваре. У нее в портфеле все еще были визитные карточки, которые он ей дал.

Запись в журнале зафиксировала, что Диллон позвонил по поводу сломанного клинка в 7:45 в ту же ночь, когда исчезла Дейзи Клейтон. Это означало, что Диллон работал в Голливуде на бульваре Сансет всего за несколько часов до этого. Баллард видела его рабочий фургон ранее на неделе и успела лишь мельком заглянуть внутрь, но она видела другие подобные фургоны на других местах преступлений. Она знала, что у Диллона есть химикаты и инструменты для уборки. И у него были бы контейнеры для безопасной транспортировки и утилизации биологически опасных материалов.

В одно мгновение Баллард понял все. Она должна была посмотреть на Роджера Диллона.

45

Баллард подошла к своему шкафчику, чтобы положить карточки "Шейк" и книгу убийств Хаслама. Затем она достала книгу убийств, которую Босх начал составлять по делу Клейтона. Она села на скамейку в раздевалке и открыла ее, сразу же открыв отчет Bosch о пластиковом контейнере, изготовленном компанией American Storage Products. Он указал менеджера по продажам, с которым разговаривал, как Дель Миттлеберг. Баллард чуть не подпрыгнула со скамейки от радости, когда увидела, что Босх, скрупулезный детектив, каким бы он ни был, указал номера офиса и мобильного Миттлберга.

Было уже больше десяти. Она позвонила на мобильный, и ей ответили подозрительным "алло".

“Мистер Миттлберг?”

“Меня это не интересует”.

“Это полиция, не вешайте трубку”.

“Полиция?”

“Мистер Миттлберг, меня зовут Рене Баллард. Я детектив из полиции Лос-Анджелеса. Недавно вы говорили с моим коллегой по имени Бош о контейнерах, изготовленных компанией American Storage Products. Ты помнишь?”

“Это было пару месяцев назад”.

“Правильно. Мы все еще работаем над этим делом ”.

“Уже десять пятнадцать. Что такого срочного, что это не могло —”

“Мистер Миттлберг, мне жаль, но это срочно. Вы сказали детективу Босху, что ваша компания осуществила несколько прямых продаж контейнеров коммерческим организациям.”

“Мы делаем, да”.

“Вы дома, мистер Миттлберг?”

“Где еще я мог быть?”

“У вас есть ноутбук или доступ к записям продаж, связанным с этими коммерческими аккаунтами?”

Наступила пауза, пока Миттлеберг обдумывал вопрос. Баллард затаила дыхание. Дело было полно рискованных вариантов. Пришло время одному из них расплатиться. Если Диллон управлял бизнесом, который был близок к черте — она вспомнила, что он говорил о конкуренции, — тогда он мог быть как раз тем человеком, который ищет скидку при прямых продажах у производителя.

“У меня есть некоторый доступ к записям”, - наконец сказал Миттлберг.

“У меня есть название компании”, - сказал Баллард. “Можете ли вы узнать, были ли они когда-либо клиентами ASP?”

“Держите оборону. Я иду в свой домашний офис ”.

Баллард подождал, пока Миттлберг сядет за свой компьютер. Она услышала частично приглушенный разговор, когда он сказал кому-то, что разговаривает с полицией и встанет, как только закончит.

“Хорошо”, - затем сказал он прямо в трубку. “Я за своим компьютером. Как называется компания.”

“Это называется химико-биологические услуги”, - сказал Баллард. “Химия разбита на две части—”

“Нет, ничего”, - сказал Миттлберг.

“Ты написала это с тире?”

“Ничего, начинающегося с C-H-E-M.”

Баллард чувствовал себя опустошенным. Ей нужно было нечто большее, чтобы пойти ва-банк на Диллона. Затем она вспомнила грузовик, который видела в день их встречи на Голливудском бульваре.

“Хорошо, попробуйте просто воспользоваться услугами CCB, пожалуйста”, - настойчиво сказала она.

Она услышала, как печатают, а затем ответил Миттлберг.

“Да”, - сказал он. “Клиент с 2008 года. Они заказывают мягкий пластик ”.

Баллард встала, крепко прижимая телефон к уху.

“Что за мягкая пластмасса?” она спросила.

“Контейнеры для хранения. Разных размеров.”

Баллард вспомнила, как Босх подарил ей купленный им контейнер ASP. Он все еще был в багажнике ее городской машины.

“Включая двадцатипятигаллоновый контейнер с защелкивающейся крышкой?”

Наступила пауза, пока Миттлеберг проверял записи.

“Да”, - наконец сказал он. “Он заказал это”.

“Спасибо вам, мистер Миттлберг”, - сказал Баллард. “Один из нас будет сопровождать вас в рабочее время”.

Она отключилась и вернулась к своему шкафчику. Она положила книгу об убийстве обратно на верхнюю полку и открыла свой портфель, доставая одну из визитных карточек, которые дал ей Диллон. У его компании был адрес на улице Сатикой в Ван-Найсе.

Когда Баллард вошла в дежурную часть, Манро все еще смотрела на экран телевизора.

“Что-нибудь новенькое?” - спросила она.

“Немного”, - сказала Манро. “Но они сказали, что мертвые парни были фигурантами дела о похищении. Должно быть, это дело Босха. Что-нибудь слышно от него?”

“Пока нет. Я отправляюсь давать интервью по делу о моем хобби. Возможно, не вернусь на перекличку ”.

Баллард на мгновение уставился на экран. Это был тот же репортер на другом выступлении.

“Если Босх случайно появится здесь, ты можешь передать ему это? Он поймет, что это значит ”.

Она протянула ему карточку с именем Диллона и рабочим адресом на ней. Он посмотрел на нее без всякого интереса, а затем положил в один из карманов своей рубашки.

“Сойдет”, - сказала Манро. “Но оставайся на связи, Баллард, хорошо? Дай мне знать, где ты ”.

“Ты понял, Эл-Ти”.

“И если ты мне понадобишься по звонку, чемоданчик для хобби вернется на полку, и ты прибежишь”.

“Вас понял”.

Баллард вернулся в детективное бюро и забрал "ровер" с зарядной станции и ключи от поездки по городу. Она вышла через заднюю дверь на парковку.

Баллард поехал по бульвару Лорел Каньон через гору, а затем спустился в долину. Было около полуночи, когда она свернула на Сатикой и въехала в промышленный сектор, застроенный складами и автопарками недалеко от аэропорта Ван Найс.

Компания Chemi-Cal Bio Services находилась в складском парке под названием Saticoy Industry Center, где производственные и сервисные предприятия располагались бок о бок на двухуровневых складах. Баллард проехал по центральной дорожке мимо магазина Диллона, а затем выехал с другой стороны промышленного парка. Казалось, что ни одно из заведений не было открыто так поздно ночью. Она нашла парковку на боковой улице и пошла обратно.

У Диллона на складе была только небольшая вывеска. Это был не тот бизнес, который привлекал клиентов, которые шли пешком или проезжали мимо. Это был вид услуг, который вы нашли через поиск в Интернете или рекомендации профессионалов в той же области — детективов, коронеров, специалистов по судебной экспертизе. Табличка была на двери рядом с боковыми гаражными воротами. Здание было отдельно стоящим, но буквально не более чем в двух футах от идентичных сооружений по обе стороны от него.

Баллард постучала в дверь, хотя и не ожидала никакого ответа. Она отступила назад и посмотрела вверх и вниз по подъездной дорожке, проверяя, вызвал ли ее стук по полому металлу какой-либо интерес.

Этого не произошло.

Баллард подошел к узкому каналу между ЦКБ и его соседом на севере, зданием без вывески или других идентификаторов на нем. Переулок, если он был достаточно большим, чтобы быть классифицированным как таковой, был неосвещен. Баллард посветил фонариком в пространство и увидел, что оно усеяно мусором, но проходимо. В дальнем конце, который, по предположению Баллард, находился в восьмидесяти футах, не было ни ворот, ни других препятствий.

Баллард осторожно просунул одну ногу в узкое отверстие. Она отбросила ногой груду старых и пыльных дыхательных масок, которые, как она могла только предположить, были доставлены из CCB.

Еще один шаг, и тогда в ее продвижении больше не было ничего робкого. Она быстро двинулась по коридору, по обе стороны от нее были стены из бетонных блоков, к отверстию впереди. Вспомнив шутку из старого фильма о стенах, надвигающихся на героя, она подумала, что у нее начинается приступ головокружения, и ей пришлось опереться рукой об одну из стен для поддержки и сохранения равновесия.

Она, спотыкаясь, выбралась из узкого проема в глухой переулок и наклонилась, положив руки на колени, и подождала, пока пройдет головокружение. Когда это произошло, она выпрямилась и огляделась. Это был самый чистый переулок, который она когда-либо видела. Никакого мусора, никакого хлама, никакого импровизированного хранилища старых транспортных средств или чего-либо еще. У каждого подразделения был свой собственный аккуратно сохраненный и закрытый мусорный бак, который был закреплен внутри бетонного загона. Баллард открыла мусорное ведро за ЦКБ и обнаружила, что оно пусто, за исключением пары смятых пакетов из-под продуктов и нескольких пустых кофейных чашек. Баллард ожидал, что там будут окровавленные головки швабр и другой мусор от уборки мест преступлений, но ничего подобного здесь не было.

Там была единственная задняя дверь, на которой было написано только CCB. Баллард проверил ее, но она была заперта на засов. Она все равно постучала, чтобы завершить процедуру должной осмотрительности, но не стала ждать у двери ответа, которого, как она была уверена, не последует. Вернувшись в узкий проход между зданиями, она направила луч света вверх по стенам, к тонкому кусочку ночного неба. Линия крыши находилась примерно в двадцати футах над землей. Поскольку на складе не было окон, она знала, что существует большая вероятность того, что на крыше будет световое окно для обеспечения естественного освещения, а также вентиляции.

Баллард сунула кончик фонарика в рот, а затем провела рукой по каждой из стен двух зданий, между которыми она стояла. Затем она подняла левую ногу и прислонила ее к стене, используя линию раствора между двумя бетонными блоками, чтобы найти неглубокую опору для стопы. Прижав руки к стене и ухватившись за края повыше, она приподнялась и уперлась правой ногой в противоположную стену, поворачивая ее под углом, пока она не нашла точку опоры. На ней была рабочая обувь на резиновой подошве, которую предпочитают профессионалы, которые много работали над своими ногами. Они были выбраны за комфорт, а не за стиль, и они хорошо передают границы строительных линий.

Баллард медленно начала взбираться по стенам прохода между двумя зданиями, используя свой вес, чтобы уравновесить свое тело и не упасть. Подъем был медленным, и он вел к полной неизвестности, но она продолжала, остановившись один раз, когда услышала шум машины на въездной дорожке промышленного парка. Она быстро выхватила фонарик изо рта и выключила его. Она была на полпути к вершине и ничего не могла сделать, кроме как стоять неподвижно.

Машина, выехавшая на полосу, проехала мимо пассажа, не останавливаясь. Баллард подождал мгновение, затем снова включил фонарик и снова начал восхождение.

Потребовалось десять минут, чтобы добраться до верха, а затем Баллард перекинула руку через парапет вокруг крыши склада CCB и осторожно перетащила свое тело на покрытую гравием крышу. Она оставалась на спине почти минуту, переводя дыхание и глядя в темное небо.

Она перевернулась на бок и встала. Стряхивая с себя одежду, она поняла, что прожгла другой костюм насквозь. Она планировала взять выходные в понедельник и вторник, как только вернется ее партнер. Тогда она завершит все свои дела по стирке.

Баллард огляделась вокруг и увидела, что она ошибалась насчет светового люка на крыше. На самом деле их было четыре — по два над каждым гаражным отсеком — пластиковые пузыри, сияющие в лунном свете. Там также была стальная вытяжная труба, которая поднималась на шесть футов над линией крыши. Рассеиватель в верхней части был покрыт черным дымом и креозотом.

Баллард осмотрела световые люки, переходя от одного к другому с фонариком, обходя лужу стоячей воды, которая покрывала часть крыши. На складе CCB внизу не горел свет, но это не имело значения. Видимость с фонариком была ограниченной. Оказалось, что каждый из когда-то прозрачных пластиковых пузырьков был небрежно обрызган изнутри белой краской.

Это было любопытно для Балларда. Похоже, это был ход, предназначенный для того, чтобы никто не смотрел вниз на происходящее внизу. Но в этом районе не было более высоких зданий с видом через световые люки. Баллард подумал о мальчиках, пойманных ранее на этой неделе, когда они пытались мельком увидеть обнаженных женщин через световые люки стрип-клуба. Здесь попытка уединения через окно в крыше казалась неоправданной.

Каждое из световых люков было закреплено на одном краю и, предположительно, могло открываться изнутри. Это был момент принятия решения. Она, конечно, уже вторглась в частную собственность, но она пересекла бы более важную черту, если бы пошла дальше. Это была черта, которую она пересекала раньше.

У нее не было прямых доказательств ни о чем, кроме множества косвенных фактов, которые указывали на Диллона. У нее был факт, что уборщик с места преступления был в Голливуде со своим фургоном, химикатами и моющими средствами в ночь похищения Дейзи Клейтон. И у нее был тот факт, что он заказал контейнеры для хранения с тем же фирменным знаком, который оказался на теле жертвы, и такого размера, который использовался бы для хранения и отбеливания. Обстоятельства убийства указывают на убийцу, который кое-что знал о правоохранительных органах и приложил максимум усилий, чтобы избавить тело от потенциальных улик.

Она знала, что может позвонить судье Уиквайр, своему доверенному лицу, и обсудить с ней все это в попытке установить вероятную причину. Но в ее сознании она могла слышать голос судьи, говорящий: “Рене, я не думаю, что у тебя это есть”.

Но Баллард думала, что у нее действительно был подходящий мужчина. Она решила, что зашла так далеко, и не собиралась оборачиваться. Она полезла в карман и достала пару резиновых перчаток. Затем она начала проверять световые люки.

Каждый из пузырей на крыше был закрыт, но один из них, казалось, болтался на своем каркасе. Она обошла его, ступив в воду, которая скопилась у его заднего края. Очевидно, стоячая вода была давней проблемой. Влага сотворила свою разъедающую магию с петлями мансардного окна.

Баллард сунула фонарь в рот и обеими руками потянулась к раме. Она потянула вверх, и винты шарнира поддались, без протеста вылезая из влажного гипсового устоя под рамой. Она толкала люк в крыше до тех пор, пока он не откатился по своей округлой поверхности в воду.

Она направила свой фонарь вниз и смотрела на плоский белый верх грузового автомобиля, припаркованного в отсеке прямо под отверстием.

Баллард подсчитал, что это было падение не более чем на восемь футов.

46

Баллард спустилась через отверстие в крыше и на мгновение повисла на руках, прежде чем отпустить их и упасть на крышу грузовика. Она потеряла равновесие и упала на спину, на мгновение оглушив себя и оставив вмятину на крыше грузовика.

Полежав неподвижно и приходя в себя несколько секунд, она подползла к передней части грузовика, скользнула в кабину, а затем спустилась по ней сбоку, используя зеркало бокового обзора и дверную ручку в качестве опор для ног.

Оказавшись на бетонном полу, Баллард проверила двери склада, чтобы посмотреть, есть ли у нее быстрый путь к отступлению в случае необходимости. Но для засовов на передней и задней дверях требовался ключ и изнутри.

С фонариком в руке она обнаружила панель рядом с входной дверью с тем, что, как она полагала, было выключателями гаражных ворот, но, как и для дверей, для управления ими требовался ключ. Баллард поняла, что ей придется придумать, как подняться и выбраться через окно в крыше или каким-то образом сломать одну из дверей. Ни то, ни другое не было хорошим выбором.

Под панелью гаражных ворот был ряд выключателей, которые не управлялись ключом. Она щелкнула ими, и зажглись два ряда флуоресцентных ламп над головой, ярко осветив склад. Она долго стояла там, изучая планировку места. Два боковых парковочных места занимали переднюю половину склада, в то время как задняя половина была отведена под хранение припасов и небольшую офисную зону с диваном. В углу напротив офиса находилась печь для сжигания биологически опасных материалов, собранных на местах преступлений.

Один из парковочных отсеков был пуст, но на полу, где обычно стоит грузовик, виднелись свежие капли масла. Баллард знала, что грузовик, въехавший задним ходом в другой отсек, был не тем, который она видела ранее на неделе, когда встретила Диллона. Он был раскрашен по-другому, с полным названием компании на двери со стороны водителя, а не с большим буквенным обозначением CCB поперек боковой панели. Он был старше, в шинах было мало воздуха, и ей показалось, что им давно не пользовались. Казалось, это опровергло то, что сказал Диллон о наличии двух грузовиков и четырех сотрудников, готовых работать 24/7. По-видимому, это была операция одного человека.

Все это привело к тому, что Баллард поняла, что грузовик, которым в настоящее время пользуется Диллон, был где-то там, и она понятия не имела, был ли он на работе и мог вернуться на склад в любое время, или он просто забрал свой рабочий грузовик домой ночью. Балларду не показалось, что соседи-жители хорошо отнесутся к парковке грузовика биологической опасности по соседству. Но Баллард не видел никакой личной машины, которая могла бы принадлежать Диллону, припаркованной возле склада.

Она решила поторопиться со своими поисками и начала с осмотра стола, стоящего у стены возле задней двери склада. Баллард просматривала любую информацию или пометки о работе, которые могли бы дать ей представление о том, где находятся Диллон и грузовик. Но, ничего не найдя, она двинулась дальше, пытаясь открыть картотечные ящики стола, чтобы посмотреть, есть ли какие-либо исторические записи, касающиеся закупок товаров у American Storage Products.

Ящики были заперты, и на этом ее поиски в столе закончились.

На складе царил порядок. У стены напротив мусоросжигательной печи стояли большие пластиковые бочки с чистящими и дезинфицирующими жидкостями с ручными насосами для наполнения емкостей меньшего размера для использования на индивидуальных работах. Там были полки, доверху заставленные пустыми пластиковыми контейнерами. Баллард проверила их на размер и логотип ASP, который оставил след на Дейзи Клейтон, но не было ничего, что было бы достаточно большим, чтобы вместить ее тело, и ничего с логотипом. Она поняла, что забыла спросить Миттлеберга о временных рамках заказов от CCB, которые он видел на своем компьютере.

Там была небольшая ванная комната с душем, и она выглядела так, как будто ее недавно убирали. Она открыла аптечку и нашла на полках обычные средства первой помощи.

Рядом с ванной был гардероб, в котором Баллард нашел несколько белых комбинезонах на вешалках, був вышитый на левом нагрудном кармане каждого, и Роджер справа — еще одно свидетельство, что Диллон иск Филдинг четыре сотрудников было самовосхваления.

Баллард закрыл шкаф и подошел к печи для сжигания. Это был квадратный автономный прибор с боковыми стенками из нержавеющей стали и выхлопной трубой, проходящей прямо через потолок. Передняя часть была с двойными дверями, и перед ней был установлен соответствующий столик из нержавеющей стали.

Баллард открыл одну из дверей камеры сжигания, и другая автоматически открылась вместе с ней. Она направила луч своего фонарика внутрь и получила резкий отпор от отраженного света. Внутренние панели камеры были настолько чистыми, что казались блестящими, и это выглядело так, как будто золоуловитель под пламегасителями был пропылесосен после его последнего использования. Печь для сжигания отходов выглядела совершенно новой. Она могла видеть контрольную газовую лампочку, горящую синим в дальнем углу.

Она закрыла двери мусоросжигательной печи и обернулась. Она не увидела в магазине пылесоса или любого другого вида, который можно было бы использовать для чистки. Затем она вспомнила, что видела оборудование в грузовике, который Диллон пригнал на место работы ранее на неделе, и предположила, что он возил с собой пылесосы для влажной и сухой уборки.

Эта мысль привлекла ее внимание к грузовику, припаркованному во втором отсеке. Это было последнее место, где она могла искать. Его загнали задним ходом на склад, и она смотрела на две двойные двери заднего отсека.

Затем Баллард проверил номерной знак. Регистрационный стикер устарел на два года. Было ясно, что этот грузовик не входил в действующий автопарк CCB.

Она потянула за ручку, которая отсоединяла верхний и нижний запорные штифты на дверях, и открыла одну из них. Она отступила, чтобы отодвинуть его в сторону, и увидела, что грузовик, возможно, был выведен из эксплуатации, но использовался как склад. Он был полон чистящих и защитных средств, упакованных оптом. Башня из двадцати четырех упаковок рулонов бумажных полотенец, пятигаллоновых банок мыла, мусорного ведра, полного новеньких швабр, упакованных в пластик коробок с аэрозольными очистителями и освежителями воздуха. К одной из стен внутри была прислонена толстая стопка картонных коробок, которым нужно было придать нужную форму для использования.

По сути, это была стена из припасов, которая загораживала ей обзор в грузовике. Прямо внутри двери была вмонтирована ручка. Баллард ухватилась за нее и подтянулась, используя задний бампер грузовика в качестве ступеньки. Внутренняя часть грузовика была защищена от флуоресцентных ламп. Баллард использовала свой свет, чтобы прорезать тени и заглянуть дальше. Она быстро поняла, что припасы были сложены в задней части грузовика только для отвода глаз и что за ними было открытое пространство. Она затолкала мусорное ведро и швабры туда и убрала с дороги и забралась в грузовик, чтобы посмотреть.

На полу были разбросаны какие-то старые обертки от еды, салфетки и пакеты из-под фаст-фуда вокруг тонкого матраса, который выглядел так, будто его сняли со складной кроватки. Грязное одеяло и подушка были небрежно брошены поверх него, а фонарь на батарейках валялся на полу. Баллард ногой отодвинула одеяло и обнажила металлическую петлю, привинченную к полу грузовика. Она присела на корточки и внимательно осмотрела его, увидела царапины на внутренней стороне петли и поняла, что с ее помощью можно приковать человека наручниками или цепью к матрасу. Она заметила, что в этой части грузовика стоял слегка кисловатый запах. Это подсказало Балларду, что кто-то недавно обитал в этом пространстве.

Баллард внезапно понял, что это был запах страха. Она распознала это в себе раньше. Она слышала о собаках, обученных выслеживать его. Баллард знала, что она была в месте, где кто-то дрожал и боялся за ее жизнь.

Что-то на полу рядом с матрасом привлекло ее внимание, и Баллард наклонился еще ниже, чтобы посмотреть. При ближайшем рассмотрении она поняла, что это был сломанный ноготь, который был выкрашен в розовый цвет.

Грузовик внезапно затрясло, когда резкий металлический звук огласил склад. Первой мыслью Баллард было землетрясение, но затем она быстро определила, что это одна из открывающихся алюминиевых гаражных дверей. Кто-то собирался войти.

Она выключила фонарик, вытащила свое оружие и подумала о том, чтобы быстро выбраться из грузовика. Но это выставило бы ее на всеобщее обозрение. Она стояла на своем месте и слушала. Она слышала высокий шум двигателя грузовика на холостых оборотах, но никакого движения. Затем двигатель завелся, и автомобиль въехал в гараж. После того, как Баллард решил, что это было в соседнем отсеке, двигатель был заглушен.

И снова на несколько секунд воцарилась тишина. Баллард даже не слышал, как кто-то выходил из такси. И затем снова раздался дребезжащий звук гаражной двери, на этот раз, когда ее опустили.

Баллард внимательно слушала, ее уши были ее единственным инструментом на данный момент.

Она должна была предположить, что водителем грузовика был Диллон. Она мысленно перечислила три вещи, которые он мог заметить по прибытии. На складе горел свет, одна из задних дверей неработающего грузовика была открыта, а над ним отсутствовал световой люк. Она должна была предположить, что Диллон заметит всех троих и будет в курсе, что произошло проникновение. Оставалось выяснить, думал ли он, что злоумышленник пришел и ушел или все еще был на складе. Если бы он позвонил 911, Баллард знала, что ее, вероятно, арестовали бы и ее карьере пришел бы конец. Если бы он решил не звонить, тогда он подтвердил бы, что не хотел присутствия полиции на складе из-за того, что здесь произошло. Она осветила мусоросжигательный завод, его выхлопная труба на крыше почернела от использования, но камера сгорания безупречно вычищена и пропылесосена.

Баллард посмотрел вниз на тонкий матрас на полу. Она задавалась вопросом, узнает ли она когда-нибудь, кто был в этом темном месте, и дрожала под тонким одеялом. Которая сломала ноготь, пытаясь найти путь к отступлению. Ее гнев по отношению к Диллону начал расти до точки невозврата. К месту убийства, которое, как она знала, она носила внутри.

Баллард услышал, как открылась дверь другого грузовика, и его пассажир выбрался наружу и спрыгнул на бетонный пол. Ее единственный вид на склад был через открытую дверь в задней части грузовика, в котором она находилась, и это давало узкий обзор пространства за его пределами. Она ждала и прислушивалась, пытаясь уловить шаги и движения Диллона, но ничего не услышала.

Внезапно задняя дверь грузовика, в котором она пряталась, захлопнулась, погрузив Баллард во тьму. Она услышала, как ручка снаружи повернулась и стопорные штифты в верхней и нижней частях двери встали на место. Она была заперта. В одной руке она сжимала пистолет, а в другой - фонарик, но предпочла оставаться в темноте, думая, что так у нее будет острее слух.

“Хорошо, я знаю, что ты там. Кто ты?”

Баллард застыл. Хотя она говорила с Диллоном всего один раз до этого, она знала, что это был его голос.

Она ничего не сказала в ответ.

“Похоже, ты здорово разбил мое окно в крыше. И это сводит меня с ума, потому что у меня нет на это денег ”.

Баллард достала свой телефон и посмотрела на экран. По сути, она была в металлической коробке внутри бетонной коробки, и у нее не было служения. А "ровер", который она забрала со станции, стоял в зарядном устройстве в ее машине в двух кварталах отсюда.

Диллон начал колотить в дверь, с резким звуком металла о металл.

“Давай, поговори со мной. Может быть, ты согласишься возместить ущерб, и я не вызову полицию. Как насчет этого?”

Баллард знал, что он ни за что не позвонит в полицию. Не с тем, что она нашла в грузовике. Ей нужно было обратить это в свою пользу. Она начала пробираться к задним дверям грузовика. У нее был пистолет. Большинство грабителей не носят огнестрельное оружие, потому что это увеличивает тюремный срок, если их поймают. Диллон не ожидал, что у нее будет такая.

Она вздрогнула, когда он снова ударил в дверь.

“Ты слышишь это? У меня есть пистолет, и я не собираюсь валять дурака. Ты должен сказать мне, что готов протянуть свои руки так, чтобы я мог их видеть!”

Это все изменило. Баллард перестал двигаться вперед и медленно пригнулся к полу на случай, если Диллон начнет стрелять сквозь тонкую стальную обшивку грузовика. Она держала свое оружие двумя руками и была готова приблизительно определить источник выстрелов и открыть ответный огонь.

“Ладно, к черту это. Я открываю дверь и собираюсь начать съемку. Это будет самооборона. Я знаю много копов, и они мне поверят. Ты будешь мертв, а я—”

Раздался громкий удар в заднюю дверь грузовика — на этот раз не "металл по металлу" - и Диллон не закончил угрозу. За этим последовал звук металла, стучащего по бетону. Баллард предположил, что это пистолет Диллона катался по полу. В этот момент она поняла, что где-то там был второй человек.

Ручка на задней двери грузовика была повернута, и верхний и нижний замки были разблокированы. Дверь открылась, заливая внутренность коробки светом. Баллард держался низко пригнувшись, используя мусорное ведро и швабры как прикрытие. Она подняла свое оружие в боевое положение.

“Рене, ты там? Все ясно”.

Это был Босх.

Bosch

47

Босх помог Балларду выбраться из кузова грузовика и спуститься на землю. Человек, которого он ударил из пистолета, все еще был на полу и без сознания. Баллард посмотрел на него после того, как спустился.

“Это Диллон?” - Спросил Босх.

“Это он”, - сказал Баллард.

Она повернулась и посмотрела на Босха.

“Как ты нашел меня?” - спросила она. “Я подумал, может быть, ты был на сцене SIS”.

“Я был, но я ушел оттуда, потому что мы с тобой должны были работать”, - сказал Босх. “Но когда я добрался до Голливуда, тебя уже не было. Я поговорил с Мани, и он дал мне карточку, которую ты оставил ”.

Босх указал на мужчину на полу.

“Я подъезжаю сюда, а он открывает гараж. Я мог сказать, что что-то было не так, по тому, как он колебался и оглядывался по сторонам, прежде чем въехать. Я полагал, что ты был внутри. Я прокрался за его грузовиком, прежде чем он выбил дверь ”.

“Что ж, я думаю, тогда мы квиты. Ты спас меня”.

“У тебя было оружие. Я думаю, ты бы позаботился обо всем ”.

“Я не знаю об этом”.

“Я верю. Когда я сказал ‘оружие", я имел в виду нечто большее, чем твой пистолет. Я знаю, что ты можешь сделать ”.

Босх посмотрел вниз на тело Диллона, все еще без сознания распростертое на полу.

“У меня нет наручников”, - сказал Босх.

“Я верю”, - сказал Баллард.

Она шагнула вперед, снимая наручники с задней части своего пояса.

“Подожди секунду”, - сказал Босх.

Он направился к полкам, где хранились припасы, и остановился, чтобы взять пистолет Диллона и засунуть его за пояс. Затем он схватил рулон клейкой ленты и вернулся.

“Оставь свои наручники при себе”, - сказал он. “Давай сделаем это таким образом”.

“Почему?” - Спросил Баллард. “Мы должны вызвать это”.

“Мы’? Не ты. Ты убирайся отсюда. Я с этим разберусь”.

“Нет. Я не позволю им обвинять тебя в том, что я сделал. Если кого-нибудь и уволят, то это буду я ”.

Босх говорил, когда использовал ленту, чтобы связать Диллону запястья, а затем ноги.

“Я не могу, чтобы меня уволили. У меня нет работы, помнишь? Тебе нужно уйти сейчас и оставить все это мне ”.

“А как насчет доказательств? В грузовике есть матрас и упаковки от еды. Я нашел розовый ноготь. Он не остановился на Дейзи Клейтон ”.

“Я знаю. Он просто стал лучше в этом ”.

Он оглянулся через плечо на мусоросжигательный завод, а затем снова на Балларда.

“Держу пари, у него тогда не было этого места — с Дейзи”, - сказал он. “Или тот мусоросжигательный завод”.

Баллард мрачно кивнул.

“Интересно, сколько их”, - сказала она.

Босх взял полоски скотча и заклеил ими рот и глаза Диллона.

“Я собираюсь попытаться выяснить это, как только ты выйдешь отсюда”, - сказал он.

“Гарри...” Сказал Баллард.

“Иди сейчас. Возвращайся на станцию и попроси денег, если я когда-нибудь заходил. Скажи, что ты никогда не видел меня ”.

“Ты уверен насчет этого?”

“Я уверен. Это единственный способ. Когда у меня все будет готово, я сообщу об этом в подразделение Ван Найса. И я дам тебе знать. Никакой отдачи от тебя. Если они на кого-то разозлятся, то это буду я, но им придется хорошенько подумать, если я предложу им этого парня в пакете, завернутом в аудиокассету ”.

“Какая запись?”

“У меня в машине есть магнитофон”.

Диллон внезапно застонал и затрясся всем телом. Он приходил в себя и осознавал свое положение. Он пытался что-то прокричать через пленку, которая затыкала ему рот.

Босх посмотрел на Балларда и приложил палец к его губам, призывая к тишине, затем покрутил им в воздухе. Ей пора было двигаться.

Баллард указала на запертую дверь в передней части склада и сделала знак, как будто она поворачивала замок ключом. Босх кивнул и наклонился рядом с телом Диллона. Он начал проверять свои карманы в поисках ключей. Диллон громко возражал, бессмысленно крича сквозь клейкую ленту.

“Извини, приятель”, - сказал Босх. “Просто проверяю карманы на предмет оружия и других плохих вещей”.

Он достал связку ключей и сделал знак Баллард следовать за ним, затем отпер дверь и вывел ее. Он увидел свою машину там, где оставил ее, припаркованную перед одним из других складов дальше по линии. Он тихо заговорил с Баллардом.

“Не спускай с него глаз секунду, пока я остановлю свою машину и возьму перчатки и диктофон. Просто оставайся здесь, у двери”.

“Будет сделано”, - прошептал Баллард.

Босх ушел. Баллард остановил его.

“Гарри”.

Он оглянулся на нее.

“Спасибо”.

“Ты уже говорил это”.

“Это было раньше. Это для того, чтобы ты взял на себя ответственность за это ”.

“Какой вес? Это будет легкий ветерок”.

Он направился к своей машине. Баллард смотрел ему вслед.

48

Теперь Босх был наедине с Роджером Диллоном. Он прислонил его к одной из больших бочек, полных чистящих растворителей. Босх с силой сорвал скотч со рта своего пленника, вызвав громкие крики боли и последующие проклятия. Он оставил свои глаза закрытыми.

Прежде чем отключить запись, Босх обошел склад, планируя и готовясь к интервью. Он отодвинул стул от стола и поставил его в пяти футах от Диллона, спереди и в центре. Он перерезал ленту вокруг лодыжек Диллона и раздвинул его ноги на бетонном полу.

Босх поставил два металлических ведра для швабр на пол по обе стороны от своего стула. В одной из них было два дюйма воды. В другую он налил бутылку серной кислоты, которую нашел на одной из полок хранилища.

Затем он сел перед Диллоном.

“Ты сейчас не спишь?” - Спросил Босх.

“Что это, черт возьми, такое?” Диллон ответил. “Кто ты?”

“Не имеет значения, кто я. Расскажи мне о Дейзи Клейтон ”.

“Я не знаю, о чем или о ком ты говоришь. Развяжи меня прямо сейчас, черт возьми”.

“Конечно, знаешь. Девять лет назад? Малолетняя проститутка на Сансет, которую ты схватил у входа в винный магазин? Я думаю, она должна была быть твоей первой, или одной из твоих первых. До того, как у вас была эта установка, когда вам приходилось беспокоиться о том, где и как избавиться от тел.”

В ответе Диллона возникла кратковременная пауза, которая подсказала Босху, что он нанес удар.

“Ты сумасшедший и отправишься в тюрьму”, - сказал Диллон. “Все это — незаконно. Не имеет значения, что я тебе говорю. Я мог бы сказать, что убил Кеннеди, Тупака и Бигги Смоллса, и это не имело бы значения. Все это незаконный обыск и изъятие. Я даже не коп, и я это знаю. Так что просто сделай это, ублюдок. Давай покончим с этим”.

Босх откинулся на спинку рабочего кресла. Она скрипела.

“Во всем этом есть одна проблема”, - сказал он. “Я не полицейский. Я здесь не для того, чтобы что-то вызывать. Я здесь ради Дейзи Клейтон. Вот и все”.

“Чушь собачья”, - сказал Диллон. “Я могу сказать. Ты полицейский”.

“Расскажи мне о Дейзи”.

“Нечего рассказывать. Я ее не знаю”.

“Ты схватил ее той ночью. Ты забрал ее”.

“Как скажешь, чувак. Мне нужен адвокат ”.

“Здесь нет адвокатов. Мы прошли это ”.

“Тогда делай то, что должен делать, братан. Я ни хрена не говорю ”.

Скрипнув стулом, Босх потянулся к ведру с кислотой. Он осторожно поднял его и переместил в точку между раздвинутых ног Диллона.

“Что ты делаешь?” Спросил Диллон.

Босх ничего не сказал. Пары от кислоты заговорили сами за себя.

“Это серная кислота?” Спросил Диллон, в его голосе нарастала паника. “Я чувствую это. Какого хрена ты делаешь?”

“Какое это имеет значение, Роджер?” Босх сказал. “Ты говоришь, что я коп, верно? Я не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе боль. Нет, если это незаконно ”.

“Хорошо, окей, я верю тебе. Ты не полицейский. Просто убери от меня эту дрянь. Ты не захочешь связываться с этим. Одни только пары могут— Подожди минутку. Во что ты ее налил? Она разъедает металл. Ты знаешь это, верно?”

“Тогда, я думаю, у нас не так много времени. Дейзи Клейтон. Расскажи мне о ней.”

“Я говорил тебе—”

Диллон внезапно отказался от своих аргументов и начал кричать “Помогите!” во всю мощь своих легких. Босх ничего не предпринял, и через двадцать секунд Диллон остановился, понимая, что усилия бесполезны.

“Иронично, да?” Босх сказал. “Вы спроектировали и построили это место так, чтобы никто не мог выбраться и никто не мог услышать ничьих призывов о помощи. И вот... мы здесь. Давай, продолжай кричать ”.

“Послушай, пожалуйста, мне жаль”, - сказал Диллон. “Прости, если я тебя расстроил. Прости, если я когда—либо делал что-либо ...”

Босх вытянул ногу и подвинул ведро на несколько дюймов ближе к промежности Диллона. Диллон попытался откинуться назад, но его телу некуда было податься. Он повернул свое лицо вправо.

“Пожалуйста”, - сказал он. “Пары. Это проникает в мои легкие ”.

“Однажды я прочитал статью в газете”, - ответил Босх. “Это было об одном парне, которому на руки пролили серную кислоту. Он быстро сунул руки под кран, чтобы смыть это, и от этого стало только больнее. Вода более чем удваивает боль, но если вы не смоете кислоту, она разъест вашу кожу ”.

“Иисус Христос”, - сказал Диллон. “Чего ты хочешь?”

“Ты знаешь, чего я хочу. Я хочу историю. Дейзи Клейтон. Две тысячи девятый. Расскажи мне историю”.

Диллон отвернул лицо от испарений.

“Убери это!” - закричал он. “Это сжигает мои легкие”.

“Две тысячи девятый”, - сказал Босх, откидываясь на спинку кресла, и оно снова заскрипело.

“Послушай, чего ты хочешь?” Диллон сказал. “Ты хочешь, чтобы я сказал, что я это сделал? Отлично, я сделал это. Что бы это ни было, я сделал это. Так что давайте просто вызовем полицию. Я знаю, что ты не коп, но давай позвоним копам, и я скажу им, что я это сделал. Я обещаю. Я скажу им. Я скажу им, что и остальным тоже. Столько, сколько ты захочешь. Я скажу им, что я сделал их все ”.

Босх полез в карман за мини-диктофоном, который он забрал из своей машины.

“Сколько еще?” он спросил. “Назови мне их имена”.

Он нажал на кнопку записи.

Диллон покачал головой, а затем отвернул ее от ведра.

“Господи”, - сказал Диллон. “Это безумие”.

Босх прикрыл микрофон большим пальцем.

“Назови мне имя, Диллон. Ты хочешь выбраться отсюда, ты хочешь, чтобы я вызвал полицию, назови мне имя. Я не могу поверить тебе, если ты не можешь назвать мне имя ”.

Он освободил микрофон.

“Пожалуйста, позволь мне уйти”, - сказал Диллон. “Я никому не расскажу об этом. Я просто забуду об этом. Просто отпусти меня. Пожалуйста.”

Босх еще раз толкнул ведро ногой. Теперь она касалась внутреннего шва джинсов Диллона. Он снова прикрывал микрофон всякий раз, когда говорил.

“Последний шанс, Роджер”, - сказал он. “Ты начинаешь говорить, или я начинаю ходить. Я оставляю ведро, и, может быть, оно прогорает насквозь, а может быть, и нет ”.

“Нет, ты не можешь этого сделать”, - сказал Диллон. “Пожалуйста. Я ничего не делал!”

“Но ты только что сказал, что убил остальных. Что это?”

“Ладно, как скажешь. Я убил их. Я убил их всех, ясно?”

“Назови мне их имена. Назови мне одно имя, тогда я смогу тебе поверить”.

“Эта девочка Дейзи. Она”.

“Нет, я дал тебе это имя. Ты должен дать мне имя ”.

“У меня нет никаких имен!”

“Это действительно очень плохо”.

Босх встал, как будто собираясь уходить. Стул заскрипел, подчеркивая его намерения.

“Сара Бендер!”

Босх стоял неподвижно. Название имело небольшой резонанс, но он не мог определить, что именно. Он положил большой палец на микрофон.

“Кто?”

Он разжал большой палец.

“Сара Бендер. Она - единственное имя, которое я знаю. Я помню ее, потому что она попала в газеты. Ее отцу было на нее насрать, пока она не пропала, а потом об этом заговорили во всех новостях ”.

Палец вперед.

“И ты убил ее?”

Убери палец.

Диллон быстро кивнул.

“Она была перед кофейней. Я помню, потому что это было всего в квартале от участка полиции Лос-Анджелеса. Я схватил ее прямо у них под гребаными носами”.

Палец вперед.

“Что ты сделал с ней потом?”

Убери палец.

Диллон кивнул в сторону угла, где располагался мусоросжигательный завод.

“Я сжег ее”.

Босх сделал паузу.

“А как насчет Дейзи Клейтон?”

“Она тоже”.

“Тогда у тебя не было горелки”.

“Нет, тогда я работал в своем собственном гараже. Просто начинаю бизнес ”.

“Итак, что ты сделал?”

“Я вымыл ее. С отбеливателем. У меня еще не было разрешений на использование кислоты ”.

“Ты пользовался своей ванной?”

“Нет, я поместил ее в один из своих биологических контейнеров. С волчком. Я залила его отбеливателем и оставила так на день. Катался с ним повсюду, пока работал ”.

“Кто еще, кроме Дейзи и Сары?”

“Я говорил тебе. Я не могу вспомнить их имена”.

“А как насчет самого последнего? Девушка с розовыми ногтями. Как ее звали?”

"Я не помню".

“Конечно, знаешь. Ты держал ее в кузове того грузовика. Как ее звали?”

“Разве ты не видишь? Я никогда не спрашивал ее имени. Мне было все равно. Их имена не имели значения. Никто не скучал по ним. Никому не было дела. Они не в счет”.

Босх долго смотрел на него сверху вниз. У него было все, что ему было нужно для подтверждения. Но он не закончил.

“Что насчет их родителей? Их матери — они считались?”

“Большинство девушек там? У меня для тебя новости, их родителям было на них насрать”.

Босх подумал об Элизабет Клейтон и ее печальном конце. Он возложил все это на Диллона. Он убрал диктофон в карман и потянулся к ведру. Он поднял его, готовый вылить его огненное содержимое на голову Диллона.

Даже ослепленный записью, Диллон знал, какое решение принимает Босх.

“Не надо”, - умоляюще сказал он.

Босх потянулся к ведру с водой. Он тихо поднял его и опустил между ног Диллона, убедившись, что жидкость расплескалась. Затем он отставил ведро с кислотой в сторону.

“Иисус, будь осторожен!” Диллон воскликнул.

Босх взял рулон клейкой ленты и начал обматывать ею Диллона и ствол, убедившись, что тот не сможет встать или куда-либо пойти. Он сделал два оборота вокруг шеи Диллона, оставляя ему возможность отворачивать лицо от ведра. Когда он закончил, он оторвал маленький кусочек ленты, вытащил диктофон из кармана, вытер все стороны и пуговицы о рубашку, затем приклеил его к груди Диллона.

“Теперь сиди смирно”, - сказал он.

“Куда ты идешь?” - Потребовал Диллон.

“Чтобы вызвать полицию, как ты и просил”.

“И ты просто собираешься оставить меня здесь?”

“Таков план”.

“Ты не можешь этого сделать. Серная кислота очень летуча. Этого могло хватить на ведро. Это могло бы—”

“Я буду быстр”.

Босх ободряюще похлопал Диллона по плечу. Затем он взял ведро с кислотой и направился к двери, которую он открыл для Баллард. Он оставил ее незапертой позади себя.

Выйдя на улицу, Босх вошел в узкий проход между складом Диллона и соседним. Он вылил кислоту поверх скопившегося мусора и выбросил ведро туда же. Затем он вышел из коридора и направился к своему джипу.

49

Подразделение Ван Найса было менее чем в миле отсюда. Босх поехал туда. Это было не потому, что у него было какое-либо намерение поговорить с полицией лично, а потому, что это было единственное известное ему место в этом районе, где все еще были работающие телефоны-автоматы. У подножия лестницы под главным выходом станции была целая банка таких монет — их разместили там для удобства заключенных, которые были освобождены из тюрьмы станции и которым нужно было позвонить близким или адвокатам, чтобы забрать их.

У Босха больше не было телефона SIS. Сеспедес попросил вернуть его, когда Босх объявил, что покидает место убийства Кортеса и вместе с патрульным офицером возвращается к своей машине.

Рядом с телефонным банком был также разменный автомат, но он принимал только пятидолларовые купюры. Босху нужно было сделать два звонка, но он неохотно разменял пятерку на двадцать четвертаков. Сначала он набрал номер Баллард по памяти, и она сразу же ответила.

“Он признался Дейзи и другим”, - сказал он. “Слишком много, чтобы он мог даже запомнить”.

“Господи”, - сказал Баллард. “Он только что рассказал тебе все это? Кто были остальные?”

“Он запомнил только одно имя, и то потому, что оно попало в новости и в то время было немного шума. Сара Бендер, ты помнишь ее? По словам Диллона, ее отец был какой-то большой шишкой. Я помню название, но не могу вспомнить случай. Я хочу использовать это в качестве контрольного примера. Я заговорила о Дейзи, но он заговорил о Саре Бендер. Если мы сможем подтвердить это, мы—”

“Мы можем. Я имею в виду, подтвердить это. У отца Сары Бендер есть клуб на Сансет—Бендерс на Стрип. Обычно за дверью выстраивается очередь ”.

“Верно. Я знаю это. Внизу, рядом с ”Рокси"."

“Сара исчезла около трех лет назад. Джордж Бендер пошел на широкую огласку, нанял частных детективов, чтобы найти ее. Предположительно, он даже обратился к темной стороне за помощью, когда не думал, что полиция Лос-Анджелеса всерьез разыскивает ее ”.

“Что это значит, "темная сторона’?” - Спросил Босх.

“Вы знаете, у него были связи вне закона, работающие над этим. Типы наемников. Ходили слухи, что его покровителями в клубе были представители организованной преступности. Когда пропала его дочь, это стало частью расследования, но из этого ничего не вышло. Я думаю, официальная версия заключалась в том, что она сбежала ”.

“Возможно, это так и выглядело, но она не была беглянкой. Диллон схватил ее возле кафе.”

“Я помню, что отец также назначил награду. Их начали замечать по всей стране. Люди, которые хотели нажиться. В конце концов, все это прошло, и теперь это просто еще одна тайна Лос-Анджелеса ”.

“Что ж, тайна раскрыта. Он сказал, что убил ее, отправил в печь для сжигания.”

“Ублюдок. Как ты заставил его рассказать тебе о ней?”

“Не имеет значения. Он сделал, и я не скормил ему имя. Он вышел с этим. Он сказал "она и Дейзи". Остальных он не мог вспомнить по имени. Даже женщина с розовыми ногтями.”

Последовала пауза, прежде чем Баллард заговорил.

“Что он сказал о ней?”

“Ничего. Во-первых, он сказал, что никогда не знал ее имени, не говоря уже о том, чтобы забыть его.”

“Ты спросил, когда он схватил ее?”

“Нет. Думаю, мне следовало это сделать ”.

“Я думаю, это было недавно. Когда я был в кузове того грузовика... Я чувствовал запах ее страха. Я знал, что именно там он держал ее ”.

Босх не знал, что на это ответить. Но это подпитывало растущее в нем разочарование и гнев. Чем больше он думал об этом, тем больше жалел, что выплеснул серную кислоту на землю, а не на голову Диллона.

Баллард заговорил снова, прежде чем он смог.

“Он все еще...”

“Жив? Я, вероятно, буду сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, но, да, он жив ”.

“Нет, это просто... Неважно. Что ты теперь будешь с ним делать?”

“Я сообщу об этом, пусть Ван Найс разбирается”.

“У вас есть его запись?”

“Да, но это не будет иметь значения. Недопустимо. Им придется начать все сначала, построить дело. Я скажу им, чтобы они начали с внутренностей этого грузовика. Отпечатки пальцев, ДНК.”

Последовала долгая пауза, пока они оба размышляли о том, как их незаконные действия поставили под угрозу любой традиционный способ привлечения Диллона к ответственности.

Баллард наконец заговорил.

“Будем надеяться, что там что-то есть”, - сказала она. “Я не хочу, чтобы он снова разгуливал на свободе”.

“Он этого не сделает”, - сказал Босх. “Я обещаю тебе это”.

Последовало еще больше молчания, пока они обдумывали то, что только что сказал Босх.

Пора было вешать трубку, но Босх не хотел. Он понял, что, возможно, это последний раз, когда они разговаривают. Их отношения были скреплены делом. Теперь дело было закончено.

“Мне нужно позвонить”, - наконец сказал Босх.

“Хорошо”, - сказал Баллард.

“Я думаю, может быть, мы еще увидимся, хорошо?”

“Конечно. Оставайтесь на связи ”.

Босх повесил трубку. Это был странный финал. Он позвякивал мелочью в руке, думая о том, как отреагировать на звонок, который отправит следователей на склад Диллона. Ему нужно было защитить себя, но он хотел убедиться, что призыв вызвал срочный отклик.

Он опустил четвертаки в щель телефона, но затем его намерения были нарушены. Мысли об Элизабет Клейтон поразили его, и глубокое горе захлестнуло его, когда он представил ее печальный конец, одиночество в захудалом номере мотеля, пустую бутылочку из-под таблеток на прикроватном столике, преследуемую призраком ее потерянной дочери. Затем он вспомнил, как Диллон отвергал своих жертв как женщин и девушек, которые не имели значения, и внезапно его охватил гнев. Он хотел отомстить.

Когда гудок вырвал его из мрачных раздумий, он набрал 411 и попросил оператора сообщить номер "Бендера" на Стрипе.

Он собирался зайти еще в несколько кварталов, чтобы позвонить, когда осторожность пробилась сквозь красный блеск мести. Он повернулся и посмотрел вверх, на навес здания полиции. Он насчитал по меньшей мере две камеры.

Он повесил трубку и ушел.

Босх двинулся через правительственную площадь в сторону бульвара Ван Найс, где он припарковал джип. Он открыл задний люк и потянулся за своей одеждой для непогоды: кепкой "Доджерс" и армейской курткой с высоким воротником, которая обеспечивала защиту от ветра и дождя. Он надел их, закрыл люк и пересек улицу, направляясь к ряду круглосуточных пунктов выдачи залогов. В конце ряда был телефон-автомат, прикрепленный к боковой стене здания.

Приближаясь, он натянул шляпу пониже и поднял воротник. Он опустил четвертаки и позвонил, посмотрев на часы, пока ждал звонка. Было 1:45 ночи, и он знал, что клубы на Сансет-Стрип закрываются в два.

На звонок ответила женщина, чей голос был заглушен фоном громкой электронной музыки.

“Здесь есть офис?” Босх закричал. “Отдай мне офис”.

Он был переведен в режим ожидания почти на минуту, прежде чем ответил мужской голос.

“Мистер Бендер?”

“Его здесь нет. Кто это, пожалуйста?”

Босх не колебался.

“Это полиция Лос-Анджелеса. Мне нужно поговорить с мистером Бендером прямо сейчас. Это чрезвычайная ситуация. Это о его дочери ”.

“Это чушь собачья? Парень достаточно натерпелся с вами, люди ”.

“Это очень серьезно, сэр. У меня есть новости о его дочери, и мне нужно поговорить с ним прямо сейчас. Где я могу связаться с ним?”

“Держись”.

Он был переведен в режим ожидания еще на минуту. А затем на линии раздался другой мужской голос.

“Кто это?”

“Мистер Бендер?”

“Я спросил, кто это?”

“Не имеет значения, кто это. Мне жаль, что я так прямолинеен с такими плохими новостями. Но ваша дочь была убита три года назад. И человек, который убил ее, сидит в—”

“Кто это, черт возьми, такой?”

“Я не собираюсь говорить вам этого, сэр. Что я собираюсь сделать, так это дать вам адрес, где вы найдете человека, который убил вашу дочь, ожидающего вас. Дверь будет открыта”.

“Как я могу тебе верить? Ты звонишь сюда ни с того ни с сего, не называя своего имени. Как мне—”

“Мистер Бендер, мне жаль. Я не могу дать тебе больше того, что у меня есть. И мне нужно сделать это сейчас, пока я не передумал ”.

Босх позволил этому ненадолго повисеть в темноте между ними.

“Тебе нужен адрес?” он, наконец, спросил.

“Да”, - сказал Бендер. “Отдай это мне”.

50

Сообщив Бендеру адрес Сатикоя, Босх повесил трубку, не сказав больше ни слова. Он оставил телефон и направился через пустынный бульвар обратно к своей машине.

В его голове пронеслось множество мыслей. Лица тоже пришли. Лицо Элизабет. И ее дочери, известной ему только по фотографиям. Босх подумал о своей собственной дочери и о том, что Джордж Бендер потерял свою, и о том ослепляющем горе, которое принесло бы нечто подобное.

Тогда он понял, что направил Бендера на путь, который просто променял сиюминутное стремление к справедливости и мести на другой вид вины и горя. Для них обоих.

Посреди бульвара Босх обернулся.

Он вернулся к телефону-автомату для последнего звонка. Он набрал прямой номер детективов Бюро Вэлли и попросил соединить его со следователем, работающим на позднем шоу. Он дозвонился до детектива по имени Палмер и сказал ему, что убийца остался связанным и ждет его на складе на Сатикой. Он сказал, что есть запись с признанием, которая должна дать толчок расследованию и судебному преследованию. В кузове грузовика на складе также были улики.

Он дал ему точный адрес и велел поторопиться.

“Почему это?” - Спросил Палмер. “Похоже, этот парень никуда не денется”.

“Потому что у вас есть конкуренты”, - сказал Босх.

Баллард и Босх

Эпилог

Босх вышел из стеклянных дверей кабинета судмедэксперта и обнаружил, что Баллард ждет его, прислонившись к передней стене.

“Это она?” - спросила она.

Босх мрачно кивнул.

“Но я знал, что так и будет”, - сказал он.

“Мне жаль”, - сказал Баллард.

Он кивнул в знак благодарности. Он заметил, что ее волосы были влажными и зачесанными назад. Она заметила, что он заметил.

“Я была на своей доске сегодня утром, когда ты оставил сообщение”, - сказала она. “Впервые за долгое время я смог выйти на воду после своей смены”.

“Я слышал, что ты это делаешь”, - сказал он.

“Каждое утро, если смогу”, - сказала она.

Они начали спускаться по ступенькам к парковке.

“Ты просматривал утреннюю газету?” - Спросил Баллард.

“Пока нет”, - сказал Босх. “Что у них было?”

“У них была история о сестринской истории в долине. Но это случилось так поздно, что они не успели вдаваться в подробности. Вероятно, сегодня в Сети появится более полная история, а завтра в газете ”.

“Да. СЕСТРА означает заголовки. Они будут заниматься этим несколько дней. Что-нибудь о Диллоне?”

“Не в газете. Но прошлой ночью мне позвонили из бюро долины.”

“Что они сказали?”

“Они искали указаний по делу Дейзи Клейтон — они знали, что я работал над этим. Они сказали, что подобрали парня, который, по их мнению, был хорош для ее убийства, среди прочих. Они были переданы ему кем-то, называющим себя обеспокоенным гражданином. Как Бэтмен или что-то в этом роде. Личность неизвестна”.

“Они сказали, могут ли они возбудить дело?”

“Они сказали, что записанное на пленку признание никуда не годилось, но в остальном у них было достаточно веских оснований, чтобы заставить судью выдать им ордер на обыск грузовика на складе”.

“Это хорошо. Надеюсь, они найдут—”

“Они уже сделали. Отпечатки пальцев и ДНК. Если они найдут совпадения с пропавшими женщинами, тогда Диллон погибнет. Хотя, возможно, не для Клейтона. Это будет маловероятно после стольких лет ”.

“Я думаю, все, что имеет значение, это то, что он снят с доски”.

Баллард кивнул.

“Забавная вещь”, - сказала она. “Пока они были на складе, подъезжает машина, а затем уезжает. Парень, с которым я имею дело, детектив Палмер, он послал патруль преследовать машину и угадай, кто в ней?”

“Без понятия”, - сказал Босх.

“Джордж Бендер и пара вышибал из его заведения на Стрип. Отец Сары Бендер, о котором мы только что говорили прошлой ночью ”.

“Странно”.

“Еще более странно то, что он говорит, что анонимный звонивший сообщил ему, что парень на складе убил его дочь. Они проверяют его багажник и находят цепную пилу. Просто сижу в его багажнике. Долбаная цепная пила”.

Босх пожал плечами, но Баллард еще не закончил.

“Заставляет меня думать, что этот парень, Бэтмен, пытался сыграть на двух концах против середины”, - сказала она. “Палмер даже сказал, что звонивший сказал ему поторопиться, потому что у него были конкуренты. Так что я рад, что ты позвонил мне сегодня, Гарри, потому что я хотел спросить тебя, какого хрена ты делал прошлой ночью ”.

Босх остановился, чтобы повернуться к ней лицом. Он пожал плечами.

“Послушай, я следовал плану, а потом начал думать об Элизабет, хорошо?” он сказал. “Как будто он убил и ее тоже, если ты спросишь меня. Итак, я разозлился и позвонил. Но потом я это исправил. И все оказалось хорошо”.

“Едва ли”, - сказал Баллард. “Все могло легко пойти другим путем”.

“И это было бы так плохо?”

“Вопрос не в этом. Вопрос в том, так ли мы поступаем?”

Босх снова пожал плечами и продолжил путь к своей машине.

“Ты поэтому хотел встретиться?” Сказал Баллард. “Чтобы объяснить вызов Бендера?”

“Нет”, - сказал Босх. “На самом деле я хотел поговорить кое о чем другом”.

“О чем?”

“Я думал, что мы довольно хорошо сработались вместе. Похоже, мы были хорошей командой в этом деле ”.

Они остановились в "Чероки".

“Ладно, мы были хорошей командой”, - сказал Баллард. “Что ты говоришь?”

Босх пожал плечами.

“Что, может быть, мы продолжим работать над делами вместе”, - сказал он. “Знаешь, ты находишь их, я нахожу их. Я снаружи, ты внутри. Мы видим, что мы можем сделать ”.

“И что потом?” - спросила она. “Ты делаешь свои штучки Бэтмена и решаешь, кому мы позвоним в конце дела?”

“Нет, я же сказал тебе. Это была ошибка, и я ее исправил. Этого не случится. Ты можешь распоряжаться этим материалом, если хочешь ”.

“Как насчет денег? Мне платят, а тебе нет? Мы разделим мой чек? Что?”

“Мне не нужны твои деньги или чьи-либо еще. Моя пенсия, вероятно, в любом случае выше твоей зарплаты. Я просто хочу то, что у тебя есть, Рене. Не у слишком многих это есть ”.

“Не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь”.

“Да, ты понимаешь. Ты знаешь. У тебя есть эта штука — может быть, она есть у одного из ста. У тебя на лице шрамы, но никто их не видит. Это потому, что ты жестокая. Ты продолжаешь давить. Я имею в виду, я был бы сейчас кормом для собак, если бы не то, что у тебя есть. Итак, давайте работать вместе. Давайте работать над делами. Значок, не значок, это не имеет значения. В любом случае, теперь все это в прошлом. Я не знаю, сколько времени у меня осталось, но что бы у меня ни было, я хочу использовать это, чтобы отправиться туда и найти таких людей, как Диллон. И так или иначе, уберите их с доски ”.

Баллард держала руки в карманах. Она смотрела на асфальт, когда Босх сказал все эти вещи о ней. То, что она знала, было правдой. Особенно насчет шрамов.

Она кивнула.

“Ладно, Гарри. Мы можем работать над делами. Но мы нарушаем правила. Мы не нарушаем их ”.

Босх кивнул в ответ.

“Звучит правильно”, - сказал он.

“С чего мы начнем?” - спросила она.

“Я не знаю. Просто позвони мне, когда придет время. Я буду рядом ”.

“Хорошо, я пошлю сигнал”.

Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны.

Благодарности

Я хочу выразить признательность тем, кто внес большой и малый вклад в этот роман. Главный среди них - детектив Митци Робертс из полицейского управления Лос-Анджелеса. Кроме того, бывшие и нынешние детективы Рик Джексон, Тим Марсия и Дэвид Ламбкин предоставили отличную информацию и детали.

Группа редакторов во главе с Асей Мучник была неотъемлемой частью процесса и включала Билла Мэсси, Эмада Ахтара и Памелу Маршалл.

Клика Коннелли, состоящая из доверенных читателей, помогла создать книгу, и в их число входят Линда Коннелли, Джейн Дэвис, Террилл Ли Ланкфорд, Хизер Риццо, Хенрик Бастин, Джон Хоугтон и Деннис Войцеховский. Мы выражаем признательность всем, кто помог перенести эту историю на страницу.

Большое спасибо всем.

Майкл Коннелли

Ночной пожар

Посвящается Титусу Уэлливеру, за то, что вдохнул жизнь в Гарри Босха. Держись крепче.

Bosch

1

Босх приехал поздно, и ему пришлось припарковаться на кладбищенской аллее вдали от места захоронения. Осторожно, чтобы не наступить на чью-нибудь могилу, он, прихрамывая, прошел через две мемориальные секции, его трость утопала в мягкой земле, пока он не увидел сбор в честь Джона Джека Томпсона. Свободное место было только вокруг могилы старого детектива, и Босх знал, что с его коленом через шесть недель после операции это не сработает. Он вернулся в соседнюю секцию Сада легенд и сел на бетонную скамейку, которая была частью могилы Тайрона Пауэра. Он предположил, что это нормально, так как это явно была скамейка. Он вспомнил, как его мать водила его смотреть "Силу в кино", когда он был ребенком. Старые вещи, которые они показывали в кинотеатрах возрождения в Беверли. Он вспомнил красивого актера в роли Зорро и обвиняемого американца в качестве свидетеля обвинения.Он умер на работе, перенеся сердечный приступ во время съемок сцены дуэли в Испании. Босх всегда считал, что это неплохой путь — заниматься любимым делом.

Служба по Томпсону длилась полчаса. Босх был слишком далеко, чтобы расслышать, что было сказано, но он мог догадаться. Джон Джек — его всегда так называли — был хорошим человеком, который отдал сорок лет службе в полицейском управлении Лос-Анджелеса в форме и в качестве детектива. Он посадил много плохих людей и научил поколения детективов делать то же самое.

Одним из них был Босх — более трех десятилетий назад он работал в паре с легендой в качестве новоиспеченного детектива по расследованию убийств в Голливудском отделе. Среди прочего, Джон Джек научил Босха, как читать показания лжеца в комнате для допросов. Джон Джек всегда знал, когда кто-то лжет. Однажды он сказал Босху, что нужно быть лжецом, чтобы распознать лжеца, но так и не объяснил, как к нему пришла эта мудрость.

Их совместная работа продлилась всего два года, потому что Босх хорошо тренировался, а Джон Джек был нужен, чтобы пробиться в следующий новый отдел по расследованию убийств, но наставник и ученик поддерживали связь на протяжении многих лет. Босх выступил на вечеринке у Томпсона по случаю выхода на пенсию, рассказав о том, как они работали над делом об убийстве, и Джон Джек остановил грузовик, доставлявший хлебобулочные изделия, когда увидел, что он поворачивает направо на красный свет без предварительной полной остановки. Босх поинтересовался, почему они прервали поиски подозреваемого в убийстве из-за незначительного нарушения правил дорожного движения, и Джон Джек сказал, что это потому, что у него и его жены Маргарет в тот вечер была компания на ужин, и ему нужно было принести домой десерт. Он вышел из их поездки по городу, подошел к грузовику и назвал водителя. Он сказал ему, что только что совершил серьезное нарушение правил дорожного движения. Но, будучи честным человеком, Джон Джек заключил сделку на один вишневый пирог и вернулся в "Сити кар" с десертом того вечера.

Такого рода истории и легенда о Джоне Джеке Томпсоне померкли за двадцать лет, прошедших с момента его выхода на пенсию, но вокруг его могилы собралось много народу, и Босх узнал многих мужчин и женщин, с которыми он работал в свое время, по значку полиции Лос-Анджелеса. Он подозревал, что прием в доме Джона Джека после службы будет таким же многолюдным и может затянуться до ночи.

Босх был на слишком многих похоронах отставных детективов, чтобы сосчитать. Его поколение проигрывало войну на истощение. Однако этот был на высоте. На нем присутствовали официальный почетный караул полиции Лос-Анджелеса и волынщики. Это был знак уважения к прежнему положению Джона Джека в департаменте. “Amazing Grace” скорбным эхом разнеслось по кладбищу и через стену, которая отделяла его от студии Paramount.

После того, как гроб опустили и люди начали возвращаться к своим машинам, Босх направился через лужайку туда, где по-прежнему сидела Маргарет со сложенным флагом на коленях. Она улыбнулась Босху, когда он подошел.

“Гарри, ты получил мое сообщение”, - сказала она. “Я рад, что ты пришел”.

“Не хотел бы пропустить это”, - сказал Босх.

Он наклонился, поцеловал ее в щеку и сжал ее руку.

“Он был хорошим человеком, Маргарет”, - сказал он. “Я многому у него научился”.

“Он был”, - сказала она. “И ты был одним из его любимых. Он очень гордился всеми делами, которые вы закрыли ”.

Босх повернулся и посмотрел вниз, в могилу. Шкатулка Джона Джека, казалось, была сделана из нержавеющей стали.

“Он выбрал это”, - сказала Маргарет. “Он сказал, что это было похоже на пулю”.

Босх улыбнулся.

“Мне жаль, что я не смог увидеться с ним”, - сказал он. “Перед концом”.

“Все в порядке, Гарри”, - сказала она. “У тебя было повреждено колено. Как у него дела?”

“С каждым днем все лучше. Эта трость мне больше не понадобится ”.

“Когда Джону Джеку вправляли колени, он сказал, что это новый шанс на жизнь. Это было пятнадцать лет назад.”

Босх просто кивнул. Он думал, что новая жизнь была немного оптимистичной.

“Ты возвращаешься в дом?” - Спросила Маргарет. “Там есть кое-что для тебя. От него.”

Босх посмотрел на нее.

“От него?”

“Ты увидишь. То, что я бы отдал только тебе ”.

Босх увидел членов семьи, собравшихся у пары длинных лимузинов на парковочной полосе. Это выглядело как два поколения детей.

“Могу я проводить тебя до лимузина?” - Спросил Босх.

“Это было бы здорово, Гарри”, - сказала Маргарет.

2

В то утро Босх купил вишневый пирог у Джельсона, и именно из-за этого он опоздал на похороны. Он отнес его в бунгало на Оранж-Гроув, где Джон Джек и Маргарет Томпсон прожили более пятидесяти лет. Он поставил его на обеденный стол вместе с другими тарелками и подносами с едой.

Дом был переполнен. Босх поздоровался и пожал нескольким людям руки, пробираясь сквозь толпу людей в поисках Маргарет. Он нашел ее на кухне в прихватках, она доставала горячую сковороду из духовки. Я занят.

“Гарри”, - сказала она. “Ты принес пирог?”

“Да”, - сказал он. “Я положил это на стол”.

Она открыла ящик и дала Босху лопатку и нож.

“Что ты собирался мне подарить?” - Спросил Босх.

“Просто придержи коней”, - сказала Маргарет. “Сначала разрежь пирог, затем возвращайся в офис Джона Джека. Дальше по коридору, налево. Это у него на столе, и ты не можешь это пропустить ”.

Босх пошел в столовую и ножом, который она ему дала, разрезал пирог на восемь ломтиков. Затем он снова пробрался сквозь людей, столпившихся в гостиной, в коридор, который вел обратно в домашний офис Джона Джека. Он бывал там раньше. Много лет назад, когда они вместе работали над расследованиями, Босх после долгой смены часто заканчивал в доме Томпсонов на поздний ужин, приготовленный Маргарет, и стратегическую сессию с Джоном Джеком. Иногда Босх устраивался на диване в домашнем офисе и спал несколько часов, прежде чем вернуться к работе над делом. Он даже держал запасную одежду в шкафу в офисе. Маргарет всегда оставляла для него свежее полотенце в гостевой ванной.

Дверь была закрыта, и по какой-то причине он постучал, хотя знал, что там никого не должно быть.

Он открыл дверь и вошел в маленький захламленный кабинет с полками на двух стенах и письменным столом, придвинутым к третьей под окном. Диван все еще был там, напротив окна. На зеленой промокашке на столе лежала толстая синяя пластиковая папка с документами толщиной в три дюйма внутри.

Это была книга об убийстве.

Баллард

3

Баллард изучала то, что она могла видеть из останков, немигающим взглядом. Запах керосина, смешанный с запахом горелой плоти, был невыносим в такой близости, но она стояла на своем. Она отвечала за место происшествия, пока не прибыли пожарные эксперты. Нейлоновая палатка расплавилась и рухнула на жертву. Он плотно окутывал тело в тех местах, где огонь не прогорел полностью. Тело, казалось, пребывало в покое, и она удивилась, как он мог все это проспать. Она также знала, что тесты на токсичность определят уровень его алкоголя и наркотиков. Может быть, он никогда ничего не чувствовал.

Баллард знала, что это будет не ее дело, но она достала телефон и сделала фотографии тела и места происшествия, включая крупные планы перевернутого походного обогревателя, предполагаемого источника возгорания. Затем она открыла приложение "Температура" на телефоне и отметила, что текущая температура, указанная для Голливуда, составляет 52 градуса. Это вошло бы в ее отчет и было бы отправлено в отдел пожарной охраны по расследованию поджогов.

Она отступила назад и огляделась. Было 3:15 утра, и Коул-авеню была в основном пустынна, за исключением бездомных, которые вышли из палаток и картонных лачуг, выстроившихся вдоль тротуара, идущего вдоль Голливудского центра отдыха. Они оба смотрели широко раскрытыми глазами и были сбиты с толку, пока продолжалось расследование смерти одного из них.

“Откуда у нас это?” - Спросил Баллард.

Стэн Дворек, сержант патруля, который вызвал ее, подошел. Он проработал в позднюю смену дольше, чем кто-либо в Голливудском подразделении — более десяти лет. Другие в смене называли его “Реликвией”, но не в лицо.

“Нам позвонил Ф.Д.”, - сказал он. “Они получили это от службы связи. Кто-то, проезжавший мимо, увидел пламя и назвал это пожаром ”.

“Они узнают имя в прессе?” - Спросил Баллард.

“Он не дал ни одного. Вызвал полицию, продолжал ехать ”.

“Мило”.

Две пожарные машины все еще были на месте происшествия, проехав всего три квартала от станции 27, чтобы потушить горящую палатку. Экипажи были готовы к допросу.

“Я собираюсь взять с собой пожарных”, - сказал Баллард. “Почему бы тебе не попросить своих ребят поговорить с кем-нибудь из этих людей, посмотреть, не видел ли кто чего-нибудь”.

“Разве это не работа поджигателя?” - Спросил Дворек. “Им просто придется провести повторный допрос, если мы найдем кого-нибудь, с кем стоит поговорить”.

“Первым на сцене, Дево. Мы должны сделать это правильно ”.

Баллард ушел, положив конец дебатам. Дворек мог быть начальником патруля, но Баллард отвечал за место преступления. Пока не будет установлено, что смертельный пожар был несчастным случаем, она будет относиться к нему как к месту преступления.

Она подошла к ожидающим пожарным и спросила, какая из двух бригад первой прибыла на место происшествия. Затем она спросила шестерых пожарных, назначенных к первому грузовику, что они видели. Информация, которую она получила от них, была скудной. К моменту прибытия пожарно-спасательной команды огонь в палатке почти полностью выгорел. Никто никого не видел вокруг пожара или поблизости в парке. Ни свидетелей, ни подозреваемых. Для тушения оставшегося пламени был использован огнетушитель из грузовика, и жертва была объявлена мертвой, и поэтому ее не доставили в больницу.

Оттуда Баллард прошелся взад и вперед по кварталу в поисках камер. Лагерь бездомных располагался вдоль открытых баскетбольных площадок городского парка, где не было камер наблюдения. На западной стороне Коула тянулся ряд одноэтажных складов, в которых размещались бутафорские мастерские и пункты проката оборудования для киноиндустрии и телевидения. Баллард видел несколько камер, но подозревал, что они были либо муляжами, либо установлены под такими углами, которые не помогли бы расследованию.

Когда она вернулась на место происшествия, она увидела, что Дворек совещается с двумя своими патрульными офицерами. Баллард узнал их по утренней перекличке в Голливудском подразделении.

“Что-нибудь?” - спросил я. - Спросил Баллард.

“Примерно то, чего и следовало ожидать”, - сказал Дворек. “Я ничего не видел, я ничего не слышал, я ничего не знаю’.’ Пустая трата времени”.

Баллард кивнул. “Это должно было быть сделано”, - сказала она.

“Так где, черт возьми, поджог?” - Спросил Дворек. “Мне нужно вывести моих людей обратно”.

“Последнее, что я слышал, в пути. Они не работают двадцать четыре часа в сутки, поэтому им пришлось вызвать команду из дома ”.

“Господи, мы будем ждать здесь всю ночь. Ты уже вызвал коронера?”

“Уже в пути. Ты, наверное, сможешь оправдать половину своих парней и себя. Просто оставь одну машину здесь ”.

“У тебя получилось”.

Дворек ушел отдавать новые приказы своим офицерам. Баллард вернулся к непосредственному месту преступления и посмотрел на палатку, которая растаяла над мертвецом, как саван. Она смотрела на него, когда краем глаза уловила какое-то движение. Она подняла глаза и увидела женщину и девочку, выбирающихся из укрытия, сделанного из синего пластикового брезента, привязанного к забору, окружавшему баскетбольную площадку. Баллард быстро подошел к ним и перенаправил их подальше от тела.

“Милый, ты не хочешь идти туда”, - сказала она. “Иди сюда”.

Она проводила их по тротуару до конца лагеря.

“Что случилось?” спросила женщина.

Баллард изучал девушку, пока она отвечала.

“Кто-то обжегся”, - сказала она. “Ты что-нибудь видел? Это случилось около часа назад.”

“Мы спали”, - сказала женщина. “Утром ей в школу”.

Девушка все еще ничего не сказала.

“Почему ты не в приюте?” - Спросил Баллард. “Здесь опасно. Этот пожар мог распространиться”.

Она перевела взгляд с матери на дочь.

“Сколько тебе лет?”

У девушки были большие карие глаза и каштановые волосы, и она была немного полновата. Женщина встала перед ней и ответила Баллард.

“Пожалуйста, не забирай ее у меня”.

Баллард увидел умоляющий взгляд в карих глазах женщины.

“Я здесь не для того, чтобы делать это. Я просто хочу убедиться, что она в безопасности. Ты ее мать?”

“Да. Моя дочь.”

“Как ее зовут?”

“Аманда — Мэнди”.

“Сколько ему лет?”

“Четырнадцать”.

Баллард наклонился, чтобы поговорить с девушкой. Она опустила глаза.

“Мэнди? Ты в порядке?”

Она кивнула.

“Ты бы хотел, чтобы я попытался устроить тебя и твою мать в приют для женщин и детей? Это может быть лучше, чем торчать здесь ”.

Мэнди посмотрела на свою мать, когда та ответила.

“Нет. Я хочу остаться здесь со своей матерью ”.

“Я не собираюсь разлучать вас. Я возьму тебя и твою мать, если хочешь ”.

Девочка снова посмотрела на свою мать, ища совета.

“Ты поместишь нас туда, и они заберут ее”, - сказала мать. “Я знаю, что они будут”.

“Нет, я останусь здесь”, - быстро сказала девушка.

“Хорошо”, - сказал Баллард. “Я ничего не буду делать, но я не думаю, что это то место, где ты должен быть. Здесь небезопасно ни для кого из вас.”

“Убежища тоже небезопасны”, - сказала мать. “Люди крадут все твои вещи”.

Баллард достал визитную карточку и протянул ей.

“Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится”, - сказала она. “Я работаю в ночную смену. Я буду рядом, если понадоблюсь тебе ”.

Мать взяла карточку и кивнула. Мысли Балларда вернулись к делу. Она повернулась и указала в сторону места преступления.

“Ты знал его?” - спросила она.

“Немного”, - сказала мать. “Он занимался своими делами”.

“Ты знаешь его имя?”

“Эм, я думаю, это был Эд. Эдди, так он сказал.”

“Ладно. Он был здесь долгое время?”

“Пару месяцев. Он сказал, что был на Причастии, но там стало слишком людно для него ”.

Баллард знал, что Святое Причастие на закате позволяло бездомным разбивать лагерь на переднем портике. Она часто проезжала мимо этого места и знала, что ночью там полно народу с палатками и самодельными укрытиями, которые исчезали на рассвете, перед началом церковных служб.

Голливуд был другим местом в темные часы, после того, как неон и блеск потускнели. Баллард видел перемены каждую ночь. Он стал местом хищников и добычи, и ничего промежуточного, местом, где имущие чувствовали себя комфортно и безопасно за своими запертыми дверями, а неимущие свободно разгуливали. Баллард всегда помнил слова поэта из "Патруля", вышедшего в конце шоу. Он назвал их человеческими перекати-полями, несомыми ветрами судьбы.

“У него были проблемы с кем-нибудь здесь?” - спросила она.

“Насколько я видела, нет”, - сказала мать.

“Ты видел его прошлой ночью?”

“Нет, я так не думаю. Его не было рядом, когда мы ложились спать ”. Баллард посмотрела на Аманду, чтобы посмотреть, есть ли у нее ответ, но была прервана голосом сзади.

“Детектив?”

Баллард обернулся. Это был один из офицеров Дворека. Его звали Роллинс. Он был новичком в подразделении, иначе он не был бы таким официальным.

“Что?” - спросил я.

“Ребята из arson уже здесь. Они—”

“Ладно. Я скоро буду там”.

Она повернулась обратно к женщине и ее дочери.

“Спасибо тебе”, - сказала она. “И помни, ты можешь позвонить мне в любое время”.

Когда Баллард направилась обратно к телу и людям из отдела поджогов, она не могла не вспомнить снова ту строчку о перекати-поле. Записано в карточке для полевого интервью офицером, который, как позже узнал Баллард, видел слишком много депрессивных и мрачных часов Голливуда и покончил с собой.

4

Людей из поджога звали Нуччо и Спеллман. Следуя протоколу LAFD, они были одеты в синие комбинезоны со значком LAFD на нагрудном кармане и словом "ПОДЖОГ" на спине. Нуччо был старшим следователем, и он сказал, что будет ведущим. Оба мужчины пожали руку Балларду, прежде чем Нуччо объявил, что они возьмут расследование на себя. Баллард объяснил, что беглый осмотр лагеря бездомных не выявил свидетелей, в то время как прогулка вверх и вниз по Коул-авеню не обнаружила камер, запечатлевших роковой пожар. Она также упомянула, что офис коронера выезжает на место происшествия, и криминалист из лаборатории полиции Лос-Анджелеса тоже в пути.

Нуччо казался незаинтересованным. Он вручил Баллард визитную карточку со своим адресом электронной почты и попросил переслать отчет о смерти, который она напишет, когда вернется в Голливудский участок.

“И это все?” - Спросил Баллард. “Это все, что тебе нужно?”

Она знала, что эксперты по поджогам в департаменте полиции Лос-Анджелеса прошли подготовку в правоохранительных органах и должны были провести тщательное расследование любого пожара, повлекшего за собой смерть. Она также знала, что они соперничали с полицией Лос-Анджелеса так, как младший брат мог бы соперничать со своим старшим братом или сестрой. Поджигателям не понравилось находиться в тени полиции Лос-Анджелеса.

“Вот и все”, - сказал Нуччо. “Пришлите мне свой отчет, и я получу ваше электронное письмо. Я дам тебе знать, как все это закончится ”.

“К рассвету он будет у вас”, - сказал Баллард. “Вы хотите оставить форму здесь, пока работаете?”

“Конечно. Один или два из них были бы хороши. Просто пусть они прикрывают нам спины ”.

Баллард отошел и подошел к Роллинсу и его напарнику Рэндольфу, которые ждали у своей машины инструкций. Она сказала им оставаться наготове и охранять место происшествия, пока продолжается расследование.

Баллард воспользовалась своим мобильным, чтобы позвонить в дежурную часть Голливудского отдела и сообщить, что она собирается покинуть место происшествия. Лейтенанта звали Вашингтон. Он был недавно переведен из Уилширского дивизиона. Хотя ранее он работал в третью вахту, как официально называлась ночная смена, он все еще привык к порядку в Голливудском подразделении. Большинство подразделений затихли после полуночи, но в Голливуде это случалось редко. Вот почему они назвали это "Позднее шоу".

“LAFD не нуждается во мне здесь, L-T”, - сказал Баллард.

“На что это похоже?” - Спросил Вашингтон.

“Как будто парень опрокинул свой керосиновый обогреватель, пока тот спал. Но у нас нет ни умников, ни камер в этом районе. Мы ничего такого не нашли, и я не думаю, что ребята из отдела поджогов будут слишком усердно искать дальше этого ”.

Вашингтон несколько мгновений молчал, пока приходил к решению.

“Хорошо, тогда возвращайся в дом и напиши это”, - наконец сказал он. “Они хотят всего этого сами, они могут это получить”.

“Вас понял”, - сказал Баллард. “Я направляюсь внутрь”.

Она отключилась и подошла к Роллинсу и Рэндольфу, сказав им, что покидает место происшествия и что они должны позвонить ей в участок, если появится что-то новое.

В четыре утра до станции было всего пять минут езды. На задней парковке было тихо, когда Баллард направился к задней двери. Она воспользовалась своим ключом-картой, чтобы войти, и проделала долгий путь к детективному бюро, чтобы пройти через дежурную часть и связаться с Вашингтоном. У него был только второй период развертывания, и он все еще учился и нащупывал свой путь. Баллард намеренно прогуливалась по офису вахты два или три раза за смену, чтобы быть знакомой Вашингтону. Технически ее начальником был Терри Макадамс, лейтенант детективной службы отдела, но она почти никогда его не видела, потому что он работал сутками. На самом деле Вашингтон был ее непосредственным начальником, и она хотела прочно наладить отношения.

Вашингтон сидел за своим столом, глядя на экран развертывания, который показывал местоположения GPS каждого полицейского подразделения в отделе. Он был высоким, афроамериканцем, с бритой головой.

“Как дела?” - спросил я. - Спросил Баллард.

“На западном фронте все спокойно”, - сказал Вашингтон.

Его глаза были прищурены и не отрывались от определенной точки на экране. Баллард повернулся вокруг своего стола, чтобы она тоже могла это видеть.

“Что это?” - спросила она.

“У меня есть три подразделения в Сьюарде и Санта-Монике”, - сказал Вашингтон. “Мне туда никто не звонил”.

Баллард указал. Подразделение было разделено на тридцать пять географических зон, называемых отчетными районами, и они, в свою очередь, были охвачены семью основными автомобильными районами. В любой момент времени в каждой автомобильной зоне дежурил патруль, а другие машины принадлежали начальникам, таким как сержант Дворек, у которого были обязанности по патрулированию в масштабах всего подразделения.

“У вас есть три основные зоны для автомобилей, которые примыкают друг к другу”, - сказала она. “И именно там на всю ночь паркуется грузовик mariscos. Все они могут использовать там код семь, не покидая своих зон ”.

“Понял”, - сказал Вашингтон. “Спасибо, Баллард. Приятно это знать”.

“Нет проблем. Я собираюсь пойти заварить свежую травку в комнату отдыха. Хочешь чашечку?”

“Баллард, может, я и не знаю об этом грузовике mariscos, но я знаю о тебе. Тебе не нужно приносить мне кофе. Я могу разжечь свой собственный”.

Баллард был удивлен ответом и сразу же захотел спросить, что именно Вашингтон знал о ней. Но она этого не сделала.

“Поняла”, - сказала она вместо этого.

Она прошла обратно по главному холлу, а затем повернула налево по коридору, который вел к детективному бюро. Как и ожидалось, в дежурной части было пусто. Баллард посмотрела на настенные часы и увидела, что до конца ее смены оставалось более двух часов. Это дало ей достаточно времени, чтобы написать отчет о смерти в огне. Она направилась к кабинке, которую использовала в дальнем углу. Это было место, откуда ей был виден весь зал и все, кто входил.

Она оставила свой ноутбук открытым на столе, когда получила сообщение о пожаре в палатке. Она постояла перед столом несколько мгновений, прежде чем сесть. Кто-то изменил настройку маленького радиоприемника, который она обычно устанавливала на своей радиостанции. Она сменила новостную станцию KNX 1070, которую она обычно включала, на KJAZ 88.1. Кто-то также отодвинул ее компьютер в сторону, и выцветшая синяя папка — книга убийств - была оставлена спереди и в центре стола. Она открыла его, и на оглавлении была заметка.

Не говори, что я никогда тебе ничего не дарил.

B

PS: Джаз для тебя лучше, чем новости.

Баллард снял наклейку, потому что она закрывала имя жертвы.

Джон Хилтон — 17 декабря 2001/66- 8/3/90 Минобороны

Ей не нужно было оглавление, чтобы найти раздел с фотографиями в книге. Она перевернула несколько разделов отчетов на трех стальных петлях и обнаружила фотографии, закрепленные в пластиковых футлярах. На фотографиях видно тело молодого человека, распростертое поперек переднего сиденья автомобиля, с пулевым отверстием за правым ухом.

Она мгновение изучала фотографии, а затем закрыла папку. Она достала свой телефон, нашла номер и позвонила по нему, поглядывая на часы, пока ждала. Мужчина ответил быстро и, как показалось Балларду, не так, как если бы его вытащили из глубин сна.

“Это Баллард”, - сказала она. “Ты был здесь, в участке, сегодня ночью?”

“Э-э, да, я заходил примерно час назад”, - сказал Босх. “Тебя там не было”.

“Я был на вызове. Так откуда взялась эта книга об убийстве?”

“Я думаю, вы могли бы сказать, что этого не хватало в действии. Вчера я был на похоронах моего первого партнера по расследованию убийств, когда. Парень, который был моим наставником. Он скончался, и я пошел на похороны, а потом, в его доме, его жена — его вдова - подарила мне книгу. Она хотела, чтобы я вернул его. Так вот что я сделал. Я вернул его тебе”.

Баллард снова открыл папку и прочитал основную информацию по делу над оглавлением.

“Джордж Хантер был вашим партнером?” - спросила она.

“Нет”, - сказал Босх. “Моим партнером был Джон Джек Томпсон. Изначально это было не его дело.”

“Это было не его дело, но когда он вышел на пенсию, он украл книгу убийств”.

“Ну, я не знаю, сказал бы я, что он украл это”.

“Тогда что бы ты сказал?”

“Я бы сказал, что он взял на себя расследование дела, над которым никто не работал. Почитай хроно, ты увидишь, что на нем собиралась пыль. Детектив по первоначальному делу, вероятно, ушел на пенсию, и никто ничего с этим не делал ”.

“Когда Томпсон ушел на пенсию?”

“Январь 2000 года”.

“Черт, и она была у него все это время? Почти двадцать лет.”

“Вот так это выглядит”.

“Это действительно чушь собачья”.

“Послушайте, я не пытаюсь защищать Джона Джека, но дело, вероятно, привлекло к себе больше внимания с его стороны, чем когда-либо привлекло бы в Отделе нераскрытых преступлений. Они в основном просто работают с делами о ДНК вон там, а в этом деле ДНК нет. Его бы обошли стороной и оставили пылиться, если бы Джон Джек не забрал его с собой ”.

“Так ты знаешь, что ДНК нет? И ты проверил хронометр?”

“Да. Я прочитал это до конца. Я начал, когда вернулся домой с похорон, а потом передал это тебе, как только закончил ”.

“И зачем ты принес его сюда?”

“Потому что у нас был уговор, помнишь? Мы бы вместе расследовали дела”.

“Так ты хочешь работать над этим вместе?”

“Ну, вроде того”.

“Что это значит?”

“У меня тут кое-что происходит. Медицинские штучки. И я не знаю, насколько—”

“Какие медицинские препараты?”

“Я только что получил новое колено, и, вы знаете, у меня реабилитация, и могут возникнуть осложнения. Так что я не уверен, насколько я могу быть вовлечен ”.

“Ты сваливаешь это дело на меня. Ты сменил мою радиостанцию и свалил это дело на меня.”

“Нет, я хочу помочь, и я помогу. Джон Джек был моим наставником. Он научил меня правилу, ты знаешь?”

“Какое правило?”

“Принимать каждое дело лично”.

“Что?” - спросил я.

“Принимайте каждый случай на свой счет, и вы разозлитесь. Он разжигает костер. Это дает тебе преимущество, необходимое для прохождения дистанции каждый раз ”.

Баллард думал об этом. Она понимала, о чем он говорил, но знала, что это опасный способ жить и работать.

“Он сказал ‘каждый случай’?” - спросила она.

“Каждое дело’, ” сказал Босх.

“Так ты просто прочитал это от корки до корки?”

“Да. Это заняло у меня около шести часов. У меня было несколько перерывов. Мне нужно пройтись и потренировать колено ”.

“Что в этом такого, что сделало это личным для Джона Джека?”

“Я не знаю. Я этого не видел. Но я знаю, что он нашел способ сделать каждое дело личным. Если ты найдешь это, возможно, ты сможешь закрыть это дело ”.

“Если я найду это?”

“Хорошо, если мы найдем это. Но, как я уже сказал, я уже посмотрел ”.

Баллард переворачивала разделы, пока снова не дошла до фотографий в пластиковых футлярах.

“Я не знаю”, - сказала она. “Мне кажется, что это рискованный шаг. Если Джордж Хантер не смог разобраться с этим, а затем Джон Джек Томпсон не смог разобраться с этим, что заставляет вас думать, что мы сможем? ”

“Потому что у тебя есть эта штука”, - сказал Босх. “Этот пожар. Мы можем сделать это и восстановить справедливость в отношении этого мальчика ”.

“Не начинай с ‘справедливости’. Не вешай мне лапшу на уши, Босх.”

“Хорошо, я не буду. Но, может быть, ты хотя бы прочитаешь хронограф и полистаешь книгу, прежде чем принимать решение? Если ты делаешь это и не хочешь продолжать, это нормально. Верни книгу или верни ее мне. Я разберусь с этим в одиночку. Когда у меня будет время.”

Баллард ответил не сразу. Ей нужно было подумать. Она знала, что надлежащей процедурой было бы передать дело об убийстве в Отдел по нераскрытым делам, объяснить, как оно было найдено после смерти Томпсона, и оставить все как есть. Но, как сказал Босх, этот шаг, вероятно, приведет к тому, что футляр поставят на полку собирать пыль.

Она снова посмотрела на фотографии. При первоначальном прочтении ей показалось, что это была кража наркотиков. Жертва подъезжает, предлагает наличные, получает пулю вместо баллончика героина или какого-то другого наркотика, который он предпочитал.

“Есть одна вещь”, - сказал Босх.

“Что это?” - спросил я. - Спросил Баллард.

“Пуля. Если это все еще на виду. Тебе нужно прогнать это через НИБИН, посмотрим, что получится. В 1990 году этой базы данных еще не существовало.”

“И все же, что это такое, выстрел один из десяти? Каламбур неуместен.”

Она знала, что в национальной базе данных хранятся уникальные баллистические данные о пулях и гильзах, найденных на местах преступлений, но это был далеко не полный архив. Данные о пуле должны были быть введены, чтобы эта пуля стала частью любого процесса сравнения, и большинство полицейских управлений, включая полицию Лос-Анджелеса, отстали в процессе ввода. Тем не менее, архив bullet существовал с начала века, и с каждым годом объем данных увеличивался.

“Это лучше, чем без выстрела”, - сказал Босх.

Баллард не ответил. Она посмотрела на книгу убийств и провела ногтем по краю толстой пачки документов, которые в ней находились, издав звук рвущегося материала.

“Хорошо”, - наконец сказала она. “Я прочту это”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Дай мне знать, что ты думаешь”.

Bosch

5

Босх тихо проскользнул в задний ряд зала суда департамента 106, привлекая внимание только судьи, который слегка кивнул в знак признания. Прошли годы, но в прошлом у Босха было несколько дел перед судьей Полом Фальконе. Он также не раз будил судью, добиваясь одобрения ордера на обыск посреди ночи.

Босх увидел своего сводного брата, Микки Халлера, за кафедрой, расположенной сбоку от столов защиты и обвинения. Он допрашивал своего собственного свидетеля. Босх знал это, потому что следил за ходом дела в Интернете и по газетам, и этот день стал началом, казалось бы, невозможного дела защиты. Халлер защищал человека, обвиняемого в убийстве судьи верховного суда по имени Уолтер Монтгомери в городском парке, менее чем в квартале от здания суда, где сейчас проходил судебный процесс. Обвиняемый, Джеффри Херстадт, не только был связан с преступлением доказательствами ДНК, но и любезно признался в убийстве на видео.

“Доктор, позвольте мне прояснить ситуацию”, - сказал Халлер свидетелю, сидящему слева от судьи. “Вы хотите сказать, что психические проблемы Джеффри привели его в состояние паранойи, когда он боялся, что ему может быть причинен физический вред, если он не сознается в этом преступлении?”

Мужчине на свидетельской скамье было за шестьдесят, у него были седые волосы и окладистая борода, которая была странно темнее. Босх пропустил его приведение к присяге и не знал его имени. Его внешность и профессорские манеры вызвали в памяти Гарри имя Фрейд.

“Это то, что вы получаете при шизоаффективном расстройстве”, - ответил Фрейд. “У вас есть все симптомы шизофрении, такие как галлюцинации, а также расстройства настроения, такие как мания, депрессия и паранойя. Последнее приводит к тому, что психика принимает защитные меры, такие как кивание и согласие, которые вы видите на видео признания ”.

“Итак, когда Джеффри кивал и соглашался с детективом Густафсоном на протяжении всего интервью, он что — просто пытался избежать боли?” - Спросил Холлер.

Босх обратил внимание на то, что он неоднократно называл подсудимого по имени - шаг, рассчитанный на то, чтобы очеловечить его перед присяжными.

“Совершенно верно”, - сказал Фрейд. “Он хотел пережить интервью невредимым. Детектив Густафсон был авторитетной фигурой, в руках которой было благополучие Джеффри. Джеффри знал это, и я мог видеть его страх на видео. В его сознании он был в опасности, и он просто хотел пережить это ”.

“Что привело бы его к тому, чтобы сказать то, что детектив Густафсон хотел, чтобы он сказал?” - Спросил Холлер, хотя это было скорее утверждение, чем вопрос.

“Это верно”, - ответил Фрейд. “Все началось с вопросов, которые, казалось бы, не имели значения: ‘Были ли вы знакомы с парком?’ - Ты был в парке? - спросил я. И затем, конечно, это перешло к вопросам более серьезного характера: ‘Вы убили судью Монтгомери?’ Джеффри в тот момент был на тропинке и охотно сказал: ‘Да, я это сделал’. Но это не то, что можно классифицировать как добровольное признание. Из-за ситуации признание не было сделано свободно, добровольно и разумно. Это было вынужденно”.

Халлер позволил этому повисеть в воздухе на несколько мгновений, пока он делал вид, что проверяет записи в своем блокноте. Затем он ушел в другом направлении.

“Доктор, что такое кататоническая шизофрения?” - спросил он.

“Это подтип шизофрении, при котором у пострадавшего человека во время стрессовых ситуаций может возникнуть припадок или то, что называется негативизмом или ригидностью”, - сказал Фрейд. “Это отмечено сопротивлением инструкциям или попыткам физического перемещения”.

“Когда это произойдет, доктор?”

“В периоды сильного стресса”.

“Это то, что вы видите в конце интервью с детективом Густафсоном?”

“Да, по моему профессиональному мнению, у него начался припадок, о котором детектив поначалу не знал”.

Халлер спросил судью Фальконе, может ли он воспроизвести эту часть записанного интервью, проведенного с Херстадтом. Босх уже видел запись целиком, поскольку она стала общедоступной после того, как обвинение представило ее в суде, и впоследствии была размещена в Интернете.

Халлер сыграл свою роль, начиная с двадцатиминутной отметки, когда Херштадт, казалось, отключился физически и морально. Он сидел застывший, оцепеневший, уставившись на стол. Он не ответил на многочисленные вопросы Густафсона, и детектив вскоре понял, что что-то не так.

Густафсон вызвал скорую помощь, которая прибыла быстро. Они проверили пульс Херстадта, кровяное давление и уровень кислорода в крови и определили, что у него был припадок. Он был доставлен в окружной медицинский центр Американского университета, где его лечили и держали в тюремной палате. Интервью так и не было продолжено. У Густафсона уже было то, что ему было нужно: Херстадт на видео, говорящий: “Я сделал это”. Признание было подтверждено неделю спустя, когда ДНК Херстадта была сопоставлена с генетическим материалом, соскобленным из-под одного из ногтей судьи Монтгомери.

Халлер продолжил допрос своего эксперта-психиатра после окончания видеозаписи.

“Что вы там увидели, доктор?”

“Я видел мужчину в кататоническом припадке”.

“Вызванный чем?”

“Совершенно очевидно, что это было вызвано стрессом. Его допрашивали по поводу убийства, в котором он признался, но, по моему мнению, не совершал. Это вызвало бы стресс у любого, но особенно у параноидального шизофреника ”.

“И, доктор, узнали ли вы во время просмотра материалов дела, что у Джеффри случился припадок всего за несколько часов до убийства судьи Монтгомери?”

“Я сделал. Я просмотрел сообщения об инциденте, произошедшем примерно за девяносто минут до убийства, когда Джеффри лечился от приступа в кафе.”

“И вам известны подробности этого инцидента, доктор?”

“Да. Джеффри, по-видимому, зашел в Starbucks и заказал кофейный напиток, а затем у него не было денег, чтобы заплатить за него. Он оставил свои деньги и бумажник в приюте для престарелых. Когда кассир столкнулся с этим, ему стали угрожать, и у него начался припадок. Прибыли врачи скорой помощи и определили, что у него припадок ”.

“Его отвезли в больницу?”

“Нет, у него прошел приступ и он отказался от дальнейшего лечения. Он ушел”.

“Итак, у нас есть случаи припадка с обеих сторон убийства, о котором мы здесь говорим. За девяносто минут до и примерно через два часа после, оба из которых, как вы говорите, были вызваны стрессом. Верно?”

“Это верно”.

“Доктор, по вашему мнению, совершение убийства, при котором вы наносите жертве три удара ножом в верхнюю часть тела, было бы стрессовым событием?”

“Очень напряженный”.

“Более напряженный, чем попытка купить чашку кофе без денег в кармане?”

“Да, гораздо более напряженный”.

“По вашему мнению, совершение жестокого убийства вызывает больший стресс, чем допрос о жестоком убийстве?”

Прокурор возразил, утверждая, что Халлер своими далеко идущими гипотезами выводил доктора за пределы его компетенции. Судья согласился и снял вопрос, но точка зрения Халлера уже была высказана.

“Хорошо, доктор, мы пойдем дальше”, - сказал Халлер. “Позвольте мне спросить вас вот о чем: видели ли вы когда-либо во время вашего участия в этом деле какое-либо сообщение, указывающее на то, что у Джеффри Херстадта был какой-либо припадок во время совершения этого жестокого убийства?”

“Нет, у меня его нет”.

“Насколько вам известно, когда он был остановлен полицией в Гранд-парке недалеко от места преступления и доставлен на допрос, у него был припадок?”

“Нет, насколько мне известно, нет”.

“Спасибо вам, доктор”.

Халлер сообщил судье, что он оставляет за собой право отозвать доктора в качестве свидетеля, затем передал свидетеля обвинению. Судья Фальконе собирался сделать перерыв на ланч перед началом перекрестного допроса, но обвинитель, в которой Босх узнал заместителя окружного прокурора Сьюзан Салдано, пообещала потратить на допрос доктора не более десяти минут. Судья разрешил ей продолжить.

“Доброе утро, доктор Штайн”, - сказала она, назвав Босху по крайней мере часть имени психиатра.

“Доброе утро”, - осторожно ответил Стейн. “Давайте теперь поговорим о чем-то другом, касающемся обвиняемого. Вы знаете, был ли после его ареста и последующего лечения в Окружном медицинском центре США у него взят образец крови и проверен на наркотики и алкоголь?”

“Да, это было. Это было бы обычным делом ”.

“И когда вы рассматривали это дело для защиты, вы ознакомились с результатами анализа крови?”

“Да, я это сделал”.

“Можете ли вы рассказать присяжным, что выявило сканирование, если вообще что-либо выявило?”

“Он показал низкий уровень препарата под названием палиперидон”.

“Вы знакомы с палиперидоном?”

“Да, я прописал это мистеру Херштадту”.

“Что такое палиперидон?”

“Это антагонист дофамина. Психотропное средство, используемое для лечения шизофрении и шизоаффективного расстройства. Во многих случаях, при правильном применении, он позволяет тем, кто страдает этим расстройством, вести нормальную жизнь ”.

“И есть ли у него какие-нибудь побочные эффекты?”

“Могут возникать различные побочные эффекты. Каждый случай индивидуален, и мы разрабатываем лекарственную терапию, которая подходит отдельным пациентам, принимая во внимание любые проявляющиеся побочные эффекты ”.

“Знаете ли вы, что производитель палиперидона предупреждает пользователей о том, что побочные эффекты могут включать возбуждение и агрессию?”

“Ну, да, но в доме Джеффри—”

“Просто ответьте "да" или "нет", доктор. Ты знаешь об этих побочных эффектах, да или нет?”

“Да”.

“Спасибо вам, доктор. И всего минуту назад, когда вы описывали препарат палиперидон, вы использовали фразу ‘при правильном введении’. Ты помнишь, как говорил это?”

“Да”.

“Итак, на момент совершения этого преступления вы знаете, где жил Джеффри Херстадт?”

“Да, в приюте для престарелых в Анджелино Хайтс”.

“И у него был выписанный вами рецепт на палиперидон, верно?”

“Да”.

“И кто отвечал за надлежащее введение ему препарата в том приюте?”

“К дому прикреплен социальный работник, который выписывает рецепты”.

“Итак, знаете ли вы из первых рук, что мистеру Херштадту был надлежащим образом введен этот препарат?”

“Я действительно не понимаю вопроса. Я видел результаты сканирования крови после его ареста, и они показали надлежащий уровень палиперидона, поэтому можно предположить, что ему давали и он принимал свою дозу ”.

“Можете ли вы подтвердить присяжным, что он принял дозу не после убийства, а до того, как у него взяли кровь в больнице?”

“Ну, нет, но—”

“Можете ли вы сказать присяжным, что он не прятал свои таблетки и не принимал сразу несколько перед убийством?”

“Опять же, нет, но ты попадаешь в —”

“Больше вопросов нет”.

Салдано подошел к столу обвинения и сел. Босх наблюдал, как Халлер немедленно встал и сказал судье, что он поторопится с перенаправлением. Судья одобрительно кивнул.

“Доктор, не хотели бы вы закончить свой ответ на последний вопрос мисс Салдано?” - Спросил Холлер.

“Я бы хотел, да”, - сказал Стейн. “Я просто собирался сказать, что анализ крови из больницы показал надлежащий уровень препарата в его крови. Любой сценарий, кроме надлежащего администрирования, не складывается. Накапливал ли он, а затем злоупотреблял лекарствами, или не принимал лекарств и принял таблетку после преступления, это было бы очевидно по уровням на сканировании ”.

“Спасибо вам, доктор. Как долго вы лечили Джеффри до того, как произошел этот инцидент?”

“Четыре года”.

“Когда вы назначили ему палиперидон?”

“Четыре года назад”.

“Вы когда-нибудь видели, чтобы он вел себя агрессивно по отношению к кому-либо?”

“Нет, я этого не делал”.

“Вы когда-нибудь слышали, чтобы он вел себя агрессивно по отношению к кому-либо?”

“До этого... инцидент, нет, я этого не делал.”

“Вы получали регулярные отчеты о его поведении из приюта, где он жил?”

“Я сделал, да”.

“Было ли когда-нибудь сообщение из интерната о том, что Джеффри проявлял насилие?”

“Нет, никогда”.

“Вы когда-нибудь беспокоились, что он может проявить насилие по отношению к вам или любому члену общества?”

“Нет. Если бы это было так, я бы назначил другую медикаментозную терапию ”.

“Итак, как психиатр, вы также являетесь врачом, это верно?”

“Да”.

“И когда вы просматривали это дело, вы также просматривали протоколы вскрытия судьи Монтгомери?”

“Я сделал, да”.

“Вы видели, что ему нанесли три удара ножом в непосредственной близости от правой подмышки, верно?”

“Да, я это сделал”.

Салдано встал и возразил.

“Ваша честь, куда он клонит с этим?” - спросила она. “Это выходит за рамки моего перекрестного допроса”.

Фальконе посмотрел на Халлера.

“Я задавался тем же вопросом, мистер Холлер”.

“Судья, это несколько новая территория, но я оставил за собой право отозвать доктора Штайн. Если обвинение хочет, мы можем пойти пообедать, и я вызову его сразу после, или мы можем просто разобраться с этим прямо здесь. Я буду быстр.”

“Возражение отклоняется”, - сказал судья. “Продолжайте, мистер Холлер”.

“Благодарю вас, судья”, - сказал Халлер.

Он снова обратил свое внимание на свидетеля.

“Доктор, в том месте тела, где был нанесен удар судье Монтгомери, есть жизненно важные кровеносные сосуды, не так ли?”

“Да, кровеносные сосуды, ведущие непосредственно к сердцу и от него”.

“У вас есть личные дела мистера Херстадта?”

“Я верю”.

“Он когда-нибудь служил в армии?”

“Нет, он этого не делал”.

“Есть какое-нибудь медицинское образование?”

“Насколько мне известно, ничего подобного”.

“Откуда он мог знать, что нужно нанести удар судье в самое уязвимое место под его—”

“Протестую!”

Салдано снова была на ногах.

“Судья, у этого свидетеля нет опыта, который позволил бы ему рискнуть даже предположить, о чем собирался спросить его адвокат”.

Судья согласился.

“Если вы хотите продолжить расследование, мистер Халлер, пригласите эксперта по ранам”, - сказал Фальконе. “Этот свидетель - не тот”.

“Ваша честь”, - сказал Холлер. “Вы поддержали возражение, не дав мне шанса возразить по этому поводу”.

“Я делал и сделаю это снова, мистер Холлер. У вас есть еще какие-нибудь вопросы к свидетелю?”

“Я не хочу”.

“Мисс Салдано?”

Салдано на мгновение задумалась, но затем сказала, что у нее больше нет вопросов. Прежде чем судья смог объявить присяжным перерыв на обед, Халлер обратился к суду.

“Ваша честь, ” сказал он, - я ожидал, что мисс Салдано проведет большую часть дня на перекрестном допросе доктора Штейн. И я подумал, что разберу остальное в редиректе. Это настоящий сюрприз”.

“Что вы хотите мне сказать, мистер Холлер?” спросил судья, в его тоне уже слышался испуг.

“Мой следующий свидетель - мой эксперт по ДНК, приезжающий из Нью-Йорка. Он приземлится только в четыре часа.”

“У вас есть свидетель, которого вы могли бы вывести из строя и привести после обеда?”

“Нет, ваша честь, я не знаю”.

“Очень хорошо”.

Судья был явно недоволен. Он повернулся и обратился к присяжным, сказав их членам, что на сегодня они закончили. Он сказал им идти домой и избегать любого освещения судебного процесса в средствах массовой информации и вернуться утром в девять. Бросив свирепый взгляд на Халлера, судья объяснил присяжным, что они начнут заслушивать показания до обычного начала в десять часов, чтобы наверстать упущенное время.

Все подождали, пока присяжные не отправятся в зал заседаний, а затем судья выместил свое недовольство на Халлере.

“Мистер Халлер, я думаю, вы знаете, что я не люблю работать полдня, когда у меня назначены полные дни судебных заседаний”.

“Да, ваша честь. Я тоже”.

“Вам следовало привести свою свидетельницу вчера, чтобы она была доступна независимо от того, как продвигаются дела”.

“Да, ваша честь. Но это означало бы оплатить еще одну ночь в отеле, и, как известно суду, мой клиент является неимущим, и суд назначил меня к рассмотрению дела по значительно сниженной цене. Моя просьба к администратору суда о вызове моего эксперта днем ранее была отклонена по финансовым причинам ”.

“Мистер Халлер, все это прекрасно, но здесь, в Лос-Анджелесе, есть высококвалифицированные эксперты по ДНК. Почему так необходимо привозить вашего эксперта из Нью-Йорка?”

Это был первый вопрос, который тоже пришел в голову Босху.

“Что ж, судья, я действительно не думаю, что с моей стороны было бы справедливо раскрывать стратегию защиты обвинению”, - сказал Халлер. “Но я могу сказать, что мой эксперт является лучшим специалистом в своей области анализа ДНК, и что это станет очевидным, когда она даст показания завтра”.

Судья долгое время изучал Халлера, по-видимому, пытаясь решить, стоит ли продолжать спор. Наконец он смягчился.

“Очень хорошо”, - сказал он. “Заседание суда откладывается до девяти часов завтрашнего дня. Подготовьте вашего свидетеля к этому времени, мистер Холлер, иначе будут последствия ”.

“Да, ваша честь”.

Судья встал и покинул скамью подсудимых.

6

“Куда ты хочешь пойти?”

Они были на заднем сиденье "Линкольна" Халлера.

“Не имеет значения”, - сказал Босх. “Где-нибудь в уединенном месте. Тихо.”

“Ты слышал, что Traxx закрылся?” - Спросил Холлер. “Неужели? Я любил это место. Мне понравилось ходить на Юнион Стейшн ”.

“Я уже скучаю по этому. Это было мое любимое место во время судебного разбирательства. Он был там двадцать лет — в этом городе, это о чем-то говорит ”.

Халлер наклонился вперед и заговорил со своим водителем.

“Стейси, отвези нас в Чайнатаун”, - сказал он. “Маленькая драгоценность”.

“У тебя получилось”, - сказал водитель.

Водителем Халлера была женщина, и Босх никогда раньше ее не видел. Холлер всегда использовал бывших клиентов, чтобы водить Lincoln. Мужчины оплачивают свои судебные издержки. Он задавался вопросом, чем Стейс расплачивался. Ей было за сорок, чернокожая, и она выглядела как школьная учительница, а не как кто-то с улицы, какими обычно были водители Халлера.

“Итак, что ты думаешь?” - Спросил Холлер. “О судебном процессе?” Босх ответил. “Ты набрал свои очки по поводу признания. Ваш эксперт по ДНК будет настолько хорош? Ее ‘специализированная область анализа ДНК’ — сколько из этого было ерундой?”

“Ничего из этого. Но мы посмотрим. Она хороша, но я не знаю, достаточно ли она хороша ”.

“И она действительно приезжает из Нью-Йорка?”

“Я же говорил тебе, все это не было чушью собачьей”.

“Так что же она собирается делать? Напасть на лабораторию? Говоришь, они все испортили?”

Босх устал от такой защиты. Возможно, это сработало для О. Дж. Симпсона, но это было давно, и в том случае было задействовано так много других факторов. Важные факторы. Наука о ДНК была слишком хороша. Спичка была спичкой. Если вы хотели разрушить это, вам нужно было что-то другое, чем нападать на науку.

“Я не знаю, что она собирается сказать”, - сказал Халлер. “Таков наш уговор. Она никогда не будет зазывалой. Она называет их так, как будто видит их ”.

“Ну, как я уже говорил вам, я следил за этим делом”, - сказал Босх. “Выбить признание - это одно. Но ДНК - это другое. Тебе нужно что-то сделать. У тебя с собой материалы дела?”

“Большая часть этого — вся подготовка к судебному разбирательству. Он в багажнике. Почему?”

“Я подумал, что мог бы взглянуть на это для тебя. Если ты хочешь, я имею в виду. Никаких обещаний. Просто что-то там было не так, когда я смотрел. Что-то тыкало в меня”.

“С показаниями? Что?”

“Я не знаю. Что-то, что не сходится”.

“Что ж, у меня есть завтрашний день, и на этом все. Других свидетелей нет. Если ты собираешься посмотреть, мне это нужно сегодня ”.

“Нет проблем. Сразу после обеда.”

“Прекрасно. Выруби из себя. Кстати, как твое колено?”

“Хорошо. С каждым днем все лучше”.

“Боль?”

“Никакой боли”.

“Ты позвонил не потому, что у тебя дело о халатности, не так ли?”

“Нет, не это”.

“Тогда что?”

Босх посмотрел в глаза водителя в зеркале заднего вида. Она не могла не подслушать кое-что. Он не хотел говорить при ней.

“Подожди, пока мы не сядем”, - сказал он.

“Конечно”, - сказал Халлер.

The Little Jewel был в Чайнатауне, но там не подавали китайскую еду. Это был чистый каджунский. Они сделали заказ у стойки, а затем заняли столик в достаточно тихом уголке. Босх заказал сэндвич с креветками "по'бой". Халлер заказал блюдо с жареными устрицами и заплатил за оба.

“Итак, новый водитель?” - Спросил Босх.

“Был со мной три месяца”, - сказал Халлер. “Нет, четыре. Она хороша”.

“Она клиентка?”

“На самом деле, мать клиента. Ее сын в окружной тюрьме на год за хранение наркотиков. Мы победили в конкурсе на продажу, что было совсем неплохо с моей стороны. Мама сказала, что отработает гонорары за рулем.”

“Ты весь - сердце”.

“Мужчина должен платить по счетам. Не все мы такие беззаботные пенсионеры, как ты ”.

“Да, это точно я”.

Халлер улыбнулся. Он успешно представлял интересы Bosch несколькими годами ранее, когда городские власти пытались лишить его пенсии.

“И это дело”, - сказал Босх. “Херштадт. Как тебя в итоге назначили? Я думал, ты больше не ведешь дела об убийствах.”

“Я не знаю, но судья назначил это мне”, - сказал Халлер. “Однажды я был в его зале суда, занимался своими делами по другому делу, и он приписал это мне. Я такой: ‘Я не занимаюсь делами об убийствах, судья, особенно такими громкими делами, как это", а он: ‘Теперь занимайтесь вы, мистер Холлер’. И вот я здесь, с гребаным делом, в котором невозможно выиграть, и получаю оплаченный гамбургер, когда обычно беру стейк ”.

“Почему полиция не забрала это?”

“Конфликт интересов. Жертва, судья Монтгомери, ранее была государственным защитником, помните?”

“Верно, верно. Я забыл.”

Были названы их номера, и Босх подошел к стойке, чтобы взять их сэндвичи и напитки. После того, как он подал еду на стол, Халлер перешел к делу их встречи.

“Итак, ты звонишь мне в разгар судебного процесса и говоришь, что тебе нужно поговорить. Итак, поговорим. У тебя какие-то неприятности?”

“Нет, ничего подобного”.

Босх на мгновение задумался, прежде чем продолжить. Он назначил встречу и теперь не был уверен, как действовать дальше. Он решил начать с самого начала.

“Около двенадцати лет назад я заразился одним заболеванием”, - сказал он. “Парень с "Оверлука" над плотиной Малхолланд. Два выстрела в затылок, стиль исполнения. Оказалось, что он был врачом. Медицинский физик. Он специализировался на гинекологических раковых заболеваниях. И оказалось, что он отправился в больницу Святой Агаты в долине и достал весь цезий, который они используют для лечения, из свинцового сейфа. Его не было”.

“Я кое-что об этом помню”, - сказал Халлер. “ФБР ухватилось за все это, думая, что это дело рук террористов. Может быть, грязная бомба или что-то в этом роде ”.

“Верно. Но это было не так. Это было что-то другое. Я справился с этим, и мы получили цезий обратно, но не раньше, чем я получил довольно хорошую дозу. Я лечился, а затем пять лет проходил обследования — рентген грудной клетки, все такое. Я был чист каждый раз, и после пяти лет они сказали, что я был чист ”.

Халлер кивнул таким образом, который, казалось, показывал, что он знал, в какую сторону все идет.

“Итак, все хорошо, и в прошлом месяце я пришел туда, чтобы сделать операцию на колене, и они взяли кровь”, - сказал Босх. “Обычные вещи, за исключением того, что тесты на это вернулись, и у меня что—то под названием ХМЛ - хронический миелоидный лейкоз”.

“Черт”, - сказал Халлер.

“Не так плохо, как кажется. Я лечусь, но—”

“Какое лечение?”

“Химиотерапия. Современный вид химиотерапии. В принципе, я принимаю таблетку каждый день, и все. Через шесть месяцев они увидят, в чем дело, и нужно ли им более серьезно относиться к лечению ”.

“Черт”.

“Ты это сказал. Есть некоторые побочные эффекты, но это не так уж плохо. Я просто быстро устаю. О чем я хотел вас видеть, так это о том, будет ли у меня здесь какое-либо дело. Я думаю о своей дочери. Если эта химиотерапия не поможет, я хочу убедиться, что она в порядке, понимаешь, о чем я? О нем позаботились”.

“Ты говорил с ней об этом?”

“Нет. Ты единственный, с кем я разговаривал ”.

“Черт”.

“Ты продолжаешь это говорить. Но что ты думаешь? Есть ли какая-нибудь рабочая штука, с которой я могу вернуться в полицию Лос-Анджелеса? Что насчет больницы? Этот парень просто вальсировал там в своем белом халате врача и с бейджиком с именем, а затем вальсировал с тридцатью двумя частицами цезия в свинцовом ведре. Весь инцидент выявил слабую охрану в онкологической лаборатории, и после этого они внесли большие изменения ”.

“Но для тебя слишком поздно. Итак, забудьте о рабочем компе. Мы говорим о серьезном иске ”.

“А как насчет срока давности? Разоблачение произошло двенадцать лет назад.”

“Часы в чем-то подобном не начинают тикать, пока тебе не поставят диагноз. Так что с тобой все в порядке. Сделка, которую мы заключили, когда ты уволился из полицейского управления, дала тебе медицинскую страховку на миллион долларов ”.

“Да, и если я заболею от этого - я имею в виду, по-настоящему заболею — я пройду через это через год. Я не собираюсь тратить свои 401К. Это достанется Мэдди ”.

“Верно, я знаю. Что касается департамента, нам придется обратиться в арбитраж, и, скорее всего, мы добьемся урегулирования. Больница будет тем путем, которым нужно идти. Плохая охрана привела к этой схеме, которая привела к вашему разоблачению. Это наша игра ”.

Они начали есть, и Халлер продолжил с набитым ртом.

“Хорошо, итак, я завершаю этот судебный процесс — мы предстанем перед присяжными через день, максимум два, — и затем мы подаем уведомление. Мне нужно будет снять с вас показания на видео. Мы запланируем это, тогда, я думаю, у нас будет все, что нам нужно, чтобы двигаться дальше ”.

“Зачем видео — на случай, если я умру или что-то в этом роде?”

“Вот это да. Но это в основном потому, что я хочу, чтобы они увидели, как ты рассказываешь историю. Они услышат историю от вас, вместо того, чтобы прочитать ее в ходатайстве или стенограмме допроса, и они наложат в штаны. Они поймут, что находятся на проигрышном конце этого дела ”.

“Хорошо, и ты это устроишь?”

“Да. У меня есть люди, которые делают это постоянно ”.

Босх едва успел откусить от своего сэндвича, но Халлер уже наполовину доел. Босх предположил, что после утреннего судебного разбирательства он проголодался.

“Я не хочу, чтобы это стало известно”, - сказал Босх. “Ты понимаешь, что я имею в виду? Никаких сообщений в СМИ об этом ”.

“Я не могу этого обещать”, - сказал Халлер. “Иногда средства массовой информации могут быть использованы для оказания давления. Ты тот, кого накачали этой дрянью, когда выполняли свою работу. Поверьте мне, симпатии публики будут на вашей стороне в десять раз легче. И это может быть мощным инструментом ”.

“Хорошо, тогда послушай — мне нужно знать заранее, попадет ли это в СМИ, чтобы я мог сначала поговорить с Мэдди”.

“Это я могу обещать. Итак, сохранили ли вы какие-либо записи по этому делу? Есть ли что-нибудь, на что я могу посмотреть?”

“Подвези меня обратно к моей машине после этого. У меня есть хронометр и большинство важных отчетов. Я тогда сделал копии на всякий случай. Я привез все это в своей машине”.

“Ладно, мы возвращаемся и обмениваемся файлами. Ты отдашь мне этот материал, я отдам тебе то, что у меня есть на Херштадта. Договорились?”

“Договорились”.

“Ты просто должен поторопиться с Херштадтом. У меня почти не осталось времени ”.

Баллард

7

В палатке было тепло и уютно, и она чувствовала себя в безопасности. Но затем пары керосина проникли в ее рот, нос и легкие, и внезапно стало жарко, а затем все вокруг нее стало плавиться и гореть.

Баллард, вздрогнув, сел. Ее волосы были все еще влажными, и она посмотрела на часы. Она проспала всего три часа. Она подумала о том, чтобы спуститься обратно, но грани сна все еще были с ней, запах керосина. Она откинула прядь волос с лица и под нос. Она почувствовала запах яблока в шампуне, которым пользовалась после гребли.

“Лола”.

Ее собака проскочила через отверстие палатки и подбежала к ней сбоку. Лола была наполовину боксером, наполовину питером. Баллард потерла свою широкую жесткую голову и почувствовала, как ужас сна отступает. Она задавалась вопросом, проснулся ли мужчина в палатке прошлой ночью в конце. Она надеялась, что нет. Она надеялась, что он был настолько накачан наркотиками или алкоголем, что никогда не чувствовал боли и не знал, что умирает.

Она провела рукой по стене своей палатки. Это был нейлон, и она представила, как тепло от огня набрасывает его на нее, как саван. Бодрствующий или нет, этот человек умер ужасной смертью.

Она вытащила телефон из рюкзака и проверила, нет ли сообщений. Никаких звонков или сообщений, только электронное письмо от Нуччо, следователя по поджогам, в котором говорилось, что он получил ее отчет и, в свою очередь, отправит ей свои отчеты по завершении. Он сказал, что он и его напарник определили, что смерть была случайной и что жертва осталась неопознанной, потому что все документы, которые были у него с собой в палатке, сгорели.

Баллард убрал телефон подальше.

“Давай прогуляемся, девочка”.

Баллард выбралась из палатки со своим рюкзаком и огляделась. Она была в тридцати ярдах от поста спасателей на Роуз-авеню, но он выглядел пустым. В воде никого не было. Для этого было слишком холодно.

“Аарон?” - спросил я. она позвонила.

Спасатель высунул свою кудрявую голову над подоконником трибуны, и она подумала, не спал ли он там, наверху, на скамейке. Она указала на свою палатку и доску для гребли на песке рядом с ней.

“Ты смотришь за моими вещами? Я собираюсь выпить кофе.”

Аарон показал ей поднятый большой палец.

“Ты хочешь чего-нибудь?”

Аарон опустил большой палец вниз. Баллард вытащил поводок из одного из карманов на молнии рюкзака и пристегнул его к ошейнику Лолы, затем направился к ряду ресторанов и туристических магазинов, которые выстроились вдоль пляжной дорожки в сотне ярдов от океана. Она перекинула рюкзак через одно плечо.

Она зашла в Groundwork на Вестминстерском, заказала латте и заняла столик в дальнем углу, где она могла работать, не привлекая внимания других посетителей. Лола скользнула под стол и нашла удобное место, чтобы прилечь. Баллард открыла рюкзак и достала свой ноутбук и книгу убийств, которую Босх оставил для нее.

На этот раз она решила не копаться в книге. В любом случае, первая часть была самой важной. Это была хронологическая запись. По сути, это был дневник расследования, где детективы, назначенные для расследования, описывали все свои действия и шаги, предпринятые в ходе расследования.

Прежде чем начать чтение, она открыла ноутбук и прогнала имена Джорджа Хантера и его партнера, Максвелла Талиса, через личный компьютер полиции Лос-Анджелеса и определила, что оба детектива давно вышли на пенсию, Хантер в 1996 году, а Талис годом позже. Оказалось, что Хантер с тех пор умер, но Талис все еще получал пенсию. Это была ценная информация, потому что, если она решила провести тщательное повторное расследование убийства в Хилтоне, она должна попытаться поговорить с ним о том, что он помнил об этом деле.

Она закрыла ноутбук и открыла книгу убийств. Она начала читать хронограф с первой записи — выноски. Хантер и Талис сидели за своими столами в отделе детективов Голливуда в пятницу утром, когда им сообщили, что патрульные наткнулись на машину, припаркованную в переулке за рядом магазинов на Мелроуз-авеню и эстакаде 101-го шоссе. Детективы отреагировали вместе с командами из отдела по расследованию преступлений и офиса коронера.

Жертвой был белый мужчина, предварительно идентифицированный как Джон Хилтон, двадцати четырех лет, по водительским правам, найденным в бумажнике на полу Toyota Corolla 1988 года выпуска. Фотография на правах, похоже, соответствовала лицу мужчины, лежащего на правом боку поперек передних сидений и центральной консоли автомобиля.

Компьютерная проверка имени и даты рождения в DL установила, что этот Хилтон был не отпрыском гостиничной семьи, а бывшим заключенным, который годом ранее был освобожден из тюрьмы штата, отсидев тридцать месяцев за хранение наркотиков и кражу со взломом.

Будучи ведущим детективом, Джордж Хантер составил все ранние записи "Хроно", подписав каждую своими инициалами. Это дало Балларду хорошее представление о том, как изначально было сфокусировано расследование. Как она и предполагала в своем первом кратком обзоре книги, расследование основывалось на предшествующей истории злоупотребления наркотиками жертвой и мелких преступлениях. Хантер и Талис явно верили, что это была кража наркотиков и что Хилтон был убит всего за одну дозу героина.

Теперь Баллард отвечала на все вызовы детектива в ночную смену, но ее предыдущая должность была детективом отдела убийств, работающим по особым делам в полицейском управлении в центре города. Несмотря на то, что сексуальная политика департамента, направленная в другую сторону, и системное женоненавистничество стали причиной ее перевода на менее ответственное задание, ее навыки следователя по расследованию убийств не ухудшились. Босх осознал это и воспользовался этим, когда их пути пересеклись по делу в прошлом году. Они договорились в будущем работать над делами вместе, даже если это будет неофициально и вне поля зрения департамента. Босх был пенсионером и аутсайдером, больше не обремененным правилами и процедурой полиции Лос-Анджелеса. Баллард не была на пенсии, но она определенно была вне поля зрения и из сердца вон на ночной смене. Это делало ее одновременно и инсайдером, и аутсайдером. Все ее навыки в отделе убийств теперь говорили ей, что это, скорее всего, невозможное дело: кража наркотиков на восемьдесят долларов, которая закончилась пулей почти тридцать лет назад. Возможно, здесь было что-то, что застряло в зобу Джона Джека Томпсона и зажгло его огонь, но что бы это ни было, теперь его давно нет.

Она впервые начала подозревать, что Хилтон был стукачом. Возможно, стукач для Томпсона, вот почему детектив проявил активный интерес к делу, даже несмотря на то, что ему не поручали это. Она достала блокнот из своего рюкзака. Первое, что она записала, был вопрос к Босху.

Сколько еще книг об убийствах JJT украл?

Это был важный вопрос, потому что он касался уровня посвящения в это дело. Босх был прав. Если бы она смогла выяснить, почему Томпсон взял именно эту книгу об убийстве, она могла бы сосредоточиться на мотиве, а затем и на подозреваемом. Но, как описано в ранних записях "хронологии", это было убийство пешехода — если бы такое существовало, — которое было бы почти невозможно раскрыть в то время, не говоря уже о двадцати девяти годах спустя.

“Черт”, - прошептал Баллард.

Лола насторожилась, подняла голову и посмотрела на нее. Баллард потрепал собаку по голове.

“Все в порядке, девочка”, - сказала она.

Она вернулась к хронографу и продолжила читать и делать заметки.

Механическая коробка передач автомобиля Хилтона находилась в нейтральном положении, но ключ был в замке зажигания и во включенном положении. Двигатель заглох, потому что бензобак был пуст. Предполагалось, что Хилтон заехал в переулок, чтобы купить наркотики, и был застрелен после остановки и перевода передачи в нейтральное положение. Не удалось определить, сколько бензина было в баке, когда Хилтон вошел в переулок, но следователи коронера подсчитали, что время смерти было между полуночью и четырьмя часами утра., который произошел за четыре-восемь часов до того, как тело было обнаружено одним из владельцев магазина, приехавшим на работу и припарковавшимся за своим магазином.

Оба передних окна автомобиля были открыты. Хилтон был убит выстрелом в упор за правым ухом. Это навело детективов на мысль, что они, возможно, ищут двух подозреваемых: одного, который подошел к водительской двери и привлек внимание Хилтона, и другого — настоящего убийцу, — который подошел к пассажирской двери, просунул пистолет в окно и застрелил Хилтона, когда тот повернулся и смотрел в окно. Эту теорию подтверждало местоположение гильзы, извлеченной из орудия убийства. Пистолет был найден на коврике у пассажира, что указывает на то, что из пистолета стреляли с той стороны автомобиля. Хилтон затем, скорее всего, навалился на водительскую дверь, но был отброшен назад на центральную консоль, когда обыскивали его карманы. На фотографиях с места преступления оба передних кармана его брюк были вывернуты наизнанку.

Для Балларда теория о двух убийцах и о том, как они совершили преступление, немного отличалась от идеи о том, что это было ограбление. Это было более холодно, более расчетливо. Для нее это было спланировано. Кража наркотиков тоже была бы в какой-то степени спланирована, но обычно не с такой точностью. Она начала задаваться вопросом, не нацелились ли первоначальные детективы с самого начала на неправильный мотив. Это могло привести к ограниченному видению расследования, когда Хантер и Талис игнорировали любую зацепку, которая не соответствовала их предпосылке.

Она также отвергла теорию первоначальных следователей о том, что в деле были замешаны двое убийц — один, чтобы отвлечь Хилтон слева, другой, чтобы залезть в машину справа и выстрелить. Она знала, что убийца-одиночка мог легко совершить убийство. Внимание Хилтона слева от него могло быть привлечено любым количеством вещей в переулке.

Она написала еще одну записку, желая напомнить себе обсудить все это с Босхом, а затем вернулась к хроно.

Хантер и Талис сосредоточили свои поиски подозреваемых на ближайших окрестностях и среди дилеров, которые, как известно, торгуют в переулке. Они связались с сержантом, ответственным за уличное подразделение по борьбе с наркотиками, приписанное к Голливудскому отделению, который сказал, что его команда периодически проводила тайные операции по задержанию покупателей в этом районе, поскольку это был известный рынок наркотиков из-за его близости к автостраде 101. Клиенты приезжали в Голливуд, съезжали с автострады в Мелроузе и совершали покупки наркотиков, прежде чем выскакивать обратно на автостраду и убираться подальше от сделки. Кроме того, это место находилось недалеко от нескольких киностудий, и сотрудники подбирали наркотики по дороге на работу или с работы, если только они не были креативщиками высшего уровня, которым доставляли покупки непосредственно им.

The chrono отметил, что клиентами наркоторговцев в этом районе были в основном белые, в то время как дилерами были исключительно чернокожие мужчины, которым поставляла товар уличная банда из Южного Лос-Анджелеса. Банда Rolling 60s Crips заявила права на этот район Голливуда и усилила свою власть насилием. Убийство Джона Хилтона не пошло на пользу бизнесу, потому что оно затопило район полицейской активностью и все прекратилось. В одной заметке на chrono говорилось, что уличный информатор рассказал офицеру банды, что члены the Rolling 60s сами пытались установить личность убийцы, чтобы устранить его и сделать из него пример. Бизнес был на первом месте, лояльность к банде - на втором.

Эта нота заморозила Баллард и заставила ее задуматься, не гонится ли она за призраком. В "Роллинг 60-е" убийцу или убийц Джона Хилтона могли поймать и казнить десятилетиями ранее, если бы полиция Лос-Анджелеса не установила связь между этими двумя случаями.

Очевидно, не испугавшись того же вопроса, Хантер и Талис составили список известных наркоторговцев, которые работали в этом районе, и начали вызывать их на допрос. Ни одно из допросов не выявило подозреваемых или зацепок по делу, но Баллард заметил, что список был неполным. Несколько человек из списка так и не были найдены или допрошены. Среди них был человек по имени Элвин Кидд, член банды 60-х Crips, который был уличным боссом и управлял территорией, где произошло убийство в Хилтоне.

Они полностью избегали другого дилера, Деннарда Дорси, когда им сказали, что он находится под подпиской о невыезде, потому что он был ценным информатором. Куратор осведомителя — детектив из отдела по борьбе с наркотиками по имени Брендан Слоун — провел интервью и сообщил, что его человек не знал ничего ценного в отношении убийства Хилтон.

Баллард записал все имена. Она была обеспокоена тем, что детективы отдела убийств не опросили всех дилеров и оставили допрос стукача его куратору из отдела. Для нее это означало, что этот аспект расследования был неполным. Она не знала, лень или что-то еще помешало. Количество убийств в городе в конце 80-х и начале 90-х было самым высоким за всю историю города. Вполне вероятно, что у Хантера и Тейлис в то время были другие дела, и постоянно поступали новые.

Она закончила просматривать хронологию через час и еще один латте позже. Что ее поразило, так это то, что документ заканчивался записью от Талиса в годичную годовщину убийства:

На данный момент никаких новых зацепок или подозреваемых. Дело остается открытым и активно ведется.

И это было все. Никаких объяснений относительно того, как это все еще активно продолжалось.

Баллард знал, что это чушь собачья. Расследование дела было приостановлено из-за отсутствия зацепок и жизнеспособных направлений расследования. Детективы ждали того, что в отделе убийств называли “чудодейственным лекарством” в виде того, что кто-то назовет имя убийцы. Скорее всего, это должен быть кто-то из преступного мира — кто-то арестован и ему предъявлены обвинения, кто хочет выпутаться из передряги. Только тогда они получили бы имя, с которым могли бы выступать. Итак, он оставался “открытым и активным”, но Хантер и Тейлис были заняты другими вещами.

Что также поразило Балларда как отсутствующее, так это работа Джона Джека Томпсона. За те годы, что он вел дело об убийстве, он, по-видимому, ничего к нему не добавил. В хронологии от него не было ничего, что указывало бы на то, что он предпринял какие-либо шаги, провел какие-либо интервью или выдвинул какую-либо новую позицию по делу. Баллард задумался, хранил ли он записи о своем частном расследовании отдельно, чтобы не изменять и не портить отчет о первоначальном расследовании. Она знала, что ей придется поговорить об этом с Босхом и, возможно, вернуться в дом Томпсона и домашний офис, чтобы посмотреть, есть ли вторая книга убийств или какие-либо записи о работе Томпсона по этому делу.

Она перешла от хронологии к более полным отчетам, представленным следователями на основе собранных доказательств и опросов свидетелей. В разделе "Жертвы" книги убийств она прочитала биографию, написанную Талисом и взятую из интервью и официальных документов. Мать и отчим жертвы были еще живы на момент убийства. Согласно письменному сообщению, Сандра Хилтон не выразила удивления по поводу кончины своего сына и сказала, что он вернулся из тюрьмы штата Коркоран другим человеком. Она сказала, что он казался сломленным от пережитого и ничего так не хотел, как постоянно быть под кайфом. Она призналась, что они с мужем выгнали Джона из дома вскоре после его возвращения из тюрьмы и, похоже, не прилагали никаких усилий для интеграции в общество. Он сказал, что хотел быть художником, но ничего не сделал, чтобы сделать это карьерой. Он воровал у них, чтобы поддержать свою зависимость от наркотиков.

Дональд Хилтон остался верен своему решению выселить Джона из семейного дома в районе озера Толука. Он быстро заметил, что Джон был его приемным сыном, но ему было уже одиннадцать, когда Дональд встретил Сандру и они поженились. Его биологический отец не был частью жизни Джона в течение тех первых одиннадцати лет, и Дональд сказал, что поведенческие проблемы уже глубоко укоренились в мальчике. Отсутствие кровного родства с молодым человеком, которого он вырастил, по-видимому, позволило ему позже выгнать его из дома без угрызений совести.

Часть отчета была отредактирована черным маркером. Две строки в середине резюме интервью были полностью затемнены. Это показалось Балларду странным, потому что книга убийств уже была конфиденциальным документом. Исключением из этого был случай, когда было возбуждено дело, и документы из книги убийств стали частью расследования и были переданы защите. В некоторых случаях происходило редактирование, чтобы защитить имена информаторов и других лиц. Но это дело так и не привело к предъявлению обвинений, и Балларду показалось странным, что интервью с родителями жертвы содержало какую-либо информацию, которую необходимо было бы сохранить в тайне. Она открыла кольца переплета и вынула страницу, изучая обратную сторону, чтобы увидеть, можно ли прочитать какие-либо из отредактированных слов. Не в силах ничего разобрать, она положила страницу на начало папки, чтобы напоминать себе об аномалии каждый раз, когда она открывала книгу: какая информация была удалена из материалов дела? И кто это сделал?

Обзор Баллардом других отчетов свидетелей вызвал только один примечательный вопрос. Хилтон делила квартиру в Северном Голливуде с человеком по имени Натан Брейзил, который был описан как ассистент продюсера в Archway Studios в Голливуде. Баллард знал, что студия находилась на Мелроуз—авеню, недалеко от Парамаунт - и недалеко от того места, где был убит Хилтон. Бразил сказал следователям, что в ночь убийства он работал над созданием фильма, а Хилтон зашел к охраняемому входу в студию и спросил о нем. Бразилия получила сообщение только через несколько часов, а к тому времени Хилтон уже не было. Предположительно, он вышел из студии и направился по улице Мелроуз к переулку, где в него стреляли и он был убит. Бразил сказал следователям, что для Хилтона было необычно приходить на его рабочее место. Такого раньше никогда не случалось, и он не знал, почему Хилтон так поступил или чего он хотел.

Это была еще одна тайна внутри тайны, которую Хантер и Тейлис не разгадали.

Баллард просмотрела свои записи. Она записала имена нескольких человек, которых ей нужно было разыскать и допросить, если они все еще были живы.

Максвелл Тейлис

Дональд Хилтон

Сандра Хилтон

Вдова Томпсон

Винсент Пилки, дилер

Деннард Дорси, дилер / осведомитель, находящийся под защитой

Брендан Слоун, отдел по борьбе с наркотиками

Элвин Кидд

Нейтан Брейзил, сосед по комнате

Баллард знал, что вдова Джона Джека Томпсона была жива, а также, предположительно, Максвелл Тейлис. Брендан Слоан тоже все еще был рядом. Слоан, на самом деле, был ей хорошо известен. За двадцать девять лет, прошедших после убийства Хилтона, он прошел путь от детектива по борьбе с наркотиками до заместителя начальника. Он возглавлял Западное бюро. Баллард никогда не встречалась с ним, но с тех пор, как Голливудский отдел перешел под командование Западного бюро, Слоан технически был ее боссом.

Спина Балларда затекла. Это было сочетание тяжелого утреннего плавания при сильном встречном ветре, недостатка сна и жесткого деревянного стула, на котором она просидела два часа. Она закрыла книгу убийств, решив оставить оставшиеся страницы и отчеты на потом. Она наклонилась, чтобы потрепать Лолу по загривку.

“Пойдем посмотрим дважды, девочка!”

Собака яростно виляла хвостом. Дублем был ее друг, французский бульдог, воспитывавшийся в детском саду, где Лола проводила большую часть ночей и несколько дней, когда Баллард работала.

Балларду нужно было подвезти Лолу, чтобы она могла продолжить работу над делом.

8

Первой остановкой Баллард был Отдел недвижимости, где она проверила запечатанную коробку с уликами, помеченную номером дела об убийстве Джона Хилтона. Она сразу могла сказать, что это была коробка не двадцатидевятилетней давности, и запечатывающая лента не была пожелтевшей, как можно было бы ожидать. Коробка, очевидно, была переупакована, что не было чем-то необычным. Отдел имущества был огромным складом, но все же слишком маленьким для всех хранящихся там улик. Консолидация была постоянным проектом, и старые, пыльные коробки с уликами часто открывали и переупаковывали в коробки меньшего размера , чтобы сэкономить место. У Баллард был список улик из книги убийств, который она могла использовать, чтобы убедиться, что все было цело — одежда жертвы, личные вещи и т.д. В первую очередь она искала две вещи: стреляную гильзу, извлеченную из тела Хилтона во время вскрытия, и гильзу, найденную с пола его машины.

Она проверила листок выдачи на коробке и увидела, что, за исключением переупаковки, которая произошла шесть лет назад, коробку, по-видимому, не открывали с тех пор, как она была передана в собственность двум первым детективам — Хантеру и Талису - почти три десятилетия назад. В этом, как правило, не было бы ничего необычного, потому что подозреваемые так и не были обнаружены, поэтому не было причин анализировать собранные доказательства в отношении потенциального убийцы. Хантер и Тейлис собрали улики, и у них был список содержимого коробки в книге убийств. Они не понаслышке знали, что у них есть. Они видели это и удержали это.

Однако, что показалось Балларду любопытным, так это то, что Джон Джек Томпсон, когда он завладел книгой убийств и, по-видимому, начал работать над делом, никогда не ходил в собственность и не вытаскивал коробку. Он никогда не проверял вещественные доказательства.

Это был буквально первый шаг, который сделал Баллард. Да, у нее был список имущества из книги убийств, но она все еще хотела увидеть доказательства. Это была интуитивная вещь, как дополнение к фотографиям с места преступления. Это приблизило ее к делу, к жертве, и она не могла представить, как можно начать расследование без этого необходимого шага. Однако Томпсон, наставник двух поколений детективов, очевидно, предпочел этого не делать.

Баллард отложил вопрос в сторону и начал просматривать содержимое коробки, сверяя их со списком из книги убийств и изучая каждый предмет одежды и каждый предмет, изъятый из "Короллы". На фотографиях с места преступления она увидела кое-что, что хотела найти: маленькую записную книжку, которая была на консоли между передними сиденьями автомобиля. Запись в списке имущества гласила просто "блокнот", без описания его содержимого или каких-либо подробностей о том, почему Хилтон держал блокнот рядом с собой в машине.

Она нашла это в коричневом бумажном пакете с другими предметами с консоли. Среди них были зажигалка, трубка от наркотика, мелочь в размере восьмидесяти семи центов, ручка и штраф за неправильную парковку, выписанный за шесть недель до смерти Хилтона. Штраф за неправильную парковку был изучен первоначальными следователями, и в книге убийств был отчет об их усилиях. Билет оказался тупиковым. Оно было выпущено на улице в Лос-Фелисе, где жил друг Хилтона. Друг вспомнил, что Хилтон приходил к нему, чтобы продать часы -радиоприемник, который, по его словам, подарил ему отчим. Но в итоге он остался в квартире на несколько часов, когда друг поделился с ним дозой героина. Пока Хилтон дремал в квартире своего друга, на его машину наложили штраф. Хантер и Талис сочли, что штраф не имеет отношения к расследованию, и Баллард не увидела ничего, что заставило бы ее думать иначе.

Теперь она открыла блокнот и нашла имя Хилтона и номер, который, как она предположила, был номером его заключенного в Коркоране, написанный на внутренней стороне обложки. Страницы блокнота были в основном заполнены карандашными набросками суровых мужчин, многие из которых были с татуировками на лицах и шеях. Другие заключенные, предположил Баллард. Законченные рисунки были довольно хороши, и Баллард подумал, что у Хилтона есть некоторый художественный талант. Знание того, что у него было другое измерение, помимо наркомана и мелкого воришки, сделало его для нее человеком. Никто не заслуживал быть застреленным в машине, что бы они ни делали, но было полезно установить человеческое общение. Это подлило масла в огонь, который детективу нужно было как-то поддерживать. Она задавалась вопросом, установили ли Хантер, Тейлис или Томпсон связь с Хилтоном через эту записную книжку. Она сомневалась в этом. Если бы они это сделали, это было бы занесено в книгу убийств, чтобы детектив мог увидеть это и открыть, когда ему понадобится разжечь огонь.

Баллард закончила листать страницы. Один набросок привлек ее внимание, и она зацепилась за него. На нем был изображен чернокожий мужчина с бритой головой. Он был повернут спиной к художнику, и на его шее была шестиконечная звезда с номером 60 в центре. Баллард знал, что все банды или сеты Crips объединял символ шестиконечной звезды, ее кончики символизировали ранние альтруистические цели банды: любовь, жизнь, верность, понимание, знания и мудрость. 60 в середине звезды - вот что привлекло внимание Балларда. Это означало, что объектом скетча был криминальный авторитет 60-х, член той же печально известной жестокой банды, которая контролировала продажу наркотиков в переулке, где был убит Хилтон. Было ли это совпадением? Оказалось, что Хилтон нарисовал этого человека, находясь в тюрьме; менее чем через два года после освобождения он был убит на Rolling 60s turf.

Ничего из этого не было ни в одном отчете в книге убийств, которую Баллард читал. Она сделала мысленную пометку проверить еще раз. Это может быть важной подсказкой, а может быть, и чистым совпадением.

Она пролистала дальше в блокноте и увидела другой рисунок, на котором, как она подумала, мог быть тот же мужчина с татуировкой "Переходящие 60-е". Но его лицо было отвернуто и в тени. Она не могла быть уверена. Затем она нашла то, что, по ее мнению, было автопортретом. Это было похоже на лицо мужчины, которого она видела на фотографиях с места преступления. На рисунке у мужчины были затравленные глаза с глубокими кругами под ними. Он выглядел испуганным, и что-то в рисунке ударило Балларда в грудь.

Баллард решила добавить блокнот к предметам, которые она забрала из собственности. Рисунки напомнили ей о деле, которое было раскрыто отделом по раскрытию нераскрытых дел несколькими годами ранее, когда Баллард был назначен в отдел по расследованию ограблений и убийств. Детектив Митци Робертс связала три убийства проституток с бродягой по имени Сэм Литтл. Литтл был пойман и осужден, а затем, выйдя из тюрьмы, начал признаваться в десятках убийств, совершенных за четыре десятилетия по всей стране. Все они были “одноразовыми” жертвами — наркоманами и проститутками, — которых общество и полицейские управления, отошел на второй план и почти не обратил на. Литтл был художником, и он делал наброски фотографий своих жертв, чтобы помочь приезжающим следователям идентифицировать женщин и случаи. Он держал их образы в своей голове, но не так часто их имена. Ему выдали полный набор принадлежностей для рисования, а его рисунки были цветными и очень реалистичными, что в конечном итоге соответствовало жертвам во многих штатах и помогало раскрывать дела. Но они служили не для того, чтобы очеловечить Сэма Литтла, а только для его жертв. Литтла считали психопатом, который не проявлял милосердия к своим жертвам и не заслуживал пощады в ответ.

Баллард выписал улики от пуль и блокнот и покинул Отдел собственности. Она позвонила Босху, когда вышла на улицу.

“Что случилось?”

“Я только что вышел из собственности. Я вытащил пулю и гильзу. Завтра в среду экзамен по баллистике. Я пойду сразу после своей смены”.

“Звучит заманчиво. Что-нибудь еще в коробке?”

“Хилтон был художником-эскизистом. У него в машине был блокнот с рисунками из тюрьмы. Я проверил это”.

“Как так получилось?”

“Потому что я думал, что он хорош в этом. Есть еще несколько моментов из моего обзора, на которые я хочу обратить внимание. Ты хочешь встретиться?”

“У меня сегодня вроде как кое-какие дела, но я мог бы встретиться на несколько минут. Я рядом”.

“Неужели? Где?”

“Закусочная "Никель”, ты знаешь ее?"

“Конечно. Я буду там через десять.”

9

Баллард нашел Босха в задней части с открытым ноутбуком и несколькими документами, разложенными на столе с четырьмя столешницами. Очевидно, было уже достаточно поздно, чтобы руководство позволило ему монополизировать это место. На столе стояла тарелка с половинкой пончика в шоколадной глазури, убеждая Балларда в том, что Bosch был платежеспособным клиентом, а не халявщиком, который не покупал ничего, кроме кофе, и часами монополизировал столик.

Она заметила трость, прикрепленную к одному из пустых стульев, когда она садилась. Оценивая документы, которые Босх начал складывать, когда заметил ее приближение, Баллард подняла руки ладонями вверх в Что дает? жест.

“Ты самый занятой парень на пенсии, которого, я думаю, я когда-либо видел”.

“Не совсем. Я просто сказал, что быстро взгляну на это, и тогда это будет все ”.

Кладя рюкзак на пустой стул справа от себя, она мельком увидела фирменный бланк одного из документов, которые просматривал Босх. Там было написано “Майкл Халлер, адвокат”.

“О, черт, ты работаешь на этого парня?”

“Какой парень?”

“Haller. Ты работаешь на него, ты работаешь на дьявола”.

“Неужели? Почему ты так говоришь?”

“Он адвокат защиты. Не только это, но и хороший пожар. Он заводит людей, которые не должны заводиться. Сводит на нет то, что мы делаем. Откуда ты вообще его знаешь?”

“Последние тридцать лет я провел много времени в зданиях суда. Он тоже.”

“Это дело судьи Монтгомери?”

“Откуда ты знаешь об этом?”

“А кто не любит? Судья убит перед зданием суда — это привлечет некоторое внимание. Кроме того, мне нравился судья Монтгомери. Когда он сидел на уголовной скамье, я время от времени обращался к нему за ордерами. Он был настоящим приверженцем закона. Я помню этот единственный раз, клерк позволил мне вернуться в кабинет, чтобы подписать ордер, и я захожу туда и осматриваюсь, а судьи нет. Затем я слышу, как он говорит: ‘Сюда’. Он открыл окно и вылез на карниз, чтобы выкурить сигарету. Четырнадцать этажей вверх. Он сказал, что не хотел нарушать правило о курении в здании ”.

Босх положил стопку папок на пустой стул справа от себя. Но на этом все не закончилось.

“Я не знаю”, - сказал Баллард. “Возможно, мне придется пересмотреть наши ... отношения. Я имею в виду, если ты собираешься работать на другую сторону ”.

“Я не работаю на другую сторону, или на темную сторону, или называйте как хотите”, - сказал Босх. “Это мероприятие на один день, и я на самом деле вызвался для этого. Сегодня я был в суде, и что-то тут не сходилось. Я попросил взглянуть на файлы и, по правде говоря, только что нашел кое-что до того, как вы вошли.”

“Что-то, что помогает защите?”

“Кое-что, что, я думаю, присяжные должны знать. Не имеет значения, кому это помогает ”.

“Вау, это темная сторона говорит прямо здесь. Ты перешел границу.”

“Послушайте, вы пришли сюда, чтобы поговорить о деле Монтгомери или Хилтона?”

“Успокойся, Гарри. Я просто надрываю тебе яйца ”.

Она подтянула к себе рюкзак, расстегнула его и достала книгу убийств Хилтона.

“Итак, ты прошел через это, верно?” - спросила она.

“Да, прежде чем отдать его вам”, - сказал Босх.

“Ну, пара вещей”.

Она полезла в рюкзак за конвертами с баллистическими доказательствами.

“Я вытащил коробку из магазина и проверил пулю и гильзу. Как ты сказал раньше, может быть, нам повезет.”

“Хорошо”.

“Я также нашел это в коробке”.

Она снова полезла в рюкзак и достала записную книжку, которую нашла в коробке с имуществом. Она протянула его Босху.

“На фотографиях с места преступления это было на центральной консоли автомобиля. Я думаю, это было важно для него ”.

Босх начал листать страницы и рассматривать эскизы.

“Хорошо”, - сказал он. “Что еще?”

“Ну, это все из отдела недвижимости”, - сказал Баллард. “Но я думаю, что то, чего я там не нашел, стоит отметить, и именно здесь ты входишь в картину”.

“Ты не хочешь это объяснить?”

“Джон Джек Томпсон так и не собрал улики по этому делу”, - сказала она.

Она поняла, что реакция Босха такая же, как и у нее. Если бы Томпсон работал над этим делом, он бы открыл коробку в отделе недвижимости и увидел, что у него есть.

“Ты уверен?” - Спросил Босх.

“Его нет в списке покупок”, - сказал Баллард. “Я не уверен, что он когда-либо расследовал это дело — если только в его доме нет других”.

“Например, что?”

“Как и все, что показывает, что он проводил расследование. Заметки, записи, возможно, вторая книга об убийстве. Вообще нет никаких указаний — ни единого добавленного слова — на то, что Джон Джек взялся за это дело, чтобы его раскрыть. Это почти как если бы он взял книгу, чтобы никто другой не смог с ней работать. Итак, тебе нужно вернуться к его вдове и посмотреть, есть ли что-нибудь еще. Все, что показывает, что он делал с этим ”.

“Я могу пойти навестить Маргарет сегодня вечером. Но помните, мы не знаем точно, когда он забрал книгу убийств. Может быть, он взял его по пути к двери, когда уходил на пенсию, а потом было слишком поздно вступать в права собственности. У него не было значка.”

“Но если бы вы собирались взять книгу, чтобы поработать над ней, разве вы не спланировали бы это так, чтобы вы могли добраться до объекта недвижимости до того, как выйдете за дверь?”

Босх кивнул.

“Думаю, да”, - сказал он.

“Хорошо, тогда иди к Маргарет и разберись с этим”, - сказал Баллард. “Я составил список имен из книги. Люди, с которыми я хочу поговорить. Я собираюсь начать проверять их, как только мы закончим здесь ”.

“Могу я взглянуть на список?”

“Конечно”.

В четвертый раз Баллард полезла в рюкзак и на этот раз вытащила свой собственный блокнот. Она открыла его и развернула на столе, чтобы Босх мог прочитать список.

Максвелл Тейлис

Дональд Хилтон

Сандра Хилтон

Вдова Томпсон

Винсент Пилки, дилер

Деннард Дорси, дилер / осведомитель, находящийся под защитой

Брендан Слоун, отдел по борьбе с наркотиками

Элвин Кидд

Нейтан Брейзил, сосед по комнате

Босх кивнул, взглянув на названия. Баллард воспринял это как означающее, что он согласен.

“Надеюсь, некоторые из них все еще живы. Слоан все еще работает в департаменте, верно?”

“Руководит Западным бюро. Технически, это мой босс ”.

“Тогда все, что тебе нужно сделать, это обойти его адъютанта”.

“Это не будет проблемой. Ты собираешься доедать остаток этого пончика?”

“Нет. Это все твое”.

Баллард схватил пончик и откусил. Босх снял свою трость со спинки другого стула.

“Я должен вернуться в здание суда”, - сказал он. “Что-нибудь еще?”

“Да”, - сказала Баллард с набитым ртом. “Ты видел это?”

Она положила остатки пончика обратно на тарелку, затем открыла папку, расстегнула кольца и протянула Босху документ, который она переложила на начало книги убийств.

“Это отредактировано”, - сказала она. “Кто бы зачеркнул строки в заявлении родителей?”

“Я тоже это видел”, - сказал Босх. “Это странно”.

“Вся книга конфиденциальна, зачем что-то скрывать?”

“Я знаю. Я этого не понимаю ”.

“И мы не знаем, кто это сделал — был ли это Томпсон или первоначальные следователи. Когда вы смотрите на эти две строчки в контексте — отчим говорит об усыновлении мальчика — вы должны задаться вопросом, защищали ли они кого-то. Я собираюсь попытаться разыскать свидетельство о рождении Хилтона в Сакраменто, но это займет целую вечность, потому что у меня нет его настоящего имени. Это, вероятно, тоже было отредактировано ”.

“Я мог бы попробовать разобраться с этим в Норуолке. В следующий раз я пойду навестить Мэдди в будний день ”.

Норуолк был местом хранения архивов округа Лос-Анджелес. Это было на дальнем южном конце округа, и из-за пробок могло занять час в одну сторону. Записи о рождении не были доступны с помощью компьютера для общественности или правоохранительных органов. Чтобы получить свидетельство о рождении, нужно было предъявить соответствующее удостоверение личности, особенно то, которое охраняется правилами усыновления.

“Это сработает, только если Хилтон родился в округе. Но попробовать, я думаю, стоит ”.

“Что ж, так или иначе, мы с этим разберемся. Пока это загадка”.

“Что происходит в здании суда?”

“Я хочу посмотреть, смогу ли я получить повестку в суд. Я хочу попасть туда до того, как все судьи разойдутся ”.

“Хорошо, я тебя отпускаю. Итак, ты пойдешь навестить Маргарет Томпсон позже, а я пробегусь по этим именам. Те, кто все еще жив.”

Босх встал, держа документы и ноутбук под мышкой. У него не было портфеля. Он поставил свою трость обратно на стул, чтобы свободной рукой можно было залезть в карман.

“Итак, ты еще не спал сегодня или сразу приступил к этому?”

“Да, папа, я спал”.

“Не называй меня так. Только один человек может называть меня так, и она никогда этого не делает ”.

Он достал немного наличных и оставил двадцатку на столе, оставив чаевые, как будто там все-таки было четыре человека.

“Как поживает Мэдди?” - Спросил Баллард.

“В данный момент я немного взволнован”, - сказал Босх.

“Почему, что случилось?”

“Ей осталось проучиться один семестр в Chapman, а затем она заканчивает. Три недели назад какой-то подонок вломился в дом, который она делит рядом со школой с тремя другими девочками. Это была жаркая вылазка. Две девушки там спали”.

“Мэдди?”

“Нет, она была здесь со мной из-за моего колена. Помогать, понимаешь? Но это не имеет значения. Они все в шоке. Этот парень, он был там не для того, чтобы воровать дерьмо, вы знаете, ни денег, ни чего-либо еще не взяли. Он оставил свою сперму на ноутбуке одной из девушек, который стоял на кухонном столе. Он, вероятно, рассматривал ее фотографии на нем, когда делал свое дело. Он явно помешан ”.

“О, черт. Они получили информацию об этом?”

“Да, совпадение от случая к случаю. То же самое произошло четыре месяца назад. Горячая охота, девушки из Чепмена, и он оставил свою ДНК на фотографии, которая была на холодильнике. Но ни с кем не совпадает в базе данных.”

“Так Мэдди и девочки съехали?”

“Нет, им всем осталось два месяца до выпуска, и они не хотят иметь дело с переездом. Мы установили дополнительные замки, камеры внутри и снаружи. Система сигнализации. Местные копы дважды за смену включали уличное освещение. Но они не съедут ”.

“Значит, это тебя чертовски пугает”.

“Вот именно. Оба горячих розыгрыша были субботними вечерами, так что я думаю, что это вечеринка этого парня, и, возможно, он собирается вернуться. Итак, я спускался и сидел на этом месте последние две субботние ночи. Я и это колено. Я сижу на заднем сиденье, закинув ногу на ногу. Я не знаю, что бы я сделал, если бы увидел что-нибудь, но я там ”.

“Эй, если тебе нужна компания, я тоже там”.

“Спасибо, это много значит, но это моя точка зрения. Не упустите свой сон. Я помню прошлый год...”

“А как насчет прошлого года? Ты имеешь в виду дело, над которым мы работали?”

“Да. Мы оба недосыпали, и это ... повлияло на ситуацию. Решения.”

“О чем ты говоришь?”

“Послушай, я не хочу вдаваться в подробности. Ты можешь винить в этом меня. Это повлияло на мои решения, ясно? Давай просто убедимся, что на этот раз мы выспимся ”.

“Ты беспокоишься о себе, а я буду беспокоиться о себе”.

“Понял. Прости, что я вообще заговорил об этом ”.

Он взял свою трость со стула и направился к двери. Он двигался медленно. Баллард поняла, что будет выглядеть полной задницей, если быстро пройдет впереди него, а затем выйдет.

“Эй, я собираюсь заскочить в туалет”, - сказала она. “Поговорим позже?”

“Конечно”, - сказал Босх.

“И я действительно имею в виду это в отношении вашей дочери. Я нужен тебе, я рядом ”.

“Я знаю, что ты это серьезно. Спасибо.”

10

Баллард пошла к зданию полицейского управления, чтобы с помощью компьютера просмотреть некоторые имена из своего списка. Это была бы обычная остановка для большинства детективов с внешних географических станций. Там были даже столы и компьютеры, зарезервированные для “приезжих” детективов. Но Балларду пришлось действовать осторожно. Ранее она работала в отделе по расследованию ограблений и убийств, расположенном в PAB, и ушла на ночную смену в Голливудский участок под облаком подозрений и скандала. Жалоба в отдел внутренних расследований на ее начальника сексуальные домогательства к ней привели к расследованию, которое перевернуло все с ног на голову в Отделе по расследованию убийств, пока жалобу не сочли необоснованной и Баллард не отправили в Голливуд. В PAB все еще оставались те, кто не поверил ее истории, и те, кто рассматривал нарушение, даже если оно было правдой, как недостойное расследования, которое угрожало карьере человека. В здании были враги, даже четыре года спустя, и она пыталась сохранить свою работу, не переступая порога его стеклянных дверей. Но проделать весь путь от центра города до Голливуда только для того, чтобы воспользоваться базой данных департамента было бы значительной тратой времени. Если она хотела сохранить темп, ей нужно было зайти в личный кабинет и найти компьютер, которым она могла бы воспользоваться в течение получаса.

Она прошла через вестибюль и вошла в лифт невредимой. На пятом этаже она миновала огромную комнату отдела по расследованию убийств и вошла в гораздо меньший по размеру специальный отдел по борьбе с нападениями, где она знала детектива, который поддерживал ее во всех спорах и скандалах. Эми Додд сидела за своим столом и улыбнулась, когда увидела вошедшего Балларда.

“Яйца! Что ты здесь делаешь внизу?”

Эми использовала личное прозвище, полученное от позиции, которую Баллард занял во время прошлых проблем в RHD.

“Привет, Додди. Как там дела? Я ищу компьютер, на котором можно запускать имена.”

“Я слышал, в отделе убийств полно свободных столов с тех пор, как там подстригли жир”.

“Последнее, что я хочу делать, это устраиваться там. Может снова получить удар ножом в спину.”

Эми указала на рабочее место рядом со своим.

“Вон тот пуст”.

Баллард колебалась, и Эми поняла ее.

“Не волнуйся, я не буду тебе все уши прожужжать. Делай свою работу. Мне все равно нужно позвонить в суд.”

Баллард села и принялась за работу, введя свой пароль в базу данных департамента, а затем открыв свой блокнот на списке имен по делу Хилтон. Она быстро нашла водительские права Максвелла Талиса в Кер д'Алене, штат Айдахо, что не было приятной информацией. Да, Талис была все еще жива, но Баллард работала над этим делом самостоятельно и с Босхом, а не как официальное расследование полиции Лос-Анджелеса. Поездка за город не входила в уравнение. Это означало, что ей придется связаться с Тейлисом по телефону. Это разочаровывало, потому что личные интервью всегда были предпочтительнее. Лучше рассказывает и лучше читается благодаря личным встречам.

Новости не становились лучше по мере того, как она продвигалась вниз по своему списку. Она определила, что и Сандра, и Дональд Хилтон были мертвы. Они ушли из жизни — Дональд в 2007 году и Сандра в 2016—м, - не зная, кто убил их сына или почему, без какого-либо правосудия за его жизнь и их потерю. Для Балларда не имело значения, что Джон Хилтон был наркоманом и преступником. У него был талант, и с этим у него должны были быть мечты. Мечтает о выходе из жизни, в которой он оказался в ловушке. Это заставило Баллард почувствовать, что если она не добьется справедливости для него, то никто никогда этого не сделает.

Следующей в списке была Маргарет Томпсон, и этим занимался Босх. Следующим именем был Винсент Пилки, и это был еще один тупик. Пилки была одним из дилеров, с которыми Хантер и Талис никогда не связывались для интервью, и теперь она тоже никогда этого не сделает: Пилки числилась умершей в 2008 году. В то время ему был всего сорок один год, и Баллард предположила, что он безвременно скончался в результате насилия или передозировки, но она не смогла определить это по записям, к которым имела доступ.

Удача изменила Балларду, когда появилось следующее имя: Деннард Дорси, дилер, с которым Хантер и Талис не разговаривали, потому что он также был осведомителем для крупных наркоторговцев. Баллард ввела его имя в компьютер и почувствовала прилив адреналина, когда узнала, что стукач не только каким-то образом выжил за последние тридцать лет, но и в тот самый момент находился буквально в двух кварталах от нее: Дорси содержался в окружной тюрьме за нарушение условий условно-досрочного освобождения. Она проверила его криминальное прошлое и увидела, что последнее десятилетие изобиловало арестами за наркотики и нападения, накопление которых в конечном итоге привело его в тюрьму на пятилетний срок. Из истории казалось довольно ясным, что полезность Дорси как осведомителя давно закончилась, и он остался без защиты своих кураторов из отдела по борьбе с наркотиками.

“Черт возьми!” - сказала она.

Эми Додд откинулась на спинку стула, чтобы видеть сквозь перегородку между их рабочими местами.

“Что-нибудь вкусное, я так понимаю?” - спросила она.

“Лучше, чем хорошо”, - сказал Баллард. “Я нашла парня, и мне даже не нужно садиться в свою машину”.

“Где?” - спросил я.

“Мужской центр — и он никуда не денется”.

“Тебе повезло”.

Баллард вернулась к компьютеру, задаваясь вопросом, будут ли кости продолжать выпадать в ее сторону. Она возбудила дело о нарушении условий условно-досрочного освобождения и получила второй прилив адреналина, когда увидела имя полицейского, который подал заявление о нарушении и выдал ордер на арест Дорси. Она вытащила телефон из заднего кармана и позвонила Робу Комптону по быстрому набору.

“Ты”, - ответил Комптон. “Чего ты хочешь?”

По его резкости было ясно, что Комптон все еще не оправился от их последнего общения. У них были случайные отношения вне службы, которые разорвались на дежурстве, когда Комптон и Баллард разошлись во мнениях относительно стратегии в отношении дела, над которым они работали. Комптон выпрыгнул из машины, в которой они ссорились, а затем бросил отношения, которые у них были.

“Я хочу, чтобы ты встретился со мной в Men's Central”, - сказал Баллард. “Деннард Дорси, я хочу поговорить с ним, и ты можешь понадобиться мне как рычаг давления”.

“Никогда о нем не слышал”, - сказал Комптон.

“Давай, Роб, твое имя указано в приказе об увольнении”.

“Я должен буду найти его”.

“Продолжай. Я буду ждать”.

Баллард услышала, как кто-то печатает, и поняла, что она дозвонилась до Комптона за его столом.

“Я не знаю, зачем я это делаю”, - сказал он. “Кажется, я припоминаю, как ты оставил меня без присмотра в прошлый раз, когда я оказал тебе услугу”.

“Да ладно тебе”, - сказал Баллард. “Кажется, я припоминаю, что ты набросилась на меня, и я разозлился. Ты вышел из машины и ушел. Но теперь ты можешь наверстать упущенное с Дорси ”.

“Я должен компенсировать это? У тебя есть яйца, Баллард. Это все, что я могу сказать об этом ”.

Баллард услышал взрыв смеха по другую сторону перегородки. Она знала, что Эми слышала комментарий Комптона. Она прижала телефон к груди, чтобы Комптон не услышал, затем уменьшила громкость, прежде чем снова поднести его ко рту.

“Ты поймал его или нет?” - спросила она.

“Да, я поймал его”, - сказал Комптон. “Неудивительно, что я его не запомнил. Я никогда не встречал его. Он так и не сообщил. Вышел из Wasco девять месяцев назад, вернулся сюда и больше не появлялся. Я вызвал полицию, и его забрали ”.

“Что ж, сейчас самое подходящее время познакомиться с ним”.

“Я не могу, Рене. Сегодня мне нужно закончить с бумагой.”

“Оформление документов? Давай, Робби. Я расследую убийство, и этот парень, возможно, был ключевым свидетелем.”

“Не похож на человека, который собирается говорить. На нем бандитская куртка. Прокат 60-х, возвращающийся к восьмидесятым. Он жесткий человек. Или был.”

“Не совсем. Когда-то он был стукачом. Охраняемый снитч. Смотри, я собираюсь туда. Ты можешь помочь мне, если хочешь. Может быть, это даст ему стимул поговорить ”.

“Какой бы это был стимул?”

“Я полагаю, ты мог бы дать ему второй шанс”.

“Нет, нет, нет, я не выпущу этого парня. Он просто снова обосрет меня. Я не могу этого сделать, Баллард ”.

Комптон, обратившись к ее фамилии, сказал ей, что он настроен на это.

“Ладно, я пыталась”, - сказала она. “Я попробую что-нибудь еще. Увидимся, Робби. Или, на самом деле, я, вероятно, не буду.”

Она отключилась и бросила телефон на стол. Эми говорила, поддразнивая, с другой стороны перегородки.

“Сука”.

“Эй, он это заслужил. Я расследую здесь убийство ”.

“Вас понял”.

“Понял, к черту это”.

План Баллард состоял в том, чтобы пойти в мужской центр, но сначала она закончила перечисление имен в своем списке. После Брендана Слоуна, местонахождение которого она уже знала, пришли Элвин Кидд, босс Rolling 60s street на момент убийства, и Натан Брейзил, сосед Джона Хилтона по комнате. Оба были все еще живы, и Баллард получил их адреса с компьютера автоинспекции. Кидд жил в Риальто в округе Сан-Бернардино, а Бразил был в Западном Голливуде.

Баллард интересовался Киддом. Сейчас ему почти шестьдесят лет, и он далеко ушел от участия в "Крипс 60-х", а его взаимодействие с системой правосудия, казалось, прекратилось почти двадцать лет назад. Были аресты, обвинительные приговоры и тюремное заключение, но затем оказалось, что Кидд либо начал скрываться от радаров из-за своих продолжающихся незаконных занятий, либо выбрал прямолинейную жизнь. Последняя возможность не была бы такой уж необычной. На улице было не так уж много старых гангстеров. Многие так и не вышли из двадцатилетнего возраста живыми, многие были приговорены к пожизненному заключению, а многие просто переросли бандитскую жизнь, осознав, что их ждут только первые две альтернативы.

Проверяя досье Кидда, она наткнулась на возможную связь с Хилтоном. Оба провели некоторое время в тюрьме штата Коркоран, причем в конце 1980-х годов, когда они оба находились там, казалось, с перерывом в шестнадцать месяцев. Хилтон заканчивал свое предложение, в то время как Кидд начал свое. Его срок истек через тринадцать месяцев после освобождения Хилтона.

Совпадение означало, что они могли знать друг друга, хотя один был белым, а другой - черным, а группы в тюрьме штата имели тенденцию к самоизоляции.

Баллард зашел в базу данных Департамента исправительных учреждений Калифорнии и загрузил фотографии Кидда, сделанные каждый год в тюрьмах, где он содержался. Ее сразу же пронзил заряд узнавания, когда появились фотографии от Коркорана. Кидд побрил голову после своего предыдущего тюремного заключения. И теперь она узнала его.

Она быстро открыла свой рюкзак и вытащила записную книжку Джона Хилтона. Она пролистала страницы, пока не дошла до рисунка чернокожего мужчины с бритой головой. Она сравнила рисунок с фотографиями Элвина Кидда из "Коркорана". Они были спичкой. Джон Хилтон был убит в наркопритоне, контролируемом человеком, которого он, очевидно, знал и даже делал наброски, находясь в тюрьме штата Коркоран.

После этого она изменила свой список, основываясь на том, что она теперь знала об именах в нем. Она разделила их на две группы из-за углов, с которых ей приходилось подходить к ним.

Деннард Дорси

Натан Брейзил

Элвин Кидд

Максвелл Тейлис

Брендан Слоан

Баллард был взволнован. Она знала, что делает успехи. И она знала, что первые три интервью, если она заставит мужчин поговорить с ней, придадут контекст разговору, который она надеялась провести с Тейлисом, одним из первых следователей по этому делу. Она поставила Слоана на последнее место, потому что, в зависимости от того, говорил ли Дорси с Баллардом, он мог даже не иметь отношения к ее расследованию.

Баллард вышла из системы и вернула все материалы дела в свой рюкзак. Она встала и облокотилась на перегородку, чтобы посмотреть на Эми Додд. Она всегда беспокоилась об Эми, которая всю свою карьеру детектива работала над делами о сексуальном насилии. Баллард знал, что это может измотать тебя, оставить чувство опустошенности.

“Я собираюсь идти”, - сказал Баллард.

“Удачи”, - пожелала Эми.

“Да, ты тоже. С тобой все в порядке?”

“Я в порядке”.

“Хорошо. Как здесь обстоят дела?”

“В последнее время никаких разногласий. Оливас, похоже, залег на дно с тех пор, как его назначили капитаном. Плюс я слышал, что у него остался всего год, прежде чем он планирует заработать и уйти на пенсию. Вероятно, хочет, чтобы все шло гладко, пока его не выпустят. Может быть, они даже пошлют его заместителем начальника.”

Оливас был лейтенантом, а теперь капитаном, который отвечал за старое подразделение Балларда, Специальный отдел по расследованию убийств. Он был тем, кто в пьяном виде прижал ее к стене на праздничной вечеринке Unit и попытался засунуть свой язык ей в горло. Тот единственный момент изменил траекторию карьеры Балларда и едва оставил синяк на его. Теперь он был капитаном и отвечал за все отделения Отдела по расследованию ограблений и убийств. Но она смирилась с этим. Она обрела новую жизнь в ритме поздних концертов. Начальство департамента думало, что они ссылают ее в темные времена, но чего они не знали, так это того, что они искупали ее вину. Она нашла свое место.

Тем не менее, знать, что Оливас планировал обналичить деньги через год, было хорошей информацией.

“Чем скорее, тем лучше”, - сказал Баллард. “Береги себя, Додди”.

“Ты тоже, Боллс”.

11

Центральная тюрьма для мужчин находилась на улице Бошет, в двадцати минутах ходьбы от ПАБА. Но Баллард передумала и решила сесть за руль, чтобы отправиться в путь после разговора с Деннардом Дорси и перейти к следующему интервью.

Она прождала в комнате для допросов двадцать минут, прежде чем помощник шерифа по имени Валенс привел Дорси и усадил его за стол напротив нее. У Дорси была небрежность в поведении, которая указывала на то, что он чувствовал себя комфортно в своем окружении. Он был далек от наивного новичка в мужском центре. Он был афроамериканцем, с кожей настолько темной, что полный набор татуировок на его шее был нечитаем и выглядел для Баллард как набор старых синяков. У него была копна седеющих волос, которые были собраны в косички и сочетались с козлиной бородкой, которая была такой длинной, что тоже была заплетена в косу. Его запястья были скованы наручниками за спиной, и ему пришлось слегка наклониться вперед в кресле.

Согласно записям, которые Баллард обнаружил в компьютере, всего несколько дней назад Дорси в тюрьме исполнилось пятьдесят, то есть на момент убийства Джона Хилтона ему был всего двадцать один год. Но мужчина перед ней выглядел намного старше, ему легко перевалило за шестьдесят. Старение казалось настолько сильным, что сначала Баллард подумал, что произошла ошибка и Валенс привел в комнату не того человека.

“Вы Деннард Дорси?” - спросила она.

“Это я”, - сказал он. “Чего ты хочешь?”

“Сколько тебе лет? Назови мне дату своего рождения.”

“Десятое марта шестьдесят девятого. Мне пятьдесят, так какого хрена все это значит?”

Дата совпала, и Баллард был окончательно убежден. Она продолжала настаивать.

“Это о Джоне Хилтоне”.

“Кто это, черт возьми, такой?”

“Ты помнишь. Парня застрелили в переулке неподалеку от Мелроуза, где вы раньше продавали наркотики.”

“Я ни хрена не понимаю, о чем ты говоришь”.

“Да, ты понимаешь. Ты говорил об этом со своим куратором в полиции Лос-Анджелеса. Брендан Слоан, помнишь?”

“К черту Брендана Слоана, этот ублюдок никогда ни хрена для меня не делал”.

“Он держал отдел убийств подальше от тебя, когда они хотели поговорить с тобой о Джоне Хилтоне”.

“К черту отдел убийств. Я никогда никого не убивал ”.

Дорси обернулся, чтобы посмотреть, сможет ли он привлечь внимание охранника через стеклянную дверь позади него. Он собирался встать и уйти.

“Оставайся на своем месте, Деннар”, - сказал Баллард. “Ты никуда не пойдешь. Не раньше, чем мы поговорим.”

“Теперь, зачем мне с тобой разговаривать?” - Спросил Дорси. “Я говорю с кем угодно, я говорю со своим адвокатом, вот и все”.

“Потому что прямо сейчас я говорю с тобой как с возможным свидетелем. Вы привлекаете к этому адвоката, затем я буду разговаривать с подозреваемым ”.

“Я сказал тебе, я никогда никого не убивал”.

“Тогда я назову тебе две причины поговорить со мной. Во-первых, я знаю вашего надзирателя по условно—досрочному освобождению - того, с кем вы так и не пришли встретиться после того, как вышли из Wasco. Мы вместе работали над делами. Ты поможешь мне здесь, и я пойду поговорю с ним. Может быть, он отменит ВОП, и ты снова окажешься на улице ”.

“Какова другая причина?” - Спросил Дорси.

Баллард был одет в коричневый костюм в меловую полоску. Она полезла во внутренний карман своей куртки за сложенным документом, реквизитом, который она вытащила из книги убийств, готовясь к интервью. Она развернула его и положила на стол перед Дорси. Он наклонился еще дальше вперед и вниз, чтобы прочитать это.

“Я не могу это прочесть”, - наконец сказал он. “Они не дают мне здесь очки. Что это?”

“Это отчет свидетеля по делу об убийстве Джона Хилтона в 1990 году”, - сказал Баллард. “Ведущий следователь говорит там, что он не может говорить с вами, потому что вы ценный осведомитель для отдела по борьбе с наркотиками”.

“Это чушь собачья. Я никакой не стукач.”

“Может быть, не сейчас, но ты был таким тогда. Прямо здесь сказано, Деннар, и ты не хочешь, чтобы этот клочок бумаги попал не в те руки, понимаешь, что я имею в виду? Помощник шерифа Валенс сказал мне, что они поместили тебя в модуль Rolling 60s. Как ты думаешь, как отреагируют те, кто там стрелял, если они увидят такой лист бумаги, плавающий вокруг? ”

“Ты просто издеваешься надо мной. Ты не можешь этого сделать ”.

“Ты так не думаешь? Ты хочешь выяснить? Мне нужно, чтобы ты рассказал мне о том убийстве, произошедшем двадцать девять лет назад. Расскажи мне, что ты знаешь и что помнишь, и тогда этот листок бумаги исчезнет, и тебе больше никогда не придется беспокоиться об этом ”.

“Ладно, слушай, я помню, что тогда говорил об этом со Слоан. Я сказал ему, что меня не было там в тот день ”.

“И это то, что он сказал детективам по делу. Но это была не вся история, Деннар. Ты что-то знаешь. Подобное убийство не совершается без того, чтобы дилеры на этой улице что-то не знали или не слышали что-то до или после. Расскажи мне, что ты знаешь.”

“Я с трудом могу вспомнить то далекое прошлое. Я сам принимал много наркотиков, ты знаешь ”.

“Если ты ‘едва’ помнишь, это означает, что ты что-то помнишь. Расскажи мне, что ты помнишь.”

“Послушайте, все, что я знаю, это то, что нам сказали убираться из этого места. Как будто мы думали, что у нас есть информация о готовящемся обыске или что-то в этомроде. Так что меня там не было, чувак, как я сказал Слоану тогда и говорю тебе сейчас. Я ничего не видел, я ничего не знаю, потому что меня там не было. Точка. Теперь разорви эту бумагу, как ты сказал ”.

“Это то, что ты сказал Слоан, что тебе велели убираться?”

“Я не знаю. Я сказал ему, что меня не было там в тот день, и это не было ложью ”.

“Ладно, кто сказал тебе убираться из того переулка?”

“Я не знаю. Я не могу вспомнить.”

“Должно быть, это был босс, верно?”

“Я думаю, может быть. Это было очень давно”.

“Какой босс, Деннар? Работай со мной. Мы почти на месте”.

“Я не буду с тобой работать. Ты вытаскиваешь меня отсюда, тогда я скажу тебе, кто это был ”.

Баллард был недоволен тем, что Дорси теперь пытался написать правила сделки.

“Нет, это не так работает”, - сказала она. “Ты помогаешь мне, тогда я помогу тебе”.

“Я помогаю тебе”, - запротестовал Дорси.

“Нет, ты не такой. Ты просто несешь чушь. Скажи мне, кто отдал приказ о зачистке, и тогда я поговорю с твоим начальником. Таков уговор, Деннар. Ты хочешь этого или нет? Я как раз собираюсь уходить отсюда. Я ненавижу сидеть в тюрьме ”.

Дорси некоторое время сидел тихо, затем кивнул головой, как будто внутренне убедил себя заключить сделку.

“Я все равно думаю, что сейчас он мертв”, - сказал он.

“Тогда отдать его не будет проблемой, не так ли?” - Сказал Баллард. “Кто это был?”

“ОГ назвал ребенка”.

“Я хочу настоящее имя”.

“Так его звали”.

“Как его звали по имени?”

“Элвин. Почти как Элвис.Элвин Кидд. У него был тот переулок, и он был боссом ”.

“Он сказал тебе убраться на день или что?”

“Нет, он просто сказал, типа возьми выходной. Мы вроде бы уже были там, а он подошел и сказал, что вы все убираетесь отсюда ”.

“Кто это "мы’? Ты и кто еще уже были там?”

“Я и Ви-Дог, но этот ублюдок тоже мертв. Он не собирается тебе помогать”.

“Ладно, хорошо, каково было настоящее имя Ви-Дога?”

“Винсент. Но я не знаю его фамилии.”

“Винсент Пилки?” - спросил я.

“Я просто сказал тебе, что я не знаю. Тогда мы просто работали вместе. Я не знаю никаких имен.”

Баллард кивнул. Ее мысли уже возвращались к тому переулку двадцать девять лет назад. Складывалась картина, как Дорси и Пилки продают наркотики в переулке, а Элвин Кидд въезжает и говорит им убираться.

Это навело ее на мысль, что Элвин Кидд знал, что должно было случиться в том переулке с Джоном Хилтоном, до того, как это случилось.

“Ладно, Деннар”, - сказал Баллард. “Я позвоню твоему детективу”.

“Поговори с ним хорошенько”.

“Таков план”.

Bosch

12

Босх припарковал свой Jeep Cherokee на северной окраине Фремонта, достаточно близко, чтобы дойти без трости до поста 3 пожарной охраны Лос-Анджелеса. Станция была современного дизайна и находилась в тени возвышающегося здания Департамента водоснабжения и энергетики. Это также было менее чем в шести кварталах от Starbucks, где у Джеффри Херстадта случился припадок, и в день убийства судьи Монтгомери ему оказывали помощь сотрудники службы скорой помощи 3.

Приблизившись, Босх увидел, что обе гаражные ворота двойной ширины были открыты и все машины участка стояли на своих местах. Это означало, что никто не должен быть на вызове. Гараж занимал два ряда в глубину. Трап-грузовик занимал одно целое место, в то время как в трех других находились двойные ряды из двух пожарных машин и фургона скорой помощи. Мужчина в синей форме пожарного с планшетом в руках осматривал тележку с лестницей. Босх прервал свою работу.

“Я ищу парамедика по имени Альберт Моралес. Он сегодня здесь?”

Босх заметил, что надпись над карманом рубашки мужчины гласила "СЕВИЛЬЯ".

“Он здесь. Кто, я должен сказать ему, хочет его видеть?”

“Он не знает меня. Я просто передаю благодарность от того, о ком он позаботился во время разговора. У меня есть...”

Босх достал из внутреннего кармана пальто маленький квадратный розовый конверт с написанным на нем именем Моралеса. Босх купил его в магазине CVS в подземном торговом центре у федерального здания.

“Ты хочешь, чтобы я отдал это ему?” - спросил Севилья.

“Нет, к этому вроде как прилагается история, которую я должен ему рассказать”, - сказал Босх.

“Ладно, посмотрим, смогу ли я его найти”.

“Спасибо. Я подожду здесь”.

Севилья скрылся за передней частью грузовика с лестницей и вошел в здание участка. Босх повернулся и выглянул из здания вокзала. Там была насыпь, поддерживающая автостраду 110, и Босх мог слышать шум движения сверху. Он догадался, что там, наверху, оно двигалось не очень быстро. Это было прямо в середине часа пик.

Он поднял ногу и несколько раз согнул колено. Я чувствовал себя окоченевшим. “Ты хотел меня видеть?”

Босх обернулся и увидел мужчину в синей форме полиции Лос-Анджелеса с фамилией МОРАЛЕС над карманом рубашки.

“Да, сэр”, - сказал Босх. “Вы Альберт Моралес, Спасатель троих?”

“Это верно”, - сказал Моралес. “Что такое—”

“Тогда это для тебя”.

Босх полез во внутренний карман пиджака и вытащил сложенный листок бумаги. Он передал его Моралесу. Парамедик открыл и посмотрел на него. Он казался смущенным.

“Что, черт возьми, это такое?” - спросил он. “Севилья сказал, что это была благодарственная записка или что-то в этом роде”.

“Это повестка, подписанная судьей”, - сказал Босх. “Тебе нужно быть в суде завтра утром ровно в девять. Джеффри Херстадт заранее благодарит вас ”.

Он протянул розовый конверт Моралесу, но тот не взял его.

“Подождите, это должно быть подано в штаб-квартире, через дорогу от мэрии”, - сказал Моралес. “Затем они приходят ко мне. Так что отнеси это вон туда ”.

Моралес протянул Босху повестку в суд.

“На это не было времени”, - сказал Босх. “Судья Фальконе подписал это сегодня, и он хочет, чтобы вы были там первым делом завтра. Ты не появишься, он выдаст ордер ”.

“Это чушь собачья”, - сказал Моралес. “Завтра у меня выходной, и я собираюсь в Эрроухед. У меня есть три дня.”

“Я думаю, ты будешь приходить и уходить. Ты все равно доберешься до Эрроухеда”.

“Что это за дело? Ты сказал ее имя?”

“Jeffrey Herstadt. Пишется H-E-R-S-T-A-D-T. Вы лечили его от припадка в ”Старбаксе" у Гранд-Парка семь месяцев назад."

“Это тот парень, который убил судью”.

“Предположительно”.

Босх указал на повестку, все еще зажатую в руке Моралеса.

“Здесь сказано, что вам нужно принести любую документацию о звонке, которая у вас есть. И твой спасательный набор.”

“Мой набор? Какого хрена?”

“Я думаю, ты узнаешь об этом завтра. В любом случае, это все, что я знаю. Вас обслужили, и мы увидимся с вами завтра в девять утра ”.

Босх повернулся и пошел прочь, направляясь к своей машине и стараясь не хромать. Моралес бросил ему в спину еще одно “Это чушь собачья”. Босх не обернулся, когда ответил.

“Увидимся завтра”.

Босх вернулся в свою машину и немедленно позвонил Микки Халлеру.

“Вы получили повестку в суд?” - Сказал Халлер.

“Да”, - ответил Босх. “Внутри и снаружи — спасибо, что смазал его”.

“Теперь скажи мне, что ты служил Моралесу”.

“Только что сделал. Он не слишком доволен этим, но я думаю, он будет там ”.

“Ему лучше, или моя задница окажется на перевязи с Фальконе. Ты сказал ему, что повестка включает в себя его снаряжение?”

“Я сделал, и это указано в повестке. Ты собираешься вызвать его для дачи показаний?”

“Прокурор будет придираться к этому, но я не рассчитываю на какой-либо отпор со стороны судьи”.

Босх открыл джип и сел внутрь. Он решил не выезжать на автостраду в этот час. Он включал его первым, брал с собой в Беверли и ездил на нем до самого Голливуда.

“Твоя дама С ДНК попала внутрь?” он спросил.

“Только что получил сообщение”, - сказал Халлер. “Она говорит, что они со Стейси в машине и направляются в отель. Завтра она будет в состоянии уйти ”.

“Ты говорил с ней об этом? Она знает план?”

“Всем заправляла она. У нас все хорошо. Забавно — сегодня я наполовину нес чушь о том, что у нее есть специальность, и оказывается, что это ее специальность. Она занимается переводами в течение пяти лет. Как будто боги вины улыбаются мне сегодня ”.

“Это здорово. Но тебе пока нечему улыбаться. Моралес должен ответить так, как мы думаем, что он ответит. Если он этого не сделает, нам конец ”.

“У меня хорошее предчувствие. Это будет весело ”.

“Просто помни, сначала должен уйти Моралес, затем твоя ДНК-леди”.

“О, я понял”.

Босх завел двигатель джипа и отъехал от тротуара. Он повернул направо на Первую улицу и поехал под автострадой. Он слегка сменил тему.

“Вы сказали мне, что, когда готовили дело, вы поручили Cisco изучить вопрос о виновности третьей стороны”, - сказал Босх.

Циско Войцеховский был следователем Халлера. Он помогал готовить дело Херштадта, но был вынужден прекратить, когда ему экстренно удалили аппендицит. Он должен был вернуться на работу только на следующей неделе. Вина третьей стороны была стандартной стратегией защиты: это сделал кто-то другой.

“Мы взглянули на это”, - сказал Халлер. “Но чтобы передать дело в суд для защиты, вам нужны доказательства, а у нас их не было. Ты это знаешь.”

“Ты сосредотачиваешься на одном предмете?” - Спросил Босх.

“Черт, нет. У судьи Монтгомери там было много врагов. Мы не знали, с чего начать. Мы составили список имен — в основном из книги убийств - и пошли дальше, но так и не добрались до того, на что мы могли бы указать пальцем в суде. Просто его там не было ”.

“Я не видел никакого списка в материале, который вы мне дали. И вы получили копию протокола убийства?”

“У Cisco была копия, которую мы получили в Discovery. Но если завтра все пойдет так, как мы предполагаем, нам не нужно будет доказывать вину третьей стороны. Он нам даже не понадобится. У нас уже будут серьезные обоснованные сомнения ”.

“Возможно, тебе это и не понадобится, но мне понадобится. Посмотри, сможешь ли ты получить это от Cisco. Я хочу взглянуть на другие направления расследования. Полиция Лос-Анджелеса, должно быть, обратила внимание на других лиц, представляющих интерес. Я хочу знать, кто.”

“Ты понял, Брохайм. Я достану это. И спасибо за сегодняшний день ”.

Босх отключился. Ему было неловко, когда его благодарили за уловку, которая могла освободить обвиняемого в убийстве. Он чувствовал себя так же неуютно, будучи следователем защиты, даже если обвиняемый по этому делу, возможно, был невиновным человеком.

13

Босх припарковался прямо перед домом Маргарет Томпсон. Он подумал о том, чтобы совершить короткую прогулку к дому без трости, но посмотрел на шесть ступенек, ведущих к крыльцу. Его колено болело после целого дня движения, с тростью и без нее. Он решил не давить, схватил трость с пассажирского сиденья и использовал ее, чтобы неторопливо подняться по дорожке перед домом и лестнице. Уже темнело, но не было никаких огней, которые он мог видеть. Он постучал в дверь, но подумал, что ему следовало позвонить заранее и не тратить время впустую. Затем на крыльце зажегся свет, и Маргарет открыла дверь.

“Гарри?” - спросил я.

“Привет, Маргарет. Как у тебя дела?”

“Я в порядке. Что привело тебя сюда?”

“Ну, я хотел посмотреть, как у тебя дела, и я хотел также спросить о деле — книге убийств, которую ты мне дал. Я надеялся, что смогу заглянуть в офис Джона Джека, посмотреть, не осталось ли там каких-нибудь записей, относящихся к его расследованию.”

“Что ж, можешь посмотреть, но я не думаю, что там что-то есть”.

Она завела его в дом и по пути включила свет. Это заставило Босха задуматься, сидела ли она в темноте, когда он постучал в дверь.

В офисе Маргарет махнула рукой в сторону стола. Босх сделал паузу и внимательно оглядел комнату.

“Книга убийств лежала на столе, когда я ее забрал”, - сказал он. “Это там, где это было, или ты где-то это нашел?”

“Это было в нижнем правом боковом ящике”, - сказала Маргарет. “Я нашел это, когда искал документы с кладбища”.

“Документы с кладбища?”

“Он купил этот участок в Hollywood Forever много лет назад. Ему понравилось его название”.

Босх обошел стол и сел. Он открыл нижний правый ящик. Теперь он был пуст.

“Ты это убрал?”

“Нет, я не заглядывал туда с того дня, как нашел книгу”.

“Значит, в ящике больше ничего не было? Только книга убийств?”

“Это было все”.

“Джон Джек проводил здесь много времени?”

“День или два в неделю. Когда он занимался счетами и налогами. И тому подобное”.

“У него был компьютер или ноутбук?”

“Нет, он так и не получил ни одного. Он сказал, что ненавидит пользоваться компьютерами во время работы ”.

Босх кивнул. Во время разговора он открыл другой ящик.

“Вы когда-нибудь видели книгу убийств до того, как нашли ее в ящике?”

“Нет, Гарри, я этого не делал. Что с ним происходит?”

В ящике лежали две чековые книжки и стопки конвертов с резиновой лентой от DWP и сети Dish. Это были все записи о счетах домашнего хозяйства.

“Ну, я отдал это детективу, и она начала проверять это. Она сказала, что Джон Джек ничего к нему не добавил. Поэтому мы подумали, что, возможно, он хранил записи отдельно от этого ”.

Он открыл верхний ящик и обнаружил, что он полон ручек, скрепок и блокнотов для записей. Там были ножницы, рулон упаковочной ленты, мини-светильник и увеличительное стекло с костяной ручкой с вырезанной на ней надписью.

Моему Шерлоку

С любовью, Маргарет

“Как будто он взял книгу с собой, когда уходил на пенсию, но так и не работал над ней”.

Сидя за столом, Босх увидел дверь на противоположной стене.

“Ты не возражаешь, если я посмотрю в шкафу?”

“Нет, продолжай”.

Босх встал и подошел к нему. Шкаф предназначался для длительного хранения одежды. Там был набор клюшек для гольфа, которые выглядели так, словно ими почти не пользовались, и Босх вспомнил, что их подарили Джону Джеку на вечеринке по случаю его выхода на пенсию.

На полке над подвесной барной стойкой Босх увидел картонную коробку с файлами рядом со стопкой старых пластинок и шлемом Бобби, который, вероятно, был подарен Джону Джеку приехавшим офицером полиции из Англии.

“Что в коробке с документами?”

“Я не знаю. Это была его комната, Гарри.”

“Не возражаешь, если я посмотрю?”

“Продолжай”.

Босх опустил коробку. Он был тяжелым и был запечатан. Он отнес его к столу и ножницами из ящика перерезал ленту, натянутую поверх коробки.

Коробка была заполнена полицейскими документами, но они не содержались в файлах или журналах убийств. На первый взгляд казалось, что они были сложены как попало, из нескольких ящиков. Босх начал доставать толстые пачки документов и раскладывать их на столе.

“Это может занять некоторое время”, - сказал он. “Мне нужно просмотреть это, чтобы понять, что это такое и связаны ли они с книгой убийств”.

“Я оставлю тебя здесь, чтобы ты мог работать”, - сказала Маргарет. “Хочешь, я приготовлю немного кофе, Гарри?”

“Э-э, нет. Но стакан воды не помешал бы. У меня опухает колено, и мне нужно принять таблетку ”.

“Ты переутомился с этим?”

“Может быть. Это был долгий день”.

“Я схожу за твоей водой”.

Босх закончил вынимать документы из коробки и начал просматривать их с того, что должно было быть внизу. Быстро стало ясно, что они не имеют никакого отношения к делу Джона Хилтона. Перед Босхом лежали копии частичных материалов дела и отчетов об арестах, а также уведомления государственной комиссии по условно-досрочному освобождению. Джон Джек Томпсон следил за людьми, которых он отправил в тюрьму в качестве детектива, писал письма с протестом в комиссию по условно-досрочному освобождению и отслеживал, когда заключенные были освобождены.

Маргарет вернулась в комнату со стаканом воды. Босх поблагодарил ее и полез в карман за бутылочкой с рецептом.

“Я надеюсь, это не тот оксикодон, о котором все время пишут в газетах”, - сказала Маргарет.

“Нет, ничего настолько сильного”, - сказал Босх. “Просто чтобы помочь с опухолью”.

“Ты что-нибудь нашел?”

“В этом? Не совсем. Похоже на старые записи о людях, которых он посадил в тюрьму. Он когда-нибудь говорил, что боится, что один из них может прийти искать его?”

“Нет, он никогда этого не говорил. Я спрашивал его об этом несколько раз, но он всегда говорил, что нам не о чем беспокоиться. Что самые плохие люди никогда не выходили ”.

Босх кивнул.

“Возможно, это правда”, - сказал он.

“Тогда я оставляю тебя с этим”, - сказала Маргарет.

После того, как она вышла из комнаты, Босх рассмотрел документы, лежащие перед ним. Он решил, что не собирается тратить два часа на изучение каждого листка бумаги из коробки. Он был уверен, что содержимое не имеет отношения к Hilton. Он начал просматривать последнюю подборку бумаг, просто чтобы убедиться, и наткнулся на копию шестидневного сводного отчета по делу об убийстве, который он узнал.

Жертвой стала девятнадцатилетняя студентка городского колледжа Лос-Анджелеса по имени Сара Фрилендер. Она была найдена изнасилованной и зарезанной осенью 1982 года. Она исчезла где-то между школой на восточной стороне автострады 101 и своей квартирой в Сьерра-Виста на западной стороне автострады после посещения вечерних занятий. Ее квартира находилась в тринадцати кварталах от школы, и она добиралась туда на велосипеде. Ее соседка по комнате заявила о ее исчезновении, но она была молода, и не было никаких признаков нечестной игры. Сообщение не было воспринято всерьез.

Томпсон и Босх были вызваны, когда ее тело и велосипед были найдены под деревьями, которые росли вдоль приподнятой дороги за ограждением бейсбольного поля в центре отдыха "Лемон Гроув".

Небольшой парк тянулся вдоль бульвара Хобарт на западной стороне автострады и был равноудален от Мелроуз-авеню на юге и бульвара Санта-Моника на севере, двух улиц с подземными переходами с бесплатным движением, которые Сара, вероятно, выбрала бы для поездки домой из школы. Они усердно работали над этим делом, и Босх вспомнил, как приходил в домашний офис Джека, чтобы отдохнуть от участка и обсудить идеи и возможности. У Джона Джека разгорелся внутренний огонь. Что-то в мертвой девушке пронзило его, и он пообещал ее родителям, что найдет убийцу. Именно тогда Босх впервые увидел, с какой яростью его наставник относится к работе и к своему поиску истины.

Но они так и не раскрыли дело. Они нашли заслуживающего доверия свидетеля, который видел, как Сара на велосипеде направлялась к подземному переходу Мелроуз, но так и не смогли напасть на ее след с другой стороны. Они нажаловались на студента LACC, которому отказали месяц назад, когда он пригласил Сару на второе свидание. Но они так и не опровергли его или его алиби, и дело в конечном итоге ни к чему не привело. И все же Джон Джек всегда носил его с собой. Даже когда их партнерство было давно закончено и Босх сталкивался с ним на вечеринке по случаю выхода на пенсию или на тренировке, Джон Джек вспоминал Сару Фрилендер и разочарование от того, что не удалось найти ее убийцу. Он все еще думал, что это был другой студент.

Босх положил сводку обратно в коробку и снова запечатал ее упаковочной лентой из ящика стола. Он вернул его на место в шкафу и вышел из комнаты. Он нашел Маргарет сидящей в гостиной, уставившись на пламя газового камина.

“Маргарет, спасибо тебе”.

“Ты ничего не нашел?”

“Нет, и в доме нет другого места, где он мог бы хранить что-либо, касающееся книги убийств, верно? В гараже есть что-нибудь?”

“Я так не думаю. Он хранил инструменты в гараже и удочки. Но ты можешь посмотреть, пожалуйста”.

Босх просто кивнул. Он не думал, что здесь можно что-то найти. Возможно, Баллард был прав: Джон Джек не брал книгу убийств, чтобы разобраться с этим. Было что-то еще.

“Я не думаю, что мне это нужно”, - сказал он. “Я собираюсь уйти, но я вернусь, если что-нибудь случится. Ты в порядке?”

“Я в порядке”, - сказала Маргарет. “Я просто становлюсь немного задумчивой и немного плачущей по ночам. Я скучаю по нему ”.

Она была совсем одна. У Джона Джека и Маргарет не было детей. Джон Джек однажды сказал Босху, что не сможет привести ребенка в мир, который он видел как служителя закона.

“Конечно”, - сказал Босх. “Я понимаю. Если ты не возражаешь, я буду время от времени заглядывать к тебе, узнавать, не нужно ли тебе чего ”.

“Это мило, Гарри. В некотором смысле, ты ближе всех к тому, чтобы у нас родился сын. Джон Джек не хотел, чтобы у нас был свой. Теперь я остался один”.

Босх не знал, что на это сказать.

“Ну, э-э, если тебе что-нибудь понадобится, ты мне позвонишь”, - пробормотал он. “Днем или ночью. Я выйду сам и запру дверь”.

“Спасибо тебе, Гарри”.

Вернувшись в свою машину, Босх несколько минут сидел и расслаблялся, прежде чем позвонить Баллард и сказать ей, что домашний офис Томпсона - это тупик.

“Совсем ничего?”

“Нет даже блокнота для царапин. Я думаю, вы правы: он взял книгу не для того, чтобы работать над ней. Он просто не хотел, чтобы этим занимался кто-то другой ”.

“Но почему?”

“Вот в чем вопрос”.

“Итак, что ты делаешь завтра? Хочешь пойти со мной на Риальто?”

“Я не могу. Утром у меня суд. Возможно, я смогу пойти позже. Но что находится в Риальто? Это драйв”.

“Элвин Кидд, уличный босс 60-х, который приказал своим дилерам очистить переулок в день убийства Хилтона”.

“Откуда у тебя это?”

“От охотника за стукачами, и у Тейлиса не было возможности взять интервью в 1990 году”.

“Подожди, пока я освобожусь, тогда мы пойдем к нему”.

Было колебание.

“Вы не должны выходить туда без прикрытия”, - сказал Босх.

“Парню около шестидесяти, и он выбыл из игры”, - сказал Баллард. “Риальто находится в двух часах езды от Южного Лос-Анджелеса, это место, куда отправляются бандиты, когда покидают улицы”.

“Не имеет значения. Я позвоню тебе, когда освобожусь, тогда мы выйдем. Может быть, тебе стоит немного поспать до тех пор.”

“Не могу. Я собираюсь завтра первым делом проверить результаты баллистической экспертизы.”

“Тогда иди домой, где бы и каким бы ни был дом, и спи”.

“Да, папа”.

“Я говорил тебе об этом”.

“Я заключу с тобой сделку. Я перестану называть тебя ‘папой’, а ты перестанешь говорить мне ‘немного поспи ’.”

“Ладно, договорились”.

“Приятной ночи, Гарри”.

“Ты тоже. Сообщите мне о результатах баллистической экспертизы завтра.”

“Будет сделано”.

Она отключилась. Босх завел джип и направился домой.

Баллард

14

Баллард присутствовала на перекличке третьей вахты, но в начале смены от нее не требовалось никаких навыков. Никаких последующих действий, никаких интервью, никаких доставок повесток в суд, даже проверки здоровья. После этого она спустилась в пустое детективное бюро, выбрала стол и включила радио, оставив его включенным на джазовой станции, запрограммированной Босхом. Она устроилась за компьютерную работу и начала тщательно проверять прошлое Элвина Кидда и Натана Брейзила.

Она узнала, что Кидд владел домом стоимостью 600 000 долларов и управлял строительным бизнесом под названием Kidd Construction, специализирующимся на коммерческих проектах реконструкции. Лицензия подрядчика была выдана на имя Синтии Кидд. Баллард предположил, что это была его жена, чье имя использовалось, чтобы обойти тот факт, что у него было криминальное прошлое.

Балларду казалось, по крайней мере, на первый взгляд, что в какой-то момент Кидд порвал с бандитизмом и выбрал жизнь натурала. Kidd Construction впервые получила государственную лицензию в 2002 году, через двенадцать лет после убийства Джона Хилтона.

Баллард вывел фотографию дома Кидда на Google Maps и несколько мгновений изучал ее. Он выглядел как идеальная картина загородной жизни: серый с белой отделкой, гараж на две машины. Единственное, чего не хватало, это белого забора из штакетника перед домом. Она заметила на подъездной дорожке пикап с прицепленным к нему оборудованием. Название компании было нарисовано сбоку трейлера, но оно было размыто Google. Баллард не сомневался, что там было написано "КИДД КОНСТРАКШН". Это заставило ее проверить адрес в лицензии подрядчика, и она определила, что это было хранилище с одним отсеком. Так что, возможно, Кидд вел свой бизнес из дома, и его бизнес не убивал его финансово. Но у него все еще был дом, на который была одна ипотека, а пикап выглядел так, как будто ему было всего год или два. Это было неплохо для парня, который провел два срока в тюрьме штата, прежде чем ему исполнилось тридцать. Сейчас ему шестьдесят два, он был одним из немногих счастливчиков, которым удалось выбраться оттуда живым.

Натан Брейзил был другой историей. Баллард обнаружил в своем послужном списке два банкротства и череду действий по выселению, предпринятых против него за предыдущие двадцать пять лет. Она также нашла заявку на аренду в Интернете, в которой было указано, что он работает в сфере общественного питания, что, как она поняла, означало, что он, скорее всего, официант, бармен или, возможно, шеф-повар. Ссылка на заявку, которая была датирована 2012 годом, была генеральным менеджером ресторана "Марикс" в техасско-мексиканском стиле в Западном Голливуде. Баллард часто обедала там, когда много лет назад она жила в этом районе. Это было то самое место, куда можно было сходить за маргаритой и фахитас. Она задавалась вопросом, обслуживал ли ее когда-нибудь Бразил, даже несмотря на то, что она не узнала его на фотографии водительских прав, которую она обнаружила.

На фотографии Google Maps, которую Баллард нашла для того, что, по ее мнению, было текущим адресом Бразилии, был постмодернистский жилой дом 50-х годов на Суитцер. Одноуровневые апартаменты над открытым гаражом, место выглядело изношенным и давно вышедшим из моды, его фасад портили знаки парковки "только для арендаторов", наклеенные на пожелтевшую штукатурку.

Когда она распечатывала скриншоты своего поиска, у Баллард зазвонил мобильный телефон. На экране высветилось сообщение о НЕИЗВЕСТНОМ АБОНЕНТЕ. Она ответила на звонок.

“Это Макс Талис. Ты оставила мне сообщение ”.

Баллард взглянул на настенные часы и был удивлен. Она оставила сообщение для Тейлиса четырьмя часами ранее. Она не была уверена, есть ли разница во времени между Лос-Анджелесом и Айдахо, но его перезвон после полуночи показался странным для человека на пенсии.

“Да, детектив, спасибо, что перезвонили мне”.

“Дай угадаю, это из-за Бигги?”

“Важная персона? Нет, это не так. Я—”

“Именно так меня называют большую часть времени. Я занимался этим делом всего двадцать минут, а потом за дело взялись большие парни. Но мне все еще звонят, потому что я в файлах ”.

Баллард предположил, что он говорит о Бигги Смоллсе, рэпере, чье убийство в 90-х годах все еще официально не было раскрыто, но было предметом бесчисленных сообщений СМИ, документальных фильмов и фильмов, основанных на реальных событиях. Это было одно из длинной череды убийств в Лос-Анджелесе, которые захватили общественное воображение, хотя на самом деле это было уличное убийство, не сильно отличающееся от убийства Джона Хилтона: мужчина был застрелен на переднем сиденье своей машины.

В своем сообщении Баллард не упомянула о деле, о котором она хотела поговорить с Тейлисом, потому что это могло дать ему повод не звонить.

“На самом деле, я хочу поговорить с тобой о Джоне Хилтоне”, - сказала она сейчас.

Последовала пауза, прежде чем Тейлис ответил.

“Джон Хилтон”, - сказал он. “Ты должен помочь мне с этим”.

Баллард назвал дату убийства.

“Белый мужчина, двадцати четырех лет, застрелен один раз в своей Toyota Corolla в переулке, где торговали наркотиками, недалеко от Мелроуза”, - добавила она. “Один за ухом. Вы с Хантером поймали его. Я только что унаследовал это ”.

“Вау, да, ‘Хилтону’ понравился отель. Теперь я вспоминаю, что мы получили это удостоверение личности и подумали, надеюсь, этот парень не родственник, понимаешь? Тогда у нас на руках была бы огненная буря в СМИ ”.

“Так ты помнишь то дело?”

“Я не помню всего, но я помню, что мы так ничего и не добились с этим. Просто неудачное уличное ограбление, понимаешь? Связан с наркотиками, бандитизмом - это трудно прояснить ”.

“В нем есть аспекты, которые заставляют его выглядеть по-другому для меня. Ты в порядке, чтобы сейчас говорить? Я знаю, что уже поздно.”

“Да, я на работе. У меня полно времени.”

“Неужели? Чем ты занимаешься?”

“В сообщении ты сказал, что работаешь в ночную смену. Раньше мы называли это поздним шоу. В любом случае, я такой же. Ночной сторож. Позднее представление”.

“В самом деле. Что это за место такое?”

“Это просто стоянка для грузовиков. Мне стало скучно, понимаешь? Итак, я бываю здесь три ночи в неделю, поддерживая покой - и соблюдая приличия, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

Он был вооруженным охранником. Балларду это показалось резким падением с должности детектива по расследованию убийств полиции Лос-Анджелеса.

“Что ж, я надеюсь, ты будешь в безопасности”, - сказала она. “Могу я спросить вас о деле Хилтона?”

“Ты можешь спросить”, - сказал Тейлис. “Но я не уверен, что смогу что-нибудь вспомнить”.

“Давай посмотрим. Мой первый вопрос касается книги убийств. В кратком отчете родителей жертвы пара строк зачеркнута. Мне интересно, почему это произошло и что было затемнено ”.

“Ты имеешь в виду, как на странице, кто-то затемнил ее?”

“Это верно. Это были не ты или Хантер?”

“Нет, зачем нам это делать? Ты имеешь в виду отредактированный, как федералы сделали с делом о России?”

“Да, отредактировано. Это всего две строчки, но они выделялись, понимаешь? Я никогда не видел этого раньше. Я мог бы прочитать тебе страницу или, может быть, отправить ее тебе по факсу. Может быть, это помогло бы тебе —”

“Нет, это не поможет. Если я не могу вспомнить, я не могу вспомнить ”.

Баллард уловил изменение тона в голосе Тейлиса. Она подумала, что, возможно, он просто вспомнил что-то о деле и отключился.

“Позволь мне достать книгу и прочитать ее тебе”, - сказала она.

“Нет, милая, я только что сказал тебе”, - сказал Тейлис. “Я не помню того дела, и я вроде как занят здесь”.

“Хорошо, позволь мне спросить тебя вот о чем. Ты помнишь Джона Джека Томпсона?”

“Конечно. Джона Джека знали все. Что у него есть—”

“Вы когда-нибудь обсуждали с ним это дело?”

“Зачем нам это делать?”

“Я не знаю. Вот почему я спрашиваю. В итоге у него оказалась книга убийств по этому делу. Когда он ушел на пенсию, он забрал его с собой домой — он украл его - и я пытаюсь выяснить, почему ”.

“Тогда ты должен спросить его об этом”.

“Я не могу. Он умер на прошлой неделе, и его жена завела дело об убийстве. Теперь он у меня, и я пытаюсь выяснить, почему он его взял ”.

“Мне жаль слышать, что Джон Джек ушел, но я не могу тебе помочь. Я понятия не имею, откуда у него эта книга. Возможно, он говорил об этом с моим партнером, но он никогда не говорил со мной ”.

Баллард инстинктивно знал, что Тейлис лукавит. Он что-то знал, но не делился этим. Она предприняла последнюю попытку раскопать это.

“Детектив Тейлис, вы уверены, что не можете мне помочь?” - спросила она. “Мне кажется, ты действительно помнишь это дело. Ты защищаешь кого-то или какую-то тайну? Тебе не нужно—”

“Стой на месте, девочка”, - сказал Тейлис сердитым голосом. “Ты хочешь сказать, что я защищаю кого-то, храню секреты? Тогда это тот момент, когда я говорю: пошел ты. Никто так со мной не разговаривает. Я отдал управление и тот город—”

“Детектив, я не пытаюсь вас оскорбить”.

“—двадцать пять лет моей жизни, и я сажал людей в тюрьму, когда ты делала мальчикам минет под трибунами. Ты оскорбляешь меня и ты оскорбляешь все, что я когда-либо делал там, внизу. До свидания, детектив Баллард.”

Тейлис отключился.

Баллард сидела там, ее лицо покраснело от гнева и смущения.

“Тогда пошел ты”, - сказала она пустой комнате.

Она была спасена в тот момент, когда услышала свое имя из динамика на потолке. Это был лейтенант Вашингтон, запрашивающий ее присутствие в офисе наблюдения.

Она встала, чтобы уйти.

15

Некоторые звонки сопровождаются глубоким чувством страха, которое возникает задолго до осмотра места преступления или постановки вопроса. Это был один из таких. Лейтенант Вашингтон послал Балларда в дом в нижнем Бичвуд-Каньоне, где, как сообщалось, произошло самоубийство. Патруль хотел, чтобы детектив подтвердил и подписал это. Л-Т сказал Балларду, что это был ребенок.

Дом находился в квартале к северу от Франклин-он-Ван-Несс. Это был старый мастер, который выглядел так, будто его деревянную обшивку изнутри пожевали термиты. У входа стояли две патрульные машины и белый фургон с синей полосой сбоку, принадлежавший офису коронера. Баллард затормозил за ним и вышел.

Двое полицейских ждали на крыльце. Баллард видел их ранее на перекличке и знал, что их зовут Уиллард и Хоскинс. У них были отстраненные взгляды в глазах, и они были в ужасе от того, что происходило внутри.

“Что у нас есть?” - Спросил Баллард.

“Одиннадцатилетняя девочка повесилась в спальне”, - сказал Уиллард. “Это плохая сцена”.

“Ее мать нашла ее, когда она вернулась домой с работы около одиннадцати”, - добавил Хоскинс.

“Кто-нибудь еще в доме?” - Спросил Баллард. “Где отец?”

“Не здесь”, - сказал Хоскинс. “Мы не знаем его историю”.

Баллард прошел мимо них и открыл входную дверь. Сразу же она услышала женский плач. Она вошла и справа от себя увидела женщину-офицера по фамилии Робардс на диване рядом с женщиной, чье лицо было закрыто руками, когда она плакала. Баллард кивнул Робардсу и указал на лестницу в прихожей. Робардс кивнул — тело было наверху.

Баллард поднялся по лестнице и услышал шум из-за открытой двери справа от площадки. Она вошла в спальню с розовыми стенами и увидела тело девушки, висящее на петле, сделанной из галстуков, перекинутых через поперечную балку. На полу перед двуспальной кроватью стоял опрокинутый стул, который был взят из-за маленького письменного стола для домашних заданий. На коврике под телом была моча, а в комнате стоял запах экскрементов.

Офицер по фамилии Дотр находился в комнате, засунув руки в карманы, чтобы убедиться, что он ни к чему не прикасался, а также судебный эксперт по фамилии Поттер и два следователя коронера, которых Баллард не знал. Они воткнули термометр в тело через разрез, чтобы измерить температуру печени и определить предполагаемое время смерти.

“Баллард”, - сказал Дотр. “Это пиздец. Она всего лишь девушка ”.

Баллард и раньше бывал на сценах смерти с Дотре — она научила его держать руки в карманах - и, казалось, его никогда не смущало то, что он видел. Но он сделал это сейчас. Он был смешанной расы, но его лицо было почти белым, а глаза широко раскрытыми. Она кивнула и начала ходить по кругу по комнате. Она не хотела смотреть на лицо мертвой девушки, но знала, что должна. Она была искажена, ее глаза превратились в щелочки. Взгляд Балларда скользнул вниз по телу в поисках любых признаков борьбы, добираясь до пальцев в последнюю очередь. Много раз самоубийцы меняли свое решение и хватались за веревку или ремень на шее, ломая ногти или оставляя рваные раны. Не было никаких признаков этого. Девушка, по-видимому, никогда не колебалась в своем решении.

Девушка была одета в клетчатую зеленую юбку и белую блузку. На кармане блузки была эмблема частной школы. У нее был избыточный вес примерно на тридцать фунтов, и Баллард подумала, не издевались ли над ней из-за этого.

Она также заметила, что галстуки двух мужчин были связаны вместе, чтобы перекинуть их через перекладину и сделать петлю, которую девушка надела себе на шею. Баллард предположил, что девочка должна была пойти в спальню своих родителей, чтобы взять галстуки, и задался вопросом, имеет ли это значение.

“Ничего, если мы возьмем ее сейчас?” - спросил один из следователей коронера.

Баллард кивнул.

“Ты так это называешь?” - спросила она.

“Да”, - ответил тот же человек. “Мы не видим никаких признаков подставы. Ты подтверждаешь?”

“Ты нашел записку?”

“Никакой записки. Но ее мобильный телефон на комоде. Похоже, она звонила своему отцу вчера около девяти вечера. Это было оно.”

“Я хочу полный анализ на токсины, соскобы с ногтей и набор для изнасилования, просто чтобы покрыть основания”.

“Я положу это в огонь. Ты подтверждаешь самоубийство?”

Баллард сделал паузу. Ее сомнения были в том, что мать не прирезала ее. Она обнаружила свою дочь повешенной, но не поддержала ее и не прирезала на всякий случай.

“Я подтверждаю. На данный момент. Пришлите мне эти отчеты, хорошо? Детектив Баллард, третья стража Голливуда. И никто не говорит об этом с матерью и отцом ”.

“У тебя получилось”.

Баллард и Дотр отступили назад, когда один из людей коронера открыл стремянку, в то время как другой разворачивал на полу обертку для тела. Затем один человек взобрался наверх, чтобы обрезать верхнюю стяжку на балке, чтобы вся вязь была целой. Другой мужчина встал позади тела, расставил ноги, чтобы упереться, а затем обнял мертвую девушку. Перевязь была перерезана, и мужчина на полу держал тело, пока его напарник не спустился с лестницы и не помог опустить его на обертку для тела. Они завернули буррито, а затем положили тело в желтый пакет, который застегивался на молнию вокруг упаковки. Из-за громоздкости лестницы в доме они не принесли носилки. Двое мужчин подняли желтый пакет с обоих концов и вынесли его из комнаты.

Баллард подошел к комоду и поискал записку. Она надела перчатки и начала открывать ящики и шкатулку для драгоценностей. Никакой записки.

“Я нужен тебе здесь, Рене?” - Спросил Дотр.

“Ты можешь спуститься вниз”, - сказал Баллард. “Но пока не очищайте место происшествия. Скажи Уилларду и Хоскинсу, что с ними все в порядке ”.

“Вас понял”.

В комнате остались Баллард и Поттер.

“Ты хочешь полное обследование?” - Спросил Поттер.

“Я думаю, да”, - сказал Баллард. “На всякий случай”.

“Ты что-то видишь?”

“Нет, пока нет”.

Баллард провела в комнате еще двадцать минут в поисках записки или чего-нибудь еще, что могло бы объяснить, почему одиннадцатилетняя девочка покончила с собой. Она проверила телефон девочки, который не был защищен паролем — вероятно, родительское правило — и не нашла в нем ничего примечательного, кроме записи двенадцатиминутного звонка контакту с пометкой "ПАПА".

Она, наконец, спустилась вниз и вошла в гостиную. Робардс немедленно встал, явно стремясь передать этот кошмарный звонок Балларду.

“Это миссис Зима”, - сказала она.

Робардс обошла кофейный столик, чтобы убраться с дороги, чтобы Баллард могла подойти и сесть на диван вместо нее.

“Миссис Винтер, я очень сожалею о твоей потере”, - начал Баллард. “Можете ли вы сказать нам, где сейчас находится ваш муж? Ты пытался связаться с ним?”

“Он в Чикаго по делам. Я не пытался поговорить с ним. Я даже не знаю, что сказать или как сказать ему это ”.

“У вас есть семья в этом районе, где вы могли бы остановиться на ночь?”

“Нет, я не хочу уходить. Я хочу быть рядом”.

“Я думаю, тебе лучше уйти. Я могу позвать консультанта, который тоже поможет тебе. В нашем департаменте кризис—”

“Нет, я ничего этого не хочу. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Я остаюсь здесь”.

Баллард увидела имя ребенка на шкатулке с драгоценностями и школьных учебниках, которые она просматривала наверху.

“Расскажи мне о Сесилии. У нее были проблемы в школе или по соседству?”

“Нет, она была в порядке. Она была хороша. Она бы сказала мне, если бы была проблема ”.

“У вас есть еще дети, миссис Зима?”

“Нет, только она”.

Это вызвало новый взрыв слез и душераздирающий стон. Баллард позволил ей скользнуть в него, обращаясь к Робардсу.

“У вас есть какие-нибудь брошюры о консультациях, которые мы могли бы ей дать? Номера, по которым можно позвонить, чтобы поговорить с кем-нибудь?”

“Да, в машине. Я скоро вернусь”.

Баллард снова обратила свое внимание на миссис Зима. Она заметила, что была босиком, но нижние края одной обнаженной ступни были грязными.

“Вы уверены, что ваша дочь не оставила записку или не отправила сообщение о том, что она планировала сделать?”

“Конечно, нет! Я бы остановил это. Какой ужасной матерью ты меня считаешь? Это кошмар моей жизни”.

“Я сожалею, мэм. Я не имел в виду это. Я скоро вернусь”.

Баллард встала и сделала Дотру знак следовать за ней. Они прошли через парадную дверь и остановились на крыльце, как раз в тот момент, когда Робардс поднимался по ступенькам с брошюрой. Баллард заговорил тихим голосом.

“Осмотри окрестности и проверь мусорные баки на предмет записки. Начни с этого дома и сделай это тихо.”

“У тебя получилось”, - сказал Дотр.

Двое полицейских вместе спустились по ступенькам крыльца, а Баллард вернулся в дом и вернулся на диван. Миссис Винтер заговорила, прежде чем смогла сесть.

“Я не думаю, что она покончила с собой”.

Заявление не удивило Балларда. Отрицание было частью процесса траура.

“Почему это?”

“Она бы не покончила с собой. Я думаю, это был несчастный случай. Она совершила ошибку. Она забавлялась, и все пошло не так ”.

“Как она развлекалась?”

“Знаешь, так дети делают в своих комнатах. Когда они одни. Она, наверное, ждала, когда я приду домой и застукаю ее с поличным. Знаешь, чтобы привлечь внимание. Я бы поймал ее и спас как раз вовремя, и тогда все было бы ради нее ”.

“Она была единственным ребенком в семье и считала, что ей уделяют недостаточно внимания?”

“Ни один ребенок не думает, что ему уделяют достаточно внимания. Я этого не делал.”

Баллард знала, что люди, страдающие от травм и потерь, переживают горе множеством способов. Она всегда старалась воздерживаться от суждений о том, что говорили люди в муках жизненной катастрофы.

“Миссис Зима, вот брошюра, в которой описываются все услуги, доступные вам в это трудное время ”.

“Я же говорил тебе. Я не хочу этого. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое”.

“Я оставлю это на столе на случай, если ты передумаешь. Они могут быть очень полезны ”.

“Пожалуйста, уходи сейчас. Я хочу побыть один”.

“Я беспокоюсь о том, что оставляю тебя одну”.

“Не будь. Позволь мне скорбеть о моей дочери”.

Баллард не ответил и не пошевелился. Вскоре женщина оторвала взгляд от своих рук и уставилась на нее красными и водянистыми глазами.

“Уходи! Что я должен сделать, чтобы заставить тебя уйти?”

Баллард кивнул.

“Ладно. Я уйду. Но я думаю, было бы неплохо узнать, почему Сесилия сделала то, что она сделала ”.

“Вы никогда не можете знать, почему ребенок решает что-то сделать”.

Баллард прошел через гостиную к выходу. Она оглянулась на женщину в кресле. Ее лицо снова было спрятано в ладонях.

Баллард вышел из дома и присоединился к Робардсу и Дотре у их машины.

“Ничего”, - сказал Дотр.

“Мы проверили ее банки и соседей со всех сторон”, - сказал Робардс. “Ты хочешь, чтобы мы сделали больше?”

Баллард оглянулся на дом. Она увидела, как погас свет за занавесками в гостиной. Она знала, что некоторые тайны никогда не разгадываются.

“Нет”, - сказала она. “С тобой все чисто”.

Полицейские быстро направились к своей патрульной машине, как будто им не терпелось поскорее убраться с места происшествия. Баллард не винил их. Она села в свою машину и долго сидела там, наблюдая за погруженным в темноту домом. Наконец, она достала свой телефон и позвонила по номеру, который Сесилия обозначила как "ПАПА" в своем списке контактов. Баллард записал это. Мужчина сразу же ответил на звонок, но все еще казался встревоженным ото сна.

“Мистер Винтер?”

“Да, кто это?”

“Детектив Баллард, полиция Лос—Анджелеса Де...”

“О боже, о боже, что случилось?”

“Мне жаль сообщать вам, сэр, но ваша дочь Сесилия мертва”. Наступила долгая тишина, нарушаемая только звуками того, что мужчина на другом конце линии начал плакать.

“Сэр, вы можете сказать мне, где вы находитесь? Есть ли кто-нибудь, с кем ты могла бы быть?”

“Я сказал ей. Я сказал ей, что на этот раз все было по-настоящему ”.

“Рассказал Сесилии? Что ты ей сказал?”

“Нет, моя жена. Моя дочь — наша дочь... была... в беде. Она покончила с собой, не так ли? Боже мой, я просто не могу...”

“Да, я боюсь, что она это сделала. Ты говорил с ней ранее сегодня вечером?”

“Она позвонила мне. Она сказала, что собирается это сделать. Она говорила это раньше, но на этот раз я почувствовал ... Моя жена там? ”

“Она в доме. Она попросила нас уйти. Есть ли член семьи или друг, которому я могу позвонить, чтобы побыть с ней? На самом деле именно поэтому я звоню. Мы должны были уважать ее желание, чтобы мы ушли, но я не думаю, что она должна быть одна ”.

“Я позову кого-нибудь. Я позвоню ее сестре”.

“Хорошо, сэр”.

Послышалось еще хныканье, и Баллард ненадолго замолчал, прежде чем прервать.

“Где вы, мистер Винтер?”

“Нейпервилл. Компания, в которой я работаю, базируется здесь ”.

“Где это, сэр?” - спросил я.

“За пределами Чикаго”.

“Я думаю, тебе нужно вернуться домой и быть со своей женой”.

“Я есть. Я закажу билет на первый же рейс ”.

“Можете ли вы сказать мне, что сказала ваша дочь по телефону?”

“Она сказала, что устала от отсутствия друзей и лишнего веса. Мы пробовали с ней разные вещи. Чтобы помочь ей. Но ничего не помогало. На этот раз все было по-другому. Она казалась такой грустной. Я сказала Айви присмотреть за ней, потому что никогда раньше не слышала, чтобы она была такой грустной ”.

Последние несколько слов вырвались у него отрывисто, когда он начал громко плакать. “Мистер Зимой тебе нужно быть со своей женой. Я знаю, что это произойдет не раньше завтрашнего дня, но ты должен позвонить ей. Позвони Айви. Я сейчас повешу трубку, и ты сможешь позвонить ”.

“Ладно... Я позвоню”.

“Это твоя камера, верно?”

“Э-э, да”.

“Значит, у тебя должен быть мой номер в журнале вызовов. Позвони мне, если возникнут какие-либо вопросы или я смогу что-то сделать ”.

“Где она? Где мой ребенок?”

“Они отвезли ее в офис коронера. И они будут на связи с вами. А теперь спокойной ночи, мистер Винтер. Я сожалею о вашей потере ”.

Баллард отключилась и долгое время неподвижно сидела в своей машине. Она разрывалась между принятием того, что одиннадцатилетняя девочка покончила с собой, и подозрительностью, потому что мать оставила ее висеть на волоске, а отец никогда не спрашивал, как она покончила с собой.

Она достала свой телефон и нажала на повторный набор. Винтер ответила немедленно.

“Мистер Винтер, извините, что перезваниваю”, - сказала она. “Ты разговаривал со своей женой?”

“Нет”, - сказала Винтер. “Я пока не мог заставить себя позвонить ей”.

“Вы пользуетесь этим iPhone, сэр?”

“Ах, да. Почему ты спрашиваешь об этом?”

“Потому что для отчета, который я собираюсь написать, мне нужно подтвердить ваше местоположение. Это означает, что мне нужно связаться с полицией Нейпервилля и попросить офицера приехать в ваш отель, или вы могли бы просто отправить мне свои контактные данные и сообщить о своем местоположении. Это сэкономило бы время, и к вам не стала бы приставать полиция там, наверху ”.

Долгое время стояла тишина.

“Тебе действительно нужно это сделать?” Винтер, наконец, спросила. “Да, сэр, знаем”, - сказал Баллард. “Это часть протокола. Все случаи смерти расследуются. Если вы не хотите сообщать о своем местоположении по телефону, просто скажите мне, где вы находитесь, и я прикажу местному офицеру связаться с вами как можно скорее ”.

Снова воцарилось молчание, и когда Винтер заговорил, в его голосе была безошибочная холодность.

“Я отправлю вам свои контактные данные и сообщу о своем местоположении”, - сказал он. “Теперь мы закончили?”

“Да, сэр”, - сказал Баллард. “Еще раз благодарю вас за сотрудничество и сожалею о вашей потере”.

16

На обратном пути к станции Баллард свернул на Кауэнгу, а затем на Коул. Она медленно проехала мимо ряда палаток, навесных брезентовых конструкций и занятых спальных мешков, которые тянулись вдоль линии ограждения общественного парка. Она увидела, что место, ранее использовавшееся мужчиной, который был принесен в жертву прошлой ночью, уже занято кем-то с оранжево-синей палаткой. Она остановилась на улице — не было никакого движения, о котором стоило беспокоиться, чтобы помешать — и посмотрела на синий брезент, где, как она знала, спала девушка по имени Мэнди. Все казалось тихим. Легкий порыв ветра на мгновение взметнул грязный брезент, но вскоре сцена вернулась к натюрморту.

Баллард подумала о Мэнди и перспективах ее жизни. Затем она подумала о Сесилии и задалась вопросом, как она потеряла какую-либо надежду на счастье. Затем Баллард подумала о своем собственном отчаянном начале. Как получилось, что один ребенок сохранил надежду в темноте, а другой пришел к убеждению, что она ушла навсегда?

Ее телефон зажужжал, и она ответила. Это была лейтенант Вашингтон, и она сразу же посмотрела на зарядное устройство для рации, чтобы посмотреть, не оставила ли она где-нибудь свой "ровер". Но он был там, в своей подставке. Вашингтон предпочел позвонить ей, а не использовать радио.

“Л-Т”?"

“Баллард, где ты?”

“Направился к дому. Примерно в трех кварталах отсюда. Что случилось?”

“Дотр и Робертс только что были здесь. Они рассказали мне о девушке.”

Он умудрился неправильно произнести Дотр, отчего оно прозвучало скорее как сомневающийся, чем как дочь, и вообще пропустил имя Робардса.

“Что насчет нее?” - спросила она.

“Я слышал, что это было плохо”, - сказал Вашингтон. “Вы подтверждаете, что это было самоубийство?”

“Я подписал это. Родители были немного не в себе. Отца нет в городе. Но я подтвердил это. Он там, где он сказал, что был. Я передам все это в отдел убийств Западного бюро для дальнейшего расследования ”.

“Хорошо, хорошо, я хочу вернуть вас сюда и вытащить BSU, чтобы поговорить с вами троими”.

Отдел поведенческих исследований. Это означало психологическую консультацию. Это было последнее, чего Баллард хотел бы от департамента. Половина отдела уже думала, что она сфабриковала обвинения в сексуальных домогательствах против начальника. Это “необоснованное” расследование привело к тому, что ее заставляли посещать сессии БГУ в течение года. Добавление еще одного сокращенного листа к ее досье привело бы вторую половину в соответствие с распространенным мнением. И это было еще до того, как вы добрались до двойных стандартов, связанных с женщинами-полицейскими. Мужчина-офицер, обратившийся за консультацией, был смелым и сильным; женщина, делающая то же самое, была просто слабой.

“К черту это”, - сказал Баллард. “Я не хочу этого”.

“Баллард, это была плохая сцена”, - настаивал Вашингтон. “Я только что узнал подробности, и это гребаное шоу ужасов. Тебе нужно с кем-нибудь поговорить ”.

“Л-Т, я не хочу ни с кем разговаривать, мне не нужно ни с кем разговаривать. Я видел вещи и похуже, ясно? И у меня есть работа, которую нужно сделать ”.

Тон ее голоса заставил Вашингтона призадуматься. На несколько секунд воцарилась тишина. Баллард наблюдал, как мужчина выполз из единственной палатки, подошел к бордюру и открыто начал мочиться в канаву. Он не заметил ее и не услышал, как работает ее машина на холостых оборотах.

“Хорошо, Баллард, но я сделал предложение”, - сказал Вашингтон.

“Да, ты сделал это, Л-Т”, - ответил Баллард более мягким тоном. “И я ценю это. Я собираюсь вернуться в бюро и написать это, тогда я закончу на сегодня. Я отправлюсь на пляж, и все снова станет прекрасным. Соленая вода лечит все”.

“Это роджер, Баллард”.

“Спасибо тебе”.

Но Баллард знала, что она не поедет на запад, на пляж, в конце своей смены. В среду была проверка в отделе баллистической экспертизы, и она планировала быть первой в очереди.

Bosch

17

Было 9:05 утра в отделении 106, и не было никаких признаков врача скорой помощи Альберта Моралеса. Босх встал в задней части зала суда, чтобы иметь возможность выйти и обыскать коридор, как он делал каждые пять минут. Халлер сидел за столом защиты, занимаясь бумажной работой, чтобы создать впечатление, что он готовится ко дню суда.

“Мистер Холлер”, - сказал клерк. “Судья готов”.

В голосе секретаря слышалось нетерпение, которое судья, скорее всего, передал ей по телефону из своего кабинета.

“Да, я знаю”, - сказал Халлер. “Я просто ищу свидетельский лист, а потом буду готов уйти”.

“Можем ли мы пригласить вашего клиента?” спросил клерк.

Холлер обернулся и посмотрел на Босха, одарив его взглядом типа "ты меня трахнул".

“Э-э, не совсем еще”, - сказал он. “Позвольте мне минутку посовещаться с моим следователем”.

Халлер встал из-за стола и бросился через ворота, направляясь к Босху.

“Я не ваш следователь”, - прошептал Босх.

“Мне похуй”, - сказал Халлер. “Это было для нее, не для тебя. Где, черт возьми, наш свидетель?”

“Я не знаю. В повестке было указано девять, и я сказал ему девять, а его здесь нет. У меня нет другого способа связаться с ним, кроме как позвонить в пожарную часть, и я знаю, что его там нет, потому что у него сегодня выходной ”.

“Иисус Христос!”

“Посмотрим, даст ли тебе судья час. Я пойду искать—”

“Единственное, что судья собирается предъявить мне, - это обвинение в неуважении к суду. Он, наверное, сейчас в Чемберсе, пишет это. Я могу держать палец в плотине, может быть, еще пять минут. После этого мне придется привести моего свидетеля по ДНК и сделать это в обратном порядке —”

Он остановился, когда открылась дверь. Босх узнал Моралеса в уличной одежде, выглядевшего таким же расстроенным, как и Халлер. Его лоб покрылся испариной. Он нес свою аптечку, которая выглядела как большая коробка для рыболовных снастей.

“Это он”.

“Что ж, черт возьми, самое время”.

Босх оставил Халлера и отправился к Моралесу.

“В повестке было указано девять”, - сказал он.

“Я не мог найти парковку”, - сказал Моралес. “Итак, я припарковался у пожарной станции и подошел, неся эту штуку. Это тридцать фунтов. Потом эти гребаные лифты тянутся целую вечность ”.

“Хорошо, возвращайся в коридор и присядь на скамейку. Ни с кем не разговаривай. Просто остынь и не двигайся, пока я не выйду и не заберу тебя ”.

“Я вспотел, чувак. Я должен ударить по голове и вытереться полотенцем или что-то в этомроде ”.

“Это дальше по коридору, за лифтами. Делай то, что должен, но делай это быстро и возвращайся сюда. Ты хочешь, чтобы я присмотрел за твоим набором?”

“Не делай мне никаких одолжений, чувак. Я не хочу быть здесь ”.

Моралес покинул зал суда, а Босх вернулся к Халлеру. “Он будет в состоянии идти через пять минут. Он пришел со станции и вспотел, хочет немного привести себя в порядок ”.

“У него в коробке эта штуковина?”

“Он должен. Я не спрашивал.”

“Ему было бы чертовски лучше”.

Халлер развернулся и направился обратно через ворота. Он махнул клерку.

“Вы можете вывести моего клиента и вызвать судью”, - объявил он. “Защита готова к продолжению”.

Босх заметил, что Салдано, прокурор, подозрительно смотрит на Халлера. Она понятия не имела, что происходит.

Десять минут спустя началось заседание суда, Херштадт сидел рядом с Халлером. Судья Фальконе был на скамье, но ложа присяжных была пуста. Босх наблюдал за происходящим с заднего ряда галереи, рядом с дверью в зал суда.

Судья был зол. Он сказал присяжным прийти пораньше, и они так и сделали. Но теперь они сидели в зале заседаний, пока адвокаты спорили о включении неожиданного свидетеля. Моралеса не было в списке свидетелей, предоставленном защитой суду и обвинением в начале судебного процесса. Салдано теперь из принципа слепо возражал против того, чтобы он давал показания, даже не зная, кто он такой и что скажет.

Все это стало плохим началом дня.

“Мистер Халлер, вручая вам повестку в суд вчера поздно вечером, я не гарантировал вам, что этот свидетель даст показания”, - сказал судья. “Я ожидал возражения со стороны государства и того, что вы предоставите веские основания для его включения в этот поздний момент в судебное разбирательство”.

“Ваша честь, ” сказал Халлер, - суд предоставил защите широкие полномочия, и это, безусловно, ценится. Но, как вы сказали присяжным в начале этого разбирательства, этот судебный процесс - это поиск истины. Вчера вечером мой следователь обнаружил свидетеля, который мог бы изменить ход этого поиска истины. Несправедливо не только по отношению к моему клиенту, но и к народу Калифорнии не позволить ему быть заслушанным присяжными ”.

Фальконе бросил взгляд на галерею, и его глаза нашли Босха. На долю секунды Босху показалось, что он увидел разочарование, и в очередной раз ему захотелось, чтобы Халлер перестал называть его своим следователем.

“Но вы видите, мистер Халлер, вы создали обстоятельства с вашим следователем и этим свидетелем, которые явно несправедливы по отношению к обвинению”, - сказал судья. “Ср. У Салдано не было времени подготовиться к этим показаниям, попросить своего следователя изучить этого свидетеля или допросить его самостоятельно ”.

“Что ж, добро пожаловать в мой мир, ваша честь”, - ответил Халлер. “Я сам никогда не встречался с этим свидетелем и не разговаривал с ним. Как я уже говорил, его важность была обнаружена вчера поздно вечером — я полагаю, вы подписали повестку в пять пятнадцать. Сейчас он здесь, чтобы свидетельствовать. Мы все узнаем, что он хочет сказать, когда он это скажет ”.

“И о чем именно ты собираешься его спросить?”

“Я спрошу его о событиях, в которых он участвовал в день убийства. Он - техник скорой медицинской помощи, который лечил моего клиента, когда у него случился припадок в кафе чуть более чем за час до убийства судьи Монтгомери ”.

Судья переключил свое внимание на прокурора.

“Мисс Салдано, вы хотите ответить?”

Салдано встал. Ей было под тридцать, и она была восходящей звездой в офисе окружного прокурора, приписанной к отделу тяжких преступлений. Куда бы она ни пошла, средства массовой информации следили за ней. Босх уже заметил репортеров, выстроившихся в первом ряду галереи.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказала она. “Государство могло бы просто возразить на основании, которое суд уже изложил: отсутствие уведомления, отсутствие включения этого свидетеля в список свидетелей защиты, отсутствие раскрытия в отношении его показаний. Но поскольку мистер Халлер решил использовать старый прием поиска истины в своей просьбе об особом разрешении, государство-ответчик заявило бы, что этому свидетелю нечего добавить к показаниям по этому делу, которые каким-либо образом приблизят нас к истине. Мы уже получили показания от мистера Собственный свидетель-эксперт Халлера по поводу припадка, который, как утверждается, был у его клиента в кафе. Государство не возражало против этого свидетельства. Этот новый свидетель может предоставить только ту же информацию ”.

Она сделала паузу, чтобы перевести дыхание, прежде чем закончить свой аргумент.

“Итак, очевидно, ваша честь, что это своего рода уловка”, - сказала она. “Пустая трата времени суда. Еще больше дыма и зеркал от фокусника из зала суда, у которого в сумке с фокусами ничего не осталось ”.

Босх улыбнулся и увидел, что Халлеру, который откинулся на спинку стула и повернулся к столу обвинения, самому пришлось сдержать улыбку.

Когда Салдано сел, Халлер встал.

“Ваша честь, могу я?” - спросил он.

“Пожалуйста, будьте кратки, мистер Холлер”, - сказал Фальконе. “Присяжные ждут с девяти”.

“Дым и зеркала’, ваша честь? ‘Набор трюков’? На карту поставлена жизнь человека, и я возражаю против характеристик заместителя окружного прокурора. Он идет к—”

“О, перестаньте, мистер Холлер. Я слышал, что тебя называли и похуже, только в этом зале суда. И давайте не будем обманывать самих себя: мы оба знаем, что мисс Салдано только что дала вам следующий слоган для рекламы, которую вы размещаете в автобусах и на остановочных стоянках по всему городу. Я как сейчас вижу их: ‘"Волшебник в зале суда”, “ говорит офис окружного прокурора”.

В зале суда раздался приглушенный смех, и Босх увидел, как Салдано опустила голову, осознав, что натворила.

“Спасибо за рекламный совет, судья”, - сказал Халлер. “Я займусь этим сразу после того, как закончится этот судебный процесс. Но что важно прямо здесь, прямо сейчас, так это то, что на карту поставлены жизнь и свобода моего клиента, и на скамейке в коридоре сидит свидетель, который хочет дать показания и который, я верю, внесет ясность в то, что произошло — не только в кафе, но и часом позже в Гранд-парке перед вашим другом и коллегой судьей Монтгомери. Показания, которые, как ожидается, даст свидетель, имеют отношение к главному вопросу о том, являются ли надежными доказательства обвинения. И, наконец, я бы добавил, что о существовании этого свидетеля и его показаниях было или должно было быть известно обвинению — мой следователь узнал его имя из материалов собственного расследования штата. Я прошу снисхождения суда разрешить мне привести этого нового свидетеля в зал суда для дачи показаний ”.

Халлер сел, и судья посмотрел на Салдано, который не сделал попытки встать.

“Покорился”, - сказала она.

Фальконе кивнул.

“Хорошо, давайте пригласим присяжных”, - сказал он. “Мистер Холлер, я разрешаю вам вызвать вашего свидетеля для дачи показаний, но затем я собираюсь предоставить мисс Салдано столько времени, сколько ей потребуется для подготовки к перекрестному допросу, если она вообще захочет допросить свидетеля. ”

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал Холлер.

Он повернулся, снова посмотрел на Босха и кивнул. Босх встал, чтобы позвать Моралеса.

18

С самого начала Альберт Моралес казался человеком, у которого есть чип на плече. Он явно не хотел быть в суде в свой выходной и показал это, ведя себя незаинтересованно и давая краткие ответы на каждый вопрос. В глазах Босха это было хорошо. Он полагал, что очевидная неприязнь врача скорой помощи к Халлеру придаст больше доверия всему, что адвокату защиты удалось вытянуть из него, что было выгодно его клиенту.

Босх снова наблюдал за происходящим с последнего ряда. Это произошло не потому, что он должен был находиться рядом с выходом, а потому, что последний ряд прикрывал его от глаз помощника шерифа, который сидел за столом перед дверью в здание суда с ручками в руках. Использование электронных устройств было запрещено во всех помещениях Верховного суда, кроме коридоров. Депутаты часто дают слабину сотрудникам правоохранительных органов и прокуратуры, но никогда защите. И Босху нужно было иметь возможность общаться с Халлером, когда он проводил допрос Моралеса, не допрашивая его предварительно . Это был грандиозный номер без сети, и Халлеру нужна была любая помощь, которую он мог получить. Он носил электронные часы, на которые приходили сообщения с его телефона. Пока Босх оставлял свои сообщения короткими, Халлер мог получать их на часах и проверять их, как если бы он сверял время.

После того, как с предварительными сведениями об имени, роде занятий и опыте было покончено, Халлер перешел к делу, спросив Моралеса, получал ли он звонок относительно мужчины в Starbucks на Первой улице в день убийства судьи Монтгомери.

“Я сделал”, - сказал Моралес.

“А с тобой был напарник?” - Спросил Холлер.

“Я сделал”.

“Кто это был?”

“Джерард Кантор”.

“И вы двое лечили мужчину, который был на полу в "Старбаксе”?"

“Мы сделали”.

“Вы узнаете этого человека сегодня в зале суда?”

“Узнаешь? Нет.”

“Но вы знаете, что он в зале суда?”

“Да”.

“И как же это так?”

“Это было во всех новостях. Я знаю, о чем этот судебный процесс ”.

Он сказал это раздраженным тоном, который Халлер проигнорировал, продолжая настаивать.

“Итак, вы знаете, что обвиняемый по этому делу, Джеффри Херстадт, - это человек, с которым вы обращались на полу в ”Старбаксе" в тот день?"

“Да”.

“Но ты не узнаешь его?”

“Я лечу многих людей. Я не могу вспомнить их все. К тому же, он выглядит так, будто его отмыли, пока он был в тюрьме ”.

“И поскольку вы не можете вспомнить всех людей, которых лечили, вы пишете отчеты с подробным описанием того, что вы делали по каждому призыву о помощи, верно?”

“Да”.

Заложив фундамент, Халлер попросил у судьи разрешения принести копию отчета пожарной службы о происшествии, который был подан Моралесом после инцидента с Херштадтом. Как только с этим было покончено, Халлер положил экземпляр перед Моралесом и вернулся к кафедре.

“Что это за документ, мистер Моралес?”

“Отчет о происшествии, который я заполнил”.

“После того, как угостил Джеффри Херстадта в "Старбаксе”".

“Это верно. На нем написано его имя ”.

“Можете ли вы зачитать резюме присяжным?”

“Да. ‘Предмет упал или зацепился на полу офиса. Все жизненно важные органы в порядке. Уровень кислорода в норме. Отказался от лечения или транспортировки из-за незначительной рваной раны на голове от падения. Объект ушел”.

“Ладно, что означает эта последняя часть? ‘Объект ушел’.”

“Это означает именно то, что сказано: объект отказался от какой-либо помощи с нашей стороны, просто встал и ушел. Он вышел за дверь, и на этом все закончилось. Я не знаю, почему это так важно ”.

“Что ж, давайте попробуем объяснить это вам. Что значит—”

Салдано встал и возразил.

“Ваша честь, он изводит своего собственного свидетеля, когда у свидетеля есть законные опасения по поводу того, что он здесь делает. Как и я.”

“Мистер Холлер, вам виднее”, - сказал Фальконе.

“Да, ваша честь”, - сказал Халлер.

“И я присоединяюсь к свидетелю и прокурору в вопросе о том, как мы продвигаемся в поисках истины с этим свидетелем”, - добавил судья.

Моралес выглянул в галерею и увидел Босха. Он бросил на него взгляд, полный отвращения.

“Судья, ” сказал Халлер, - я думаю, что всем заинтересованным лицам это станет ясно очень быстро, если мне будет позволено продолжить с моим свидетелем”.

“Тогда, пожалуйста, сделай”, - сказал Фальконе.

Халлер взглянул на часы, как бы отмечая время, и прочитал первое сообщение Босха:

Приступайте к созданию штуковины.

“Мистер Моралес, краткое содержание вашего отчета о происшествии гласит: "Все жизненно важные органы в порядке. Уровень кислорода в норме.’ Что это значит?”

“Его пульс и кровяное давление были измерены и находились на приемлемом уровне. Его кровь была насыщена кислородом. Все было в порядке.”

“И как ты пришел к такому выводу?”

“Я измерил его пульс, а мой партнер измерил его кровяное давление. Один из нас надел оксиметр ему на палец”.

“Это все обычная процедура?”

“Да”.

“Что делает оксиметр?”

“Он измеряет содержание кислорода в крови. Вы получаете хорошее представление о том, как работает сердце с точки зрения циркуляции насыщенной кислородом крови ”.

“Так вот почему он пристегнут к пальцу? Вы хотите провести измерение с крайней точки?”

“Совершенно верно”.

“Сегодня я заметил, что ты захватил с собой аптечку скорой помощи, это верно?”

“Да, потому что так велела повестка в суд”.

“Этот оксиметр, о котором вы только что упомянули, он есть в вашем наборе?”

“Должно быть”.

“Не могли бы вы открыть свой набор и показать оксиметр присяжным?”

Моралес опустился на пол рядом со свидетельским местом и расстегнул защелки на своем снаряжении. Он откинул крышку и взял с подноса небольшое устройство. Он показал его Халлеру, затем повернулся и продемонстрировал присяжным.

“Как это работает, мистер Моралес?” - Спросил Холлер.

“Все просто”, - сказал Моралес. “Включите его, прикрепите к пальцу, и он излучает инфракрасный свет через палец. Исходя из этого, он может измерять насыщение крови кислородом ”.

“И ты просто пристегиваешь его к любому пальцу?”

“Указательный палец”.

“С любой стороны?”

“С любой стороны”.

“Как долго вы лечили Джеффри Херстадта в тот день?”

“Могу я взглянуть на отчет?”

“Ты можешь”.

Моралес просмотрел отчет и затем ответил. “От начала до конца, когда он ушел, прошло одиннадцать минут”.

“Тогда что ты сделал?”

“Ну, сначала мы поняли, что он ушел с нашим оксиметром, который все еще был у него на пальце. Я догнал его и схватил это. Затем мы собрали вещи, купили пару латте и ушли ”.

“Ты вернулся на станцию?”

“Да”.

“Где находится эта станция?”

“На Фремонт и Первой”.

“Довольно близко отсюда, верно?”

“Да”.

“На самом деле вы пришли сюда со своим снаряжением из участка, чтобы дать показания сегодня, не так ли?”

“Да”.

“Ты гулял по Гранд-парку?”

“Да”.

“Вы когда-нибудь раньше бывали в Гранд-парке?”

“Да”.

“Когда это было?”

“Много раз. Это часть зоны действия третьей станции ”.

“Возвращаясь к тому дню, когда вы лечили Джеффри Херстадта в Starbucks, поступал ли в службу спасения номер три еще один экстренный вызов вскоре после вашего возвращения в участок тем утром?”

“Да”.

“Что это был за звонок?”

“Это было нанесение ножевого ранения. Это был такой случай. Судья, которого зарезали.”

Босх перевел взгляд с Моралеса на Салдано. Она наклонилась к младшему прокурору, который сидел рядом с ней, и прошептала ему на ухо. Затем он встал и подошел к картонной коробке с файлами, которая стояла на стуле у ограждения зала суда. Он начал просматривать документы.

“Вы помните, как скоро вам позвонили после возвращения с лечения мистера Херштадта и проверки его жизненных показателей?” - Спросил Холлер.

“Не навскидку”, - сказал Моралес.

Халлер прошел через ту же процедуру, попросив разрешения судьи предоставить Моралесу отчет об инциденте, на этот раз с поножовщиной в Монтгомери.

“Проливает ли это свет на происходящее, мистер Моралес?” - Спросил Холлер.

“Если ты так говоришь”, - возразил Моралес.

“Если вы сравните это с первым отчетом о происшествии, разве там не говорится, что звонки были с интервалом в один час и девять минут?”

“Похоже на то”.

“Итак, давайте продолжим в том же духе. Ты сказал, что был с Херстадтом одиннадцать минут, а потом заказал латте. Сколько времени это заняло?”

“Я не помню”.

“Ты помнишь, была ли там реплика?”

“Это был Starbucks. Там была строчка.”

“Ладно, значит, по крайней мере, несколько минут там. Вы с напарником сидели за своим латте или взяли его с собой?”

“Забрал их, чтобы уйти”.

“И вы вернулись прямо на станцию?”

“Да, направляю”.

“Существует ли какой-то протокол или процедура, которой вы следуете после возвращения со спасательного вызова?”

“Мы пополняем запасы, пишем отчеты”.

“Сначала допьешь свой латте?”

“Я не помню”.

“Но потом вы получаете этот звонок, о поножовщине в Гранд-парке, верно?”

“Да”.

“И ты катаешься по нему”.

“Да”.

“Сколько времени вам и вашему партнеру потребовалось, чтобы добраться туда?”

Моралес просмотрел отчет о происшествии.

“Четыре минуты”, - сказал он.

“Была ли жертва, судья Монтгомери, жива, когда вы туда добрались?” - Спросил Холлер.

“Он обходил канализацию”.

“Что это значит?”

“Он умирал. Он потерял слишком много крови и не реагировал. Пульса нет. Мы действительно ничего не могли для него сделать ”.

“Ты только что сказал ‘пульса нет’. Значит, вы проверили его жизненные показатели, несмотря на то, что, как вы говорите, ‘он обходил канализацию’?

Босх знал, что так оно и было. Судебный процесс свелся к этому вопросу.

“Мы сделали. Это протокол. Несмотря ни на что, ты делаешь это ”.

“С помощью оксиметра?”

Моралес не ответил. Босху показалось, что он наконец осознал важность своих показаний и осознал, что все может измениться в зависимости от его ответа.

“С помощью оксиметра?” Снова спросил Халлер.

“Да”, - наконец сказал Моралес. “Это часть протокола”.

“Это был тот же оксиметр, который использовали менее чем за час до этого, чтобы проверить жизненные показатели Джеффри Херстадта?”

“Это могло бы быть”.

“Это означает "да”?"

“Да”.

“Минутку, ваша честь”.

Халлер позволил последнему ответу повисеть перед присяжными. Босх знал, что он пытается принять решение по следующему вопросу. Он отправил быстрое сообщение:

Спроси у?

Он увидел, как Халлер посмотрел на часы и прочитал это.

“Мистер Холлер?” - спросил я. Фальконе подсказал.

“Ваша честь”, - сказал Холлер. “Могу я уделить вам еще минутку, чтобы посовещаться с моим следователем?”

“Сделай это быстро”, - сказал Фальконе.

Босх встал, сунул телефон в карман и прошел по проходу к поручням. Холлер подошел, и они пошептались.

“Вот и все”, - сказал Халлер. “Думаю, я оставлю это здесь”.

“Я думал, ты бросаешь кости”, - сказал Босх.

“Я есть. Я сделал. Но я захожу слишком далеко и проваливаю все дело ”.

“Если вы не спросите, это сделает прокурор”.

“Не будь так уверен в этом. Для нее тоже отрезает оба пути. Она может ни о чем его не спрашивать.”

“Это поиск истины. Так сказал судья; ты так сказал. Задай вопрос. Или я не твой следователь.”

Босх повернулся, чтобы вернуться туда, где он сидел. Впервые он заметил, что Рене Баллард была в зале суда, на другой стороне галереи. Он не видел, как она вошла, и понятия не имел, как долго она там пробыла.

Усевшись, он снова обратил свое внимание на переднюю часть комнаты. Халлер пристально смотрел на Моралеса, все еще решая, уйти ли, пока он впереди, или задать вопрос, который мог выиграть или проиграть день — и судебный процесс.

“Мистер Холлер, у вас есть еще вопрос?” судья подсказал.

“Да, ваша честь, знаю”, - сказал Халлер.

“Тогда спроси это”.

“Да, ваша честь. Мистер Моралес, между двумя вызовами спасателей, на которые вы выезжали, где был оксиметр?”

“В моем наборе”.

Босх увидел, как Халлер сжал руку в кулак и слегка ударил им по кафедре, словно подбрасывал мяч после тачдауна.

“Ты не убрал его?”

“Нет”.

“Вы не почистили и не продезинфицировали его?”

“Нет”.

“Ты не стерилизовал это?”

“Нет”.

“Мистер Моралес, вы знаете, что такое перенос ДНК?”

Салдано вскочила на ноги и возразила. Она утверждала, что Моралес не был экспертом по ДНК и ему не должно быть позволено давать показания относительно переноса ДНК. Прежде чем судья смог ответить, это сделал Халлер.

“Я снимаю вопрос”, - сказал он.

Было ясно, что Халлер знал, что последует возражение. Он просто хотел, чтобы фраза "Передача ДНК" попала в протокол, и присяжные подумали об этом. Следующий свидетель Халлера завершил бы сделку по этому поводу.

“Тогда у вас есть еще один вопрос, мистер Холлер?” спросил судья.

“Нет, ваша честь”, - сказал Холлер. “У меня больше ничего нет”.

Халлер вернулся к столу защиты, оглянулся на Босха и, уходя, кивнул. Босх проверил ряд репортеров. Они казались замороженными. В зале суда воцарилась тишина, которая подчеркивала то, что Халлер только что сделал со своим допросом Моралеса.

“Мисс Салдано, вы желаете провести перекрестный допрос свидетеля или потребуется некоторое подготовительное время?” спросил судья.

Босх ожидал, что прокурор попросит о 402 слушаниях — сообщить судье без присутствия присяжных, сколько времени ей потребуется для подготовки к перекрестному допросу Моралеса. Судья уже сказал, что предоставит ей широкие полномочия.

Но прокурор удивил Босха и, вероятно, всех в зале суда, поднявшись и подойдя к кафедре.

“Коротко, ваша честь”, - сказала она.

Она положила блокнот на кафедру, проверила запись в нем, а затем посмотрела на свидетеля.

“Мистер Моралес, у вас в аптечке скорой помощи только один оксиметр?” - спросила она.

“Нет”, - сказал Моралес. “У меня есть запасной вариант. Знаешь, на случай, если у одного из них сядет батарейка.”

“Больше вопросов нет”, - сказал прокурор.

Теперь, в тишине, казалось, что инерция изменилась. Одним вопросом Салдано смог свести на нет многое из того, чего добился Халлер.

“Мистер Халлер, что-нибудь еще?” - спросил судья.

Халлер поколебался и попросил судью дать ему минутку. Босх попытался придумать вопрос, который он мог бы задать ему в смс. Казалось, что любой заданный вопрос мог открыть обвинителю еще одну лазейку. Он печатал быстро и не потрудился исправить опечатки:

Скажи ему, чтобы открыл аптечку.

Он наблюдал, как Халлер посмотрел на часы. Судья тоже заметил.

“Я остановлю вас, прежде чем вы спросите, мистер Холлер”, - сказал он. “Мы не будем делать утренний перерыв, пока не закончим с этим свидетелем”.

“Благодарю вас, ваша честь”, - сказал Халлер, прежде чем снова переключить свое внимание на свидетеля. “Мистер Моралес, не мог бы ты снова открыть свой набор и показать нам, где ты хранишь оба оксиметра?”

Моралес сделал, как просили. Оксиметр, который он продемонстрировал присяжным, находился в верхнем ящике его набора. Затем он поднял лоток, провел руками по содержимому более глубокой коробки, пока не нашел другой оксиметр, и поднял его.

“Спасибо, теперь вы можете закрыть это”, - сказал Халлер.

Он подождал, пока Моралес закрывал свой чемоданчик. Он оглянулся на Босха и слегка кивнул. Инерция должна была вот-вот снова поменяться.

“Итак, мистер Моралес, когда вы сказали, что у вас есть запасной оксиметр, вы говорили о наличии дополнительного, хранящегося в нижней части вашего набора, для использования, если устройство, которое у вас сейчас находится в верхнем лотке вашего набора, выйдет из строя или у вас сядет батарейка, это верно?”

Моралес четко знал, что он предоставлял присяжным ключевую информацию, и его лояльность была к государству. Он поколебался, а затем попытался сформулировать ответ, который не дал бы Халлеру того, чего он хотел.

“Никогда не знаешь наверняка”, - сказал он. “Мы можем использовать любой из них, в зависимости от ситуации”.

“Тогда почему один на верхней части вашей коробки, а другой под подносом и на дне?” Халлер ответил.

“Просто так получилось, что именно так я упаковал набор”.

“В самом деле. Итак, позвольте мне задать вам гипотетический вопрос, мистер Моралес: в службу спасения номер три поступил звонок. Мужчина был сбит машиной на Первой улице. Ты откликаешься. Он на улице, истекающий кровью, без сознания. Он ‘ходит вокруг да около", если хотите. Ты открываешь свой набор. Ты берешь оксиметр с верхнего лотка или поднимаешь этот лоток и достаешь другой оксиметр снизу?”

Как по команде, Салдано возразил, сказав, что Халлер снова изводит своего собственного свидетеля. Халлер снял вопрос, потому что знал, что присяжным не нужно было слышать ответ. Здравый смысл подсказывал, что Моралес возьмет оксиметр с верхнего лотка, и что он сделал то же самое, когда лечил смертельно раненного судью Монтгомери.

“У меня больше нет вопросов”, - сказал Халлер.

Салдано возразил, не желая больше зацикливаться на показаниях оксиметра. Судья спросил Халлера, есть ли у него еще свидетели.

“Да, ваша честь, последний свидетель”, - сказал Халлер. “Защита хотела бы вызвать доктора Кристин Шмидт для дачи показаний”.

“Очень хорошо”, - сказал Фальконе. “Сейчас мы сделаем утренний перерыв и вернемся, чтобы выслушать вашего последнего свидетеля. Присяжные, сейчас самое время воспользоваться туалетом, выпить чашечку кофе. Но возвращайся в зал собраний и будь готов к выступлению через пятнадцать минут. Благодарю тебя”.

Судья не сделал ни малейшего движения, чтобы покинуть скамью присяжных, когда присяжные встали и направились к двери в конце скамьи присяжных. Это означало, что заседание суда не было отложено, и Фальконе будет что сказать адвокатам, когда присяжные уйдут.

Он подождал, пока последний вошедший пройдет через дверь зала собраний, прежде чем заговорить.

“Хорошо, присяжные больше не присутствуют, и мы все еще ведем запись”, - начал он. “Я не хочу указывать адвокатам здесь, что делать, но мне кажется, что было бы разумно использовать перерыв, если бы мисс Салдано и мистер Халлер присоединились ко мне в кабинете, чтобы обсудить жизнеспособность этого дела в дальнейшем. Есть возражения против этого?”

“Нет, ваша честь”, - немедленно ответил Холлер.

“Нет, ваша честь”, - нерешительно повторил Салдано.

19

После того, как адвокаты вернулись в кабинет судьи, Босх вышел в коридор. Кристин Шмидт сидела там на скамейке, ожидая, когда ее вызовут для дачи показаний. Свидетелям не разрешалось заслушивать другие показания в суде, и поэтому она не знала о показаниях, которые только что дал Моралес, или о том, какие сейсмические изменения это внесло в дело. Босх пересек коридор, чтобы поговорить с ней, и просто объяснил, что адвокаты встречаются с судьей, и она может рассчитывать на дачу показаний позже.

Затем он вернулся через широкий коридор к другой скамье, где ждал Баллард. Он сел, и она поставила свой рюкзак между ними.

“Итак, что там только что произошло?” - спросила она.

“Я думаю, что Халлер только что получил оправдательный вердикт”, - сказал Босх. “По крайней мере, держу пари, что это то, о чем они говорят в палатах”.

“Это свидетельство. Он сбил ДНК?”

“Скорее, он придумал способ объяснить, как ДНК обвиняемого попала под ноготь судьи. Это было перенесено”.

Он кивнул в другой конец зала на скамью, где сидел доктор Шмидт.

“Это его эксперт по ДНК”, - сказал Босх. “Она приходит следующей, чтобы рассказать о сенсорной ДНК, переносе ДНК. ДНК Херстадта была найдена под ногтем судьи Монтгомери. Один ноготь. Оксиметр мог передать это. Это обоснованное сомнение прямо здесь. Это поставит присяжных в тупик, если не вынесет прямого оправдательного приговора ”.

“Но подождите”, - сказал Баллард. “Что насчет признания парня? Он признался в преступлении.”

“Халлер взорвал это вчера. Херштадт - шизофреник. Его врач давал показания, говоря, что у него такой психоз, который заставил бы его согласиться на что угодно в состоянии стресса, сказать "да" чему угодно, включая убийство судьи в парке. Я думаю, что Халлер одержал победу. Я думаю, судья тоже так думает. Должно быть, это то, о чем они говорят в палатах ”.

“И ты отдал ему все это?”

Она сказала это тоном, который показался Босху недоверчивым, как будто то, что он сделал, было частью продуманного плана защиты. Это оскорбило его.

“Я изложил ему факты”, - сказал он. “Никаких фокусов. Я думаю, что то, что он изложил там, - это то, что произошло. Херштадт этого не делал ”.

“Извините”, - быстро сказал Баллард. “Я не хотел предлагать... Мне нравился судья Монтгомери. Я говорил тебе об этом.”

“Он мне тоже нравился. Я просто хочу убедиться, что правильный парень сядет за его убийство, вот и все ”.

“Конечно. Конечно. Мы все так думаем”.

Босх больше ничего не ответил. Он все еще чувствовал жар от того, что его в чем-то несправедливо обвинили. Он повернулся и посмотрел вдоль коридора на людей, входящих и выходящих из залов суда, ожидающих на скамейках, бесцельно бродящих по залам правосудия. Он видел, как несколько присяжных по делу Монтгомери возвращались из туалетов.

“Так почему ты здесь?” он, наконец, спросил. “Ты получил что-нибудь от баллистической экспертизы этим утром?”

“На самом деле, нет”, - сказал Баллард.

Ее тон изменился. Босх подумал, что она, вероятно, была рада сменить тему после того, как вляпалась с ним в дерьмо на суде.

“В банке данных не было ничего, что соответствовало бы снаряду из Хилтона”, - продолжила она. “Но, по крайней мере, он сейчас там, если что-нибудь случится в будущем”.

“Очень жаль”, - сказал Босх. “Но мы знали, что это был рискованный шаг. Что дальше? Риальто?”

“Чем больше я узнаю об Элвине Кидде, тем больше я думаю, что ответ где-то там”.

“Что ты нашел на этот раз?”

Баллард подтянула к себе рюкзак и достала ноутбук. Она открыла его и нарисовала бок о бок фотографии чернокожего мужчины, стоящего лицом вперед и повернутого направо.

“Это фотографии Кидда из Corcoran, сделанные в 1989 году, когда он и Джон Хилтон оба были там. Теперь посмотри на это ”.

Она вытащила альбом Хилтон для рисования из рюкзака. Она открыла его на определенной странице и передала Босху. Он сравнил рисунок на странице с мужчиной на фотографиях.

“Это спичка”, - сказал он.

“Они знали друг друга там, наверху”, - сказал Баллард. “Я думаю, они были любовниками. А потом, когда они оба условно-досрочно освободились и вернулись в Лос-Анджелес, это стало проблемой для Кидда. Он был инвалидом. Любая гей-атмосфера, и это может привести к летальному исходу ”.

“Это большой скачок. Ты точно знаешь, что он был геем?”

“На данный момент нет, это всего лишь предположение. Есть что-то в рисунках в альбоме для рисования ... Затем вся эта история с наркоманией, холодность родителей в их заявлении. Я все еще работаю над этим. Почему — что ты знаешь?”

“Я ничего об этом не знаю. Но я помню, что Джон Джек и я работали над несколькими убийствами геев, и Джон Джек никогда не был слишком мотивирован по этому поводу. Это был его единственный недостаток. Он никогда не смог бы разжечь костер, если бы жертвой был гей. Я помню этот единственный случай — одна ночь прошла неудачно. Старик подобрал молодого парня в Западном Голливуде, отвез его к себе домой в холмы за Аванпостом. Парень ограбил его, а затем избил до смерти своим ремнем. На нем была большая пряжка для родео, и это была плохая сцена. И я помню, что Джон Джек сказал кое-что, что обеспокоило меня. Он сказал: "Иногда люди заслуживают того, что они получают’. Я не говорю, что это неправильно все время — у меня были случаи, когда я верил в это. Но в том случае это было неправильно ”.

“Все считаются или никто не считается”.

“У тебя получилось”.

“Итак, мы снова подходим к вопросу о том, почему Джон Джек забрал книгу убийств?

Было ли это потому, что он ненавидел геев и не хотел, чтобы это раскрылось?”

“Это кажется чрезмерным. Я не думаю, что мы еще там.”

“Может быть, и нет”.

Несколько мгновений они сидели в тишине. Все больше присяжных возвращались в зал заседаний. Босх знал, что должен вернуться в зал суда. Больше из любопытства о том, что происходило, чем из чувства долга быть там.

“Не имеет значения, что Томпсон делал или не делал с этим делом”, - сказал Босх. “Или Хантер и Тейлис”.

“Мы все еще собираемся раскрыть это”, - сказал Баллард.

Босх кивнул.

“Мы такие”, - сказал он.

Он встал и посмотрел на Балларда сверху вниз.

“Мне нужно вернуться туда. Ты собираешься в Риальто?”

“Нет. Западный Голливуд. Повидаться со старым соседом Хилтона по комнате, посмотреть, смогу ли я подтвердить что-то из этого ”.

“Дай мне знать, как все пройдет”.

20

Босх вошел в зал суда, когда последние несколько присяжных возвращались на свои места в ложе, и судья повернулся в своем кресле с высокой спинкой, чтобы во время выступления смотреть прямо на коллегию. Босх проскользнул на свое знакомое место в последнем ряду галереи. Он увидел, что и Халлер, и Салдано сидели на своих местах и смотрели прямо перед собой, поэтому Гарри не смог прочитать от них, что происходит. Как раз в тот момент, когда судья собирался начать, дверь зала суда открылась, и Джерри Густафсон, ведущий детектив полиции Лос-Анджелеса по этому делу, поспешил внутрь и вверх по центральному проходу, затем сел в первом ряду прямо за столом обвинения. Густафсон входил в зал суда и выходил из него в те дни, когда Босх посещал судебные заседания.

“Дамы и господа”, - начал Фальконе. “Прежде всего, я хочу поблагодарить вас за вашу общественную помощь в этом деле. Работа присяжных может отнимать много времени, быть трудной, а иногда даже травмирующей. Вы все были участниками труппы последние десять дней, и я и штат Калифорния отдаем вам должное и благодарим вас.

“Однако произошли изменения, и это дело подошло к концу. Офис окружного прокурора принял решение снять все обвинения с мистера Херштадта и не продолжать расследование дела в настоящее время ”.

В зале суда поднялся необходимый гул шепота, поскольку рассеянные наблюдатели и ряды репортеров отреагировали на новость. Босх наблюдал за спиной Халлера. Он не пошевелился и не сделал никакого движения в сторону своего клиента, чтобы похлопать его по руке или плечу, никаких визуальных признаков победы.

Босх действительно видел Густафсона, который наклонился вперед, положив руки на поручень в зале суда, опустив голову, как человек, стоящий на коленях в церкви и молящий своего бога о чуде.

Но что смутило Босха, так это последние три слова судьи: в это время.Что это значило? Он знал, так же точно, как и судья, что снять все обвинения на этом этапе было равносильно оправдательному приговору. Ответных действий не последовало. В Калифорнии судебное разбирательство считается состоявшимся с момента выбора присяжных. Снова напасть на Херштадта после этого означало бы задействовать его защиту от двойной опасности. Босх не сомневался: дело против Джеффри Херстадта закрыто.

После своего невнятного объяснения судья еще раз поблагодарил присяжных и попросил их вернуться в зал заседаний и подождать. Он сказал, что команда обвинения хотела с ними поговорить. Босх предположил, что Салдано хотел опросить их, чтобы понять, как они относятся к вердикту. Разговор мог бы подсказать ей, совершила ли она критическую ошибку, прекратив дело. Это также могло подтвердить, что она приняла правильное решение.

Фальконе объявил перерыв в заседании суда и покинул скамью подсудимых. Холлер направился к выходу и, наконец, оглянувшись, увидел Босха в последнем ряду. Он улыбнулся и ткнул в него пальцем, затем подул на палец, как будто это был воображаемый ствол пистолета. Наконец, он наклонился и сжал плечо своего сидящего клиента. Он наклонился и начал шептать ему на ухо.

Салдано и ее помощник встали из-за стола обвинения и направились к двери зала заседаний присяжных. Густафсон встал и направился обратно по проходу к выходу из зала суда. Он остановился, чтобы посмотреть на Босха. Много лет назад они вместе работали в отделе массовых ограблений и убийств, но не очень хорошо знали друг друга.

“Доволен, Босх?”

“Что именно произошло?”

“Салдано прекратила дело, чтобы сохранить свой безупречный послужной список чистым. Херштадт уходит, и что бы ни случилось, это твоя вина, придурок. Я знаю, что ты придумал это для Холлера ”.

“Ты все еще думаешь, что это сделал он”.

“Пошел ты, чувак. Я знаю, что это сделал он, и ты тоже ”.

“А как насчет остальных пяти, Густафсон?”

“Какие пять?”

“Мы получили дело об убийстве в отделе расследований. Вы и ваш напарник, вы кололи дрова на пятерых других людей, которые были бы счастливы видеть Монтгомери мертвым, но вы просто бросили это дело, когда получили анализ ДНК Херштадта. Ты собираешься вернуться к ним?”

Густафсон указал на переднюю часть комнаты, где Халлер все еще что-то шептал на ухо Херштадту.

“Твой убийца прямо здесь, Босх. Мне не нужно ни к кому возвращаться. Это был он, он был у нас, а потом ты все взорвал. Хорошая работа. Ты должен гордиться. Ты только что перечеркнул все, что когда-либо делал, с помощью значка ”.

“Так это значит "нет”?"

“Босх, насколько я понимаю, этим делом занимается CBA. И это на твоей совести”.

Густафсон вышел из зала суда.

Босх остался сидеть, его лицо горело от негодования. Он пытался успокоиться, пока Халлер заканчивал со своим клиентом и разрешал помощнику шерифа в зале суда отвести Херштадта обратно в тюрьму при здании суда, чтобы его можно было обработать и освободить. Халлер быстро собрал свои папки и юридические блокноты и бросил их в портфель. Затем он защелкнул два латунных замка и прошел через ограждение, где его ждали четверо репортеров. Перебивая друг друга, они засыпали его вопросами о том, что именно только что произошло в кабинете судьи.

Халлер сказал им, что ответит на их вопросы в коридоре. Он вывел их из зала суда, подмигнув Босху, когда они проходили мимо его ряда. Затем Босх встал и последовал за ними к дверям. Холлер занял позицию посреди коридора, и репортеры собрались вокруг него полукругом. Босх стоял вне круга, но достаточно близко, чтобы слышать, о чем говорилось.

Репортеры начали выкрикивать вариации на одни и те же вопросы.

“Хорошо, хорошо, слушайте, а не говорите, и я вас просветлю”, - сказал Халлер, его голос был почти головокружительным от победы в зале суда.

Он подождал, пока они успокоятся, прежде чем продолжить.

“Ладно, готова?” - сказал он. “Столкнувшись с более чем обоснованными сомнениями в доказательствах, которые оно представило присяжным, сегодня штат пошел по важному пути и отозвал надуманное дело, которое оно вело против моего клиента. Мистер Херштадт в настоящее время находится под следствием и вскоре выйдет на свободу ”.

“Но это дело началось как верняк”, - сказал репортер, который, как знал Босх, был из Times.“У них было признание и совпадение ДНК. Что случилось?”

Халлер развел руками и улыбнулся.

“Что я могу тебе сказать? Обоснованное сомнение за разумную плату ”, - сказал он. “Что здесь произошло, так это то, что они не сделали свою домашнюю работу. Признание было фальшивым — оно исходило от человека, который признался бы в убийстве Черного Георгина, если бы его спросили. И было совершенно разумное объяснение совпадению ДНК. Судья видел это, знал, что это дело - утка без крыльев, и вызвал по нему обвинение. Мисс Салдано позвонила своему боссу, и здравый смысл возобладал. Она сделала то, что сделал бы любой благоразумный прокурор: она сложила свою палатку ”.

“Значит, дело было прекращено?” - спросил другой репортер.

“Это было изъято офисом окружного прокурора”, - сказал Халлер. “Они сняли все обвинения”.

“Так это значит, что они все еще могут повторно подать заявку”, - сказал третий репортер.

“Нет”, - сказал Халлер. “Это дело уже дошло до суда. Снова предъявить обвинение моему клиенту означало бы подвергнуть его двойной опасности. Это дело закрыто, ребята, и сегодня было доказано, что невиновный человек ”.

“Кому звонил Салдано, чтобы получить разрешение на прекращение дела?” - спросил репортер Times.

“Я не знаю”, - сказал Халлер. “Она вышла из кабинета, чтобы позвонить. Тебе придется спросить ее.”

“Что теперь происходит с вашим клиентом?” - спросил репортер Times.

“Он свободный человек”, - сказал Халлер. “Я собираюсь посмотреть, смогу ли я найти ему место для ночлега и вернуться к терапии. Я подумываю о том, чтобы завести страницу на GoFundMe, чтобы помочь с его расходами. У него нет ни дома, ни денег. Они продержали его в тюрьме семь месяцев ”.

“Вы собираетесь просить город и округ о возмещении ущерба?” спросил репортер.

“Может быть”, - сказал Халлер. “Я думаю, что нужно исправить ситуацию. Но это вопрос для другого дня. Спасибо вам всем. Не забывай, что в Халлере подают двойной эль.Сделай это правильно ”.

Халлер отступил от полукруга и поднял руку в направлении лифтов, отпуская журналистов. Проходя мимо него, репортер из Times протянула ему визитную карточку и сказала что-то тихим голосом, которого Босх не расслышал. Холлер взял ее визитку и сунул в нагрудный карман своего пиджака, за красно-бело-синим карманным квадратом. Затем он неторопливо подошел к Босху, и улыбка, казалось, стала постоянной чертой его лица.

“У тебя не так много дней, как этот, Гарри”.

“Я не думаю, что ты понимаешь. Что на самом деле произошло в Чемберсе?”

“В значительной степени то, что я им только что сказал. Я опустил ту часть, где судья говорит Салдано, что, по его мнению, присяжные ни за что не смогут вынести вердикт о виновности вне всяких разумных сомнений. Он дал ей возможность продолжить и выслушать моего эксперта по ДНК, а затем мое очень убедительное ходатайство об увольнении. Это было, когда она вышла и обратилась к сильным мира сего. Остальное в точности так, как я рассказал. Может быть, теперь они выйдут и найдут подходящего парня для этого ”.

“Я сомневаюсь в этом. Густафсон все еще думает, что это дело рук вашего клиента. Он зашел по пути, чтобы сказать мне.”

“Уязвленная гордость, вот и все, что есть. Я имею в виду, что еще он собирается сказать?”

“Да, но разве ты не видишь? Он не собирается преследовать настоящего убийцу. Он сам сказал это, уходя: ‘CBA’ — дело закрыто ”.

“Что это значит?”

“Оправдан арестом. Это означает, что дальнейшего расследования не будет. Тем временем, тот, кто действительно это сделал, все еще на свободе ”.

“Но это не наша проблема, не так ли? Мы работаем на Херштадт, и Херштадт свободен ”.

“Может быть, это не твоя проблема”.

Холлер долго смотрел на Босха, прежде чем ответить.

“Я думаю, ты должен делать то, что ты должен делать”.

Босх кивнул.

“Я собираюсь сохранить файлы обнаружения и копию книги убийств”.

“Конечно. Будь моим гостем. Я скоро свяжусь с вами по поводу другой вещи, о которой мы говорили. Медицинская штука.”

“Я буду рядом”.

Баллард

21

Баллард проснулась с сильной болью между лопатками и покалываниями в левой ноге. Она со стоном села в палатке и обнаружила, что Лола решила лечь спать, положив все тридцать пять фунтов своего тела на ногу Баллард. Она высвободила ногу, разбудив собаку, которая посмотрела на нее с предательством в глазах.

“Ты раздавил мне ногу”, - сказал Баллард.

Она начала массировать лодыжку, пока чувство жжения не начало отступать. Как только она вернула его к жизни, она начала двигать плечами, пытаясь расслабить мышцы спины. Перед сном она встала на доску, проплыла на веслах весь путь до скалистой пристани в бухте, а затем обратно, возвращение было битвой с сильным ветром, дувшим из Малибу.

Теперь в глазах Лолы было ожидание, и Баллард прочитал сообщение.

“Короткая история, Лола. У меня есть работа”.

Баллард на коленях выползла из палатки и огляделась. Пляж был пустынен. Аарон стоял в стойке спасателя, ссутулившись так низко, что была видна только макушка его головы. Баллард поднял поводок с песка, и Лола услышала, как звякнул металлический зажим. Она выскочила из палатки, протиснулась между ног Баллард и заняла сидячее положение перед ней. Она оглянулась через плечо на Баллард, готовая к тому, что поводок пристегнут к ее ошейнику.

“Не будь таким напористым. Это всего лишь короткий пожар”.

Баллард сунула ноги в сандалии, которые оставила возле палатки, и они направились к дощатому настилу, по которому Лола любила гулять и наблюдать за миром. Баллард решила идти на север, так как ранее она гребла на юг. Они доехали до Роуз-авеню, а затем развернулись, Лола безуспешно пыталась повернуть назад.

Через полчаса Балларду пришло время собираться. Было почти четыре, и она хотела вернуться в город до того, как поток машин, движущихся на восток, достигнет своего пика. Она пошла к своему фургону, открыла банку с едой для Лолы и положила ее в миску на земле на парковке. Пока собака ела, Баллард просмотрела рабочую одежду, которая висела у нее на вешалке в фургоне, чтобы убедиться, что у нее есть чистый костюм на ночь.

Высадив Лолу в ночном отделении, Баллард избегал автострад и ехал по наземным улицам в сторону Голливуда. Она добралась туда к 5:30, припарковалась на стоянке Голливудского вокзала и переоделась в раздевалке, прежде чем вернуться на стоянку и пересесть на свою городскую машину. Затем она поехала в Западный Голливуд, проезжая мимо многоквартирного дома, который, по ее мнению, был домом Натана Брейзила, соседа Джона Хилтона по комнате во время его убийства.

Она нашла парковку на Уиллоуби и пешком вернулась в квартиру. Там не было ворот безопасности, еще одно указание на то, что здание не было востребованным адресом. Она смогла напрямую подойти к квартире 214 и постучать. Почти сразу дверь открыл мужчина с короткими черными волосами и аккуратно подстриженной бородкой. Баллард не узнала его по фотографии водительских прав четырехлетней давности, которую она ранее обнаружила на компьютере.

Она отстегнула свой значок от пояса и показывала его.

“Мистер Бразил?”

“Да, что это?”

“Я детектив Баллард из полиции Лос-Анджелеса. Я хотел бы задать вам несколько вопросов.”

“Ну, и о чем это? Это Западный Голливуд, а не Лос-Анджелес”.

“Да, я знаю, что это Западный Голливуд. Я расследую убийство Джона Хилтона в Голливуде и знаю, что прошло много времени, но я хотел бы спросить вас о нем и о его жизни в те времена, когда вы жили вместе ”.

“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я никогда не жил с человеком с таким именем.”

“Ты Натан Брейзил, верно?”

“О, нет. Я Деннис. Натан — мой муж, я взяла его имя. Но я уверен, что он ничего не знает об убийстве. Что было—”

“Он здесь?”

“Нет, он на работе”.

“Где находится работа?”

Деннис начал становиться уклончивым.

“Он работает в ресторане, так что ты не можешь просто взять и вломиться —”

“Он все еще работает в "Мариксе”?"

Его глаза подтвердили это, слегка расширившись в удивлении "откуда-ты-знаешь-это".

“У тебя есть визитка?” - спросил он. “Я попрошу его позвонить тебе”.

“Или ты могла бы просто написать ему сейчас, сказать, что я уже в пути и быть готовой. Это расследование убийства, мистер Брейзил. Мы не назначаем встречи в удобное для людей время. Ты понимаешь?”

“Думаю, теперь я понимаю”.

“Хорошо. Спасибо, что уделили мне время ”.

Баллард вернулась к своей машине. Марикс была за углом на Флорес, и, возможно, пешком было бы быстрее, но она захотела припарковать "Сити-райд" у входа, чтобы продемонстрировать свою власть. Если бы у Натана Брейзила было такое же отношение, как у его мужа, ему, возможно, нужно было бы напомнить о силе и могуществе государства.

Она припарковалась в красной зоне перед трехступенчатым подъездом к ресторану. Прежде чем она добралась до первой ступеньки, стеклянная дверь открылась, и мужчина лет пятидесяти пяти, безуспешно борющийся с облысением, вышел и расположился на верхней ступеньке, уперев руки в бедра. На нем были черные джинсы, белая рубашка, черный галстук и черный фартук.

“Столик на одного полицейского?”

Сарказм сочился из его слов, как расплавленный сыр.

“Мистер Бразил?”

“Это потрясающе! Тебе потребовалось всего тридцать лет, чтобы откликнуться на мой призыв.”

Баллард присоединился к нему на верхней ступеньке.

“Что это был за звонок, сэр?”

“Я хотел поговорить о моем друге. Я звонил много раз, но они так и не пришли, и они никогда не перезванивали, потому что им было насрать на Джона ”.

Баллард увидел зону ожидания возле входной двери со столиками в баре, где посетители могли выпить и собраться вместе, ожидая, когда их рассадят. Сейчас там было пусто, слишком рано для ожидания столика. Баллард указал на пространство.

“Мы можем поговорить наедине вон там?”

“Конечно, но у меня есть одна ранняя пташка, за которой мне нужно присматривать”.

“Нет проблем”.

Они переместились в загон для ожидания, и Бразил встал так, чтобы видеть сквозь стеклянные окна ресторана столик с четырьмя мужчинами.

“Как долго ты здесь работаешь?” - Спросил Баллард.

“Почти восемь лет”, - сказал Бразил. “Хорошие люди, вкусная еда, и я могу ходить на работу пешком”.

“Я знаю, что это хорошая еда. Я ужинал здесь несколько раз.”

“Это когда ты подмазываешь меня, а потом говоришь, что дело никогда не будет раскрыто?”

“Нет, это не так. Вот где, я говорю вам, я собираюсь это решить ”.

“Конечно”.

“Послушай, Нейтан, я не собираюсь тебе лгать. Прошло много времени. Родители Джона мертвы, один из первых детективов мертв, а другой ушел на пенсию в Айдахо. Там есть—”

“В любом случае, им никогда не было насрать. Им было все равно”.

“Это основано на том, что они не отвечают на твои звонки?”

“Больше, чем это, милая. Не то чтобы сейчас все так уж изменилось, но тогда они не собирались прыгать через обручи ради педика-наркомана. Именно так все и было ”.

“Ты имеешь в виду гея?”

“Педики, педерасты, педерастки — называйте нас как хотите. Полиции Лос-Анджелеса было насрать. Все еще нет.”

“Для меня это жертва, и это все, что я вижу, ясно? Я унаследовал это дело, потому что оно было потеряно, а потом найдено. Я занимаюсь этим сейчас, и для меня не имеет значения, кем был Джон Хилтон или каков был его образ жизни ”.

“Видишь, вот что я имею в виду. В этом-то и проблема. Это не "стиль жизни". И это не ‘выбор’. Ты гетеро, верно?”

“Да”.

“Это ‘выбор образа жизни’ или ты просто гетеро?”

“Я понимаю. Моя ошибка, и я ценю то, что ты говоришь. Я хочу сказать, что для меня не имеет значения, кем был Джон или что он делал. Гей или наркоман, или и то, и другое вместе, он не заслужил того, что случилось, и мне интересно, кем бы ни были люди до меня. Хорошо?”

“Ладно. Но мне нужно пойти проверить, что на моем столе сейчас.”

“Я подожду здесь”.

Бразил покинул территорию и зашел в ресторан. Баллард наблюдала, как он принял еще один заказ на "Маргариту" — это был "счастливый час", — затем сделал заказ в баре в задней части ресторана. Он вернулся к Балларду несколько мгновений спустя. Она чувствовала, что они устранили основные правила, и у Бразилии появился шанс выговориться. Пришло время приступить к делу.

“Хорошо, итак, как долго вы жили с Джоном до того, как его убили?”

“Убит. Я предпочитаю ‘убит’, потому что так оно и было ”.

“Ты прав. Это было убийство. Как долго вы жили с ним?”

“Одиннадцать месяцев. Я помню, потому что это было как-то неловко. Мы жили в этой дыре в Северном Голливуде, и пришло время подписывать новый договор аренды. Никто из нас не хотел, но мы были слишком ленивы, чтобы искать что-то еще и думать о переносе всего нашего барахла. Потом его убили, и я не могла сама оплачивать аренду. Мне пришлось переехать.”

“В протоколах расследования говорится, что он приходил в студию, где вы работали, в ночь, когда его убили”.

“Да, Арчуэй. Я узнал позже от парня у ворот.”

“И это было необычно для него - прийти туда?”

“Вроде того. Не совсем.”

Баллард обратил внимание на это в книге убийств "Хроно" - то, что для Хилтона было необычно приходить на рабочее место в Бразилию. Теперь она слышала что-то другое.

“Я прочитала отчет о первом расследовании, в котором вы говорили, что он никогда раньше этого не делал”, - подсказала она.

“Прежде всего, я не знал этого парня, который брал у меня интервью”, - сказал Бразил. “Я называл его детектив Виталис — помнишь ту дрянь в зеленых бутылках?" И какое-то время — пока они не подтвердили мое алиби — я думал, что они попытаются обвинить меня и сделать из этого преступление "один на один с педиком". Итак, я сказал ему то, что я ему сказал ”.

“Что было ложью?”

“Нет, не ложь. Но это было еще не все, понимаешь? Я работал в компании, которая занималась рукоделием. Вы знаете, привезли всю еду, закуски и прочее для любой постановки, в которой мы участвовали. Иногда мы были в студии, а иногда мы снимали на натуре, например, где-нибудь на улицах. И я всегда говорила Джону, где мы будем, и он приходил, и я приносила ему еду, понимаешь? И вот почему он пришел в студию в тот день. Он был голоден. У него, должно быть, не было денег, и он хотел чего-нибудь поесть. Но назвать свое имя в будке охранника в Арчуэе не сработало бы. Это был наш первый раз на той стоянке, и они не знали меня по Адаму ”.

Баллард кивнул. Всегда приятно получить более полную историю, но иногда, чем больше ты знаешь, тем больше видишь противоречий с другой информацией.

“Итак, если у него не было денег на еду и он пытался прийти к вам, откуда у него были деньги, чтобы спуститься в тот переулок и купить наркотики?” - спросила она.

“Я не знаю”, - сказал Бразил. “Может быть, у него было что обменять. Может быть, он что-то украл. Он делал что-то подобное, понимаешь?”

Баллард кивнул. Это было возможно.

“Все, что я знаю, это то, что если он пришел, чтобы найти меня, то это потому, что у него не было денег”, - сказал Бразил. “Мне нужно сходить в бар”.

Пока его не было, Баллард решила направить интервью в другое русло, когда он вернется. На этот раз ей пришлось немного подождать, пока Бразил доставил напитки к его единственному столику, затем принял их заказы на еду и вернулся на кухню.

“Знаешь, ты мне нравишься”, - сказал он, когда вернулся. “Вы совсем не похожи на детектива Виталиса”.

“Я полагаю, вы имеете в виду детектива Тейлиса?” - Сказал Баллард. “Мне с ним тоже было нелегко”.

“Нет, дело было не в этом. Это было не из-за его имени. Его волосы были расчесаны на жесткий пробор сбоку, а затем очень гладко уложены. Я чувствовал запах ”Виталиса", потому что именно им всегда пользовался мой отец ".

“Его звали Хантер?”

“Да, это оно. Охотник. Я помню, потому что тогда на бульваре был бар под названием "Охотник". Их лозунгом было ‘Где охотник встречается с добычей.’ В любом случае, он был придурком.”

“Он мертв”.

“Ну, он казался старым даже тогда”.

“Вы с Джоном были любовниками или просто соседями по комнате?”

“О, значит, мы переходим на личности”.

“Это часть моей работы. Прости.”

“Мы были обоими, можно сказать. Ничего серьезного, но иногда что-то случается ”.

“У него был кто-нибудь еще?”

“О, да, у него была своя недостижимая фантазия. Мы все так думаем”.

“Кто был его?”

“Джон попал в тюрьму, ты знаешь. Его родители не нашли ему хорошего адвоката, и в итоге он получил трехлетний срок. Он влюбился в кого-то там, кто защитил его. Но это было только там. Есть парни, которые делают то, что им нужно делать в тюрьме, а потом на свободе это совсем другая история. Они переходят от однополой любви к ненависти к геям. Ты видишь это все время. Это самоотречение”.

“Он когда-нибудь говорил тебе имя этого парня?”

“Нет. Я имею в виду, я не помню, сделал ли он это. Это не имело значения, потому что все было кончено. Его возлюбленная вышла из игры и вернулась к нормальной жизни ”.

“Но Джон цеплялся за эту фантазию?”

“Да, мечта. Он сидел и рисовал фотографии этого парня ”.

“Фотографии?”

“Парень позировал ему или что-то в этом роде в тюрьме, и Джонни был довольно хорошим художником. Это было единственное, что он умел делать хорошо. Он все время рисовал. На салфетках, разрозненных листах бумаги, на чем угодно. Он сохранил блокнот с рисунками, когда сидел в тюрьме ”.

“Вы когда-нибудь рассказывали что-нибудь из этого детективу Виталису?”

“Нет, он так и не перезвонил мне после того первого интервью. Когда я не был полезен ему как подозреваемый, я не был полезен ”.

“Это то, по поводу чего ты пыталась с ним связаться? Человек в тюрьме?”

“Нет, я хотел, чтобы он перезвонил моему боссу и сказал, что я не подозреваемый. Меня уволили из—за того, что он сказал им - что я время от времени буду таскать Джонни еду. Он рассказал им, и меня уволили. Они думали, что я подозреваемый, и это было несправедливо ”.

Все, что Баллард мог сделать, это кивнуть. Она ни на секунду не усомнилась в этой истории. Хантер и Тейлис составили неполное досье на убийство из-за незавершенного расследования. Их уводили от правды или они сами отворачивались. В любом случае, неудивительно, что они оставляли на своем пути другие жертвы.

“Не будь таким, как они”, - сказал Бразил.

“Я не такая”, - сказала она.

22

Баллард пришла в участок пораньше на свою смену и вошла в детективное бюро, которое она никогда не видела таким переполненным в столь поздний час. Несколько детективов дневной стороны сидели за своими столами, работая с телефонами и компьютерами. Что-то случилось. Она увидела своего босса, лейтенанта Макадамса, стоящего рядом с одним из детективов и читающего через его плечо, пока он печатал на клавиатуре.

Она подошла.

“Л-Т, что происходит?”

Макадамс обернулся.

“Баллард, что ты делаешь так рано?”

“Я собирался начать пораньше. У меня остались кое-какие бумаги, и я хотел закончить с ними до переклички. Никогда не знаешь, что случится после этого ”.

“Бумага о чем?”

“О, просто кое-что в дополнение к хрустящему тарталетке, которую мы ели прошлой ночью. Поджог хотел получить фотографии, которые я сделал на свой телефон. И потом, они так и не прислали мне свой отчет. Итак, я прошу об этом, посмотреть, есть ли у них документы. Что здесь происходит?”

“У нас какой-то деревенщина решил ограбить пункт выдачи наличных в In-N-Out на Сансет. Придурок срывается с места и понимает, что не может выехать со стоянки, потому что въездная очередь забивает въезд. Он бросает машину и бежит в Хоторн, где пытается угнать грузовик UPS, не зная, что водитель на заднем сиденье с пакетами. Грузовик трогается с места, парень на заднем сиденье застает его врасплох, они вступают в драку за контроль, и грузовик врезается в три припаркованные машины ”.

“Вау”.

“Я еще не закончил. Затем этот парень выпрыгивает из грузовика и продолжает движение, но теперь за ним гонятся парень из UPS и кто-то, кто был в одной из припаркованных машин. Он снова едет на север, пытается пересечь Голливуд, и его переезжает туристический автобус TMZ. Ты знаешь, сколько бумажной волокиты это породило, Баллард? У меня работают четверо парней, и двое позаимствованы у Уилшира. Итак, я надеюсь, ты не планировал угостить меня зеленью к твоему хрустящему блюду, не так ли? ”

Новичок был карточкой с просьбой о сверхурочной работе.

“Нет, Л-Ти. Нет ОТ.”

“Хорошо, потому что это собирается сорвать банк, это развертывание, и у нас все еще есть восемь дней до конца”.

“Не волнуйся. Тебе нужно, чтобы я что-нибудь с этим сделал?”

Она чувствовала, что должна предложить, хотя и не хотела участвовать в этом деле.

“Нет, мы об этом позаботились”, - сказал Макадамс. “Ты просто позаботься о своей хрустящей крошке и обо всем остальном, что приготовят сегодня вечером. Кстати, о новом партнере для тебя пока ничего нет, но капитан Дин из Уилшира говорит, что они могут продолжать присматривать за Голливудским подразделением в те ночи, когда ты в отпуске ”.

“Отлично”, - сказал Баллард. “Но я не против поработать в одиночку, Эл-Ти. У меня есть патруль, поддерживающий меня всякий раз, когда мне это нужно ”.

Она отвернулась и поискала глазами стол, которым можно было бы воспользоваться. Тот, которым она пользовалась в последнее время, в настоящее время был занят его владельцем на дневной стороне. Она выбрала место, наиболее удаленное от деятельности других детективов, и села за работу.

Баллард не была уверена, как она отнеслась к упоминанию Макадамсом о его попытках объединить ее с партнером. Ее последний партнер ушел на пенсию четыре месяца назад, а до этого находился в длительном отпуске по случаю тяжелой утраты. В целом, Баллард уже семь месяцев работал один. Хотя работа всегда требовала, чтобы два детектива разделяли семь ночей, в последние месяцы все было по-другому, по-настоящему работать одной. Были моменты абсолютного ужаса, но по большей части ей это нравилось больше, чем быть с партнером или постоянно докладывать ему о каждом движении, которое она делала. Ей нравилось, что командир стражи держал при ней только ослабленную веревочку. И ее настоящий руководитель, Макадамс, никогда не знал наверняка, что она задумала.

Баллард поняла, что в истории, которую она сочинила для Макадамс о хрустящем зверьке, была доля правды. Она не получила сообщение от пожарной команды по расследованию поджогов о мужчине, который умер в своей палатке на Коул-авеню. Это помешало ей завершить свой собственный отчет.

Она нашла карточку Нуччо на дне своего рюкзака, а затем открыла свою учетную запись электронной почты в полиции Лос-Анджелеса на настольном компьютере. Она составила и отправила Нуччо сообщение, в котором просила указать личность жертвы и официальную причину смерти, а также любые другие относящиеся к делу детали, в том числе были ли найдены ближайшие родственники бездомного и проинформированы ли они о смерти. Она не ожидала услышать ответ от Нуччо по крайней мере до следующего рабочего дня. Она знала, что поджигателям было от девяти до пяти, если только их не вызвали или они не уехали с делом.

Но ее мобильный телефон зазвонил через минуту после того, как она отправила электронное письмо.

“Баллард, это Нуччо”.

“Я только что отправил тебе электронное письмо. Мне нужно—”

“Я прочитал это. Вот почему я звоню. Ты можешь отступить. RHD берет это на себя ”.

“Подожди, что?”

“В конце концов, мы называем это подозрительной смертью, и таков протокол. Этим занимается отдел по расследованию ограблений и убийств.”

“Что подозрительного в этой смерти?”

“Есть несколько вещей. Во-первых, у мертвеца есть немного сока, хотите верьте, хотите нет. Из богатой семьи в Сан-Диего. Так что это усилит внимание к этому ”.

“Как его зовут? Кто он такой?”

“Его зовут Эдисон Бэнкс-младший, и у его отца была верфь или что-то в этом роде, и он разбогател на контрактах с военно-морским флотом. Он умер в прошлом году, и этот парень в палатке унаследовал кое-что, но, вероятно, не знал об этом. Пять лет назад его отцу надоело это дерьмо, он дал ему десять тысяч наличными и выгнал из дома. Ему было двадцать. Семья больше о нем ничего не слышала. Я думаю, он потратил деньги и с тех пор находится здесь, на улицах. Есть младший брат, и теперь все бабки достаются ему ”.

“И ты говоришь, что это делает это подозрительным?”

“Нет, я говорю, что это заставляет нас хотеть проверить все флажки по этому поводу. И при этом возникло подозрение ”.

“Как?” - спросил я.

“Две вещи. Первое - это вскрытие. Анализ на содержание алкоголя в крови зашкаливал. Вернулся с бутылкой в три-шесть банок. Это примерно в три раза превышает лимит вождения в нетрезвом виде ”.

“Больше похоже на четырехкратный. Но за рулем был не он, Нуччо.”

“Я знаю это, но этот парень ростом пять футов восемь дюймов, весом сто сорок фунтов, согласно результатам вскрытия. Столько выпивки, и он бы не сел за руль или что-то еще. Он был бы повержен для подсчета очков ”.

Баллард не потрудился объяснить Нуччо, как содержание алкоголя в крови не зависит от размера или веса тела.

“Неважно, насколько он был пьян, он все равно мог опрокинуть обогреватель во сне”, - сказала она.

“Может быть”, - сказал Нуччо. “За исключением того, что мы также осмотрели обогреватель. У него есть поплавковый клапан, который перекрывает подачу топлива к пламени, если температура устройства отклоняется от уровня более чем на сорок пять градусов. Это элемент безопасности. Итак, опрокидывание его фактически тушит пламя. От этого не начинается пожар”.

“И ты проверил это?”

“Несколько раз. И он не протекает. Единственный способ пролить топливо - это открутить крышку и перевернуть ее набок. Но крышка была завинчена. Итак, это подозрительно. Этот парень в палатке без сознания, кто-то по какой-то причине заползает в палатку, откручивает крышку и сливает масло для отопления, завинчивает ее обратно и убирается ко всем чертям. Затем зажигает спичку, бросает ее в огонь и свист.Бедняга так и не понял, что его ударило. Это единственный способ, которым это могло сработать, и это добавляет подозрительности. RHD принимает это в соответствии с протоколом ”.

Баллард молчала, обдумывая то, что описал Нуччо. Она видела это как фильм в своем воображении.

“У кого это есть в RHD?” - наконец спросила она.

“Я не знаю”, - сказал Нуччо. “Я поговорил об этом с капитаном Оливасом, и завтра в восемь состоится большое шоу. Тогда я выясню, кому он это поручил ”.

Конечно, это был Оливас. Бригады RHD брались за крупные дела. Баллард когда-то был в одной из таких команд. Пока защита от Оливаса не стоила ей работы.

“Хорошо, Нуччо, увидимся там завтра”, - сказала она.

“Что?” - спросил я. Сказал Нуччо. “Нет. Это было только для информации. Это не твое дело, Баллард. Он у RHD, и, кроме того, ты даже не знаешь, где состоится встреча ”.

“Я знаю, что ты ходишь в RHD. RHD никогда не приходит к тебе. Увидимся там”.

Она отключила звонок. Она не была уверена, что пойдет на встречу — ее целью в жизни было никогда больше не находиться в одной комнате с Оливасом, — но ей нужно было, чтобы Нуччо думал, что она придет. Это потрясло бы его, и это потрясло бы Оливаса, когда ему сказали. Это то, чего хотел Баллард.

23

Баллард провел первый час после переклички, пытаясь дозвониться до Эдисона Бэнкса-младшего. У него не было судимости, а его водительские права истекли тремя годами ранее и не были продлены. Баллард достал фотографию из управления транспортных средств и предположил, что она была сделана семью годами ранее, когда была выдана лицензия. На нем был изображен блондин, похожий на серфингиста, с тонкими губами и зелеными глазами. Баллард напечатала это, хотя знала, что это, вероятно, было бы бесполезно показывать людям, которые могли знать Бэнкса в последние годы.

Затем она начала работать по телефону, обзванивая приюты, бесплатные столовые и центры помощи бездомным в районе Голливуда. Их было немного, и не все они работали двадцать четыре часа в сутки. Она искала какую-нибудь связь с банками, которая могла бы быть у нее в заднем кармане, если бы она сорвала утреннее собрание RHD. Она не ожидала, что ей разрешат продолжать расследование — это было само собой разумеющимся для Оливаса, капитана, отвечающего за расследование, — но если бы она смогла получить информацию, которая дала толчок расследованию или дала ему направление, тогда ее действия в ночь обнаружения тела открытие можно было бы оценить не так строго. Она знала, что Оливас воспользуется любой возможностью, чтобы пересмотреть свои решения, и в этом случае она была уязвима для критики: она передала то, что могло быть определено как убийство, в отдел поджогов LAFD, а этого не должно было произойти. Это она должна была сообщить в RHD, а не в пожарную службу.

Через час у нее ничего не было. Бэнкс, по-видимому, избегал мест, где имена и фотографии берутся в обмен на постель, горячую еду или кусок мыла. Или он использовал псевдоним. В любом случае, он успешно оставался вне поля зрения. Это ясно указывало на то, что Бэнкс скрывал свой след и не хотел, чтобы его семья нашла его.

Она забрала фотографию из DMV с принтера и "ровер" с зарядной станции, прежде чем направиться по коридору в офис охраны. Она сказала лейтенанту Вашингтону, что собирается провести опрос второго уровня в этом районе, теперь, когда смерть была признана подозрительной.

“Смерти от поджогов относятся к RHD”, - сказал Вашингтон.

“Я знаю”, - ответил Баллард. “Завтра в восемь состоится встреча. Я просто хочу закончить свой отчет и передать его дальше. Там есть несколько человек, которых мы упустили прошлой ночью, и сейчас самое время их найти. Они разбегаются на рассвете.”

Вашингтон спросил, нужна ли ей поддержка, и она отказалась. Присутствие офицеров в форме не способствовало бы получению информации от обитателей ночного Голливуда.

Сначала она прогулялась по городскому парку и медленно по Коул-Стрит, чтобы все осмотреть. Она не видела никакой активности, за исключением нескольких обитателей лагеря, которые все еще бодрствовали и сидели на бордюре или на складных стульях, курили и пили в одиночестве.

В северной части парка Баллард увидел группу мужчин, сидящих под уличным фонарем. Она припарковала свою машину через дорогу от них перед домом реквизита и использовала ровер, чтобы сообщить о своем местонахождении в офис наблюдения. Это была обычная практика.

Выходя из машины, она сняла пиджак от костюма, чтобы значок на ее поясе было легко узнать, когда она подойдет к мужчинам. Переходя улицу, она насчитала четырех мужчин, сидящих вместе на небольшой поляне между двумя палатками и синим брезентовым навесом, прикрепленным к ограде парка по периметру. Один из мужчин заговорил хриплым от виски и сигарет голосом, прежде чем она добралась до них.

“Ого, это самый симпатичный полицейский, которого, я думаю, я когда-либо видел”.

Другие мужчины засмеялись, и Баллард мог сказать, что в данный момент они не чувствовали никакой боли.

“Добрый вечер, ребята”, - сказала она. “Спасибо за комплимент. Что происходит сегодня вечером?”

“Ничего”, - сказал Хрипатый.

“Мы просто устраиваем ирландские поминки по Эдди”, - сказал другой, на котором был черный берет.

Третий мужчина поднял бутылку водки short dog, чтобы поднять тост за павших. “Итак, вы, ребята, знали Эдисона”, - сказал Баллард. “Ага”, - сказал четвертый мужчина.

Балларду показалось, что ему едва исполнилось двадцать лет, на его щеках едва пробивалась щетина.

“Вы, ребята, были здесь прошлой ночью?” - спросила она.

“Да, но мы ничего не видели, пока все не закончилось”, - сказал Берет.

“А как насчет того, что было раньше?” - Спросил Баллард. “Ты видел Эдди ранее той ночью?" Он был рядом?”

“Он был где-то рядом”, - сказал Хрипатый. “У него была пятерка, и он не захотел делиться ничем из этого”.

“Что такое пятерка?”

“Целую пятую часть хорошего напитка”.

Баллард кивнул. Судя по низкорослой собаке одного мужчины, она предположила, что наскребать достаточно мелочи на углах и у прохожих, чтобы купить пятую, было редкостью.

“Откуда у него пятерка?” - спросила она.

“У него, гм, был ангел-хранитель”, - сказал Парень.

“Кто-то купил это для него? Ты видел кого?”

“Нет, просто кто-нибудь. Это то, что он сказал. Сказал, что кто-то отдал ему большого мальчика просто так. Не пришлось сосать член или что-то в этом роде ”.

“Ты помнишь, что именно он пил?”

“Да, у Тито”.

“Это текила?” - спросил я.

“Нет, водка. Хорошая штука”.

Баллард указал на короткую собачку в руке другого мужчины.

“Где вы, ребята, покупаете свои бутылки?”

Мужчина указал бутылкой в сторону бульвара Санта-Моника.

“В основном там, у Мако”.

Баллард знал это место, круглосуточный рынок, где в основном продавались выпивка, курево, самокрутки, трубки и презервативы. Баллард ответила на многочисленные звонки туда за годы работы в the late show. Это было место, которое как магнит притягивало мошенников и нападающих. Следовательно, были камеры внутри и снаружи бизнеса.

“Ты думаешь, Эдди получил свою пятерку именно там?” - спросила она.

“Ага”, - сказал Парень.

“Должно было быть”, - сказал Коротышка. “Здесь больше ни одно заведение не открыто допоздна”.

“Ты слышал о том, что у Эдди с кем-то были проблемы?” - спросила она.

“Не, всем нравится Эдди”, - сказал Коротышка.

“Нежная душа”, - добавил Хрипатый.

Баллард ждал. Никто добровольно ничего не сказал о том, что у Эдди проблемы.

“Ладно, ребята, спасибо”, - сказал Баллард. “Будь в безопасности”.

“Ага”, - сказал Парень. “Не хочу закончить, как Эдди”.

“Привет, мисс детектив”, - сказал Берет. “Почему ты задаешь все эти вопросы? Раньше никому не было дела до Эдди”.

“Теперь они знают. Спокойной ночи, ребята”.

Баллард вернулась в свою машину и поехала на бульвар Санта-Моника. Она повернула направо и прошла три квартала до захудалой торговой площади на Стрип-стрит, где находился "Мако Маркет". Рынок занимал один конец площади, а круглосуточный магазин пончиков - другой. В промежутке между ними было два пустующих бизнеса, франшиза Subway и бизнес на витрине магазина, который предлагал универсальные покупки для нотариальных нужд, ксерокопирование, а также похудение или отказ от сигарет с помощью гипноза.

Патрульная машина была припаркована перед магазином пончиков, подтверждая клише. Баллард вышла из своей машины и помахала рукой ладонью вниз, сигнализируя о спокойном плавании. За рулем патрульной машины она могла видеть Роллинса, одного из офицеров, которые отреагировали на смертельный пожар прошлой ночью. Он мигнул фарами в знак подтверждения. Баллард предположил, что его напарник был внутри магазина пончиков.

Мако был настоящей крепостью. На входной двери был электронный замок, который нужно было открывать изнутри. Однажды войдя, она увидела, что бизнес построен как банк в районе с высоким уровнем преступности. Входная дверь вела в прихожую, которая была десяти футов в ширину и шести футов в глубину. В этом помещении не было ничего, кроме банкомата у стены слева. Спереди и в центре располагался прилавок из нержавеющей стали с большим выдвижным ящиком и стеной из пуленепробиваемого стекла, возвышающейся над ним. Справа от прилавка находилась стальная дверь с тройными замками. Мужчина сидел на табурете по другую сторону стекла. Он кивнул Балларду в знак признания.

“Как дела, Марко?” - спросила она.

Мужчина наклонился вперед, нажал кнопку и заговорил в микрофон.

“Все в порядке, офицер”, - сказал он.

Баллард слышал историю о том, как Марко Линков заказал вывеску у входа много лет назад, а затем согласился на вывеску с ошибками, которую доставили за полцены. Она не знала, было ли это правдой.

“Вы продаете водку Тито?” - Спросил Баллард.

“Да, конечно”, - сказал Марко. “Отнесла это на задний двор”.

Он начал сползать со своего табурета.

“Нет, я ничего не хочу”, - сказал Баллард. “Я просто хочу знать. Ты продал бутылку этого напитка прошлой ночью? Ночью в понедельник?”

Марко на мгновение задумался об этом и медленно кивнул.

“Может быть”, - сказал он. “Я думаю, да”.

“Мне нужно посмотреть твое видео”, - сказал Баллард.

Марко встал с табурета.

“Конечно”, - сказал он. “Ты входишь”.

Он исчез слева от него, и Баллард услышал, как открываются замки на стальной двери. Она не ожидала никакого отката на ее запрос, никаких вопросов об ордерах на обыск или других законных основаниях. Марко полагался на полицию, которая следила за его бизнесом и отвечала на его многочисленные звонки о воинственных или подозрительных клиентах. Он знал, что если он ожидал такого рода обслуживания, то это была улица с двусторонним движением.

Вошла Баллард, и Марко запер за ней дверь. Она заметила, что в дополнение к ригельным замкам он опустил металлическую решетку поперек двери. Он не хотел рисковать.

Он провел ее мимо витринных полок в заднюю комнату, используемую как склад и офис. Компьютер стоял на маленьком заставленном письменном столе, который был придвинут к стене. Задняя дверь вела в переулок за площадью; она тоже была стальной и оснащена двумя засовами.

“Ладно, итак...”, - сказал Марко.

Он не закончил. Он только что открыл экран, разделенный на четыре камеры: две снаружи, показывающие парковку и входную дверь магазина, третья в переулке, показывающая заднюю дверь, а четвертая камера над банкоматом в передней комнате. Баллард увидел патрульную машину, все еще стоявшую у магазина пончиков. Марко указал на него.

“Это хорошие парни”, - сказал он. “Они слоняются вокруг, остерегайся меня”.

Баллард все еще думал, что "пончики" могут быть ничьей, но не сказал этого.

“Ладно, в понедельник вечером”, - сказала она.

Баллард понятия не имел, когда Эдисон Бэнкс-младший получил бутылку "Тито", с которой его видели товарищи по лагерю, и сколько времени ему потребовалось, чтобы ее выпить. Поэтому она попросила Марко ускорить воспроизведение, начиная с сумерек в понедельник. Каждый раз, когда покупатель заходил в магазин, он замедлял видео до нормальной скорости, пока Баллард не определял, что покупатель покупает не то, что она искала.

Через двадцать минут прослушивания они попробовали водку Tito, но это было не то, чего ожидал Баллард: на стоянку въехал Mercedes Benz coupe и припарковался перед "Мако". Женщина с длинными черными волосами, на шпильках и полностью черных кожаных брюках и куртке вышла и вошла в магазин. Войдя в дом, она купила бутылку "Тито", предварительно сняв наличные в банкомате. "Мако" торговал только наличными.

“Она постоянный посетитель?” - Спросил Баллард.

“Она, нет”, - сказал Марко. “Никогда ее не видел. Она не похожа на работающую девушку, понимаешь? Они другие”.

“Да, они не ездят на мерседесах”.

Баллард наблюдал, как женщина вернулась к машине, села в нее и выехала со стоянки "Плазы", направляясь на запад по Санта—Монике - в направлении, удаляющемся от городского парка, где Эдисон Бэнкс-младший сгорел заживо примерно четыре часа спустя. Баллард запомнил номерной знак автомобиля, что было несложно, потому что это был калифорнийский номер vanity — 14U24ME.

“Что это?” - спросил я. Марко сказал.

“Один для тебя, два для меня”, - сказал Баллард.

“Ох. Это хорошо”.

“Чей это банкомат?”

“Это мое”, - сказал Марко. “Я имею в виду, что это компания, у которой они есть, но они платят мне за то, чтобы это было там. Я получаю долю, понимаешь? Это приносит мне хорошие деньги, потому что людям нужны наличные, когда они приходят сюда ”.

“Верно. Ты можешь достать записи?”

“Какие записи?”

“Об изъятиях. Как если бы я хотел знать, кто она такая.”

“Ммм, я не знаю. Возможно, для этого вам понадобится юридическая бумага. Видишь ли, это не моя компания.”

“Ордер на обыск. Ладно.”

“Я имею в виду, если бы это зависело от меня, я бы дал тебе, понимаешь? Я всегда помогаю полиции. Но этот парень, возможно, уже не тот ”.

“Я понимаю. У меня есть ее номерной знак. Я могу добиться этого с помощью этого ”.

“Ладно. Продолжать?”

Он указал на экран компьютера.

“Да, продолжай”, - сказал Баллард. “У нас еще и половины ночи нет”.

Несколько минут спустя в режиме реального времени и час спустя при воспроизведении видео Баллард увидела нечто, что привлекло ее внимание. Мужчина в рваной одежде подкатил тележку, полную бутылок и консервных банок, к магазину "Мако", припарковал ее на тротуаре, а затем позвонил, чтобы ему разрешили войти. Он вошел и бросил в проходной ящик достаточно мелочи и мятых купюр, чтобы купить бутылку старого английского солодового ликера объемом сорок унций. Затем он вышел из магазина и вернулся к своей тележке, положив полную бутылку среди собранных им бутылок и банок, и начал прокладывать себе путь со стоянки. Он направился на восток по Санта-Монике, и Баллард подумала, что узнала его как одного из зрителей, наблюдавших в понедельник вечером после пожара.

Это натолкнуло ее на новую идею.

Она решила пойти и найти человека, который собирал бутылки.

24

Баллард поймала звонок незадолго до окончания смены, который оторвал ее от завершения доклада для совещания RHD по банкам и вынудил к неоплачиваемой сверхурочной работе. Это было дело "он сказал / he said" на Цитрусовой, к югу от Фонтана. Патрульные вызвали ее для рассмотрения жестокого домашнего спора между двумя мужчинами, которые жили в квартире с одной спальней и одной ванной и подрались из-за того, кто первым воспользуется душем перед работой. Они пили и принимали наркотики большую часть ночи, и драка началась, когда один из мужчин взял последнее чистое полотенце и заперся в ванной. Второй мужчина возразил и пинком распахнул дверь, ударив первого по лицу и сломав ему нос. Затем драка распространилась по маленькой квартире и разбудила других жильцов здания. К тому времени, когда полиция прибыла после нескольких звонков в службу 911, у обоих мужчин были видны травмы, полученные в результате ссоры, и ни один из них не собирался работать.

Два патрульных офицера, которые откликнулись, хотели передать принятие решений детективу, чтобы избежать каких-либо последствий от дела в будущем. Баллард прибыл и поговорил с офицерами, затем с обеими вовлеченными сторонами. Она предположила, что ссора была на самом деле не из-за чистого полотенца или душа, а была симптомом проблем в отношениях мужчин, какими бы они ни были. Тем не менее, она решила убрать их обоих, чтобы защитить их и себя. Бытовые споры были непростыми. Утихомирение гнева, успокоение нервов, а затем простое отступление может показаться наиболее разумным путем, но если час, или неделя, или год спустя те же отношения заканчиваются убийством, соседи говорят с камерами новостей и говорят, что полиция приезжала раньше и ничего не сделала. Лучше перестраховаться сейчас, чем потом сожалеть. Таково было правило, и именно поэтому патрульные офицеры не хотели участвовать в принятии решения.

Баллард арестовал обоих мужчин и перевез их по отдельности в тюрьму Голливудского отделения, где они будут содержаться в соседних камерах. Бумажная волокита, связанная с бронированием двух билетов, плюс необходимость Баллард подготовить другие документы, заставили ее перевалить за семь утра и конец смены.

После заполнения необходимых протоколов об аресте Баллард отправилась на своей городской машине в центр города и припарковалась на Первой улице перед пабом. Там не было парковки, но она опаздывала, и она надеялась, что какой-нибудь дорожный инспектор распознает в машине детективную поездку и оставит ее незамеченной. Кроме того, она не ожидала, что пробудет внутри долго.

Она повесила свой рюкзак на одно плечо и взяла с собой коричневый бумажный пакет для улик. Поднявшись на пятый этаж, она вошла в отдел по расследованию ограблений и убийств, осознав, что это был первый раз, когда она вернулась с тех пор, как невольно перешла на вечернее шоу Голливудского отдела. Она осмотрела огромную комнату, начав с кабинета капитана в дальнем углу. Она увидела сквозь стеклянную стену, что там пусто. Других признаков его присутствия — или Нуччо и Спеллмана — не было, поэтому она направилась в Военную комнату. На двери она увидела, что раздвижная табличка была перемещена в "ИСПОЛЬЗУЕТСЯ", и поняла, что нашла свою вечеринку. Она постучала один раз и вошла.

Военная комната представляла собой перепрофилированное складское помещение размером 12 х 30, в котором стоял стол в стиле зала заседаний, а на стенах были белые доски и плоские экраны. Он использовался при расследовании дел оперативной группы, для встреч с участием нескольких следователей или для деликатных дел, которые не следует обсуждать в открытой комнате отдела.

Капитан Роберт Оливас сидел во главе длинного стола. Слева от него были Нуччо и Спеллман. Справа от него сидели два детектива, в которых Баллард узнал Друкера и Ферлиту, обоих давних сотрудников RHD, которые специализировались на случаях ожогов. Друкер был в команде так долго, что его прозвище было “Свалка”, потому что со временем он заменил два колена, бедро и плечо.

“Детектив Баллард”, - сказал Оливас, его тон был ровным и не выдавал никакой враждебности, которую, она знала, он все еще испытывал к ней.

“Капитан”, - сказал Баллард так же ровно.

“Следователь Нуччо сказал мне, что вы, возможно, присоединитесь. Но я думаю, что у нас здесь все под контролем, и ты здесь не понадобишься ”.

“Это хорошо, потому что я припарковался перед домом в красной зоне. Но прежде чем я уйду, я подумал, что вы, возможно, захотите увидеть и услышать некоторые доказательства, которые я собрал.”

“Улики, детектив? Мне сказали, что вы покинули место происшествия в понедельник вечером, как только смогли.”

“Не совсем так, но я действительно ушел, как только Пожарная служба сказала, что у них все под контролем и они свяжутся с RHD, если что-то изменится”.

Она говорила Оливасу, какой будет ее позиция, если он попытается поднять вопросы о том, как она отреагировала на первоначальный звонок. Она также предположила, что Нуччо и Спеллман не будут проблемой, потому что они были достаточно умны, чтобы не ввязываться в перепалку в полицейском управлении.

Оливас, неразговорчивый мужчина широкого телосложения, казалось, решил, что это того не стоит. Это было частью того гладкого плавания, о котором упоминала Эми Додд: Оливас не хотел волн в свой последний год. Баллард знала, что это будет хорошо сочетаться с ее реальным планом встречи.

“Что у тебя есть?” - Спросил Оливас. “Мы даже не уверены, что у нас здесь убийство”.

“И именно поэтому вы, ребята, здесь, внизу, получаете большие деньги, верно?” - Сказал Баллард. “Ты должен разобраться в этом”.

Оливас закончил со вступительными любезностями.

“Как я уже сказал, что у тебя есть, Баллард?”

Теперь его тон срывался. Снисходительность и неприязнь брали верх. Баллард положил пакет с уликами на стол.

“У меня есть это для начала”, - сказала она. “Пустая пятая бутылка водки Тито”.

“И как это вписывается в это?” - Спросил Оливас.

Баллард указал на Нуччо.

“Инспектор Нуччо сказал мне вчера, что у коронера содержание алкоголя в крови жертвы было измерено в триста шесть. Для этого нужно много алкоголя. Я поговорил с несколькими бездомными, которые знали жертву, и они сказали, что в понедельник вечером Бэнкс выпил пятую часть "Тито", которой не стал делиться. Они сказали, что кто—то - ‘ангел-хранитель’ — дал это ему. Я забрал бутылку у другого бездомного, который разбивает лагерь на том же тротуаре и собирает бутылки и банки для переработки. Система охраны - дерьмо собачье, но он был почти уверен, что взял бутылку после того, как Бэнкс залпом допил водку. Я полагаю, вы, возможно, захотите отнести это к скрытым отпечаткам. Если вы получите отпечатки от Бэнкса, это подтвердит историю. Но вы могли бы также получить отпечатки "ангела-хранителя", и это тот, с кем вы хотите поговорить. То есть, если кто-то помог ему напиться, чтобы они могли поджечь его ”.

Оливас переваривал это несколько мгновений, прежде чем ответить.

“Кто-нибудь видел этого "ангела-хранителя"?” он спросил. “Мы говорим о мужчине, женщине, о чем?”

“Не те парни, с которыми я разговаривал”, - сказал Баллард. “Но я пошел по улице к "Мако", и у них есть видео, на котором женщина в "Мерседесе" подъезжает и покупает бутылку "Тито" примерно за четыре часа до того, как сгорел Бэнкс. Это может быть просто совпадением, но я предоставляю вам, ребята, разобраться в этом ”.

Оливас посмотрел на своих людей.

“Это тонко”, - сказал он. “Все это тонко. Вы, мужчины, забирайте бутылку и все остальное, что есть у Балларда. Нам нужно подобрать обогреватель и провести его собственное тестирование. Мы собираемся воздержаться от определения смерти, пока не узнаем, что к чему. Баллард, ты можешь идти. В любом случае, ты сейчас не на дежурстве, верно?”

“Я такой”, - сказал Баллард. “И я ухожу отсюда. Ребята, дайте мне знать, если вам понадобится, чтобы я вернулся на место для чего-нибудь сегодня вечером ”.

“В этом не будет необходимости”, - сказал Оливас. “Мы разберемся с этим отсюда”.

“Мне просто нужно, чтобы вы подписали краткий отчет о находке бутылки”, - сказал Баллард. “Таким образом, существует цепочка поставок, и в дальнейшем не возникнет путаницы, если бутылка ”Тито" окажется значимой".

“И чтобы убедиться, что тебе воздадут должное”, - сказал Оливас.

Это был не вопрос, и Баллард был доволен тем, как Оливас воспринял это.

“Мы все хотим, чтобы нам воздавали должное за то, что мы делаем, не так ли?” - сказала она.

“Как скажешь”, - сказал Оливас. “Ты напиши это, и я это подпишу”.

Баллард расстегнула молнию на своем рюкзаке и достала файл, содержащий две копии документа на двух страницах. Первую страницу занимало подробное описание происхождения бутылки, а на второй была страница с подписью, на которой под подписной строкой стояло только имя Оливаса и его ранг. Она положила документы на стол.

“Один для тебя и один для меня”, - сказала она.

Оливас подписал оба документа. Баллард взял один, а другой оставил на столе. Она положила свою копию обратно в папку и убрала ее в рюкзак.

Баллард шутливо отсалютовал Оливасу, затем повернулся и вышел из комнаты. По пути из RHD она попыталась успокоиться и контролировать свои эмоции. Это было трудно. Оливас всегда смог бы добраться до нее. Она знала это. Он что-то взял у нее, как и другие мужчины в прошлом. Но остальные заплатили тем или иным способом: случайность... месть... правосудие — что бы это ни значило. Но не Оливас. Не так далеко. В лучшем случае на его репутации осталось временное пятно, которое довольно скоро исчезло. Баллард знала, что она могла бы перехитрить его и провести расследование сколько угодно, но у него все равно всегда была бы та безымянная вещь, которую он забрал у нее.

25

Покинув RHD, Баллард снова спустился по коридору в Специальное штурмовое отделение. На этот раз Эми Додд не было в ее кабинке, но станция рядом с ней, похоже, все еще не использовалась. Баллард сел и вошел в компьютер департамента. Она сделала глубокий вдох и попыталась расслабиться теперь, когда она была далеко от своего мучителя. На самом деле она закончила на сегодня, но ее охватывало беспокойство из-за Оливаса и того, что в ней вызвало его появление. Она только что бросила одно дело и хотела вернуться к другому. Чтобы все двигалось вперед.

Она открыла свой блокнот рядом с компьютером и нашла страницу, на которой она записала информацию, которую она собрала об Элвине Кидде. У нее был и номер мобильного, и городской телефон, связанные с его бизнесом. Подключившись к Nexis / Lexis, она провела поиск по номерам и получила поставщиков услуг, что требовало ордера на обыск с целью прослушивания. Получив это, она открыла шаблон заявки на ордер на обыск, запрашивающий разрешение на прослушивание обоих телефонных номеров.

Получение разрешения на прослушивание было сложным процессом, поскольку прослушивание личных телефонных разговоров резко противоречило Четвертой поправке о защите от незаконного обыска и изъятия. Вероятная причина для такого вторжения должна была быть полной, неопровержимой и отчаянной. Полный и неопровержимый, потому что автор должен был указать в заявлении о вероятной причине, что порог преступной деятельности объектом наблюдения был легко преодолен. В отчаянии, потому что следователь также должен привести убедительные аргументы в пользу того, что прослушка является единственной альтернативой для продвижения дела против намеченной цели. Прослушка должна была стать крайней мерой, и поэтому детективу требовалось получить письменное разрешение департамента. Это должно было быть одобрено начальником высокого ранга — например, капитаном или выше.

Балларду потребовался час, чтобы написать семистраничный документ о вероятных причинах, который был наполовину шаблонным юридическим текстом, а наполовину описанием дела против Кидда. Оно в значительной степени опиралось на информацию, полученную от сертифицированного полицией Лос-Анджелеса информатора по имени Деннард Дорси, и заявило, что прослушивание было крайней мерой, поскольку делу было двадцать девять лет, а свидетели умерли, у них стерлись воспоминания или их невозможно было найти. В документе не упоминалось, что Дорси не был активным информатором более десяти лет или что Кидд не был активен в банде Rolling 60s Crips еще дольше.

Пока Баллард проверяла заявление на экране, в ее кабинку вошла Эми Додд.

“Что ж, это становится обычным делом”, - сказала она.

Баллард поднял на нее глаза. Додд выглядела усталой, как будто она проработала долгую ночь над делом. Баллард в очередной раз испытал беспокойство.

“Как раз вовремя”, - сказала она. “Какой код принтера для этого устройства?”

Додд сказала, что ей нужно посмотреть это. Она села за свой стол, вошла в систему, затем прочитала идентификатор принтера устройства со своего экрана. Баллард отправил на печать документ о вероятной причине.

“Так в чем дело?” Сказал Додд с другой стороны перегородки. “Ты переезжаешь вон туда?”

“Выписываю ордер на обыск”, - сказал Баллард. “Я должен передать это судье Торнтону, прежде чем он начнет судебное заседание”.

“Прослушка?”

“Да. Две строчки.”

Судья Билли Торнтон был судьей Верховного суда по прослушиванию телефонных разговоров, что означает, что все ордера на обыск для телефонного наблюдения проходили через него для утверждения. Он также руководил очень оживленным залом суда, который обычно собирался к десяти утра.

Следуя инструкциям Додда, Баллард отправилась в зону отдыха в задней части дежурной части, чтобы выудить свой документ из принтера. Затем она вернулась к позаимствованному столу и достала из рюкзака ту же папку, которую достала во время совещания в Военном кабинете с Оливасом. Она приложила страницу с подписью из документа о цепочке хранения к обратной стороне заявления об ордере на обыск и была готова идти.

“Я ухожу отсюда”, - объявила она. “Ты когда-нибудь захочешь встретиться после работы, я здесь, Эми. По крайней мере, до начала вечернего шоу”.

“Спасибо”, - сказал Додд, похоже, уловив беспокойство Балларда. “Я мог бы поддержать тебя в этом”.

Баллард спустилась на лифте вниз, а затем пересекла площадь перед домом к своей машине. Она посмотрела на лобовое стекло и не увидела билета. Она решила удвоить свою удачу и оставить машину там. Здание суда находилось всего в квартале от Темпл; если она поторопится и судья Торнтон не созвал суд, она сможет вернуться к машине менее чем за полчаса. Она ускорила шаг.

Судья Билли Торнтон был уважаемой опорой в местной системе уголовного правосудия. Он служил и государственным защитником, и заместителем окружного прокурора в ранние годы, прежде чем был избран в коллегию судей и более четверти века занимал должность в департаменте 107 Верховного суда Лос-Анджелеса. У него были непринужденные манеры в зале суда, за которыми скрывался острый юридический ум — одна из причин, по которой председательствующий судья выдал ему ордер на обыск с прослушкой. Его полное имя было Кларенс Уильям Торнтон, но он предпочитал Билли, и его судебный пристав называл его каждый раз, когда он входил в зал суда: “Достопочтенный Билли Торнтон, председательствующий”.

Из-за чрезмерно долгого ожидания лифта в здании суда, построенном пятьдесят лет назад, Баллард добралась до 107-го отдела только за десять минут до десяти утра, и она увидела, что суд вот-вот должен был начаться. Мужчина в синей форме окружной тюрьмы сидел за столом защиты, рядом с ним сидел его адвокат в костюме. Обвинитель, которого Баллард узнал, но не смог вспомнить по имени, сидел за другим столом. Они, казалось, были готовы к выступлению, и единственной стороной, которой не хватало, был судья на скамье подсудимых. Баллард откинула куртку, чтобы помощник шерифа мог видеть значок на ее поясе, и прошла через ворота. Она обошла столы адвокатов и направилась к месту секретаря справа от скамьи судьи. Мужчина с потертым воротничком рубашки поднял на нее глаза. Табличка с именем на его столе гласила: АДАМ ТРЕЙНОР.

“Привет”, - прошептала Баллард, изображая одышку, чтобы Трейнор подумал, что она пробежала девять пролетов лестницы и сжалилась. “Есть ли какой-нибудь шанс, что я смогу встретиться с судьей по поводу ордера на прослушивание до того, как он начнет суд?”

“О, парень, мы просто ждем, когда сюда прибудет последний присяжный, прежде чем начать”, - сказал Трейнор. “Возможно, тебе придется вернуться во время обеденного перерыва”.

“Не могли бы вы, пожалуйста, просто спросить его? В ордере всего семь страниц, и большая часть из них - шаблонный материал, который он читал миллион раз. Это не займет у него много времени ”.

“Дай мне посмотреть. Как вас зовут и из какого отдела?”

“Рене Баллард, полиция Лос-Анджелеса. Я работаю над нераскрытым делом об убийстве. И в этом есть элемент времени ”.

Трейнор взял свой телефон, нажал на кнопку и повернулся на стуле так, чтобы оказаться спиной к Баллард, и ей было бы трудно услышать телефонный звонок. Это не имело значения, потому что все закончилось через двадцать секунд, и Баллард ожидала, что ответом будет "нет", когда Трейнор повернулся к ней.

Но она была неправа.

“Ты можешь вернуться”, - сказал Трейнор. “Он в своих покоях. У него есть около десяти минут. Только что звонил из гаража пропавший присяжный.”

“Не с этими лифтами”, - сказал Баллард.

Трейнор открыл половинку двери в кабинке, которая позволила Балларду получить доступ к задней двери зала суда. Она прошла через картотеку, а затем в коридор. Она уже бывала в судебных камерах по другим делам и знала, что этот коридор вел к ряду кабинетов, отведенных судьям уголовного суда. Она не знала, идти направо или налево, пока не услышала голос, сказавший: “Назад сюда”.

Он был слева. Она обнаружила открытую дверь и увидела судью Билли Торнтона, который стоял рядом со столом, надевая черную мантию для суда.

“Заходи”, - сказал он.

Вошел Баллард. Его покои были точно такими же, как другие, в которых она была. Зона письменного стола и зона отдыха, окруженная с трех сторон полками с юридическими томами в кожаных переплетах. Она предположила, что все это было напоказ, поскольку теперь все было в базах данных.

“Нераскрытое дело, да?” Сказал Торнтон. “Сколько ему лет?”

Баллард заговорила, открывая свой рюкзак и вытаскивая папку.

“Тысяча девятьсот девяностый”, - сказала она. “У нас есть подозреваемый, и мы хотим стимулировать прослушку, заставить его говорить о деле”.

Она передала папку Торнтону, который взял ее из-за своего стола и сел. Он перечитал страницы, не вынимая их из папки.

“Мой клерк сказал, что здесь есть элемент времени?” он сказал.

Баллард не ожидал этого.

“Ну, он член банды, и мы поговорили с некоторыми другими членами банды об этом деле”, - сказала она, всю дорогу импровизируя. “Это может вернуться к нему до того, как у нас появится шанс войти и расшевелить его, заставить говорить по телефону”.

Торнтон продолжил чтение. Баллард заметил черно-белую фотографию джазового музыканта в рамке на стене рядом с вешалкой, где висела запасная мантия судьи. Торнтон заговорил, делая вид, что читает третью страницу документа.

“Я очень серьезно отношусь к просьбам о прослушивании”, - сказал он. “Это абсолютное вторжение - подслушивать чьи-то личные разговоры”.

Баллард не была уверена, должна ли она отвечать. Она подумала, что, возможно, Торнтон говорит риторически. Она все равно ответила нервным голосом.

“Мы тоже так думаем”, - сказала она. “Мы думаем, что это наш лучший шанс раскрыть дело — если его попросят, он свяжется со своими сообщниками по банде, и, возможно, будет сделано признание вины”.

Она цитировала документ, который читал Торнтон. Он кивнул, не поднимая глаз.

“И ты хочешь отправлять текстовые сообщения по мобильному телефону”, - сказал он.

“Да, сэр, знаем”, - сказал Баллард.

Когда он добрался до шестой страницы, она увидела, как он один раз покачал головой, и она начала думать, что он собирается отклонить заявку.

“Вы говорите, этот парень занимал высокое положение в банде”, - сказал Торнтон. “Даже тогда, во время убийства, он занимал высокое положение. Ты думаешь, он совершил настоящее убийство?”

“Э-э, у нас есть, да”, - сказал Баллард. “Он был в состоянии приказать это сделать, но из-за возможной неловкости ситуации мы думаем, что он сделал это сам”.

Она надеялась, что судья не спросит, кто такие “мы”, поскольку на данный момент она вела дело в одиночку. Босха не было в отделе, так что он не в счет.

Он добрался до последней страницы текста, где Баллард знала, что она хваталась за соломинку в поддержку вероятной причины.

“Этот альбом для рисования, упомянутый здесь”, - сказал судья. “Это у тебя с собой?”

“Да, сэр”, - сказал Баллард.

“Дай мне взглянуть на это”.

“Да, сэр”.

Баллард полезла в свой рюкзак, вытащила тюремный альбом Джона Хилтона и передала его через стол Торнтону.

“Эскиз, упомянутый в ордере, помечен наклейкой”, - сказала она.

Она отметила только один рисунок, потому что второй рисунок был не так хорошо узнаваем, как Кидд. Торнтон пролистал книгу, вместо того чтобы сразу перейти к маркеру. Когда он, наконец, добрался туда, он долго изучал рисунок во всю страницу.

“И ты говоришь, что это Кидд?” он спросил.

“Да, ваша честь. У меня есть его фотографии того времени — снимки с портрета — если вы хотите их увидеть ”.

“Да, дай мне взглянуть”.

Баллард вернулся к рюкзаку, в то время как судья продолжил.

“Меня беспокоит то, что вы делаете субъективный вывод о том, что, во-первых, на этом рисунке изображен Кидд и, во-вторых, рисунок подразумевает какой-то тюремный роман”.

Баллард открыла свой ноутбук и открыла фотографии Кидда, сделанные, когда он был в Коркоране. Она повернула экран к судье. Он наклонился, чтобы внимательно рассмотреть фотографии.

“Ты хочешь, чтобы я увеличил их?” - Спросил Баллард.

“В этом нет необходимости”, - сказал судья. “Я признаю, что это мистер Кидд. А как насчет романтических отношений? У вас нет доказательств этого, кроме как сказать, что вы можете видеть это на этом рисунке. Хилтон, возможно, просто был хорошим художником ”.

“Я вижу это на рисунке”, - сказала Баллард, настаивая на своем. “Плюс у вас есть сосед жертвы по комнате, подтверждающий, что он был геем и что он был зациклен на ком-то. У вас есть факт, что Хилтон был убит в переулке, контролируемом Киддом, в то время, когда Кидд зачистил всех остальных членов банды. Я верю, что Хилтон была влюблена в него, и то, что происходит в тюрьме, остается в тюрьме. Кидд не мог допустить, чтобы разоблачение их отношений подорвало его авторитет в банде. Я думаю, что это там, ваша честь ”.

“Это я решаю, не так ли?” Сказал Торнтон.

“Да, ваша честь”.

“Что ж, ваша теория существует”, - сказал Торнтон. “Кое-что из этого подтверждается вероятными причинами, но, как я уже сказал, кое-что является предположением, даже догадкой”.

Баллард не ответил. Она чувствовала себя ученицей, которую отчитывает после уроков ее учитель. Она знала, что сгорает в огне. Торнтон собиралась сказать, что у нее его не было, и вернуться, когда вероятная причина будет на твердой почве. Она смотрела, как он перевернул последнюю страницу до подписи с именем Оливаса на ней.

“Вы работаете над этим на капитана Оливаса?” - спросил он.

“Он отвечает за нераскрытые дела”, - сказал Баллард.

“И он подписал это?”

“Да, сэр”.

Баллард внезапно почувствовала тошноту — тошноту в животе. Она поняла, что ее обман направил ее по дурному пути. Она лгала судье высшей инстанции. Ее вражда к Оливасу привела ее к тому, что она рассказала о своей уловке человеку, которого она только уважала. Теперь она жалела, что вообще взяла у Босха книгу убийств.

“Что ж”, - сказал Торнтон. “Я должен предположить, что он знает, что делает. Я работал с ним в качестве прокурора двадцать пять лет назад. Тогда он знал, что делал ”.

“Да, сэр”, - сказал Баллард.

“Но до меня доходили слухи о нем. Назовем это его стилем управления ”.

Баллард ничего не сказала, и Торнтон, должно быть, понял, что она не клюнула на приманку, которую он бросил в воду. Он пошел дальше.

“Вы просите семидневную телеграмму”, - сказал он. “Я собираюсь дать тебе семьдесят два часа. Если к тому времени у тебя ничего не будет, я хочу, чтобы ты убрался с линии. Прекрати это. Вы понимаете, детектив?”

“Да, сэр. Семьдесят два часа. Благодарю тебя”.

Торнтон прошла через процесс подписания заказа, который она передаст поставщикам услуг на телефонах Кидда. Баллард хотела, чтобы он поторопился, чтобы она могла убраться оттуда, пока он не передумал. Она смотрела на фотографию музыканта на стене, но на самом деле не видела ее, поскольку думала о следующих шагах, которые она предпримет.

“Вы знаете, кто это?” - спросил судья.

Баллард вышел из задумчивости.

“Э-э, нет”, - сказала она. “Мне просто интересно”.

“Грубый и красивый — вот как они его называли”, - сказал Торнтон. “Бен Вебстер. Он мог заставить тебя плакать, когда играл на тенор-саксофоне. Но когда он выпивал, он становился злым. Он стал жестоким. Я постоянно вижу эту историю в своем зале суда ”.

Баллард просто кивнул. Торнтон протянул ей документы.

“Вот ваш ордер на обыск”, - сказал он.

Bosch

26

Босх сидел за обеденным столом, разложив перед собой копии документов по делу Уолтера Монтгомери, разбитые на шесть стопок. В стопках лежали все материалы расследования полицией Лос-Анджелеса убийства судьи, которые Микки Халлер получил в "Дискавери" до суда. Зная, что он знал о детективах отдела по расследованию убийств, прокурорах и правилах раскрытия преступлений, Босх был почти уверен, что у него не было всего, что было накоплено в ходе расследования. Но у него было достаточно, чтобы, по крайней мере, начать свой собственный.

И Босх также был уверен, что он был единственным, кто расследовал это дело. Джерри Густафсон, ведущий детектив, ясно дал понять, когда обвинение в убийстве против Джеффри Херстадта было снято, что, по его мнению, убийца вышел на свободу. По-новому взглянуть на его расследование означало бы опровергнуть его прежнее заключение. Грехи гордыни и самоправедности привели к тому, что правосудие судьи Монтгомери пошатнулось на ветру.

Это бесконечно беспокоило Босха.

Шесть стопок перед ним представляли пять направлений расследования, проводимого Густафсоном и его партнером Орландо Рейесом, вплоть до того, как они получили анализ ДНК Херштадта по соскобам с ногтей судьи. Это остановило расследование в отношении кого-либо, кроме Херстадта. Босх уже сталкивался с подобной формой "узкого кругозора" и, вероятно, сам был виноват, когда служил в отделе убийств полиции Лос-Анджелеса. С появлением судебной ЭКСПЕРТИЗЫ ДНК он неоднократно видел, как наука берет верх в расследованиях. ДНК была панацеей. Спичка превратила расследование в улицу с односторонним движением, судебное преследование - в верняк. Густафсон и Рейес отказались от всех нехерштадтских направлений расследования, как только поверили, что поймали своего человека.

Шестая стопка документов включала хронологию дела и другие вспомогательные отчеты об убийстве, включая отчет о вскрытии и показания свидетелей, которые находились в парке, где произошло смертельное нападение. Документы в шестой стопке имели отношение ко всем пяти другим направлениям расследования. Босх уже разделил документы, касающиеся пути Херштадта, и отложил их в сторону.

Было также несколько дисков, содержащих видео с камер в этом районе, в том числе три, которые были нацелены на парк. Босху было известно об этом по делу Херштадта, но сначала он ознакомился с ними полностью. Ни одна из камер в парке не зафиксировала само убийство, потому что оно произошло в слепой зоне — за небольшим зданием, в котором находились лифты, доставлявшие людей к подземному парковочному комплексу и обратно. Другие диски, оказавшиеся в "Дискавери", включали видео с камер внутри двух лифтов и пятиэтажного гаража, но на них не было видно ни подозреваемых, ни даже лифтеров в момент убийства.

Камеры в парке были полезны с одной стороны: они точно определили время убийства. Судью Монтгомери видели спускающимся по ступенькам с Гранд-стрит, где он только что позавтракал. Он тащился в двадцати футах позади светловолосой женщины, которая также направлялась к зданию суда, с чем-то похожим на бейдж с именем, прикрепленный к ее блузке. Женщина зашла за здание лифта, и Монтгомери последовал за ней. Несколько секунд спустя женщина вышла и направилась к зданию суда. Но Монтгомери больше никогда не попадал в поле зрения камеры. Нападавший поджидал его в шторе. Ему нанесли ножевое ранение, а затем нападавший, как полагают, воспользовался лифтом вслепую, чтобы проскользнуть на лестничную клетку рядом с лифтами и сбежать. На лестничной клетке не было камер, а камеры в пятиэтажном гараже ниже были либо неправильно установлены, отсутствовали, либо сломаны и ожидали замены. Убийца мог легко проскользнуть сквозь сетку камер.

Манипулируя видеозаписью, Густафсон и Рейес смогли идентифицировать бейдж с именем на женщине, которая шла впереди Монтгомери, как значок присяжного заседателя. В день убийства Рейес зашел в комнату для присяжных в здании суда и обнаружил ее ожидающей вызова. Он отвел ее в кафетерий при здании суда и взял у нее интервью. Она была Лори Ли Уэллс, тридцатитрехлетней актрисой из "Шерман Оукс". Но ее заявление, которое зачитал Босх, не дало никаких зацепок к убийству. На ней были наушники Bluetooth, и она слушала музыку по пути от парковки к зданию суда. Она не слышала, как что-то произошло позади нее, когда она проходила мимо лифтов. Детективы отвергли ее ценность как свидетеля.

Отправной точкой Босха были другие направления расследования, которыми занимались Густафсон и Рейес до того, как взяли анализ ДНК Херштадта. Ему нужно было увидеть, были ли они на правильном пути, прежде чем ДНК сбила их с пути истинного.

Пять треков касались двух дел, которые в настоящее время находились на рассмотрении Монтгомери по гражданским делам, по одному он недавно вынес решение, и двух дел, связанных с его работой в уголовном суде. Уголовные дела касались осужденных обвиняемых, которые угрожали судье. В гражданских делах на решение судьи или предстоящее решение были поставлены большие деньги.

Босх по опыту знал, что угрозы преступников, направляющихся в тюрьму, по большей части пустые. Это были последние вздохи людей, раздавленных системой, у которых не осталось ничего, кроме способности бросать пустые обещания мести тем, кого они считали своими мучителями. За годы работы в полиции и детективом Босху много раз угрожали, и ни разу человек, сделавший замечание, не отреагировал на это.

И поэтому он сначала взялся за два трека, связанных с угрозами, имевшими место во времена работы Монтгомери на уголовной скамье, не потому, что считал их лучшим вариантом, а потому, что хотел быстро разобраться с ними, чтобы сосредоточиться на делах, связанных с крупными суммами денег. Деньги всегда были лучшим мотивом.

Он поставил на проигрыватель концертную запись Чарльза Мингуса в Карнеги-холле, выбранную для двадцатичетырехминутной версии “C Jam Blues” на стороне 1. Концерт 1974 года был динамичным, энергичным и в значительной степени импровизационным - именно то, что требовалось Bosch для ознакомления с отчетами о конкретных случаях. Концерт, в котором участвовал любимый Босхом Джон Хэнди на тенор-саксофоне, помог ему настроиться на нужный лад.

Первая угроза касалась мужчины, приговоренного к пожизненному заключению без права досрочного освобождения за убийство своей бывшей девушки, которую похитили, а затем пытали в течение трех дней, прежде чем она умерла от потери крови. На суде, по-видимому, не было ни одного вопроса, который побудил бы судью принять какое-либо спорное решение против защиты. Подозреваемый, Ричард Кирк, был арестован при хранении ножей и других инструментов, которые судебно-медицинская экспертиза связывает с травмами, полученными жертвой. Он также арендовал склад, где происходили убийства с применением пыток. Через месяц после того, как Кирка приговорили к тюремному заключению, судья получил анонимное письмо, в котором утверждалось, что он будет выпотрошен шестидюймовым лезвием и “истечет кровью, как забитая свинья”. Оно не было подписано, но имело отличительные знаки Ричарда Кирка, который совершил большую часть своих пыток шестидюймовым лезвием.

Хотя Монтгомери не был выпотрошен, ему нанесли три удара ножом в область туловища под правой рукой, что наводит на мысль о нанесении ударов ножом в тюремном стиле - три быстрых удара клинком.

Когда пришло письмо с угрозами, департамент шерифа начал расследование, и отпечаток пальца на марке, прикрепленной к анонимному письму, был прослежен до юридического клерка, который работал на адвоката защиты Кирка. При очной ставке адвокат защиты признал, что взял письмо у Кирка во время встречи со своим клиентом для обсуждения апелляции. Он сказал, что так и не прочитал письмо, потому что оно было в запечатанном конверте. Он просто передал его своему клерку для отправки. В результате расследования Кирк был помещен в одиночную камеру на год, а его адвокат был тихо наказан калифорнийской коллегией адвокатов.

Инцидент также привлек к Кирку внимание детективов, расследующих убийство Монтгомери. Рейес запросил список всех тюремных сообщников Кирка, которые были освобождены в предыдущем году, теория заключалась в том, что Кирк, возможно, каким-то образом заплатил заключенному, которого собирались условно-досрочно освободить, чтобы тот напал на Монтгомери. В списке был только один человек, которого условно-досрочно отправили в Лос-Анджелес за месяц до убийства Монтгомери. Его допросили и подтвердили алиби с помощью камер в доме престарелых, в котором он должен был жить. Густафсон прекратил расследование, как только Херштадт стал их главным подозреваемым.

Босх встал и включил запись. Группа, которую собрал Мингус, записала песню под названием “Perdido”. Босх взял обложку альбома и изучил ее. Там было три фотографии Мингуса, его большие руки обнимали бас-гитару, но ни на одной из фотографий полностью не было видно его лица. На одном из снимков он был повернут спиной к камере. Босх впервые обратил на это внимание, и это было любопытно. Он подошел к своей стопке записей и пролистал другие альбомы Мингуса. Почти на всех из них было четко видно его лицо, в том числе на трех, где он прикуривал или курил сигару. Он не был застенчивым ни при жизни, ни на обложках других альбомов. Фотографии из альбома Карнеги-Холла были загадкой.

Босх вернулся к работе, перейдя ко второй угрозе с криминальной стороны истории Монтгомери как юриста. Это дело касалось дела, в котором решение Монтгомери было отменено в апелляционном порядке и назначено новое судебное разбирательство из-за ошибки, допущенной судьей в его инструкциях присяжным.

Обвиняемым был Томас О'Лири, адвокат, который был осужден по двум пунктам обвинения в хранении кокаина. Согласно изложенному Густафсоном делу, О'Лири был пойман в ловушку в ходе операции под прикрытием, в ходе которой заместитель Департамента шерифа выдавал себя за наркоторговца, привлек О'Лири для его защиты и трижды оплачивал его услуги большим количеством кокаина. Камеры в машине под прикрытием зафиксировали, как О'Лири получал наркотики. На суде О'Лири признал, что он получал наркотики, но выдвинул защиту от провокации, утверждая, что он никогда ранее не принимал наркотики в оплату. Он также утверждал, что правительство преследовало его в отместку за то, что он защищал высокопоставленных клиентов в других делах, возбужденных отделом шерифа по борьбе с наркотиками. Утверждение О'Лири состояло в том, что он не был предрасположен нарушать закон таким образом, пока тайный помощник шерифа не убедил его в этом.

Часть инструкции о провокации, которую судья Монтгомери дал присяжным, заключалась в том, что О'Лири не мог быть осужден, если присяжные установят, что он не был предрасположен к совершению преступления в первом инциденте. Он ошибочно отказался предоставить дополнительную инструкцию, запрошенную защитой, о том, что если О'Лири не был осужден за первый инцидент, то он не мог быть осужден за следующие два, потому что они, по сути, были результатом первого преступления.

Присяжные признали О'Лири невиновным по первому обвинению, но признали его виновным по двум вторым, и Монтгомери приговорил его к одиннадцати годам тюремного заключения. Прошло больше года, прежде чем апелляционный суд вынес решение в пользу О'Лири, постановив освободить его из тюрьмы под залог и предать новому судебному разбирательству. Офис окружного прокурора решил не возбуждать дело во второй раз, и обвинения против О'Лири были сняты. К тому времени он был лишен адвокатуры, и его жена развелась с ним. Он работал помощником юриста в юридической фирме. Во время последнего слушания, на котором обвинения были сняты и дело закрыто, О'Лири набросился на Монтгомери, не угрожая ему конкретно насилием, но крича в суде, что судья когда-нибудь заплатит за ошибку, которая стоила О'Лири карьеры, брака и сбережений на всю жизнь.

Густафсон и Рейес расследовали дело О'Лири и проверили его алиби, определив, что в точное время убийства его служебное удостоверение юридической фирмы, в которой он работал, было зарегистрировано на охраняемом входе в здание компании. Это не было полным алиби, потому что на входе не было камеры. Но Густафсон и Рейес не стали продолжать расследование после того, как Херстадт стал подозреваемым номер один.

Босх сделал несколько заметок в блокноте — идеи о том, как он мог бы продолжить работу над обоими этими треками. Но интуиция подсказывала ему, что ни Кирк, ни О'Лири не годились для убийства, независимо от того, насколько они были злы на Монтгомери. Он хотел перейти к трем другим трекам, чтобы посмотреть, были ли они более жизнеспособными.

Он встал из-за стола, чтобы немного пройтись, прежде чем нырнуть обратно. Его колено затекло, когда он слишком долго держал его в сидячем положении. Он вышел на заднюю веранду своего дома и оценил вид на перевал Кауэнга. Была всего лишь середина дня, но автострада внизу двигалась медленно и была забита в обоих направлениях. Он понял, что работал все утро напролет. Он был голоден, но решил потратить еще час на это дело, прежде чем спуститься с холма и купить что-нибудь, что можно было бы считать и обедом, и ужином.

Вернувшись в дом, музыка прекратилась, и он подошел к стопке пластинок, чтобы сделать еще одну подборку, которая поддержала бы его темп. Он решил остаться с сильным басом, который был четвертым защитником группы, и начал листать свои альбомы Рона Картера.

Его прервал звонок в дверь.

27

Баллард был у двери.

“Мне нужна твоя помощь”, - сказала она.

Босх отступил назад и позволил ей войти. Затем он последовал за ней внутрь, заметив, что у нее через плечо перекинут рюкзак. Проходя мимо обеденного стола, она посмотрела на документы, сложенные отдельными стопками.

“Это дело Монтгомери?” - спросила она.

“Э-э, да”, - сказал Босх. “Мы получили копию книги убийств в "Дискавери". Я просто смотрю на другого—”

“Отлично, значит, ты работаешь здесь над этим”.

“Где еще я мог бы—”

“Нет, это хорошо. Я хочу, чтобы ты помог мне отсюда ”.

Она казалась нервной, взвинченной. Босх подумал, спала ли она после окончания своей смены.

“О чем мы здесь говорим, Рене?” - спросил он.

“Мне нужно, чтобы ты отслеживал прослушку, когда я не смогу”, - сказала она. “У меня есть программное обеспечение на моем ноутбуке, и я могу оставить его тебе”.

Босх сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, прежде чем ответить.

“Это связано с делом Хилтона?” - спросил он.

“Да, конечно”, - сказала она. “Наше дело. Ты можешь работать над Монтгомери, но когда придет звонок или текстовое сообщение, ты получишь оповещение на мой ноутбук, и тебе просто нужно следить за ним. Будет хорошо, если у тебя будет чем заняться во время мониторинга ”.

Она указала на стопки, разложенные на столе.

“Рене”, - сказал он. “Это легальное прослушивание?”

Баллард рассмеялся.

“Конечно”, - сказала она. “Я получил ордер на обыск, подписанный этим утром. Затем потратил следующие два часа на то, чтобы согласовать это с провайдерами — стационарный телефон и сотовый. Включая текстовые сообщения. Затем я пошел в технический отдел и установил программное обеспечение на свой ноутбук ”.

“Ты пошел с этим к Билли Торнтону?” - Спросил Босх.

“Да, департамент 107. Что случилось, Гарри?”

“Он бы не подписал это без одобрения департамента. Я думал, это дело, над которым мы работаем. Теперь командный состав знает об этом?”

“Я попросил капитана подписать это, и он не будет для нас проблемой”.

“Кто?” - спросил я.

“Оливас”.

“Что?” - спросил я.

“Гарри, все, что тебе нужно знать, это то, что это законная прослушка. Мы готовы идти”.

“У Билли все еще есть фотография джаза на стене?”

“Иисус Христос, ты мне не веришь, не так ли? Бен Вебстер, понятно? ‘Зверь и красота’. Счастлив?”

-“Красивый”.

“Что?” - спросил я.

“Вебстер - они называли его ‘Грубым и прекрасным”.

“Неважно. Ты удовлетворен?”

“Да, хорошо, я удовлетворен”.

“Не могу поверить, что вы могли подумать, что я подделаю ордер на обыск”.

Босх знал, что должен сменить тему.

“Ну, когда Оливаса назначили капитаном?”

“Только что купил решетку”.

Босх знал, что Оливас был заклятым врагом Баллард в департаменте, а она — его. Он решил, что не хочет знать, как она заставила его подписать ордер. Спросить ее означало бы рискнуть еще одним разрывом между ними.

“Итак, прошло много времени с тех пор, как я работал с прослушкой”, - сказал он вместо этого. “Раньше нам приходилось выходить в комнату для прослушивания в Коммерции, чтобы послушать. Ты хочешь сказать, что я могу следить за этим отсюда?”

“Полностью”, - сказал Баллард. “Все это есть в ноутбуке”.

Босх кивнул.

“Итак, кого мы слушаем?” он спросил.

“Элвин Кидд”, - сказал Баллард. “Начиная с завтрашнего дня. Я хочу, чтобы ты устроился на нем поудобнее, а завтра утром, после своей смены, я собираюсь съездить в Риальто и потрясти его дерево. Надеюсь, он подойдет к телефону и позвонит или напишет, чтобы спросить своих старых друзей в Южном Лос-Анджелесе, что происходит. Мы получим допуск и возьмем его под стражу ”.

Босх снова кивнул.

“Ты голоден?” он спросил.

“Умираю с голоду”, - сказал Баллард.

“Хорошо. Давай что-нибудь поедим и все обсудим. Когда ты в последний раз спал?”

“Я не помню. Но у нас был уговор, помнишь?”

“Правильно”.

Босх был за рулем. Они спустились с холма, пересекли автостраду на Бархэм и направились к Коптильне студии Warner Brothers. Баллард сообщила, что она ничего не ела с перерыва на прием пищи в свою последнюю смену. Она заказала стейк, печеную картошку и чесночный тост на двоих. Босх заказал салат с курицей-гриль. Баллард принесла свой рюкзак в ресторан, и пока они ждали заказ, она рассказала Босху о своем расследовании, подробно рассказав о своем интервью с бывшим соседом Хилтон по комнате Натаном Брейзилом, которое подтвердило, что Хилтон была лесбиянкой и влюблена в недосягаемого мужчину.

“Все это ведет к Кидду”, - сказала она. “Ему принадлежал тот переулок, и он всех вывел, организовал встречу с Хилтоном, а затем казнил его”.

“А мотив?” - спросил я. - Спросил Босх.

“Гордость. Он не мог допустить, чтобы этот влюбленный ребенок угрожал его репутации. Вы просматривали записи телефонных разговоров в книге убийств, когда она была у вас?”

“Да, но только вкратце”.

“Было несколько звонков с квартирной линии Хилтона на номер телефона-автомата в Южном Центральном. Это было на торговой площади на пересечении Слаусон и Креншоу, в самом сердце раскатистой местности 60-х. Первоначальные следователи ничего с этим не делали, думали, что это связь с дилером, но я думаю, Хилтон звонил туда Кидду или пытался связаться с ним, и это становилось для него проблемой ”.

Босх откинулся на спинку стула и обдумывал ее теорию, пока им приносили еду. Как только официант ушел, он подвел итог.

“Запретная любовь”, - сказал он. “Любовники в тюрьме, но на свободе это было угрозой положению и власти Кидда. Это может привести к его смещению — возможно, даже к смерти.”

Баллард кивнул.

“Тысяча девятьсот девяностый?” - спросила она. “Это не должно было пройти на бандитских улицах”.

“Сейчас это не обсуждается”, - сказал Босх. “Я слышал об этом деле за несколько лет до того, как уволился, когда парни по ордеру на обыск без стука вломились в притон и застукали парня с Грейп-стрит в постели с другим парнем. Они использовали это, чтобы превратить его в своего человека ровно за пять минут. Это был больший рычаг воздействия, чем пятилетний срок, висящий над его головой. Они знают, что могут отсидеть срок, если необходимо, выйти и быть оператором. Но никто не хочет гей-рэпа в банде. Они понимают это, и им конец ”.

Они начали есть, оба были так голодны, что перестали разговаривать. Босх пропустил все через фильтры в тишине и заговорил, когда его голод был загнан обратно в клетку.

“Итак, завтра”, - сказал он. “Как ты собираешься нажимать на его кнопки?”

“Во-первых, я надеюсь застать его дома”, - ответила Баллард, ее рот все еще был набит последним кусочком стейка. “Сейчас он женат, и его бизнес зарегистрирован на имя жены. Когда я начинаю упоминать Хилтона и их предыдущие отношения, я надеюсь, что он запаникует. Сомневаюсь, что жена знает о его гомосексуальных связях. У меня есть альбом для рисования. Я начну показывать рисунки, и он обосрется кирпичом ”.

“Но как это подтолкнуло его к телефону? Ты делаешь это между ним и ней ”.

“Тогда что ты предлагаешь?”

“Я еще не уверен. Но ты должен снова связать это с бандой ”.

“Я думал об этом, но затем поставил под угрозу Деннарда Дорси. Он в модуле Rolling 60s в Мужском центре. Если Кидд расскажет кому-нибудь там, Дорси тост ”.

“Нам нужно спланировать это каким-то другим способом. Не используй Дорси.”

“В деле об убийстве был еще один парень, который работал на улице вместе с Дорси: Винсент Пилки. Но он умер несколько лет назад.”

“Это было после того, как Кидд ушел из Южного централа, верно? Думаешь, он знал, что Пилки мертв?”

Баллард пожал плечами и набросился на чесночный тост.

“Трудно сказать”, - ответила она. “Было бы рискованно использовать его имя. Кидд может раскусить аферу насквозь ”.

“Он мог бы”, - признал Босх.

Он смотрел, как она ест тост. Она выглядела измученной, как бездомный, который нашел корку от пиццы в мусорном баке.

“Я полагаю, вы отправляетесь туда без прикрытия”, - сказал он.

“Его нет”, - сказала она. “Это ты и я, и ты нужен мне на связи”.

“Что, если я буду рядом? Где-нибудь с Wi-Fi. Где бы вы ни собирались, рядом обязательно должен быть Старбакс. Или ты можешь показать мне, как сделать мой телефон горячей точкой. Мэдди делает это”.

“Это слишком рискованно. Вы теряете сигнал, и вы теряете все сделанные звонки. Со мной все будет в порядке. Это операция "вход и выход". Я вхожу, разжигаю огонь, я выхожу. Он — надеюсь — начинает звонить. Может быть, сообщения.”

“Нам все еще нужно выяснить, как ты разжигаешь огонь”.

“Думаю, я просто скажу ему, что работаю над нераскрытыми делами, мне поручили это, и я увидел, что его никогда не допрашивали в тот день. Я опустил это, тогда был свидетель, который описал стрелка, который был очень похож на него. Он будет отрицать, отрицать, я уйду, и держу пари, что он звонит по телефону, чтобы попытаться выяснить, кто этот свидетель ”.

Босх подумал об этом и решил, что это может сработать.

“Хорошо”, - сказал он. “Хорошо”.

Но он знал, что если таков был план, ему нужно было сказать что-нибудь о готовности Балларда.

“Послушайте, я знаю, что мы заключили сделку и все такое, но мы говорим о рискованном шаге, и вы должны быть готовы”, - сказал он. “Итак, я должен это сказать: ты выглядишь усталой — и ты не можешь быть усталой, когда делаешь это. Я думаю, тебе следует отложить это, пока ты не будешь готова ”.

“Я готов”, - запротестовал Баллард. “И я не могу это отложить. Это семьдесят два часа прослушивания. Это все, что судья дал бы мне. Это начнется, как только поставщики услуг начнут посылать сигнал, который, как предполагается, будет к концу дня сегодня. Итак, у нас есть три дня, чтобы начать это дело. Мы не можем это откладывать ”.

“Ладно, ладно. Тогда сегодня вечером ты берешь больничный, чтобы выспаться ”.

“Я тоже этого не буду делать. Я нужен на позднем шоу, и я не собираюсь оставлять их без присмотра ”.

“Хорошо, тогда мы возвращаемся ко мне домой. У меня есть свободная комната, которой ты можешь воспользоваться. Ты спишь на кровати, а не на песке, пока не придет время идти на работу сегодня вечером ”.

“Нет. У меня слишком много дел.”

“Тогда это очень плохо. Ты думаешь, что этот парень в безопасности, потому что он предположительно больше не в банде. Ну, он не в безопасности — он опасен. И я не собираюсь ничего отслеживать, если я думаю, что что-то не так с настройками ”.

“Гарри, ты слишком остро реагируешь”.

“Нет, я не такой. И прямо сейчас, то, что я считаю неправильным, - это ты. Недостаток сна приводит к ошибкам, иногда смертельным, и я не собираюсь быть частью этого ”.

“Послушай, я ценю то, что ты говоришь, но я не твоя дочь”.

“Я знаю, что ты не такой, и это не имеет к этому никакого отношения. Но то, что я сказал, остается в силе. Ты можешь воспользоваться комнатой для гостей или попросить Оливаса следить за краном вместо тебя ”.

“Прекрасно. Я буду спать. Но я хочу взять с собой этот чесночный тост ”.

“Не проблема”.

Босх огляделся в поисках официанта, чтобы тот мог получить счет.

28

Пока Баллард спал, Босх вернулся к делу Монтгомери. Он выключил музыку, чтобы не беспокоить ее. Не зная, когда она может встать, он решил погрузиться в самую короткую стопку документов, относящихся к трем оставшимся делам, которые ему нужно было просмотреть. Это результат службы судьи Монтгомери в гражданском суде в течение последних двух лет его жизни.

Самый короткий стек был фактически гибридным делом: в нем участвовали судьи как в уголовном, так и в гражданском судах. Все началось с дела об убийстве, в котором мужчина по имени Джон Проктор был признан виновным в преднамеренном наезде на женщину, которую ударили, когда она шла к своей машине после выхода из бара в Бербанке, где она отвергла несколько попыток Проктора купить ей напитки и завязать разговор.

Проктора на суде представлял адвокат по имени Клейтон Мэнли. Проктор уволил его после вынесения приговора и нанял адвоката по имени Джордж Грейсон для рассмотрения его апелляции. До вынесения приговора Проктору Грейсон подал ходатайство о новом судебном разбирательстве, основанном на неэффективной помощи адвоката. Просить о новом судебном разбирательстве, основанном на плохой работе адвоката, - обычная уловка, хотя она редко бывает успешной. Но в данном случае аргумент имел смысл. В ходатайстве описывалось несколько вещей, которые Мэнли не удалось сделать при подготовке к судебному разбирательству, в том числе изучение защиты от обвинения третьей стороны, основанной на том факте, что жертва на момент своей смерти переживала горький развод и что ее бывший муж дважды арестовывался за домашнее насилие.

Апелляция также включала в себя несколько судебных случаев, когда Мэнли не задавал соответствующих вопросов свидетелям обвинения или судья должен был побудить его возражать против допроса свидетеля обвинителем. Дважды во время процесса, когда присяжных не было в зале суда, судья Монтгомери избивал Мэнли за его плохую работу, один раз прямо спросив его, принимал ли он какие-либо лекарства, которые могли бы объяснить его недостаточную сосредоточенность на деле.

Мэнли работал в юридической фирме Майклсона и Митчелла в центре города, которая взялась за это дело, а затем поручила его ведение Мэнли. Хотя он занимался другими уголовными делами для фирмы, это было его первое дело об убийстве.

Одним решением из ста Монтгомери назначил новое судебное разбирательство, обнародовав свое решение при запланированном вынесении приговора Проктору. В открытом судебном заседании он согласился с утверждением Грейсона о том, что Мэнли провалил дело своей невнимательностью и бездействием. Отменив приговор и назначив новое судебное разбирательство, Монтгомери официально изложил свою точку зрения на выступление Мэнли, раскритиковав адвоката за его многочисленные неудачи и запретив ему вести какие-либо будущие дела в его суде.

Репортер из Los Angeles Times был в зале суда, чтобы сообщить о вынесении приговора по делу, которое привлекло значительное внимание средств массовой информации из-за характера преступления. Вместо этого он ушел с рассказом о Мэнли, который, когда был опубликован на следующий день, включал многие из самых резких цитат судьи Монтгомери. Мэнли быстро стал мальчиком для битья в суде, объектом многих шуток об адвокатах, которыми обменивались в коридорах здания суда; вскоре он даже получил прозвище “Унманли”.

На новом процессе присяжные признали Джона Проктора невиновным. Больше никому не было предъявлено обвинение в убийстве.

Затем Монтгомери был переведен главным судьей в гражданский суд и довольно скоро сам оказался втянутым в это дело. Клейтон Мэнли подал в суд на судью за диффамацию, требуя возмещения ущерба за “несправедливые и не соответствующие действительности” заявления Монтгомери, сделанные в суде, которые затем были распространены средствами массовой информации. Мэнли утверждал в материалах дела, что Монтгомери превратил его в изгоя в здании суда и разрушил его карьеру. Мэнли сказал, что он по-прежнему работал в Michaelson & Mitchell, но ему больше не поручались уголовные дела, и он не появлялся в суде ни в каком качестве после дела Проктора.

Иск был быстро отклонен на том основании, что решения и заявления судьи в суде были не только защищены правом Первой поправки на свободу слова, но и неприкосновенны для непредвзятого и беспрепятственного отправления правосудия в суде. Мэнли обжаловал это решение, но суды более высокой инстанции аналогичным образом дважды отклонили его, прежде чем он прекратил дело.

На этом все закончилось, но когда Монтгомери был убит год спустя, его секретарь назвал имя Клейтона Мэнли детективам, спрашивающим, кто могли быть враги судьи. Густафсон и Рейес подумали об этом достаточно, чтобы провести расследование, и начали с рассмотрения всех вопросов, касающихся дела Проктора. Они увидели там достаточно, чтобы перейти на следующий уровень: Рейес брал интервью у Мэнли в его офисе в присутствии его собственного адвоката Уильяма Майклсона. Мэнли предоставил надежное алиби на утро убийства. Он был на Гавайях в отпуске со своей женой на курорте на Ланаи. Мэнли передал детективу копии своих посадочных талонов, квитанций отеля и ресторана и даже фотографии со своего iPhone, на которых он запечатлен на рыболовном чартере, сделанные в день убийства Монтгомери. Он также предоставил копии электронных писем от друзей и коллег, включая Майклсона, которые сообщили ему об убийстве, потому что знали, что он был за тысячи миль отсюда, на Гавайях.

Интервью с Мэнли состоялось за неделю до того, как результаты анализа ДНК совпали с результатами Херштадта. Это объясняло, почему стопка Мэнли была самой короткой. Детективы, очевидно, согласились с отрицанием Мэнли причастности и его алиби.

Тем не менее, что-то в Манли-энджел обеспокоило Босха. В хронологической записи не было упоминания о том, что интервью с Мэнли было подготовлено заранее. На самом деле, это было бы дурным тоном. Следователи обычно подходят к объектам без предупреждения. Лучше получать импровизированные ответы на вопросы, а не подготовленные заявления. Это основное правило работы отдела по расследованию убийств: не позволяй им увидеть, как ты приближаешься.

Но поскольку в документах нет указаний на то, что Рейес заранее предупредил о своем приезде для разговора с Мэнли, адвокат, по-видимому, был подготовлен к интервью: у него был свой адвокат в присутствии и документы, подтверждающие алиби, готовые к передаче. Босх гадал, беспокоило ли это Рейеса или Густафсона. Потому что это беспокоило его.

Правда, у Мэнли был затяжной спор с Монтгомери, так что он, вероятно, мог предположить, что полиция захочет с ним поговорить. Босху это не показалось подозрительным. Даже присутствие адвоката не подняло бровь. В конце концов, это была юридическая фирма. Но больше всего Босха беспокоила деталь алиби. Все оказалось пуленепробиваемым, вплоть до того, что он предоставил цифровую временную метку с фотографией с Гавайев, сделанной всего за несколько минут до того, как Монтгомери был убит в Лос—Анджелесе. По опыту Босха, алиби — даже законное - редко бывает пуленепробиваемым. Босху это показалось подставой. Как будто, возможно, Мэнли точно знал, когда ему понадобится алиби.

Густафсон и Рейес, очевидно, не чувствовали того же. Неделю спустя они сняли Мэнли с рассмотрения, когда появился отчет по ДНК. Босх не думал, что он бы так поступил, даже при прямом совпадении ДНК с другим подозреваемым.

Он сделал пометку в своем блокноте. Это было всего лишь одно слово: Мэнли.Босху было удобно отказаться от первых двух направлений расследования, которые он рассмотрел, но он чувствовал, что Мэнли заслуживает дальнейшего расследования.

Босх встал из-за стола и разогнул затекшее колено. Он схватил трость, которую прислонил в углу рядом с входной дверью, и вышел на короткую прогулку, поднялся на холм на квартал, а затем спустился обратно. Колено ослабело и ощущалось довольно сильно. Он надеялся полностью отказаться от трости еще через несколько дней.

Когда он вернулся в дом, он обнаружил Балларда сидящим за столом, за которым он работал.

“Кто такой Мэнли?” она сказала.

“Просто парень, возможно, подозреваемый”, - сказал Босх. “Я думал, ты собираешься поспать дольше, чем пару часов”.

“В этом не было необходимости. Я чувствую себя отдохнувшим. Два часа на кровати стоят пяти на песке”.

“Когда ты собираешься прекратить это делать?”

“Я не знаю. Мне нравится быть у воды. Мой отец говорил, что соленая вода лечит все ”.

“Есть другие способы добиться этого. Возможно, сейчас ты ‘освежен’, но к завтрашнему утру будешь тащить за собой задницу, когда отправишься противостоять Кидду ”.

“Со мной все будет в порядке. Я делаю это постоянно ”.

“Это не обнадеживает. Мы должны выработать какой-то сигнал, чтобы я мог вызвать вам подкрепление, если оно вам понадобится. Ты идешь туда одна - это безумие ”.

“Я работаю каждую ночь один. В этом нет ничего нового”.

Босх покачал головой. Он все еще не был счастлив.

“Послушайте, - сказал Баллард, - что я хочу сделать сейчас, так это показать вам программное обеспечение на моем ноутбуке, чтобы вы могли отслеживать все после того, как я выйду туда и разворошу его дерьмо. Я собираюсь зайти утром и оставить свой ноутбук у тебя, прежде чем отправиться туда ”.

“Ты не можешь просто перенести это на мой компьютер?” - Спросил Босх.

“Это невозможно. Это собственность. Но это займет всего несколько минут, чтобы ввести вас в курс всего. Я знаю, что ты старой закалки и никогда не делал этого таким образом ”.

“Просто покажи мне”.

Босх расчистил место на столе, чтобы она могла сесть рядом с ним. Она открыла программу мониторинга.

“О, хорошо, мы проснулись”, - сказала она. “Кран на месте”.

“Итак, семьдесят два часа уже тикают”, - сказал Босх.

“Верно. Но, конечно, ничто из сказанного сегодня не будет стоить и ломаного гроша, поскольку он даже не знает, что против него ведется расследование ”.

Баллард показал ему, как запускать программное обеспечение. Она установила отдельные сигналы тревоги для мобильного и стационарного телефонов Элвина Кидда, которые звучали бы на компьютере каждый раз, когда поступал или отключался звонок. Раздался третий звуковой сигнал для входящих или исходящих текстовых сообщений. Она повторила правила подслушивания. По закону полиции было запрещено прослушивать личные звонки. Если звонок не касался конкретно преступления, задокументированного в заявлении о вероятной причине в ордере на обыск, слушающий должен был выключить динамик, но ему разрешалось каждые тридцать секунд коротко проверять, был ли продолжающийся телефонный разговор личным по своему характеру.

Программное обеспечение записывало только то, что отслеживалось в режиме реального времени. Звонки, которые не прослушивались, не записывались. Вот почему прослушка требовала круглосуточного наблюдения. Прошло по меньшей мере десять лет с тех пор, как Босх был замешан в деле о прослушивании телефонных разговоров. Программное обеспечение было полностью новым, но правила не изменились. Он сказал Балларду, что все это понимает.

“А как насчет того факта, что я больше не коп?” он спросил. “Что, если произойдет что-то хорошее после того, как ты потрясишь его дерево, а я буду сидеть здесь один?”

“Ты все еще резервный сотрудник полиции Сан-Фернандо, не так ли?” - Спросил Баллард.

После ухода из полиции Лос-Анджелеса Босх нанялся резервистом в полицейское управление крошечного городка в долине, чтобы работать с нераскрытыми делами. Но его пребывание там закончилось почти год назад, когда его обвинили в том, что он срезал слишком много углов в делах.

“Ну, вроде того”, - сказал он. “Они не удосужились забрать мой значок, потому что есть еще пара дел, над которыми я работал, которые не дошли до суда. Прокуроры хотят, чтобы у меня был значок и я был запасным, когда мне придется давать показания. Так что, технически, да, я офицер запаса, но на самом деле я не занимаюсь ...

“Не имеет значения. У тебя есть значок, а резервист по-прежнему является офицером, приведенным к присяге. У нас все хорошо. Ты можешь это сделать ”.

“Хорошо”.

“Итак, я зайду утром, оставлю это у тебя, а ты просто оставь это включенным, пока будешь заниматься своей работой. И когда вы услышите любой из сигналов тревоги, просто начните прослушивать и записывать, пока не узнаете, что это за звонок ”.

“И ты позвонишь мне, как только войдешь”.

“Да”.

“И когда ты выйдешь. Когда ты освободишься.”

“Вас понял. Тебе не о чем беспокоиться”.

“Кто-то делает. Как насчет того, чтобы использовать пару полицейских в форме полиции Риальто для прикрытия? Подождать снаружи, пока ты внутри ”.

“Если ты настаиваешь, я сделаю это”.

“Я настаиваю”.

“Хорошо, я позвоню по дороге туда, узнаю, могут ли они выделить машину”.

“Хорошо”.

Это заставило Босха почувствовать себя лучше по отношению ко всему. Он просто должен был убедиться, что утром она сделает так, как обещала.

Баллард потянулась к своему ноутбуку, чтобы закрыть его, когда прозвучал один из тонов, которые она запрограммировала.

“О, входящий звонок”, - сказала она. “Мы увидим, как это работает”.

Она опустила руку к сенсорному экрану и переместила курсор на кнопку записи. Они услышали, как ответил мужской голос.

“Алло?” - спросил я.

29

Это был телефонный звонок из Центральной тюрьмы для мужчин. Голос робота сообщил получателю, что вызов поступил из “D-squared”, и что ему нужно нажать кнопку с номером 1, чтобы принять вызов, и кнопку с номером 2, чтобы отклонить его. Звонок поступил на мобильный Элвина Кидда. Он принял вызов.

“Эй, Э — это ты, н____?”

“Чего ты хочешь, мальчик? Я не собираюсь вносить за тебя залог, чувак. Я ухожу. Ты это знаешь.”

“Нет, нет, нет, мой n____. Я ничего не хочу — они все равно посадили меня на условно-досрочное освобождение. Я просто предупреждаю тебя, чувак ”.

“По поводу чего?”

Баллард схватил блокнот, на котором Босх написал имя Мэнли, нацарапал записку и положил ее перед Босхом.

D-квадрат = Деннард Дорси. Разговаривал с ним во вторник

Босх кивнул. Теперь он понял, кто звонил Кидду. Кидд и Дорси не могли слышать, разговаривали ли Баллард и Босх, но они сохраняли тишину, потому что хотели ничего не пропустить.

“Это насчет той штуки в переулке, когда-то давно, чувак. Сюда приходит какой-то коп и расспрашивает всех о том, что случилось с тем белым парнем ”.

“Спрашиваю о чем?”

“Например, был ли я там и что происходило”.

“Что ты им скажешь?”

“Я ни хрена не говорил. Меня там даже не было. Но я подумал, знаешь, я должен сказать тебе, что они все еще заинтересованы, понимаешь, что я имею в виду? Не высовывайся, n_____.”

“Когда это было?”

“Она приходила сюда во вторник. Они поместили меня в комнату с ней ”.

“Она?”

“Женщина-полицейский. Такой, какой я бы тоже хотел видеть на своих костях”.

“У нее есть имя?”

“Что-то вроде балета или что-то в этомроде. Я не совсем понял это с самого начала, потому что подумал: Чего ты от меня хочешь, ублюдок? Но она знала кое-что о дерьме, чувак. Она знала, что мы с Ви-Догом когда-то работали в этом переулке. Ты помнишь его? Он умер в Фолсоме или еще где-то в этом роде. Это как одно из тех нераскрытых дел, понимаешь?”

“Кто рассказал ей обо мне?”

“Я он не знаю. Она просто влезла в мое дерьмо и спросила о тебе ”.

“Откуда у тебя этот номер?”

“У меня не было никакого номера. Мне пришлось позвонить паре OGS, чтобы получить его. Вот почему мне потребовалась пара дней, чтобы добраться до тебя ”.

“Какой ОГ?”

“Марсель. У него был номер для...

“Ладно, пес, не звони мне больше. Я выхожу из игры ”.

“Я знаю это, но я все еще думал, что ты —”

Звонок был отключен Киддом.

Баллард немедленно встала со своего места и начала расхаживать. “Святое дерьмо”, - сказала она. “Дорси только что сделал то, что я собирался поехать туда и сделать завтра”.

“Но Кидд ни от чего не отказывался”, - предостерег Босх. “Он был осторожен”.

“Верно, но он задавал много вопросов. Мы взяли правильного парня. Это он, и нам чертовски повезло, что прослушку уже установили. Но что теперь? Я все еще пойду туда завтра?”

“Ни за что. Он будет готов для тебя, а ты этого не хочешь.” Баллард кивнула, расхаживая по гостиной. “Ты можешь воспроизвести это еще раз?” - Спросил Босх.

Баллард вернулся к столу и повторил звонок. Босх внимательно прислушивался, не прозвучит ли что-нибудь похожее на код, которым обменивались два старых бандита. Но он пришел к выводу, что Кидд ответил на звонок неожиданно и никакого секретного сообщения или кода передано не было. Как сказал Дорси, он просто передавал предупреждение о потенциально угрожающей ситуации.

“Что ты об этом думаешь?” - Спросил Баллард.

Босх на мгновение задумался.

“Я думаю, мы подождем и посмотрим, сделает ли Кидд какой-нибудь ход”, - сказал он.

“Но теперь, когда он знает о расследовании, он может отключиться”, - сказал Баллард. “Он пойдет покупать горелку. Я бы на его месте так и сделал”.

“Я мог бы выйти и понаблюдать за ним сегодня вечером”.

“Я иду с тобой”.

“Это не сработает. Там всего два часа езды в час пик, а у тебя смена, ты сказал, что не можешь пропустить. Тебе пришлось бы развернуться почти сразу, как мы туда добрались. Я пойду, а ты следи за прослушкой, на случай, если он окажется глупым.”

С ноутбука Балларда зазвучал сигнал текстового сообщения. “Кстати об этом”, - сказала она.

Она открыла сообщение. Он исходил с телефона Кидда.

Нужно встретиться. Дулан состоится в 1 час ночи. Важно!!!!

Они оба уставились на экран, ожидая ответа.

“Ты думаешь, это Марсель, о котором упоминал Дорси?” - Спросил Баллард.

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Возможно”.

Пришел короткий ответ.

Я буду там.

Босх встал из-за стола, чтобы снова размять колено.

“Я думаю, если мы выясним, кто такой Дулан, мы могли бы выйти на него завтра”, - сказал он.

“Dulan's - это кухня душевной еды”, - сказал Баллард. “Хорошая штука. Но я знаю по крайней мере о трех из них в Южном Лос-Анджелесе”.

Босх кивнул, впечатленный ее знаниями.

“Есть кто-нибудь из них в Rolling 60s turf?” он спросил.

“На Креншоу в районе пятидесятых есть такой”, - сказал Баллард.

“Наверное, это все. Ты там ужинаешь? Будем ли мы выделяться, если окажемся там?”

“Ты будешь. Но я могу сойти за высокого желтого ”.

Это было правдой. Баллард была смешанной расы — наверняка отчасти полинезийка, хотя Босх никогда не спрашивал о ее происхождении.

“Итак, ты внутри, а я снаружи”, - сказал он. “Не уверен, что мне это нравится”.

“Они не собираются делать ход в переполненном ресторане”, - сказал Баллард. “В час дня это место будет переполнено”.

“Тогда как бы ты вообще подобрался к ним поближе, чтобы что-нибудь услышать?”

“Я разберусь с этим”.

“Ты должен одеться поприличнее”.

“Что? Почему?”

“Из-за того, что Ди-квадрат сказал ему по телефону - что ты красавчик”.

“Не совсем то, что он сказал. Но я уловил суть. Я пойду проведу пару часов на пляже после работы и приду принарядившись. Не волнуйся.”

“Может быть, нам следует вызвать войска. Иди к своему лейтенанту, расскажи ему, чем ты занимался, собери больше тел для этого ”.

“Я расследую убийство, и с меня снимут подозрение быстрее, чем карманник стащит бумажник на набережной Венеции”.

Босх кивнул. Он знал, что она была права. Он указал на ее ноутбук.

“На работе сегодня вечером, ты можешь отследить номер, на который он отправил сообщение, выяснить, кто это?”

“Я могу попробовать, но, скорее всего, это горелка”.

“Я не знаю. Кидд выбыл из игры. Он использовал свой собственный мобильный для отправки сообщения — это была ошибка. Выход из игры может означать, что у него нет горелки. И у людей, которые все еще в игре, есть горелки, и они постоянно их меняют. Но это номер, который был у Кидда — который он знал. Это мог бы быть настоящий телефон ”.

Баллард кивнул.

“Может быть”, - сказала она. “Я посмотрю, смогу ли я это выяснить”.

Босх подошел к раздвижной двери и открыл ее, затем вышел на террасу. Баллард последовал за ним.

“Потрясающий вид”, - сказала она.

“Мне больше всего нравится ночью”, - сказал Босх. “Огни и все остальное. Даже автострада выглядит красиво ”.

Баллард рассмеялся.

“Вы знаете, мы все еще не знаем, почему у Джона Джека была эта книга убийств или почему он просидел над ней двадцать лет”, - сказал Босх.

Баллард подошел к перилам палубы рядом с ним. “Имеет ли это значение? Мы взяли на мушку того, кто это сделал. И у нас есть возможность и мотив.”

“Для меня это важно”, - сказал Босх. “Я хочу знать”.

“Я думаю, мы доберемся туда”, - сказал Баллард. “Мы с этим разберемся”.

Босх просто кивнул, но он сомневался. Они — в основном Баллард — за неделю сделали то, чего Джон Джек не смог сделать за два десятилетия. Босх начинал соглашаться с теорией Балларда о том, что в этом было что-то зловещее — что Джон Джек Томпсон забрал книгу убийств, потому что не хотел, чтобы дело было раскрыто.

И это создало совершенно новую загадку для размышлений. И к тому же болезненный.

Баллард

30

Баллард начала свою смену на перекличке в третьем часовом посту. Детективы дневного дозора ничего не оставили в ее почтовом ящике, поэтому она поднялась наверх на перекличку, чтобы узнать, что происходит на улице. Лейтенант Вашингтон выступал с трибуны - еще один признак того, что ночь складывалась неспешно. Обычно он поручал сержанту провести перекличку, в то время как сам оставался в дежурной части, наблюдая за происходящим снаружи.

Вашингтон вызвал команды и назначил им районы отчетности.

“Мейер, Шуман: шесть на пятнадцать”.

“Дусетт и Торборг: шесть А-сорок пять”.

“Трэвис и Маршалл, у вас сегодня сорок девять”.

И так далее. Он объявил, что State Farm продолжает свою программу по борьбе с угнанными автомобилями, награждая форменными значками офицеров, которые вернули пять или более украденных автомобилей в течение месячной кампании. Он упомянул, что некоторые офицеры на перекличке уже достигли пяти, а некоторые задержались на трех или четырех. Он хотел соблюдения правил во всю смену. В остальном там было не о чем говорить. Перекличка закончилась предупреждением от командира вахты:

“Я знаю, что эти ночи были медленными, но это наберет обороты. Так всегда бывает”, - сказал Вашингтон. “Я не хочу, чтобы кто-нибудь подводил. Помни, это не похоже на старые времена. У меня на экране твои GPS-метки. Я вижу, что кто-то кружит вокруг форта, они собираются получить три-один за следующий DP ”.

Команда подводников покинула назначенный им район патрулирования и курсировала недалеко от станции, чтобы они могли быстро вернуться, когда закончится смена, и поступил сигнал, что первые вахтенные команды спустились и направляются к выходу. Шесть-А-тридцать один, самый дальний от участка район патрулирования, состоял в основном из Восточного Голливуда, откуда чаще всего поступали звонки с угрозами — бездомные, пьяные и хулиганящие. Никто не хотел работать на три-один, особенно в течение двадцативосьмидневного периода развертывания (DP), поэтому обычно это поручалось кому-то из дерьмового списка командира дозора.

“Хорошо, люди”, - сказал Вашингтон. “Давайте выйдем туда и сделаем хорошую работу”.

Собрание закончилось, но Рене осталась сидеть, чтобы она могла поговорить с Вашингтоном после того, как офицеры в форме покинут комнату. Он видел, что она ждет, и знал, к чему это приведет.

“Баллард, что случилось?”

“Эл-Ти, у тебя есть что-нибудь для меня?”

“Пока нет. Ты что-то задумал?”

“У меня есть пара вещей, оставшихся со вчерашнего вечера, номер телефона, который мне нужно отследить. Дай мне знать, когда я понадоблюсь ”.

“Вас понял, Баллард”.

Баллард спустилась по лестнице обратно в детективное бюро, где, как обычно, устроилась в углу. Она открыла свой ноутбук и запустила программу для прослушивания на тот случай, если Элвин Кидд решит позвонить по телефону или отправить полуночный твит. Она знала, что это, вероятно, маловероятно, но часы тикали на семидесятидвухчасовом прослушивании, так что не помешало бы держать канал открытым на случай, если ей снова повезет.

Она принялась за поиск номера, на который Кидд отправил сообщение после звонка из тюрьмы от Деннарда Дорси. Ее первым шагом было просто запустить его через базу данных Google, содержащую обратный телефонный справочник. Это ничего не дало. Поиск по Lexis / Nexis также был безрезультатным, указывая на то, что номер не был указан. Затем она вошла в базу данных департамента и запустила поиск, чтобы узнать, указывался ли когда-либо этот номер в отчете о преступлении или другом документе, собранном департаментом. На этот раз ей повезло. Этот номер был указан в карточке для собеседования на месте четырьмя годами ранее. Это было оцифровано в базе данных всего департамента, и она смогла вызвать его на экране компьютера рабочей станции.

Опрос на месте проводился разведывательной группой Южного бюро, которая остановилась, чтобы поговорить с мужчиной, слонявшимся возле закрытого ресторана на пересечении Слаусон и Кенистон-авеню. Баллард определил это место как расположенное на границе между Лос—Анджелесом и Инглвудом - и прочно расположенное на территории 60-х годов. Мужчину звали Марсель Дюпре. Ему был пятьдесят один год, и, хотя он отрицал членство в банде, у него была татуировка в виде шестиконечной звезды "Крипс" на тыльной стороне левой руки.

Согласно карте FI, Дюпре сказал полицейским, которые его остановили, что он ждал, когда за ним заедет девушка, потому что он слишком много выпил. Убедившись, что никакого преступления совершено не было, они заполнили карточку ФИ — включая номер мобильного телефона, домашний адрес, дату рождения и другие данные — и оставили мужчину там, где они его нашли.

Затем Баллард ввел имя Марселя Дюпре в компьютер криминального индекса и обнаружил записи о многочисленных арестах и по меньшей мере двух обвинительных приговорах за тридцать три года. Дюпре отбыл два тюремных срока, один за вооруженное ограбление, а другой за стрельбу из огнестрельного оружия в занимаемом жилище. Что было важнее всего этого, так это то, что на Дюпре был выписан ордер на уголовное преступление за неуплату алиментов. Это было немного, но теперь у Баллард было то, чем она могла попытаться прижать его в случае необходимости.

Она провела следующий час, просматривая отдельные отчеты об арестах, и не раз находила описания Дюпре, в которых его называли "стрелявшим" в Rolling 60s Crips. Дело о выплате алиментов дошло до ордера на уголовное преступление, потому что Дюпре задолжал более 100 000 долларов алиментов двум разным женщинам за последние три года.

Баллард был взволнован. Она только что соединила две точки в расследовании дела Кидда, и у нее было кое-что на Дюпре, что она могла бы использовать для дальнейшего расследования. Ей хотелось рассказать Босху, но она предположила, что он, возможно, спит. Она загрузила самую последнюю фотографию Дюпри, сделанную полицейским управлением, четырехлетней давности, вместе с его последней фотографией, которая была на десять лет старше. В обоих у него была идеально круглая голова и густые, нечесаные волосы. Баллард включил обе фотографии в текстовое сообщение для Bosch. Она хотела, чтобы он знал, как выглядел Дюпре, прежде чем они начнут свою операцию по наблюдению на следующий день.

Она не знала, был ли у Босха на телефоне установлен сигнал вызова, но через пять минут ответа не последовало. Она взяла "ровер", который взяла с зарядного устройства в начале смены, и передала по рации лейтенанту Вашингтону, что берет код 7 - перерыв на обед, — но свой "ровер" возьмет с собой, как обычно. Она прошла через пустынную заднюю стоянку вокзала к своей городской машине и направилась к выходу.

На парковке на углу Сансет и Вестерн всю ночь стоял грузовик с тако. Баллард часто там ужинал и знал Дигоберто Рохаса, человека, который управлял этим заведением. Ей нравилось практиковаться на нем в испанском, чаще всего путая его со своей смесью испанского и английского.

Этой ночью он работал один, и Баллард спросил его на ломаном испанском, где его сын. До недавнего времени молодой человек работал со своим отцом почти по ночам. Последние два или три раза, когда Баллард ходил к грузовику, Дигоберто работал один. Это беспокоило ее, потому что делало его более уязвимой мишенью. Они разговаривали через окно прилавка грузовика, пока Дигоберто готовил ей пару тако с креветками.

“Он ленивый”, - сказал Дигоберто. “Он хочет весь день тусоваться со своими ватос.Затем он сказал, что слишком устал, чтобы идти на работу ”.

“Ты хочешь, чтобы я пришел поговорить с ним”, - сказал Баллард, опуская испанский. “Я сделаю”.

“Нет, все в порядке”.

“Дигоберто, мне не нравится, что ты работаешь здесь ночью один. Опасно работать в одиночку”.

“А как насчет тебя? Ты один.”

“Это другое”.

Она подняла клапан на своей куртке, чтобы показать пистолет в кобуре на бедре. Затем она подняла "ровер".

“Я зову, мои друзья прибегают”, - сказала она.

“Полиция, они защищают меня”, - сказал Дигоберто. “Как ты”.

“Мы не можем быть здесь все время. Я не хочу, чтобы мне позвонили и узнали, что тебя ограбили или ранили. Если твой сын не хочет тебе помогать, тогда найди того, кто поможет. Тебе действительно нужно.”

“Ладно, ладно. Вот ты где”.

Он протянул ей бумажную тарелку через окошко прилавка. На нем были тако Балларда, завернутые в фольгу. Она протянула десятку через окно, и Дигоберто поднял руки вверх, как будто он был под арестом.

“Нет, нет, для тебя”, - сказал он. “Ты мне нравишься. Ты приводишь сюда других полицейских ”.

“Нет, но тебе нужно зарабатывать на жизнь. Это нечестно”.

Она положила счет на стойку и отказалась брать его обратно. Она отнесла свою тарелку на складной столик, где было множество острых соусов и салфеток. Она схватила салфетки и бутылочку мягкого соуса и пошла к общему столу для пикника, который в данный момент был пуст.

Баллард ела лицом к бульвару Сансет и спиной к грузовику с тако. Тако были восхитительными, и она не стала заморачиваться с соусом ко второму блюду. Прежде чем она закончила, Дигоберто вышел из грузовика через заднюю дверь кухни и принес ей еще один тако.

“Мариско”, сказал он. “Ты попробуй”.

“Ты собираешься сделать из меня эль гордо”, - сказала она. “Pero gracias.”

Она откусила кусочек рыбного тако и обнаружила, что оно ничуть не хуже креветок. Но он был мягче, и она добавила острый соус. Ее следующий кусок был лучше, но третьего она так и не получила. Ее "ровер" заверещал, и Вашингтон отправил ее на остановку на Кауэнге под эстакадой 101-й автострады. До него оставалось не более пяти минут. Баллард спросила Вашингтона, зачем нужен детектив, и он просто сказал: “Вы увидите”.

Поскольку ранее она не слышала никаких звонков от патруля или диспетчера относительно этого местоположения, Баллард знала, что, что бы это ни было, они не сообщали об этом по радио. Множество медиа-цыган в городе прослушивали полицейские частоты и реагировали на все, что могло привести к продаже видео.

Баллард поблагодарила Дигоберто, который вернулся в свой грузовик, выбросила тарелки в мусорное ведро и села в свою машину. Она взяла "Сансет" в Кауэнгу и направилась на север к 101-му шоссе. Она увидела одинокую патрульную машину с мигалками на крыше позади старого фургона, на боковых панелях которого красовалась реклама круглосуточной чистки ковров. У Баллард не было времени задумываться о том, кому могло понадобиться чистить ковер посреди ночи. Один из патрульных, остановивших фургон, подошел к ее машине с фонариком в руке. Это был Рич Мейер, которого она видела ранее на перекличке.

Баллард заглушил двигатель и вышел из машины.

“Рич, что у тебя есть?”

“Этот парень в фургоне, он, должно быть, съехал с автострады и остановился здесь, чтобы женщины, которые были у него на заднем сиденье, могли заняться бизнесом. Мы с Шу проходим мимо и видим четырех женщин, сидящих на корточках на тротуаре ”.

“Сидишь на корточках?”

“Мочусь! Это похоже на торговлю людьми, но ни у кого нет документов, и никто не говорит по-английски ”.

Баллард направился к фургону, где напарник Мейера, Шуман, стоял с мужчиной и четырьмя женщинами, у всех у них были руки, связанные за спиной стяжками. Женщины были в коротких платьях и выглядели растрепанными. У всех у них были темные волосы, и они явно были латиноамериканцами. Никто не выглядел старше двадцати.

Баллард сняла с пояса свой мини-фонарик и сначала направила луч на открытые задние двери фургона. Там был матрас и несколько рваных одеял, разбросанных по нему. Пара пластиковых пакетов была наполнена одеждой. В фургоне пахло телом и отчаянием.

Она посветила вперед и увидела телефон в подставке для приборной панели. На нем светилась карта GPS. Обойдя фургон к водительской двери, она открыла ее, наклонилась и вытащила телефон из держателя. Коснувшись экрана, она смогла определить предполагаемое место назначения фургона: адрес на улице Этиуанда в долине. Она положила телефон в карман и подошла туда, где Мейер и Шуман стояли с задержанными.

“Кто у нас работает сегодня вечером, кто владеет испанским?” - Спросил Баллард.

“Э—э, Перес на связи - она на подводной лодке”, - сказал Мейер. “И Бейсингер говорит свободно”.

Теперь Баллард вспомнил, что видел обоих офицеров на перекличке. Она довольно хорошо знала Переса, плюс она подумала, что женщина была бы лучше для интервью с четырьмя женщинами. Если бы она работала на подводной лодке, как они называли машину с одним офицером, которая принимала отчеты только о незначительных преступлениях, вызов ее не отвлек бы ее от активного патрулирования. Она подняла свой "ровер" и попросила офицера Переса выехать на место происшествия. Перес вернулся с роджером и расчетным временем на восемь минут.

“Мы должны просто позвонить АЙСУ и покончить с этим”, - сказал Шуман. Баллард покачала головой.

“Нет, мы не будем этого делать”, - сказала она.

“Таков протокол”, - настаивал Шуман. “Они явно нелегалы — мы зовем их АЙС”.

Баллард увидел, что у Шумана была одна полоска на рукаве формы. Пять лет на работе. Она посмотрела на Мейера, у которого на рукаве было четыре полоски. Он стоял немного позади Шумана. Он закатил глаза, чтобы это увидел только Баллард. Это был знак того, что он не собирался причинять Балларду огорчения по этому поводу.

“Я детектив”, - сказал Баллард. “Я контролирую это расследование. Мы не призываем ЛЕД. Если у тебя с этим проблемы, Шуман, ты можешь вернуться в свою машину и отправиться на патрулирование. Я разберусь с этим отсюда ”.

Шуман отвел глаза и покачал головой.

“Мы вызываем ICE, их отправляют обратно, а затем они делают это снова”, - сказал Баллард. “Они проходят через все изнасилования и ужасы, через которые прошли, когда попали сюда в первый раз”.

“Это не наша забота”, - сказал Шуман.

“Может быть, так и должно быть”, - сказал Баллард.

“Эй, кыш”, - сказал Мейер. “У меня здесь вот это. Почему бы тебе не вернуться в магазин и не начать составлять отчет о происшествии.”

Магазином была патрульная машина. Шуман вышел, не сказав больше ни слова, и сел на пассажирское сиденье патрульной машины. Баллард видел, как он грубо повернул MDT на шарнире к себе, чтобы начать печатать отчет о происшествии.

“Я надеюсь, что он правильно произносит мое имя”, - сказал Баллард.

“Я уверен, что он это сделает”, - сказал Мейер.

Перес добрался туда на две минуты раньше. Пока она переводила, Баллард сначала допросил водителя, который утверждал, что знает только то, что ему заплатили за то, чтобы он отвез четырех молодых женщин на вечеринку. Он сказал, что не помнит, где он их взял или кто ему заплатил. Баллард приказал Мейер посадить его на заднее сиденье патрульной машины и отвезти в тюрьму Голливудского участка, где она позже оформит документы на его арест за торговлю людьми.

Четыре женщины обрели дар речи после того, как водитель скрылся с места происшествия. Через Переса они одна за другой рассказали истории, которые были печальными и ужасными, но типичными для таких путешествий, совершаемых отчаявшимися людьми. Они путешествовали из Оахаки, Мексика, и их контрабандой перевезли через границу в грузовике для авокадо с потайным отделением, причем каждого заставили заплатить за поездку сексом с несколькими вовлеченными мужчинами. По прибытии в Калексико их посадили в фургон, сказали, что они должны еще тысячи долларов за оставшуюся поездку, и повезли на север, в Лос-Анджелес. Они не знали, что их ждет по адресу на Этиванде в долине, но Баллард знал: сексуальное рабство в управляемых бандами борделях, где они никогда не будут безубыточны и их никогда не хватятся, если они перестанут зарабатывать, а их хозяева решат похоронить их в пустыне.

Вызвав полицию для эвакуации фургона, Баллард позвонила в клинику для женщин, подвергшихся побоям, в Северном Голливуде, где она ранее принимала роды. Она поговорила со своим контактом и объяснила ситуацию. Женщина согласилась принять четырех мексиканских женщин и проследить, чтобы им оказали медицинскую помощь, предоставили кровати и свежую одежду. Утром им будут предложены варианты: вернуться домой добровольно или просить убежища, исходя из угрозы, что группа, которая их приютила, попытается причинить им вред, если они вернутся в Мексику. Ни один из вариантов не был хорошим. Баллард знала, что женщин ожидало много трудностей.

После того, как прибыла платформа из полицейского гаража, чтобы конфисковать фургон, Баллард и Перес каждый отвезли двух женщин на своих машинах в приют в Северном Голливуде.

Баллард вернулась в участок только в пять утра, она составила протокол ареста водителя фургона, используя имя Хуан Доу, потому что он по-прежнему отказывался называть себя. Баллард не возражал против этого. Она знала, что его отпечаток пальца выдаст его удостоверение личности, если у него были какие-либо предыдущие контакты с правоохранительными органами США. Она думала, что шансы на это были хорошими.

В департаменте была оперативная группа по борьбе с торговлей людьми, действующая из PAB. Баллард собрал пакет на кейсе и положил его в транспортную коробку, чтобы его доставили в центр города первым делом. Это был один из немногих случаев, когда она не возражала передать дело, как того требовал протокол позднего показа. Торговля людьми была одним из самых отвратительных преступлений, с которыми она сталкивалась как детектив, и это оставило шрамы, а также вызвало воспоминания о ее собственном прошлом, когда она четырнадцатилетней девочкой осталась одна на улицах Гонолулу.

Она вышла из участка в семь утра и направилась к своему фургону. Она знала, что должна быть в районе Креншоу самое позднее к полудню, чтобы быть на месте и быть готовой присутствовать на встрече Элвина Кидда и Марселя Дюпре. Но в данный момент ей нужен был пляж. Какой бы уставшей она ни была, она не собиралась спать. Ей нужно было взять свою собаку и выйти на воду, чтобы оттолкнуться от течения. Глубоко копать веслом, пока она не истощит свое тело и разум, и ничто не сможет проникнуть внутрь, чтобы преследовать ее.

Bosch

31

Босх поднялся рано, чтобы завершить оценку пяти следов, оставленных в деле об убийстве в Монтгомери. Он хотел закончить до того, как ему нужно будет выйти из дома, чтобы поддержать Балларда в ресторане Dulan's soul food.

Накануне вечером, после ухода Балларда, он просмотрел четвертое направление расследования и обнаружил, что оно нуждается в доработке. Это вращалось вокруг решения судьи Монтгомери, вынесенного в гражданском споре. Это началось, когда житель Шерман Оукс по имени Ларри Кэссиди начал продавать ланч-боксы, которые, как он утверждал, изобрел. Ланч-бокс имел изолированные отделения для горячего и холодного питания, но что выделяло его, так это прозрачное пластиковое окошко на внутренней стороне крышки; родители могли спрятать за ним записку или фотографию, чтобы их ребенок мог увидеть во время школьного обеда.

Продажи ланч-боксов были умеренными, пока жена Кэссиди, Мелани, не начала появляться на кабельном канале Home Shopping Network, чтобы продавать коробки по 19,95 долларов каждая. Она ездила в студию HSN в Тампе, штат Флорида, два раза в месяц, чтобы продавать коробки, и перевозила тысячи из них во время каждого выступления. Стоимость изготовления была низкой, и после сокращения HSN пара зарабатывала почти 200 000 долларов в месяц. Именно тогда бывшая жена Кэссиди, Мора Фредерик, потребовала долю за то, что была той, кто разработал коробку, все еще будучи замужем за Кэссиди и воспитывая их сына Ларри-младшего.

Кэссиди отказался делиться даже небольшим процентом дохода, полученного от так называемой Love for Lunch box, и Фредерик подал на него в суд. Он подал встречный иск, утверждая, что ее иск был злонамеренным захватом денег за то, на что она не имела права.

На слушании по делу о доказательствах судья Монтгомери попросил обе стороны рассказать свои истории о том, что послужило источником вдохновения для изобретения продукта. Кэссиди предоставил оригинальные рисунки, датированные задолго до его развода с Фредериком, а также поданную им заявку на патент и квитанции от производителя пластика, который изготовил первые макеты красочных коробок для ланча по эскизам дизайна.

Фредерик представила только нотариально заверенное заявление своего сына, Ларри-младшего, которому сейчас семнадцать лет, в котором он сказал, что помнит, как находил записки, открытки и рисунки своей матери в коробке для завтрака "Звездные войны", которую он носил в школу в детстве.

Монтгомери отклонил иск Фредерик и поддержал Ларри-старшего, постановив, что, хотя действия Фредерик в давние времена, безусловно, могли вдохновить любовь к изобретению ланча, ее участие на этом закончилось; она не брала на себя никаких рисков или творческих аспектов при производстве и продаже продукта. Он сравнил это с тем, как кто-то прислонял свой телефон к книге или другому предмету для просмотра экрана, предъявляя иск производителю телефонных приставок, которые поддерживают устройства для просмотра. Фредерик, возможно, был не единственным родителем, который когда-либо клал записку в коробку с ланчем для своего ребенка.

Все это казалось банальным, и Босх поначалу недоумевал, почему это дело было включено в список возможных направлений расследования убийства в Монтгомери. Но затем он прочитал сообщение, в котором говорилось, что Ларри Кэссиди-старший и его новая жена, публичное лицо Love for Lunch, были найдены убитыми в Тампе, куда они отправились, чтобы записать ролик HSN. Пара была найдена застреленной в арендованном автомобиле на пустой парковке загородного клуба, недалеко от ресторана, где они любили ужинать, находясь в городе. Оба были застрелены в затылок кем-то, кто находился на заднем сиденье автомобиля. Это не был район с высоким уровнем преступности, и убийства оставались нераскрытыми на момент убийства Монтгомери в Лос-Анджелесе. Копия заявления о завещании в материалах дела показала, что Ларри-младший был наследником своего отца и денег, заработанных бизнесом Love for Lunch. Ларри-младший все еще жил в доме своей матери, Моры Фредерик.

Детективы полиции Лос-Анджелеса Густафсон и Рейес включили это дело в свой список потенциальных направлений расследования, исходя из теории, что, если Фредерик была причастна к убийству своего бывшего мужа и его новой жены, ее гнев по отношению к паре мог также распространиться на судью, который вынес решение против нее. Они предприняли первоначальные попытки допросить Мору Фредерик, но эти попытки были заблокированы адвокатом, представляющим Фредерика, а затем и вовсе прекращены, когда Херштадт был арестован и обвинен в убийстве судьи.

Босх внес имя Моры Фредерик в свой список под именем Клейтона Мэнли.Он подумал, что ей следует дать более полное представление.

Теперь, когда на столе перед ним стояла кружка утреннего кофе, Босх приступил к последнему этапу первоначального расследования. Это был третий гражданский иск, который привлек внимание следователей. Это снова включало в себя судебный процесс и встречный иск. На этот раз спор разгорелся между известным голливудским актером и его давним агентом. Актер обвинил агента в растрате миллионов долларов за свою карьеру, и теперь, когда эта карьера была на исходе, он хотел полной отчетности и возвращения всего, что было украдено.

Голливудский спор обычно не становится предметом расследования убийств, но иск актера содержал утверждения о том, что агент был прикрытием для организованной преступной семьи - и что он использовал свое положение в Голливуде, чтобы выкачивать деньги у клиентов и отмывать их через инвестиции в производство фильмов. Актер сказал, что агент и его сообщники угрожали ему насилием, включая посещение его дома — адрес которого был тщательно охраняемым секретом - человеком, который сказал, что актеру плеснут кислотой в лицо и погубят его карьеру, если он будет упорствовать в судебном процессе или попытается сменить агентов.

В деле, которое длилось все три года, что Монтгомери занимал свою скамью подсудимых в гражданском суде, судья в конечном итоге вынес решение в пользу актера, присудив ущерб в размере 7,1 миллиона долларов и аннулировав контракт между актером и агентом. Дело было включено в расследование убийства Монтгомери, потому что в какой-то момент долгого разбирательства Монтгомери сообщил судебным властям, что любимая кошка его жены была найдена мертвой на их переднем дворе в результате, по всей видимости, нечестной игры. Животное было вспорото от передних ног до спины, и на нем, по-видимому, не было повреждений, которые можно было бы приписать койоту, хотя Монтгомери и его жена жили на Голливудских холмах.

Расследование инцидента указало на спор между актером и его агентом из-за угроз, якобы содержавшихся в действиях актера. Но не было обнаружено никакой связи между убийством кошки и делом или любым другим делом, которым занимался Монтгомери.

Густафсон и Рейес внесли это дело в свой список возможных, но дальше этого не продвинулись. Босх согласился, что это наименее вероятное из пяти направлений возможного расследования. Несмотря на то, что актер выиграл крупное мировое соглашение и расторжение своего контракта с агентом, за время, прошедшее с момента разрешения дела, ему не причинили никакого вреда, и он не жаловался на дальнейшие угрозы. Казалось маловероятным, что кто-то стал бы преследовать Монтгомери, оставив актера в покое и воздав ему должное.

К этому времени Босх закончил просмотр книги убийств, и в его списке последующих действий значились только два имени: Клейтон Мэнли, адвокат, которого Монтгомери публично опозорил, и Маура Фредерик, которой судья отказал в творческих и финансовых правах на продукт Love for Lunch.

Он не был особенно взволнован ни тем, ни другим. Они подверглись дальнейшему анализу, но оба были рискованными, и вовлеченные лица даже близко не дотягивали в представлении Босха до уровня подозреваемых.

И затем были аспекты дела (и даже возможные подозреваемые), не включенные в раскрытую версию книги убийств. Босх был по обе стороны от этого. Книгой об убийстве была Библия. Это было свято, но в каждом детективе отдела убийств было что-то укоренившееся - сдерживаться и не выкладывать все, что у тебя есть, адвокату защиты. Он должен был предположить, что Густафсон и Рейес действовали таким образом. Но знание этого ничего не значило. После того, что Густафсон сказал Босху в суде после того, как дело Херштадта было прекращено, захочет ли он рассказать ему что-нибудь еще об этом деле? Стал бы Рейес?

Босх был почти уверен, что ответом было решительное "нет". Но он должен был позвонить, иначе он никогда бы не узнал наверняка.

Он все еще помнил наизусть главный номер Отдела по расследованию ограблений и убийств. Он ожидал, что так будет всегда. Он набрал его на своем мобильном телефоне, и когда звонок перешел к секретарю, он попросил детектива Люсию Сото. Он был немедленно подключен.

“Счастливица Люси”, - сказал он. “Это Босх”.

“Гарри”, - сказала она с улыбкой, которую он мог слышать в ее голосе. “Голос из прошлого”.

“Да ладно, прошло не так уж много времени, не так ли?”

“Похоже на то”.

Сото был последним напарником Босха в полиции Лос-Анджелеса. Прошло более трех лет с тех пор, как он ушел на пенсию, но с тех пор их пути несколько раз пересекались.

“Значит, я должен говорить шепотом”, - сказал Сото. “В эти дни ты здесь вроде как персона нон грата”.

“Это из-за дела Монтгомери?” - Спросил Босх.

“Ты правильно догадался”.

“Вот почему я звоню. Я должен наехать на Густафсона и Рейеса. Возможно, они отказались от дела, потому что думают, что взяли нужного парня. Но я, не так сильно. Я все еще работаю над этим, и я не знаю ни одного из них. Как ты думаешь, кто из них был бы более восприимчив к моему звонку?”

Последовало короткое молчание, прежде чем Сото ответил.

“Хм”, - сказала она. “Это хороший вопрос. Я думаю, что ответом не было бы ни то, ни другое. Но если бы от этого зависела моя жизнь, я бы попробовал Орландо. Он более уравновешенный, и в нем не было свинца. Гасси был, и он воспринял случившееся довольно тяжело. Если бы у него на столе была доска для игры в дартс, на ней была бы твоя фотография ”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Приятно знать. Ты видишь Рейеса в команде прямо сейчас?”

“Э-э... да. Он за своим столом.”

“Что насчет Густафсона?”

“Нет. Никаких признаков его присутствия.”

“У тебя не было бы под рукой прямой линии для Рейеса, не так ли?”

“В тебе всегда есть подвох, Гарри, не так ли?”

“В чем подвох? Я просто ищу номер телефона, ничего особенного ”. Сото продиктовал ему номер и сопроводил его вопросом.

“Итак, каково это - работать на другую сторону?”

“Я не работаю на другую сторону. Я делаю это прямо сейчас для себя. Вот и все”.

Его тон, должно быть, был слишком резким. Сото прекратил светскую беседу и небрежным тоном спросил, не нужно ли Босху чего-нибудь еще.

“Нет”, - сказал Босх. “Но я ценю твою помощь. С кем ты работаешь в эти дни?”

“Я с Робби Робинсом. Ты знаешь его?”

“Да, он хороший человек. Хороший детектив, надежный. Он тебе нравится?”

“Да, с Робби все в порядке. Мне нравится его стиль, и мы взломали пару хороших ”.

“Все еще расследуешь нераскрытые дела?”

“До тех пор, пока они позволят нам. Говорят, новый шеф хочет закрыть нераскрытое дело, отправить больше людей на улицу ”.

“Это было бы позором”.

“Расскажи мне об этом”.

“Что ж, удачи, Люсия. И спасибо”.

“В любое время”.

Они разъединились, и Босх посмотрел на номер телефона, который он только что записал для детектива Орландо Рейеса. Он не думал, что Сото предупредит его о звонке Босха, но решил позвонить прямо сейчас.

“Отдел по расследованию ограблений и убийств, детектив Рейес. Чем я могу тебе помочь?”

“Ты можешь начать с того, что не будешь вешать трубку. Это Гарри Босх”.

“Bosch. Я должен повесить трубку. Тебе нужен мой партнер, а не я.”

“Я разговаривал с твоим напарником. Я хочу поговорить с тобой сейчас ”.

“Мне нечего тебе сказать, чувак”.

“Вы с Густафсоном, вы все еще думаете, что вам попался тот самый парень?”

“Мы знаем, что сделали”.

“Значит, ты больше этим не занимаешься”.

“Дело закрыто. Мы не получили желаемого результата — благодаря вам. Но дело касается CBA”.

“Так что тогда плохого в том, чтобы поговорить со мной?”

“Босх, я пришел сюда после того, как ты ушел, но я слышал о тебе. Я знаю, что ты хорошо сражался и проделал хорошую работу. Но теперь это в прошлом. Ты - история, и мне пора идти ”.

“Ответь на один вопрос”.

“Что?” - спросил я.

“О чем ты умолчал?”

“О чем ты говоришь?”

“В поисках истины. Я получил дело об убийстве, которое вы двое перевернули, но вы кое-что утаили. Это всегда случается. Что это было?”

“Прощай, Босх”.

“Ты знаешь, что алиби Клейтона Мэнли было сфабриковано, верно?”

Наступила пауза, и Босх больше не беспокоился о том, что Рейес повесит трубку.

“О чем ты говоришь?”

“Он знал, что Монтгомери пострадает, поэтому он отправляется на Гавайи и хранит квитанции за каждый потраченный пенни. Множество селфи, в том числе одно перед рассветом на чартерном судне — в течение часа после того, как был сбит судья. Вам, ребята, это не показалось ерундой?”

“Босх, я говорю с тобой не об этом деле. Хочешь пойти за Клейтоном Мэнли, повеселись. Но не ожидайте, что мы поддержим вас в этом. Ты предоставлен сам себе”.

“А как насчет Моры Фредерик? Хорошенькая женушка номер два, продающая изобретение Моры и зарабатывающая миллионы? Если это не мотив, то я не знаю, что это ”.

Босх услышал, как Рейес смеется по телефону. Босх пытался вывести его из себя своими провокационными заявлениями, но он не ожидал смеха.

“Ты думаешь, это смешно?” Босх сказал. “Ты позволяешь ей уйти безнаказанной за убийство”.

“Я думаю, это то, что происходит, когда у тебя больше нет значка”, - сказал Рейес. “Проверь свой компьютер, Босх. Погугли это. Полиция Тампы раскрыла это убийство месяц назад, и Мора Фредерик не имела к нему никакого отношения. Ты у меня в долгу, чувак. Я только что избавил тебя от большого смущения ”.

Босх кипел от унижения. Он должен был проверить дело во Флориде на наличие обновлений, прежде чем швырять это в лицо Рейесу. Ему удалось собраться с силами и отбросить что-то еще.

“Нет, Рейес, ты все еще у меня в долгу”, - сказал Босх. “Я спас тебя от осуждения невиновного человека”.

“Чушь собачья, Босх”, - сказал Рейес. “Убийца выходит на свободу из-за того, что натворили ты и этот придурок адвокат Халлер. Но это не имеет значения, потому что мы здесь закончили ”.

Рейес отключился, и Босх остался, прижимая к уху разряженный телефон.

32

Босх встал из-за стола и пошел на кухню, чтобы приготовить еще кофе. Он все еще страдал от упрека, которым его ударил Рейес. Он не сомневался в своих действиях в отношении Джеффри Херстадта, но его задело, когда представитель полицейского управления, которому он посвятил три десятилетия своей жизни, так резко уволил его.

Убийца выходит на свободу благодаря тебе.

Эти слова причинили Босху такую боль, что ему захотелось еще раз взглянуть на свои действия, чтобы понять, не свернул ли он где-нибудь не туда.

Он посмотрел на часы. У него был час до того, как ему нужно было отправиться в путь, чтобы встретиться с Баллардом. Она отправила сообщение, назначив место встречи на заправочной станции, прежде чем отправиться в "Дулан", чтобы шпионить за встречей Элвина Кидда и Марселя Дюпре.

Босх снова наполнил свою чашку и вернулся к обеденному столу. Он решил, что сделает именно то, что предложил Рейес: он загуглит дело Тампы и получит последние обновления.

Прежде чем он успел это сделать, зазвонил его мобильный телефон. Это был Микки Халлер.

“О том, о чем мы говорили за обедом во время судебного разбирательства, - сказал он, - когда ты хочешь снять видео?”

Мысли Босха были так глубоко погружены в обзор расследования дела Монтгомери, что он понятия не имел, о чем говорил Халлер.

“Какое видео?” он спросил.

“Помнишь, CML?” - Сказал Халлер. “Хронический миелоидный лейкоз? Я хочу снять с вами показания на видео и приступить к работе над этим, разослать письмо с требованием предоставить видео ”.

Теперь Босх вспомнил.

“Э-э, это должно немного подождать”, - сказал он.

“Почему это?” - Сказал Халлер. “Я имею в виду, ты пришел ко мне с этим. Знаешь, убедись, что Мэдди прикрыта. Теперь это должно подождать?”

“Совсем чуть-чуть. Я работаю над двумя разными делами. У меня нет времени смотреть видео. Дай мне примерно неделю.”

Босх о чем-то задумался, когда упоминал об этих случаях.

“Это твоя жизнь”, - сказал Халлер. “Я буду здесь, когда ты будешь готов”.

“Эй, послушай”, - сказал Босх. “Я не знаю, произойдет ли это, но, возможно, в конечном итоге я пойду к другому адвокату. Не потому, что я хочу нанять его, но я хочу, чтобы он думал, что я хочу. Я мог бы упомянуть об этом случае — о ХМЛ — и он мог бы спросить, почему я выбрал его. Ничего, если я скажу ему, что ты рекомендовал его? Тогда, если он свяжется с тобой, ты прикроешь меня и дашь мне знать ”.

“Я ни хрена не понимаю, о чем ты говоришь”.

“Это сложно. Его зовут Клейтон Мэнли. Все, что тебе нужно сделать, если он позвонит, это сказать ”да ", ты рекомендовал его мне ".

“Клейтон Мэнли — почему это имя кажется знакомым?”

“Он был первым подозреваемым в убийстве в Монтгомери”.

“О, да. Я знал это. Ты работаешь над этим делом, не так ли? Ты думаешь, Мэнли убийца?”

Босх теперь сожалел о том, что высказал эту наполовину сформировавшуюся идею. “Я просматриваю дело об убийстве - по крайней мере, то, что у вас есть в ”Дискавери", — сказал он. “Возможно, я захочу оценить Мэнли с помощью хитрости. Вот где ты бы подошел ”.

“Дело закрыто, Гарри”, - сказал он. “Мы победили!”

“Ты победил, но дело не закончено. Я получил это непосредственно от полиции Лос-Анджелеса, что они ничего с этим не делают, потому что они все еще говорят, что это был Херштадт. Там дело закрыто, и это означает, что никто ни черта не делает, чтобы найти настоящего убийцу ”.

“Кроме тебя сейчас. Ты собака с костью, Босх”.

“Неважно. У нас все в порядке с делом Мэнли? На случай, если это случится?”

“У нас все хорошо. Просто не нанимайте его по-настоящему ”.

“Не волнуйся. Я не буду.”

Они отключились, и Босх вернулся к своему поиску в Google. Он быстро нашел и вытащил статью из Tampa Bay Times об аресте двух подозреваемых в убийстве Ларри и Мелани Кэссиди.

Двое арестованных в Пальма-Сейя За убийство Алекса Уайта, штатного сценариста

Двое мужчин были арестованы в четверг по делу о двойном убийстве супружеской пары из Калифорнии, которые были найдены застреленными в стиле смертной казни в автомобиле, припаркованном у загородного клуба Palma Ceia в феврале прошлого года.

На пресс-конференции в полицейском управлении Тампы шеф Ричард “Рэд” Питтман объявил об арестах Габриэля Кардозо и Дональда Филдса по делу об убийствах Ларри и Мелани Кэссиди 18 февраля. Оба мужчины содержатся под стражей без права внесения залога в ожидании предъявления обвинений.

Питтман сказал, что убийства были мотивированы деньгами. Известно, что у Ларри Кэссиди было при себе по меньшей мере 42 000 долларов наличными, которые он выиграл ранее в тот день в Hard Rock Resort & Casino. Питтман сказал, что подозреваемые похитили пару в их собственной машине и отвезли их в затемненный угол пустой парковки загородного клуба Palma Ceia, который закрыт по понедельникам. Они заставили Ларри Кэссиди отдать наличные, которые были при нем, а также драгоценности, которые были на обеих жертвах. Считалось, что Кардозо затем казнил пару выстрелами в затылок.

“Это было хладнокровно”, - сказал Питтман. “Они получили то, что хотели — деньги и драгоценности, — но потом все равно убили их. Это было бессердечно. Судя по данным с места преступления, жертвы не оказывали сопротивления ”.

Питтман сказал, что Кардозо, как полагают, был стрелком. Начальник полиции высоко оценил работу детективов Хулио Муниса и Джорджа Компаньони по доведению дела до конца. По словам Питтмана, два детектива раскрыли дело, тщательно проследив за передвижениями обреченной пары на протяжении нескольких дней до убийств.

Мунис и Компаньони узнали, что пара Кэссиди прибыла из Лос-Анджелеса в воскресенье, 17 февраля, на выступление Мелани Кэссиди в сети магазинов товаров для дома, запланированное на следующий вторник днем. Мелани Кэссиди регулярно устраивала распродажи уникальных студенческих ланч-боксов, созданных ею и ее мужем. Эти двое уже несколько раз бывали в Тампе и обычно останавливались в the Hard Rock, потому что им нравилось казино. Они также были завсегдатаями стейк-хауса Bern's.

Питтман заявил, что служба безопасности Hard Rock полностью сотрудничала со следствием. Мунис и Компаньони смогли использовать камеры наблюдения казино, чтобы отследить передвижения пары в день убийств. Их видели играющими и выигравшими джекпот за одним из столов прогрессивной игры, что означает, что общий банк постоянно растет в цене по мере того, как играют игроки со всех подключенных столов. Некоторые выигрышные комбинации получают процент от выигрышей из прогрессивного банка. Ларри Кэссиди выиграл джекпот в 42 000 долларов и обналичил чек казино, который он получил после выигрыша.

Питтман сказал, что они также заметили двух мужчин в казино, наблюдавших за движениями пары после выигрыша джекпота. Двое мужчин, позже идентифицированных как Кардозо и Филдс, также были выслежены детективами. По словам следователей, считается, что они последовали за парой Кэссиди, когда те вышли из казино, чтобы отпраздновать свой выигрыш во время ужина у Берна. В более раннем отчете Times беседовала с Джеймсом Брасвеллом, который обслуживал супружескую пару. Он сказал, что пара была постоянными посетителями, но в тот вечер понедельника они были более праздничными, чем обычно, купили бутылку дорогого шампанского и даже разделили ее с парой за соседним столиком.

Питтман сказал, что после ужина пара вышла из ресторана и поехала в сторону бульвара Бэйшор, возвращаясь в свой отель. На красный сигнал светофора на пересечении Говард-авеню и Бэйшор их сзади сбила машина, следовавшая за ними. Когда Ларри Кэссиди вышел, чтобы проверить, не поврежден ли его арендованный автомобиль, он столкнулся с Кардозо, который показал, что у него за поясом пистолет. Он приказал Кэссиди вернуться в свою машину, а затем сел на заднее сиденье позади него. Затем автомобиль Кэссиди проследовал в Пальма-Сейя по Макдилл-авеню, Филдс следовал за подозреваемыми на машине. Убийства произошли вскоре после того, как машина была припаркована.

Кардозо и Филдс были идентифицированы с помощью программы распознавания лиц, используемой для анализа видео с камер наблюдения Hard Rock. Процесс занял более двух недель и проводился Департаментом правоохранительных органов Флориды. Затем подозреваемых проследили до отдельных квартир в Тампа-Хайтс, где они жили под вымышленными именами и платили наличными за аренду.

Группа офицеров под руководством лейтенанта Грега Стаута из Подразделения специальных операций провела одновременные обыски в квартирах рано утром в четверг, и оба мужчины были арестованы без инцидентов. Стаут сказал на пресс-конференции, что пистолет, который, как полагают, был орудием убийства, был найден спрятанным в квартире Кардозо.

“Мы не сомневаемся, что это правильные ребята”, - сказал Стаут.

Мунис и Компаньони появились на пресс-конференции, но не обратились к средствам массовой информации. Позже, когда с ним связались по телефону, Компаньони сказал: “Этот парень, Кардозо, просто кусок дерьма, и это все, что я должен сказать”.

Завтра подозреваемым должны быть предъявлены обвинения в окружном суде Хиллсборо.

Босх перечитал статью во второй раз и ушел таким же убежденным, каким, по-видимому, была полиция Тампы. Читая между строк, он предположил, что Филдс прокололся и надеялся избежать обвинения в убийстве, возложив убийства непосредственно на своего партнера Кардозо. Казалось очевидным, что кто-то говорил, иначе у них не было бы подробностей о сломанном крыле и похищении на светофоре.

Через несколько недель после истории с арестом последовали другие истории, но Босху не нужно было их читать. То, что он уже знал, вычеркнуло Мору Фредерик из его списка.

Но Клейтон Мэнли все еще работал над этим, и Орландо Рейес ничего не сказал о нем, когда отказался от разговора с Босхом ранее.

Босх схватил телефон и нажал кнопку повторного набора. На этот раз он выбрал другой подход к Рейесу.

Ничего не подозревающий детектив ответил быстро. “Отдел по расследованию ограблений и убийств, детектив Рейес. Чем я могу тебе помочь?”

“Ты можешь начать с того, что расскажешь мне, почему ты уволил Клейтона Мэнли”.

“Bosch? Босх, я же сказал тебе, я не с тобой разговариваю.”

“Я проверил Тампу, и ты был прав: Мора Фредерик вне подозрений. Но это был всего лишь отвлекающий маневр, Рейес. Ты должен сказать мне, почему ты высадил Мэнли, или тебе придется рассказать это судье ”.

“О чем, черт возьми, ты говоришь? Ты с ума сошел?”

“В книге убийств чего-то не хватает о Клейтоне Мэнли, чего нет в "Раскрытии", и если я донесу эту идею до ушей Халлера, он воспользуется этим и потащит тебя и твоего тупоголового напарника в суд, чтобы поговорить об этом с судьей”.

“Ты тупица, Босх. Там ничего нет. Мы получили анализ ДНК этого психа, и это было все. Игра окончена. Нам не нужно было больше ничего делать с Мэнли ”.

“Это в хронологии, Рейес. На самом деле, это то, чего нет в хроно. Интервью с Мэнли вышло за неделю до анализа ДНК, но в "хроно" на Мэнли ничего нет через неделю после вашего разговора с ним. Вы не сможете убедить меня — или Халлера, или судью — в том, что вы ничего не сделали с Мэнли на той неделе. Он был серьезным подозреваемым. По крайней мере, человек, представляющий интерес. Так что же произошло? Что ты упустил из "Дискавери"? Что произошло за неделю до того, как пришли результаты анализа ДНК?”

Рейес ничего не сказал — и именно тогда Босх понял, что задел за живое. Его блеф был на носу. Густафсон и Рейес продвинулись в расследовании дела Мэнли еще на один шаг, но исключили это из версии расследования дела об убийстве, которую они передали защите.

“Поговори со мной, Рейес”, - сказал Босх. “Я могу сдержать это. Ты этого не сделаешь и получишь Халлера в задницу. Если он почует, что в этом есть деньги, он подаст в суд на вас, департамент, город — это взорвется, и вы будете взорваны вместе с этим. Ты хочешь этого? Ты новичок в RHD. Ты думаешь, они оставят тебя рядом, если ты запятнаешь себя этим?”

Он ждал, и Рейес, наконец, сломался.

“Ладно, послушай, Босх”, - начал он. “Детектив детективу, я дам тебе кое-что, а ты, блядь, делай с этим все, что захочешь. Но это ни к чему не приведет, потому что тем парнем был твой псих. Он, блядь, сделал это ”.

“Просто отдай это мне”, - сказал Босх.

“Ты должен защитить меня. Никакого Холлера, никаких гребаных адвокатов ”.

“Нет Холлера, нет адвокатов”.

“Ладно, единственное, что мы упустили из "Дискавери", это то, что мы начали с Мэнли, проверив каждого юриста в этой фирме”.

“Майклсон и Митчелл”.

“Верно, каждый адвокат. Мы хотели посмотреть, с кем имеем дело, каких еще клиентов они представляли. Это большая, влиятельная юридическая фирма, и нам приходилось действовать осторожно. Мы ввели имена всех адвокатов в компьютер окружных судов и получили все их дела за последние десять лет. Это было много. Но мы получили один интересный снимок ”.

“Который был?”

“Около пяти лет назад Майклсон и Митчелл представляли Доминика Бутино. Поймал его на разборках с оружием — свидетель изменил свою версию. И это было все. Затем пришли результаты анализа ДНК Херштадта, и мы отказались от этого. В любом случае, это ничего не значило ”.

Босх знал это имя. Доминик “Бэтмен” Бутино был известным деятелем организованной преступности из Лас-Вегаса, у которого были деловые интересы в Лос-Анджелесе. Теперь Босх точно знал, что сделали Густафсон и Рейес. У них была ДНК, напрямую связывающая Херстадта с убийством Монтгомери. Они не собирались помещать что—то в "Дискавери" - сертифицированного бандита, — что позволило бы защите каким-либо образом отвлечь внимание присяжных.

Они не хотели, чтобы Халлер раздувал дело о потенциальной вине третьей стороны, указывая на адвоката, который угрожал Монтгомери и подал на него в суд, и чья фирма представляла печально известную фигуру организованной преступности. Прозвище Бутино получил не от супергероя, а из-за его предполагаемого использования бейсбольной биты для сбора причитающихся ему денег.

Это был классический ход копов против разоблачения. И это, возможно, непреднамеренно скрыло настоящего убийцу.

“Какой адвокат?” - Спросил Босх.

“Что?” - спросил я. Сказал Рейес.

“Кто из юристов фирмы представлял Бутино?”

“Уильям Майклсон”.

Партнер-основатель. Босх записал это.

“Значит, вы никогда не говорили с Мэнли об этом?” - спросил он.

“В этом не было необходимости”, - сказал Рейес.

“Знал ли он когда-нибудь, что за ним наблюдают, что он подозреваемый?”

“Нет, потому что он не был подозреваемым. Он был объектом интереса примерно на пять минут. Ты ведешь себя так, будто мы допустили ошибку в этом, но это не так. У нас было совпадение ДНК, документально подтверждено, что подозреваемый находился поблизости, а затем мы получили признание. Ты хоть на секунду подумал, что мы собирались потратить еще минуту на Клейтона Мэнли? Подумай еще раз, Босх.”

Босх получил то, что ему было нужно, но не мог закончить разговор, не бросив что-нибудь в ответ Рейесу.

“Знаешь что, Рейес, ты был прав насчет того, что сказал раньше”, - сказал он. “Убийца разгуливает на свободе. Но не из-за того, что я что-то сделал ”.

Он отключил звонок.

Баллард

33

Баллард встретился с Босхом на заправке в Креншоу, в четырех кварталах от Дулана. Она была за рулем своего фургона, а Босх - в своем "Чероки". Она загрузила свою доску для гребли в фургон, чтобы не бросаться в глаза. Они подъехали бок о бок, окно водителя к окну водителя. Босх был одет как детектив, вплоть до спортивного пиджака и галстука. Баллард был одет скромно: на нем была кепка "Доджерс", толстовка и джинсы. Ее волосы были все еще влажными после душа после гребли.

“Каков наш план?” - Спросил Баллард.

“Я думал, у тебя есть план”, - сказал Босх.

Она рассмеялась.

“На самом деле, вчера вечером у меня было дело, длившееся всю ночь, и у меня было не так много времени на обдумывание”, - сказала она. “Тем не менее, у меня есть хорошие новости”.

“Что это?” - спросил я. - Спросил Босх.

“Марсель Дюпре не платил алименты на ребенка в течение трех лет, и судья хочет поговорить с ним об этом. У него ордер на уголовное преступление.”

“Это помогает”.

“Так что, по-твоему, нам следует делать?”

“Ты бывал там раньше? Что за подстроено?”

“Однажды. Я где-то читал, что у них лучшая жареная курица в городе. И персиковый пирог. Итак, я пошел посмотреть. Это как прилавок — ты идешь вдоль очереди, заказываешь то, что хочешь, затем приносишь это на подносе и находишь место, чтобы присесть. У них есть переполненная комната, которая, вероятно, будет использоваться в час дня сегодня, в конце обеденного перерыва ”.

“Нам нужен сигнал. На случай, если я тебе понадоблюсь. У нас нет раций”.

“Я захватил свой "ровер" на случай, если мы захотим потом подцепить Дюпре”.

Она передала рацию Босху.

“Ты сохраняешь это на случай, если что-то пойдет совсем не так, и тебе нужно будет вызвать это. Ты помнишь коды?”

“Конечно. Код три — офицеру нужна помощь. Но что, если дела не пойдут наперекосяк? Что мы делаем?”

“Что ж, я пойду туда один. Большинство людей в одиночестве смотрят на свои мобильные телефоны. Я пришлю тебе смс с инструкцией по игре и кодом три, если мне понадобится, чтобы ты вызвал войска ”.

Босх подумал обо всем, прежде чем заговорить дальше.

“Как только окажешься там и достанешь свой телефон, напиши мне привет, чтобы я знал, что у нас есть четкий сигнал”, - сказал он. “Но мой вопрос в том, чего ты надеешься достичь там? Ты думаешь, что сможешь подслушать их разговор, просто взглянуть на Кидда, что?”

“Да, я хочу взглянуть на него”, - сказал Баллард. “И если мне повезет, и я буду рядом, я могу что-нибудь услышать. Я поставлю свой телефон на запись, но я знаю, что это маловероятно. Я хочу посмотреть, паникует ли он, и если да, то, может быть, мы перейдем к следующему шагу и действительно напугаем его, чтобы посмотреть, что он делает. Мы также можем прижать Дюпре ”.

“Когда?” - спросил я.

“Может быть, сразу после обеда. Ты одет как детектив, а я работаю под прикрытием. Может быть, мы позвоним в Южное бюро, попросим пару агентов задержать его, а потом отвезем его обратно в Южное бюро и займем комнату.”

“Как близко расположены там столики?”

“Не настолько близко. Они бы не выбрали это место, если бы знали, что люди сидят друг на друге ”.

Босх кивнул.

“Ладно, посмотрим, что получится”, - сказал он. “Не забудь написать мне, чтобы я знал, что у нас есть сигнал”.

“Это только первый шаг”, - сказал Баллард. “Я хочу посмотреть, с кем мы здесь имеем дело”.

“Ладно, будь осторожен”.

“Ты тоже”.

Баллард уехал. Она посмотрела на часы на приборной панели и увидела, что было 12:45. Она развернулась на Креншоу и направилась обратно к ресторану. Там было оживленно, и прямо перед заведением не было парковки. Она припарковалась у обочины в полуквартале от дома и написала Босху сообщение, прежде чем выйти из фургона.

Вхожу внутрь.

Она вышла, перекинув ремень рюкзака через плечо, и направилась к ресторану. Ее пистолет и наручники были в рюкзаке.

Она вошла в "Дулан" ровно в час дня и сразу почувствовала запах хорошей еды. Внезапно ей пришло в голову, что для завершения ее тайной картины ей придется поесть. Она огляделась вокруг. Каждый столик в главном зале ресторана был занят, и там стояла очередь людей, ожидающих, чтобы пройти по горячей линии и получить свою еду. Делая вид, что ищет друга, она проверила комнату с переливом справа. Здесь были пустые столики. Она резко остановилась, когда увидела мужчину, сидящего в одиночестве за столиком с четырьмя стульями. Он набирал сообщение на своем телефоне. Она была уверена, что это был Марсель Дюпре. Круглая голова, но теперь с косами вместо растрепанных. Перед ним не было ни еды, ни питья. Он был полностью одет в синюю форму Crips, вплоть до кепки "Доджерс" с плоским козырьком. Выглядело так, будто он ждал Элвина Кидда, прежде чем сделать заказ.

Зал был длинным, с рядом столов с четырьмя столешницами вдоль правой стороны и двойками вдоль левой. Столик через проход от ресторана Дюпре four-top уже был занят парой. Следующая двойка тоже упала, но третья была открыта. Баллард поняла, что, сидя там, она могла бы иметь полное представление о том, кто сидит за столом напротив Дюпре.

Она прошла по проходу мимо Дюпре к свободному столику. Повесив рюкзак на спинку стула, она бросила ключи от фургона на стол и повернулась к столику напротив, где сидели три молодые женщины.

“Извините, вы не могли бы присмотреть за моими вещами, пока я схожу за едой?” - спросила она. “Я не задержусь надолго. Реплика неплохая”.

“Конечно, без проблем”, - сказала одна из женщин. “Не торопись”.

“Я буду быстр”.

“Не беспокойся”.

Она вернулась в главную столовую и встала в очередь. Пока она ждала, она не сводила глаз с двери, чтобы посмотреть, войдет ли Кидд. Она на мгновение отвела взгляд, чтобы написать Босху, что в здании находится только Дюпре. Босх ответил, сказав, что покинул заправочную станцию и переехал поближе к ресторану. Он спросил, была ли она близка с Дюпре, и Баллард ответила.

Я занял столик достаточно близко, чтобы наблюдать.

Босх вернулся незамедлительно.

Просто будь осторожен.

Баллард не ответил. Была ее очередь делать заказ. Она попросила жареного цыпленка, листовую капусту и персиковый пирог. Она хотела достаточно еды, чтобы продержаться за столом столько, сколько Дюпре и Кидд будут у них. Расплатившись, она отнесла свой поднос в соседнюю комнату и увидела, что Дюпре теперь сидит за своим столиком лицом к лицу с другим чернокожим мужчиной. Выбритый скальп подсказал ей, что это, скорее всего, Кидд. Она не видела, как он входил в ресторан, и предположила, что там может быть задний вход. Она пронесла поднос с едой мимо них к своему столику, где села по диагонали к мужчине, встречавшему Дюпре.

Баллард бросил случайный взгляд и подтвердил, что это был Кидд. Она достала свой телефон и держала его под таким углом, чтобы казалось, что она смотрит на что-то на экране или делает селфи, и начала снимать видео с Дюпре и Киддом.

Через несколько секунд она остановила видео и отправила сообщение Босху. Его ответ пришел быстро.

Не ПОДХОДИ БЛИЖЕ!

И она отправила ему один в ответ.

Вас понял!

Она снова запустила видео, но не удерживала телефон постоянно в одном месте, иначе это могло выдать ее. Она съела свою еду и продолжала вести себя так, как будто читала электронную почту, иногда кладя телефон плашмя на стол, в другое время поднимая его, как будто для того, чтобы внимательно рассмотреть что-то на экране. Все это время она записывалась.

Из-за расстояния между двумя столами Баллард мог разобрать очень мало из того, что говорил Кидд, и ничего из того, что говорил Дюпре. Мужчины говорили вполголоса, и только время от времени от Кидда можно было услышать одно-два слова. Однако по его поведению было ясно, что Кидд был взволнован, если не рассержен на что-то. В какой-то момент он сильно ткнул пальцем по столу, и Баллард отчетливо услышал, как он сказал: “Я не валяю дурака”.

Он сказал это сдержанным и сердитым тоном, который разнесся по звукам ужина, разговоров и музыки над головой в комнате.

В этот момент Баллард прислонила свой телефон к сахарнице на столе. Телефон был наклонен, чтобы выглядело, будто она что-то читает или смотрит, но на нем была сделана низкоугловая запись Кидда. Она просто надеялась, что он уловил звук.

Кидд снова понизил голос и продолжил говорить с Дюпре. Затем, по-видимому, на середине предложения, Кидд встал из-за стола и направился к Баллард.

Она быстро поняла, что если бы он увидел экран ее телефона, то понял бы, что она записывает его встречу с Дюпре. Она схватила телефон и очистила экран как раз в тот момент, когда Кидд подошел к ее столику.

Он прошел мимо нее.

Она ждала, желая обернуться, чтобы посмотреть, куда он идет, но не желая рисковать.

Затем она увидела, как Дюпре встал и направился по проходу к главному залу и входной двери ресторана. Она видела, как он на ходу засовывал конверт в боковой карман своих спортивных штанов.

Баллард подождала долгих пять секунд, прежде чем обернулась и посмотрела назад. Кидда нигде не было видно. Там был задний коридор с табличкой "туалет". Она быстро написала Босху.

Элвин покинул здание. Дюпре выходит на улицу.

Синие спортивные штаны, кепка "Доджерс", оставайся с ним.

Баллард встал и пошел в том направлении, куда ушел Кидд. В конце заднего коридора было три двери: две уборные и задний выход. Она приоткрыла третью дверь на несколько дюймов и ничего не увидела. Она пригляделась пошире и увидела белый пикап с вывеской "КИДД КОНСТРАКШН" на дверце, выезжающий из переулка. Она развернулась и поспешила обратно в переднюю часть ресторана, по пути окликая Босха.

“Элвин покинул здание — правда?” - сказал он.

“Я подумала, что это было мило”, - сказала Баллард. “Где Дюпре?” - спросил я.

“Он сидит в машине на улице, делает звонок. Где Кидд?”

“Я думаю, он направляется обратно в Риальто”.

“Ты что-нибудь раздобыл?”

“Я не уверен. Я подошел ближе, но они шептались. Хотя я скажу тебе одну вещь, Кидд был зол. Я мог бы сказать.”

Баллард замедлила шаг, чтобы, когда она выйдет из ресторана, выглядеть беспечной.

“Каков наш ход?” - Спросил Босх.

“Оставайся на Дюпре”, - сказал Баллард. “Я хочу добраться до своего фургона и посмотреть, что у меня есть на телефоне”.

“Вас понял”.

“Я думаю, Кидд что-то дал Дюпре. Я хочу посмотреть, получилось ли у меня ”.

“Ты снимал на видео?”

“Пытаюсь. Позволь мне проверить, и я ударю тебя в ответ ”.

Она отключилась и через десять секунд была у своего фургона.

Она сидела и смотрела видео, которое она сняла. Воспроизведение было прерывистым, но иногда на экране появлялся Кидд, а сбоку - Дюпре. Даже при максимальной громкости она не могла разобрать, что было сказано, пока взрыв гнева Кидда — “Я не валяю дурака” — не прозвучал громко и ясно.

Затем она наблюдала, как Кидд встал из-за стола и направился к камере. Его тело частично закрывало ракурс, и кадр качнулся, когда Баллард схватил телефон, чтобы выключить камеру. За долю секунды до окончания записи Кидд достаточно очистил кадр, чтобы показать столик, из-за которого он только что вышел. На скатерти в красно-белую клетку, на том месте, которое он освободил, лежал белый конверт. Это было похоже на сложенную салфетку для сервировки стола.

Видео закончилось, но Баллард знал, что Дюпре затем поднял конверт.

Она перезвонила Босху.

“Я думаю, Кидд дал Дюпре немного денег. Он оставил конверт на столе, и Дюпре взял его.”

“Деньги на что?”

“Давай спросим его”.

34

Баллард позвонила главному детективу Южного бюро, объяснила, кто она такая, и спросила, есть ли свободная комната для допросов, которую она могла бы занять, чтобы поговорить с местным жителем. Лейтенант сказала, что на данный момент все комнаты для допросов свободны, и она может выбирать сама. Она перезвонила Босху и сказала, что у них все готово.

“Только одна проблема”, - сказал Босх.

“Что это?” - спросил я. - Спросил Баллард.

“Я не полицейский. Они не позволят мне вальсировать там с тобой и опекуном ”.

“Брось, Гарри, если кто и скажет "коп", так это ты. Но ты можешь оставить свою трость в машине?”

“Я даже не принес его”.

“Хорошо, тогда мы в деле. Где ты? Мне нужен мой ”ровер", чтобы я мог остановить движение на Дюпре ".

“Я вижу твой фургон. Я встречу тебя там”.

“Дюпре все еще не двигается?”

“Все еще разговариваю по телефону. И я вижу, что это переворот ”.

“Горелка. Идеальный. Интересно, что он задумал.”

“У нас должен быть кто-нибудь на проводе”.

“Но мы этого не делаем, и, кроме того, я сомневаюсь, что он разговаривает с Киддом. Он просто бросил его. Они уже поговорили.”

“Вас понял”.

Баллард ждала, и довольно скоро Босх подъехал к ней и передал ей "ровер" через окно. Она вызвала патрульную группу, чтобы та встретила ее на углу, где Дюпре все еще был припаркован.

Прошло двадцать минут, прежде чем патрульное подразделение откликнулось на другой вызов и прибыло. Все это время Дюпре оставался в своей машине, работая по телефону. Баллард остановил патрульную машину со значком в руке и наклонился, чтобы посмотреть на двух офицеров внутри.

“Привет. Баллард, Голливудский отдел.”

Говорил водитель патрульной машины. Он носил одежду с короткими рукавами, но на его левом предплечье были вытатуированы три отметины от гашиша. Опытный уличный полицейский, который серьезно относился к этому. Другой студенткой университета была чернокожая женщина, которая выглядела недостаточно взрослой, чтобы проработать на этой работе больше нескольких лет.

“Ребята, вы знаете Марселя Дюпре из ”Роллинг 60-х"?"

Оба покачали головами.

“Ладно, хорошо, это он припарковался в квартале от нас на черном Chrysler 300 с низким профилем. Ты понимаешь, о чем я говорю?”

На бейджике с именем водителя было написано "ДЕВЛИН". Баллард мог догадаться, какие прозвища он получил за эти годы.

“Понял”, - сказал он.

“Хорошо, он разыскивается по ордеру на выплату алиментов”, - сказал Баллард. “Это наше дело. Арестуйте его, отведите в Южное бюро и поместите в отдельную комнату. Я займусь этим дальше ”.

“Оружие?” - спросил я.

“Я не знаю. Я только что видел его возле машины, и он не выглядел так, будто у него было оружие. Но у него есть досье на оружие, и у него может быть оружие в машине. Я на самом деле надеюсь на это. Тогда у нас было бы с чем по-настоящему поработать. У него также есть конфорка, о которой он сейчас говорит. Я хочу этого”.

“Ты понял. Сейчас?”

“Иди и приведи его. Будь осторожен. О, и еще кое-что: когда будете вытаскивать его, не позволяйте ему закрывать дверцу машины ”.

“Вас понял”.

Баллард отступил назад, и патрульная машина уехала. Она быстро пошла к своему фургону, где ее ждал Босх. Они сели в машину, и она влилась в пробку. Она сделала разворот, который вызвал хор сердитых гудков. Она включила мигалку и помчалась по улице, пока не пристроилась за патрульной машиной. Он был припаркован с задней стороны Chrysler Дюпре под углом, который затруднил бы ему побег на своей машине, не задев ни патрульную машину, ни транспортное средство, припаркованное перед ним.

Девлин стоял у водительской двери, разговаривая с Дюпре через открытое окно. Его напарница стояла с другой стороны машины в боевой готовности, держа руку на кобуре с оружием.

Баллард и Босх остались в фургоне и наблюдали, готовые в случае необходимости.

“У тебя с собой, Гарри?” - Спросил Баллард.

“Нет”, - сказал Босх.

“Если тебе это понадобится, у меня есть запасной вариант под приборной панелью за бардачком. Тебе просто нужно протянуть руку вон туда ”.

“Мило. Вас понял.”

Но Девлин убедил Дюпре выйти из машины и положить руки на крышу. Его напарник обошел машину и встал у задней пассажирской двери, когда Девлин приблизился и надел на Дюпре наручники, снимая по одной руке с крыши за раз. Затем он обыскал свои карманы, положив одноразовый телефон, бумажник и белый конверт на крышу, где он их нашел.

Несколько человек сигналили, проезжая мимо места происшествия, очевидно, протестуя против очередного ареста чернокожего белым офицером.

Сам Дюпре, казалось, ничему не протестовал. Насколько Баллард мог судить, он ничего не сказал с тех пор, как вышел из машины. Она смотрела, как его проводили к задней двери патрульной машины и усадили на заднее сиденье.

Когда подозреваемый был схвачен, Баллард и Босх вышли из фургона и подошли к "Крайслеру", водительская дверь все еще была открыта.

“Если у него там пистолет, он будет в пределах досягаемости с водительского сиденья”, - сказал Босх. “Но искать должны вы, а не я”.

“Я так и сделаю”, - сказал Баллард.

Но сначала она подошла к Девлину и его напарнице.

“Отвези его на Юг и помести в комнату в D-бюро”, - сказала она. “Я поговорил с лейтенантом Рандизи, и он прояснил это. Мы проверим машину и запрем ее, затем поедем туда ”.

“Вас понял”, - сказал Девлин. “Приятно иметь с тобой дело”.

“Спасибо за помощь”.

Двое преступников сели в свою машину и уехали вместе с Дюпре. Баллард направилась к "Крайслеру", на ходу натягивая перчатки.

“Ты беспокоишься об ордере?” - Спросил Босх.

“Нет”, - сказал Баллард. “Водитель оставил свою дверь открытой, и в прошлом он неоднократно прибегал к насилию с применением огнестрельного оружия. Если здесь есть оружие, у нас проблема с общественной безопасностью. Я думаю, это квалифицируется как ‘обыск, сопутствующий законному аресту ”.

Она цитировала юридическое заключение, которое разрешало досмотр транспортных средств, если речь шла об общественной безопасности.

Баллард перегнулся на водительское сиденье через открытую дверь. Первое, что она проверила, было отделение для хранения на центральной консоли, но там не было оружия. Она наклонилась еще дальше и проверила бардачок. Ничего.

Она наклонилась и сунула руку под водительское сиденье. На полу ничего не было. Она вслепую потянулась к пружинам и электронному управлению сиденьем, и ее рука нащупала предмет, который на ощупь напоминал рукоятку пистолета.

“Кое-что нашла”, - объявила она Босху.

Она сильно потянула и почувствовала, как лента высвобождается. Она достала маленький пистолет из-под сиденья, к нему все еще была прикреплена черная лента.

“Теперь мы разговариваем”, - сказала она.

Она положила пистолет на крышу машины вместе с другим имуществом, найденным при Дюпре. Она взяла телефон и открыла его большим пальцем. На экране она увидела, что Дюпре пропустил звонок с номера 213, который показался ей смутно знакомым. Это произошло всего за несколько минут до этого, когда Дюпре арестовывали. Она достала свой собственный телефон и набрала номер. Он сразу же подключился к записи, в которой говорилось, что это номер округа Лос-Анджелес, который не принимает входящие звонки.

“Что это?” - спросил я. - Спросил Босх.

Он подошел к ней вплотную.

“Дюпри только что пропустил звонок с линии округа, которая не принимает входящие звонки”, - сказал Баллард. “Выходят только звонки”.

“Мужской центр”, - сказал Босх. “Кто-то звонил ему из тюрьмы”.

Баллард кивнул. Это звучало правильно. Телефон, похоже, не был защищен паролем. Баллард хотела знать, с кем Дюпре разговаривал до своего ареста, но она не хотела рисковать делом, просматривая список предыдущих звонков на телефон без ордера.

“Что в конверте?” - спросил я. - Спросил Босх.

Баллард закрыл телефон и положил его обратно на крышу машины. Затем она взяла конверт. Он не был запечатан. Она открыла его и пролистала пачку денег внутри.

“Тридцать стодолларовых купюр”, - сказала она. “Кидд платил Дюпре—”

“Чтобы кого-нибудь сбить”, - сказал Босх. “Вам нужно позвонить в Центр защиты мужчин и как можно скорее поместить Деннарда Дорси под охрану. Звони прямо сейчас”.

Баллард бросила конверт обратно на крышу машины и снова достала свой телефон. Она позвонила по номеру мужского центра, который она сохранила в своем телефоне, когда хотела назначить собеседование с заключенным. Это был единственный номер, который у нее был.

Ей повезло. Помощник шерифа Валенс ответил на звонок.

“Валенс, это Баллард. Я был там пару дней назад, чтобы поговорить с парнем из модуля Crips по имени Деннард Дорси. Ты помнишь?”

“Ах, да, я помню. У нас здесь не так много людей, похожих на тебя ”.

Баллард проигнорировал комментарий. Это была чрезвычайная ситуация.

“Послушай меня”, - сказала она. “Этот разговор что-то спровоцировал, и вам нужно схватить Дорси и поместить его под охрану. Никто не может приблизиться к нему. Ты понял это?”

“Ну, да, но для этого мне нужен приказ командования. Я не могу просто—”

“Валенс, ты не слушаешь. Сейчас это вот-вот закончится. На Дорси было совершено покушение, и это могло произойти в любую минуту. Мне все равно, что тебе нужно сделать, просто вытащи его из этого модуля, или его прикончат ”.

“Хорошо, хорошо, дай мне посмотреть, что я могу сделать. Может быть, я переведу его в комнату для свиданий и скажу ему, что ты возвращаешься. Тем временем я буду работать над переводом ”.

“Хорошо. Сделай это. Я перезвоню тебе, когда узнаю больше ”.

Баллард отключился и посмотрел на Босха.

“Они собираются заполучить его, так или иначе”, - сказала она. “Я перезвоню через некоторое время, чтобы убедиться”.

“Хорошо”, - сказал Босх. “Теперь давайте посмотрим, что Дюпре скажет об этом”.

35

Баллард и Босх позволили Дюпре замариноваться в комнате для допросов в Южном бюро, пока они пили кофе и обдумывали, как Баллард проведет собеседование. Они согласились, что это должна была быть она. У Босха не было полицейских полномочий. Если интервью станет частью судебного дела, все может рухнуть, если выяснится, что Дюпре брал интервью не у действующего сотрудника правоохранительных органов, а у кого-то другого.

Они договорились, что Баллард сядет напротив Дюпре, положив сотовый телефон на бедро, чтобы она могла смотреть вниз и видеть любые сообщения от Босха, который будет смотреть интервью в режиме реального времени из видеозала детективного бюро.

Через час после того, как Дюпре поместили в комнату, вошел Баллард. Помощник шерифа Валенс из Центра защиты мужчин только что проинформировал ее и Босха о том, что Деннард Дорси в безопасности и находится в защитной изоляции вдали от резервуара Crip. Он также сказал им, что просмотр записей с двух телефонов-автоматов в изоляторе показал, что заключенный по имени Клинтон Таунс сделал заказ на сбор звонков в точное время пропущенного входящего звонка, зарегистрированного на абонентском компьютере Дюпре.

Баллард была уверена, что у нее есть все, что ей нужно, чтобы перевербовать Дюпре. Она вошла в комнату для допросов с бланком отказа от прав и большим конвертом для улик, в котором был конверт поменьше с наличными, найденными при аресте Дюпре.

Руки Дюпре были прикованы наручниками за спиной к стулу, прикрепленному к полу. Комната пропиталась запахом его тела, признаком того, что он нервничал — как и любой человек, находящийся под стражей.

“Что это, черт возьми, такое?” - сказал он. “Ты держишь меня здесь вот так из-за гребаных алиментов?”

“Не совсем, Марсель”, - сказал Баллард. “Мы втянули тебя в дело о алиментах на ребенка, но речь не об этом, и я почти уверен, что ты это знаешь”.

До Дюпре внезапно дошло, что он узнал Балларда.

“Ты”, - сказал он. “Я видел тебя у Дулана”.

“Это верно”, - сказала Баллард, выдвигая свой стул и садясь за стол напротив него. “Я не слышал всего, о чем вы с Киддом говорили. Но я многое слышал ”.

“Не, ты ни хрена не слышал. Мы были близки”.

Баллард сняла телефон с пояса и подняла его, чтобы показать ему.

“У меня здесь все это есть”, - сказала она. “Наше техническое подразделение может делать удивительные вещи со звуком. Даже поднимают шепот. Итак, мы собираемся посмотреть на этот счет, но на самом деле это не имеет значения ”.

Она положила телефон на бедро, где он не мог видеть его экран.

“Я здесь, чтобы объяснить вам, в какой вы ситуации и как я могу помочь вам, а вы можете помочь себе”, - сказала она. “Но, Марсель, чтобы я сделал это, ты должен отказаться от своих прав и поговорить со мной”.

“Я не разговариваю с полицией”, - сказал Дюпре. “И я ни от чего не отказываюсь”.

Это было здорово. Он не произнес волшебных слов — мне нужен адвокат — и пока он этого не сделал, она могла работать над тем, чтобы убедить его, что в его интересах поговорить с ней.

“Марсель, ты облажался. Мы нашли пистолет в твоей машине.”

“Я ничего не знаю об оружии”.

“Девятимиллиметровый "Смит и Вессон"? Сатиновая отделка? Я бы принес его, чтобы показать тебе, но это против правил ”.

“Никогда не видел такого оружия”.

“За исключением того, что он был засунут под сиденье, на котором ты сидел, когда тебя застрелили пару часов назад. Так что ты можешь заявить, что никогда такого раньше не видел, но все пойдет прахом - а ты дважды судимый преступник, Марсель. Это означает пять лет назад в клетке только за хранение огнестрельного оружия ”.

Она позволила этому осознать на мгновение. Дюпре горестно покачал головой.

“Вы, люди, подложили это”, - сказал он.

“Это сработает примерно так же, как я-никогда-такого-раньше-не-видел”, - сказал Баллард. “Будь умнее, Марсель. Послушай, что я могу для тебя сделать ”.

“Черт. Продолжай”.

“Я могу помочь тебе с этим. Я даже могу заставить его исчезнуть. Но это сделка, Марсель. Мне нужно, чтобы ты сотрудничал со мной, или мы закрываем это здесь и сейчас, и я предъявляю обвинение в огнестрельном оружии и все остальное, что смогу придумать. Это наш выбор”.

Она ждала. Он ничего не сказал. Она начала зачитывать предупреждение о правах Миранды. Он прервал.

“Хорошо, хорошо, я поговорю с тобой. Но я хочу, чтобы это было в письменном виде ”.

“Дай мне закончить, а затем ты должен подписать отказ”.

Она начала предупреждать с самого начала. Она не хотела, чтобы какой-нибудь адвокат в будущем пожаловался на неподобающий совет. Когда она закончила, она спросила, был ли он правшой или левшой.

“Правильно”.

“Хорошо, я сниму наручник с твоей правой руки, и ты подпишешь. Ты забавляешься со мной, а по другую сторону двери за этим наблюдают четверо парней. Ты пытаешься причинить мне боль, и они определенно причинят тебе такую боль, от которой ты никогда не оправишься. Ты понимаешь?”

“Да, я понимаю. Давай, давай просто сделаем это. Позволь мне подписать эту гребаную бумагу”.

Баллард положил бланк отказа и ручку перед Дюпре. Затем она встала и подошла к нему сзади, сняла наручник с его правого запястья и защелкнула открытый наручник вокруг средней перекладины спинки стула. Она осталась позади него.

“Иди вперед и подпиши, затем верни свою руку сюда”.

Дюпре подписал документ и сделал, как было указано. Баллард изменила процедуру и надела на него наручники, затем вернулась на свое место. Она вернула свой мобильный телефон на бедро.

“Теперь ты подпиши бумагу”, - сказал Дюпре. “Говорит, что вы снимаете заряд с пистолета за мою помощь”.

Баллард покачала головой.

“Ты не оказал мне никакой помощи”, - сказала она. “Ты поможешь мне, и я попрошу прокуратуру оформить это в письменном виде. Таков уговор. Да или нет? У меня заканчивается терпение с тобой”.

Дюпре покачал головой.

“Я знаю, что я облажался”, - сказал он. “Просто задавай свои вопросы”.

“Ладно, хорошо”, - сказал Баллард. “Я начну с того, что сообщу тебе, Марсель, что мы прослушивали Элвина Кидда — все его телефонные звонки и сообщения. Мы получили сообщение для вас, где он назначил сегодняшнюю встречу у Дулана. Мы назначаем тебе встречу с ним там, и у нас есть это ”.

Она открыла конверт с уликами и вытащила конверт, набитый наличными.

“Он нанял вас, чтобы вы убили кого-то в Мужском центре, и вы согласились организовать это. Теперь это заговор с целью совершения убийства в дополнение к обвинению в огнестрельном оружии. Итак, вы здесь в бездонной яме, из которой вам никогда не выбраться, пока вы не дадите нам то, что нам нравится больше, чем вам. Ты понимаешь? Вот как это работает ”.

“Чего ты хочешь?”

“Расскажи мне историю. Скажи мне, кого Кидд хотел убить и почему. Мне нужно имя, чтобы этого не случилось. Потому что, если слишком поздно, то слишком поздно и для тебя. Никаких сделок. С тобой покончено”.

“Парень по имени Ди-квадрат”.

“Это мне не помогает. Кто такой D в квадрате?”

“Я даже не знаю его имени. Его фамилия Дорси. Как в старшей школе”.

“Твой звонок в машине у Дулана. Ты привел это в движение, не так ли?”

“Не, я просто звонил другу”.

“Клинтон Таунс? Это был твой друг?”

“Какого хрена?”

“Я же говорил тебе. Мы предусмотрели это с самого начала. Мы знали о Дорси, и мы знали о Таунсе. Но это все равно заговор с целью совершения убийства, и по сравнению с этим ваше нападение на пистолет выглядит прогулкой в парке. Заговор с целью совершения преступления поднимает тебя к жизни без него, Марсель. Ты знаешь это, верно?”

“Ублюдки, вы меня разыграли”.

“Это верно — и теперь у тебя есть один путь к свету, Марсель. Это называется существенная помощь.Это ты даешь мне все. Все, что ты знаешь. И ты можешь начать с того, что расскажешь мне, почему Элвин Кидд хотел, чтобы ”Д-квадрат" попал в цель ".

Дюпре покачал головой.

“Я не знаю — он не сказал”, - сказал он. “Он просто сказал, что хочет, чтобы о нем позаботились”.

Баллард перегнулся через стол.

“Элвин Кидд на пенсии”, - сказала она. “Он выбывает из игры. Он управляет гребаной строительной компанией в Риальто. Вы не станете заказывать убийство одного из своих в Мужском центре за три тысячи долларов без чертовски веской причины. Итак, если вы хотите помочь себе здесь, вы ответите на вопрос: что он вам сказал?”

Взгляд Дюпре был опущен на стол. Ужас, который он испытывал, был почти осязаемым. Баллард смотрел на человека, осознающего, что жизнь, какой он ее знал, ушла. Теперь ему был пятьдесят один год, и он навсегда останется изгоем в мире, который он знал. Он был жестоким преступником, но Баллард сочувствовал ему. Он родился в мире, где собаки едят собак, и теперь он был едой.

“Он сказал, что этот парень перешел ему дорогу давным-давно, и теперь он создает проблемы”, - сказал Дюпре. “Вот и все. Послушай, я бы сказал тебе, если бы знал. Я сотрудничаю, но я не знаю. Он хотел, чтобы его убили, он заплатил деньги, а с таким ОГО, как Кидд, я не задаю вопросов ”.

“Тогда почему он был зол на тебя у Дулана? Он повысил голос.”

“Он разозлился, потому что я дал его номер, чтобы D-squared мог поговорить с ним. Я думал, что это законно, потому что Ди когда-то был его парнем в кварталах. Я подумал, что у них, может быть, все еще есть совместные дела или что-то в этомроде. Я не знал. Я облажался и дал ему номер. E-K был без ума от этого ”.

“Итак, что это был за звонок в машине после Дулана?”

“Знаешь, я должен был это устроить. Передайте слово моему мальчику Таунсу ”.

Баллард знал, что, хотя в Мужском центре были телефоны-автоматы, которые позволяли заключенным звонить из своих модулей, никто не мог просто позвонить. Но было хорошо задокументировано, что банды использовали различные методы передачи сообщений в тюрьму. Матери, жены, подруги и адвокаты заключенных гангстеров часто вели дела банды внутри. Но звонок, который Дюпре получил от Таунса, казалось, пришел слишком быстро для этого метода. Таунс, похоже, получил сообщение позвонить Дюпре в течение тридцати минут после встречи у Дулана. Уже давно ходили слухи о бандах, использующих тюремных помощников шерифа для передачи сообщений внутрь — помощников шерифа, мотивированных угрозой, вымогательством или просто жадностью.

“Как тебе удалось передать слово внутрь?” - Спросил Баллард.

“Парень, которого я знаю. Он передал сообщение для меня ”.

“Давай, Марсель. Какой парень? Кому ты звонил?”

“Я думал, это из-за Дорси”.

“Это касается всего. Кто передал сообщение Таунсу?”

Баллард почувствовала, как у нее на бедре зажужжал телефон, и опустила глаза, чтобы прочитать сообщение от Босха.

Не трать на это время. Это будет по телефону. Двигайся дальше.

Баллард была раздражена, потому что знала, что Босх прав. Ордер на обыск телефона выдал бы номер или номера, по которым Дюпре звонил после телефона Дулана, и это, вероятно, привело бы к носителю сообщения. Ей нужно было рассказать историю Элвину Кидду.

“Ладно, неважно, кому ты звонил”, - сказала она. “Расскажи мне о Таунсе. Он нападающий внутри?”

Дюпре пожал плечами. Он не хотел устно признавать это.

“Да или нет, Марсель?” Баллард настаивал.

“Да, время от времени он выполняет какую-нибудь работу”, - сказал Дюпре.

“Вам обязательно получать одобрение от вышестоящего руководства, чтобы сделать что-то подобное? Ты звонишь кому-нибудь, чтобы получить разрешение на убийство Дорси?”

“Я рассказываю некоторым людям, но это не было похоже на ‘одобрение’. Просто чтобы дать им понять, что у нас был свой бизнес, и Кидд платил. Послушай, ты собираешься позаботиться обо мне в этом, верно? Как ты и сказал.”

“Я скажу окружному прокурору, что вы оказали ‘существенную помощь расследованию”.

“Это не дерьмо. У нас была сделка ”.

“Если мы заполучим Кидда, ‘существенная помощь’ будет значить очень много”.

“После этого мне понадобится защита свидетелей”.

“Это будет на столе”.

Баллард почувствовала еще одну вибрацию на своем бедре и посмотрела на свой телефон.

Скажи ему, что мы хотим, чтобы он позвонил Кидду, сказал, что работа выполнена.

Баллард кивнул. Это была хорошая идея. Они прослушивали Кидда еще два дня, и они могли законно записать звонок. Это может привести к признанию в деле Хилтон, а может и нет, но это может закрыть дело о заговоре с целью совершения убийства. Баллард понял, что иногда ты знаешь, что подозреваемый подходит для одного преступления, но ты соглашаешься привлечь его к другому.

“Есть еще одна вещь, которую нам нужно, чтобы ты сделал, Марсель”, - сказала она. “Мы собираемся организовать телефонный разговор между тобой и Киддом. Ты собираешься сказать ему, что Дорси мертв, и мы посмотрим, что он скажет. И ты собираешься спросить его, почему он вообще хотел, чтобы в него попали ”.

“Нет, я этим не занимаюсь”, - сказал Дюпре. “Нет, пока я не получу что-нибудь в письменном виде о ‘существенной помощи’”.

“Ты совершаешь ошибку, Марсель. Вы сейчас вызываете окружного прокурора, чтобы он написал это, и они собираются пригласить адвоката для вас, и все это разнесется сильнее, чем мы можем выдержать на этом уровне. Мы упускаем наш шанс сделать это с Киддом, и это "Пошел ты, Марсель Дюпре’. Это противоположно ‘существенной помощи’. Я обвиню тебя в сговоре с целью совершения убийства по найму и отправлюсь домой довольный только этим ”.

Дюпре ничего не сказал.

“В этой комнате воняет”, - сказал Баллард. “Я собираюсь выйти и подышать свежим воздухом. Когда я вернусь, ты скажешь мне, хочешь ли ты, чтобы мы возбудили дело против тебя или Элвина Кидда ”.

Баллард встала, положила телефон в карман и, взяв конверты, направилась вокруг стола к двери.

“Хорошо, я сделаю это”, - сказал Дюпре.

Баллард оглянулся на него и кивнул.

“Хорошо, мы это устроим”.

36

Баллард ушел с работы в шесть утра субботы после безоблачной смены на третьей вахте. Она провела большую часть ночи, сочиняя подробное изложение событий, произошедших накануне в связи с расследованием дела Хилтона. Это был отчет, который она пока никому не передавала. Она действовала совершенно неофициально по делу Хилтона в надежде, что будет легче попросить прощения, чем разрешения, особенно если она прикончила Элвина Кидда. В таком случае краткий отчет может потребоваться в любой момент.

Покинув станцию, она поехала в Венецию и немного поплавала в утреннем тумане, а Лола сидела на носу доски, как фигура на носу старого корабля. Приведя себя в порядок, она подождала до 8:30, чтобы позвонить, надеясь, что никого не разбудит.

Когда Баллард работал в RHD, у каждого был доступ ко всем этапам расследования: к судебному эксперту, к судье для получения ордеров, к прокурору за советом и для предъявления обвинений в отношении the wobblers - дел, для рассмотрения которых в суде требовались определенная сила духа и воображение. Любимицей Балларда в офисе окружного прокурора всегда была Сельма Робинсон, солидный и бесстрашный заместитель прокурора по особо тяжким преступлениям, которая предпочитала сложные дела трюкам.

Поскольку характер полуночного дежурства заключался в том, чтобы передавать дела другим детективам утром, Баллард несколько раз ходила в офис окружного прокурора за те четыре года, что ее назначали в "позднее шоу". На самом деле, она не была уверена, что номер мобильного, по которому она звонила Сельме Робинсон, все еще действовал.

Но это было. Робинсон ответила резким, настороженным голосом, и было ясно, что она сохранила номер Баллард в своем списке контактов.

“Renée? Вау. Ты в порядке?”

“Да, я в порядке. Я тебя не разбудил?”

“Нет, я уже некоторое время не сплю. Что случилось? Приятно слышать твой голос, девочка ”.

“Ты тоже. У меня есть дело. Я хочу поговорить с тобой об этом, если у тебя найдется немного времени. Сейчас я живу в Венеции. Я мог бы зайти к тебе, может быть, угостить тебя завтраком. Я знаю, что это как гром среди ясного неба, но —”

“Нет, все в порядке. Я как раз собирался кое-что купить. Где ты хочешь встретиться?”

Баллард знал, что Робинсон жил в Санта-Монике на одной из улиц колледжа.

“Как насчет "У маленькой Руби”?" - спросила она.

Ресторан находился недалеко от бульвара Оушен в Санта-Монике и был примерно на равном расстоянии от них обоих. Он также был дружелюбен к собакам.

“Я буду там к девяти”, - сказал Робинсон.

“Принеси свои наушники”, - сказал Баллард. “Есть кое-какие материалы для прослушки”.

“Будет сделано. Я надеюсь, ты приведешь Лолу”.

“Я думаю, она была бы рада тебя видеть”.

Баллард добрался до ресторана первым и нашел местечко в углу, которое дало бы им некоторое уединение, чтобы просмотреть дело. Лола залезла под стол и легла, но потом сразу вскочила, когда появился Робинсон, и Лола вспомнила о своей старой подруге.

Робинсон была высокой и худощавой, и Баллард никогда не видела, чтобы она укладывала волосы во что-либо, кроме короткого афро, что было стильно и экономило ее время каждое утро, когда она готовилась к битве на кортах. Она была по меньшей мере на десять лет старше Баллард, и ее имя имело глубокую историю, ее родители познакомились во время исторического марша за гражданские права из Сельмы в Монтгомери, штат Алабама.

Баллард и Робинсон коротко обнялись, но прокурор целую минуту заискивал перед Лолой, прежде чем сесть и перейти к делу о завтраке и преступлении.

“Итак, как я уже сказал по телефону, я работаю над делом”, - начал Баллард. “И я хочу знать, есть ли у меня это или нет”.

“Что ж, тогда давайте послушаем это”, - сказал Робинсон. “Представь, что я в своем офисе, а ты пришел подать документы. Убеди меня.”

Так кратко, как только могла, Баллард представила дело Хилтона, рассказав о деталях убийства, а затем о том, как долго дело пылилось в домашнем кабинете детектива на пенсии. Затем она перешла к расследованию, проведенному в последние дни, и к тому, как оно, наконец, сосредоточилось на теории Элвина Кидда и Балларда об истинном мотиве убийства. Она рассказала, что подставила Марселя Дюпре, предотвратила убийство в мужском центре и добилась признания, которое могло навсегда убрать Кидда с улиц. Но чего она хотела, так это закрыть дело Хилтона, и при содействии Дюпре она верила, что была близка к этому. Она попросила Робинсон прослушать девяносто второй прослушанный телефонный разговор, состоявшийся между Дюпре и Киддом накануне поздно вечером, заверив ее, что прослушивание было санкционировано судьей Билли Торнтоном.

Одна из сложностей, о которой упоминал Баллард, представляя прослушку, заключалась в том, что мужчины, говорившие по телефону, были очень похожи по тону и использовали схожий уличный сленг. Баллард повторила во вступлении к записи, что первый голос принадлежал Дюпре, а второй - Кидду. Робинсон надела наушники и подключилась к компьютеру Баллард. Баллард открыл программу для прослушивания телефонных разговоров и воспроизвел телефонный звонок. В то же время она передала прокурору копию стенограммы, которую она подготовила во время своей рабочей смены.

Дюпре: Йоу.

Кидд: Собака.

Дюпре: То, о чем мы говорили? Все готово.

Кидд: Это так?

Дюпри: Ублюдок отправился в гангстерский рай.

Кидд: Я ничего не слышу.

Дюпре: И ты, вероятно, не будешь там, в Риальто. Шерифы не выпускают пресс-релизы о заключенных, которых убивают в тюрьме и все такое. Это выглядит не очень хорошо. Но ты хочешь, ты можешь проверить это, мой n____.

Кидд: Как тебе это?

Дюпре: Вызовите коронера. Они, должно быть, уже доставили его туда. Кроме того, я слышал, что они собираются устроить ему полноценные похороны гангстера через несколько дней. Ты мог бы подойти, увидеть его в ложе своими глазами.

Кидд: Не, я не буду этого делать.

Дюпре: Я понимаю, видя, что ты засунул ублюдка в коробку.

Кидд: Не говори такого дерьма, n ____.

Дюпре: Извини, кузен. В любом случае, дело сделано. Теперь все в порядке?

Кидд: У нас все хорошо.

Дюпре: Ты когда-нибудь собираешься сказать мне причину? Я имею в виду, что n____ был твоим парнем в свое время. Теперь дело дошло до этого.

Кидд: Он оказывал на меня давление, чувак, вот и все.

Дюпре: Давление ради чего?

Кидд: Часть работы, с которой мне пришлось тогда справиться. Белый парень, который задолжал слишком много денег.

Дюпре: Хм. И он заговорил об этом сейчас?

Кидд: Он сказал мне, что файв-оу навещал его в Бошет и спрашивал об этой штуке. Затем он получает мой номер от тебя и звонит мне. Я могу сказать, что он в разработке. Из-за него у меня будут проблемы.

Дюпре: Ну, больше нет.

Кидд: Больше нет. Я благодарю тебя, мой брат.

Дюпре: Ничего особенного.

Кидд: Я проверю тебя.

Дюпре: Позже, пес.

Робинсон вытащила наушники, когда разговор закончился. Баллард подняла руку, чтобы остановить ее от любых вопросов.

“Подожди секунду”, - сказал Баллард. “Поступил еще один звонок. Он действительно пытается подтвердить смерть Дорси, и мы договорились об этом с офисом коронера ”.

Следующий звонок был от Элвина Кидда в офис судебно-медицинской экспертизы округа Лос-Анджелес, где он разговаривал со следователем коронера по имени Крис Мерсер. Баллард вручил Робинсон вторую расшифровку и сказал ей, чтобы она вставила свои почки обратно. Затем она включила вторую запись.

Мерсер: Офис судмедэксперта, чем я могу вам помочь?

Кидд: Я пытаюсь выяснить, там ли мой друг. Предположительно, его убили.

Мерсер: У тебя есть название?

Кидд: Да, это Дорси из-за фамилии. И Деннар с D , похожим на пса , впервые.

Мерсер: Не могли бы вы произнести по буквам оба названия, пожалуйста?

Кидд: Д-Е-Н-Н-А-Р-Д-О-Р-С-Е-Й.

Мерсер: Да, он у нас здесь. Являетесь ли вы ближайшим родственником?

Кидд: Э-э, нет. Просто друг. Там сказано, как он умер?

Мерсер: Вскрытие не было запланировано. Я знаю только, что он скончался, находясь под стражей в Центральной мужской тюрьме. Будет проведено расследование, и мы проведем вскрытие на следующей неделе. Тогда вы могли бы перезвонить для получения дополнительной информации. Вы знаете, кто может быть его ближайшим родственником?

Кидд: Нет, я этого не знаю. Спасибо.

Услышав звонок судмедэксперту, Робинсон попросил прослушать первый звонок еще раз. Баллард наблюдал за ней, пока она слушала. Робинсон кивал в определенные моменты, как будто проверял что-то по списку. Затем она снова вытащила наушники.

“Переключение кодов интересно”, - сказал прокурор. “В двух звонках он звучит как два разных человека. Все гангстеры на связи с Дюпре, затем все четко и ясно с офисом коронера ”.

“Да, он знал, как в это играть”, - сказал Баллард. “Итак, что ты думаешь?”

Прежде чем Робинсон успел ответить, к столику подошла официантка. Они оба заказали кофе и тосты с авокадо. После того, как официантка ушла, Баллард наблюдала, как Робинсон наклонилась вперед над столом, нахмурив брови и наморщив гладкую кожу лба цвета мокко.

“Я всегда должна смотреть на дело с точки зрения защиты”, - сказала она. “Каковы слабые стороны, которые можно было бы использовать в суде? Я думаю, что заговор с целью совершения - это верный ход. Мы осудим это без проблем. Тот дополнительный звонок судебно-медицинскому эксперту был гениален. Я не могу дождаться, когда представлю это присяжным и защита попытается это объяснить ”.

“Хорошо”, - сказал Баллард. “А по делу об убийстве в Хилтоне?”

“Ну, что касается убийства, он никогда прямо не говорит: ‘Я убил парня’. Он говорит, что выполнял ‘часть работы’, что в некоторых кругах является эвфемизмом для обозначения убийства. Он также говорит ‘белый мальчик’, но не упоминает никого по имени ”.

“Но если добавить к этому заговор, становится очевидным, что он хотел убить Дорси, чтобы сохранить прикрытие Хилтона”.

“Очевидно для вас и меня, но, возможно, не для присяжных. Кроме того, если у вас есть зарядка dunker, с которой есть проблемы, вы бросаете воблер и выбираете верный вариант. Вы же не хотите показать слабость присяжным. Итак, я знаю, ты не хочешь это слышать, но прямо сейчас я бы подал только заявление о заговоре. Я бы назвал причиной заговора убийство Хилтона и выложил это во всеуслышание, но я бы не просил присяжных выносить вердикт по этому поводу. Я бы сказал: ‘Дайте мне вердикт о заговоре с целью совершения преступления’, и этот парень все равно уйдет навсегда. Я знаю, что это не тот ответ, которого ты хотел ”.

Разочарованная, Баллард закрыла ноутбук и откинулась на спинку стула.

“Ну и дерьмо”, - сказала она.

“Ты возвращался к Дорси с тех пор, как его вытащили из Crip tank?” - Спросил Робинсон.

“Нет, должен ли я?”

“Ты сказал, что раньше он не был полезен, но, возможно, если он узнает, что его бывший босс Кидд нанес ему удар, он может изменить свою позицию. И, возможно, он знает что-то, о чем умолчал ”.

Баллард кивнул. Она поняла, что должна была подумать об этом.

“Хорошая идея”, - сказала она.

“Каков статус Дюпре?” - Спросил Робинсон.

“Прямо сейчас он находится под стражей в Южном бюро. Он ищет сделку о существенной помощи. У нас есть время до утра понедельника, чтобы предъявить ему обвинение ”.

“Тебе лучше хорошенько позаботиться о нем. Если Кидд узнает, что Дорси жив, он поймет, что его подставили ”.

“Я знаю. Он у нас под подпиской о невыезде”.

“Кстати, кто это ‘мы’?”

“Мой постоянный партнер в отпуске. На самом деле обо всем этом мне рассказал парень из отдела убийств в отставке по имени Босх. Он получил книгу убийств Хилтона от вдовы Джона Джека Томпсона после его похорон.”

“Гарри Босх, я помню его. Я не знал, что он ушел на пенсию.”

“Да, но у него есть резервные полномочия через полицию Сан-Фернандо”.

“Будь осторожен с этим. Это может стать проблемой, если ему придется давать показания о чем-то, чему ты не можешь быть свидетелем ”.

“Мы говорили об этом. Мы знаем”.

“Что насчет Кидда? Ты собираешься вызвать его на разговор?”

“Мы думали, что это был наш последний ход”.

Робинсон задумчиво кивнул.

“Что ж, когда будешь готов, верни это мне”, - наконец сказала она. “Я бы хотел заняться этим делом. В понедельник приходи ко мне, и я заведу дело на Дюпре и разработаю соглашение о сотрудничестве. У него есть адвокат?”

“Пока нет”, - сказал Баллард.

“Как только он наймет адвокатов, я заключу сделку”.

“Хорошо”.

“И удачи с Дорси”.

“Как только мы закончим завтракать, я поеду в центр, чтобы снова с ним увидеться”.

Как по команде, подошла официантка и поставила перед ними кофе и тарелки с тостами с авокадо. У нее также было собачье печенье для Лолы.

37

Они привели Дорси, чтобы увидеть ее в той же комнате для допросов в Men's Central. Помощник шерифа Валенс втолкнул его в комнату, когда увидел, что его ждет Баллард.

“Ты меня подставила, сука!” - сказал он. “Я не с тобой разговариваю”.

Баллард подождал, пока Валенс закончит пристегивать его наручниками к стулу, и покинул комнату для допросов.

“Я тебя подставил?” - спросила она тогда. “Как тебе это?”

“Все, что я знаю, это то, что ты притащил меня сюда, и следующее, что я помню, это то, что я в одиночной камере с курткой для доносчиков”, - сказал Дорси. “Теперь люди вышли, чтобы убить меня”.

“Ну, люди хотят убить тебя, но это не из-за меня”.

“Это какая-то чушь прямо здесь. У меня все было хорошо, пока ты не пришел навестить меня ”.

“Нет, у тебя все было хорошо, пока ты не позвонил Элвину Кидду. Вот где начались твои проблемы, Деннар.”

“О чем, черт возьми, ты говоришь, девочка?”

“Элвин был у нас на прослушке. Мы услышали твой зов, а потом, угадай, что? Мы поручили ему организовать покушение. На тебе.”

“Теперь ты ведешь дерьмовую игру”.

“Это я, Деннар?”

Баллард открыла свой ноутбук на столе.

“Позволь мне рассказать тебе об этом”, - сказала она. “Тогда, если ты думаешь, что это игра, я скажу им, чтобы они вернули тебя к твоим друзьям в модуль. Чтобы вы могли чувствовать себя в безопасности и как дома ”.

Она открыла файл, содержащий записи звонков, сделанных на телефоны Элвина Кидда и с них.

“Итак, первое, что вам нужно знать, это то, что мы прослушивали телефон Кидда”, - сказала она. “Итак, когда ты позвонила, чтобы предупредить его о том, что я задаю вопросы, мы записали весь разговор на пленку”.

Она включила первую запись и подождала, пока Дорси узнает свой собственный голос и голос Кидда. Он бессознательно наклонился вперед и повернул голову, как будто хотел лучше расслышать запись. Затем Баллард оборвал это.

“Это незаконно”, - сказал Дорси.

“Да, это так”, - сказал Баллард. “Одобрен судьей вышестоящего суда. Теперь позвольте мне просто перейти к важной части, которую вы должны услышать ”.

Она передвинула запись на минуту вперед до той части, где Кидд спрашивает Дорси, кто дал ему его номер, и Дорси говорит, что это был Марсель Дюпре. Она снова выключила воспроизведение.

“Итак, ты говоришь Кидду, что Марсель Дюпре дал тебе свой номер, и что делает Кидд? Он вешает трубку, а затем отправляет сообщение Марселю, говоря, что хочет встретиться.”

Теперь Баллард подняла свой телефон и показала Дорси стоп-кадр, на котором четко были изображены Кидд и Дюпре в профиль, сидящие за столиком у Дулана.

“Я сделал этот снимок вчера, когда они встретились у Дулана”, - сказал Баллард. “Ты знаешь местечко на Креншоу? На той встрече Кидд дал Марселю три тысячи долларов. Как ты думаешь, для чего это было, Деннар?”

“Я полагаю, ты собираешься рассказать мне”, - сказал Дорси.

“Это было сделано для того, чтобы подготовить тебя к выступлению в Men's Central. Чтобы тебя избил один из твоих приятелей-крипов. Ты знаешь Клинтона Таунса, верно?”

Дорси покачал головой, как будто он пытался удержать информацию, которую ему выложил Баллард, от попадания в его уши.

“Ты просто сочиняешь здесь истории”, - сказал он.

“Вот почему мы вытащили тебя из танка, Деннар”, - сказал Баллард. “Чтобы спасти твою жизнь. Затем мы взяли Марселя и раскрошили его так же легко, как блинчик. Заставил его перезвонить Кидду и сказать ему, что обо всем позаботились и ты не будешь проблемой. Прислушайся”.

Баллард подал сигнал к разговору между Дюпре и Киддом по сценарию и воспроизвел его полностью. Она откинулась назад и наблюдала за лицом Дорси, когда он осознал, что его собственный народ отвернулся от него. Баллард знала, что он чувствовал, будучи однажды преданным своим партнером, своим боссом и самим отделом.

“И подожди, у меня есть еще один”, - сказала она после. “Кидд даже позвонил в офис судмедэксперта, чтобы убедиться, что твой холодный труп был там, ожидая, когда его разделают на вскрытии”.

Она включила последнюю запись. Дорси закрыл глаза и покачал головой.

“Ублюдок, мать твою”, - сказал он.

Баллард закрыла ноутбук, но оставила телефон на столе. Это была запись разговора. Она уставилась на Дорси, который теперь уставился на стол, его глаза наполнились ненавистью.

“Итак...”, - сказала она. “Элвин Кидд хотел твоей смерти и теперь думает, что ты мертв. Ты хочешь, чтобы это сошло ему с рук? Или ты хочешь рассказать мне, что ты действительно знаешь о том, что произошло в том переулке, где был убит тот белый мальчик?”

Дорси молча посмотрел на нее снизу вверх. Она знала, что он был в дюйме от того, чтобы сломаться.

“Ты помогаешь мне, я могу помочь тебе”, - сказала она. “Я только что вернулся после разговора с прокурором. Она хочет, чтобы Кидд обвинил ее в убийстве. Она поговорит с вашим офицером по условно-досрочному освобождению, посмотрит, как отменить ваше нарушение ”.

“Ты должен был это сделать”, - сказал Дорси.

“Я собирался, но чтобы этим занимался прокурор, нужны деньги. Но этого не случится, если ты не поможешь мне здесь ”.

“Как я говорил вам раньше, он сказал нам держаться подальше от переулка в тот день. Следующее, что я помню, там произошло убийство, и полиция прекратила наши операции. Мы нашли другое место по другую сторону автострады ”.

“И это было все? Ты никогда не говорил с Киддом об этом, никогда больше не задавал никаких вопросов? Я в это не верю ”.

“Я действительно спросил его. Он сказал мне кое-какую чушь ”.

“Что за дерьмо, Деннар? Это момент, когда ты либо помогаешь, либо причиняешь вред самому себе. Что сказал Элвин Кидд?”

“Он сказал, что должен был позаботиться об этом белом парне, которого он знал, когда тот был в отъезде”.

“Далеко? Что это значит?”

“Тюрьма. Они были там, в Коркоране, вместе, и он сказал, что парень задолжал ему деньги оттуда за защиту.”

“Он упоминал имя парня?”

“Нет. Он просто сказал, что не заплатит то, что должен, поэтому организовал встречу и вывел нас всех вон. Потом в парня стреляли ”.

“И вы предположили, что Элвин Кидд застрелил его”.

“Да, почему бы и нет? Это был его переулок. Он контролировал все. Никто не был застрелен там без его согласия или он сделал это сам ”.

Баллард кивнул. Это не было прямым признанием Кидда Дорси, но было близко к тому, и она подумала, что этого будет достаточно для Сельмы Робинсон. Затем Дорси, без приглашения, добавила глазурь в торт.

“Когда нам пришлось сменить локации, потому что убийства были в разгаре, я посмотрел об этом в газете”, - сказал он. “Я нашел только одну вещь, но я помню, что у застреленного парня было название, похожее на отель. Хилтон или Хаятт или что-то в этом роде. И вот я подумал, если у него были все эти гостиничные деньги, почему он просто не заплатил то, что был должен. Он был глуп. Он должен был заплатить, и тогда он был бы жив ”.

Дорси только что собрал все это воедино. Баллард был в приподнятом настроении. Она взяла свой телефон, закончила запись и положила его в карман. Она хотела, чтобы это был понедельник и Сельма Робинсон была в Зале правосудия. Она хотела пойти туда прямо сейчас и предъявить обвинение в убийстве Элвину Кидду.

Bosch

38

Замшевый диван в зоне ожидания Michaelson & Mitchell был таким удобным, что Босх чуть не задремал. Было утро понедельника, но он все еще не выспался после ночного наблюдения за домом своей дочери в прошлую субботу. Ничего не произошло, и не было никаких признаков полуночного преследователя, но Босх бодрствовал, подпитываясь кофеином, всю ночь. Он пытался выспаться в воскресенье, но мысли о деле Монтгомери не давали ему даже вздремнуть. И вот теперь он был здесь, собирался встретиться с Клейтоном Мэнли, и ему хотелось опуститься на диван в комнате ожидания.

Наконец, через пятнадцать минут, его забрал молодой человек со стойки регистрации. Он провел Босха по большой винтовой лестнице, затем по длинному коридору мимо дверей из матового стекла, на которых были таблички с именами ведущих партнеров, и, наконец, в последний кабинет в коридоре. Он вошел в большую комнату с письменным столом, зоной отдыха и стеклянной стеной, которая смотрела вниз на Полет Ангелов с высоты шестнадцати этажей.

Клейтон Мэнли встал из-за стола. Ему было около сорока, у него были темные волосы, но в бакенбардах проглядывала седина. На нем был светло-серый костюм, белая рубашка и синий галстук.

“Мистер Босх, входите”, - сказал он. “Пожалуйста, присаживайтесь”.

Он протянул руку через стол, и Босх пожал ее, прежде чем занять одно из клубных кресел перед столом.

“Итак, мой коллега сказал, что вы ищете адвоката для возможного иска о причинении смерти по неосторожности, это верно?” - Спросил Мэнли.

“Да”, - сказал Босх. “Мне нужен адвокат. Я разговаривал с одним, и он не думал, что готов к этому. Итак, теперь я здесь, разговариваю с тобой ”.

“Это был любимый человек?”

“Прошу прощения?”

“Покойный, который стал жертвой неправомерной смерти”.

“О, нет, это, должно быть, я. Я жертва.”

Мэнли рассмеялся, затем увидел, что на лице Босха нет улыбки. Он перестал смеяться и прочистил горло.

“Мистер Босх, я не понимаю”, - сказал он.

“Что ж, очевидно, что я не мертв”, - сказал Босх. “Но у меня диагноз лейкемии, и я получил его на работе. Я хочу подать на них в суд и получить деньги для моей дочери ”.

“Как это произошло? Где ты работал?”

“Я был детективом по расследованию убийств в полиции Лос-Анджелеса более тридцати лет. Я вышел на пенсию четыре года назад. Вообще-то, меня выгнали, и я тогда подал в суд на департамент за попытку отобрать у меня пенсию. Часть соглашения ограничила мою медицинскую страховку, так что то, что у меня есть, может обанкротить меня и ничего не оставить моей дочери ”.

Мэнли никак не отреагировал на упоминание Босхом о том, что он был детективом полиции Лос-Анджелеса.

“Так как же ты подхватил лейкемию на работе?” Сказал Мэнли. “И я полагаю, что лучший вопрос таков: как ты это докажешь?”

“Полегче”, - сказал Босх. “Было дело об убийстве, и из больницы было украдено большое количество цезия. Вещество, которое они используют в ничтожных количествах для лечения рака. Только здесь недостающее количество не было ничтожным. Это было все, что было в больнице, и в итоге я оказался тем, кто это вернул. Я нашел это в грузовике, но не знал, что это там, пока я не столкнулся с этим. Я проходил обследование в больнице, мне делали рентген и осмотры в связи с этим в течение пяти лет. Теперь у меня лейкемия, и не может быть, чтобы это не было связано с тем воздействием ”.

“И все это задокументировано? В материалах дела и так далее?”

“Все. Есть записи из расследования убийства, больницы и арбитражного разбирательства по моему уходу. Мы можем получить все это. Кроме того, после этого в больнице произошли радикальные изменения в системе безопасности, что для меня является признанием ответственности ”.

“Конечно, это так. Мне неприятно спрашивать об этом, но вы сказали, что это было дело о причинении смерти по неосторожности. Каков именно ваш диагноз и прогноз?”

“Я только что узнал диагноз. Я все время устал и просто неважно себя чувствовал, поэтому я пошел, и они сделали несколько тестов, и мне сказали, что у меня это есть. Я собираюсь начать химиотерапию, но никогда не знаешь наверняка. В конце концов, это меня достанет ”.

“Но они не дали вам ориентировочное время или что-нибудь в этом роде?”

“Нет, пока нет. Но я хочу, чтобы это продолжалось, потому что, как я уже сказал, никогда не знаешь наверняка ”.

“Я понимаю”.

“Мистер Мэнли, это крутые люди — адвокаты, которые есть в городе. Я сражался с ними раньше. Я вернулся к тому адвокату по этому делу, и он не казался по-настоящему мотивированным из-за борьбы, которая была бы связана с этим. Итак, мне нужно знать, можешь ли ты это сделать. Если ты хочешь это сделать ”.

“Я не боюсь драки, мистер Босх. Или мне следует называть вас детектив Босх?”

“Мистер хороший”.

“Что ж, мистер Босх, как я уже сказал, я не боюсь драки, и эта фирма тоже. В нашем распоряжении также имеются очень мощные связи. Нам нравится говорить, что мы можем добиться чего угодно. Что угодно.”

“Что ж, если это сработает, есть еще несколько человек, с которыми я был бы не прочь что-нибудь сделать”.

“Кто был вашим предыдущим адвокатом?”

“Парень по имени Майкл Халлер. Операция одного человека. Люди называют его Микки”.

“Я думаю, он тот, о ком сняли фильм — он работает из своей машины”.

“Да, ну, с тех пор как он стал знаменитым, он больше не берется за сложные дела. Он не хотел этого ”.

“И он сказал тебе прийти ко мне?”

“Да, он сказал ”ты".

“Я его не знаю. Он сказал тебе, почему порекомендовал меня?”

“Не совсем. Он просто сказал, что ты будешь противостоять департаменту ”.

“Что ж, это было любезно с его стороны. Я буду противостоять департаменту. Я хочу получить все записи, которые у вас с мистером Халлером есть по пенсионному арбитражу. Все, что связано с медицинской проблемой ”.

“Не—”

Внезапно птица врезалась в стекло справа от Мэнли. Он подскочил на своем месте. Босх увидел, как оглушенная птица — она была похожа на ворону — исчезла из виду. Он прочитал статью в Times о том, что зеркальные башни на Банкер-Хилл являются магнитами для птиц. Он встал и подошел к стеклу. Он посмотрел вниз, на площадь перед верхней станцией "Полета ангелов". Не было никаких признаков птицы.

Мэнли присоединился к нему у окна.

“Это уже третий раз в этом году”, - сказал он.

“Неужели?” Босх сказал. “Почему они ничего с этим не делают?”

“Не могу. Отражение находится на внешней стороне стекла”.

Мэнли вернулся на свое место за письменным столом, а Босх вернулся на место в клубе.

“Как зовут врача, к которому вы обращаетесь по этому поводу?” - Спросил Мэнли.

“Доктор Гэндл”, - сказал Босх. “Он онколог в Cedars”.

“Вам придется позвонить в его офис и сказать им, чтобы они передали документы, касающиеся вашего дела, мне”.

“Не проблема. Единственное, о чем мы не говорили, это о вашем гонораре. Я на пенсии, и это все ”.

“Ну, есть два способа, которыми мы можем это сделать. Ты можешь платить мне по часам. Моя ставка - четыре пятьдесят за оплачиваемый час. Или мы можем договориться о пропорциональном комиссионном вознаграждении. Вы ничего не платите, а фирма берет процент с любых присужденных или оговоренных денег. Процент начинался с тридцати, и чем больше возвращенных денег, тем ниже он идет ”.

“Я бы, наверное, назвал процент”.

“Хорошо, в таком случае я передал бы дело правлению, и они бы обсудили существо дела, а затем решили, принимаем ли мы это дело”.

“И сколько времени это займет?”

“День или два. Совет собирается по вторникам и четвергам.”

“Хорошо”.

“Учитывая то, что ты мне рассказал, я не думаю, что это будет проблемой. И я могу заверить вас, что мы именно та фирма, которая может представлять ваши интересы. Мы приложим все усилия, чтобы обслужить вас и успешно справиться с вашим делом. Я гарантирую это”.

“Приятно знать”.

Босх встал, и Мэнли сделал то же самое.

“Чем скорее вы передадите мне свои файлы, тем скорее правление примет решение”, - сказал Мэнли. “Тогда мы начнем с этого”.

“Спасибо”, - сказал Босх. “Я соберу все это воедино и буду на связи”.

Он нашел свой собственный выход, пройдя мимо закрытых дверей Митчелла и Майклсона и задаваясь вопросом, добился ли он чего-нибудь, поддержав Мэнли. Одна вещь, которую он заметил, заключалась в том, что в его офисе не было ничего личного: никаких фотографий семьи или даже его самого, пожимающего руки известным людям. Босх подумал бы, что это чужой офис, если бы Мэнли не упомянул, что столкновение с птицами стало третьим в этом году.

Выйдя из здания, Bosch стоял на площади, где офисные работники сидели за столами и ели поздние завтраки или ранние ланчи из множества магазинов и ресторанов на нижнем уровне. Он проверил периметр здания и не увидел упавшую птицу. Он задавался вопросом, выжила ли она каким-то образом и улетела до столкновения, или в здании была оперативная команда технического обслуживания, которая убирала мусор каждый раз, когда птица ударялась о здание и падала на площадь.

Босх пересек площадь, подошел к фуникулеру Angels Flight, купил билет и спустился в одном из древних вагонов поезда на Хилл-стрит. Поездка была ухабистой и тряской, и он вспомнил, как давным-давно работал над делом, в котором на мини-железной дороге были убиты два человека. Он пересек холм и зашел на Центральный рынок, где заказал сэндвич с индейкой в Wexler's Deli.

Он отнес сэндвич и бутылку воды в общую гостиную и нашел свободный столик. Пока он ел, он отправил сообщение своей дочери, зная, что на него было больше шансов получить ответ, чем на телефонный звонок. Его риффы о ней и судебный процесс с Мэнли напомнили ему, что он хотел ее увидеть. Проводить субботние ночи, тайно наблюдая за ее домом, было недостаточно. Ему нужно было увидеть ее и услышать ее голос.

Мэдс, мне нужно съездить в Норуолк, чтобы составить протокол по одному делу.

Это на полпути к тебе. Хочешь выпить кофе или поужинать?

Баллард позвонила Босху в воскресенье из Вентуры, где она навещала бабушку, которая воспитывала ее большую часть подросткового возраста. Последние новости по делу Хилтон заключались в том, что Баллард отправился на встречу с прокурором, который был готов подать на Элвина Кидда. Там был список вещей, которые Сельма Робинсон хотела осветить в деле, чтобы подкрепить его со всех сторон. Среди них было свидетельство о рождении Хилтон. Робинсон не хотела никаких сюрпризов и никаких недостающих кусочков головоломки, когда передавала дело в суд.

Босх не ожидал, что на его сообщение дочери ответят быстро. Она почти никогда не была быстрой в своих ответах. Несмотря на то, что она была неотлучна от своего телефона и поэтому своевременно получала его сообщения — даже если была на занятиях, - она всегда, казалось, долго обдумывала его сообщения, прежде чем ответить.

Но на этот раз он ошибся. Она ударила его в ответ, прежде чем он покончил со своим сэндвичем.

Это могло бы сработать. Но у меня 7-9 класс. Ранний ужин подойдет?

Босх отправил ответное сообщение, в котором говорилось, что он может провести время в любое время и что после обеда он отправится на юг, разберется со своими делами в Норуолке, затем зайдет в кафе рядом с Университетом Чепмена и будет готов встретиться, когда она будет готова.

В ответ он получил поднятый вверх большой палец.

Он выбросил мусор в мусорное ведро и взял бутылку воды с собой обратно в машину.

39

Босх спустился по ступенькам окружного архива в Норуолке с опущенной головой и мыслями настолько далеко, что прошел мимо толпы документоведов, даже не заметив, как они размахивали перед ним бланками заявлений или предлагали помощь в переводе. Он продолжил путь на парковку и к своему джипу.

Он достал свой телефон, чтобы позвонить Баллард, но он зажужжал у него в руке, сообщая о звонке от нее, прежде чем у него появилась такая возможность.

“Угадай что?” - сказала она вместо приветствия.

“Что?” - спросил я. Босх ответил.

“Офис окружного прокурора только что предъявил Элвину Кидду обвинения в убийстве и заговоре с целью совершения убийства. Мы, блядь, сделали это, Гарри!”

“Скорее, это сделал ты. Ты его уже подобрал?”

“Нет, наверное, завтра. На данный момент это запечатано. Ты хочешь поучаствовать в этом?”

“Я не думаю, что я должен быть частью этого. Могло бы все усложнить, ведь у меня нет значка. Но ты же не пойдешь туда одна, верно?”

“Нет, Гарри, я не настолько безрассуден. Я собираюсь посмотреть, сможет ли спецназ выделить несколько парней. Мне также придется позвонить в полицию Риальто, потому что это их территория ”.

“Звучит как план”.

“Итак, где ты?”

“Я спускаюсь вниз, чтобы повидать свою дочь. Я вернусь сегодня вечером”.

“Есть шанс, что ты сможешь поехать через Норуолк? Я все еще ничего не получил из Сакраменто, и это в списке последующих действий Сельмы. Нам нужно свидетельство о рождении Хилтон ”.

Босх вытащил документы из внутреннего кармана пиджака. Он разложил их на центральной консоли.

“Я только что вышел. Пришлось показать мою звезду из Сан-Фернандо, чтобы получить доступ. Я отследил Хилтона через его мать. Ее девичья фамилия была Чарльз, но она никогда не была замужем до того, как вышла замуж за его отчима.”

“Дональд Хилтон”.

“Правильно”.

“Итак, она была матерью-одиночкой”.

“Верно. Итак, я просмотрел роды под ее именем и нашел рождение, которое соответствовало DOB в водительских правах Джона Хилтона. Это был он. А отцом был указан Джон Джек Томпсон.”

У Балларда была запоздалая реакция.

“Святое дерьмо”, - наконец сказала она.

“Да”, - сказал Босх. “Срань господня”.

“Боже мой, это значит, что он сидел по делу об убийстве собственного ребенка! Он украл книгу, чтобы никто другой не смог с ней разобраться, а затем не справился с ней сам. Как он мог это сделать?”

Они оба долго молчали. Босх вернулся к мыслям, которые занимали его, когда он покидал здание звукозаписи: удар под дых от осознания того, что его наставник поступил так неэтично и поставил гордость выше справедливости для собственного ребенка.

“Это объясняет Хантера и Тейлис”, - сказал Баллард. “Они узнали, а затем взялись за дело, чтобы спасти Томпсона от позора из-за того, что в департаменте стало известно общественности, что его сын был — выбирайте сами — наркоманом, бывшим заключенным и геем, влюбленным в чернокожую бандитку”.

Босх не ответил. Баллард попал в точку. Единственное, о чем она умолчала, это о возможности того, что действия Томпсона могли быть попыткой защитить и его жену от этого знания. Босх также подумал о том, что Томпсон сказал ему в тот раз о том, чтобы не производить на свет ребенка. Это заставило его задуматься, знал ли он о Хилтоне до его смерти или узнал о своем сыне только тогда, когда Хантер и Тейлис принесли новости.

“Я собираюсь перезвонить Тейлису”, - сказал Баллард. “Я собираюсь сказать ему, что знаю, почему он и его напарник совершили погружение. Посмотрим, что он скажет потом ”.

“Я знаю, что он скажет”, - ответил Босх. “Он скажет, что это было в другое время и жертва не в счет. Они не собирались разрушать брак или репутацию Джона Джека, вывешивая все это на бельевую веревку на всеобщее обозрение ”.

“Да, ладно, к черту это. Для этого нет веской причины ”.

“Нет, такого не бывает. Просто будь осторожен, возвращаясь в Талис ”.

“Почему я должен? Только не говори мне, что ты поддерживаешь это олдскульное дерьмо”.

“Нет, я не такой. Я просто думаю об этом деле. Сельме Робинсон, возможно, придется привести его для дачи показаний. Ты же не хочешь превратить его во враждебного свидетеля обвинения ”.

“Верно. Я не думал об этом. И прости за эту ‘олдскульную’ выходку, Гарри. Я знаю, что ты не такой ”.

“Хорошо”.

Они оба снова надолго замолчали, прежде чем Босх заговорил.

“Так кто, по-твоему, отредактировал отчет в журнале убийств?” он спросил. “И почему?”

“Тейлис никогда не признается в этом сейчас”, - сказал Баллард. “Но я предполагаю, что они опросили мать и отчима Хилтон, им сказали, что настоящим отцом был Томпсон, и включили это в отчет. Они сообщают Томпсону, и он просит их стереть все упоминания об этом из книги убийств. Ты знаешь — профессиональная вежливость, отморозок к отморозку.”

Босх подумал, что это была суровая оценка, хотя и чувствовал, что то, что Джон Джек сделал со своим собственным сыном, непростительно.

“Или это все время было в книге, и Томпсон сделал это после того, как украл ее”, - добавил Баллард. “Может быть, именно поэтому он украл это. Чтобы убедиться, что любое упоминание о личности биологического отца было удалено или отредактировано ”.

“Тогда почему бы просто не выбросить книгу или не уничтожить ее?” - Спросил Босх. “Тогда не было бы никаких шансов, что что-либо из этого когда-либо всплывет на поверхность”.

“Мы никогда не узнаем об этом. Он умер с этим секретом”.

“Я надеюсь, что в нем все еще оставалось достаточно детективности, чтобы думать, что кто-то получит книгу после его ухода и займется делом”.

“Этот кто-то - ты”.

Босх молчал.

“Знаешь, что меня интересует?” - Сказал Баллард. “Знал ли Томпсон вообще о ребенке до убийства. У тебя незамужняя мать. Она рассказала ему? Или она просто ушла, родила ребенка и вписала его имя в свидетельство о рождении? Возможно, Томпсон никогда не знал, пока Тейлис и Хантер не пришли по делу и не спросили его об этом.”

“Это возможно”, - сказал Босх.

Последовало еще больше молчания, пока оба детектива обдумывали ракурсы этой части дела. Босх знал, что в каждом убийстве, в каждом расследовании всегда остаются вопросы без ответов. Те, кто был наивен, называли их незакрепленными концами, но они никогда не были незакрепленными. Они оставались с ним, цеплялись за него, когда он двигался дальше, иногда будя его ночью. Но они никогда не были свободными, и он никогда не мог освободиться от них.

“Ладно, я собираюсь идти”, - наконец сказал Босх. “Мой ребенок свободен только до семи, и я хочу спуститься туда”.

“Ладно, Гарри”, - сказал Баллард. “Я забыл спросить. Ты ходил туда в субботу вечером?”

“Я сделал. Все было ясно”.

“Что ж, я думаю, это хорошо”.

“Да. Итак, дай мне знать, как все пройдет завтра с Киддом. Думаешь, он заговорит?”

“Я не знаю. Ты?”

“Я думаю, он один из тех парней, которые откажутся, но потом не скажут ничего ценного и попытаются заставить вас посмотреть, что у вас на него есть”.

“Возможно. Я буду готов к этому ”.

“И не забудь его жену. Она либо знает все, либо не знает ничего, и в любом случае ты мог бы вытянуть из нее что-нибудь хорошее ”.

“Я запомню это”.

“Однажды у меня был такой случай. Арестовали парня на стареньком сто восемьдесят седьмом, и на предварительном слушании судья задержал его, но сказал, что улики были настолько слабыми, что он собирался назначить небольшой залог до суда. Итак, парень вносит залог и продолжает делать все возможное, чтобы затянуть процесс: он увольняет адвокатов направо и налево, и каждый новый парень просит у судьи больше времени на подготовку. Это продолжается и продолжается в том же духе”.

“Наслаждайся своей свободой так долго, как сможешь”.

“Верно. Я имею в виду, почему бы и нет, если тебя выпустили под залог? Таким образом, наслаждение его свободой включает в себя встречу с этой женщиной и женитьбу на ней, очевидно, никогда не говоря ей: ‘О, кстати, детка, когда-нибудь, в конце концов, мне придется предстать перед судом за убийство’. Так что—”

“Нет! Ты шутишь?”

“Нет, это то, что он сделал. Я узнал об этом после. И вот, наконец, спустя четыре года всех этих задержек, судье надоело, он говорит, что больше никаких задержек, и парень, наконец, предстает перед судом. Но он все еще на свободе под залог, и у него была работа в рубашке и галстуке - он был вроде риэлтора или типа того. Итак, каждый день он надевал дома костюм с галстуком и говорил жене, что собирается на работу, но на самом деле собирался на собственный процесс по делу об убийстве и держал это в секрете от нее. Он надеялся, что добьется невиновности, и она никогда не узнает ”.

“Что случилось?”

“Виновен. Залог отменен на месте, и его забирают в тюрьму. Ты можешь себе это представить? Тебе звонит твой муж из окружной тюрьмы за дополнительную плату, и он говорит: ‘Дорогая, меня не будет дома к ужину — меня только что осудили за убийство ”.

Баллард начал смеяться.

“Мужчины коварны”, - сказал Босх.

“Нет”, - сказал Баллард. “Все хитры”.

“Но я всегда жалею, что не знал, что жену держали в неведении. Потому что я думаю, что мог бы использовать это. Знаешь, я поговорил с ней, просветил ее, возможно, привлек ее на свою сторону, и кто знает, что бы вышло. Это забавная история, но я всегда думал, что должен был знать ”.

“Хорошо, Гарри, я запомню это. Счастливого пути и передавай привет своей дочери”.

“Будет сделано. Удачной охоты завтра”.

Босх вернулся на 5-ю автостраду и продолжил движение на юг. Забавность истории, которую он рассказал Балларду, прошла, и вскоре он думал о Джоне Джеке Томпсоне, о том, что он сделал, и о его возможных мотивах. Это было похоже на предательство по отношению к Босху. Человек, который был его наставником, который внушил ему веру в то, что каждое дело заслуживает лучшего, что все считаются или никто не считается, — этот человек провалил дело, в котором была его собственная кровь.

Единственной спасительной милостью момента было то, что он собирался увидеть свою собственную дочь. Провел ли он с ней пять минут или пятьдесят, он знал, что она вытащит его из темноты, и он будет обновлен и сможет двигаться дальше.

Босх добрался до Олд-Тауна в городе Ориндж в 16:15 вечера и дважды объехал круг, прежде чем нашел место для парковки. Он зашел в соседнее кафе и заказал кофе. Он отправил Мэдди сообщение о своем местонахождении и сказал, что они могут встретиться там или в любом другом месте, которое она захочет. Она ответила, что сообщит ему, как только освободится от встречи, которую она проводила с другими студентами по поводу совместного проекта по психологии.

Босх захватил с собой свой ноутбук, а также файл, содержащий все отчеты из "Книги убийств Монтгомери", в которых упоминался недолговечный касательный Клейтона Мэнли. Он пытался отвлечься от мыслей о Джоне Джеке Томпсоне, подключившись к Wi-Fi в кофейне и просматривая материалы по делу Доминика Бутино. Он нашел три рассказа, которые публиковались в Times, и он прочитал их сейчас, чтобы освежить свою память.

Первая история была об аресте Бутино в Голливуде за нападение и разгром после нападения на мужчину в кузове грузовика общественного питания, припаркованного возле независимой студии на Лилиан-стрит. Полиция в то время заявила, что мужчина, который управлял грузовиком, который обеспечивал питанием съемочные группы кино и телевидения, задолжал Бутино деньги, потому что он финансировал покупку грузовика. В сюжете говорилось, что на мужчину напали с бейсбольной битой и что Бутино также устроил погром внутри грузовика общественного питания, используя биту, чтобы уничтожить несколько предметов оборудования для приготовления пищи. Жертва, которая была идентифицирована в статье как Энджел Хопкинс, была зарегистрирована в медицинском центре Cedars Sinai в критическом, но стабильном состоянии с проломленным черепом, разорванной барабанной перепонкой и сломанной рукой.

Согласно сюжету, Бутино был арестован, когда полицейский, обеспечивавший безопасность в студии на Лилиан, в свободное от дежурства время подошел к грузовику, чтобы купить кофе, и обнаружил подозреваемого, стоящего у задней двери грузовика и вытирающего кровь с бейсбольной биты кухонным фартуком. Затем Хопкинса нашли без сознания на полу кухни грузовика.

Вторая статья была продолжением опубликованной на следующий день, в которой Бутино из Лас-Вегаса был назван подозреваемым членом чикагской организованной преступной семьи, известной просто как the Outfit. В нем также говорилось, что он был известен как “Бэтмен” в кругах организованной преступности из-за его мастерства обращения с черной бейсбольной битой, которую он, как известно, носил при сборе денег в рамках операций Организации по ростовщичеству.

Третья история появилась три месяца спустя, и в ней говорилось о том, что окружная прокуратура сняла все обвинения с Бутино во время судебного процесса, когда Энджел Хопкинс отказался давать против него показания. Прокурор объяснил журналистам, что, несмотря на то, что офицер, оказавшийся на месте происшествия, был готов рассказать свою часть истории, дело не могло продвинуться вперед без того, чтобы жертва не рассказала присяжным, что произошло, кто это сделал и почему. Адвокат Бутино, Уильям Майклсон, цитировался в статье как заявивший, что все это было недоразумением и неправильной идентификацией его клиента. Майклсон похвалил систему правосудия за справедливый результат в деле, которое принесло его клиенту неоправданную огласку и стресс.

Босху было очевидно, что Хопкинс был запуган или подкуплен Бэтменом или его сообщниками, возможно, даже его адвокатами.

Босх увидел в Google еще несколько упоминаний о том, что Бутино участвовал в мероприятиях в Лас-Вегасе. Одна история была о пожертвовании на предвыборную кампанию, которое он сделал кандидату в мэры, которое кандидат вернул из-за прошлого Бутино. В статье цитировались слова кандидата: “Я не хочу никаких денег от Бэтмена”.

Другая история была просто проверкой имени, в которой мафиози упоминался как присутствовавший в первом ряду на боксерском поединке в MGM Grand.

Третья история была самой последней и касалась федерального расследования RICO в отношении коррупционных действий компании из Лас-Вегаса, которая поставляла постельное белье для нескольких казино-курортов на Стрип. Бутино упоминался как миноритарный владелец компании по производству белья и прачечной.

Затем Босх перешел на веб-сайт Калифорнийской коллегии адвокатов и поискал имя Уильяма Майклсона, чтобы узнать, были ли приняты какие-либо дисциплинарные меры в отношении адвоката. Он нашел только один: это произошло четырьмя годами ранее, когда Майклсону было вынесено порицание в случае, когда он согласился на встречу с потенциальным клиентом в споре о контракте. Женщина позже пожаловалась в бар, что Майклсон сорок минут выслушивал ее изложение своей точки зрения на спор, прежде чем сказать, что он не заинтересован в том, чтобы браться за это дело. Позже она узнала, что он уже был нанят ответчиком, на которого она намеревалась подать в суд, и договорился о встрече с ней, чтобы получить внутреннюю информацию об оппозиции.

Это был хитрый ход, и хотя Майклсону в баре было легко, это многое сказало Босху о его характере и этике. Майклсон был ведущим партнером в фирме. Что это говорит о других партнерах и соратниках, которые на него работали? Что это говорило о Мэнли, который был всего на одну дверь дальше по коридору в фирме?

“Привет, папочка”.

Босх поднял глаза, когда его дочь скользнула в кресло через стол от него. Его глаза загорелись. Он почувствовал, как боль от того, что узнал о Джоне Джеке Томпсоне, и все остальное ускользает.

40

Мэдди сунула свой рюкзак под стол перед собой. “Это нормально?” - Спросил Босх. “Я думал, ты собирался написать мне”.

“Да, но я люблю это место”, - сказала Мэдди. “Обычно ты не можешь занять столик”.

“Должно быть, я попал в нужное время”.

“Над чем ты работаешь?”

Босх закрыл свой ноутбук.

“Я искал адвоката из Калифорнийской коллегии адвокатов”, - сказал он. “Хотел знать, обращался ли кто-нибудь к нему с жалобой”.

“Дядя Микки?” Спросила Мэдди.

“Нет, нет, не он. Другой парень.”

“Ты работаешь над каким-то делом?”

“Да. На самом деле их двое. Один с Рене Баллард — которая, кстати, передает тебе привет — и один вроде как от меня лично ”.

“Папочка, ты должен быть на пенсии”.

“Я знаю, но я хочу продолжать двигаться”.

“Как твое колено?”

“Это довольно вкусно. Сегодня я вышел на улицу без трости. Весь день.”

“Доктор не возражает против этого?”

“Он вообще не хотел, чтобы я им пользовался. Он сторонник жесткой линии. Итак, как дела в школе?”

“Скучно. Но ты слышал важные новости? Они поймали того парня субботней ночью ”.

“Ты имеешь в виду ползучего?”

“Да, он вломился не в тот дом. Это на веб-сайте Orange County Register. То же самое — дом девушек. Он прокрался внутрь, только он не знал, что у одной из девушек остался на ночь ее парень. Парень застает его в доме, выбивает из него все дерьмо, а затем вызывает полицию ”.

“И он хорош для двух других?”

“Полиция нам не звонила, но они сказали Register, что будут делать анализ ДНК, чтобы выяснить, был ли он связан. Но они сказали, что мотив был тот же. Способ действия — мне нравится произносить эти слова ”.

Босх кивнул.

“Ты знаешь, где был дом?” - спросил он. “Это было рядом с твоим?”

“Нет, это было по соседству, с другой стороны школы”.

“Что ж, отлично, я рад, что они поймали парня. Ты и твои соседи по комнате должны теперь лучше спать ”.

“Да, мы так и сделаем”.

Босх намеревался позвонить своему контакту в полицейском управлении Оранджа по дороге обратно в Лос-Анджелес, чтобы узнать больше об аресте. Но он был в восторге от новостей. Он вел себя сдержанно, потому что не хотел, чтобы его дочь знала, насколько по-настоящему нервирующей была для него ситуация. Он решил перейти с ней к другой теме.

“Итак, что это за психологический проект, которым вы все занимаетесь?”

“О, просто глупость о том, как социальные медиа влияют на людей. Ничего новаторского. Мы должны составить опрос, а затем распространить его и найти людей в кампусе, которые его примут. Десять вопросов о FOMO.”

Она произнесла последнее слово фо-мо.

“Что такое "чужой-мой”?" - Спросил Босх.

“Папа, перестань”, - сказала Мэдди. “Страх что-то упустить”.

“Понял. Итак, ты хочешь чего-нибудь поесть или выпить? Ты должен подойти к стойке. Я придержу стол.”

Он полез в карман за деньгами.

“Я заплачу своей карточкой”, - сказала Мэдди. “Ты чего-нибудь хочешь?”

“Ты достаешь еду?” - Спросил Босх.

“Я собираюсь кое-что купить”.

“Тогда принеси мне сэндвич с курицей и салатом, если он у них есть. И еще кофе. Черный. Позволь мне дать тебе немного наличных ”.

“Нет, он у меня”.

Она встала из-за стола и направилась к стойке. Его постоянно забавляло то, как она всегда хотела расплатиться сама своей кредитной картой, когда счет по кредитной карте все равно приходил к нему.

Он наблюдал, как она делала заказ у молодого человека, который, скорее всего, был сокурсником. Она улыбнулась, и он улыбнулся, и Босх начал думать, что между ними была прежняя связь.

Она вернулась к столу с двумя чашками кофе, одна со сливками.

“Ты должен заниматься сегодня вечером?” - Спросил Босх.

“На самом деле, нет”, - сказала Мэдди. “У меня занятия с седьмого по девятый, а потом некоторые из нас пойдут в D.”

Босх знал, что "Ди" - это бар под названием "Дистрикт", излюбленный студентами старше двадцати одного года. Мэдди была одной из них. Напоминание об этом вызвало у Босха следующий вопрос.

“Итак, в какую сторону ты склоняешься сегодня? После окончания школы.”

“Тебе это не понравится, но юридическая школа”.

“Почему ты думаешь, что мне это не понравится?”

“Я знаю, ты хочешь, чтобы я был копом. Плюс это означает больше занятий, и ты уже потратил кучу денег, отправляя меня сюда ”.

“Нет, сколько раз у нас был этот разговор? Я хочу, чтобы ты делал то, что ты хочешь делать. На самом деле, закон безопаснее, и вы бы заработали больше денег. Юридическая школа - это здорово, и не беспокойтесь о расходах. Я позабочусь об этом. И я не тратил кучу денег, отправляя тебя сюда. Твои стипендии покрывали большую часть этого. Значит, все наоборот. Ты сэкономил мне деньги ”.

“Но что, если я закончу как дядя Микки — защищая проклятых, как ты любишь говорить?”

Босх отпил немного свежего кофе в качестве тактики оттягивания.

“Это был бы твой выбор”, - сказал он, поставив чашку. “Но я надеюсь, что ты, по крайней мере, посмотришь на это с другой стороны. Я мог бы устроить тебя, если ты захочешь поговорить с некоторыми людьми в офисе окружного прокурора.”

“Может быть, когда-нибудь мы с тобой могли бы стать командой. Ты ловишь их на крючок, а я готовлю”.

“Это похоже на рыбалку”.

“Кстати, о рыбалке, ты об этом пришел меня спросить?”

Босх отпил еще кофе, прежде чем ответить. Он поймал еще одну передышку, когда симпатичный парень с прилавка принес им еду, и Мэдди поблагодарила его. Босх посмотрел на ее тарелку. Казалось, что в последнее время все ели тосты с авокадо. Для него это выглядело ужасно.

“Это что, ужин?” он спросил.

“Перекусить”, - сказала Мэдди. “Я буду ужинать в D. У парня с грилем на улице готовят лучшие вегетарианские сосиски. Вероятно, это то, по чему я буду скучать больше всего в этом месте ”.

“Значит, если это юридическая школа, то не здесь?”

“Я хочу вернуться в Лос-Анджелес. Дядя Микки учился там, на Юго-Западе. Я думаю, я мог бы войти. Это хорошая школа поддержки для офиса государственного защитника ”.

Прежде чем Босх успел отреагировать на это, симпатичный официант вернулся к столу и спросил Мэдди, нравится ли ей тост. Мэдди с энтузиазмом одобрила, и он вернулся за прилавок. Он не потрудился спросить Босха, как там его сэндвич.

“Так этот парень, ты его знаешь?” - Спросил Босх.

“У нас был общий урок в прошлом году”, - сказала Мэдди. “Он милый”.

“Я думаю, он считает тебя милой”.

“И я думаю, ты меняешь тему”.

“Разве я не могу просто спуститься и немного пообщаться со своей дочерью, выпить кофе, съесть сэндвич и выучить новые слова, такие как foe-moe?”

“Это аббревиатура, а не слово: F-O-M-O.Что на самом деле происходит, папа?”

“Ладно, ладно. Я хотел тебе кое-что сказать. Это не имеет большого значения, но ты всегда злишься, когда думаешь, что я намеренно тебе чего-то не рассказываю. Я думаю, это называется FOLO — Страх остаться в стороне ”.

“Это не имеет смысла. Плюс FOLO уже занято: это страх проиграть. Итак, какие новости? Ты выходишь замуж или что-то в этом роде?”

“Нет, я не выхожу замуж”.

“Тогда что?”

“Ты помнишь, как мне приходилось делать рентген грудной клетки из-за того случая, когда у меня был обнаружен радиоактивный материал?”

“Да, а потом ты остановился, когда они сказали, что у тебя все в порядке со здоровьем”.

Беспокойство росло в ее глазах. Босх любил ее за это.

“Ну, теперь у меня очень легкая форма лейкемии, которая хорошо поддается лечению и проходит курс лечения, и я говорю тебе это только потому, что знаю, ты бы наорал на меня, если бы узнал позже”.

Мэдди не ответила. Она опустила взгляд на свой кофе, и ее глаза перемещались взад-вперед, как будто она читала инструкции о том, что говорить и как действовать.

“Это не такая уж большая вещь, Мэдс. На самом деле, это всего лишь таблетка. Я принимаю одну таблетку утром.”

“Тебе обязательно делать химиотерапию и все такое?”

“Нет, я серьезно. Это всего лишь таблетка. Это и есть химиотерапия. Они говорят, что я просто приму это, и со мной все будет в порядке. Я хотел сказать тебе, потому что твой дядя Микки собирается побороться за меня в этом деле и он попытается получить за это немного денег. Это случилось, когда я был на работе, и я не хочу терять из-за этого все, что я создал для тебя. Итак, он сказал, что это может стать какой-нибудь новостью, и это то, чего я хотел избежать — ты читаешь об этом где-то в Интернете, а потом расстраиваешься из-за того, что я тебе не сказал. Но, на самом деле, все в порядке ”.

Она потянулась через стол и положила свою руку поверх его.

“Папа”.

Он повернул руку так, чтобы мог держать ее пальцы.

“Ты должен съесть свою закуску”, - сказал он. “Что бы это ни было”.

“Мне сейчас не хочется есть”, - сказала она.

Он тоже этого не сделал. Он ненавидел пугать ее.

“Ты веришь мне, верно?” он спросил. “Это похоже на формальность. Я хотел, чтобы ты услышал это от меня ”.

“Они должны заплатить. Они должны заплатить тебе много денег ”.

Босх рассмеялся.

“Я думаю, тебе следует пойти в юридическую школу”, - сказал он.

Она не увидела в этом юмора. Она не поднимала глаз.

“Эй, если тебе не хочется это есть, давай отнесем это в "Гоу", а потом сходим в то кафе-мороженое, которое тебе нравится, где его варят в холодном виде, или как там это называется”.

“Папа, я не маленькая девочка. Невозможно приготовить все правильно с мороженым ”.

“Итак, урок усвоен. Мне следовало просто заткнуться и надеяться, что ты никогда не узнаешь ”.

“Нет, дело не в этом. Мне позволено так себя чувствовать. Я люблю тебя”.

“И я люблю тебя, и это то, что я пытаюсь сказать: я собираюсь быть рядом еще долгое время. Я собираюсь отправить тебя в юридическую школу, а потом я собираюсь сидеть в задней части зала суда и смотреть, как ты отправляешь плохих людей за решетку ”.

Он ждал реакции. Улыбка или ухмылка, но он ничего не получил. “Пожалуйста”, - сказал он. “Давай больше не будем об этом беспокоиться. Хорошо?”

“Ладно”, - сказала Мэдди. “Пойдем поедим мороженого”.

“Хорошо. Поехали”.

Она помахала рукой симпатичному парню и попросила у него коробки с едой.

Час спустя Босх посадил дочь обратно в машину и направлялся на север по автостраде 5 в сторону Лос-Анджелеса. День выдался неудачным вдвойне: Джон Джек Томпсон привнес в его жизнь боль и неуверенность, затем Босх проделал то же самое со своей дочерью и чувствовал себя из-за этого своего рода преступником.

Суть заключалась в том, что у него все еще были трудные времена с Томпсоном. Босху было почти семьдесят лет, и он видел некоторые из худших вещей, которые люди могут сделать друг другу, но то, что было сделано десятилетия назад и задолго до того, как он узнал об этом, повергло его в шок. Он подумал, не было ли это побочным эффектом таблеток, которые он принимал каждое утро. Доктор предупреждал, что могут быть перепады настроения.

Вдобавок ко всему, он понял, что испытывает FOMO: он хотел быть там, когда Баллард убьет Элвина Кидда за убийство сына Джона Джека Томпсона. Не потому, что хотел увидеть сам арест — Босху никогда не доставляло особого удовольствия надевать наручники на убийц. Но он хотел быть там ради сына. Жертва. Родному отцу Джона Хилтона, очевидно, было все равно, кто его убил, но Босху было все равно, и он хотел быть там. Все считали или никто не считал. Возможно, для Томпсона это была пустая идея. Но это было не для Босха.

Баллард

41

Баллард надела наушники и слушала плейлист, который она составила, чтобы создать преимущество и сохранить его. Она была зажата между двумя крупными офицерами спецназа на заднем сиденье черного внедорожника. Было семь утра, и они ехали по автостраде 10, направляясь в Риальто, чтобы убить Элвина Кидда.

Два внедорожника, девять полицейских, плюс один уже на наблюдательном пункте возле дома Кидда в Риальто. План состоял в том, чтобы произвести арест, когда Кидд выйдет из своего дома, чтобы пойти на работу. Врываться в резиденцию бывшего члена банды никогда не было хорошим планом; они подождали бы, пока Кидд выйдет. Последним отчетом от человека из оперативной группы было то, что грузовик подозреваемого и прицеп с оборудованием были загнаны задним ходом на подъездную дорожку. Никаких сообщений о движении или свете внутри дома не поступало.

План ареста был одобрен лейтенантом спецназа, который был в ведущем внедорожнике. Роль Балларда заключалась в наблюдении, а затем в задержании офицера. Она вмешается после того, как Кидд окажется под стражей, и зачитает мужчине его права.

Во втором внедорожнике мужчины вели беседу так, как будто Балларда среди них не было. Диалог пронесся у нее перед глазами, даже не спросив Что ты думаешь? или Откуда ты родом? встал на путь Балларда. Это была просто нервная болтовня, и Баллард знал, что у всех были разные способы подготовиться к битве. Она надела наушники и слушала Muse и Black Pumas, Death Cab и других. Разрозненные песни, которые все создавали и удерживали преимущество для нее.

Баллард увидела, как водитель разговаривает с "ровером", и вытащила свои почки.

“Что случилось, Гриффин?” - спросила она.

“В доме горит свет”, - сказал Гриффин.

“Как далеко мы ушли?”

“Расчетное время прибытия двадцать минут”.

“Нам нужно активизировать это. Этот парень, возможно, готов танцевать буги-вуги. Можем ли мы перейти к третьему коду на автостраде?”

Гриффин передал запрос по радио лейтенанту Гонсалесу в головном внедорожнике, и вскоре они двигались в сторону Риальто при свете фар и сирен на скорости девяносто миль в час.

Она снова надела наушники и прислушалась к вдохновляющим словам и ритму песни “Dig Down” группы Muse.

Мы должны найти способ

Мы вступили в бой

Двенадцать минут спустя они были в трех кварталах от дома Кидда на месте встречи с парой патрульных Риальто, вызванных в соответствии с правилами вежливости. Гонсалес и другая команда внедорожников были на позиции в квартале от дома подозреваемого с другой стороны. Они ждали звонка из оперативного отдела о появлении Кидда, прежде чем что-то предпринять. Баллард окончательно распустила нюни в середине “Темной стороны” Бишопа Бриггса. Она была готова уйти. Она прикрепила к уху наушник, прикрепленный к ее роверу, и настроила радио на симплексный канал, который использовала команда.

Три минуты спустя им позвонили из операционной. Баллард не знал, был ли он в автомобиле, на дереве или на крыше соседского дома, но он сообщал, что чернокожий мужчина, соответствующий описанию Элвина Кидда, находился снаружи дома, занося ящик с инструментами в заднюю часть трейлера с оборудованием. Он готовился уйти.

Следующий вызов по радио привел его к двери грузовика, он открыл ее ключом. Затем Баллард услышал голос Гонсалеса, приказывающий всем войти. Внедорожник, в котором она была, дернулся вперед, ударив ее спиной о сиденье. Шины взвизгнули, когда машина сделала правый поворот, а затем автомобиль набрал скорость, когда адреналин заструился по ее крови. Другой внедорожник был точечным. Через лобовое стекло Баллард видел, как машина прибыла на место первой и остановилась поперек пути выезда пикапа с подъездной дорожки. Всего на секунду позади, второй внедорожник остановился на лужайке перед домом, блокируя единственный возможный угол отхода.

Раздалось много возбужденных криков, когда команда специального назначения вышла из машин с оружием наготове и направила его на ничего не подозревающего мужчину в пикапе.

“Полиция! Покажи мне свои руки! Покажи мне свои руки!”

Как и планировалось ранее и по приказу Гонсалеса, Баллард остался во внедорожнике, ожидая звонка о том, что Кидда взяли под охрану и все чисто. Но, даже повернувшись боком, у нее не было четкого обзора передней кабины пикапа через открытую дверь внедорожника. Она знала, что это был момент, когда могло случиться все, что угодно. Любое внезапное или незаметное движение, любой звук, даже радиопереговоры, могут вызвать шквал стрельбы. Она решила не дожидаться звонка Гонсалеса — она с самого начала была против того, чтобы остаться. Она выбралась из внедорожника на безопасной стороне. Она вытащила свое оружие и обошла машину сзади. Поверх одежды на ней был надет баллистический жилет.

Она обошла внедорожник, пока не оказалась под углом к передней части пикапа. Она увидела Кидда внутри, ладони на руле, пальцы подняты вверх. Это выглядело так, как будто он сдавался.

Какофония голосов уступила место единственному голосу Гонсалеса, который приказал Кидду выйти из грузовика и пятиться к офицерам. Казалось, прошли минуты, но это заняло всего несколько секунд. Двое полицейских схватили Кидда, положили на землю и надели наручники. Затем они подняли его, наклонили вперед над капотом его грузовика и обыскали его.

“Что это?” - спросил я. Кидд запротестовал. “Ты приходишь ко мне домой и занимаешься этим дерьмом?”

Баллард услышала свое имя в наушнике радиоприемника, намек на то, что для нее безопасно переехать и поговорить с Киддом. Она убрала оружие в кобуру и подошла к пикапу. Она была удивлена высотой собственного голоса, поскольку адреналин сковал ее голосовые связки; по крайней мере, для себя она говорила как маленький мальчик.

“Элвин Кидд, вы арестованы за убийство и сговор с целью совершения убийства. У вас есть право хранить молчание. Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. У вас есть право на адвоката. Если вы не можете позволить себе адвоката, вам его предоставят. Вы понимаете эти права так, как я их вам изложил?”

Кидд повернул голову, чтобы посмотреть на нее.

“Убийство?” он сказал. “Кого бы я убил?”

“Вы понимаете свои права, мистер Кидд?” - Сказал Баллард. “Я не могу говорить с тобой, пока ты не ответишь”.

“Да, да, я понимаю свои гребаные права. Кого, вы все говорите, я убил?”

“Джон Хилтон. Помнишь его?”

“Я ни хрена не понимаю, о ком ты говоришь”.

Баллард предвидел такое отклонение. Она также ожидала, что это может быть ее единственный момент, чтобы противостоять Кидду. Он, скорее всего, потребует адвоката, и она никогда больше не приблизится к нему. Ее также вскоре отстранили бы от дела, потому что все ее негласные действия стали бы известны с его арестом. Это было неподходящее место для того, что она собиралась сделать, но для нее это было сейчас или никогда. Она вытащила свой мини-диктофон из заднего кармана и нажала на кнопку воспроизведения. Запись подслушивания между Киддом и Марселем Дюпре была привязана к определенному моменту. Кидд услышал свой собственный голос, исходящий из устройства:

Часть работы, с которой я должен был справиться тогда. Белый парень, который задолжал слишком много денег.

Баллард выключил диктофон и изучил реакцию Кидда. Она могла видеть, как колеса заскрежетали, а затем остановились из-за телефонного звонка, который он получил от Дюпре. Она могла сказать, что он знал, что только что пережил свои последние мгновения свободы.

“Сейчас мы собираемся отвезти тебя обратно в Лос-Анджелес”, - сказал Баллард. “И у тебя будет шанс поговорить со мной, если —”

Ее прервал голос в ее ухе. Мужчина на наблюдательном пункте.

“Кто-то выходит. Чернокожая женщина в белом халате. У нее есть... Я думаю... пистолет! Пистолет! Пистолет!”

Все отреагировали. Было обнажено оружие, и все ребята из спецподразделения повернулись к передней части дома. Через узкое пространство между двумя черными внедорожниками Баллард увидел женщину на каменной дорожке, ведущей от входной двери к подъездной дорожке. На ней был халат большого размера — вероятно, принадлежавший ее мужу, — который позволил ей спрятать пистолет в рукаве. Теперь он вспыхнул и погас, и она кричала.

“Ты не можешь забрать его!”

Затем ее взгляд упал на Балларда, который стоял там, как открытая мишень, на поляне между двумя внедорожниками и пикапом. Баллард держала в руке диктофон вместо пистолета.

Баллард увидел, как женщина подняла руку. Казалось, все происходило почти в замедленной съемке. Но затем движение прекратилось, угол прицеливания все еще был опущен. Затем сторона ее головы взорвалась кровью и тканями, прежде чем Баллард даже услышала выстрел, прозвучавший на расстоянии. Она знала, что это пришло из операционной.

Колени женщины подогнулись вперед, и она рухнула на спину на каменную дорожку, которую ее муж, вероятно, сам установил у их дома.

Полицейские бросились вперед, чтобы забрать оружие и проверить, как там женщина. Баллард инстинктивно сделал шаг в том направлении, а затем вспомнил о Кидде. Она повернулась к нему, но он ушел.

Баллард выбежал на улицу и увидел бегущего Кидда, руки которого все еще были скованы за спиной. Она бросилась за ним, крича остальным.

“У нас есть беглец!”

Кидд был быстр для мужчины своего возраста, носил строительные ботинки и бегал, заложив руки за спину. Но Баллард приблизился к нему до конца квартала и смог схватить цепь между его наручниками и остановить его.

Теперь она вытащила пистолет и держала его сбоку от бедра.

“Ты убил ее?” Задыхаясь, сказал Кидд. “Вы, ублюдки, убили ее?”

Баллард сама запыхалась. Она попыталась глотнуть воздуха, прежде чем ответить. Она почувствовала, как пот выступил у нее на шее и голове. Один из внедорожников несся по улице в их сторону. Она знала, что они схватят его сейчас, и это, возможно, будут ее последние минуты с Киддом.

“Если мы убили ее, это твоя вина, Элвин”, - сказала она. “Это все из-за тебя”.

42

Убийство Синтии Кидд вывело из строя машину для экстренных случаев, которая представляла собой тридцатидвухфутовый фургон, переоборудованный в мобильный центр управления инцидентами и допросов. CIV был припаркован через два дома от дома Киддов. Улица была оцеплена с обоих концов квартала, а представители средств массовой информации стояли на страже в ближайшем месте. Физическое и судебно-медицинское расследование продолжалось в доме, в то время как все офицеры, участвовавшие в утреннем инциденте, были допрошены детективами из Отдела расследований полиции во второй комнате CIV, комнате, получившей название “Коробка” из-за ее идеально квадратных размеров.

Детективы FID допросили офицеров специального назначения одного за другим по поводу неудавшегося ареста, и Баллард был указан в списке допрошенных последним. Рядом с каждым офицером был представитель профсоюза обороны, потому что все они знали, что результат расследования стрельбы может определить их карьерный путь. Над всем повисла мрачная тишина. Хорошо обученная команда спецназа убила жену арестованного подозреваемого. Это был колоссальный тактический провал. Вдобавок к этому, мертвая женщина была чернокожей, и это неизменно привлекло бы массовое общественное внимание и протест. Это неизменно привело бы к слухам о том, что жертва была безоружна и ее просто застрелили. Правдивая история — какой бы плохой она ни была сама по себе — была бы направлена на удовлетворение потребностей тех, у кого есть планы или топоры для измельчения в общественном форуме. Все на месте происшествия знали об этом, и это привело к тому, что на жилую улицу Риальто опустилась пелена страха.

Прошло почти три часа после стрельбы, прежде чем Баллард, наконец, дал интервью. Беседа с детективом FID по имени Кэтрин Мелони длилась двадцать шесть минут и была в основном сосредоточена на тактике, которую Баллард использовала во время ареста Кидда, и тактике, которую, по ее наблюдениям, использовала группа по задержанию. Представитель защиты Баллард, Тереза Хоуман, случайно оказалась в классе академии Баллард, где они соревновались во всех физических испытаниях за звание лучшей женщины-рекрута, но после всегда пили пиво и приветствовали друг друга в клубе академии. Именно эта связь побудила Баллард попросить ее стать ее представителем.

Вплоть до последних минут допроса Баллард считала, что она не дала никакого ответа, который мог бы свалиться на нее или команду специального назначения с точки зрения ошибок или плохой тактики. Затем Мелони поразила ее вопросом-ловушкой.

“В какой момент вы слышали, как лейтенант Гонсалес или кто-либо другой приказал кому-то наблюдать или охранять входную дверь?” - спросила она.

Баллард потребовалось несколько секунд, чтобы придумать ответ. Хоуман прошептал ей на ухо, что хорошего ответа не будет, но что она должна ответить.

“Было много криков”, - наконец сказал Баллард. “Кричал на Элвина Кидда в грузовике. Я был сосредоточен на нем и своей роли в аресте. Так что я не слышал этого конкретного приказа, когда он был отдан ”.

“Вы хотите сказать, что был приказ, и вы просто его не слышали?” - Спросила Мелони. “Или дело было в том, что не было отдано никакого приказа?”

Баллард покачала головой.

“Видишь, я не могу ответить на это так или иначе”, - сказала она. “У меня был лазерный фокус на том, что я делал и что нужно было делать. Так нас учат. Я следовал своему обучению ”.

“Возвращаясь теперь к совещанию по планированию перед операцией”, - сказал Мелони. “Вы сказали лейтенанту Гонсалесу, что подозреваемый был женат?”

“Я сделал”.

“Вы сказали ему или членам команды, что можно ожидать, что жена будет дома?”

“Я думаю, мы все знали, производя арест так рано утром, что мы могли ожидать, что она будет на месте преступления. В доме.”

“Спасибо вам, детектив. На этом пока все”.

Она потянулась, чтобы выключить магнитофон, но затем остановилась и повернулась обратно к Баллард.

“Еще кое-что”, - сказала она. “Вы верите, что убийство миссис Кидд, возможно, спасло сегодня жизни полицейских?”

На этот раз Баллард не стал останавливаться.

“Безусловно, да”, - сказала она. “Я имею в виду, мы все были в жилетах, а у тех парней были баллистические шлемы и так далее, так что вы никогда не можете быть уверены. Но я стоял там на открытом месте перед пикапом, и она могла меня застрелить. Затем на мгновение она заколебалась и получила удар сама ”.

“Если она колебалась, вы думаете, она не собиралась стрелять из своего оружия?” - Спросила Мелони.

“Нет, дело было не в этом. Она собиралась стрелять. Я мог чувствовать это. Но она колебалась, потому что я был между ней и ее мужем — до тех пор, пока он не бросился бежать, то есть. Я думаю, она думала, что если выстрелит и промахнется в меня, то может попасть в него. Так вот когда она заколебалась. Потом ее ударили, и, возможно, это спасло мне жизнь ”.

“Спасибо вам, детектив Баллард”.

“Конечно”.

“Если вы не возражаете остаться в комнате, ваш капитан хочет зайти и поговорить с вами следующим”.

“Мой капитан?”

“Капитан Оливас. Ты работал над этим делом для него, верно?”

“О, да, правильно. Извини, я все еще немного потрясен ”.

“Понятно. Я пришлю его сюда”.

Баллард был удивлен, что Оливас был на сцене. Они были более чем в часе езды от города, и она вообще не ожидала, что он будет вовлечен в расследование FID. Ее разум лихорадочно соображал, и она начала испытывать ужас от осознания того, что Оливасу, должно быть, сообщили о деле, которое привело к Элвину Кидду. Он знал, что она сделала.

“Он сказал мне, что хочет поговорить с тобой наедине”, - сказал Хоуман. “Это нормально?”

Они с Терезой все еще время от времени встречались за кружкой пива, хотя их пути в отделе были совершенно разными. Баллард ранее рассказала Хоуману о своей истории с Оливасом.

“Или я могу остаться”, - сказала она.

“Нет”, - сказал Баллард. “Я в порядке. Ты можешь отправить его туда ”.

Правда была в том, что Баллард не хотела быть свидетельницей того, что может выйти наружу или случиться дальше, даже если этим свидетелем был ее собственный друг и представитель защиты.

После того, как Тереза ушла, Оливас вошел в CIV, прошел через внешнюю комнату и вошел в Бокс. Он молча занял место за столом напротив Балларда. Он мгновение пристально смотрел на нее, прежде чем заговорить.

“Я знаю, как ты это сделал”, - сказал он.

“Сделал что?” - Сказал Баллард.

“Получил свою подпись на ордере на прослушивание”.

Баллард знал, что нет смысла отрицать правду. Это был неправильный ход здесь.

“И что?” - спросил я.

“И я готов тебе подыграть”.

“Почему?”

“Потому что у меня есть год до того, как я выйду. Мне не нужна еще одна ссора с тобой, и прямо сейчас это еще одно перо в моей шляпе. Мы поймали убийцу, раскрыли дело тридцатилетней давности.”

“Мы”?"

“Вот как это будет звучать. Мы оба победили. Оставь свой значок, я хорошо выгляжу. Что в этом может не понравиться?”

“Я думаю, той женщине, которой снесло голову, может что-то не понравиться”.

“Люди совершают глупые поступки в стрессовых ситуациях. Жена главаря банды? На этот раз ответного удара не будет. По крайней мере, внутренне. Там будут протесты, и черные жизни имеют значение, и все такое. Но внутренне она не имеет значения в этом уравнении. Она - сопутствующий ущерб. Что я хочу сказать, Баллард, так это то, что я мог бы наказать тебя за это. Возьми свой значок. Но я не такой. Я собираюсь отдать тебе должное за это. И ты отдаешь мне должное в ответ ”.

Баллард знал, что происходит. Командный состав департамента, как известно, остерегался своих. Оливас рассчитывал на еще одно повышение, прежде чем поставить крест на своей карьере.

“Ты хочешь стать заместителем шефа, не так ли?” - спросила она. “Отправиться куда-нибудь на пенсию Вашингтона, это было бы мило. Добавьте к этому работу в корпоративной безопасности, и вы будете в выигрыше, да? Жизнь на пляже.”

Городские пенсии были основаны на зарплате на момент выхода на пенсию. В департаменте продвижения по службе в командных званиях незадолго до выхода на пенсию была долгая история — счет оплачивали городские налогоплательщики. Была также история карательных понижений в должности среди рядовых членов, которые снижали их пенсии и выплаты. Баллард внезапно вспомнил судебную тяжбу, в которую Гарри Босх ввязался после выхода на пенсию. Она не знала всех подробностей, но она знала, что департамент пытался надуть его.

“Мой бизнес - это мой бизнес”, - сказал Оливас. “Все, что нам нужно прямо сейчас, это согласовать план действий”.

“Откуда мне знать, что в конце концов ты не попытаешься меня перехитрить?” - Сказал Баллард.

“Я думал, ты спросишь об этом. Итак, вот что мы делаем: как только дым здесь рассеется, мы возвращаемся в Лос-Анджелес и проводим пресс-конференцию — ты и я — и рассказываем историю. Это твое преимущество. Как только это станет достоянием общественности, было бы нехорошо с моей стороны развернуться и сделать что-то против тебя, прежде чем я уйду. Понимаешь?”

Баллард нашла идею участия в пресс-конференции со своим угнетателем и заклятым врагом отвратительной.

“Я пропущу пресс-конференцию”, - сказала она. “Но я разделю с тобой похвалу и сохраню свой значок. И мне не нужно преимущество. Если ты попытаешься отомстить мне каким-либо образом, прежде чем уйдешь, я расскажу миру об этой маленькой грязной сделке, и ты выйдешь лейтенантом, а не заместителем шефа. Понимаешь?”

Баллард опустила руку к своему бедру и взяла ее телефон. Она подняла его и поставила на стол. На экране было открыто приложение для записи. Время, затраченное на запись файла, составило более тридцати одной минуты.

“Правило номер один”, - сказала она. “Если IA или FID записывают интервью с вами, вы записываете его сами. Чтобы быть в безопасности. Я просто вроде как забыл его выключить ”.

Баллард наблюдал, как кожа вокруг глаз Оливаса напряглась, когда гнев наполнил его кровь.

“Расслабьтесь, капитан”, - сказала она. “Это выставляет нас обоих в плохом свете. Я не могу причинить тебе боль без того, чтобы ты не причинил боль мне. В этом суть, понимаешь?”

“Баллард, ” сказал Оливас, - я всегда знал, что в тебе есть что-то, что мне нравится, помимо твоей внешности. Ты коварная стерва, и мне это нравится. Так было всегда”.

Она знала, что он думал, что эти слова причинят ей боль и отвлекут ее. Он замахнулся на телефон, но она была готова и схватила его со стола, его рука коснулась ее. Она встала, ее стул откинулся к алюминиевой стене.

“Ты хочешь сразиться со мной за это?” - спросила она. “Я стал сильнее с тех пор, как ты сделал то, что ты сделал со мной. Я надеру твою гребаную задницу”.

Оливас остался сидеть. Он поднял руки вверх, ладонями наружу.

“Полегче, Баллард”, - сказал он. “Просто. Это безумие. Я согласен с тем, что мы сказали. Сделка.”

Дверь в CIV открылась, и Тереза Хоуман заглянула внутрь, привлеченная грохотом кресла о тонкую стенку автомобиля.

“Здесь все в порядке?” - спросила она.

“У нас все в порядке”, - сказал Оливас.

Хоуман посмотрел на Балларда. Она не поверила Оливасу на слово. Баллард кивнул, и только тогда Хоуман отступил назад и закрыл дверь.

Баллард оглянулся на Оливаса.

“Значит, мы договорились?” - спросила она.

“Я сказал ”да", - сказал он.

Баллард выключила приложение для записи и положила телефон в карман.

“За исключением того, что сейчас я хочу кое-чего другого”, - сказала она. “На самом деле, есть пара вещей”.

“Иисус Христос”, - сказал Оливас. “Что?” - спросил я.

“Если Элвин Кидд решит заговорить, я дам интервью”.

“Не проблема, но он никогда от этого не откажется. Это убьет его изнутри. Я уже слышал, что он велел Фиду колотить гребаный песок, когда они пытались допросить его об убийстве его собственной жены. Никакого интервью. Ему нужен адвокат.”

“Я просто говорю: мое дело, мое интервью — если таковое будет”.

“Прекрасно. Что еще за другая вещь?”

“Дело о поджоге. Верни меня к нему ”.

“Я не могу просто—”

“Это было преступление в полночь, вам нужен детектив в полночь. Это то, что ты говоришь и что ты делаешь. Скажи остальным по делу, что завтра в восемь состоится брифинг, чтобы ввести меня в курс дела.”

“Ладно, ладно. Но в нем все еще не хватает RHD, а мои ребята заняты свинцом ”.

“Прекрасно. Тогда, я думаю, мы здесь закончили ”.

“И я хочу, чтобы краткий отчет по этому поводу был у меня на столе до этой встречи”.

“Не проблема”.

Она повернулась к двери. Оливас заговорил с ней, когда она выходила.

“Будь осторожен, Баллард”.

Она снова посмотрела на него. Это была бессильная угроза. Она невесело улыбнулась ему.

“Вы тоже так делаете, капитан”, - сказала она.

43

Баллард потребовалась большая часть ее смены после переклички той ночью, чтобы написать окончательный краткий отчет по делу Хилтон. Это должно было быть законченным, но тщательно сформулированным по трем направлениям. Первое заключалось в том, чтобы оставить Гарри Босха в тени, а второе - привлечь Оливаса таким образом, чтобы это было приемлемо в соответствии с порядком командования и протоколом. Третий фронт был на самом деле самым трудным. Она оставила своего непосредственного руководителя, лейтенанта Макадамса, в неведении на протяжении всего расследования. Ее слова в отчете о том, что она действовала под руководством капитана Оливаса охватывали многое, но ничего не сделали, чтобы уменьшить ущерб, который ее действия нанесли бы ее отношениям с Макадамсом. Она знала, что ей скорее рано, чем поздно придется сесть с ним за стол переговоров и попытаться все уладить. Это не был бы приятный разговор.

Ее единственный перерыв наступил, когда она встала из-за компьютера, чтобы переключить внимание и расслабить глаза. Она взяла свою патрульную машину и отправилась к грузовику с тако, чтобы взять немного еды на дорогу.

Дигоберто снова работал в одиночку. Но, по крайней мере, в данный момент он был занят с группой соловьев — тремя молодыми женщинами и двумя мужчинами, только что вышедшими из клуба, который только что закрылся в четыре утра. Баллард ждала своей очереди и слушала их безвкусную болтовню о сцене, которую они только что покинули. Баллард надеялась, что к тому времени, когда она сделает заказ, останется немного свежих креветок.

Когда один из мужчин заметил значок, выглядывающий из-под ее пальто на поясе, их разговор перешел на шепот, а затем по общему согласию они предложили Баллард возглавить очередь, поскольку она, очевидно, работала, и они не были уверены, что заказать. Она воспользовалась их любезным предложением и заказала тако с креветками, отвечая на обычные вопросы посетителей, пока ждала, пока Дигоберто оформит ее заказ.

“Вы по делу или что-то в этом роде?” - спросила одна из женщин.

“Всегда”, - сказал Баллард. “Я работаю на кладбище — то, что они называют поздним шоу, потому что в Голливуде всегда что-то происходит”.

“Вау, например, над каким делом ты сейчас работаешь?”

“Э-э, это о молодом парне — примерно твоего возраста. Он оказался не в том месте не в то время. Его застрелили в переулке, где продают наркотики ”.

“Застрелен мертвым?”

“Да, мертв”.

“Это безумие!”

“Здесь происходит много сумасшедших вещей. Вы все должны быть осторожны. Плохие вещи случаются с хорошими людьми. Так что держитесь вместе, доберитесь домой целыми и невредимыми ”.

“Да, офицер”.

“Вообще-то, это детектив”.

Она принесла еду обратно в участок в коробке на вынос, проходя мимо обнаженного по пояс и полностью татуированного мужчины, прикованного наручниками к скамье строгого режима в заднем коридоре. На своем позаимствованном рабочем месте она продолжила писать отчет во время еды, стараясь не уронить крошки на клавиатуру и не вызвать жалобу у дневного владельца стола. Благодаря упаковке в фольгу все было теплым, а тако с севиче из креветок не потеряли своего вкуса на обратном пути.

На рассвете она распечатала три копии своего отчета: одну для лейтенанта Макадамса, которую она положила в его почтовый ящик вместе с запиской с просьбой о личной встрече; одну для себя, которая легла в ее рюкзак; и третью для капитана Оливаса. Она положила это в свежую папку и взяла ее с собой, направляясь через парковку к своей патрульной машине.

Ее телефон зазвонил почти сразу, как только она выехала с парковки Голливудского подразделения, чтобы направиться в центр. Это был Босх.

“Значит, я должен прочитать о деле Кидда в "Лос-Анджелес Таймс”?"

“Мне так жаль. Я просто сходил с ума, и потом, я не собирался звонить тебе посреди ночи. Я только что вышел со станции и собирался позвонить тебе.”

“Я уверен в этом”.

“Я был”.

“Значит, они убили его жену”.

“Ужасно. Я знаю. Но это была она или мы. Воистину.”

“Их за это накажут? Это ты?”

“Я не знаю. Они облажались. Никто не следил за дверью. Потом она вышла, и все пошло наперекосяк. Я думаю, что я на свободе, потому что я был просто попутчиком, но эти парни, вероятно, все получают письма ”.

Босх понял бы, что она имела в виду письмо с выговором в их личном деле.

“По крайней мере, с тобой все в порядке”, - сказал он.

“Гарри, я думаю, она собиралась застрелить меня”, - сказал Баллард. “Потом в нее попали”.

“Ну, тогда у них был правильный человек в ОПЕРАЦИИ”.

“Все еще. Наши взгляды встретились. Когда это случилось, она смотрела на меня, я смотрел на нее. Тогда...”

“Ты не можешь зацикливаться на этом. Она сделала выбор. Это был не тот. Кидд что-то говорит?”

“Он обратился к адвокату и не разговаривает. Я думаю, он думает, что может подать в суд на город за свою жену и получить достаточно денег на крупного адвоката — может быть, на твоего парня, Халлера ”.

“Я сомневаюсь в этом. Он больше добровольно не берется за дела об убийствах ”.

“Понял”.

“Итак, мне следует ожидать звонка по поводу моего участия в деле Хилтона?”

“Я так не думаю. Я только что закончил отчет и оставил вас в стороне. Я сказал, что вдова нашла книгу убийств после смерти своего мужа и связалась с другом, чтобы вернуть ее. Вашего имени нигде нет в отчете. У тебя вообще не должно возникнуть никаких проблем ”.

“Приятно знать”.

Баллард съехал по съезду с Сансет на 101-ю автостраду. Автострада была переполнена и двигалась медленно.

“Я отвезу это в Оливас прямо сейчас”, - сказала она. “В любом случае, у меня встреча в пабе”.

“Встреча по какому поводу?” - Спросил Босх.

“То убийство с поджогом, над которым я работал прошлой ночью. Я вернулся к этому. Им нужен полуночный детектив, чтобы помочь разобраться с этим. И это я.”

“Похоже, они там, внизу, наконец-то поумнели”.

“Мы можем только надеяться”.

“Это Оливас, верно? Одно из его дел.”

“Да, он капитан, но я буду работать с парой детективов и ребятами из LAFD arson. Итак, что ты делаешь?”

“Монтгомери. У меня есть кое-что в игре. Посмотрим, как это — эй, чуть не забыл, тот парень в Оранже, о котором я тебе рассказывал, который подкрадывался к домам, где жили студентки? Они схватили его.”

“Фантастика! Как?”

“Он прокрался в дом субботней ночью, но не знал, что парень остался на ночь. Он поймал парня, немного отделал его, а затем вызвал полицию ”.

“Хорошая сделка”.

“Прошлой ночью я позвонил одному из парней из ОПД по этому поводу - парню, которого я предупредил о том, что я присматриваю за домом Мэдди. Он сказал, что у парня была камера с инфракрасным объективом. У него были фотографии девушек, спящих в своих кроватях ”.

“Это пиздец. Этот парень должен уйти, а ключ должен потеряться. Он на верном пути, понимаешь, что я имею в виду?”

“И в этом проблема. Неважно, насколько это запутанно, прямо сейчас они задержали его за кражу со взломом из занятого жилья. Это все, пока ДНК не вернется к другим горячим поискам. Но тем временем, они беспокоятся о том, что он выпрыгнет и исчезнет ”.

“Черт. Ну, и кто он такой? Студент?”

“Да, он ходит в школу. Они думают, что он следовал за девушками от кампуса до их домов, а затем вернулся, чтобы обойти все места и сфотографироваться ”.

“Я надеюсь, что они поспешили с анализом ДНК”.

“Они сделали. И мой парень даст мне знать, если его выпустят под залог. Предъявление обвинения сегодня утром, и у них есть окружной прокурор, который собирается попросить судью увеличить размер залога.”

“Знала ли ваша дочь когда-нибудь, что вы ходили туда субботними вечерами и наблюдали за ее домом?”

“Не совсем. Это только еще больше встревожило бы ее.”

“Да, я понимаю это”.

После этого они закончили разговор. Баллард съехал с автострады в Альварадо и остаток пути до центра поехал по Первой улице. Она пришла рано на свою встречу и рано для большинства сотрудников ПАБА. У нее был выбор парковки в гараже под полицейским управлением.

Она оказалась на этаже отдела ограблений и убийств за двадцать минут до назначенного Оливасом времени встречи. Вместо того, чтобы идти в дежурную часть и вести светскую беседу с людьми, которые, как она знала, были предрасположены к тому, чтобы она им не нравилась, она ходила взад и вперед по коридору снаружи, рассматривая плакаты в рамках, на которых была изображена история подразделения. Когда она работала в RHD, у нее никогда не было на это времени. Подразделение было создано пятьдесят лет назад, после того как расследование убийства Роберта Кеннеди выявило необходимость в элитной команде следователей для ведения самых сложных, серьезных и деликатных дел — с политической точки зрения или с точки зрения СМИ - которые возникали.

Она прошла мимо плакатов с фотографиями и описаниями дел, начиная с убийств Мэнсона и заканчивая "Хиллсайд Стренгл", "Ночным сталкером" и "Мрачным спящим" — дел, которые стали известны во всем мире и помогли укрепить репутацию полиции Лос-Анджелеса. Они также создали город как место, где могло случиться что угодно — что угодно плохое.

Без сомнения, с назначением в RHD был связан корпоративный дух, но Баллард, будучи женщиной, никогда не чувствовала себя полностью частью этого, и это всегда беспокоило ее. Теперь это был плюс, потому что она не скучала по тому, чего у нее никогда не было.

Она услышала разговор из ниши лифта и, посмотрев в конец коридора, увидела, как Нуччо и Спеллман, ребята из пожарной службы, занимающиеся поджогами, пересекают холл и проходят через главную дверь в RHD. Они тоже пришли рано — если только Оливас не назначил им другое время начала собрания.

Баллард шагнул через другую дверь, которая вела в противоположный конец дежурной части. Она направилась по главному проходу, минуя еще больше исторических плакатов и несколько киноафиш, пока не дошла до Специального отдела по расследованию убийств и Военной комнаты. Она вошла, надеясь, что Нуччо и Спеллман прибудут первыми и что она сможет поговорить с ними до того, как туда доберутся Оливас и его люди.

Но из этого ничего не вышло. Она постучала один раз и вошла в Военную комнату, только чтобы найти тех же пятерых мужчин, которые были там в прошлый раз, сидящими в точно таких же позах. В том числе и Оливас. Они были в середине обсуждения, которое прекратилось в тот момент, когда она открыла дверь. Поскольку все пришли по крайней мере на пятнадцать минут раньше, Баллард восприняла это как подтверждение того, что Оливас назначил мужчинам более раннее время начала, возможно, чтобы обсудить, что делать с ее включением в дело до ее приезда. Она предположила, что это в значительной степени означало бы, что Оливас приказал другим следователям держать ее на расстоянии вытянутой руки. Это было бы чем-то, что ей нужно было бы перенаправить.

“Баллард”, - сказал Оливас. “Присаживайся”.

Он указал на место в конце прямоугольного стола. Это поставило бы ее напротив него, с двумя парнями из LAFD справа от нее и двумя парнями из RHD, Друкером и Ферлитой, слева от нее. На столе лежала книга убийств, в которой было очень мало страниц, и несколько других папок, одна из них толще книги убийств.

“Мы только что говорили о тебе и о том, как мы собираемся это сделать”, - сказал Оливас.

“Неужели?” - Сказал Баллард. “До того, как я попал сюда — мило. Какие-нибудь выводы?”

“Ну, для начала, мы знаем, что вы там, в Голливуде, работаете над поздним шоу, поэтому поиск свидетелей по-прежнему важен. Я знаю, что ты уже провел там пару зачисток, но люди в том мире приходят и уходят. Было бы здорово снова попасть на эту полосу ”.

“Что-нибудь еще?”

“Ну, мы только начали”.

“Что ж, не могли бы мы начать с обновления о том, на каком этапе мы находимся в расследовании? Что случилось с бутылкой, которую я вам дал, ребята?”

“Хорошая идея. Свалка, почему бы тебе не подвести итог тому, как обстоят дела?”

Друкер выглядел удивленным тем, что он получил запрос от Оливаса. Он открыл папку на столе перед собой и просмотрел несколько пунктов в ней, вероятно, чтобы собраться с мыслями, прежде чем говорить.

“Ладно, на бутылке”, - сказал он. “Мы отнесли это к скрытым, как и предлагалось, и они действительно получили совпадение на двенадцать точек с отпечатком большого пальца жертвы, Эдисона Бэнкса. Так что нам там хорошо. Прошлой ночью мы отправились на поиски коллекционера бутылок, у которого вы это взяли, чтобы повторно допросить его и посмотреть, можно ли у него узнать что-нибудь еще, теперь, когда у нас есть подтверждение по бутылке. К сожалению, мы не нашли его и...

“В котором часу ты был там?” - Спросил Баллард.

“Около восьми”, - сказал Друкер. “Мы искали вокруг в течение часа, не могли его найти”.

“Я не думаю, что он вернется к своему приседанию позже”, - сказал Баллард. “Я найду его сегодня ночью”.

“Это было бы здорово”, - сказал Друкер.

В разговоре чувствовалась неловкость, признание того, что мужчины делали то, что должны были сделать с самого начала — пригласили эксперта по темным часам Голливуда.

“Были ли на бутылке другие отпечатки пальцев?” - Спросил Баллард.

Друкер перевернул страницу отчета, лежащего перед ним.

“Да”, - сказал он. “Мы получили отпечаток ладони. Мы сравнили его с лицензией на алкоголь, принадлежащей Марко Линкову, который управляет магазином Mako, где, как мы полагаем, изначально продавалась бутылка. Мы поговорили с ним и посмотрели видео, о котором вы нам рассказали. Так что мы в курсе событий ”.

“Так это была женщина на видео?” - Сказал Баллард.

“Мы отследили ее номерной знак — "один для тебя, два для меня" — и оказалось, что этот номерной знак был украден с "Мерседеса" той же марки и модели ранее в тот же день. Наш рабочий вывод заключается в том, что женщина купила бутылку и передала ее нашей жертве. Было ли это частью плана убить его, мы не знаем. Мы до сих пор не смогли установить ее личность ”.

“А как насчет банкомата? Она взяла оттуда наличные ”.

“Она использовала поддельную карточку с законным номером и PIN-кодом, принадлежащую семидесятидвухлетнему мужчине, проживающему в Лас-Вегасе, штат Невада”.

“Была ли у банкомата камера? Вы получили четкий снимок ее?”

“Ты смотрел видео из магазина”, - сказала Ферлита. “Она прикрыла камеру рукой. Она точно знала, где это было.”

“Фотографии нет”, - добавил Друкер.

Баллард не ответил. Она откинулась на спинку стула и обдумала всю новую информацию. Сложность действий таинственной женщины была очень подозрительной и вызвала больше вопросов.

“Я этого не понимаю”, - наконец сказала она.

“Получить что?” - Спросил Оливас.

“Я предполагаю, что подозреваемая - эта женщина”, - сказала она. “Украденный номерной знак, украденная банковская карточка. Но по какой причине? Почему она не купила бутылку где-нибудь в другом месте, где ее никогда бы не подключили?”

“Кто знает?” Сказал Нуччо.

“Как будто она хотела, чтобы ее видели, но не опознали”, - сказал Баллард. “В этом есть психология”.

“К черту ее психологию”, - сказал Друкер. “Нам просто нужно найти ее”.

“Я просто говорю, что если мы поймем ее, возможно, это поможет найти ее”, - сказал Баллард.

“Как скажешь”, - сказал Друкер.

Баллард позволил ему насладиться моментом, прежде чем продолжить.

“Ладно, что еще?” - спросила она.

“Разве этого недостаточно?” Сказала Ферлита. “Мы занимались этим делом два дня, и большая часть этого времени была потрачена на то, чтобы догнать тебя”.

“И у тебя не было бы того, что у тебя есть, если бы не я”, - сказал Баллард. “Что насчет жертвы и дела о завещании? Это копия файла?”

Она указала на толстую папку на столе рядом с Друкером.

“Так и есть”, - сказал он. “Мы просмотрели это пару раз и не нашли ничего, что имело бы отношение к этому. Один из тех случаев, когда ты чувствуешь это нутром, но нет никаких доказательств чего бы то ни было ”.

“Тогда могу я взять это?” - Спросил Баллард. “Я прочитаю это, пока буду вечером в машине, высматривая "человека с бутылкой". Тогда я буду в курсе этого так же, как и все остальные ”.

Друкер повернулся к Оливасу за одобрением.

“Конечно”, - сказал Оливас. “Мы сделаем тебе копию. Выруби из себя”.

“Кто-нибудь говорил с семьей Бэнкс?” - Спросил Баллард.

“Сегодня мы едем в Сан-Диего, чтобы взять интервью у брата”, - сказал Друкер.

“Хочешь пойти?” Спросил Ферлита с насмешливой ноткой в голосе.

“Я пас”, - сказал Баллард. “Я уверен, вы двое справитесь с этим”.

Bosch

44

Босх провел утро среды, собирая файлы для последующей встречи, запланированной с Клейтоном Мэнли. Адвокат позвонил накануне и сообщил, что судебный комитет фирмы согласился взяться за дело Bosch на комиссионной основе. Босх извлек все записи, которые он сохранил по делу о пропаже цезия, из коробки, где он хранил документы по наиболее важным делам своей карьеры - большинство из них раскрыто, некоторые нет.

Затем он взял свой телефон, сделал звонок и оставил сообщение об отмене сеанса физиотерапии своего колена, который был запланирован на то утро. Он знал, что его терапевт выместит на нем отмену, когда он придет на следующий сеанс. Он уже мог чувствовать боль от этого.

Когда его телефон зазвонил две минуты спустя, он предположил, что это был его терапевт, говорящий, что с него все равно возьмут плату за сеанс, поскольку он отменил его в день. Но оказалось, что звонил Микки Халлер.

“Твой парень, глиняный человек, позвонил, как ты и говорил”.

“Кто?” - спросил я.

“Клейтон Мэнли. Его электронное письмо - ‘Клейман из Michaelson & Mitchell’. Он попросил меня отправить пенсионные материалы, потому что он ведет твое дело о неправомерной смерти. Ты сказал ему, что на самом деле умираешь?”

“Возможно, да. Так ты сотрудничаешь? Он оставил мне сообщение, желая встретиться сегодня. Должно быть, именно поэтому ”.

“Ты сказал мне сотрудничать, я сотрудничаю. Ты же не собираешься позволить ему что-то оформить, не так ли?”

“Это не зайдет так далеко. Я просто пытаюсь проникнуть внутрь этого места ”.

“И ты не говоришь мне, почему?”

Босх получил звуковой сигнал ожидания вызова. Он проверил свой экран и увидел, что это был Баллард.

“Вам пока не нужно знать”, - сказал он Халлеру. “И мне поступает звонок, на который я должен ответить. Я проверю обо всем этом позже ”.

“Ладно, брат—”

Босх переключился на другой вызов. Звучало так, будто Баллард был в машине.

“Renée.”

“Гарри, какие у тебя планы на сегодня? Я хочу поговорить с тобой кое о чем. Еще одно дело.”

“У меня в одиннадцать часов встреча в центре города. После этого у меня будет время. Ты сейчас направляешься на пляж?”

“Да, но я посплю несколько часов, а потом мы сможем встретиться после твоего мероприятия. Как насчет ланча?”

“Муссо только что исполнилось сто лет”.

“Идеально. Во сколько?”

“Давай сделаем это в час тридцать на случай, если моя затяжка затянется. Ты получишь больше сна”.

“Увидимся там”.

Она отключилась, и Босх вернулся к работе над собственным делом, составляя тщательно составленное досье, которое он передаст Клейтону Мэнли. Он вышел из дома в десять и направился на назначенную встречу в центре города, зная из своего разговора с Мэнли накануне, что тот играет в Michaelson & Mitchell.

Босх отметил четыре вещи во время своего предыдущего визита в Мэнли. Один из них заключался в том, что в фирме, в которой было по крайней мере два этажа юристов, офис Мэнли, каким бы отдаленным он ни казался в конце коридора, находился всего в нескольких дверях от офисов двух партнеров-основателей фирмы. Для этого должна была быть причина, особенно в свете неловкой стычки Мэнли с судьей Монтгомери. Такого рода публичное наказание и унижение обычно заканчивалось приказом убрать со своего стола и уйти к концу дня. Вместо этого Мэнли сохранил позицию, близкую к двум высшим постам власти в фирме.

Второе, что он заметил, это то, что у Мэнли, по—видимому, не было личного секретаря или клерка - по крайней мере, ни одного, сидящего за пределами его офиса. В том коридоре вообще не было сотрудников юридической фирмы. Гарри предположил, что двери, мимо которых он прошел в офисы Митчелла и Майклсона, вели в большие апартаменты, в каждом из которых был свой набор клерков и секретарш, охраняющих входы в тронные залы. Должна была быть причина, по которой у Мэнли ничего этого не было, но Босха больше интересовало, как это может повлиять на его планы относительно встречи в одиннадцать.

Последние две вещи, которые Босх отметил во время своего первого визита, заключались в том, что в офисе Мэнли, похоже, не было ни отдельной ванной комнаты, ни принтера на виду. Его вывод заключался в том, что Мэнли, скорее всего, полагался на резерв секретарей или юристов где-то еще в офисах, а также на принтер, которым пользовались младшие сотрудники фирмы.

Только когда он выехал на 101-ю автостраду, направляясь на юг, он вспомнил, что должен был перезвонить Микки Халлеру. Он поставил свой мобильный телефон на громкую связь, когда делал звонок. Его джип был изготовлен примерно за два десятилетия до того, как появилось что-то, известное как Bluetooth.

“Босх, ты собака”.

“Прости, что прервал тебя раньше”.

“Никаких проблем, и тебе не нужно было перезванивать. Я сказал свое слово ”.

“Ну, я хотел тебя кое о чем спросить. Мэнли спрашивал тебя, почему ты порекомендовал его мне?”

“На самом деле, он так и сделал”.

“И что?” - спросил я.

“Я едва слышу тебя, чувак. Вам нужно приобрести машину, которая тиха внутри и оснащена цифровой аудиосистемой ”.

“Я подумаю об этом. Что ты сказал Мэнли о том, что рекомендовал его мне?”

“Я сказал ему, что то, что ты хотел сделать, на самом деле находилось за пределами моей рулевой рубки. Я также сказал ему, что, по-моему, в тот раз судья Монтгомери сильно встряхнул его. Я сказал, что нет смысла ставить в неловкое положение коллегу-юриста, независимо от причины. Итак, я отправил тебя туда, потому что это выглядело как дело, которое могло привлечь к нему некоторое положительное внимание. Все настолько хорошо?”

“Все это было идеально”.

“Я не знаю точно, что ты задумал, братан, но я надеюсь, ты не собираешься бросить меня ради этого парня. Потому что правда в том, что я мог бы бегать кругами вокруг него — задом наперед ”.

“Я знаю это, брат, и это не игра. Скоро мы вернемся в нужное русло. Просто доверься мне в этом ”.

“Я отправил ему по почте папку с делом о пенсии. Убедись, что, когда все будет сказано и сделано, я получу его обратно ”.

“Будет сделано”.

Двадцать минут спустя Босх сидел на замшевом диване в приемной Майклсона и Митчелла. У него на коленях лежала папка с документами. Он пришел туда пораньше, чтобы еще раз осмотреть помещение, рассмотреть лица юристов и персонала, посмотреть, кто поднимается и спускается по винтовой лестнице. Он открыл свой телефон, набрал общий номер юридической фирмы и стал ждать.

Раздался шум, и молодой человек за стойкой регистрации ответил на звонок. Босх услышал, как он сказал: “Я провожу его обратно”.

Администратор снял телефонную гарнитуру и начал обходить стойку. Босх нажал кнопку вызова на своем телефоне.

“Сейчас я отведу тебя обратно”, - сказал молодой человек. “Не хотите ли бутылку воды или что-нибудь еще?”

“Нет, я в порядке”, - сказал Босх.

Босх встал, чтобы последовать за ним. Почти сразу же на стойке регистрации раздался телефонный звонок. Администратор оглянулся на свое рабочее место с выражением боли на лице.

“Я знаю дорогу”, - сказал Босх. “Я могу приготовить это сам”.

“О, спасибо вам”, - сказал молодой человек.

Он отошел, чтобы вернуться к телефону, а Босх обогнул лестницу и направился по коридору в кабинет Клейтона Мэнли. Он достал свой телефон и закончил разговор.

Все офисы с названиями на дверях были с левой стороны. Они находились снаружи здания, с окнами, выходящими на Банкер-Хилл. С правой стороны коридора были две двери без опознавательных знаков. Направляясь к офису Мэнли, Босх открыл каждое из них, зная, что если он застигнет кого-нибудь врасплох в офисе, то сможет просто сказать, что заблудился. Но первая комната была маленькой комнатой отдыха с кофеваркой и небольшим холодильником под прилавком со стеклянной дверцей, в котором хранились дизайнерские сорта воды и содовой.

Он перешел в следующую комнату этажом ниже и обнаружил кладовку с большим копировальным аппаратом рядом с рядом полок с бумагой, конвертами и папками. Там также была дверь запасного выхода.

Компания Bosch быстро вмешалась и оценила принтер. Он сделал самый простой ход, чтобы отключить его, потянувшись за ним и отсоединив шнур питания. Вентилятор охлаждения и цифровой экран отключились.

Он быстро вернулся в коридор, спустился к кабинету Мэнли и один раз вежливо постучал в дверь, прежде чем войти. Мэнли встал из-за своего стола.

“Мистер Босх, заходите”.

“Благодарю тебя. Я принес документы, которые вы просили, — из дела о радиации.”

“Присаживайтесь и позвольте мне просто отправить это электронное письмо. На самом деле это мистеру Халлеру, с благодарностью за документы, которые он прислал, касающиеся вашего пенсионного арбитража ”.

“Ладно, хорошо. Как с ним было справиться?”

Мэнли набрал несколько слов на своем экране и нажал кнопку отправки.

“Мистер Холлер?” - спросил я. он спросил. “Он был в порядке. Казалось, был рад помочь. Почему? Было ли что-то, что я пропустил?”

“Нет, нет, я просто не знал, не передумывал ли он, ну, знаете, передавал ли дело”.

“Я так не думаю. Казалось, он стремился помочь и передавал все, что у него было. Дай-ка я посмотрю, что у тебя там. У меня также есть контракт и доверенность, которые вы должны подписать ”.

Босх передал папку через стол. Она была толщиной почти в дюйм, и он дополнил ее не относящимися к делу отчетами по делу, в ходе которого он получил дозу цезия много лет назад. Мэнли бегло просмотрел файл, остановившись один раз, чтобы взглянуть на один из документов, который случайно привлек его внимание.

“Это отличный материал”, - наконец сказал он. “Это будет очень полезно. Нам просто нужно оформить наше соглашение о том, что я представляю вас на комиссионной основе, и я буду действовать дальше. За твоей спиной будут сила и могущество всей этой фирмы. Мы подадим в суд на ублюдков”.

Мэнли улыбнулся последнему клише.

“О, это здорово”, - сказал Босх. “Но... можете называть меня параноиком, но я не хочу оставлять этот файл здесь. Это единственное доказательство того, что у меня есть о том, что со мной произошло. Есть ли какой-нибудь шанс, что вы могли бы сделать копии, а оригиналы я оставлю себе?”

“Не понимаю, почему бы и нет”, - без колебаний ответил Мэнли. “Позволь мне дать тебе контракт, чтобы ты перечел и подписал, и я пойду, чтобы это скопировали”.

“Звучит заманчиво”.

Мэнли осмотрел свой стол, пока не нашел тонкую папку. Он открыл его и вручил Босху трехстраничное соглашение на фирменном бланке Michaelson & Mitchell. Затем он достал ручку из держателя на своем столе и положил ее перед Босхом.

“И я скоро вернусь”, - сказал Мэнли.

“Я буду здесь”, - сказал Босх.

“Могу я тебе что-нибудь принести? Вода? Содовую? Хочешь кофе?”

“Э, нет, я в порядке”.

Мэнли встал из-за стола и вышел из офиса с досье Босха. Он оставил дверь в комнату приоткрытой на фут. Босх быстро встал и подошел к двери, чтобы посмотреть, как Мэнли идет по коридору в копировальную комнату. Он слушал, как Мэнли загружал стопку документов, а затем выругался, когда понял, что машина сдохла.

Настал тот самый момент. Босх знал, что Мэнли либо вернется в свой офис, сообщит Босху о проблемах с копированием и вызовет клерка, чтобы тот сделал копию, либо он отправится дальше в офисный комплекс в поисках другого ксерокса.

Босх увидел, как Мэнли вышел из копировальной комнаты, опустив голову и сосредоточившись на документах, которые он нес. Он быстро вернулся на свое место перед столом. Он держал в руках и читал контракт, когда Мэнли просунул голову в дверь.

“У нас возникли проблемы с копировальным аппаратом на этой стороне”, - сказал он. “Мне потребуется несколько дополнительных минут, чтобы закончить это. Ты в порядке?”

“Не беспокойтесь”, - сказал Босх. “Я в порядке”.

“И ничего выпить?”

“Ничего, спасибо”.

Босх поднял контракт, как бы говоря, что это займет его.

“Скоро вернусь”, - сказал Мэнли.

Мэнли ушел, и Босх услышал его шаги, удаляющиеся по коридору. Он быстро встал, тихо закрыл дверь в офис и вернулся к столу, на этот раз пройдя за ним к месту Мэнли. Сначала он посмотрел на часы, чтобы определить время отсутствия Мэнли, затем быстро осмотрел крышку стола. Ничто не привлекло его внимания, но экран компьютера все еще был активен.

Он посмотрел на рабочий стол на экране и увидел множество файлов и документов, в том числе один, в котором говорилось о МАТЕРИАЛАХ BOSCH. Он открыл его и обнаружил, что в нем были записи с его первой встречи с Мэнли. Он быстро прочитал их и решил, что это точный отчет об их разговоре. Он закрыл файл и посмотрел на надписи других файлов на рабочем столе. Он не увидел ничего, что привлекло бы его внимание.

Он взглянул на часы, а затем отодвинул стул от стола, чтобы быстрее добраться до ящиков для папок с ключами по обе стороны от пространства для ног. У одного из них был ключ в замке. Босх повернул его и выдвинул ящик. В нем были папки с файлами разных цветов, скорее всего, с какой-то цветовой кодировкой. Он провел пальцами по ним до файлов, помеченных именами M, но не нашел ни одного файла на Монтгомери.

Он посмотрел на часы. Мэнли ушел уже две минуты назад. Он вытащил ключ из ящика и использовал его, чтобы отпереть другой. Он прошел через ту же процедуру здесь и на этот раз нашел файл с пометкой МОНТГОМЕРИ. Он быстро вытащил его и пролистал. Оно было таким же толстым, как папка, которую он дал Мэнли скопировать. Похоже, это были документы из злополучного иска Мэнли против судьи о диффамации — меры по спасению лица, которой с самого начала было суждено потерпеть неудачу.

Босх заметил, что на внутренней стороне папки было написано от руки несколько имен, номеров и электронных писем. Не имея времени подумать о том, что это может означать, он достал свой телефон и сфотографировал внутренний клапан и страницу с оглавлением напротив. Затем он закрыл папку и убрал ее обратно в ящик. Он закрыл и запер ящик и вернул ключ в исходное положение.

Он посмотрел на часы. Прошло три с половиной минуты. Босх дал Мэнли более ста страниц для копирования и вложил в середину пакета две страницы, которые были скреплены вместе и могли вызвать задержку, если бы заклинило копировальный аппарат. Но Босх не мог на это рассчитывать. Он думал, что у него осталось самое большее две минуты.

Он вернулся к компьютеру и открыл учетную запись электронной почты Мэнли. Босх пробежался глазами по списку отправителей, а затем по словам в полях "Тема". Ничто не представляло интереса. Он проверил электронную почту по имени Монтгомери по теме, но никаких сообщений не пришло.

Затем он закрыл страницу электронной почты и вернулся к главному экрану. В приложении Finder он снова искал имя Монтгомери, на этот раз обнаружив папку. Он быстро открыл его и обнаружил, что в нем содержится девять файлов. Он посмотрел на часы. Он никак не мог рискнуть просмотреть их все. Большинство из них были просто помечены как "МОНТГОМЕРИ" плюс дата. Все даты были указаны до даты подачи иска о диффамации, поэтому Босх решил, что это подготовительные файлы. Но один файл был озаглавлен по-другому: в нем говорилось просто TRANSFER.

Босх открыл TRANSFER, и в нем был только тринадцатизначный номер, за которым следовали инициалы G.C. и ничего больше. Тайна этого заинтриговала его. Он также сфотографировал это.

Когда Босх закрывал папку, он услышал звяканье нового электронного письма с компьютера. Он открыл учетную запись электронной почты Мэнли и увидел, что в новом сообщении был указан адрес, который включал имя Майклсон и заголовок темы, ваш новый “клиент”.

Босх знал, что у него нет времени, и что, если он откроет электронное письмо, оно будет помечено как прочитанное. Это могло бы навести Мэнли на мысль о том, чем он занимался. Но кавычки вокруг слова "клиент" взяли над ним верх. Он открыл электронное письмо. Это было от босса Мэнли, Уильяма Майклсона.

Ты дурак. Ваш клиент работает над делом Монтгомери. Прекрати все действия с ним. Итак.

Босх был ошеломлен. Не думая больше ни секунды об этом, он удалил сообщение. Затем он зашел в папку "Корзина" и удалил ее и оттуда. Он закрыл учетную запись электронной почты, вернул стул на место и подошел к двери, чтобы снова открыть ее. Как только он распахнул дверь на фут, появился Мэнли с файлом и своими копиями документов.

“Куда-то собираешься?” он спросил.

“Да, искать тебя”, - сказал Босх.

“Извините, аппарат заклинило. Потребовалось больше времени, чем я думал. Вот твои оригиналы”.

Он протянул Босху стопку документов. Он взял копии в другую руку и направился к своему столу.

“Ты подписал контракт?”

“Как раз собирался”.

“Все в порядке?”

“Похоже на то”.

Босх вернулся к столу, но не сел. Он взял ручку со стола и нацарапал подпись на контракте. Это было не его имя, но было трудно сказать, какое именно.

Мэнли обошел вокруг своего стола и собирался сесть.

“Присаживайся”, - сказал он.

“Вообще-то, у меня назначена другая встреча, так что мне нужно идти”, - сказал Босх. “После того, как ты ознакомишься со всем этим материалом, почему бы тебе просто не позвонить мне и не обсудить следующие шаги?”

“О, я думал, у нас было больше времени. Я хотел поговорить о привлечении видеогруппы и о том, чтобы вместе с вами разобраться в истории ”.

“Ты имеешь в виду, на случай, если я умру до того, как мы доберемся до суда?”

“На самом деле, это просто последняя мода на переговорах: пусть жертва расскажет свою собственную историю вместо адвоката. Когда у вас есть хорошая история — как у вас, — это дает им реальное представление о том, чего ожидать в суде. Но мы отложим это на следующий раз. Позволь мне проводить тебя”.

“Не беспокойтесь”, - сказал Босх. “Я знаю, как выбраться”.

Несколько мгновений спустя Босх направлялся по коридору. Когда он проходил мимо двери с надписью "УИЛЬЯМ МАЙКЛСОН" на матовом стекле, она открылась, и на пороге стоял мужчина. На вид ему было около шестидесяти, с седеющей челкой волос и брюшком расслабленного и успешного бизнесмена. Он уставился на Босха, когда тот проходил мимо. И Босх уставился прямо на него в ответ.

45

Ресторан Musso & Frank Grill пережил их всех в Голливуде и по-прежнему каждый день собирал гостей на обед и ужин в двух своих залах с высокими потолками. В нем чувствовались элегантность и очарование старого света, которые никогда не менялись, а меню сохранило этот дух. Большинство официантов были пожилыми людьми, мартини в ресторане были обжигающе холодными и подавались со льдом, а хлеб на закваске был лучшим к югу от Сан-Франциско.

Баллард уже сидела в полукруглой кабинке в “новой комнате”, которой было всего семьдесят четыре года по сравнению со столетней “старой комнатой”. Перед ней были разложены документы из папки, и это напомнило Босху о том, как он просматривал досье Монтгомери. Босх скользнул в кабинку слева от нее.

“Привет”.

“О, привет. Позволь мне убрать кое-что из этого хлама с дороги ”.

“Все в порядке. Хорошо разложить дело по полочкам, посмотреть, что у тебя есть ”.

“Я знаю. Мне это нравится. Но в конце концов нам нужно поесть ”.

Она сложила отчеты в виде штриховки, чтобы отдельные стопки, которые она составляла, не перепутались. Затем она поставила все это рядом с собой на банкетку.

“Я думал, вы хотели рассказать мне о своем деле”, - сказал Босх.

“Я верю”, - сказал Баллард. “Но давай сначала поедим. Я также хочу услышать о том, чем ты был так занят ”.

“Наверное, больше нет. Думаю, я только что все испортил ”.

“Что? Что ты имеешь в виду?”

“У меня есть парень — адвокат из Банкер-Хилла. Я думаю, есть шанс, что он приказал убить Монтгомери. Его алиби просто слишком идеально, и есть пара других вещей, которые не вяжутся. Итак, я выдал себя за клиента и зашел к нему, и они выяснили это сегодня утром. Это сделал его босс. Итак, на этом этот ракурс заканчивается ”.

“Что ты теперь будешь делать?”

“Пока не знаю. Но сам факт, что они достучались до меня по этому поводу, заставляет меня думать, что я на правильном пути. Я должен придумать что-нибудь еще ”.

Подошел официант в красной полупальто. Он поставил тарелки с хлебом и маслом и спросил, готовы ли они сделать заказ. Босх не нуждалась в меню, и Баллард положила его перед собой.

“Я бы хотел, чтобы это было завтра”, - сказал Босх.

“Как так получилось?” - Спросил Баллард.

“В четверг день пирога с курицей в горшочке”.

“О-о-о”.

“Я буду мазки из песка и чай со льдом”.

Официант записал это, а затем посмотрел на Балларда.

“Хороши ли они, мазки из песка?” Баллард спросил Босха.

“Не совсем”, - сказал Босх. “Вот почему я их заказал”.

Баллард рассмеялся и заказал песочные драже, после чего официант отошел.

“Что такое мазки песком?” - Спросил Баллард.

“Неужели?” Босх сказал. “Это рыба. Маленькие, которых запекают и поджаривают. Выдавите на них немного лимона. Они тебе понравятся”.

“Каков мотив адвоката - по вашему делу?”

“Гордость. Монтгомери поставил его в неловкое положение на открытом судебном заседании, запретил ему присутствовать в зале суда за некомпетентность. Times обратила на это внимание, и с этого все и пошло. Он обратился к судье с недоделанным иском о диффамации, который был отклонен и попал в новые новости, что только еще больше спустило его репутацию в унитаз. Его зовут Мэнли. Люди стали называть его Унманли.”

“И он все еще работает в юридической фирме Банкер Хилл?”

“Да, его фирма поддерживала его. Я думаю, он должен быть с кем-то связан. Он, наверное, зять Майклсона или что-то в этом роде. Они держат его в подсобном помещении дальше по коридору, где большие шишки могут за ним присматривать ”.

“Подожди минутку, ‘Майклсон’? Кто это?”

“Это он узнал, что я работал над делом Монтгомери. Соучредитель фирмы ”Майклсон и Митчелл"."

“Срань господня!”

“Да, я вроде как видел электронное письмо, где он рассказал моему подозреваемому, чем я занимаюсь”.

“Я не об этом имел в виду. Я имею в виду вот это.”

Она вытащила документы, над которыми работала, обратно на стол и начала разделять отдельные стопки. Она пролистала одну из стопок, пока не нашла то, что искала, и передала это Босху. Это было законное ходатайство с отметкой о дате суда на нем. Босх не был уверен, что именно он ищет, пока Баллард не постучал пальцем по верху страницы и не увидел фирменный бланк юридической фирмы: Майклсон и Митчелл.

“Что это?” - спросил он.

“Это мое дело”, - сказал Баллард. “Моя хрустящая крошка с прошлой ночи. Коронер опознал его, и оказалось, что он стоил небольшого состояния. Но он был бездомным пьяницей и, вероятно, не знал этого. Это было ходатайство, поданное Майклсоном и Митчеллом в прошлом году, пытаясь выгнать его из семейного фонда, потому что он был МИА около пяти лет. Его брат хотел избавить его от денег и нанял Michaelson & Mitchell, чтобы это сделать ”.

Босх прочитал первую страницу скрепленного документа.

“Это Сан-Диего”, - сказал он. “Зачем брату нанимать лос-анджелесскую фирму?”

“Я не знаю”, - сказал Баллард. “Может быть, у них там внизу есть офис. Но это Майклсон, чье имя фигурирует в ходатайстве. Это есть во всех материалах дела, которые я получил от Оливаса ”.

“Получил ли брат то, что хотел?”

“Нет, в том-то и дело, что он не победил. И год спустя пропавший брат растапливается в своей палатке с помощью встроенного керосинового обогревателя ”.

Следующие десять минут Баллард провел, рассказывая Босху об убийстве Эдисона Бэнкса-младшего. Все это время Босх пытался не обращать внимания на тот факт, что юридическая фирма "Майклсон и Митчелл" была замешана в обоих их делах. Босх не верил в совпадения, но он знал, что они случались. И вот два детектива, работающие по разным делам, только что обнаружили связь между ними. Если это не было совпадением, то он не знал, что было.

Когда Баллард закончила свое резюме, Босх остановился на одном аспекте дела, о котором она упомянула.

“Эта женщина, которая купила бутылку водки”, - сказал он. “Ни при ней, ни при машине нет документов?”

“Не так далеко. Номерной знак машины был украден, а банковская карта, которой она пользовалась, была поддельной — украдена из Вегаса.”

“И никакой фотографии”.

“Ничего ясного. У меня на ноутбуке есть видеозапись из магазина, если ты хочешь посмотреть ”.

“Да”.

Баллард достала свой ноутбук из рюкзака и открыла его на столе. Она открыла видео, начала его проигрывать и повернула экран так, чтобы Босх мог его видеть. Он наблюдал, как женщина припарковала свою машину и вошла, воспользовалась банкоматом, купила бутылку водки, а затем ушла. Он заметил шкалу высоты на раме двери магазина. На шпильках женщина была почти пять десять баллов по шкале.

Возможно, ее рост был различим, но ее лицо никогда не было четко видно на видео. Но Босх наблюдал за ее манерами и за тем, как она шла, когда возвращалась к "Мерседесу". Он знал, что она могла быть одета по-разному, от парика до набедренной повязки, но походка у кого-то обычно была одинаковой. У женщины был короткий шаг, который, возможно, был продиктован ее каблуками-шпильками и облегающими кожаными брюками, но было что-то еще.

Босх переместил курсор на стрелку перемотки на экране и сделал резервную копию видео, чтобы увидеть, как она выходит из "Мерседеса" и входит в магазин. Ее движение к камере придало ее походке другой ракурс.

“Она слегка увлеклась”, - сказал Босх. “Налево”.

“Что?” - спросил я. - Спросил Баллард.

Босх снова прокрутил видео и снова перевел экран на Балларда, прежде чем нажать кнопку воспроизведения. Он наклонился, чтобы посмотреть на экран и рассказать.

“Смотри, как она ходит”, - сказал он. “Ее левая нога слегка подвернута. Это видно по передней части этих туфель. Он направлен внутрь”.

“Как у косолапого”, - сказал Баллард.

“Врачи называют это превращением.У моей дочери было это, но она выросла из этого. Но не все это делают. Эта женщина — это только слева от нее. Ты видишь это?”

“Да, едва ли. Итак, что это нам дает? Возможно, она притворялась, чтобы обмануть таких наблюдательных следователей, как вы.”

“Я так не думаю”.

Теперь Босх полез в свой портфель и достал ноутбук. Пока он разогревался, официант принес ему чай со льдом. Баллард ограничился одной водой.

“Ладно, взгляни на это”, - сказал Босх.

Он достал видео с камер наблюдения из Гранд-парка и начал проигрывать его. Он повернул экран к Баллард.

“Это утро, когда убили судью Монтгомери”, - сказал он. “Это он спускается по ступенькам по пути в здание суда. Посмотри на женщину, идущую впереди него. Это Лори Ли Уэллс”.

Несколько мгновений они молча наблюдали. Женщина была одета в белую блузку и коричневые брюки. У нее были светлые волосы, худощавого телосложения, и она была одета во что-то похожее на балетки или сандалии.

Босх продолжил свое повествование.

“Они оба идут за зданием лифта”, - сказал он. “Сначала она, потом он. Она выходит, а он нет. Ему нанесли три ножевых ранения. Она продолжает ходить в здание суда ”.

“Она увлеклась”, - сказал Баллард. “Я вижу это. На ее левом боку.”

Состояние стало более отчетливо видно, когда женщина повернулась и пошла прямо к зданию суда и камере.

“Один светловолосый, другой черноволосый”, - сказал Баллард. “Ты думаешь, это одна и та же женщина?”

“На обоих видео одна и та же походка”, - сказал Босх. “Да, я хочу”.

“Что у нас здесь есть?”

“Ну, у нас два разных дела с участием одной и той же юридической фирмы. Юридическая фирма с адвокатом, который имел зуб на судью Монтгомери. Юридическая фирма, также представляющая интересы брата, который имел, по крайней мере, юридическую неприязнь к Эдисон Бэнкс. Вдобавок ко всему, эта фирма представляла интересы известного деятеля организованной преступности из Лас-Вегаса, откуда, кстати, был украден номер банкомата женщины в черном ”.

“Кто?” - спросил я.

“Парень по имени Доминик Бутино, силовик, известный как ‘Бэтмен", но не потому, что ему нравятся комиксы и супергерои. И помните, что Клейтон Мэнли — адвокат, которого Монтгомери вышвырнул из зала суда, — все еще работает в фирме. Они спрятали его под бдительным присмотром партнеров-основателей. Но когда у тебя есть адвокат, который вот так облажался и навлек позор на твою фирму, что ты обычно делаешь?”

“Разорвите связи”.

“Вот именно. Избавься от него. Но они этого не делают ”.

“Почему?”

“Потому что он что-то знает. Он знает что-то, что может разрушить дом ”.

“Итак, к чему вы клоните, так это к тому, что эта юридическая фирма организовала эти хиты. Мэнли был частью этого, и они не хотят, чтобы он разгуливал на свободе ”, - сказал Баллард.

“У нас нет доказательств этого, но, да, это именно то, о чем я думаю”.

“Женщина-киллер, с которой они, вероятно, были связаны через своих клиентов из организованной преступности”.

“Женщина”.

“Что?” - спросил я.

“Сбил женщину”.

Официант принес их песочные мазки, и Босх с Баллардом не проронили ни слова, пока он не ушел.

“Разве первые детективы в Монтгомери не выследили ту женщину?” - Спросил Баллард. “Похоже, на ней был значок присяжного заседателя”.

“Они отправились в коллегию присяжных и поговорили с ней”, - сказал Босх. “Она сказала, что ничего не видела”.

“И они просто поверили ей?”

“Она сказала им, что была в наушниках и слушала музыку. Она не слышала, как на судью напали у нее за спиной. Они купились на это, бросили ее прямо там ”.

“Но также, разве на ней не было бы крови? Вы сказали, что судью трижды ударили ножом, и на ней белая блузка.”

“Можно так подумать, но это был профессиональный хит. Монтгомери был трижды ранен ножом под правую руку. В ране скопление размером с полдоллара. Лезвие перерезало подмышечную артерию — один из трех основных источников кровотечения в организме. Это идеальное место, потому что спрей для артерий находится под мышкой. Убийца выходит сухим из воды. Жертва истекает кровью”.

“Откуда ты так много знаешь об этом?”

Босх пожал плечами.

“Я проходил подготовку, когда служил в армии”.

“Хочу ли я услышать, почему?”

“Нет, ты не понимаешь”.

“Так что же нам теперь делать с этой женщиной, совершившей убийство?”

“Мы идем искать ее”.

46

Первым шагом, который они сделали, было выяснить, была ли Лори Ли Уэллс Лори Ли Уэллс. Босх извлек отчет свидетеля об Уэллсе из файлов журнала убийств и поделился им с Баллардом. Отчет был написан Орландо Рейесом, который проводил интервью. В нем говорилось, что он регулярно проверял имя Уэллса по базе данных NCIS и не обнаружил никаких судимостей. Это было ожидаемо; округ Лос-Анджелес не допускал людей с криминальным прошлым к работе в жюри присяжных. Никаких последующих действий в отчете отмечено не было.

Баллард и Босх поехали в Долину по адресу, указанному в отчете, после того, как закончили нанесение песка. С Босхом за рулем Баллард поискал Лори Ли Уэллс в IMDb и других развлекательных базах данных и определил, что существует законная актриса с таким именем, которая имела ограниченный успех в гостевых выступлениях в различных телевизионных шоу за последние годы.

“Ты знаешь, что на HBO есть телешоу о наемном убийце, который хочет стать актером?” - Сказал Баллард.

“У меня нет канала HBO”, - сказал Босх.

“Я смотрю его у своей бабушки. В любом случае, в нем участвовала Лори Ли Уэллс ”.

“И что?”

“Итак, это странно. Сериал о наемном убийце, который хочет стать актером. Это мрачная комедия. И здесь у нас есть актриса, которая, возможно, станет наемным убийцей ”.

“Это не мрачная комедия. И я сомневаюсь, что актриса Лори Ли Уэллс - это та Лори Ли Уэллс, которую мы ищем. Как только мы подтвердим это, нам нужно выяснить, как и почему ее личность была взята и использована нашим подозреваемым.”

“Вас понял”.

Актриса Лори Ли Уэллс жила в кондоминиуме на Диккенс-стрит в Шерман-Оукс. Это было здание службы безопасности, поэтому им пришлось установить первый контакт через домофон у ворот — никогда не лучший способ сделать это. У Баллард был значок, так что она справилась с представлением. Уэллс был дома и согласился встретиться с двумя следователями. Но затем она почти три минуты не открывала калитку, и Босх предположил, что она убиралась — прятала или смывала запрещенные вещества.

Наконец, ворота зажужжали, и они вошли. Они поднялись на лифте на четвертый этаж и обнаружили женщину, ожидающую у открытой двери. Она была похожа на фотографию водительских прав, которую они обнаружили ранее. Но Босх сразу понял, что это не та женщина, которую они изучали на видео. Она была слишком маленького роста. Эта женщина была едва ли пяти футов ростом; даже четырехдюймовые шпильки не сделали бы ее такой высокой, как женщина, которая достигла отметки пять десять на двери "Мако".

“Лори?” - спросил я. - Сказал Баллард.

Она хотела, чтобы интервью прошло дружелюбно, а не враждебно, и называть друг друга по именам было благоразумно.

“Это я”, - сказал Уэллс.

“Привет, я Рене, а это мой партнер, Гарри”, - сказала Баллард.

Уэллс улыбнулась, но долго смотрела на Босха, не в силах скрыть своего удивления его возрастом и тем фактом, что говорил не он.

“Заходи”, - сказала она. “Мне неприятно это говорить, потому что я действительно играл эту роль в телешоу, но ‘О чем это?”

“Что ж, мы надеемся, что вы сможете нам помочь”, - сказал Баллард. “Мы можем присесть?”

“О, конечно. Прости.”

Уэллс указал на гостиную, в которой стояли диван и два кресла, сгрудившиеся вокруг камина с поддельными поленьями.

“Спасибо вам”, - сказал Баллард. “Давайте покончим с предварительными церемониями. Вы Лори Ли Уэллс, родилась двадцать третьего февраля 1987 года, верно?”

“Это я”, - сказал Уэллс.

“Вы когда-нибудь исполняли обязанности присяжного за последние пять лет?”

Уэллс нахмурила брови. Это был вопрос с левого поля.

“Я не могу — я так не думаю”, - сказала она. “Последний раз это было очень давно”.

“Определенно не прошлогодний?” - Спросил Баллард.

“Нет, определенно не надолго. Что это значит—”

“Вас допрашивали в прошлом году два детектива полиции Лос-Анджелеса, расследующие убийство?”

“Что? Что это? Должен ли я позвонить адвокату или что-то в этом роде?”

“Тебе не нужен адвокат. Мы думаем, что кто-то выдавал себя за тебя ”.

“О, ну да, это продолжается уже почти два года”.

Баллард сделал паузу и бросил взгляд в сторону Босха. Теперь они были теми, кто бросил мяч для игры в ковербол.

“Что ты хочешь этим сказать?” Баллард, наконец, спросил.

“Кто-то украл мое удостоверение личности и выдавал себя за меня в течение двух лет”, - сказал Уэллс. “Они даже зарегистрировали мои налоги в прошлом году и получили мою декларацию, и, похоже, никто ничего не может с этим поделать. Они влезли в такие долги, что я никогда не смогу купить машину или получить кредит. Я должен остаться здесь, потому что он уже принадлежит мне, но теперь мой кредит дерьмовый, и никто не поверит, что это не я. Я пытался купить машину, но они сказали ”ни за что ", хотя у меня были письма от компаний, выпускающих кредитные карты ".

“Это ужасно”, - сказал Баллард.

“Вы знаете, как была украдена ваша личность?” - Спросил Босх.

“Когда я поехал в Вегас”, - сказал Уэллс. “У меня украли бумажник, когда я был на концерте. Похоже на карманную кражу или что-то в этом роде”.

“Откуда ты знаешь, что это произошло там?” - Спросил Босх.

Лицо Уэллса покраснело от смущения.

“Потому что я была на одном из тех шоу, где танцуют мужчины”, - сказала она. “Мне пришлось заплатить за вход — это была девичья вечеринка, — а потом, когда я хотел достать свой кошелек, чтобы дать чаевые танцорам, он пропал. Значит, это произошло там ”.

“И вы сообщили об этом в полицию Львова?” - Спросил Баллард.

“Я так и сделал, но ничего так и не произошло”, - сказал Уэллс. “Я так ничего и не получил взамен, а потом кто-то начал оформлять кредитные карточки на мое имя, и мне пиздец на всю оставшуюся жизнь. Извините за мой язык.”

“У вас случайно нет копии отчета о преступлении?” - Спросил Баллард.

“У меня есть тонна копий, потому что я должен отправлять одну, чтобы объяснить вещи каждый раз, когда меня обманывают”, - сказал Уэллс. “Держись”.

Она встала и вышла из комнаты. Баллард и Босх остались смотреть друг на друга.

“Вегас”, - сказал Баллард.

Босх кивнул.

Уэллс вскоре вернулся и дал Баллард копию двухстраничного отчета о преступлении, который она подала в Лас-Вегасе.

“Спасибо вам”, - сказал Баллард. “Мы не отнимем у вас слишком много времени, но могу я спросить, вы регулярно получаете отчеты об использовании вашего имени похитителем личных данных?”

“Не все время, но детектив будет время от времени звонить мне и рассказывать, что задумал вор”, - сказал Уэллс.

“Что это за детектив такой?” - Спросил Баллард.

“Детектив Кенворт из городской полиции Вегаса”, - сказал Уэллс. “Он единственный, с кем я когда-либо имел дело”.

“Кен... стоит’, ” сказал Баллард. “Это два имени или одно?”

“Один. Я не помню его имени. Я думаю, это есть в отчете ”.

“Ну, и что, по его словам, у вас происходило? Это были просто местные покупки?”

“Нет, она передвигалась. Это были путешествия, отели и рестораны. Она продолжала подавать заявки на новые карты, потому что, как только мы получали предупреждение о мошенничестве, мы закрывали его. Но потом, месяц спустя, у нее была бы другая открытка ”.

“Какая ужасная история”, - сказал Баллард.

“И все из-за девичника тоже”, - сказал Уэллс.

“Ты помнишь название места, где это произошло?” - Спросил Босх. “Это было в казино?”

“Нет, это было не казино”, - сказал Уэллс. “Заведение называлось "Логово дьявола", и обычно это был стрип-бар для мужчин. Я имею в виду, танцовщицами были женщины, но воскресными вечерами это для женщин ”.

“Хорошо”, - сказал Баллард.

“Ты голосуешь?” - Спросил Босх.

Это был еще один неожиданный вопрос, но Уэллс ответил.

“Я знаю, что должна”, - сказала она. “Но, похоже, в Калифорнии это не имеет значения”.

“Итак, вы не зарегистрированы для голосования”, - сказал Босх.

“Не совсем”, - ответил Уэллс. “Но почему ты спрашиваешь меня об этом? Какое это имеет отношение к —”

“Мы думаем, что человек, который украл ваше удостоверение личности, возможно, выдавал себя за вас во время исполнения обязанностей присяжного”, - сказал Босх. “Вы должны быть зарегистрированы для голосования, чтобы быть включенным в состав жюри. Возможно, она зарегистрировалась, чтобы проголосовать за вас, а затем ее выбрали в присяжные.”

“Боже, интересно, она сделала меня республиканцем или демократом”.

Вернувшись в машину, Босх и Баллард все обсудили, прежде чем сделать следующий шаг.

“Нам нужно узнать адрес из ее регистрации избирателей”, - сказал Босх.

“Это подскажет нам, куда могло подеваться уведомление присяжных”.

“Я могу с этим справиться”, - сказал Баллард. “Но о чем мы здесь думаем? Вся эта подстава — это убийство — основывалась на том, что убийца получил повестку в суд присяжных? Это кажется... Я не знаю. Рискованно, если ты спросишь меня.”

“Да, но, может быть, не так долго, как ты думаешь. Моя дочь получила повестку в суд присяжных менее чем через два месяца после того, как она зарегистрировалась для голосования. Предполагается, что это был случайный выбор. Но каждый раз, когда они выбирают новый состав присяжных, они отсеивают тех, кто недавно служил, или кто не отвечал на повестки в прошлом и был направлен для принятия мер. Таким образом, у нового избирателя больше шансов, чем у других, получить вызов ”.

Баллард кивнула, показывая, что ее это не убедило.

“Мы также не знаем, как долго это планировалось и как это было спланировано”, - продолжил Босх. “В прошлом году у Лори украли кошелек, и, возможно, они подали заявку на полную подставу. Карточка регистрации избирателя может пригодиться при мошенничестве в качестве второго удостоверения личности. Вор мог вынашивать эту идею долгое время, а потом все встало на свои места ”.

“Мы должны выяснить, есть ли связь между ”Логовом дьявола" и Бэтменом Бутино".

“И поговорите с детективом из "Метро Вегас". Посмотри, как много он отслеживал это ”.

“Возможно, он раздобыл фотографии или видео фальшивой Лори Ли Уэллс”, - сказал Баллард. “Что еще?”

“Нам нужно поговорить с Орландо Рейесом”, - сказал Босх. “Он брал у нее интервью”.

“Вот чего я не понимаю. Она убила судью, а затем просто явилась на дежурство присяжных? Почему? Почему она не убралась оттуда ко всем чертям?”

“Чтобы завершить работу”.

“Что это значит?”

“Чтобы завершить обложку. Если бы она вошла в одну дверь здания суда, а вышла через другую, они бы знали, что это была она. Она осталась поблизости, чтобы Рейес мог найти ее, взять у нее интервью и двигаться дальше ”.

“Это все равно, что покупать водку у Тито. Она могла бы сделать это где угодно, но она купила это в двух кварталах от того места, где был убит Бэнкс — и в месте, которое, как она знала, было оборудовано камерами, до которых мы в конечном итоге доберемся. Я сказал это Оливасу и остальным. В этом есть своя психология. Она - выпендрежница. Я думаю, ей нравится прятаться у всех на виду. Я не знаю почему, но он там ”.

Босх кивнул. Он считал, что Баллард была права в своей оценке.

“Будет интересно услышать мнение Рейеса о ней”, - сказал он.

“Я думал, эти парни разговаривали не с тобой”, - сказал Баллард. “Может быть, мне стоит взять Рейеса”.

“Нет. Ты делаешь это, и дело достается им и RHD. Позволь мне сделать это. Когда я объясню, что это может закончиться для него очень неловко, я думаю, он согласится встретиться со мной за пределами кампуса и поговорить ”.

“Идеально. Ты забирай его, а я поработаю над остальным материалом ”.

“Ты уверен?”

“Да, мой значок дает мне лучший доступ ко всему этому. Ты берешь Рейеса, я беру на себя все остальное ”.

Босх завел джип, чтобы отвезти ее обратно к ее собственной машине в Голливуд.

“И нам также нужно выяснить, как подойти к Клейтону Мэнли”, - сказал он, отъезжая от тротуара.

“Я думал, ты сказал, что он тебя раскусил”, - сказал Баллард. “Ты же не думаешь о том, чтобы вернуться туда, выдавая себя за клиента, не так ли?”

“Нет, это сгорело. Но если я смогу увести Мэнли куда-нибудь одного, я, возможно, смогу поставить это на карту ради него и заставить его понять, что его возможности сокращаются ”.

“Я бы хотел быть там ради этого”.

“Я хочу, чтобы ты был там, демонстрируя свой значок и пистолет. Тогда он будет знать, что его задница болтается там на ветру ”.

“Те времена, когда ты был с ним в его офисе...”

“Да?”

“Ты не сделал ничего такого, о чем мне нужно знать, верно? Ничего, что могло бы вызвать откат по делу?”

Босх подумал о том, что он должен ей сказать. О том, что он сделал и что можно было доказать, что он сделал.

“Единственное, что я сделал, это прочитал электронное письмо, которое появилось у него на экране”, - наконец сказал он. “Я говорил тебе это раньше. Это было, когда он вышел из комнаты, чтобы сделать копии. Я услышал звон и посмотрел на его электронную почту, и оно было от его босса Майклсона, называющего его дураком за то, что он впустил лису в курятник. Что-то в этом роде”.

“А ты - лиса”.

“Я - лиса”.

“И это все?”

“Ну, тогда я удалил это”.

“Ты удалил сообщение?”

“Да, я не хотел рисковать, чтобы он прочитал это, пока я был там, в офисе. Я должен был уйти, пока он не узнал ”.

“Ладно, ты никогда не говорил мне об этом, верно?”

“Правильно”.

“И, действительно, это было все, что ты сделал?”

Босх подумал о фотографиях, которые он сделал своим телефоном в кабинете Мэнли. Он решил оставить это при себе. На данный момент.

“Так оно и было”.

“Хорошо”.

47

На обратном пути в Голливуд, чтобы подбросить Баллард к ее машине, Босх позвонил Рейесу по его прямому номеру в RHD и включил громкую связь.

“Отдел ограблений и убийств, Рейес”.

“Рейес, это самый удачный звонок, который ты когда-либо принимал”.

“Кто такой — Босх? Это Босх? Я вешаю трубку ”.

“Ты делаешь, и ты можешь прочитать об этом в газете”.

“О чем, черт возьми, ты сейчас говоришь? Я что, на громкой связи?”

“Я за рулем, так что ты включи громкую связь. И я говорю о настоящем убийце судьи Монтгомери. Это скоро выйдет, и ты можешь выглядеть так, будто ты был частью этого, или ты и твой партнер можете выглядеть как те, кто совершенно неправильно понял это — что недалеко от истины, Рейес ”.

“Босх, я не играю в твои игры. Я—”

“Это не игра, Орландо. Это твой шанс исправить ошибку. Встретимся на розовых скамейках возле лифтов в Гранд-парке через час ”.

“Ни за что. Через час я собираюсь домой. Объезжай пробки”.

“Тогда помни, когда дерьмо разразится, что я был тем, кто дал тебе шанс стать частью этого. Один час. Будь там или объезжай пробки. На самом деле мне все равно. Я когда-то был в отряде, Рейес, и я хотел оказать тебе любезность. Прощай.”

Босх отключился.

“Ты думаешь, он появится?” - Спросил Баллард.

“Да, он появится”, - сказал Босх. “Когда я разговаривал с ним раньше, я думаю, он вроде как почувствовал, что это не CBA. Я думаю, что над ним издевался его напарник. Такое случается”.

“Я знаю”.

Босх посмотрел на нее, а затем снова на дорогу.

“Ты говоришь обо мне?” он спросил.

“Нет, конечно, нет”, - сказала она. “Кроме того, мы не партнеры. Официально.”

“Мы раскроем это дело, и оно может всплыть. Чем мы занимались”.

“Я не знаю. Оливас поручил мне дело Бэнкса. Я связал это с тобой и этим. Я не вижу никакой отдачи. Особенно теперь, когда Оливас у меня на поводке ”.

Босх улыбнулся. Баллард рассказала ему о разговоре, который у нее состоялся с Оливасом в CIV. Она думала, что заключенная ею сделка и запись, которая была у нее в качестве резервной копии, дали ей преимущество.

“Ты действительно думаешь, что держишь этого парня на поводке, да?”

“Не совсем. Но ты понимаешь, что я имею в виду. Он не хочет никаких волн. Он хочет красивую ровную поверхность, по которой он мог бы грести целый год. Он причиняет мне горе, и я собираюсь обратить это на него же. Он знает это”.

“Ты подключил весь мир”.

“На данный момент. Но ничто не длится вечно”.

Она припарковала свою патрульную машину на улице рядом с "Муссо", и Босх подъехал к ней сзади.

“Что ты теперь будешь делать?” - спросил он.

“Отправляйся в участок, поспи несколько часов в комнате с раскладушками, прежде чем идти на перекличку”.

“Раньше, когда я работал в Голливудском подразделении, мы называли это ”Люкс для новобрачных".

“Они все еще играют — по крайней мере, некоторые из парней старой школы. Некоторые вещи в отделе никогда не изменятся ”.

Босх подумал, что она имела в виду нечто более глубокое, чем комната для сна в участке.

“Хорошо, я воздержусь от звонков тебе после того, как разберусь с Рейесом”, - сказал он. “Ты позвонишь мне, когда проснешься”.

“Сойдет”, - сказал Баллард.

Она вышла из машины, и он поехал дальше. Тридцать минут спустя он сидел на розовой скамейке, второй по близости от здания лифта в Гранд-парке. Ближайшую скамейку занимал бродяга, который лежал, положив голову на грязный вещевой мешок, и читал книгу в мягкой обложке с оторванной. Босх не знал, знал ли Рейес, как он выглядит, но сомневался, что его примут за человека, который читает.

Через десять минут после назначенного времени встречи Босх был готов махнуть рукой на Рейеса. Он сидел на скамейке под таким углом, что ему было хорошо видно любого, кто шел через парк со стороны административного здания полиции. Но никто не шел. Босх наклонился вперед, чтобы подняться и не давить на колено, когда услышал, как сзади произносят его имя. Он не обернулся. Он подождал, и мужчина в костюме вышел из-за скамейки из-за его спины. Босх заметил неровную драпировку пиджака на бедрах и понял, что мужчина был вооружен. Ему было за тридцать, и он был совершенно лыс сверху, с монашеской челкой по бокам.

“Рейес?”

“Это верно”.

Мужчина сел на скамейку.

“Я чуть не пошел вон к тому парню с книгой”, - сказал Рейес. “Но я полагал, что у тебя было немного больше достоинства, чем это”.

“Это забавно, Орландо”, - ответил Босх.

“Итак, что я могу для тебя сделать, Босх? Мне нужно выехать в Дуарте, и пробки там будут просто ублюдочными ”.

Босх указал в сторону здания с лифтами. Они находились под углом, аналогичным тому, который был виден с камеры на фасаде здания суда позади них. Они не могли видеть место, где судья Монтгомери был смертельно ранен ножом.

“Расскажите мне о присяжном”, - попросил Босх.

“Кто?” - спросил я. Сказал Рейес. “Какой присяжный?”

“Свидетель. Лори Ли Уэллс. Ваше имя есть в отчете. Ты брал у нее интервью.”

“Так вот в чем дело? Забудь об этом, мы не собираемся подробно описывать каждый этап расследования. Она была пустой тратой времени, а теперь ты тратишь мое время. Я иду домой”.

Рейес встал, чтобы уйти.

“Садись, Орландо”, - сказал Босх. “Она была убийцей, и ты упустил это. Садись, и я расскажу тебе об этом ”.

Рейес остался стоять. Он указал вниз, на Босха.

“Чушь собачья”, - сказал он. “Ты просто ищешь отпущения грехов. Ты освободил настоящего убийцу, и теперь ты хватаешься за соломинку. Та женщина ничего не видела, ничего не слышала. Она слушала Guns N’Roses, Босха. Получилось громко.”

“Это приятная деталь”, - сказал Босх. “Этого не было в вашем отчете. Ни в том, ни в другом не было ничего о том, чтобы проверить ее ”.

“Я проверил ее. Она была чиста”.

“Ты имеешь в виду, что ты проверил ее имя. Но если бы вы пошли в ее квартиру и постучали в ее дверь, вы бы увидели, что настоящая Лори Ли Уэллс с Диккенс-стрит, Шерман Оукс, была не той Лори Ли Уэллс, у которой вы брали интервью. Тебя обманули, Орландо. Садись, и мы сможем обменяться информацией. Я расскажу тебе об этом”.

Рейес колебался, даже нервничал. Это было так, как будто одна нога хотела направиться к Дуарте, а другая - к скамейке запасных. Босх привел ему свой последний аргумент.

“Знаете ли вы, что предполагаемый присяжный, с которым вы разговаривали, является подозреваемым номер один по другому делу RHD? Хрустящая тварь, которую они подобрали прошлой ночью. Это был хит, замаскированный под что-то другое. Совсем как в Монтгомери”.

Рейес, наконец, сел.

“Ладно, Босх, давай послушаем. И лучше бы он был хорошим ”.

“Нет, это так не работает. Сначала ты поговоришь со мной. Я хочу знать об интервью. Как ты нашел ее, где ты говорил с ней. Ты говоришь со мной, потом я говорю с тобой ”.

Рейес покачал головой, раздраженный тем, что ему пришлось начать первым. Но потом он начал рассказывать историю.

“Все просто. Мы собрали видеозапись, затем мы посмотрели видео. Мы видели женщину и опознали бирку присяжных. Я забыл, что делал Гасси, но я пришел сам. Очевидно, у нас не было названия, поэтому я попросил осмотреть комнату для собраний присяжных. Никто не мог сравниться с ней. Секретарь жюри присяжных сказал мне, что в тот день они отправили три группы в залы суда для отбора присяжных. Я тоже проверил их, но все равно не увидел ее. Я знал, что она не могла уже заниматься делом, потому что она приходила слишком рано для этого. Я имею в виду, на пленке. Испытания начинаются не раньше десяти каждый день. Она на записи до восьми.”

“Так как ты ее нашел?”

“Секретарь жюри сказал мне проверить кафетерий рядом с залом собраний присяжных. Я сделал это, и там была она. Пью кофе и читаю книгу. Светлые волосы выделялись, понимаешь? Я знал, что это была она ”.

“Так ты подходишь?”

“Да, я зарегистрировал ее, рассказал ей об убийстве и о том, что она была на видео. Я хотел отвести ее обратно в паблик для интервью, но она сказала, что входит в состав жюри и хочет остаться в кафетерии. Я разговаривал с ней там ”.

“Ты не записал это?”

“Нет, если бы она оказалась ценным свидетелем, я бы прошел с ней все девять ярдов. Но она не была. Я понял это довольно быстро, когда стало ясно, что она не знает, что произошло в двадцати футах позади нее. На ней были наушники, помнишь?”

“Да, Guns N’Roses. Вы проверили ее документы?”

“Я не смотрел на ее права, если ты это имеешь в виду. Но я знал, что секретарь присяжных получит все это, если нам это понадобится. Послушай, Босх, теперь твоя очередь. Скажи мне, что, по твоему мнению, у тебя есть и что, по твоему мнению, ты знаешь.”

“Еще один вопрос. После того, как вы поговорили с ней и узнали ее имя, вы пошли к секретарю жюри и подтвердили, что она была настоящим присяжным? ”

“Зачем мне это делать, Босх?”

“Итак, ответ отрицательный. Вы нашли ее сидящей в кафетерии, но вы не убедились, что она была там законно в качестве присяжного ”.

“Мне не нужно было. Она ничего не видела, она ничего не слышала, она была бесполезна для меня как свидетель. Теперь, ты собираешься рассказать мне, что, по-твоему, ты знаешь о ней, или нет?”

“Я знаю, что настоящая Лори Ли Уэллс, которая живет по адресу, указанному вами в отчете, никогда не вызывалась в суд присяжных во время убийства и не была женщиной на видео”.

“Трахни меня. И вы связываете женщину на видео с тем адвокатом, с которым у Монтгомери были проблемы?”

“Работаю над этим. Эта адвокатская контора представляет сторону, которая может быть причастна к поджогу-убийству, и та же самая женщина снята на видео в непосредственной близости от этого убийства. Я думаю, она наемный убийца, который работает на кого-то, кого представляет юридическая фирма. Есть и другие связи — в основном через Лас—Вегас, - и мы работаем над ними также ”.

“Кто такие ‘мы’, Босх? Только не говори мне, что ты втянул в это адвоката Халлера.”

“Нет, не он. Но тебе не обязательно знать, с кем я работаю. Тебе нужно сидеть тихо, пока я не соберу все это воедино, а затем мы принесем это тебе. Тебя это устраивает, Орландо?”

“Босх, ты даже не—”

Его прервало жужжание из его кармана. Он достал свой телефон и посмотрел на сообщение. Он собирался ввести ответ, когда ему позвонили по телефону, и он снял трубку. Он поднял руку к Босху, чтобы тот не заговорил. Он выслушал звонившего, а затем задал один вопрос: “Когда?” Он послушал еще немного, прежде чем сказать: “Хорошо, я направляюсь туда прямо сейчас. Забери меня у входа”.

Он отключил звонок и встал.

“Мне нужно идти, Босх”, - сказал он. “И, похоже, ты опоздал на день и у тебя не хватает доллара”.

“О чем ты говоришь?” - Спросил Босх.

“Клейтон Мэнли только что совершил прыжок с офисной башни в Банкер-Хилл. Он забрызгал всю Калифорнийскую площадь ”.

Босх на мгновение был ошеломлен. Затем на краткий миг он подумал о вороне, которая ударилась о зеркальное стекло в кабинете Мэнли, а затем упала со стены здания.

“Откуда они знают, что это был он?” - спросил он.

“Потому что он разослал прощальное электронное письмо всей фирме”, - сказал Рейес. “Затем он поднялся и прыгнул”.

Рейес повернулся и пошел прочь, направляясь обратно в паблик, чтобы поймать попутку со своим партнером.

Баллард

48

Вместо того, чтобы лечь спать, Баллард позвонил в метро Лас-Вегаса по номеру, указанному в полицейском отчете, который предоставила Лори Ли Уэллс. Но она была удивлена, когда ответивший голос сказал “ОКИ”.

У каждого правоохранительного учреждения был свой собственный словарь сокращений, аббревиатур и сокращенных ссылок на специализированные подразделения, офисы и местоположения. Гарри Босх однажды пошутил, что в полиции Лос-Анджелеса есть штатное подразделение, занимающееся разработкой сокращений для различных подразделений. Но Баллард знала, что обычно OC означает Организованную преступность, и что заставило ее задуматься, так это то, что в отчете Уэллса речь шла о краже бумажника.

“ОКИ, я могу тебе помочь?” - повторил голос.

“Э-э, да, я ищу детектива Тома Кенворта?” - Сказал Баллард.

“Пожалуйста, подожди”.

Она ждала.

“Кенворт”.

“Детектив, это детектив Рене Баллард, полицейское управление Лос-Анджелеса. Я звоню, потому что мне интересно, можете ли вы помочь мне с некоторой информацией по делу об убийстве, которое я расследую.”

“Убийство в Лос-Анджелесе? Как мы можем помочь вам отсюда, из Лас-Вегаса?”

“В прошлом году вы взяли отчет у женщины по имени Лори Ли Уэллс. Ты помнишь это имя?”

“Лори Ли Уэллс. Лори Ли Уэллс. Ох, нет, не совсем. Она твоя жертва?”

“Нет, с ней все в порядке”.

“Ваш подозреваемый?”

“Нет, детектив. Ее кошелек был украден в Вегасе в месте под названием "Логово дьявола", и это привело к краже ее личности. Что-нибудь из этого тебе еще ни о чем не напоминает?”

Последовала долгая пауза, прежде чем Кенворт ответил.

“Могу я узнать твое имя еще раз?”

“Renée Ballard.”

“И ты сказал Голливуд”.

“Да, Голливудский отдел”.

“Хорошо, я собираюсь перезвонить тебе примерно через пять минут, хорошо?”

“Мне действительно нужно получить кое-какую информацию. Это убийство”.

“Я знаю это, и я перезвоню тебе. Пять минут.”

“Хорошо, я дам тебе свой прямой номер”.

“Нет, мне не нужен твой прямой номер. Если ты настоящий, я найду тебя. Поговорим с тобой через пять.”

Он отключился, прежде чем Баллард успел сказать что-нибудь еще.

Баллард положил трубку и начал ждать. Она понимала, что делает Кенворт — убеждается, что он разговаривает с настоящим полицейским по реальному делу. Она перечитала отчет полиции метро, который дала ей Лори Ли Уэллс. Менее чем через минуту она услышала свое имя по внутренней связи станции, сообщающее ей, что ей звонят по линии 2. Это был Кенворт.

“Извини за это”, - сказал он. “В наши дни нельзя быть слишком осторожным”.

“Вы работаете с организованной преступностью, я понимаю”, - сказал Баллард. “Итак, кто украл личность Лори Ли Уэллс?”

“Ну, подождите секунду, детектив Баллард. Почему бы нам не начать с того, что ты расскажешь мне, над чем ты работаешь? Кто мертв и как в нем появилось имя Лори Ли Уэллс?”

Баллард знала, что если она пойдет первой, Кенворт будет контролировать поток информации, идущий в обоих направлениях. Но казалось, что у нее не было выбора. Его ответный звонок и уклончивая манера поведения подсказали ей, что Кенворт не собирался давать, пока не получит.

“На самом деле у нас два убийства, одно в прошлом году, а другое на прошлой неделе”, - сказала она. “Нашей жертвой в прошлом году был судья верховного суда, которого ударили ножом по дороге в здание суда. Наша жертва на прошлой неделе сгорела заживо. На данный момент мы выявили две связи: одна и та же юридическая фирма представляла интересы игроков, которые, вероятно, были вовлечены в каждое из этих, казалось бы, не связанных между собой дел, — и затем, есть женщина ”.

“Та женщина?” - Спросил Кенворт.

“У нас есть одна и та же женщина на видео в непосредственной близости от каждого места преступления. На ней другие парики и одежда, но это та же женщина. В первом случае, убийстве судьи, она даже была привлечена в качестве возможного свидетеля и представилась полиции как Лори Ли Уэллс, сообщив правильный адрес той самой Лори Ли Уэллс, у которой в прошлом году в Лас-Вегасе украли кошелек и удостоверение личности. Проблема в том, что мы поехали по этому адресу и поговорили с настоящей Лори Ли Уэллс, и она не та женщина на видео. Она рассказала нам о том, что произошло в Вегасе, и это то, что привело меня к тебе ”.

В Кенворте было молчание.

“Ты все еще там?” Подсказал Баллард.

“Я здесь”, - сказал Кенворт. “Я тут подумал. На этих видео у вас есть четкий снимок женщины?”

“Не совсем. Она была умна в этом. Но мы опознали ее по походке”.

“Ее походка”.

“Она увлечена. Вы можете увидеть это в обоих видеороликах. Это что-нибудь значит для тебя?”

“ ‘ворвался’? Нет. Я даже не знаю, что это значит ”.

“Хорошо, тогда что вы можете рассказать мне о деле Лори Ли Уэллс? Вы установили личность женщины, которая присвоила ее личность? Ты работаешь на организованную преступность. Я должен предположить, что ее дело превратилось в нечто большее ”.

“Ну, у нас здесь есть несколько организованных групп, которые занимаются кражей личных данных в крупных масштабах, так что многое из этого проходит через наш офис. Но в случае с Уэллсом мы взяли его, потому что он соответствовал месту, которое мы рассматривали ”.

“Логово дьявола”.

Кенворт молчал, демонстративно не подтверждая предположение Балларда.

“Ладно, если ты не хочешь говорить о Логове дьявола, тогда давай поговорим о Бэтмене”, - сказал Баллард.

- “Бэтмен”? - спросил я.

“Давай, Кенворт. Доминик Бутино.”

“Это первый раз, когда ты упомянул его. Как он участвует в этом?”

“Юридическая фирма, которая связывает все это, также ответила Бутино по здешнему делу. Они выиграли это. Позвольте мне просто спросить вас, детектив, раз уж вы в отделе расследований — вы когда-нибудь слышали о нападающем на женщину, возможно, работающем на Бутино или на Организацию?”

Как уже становилось обычным, Кенворт ответил не сразу. Казалось, ему приходилось тщательно взвешивать каждую информацию, которую он в конце концов передал Баллард.

“Это не такой уж сложный вопрос”, - наконец сказал Баллард. “У тебя либо есть, либо нет. Твоя нерешительность предполагает, что у тебя есть.”

“Ну, да”, - сказал Кенворт. “Но это скорее слухи, чем что-либо еще. Мы тут и там собирали информацию о женщине, которая занимается контрактами для Организации.”

“Что за слухи?”

“У нас был парень — парень со связями — приехавший сюда из Майами. Он оказался мертвым в своем номере в отеле "Клеопатра". Камеры наблюдения казино показали, как он поднимался наверх с женщиной. Сцена выглядела как самоубийство — он высосал пулю. Но чем больше мы изучали это, тем больше мы думаем, что это был хит. Но это было девять месяцев назад, и мы ничего с этим не добились. Он остыл”.

“Звучит как наша девушка. Я бы хотел посмотреть видео ”.

Кенворт сделал свою обычную паузу.

“Я покажу тебе свой, если ты покажешь мне свой”, - подсказал Баллард. “Здесь мы можем помочь друг другу. Если это одна и та же женщина, у нас есть что-то важное. Дай мне свой e-mail, и я отправлю тебе все, что у нас есть. Ты посылаешь мне то, что у тебя есть. Это то, что делают сотрудничающие полицейские агентства ”.

“Я думаю, что все будет в порядке”, - наконец сказал Кенворт. “Но у нас нет ее лица. В городе камер она, казалось, знала, где находится каждая из них ”.

“Здесь то же самое. Какое у тебя электронное письмо? Я пришлю тебе первое видео. Ты возвращаешь мне свой, а потом я пришлю тебе наш второй. Договорились?”

“Договорились”.

После отключения Баллард загрузил видео из "Мако", на котором видно, как подозреваемый покупает бутылку "Тито" и пользуется банкоматом. На электронную почту Кенворт, она написала Черная Вдова в теме, потому что так звали Балларда было придумать для темноволосых, мрачно одетые версия подозреваемого в убийстве.

Кенворт перенес свои телефонные манеры в этикет электронной почты : через полчаса Баллард ничего не получил взамен от детектива из Лас-Вегаса. Она начала чувствовать, что ее обманули, и собиралась позвонить ему, когда пришло ответное электронное письмо с темой "Черная вдова". К нему были прикреплены два видеоролика с надписями CLEO1 и CLEO2. Единственное сообщение в электронном письме гласило: “Машина в КЛЕО2 была украдена, подожжена в Саммерленде”.

Баллард скачал и просмотрел видео.

Первой была запись с камеры, на которой был запечатлен мужчина в рубашке Джимми Баффета, играющий в блэкджек за столом для крупных игроков в Cleopatra. Баллард предположил, что он был будущей жертвой. Женщина, сидевшая рядом с ним, не разыгрывала никаких раздач. У нее были длинные и густые светлые волосы, которые казались париком. Ее густая челка действовала как козырек, защищая ее наклоненное вниз лицо от захвата камерой.

Мужчина обналичил свои фишки, затем ракурсы камеры изменились, когда пара вышла из-за стола и направилась к лифту, зарезервированному для апартаментов tower. Женщина держала голову опущенной и подальше от камер. Она несла что-то похожее на большую белую сумку, перекинутую через плечо, на ней были черные брюки-парашют и короткий топ. Последним снимком, показанным на видео, была пара в лифте, кнопка 42 на панели светилась, когда они поднимались. Временная метка на снимке с лифтом показала, что они выходят на сорок втором этаже в 01:12:54, а затем видео закончилось.

Баллард отправился в CLEO2. Это видео начиналось с камеры лифта и временной отметки 01:34:31 и показывало, как женщина поднимается на борт на сорок втором этаже. На ней была широкополая шляпа, которая полностью скрывала ее лицо. Можно было разглядеть только небольшую прядь черных волос, спускающуюся по ее спине. На ней были черные брюки, блузка и сандалии. Ночная сумка, перекинутая через ее плечо, была черной, но имела те же размеры, что и на видео CLEO1.

Женщина вышла из лифта на уровне казино, и камеры последовали за ней через обширное игровое пространство и двери гаража. Она прошла по проходу на парковке, села в серебристый внедорожник Porsche и уехала.

Благодаря сообщению Кенворта Баллард узнал о судьбе Porsche.

Баллард перемотал видео и снова увидел, как женщина идет по проходу на парковке. Она отметила, что походка была слегка нетвердой.

“Черная вдова”, - прошептал Баллард.

Выполняя свою сделку, она загрузила видео из Гранд-парка и отправила его Кенворту с сообщением:

Это та же женщина, что и на твоих видео. Уже три 187-х годов. Нам нужно поговорить.

После отправки она поняла, что 187, возможно, не является номером уголовного кодекса за убийство в Неваде. Она также поняла, что не только метро Вегаса и полиции Лос-Анджелеса нужно поговорить, но и полиции Лос-Анджелеса нужно поговорить между собой. Дело дошло до того, что ей нужно было ввести Оливаса в курс дела и поставить перед ним задачу о межведомственном сотрудничестве с Вегасом.

Но прежде чем она сделала это, она должна была рассказать своему собственному партнеру.

Баллард позвонила Босху, и он сразу же взял трубку. Но его голос был заглушен фоновым шумом уличного движения и ревущей сиреной. Ей удалось услышать, как он крикнул: “Держись”.

Она ждала, пока он, по-видимому, поднимал стекла в своей машине и надевал наушники.

“Renée?”

“Гарри, где ты? Что происходит?”

“Направляюсь к Банкер-Хилл за пожаром. Клейтон Мэнли только что спустился на тридцать два этажа без лифта.”

“О, черт. Он прыгнул?”

“Это то, что они говорят. Кто знает? RHD берет это на себя. Густафсон и Рейес. Я направляюсь туда, посмотрим, что я смогу выяснить ”.

“Послушай, Гарри, будь осторожен. Все складывается воедино. Я разговаривал с Vegas Metro. У них там дело, убийство. Они прислали видео, и это наша девушка. Черная вдова.”

“Так они ее называют?”

“Нет, на самом деле, я назвал ее так, когда отправлял им наши видео”.

“Что там за дело вон там?”

“Связан смафией. Какой-то операционный директор из Майами зарегистрировался в "Клеопатре", но не выехал. Это была инсценировка самоубийства — как будто он проглотил пулю. Но у них есть видео, как он поднимается в комнату с Черной вдовой. Затем она спускается, в другом парике, в другом облике. Но у нее есть походка. Это она. Я уверен.”

Наступила тишина, но с Босхом Баллард к этому привык.

“Фальшивое самоубийство”, - наконец сказал он.

“Как с Мэнли”, - сказал Баллард. “Но почему RHD принимает это, если это предположительно самоубийство?”

“Я не знаю. Возможно, то, что я рассказала Рейесу, заставило их снова обратить внимание на Мэнли. Я как раз рассказывал ему, как им не хватало Мэнли, когда ему позвонили. В любом случае, я подтягиваюсь. Я собираюсь посмотреть, смогу ли я подняться в фирму ”.

“Гарри, она могла быть там, наверху. Или, по крайней мере, все еще поблизости.”

“Я знаю”.

“Ну, если они почувствовали необходимость избавиться от Мэнли, они могли бы чувствовать то же самое по отношению к тебе. Ты тот, кто вошел туда и все переполошил ”.

“Я знаю”.

“Так что не заходи внутрь. Просто подожди меня там. Я уже в пути”.

Bosch

49

Босх затормозил у обочины сразу за художественным музеем на Гранд-авеню. Он открыл бардачок и достал две вещи: маленький шестизарядный пистолет в пристегнутой к поясу кобуре и старое удостоверение полицейского управления Лос-Анджелеса, которое он должен был сдать после выхода на пенсию, но заявил, что потерял.

Теперь он пристегнул пистолет к поясу, а удостоверение личности положил в карман пальто. Он включил мигалки джипа и вышел. Проходя мимо музея по направлению к Калифорния Плаза, он увидел Густафсона и Рейеса, стоящих у открытого багажника своей машины без опознавательных знаков и достающих оборудование, которое им могло понадобиться для расследования. Босх проложил к ним путь. Густафсон видел, как он приближался.

“Что ты здесь делаешь, Босх?” - спросил он. “Ты не из полиции Лос-Анджелеса, тебя не разыскивают”.

“Вас, ребята, даже не было бы здесь, если бы не я”, - сказал Босх. “Ты был бы—”

“Для протокола, Босх, я все еще думаю, что ты полон дерьма”, - сказал Густафсон. “Так что теперь ты можешь идти. Пока-пока”.

Густафсон захлопнул багажник машины, чтобы подчеркнуть увольнение Босха.

“Ты меня не слушаешь”, - сказал Босх. “Это не самоубийство, и нападавший все еще может быть в том здании”.

“Верно. Орландо только что рассказал мне все о твоей соблазнительнице. Это хорошая песня ”.

“Тогда почему ты здесь, Густафсон? С каких это пор RHD занимается самоубийствами?”

“Этот парень совершает прыжок, его имя всплывает в нашем деле, нам звонят. Пустая трата моего гребаного времени ”.

Густафсон прошел мимо него и направился к месту происшествия на площади. Рейес послушно последовал за Босхом и не сказал ни слова.

Босх посмотрел им вслед, а затем осмотрел местность. В дальнем конце здания была толпа, где Босх мог видеть людей в форме службы безопасности, оцепляющих периметр вокруг синего брезента, которым было накрыто тело Клейтона Мэнли. Врачи скорой помощи направлялись в ту сторону, и Густафсон с Рейесом не сильно отставали от них. Даже издалека Босх мог видеть, что синий брезент был всего в нескольких футах от здания.

В самоубийствах не было ничего обычного, но за годы работы Босх знал, что прыгуны обычно отталкиваются от конструкции, с которой они упали. Всегда существовали “отталкивания”, но этот метод не был таким точным или окончательным, как отталкивание. Здания часто имели архитектурные парапеты, строительные леса для мытья окон, навесы и другие элементы, которые могли помешать прямому падению. Последнее, чего хотел самоубийца, это разбиться при падении и скатиться вниз по стене здания, возможно, оставшись внизу живым.

Босх отклонился от пути, по которому шли остальные, и направился ко входу в здание. По пути он оглядел Калифорнийскую площадь. Он был окружен с трех сторон офисными башнями. Тот, к которому он направлялся, был самым высоким, но Босх предположил, что камеры, расположенные где-нибудь на площади, запечатлели падение Мэнли. По ним можно было бы определить, был ли он в сознании, когда упал.

Подойдя к вращающимся стеклянным дверям у входа в вестибюль, он сунул руку в карман, достал свое старое удостоверение личности и прикрепил его к нагрудному карману куртки. Он знал, что теперь план состоял в том, чтобы продолжать двигаться и не останавливаться достаточно долго, чтобы кто-нибудь смог прочитать дату на нем.

Как только он прошел через дверь, он увидел круглую стойку безопасности с табличкой, гласящей, что посетители должны предъявить удостоверение личности, прежде чем им разрешат подняться. Босх уверенно направился к нему. За прилавком сидели мужчина и женщина, оба в синих блейзерах с именными бирками.

“Детектив Босх, полиция Лос-Анджелеса”, - сказал он. “Кто-нибудь из моих коллег спрашивал о сегодняшних посетителях в "Майклсон и Митчелл" на шестнадцатом этаже?”

“Пока нет”, - ответила женщина. На ее бейджике с именем было написано "РЕЙЧЕЛ".

Босх перегнулся через стойку, как будто хотел посмотреть на экран перед Рейчел. Он поставил локоть на мраморную столешницу и поднял руку к подбородку, как будто обдумывая ее ответ. Это позволило ему закрыть предплечьем ей вид на свой идентификационный жетон.

“Тогда можем мы взглянуть?” - сказал он. “Всем посетителям фирмы”.

Рейчел начала печатать. Ракурс, под которым Босх смотрел на ее экран, был слишком резким, и он не мог видеть, что она делала.

“Я могу только сказать вам, кто был внесен в список посетителей этим утром”, - сказала Рейчел.

“Это прекрасно”, - сказал Босх. “Было бы сказано, к какому юристу в фирме они обращались?”

“Да, я могу обеспечить это, если потребуется”.

“Спасибо тебе”.

“Это из-за самоубийства?”

“Мы пока не называем это самоубийством. Нам нужно расследовать это, и именно поэтому мы хотим посмотреть, кто приходил сегодня в фирму ”.

Босх повернулся и посмотрел сквозь стеклянные стены вестибюля. У него не было представления о сцене смерти, но он чувствовал, что опередил Густафсона и Рейеса всего на несколько ходов. Один из них скоро должен был отправиться в фирму.

“Хорошо, он у меня здесь”, - сказала Рейчел.

“Это что-нибудь, что ты можешь распечатать для меня?” - Спросил Босх.

“Не проблема”.

“Спасибо”.

Рейчел прошла вдоль стойки к принтеру и взяла две страницы из лотка. Она протянула их Босху, который взял их, обходя стойку по направлению к лифтам.

“Я собираюсь подняться до шестнадцати”, - сказал он.

“Подожди”, - сказала Рейчел.

Босх замер.

“Что?” - спросил он.

“Вам нужна карточка посетителя, чтобы пройти к лифтам”, - сказала Рейчел.

Босх забыл, что лифтовой вестибюль защищен электронными турникетами. Рейчел запрограммировала карточку и протянула ее ему.

“Вот так, детектив. Просто вставьте его в щель на турникете”.

“Благодарю тебя. Как мне получить доступ на крышу?”

“Вы можете добраться до тридцать второго, но оттуда вам придется подняться по служебной лестнице наверх. Она должна была быть заперта, но, думаю, сегодня этого не было ”.

“Как сотрудники добираются до своих офисов?”

“Они заходят на подземную парковку на Хилл-стрит, поднимаются на лифте на этот уровень, затем все проходят через турникеты. Сотрудники получают постоянные карточки.”

“Хорошо, спасибо”.

“Будь осторожен там, наверху”.

Босх решил сначала подняться на крышу. Поднимаясь на лифте, он пытался представить, как это сделала Черная вдова. Она каким-то образом заманила Мэнли на крышу, а затем столкнула его, или вывела его из строя и столкнула вниз. Вопрос был в том, как она затащила его туда. Заставить его под дулом пистолета пройти через юридическую фирму и подняться на лифте наверх было бы слишком рискованно. Просто вероятность того, что кто-то мог быть в лифте, казалось бы, исключает это как возможность. Но каким-то образом она затащила Мэнли туда.

Когда лифт поднимался, он впервые взглянул на распечатку, которую получил на стойке безопасности. Он, конечно, знал, что Черная вдова могла прибыть в качестве сотрудника или с сотрудником, но тем не менее он изучил имена семнадцати посетителей в списке. Никто из них не был Лори Ли Уэллс. Это было бы слишком просто. Но только четверо были женщинами, ни одна не навещала Мэнли, и только одна навещала Майклсона или Митчелла. Это была Соня Соквин, которая прибыла в 14:55 пополудни на трехчасовую встречу с Майклсоном. Исходя из того времени, когда Рейес получил звонок, сидя с Босхом, он подсчитал, что Мэнли выпал из здания и разбился насмерть где-то между 15:50 и 16:00 вечера.

Лифт открылся, и Босх вышел. Он оглядел коридор и увидел офицера в форме, стоящего перед открытой дверью, которую Босх предположил как служебный вход на крышу. Он шел тем путем.

“Кто-нибудь уже поднимался наверх?” он спросил.

“Пока нет”, - сказал офицер. “Возможно, это место преступления”.

Когда Босх подошел ближе, он увидел, что на бейджике офицера написано "ОЛМАН".

“Я поднимаюсь наверх”, - сказал Босх.

Офицер колебался, разглядывая удостоверение Босха. Но Босх повернулся, как будто хотел посмотреть назад, в конец коридора.

“Это единственный путь наверх?” он спросил.

“Да, сэр”, - сказал Олман. “Дверь была открыта, когда я поднялся сюда”.

“Ладно, дай мне взглянуть. Мой напарник, Рейес, скоро встанет. Скажи ему, что я наверху ”.

“Да, сэр”.

Олман отступил в сторону, и Босх вошел в большое подсобное помещение, в котором была железная лестница, ведущая на крышу.

Босх медленно поднимался по лестнице, бережно относясь к своему хирургически восстановленному колену. До него было по меньшей мере тридцать шагов. Добравшись до верха, он прислонился к стальным перилам, чтобы перевести дыхание, а затем толкнул дверь.

Стая ворон взлетела в воздух, когда металлическую дверь подхватило ветром и резко ударило о стену. Босх вышел из машины. Вид был великолепный. На западе он мог видеть солнце, начинающее опускаться к Тихому океану, оранжевый шар отражался на иссиня-черной поверхности по меньшей мере в двадцати милях от него.

Он направился к дальнему краю, где здание изгибалось и которое, по его мнению, было точкой, с которой упал Мэнли. Он медленно шел и осматривал землю, двигаясь сначала по вертолетной площадке, а затем по полосе гравия на гудроне. Вертолет полиции Лос-Анджелеса кружил над нами. Сильный ветер обдувал его тело, напоминая, что не следует подходить слишком близко к краю.

Он чувствовал, что смола под ногами размягчилась под прямыми солнечными лучами дня.

Дверь за ним захлопнулась, и он резко обернулся, прижав руку к бедру.

Там никого не было.

Ветер.

Парапет высотой в два фута тянулся вдоль края здания. У него была металлическая заглушка, на которой находилась осветительная полоса, которая ночью выделяла края здания синим цветом. Зеркальная башня выглядела обычной днем, но выделялась на фоне городского пейзажа после захода солнца.

Недалеко от края он увидел неровности в гравии — отклонение длиной в три фута, где гравий был счищен с гудрона. Он опустился, обхватив свое новое колено рукой, и принял стойку бейсбольного кэтчера. Он изучил отметины и решил, что это мог быть след от волочения или скольжения, возникший во время борьбы. Но, похоже, это произошло недавно: смола не посерела под воздействием солнца и смога, как это было в других местах.

Над головой с шумом пролетел вертолет. Босх не поднял глаз. Он изучил то, что, как он был уверен, было отметиной, оставленной Клейтоном Мэнли, прежде чем перелезть через край и опуститься на твердую землю, как подбитой вороной.

50

Еще один полицейский стоял на страже в приемной на шестнадцатом этаже. На его бейджике с именем было написано по-французски.

“Кто-нибудь из моих парней уже здесь?” - Спросил Босх.

“Пока нет”, - сказал офицер.

“Ты не даешь людям уйти?”

“Это верно”.

“Когда ты добрался сюда?”

“Мы были под седьмым номером в ресторанном дворике через дорогу. Мы приехали довольно быстро после звонка. Может быть, двадцать пять минут назад.”

“Мы”?"

“Мой напарник наверху. У фирмы есть лифты и на втором этаже.”

“Ладно, мне нужно вернуться в офис жертвы”.

“Да, сэр”.

Босх прошел мимо замшевого дивана и направился к лестнице, но затем о чем-то подумал и вернулся к офицеру.

“Офицер Френч, кто-нибудь пытался уйти, пока вы были здесь?”

“Всего пара человек, сэр”.

“Кто?” - спросил я.

“Я не запомнил имен. Мне не говорили этого делать ”.

“Мужчина или женщина?”

“Двое парней, они сказали, что должны обратиться в суд. Я сказал им, что мы добьемся их освобождения как можно скорее. Они сказали, что позвонят в зал суда, чтобы их уведомили ”.

“Хорошо, спасибо”.

Босх снова обошел лестницу. Он был убежден, что Черная вдова пришла и ушла. Он тихо двинулся по коридору. Дверь в кабинет Майклсона была закрыта, но дверь в кабинет Митчелла была открыта, и, проходя мимо, Босх увидел пожилого мужчину с седеющими волосами, который стоял у окна от пола до потолка и смотрел вниз, на площадь.

Дверь в кабинет Клейтона Мэнли тоже была закрыта. Босх приложил к нему ухо и прислушался к разговору, но ничего не услышал. Он натянул рукав куртки на ладонь и нажал на ручку, чтобы открыть дверь.

Офис был пуст. Он вошел и закрыл дверь, затем отступил в сторону от двери и осмотрел комнату в целом. Сначала он проверил пол и не увидел никаких вмятин на ковре или чего-либо еще, что могло бы вызвать подозрение или интерес. Осмотрев остальную часть комнаты, он не увидел никаких признаков того, что имела место борьба.

Он встал и обошел стол, снова используя манжету своего пальто, чтобы нажать пробел на компьютере. Экран ожил, но был защищен паролем. Продолжая надевать наручник на руку, он открыл ящики стола, не найдя ничего примечательного, пока не добрался до первого из нижних ящиков для папок. Ключ все еще был в замке. Ему удалось повернуть его рукавом, и там, поверх нескольких папок, лежали документы, которые Босх передал Мэнли тем утром. Босх увидел, что на полях верхнего листа было несколько заметок.

Как только он достал документы из ящика, дверь в офис распахнулась, и на пороге появился человек, которого Босх видел у окна в кабинете Митчелла. Он был выше, чем Босх предположил при первом взгляде. Острые плечи, толстые в середине, но не толстые. Сорок лет назад он мог бы играть на линии атаки.

“Кто ты?” - спросил он. “Вы из полиции? Вы не имеете права просматривать документы адвоката, живого или мертвого. Это возмутительное поведение ”.

Босх знал, что на эти вопросы не было ни хорошего ответа, ни блефа. Он попал в переделку. Единственное, что, по-видимому, его устраивало, так это то, что Митчелл — если это был Митчелл — не узнал его. Это натолкнуло Босха на мысль о возможности того, что Митчелл не знал и был изолирован от гнусных действий своей собственной юридической фирмы.

“Я сказал, кем, черт возьми, ты себя возомнил, приходя сюда и просматривая конфиденциальную информацию?” мужчина потребовал.

Босх решил, что его единственной защитой было нападение.

Он снял с куртки идентификационную бирку, протянул ее, затем сунул в карман куртки.

“Я был полицейским, но не больше”, - сказал он. “И я не случайно просматриваю файлы Мэнли. Я пришел за своими собственными документами. Он мертв, и я хочу вернуть свои вещи ”.

“Тогда, что вы делаете, это нанимаете нового адвоката, и он запрашивает файлы в качестве вашего представителя”, - сказал мужчина. “Вы не вламываетесь в офис и не крадете документы из ящика стола”.

“Я не вламывался. Я вошел. И я не собираюсь красть то, что уже принадлежит мне ”.

“Как тебя зовут?”

“Bosch.”

Имя не произвело заметного впечатления на мужчину в дверном проеме, что еще больше подтверждает предположение Босха.

“У меня была назначена встреча с Мэнли”, - сказал Босх. “Я зашел подписать бумаги и обнаружил, что он забрызган по всей площади там внизу. Я хочу свое досье, и я хочу документы, которые я ему передал, и я хочу убраться отсюда ”.

“Я же говорил тебе, это так не работает”, - сказал мужчина. “Ты ничего не берешь из этой комнаты. Ты понимаешь?”

Компания Bosch решила пойти другим путем.

“Ты Митчелл, верно?”

“Сэмюэл Митчелл. Я был соучредителем этой фирмы двадцать четыре года назад. Я председатель и управляющий партнер ”.

“Управляющий партнер. Это значит, что вы собираете деньги, но не участвуете в делах, верно?”

“Сэр, я не собираюсь говорить с вами о своей работе или этой фирме”.

“И поэтому вы, вероятно, не знали, чем занимались Мэнли и ваш партнер Майклсон. Ты не знал об этой женщине?”

“Женщина? Какая женщина? О ком ты говоришь?”

“Соня Соквин. Лори Ли Уэллс. Черная вдова — как бы они ее ни называли. Женщина, которую они использовали, чтобы довести дело до конца, когда не было другого способа — законного — сделать это ”.

“Ты не имеешь для меня смысла, и я хочу, чтобы ты ушел. Итак. Полиция прибудет сюда с минуты на минуту ”.

“Я знаю. И это не очень хорошо для тебя, Сэмюэль. Это все распутает. Где она? Где Соня Соквин?”

“Я не знаю, о ком или о чем ты говоришь”.

“Я говорю о женщине, которую они использовали, чтобы убить судью Монтгомери за то, что он сделал с Мэнли в суде. Женщина, которую они использовали, чтобы убить Эдисона Бэнкса младшего, чтобы он не представлял угрозы судовому состоянию одного из ваших крупнейших клиентов. Женщина, которую они использовали, кто знает, сколько раз до этого.”

Митчелл выглядел так, словно на него вылили ведро холодной воды. Его лицо напряглось. Его глаза широко открылись, и к ним пришло понимание происходящего. Босх оценил это как искреннее. Неподдельное удивление, затем ужасное понимание.

Он покачал головой и пришел в себя.

“Сэр”, - сказал он. “Я прошу вас немедленно покинуть этот офис —”

Раздался щелчок металла и глухой звук. Они наложились друг на друга так, как барабанщик одновременно нажимает на малый барабан и прокачивает басы. Макушка тщательно причесанных волос Митчелла взметнулась, и Босх услышал, как пуля попала в кессонный потолок. Затем Митчелл тяжело опустился на колени, его глаза теперь были пустыми, невидящими. Он был мертв до того, как рухнул вперед, лицом вниз на пол, не выставив руку, чтобы предотвратить падение.

Босх посмотрел на открытую дверь позади своего тела. Он ожидал, что Майклсон вмешается, но это была Черная вдова. На боку у нее висел автоматический пистолет из черной стали с установленным глушителем. На ней был темный парик и черная одежда.

Босх согнул руки в локтях и поднял их, чтобы показать, что он не представляет угрозы. Он надеялся, что металлический звук выстрела и падение тела Митчелла приведут офицера из зоны ожидания. Или, может быть, Густафсон и Рейес, наконец, прибудут и спасут положение.

Босх кивнул на тело.

“Я думаю, самоубийство Мэнли сейчас не будет продаваться”, - сказал он.

Сначала она не заглотила наживку. Она просто посмотрела на него с чем-то, что было либо насмешкой, либо кривой улыбкой. Как актриса, которая всегда нравилась Босху на протяжении многих лет. Как ни странно, он начал думать о фильмах, в которых она снималась: "Закусочная", "Море любви", тот, где она была детективом, расследующим серийное дело, и—

“Зачем ты это сделал?” - спросила женщина. “Ты даже не полицейский”.

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Однажды полицейский, я полагаю, всегда полицейский”.

“Тебе следовало держаться от этого подальше”.

Босх уловил легкий акцент, но не смог определить его. Восточная Европа, догадался он. Он знал, что она собирается застрелить его сейчас, и не было никакого способа, которым он мог бы вовремя добраться до своего пистолета.

“Почему ты не ушел - после Мэнли?” он спросил. “Ты должен был давно уйти”.

“Я сделала”, - сказала она. “Я был чист. Но потом я увидел тебя. Я вернулся за тобой. Это дело рук Мэнли и тебя. Ты только что сэкономил мне кучу времени ”.

Босх собрал все воедино: Майклсон наводил порядок. Независимо от того, какую власть Мэнли имел над ним и фирмой, он, наконец, злоупотребил гостеприимством, впустив лису в курятник. Он должен был уйти — и лис тоже.

“Что насчет Митчелла?” - Спросил Босх. “Он был халявщиком?”

“Нет, он просто стоял на пути”, - сказала женщина. “Но я могу заставить это сработать. Ты тоже получишь за него похвалу ”.

Босх кивнул.

“Я понимаю”, - сказал он. “Разгневанный бывший полицейский приходит в ярость. Сбрасывает своего адвоката с крыши, убивает партнера-основателя. Это не сработает. Я был с полицейским, когда ты сбросил Мэнли с обрыва.”

Она сделала жест пистолетом.

“Это лучшее, что я могу сделать в данных обстоятельствах”, - сказала она. “Я уйду, когда они во всем разберутся”.

Она выровняла прицел, и Босх понял, что это он. Он внезапно подумал о Тайроне Пауэре, который умер, сражаясь на фальшивой дуэли и занимаясь любимым делом. И Джон Джек Томпсон сойдет в могилу со страшной тайной. Он не был готов пойти любым путем.

“Позволь мне задать тебе один вопрос”, - сказал он. “Поторопись”, - сказала она. “Как ты затащил его туда? Мэнли. Как ты затащил его на крышу?”

Она снова криво улыбнулась, прежде чем ответить. Босх увидел, как ее прицел снова упал.

“Это было легко”, - сказала она. “Я сказал ему, что ты придешь за ним и что у нас есть вертолет, ожидающий его на крыше. Я сказал, что мы едем в Вегас, где он получит новое имя и новую жизнь. Я сказал ему, что мистер Майклсон все это подстроил ”.

“И он тебе поверил”, - сказал Босх.

“Это была его ошибка”, - сказала она. “Мы очистили его компьютер, и он отправил фирме электронное письмо с прощанием. Как только мы оказались там, остальное было легко. Точно так же, как этот”.

Баллард

51

Баллард вышел из лифта и сразу увидел полицейского в форме, стоящего в зоне ожидания слева. Она направилась прямо к нему, одергивая куртку, чтобы показать свой значок. Она увидела, что его зовут по-французски.

“Я ищу парня за шестьдесят, с усами, похожего на полицейского”, — сказала она.

“Был такой парень, но у него было законное удостоверение личности”, - сказал Френч.

“Где он?” - спросил я.

Френч указал.

“Он обошел лестницу”, - сказал он.

“Хорошо”, - сказал Баллард.

Она подошла к стойке регистрации, где молодой человек раскладывал пасьянс на своем телефоне.

“Где находится офис Клейтона Мэнли?”

“Вы поднимаетесь по лестнице, и это последний офис в конце коридора, после кабинетов мистера Майклсона и мистера Митчелла. Я могу вернуть тебя обратно”.

“Нет, ты останешься здесь. Я найду его”.

Баллард быстро двинулся к изогнутой лестнице и коридору. Войдя в коридор, она увидела, что первые две двери слева закрыты, но последняя дверь была открыта, и она услышала голоса. Один принадлежал женщине, а другой, безошибочно, Гарри Босху.

Она тихо вытащила свое оружие и, держа его двумя руками перед собой, двинулась по коридору ближе к открытой двери. Она напряглась, прислушиваясь.

“Это была его ошибка”, - сказала женщина.

“Мы очистили его компьютер, и он отправил фирме электронное письмо с прощанием. Как только мы оказались там, остальное было легко. Точно так же, как этот”.

Баллард подошла к двери и увидела женщину, стоящую к ней спиной. Темные волосы, темная одежда. Она подумала: Черная вдова.Позади нее на полу лицом вниз лежал мужчина. Седые волосы, но не такие, как у Босха.

Женщина поднимала оружие с прикрепленным к нему глушителем звука.

“Ты пошевелишься, ты умрешь”, - сказал Баллард.

Женщина замерла, ее рука была выпрямлена, но оружие было поднято только наполовину в боевое положение.

“Брось оружие и покажи мне обе руки”, - приказал Баллард. “Сейчас!”

Женщина оставалась замороженной, и Баллард знала, что ей придется застрелить ее.

“Последний шанс. Брось... это... оружие.”

Баллард слегка приподняла руки, чтобы видеть дуло своего пистолета. Она перерезала бы женщине путы выстрелом в заднюю часть шеи.

Женщина разжала руку с пистолетом, и вес ствола с глушителем опустил дуло вниз, когда рукоятка поднялась.

“У меня на это есть спусковой крючок”, - сказала она. “Если я уроню его, он может взорваться. Я собираюсь опустить его на землю ”.

“Медленно”, - сказал Баллард. “Гарри?” - спросил я.

“Я здесь”, - сказал Босх справа.

“У тебя с собой?”

“Сделай это с ней прямо сейчас”.

“Хорошо”.

Женщина в комнате начала сгибать колени и прогибаться вниз. Баллард следовала за ней, целясь из своего пистолета, все время задерживая дыхание, пока оружие не опустилось на последние несколько дюймов.

“Хорошо, встаньте”, - приказал Баллард. “Подойди к окну и положи ладони плашмя на стекло”.

Женщина сделала, как было указано, подойдя к стеклянной панели от пола до потолка, а затем подняла и приложила к ней руки.

“Ты поймал ее?” - Спросил Баллард.

“Она у меня”, - сказал Босх.

Он поднял прицел, чтобы заверить Балларда, что женщина у него под прицелом. Баллард убрала оружие в кобуру и двинулась обыскивать женщину.

“У тебя есть с собой еще какое-нибудь оружие?”

“Только тот, что на полу”.

“Сейчас я собираюсь тебя обыскать. Если я найду у тебя другое оружие, это будет проблемой ”.

“Ты этого не сделаешь”.

Баллард двинулась вперед и ногой раздвинула ноги женщины. Затем она начала обыскивать, который начинался низко с ног, прежде чем двигаться вверх.

“Тебе обязательно это делать?” - спросила женщина.

“С тобой, да”, - сказал Баллард. “И держу пари, тебе это нравится”.

“Это часть работы”.

Закончив обыск, Баллард положила руку на спину женщины, чтобы удержать ее на месте. Затем она сняла наручники с пояса.

“Хорошо, по очереди”, - сказала она. “Я хочу, чтобы ты убрал руку со стекла и убрал за спину. Сначала твое право.”

Баллард протянул руку и схватил правое запястье, когда оно опускалось, и начал заносить его за спину Черной вдовы. Но женщина повернулась, как будто ее повернул Баллард. Баллард пытался остановить это.

“Нет—”

Баллард увидела это прежде, чем почувствовала. В руке женщины был открытый складной нож с лезвием, изогнутым в виде рога. Весь матово-черный, за исключением края лезвия, который был заточен до блеска. Женщина поднесла его к левой подмышке Баллард, а затем обхватила другой рукой ее шею в V-образном захвате. Теперь она была позади Баллард и использовала ее как щит. Баллард увидел, что Босх держит свое оружие в руках, ожидая точного выстрела, которого не было.

“Я порезала кровоточащую рану у нее под мышкой”, - сказала женщина. “У нее есть три минуты, и она истечет кровью. Ты опускаешь пистолет. Я ухожу отсюда. Она жива”.

“Сделай выстрел, Гарри”, - сказал Баллард.

Женщина устроилась за спиной Балларда, чтобы усилить свою защиту. Баллард могла чувствовать ее дыхание у себя на затылке. Она чувствовала, как кровь бежит по ее ребрам и вниз по боку.

“Две с половиной минуты”, - сказала женщина.

“У входа стоит полицейский”, - сказал Босх.

“И в копировальной комнате есть выход на лестницу. У нас почти две минуты.”

Босх вспомнил, что видел дверь запасного выхода. Он указал пистолетом на дверь.

“Иди”, - сказал он.

“Пистолет”, - сказала женщина.

Босх положил пистолет на стол.

“Гарри, нет”, - сумел произнести Баллард шепотом.

Затем она почувствовала, как ее тащат к двери офиса.

“Встань спиной к книжной полке”, - приказала женщина.

Босх поднял руки и отступил назад. Балларда потащили к двери.

“Теперь у тебя будет выбор”, - сказала женщина. “Спаси ее или иди за мной”.

Баллард почувствовала, как хватка женщины ослабла, и она прислонилась спиной к дверному косяку, а затем соскользнула в сидячее положение.

Босх быстро обошел стол и подошел к ней. Его руки немедленно скользнули под ее куртку к поясу и сняли рацию. Он знал, как им пользоваться.

“Офицер ранен! Нужна немедленная медицинская помощь на шестнадцатом этаже "Калифорния Плаза Вест". Офис Клейтона Мэнли. Повторяю, офицер ранен. Офицер ранен ножом, теряет кровь, нуждается в немедленной медицинской помощи ”.

Он поставил "ровер" на пол, а затем расстегнул куртку Балларда, чтобы взглянуть на ножевое ранение.

“Гарри... Я в порядке, иди за ней ”.

“Я собираюсь уложить тебя на правый бок, чтобы рана была на верхней стороне. С тобой все будет в порядке. Я зажму рану”.

“Нет, уходи”.

Босх проигнорировал ее. Когда он осторожно укладывал ее на бок, он услышал бегущие шаги в коридоре. В дверях появился офицер Френч.

“Французский”, - крикнул Босх. “Вызовите скорую помощь. Внизу, на площади, собралась команда. Поднимите их сюда, сейчас же. Затем сделайте трансляцию. Женщина, за тридцать, белая, с черными волосами, во всей черной одежде, вооружена и опасна. Она направилась к лестнице, ведущей к выходу. Она пытается выбраться из здания ”.

Френч не двигался. Казалось, он застыл от того, что видел.

“Вперед!” Босх закричал.

Френч исчез. Баллард перевел взгляд с пола на Босха. Она чувствовала, что ее часы на исходе. По какой-то причине она улыбнулась. Она едва слышала, что Босх говорил с ней.

“Останься со мной, Рене. Я собираюсь использовать твою руку, чтобы сжать рану. Это будет больно ”.

Держа ее за локоть, он переместил ее руку вверх, чтобы он мог прижать ее бицепс к ране. Это было совсем не больно, и это заставило ее улыбнуться.

“Гарри...”

“Не разговаривай. Не тратьте впустую свою энергию. Просто останься со мной, Рене. Останься со мной”.

Баллард и Босх

52

Казалось, что Баллард не могла пошевелиться на кровати, не вызвав жгучей боли, которая молниеносно пробегала по левой стороне ее тела. Она проходила лечение в Уайт Мемориал в Бойл Хайтс. Это было второе утро после событий в Калифорния Плаза, и ее выписали из отделения интенсивной терапии. Черная вдова всего лишь задела подмышечную артерию своим изогнутым лезвием, но, тем не менее, Баллард понесла большую потерю крови. Врачи скорой помощи локализовали его, а затем врач скорой зашил ее поврежденные кровеносные сосуды в ходе четырехчасовой операции. Просто теперь ее левая рука чувствовала себя так, словно ее привязали к телу банджи-шнурами, и любое небольшое движение вызывало боль, какой она никогда в жизни не испытывала.

“Перестань двигаться”.

Она повернула голову и увидела, как Босх входит в комнату.

“Легче сказать, чем сделать”, - сказала она. “На этот раз у тебя были проблемы с проникновением?”

“Нет”, - сказал Босх. “Наконец-то я в утвержденном списке”.

“Я сказал им, что ты мой дядя”.

“Я передам это дедушке.”

“Я должен был подумать об этом. Итак, какие новости? Она все еще на ветру?”

Босх сел на стул рядом с кроватью. Слева от него был стол, заставленный вазами с цветами, мягкими игрушками животных и открытками.

“Черная вдова унеслась ветром”, - сказал он. “Но, по крайней мере, они знают, кого ищут. Они сняли отпечаток с одного из патронов в пистолете, который она оставила, и установили ее личность — они думают. Оказывается, ФБР некоторое время разыскивало ее за какую-то грязную работу, которую она выполняла в Майами.”

“У них есть ее имя?”

“Катарина Кава”.

“Что это, по-итальянски?”

“Нет, вообще-то, кубинский”.

“Как она познакомилась с Бэтменом?”

“Ты забываешь, что я больше не являюсь частью клуба. Люди из твоего отдела не говорят мне, Джек. То, что я знаю, я узнал от федерала, который брал у меня интервью и является частью целевой группы, которую они собирают для этого. Бюро, метро Вегаса, полиция Лос-Анджелеса. Он сказал мне, что Бутино и его люди вышли на нее, когда у них была взаимовыгодная работа. Затем она стала его избранницей. Что, в свою очередь, привлекло к ней внимание Майклсона и Митчелла ”.

“Майклсон у них?”

“Да, они схватили его в аэропорту Ван Найс. Он собирался сесть на частный самолет до Большого Каймана. Теперь он пытается выкрутиться, сваливая все на Мэнли. Конечно, Мэнли мертв, и его компьютер был очищен, прежде чем он слетел с крыши. Но я рассказал им то, что сказал мне Кава: что Майклсон организовал покушение на Мэнли и меня ”.

“Что ж, я надеюсь, Майклсона посадят на сто лет”.

“Это танец. В конце концов, он поймет, что должен раскрыть все, если хочет получить шанс на прорыв ”.

“Имеет ли ваш источник в ФБР какое-либо представление о том, что Мэнли держал в руках Майклсона? Например, почему они не избавились от него раньше?”

“Они просто предполагают, что он знал слишком много. Они верят, что найдут другие случаи, когда Майклсон использовал каву. Судья Монтгомери был не первым пострадавшим. На самом деле, это, возможно, была мошенническая операция — Мэнли использовали своего штатного нападающего без одобрения Майклсона. Но что он собирался делать? Уволить его? Он знал слишком много. Майклсон, вероятно, собирался дождаться, пока Херштадт будет признан виновным, дело немного утихнет, и тогда он сделал бы свой ход против Мэнли ”.

“Но ты появился и ускорил все это”.

“Что-то вроде этого”.

Босх рассеянно взял плюшевую собаку, которую Балларду прислали вместе с открыткой с пожеланием скорейшего выздоровления.

“Это от моей подруги Сельмы Робинсон”, - сказала Баллард. “Заместитель окружного прокурора по делу Хилтона”.

“Мило”, - сказал Босх.

Он вернул собаку на место. Баллард посмотрел на переполненный стол. Казалось странным получать букеты и открытки с пожеланиями выздоровления после того, как тебя ранили клинком убийцы — у Hallmark не было специальной карточки для этого. Но стол и почти все остальные горизонтальные поверхности в комнате, казалось, были завалены цветами, открытками, мягкими игрушками животных или чем-то еще от доброжелателей, большинство из которых были коллегами-полицейскими. Это было странное противоречие - получать столько внимания и так много знакомств от отдела, который, как она думала, давным-давно отвернулся от нее. Врач сказал ей, что более тридцати полицейских пришли в ночь ее операции, чтобы сдать для нее кровь. Он дал ей список имен. Многие были из позднего шоу, но большинство были ей совершенно незнакомы. Когда она прочитала имена, по ее щеке скатилась слеза.

Босх, казалось, понимал, какие токи проходили через нее. Он дал ей мгновение, прежде чем спросить: “Итак, Оливас заходил?”

“Вообще-то, да”, - сказал Баллард. “Этим утром. Вероятно, чувствовал, что должен.”

“У него была хорошая неделя”.

“Чертовски верно. Сначала он получает признание в деле Хилтона. Теперь все это. Он собирается очистить Монтгомери, Бэнкс и Мэнли. Парень выходит четверо на четверых ”.

“Это чертовски средний показатель. И все из-за тебя”.

“И ты”.

“Может быть, это избавит тебя от позднего шоу”.

“Нет, я этого не хочу. Я бы все равно никогда не стал на него работать. Оливас. И если не RHD, то куда я собираюсь пойти? Кроме того, в этом городе все происходит после полуночи. Я люблю темные часы. Как только они позволят мне, я вернусь ”.

Босх улыбнулся и кивнул. Он знал, что таким будет ее ответ.

“А как насчет тебя?” - Спросил Баллард. “Что ты собираешься теперь делать?”

“Сегодня у меня день визитов”, - сказал Босх. “В следующий раз я собираюсь навестить Маргарет Томпсон”.

Баллард кивнул.

“Ты собираешься рассказать ей о Джоне Хилтоне?” - спросила она.

“Я не знаю”, - сказал Босх. “Не уверен, что ей нужно все это знать”.

“Может быть, она уже знает”.

“Может быть. Но я сомневаюсь в этом. Я не думаю, что она позвонила бы мне в первую очередь, если бы знала. Я не думаю, что она бы так со мной поступила, понимаешь? Привел меня к тому, что я узнал о нем ”.

После этого Босх замолчал, и Баллард немного подождал, прежде чем заговорить.

“Мне жаль”, - сказала она. “Я знаю, что он был важен для тебя. И чтобы эта ... правда вышла наружу...”

“Да, ну...”, - сказал Босх. “Думаю, настоящих героев трудно найти”.

Они помолчали еще мгновение, и Босху захотелось сменить тему.

“Когда я был там в последний раз, в ее доме, ” сказал он, “ ты знаешь, чтобы осмотреть его кабинет - прежде чем мы узнали, зачем он забрал книгу убийств ... В общем, я нашел коробку в его шкафу, где он хранил старые дела. Не полные книги убийств, но копии некоторых хронологий, отчетов и сводок по старым делам.”

“Что он сработал?” - Спросил Баллард.

“Да, из его собственных дел. И там было одно — это было шестидесятидневное резюме по делу, над которым я работал с ним. Эта девушка проехала на велосипеде под голливудским шоссе ... а затем она исчезла. Несколько дней спустя ее нашли мертвой. Убит. И мы так и не разобрались с этим ”.

“Как ее звали?”

“Сара Фрилендер”.

“Когда произошло убийство?”

“Тысяча девятьсот восемьдесят второй”.

“Вау, это старая песня. И так и не раскрыт?”

Босх покачал головой.

“Я собираюсь попросить у Маргарет эту коробку”, - сказал он.

Баллард мог сказать, что глаза Босха смотрели на дело из давних времен. Затем он, казалось, вернулся в настоящее. Он просиял и улыбнулся ей.

“Тогда ладно”, - сказал он. “Думаю, я дам тебе отдохнуть. Есть идеи, когда ты отсюда выберешься?”

“Сейчас они просто беспокоятся о заражении”, - сказал Баллард. “В остальном, все хорошо. Так что, я думаю, они посмотрят его в другой раз, а потом отпустят меня. Самое большее, два дня.”

“Тогда я вернусь завтра. Тебе что-нибудь нужно?”

“Я в порядке. Если только ты не хочешь пойти погулять с моей собакой.”

Босх сделал паузу.

“Я так и думал”, - сказал Баллард, улыбаясь.

“Я не очень хорошо разбираюсь в животных”, - сказал Босх. “Я имею в виду, ты хотел—”

“Не беспокойся об этом. Сельма проверяла, как она, и выводила ее погулять ”.

“Тогда хорошо. Это идеально”.

Босх встал, сжал ее правую руку, а затем направился к двери.

“Сара Фрилендер”, - сказал Баллард.

Босх остановился и обернулся.

“Если ты работаешь над этим делом, я работаю над ним вместе с тобой”.

Босх кивнул.

“Да”, - сказал Босх. “Договорились”.

Он начал выходить из комнаты. Баллард снова остановил его.

“На самом деле, Гарри, мне нужно от тебя еще кое-что”.

Он вернулся к кровати.

“Что?” - спросил я.

“Ты можешь сфотографировать все цветы и мягкие игрушки? Я хочу запомнить все это ”.

“Конечно”.

Босх достал телефон и отступил в сторону, чтобы в кадр попало все изображение с добрыми пожеланиями.

“Ты хочешь быть в нем?” он спросил.

“Боже, нет”, - сказал Баллард.

Босх сделал три снимка с немного разных ракурсов, затем открыл приложение "Камера" на телефоне, чтобы выбрать лучший снимок для отправки ей. Когда он нажал на опцию “Все фотографии”, он увидел снимок, который он сделал во время обыска в офисе Клейтона Мэнли. Он забыл об этом во всей той деятельности, которая произошла позже. Это была фотография документа на компьютере Мэнли до того, как он был удален.

Документ назывался "ПЕРЕВОД" и содержал только тринадцатизначный номер, за которым следовали буквы G.C. Теперь Босх понял, что G.C. может означать Большой Кайман.

“Гарри, что-то не так?” - Спросил Баллард.

“Э-э, нет”, - сказал Босх. “Что-то в этом есть правильное”.

Эпилог

Она всегда сидела лицом к двери. Она всегда приходила, как только они открывались, в 11, чтобы успеть выпить кофе с лече и кубинские тосты до его прихода. Этот раз ничем не отличался. Было рано, еще до обеденного ажиотажа в Эль-Тинахоне. Иначе они не стали бы готовить кубинские тосты. Этого не было в меню — вы должны были попросить об этом.

Боковым зрением она увидела женщину, выходящую из кухни, и подумала, что это Марта со своим тостом. Но это было не так. Женщина села напротив нее, и в ней чувствовалась фамильярность.

“Бэтмен не придет”, - сказала она.

Теперь Кава узнал ее.

“Ты выжил”, - сказала она.

Баллард кивнул.

“Он бросил меня, не так ли?” - Сказал Кава.

“Нет”, - сказал Баллард. “Бэтмен ничего не говорит. Это был Майклсон”.

“Майклсон...”

Она казалась искренне удивленной.

“Большой Кайман был связующим звеном”, - сказал Баллард. “Он направлялся туда, когда они схватили его. Затем мы нашли там ваш оффшорный счет — благодаря Гарри Босху. Это привело к тому, что федералы нашли его в том же банке. Как только федералы добрались до его денег, игра была окончена. Он отказался от всех только для того, чтобы сохранить достаточно, чтобы заботиться о своей семье ”.

“Семья превыше всего”, - сказал Кава.

“И он рассказал нам, как тебя найти”.

“Единственные ошибки, которые я когда-либо совершала, были из-за того, что я доверяла мужчинам”.

“Они могут подвести тебя. Некоторые из них.”

Кава кивнул. Баллард наблюдал за ее руками.

“Не двигай руками”, - сказала она. “Вы арестованы”.

Эти последние три слова были сигналом. Вскоре члены оперативной группы — ФБР, метро Вегаса, полиция Лос-Анджелеса - прошли по заднему коридору, через кухню и входную дверь, обнажив оружие, не желая иметь никаких шансов с Черной вдовой.

Баллард встал и попятился от стола. Мужчины подошли к Каве, взяли ее за руки, крепко держали и обыскали. Они нашли кривой нож в самодельных ножнах на предплечье, который Баллард пропустил в тот день четырьмя неделями ранее. Они нашли пистолет в сумочке, которую она бросила на пол.

Пока на нее надевали наручники, Кава не сводила глаз с Баллард. Она слегка улыбнулась, когда ее уводили от стола к входной двери. Ее ждал фургон, чтобы отвезти в местное отделение бюро в Лас-Вегасе. Он вспыхнул, как только захлопнулась боковая дверь.

“Так держать, Рене”.

Это был Кенворт из Vegas Metro. Он подошел к ней сзади и снял диктофон с ее пояса, пока она отсоединяла мини-микрофон из внутреннего кармана блузки. Она вытянула провод вверх и наружу и протянула ему.

“На самом деле она ни от чего не отказывалась”, - сказал Баллард.

“Она продемонстрировала осведомленность о заговоре и преступлениях”, - сказал Кенворт. “Это то, что скажет прокурор. И я говорю: хорошая работа.”

“Я должен позвонить сейчас”.

Она достала свой телефон и нажала на одно из имен в своем списке избранных, когда вышла в задний холл для уединения.

“Гарри, мы поймали ее”.

“Никаких заминок?”

“Никаких заминок. У нее даже был нож. Все дело было в этом эластичном ремешке на ее предплечье. Я просто пропустил это в тот день ”.

“Любой бы так сделал”.

“Может быть”.

“Итак, она говорила с тобой? Скажи что-нибудь?”

“Она сказала, что ты никогда не можешь доверять мужчинам”.

“Слово мудрецу, я полагаю. Как ты себя чувствуешь?”

“Я чувствую себя хорошо. Но она вроде как улыбнулась мне, когда они забирали ее отсюда. Как будто она говорила, что это еще не конец ”.

“Что еще она могла сделать? В любом случае, она тоже одарила меня этой улыбкой ”.

“Хотя это было странно”.

“Вегас - это странно. Когда ты возвращаешься?”

“Я пойду в местное отделение бюро и узнаю, что им от меня нужно. Тогда я отправлюсь обратно, как только освобожусь ”.

“Хорошо. Дай мне знать”.

“Ты работаешь над "Фрилендер”?"

“Да, и я нашел того парня. Тот, кому она сказала "нет". Он все еще здесь.”

“Ничего не предпринимай, пока я не вернусь”.

“Вас понял”.

Благодарности

Автору многие помогали при написании этой книги. В их число входят Рик Джексон, Митци Робертс, Тим Марсия и Дэвид Ламбкин со стороны правоохранительных органов, а также Дэниел Дейли и Роджер Миллс со стороны юристов.

Что касается исследований и редактирования, я хотел бы поблагодарить Асю Мучник, Линду Коннелли, Джейн Дэвис, Хизер Риццо, Террилла Ли Ланкфорда, Денниса Войцеховски, Джона Хоутона, Хенрика Бастина, Памелу Маршалл и Аллана Фэллоу.

Большое спасибо всем.

Примечание автора: Шагов, которые правоохранительные органы должны предпринять, чтобы получить разрешение суда на прослушивание, много. В этом романе они были сокращены в драматических целях.

Майкл Коннелли

Crime Beat: десятилетие прикрытия полицейских и убийц

Криминальный бит

Десятилетие сокрытия копов и убийц

ВВЕДЕНИЕ: НАБЛЮДЕНИЕ ЗА ДЕТЕКТИВАМИ

Моменты . Все сводится к моментам. Я наблюдаю за детективами более тридцати лет. Все началось из-за одного момента. Лучшее, что я видел и вобрал в свое воображение, а затем посеял в своем творчестве, пришло ко мне в мгновение ока. Иногда меня преследуют мысли о том, что если. Что, если бы я не выглянул из окна машины той ночью, когда мне было шестнадцать? Что, если бы я не видел, как детектив снял очки? Что, если бы я впервые поехал в Лос-Анджелес на следующий день или не ответил на звонок в тот момент, когда мне позвонил мой редактор, чтобы отправить меня в гору расследовать убийство?

Позвольте мне попытаться объяснить. Позвольте мне попытаться рассказать вам о некоторых из этих моментов.

Когда мне было шестнадцать, я работал ночным посудомойщиком в ресторане отеля на пляже в Форт-Лодердейле, штат Флорида. Место оставалось открытым допоздна, и кастрюли и сковородки, которые использовались для приготовления пищи в течение всего дня, приходилось замачивать, чистить и чистить. Я часто не выходил из этого места допоздна.

Однажды ночью я ехал с работы домой на своем Volkswagen Beetle. Улицы были почти безлюдны. Я проехал на красный свет и остановил машину. Я устал и просто хотел вернуться домой. Других машин на перекрестке не было и машин не было. Думая о том, чтобы проехать на светофоре, я проверил оба пути на наличие копов, и когда я посмотрел налево, я что-то увидел.

Бежал мужчина. Он был на тротуаре и мчался на полной скорости к берегу, в том же направлении, откуда я только что пришел. Он был большим и бородатым, с густыми волосами до плеч. Он не был бегуном. Он бежал то ли к чему-то, то ли от чего-то. Он был одет в синие джинсы и рубашку дровосека. Он был в ботинках, а не в кроссовках. Забыв о светофоре, я наблюдал за мужчиной и видел, как он начал снимать рубашку на бегу, обнажая под ней футболку с принтом. Он стянул верхнюю рубашку, а затем намотал ее на что-то, что сжимал в руке. Едва замедлив шаг, он засунул рубашку во внутренние ветки живой изгороди рядом с тротуаром и продолжил свой путь.

Я сделал разворот, когда свет изменился. Бегущий человек был в нескольких кварталах от меня. Я ехал медленно, следуя и наблюдая за ним. Я видел, как он нырнул в дверной проем бара под названием «Попугай». Это был бар, с которым я был знаком. Не потому, что я когда-либо был внутри — я был слишком молод. Он был мне знаком, потому что я неоднократно замечал вереницу мотоциклов, припаркованных перед ним. Я видел, как большие мужчины собирались там выпить. Это было место, которого я опасался.

Я проехал мимо Попугая и сделал еще один разворот. Я вернулся к живой изгороди и припарковал свой жук. Я огляделся, затем быстро вышел. У изгороди я просунул руку в ветки и достал свернутую рубашку. В моих руках он казался тяжелым. Я развернул его. Там в рубашке был пистолет.

Через меня прошел заряд страха и адреналина. Я быстро упаковал пистолет и положил его на место. Я побежал к своей машине и уехал.

Но потом я остановился у телефонной будки. Когда я добрался до отца и рассказал ему о том, что я только что видел, сделал и обнаружил, он велел мне прийти и забрать его. Он сказал, что мы позвоним в полицию и вернемся к изгороди.

Через пятнадцать минут мы с отцом были у живой изгороди, когда к нам подъехали две полицейские машины с мигающими синими огнями на крышах. Я рассказал офицерам, что я видел и что я сделал. Я привел их к оружию. Мне сказали, что поблизости было ограбление. Жертва была ранена в голову. Они сказали, что бегущий человек был похож на парня, которого они искали.

Следующие четыре часа я провел в детективном бюро. Меня допрашивали и повторно допрашивали детективы, в частности один, который был груб и имел серьезный вид в отношении него. Он сказал мне, что жертва может не выжить, что я могу оказаться единственным свидетелем. Из-за моего описания бегущего человека несколько мужчин с длинными волосами, бородами и футболками с принтами были вытащены из «Попугая» и доставлены в полицейский участок, чтобы стоять в очереди подозреваемых. Я был тем, кто смотрел на них через одностороннее стекло. Я был единственным свидетелем. Я должен был выбрать стрелка.

Была только одна проблема. У них не было парня. Было темно, но улица была освещена. Я ясно видел человека, который спрятал пистолет, и знал, что его у них нет. Где-то между тем моментом, когда я увидел, как он нырнул в «Попугай», и моментом, когда полиция пришла задерживать клиентов, подходящих под мое описание, стрелок ускользнул.

Детективов это не устроило. Они верили, что у них есть парень. Они считали, что я просто слишком напуган или запуган, чтобы сделать опознание. Я не мог убедить их, и после того, как я ходил туда-сюда с грубым детективом в течение, казалось, нескольких часов, все закончилось плохо. Мой отец потребовал моего освобождения, и я ушел из отдела с этим детективом, думая, что слишком боялся вмешаться. Я знала, что он был неправ, но от этого мне не стало легче. Хотя я был честен, я знал, что подвел его.

Я начал читать газету после того вечера. Религиозно. Сначала нужно было искать рассказы о съемках. Жертва выжила, но я больше никогда не слышал от детективов, и мне было интересно, что случилось с этим делом. Была ли установлена личность стрелка? Его когда-нибудь ловили? Я также увлекся криминальными историями и детективами, работающими над делами. Южная Флорида была странным местом. Поток денег от продажи наркотиков хлынул на побережье. Быстрые лодки и автомобили. Контрабандисты перемещались в лучшие районы. Преступления с применением насилия происходили везде и в любое время. Казалось, что всегда можно прочитать много криминальных историй.

Я зацепился. Вскоре я начал читать книги о реальных преступлениях, а затем и криминальные романы. В последующие годы я открыл для себя работы Джозефа Вамбо и Рэймонда Чендлера. И в конце концов я решил, что хочу быть писателем. Я хотел работать в криминальной газете. Я хотел смотреть и узнавать о детективах, а потом однажды написать о них в романах. Все из-за момента, все потому, что я выглянул в окно.

Много лет спустя я вернулся в сыскное бюро, где провел эти часы и разочаровал этих сыщиков. Когда я вернулся, это было как репортер. Я был в полицейском участке и почти ежедневно приходил в бюро, чтобы вести хронику городских преступлений.

Грубый детектив все еще был там. Прошедшие годы немного отшлифовали его грани. Сначала я его игнорировала, и он меня не помнил. В конце концов, однако, я рассказал ему, кто я такой, напомнил ему о той ночи и еще раз изложил свою позицию; что у них не было стрелка, что бегущий человек скрылся. Он все еще не верил мне. Он все еще верил, что в ту ночь я боялась выступать.

В течение нескольких лет я часто бывал в этом сыскном бюро, но ни разу не переубедил сыщика. Это причиняло мне боль, но не удерживало меня. Собственно, именно в этом сыскном бюро и произошел следующий важный момент.

Это была небольшая вещь, но, возможно, самая важная вещь, которую я когда-либо видел как писатель-криминалист. И об этом рассказывается здесь, в первом рассказе этого сборника.

После многочисленных просьб и длительных переговоров вплоть до начальника полиции мне был предоставлен полный доступ к отделу убийств на одну неделю. Полный доступ. Мне дали пейджер, и если вызовут отдел по расследованию убийств, то и я тоже. Моей задачей было написать о жизни в отделе убийств, чтобы заглянуть внутрь.

Ирония криминальной журналистики – а может быть, и всей журналистики – заключается в том, что лучшие истории на самом деле являются худшими историями. Истории о бедствиях и трагедиях — это истории, ради которых живут журналисты. Это вызывает бурление адреналина в их крови и может сжечь их молодыми, но, тем не менее, это непреложный факт. Их лучший день - твой худший день.

Это справедливо и для моей недели в отделе убийств. Для меня это превратилось в большую историю, но не для трех человек, которые были убиты, пока я ехал с отрядом.

Единственная история, повлиявшая на мое написание больше, чем какая-либо другая, произошла в конце недели, в последний час моего недельного пребывания в команде. Я сидел в кабинете начальника отряда, обдумывая последние детали и вопросы, прежде чем включить пейджер и вернуться в газету, чтобы написать статью.

Сержант Джордж Хёрт устал — он и его детективы расследовали три убийства за пять дней. Сидя за столом, он снял очки, чтобы протереть глаза. Когда он уронил очки на стол, я заметил, что в наушнике была прорезана глубокая канавка. Это было похоже на обнаружение алмаза в песке, потому что я точно знал, как образовалась эта канавка.

В течение недели, когда я наблюдал за работой детективов, я неоднократно видел, как сержант Хёрт снимал очки. Он неизменно засовывал наушник в рот, освобождая руки. На месте убийства я видел, как он подходил к телу жертвы и снимал очки, всегда засовывая их во рту. Это были торжественные минуты. Он наблюдал за жертвой как детектив, но, похоже, происходило что-то еще. Своего рода причастие или тайное обещание. Это было не то, о чем он говорил со мной, когда я спрашивал.

Но теперь я увидел наушник и кое-что понял. Я знал, что когда он засовывал очки в рот, его зубы сжимали их так сильно, что врезались в твердый пластик наушника. Это говорило что-то о человеке, о работе, о мире. Это была показательная деталь, которая открыла окно в жизнь этого человека. В нем сказано все, что нужно было сказать о его самоотверженности, мотивации и отношении к своей работе. Это было самое важное, что я увидел за неделю, когда я видел вещи, которые, как я знал, были важны и жизненно важны для меня.

Я инстинктивно знал, что как писатель я должен искать это. Отныне я должен был находить красноречивые детали во всех людях, о которых писал, будь то криминальный рассказ для газеты или роман о сыщике. Моя жизнь как писателя должна была быть связана с погоней за красноречивыми деталями. Если я собирался добиться успеха, мне нужно было снова и снова находить в своих рассказах очки сержанта Хёрта.

В то время я только начинал писать фантастику. Я работал над ним ночью, никому не сказав. Я экспериментировал, учился. Пройдет еще пять лет, прежде чем я что-нибудь опубликую. Но урок, полученный в кабинете сержанта Хёрта, поможет мне пройти через это. Много лет назад я ушла из детективного бюро, чувствуя себя неправильно понятой и обиженной. Теперь я ушел, чувствуя себя человеком с миссией и четким путем к ее выполнению.

Моменты не прекращались тогда. Они продолжали приходить. Мне повезло. Я был благословлен. Я решил изменить свою жизнь, переехать за три тысячи верст туда, где писали мои литературные герои. В тот день, когда я прибыл в Лос-Анджелес, я сидел в офисе редактора газеты и проходил собеседование для работы в отделе криминала. Он бросил мне сегодняшний выпуск газеты. Накануне произошло крупное преступление, ограбление банка, в ходе которого воры проникли в запутанную городскую систему ливневых туннелей, чтобы проникнуть под целевой берег, прежде чем проложить туннель вверх. Редактор, проверяя меня, спросил, как я сделаю продолжение истории. Мой ответ в тот день прошел проверку, и меня взяли на работу. Несколько лет спустя я ответил своим первым опубликованным романом, рассказом, в котором ограбление банка и туннели превратились в вымысел.

Моменты. Они продолжали приходить. Будучи репортером в Лос-Анджелесе, вы не будете следить за каждым убийством — их слишком много, а город слишком разбросан. Вы выбираете и выбираете. Иногда его выбирают за тебя. Однажды утром мне позвонил редактор и велел заглянуть на место убийства по дороге в офис. Просто так, как будто я собирал кофе по дороге на работу. Он сказал мне, что убийство произошло на улице Вудро Вильсона в Голливудских холмах. Я пошел, как было велено, и получил историю. Я также получил место, где должен был разместить дом вымышленного детектива, о котором тайно начал писать. Место, где он мог бы жить и иметь вид на город, который он помог защитить, где он мог бы выйти на свою заднюю палубу и взять показания, пощупать пульс.

Ничего не было потеряно. Все переживания шли в творческий блендер и в итоге выливались как нечто новое в мою беллетристику. История о человеке, найденном в багажнике его «роллс-ройса», превратилась в роман о человеке, найденном в багажнике его «роллс-ройса». Рассказы о ментах под судом превратились в роман о ментах под судом.

Меня привлекали не только копы. Это тоже были убийцы. Первый рассказ об убийстве, который я когда-либо написал, был для Дейтона-Бич . Новости-Журнал. В 1981 году это был обычный труп, найденный в лесу. Но позже это тело было связано с одним из самых печально известных серийных убийц Флориды, и я был очарован тем, что мои знакомые копы считали высшим видом зла.

Кристофер Уайлдер был еще одним серийным убийцей. Я много писал о нем, и какое-то время казалось, что он завладел моей жизнью. Когда он путешествовал по стране в отчаянной попытке ускользнуть от властей, я думаю, что испытал ту же смесь срочности и страха, что и те, кто его преследовал. Казалось, что каждый день похищали новую женщину или находили новое тело. Это была большая история, возможно, самая большая в моей карьере, но все равно это была ужасная история.

Иногда мне звонили убийцы. Фальшивый наемный убийца, осужденный за убийство и захоронение своей жены, позвонил из тюрьмы и сказал, что я был слишком резок с ним. А еще был Джонатан Лунд, убийца, которого полиция опасалась подогнать под профиль серийного убийцы. Он был умным, красноречивым и манипулятивным. Он также был зол на женщин. Полицейские приложили все усилия, чтобы уличить его в том убийстве, о котором они знали наверняка. Лунд все время звонил мне из тюрьмы. Не только для того, чтобы заявить о своей невиновности, но и для того, чтобы манипулировать мной, попытаться выяснить, что говорили мне копы, о каких еще убийствах они мне рассказывали. Я помню, как каждый раз вешала трубку и чувствовала себя счастливой, что нас разделяет не только телефонная линия, но и бетон и сталь тюрьмы. Ни один человек, с которым я когда-либо говорил в своей жизни, не был более жутким, чем Джонатан Лунд.

Мне понадобились все эти моменты, чтобы сделать то, что я делаю сейчас. Мой опыт общения с полицейскими и убийцами, а также дни, проведенные в криминальных кругах, были неоценимы для меня как писателя. Не могло бы быть романиста, если бы сначала он не был репортером на криминале. Я не мог написать о моем вымышленном детективе Гарри Босхе, не написав сначала о настоящих детективах. Я не мог создать своих убийц, не поговорив сначала с несколькими настоящими.

Не все моменты были напечатаны в газетах или в этом сборнике. Не обо всех можно было написать. Я помню одну ночь на месте преступления в Лос-Анджелесе, где я подрабатывал другим полицейским репортером. Это была его история, и я был рядом, чтобы помочь, если она выльется во что-то большое. Мы стояли за желтой лентой и вместе со многими другими репортерами ждали, когда детективы выйдут из дома, где были найдены тела четырех человек. Это было все, что мы знали. Четверо мертвых. Некоторые были детьми. Мы ждали, как пойдет история.

Я двинулся вниз по ленте, подальше от других репортеров. Я надеялся получить частную аудиенцию, потому что знал некоторых детективов в доме. Это то, что делают репортеры. Они пытаются получить что-то для себя, то, чего нет ни у кого. Вы остаетесь в такт достаточно долго, и вы знакомитесь с детективами. Это дает вам преимущество.

Когда детективы наконец вышли из дома, я помахал рукой тому, кого знал лучше всего. Он подошел, и мы поговорили наедине, пока другие репортеры кружили вокруг других следователей. Человек, с которым я разговаривал, был детективом, с которым я разговаривал сотни раз по предыдущим делам. По моему мнению, он был хорошим и жестким детективом. Я никогда не видел, чтобы он проявлял столько эмоций, даже когда видел его на похоронах полицейских. Были детали его личности, которые я уже использовал для моего детектива Гарри Босха.

— Это очень плохо, — прошептал мне детектив.

Он сказал мне, что четверо погибших были матерью и тремя ее маленькими детьми, все они были ранены в голову, все в одной постели. Он покачал головой, словно не понимая преступления. Я спросил, есть ли какие-нибудь улики, указывающие на то, кто совершил такой ужасный поступок.

Он кивнул.

— Да, — сказал он. "Она сделала это. Мама. Она всех убила и оставила записку.

Затем ему пришлось уйти от меня, и я думаю, что видел, как он вытер слезу из глаза. И я понял в тот момент некоторую трудность, опасность и благородство работы. И я знал, что могу дать Гарри Босху еще кое-что.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КОПЫ

ЗВОНОК

УБИЙСТВА В ЛОДЕРДЕЙЛЕ

Беспредел и скука задали тон неделе, проведенной на переднем крае борьбы с городскими убийствами.

ЮЖНАЯ ФЛОРИДА

25 октября 1987 г.

Прошло четыре дня с тех пор, как кто-либо слышал или видел Уолтера Муди, и люди думают, что что-то не так. Жильцы многоквартирного дома на Саут-Эндрюс-авеню, которым он управляет, говорят, что он не открывал дверь с четверга. Его родители не могут дозвониться до него. И он не позвонил своему боссу в субботу, когда не пришел на подработку водителем грузовика.

Это не похоже на Уолтера, соглашаются все.

Сейчас 13:40, понедельник, 29 июня. Случайность, вызывающая беспокойство Уолтера Муди из столь многих мест, приводит к тому, что к двери его квартиры приходят два полицейских Форт-Лодердейла и слесарь. Небольшая толпа жильцов внимательно наблюдает.

Трехэтажный доходный дом оформлен в стиле испанского замка: белые стены, красная черепичная крыша, круглая башенка с небольшими арочными окнами на углу. Это U-образное здание с аккуратно ухоженным центральным внутренним двором, в котором доминирует тенистое дерево, доходящее до самой крыши. Во дворе есть небольшие кусты и кустарники, все подстриженные и ухоженные менеджером Уолтером Муди. Жильцы сидят на скамейке под тенистым деревом и смотрят на дорожку второго этажа, где слесарь только что открыл дверь в квартиру Уолтера. Офицеры входят и обнаруживают, что дом разграблен, а дверь в главную спальню заперта. Они вызывают слесаря, чтобы открыть его. И через несколько мгновений внутри вызывают команду убойных.

Джордж Хуртас рано ушел домой. Его носовые пазухи заболели, и в последние несколько дней он был медленным. Он считает, что может взять перерыв. Он сидит на диване и держит в руках дневную газету, когда получает Звонок.

Это другое убийство. Управляющий квартирой. Нет дымящегося пистолета. Нет такой удачи.

Ему говорят, где. Ему говорят, когда. Как еще не известно. Об этом ему говорит детектив Вики Руссо. Она катается на нем, говорит она. Как и остальные — они все доступные члены отдела по расследованию убийств. Джордж Херт, сержант, командующий отделением, говорит, что он тоже в деле. Началась рутинная неделя в отделе убийств. Больно вешает трубку и ругается про себя. Это номер 38.

Убийство в Форт-Лодердейле происходит по-разному, в любое время, в любом месте и при любых обстоятельствах. Это преступление, которое нельзя классифицировать иначе, как по его конечному результату — лишению жизни. Для Джорджа Хёрта и отдела по расследованию убийств единственная верная ставка в том, что это приходит и приходит. Сегодня понедельник, 29 июня, а в этом году уже произошло 38 убийств. За весь 1986 год их было 42. Больше всего было 52 в 1981 году. При таких темпах Джордж Хёрт думает, что ему понадобится еще одна карта дел на стене в комнате отделения. В этом году в Форт-Лодердейле может быть совершено от 60 до 70 убийств. Это немного страшно. И именно поэтому он ругается каждый раз, когда получает Звонок.

Трудно объяснить цифры. Экономика, наркотики, жара, полнолуние, что угодно. Отряд Хёрта расследовал дело о трех людях, застреленных в ресторане быстрого питания во время ограбления в субботу утром; высокопоставленный адвокат по бракоразводным процессам убит в нескольких шагах от офисного лифта; рок-н-ролльный певец, забитый до смерти за то, что он гей. Более десятка раз жертва была либо покупателем, либо продавцом наркотиков, когда что-то пошло не так. Были и тихие дела, которым уделялось всего несколько абзацев в газетах, и громкие дела, привлекавшие грузовики с телевизорами и микроволновыми тарелками.

Все это в сумме составляет 37 раз за шесть месяцев, когда команда собиралась на сцене, которая бросала вызов здравому смыслу, портрете жизни Нормана Роквелла. А теперь пора снова собираться. Номер 38, Уолтер Муди, лежит холодный в постели, его кровь четырехдневной давности на простынях и подушках, ожидая отряда убойного отдела.

— Чувствуешь? говорит Джордж Хёрт. «Они просто перевернули тело туда».

Капитан Аль Ван Зандт, руководитель детективного отдела, затягивается сигарой, чтобы запах табака пересилил тошнотворный запах смерти.

Они вдвоем стоят у двери в квартиру Уолтера Муди. Хёрту не нужно было находиться внутри, чтобы понять, что это за запах; у него многолетний опыт работы с ним. Возвращаясь к тому времени, когда он был главой отдела судебно-медицинской экспертизы до того, как пришел в отдел убийств, и даже к 20 годам назад во Вьетнаме, он говорит, что, похоже, большую часть своей жизни он провел, переворачивая тела.

На этот раз он остается в основном снаружи квартиры с Ван Зандтом, довольствуясь тем, что судебные следователи и помощник судебно-медицинского эксперта выполняют работу внутри.

В первые часы над делом Уолтера Муди работают пять детективов по расследованию убийств. Одним из первых прибыл Фил Манди, старший детектив отряда. Но после осмотра места убийства и определения того, что это был «детектив», а не дело «дымящийся пистолет», Манди вернулся в бюро, чтобы провести поиск записей о Муди и скоординировать запросы, которые будут поступать от детективов на месте происшествия. Его напарник Пит Мелвид все еще находится в многоквартирном доме и допрашивает жильцов. Как и детективы Майк Уолли, Гэри Чиани и Вики Руссо. Напарник Руссо, Кевин Аллен, уже в пути, вызван из выходного дня. Когда Уолтера видели в последний раз? Кто были его друзья? Кто были его враги? Эти вопросы задают детективы. На ранних стадиях дела информация является единственным доступным инструментом.

Существует основное правило расследования убийства; чем больше времени проходит в деле, тем меньше шансов на его решение. Поэтому, когда это возможно, в зависимости от нехватки времени, бюджета сверхурочной работы, усталости и т. д., Хёрт пускает все свои руки на начальные этапы дела. «Это называется пытаться понять, что есть что, и двигаться дальше», — говорит он.

В отряде действует система ротации для назначения дел ведущим детективам. На этот раз партнеры Руссо и Аллен «вверху». Они будут нести ответственность за дело от начала до конца. Если она не будет решена совместными усилиями в ближайшие несколько часов, они будут работать в одиночку.

«В этом году у меня еще не было неопровержимых доказательств», — говорит Руссо, начиная собирать информацию в блокноте. «На этот раз я бы хотел, чтобы я пришел, и там была бы жертва, а там был бы подозреваемый».

Но на протяжении большей части этого года ни Руссо, ни остальная команда не были такими.

Пока детективы по расследованию убийств задерживают и допрашивают жильцов и владельца многоквартирного дома, трое судмедэкспертов находятся в квартире, ищут отпечатки пальцев, фотографируют и собирают улики. Доктор Фелипе Домингес, ассистент судмедэксперта, находится в спальне с телом.

Муди лежит лицом вверх на своей кровати и выглядит почти так, как будто он спит. Почти но не совсем. На предплечье ножевое ранение, другие порезы, но очевидно, что ни один из них не был смертельным. И на простынях, и на подушке кровь, но запах смерти никому не заметен без носа Хёрта на него. Убийца оставил включенным кондиционер, замедляя разложение.

Телефон в квартире звонит, но сыщики не берут трубку, потому что на нем кровь и возможные отпечатки пальцев. После нескольких гудков появляется запись голоса Уолтера, который просит звонящего оставить сообщение. Он вернется к ним. Звонит мать Уолтера. Она в истерике и недоумевает, что происходит.

«Пожалуйста, позвоните нам, как только вы узнаете, что происходит», — умоляет она после сигнала. Детектив берет телефон в другой квартире, чтобы позвонить.

Детективы, допрашивающие жильцов, предложили три возможных направления расследования: Уолтер выселил людей из квартиры. Уолтер должен был стать свидетелем на предстоящем судебном процессе по делу об ограблении. А Уолтер часто позволял молодым людям оставаться в своей квартире в обмен на работу по дому.

Исходя из опыта, детективы выбирают третью версию как наилучшую для начала. А жильцы предоставили описание молодого человека по имени Трой, которого видели в квартире еще в пятницу днем. Попробуем найти эту Трою, решают сыщики.

Доктор Домингес сейчас покидает квартиру и сообщает Хёрту, что тело готово к доставке в кабинет судебно-медицинской экспертизы для вскрытия. Хёрт хочет знать причину смерти.

«Ножевое ранение в спину между лопатками, — говорит Домингес.

«Большой нож? Маленький нож?

«Большой нож», — говорит Домингес. "Кухонный нож."

Трое мужчин подъезжают к многоквартирному дому на белом фургоне и выгружают носилки. Это грузчики от компании Professional. Все трое в костюмах и галстуках, верхние пуговицы на рубашках застегнуты. Они легко одеваются лучше всех на сцене. Они торжественным гуськом входят в квартиру Уолтера Муди, чтобы проводить его в последний путь.

Когда они это делают, место преступления начинает распадаться. Детективы расходятся в разные стороны; Мелвид в ресторан быстрого питания, чтобы проследить за Троем, Чиани и Уолли обратно в бюро с тремя арендаторами, которые помогут составить составной рисунок подозреваемого. Ван Зандт также возвращается. Хёрт, Руссо и Аллен выясняют последние детали на месте происшествия, прежде чем уйти. А внутри квартиры криминалисты собираются на обеденный перерыв. Им придется вернуться в квартиру позже, чтобы начать дотошные и долгие поиски в ночи в поисках улик и улик.

Когда Уолтер Муди в последний раз выходит из своей квартиры, один жилец все еще стоит под тенистым деревом, наблюдая за происходящим и потягивая пиво. Муди находится под белой простыней. Двое Профессионалов — у одного рукав и брюки голубого костюма теперь в крови — напрягаются под тяжестью носилок, шаркая каблуками по бетону. Спустившись по лестнице, тело аккуратно кладут на колесные носилки и накрывают зеленым бархатным одеялом. Затем его подкатывают к белому фургону. У одного из грузчиков в уголках глаз вытатуированы голубые слезы. Почему-то это кажется уместным. Люди здесь не могут допустить, чтобы искреннее сочувствие слишком мешало работе.

В 19:00 желтая пластиковая баррикадная лента, натянутая полицией на подъезде многоквартирного дома, снята. Белый фургон отъезжает. Последние полицейские покидают место происшествия. На дорожке рядом с квартирой жертвы убийства копы оставили пять пустых чашек из-под кофе. И 36 окурков, раздавленных на цементе или брошенных в древесную стружку, разбросанную вокруг кустов, которые Уолтер Муди когда-то посадил и за которыми ухаживал.

Около 21:00 детективы закончили собирать данные о Трое от свидетелей и передавать собранную информацию Руссо и Аллену, следователям по делу.

У Руссо и Аллена есть несколько зацепок. Сначала нужно проверить имя, которое Манди придумал на полицейском компьютере. Это человек, находящийся в окружной тюрьме, назвал адрес Уолтера Муди своим собственным. Это может быть бывший сосед по комнате и кто-то, кто может знать Троя. Пока Хёрт и другие детективы отправляются домой на ночь, Руссо и Аллен решают отправиться в тюрьму, чтобы допросить заключенного. Руссо сначала звонит дочери, чтобы сказать, что она не вернется домой допоздна.

Дома Джордж Хёрт смотрит первую половину бейсбольного матча New York Mets и St. Louis Cardinals по телевизору, прежде чем заснуть. Но в 00:30 его выдергивает оттуда телефон. Звонок. Через пятнадцать минут он стоит на 12-й авеню по юго-западу, 600, на углу Риверсайд-парка, и смотрит на лежащее лицом вниз тело мужчины с пулевым отверстием в спине. № 39.

Уолли и Чиани также там, партнеры, которые находятся в ротации. Там Ван Зандт с сигарой в руке, а также Домингес и детективы на месте преступления. Кто-то спрашивает, знает ли кто-нибудь, выиграл ли Мец. Кто-то еще запускает электрический генератор, и прожектор заливает тело резким белым светом. Над мрачными событиями детективы могут видеть, как формируются грозовые тучи. Скоро пойдет дождь. Они торопятся.

Детективы начинают разговаривать со свидетелями и двумя мужчинами, которые были с мертвецом, когда он был жив всего несколько минут назад. Они получают представление о том, что произошло.

31-летний Майкл Коннабл шел с двумя друзьями по Шестой улице в сторону паба Riverside. Была полуночная тьма, и с противоположной стороны приближалась вторая группа из трех человек. Когда две группы прошли, один из мужчин второй группы открыл огонь. Бойцы первой группы побежали. Пятьдесят ярдов спустя Коннэйбл упал замертво в нескольких футах от двери паба «Риверсайд», его кровь медленно сочилась вниз по склону стоянки к ливневой канализации.

Группа 1 не знала Группу 2. Первая группа ничего не сказала второй группе. Первая группа состояла из трех белых мужчин-геев. Вторая группа состояла из трех чернокожих мужчин. Что все это значило? Каков был мотив? Было ли это случайным насилием? Было ли это расовым? Было ли это потому, что мужчины в первой группе были геями? В тишине и темноте, как стрелок вообще мог это знать?

К тому времени, как прибывают грузчики из «Профессионал» — те самые трое, которые приехали за Уолтером Муди, — детективы знают, что у них есть такое дело, которое потребует много работы на улице.

«Единственное, что мы можем сделать, — это надеяться найти стукача», — говорит Уолли.

За последние 12 часов Хёрт и его отряд потеряли очки на двоих. У них есть два детектива и несколько зацепок к преступникам. Хёрт говорит, что ему определенно не помешал бы чемодан с дымящимся пистолетом. Ему также не помешало бы немного поспать.

Начинается дождь, когда Коннебла кладут на носилки и несут в ожидающий фургон. Детективы расходятся и расходятся по домам. Кровь Коннебла начинает смывать ливневую канализацию. И капли дождя падают на лицо бодимовер с татуированными слезами.

На стене в кабинете Джорджа Хёрта висит табличка с надписью: «Подними свою задницу и стучись в двери». Возможно, это было сделано с расчетом на продавца, но этот слоган также является кредо для детектива по расследованию убийств.

За пределами его офиса в комнате отделения тихо в течение нескольких дней после убийства Муди и Коннебла. Убийств не происходит, но детективы выходят на улицу и стучат в двери.

Вторник - день вскрытия. Но в этих случаях вскрытие не даст информации, важной для раскрытия дел. Итак, Уолли, Чиани, Руссо и Аллен выясняют причину смерти Коннебла и Муди по телефону. Нет нужды стоять в комнате, выложенной плиткой, и наблюдать за процедурой вскрытия, как это делают в телевизионных полицейских шоу.

Нужна почти всегда скучная беготня, которую не показывают по телевизору. Уолли и Чиани проводят остаток недели в поисках свидетелей по делу Коннабла, стучат в двери в районе Риверсайд, разговаривают с завсегдатаями паба «Риверсайд» и проверяют несколько поступивших телефонных советов. никуда не деться.

Детективы также работают осведомителями, пуская слух в преисподнюю сеть людей, которые продают уличную информацию, что это дело принесет до 1000 долларов за имя стрелка.

Работа осведомителей — одна из ироний расследования смерти. Доносчики часто сами являются преступниками; информацию на улице собирают те, кто работает на улице, в том числе наркоторговцы и воры. Некоторые носят пейджеры, чтобы не пропустить звонки ни от клиентов, ни от копов. Полицейские презирают их и в то же время нуждаются в них. Но проблема в том, что на этот раз никто не звонит и не сообщает никакой информации по делу Майкла Коннебла.

«Пока у нас ничего нет», — говорит Уолли, крупный мужчина, который, кажется, больше склоняется к своему столу в дежурной комнате, чем сидит за ним.

У Руссо и Аллена схожие трудности. Их усилия по поиску пропавшей Трои ни к чему не приводят. Заключенный, с которым они разговаривали, не знал никакой Трои и ничем не мог помочь. Работника фаст-фуда по имени Трой, которого придумал Мелвид, невозможно найти, и в любом случае он может быть не тем. В своем заявлении в ресторане он указал липовый адрес. У них есть подсказки трем другим мужчинам, которые могут быть их Троей, но пока они зашли в тупик.

К четвергу единственное, что можно сказать наверняка о двух делах за неделю, это то, что оба они становятся старше и их становится все труднее раскрыть.

Джордж Хёрт сидит за своим столом и качает головой. На нем очки для чтения, которые он обычно носит, работая с бумагами, и кончик одного из наушников зажат в зубах. Пластиковый наконечник имеет бороздки из-за того, что его часто зажимают. Это такая работа.

Хёрту приходится качать головой, потому что он слегка удивлен, сбит с толку и раздражен. После двух убийств, произошедших за неделю, он откинулся на спинку кресла, наблюдал и читал о двух происшествиях, которые привели его в недоумение. Убийство Коннебла привело к гражданской встрече между полицейскими и жителями Риверсайда, и члены гей-сообщества высказывают опасения, что геи в районе становятся мишенью боевиков. До сих пор этот вопрос хорошо освещался в газетах и на телевидении, но проблема в том, что никто не связался по этому поводу с Хёртом или следователями Уолли и Чиани. И что касается их самих, то такие опасения беспочвенны.

«Насколько нам известно на данный момент, сексуальные предпочтения не имеют к этому никакого отношения», — говорит Хёрт. «Мы рассматриваем это как случайное насилие. Какой-то мальчишка с ружьем хотел кого-нибудь задушить. И он это сделал».

Хёрт говорит, что путаница в этом деле еще больше усугубилась тем, что накануне вечером одна из местных телевизионных программ новостей из Майами показала составной рисунок Троя из дела Муди и сказала, что это человек, которого полиция разыскивала в деле Коннебла. Трой — белый мужчина. Подозреваемый Коннебл черный.

«Невероятно, как это иногда бывает», — говорит Хёрт.

Незадолго до полуночи в четверг, 2 июля, Джонни Эддинес становится номером 40. Детективов Фила Манди и Пита Мелвида вместе с Хёртом вызывают из дома.

Но на этот раз нет сцены убийства, на которую можно было бы ответить. Эддинес скончался в больнице. Он был найден в своей машине в 600-м квартале Северо-Западной 16-й авеню с кровотечением из нескольких пулевых ранений. Он был жив, когда туда прибыли медики-спасатели и его доставили в Общий медицинский центр Броуарда. Дальше он не продвинулся.

Дело представляет собой еще одну иронию расследования убийства. Попытка спасти Джонни Эддинеса была доблестной, но в конце концов безуспешной. И, как и в большинстве случаев, когда предпринимаются такие усилия, место преступления в основном уничтожено, оставлено без присмотра из-за спасательных работ внутри машины Эддинеса, чтобы спасти его. Это означает, что усилия по спасению кого-то могут навредить усилиям по обвинению виновных в его смерти.

Это также означает, что следователям по расследованию убийств не нужно собираться на месте происшествия. Мелвид идет в больницу, чтобы собрать информацию об Эддинсе. Манди бегло останавливается на месте происшествия, а затем идет в детективное бюро. Головы болит и там.

Патрульные и детектив в ночную смену задержали свидетелей стрельбы и доставили их в полицейский участок. Автомобиль потерпевшего погрузили в кузов эвакуатора и тоже отвезли в полицейский участок. К полуночи расследование началось.

Все дни должны быть как пятница. Все недели должны заканчиваться так.

К 2 часам ночи Манди, Мелвид и Хёрт завершают дело об убийстве Эддинеса, первом из дел, которые будут закрыты на этой неделе.

От свидетелей они узнали, что у них есть то, что было в основном «неопровержимым» делом; открывать и закрывать. Эддинес украл драгоценности у своей сестры, и человек, который дал ей их, пришел за ним - с двумя друзьями и пистолетом. Детективы провели утренние часы, собирая показания свидетелей и готовя ордера на троих подозреваемых. Остается только их поймать. Они идут домой с делом, по большей части раскрытым.

Удача не заканчивается на деле Эддинеса. Вики Руссо приходит на работу и исполняет желание, которое она загадала у квартиры Уолтера Муди четыре дня назад. Желание «дай мне».

Друг долгожданного Троя звонит по телефону и говорит, что Трой хочет зайти и поговорить о Муди. Руссо говорит, что все в порядке, она будет ждать. Перерыв есть перерыв, даже если он наступает после недели погони за тупиками.

Когда входит Трой, Руссо и Аллен усаживают его в одной из комнат для допросов. Он достаточно большой, чтобы подозреваемый и два допрашивающих могли сидеть за столом с флуоресцентным освещением наверху. Единственное окно, маленькое, квадратное и зеркальное, находится в двери.

Подозреваемый, полное имя которого Трой Тетро, 18 лет, начинает с того, что он был там, когда Муди был убит, но он этого не делал. Он заканчивает тем, что признает, что сделал это, но только потому, что защищался. Муди напал на меня, говорит он.

Но все объяснения, которые предлагает Трой, не объясняют, как кто-то, защищаясь, нанес бы удар нападавшему между лопаток, а затем обыскал и ограбил его дом. Троя обвиняют в убийстве первой степени, а дело номер 38 считается раскрытым.

То, что было плохой неделей, оказалось хорошим для отдела по расследованию убийств. Два случая из трех раскрыты. Убийство Moody's является 31-м раскрытым в этом году, что составляет более 75 процентов.

В последующие недели Уолли и Чиани продолжат работу над убийством Коннебла, но дело так и останется нераскрытым. Детективы не подошли к трем мужчинам из группы два ближе, чем в ту ночь, когда один из них открыл огонь по группе один. В середине августа Чиани уйдет из полицейского управления, чтобы присоединиться к частной детективной фирме. Досье на Коннебла останется открытым на столе Уолли, а детектив будет ждать прорыва, имени или улики, которые приведут к стрелку. Но он не придет, и у него будут другие дела.

Темпы убийств будут продолжаться в Форт-Лодердейле: к концу июля число убийств в городе превзойдет 42 убийства в предыдущем году и неуклонно приближается к рекордно высокому уровню 53. Два детектива будут временно назначены в отряд, чтобы помочь справиться с этим. течение дела.

Однажды, вскоре после последней недели июня, Джордж Хёрт, сидя за своим столом, размышлял, сохранится ли темп, не будут ли три убийства в неделю больше выделяться в Форт-Лодердейле как отклонение от нормы.

«Поверьте мне, я много об этом думал, — говорит он. «Но вы не можете точно предсказать, что произойдет. Я надеялся, что это просто странный год. Раньше считалось, что четыре-пять убийств в месяц означали очень тяжелый месяц. Теперь это не выглядит так уж плохо для меня».

Что бы ни случилось, говорит Хёрт, отдел убийств готов.

«Неважно, 45 или 75 убийств, мы здесь», — говорит он. «Я мог бы сказать эту старую поговорку о том, что это грязная работа, но кто-то должен ее делать, но я так на это не смотрю. Я считаю это грязной работой, но кто-то должен знать, как это делать. Мы знаем как. Мы здесь хорошо работаем».

ОТКРЫТИЕ

Отряд мафии

Это самые скрытные полицейские, работающие в тени и наблюдающие за преступным миром. Они приближаются к Открытой Территории.

ЮЖНАЯ ФЛОРИДА

29 марта 1987 г.

Маленький Ники ехал на своем белом «Роллс-Ройсе» по Коммершл-бульвару в Форт-Лодердейле, направляясь на обед, когда увидел синий свет в зеркале заднего вида. Он остановился.

Ники сразу узнал копа, подходящего к его окну. Это был один из местных детективов, который время от времени останавливал его, чтобы сказать ему, чтобы он следил за собой здесь внизу.

"Г-н. Драго, как дела? — сказал Ники, опустив окно.

— Хорошо, Ники, — сказал детектив. — У вас с собой лицензия?

«Мне лучше иметь это, верно, мистер Драго?»

— Да, Ники, тебе лучше.

Никодемо Скарфо, известный повелитель мафии в Филадельфии и Атлантик-Сити и частый житель Форт-Лодердейла, вручил детективу Чаку Драго лицензию. Все было в порядке — не так, как в тот раз, когда 300-фунтовый водитель и телохранитель Маленького Ники вручили Драго поддельные права и были арестованы.

На этот раз Драго и Скарфо разговаривали почти как старые знакомые. Скарфо сказал, что той ночью он уезжает из города, отправляясь на чартере в аэропорт Помоны возле Атлантик-Сити. На какое-то время ему было достаточно солнца Флориды.

«Мне нравится твой стиль, — сказал Скарфо. «Ты не крадешься, наблюдаешь за мной, пытаешься сидеть рядом со мной в ресторанах, все время следишь. Ты подходишь ко мне, мужчина к мужчине. Мне нравится, что."

Драго улыбнулся. Ники Скарфо только что сделал ему высочайший комплимент, не зная, почему.

Дело в том, что Драго и члены подразделения тайной полиции, к которому он принадлежит, действительно подкрадывались и следовали за Ники, ходили с ним на трассу и ели в одних и тех же ресторанах — иногда за столиками прямо рядом с ним. Они следовали за его яхтой по Intracoastal, даже ходили с ним в парикмахерскую. Они были ближе, чем мог предположить Скарфо, что только что подтвердил его комплимент Драго.

Это история из Открытой Территории: Графство Броуард, место, не захваченное ни одной мафией, но место, где работали и иногда называли домом члены многих национальных преступных кланов.

Раньше считалось, что Южная Флорида терпима к мафиози. Но природа территории меняется — и Ники Скарфо — знамение времени. После того, как Скарфо поднял окно своей машины и ушел, детектив Драго подошел к телефону и сделал междугородний звонок. И в ту ночь, когда Скарфо вышел из самолета в Нью-Джерси, его встретили агенты ФБР и полиция. Он покинул аэропорт в наручниках, и ему предъявили второе обвинение по обвинению в мафии за несколько месяцев.

Драго сделал больше, чем просто сообщил своим северным коллегам, что Маленький Ники уже в пути. Работа его и его партнеров здесь помогла посадить Скарфо в тюрьму наверху. Они тоже являются знамением времени, причиной того, что Открытая Территория меняется. Это копы под прикрытием, часть нового культа полицейской разведки.

Вывеска на входной двери офиса время от времени меняется с одного названия компании на другое. Но на самом деле не имеет значения, как это называется, потому что имя всегда будет фальшивым, и у бизнеса никогда не будет реальных клиентов.

Настоящее название — MIU, сокращение от Metropolitan Organised Crime Intelligence Unit. Обычный старый MIU работает лучше с невзрачной операцией в неприметном месте.

Детективы, прикомандированные к МИУ, работают под прикрытием. Они наблюдатели и собиратели. Они передвигаются по улицам в машинах с дымчато-черными стеклами, просматривают стопки документов в окружном суде и получают доступ к сетям компьютеров правоохранительных органов.

Они смотрят через телеобъективы и слушают через электронные жучки. Они говорят своим друзьям никогда не узнавать их в супермаркете, торговом центре, даже сидя у бассейна в прибрежном баре. Они могут быть на работе.

Около 25 детективов MIU приходят из основных правоохранительных органов Броуарда. Их бизнес, говоря простым языком, — сырой интеллект. Они являются экспертами в искусстве наблюдения.

Три года они вели тихую войну с организованной преступностью в Броуарде. Их главное оружие — сотрудничество, приветственная циновка, которую они расстилают для других правоохранительных органов, как близких, так и далеких.

Детектив MIU Стив Раабе любит рассказывать историю о том, как два года назад он приехал в Майами, чтобы присутствовать на слушаниях, проводимых Президентской комиссией по организованной преступности. Свидетель в тот день когда-то был крупным поставщиком наркотиков в Нью-Йорк. Он сидел с черным капюшоном на голове и свидетельствовал о внутренней работе организованной преступности.

Когда свидетель закончил, один из комиссаров наклонился к своему микрофону и спросил человека, что, по его мнению, правоохранительные органы делают неправильно. Почему организованная преступность все еще процветала, несмотря на все оперативные группы, комиссии, полицейские органы, деньги, потраченные на борьбу с ней?

Свидетель не колебался. Вы, люди, должны начать общаться, сказал он комиссии. Полиция должна сотрудничать друг с другом. Это единственный способ.

«Теперь это звучит довольно странно из уст преступника», — говорит Раабе. «Но он попал прямо в голову. Преступность не останавливается на границе округа или города. Нет границ. Так что единственная реальная надежда правоохранительных органов на любом уровне — это сотрудничество.

«Нетворкинг. И в этом вся суть MIU».

Негласно документируя деятельность мафиози в округе Броуард, MIU стал информационным центром разведывательной информации об организованной преступной деятельности для федеральных, государственных и местных властей. Ники Скарфо был лишь одной из целей MIU. Другие рассказы с Открытой Территории читаются как сценарии к фильмам.

Несмотря на это, MIU остается одним из самых сокровенных секретов Broward. Он не ищет заголовки. «Это не гламурная группа, собирающаяся производить аресты», — говорит начальник полиции Форт-Лодердейла Рон Кокран, член совета директоров MIU. «Это всегда была закулисная работа. Аресты передаются другим агентствам».

«Мы каменщики, — объясняет детектив Раабе. Оперативники MIU помогают строить дела, закладывать фундамент. Но их обычно нет рядом, когда здание закончено.

Это восходит к временам Капоне и Лански. На протяжении полувека мафиози приезжали в Южную Флориду на отдых, на пенсию или чтобы оставаться вне досягаемости северных полицейских служб, следивших за каждым их шагом.

«Южная Флорида, — говорит Раабе, — всегда рассматривалась этими людьми как место, где они могли проводить свободное время, не беспокоясь о том, что за ними наблюдает тот детектив из Филадельфии или Нью-Йорка, который 20 лет сидел у них на спине. ”

А округ Броуард всегда был одним из любимых укрытий мафии. К концу 1985 года правоохранительные органы выявили более 600 членов и сообщников традиционных организованных преступных группировок, постоянно или частично проживающих в Броварде. Они варьировались от солдат до донов. Пол Кастеллано, глава нью-йоркской организации Gambino до своего убийства перед стейк-хаусом в 1985 году, имел дом в Помпано-Бич. У Гаса Алекса, стареющего известного лидера чикагской мафии, известной как The Outfit, есть адрес в Форт-Лодердейле. То же самое делал главарь чикагской мафии Джеки Серроне, пока его недавно не посадили в тюрьму. И так далее.

«Организованная преступность — это развивающаяся отрасль, и в округе Броуард можно делать деньги, — объясняет детектив MIU Курт Стюарт. «Можно с уверенностью сказать, что мы увидели здесь интерес всех 28 национальных преступных группировок».

Это означает, что Открытая территория не похожа на другие места, где встречается традиционная организованная преступность.

«В городе на севере правоохранительные органы должны знать членов, может быть, одного или двух преступных кланов, — говорит сержант. Кен Стааб, руководитель MIU. «Здесь внизу мы должны знать все семьи, потому что они все у нас есть».

И именно поэтому существует MIU.

Дважды в начале 1980-х большое жюри, оценивая усилия по борьбе с организованной преступностью в Броуарде, приходил к выводу, что структура правоохранительных органов идеально подходит для распространения организованной преступности.

Расследования были недостаточно укомплектованы, усилия были раздроблены по линии ведомственной юрисдикции и зависти. MIU была создана в 1983 году после того, как две другие оперативные группы были сформированы и расформированы из-за тех же проблем.

Бюджет MIU составляет 2 миллиона долларов, при этом каждое агентство-член платит зарплату участникам и разделяет накладные расходы. В настоящее время следователи прибыли из полицейских управлений Форт-Лодердейла, Помпано-Бич, Голливуда и Плантейшна, а также из офиса шерифа, прокуратуры штата и отдела алкогольных напитков и табака штата. Глава каждого агентства входит в совет директоров MIU.

«Часто критикуют правоохранительные органы за то, что они слишком ограничены», — говорит Кокран. «Хотя местнический подход может быть адекватным в некоторых областях, мы считаем, что лучший способ противостоять организованной преступности — это консолидация опыта. Мы начали с амбиций создать первоклассное разведывательное подразделение. И я доволен, что он один из лучших в стране».

Директора и детективы MIU часто указывают на дело Скарфо как на пример того, чего может достичь подразделение.

Следователи говорят, что интерес Никодемо Скарфо к округу Бровард совпал с его освобождением из тюрьмы в 1984 году и восхождением на вершину мафии Филадельфии/Атлантик-Сити. Миниатюрный 57-летний Скарфо имеет судимость, включающую непредумышленное убийство и незаконное хранение огнестрельного оружия.

Организацией Philly-South Jersey руководил «послушный дон» Анджело Бруно, пока он не был застрелен возле своего дома в 1980 году. Ники вступил во владение после того, как преемник Бруно, Фил Теста, был убит бомбой с гвоздем.

Следователи говорят, что по крайней мере 17 убийств, связанных с мафией, произошли в Городе братской любви во время восхождения Скарфо на вершину рэкета.

Это повышение привело к тому, что Скарфо попал в список самых влиятельных и богатых мафиози страны по версии журнала Фортуна , его деньги якобы поступали от союзов, чисел, ростовщичества, вымогательства и азартных игр.

Есть признаки того, что Скарфо хотел продвинуться вверх по списку Фортуна . Он начал регулярно совершать длительные визиты в Форт-Лодердейл. В 1985 году он организовал свои южные операции на северо-восточной 47-й улице недалеко от Берегового канала, в двухэтажном доме в испанском стиле с железными воротами перед входом. Он повесил на передней стене табличку с названием «Южная Касабланка». Яхта, пришвартованная сзади, тоже называлась «Касабланка», но под названием была написана небольшая приписка. «Обычные подозреваемые» — кривая отсылка к инструкции полицейского инспектора из знаменитого фильма о Богарте: «Собери всех обычных подозреваемых».

Детектив Драго говорит, что с домом и лодкой забавно: они не принадлежали Скарфо. Следователи до сих пор пытаются выяснить, как он стал их контролировать.

«Ники понравился дом и лодка, — говорит Драго. «Значит, он взял их. Когда Маленький Ники чего-то хочет, он просто берет это. Вы не спорите».

По всем оценкам правоохранительных органов, Скарфо хотел захватить округ Броуард или хотя бы его часть.

Во Флориде был предстоящий референдум по азартным играм в казино, и следователи полагают, что Скарфо готовился направить интересы организованной преступности, если казино сбудутся.

Десять лет назад Скарфо сделал то же самое в Атлантик-Сити. Президентская комиссия по организованной преступности назвала его главной фигурой, стоящей за влиянием мафии в индустрии строительства казино. По совпадению, говорят следователи MIU, подрядчики, участвующие в торгах против мафиозных компаний, имели тенденцию быть убитыми.

Вскоре после того, как Скарфо прибыл в Форт-Лодердейл, ФБР инициировало так называемую «Южную встречу на высшем уровне» — конференцию правоохранительных органов, посвященную влиянию организованной преступности на Юге. Они назвали Никодемо Скарфо своей главной целью и поручили MIU, относительно неизвестному агентству, которому менее двух лет, работать вместе со следователями, ведущими дела в Нью-Джерси и Филадельфии против известного главаря мафии.

MIU оказался основным каналом сырой информации о Скарфо, причина в том, что Скарфо считал, что у него есть полная свобода действий на Открытой территории.

«Он был в приоритете здесь, наверху, но я уверен, что он думал, что не будет иметь большого значения там, внизу», — говорит сержант. Билл Кобланц из отдела разведки мафии полиции штата Нью-Джерси. — У них там много других организованных людей, за которыми нужно присматривать. Так что он отправился в Южную Флориду без той полицейской паранойи, которая была здесь. Он расслабился. Для этого и существует Форт-Лодердейл, верно?

Но Ники ошибся.

Особняк, который он выбрал для своего Южного Касабланки, находился на отдаленной тупиковой улице, но он выходил на пустой участок земли, граничащий с каналом. А за этим каналом стоял пятиэтажный комплекс кондоминиумов.

Пока Ники и его партнеры встречались в Южной Касабланке, их машины выстраивались вдоль и поперек улицы, Чак Драго и другие детективы из MIU, ФБР, даже Филадельфии и Нью-Джерси наблюдали из-за затемненных окон одной из квартир наверху. через канал. Вид был хороший, и ФБР оставило это место в аренде на год. Камеры постоянно работали.

Детективы увидели мир, ранее не описанный на Открытой территории. В то время как давление правоохранительных органов в северных городах сделало большие собрания преступных кланов в значительной степени ушедшими в прошлое, Скарфо был в Форт-Лодердейле, устраивая встречи настолько большие, что ему понадобился поставщик провизии. Иногда он брал 15 или 20 человек, задокументированных полицией как сообщников преступников, на прогулку на своей яхте.

«То, что мы увидели, было поразительно, — вспоминает Стааб, руководитель MIU. «Эти другие агенты приходили сюда с севера, и они не могли поверить, насколько открытым был этот парень».

«Когда вы видите, как они входят в ресторан, а повара и официантки выходят и стоят вокруг, а двери закрыты для встречи внутри, вы действительно понимаете, что здесь происходит», — говорит Раабе.

Ассоциации Маленького Ники были не только с членами его собственной команды. Полицейские под прикрытием наблюдали, как он встречался в Форт-Лодердейле с высокопоставленными представителями многих крупных мафиози страны — Коломбо, Луккезе, Баффалино и так далее.

«Суть работы разведки заключается в том, чтобы брать сырую информацию и строить гипотезы, выдвигать теории о том, что происходит», — говорит Раабе. «Итак, мы видим, как Ники встречает всех этих людей. Бизнес явно обсуждается. Мы не можем точно сказать, что произошло, но у нас есть хорошая идея».

И эти встречи сопровождались всеми клише таких фильмов, как «Крестный отец». Было почтительное обращение с лидерами мафии, церемониальное целование щек и рук.

«Иногда это должно быть забавно, — говорит Драго. «Мы видели, как подъезжали машины с 10 или 15 парнями, выходящими на встречу, и они кружили по всему переднему двору, пытаясь убедиться, что они всех поцеловали или обняли».

Как и мафиози, полиция не любит обижать своих. Правоохранительные органы территориальны, стараются не вторгаться на чужую территорию без приглашения.

Это аксиома ограниченности, о которой говорит вождь Кокран из Форт-Лодердейла.

И эта аксиома идет вразрез с концепцией MIU «все за одного, один за всех» по обмену разведывательными данными между правоохранительными органами. После многих лет рабочих дел к MIU не присоединились ни все полицейские агентства округа Броуард, ни оно не заменило подразделения по борьбе с организованной преступностью или разведывательные подразделения входящих в него агентств. Вместо этого он продолжает работать с ними и, как всегда, остается тихо в фоновом режиме.

«Я надеюсь, что когда-нибудь MIU станет органом по расследованию организованной преступности в этом округе», — говорит Кокран. Но тем временем следователи в Пенсильвании и Нью-Джерси и, возможно, даже такие люди, как Ники Скарфо, вероятно, лучше понимают, что такое MIU, чем граждане Броуарда, которые помогают за это платить.

«MIU становится очень уважаемым банком информации о том, что эти типы OC-персонажей делают там внизу», — говорит Кобланц из полиции Нью-Джерси. «Скажем так: по делу Скарфо MIU предоставило нам зацепки, которые мы все еще отслеживаем».

В то время как Ники Скарфо находился под присмотром MIU в Форт-Лодердейле, два высокопоставленных члена его организации находились в Филадельфии, разговаривая с ФБР, а затем с большим жюри. Также имелось 800 лент прослушивания телефонных разговоров. А из Форт-Лодердейла пришли досье MIU и указания на то, что Скарфо руководил организацией из Южной Касабланки. 3 ноября 1986 года он был арестован во время поездки в Нью-Джерси. Большое жюри предъявило ему и 17 сообщникам обвинения в заговоре и рэкете.

Днем позже во Флориде вопрос о казино потерпел поражение на выборах.

Скарфо был освобожден под залог и снова вернулся в Форт-Лодердейл, но большое жюри еще не завершилось. Пока он лежал на шезлонге позади Южной Касабланки, империя Скарфо тихонько разрушалась. Ему грозит еще одно обвинение.

Седьмого января этого года белые Rolls Маленького Ники въехали в международный аэропорт Форт-Лодердейл-Голливуд, и седовласого, загорелого мужчину высадили у главных ворот чартерной авиакомпании. Скарфо путешествовал налегке — без телохранителя.

Он зашел в зал ожидания аэропорта, чтобы выпить перед посадкой. Тогда он этого не знал, но через пару часов он приземлится в Нью-Джерси, где его будут ждать ФБР и полиция. Детектив Драго сообщил им ранее в тот же день после того, как остановил Скарфо по дороге на ужин. Это будет ночь, когда Скарфо будет заключен в тюрьму без залога по второму обвинительному акту.

В баре двое мужчин сидели и наблюдали за Скарфо, пока он не подошел к выходу на посадку. Они последовали за ним и смотрели, пока он спускался по погрузочной рампе.

Возможно, у Ники было предчувствие. Может быть, у него горела задняя часть шеи. Как бы то ни было, что-то заставило его повернуться и оглянуться, когда он добрался до двери самолета. Он увидел человека, стоящего на другом конце пандуса и смотрящего на него. Это был человек, которого Ники никогда раньше не видел. Стив Раабе, детектив из MIU, в этот момент вышел из себя и улыбнулся. Затем он попрощался с Ники Скарфо. Проводы с Открытой Территории.

ПЕРЕСЕКАТЬ ЛИНИЮ

ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ИНОСТРАННОЙ ПРОКУРАТУРЫ LAPD

Юг границы больше не является безопасным для преступников.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

13 декабря 1987 г.

Семь лет назад тело первоклассницы Лизы Энн Росалес было найдено в канаве возле ее дома в Пакойме. Она подверглась сексуальным домогательствам и была задушена. Дело было непростым для полицейского управления Лос-Анджелеса — спустя пять лет потребовалась наводка для

детективы установили личность подозреваемого, а затем обнаружили, что мужчина сбежал в родную Мексику.

В предыдущие годы дело могло бы на этом закончиться, если бы полиции помешали, потому что подозреваемый был вне досягаемости законов США. Проблема, давно беспокоившая американских правоохранителей, заключалась в том, что Мексика отказывается экстрадировать собственных граждан в США для суда, несмотря на наличие договора об экстрадиции между двумя странами.

Но на этот раз дело не закончилось. Детективы обратились к новому отряду полиции Лос-Анджелеса, отделу иностранной прокуратуры.

Через шесть месяцев после того, как лос-анджелесские детективы решили, что им известно, кто убил Лизу-Энн Росалес, мексиканским властям было передано полное досье на Луиса Рауля Кастро, переведенное на испанский язык, и даже было сказано, где его можно найти. Взяли дело оттуда.

Сегодня Кастро осужден мексиканским федеральным судом за убийство. Ожидается, что к концу года ему будет вынесен приговор, и он может отбыть до 40 лет в мексиканской тюрьме.

«До того, как у нас появилось иностранное судебное преследование, людям буквально сходили с рук убийства», — сказал лейтенант Кит Росс, начальник отдела. «Дело в том, что мы не занимались активным преследованием мексиканских подозреваемых, сбежавших в Мексику. Это изменилось».

Дело Росалеса — один из многих примеров того, как преступления в Лос-Анджелесе означают тюремное заключение в Мексике с тех пор, как подразделение из четырех человек начало работать с мексиканскими властями в 1985 году. С тех пор в Мексике было возбуждено 48 лос-анджелесских дел — все, кроме трех, связанных с убийствами. Там было схвачено, осуждено и заключено в тюрьму более половины подозреваемых.

"Это законно?"

Разрозненные случаи были зарегистрированы и в других странах, в том числе во Франции.

«Первое, что люди спрашивают: «А ты можешь это сделать? Это законно? — сказал Росс. «Ответ заключается в том, что это законное средство судебного преследования, доступное нам».

Но некоторые юристы задаются вопросом, должны ли подозреваемые предстать перед мексиканским правосудием за американские преступления. Они утверждают, что мексиканская система правосудия предоставляет обвиняемым лишь некоторые из средств защиты, предусмотренных системой США, — в первую очередь, у обвиняемых нет возможности встретиться со своими обвинителями; показания американских свидетелей даны исключительно по документам.

«Моя первая реакция заключается в том, что это представляет огромную проблему», — сказал Леон Голдин, исполнительный директор лос-анджелесского отделения Национальной гильдии юристов. «Мы говорим о полиции Лос-Анджелеса, действующей как рука нашего правительства, использующей судебные процедуры в Мексике, которые не прошли бы проверку здесь в одно мгновение».

Нет оправдательных приговоров

Запись показывает, что сотрудники правоохранительных органов Калифорнии почти наверняка уйдут домой довольными после того, как возбудили дело в Мексике. Ни одно дело, возбужденное полицией Лос-Анджелеса, еще не закончилось оправданием.

Это сильно контрастирует с ситуацией, с которой столкнулась полиция Лос-Анджелеса, когда в 1984 году они провели исследование, побудившее к созданию иностранной прокуратуры.

В этом исследовании, по словам Росса, полиция рассмотрела все невыполненные ордера на убийство — дела, в которых подозреваемый был установлен, но никто не был арестован. По его словам, из 267 разыскиваемых человек около 200 носили латиноамериканские фамилии.

«Это дало нам сильное ощущение, что большое количество подозреваемых бежит в Мексику и находит убежище», — сказал он. «Не существовало общеведомственной процедуры их отслеживания, ареста и судебного преследования».

«Было много разочарований», — сказал детектив Артуро Соррилла, отметив, что отношение большинства офицеров было таким: «Давайте закроем дело и будем надеяться, что [подозреваемый] вернется».

Договор об экстрадиции

Теоретически здешние прокуроры могли добиваться экстрадиции любого из подозреваемых, которые, как подтверждено, находятся в Мексике. У двух стран есть договор об экстрадиции, который предусматривает возвращение мексиканских граждан в Соединенные Штаты для предания их суду за тяжкие преступления. Но представитель министерства юстиции США сказал: «Этого никогда не происходило».

Отказ в экстрадиции, по словам официальных лиц, основан на твердом убеждении мексиканского законодательства в том, что граждане Мексики, совершающие преступления за пределами страны, должны преследоваться мексиканскими властями.

Законодательство США, напротив, предусматривает, что граждане США, совершающие преступления в других странах, должны подвергаться там судебному преследованию. (По данным Министерства юстиции, за последнее десятилетие около полдюжины американских граждан были экстрадированы в Мексику, чтобы предстать перед судом.)

В книгах с 1928 г.

Различные подходы отражены в положении Уголовного кодекса Мексики, которое допускает судебное преследование за преступления, совершенные за границей. Хотя в книгах с 1928 года это положение использовалось нечасто до недавнего времени, потому что правоохранительные органы других стран редко доводили дела до сведения мексиканских властей.

До того, как в апреле 1985 года в Лос-Анджелесе было сформировано подразделение прокуратуры по иностранным делам, у полиции Лос-Анджелеса, как и у большинства полицейских агентств США, не было формальных процедур для преодоления дипломатической волокиты для расследования дел в Мексике. Немногие детективы даже знали, что это возможно.

Сегодня специалист по международному праву Министерства юстиции США заявил, что подразделение в Лос-Анджелесе находится «в авангарде использования этой тактики».

Подразделение по делам беглецов, возглавляемое Россом, возглавляет отдел иностранного обвинения, которым руководят два ветерана отдела по расследованию убийств, детективы Зоррилла и Жилберто Мойя.

Оба видят свою работу в равной степени детективной и дипломатичной.

Книга убийств

Для возбуждения дела в Мексике подразделение, члены которого говорят на двух языках, составляет письменный протокол дела на испанском языке. Аффидевиты, свидетельские показания, фотографии и описания улик помещаются в отчет, который они называют «книгой убийств».

Эта консолидация и перевод часто являются самой продолжительной частью процедуры, обычно длящейся несколько недель. Дело Лизы Энн Росалес занимало четыре толстых папки.

После этого офис окружного прокурора должен официально отказаться от юрисдикции дела, что не может быть легкомысленным. Прокуроры признают, что из-за защиты Конституции США от двойного привлечения к ответственности, если они добиваются судебного разбирательства дела в Мексике и не получают обвинительного вердикта, любая попытка повторно предъявить обвинения в Соединенных Штатах будет быстро оспорена.

Норман Шапиро, заместитель окружного прокурора, который занимается иностранными делами, сказал, что решение зависит главным образом от перспектив судебного преследования в Соединенных Штатах и уверенности в том, что подозреваемый не вернется из Мексики.

«Мы остались довольны»

«У нас должна быть достоверная информация о том, что подозреваемый находится там, внизу», — сказал Шапиро. «Когда у нас это получилось, мы были вполне готовы позволить Мексике возбудить уголовное дело. Мы остались довольны результатами».

По данным иностранной прокуратуры, из 26 дел Лос-Анджелеса, которые прошли через мексиканскую систему правосудия, по всем были вынесены обвинительные приговоры. И хотя в Мексике нет смертной казни, офицеры, знакомые с судебными разбирательствами в США, говорят, что тюремные сроки кажутся несколько более длительными. Из-за различий в законах провести точное сравнение невозможно.

Прежде чем дело отправится в Мексику, мексиканское консульство в Лос-Анджелесе должно удостоверить подлинность следственных документов. На практике это обычно означает подтверждение факта совершения преступления и легитимности следователей.

Затем, как только офицеры с помощью информаторов и другой детективной работы определили, где находится подозреваемый в Мексике, подразделение перемещается.

Проверенное оружие на границе

В этом году детективы проверяли свое оружие на границе и въезжали в Мексику в среднем два раза в месяц.

Иногда они путешествуют с мексиканской полицией, чтобы наблюдать за арестами, но чаще всего они ждут в полицейских участках или отелях, пока подозреваемый не окажется под стражей или местная полиция не решит, что его или ее невозможно найти. Мойя сказал, что офицеры отправляются в Мексику, чтобы упростить процесс подачи документов, укрепить отношения с местными властями и быть готовыми предоставить дополнительные подробности дела или даже допросить самих подозреваемых.

Офицеры не скрывают ценности социальной стороны визитов.

«Дипломатия и имидж важны, — сказал Мойя. «Вы идете на уступки, любезности их протоколу. Вы отдаете дань уважения. Мы не хотим вмешиваться во внутреннюю работу правоохранительных органов другой страны. Мы работаем в рамках их обычаев».

Протокол соблюден

Во время недавней поездки в Мехикали, чтобы представить доказательства в связи с убийством в Восточном Лос-Анджелесе, Мойя и Хосе Эррера, детектив по делу, не обратились напрямую к прокурору, который будет вести это дело.

Сначала они пошли к директору полиции штата, люди которого задержали подозреваемого неделей ранее на основании зацепок, предоставленных Мойей и Эррерой. Затем было несколько встреч с мексиканскими детективами и администраторами полиции, чтобы обменяться рукопожатиями и отдать дань уважения.

Офицеры Лос-Анджелеса предложили мексиканцам небольшие подарки в виде основного оборудования, не предоставленного их собственным отделом: фонарики, наручники, блокноты и даже пули. Калифорнийцы приобрели товары в Соединенных Штатах на свои деньги.

Когда сыщики наконец добрались до офиса Анхеля Саада, генерального прокурора штата Баха, их пребывание в Мексике подходило к концу. Саад просмотрел файл, поморщился при виде фотографий тела жертвы и задал подробные вопросы о юридических и дипломатических процедурах, которым они следовали.

После 45-минутной встречи Саад наконец передал «книгу убийств» одному из своих обвинителей.

Уведомлен о результате

Примерно через год, после завершения судебного и апелляционного процесса, мексиканские власти официально уведомят полицию Лос-Анджелеса о результатах.

Представители американских правоохранительных органов признают, что процессуальные различия облегчают вынесение обвинительного приговора в Мексике, чем в Соединенных Штатах.

Как только дело принимается к судебному преследованию в Мексике, подсудимый считается виновным, а затем должен доказать свою невиновность. В делах об убийствах не допускается внесение залога, отсутствуют суды присяжных, а правила допустимости доказательств менее строгие.

Сотрудники отдела прокуратуры полиции Лос-Анджелеса заявили, что им неизвестно ни об одном случае, когда свидетель по делу об убийстве в Лос-Анджелесе, включая детективов, ездил в Мексику для дачи показаний. Вместо этого мексиканские прокуроры полагаются на свидетельские показания и показания под присягой, предоставленные полицией.

Адвокаты обеспокоены

То, что подсудимым таким образом отказывают в возможности встретиться со своими обвинителями, что является краеугольным камнем системы правосудия США, беспокоит некоторых адвокатов.

«Никто не говорит, что преступник должен оставаться безнаказанным, — сказал Хайме Сервантес, бывший президент мексиканско-американской ассоциации адвокатов. в Лос-Анжелес. «Но в этой стране существует давно разработанная концепция того, как кого-то доказывают виновным в преступлении, и есть что-то принципиально несправедливое в том, чтобы отправиться в другую страну, чтобы осудить и наказать его».

Питер Шей, председатель комитета по международному праву местной Национальной гильдии юристов, также поставил под сомнение мексиканское судебное преследование.

«Основные понятия фундаментальной справедливости либо не существуют, либо редко используются в их системе правосудия», — сказал Шей. «Если люди будут предстать перед судом в Мексике за преступления в Соединенных Штатах, они окажутся в значительно невыгодном положении».

"желтушный глаз"

Лейтенант Росс, руководитель подразделения, сказал, что считает такие опасения необоснованными.

«Я думаю, что многие люди склонны смотреть на мексиканское правосудие предвзято», — сказал он. «Но это американское восприятие, и это заблуждение. Мексика имеет очень легитимную правовую систему, которая работает очень хорошо».

Росс и его коллеги-офицеры утверждают, что подозреваемый в убийстве, который сбегает, чтобы избежать судебного преследования в Лос-Анджелесе, принимает систему правосудия страны, в которую он бежит.

«Вы должны принять риски, связанные с бегством», — сказала Мойя.

Подобно подразделению полиции Лос-Анджелеса, Генеральная прокуратура Калифорнии подготовила специалистов по передаче дел в Мексику. Главным экспертом штата является Рубен Р. Ланда, специальный агент Генеральной прокуратуры Сан-Диего, который в 1980 году доставил первое дело об убийстве своего департамента в Мексику.

Возбуждено 70 дел об убийствах

С тех пор Ланда помог различным полицейским управлениям Калифорнии передать в Мексику 70 дел об убийствах, из них 14 в 1987 году, больше, чем в любой предыдущий год. По его словам, около 20 дел прошли через мексиканские суды, по всем из которых были вынесены обвинительные приговоры, хотя одно из них было отклонено по апелляции.

«Теперь это своего рода снежный ком», — сказал он. «Все больше и больше детективов обнаруживают, что это способ вести свои дела».

Одно из преимуществ для властей США — финансовое. Мексика платит за ведение дел, и, по оценкам полицейских, американские налогоплательщики обходятся менее чем в 1000 долларов на проезд и другие расходы, связанные с передачей дела туда, сумма, которая меркнет по сравнению с затратами на заключение в тюрьму, судебное преследование и защиту подозреваемого в убийстве в Лос-Анджелесе. Анджелес.

«Вероятно, вы говорите об экономии тысяч долларов в каждом случае», — сказал Росс.

'Улица с двусторонним движением'

Но Анхель Саад, генеральный прокурор Бахи, сказал, что договоренность помогает не только агентствам США.

«Это улица с двусторонним движением с положительными результатами для обеих стран», — сказал он. «Для Мексики это означает ее готовность наказать своих граждан, совершающих преступления за границей».

По словам полиции, более ощутимый способ, которым эти отношения окупаются для Мексики, - это когда иностранная прокуратура, действуя по наводке мексиканской полиции, находит в Лос-Анджелесе мексиканцев, подозреваемых в преступлениях в их собственной стране. Пока в этом году 13 таких подозреваемых были арестованы иммиграционными властями в Лос-Анджелесе как нелегалы и возвращены в Мексику с помощью подразделения. Поскольку они являются нелегальными иностранцами, их можно отправить обратно без длительных процедур экстрадиции.

Другие виды чехлов

Хотя большая часть его времени была потрачена на дела об убийствах в Мексике, иностранная прокуратура иногда использовалась для расследований жестокого обращения с детьми, грабежей и угонов автомобилей. И его офицеры расследовали дела об убийствах в других странах, где законы разрешают преследование иностранных преступников. Два дела были возбуждены в Сальвадоре, одно во Франции и одно расследование находится на рассмотрении в Гондурасе.

Преступления, которые ведут офицеров через границу, весьма разнообразны, жертвами являются как мексиканцы, так и американцы.

70-летняя Лоррейн Кифер была любимой вдовой Ван Найса и вышедшим на пенсию брокером по недвижимости, бесплатно работавшим в комиссионном магазине Американского онкологического общества. В 1980 году она вышла замуж за Хильберто Флореса, давнего знакомого, который был на 38 лет моложе ее. Четыре года спустя, как сообщила полиция, Флорес нанял второго человека, Андреаса Эрнандеса Сантьяго, чтобы убить ее за 5000 долларов.

Подано в Мексике

После того, как детективы раскрыли убийство 2 октября 1984 года, дело было возбуждено в Мексике, куда скрылись двое мужчин, оба граждане Мексики. Сантьяго был арестован в Оахаке, а затем осужден и приговорен к 18 годам тюремного заключения. Флореса все еще ищут.

В одном из первых дел, рассмотренных подразделением в 1985 году, 36-летний Хуан Франсиско Роча был арестован в Монтеррее, Мексика, за убийство в Голливуде своей подруги Бренды Джойс Аббуд десятилетием ранее. Ее облили растворителем для краски и подожгли.

«Многие из этих случаев оказывают сильное влияние на их сообщества», — сказал Зоррилла.

Убийство 8 декабря 1980 года Лизы Энн Росалес было таким случаем, что побудило городской совет Лос-Анджелеса предложить вознаграждение в размере 25 000 долларов за информацию, ведущую к аресту. Местная средняя школа открыла стипендию в колледже на имя Лизы, а начальная школа назвала в ее честь сад.

Веских зацепок было немного, пока в 1985 году женщина анонимно не позвонила в полицию, сказав, что ее беспокоит совесть и что она хочет, чтобы они знали, что убийцей был Кастро, который работал ремонтником в доме Росалес. Эта зацепка придала делу новую направленность, и полиция заявила, что против Кастро было обнаружено больше улик.

По данным полиции обеих стран, Кастро, вернувшийся в Мексику через несколько недель после убийства, дал признательные показания вскоре после ареста в Мехикали в 1986 году.

ПОЛИЦЕЙСКИЕ ОБВИНЯЕМЫЕ

Подозреваемый в убийстве пытается очистить свое имя судебными исками

Мэри Келлель-Софиа говорит, что следователи по расследованию убийств ошибочно пытались свалить на нее убийство ее мужа. Детективы до сих пор считают, что она виновна.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

15 сентября 1991 г.

Мэри Келлель-София говорит, что ее судят за убийство. Но это был ее выбор.

Более двух месяцев в прошлом году ей грозил смертный приговор по обвинению в убийстве ее бывшего мужа. 31 января 1990 года Грегори София был зарезан в своей постели в доме Шэдоу-Хиллз, который пара делила в течение пяти лет.

Но затем прокурор снял с нее обвинения, заявив судье, что у него недостаточно доказательств для рассмотрения дела в суде.

Спустя полтора года дополнительных улик так и не нашли. Но Келлель-София снова в суде. Она подает в суд на своих обвинителей, обвиняя двух детективов полиции Лос-Анджелеса в нарушении ее прав, арестовав ее без причины и сговоре с целью подставить ее в убийстве, которого она не совершала.

Двухнедельный гражданский процесс перед присяжными в Окружном суде США развивался так же, как процесс по делу об убийстве.

Детективы дали показания о своем расследовании и выявили 18-летнюю переходную девушку, которая была осуждена за убийство и которая, по их мнению, вступила в сговор с Келлель-Софией, чтобы убить ее мужа. Судебно-медицинский эксперт обсудил детали вскрытия. Сосед рассказал присяжным о том, что нашел мертвого человека и забрызганный кровью мясницкий нож.

Хотя смертный приговор не зависит от вердикта присяжных, коллегии из 10 человек, по сути, будет предложено вынести приговор Келлель-Софии, решив, была ли она неправомерно преследована двумя одержимыми следователями или, возможно, является убийцей, которая не только преступление сошло с рук, но теперь она требует от преследователей возмещения денежного ущерба.

Келлель-София, 40 лет, сейчас живет в Лонг-Бич. Она требует от детективов Вудроу Паркс и Гэри Миллигана возмещения неуказанного ущерба. Она считает, что присяжные реабилитируют ее, обнаружив, что детективы незаконно арестовали ее. Она сказала, что такой вердикт, наконец, поможет положить конец подозрениям, которые ее окружают.

«Если бы я был виновен, почему бы мне просто не жить дальше и слава богу, что мне это сошло с рук?» — спросила она в интервью на прошлой неделе. «Зачем мне проходить это испытание? Это как суд над убийством. Если бы я был виновен, я бы здесь не сидел».

В иске основное внимание уделяется тому, что произошло ранним утром 31 января в доме семьи Софии на Оркас-авеню, а также тому, правильно ли и честно интерпретировали ли детективы, которым поручено это дело, улики, оставленные убийцей. Келлель-София утверждает, что нет.

«Они бросили эту женщину на товарном поезде в ад, и они до сих пор пытаются сгребать уголь в огонь», — сказал Кен Кларк, один из ее адвокатов.

Согласно показаниям на суде, Григорий Софья и его жена поссорились в последнюю ночь его жизни.

Пара рассталась после 10 лет брака, но договорилась встретиться в доме, которым они владели, где остановился Грегори, продавец и поставщик провизии, чтобы обсудить его продажу.

Смерть последовала за ссорой

Келлель-Софиа, бывший менеджер по рекламе, показала, что пара спорила из-за мебели, необходимой ей для ее новой квартиры в Лонг-Бич, и связанных с этим финансовых вопросов.

Позже Грегори заснул в главной спальне, его жена спала в другой спальне, а их 6-летняя дочь Кристен спала в третьей комнате.

В записанном на пленку интервью с полицией в день убийства Келлель-София сказала, что ее разбудил шум вскоре после 3 часов ночи, и она услышала булькающий звук. Зная, что ее муж болен астмой, она бросилась в его спальню и увидела, что он лежит на спине на водяной кровати, задыхаясь.

Она сказала, что видела кровь на простынях и предположила, что он поранился — что-то, что уже однажды произошло во время утреннего приступа астмы. Она не заметила ножевых ранений на груди и шее мужа, сказала она следователям.

Хотя на тумбочке был телефон, Келлель-София побежала к другому телефону в доме, набрала 911, чтобы сообщить, что ее муж не может дышать, а затем побежала к ближайшему соседу за помощью. В то время как сосед, Ларри Ротоли, вошел в спальню, чтобы попытаться помочь Софии, Келлель-София осталась перед домом, чтобы направить парамедиков внутрь.

Когда через несколько минут прибыли парамедики, они нашли Грегори Софию мертвой с семью ножевыми ранениями в верхней части тела.

Келлель-Софию доставили в полицейский участок Предгорного округа, чтобы дождаться допроса, в то время как несколько детективов собрались на месте преступления. Среди них были Паркс, у которого был восьмилетний опыт работы детективом по расследованию убийств, и Миллиган, который работал над своим первым делом в качестве стажера детектива по расследованию убийств. Они будут ведущими детективами, назначенными для этого дела.

Среди улик, ожидающих детективов, был окровавленный разделочный нож на полу спальни. Они обнаружили окно в одной из ванных комнат, выходящее на задний двор, и неповрежденный экран, прислоненный к внешней стене. На сиденье унитаза и на полу в ванной была грязь.

В других частях дома были обнаружены пятна крови, а на заборе заднего двора — кровавые отпечатки пальцев. Они также обнаружили следы от взлома на внешней стороне задней двери.

На первый взгляд улики указывали на то, что кто-то ворвался в дом через окно ванной и сбежал через окно и через забор, нанеся удар Софии ножом. Но оперативники, проведя обычное предварительное расследование, пришли к другому выводу.

Нет следов

Паркс и Миллиган показали, что не нашли следов в грязи под окном ванной. Детективы установили, что оконный экран нельзя было снять снаружи, не повредив его. И, используя метод наклонного освещения, они определили, что пыль на каменной дорожке, ведущей к окну ванной, не была нарушена, что указывает на то, что никто не ходил по ней тем утром.

Они также обнаружили химические следы того, что могло быть кровью, в двух раковинах и ванной в доме.

Детективы выдвинули версию, что взлом был инсценирован, чтобы сбить расследование с курса.

«Мы все были единодушны в том, что это не была кража со взломом», — свидетельствовал Миллиган на прошлой неделе. «Я не верю, что кто-то входил или выходил из этого окна».

Кража со взломом устранена, их подозрения обратились на вдову. Детективы заявили, что, по их мнению, жертва была мертва по крайней мере за час до того, как Келлель-София сказала, что видела, как он борется с дыханием, и набрала 911. Кроме того, химический анализ ее рук выявил следы крови, хотя она сказала, что она не помнила, чтобы прикасалась к мужу до того, как обратилась за помощью. Больше всего, по словам детективов, это была ее история, которая не звучала правдой.

«У этого человека с семью дырками в теле был приступ астмы?» Миллиган свидетельствовал. «То, что она рассказала нам, было невероятным. Мне было интересно… почему кто-то смотрит на этого человека и говорит, что у него приступ астмы».

Два детектива допрашивали Келлель-Софию на станции Предгорья в течение двух часов, но она не изменила своей первоначальной истории, согласно стенограмме интервью, которое было показано присяжным. Вместо этого она впала в истерику, когда ей сказали, что ее муж умер от ножевых ранений, а не от приступа астмы, и что она находится под арестом:

Паркс: «Ты убил парня».

Келлель-София: «Да ладно. Я ничего не понимаю в этом… Что ты имеешь в виду? Я даже не знаю, о чем вы говорите…»

Паркс: «Ну, позвольте мне сказать вам очень быстро… Я говорю о том, что вы отправитесь в тюрьму… убьете своего мужа».

Келлель-София: «Я никогда… я не убийца. Во мне этого нет… Я этому не верю».

Паркс: «Ну, поверь».

Келлель-София: «… Я не сделала ничего плохого. Зачем мне? Это должно быть мечтой».

Келлель-София была заключена в тюрьму, а через два дня предстала перед муниципальным судом Сан-Фернандо по обвинению в убийстве. Она не признала себя виновной.

Расследование дела продолжалось, и в середине февраля следователи узнали, что кровавые отпечатки пальцев на заборе принадлежат не Келлель-Софие, как они предполагали. Вместо этого они принадлежали 18-летнему наркоману и бывшему пациенту психиатрической больницы по имени Тони Мур.

20 февраля 1990 года детективы арестовали Мура, и в ходе шестичасового допроса Мур выдвинул множество версий того, что произошло 31 января, попеременно называя убийцей себя и Келлель-Софию.

Дэвид Ромли, еще один адвокат Келлель-Софии, сказал, что магнитофонная запись допроса Мура является ключевой частью дела его клиента против детективов. Он сказал, что запись показывает, что детективы впали в синдромы «туннельного расследования» и «подозрения в удобстве», подтолкнув Мура к их устоявшемуся убеждению, что кража со взломом была инсценирована и что Келлель-София была замешана.

«Они просто попытались превратить все в свой вывод», — сказал Ромли.

Согласно записи допроса, Мур сначала отрицал, что когда-либо был в доме Софии, но когда ему сказали, что на месте происшествия были обнаружены его кровавые отпечатки пальцев, он ответил: «Хорошо, вы меня поняли».

Затем Мур шаг за шагом рассказал двум детективам, как он ворвался в дом через окно в ванной и взял с кухни мясницкий нож. Он сказал, что ударил Софию ножом, когда мужчина проснулся, а Мур был в своей спальне в поисках вещей, которые можно было бы украсть.

Но детективы сказали Муру, что он лжет, и он изменил свою историю, включив Келлель-Софию в качестве убийцы. Он сказал, что она заплатила ему 600 долларов за убийство своего мужа, но он сказал, что она сделала это сама, когда он не смог пройти через это.

Мур сказал, что он и Келлель-София инсценировали взлом, чтобы создать впечатление, что Софию убил грабитель.

Меняющиеся истории

Мур еще два раза менял свою историю по мере продолжения допроса, возвращаясь к признанию того, что он убил Софию во время ограбления дома, а затем снова говорил, что убийцей был Келлель-София, на этот раз добавляя, что у него были с ней романтические отношения.

Келлель-София назвала нелепыми обвинения Мура в том, что она была причастна к нему или к убийству. Ромли сказал, что детективы повели Мура «по садовой дорожке», снабдив его информацией о Келлель-Софие и уликами на ранней стадии допроса, что позволило ему позже выдумать ее причастность к убийству.

Ромли сказал, что намерен проиграть кассету присяжным на этой неделе, хотя помощник городского прокурора. Хани А. Льюис, защищающая двух детективов, выступила против того, чтобы присяжные услышали это. Льюис, Паркс и Миллиган отказались обсуждать дело до завершения судебного разбирательства.

После ареста Мура Келлель-София была повторно привлечена к ответственности по обвинению в убийстве, на этот раз включая обвинение в убийстве с целью получения финансовой выгоды, за которое может быть назначена смертная казнь. Утверждение о финансовой выгоде было добавлено, потому что полиция и прокуратура полагали, что Келлель-София была мотивирована убить своего мужа, чтобы получить страховые деньги и избежать необходимости делиться выручкой от продажи дома.

Позже Мур признал себя виновным в убийстве и был приговорен к 27 годам тюремного заключения. Но детективы не смогли найти доказательств, подтверждающих утверждения Мур о причастности Келлель-Софии, и обвинения против нее были сняты 5 апреля 1990 года, в день, когда должно было начаться предварительное слушание.

заместитель дист. Атти. Крейг Р. Ричман свидетельствовал во время федерального судебного процесса на прошлой неделе, что обвинения могут быть восстановлены, если когда-либо будут найдены дополнительные доказательства против Келлель-Софии. Он также сказал, что не видел никаких доказательств, которые разубедили бы его в том, что кража со взломом в доме Софии была инсценирована.

Паркс и Миллиган также непоколебимы в своих подозрениях в отношении вдовы. Оба показали, что они все еще верят, что она была причастна к убийству своего мужа.

«Я думаю, что они с Тони Муром вступили в сговор», — сказал Миллиган.

Адвокаты Келлель-Софии стремились подтвердить ее невиновность с помощью различных показаний и свидетелей.

Хотя детективы заявили, что София умерла за час до того, как его жена обратилась за помощью, заместитель судебно-медицинского эксперта доктор Ирвин Голдин, проводивший вскрытие Софи, показал, что было невозможно точно определить время смерти в течение двух часов до прибытия парамедиков. Два частных эксперта по криминологии показали, что экран в ванной можно легко снять снаружи дома, вопреки мнению детективов.

Раны незамеченными

Ротоли, сосед, к которому Келлель-София обратился за помощью в ту ночь, показал, что, хотя он и потратил две минуты, пытаясь оказать Софии помощь, но также не заметил на теле мужчины никаких ножевых ранений — во многом из-за того, что грудь пострадавшей была толстой. покрытые волосами.

Ротоли также сказал, что смыл кровь с рук в кухонной раковине. Судебно-медицинский эксперт показал, что тесты на следовые количества крови, обнаруженные в другой раковине и ванне, а также на руках Келлель-Софии, могут быть неточными или определять кровь, не связанную с убийством.

Адвокаты Келлель-Софии утверждают, что вся их информация была доступна детективам сразу после убийства, но они испортили дело, слишком рано сосредоточившись на Келлель-Софии. И теперь, обвинив ее, они отказываются отступать.

«Еще до того, как они вышли на место преступления, они думали, что это сделала жена», — сказал Ромли. «Потом они увидели улики кражи со взломом и не захотели на них смотреть. У них был предопределенный склад ума. Ее уже осудили».

Келлель-София сказала, что по-прежнему опасается, что может снова лишиться свободы.

«Я не знаю, остановятся ли они когда-нибудь», — сказала она о Паркс и Миллигане. «Вот почему я это делаю. Я хочу, чтобы они не делали этого ни с кем другим».

ЖЕНА ПО-ПРЕЖНЕМУ ПОДОЗРЕВАЕТСЯ В СМЕРТИ МУЖА ПОСЛЕ ПРОИГРЫША ИСКА

26 сентября 1991 г.

Полицейское расследование в отношении Мэри Келлель-Софии как подозреваемой в убийстве ее мужа с ножевым ранением продолжилось в среду, на следующий день после того, как два детектива были оправданы по ее иску, обвиняя их в ложном аресте и сговоре с целью подставить ее.

Присяжные федерального суда совещались всего 35 минут, прежде чем вынести вердикт в пользу детективов Лос-Анджелеса Вудро Паркса и Гэри Миллигана.

40-летняя Келлель-София подала в суд на полицейских, заявив, что они провалили расследование убийства Грегори Софии 31 января 1990 года в их доме в Шэдоу-Хиллз. В иске утверждалось, что детективы ошибочно сосредоточили внимание на ней как на подозреваемой, когда стало ясно, что ее мужа убил грабитель.

Келлель-София была арестована утром в день убийства, но два месяца спустя обвинения в убийстве были сняты, когда прокуратура заявила, что у них недостаточно улик. 18-летний переходный возраст, который, по утверждению полиции, вступил с ней в сговор с целью убить ее мужа, позже признал себя виновным и был приговорен к 27 годам тюремного заключения.

Паркс, который продолжает вести расследование, сказал, что Келлель-Софиа остается подозреваемой. Он сказал, что исследования научных доказательств, включая анализ ДНК, продолжаются. Он отказался обсуждать эти доказательства.

«Это не священная миссия, а открытое дело», — сказал Паркс. «У меня нет никакой личной вендетты. Она должна предстать перед судом, потому что здесь есть много вещей, которые показывают, что она действительно имела какое-то отношение к убийству своего мужа».

С Миллиганом, который сейчас работает следователем по наркотикам, не удалось связаться для комментариев.

Во время трехнедельного судебного разбирательства в Окружном суде США адвокаты Келлель-Софии пытались доказать, что она невиновна и что человек, позже осужденный за убийство, действовал в одиночку.

Во время убийства Келлель-София и ее муж разделились и спали в разных спальнях в своем доме на Оркас-стрит. Она показала, что в 3 часа ночи 31 января 1990 года она услышала и увидела, как ее муж с трудом переводит дыхание, и, думая, что у него приступ астмы, набрала 911 и побежала к соседям за помощью. Спасатели обнаружили, что София была зарезана, а полиция обнаружила, что окно в ванной было открыто, а экран снят.

Паркс и Миллиган показали, что доказательства указывают на то, что кража со взломом была «инсценирована», чтобы помешать расследованию. Они сказали, что противоречия в заявлениях Келлель-Софии наряду с другими доказательствами, включая кровь, найденную на полу ее спальни, привлекли их внимание к ней как к подозреваемой.

Через две недели после ареста Келлель-Софии детективы отследили кровавые отпечатки пальцев, найденные на заборе дома, до Тони Мура, 18-летнего временного мигранта из Солнечной долины. Мур был арестован, и в течение девяти часов допроса он дал несколько версий случившегося, обвиняя себя и время от времени заявляя, что Келлель-София принимала участие в убийстве.

Хотя заявления Мура о Келлель-Софии так и не были подтверждены, следователи продолжают полагать, что ограбление было инсценировано и что она была причастна.

Перед началом обсуждения присяжных судья Джеймс М. Идеман отклонил утверждение иска о том, что следователи сговорились с целью подставить Келлель-Софию, постановив, что доказательств такого поведения нет.

Заместитель городского прокурора. Хани А. Льюис, защищавшая детективов, сказала, что присяжным остается решать, действовали ли следователи добросовестно, когда арестовывали Келлель-Софию. По словам Льюиса, вопрос о том, была ли она виновна или невиновна в убийстве, не обсуждается.

— Это неразгаданная тайна, — сказала она. «Это не рассматривалось. Вопрос заключался в том, были ли у детективов правдоподобные или разумные основания для ее ареста. Присяжные решили, что у детективов были веские основания для ареста».

Один из адвокатов Келлель-Софии, Кен Кларк, сказал, что ее делу был нанесен ущерб, когда Идеман постановил, что присяжные не могут слышать магнитофонную запись допроса Мура, которая, по его словам, показала, что детективы манипулировали подозреваемым, чтобы заставить ее вовлечь ее в убийство.

Кларк сказал, что приговор, вероятно, будет обжалован.

БАТАЛЬОН СМЕРТИ

ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ПОЛИЦЕЙСКОГО НАБЛЮДЕНИЯ ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ПОЛИЦЕЙСКОГО НАБЛЮДЕНИЯ УБИЛО 3 ПОДОЗРЕВАЕМЫХ В ОГРАНИЧЕНИИ

13 февраля 1990 г.

Трое подозреваемых в грабительстве были убиты, а четвертый был ранен рано утром в понедельник девятью офицерами скандального отряда полиции Лос-Анджелеса, которые наблюдали, как подозреваемые ворвались в закрытый ресторан McDonald's в Санленде и под дулом пистолета ограбили его менеджера.

Вскоре после того, как подозреваемые грабители забрались в свою машину для побега — и один из них направил пистолет на полицейских, как сообщила полиция, — полицейские произвели 35 выстрелов в бронзовую «Тандерберд» последней модели. В 2 часа ночи никто из офицеров не пострадал. противостояние перед заброшенным рестораном Foothill Boulevard. Управляющий, которого грабители связали и бросили, тоже не пострадал.

Полиция заявила, что офицеры, которые являются членами Отдела специальных расследований полицейского управления, секретного подразделения, которое часто ведет наблюдение за людьми, подозреваемыми в совершении ряда преступлений, наблюдали за ограблением, но не въехали из соображений безопасности.

После того, как подозреваемые, которые, как полагали, были причастны к череде ограблений ресторанов быстрого питания, сели в свою машину, подъехали сотрудники СИС и закричали: «Полиция!» и открыли огонь, увидев, как один из мужчин направил на них пистолет, сообщила полиция.

После стрельбы в машине и у одного из подозреваемых были обнаружены три пневматических пистолета, которые оказались настоящими пистолетами. Полиция заявила, что, по всей видимости, ни один из пневматических пистолетов не стрелял.

Полицейская стрельба расследовалась стрелковым подразделением департамента. Лейтенант Уильям Холл, глава подразделения, сказал, что офицеры не нарушили политику департамента годичной давности, согласно которой офицеры должны защищать потенциальных жертв преступлений, даже если это ставит под угрозу тайное расследование.

Политика была введена после того, как сотрудники полиции рассмотрели процедуры SIS. Расследование Времена в 1988 году показало, что подразделение из 19 человек часто преследовало жестоких преступников, но не использовало возможности арестовать их до тех пор, пока не происходили грабежи или кражи со взломом - во многих случаях жертвы терроризировались или получали ранения.

Полиция заявила, что офицеры, участвовавшие в стрельбе в понедельник, являются ветеранами SIS со средним опытом работы в полицейском управлении Лос-Анджелеса 19 лет. Офицеры были идентифицированы как Ричард Спелман, 39 лет; Джеймс Типпингс, 48 лет; Гэри Стрикленд, 46 лет; Джерри Брукс, 50 лет; Джон Хелмс, 40 лет; Джо Каллиан, 31 год; Уоррен Эггар, 48 лет; Ричард Зиренберг, 43 года; и Дэвид Харрисон, 41 год.

Стрельба рано утром в понедельник разнеслась по всему коммерческому и жилому району, где многоквартирные дома соседствуют с ресторанами, магазинами и небольшими магазинами.

«Я проснулся, услышав много-много выстрелов», — сказал Алехандро Медина, чья угловая квартира выходит на съемочную площадку. «Я встал, чтобы посмотреть, а потом было больше выстрелов. Я упал на пол».

Хотя сотрудники SIS время от времени наблюдали по крайней мере за одним из мужчин с начала года, Холл сказал, что подозреваемые не были замечены в нарушении каких-либо законов до того, как они ворвались в McDonald's на 7950 Foothill Boulevard.

«В то время, когда за подозреваемыми велась слежка, [полиция] не видела никаких преступлений», — сказал Холл. «Чтобы остановить их, им нужна была причина. Этого не произошло. Как только [подозреваемые] подошли к ресторану, может быть, они переступили этот порог».

Холл сказал, однако, что офицеры решили, что не хотят рисковать безопасностью управляющего рестораном, пытаясь ворваться в McDonald's и арестовать грабителей.

«Было принято решение, поскольку ни в одном из этих ограблений никто не пострадал, вместо того, чтобы пытаться силой проникнуть в здание, они подождут и позволят подозреваемым выйти», — сказал Холл.

Имена трех погибших в понедельник не разглашаются. Раненый был опознан как 19-летний Альфредо Оливас из Голливуда. Он находился в тяжелом состоянии с двумя огнестрельными ранениями в медицинском центре Святого Креста в Мишн-Хиллз. Полиция заявила, что, когда он выздоровеет, Оливас будет арестован по обвинению в убийстве, потому что в соответствии с законодательством Калифорнии он может нести ответственность за любые смерти, произошедшие во время преступления, которое он предположительно совершил.

По словам Холла, полиция начала расследование в отношении подозреваемых после ограбления McDonald's в центре Лос-Анджелеса в сентябре. Поскольку детективы и сотрудники службы безопасности McDonald's полагали, что грабители знали о том, как работает ресторан, несколько сотрудников были допрошены и прошли проверку на детекторе лжи.

Один сотрудник был уволен после того, как не прошел проверку на детекторе лжи, но не было оснований для его ареста, сообщили в полиции. Полиция сообщила, что ограбление в центре города было похоже на как минимум шесть других — пять в ресторанах McDonald's и одно в ресторане Carl's Jr. — в Лос-Анджелесе с августа. В каждом случае грабители знали о деятельности предприятия и под дулом пистолета заставляли одинокого менеджера открыть сейф в нерабочее время, сообщила полиция.

Офицеры SIS начали следить за бывшим сотрудником в начале января, а в воскресенье вечером офицеры наблюдали, как он встретился с тремя другими мужчинами в Венеции и поехал с ними в Санленд на бронзовом Thunderbird, принадлежащем одному из мужчин, сообщила полиция.

По словам полиции, четверо мужчин прибыли к McDonald's, когда он закрывался в полночь, и наблюдали за ним из Thunderbird, припаркованного через дорогу. В 1:36 ночи, когда в ресторане все еще находился только ночной менеджер Робин Кокс, 24 года, трое подозреваемых вышли из Thunderbird и подошли к ресторану.

Холл сказал, что один мужчина остался впереди, а двое других попытались взломать заднюю дверь. Кокс услышал попытку взлома и вызвал полицию. Однако патрульные подразделения не были отправлены, поскольку за рестораном наблюдали сотрудники СИС.

Холл сказал, что офицеры воздержались от ареста подозреваемых, потому что подозреваемые были слишком рассредоточены. На глазах у полицейских двое подозреваемых в задней части ресторана подошли к боковой двери и ворвались в Макдональдс.

Затем все четверо подозреваемых вошли в ресторан. Кокс связали, и ей угрожали оружием, пока она не открыла сейф в ресторане. По данным полиции, было изъято несколько тысяч долларов.

Подозреваемые вышли из ресторана через полчаса и направились через улицу к «Тандерберду». После того, как они сели в машину, сзади подъехали четыре машины без опознавательных знаков с восемью офицерами, а один офицер подбежал пешком.

Холл сказал, что офицеры представились и были одеты в куртки с четкой маркировкой «рейд» с надписью «полиция» спереди и сзади.

«Когда они подошли к автомобилю, они увидели, как один из подозреваемых с пистолетом направил его в их сторону», — сказал Холл. «Один из офицеров сказал: «Осторожно, у них пистолет».

«В то время у нас было несколько полицейских, которые открыли огонь по машине. Пассажир впереди вышел и скрылся в чистом поле. У него был пистолет, и несколько полицейских открыли по нему огонь. Все выстрелы были произведены всего за несколько секунд».

Холл сказал, что после того, как стрельба прекратилась, двое офицеров подошли к машине и произвели в нее еще четыре выстрела, когда увидели, что «двое подозреваемых двигались вокруг, дотягиваясь до половицы, где был пистолет».

По словам Холла, полиция произвела в общей сложности 23 выстрела из дробовика и 12 выстрелов из пистолета 45-го калибра по подозреваемым грабителям.

Несколько местных жителей рассказали, что проснулись от выстрелов и криков полицейских.

«Мой муж крикнул мне, чтобы я вызвала полицию», — сказала Ронда Караччи, из квартиры которой также открывается вид на место стрельбы. «Я выглянул в окно и сказал: «Эй, это полиция».

ПРОКУРОР НАЗЫВАЕТ СПЕЦИАЛЬНЫЙ ОТДЕЛ ПОЛИЦИИ LAPD «УБИЙЦАМИ» КАК НАЧАЕТСЯ СУДЕБНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО ПО ГРАЖДАНСКИМ ПРАВАМ

Суды: Дело будет посвящено тактике спецназовцев, застреливших троих грабителей.

10 января 1992 г.

Адвокат, представляющий семьи погибших в судебном процессе о гражданских правах, в четверг назвал членов скандального полицейского отряда Лос-Анджелеса, застреливших трех человек после ограбления в Санленде в 1990 году, «убийцами со значками».

Адвокат Стивен Ягман сделал это заявление во время вступительных заявлений на судебном процессе в Окружном суде США, который сосредоточится на тактике Отдела специальных расследований полицейского управления, подразделения наблюдения из 19 человек, которое преследует подозреваемых в серьезных преступлениях.

Семьи трех человек, убитых во время перестрелки 12 февраля 1990 года, а также четвертый грабитель, который был застрелен, но выжил, утверждают, что СИС является «эскадроном смерти», который преследует подозреваемых, позволяет им совершать преступления, а затем часто стреляет в них, когда офицеры подходят для ареста.

«То, что они делают, — это попытка прекратить существование людей, за которыми они следят», — сказал Ягман 10 присяжным, слушающим дело.

Заместитель городского прокурора. Дон Винсент возразил, что офицеры действовали должным образом и что СИС является ценным полицейским инструментом. «Это необходимая организация, которая есть в большинстве отделений полиции», — сказал он. «Это еще более важно в Лос-Анджелесе, городе площадью 365 квадратных миль… где преступники так же мобильны, как и полиция».

Ожидается, что судебный процесс перед судьей Дж. Спенсером Леттсом продлится не менее двух недель. В иске указаны имена членов SIS, начальника полиции Дэрила Ф. Гейтса, мэра Тома Брэдли, полицейской комиссии и всех бывших комиссаров и начальников за 25-летнее существование подразделения. Ягман говорит, что официальные лица создали среду, в которой может работать «теневое» подразделение, такое как СИС. Стрельба перед рестораном McDonald's на бульваре Футхилл произошла после длительного расследования серии ограблений ресторана. Полиция сообщила, что в конце 1989 года следователи опознали подозреваемых: 25-летнего Хесуса Аранго и 37-летнего Герберта Бургоса из Венеции, а также 20-летнего Хуана Бахена и 21-летнего Альфредо Оливаса, оба из Голливуда.

Офицеры SIS с перерывами следили за этими четырьмя в течение трех месяцев, прежде чем они увидели, как они ворвались в McDonald's, где менеджер Робин Л. Кокс работал в одиночестве после закрытия на ночь.

После того, как они связали Кокса, заткнули ему рот и завязали глаза, грабители покинули ресторан с 14 000 долларов из сейфа.

Когда все четверо сели в свою машину для бегства, сотрудники SIS двинулись туда пешком и на машинах. Полиция сообщила, что двое мужчин направили оружие на полицейских, которые открыли огонь, убив троих и ранив Оливаса в живот. Полиция заявила, что они обнаружили три пневматических ружья, которые напоминали пистолеты.

Позже офицеры объяснили, что они не могли произвести аресты до ограбления, потому что четверо мужчин двигались слишком быстро и были слишком рассредоточены по ресторану.

Вопрос о том, были ли люди в машине во время стрельбы вооружены, будет выяснен в ходе судебного разбирательства. Ягман сказал, что у них не было оружия, и им выстрелили в спину.

Оливас, первый свидетель, давший показания, сказал, что грабители хранили свое оружие в багажнике автомобиля, прежде чем сесть внутрь. Стрельба началась через несколько секунд, сказал Оливас, отбывающий 17-летний тюремный срок за грабежи.

Винсент в своем вступительном заявлении резко не согласился, заявив, что двое грабителей привлекли внимание полиции, когда направили свое оружие на офицеров. «Офицеры имеют право на самооборону», — сказал он. «Им не нужно ждать, пока кто-нибудь их пристрелит».

ФБР РАССЛЕДУЕТ УБИЙСТВО Грабителей LAPD

Полиция: О существовании расследования стало известно в связи с убийством подразделением SIS трех мужчин, ограбивших ресторан Valley.

16 января 1992 г.

ФБР расследует убийство трех грабителей в Санленде скандальным полицейским отрядом Лос-Анджелеса, и Министерство юстиции, по-видимому, передало это дело перед большим федеральным жюри, как показали судебные документы в среду.

Расследование всплыло на поверхность, когда прокуратура США упомянула об этом, обратившись к окружному судье США с просьбой отозвать повестку в суд для агента ФБР, вызванного для дачи показаний в суде по иску, поданному в связи со стрельбой.

В запросе указывалось, что стрельба Отдела специальных расследований расследовалась почти год.

Агент ФБР Ричард Боех был вызван в суд для дачи показаний по иску о гражданских правах, поданному после инцидента 12 февраля 1990 года, когда девять офицеров SIS обстреляли машину для побега, использовавшуюся четырьмя грабителями, которые только что ограбили ресторан McDonald's в Санленде. . Они убили троих и ранили четвертого.

Оставшийся в живых и родственники убитых подают в суд на город и полицейское управление, утверждая, что отряд SIS нарушил гражданские права грабителей, казнив их без причины.

Полиция утверждала в показаниях на недельном судебном процессе по иску, что грабители были застрелены, потому что они направили пистолеты на офицеров. Оружие, найденное на месте происшествия, оказалось дробовиком, внешне похожим на огнестрельное.

Стивен Ягман, адвокат, представляющий интересы истцов, вызвал Боэ в качестве свидетеля, заявив, что у федерального агента есть информация, которая может иметь жизненно важное значение для доказательства ключевого утверждения иска — о том, что грабители поместили свои дробовики в багажник машины для побега, прежде чем сесть в нее. его, и поэтому были безоружны, когда офицеры СИС застали их врасплох и открыли огонь.

Ягман сказал, что расследование ФБР началось в начале прошлого года, когда Боэ допросил единственного выжившего грабителя, Альфредо Оливаса, которому сейчас 21 год и который отбывает 17-летний тюремный срок за грабеж.

«Было бы извращением справедливости, если бы присяжные рассматривали это дело, не заслушав того, что обнаружило ФБР», — сказал Ягман вне суда.

Но прокуратура США подала ходатайство об отмене повестки в суд для Боэ. В заявлении, содержащемся в ходатайстве, Боэ сказал, что расследует стрельбу полиции с апреля 1991 года, и указал, что он дал показания большому жюри, расследующему инцидент.

«Если меня вызовут для дачи показаний, мои показания нарушат правило секретности разбирательства перед большим жюри», — сказал Боэ.

Боэ сказал, что если он даст показания, ему также придется раскрыть личности информаторов и другие подробности федерального расследования.

«Насколько мне известно, информация от информаторов и личности информаторов известны только правительству», — сказал Боэ. «Мои показания раскроют факты, касающиеся стратегии правительства в расследовании».

Помощник прокурора США. Шон Берри, который пытается заблокировать показания Боэ, не ответил на телефонный звонок с просьбой прокомментировать. Прокуратура США обычно воздерживается от комментариев о заседаниях большого жюри, которые являются секретными.

Заместитель городского прокурора Лос-Анджелеса. Дон Винсент, который представляет полицейских и других ответчиков по иску о гражданских правах, в том числе начальника полиции Дэрила Ф. Гейтса и мэра Тома Брэдли, не был доступен для комментариев после того, как судебный процесс был прерван в среду.

Судья Дж. Спенсер Леттс еще не вынес решения о том, сможет ли Ягман вызвать Боэ для дачи показаний.

В ходе судебного заседания в среду группа бывших топ-менеджеров полицейского управления кратко рассказала о своей роли в управлении отделением, причем некоторые из них восходят к началу 1960-х годов.

Ягман позвонил 13 бывшим членам Гражданской полицейской комиссии и трем бывшим начальникам полиции в попытке поддержать утверждение иска о том, что СИС, секретное подразделение, которое устанавливает наблюдение за подозреваемыми в совершении преступлений, является «эскадроном смерти», который действует в течение 25 лет, потому что комиссары и начальники практически не контролировали управление.

Согласно показаниям, с 1965 года подразделение участвовало в 45 расстрелах, в результате которых погибло 28 человек и было ранено 27.

Большинство бывших членов комиссии показали, что они рассматривали назначенную должность как работу на неполный рабочий день, а четверо заявили, что никогда не знали о СИС, пока были членами комиссии. Бывший начальник Том Реддин, занимавший высший пост с 1967 по 1969 год, в кратких показаниях заявил, что знал о существовании подразделения, но никогда не расследовал его деятельность.

Роджер Мердок, исполнявший обязанности начальника в течение шести месяцев в 1969 году, сказал, что, по его мнению, подразделение SIS было создано для расследования убийства сенатора Роберта Ф. Кеннеди.

Ягман не спросил сенатора Эда Дэвиса (республиканец от Санта-Клариты), который был начальником полиции с 1969 по 1978 год, о SIS. Вместо этого он спросил, как Дэвис относился к роли Полицейской комиссии во время своего пребывания на посту начальника.

«Возможно, я ошибался, но я всегда думал, что они мои начальники», — сказал Дэвис. «Они были крутыми начальниками… Я плясала под их дудку. Я хотел сохранить свою работу на какое-то время».

примечание: агент ФБР Ричард Боэ отказался давать показания о своем расследовании в отношении SIS и был признан неуважительным к суду. Агент немедленно подал апелляцию, и постановление о неуважении к суду было отменено Апелляционным судом 9-го округа. Затем суд возобновился после месячной задержки без его показаний.

ОТЧЕТ КРИСТОФЕРА: ЭТО РЕЗКИ В ОБОИХ ПУТЯХ

Суды. Выводы уполномоченной городом комиссии могут сработать против Лос-Анджелеса, когда присяжные вынесут решение по искам о жестокости полиции.

4 февраля 1992 г.

Когда мэр Том Брэдли сидел в кресле свидетеля, на его лице играла тонкая улыбка. Он столкнулся с непростой ситуацией, к которой ему и городу, возможно, придется привыкнуть.

В прошлом месяце Брэдли давал показания в федеральном суде в качестве ответчика по делу о гражданских правах. И он неоднократно говорил, да, он полностью согласен с выводами Комиссии Кристофера, независимой авторитетной группы, которая в прошлом году провела расследование в полицейском управлении Лос-Анджелеса и обнаружила проблемы с управлением, чрезмерную силу и расизм.

— У вас нет никаких оговорок по поводу вашего согласия с этими выводами? — спросил адвокат истцов Стивен Ягман.

«Нет, — сказал Брэдли 10 присяжным.

Брэдли давал показания по делу о гражданских правах, в котором полицейские обвиняются в убийстве трех подозреваемых в ограблении без провокации. Руководители полиции и Брэдли также обвиняются в иске в терпимости к чрезмерной силе и многих ведомственных проблемах, на которые ссылается комиссия.

По сути, мэра рубили его собственным мечом; в конце концов, он был главной силой создания комиссии. Теперь выводы комиссии могут оказаться решающими, когда присяжные решат, действовали ли офицеры ненадлежащим образом и несут ли ответственность их начальники — вплоть до Брэдли и шефа Дэрила Ф. Гейтса.

Хотя судебный процесс является первым, в котором истцы представили отчет против полиции и городских властей, он, скорее всего, не будет последним.

Ягман, адвокат по гражданским правам, который специализируется на судебных процессах, связанных с полицией, сказал, что у него есть клиенты, которые рассматривают еще пять дел в этом году. В каждом случае он планирует представить отчет комиссии как доказательство того, что полицейский участок вышел из-под контроля. На прошлой неделе другие адвокаты по гражданским правам заявили, что планируют сделать то же самое.

«Это парадоксально и мило», — сказал Ягман о том, что город подготовил для него такой ключевой документ, против которого судятся его клиенты. «Эффект от этого отчета подобен взбитым сливкам на солоде».

Между тем, заместитель городского прокурора. Дон Винсент, отвечающий за защиту города от судебных исков, связанных с полицией, сказал, что его сотрудники разрабатывают стратегии работы с отчетом, когда он появится в судебных процессах. Он признал, что его задача может только начинаться.

«Это ценный инструмент для всех адвокатов по гражданским правам, — сказал Винсент. «Я уверен, что мы столкнемся с этим еще несколько лет».

Хотя отчет подробно обсуждался перед присяжными в суде, Винсент надеется заблокировать включение 228-страничного тома в качестве доказательства по делу. Указав, что в отчете делается много положительных выводов о полицейском управлении, Винсент сказал, что его порочащие утверждения в значительной степени являются слухами и мнениями, а не доказательствами.

Нынешнее дело возникло в результате стрельбы 12 февраля 1990 года, когда девять сотрудников отдела специальных расследований полиции открыли огонь по четырем подозреваемым, которые только что вышли из ресторана McDonald's в Санленде после ограбления. Все четверо мужчин были ранены полицейскими, и только один выжил.

Семьи погибших и выживший, который позже был заключен в тюрьму за ограбление, подали иск против офицеров, Брэдли, Гейтса и полицейской комиссии, утверждая, что гражданские права грабителей были нарушены, потому что полиция открыла огонь без провокации. В иске также утверждается, что SIS является «эскадроном смерти», созданным и поддерживаемым в ведомстве небрежным управлением, жестокостью и расизмом.

Более чем через год Комиссия Кристофера, созданная Брэдли после протестов, сопровождавших избиение Родни Г. Кинга, представила отчет с резкой критикой руководства департамента и пришла к выводу, что у полиции были проблемы с чрезмерным применением силы, расизмом и «кодекс молчания» среди его офицеров.

Ягман сказал в недавнем интервью, что многие выводы отчета отражают обвинения в судебном процессе, порожденном стрельбой в Макдональдсе.

Он безуспешно добивался, чтобы Уоррен Кристофер, возглавлявший комиссию, дал показания в качестве свидетеля. Однако окружной судья США Дж. Спенсер Леттс разрешил Ягману использовать отчет комиссии для допроса свидетелей, таких как Брэдли, Гейтс и комиссары полиции.

Ожидается, что позже латыши решат, будет ли отчет принят в качестве доказательства и смогут ли присяжные ссылаться на него во время обсуждения.

Независимо от решения, отчет и его выводы уже составляют большую часть протоколов судебного разбирательства. Настолько, что в какой-то момент во время дачи показаний Брэдли Леттс прервал и предупредил присяжных, что они не решают дело по делу об инциденте, который вызвал отчет.

— Не запутайтесь, — сказал Леттс. — Родни Кинга здесь нет.

Вне суда Ягман сказал репортерам, что его допрос свидетелей охватил «каждую главу» отчета.

Но насколько важным будет отчет Комиссии Кристофера для дела и других последующих, нельзя определить, пока не будут вынесены приговоры.

Присяжные по делу McDonald's услышали противоречивые показания по поводу отчета. Брэдли сказал, что согласен с выводами отчета, а Гейтс заявил, что считает, что многие из них не соответствуют действительности или преувеличены.

И даже свидетельствуя о том, что он принял отчет, Брэдли стремился возместить любой ущерб защите, подчеркнув, что отчет нацелен только на небольшую часть сил. Он сказал, что в целом в городе самое лучшее полицейское управление в стране.

Но Ягман и другие адвокаты заявили, что отчет комиссии автоматически придаст сильную степень обоснованности утверждениям, сделанным в судебных процессах о злоупотреблениях со стороны полиции.

«Это говорит не адвокат по гражданским правам с дикими глазами, это авторитетная комиссия, назначенная для справедливой оценки полиции Лос-Анджелеса», — сказал адвокат Бенджамин Шенбрун. Он планирует представить отчет в качестве доказательства на двух предстоящих процессах против полиции Лос-Анджелеса.

«Я говорю одно и то же в течение многих лет», — сказал Ягман о выводах отчета. — Теперь все в это верят.

Другие адвокаты, специализирующиеся на судебных процессах о неправомерных действиях полиции, заявили, что влияние отчета на то, как они готовят судебные иски против полиции Лос-Анджелеса, будет значительным и, возможно, дорогостоящим по мере оценки ущерба.

«Безусловно, это ужасно важно», — сказал Хью Р. Мэйнс, юрист по гражданским правам из Лос-Анджелеса с более чем 35-летним стажем. «Я думаю, что это очень важный инструмент против полиции Лос-Анджелеса. Он основан на их собственных файлах и записях за 10 лет и, таким образом, показывает образец неправомерного поведения».

Манес сказал, что широкое освещение в отчете проблем департамента будет означать, что по крайней мере части отчета будут актуальными и допустимыми почти во всех случаях, связанных с полицией Лос-Анджелеса.

Ветеран полиции Дональд Кук ожидает рассмотрения федерального иска против Гейтса и города, в котором также утверждается о неправомерных действиях со стороны SIS.

— И угадайте, что я собираюсь использовать в качестве доказательства? — спросил он недавно.

Он сказал, что, как и Ягман, попытается представить отчет комиссии как свидетельство плохого управления ведомством и попустительства чрезмерной силе.

«Это отличное доказательство — действительно заслуживающее доверия, достоверное свидетельство того, что мы говорили годами», — сказал Кук об отчете. «Забавно, что нас утвердил город. Это действительно иронично.

«Я думаю, что город получает дозу справедливости».

Винсент, заместитель городского прокурора, еще не выступил в защиту города по текущему делу. Хотя он отказался раскрыть детали своей стратегии, он сказал, что его задача состоит в том, чтобы четко отделить отчет от фактов стрельбы, которые являются основанием для судебного иска.

«Мы собираемся придерживаться фактов по делу», — сказал Винсент. «Наше мнение совпадает с мнением мэра. Это по-прежнему лучшее полицейское управление в стране».

Он сказал, что почти все документы, используемые в качестве доказательств в судебных процессах против полиции, взяты из отчетов о стрельбе, политических заявлений и дисциплинарных протоколов. Так что встреча с отчетом комиссии — не совсем незнакомая ситуация. Тем не менее, по словам Винсента, с его влиянием может быть труднее всего справиться.

«Я думаю, что это существенно», — сказал он. «Конечно, он получил признание и престиж.

«Но я думаю, что это то, с чем мы эффективно справимся. Мы думаем, что некоторые из них ошибочны. Это дает искаженное представление».

По словам Винсента, это мнение исходит из того, что в отчете основное внимание уделяется проблемам внутри департамента без полного отчета о положительных аспектах деятельности сил. Выводы доклада сделаны слишком широко, добавил он, и присяжные не смогут приписать их офицерам, участвовавшим в стрельбе в Макдональдсе, поскольку ни они, ни их подразделение в отчете не упоминаются.

«Этот тип информации никогда не должен использоваться», — сказал Винсент. «В этом деле дело дошло до предвзятости офицеров, имена которых в нем даже не фигурируют».

Тем не менее, Винсент смирился с этой задачей - отклонить эффект отчета в грядущих испытаниях.

«Я не уверен во всех способах, которыми это может быть использовано против нас», — сказал он. «Поэтому мы думаем об этом.

«Мы просто собираемся брать это по одному делу за раз».

LA DETECTIVE РАССКАЗЫВАЕТ ПОДРОБНОСТИ СМЕРТЕЛЬНОЙ СТРЕЛЬБЫ

Гражданские права: Офицер дает показания в качестве ответчика по делу о том, что Отдел специальных расследований убил трех невооруженных грабителей.

5 марта 1992 г.

В показаниях, которые длились почти три часа в федеральном суде в среду, офицер полиции Лос-Анджелеса описал в мрачных подробностях стрельбу, в ходе которой он и его коллеги-офицеры 35 раз выстрелили в четырех грабителей возле McDonald's в Санленде, убив троих и ранив четвертого.

Детектив Джон Хелмс сказал, что он выстрелил шесть раз из дробовика и три раза из пистолета, увидев, как один из бандитов сбегает из машины с пистолетом, а второй мужчина размахивает пистолетом внутри машины.

Впоследствии полиция обнаружила, что оружие, использованное грабителями во время инцидента 12 февраля 1990 года, представляло собой дробовики, которые были копиями настоящего огнестрельного оружия.

Во время стрельбы Хелмс сказал: «Я искал любые признаки того, что эти люди пытались арестовать. Я ничего не видел», что указывало на капитуляцию.

Свидетельские показания Хелмса были получены в ходе многомесячного судебного разбирательства по иску о гражданских правах, поданному выжившим грабителем и семьями убитых.

В их иске утверждается, что девять офицеров, открывших огонь, сделали это без предупреждения или провокации и что применение чрезмерной силы нарушило их права. В иске говорится, что офицеры, все члены Отдела специальных расследований департамента, являются частью «эскадрона смерти», который специально преследует подозреваемых в совершении преступлений для казни.

Выживший грабитель Альфредо Оливас ранее показал, что после ограбления бандиты спрятали свои дробовики в багажнике автомобиля и поэтому были безоружны, когда по ним стреляли. Позже несколько офицеров вкратце показали, что видели, как размахивали оружием, что спровоцировало стрельбу.

Сейчас, на стадии защиты, офицеры подробно дают показания об инциденте и о том, почему они открыли огонь.

По-видимому, задыхаясь от эмоций во время некоторых своих показаний о стрельбе, Хелмс сказал присяжным, что из соображений тактики и безопасности офицеры не могли выдвинуться, чтобы арестовать бандитов, пока воры не покинут McDonald's после ограбления одинокого сотрудника внутри.

Когда четверо мужчин были в своей машине, припаркованной на улице, к ним подъехали четыре машины СИС, чтобы заблокировать их побег. Две полицейские машины на самом деле врезались в машину для побега, «зажав» ее позади припаркованного грузовика.

По словам Хелмса, когда офицеры выпрыгивали из машин, он услышал, как один офицер крикнул «Пистолет!» – предупреждение о том, что он видел пистолет в машине для побега. Затем Хелмс услышал выстрелы и крики «Полиция! Вы арестованы!"

«Все происходило одновременно, — сказал Хелмс. «Я видел, как вышел мужчина… и я увидел пистолет в его правой руке. Я видел, как он начал бежать».

Хелмс сказал, что, поскольку грабители использовали оружие во время предыдущих преступлений, он полагал, что люди, все еще находившиеся в машине, также были вооружены и что полицейские, окружавшие машину, были в опасности.

«Я начал вести огонь сзади, — сказал Хелмс. «Следующее, что я увидел, был один из пистолетов, размахивавший через одну из дыр в заднем стекле».

Хелмс выстрелил снова, опустошив дробовик. Тем временем другие офицеры застрелили мужчину, который выбежал из машины, когда он якобы повернулся и направил на них дробовик.

«Я знал, что у моего дробовика закончились патроны, — сказал Хелмс. «Я положил его в свою машину и достал свой 45-й калибр».

Затем Хелмс описал, как он и его напарник подошли к машине, чтобы убедиться, что трое грабителей внутри больше не представляют угрозы. Он сказал, что когда заглянул в машину, один из мужчин на заднем сиденье потянулся за пистолетом на полу. Хелмс сказал, что крикнул мужчине, чтобы он остановился, и дважды выстрелил, когда тот не подчинился. Хелмс сказал, что другой человек на заднем сиденье потянулся за оружием, и Хелмс тоже выстрелил в него.

Хелмс сказал, что не знает, как долго длилась стрельба. «Когда я считаю, что моя жизнь в опасности, я плохо оцениваю время», — сказал он.

Во время перекрестного допроса Хелмса адвокат истцов Стивен Ягман указал, что оружие, которое, по утверждениям офицера, видел в машине, было незаряженным дробовиком. Ягман сказал, что присяжным придется решить, насколько правдоподобно то, что грабители указали или попытались достать дробовики, когда столкнулись с девятью офицерами с дробовиками и 45-м калибром.

ГЕЙТС ХОЧЕТ БЫТЬ «СУДЬЕЙ, ПРИСЯЖНЫМИ, ИСПОЛНИТЕЛЕМ», ГОВОРИТ АДВОКАТ

Суды: Адвокаты выступают с заключительными аргументами в ходе судебного разбирательства по делу о стрельбе в Санленде в феврале 1990 года, в ходе которой полицейские убили трех грабителей.

25 марта 1992 г.

Полицейское управление Лос-Анджелеса — это «монстр Франкенштейна», созданный шефом Дэрилом Ф. Гейтсом, который позволил отряду офицеров действовать как «убийцы», как заявил во вторник федеральному жюри суд над полицейской стрельбой, в результате которой остались трое грабителей. мертвых.

Но обвинения, сделанные адвокатом, представляющим грабителей и их семьи, были опровергнуты прокурором города, который защищал Гейтса и сказал, что члены полицейского отряда — отдела специальных расследований — используют тактику, призванную избежать стрельбы.

Заявления прозвучали во время заключительных прений в ходе трехмесячного судебного разбирательства по делу о стрельбе 12 февраля 1990 года возле ресторана McDonald's в Санленде.

«Полиция Лос-Анджелеса зашла слишком далеко, применив чрезмерную силу, — заявил адвокат истцов Стивен Ягман.

«Полиция Лос-Анджелеса и Дэрил Гейтс управляли этим сообществом 14 лет страхом», — сказал Ягман. «Он делает и делал, как ему заблагорассудится. Полиция Лос-Анджелеса — его чудовище Франкенштейна. Это нечто перешло все границы… Он хочет быть судьей, присяжными и палачом».

Гейтс и девять офицеров SIS являются ответчиками по иску, поданному семьями трех бандитов, убитых полицией, и четвертого, который был застрелен, но выжил. В иске утверждается, что полицейские применили чрезмерную силу и открыли огонь по грабителям без причины. Ожидается, что жюри из 10 человек приступит к обсуждению сегодня.

Заместитель городского прокурора. Дон Винсент опроверг утверждения Ягмана, заявив присяжным, что доказательства, представленные по делу, ясно показывают, что девять офицеров открыли огонь, когда почувствовали неминуемую опасность. Он защищал огневую мощь - 35 выстрелов из дробовиков и пистолетов - как адекватную реакцию, когда офицеры увидели, как грабители размахивают оружием. Позже выяснилось, что это были дробовики, напоминающие настоящие пистолеты.

Винсент предупредил присяжных, чтобы они не путали превосходящую огневую мощь полиции с чрезмерной силой, отметив, что каждый офицер опасается за свою жизнь и имеет причины стрелять. «Это не Старый Запад, где ты выходишь на улицу и устраиваешь перестрелку в полдень, — сказал Винсент. «Они не сидячие утки публики».

Согласно показаниям суда, полицейские открыли огонь по бандитам после того, как увидели, как они ворвались в закрытый McDonald's, ограбили одинокого сотрудника внутри, а затем вернулись к своей машине для побега. Стрельба началась практически сразу, когда к машине подошли сотрудники полиции.

Истцы утверждают, что бандиты положили свои незаряженные дробовики в багажник автомобиля и поэтому были безоружны, когда началась стрельба.

Отметив, что окружной судья США Дж. Спенсер Леттс ранее постановил, что у полиции были достаточные основания для ареста четырех подозреваемых до ограбления, Ягман утверждал, что офицеры допустили преступление и организовали засаду таким образом, что стрельба была « неизбежный, неизбежный». Он сказал, что спецподразделение полиции давно использует тактику, которая часто заканчивается стрельбой.

Ягман сказал, что после стрельбы полиция достала из багажника дробовики и «подложила» один в машину, а другой — в тело грабителя, который выбежал из машины, прежде чем был застрелен полицией. Он сказал, что на полицейских фотографиях видно, что пистолет находится внутри машины в разных положениях, что указывает на то, что полиция подделала улики.

Он сказал, что, хотя утверждение о том, что оружие было подброшено, может быть «трудно переварить», альтернатива — история с полицией — противоречит здравому смыслу.

«Какой человек, столкнувшись с девятью офицерами с дробовиками, стал бы направлять на них незаряженный, неработоспособный дробовик?» он спросил. — Что подсказывает вам здравый смысл?

В своем заключительном аргументе Винсент отрицал, что Гейтс потворствует чрезмерной силе. Он также сказал, что обширное расследование департамента очистило офицеров от любых правонарушений.

Он рассказал показания полиции о том, что пистолет действительно был перемещен. Винсент сказал, что пистолет был сфотографирован, когда его нашли офицеры, а затем сняли с машины, но позже заменили, чтобы можно было сделать дополнительные фотографии. Но оригинальные фотографии четко обозначены, сказал он.

Винсент отметил, что оружие, предположительно подброшенное к телу Герберта Бургоса, было тем же оружием, которое выживший Альфредо Оливас показал, что Бургос использовал его во время ограбления. Винсент спросил присяжных, как офицеры могли узнать, какому грабителю какое оружие подложить.

«В эту машину ничего не подкладывали», — сказал он. «Это означало бы, что это была случайность, что они поместили правильное оружие в правильное тело».

Винсент сказал, что объяснение того, почему грабители направили на полицию незаряженные дробовики, никогда не будет известно. «Они могли подумать, что это кто-то другой, и подняли оружие, чтобы напугать их», — сказал он.

примечание: федеральное жюри, слушающее дело SIS, вынесло решение в пользу истцов, присудив семьям убитых грабителей и единственному выжившему компенсацию в размере 44 042 долларов США.

СОВЕТ ПОДАЛ ИСК ИЗ-ЗА СТРЕЛЬБЫ В ПОЛИЦИИ

Адвокат предлагает отказаться от участников в качестве ответчиков, если они заставят Гейтса возместить ущерб, оцененный в том же инциденте. Чиновники гневно обвиняют в вымогательстве.

2 апреля 1992 г.

В среду на членов городского совета Лос-Анджелеса подали в суд из-за полицейской стрельбы, в результате которой трое грабителей были убиты, но адвокат, который возбудил дело, предложил снять их с себя в качестве ответчиков, если они заставят начальника полиции Дэрила Ф. Гейтса лично оплатить ущерб, начисленный ему на этой неделе. та же стрельба.

Члены совета, знакомые с новым иском, и городской прокурор, который защищает город в делах, связанных с полицией, гневно отреагировали на предложение адвоката по гражданским правам Стивена Ягмана, которое содержалось в письме в совет, сопровождавшем новый иск на 20 миллионов долларов.

— Звучит как вымогательство, не так ли? сказал заместитель городского прокурора. Дон Винсент, глава судебного отдела городской полиции.

Член совета Зев Ярославский, который выступает за то, чтобы Гейтс оплачивал ущерб из собственного кармана, сказал, что, тем не менее, он обеспокоен письмом Ягмана.

«Никто не любит, когда ему угрожают, — сказал он.

Член совета Джой Пикус, которая не определилась с вопросом, должен ли Гейтс платить, сказала, что Ягман использовал тактику запугивания и преследования.

— Его нервы, — сказала она. «Я имел дело с адвокатами, которые пытались шантажировать меня и угрожать мне раньше. Будь я проклят, если я буду запуган им».

Ягман отрицал, что его предложение совету было неуместным или угрожающим.

«Каждый имеет право просить людей в правительстве делать или не делать что-то, и сказать, если вы сделаете это так, как мы хотим, мы примем меры или воздержимся от них», — сказал Ягман. «Это не вымогательство. Это попытка урегулировать судебный процесс».

Иск, поданный в среду в Окружной суд США против совета и многочисленных полицейских и чиновников, является последним поворотом в деле, которое последовало за стрельбой 12 февраля 1990 года возле ресторана McDonald's в Санленде.

Первоначально стрельба вызвала судебный процесс от имени четырех членов семей трех грабителей, убитых сотрудниками отдела специальных расследований полиции, и четвертого грабителя, который был застрелен, но выжил.

Истцы в лице Ягмана утверждали, что полиция применила чрезмерную силу и открыла огонь по грабителям без всякой провокации. Гейтс был назван ответчиком, потому что в иске говорилось, что он несет полную ответственность за действия офицеров, и оправдывал применение чрезмерной силы.

После трехмесячного судебного разбирательства федеральное жюри в понедельник вынесло вердикт в пользу истцов и присудило Гейтсу и девяти членам SIS штрафные санкции в размере 44 042 долларов. Присяжные заявили, что компенсация за ущерб была намеренно занижена, потому что они считали, что начальник и его офицеры должны выплатить ее из собственных карманов. Гейтс должен был выплатить 20 505 долларов вознаграждения.

Вердикт вызвал дебаты на этой неделе среди членов совета о том, должен ли город в любом случае возмещать ущерб. Совет обычно брал на себя ответственность за штрафные санкции, налагаемые на сотрудников полиции за инциденты, произошедшие во время их работы.

В среду новый иск еще больше усилил полемику. Новый иск идентичен первому, но был подан от имени двухлетней Джоанны Тревино, дочери Хуана Баэны, одного из грабителей, убитых полицией.

Ягман сказал, что Тревино родился через шесть дней после того, как Бахена, настоящее имя которого было Хавьер Тревино, был убит, и может подать иск в соответствии с федеральным прецедентом, установленным в прошлом году в другом деле, касающемся SIS. В том деле, в котором Ягман также является адвокатом истца, федеральный апелляционный суд постановил, что ребенок, который еще не родился, когда родитель был убит полицией, все еще может подать иск о возмещении ущерба в связи с потерей родителя.

В новом иске указаны имена офицеров 20SIS, Гейтса, мэра Тома Брэдли, 17 бывших начальников полиции и членов комиссии, а также всех членов городского совета, занимавших свои должности на момент стрельбы.

В письме, приложенном к иску в совет, Ягман сказал:

«Если совет проголосует за то, чтобы не возмещать Гейтсу штрафные санкции по этому делу, то все вы, составляющие большинство, голосующие за это, будут добровольно уволены с должности ответчиков по этому новому делу».

Винсент, городской прокурор, сказал, что не может комментировать иск, пока не получит его. Но о письме Ягмана в совет он сказал: «Я никогда не слышал, чтобы адвокат делал что-то подобное».

Резко отреагировали и члены Совета, получившие его в среду.

Член совета Джоан Майк Флорес назвала иск и тактику Ягмана возмутительной.

«Такая тактика меня не запугает», — заявила она в своем заявлении.

Ярославский сказал, что письмо, отправленное Ягманом, может помешать усилиям членов совета, которые считают, что Гейтс должен возместить ущерб, присужденный присяжными.

«Я не думаю, что письмо Ягмана вообще способствует этому делу, — сказал он. «Я считаю это ненужным и неуместным. Я не намерен платить за шефа Гейтса… Я приду к окончательному выводу, основанному на фактах, а не на угрозах».

Но Ягман сказал, что его письмо было попыткой заставить совет соблюдать пожелания присяжных, которые слушали дело о стрельбе в Макдональдсе.

«Мы просто говорим, что если они откажутся возместить Гейтсу убытки, мы закроем дело», — сказал Ягман. «Может быть, неправильно угрожать им судебным иском. Но мы этого не сделали.

Мы подали на них в суд и сказали: «Если вы будете вести себя ответственно, мы рассмотрим возможность исключения вас из этого иска».

АДВОКАТЫ ПРИСУЖДИЛИ ГОНАРЬ В 378 000 ДОЛЛАРОВ ПО ИСКУ О БРУТАЛИ

Суды: Постановление может привести к новым искрам между адвокатом и городским советом.

5 августа 1992 г.

Федеральный судья присудил адвокату по гражданским правам Стивену Ягману и его партнерам судебные издержки в размере 378 000 долларов за их работу над успешным иском о применении чрезмерной силы против бывшего начальника полиции Лос-Анджелеса Дэрила Гейтса и девяти полицейских.

Постановление, опубликованное во вторник, создает еще один потенциальный конфликт в продолжающейся судебной тяжбе между Ягманом и городским советом по поводу финансовой поддержки советом офицеров, защищающихся от гражданских исков, связанных с жестокостью.

Ягман возмутил городских властей ранее в этом году, когда представил законопроект, в котором требовал почти 1 миллион долларов в качестве гонорара для себя и двух партнеров, которые вели судебный процесс по поводу стрельбы полицией в 1990 году, в результате которой трое грабителей были убиты и один ранен возле ресторана McDonald's в Санленде.

Городские прокуроры, которые утверждали, что присужденный гонорар должен составлять около 216 000 долларов, заявили, что считают победой то, что Ягман получил гораздо меньше, чем просил, но Ягман сказал, что удовлетворен суммой. Решение об обжаловании решения городом не принято. После трехмесячного судебного разбирательства выживший грабитель и семьи трех погибших выиграли компенсацию в размере 44 000 долларов США против Гейтса и девяти офицеров, всех членов Отдела специальных расследований департамента. Истцы утверждали, что офицеры нарушили гражданские права грабителей, открыв по ним огонь без причины, и что руководство Гейтса способствовало такой чрезмерной силе.

Определение судебных издержек окружным судьей США

J. Spencer Letts в пятницу может расширить поле битвы между Ягманом и советом по поводу того, кто будет оплачивать гонорары адвокатов. Хотя присяжные призвали Гейтса и офицеров лично возместить ущерб в размере 44 000 долларов, ранее в этом году совет проголосовал за выплату компенсации из городской казны.

Во вторник Ягман заявил, что судебные издержки, присужденные по делу, также должны быть лично оплачены Гейтсом и офицерами. Согласно федеральному закону, адвокат, который доводит дело о гражданских правах до судебного разбирательства, должен получать оплату от ответчиков, а судья определяет сумму после того, как выслушает аргументы обеих сторон.

«У нас нет приговора городу, — сказал Ягман. «У нас есть решение против девяти офицеров СИС и Гейтса. Они должны заплатить. Почему налогоплательщики должны платить?»

Ягман сказал, что если совет выплатит 378 000 долларов из городской казны, он предоставит ему новые боеприпасы в другом судебном процессе, связанном с той же полицейской стрельбой.

Во втором деле, возбужденном от имени дочери одного из убитых грабителей, в качестве обвиняемых фигурируют члены совета, а также полиция. Ягман утверждал, что члены совета должны нести ответственность за действия офицеров на том основании, что их решение возместить ущерб в первом случае фактически оправдывало неправомерные действия полиции, установленные присяжными.

Ягман утверждал, что каждый раз, когда члены совета голосуют за то, чтобы оградить полицейских от личных финансовых санкций в рамках гражданских исков о жестоком обращении, они усиливают его аргумент о том, что они поощряют жестокость полиции и также должны нести личную ответственность за ущерб.

Суд по второму делу еще не назначен. Но латыши на прошлой неделе отказались отстранить членов совета от ответчиков, отвергнув довод городского прокурора о том, что они автоматически освобождаются от гражданской ответственности за свои служебные действия.

Заместитель городского прокурора. Аннет Келлер сказала, что у членов совета нет выбора, платить ли такие сборы.

«Защита сотрудников, которым предъявлены иски за действия, предпринятые в ходе и в рамках их работы, является частью юридического обязательства города», — сказал Келлер. «Мы обязаны оплатить судебные издержки в связи с судебным разбирательством. Это не вопрос для совета».

Ягман сказал, что предложенный им гонорар был просто «списком пожеланий», и что он доволен решением латышей. «Это большие деньги, и я счастлив получить их», — сказал Ягман. В 24-страничном приказе с изложением своего решения о гонорарах Леттс похвалил Ягмана за то, что он взялся за дело, которое он охарактеризовал как «особенно нежелательное», поскольку истцами были осужденный грабитель и семьи грабителей.

проведенное Времена четыре года назад, вызвало критику в связи с тем, что члены подразделения, выслеживающие людей с большим судимым прошлым, часто наблюдали за совершением насильственных преступлений, не предпринимая никаких действий, чтобы остановить их, чтобы преступники могли быть арестованы по самым серьезным обвинениям. более суровые приговоры.

В случае с McDonald's члены подразделения последовали за грабителями в ресторан и наблюдали, как они ворвались внутрь и ограбили одинокого работника внутри. Она осталась физически невредимой, но также подает в суд на офицеров, утверждая, что инцидент был урегулирован небрежно.

УБИТ РЕБЕНКОМ

В БОРЬБЕ ЗА ОРУЖИЕ ПОГИБ НОВОБРАЦ-ОФИЦЕР

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

8 июня 1988 г.

Полицейский Аруки из Лос-Анджелеса, патрулировавший улицы менее трех месяцев, был смертельно ранен во вторник во время борьбы за свое оружие с 16-летним подозреваемым в краже со взломом, с которым он столкнулся на улице Северного Голливуда, сообщила полиция.

Подросток-стрелок, Роберт Стил из Северного Голливуда, позже был выследен полицейскими собаками на чердаке близлежащего заброшенного дома, где он был застрелен четырьмя полицейскими после того, как неоднократно пытался достать револьвер, который взял из дома. убит офицер полиции, коммандер. — сказал Уильям Бут.

По данным полиции, задержан 19-летний участник кражи.

Офицер Джеймс Бейя, 24 года, был объявлен мертвым в 1:28.

Я в Медицинском центре Св. Иосифа в Бербанке, менее чем через час после того, как он был ранен в голову и ногу, по-видимому, из собственного оружия, сказал Бут.

Бейя и офицер Игнасио Гонсалес, 44 года, ветеран с 18-летним стажем, который был инструктором Бейеа, ответили на

00:20 Звонок охранной сигнализации в магазине электроники на бульваре Ланкершим, 7261.

Открытая дверь

По словам Бута, когда офицеры прибыли в Alpha Electronics, они обнаружили открытую дверь и вошли внутрь для обыска. Они никого не нашли в магазине, но не смогли обыскать одну кладовую, которая была заперта изнутри.

Вскоре после того, как они вышли на улицу, чтобы дождаться владельца бизнеса, у которого был ключ от кладовой, снова сработала охранная сигнализация, и полицейские увидели одного человека, бегущего с задней части здания.

По словам Бута, они быстро вернулись к своей патрульной машине и объехали квартал, пытаясь отрезать подозреваемого.

«Потом они расстались», — сказал представитель полиции. «Бейя пошла пешком, а Гонсалес остался в машине. Они думали, что это будет лучший способ найти подозреваемого».

По словам Бута, Бейя догнал подозреваемого на Хайндс-авеню, к северу от Виандот-стрит, примерно в двух кварталах от магазина электроники, и попытался его арестовать. Из машины Гонсалес увидел, как его напарник и подозреваемый борются за контроль над оружием.

Слышал выстрелы

«Гонсалес был примерно в квартале, когда увидел борьбу, — сказал Бут. «Направляясь к ним, он услышал и увидел выстрелы».

По словам Бута, Бея упал на землю, и подозреваемый выстрелил в Гонсалеса, когда тот приблизился. Гонсалес открыл ответный огонь, но ни один из них не пострадал. Затем подозреваемый убежал, а Гонсалес пошел на помощь Бейеа.

По словам Бута, около 50 полицейских с помощью вертолета и семи полицейских собак обыскали территорию в 16 кварталов вокруг места стрельбы. Около 4:30 утра одна из собак привела офицеров к пустующему дому по адресу 11828 Runnymede St., примерно в трех кварталах от того места, где была застрелена Бейя.

Офицеры вошли в одноэтажный дом, расположенный на лесном участке, и обнаружили Стила, прячущегося в углу чердака.

Согласно заявлению полиции, сержант. Гэри Нэнсон, 34 года, и офицер Джон Холл, 41 год, забрались на чердак и приказали Стилу поднять руки. Подросток подчинился и сказал полицейским, что человек, которого они разыскивают, прячется внизу, сообщили полицейские, но затем он потянулся в сторону, чтобы схватить пистолет.

По словам полиции, Холл выстрелил один раз и ранил Стила в голову. В заявлении говорится, что, несмотря на несколько предупреждений оставаться на месте, Стил еще дважды пытался поднять пистолет и был смертельно ранен Нэнсоном и двумя другими офицерами, которые также забрались на чердак.

Пистолет, изъятый у Стила, был служебным револьвером Бейи, сказал Бут. По его словам, будут проведены баллистические испытания, чтобы определить, было ли это оружие использовано для убийства офицера.

По словам полиции, другого оружия обнаружено не было, и в доме никого не было.

Но во время обыска офицеры обнаружили 19-летнего Альберто Эрнандеса, который прятался в кустах примерно в квартале от того места, где была убита Бейя. Он признался в причастности к краже со взломом и был задержан по подозрению в убийстве, сообщили в полиции.

1-я смерть в этом году

Бейя стала первым полицейским Лос-Анджелеса, убитым при исполнении служебных обязанностей в этом году. Двое были убиты в прошлом году.

Бейя, жительница Резеды, поступила в Полицейскую академию в октябре прошлого года и окончила ее 25 марта. Капитан Чарльз (Рик) Динс, командир Северо-Голливудского дивизиона, куда был назначен новичок, сказал, что Бейеа обычно работал в паре с ветераном, у которого был обученный офицер. квалификации.

«Я могу только сказать, что его начальники и офицер по обучению считали его одним из наших лучших», — сказал Динс. «Он был ловким полицейским, и мы ожидали, что у него будет отличная карьера».

Бея, который был холост, родился в Резеде и окончил среднюю школу Кливленда в 1981 году. Он служил в ВВС и в резерве ВВС.

По данным полиции, дедушка Бейи был офицером дорожного движения Лос-Анджелеса до выхода на пенсию в 1961 году.

Похороны были запланированы на вторник. У Бейи осталась его мать, Кэтлин Бейя из Нортриджа. Бейеа — второй офицер из Северного Голливуда, убитый за три года. 42-летний детектив Томас С. Уильямс был застрелен 31 октября 1985 года, что, по словам властей, было попыткой помешать ему давать показания по делу об ограблении.

Времена Стив Падилья внес свой вклад в этот отчет.

СМЕРТЬ ЗА СМЕРТЬ

У юности были небольшие передряги с законом, но он не вписывался в образ убийцы полицейских.

9 июня 1988 г.

Бобби Стил хорошо размахивал битой и к воскресенью провел результативную серию из девяти игр за бейсбольную команду городской молодежной лиги Sun Valley Park Pirates.

В понедельник 16-летнему подростку удалось превратить утренний прием к стоматологу в целый выходной день. Бабушка и дедушка, которые его воспитали, не возражали, что остаток дня он проводил дома.

Но к 9 вечера он был готов покинуть дом в Северном Голливуде, где прожил всю свою жизнь. Он испек себе партию печенья, а затем отправился на встречу с другом. Когда он вышел за дверь, он оставил позади все, что казалось рутиной в его жизни.

Через несколько часов и в нескольких кварталах от него Роберт Джей Стил убил полицейского, сообщает полиция Лос-Анджелеса. Через несколько часов после этого его убили полицейские.

«Это не имеет смысла», — сказала его бабушка, Полин Стил, в среду, когда она сидела на кровати мертвого юноши и смотрела на коллекцию бейсбольных трофеев на его бюро.

«Похоже, мы говорим о двух разных людях», — сказала его сестра Лори Лин Стил. Для своей семьи Стил, возможно, был озорным юношей, у которого были проблемы в школе и с властями, но он не подходил под образ убийцы полицейских.

Однако в 00:20 вторника, по данным полиции, подросток вступил в схватку с полицейским-новичком за контроль над оружием офицера. Через несколько секунд 24-летний офицер Джеймс Бейеа упал на землю и получил смертельное ранение в голову.

Загнали в угол и убили

Стил, подозреваемый в ограблении соседнего магазина электроники, затем выстрелил из оружия в приближающегося напарника полицейского и убежал. Позже он был загнан в угол на чердаке пустующего дома и застрелен офицерами, когда, по словам властей, он неоднократно пытался поднять пистолет.

«У него и раньше были проблемы, но никогда ничего подобного», — сказала его 23-летняя сестра. «Я чувствую, что случилось то, что он был напуган. Он связался не с теми людьми, сделал что-то не так и испугался».

Полиция отказалась сообщить, был ли у Стила судимость несовершеннолетним. Его семья сообщила, что в прошлом году у него были небольшие передряги с властями, в том числе драка с учителем и арест, когда полицейский нашел пару кастетов в машине, в которой он ехал. Подробности инцидента в среду были недоступны.

По словам администраторов, Стил учился в средней школе Северного Голливуда, где часто пропускал занятия до 9 мая. Затем его поместили в школьную программу, контролируемую органами по делам несовершеннолетних округа Лос-Анджелес, но чиновники отказались сообщить, что послужило причиной перевода.

«Он любил спорт и дурачиться. Но в нем была небольшая загадка», — сказал Рикардо Дэвис, руководитель службы отдыха в парке Сан-Вэлли, который знал Стила восемь лет. «Он пришел в парк прямо перед играми и ушел сразу после них. Я не знаю, были ли его друзья в команде действительно близкими друзьями или просто друзьями, пока он был здесь».

Полиция сообщила, что другом вдали от парка был 19-летний Альберто Эрнандес из Северного Голливуда. По словам следователей, после того, как Стил вышел из дома в понедельник вечером, он и Эрнандес проникли в компанию Alpha Electronics, расположенную примерно в шести кварталах от дома Стила.

В 00:20 вторника сработала охранная сигнализация, и офицер Бейеа и его напарник, офицер Игнасио Гонсалес, прибыли в магазин. Обыскав помещение, они увидели, что кто-то убегает, и бросились в погоню.

Офицеры разделились: Бейя пешком, а Гонсалес в машине. Вскоре после этого Гонсалес увидел, как Бейя борется с кем-то на улице, сообщила полиция. За квартал он услышал два выстрела и увидел, как упал его напарник.

Затем Стил перестрелился с Гонсалесом, сообщила полиция, и побежал через окрестности к заброшенному дому. Полицейская собака выследила его там в 4:30 утра.

Полиция сообщила, что офицер К-9 Джон Холл и сержант. Гэри Нэнсон, один из десятков полицейских, которые к тому времени разыскивали подозреваемого, взял лестницу из гаража пустующего дома, прислонил ее к чердачному входу в потолке прихожей и поднялся наверх.

Используя фонарики, они заметили Стила между двумя стропилами возле угла чердака. Стил начал подчиняться приказу сдаться и сказал офицерам, что в доме находится еще один подозреваемый, сообщила полиция, но затем внезапно попытался выхватить пистолет, который был рядом с ним. Холл выстрелил один раз, попав Стилу в лицо.

По данным полиции, Холл и Нэнсон подползли к Стилу и, осмотрев его, посчитали, что он мертв. Они оставили пистолет рядом с ним и попятились, чтобы следователи не могли потревожить сцену.

Полиция сообщила, что Холл вылезла с чердака, чтобы обыскать дом. По словам полиции, примерно через три минуты после первого выстрела Стил пошевелился и снова потянулся за оружием, несмотря на предупреждение Нэнсона.

По словам полиции, Нэнсон выстрелил из пистолета, снова попав Стилу в лицо. По словам полиции, два других офицера услышали второй выстрел и быстро забрались на чердак, и оба открыли огонь, когда увидели, что Стил все еще схватился за пистолет. Один выстрел попал Стилу в лицо в третий раз, а второй промахнулся.

Офицеры нашли служебный револьвер Бейи рядом с мертвым юношей.

Эрнандес, который был найден прячущимся в кустах поблизости, должен сегодня предстать перед судом по обвинению в убийстве.

Похороны со всеми полицейскими почестями назначены на 11 часов.

утра в пятницу в память о Бейеа, внуке дорожного инспектора, в похоронном бюро Praiswater в Ван-Найсе с последующим погребением в Мемориальном парке Оквуд.

1000 ПОСЕТИТЕЛЕЙ ОБрядА УБИТОГО НОВИЧКА-ОФИЦЕРА

11 июня 1988 г.

Первые полицейские похороны, на которых присутствовали мартовские выпускники Полицейской академии Лос-Анджелеса, были похороны одного из них.

В пятницу две дюжины учеников со слезами на лицах стояли по стойке смирно в синей униформе и отдавали четкие салюты, когда офицеру Джеймсу Кларку Бейеа в Мемориальном парке Оквуд в Чатсуорте давали отбой.

24-летний Бейя, окончивший школу вместе с ними 25 марта, был смертельно ранен около 1:30 ночи во вторник в Северном Голливуде во время борьбы за контроль над своим служебным револьвером с подозреваемым в краже со взломом.

Его похороны собрали около 1000 скорбящих, большинство из правоохранительных органов Южной Калифорнии. Также присутствовали семья Бейи, мэр Том Брэдли, начальник полиции Дэрил Ф. Гейтс и представители подразделения ВВС Национальной гвардии, к которому принадлежала Бейя.

"Больно терять его"

«Было больно его терять, — сказал офицер Уильям Кейси, один из однокурсников Бейи по академии. «Больно, когда кого-то из этой профессии убивают, но когда это кто-то, кого ты чувствуешь как члена своей семьи, это тяжелее».

Офицер Дейв Поррас сказал, что Бейя, внук дорожного инспектора из Лос-Анджелеса, быстро поделился историями о своей новой работе.

«Он рассказывал мне о пеших погонях, арестах за наркотики и веселье, которое он получал», — сказал со слезами на глазах Поррас переполненной толпе в похоронном бюро Прейсуотер в Ван-Найсе.

«Джим однажды сказал мне, что не может поверить, что ему на самом деле платят за работу в полиции. Но нельзя оценить то, что произошло на этой неделе. Джим был там, потому что хотел быть там».

Бейеа был застрелен, когда столкнулся с 16-летним подростком, подозреваемым в ограблении магазина электроники.

Власти заявили, что убийцей Бейи был Роберт Джей Стил, подозреваемый член банды, который позже был загнан в угол на чердаке соседнего дома и застрелен другими офицерами, когда он пытался достать пистолет. Обвиняемый сообщник в краже со взломом, 19-летний Альберто Б. Эрнандес, был схвачен и обвинен в убийстве и краже со взломом.

Двое подростков «оба были активными членами» уличной банды, которая часто собирается в парках Восточной долины Сан-Фернандо, в том числе в парке Сан-Вэлли, где Стил также был известен как талантливый член молодежной бейсбольной команды, сержант. — сказал Рэй Дэвис.

Бейя был первым полицейским Лос-Анджелеса, погибшим при исполнении служебных обязанностей за год, и 175-м убитым с 1907 года.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. УБИЙЦЫ

УБИЙЦА В БЕГАХ

УАЙЛДЕРУ ОБВИНЯЮТ ОБВИНЕНИЕ В УБИЙСТВЕ ДОМОХОЗЯЙКИ

ЮЖНАЯ ФЛОРИДА

7 апреля 1984 г.

Поскольку федеральный беглец Кристофер Бернард Уайлдер продолжал ускользать от властей в пятницу, ему было предъявлено обвинение в убийстве первой степени домохозяйки из Оклахома-Сити, и к следу, который, как подозревают агенты ФБР, с марта он ведет на запад из Южной Флориды, добавилось еще одно мрачное обстоятельство.

Обвинение, выдвинутое в Джанкшен-Сити, штат Канзас, недалеко от того места, где 26 марта было найдено тело женщины, является первым обвинением в убийстве, выдвинутым против мужчины из Бойнтон-Бич, который, как подозревают власти, уехал из Майами в Лас-Вегас, штат Невада, в похищениях и убийствах.

39-летний Уайлдер был обвинен во Флориде в похищении и изнасиловании студентки колледжа Таллахасси. Подрядчик-электрик, по совместительству гонщик и самозваный фотограф был включен на этой неделе в список десяти самых разыскиваемых преступников ФБР и в настоящее время подозревается как минимум в восьми похищениях или убийствах молодых привлекательных женщин.

В пятницу в Майами агенты ФБР опубликовали видеозапись 1981 года, на которой ухоженный и тихий Уайлдер, расслабленно сидящий перед камерой и обсуждающий то, что он называл своими целями, свою потребность встречаться с большим количеством женщин и свое описание того, кто подходит ей. он был бы.

Агенты надеются, что трансляция кассеты по всей стране поможет поймать Уайлдера.

«Для нас это адская помощь в расследовании», — сказал представитель бюро Деннис Эрих. «Любой, кто видел это, а затем увидит его, поймет, что это он».

ФБР отказалось указать, откуда взялась шестиминутная запись. На кассете, похожей на интервью для службы знакомств, Уайлдер в желтой спортивной рубашке и джинсах сидит на диване, пока его допрашивает невидимый интервьюер.

«У меня есть то, что я называю потребностью встречаться и общаться на более широкой основе, чем раньше», — сказал Уайлдер. «Я хочу встречаться. Я хочу общаться и наслаждаться обществом нескольких женщин».

Когда его спросили, каковы его цели на будущее в записи трехлетней давности, Уайлдер сказал: «Надеюсь, встречу нужного человека. Кто-то с глубиной, кто-то с какой-то подноготной специально для себя. Кто-то, с кем я могу чувствовать себя комфортно».

Уайлдер рассказал о своем контрактном бизнесе, увлечении автомобильными гонками и водными лыжами, а также о своей неприязни к «ходьбе по барам» как к средству знакомства с женщинами.

«Поход по барам не был и никогда не был одной из моих самых больших радостей», — сказал он. «Я дошел до того, что не могу ходить к Большому Папочке и чувствовать себя комфортно.

«Я немного не из этой категории», — добавил он со смехом.

Версия сдержанного и добродушного Уайлдера, запечатленная на видеокассете, кажется контрастирующей с человеком, в котором его подозревают власти по всей стране.

Уайлдеру, который, по мнению следователей, сбежал из своего дома в округе Палм-Бич в середине марта после исчезновения двух моделей из Майами, в пятницу было предъявлено обвинение в убийстве Сюзанны Венди Логан, 21-летней женщины из Оклахома-Сити, которая исчезла 25 марта из торгового центра. .

Тело жертвы было найдено на следующий день в месте для пикника на озере Милфорд в округе Гири, штат Канс.

Уайлдер «определенно наш человек», — сказал заместитель шерифа округа Гири Уильям Деппиш. В ордере указан залог за неуловимого беглеца в размере 2 миллионов долларов.

Официальные лица заявили, что Уайлдер стал главным подозреваемым, потому что убийство миссис Логан было похоже на другие исчезновения, а убийство вписывается в путь и временные рамки предполагаемого похода беглеца на запад.

«Мы подозреваем Уайлдера из-за того, как он действует, связывая запястья женщин изолентой, синяков на запястьях и теле и длинных ножевых ранений в спину», — сказал Джон ДиПерсио, младший шериф округа Гири.

«Временной график и география делают его главным подозреваемым», — сказал Макс Гейман, специальный агент ФБР в Канзас-Сити, штат Миссури.

Положительная идентификация миссис Логан была сделана в четверг по стоматологическим записям. Рыбак обнаружил ее тело, частично спрятанное под низкими ветвями сосны на берегу озера Милфорд недалеко от Джанкшен-Сити. Вскрытие показало, что она умерла от одного ножевого ранения в спину.

Чиновники ФБР в Вашингтоне на этой неделе заявили, что если Уайлдер несет ответственность за убийства и исчезновения, за которые его разыскивают, то это будет классический случай серийных убийств на сексуальной почве. Уайлдер попал в список десяти самых разыскиваемых преступников быстрее, чем любой другой беглец.

По словам агентов, Уайлдер подходит к молодым женщинам в торговых центрах и представляет себя фотографом. Он комментирует внешность женщины и ее потенциал как модели, а затем пытается уговорить ее сопровождать его на фотосессии.

В отдельных инцидентах с 1980 года в округе Палм-Бич и в Австралии Уайлдеру было предъявлено обвинение в похищении и нападении на молодых женщин после того, как он представился модельным фотографом. Он разыскивается по ордеру на похищение по австралийскому делу и за нарушение испытательного срока по местному делу.

Массовые поиски Уайлдера начались в конце марта после того, как агенты ФБР связали похищение и изнасилование студентки Университета штата Флорида с двумя предыдущими исчезновениями в районе Майами.

После побега из своего дома в Бойнтон-Бич власти считают, что он направился на запад и подозревается в нескольких исчезновениях и убийствах:

26 февраля; 20-летняя Росарио Гонсалес, модель на полставки, исчезла с Гран-при Майами. До сих пор отсутствует.

3 марта; 23-летняя Элизабет Кеньон, работающая по совместительству учительницей и моделью, исчезла из Майами. Ее машину нашли брошенной в аэропорту. До сих пор отсутствует.

18 марта; 21-летняя Тереза Фергюсон, начинающая модель, исчезла из торгового центра Merrit Island. Ее тело было найдено через три дня в уединенном ручье недалеко от Хейнс-Сити в округе Полк.

20 марта; 19-летняя студентка Университета штата Флорида была похищена из торгового центра в Таллахасси после того, как мужчина по имени Уайлдер предложил ей 25 долларов в час за

позировать для фотографий. Она сбежала из мотеля в Бейнбридже, штат Джорджия, где, по ее словам, Уайлдер пытал и изнасиловал ее. Уайлдеру предъявили обвинение в похищении.

23 марта; 24-летняя Терри Уолден, студентка медицинского факультета, исчезла из Бомонта, штат Техас. Ее тело было найдено в канале за пределами города три дня спустя.

25 марта; 21-летняя Сюзанна Венди Логан, домохозяйка, исчезла из Оклахома-Сити, штат Оклахома, ее тело было найдено на месте для пикника на озере Милфорд в округе Гири, штат Канзас, на следующий день.

29 марта; 18-летняя Шерил Бонавентура исчезла из торгового центра Гранд-Джанкшн, штат Колорадо. До сих пор отсутствует.

1 апреля; Мишель Корфман, 17 лет, начинающая модель, исчезла из торгового центра в Лас-Вегасе, штат Невада, после появления на показе мод. До сих пор отсутствует.

подготовке этого отчета участвовали штатные авторы Sun-Sentinel .

WILDER LED DOUBLE LIFE В ЮЖНОЙ ФЛОРИДЕ

15 апреля 1984 г.

Задолго до того, как Кристофер Бернард Уайлдер стал самым разыскиваемым беглецом в Америке, он бродил по окраинам модельных и модных кругов Южной Флориды.

Следователи заявили, что Уайлдер смог проникнуть в эти круги благодаря своему хитрому обаянию, гладким разговорам, деньгам и, прежде всего, своей камере.

Вооружившись этими полномочиями, Уайлдер блефовал, участвуя в ведущих конкурсах красоты и показах мод, обыскивая торговые центры и пляжи в качестве самозваного фотографа и агента по поиску талантов. Как минимум одно модельное агентство присылало ему моделей для фотосессий.

«Уайлдер скрывался в тени», — сказал Кен Уиттакер-младший, 28-летний частный детектив, который первым сообщил властям об имени Уайлдера. «Он был хитрым и ловким, очень манипулировал женщинами».

«Он был активен довольно долгое время, — сказал Том Нейборс, детектив шерифа округа Палм-Бич. «У него была хорошая афера, которую он использовал, чтобы сблизиться с женщинами, которые ему нравились».

Массовые поиски Уайлдера в 8000 милях по стране закончились в пятницу, когда электрик и автогонщик австралийского происхождения случайно застрелился, сражаясь с полицейским на заправочной станции небольшого городка в Нью-Гэмпшире.

Уайлдер, чье путешествие было мрачно связано с похищениями или убийствами по меньшей мере 11 женщин, похоже, вел двойную жизнь: богатую, отмеченную финансовым успехом, быстрыми машинами и привлекательными женщинами; другой зловещий, запятнанный арестами, расследованиями и подозрениями.

Таково мнение судебных протоколов и тех, кто знал 39-летнего Уайлдера.

«Насколько я знала, он был настоящим фотографом», — сказала женщина, которая познакомилась с Уайлдером во время автомобильных гонок и однажды пришла к нему домой на фотосессию. Она попросила не называть ее имени.

«Я ошеломлена всем этим, — сказала она. «Должно быть, он был взбешен, раз делал все эти вещи и так много скрывал. Он казался нормальным, хорошим парнем».

Поразительная цепь событий оказала большее влияние на семью Уайлдера в Австралии. Его мать и отец, родившийся в Америке, ушли в уединение, а 41-летний брат Стивен находится в Соединенных Штатах, помогая ФБР.

«Семья полностью распалась, — сказала невестка Валери Уайлдер. «Жизнь не была легкой. Мы пытаемся жить одним днем».

Она сказала, что Кристофер Уайлдер впервые приехал в Соединенные Штаты, когда ему был год. Большую часть следующих нескольких лет он провел в дороге, так как его отец, служивший в ВМС США, ездил по стране. Вилдеры не возвращались в Австралию навсегда до 1959 года. Кристофер Уайлдер, второй по старшинству из четырех братьев, вернулся в Соединенные Штаты, когда ему было 25 лет.

«Крис всегда был идеальным джентльменом в том, как он обращался со мной», — сказала его потрясенная невестка. «Мои дети его обожали».

Но детективы говорят, что их расследования показывают, что за нежным и дружелюбным поведением Уайлдера скрывалась темная сторона.

«Я с самого начала чувствовал, что он персонаж Джекила и Хайда, — сказал адвокат и следователь Кен Уиттакер-старший, бывший специальный агент, возглавлявший отделение ФБР в Майами.

В начале прошлого месяца Уиттакер и его сын неоднократно допрашивали Уайлдера и начали подозревать его в исчезновении двух моделей из Майами. Их наняла семья одной из моделей, чтобы найти ее.

Неделю спустя Уайлдер зарегистрировал своих трех собак в конуре и отправился в одиссею, которая привела его из Флориды в Калифорнию, а затем обратно через всю страну в крошечный городок Коулбрук, штат Нью-Хэмпшир, в пяти минутах от канадской границы.

Агенты ФБР подозревают, что жуткая поездка включала в себя остановки как минимум в девяти городах, где были похищены или убиты женщины.

Соседи Уайлдера по Мишн-Хилл-роуд в Бойнтон-Бич рассказали о случайных вечеринках, нескольких посетителях женского пола и гоночном «Порше», припаркованном на трейлере. В последнее время автомобиль и имущество были в центре внимания полицейских детективов и газетных репортеров.

«Он стал историческим памятником, — сказал местный житель Кен Банковски о Porsche.

Хотя следователи заявили, что после смерти Уайлдера буйство изнасилований и убийств по всей стране прекратилось, многие загадки, окружающие этого человека, остаются без ответа.

Джозеф Корлесс, специальный агент, отвечающий за офис ФБР в Майами, сказал, что бюро продолжит расследование прошлого Уайлдера на предмет возможных связей с другими нераскрытыми исчезновениями.

«Мы ничего не устраняем», — сказал Детектив Соседей.

Некоторые движения Уайлдера в последние годы уже задокументированы.

Уайлдер был заснят на пленку на конкурсе «Мисс Флорида» 1983 года в Форт-Лодердейле. На прошлой неделе официальные лица театрализованного представления заявили, что обзор видеозаписи, сделанной 1 октября 1982 года во время дня прессы на пляже, показывает Уайлдера среди примерно дюжины фотографов. Запись была передана ФБР.

23-летняя Элизабет Кеньон, работающая по совместительству учительница и модель, исчезнувшая 5 марта из Майами, была финалисткой этого конкурса и, возможно, встретила там Уайлдера. Она до сих пор не найдена, и власти заявили, что Уайлдер подозревается в ее исчезновении.

«Он был на конкурсе и представился фотографом журнала Pix из Австралии, — сказал Грант Гравитт, один из продюсеров конкурса.

Блейн Дэвис, координатор конкурса по СМИ, сказал, что Уайлдер представил удостоверение личности СМИ, но, по-видимому, австралийский журнал не проверил его подлинность.

«Обычно с журналом из Австралии я бы не стал проверять», — сказал Дэвис. «Он действительно представил некоторые полномочия, которые были приемлемы в то время».

В Австралии официальные лица Pix заявили, что нет никаких записей о том, что журнал когда-либо нанимал Уайлдера или покупал у него фотографии.

Совсем недавно, в ходе того, что ФБР назвало «близким вызовом», 20-летняя модель из Форт-Лодердейла была вынуждена отклонить приглашение 23 февраля позировать Уайлдеру, когда она не смогла организовать транспорт до его дома в Бойнтон-Бич.

Молодая женщина, которая говорила при условии, что ее имя не будет называться, сказала, что фотограф сказал ей, что Уайлдер видел ее фотографии, что он «до смерти хотел с ней познакомиться» и хотел сфотографировать ее для рекламы пива на предстоящем тогда Майами Гранд. Приз.

«Когда Уайлдер позвонил позже той же ночью, он сказал, что снимается в рекламе Budweiser и хочет провести съемку в своем гараже на машине, на которой он собирается участвовать в гонках на следующий день», — сказала модель. «Я подумал, что это странно — фотографировать в гараже. Но так как мой фотограф порекомендовал его, я больше не думал об этом».

Модель сказала, что отказалась от поездки, когда ее родители, опасаясь, что что-то «не так», отказались одолжить ей свою машину.

«Я перезвонила Уайлдеру и сказала, что не могу прийти», — сказала она. «Он казался расстроенным и хотел, чтобы я взял такси. Но когда я сказал «нет», он попросил меня встретиться с ним на следующий день на скачках. Я сказал ему, что занят».

Начинающая модель Росарио Гонсалес исчезла с Гран-при Майами 26 февраля. 20-летняя женщина до сих пор не найдена. Агенты ФБР заявили, что Уайлдер подозревается в ее исчезновении.

«ФБР сказало мне, что мне повезло», — сказала модель из Форт-Лодердейла. «Они сказали, что это был близкий вызов. Я до сих пор потрясен этим».

Тед Мартин, фотограф, который пытался устроить «съемку» между Уайлдером и женщиной из Форт-Лодердейла, сказал, что, по его мнению, Уайлдер был законным фотографом. Он познакомился с Уайлдером на показе мод в торговом центре Cutler Ridge Mall два года назад.

«Я профессионально проводил с ним время, — сказал Мартин. «Он был очень увлечен этим делом».

Следователи не знают, скольким другим молодым начинающим моделям не посчастливилось пересечь путь Уайлдера.

Детектив Соседей сказал, что он подозревается в деле об изнасиловании 1979 года. В то время 17-летняя девушка сообщила, что на пляже Лейк-Уорт к ней подошел мужчина, который утверждал, что является агентом по поиску талантов известного модельного агентства в Форт-Лодердейле. Заманив девушку в свою машину, мужчина отвез ее в укромное место к западу от Уэст-Палм-Бич и изнасиловал. Соседи сказали, что женщина недавно сказала детективам, что ее похитителем был Уайлдер.

Следователи подозревают, что Уайлдер использовал несколько псевдонимов, визитных карточек и уловок, чтобы заманивать молодых женщин на фотосессии, где он пытался их соблазнить или изнасиловать.

«Есть свидетельства того, что он высвечивал разные имена и карты», — сказал Соседи. «Это часть его МО. У него была серьезная линия».

Уильям Сильвернейл, управляющий модельной школой Blackthorn в Уэст-Палм-Бич, сказал, что Уайлдер обратился в его агентство в 1981 году в качестве внештатного фотографа в поисках работы. Он не получил никакой работы, но Сильвернейл подозревает, что Уайлдер, возможно, взял визитную карточку, а затем сделал копии, которые идентифицировали его как фотографа Blackthorn.

Сильвернейл сказал, что его агентство начало получать звонки от родителей, проверяющих фотографа, который подошел к их дочерям. Имя фотографа часто менялось, но описание всегда было одним и тем же: блондин, лысеющий и бородатый — описание, похожее на Уайлдера.

В Барбизонской школе моделирования в округе Броуард директор по талантам Дороти Жирар сказала, что Уайлдер также использовала название своего агентства, чтобы обращаться к молодым женщинам и девушкам. В таких случаях, по словам миссис Жирар, Уайлдер часто носил футболку Barbizon.

«А в то время у нас даже не было футболок Barbizon», — сказала она. «Когда он использовал наше имя, наши студенты позвонили, чтобы проверить его, и мы сказали: «Забудьте об этом, его нет с нами».

Некоторые из девушек, к которым подходил Уайлдер, очевидно, не удосужились его проверить. Он был арестован в 1980 году за изнасилование 16-летней девочки после того, как заманил ее из торгового центра в Уэст-Палм-Бич обещаниями сняться в рекламе пиццы в качестве модели из Барбизона.

Согласно судебным протоколам, Уайлдер сначала велел девушке позировать для него в разных магазинах торгового центра. «Мои глаза — это камера», — сказал он девушке, согласно протоколу суда. «Не обращай на меня внимания».

Детектив шерифа Артур Ньюкомб, арестовавший Уайлдера за изнасилование, позже заявил в суде, что Уайлдер, как полагают, постоянно использовал уловку фотографа-агента для соблазнения молодых женщин.

«[Уайлдер] заявил, что это обычная операция, изображая из себя модельного агента, и что он часто делал это», — сказал Ньюкомб в показаниях. «Он пытается завести девушек, чтобы иметь с ними отношения. У меня есть отчеты о преступлениях, которые показывают, что этот человек делал это часто. Он ничего не отрицает.

В этом случае Уайлдер признал себя виновным в попытке сексуального насилия и был приговорен к пяти годам условно. Он начал получать психиатрическую консультацию, но так и не закончил свою жизнь самозваного модного фотографа.

Детективы рассказали, что в начале 1980-х он построил студию в своем доме на Мишн-Хилл-роуд. Комната была укомплектована проявочным, полиграфическим и световым оборудованием, фонами и косметическими принадлежностями. Друг сказал, что у Уайлдера даже были поклонники, «которые откидывали волосы модели назад».

В декабре 1982 года, через два месяца после того, как он блефовал на конкурсе «Мисс Флорида», Уайлдер был арестован в Австралии и обвинен в похищении и непристойном нападении на двух подростков, которых он заманил с пляжа обещанием работы моделью. Сначала Уайлдер отвел девочек в зоопарк, где сфотографировал их, когда они позировали на каменной скульптуре.

Полиция заявила, что в камере, которую он использовал, не было пленки. 4 апреля он не явился на судебное заседание по делу в Австралии.

Согласно записям в Австралии и в Интерполе, Уайлдер показал девушкам карточку, на которой он указал себя как фотографа Tide International, агентства по поиску талантов, расположенного на Уорт-авеню в Палм-Бич.

Детектив Соседей сказал, что Уайлдер был связан с Tide в качестве внештатного фотографа в начале 80-х. По словам детектива, модели направлялись в домашнюю студию Уайлдера для фотосессий.

«Он использовал [Tide] в качестве источника моделей», — сказал Neighbours. «Он звонил и говорил, что мне нужна модель, и они пришлют ее. Он законно нанял их. Что он сделал с фотографиями, я не знаю.

Соседи сказали, что офис шерифа не получал жалоб от моделей Tide, которые позировали Уайлдеру. Он сказал, что несколько опрошенных сказали, что Уайлдер действовал очень профессионально, и они выразили шок от того, что его подозревают в нескольких похищениях или убийствах.

Том Дэвис, владелец Tide, сказал, что Уайлдер не был связан с этим бизнесом. Хотя Дэвис признал, что познакомился с Уайлдером во время гонок Гран-при, он сказал, что Уайлдер не был одним из примерно 40 фотографов-фрилансеров, связанных с Tide.

«Мы никогда не посылали ему моделей, ни в коем случае», — сказал Дэвис.

Хотя Neighbours сказал, что Уайлдер, возможно, имел договоренности с другими агентствами по всему району в начале 80-х, он сказал, что Уайлдер вывез студию и фотооборудование из своего дома после ареста в Австралии. Затем самозваный фэшн-фотограф начал сдавать свою пленку в местный магазин Kmart для проявления.

Sun-Sentinel Отт Чефкин и Патрисия Салливан вместе с корреспондентом Ником Ярдли в Австралии внесли свой вклад в этот отчет.

ДИКИЕ ЖЕРТВЫ ПО-ПРЕЖНЕМУ ОТСУТСТВУЮТ 1 ГОД СПУСТЯ

23 февраля 1985 г.

Хайди Гонсалес подумает о свадьбе, запланированной для ее дочери в июне прошлого года, и заплачет.

Делорес Кеньон расскажет о спальне, заполненной неиспользованными вещами дочери, и ей тоже придется плакать.

Прошло уже 12 месяцев с тех пор, как исчезла Росарио Гонсалес, и почти столько же времени с тех пор, как не стало Бет Кеньон, но боль и вопросы для каждой из семей пропавших без вести молодых женщин не уменьшились с течением времени.

Хотя прошел год с тех пор, как Кристофер Уайлдер начал путешествие по стране, полное похищений, изнасилований и убийств, которое, по мнению властей, началось с исчезновения двух женщин из Южной Флориды и закончилось его собственной смертью через 8000 миль, он продолжает мрачно держаться. много.

Семьи Гонсалес и Кеньон до сих пор не знают о судьбе своих дочерей. Как и многие следователи Уайлдера. И они также не знают, сколько других неизвестных жертв он мог потребовать.

Когда подозреваемый убийца исчез, семьи, агенты ФБР и полицейские продолжают искать улики и искать пропавших женщин, все время собирая кусочки головоломки Уайлдера.

«Прошел год, а мы все еще плачем», — сказала Долорес Кеньон из Помпано-Бич. Дочь Делорес и Уильяма Кеньона, 23-летняя Бет, в последний раз видели 6 марта вместе с Уайлдером на заправке в Корал-Гейблс.

«Вы не можете не плакать», — сказала она на этой неделе. «Я не думаю, что мое сердце может быть разбито сильнее. Мы прошли через год этого, и мы все еще на той заправке. Мы не знаем, что с ней случилось после этого».

«Что бы ни случилось, мы примем это как Божий путь. Но нам нужно знать, что произошло», — сказала Хейди Гонсалес из Майами. 20-летняя Росарио Гонсалес, дочь Хейди и Бласа Гонсалес, исчезла с Гран-при Майами год назад в эти выходные.

За последний год две семьи наняли частных детективов, консультировались с экстрасенсами, распространили тысячи плакатов о «пропаже», разместили объявления в газетах отсюда до Сальвадора и доехали до Мексики и Канады в надежде найти своих дочерей — будь то быть найти их живыми или нет.

Гонсалесы и двое их родственников были арестованы за вторжение в дом в День матери в мае прошлого года, когда они обыскивали дом Уайлдера в Бойнтон-Бич в поисках улик. Миссис Гонсалес сказала, что это разочарование от незнания; она должна была что-то сделать. Позже обвинения были сняты.

Семьи не нашли никаких следов двух женщин. Считается, что из 13 женщин, которых Уайлдер похитил, шесть были убиты, четыре сбежали от похитителя, а три до сих пор пропали без вести. Пропавшими без вести являются Кеньон, Гонсалес и 15-летняя Коллин Орсборн, которые исчезли из Дейтона-Бич 15 марта.

Уайлдер был убит 13 апреля, когда боролся за оружие с солдатом штата в Коулбруке, штат Нью-Хэмпшир.

Незнание того, что случилось с пропавшими женщинами, больше всего ранит их семьи; это больнее, чем знать.

«Они нашли своих дочерей и похоронили их», — сказала Делорес Кеньон о некоторых других семьях, из которых Уайлдер взял дочь. — Мы даже не знаем, что случилось с нашими.

«Хуже всего в этом незнание, — сказала Хейди Гонсалес.

Вот почему семья Гонсалес отправилась в поисках Росарио в Мехико; почему каждые выходные они отправляются в разные уголки западного округа Дейд, чтобы найти ее в районе Эверглейдс; и почему они будут на Гран-при Майами в эти выходные, распространяя 10 000 флаеров с ее фотографией.

Вот почему Кеньоны каждую неделю звонят в ФБР, чтобы узнать, что происходит с делом их дочери; почему они потратили тысячи долларов на три разных частных детективных агентства; и почему они последовали даже совету экстрасенса и искали свою дочь в подлеске даже в Алабаме.

И именно поэтому ФБР и полиция, даже почти через год после смерти Уайлдера, следуют любой правдоподобной зацепке или улике, пытаясь найти пропавших без вести женщин.

«Это непрерывный процесс, — сказал детектив полиции Майами Харви Вассерман. «Зацепки по-прежнему приходят. Мы по-прежнему следуем за ними. Но пока ничего не получилось».

«Мы отслеживаем любую информацию, которая поступает», — сказал представитель ФБР Джо Дель Кампо. «Мы не остановимся, пока не будет завершено все логическое расследование и не будут раскрыты все зацепки».

Не далее как на прошлой неделе в полицию Майами поступил звонок о том, что Росарио Гонсалес видели в Вашингтоне, округ Колумбия. Наводка не подтвердилась.

А что касается ФБР, следуя зацепками, агенты недавно привели в камеру смертников калифорнийской тюрьмы, чтобы поговорить с человеком, который когда-то знал Уайлдера и теперь ожидает казни за убийство, сообщил источник, знакомый с расследованием.

Источник сообщил, что заключенный утверждал, что может помочь следователям найти пропавших женщин, но предоставленная им информация не подтвердилась. Дель Кампо признал, что агенты недавно ездили в Калифорнию, но не подтвердил, что они разговаривали с заключенным.

Продолжая поиски пропавших без вести женщин, ФБР также проводит еще одно направление расследования. Агенты следят за Уайлдером в прошлое по следу кредитных карт, телефонов и других отслеживаемых записей.

Дель Кампо сказал, что агенты намереваются проследить след Уайлдера в прошлом на долгие годы и будут сравнивать каждую остановку с любыми нераскрытыми преступлениями в этой области, которые связаны с похищением, изнасилованием или убийством молодых привлекательных женщин.

«Это в значительной степени продолжающееся расследование. Мы собираем головоломку Уайлдера», — сказал Дель Кампо. «В случае с мистером Уайлдером могут быть жертвы прошлого, о которых мы еще не знаем. Мы не оставим камня на камне».

У Уайлдера были аресты за сексуальные преступления, начиная с 1970-х годов в округе Палм-Бич и в его родной Австралии. На данный момент следователи выяснили, что Уайлдер пересек страну за год до серии убийств, которая сделала его самым разыскиваемым беглецом в Америке. Агенты заявили, что они приписывают Уайлдеру похищение и изнасилование молодой женщины в Сан-Матео, штат Калифорния, в 1983 году.

«Это трудно отследить», — сказал Дель Кампо. «Мы пытаемся собрать все воедино. Это займет время».

Время — это то, что семьям Росарио Гонсалес и Бет Кеньон пришлось провести в мучительной боли с тех пор, как в прошлом году их дочери были объявлены пропавшими без вести.

В последний раз Гонсалеса видели 26 февраля 1984 года, когда он раздавал образцы аспирина на Гран-при Майами. Следователи установили, что начинающая модель участвовала в гонке в тот день, однажды разговаривая с мужчиной, подходящим под описание Уайлдера.

Уайлдер, подрядчик по электротехнике, увлекающийся автомобильными гонками и фотографией, участвовал в предварительных гонках Гран-при на своем черном Porsche днем ранее и вернулся на гоночную площадку 26 февраля со своей камерой. заманивать женщин на смерть.

Семья пропавшей женщины надеется, что 10 000 листовок, которые они раздадут в эти выходные, принесут новую информацию о ее исчезновении. Листовки предлагают вознаграждение в размере 50 000 долларов за информацию, ведущую к ее местонахождению.

«ФБР не доказало, что ее забрал Уайлдер, — сказала миссис Гонсалес. «На Гран-при были люди со всей страны. Были яхты отовсюду. Может быть, некоторые из этих людей вернутся в этом году, увидят ее фотографию и вспомнят что-то, что поможет нам».

В глубине души Гонсалес верит, что ее дочь, которая планировала выйти замуж в июне прошлого года, можно найти живой.

«Я чувствую, что она все еще жива», — сказала она. «Я понятия не имею, где, но, возможно, ее похитили и куда-то увезли».

Гонсалесов и Кеньонов объединяет уникальная, хотя и трагическая связь. Члены семьи часто звонят друг другу, чтобы утешить друг друга и поделиться информацией о своих похожих поисках. Когда Кеньоны разыскивали информацию о том, что их дочь может быть в Сальвадоре, члены семьи Гонсалес приехали в Помпано-Бич из Майами, чтобы переводить телефонные звонки.

«Мы делимся тем, что знаем, и остаемся на связи, как правило, каждые несколько недель», — сказала Сельва Менендес, двоюродная сестра семьи Гонсалес, которая часто работает переводчиком для Хейди и Бласа Гонсалесов, которые плохо говорят по-английски. «Мы считаем, что если мы найдем одну из девушек, другая будет поблизости».

След Бет Кеньон, также начинающей модели, как и многие жертвы Уайлдера, закончился на заправке возле начальной школы Корал-Гейблс, где она преподавала. Ее автомобиль был найден в международном аэропорту Майами. Ее семья никогда не переставала искать ее.

«Если кто-нибудь позвонит и скажет, что наша дочь на Луне, мы пошлем кого-нибудь на Луну, чтобы найти ее», — сказала миссис Кеньон.

Но семейные поиски не дали никакой информации о том, что случилось с Бет. Плакаты, разосланные по почте церквям, офисам шерифов и супермаркетам по всей Флориде, не привели к каким-либо правдоподобным выводам. Шестидневные поиски хижины в Северной Алабаме, где, по словам экстрасенса, может находиться женщина, также оказались безрезультатными. Тупики – так же, как и с путями в Канаду и Южную Америку.

«Мы все еще там, где были 6 марта. Мы не провезли ее дальше той заправки», — сказала Долорес Кеньон.

Как и Хейди Гонсалес, миссис Кеньон питает в своем сердце маленькую надежду, что ее дочь все еще жива. Она переправила все вещи Бет из ее квартиры в Корал-Гейблс в постоянный дом семьи в Локпорте.

Н.Й. И она ждет, надеется и молится о том дне, когда ее дочь снова ими воспользуется.

«Все ждет ее», — сказала миссис Кеньон. «Спальня ждет ее. Все так, как было. Просто нужно надеяться, вот и все. И молись».

А потом она начала плакать.

ТЕМНАЯ МАСКИРОВКА

УБИЙСТВО СУПРУГА ПРЕКРАЩАЕТ ДВОЙНУЮ ЖИЗНЬ МУЖЧИНЫ

Преступление: бывший житель Гранада-Хиллз находится в тюрьме во Флориде по обвинению в убийстве. Жена говорит, что он утверждал, что работает на ЦРУ, и снова женился, не разводясь с ней.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

29 сентября 1991 г.

В своем офисе в Гранада-Хиллз Дэвид Рассел Миллер окружил себя напоминаниями о вещах, которые значили для него больше всего.

Неизменный участник общественных и деловых мероприятий долины Сан-Фернандо, бывший президент Торговой палаты украсил стену своего кабинета фотографиями важных людей, которых он знал и встречал. Там был губернатор, члены местного собрания, международные деятели, такие как Оливер Норт, даже Десмонд Туту.

Но не было фотографии его жены Дороти. Никто из двух ее маленьких детей. Действительно, большинство людей, знавших Миллера, включая тех, кто работал с ним годами, говорят, что они даже не знали, что он был женат.

Как и продавщица Джейн Мари Маги, когда она встретила его в самолете в январе. А после шестинедельного романа, включавшего поездки на лимузине и ужины в дорогих ресторанах, она вышла за него замуж в Лас-Вегасе. Но вскоре после того, как пыл ее бурных ухаживаний потускнел, новая миссис Миллер стала подозрительно относиться к деловым и личным отношениям своего мужа.

С помощью частного детектива она наткнулась на другую миссис Миллер и 15 сентября столкнулась с ее мужем.

По словам полиции, это была стычка, которая стоила ей жизни. Джейн Миллер была застрелена в городе Центральной Флориды, куда пара переехала в начале этого года. 41-летний Дэвид Миллер содержится в тюрьме Сэнфорда, штат Флорида, без права внесения залога по обвинению в убийстве.

Убийство вызвало волну удивления в Долине и помогло сдернуть завесу, скрывавшую тайную жизнь Дэвида Миллера.

Многие, кто думал, что знали его, теперь считают себя жертвами мошенника. Некоторые задаются вопросом, можно ли было бы предотвратить насильственный конец двойной жизни Дэвида Миллера, если бы они высказали подозрения, которые у них были раньше.

Дороти Миллер сказала, что познакомилась с Дэвидом Миллером в Гранада-Хиллз в 1979 году. Недавно разведенная владелица парикмахерской воспитывала двух маленьких мальчиков, и после того, как она встретила Миллера в офисе адвоката, начался роман.

Дороти Миллер сказала, что ее будущий муж сказал ей, что однажды он развелся и только что переехал в Долину из района Вашингтона, где работал на государственных должностях, в том числе был помощником в администрации Никсона. Он вырос в Сардисе, штат Огайо, и носил кольцо Университета Огайо. Чиновники университета на прошлой неделе подтвердили, что он посещал школу, но отказались раскрывать другую информацию, пока Миллер не выполнит финансовые обязательства перед школой.

В течение шести месяцев пара съехалась, а позже купила дом на Алдеа-авеню в Гранада-Хиллз. Они не были официально женаты до 11 августа 1985 года, когда они поехали в Лас-Вегас и обвенчались в придорожной часовне. У Дороти Миллер все еще есть свидетельство о браке. Она говорит, что никакого развода не было.

Как лоббист из Долины, Дэвид Миллер первоначально специализировался на представлении полиграфической промышленности по вопросам законодательства штата. В 1987 году его репутация лоббиста позволила ему получить работу помощника члена законодательного собрания Тома МакКлинтока (R-Thousand Oaks), но МакКлинток сказал, что уволил Миллера через шесть месяцев из-за необъяснимых отсутствий и плохой работы. Затем Миллер открыл офис под названием David Miller & Associates в том же здании, где располагалась Торговая палата Гранада-Хиллз.

Его фирма расширилась, включив разработчиков в качестве клиентов, а общественная деятельность привлекла его к работе в палате. Некоторое время он был президентом палаты, а затем президентом Объединенной торговой палаты, зонтичной организации для палат 20Valley.

Те, кто знает Миллера, описывали его как болтуна, водившего «Ягуар» и останавливавшегося в первоклассных отелях во время путешествий. Он приглашал клиентов и деловых знакомых на дорогие обеды и оплачивал счета. Некоторые говорили, что Миллер сказал им, что он адвокат, хотя нет никаких сведений о том, что он был членом Калифорнийской коллегии адвокатов.

«Он был так хорош в рассказах», — сказала деловая женщина, знавшая Миллера много лет, но не пожелавшая назвать свое имя. «Они станут длинными и сложными. Он мог рассказывать замечательные истории, но всегда было ощущение, что это и есть истории».

Было непонятно, почему Миллер держал жену подальше от своих деловых и общественных интересов. Дороти Миллер сказала, что муж рассказал ей историю о том, что жизнь, которую он вел в Калифорнии, была прикрытием.

По его словам, его настоящая работа была на ЦРУ.

«С того дня, как я встретила его, он всегда рассказывал мне истории из ЦРУ», — сказала она в недавнем интервью из Белль Вернон, штат Пенсильвания, где она сейчас живет. «Он сказал мне, что это внештатная работа. Он всегда был вовлечен в международные инциденты. Что бы ни было в новостях».

Хотя сейчас Дороти Миллер, по общему признанию, смущена, она сказала, что верит своему мужу. И были некоторые доказательства того, что он путешествовал за границей. Он часто привозил сувениры из-за рубежа, а домой звонили испаноязычные операторы.

Иногда он рассказывал ей о международных событиях, которые она видела в новостях. Иногда он рассказывал ей о событиях, которые никогда не попадали в новости, например, о том, как он пришел домой с порезанной ногой и сказал, что его задела пуля.

«Это было убедительно», — сказала она. «Он мог объяснить достаточно и включить достаточно деталей, чтобы сделать это правдоподобным. Когда у меня были вопросы, он просто сказал мне, что я должен доверять ему в этом. Он много раз мне об этом говорил».

Дороти Миллер сказала, что встречалась с несколькими людьми, с которыми ее муж вел дела в Долине, и ни разу не заходила в офис, потому что ее муж сказал, что это будет представлять угрозу безопасности. Он объяснил, что этот бизнес был прикрытием ЦРУ, созданным для того, чтобы заманить цель в паутину неустановленной международной преступности.

Но ловушка, по-видимому, так и не захлопнулась. В 1989 году Дэвид Миллер перевез свою жену и двух ее сыновей в Орландо, штат Флорида. Она сказала, что он объяснил, что закрывает офис в Калифорнии и продает их дом, потому что семья может быть в опасности.

«Он сказал, что это из соображений безопасности», — сказала Дороти Миллер. «Он сказал: «Вы должны доверять мне». ”

Миллеры купили новый дом в Орландо, и Дороти устроилась на работу в местную парикмахерскую. Она сказала, что ее муж продолжал путешествовать, приезжая домой всего на несколько дней и всегда развлекая ее рассказами о международных интригах.

Чего Дороти Миллер не знала, так это того, что ее муж не закрыл свой офис в Гранада-Хиллз и продолжал жить в доме, который они там делили. И хотя неизвестно, куда его привели все его путешествия, ясно, что его деловая и общественная деятельность в Долине продолжалась по крайней мере до начала этого года.

Деловые знакомые рассказали, что до начала этого года Миллер принимал активное участие в создании программы лидерства в долине Сан-Фернандо, 10-месячного семинара, на котором гражданские активисты, представители бизнеса и правительства проводят один день в месяц, изучая и обсуждая вопрос общественной важности. таких как гигиена окружающей среды, транспорт или преступность.

Участников программы, число которых иногда достигало 30 человек, каждый платил по 700 долларов за обучение, когда она была впервые учреждена Миллером в 1987 году. Программа, признанная успешной выпускниками, такими как Ричард Аларкон, ныне заместитель мэра Долины Тома Брэдли, была повторена. с тех пор каждый год, и плата за обучение выросла до 1200 долларов. Вдохновленная своим успехом, Miller & Associates начала продвигать эту концепцию в других сообществах по всей стране.

Активно участвуя в программе, а также ожидая увеличения числа клиентов своей компании, занимающихся лоббированием и бизнес-консалтингом, Миллер в ноябре пригласил Росса Б. Хопкинса, бывшего менеджера по связям с общественностью Lockheed Corp., в свою фирму.

Но ожидаемый бум провалился, сказал Хопкинс.

«Он перенапрягся, — сказал Хопкинс в интервью. «Он рассчитывал на несколько контрактов, которые не были заключены».

Между тем, по словам Хопкинса, старые источники дохода — разработки, по которым Миллер консультировал, — иссякли, когда работа была завершена, а контракты выполнены. К началу 1991 года Миллер столкнулся с серьезными финансовыми проблемами.

Одним из кредиторов был Джеклин Смит, владелец фирмы Glendora, которая продает расходные материалы для типографий. Смит сказала, что она дала Миллеру, которого знала несколько лет, ссуду в размере 17 000 долларов, которую он погасил в январе чеком, который не был возвращен. Затем он предоставил еще один чек из другого банка, который, по ее словам, также не прошел.

Позже Смит подал жалобу в полицию Лос-Анджелеса, и следователи пытаются определить, совершал ли Миллер мошенничество, передавая ей чеки, зная, что они не будут покрыты его банками.

Мардж Руссо, владелица агентства недвижимости Reseda, сказала, что она одолжила Миллеру 6500 долларов на покупку кондоминиума в Палм-Спрингс, но он также не вернул ей долг. С тех пор она подала залог против него.

Согласно записям окружного регистратора, Миллер прекратил выплаты по ипотеке за свой дом, и началась процедура обращения взыскания. Записи также показывают, что его компания не выплатила государству не менее 4500 долларов налоговых платежей.

Были и другие долги. Хопкинс сказал, что Миллер перестал платить ему и другим сотрудникам вскоре после начала года. Он сказал, что по крайней мере два раза люди приходили в офис в поисках Миллера и говорили, что он должен им денег.

Но после первого года Миллер редко появлялся в офисе, чтобы поприветствовать клиентов или кредиторов. В то время как его финансовый мир рушился, его личная жизнь, по-видимому, была довольно активной.

Дороти Миллер сказала, что ее муж провел с ней рождественские каникулы в Орландо, но 1 января сказал, что ему пришлось уехать по секретному правительственному заданию в Южную Америку.

Но знакомые говорили, что Миллер на самом деле вернулся к своей жизни в Калифорнии. А в самолете он познакомился с 33-летней Джейн Маги, разведенной матерью, с которой завязался роман, как только самолет приземлился в Лос-Анджелесе.

По словам Джоди Боуэн, которая описывает себя как лучшую подругу Мэги на протяжении 10 лет, Миллер «выпил и пообедал» Мэги, хвастаясь тем, что он адвокат с состоянием в 4 миллиона долларов.

Были места в первом ряду на «Призрак оперы », выходные в дорогих гостиницах типа «ночлег и завтрак» в Ньюпорт-Бич, ужины на официальных политических приемах.

«Он был прекрасным принцем, — сказал Боуэн. «Нам пришлось пойти и купить ей платья, чтобы она могла пойти с ним на некоторые из этих мероприятий. И он был одержим ею. Он звонил ей каждый день. Она не была довольна своей работой и думала: «Вот кто-то, кто может увести меня из этой жизни». ”

Миллер и Маги поженились 16 февраля в часовне Лас-Вегаса. Боуэн был свидетелем, и в те выходные новая миссис Миллер выиграла 3000 долларов, играя в видеопокер, что стало удачным началом того, что впоследствии стало несчастливым браком.

Дэвид Миллер не скрывал брак. Перед свадьбой он объявил о планах брака на ужине в Торговой палате Гранада-Хиллз, а после принесения обета сразу же позвонил своим коллегам из Лас-Вегаса.

«Было трудно связаться с ним», — сказал Хопкинс, его бывший партнер, о том периоде. «Его не было в офисе, и я подумал, что он пытался найти клиентов. Потом он позвонил и сказал: «Угадай, что? Были женаты.'"

Группа друзей и соратников собралась в офисе Миллера 1 марта на небольшой прием в честь пары. Хопкинс сказал, что счастье Миллеров было окрашено мрачностью. Некоторым из тех, кто поджаривал Миллера, он не заплатил в течение месяца.

«Мне было очень жаль сотрудников, потому что у них были проблемы, а тут парень женился», — сказал Хопкинс.

По крайней мере, один из друзей Миллера считает, что некоторые люди, знавшие его, беспокоились о его браке, потому что стало известно о его финансовых проблемах. Также ходили слухи, что он уже женат.

«Шутка заключалась в том, что он хотел жениться на ней поскорее, пока она не узнала о нем правду», — сказала женщина, которая работала с Миллером над проектами Торговой палаты. «Все знали, что у него нет денег. И я думаю, что некоторые люди специально знали, что он уже женат».

Согласно финансовым отчетам и знакомым, после женитьбы финансовые проблемы Миллера быстро обострились. Деловые партнеры и кредиторы сказали, что связаться с Миллером становится все труднее, и напомнили, что в тех случаях, когда его видели, он часто эмоционально расстраивался. Миллер то объяснял, что столкнулся с финансовым кризисом, то говорил, что у него рак.

Аларкон, заместитель мэра Брэдли в Долине, сказал, что на встрече представителей политических чиновников Долины Миллер со слезами на глазах объявил, что Программа лидерства станет его наследием в Долине.

«Когда я спросил его, что случилось, он сказал мне, что у него рак», — сказал Аларкон.

Джон Дайер, бизнес-консультант, который заключил с Миллером субподряд, чтобы разделить с ним офис, сказал, что в тех случаях, когда Миллер действительно приходил в офис, его настроение заметно менялось.

«Думаю, всем, кто его видел, было очевидно, что его душевное состояние изменилось — значительно изменилось», — сказал Дайер. «У него бывали времена гнева — открытые вспышки. А иногда он был открытым, своим старым дружелюбным «я».

По словам Хопкинса, Миллер был наконец вынужден закрыть свой офис 18 апреля. Столкнувшись с потерей права выкупа и залогом за невыплаченные долги, он и его новая жена передали право собственности на дом в Гранада-Хиллз поручителю по имени Берт Хоппер 7 мая, согласно документам округа.

Право выкупа ипотечного кредита было отозвано, но другие держатели долгов заявили, что так и не получили свои деньги. Хоппер не ответил на неоднократные телефонные звонки, чтобы прокомментировать передачу дома.

Затем Миллер перевез свою новую жену в Сэнфорд, штат Флорида, небольшой городок недалеко от Орландо. Дороти Миллер сказала, что к этому времени ее муж уже перевез ее из Орландо в Бель-Вернон, штат Пенсильвания, еще раз сказав ей, что переезд необходим в качестве меры предосторожности.

Но после переезда Дороти Миллер сказала, что ее муж перестал звонить ей каждый день. Он также перестал даже изредка приходить домой, и она понятия не имела, где он находится. Она сказала, что годы подозрений наконец добрались до нее, и она начала звонить.

Во-первых, по ее словам, ЦРУ сообщило ей, что Дэвид Миллер не был сотрудником, внештатным сотрудником или кем-либо еще. Затем звонки представителям Торговой палаты в Долине показали, что ее муж активно работал в этом районе всего несколько месяцев назад, пока не женился.

«Я подумала: «Это забавно, ведь я уже его жена», — сказала Дороти Миллер. «Но там обо мне никто не знал. Они думали, что я сумасшедшая».

Дороти Миллер сказала, что, когда ее муж наконец позвонил ей в середине лета, она выступила против него, и он признал, что женился во второй раз. Она сказала, что прекратила с ним всякое общение и попросила полицию Бель-Вернон провести расследование.

Тем временем Дэвид Миллер в июне увез свою новую жену и ее родителей в Европу, несмотря на свое финансовое бремя. Неясно, как он заплатил за поездку. Винс Бертолини, также бывший президент Объединенной торговой палаты, который работал с Миллером, сказал, что 26 июня случайно столкнулся со своим старым другом в холле отеля в Риме.

«Это было очень странно, — сказал Бертолини. «Он сказал мне, что представляет правительство Кувейта, решая вопросы войны в Персидском заливе. Это было что-то из ряда вон выходящее».

Бертолини сказал, что Миллер также признал, что у него были финансовые трудности, и сказал, что этот опыт научил его тому, что «вы действительно знаете, кто ваши друзья».

После возвращения из Европы брак Дэвида и Джейн Миллер распался. Полиция сообщила, что они расстались после неоднократных драк, и каждый требовал запретительных судебных приказов против другого. Джейн Миллер заявила в судебных документах, что ее муж неоднократно угрожал убить ее.

Подозрительно относясь к сделкам и долгам своего мужа, Джейн Миллер наняла частного детектива Боба Брауна для проведения расследования. Браун сказал, что Джейн Миллер сказала ему, что ее муж утверждал, что является налоговым адвокатом в Калифорнии, который переехал во Флориду, чтобы работать в Disney World.

Браун провел стандартную компьютерную проверку и обнаружил, что имя Дэвида Миллера связано с именем Дороти Миллер в документах на машину и дом, а также в налоговых ведомостях. Он не нашел никаких записей о разводе пары.

«Я сказал Джейн, что, похоже, у этого парня уже была жена», — сказал Браун. «Похоже, у него было два дома, один здесь и один в Калифорнии. Очевидно, он мотался туда-сюда между женами».

Используя информацию Брауна и старые телефонные записи, оставленные ее мужем, Джейн Миллер выследила Дороти Миллер в Пенсильвании, и они подтвердили существование друг друга. Дороти Миллер сказала, что Джейн Миллер сказала ей, что она полна решимости противостоять их общему мужу и разоблачить его, обратившись к средствам массовой информации с историей громкого двоеженца.

«Я сказала ей, что он опасен, и предупредила, чтобы она держалась от него подальше», — сказала Дороти Миллер.

Браун сказал, что сделал своему клиенту такое же предупреждение. А ее друг Боуэн прислал ей билет на самолет, чтобы она могла вернуться в Калифорнию.

Но Джейн Миллер никогда бы не полетела. 15 сентября, согласно записям полиции Сэнфорда, Джейн Миллер позвонила своему мужу и сказала ему, что забирает его имущество из камеры хранения, и что он должен прийти и забрать его.

Браун считает, что его клиентка планировала вынести вещи своего мужа из шкафчика, а затем уйти до его прибытия. Возможно, она также меньше боялась своего мужа, потому что месяцем ранее она настояла на том, чтобы он передал принадлежащий ему пистолет полиции на хранение, и он согласился это сделать.

Однако Джейн Миллер все еще находилась в хранилище, когда прибыл ее муж. По данным полиции, пара начала спорить о другой жене Миллера, и он ударил Джейн Миллер по лицу. Когда она пошла к своей машине, сказав, что собирается позвонить в полицию, Дэвид Миллер спокойно вернулся к своей машине и взял пистолет, сообщили в полиции.

По словам полиции, Миллер подошел к машине своей жены и шесть раз выстрелил в нее через боковое окно водителя. Затем он подошел к другой стороне автомобиля и еще раз выстрелил в машину, сообщили в полиции. Двое таксистов, которых Дэвид Миллер вызвал, чтобы помочь ему забрать его вещи, сказали, что были свидетелями стрельбы и пытались помочь Джейн Миллер, но она была мертва. Они также удерживали ее мужа и пистолет до прибытия полиции.

Начальник полиции Сэнфорда Стивен Харриетт сказал, что пистолет, из которого Миллер убил свою жену, был тем оружием, которое он сдал на хранение в полицейский участок 27 августа.

Однако три дня спустя Миллер забрал оружие. Харриет сказал, что у департамента нет полномочий скрывать от него пистолет. «У нас не было никаких оснований знать, что он собирался с ним делать», — сказал начальник полиции.

Браун сказал, что сомневается, что его клиент знал, что ее муж забрал пистолет, прежде чем пойти в камеру хранения.

«Она бы никогда не пошла туда, если бы знала, что у него вернулся пистолет», — сказал он. «Она совершила ошибку и поплатилась за это».

Харриет сказал, что, хотя его следователи знают об обвинениях Миллера в двоеженстве и мошенничестве, они не проводят активного расследования деятельности подозреваемого до убийства. «Это интересно и интригующе, но не имеет отношения к нашему делу», — сказал он.

Некоторые, кто знал Миллера, считают, что о нем останется неизвестным больше того, что известно.

«Это так расстраивает», — сказала Дороти Миллер, которая сейчас живет на пособие. «Дэвид сделал много вещей, которые никто не может объяснить или которые, как они думали, он никогда не сможет сделать… Он плохой человек, и то, что он сделал, было неправильно».

В Долине также есть хоть какое-то разочарование и чувство вины. Женщина, которая работала с Дэвидом Миллером в Торговой палате, сказала, что, по ее мнению, многие из тех, кто знал его, теперь хотели бы, чтобы они высказали подозрения по поводу его предыдущего брака и финансовых проблем.

«Я твердо верю, что все мы это знали, но никто не хотел брать на себя ответственность», — сказала она. «Сейчас никто не хочет связываться с этим. Они просто говорят, что он был хорошим парнем, и они в шоке. Никто не хочет открыться и сказать, что мы должны были сказать бедной Джейн».

примечание: позже присяжные Флориды отклонили защиту Дэвида Рассела Миллера о безумии и признали его виновным в убийстве своей жены. Он был приговорен к пожизненному заключению.

СТАЛКЕР

МУЖЧИНА, ОБВИНЕННАЯ В 1982 ГОДУ СМЕРТЬ ЧЕЛОВЕКА, ОБВИНЯЕМАЯ В 1982 ГОДУ, ЗАЯВЛЯЕТ О ПОЛИЦЕЙСКОЙ ВЕНДЕТТЕ

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

25 февраля 1991 г.

Джонатан Карл Лунд говорит, что чувствует себя героем остросюжетного романа — невиновным человеком, обвиненным в гнусном преступлении и оставленным наедине с собой, чтобы оправдаться.

«Это похоже на дешевый дешевый роман — я не могу поверить, что они делают со мной», — сказал Лунд из-за решетки окружной тюрьмы Лос-Анджелеса.

На прошлой неделе 39-летний мужчина из Миннесоты не признал себя виновным по обвинению в том, что девять лет назад он задушил сотрудника Калифорнийского университета в Нортридже. Обвинения в грабеже и изнасиловании по делу были сняты в связи с истечением срока давности по этим преступлениям.

Лунд кажется умным и образованным и, кажется, может цитировать прецедентное право, как адвокат. На самом деле, он решил защищаться от обвинений, хотя и сказал, что бросил Гарвардскую юридическую школу до того, как получил степень. Он немногословен и сдержан. У него есть молодая жена и друзья, которые разделяют его удивление и возмущение обвинением в убийстве.

Но власти говорят, что образ Лунда как невинной жертвы системы правосудия является выдумкой. Они утверждают, что он опытный мошенник и убийца, который выдумывает большую часть того, что говорит о своей жизни, и скрывает остальное.

«Нет никаких сомнений в том, что он очень умный человек, — сказал детектив полиции Лос-Анджелеса Ларри Берд. «Но я не знаю, поверил бы я всему, что он сказал… Он мошенник».

Полиция и прокуратура заявили, что за спокойным и красноречивым поведением Лунда скрывается опасный мужчина, который преследовал женщин. Это характеристика, которую Лунд, который находится под стражей без залога, сказал, что он находит такой же отягчающей, как и его потеря свободы.

«Я не какой-то бешеный пес, который бродит по улицам в поисках охоты на женщин», — сказал он в недавнем интервью.

«Любой, кто сделает это с женщиной, должен быть убран.

«Но это не я. Я невиновен!"

Лунд обвиняется в убийстве Пэтти Линн Коэн 27 апреля 1982 года по делу, получившему широкий резонанс в Лос-Анджелесе.

40-летнюю Коэн, помощника декана Школы искусств CSUN, похитили из гаража отеля Holiday Inn в Бербанке, где она посещала семинар по самосовершенствованию. Ее обнаженное тело было найдено в багажнике ее машины в переулке Северного Голливуда пять дней спустя.

Лунд, у которого, согласно судебным протоколам, девять псевдонимов и записи об арестах за ненасильственные преступления как минимум в пяти штатах, стал подозреваемым менее чем через две недели после убийства. Позже он был осужден за нападение на другую женщину возле отеля всего за несколько минут до исчезновения Коэна.

Но ему никогда не предъявляли обвинений в убийстве Коэна до прошлого года — после того, как полиция возобновила бездействующее расследование и заявила, что нашла новые улики, связывающие его с этим делом.

К тому времени Лунд вернулся в свой родной Сент-Пол. В прошлом месяце он был экстрадирован в Лос-Анджелес из тюрьмы Миннесоты, где отбывал наказание за крупную кражу по делу, в котором он использовал несколько тысяч долларов из денег ничего не подозревающей женщины для покупки автомобиля, заявили власти.

В интервью и судебных протоколах Лунд по-разному рассказывал о своем прошлом.

Согласно записям, в 1983 году он сказал сотруднику службы пробации, что в течение года посещал Гарвардскую юридическую школу, прежде чем бросить учебу по финансовым причинам. Он сказал, что также учился в шести других университетах, включая Принстон.

Лунд сказал офицеру службы пробации, что он зарабатывал на жизнь, предоставляя автомобили для съемочных площадок, но также был агентом нескольких ведущих артистов. Офицер заключил: «Этот обвиняемый считается очень изощренным манипулятором и мошенником, который использует свой интеллект для обмана общественности».

В недавнем интервью Лунд добавил год к своему опыту работы в юридической школе, но сказал, что покинул Гарвард через два года, потому что его наняли играть в обороне в Los Angeles Express, ныне несуществующей профессиональной футбольной команде.

«Я хотел поступить в юридическую школу, но как только я туда попал, мои интересы изменились», — сказал он.

Лунд сказал, что его наняли тренеры Express, потому что он играл в обороне за Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, который, по его словам, окончил в 1974 году. Помимо Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, Лунд сказал: «Некоторое время я работал в Гавайском университете».

Но попытки проверить утверждения Лунда не увенчались успехом.

«У нас нет данных о том, что этот человек когда-либо регистрировался или посещал юридический факультет», — заявила пресс-секретарь Гарварда Мэри Энн Спартичино.

Официальные лица Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и на Гавайях также заявили, что не смогли найти никаких записей, свидетельствующих о том, что Лунд посещал эти школы.

В справочнике для СМИ, в котором перечислены бывшие футболисты Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, имя Лунда не упоминается. И «Экспресс» просуществовал всего несколько сезонов после начала в 1982 году, когда Лунд провел большую часть своего времени в тюрьмах и тюрьмах.

Когда ему сказали, что любые несоответствия в представленной им биографии могут быть опубликованы, Лунд сказал, что его биография не важна. «Если вы хотите найти несоответствия, посмотрите на улики по моему делу», — сказал он.

Лунд сказал, что он стал жертвой полицейской вендетты, что он был ошибочно осужден за нападение в 1982 году в отеле Бербанка и теперь является козлом отпущения за безуспешное расследование убийства Коэна.

«Почему они выделили именно меня, я не знаю, — сказал Лунд. «В тот вечер меня не было в Бербанке, и они это знают. Если бы против меня были какие-то улики, они бы предъявили мне обвинение в 1982 году, но у них был не тот человек. Дело не в том, что у них было недостаточно доказательств; у них не было доказательств.

«Это продолжало разрушать мою жизнь в течение девяти лет», — добавил он. — Я сыт по горло правосудием.

Но Бёрд, следователь этого дела с самого начала, сказал, что улики против Лунда всегда были весомыми. Он сказал, что только после возобновления дела и сбора дополнительных доказательств прокуратура решила предъявить обвинения.

«Это было сильное дело», — сказал он. «Теперь он намного сильнее».

Бёрд и прокурор округа Лос-Анджелес, назначенный к делу, заместитель окружного прокурора. Атти. Филип Х. Рабичоу отказался раскрыть, какие дополнительные доказательства против Лунда были обнаружены.

Но Лунд, у которого есть доступ к юридическим документам по его делу, потому что он выступал в качестве собственного адвоката, сказал, что в ордере на экстрадицию, который он изучал, говорилось, что у следователей был свидетель, который положительно опознал Лунда как человека, замеченного за рулем «Мустанга» Коэна в ночь ее смерти.

Лунд насмехается над такими доказательствами, говоря, что это будет невероятно для присяжных, заслушивающих свидетеля через девять лет после убийства.

«Нет никакой вероятности, что кто-то поверит, что кто-то может помнить что-то подобное девять лет спустя», — сказал он.

Согласно полицейским и судебным протоколам, вот что произошло 27 апреля 1982 года:

Коэн отправился в Holiday Inn, чтобы посетить семинар по самопомощи с примерно 100 другими людьми. Когда собрание закончилось около 22:30, Рут Килдей, еще одна женщина, присутствовавшая на нем, увидела мужчину, стоящего в коридоре возле помещения для семинаров. Она сказала, что мужчина последовал за ней на стоянку, где подошел к ней с ножом, когда она открывала дверь своей машины.

Килдей смогла запрыгнуть в машину и начать сигналить, сигнализируя, что ей нужна помощь. Мужчина побежал, а она завела машину и попыталась последовать за ним. Но мужчина вбежал в подземный гараж отеля, и Килдей прекратил погоню.

Власти заявили, что Коэн припарковалась в гараже, и они считают, что, когда она вернулась к своей машине, она столкнулась с мужчиной, который сбежал из Килдея.

«Я думаю, что он преследовал ее так же, как преследовал другую жертву», — сказал Рабихов.

На следующий день Коэн был объявлен пропавшим без вести. Ее машину с телом в багажнике не нашли, пока житель Северного Голливуда не увидел ее в переулке и не узнал по сообщениям СМИ об исчезновении женщины. Тем временем полиция опубликовала рисунок подозреваемого, сделанный с помощью Килдея.

Через неделю Лунд был арестован в Северном Голливуде, когда полицейский увидел его в украденном корвете. Лунд назвался Джоном Робертом Бейкером, и тот сразу же стал подозреваемым по делам Коэна и Килдея из-за своего сходства с рисунком подозреваемого.

Хотя начальник полиции Дэрил Ф. Гейтс назвал Бейкера/Лунда «весьма вероятным подозреваемым» в то время, прокуратура обвинила Лунда только в угоне автомобиля и нападении на Килдэя, потому что не было достаточных доказательств, связывающих его с Коэном.

После ареста Лунд утверждал, что был на заправочной станции в западном Лос-Анджелесе в 23:00. в ночь нападения на Килдея, что сделало невозможным его пребывание в Бербанке. Но во время судебного процесса 1983 года Килдей опознала его как нападавшего на нее и признала виновным в нападении с применением смертоносного оружия и угоне автомобиля. Он был приговорен к четырем годам лишения свободы и освобожден в 1986 году.

Дело об убийстве Коэна томилось до случайного происшествия в 1990 году. Детектив, работавший над другим делом об убийстве, провел обычную проверку компьютера департамента HITMAN — Сети автоматизации управления информацией об убийствах — в поисках подобных убийств.

Берд сказал, что компьютер, который содержит информацию обо всех убийствах в Лос-Анджелесе за последнее десятилетие, в ответ распечатал дело Коэна. Затем прокуратура обсудила дело Коэна с Бердом, но решила, что оно не связано с делом, которое расследовал другой детектив.

Однако после рассмотрения дела Коэна прокуратура сообщила Берду, что улик почти достаточно, чтобы выдвинуть обвинения против Лунда, и призвала вновь открыть дело и снова охватить следственные действия.

Бёрд сказал, что нашел Лунда в Сент-Поле, где он недавно был условно-досрочно освобожден из тюрьмы за кражу в особо крупных размерах. Бёрд сказал, что брал там интервью у Лунда, затем вернулся в Лос-Анджелес и начал собирать новые улики.

В начале 1990 года Лунд был арестован в Колорадо за нарушение условно-досрочного освобождения, покинув Миннесоту, и возвращен в тюрьму. Лунд сказал, что уехал из штата, чтобы жениться и отправиться в медовый месяц. Полиция считает, что он ушел, потому что знал, что дело Коэна было возобновлено.

31 мая 1990 года ему было предъявлено обвинение в убийстве Коэна, и в январе он вернулся в Лос-Анджелес. Обратная дорога заняла неделю, потому что следователям пришлось отвезти его после того, как он сослался на боязнь летать и отказался лететь на самолете.

Теперь он ожидает предъявления обвинения, но это может быть отложено, потому что Лунд сказал, что у него не было достаточно времени, чтобы подготовиться к слушанию.

Жена Лунда, Гейл, переехавшая в Лос-Анджелес, убеждена, что ее муж, с которым она живет полтора года, не мошенник и не убийца.

— У них не тот мужчина, — сказала она. «Но в этой системе нельзя считать невиновным, пока его вина не доказана. Он виновен, пока его невиновность не доказана. Печально то, что человек, который действительно сделал это, все еще на свободе».

примечание: Лунда дважды судили за убийство Пэтти Линн Коэн. Он представлял себя в обоих процессах. После того, как первый судебный процесс закончился безвыходной ситуацией присяжных, его снова судили и признали виновным в убийстве первой степени. Он был приговорен к пожизненному заключению без возможности условно-досрочного освобождения.

САМЫЙ РАЗЫСКИВАЕМЫЙ В АМЕРИКЕ

МУЖЧИНА ТАРЗАНЫ, УДЕРЖАННАЯ ЗА УБИЙСТВО СВОЕГО ПРОПАВШЕГО ОТЦА

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

4 декабря 1987 г.

Полиция Лос-Анджелеса сообщила, что 21-летний мужчина Тарзана был арестован в четверг по подозрению в убийстве своего отца, богатого японского бизнесмена, который пропал без вести в течение семи месяцев.

По словам лейтенанта Дэна Кука, Тору Сакаи содержится без залога в тюрьме Северного Голливуда.

Отец Сакаи, 54-летний Такаши (Гленн) Сакаи, не появлялся со дня, когда он пропал без вести 21 апреля.

«На основании полученных нами доказательств мы считаем, что он был убит», — сказал Кук.

Полиция отказалась сообщить, какие доказательства указывают на то, что мужчина мертв, или на то, что его сын причастен к убийству.

Тору Сакаи был арестован, когда полицейские провели обыск семейных финансовых записей в доме на Брэвуд Драйв, который он делит со своей матерью Санаэ Сакаи.

Полиция сообщила, что родители подозреваемого прожили раздельно около трех лет. Пара была в судебной тяжбе из-за своих финансов и надвигающегося развода в то время, когда Такаши Сакаи исчез.

50-летняя Санаэ Сакаи, занимающаяся недвижимостью в доме на склоне холма, также была арестована во время

Обыск в 7:15 утра, но «в течение всего дня следователи сочли, что ее следует отпустить», — сказал Кук. Он отказался уточнять.

Полиция сообщила, что Такаси Сакаи, основатель инвестиционной компании Pacific Partners в Беверли-Хиллз и консультант многих других инвестиционных фирм, в последний раз видели выходящим из своего офиса 20 апреля.

Полиция отказалась сообщить, где он жил в то время. На следующий день о его исчезновении сообщила подруга.

Три дня спустя его автомобиль был найден в международном аэропорту Лос-Анджелеса, но власти не нашли никаких записей о том, что он летал.

Кук сказал, что затем детективы начали собирать доказательства нечестной игры.

Роберт Браш, президент Всемирного торгового банка, дочерней компанией которого является Pacific Partners, заявил в четверг, что Такаши Сакаи был уважаемым бизнесменом и предпринимателем, который помогал японским компаниям инвестировать в бизнес в Соединенных Штатах.

примечание: после трех дней в тюрьме Тору Сакаи был освобожден из тюрьмы, когда полиция и прокуратура определили, что на тот момент у них не было достаточно улик, чтобы обвинить его в убийстве. Затем он исчез.

САКАИ СРАЖАЛСЯ С УБИЙЦАМИ

24 мая 1988 г.

Тору Сакаи планировал убийство своего отца в течение трех месяцев, но с того момента, как жертву заманили в особняк в Беверли-Хиллз, все пошло не так, как заявил в понедельник в Верховном суде Лос-Анджелеса человек, который сказал, что помог Сакаи в убийстве.

Грегори Мейер свидетельствовал, что 54-летний Такаси (Гленн) Сакаи, богатый международный бизнесмен, живший в Тарзане, был убит в своем доме, но не до кровавой и неожиданной драки, в которой ему почти удалось сбежать.

«Я был за дверью, — сказал Мейер. «Он сделал пару шагов, и я подошел к нему сзади. Мне удалось попасть ему в шею, но он не упал. Я почему-то думал, что смогу нокаутировать его – как в кино. Но это не так. Он побежал к двери.

«Я помог Тору вернуть его внутрь», — сказал Мейер. «Мы продолжали пытаться нокаутировать его».

Мейер свидетельствовал, что только после того, как старшего Сакаи несколько раз ударили стальным прутом и надели наручники, его сын зарезал его в подвале дома.

21-летний Мейер, друг Тору Сакаи с тех пор, как они были членами одной школьной теннисной команды, получил иммунитет по этому делу.

Сакаи, которому также 21 год, было предъявлено обвинение в убийстве, но власти все еще разыскивают его. Его матери, 51-летней Санаэ Сакаи, было предъявлено обвинение в соучастии в убийстве постфактум.

Мейер раскрыл подробности убийства 20 апреля 1987 года во время предварительного слушания по обвинению против Санаэ Сакаи. После того, как Мейер и другие свидетели дали показания, судья Дэвид М. Хорвиц приказал ей предстать перед судом по этому делу.

Тело Такаси Сакаи, основателя Pacific Partners, филиала Всемирного торгового банка в Беверли-Хиллз, было найдено захороненным в каньоне Малибу в начале февраля, примерно через 10 месяцев после его убийства.

По словам Мейера и властей, Тору Сакаи совершил убийство, потому что его родители были втянуты в горький развод, и он опасался, что он и его мать, с которой он жил в доме семьи Тарзана, столкнутся с финансовыми трудностями.

«По сути, он сказал мне, что ненавидит своего отца и не знает, что еще делать», — сказал Мейер.

Обсудили убийство

Мейер сказал, что в начале 1987 года он и Тору Сакаи трижды обсуждали убийство. Но Мейер сказал, что не хочет участвовать в этом плане. Мейер сказал, что наконец согласился помочь своему другу в начале апреля 1987 года, когда Тору сказал, что заплатил другому другу 1000 долларов за выполнение этой работы, но друг не выполнил ее.

«Я не вызвался добровольцем, — сказал Мейер. «Он уговорил меня. Он сказал мне, что поможет мне, когда я буду в нем нуждаться».

Мейер сказал, что план состоял в том, чтобы заманить Такаши Сакаи в пустой дом в Беверли-Хиллз по адресу 718 Crescent Drive, которым Санаэ Сакаи управлял для японского инвестора. Оказавшись там, Сакаи похитят и доставят в каньон Малибу, а затем убьют и похоронят, заявил он.

В начале апреля двое друзей выкопали могилу в укромном месте у Малибу-Каньон-роуд, сообщил Мейер. Затем, 20 апреля, Мейер сказал, что пошел в дом в Беверли-Хиллз и подождал, пока Тору встретит своего отца в соседнем отеле, чтобы попросить старшего Сакаи пойти с ним в дом.

По словам Мейера, когда он подошел к дому, на Такаши Сакаи напали, после борьбы у входной двери он был подавлен, а затем сброшен с лестницы в подвал.

«Он стонал и звал на помощь внизу лестницы», — сказал Мейер.

Изменение плана

По словам Мейера, после этого Тору Сакаи решил изменить план и совершить убийство в подвале.

«Он достал нож и попросил меня спуститься и прикончить его отца», — сказал Мейер.

Мейер сказал, что отказался, а затем наблюдал, как Тору уносит нож в подвал. Когда Мейер позже спустился, он увидел, что старший Сакаи был зарезан. Он сказал, что затем тело было завернуто в мешки для мусора, свернуто в пропитанный кровью ковер из вестибюля дома и загружено в Porsche Тору. Затем они отвезли тело в каньон Малибу для захоронения, сказал Мейер.

Мейер сказал, что он и Тору провели следующие два дня, избавляясь от улик. Он сказал, что они бросили машину Такаши Сакаи в международном аэропорту Лос-Анджелеса, вывезли орудие убийства и кусок ковра из вестибюля дома в Беверли-Хиллз на свалку в Глендейле и закрасили забрызганные кровью стены в доме.

«Мы положили несколько пальто в подвал», — сказал он.

Мейер показал, что позже он получил 1400 долларов от Тору Сакаи за участие в убийстве.

Продавец ковров и установщик также показали в понедельник, что через два дня после убийства Санаэ Сакаи купила ковер и установила его у входа в дом в Беверли-Хиллз. Свидетели сказали, что новый ковер был небольшим куском, который точно соответствовал цвету окружающего ковра в доме.

заместитель дист. Атти. Лонни А. Фелкер сказал, что быстрая замена ковра Санаэ Сакаи была частью улик, показывающих, что она знала об убийстве и помогала своему сыну. Санаэ Сакаи отрицает свою причастность к убийству мужа.

ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ

Трудный выбор в деле для важных показаний.

1 июня 1988 г.

Полиция смогла раскрыть дело об убийстве Такаши Сакаи, потому что один из мужчин, принимавших участие в убийстве, допустил ошибку: он оставил отпечаток пальца на талоне на парковку, когда оставлял машину убитого в международном аэропорту Лос-Анджелеса.

А вот человеку, оставившему отпечаток пальца, 21-летнему Грегу Мейеру, не грозит день тюрьмы за его роль в убийстве, хотя он и признался, что помог устроить засаду на богатого японского бизнесмена, забить его стальной трубой и закопать тело после того, как Сакаи был зарезан.

Используя отпечатки пальцев в качестве ключевого доказательства, собранного в ходе 10-месячного расследования исчезновения Сакаи, власти в феврале убедили Мейера рассказать, что случилось с пропавшим без вести человеком из Тарзаны, и привести их к его телу.

В обмен на эту помощь и согласие дать показания об убийстве Мейеру был предоставлен иммунитет от судебного преследования. Теперь ожидается, что он будет ключевым свидетелем в судебном преследовании своего лучшего друга Тору Сакаи, 21 год, которого обвиняют в убийстве и заговоре с целью нанесения ножевого ранения его отцу со смертельным исходом.

Ожидается также, что Мейер сыграет важную роль в качестве свидетеля в судебном преследовании вдовы убитого, Санаэ Сакаи, которая обвиняется в соучастии в убийстве.

Предоставление иммунитета Мейеру указывает на разочарование, с которым столкнулись власти при раскрытии того, что они назвали почти идеальным преступлением.

заместитель дист. Атти. Лонни А. Фелкер, который будет преследовать Сакаи, недоволен тем, что Мейер избежит судебного преследования, но сказал, что у него не было выбора. Доказательств, собранных против Мейера, могло быть недостаточно, чтобы признать его виновным в причастности к убийству, сказал Фелкер, но информация, которую он предоставил после получения иммунитета, имела решающее значение для предъявления обвинений против человека, которого считают настоящим убийцей, Тору Сакаи.

«К сожалению, нам пришлось отпустить кого-то без тюремного заключения», — сказал Фелкер. «Мы больше ничего не могли сделать.

«Это был выбор между освобождением всех и освобождением только одного. Мы не хотели, чтобы человек, нанесший смертельные удары Такаши Сакаи, ушел. Тору был тем, кого мы хотели».

Но судебное преследование Тору Сакаи придется отложить до тех пор, пока его не найдет полиция. Его местонахождение неизвестно, поскольку он сбежал из семейного дома в Тарзане, когда Мейер сотрудничал с властями. Тем временем его мать признала себя невиновной в Верховном суде Лос-Анджелеса.

54-летний Такаши (Гленн) Сакаи, основатель Pacific Partners, филиала Всемирного торгового банка в Беверли-Хиллз, исчез 20 апреля 1987 года. Полиция с самого начала считала его жертвой нечестной игры. Они сказали, что трудно поверить, что Сакаи оставит после себя успешную карьеру советника японских компаний, стремящихся инвестировать в Соединенные Штаты.

Следователи вскоре узнали, что Сакаи был в разгаре развода и что у него были горькие чувства к его сыну и 51-летней жене, бывшей победительнице японского конкурса красоты и потомку одной из пяти лучших семей Японии». дворянство до 1945 года.

Через два дня после исчезновения «Мерседес-Бенц» Сакаи был найден припаркованным в международном аэропорту Лос-Анджелеса. Полиция не нашла никаких признаков того, что он вылетел из аэропорта, и только один ключ к разгадке того, что с ним произошло: отпечаток пальца на корешке парковочного талона в аэропорту, который был оставлен в машине.

В течение следующих нескольких месяцев расследование продвигалось медленно. Тело Сакаи не было найдено, и полиция не смогла найти отпечатки пальцев.

Затем, в ноябре, оператор частной почтовой компании в Голливуде, где Такаши Сакаи держал ящик, сообщил полиции Лос-Анджелеса, что молодой человек вошел, предъявил ключ и запросил доступ к нему. Мужчина ушел, когда ему отказали, потому что он не был Сакаи, но предприниматель записал номерной знак автомобиля, которым он управлял.

Детективы Джерри Ле Фруа и Джей Раш отследили машину до Грега Мейера из Сан-Марино.

Близкие друзья

По данным властей, Мейер и Тору Сакаи были близкими друзьями, которые познакомились в средней школе Сан-Марино, когда вместе играли в теннис. Оба были известны как тихие юноши, не участвовавшие во многих школьных мероприятиях. Теннис и общее желание стать музыкантами легли в основу их дружбы.

Под своей старшей фотографией в ежегоднике Titanian за 1983 год Тору Сакаи пропустил вдохновляющие сообщения, которые выбирало большинство студентов, и поместил мрачную пессимистическую цитату, приписываемую Мику Джаггеру:

«Были хорошие времена; были плохие времена; У меня тоже были тяжелые времена, но я потерял веру в мир…»

Под фотографией Мейера подпись, которую он выбрал, гласила: «Если ты не получишь жизнь, жизнь достанет тебя».

Дружба продолжалась после школы и переезда семьи Сакаи из Сан-Марино в Тарзану. Они ненадолго вместе учились в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, а позже время от времени работали, выполняя ремонт и техническое обслуживание домов, которыми Санаэ Сакаи управлял для японских инвесторов.

Отследив номер лицензии до Мейера, следователи попросили его явиться в полицейский участок, чтобы ответить на вопросы и сдать отпечатки пальцев. Мейер подчинился и был освобожден. Не было достаточных доказательств, чтобы обвинить его в преступлении.

Распечатать совпадения

Однако к началу февраля полиция сопоставила один из отпечатков пальцев Мейера с отпечатком на парковочном талончике.

По словам Фелкера, следователи взяли Мейера под стражу 9 февраля, на этот раз заявив ему, что отпечатки пальцев и другие улики составляют вероятное основание для предъявления ему обвинения.

«Мы дали ему очную ставку, — вспоминает прокурор. — Он дал понять, что может нам помочь.

Мейер проконсультировался с адвокатом, а затем предложил рассказать о случившемся в обмен на неприкосновенность. Фелкер сказал, что без тела, без места преступления, без мотива для Мейера убить Сакаи и с небольшими другими доказательствами, кроме отпечатка пальца, у властей не было выбора.

«Мы согласились — это был единственный выход», — сказал лейтенант Рон Льюис, руководивший расследованием этого дела полицией Лос-Анджелеса. «Я не могу себе представить, чтобы какой-либо сотрудник правоохранительных органов был бы слишком рад тому, что человеку позволили уйти, но вы должны увидеть общую картину. Конечно, меня это беспокоит, но это был наш единственный вариант».

По словам Фелкера, прежде чем предоставить иммунитет, власти в ходе расследования и обсуждений с Мейером и его адвокатом установили, что Мейер не был тем, кто зарезал Такаши Сакаи до смерти.

Официальное обоснование

«Мы заверили себя, что он не был настоящим убийцей, и мы заверили себя, что он не был инициатором мысли об убийстве», — сказал Фелкер. «Мы дали ему неприкосновенность, потому что он не был человеком, который нанес смертельные травмы».

На следующий день после предоставления иммунитета Мейер привел группу исследователей в каньон Малибу и указал место, где 10 месяцев назад был похоронен Такаши Сакаи. Он также сообщил детали убийства, которые столь же долго разочаровывали следователей.

Эти подробности впервые были обнародованы на прошлой неделе, когда Мейер дала показания на предварительном слушании дела Санаэ Сакаи. Среди его слушателей было более двух десятков японских журналистов, потому что репутация семьи Сакаи и предполагаемое отцеубийство, что является редкостью в Японии, привлекли внимание японского сообщества здесь и по всему Тихому океану.

Говоря спокойно, но часто нервно выдыхая в микрофон, Мейер сказал, что Тору Сакаи то и дело говорил о желании убить своего отца в течение трех месяцев в начале 1987 года. Моника Маунтинс или обедали и пили в ресторанах Вествуд недалеко от Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.

Горький развод

По словам Мейера и властей, Тору Сакаи хотел убить своего отца, потому что его родители были втянуты в ожесточенный развод, и он опасался, что он и его мать столкнутся с финансовыми трудностями.

«В сущности, он сказал мне, что ненавидит своего отца и не знает, что еще делать», — свидетельствовал Мейер.

20 апреля 1987 года, по словам Мейера, Тору заманил своего отца в свободный дом в Беверли-Хиллз, которым Санаэ Сакаи управляла для инвестора. Мейер сказал, что он стоял за входной дверью со стальной трубой в руке, когда вошел старший Сакаи.

«Он сделал пару шагов, и я подошел к нему сзади», — сказал Мейер. «Мне удалось ударить его по шее, но он не упал. Я почему-то думал, что смогу нокаутировать его – как в кино. Но это так не работает».

По словам прокуроров, произошла кровавая драка, и Такаши Сакаи был еще несколько раз ударен своим сыном и Мейером, прежде чем его схватили, надели наручники и столкнули с лестницы в подвал.

«Он стонал и звал на помощь внизу лестницы», — сказал Мейер, который показал, что Тору Сакаи затем просил его убить своего отца.

«Он подошел к сумке и вытащил большой нож, — сказал Мейер. — Он попросил меня спуститься вниз и прикончить его.

Погребенное тело

Мейер сказал, что отказался, поэтому Тору Сакаи пошел и убил старшего Сакаи. Затем двое друзей завернули тело в ковер, как свидетельствовал Мейер, и погрузили его в «Порше» Тору. По его словам, они поехали в каньон Малибу и похоронили тело, а на следующий день вернулись в дом в Беверли-Хиллз, чтобы избавиться от улик и закрасить забрызганные кровью стены.

Мейер рассказал следователям, что, когда на следующий день после убийства вел машину убитого в международный аэропорт Лос-Анджелеса, он был в перчатках, чтобы в машине не осталось отпечатков пальцев. Но когда ему пришлось высунуться из окна, чтобы взять парковочный корешок, он снял перчатки, чтобы не выглядеть подозрительно. По его словам, после того, как он получил заглушку, он снова надел перчатки и протер ее, чтобы стереть все отпечатки пальцев.

«Но масло с одного из его пальцев уже впиталось в бумагу», — сказал Фелкер. «Отпечаток остался там. Это была единственная вещь», которая связала его с исчезновением Такаши Сакаи.

Несколько месяцев спустя, когда Мейер признался властям в своей причастности к убийству, он добавил еще одну мрачную деталь к и без того ужасному делу, сказал Фелкер.

Мейер сообщил следователям, что он и Тору Сакаи вернулись в каньон Малибу примерно через два месяца после убийства и частично выкопали тело Такаши Сакаи. Тору Сакаи ножницами отрезал палец от тела, чтобы снять золотое кольцо. Затем тело перезахоронили.

Год спустя, как сказал Фелкер, это дело поставило власти в неловкое положение, когда им приходится выбирать, в отношении кого восторжествует правосудие.

«Наша единственная забота состоит в том, чтобы в конце этого дела справедливость восторжествовала для как можно большего числа людей», — сказал Фелкер. «На профессиональном уровне я не чувствую себя плохо по этому поводу, потому что я делаю то, что нужно сделать, чтобы обеспечить справедливость.

«На личном уровне я чувствую себя плохо, что все, кто причастен, не могут быть привлечены к ответственности. Ужасно видеть, как какой-то вовлеченный человек просто уходит».

Хотя Мейеру не предъявлено никаких уголовных обвинений по делу Сакаи, он все же сталкивается с собственной виной, отметил прокурор.

«Я действительно не знаю, как судить о том, насколько сильно он испытывает угрызения совести, — сказал Фелкер. «Я знаю, что он плохо себя чувствует по этому поводу. Он говорил мне об этом несколько раз. Убийство не было для него реальностью, пока оно не произошло. Он был так глубоко вовлечен тогда, что ему пришлось продолжать участвовать».

Связаться с Мейером для комментариев не удалось. Но во время своих показаний на прошлой неделе он на мгновение запнулся, когда его допрашивали об убийстве.

«Это тяжело, — сказал он. «Это тяжело, эмоционально».

Подозреваемый остается на свободе Подозреваемый остается на свободе спустя почти два года после убийства его отца

Тору Сакаи содержался под стражей в 1987 году после смерти отца, но был отпущен за недостатком улик. Теперь полиция говорит, что у них есть дело, но подозреваемый исчез.

6 ноября 1989 г.

3 декабря 1987 года полиция Лос-Анджелеса доставила Тору Сакаи именно туда, куда они хотели: в тюремную камеру Северного Голливуда, под арест по подозрению в убийстве своего отца.

Но чего у них тогда не было, так это тела его отца, Такаши Сакаи, богатого японского бизнесмена, жившего в Тарзане. Без тела или каких-либо других неопровержимых доказательств того, что произошло убийство, Тору Сакаи, которому тогда был 21 год, был освобожден без предъявления обвинений после двух дней в тюрьме.

У полиции больше не было возможности арестовать миниатюрного бывшего студента Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. К тому времени, когда следователи нашли тело жертвы и улики, необходимые им для обвинения его сына в убийстве, Тору Сакаи исчез.

Сегодня, после почти двух лет просеивания более 500 зацепок и путешествий до Вашингтона в одном направлении и Токио в другом, следователи говорят, что не имеют ни малейшего представления о точном местонахождении Тору Сакаи. Они говорят, что одно из самых заметных преступлений Лос-Анджелеса за последние годы по-прежнему находится в необычном застое. Проблема решена, говорят в полиции. Но подозреваемый остается на свободе.

«Мы все еще ищем Тору, у нас все еще есть улики», — сказал детектив Джей Раш. «Но он на ветру…

«Это неприятно, когда ты знаешь, кто убил кого-то и почему, но не можешь его поймать. Это больше разочаровывает, чем нераскрытое дело».

Дело Такаси Сакаи оставалось нераскрытым большую часть 1987 года. 54-летний основатель компании Pacific Partners из Беверли-Хиллз, дочерней компании Всемирного торгового банка, исчез, покинув свой офис 20 апреля 1987 года.

Сначала дело рассматривалось как расследование пропажи без вести, но детективы быстро заподозрили нечестную игру. Они расценили внезапное исчезновение Сакаи, который использовал имя Гленн в Соединенных Штатах, как необычное, потому что он был в центре крупной коммерческой сделки. Его «Мерседес-Бенц» был найден в международном аэропорту Лос-Анджелеса, но отпечаток пальца, найденный на парковочном талоне, принадлежал не ему.

Поскольку Сакаи, бывший президент Маленькой Токийской торговой палаты, был хорошо известен и имел влияние в международных деловых кругах, власти предположили, что его могли похитить. Дело о пропавшем без вести было передано в отдел по расследованию грабежей и убийств, который занимается похищениями людей.

Не обнаружив доказательств похищения, детективы Раш и Джерри Ле Фруа обратили внимание на семью Сакаи. В прошлом году пропавший без вести мужчина переехал из дома своей семьи на склоне холма в Тарзане и разводится со своей женой Санаэ Сакаи, потомком японской знати и бывшей королевой конкурса красоты. На момент исчезновения он жил на Голливудских холмах.

Следователи заявили, что брак не закончился полюбовно, и Тору Сакаи встал на сторону своей матери в ожесточенном споре с отцом из-за денег. Детективы полагали, что причиной исчезновения старшего Сакаи был спор.

«Гленн Сакаи говорил людям, что если с ним что-нибудь случится, виноваты будут его жена и сын, — сказал Ле Фруа.

Но следователям не хватило доказательств. Прорыв в деле произошел только в ноябре 1987 года, когда человек с ключом Гленна Сакаи от частного почтового ящика в Голливуде попытался забрать почту из ящика. Мужчине отказали, потому что он не был Сакаи, но оператор почтовой службы взял номерной знак его машины.

Номер тега был прослежен до Грегори Мейера, бывшего одноклассника и теннисного партнера Тору Сакаи. Мейер сообщил полиции, что получил ключ от почтового ящика у Тору, и это привело к аресту Тору 3 декабря 1987 года по подозрению в убийстве. Но без тела, без места преступления и с небольшими другими уликами обвинения не были выдвинуты, и он был освобожден.

Однако два месяца спустя, после того как полиция сопоставила отпечаток пальца Мейера с корешком билета LAX, Мейер согласился сотрудничать в обмен на неприкосновенность. Он сказал, что Гленн Сакаи был зарезан своим сыном после того, как его заманили в незанятый особняк в Беверли-Хиллз, которым управляла отсутствующая владелица Санаэ Сакаи. Мейер, который сказал, что принимал участие в нападении, но не наносил смертельных ранений, привел полицию к могиле руководителя в каньоне Малибу.

10 февраля 1988 года полиция снова пришла в дом Сакаи, чтобы арестовать Тору, но его не было. Они арестовали Санаэ Сакаи, и ей было предъявлено обвинение в соучастии в убийстве постфактум. Власти заявили, что она помогла своему сыну скрыть преступление.

Обвинение против Санаэ Сакаи было снято, и она неоднократно отрицала, что знает о преступлении или местонахождении своего сына.

Единственным следом, который полиция Тору Сакаи считает заслуживающим доверия, был анонимный звонок в начале 1988 года от женщины, которая знала неопубликованные подробности о семье Сакаи и этом деле и сообщила следователям, что Тору покинул страну, перейдя канадскую границу в Ванкувер.

Но власти говорят, что если подозреваемый действительно покинул страну, то без своего паспорта, который был конфискован при его аресте в 1987 году. Тем не менее, власти считают, что Сакаи мог попасть в Японию из Ванкувера. По словам Ле Фруа, не далее как месяц назад детективам из японской общины Лос-Анджелеса позвонили улики и установили местонахождение беглеца в Японии. «Мы предполагаем, что он мог получить паспорт и попасть в Японию», — сказал детектив.

Тору Сакаи родился в Японии, но уехал со своей семьей в Калифорнию, когда ему был 1 год. Следователи заявили, что он плохо говорил по-японски, а в подростковом возрасте перенес пластическую операцию, чтобы придать глазам вестерн — факторы, которые могут сделать его заметным в Японии.

Тем не менее, власти заявили, что никогда не было подтверждено, что Сакаи видели в Японии или где-либо еще. Отсутствие жизнеспособных ключей к его местонахождению необычно. Следователи говорят, что беглецов часто выслеживают по их ошибкам; использование кредитных карт или паспортов, записей телефонных разговоров, предоставление реального номера социального страхования или оставление отпечатков пальцев при использовании вымышленных имен.

«Обычно есть какая-то тропа», — сказал заместитель окружного прокурора округа Лос-Анджелес. Атти. Лонни А. Фелкер, выдвинувший обвинение в убийстве против Тору Сакаи. — Но на этом следа нет. Япония - это возможность. Но так же и Канада. Он все еще может быть здесь. Мы не знаем».

Детективы отправились в Токио и предоставили правоохранительным органам подробности дела, которое получило там широкую огласку из-за статуса семьи Сакаи и редкости отцеубийства в Японии.

Следователи также отправились в Вашингтон, чтобы ответить на телефонные звонки информаторов после того, как подробности дела, фотографии Тору Сакаи и упоминания о его любви к теннису и использовании им имени Крис дважды транслировались в телешоу «Самые разыскиваемые в Америке». Разоблачение программы, которая также переводилась и транслировалась по телевидению в Японии, принесла сотни советов. Они привели как минимум в девять разных штатов и Японию, но ни один не привел к настоящему Тору Сакаи.

Наводка, пришедшая из Палм-Спрингс, казалась самой многообещающей. Звонивший сказал, что мужчина азиатского происхождения живет в уединенном кондоминиуме в пустынном районе. Мужчину звали Крис, он, похоже, не работал и часто играл в теннис в комплексе.

«Все подходит», — сказал Ле Фруа. Фотографии были отправлены в полицию Палм-Спрингс, которая проверила наводку. В отчете говорилось, что было очень близкое сходство. Это может быть Тору Сакаи.

Полиция Палм-Спрингс прибыла и задержала мужчину после того, как вытащила его из бассейна кондоминиума. Тем временем Раш и Ле Фруа направились в Палм-Спрингс с копией отпечатков пальцев подозреваемого. Они знали, как только они добрались туда, у них был не тот человек. Мужчина, которого вытащили из бассейна, был слишком высоким. Затем проверка отпечатков пальцев подтвердила, что он не Тору Сакаи.

«Просто холодно», — сказал Ле Фруа о следе их подозреваемого.

Власти говорят, что поиски Тору Сакаи продолжаются и что детективы регулярно встречаются с Фелкером, заместителем окружного прокурора, чтобы уточнить статус дела. Но по большей части они признают, что все еще ждут звонка, который приведет их к подозреваемому убийце, или же того, чтобы он совершил ошибку.

— Он мог ошибиться, — сказал Раш. «Его могут арестовать за что-то еще и взять отпечатки пальцев…

— Он где-то там, — задумчиво добавил детектив. «И он, вероятно, оглядывается через плечо… Лучше бы он оглядывался через плечо в поисках меня».

примечание: Тору Сакаи никогда не попадал в плен. Его местонахождение остается неизвестным.

УБИЙЦА ЖЕН

ДОЧЬ ГОВОРИТ, ЧТО ОТЕЦ И ЖЕНА, В УБИЙСТВЕ КОТОРЫХ ОН ОБВИНЯЕТСЯ, СПОРИЛИ

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

15 января 1991 г.

Майкл Дж. Харди, обвиняемый в убийстве своей жены и захоронении ее тела на своем заднем дворе пять лет назад, часами спорил с жертвой в день ее исчезновения, заявила в понедельник дочь обвиняемого в муниципальном суде Ван-Найса.

Шерил Харди также сказала, что видела, как ее мачеха, Дебора Харди, временно потеряла сознание во время ссоры в доме пары в Канога-парке в День благодарения 1985 года.

Ее показания были даны во время предварительного слушания по обвинению в убийстве 46-летнего Майкла Харди, который не признал себя виновным.

Харди, ныне живущая в Ла-Хойе, была арестована 2 ноября после того, как полиция Лос-Анджелеса обнаружила тело, позже идентифицированное как Дебора Харди, на заднем дворе бывшего дома Харди в квартале 20600 по улице Шерман-Уэй.

Полиция действовала по наводке 25-летнего сына подозреваемого, Роберта, который рассказал следователям, что его отец завербовал его, чтобы помочь похоронить мачеху после того, как Харди-старший убил ее, ударив фонариком.

Полиция сообщила, что сын, заключенный в калифорнийской тюрьме, рассказал им, что его беспокоило это преступление в течение многих лет. Ему не предъявлены обвинения.

Майкл Харди, безработный актер, был описан как наемный убийца мафии в телешоу Джеральдо и в профиле 1977 года в журнале New York . Полиция Лос-Анджелеса заявила, что у них нет доказательств, связывающих его с другими убийствами.

В суде в понедельник Джудит Сэмюэл, исполнительный директор приюта для женщин, подвергшихся побоям, заявила, что за день до Дня Благодарения 1985 года Дебора Харди пришла в приют, заявив, что она и ее дочь Шерил были избиты мужем. Самуэль сказал, что они ушли после того, как им сказали, что с властями свяжутся.

Шерил Харди, ныне проживающая в Сан-Диего, показала, что в День благодарения она вышла из своей комнаты и обнаружила на полу без сознания мачеху.

Шерил Харди сказала, что ее мачеха позже пришла в сознание, но на следующий день ее не стало. Когда она спросила отца, что случилось, «он сказал, что она ушла», — свидетельствовала Шерил Харди.

Майкл Харди, находящийся без права залога в тюрьме Ван-Найс, ранее трижды был судим за нападение с применением смертоносного оружия, кражу детей и нападение на полицейского с применением огнестрельного оружия.

Согласно судебным протоколам, Дебора Харди в 1985 году потребовала запретительного судебного приказа, чтобы держать мужа подальше от нее, утверждая, что он сломал ей семь ребер, повредил селезенку и избил ее дочь.

НАЧАЛСЯ СУД МУЖЧИНЫ, ОБВИНЯЕМОЙ В УБИЙСТВЕ ЖЕНЫ, ПОХОРОНЕННОЙ ВО ДВОРЕ

16 января 1991 г.

Во вторник мужчине из Ла-Хойи было приказано предстать перед судом по обвинению в том, что он убил свою жену пять лет назад и похоронил ее на заднем дворе их бывшего дома в Канога-парке.

Майкл Дж. Харди предстанет перед судом по делу о смерти своей жены Деборы Л. Харди после того, как детектив полиции Лос-Анджелеса дал показания на предварительном слушании в муниципальном суде Ван-Найса, что Харди признался полиции, что его жена получила смертельную травму головы, когда он толкнул ее во время ссоры.

После того, как в прошлом году полиция обнаружила ее тело за их бывшим домом Шерман-Уэй и арестовала его, Харди рассказал следователям, что они ссорились в День благодарения 1985 года, когда она схватила пистолет и выстрелила в пол, свидетельствовал детектив Фил Квартараро.

В записанном на пленку интервью Харди сказал, что затем толкнул ее, и она ударилась головой, свидетельствовал детектив.

«Он сказал, что выбросил пистолет», — свидетельствовал Квартараро. «Он сказал, что оттолкнул ее, и она потеряла сознание» после того, как ударилась головой о стену или стол.

46-летний Харди сообщил полиции, что его жена умерла через несколько часов, не приходя в сознание, и он попросил своего сына Роберта помочь похоронить тело, сказал детектив.

Куартараро сказал, что во втором интервью полиции Харди изменил детали истории, заявив, что его жена выстрелила из пистолета в потолок.

Позже семья Харди переехала из Канога-парка в Ла-Холью. Тело не было обнаружено до 2 ноября 1990 года, когда 25-летний Роберт Харди, заключенный калифорнийской тюрьмы, сообщил полиции о захоронении.

По словам Куартараро, сын рассказал следователям, что его отец сказал ему, что убил Дебору Харди, ударив ее фонариком.

В более ранних показаниях 22-летняя дочь Харди, Шерил Харди, показала, что ее мачеха выстрелила в потолок примерно за неделю до ссоры в День благодарения.

заместитель дист. Атти. Марш М. Гольдштейн сказал муниципальному судье Роберту Л. Свази, что доказательства указывают на то, что Дебора Харди не угрожала своему мужу пистолетом в то время, когда ее убили.

По завершении дачи показаний адвокату Харди Рэндаллу Меджи не удалось убедить Свази снять обвинение в убийстве или свести его к непредумышленному убийству.

Харди - безработный актер, которого назвали наемным убийцей мафии во время появления в прошлом году в телешоу Джеральдо и в профиле 1977 года в журнале New York . Полиция Лос-Анджелеса заявила, что не нашла доказательств, связывающих его с другими убийствами.

САМОРЕКЛАМНЫЙ КОНТРАКТ

УБИЙЦА ПРИЗЫВАЕТ

УБИЙСТВО ЖЕНЫ В '85

17 августа 1991 г.

Мужчина из Ла-Хойи, который способствовал тому, что полиция назвала необоснованной репутацией в СМИ «наемного убийцы», в пятницу отказался от оспаривания обвинения в том, что он убил свою жену шесть лет назад во время ссоры в День благодарения и похоронил ее на заднем дворе их бывшего Канога. Парк домой.

46-летний Майкл Дж. Харди подал заявление о признании вины — эквивалентном признанию вины в соответствии с уголовным законодательством Калифорнии — в Верховном суде Ван-Найса по обвинению в умышленном убийстве в 1985 году его жены, 31-летней Деборы Л. Харди.

Останки жертвы были обнаружены за домом на Шерман-уэй в прошлом году, когда 25-летний сын Майкла Харди, Роберт, отбывающий тюремный срок за кражу со взломом, рассказал полиции об убийстве и предоставил карту с подробным описанием того места, где он помогал своему отцу захоронить дом. тело.

Харди был охарактеризован в статье в журнале New York 1977 года, а совсем недавно в телешоу Geraldo как наемный убийца организованной преступности, убивший 14 человек. Полиция, однако, заявила, что, хотя у Харди большое криминальное прошлое, они не верят, что он когда-либо был наемным убийцей мафии.

Харди грозит до 11 лет тюремного заключения по приговору, вынесенному в следующем месяце судьей Джудит М. Эшманн. Харди, которому было предъявлено обвинение в убийстве, мог быть приговорен к 42 годам, если бы его дело было передано в суд и он был признан виновным, поэтому он решил не оспаривать меньшее обвинение, сказал его адвокат Джеймс Э. Блатт.

«Он не хотел рисковать и отправиться в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, — сказал Блатт.

Как именно Дебора Харди была убита в День благодарения 1985 года, возможно, никогда не будет известно, потому что результаты вскрытия были безрезультатными, а сам Харди является единственным свидетелем смерти, сказал заместитель окружного прокурора. Атти. Марш Гольдштейн, который вел это дело.

Роберт Харди, который сказал, что помогал хоронить тело, но не видел убийства, сообщил полиции, что его отец признался ему, что убил свою жену ударом фонарика.

Но после ареста Харди-старший утверждал в заявлениях в полицию, что его жена была смертельно ранена, когда он толкнул ее, когда она угрожала ему пистолетом.

По словам Гольдштейна, из-за этих несоответствий и истории ожесточенных драк между парой, которые привели к полицейским отчетам, обвинение согласилось с заявлением о непредумышленном убийстве.

«Несмотря на то, что есть подоплека убийства, суть этого дела в том, что у них была долгая история проблем, и он слишком сильно ударил ее, а это непредумышленное убийство», — сказал Гольдштейн.

Блатт заявил, что даже если Харди получит максимальный 11-летний срок, он может выйти из тюрьмы через пять лет с отгулом за примерное поведение и год, который он уже провел в тюрьме.

У Харди было три предыдущих судимости за нападение с применением смертоносного оружия, кражу детей и нападение на полицейского с применением огнестрельного оружия.

В статье 1977 года в журнале New York Харди хвастался, что совершил 800 угонов автомобилей и 250 ограблений, а также имел связи с организованной преступностью. В статье также указывалось, что он был причастен к 14 заказным убийствам. В прошлом году Харди переодетым появился в синдицированном телешоу Джеральдо Риверы во время сегмента, посвященного предполагаемым киллерам. Он отказался подтвердить или опровергнуть свою причастность к убийствам, когда Ривера допросил его.

«Я не собираюсь сидеть здесь на национальном телевидении и признаваться в убийствах, потому что, знаете ли, вы действительно не платите мне за это достаточно», — сказал Харди, который использовал в программе имя Майкл Хардин.

Власти заявили, что не нашли никаких признаков того, что Харди на самом деле был наемным убийцей.

«Я думаю, что он хвастун, — сказал Гольдштейн. «Он прожил долгую и жестокую жизнь, но ни один достойный наемный убийца не говорит об этом».

БАНДА, КОТОРАЯ НЕ МОГЛА СТРЕЛЯТЬ ПРЯМО

УБИЙСТВА ПО ПОЧТЕ

ЮЖНАЯ ФЛОРИДА

4 октября 1987 г.

Это было бы комично, если бы не было так смертельно, если бы жизни не обрывались безжалостно или, по крайней мере, не преследовались бы ужасом. Их называли бандой, которая не могла стрелять метко, но это была банда, у которой было так много выстрелов, что иногда они должны были попадать в цель, и люди должны были умирать.

В течение нескольких месяцев они пытались убить Дага Норвуда, но когда бы они ни наступали на него с автоматами, бомбами или электрошокерами, им всегда удавалось облажаться. То же самое с Даной Фри. Три раза промазали. И когда пришло время убить Викторию Баршир, банда просто решила, что она слишком красива, чтобы умереть.

Это были некоторые из оплошностей, которые сделали их смехотворными. Но в том, что случилось с Ричардом Брауном и Анитой Спирмен, не было ничего смешного. Они убили Брауна, хотя и с двух попыток, во дворе его дома. Банде потребовалось всего одно посещение, и Анита Спирман осталась мертвой в своей постели.

Они были разыскиваемыми убийцами, бандой неудачников, социальных изгоев и неудачников правоохранительных органов во главе с человеком с, казалось бы, подходящим именем Ричард Сэвидж. Они выбирали цели от Уэст-Палм-Бич до Сент-Пола, клиентов от Атлантики до Скалистых гор.

В этом не было ничего личного. В неряшливом баре Теннесси, где танцевали стриптизерши, банда замышляла убийства людей, которых они даже никогда не видели: Аниты Спирмен, известной и всеми любимой помощницы городского управляющего в Уэст-Палм-Бич; Дуг Норвуд, студент юридического факультета из Арканзаса; Дана Фри, подрядчик в Джорджии. И другие, многие другие.

Они представляли себя наемниками. Сегодня вышибалы из бара, на следующий день наемные убийцы. Нет работы слишком большой или слишком маленькой. Один из членов помог мужчине заложить бомбу в самолет со 154 людьми. Один сбил человека на подъездной дорожке, а его сын в ужасе наблюдал. Другой бросил гранаты в дом, где спали 14-летний подросток и его мать.

Их преступления были распространены по всей стране, чтобы избежать террористических актов, которые могли бы помочь полиции в их расследованиях. Какое отношение взрыв фургона бизнесмена в Атланте имел к взрыву чемодана в грузовом отсеке самолета в Далласе? Что может быть общего между поджогом птицефабрики в Айове и убийством городского чиновника в округе Палм-Бич?

Казалось бы, ответить будет нечего, вопросы даже не рассматриваются. Тем не менее менее чем за год обширная сеть следственных агентств, работавших над множеством отдельных дел, нашла общий знаменатель на последних страницах журнала, издаваемого для любителей оружия и сражений. Оттуда следователи собрали кусочки головоломки и сложили их воедино. Даже сегодня они считают, что им повезло.

«Это тот случай, когда правда более странна, чем вымысел — это ошеломляет», — говорит Том Стоукс, специальный агент, отвечающий за отделение Федерального бюро по алкоголю, табаку и огнестрельному оружию (ATF) в Атланте. «Иногда вам нужна блок-схема, чтобы все было ясно. Эти ребята мотались по всей стране, выполняя эту работу. Слава богу, мы все согласовали».

В итоге два человека погибли, еще несколько получили ранения, многие испугались за свою жизнь. Дуг Норвуд, который трижды избежал смерти после выстрелов и бомбардировок, до сих пор носит с собой пистолет. Кто может винить его? По всей стране банда Сэвиджа оставила след террора и смертельной неумелости.

След начался весной 1985 года в Ноксвилле, штат Теннеси. Ричард Сэвидж был в своем четвертом бизнес-предприятии почти за столько же лет, и нельзя было сказать, будет ли его Континентальный клуб лучше, чем ресторан, мотель или дом престарелых, которые потерпел неудачу до этого.

Новая профессия Сэвиджа — оператора захудалого стриптиз-бара — была для него самой странной. Это казалось таким далеким от того, как он начал. Родившийся в Ноксвилле 37 лет назад, он присоединился к армии после окончания средней школы и прослужил шесть лет, включая поездку во Вьетнам в качестве курьера. Уходя из армии, он решил надеть новую форму, полицейскую.

Однако Сэвидж не нашел в новой форме многообещающих результатов. Получив степень в области уголовного правосудия в Кентукки, он недолго работал полицейским в Оклахоме, а затем охранником федеральной тюрьмы в Лексингтоне, штат Кентукки. Он путешествовал по Среднему Западу и к 1980 году попал в череду неудачных деловых предприятий.

К 1985 году Сэвидж был полон решимости использовать навыки, полученные в своей предыдущей карьере, с пользой. Он решил сдать себя напрокат.

Последние страницы журнала « Солдат удачи » посвящены объявлениям, предлагающим целый ряд товаров и услуг тем, кого журнал называет «профессиональным искателем приключений». В любой конкретный месяц этот рынок может предложить что угодно, от информации для контрразведки до руководств для наемников и руководств по мести.

Но в начале 1980-х рекламные объявления « Солдат удачи» предлагали более зловещие услуги. Следователи заявили, что именно через рекламу, размещенную здесь, различные наемные убийцы рекламировали свои смертоносные навыки. И именно на этом рынке летом 1985 года Ричард Сэвидж разместил свои навыки:

Gun For Hire: желания 37-летнего профессионального наемника

рабочие места . Ветеран Вьетнама. Дискретный [ sic ] и очень частный. Тело

Охранник, Курьер и другие Навыки. Рассмотрены все вакансии.

Сильвестр Сталлоне, изображающий Рэмбо, был на обложке июньского номера журнала, в котором реклама Savage «Gun For Hire» обещала рассмотреть все вакансии. В объявлении был указан номер телефона Континентального клуба, и в течение нескольких дней телефон звонил с вопросами.

Звонки были от людей, ищущих работу, и тех, кто ищет работу. К середине лета Сэвидж окружил себя группой людей, ищущих работу по набору пистолета. Был 21-летний Шон Доутр, шалопай, нанявшийся вышибалой в Континентальном клубе.

Там был Майкл Уэйн Джексон, 42 года, бывший начальник полиции крошечного техасского городка, а теперь работающий техническим специалистом. Там был Уильям Бакли, 35 лет, местный охранник. Были и другие — все мужчины, которые, по-видимому, находили свое отражение в образе мачо в боевиках и рекламе « Солдата удачи».

Другие звонившие были клиентами, которые искали множество сомнительных работ. Сэвиджа попросили охранять золото на Аляске, чтобы найти пропавших без вести во Вьетнаме. Но по большей части люди звонили, потому что хотели, чтобы кого-то убили.

«Я не мог в это поверить», — сказал Сэвидж репортеру News/Sun-Sentinel через год после того, как его реклама была опубликована. «Почти все хотели, чтобы кого-то убили. Они хотели, чтобы я убил их жен, матерей, отцов и подруг».

Согласно следствию, обвинительным актам и судебным протоколам, Сэвидж и его банда заключили смертельные соглашения с рядом звонивших. Текущая ставка составляла 20 000 долларов за убийство.

Следователи полагают, что в течение нескольких недель после своего объявления в Soldier of Fortune Сэвидж принял первое задание и отправил команду киллеров в пригород Атланты, чтобы убить 43-летнего бизнесмена по имени Ричард Браун. 9 июня в фургон Брауна было заложено взрывное устройство, но оно взорвалось до того, как Браун сел в машину. Через два месяца бомбардировщики наверстали упущенное.

Вторая работа была в Фертайле, штат Айова. Ричард Ли Фостер, владелец бара из Сент-Пола, штат Миннесота, позвонил Сэвиджу и заявил, что компания Keough Poultry Company в Фертайле его надула. Сэвидж поручил Майклу Уэйну Джексону и Уильяму Бакли расследовать дело Фостера, и в ночь на 23 июня на заводе в Кио прогремел взрыв. Никто не пострадал, но Фостер отомстил — до поры до времени.

К началу августа бригада киллеров вернулась в Джорджию, на этот раз в Мариетту, чтобы убить строительного подрядчика по имени Дана Фри. Сэвиджу заплатила 20 000 долларов женщина из Денвера, разгневанная на Фри из-за неудачных инвестиций в бизнес. Но убить Фри было нелегко.

1 августа Бакли и Джексон подложили две гранаты под машину Фри. Фри целый день ездил с устройствами под своей машиной, но ничего не произошло, отчасти потому, что чеку на одной из гранат не сняли. Итак, на следующую ночь Бакли скользнул под машину и снова прикрепил гранаты с помощью штифтов, привязанных к приводному валу. Если бы машина двигалась, штифты выдергивались бы и… бум!

Утром Фри сел в машину и, когда начал выезжать с подъездной дорожки, увидел, как из-под машины выкатилась граната со все еще прикрепленной чекой. Ему удалось выпрыгнуть из машины до того, как взорвалась другая граната. Он не пострадал – и ему повезло. Он ушел в подполье.

Затем он вернулся на Средний Запад. Владелец бара Ричард Ли Фостер был достаточно впечатлен тем, как Сэвидж отреагировал на его жалобу в компанию Keough, и согласился на другую работу. Но на этот раз результаты были не такими хорошими. В течение трех ночей, начиная с 10 августа, члены банды заложили множество бомб в клубе Harry's 63, баре в Сент-Поле, конкурирующем с Foster's. Ни одно из устройств не функционировало должным образом, и первые две ночи бомбардировщики пробирались обратно в бар, чтобы убрать их. На третью ночь, когда бомба задымилась и сработала сигнализация, полицейские саперы опередили их.

«Они просто не могли сделать это правильно», — говорит специальный агент ATF Том Стоукс. «Они были похожи на банду, которая не могла метко стрелять или мыслить метко. Иногда приходилось задумываться, а не было ли все это комедией ошибок».

26 августа комическая неуклюжесть закончилась. В тот день, по версии следствия, Сэвидж отправил Дутре обратно в Джорджию, и банда впервые нанесла смертельный удар. Ричард Браун, который однажды избежал смерти, был застрелен из пулемета, когда выезжал на своем Mercedes-Benz с подъездной дорожки. 16-летний сын Брауна, который также находился в машине, был легко ранен и наблюдал, как его отец истекал кровью.

Затем убийцы объявлений о розыске получили задание от жителя Арканзаса по имени Ларри Грей, который хотел устранить бойфренда своей бывшей жены, студента юридического факультета Фейетвилля по имени Дуг Норвуд.

Через четыре дня после убийства Брауна Норвуд открыл дверь своей квартиры, и к нему подошли двое мужчин с заряженным электрошокером. Норвуд сбежал, ударив одного кулаком и выбросив другого в стеклянную дверь, но был ранен выстрелами, когда убегал из своей квартиры. Он подбежал к припаркованной неподалёку машине и попросил помощи у стоявшего рядом человека.

«Он просто посмотрел на меня, медленно сел в машину и уехал», — вспоминает Норвуд.

Это произошло потому, что Норвуд наткнулся на водителя, скрывшегося от нападавших, человека, которого он позже узнал как Ричарда Сэвиджа. Затем Норвуд побежал в ближайшую прачечную самообслуживания и вызвал полицию. Нападавшим, позже идентифицированным как Уильям Бакли и другой соратник Сэвиджа по имени Дин ДеЛука, удалось скрыться.

Норвуд понятия не имел, почему на него напали и кто его преследует. Он купил «Магнум» 357-го калибра и стал носить его с собой повсюду. Однако 1 октября оружие не сильно помогло ему. В тот же день, когда он повернул ключ зажигания в своей машине на парковке Университета Арканзаса, бомба под его машиной частично взорвалась. Автомобиль был уничтожен, но Норвуд не пострадал.

Пока одни члены банды ждали очередного шанса заполучить Норвуда, другие работали над новыми заданиями.

В Лексингтоне, штат Кентукки, следователи говорят, что женщина по имени Мэри Элис Вульф наняла Сэвиджа, чтобы убить новую жену своего бывшего мужа, Викторию Баршир. Сэвидж послал Дутра, Бакли и ДеЛука выполнить эту работу, но она так и не была выполнена. Увидев Баршир, наемные убийцы решили, что она слишком красива, чтобы убивать, и покинули город.

Но Дана Фри была еще незаконченным делом. А в 3 часа ночи 12 октября Уильям Бакли, человек, который уже испортил предыдущие шансы на Фри, а также Норвуд и Баршир, бросил две гранаты в дом в Пасадене, штат Техас. При взрыве никто не пострадал, а Фри даже не было. Дом принадлежал его бывшей жене и 14-летнему сыну, которые спали внутри, когда в окно гостиной врезались гранаты.

Следующее задание банды было потенциально самым смертоносным, которое они когда-либо предпринимали. 30 октября в международном аэропорту Даллас/Форт-Уэрт рейс American Airlines из Остина со 154 пассажирами на борту рулил к терминалу, когда в багажном отделении взорвалась небольшая бомба. Пассажиры были выброшены из самолета, испуганные, но невредимые.

Следователи обнаружили остатки бомбы замедленного действия в багаже пассажирки Мэри Тейлман. Она должна была умереть, по-видимому, вместе с остальными пассажирами. Месяц спустя власти обвинили в преступлении мужа Тейлмана, Альберта. Пройдет год, прежде чем они обвинят Уильяма Бакли в продаже ему бомбы.

В октябре Ричарду Сэвиджу начал звонить мужчина из округа Палм-Бич, штат Флорида. Мужчина, Роберт Спирмен, сказал, что у него была эта проблема. Он был женат и не хотел. Но он не хотел развода.

16 октября Сэвидж вылетел в Палм-Бич, чтобы встретиться со Спирменом и получить первоначальный взнос в размере 2000 долларов по контракту на 20 000 долларов на убийство 48-летней жены Спирмена Аниты. Пять дней спустя Сэвидж отправил Шона Дутра и Рональда Эмерта, еще одного сотрудника Continental Club, в Уэст-Палм-Бич, чтобы собрать баланс.

В течение нескольких недель после того, как Дутр и Эмерт ушли с деньгами, Роберт Спирмен сделал еще несколько звонков в Континентальный клуб. Позже власти обвинили их в том, что это были звонки с целью выяснить, что происходит по сделке, и потребовать от Сэвиджа быстрого обслуживания.

Для чего бы они ни были, Спирмену больше не нужно было звонить после раннего утра 16 ноября. В то утро, после того как Спирмен вышел из своего дома в Палм-Бич-Гарденс, чтобы зайти в офис своей морской подрядной компании, Шон Дутр вошел в дом через незапертую дверь. дверь и обнаружил Аниту Спирман, которая восстанавливалась после мастэктомии, спящей. Дутре забил ее до смерти, когда она лежала на кровати.

Вскоре после этого Роберт Спирмен вернулся домой и обнаружил, что его жена мертва, а дом разграблен. Он быстро позвонил в управление шерифа, изображая из себя скорбящего мужа. Это был поступок, на разгадку которого властям не потребовалось бы много времени.

Были все эти жертвы, все эти причудливые преступления, но, казалось бы, ничего, что их связывало. Такое массовое рассредоточение следственных действий должно было обеспечить бегство банды. Но этого не должно было быть. Ведь помимо того, что они провалили многие из своих попыток убийства, наемные убийцы действовали таким образом, который противоречил самим обещаниям их закрытой рекламы.

В объявлении говорилось, что они будут осторожными и очень приватными. Но они арендовали машины, сохраняли квитанции, звонили по междугородним и запоминались свидетелям. У них кончились счета, осталось украденное оружие и крупная сумма наличных денег. Они оставляли мощное оружие на сиденьях своих автомобилей. И самое главное, они слишком много говорили.

Вот каким осторожным и скрытным был Шон Дутр: на следующий день после того, как он убил Аниту Спирман, его остановила полиция в Мэривилле, штат Теннесси, за нарушение правил дорожного движения. На заднем сиденье его машины был дробовик 12-го калибра, украденный из дома Спирмена утром в день убийства.

Дело убийц по объявлению о розыске, вероятно, могло быть раскрыто с арестом Дутра. Но когда офицеры сверили серийный номер дробовика с национальным компьютерным указателем украденного имущества, они ничего не нашли. В округе Палм-Бич убийство произошло всего день назад, а серийный номер украденного дробовика еще не был внесен в компьютерную базу данных.

Но Дутр, по крайней мере, заставил следователей выследить Ричарда Сэвиджа. Наряду с дробовиком полиция Мэривилля нашла в машине Дутра пистолет-пулемет. Оружие автоматически означало, что ближайший офис AFT будет вызван, чтобы узнать, не хочет ли кто-нибудь допросить Дутра.

Грант МакГаррити, агент Ноксвилля, в тот же день навестил Дутра в тюрьме. Дутр был разговорчив, добровольно заявив, что работает на человека по имени Сэвидж, который занимается отправкой людей на заказные убийства. Разумеется, Дутр отрицал, что сам совершил преступление.

Это была интересная информация. МакГэррити слышал о Ричарде Сэвидже и уже собирал информацию об оружии, отправляемом по почте в Континентальный клуб и из него.

Поскольку Дутр ничего не говорил против себя, он смог внести залог по обвинению в оружии и покинуть Мэривилль. Однако украденный дробовик остался в камере хранения вещественных доказательств полицейского управления.

Пока все это происходило, Дуг Норвуд, студент юридического факультета из Арканзаса, все еще был напуган и оглядывался через плечо. Полиция мало продвинулась в расследовании стрельбы и взрыва, в результате которых он чуть не погиб. Не прислушивались они и к его теории о том, что бывший муж его девушки вывел на его след киллеров.

Тем не менее, осторожность Норвуда в конечном итоге помогла спасти его в третий раз и помогла раскрыть дело. 20 января 1986 года Норвуд заподозрил машину, которая преследовала его до университета, и вызвал двух детективов кампуса, которые расследовали взрыв.

Полиция остановила машину и начала разговаривать с ее водителем Майклом Уэйном Джексоном. Один офицер заметил ствол пистолета, торчащий из-под свитера на переднем сиденье. Джексон был арестован, а полиция конфисковала несколько пистолетов, в том числе полуавтоматическую винтовку.

«Я не сомневаюсь, — говорит Норвуд, — что Джексон собирался застрелить меня из этого пулемета».

Джексон оказался таким же разговорчивым, как Шон Дутр. Он сказал полиции, что он и Сэвидж были наняты Ларри Греем, бывшим мужем девушки Норвуда, чтобы убить Норвуда. И добавил, что Грей связался с ними через объявление в журнале «Солдат удачи ».

Следующий прорыв произошел 5 февраля, когда Шона Дутре снова арестовали недалеко от Афин, штат Джорджия, просто потому, что он вышел из соседнего мотеля, не оплатив счет за междугороднюю телефонную связь. И снова сотрудники правоохранительных органов с восторгом слушали, как Дутр подробно рассказывал о Сэвидже и бизнесе по найму.

Вскоре после этого агент ATF МакГаррити решил навестить бывшего сотрудника Savage по имени Рональд Эмерт, который был заключен в тюрьму в Ноксвилле по обвинению в наркотиках. Эмерт оказался еще одним ключом к разгадке. В обмен на то, что ему не будет предъявлено обвинение в каком-либо заговоре с заказным убийством, он рассказал МакГаррити о поездке, которую он совершил во Флориду с Дутре, чтобы собрать деньги у человека по имени Спирмен. Он также сказал МакГаррити, чтобы он связался с полицией Мэривилля по поводу дробовика, который пылился в их шкафу для улик.

До этого момента дело Спирмена в округе Палм-Бич продвигалось медленно. Роберт Спирмен прекратил сотрудничество с управлением шерифа, и сыщики в основном ждали счастливого случая. Это произошло после разговора Эмерта с МакГаррити, который забрал дробовик из Мэривилля.

Детективы Палм-Бич вылетели в Ноксвилл, и Эмерт выбрал лицо Роберта Спирмена из ряда фотографий. Затем следователи начали проверять записи о междугородных телефонных звонках, отелях, аренде автомобилей и другие коммерческие квитанции, полученные от Дутре и других членов банды Сэвиджа.

Наконец сеть начала закрываться. Сотрудники правоохранительных органов от Уэст-Палм-Бич на север до Миннеаполиса и на запад до Далласа собрались в Атланте на конференцию по банде Сэвидж. ATF назначил это национальным расследованием.

«Все это звучало так дико и неправдоподобно, но все возвращалось как правда», — вспоминает Том Стоукс из ATF.

Правоохранительные органы начали предъявлять обвинения в различных заговорах. Сэвидж, Дутр, Джексон, Бакли и другие были заключены в тюрьму. Как и многие из тех, кто их нанял.

Среди них был Роберт Спирмен, который 4 апреля вышел из магазина на бульваре Норт-Лейк в Уэст-Палм-Бич и обнаружил, что шериф округа Палм-Бич Ричард Вилле ждет его с ордером на обвинение в убийстве жены.

Убийцы рекламы сталкиваются с целым рядом обвинений в убийстве, заговоре и хранении оружия во Флориде, Джорджии, Теннесси, Кентукки, Техасе, Миннесоте и Айове.

В прошлом месяце глава с участием Аниты Спирман закончилась осуждением Ричарда Сэвиджа за убийство второй степени в зале суда Уэст-Палм-Бич. Он был приговорен к 40 годам лишения свободы. Ранее Шон Дутр и Роберт Спирман были признаны виновными в убийстве первой степени.

В нападениях на Дуга Норвуда Сэвидж, Ларри Грей, Уильям Бакли и Дин ДеЛука признали себя виновными. Сэвиджу и Дутре были предъявлены обвинения в убийстве Брауна. Атаки с гранатами на Дану Фри привели к обвинениям против Сэвиджа, Майкла Уэйна Джексона и Бакли. Бакли также было предъявлено обвинение в связи со взрывом бомбы в самолете в Далласе. Ричард Ли Фостер и Мэри Элис Вульф были признаны виновными в заговоре с целью нанять банду Сэвидж.

Обвинения в других случаях все еще ожидаются. Пока наемники отбывают тюремные сроки от пяти лет до пожизненного.

Тем временем жертвы, избежавшие смертельной некомпетентности банды, пытаются вернуться к нормальной жизни — если это возможно.

Дуг Норвуд говорит, что это не так.

В этом году он закончил юридический факультет и сейчас является прокурором округа Бентон в Арканзасе. Он подал в суд на Soldier of Fortune, заявив о халатности со стороны журнала при публикации рекламы, которая привела к нападкам на него. Он потребовал возмещения убытков в размере 4 миллионов долларов, но говорит, что в прошлом месяце выплатил нераскрытую сумму денег. Он до сих пор носит .357 Magnum.

«Я принимаю тщательно продуманные меры безопасности, — говорит он. «Я живу в Форт-Ноксе. Я просто не позволяю незнакомым людям разговаривать со мной и всегда открываю дверь пистолетом. Я, вероятно, буду носить его до самой смерти».

ЗЛО, ПОКА ОН УМИРЕТ

ПОРТРЕТ ПОДОЗРЕВАЕМОГО В УБИЙСТВЕ

След на Чатсуорт-стрит прослеживается через систему уголовного правосудия.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

18 октября 1987 г.

Ролан Комтуа хорошо знал распорядок дня. Арестованный полицией Лос-Анджелеса по подозрению в краже со взломом, он зацепил очки за воротник рубашки и холодно посмотрел в камеру. Жесткий взгляд его ничего не выдавал. Без страха. Не беспокойся. Щелкнула камера, и кадр был сделан.

Для Комтуа это было просто частью жизни.

Сегодня тот снимок, сделанный 1 июня, является частью истории, которая многое говорит о системе уголовного правосудия и человеке, обвиняемом в похищении и расстреле двух подростков, стоящих на счету Чатса, в прошлом месяце.

14-летняя Венди Масухара была похищена 19 сентября, убита выстрелом в голову. Ее тело оставили в брошенной машине в каньоне в шести милях от предположительно безопасного района, из которого увезли ее и 13-летнего друга.

Ее подруга была накачана наркотиками, подверглась сексуальному насилию, застрелена и тоже брошена умирать. Но она выжила и предоставила полиции информацию, которая идентифицировала 58-летнего Комтуа и 33-летнюю Маршу Линн Эриксон, обвиняемых в том, что они были его сообщниками, в качестве подозреваемых. Оба были знакомы полиции и судам.

Комтуа проделал 46-летний путь через полицейские участки, залы суда и тюрьмы. Он был человеком, с которым система уголовного правосудия не могла справиться, человеком, от которого она не могла ни реабилитировать, ни защитить общество.

"Отпор"

«С момента ранней неисправимости, — писал сотрудник службы пробации в 1962 году, — он яростно набрасывался на общество, достигая того, чего он хочет, с полным пренебрежением к правам других… Его личностный аффект — это человек, очень деловитый, холодный, враждебный, циничный и дерзкий».

Двадцать пять лет спустя полиция описывает Комтуа как человека, победившего систему — не потому, что ему сошло с рук преступление, а потому, что ему так и не удалось уйти от него. В целом, записи показывают, что Комтуа провел в тюрьме как минимум четыре срока по обвинениям, включая покушение на изнасилование, грабеж и торговлю героином.

И после отбытия каждого приговора он, по-видимому, возвращался в общество только для того, чтобы снова впасть в преступление.

«Неудивительно, что он смог это сделать», — сказал на прошлой неделе Лерой Ороско, детектив по расследованию убийств, работающий полный рабочий день на фоне Комтуа. «Вся его жизнь была преступной. С нашей системой правосудия люди могут продолжать совершать преступления и побеждать систему, продолжая получать свободу. Есть люди с худшим послужным списком, чем у него».

Роланд Норман Комтуа родился в Массачусетсе и был шестым из семи детей французско-канадской пары. Согласно судебным протоколам, мать Комтуа умерла, когда ему было 3 года, и его поместили в приюты, приемные семьи и исправительные школы. Став взрослым, он утверждал, что подвергался жестокому обращению в этот период, рассказывая сотрудникам службы пробации, что его наказали за ночное недержание мочи, надели наручники и поместили в холодный душ. Он показывал шрамы на запястьях, утверждая, что они остались от наручников в детстве. Об одном приюте он говорил: «Если бы я когда-нибудь встретил старика, который управлял этим местом, я бы снес ему шапку».

Образование Комтуа закончилось в шестом классе, и за ним последовал рекорд штата Массачусетс по преступности среди несовершеннолетних, который достиг 11-летнего возраста. В 1947 году, когда ему было 17 лет, он был осужден за взлом лесозаготовительной компании West Concord, штат Массачусетс. должности и получил два года лишения свободы на неопределенный срок. Сколько он отсидел, неизвестно.

Когда Комтуа было 23 года, судимость за нападение с целью изнасилования в Нью-Бедфорде поместила его в тюрьму штата Массачусетс на два года. Через год после освобождения он был арестован по обвинению в подглядывании, и его условно-досрочное освобождение было отменено, как показывают записи.

В 1956 году Комтуа оставил распавшийся брак и дочь, чтобы переехать через всю страну. Впоследствии он развелся. В следующие несколько лет в Лос-Анджелесе он снова женился, у него родился сын, он работал водителем грузовика и заработал достаточно денег, чтобы купить грузовик и начать транспортный бизнес.

Но к 1960 году бизнес потерпел неудачу, и он вернулся к преступной деятельности. Согласно записям, когда ему понадобилось 3200 долларов на ремонт грузовика, он планировал ограбить банк в Белле. План провалился, и он был осужден за попытку ограбления банка.

Освобожденный под залог в ожидании приговора, Комтуа вернулся в свой дом в Лос-Анджелесе и обнаружил, что его жена живет на средства окружной помощи. Не имея возможности найти работу в ожидании тюрьмы, он ворвался в дом в Альгамбре апрельским утром 1960 года, но был выгнан из дома и был легко ранен пулей домовладельца. Комтуа был обвинен в краже со взломом и признал себя виновным. «Я отчаянно нуждался в деньгах…», — написал он сотруднику службы пробации. «Я предпринял это спонтанное действие без рационального мышления».

Преступные импульсы

Оценка Комтуа, проведенная офицером службы пробации в августе 1960 года, пришла к выводу: «Он, кажется, не контролирует свои импульсы, когда дела идут не так, как ему хочется, и, следовательно, он прибегает к преступному поведению».

В день, когда его жена родила дочь, Комтуа был приговорен к году заключения в федеральной тюрьме в Калифорнии за попытку ограбления банка и кражу со взломом.

Через три месяца после освобождения из тюрьмы Комтуа снова был заключен в тюрьму, на этот раз за вооруженное ограбление рынка в Ла-Мираде в июле 1961 года. «Я не виню кого-то другого в том, что я сделал», — сказал он сотруднику службы пробации. «Я был в ясном уме». В очередной раз он признал себя виновным в предъявленном обвинении. Это была его пятая судимость, и он был возвращен в тюрьму на самый долгий срок, до 11 марта 1969 года.

Через два месяца после освобождения Комтуа, полжизни проведший в тюрьмах, исправительных школах и приютах, был арестован по подозрению в хранении наркотиков. К 1971 году его жена стремилась разорвать их брак. Согласно документам о разводе, пара рассталась после того, как Комтуа впал в ярость в День благодарения, пробил кулаком дверь в доме пары недалеко от Лонг-Бич и уничтожил фарфоровый сервиз на столе для праздничного ужина.

Записи о разводе содержат утверждения о том, что Комтуа часто бил свою жену и имел буйный характер, который приводил его в неконтролируемую ярость.

Еще один неудачный брак

Два года спустя Комтуа скажет судье, что распад его брака и неудачи в попытках заработать на законную жизнь привели его к новому циклу преступлений и глубокому употреблению наркотиков. Он был осужден за хранение героина с целью продажи и за хранение огнестрельного оружия. Он признался, что тоже пристрастился к наркотикам.

«Я начал продавать свои украшения и другие вещи, которые у меня были, и отказывался верить, что я зависим», — написал он судье, который должен был вынести ему приговор. «Я не знал, куда повернуть. Потеряв все, я начал занимать у деловых партнеров и друзей, пока у меня не осталось ни того, ни другого.

«Когда я, наконец, смирился с тем, что у меня зависимость, я начал продавать наркотики, чтобы удовлетворить свою зависимость».

Комтуа умолял поместить его в программу реабилитации от наркозависимости вместо тюрьмы, но судья отправил его в тюрьму еще на три года.

Комтуа был освобожден из тюрьмы в 1977 году, а через год условно-досрочно освобожден. Его действия между тем и похищением в прошлом месяце в Чатсуорте сейчас документируются детективами по расследованию убийств. «Пока что я не могу найти о нем ничего достоверного, — сказал детектив Ороско.

Что известно, так это то, что он переехал в долину Сан-Фернандо, возможно, чтобы быть ближе к своим двум детям, которые жили со своей бывшей женой в Ван-Найсе.

Полиция сообщила, что Комтуа был временным переселенцем, живущим по постоянно меняющейся цепочке адресов. Возможно, он иногда работал разнорабочим и получал ежемесячное пособие по инвалидности по причинам, непонятным полиции, но детективы полагают, что он в основном зарабатывал на жизнь грабителем и мошенником.

Некоторые действия Комтуа уже зарегистрированы. заместитель дист. Атти. Брэдфорд Стоун сказал, что Комтуа вошел в банк в Долине 5 ноября 1983 года и попытался обналичить поддельный чек на 75 000 долларов. Когда кассир попытался проверить чек, Комтуа схватил его и ушел.

Обвинение в подделке документов

Три года спустя, 7 ноября 1986 года, Комтуа изменил дату и взял тот же чек в банк в Северном Голливуде и положил его на свой счет, сказал Стоун. В течение следующей недели он пошел в другие банки в Лос-Анджелесе и обналичил чеки на 75 000 долларов со счета. Когда полиция, наконец, во всем разобралась, 18 марта этого года ему было предъявлено обвинение в краже в особо крупном размере и подделке документов.

Полиция сообщает, что Комтуа использовал деньги, полученные при мошенничестве с чеками, чтобы купить золото на 30 000 долларов и новую машину. В январе он также купил небольшой дом на колесах, возможно, на те же деньги.

Освобожденный после внесения залога в размере 1500 долларов, Комтуа арестовывали как минимум еще два раза — в июне по подозрению в краже со взломом и в июле по подозрению в управлении угнанной машиной — до похищения. Оба раза его отпускали под залог.

К лету Комтуа уже жил в доме на колесах «Роудстар» в коричневой полосе и свободно передвигался по Долине. Полиция заявила, что он путешествовал с подругой, Маршей Линн Эриксон, хотя следователи не выяснили, как и где они встретились.

Эриксон, по словам полиции, родился в Лос-Анджелесе и имел 12 арестов за последнее десятилетие по обвинениям, в том числе в проституции, краже со взломом и хранении наркотиков. Ни один из арестов не привел к тюремному заключению. Полиция и судебные протоколы показывают, что она была помещена на испытательный срок по крайней мере по одному осуждению, а после другого ареста - в программы лечения от наркомании.

Отец Эриксона описал ее как давнюю героиновую наркоманку, чья потребность в наркотике пересилила любые попытки помочь ей. Он говорил при условии, что его имя не будет названо.

Сопутствующие наркотики

«Наркотики контролировали ее. Наркотики погубили ее», — сказал он. «Все ее проблемы были связаны с наркотиками. Именно из-за героина она ввязалась в кражи со взломом и все остальное. Мы брали ее на каждую программу, которую только можно было придумать, но она всегда возвращалась к ней».

Эриксон, у которой было шестеро детей, которых отдали на усыновление, жила с матерью и отцом в их доме в Чатсуорте в 1984 и 1985 годах, пока она принимала участие в программе лечения от наркозависимости, сказал ее отец.

Но около двух лет назад она ушла из дома, примерно в миле от места на Лурлайн-авеню, где должны были быть похищены Венди Масухара и ее подруга, не в силах избавиться от зависимости, сказал ее отец. С тех пор ее родители не контактировали с ней, но теперь живут с растущим кошмаром, что их дочь подозревают в причастности к убийству.

«Я не могу ее защищать, потому что я действительно ее больше не знаю», — сказал ее отец. «Но мне трудно поверить, что она могла сделать что-то настолько радикальное. Она всегда была хорошей девочкой, пока ее не забрали наркотики».

Власти заявили, что Эриксон должен был находиться в тюрьме в ночь похищения двух девочек. 16 марта прошлого года ее испытательный срок по приговору 1983 года, связанному с поддельными чеками на 3200 долларов, был отменен после того, как сотрудники службы пробации узнали, что она дважды арестовывалась за кражи в 1986 году.

Был выдан ордер на арест Эриксон, но полиция так и не забрала ее. Чет Бейкер, руководитель окружного отдела службы пробации в Ван-Найсе, сказал, что каждый год выдается так много ордеров на нарушение условно-досрочного освобождения, что полиция не может рассматривать их как приоритетные.

«Ордер отправляется на компьютер, но в остальном полиция не может тратить на него много времени», — сказал Бейкер. «В Лос-Анджелесе одновременно выдаются тысячи таких ордеров, Эриксон был временным. Куда полиция собиралась пойти, чтобы забрать ее?

По словам полиции, даже после ареста Эриксон 19 августа она оставалась на свободе. Когда полиция Северо-восточного округа арестовала ее по обвинению в краже со взломом, она назвала вымышленное имя, когда ее отправили в тюрьму. Это позволило ей внести залог до того, как проверка отпечатков пальцев идентифицировала ее как Эриксон и предупредила полицию, что она разыскивается по ордеру на отмену испытательного срока.

Месяц от убийства

Менее чем через месяц Венди будет убита.

«Если бы все работало правильно, — сказал Бейкер, — Эриксон сидел бы в тюрьме, когда это произошло».

Полиция объясняет сентябрьское похищение и убийство преступным стечением обстоятельств, актом насильственного порыва. На данный момент, по словам полиции, кажется, что дом на колесах Комтуа был припаркован той ночью на Лурлайн-авеню недалеко от Девоншир-стрит по совпадению. Возможно, это было просто место, где Комтуа остановился, чтобы устранить механическую неисправность в доме на колесах.

«Ваше предположение так же хорошо, как и мое, относительно того, почему они это сделали», — сказал Гарольд Линн, заместитель окружного прокурора, который будет преследовать Комтуа и Эриксона. «Мы не верим, что они отметили именно этих жертв за это. Они просто оказались теми, кто был там».

Венди и ее подруга только что закончили вечер просмотра телевизора в доме ее семьи на Лурлайне, когда Венди решила проводить подругу к себе домой примерно в квартале от них. Но, по словам полиции, припарковавшись у них на пути, они нашли дом на колесах Ролана Комтуа. Полиция сообщила, что девочек заманили туда, когда Эриксон попросил их о помощи.

Комтуа, который, по словам полиции, стрелял в девочек, был застрелен офицерами и схвачен через четыре дня после похищения. Он выздоравливает, но на прошлой неделе был привлечен к суду по нескольким обвинениям в связи с похищением и убийством Чатсуорта, включая убийство, покушение на убийство, похищение человека, принуждение выжившей девушки к половому акту и введение ей кокаина. Он не признал себя виновным. Эриксон все еще на свободе.

Подозреваемые могут быть приговорены к пожизненному заключению или смертной казни, если их признают виновными. Но, по словам прокуроров, тот факт, что Комтуа даже был в состоянии преградить путь Венди и ее другу, вызвал вопросы, которые некоторые в системе уголовного правосудия считают тревожными.

Линн, прокурор, сказала, что реальность системы уголовного правосудия такова, что она не является реабилитационной.

«Зло, пока он не умрет»

«Теория реабилитации — это несбыточная мечта, — сказал он. «Возьмите такого парня, как Комтуа, и он злой с первого дня, и он будет злым, пока не умрет. Его послужной список говорит сам за себя».

Профессор Эрнест Камм, заведующий кафедрой уголовного правосудия Калифорнийского государственного университета в Лос-Анджелесе, сказал, что изъян в том, как общество пытается обращаться с кем-то вроде Комтуа, заключается в презумпции, «что когда-то этот человек был абилитирован».

На самом деле, сказал он, «мы находим большое количество людей, которые никогда не принимали нравы общества в первую очередь. И они не могут или не хотят, когда вернутся из тюрьмы».

Камм сказал, что, хотя ответом на это могло бы быть хранение профессиональных преступников, чтобы держать их подальше от общества, калифорнийские законы, направленные на ужесточение приговоров для рецидивистов и постоянное заключение закоренелых преступников в тюрьму, часто обходят.

«Реальность такова, что в этих законах слишком много дыр», — сказал он. «Люди могут пройти через них».

Линн сказала, что Комтуа должен был совершить преступление с отягчающими обстоятельствами, в котором его теперь обвиняют, прежде чем он мог быть рассмотрен в соответствии с законом об обычных преступлениях. Он сказал, что предыдущие судимости Комтуа за грабежи, кражи со взломом и наркотики не применялись бы.

Приходит и уходит

«В соответствии с нашей системой вы не делаете жизнь, пока не сделаете что-то серьезное, — сказала Линн. «Пока он оставался ниже этой линии, он был одним из парней, которые продолжали входить и выходить».

Хотя правила допускают более длительные сроки для преступников с предыдущими судимостями, похоже, что Комтуа сократил свое время в тюрьме, признав себя виновным почти по всем своим убеждениям. Когда в 1974 году ему предъявили обвинения в хранении наркотиков и оружия, записи показывают, что в обмен на признание вины его предыдущие судимости не учитывались при вынесении приговора.

Наконец, власти предполагают, что система слишком перегружена и имеет слишком мало ресурсов, чтобы уделять людям внимание, необходимое для настоящей реабилитации или для защиты общества.

«Система не может справиться с интенсивным потоком людей», — сказал Камм. «Слишком часто люди никогда не выходят из цикла. Они могут нанести кому-то серьезный ущерб».

Криминальное прошлое Ролана Комтуа

Апрель 1941 года. В возрасте 11 лет ему предъявлено обвинение в мелкой краже и признан неисправимым правонарушителем. Он привержен реформаторской школе в Эттлборо, штат Массачусетс.

Март 1947: Обвинен во взломе и проникновении в Уэст-Конкорд, штат Массачусетс. Он приговорен к бессрочному приговору, ограниченному двумя годами.

Май 1952 года. Обвинен в нападении с целью изнасилования в Нью-Бедфорде, штат Массачусетс. Он приговорен к тюремному заключению на срок от трех до пяти лет.

Август 1955: Обвинен в Массачусетсе в инциденте с Подглядывающим Томом. Его условно-досрочное освобождение отменено.

Февраль 1960: Обвинен в попытке ограбления банка в Лос-Анджелесе. Он приговорен к одному году в федеральной тюрьме.

Май 1960 года: обвинен в краже со взломом в Ла-Мираде. Его приговор будет действовать одновременно с федеральным тюремным заключением.

Июль 1961 года. Обвинен в ограблении в Лос-Анджелесе. Он приговорен к пяти годам пожизненного заключения в государственной тюрьме.

Июль 1974 г .: обвинение в хранении героина с целью продажи и владении огнестрельным оружием осужденным преступником. Он приговорен к пяти годам лишения свободы штата.

18 марта 1987 года. Обвинение в крупной краже и подделке документов в Лос-Анджелесе. Дело находится на рассмотрении.

1 июня 1987 года. Обвинен в краже со взломом в Лос-Анджелесе.

Дело находится на рассмотрении.

27 июля 1987 года. Обвинен в краже автомобиля в Лос-Анджелесе.

Дело прекращено.

24 сентября 1987 года. Обвинен в убийстве, покушении на убийство, похищении людей и ряде других уголовных преступлений в Лос-Анджелесе. Дело находится на рассмотрении.

Источник: судебные протоколы и протоколы пробации .

примечание: Ролан Комтуа был признан виновным в убийстве и приговорен к смертной казни. От слабого здоровья из-за злоупотребления наркотиками, а также расстрелянного во время поимки, он скончался в тюрьме в 1994 году, ожидая приведения приговора в исполнение. Марша Линн Эриксон была признана виновной в соучастии в убийстве и приговорена к пожизненному заключению.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. СЛУЧАИ

БЕЗИМЯННАЯ МОГИЛА

Личность жертвы убийства до сих пор окутана тайной

ЮЖНАЯ ФЛОРИДА

14 апреля 1986 г.

На могиле в Мемориальных садах Голливуда нет имени. Просто нечего туда поставить. Личность человека, который там похоронен, остается загадкой.

Он был убит 11 марта 1985 года в номере мотеля в Форт-Лодердейле. Он был задушен. С тех пор власти разгадали тайну того, кто его убил; на прошлой неделе один человек был осужден и приговорен к пожизненному заключению, еще один подозреваемый разыскивается.

Осталось узнать личность жертвы.

«У нас нет ничего, даже намека на то, кем он был», — сказала Эдвина Джонсон, следователь из бюро судебно-медицинской экспертизы округа Броуард. «Мы приложили немало усилий, чтобы это выяснить. Мы сделали все, что могли придумать, и нам не повезло. Казалось бы, кто-то должен знать, кем он был».

Детектив полиции Форт-Лодердейла Фил Манди сказал, что за 10 лет его работы в бюро по расследованию убийств уже были неопознанные жертвы убийств, но не было ни одного случая, когда убийцу поймали и осудили, а имя жертвы осталось неизвестным.

— Это необычно, — сказал он. «В детективном типе убийства вы сначала пытаетесь опознать мертвого человека и исходите из этого. Но с идентификацией мы так ничего и не добились. Все, что у нас есть, это покойник, во внешности которого нет ничего экстраординарного. Он мог бы подойти под описание тысяч мужчин».

В записях полиции и судебно-медицинской экспертизы жертва убийства известна просто как «неопознанный белый мужчина, дело №. 85-43959». В судебных документах к этому удостоверению приложены фотографии мужчины, лежащего в номере мотеля и лежащего на столе судебно-медицинского эксперта.

Мужчина описывается как мужчина ростом 5 футов 8 дюймов, весом 180 фунтов, с каштановыми волосами, глазами и усами. Ему было примерно 35 лет.

Он был найден распростертым на полу комнаты в мотеле Interlude, 1215 S. Federal Highway. Полиция считает, что он сопровождал двух мужчин-проституток в комнату, а затем был ограблен и убит. Его тело было обнаженным. В комнате не было ни одежды, ни других вещей. Нет кошелька. Никакого удостоверения личности Только следы борьбы и кровавый отпечаток руки на стене — отпечаток, который позже приведет к опознанию одного из его убийц.

«В этой комнате не осталось ничего, что могло бы помочь нам идентифицировать жертву», — сказал Манди. «Убийцы забрали его с собой».

Итак, детектив начал с отпечатков пальцев мертвеца. Они были отправлены в государственные и национальные агентства, властям Канады и в Интерпол для сравнения. У них нет спичек.

По всей стране были разосланы бюллетени о пропавших без вести с прикрепленным художественным рисунком жертвы. Вернулись несколько зацепок, но они были тупиковыми.

«Ничего не вышло. Они не были нашим парнем, — сказал Манди. «Обычно описание не совпадало. Мы просмотрели несколько имен, которые мы получили, и обнаружили, что каждый парень все еще жив и здоров».

На местном уровне следователи опубликовали рисунок в газетах и журналах, поместили его по телевидению, разнесли по отелям и барам, посещаемым в основном гомосексуальной клиентурой. Они не нашли никого, кто видел этого человека.

Полагая, что жертва была туристом, следователи обратились в агентства по аренде автомобилей в Броуарде в надежде найти отчет о просроченной машине с именем жертвы убийства. Они посетили местные агентства по эвакуации автомобилей, чтобы проверить брошенные автомобили, которые были отбуксированы в городе после убийства. Они не нашли улик.

«Если он и арендовал машину, то Бог знает, где он ее арендовал», — сказал Манди.

Через месяц после убийства кровавый отпечаток ладони на стене комнаты мотеля привел к положительной идентификации Питера Л. Руджерелло как подозреваемого. Он был арестован в Джексонвилле год назад сегодня. Его сообщник, мужчина, которого полиция идентифицировала как Уэйн Мур, остается на свободе.

Манди сказал, что Руджерелло никогда не сотрудничал со следователями в предоставлении имени жертвы убийства. На суде в Окружном суде Броварда Руджерелло сказал, что этого человека звали Адам, и что он встретил его и Мура возле бара Backstreet на бульваре Уэст-Бровард недалеко от центра города. Он отрицал свою причастность к убийству.

Прокурор Питер ЛаПорт сказал, что информатор сообщил властям, что Руджерелло однажды сказал, что этого человека звали Генри Фолкнер. Власти не уверены, является ли какое-либо из имен настоящим, но считают, что Руджерелло знает о человеке, за убийство которого он осужден, больше, чем он сказал.

«Есть еще много вопросов, на которые могут ответить только Руджерелло и человек, который все еще находится на свободе», — сказал Манди.

Из-за этих вопросов Манди держит файл расследования на столе. Дело до сих пор открыто, хотя шансы на опознание жертвы со временем становятся все меньше.

«Я предполагаю, что он был из другого штата», — сказал Манди. «Он мог быть объявлен пропавшим без вести в какой-то другой юрисдикции, и мы могли бы никогда об этом не узнать».

ДВОЙНАЯ ЖИЗНЬ

Двойная жизнь Майкла Брайанта

Соседи, знавшие любезного человека, потрясены предъявленным ему обвинением в убийстве.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

22 апреля 1990 г.

Для тех, кто знал его в Вудленд-Хиллз, Майкл Брайант был тихим и щедрым человеком, который в основном держался особняком. Хотя он был затворником, он был далеко не недружелюбен. Он быстро предложил свою помощь соседям. Он отправил

Рождественские открытки и дружеские записки своей хозяйке. Ему нравилось хвастаться трюками, которым он научил своего питомца добермана.

44-летний Брайант рассказал людям, что он фотограф-фрилансер. Но часто он проводил время в саду на своем огороженном заднем дворе и гордился помидорами черри, которые дарил друзьям. «Они были лучше, чем можно было купить в супермаркете», — сказала его квартирная хозяйка.

Но власти говорят, что Майкл Брайант и жизнь, которую он вел в Лос-Анджелесе, были фасадом; что на самом деле Брайант был Фрэнсисом В. Малиноски, администратором школы Вермонта, который пропал из виду в 1979 году после того, как стал главным подозреваемым в исчезновении учителя, с которым у него были романтические отношения.

Двойная жизнь Малиноски подошла к концу в начале этого месяца, когда местные власти и власти Вермонта выследили его до Вудленд-Хиллз. Он был арестован и обвинен в убийстве пропавшего учителя. И пока Малиноски ждет в тюрьме округа Лос-Анджелес слушаний по делу об экстрадиции, его все еще окружает тайна.

Следователи говорят, что при обыске вещей Малиноски нашли фотоаппараты и визитную карточку, из которых следует, что он действительно был фотографом. Но на единственных найденных фотографиях он улыбался среди полей с растениями марихуаны. В его доме не было обнаружено помидоров, но полиция сообщила, что в гараже было обнаружено несколько фунтов упакованных семян марихуаны. А в неприхотливом 23-летнем «Фольксвагене», на котором он ездил, следователи обнаружили банку из-под кофе, набитую 217 000 долларов стодолларовыми купюрами.

«Нахождение этого парня только что открыло больше вопросов», — сказал сержант. Лео Блейс, детектив полиции штата Вермонт, который много лет расследовал дело Малиноски. «Я пытаюсь понять, чем он занимается уже 10 лет, и это сложно. Мы мало что о нем знаем».

Те, кто думал, что знают Майкла Брайанта из Вудленд-Хиллз, также столкнулись с той же загадкой. Человек, которого они считали хорошим соседом или арендатором, обвиняется в убийстве и подозревается в том, что он скрывается как минимум за четырьмя псевдонимами и частично зарабатывает себе на жизнь продажей семян марихуаны вместе с инструкциями по их посадке и выращиванию.

«Это действительно выходит из поля зрения», — сказала Лилиан Дарлинг Холт, домовладелица Брайанта почти пять лет. «Это разрушительно. Майкл был замечательным арендатором и человеком.

— Все это кажется неправильным, — сказала она. «Кажется, что за эти годы было бы что-то, что теперь щелкнуло бы, и я смог бы сказать: «Сын ружья, теперь я понимаю, как это могло быть». Но ничего подобного нет. Я просто очень плохо себя чувствую. Я хотел бы сделать что-нибудь для него».

Холт не одинок в том, что недоумевает и поддерживает Брайанта. Соседи, с которыми он дружил в квартале 4900 на бульваре Топанга-Каньон, вызвались позаботиться о его собаке, пока он находится в тюрьме. А адвокат, который несколько лет назад познакомился с Брайантом в кофейне, теперь помогает ему бороться с экстрадицией в Вермонт.

«Те, кто его знал, в полном шоке», — сказал адвокат Грефф Майкл Абрамс. «Он был таким парнем, которого большинство людей хотели бы видеть в качестве соседа».

Абрамс сказал, что Малиноски исчез из Вермонта и начал использовать вымышленные имена, потому что власти преследовали его за преступление, которого он не совершал.

«В этом деле есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд», — сказал Абрамс. «Не нужно быть гением, чтобы понять, почему он уехал из Вермонта. Он считал, что идет охота на ведьм, и решил уйти».

Но власти уверяют, что не ошиблись. Малиноски - единственный подозреваемый в исчезновении и очевидном убийстве Джудит Лео-Кони 5 ноября 1979 года. 32-летняя мать маленького мальчика исчезла после того, как сообщила друзьям, что идет в дом, принадлежащий Малиноски.

«Все здесь, с кем я говорю о нем, не могут в это поверить», — сказал Блейс, когда на прошлой неделе был в Лос-Анджелесе, расследуя жизнь Малиноски здесь. «Они продолжают говорить мне, что он не из тех».

На данный момент Блейс установил, что Малиноски жил в районе Лос-Анджелеса в начале 1980-х годов и работал маляром. Позже он переехал в Юту, а затем обратно в Лос-Анджелес, где с конца 1985 года жил один в доме с двумя спальнями на бульваре Топанга-Каньон.

По словам Блейса, по пути Малиноски каким-то образом подобрал один псевдоним — Барри Вандивер Брайант — на самом деле это было имя реального человека. Настоящий Барри Брайант из Шарлотты, Северная Каролина, с тех пор сменил имя из-за проблем с кредитами, которые начались, когда Малиноски взял его личность.

В 1979 году Малиноски был маловероятным подозреваемым в убийстве. Он преподавал в течение нескольких лет в школах района Берлингтона и был известен многим в северном сообществе Вермонта. В 34 года он был помощником директора по специальному образованию школьного отдела Берлингтона.

Бородатый и слегка лысеющий, он любил проводить время на свежем воздухе. У него была квартира в Берлингтоне и собственный дом в провинциальном городке Шелберн, более удобном для охоты и катания на лыжах. Мягкий вдовец, жена которого застрелилась в 1976 году, Малиноски воспитывал дочь и сына.

Но в середине 1979 года жизнь Малиноски, по-видимому, вошла в штопор, когда Лео-Кони разорвала с ним двухлетние отношения. Согласно судебным протоколам округа Читтенден, он был глубоко ранен разрывом, обращался за консультацией к психиатру и по крайней мере один раз был замечен шпионящим через окна квартиры Лео-Кони.

За две недели до ее исчезновения Малиноски несколько часов держал Лео-Кони под дулом пистолета, пока он безуспешно пытался убедить ее возобновить их отношения, говорится в документах.

Утром 5 ноября 1979 года Лео-Конис сообщила друзьям и родственникам, что собирается заглянуть в дом Малиноски в Шелбурне, чтобы забрать что-то из своего. Она выбрала это утро, потому что знала, что он должен быть на работе в Берлингтоне.

Но Лео-Кони больше никто не видел. Позже в тот же день ее семья сообщила о ее исчезновении, и следователи узнали, что Малиноски не пошел на работу и даже не позвонил в свой офис, чтобы объяснить, почему. Той ночью, когда его заметили за рулем своего фургона в Шелбурне и допросила полиция, он сказал, что взял выходной, чтобы поохотиться на птиц, и не видел Лео-Кони.

На следующий день автомобиль Лео-Кони был найден на свалке в городе Роксбери. Рукописная записка на лобовом стекле гласила, что машину можно разобрать на запчасти, и была подписана «Р. Петерсон».

Малиноски неоднократно допрашивали после исчезновения. Но 2 декабря 1979 года он посадил своих детей в автобус до дома своих бывших родственников, опустошил свои банковские счета и исчез. Хотя тело Лео-Кони так и не было найдено, власти утверждают, что они собрали убедительные доказательства, указывающие на Малиноски.

Согласно судебным протоколам, эксперты ФБР сопоставили почерк Малиноски с запиской, найденной на машине Лео-Кони на свалке в Роксбери. Следователи также нашли водителя такси, который сообщил, что забрал Малиноски в Роксбери в день исчезновения женщины. Диспетчер такси, принявший вызов, вспомнил разговор с Малиноски. Когда-то она была одной из его учениц.

Детективы также заметили во время первого допроса Малиноски, что его парка была порвана и из нее вытекал пух. Согласно судебным протоколам, такой же тип пуха был обнаружен в машине Лео-Кони.

Полиция считала после исчезновения Малиноски, что он мог покончить с собой, и дело томилось без предъявления каких-либо обвинений.

В 1986 году дело Лео-Кони было передано Блейсу для обновления, и с помощью компьютерного поиска детектив узнал, что Малиноски жив и, по-видимому, жил в Солт-Лейк-Сити в середине 1980-х годов, где он использовал свое имя для получения информации. водительские права.

Блейс уехал в Юту, а Малиноски уже не было.

И снова дело томилось до тех пор, пока в прошлом году не был назначен новый прокурор штата Уильям Соррелл, который сделал расследование дела Лео-Кони приоритетным. Дело было представлено 20 февраля 1990 года большому жюри, которое пришло к выводу, что Лео-Конис мертва, а через два дня был выдан ордер на обвинение Малиноски в ее убийстве.

Согласно судебным протоколам, дочь Малиноски рассказала следователям, что встречалась со своим отцом в начале этого года в отеле St. Moritz в Нью-Йорке. Блейс узнал, что номер в отеле, который использовал Малиноски, был оплачен кредитной картой, выданной Барри Вандиверу Брайанту. С этого момента платежи по кредитным картам на это имя были отслежены до четырех частных почтовых ящиков в долине Сан-Фернандо и Голливуде.

Члены группы по розыску полицейского управления Лос-Анджелеса допросили владельцев частных почтовых ящиков, которые опознали Барри Брайанта как Малиноски. А 12 апреля один из почтовых операторов предупредил детективов, что Брайант только что забрал свою почту.

Полиция и агенты ФБР немедленно отправились в район на бульваре Вентура в Вудленд-Хиллз, но Брайанта уже не было.

Следователи решили проверить местные мотели, и клерк в Best Western в блоке 21800 на бульваре Вентура идентифицировал фотографию Малиноски как гостя, который снимал комнату с 20 февраля — дня начала слушаний большого жюри в Вермонте. . Теперь следователи полагают, что он переехал в мотель после того, как узнал, возможно, от друзей или семьи в Вермонте, что дело расследует большое жюри.

Полиция наблюдала за номером в мотеле, и Малиноски был арестован в тот же день, когда он подъехал к нему на своем Фольксвагене 1967 года выпуска. У него были документы, удостоверяющие личность Майкла Брайанта, и в нем был указан адрес дома в пяти кварталах отсюда на бульваре Топанга-Каньон.

В машине полиция обнаружила банку из-под кофе, содержащую 217 000 долларов, а также материал, который обычно используется для защиты пакетов от влаги. Детективы сказали, что порошок указывает на то, что банка с деньгами могла быть зарыта ранее.

Следователи недоумевали, откуда у Малиноски деньги. Но на следующий день в его доме прошел обыск и в гараже были обнаружены десятки пакетов с семенами марихуаны. Полиция предположила, что Малиноски мог накопить деньги, продавая наркотики или семена.

Детектив полиции Лос-Анджелеса Рональд Такетт сказал, что в гараже были найдены инструкции по выращиванию марихуаны и другие принадлежности для наркотиков.

«Похоже, он мог заниматься доставкой по почте», — сказал Такетт.

По словам властей, хотя расследование по делу о наркотиках продолжается, маловероятно, что против Малиноски будут выдвинуты местные обвинения, поскольку они могут помешать его экстрадиции в Вермонт для предъявления обвинения в убийстве.

Уведомленный утром 12 апреля, в день, когда Малиноски забрал свою почту, Блейс уже летел из Вермонта в Лос-Анджелес, когда был взят под стражу человек, которого он преследовал с 1986 года. Детектив и подозреваемый впервые встретились в камере предварительного заключения.

«Все, что он делал, это смотрел в землю», — сказал Блейс. «Он был очень расстроен. Я представился, и он сказал: «Я знаю, кто вы». Я сказал: «Я тоже знаю, кто вы, но вы хотите, чтобы я называл вас Фрэнком, или Майклом, или Барри, или как?» Он сказал звать его Фрэнк. Было странным чувством наконец встретиться с ним лицом к лицу».

СМЕРТЬ НАСЛЕДНИЦЫ

УБИЙСТВО НАСЛЕДНИКА КАНАНА

ОСТАЕТСЯ ЗАГАДКОЙ

Джуди Кэнан, целеустремленная деловая женщина, происходила из семьи пионеров. Двое мужчин все еще подозреваются в убийстве 1985 года, но детектив говорит, что понятия не имеет, кто ее убил.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

29 января 1990 г.

Пять лет назад Джуди Кэнан, волевая 68-летняя деловая женщина и потомок семьи первопроходцев, остановилась у загона Вудленд-Хиллз, чтобы покормить своих питомцев — шесть арабских лошадей, которых она лелеяла, как детей.

Ухаживать за любимыми лошадьми было ее ежедневным ритуалом, и жители возле конюшен в тупике на Коллинз-стрит хорошо знали Кэнан и ее старый «шеви».

Но в тот вторник днем — 29 января 1985 года — убийца также хорошо знал распорядок Кэнана. Когда она вышла из машины, вооруженный человек в маске вышел вперед и выстрелил в нее четыре раза. Она умерла на тротуаре рядом с загоном.

Один из детективов, изначально назначенных для убийства, Фил Квартараро, продолжает заниматься этим делом. Недавно, просматривая одну из толстых папок, которые он заполнил отчетами о расследованиях на протяжении многих лет, он кратко изложил суть дела.

«Я понятия не имею, кто убил Джуди Кэнан, — сказал он.

Так обстоит дело с убийством, которое привлекало общественное внимание в течение нескольких недель после того, как оно произошло. Сейчас об этом практически забыли, за исключением тех, кто хорошо знал Джуди Кэнан или нёс ответственность за поиск её убийцы.

Дело остается загадкой для полиции Лос-Анджелеса и источником горького разочарования для тех, кто ждет справедливости для Кэнана.

«Мы не хотим, чтобы то, что случилось, было забыто», — заявила на прошлой неделе племянница жертвы и пресс-секретарь семьи Патти Кэнан. «Если люди не помнят его, оно уйдет. Мы не хотим этого, потому что хотим поймать этого человека.

«Убийца все еще на свободе. Это пугающая часть. Тот, кто убьет старуху, убьет кого угодно. Это должно напугать всех, а не только нас».

Джуди Кэнан была потомком семьи Уоринг, поселившейся в Агуре в 1860-х годах. К 1980-м годам Кэнан и ее старшая сестра Патриция Кэнан превратили наследство и приобретения в земельные владения в Агуре на миллионы долларов. Канан-роуд, которая проходит с севера на юг через Агуру, была названа в честь семьи.

Сестры вместе жили в Голливуде и на момент убийства владели и управляли торговым центром Kanan Village — центральным элементом семейных владений — в Агуре. В торговом центре сестры также управляли небольшим рестораном, специализирующимся на жареном кролике и курице.

Джуди Кэнан была загадкой. Из двух сестер она была на переднем крае их деловых сделок. Она заработала себе репутацию жесткой и агрессивной бизнес-леди, которая часто доводит споры до суда — однажды она даже уладила деловой спор в синдицированном телешоу «Народный суд ». Известно, что в торговом центре она настойчиво заставляла рабочих заканчивать проекты или арендаторов платить арендную плату.

Тем не менее, друзья и другие деловые партнеры описывали ее как добрую и преданную. Несмотря на богатство своей семьи, она каждый день по много часов работала в торговом центре и ресторане. Она водила 13-летнюю машину и жила скромно. И каждый день она находила время, чтобы поехать из торгового центра в Вудленд-Хиллз, чтобы покормить и позаботиться о своих лошадях.

Но полиция заявила, что именно ее жесткий деловой стиль и спорный образ оставили у нее много врагов и, возможно, послужили мотивом для ее убийства. После того, как она была убита, один бизнесмен из Агуры сказал: «У вас будет половина населения Агуры в качестве подозреваемых».

Квартараро сказал, что убийство было тщательно спланировано и осуществлено. Убийца знал ее распорядок и знал, что она будет одна, когда будет кормить своих лошадей каждый день.

«Кто бы это ни был, он выбрал тот раз, когда Джуди и моя мать были разлучены», — сказала Патти Кэнан. — Это было единственное место, где он мог добраться до нее.

По словам единственного свидетеля убийства, на человеке, застрелившем Кэнана, был плащ и маска или капюшон, чтобы замаскироваться. Автомобиль, на котором он скрылся, был украден со стоянки автодилера. Через двадцать минут после убийства он был припаркован возле бульвара Вентура и подожжен. Это уничтожило все улики и помогло замести след убийцы.

Убийство имело много признаков профессионального убийства, но полиция до сих пор не может с уверенностью сказать, что это было именно так.

«У нас почти не было вещественных доказательств, с которыми мы могли бы работать», — сказал Квартараро.

Детективы расследовали деловые сделки и споры Кэнана. Они изучили каждый иск, каждую жалобу Кэнана друзьям или властям и опросили десятки людей.

По словам Квартараро, через несколько недель после убийства двое мужчин стали «главными» подозреваемыми из-за споров, которые у них были с Кэнаном.

Первый мужчина поссорился с Кэнаном в торговом центре за неделю до убийства. В центре спора было желание мужчины арендовать помещение в торговом центре под магазин стереотехники. Они поссорились из-за арендной платы, а затем Кэнан вообще отказался арендовать этому человеку.

В течение следующих выходных Кэнан получил несколько телефонных звонков с угрозами от неизвестной женщины. В следующий вторник она была убита.

После того, как полиция обнародовала составной рисунок неизвестного мужчины, он выступил с адвокатом, но отказался отвечать на вопросы об убийстве. Его личность не разглашается.

Детективы установили, что девушка мужчины звонила Кэнану с угрозами по телефону, и был получен ордер на обыск дома мужчины. Но никаких улик, связывающих этого человека с убийством, обнаружено не было, сказал Квартараро. Его не арестовали.

Второй мужчина, личность которого полиция также отказалась назвать, был обвинен Кэнаном за несколько недель до убийства в краже строительных материалов из торгового центра. Квартараро сказал, что мужчина был арестован за кражу, но отрицал факт кражи. За неделю до убийства власти сняли с него обвинения.

Квартараро сказал, что детективы полагали, что второй подозреваемый мог затаить обиду на Кэнана. От судьи был получен ордер, и в доме мужчины был произведен обыск, но снова не было никаких доказательств, связанных со смертью Кэнана, и ареста не производилось.

Оба ордера на обыск остаются за печатью суда, и другие подробности расследования двух мужчин недоступны. Квартараро сказал, что не было обнаружено никаких доказательств, связывающих мужчин с убийством, но ни один из них не был исключен из списка подозреваемых.

Квартараро, который обычно занимается другими делами об убийствах в западной части долины Сан-Фернандо, сказал, что прошло три года с тех пор, как появилась новая версия по делу Кэнана. Он считает, что для раскрытия дела потребуется нечто большее, чем детективная работа.

«Если у нас не будет никого, кто предоставит какую-то информацию, мы не собираемся решать эту проблему», — сказал Квартараро.

То, что дело остается нераскрытым, разочаровывает семью Кэнана. Патриция Кэнан, которой сейчас под 70, продала ресторан, которым управляла вместе со своей сестрой. Из-за плохого состояния здоровья она передала управление торговым центром своей дочери Пэтти.

Старший Кэнан отказался комментировать этот случай.

«Разочарование — это то, что мы чувствуем», — сказала Патти Кэнан. «И мы чувствуем печаль. Мы очень хотим знать, кто это сделал».

Патриция Кэнан, не состоящая в браке, в прошлом году переехала из дома, который она делила со своей сестрой, и теперь живет с дочерью в неизвестном месте. Хотя кананы не живут в страхе перед убийцей, они с нетерпением ждут справедливости.

«Моя мать и наша семья в основном обеспокоены тем, что кто-то там кого-то убил, и считают, что им это сошло с рук», — сказала Патти Кэнан. «Это может быть кто угодно. Это был пугающий и очень расчетливый поступок. И этот человек все еще там. Я ненавижу мысль о том, что кому-то сходит с рук убийство».

Племянник признан единственным подозреваемым в убийстве Кэнана

29 сентября 1990 г.

Спустя почти шесть лет после того, как Джуди Кэнан, волевая бизнес-леди и потомок семьи пионеров, была застрелена в конюшне Вудленд-Хиллз, расследование нераскрытого убийства сузилось до одного человека — ее племянника, по данным полиции и суда. документы.

В ордере на обыск, поданном в этом месяце в муниципальный суд Ван-Найса, убийцей является 34-летний Майкл Канан, сын брата жертвы.

После убийства, согласно судебному документу, подозреваемый сказал знакомому, который впоследствии стал информатором полиции: «Это настоящая поездка, чтобы увидеть то, за что ты отвечаешь… Сука получила по заслугам».

Полиция Лос-Анджелеса заявляет, что они ищут дополнительные доказательства, прежде чем просить окружную прокуратуру округа Лос-Анджелес предъявить обвинения в убийстве Майклу Кэнану, который находится в тюрьме по не имеющему отношения к делу обвинению в краже со взломом.

Подозреваемый через своего адвоката отрицал свою причастность к убийству.

29 января 1985 года в 68-летнюю Джуди Кэнан четыре раза выстрелил вооруженный человек в маске и плаще, когда она, следуя своим повседневным делам, подошла к конюшне в конце тупика на Коллинз-стрит. Она была там, чтобы накормить шесть своих арабских лошадей. Убийца застрелил ее на тротуаре и скрылся на угнанной машине, которую позже бросили и подожгли.

Полиция сообщила, что на месте стрельбы осталось мало улик. И пока расследование застопорилось, тайна того, кто убил Джуди Кэнан, углубилась.

Жертва была потомком семьи Уоринг, поселившейся в Агуре в 1860-х годах. К 1980-м годам Джуди Кэнан и ее старшая сестра Патрисия Кэнан превратили наследство и приобретения в земельные владения в Агуре стоимостью в миллионы долларов.

Когда ее застрелили, полиция признала, что недостатка в потенциальных подозреваемых нет, и в основном сосредоточилась на рассмотрении ее деловых споров. Убийство побудило одного бизнесмена Агуры, у которого в то время брали интервью, сказать: «У вас будет половина населения Агуры в качестве подозреваемых. Убита самая ненавистная женщина в Агуре.

В январе этого года, когда приближалась пятая годовщина убийства, полиция заявила, что они еще не приблизились к разгадке тайны. «Я понятия не имею, кто убил Джуди Кэнан, — сказал тогда детектив Фил Квартараро.

Судебные протоколы и полиция, однако, показывают, что теперь следователи считают, что убийство было совершено Майклом Кэнаном и мотивировано финансовым спором в семье.

Вскоре после пятой годовщины смерти Джуди Кэнан человек, который знает Майкла Кэнана, сообщил подробности убийства. Этот человек сказал, что подозреваемый попросил его убить Джуди Кэнан.

Согласно судебным протоколам, информатор сообщил полиции, что убийство произошло в результате спора между Джуди Кэнан и ее братом Джорджем Ричардом Кэнаном — отцом Майкла Кэнана — из-за ссуды в размере 2600 долларов. Вдобавок к этому Джордж Кэнан внушил своему сыну убеждение, что Джуди Кэнан несправедливо контролировала большую часть семейной земли, сказал информатор.

«Информатор указал, что Джордж Ричард Кэнан ненавидел свою сестру и проповедовал эту ненависть своему сыну Майклу…», — частично говорится в ордере на обыск. «Джордж Кэнан проповедовал своему сыну, что Джуди Кэнан украла все его имущество».

Согласно судебным протоколам, информатор сказал, что убийство происходило следующим образом:

В 1984 году Джордж Кэнан подписал соглашение о займе 2600 долларов у своей сестры по неизвестным причинам. Но к концу года он полагал, что не выплатит кредит и, таким образом, потеряет из-за нее большую часть собственности, которой он владел в Агуре.

«Информатор заявил, что Джордж Кэнан был очень расстроен, Джуди Кэнан заставила его подписать соглашение», — говорится в ордере на обыск.

«Вскоре после того, как кредит был предоставлен, Майкл Кэнан подошел к информатору с планом убийства Джуди Кэнан… Майкл Кэнан изначально планировал убить Джуди и ее сестру Пэт в их ресторане Agoura и планировал сделать это похожим на ограбление. . Позже план был изменен, чтобы убить только Джуди, и это должно было быть сделано в загонах, куда она ежедневно ходила кормить своих лошадей», — говорилось в ордере.

Информатор сказал, что за несколько недель до убийства Майкл Кэнан показал ему пистолет, из которого собирались убить Джуди Кэнан. Полиция и информатор считают, что пистолет был украден во время ограбления автомобиля, припаркованного возле парка Бальбоа в зоне отдыха на плотине Сепульведа. Но ни пистолет, ни его владелец не найдены.

Информатор сообщил полиции, что в середине января 1985 года он угнал машину и припарковал ее возле конюшни, где содержались лошади Джуди Кэнан. Автомобиль должен был использоваться в качестве автомобиля для побега после убийства, но автомобиль был замечен полицией 25 января и конфискован.

Информатор сказал, что, по его мнению, план не пойдет дальше, но четыре дня спустя он сказал, что был шокирован, когда увидел по телевидению репортаж об убийстве Джуди Кэнан.

«…это было сделано так же, как и планировалось ранее», — говорится в ордере на обыск. «Вскоре после просмотра выпуска новостей информатор столкнулся с Майклом Кэнаном, который признался ему, что совершил убийство… Информатор считает, что Майкл Кэнан совершил убийство, потому что чувствовал, что информатор не сможет осуществить план. ”

Квартараро, который занимался этим делом с самого начала, сказал, что Майкла Кэнана допрашивали вместе с другими членами семьи на ранних стадиях дела, но «мы так и не сузились до него».

Полиция сообщила, что примерно через год после убийства Майкл Кэнан скрывался от правосудия, когда ему удалось выйти из-под залога после ареста за кражу со взломом в Ван-Найсе. Его не арестовывали до прошлого месяца в Бербанке, а сейчас он содержится в окружной тюрьме без права внесения залога.

Уильям Х. Шульц, поверенный, представляющий Майкла Кэнана, отрицал, что его клиент имел какую-либо причастность к убийству Кэнана.

«Обвинения беспочвенны и нелогичны», — сказал Шульц. Он отказался от дальнейших комментариев.

Джордж Ричард Канан не может быть найден для комментариев.

Полиция уверена в рассказе осведомителя, поскольку он сообщил детали преступления, которые так и не были обнародованы. Они отказались назвать его из соображений безопасности.

Основываясь на рассказе информатора, полиция ранее в этом месяце обыскала арендованное складское помещение в Чатсуорте, которое использовал Майкл Кэнан. Были обнаружены плащ и перчатки, но пистолет оперативники не нашли.

Между тем, Квартараро сказал, что он подтвердил часть истории информатора, найдя юридические документы, касающиеся ссуды в размере 2600 долларов, и подтвердив, что угнанный автомобиль был конфискован полицией в тупике Коллинз-стрит за четыре дня до того, как Джуди Кэнан была застрелена там.

Прежде чем выдвигать обвинения против подозреваемого, полиция заявила, что они также должны подтвердить версию информатора о том, откуда взялось оружие, использованное при убийстве. Поскольку Майкл Кэнан однажды был арестован за попытку ограбления автомобиля возле поля для гольфа Balboa в зоне отдыха Sepulveda Dam, полиция считает, что оружие могло быть получено в результате аналогичной кражи со взломом в этом районе.

Квартараро сказал, что просматривал отчеты о преступлениях в обширной парковой зоне за несколько месяцев до убийства, но не нашел отчета, содержащего украденное оружие. Он попросил любого, у кого мог быть украден пистолет в парке в конце 1984 или начале 1985 года, связаться с полицией. Он сослался на вознаграждение в размере 50 000 долларов за информацию, которая приведет к осуждению в убийстве Кэнана.

«Нам нужно подтвердить эту часть истории», — сказал Квартараро. «Если мы сможем установить, что оружие было взято из автомобиля в этом районе, как сказал осведомитель, офис окружного прокурора возбудит дело», не имея фактического оружия, использованного при убийстве, в качестве доказательства.

ОБВИНЕНИЕ ПО ДЕЛУ КАНАН НЕ БУДЕТ ПРЕДЪЯВЛЕНО

21 марта 1991 г.

Прокуратура решила не выдвигать обвинения против человека, подозреваемого в получившем широкую огласку убийстве шесть лет назад его тети, богатой землевладельцы и потомка пионерской семьи Агура. Однако полиция Лос-Анджелеса продолжает считать его главным подозреваемым.

После продолжительной проверки окружной прокуратурой округа Лос-Анджелес прокуратура решила, что недостаточно доказательств для обвинения 34-летнего Майкла Кэнана в убийстве Джуди Кэнан, заявила пресс-секретарь прокуратуры Сэнди Гиббонс.

Майкл Кэнан через своего адвоката в прошлом отрицал свою причастность к убийству.

68-летняя Джуди Кэнан, потомок семьи, которая поселилась в Агуре в 1860-х годах, была четырежды застрелена вооруженным человеком в маске и плаще, который подошел к ней, когда она прибыла в конюшню Вудленд-Хиллз 29 января 1985 года, чтобы покормить лошадей, которых она хранится там.

Убийца скрылся, и никаких арестов произведено не было. В начале прошлого года информатор, который сказал, что его беспокоит чувство вины, связался с полицией и опознал Майкла Кэнана, сына брата жертвы, как стрелявшего.

Согласно судебным протоколам, информатор сказал, что убийство было мотивировано давними семейными трениями, которые обострились из-за спора о ссуде в размере 2600 долларов от Джуди Кэнан отцу Майкла Кэнана, Джорджу Ричарду Кэнану.

Детективы не чувствовали необходимости арестовывать Майкла Кэнана, потому что он уже находился в тюрьме за нарушение условий испытательного срока по делу о краже со взломом, не имеющем отношения к делу. Сейчас он отбывает двухлетний тюремный срок за нарушение условного срока.

Подтвердив части рассказа информатора о том, как произошло убийство, детективы, пытающиеся предъявить обвинение в убийстве, передали дело окружному прокурору в конце прошлого года.

Гиббонс отказался сообщить, почему дело было отклонено, заявив, что расследование продолжается.

Следователи по делу не оспаривали решение окружного прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела.

«Это была близкая ситуация», — сказал лейтенант Уильям Гайда, и Майкл Кэнан «остается главным подозреваемым. Нам нужна дополнительная информация или доказательства. Мы считаем информатора надежным и убеждены, что смотрим в правильном направлении».

Согласно судебным протоколам, поданным в ходе расследования, Майкл Кэнан однажды попросил осведомителя помочь ему убить Джуди Кэнан, предложив план, аналогичный тому, как произошло фактическое убийство.

Информатор, согласно протоколам суда, сказал, что позже убийство было совершено без его участия, а после этого Майкл Кэнан сказал ему: «Это настоящая поездка, чтобы увидеть то, за что вы несете ответственность… Эта сука получила по заслугам».

Информатор также сообщил следователям о камере хранения, которую использовал Майкл Кэнан, где полиция затем изъяла плащ и перчатки, которые, по мнению офицеров, были надеты во время убийства.

Тем не менее, полиция признала, что достоверность информатора может быть поставлена под сомнение присяжными, если дело будет передано в суд сейчас, потому что некоторые детали преступления, которые он сообщил полиции, не могут быть подтверждены следователями.

Пистолет, использованный при убийстве, так и не был найден. По словам детектива Фила Квартараро, ключевой частью истории осведомителя было то, что Майкл Кэнан украл пистолет из машины, припаркованной бегуном в зоне отдыха на плотине Сепульведа.

По его словам, Квартараро просмотрел отчеты о сотнях преступлений в этом районе за несколько месяцев до убийства, но не обнаружил ни одного, связанного с такой кражей.

Квартараро, которому с самого начала было поручено убийство, сказал, что не планирует прекращать дело, но расследование зашло «насколько мы можем продвинуться, если кто-то еще не выступит».

примечание: через пять лет после того, как прокуратура решила не выдвигать обвинения против Майкла Кэнана, он вступил в вооруженное противостояние с полицией в доме своей матери в долине Сан-Фернандо. Он застрелил собаку и лошадь, а затем несколько раз выстрелил в прибывших полицейских. Офицеры не пострадали. После двухчасового противостояния Кэнан покончил с собой, выстрелив себе в голову. Он умер, так и не признавшись, что был убийцей Джуди Кэнан. Позже полиция выяснила, что информатор, который в 1990 году указал пальцем на Майкла Кэнана в смерти его тети, был его родным братом.

ГОЛЛИВУДСКОЕ УБИЙСТВО

ДЕЛО «COTTON CLUB» ПРИВЕЛО К АРЕСТУ ЗА УБИЙСТВО ПРОСТИТУТКИ В 84 ГОДУ

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

25 июня 1989 г.

Пять лет назад Джун Минчер, 245-килограммовая проститутка с бледно-лиловым Роллс-Ройсом, была застрелена на тротуаре Ван-Найса быстрым и умелым убийцей, положив начало расследованию, в ходе которого были обнаружены причудливые персонажи и причудливые истории. но никого не осудил.

В этом месяце часть тайны, кажется, раскрывается на судебном заседании в другом мире убийства — мире убийства «Коттон-клуба» с его голливудскими знаменитостями и сделками с крупными фильмами и кокаином.

Свидетельские показания на слушаниях в Коттон-клубе и соответствующие документы, поданные в суд, содержат обвинения в том, что оба убийства были совершены одними и теми же наемными убийцами, которые хвастались своей работой перед информатором с магнитофоном для следователей.

Вопрос о том, кто мог нанять их для убийства Минчера, до сих пор остается открытым, но по крайней мере в одном документе, поданном в суд, цитируется информатор, утверждающий, что это была бабушка человека, который был оправдан в убийстве. Адвокат женщины, инвестиционный директор Беверли-Хиллз, отверг обвинение. Полиция говорит, что все еще проводит расследование и не будет комментировать.

Минчер, которая в местных сексуальных изданиях называла себя «сексуальной черной и индийской богиней» с 56-дюймовым бюстом, была застрелена 3 мая 1984 года. Два года спустя Грегори Алан Кавалли, 24-летний бодибилдер. из известной семьи Беверли-Хиллз, был обвинен в ее убийстве. Власти заявили, что он вел машину для бегства после того, как наемный убийца убил Минчера.

Но на суде над Кавалли прокуроры не смогли предъявить или даже назвать киллера. А главными свидетелями против Кавалли были бывшая кокаиновая наркоманка, транссексуал исполнитель в порнографических фильмах и женщина, выздоравливающая от нервного срыва, перенесенного после того, как ее сын убил ее мать.

Быстрое голосование за оправдательный приговор

По окончании трехнедельного судебного процесса в 1986 году Кавалли вышел из здания суда Ван-Найса свободным человеком. Присяжным потребовалось меньше часа, чтобы признать его невиновным.

Но теперь, три года спустя, в деле об убийстве Минчера начинается новая глава.

Власти обвинили двух мужчин в убийстве Минчера, идентифицировав их как телохранителей, которые ранее работали в охранной фирме, которую наняла семья Кавалли. Теперь детективы говорят, что Кавалли не был водителем и даже не присутствовал в ночь убийства.

Вопрос о том, кто заказал убийство Минчера, остается открытым, но власти говорят, что Кавалли не является объектом расследования, поскольку его нельзя судить дважды за одно и то же преступление.

«Никогда», — сказал сержант полиции Лос-Анджелеса. Эд Энтвайл. — Его судили, и все.

Следователи не будут обсуждать, кого они считают подозреваемыми. Но в кратком изложении расследования, поданного в Верховный суд Лос-Анджелеса в связи с делом Cotton Club, цитируется, что ключевой информатор по делу сообщил офицерам, что один из подозреваемых сказал ему, что Минчер «приставал к богатой итальянской семье». и бабушка заразилась».

Адвокат Митчелл У. Эгерс, представляющий семью Кавалли, определил, что слово «бабушка» относится к Мэри Боулз, партнеру инвестиционной компании Bowles & Associates, занимающейся недвижимостью в Беверли-Хиллз. «Другой бабушки… в этом деле нет», — сказал он, отрицая, что кто-либо в семье имел какое-либо отношение к убийству Минчера.

«Это абсурд, это безумие, это абсолютно невозможно», — сказал Эгерс. «Я не понимаю, что кто-либо в семье Кавалли может иметь какое-либо отношение к чему-то незаконному, не говоря уже об убийстве. Это мягкие, утонченные люди с отличной репутацией».

Новые потенциальные клиенты раскрыты

Новые зацепки в деле Минчера появились почти случайно за последние два года во время продолжительного расследования Департамента шерифа округа Лос-Анджелес об убийстве потенциального кинопродюсера Роя Радина.

Уильям Молони Ментцер, 39 лет, из Канога-Парка и Роберт Улмер Лоу, 42 года, из Роквилля, штат Мэриленд, двое из предполагаемых киллеров, арестованных за убийство Радина в 1983 году, также были обвинены в убийстве Минчера в 1984 году.

Ментцер не признал себя виновным, а Лоу борется за экстрадицию из Мэриленда.

В настоящее время в Верховном суде Лос-Анджелеса проходит предварительное слушание по делу об убийстве Радина, которое было названо делом Cotton Club, потому что Радин был убит во время финансового спора по поводу создания одноименного фильма.

Хотя дело об убийстве Минчера фигурирует в слушаниях, оно было омрачено захватывающими заголовками показаниями по делу об убийстве Радина, в котором фигурировали сделки с кокаином, лимузины и обвинения в отношении кинопродюсера Роберта Эванса.

Но протоколы следственных действий, поданные в суд, и показания прокуроров и следователей по делу Минчера рисуют картину расследования, которое было начато и остановлено два раза до того, как началось настоящее расследование.

Согласно историям, рассказанным друзьями и соратниками на момент ее смерти, 29-летняя Джун Минчер превратила рекламу в подпольных газетах, предлагающую сексуальные услуги, в прибыльный образ жизни. Друзья рассказали следователям, что она потратила не менее 20 000 долларов на косметическую операцию, чтобы изменить лицо и бедра и увеличить бюст. Она водила лавандовый «Роллс-Ройс» и носила целых 12 000 долларов в чемодане под париком.

Летом 1983 года, согласно показаниям на суде над Кавалли, Кавалли начал звонить Минчер, увидев ее объявление в подпольной газете. Телефонные отношения длились несколько месяцев, в некоторые дни они разговаривали по несколько часов. Кавалли хотел встретиться с Минчером, но она отказалась. Наконец, он пришел в ее квартиру в Западном Голливуде и выломал дверь.

Кавалли обнаружил, что Минчер весит на 60 или 70 фунтов больше, чем она выглядела на фотографии в своей рекламе, и разорвал отношения.

Разгневанный отказом, Минчер начал беспокоить Кавалли; его отец Ричард Кавалли; и других родственников, включая Боулза, с неоднократными телефонными звонками с угрозами. Власти подозревали Минчера в поджоге автомобиля Грега Кавалли в конце 1983 года и в поджоге военного склада его отца в Санта-Монике в 1984 году.

Согласно показаниям суда, семья Кавалли потратила 200 000 долларов на частных охранников, чтобы защитить их от Минчер, и Грегори Кавалли переехал в Феникс, чтобы сбежать от нее.

3 мая 1984 года Минчер только что вышла из квартиры в квартале 6800 на бульваре Сепульведа с подругой, когда ей семь раз выстрелили в голову. Она умерла мгновенно. Друг был ранен в грудь, но выжил. Нападавший подбежал к ожидавшей машине, которая умчалась.

Согласно судебным протоколам, полиция Лос-Анджелеса начала расследование возможной причастности Кавалли к убийству в течение трех часов после стрельбы. Хотя двое свидетелей опознали Кавалли как водителя машины для побега, следователи не смогли опознать преступника. Расследование застопорилось и было прекращено через два месяца.

Как обычно бывает с нераскрытыми убийствами, в следующем году дело было возобновлено двумя новыми следователями. Согласно полицейским записям, они сразу же сосредоточились на более чем шести телохранителях, которые были предоставлены семье Кавалли фирмой Studio City, A. Michael Pascal & Associates. Детективы получили имена, но не смогли найти и допросить всех мужчин, потому что они оставили Паскаля.

«В то время мы пытались опознать всех телохранителей», — сказал недавно Энтвисл. «Мы так и не смогли определить, были ли они подозреваемыми в убийстве, хотя наше расследование указывало на это».

Пошел вперед с испытанием

Двое из телохранителей, которых они не смогли найти, были Лоу и Ментцер. В декабре 1985 года полиция и прокуратура решили провести арест и суд над Кавалли, не зная, кто был наемным убийцей.

Во время судебного процесса в июне 1986 года транссексуал исполнитель порнографических фильмов, который был близким другом Минчера, свидетельствовал об отношениях между Кавалли и Минчером. Но дело больше всего зависело от двух свидетелей, которые опознали Кавалли как водителя, скрывшегося с места преступления.

Однако на стенде один из этих свидетелей признался, что на момент стрельбы он был кокаиновым наркоманом и мог ошибиться. Другой свидетель, как выяснили адвокаты Кавалли, первоначально сказал полиции, что не может видеть водителя.

Позже присяжные заявили, что свидетелям не заслуживают доверия, и предпочли поверить утверждению защиты о том, что Кавалли находился в Фениксе и звонил оттуда по телефону, когда произошло убийство. Кавалли был оправдан, а дело Минчера снова было заморожено.

Тем временем следователи шерифа, работавшие над убийством Радина в 1983 году, занимались расследованием Ментцера и Лоу.

33-летний Радин с Лонг-Айленда исчез 13 мая 1983 года после того, как сел в лимузин в Голливуде, чтобы отправиться на ужин, чтобы обсудить финансовую поддержку Cotton Club. Его разложившееся тело было найдено через месяц на стрельбище в дикой природе к югу от Гормана.

Ментцер и Лоу были среди возможных подозреваемых в убийстве, но расследование шерифа продвигалось медленно, пока в 1987 году полицейские не связались с Уильямом Райдером, бывшим начальником службы безопасности издателя журнала Hustler Ларри Флинта. Райдер знал Ментцера и Лоу по работе в службе безопасности.

Описание убийства

Райдер, согласно судебным протоколам и свидетельским показаниям по делу Cotton Club, сказал следователям, что Ментцер и Лоу рассказали ему об убийствах, в которых они были замешаны. Одним из них было убийство Радина. Другим было убийство женщины в Ван-Найсе, которую мужчины, по-видимому, приняли за трансвестита.

Райдер рассказал следователям о разговоре с Лоу в 1986 году, когда они работали в службе безопасности в Техасе.

«Лоу начал сильно пить и рассказал мистеру Райдеру об убийстве Менцером чернокожего трансвестита», — говорится в отчете о расследовании шерифа и продолжении:

«Лоу сказал, что он вел машину для побега и что Ментцер несколько раз выстрелил в жертву, стоя на бульваре Сепульведа в долине Сан-Фернандо… Ментцер также выстрелил в компаньона жертвы, но тот выжил.

«Лоу заявил, что Ментцер начал называть имя убитой жертвы и пинать ее после стрельбы, и Лоу, который был на водительском сиденье их автомобиля, должен был позвать Ментцера, чтобы он сел в машину, чтобы они могли уехать до прибытия полиции. ”

Пистолет соответствует пулям

Следователи связали факты, которые сообщил Райдер, с убийством Минчера. Позже Райдер сказал следователям, что он по незнанию одолжил Ментцеру пистолет, использованный при убийстве, и передал полуавтоматический пистолет 22-го калибра с глушителем. Согласно судебным протоколам, следователи сопоставили оружие с пулями, убившими Минчера.

Затем Райдер пошел под прикрытием к следователям шерифа, согласившись встретиться с Лоу, Ментцером и третьим бывшим телохранителем фирмы Паскаля, 38-летним Робертом Лероем Деремером, в то время как разговоры были тайно записаны на магнитофон.

Согласно записям шерифа, в мае 1988 года, сидя с Райдером в машине во Фредерике, штат Мэриленд, Деремер рассказал об убийстве Минчера и сказал, что он подвез Ментцера к месту убийства вскоре после стрельбы, чтобы Ментцер мог видеть, что делает полиция. На следующий день Райдер встретился с Лоу в баре того же города, и, хотя разговор был тайно записан, Лоу рассказал о своей причастности к убийству, говорится в записях.

Два месяца спустя настала очередь Ментцера. Райдер встретил его в Лос-Анджелесе и направил записанный на пленку разговор об убийстве. Согласно записям, Ментцер сказал, что за несколько недель до убийства он заложил бомбу под машину Минчера, но она не взорвалась. Он сказал, что также ворвался в квартиру Минчер и избил ее пистолетом. В другом разговоре Ментцер сказал, что использовал пули с полым наконечником во время убийства, потому что он ошибочно полагал, что их невозможно сравнить с оружием.

Ожидается, что записи разговоров вместе со показаниями Райдера станут ключевыми доказательствами против Ментцера и Лоу, если они предстанут перед судом. На прошлой неделе власти заявили, что Деремер согласился дать показания против двух своих коллег-телохранителей и ему не будет предъявлено обвинение по делу.

Хотя власти уверены, что наконец-то узнали, как была убита Минчер, вопрос о том, кто заказал ее смерть, остается неясным.

3-й взгляд на дело

Ранее в этом году полиция Лос-Анджелеса начала третье рассмотрение дела после того, как расследование шерифа раскрыло его.

«Мы разбираемся в том, что осталось незавершенным», — сказал Энтвисл. «Есть еще люди, которые были вовлечены».

Власти отказались комментировать, кто является подозреваемым. Но в одном они уверены, что Грегори Кавалли больше не могут судить.

«Что касается г-на Кавалли, дело окончено», — сказал заместитель окружного прокурора. Атти. Эндрю У. Даймонд, возглавивший безуспешное судебное преследование в 1986 году. «Он больше никогда не сможет быть привлечен к ответственности за убийство Джун Минчер».

заместитель дист. Атти. Дэвид П. Конн, который ведет дело против Ментцера и Лоу, воздержался от комментариев. «Я не хочу спекулировать на роли Грегори Кавалли, — сказал Конн. «Он оправдан».

С Кавалли, который вернулся в Южную Калифорнию после суда, не удалось связаться для комментариев.

Паскаль, чья охранная фирма сейчас находится в Беверли-Хиллз, на прошлой неделе подтвердил, что Ментцер и Лоу работали в его фирме, когда ее наняла семья Кавалли. Но он не стал комментировать дальше. Паскалю не было предъявлено никаких обвинений.

СЕМЬЯ

ЧЕТЫРЕ МУЖЧИНЫ АРЕСТАНЫ НА ТЕРРАСЕ С ВИДОМ НА ОЗЕРО ЧЕТВЕРНОЕ УБИЙСТВО

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

30 сентября 1988 г.

Четверо мужчин были арестованы в четверг в результате четверного убийства, в ходе которого двое мужчин, мать и ее 28-месячная дочь были застрелены в доме на Лейк-Вью-Террас, где продавался «каменный» кокаин, сообщила полиция Лос-Анджелеса.

Полиция заявила, что четверо мужчин также могут быть причастны к еще двум убийствам в долине Сан-Фернандо.

По словам представителя департамента, группа из почти 200 полицейских, в том числе члены отдела специального оружия и тактики департамента, совершила налет на три укрепленных наркопритона и 12 других мест в северо-восточной долине, прежде чем все подозреваемые были арестованы.

Лейтенант Фред Никсон опознал подозреваемых как Стэнли Брайанта, 30 лет, из Пакоймы; Антонио Джонсон, 28 лет, с Террасы Лейк Вью; Нэш Ньюбил, 52 года, с Террасы Лейк Вью; и Леви Флэк-младший, 24 лет, чей адрес не был установлен.

Содержится без залога

Брайант и Джонсон были арестованы по подозрению в убийстве, а Ньюбил и Флэк — по подозрению в соучастии в убийстве. Все четверо содержались без права залога в тюрьме Предгорья.

«Аресты всех четырех человек относятся к четверному убийству», — сказал Никсон. «Есть признаки того, что они замешаны в двух других преступлениях. Ордера на обыски в 15 местах были выданы в результате расследования всех шести убийств. Следствие продолжается».

Места проведения рейдов и арестов, а также полные подробности расследования в четверг были недоступны. Но детективы заявили, что аресты были произведены в результате расследования стрельбы на террасе Лейк-Вью 28 августа, в результате которой четыре человека погибли.

В этом инциденте, как сообщила полиция, двое мужчин из Сент-Луиса, 31-летний Андре Армстронг и 43-летний Джеймс Браун, были убиты после того, как вошли в дом в квартале 11400 по Уилер-авеню. После того, как двое были застрелены, мужчина выбежал с дробовиком и выстрелил в машину, на которой Армстронг и Браун подъехали к дому.

В результате взрывов погибли 23-летняя Лоррета Андерсон Инглиш из Сисайда и ее дочь Чемайз, сидевшие на заднем сиденье. Годовалый сын Инглиша, который также находился на заднем сиденье, получил лишь легкие ранения. Полиция не разглашает имя мальчика.

По словам полиции, после стрельбы мужчина с дробовиком прыгнул в машину и уехал примерно в миле от дома, прежде чем бросить ее в переулке. Тела и раненый ребенок все еще находились внутри.

Тем временем тела Армстронга и Брауна погрузили в другую машину и увезли от дома, сообщила полиция. Полиция нашла их через три дня в каньоне Лопес.

Без комментариев

Никсон сказал, что не может комментировать мотив убийства. Ранее полиция предположила, что причиной насилия стал спор о наркотиках.

Записи округа показывают, что Ньюбил является владельцем дома на Уилер-авеню, который, по словам полиции, был местом продажи наркотиков за два-три месяца до стрельбы.

Дом ранее принадлежал 37-летнему Джеффри А. Брайанту, которого полиция однажды назвала наркобароном, контролировавшим сеть продаж в северо-восточной долине.

В феврале 1986 года Джеффри Брайант признал себя виновным в управлении наркопритоном на Уиллер-авеню и был приговорен к четырем годам тюремного заключения. Считается, что он брат Стэнли Брайанта, одного из подозреваемых, арестованных в четверг.

Возможная ссылка

Дело на Уиллер-авеню может быть связано со стрельбой 31 июля, когда был убит 21-летний Дуглас Хенеган из Панорама-Сити, и в воскресенье, когда была убита 24-летняя Трейси Андерсон из Сильмара, заявила полиция. По словам полиции, жертвы этих обстрелов были близкими друзьями.

Хенеган был застрелен, когда сидел с друзьями на обочине в парке Хансен Дам. Андерсон был застрелен на улице Пакоима после ссоры с участием нескольких мужчин. В понедельник 19-летний Лерой Уиллер из Сильмара сдался полиции и был арестован по подозрению в убийстве по делу Андерсона.

Полиция отказалась обсуждать мотивы убийств Хенегана и Андерсона или то, как они могут быть связаны с остальными четырьмя. Однако Никсон сказал, что Уилер также подозревается в причастности к четверному убийству.

ПОЛИЦИЯ ЗАЯВЛЯЕТ, что НАРКОМАНДИНГ КОРОЛИНГ НАЗЫВАЕТ ВЫСТРЕЛЫ ИЗ ТЮРЬМЫ

16 октября 1988 г.

Полиция Лос-Анджелеса считает, что заключенный тюрьмы в Сан-Диего руководит наркоорганизацией долины Сан-Фернандо, чьи главные члены были обвинены в этом месяце в убийстве четырех человек в «каменном» доме на Лейк-Вью-Террас.

Следователи заявили, что, по их мнению, заключенный, 37-летний Джеффри А. Брайант из Пакоимы, является лидером наркогруппировки, насчитывающей до 200 членов, которая почти десять лет контролировала продажу каменного кокаина в северо-восточной долине.

Брайант отбывает четырехлетний срок в исправительном учреждении Ричарда С. Донована за осуждение в 1986 году за управление наркоторговлей.

«Мы считаем, что он командует из тюрьмы», — сказал лейтенант Бернард Д. Конин, начальник детективного отдела Предгорного отдела.

Связан с бандой штата

Власти заявили, что Брайант и другие высокопоставленные члены его организации были связаны с Black Guerrilla Family, бандой, сформированной в калифорнийских тюрьмах в начале 1970-х годов. По словам властей, BGF, как его более широко называют, сначала сосредоточился на революционной политике, но теперь его обвиняют в управлении сетью наркотиков в масштабах штата.

Брайанту не предъявлено никаких обвинений в четверном убийстве 28 августа в доме, которым он ранее владел, в квартале 11400 на Уилер-авеню. Но следователи заявили, что аресты нескольких лейтенантов, участвовавших в убийствах, истощили высший эшелон его организации.

Хотя полиция считает, что в конечном итоге им удастся распустить организацию Вэлли, они отметили, что члены более низкого уровня могут занять место тех, кто был арестован за убийства на Уилер-авеню.

«Мы знаем, что в организации есть люди, которые хотят активизироваться, — сказал Конин. «Суть в том, что вы все еще можете купить рок-кокаин в Пакоиме».

Через информаторов и свидетелей, а также из доказательств, собранных во время обысков в 26 местах, где жили и действовали члены организации, власти заявили, что им удалось собрать воедино то, что произошло в доме на Уилер-авеню и почему.

По словам полиции, 31-летний Андре Луи Армстронг и 43-летний Джеймс Браун, оба из района Пакоима, были ранены выстрелами из дробовика в дверь дома.

Они сказали, что 23-летняя Лоррета Андерсон Инглиш из Сисайда и ее 28-месячная дочь Чемис были смертельно ранены, ожидая в машине, припаркованной у входа. 1 1 ⁄2-летний сын Инглиша, Карлос, был легко ранен осколком стекла.

На данный момент 11 человек, включая младшего брата Брайанта, 30-летнего Стэнли Брайанта, были обвинены в убийствах. Стэнли Брайант; Ле Рой Уилер, 19 лет; Леви Слэк III, 24 года; Таннис Брайант Карри, 26 лет; Джеймс Франклин Уильямс III, 19 лет; Джон Престон Сеттл, 28 лет; и Антонио Арсено, возраст которого неизвестен, каждому предъявлены четыре обвинения в убийстве и одно обвинение в покушении на убийство. Все жители Пакоймы.

Антонио Джонсон, 28 лет, и Нэш Ньюбил, 52 года, оба из Лейк-Вью-Террас, а также Уильям Джин Сеттл, 30 лет, и Провайн МакКлория, 19 лет, оба из Пакоймы, обвиняются в соучастии в убийстве.

Братьев Сеттл, МакКлорию и Арсено все еще разыскивают.

Только Стэнли Брайант, Уиллер, Слэк и Джонсон предстали перед судом. Каждый не признал себя виновным. Уилер также не признал себя виновным в пятом убийстве, совершенном 25 сентября, когда был застрелен торговец наркотиками Пакоима, который, по мнению полиции, пытался конкурировать с организацией Брайанта.

Согласно полицейским и судебным протоколам, убийства произошли во время борьбы за власть, в которой Армстронг, отбывший тюремный срок за убийство, приписываемое организации, требовал денег и руководящего поста в так называемой организации Брайанта.

Групповое решение

По словам властей, вместо того, чтобы дать Армстронгу то, что он хотел, организация решила убить его на встрече в доме на Лейк-Вью-Террас, где группа хранила деньги и кокаин. По словам полиции, когда с Армстронгом появились другие люди, члены банды решили устранить и их.

Согласно судебным протоколам, Уилер сказал информатору полиции: «Их пришлось убить, чтобы защитить организацию».

«Они были застрелены… через металлическую дверь», — сказал он, имея в виду Армстронга и Брауна. «Женщину и ребенка пришлось убить. Она записывала номера лицензий. Я должен был их расстрелять».

Власти считают, что организация Брайанта взяла под свой контроль продажу кокаина в северо-восточной долине после того, как Джеймс

Х. (Док) Холидей, лидер BGF, был обвинен в двойном убийстве в 1979 году в Пакойме.

Обвинения против Холидей, который, по мнению полиции, контролировал торговлю кокаином в этом районе, были сняты. Но он был признан виновным в покушении на убийство свидетеля по делу и был отправлен в тюрьму, оставив северо-восточную долину группе Джеффри Брайанта, заявили власти.

По словам полиции, организация Брайанта начала распространять кокаин через уличную торговлю и в шести наркопритонах в районах Пакоима и Лейк-Вью-Террас. По словам полиции, вскоре организация заработала репутацию насильственной.

«Бизнес рок-кокаина контролируется Джеффом Брайантом», — говорится в заявлении полиции, поданном в 1986 году по делу о наркотиках, в результате которого Брайант был отправлен в тюрьму. Согласно заявлению, «он является главой организации, состоящей из членов семьи и сообщников, которая существует с единственной целью распространения и продажи кокаина в больших количествах».

Полиция считает, что организация несет ответственность за несколько нераскрытых убийств и покушений на убийство. В другом судебном документе, поданном по делу 1986 года, говорится, что информатор сообщил полиции: «Джефф Брайант является сержантом BGF и часто использует солдат BGF для совершения перестрелок и убийств, чтобы усилить контроль над распространением кокаина в районе Пакоима. ”

Шанс на сеть

По словам полиции, Брайант отбывал срок в тюрьме в середине 1970-х годов за ограбление банка и, возможно, тогда был связан с BGF. «Наша разведка показывает, что организация Брайанта тесно связана с BGF; на самом деле он утверждает, что это BGF», — сказал Конин.

Брайант и его брат Стэнли, который, по словам полиции, является заместителем командира банды наркоторговцев в Долине, в 1982 году были обвинены в заказном убийстве человека, который разрушил одну из их машин после покупки кокаина на 150 долларов, который, по его мнению, был плохого качества. , согласно протоколу суда.

В качестве виновника этой стрельбы был обвинен Армстронг, бывший заключенный, который переехал в Пакойму из Сент-Луиса и «заработал репутацию наемного убийцы», говорится в судебных протоколах.

Но после предварительного слушания обвинения против братьев Брайант были сняты, когда судья постановил, что доказательств того, что они заказали убийство, недостаточно. Позже Армстронг признал себя виновным в непредумышленном убийстве и был отправлен в тюрьму на шесть лет.

Согласно документам, детективы по борьбе с наркотиками начали уделять особое внимание организации Брайанта после того, как дело об убийстве было закрыто. Полиция заявила, что они обнаружили три дома, принадлежащие Джеффри Брайанту, в том числе дом в квартале 11400 по Уилер-авеню, где продавали кокаин. Полиция заявила, что операция по борьбе с наркотиками велась из бильярдной на бульваре Ван Найс в Пакоиме.

Наркобары были настоящими крепостями; решетки закрывали окна, а стальные двери открывались в клетки, куда покупатели кокаина входили для ведения бизнеса, сообщила полиция. Деньги обменивались на кокаин через щели в клетках.

Судебные протоколы показывают, что Стэнли Брайант нанимал людей для работы в домах за 25 долларов в час. Рабочие были заперты внутри на восьмичасовые смены. В каждом доме котел с маслом кипел 24 часа в сутки. Рабочим было приказано сбросить кокаин в масло в случае полицейского рейда.

В первые два месяца 1985 года полиция совершила налет на три кокаиновые крепости, произвела несколько арестов и конфисковала оружие и небольшое количество кокаина. Доказательства, полученные в ходе рейдов, были использованы для обвинения Джеффри Брайанта в управлении наркопритонами. В 1986 году он признал себя виновным по одному из пунктов обвинения и был приговорен к четырем годам лишения свободы.

Но после того, как лидер группы был заключен в тюрьму в Сан-Диего, организация не ослабла, заявила полиция. Полиция сообщила, что Стэнли Брайант возглавлял кольцо снаружи, в то время как его брат дергал за ниточки из своей тюремной камеры. Следователи заявили, что, по их мнению, Джеффри Брайант руководил организацией по телефону и через членов организации, которые навещают его в тюрьме.

Полиция выявила около 200 человек, связанных с группировкой. Файлы разведданных содержат пирамидальную диаграмму структуры организации. Имя Джеффри Брайанта находится наверху, за ним следуют четыре уровня все более крупных группировок. Те, кто перечислены на диаграмме, варьируются от лейтенантов организаций до дистрибьюторов наркотиков, владельцев рок-хаусов и, наконец, уличных продавцов.

По словам полиции, в то время как те, кто находится на верхних уровнях, как полагают, связаны с BGF, те, кто находится на нижних уровнях, в основном являются членами уличных банд подростков. По словам полиции, уличные банды вербуются для продажи наркотиков, чтобы защитить членов высшего эшелона организации.

«Так лидеры изолируют себя», — сказал следователь, знакомый с делом. «Люди внизу — просто корм. Если их арестуют, легко найти кого-то, кто займет их место».

Но изоляция разрушилась после убийства 28 августа в доме на Уиллер-авеню, сообщила полиция.

Детективы заявили, что причина четырех убийств связана с убийством 1982 года, которое привело к увольнению Брайантов и тюремному заключению Армстронга.

Армстронг был освобожден из тюрьмы в апреле. Полиция сообщила, что он ненадолго вернулся в Сент-Луис, но в начале этого лета вместе со своим другом Джеймсом Брауном переехал в район Пакоима.

Следователи считают, что Армстронг был зол на организацию Брайанта, потому что она нарушила обещание поддерживать его жену, пока он находился в тюрьме.

Полиция заявила, что между Армстронгом и высшими членами группы Брайанта была запланирована встреча, на которой Армстронг намеревался потребовать не только первое место в организации, но и деньги, которые, по его мнению, должна была получить его жена.

Но до встречи Армстронг, Браун, Инглиш и ее дочь попали в засаду. Их тела были быстро вывезены из дома и брошены в другом месте. К моменту прибытия полиции после звонков соседей дом был пуст.

Прошло еще четыре недели, прежде чем полиция собрала доказательства того, что произошло, и начала арестовывать лейтенантов из организации Брайанта.

Times Клаудия Пуч внесла свой вклад в эту историю.

МАССИВНОЕ НАРКОТИКОВОЕ ДЕЛО, ДЕЛО УБИЙСТВА ДВИГАЕТСЯ К СУДЕБНОМУ РАЗБИРАТЕЛЬСТВУ

Суды: Обвинения против так называемой организации Брайанта выросли из убийств 1988 года. Получение вердиктов может занять годы.

19 апреля 1992 г.

С 10 ответчиками, 58 томами протоколов расследований, содержащих 20 000 страниц, и 34 защитниками, прокурорами и следователями, дело Брайанта об убийстве и заговоре с наркотиками проходит через систему правосудия, как слон.

Его огромная масса заставляет его двигаться медленно.

Уже почти 4 года массовое судебное преследование было вызвано убийством троих взрослых и ребенка в доме на Лейк-Вью-Террас, где якобы подсчитывались доходы от кокаинового бизнеса на 500 000 долларов в месяц. И конец не за горами.

заместитель дист. Атти. Ян Л. Маурици, главный прокурор по этому делу, сказал, что уголовное дело над 10 людьми, обвиняемыми либо в убийствах, либо в участии в заговоре с целью контроля над торговлей крэком в северо-восточной части долины Сан-Фернандо, может войти в историю права США.

«Я думаю, что есть все шансы, что это будет самый долгий и самый дорогой судебный процесс за всю историю», — сказал на прошлой неделе Маурици, который работал над этим делом на постоянной основе большую часть последних трех лет.

Дата судебного разбирательства по делу не назначена. Судебные чиновники не нашли зал суда, который был бы доступен — и достаточно большой — для судебного разбирательства, которое, по некоторым оценкам, продлится до трех лет.

Счета за оплачиваемых налогоплательщиками адвокатов, представляющих обе стороны по делу, составляют почти 2000 долларов в час, когда идет заседание суда. По оценке одного из адвокатов защиты, расследование обвинения уже стоило не менее 2 миллионов долларов.

И когда для суда будет выбран зал суда, ремонт, несомненно, будет. Для безопасности будут добавлены пуленепробиваемые стеклянные перегородки. Места для отбеливания, скорее всего, будут построены таким образом, чтобы все адвокаты и обвиняемые могли хорошо видеть трибуну для свидетелей. Все это будет увеличивать стоимость дела.

Как только логистика, где и когда будет установлена, сложности продолжатся. Для рассмотрения дела может потребоваться более одного жюри, а процесс отбора может занять месяцы. Каждый свидетель, выступающий в роли свидетеля, будет подвергнут перекрестному допросу 10 адвокатами, представляющими разных обвиняемых. Поскольку четырем подсудимым грозит смертная казнь, за приговором может последовать длительный этап наказания.

Знаковым делом для таких длительных и дорогостоящих судебных преследований стало дело о растлении Макмартина в дошкольном учреждении. Первый из двух лос-анджелесских процессов по делу МакМартина длился 32 месяца с момента начала отбора присяжных до вынесения вердиктов. Счет налогоплательщикам оценивается в 15 миллионов долларов.

Дело об убийстве и наркотиках является результатом масштабного расследования так называемой организации Брайанта, названной в честь двух братьев Пакоима, которые якобы возглавляли группу. Расследование началось после стрельбы 28 августа 1988 года на Уиллер-авеню.

Согласно обвинениям, предъявленным подсудимым, эта организация, также известная на улицах как «Семья», насчитывала до 200 сотрудников и контролировала большую часть потока кокаина в северо-восточную часть долины Сан-Фернандо с 1982 года.

Маурици сказал, что группа также проявляла необычайную жестокость, удерживая контроль над своей территорией. Она обвиняет организацию в 25 убийствах за последние 10 лет.

В результате стрельбы в 1988 году были убиты Андре Луи Армстронг, 31 год; Джеймс Браун, 43 года; Лоррета Инглиш, 23 года, и ее 2-летняя дочь Чемис. Следователи заявили, что убийства произошли в то время, когда группа Брайанта отражала конкуренцию и требования денег от Армстронга, бывшего соратника, недавно вышедшего из тюрьмы.

По данным властей, Армстронга подставили на убийство, когда его заманили на встречу в «кассу» организации на Уиллер-авеню. Армстронг и Браун были застрелены, когда вошли в дом. Затем к их машине подбежал вооруженный мужчина и застрелил Инглиша и ее дочь. Маленькую девочку казнили выстрелом в упор в затылок.

В течение шести недель после убийств отряды офицеров с ордерами на обыск ворвались в 26 домов, где жили или вели дела подозреваемые в членстве в организации Брайанта. Следователи заявили, что они восстановили множество записей, подробно описывающих наркобизнес группы, который приносил не менее 1,6 миллиона долларов в квартал.

Доказательства рейдов и места стрельбы, а также информация от ключевого члена организации, который согласился сотрудничать с властями, привели к тому, что обвинения были выдвинуты против 12 человек, которые, как считается, составляют высшее руководство и правоохранительные органы организации.

Среди обвиняемых 34-летний Стэнли Брайант, который в то время был предполагаемым лидером группы, поскольку его старший брат Джефф находился в тюрьме. Также среди подсудимых находится 23-летний Ле Рой Уилер, подозреваемый в наемном убийце семьи, который, по словам властей, подбежал к машине, где сидели Инглиш и ее дочь, и прикончил их с дробовиком и пистолетом.

Поскольку на арест всех 12 подозреваемых ушло три года, за последние несколько лет было проведено шесть отдельных предварительных слушаний, некоторые из которых длились месяцы, и заседание большого жюри. Только в сентябре последний подозреваемый предстал перед судом.

Ранее в этом месяце двое подсудимых признали себя виновными в наркотиках и пособничестве и подстрекательстве, что стало первым приговором по делу. Одному дали условный срок после того, как он провел последние 18 месяцев в тюрьме. Другому пока не вынесен приговор.

Что еще предстоит решить, так это дату судебного разбирательства и место его проведения.

«Мы до сих пор не нашли дом», — сказал Мауризи, пояснив, что судья Верховного суда Лос-Анджелеса, который рассматривал досудебные ходатайства по этому делу, был переведен на гражданские дела, в результате чего дело Брайанта осталось без зала суда.

С оценками продолжительности судебного разбирательства от консервативного Маурици до трех лет трудно найти залы судебных заседаний с четкими протоколами. Найти достаточно большой зал суда также проблема. Во время досудебных слушаний подсудимые и адвокаты заняли места для зрителей и ложи присяжных.

Но этой дополнительной комнаты не будет во время суда. Стив Фланаган, поверенный, представляющий подсудимого Таннис Карри, сказал, что для рассмотрения дела могут потребоваться два или более присяжных, потому что присяжные заседатели, рассматривающие другие обвинения против других подсудимых, не могут заслушать доказательства против некоторых подсудимых.

«Я думаю, что мы рассматриваем как минимум два жюри и, возможно, даже больше», — сказал он.

Маурици сказал, что зал суда, возможно, придется отремонтировать для этого дела. Она также сказала, что все логистические проблемы могут сделать его настолько громоздким, что обвиняемых придется судить отдельно — возможно, в ходе одновременных судебных процессов.

Однако прокурор заявила, что выступает против разделения подсудимых и надеется, что дело скоро найдет свое место в одном из шести залов суда, используемых для рассмотрения «длинных дел» в центре Лос-Анджелеса, или в четырех залах суда, используемых для этой цели в Ван-Найсе. Она считает, что судебный процесс может наконец начаться ранней осенью — через четыре года после убийств.

Привлеченные адвокаты заявили, что судебный процесс, как ожидается, будет длительным из-за сложных обвинений в заговоре, которые требуют огромного количества документальных доказательств, а также свидетельских показаний. Кроме того, наличие такого количества ответчиков автоматически удлиняет процесс.

«С 10 обвиняемыми может быть 10 адвокатов, проводящих перекрестный допрос каждого свидетеля», — сказал Мауризи.

«Чем больше у вас подсудимых, тем продолжительность судебного разбирательства увеличивается геометрически, а не арифметически», — сказал Ральф Новотни, представляющий подсудимого Дональда Смита. «Я думаю, что кто-то даже сказал, что это продлится четыре года. Я думаю, что один-два года — это реально».

Флэнаган сказал, что только отбор присяжных может занять месяцы. Он добавил, что между обвинением и всеми подсудимыми будет разрешено более 200 отводов присяжным.

«Я понятия не имею, сколько времени это займет», — сказал Фланаган о суде. «Как правило, прокурорская оценка консервативна. Если она скажет один год, я бы по крайней мере удвоил его».

Помимо подсудимых, к делу привлечены многочисленные адвокаты и следователи. Есть 17 защитников – все назначены судом. Семь подсудимых получили по два адвоката, поскольку в случае признания виновными им грозит смертная казнь или пожизненное заключение. У каждого обвиняемого также есть как минимум один следователь, назначенный судом.

Со стороны обвинения Маурици возглавляет команду из четырех заместителей окружного прокурора и четырех следователей, в том числе детектива полиции Лос-Анджелеса Джеймса Войтецкого, ведущего следователя с самого начала дела.

Большинство прокуроров и следователей работают над делом на постоянной основе в течение года или дольше. В основном они работают в офисе возле здания суда Сан-Фернандо, его местонахождение держится в секрете из соображений безопасности. В ходе расследования члены группы побывали в 11 штатах для опроса свидетелей и сбора улик.

В то время как большинство дел об убийствах приводят к тому, что следователи накапливают отчеты и другие документы, которые занимают две или три толстые синие папки, называемые «книгами убийств», дело Брайанта на данный момент заполнило 58. Во время одного предварительного слушания их выстроили в неиспользуемой ложе присяжных, чтобы прокуратура могла легко обратиться к ним. Бок о бок они растянулись более чем на 10 футов.

«Это кошмар, когда пытаешься все сопоставить», — сказал Фланаган. «Я пытался все компьютеризировать. Но есть так много. Около 20 000 страниц. Есть тысячи и тысячи телефонных номеров».

Трудно оценить, сколько было потрачено на это дело или сколько в конечном итоге придется заплатить налогоплательщикам. В расследовании стрельбы участвовали многочисленные правоохранительные органы, для проведения обысков привлекалось до 200 сотрудников. По оценкам Фланагана, расследование обошлось более чем в 2 миллиона долларов. Маурици сказала, что эта оценка может быть приблизительной, но она не может ее подтвердить.

Истинные расходы по делу будут включать в себя заработную плату прокуроров, следователей полиции, судебных приставов, судей и сотрудников суда. Адвокаты подсудимых получают около 100 долларов в час. Таким образом, год судебного разбирательства — минус двухнедельный отпуск — обойдется налогоплательщикам более чем в 3,5 миллиона долларов только для адвокатов защиты.

Адвокаты защиты заявили, что стоимость судебного разбирательства не должна подвергаться критике, поскольку подсудимым конституционно гарантируется компетентный адвокат и справедливое судебное разбирательство. Они заявили, что обвинение подготовило почву для длительной и дорогостоящей битвы, выдвинув сложные обвинения в заговоре.

«На их расследование были потрачены миллионы, — сказал Фланаган. «Я не думаю, что кто-то может спорить о деньгах», потраченных на адвокатов защиты.

Новотни сказал, что, если обвинение снимет с подсудимых некоторые «мусорные обвинения», такие как обвинение организации в заговоре с наркотиками, судебный процесс и расходы будут значительно сокращены.

«Стоимость правосудия иногда бывает высокой, — сказал Новотни. «Это мегакейс. У меня есть клиент, которому грозит смертная казнь. Я обязан подготовить лучшую возможную защиту. Это дорогое предложение».

Сославшись на конфиденциальность, он отказался сообщить, сколько заплатили его команде защиты за те полтора года, что он занимается этим делом.

Маурици сказал, что длительность рассмотрения дела идет на пользу как обвиняемым, так и их адвокатам. По мере того, как дело затягивается, улики обвинения могут развалиться.

«Воспоминания до определенной степени тускнеют, улики могут быть утеряны или уничтожены», — сказала она. «В этом случае для наших свидетелей всегда существовал большой фактор опасности».

Войтецкий сказал, что один из обвиняемых по делу, 56-летний Нэш Ньюбил, был освобожден под залог в ожидании суда, но затем был заключен в тюрьму в сентябре, когда он якобы руководил нападением на свидетеля по делу. Ньюбил был обвинен в нападении за то, что якобы приказал двум мужчинам удерживать свидетельницу и ввести галлюциногенный препарат ей в язык с помощью иглы для подкожных инъекций. По словам полиции, во время предполагаемого нападения Ньюбил назвал ее «стукачом».

Адвокат защиты Фланаган возразил, что медленное продвижение дела причиняет обвиняемым огромные трудности.

«Это кошмар для этих людей», — сказал он. «Есть презумпция невиновности, но они томятся в тюрьме.

«Я не думаю, что это чья-то вина. Есть расследование, которое было проведено обеими сторонами. Я не думаю, что кто-то пытается его удержать».

Примечание. Огромный размер судебного преследования, вызванного четверным убийством на Лейк-Вью-Террас, оказался неуправляемым. В конце концов дело было урезано и разделено. Тем не менее, в течение следующих пяти лет было несколько судебных преследований и осуждений членов Семейной организации Брайанта за преступления, начиная от убийств и заканчивая торговлей наркотиками и отмыванием денег. Стэнли Брайант и двое других в конечном итоге были отправлены в камеру смертников за убийства. Его брат, Джеффри Брайант, также был возвращен в тюрьму после того, как был осужден за преступления, связанные с наркотиками. По данным полиции и федеральных властей, к 1997 году организация, наиболее ответственная за доставку рок-кокаина в северо-восточную долину, была полностью расформирована и не имела отношения к делу.

ПОРА

БИЛЛИ ВОР

ЮЖНАЯ ФЛОРИДА

7 июня 1987 г.

Билли Шредеру 24 года. Но в лучшем случае он выглядит как 24 вместо 40. Поместите его рядом с его мальчишеским снимком, сделанным всего несколько лет назад, и мальчика уже давно нет. Обесцвеченные светлые волосы стали коричневыми и имеют признаки истончения. Тело тоже тонкое, суженное своими пристрастиями. Иногда глаза, посаженные на румяном лице, стеклянные и смотрят на тысячу ярдов в комнате шесть на шесть.

Перманентные синие чернила покрывают обе его руки. Лев, ястреб, череп. Он носит свою философию — свою прежнюю философию, заметьте — навсегда под рукавом: человек с трубкой из-под дури, надпись «Get High» на бицепсе. Все это работа тюремных тату-мастеров.

Глядя на Билли Шредера, легко представить, каким кошмаром было бы, если бы кто-то, вернувшись домой, обнаружил внутри этого незнакомца. Хотя иногда это действительно случалось, сотни раз за последний год Шредер входил и выходил из дома, и его никто не видел. Он был грабителем, одним из самых плодовитых грабителей, о которых стало известно местной полиции за последние годы.

Какое-то время казалось, что ничто не может его остановить. Он курсировал по улицам Южного Броуарда и Норт-Дейда, через задние двери и окна до пяти домов в день. Подпитываемый кокаином или тягой к нему, он за год проник как минимум в 350 домов и украл имущество на сумму около 2 миллионов долларов.

Несмотря на большие цифры, которые он публиковал, Шредер не был мастером-взломщиком. Он жил на широкую ногу и тратил каждый полученный доллар. Он был просто еще одним наркоманом, который на самом деле был не так хорош, как ему повезло. Сейчас взаперти, даже он вам это скажет. И он скажет вам, что его удача работала против него так же, как и на него.

«Наверное, я был хорошим грабителем, но мне больше всего повезло, — говорит он. «Я был неряшлив. Кажется, если бы они действительно хотели меня, они могли бы заполучить меня раньше. Я бы хотел, чтобы они были. Думаю, моя удача была действительно неудачей».

Кража со взломом — преступление средней тяжести, то есть по шкале серьезности оно намного ниже убийства, где-то выше мелкого воровства. Также это означает, что это вдохновляет на аналогичные приоритеты в большинстве полицейских управлений и прокуратур.

Тем не менее, кража со взломом — это преступление, которое затрагивает социальные слои, оставляя свои шрамы на бедных и богатых, молодых и старых. И это одно из самых распространенных преступлений в нашем обществе. В округе Броуард в прошлом году было совершено 25 000 краж со взломом; 22 000 человек в округе Палм-Бич. Во Флориде это произошло более 250 000 раз. Только 16 процентов дел были раскрыты путем ареста.

История одного из самых плодовитых грабителей в Броуарде — это не просто история о пристрастии человека к наркотику и о том, что этот наркотик заставил его сделать. Он является частью эпидемии. И правильный способ рассказать историю Билли Шредера — это также рассказать истории о тех, у кого он украл, и о тех, кто охотился на него.

Билли Шредер родился и вырос в рабочем районе Лейк-Форест к западу от Голливуда. Он вырос в доме с матерью и сестрой, а иногда жил с бабушкой и дедушкой. Отца в доме не было после того, как ему исполнилось четыре года. Он узнал об авторитете и мужественности на улицах. А к 11 годам улицы уже привели его к пробам наркотиков и кражам со взломом. Впервые его поймали на 11-м году жизни: он был в доме соседа и получил условный срок для несовершеннолетних.

Оттуда он углубился в жизнь употребления наркотиков и воровства. Его выгнали из средней школы Халландейл за распространение наркотиков ТГК в туалетах. Он был арестован за продажу Quaaludes полицейскому под прикрытием.

Тюремное заключение, возможно, было лучшим выходом для Шредера, но он избегал тюрьмы и всегда получал второй шанс. Ситуация изменилась в 1981 году, когда в возрасте 17 лет его отправили в исправительный институт ДеСото за кражу со взломом. В тюрьме он закончил среднюю школу, брал уроки столярного дела, набил себе татуировки, временно покончил с пристрастием к наркотикам и больше всего ждал освобождения. Это произошло в конце 1984 года, и он вернулся в свой старый район.

Шредер говорит, что больше года оставался чистым, сначала работая дежурным на заправочной станции, а затем применяя полученные в тюрьме навыки плотника. Когда его соблазняла прежняя жизнь наркотиков и воровства, он осторожно разворачивал документы об освобождении из тюрьмы, которые хранил в бумажнике.

«Каждый раз, когда я ошибался, я просматривал свои документы», — говорит он. «Я не хотел возвращаться. Я посмотрел на них и сказал, что заслужил свободу и заплатил свой долг».

Но к концу 1985 года Билли Шредер потерял свои бумаги, и он начал давать сбои. И однажды ночью к нему в квартиру пришел друг и познакомил его с кокаином в форме, называемой крэком. Через 24 часа после того, как он выкурил свой первый рок, все, что узнал Шредер, исчезло. Так же как и его телевизор, стереосистема и мебель для гостиной, все это было продано за крэк. Через неделю работы тоже не стало. Призывы снова контролировали Билли Шредера. Его первый взлом произошел в соседнем доме.

Шредер быстро снова пристрастился к наркотикам и кражам со взломом. Эти двое были всепоглощающей частью его жизни. Он не мог иметь одно без другого. Он начал колесить по окрестностям Южного Броуарда в фальшивой рубашке Florida Power & Light и с отверткой.

В пасхальное воскресенье 1986 года Глэдис Джонс стала одним из статистов Билли Шредера. Откровение пришло к ней, как холодный палец, пробежавший по ее позвоночнику, когда она открыла парадную дверь дома, где жила одна недалеко от Голливуда. Тут же она увидела, что двери буфета столовой открыты, а его содержимое высыпано на пол. Она повернулась налево и увидела пустую полку в гостиной, телевизор исчез.

Она сразу поняла, что произошло. Она пришла к ней со слабостью в коленях и перехватом дыхания. Глэдис, которой за 60 и она попросила не называть ее настоящего имени, повернулась и побежала.

Прошло два часа, прежде чем она вернулась. Это было после того, как пришли и ушли полицейские обыски, K-9dog пришел и ушел, а ее зять даже обыскал дом. Глэдис неуверенно вошла в свой дом, чтобы узнать, что забрал захватчик. Она обнаружила, что полы были покрыты вещами, которые, по-видимому, рассматривал грабитель, а затем выбросил. Шкатулки с драгоценностями валялись на кровати, ящик нижнего белья Глэдис был обшарпан, а пасхальная корзинка для внучки валялась на кухонном полу.

Примерно на полпути к этой печальной инвентаризации она осознала, что в основном было украдено ее душевное спокойствие. Она попросила дочь остаться с ней. Она не могла спать одна в доме.

Следователь шерифа округа Бровард Билл Клауд девять лет занимался делами о краже со взломом. Его опыт научил его двум постоянным вещам: что в наши дни почти все грабители вламываются в дома, чтобы получить деньги на наркотики, и что грабители, подпитываемые наркотиками, работают очень небрежно — вплоть до того, чтобы грабить дома в своих кварталах, прежде чем перебраться в другие районы.

Когда в начале 1986 года Клауд начал получать несколько подобных дел о краже со взломом в Лейк-Форест, он решил, что у него есть один взломщик, который быстро врывается в дома. Поэтому он отправился на соседние улицы и составил список имен подозреваемых из постоянного списка информаторов, которых он поддерживает.

Одно из имен принадлежало Билли Шредеру. Клауд прогнал его через криминалистический компьютер и узнал о судимости Шредера. Затем он обратился в криминалистическую лабораторию Управления шерифа с просьбой провести «прогон по зонам» — сравнение отпечатков пальцев Шредера с отпечатками пальцев, обнаруженными при кражах со взломом в патрульной зоне, включавшей Лейк-Форест. Это был запрос, который занял бы недели из-за накопившихся запросов в криминалистическую лабораторию. Пока он ждал, Клауд раздал листовки с изображением Билли Шредера, сделанным в 1983 году, депутатам и полицейским управлениям Южного Броварда. И вышел искать.

Билли Шредер работал завидное количество часов, обычно меньше пяти часов в день. Он работал, когда нужно было, когда кокаин заканчивался, а тяга его тела к нему возрастала. Он надевал рубашку FPL и кепку, которые он сделал на блошином рынке футболок, и прикреплял к поясу банку Mace. Наряд сделал его считывателем метров. Он ездил на арендованной машине по окрестностям до и после обеда — с 9 до 11 и с 2 до 4 — лучшее время для нахождения пустующих домов. Заметив нужный дом, он просто стучал во входную дверь.

Если кто-то отвечал, Шредер был готов с различными репликами и затем шел дальше. Но если на стук никто не отвечал, он возвращался назад — считыватель счетчиков выполнял свою работу — и врывался, проверив системы сигнализации. Своей отверткой он мастерски ломал замки и оконные стекла, снимал жалюзи. Он знал, как открыть раздвижную стеклянную дверь так, чтобы она рассыпалась в кучу стеклянной пыли без шума, достаточного для того, чтобы предупредить соседа.

Оказавшись внутри, первым делом он обратил внимание на холодильник, полный всей еды, которой он пренебрегал, пока ел крэк. После перекуса он брал сумку или наволочку, а потом нужно было найти все эти ящики, шкафы и тайники. Это была быстрая операция: 10, максимум 15 минут. Наличные и драгоценности, оружие, если оно было, а на выходе он прихватывал большие вещи, телевизор, видеомагнитофон или и то, и другое, ходовые товары в наркопритонах Южной Флориды. «Меня не заботило, что меня увидят соседи или кто-то еще, — говорит он. Однажды он взломал парадную дверь дома, когда женщина через улицу поливала цветы. Он просто побежал, когда она закричала. Однажды, проезжая через Мирамар, он увидел зажженную рождественскую елку в переднем окне дома. Он завел машину задним ходом, выбил лобовое стекло и загрузил машину подарками из-под елки, трижды возвращаясь за новыми.

После каждого дня кражи со взломом Билли отправлялся в наркопритоны к западу от Голливуда, чтобы торговать своим товаром. Наркоторговцы, работавшие по периметру домов, называли его «золотым человеком» из-за драгоценностей, которые он всегда имел для торговли. В хороший день у него была добыча из четырех или пяти домов.

Шредер не оставил ничего из того, что украл, превратил все в крэк и деньги, необходимые ему для оплаты гостиничных номеров, где он пристрастился к кокаину, разбился и спрятался. По оценке детектива Клауда, если Шредер украл товаров на 2 миллиона долларов, его доход был бы не намного больше, чем десять центов на доллар: наличными и наркотиками на несколько сотен тысяч долларов.

«Почти каждый божий день я грабил еще одну семью, — говорит Шредер. «Это началось с одной кражи со взломом в день, чтобы поддержать мою привычку в течение дня. Мне нужно было 200 долларов. Потом стало 300 долларов, и мне пришлось ограбить два дома. Потом стало 500 долларов в день и четыре дома и так далее.

«Это должна быть игра. Я не заботился ни о чем другом. Я ехал по улице и решал: Ини, мини, мини, мо, вот дом, который я собираюсь построить.

«Я жил ради своего наркотика. Это была моя жизнь, мое будущее. Я потратил на это каждую копейку, которая у меня была.

«И я испугался. Я решил, что копы искали меня из-за моих отпечатков пальцев, поэтому я жил в отелях, переезжая почти каждый день. Я никогда не выходил, кроме как ограбить другой дом или достать наркотики. Я оставался в комнате за цепью, засовом и столом, придвинутым к двери».

Зона с отпечатками пальцев Билли Шредера, которую запросил детектив Клауд, вернулась с несколькими положительными идентификаторами. Клауд обратился в прокуратуру штата за ордером на уголовное преступление, запрос, на рассмотрение которого ушло бы несколько недель, чтобы пройти через юридическую трясину. Тем не менее Клауд теперь был уверен, кто его человек. Он просто должен был найти его.

Тем временем сыщики в других отделах — Голливуде, Халландейле, Мирамаре и Северном Майами — узнавали, что Шредер становится все более активным мастером взломов.

«Дошло до того, что я мог просто получить отчет о краже со взломом и сказать, что Билли был там», — говорит детектив из Халландейла Дермот Менган. «Когда это была дневная работа с обыском и съеденной едой, обычно это был он.

«Мы все искали его, — вспоминает Клауд. «Однажды мне сообщили, что он собирался в один магазин, чтобы обналичить чек. Я ждал там, и когда он увидел человека в пиджаке и галстуке, он побежал. Он был таким параноиком, любой в костюме был копом. Просто в этот раз он оказался прав. Мы просто скучали по нему вот так. В мотелях, на улицах. Иногда по минутам. Заполучить его стало миссией».

Глэдис Джонс провела время после кражи со взломом, расставляя новые фонари возле своего дома, срезая кусты с окон и закрывая все окна стальными сетками.

«Я ненавижу это, — говорит она. «Дом выглядит ужасно, и это заставляет меня чувствовать себя заключенным, когда я жертва. Я все еще боюсь оставаться здесь одна».

Однажды ночью, спустя много времени после кражи со взломом, Глэдис одевалась для вечернего выхода, когда она полезла в свою шкатулку с драгоценностями за неким золотым ожерельем. Он исчез, одна из вещей, которую она не заметила после ограбления. Это открытие вернуло на нее все, вторжение, потерю, гнев. Больше всего это разожгло страх.

Глэдис начала считать дни, оставшиеся до выхода на пенсию за два года. Тогда она выставит свой дом на продажу и уедет из Южной Флориды. Но все-таки по ночам она лежала без сна в постели и слушала... Она возвращалась с прогулок, отпирала дверь, стояла и слушала...

Часто, оставшись дома одна, она ловила себя на том, что спрашивала себя, слышала ли я шум снаружи или это мне показалось? По ее словам, наследие страха, которое оставил Билли Шредер, навсегда останется с ней.

Билли Шредер мог уйти. На одной работе в Норт-Дейд он сорвал джек-пот — кучу драгоценностей, которые он превратил в мешки с наличными и крэком.

«В итоге у меня на руках оказалось 20 000 долларов наличными, — вспоминает он. «Я сказал своей девушке: «Давай уйдем отсюда. Теперь у меня есть деньги, пойдем в реабилитационный центр и покончим с этим». ”

Они определились с Нью-Джерси, даже купили билеты на самолет. Но по дороге в аэропорт Билли и его девушка зашли в гости к другу попрощаться. И они отпраздновали прощание еще одним камнем. Через несколько часов Билли зарегистрировался в номере Hilton с полной сумкой камней. В течение нескольких дней деньги джекпота исчезли.

У Шредера не будет другого шанса уйти. Его привычка росла и обходилась ему почти в 1000 долларов в день. Каждый день он врывался в новые дома, и риски становились все выше, пока он становился все более неряшливым. Он даже перестал носить фальшивую форму FPL.

26 февраля 1987 года в полицию Дэви поступил звонок о возможной краже со взломом. Офицеры подошли к дому и увидели открытое окно и экран, прислоненный к внешней стене. Экран был подарком. Через несколько минут полицейские вошли в дом и обнаружили грабителя, спрятавшегося в душевой кабинке в ванной. Он сказал, что его зовут Уильям Бернс.

Пока офицеры Дэви оформляли грабителя в окружной тюрьме, заместитель шерифа, который сам арестовал своего заключенного, взглянул на Бернса и узнал в нем человека, фигурировавшего в объявлениях о розыске, которые детектив Клауд рассылал почти год.

«Вы не Уильям Бернс», — сказал заместитель, и долгая преступная деятельность Билли Шредера закончилась.

Полицейским, которые хотели поговорить со Шредером, пришлось по очереди. Неуловимому грабителю потребовалось два дня, чтобы прийти в себя от кокаинового опьянения и понять, что он в тюрьме, но когда он это сделал, он обдумал свою судьбу — отпечатки пальцев, улики, свое прошлое — и просто сказал: «Поехали». . Я хочу, чтобы это было позади».

Шредер сидел в наручниках и кандалах на задних сиденьях нескольких автомобилей детективов, когда они проезжали по районам Южной Флориды. Ему потребовалось три недели, чтобы осмотреть территорию, указывая на дома, в которых он помнил, что он был. Детективы сопоставили воспоминания Шредера со своими собственными отчетами о краже со взломом. В общей сложности Клауд говорит, что они раскрыли около 350 краж со взломом. И, возможно, есть десятки других, которых Шредер не может вспомнить.

Из имущества на миллионы долларов, которое украл Шредер, ничего не было возвращено. «Он ушел навсегда», — говорит Клауд.

Шредеру было предъявлено обвинение в 13 кражах со взломом. (Потребовались бы годы, чтобы привлечь его к ответственности, если бы ему были предъявлены обвинения во всех кражах со взломом.) 21 мая он со слезами на глазах признал себя виновным по обвинению в соглашении о признании вины, которое может привести к тому, что ему грозит до 20 лет тюремного заключения.

«Я хочу оставить это позади», — сказал он судье. «Я должен смотреть в будущее».

В ожидании этого будущего его держат в восточном крыле следственного изолятора Норт-Бровард, где все заключенные проходят курс лечения от наркозависимости и детоксикации. Шредер принимает участие в тюремных программах «Новая жизнь», работает в прачечной и добровольно рассказывает группам подростков об опасности наркотиков.

Кажется, он смирился с длительным пребыванием в тюрьме. И он, кажется, искренне раскаивается. Тем не менее, он может только выиграть от этого раскаяния, и поэтому его искренность вызывает сомнения.

Но он плачет, когда говорит о том времени, когда больше года назад он выкурил тот первый рок. И он плачет, когда говорит о семьях, у которых украл. Он говорит, что, возможно, когда-нибудь возместит ущерб, что на самом деле смехотворно.

«Я просто хочу что-то сделать», — говорит он. «Я думаю обо всех семьях, которые ограбил, и знаю, что должен что-то для них сделать».

Как и многие заключенные в тюрьме, Шредер говорит, что теперь с ним Иисус. Он пытается сдержать татуировку «Get High» и сожалеет о том дне, когда он ее сделал. Он говорит, что хочет еще один шанс. Это суть: еще один шанс. Но в глубине души он знает, что для Билли Шредера может быть уже слишком поздно.

«Я надеюсь когда-нибудь получить еще один шанс в обществе», — говорит он. «Я не хочу, чтобы меня совсем выбросили».

Билли Шредер отвернулся от общества, но теперь надеется, что оно не сделает того же с ним. Он ищет сочувствия к дьяволу, так сказать. Но трудно найти.

«Мне нравится Билли Шредер, — говорит детектив Билл Клауд. «Но я не испытываю к нему симпатии. Я сочувствую людям, у которых он украл. Им приходится мириться с чувством вторжения и своих потерь до конца жизни. Они работали всю свою жизнь, чтобы завладеть некоторыми из этих вещей, а кто-то вломился, и все это пропало».

Эти чувства отзываются эхом, как лязг тюремной двери: «Он уничтожал людей тем, что делал», — говорит детектив Дермот Манган. — Он должен чем-то за это заплатить.

«Это печально, — говорит жертва ограбления Глэдис Джонс. «Конечно, ребенку нужна помощь. Но людям, которым он причинил боль, тоже что-то нужно. Когда я думаю о том, через что мне пришлось пройти, и о том, что я всего лишь один из сотен людей, с которыми он сделал это, я все еще чувствую себя очень злым и обиженным».

Адвокат Норман Эллиотт Кент, которого назначили защищать Шредера после того, как он признался в своих преступлениях, отказывается использовать банальные аргументы, например, Шредера заставили сделать это наркотики, он продукт своего окружения, он заслуживает перерыва и так далее. Многое из этого верно, но в какой-то момент Билли Шредер сделал выбор. Где-то есть ответственность.

«Билли был наркоманом, а деньги на наркотики быстро сгорают, — говорит Кент. «И от всего того, что он успел украсть, не осталось ничего, кроме пострадавших жертв и беспокойного подсудимого. Все, что Билли должен показать, это его пустые карманы, наркомания и тюремный срок. Если во всем этом и есть урок, так это то, что нужно дать людям знать, что может случиться. Его идея заключается в том, что в конце концов проигрывают все».

В восточном крыле утро, и небольшая группа старшеклассников собралась в многоцелевом зале для экскурсии по тюрьме. Из-за стука тяжелых дверей, резкого щелканья электронных замков и эха, отражающегося от стали и бетона, ученикам приходится наклоняться вперед, чтобы услышать говорящего.

Говорит здесь заключенный, молодой человек с преждевременно постаревшим лицом. Он здесь, чтобы сказать им, что он неудачник, который слишком поздно узнал, как побеждать, как сделать все правильно. Не уподобляйтесь мне, хочет он сказать им.

«Здравствуйте, меня зовут Билл, — начинает он. «А я наркоман.

«Я начал употреблять наркотики, когда мне было 11 лет. И довольно скоро после этого я начал лезть в окна людей. Я причинил боль многим людям. И вот я…»

ПОДОЖДАНИЕ

ЗАСАДОЧНАЯ СТРЕЛЬБА

Медсестра погибла, пытаясь помочь мужчине на улице.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

23 февраля 1989 г.

Полиция Лос-Анджелеса сообщила, что частная медсестра, которая остановила свою машину на холмах над Студио-Сити и, по-видимому, вышла, чтобы помочь мужчине, лежащему на улице, была смертельно ранена в среду, когда мужчина встал и вытащил пистолет.

Никто не был арестован в связи с убийством из засады 40-летней Люсиль Мари Уоррен на Монкальм-авеню и Вудро Вильсон-драйв в престижном районе домов на склоне холма.

Уоррен был застрелен в 6:45 утра. по дороге домой в Инглвуд, сообщила полиция. Она оставила дом на Монкальме, где работала ночной медсестрой.

Следователи заявили, что есть признаки того, что она была конкретной целью нападения со смертельным исходом и, возможно, даже знала своего убийцу. Детективы выясняют, участвовала ли Уоррен, которая была разведена и жила со своими двумя детьми-подростками, в каких-либо личных спорах, которые могли привести к стрельбе.

«Похоже, это не случайная встреча, — сказал детектив из отдела убийств Майк Коффи.

Мотив неизвестен

Хотя мотив стрельбы был неизвестен, по словам полиции, убийца мог быть на улице, потому что знал, что Уоррен приближается, и остановится, если она решит, что кому-то нужна помощь.

«Она была медсестрой, — сказал лейтенант Рон ЛаРю. — Если бы вы знали, что она медсестра, вы могли бы найти способ заставить ее остановиться. Подозреваемый лежал на улице, и она остановилась».

По словам полиции, Уоррен работал в доме в тупике Мон-Кальм не менее двух месяцев. Чиновники реестра медсестер в Ван-Найсе, через которые полиция сообщила, что Уоррена направили на работу, отказались от комментариев.

Детективы не назвали имя человека, на которого работал Уоррен. В записях о недвижимости Лос-Анджелеса указано, что большая закрытая собственность, где, по словам полиции, она ухаживала за пациентом, принадлежит 81-летнему Миклошу Розе, композитору и трехкратному лауреату премии Оскар за озвучивание фильмов.

По словам полиции, закончив свою ночную работу, Уоррен выходила из тупика, когда остановилась на Вудро Вильсон Драйв, увидев мужчину посреди улицы.

Пистолет, вытащенный из одежды

Когда Уоррен вышел и подошел к передней части автомобиля, мужчина встал и вытащил из-под одежды пистолет. Полиция заявила, что не знает, говорила ли пара до того, как мужчина несколько раз выстрелил в Уоррена.

По словам полиции, Уоррен был ранен как минимум дважды, в том числе один раз в голову, и смертельно ранен на улице. Еще один выстрел попал в лобовое стекло ее автомобиля, который в итоге скатился в насыпь на другой стороне улицы. Полиция сообщила, что нападавший подбежал к припаркованной неподалеку машине и умчался. Потерпевший не был ограблен.

Местный житель позвонил в полицию по автомобильному телефону, увидев женщину на улице. Коффи сказал, что несколько жителей видели часть преступления и предоставили полиции описание стрелка, его машины и последовательности событий.

По словам полиции, Уоррен была доставлена в медицинский центр Святого Иосифа в Бербанке, где она скончалась в 10:48 утра.

Когда полиция оцепила район, жители собрались поблизости или наблюдали из окон. Полиция заявила, что стрельба, которая произошла возле углового дома, принадлежащего художнику Дэвиду Хокни, была необычной для тихого, богатого района.

«Насилие становится обычным явлением по всему городу», — сказал мужчина, отказавшийся назвать свое имя. «Люди платят большие деньги, чтобы избежать этого, но это не всегда работает».

Times Эми Пайл внесла свой вклад в эту историю.

примечание: бывший бойфренд Люсиль Уоррен был арестован, предан суду и осужден за ее убийство. Бывший сотрудник службы пробации, он был приговорен к 27 годам лишения свободы. При вынесении приговора следует отметить, что убийца избежал смертной казни, потому что судья по делу постановил, что он не затаился в засаде, - особое обстоятельство, которое давало бы ему право на смертную казнь. Судья постановил, что закон о засаде был составлен в отношении убийц, которые прячутся, а затем застают своих жертв врасплох. Поскольку убийца лежал на улице у всех на виду, когда подошел Уоррен, он не прятался и, следовательно, не ждал.

ТРАНК МУЗЫКА

КТО ЗАСТРЕЛ ВИК ВАЙС?

След остыл.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

11 июня 1989 г.

Встреча с Джеком Кентом Куком и Джерри Бассом прошла хорошо. Вик Вайс был близок к сделке, по которой тренер по баскетболу Джерри Тарканян из Университета Невады в Лас-Вегасе приедет в Лос-Анджелес, чтобы возглавить «Лейкерс», команду, которую Кук продавал Бассу.

С портфелем в руке, коренастый, но энергичный Вайс, 51-летний спортивный промоутер, когда-то агент и бизнесмен, вышел из конференц-зала в отеле Беверли-Хиллз, запрыгнул в свой «роллс-ройс» и направился через холм к своему дому в Энсино. .

Но Вайс так и не вернулся домой. Три дня спустя, 17 июня 1979 года, его красно-белый Rolls-Royce был замечен в гараже отеля в Северном Голливуде.

Люди открыли багажник, и там было тело Виктора Дж. Вайса со связанными за спиной руками. Он был убит двумя выстрелами в голову.

Ссылка на организованную преступность

Десять лет спустя убийство Вайса остается нераскрытым и остается одной из самых загадочных тайн долины Сан-Фернандо. Полиция Лос-Анджелеса считает, что Вайс стал жертвой организованной преступности, самого сложного для раскрытия дела об убийстве.

Это дело погрузило детективов в среду мафиози и осведомителей, где они стали подозрительными ко всем, иногда даже к коллегам-полицейским. А однажды они даже обнаружили, что за ними следит кто-то, кого они расследовали.

Тем не менее, им удалось многое узнать о тайной жизни Вика Вайса. Они узнали, что, в то время как он публично дружил с законными именами в спорте и бизнесе, он в частном порядке общался с преступниками, влезал в огромные долги на спортивных ставках и снимал верхушку отмытых денег, которые он доставлял бандитам в Лас-Вегасе.

Полиция считает, что эти последние неосторожности стоили Вайсу жизни. Но кто заказал убийство и кто его осуществил, остается неизвестным.

Детектив Лерой Ороско, единственный первоначальный следователь, которому все еще поручено расследование убийства, говорит, что после 21 года работы детективом по расследованию убийств дело Вайса мучает его больше всего. Он следовал по следам по всей стране, но так и не произвел ареста. Он тщательно исследовал и выследил потенциальных подозреваемых, но узнал, что, по-видимому, по мрачному совпадению, они тоже были убиты.

У Ороско есть два ящика с документами, заполненными отчетами, заметками и уликами по делу, которые нужно показать за десятилетие расследования. Но даже спустя 10 лет ему не нужно открывать коробки, чтобы вспомнить подробности. Он даже помнит, что делал — вез семью в кафе-мороженое после ужина в честь Дня отца — когда его электронный пейджер запищал и его вызвали на парковку в Северном Голливуде.

«Это дело стало для меня самой большой проблемой, — сказал Ороско. «Он не ляжет и не умрет.

«Такой случай случается, может быть, раз в жизни. Как часто вы читаете о хите мафии, особенно в Лос-Анджелесе, с интригами Вегаса и полицейскими, преследуемыми плохими парнями? Но я с самого начала знал, что будет тяжело. Как только я вошел в тот гараж и увидел этот Роллс, я понял, что попал по уши».

В жизни Вик Вайс представлял собой образ успеха. Выросший в районе Пасадены, где он ходил в среднюю школу вместе с давним другом Тарканяном, Вайс сначала добился успеха в сфере недвижимости и страхования, а позже стал известен как совладелец дилерских центров Ford и Rolls-Royce в Ван-Найсе. Его красно-белый «Роллс» был украшен золотым салоном. На нем было кольцо с бриллиантом и часы Rolex. Он был известен как парень, который всегда оплачивал счет после ужина или выпивки с друзьями и деловыми партнерами.

Спортивные переговоры как хобби

Вайс стал известен в спортивных кругах, начиная с 1973 года, когда он купил контракт с боксером в полусреднем весе Армандо Мунисом. Хотя Вайс и не был профессиональным спортивным агентом, он в качестве хобби вел переговоры о контракте своего друга Тарканяна. Именно это хобби привело его за стол переговоров с Куком и Бассом в отеле Beverly Comstock 14 июня 1979 года.

Согласно сообщениям полиции о встрече, детали соглашения о доставке Тарканяна в «Лейкерс» были написаны Вайсом и Куком на листе бумаги, который Вайс бросил в свой портфель, когда уходил.

«Вероятно, он был уверен в себе, когда уходил», — говорит Ороско. «Переговоры прошли хорошо».

Вайс должен был пойти на ужин со своей женой Роуз, но сначала, по словам полиции, он планировал позвонить Тарканяну, который ждал в отеле Лонг-Бич, чтобы сообщить о переговорах.

Тарканян так и не получил звонка, и переговоры так и не зашли дальше. В конце концов «Лейкерс» наняли другого тренера.

Его жена сообщила о пропаже Вайса, но никаких признаков его исчезновения не было до тех пор, пока четыре дня спустя охранник не заметил его Rolls в гараже отеля Sheraton Universal. После того, как разложившееся тело Вайса было обнаружено и удалено, детективы не нашли никаких зацепок к тому, что произошло.

Бумажник и портфель Вайса исчезли, но кольцо с бриллиантом и часы остались. Это заставило полицию исключить ограбление как мотив. Кук, Басс и Тарканян были быстро устранены как причастные к делу. Это оставило полицию с тайной.

Но Rolls-Royce, хотя и не имел улик, вывел дело на след. По словам Ороско, несколько человек, узнавших об убийстве из СМИ, позвонили в полицию и сказали, что помнят характерную машину в день исчезновения Вайса. Благодаря этим свидетелям полиция смогла наметить путь Вайса из Беверли-Хиллз по бульвару Беверли-Глен к бульвару Вентура и на запад в Энсино.

Таинственный высокий мужчина

Свидетель сообщил полиции, что видел, как «Роллс» подъехал к бордюру на улице в Энсино, а белый «кадиллак» с тремя мужчинами остановился позади. Свидетель сказал, что Вайс вышел из своей машины, а двое мужчин, один из которых был блондином ростом 6 футов 6 дюймов, вышли из «Кадиллака».

Свидетель сказал, что блондин сердито указал пальцем на лицо Вайса, когда говорил с ним. Через несколько мгновений Вайс вернулся в свою машину, блондин сел на заднее сиденье позади него, а третий мужчина сел на переднее сиденье. Затем «роллс» и «кадиллак» уехали.

Когда детективы углубились в предысторию Вайса, они пришли к выводу, что свидетель видел убийц Вайса. Они узнали, что Вайс ведет образ жизни, который противоречит его истинному финансовому положению. Они узнали, что многие из его сообщников были замешаны в организованной преступности.

Ороско говорит, что Вайс не имел финансовой заинтересованности в автосалонах, которыми он якобы владел; он был просто платным консультантом или агентом по продвижению по службе. Дом, в котором он жил в Энсино, принадлежал компаньону, а его Rolls-Royce был сдан в аренду.

«Когда он умер, у него была страховка; вот и все», — говорит Ороско.

Полиция также начала получать сообщения от анонимных абонентов, информаторов организованной преступности и сотрудников правоохранительных органов Лас-Вегаса о том, что Вайс был связан с бандитами в Неваде и Флориде. Информаторы сказали, что Вайс накопил карточные долги.

Хит в стиле мафии

Эта информация убедила полицию в том, что Вайс был похищен тремя мужчинами в «кадиллаке» и казнен в стиле мафии.

Ороско говорит, что он и его партнер Джон Хелвин выследили одного из близких друзей Вайса до центральной Флориды, куда он переехал сразу после убийства и работал продавцом автомобилей. В обмен на свою анонимность продавец сказал детективам, что ему известно, что Вайс задолжал более 60 000 долларов за азартные игры в Лас-Вегасе. По словам Ороско, чтобы погасить долги, он начал летать в Лас-Вегас и доставлять посылки с наличными, отмытыми в Лос-Анджелесе.

По словам продавца, каждую неделю деньги приходили в коричневом бумажном пакете и помещались в багажник Rolls-Royce Вайса. Затем Вайс летал в Лас-Вегас и обратно в тот же день. Но, по словам продавца, Вайс крала деньги при доставке, и его поймали и предупредили, чтобы он остановился.

Ороско говорит, что детективы предположили, что Вайс не прислушался к предупреждению и был убит. Они начали отслеживать записи телефонных разговоров Вайса и некоторых его сообщников. Они задокументировали связи с деятелями организованной преступности и отправились в Лас-Вегас и Нью-Порт-Ричи, штат Флорида, чтобы вручить ордера на обыск в домах людей, которые, как считается, были причастны к убийству.

Ошибка поиска

В Лас-Вегасе детективы получили ордер на обыск от местных властей, но дом, который они планировали обыскать, был пуст к утру, когда они прибыли. Ороско предположил, что подозреваемый был предупрежден и перемещен

вне.

В Нью-Порт-Ричи дела тоже шли плохо.

Ороско и Хельвин прибыли поздно вечером и проехали мимо дома, который они планировали обыскать на следующий день после получения ордера от местных властей. По словам Ороско, дом принадлежал мужчине, подозреваемому в том, что он является «силовиком» из организованной преступной семьи. Детективы заметили лодку в канале сзади и черный Camaro, припаркованный впереди, что указывает на то, что пассажиры не были привлечены к обыску и все еще жили там.

На следующее утро, говорит Ороско, он выглянул из окна своего номера в мотеле и увидел тот же черный Camaro на стоянке через канал рядом с мотелем. Мужчина сидел за рулем автомобиля, наблюдая за мотелем.

«Мы подбросили монетку, чтобы узнать, кто выйдет за дверь первым, — говорит Ороско.

Хелвин проиграл. Они вытащили оружие, и под прикрытием Ороско Хельвин быстро спустился в вестибюль. Ороско последовал за ними, но к тому времени, когда они сели в взятую напрокат машину, черного «Камаро» уже не было.

Ороско говорит, что ему и его напарнику было отказано в выдаче ордера на обыск, потому что у них не было достаточно доказательств причастности подозреваемого силовика к убийству Вайса.

Ороско говорит, что он был параноиком, когда вернулся в Лос-Анджелес.

Не зная, как информация об их перемещениях попала к объектам расследования, он и Хелвин перестали говорить об этом деле с некоторыми офицерами в отделе и за его пределами. Ороско говорит, что когда отставной детектив из Лос-Анджелеса спросил об этом деле, он дал человеку ложную информацию. Через несколько дней, по словам Ороско, позвонил информатор организованной преступности и сообщил ту же неверную информацию.

«После этого мы ни с кем не разговаривали, — говорит Ороско. «Мы просто пришли, сделали свою работу и пошли домой. Если я выезжал за город по делу, то говорил только моему лейтенанту.

Ороско и Хелвин продолжали работать над убийством Вайса на постоянной основе в течение двух лет. По крайней мере трое мужчин, которых они расследовали, станут жертвами явно не связанных между собой убийств.

Похититель драгоценностей

Одним из них был Джеффри Рокман, имя которого было найдено на клочке бумаги в офисе Вайса. Полиция узнала, что 33-летний Рокман был вором драгоценностей, который работал на канадский синдикат организованной преступности и, как полагают, продал украденное имущество Вайсу.

Но полиция не нашла Рокмана вовремя, чтобы допросить его об убийстве. 29 апреля 1980 года он был застрелен в своем таунхаусе в Марина-дель-Рей. Ороско говорит, что детективы узнали, что настоящее имя Рокмана — Энтони Старр, и что он получил новую личность после того, как вступил в федеральную программу защиты свидетелей, когда он давал показания по делу об ограблении банка в Детройте. Полиция считает, что его убийство не имело отношения к делу Вайса.

Рональд Лауниус был еще одним вором и торговцем наркотиками, который, как стало известно полиции, был связан с Вайсом. Хотя он был расследован, не было никаких доказательств, чтобы связать его с убийством.

1 июля 1981 года 37-летний Лауниус был одним из четырех человек, забитых до смерти в наркопритоне Лорел каньона. В прошлом году бывшему владельцу голливудского ночного клуба и его телохранителю были предъявлены обвинения в убийстве жертв в отместку за ограбление.

Ороско говорит, что Лауниус ранее был связан с Горацием Маккеной, бывшим офицером дорожного патруля Калифорнии, который руководил сетью баров с участием обнаженных танцовщиц. Полиция полагала, что Маккенна был связан с проституцией, фальшивомонетничеством, наркотиками и азартными играми в районе Лос-Анджелеса.

Следователи по делу Вайса пытались выяснить, был ли Маккенна причастен к убийству Вайса, но так и не смогли установить, знали ли эти двое мужчин друг друга. Маккенна был убит 9 марта у ворот своего поместья в округе Ориндж, когда вооруженный мужчина выстрелил из автомата в заднюю часть лимузина, в котором он ехал. Убийство остается нераскрытым.

По словам Ороско, на протяжении многих лет имена, содержащиеся в файлах дел Вайса, часто всплывали в делах, не связанных с ним. Но детективы так и не назвали имя высокого блондина. Хотя осведомитель мафии однажды сказал полиции, что люди, убившие Вайса, сами были убиты, чтобы сохранить завесу молчания организованной преступности, Ороско считает, что убийцы все еще могут быть живы и свободны.

Хелвин ушел на пенсию, а Ороско занимается другими делами. Но ему по-прежнему звонят осведомители, предлагающие уличную информацию об убийстве Вайса. А иногда он получает известия от сотрудников правоохранительных органов, которые слышали об этом деле в ходе других расследований.

«В других нераскрытых делах вы обычно упираетесь в стену, когда исчерпываете свое расследование и откладываете его», — говорит он. «Этот не такой. Вы можете убрать его, но он продолжает возвращаться».

Ороско иногда ездит по тому же маршруту, по которому Вик Вайс проехал в свою последнюю поездку. Он ждет данных, которые приведут к аресту, или имени блондина.

«Кто-то должен будет застрять, быть арестованным за что-то другое и захотеть помочь нам», — задумчиво говорит он.

примечание: Дело об убийстве Вика Вайса остается нераскрытым.

ОТКРЫТЫЙ-НЕРЕШЕННЫЙ

ЗАГАДКА ПОЛИЦИИ ДОЛИНЫ ПО ПОЛИЦИИ ДОЛИНЫ ЗАГАДКА ПОЛИЦИИ ДОЛИНЫ ПО СВЯЗИ С СМЕРТЬЮ ЧЕЛОВЕКА ВО ВРЕМЯ беспорядков

Преступления: убийство рабочего из Юты, а также два других убийства, в том числе 15-летнего мальчика, остаются нераскрытыми.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

25 мая 1992 г.

Что-то заставило Джона Уиллерса вернуться туда. Но причина — это тайна, молча скрытая внутри тайны.

В ту ночь, когда Лос-Анджелес был разорван приговором по делу об избиении Родни Г. Кинга, 36-летний Уиллерс дважды выходил из безопасного номера своего мотеля в Мишн-Хиллз в темноту. Первый раз это было с другими гостями, которым было интересно узнать о столкновении автомобилей, за которым последовали выстрелы. Второй раз он был один.

Его тело было найдено позже посреди бульвара Сепульведа. Он был застрелен в ходе одного из самых любопытных убийств, имевших место во время беспорядков.

Теперь детективам, расследовавшим убийство 29 апреля, семье Уиллерса и строительной бригаде из Солт-Лейк-Сити, с которой он приехал в Лос-Анджелес, остается только гадать, кто убил тихого, но дружелюбного плиточника и почему. Однако больше всего они ломают голову над тем, что увлекло его в опасную ночь, в то время как большинство остальных остались в безопасности внутри.

Полиция Лос-Анджелеса не стала квалифицировать убийство как связанное с беспорядками. По словам детективов, слишком многое остается неизвестным. Но для тех, кто знал Уиллерса, различие в том, был он жертвой беспорядков или нет, кажется тривиальным.

«Это не имеет значения, — сказал бригадир строительной бригады, с которой работал Виллерс. «Кто-то выстрелил в него без всякой причины. Лос-Анджелес — красивое место, но вы можете сохранить его. Я буду чертовски счастлив, когда эта работа закончится и я уйду отсюда. И я не вернусь. С этим просто никак не справиться. Это как стать жертвой террористического акта».

Ночью 29 апреля Уиллерс, который был разведен и жил один в Солт-Лейк-Сити, остановился в гостинице Mission Hills Inn на Сепульведе недалеко от Чатсуорт-стрит. За последние годы он проехал через несколько штатов на Западе, «ездя туда, где была работа», — сказал его бригадир.

Он и еще семь членов бригады Curbs Construction Co. приехали в Лос-Анджелес за три дня до беспорядков, чтобы уложить плитку в строящемся супермаркете в Мишн-Хиллз.

Бригадир Уиллерса и еще один укладчик плитки, с которым он работал, согласились обсудить инцидент, если их личности не будут раскрыты. Они считают, что их могут рассматривать как свидетелей, хотя на самом деле они не видели ни стрельбы, ни стрелявшего.

Они сказали, что члены экипажа Curbs были в своих номерах мотеля и смотрели репортажи о беспорядках по телевидению, когда они услышали, как машины мчатся снаружи по Сепульведе. Затем они услышали грохот столкнувшихся машин, после чего последовали выстрелы.

Детектив полиции Вудро Паркс сообщил, что авария произошла около 22:45, когда три человека в одной машине преследовали двух подозреваемых в грабеже в другой машине. Убегающий автомобиль объехал парковку мотеля, а затем лоб в лоб столкнулся с другим автомобилем на Сепульведе. Подозреваемые грабители открыли огонь по трем людям, застрявшим в преследовавшей их машине, но промахнулись. Затем боевики скрылись пешком.

Инцидент привел многих гостей мотеля на улицу, некоторые просто посмотреть, некоторые, чтобы помочь раненым или направить движение вокруг места происшествия. По словам коллег по работе, Виллерс был в толпе. Он оставался снаружи до тех пор, пока раненые автомобилисты не были доставлены машинами скорой помощи в больницу, а полиция, приведенная в состояние боевой готовности из-за беспорядков, быстро двинулась дальше. Две разбитые машины столкнули на середину дороги и уехали.

По словам полиции, Уиллерс и другие гости вернулись в свои комнаты. Но примерно через полчаса Уиллерс решил вернуться. На выходе он зашел в комнату двух своих коллег.

«У нас был включен телевизор, и мы знали, что происходит с беспорядками», — сказал один из мужчин, которых посетил Уиллерс. «Мы сказали ему, что ему лучше оставаться внутри. Он ничего не сказал. Он просто оставил. Он хотел выйти».

Через несколько минут сослуживцы в нескольких комнатах услышали снаружи выстрелы.

«Это был он — они убили его», — сказал бригадир Виллерса. «Люди вышли на балкон и увидели его лежащим там на улице. Он сделал неверный вывод, возвращаясь туда. Я не знаю, о чем он думал. Там стреляли, а он все равно хотел вернуться».

Тем временем, менее чем в пяти милях, полиция в защитном снаряжении разгоняла толпу, собравшуюся перед станцией Предгорного дивизиона в Пакоиме. В полицию бросали камни и бутылки. Раздались выстрелы в воздух, подожгли близлежащие мусорные баки.

Детективы Футхилла Паркс и Роберт Богисон покинули эту хаотичную ситуацию и покатились к месту стрельбы Уиллеров. Они быстро провели расследование на месте, в то время как группа из восьми офицеров в форме окружила их и охраняла.

«Мы были там, пытаясь провести расследование, в пуленепробиваемых жилетах, не зная, начнет ли кто-то еще стрелять», — сказал Паркс. «Мы были очень рассеяны. Нам приходилось держать одну полосу движения открытой, и каждый раз, когда проезжала машина, становилось немного напряжно».

По словам Паркса, детективам удалось найти двух человек, которые видели, как двое подростков убежали из места стрельбы. Один свидетель спросил подростков, что случилось, и они обругали его и продолжали бежать. Свидетели заявили, что не видели подростков с оружием.

Он сказал, что, хотя подростки считаются подозреваемыми, о стрельбе недостаточно известно, чтобы классифицировать ее как связанную с беспорядками. Уиллерс был белым, а два подростка — черными, но в ту ночь в непосредственной близости не было сообщений о других беспорядках.

Паркс ищет дополнительных свидетелей или кого-либо, кто обладает информацией о стрельбе, и составил составной рисунок одного из подростков.

«Убийство не имело ничего общего с мародерством, беспорядками и другими вещами, с которыми были связаны другие смерти в городе», — сказал Паркс. «На самом деле нет никаких указаний на то, о чем это было».

Другие мотивы, распространенные в уличных убийствах, легко отбрасывались. Уиллерс не был ограблен. И Паркс считает, что промежуток времени между убийством, столкновением автомобилей и стрельбой указывает на то, что инциденты не были связаны между собой.

Детективам остается случай, когда жертва, по-видимому, не знала своего убийцу и даже не видела стрелявшего за несколько мгновений до убийства. Детективы говорят, что такие дела являются наиболее сложными для раскрытия.

«У нас очень мало дел», — сказал Паркс на прошлой неделе. «В классическом деле об убийстве вы проводите много времени с подноготной жертвы и много раз получаете от нее указания. Но в данном случае жертва никого не знает в этом городе. Он всего лишь случайная жертва насилия в Лос-Анджелесе. Неважно, кем он был и что делал, это не приведет нас к его убийце.

Паркс сказал, что лучшей надеждой на арест может быть рисунок одного из подростков, которого видели свидетели. — Это все, что у нас есть, — сказал он.

Полиции предстоит еще многое сделать в расследовании двух других смертей в долине Сан-Фернандо, которые, по крайней мере, первоначально были причислены к 60 убийствам, приписываемым беспорядкам.

15-летний Эдвард Травен был смертельно ранен в Сан-Фернандо примерно за два часа до Виллерса. Он был убит боевиком, который выстрелил в «кадиллак», в котором он сидел со своим братом и другом, на Сан-Фернандо-роуд и бульваре Сан-Фернандо-Мишн.

Стрелявший кричал: «Откуда вы?» — вызов банды — и полиция заявила, что Эдвард был связан с членами банды. Полиция говорит, что его убийство было примером стрельбы банды, не связанной с беспорядками, хотя члены его семьи настаивали на том, что смерти мальчика не произошло бы, если бы не атмосфера насилия, вызванная беспорядками.

Детективы Сан-Фернандо заявили, что пытаются установить личность подозреваемого среди многочисленных членов местной банды.

Убийство 31-летнего Имада Шарафа также не раскрыто. Его тело было найдено утром 3 мая, когда пожарные ответили на сообщение о лесном пожаре возле въезда на шоссе Сан-Диего на бульваре Сан-Фернандо-Мишн. Полиция сообщила, что Шараф, работавший техником фотолаборатории, был облит легковоспламеняющимся веществом и подожжен.

Хотя он тоже числился жертвой беспорядков, полиция Лос-Анджелеса считает иначе. Следователи по этому делу концентрируются на деловых и личных делах Шарафа, ища мотив и подозреваемого.

«Мы полагаем, что это был своего рода спор, — сказала детектив Оливия Пикслер. «Кажется, тот, кто убил его, знал его».

Она сказала, что пожар, возможно, был попыткой замаскировать убийство как связанное с беспорядками.

Убийство Уиллерса остается делом Долины периода беспорядков, когда полиция имеет самое слабое представление о том, что произошло. И часть тайны, которая остается в умах тех, кто знал Уиллера или расследует его смерть, - это причина, по которой он решил вернуться за пределы своего номера в мотеле.

«Мы понятия не имеем, почему он вернулся», — сказал Паркс. «Он никому не сказал почему. Единственное, о чем мы можем думать, это, возможно, он вернулся, чтобы посмотреть на обломки автомобилей, участвовавших в прежней погоне.

Сестра Уиллера, Дайан Хаусден, предполагает, что ее брат не осознавал опасности, в которой он находился. Выросший в пригороде Портленда, штат Орегон, он прожил большую часть своей жизни на Тихоокеанском Северо-Западе, в Юте, Неваде и Аризоне.

«То, что происходило в Лос-Анджелесе, было для него совершенно чуждым, — сказал Хаусден, который живет в Эверетте, штат Вашингтон. — Я думаю, он не мог поверить в то, что происходило, и, может быть, хотел уйти. Я думаю, он, должно быть, подумал: «Ну и дела, это странно» и захотел посмотреть. Он был свободным духом. Я не думаю, что он мог знать, какой опасности подвергал себя».

Бригадир Виллерса согласился.

«Джон был дружелюбным и открытым человеком, — сказал бригадир. «Он родом из места, где нет таких вещей, бунта или стрельбы из проезжающих автомобилей. Он никогда бы не подумал, что может быть в опасности. Но он был».

Хаусден сказала, что знала о том, что ее брат находится в Лос-Анджелесе, потому что за день до начала беспорядков он позвонил и сказал, что пытается найти двух своих детей-подростков, с которыми он потерял связь, но которые, по его мнению, живут со своей бывшей женой в Южная Калифорния.

«Он собирался попытаться найти своих детей, но у него не было шанса», — сказал Хаусден.

В чемодане Виллерса полиция обнаружила карточки и денежные переводы, выписанные на мальчика и девочку. На этой неделе Хаусден сообщила, что наконец нашла детей, живущих в Хемете, и перешлет последние подарки их отца.

Как и коллеги Уиллерса, Хаусден сказала, что ее семье было трудно справиться со смертью.

«Мы не из области насилия», — сказала она. «Мы не выросли в такой среде. Это неправильно, чтобы это случилось с кем-то, но не было никакой причины, чтобы это случилось с ним.

«Преступление Джона заключалось в том, что он оказался не в том месте и не в то время».

примечание: убийство Джона Уиллерса остается открытым и нераскрытым.

ПОСЛЕСЛОВИЕ: РОМАНИСТ КАК РЕПОРТЕР

Майкл Карлсон

Майкл Коннелли — репортер. Хороший. Не в бульварном смысле того, кто, подобно писателю криминального чтива, делает все возможное, чтобы превратить элементы истории в узнаваемый шаблон, который не растягивает эмоции его аудитории за пределы уверенности, с которой имеют дело таблоиды. Он также не является «журналистом-расследователем» — современный термин, применяемый к аспирантам, переписывающим пресс-релизы, когда они берут интервью у знаменитости. Он репортер в лучшем смысле этого слова, способный собрать информацию и увидеть историю, скрытую под всеми этими фактами, способный разобраться в впечатлениях самых разных людей и увидеть, как они влияют на эти факты, и, самое главное, способный изложить все это на бумаге, чтобы его читатель мог сделать то же самое.

Когда я начинал свою карьеру, мне пришлось изучить книгу стилей UPI. Все, что там говорится о построении истории — знаменитые «кто-что-когда-где-почему» и «как» — изложены в рассказах Коннелли четко и ясно. Он организует свои рассказы так, как подобает репортеру, чтобы читатель увидел то, что видел он. Это намного больше, чем делать Джека Уэбба «просто факты, мэм». Эта способность излагать историю явно служит самым сильным сторонам Коннелли как репортера: его восприятию и сопереживанию.

Под восприятием я подразумеваю способность видеть и слышать, или, лучше сказать, слушать то, что говорят, и видеть, что это значит. Это требует величайшего умения, которым может обладать хороший репортер, — способности понимать людей. Вы не сможете увидеть хорошую историю, если не поймете, откуда она взялась. Слишком часто в нашем мире журналисты переходят из аспирантуры в герметически закрытые отделы новостей, защищенные пропусками безопасности и отрезанные от реальной жизни людей, о которых они должны сообщать. Они выросли в мире, где отношения четко очерчены, конфликты происходят по очень узкому периметру, а люди, о которых они пишут, существуют только как корм для копий.

Это не тот мир, в котором обитают копы. Не те, кто на улице.

Полицейские знают, что трагедия возникает из-за контраста ожиданий с реальностью. Они знают реальную жизнь жертв, которых они находят, и реальные последствия деяний, совершенных преступниками, которых они преследуют. Они не могут убежать от этого знания, не могут положить сказку в постель, а потом вернуться домой и крепко уснуть.

Самая важная история в этом сборнике, поскольку она связана с художественной литературой Коннелли, — это «Звонок», в котором он провел неделю по вызову с отрядом по расследованию убийств Форт-Лодердейла. Коннелли говорит, что то, что он увидел, повлияло на все, что он написал в художественной литературе, и если вы внимательно прочитаете историю, вы увидите, насколько это правда. Дело не только в деталях преступления и расследования, но и в том, как Коннелли-репортер впитывает образ мышления полицейских, усваивает его. Их усталость становится ощутимой. Когда Коннелли излагает факты о том, как сложно будет раскрыть дело, вы чувствуете эмоции следователей, разочарования, которые являются частью их повседневной жизни. Для меня это отправная точка всего, что мы знаем о Гарри Босхе, и чувства усталости, которое так эффектно пронизывает романы Босха.

Эмпатия — это не отождествление; есть принципиальная разница. Коннелли рассказывает нам, что, как и Босх, он собирал гильзы с полицейских похорон и хранил их в банке. Он ездил с ментами и осматривал с ними места преступлений и трупы, но он не мент. Он репортер, и ему удается держать дистанцию репортера со своими объектами, что позволяет ему видеть более широкую картину мира, в котором они живут.

В истории об отделе прокуратуры по иностранным делам полиции Лос-Анджелеса, который преследует мексиканцев, вернувшихся в свою страну, как подозреваемых в преступлениях, совершенных в Соединенных Штатах, есть чудесно заниженный момент. Коннелли подробно описывает различия в мексиканском законодательстве, которые заставляют гражданских либертарианцев утверждать, что подозреваемые, обнаруженные подразделением в Мексике, могут не получить тех прав, которые они имели бы, если бы они были схвачены в Соединенных Штатах. Он пишет: «Росс и его коллеги-офицеры утверждают, что подозреваемый в убийстве, который сбегает, чтобы избежать судебного преследования в Лос-Анджелесе, принимает систему правосудия страны, в которую он бежит. «Ты должен принять риск, на который ты понес бегство, — сказала Мойя.

Бьюсь об заклад, это вызвало не одну кривую улыбку, но то, как об этом сообщают с невозмутимым лицом, заставляет это работать: вы точно понимаете взгляд копов на мир, особенно перед лицом критики, вы понимаете, что они видят наивный, если из лучших побуждений.

Однако сочувствие Коннелли распространяется не только на полицию, но и на жертв преступлений, а иногда и на самих преступников. Когда вы читаете рассказы Уайлдера о серийном убийце из Южной Флориды, разошедшемся по всей стране, вас преследует история о семьях, дочери которых пропали без вести спустя год. «Мы не провезли ее дальше этой заправки», — повторяет мать одной девочки, имея в виду место, где в последний раз видели ее дочь. Это повторение, которое придает словам их способность двигать читателя.

Такое сочетание эмпатии и восприятия создает авторскую позицию, одновременно отстраненную и вовлечённую. Обычно результатом этой формулы является цинизм, который уже давно стал бичом как журналистов, так и копов. Таким образом, создание Коннелли Босха, который избегает превращения в закоренелого циника, усваивая боль, которую он видит, является замечательным достижением, и даже в большей степени из-за того, что Коннелли смог сохранить эту позицию, даже когда писал о Босхе в первой книге. человека, как он сделал с большим эффектом, когда переключился на классическое повествование от первого лица для книг, в которых Гарри действует как классический частный детектив из Лос-Анджелеса.

Только однажды, в «Поэте», Коннелли использует журналиста в качестве главного героя. По большому счету пресс не играет большой роли в серии Bosch. В целом с репортерами обращаются так же, как, по словам самого Коннелли, когда он впервые прибыл в криминальный район Лос-Анджелеса: терпят как неудобство, от которого нельзя избавиться, как муравьи на пикнике. У Гарри есть полицейский репортер, которому он более или менее доверяет, но он также подстраивается под телевизионные новости и проявляет гораздо меньше гнева по этому поводу, чем я от его имени, когда читал

Город костей.

«Поэт » был первым из романов Коннелли, которые он написал от начала до конца после того, как оставил журналистскую профессию, его первым самостоятельным романом, не относящимся к Босху, и, возможно, не случайно, его первым бестселлером. Он сказал, что его главной мотивацией был тот факт, что, когда он забрал свои файлы по нераскрытым убийствам, он понял, как часто убийцам это сходит с рук, и он хотел написать книгу, в которой этот парень уйдет и никогда не будет продолжение. Он не ожидал, что реакция публики будет такой сильной.

Если вы читаете это, вы, вероятно, понимаете, что в конце концов Коннелли пришла в голову идея сделать продолжение. Он объяснил это тем, что «оправился от моего цинизма», в значительной степени после рождения дочери. Он также переехал из Лос-Анджелеса обратно во Флориду, и, возможно, это также как-то связано с переменами.

Сравните статьи, написанные для South Florida Sun-Sentinel , с теми, что были позже опубликованы для Los Angeles Times , и вы почувствуете серьезные изменения внутри Коннелли. Он сказал, что отдел новостей Times был старше, журналисты-ветераны более циничны и с гораздо большим чувством собственной важности. Вы можете понять, почему. Лос-Анджелес — это город, пропитанный преступностью, и то, что он является фоном для стольких фильмов, телевизионных шоу и романов, делает каждое преступление в городе более резонансным. Американцы веками направлялись на запад и оказались в ла-ла-ленде. Латиноамериканцы направляются в Эль-Норте, чтобы осуществить свои мечты о заработке. Азиаты приехали строить железные дороги или спасаться от войн. Выбор имени Bosch сделал это метафорически; Сад земных наслаждений должен висеть в вестибюле здания Los Angeles Times .

Позиция Коннелли - скорее аутсайдер, чем местный Анджелино. Он говорит, что прибыл на собеседование в « Таймс» сразу после крупного ограбления, которое в конечном итоге послужило основой для «Черного эха», и сказал себе: «Боже, это самое подходящее место». Быть аутсайдером позволяет ему немного дистанцироваться, чтобы наблюдать за всеми сторонами уравнения. Это дает ему возможность поместить природу города, его историю и культуру в качестве фона для уравнения.

В Лос-Анджелесе его взгляды на полицию и сам преступный мир расширяются. Он получает более глубокое представление о мире полицейского, его хороших и плохих сторонах. Его сочувствие начинает распространяться на преступников, некоторые из которых сами становятся жертвами в этом странном мире полиции Лос-Анджелеса, своего рода военизированной бюрократии, возглавляемой чередой начальников полиции, по сравнению с которыми Дональд Рамсфелд выглядит как Джимми Картер.

Коннелли сообщает обе стороны истории, давая мрачный контрапункт точке зрения полиции. Грабитель, убивший полицейского в борьбе за оружие, застрелен полицией, трижды выстрелил в голову. Дважды он выживает, и дважды чудом достает удобно расположенные пушки. Подтекст, что он уже убил полицейского, выносится на поверхность тонко, но безошибочно. Полная вооруженных грабителей машина расстреляла полицейских из Отдела специальных расследований с дробовиками, которые наблюдали, как они ограбили закусочную, а затем окружили их. Коннелли прямо сообщает об инциденте, но оставляет напоследок сообщение о том, что грабители были вооружены незаряженными дробовиками и, таким образом, вряд ли решили стрелять в него.

Гарри Босх живет в этих двусмысленностях. Его мир не может быть ни определен, ни понят без чувства давления, под которым действует полиция, и разочарования, присущего работе. Понимание этого помогает объяснить инстинкт копа сомкнуть ряды и защитить своих. Но полицейские также являются частью свирепо пожирающей себя бюрократии. Вспомните первоначальное описание Коннелли работы в Los Angeles Times . Он сказал, что редакция была больше похожа на семью со строгим чувством иерархии, чем на его газету во Флориде, где сотрудники были одного возраста и общались вне офиса. Это высшая лига. То же самое и с полицией Лос-Анджелеса — возможно, самым заметным полицейским управлением Америки.

Некоторые из самых приятных сцен в каноне Босха связаны с его столкновениями с властями, от Харви «98» Паундса до Бюро национальной безопасности. У Bosch нет времени на карьеристов и борцов за влияние; он слишком занят, пытаясь сохранить свою целостность, поскольку он наблюдает, как исчезает граница между теми, кто соблюдает правила, и теми, кто их нарушает, между порядком и хаосом. Это то, к чему Bosch возвращается домой. Вот почему он сидит в темных комнатах и пытается сгладить это джазом.

Криминальные писатели, которыми я больше всего восхищаюсь, — это те, кто делает что-то необычное с формой. Рассказ Хэммета о лжи, уклонениях и корыстных показаниях людей, без стилистических суждений между персонажем и читателем. Симфонии сравнений Чендлера. Способность Марлоу мудрить способами, которые не приходят в голову реальным людям до следующего дня. Дональд Уэстлейк создает голую, обрезанную прозу Ричарда Старка, которая соответствует голому, обрезанному взгляду Паркера на мир. Способность Джорджа Хиггинса рассказывать через диалоги, когда способность его персонажей рассказывать истории говорит вам о них больше, чем любое описание. Риффы и мучительный аллитерационный арсенал Джеймса Эллроя.

На первый взгляд, Коннелли не открывает ничего нового. Он пишет хорошо и чисто, но присмотритесь внимательно, и вы увидите, насколько это выходит за рамки чистоты. Его стиль прозы, по сути, является продуктом его репортажей, сваренных вкрутую, но не циничных.

В 1930-х годах многие люди сравнивали Хэммета с Хемингуэем, часто предполагая, что Хэммет был первым с крутой прозой. Это было несправедливо по отношению к Хемингуэю, потому что «В наше время» создано с голой чистотой, с которой редко можно сравниться. Хемингуэй объяснил эту чистоту изучением «кабельного языка», урезанной прозы, необходимой для экономии на затратах на передачу своего репортажа обратно в домашнюю газету. Но ни один из писателей не обладает таким сырым, крутым качеством, как « Быстрый » Пола Кейна или « Зеленый лед » Рауля Уитфилда . Посмотрите в другом месте у Хемингуэя или у кого-нибудь из Хэммета, и вы найдете прозу, написанную в почти романтической манере, потому что они отказываются полностью подчиняться цинизму; они видели слишком много реальности для этого.

Коннелли решил стать писателем-криминалистом, увидев циничную версию «Долгого прощания » Роберта Альтмана и обратившись к романам Чендлера, которые он проглатывал один за другим. В Университете Флориды он изучал писательское мастерство у писателя Гарри Крюса. Хотя он утверждает, что образ жизни Крюса и его писательский успех оказали большее влияние, чем его стиль, я вижу элементы мрачности Крюса, где-то между южной готикой и театром абсурда, в художественной литературе Коннелли. Я также вижу в Гарри Босхе очень похожую на Крюса фигуру, неуместную в своем мире и натянутую до предела, пытаясь привести себя в форму.

Босх является катализатором, который позволяет Коннелли проделывать трюк, превращая реальность в вымысел. Искусство писать хорошую крутую прозу требует определенной отстраненности, умения не дать вырваться жидкому эмоциональному желтку рассказа.

Но его не обязательно варить в скорлупе. Самое близкое сравнение, которое я могу провести в криминальной литературе, — это с Россом Макдональдом, чей Лью Арчер — наблюдатель социальных изменений, почти репортер, и чья проза дает читателю ясное представление о том, что видит Арчер, без цинизма и прикрас.

Именно в этом смысле я думаю о Майкле Коннелли как о крутом писателе и одном из самых успешных. Он смог достичь этой отстраненности, не теряя эмоционального центра, не жертвуя эмпатией. Он способен поддерживать парадоксальное чувство дистанции и вовлеченности в свои произведения — как репортер, делящийся опытом полицейских, не становясь им сам, уравновешивая горе жертв, характер мучителей и разочарование полицейских. Он научился делать это по собранным здесь кусочкам.

Возможно, вы заметили, что я начал это эссе с того, что Майкл Коннелли — репортер. Не был репортером. Является.

Потенциальный писатель, застрявший на карьере журналиста, — это старое клише. Я не вижу, чтобы Майкл когда-либо застрял. Я не знаю, пошел ли он на свое первое место преступления и собрал свои записи с идеей найти материал для своих книг. Вы непременно увидите в этих историях исходный материал — преступления, преступников, полицейских и город, — из которых состоит его вымысел. Но эти статьи показывают, что Коннелли был чертовски хорошим репортером. И то, что быть чертовски хорошим репортером, было отличным началом для того, чтобы стать чертовски хорошим писателем.

Майкл Карлсон родился в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, и живет в Лондоне с женой и сыном. Он написал о Майкле Коннелли для Spectator, Daily Telegraph, Financial Times, Perth (Австралия) Sunday Times, Shots and Crime Time, где он также редактирует раздел фильмов. Его исследования режиссеров Серджио Леоне, Клинта Иствуда и Оливера Стоуна были опубликованы в серии Pocket Essentials.

БЛАГОДАРНОСТИ

Все рассказы, содержащиеся в этом сборнике, были подписаны Майклом Коннелли, но над всеми без исключения трудились многочисленные редакторы, редакторы и коллеги-репортеры. Невозможно написать статью для газеты или журнала без участия многих. Я хочу поблагодарить всех, кто помог подготовить эти истории к печати.

Я также хочу поблагодарить Майкла Питча, Асю Мучник и Памелу Маршалл за их недавнюю работу по подготовке рассказов, пригодных для перепечатки здесь. И последнее, но не менее важное: особая благодарность Стивену Васчику из SCV Publications за первый сбор и публикацию этой коллекции.

РАЗРЕШЕНИЯ

Мы благодарны South Florida Sun-Sentinel и Los Angeles Times за разрешение перепечатать следующие ранее опубликованные истории.

ЮЖНАЯ ФЛОРИДА

УАЙЛДЕР ОБВИНЯЕТСЯ В УБИЙСТВЕ ДОМОХОЗЯЙКИ Copyright No 1984. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.

WILDER LED DOUBLE LIFE IN SOUTH FLORIDA Copyright No 1984. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.

ДИКИЕ ЖЕРТВЫ ВСЕ ЕЩЕ ОТСУТСТВУЮТ 1 ГОД СПУСТЯ Copyright No 1985. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.

Личность жертвы убийства все еще скрыта

ТАЙНА Copyright No 1986. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.

Отряд мафии Copyright No 1987. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.

ВОР БИЛЛИ Copyright No 1987. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.

УБИЙСТВА ПО ПОЧТЕ Copyright No 1987. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.

LAUDERDALE HOMICIDE Copyright No 1987. Перепечатано с разрешения South Florida Sun-Sentinel.

ЛОС-АНДЖЕЛЕС ТАЙМС

ПОРТРЕТ ПОДОЗРЕВАЕМОГО В УБИЙСТВЕ

Авторское право No 1987, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

МУЖЧИНА ТАРЗАНЫ, УДЕРЖАННАЯ ЗА УБИЙСТВО СВОЕГО ПРОПАВШЕГО ОТЦА

Авторское право No 1987, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ ИНОСТРАННОЙ ПРОКУРАТУРЫ LAPD

Авторское право No 1987, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

САКАИ СРАЖАЛСЯ С УБИЙЦАМИ

Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ДЕЛО ОБ УБИЙСТВЕ

Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

НОВИЧОК-ОФИЦЕР ПОГИБ В БОРЬБЕ ЗА ОРУЖИЕ

Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

СМЕРТЬ ЗА СМЕРТЬ

Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

1000 ПОСЕТИТЕЛЕЙ ОБрядА УБИТОГО НОВИЧКА-ОФИЦЕРА

Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ЧЕТЫРЕ МУЖЧИНЫ АРЕСТАНЫ НА ТЕРРАСЕ С ВИДОМ НА ОЗЕРО ЧЕТВЕРНОЕ УБИЙСТВО

Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ПОЛИЦИЯ ЗАЯВЛЯЕТ, что НАРКОМАНДИНГ КОРОЛИНГ НАЗЫВАЕТ ВЫСТРЕЛЫ ИЗ ТЮРЬМЫ

Авторские права No 1988, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ЗАСАДОЧНАЯ СТРЕЛЬБА

Авторское право No 1989, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

КТО ЗАСТРЕЛ ВИК ВАЙС?

Авторское право No 1989, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ДЕЛО «COTTON CLUB» ПРИВЕЛО К АРЕСТУ ЗА УБИЙСТВО ПРОСТИТУТКИ В 84 ГОДУ

Авторское право No 1989, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ПОДОЗРЕВАЕМЫЙ ОСТАЕТСЯ НА ВОЛКЕ ПОЧТИ 2 ГОДА ПОСЛЕ УБИЙСТВА ОТЦА

Авторское право No 1989, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

УБИЙСТВО НАСЛЕДНИКА КАНАНА ОСТАЕТСЯ ЗАГАДКОЙ

Авторское право No 1990, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ НАБЛЮДЕНИЯ ПОЛИЦИИ УБИЛО 3 ПОДОЗРЕВАЕМЫХ В ОГРАНИЧЕНИИ

Авторское право No 1990, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

Двойная жизнь Майкла Брайанта

Авторское право No 1990, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

Племянник признан единственным подозреваемым в убийстве Кэнана

Авторское право No 1990, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ДОЧЬ ГОВОРИТ, ЧТО ОТЕЦ И ЖЕНА, В УБИЙСТВЕ КОТОРЫХ ОН ОБВИНЯЕТСЯ, СПОРИЛИ

Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

НАЧАЛСЯ СУД МУЖЧИНЫ, ОБВИНЯЕМОЙ В УБИЙСТВЕ ЖЕНЫ, ПОХОРОНЕННОЙ ВО ДВОРЕ

Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ЧЕЛОВЕК, ОБВИНЯЕМЫЙ В 1982 ГОДУ, ЗАЯВЛЯЕТ О ПОЛИЦЕЙСКОЙ ВЕНДЕТТЕ

Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ОБВИНЕНИЕ ПО ДЕЛУ КАНАН НЕ БУДЕТ ПРЕДЪЯВЛЕНО

Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

САМОРЕКЛАМИРОВАННЫЙ «КОНТРАКТНЫЙ УБИЙЦА» ЗАЯВЛЯЕТСЯ О ПРИЗВАНИИ В УБИЙСТВЕ ЖЕНЫ В 1985 ГОДУ

Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

Подозреваемый в убийстве пытается очистить свое имя судебными исками

Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ЖЕНА ПО-ПРЕЖНЕМУ ПОДОЗРЕВАЕТСЯ В СМЕРТИ МУЖА ПОСЛЕ ПРОИГРЫША ИСКА

Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

УБИЙСТВО СУПРУГА ПРЕКРАЩАЕТ ДВОЙНУЮ ЖИЗНЬ МУЖЧИНЫ

Авторское право No 1991, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ПРОКУРОР НАЗЫВАЕТ СПЕЦИАЛЬНЫЙ ОТДЕЛ ПОЛИЦИИ LAPD «УБИЙЦАМИ» КАК НАЧАЕТСЯ СУДЕБНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО ПО ГРАЖДАНСКИМ ПРАВАМ

Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ФБР РАССЛЕДУЕТ УБИЙСТВО Грабителей LAPD

Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ОТЧЕТ КРИСТОФЕРА: ЭТО РЕЗКИ В ОБОИХ ПУТЯХ

Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

LA DETECTIVE РАССКАЗЫВАЕТ ПОДРОБНОСТИ СМЕРТЕЛЬНОЙ СТРЕЛЬБЫ

Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ГЕЙТС ХОЧЕТ БЫТЬ «СУДЬЕЙ, ПРИСЯЖНЫМИ, ИСПОЛНИТЕЛЕМ», ГОВОРИТ АДВОКАТ

Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

СОВЕТ ПОДАЛ ИСК ИЗ-ЗА СТРЕЛЬБЫ В ПОЛИЦИИ

Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

МАССИВНОЕ НАРКОТИКОВОЕ ДЕЛО, ДЕЛО УБИЙСТВА ДВИГАЕТСЯ К СУДЕБНОМУ РАЗБИРАТЕЛЬСТВУ

Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ПОЛИЦИЯ ДОЛИНЫ ЗАГАДЛЯЕТ СМЕРТЬ МУЖЧИНЫ ВО ВРЕМЯ беспорядков

Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

АДВОКАТЫ ПРИСУЖДИЛИ ГОНАРЬ В 378 000 ДОЛЛАРОВ ПО ИСКУ О БРУТАЛИ

Авторское право No 1992, Лос-Анджелес Таймс. Перепечатано с разрешения.

ОБ АВТОРЕ

Майкл Коннелли — бывший журналист и автор серии бестселлеров о Гарри Босхе, в том числе «Близкие » и «Узкие места», а также бестселлеров «Линкольн-адвокат», «В погоне за десятицентовиком», «Луна пустоты», «Кровавая работа» и « Поэт». Коннелли получил множество наград за свою журналистику и романы, в том числе премию Эдгара. Он бывший президент организации Mystery Writers of America.

***

&nb

Майкл Коннелли

Погружение в Малхолланд: три истории

В сговоре

Макмиллан заключил сделку. Игра представляет собой пятикарточный стад, ничего дикого. И Макмиллан, ублюдок в шляпе из свиного пюре, обманывает нас. Нас за столом шестеро. Есть он, затем Суэйн, затем Харрингтон, затем Андерсон, затем я, а затем, большую часть времени, Бойд. Я не знаю, это имя или фамилия. Он просто Бойд. И в данный момент он в задней комнате с женщиной, которая готовит кофе и разливает виски. Спальня. Ее зовут Вера Симс. Только Макмиллан продолжает называть ее Верой Подобие и громко смеется, когда произносит это. Я не знаю, что означает это имя но его заливистый смех меня заводит. Это и обман.

Это дневник. Я пишу это в том, что мой партнер, который читал это до сих пор, называет настоящим временем. Как будто это происходит прямо сейчас. Но все, что я здесь записываю, уже произошло. Слишком поздно. Это прошлое, написанное в настоящем времени. Вы понимаете, что я имею в виду? Я говорю, что ты не можешь это изменить. Дело сделано.

Ты играешь достаточно долго и улавливаешь закономерности, а затем ищешь подсказки. Я человек принципов. Мой принцип таков: если вы обманываете меня, вы что-то у меня забираете. Ты воруешь. Может быть, не мои деньги, но шанс для меня заработать свои деньги. Да, и если я позволю тебе забрать у меня то, что принадлежит мне, тогда я дурак. Я позволяю тебе думать обо мне и обращаться со мной как с дураком.

Я этого не допускаю. Мой принцип таков: если ты берешь у меня, то и я заберу у тебя обратно. Только я возьму от тебя больше, чем ты взял у меня. Однажды я оторвал мужчине палец, когда поймал, как он выворачивал кольцо внутрь, чтобы использовать как фингал. Однажды я взял женщину мужчины. Это мое правило. Я никогда не нарушаю его. Даже если это человек с планом.

Мы играли в течение четырех часов. Макмиллан медленно рассказывает нам свой план того, что он называет величайшим ограблением всех времен, и в то же время он обманывает нас и забирает наши деньги. Может быть, другие знают это и смотрят на это как на цену, которую они платят за план, за то, чтобы быть его частью. Я смотрю на это не так. За четыре часа я многое потерял. Почти достаточно, чтобы оплатить аренду в одном из этих пансионатов Банкер Хилл на месяц. Мне нужно вернуть эти деньги. Мне нужно взять у Макмиллана и его партнера то, что они взяли у меня.

У Макмиллана есть одна привычка, за которой я наблюдал. Перед ним на столе аккуратной стопкой лежат его серебряные половинки. Он продолжает поднимать стопку двумя пальцами, а затем позволяет всем монетам упасть обратно на стол. Звон, звон, звон, вот так. Я наблюдаю, считаю звуки и пересчитываю его монеты. Каждый раз, когда он сдает, в стопке становится на одну монету меньше.

“Привет, Бойд!” Макмиллан кричит в заднюю комнату. “Ты в деле или нет?”

“Я в деле”, - говорит голос из задней комнаты.

Бойд быстро выходит, застегивая ремень, чтобы мы могли посмотреть, хотим ли мы смотреть.

“Сделай это”, - говорит он.

Макмиллан улыбается.

“Хочешь немного походить на Веру, а?”

А потом снова этот смех. Этот ленивый лошадиный смех, который меня достает. Бойд кладет серебряный доллар в центр стола к остальным и говорит, что он в игре. Я начинаю видеть Макмиллана с дырой размером с серебряный доллар во лбу.

Макмиллан начинает сдавать, а я наблюдаю за его руками, пока прикуриваю "Кэмел". Я откидываю голову назад и выпускаю синий дым к пожелтевшему потолку. Я вижу, как бабочка движется по потолку, подмигивая мне. Больше никто этого не видел. Все остальные думают, что для того, чтобы поймать мошенника, нужно не спускать глаз с карт.

Все поднимают свои карты, а у меня рука застыла. Я сразу же включаюсь в работу, но все остальные остаются на время поездки. Я спрашиваю Макмиллана о его грандиозном плане. Просто чтобы заставить его задуматься, посмотреть, как он справляется с двумя вещами одновременно.

“Как ты собираешься узнать, где они будут и когда мы сможем войти?” Я спрашиваю.

“У меня есть парень”, - говорит он. “Вам не нужно беспокоиться об этой части. У меня есть парень. Медали будут в сейфе. Небольшой сейф, который они могут перемещать. В определенный момент они доставят сейф в Колизей для соревнований по легкой атлетике. Это будет там. Вот тогда мы и отправимся ”.

Он смотрит на меня поверх своих карт, чтобы увидеть, удовлетворен ли я. Проходит первый раунд ставок, и Суэйн и Бойд ставят по-крупному. Суэйн не берет карт, что вызывает удивление. Харрингтон снимает три, затем то же самое делает Андерсон. Бойд берет только одну, а Макмиллан - три.

Я хочу задать больше вопросов о плане, но решаю посмотреть и подтвердить свои подозрения. Начинаются ставки, и Суэйн снова становится крупным игроком. У него блеск в глазах, как у человека, который знает, что не может проиграть. За исключением того, что я знаю, что он уже потерян. Харрингтон сворачивается. Андерсон сворачивается. Бойд делает большие ставки. Макмиллан повышает ставку на этом, и дело возвращается к Суэйну.

Я посылаю ему мысленное сообщение. Позвони. Просто объявляйте раздачу и принимайте свои потери. Но мысленные сообщения не работают. Он снова делает большой ход, и так проходит максимум три круга, и в конце концов Суэйн бросил в банк практически все, что у него было.

Наконец, пришло время показа. У Суэйна естественный флеш, сверху девятка червей. Бойд визжит, как свинья в грязи. Он переворачивает свои карты и показывает флеш с пиковой дамой, улыбаясь Суэйну.

“Забудь об этом, я проигрываю”, - говорит Макмиллан, бросая свою руку в стопку сброса, не переворачивая свои карты.

Бойд улыбается и прижимает банк к груди. Суэйн смотрит, как уходят деньги, как будто это его жена и дети уходят навсегда. Момент напряженный, никто не любит проигрывать, даже если они могут подумать, что все шло к лучшему.

“А как насчет охраны?” Спрашивает Харрингтон.

Макмиллан быстро отвечает. Вероятно, он надеется отвлечь Суэйна от мыслей о потерянных деньгах и о том, не обманули ли его.

“Конечно, там будет охрана”, - говорит он. “Как вы думаете, почему вы все здесь? Если бы мне просто нужен был упаковщик, я бы пошел сам. Но мне понадобятся мускулы и оружие при мне ”.

Харрингтон кивает.

“В боксе будет постоянная вооруженная охрана”, - говорит Макмиллан. “Двое мужчин круглосуточно”.

“Вы уверены, что эти медали, которые они выдают, настоящие золотые и серебряные?” Спрашивает Андерсон. “Я имею в виду, до конца?”

“Что, ты думаешь, это похоже на бар "Бэби Рут”?" Макмиллан возражает. “Шоколад снаружи, дерьмо внутри? Это Олимпийские игры, ребята. Речь идет о медалях, изготовленных из чистого золота и чистого серебра. Насквозь, по три унции за штуку. Как большие гребаные леденцы ”.

“Как мы их продаем?” - Спрашиваю я, невозмутимо глядя на Макмиллана. “Они обещают быть горячими, на них, наверное, написано "Олимпиада тридцать второго года" или что-то в этом роде прямо по ним. Мы не можем просто—”

“Мы их не продаем”, - говорит Макмиллан с должным возмущением. “Бойд, ты скажи ему”.

Бойд поворачивается ко мне и улыбается.

“Он прав. Мы их не продаем. Мы расплавляем их и делаем маленькие кирпичики. Это то, что мы продаем ”.

Я вижу, как другие одобрительно кивают, но я не так уверен в этом плане. Я даже не уверен, что есть план.

Я выигрываю следующую сделку с джекс-трипами, но банк едва превышает ставку. В игре остаются только Суэйн и Андерсон, а я получаю только два рейза, прежде чем получаю колл. Мне нужен кто-то вроде Макмиллана, чтобы помочь этому, как он сделал с Бойдом, но я не тот, с кем он в сговоре.

Суэйн отыгрывается на следующей сделке, а затем Андерсон выигрывает свою собственную сделку. Это могло бы вызвать удивление, но горшок был изношенным. Не от чего прийти в восторг. И никто не косился на Андерсона.

Я уже наполовину договорился, когда Бойд кричит Вере, чтобы она принесла ему порцию виски. Я знал, что он это сделает. Виски или кофе. Я знал, что он о чем-нибудь попросит.

Надев халат, который нужно быстро постирать в стиральной машине, Вера выходит из задней комнаты и направляется на кухню за бутылкой. Она приносит его к столу и берет пустую рюмку Бойда. Она отодвигает бокал от стола и наполняет его до тех пор, пока темно-янтарная жидкость не переливается через край бокала и не капает на пол.

“Господи, что ты делаешь?” Бойд кричит. “Ты зря тратишь хорошее виски, тупая пизда”.

“Извините”.

Но я вижу это насквозь. Это часть обмана. Он не сердится, и она не сожалеет. Я думаю, это умно, что он назвал ее пиздой. Это помогает продавать.

Бойд ставит рюмку перед своими деньгами. Он смотрит на меня, собирая свои карты, затем смотрит на то, что ему сдали. Макмиллан держит свои карты одной рукой, пока играет со своей стопкой таймов. Звон, звон, звон.

Суэйн снова выигрывает по моей сделке. Две пары, короли над десятками. Но это еще один маленький банк, и он все еще далеко внизу, жена и дети еще не вернулись домой.

Теперь это сделка Бойда. Он тасует и тасует снова, делая из этого шоу. Он кладет колоду передо мной, и я разрезаю ее посередине. Он начинает сдавать, высоко подняв руки к груди, чтобы иметь возможность раздавать свои деньги и выпивку. У меня есть пара десятков. Неплохо, так что я остаюсь в первом раунде и делаю три ничьих. Никакой помощи. Я вылезаю и просто наблюдаю. Андерсон вышел, все остальные все еще в деле.

Макмиллан открывает второй раунд по-крупному, а Суэйн и Харрингтон делают колл. Но Бойд делает рейз, а Макмиллан снова делает рейз. Суэйн делает колл, и Харрингтон сбрасывает карты, не желая соглашаться на цену. Это происходит примерно в последний раз. Бойд, Макмиллан и Суэйн. Тогда пришло время показать.

Звон, звон, звон.

У Суэйна тузы над двойками, солидный хэнд. Бойд кладет свои карты в стопку, признавая поражение. Макмиллан изображает на лице свое лучшее выражение "Я-не-могу-в-это-поверить" и переворачивает три пятерки. Суэйн бросает свои карты на стол. У него это плохо получалось.

“Я просто не могу выиграть эту гребаную игру”.

Я смотрю на него. Это наш сигнал. Сейчас самое время сыграть.

“Конечно, ты не можешь”, - говорю я. “Только не тогда, когда они все время тебя обманывают”.

“Измена? Кто, черт возьми?”

Я поворачиваюсь и киваю в сторону Макмиллана и Бойда.

После этого все происходит очень быстро. Никого не волнует Кто, я? смотри. Они оба начинают подниматься одновременно с тем, как их руки опускаются под стол. Но я опережаю их игру, как и Суэйн.

Я беру Макмиллана, а у Суэйна Бойд. Суэйн делает два выстрела из своего револьвера, прежде чем Бойд вытаскивает пистолет из штанов. Я попадаю Макмиллану одним выстрелом точно в лоб, и он переваливается через свой стул и летит прямо по стене.

Харрингтон и Андерсон вскакивают одновременно с криками Веры из кухни. Порох горит в воздухе.

Я обхожу стол, чтобы проверить мертвых. Бойд на полу, булькает, дважды ранен в шею. У него есть максимум несколько минут. Я вытаскиваю пистолет у него из штанов и кладу его на стол. Я иду к Макмиллану. Каким-то образом он упал так, что его шляпа надвинута на лицо, я присаживаюсь на корточки и поднимаю шляпу. Его глаза открыты и абсолютно спокойны. Отверстие от пули настолько чистое, что даже не кровоточит. Мне это нравится. Я проверяю его руки, обе пусты. Я проверяю его карманы и нахожу пачку денег и маленький дерринджер с рукоятками, инкрустированными жемчугом. Это двухзарядный пистолет для пизды. Я сую его обратно в карман. Я смотрю на шляпу сейчас и замечаю, что это хорошая шляпа. Шелковая подкладка. Дорого. Сделано в Чикаго. Я надеваю его и встаю.

Харрингтон и Андерсон стоят, отведя руки от тела, их ладони раскрыты.

“Теперь полегче”, - говорю я.

Я киваю Суэйну, чтобы он знал, что нужно посмотреть их. Я обращаю свое внимание на место Макмиллана за столом. Я говорю, наклоняясь и высыпая пачку полдолларов.

“Они жульничали. В сговоре. Разве вы не заметили, что, когда Макмиллан сдавал, Бойд обычно выигрывал? То же самое сработало в обратном порядке. Бойд сдает, Макмиллан выигрывает”.

Я смотрю на Харрингтона и Андерсона, но они качают головами. Они этого не понимают.

“Как?” Спрашивает Харрингтон.

Я переворачиваю нижнюю полдоллара из стопки. Оно отшлифовано и отполировано до гладкости ложки. Как зеркало. Я держу его на ладони и перемещаю. Я смотрю на потолок и снова вижу бабочку. Мерцающий отблеск скользит по пожелтевшей штукатурке.

“Он пользовался фингалом”, - говорю я, беру карточку со стола и держу ее так, чтобы видеть отражение 9 на полированной поверхности половинки. “Он знал каждую карту, которую сдавал. Он также знал, что находится на дне палубы, если ему это было нужно ”.

Я бросаю монету и карту на стол, как будто они отравлены.

“У него и Бойда были сигналы. Я думаю, это Макмиллан щелкнул своим серебром ”.

“А что насчет него?” Спрашивает Харрингтон, кивая на Бойда, лежащего на полу.

“Пепельница. Он пускал дым по разным углам ”.

“Как он узнал, чем он нам торговал?”

Я смотрю на Суэйна, а затем на кухню, на Веру.

“Ты скажи ему, Вера”.

“Я не знаю. Я ничего об этом не знаю ”.

“Это чушь собачья. Что он рассказал тебе о бурбоне?”

Она колеблется, но знает, что у нее есть одна надежда. Чтобы признаться.

“Он сказал мне наполнить его доверху. Всякий раз, когда он просил рюмку, я должен был наполнить ее до краев, и его не волновало, что она переливается через край ”.

Я смотрю на них, а они смотрят на стол. Андерсон подходит, берет карточку и держит ее над рюмкой. Бубновый туз. Читается в темно-янтарном отражении.

“Сукин сын!” Андерсон кричит.

Он берет рюмку, делает глоток, а затем выливает остаток на лицо Бойда с открытыми глазами. Затем он поворачивается к Вере.

“Оставь ее в покое”, - тихо говорит Суэйн. “Она всего лишь делала то, что ей сказали”.

Я начинаю собирать деньги со стола. Я говорю Андерсону и Харрингтону, чтобы они взяли то, что у них было на своих местах на столе. Они хотят договориться о деньгах, которые они уже проиграли мошенникам, но Суэйн использует свой пистолет, чтобы указать им на входную дверь. Они берут деньги, на которые имеют право, и уходят. У двери Харрингтон оглядывается на нас.

“Как насчет плана? Олимпийские медали.”

“Не было никакого плана”, - говорю я ему. “Он просто отвлекал тебя, надеясь, что ты думаешь о золоте и серебре, а не о картах”.

Харрингтон кивает — до него наконец дошло — и уходит. Суэйн закрывает за собой дверь.

Я открываю булочку Макмиллана на столе. Это двести сорок долларов. Больше, чем я думал, что он сможет унести. Мы с Суэйном разделили это, а затем взяли девяносто три доллара наличными со стола. Лишний доллар остается у Суэйна, потому что я забрал шляпу. Мы отдаем Вере все серебро — почти пятьдесят баксов - и она получает фингал Макмиллана. Она кладет все это в мешок из-под муки, который затем прячет в шкаф. Если ей повезет, копы не найдут его, когда придут за телами.

Когда мы выходим через заднюю дверь, Вера говорит: “Ты думаешь, те двое когда-нибудь поймут, что вы двое продолжали выигрывать на сделках друг друга?”

Мы с Суэйном останавливаемся и смотрим на нее.

“Ты думаешь, они поймут, что ты поставил Макмиллану фингал и научил его партнера трюку с виски?" Ты думаешь, они поймут, что ты тогда все нам об этом рассказал?”

У нее нет ответов. Мы входим в дверь, заходим в "Энджелс Флайт" и спускаемся на нем на Хилл-стрит. Мы срезаем путь через Центральный рынок. У нас есть машина, ожидающая на стоянке Брэдбери Билдинг. Мы садимся, и я веду машину.

“Куда ты хочешь отправиться?”

“Las Vegas.”

“Где это, черт возьми, находится?”

“Невада”.

“Там нет ничего, кроме песка”.

“Я знаю. Хорошее место, чтобы залечь на дно. Никто не ездит в Лас-Вегас. У них один шериф, вот и все. Никто даже не будет искать нас там ”.

Я начинаю двигаться на восток. Через некоторое время я вспоминаю о своем кольце и поворачиваю его так, чтобы блестящая плоская часть снова была обращена наружу, а не в мою ладонь.

“Привет”, - говорит Суэйн. “Что вообще означает "Сходство Веры”?"

Я говорю ему, что не знаю.

Погружение в Малхолланд

Горящие сигнальные ракеты и мигающие красные и синие огни разорвали ночь на части. Клевистон насчитал четыре черно-белых автомобиля, съехавших на полпути с проезжей части и как можно ближе к верхней насыпи. Перед ними стояла пожарная машина, а перед ней фургон криминалистов. Посреди Малхолланд Драйв стоял P-1, готовый перекрыть движение или махнуть на единственную свободную полосу. Учитывая смертельный исход, они должны были перекрыть обе полосы дороги, но это означало бы перекрыть Малхолланд от Лорел-Каньона с одной стороны до каньона Колдуотер с другой. Это было слишком долго. У этого были бы последствия. Связанные с этим огромные неудобства вызвали бы жалобы со стороны богатых домовладельцев Хиллсайда, пытающихся попасть домой после очередной ночи хорошей жизни. И никто, застрявший на полуночной смене, не хотел разбираться с новыми жалобами.

Клюистон несколько раз обрабатывал "Малхолланд фаталз". Он был экспертом. Это ему позвонили из дома. Он знал, что, требовала этого личность жертвы в данном случае или нет, ему бы позвонили. Это был Малхолланд, и все звонки из Малхолланда были адресованы ему.

Но эта все равно была особенной. Жертву звали, и дело продвигалось пять на пять. Это означало, что все в нем должно было быть продумано и сделано правильно. Командир вахты подробно проинформировал его об этом по телефону.

Он затормозил за последней патрульной машиной, включил мигалки и вышел из своей машины без опознавательных знаков. По пути к багажнику он вытащил свой значок из-под рубашки и повесил его спереди. Он был в штатском, его вызвали после дежурства, и было благоразумно удостовериться, что он объявил, что он детектив.

Он использовал свой ключ, чтобы открыть багажник и начал собирать оборудование, которое ему понадобится. P-1 покинул свой пост на дороге и подошел.

“Где сержант?” - Спросил Клюистон.

“Там, наверху. Я думаю, они собираются поднять машину. Это сто тысяч долларов, с которыми он бросился за борт. Кто ты?”

“Детектив Клюистон. Реконструктор. Сержант Фэрбенкс ожидает меня ”.

“Идите вниз, и вы найдете его у — ого, что это?”

Клюистон видел, как он уставился на лицо, выглядывающее из багажника. Манекен для краш-теста был частично скрыт всем оборудованием, загромождавшим багажник, но лицо было четким и безучастно смотрело на них. Его ноги были отсоединены и находились под туловищем. Это был единственный способ поместить все это в багажник.

“Мы зовем его Арти”, - сказал Клюистон. “Его сделала компания под названием Accident Reconstruction Technologies”.

“На первый взгляд выглядит вроде как реально”, - сказал патрульный офицер. “Почему он в камуфляже?”

Клюистону пришлось подумать об этом, чтобы запомнить.

“В последний раз, когда я использовал Arty, это был случай наезда на пешеходный переход. Жертвой стал морской пехотинец из Эль-Торо. Он был в своей рабочей форме, и возник вопрос о том, видел ли его нападающий ”.

Клюистон перекинул ремень сумки с ноутбуком через плечо.

“Он сделал. Благодаря Арти мы добились успеха ”.

Он достал из багажника планшет, а затем цифровую камеру, свой верный измерительный круг и фонарик Maglite с восемью батарейками. Он закрыл багажник и убедился, что он заперт.

“Я собираюсь спуститься и покончить с этим”, - сказал он. “Мне позвонили из дома”.

“Да, я думаю, чем быстрее ты закончишь, тем быстрее я смогу вернуться на дорогу сам. Довольно скучно просто стоять здесь ”.

“Я знаю, что ты имеешь в виду”.

Клюистон направился по западной полосе, которая была закрыта для движения. В темноте к высокому кустарнику, росшему по обе стороны улицы, цеплялся туман. Но он все еще мог видеть огни и зарево города на юге. Авария произошла в одном из немногих мест вдоль Малхолланда, где не было домов. Он знал, что на южной стороне дороги насыпь спускалась к общественному парку для собак. На северной стороне был каньон Фрайман, и набережная поднималась до того места, где находилась одна из городских станций связи . Там, на мысе, была башня, которая помогала передавать сигналы связи через горы, которые делят город пополам.

Малхолланд был основой Лос-Анджелеса. Оно змеей скользило по гребню гор Санта-Моника от одного конца города до другого. Клевистон знал места, где можно было постоять на Уайт-стрипе и посмотреть на север, на обширную долину Сан-Фернандо, а затем развернуться и посмотреть на юг, на Западную сторону, а также на Тихий океан и остров Каталина. Все зависело от того, помогал смог или нет. И если бы вы знали правильные места, чтобы остановиться и посмотреть.

У Малхолланда было ощущение Вершины мира. Это могло бы заставить вас почувствовать себя принцем большого города, на которого не действуют законы природы и физики. Нога тяжело нажала на акселератор. В этом и было противоречие. "Малхолланд" был создан для скорости, но он с этим не справился. Скорость была убийственной.

Завернув за поворот, Клюистон увидел еще одну пожарную машину и эвакуатор из полицейского гаража Ван Найса. Эвакуатор стоял боком поперек дороги. На данный момент Малхолланд был полностью закрыт. Трос грузовика спускался по насыпи и туго натянулся, когда машина поднималась. Клевистон слышал, как натужно гудит мотор буксировщика, а также треск и поскрипывание, когда невидимую машину вытаскивали из кустарника. Эвакуатор содрогался от усилий.

Клюистон увидел человека с сержантскими нашивками на форме и встал рядом с ним, наблюдая.

“Он все еще в нем?” он спросил Фэрбенкса.

“Нет, его перевезли в больницу Святого Джо. Но он был ДОА. Вы Клевистон, верно? Реконструктор.”

“Правильно”.

“Мы должны правильно с этим справиться. Как только информация об опознании станет известна, мы привлекем к этому внимание средств массовой информации ”.

“Капитан рассказал мне”.

“Да, ну, я тебе тоже рассказываю. В этом отделе капитанов не винят, когда дела идут наперекосяк и съезжают с дороги. Это всегда сержанты, и на этот раз это буду не я ”.

“Я понимаю”.

“Ты хоть представляешь, чего стоил этот парень? Мы говорим о десятках миллионов, и вдобавок ко всему, он, предположительно, в процессе развода. Итак, мы подходим к этому делу пять на пять на пять. Понимаете, реконструктор?”

“Это Клюистон, и я сказал, что понимаю это”.

“Хорошо. Это то, что у нас есть. Гибель одного автомобиля. Свидетелей нет. Похоже, жертва направлялась на запад, когда его автомобиль, Porsche Carrera двухмесячной давности, сделал последний поворот там и по какой-то причине не выровнялся. У нас есть следы на дороге, на которые вы можете взглянуть. В любом случае, он упал прямо с борта, а затем вниз, детка. Серьезные травмы головы и туловища. Раздавлена грудная клетка. Он практически утонул в собственной крови, прежде чем ФД смог добраться до него. Они вытащили его с помощью вертолета и все равно перевезли. Думаю, они тоже не хотели никаких последствий ”.

“В больнице Святого Джо берут кровь?”

Фэрбенкс, лет сорока, пожизненный патрульный, кивнул.

“Мне сказали, что там было чисто”.

В этот момент в разговоре возникла пауза, означающая, что Клюистон может взять из анализа крови все, что захочет. Он мог поверить в это или поверить, что знаменитость уже была на высоте.

Лунный свет отразился от помятой серебристой обшивки Porsche, когда его подняли над краем, как гигантскую красивую рыбу, затянутую в лодку. Клевистон подошел, и Фэрбенкс последовал за ним. Первое, что увидел Клюистон, было то, что это была Carrera 4S.

“Хм”, - пробормотал он.

“Что?” Сказал Фэрбенкс.

“Это один из Porsche с полным приводом. Создано для такого рода поворотов. Создано для контроля”.

“Ну, очевидно, построено недостаточно хорошо”.

Клюистон положил свое оборудование на капот одной из патрульных машин и взял с собой в "Порше" только "Маглайт". Он провел лучом фонаря по передней части высокопроизводительного спортивного автомобиля. Машина была сильно повреждена в результате аварии, и основной удар пришелся на переднюю часть. Формованный корпус был сильно деформирован многократными ударами, когда он съезжал с крутой насыпи. Он подошел ближе и присел на корточки, когда осмотрел передний капот и разбитую фару со стороны пассажира.

Он чувствовал, как Фэрбенкс за его спиной заглядывает ему через плечо, пока он работал.

“Если не было свидетелей, как кто-то узнал, что он упал за борт?” - Спросил Клюистон.

“Кто-то внизу”, - ответил Фэрбенкс. “Там, внизу, есть дома. Повезло, что этот парень не оказался в чьей-нибудь гостиной. Я видел это раньше ”.

То же самое было и с Клюистоном. Он встал, подошел к краю и посмотрел вниз. Его свет прорезал темноту кустарника. Он увидел обнаженную мякоть акаций и других кустарников, через которые прорвалась машина.

Он вернулся к машине. Дверь водителя была открыта, и Клевистон мог видеть следы, оставленные челюстями, использованными для извлечения водителя. Он открыл его и наклонился, осветив его фонарем. На руле, приборной панели и центральной консоли было много крови. Водительское сиденье было мокрым от крови и мочи.

Ключ все еще был в замке зажигания и повернут во включенное положение. Подсветка приборной панели все еще горела. Клюистон наклонился еще дальше и проверил пробег. На одометре у машины было всего 1142 мили.

Удовлетворенный первоначальным осмотром места крушения, он вернулся к своему оборудованию. Он сунул планшет под мышку и взял измерительный круг. Фэрбенкс пришел еще раз.

“Что-нибудь?” он спросил.

“Пока нет, сержант. Я только начинаю.”

Он начал освещать светом проезжую часть. Он подобрал следы заноса и с помощью колеса измерил расстояние до каждого из них. Там было четыре отчетливых следа от заноса, оставленных всеми четырьмя шинами Porsche, которые безуспешно пытались сцепиться с асфальтом. Когда он возвращался к исходной точке, он обнаружил потертости в классическом слаломе. Они остались на асфальте, когда машина резко повернула в одну сторону, затем в другую, прежде чем попасть в занос при торможении.

Он записал измерения в блокнот. Затем он направил свет на кустарник по обе стороны от проезжей части, где начинались следы от царапин. Он знал, что событие началось здесь, и он искал указания на причину.

Он заметил, что в кустах было небольшое отверстие. Узкая тропинка, которая продолжалась на другой стороне дороги. Это был переход. Он подошел и опустил балку на кустарник и почву. Через несколько мгновений он перешел улицу и изучил дорожку на другой стороне.

Удовлетворенный осмотром места, он вернулся к патрульной машине и открыл свой ноутбук. Пока оно загружалось, Фэрбенкс подошел еще раз.

“Итак, как это выглядит?”

“Я должен подсчитать”.

“Эти салазки кажутся мне довольно длинными. Парень, должно быть, летал ”.

“Вы были бы удивлены. Учитываются и другие обстоятельства. Эффективность торможения, поверхность и надводные условия — вы видите, как прямо сейчас надвигается туман? Было ли так два часа назад, когда парень упал за борт?”

“Так было с тех пор, как я попал сюда. Но пожарные были здесь первыми. Я возьму одну здесь ”.

Клюистон кивнул. Фэрбенкс остановил свой "ровер" и сказал кому-то отправить спасателей на место крушения. Затем он снова посмотрел на Клюистона.

“В пути”.

“Спасибо. Кто-нибудь знает, что этот парень делал здесь, наверху?”

“Мы предполагаем, что едем домой. Его дом был в Колдуотере, и он собирался домой ”.

“Откуда?”

“Этого мы не знаем”.

“Кто-нибудь уже сделал уведомление?”

“Пока нет. Мы полагаем, что ближайшая родственница - это жена, с которой он разводится. Но мы не уверены, где ее найти. Я отправил машину к его дому, но ответа нет. У нас есть кто-то в Паркер-центре, кто пытается ее поймать — возможно, через ее адвоката. Также есть взрослые дети от его первого брака. Они тоже работают над этим ”.

Двое пожарных подошли и представились как Робардс и Лопес. Клевистон расспросил их о погоде и дорожных условиях в то время, когда они ответили на звонок об аварии. Оба пожарных описали туман как сильный в то время. Они были конкретны в этом вопросе, потому что, по их словам, туман помешал им найти место, где автомобиль врезался в кустарник и съехал с набережной.

“Если бы мы не увидели следы заноса, мы бы проехали мимо”, - сказал Лопес.

Клюистон поблагодарил их и вернулся к своему компьютеру. Теперь у него было все, что ему было нужно. Он открыл программу "Технологии реконструкции аварий" и сразу перешел к калькулятору скорости и расстояния. Он заглянул в свой планшет, чтобы найти нужные ему цифры. Он почувствовал, как Фэрбенкс вынырнул рядом с ним.

“Компьютер, да? Это дает вам ответы на все вопросы?”

“Некоторые из них”.

“Что случилось с опытом и доверием интуиции и предчувствиям?”

Это был не тот вопрос, который ждал ответа. Клюистон сложил длины четырех измеренных им следов заноса, а затем разделил на четыре, получив среднюю длину заноса в шестьдесят четыре фута. Он ввел число в шаблон калькулятора.

“Вы сказали, что транспортному средству всего два месяца?” он спросил Фэрбенкса.

“Согласно регистрации. Это договор аренды, который он заключил в январе. Я думаю, он подал на развод, вышел и купил спортивную машину, чтобы помочь ему вернуться в игру ”.

Клюистон проигнорировал комментарий и ввел 1.0 в поле с пометкой B.E. на шаблоне.

“Что это?” - Спросил Фэрбенкс.

“Эффективность торможения. One-oh - это высочайшая эффективность. Все может измениться, если кто-то захочет снять тормоза с машины и протестировать их. Но пока я езжу с высокой эффективностью, потому что машина новая и на ней всего тысяча двести миль ”.

“По-моему, звучит правильно”.

Наконец, Клюистон ввел 9.0 в поле с пометкой C.F. Это была субъективная часть. Он объяснил, что он делает, Фэрбенксу, прежде чем сержанту пришлось спрашивать.

“Это коэффициент трения”, - сказал он. “В основном это означает условия на поверхности. Малхолланд Драйв имеет асфальтовое покрытие, что, как правило, имеет высокий коэффициент полезного действия. И этот участок здесь был заново проложен около девяти месяцев назад — опять же, это приводит к высокому коэффициенту. Но я сокращаю его на несколько пунктов из-за влажности. Этот туман проникает внутрь и образует слой влаги, который смешивается с дорожным маслом и делает асфальт скользким. В новом асфальте масло тяжелее”.

“Я понимаю”.

“Хорошо. Это называется доверять своему внутреннему чутью, сержант.”

Фэрбенкс кивнул. Он получил надлежащий выговор.

Клюистон нажал кнопку ввода, и калькулятор выдал прогнозируемую скорость, основанную на соотношении между длиной заноса, эффективностью торможения и условиями поверхности. В нем говорилось, что Porsche ехал со скоростью 41,569 миль в час, когда его занесло.

“Вы издеваетесь надо мной”, - сказал Фэрбенкс, глядя на экран. “Парень едва превышал скорость. Как это может быть?”

“Следуйте за мной, сержант”, - сказал Клюистон.

Клюистон оставил компьютер и остальное свое оборудование, за исключением фонарика. Он привел Фэрбенкса обратно к тому месту на дороге, где он обнаружил потертости от слалома и исходную точку следов заноса.

“Хорошо”, - сказал он. “Мероприятие началось здесь. У нас авария с одним автомобилем. Известно, что в нем не было алкоголя. Никакой реальной скорости не требуется. Автомобиль создан для такого рода дорог и вождения. Что пошло не так?”

“Совершенно верно”.

Клюистон осветил следы от ударов.

“Хорошо, у вас здесь есть чередующиеся следы от ударов, прежде чем он уйдет в занос”.

“Хорошо”.

“У вас есть шнуры шин, указывающие на то, что сначала он дернул руль вправо, а затем влево, пытаясь выровнять его. Мы называем это SAM — маневр уклонения от слалома”.

“СЭМ. Ладно.”

“Он повернулся, чтобы избежать какого-то удара, а затем перестроился. Затем он запаниковал и сделал то, что делает большинство людей. Он нажал на тормоза ”.

“Понял”.

“Колеса сцепились, и его занесло. В тот момент он ничего не мог поделать. Он не контролировал себя, потому что инстинкт подсказывал сильнее нажать на тормоза, вдавить педаль в пол ”.

“И тормоза были тем, что лишало контроля”.

“Совершенно верно. Он упал за борт. Вопрос в том, почему. Почему он вообще дернул руль? Что предшествовало этому событию?”

“Другая машина?”

Клюистон кивнул.

“Могло бы быть. Но никто не остановился. Никто не вызвал его ”.

“Может быть...”

Фэрбенкс развел руками. Он рисовал пробел.

“Взгляните сюда”, - сказал Клюистон.

Он проводил Фэрбенкса до обочины дороги. Он осветил тропинку в кустах. Он использовал свет, чтобы привлечь внимание сержанта обратно через Малхолланд к тропинке на противоположной стороне. Фэрбенкс посмотрел на него, а затем снова на тропинку.

“О чем ты думаешь?” - Спросил Фэрбенкс.

“Это тропа койота”, - сказал Клюистон. “Они поднимаются через каньон Фрайман и пересекают Малхолланд здесь. Это приводит их в парк для собак. Они, вероятно, поджидают в густых зарослях собак, которые выбегают из парка ”.

“Итак, вы думаете, что наш парень выехал из-за поворота, а дорогу переходил койот”.

Клюистон кивнул.

“Вот о чем я думаю. Он дергает руль, чтобы избежать столкновения с животным, затем перестраховывается, теряет контроль. У вас есть слалом, за которым следует занос при торможении. Он падает за борт ”.

“Простой несчастный случай”.

Фэрбенкс разочарованно покачал головой.

“Почему это не могло быть вождение в нетрезвом виде, что-то вроде этого?” - спросил он. “На этот раз нам никто не поверит”.

“Это не наша проблема. Все факты указывают на то, что это была дорожная авария. Несчастный случай.”

Фэрбенкс посмотрел на следы заноса и кивнул.

“Тогда, я полагаю, это все”.

“В любом случае, вы получите второе мнение от страховой компании”, - сказал Клюистон. “Они, вероятно, снимут тормоза с машины и протестируют их. Несчастный случай означает двойную компенсацию. Но если они смогут изменить расчеты и доказать, что он превысил скорость или был безрассуден, это смягчит удар. Выплата может быть предметом переговоров. Но я предполагаю, что они увидят это так же, как и мы ”.

“Я прослежу, чтобы криминалисты все сфотографировали. Начиная с воскресенья, мы будем документировать все шестью способами, и страховщики смогут сделать свой лучший снимок. Когда я получу от вас отчет?”

“Я прямо сейчас спущусь в "Вэлли Траффик” и кое-что напишу".

“Хорошо. Дай это мне. Что еще?”

Клюистон огляделся, чтобы убедиться, что он ничего не забыл. Он покачал головой.

“Вот и все. Мне нужно сделать еще несколько измерений и несколько фотографий, затем я спущусь, чтобы написать об этом. ”

“Тогда я уйду с твоего пути”.

После этого Клюистон оставил его и направился обратно по дороге за своей камерой. На его лице была легкая улыбка, которую никто не видел.

Клевистон направился на запад по Малхолланд от места крушения. Он планировал спуститься по каньону Колдуотер в долину и добраться до офиса Отдела дорожного движения. Он подождал, пока мигающие синие и красные огоньки в зеркале заднего вида не стали совсем маленькими, прежде чем открыть телефон. Он надеялся, что сможет получить сигнал на дешевом одноразовом устройстве. Малхолланд Драйв не всегда сотрудничал с сотовой связью.

У него был сигнал. Он отошел в сторону, пока подключал цифровой рекордер. Затем он включил его и сделал звонок. Она ответила после одного гудка, когда он выезжал на дорогу и набирал скорость.

“Где ты?” - спросил он.

“Квартира”.

“Они ищут тебя. Вы уверены, что его адвокат знает, где вы находитесь?”

“Он знает. Почему? Что происходит?”

“Они хотят сказать вам, что он мертв”.

Он услышал, как ее голос дрогнул. Он отнял телефон от уха, чтобы на одном из глубоких поворотов держать руль двумя руками. Затем он вернул его обратно.

“Ты там?” он спросил.

“Да, я здесь. Я просто не могу в это поверить, вот и все. Я потерял дар речи. Я не думал, что это действительно произойдет ”.

Может, ты и лишился дара речи, но ты говоришь, подумал Клюистон. Продолжайте в том же духе.

“Вы хотели, чтобы это произошло, и это произошло”, - сказал он. “Я же говорил тебе, что позабочусь об этом”.

“Что случилось?”

“Он съехал с дороги на Малхолланд. Это несчастный случай, и теперь ты богатая леди ”.

Она ничего не сказала.

“Что еще ты хочешь знать?” - спросил он.

“Я не знаю. Может быть, мне не следует ничего знать. Будет лучше, когда они приедут сюда ”.

“Ты актриса. Ты справишься с этим ”.

“Хорошо”.

Он ждал, что она скажет еще. Он взглянул на магнитофон на центральной консоли и увидел, что горит красная лампочка. Он был хорош.

“Ему было больно?” - спросила она.

“Трудно сказать. Вероятно, он был мертв, когда его вытащили. Судя по тому, что я слышал, это будет закрытый гроб. Почему тебя это волнует?”

“Думаю, что нет. Это просто своего рода сюрреалистично, что это происходит. Иногда я хочу, чтобы ты никогда не приходил ко мне со всей идеей ”.

“Ты предпочитаешь снова стать мусором из трейлерного парка, пока он живет на холме?”

“Нет, это было бы не так. Мой адвокат сказал, что в брачном контракте есть дыры.”

Клюистон покачал головой. Сомневающиеся. Они прибегают к его услугам, а потом не могут смириться с последствиями.

“Что сделано, то сделано”, - сказал он. “Это будет последний раз, когда мы разговариваем. Когда у тебя будет такая возможность, выброси телефон, по которому ты разговариваешь, подальше, как я тебе сказал ”.

“Не будет никаких записей?”

“Это одноразовый продукт. Как и все, что используют наркоторговцы. Открой его, раздави чипсы и выброси все это в следующий раз, когда пойдешь в McDonald's ”.

“Я не хожу в Макдональдс”.

“Тогда выброси это в "Плющ". Мне насрать. Только не у тебя дома. Пусть все идет своим чередом. Скоро у тебя будут все его деньги. И вы дважды отказываетесь от страховки из-за несчастного случая. Вы можете поблагодарить меня за это ”.

Он приближался к крутому повороту, с которого открывался лучший вид на долину.

“Откуда мы знаем, что они думают, что это был несчастный случай?”

“Потому что я заставил их так думать. Я уже говорил вам, что Малхолланд у меня на проводе. Это то, за что вы заплатили. Никто не собирается ни в чем сомневаться, черт возьми. Его страховая компания войдет и разнюхает все, но они не смогут ничего изменить. Просто сиди смирно и сохраняй хладнокровие. Ничего не говори. Ничего не предлагайте. Точно так, как я тебе говорил ”.

Огни долины расстилаются перед ним перед поворотом. Он видел, как машина остановилась у неофициального "оверлука". В любую другую ночь он бы остановился и разбудил их — вероятно, подростки занимались этим на заднем сиденье. Но не сегодня. Ему пришлось спуститься в управление дорожного движения и написать свой отчет.

“Это последний раз, когда мы разговариваем”, - повторил он.

Он посмотрел вниз на диктофон. Он знал, что это будет последний раз, когда они разговаривают, пока ему не понадобится от нее больше денег.

“Как вы заставили его съехать с дороги?” - спросила она.

Он улыбнулся. Они всегда спрашивают об этом.

“Это сделал мой друг Арти”, - сказал он.

“Вы привлекли к этому третью сторону? Разве ты не видишь, что ...

“Расслабься. Арти не разговаривает.”

Он начал входить в поворот. Он понял, что телефон разрядился.

“Алло?” - сказал он. “Алло?”

Он посмотрел на экран. Нет сигнала. Эти дешевые одноразовые вещи были такими же надежными, как погода.

Он почувствовал, как его шины зацепились за край проезжей части, и поднял глаза как раз вовремя, чтобы вернуть машину на дорогу. Выходя из поворота, он еще раз проверил сигнал на экране телефона. Ему нужно было перезвонить ей, сообщить, как все будет.

Сигнала по-прежнему не было.

“Черт возьми!”

Он хлопнул телефоном по бедру. Он оглянулся на дорогу и замер, когда его взгляд наткнулся на два светящихся глаза в свете фар. Через мгновение он вырвался и вывернул руль вправо, чтобы избежать столкновения с койотом. Затем он исправился, но колеса зацепились за глубокий край асфальта. Он дернул сильнее, переднее колесо оторвалось и выскочило обратно на дорогу. Но заднее колесо выскользнуло, и машина вошла в скольжение.

Клюистон обладал почти клиническим знанием того, что происходило. Это было так, как если бы он видел это на видеоэкране как одну из реконструкций несчастного случая, которые он сотни раз готовил для судебных слушаний и судебного преследования.

Автомобиль начал боковое скольжение к пропасти. Он знал, что врежется в деревянное ограждение, выбранное городом по эстетическим соображениям, а не по функциональным и безопасным, и что он проломится сквозь него. В тот момент он знал, что, вероятно, был мертвецом.

Автомобиль развернуло на 180 градусов, прежде чем сдуть назад через защитное ограждение. Затем он поднялся в воздух и по дуге полетел вниз, сначала туловищем. Клюистон вцепился в руль так, как будто это все еще был инструмент его контроля и предназначения. Но он знал, что сейчас ему уже ничто не сможет помочь. Не было никакого контроля.

Глядя через лобовое стекло, он увидел лучи своих фар, направленные в ночное небо. вслух он сказал: “Я мертв”.

Машина врезалась в рощу деревьев, срезая ветки с шумом, громким, как хлопушки. Клюистон закрыл глаза для финального удара. Раздался резкий ревущий звук и резкий удар. Подушка безопасности взорвалась на рулевом колесе и отбросила его шею назад к сиденью.

Клюистон открыл глаза и почувствовал, как жидкость окружает его и поднимается вверх по груди. Он подумал, что на мгновение потерял сознание или у него начались галлюцинации. Но потом вода дошла ему до шеи, и это было холодно и по-настоящему. Он мог видеть только темноту. Он был в черной воде, и она заполняла машину.

Он наклонился к двери и потянул за ручку, но дверь не открылась. Он предположил, что произошло короткое замыкание в силовых замках. Он попытался поднять ноги, чтобы выбить одно из разбитых окон, но ремень безопасности удержал его на месте. Вода уже доходила ему до подбородка и поднималась. Он быстро отстегнул ремень и попытался снова сдвинуться с места, но понял, что ремень безопасности был не единственным препятствием. Его ноги — обе — были каким-то образом зажаты под рулевой колонкой, которая опустилась во время удара. Он попытался поднять его, но не смог сдвинуть ни на дюйм. Он попытался выкарабкаться из-под тяжести, но его основательно придавило.

Вода теперь была у него во рту. Откинув голову назад и подняв подбородок, он набрал высоту на дюйм, но это было быстро стерто приливом. Менее чем за тридцать секунд вода накрыла его, и он задержал свой последний вздох.

Он подумал о койоте, который отправил его за борт. Казалось невозможным, что то, что произошло, произошло. Обратный каскад пузырьков вытекал у него изо рта и поднимался вверх, когда он ругался.

Внезапно все осветилось. Перед ним вспыхнул яркий свет. Он наклонился вперед и выглянул через лобовое стекло. Он увидел над светом фигуру в мантии, руки по швам.

Клюистон знал, что все кончено. Его легкие горели в ожидании освобождения. Это было его время. Он выпустил все свое дыхание и набрал воды. Он отправился к свету.

Джеймс Кроссли закончил завязывать халат и посмотрел вниз, в бассейн на заднем дворе. Казалось, что машина буквально упала с небес. Кирпичная стена, окружающая бассейн, осталась нетронутой. Машина, должно быть, проехала над ним, а затем идеально приземлилась в середине бассейна. Около трети воды выплеснулось за борт при ударе. Но машина была полностью погружена под воду, за исключением края крышки багажника, который открылся во время удара. На поверхности плавал реалистичный манекен, который, казалось, был разрезан пополам по талии. И верхняя, и нижняя части были одеты в военный камуфляж. Сцена была странной.

Кроссли посмотрел вверх, на линию гребня, где, как он знал, Малхолланд драйв окаймляла склон холма. Он подумал, не столкнул ли кто-нибудь машину с дороги с манекеном за рулем, не было ли это какой-то шуткой.

Затем он снова посмотрел вниз, в бассейн. Поверхность была спокойной, и он мог более четко видеть машину в луче света из бассейна. И именно тогда ему показалось, что он увидел кого-то, неподвижно сидящего за рулем.

Кроссли сорвал с себя халат и голым нырнул в бассейн.

Два Бэггера

Автобус опоздал на сорок минут.

Стилуэлл и Харвик ждали в шестилетнем "Вольво" у обочины рядом с "Макдоналдсом" в квартале от склада. Стилуэлл, водитель, выбрал это место, потому что держал пари, что Вашон, выйдя из автобуса, пойдет пешком в "Макдоналдс". Они бы начали хвост оттуда.

“Эти парни, они были в переделке четыре, пять лет, они выходят и хотят напиться и потрахаться в таком порядке”, - сказал Стилуэлл Харвику. “Но что-то происходит, когда они выходят из автобуса Freedom и видят золотые арки, ожидающие их в конце квартала. Курица весом в четверть фунта, картофель фри, кетчуп. Чувак, в тюрьме по этому дерьму скучают ”.

Харвик улыбнулся.

“Знаешь, мне всегда было интересно, что происходит с настоящими богатыми парнями? Парни, которые выросли в бедности, питались фастфудом, но потом заработали столько денег, что деньги ничего не значат. Билл Гейтс, парням это нравится. Ты думаешь, они все еще время от времени ходят в ”Макдоналдс" перекусить жиром?"

“Возможно, переодетый”, - предположил Стилуэлл. “Я не думаю, что они подъезжают на своих лимузинах или что-то в этом роде”.

“Да, наверное”.

Это было подшучивание над новым партнером. Это был их первый день вместе. Для Харвика это был также его первый день в GIU. Стилуэлл был старшим партнером. Ветеран.Они обрабатывали одну из его курток.

Через сорок пять минут без автобуса Стилуэлл сказал: “Итак, о чем ты хочешь меня спросить? Хотите спросить меня о моем партнере, продолжайте ”.

“Ну, почему он нажился?”

“Не выдержал напряжения”.

“Поскольку я слышал, что он занялся специальным оружием, я полагаю, вы говорите о своей интенсивности, а не о концерте”.

“Нужно спросить его. За пять лет у меня было три партнера. Ты четвертый ”.

“Счастливое число четыре. Следующий вопрос: что мы делаем прямо сейчас?”

“Ожидание автобуса из Коркорана”.

“Я уже получил эту роль”.

“В нем участвует повар, употребляющий метамфетамин, по имени Юджин Вашон. Мы собираемся последовать за ним, посмотреть, кого он увидит ”.

“Ага”.

Харвик ждал продолжения. Он не сводил глаз с автобусной станции в половине квартала вверх по Вайн. В конце концов, Стилуэлл дотянулся до козырька и снял с резинки стопку фотографий. Он просмотрел их, пока не нашел ту, которую хотел, и передал ее Харвику.

“Это он. Четыре года назад. Они называют его Милки ”.

На фотографии был мужчина лет тридцати с небольшим, с волосами цвета кости, которые, казалось, были собраны сзади в конский хвост. Его кожа была белой, как новый абажур, а глаза - светло-голубыми, как вылинявшая джинсовая ткань.

“Эдгар Уинтерс”, - сказал Харвик.

“Что?”

“Помнишь того парня? Он был похож на рок-звезду-альбиноса семидесятых. Выглядел точно так же, как этот парень. У него был брат Джонни. Может быть, он был альбиносом ”.

“Пропустил это”.

“Итак, в чем дело Милки? Если ты за ним, он, должно быть, Дорожные святые, верно?”

“Он на пузыре. Он готовил для них, но так и не получил свои цвета. Потом он напился и отправился в the Cork за пятицентовиком. Теперь ему придется разбить яйцо, если он хочет войти. И, судя по тому, что я слышал, он хочет присоединиться ”.

“В смысле, ударить кого-нибудь?”

“В смысле, ударить кого-нибудь”.

Стилуэлл объяснил, как Подразделение по разведке банд поддерживало контакты с офицерами разведки в тюрьмах по всей Калифорнии. Один из таких контактов предоставил информацию о Vachon. Милки находился под защитой заключенных членов "Дорожных святых" во время его пятилетнего пребывания в тюрьме штата Коркоран.

В качестве компенсации за эту защиту, а также в качестве платы за его допуск к официальному членству в банде мотоциклистов, превратившейся в тюрьму и организацию по борьбе с наркотиками, Вашон выполнит заказное убийство после своего освобождения.

Харвик кивнул.

“Вы постоянный эксперт по святым, так что это к вам. Понял. Кто является целью?”

“Это тайна, которую мы собираемся разгадать. Мы собираемся последовать примеру Милки и посмотреть, сможем ли мы это выяснить. Возможно, сейчас он даже сам себя не знает. Это могло быть внутреннее дело или работа по субподряду, которую взяли на себя Святые. Компромисс с черными или eMe. Никогда не знаешь наверняка. Милки, возможно, еще не получил своих заказов. Все, что мы знаем, это то, что его прослушивали ”.

“И мы собираемся вмешаться, если у нас будет такая возможность”.

“Когда у нас будет шанс”.

“Когда у нас будет шанс”.

Стилуэлл передал Харвику целую стопку фотографий.

“Это активное членство Святых. Под активным я подразумеваю не заключенного. Любой из них может стать целью. Они не прочь заняться своим делом. "Святыми" руководит парень по имени Сонни Митчелл, который отбывает срок в Айронвуде. Каждый раз, когда кто-то снаружи капризничает, говорит о смене руководства, возможно, о вынесении этого за пределы стен, тогда Сонни его сокращает. Помогает держать людей в узде ”.

“Как он передал сообщение из Айронвуда Милки в Коркоран?”

“Женщины. У Сонни бывают супружеские отношения. Он рассказывает об этом своей жене, вероятно, прямо посреди того, как давал ей газировку. Она уходит, рассказывает одна из жен, навещающих своего мужчину в Корке. Это звучит примерно так ”.

“Ты справился, чувак. Как долго ты работаешь с этими ребятами?”

“Скоро пять лет. Давно.”

“Почему ты никогда не сменялся?”

Стилуэлл выпрямился за рулем и проигнорировал вопрос.

“Вот и автобус”.

Стилуэлл был прав. Первой остановкой Милки Вашона после выхода из автобуса был McDonald's. Он съел две четвертьфунтовые оладьи и дважды возвращался к стойке за кетчупом для картофеля фри.

Стилуэлл и Харвик вошли в боковую дверь и проскользнули в кабинку, расположенную за спиной Вашона. Стилуэлл сказал, что он никогда не встречался с Вашоном, но что ему нужно принять меры предосторожности, потому что, скорее всего, Вашон видел его фотографию. У "Святых" была своя разведывательная сеть, и, в конце концов, Стилуэлл был назначен на полный рабочий день в банду на полдесятилетия.

Когда Вашон в третий раз подошел к прилавку за кетчупом, Стилуэлл заметил, что из заднего кармана его синих джинсов торчит конверт. Он сказал Харвику, что ему это интересно.

“Большую часть времени, когда эти парни выходят, они не хотят напоминаний о том, где они были”, - прошептал он через стол. “Они оставляют после себя письма, фотографии, книги, все. Это письмо, оно должно что-то значить. Я не говорю о сентиментальности. Я имею в виду, что это что-то значит ”.

Он на мгновение задумался и кивнул сам себе.

“Я собираюсь выйти, посмотреть, смогу ли я приготовить коктейль. Ты остаешься здесь. Когда он начнет заворачивать свой мусор, выходи. Если я не вернусь вовремя, я найду тебя. Если я этого не сделаю, воспользуйся ровером ”.

Стилуэлл позвонил в диспетчерскую службу шерифа и попросил их связаться с полицией Лос-Анджелеса, чтобы прислать машину. Он договорился встретить машину за углом от Макдональдса, чтобы их конференцию не увидел Вашон.

На черно-белый показ ушло почти десять минут. Офицер в форме остановил машину рядом с "Вольво" Стилуэлла, окно водителя к окну водителя.

“Стилуэлл?”

“Это я”.

Стилуэлл вытащил значок из-под рубашки. Это было на цепочке у него на шее. Также на цепочке висела золотая семерка размером с ноготь большого пальца.

“Ортис. Что я могу для вас сделать?”

“За углом мой напарник присматривает за парнем, только что сошедшим с автобуса из Коркорана. Мне нужно встряхнуть его. У него в заднем кармане конверт. Я хотел бы знать об этом все, что можно знать ”.

Ортис кивнул. Ему было около двадцати пяти, с такой стрижкой, что боковые части его головы были почти выбриты, а на макушке оставался здоровый дюйм волос. Он держал одно запястье на руле и барабанил кончиками пальцев по приборной панели.

“Для чего он там был?”

“Готовлю кристаллический метамфетамин для дорожных святых”.

Ортис подобрал ритм пальцами.

“Он собирается уйти легко? Я один, на случай, если вы не заметили.”

“На данный момент с ним должно быть легко. Как я уже сказал, он только что вернулся на землю. Просто дай ему пинка под зад, скажи, что не хочешь, чтобы он был в твоем районе. Этого должно хватить. Мы с моим партнером прикроем вашу спину. Вы будете в безопасности ”.

“Ладно. Ты собираешься указать на него?”

“Он альбинос с конским хвостом. Как тот парень, Эдгар Уинтерс ”.

“Кто?”

“Неважно. Вы не можете пропустить его ”.

“Хорошо. Встретимся здесь после?”

“Да. И спасибо”.

Ортис отстранился первым, и Стилуэлл смотрел ему вслед. Затем он последовал за ней и завернул за угол. Он увидел Харвика, стоящего на обочине возле Макдональдса. Двигаясь на север пешком, в полуквартале отсюда был Вашон.

Стилуэлл затормозил рядом с Харвиком, и его новый напарник сел в "Вольво".

“Мне было интересно, где ты был”.

“Забыл включить свой ровер”.

“Это только что проехала машина для встряхивания?”

“Вот и все”.

Они молча наблюдали, как черно-белая машина остановилась у обочины рядом с Вашоном, и Ортиз вышел. Патрульный подал сигнал Вашону к капоту патрульной машины, и бывший заключенный занял позицию без протеста.

Стилуэлл потянулся к бардачку, достал небольшой полевой бинокль и воспользовался им, чтобы понаблюдать за вымогательством.

Ортиз перегнул Вашона через капот и обыскал его. Он удерживал его в этом положении, положив предплечье ему на спину. Проверив его на наличие оружия и не обнаружив ничего, Ортиз вытащил белый конверт из заднего кармана Вашона.

Из-за того, что его тело находилось над капотом, Вашон не мог видеть, что делал Ортис. Одной рукой Ортиз смог открыть конверт и заглянуть внутрь. Он долго изучал содержимое, но не убирал их. Затем он вернул конверт в задний карман мужчины.

“Ты видишь, что это такое?” Спросил Харвик.

“Нет. Что бы это ни было, коп посмотрел на это в конверте.”

Стилуэлл продолжал наблюдать в полевой бинокль. Теперь Ортиз позволил Вашону встать и разговаривал с ним лицом к лицу. Руки Ортиса были сложены перед ним, и язык его тела предполагал, что он пытался запугать Вашона. Он говорил ему, чтобы он убирался с его участка. Это выглядело довольно рутинно. Ортис был хорош.

Через несколько мгновений Ортис жестом руки велел Вашону двигаться дальше. Затем он вернулся к своей машине.

“Хорошо, ты возвращаешься и остаешься с Милки. Я поговорю с полицейским и вернусь за тобой ”.

“Попался”.

Десять минут спустя "Вольво" притормозил рядом с Харвиком на углу Голливуд и Вайн. Харвик забрался обратно.

“Это был билет на игру ”Доджерс"", - сказал Стилуэлл. “Сегодняшняя игра”.

“В конверте? Просто билет на игру?”

“Вот и все. Снаружи был его адрес в Коркоране. С размазанным возвратом. Не узнаваем. Почтовый штемпель "Палмдейл", отправлен восемь дней назад. Внутри был только один билет. Резервный уровень, одиннадцатая секция, ряд K, первое место. Кстати, где находится Вашон?”

“Через дорогу. Дворец порно. Я думаю, он ищет —”

“У этого места есть задняя дверь”.

Стилуэлл выскочил из машины прежде, чем закончил предложение. Он перебежал улицу перед потоком машин и проскочил через расшитую бисером занавеску у входа в игровой зал для взрослых.

Харвик последовал за ним, но в замедленном темпе. К тому времени, как он вошел в зал игровых автоматов, Стилуэлл уже прошел через демонстрационный зал видео и новинок для взрослых и был в заднем коридоре, раздвигая занавески кабинок для частного просмотра видео. Не было никаких признаков Вашона.

Стилуэлл подошел к задней двери, толкнул ее и вышел в переулок на заднем дворе. Он посмотрел в обе стороны и не увидел Вашона. Молодая пара, оба с большим пирсингом и остекленевшими от наркотиков глазами, прислонилась к мусорному контейнеру. Стилуэлл подошел к ним.

“Вы только что видели парня, который шел сюда несколько секунд назад? Белый парень с белыми волосами. Альбинос. Вы не могли пропустить его ”.

Они оба захихикали, и один упомянул что-то о том, как видел белого кролика, спускающегося в нору.

Они были бесполезны, и Стилуэлл знал это. Он в последний раз оглядел переулок, задаваясь вопросом, принимал ли Вашон просто меры предосторожности, когда нырял в порнохаус, или он видел, как Стилуэлл или Харвик следили за ним. Он знал, что следует рассмотреть и третью возможность, что Вашон был напуган вымогательством и решил исчезнуть.

Харвик вышел через заднюю дверь в переулок. Стилуэлл сердито посмотрел на него, и Харвик отвел глаза.

“Знаешь, что я слышал о тебе, Харвик? Что ты идешь в вечернюю школу.”

Он не имел в виду это буквально. Это было выражение полицейского. Ходить в вечернюю школу означало, что ты хотел быть где-то еще. Не на улице, не в игре. Вы думали о своем следующем шаге, а не о текущей миссии.

“Это чушь собачья”, - сказал Харвик. “Что я должен был делать? Ты оставил меня в подвешенном состоянии. Что, если бы я прикрыл заднюю часть? Он мог бы выйти через главный вход ”.

Наркоманы рассмеялись, позабавленные сердитой перепалкой копов.

Стилуэлл начал выходить из переулка, возвращаясь к Вайну, где он оставил машину.

“Послушай, не волнуйся”, - сказал Харвик. “Сегодня вечером у нас игра. Мы вернемся к нему там ”.

Стилуэлл посмотрел на часы. Было почти пять. Он перезвонил, не глядя на Харвика.

“И к тому времени может быть слишком поздно”.

У ворот парковки стадиона "Доджер" женщина в будке попросила показать их билеты. Стилуэлл сказал, что у них не было билетов.

“Ну, нам не разрешается пускать вас без билетов. Билеты на сегодняшнюю игру распроданы, и мы не можем позволить людям парковаться без билетов на игру ”.

Прежде чем Стилуэлл смог отреагировать, Харвик наклонился, чтобы посмотреть на женщину.

“Распродано? "Доджерс" никуда не денутся. Что это, ночь пляжных полотенец?”

“Нет, это Марк Макгвайр”.

Харвик снова наклонился к нему.

“Все в порядке, Макгвайр!”

Стилуэлл вытащил свой значок из-под рубашки.

“Помощники шерифа, мэм. Мы работаем. Нам нужно войти ”.

Она снова полезла в кабинку и достала планшет. Она спросила Стилуэлла, как его зовут, и велела ему оставаться на месте, пока она звонит в службу безопасности стадиона. Пока они ждали, позади них пристроились машины, и несколько водителей посигналили.

Стилуэлл посмотрел на часы. До начала игры оставалось сорок минут.

“К чему такая спешка?”

“БП”.

Стилуэлл посмотрел на Харвика.

“Что?”

“Тренировка отбивания. Они хотят увидеть, как Макгвайр собьет несколько фанго в парке перед игрой. Ты знаешь, кто такой Марк Макгвайр, не так ли?”

Стилуэлл повернулся, чтобы посмотреть на женщину в кабинке. Это заняло много времени.

“Да, я знаю, кто он. Я был здесь, на стадионе, в восемьдесят восьмом. Тогда он не был таким горячим ”.

“Серия? Вы видели ”Гомера" Гибсона?"

“Я был здесь”.

“Так круто! Таким был и я!”

Стилуэлл повернулся, чтобы посмотреть на него.

“Ты был здесь? Первая игра, девятый иннинг? Ты видел, как он попал в цель?”

Сомнение было очевидно в его голосе.

“Я был здесь”, - запротестовал Харвик. “Лучший, блядь, спортивный момент, который я когда-либо видел”.

Стилуэлл просто посмотрел на него.

“Что? Я был здесь!”

“Сэр?”

Стилуэлл снова повернулся к женщине. Она протянула ему парковочный талон.

“Это для седьмого лота. Припаркуйтесь там, а затем подойдите к выходу на поле и спросите мистера Хоутона. Он отвечает за безопасность, и он определит, можете ли вы войти. Хорошо?”

“Спасибо вам”.

Когда "Вольво" въезжал в ворота, по нему для пущей убедительности ударил залп клаксонов.

“Итак, вы фанат бейсбола”, - сказал Харвик. “Я этого не знал”.

“Ты многого обо мне не знаешь”.

“Ну, ты ходил на Мировую серию. Я думаю, это делает тебя фанатом ”.

“Я был фанатом. Больше нет ”.

Харвик молчал, пока думал об этом. Стилуэлл был занят поисками лота 7. Они ехали по дороге, которая огибала стадион, с парковочными местами по обе стороны, обозначенными большими бейсбольными мячами с нарисованными на них номерами. Цифры были не в том порядке, который он понимал.

“Что случилось?” Харвик наконец спросил.

“Что вы имеете в виду, говоря "Что случилось’?”

“Говорят, бейсбол - это метафора жизни. Если ты разлюбишь бейсбол, ты разлюбишь жизнь ”.

“К черту это дерьмо”.

Стилуэлл почувствовал, как у него горит лицо. Наконец, он увидел бейсбольный мяч с нарисованной на нем оранжевой семеркой. Тупая пустота появилась в его груди, когда он посмотрел на номер. Боль, которую он преодолел, ускорившись до входа на стоянку и передав контролеру свой пропуск.

“Где угодно”, - сказал монитор. “Но притормози”.

Стилуэлл въехал, сделал круг и занял место, ближайшее к выходу, чтобы они могли быстро выбраться.

“Если мы догоним Милки здесь, это будет чертов кошмар, следующий за ним”, - сказал он, заглушая двигатель.

“Мы разберемся с этим”, - сказал Харвик. “Итак, что произошло?”

Стилуэлл открыл дверь и собирался выйти. Вместо этого он повернулся к своему партнеру.

“Я потерял причину любить игру, ясно? Давайте оставим все как есть.”

Он собирался снова выйти, когда Харвик снова остановил его.

“Что случилось? Расскажи мне. Мы партнеры”.

Стилуэлл снова положил обе руки на руль и посмотрел прямо перед собой.

“Раньше я брал с собой своего ребенка, понятно? Я все время брал его с собой. Нам было пять лет, и я взял его на игру World Series. Он видел "Гомера" Гибсона, чувак. Мы были там, на трибунах правого поля, в заднем ряду. Единственные билеты, которые я смог достать. Это была бы история, которую можно было бы рассказать, когда он вырастет. Многие люди в этом городе лгут об этом, говорят, что они были здесь, говорят, что видели это ... ”

Там он остановился, но Харвик не сделал ни малейшего движения, чтобы выйти. Он ждал.

“Но я потерял его. Мой сын. А без него ... не было причин возвращаться сюда ”.

Не говоря больше ни слова, Стилуэлл вышел и захлопнул за собой дверь.

У выхода на поле их встретил Хоутон, скептически настроенный сотрудник службы безопасности.

“У нас в городе Марк Макгвайр, и все вместе с их братом выходят из затруднительного положения. Я должен сказать вам, ребята, если это не законно, я не могу вас впустить. В любую другую игру заходите, и мы посмотрим, что можно сделать. Я из полиции Лос-Анджелеса на пенсии и хотел бы ...

“Это мило, мистер Хоутон, но позвольте мне вам кое-что сказать”, - сказал Стилуэлл. “Мы здесь, чтобы посмотреть на нападающего, но его зовут не Макгвайр. Мы пытаемся выследить человека, который приехал в город, чтобы кого-то убить, а не отбивать хоум-раны. Мы не знаем, где он находится в данный момент, но мы знаем одну вещь. У него есть билет на эту игру. Он может быть здесь, чтобы установить связь, и он может быть здесь, чтобы кого-то убить. Мы не знаем. Но мы не сможем выяснить это, если будем смотреть со стороны. Теперь вы понимаете нашу позицию?”

Хоутон кивнул один раз под устрашающим взглядом Стилуэлла.

“Сегодня вечером у нас здесь будет более пятидесяти тысяч человек”, - сказал он. “Как вы двое собираетесь —”

“Резервный уровень, одиннадцатая секция, ряд К, первое место”.

“Это его билет?”

Стилуэлл кивнул.

“И если вы не возражаете, - сказал Харвик, “ мы хотели бы отследить этот билет. Посмотрите, кто это купил, если возможно ”.

Стилуэлл посмотрел на Харвика и кивнул. Он об этом не подумал. Это была хорошая идея.

“С этим проблем не будет”, - сказал Хоутон, и в его голосе зазвучало полное сотрудничество. “Теперь о расположении этого места. Насколько близко вам нужно и вы хотите подойти?”

“Достаточно близко, чтобы наблюдать, что он делает, с кем разговаривает”, - сказал Стилуэлл. “Сделаем шаг, если придется”.

“Это место находится прямо под ложей для прессы. Я могу поместить тебя туда, и ты сможешь посмотреть на него сверху вниз ”.

Стилуэлл покачал головой.

“Это не сработает. Если он встанет и двинется, мы будем на уровень выше его. Мы его потеряем”.

“Как насчет одной в ложе для прессы и одной внизу — мобильной, перемещающейся?”

Стилуэлл подумал об этом и посмотрел на Харвика. Харвик кивнул.

“Может сработать”, - сказал он. “У нас есть радиоприемники”.

Стилуэлл посмотрел на Хоутона.

“Подготовь это”.

Они оба сидели в первом ряду ложи для прессы, глядя сверху вниз на место Вашона и ожидая его прибытия, прежде чем разойтись. Но место было пустым, и национальный гимн уже был спет. "Доджерс" выходили на поле. Кевин Браун был на высоте, обещая классический поединок между собой, подающим быстрый мяч, и Макгвайром, чистокровным отбивающим.

“Это будет здорово”, - сказал Харвик.

“Просто не забывай, зачем мы здесь”, - ответил Стилуэлл.

Кардиналы спустились на один, два, три и оставили Макгвайра ждать на палубе. В нижней половине первого тайма "Доджерс" действовали не лучше. Ни попаданий, ни пробежек.

И никаких признаков Милки Вашона.

Хоутон спустился по лестнице и сказал им, что билет, который был у Вашона, был продан как часть пакета мест билетному брокеру в Голливуде. Они взяли имя брокера и решили, что проверят это утром.

Когда начался второй иннинг, Стилуэлл сидел, скрестив руки на подоконнике ложи прессы. Отсюда открывался полный вид на стадион. Все, что ему нужно было сделать, это опустить глаза, и он увидел бы ряд К, место номер один, одиннадцатой секции.

Харвик откинулся на спинку своего сиденья. Стилуэллу показалось, что ему было так же интересно наблюдать за тремя рядами спортивных журналистов и дикторов, как и за бейсбольным матчем. Когда "Доджерс" снова выходили на поле, он поговорил со Стилуэллом.

“Твой сын”, - сказал он. “Это были наркотики, не так ли?”

Стилуэлл сделал глубокий вдох и выдохнул. Он говорил, не поворачиваясь к Харвику.

“Что ты хочешь знать, Харвик?”

“Мы собираемся стать партнерами. Я просто хочу... понять. С некоторыми парнями случается нечто подобное, они ныряют в бутылку. Некоторые ребята погружаются в работу. Довольно ясно, к какому типу вы относитесь. Я слышал, ты мстишь этим парням, Святым, чувак. Это был мет? Ваш ребенок был на крэнке?”

Стилуэлл не ответил. Он наблюдал, как мужчина в бейсбольной кепке "Доджерс" занял первое место в ряду K ниже. Шляпа была надета задом наперед, из-под полей свисал белый конский хвост. Это был Милки Вашон. Он поставил полную банку пива на бетонную ступеньку рядом с собой и держал другую в руке. Место номер два пустовало.

“Харвик”, - сказал Стилуэлл. “Мы партнеры, но мы говорим не о моем ребенке. Ты понимаешь?”

“Я просто пытаюсь—”

“Бейсбол - это метафора жизни, Харвик. Жизнь - суровая штука. Люди совершают хоумран, других выбрасывают. Это двойная игра, попытка самоубийства, и все хотят вернуться домой целыми и невредимыми. Некоторые люди доходят до девятого иннинга. Некоторые люди уходят пораньше, чтобы избежать пробок.”

Стилуэлл встал и повернулся к своему новому партнеру.

“Я проверил тебя, Харвик. Ты парень, который обгоняет пробки. Тебя здесь не было. В восемьдесят восьмом. Я знаю. Если ты был здесь, ты махнул на них рукой и ушел до девятого. Я знаю.”

Харвик ничего не сказал. Он отвел взгляд от Стилуэлла.

“Вашон там, внизу”, - сказал Стилуэлл. “Я собираюсь спуститься, чтобы понаблюдать. Если он сделает движение, я буду следить. Держите свой ”ровер" поближе ".

Стилуэлл поднялся по ступенькам и вышел из ложи для прессы.

Макгвайр нанес удар в начале второго тайма, и Браун легко выбил мяч с фланга. "Доджерс" отыграли три пробега в третьем периоде из-за ошибки, уокинга и хоум-рана с двумя аутами.

После этого все было тихо до пятого тайма, когда Макгвайр открыл счет в иннинге ударом в стенку с правого фланга. Это подняло со своих мест пятьдесят тысяч человек. Но правый полевой игрок сделал это в перчатках на дорожке, его тело сильно ударилось о настенные подушки.

Наблюдение за траекторией мяча напомнило Стилуэллу ночь в 88-м, когда Кирк Гибсон в последнем из девятых таймов отправил мяч в сетку три-два и выиграл первую игру серии. Это вызвало колоссальный сдвиг в динамике, и "Доджерс" прошли остаток пути. Это был момент, который многие так долго лелеяли. Время в Лос-Анджелесе до беспорядков, до землетрясения, до О.Дж.

До того, как пропал сын Стилуэлла.

Браун провел идеальную игру в седьмом иннинге. Толпа стала более внимательной и шумной. Было ощущение, что что-то должно произойти.

На протяжении подач Стилуэлл несколько раз менял свою позицию, всегда оставаясь рядом с Вашоном и наблюдая за ним в полевой бинокль. Бывший заключенный не пошевелился, кроме как встал вместе со всеми остальными, когда Макгвайра приперли к стене. Он просто выпил свои два пива и наблюдал за игрой. Никто не занял место рядом с ним, и он ни с кем не разговаривал, кроме продавца, который продал ему арахис в четвертом.

Вашон также не сделал ни малейшего движения, чтобы осмотреться вокруг. Он не сводил глаз с игры. И Стилуэлл начал задаваться вопросом, делал ли Вашон что-нибудь еще, кроме просмотра бейсбольного матча. Он подумал о том, что сказал Харвик о том, что он разлюбил бейсбол. Может быть, Вашон, пять лет в волнении, просто разжигал эту любовь. Возможно, он скучал по бейсболу с той же силой, с какой скучал по вкусу алкоголя и ощущению женского тела.

Стилуэлл достал "ровер" из кармана и дважды нажал кнопку микрофона. Голос Харвика быстро вернулся, его тон был резким и холодным.

“Да”.

“После восьмой вам лучше спуститься сюда, чтобы мы могли быть готовы, когда он уйдет”.

“Я сейчас спущусь”.

“Выход”.

Он повесил "ровер" обратно на пояс под куртку.

Браун позволил этому уйти от него в седьмой. "Сент-Луис" открылся двумя одиночными справа, что испортило идеальную игру, отсутствие нападающего и поставило под угрозу лидерство с Макгвайром на палубе.

С помощью бегунов по углам Браун подал следующий бэттер, поднеся Макгвайра к плите с загруженными основаниями. Кардиналс получили бы лидерство и импульс, если бы он мог перешагнуть через стену.

Дэйви Джонсон выбежал на площадку для совещания со своим питчером, но менеджер, казалось, произнес лишь короткую ободряющую речь. Он оставил Брауна на месте и направился обратно в блиндаж, сопровождаемый хором аплодисментов.

Толпа поднялась на ноги и притихла в ожидании того, что станет противостоянием ночи. "Ровер" Стилуэлла дважды щелкнул, и он вытащил его из кармана.

“Да?”

“Ты веришь в это? Мы должны послать этому парню Хоутону упаковку пива на шесть банок за это ”.

Стилуэлл не ответил. Его взгляд был прикован к Вашону, который встал со своего места и поднимался по лестнице на уровень концессий.

“Он движется”.

“Что? Он не может быть. Как он мог пропустить это?”

Стилуэлл повернулся спиной и прислонился к бетонной опорной колонне, когда Вашон спустился с лестницы и пошел за ним.

Когда стало чисто, Стилуэлл огляделся и увидел, как Вашон направляется к туалету, пробираясь мимо нескольких мужчин, которые выбегали как раз вовремя, чтобы увидеть биту Макгвайра.

Стилуэлл поднял свой "ровер".

“Он идет в туалет сразу за киоском с кремом”.

“Он выпил два пива. Может быть, он просто решил отлить. Ты хочешь, чтобы я спустился туда?”

Когда Стилуэлл ответил, в толпе поднялся сильный шум, который затем быстро утих. Стилуэлл не сводил глаз с входа в мужской туалет. Когда он был в десяти футах от него, появился человек. Не Вашон. Крупный белый мужчина с длинной темной бородой и бритым черепом. На нем была облегающая футболка, а его руки были полностью покрыты татуировками. Стилуэлл поискал глазами эмблему Дорожных святых в виде черепа с нимбом, но не увидел ее.

Тем не менее, этого было достаточно, чтобы замедлить шаг. Татуированный мужчина повернул направо и продолжил идти. Из "ровера" донесся голос Харвика.

“Скажи еще раз. Шум толпы перекрыл тебе доступ ”.

Стилуэлл поднял рацию.

“Я сказал, спускайся сюда”.

Раздался еще один короткий взрыв шума толпы, но он был недостаточно продолжительным, чтобы указать на попадание или аут. Стилуэлл подошел ко входу в туалет. Он думал о человеке с бритым черепом, пытаясь вспомнить лицо. Стилуэлл оставил свои фотографии в резинке на козырьке Volvo.

Тогда его осенило. Передача оружия. Вашон пришел в игру, чтобы получить инструкции и оружие.

Стилуэлл поднял "ровер".

“Я думаю, у него есть оружие. Я иду туда ”.

Он положил "ровер" обратно в карман, вытащил свой значок из-под рубашки и оставил его висеть на груди. Он достал из кобуры пистолет 45-го калибра и зашел в туалет.

Это было похожее на пещеру помещение, выложенное желтой плиткой, с желобами для мочи из нержавеющей стали, спускающимися по обеим сторонам, пока они не достигли противоположных рядов туалетных кабинок. Место казалось пустым, но Стилуэлл знал, что это не так.

“Департамент шерифа. Выходите так, чтобы были видны ваши руки ”.

Ничего не произошло. Ни звука, кроме шума толпы снаружи комнаты. Стилуэлл шагнул дальше и начал снова, на этот раз повысив голос. Но внезапная гулкая какофония толпы усилилась, как приближающийся поезд, и заглушила его голос. Противостояние на бейсбольном бриллианте было предрешено.

Стилуэлл прошел мимо писсуаров и встал между рядами кабинок. С каждой стороны было по восемь. Дальняя дверь слева была закрыта. Остальные были наполовину закрыты, но все равно закрывали обзор в каждую кабинку.

Стилуэлл присел на корточки и заглянул под двери. Ни в одной из кабинок не было видно ног. Но на полу в закрытой кабинке лежала синяя кепка "Доджерс".

“Вашон!” - заорал он. “Выходи сейчас же!”

Он занял позицию перед закрытой кабинкой. Без колебаний он поднял левую ногу и пинком распахнул дверь. Она качнулась внутрь и ударилась об одну из внутренних стен кабинки. Затем она отскочила и захлопнулась. Все произошло за секунду, но у Стилуэлла было достаточно времени, чтобы увидеть, что кабинка пуста.

И знать, что он был в уязвимом положении.

Когда он поворачивался, он услышал позади себя скребущий звук и увидел движение в дальней части своего периферийного зрения. Движение в его сторону. Он поднял пистолет, но знал, что было слишком поздно. В тот же момент он понял, что разгадал тайну того, кто был целью Вашона.

Нож ощущался как удар в левую сторону шеи. Затем чья-то рука схватила его сзади за воротник рубашки и потянула назад, в тот же момент нож был выдвинут вперед, рассекая переднюю часть его шеи.

Стилуэлл выронил пистолет, когда его руки инстинктивно потянулись к разорванному горлу. Затем сзади до его уха донесся шепот.

“Привет от Сонни Митчелла”.

Его оттащили назад и прижали к стене рядом с последней кабинкой. Он повернулся и начал сползать по желтым плиткам, не сводя глаз с фигуры Милки Вашона, направляющегося к выходу.

Когда он упал на пол, он почувствовал пистолет под ногой. Все еще держась левой рукой за шею, он правой дотянулся до пистолета и поднял его. Он четыре раза выстрелил в Вашона, пули попали ему в верхнюю часть спины и отбросили его в мусорное ведро, переполненное бумажными полотенцами. Вашон плюхнулся на пол на спину, его небесно-голубые глаза безжизненно уставились в потолок, перевернутый мусорный бак катался взад-вперед рядом с ним.

Стилуэлл опустил руку на пол и выпустил пистолет. Он посмотрел вниз на свою грудь. Кровь была повсюду, просачивалась между пальцами и стекала по руке. Его легкие были переполнены, и он не мог набрать в них воздух.

Он знал, что он мертв.

Он переместил свой вес и повернул бедра, чтобы можно было засунуть руку в задний карман брюк. Он вытащил свой бумажник.

Из толпы раздался еще один рев, который, казалось, потряс комнату. А затем вошел Харвик, увидел тела в противоположных концах комнаты и побежал к Стилуэллу.

“О, Господи. О, Господи.”

Он наклонился и мгновение изучал Стилуэлла, затем вытащил свой "ровер" и начал кричать в него. Он понял, что находится на закрытой частоте, быстро переключил диск на открытую полосу и передал рапорт о сбитом офицере. Стилуэлл слушал это отстраненно. Он знал, что у него не было шансов. Он опустил глаза на священную карту, которую держал в руках.

“Держись там, напарник”, - крикнул Харвик. “Не обманывай меня, чувак. Они приближаются, они приближаются ”.

Позади него послышался шум, и Харвик обернулся. В дверях стояли двое мужчин.

“Убирайся отсюда! Убирайся нахуй! Держите всех подальше!”

Он снова повернулся к Стилуэллу.

“Послушай, чувак, мне жаль. Я облажался. Мне так чертовски жаль. Пожалуйста, не умирай. Держись, чувак. Пожалуйста, держись ”.

Его слова лились, как кровь, текущая из шеи Стилуэлла. Безостановочный, безумный поток. В отчаянии.

“Ты был прав, чувак. Ты был прав насчет меня. Я—я—я солгал насчет той игры. Я ушел, и мне так жаль, что я солгал. Ты должен остаться со мной. Пожалуйста, останься со мной!”

Глаза Стилуэлла начали закрываться, и он вспомнил ту давнюю ночь. В тот, другой раз. Затем он умер, а его новый партнер стоял рядом с ним на коленях, всхлипывая и что-то бормоча.

Харвик не успокоился, пока не понял, что Стилуэлл ушел. Затем он изучил лицо своего партнера и увидел меру спокойствия в его выражении. Он понял, что выглядит счастливее, чем в любое другое время, когда Харвик смотрел на него в тот день.

Он заметил открытый бумажник на полу, а затем карточку в руке Стилуэлла. Он взял его из мертвых пальцев и посмотрел на него. Это была бейсбольная карточка. Не настоящая. Визитная карточка. На нем был изображен мальчик одиннадцати или двенадцати лет в форме "Доджерс", с битой на плече и номером 7 на рубашке. Под фотографией было написано “Стиви Стилуэлл, правое поле”.

Затем за его спиной раздался еще один шум, и Харвик, обернувшись, увидел, что в комнату входят парамедики. Он убрался с дороги, хотя и знал, что было слишком поздно.

Пока парамедики проверяли жизненно важные показатели его упавшего партнера, Харвик отступил назад и рукавом рубашки вытер слезы на лице. Затем он взял бейсбольную карточку и сунул ее в одно из сложенных отделений своего футляра для значков. Это было бы то, что он всегда носил бы с собой.

Об авторе

Майкл Коннелли является автором недавно вышедшей #1 Нью-Йорк Таймс бестселлеров падение, пятый свидетель, разворот, пугало, духовой приговор, и Линкольн для адвоката, а также бестселлера Гарри Босх серии романов. Он бывший газетный репортер, получивший множество наград за свою журналистику и свои романы. Он проводит время в Калифорнии и Флориде.

Майкл Коннелли

Справедливое предупреждение

Тиму Марсии, детективу

Большое спасибо за ваше служение Городу Ангелов

Кого одновременно не отталкивает и не привлекает дьявольский акт?

— Дэвид Голдман,

Наши гены, наш выбор

Пролог

Ей понравилась его машина. Это был первый раз, когда она была в электромобиле. Все, что она могла слышать, был ветер, когда они рассекали ночь.

“Так тихо”, - сказала она.

Всего два слова, и она произнесла их невнятно. Третий Космо что-то сделал с ее языком.

“Это подкрадется незаметно”, - сказал водитель. “Это уж точно”.

Он посмотрел на нее и улыбнулся. Но она думала, что он просто проверяет ее, потому что она перепутала свои слова.

Затем он повернулся и кивнул через лобовое стекло.

“Мы здесь”, - сказал он. “Здесь есть парковка?”

“Ты можешь припарковаться за моей машиной”, - сказала она. “У меня есть два места в гараже, но они как бы ... одно за другим. Тотем, кажется, это называется.”

“Тандем?”

“О, верно, верно. Тандем.”

Она начала смеяться над своей ошибкой, спиральным смехом, от которого не могла избавиться. Снова Космос. И капли из зеленой аптеки, которые она приняла перед тем, как отправиться в Uber той ночью.

Мужчина опустил окно, и свежий вечерний воздух ворвался в комфорт автомобиля.

“Ты можешь вспомнить комбинацию?” он спросил.

Тина подтянулась на сиденье, чтобы лучше осмотреться и сориентироваться. Она поняла, что они уже были за воротами гаража в ее квартире. Это казалось неправильным. Она не могла вспомнить, говорила ли ему, где она живет.

“Комбинация?” он спросил снова.

Клавиатура находилась на стене и в пределах досягаемости от окна водителя. Она поняла, что знает комбинацию, которая откроет ворота, но она не могла вспомнить имя человека, которого она выбрала, чтобы забрать домой.

“4-6-8-2-5.”

Когда он набирал цифры, она попыталась снова не рассмеяться. Некоторым парням это действительно не понравилось.

Они вошли в гараж, и она указала на место, где он мог заехать за ее Mini. Вскоре они были в лифте, и она нажала нужную кнопку, а затем прислонилась к нему для поддержки. Он обнял ее одной рукой и поддержал.

“У тебя есть прозвище?” - спросила она.

“Что ты имеешь в виду?” он спросил.

“Например, как тебя называют люди? Ты знаешь, ради забавы.”

Он покачал головой.

“Я думаю, они просто называют меня по имени”, - сказал он.

Здесь никакой помощи. Она уронила его. Она могла бы выяснить его имя позже, но правда в том, что ей, вероятно, это не понадобится. "Позже" не будет.Там почти никогда не было.

Дверь открылась на третьем этаже, и она вывела его в коридор. Ее квартира была двумя дверями дальше.

Секс был хорош, но не экстраординарен. Единственной необычной вещью было то, что он не оттолкнул ее требование о презервативе. Он даже принес свой собственный. Слава за это, но она все еще думала, что он будет одноразовым. Поиск той неописуемой вещи, которая заполнила бы пустоту внутри, продолжался бы.

После того, как он спустил воду в презервативе, он вернулся к ней в постель. Она надеялась на оправдание — ранний подъем утром, жена ждет дома, что угодно, — но он хотел вернуться в постель и обниматься. Он грубо подошел к ней сзади и развернул ее так, что ее спина оказалась у его груди. Он побрился, и она могла чувствовать, как крошечные шипы отрастающих волос покалывают ее спину.

“Ты знаешь...”

Она не продвинулась с жалобой дальше. Он повернул свое тело, и теперь она лежала на спине полностью на нем. Его грудь была как наждачная бумага. Его рука вынырнула из-за ее спины, и он согнул ее в локте в виде буквы V. Затем он использовал свободную руку, чтобы вдавить ее шею в V. Он крепче сжал руки, и она почувствовала, как ее дыхательные пути сжались. Она не могла позвать на помощь. Ей не хватало воздуха, чтобы издать хоть звук. Она боролась, но ее ноги запутались в простынях, а он был слишком силен. Его хватка на ее шее была железной.

Темнота начала затенять границы ее зрения. Он поднял голову с кровати и приблизил губы к ее уху.

“Люди называют меня Шрайк”, - прошептал он.

Джек

1

Я назвал рассказ “Король мошенников”. По крайней мере, таков был мой заголовок. Я напечатал это вверху, но был почти уверен, что это будет изменено, потому что это выходило бы за рамки моих полномочий как репортера - публиковать статью с заголовком. Заголовки и колоды под ними были прерогативой редактора, и я уже мог слышать, как Майрон Левин упрекал: “Редактор переписывает ваши статьи или обращается к темам ваших статей, чтобы задать дополнительные вопросы? Нет, он этого не делает. Он остается на своей полосе, и это означает, что вам нужно оставаться на своей ”.

Поскольку Майрон был тем редактором, было бы трудно вернуться с какой-либо защитой. Но я все равно отправил статью с предложенным заголовком, потому что она была идеальной. История была о темной преисподней долгов-коллекторский бизнес — $600 млн. в год, из него откачивали мошенников и верховенство на FairWarning был принести каждый мошенничества вниз на лицо, либо на хищника или жертвы, жертвой или палачом по. И на этот раз это был хищник. Артур Хэтуэй, король мошенников, был лучшим из лучших. В шестьдесят два года он провернул все мыслимые аферы в криминальной среде Лос-Анджелеса, начиная от продажи поддельных золотых слитков и заканчивая созданием фальшивых веб-сайтов по оказанию помощи в случае стихийных бедствий. Прямо сейчас он занимался рэкетом, убеждая людей, что они должны деньги, которых на самом деле не были должны, и заставляя их их платить. И он был настолько хорош в этом, что юные мошенники платили ему за уроки по понедельникам и средам в несуществующей актерской студии в Ван-Найсе. Я внедрился как один из его учеников и узнал все, что мог. Теперь пришло время написать историю и использовать Артура, чтобы разоблачить индустрию, которая каждый год выманивала миллионы у всех, от маленьких старушек с истощающимися банковскими счетами до молодых специалистов, уже оказавшихся в минусе из-за кредитов на обучение в колледже. Все они стали жертвами и отправили свои деньги, потому что Артур Хэтуэй убедил их отправить их. И теперь он учил одиннадцать будущих мошенников и одного репортера под прикрытием, как делать это за пятьдесят баксов с головы два раза в неделю. Сама школа мошенников может быть его величайшей аферой из всех. Парень был поистине королем с полным отсутствием чувства вины психопата. У меня также были репортажи в статье о жертвах, чьи банковские счета он обчистил и чьи жизни он разрушил.

Майрон уже разместил статью в качестве совместного проекта с Los Angeles Times, и это гарантировало, что ее увидят и полицейскому управлению Лос-Анджелеса придется обратить на это внимание. Правление короля Артура скоро закончится, и его круглый стол юных мошенников тоже будет закрыт.

Я прочитал статью в последний раз и отправил ее Майрону, скопировав Уильяма Маршана, адвоката, который просматривал все истории с справедливым предупреждением на безвозмездной основе. Мы не размещали на веб-сайте ничего, что не было бы юридически пуленепробиваемым. Справедливое предупреждение состояло из пяти человек, если считать репортершу из Вашингтона, округ Колумбия, которая работала не у себя дома. Одна “неправильная история”, которая приведет к выигрышу судебного процесса или принудительному урегулированию, выведет нас из бизнеса, и тогда я стану тем, кем был по крайней мере дважды за свою карьеру: репортером, которому некуда пойти.

Я встал из своей каморки, чтобы сказать Майрону, что история наконец-то готова, но он был в своей каморке и разговаривал по телефону, и, подойдя ближе, я понял, что он звонит по сбору средств. Майрон был основателем, редактором, репортером и главным сборщиком средств для FairWarning.Это был новостной интернет-сайт без платного доступа. Кнопка пожертвования была внизу страницы каждой истории, а иногда и вверху, но Майрон всегда искал великого белого кита, который спонсировал бы нас и превратил из нищих в тех, кто выбирает - по крайней мере, на какое-то время.

“На самом деле ни одна организация не занимается тем, чем занимаемся мы — жесткой журналистикой в интересах потребителя”, - сказал Майрон каждому потенциальному донору. “Если вы зайдете на наш сайт, то увидите в архивах множество историй, касающихся влиятельных компаний, включая автомобильные, фармацевтические, беспроводные и табачные компании. И с философией нынешней администрации по дерегулированию и ограничению надзора, никто не присматривает за маленьким парнем. Послушайте, я понимаю, вы могли бы сделать пожертвования, которые могли бы дать вам более заметную отдачу от ваших денег. Двадцать пять долларов в месяц позволяют накормить и одеть ребенка в Аппалачах. Я понимаю это. Это заставляет тебя чувствовать себя хорошо. Но вы жертвуете на FairWarning, и то, что вы поддерживаете, — это команда репортеров, преданных ...”

Я слышал “the pitch” несколько раз в день, изо дня в день. Я также посещал воскресные салоны, где Майрон и члены правления общались с потенциальными донорами "белых шляп", и я общался с ними после, рассказывая об историях, над которыми я работал. На этих собраниях я пользовался некоторым авторитетом как автор двух бестселлеров, хотя никогда не упоминалось, что прошло более десяти лет с тех пор, как я что-либо публиковал. Я знал, что подача была важна для моей собственной зарплаты — не то чтобы я приближался к прожиточному минимуму в Лос—Анджелесе, - но я слышал это так много раз за четыре года работы в FairWarning, что мог бы повторить это во сне. Назад.

Майрон остановился, чтобы выслушать своего потенциального инвестора, и отключил телефон, прежде чем посмотреть на меня.

“Ты в деле?” он спросил.

“Только что отправил”, - сказал я. “Также Биллу”.

“Хорошо, я прочитаю это сегодня вечером, и мы сможем поговорить завтра, если у меня что-нибудь появится”.

“Хорошо идти. Об этом даже есть отличный заголовок. Вам просто нужно написать колоду.”

“Тебе лучше быть—”

Он отключил звук в телефоне, чтобы ответить на вопрос. Я отдал ему честь и направился к двери, по пути остановившись у кабинета Эмили Этуотер, чтобы попрощаться. Она была единственным сотрудником в офисе на данный момент.

“Ваше здоровье”, - сказала она со своим четким британским акцентом.

Мы работали в офисе в типичном двухэтажном здании Plaza в Студио Сити. На первом уровне находились магазины розничной торговли и продуктов питания, в то время как на втором этаже размещались магазины, занимающиеся страхованием автомобилей, маникюром / педикюром, йогой и иглоукалыванием. Кроме нас. FairWarning не был выездным бизнесом, но офис обошелся дешево, потому что он был расположен над аптекой марихуаны, а вентиляция в здании была такой, что аромат свежего продукта проникал в наш офис 24/7. Майрон занял это место с большой скидкой.

Площадь имела Г-образную форму и имела подземный гараж с пятью выделенными местами для сотрудников и посетителей FairWarning. Это было серьезным преимуществом. Парковка в городе всегда была проблемой. И крытая парковка была для меня еще большим преимуществом, потому что это была солнечная Калифорния, и я редко поднимал верх на своем джипе.

Я купил Wrangler new на аванс за свою последнюю книгу, и счетчик пробега служил напоминанием о том, как давно я не покупал новые машины и не попадал в списки бестселлеров. Я проверил это, когда заводил двигатель. Я отклонился на 162 172 мили от пути, по которому когда-то шел.

2

Я жил в Шерман-Оукс на Вудман-авеню, рядом с автострадой 101. Это было многоквартирное здание в стиле Кейп-Код 1980-х годов, состоящее из двадцати четырех таунхаусов, которые образовывали прямоугольник, окружающий внутренний двор с общим бассейном и площадкой для барбекю. Под ним тоже была парковка.

У большинства многоквартирных домов на Вудман были такие названия, как "Капри", "Оук-Крест" и тому подобное. Мое здание стояло безымянным. Я переехал всего полтора года назад, после продажи квартиры, которую купил на тот же аванс за книгу. Гонорарных чеков с каждым годом становилось все меньше и меньше, и я был в разгаре перестройки своей жизни, чтобы жить в пределах зарплаты от FairWarning. Это был трудный переход.

Пока я ждал на наклонной подъездной дорожке, когда поднимутся ворота гаража, я заметил двух мужчин в костюмах, стоящих у телефонной будки у пешеходных ворот комплекса. Один был белым лет пятидесяти пяти, другой на пару десятилетий моложе и азиат. Легкий порыв ветра распахнул куртку азиата, и я мельком увидел значок на его поясе.

Я заехал в гараж и не сводил глаз с зеркала заднего вида. Они последовали за мной вниз по склону и внутрь. Я заехал на отведенное мне место и заглушил двигатель. К тому времени, как я схватил свой рюкзак и вышел, они были за джипом и ждали.

“Джек Макэвой?”

Он правильно запомнил имя, но произнес его неправильно. Мик-а-вой.

“Да, Макэвой”, - сказал я, поправляя его. Мак-а-вой.“Что происходит?”

“Я детектив Мэттсон, полиция Лос-Анджелеса”, - сказал старший из двух. “Это мой напарник, детектив Сакаи. Нам нужно задать вам несколько вопросов ”.

Мэттсон распахнул куртку, чтобы показать, что у него тоже есть значок и пистолет к нему.

“Хорошо”, - сказал я. “О чем?”

“Мы можем подняться к тебе домой?” - Спросил Мэттсон. “Что-нибудь более уединенное, чем гараж?”

Он указал на пространство вокруг них, как будто там были люди, слушающие со всех сторон, но гараж был пуст.

“Думаю, да”, - сказал я. “Следуйте за мной. Обычно я поднимаюсь по лестнице, но если вам, ребята, нужен лифт, он находится в том конце. ”

Я указал в конец гаража. Мой джип был припаркован посередине, прямо напротив лестницы, ведущей в центральный двор.

“Лестница - это хорошо”, - сказал Мэттсон.

Я направился в ту сторону, и детективы последовали за мной. Всю дорогу до двери моей квартиры я пытался думать в терминах моей работы. Что я такого сделал, что могло привлечь внимание полиции Лос-Анджелеса? В то время как репортеры из FairWarning имели большую свободу в создании репортажей, существовало общее разделение труда, и криминальные аферы и схемы были частью моей сферы деятельности наряду с репортажами, связанными с Интернетом.

Я начал задаваться вопросом, не наткнулась ли моя история с Артуром Хэтуэуэем на уголовное расследование в отношении мошенника и не собирались ли Мэттсон и Сакаи попросить меня придержать эту историю. Но как только я подумал о такой возможности, я отбросил ее. Если бы это было так, они пришли бы ко мне в офис, а не домой. И это, вероятно, началось бы с телефонного звонка, а не с личного появления.

“Из какого ты подразделения?” - Спросила я, когда мы пересекали двор по направлению к квартире 7 на другой стороне бассейна.

“Мы работаем в центре города”, - сказал Мэттсон, будучи застенчивым, в то время как его партнер промолчал.

“Какое криминальное подразделение я имею в виду”, - сказал я.

“Отдел ограблений и убийств”, - сказал Мэттсон.

Я не писал о полиции Лос-Анджелеса как таковой, но в прошлом я писал. Я знал, что элитные отряды работали в штаб-квартире в центре города, а RHD, как ее называли, была элитой из элит.

“Тогда о чем мы здесь говорим?” Я сказал. “Ограбление или убийство?”

“Давайте зайдем внутрь, прежде чем начнем говорить”, - сказал Мэттсон.

Я добрался до своей входной двери. Его отсутствие ответа, казалось, подталкивало ответ к расследованию убийств. Мои ключи были у меня в руке. Прежде чем отпереть дверь, я обернулся и посмотрел на двух мужчин, стоящих позади меня.

“Мой брат был детективом отдела по расследованию убийств”, - сказал я.

“Неужели?” Сказал Мэттсон.

“Полиция Лос-Анджелеса?” Сакаи спросил, это были его первые слова.

“Нет”, - сказал я. “Где-то в Денвере”.

“Он молодец”, - сказал Мэттсон. “Он на пенсии?”

“Не совсем”, - сказал я. “Он был убит при исполнении служебных обязанностей”.

“Мне жаль это слышать”, - сказал Мэттсон.

Я кивнул и повернулся к двери, чтобы отпереть ее. Я не был уверен, почему я сболтнул это о своем брате. Это было не то, чем я обычно делился. Люди, знакомые с моими книгами, знали это, но я не упоминал об этом в повседневных разговорах. Это случилось давным-давно, в том, что казалось другой жизнью.

Я открыл дверь, и мы вошли. Я включил свет. У меня была одна из самых маленьких квартир в комплексе. Нижний этаж был открытой планировки, с гостиной, переходящей в небольшую столовую, а затем в кухню за ней, разделенную только стойкой с раковиной. Вдоль правой стены была лестница, ведущая на чердак, который был моей спальней. Там наверху была полная ванна, а на нижнем этаже под лестницей - половинная. Всего менее тысячи квадратных футов. Место было опрятным и упорядоченным, но это было только потому, что оно было строго обставлено и отличалось небольшим количеством личных штрихов. Я превратил обеденный стол в рабочую зону. Во главе стола сидел печатник. Все было готово для того, чтобы я приступил к работе над своей следующей книгой — и так было с тех пор, как я переехал.

“Милое местечко. Ты давно здесь?” - Спросил Мэттсон.

“Около полутора лет”, - сказал я. “Могу я спросить, что это —”

“Почему бы тебе не присесть вон на тот диван?”

Мэттсон указал на диван, который был установлен для просмотра плоского экрана на стене над газовым камином, которым я никогда не пользовался.

Напротив кофейного столика стояли еще два стула, но, как и диван, они были изношенными, проведя десятилетия в моих предыдущих домах. Падение моего состояния отразилось на моем жилье и транспорте.

Мэттсон посмотрел на два стула, выбрал тот, который выглядел почище, и сел. Сакаи, стойкий, остался стоять.

“Итак, Джек”, - сказал Мэттсон. “Мы расследуем убийство, и ваше имя всплыло в ходе расследования, и именно поэтому мы здесь. У нас есть...”

“Кого убили?” Я спросил.

“Женщина по имени Кристина Портреро. Тебе знакомо это имя?”

Я прокрутил его по всем контурам на высокой скорости и вернулся с пустым звуком.

“Нет, я так не думаю. Как мое имя —”

“Большую часть времени ее звали Тина. Это помогает?”

Еще раз по цепям. Название поразило. Услышав полное имя из уст двух детективов отдела по расследованию убийств, я расстроился и выбил первоначальное узнавание из головы.

“О, подождите, да, я знал Тину — Тину Портрэро”.

“Но ты только что сказал, что не знаешь этого имени”.

“Я знаю. Это просто, знаете, ни с того ни с сего не соединилось. Но да, мы встречались однажды, и это было все ”.

Мэттсон не ответил. Он повернулся и кивнул своему партнеру. Сакаи шагнул вперед и протянул мне свой телефон. На экране была фотография женщины с темными волосами и еще более темными глазами. У нее был густой загар, и выглядела она лет на тридцать пять, но я знал, что ей ближе к сорока пяти. Я кивнул.

“Это она”, - сказал я.

“Хорошо”, - сказал Мэттсон. “Как вы познакомились?”

“Здесь, дальше по улице. Здесь есть ресторан под названием "Мистраль". Я переехал сюда из Голливуда, никого толком не знал и пытался познакомиться с окрестностями. Я время от времени спускался туда выпить, потому что мне не нужно было беспокоиться о вождении. Я встретил ее там ”.

“Когда это было?”

“Я не могу назвать точную дату, но думаю, это было примерно через шесть месяцев после того, как я сюда переехал. Итак, около года назад. Вероятно, в пятницу вечером. В это время я обычно спускался туда ”.

“У тебя был с ней секс?”

Я должен был предвидеть этот вопрос, но он неожиданно поразил меня.

“Это не твое дело”, - сказал я. “Это было год назад”.

“Я приму это как согласие”, - сказал Мэттсон. “Ты вернулся сюда?”

Я понял, что Мэттсон и Сакаи, очевидно, знали больше об обстоятельствах убийства Тины Портреро, чем я. Но вопросы о том, что произошло между нами год назад, казались им чрезмерно важными.

“Это безумие”, - сказал я. “Я был с ней один раз, и после этого из этого ничего не вышло. Почему вы задаете мне эти вопросы?”

“Потому что мы расследуем ее убийство”, - сказал Мэттсон. “Нам нужно знать все, что мы можем о ней и ее деятельности. Не имеет значения, как давно это было. Итак, я спрошу вас снова: была ли Тина Портреро когда-либо в этой квартире?”

Я вскинул руки в жесте капитуляции.

“Да”, - сказал я. “Год назад”.

“Она останется на ночь?” - Спросил Мэттсон.

“Нет, она пробыла там пару часов, а потом вызвала Uber”.

Мэттсон не сразу задал вопрос о продолжении. Он изучал меня долгое мгновение, как будто пытаясь решить, как поступить.

“У вас есть что-нибудь из ее имущества в этой квартире?” он спросил.

“Нет”, - запротестовал я. “Какая собственность?”

Он проигнорировал мой вопрос и вернулся со своим собственным.

“Где вы были в прошлую среду вечером?”

“Ты шутишь, да?”

“Нет, мы не такие”.

“Во сколько в среду вечером?”

“Скажем, между десятью и полуночью”.

Я знал, что был на семинаре Артура Хэтуэя о том, как обманывать людей, до начала этого окна в 10 часов вечера. Но я также знал, что это был семинар для мошенников и, следовательно, на самом деле его не существовало. Если бы эти детективы попытались проверить эту часть моего алиби, они либо не смогли бы подтвердить, что семинар вообще существовал, либо не смогли бы найти никого, кто подтвердил бы, что я был там, потому что это было бы признанием того, что они были там. Никто бы не захотел этого делать. Особенно после публикации статьи, которую я только что опубликовал.

“Э-э, я был в своей машине примерно с десяти до десяти двадцати, а затем после этого я был здесь”.

“Один?”

“Да. Послушайте, это безумие. Я был с ней однажды ночью год назад, и тогда никто из нас не поддерживал связь. Это был провал для нас обоих. Ты понимаешь?”

“Ты уверен в этом? Вы оба?”

“Я уверен. Я никогда не звонил ей, она никогда не звонила мне. И я больше никогда не видел ее в Мистрале ”.

“И что ты при этом почувствовал?”

Я неловко рассмеялся.

“Что заставило меня почувствовать?”

“Она не перезванивала тебе после?”

“Ты слышал, что я сказал? Я не звонил ей, и она не звонила мне. Это было взаимно. Это просто никуда не должно было привести ”.

“Была ли она пьяна в ту ночь?”

“Пьян, нет. Мы пропустили там пару стаканчиков. Я оплатил счет ”.

“А как насчет того, чтобы вернуться сюда? Еще выпить или сразу в лофт?”

Мэттсон указал наверх.

“Больше никаких напитков здесь”, - сказал я.

“И все было по обоюдному согласию?” Сказал Мэттсон.

Я встал. С меня было достаточно.

“Послушайте, я ответил на ваши вопросы”, - сказал я. “И ты зря тратишь свое время”.

“Мы решим, не тратим ли мы впустую наше время”, - сказал Мэттсон. “Мы здесь почти закончили, и я был бы признателен, если бы вы снова сели, мистер Макэвой”.

Он снова неправильно произнес мое имя, вероятно, намеренно.

Я сел обратно.

“Я журналист, понятно?” Я сказал. “Я освещал преступления — я написал книги об убийцах. Я знаю, что ты делаешь, пытаешься вывести меня из игры, поэтому я сделаю своего рода признание. Но этого не произойдет, потому что я ничего об этом не знаю. Так что не могли бы вы, пожалуйста—”

“Мы знаем, кто вы”, - сказал Мэттсон. “Вы думаете, мы пришли бы сюда, не зная, с кем имеем дело? Ты парень с Бархатным гробом, и просто для протокола, я работал с Родни Флетчером. Он был другом, и то, что с ним случилось, было чушью собачьей ”.

Так оно и было. Причина вражды, которая сочилась с Мэттсона, как сок с дерева.

“Velvet Coffin закрылся четыре года назад”, - сказал я. “В основном из—за истории Флетчера, которая была на сто процентов точной. Не было никакого способа узнать, что он сделает то, что он сделал. В любом случае, сейчас я работаю в другом месте и пишу статьи о защите прав потребителей. Я не работаю в полиции ”.

“Рад за тебя. Можем ли мы вернуться к Тине Портреро?”

“Возвращаться не к чему”.

“Сколько тебе лет?”

“Я уверен, ты уже знаешь. И какое это имеет отношение к чему-либо?”

“Ты кажешься немного старым для нее. Для Тины ”.

“Она была привлекательной женщиной и старше, чем выглядела или утверждала, что была. Она сказала мне, что ей было тридцать девять, когда я встретил ее той ночью.”

“Но в этом-то и смысл, верно? Она была старше, чем выглядела. Ты, парень за пятьдесят, приближаешься к даме, которой, как ты думал, за тридцать. По-моему, это немного жутковато ”.

Я почувствовал, как мое лицо краснеет от смущения и негодования.

“Для протокола, я к ней не ‘подкатывал’, - сказал я. “Она взяла свой Космо и спустилась по барной стойке ко мне. Так все и началось ”.

“Рад за тебя”, - саркастически сказал Мэттсон. “Должно быть, это заставило твое эго встать по стойке смирно. Итак, давайте вернемся к среде. Откуда вы были в течение тех двадцати минут, которые, по вашим словам, вы были в машине по дороге домой той ночью?”

“Это была рабочая встреча”, - сказал я.

“С людьми, с которыми мы могли бы поговорить и подтвердить, если нам нужно?”

“Если дойдет до этого. Но ты—”

“Хорошо. Так что расскажи нам еще раз о вас с Тиной ”.

Я мог сказать, что он делал. Лезет со своими вопросами, пытаясь вывести меня из равновесия. Я почти два десятилетия освещал полицейских в двух разных газетах и в блоге Velvet Coffin. Я знал, как это работает. Любое небольшое расхождение в пересказе истории, и они получили бы то, что им было нужно.

“Нет, я уже все тебе рассказал. Если вы хотите получить от меня больше информации, тогда вы должны предоставить информацию ”.

Детективы молчали, видимо решая, стоит ли иметь дело. Я задал первый вопрос, который пришел на ум.

“Как она умерла?” Я спросил.

“У нее была сломана шея”, - сказал Мэттсон.

“Атланто-затылочный вывих”, - сказал Сакаи.

“Что, черт возьми, это значит?” Я спросил.

“Внутреннее обезглавливание”, - сказал Мэттсон. “Кто-то нанес ей сто восемьдесят ударов по шее. Это был плохой способ уйти ”.

Я почувствовал, как в моей груди начало нарастать сильное давление. Я не знал Тину Портреро, за исключением того единственного вечера, когда я был с ней, но я не мог выбросить из головы образ ее — освеженный фотографией, показанной Сакаи, — убитой таким ужасным образом.

“Это как в том фильме ”Изгоняющий дьявола", - сказал Мэттсон. “Помнишь это? С вертящейся головой одержимой девушки.”

Это не помогло делу.

“Где это было?” - Спросила я, пытаясь отойти от образов.

“Домовладелец нашел ее в душе”, - продолжил Мэттсон. “Ее тело закрывало слив, и он переполнился, и он пришел проверить это. Он нашел ее, вода все еще текла. Предполагалось, что это будет выглядеть как случайная ошибка, но мы знаем лучше. Ты не поскользнешься в душе и не сломаешь себе шею. Не так.”

Я кивнул, как будто это была полезная информация.

“Ладно, послушай”, - сказал я. “Я не имею к этому никакого отношения и не могу помочь вам в вашем расследовании. Итак, если нет других вопросов, я хотел бы —”

“Есть еще вопросы, Джек”, - строго сказал Мэттсон. “Мы только начинаем это расследование”.

“Что потом? Что еще ты хочешь от меня узнать?”

“Ты репортер и все такое, ты знаешь, что такое "цифровое преследование”?"

“Ты имеешь в виду социальные сети и отслеживание людей через них?”

“Я задаю вопросы. Предполагается, что ты должен на них ответить ”.

“Тогда ты должен быть более конкретным”.

“Тина рассказала своей хорошей подруге, что ее преследуют в цифровом формате. Когда ее подруга спросила, что это значит, Тина сказала, что парень, с которым она познакомилась в баре, знал о ней то, чего ему не следовало знать. Она сказала, что это было так, как будто он знал о ней все еще до того, как начал с ней разговаривать ”.

“Я встретил ее в баре год назад. Все это дело — подождите минутку. Как ты вообще узнал, что нужно прийти сюда, чтобы поговорить со мной?”

“У нее было твое имя. В ее контактах. И у нее были твои книги на ночном столике.”

Я не мог вспомнить, обсуждал ли я свои книги с Тиной в тот вечер, когда встретил ее. Но поскольку мы оказались в моей квартире, вполне вероятно, что я так и сделал.

“И на основании этого вы приходите сюда, как будто я подозреваемый?”

“Успокойся, Джек. Вы знаете, как мы работаем. Мы проводим тщательное расследование. Итак, давайте вернемся к преследованию. Для протокола, это о тебе она говорила во время преследования?”

“Нет, это был не я”.

“Приятно слышать. Теперь, последний вопрос на данный момент: готовы ли вы добровольно предоставить нам образец слюны для анализа ДНК? ”

Вопрос поразил меня. Я колебался. Я перескочил к размышлениям о законе и своих правах и полностью упустил из виду тот факт, что я не совершал никакого преступления, и поэтому моя ДНК в любой форме от спермы до остатков кожи не могла быть найдена ни на одном месте преступления с прошлой среды.

“Ее изнасиловали?” Я спросил. “Теперь ты еще и обвиняешь меня в изнасиловании?”

“Успокойся, Джек”, - сказал Мэттсон. “Следов изнасилования нет, но давайте просто скажем, что мы получили немного ДНК подозреваемого”.

Я понял, что моя ДНК - это самый быстрый способ исчезнуть с их радаров.

“Ну, это был не я, так когда ты хочешь взять мою слюну?”

“Как насчет прямо сейчас?”

Мэттсон посмотрел на своего напарника. Сакаи сунул руку под пиджак и вытащил две шестидюймовые пробирки с красными резиновыми колпачками, в каждой из которых находился ватный тампон с длинным концом. Тогда я понял, что, скорее всего, единственной целью их визита было получить мою ДНК. У них была ДНК убийцы. Они тоже знали, что это был бы самый быстрый способ определить, причастен ли я к убийству.

Меня это устраивало. Они были бы разочарованы результатами.

“Давай сделаем это”, - сказал я.

“Хорошо”, - сказал Мэттсон. “И есть еще одна вещь, которую мы могли бы сделать, которая помогла бы нам в расследовании”.

Я должен был знать. Приоткройте дверь на дюйм, и они протолкнутся полностью.

“Что это?” Нетерпеливо сказал я.

“Ты не против снять рубашку?” Сказал Мэттсон. “Значит, мы можем проверить ваши руки и тело?”

“Зачем бы—”

Я остановил себя. Я знал, чего он хотел. Он хотел посмотреть, есть ли у меня царапины или другие раны после драки. ДНК в качестве улики, вероятно, была взята с ногтей Тины Портреро. Она оказала сопротивление и забрала часть своего убийцы.

Я начал расстегивать свою рубашку.

3

Как только детективы ушли, я достала свой ноутбук из рюкзака, вышла в Интернет и поискала имя Кристины Портреро. Я получил два обращения, оба на сайте Los Angeles Times. Первое было просто упоминанием в блоге отдела убийств газеты, где было зафиксировано каждое убийство в округе. Этот отчет был составлен на ранней стадии расследования и содержал мало подробностей, кроме того факта, что Портреро была найдена мертвой в своей квартире во время проверки состояния здоровья домовладельцем после того, как она не появилась на работе и не отвечала на звонки или сообщения через социальные сети. В отчете говорилось, что подозревается нечестная игра, но причина смерти еще не установлена.

Я был религиозным читателем блога и понял, что прочитал историю и просмотрел ее, не узнав в Кристине Портрэро ту Тину Портрэро, с которой я познакомился однажды ночью год назад. Я задавался вопросом, что бы я сделал, если бы узнал в ней женщину, с которой познакомился. Стал бы я звонить в полицию, чтобы рассказать о своем опыте, о своих знаниях о том, что по крайней мере один раз она ходила в бар одна и выбрала меня для секса на одну ночь?

Вторым попаданием в Times стала более полная статья с той же фотографией, которую мне показывал детектив Сакаи. Темные волосы, темные глаза, выглядит моложе своих лет. Я совершенно пропустил просмотр этой истории, потому что узнал бы фотографию. В статье говорилось, что Портреро работал личным помощником кинопродюсера по имени Шейн Шерцер. Я подумал, что это интересно, потому что, когда мы встретились годом ранее, она занималась чем-то другим в кинобизнесе: она была внештатным читателем, который обеспечивал “освещение” сценариев и книг для различных продюсеров и агентов в Голливуде. Я вспомнил, как она объясняла, что она читала материалы, предоставленные ее клиентам для возможного развития в виде фильмов и телешоу. Затем она обобщила сценарии и книги и отметила в форме тип проекта, к которому они относились: комедия, драма, молодежный, исторический, криминальный и т.д.

Она завершала каждый отчет своим личным взглядом на потенциальный проект, рекомендуя жесткий подход или дальнейшее рассмотрение вышестоящими лицами в компании клиента. Я также вспомнил, что она говорила мне, что работа часто требовала от нее посещения продюсерских компаний, расположенных на крупнейших студиях города — Paramount, Warner Brothers, Universal, — и что это было очень волнующе, потому что иногда она видела, как крупные кинозвезды прогуливаются под открытым небом между офисами, сценами и буфетом.

Статья в Times включала цитаты женщины по имени Лиза Хилл, которую описывали как лучшую подругу Портреро. Она рассказала газете, что Тина вела активную социальную жизнь и недавно исправилась после того, как страдала от некоторых проблем с зависимостью. Хилл не раскрыл, в чем заключались эти проблемы, и, вероятно, его даже не спрашивали. Похоже, это не имело никакого отношения к тому, кто убил Портреро, свернув ей шею на 180 градусов.

Ни в одном из сообщений Times не упоминалась точная причина смерти. Во второй, более полной истории говорилось только о том, что у Портреро была сломана шея. Возможно, редакторы Times решили не включать в статью более полные детали, или, возможно, им не сказали. Информация о преступлении в обоих сообщениях была отнесена к общему типу “полиция сообщила”. Ни детектив Мэттсон, ни детектив Сакаи не были упомянуты по имени.

Мне потребовалась пара попыток правильно написать атланто-затылочный вывих, чтобы я мог найти его в Google. Появилось несколько обращений, большинство на медицинских сайтах, которые объясняли, что это обычно наблюдается при травматических дорожно-транспортных происшествиях, связанных с столкновениями на высокой скорости.

Цитата из Википедии подытожила это лучше всего:

Атланто-затылочная дислокация (AOD), ортопедическая декапитация или внутренняя декапитация описывает связочное отделение позвоночного столба от основания черепа. Человек может пережить такую травму; однако только в 30 % случаев это не приводит к немедленной смерти. Общей этиологией таких травм является внезапное и сильное торможение, приводящее к механизму, подобному удару хлыстом.

Слово "механизм" в этом описании начало преследовать меня. Кто-то сильный или с каким-то инструментом сильно свернул шею Тине Портреро. Теперь мне стало интересно, были ли на ее голове или теле какие-либо отметины, указывающие на то, что использовался инструмент.

Поиск в Google выявил несколько ссылок на AOD в качестве причины смерти в автомобильных авариях. Один в Атланте, а другой в Далласе. Самое последнее в Сиэтле. Все они были признаны связанными с несчастным случаем, и не было никаких ссылок на то, что AOD является причиной смерти в случае убийства.

Мне нужно было погрузиться поглубже. Когда я работал на Velvet Coffin, однажды мне дали задание написать статью о съезде коронеров со всего мира. Все они встретились в центре Лос-Анджелеса, и мой редактор хотел сделать статью о том, о чем говорят коронеры на этих мероприятиях. Редактор, который поручил мне статью, хотел, чтобы военные истории и юмор висельников были представлены людьми, которые изо дня в день имеют дело со смертью и мертвыми телами. Я написал статью и, сообщая об этом, узнал о веб-сайте, который в основном используется судебно-медицинскими экспертами в качестве ресурса для постановки вопросов другим коронерам, когда они сталкиваются с необычными обстоятельствами, связанными со смертью.

Сайт назывался causesofdeath.net и он был защищен паролем, но поскольку он был доступен коронерам по всему миру, пароль упоминался в большей части литературы, розданной на съезде. За годы, прошедшие с тех пор, как я посетил конвенцию, я посещал сайт несколько раз, просто чтобы покопаться и посмотреть, что представляет текущий интерес на доске обсуждений. Но я никогда ничего не публиковал до сих пор. Я сформулировал свой пост так, чтобы я не ложно изображал себя медицинским экспертом, но я точно не говорил, что я им не был.

Всем привет. У нас здесь, в Лос-Анджелесе, дело об убийстве с атланто-затылочным вывихом. Жертва — женщина, 44 года. Кто-нибудь раньше видел AOD в отделе убийств? Ищу причину, следы от инструментов, следы на коже и т.д. Любая помощь приветствуется. Надеюсь увидеть всех на следующем IAME con. Не было с тех пор, как это было здесь, в Городе Ангелов. Приветствую, @MELA

Сокращение в моем посте предполагало экспертность. YOA для возраста, AOD сокращение от атланто-затылочного вывиха. Упоминание конвенции Международной ассоциации медицинских экспертов было законным, потому что я был там. Но это также помогло бы читателям "Пост" поверить, что я был работающим коронером. Я знал, что это противоречит этическим соображениям, но я действовал не как репортер. По крайней мере, пока. Я действовал как заинтересованная сторона. Копы почти сказали, что я подозреваемый. Они пришли и собрали мою ДНК и исследовали мои руки и верхнюю часть туловища. Мне нужна была информация, и это был один из способов ее получения. Я знал, что это был выстрел в темноте, но на него стоило пойти. Я бы проверил сайт через день или два, чтобы узнать, есть ли у меня какие-либо ответы.

Следующей в моем списке была Лиза Хилл. Ее цитировали в статье Times как близкого друга Портреро. Ради нее я сменил шляпу — с потенциальной подозреваемой на журналистку. После того, как обычные попытки раздобыть для нее номер телефона ни к чему не привели, я связался с ней — или, по крайней мере, с тем, кого я принял за нее, — отправив личные сообщения на ее Facebook-страницу, которая, казалось, бездействовала, а также на Instagram-аккаунт.

Привет, я журналист, работаю кое над чем по делу Тины Портрэро. Я увидел ваше имя в статье в Times. Я сожалею о вашей потере. Я хотел бы поговорить с вами. Ты готов поговорить о своем друге?

Я указывал свое имя и номер мобильного в каждом сообщении, но также знал, что Хилл может связаться со мной и через эти социальные сети. Как и сообщение на доске IAME, это будет игра в ожидание.

Прежде чем прекратить свои усилия, я снова проверил causesofdeath.net чтобы посмотреть, привлекла ли моя рыбалка какие-либо поклевки. Этого не произошло. Затем я вернулся в Google и начал читать о цифровом преследовании (или киберпреследовании, как это чаще называлось). Большая часть того, что было там, не соответствовало тому, что описал Мэттсон. Киберпреследование чаще всего связано с тем, что жертвы подвергаются преследованиям со стороны кого-то, кого они знали, по крайней мере, периферийным образом. Но Мэттсон конкретно сказал, что Тина Портреро пожаловалась подруге — скорее всего, Лизе Хилл — на то, что она случайно встретила мужчину в баре, который, казалось, знал о ней то, чего ему не следовало знать.

Помня об этом, я решил узнать все, что мог, о Тине Портреро. Я быстро понял, что, возможно, у меня уже есть преимущество перед таинственным мужчиной, который вызвал у нее тревогу. Просматривая обычный список приложений для социальных сетей, я вспомнил, что я уже был ее другом на Facebook и подписчиком в Instagram. Мы обменялись этими связями в ту ночь, когда познакомились. Потом, когда из первой встречи так и не выросло второе свидание, ни один из нас не потрудился лишить друга друзей или заблокировать другого. Я должен был признать, что это было тщеславием — всем нравится дополнять свои цифры, а не вычитать из них.

Страница Тины в Facebook была не очень активной и, по-видимому, использовалась в основном для поддержания связи с семьей. Я вспомнил, что когда мы встретились, она сказала, что ее семья из Чикаго. За последний год было распространено несколько сообщений от людей с ее фамилией. Это были обычные сообщения и фотографии. Также было опубликовано несколько видеороликов с кошками и собаками, сделанных ею или для нее.

Я зашел в Instagram и увидел, что Тина была там гораздо более активной, регулярно публикуя свои фотографии, на которых она занимается различными видами деятельности с друзьями или в одиночку. У многих были подписи, которые идентифицировали места и людей на снимке. Я просмотрел канал несколько месяцев назад. За это время Тина побывала на Мауи один раз и дважды в Лас-Вегасе. Там были ее снимки с разными мужчинами и женщинами, а также множество ее фотографий в клубах, барах и на домашних вечеринках. Из них было ясно, что ее любимым напитком был Cosmo. Я вспомнил, что именно этот напиток она держала в руке, когда подошла ко мне через бар в "Мистрале" в ночь нашего знакомства.

Я должен признать, что, хотя я знал, что она мертва, я почувствовал зависть, просматривая фотографии ее недавней жизни и видя, какой полной и активной она была. По сравнению с этим моя жизнь была далеко не такой захватывающей, и я погрузился в мрачные мысли о ее предстоящих похоронах, на которых ее друзья и другие люди неизменно говорили, что она жила полной жизнью. Этого нельзя было сказать обо мне.

Я попытался избавиться от чувства неадекватности, напомнив себе, что социальные сети не являются отражением реальной жизни. Это было преувеличением жизни. Я пошел дальше, и единственным постом, который показался мне по-настоящему интересным, была фотография и подпись к ней четырехмесячной давности, на которой Тина изображена с другой женщиной примерно того же возраста или чуть старше. Они обнимали друг друга. Подпись, которую написала Тина, гласила: “Наконец-то разыскала мою сводную сестру Тейлор. Она в полтора раза круче!!!!!”

Из сообщения было трудно сказать, была ли Тейлор сводной сестрой, которая потеряла связь, и поэтому ее нужно было разыскать, или Тейлор была ранее неизвестна Тине. Что было ясно, так это то, что две женщины определенно выглядели родственницами. У обоих были одинаковые высокий лоб и скулы, темные глаза и темные волосы.

Я искал, есть ли Тейлор Портрэро в Instagram или Facebook, но ничего не нашел. Оказалось, что если Тина и Тейлор были сводными сестрами, то у них были разные фамилии.

После того, как мой обзор социальных сетей закончился, я перешла в режим полноценного репортера и использовала различные поисковые системы для поиска других ссылок на Кристину Портрэро. Вскоре я смог найти ту ее сторону, которая не была отмечена в социальных сетях. В ее послужном списке значился арест за вождение в нетрезвом виде, а также арест за хранение контролируемого вещества — МДМА, чаще называемого Экстази или Молли, наркотика для вечеринок с эффектом поднятия настроения. Аресты привели к двум срокам реабилитации по решению суда и испытательному сроку, которые она завершила для того, чтобы судья снял с нее судимость. Оба ареста произошли более пяти лет назад.

Я все еще был в Сети, ища более подробную информацию о мертвой женщине, когда мой телефон зажужжал, и на экране высветился заблокированный номер.

Я ответил на звонок.

“Это Лиза Хилл”.

“О, хорошо. Спасибо, что позвонили мне ”.

“Ты сказал, что хочешь написать историю. Для кого?”

“Ну, я работаю в онлайн-издании под названием FairWarning. Возможно, вы об этом не слышали, но наши истории часто публикуются в таких газетах, как Washington Post и L.A. Times.У нас также есть соглашение на первый взгляд с NBC News ”.

Я услышал, как она печатает на клавиатуре, и понял, что она переходит на сайт. Это заставило меня думать, что она умна и никого не обманывает. На мгновение воцарилась тишина, поскольку я предположил, что она смотрела на домашнюю страницу FairWarning.

“И ты здесь?” - наконец сказала она.

“Да”, - сказал я. “Вы можете нажать на ссылку, где в черном заголовке указано " наши сотрудники", и вы попадете в наши профили. Я последний. Самый последний найм.”

Я услышал щелчок, когда давал указания. Последовало еще больше молчания.

“Сколько тебе лет?” - спросила она. “Ты выглядишь старше всех, кроме владельца”.

“Ты имеешь в виду редактора”, - сказал я. “Ну, я работал с ним в "Лос-Анджелес Таймс", а затем присоединился к нему здесь после того, как он это организовал”.

“И ты здесь, в Лос-Анджелесе?”

“Да, мы базируемся здесь. Студио Сити”.

“Я этого не понимаю. Почему такой сайт для потребителей заботится о том, чтобы Тину убили?”

Это был вопрос, к которому я был готов.

“Часть моей работы - кибербезопасность”, - сказал я. “И у меня есть источники в полиции Лос-Анджелеса, и они знают, что я заинтересован в киберпреследовании, потому что это относится к сфере безопасности потребителей. Так я узнал о Тине. Я поговорил с детективами по этому делу — Мэттсоном и Сакаи — и они сказали мне, что она пожаловалась друзьям, что ей показалось, будто какой-то парень, с которым она встречалась, преследует ее в цифровом формате — это была фраза, которую использовали детективы ”.

“Они назвали тебе мое имя?” - Спросил Хилл.

“Нет, они не стали бы называть имя свидетеля. Я—”

“Я не свидетель. Я ничего не видел.”

“Извини, я не это имел в виду. С точки зрения следствия, они считают свидетелем любого, с кем они разговаривают по делу. Я знаю, что вы не располагаете какой-либо непосредственной информацией об этом деле. Я увидел ваше имя в статье в Times, и именно поэтому я обратился к вам ”.

Я услышал, как она еще что-то печатает, прежде чем она ответила. Я подумал, не проверяет ли она меня дальше, набрав электронное письмо Майрону, который был вверху страницы сотрудников FairWarning и указан как основатель и исполнительный директор.

“Вы раньше работали на что-то под названием Velvet Coffin?” - спросила она.

“Да, прежде чем я перешел к справедливому предупреждению,” - сказал я. “Это было местное журналистское расследование”.

“Здесь сказано, что вы отправились в тюрьму на шестьдесят три дня”.

“Я защищал источник. Федеральное правительство хотело этого, но я бы не отказался от названия ”.

“Что случилось?”

“Через два месяца источник заявила о себе сама, и меня отпустили, потому что федералы получили то, что хотели”.

“Что с ней случилось?”

“Ее уволили за утечку информации мне”.

“О, чувак”.

“Да. Могу я задать вам вопрос?”

“Да”.

“Мне любопытно. Как Times нашла тебя?”

“Однажды я встречалась с кем-то, кто работает там в спортивной секции. Он в моем Instagram и увидел фотографию, которую я опубликовал после смерти Тины, и он сказал репортеру, что он знал кого-то, кто знал погибшую девушку ”.

Иногда требуется такой перерыв. В моей карьере таких случаев было немало.

“Понял”, - сказал я. “Итак, могу я спросить вас, тогда, вы тот, кто рассказал детективам о киберпреследовании?”

“Они спрашивали меня о чем-нибудь необычном с ней в последнее время, и я не мог вспомнить ничего, кроме того, что какому-то мудаку, с которым она переспала в баре несколько месяцев назад, показалось, что он слишком много знал о ней, понимаешь? Это ее немного напугало ”.

“Откуда слишком много знал?”

“Ну, она на самом деле мало что сказала. Она просто сказала, что познакомилась с этим парнем в баре, и предполагалось, что это будет какая-то случайная связь, но это было похоже на подставу. Как будто они пили, и он сказал что-то, что заставило ее понять, что он уже знал, кто она такая и что-то о ней, и это было действительно чертовски жутко, и она просто убралась оттуда ко всем чертям ”.

У меня возникли проблемы с отслеживанием этапов истории, поэтому я попытался разбить ее на части.

“Хорошо, так как называлось место, где они встретились?” Я спросил.

“Я не знаю, но ей нравилось посещать места в долине”, - сказал Хилл. “Места на Вентуре. Она сказала, что мужчины там, наверху, не были такими напористыми. И я думаю, что это было как-то связано с ее возрастом ”.

“Как же так?”

“Она становилась старше. Парни в клубах Голливуда, Западного Голливуда, они все моложе или ищут молодых ”.

“Верно. Вы рассказали полиции о том, что она предпочитает Долину?”

“Да”.

Я встретил Тину в баре-ресторане на Вентуре. Я начинал понимать интерес Мэттсона и Сакаи ко мне.

“Она жила недалеко от Сансет-Стрип, верно?” Я спросил.

“Да”, - сказал Хилл. “Просто вверх по склону. Рядом со старым магазином ”Спаго"."

“Так она поехала бы через холм в Долину?”

“Нет, никогда. Некоторое время назад она попала в ДТП и перестала водить, когда вышла на улицу. Она пользовалась Uber и Lyft ”.

Я предположил, что Мэттсон и Сакаи получили записи Uber и Lyft Тины. Они помогли бы идентифицировать бары, которые она часто посещала, и определить другие ее передвижения.

“И так, возвращаясь к преследованию”, - сказал я. “Она просто пошла в клуб одна и встретила этого парня, или это было заранее спланировано, например, через приложение для знакомств или что-то в этом роде?”

“Нет, она делала свое дело”, - сказал Хилл. “Она просто пошла туда, чтобы повеселиться и послушать музыку, может быть, познакомиться с парнем. Потом она вроде как столкнулась с этим парнем в баре. С ее точки зрения, это было случайно, или так и должно было быть ”.

Казалось, что то, что произошло между мной и Тиной, не было единичным случаем. У Тины была привычка ходить одной в бары, чтобы, возможно, познакомиться с парнем. У меня не было старомодных убеждений о женщинах. Они были вольны идти куда угодно и делать все, что захотят, и я не верил, что жертва несет ответственность за то, что с ней происходит. Но, учитывая вождение в нетрезвом виде и предыдущее хранение наркотиков, теперь у меня был взгляд на Тину как на склонную к риску. Ходить в бары, где мужчины были менее напористыми, было недостаточной гарантией безопасности. Ни в коем случае.

“Хорошо, итак, они встречаются в этом месте и начинают разговаривать и пить в баре”, - сказал я. “И она никогда не видела его раньше?”

“Совершенно верно”, - сказал Хилл.

“И она рассказала тебе, что именно он сказал такого, что ее напугало?”

“Не совсем. Она просто сказала: ‘Он знал меня. Он знал меня.’ Как будто он каким-то образом что-то проговорил, и это было совсем не случайно ”.

“Она сказала, был ли он уже там, когда она пришла в клуб, или зашел после?”

“Она не сказала. Подождите, у меня другой звонок ”.

Она не стала дожидаться моего ответа. Она переключилась на другой вызов, а я ждал, думая об инциденте в клубе. Когда Хилл снова вышла на связь, ее тон и слова были совершенно другими. Она была резкой и сердитой.

“Ты ублюдок. Ты подонок. Ты тот самый парень ”.

“Что? Что ты—”

“Это был детектив Мэттсон. Я отправила ему электронное письмо. Он сказал, что ты не работаешь над статьей, и мне следует держаться от тебя подальше. Ты знал ее. Ты знал Тину и теперь ты подозреваемый. Ты гребаный мудак”.

“Нет, подожди. Я не подозреваемый, и я работаю над историей. Да, я однажды встречался с Тиной, но я не тот парень из ...

“Не смей, блядь, приближаться ко мне!”

Она отключила звонок.

“Черт!”

Я чувствовал себя так, словно меня ударили под дых, и мое лицо горело от унижения из-за использованной мной уловки. Я солгал Лизе Хилл. Я даже не был уверен, почему или что я делал. Визит детективов загнал меня в кроличью нору, и я не был уверен в своих мотивах. Было ли это из-за Кристины Портреро и меня, или это было из-за дела и истории, которую я мог бы написать об этом?

Мы с Кристиной были одним целым и покончили. В ту ночь она заказала машину и уехала. Я попросил о другом свидании, и она сказала "нет".

“Я думаю, ты слишком натурален для меня”, - сказала она.

“Что это значит?” Я спросил.

“Что это не сработает”.

“Почему?”

“Ничего личного. Я просто не думаю, что ты в моем вкусе. Сегодняшний вечер был великолепен, но я имею в виду, надолго ”.

“Ну, тогда, какой ты типаж?”

Это был такой неубедительный ответ. Она просто улыбнулась и сказала, что ее машина прибывает. Она вышла за дверь, и я больше никогда ее не видел.

Теперь она была мертва, и я не мог оставить это в покое. Моя жизнь каким-то образом изменилась с того момента, как два детектива подошли ко мне в гараже. Сейчас я был в кроличьей норе и чувствовал, что впереди меня в этом месте ждут только тьма и неприятности. Но я также почувствовал, что это была история. Хорошая история. История в моем роде.

Четыре года назад я потерял все из-за одной истории. Моя работа и женщина, которую я любил. Я все испортил. Я не позаботился о самом ценном, что у меня было. Я поставил себя и историю выше всего остального. Верно, я прошел через темные воды. Однажды я убил человека и чуть не был убит. Я оказался в тюрьме из-за приверженности своей работе и ее принципам, а также потому, что в глубине души я знал, что женщина пожертвует собой, чтобы спасти меня. Когда все это развалилось, мое самопожертвование заключалось в том, чтобы оставить все позади и повернуть себя в другом направлении. Задолго до этого я говорил, что смерть - это мой ритм. Теперь, с Кристиной Портреро, я знал, что это все еще так.

4

Майрон ждал меня, когда я пришел в офис на следующее утро. Отдел новостей, где мы работали, придерживался эгалитарного дизайна открытого этажа — отдельные кабинеты в группе. У всех, от главного редактора до последнего сотрудника (меня), было одинаковое количество рабочего пространства. Верхний свет отражался от потолочных плиток и мягко опускался на каждое из наших помещений. Наши настольные компьютеры были оснащены клавиатурами с бесшумным касанием. В некоторые дни в этом месте было тихо, как в церкви в понедельник, если только кто-нибудь не отвечал на телефонные звонки, и даже тогда они могли переместиться в конференц-зал в задней части офиса, чтобы никому не мешать. Это было совсем не похоже на редакции, в которых я работал ранее в своей карьере, где одна только какофония щелканья клавиш могла заставить вас потерять концентрацию на том, что вы делаете.

Конференц-зал с окном, выходящим в отдел новостей, также использовался для проведения собеседований и конференций сотрудников. Именно туда меня привел Майрон, закрыв за собой дверь после того, как мы вошли. Мы заняли места за овальным столом друг от друга. У Майрона была распечатка того, что, как я предположил, было моей историей о “Короле мошенников”, которую он положил на стол. Он был старой закалки. Он редактировал красной ручкой на бумаге, затем попросил нашего офисного помощника Тэлли Гэлвин внести изменения в статью в цифровом виде.

“Итак, вам не понравился мой заголовок”, - сказал я.

“Нет, заголовок должен быть о том, что история значит для потребителя, а не о личности — хорошей или плохой, трагической или вдохновляющей, — через которую вы рассказываете историю”, - сказал Майрон. “Но это не то, о чем я хочу здесь поговорить”.

“Тогда что, тебе тоже не понравилась история?”

“История прекрасна. Это более чем прекрасно. Некоторые из ваших лучших работ. Но о чем я хочу поговорить, так это об электронном письме, которое я получил прошлой ночью. Жалоба”.

Я неловко рассмеялся. Я инстинктивно знал, о чем идет речь, но прикидывался невинным.

“Жалоба на что?”

“Эта женщина — Лиза Хилл — говорит, что вы представили себя в ложном свете в интервью об убийстве, в котором вы подозреваетесь. Обычно я бы удалил это или повесил на стену вместе с остальными сумасшедшими ”.

В комнате отдыха была пробковая доска, на которой люди вывешивали распечатки самых возмутительных и причудливых ответов на публикуемые нами истории. Часто они исходили от компаний и людей, которые стояли за опасностями для потребителей в наших историях. Мы назвали доску стеной позора.

“Но тогда, ” сказал Майрон, “ сегодня утром мне первым делом позвонили из полиции Лос-Анджелеса, которая подтвердила электронное письмо этой женщины, и теперь у нас есть жалоба и от полиции Лос-Анджелеса”.

“Это полная чушь”, - сказал я.

“Ну, скажи мне, что происходит, потому что полицейский, который звонил, не был дружелюбным”.

“Его звали Мэттсон?”

Майрон посмотрел на распечатку и некоторые пометки, которые он сделал на ней от руки. Он кивнул.

“Это он”.

“Ладно, все это началось прошлой ночью, когда я ехал домой с работы”.

Я продолжил рассказывать Майрону шаг за шагом о том, что произошло прошлой ночью, начиная с Мэттсона и Сакаи, последовавших за мной в гараж в моем жилом комплексе, и заканчивая звонком Лизы Хилл в ответ на мои сообщения и ее сердитым непониманием и отбоем. Майрон, всегда репортер старой школы, делал заметки, пока я рассказывал историю. Когда я закончил, он просмотрел свои записи, прежде чем заговорить.

“Хорошо”, - наконец сказал он. “Но чего я не понимаю, так это почему вы думали, что история об убийстве будет чем-то, что мы включили бы в "Справедливое предупреждение".Так что—”

“Но разве ты не—”

“Позволь мне закончить. Так что это заставляет меня думать, что вы использовали FairWarning и свое законное положение здесь в качестве репортера, чтобы расследовать что-то другое, смерть этой женщины, которую вы знали. Вы понимаете, к чему я клоню? Мне кажется, что это неправильно ”.

“Ладно, послушай, независимо от того, написала ли тебе Лиза Хилл электронное письмо или тебе позвонили копы, я собирался прийти сюда сегодня и рассказать тебе, что это моя следующая история”.

“Это не может быть твоей историей. У вас конфликт интересов ”.

“Что, потому что я знал женщину, которая была убита год спустя?”

“Нет, потому что вы лицо, представляющее интерес в этом деле”.

“Это чушь собачья. Из того, что сказала мне Лиза Хилл перед тем, как повесить трубку, и из моего обзора социальных сетей жертвы довольно ясно, что она встречалась со многими парнями. Здесь нет осуждения, но все они, включая меня, представляют интерес. Это просто копы раскидывают большую сеть. У них есть ДНК с места преступления, потому что они взяли образец у меня и ...

“Ты только что удачно исключил это из своей истории”.

“Я не думал, что это важно, потому что это не так. Дело в том, что я добровольно дал это, потому что я знаю, что как только это будет проанализировано, я буду чист. И свободен написать эту историю ”.

“Какую историю, Джек? Мы - служба защиты прав потребителей, а не блог об убийствах L.A. Times.”

“История - это не убийство. Я имею в виду, это так, но реальная история - это киберпреследование, и это выводит нас на арену защиты потребителей. У всех есть социальные сети. Это история о том, насколько мы уязвимы для киберпреступников. Насколько конфиденциальность осталась в прошлом ”.

Майрон покачал головой.

“Это старая история”, - сказал он. “Это было сделано каждой газетой в стране. Это не та история, в которой мы могли бы сотрудничать, и я не могу позволить тебе продолжать гоняться за ней. Нам нужны истории, которые открывают новые горизонты и привлекают много внимания ”.

“Я гарантирую, что это будет одна из тех историй”.

Майрон покачал головой. Это шло боком.

“Что вы могли бы привнести в это нового?” - сказал он.

“Ну, мне придется потратить некоторое время на это, прежде чем я смогу полностью ответить на этот вопрос, но —”

“Послушайте, вы отличный репортер, у которого есть опыт работы с такого рода историями. Но это не то, чем мы здесь занимаемся, Джек. У нас есть определенные цели в нашей отчетности, которым необходимо следовать и которых необходимо достичь ”.

Я мог бы сказать, что Майрону было крайне неудобно, потому что мы были ровесниками. Он не отчитывал ребенка, только что закончившего J-школу.

“У нас есть последователи и у нас есть база”, - продолжил он. “Наши читатели заходят на наш сайт в поисках того, что говорится в заявлении о нашей миссии: строгий контроль за отчетностью”.

“Вы хотите сказать, что наши читатели и финансовые спонсоры определяют, какие истории мы будем публиковать?” Я спросил.

“Послушай, даже не ходи туда. Я не упомянул наших доноров, и вы знаете, что это неправда. Мы полностью независимы ”.

“Я не пытаюсь затеять драку. Но вы не можете углубляться в каждую историю, зная, каков конечный результат. Лучший репортаж начинается с вопроса. От того, кто ворвался в национальную штаб-квартиру демократов, до того, кто убил моего брата. Кристину Портрэро убили из-за киберпреследования? Это мой вопрос. Если ответ "да", то это история справедливого предупреждения ”.

Майрон просмотрел свои записи, прежде чем ответить.

“Это большое ‘если”, - наконец сказал он.

“Я знаю”, - сказал я. “Но это не значит, что ты не пытаешься ответить на вопрос”.

“Мне все еще не нравится, что вы по колено увязли в этой истории. Копы взяли твою ДНК, ради всего святого!”

“Да, я дал им это. Я сам вызвался. И вы думаете, если бы я имел к этому какое-то отношение, я бы сказал, конечно, ребята, возьмите мою ДНК. Мне не нужен адвокат. Мне не нужно колебаться. Нет, Майрон, я бы не стал. И я этого не сделал. Я буду оправдан, но если мы будем ждать, пока этим займется полицейская лаборатория, мы потеряем импульс и потеряем историю ”.

Майрон не отрывал глаз от своих записей. Я знал, что был близок.

“Послушай, позволь мне просто поработать с этим несколько дней. Я либо что-нибудь найду, либо нет. Если я этого не сделаю, я вернусь и буду работать над тем, что ты мне поручишь. Убойные кроватки, опасные автокресла — я возьму на себя весь детский ритм, если хочешь ”.

“Эй, не валяй дурака. Материал в стиле baby-beat привлекает больше внимания, чем почти все остальное, что мы делаем ”.

“Я знаю. Потому что младенцы нуждаются в защите ”.

“Хорошо, каковы следующие шаги ... если я позволю тебе справиться с этим?”

Я чувствовал, что выиграл битву. Майрон собирался сдаться.

“Ее родители”, - сказал я. “Я хочу посмотреть, что она рассказала им о преследовании. Она также опубликовала кое-что в Instagram о поисках своей сводной сестры. Я не знаю, что это значит, и хочу выяснить ”.

“Где родители?” - Спросил Майрон.

“Пока не уверен. Она сказала мне, что она из Чикаго ”.

“Ты не поедешь в Чикаго. У нас нет средств для—”

“Я знаю. Я не просил ехать в Чикаго. Есть такая штука, они называют это телефоном, Майрон. Я прошу у тебя время. Я не прошу тратить деньги ”.

Прежде чем Майрон смог ответить, дверь открылась и Тэлли Гэлвин просунула голову внутрь.

“Майрон”, - сказала она. “Здесь полиция”.

Я откинулся на спинку стула и выглянул в окно редакции. Я увидел Мэттсона и Сакаи, стоящих у стола Тэлли у общего входа в офис.

“Что ж”, - сказал Майрон. “Отправь их обратно”.

Тэлли пошла за двумя детективами, а Майрон посмотрел через стол на меня. Он говорил тихим голосом.

“Позволь мне разобраться с этим”, - сказал он. “Ты ничего не говоришь”.

Прежде чем я успел возразить, дверь конференц-зала открылась и вошли Мэттсон и Сакаи.

“Детективы”, - сказал Майрон. “Я Майрон Левин, основатель и исполнительный директор FairWarning.Кажется, я разговаривал с одним из вас этим утром.”

“Это был я”, - сказал Мэттсон. “Я Мэттсон, а это детектив Сакаи”.

“Присаживайтесь. Что мы можем для вас сделать?”

Сакаи начал отодвигать один из стульев от стола.

“Нам не нужно садиться”, - сказал Мэттсон.

Сакаи замер, его рука все еще лежала на стуле.

“Что нам нужно, так это чтобы вы отступили”, - продолжил Мэттсон. “Мы проводим расследование убийства, и последнее, что нам нужно, это пара недоделанных репортеров, которые суют нос в чужие дела и все портят. Стоять. Вниз.”

“Недоделанные репортеры, детектив?” Сказал Майрон. “Что это значит?”

“Это значит, что ты даже не настоящий, и у тебя есть этот парень, который бегает вокруг, разговаривает с нашими свидетелями и запугивает их”.

Он указал на меня. Я был ‘этим парнем’.

“Это чушь собачья”, - сказал я. “Все, что я—”

Майрон вытянул руку, чтобы прервать меня.

“Детектив, мой репортер расследовал историю. И если вы думаете, что мы чего-то недоделали, то вам следует знать, что мы являемся полностью признанным и законным представителем СМИ и пользуемся всеми свободами прессы. Мы не собираемся поддаваться запугиванию, публикуя достоверные новости ”.

Я был поражен спокойным поведением Майрона и его сильными словами. Пятью минутами ранее он подвергал сомнению мои мотивы и историю, которую я хотел продолжить. Но теперь мы сомкнули ряды и твердо стояли на ногах. Именно поэтому я в первую очередь пошел работать на Майрона.

“У вас не будет большой истории, если ваш репортер окажется в тюрьме”, - сказал Мэттсон. “Как это будет выглядеть для всех ваших собратьев по СМИ там?”

“Вы хотите сказать, что если мы продолжим расследовать эту историю, вы посадите нашего репортера в тюрьму?” - Спросил Майрон.

“Я говорю, что он может довольно быстро превратиться из репортера в главного подозреваемого, и тогда свобода прессы не будет иметь большого значения, не так ли?”

“Детектив, если вы арестуете моего репортера, я гарантирую вам, что эта история вызовет широкий интерес. Это станет новостью по всей стране. Точно так же, как это произойдет, когда вы будете вынуждены освободить его и публично признать, что вы и ваш департамент были неправы и сфабриковали дело против репортера, потому что боялись, что он может найти ответы, которые вы не смогли ”.

Мэттсон, казалось, колебался с ответом. Наконец он заговорил, глядя прямо на меня, так как теперь он понял, что Майрон был прочной стеной. Но в его словах больше не было резкости.

“Я говорю вам в последний раз держаться от этого подальше”, - сказал он. “Держись подальше от Лайзы Хилл и от этого дела”.

“У тебя ничего нет, не так ли?” Я сказал.

Я ожидал, что Майрон снова поднимет руку, чтобы дать мне знак замолчать. Но на этот раз он ничего не сделал. Он пристально посмотрел на Мэттсона, ожидая ответа.

“У меня есть твоя ДНК, дружище”, - сказал Мэттсон. “И тебе лучше надеяться, что он вернется чистым”.

“Тогда это подтверждает это”, - сказал я. “У вас ничего нет, и вы теряете время, пытаясь запугать людей и убедиться, что никто не узнает”.

Мэттсон захихикал, как будто я был дураком, который не знал, о чем я говорю. Затем он протянул руку и ударил Молчаливого Сакаи по руке.

“Поехали”, - сказал он.

Мэттсон повернулся и вывел Сакаи из зала. Мы с Майроном наблюдали через окно, как они с важным видом прошли через отдел новостей к двери. Я чувствовал себя хорошо. Я чувствовал поддержку и защищенность. Это было не самое подходящее время для того, чтобы быть журналистом. Это была эпоха фальшивых новостей и журналистов, которых власть предержащие называли врагами народа. Газеты расходились направо и налево, и некоторые говорили, что индустрия находится в смертельной спирали. Между тем, наблюдался рост числа предвзятых и непроверенных репортажей и сайтов СМИ, грань между беспристрастной и основанной на повестке дня журналистикой все больше стиралась. Но в том, как Майрон обошелся с Мэттсоном, я увидел возврат к тем дням, когда средства массовой информации были бесстрашными, непредвзятыми, и поэтому их нельзя было запугать. Впервые за долгое время я внезапно понял, что нахожусь в нужном месте.

Майрону Левину пришлось собирать деньги и запускать веб-сайт. Это были его приоритеты, и он не смог стать репортером настолько, насколько хотел. Но когда он надел эту шляпу, он был таким же неумолимым, как и все, кого я когда-либо знал. Была известная история о Майроне, когда он был репортером по потребительским вопросам в Los Angeles Times. Это было до того, как он принял решение о выкупе акций, ушел из газеты и использовал деньги для первоначального финансирования FairWarning. В репортерских кругах нет лучшего чувства, чем разоблачить негодяя, написать историю, которая разоблачает мошенника и закрывает ему глаза. Чаще всего шарлатан заявляет о невиновности и ущербе. Он подает в суд на миллионы, а затем тихо выскальзывает из города, чтобы начать все сначала где-нибудь в другом месте. Легенда о Майроне гласит, что он разоблачил мошенника, который занимался восстановлением после землетрясения в Нортридже в 94 году. Однажды разоблаченный на первой странице Times мошенник заявил о своей невиновности и подал иск о клевете, требуя возмещения ущерба в размере 10 миллионов долларов. В поданных документах мошенник заявил, что история Майрона причинила ему столько унижения и страданий, что ущерб его здоровью вышел за рамки репутации и заработка. Он сказал, что статья Майрона вызвала у него кровотечение из прямой кишки. И это было тем, что укрепило легендарный статус Майрона как репортера. Он написал историю, из-за которой у мужчины якобы потекла кровь из задницы. Ни один репортер никогда не смог бы превзойти это, независимо от того, на сколько миллионов им предъявили иск.

“Спасибо, Майрон”, - сказал я. “Ты прикрывал мою спину”.

“Конечно”, - сказал Майрон. “Теперь иди и разберись с историей”.

Я кивнул, пока мы смотрели, как два детектива проходят через дверь офиса.

“И тебе лучше поостеречься с этим”, - сказал Майрон. “Ты не нравишься этим придуркам”.

“Я знаю”, - ответил я.

5

С одобрения моего редактора и издателя я официально участвовал в этой истории. И на моем самом первом официальном шаге мне повезло. Я вернулся в социальные сети Тины Портреро, использовал историю ее тегов в Facebook, чтобы идентифицировать ее мать, Реджину Портреро, и связался с ней через ее собственную страницу Facebook. Я предположил, что если Реджина перезвонит из своего дома в Чикаго, мы договоримся о телефонном звонке. Телефонные разговоры с осиротевшими были самыми безопасными — у меня до сих пор остался шрам на лице от того, что я задал неправильный вопрос женщине, скорбящей о внезапной смерти своего жениха. Но в телефонном разговоре могут потеряться или пропущены некоторые вещи: нюансы разговора, выражения, эмоции.

Но вот тут-то и пришла удача. В течение часа после отправки моего личного сообщения Реджина связалась со мной и сказала, что она в городе, чтобы договориться о том, чтобы забрать свою дочь домой. Она сказала, что остановилась в отеле под названием the London West Hollywood и собиралась покинуть Лос-Анджелес на следующее утро, тело Тины было в грузовом отсеке самолета. Она пригласила меня приехать в отель, чтобы поговорить о Тине.

Я не мог откладывать подобное приглашение, особенно когда знал, что Мэттсон и Сакаи могут взять на себя смелость предупредить Реджину обо мне. Я сказал ей, что буду в вестибюле отеля через час. Я сказал Майрону, куда направляюсь, и отправился на джипе, направляясь по каньону Колдуотер на юг через горы Санта-Моника и вниз в Беверли-Хиллз. Затем я поехал на восток по бульвару Сансет в сторону Сансет-Стрип. Лондонский Западный Голливуд был расположен прямо в центре этого.

Реджина Портреро была невысокой женщиной лет шестидесяти пяти, что указывало на то, что Тина родилась у нее рано. Я мог видеть сходство больше всего в одинаковых темно-карих глазах и волосах. Она встретила меня в вестибюле отеля, который находился всего в полуквартале к югу от Сансет на Сан-Висенте. Это был район, где жила ее дочь. Она жила всего в нескольких кварталах отсюда.

Мы сидели в нише, которая, вероятно, предназначалась для людей, ожидающих, когда их комнаты будут готовы. Но в тот момент там никого не было, и у нас было уединение. Я достал свой блокнот и положил его на бедро, чтобы я мог делать заметки и быть как можно более незаметным.

“Что тебя интересует в Тине?” - спросила она.

Первый вопрос Реджины сбил меня с толку, потому что она не задала его во время первоначального общения. Теперь она хотела знать, что я делаю, и я знал, что если я отвечу на это полностью и честно, это, вероятно, положит конец интервью, так и не начавшись.

“Ну, прежде всего, я очень сожалею о вашей потере”, - сказал я. “Я не могу представить, через что ты проходишь, и я так ненавижу быть незваным гостем. Но то, что рассказала мне полиция по этому делу, меняет ситуацию и делает случившееся с Тиной чем-то таким, о чем общественность, возможно, должна знать ”.

“Я не понимаю. Ты говоришь о том, что случилось с ее шеей?”

“О, нет”.

Я был оскорблен тем, что мой неуклюжий ответ на ее первый вопрос вызвал в ее воображении ужасный способ, которым была убита ее дочь. Во многих отношениях я бы предпочел удар слева по лицу, чтобы бриллиант обручального кольца царапнул мою кожу и оставил еще один шрам.

“Э-э...” - пробормотал я, запинаясь. “Что я имел в виду, так это... полиция, они сказали мне, что она, возможно, стала жертвой киберпреследования, и пока, насколько я знаю, нет никаких доказательств того, что эти двое связаны, но ... ”

“Они мне этого не говорили”, - сказала Реджина. “Они сказали, что у них нет никаких зацепок”.

“Ну, я не хочу говорить за них, и, возможно, они не хотят вам ничего говорить, пока не будут уверены. Но я понимаю, что она говорила друзьям— таким как Лиза Хилл, что она чувствовала, что ее преследуют. И, честно говоря, это то, что меня интересует. Это дело потребителя — речь идет о конфиденциальности - и если есть ... проблема, то это то, о чем я собираюсь написать ”.

“Как ее преследовали? Для меня все это новость ”.

Я знал, что у меня здесь проблемы. Я рассказывал ей то, чего она не знала, поэтому первое, что она собиралась сделать после моего ухода, это позвонить Мэттсону по этому поводу. Тогда Мэттсон узнал бы, что я все еще активно расследую это дело, а Реджина, в свою очередь, узнала бы, что интерес моего репортера к Тине и ее смерти был скомпрометирован тем, что я знал ее недолго, но близко. Это означало, что это был единственный раз, когда я мог поговорить с матерью Тины. Она была бы настроена против меня так же, как Лиза Хилл.

“Я не знаю точно, как ее преследовали”, - сказал я. “Это только то, что сказала полиция. Я поговорил с ее подругой Лизой, и она сказала, что Тина, по-видимому, познакомилась с мужчиной в баре, но ей показалось, что он там ждал ее или что-то в этом роде. Что это была не случайная встреча ”.

“Я сказала ей держаться подальше от баров”, - сказала Реджина. “Но она не могла держаться в стороне — даже после арестов и реабилитации”.

Это был неуместный ответ. Я говорил о том, что ее дочь преследовали, и она зациклилась на проблемах своей дочери с наркотиками и алкоголем.

“Я не говорю, что одно имеет какое-либо отношение к другому”, - сказал я. “Я не думаю, что полиция тоже еще не знает. Но я знаю, что ее арестовывали и она была на реабилитации. Это то, что ты имеешь в виду, когда говоришь, что она ходит по барам?”

“Она постоянно выходила, встречалась с незнакомцами ...”, - сказала Реджина. “Всю дорогу до старшей школы. Ее отец говорил ей, что это может закончиться именно так - он предупреждал ее, — но она не слушала. Казалось, ей было все равно. Она с самого начала была помешана на мальчиках ”.

Реджина, казалось, смотрела куда-то вдаль, когда говорила. Помешанный на мальчиках термин казался невинным, но, очевидно, она видела воспоминание о своей дочери в молодости. Неприятное воспоминание, в котором были расстройство и злоба.

“Была ли Тина когда-нибудь замужем?” Я спросил.

“Нет, никогда”, - сказала Реджина. “Она сказала, что никогда не хотела быть связанной одним мужчиной. Мой муж обычно шутил, что она сэкономила ему кучу денег, так и не выйдя замуж. Но она была нашим единственным ребенком, и я всегда жалел, что не смог спланировать ее свадьбу. Этого никогда не было. Она всегда искала то, чего, по ее мнению, не мог дать ни один мужчина, которого она встречала.... Что это было, я так и не узнал ”.

Я вспомнил пост, который видел в социальных сетях Тины.

“Я видел в ее Instagram, что она сказала, что нашла свою сестру”, - сказал я. “Сводная сестра. Но она не твоя дочь?”

Лицо Реджины изменилось, и я понял, что наткнулся на что-то плохое в ее жизни.

“Я не хочу говорить об этом”, - сказала Реджина.

“Извините, я сказал что-то не так?” Я спросил. “Что случилось?”

“Все эти люди, они так заинтересованы в этом материале. Откуда они берутся. Они шведы, они индийцы. Они не знают, с чем играют. Это как та штука с конфиденциальностью, о которой ты упоминал. Некоторым секретам предназначено оставаться в секрете.”

“Сводная сестра была секретом?”

“Тина отправила свою ДНК, а затем следующее, что она делает, это говорит нам, что у нее есть сводная сестра в Нейпервилле. Она... Я не должен был тебе этого говорить ”.

“Ты можешь сказать мне это не для протокола. Это никогда не войдет в историю, но если это поможет мне понять вашу дочь и то, чем она интересовалась, это может быть важно. Вы знаете, почему она отправила свою ДНК на анализ? Она выглядела—”

“Кто знает? Это то, что люди делают, верно? Это быстро. Это дешево. У нее были друзья, которые занимались этим, находя свое наследие ”.

Я не отправлял свою ДНК ни на один из сайтов генетической аналитики, но я знал людей, которые это делали, и поэтому в целом знал, как это работает. Ваша ДНК прошла через банк генетических данных, который вернул совпадения другим клиентам сайта вместе с процентом общей ДНК. Более высокий процент означал более тесное родство — от дальних кузенов до прямых братьев и сестер.

“Она нашла свою сводную сестру. Я видел их фотографию. Нейпервилл — это недалеко от Чикаго, верно?”

Мне нужно было заставить ее говорить о том, о чем она не хотела говорить. На простые вопросы давались простые ответы, и слова продолжали приходить.

“Да”, - сказала Реджина. “Я там вырос. Ходил там в среднюю школу.”

Она сделала паузу и посмотрела на меня, и я понял, что ей нужно, чтобы я рассказал историю. Для меня всегда было удивительно, когда люди открывались. Я был незнакомцем, но они знали, что я репортер, записывающий историю. Я много раз сталкивался с тем, что, рассказывая о трагедиях, те, кто остался позади, хотели преодолеть свое горе, поговорить и записать что-то вроде записи о потерянном любимом человеке. Женщины больше, чем мужчины. У них было чувство долга перед погибшим. Иногда их нужно было лишь слегка подтолкнуть.

“У тебя был ребенок”, - сказал я.

Она кивнула.

“И Тина не знала”, - сказал я.

“Никто не знал”, - сказала она. “Это была девушка. Я бросил ее. Я был слишком молод. А потом, позже, я встретила своего мужа, и мы создали семью. Тина. А потом она выросла и отправила свою ДНК в одно из этих мест. И она тоже это сделала. Девушка. Она знала, что ее удочерили, и искала связи. Они соединились через сайт ДНК, и это то, что разрушило нашу семью ”.

“Отец Тины не знал ...”

“Сначала я не сказал ему, а потом было слишком поздно. Предполагалось, что это будет моим секретом. Но потом мир меняется, и ваша собственная ДНК может раскрыть все, и секреты больше не являются секретами ”.

Однажды у меня был редактор по имени Фоули, который сказал, что иногда лучший вопрос - тот, который не задан. Я ждал. Я не чувствовал, что должен задавать следующий вопрос.

“Мой муж ушел”, - сказала Реджина. “Дело было не в том, что я родила ребенка. Дело было в том, что я ему не сказала. Он сказал, что наш брак был построен на лжи. Это было четыре месяца назад. Кристина не знала. Мы с ее отцом договорились не возлагать на нее эту вину. Она бы винила себя.”

Реджина держала в руках комок салфеток и теперь использовала их, чтобы вытереть глаза и нос.

“Тина вернулась в Чикаго, чтобы встретиться со своей сводной сестрой”, - сказала я, надеясь вызвать больше откровений от сломленной женщины.

“Тина была такой милой девушкой”, - сказала Реджина. “Она хотела воссоединить нас. Она думала, что это было хорошо. Она не знала, что происходит между ее отцом и мной. Но я сказал ей "нет", я не мог видеть девушку. Не сейчас. И она была очень расстроена из-за меня ”.

Она покачала головой и продолжила.

“Забавная штука жизнь”, - сказала она. “Все хорошо, все прекрасно. Ты думаешь, что твои секреты в безопасности. Затем что-то происходит, и все это просто уходит. Все меняется ”.

Это была бы всего лишь деталь в истории, но я спросил, на какой генетический сайт Кристина отправила свою ДНК.

“Это был GT23”, - сказала Реджина. “Я помню, потому что это стоило всего двадцать три доллара. Столько горя всего за двадцать три доллара.”

Я знал о GT23. Это была одна из последних разработок в сфере тестирования ДНК и аналитики. Компания-выскочка пыталась взять под контроль индустрию стоимостью в миллиард долларов, резко снизив цены конкурентов. Рекламная кампания была основана на обещании сделать анализ ДНК доступным для широких масс. Его лозунгом было ДНК, которую вы можете себе позволить! 23 в его названии означало двадцать три пары хромосом в клетке человека, а также цену его базового набора: полный отчет о ДНК и наследственности за двадцать три доллара.

Тогда Реджина расплакалась навзрыд. Ее узел из салфеток разваливался. Я сказал ей, что принесу ей еще, и встал. Я начал искать туалет.

Что-то подсказывало мне, что, хотя появление сводной сестры в жизни Тины было важным, не этот аспект истории привел к киберпреследованию. Это была всего лишь одна спица в колесе жизни Тины, хотя именно она привела к глубоким переменам в ее близких. Но преследование должно было произойти с другой стороны, и я предполагал, что это был ее образ жизни.

Я нашла туалет, открыла стальной контейнер, в котором была картонная коробка с салфетками, и отнесла все это обратно в нишу вестибюля.

Реджина ушла.

Я огляделся, но ее нигде не было видно. Я проверил диван, на котором она сидела. Ни кошелька, ни пачки салфеток.

“Извини, мне нужно было в ванную”.

Я обернулся, и это была она. Она вернулась на диван. Она выглядела так, будто умылась. Я поставил коробку с салфетками рядом с ней и вернулся на стул, на котором я сидел слева от нее.

“Прости, что заставил тебя пройти через все это”, - сказал я. “Когда я задавал вопрос, я не знал, что он поднимет этот сложный вопрос”.

“Нет, все в порядке”, - сказала Реджина. “В некотором смысле это своего рода терапия. Чтобы поговорить об этом, вытащите это наружу. Понимаешь?”

“Может быть. Я думаю, что да ”.

Сейчас я хотел двигаться в другом направлении.

“Итак”, - спросил я. “Тина когда-нибудь говорила с тобой о ком-нибудь из мужчин, с которыми она встречалась?”

“Нет, она знала о моих чувствах по этому поводу и о ее образе жизни”, - сказала Реджина. “Кроме того, что я мог сказать? Я встретила своего мужа в блюз-клубе в Саут-Сайде Чикаго. Мне было всего двадцать лет.”

“Вы не знаете, встречалась ли она с кем-нибудь онлайн, что-то в этом роде?”

“Я бы предположил, что она сделала, но я не знаю об этом. Полиция спросила меня о том же, и я сказал, что Тина не рассказала мне об особенностях своей жизни здесь. Я знал об арестах и реабилитации — потому что ей нужны были деньги. Но это было все. Единственное, что я всегда говорил ей, это то, что я хотел бы, чтобы она вернулась домой и была рядом. Я говорил ей это каждый раз, когда мы разговаривали ”.

Я кивнул. Я записал эти строки.

“А теперь слишком поздно”, - добавила она.

Она снова начала плакать, и я также записал эту последнюю строчку.

Я должен был закончить интервью на этом и не подталкивать женщину дальше. Но я знал, что как только она снова свяжется с Мэттсоном, он скажет ей держаться от меня подальше. Это было сейчас или никогда, и мне пришлось смириться с этим.

“Вы были в ее квартире?” Я спросил.

“Пока нет”, - сказала она. “Полиция сказала, что это все еще опечатано, потому что это было место преступления”.

Я надеялся сам заглянуть в дом Тины.

“Они сказали, когда ты сможешь зайти и забрать ее вещи?”

“Пока нет. Мне придется вернуться за этим. Может быть, после похорон.”

“Где именно было ее жилище?”

“Вы знаете, где раньше находились записи Tower?”

“Да, напротив книжного магазина”.

“Она жила прямо над ним. Апартаменты ”Сансет Плейс"."

Реджина достала из коробки свежие салфетки и промокнула глаза.

“Милое местечко”, - сказала она.

Я кивнул.

“Она была красивой и доброй”, - сказала Реджина. “Почему кому-то понадобилось ее убивать?”

Она уткнулась лицом в салфетки и зарыдала. Я просто наблюдал за ней. Она задала вопрос, который могла задать только мать, и только убийца мог ответить. Но это была хорошая реплика, и я запомнил ее, чтобы записать позже. На данный момент я просто сочувственно кивнул.

6

Я вернулся в офис к обеду, и все были в своих кабинках, поедая сэндвичи из Art's Deli. В большинстве дней мы заказывали в food, но никто не подумал написать мне для моего заказа. Это было нормально, потому что в тот момент мне не нужна была еда. Я был воодушевлен динамикой этой истории. Я был на той ранней стадии, когда я знал, что у меня что-то есть, но не был уверен, что это такое или каким должен быть следующий шаг. Я начал с того, что открыл файл Word на своем ноутбуке и напечатал свои рукописные заметки из интервью с Региной Портрэро. Я был на полпути процесса, когда осознал свою проблему. Следующим шагом было вернуться к Лизе Хилл, чтобы задать больше вопросов о Тине и ее преследователе, но Лиза Хилл думала, что я не только подонок, но и подозреваемый в убийстве ее подруги.

Я отложил расшифровку своих заметок в сторону и проверил свой телефон, чтобы посмотреть, не удосужился ли Хилл заблокировать меня в Instagram. Она этого не сделала, но я предполагаю, что это была просто оплошность, и она сделает это, как только проверит своих подписчиков и вспомнит о моем предыдущем обмане.

Следующие полчаса я потратил на составление личного сообщения для нее, которое, как я надеялся, даст мне второй шанс.

Лиза, я приношу извинения. Я должен был быть с тобой откровенен. Но копы ошибаются насчет меня, и они это знают. Они просто не хотят, чтобы ты разговаривал с репортером. Было бы неловко, если бы я добрался до настоящего подозреваемого раньше них. Мне очень нравилась Тина. Я хотел бы, чтобы она захотела встретиться снова. Но это все, ничего больше. Я собираюсь выяснить, кто преследовал ее и, возможно, причинил ей боль. Мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, позвоните мне еще раз, чтобы я мог объяснить подробнее и рассказать вам, что я знаю такого, чего не знают копы. Спасибо.

Я указал свой номер телефона в конце сообщения и отправил его, надеясь на лучшее, но зная, что это рискованный шаг, и что я не мог просто ждать, пока Лиза Хилл изменит свое мнение обо мне. Затем я проверил веб-сайт причин смерти, где я разместил свой запрос на информацию о атланто-затылочном вывихе. И вот тут моя удача и история кардинально изменились. Меня уже ждало пять сообщений.

Первое сообщение было отправлено в 7 утра по лос-Анджелесскому времени, но в 10 утра по Флоридскому, куда сообщение поступило из офиса судмедэксперта округа Бровард. Патологоанатом по имени Фрэнк Гарсия привел случай AOD за предыдущий год, который был признан убийством.

У нас открытое убийство. 32-летняя женщина в прошлом году попала в аварию со смертельным исходом в результате дтп с одним автомобилем с ортопедическим обезглавливанием COD (AOD), но следователь TA сказал, что воздействия недостаточно. Сцена была инсценирована. Травмы ТА посмертные. Имя жертвы: Мэллори Йейтс. Ввод-вывод Рэя Гонсалеса из полиции Флориды.

Я смог расшифровать большую часть стенографии. COD был причиной смерти, а TA означал дорожно-транспортное происшествие, в то время как ввод /вывод означал следователя. И я думал, что FLPD означает Департамент полиции Флориды, пока не погуглил и не нашел полицейское управление Форт-Лодердейла, которое находилось в округе Бровард. Я скопировал сообщение и перенес его в файл истории, который я создал на своем компьютере.

Следующее сообщение было из Далласа, и оно было похоже на первое в том смысле, что жертвой была женщина аналогичного возраста — тридцатичетырехлетняя Джейми Флинн, — которая погибла в результате, по-видимому, автомобильной аварии с одним автомобилем, причем в качестве причины смерти был указан AOD. Это было классифицировано не как убийство, а как подозрительная смерть, потому что все отчеты о токсичности Флинн оказались чистыми, поэтому не было четкого объяснения, почему она съехала с дороги и врезалась в дерево, съехав с насыпи. Смерть Флинна произошла десятью месяцами ранее, и дело все еще было открыто из-за подозрительных обстоятельств.

Третье сообщение было продолжением от Фрэнка Гарсии из бюро судебно-медицинской экспертизы округа Бровард.

Проверил у Гонсалеса в полиции Флориды. Дело все еще открыто, ни подозреваемых, ни зацепок на данный момент нет.

Четвертое сообщение на доске объявлений было о другом случае, который произошел тремя месяцами ранее. Это письмо пришло от Брайана Шмидта, который был следователем в офисе коронера округа Санта-Барбара.

Шарлотта Таггарт, 22 года, упала со скалы на пляже Хендри, ее нашли на следующее утро. AOD и другие травмы, случайные. ВЗЛЕТ .09 и падение произошли в 03:00 в полной темноте.

Я знал, что BAT означает отравление алкоголем в крови и что предел для вождения в Калифорнии составляет 0,08, что указывает на то, что Таггарт была по крайней мере слегка нетрезва, когда в темноте подошла к краю обрыва и разбилась насмерть.

Пятое сообщение было опубликовано совсем недавно. Это было самое короткое сообщение, но оно заморозило меня.

Кто это?

Это было опубликовано всего двадцать минут назад доктором Адирой Ларкспар, которая, как я знал, была главным судебно-медицинским экспертом округа Лос-Анджелес. Это означало, что я был в опасности разоблачения. Когда никто не вызвался представиться своему боссу, Ларкспар могла бы проверить, действительно ли в ее офисе недавно было дело об АОД, и это расследование, несомненно, привело бы ее к Мэттсону и Сакаи, которые, несомненно, пришли бы к выводу, что я был тем, кто изначально разместил сообщение на доске объявлений.

Я попыталась отогнать мысли об очередном визите детективов в сторону и сосредоточиться на информации, которая была у меня перед глазами. Три случая передозировки за последние полтора года, четвертый - у Тины Портреро. Жертвами были женщины в возрасте от двадцати двух до сорока четырех. На данный момент два дела были признаны убийствами, одно было подозрительным, а одно — последнее до Портрэро — было классифицировано как несчастный случай.

Я недостаточно разбирался в физиологии человека, чтобы быть уверенным, имеет ли значение тот факт, что во всех четырех случаях участвовали женщины. Поскольку мужчины, как правило, крупнее и мускулистее женщин, возможно, что AOD чаще случался с женщинами, потому что их тела были более хрупкими.

Или может случиться так, что их преследуют, и они становятся жертвами хищников чаще, чем люди.

Я знал, что должен был добавить больше к профилям этих четырех женщин, если я хотел сделать какое-либо обоснованное суждение, основанное на имеющейся у меня информации. Я решил вернуться назад и начать сначала с самого последнего случая. Используя базовые поисковые системы, я нашел очень мало информации о Шарлотте Таггарт, кроме платного некролога, опубликованного в East Bay Times, и сопровождающей его онлайн-книги памяти, где друзья и родственники могли подписать свои имена и оставить комментарии о покойном любимом человеке.

В некрологе говорилось, что Шарлотта Таггарт выросла в Беркли, Калифорния, и училась в Калифорнийском университете в Санта-Барбаре. Она была в выпускном классе, когда сдала экзамен. Она была похоронена на кладбище Сансет Вью в Беркли. У нее остались оба родителя, два младших брата и множество близких и дальних родственников, которых она обнаружила в прошлом году.

Конец последней строки привлек мое внимание. Шарлотта Таггарт обнаружила новых родственников в последний год своей жизни. Это сказало мне, что она, скорее всего, обнаружила этих людей через компанию по анализу наследия. Я предполагаю, что она предоставила свою ДНК так же, как это сделала Кристина Портреро.

Эта связь не обязательно что—то значила - миллионы людей сделали то, что сделали эти две молодые женщины. В этом не было ничего необычного, и на данном этапе это казалось совпадением.

Я просмотрел комментарии в онлайн-книге памяти и обнаружил, что она полна искренних, но рутинных сообщений о любви и потере, многие из которых адресованы непосредственно Шарлотте, как будто она будет читать их из великой будущей жизни.

После внесения того, что я знал о жизни и смерти Шарлотты Таггарт в файл истории, я перешел к делу в Далласе, где смерть Джейми Флинна была названа подозрительной, потому что не было объяснения тому, что она съехала с насыпи и врезалась в дерево.

На этот раз я нашел короткую статью о смерти в Fort Worth Star-Telegram. Джейми происходил из известной семьи, которая управляла известным обувным и шорным бизнесом в Форт-Уэрте. Флинн был ассистентом выпускника Южного методистского университета в Далласе, работая над докторской степенью по психологии. Она жила на конном ранчо в Форт-Уэрте, принадлежащем ее родителям, и ездила на работу, потому что ей нравилось быть рядом со своими лошадьми. Целью ее жизни было открыть консультационную практику, которая включала бы верховую езду в качестве терапии. Статья содержала интервью с отцом Флинн, который сетовал на то, что его дочь боролась с депрессией и алкоголизмом, прежде чем наладить свою жизнь и вернуться в школу. Он, казалось, гордился тем фактом, что у нее не было рецидива и что анализы ее крови при вскрытии были чистыми.

В статье также цитировался следователь по дорожно-транспортным происшествиям из полицейского управления Далласа. Тодд Уитни сказал, что не закроет дело, пока не будет уверен, что смерть Джейми Флинна была несчастным случаем.

“Молодая здоровая женщина, у которой многое получается, не просто съезжает с дороги в овраг и ломает шею”, - сказал он. “Это может быть чистой случайностью. Она могла увидеть оленя или что-то в этом роде и свернуть. Но здесь нет следов заноса или животных. Я хотел бы сказать ее родителям, что у меня есть ответы, но у меня их нет. Пока нет ”.

Я отметил, что в статье ничего не говорилось о том, мог ли Джейми Флинн намеренно съехать с дороги в попытке замаскировать самоубийство под несчастный случай. Это не было редкостью. Но если это и рассматривалось, то публично не сообщалось. К самоубийству было прикреплено такое клеймо, что большинство газет избегали его, как чумы. Истории о самоубийствах были написаны только тогда, когда общественные деятели покончили с собой.

На данный момент я отошел от Джейми Флинна. Я хотел сохранить свой импульс. Я был уверен, что приближаюсь к чему-то и не хотел откладывать.

7

Последний случай, который я рассмотрел, был первым, упомянутым на доске объявлений о причинах смерти. Оно было опубликовано с кратким изложением дела. Смерть тридцатидвухлетней Мэллори Йейтс в Форт-Лодердейле была раскрыта и рассматривалась как убийство, потому что, как и в случае в Далласе, были несоответствия в предполагаемом дорожно-транспортном происшествии, унесшем ее жизнь. Уровень гистамина в некоторых ранах на ее теле свидетельствовал о том, что травмы были нанесены посмертно и авария была инсценирована. Но, переходя к публикации, я не нашел никакого уведомления о похоронах или новостного сюжета по этому делу. Поиск второго уровня выдал страницу Facebook, которая была общедоступной и была превращена в страницу памяти Йейтса. За шестнадцать месяцев, прошедших с момента ее смерти, друзья и семья разместили десятки сообщений. Я быстро пролистала их, выбирая фрагменты истории погибшей женщины и обновления по ее делу.

Я узнал, что Мэллори выросла в Форт-Лодердейле, посещала католические школы и пошла работать в семейный бизнес по прокату лодок, работающий на пристани под названием Bahia Mar. Она, по-видимому, не посещала колледж после окончания средней школы и, как Джейми Флинн в Форт-Уэрте, жила одна в доме, принадлежащем ее отцу. Ее мать была мертва. Несколько постов в Facebook были сообщениями с соболезнованиями, направленными ее отцу в связи с потерей жены и дочери в течение двух лет.

Сообщение, опубликованное через три недели после смерти Мэллори, привлекло мое внимание и заставило мое случайное пролистывание страницы остановиться. Некто по имени Эд Йигерс опубликовал сообщение с сочувствием, в котором назвал Мэллори своей троюродной сестрой и посетовал, что они только познакомились, когда ее забрали. Он сказал: “Я только начинал узнавать тебя и хотел бы, чтобы у нас было больше времени. Глубоко печально обрести семью и затем потерять ее в один и тот же месяц ”.

Это чувство могло возникнуть из некролога Шарлотте Таггарт. Поиск семьи в наши дни обычно подразумевал анализ ДНК. Были компании, занимающиеся анализом наследственности, которые использовали онлайн-данные для поиска семейных связей, но ДНК была кратчайшим путем. Теперь я был убежден, что и Шарлотта Таггарт, и Мэллори Йейтс искали связи с помощью анализа наследия ДНК. Как и Кристина Портреро. Совпадение распространялось на трех женщин и могло включать всех четырех.

Следующие двадцать минут я потратил на поиск ссылок в социальных сетях на родственников и друзей Мэллори Йейтс и Шарлотты Таггарт. Я отправил каждому из них одно и то же сообщение с вопросом, отправлял ли их близкий АНАЛИЗ ДНК в аналитическую компанию, и если да, то в какую. Еще до того, как я закончил, я получил ответ по электронной почте от Эда Йигерса.

Познакомился с ней через GT23. Прошло всего 6 недель до ее смерти, поэтому у меня так и не было возможности встретиться лично. Казалась действительно хорошей девочкой. Какой позор.

Мой адреналин достиг предела. У меня было два подтвержденных случая с общей редкой причиной смерти и сдачей ДНК в GT23. Я быстро вернулся к истории о Джейми Флинне в газете Форт-Уэрта и узнал имя ее отца и семейный бизнес, которым он управлял, продавая ботинки, ремни и товары для верховой езды, такие как седла и поводья. Я погуглил бизнес, нашел номер телефона главного офиса и позвонил туда. Ответила женщина, и я спросил Уолтера Флинна.

“Могу я спросить, в связи с чем это?” она спросила.

“Его дочь Джейми”, - сказала я.

Никому не нравится причинять кому-то больше горя, чем они уже несут. Я знал, что сделаю это этим телефонным звонком. Но я также знал, что, если я был прав насчет своих инстинктов, я мог бы в конечном итоге уменьшить это горе ответами.

Мужчина снял трубку после очень короткого ожидания.

“Уолт Флинн, что я могу для тебя сделать?”

У него был техасский акцент, который, как я догадался, передавался из поколения в поколение. В моей голове я представил мужчину из Marlboro в белом Стетсоне, сидящего на лошади, его точеные черты лица нахмурены. Я тщательно подбирала слова, не желая, чтобы он отмахнулся от меня или разозлился.

“Мистер Флинн, извините, что беспокою вас. Я репортер, звонящий из Лос-Анджелеса, и я работаю над статьей о необъяснимых смертях нескольких женщин ”.

Я ждал. Наживка была выброшена. Он бы либо укусил меня, либо повесил трубку.

“И это касается моей дочери?” он спросил.

“Да, сэр, это может быть”, - сказал я.

Я не смог заполнить последовавшую тишину. Я начал слышать фоновый шум, похожий на шум текущей воды.

“Я слушаю”, - сказал он.

“Сэр, я не хочу причинять вам больше горя, чем вы уже переживаете”, - сказал я. “Я так сожалею о потере вашей дочери. Но могу ли я говорить с вами откровенно?”

“Я все еще разговариваю по телефону”.

“И не для протокола?”

“Разве это не то, что я тебе говорю?”

“Я имею в виду, я не хочу, чтобы ты оборачивался и делился этим разговором с кем-либо, кроме своей жены. Это нормально?”

“Пока все в порядке”.

“Хорошо, хорошо, тогда я просто изложу это для вас, сэр. Я смотрю на — Извините, у нас плохая связь? Я слышу это в ответ —”

“Идет дождь. Я вышел на улицу для уединения. Я выключу звук, пока ты будешь говорить ”.

На линии воцарилось молчание.

“Э-э, ладно, все в порядке”, - сказал я. “Итак, я рассматриваю четыре случая смерти женщин в возрасте от двадцати двух до сорока четырех по всей стране за последние полтора года, где причиной смерти было определено атланто-затылочное смещение — AOD, как они это называют. Две смерти, одна здесь и одна во Флориде, были классифицированы как убийства. Один из них указан как случайный, но я нахожу это подозрительным. И затем четвертое дело, которое касается вашей дочери, официально классифицируется как подозрительное.”

Флинн выключил звук, и я услышал шум дождя, прежде чем он заговорил.

“И вы говорите, что эти четверо как-то связаны?”

Я могла слышать недоверие, закрадывающееся в его голос. Я собирался потерять его довольно быстро, если бы не изменил это.

“Я не уверен”, - сказал я. “Я ищу общие черты в делах и женщинах. Вы могли бы помочь, если бы я мог задать вам несколько вопросов. Вот почему я звоню ”.

Сначала он не ответил. Мне показалось, что я слышал низкий раскат грома, обеспечивающий басовую линию для дождя. Флинн, наконец, ответил.

“Задавайте свои вопросы”.

“Ладно. Перед смертью Джейми отправляла свою ДНК в лабораторию генетического анализа, будь то для анализа наследственности или состояния здоровья?”

Флинн отключил звонок. В ответ было только молчание. Через несколько мгновений я подумал, не отключил ли он звонок.

“Мистер Флинн?”

Дождь вернулся.

“Я здесь. Ответ в том, что она просто увлекалась такого рода вещами. Но, насколько я знаю, она ничего не получила взамен. Она сказала, что хочет каким-то образом включить это в свою докторскую программу. Она сказала, что заставляла всех на одном из своих занятий в университете делать это. Как это связано с ее смертью?”

“Я пока не знаю. Вы случайно не знаете, в какую компанию ваша дочь сдала анализ ДНК?”

“Некоторые дети в ее классе, они стипендиаты. С деньгами туго. Они выбрали самый дешевый. Тот, который берет двадцать три доллара за тест.”

“GT23”.

“Вот и все. Что все это значит?”

Я почти не расслышал его вопроса. Я слышал, как у меня в ушах стучит пульс. Теперь я получил третье подтверждение. Каковы были шансы, что все эти три женщины, которые умерли одинаково, отправили свою ДНК в GT23?

“Я пока не совсем понимаю, что это значит, мистер Флинн”, - сказал я.

Я должен был остерегаться, чтобы Флинн не разволновался из-за связи в делах так же, как и я. Я не хотел, чтобы он побежал к Техасским рейнджерам или в ФБР с моей историей.

“Власти знают об этом?” - спросил он.

“Пока нам не о чем знать”, - быстро сказал я. “Когда и если у меня будет четкая связь между делами, я обращусь к ним”.

“А как насчет того материала с ДНК, о котором вы только что спросили? Это и есть связь?”

“Я не знаю. Это еще не подтверждено. У меня недостаточно доказательств, чтобы обратиться к властям. Это всего лишь одна из немногих вещей, на которые я смотрю ”.

Я закрыл глаза и прислушался к дождю. Я знал, что до этого дойдет. Дочь Флинна была мертва, а у него не было ни ответов, ни объяснений.

“Я понимаю, что вы чувствуете, мистер Флинн”, - сказал я. “Но нам нужно подождать, пока —”

“Как ты мог понять?” он сказал. “У вас есть дочь? Ее забрали у тебя?”

Меня пронзило воспоминание. Рука замахивается на мое лицо, я поворачиваюсь, чтобы отразить удар. Бриллиант, царапающий мою щеку.

“Вы правы, сэр, мне не следовало этого говорить. Я понятия не имею, какую боль ты испытываешь. Мне просто нужно немного больше времени, чтобы углубиться в это. Я обещаю вам, что буду оставаться на связи и держать вас в курсе. Если я приду к чему-то основательному, вы будете первым, кому я позвоню. После этого мы обратимся в полицию, в ФБР, ко всем. Ты можешь это сделать? Ты можешь дать мне это время?”

“Как долго?”

“Я не знаю. Я не могу — мы не можем — обратиться в ФБР или к кому-либо еще, если мы не разберемся с этим. Не кричите "Пожар", если нет пожара. Ты понимаешь, что я имею в виду?”

“Как долго?”

“Может быть, неделю”.

“И ты позвонишь мне?”

“Я тебе позвоню. Это обещание ”.

Мы обменялись номерами мобильных, и ему нужно было снова услышать мое имя, потому что он пропустил его в первый раз. Затем мы разъединились, и Флинн пообещал сидеть тихо, пока я не свяжусь с ним в конце недели.

Мой телефон зазвонил, как только я положил его обратно в подставку. Это была женщина по имени Кинси Рассел. Она была одним из плакатов в онлайн-книге памяти Шарлотты Таггарт. Я нашел ее в Instagram и отправил ей личное сообщение.

“Какого рода историю ты делаешь?” она спросила.

“Честно говоря, я еще не совсем уверен”, - сказал я. “Я знаю, что смерть вашей подруги Шарлотты была указана как несчастный случай, но есть еще три похожие смерти женщин, которые таковыми не являются. Я пишу об этих троих и просто хочу проверить смерть Шарлотты, чтобы убедиться, что ничего не было упущено ”.

“Я думаю, это было убийство. Я говорил это с самого начала ”.

“Почему ты так говоришь?”

“Потому что она не пошла бы на те скалы ночью. И определенно не один. Но полиция не заинтересована в выяснении правды. Несчастный случай выглядит лучше для них и школы, чем убийство ”.

Я мало знал о том, кем был Кинси Рассел. Она написала одно из сообщений непосредственно своему умершему другу.

“Откуда ты знаешь Шарлотту?”

“Из школы. У нас были совместные занятия ”.

“Итак, это было похоже на школьную вечеринку”.

“Да, дети из школы”.

“Итак, как вы переходите от ее исчезновения на вечеринке к убийству в "Клиффс”?"

“Потому что я знаю, что она не пошла бы туда одна. Она бы вообще туда не пошла. Она боялась высоты. Она всегда говорила обо всех мостах, которые есть там, откуда она родом, и о том, что она слишком напугана, чтобы даже проехать через Бэй Бридж или Золотые ворота. Она почти никогда не бывала в Сан-Франциско из-за мостов ”.

Я не был уверен, что это было достаточно убедительно, чтобы объявить смерть убийством.

“Что ж... Я собираюсь разобраться с этим”, - сказал я. “Я уже начал. Могу я задать вам еще несколько вопросов?”

“Конечно”, - сказала она. “Я помогу тебе любым способом, потому что это неправильно. Я знаю, что там что-то произошло ”.

“В некрологе, опубликованном в газете в Беркли, говорилось, что ее пережила семья и несколько дальних родственников, которых она обнаружила в прошлом году. Ты знаешь, что это означало, часть о дальних родственниках?”

“Да, она сделала анализ ДНК. Мы оба любили, за исключением того, что она была действительно увлечена этим и разыскивала свою семью в Ирландии и Швеции ”.

“Вы оба сделали это. Какой компанией вы воспользовались?”

“Это называется GT23. Они не так известны, как крупные, но стоят дешевле ”.

Так оно и было. Меня было четверо на четверых. Четыре смерти от AOD, четыре жертвы, которые передали свою ДНК GT23. Должна была быть связь.

Я задал Кинси Расселу несколько дополнительных вопросов, но не зарегистрировал их ответы. Я двигался дальше. У меня был импульс. Я хотел положить трубку и приступить к работе. Наконец, я поблагодарил ее за помощь, сказал, что буду оставаться на связи, и закончил разговор.

Положив трубку, я поднял глаза и увидел Майрона Левина, выглядывающего из-за половины стены моей кабинки. Он держал кружку кофе с логотипом FairWarning на ней. Буквой в предупреждении был красный треугольник с пронзающей его молнией. Я чувствовал силу этого удара прямо сейчас.

“Ты все это слышал?”

“Кое-что из этого. У тебя что-то есть?”

“Да, у меня есть кое-что важное. Я думаю.”

“Пойдем в конференц-зал”.

Он указал своей чашкой в сторону комнаты.

“Пока нет”, - сказал я. “Мне нужно сделать еще несколько звонков, может быть, встретиться с кем-нибудь, тогда я буду готов поговорить. Тебе это понравится ”.

“Хорошо”, - сказал Майрон. “Будьте готовы, когда будете готовы”.

8

Я обновил все, что мог, на GT23 и погрузился в бизнес анализа ДНК.

Наиболее информативным был отчет о компании за 2019 год, опубликованный в Stanford Magazine, когда GT23 исполнилось два года и она только что стала публичной, сделав своих пятерых основателей чрезвычайно богатыми. Это было ответвление старой компании под названием GenoType23, которая была основана двумя десятилетиями ранее группой профессоров химии Стэнфордского университета, которые объединили деньги, чтобы открыть защищенную лабораторию, обслуживающую правоохранительные органы, слишком маленькие, чтобы финансировать собственные лаборатории для проведения судебно-медицинского анализа ДНК в уголовных делах. Первая компания изначально была успешной и выросла до более чем пятидесяти сертифицированных судом технических специалистов, работающих и дающих показания по уголовным делам на западе Соединенных Штатов. Но ДНК стала панацеей. Он все чаще используется во всем мире для раскрытия старых и новых преступлений, а также для оправдания тех, кого несправедливо обвинили и осудили. По мере того, как все больше и больше полицейских управлений и правоохранительных органов догоняли технологически и открывали свои собственные лаборатории судебной экспертизы ДНК или финансировали совместные и региональные лаборатории, GenoType23 столкнулся с сокращением бизнеса и доходов и был вынужден уволить персонал.

Поскольку компания отказалась, после завершения проекта "Геном человека" в области ДНК появилась новая область социальной аналитики. Миллионы людей начали искать информацию о своих предках и истории здоровья. Основатели переоборудовали и открыли GT23, бюджетную фирму по анализу ДНК. Однако в низкой стоимости была загвоздка. В то время как крупные компании-предшественники в этой области просили клиентов анонимно предлагать свои ДНК для исследования, GT23 не предлагала выбора. Низкую стоимость анализа необходимо было компенсировать предоставлением собранных образцов и данных — по-прежнему анонимно — исследовательским учреждениям и биотехнологическим фирмам, готовым за это платить.

Этот шаг не обошелся без споров, но вся сфера была наводнена проблемами конфиденциальности и безопасности. Основатели GT23 ответили на вопросы основным объяснением, что предоставление им ДНК фактически означало добровольное использование ее для исследований, и они приступили к выходу на рынок. И рынок отреагировал. Настолько, что немногим более года спустя основатели решили сделать свою компанию публичной. Пятеро основателей позвонили в колокол на Нью-Йоркской фондовой бирже, когда торги в их компании открылись — по иронии судьбы или, возможно, по совпадению — по цене двадцать три доллара за акцию. Основатели разбогатели за одну ночь.

Затем я наткнулся на более свежую статью в Scientific American с заголовком “Кто покупает ДНК GT23?".” Статья была дополнением к более масштабной статье, в которой рассматривались вопросы этики и конфиденциальности в свободном мире анализа ДНК. Автор статьи нашел источник внутри GT23 и получил список университетов и биотехнологических исследовательских центров, которые купили данные ДНК у компании. Они варьировались от лабораторий Кембриджского университета в Англии до лаборатории биологов Массачусетского технологического института и небольшой частной исследовательской лаборатории в Ирвине, Калифорния. В статье говорилось, что ДНК участников GT23 — компания не использовала это слово клиенты — использовался в исследованиях, связанных с генетикой различных заболеваний, включая алкоголизм, ожирение, бессонницу, болезнь Паркинсона, астму и многие другие.

Разнообразие исследований, в которые внесли свой вклад данные GT23, и польза, которая могла бы из этого получиться - не говоря уже о потенциальной прибыли для университетов, крупных фармацевтических компаний и компаний, производящих оздоровительные продукты, — были ошеломляющими. В статье упоминалось исследование, проведенное в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, которое касалось насыщения аппетита и генетических корней ожирения. Косметическая компания использовала участников GT23 для изучения старения и образования морщин на коже. Фармацевтическая компания исследовала, почему у одних людей вырабатывается больше ушной серы, чем у других, в то время как лаборатория в Ирвине изучала связь между генами и рискованным поведением, таким как курение, употребление наркотиков, сексуальная зависимость и даже превышение скорости за рулем. Все эти исследования были направлены на понимание причин человеческих заболеваний и разработку медикаментозной и поведенческой терапии, которая лечила бы их.

Все это казалось хорошим и приносило прибыль — по крайней мере, основателям GT23.

Но основная статья, которая сопровождалась боковой панелью, бросила тень на все хорошие новости. В нем сообщалось, что контроль за соблюдением законодательства в отрасли генетической аналитики стоимостью в миллиарды долларов возложен на Управление по контролю за продуктами питания и лекарствами США, которое до недавнего времени полностью переложило на себя эти обязанности. В статье цитируется недавний отчет Национального исследовательского института генома человека:

До недавних лет FDA предпочитало применять "усмотрение правоохранительных органов” к подавляющему большинству генетических тестов. FDA может использовать такое усмотрение, когда у него есть полномочия регулировать тесты, но он предпочитает этого не делать.

Далее в статье сообщалось, что FDA только сейчас находится в процессе разработки правил, которые в конечном итоге будут представлены Конгрессу для принятия. Только тогда начнется какое-либо принуждение.

В связи с быстрым ростом геномного тестирования напрямую для потребителя и растущей обеспокоенностью FDA тем, что нерегулируемые тесты представляют угрозу для общественного здравоохранения, FDA изменяет свой подход. С этой целью FDA разработало новое руководство, описывающее, как оно намерено регулировать генетическое тестирование. “Руководство” FDA отличается от законов и нормативных актов тем, что оно отражает только “текущее мышление” FDA по теме и не является юридически обязательным для FDA или сторон, которых оно регулирует.

Я был ошеломлен. В отчете сделан вывод о том, что в растущей области генетической аналитики практически отсутствует государственный надзор и регулирование. Правительство было далеко за чертой.

Я распечатал копию статьи, чтобы Майрон мог ее прочитать, а затем зашел на веб-сайт GT23 в поисках подтверждения того, что предоставляемые компанией услуги и обещанная ею безопасность не были подкреплены правительственным регулированием. Я не нашел ни одного. Но я наткнулся на страницу, на которой описывалось, как исследователи могут запрашивать анонимизированные данные и биологические образцы, а также области исследований, поддерживаемые компанией:

Рак

Питание

Социальное поведение

Рискованное поведение

Зависимость

Бессонница

Аутизм

Психические расстройства (биполярное расстройство, шизофрения, шизоаффективное расстройство)

На веб-сайте получателей данных и биологических образцов назвали соавторами. Все это было представлено в веселой форме, призывающей изменить мир к лучшему, которая, я был уверен, была создана для того, чтобы развеять опасения любого потенциального участника по поводу анонимного помещения своей ДНК в великую неизвестность генетического анализа и хранения.

Другой раздел веб-сайта содержал четырехстраничное заявление о конфиденциальности и информированном согласии, в котором описывалась анонимность, гарантируемая предоставлением чьей-либо ДНК в наборе GT23 для домашнего отбора проб. Это было написано скучным мелким шрифтом, но я прочитал каждое его слово. Компания пообещала участникам несколько уровней безопасности при обработке их ДНК и потребовала от всех сотрудников соблюдать одинаковые уровни физической и технической защиты данных. Ни один биологический образец не будет передан сотруднику с прикрепленными удостоверениями личности любого участника.

В заявлении о согласии четко сказано, что низкая стоимость для участников анализа ДНК, сопоставления и отчетности о состоянии здоровья была гарантирована сотрудничающими компаниями и лабораториями, которые заплатили за анонимизированные данные. Таким образом, участник соглашался отправлять запросы от коллег, направляемые через GT23, чтобы сохранить анонимность. Запросы могут варьироваться от дополнительной информации о личных привычках до опросов в конкретной области обучения или даже дополнительных образцов ДНК. После этого участнику оставалось решить, отвечать или нет. Прямое участие сотрудников не требовалось.

После трех страниц описания добровольно принятых мер безопасности и обещаний, на последней странице содержался итог:

Мы не можем гарантировать, что нарушение никогда не произойдет.

Это было заглавное предложение последнего абзаца, за которым следовал список наихудших сценариев, которые были “крайне маловероятны”. Они варьировались от нарушений безопасности сотрудниками до кражи или уничтожения образцов ДНК во время транспортировки в лаборатории, спонсируемые сотрудниками. В параграфе об отказе от ответственности была одна строка, которую я перечитывал снова и снова, пытаясь ее понять:

Возможно, но маловероятно, что третья сторона сможет идентифицировать вас, если они смогут объединить ваши генетические данные с другой информацией, доступной им другими способами.

Я скопировал это с экрана и поместил в начало документа Notes. Под ним я напечатал: WTF?

Теперь у меня был мой первый дополнительный вопрос. Но прежде чем продолжить, я нажал на вкладку с надписью "Правоохранительные органы" в меню. На этой странице представлено заявление GT23 о поддержке и сотрудничестве с ФБР и полицейскими органами в использовании его генетических данных в уголовных расследованиях. В последние годы эта тема стала актуальной, поскольку полиция использовала поставщиков генетической аналитики для помощи в раскрытии дел посредством сопоставления семейной ДНК. В Калифорнии, в частности, предполагаемый убийца из Голден Стэйт был схвачен спустя десятилетия после серии убийств и изнасилований, когда ДНК из набора для изнасилования была загружена на GEDmatch, и следователям были предоставлены совпадения с несколькими родственниками предполагаемого убийцы. Было составлено генеалогическое древо, и вскоре подозреваемый был идентифицирован, а затем подтвержден дальнейшим анализом ДНК. Многие другие менее известные убийства также были раскрыты аналогичным образом. GT23 не скрывал, что сотрудничает с правоохранительными органами, когда его спросили.

Я закончил свой обзор веб-сайта GT23, и у меня возник один вопрос на странице моих заметок. Я не был уверен, что у меня есть или что я делаю. Я обнаружил связь между смертями четырех молодых женщин. Их связывал пол, причина их смерти и участие в GT23. Я предполагал, что в GT23 миллионы участников, поэтому не был уверен, является ли это последнее соединение допустимым общим знаменателем.

Я сел и посмотрел поверх стены моей кабинки. Я мог видеть только макушку Майрона в его каморке. Я подумал о том, чтобы пойти к нему и сказать, что сейчас самое время поговорить. Но я быстро отбросил эту идею. Мне не понравилось идти к моему редактору, моему боссу, и говорить, что я не знаю, что делать дальше. Редактору нужна уверенность. Он хочет услышать план, который приведет к истории. История, которая привлекла бы внимание к справедливому предупреждению и к тому, что мы делали.

Я отложил принятие решения, погуглив контактный номер GT23 и позвонив в корпоративный офис в Пало-Альто. Я обратился в отдел по связям со СМИ и вскоре разговаривал со специалистом по СМИ по имени Марк Болендер.

“Я работаю на потребительском новостном сайте под названием FairWarning и пишу статью о конфиденциальности потребителей в области анализа ДНК”, - сказал я.

Болендер сначала не ответил, но я слышал, как он печатает.

“Понял”, - наконец сказал он. “Смотрю на ваш веб-сайт прямо сейчас. Я не был знаком с этим ”.

“Обычно мы сотрудничаем в сюжетах с более узнаваемыми СМИ”, - сказал я. “L.A. Times, Washington Post, NBC и так далее”.

“Кто твой партнер в этом деле?”

“На данный момент партнера нет. Я провожу кое—какую предварительную работу и ...

“Собираю нитки, да?”

Это была старая газетная фраза. Это сказало мне, что Болендер был бывшим репортером, который перешел на другую сторону. Теперь он управлял СМИ, а не был самим СМИ.

“Только репортер мог бы так сказать”, - сказал я. “Где ты работал?”

“О, здесь и там”, - сказал Болендер. “Моя последняя работа была двенадцать лет в Merc в качестве технического репортера, а затем я принял решение о выкупе акций и оказался здесь”.

San Jose Mercury News была очень хорошей газетой. Если бы Болендер был техническим репортером в житнице технологий, тогда я знал, что имею дело не со взломом по связям с общественностью. Теперь мне приходилось беспокоиться, что он выяснит, что я на самом деле задумал, и найдет способ заблокировать меня.

“Итак, что я могу сделать для вас и FairWarning?” - Спросил Болендер.

“Ну, прямо сейчас мне нужна некоторая общая информация о безопасности”, - сказал я. “Я был на веб-сайте GT23, и там говорится, что для обработки генетических данных и материалов участников установлено несколько уровней безопасности, и я надеялся, что вы могли бы рассказать мне об этом ”.

“Я хотел бы, чтобы я мог, Джек. Но вы спрашиваете о вопросах собственности, о которых мы не говорим. Достаточно сказать, что любой, кто отправляет генетический образец в GT23, может рассчитывать на высочайший уровень безопасности в отрасли. Намного превосходит требования правительства ”.

Это был стандартный ответ, и я отметил, что выход за рамки требований правительства, когда таких требований не было, ничего не значил. Но я не хотел набрасываться на Болендера и позиционировать себя как противника так рано в разговоре. Вместо этого я ввел его слова в файл, потому что мне нужно было бы использовать их в рассказе — если бы рассказ был опубликован.

“Хорошо, я это понимаю”, - сказал я. “Но на своем веб-сайте вы ясно говорите, что не можете гарантировать, что никогда не будет нарушения. Как вы согласуете это с тем, что вы только что сказали?”

“На веб-сайте есть то, что юристы советуют нам размещать на веб-сайте”, - сказал Болендер с резкостью в голосе. “Ничто в жизни не гарантировано на сто процентов, поэтому нам нужно дать этот совет. Но, как я уже сказал, наши меры безопасности, вне всякого сомнения, непревзойденны. У вас есть еще вопрос?”

“Да, подожди”.

Я закончил вводить его ответ.

“Э-э, не могли бы вы объяснить, что это значит?” Я спросил. “Это с вашего веб-сайта: возможно, но маловероятно, что третья сторона сможет идентифицировать вас, если они смогут объединить ваши генетические данные с другой информацией, доступной им другими способами”.

“Это означает именно то, что сказано”, - сказал Болендер. “Это возможно, но маловероятно. Опять же, это законный подход. Мы обязаны предоставить это в нашей форме согласия ”.

“Вы хотите подробнее остановиться на этом? Например, что означает "другая информация, доступная им”?"

“Это может означать многое, но мы не собираемся выходить за рамки оговорки по этому поводу, Джек”.

“Была ли когда-либо утечка данных участников на GT23?”

Возникла пауза, прежде чем Болендер ответил. Достаточно долго, чтобы я с подозрением отнесся к его ответу.

“Конечно, нет”, - сказал Болендер. “Если бы это было, об этом сообщили бы в Управление по контролю за продуктами питания и лекарствами, агентство, которое регулирует отрасль. Вы можете уточнить у них, и вы не найдете никакого отчета, потому что этого никогда не происходило ”.

“Хорошо”.

Я печатал.

“Ты включаешь это в историю?” - Спросил Болендер.

“Я не уверен”, - сказал я. “Как ты сказал, я просто собираю ниточки. Посмотрим ”.

“Ты разговариваешь с остальными? Двадцать три и я, Происхождение?”

“Я сделаю, да”.

“Что ж, я был бы признателен, если бы вы перезвонили мне, если собираетесь опубликовать статью. Я хотел бы просмотреть свои цитаты, чтобы убедиться, что они приведены точно.”

“Э-э ... ты не сделал этот запрос в начале разговора, Марк. Это не то, что я обычно делаю ”.

“Ну, наверху я не знал, о чем был звонок. Теперь я обеспокоен тем, чтобы меня цитировали точно и в контексте ”.

“Тебе не нужно беспокоиться об этом. Я занимаюсь этим долгое время, и я не выдумываю цитаты и не использую их вне контекста ”.

“Тогда, я полагаю, этот разговор окончен”.

“Послушай, Марк, я не понимаю, почему ты расстроен. Ты был репортером, ты теперь имеешь дело с репортерами, ты знаешь, как это работает. Вы не устанавливаете правила после собеседования. Что тебя расстраивает?”

“Ну, во-первых, я просмотрел твою биографию и теперь вижу, кто ты такой”.

“Я сказал тебе, кто я такой”.

“Но вы не упомянули книги, которые написали об этих убийцах”.

“Это старые, очень старые истории, которые не имеют ничего общего с —”

“Оба были о достижениях в области технологий, используемых плохими людьми. Поэт? Пугало? Серийные убийцы настолько плохие, что у них были имена в СМИ. Так что я не думаю, что вы позвонили сюда, чтобы сделать обнадеживающую статью о нашей безопасности. Происходит что-то еще ”.

Он не был неправ, но и не был прав. Я все еще не знал, что у меня есть, но его уклончивость только усиливала мое ощущение, что здесь что-то может быть.

“Ничего не происходит”, - сказал я. “Я действительно заинтересован в получении информации о безопасности ДНК, которая предоставляется вашей компании. Но я сделаю это для вас: если вы хотите, чтобы я перечитал вам ваши цитаты сейчас, я это сделаю. Вы увидите, что я их точно записал ”.

Наступила тишина, а затем Болендер ответил резким тоном, который сказал мне, что разговор окончен — если я не найду способ продолжить его.

“Итак, если мы закончили здесь, Джек —”

“Я хотел бы задать еще пару вопросов. Я читал о том, как GT23 так быстро превратилась в одного из крупнейших поставщиков анализа ДНК.”

“Это правда. Какой у тебя вопрос?”

“Ну, GT23 по-прежнему выполняет всю лабораторную работу или она стала настолько большой и так быстро, что лабораторные работы передаются по субподряду?”

“Э-э, я полагаю, что есть некоторые безработные, заключающие контракты с другими лабораториями. Я знаю, что ваш последний вопрос заключается в том, используют ли они те же меры безопасности и конфиденциальности, и ответ - да, безусловно. Те же стандарты в дальнейшем. Значительно превосходит требования правительства. Здесь нет никакой истории, и мне нужно идти сейчас ”.

“Последний вопрос. Вы упомянули, что компания и ее подрядчики выходят за рамки федеральных правил и требований с точки зрения безопасности, отчетности о любых нарушениях конфиденциальности и так далее. Знаете ли вы, что не существует никаких правил и требований и что любая отчетность по этим вопросам должна быть самоотчетной?”

“Я, эм... Джек, я думаю, у тебя там неверная информация. Управление по САНИТАРНОМУ НАДЗОРУ за КАЧЕСТВОМ пищевых продуктов и МЕДИКАМЕНТОВ регулирует ДНК ”.

“Верно, это подпадает под компетенцию FDA, но FDA решило, по крайней мере, до сих пор, не регулировать. Итак, когда вы говорите, что GT23 выходит за рамки управления —”

“Я думаю, что я хочу сказать, что мы закончили здесь, Джек. Хорошего дня”.

Болендер отключился, и я положил телефон обратно на подставку. Я сжал кулак и молча стукнул им по столу, как молотком. Не обращая внимания на то, что я подожгла Болендера его собственными словами, я чувствовала, как вокруг меня нарастает волна. У Болендера была веская причина быть расстроенным. Помимо его усилий по защите репутации компании, которая наняла его, он должен был знать, что главный секрет отрасли в целом находится под угрозой разоблачения. Генетическое тестирование было саморегулирующейся отраслью, на которую правительство почти не обращало внимания, если вообще обращало на нее внимание.

И это была новость.

9

Я распечатал все свои заметки из исследований и интервью. Забрав страницы из общего принтера, я вышел из офиса, проходя мимо Майрона, когда он разговаривал по телефону с другим потенциальным донором. Это был перерыв. Мне не пришлось бы объяснять, что я делал или куда направлялся. Я вышел за дверь, не услышав, как меня окликнули по имени.

Мне потребовалось сорок пять минут, чтобы доехать до центра и найти парковку. Я знал, что рискую потратить около двух часов впустую, не позвонив заранее, но я также знал, что, позвонив заранее, я рисковал тем, что Рейчел Уоллинг не будет в своем офисе, когда я туда доберусь.

Ее офис находился в элегантном старом торговом банке на углу 4-й и Главной. Это было внесено в исторический реестр, что гарантировало, что фасад здания по-прежнему выглядел как банк. Но некогда великолепный интерьер был отремонтирован и разделен на частные офисы и творческие пространства, которые в основном арендовали юристы, лоббисты и другие лица, имеющие бизнес в близлежащем гражданском центре. У Рейчел был офис из двух комнат с секретаршей.

На двери было написано raw data services. ГРУБЫЙ, как у Рейчел Энн Уоллинг.Ее секретаря звали Томас Риветт. Он сидел за своим столом, уставившись на экран своего компьютера. Он выполнял большую часть компьютерной работы, связанной с фоновыми расследованиями, которые были основой бизнеса.

“Привет, Джек”, - сказал Томас. “Не ожидал тебя сегодня”.

“Сам этого не ожидал”, - сказал я. “Рейчел там, сзади?”

“Так и есть. Позвольте мне просто проверить, чисто ли это. У нее могут быть разбросаны материалы для клиентов ”.

Он поднял трубку настольного телефона и позвонил в комнату в шести футах позади него.

“Рейчел? Джек Макэвой здесь ”.

Я обратил внимание на использование моего полного имени. Это заставило меня задуматься, был ли в жизни Рейчел другой Джек, и Томасу должно было быть ясно, кто из них ждал встречи с ней.

Он повесил трубку и посмотрел на меня с улыбкой.

“Все чисто. Ты можешь вернуться ”.

“Спасибо тебе, Томас”.

Я обошла его стол и вошла в дверь, расположенную в центре стены позади него. У Рейчел был длинный прямоугольный офис с небольшой зоной отдыха впереди, а затем Г-образный стол с большими мониторами по бокам, чтобы она могла выполнять разные задания одновременно на разных компьютерах с разными IP-адресами.

Она отвела взгляд от одного из экранов и посмотрела на меня, когда я вошел и закрыл за собой дверь. Прошло по меньшей мере год с тех пор, как я видел ее в последний раз, и это было только на переполненном дне открытых дверей в этих офисах, когда она объявила, что RAW Data работает. Тем временем приходили случайные сообщения и имейлы, но я понял, когда улыбнулся ей, что, вероятно, не был с ней наедине в течение двух лет.

“Джек”, - сказала она.

Больше ничего. Нет, что ты здесь делаешь? Нет, ты не можешь просто появляться здесь в любое время, когда тебе захочется. Нет, вам нужно записаться на прием, прежде чем приходить сюда.

“Рейчел”, - сказал я.

Я подошел к ее столу.

“Есть минутка?” Я спросил.

“Конечно. Сядь. Как дела, Джек?”

Я хотел обойти вокруг стола и поднять ее со стула в объятия. У нее все еще была эта сила. У меня возникало желание каждый раз, когда я видел ее. Не имело значения, как долго это было.

“Я в порядке”, - сказал я, садясь. “Знаешь, все то же самое, все то же самое старое. А как насчет тебя? Как продвигается бизнес?”

“Это вкусно”, - сказала она. “Действительно хорошо. Никто больше никому не доверяет. Это значит для меня по-деловому. У нас больше, чем мы можем выдержать ”.

“Мы?”

“Томас и я. Я сделал его партнером. Он это заслужил ”.

Я кивнула, когда не смогла найти свой голос. Десять лет назад мы разделили мечту работать бок о бок частными детективами. Мы отложили это, потому что Рейчел хотела подождать, пока она не получит полную пенсию от ФБР. Итак, она осталась в бюро, а я работал на Velvet Coffin. Затем всплыло дело Родни Флетчера, и я поставил историю выше того, что у нас было и что мы планировали. Рейчел два года не могла полностью вступить в должность, когда ее уволили. И наши отношения распались. Теперь она проводила поиск информации и частные расследования без меня. И я составил жесткую контрольную отчетность для потребителя.

Это было не так, как должно было быть.

Я наконец обрел свой голос.

“Ты собираешься написать его имя на двери?”

“Я так не думаю. Мы уже разработали брендинг с помощью необработанных данных, и это работает. Итак ... что привело вас сюда?”

“Ну, я надеялся, что, возможно, смогу пораскинуть мозгами и получить совет по поводу истории, над которой я работаю”.

“Давайте подвинемся сюда”.

Она указала на зону отдыха, и мы переместились туда, я сел на диван, а Рейчел заняла кресло напротив кофейного столика напротив меня. Стена позади нее была увешана фотографиями времен ее работы в бюро. Я знал, что это инструмент продаж.

“Итак”, - сказала она, когда мы сели.

“У меня есть история”, - сказал я. “Я имею в виду, я думаю. Я хотел обсудить это с вами, посмотреть, не всплывет ли что-нибудь для вас ”.

Как можно быстрее я рассказала историю убийства Тины Портреро, о связи с тремя другими смертями женщин по всей стране и о кроличьей норе, в которую это привело меня. Я достал распечатки из заднего кармана и прочитал ей отрывки со страниц информированного согласия GT23 и некоторые цитаты из Болендера и матери Тины.

“Такое ощущение, что там что-то есть”, - заключил я. “Но я не знаю, какими будут следующие шаги”.

“Первый вопрос”, - сказала Рейчел. “Есть ли какие-либо признаки того, что полиция Лос-Анджелеса идет тем же путем с этим? Знают ли они то, что знаешь ты?”

“Я не знаю, но сомневаюсь, что они пришли к трем другим случаям”.

“Как вы узнали об этом в первую очередь? Это не похоже на нового тебя. The consumer reporter.”

Я удачно опустил часть о том, что полиция Лос-Анджелеса обратилась ко мне, потому что в прошлом году я провел ночь с Тиной Портреро. Теперь не было никакого способа обойти это.

“Ну, я вроде как знал Тину Портреро — недолго, — поэтому они пришли ко мне”.

“Ты хочешь сказать, что ты подозреваемый, Джек?”

“Нет, скорее представляющий интерес человек, но это скоро прояснится. Я отдал им свою ДНК, и это оправдает меня ”.

“Но тогда у вас здесь большой конфликт интересов. Ваш редактор разрешает вам работать с этим?”

“То же самое. Как только ДНК меня очистит, конфликта не будет. Да, я знал Тину, но это не мешает мне писать об этом деле. Это уже делалось раньше. Я писал о своем брате, а до этого я знал помощника городского менеджера, которого убили. Я написал об этом деле ”.

“Да, но ты и с ней трахался?”

Это было жестоко, и это привело меня к пониманию того, что у Рейчел самой был конфликт интересов, когда дело касалось меня. Хотя наше решение расстаться три года назад было обоюдным, я не думаю, что кто-то из нас пережил другого и, возможно, никогда не переживет.

“Нет, я не трахал помощника городского менеджера”, - сказал я. “Она была просто источником”.

Как только я произнес последнюю строчку, я понял, что это была ошибка. У нас с Рейчел были тайные отношения, которые стали достоянием гласности, когда она раскрыла, что была моим источником в серии статей, разоблачающих проступки Родни Флетчера.

“Извини”, - быстро сказала я. “Я не имел в виду—”

“Все в порядке, Джек”, - сказала Рейчел. “Вода под мостом. Я думаю, вы правы насчет всего этого с ДНК. В этом что-то есть, и я бы занялся этим ”.

“Да, но как?”

“Вы сказали, что это саморегулирующаяся отрасль. Помните, когда выяснилось, что Boeing, по сути, саморегулировался и отчитывался о себе, когда у них были те авиакатастрофы? Здесь вы могли бы наткнуться на что-то столь же крупное. Мне все равно, что это такое — правительство, бюрократия, бизнес. Когда нет правил, коррупция въедается, как ржавчина. Это твоя точка зрения. Вы должны выяснить, был ли когда-либо взломан GT23 или любой из них. Если это так, то игра окончена ”.

“Легче сказать, чем сделать”.

“Вам нужно спросить себя, в чем заключается уязвимость. Та часть, которую вы мне зачитали: Мы не можем гарантировать, что нарушение никогда не произойдет.Это важно. Если они не могут этого гарантировать, значит, они что-то знают. Найдите уязвимости. Не ожидайте, что медиа-флэк просто передаст их вам ”.

Я понял, о чем она говорила, но я был сторонним наблюдателем. Слабые места любой системы всегда скрыты извне.

“Я знаю это”, - сказал я. “Но GT23 подобен крепости”.

“Разве не ты однажды сказал мне, что ни одно место не является крепостью для хорошего репортера? Всегда есть способ проникнуть внутрь. Бывшие сотрудники, нынешние сотрудники с жалобами. Кого они уволили? С кем они плохо обращались? Конкуренты, завистливые коллеги — всегда есть способ проникнуть внутрь ”.

“Хорошо, я проверю все это —”

“Коллаборационисты. Это еще одна уязвимость. Посмотри, что делает GT23, Джек. Они передают данные — они их продают. Это тот момент, когда они теряют контроль над этим. Они больше не контролируют это физически, и они не контролируют, что с этим делается. Они проводят должную проверку исследовательской заявки, а затем верят, что это действительно проведенное исследование. Но они когда-нибудь возвращаются и проверяют, так ли это? Вот в каком направлении вы должны двигаться. Что сказала мать?”

“Что?”

“Мать жертвы. Ты прочитал мне ее цитаты. Она сказала, что Тина никогда не была замужем, никогда не хотела быть привязанной к одному мужчине, с самого начала была помешана на мальчиках. Что все это значит? Это хороший способ сказать, что она была неразборчива в связях. В современном обществе это считается поведенческой проблемой у женщин. Верно?”

Я видел, как вступают в игру все ее инстинкты профилирования. Возможно, у меня были скрытые мотивы снова встретиться с Рейчел Уоллинг, но теперь она использовала свои навыки, чтобы направлять мои репортажи, и это было прекрасно.

“Э-э, верно, я полагаю”.

“Это классический профиль. Мужчина стремится к сексу с несколькими партнершами, ничего страшного. Женщина? Она на свободе. Она шлюха. Ну, это генетическое?”

Я кивнул, вспоминая.

“Сексуальная зависимость. По крайней мере, один из сотрудников GT23 изучает рискованное поведение и его генетическое происхождение. Я видел это в одной истории. Могут быть и другие.”

Рейчел указала на меня.

“Бинго”, - сказала она. “Сексуальная зависимость. Кто изучает генетическую связь с сексуальной зависимостью?”

“Вау”, - сказал я.

“Чувак, хотел бы я, чтобы у нас были эти материалы, когда я работал над делами бюро”, - сказала Рейчел. “Это было бы огромной частью как виктимологии, так и профилирования подозреваемых”.

Она сказала это с тоской, вспоминая свою прошлую работу в бюро. Я мог бы сказать, что то, что я принес ей, взволновало ее, но также послужило напоминанием о том, что у нее когда-то было и кем она когда-то была. Я почти пожалел о своих мотивах прихода.

“Э-э, это все фантастика, Рейчел”, - сказал я. “Отличная штука. Ты дал мне возможность взглянуть на многое с разных сторон ”.

“Все это, я думаю, такой опытный репортер, как вы, уже знал”, - сказала она.

Я посмотрел на нее. Вот и все о моих мотивах. Она прочитала меня так, как раньше читала места преступлений и убийц.

“Зачем ты на самом деле пришел сюда, Джек?” - спросила она.

Я кивнул.

“Ну, в этом-то все и дело”, - сказал я. “Ты просто читаешь меня, как открытую книгу. И это то, за чем я пришел. Я подумал, может быть, вы захотите попробовать разобраться в этом, может быть, составить профиль убийцы, профиль жертв. Я хорошо разбираюсь в виктимологии, и по убийце у меня есть время, места, как он все подстроил — у меня есть многое ”.

Она покачала головой, прежде чем я закончил.

“У меня слишком много всего происходит”, - сказала она. “На этой неделе мы отбираем кандидатов в городской совет по планированию коридора Малхолланд, и у меня, как обычно, накопилось много заявок от наших постоянных клиентов”.

“Ну, я думаю, все, что оплачивает счета”, - сказал я.

“Кроме того... Я действительно не хочу идти по этому пути. Это было в прошлом, Джек.”

“Но ты была хороша в этом, Рейчел”.

“Я был. Но делать это таким образом... Я думаю, что это будет слишком сильным напоминанием о том прошлом. Это заняло много времени, но я отпустил это ”.

Я посмотрел на нее, пытаясь понять теперь сам. Но она всегда была крепким орешком. Мне оставалось поверить ей на слово, но я задавался вопросом, было ли прошлое, к которому она не хотела возвращаться, связано больше со мной, чем с работой, которую она оставила позади.

“Хорошо”, - сказал я. “Тогда, полагаю, я должен позволить тебе вернуться к этому”.

Я встал, и она тоже. Между нами был журнальный столик высотой по щиколотку, и я перегнулась через него, чтобы неловко обнять.

“Спасибо, Рейчел”.

“В любое время, Джек”.

Я вышел из офиса и проверил свой телефон, пока шел по Мейн-стрит к стоянке, где оставил джип. Я отключил его перед тем, как пойти на встречу с Рейчел, и теперь увидел, что пропустил два звонка с неизвестных номеров и получил два новых сообщения.

Первое было от Лизы Хилл.

“Прекрати меня преследовать”.

Короткое и простое, за которым следует отбой. Это сообщение позволило мне точно угадать, от кого было второе сообщение, прежде чем воспроизводить его. Детектив Мэттсон использовал на несколько слов больше, чем Хилл.

“Макэвой, если ты хочешь, чтобы я возбудил против тебя дело о домогательствах, все, что тебе нужно делать, это продолжать приставать к Лизе Хилл. Оставь. Ее. Один.”

Я удалила оба сообщения, мое лицо горело от негодования и унижения. Я просто делал свою работу, но меня беспокоило, что ни Хилл, ни Мэттсон не рассматривали это таким образом. Для них я был кем-то вроде злоумышленника.

Это придало мне еще большей решимости выяснить, что случилось с Тиной Портреро и тремя другими женщинами. Рейчел Уоллинг сказала, что не хочет углубляться в прошлое. Но я сделал. Впервые за долгое время у меня появилась история, от которой у меня закипела кровь, вызывая привыкание. Было приятно вернуть это чувство.

10

У FairWarning не было бюджета на такие тонкости, как юридическая поисковая система LexisNexis. Но Уильям Маршан, юрист, который входил в совет директоров и проверял все материалы FairWarning на предмет юридических ошибок, действительно пользовался этой услугой и предложил ее нашим сотрудникам в качестве одной из многих вещей, которые он делал для нас бесплатно. Его офис, где он обслуживал большинство своих платежеспособных клиентов, находился на бульваре Победы, недалеко от Гражданского центра Ван Найс и соседних зданий суда, где он чаще всего выступал от их имени. Я сделал свою первую остановку там после выезда из центра города.

Маршан был в суде, но его помощник по правовым вопросам, Саша Нельсон, была там и позволила мне сидеть рядом с ней за ее компьютером, пока она проводила поиск по LexisNexis, чтобы узнать, были ли GT23 или ее материнская компания и партнеры-основатели когда-либо предметом судебного иска. Я столкнулся с одним ожидающим рассмотрения иском против компании и другим, который был подан и отклонен после достижения соглашения.

Рассматриваемое дело было иском о неправомерном расторжении контракта, поданным неким Джейсоном Хвангом. Краткое изложение причин иска на первой странице судебного процесса гласило, что Хван был специалистом по вопросам регулирования, которого уволили, когда другой сотрудник заявил, что он ласкал его во время встречи в кофейне. Хван отрицал обвинение и утверждал, что был уволен без надлежащей процедуры полного внутреннего расследования. В иске говорилось, что жалоба на сексуальное домогательство была сфабрикована как средство избавиться от Хвана, потому что он требовал строгого соблюдения протоколов компании в отношении тестирования ДНК и исследований. В иске также говорилось, что предполагаемая жертва нежелательного сексуального контакта была повышена до должности Хвана после его увольнения, что является четким признаком того, что увольнение было незаконным.

Что бросилось мне в глаза при подаче документов, так это то, что Хванг не работал непосредственно для GT23 в лаборатории компании в Пало-Альто. Технически он был сотрудником Woodland Bio, независимой лаборатории, расположенной в районе Вудленд-Хиллз в Лос-Анджелесе. Woodland Bio была описана в иске как субподрядчик GT23, лаборатории, которая выполняла некоторые из дополнительных требований генетического тестирования материнской компании. Хван подал в суд на материнскую компанию, потому что они полностью контролировали кадровые решения, и именно там были деньги. Хван требовал 1 доллар.2 миллиона в качестве компенсации ущерба, заявив, что его репутация в отрасли была подорвана ложным обвинением, и никакая другая компания не наняла бы его.

Я попросил Сашу распечатать иск, который включал страницу уведомлений с именем и контактной информацией адвоката Хвана, который был партнером в юридической фирме в центре Лос-Анджелеса. Саша почувствовал мое волнение.

“Хорошая штука?” она спросила.

“Может быть”, - сказал я. “Если истец или его адвокат поговорят со мной, это может к чему-то привести”.

“Должны ли мы поднять другое дело?”

“Да, конечно”.

Я сидел на кресле на колесиках рядом с креслом Саши, пока она работала на клавиатуре. Ей было чуть за сорок, она долгое время работала с Маршаном, и из предыдущих разговоров я знал, что по ночам она посещала юридическую школу, а днем работала в офисе. Она была привлекательна в книжном, решительном смысле — милое лицо и глаза, спрятанные за очками, ни разу не накрашена губной помадой или какими-либо признаками того, что она проводила много времени перед зеркалом для макияжа. Она не носила колец или сережек и имела бессознательную привычку заправлять свои короткие каштановые волосы за уши, когда смотрела на экран компьютера.

Оказалось, что было шесть мужчин из Стэнфорда, которые изначально основали GenoType23, чтобы удовлетворить растущую потребность правоохранительных органов в лабораторных исследованиях ДНК. Но Дженсон Фитцджеральд был досрочно выкуплен пятью другими партнерами. Когда годы спустя была основана GT23, он подал иск, утверждая, что ему причитается часть акций GT23 из-за его статуса первоначального основателя материнской компании. В первоначальном ответе на иск говорилось, что Фицджеральд не претендовал на богатство, полученное новой компанией, поскольку они были отдельными юридическими лицами. Но файл LexisNexis заканчивался совместным уведомлением об увольнении, что означало, что две стороны пришли к соглашению и спор был урегулирован. Детали соглашения были сохранены в тайне.

Я попросил Сашу распечатать документы, которые были доступны, даже несмотря на то, что я не видел многого в том, как продолжить расследование этого дела. Я полагал, что дело Хвана могло бы быть гораздо более плодотворным.

Не обнаружив никаких других судебных исков в отношении компании, я попросил Сашу ввести имена пяти оставшихся учредителей по очереди, чтобы узнать, был ли когда-либо судебный иск, поданный лично ими или против них. Она нашла только дело о разводе с участием одного из основателей, человека по имени Чарльз Брейер. Его двадцатичетырехлетний брак закончился подачей прошения о разводе двумя годами ранее его женой Анитой, которая заявила о невыносимой жестокости и назвала своего мужа серийным донжуаном. Она урегулировала развод, выплатив единовременную сумму в размере 2 миллионов долларов и дом, который они делили в Пало-Альто, который был оценен в 3,2 миллиона долларов.

“Еще одна счастливая любящая пара”, - сказала Саша. “Напечатать это?”

“Да, с таким же успехом можно это напечатать”, - сказал я. “Ты говоришь об этом довольно цинично”.

“Деньги”, - сказала она. “Это корень всех бед. Мужчины богатеют, они думают, что они короли мира, а затем ведут себя соответственно ”.

“Это из личного опыта?” Я спросил.

“Нет, но вы часто это видите, когда работаете в юридической конторе”.

“Ты имеешь в виду с делами?”

“Да, дела. Определенно не босс ”.

Она встала и подошла к принтеру, где ждали все страницы, которые я просил. Она сложила их вместе, а затем положила скрепку в стопку, прежде чем передать ее мне. Я встал и вышел из-за ее стола.

“Как дела в юридической школе?” Я спросил.

“Все хорошо”, - сказала она. “Прошло два года, остался один”.

“Как думаешь, ты будешь работать здесь с Биллом или уйдешь сам?”

“Я надеюсь, что буду прямо здесь, работая с вами, FairWarning и другими нашими клиентами”.

Я кивнул.

“Круто”, - сказал я. “Что ж, как всегда, спасибо за вашу помощь. Скажи Биллу также спасибо. Вы двое действительно хорошо заботитесь о нас ”.

“Мы рады”, - сказала она. “Желаю удачи с рассказом”.

Когда я вернулся в офис, Майрон Левин был заперт в конференц-зале. Через стекло я мог видеть, как он разговаривал с мужчиной и женщиной, но они не были похожи на полицейских, поэтому я предположил, что это не имеет никакого отношения к моим занятиям. Я посмотрел на Эмили Этуотер в ее кабинке, привлек ее внимание и указал на дверь конференц-зала.

“Доноры”, - сказала Эмили.

Я кивнул, сел в своей кабинке и начал поиск Джейсона Хвана. Я не нашел ни номера телефона, ни упоминания в социальных сетях. Его не было на Facebook, Twitter или Instagram. Я встал и подошел к Эмили. Я знал, что она была на LinkedIn, профессиональном сетевом сайте, а я нет.

“Я ищу парня”, - сказала я. “Можете ли вы быстро проверить LinkedIn?”

“Позволь мне закончить эту фразу”, - сказала она.

Она продолжала печатать. Я проверил Майрона через стекло и увидел, что женщина выписывает чек.

“Похоже, нам заплатят на этой неделе”, - сказал я.

Эмили перестала печатать и посмотрела на окно конференц-зала.

“Она выписывает чек”, - объяснил я.

“Надеюсь, шестизначная цифра”, - сказала Эмили.

Я знал, что самая большая финансовая поддержка FairWarning исходила от частных лиц и семейных фондов. Иногда гранты от фондов журналистики совпадали один к одному.

“Хорошо, как это называется?” Спросила Эмили.

“Джейсон Хван”, - сказал я и произнес это по буквам.

Эмили напечатала. У нее была привычка наклоняться вперед, когда она печатала, как будто она погружалась с головой в то, что она писала. С пудрово-голубыми глазами, бледной кожей и белокурыми волосами, она казалась всего в нескольких генетических тиках от того, чтобы стать полноценным альбиносом. Она также была высокой — не только для женщины, но и для любого другого, по крайней мере, шесть футов в балетках. Она решила подчеркнуть эту характерную особенность, всегда надевая каблуки. Вдобавок ко всему, она была чертовски хорошим репортером, побывав военным корреспондентом, затем побывав в Нью-Йорке и Вашингтоне, округ Колумбия, прежде чем отправиться на запад, в Калифорнию, где она в конечном итоге приземлилась в FairWarning.Две отдельные командировки в Афганистан сделали ее жесткой и невозмутимой - отличные качества для репортера.

“Кто он?” - спросила она.

“Он работал в лаборатории, которая заключила субподряд для компании, на которую я смотрю”, - сказал я. “Затем его уволили, и он подал на них в суд”.

“GT23?”

“Откуда ты это знаешь?”

“Майрон. Он сказал, что тебе может понадобиться помощь в этом.”

“Мне просто нужно найти этого парня”.

Она кивнула.

“Ну, здесь их четверо”, - сказала она.

Я вспомнил, как Хван был описан в судебном процессе.

“Живет в Лос-Анджелесе”, - сказал я. “У него степень магистра наук о жизни в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе”.

Она начала просматривать родословные четырех Джейсонов Хвангов, качая головой и каждый раз говоря “Нет”.

“Четвертый удар, и ты выбываешь. Ни одно из них даже не из Лос-Анджелеса ”.

“Хорошо, спасибо, что посмотрели”.

“Ты мог бы попробовать LexisNexis”.

“Я сделал”.

Я вернулся к своему столу. Конечно, я не прогнал имя Хвана через LexisNexis, как следовало бы. Сейчас я позвонил в адвокатскую контору и тихо попросил Сашу Нельсона провести поиск. Я слышал, как она это набирала.

“Хм, возвращается только судебный процесс”, - сказала она. “Извини”.

“Все в порядке”, - сказал я. “У меня припасено еще несколько трюков в рукаве”.

Повесив трубку, я продолжил поиск Джейсона Хвана. Я знал, что могу просто позвонить адвокату, который подал иск от имени Хвана, но я надеялся добраться до Хвана без того, чтобы его адвокат сидел у него на плече и пытался контролировать поток информации. Однако адвокат был полезен тем, что он перечислил полномочия и опыт Хвана в иске, отметив, что он получил степень магистра в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе в 2012 году, прежде чем был принят на работу в Woodland Bio. Это подсказало мне, что Хван был молодым человеком, скорее всего, ему было немного за тридцать. Он начинал в Woodland лаборантом, прежде чем его повысили до специалиста по нормативным вопросам всего за год до увольнения.

Я провел поиск профессиональных организаций в области ДНК и наткнулся на группу под названием Национальное общество профессиональных генетиков. В меню его веб-сайта была страница с надписью "Ищу лабораторию", которую я принял за раздел, требующий помощи. Хван утверждал в своем все еще ожидающем рассмотрения судебном процессе, что он стал изгоем в генетической индустрии из-за выдвинутых против него обвинений. В эпоху #MeToo простого обвинения было достаточно, чтобы закончить карьеру. Я подумал, что, возможно, был шанс, что Хван разместил свое резюме и контактную информацию в попытке где-нибудь пройти собеседование. Он мог бы даже получить указание сделать это от своего адвоката, чтобы помочь доказать его неспособность получить работу на местах.

Резюме были перечислены в алфавитном порядке, и я быстро нашел биографические данные Джейсона Хвана в качестве последней записи под буквой H. Это был джекпот. В нем были указаны адрес электронной почты, номер телефона и почтовый адрес. В разделе "Опыт работы" были раскрыты обязанности, связанные с его работой в GT23 в качестве специалиста по контролю качества и связующего звена между компанией и любыми регулирующими органами, которые следили за различными аспектами анализа ДНК. Основными учреждениями были Управление по контролю за продуктами питания и лекарствами, Министерство здравоохранения и социальных служб и Федеральная торговая комиссия. Я заметил, что Хван также перечислил несколько ссылок. Большинство из них были личными или академическими сторонниками, но одним был человек по имени Гордон Вебстер, который был описан как следователь Федеральной торговой комиссии. Я записал имя, думая, что Вебстер может быть полезен для собеседования.

Я также записал данные Хвана. Я был в бизнесе и сохранял свой импульс. Если почтовый адрес Хвана был его домашним, то он жил прямо за холмом в Западном Голливуде. Я проверил время и понял, что если я выйду из офиса сейчас, то, вероятно, смогу проехать через Лорел-Каньон до того, как он забьется машинами в час пик.

Прежде чем направиться к двери, я кладу в рюкзак новый ноутбук и батарейки для магнитофона.

11

Извилистая двухполосная змейка, которой был бульвар Лорел Каньон, заняла почти полчаса, чтобы проехать. Я заново усвоил еще один наглядный урок о Лос-Анджелесе: там не было часа пик, потому что каждый час был часом пик.

Адрес в резюме Джейсона Хвана соответствовал дому на Уиллоуби-авеню в районе дорогих домов с высокими живыми изгородями. Это казалось слишком приятным для безработного биолога в его тридцать с небольшим. Я припарковался, прошел через арку, вырезанную в живой изгороди толщиной в шесть футов, и постучал в аквамариновую дверь двухэтажного белого куба. Постучав, я позвонил в дверь, когда должен был сделать только одно или другое. Но после звонка в дверь я услышал, как внутри залаяла собака, а затем звук быстро оборвался, когда кто-то выкрикнул кличку собаки: Типси.

Дверь открылась, и на пороге появился мужчина, держащий под мышкой игрушечного пуделя. Собака была такой же белой, как и дом. Мужчина был азиатом и очень маленького роста. Не просто короткий, а маленький во всех измерениях.

“Привет, я ищу Джейсона Хвана”, - сказал я.

“Кто ты?” - спросил он. “Почему ты его ищешь?”

“Я репортер. Я работаю над статьей о GT23 и хотел бы поговорить с ним об этом ”.

“Что за история?”

“Вы Джейсон Хван? Я расскажу ему, какого рода историю ”.

“Я Джейсон. Что это за история?”

“Я бы предпочел не говорить об этом, стоя здесь. Есть ли место, куда мы можем пойти, чтобы сесть и поговорить? Может быть, внутри или где-то поблизости?”

Это был совет, который мой редактор Фоули дал мне, когда я начинал в бизнесе. Никогда не проводите собеседование у двери. Люди могут закрыть дверь, если им не нравится то, о чем вы просите.

“У вас есть карточка или что-то вроде удостоверения личности?” - Спросил Хван.

“Конечно”, - сказал я.

Я достала визитную карточку из своего бумажника и протянула ему. Я также показал ему пропуск для прессы, выданный шестью годами ранее Департаментом шерифа, когда я регулярно писал криминальные репортажи для Velvet Coffin.

Хван изучил оба, но не упомянул, что пропуск для прессы был датирован 2013 годом или что мужчина на фотографии выглядел намного моложе меня.

“Хорошо”, - сказал Хван, возвращая мне карточку. “Ты можешь войти”.

Он отступил назад, чтобы позволить мне войти. “Спасибо”, - сказал я.

Он провел меня через прихожую в гостиную, оформленную в белых тонах и обставленную мебелью цвета морской волны. Он указал на диван — это было для меня, — а сам сел на такой же мягкий стул. Он посадил собаку рядом с собой на стул. На нем были белые брюки и рубашка для гольфа цвета морской пены. Он идеально вписался в дизайн и обстановку дома, и я не думал, что это было случайно.

“Ты живешь здесь один?” Я спросил.

“Нет”, - сказал Хван.

Он не сообщил никаких дополнительных подробностей.

“Ну, как я уже сказал у двери, я пишу статью о GT23 и наткнулся на ваш иск. Это все еще на рассмотрении, верно?”

“Дело находится на рассмотрении — у нас пока нет даты судебного разбирательства”, - сказал он. “Но я не могу говорить с вами, потому что дело все еще находится в производстве”.

“Ну, ваш случай - это не совсем то, о чем я пишу. Если я буду избегать судебного процесса, могу я задать вам несколько вопросов? ”

“Нет, невозможно. Мой адвокат сказал, что я вообще не мог говорить, когда позвонил другой журналист. Я хотел, но он мне не позволил ”.

Меня внезапно охватил самый большой страх репортера — быть разоблаченным. Другой журналист, возможно, идет по тому же следу, что и я.

“Кто был другим журналистом?” Я спросил.

“Я не помню”, - сказал Хван. “Мой адвокат сказал ему ”нет"".

“Ну, это было недавно? Или вы говорите о том, когда подали иск?”

“Да, когда я подал заявление”.

Я почувствовал волну облегчения. Иск был подан почти год назад. Вероятно, это был обычный звонок от репортера — вероятно, из L.A. Times , — который заметил иск в списке дел в суде и попросил прокомментировать.

“Что, если мы поговорим неофициально?” Я сказал. “Я не цитирую вас и не использую ваше имя”.

“Я не знаю”, - сказал Хван. “Это все еще звучит рискованно. Я тебя даже не знаю, а ты хочешь, чтобы я тебе доверял.”

Это был танец, в котором я участвовала много раз раньше. Люди часто говорили, что не могут или не хотят разговаривать. Хитрость заключалась в том, чтобы использовать их гнев и дать ему безопасный выход. Тогда они бы поговорили.

“Все, что я могу сказать, это то, что я бы защитил вас от опознания”, - сказал я. “На карту поставлен мой собственный авторитет. Я сжигаю источник, и ни один источник никогда не будет мне доверять. Однажды я попал в тюрьму на шестьдесят три дня, потому что не назвал источник ”.

Хуан выглядел испуганным. Упоминая этот опыт, часто приходилось сталкиваться с людьми, которые сомневались в разговоре со мной.

“Что случилось?” - Спросил Хван.

“Судья, наконец, отпустил меня”, - сказал я. “Он знал, что я не собираюсь отказываться от имени”.

Все это было правдой, но я опустил часть о том, что мой источник — Рэйчел Уоллинг — выступила вперед и раскрыла себя. После этого не было смысла продолжать рассмотрение дела о неуважении к суду, и судья освободил меня.

“Дело в том, что, если я заговорю, они поймут, что это исходило от меня”, - сказал Хван. “Они прочитают историю и скажут, от кого еще это могло исходить?”

“Ваша информация будет только для справки. Я не буду записывать. Мне даже не нужно делать заметки. Я просто пытаюсь понять, как все это работает ”.

Хван сделал паузу, а затем принял решение.

“Задавайте свои вопросы, и если они мне не понравятся, я не буду отвечать”.

“Достаточно справедливо”.

Я действительно не думал о том, как я буду объясняться, если Хван согласится поговорить со мной - под запись или без записи. Теперь пришло время. Как хороший полицейский детектив, я не хотел предоставлять предмету моего интервью всю мою информацию. Я не знал его и не знал, кому он мог это передать. Он беспокоился о том, чтобы доверять мне, но я также должен был беспокоиться о том, чтобы доверять ему.

“Позвольте мне начать с объяснения, кто я и что я делаю”, - начал я. “Я работаю на новостном сайте под названием FairWarning.Это сообщение о защите прав потребителей. Ты знаешь, присматривать за маленьким парнем. И мне поручено следить за безопасностью личной информации и биологического материала в области генетической аналитики ”.

Хван немедленно усмехнулся.

“Какая безопасность?” он сказал.

Я хотел записать эту строчку, потому что инстинктивно увидел в ней, возможно, первую цитату в рассказе. Это было провокационно и завлекло бы читателя. Но я не мог. Я заключил сделку с Хваном.

“Звучит так, будто тебя не впечатлила система безопасности в GT23”, - сказал я.

Вопрос был намеренно открытым. Он мог бы продолжать с этим, если бы захотел.

“Не лаборатория”, - сказал Хван. “У меня была жесткая лаборатория. Мы придерживались всех протоколов, и я докажу это в суде. Это было то, что произошло потом ”.

“Потом?” Я подсказал.

“Куда делись данные. Компания хотела получить деньги. Им было все равно, куда это пойдет, лишь бы им платили ”.

“Когда ты говоришь "Они", ты имеешь в виду GT23?”

“Да, конечно. Они стали публичными и нуждались в большем доходе для поддержки акций. Итак, они были широко открыты для бизнеса. Они понизили планку ”.

“Приведи мне пример”.

“Слишком много, чтобы перечислять. Мы отправляли ДНК по всему миру. Тысячи образцов. Компании нужны были деньги, и никому не было отказано, пока это была лаборатория, зарегистрированная в FDA или аналогичная в других странах ”.

“Значит, они должны были быть законными. Это не было похоже на то, что кто-то подъезжает и говорит, мне нужна ДНК.Я не понимаю вашего беспокойства ”.

“Прямо сейчас это Дикий Запад. Существует так много направлений генетических исследований. Это действительно в зачаточном состоянии. И мы — то есть компания — не контролируем, что происходит с биографией и как она используется, когда она выходит за дверь. Это проблема FDA, не наша — таково было отношение. И позвольте мне сказать вам, что FDA не совершало джека ”.

“Хорошо, я понимаю, и я не говорю, что это хорошо, но разве не было безопасности в том, что все это было анонимно? Я имею в виду, этим исследователям предоставили ДНК, но не личности участников, верно? ”

“Конечно, но дело не в этом. Ты думаешь в настоящем. Как насчет будущего? Эта наука очень молода. У нас даже не было полного генома в течение двадцати лет. Каждый день об этом узнают что-то новое. Останется ли то, что сейчас называется анонимным, таким же через двадцать лет? Через десять лет? Или имена пользователей и пароли не будут иметь значения? Что, если ваша ДНК - это ваш идентификатор, и вы уже отдали его?”

Хван поднял руку и указал пальцем на потолок.

“Даже военные”, - сказал он. “Знаете ли вы, что в этом году Пентагон сказал всем военнослужащим не делать анализы ДНК из-за проблем безопасности, которые они создают?”

Я не видел этого отчета, но я понял точку зрения Хвана.

“Вы предупреждали GT23 об этом?” Я спросил.

“Конечно, был”, - сказал Хван. “Каждый день. Я был единственным ”.

“Я прочитал иск”.

“Я не могу говорить об этом. Даже не для протокола. Мой адвокат —”

“Я не прошу тебя об этом. Но в иске говорится, что сотрудник, подавший на вас жалобу — Дэвид Шенли - подставил вас, чтобы получить вашу работу, и что это не было расследовано компанией ”.

“Все это было ложью”.

“Я знаю. Я понимаю это. Но мотив. Вы не думаете, что это могло быть сделано для того, чтобы заставить вас замолчать об этом — об отсутствии контроля или озабоченности по поводу того, куда направлялась ДНК? ”

“Все, что я знаю, это то, что Шенли получил мою работу. Он лжет обо мне и получает мою гребаную работу ”.

“Это могло бы быть его наградой за то, что он вывел тебя из компании. Они боялись, что ты станешь осведомителем ”.

“Мой адвокат вызвал в суд документы компании. Электронные письма. Если это там, мы это найдем ”.

“Давайте вернемся к тому, что вы говорили о ДНК, продаваемой компанией. Можете ли вы вспомнить какие-либо названия лабораторий или биотехнологий, которым были проданы образцы?”

“Их было слишком много, чтобы запомнить. Мы собираем биопакеты почти каждый божий день ”.

“Кто был крупнейшим покупателем ДНК? Ты помнишь?”

“Не совсем. Почему бы тебе не сказать мне, что именно ты ищешь?”

Я долго смотрела на него. Я искал факты и информацию. Я должен был держать их при себе и не делиться ими, пока не придет время вставить их в историю. Но я чувствовал, что Хван знал больше, чем говорил, даже если он еще не осознавал этого. Я чувствовал, что мне нужно нарушить свое собственное правило и отдавать, чтобы получить.

“Хорошо, я скажу тебе, почему я на самом деле здесь”.

“Пожалуйста”.

“На прошлой неделе в Лос—Анджелесе была убита молодая женщина - у нее была сломана шея. Я изучал это и пришел к выводу о трех других женщинах в Калифорнии, Техасе и Флориде, которые были убиты точно таким же образом ”.

“Я не понимаю. Какое это имеет отношение к —”

“Может быть, ничего. Возможно, это все совпадение. Но все четыре женщины были участницами GT23. Они не знали друг друга, но все они отправили свои ДНК. Четыре женщины, убитые таким же образом, четыре женщины, которые были участниками. Для меня это выходит за рамки совпадений, и именно поэтому я здесь ”.

Хван ничего не сказал. Казалось, он обдумывал возможности того, что я ему говорил.

“Это еще не все”, - сказал я. “Я еще не проделал большой работы над этим, но, возможно, есть еще одна общая черта”.

“Который из них что?” - Спросил Хван.

“Своего рода аддиктивное поведение. Женщина из Лос-Анджелеса лечилась от алкоголизма и наркотиков. Она была своего рода тусовщицей — ходила по множеству клубов, знакомилась с мужчинами в барах ”.

“Грязная четверка”.

“Что?”

“Грязная четверка. Это то, что некоторые генетики называют геном DRD4.”

“Почему?”

“Это было идентифицировано в связи с поведением, подверженным риску, и зависимостью, включая сексуальную зависимость”.

“Это в женском геноме?”

“Как мужчина, так и женщина”.

“Возьмем женщину, которая часто ходит в бары одна, чтобы подцепить мужчин для секса — вы хотите сказать, это потому, что у нее есть ген DRD4?”

“Возможно. Но наука находится в зачаточном состоянии, и каждый индивидуален. Я не думаю, что вы можете сказать наверняка ”.

“Насколько вам известно, кто-нибудь из сотрудников GT23 изучает ген грязной четверки?”

“Это возможно, но я говорю, что это неправильно. Мы можем продавать ДНК для одной цели, но кто помешает им использовать ее для другой цели? Что мешает им снова продать его третьей стороне?”

“Я видел статью о компании. В нем перечислены некоторые места, куда направлялась ДНК. В нем упоминалось исследование зависимости и рискованного поведения в лаборатории в Ирвине.”

“Да. Оранжевый Нано.”

“Это лаборатория?”

“Это лаборатория. Крупные покупатели”.

“Кто этим управляет?”

“Парень из биографии по имени Уильям Ортон”.

“Это часть Калифорнийского университета в Ирвине?”

“Нет, финансируется из частных источников. Вероятно, крупная фармацевтическая компания. Видите ли, GT23 больше нравилось продавать частным лабораториям, чем университетам. Частные лаборатории платили больше, и не было публичных записей о транзакциях ”.

“Ты имел дело с Ортоном?”

“Несколько раз по телефону. Это было все ”.

“Почему ты говорила с ним по телефону?”

“Потому что он звонил мне и спрашивал о биопакете. Вы знаете, проверяю, отправлено ли оно, или, возможно, чтобы добавить к существующему заказу.”

“Он заказывал больше одного раза?”

“Конечно. Много раз.”

“Как будто каждую неделю? Или что?”

“Нет, примерно раз в месяц, а иногда и дольше”.

“И каким был бы приказ? Сколько?”

“Биопакет содержит сто образцов”.

“Зачем ему продолжать заказывать биопакеты?”

“В целях продолжения исследования. Они все так делают ”.

“Ортон когда-нибудь рассказывал об исследованиях своей лаборатории?”

“Иногда”.

“Что он сказал?”

“Не так уж много. Только то, что это была его область исследований. Зависимость во многих формах. Алкоголь, наркотики, секс. Он хотел изолировать эти гены и разработать методы лечения. Но именно так я узнал о грязной четверке. От него.”

“Он использовал фразу ‘грязная четверка”?"

“Да”.

“Кто-нибудь еще использовал это с тобой раньше?”

“Насколько я помню, нет”.

“Вы когда-нибудь бывали в Orange Nano?”

“Нет, никогда. Мой единственный контакт был по телефону и электронной почте ”.

Я кивнул. В тот момент я знал, что поеду в Ирвин, чтобы посетить Orange Nano.

12

Я решил, что наилучшим использованием моего времени было бы не попадать в давку машин, ожидающих возможности перевалить через гору в долину по одному из перекрытых автострад или горных дорог. В это время суток это может занять девяносто минут. Одна из причин, которая сделала Город Ангелов таким красивым, также создала одно из его величайших затруднений. Горы Санта-Моника проходят через центр города, оставляя долину Сан-Фернандо, где я жил и работал, на северной стороне, а остальную часть города, включая Голливуд и Вестсайд, на юге. Там были две автострады, которые прорезали большие перевалы, и несколько двухполосных извилистых дорог. Выбирайте сами, но в пять часов буднего дня вы никуда не собирались. Я поехал в Cofax Coffee и устроился с чашкой капучино и ноутбуком за столиком под витриной с "болванчиками" и прочей атрибутикой Dodger.

Сначала я отправил Майрону Левину электронное письмо, в котором кратко изложил свое интервью с Джейсоном Хваном и зацепки, которые я получил относительно Orange Nano. Затем я открыл файл и попытался вспомнить все, что рассказал мне Хван, написав подробное резюме интервью по памяти. Я допивал уже половину второго капучино, когда мне позвонил Майрон.

“Где ты?”

“На другой стороне холма. Я в кафе на Фэрфакс, пишу заметки и пережидаю пробки ”.

“Сейчас шесть. Как ты думаешь, когда ты вернешься?”

“Я почти закончил со своими заметками, тогда я влезу в поток машин”.

“Итак, к семи, ты думаешь?”

“Надеюсь, раньше”.

“Хорошо, я буду ждать тебя. Я хочу поговорить об этой истории ”.

“Ну, ты хочешь просто поговорить сейчас? Ты получил мое электронное письмо? У меня здесь только что было убийственное интервью ”.

“Я получил электронное письмо, но давай обсудим это, когда ты приедешь”.

“Ладно. Я собираюсь попробовать Николс-Каньон. Может быть, мне повезет ”.

“Я увижу тебя, когда увижу”.

После звонка я удивился, почему Майрон хотел поговорить с глазу на глаз. Я предполагал, что он, возможно, не был так убежден, как я, в том, что здесь что-то есть. Он не прокомментировал мое электронное письмо, и казалось, что мне нужно будет снова рассказать ему об этой истории.

Каньон Николс был очаровательным маршрутом. Движение беспрепятственно двигалось по склонам холмов над Голливудом до неизбежного узкого места на Малхолланд Драйв. Но как только я закончил, снова стало ясно, что мы плывем вниз, в долину. Я вошел в офис в 6: 40 и счел это достижением.

Майрон был в конференц-зале с Эмили Этуотер. Я положила свой рюкзак на стол и помахала ему через окно. Поскольку я вернулась раньше, чем ожидала, я подумала, что он, вероятно, был на пресс-конференции с ней.

Но он махнул мне, чтобы я заходил, и не сделал ни малейшего движения, чтобы отпустить Эмили, когда я вошел.

“Джек, ” сказал он, - я хочу пригласить Эмили, чтобы она помогла с твоей историей”.

Я долго смотрела на него, прежде чем ответить. Он поступил умно. Он держал Эмили в комнате, потому что так мне было бы труднее противостоять его плану. Тем не менее, я не мог просто принять вторжение без протеста.

“Как так вышло?” Я спросил. “Я имею в виду, я думаю, что у меня все под контролем”.

“Этот оранжевый наноугол, о котором вы упомянули в своем электронном письме, выглядит многообещающе”, - сказал Майрон. “Я не знаю, известно ли вам происхождение Эмили, но она получила высшее образование в Регистре округа Ориндж, прежде чем обратиться в FairWarning. У нее все еще есть там контакты, и я думаю, вам двоим было бы полезно стать партнерами ”.

“Стать партнером? Но это моя история ”.

“Конечно, это так, но иногда истории становятся масштабнее и требуют больше рук — более опытных рук. Как я уже сказал, она знает людей там, внизу. Вам также придется иметь дело с ситуацией с полицией ”.

“Какая ситуация с полицией?”

“Насколько я знаю, ты все еще в их списке персон, представляющих интерес. Ты разговаривал с ними в последнее время? Они обработали вашу ДНК?”

“Я не разговаривал с ними сегодня. Но это не та ситуация. Как только они проведут анализ ДНК, я буду вычеркнут из списка. Я планировал завтра первым делом отправиться в Orange Nano.”

“Звучит заманчиво, но это то, что я имею в виду. Я не хочу, чтобы ты отправлялся туда без подготовки. Вы навели какие-либо справки о лаборатории или ее сотрудниках?”

“Пока нет, но я сделаю это. Вот почему я вернулся в офис, чтобы провести кое-какое исследование ”.

“Ну, поговори с Эмили. Она уже проделала кое-какую работу, и, возможно, вы двое сможете выработать план действий ”.

Я ничего не говорил. Я просто опустил взгляд на стол. Я знал, что не собираюсь переубеждать его, и, возможно, также знал — неохотно, — что он был прав. Два репортера были лучше, чем один. Кроме того, привлечение половины персонала к этой истории заставило бы Майрона больше вкладываться в нее.

“Хорошо”, - сказал Майрон. “Тогда я позволю вам двоим разобраться с этим. Держи меня в курсе ”.

Майрон встал и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Прежде чем я смог заговорить, это сделала Эмили.

“Извини, Джек”, - сказала она. “Я не напрашивался быть частью этого. Он втянул меня в это ”.

“Не волнуйся”, - сказал я. “Я не виню тебя. Я просто думал, что у меня все в руках, понимаешь?”

“Да. Но пока мы вас ждали, я провел предварительную проверку Уильяма Ортона, парня, который управляет Orange Nano.”

“И?”

“Я думаю, что в этом что-то есть. Ортон покинул Калифорнийский университет в Ирвине, чтобы основать Orange Nano.”

“И что?”

“Таким образом, вы не просто оставляете работу в Калифорнийском университете, где вы работаете, и получаете в свое распоряжение полную лабораторию и неограниченное количество докторантов в вашем распоряжении. Вы можете открыть стороннюю компанию или лабораторию, но университет - это ваш якорь. Вы сохраняете эту принадлежность, потому что это работает на вас. Легче получить гранты, профессиональную известность, все ”.

“Значит, что-то случилось”.

“Верно, кое-что случилось. И мы собираемся выяснить, что это такое ”.

“Как?”

“Что ж, я собираюсь работать в UCI – у меня там все еще есть несколько источников — а ты делай, что сказал, ты работаешь в Orange Nano. Я не хочу наступать вам на пятки, но думаю, что здесь я могу помочь ”.

“Хорошо”.

“Тогда хорошо”.

“Я думаю, вот как мы должны это сделать ...”

В течение следующего часа я поделился всем, что знал на данный момент о смерти четырех женщин и GT23. Эмили задавала много вопросов, и вместе мы составили план действий, в котором мы рассматривали историю с двух сторон. Я перешел от неохоты к радости, что она была на борту. Она не была такой опытной, как я, но она была впечатляющей, и я знал, что она, вероятно, раскрыла самые важные истории, которые FairWarning опубликовала за последние пару лет. Я ушел из офиса той ночью, полагая, что Майрон сделал хороший ход, сведя нас вместе.

Было восемь часов, когда я вернулся к своему джипу и поехал домой. Припарковавшись в гараже, я прошел к фасаду жилого дома, чтобы проверить свою почту. Прошла неделя с тех пор, как я установил флажок, и это было сделано в первую очередь для того, чтобы очистить его от всей нежелательной почты, которую я получал.

Администрация здания установила мусорное ведро рядом с почтовыми ящиками, чтобы нежелательная почта могла быть быстро доставлена по назначению. Я перебирал свою стопку, выбрасывая один кусочек за другим в корзину, когда услышал шаги позади себя, а затем голос, который я узнал.

“Мистер Макэвой. Именно тот, кого мы искали ”.

Это были Мэттсон и Сакаи. Мэттсон снова начал неправильно произносить мое имя. В руках у него был сложенный документ, и он протянул его мне, приближаясь в тусклом свете дня.

“Что это?” Я спросил.

“Это ордер”, - сказал Мэттсон. “Все подписано, запечатано и доставлено городской прокуратурой. Вы арестованы ”.

“Что? Арестовать за что?”

“Это было бы разделом 148 Уголовного кодекса Калифорнии. Препятствование сотруднику полиции при исполнении им своих обязанностей. Этим офицером буду я и сотрудники по расследованию убийства Кристины Портреро. Мы говорили тебе отвалить, Макэвой, но нет — ты продолжал преследовать наших свидетелей и врать изо всех сил ”.

“О чем ты говоришь? Я не препятствовал ни тебе, ни кому-либо еще. Я репортер, работаю над статьей и ...

“Нет, ты лицо, представляющее интерес, и я сказал тебе отвалить. Ты этого не сделал, так что теперь тебе пиздец. Положите руки на эту стену ”.

“Это безумие. Вы собираетесь создать серьезное затруднение для своего отдела, вы знаете это? Вы когда-нибудь слышали о такой вещи, как свобода прессы?”

“Расскажите это судье. Теперь повернитесь и поднимите руки вот сюда. Я собираюсь обыскать вас на предмет оружия ”.

“Господи, Мэттсон, в этом нет никакого смысла. Это потому, что у тебя нет ни хрена на Portrero и ты хочешь отвлечься?”

Мэттсон ничего не сказал. Я сделал то, что мне сказали, и отошел к стене, не желая добавлять сопротивление аресту к фиктивному обвинению в препятствовании. Мэттсон быстро обыскал меня и вывернул мои карманы, отдав мой телефон, бумажник и ключи Сакаи. Я повернул голову достаточно, чтобы посмотреть на Сакаи, и он не был похож на человека, который был полностью согласен с этим ходом.

“Детектив Сакаи, вы пытались отговорить его от этого?” Я спросил. “Это ошибка, и ты пойдешь ко дну вместе с ним, когда дерьмо попадет в вентилятор”.

“Было бы лучше, если бы ты помалкивал”, - сказал Сакаи.

“Я не собираюсь молчать”, - бросила я ему в ответ. “Весь мир услышит об этом. Это чушь собачья ”.

Одну за другой Мэттсон оторвал мои руки от стены и сковал запястья наручниками за спиной. Он подвел меня к их машине, которая была припаркована у обочины.

Когда меня собирались посадить на заднее сиденье, я увидел, как соседка из нашего дома подошла к тротуару со своей собакой на поводке и молча смотрела на мое унижение, в то время как ее собака тявкала на меня. Я отвернулся, затем Мэттсон положил руку мне на макушку и толкнул меня на заднее сиденье.

Хэммонд

13

Хэммонд был в лаборатории на своем рабочем месте, размазывал нитроцеллюлозу по подносу с гелем, который он только что достал из плиты. Он почувствовал, как часы завибрировали на внутренней стороне запястья. Он знал, что это был один из его флагов. Он получил предупреждение.

Но процесс не мог быть прерван. Он продолжил свою работу, затем промокнул лоток для геля бумажными полотенцами, следя за равномерным распределением геля по всему лотку. Когда он закончил промокать, он знал, что может сделать перерыв в работе. Он посмотрел на часы и прочитал сообщение.

Эй, Хаммер, хочешь пива?

Это был сопроводительный текст, исходящий от сотового ретранслятора, закодированного как Max. Конечно, Макса не существовало, но любой, кто случайно увидел бы сообщение, появившееся на его часах, даже носимых на внутренней стороне запястья, не вызвал бы подозрений, хотя сообщение пришло в 3: 14 утра и все бары были закрыты.

Хэммонд подошел к своему лабораторному столу и достал ноутбук из рюкзака. Он проверил другие станции в лаборатории и увидел, что за ним никто не наблюдает. В любом случае, на кладбище работали только три других техника, и все они были разделены пустыми станциями. Это было бюджетное мероприятие. Время ожидания комплектов по изнасилованиям и некоторым нераскрытым убийствам все еще составляло месяцы, тогда как должно было составлять недели, если не дни, но бюджетники города сократили третью смену лаборатории. Хэммонд ожидал, что скоро у него снова будут рабочие дни.

Он открыл ноутбук и использовал большой палец для аутентификации. Он зашел в программу наблюдения и вызвал оповещение. Он увидел, что один из детективов, за которыми он следил, только что произвел арест и отправил кого-то в тюрьму. Его подача отчета об аресте вызвала тревогу. Партнер Хаммонда, Роджер Фогель, взломал внутреннюю сеть полиции Лос-Анджелеса и настроил всю систему оповещения. У него были превосходные навыки.

Хэммонд проверил других техников, а затем снова посмотрел на свой экран. Он вызвал отчет, составленный детективом Дэвидом Мэттсоном. Он арестовал человека по имени Джек Макэвой и поместил его в тюрьму в отделе полиции Лос-Анджелеса Ван Найс. Хэммонд прочитал подробности ареста, затем полез в рюкзак за телефоном, который носил во внутреннем кармане на молнии. Телефон для экстренной связи.

Он включил телефон и подождал, пока он загрузится. Тем временем он закрыл отчет об аресте и перешел на страницу общего доступа к городской тюремной системе. Он вписал имя Джек Макэвой и вскоре смотрел на фотографию этого человека. Он выглядел сердитым и вызывающим, когда смотрел в камеру. На его верхней левой щеке был шрам. Это выглядело так, как будто его можно было легко стереть с помощью пластической хирургии. Но Макэвой сохранил его. Хэммонд подумал, что это может быть своего рода знаком почета для репортера.

Телефон был готов. Хаммонд набрал единственный номер, сохраненный в его памяти. Фогель ответил сонным голосом.

“Лучше бы это было вкусно”.

“Я думаю, у нас проблема”.

“Что?”

“Мэттсон арестовал кое-кого сегодня вечером”.

“Это не проблема. Это хорошо ”.

“Нет, не за убийство. Это был журналист. Он был арестован за препятствование расследованию ”.

“Ты разбудил меня для этого?”

“Это значит, что он может быть в курсе этого”.

“Как это могло быть? Полиция даже не—”

“Называйте это предчувствием — как угодно”.

Хэммонд снова посмотрел на фотографию. Злой и решительный. Макэвой что-то знал.

“Я думаю, мы должны следить за ним”, - сказал он.

“Ладно, как скажешь”, - сказал Фогель. “Напиши подробности, и я посмотрю, что там есть. Когда это произошло?”

“Они арестовали его прошлой ночью. Я был отмечен в программном обеспечении, которое вы установили ”.

“Рад, что это сработало. Вы знаете, это могло бы быть хорошо для нас ”.

“Как?”

“Я пока не знаю. Есть пара способов. Позволь мне поработать над этим. Ты хочешь встретиться утром? При дневном свете?”

“Не могу”.

“Ты гребаный вампир. Поспи позже”.

“Нет, первым делом мне в суд. Свидетельствую сегодня ”.

“По какому делу? Может быть, я приду посмотреть ”.

“Нераскрытое дело. Парень убил девушку тридцать лет назад. Он сохранил нож, подумал, что смыть его будет нормально ”.

“Тупица. Где?”

“Высоко в горах. Сбросил ее с оверлука на Малхолланд.”

“Я имею в виду, где зал суда?”

“О”.

Хэммонд понял, что сам себя не знает.

“Держись”.

Он порылся в рюкзаке и вытащил уведомление о явке.

“Уголовные суды в центре города. Департамент 108, судья Райли. Я должен быть там в девять, чтобы начать первым ”.

“Что ж, может быть, увидимся там. Тем временем, я занимаюсь этим репортером. Он работает в Times?”

“В отчете об аресте не сказано. В нем говорилось ”журналист-оккупант", а в резюме говорилось, что он препятствовал расследованию, преследуя свидетелей, не раскрывая, что он был знакомым жертвы ".

“Черт возьми, Хаммер, ты пропустил ключевую часть. Он знал жертву?”

“Вот что здесь написано. По поводу отчета ”.

“Хорошо, я займусь этим. Возможно, мы увидимся в суде”.

“Хорошо”.

Фогель отключился. Хэммонд выключил свой телефон и бросил его обратно в рюкзак. Он стоял там, размышляя о разных вещах.

“Молоток?”

Он резко обернулся. Там стояла Кассандра Нэш. Его начальник. Она вышла из своего кабинета так, что он не заметил.

“Э-э, да, что случилось?”

“Где ты с этой партией? Похоже, что ты просто стоишь там ”.

“Нет. Я имею в виду, я просто воспользовался секундочкой. Я промокаю и просто даю ему минуту, затем я начну гибридизацию ”.

“Хорошо, так ты сделаешь это до конца смены?”

“Конечно. Абсолютно.”

“И утром у тебя суд, верно?”

“Да, на это тоже все настроены”.

“Хорошо. Тогда я оставляю тебя с этим ”.

“Ты слышал что-нибудь о следующем развертывании?”

“Насколько я знаю, мы все еще работаем в третью смену. Я дам вам знать, что я знаю, когда я это узнаю ”.

Хэммонд кивнул и наблюдал, как она пошла проверить других техников, выполняя свои обязанности руководителя. Он ненавидел Кассандру Нэш. Не потому, что она была его боссом. Это было потому, что она была отчужденной и фальшивой. Она потратила свои деньги на дизайнерские сумки и обувь. Она рассказала о модных ресторанах, в которые она и ее муж-придурок ходили на дегустации шеф-поваров. В своем сознании Хэммонд приравнял ее имя к Кэшу, потому что считал, что она была полностью мотивирована деньгами и имуществом, как и все женщины. Пошли они к черту, подумал он, наблюдая, как Нэш разговаривает с одним из других техников.

Он вернулся к приготовлению геля.

14

В 9 часов утра Хэммонд сидел на мраморной скамье в коридоре девятого этажа здания уголовного суда. Ему сказали подождать там, пока не придет время давать показания. На скамейке рядом с ним лежали его заметки и схемы, касающиеся дела, и чашка черного кофе из закусочной возле ниши лифта. Кофе был ужасен. Не дизайнерские вещи, к которым он привык. Ему это было нужно, потому что он тянулся после полных восьми часов работы в кладбищенскую смену, но ему было трудно переваривать терпкий напиток, и он боялся, что у него начнутся проблемы с желудком, которые могут преследовать его на свидетельской трибуне. Он перестал это пить.

В 9:20 детектив Клебер, наконец, вышел на полпути из зала суда и помахал Хэммонду рукой. Клебер был ведущим детективом по делу.

“Извините, им пришлось обсудить ходатайство перед привлечением присяжных”, - объяснил он. “Но теперь мы готовы”.

“Я тоже”, - сказал Хэммонд.

Он давал показания много раз прежде, и теперь это стало рутиной. Все, кроме его удовлетворения от осознания того, что он был Молотом. Его показания всегда решали дело, и со свидетельской трибуны у него был лучший ракурс на "момент” — секунду, когда показания Хаммонда убедили даже подсудимого, и надежда погасла в его глазах.

Он встал перед свидетельской трибуной, поднял руку и дал клятву говорить правду. Он назвал по буквам свои имя и фамилию — Маршалл Хаммонд - а затем вышел и занял место свидетеля, которое находилось между судьей Винсентом Райли и присяжными. Он посмотрел на присяжных и улыбнулся, готовый к первому вопросу.

Обвинителя звали Гейнс Уолш. Он вел многие нераскрытые дела полиции Лос-Анджелеса, и поэтому Хэммонд много раз давал показания при непосредственном допросе у него. Он практически знал вопросы до того, как они были заданы, но действовал так, как будто каждый из них был новым для рассмотрения. Хэммонд был мужчиной хрупкого телосложения — в детстве никогда не занимался спортом — с профессорской козлиной бородкой, рыжеватые бакенбарды которой контрастировали с его темно-каштановыми волосами. Его кожа была белой, как бумага, после почти года работы в ночную смену. Поддразнивание Фогеля во время телефонного разговора было в точку. Он выглядел как вампир, застигнутый дневным светом.

“Мистер Хэммонд, не могли бы вы рассказать присяжным, чем вы зарабатываете на жизнь?” - Спросил Уолш.

“Я специалист по ДНК”, - сказал Хэммонд. “Я работаю в лаборатории биоэкспертизы полицейского управления Лос-Анджелеса, расположенной в Калифорнийском государственном университете в Лос-Анджелесе”.

“Как долго вы занимаете эту должность?”

“Двадцать один месяц в полиции Лос-Анджелеса. До этого я восемь лет проработал в лаборатории биоэкспертизы Департамента шерифа округа Ориндж.”

“Не могли бы вы рассказать дамам и джентльменам присяжных, в чем заключаются ваши обязанности в лаборатории полиции Лос-Анджелеса?”

“В мои обязанности входит обработка судебных дел, требующих анализа ДНК, составление отчетов на основе выводов этого анализа, а затем дача показаний об этих выводах в суде”.

“Не могли бы вы рассказать нам немного о вашем базовом образовании в области ДНК и генетики?”

“Да, у меня есть степень бакалавра искусств в области биохимии в Университете Южной Калифорнии и степень магистра наук о жизни по специальности генетика в Калифорнийском университете в Ирвине”.

Уолш фальшиво улыбнулся, как он делал в этот момент на каждом судебном процессе.

“Науки о жизни”, - сказал он. “Это то, что мы, пожилые люди, привыкли называть простой старой биологией?”

Хаммонд фальшиво улыбнулся в ответ, как он делал на каждом судебном процессе.

“Да, это так”, - сказал он.

“Можете ли вы описать, что такое ДНК и что она делает в терминах непрофессионала?” - Спросил Уолш.

“Я могу попробовать”, - сказал Хэммонд. “ДНК - это сокращение от дезоксирибонуклеиновой кислоты.Это молекула, состоящая из двух нитей, которые закручиваются друг вокруг друга, образуя двойную спираль, несущую генетический код живого существа. Под кодом я на самом деле подразумеваю инструкции по развитию этого организма. У людей ДНК содержит всю нашу наследственную информацию и, следовательно, определяет все о нас, от цвета наших глаз до функции нашего мозга. Девяносто девять процентов ДНК у всех людей идентичны. Этот последний процент и бесчисленные комбинации внутри него - это то, что делает каждого из нас совершенно уникальным ”.

Хаммонд дал ответ, как школьный учитель биологии. Он говорил медленно и излагал информацию с оттенком благоговения. Затем Уолш перешел к делу и быстро ознакомил его с основами его назначения по этому делу. Эта часть была настолько обычной, что Хэммонд смог перейти на автопилот и несколько раз взглянуть на обвиняемого. Это был первый раз, когда он увидел его лично. Роберта Эрла Дайкса, пятидесятидевятилетнего водопроводчика, долгое время подозревали в убийстве своей бывшей невесты Вильмы Фурнетт в 1990 году, когда он зарезал ее, а затем сбросил ее тело со склона холма неподалеку от Малхолланд Драйв. Теперь он, наконец, предстал перед правосудием.

Он сидел за столом защиты в плохо сидящем костюме, который дал ему его адвокат. Перед ним лежал желтый блокнот на случай, если он придумает гениальный вопрос, чтобы передать его адвокату рядом с ним. Но Хэммонд видел, что в нем ничего не было. Ни от него, ни от его адвоката не последовало бы вопроса, который мог бы возместить ущерб, нанесенный Хаммондом. Он был Молотом, и это должно было вот-вот обрушиться.

“Это тот нож, который вы проверяли на кровь и ДНК?” - Спросил Уолш.

Он держал прозрачный пакет для улик, в котором находился открытый складной нож.

“Да, это так”, - сказал Хэммонд.

“Можете ли вы рассказать нам, как это пришло к вам?”

“Да, это было запечатано в качестве доказательства по делу с момента первоначального расследования 1990 года. Детектив Клебер вновь открыл дело и передал его мне ”.

“Почему ты?”

“Я должен был сказать, что он принес это в отдел ДНК, и это было назначено мне по очереди”.

“Что ты с этим сделал?”

“Я открыл упаковку и осмотрел нож визуально на наличие крови, а затем под увеличением. Нож казался чистым, но я заметил, что в рукоятке был подпружиненный механизм, поэтому я попросил эксперта по ножам из подразделения toolmark приехать в лабораторию, чтобы разобрать оружие ”.

“Кто это был?”

“Джеральд Латтис”.

“И он открыл нож для тебя?”

“Он разобрал его, а затем я исследовал пружинный механизм под лабораторной лупой. Я увидел то, что, как мне показалось, было небольшим количеством засохшей крови на витке пружины. Затем я начал процедуру извлечения ДНК ”.

Уолш познакомил Хэммонда с наукой. Это была скучная техническая часть, где опасность заключалась в том, что мысли присяжных могли отвлечься. Уолш хотел, чтобы они живо заинтересовались результатами анализа ДНК, и задавал быстрые, короткие вопросы, которые требовали быстрых ответов.

Происхождение ножа уже было бы засвидетельствовано Клебером. Нож был конфискован у Дайкса, когда его первоначально допрашивали в ходе расследования. Первые детективы исследовали его на наличие крови в лаборатории, используя архаичные методы и материалы, и им сказали, что он чистый. Когда Клебер решил возобновить дело по настоянию сестры жертвы, он еще раз взглянул на нож и отнес его в лабораторию ДНК.

Наконец, Уолш дошел до того момента, когда Хаммонд представил свои выводы о том, что ДНК, выделенная из ничтожного количества крови на пружине механизма выкидного ножа, совпадает с ДНК жертвы, Вильмы Фурнетт.

“Профиль ДНК, полученный из материала на ноже, действительно совпадает с профилем крови жертвы, полученной во время вскрытия”, - сказал Хаммонд.

“Насколько близко совпадение?” - Спросил Уолш.

“Это уникальное совпадение. Идеальное совпадение ”.

“Можете ли вы сказать присяжным, есть ли статистика, связанная с этим идеальным совпадением?”

“Да, мы генерируем статистику, основанную на населении Земли, чтобы придать вес этому совпадению. В данном случае жертвой был афроамериканец. В базе данных афроамериканцев частота этого профиля ДНК составляет один на тринадцать квадриллионов неродственных индивидуумов ”.

“Когда вы говорите один на тринадцать квадриллионов, о скольких нулях мы говорим?”

“Это будет тринадцать с пятнадцатью нулями позади”.

“Есть ли способ непрофессионала объяснить значение этой частоты?”

“Да. Текущее население планеты Земля составляет примерно семь миллиардов. Это число значительно меньше тринадцати квадриллионов. Это говорит нам о том, что больше ни у кого на Земле или за последние сто лет на Земле не было такой ДНК, у кого могла бы быть такая. В данном случае только жертва. Только Вильма Фурнетт ”.

Хэммонд украдкой взглянул на Дайкса. Убийца сидел неподвижно, опустив глаза и сосредоточившись на пустой желтой странице перед ним. Это был подходящий момент. Молоток опустился, и Дайкс понял, что все кончено.

Хэммонд был доволен той ролью, которую он сыграл в юридическом спектакле. Он был главным свидетелем. Но ему также было больно видеть, как другой человек падает за то, что Хэммонд не считал большим преступлением. Он не сомневался, что Дайкс сделал то, что должен был сделать, и его бывшая невеста получила по заслугам.

Ему все еще предстояло присутствовать на перекрестном допросе, но он так же хорошо, как и адвокат защиты, знал, что он пуленепробиваемый. Наука не лгала. Наука была молотком.

Он выглянул в ряды галереи и увидел плачущую женщину. Именно сестра убедила Клебера возобновить дело спустя почти три десятилетия. Хэммонд теперь был ее героем. Ее супермен. С S на груди за науку он сразил злодея. Жаль, что ее слезы не тронули его. Он не испытывал сочувствия ни к ней, ни к ее затаенной боли. Хэммонд считал, что женщины заслужили всю ту боль, которую им причинили.

Затем, в двух рядах позади плачущей женщины, Хэммонд увидел Фогеля. Он проскользнул в суд незамеченным. Теперь Хэммонду напомнили о еще большем злодее, который был на свободе. Сорокопут. И что все, над чем работали Хаммонд и Фогель, оказалось под угрозой.

15

Фогель ждал в коридоре после того, как Хаммонд закончил отвечать на вялый перекрестный допрос адвоката защиты и, наконец, был уволен в качестве свидетеля. Фогель был того же возраста, но не того поведения. Хэммонд был ученым в белой шляпе, а Вогель был хакером в черной шляпе. Фогель был парнем, у которого в шкафу были только синие джинсы и футболки. И это не изменилось с тех пор, как они были соседями по комнате в колледже.

“Так держать, Хаммер!” Сказал Фогель. “Этот парень падает!”

“Не так громко”, - предостерег Хэммонд. “Что ты здесь делаешь?”

“Я хотел посмотреть, как ты там надерешь задницу”.

“Чушь собачья”.

“Ладно, пойдем со мной”.

“Где?”

“Мы даже не собираемся покидать здание”.

Хэммонд последовал за Вогелем по коридору к нише лифта. Фогель нажал кнопку "Вниз" и повернулся к Хэммонду.

“Он здесь”, - сказал Фогель.

“Кто здесь?” - Спросил Хэммонд.

“Парень. Репортер.”

“Макэвой? Что вы имеете в виду, говоря, что он здесь?”

“Ему предъявлено обвинение. Надеюсь, мы не пропустили это ”.

Они спустились на лифте на третий этаж и вошли в большой и многолюдный суд для предъявления обвинений, где председательствовал судья Адам Кроуэр. Они заняли места на одной из переполненных скамеек галереи. Хэммонд никогда не видел эту часть системы, в которой он играл определенную роль. Несколько адвокатов стояли и сидели в ожидании, когда будут названы имена их клиентов. Там был загон из дерева и стекла, куда подсудимых приводили по восемь человек за раз, чтобы они совещались через узкие окна со своими адвокатами или с судьей, когда их дело было вызвано. Это выглядело как организованный хаос, место, в котором вы не хотели бы находиться, если бы у вас не было выбора или вам не платили за то, чтобы быть там.

“Что мы делаем?” Прошептал Хэммонд.

“Мы собираемся посмотреть, привлекли ли Макэвоя к ответственности”, - прошептал в ответ Фогель.

“Как мы узнаем?”

“Просто понаблюдайте за людьми, которых они выводят. Может быть, мы его увидим ”.

“Хорошо, но какой в этом смысл? Я не понимаю, почему мы ищем этого парня ”.

“Потому что он может нам понадобиться”.

“Как?”

“Как вы знаете, детектив Мэттсон разместил свои отчеты по этому делу в онлайн-архиве департамента. Я взглянул. Вы правы, репортер знал Портреро, жертву. Детективы допросили его, и он добровольно сдал свою ДНК, чтобы доказать, что он не тот парень ”.

“И что?” - Спросил Хэммонд.

“Итак, эта ДНК находится где-то в вашей лаборатории. И ты знаешь, что делать ”.

“О чем ты говоришь?”

Хэммонд понял, что сказал это слишком громко. Люди на скамейках перед ними обернулись, чтобы посмотреть назад. То, что предлагал Фогель, превосходило все, о чем они даже думали раньше.

“Прежде всего”, - прошептал он. “Если это не назначено мне, я не смогу к нему приблизиться — другие процедуры, чем в округе Ориндж. Во-вторых, мы оба знаем, что он не Шрайк. Я бы никогда не подставил невиновного человека ”.

“Да ладно, разве это не похоже на то, что вы делали в округе Ориндж?” - прошептал в ответ Фогель.

“Что? Это было совершенно по-другому. Я уберег кое-кого от тюрьмы за то, что даже не должно быть преступлением. Я не посылал его туда. И мы здесь говорим об убийстве ”.

“В глазах закона это было преступление”.

“Вы когда-нибудь слышали поговорку о том, что лучше, если сотня виновных сбежит, чем один невинный пострадает?" Бенджамин, мать его, Франклин”.

“Неважно. Все, что я говорю, это то, что мы могли бы использовать этого парня, чтобы выиграть время. Время найти Шрайка ”.

“И что потом делать? Скажи, Неважно, я приготовил ДНК? Это может сработать для вас, но не для меня. Нам нужно закрыть все это. Все. Сейчас.”

“Пока нет. Нам нужно, чтобы оно было открыто, чтобы найти парня ”.

Страх, который рос в груди Хэммонда, теперь был в полном расцвете. Он знал, что его ненависть и жадность привели его к этому. Это был кошмар, из которого он не видел выхода.

“Эй”, - прошептал Фогель. “Я думаю, что это он”.

Фогель незаметно указал подбородком на загон в передней части зала суда. Помощники шерифа привели в зал суда новую очередь арестованных. Хэммонду показалось, что третий мужчина похож на фотографию, которую он видел прошлой ночью. Он был похож на репортера, Джека Макэвоя. Он выглядел усталым и измученным после ночи, проведенной в тюрьме.

Джек

16

Зал суда был переполненным входом в систему уголовного правосудия, местом, где те, кто попал в пасть юридической машины, впервые предстали перед судьей для зачитывания выдвинутых против них обвинений. Тогда была бы назначена дата их первоначального суда, первый шаг на их долгом и извилистом пути через трясину, который оставил бы их, по крайней мере, согнутыми и окровавленными, если не осужденными и заключенными в тюрьму.

Я увидел, как Билл Маршан поднялся со своего места в ряду, пробежал вдоль передней части зала суда и начал пробираться ко мне. Это была ночь без сна, и каждый мускул в моем теле, казалось, болел от часов, которые я провел, сжатый в кулак и напуганный, в общем резервуаре для хранения. Я раньше сидел в тюрьме и знал, что опасность может исходить откуда угодно. Это было место, где мужчины чувствовали себя преданными своей жизнью и миром, и это делало их отчаянными и опасными, готовыми напасть на любого и все, что казалось уязвимым.

Когда Маршан добрался до щели, через которую мы могли бы поговорить, я начал с пяти самых важных для меня слов в мире.

“Вытащи меня отсюда”.

Адвокат кивнул.

“Таков план”, - сказал он. “Я уже поговорил с прокурором и объяснил ей, какое осиное гнездо разворошили ее детективы, и она не собирается говорить "за" в этом деле. Мы вытащим тебя отсюда максимум через пару часов ”.

“Окружной прокурор просто собирается снять обвинение?” Я спросил.

“На самом деле, это городской прокурор, потому что это обвинение в мелком правонарушении. Но им нечем это подкрепить. Вы выполняли свою работу с полной защитой Первой поправки. Майрон здесь и готов начать войну. Я сказал прокурору, что вы предъявляете обвинение этому репортеру, а вон тот человек проведет пресс-конференцию перед зданием суда в течение часа. И это будет не та пресса, которую хочет ее офис ”.

“Где Майрон сейчас?”

Я обвел взглядом переполненные ряды галереи. Я не видел Майрона, но мое внимание привлекло движение, и мне показалось, что я увидел, как кто-то пригнулся за другим человеком, как будто наклоняясь, чтобы что-то поднять. Когда мужчина снова поднялся, он посмотрел на меня, а затем переместился за спину человека, сидящего перед ним. Он был лысеющим и носил очки. Это был не Майрон.

“Он где-то рядом”, - сказал Маршан.

В этот момент я услышал свое имя, когда судья Кроуэр назвал мое дело. Маршан повернулся к судье и представился адвокатом защиты. За переполненным столом обвинения встала женщина и представилась заместителем городского прокурора Джослин Роуз.

“Ваша честь, на данный момент мы снимаем обвинение с подсудимого”, - сказала она.

“Вы уверены?” - Спросил Кроуэр.

“Да, ваша честь”.

“Очень хорошо. Дело прекращено. Мистер Макэвой, вы можете идти ”.

Только я не был. Я не был свободен до тех пор, пока после двухчасового ожидания меня не отвезли на автобусе обратно в окружную тюрьму, где мне вернули мою собственность и оформили меня. Утро прошло, я пропустил завтрак и обед в тюрьме, и у меня не было транспорта домой.

Но когда я вышел из тюрьмы, я обнаружил, что Майрон Левин ждет меня.

“Извини, Майрон. Как долго ты ждал?”

“Все в порядке. У меня был мой телефон. Ты в порядке?”

“Я сейчас”.

“Ты голоден? Или ты хочешь пойти домой?”

“И то, и другое. Но я умираю с голоду ”.

“Пойдем поедим”.

“Спасибо, что пришел за мной, Майрон”.

Чтобы быстрее добраться до еды, мы отправились в Чайнатаун и заказали сэндвичи po'boy в Little Jewel. Мы заняли столик и стали ждать, пока их приготовят.

“Итак, что ты собираешься делать?” Я спросил.

“О чем?” - Спросил Майрон.

“Полиция Лос-Анджелеса грубо нарушает Первую поправку. Мэттсону это дерьмо с рук не сойдет. Вам в любом случае следует провести пресс-конференцию. Бьюсь об заклад, что Times будет во всем этом разбираться. Я говорю о New York Times”.

“Это не так просто”.

“Это очень просто. Я был в сюжете, Мэттсону это не понравилось. Итак, он ложно арестовывает меня. Это не только первая поправка, но и четвертая. У них не было вероятной причины задерживать меня. Я делал свою работу ”.

“Я все это знаю, но обвинения были сняты, и вы вернулись к истории. Никакого вреда, никакого фола ”.

“Что? Я провел ночь в тюрьме, где меня всю ночь загоняли в угол с открытыми глазами ”.

“Но ничего не произошло. С тобой все в порядке ”.

“Нет, я не в порядке, Майрон. Ты попробуй это как-нибудь ”.

“Послушайте, я сожалею о том, что произошло, но я думаю, мы должны смириться с этим, не раздувать ситуацию дальше и вернуться к истории. Говоря об этом, я получил сообщение от Эмили. Она говорит, что получила кое-что хорошее от Калифорнийского университета в Ирвине ”.

Я долго смотрела через стол на Майрона, пытаясь понять его.

“Не уводи разговор в сторону”, - сказал я. “Что это на самом деле? Доноры?”

“Нет, Джек, я говорил тебе раньше, доноры не имеют к этому никакого отношения”, - сказал Майрон. “Я скорее позволил бы донорам диктовать, что мы делаем и что покрываем, чем позволил бы крупной табачной или автомобильной промышленности диктовать нам ”.

“Тогда почему мы сидим сложа руки по этому поводу? Этого парня Мэттсона нужно поворошить по углям ”.

“Хорошо, если вы хотите знать правду, я думаю, что если мы поднимем шумиху по этому поводу, это может обернуться против нас”.

“Почему это должно было произойти?”

“Из-за тебя. И я. Вы являетесь лицом, представляющим интерес в этом деле, пока мы не убедимся в обратном. И я редактор, который не оторвал вас от этого, когда должен был. Если мы начнем войну, все это выйдет наружу, и это не будет выглядеть так здорово, Джек ”.

Я откинулась назад и покачала головой в бессильном протесте. Я знал, что он был прав. Возможно, Мэттсон знал, что может сделать то, что он сделал, потому что мы были скомпрометированы.

“Черт”, - сказал я.

Имя Майрона было названо, потому что он заплатил за обед. Он встал и взял наши бутерброды. Когда он вернулся, я был слишком голоден, чтобы продолжать говорить об этой проблеме. Мне нужно было поесть. Я проглотил половину своей порции, прежде чем сказать еще хоть слово. К тому времени, без малейшего намека на голод в моем гневе, мое желание вступить в конституционную битву с полицией Лос-Анджелеса угасло.

“Просто я чувствую, что это то, к чему мы пришли”, - сказал я. “Фейковые новости, враг народа, президент отменяет подписку на Washington Post и New York Times.ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса не задумывается о том, чтобы просто бросить репортера в тюрьму. В какой момент мы должны занять определенную позицию?”

“Ну, сейчас было бы не время”, - сказал Майрон. “Если мы собираемся занять такую позицию, то мы должны сделать это, когда будем чисты на сто процентов, чтобы не было ответных действий со стороны полиции или политиков, которым нравится видеть, как журналистов бросают в тюрьму”.

Я покачал головой и прекратил спор. Я не мог победить, и правда была в том, что я хотел вернуться к истории больше, чем я хотел сразиться с полицией Лос-Анджелеса.

“Ладно, к черту это”, - сказал я. “Что, по словам Эмили, у нее есть?”

“Она этого не делала”, - сказал Майрон. “Она просто сказала, что купила хорошие вещи и направляется в офис. Я полагаю, что после того, как мы закончим здесь, мы встретимся с ней ”.

“Не могли бы вы сначала подбросить меня до моей квартиры? Моя машина там, и я хочу принять душ, прежде чем сделаю что-нибудь еще ”.

“Ты понял”.

Мой телефон, бумажник и ключи были конфискованы в процессе бронирования. Когда они были возвращены после моего отъезда, я в спешке распихал их по карманам, потому что хотел убраться из этого места как можно скорее. Стало ясно, что мне следовало внимательнее присмотреться к цепочке для ключей, когда Майрон высадил меня перед моим домом на Вудман. Ключ от главных ворот был на кольце, так же как ключ от джипа, шкафчика в гараже и велосипедного замка. Но ключ от моей квартиры пропал.

Я попал в квартиру только после того, как я разбудил управляющего недвижимостью, проживающего здесь, после того, как он вздремнул после обеда, и позаимствовал у руководства копию ключа. Войдя, я нашел копию ордера на обыск на кухонном столе. Пока я был в тюремной камере прошлой ночью, Мэттсон и Сакаи обыскивали мою квартиру. Скорее всего, они использовали мое сфабрикованное дело о препятствовании как часть вероятной причины для обыска. Я понял, что, вероятно, это было их целью с самого начала. Они знали, что дело будет закрыто, но они использовали это с судьей, чтобы проникнуть в мой дом.

Мой гнев быстро вернулся, и я снова воспринял их действия как прямое посягательство на мои права. Я достал свой телефон и позвонил в отдел ограблений и убийств полиции Лос-Анджелеса и попросил позвать Мэттсона. Меня перевели.

“Детектив Мэттсон, чем я могу вам помочь?”

“Мэттсон, тебе лучше надеяться, что я не решу это раньше тебя, потому что я выставлю тебя куском дерьма, которым ты и являешься”.

“Макэвой? Я слышал, они отпустили тебя. Почему ты так злишься?”

“Потому что я знаю, что ты сделал. Вы пригласили меня, чтобы обыскать мою квартиру, потому что вы так глубоко увязли в этом деле, что хотели посмотреть, что у меня есть.”

Взглянув на квитанцию об ордере на обыск, я увидел, что в них не указано ни одного изъятого предмета.

“Я хочу вернуть свой ключ”, - сказал я. “И все, что ты взял отсюда”.

“Мы ничего не брали”, - сказал Мэттсон. “И твой ключ у меня прямо здесь. Вы можете прийти в любое время и забрать его ”.

Я внезапно замер. Я не был уверен, где мой ноутбук. Взял ли его Мэттсон? Я быстро вспомнил вчерашний вечер и понял, что оставил свой рюкзак в джипе, когда решил подойти к обочине, чтобы проверить свой почтовый ящик. Там меня перехватили Мэттсон и Сакаи.

Я схватил квитанцию об ордере на обыск и быстро проверил, был ли санкционирован обыск в моем доме и транспортном средстве. Мой ноутбук был защищен отпечатками пальцев и паролем, но я предположил, что Мэттсону будет легко пойти в кибер-подразделение и попросить кого-нибудь взломать его.

Если бы Мэттсон залез в мой ноутбук, у него было бы все, что было у меня, и он знал бы все, что я знал о расследовании.

Ордер на обыск был только в квартире. В течение следующих тридцати секунд я бы выяснил, был ли второй ордер, ожидающий в моей машине.

“Макэвой, ты там?”

Я не потрудился ответить. Я отключил звонок и направился к двери. Я спустился по бетонным ступенькам в гараж и быстро подошел к своему джипу.

Мой рюкзак был на пассажирском сиденье, куда я, помнится, положил его накануне. Я вернулся в свою квартиру с рюкзаком и вывалил его содержимое на кухонный стол. Ноутбук был там, и оказалось, что Мэттсон не добрался до него или примечаний к делу. Остальное содержимое рюкзака, казалось, тоже было нетронутым.

Облегчение от того, что полиция не рылась в моей работе и моих электронных письмах, пришло вместе с волной истощения, без сомнения, из-за моей бессонной ночи в тюрьме. Я решил растянуться на диване и вздремнуть полчасика, прежде чем отправиться в офис на встречу с Майроном и Эмили. Я установил таймер и заснул через несколько минут, моя последняя мысль наяву о мужчинах, с которыми меня доставили на автобусе в здание суда тем утром, все они, скорее всего, вернулись в свои камеры, в место, где просто закрыв глаза, ты становишься уязвимым.

17

Я был дезориентирован, когда проснулся. Я был выведен из глубокого сна звуком опадающей листвы снаружи. Я проверил свой телефон на время, но он был разряжен, проведя ночь в тюремной камере, а не на зарядном устройстве. Я, без сомнения, проспал отведенные мне тридцать минут. Я не носил часы, так как обычно показывал время на своем телефоне. Я встал и, спотыкаясь, прошел на кухню, где увидел, что в духовке уже 4:17. Я был без сознания более двух часов.

Мне пришлось подключить свой телефон к сети и подождать, пока он зарядится настолько, чтобы экран включился. Затем я отправил Майрону и Эмили групповое сообщение и объяснил свою задержку. Я спросил, не слишком ли поздно для встречи, и ответ был незамедлительным: Приходи в офис.

Двадцать пять минут спустя мы встретились.

Сообщение, которое Эмили отправила Майрону ранее, было правильным. Она получила хороший материал об Уильяме Ортоне в Калифорнийском университете в Ирвине. Мы встретились в конференц-зале FairWarning, и она выложила то, что обнаружила.

“Прежде всего, ничего из этого не записано”, - сказала она. “Если мы хотим использовать это, нам нужно найти независимую проверку, которая, я думаю, будет существовать в полицейском управлении Анахайма, если мы сможем найти там источник ”.

“Насколько хорош ваш источник в школе?” - Спросил Майрон.

“Теперь она помощник декана”, - сказала Эмили. “Но четыре года назад, когда все это произошло, она была помощником координатора подразделения Title IX. Ты знаешь, что такое раздел IX, Джек?”

“Да”, - сказал я. “Это протокол о сексуальном насилии и домогательствах для всех школ, которые получают федеральные деньги”.

“Правильно”, - сказала Эмили. “Итак, мой источник сообщил мне неофициально и на глубокой подоплеке, что Уильяма Ортона подозревали в серийном насилии над своими учениками, но они так и не получили на него товар. Жертвы были запуганы, свидетели отказались. У них никогда не было серьезного дела против него, пока не появилась Неизвестная Доу ”.

“Неизвестная Доу?” Я спросил.

“Она была студенткой, изучавшей биологию, которая посещала занятия у Ортона и утверждала, что он изнасиловал ее после случайной встречи в баре в Анахайме. Она пришла в себя голой в номере мотеля, и последнее, что она помнила, была выпивка с ним ”.

“Что за подонок”, - сказал Майрон.

“Ты имеешь в виду, какой преступник”, - сказала Эмили.

“И это тоже”, - сказал Майрон. “Что случилось? Неизвестная Доу передумала?”

“Нет, вовсе нет”, - сказала Эмили. “Она была надежной. И умный. Она позвонила в полицию той ночью, и они получили набор для изнасилования и взяли кровь. Ортон использовала презерватив во время нападения, но они испачкали слюной ее соски. Они строили серьезное дело против этого парня. Токсикологический анализ Джейн показал флунитразепам, более известный как Рогипнол, препарат для изнасилования на свидании. У них был надежный свидетель в лице жертвы, и они были готовы взяться за дело. Они просто ждали результатов анализа ДНК ”.

“Что случилось?” Я спросил.

“Типирование ДНК было сделано в лаборатории шерифа округа Ориндж”, - сказала Эмили. “Слюна, возвращенная, не соответствовала Орто”.

“Ты шутишь”, - сказал Майрон.

“Я бы хотела”, - сказала Эмили. “Это загубило дело. Это ставит под сомнение ее историю, потому что на допросе она сказала, что не была с другим мужчиной в течение шести дней. Следователь из офиса окружного прокурора там, внизу, затем раскопал ряд предыдущих сексуальных партнеров, с которыми Джейн Доу была связана. Все это привело к смерти окружного прокурора. Они не прикоснулись бы к нему без прямой связи с ДНК ”.

Я подумал о том, что Джейсон Хванг сказал о гене DRD4. Окружной прокурор округа Ориндж уволил Джейн Доу как неразборчивую в связях и, следовательно, недостаточно правдоподобную, чтобы поддержать дело в суде.

“Ты сказал, что это была случайная встреча”, - сказал я. “Было ли что-нибудь еще по этому поводу? Как они узнали, что это была случайная встреча?”

“Я не об этом спрашивала”, - сказала Эмили. “Они просто сказали, что это было случайно, вы знаете. Они столкнулись друг с другом в баре ”.

“Слюна соответствовала кому-нибудь еще?” Я спросил.

“Неизвестный донор”, - сказала Эмили. “В то время ходили слухи, что Ортон, будучи исследователем ДНК, каким-то образом изменил свою собственную ДНК, чтобы предотвратить совпадение”.

“Звучит как научная фантастика”, - сказал Майрон.

“Так и есть”, - сказала Эмили. “Согласно моему источнику, они провели тест в лаборатории шерифа во второй раз, и результат снова оказался отрицательным”.

“А как насчет вмешательства?” - Спросил Майрон.

“Это было предложено, но Департамент шерифа поддержал лабораторию”, - сказала Эмили. “Я думаю, что любое указание на то, что существовала проблема с целостностью доказательств, поставило бы под угрозу каждое обвинение, которое опиралось на эту лабораторию для анализа доказательств, и они не собирались идти по этому пути ”.

“И Ортон ушел”, - сказал я.

“До некоторой степени”, - сказала Эмили. “Уголовного дела не было, но было достаточно дыма из-за непоколебимой истории Джейн Доу, даже перед лицом ДНК, чтобы школа преследовала Ортона в соответствии с политикой поведения сотрудников. Их мандат не был преступным. Им нужно было защитить других учеников в школе. Итак, они тихо договорились о его уходе. Он сохранил свою пенсию, и на все это был наброшен покров молчания ”.

“А что случилось с Неизвестной Доу?” Я спросил.

“Этого я не знаю”, - сказала Эмили. “Я спросил свой источник, с кем она имела дело в полиции Анахайма, и она смогла вспомнить только, что у детектива, который занимался этим, было идеальное имя для детектива: Диг.”

“Первый или последний?” Я спросил.

“Она сказала первой”, - сказала Эмили. “Она описала его как латиноамериканца, поэтому я предполагаю, что первое имя - Дигоберто или его разновидность. Это не должно быть слишком сложно выяснить ”.

Я кивнул.

“Итак”, - сказал Майрон. “Ортону показывают на дверь в Калифорнийском университете в Ирвине, и он просто открывает магазин в частной лаборатории по соседству. Он легко отделался ”.

“Он сделал”, - сказала Эмили. “Но, как сказал мне мой источник, их главной заботой было вытащить его из школы”.

“Что насчет того слуха об изменении его ДНК?” Я спросил. “Это вообще возможно?”

“Я провела небольшое исследование, пока ждала твоего появления”, - сказала Эмили. “Технологии редактирования генов развиваются с каждым днем, но они еще не достигли той точки — и, конечно, не четыре года назад, когда это произошло, - когда вы можете изменить весь свой код. То, что произошло с делом Джейн Доу, остается загадкой. Согласно моему источнику, у Джейн Доу был адвокат, готовый подать в суд на Ортона и школу. Его офис провел собственное тестирование образца и получил тот же результат. Иск так и не был подан ”.

Мы все трое на мгновение замолчали, прежде чем Майрон заговорил.

“Итак, что дальше?” - спросил он.

Это была моя история, и я хотел защитить ее, но я должен был признать, что Эмили Этуотер продвинула ее далеко вперед.

“Ну, одна вещь, которую мы должны помнить, это то, что Уильям Ортон - темная фигура, но то, чего добивается Джек, его не касается — пока”, - сказала Эмили. “Это требует дальнейшего освещения, но давайте посмотрим, где мы находимся. Четверо жертв, о которых мы знаем, были участниками GT23. Возможно, но пока не доказано, что их ДНК могли быть проданы в лабораторию Ортона для его исследовательских целей. Теперь добавьте, что Ортон, похоже, сексуальный хищник, и все это становится еще интереснее. Но у нас нет ничего конкретного, что связывало бы одно с другим ”.

“Именно так”, - сказал Майрон. “Мне интересно, как далеко мы зайдем в этом без более прочной связи”.

Майрон посмотрел на меня, что я восприняла как хороший знак. Это все еще была моя история, и он хотел услышать ее от меня.

“Я думаю, это часть выброса сети”, - сказал я. “Мы должны посмотреть, что произойдет. Я думаю, что нужно попытаться проникнуть внутрь Orange Nano и поговорить с Ортоном. Возможно, вы почувствуете его при непосредственном контакте. Хотя я не уверен, как это сделать. Я не думаю, что мы должны звонить и говорить, что расследуем убийства четырех женщин. Нам нужен другой способ проникнуть внутрь ”.

“Я думала об этом”, - сказала Эмили. “Опять же, в ожидании Джека сегодня я искал все, что мог найти об Ортоне, и я нашел одно упоминание о нем в годовом отчете корпорации "Рексфорд". Он член правления ”.

“Чем занимается Рексфорд?” Я спросил.

“В первую очередь, это средства для волос для мужчин”, - сказала Эмили. “С акцентом на алопецию — выпадение волос. Это отрасль, которая растет среди представителей обоих полов, и в течение пяти лет, как ожидается, будет приносить доход в четыре миллиарда долларов ”.

“Ортон пытается это вылечить”, - сказал я.

“Я тоже так думаю”, - сказала Эмили. “Если он сможет открыть или создать генетическую терапию, которая излечивает это или даже замедляет, тогда просто подумайте, чего это будет стоить. Он в совете директоров Rexford, потому что компания финансирует его исследования, и это может стать нашим выходом ”.

“Мы говорим, что расследуем проблему выпадения волос?” Я спросил.

“Мы следим за деньгами”, - сказала Эмили. “Ежегодно тратятся миллиарды, но лекарства нет — не сейчас. Мы подходим с точки зрения потребителя: сколько из этих методов лечения бесполезны и где мы находимся с генетическим лечением? Мы играем на самолюбии Ортона, скажем, что мы слышали, что если кто-то и совершит прорыв, то это ты ”.

Это был хороший план, только омраченный моим желанием, чтобы я подумал об этом первым. Я ничего не сказал, и Майрон посмотрел на меня.

“Что ты думаешь, Джек?” он спросил.

“Ну, это исследование алопеции для меня в новинку”, - сказал я. “Джейсон Хван сказал мне, что Ортон изучал зависимость и рискованное поведение. Облысение не связано ни с тем, ни с другим — насколько я знаю ”.

“Вот как работают эти исследователи”, - сказала Эмили. “Они получают билет на крупную фармацевтическую компанию для проведения исследований в одной области, и это финансирует их другие исследования, то, что действительно их интересует. Рексфорд платит за исследования, которые они хотят, но финансирует исследования, которые хочет Ортон ”.

Я кивнул.

“Тогда я думаю, что это хорошая идея”, - сказал я. “Это наш путь внутрь. Может быть, сначала мы пройдем Рексфорд. Попросите их корпоративных пиарщиков организовать это, чтобы Орто было труднее сказать ”нет ", особенно если у него там что—то не так ".

“Это хорошая идея”, - сказала Эмили. “Я—”

“Я позвоню первым делом утром”, - сказал я. “Попробуй его настроить”.

“Скажите им, что на собеседовании вас будет двое”, - сказал Майрон.

“Что ты имеешь в виду?” Я спросил.

“Я хочу, чтобы вы оба спустились туда”, - сказал Майрон.

“Думаю, я смогу с этим справиться”, - сказал я.

“Я уверен, что ты сможешь”, - сказал Майрон. “Но по соображениям безопасности я хочу, чтобы вы оба ушли. Эмили, возьми ”Кэнон", и ты сможешь делать фотографии ".

“Я не фотограф”, - запротестовала Эмили.

“Просто возьми камеру”, - сказал Майрон.

“А как насчет полиции Анахайма?” Спросила Эмили. “Вы хотите, чтобы мы объединили это тоже?”

“Я собирался спуститься туда завтра”, - сказал я. “Я найду детектива Дига”.

Эмили ничего не сказала. Я ожидал протеста, когда она заявила бы, что это была ее зацепка, но она таковой не выступила.

“Ладно, отлично, ты иди, Джек”, - сказал Майрон. “Но послушай, я не хочу, чтобы это было соревнованием. Работайте вместе. Я посвящаю этому половину нашего персонала. Мы не можем терять время. Выясните, есть ли там что-то, а если нет, выходите и переходите к следующей истории ”.

“Поняла”, - сказала Эмили.

“Хорошо”, - сказал я.

После этого собрание закончилось, и мы вернулись на свои рабочие места. Первое, что я сделал, это позвонил в полицейское управление Анахайма и попытался связаться с Dig. Это оказалось легко. Я запросил детективное бюро и спросил женщину, которая ответила: “Могу я поговорить с Дигом?”

“Прошу прощения, детектив Руиз ушел на весь день. Могу ли я принять сообщение?”

“Нет, все в порядке. Он будет работать завтра?”

“Так и есть, но он выписан из суда на весь день. Вы хотите оставить сообщение?”

“Нет, я думаю, я увижу его в здании суда. Это дело об изнасиловании?”

Это было обоснованное предположение, основанное на том, что Руиз работал над делом Джейн Доу / Ортон.

“Да, Исайя Гэмбл. Кто, я могу сказать ему, звонил?”

“Все в порядке. Я увижу его там завтра. Благодарю вас ”.

После отключения я зашел на веб-сайт окружной прокуратуры округа Ориндж и ввел имя Исайи Гэмбла в окно поиска. Это привело меня к выдержке по делу — похищение и насильственное изнасилование - и залу суда, для которого оно было отведено в здании суда в Санта-Ане. Я был бы рад уйти утром.

Я записывал информацию в блокнот, когда меня прервало сообщение от Рейчел Уоллинг.

Не хочешь чего-нибудь выпить сегодня вечером?

Это произошло как гром среди ясного неба. Я захожу к ней без предупреждения впервые более чем за год, а на следующий день она хочет выпить. Я не стал долго ждать ответа.

Конечно. Где? Во сколько?

Я ждал, но немедленного ответа не последовало. Я начал собирать вещи на день, запихивая в рюкзак все, что мне может понадобиться в округе Ориндж на следующий день. Я уже собирался встать и уйти, когда получил ответное сообщение от Рейчел.

Я в Долине. Я мог бы встретиться сейчас или позже. Как насчет того места, где ты встретил Кристину? Я хочу это увидеть.

Я уставился на экран своего телефона. Я знал, что она имела в виду Мистраля. Это показалось немного странным, но, возможно, на встрече будет нечто большее, чем выпивка. Возможно, Рейчел изменила свое мнение о моем предложении ей. Я отправил ответное сообщение с именем и адресом и сказал ей, что я в пути.

По пути к выходу я прошел мимо кабинета Эмили Этуотер. Она оторвала взгляд от своего экрана.

“Я обнаружил Диг”, - сказал я. “Его фамилия Руиз. Завтра он будет в суде по другому делу ”.

“Это идеально”, - сказала Эмили. “Вы должны быть в состоянии добраться до него там”.

“Да, именно так я и думал. И еще, я хотел извиниться, если кажется, что я веду себя как придурок ”.

“Нет, это не так. Это была твоя история. Я понимаю.”

Я кивнул.

“Спасибо за понимание”, - сказал я. “Так что, если ты хочешь спуститься со мной, чтобы найти Руиза, это было бы прекрасно. Это была твоя зацепка ”.

“Нет, вообще-то, я не против остаться здесь”, - сказала она. “Я подумал, что пока вы будете этим заниматься, я посмотрю, что смогу выяснить через федералов. Я начну с FDA.”

“Они ничего с этим не делают”, - сказал я. “Они все еще находятся на стадии ‘обдумывания’ правоприменительной практики”.

“Да, но нам нужно записать это и спросить, почему это так и когда это изменится. Правительство отстает, и это большая часть истории ”.

“Правильно”.

“Итак, я сделаю это, а ты отправляйся в округ Ориндж”.

“Я попытаюсь договориться с Orton через Rexford PR. Я дам тебе знать ”.

Она улыбнулась. Каким-то образом это заставило меня думать, что я все еще веду себя как придурок.

“Значит, у нас все в порядке?” Я спросил.

“Конечно”, - сказала она. “Давайте посмотрим, как обстоят дела завтра”.

Я кивнул, и она заговорила, когда я повернулся, чтобы уйти.

“Я бы никогда не стал извиняться за то, что защищал свою историю, Джек”.

Я оглянулся на нее.

“Ты что-то увидел и пошел за этим”, - сказала она. “У тебя есть полное право оставить это себе”.

“Хорошо”, - сказал я.

“Увидимся завтра”, - сказала она.

18

Когда я пришел, Рейчел уже была в баре "Мистраль", ее бокал с мартини был наполовину полон. Она не видела, как я вошел, и поэтому я отступил назад и смотрел на нее несколько мгновений. Она опустила глаза на стойку бара, читая документ. Она потянулась к ножке бокала для мартини, не глядя, а затем сделала маленький глоток. Мое общение с ней длилось почти двадцать пять лет и было горячим и холодным, интенсивным и отстраненным, интимным и строго профессиональным, и в конечном счете душераздирающим. С самого начала она оставила дыру в моем сердце , которая никогда полностью не заживет. Я мог бы прожить годы, не видя ее, но я никогда не смог бы перестать думать о ней. Думал о том, где она была, что она делала, с кем она была.

В тот момент, когда я решил навестить ее за день до этого, я знал, что покупаю себе еще один раунд надежды и боли. Но некоторым людям так суждено, им суждено проигрывать одну и ту же музыку снова и снова, как поцарапанную пластинку.

Момент был испорчен, когда барменша увидела меня, стоящего у двери, и выкрикнула свою версию моего имени.

“Жак, что ты делаешь?” она сказала. “Входите, входите”.

Элль, фамилии которой я не знал, говорила с французским акцентом. Она знала меня как постоянного посетителя, хотя и добавила к моему имени французский оттенок. Тем не менее, это было достаточно близко, что заставило Рейчел поднять глаза и увидеть меня. И мой момент мечтательности и надежды закончился.

Я подошел к бару и сел рядом с Рейчел.

“Эй, ты давно здесь?” Я спросил.

“Нет, прямо перед тобой”, - сказала Рейчел.

Элль подошла к стойке, чтобы принять мой заказ.

“Как обычно, Жак?” она спросила.

“Конечно”, - сказал я.

Элль вернулась к бару, где стояла бутылка Ketel One, и начала готовить мой напиток.

“Я использую-тебя-ну, Жак?”Насмешливо прошептала Рейчел. “Ты знаешь, что этот акцент фальшивый, верно?”

“Она актриса”, - сказал я. “Это место французское”.

“Только в Лос-Анджелесе”.

“Или, может быть, Париж. Итак, что привело тебя через холм в Долину?”

“Пытаюсь подцепить нового клиента, а сегодня у нас было шоу собак и пони”.

“Поиск в фоновом режиме?”

“Наше мясо с картошкой”.

“Итак, вы идете туда, показываете удостоверения бывшего сотрудника ФБР и говорите им, что вы можете сделать, и они посвящают вас в свои дела?”

“Это немного упрощенно, но, да, именно так это работает”.

Элл принесла мой мартини и поставила его на салфетку для коктейлей.

“Вуаля”, сказала она.

“Мерси”, сказал я.

Элль отодвинулась назад по барной стойке, достаточно умная, чтобы дать нам пространство.

“И это твоя фишка?” Сказала Рейчел. “Бармен с фальшивым французским акцентом?”

“Я живу всего в паре кварталов отсюда”, - сказал я. “Я могу пойти домой пешком, если попаду в беду”.

“Или тебе повезет. Нужно доставить их домой, пока они не передумали, верно?”

“Это удар ниже пояса, и я жалею, что вообще сказал тебе это вчера. Это единственный раз, который когда-либо случался со мной здесь ”.

“Я уверен”.

“Это правда, но это начинает звучать так, будто ты ревнуешь”.

“Это будет тот самый день”.

На этом мы прервали разговор на несколько мгновений, и у меня возникло ощущение, что мы оба пересматриваем воспоминания о нашей пестрой истории. Всегда казалось, что это я все испортил. Однажды во время расследования по делу Поэт, когда моя собственная неуверенность заставила меня усомниться в ней, что привело к задержке в отношениях, и в последний раз, когда я поставил свою работу выше наших отношений и поставил ее в невыносимое положение.

Теперь нам оставалось встретиться в баре и обменяться застенчивыми замечаниями. То, что могло бы быть, убивало меня.

“Я должна сказать, что я ревную к одной вещи”, - сказала Рейчел.

“Что я теперь живу в Долине?” Я сказал.

Я все еще не мог отделаться от этого застенчивого замечания. Иисус.

“Нет, что ты расследуешь дело”, - сказала она. “Реальный случай”.

“О чем ты говоришь?” Я спросил. “У тебя есть свой собственный бизнес”.

“Который на девяносто процентов сидит за компьютером и выполняет фоновый поиск. Я не работал по-настоящему... Я не использую свои навыки, Джек. И если вы ими не воспользуетесь, вы их потеряете. Твой вчерашний приход просто напомнил мне о том, чего я больше не делаю ”.

“Мне жаль. Я знаю, что это все из-за меня. Твой значок, все. Я все испортил ради статьи. Я был так слеп, и мне так жаль ”.

“Джек, я пришел не потому, что мне нужны твои извинения. Прошлое есть прошлое ”.

“Тогда что, Рейчел?”

“Я не знаю. Я просто...”

Она не закончила. Но я знал, что это не будет быстрой выпивкой и прощанием. Я показал Элле два пальца на другом конце стойки: еще два.

“Ты сделал что-нибудь с тем, о чем мы говорили вчера?” Спросила Рейчел.

“Я сделал”, - сказал я. “Я получил несколько действительно хороших материалов и продолжил бы сегодня, но в итоге я остался на всю ночь в тюрьме”.

“Что? Почему?”

“Потому что парень из полиции Лос-Анджелеса, ведущий это дело, напуган. Испугался, что я опережаю его в этом, поэтому он схватил меня прошлой ночью по сфабрикованному делу об обструкции, и я провел всю ночь в метро, а затем полдня в суде и катался на тюремных автобусах туда-обратно ”.

Я допил свой мартини как раз в тот момент, когда Elle принесла новый.

“Я в восторге”, - сказала она.

“Мерси”, сказал я.

“Спасибо”, сказала Рейчел.

Элль ушла.

“Эй, мы забыли”, - сказал я.

Я поднял свой новый бокал.

“К теории с одним выстрелом?” Я спросил.

Возможно, это зашло слишком далеко, но Рейчел не остановилась. Она подняла свой бокал и кивнула. Это была отсылка к тому, что она сказала мне много лет назад: она верила, что у каждого в мире есть кто-то, кто может пронзить их сердце, как пуля. Не всем посчастливилось встретиться с этим человеком, и не все смогли бы удержать этого человека, если бы они встретились.

У меня никогда не было никаких сомнений. Рейчел была единственной. Ее имя было на пуле, которая пронзила меня.

Мы чокнулись бокалами. Но затем Рейчел ушла, прежде чем можно было сказать что-либо еще на эту тему.

“Вам были предъявлены обвинения?” она спросила.

“Заместитель городского прокурора прекратила дело, как только увидела его”, - сказал я. “Это просто новая форма преследования в эпоху, когда некоторые считают журналистов ниже, чем отбросы общества. Эти копы думают, что им все сойдет с рук ”.

“Ты действительно думаешь, что ты перед ними в этом деле?”

“Я знаю. Ты передумал насчет —”

“Что ты получил?”

Следующие двадцать минут я потратил на то, чтобы рассказать ей о Джейсоне Хванге, Уильяме Ортоне и о том, как моя партнерша по сюжету, Эмили Этуотер, добилась дальнейших успехов благодаря источнику в Калифорнийском университете в Ирвине. Рейчел задала несколько вопросов и тут и там дала несколько советов. Было ясно, что она чувствовала, что я нахожусь на чем-то правильном в ее ten ring. Когда-то она вместе с ФБР охотилась на серийных убийц; теперь она занималась поиском информации о кандидатах на работу. Мы выпили еще по бокалу мартини, и когда разговор закончился, нужно было принять решение.

“Ты просто оставляешь свою машину здесь?” Спросила Рейчел.

“Камердинеры меня здесь знают”, - сказал я. “Если я пойду домой пешком, потому что перебрал, они вернут мне ключи. Затем я просто поднимаюсь утром и забираю свою машину ”.

“Ну, мне тоже не следует садиться за руль”.

“Ты можешь пойти со мной ко мне домой. Мы можем вернуться за вашей машиной, когда вы будете готовы ехать ”.

Так оно и было. Недоделанное приглашение. Она одарила его полуулыбкой в ответ.

“А что, если это произойдет не раньше утра?” она спросила.

“Три мартини... Я думаю, что это займет по крайней мере столько же времени”, - сказал я.

Я оплатил счет платиновой картой American Express. Рейчел видела это.

“Ты все еще получаешь гонорары, Джек?”

“Некоторые. С каждым годом все меньше, но книги все еще в печати ”.

“Я слышал, что каждый раз, когда они ловят новый сериал, у него где-то в вещах есть экземпляр "Поэта". Это также популярная книга в каждой тюрьме, в которой я когда-либо был ”.

“Приятно знать. Может быть, мне следовало прошлой ночью подписать книгу в метро ”.

Она громко рассмеялась, и я понял, что она перестаралась с мартини. Обычно она слишком хорошо контролировала себя, чтобы вот так громко смеяться.

“Пойдем, пока мы оба не вырубились”, - сказал я.

Мы соскользнули со своих стульев и направились к двери.

Алкоголь продолжал развязывать ей язык, пока мы шли два квартала.

“Я просто хочу, чтобы вы знали, что горничная у меня дома была в отпуске около года”, - сказала я.

Она снова рассмеялась.

“Я не ожидала ничего меньшего”, - сказала она. “Я помню некоторые из ваших мест. Тяжело для холостяка ”.

“Да, ну, я думаю, некоторые вещи никогда не меняются”, - сказал я.

“Я хочу войти”, - сказала она.

Я сделал несколько неуверенных шагов, не отвечая. Мне было интересно, говорила ли она о наших отношениях или о моей истории. Она ясно дала это понять без моих просьб.

“Я зарабатываю кучу денег, но я ... ничего не делаю”, - сказала она. “Я привык... У меня был навык, Джек. Теперь...”

“Вот почему я пришел к тебе вчера”, - сказал я. “Я думал, ты будешь—”

“Знаешь, что я сделал сегодня? Я представил компанию, которая производит пластиковую мебель. Они хотят убедиться, что не нанимают нелегалов, поэтому они приходят ко мне и угадайте, что? Я возьму их деньги, если они захотят отдать их мне ”.

“Ну, в этом и заключается суть бизнеса. Ты знал, что когда—”

“Джек, я хочу кое-что сделать. Я хочу помочь. Я могу помочь тебе с твоей историей ”.

“Э-э ... да, я подумал, может быть, вы захотите составить профиль этого парня — кто бы это ни делал. А также жертвы. Нам нужно—”

“Нет, я хочу большего. Я хочу присутствовать при этом. Как с Пугалом ”.

Я кивнул. Мы работали над этим рука об руку.

“Ну, это немного другое. Ты тогда был агентом, а у меня уже есть партнер по ...

“Но я действительно могу помочь тебе в этом. У меня все еще есть связи в федеральном правительстве. Я могу кое-что достать. Узнай то, чего ты не можешь ”.

“Какие вещи?”

“Я пока не знаю. Я должен был бы посмотреть, но я все еще знаю людей во всех агентствах, потому что я работал с ними ”.

Я кивнул. Мы добрались до моего здания. Я не мог сказать, сколько из того, что она говорила, было вызвано алкоголем, но она, казалось, говорила от чистого сердца. Я возился с ключами, чтобы открыть ворота.

“Давайте войдем и сядем”, - сказал я. “Мы еще поговорим об этом”.

“Я не хочу больше разговаривать сегодня вечером, Джек”, - сказала она.

19

Я никогда не был в здании суда в Санта-Ане и никогда не ездил из долины Сан-Фернандо в округ Ориндж будним утром. Я ушел в семь, чтобы убедиться, что доберусь туда до девяти. Это было после того, как я дважды прошелся по улице до Мистраля, чтобы забрать свой джип, а затем BMW Рейчел. Я припарковал ее машину перед зданием, на том же месте, где Мэттсон и Сакаи арестовали меня. Затем я вернул ее ключ на столик рядом с кроватью, где она спала. Я написал записку с просьбой позвонить мне, когда она проснется, и оставил ее с двумя таблетками Advils на прикроватном столике.

Рейчел, возможно, расстроится, проснувшись в пустой квартире, но я хотел встретиться с детективом Дигоберто Руисом до начала суда.

Продуманные планы. После пробок на автострадах 101 и 5 я въехал в гараж у здания уголовного суда в Санта-Ане в 9:20. Разбирательство по делу Исайи Гэмбла уже шло полным ходом. Я проскользнул в задний ряд галереи и наблюдал. Мне повезло. Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы понять, что детектив Руиз был человеком на свидетельской трибуне, дающим показания.

Галерея зала суда была пуста, за исключением меня и женщины в первом ряду со стороны обвинения. Случай, по-видимому, не привлек внимания местного населения или средств массовой информации. Обвинителем была женщина, которая стояла за кафедрой между столами обвинения и защиты. Присяжные заседали слева от нее: двенадцать присяжных и два заместителя, все еще настороже и внимательны в первый час дня.

Обвиняемый, Исайя Гэмбл, сидел за столом рядом с другой женщиной. Я знал, что это было частью плана действий сексуального хищника - идти на суд с женщиной-адвокатом. Это заставляет присяжных спросить: если бы этот мужчина действительно сделал то, о чем они говорят, стала бы женщина представлять его интересы?

Руис выглядел близким к завершению карьеры. У него была седая бахрома волос, обрамляющая лысый купол, и постоянно грустные глаза. Он слишком много видел на своей работе. Он пересказывал только один эпизод из многих.

“Я встретился с жертвой в больнице”, - сказал он. “Ее лечили от полученных травм и собирали доказательства”.

“И смогла ли она предоставить вам другие доказательства или информацию?” спросил прокурор.

“Да, она запомнила номерной знак, который был с ней в багажнике машины”.

“Этого не было на машине?”

“Нет, это было удалено”.

“Почему это было удалено?”

“Вероятно, чтобы помочь подозреваемому избежать опознания в случае, если кто-то видел похищение”.

Адвокат защиты возразил против ответа детектива, заявив, что это предположение. Судья постановил, что у Руиза было более чем достаточно опыта в делах об изнасиловании, чтобы сформировать мнение, которое он высказал, и оставил ответ в силе. Это также придало смелости прокурору продолжить рассмотрение вопроса.

“Вы видели это раньше в делах?” она спросила. “Снятие номерного знака”.

“Да”, - сказал Руиз.

“Как опытный детектив, на что это указывает для вас?”

“Преднамеренность. Что у него был план и он отправился на охоту.”

“Охотишься?”

“Ищу жертву. Для добычи.”

“Итак, возвращаясь к тому, что жертва была в багажнике, не было ли в багажнике слишком темно, чтобы разглядеть номер?”

“Было темно, но каждый раз, когда похититель нажимал на тормоза, задние фонари освещали часть багажника, и она могла видеть. Она запомнила номер таким образом ”.

“И что вы сделали с этой информацией?”

“Я проверил номер на компьютере и получил имя зарегистрированного владельца”.

“На кого это было зарегистрировано?”

“Исайя Гэмбл”.

“Обвиняемый”.

“Да”.

“Что вы сделали дальше, детектив Руиз?”

“Я вытащил фотографию Гэмбла из его водительских прав, положил ее в упаковку из шести банок и показал жертве”.

“Пожалуйста, расскажите присяжным, что такое упаковка из шести банок пива”.

“Это опознание по фотографиям. Я собрал шесть фотографий, включая снимок Исайи Гэмбла и пяти других мужчин той же расы и аналогичного возраста, телосложения, волос и цвета лица. Затем я показал это жертве и спросил, был ли кто-нибудь из мужчин на фотографиях тем мужчиной, который похитил и изнасиловал ее ”.

“И она опознала кого-нибудь из мужчин на фотографии?”

“Без колебаний она идентифицировала фотографию Исайи Гэмбла как фотографию мужчины, который похитил, изнасиловал и избил ее”.

“Вы заставили ее подписать свое имя под фотографией мужчины, которого она опознала?”

“Да, я это сделал”.

“И вы взяли эту упаковку с собой сегодня в суд?”

“Я сделал”.

Прокурор предпринял шаги по представлению упаковки из шести банок в качестве государственного экспоната, и судья принял это.

Двадцать минут спустя Руиз завершил свои прямые показания, и судья объявил утренний перерыв перед началом перекрестного допроса защиты. Он сказал присяжным и всем сторонам собраться через пятнадцать минут.

Я пристально наблюдал за Руизом, чтобы увидеть, покинет ли он зал суда в туалет или на кофе-брейк, но сначала он остался сидеть на свидетельской трибуне и вел светскую беседу с секретарем суда. Но затем клерк ответила на телефонный звонок и отвлекла свое внимание от детектива. Еще через минуту Руиз встал и сказал прокурору, что идет в туалет и скоро вернется.

Я смотрел, как Руиз выходит за дверь, а затем последовал за ним. Я дал ему одну минуту на опережение в туалете, прежде чем войти. Он был у раковины, мыл руки. Я подошел к раковине двумя этажами ниже и начал делать то же самое. Мы увидели друг друга в зеркале над раковиной между нами, и оба кивнули.

“Должно быть, это приятное чувство”, - сказал я.

“Что это?” - Спросил Руиз.

“Сажать сексуальных хищников за решетку на долгое время”.

Руиз странно посмотрел на меня.

“Я был в зале суда”, - сказал я. “Я видел, как вы давали показания”.

“О”, - сказал Руиз. “Вы ведь не в жюри присяжных, не так ли? Я не могу иметь никакого контакта с —”

“Нет, я не такой. Вообще-то, я репортер. Из Лос-Анджелеса”.

“Для этого дела?”

“Нет, не этот. Еще одно дело, которым ты занимался. Меня зовут Джек Макэвой ”.

Я выбросил бумажное полотенце, которым вытирал руки, в мусорное ведро и протянул руку. Руиз воспринял это неуверенно. Я не знал, было ли это из-за того, что я сказал, или из-за общей неловкости, которая возникает, когда протягиваешь руку в туалете.

“В каком другом случае?” - Спросил Руиз.

“Я думаю, это тот, кто сбежал”, - сказал я. “Уильям Ортон”.

Я наблюдал за реакцией на его лице, и мне показалось, что я уловил вспышку гнева, прежде чем его лицо окаменело.

“Откуда вы знаете об этом деле?” - спросил он.

“Источники”, - сказал я. “Я знаю, что он делал в UCI. Вы не посадили его в тюрьму, но, по крайней мере, вы убрали его от тамошних студентов ”.

“Послушайте, я не могу говорить с вами об этом деле. Мне нужно немедленно вернуться в суд ”.

“Не можешь или не будешь?”

Руиз открыл дверь и оглянулся на меня.

“Ты делаешь статью об Ортоне?” он спросил.

“Да”, - сказал я. “Независимо от того, говорите вы со мной или нет. Я бы предпочел, чтобы это было после того, как мы поговорим и вы сможете объяснить, почему ему так и не предъявили обвинения ”.

“Как ты думаешь, что ты знаешь о нем или об этом деле?”

“Я знаю, что он все еще может быть хищником. Этого достаточно?”

“Я должен вернуться в суд. Если ты все еще будешь здесь после того, как я закончу, тогда, может быть, мы сможем поговорить ”.

“Я буду—”

Он ушел, и дверь медленно закрылась.

После того, как я вернулся в зал суда, я наблюдал, как адвокат защиты проводила перекрестный допрос Руиз, но она не набрала ни одного балла, который я мог бы подсчитать, и допустила одну большую ошибку, задав вопрос, который позволил Руиз заявить, что ДНК, собранная в больнице после похищения и изнасилования, была сопоставлена с днк ее клиента. Это, конечно, всплыло бы в любом случае или, возможно, уже всплыло бы через предыдущего свидетеля обвинения, но защите никогда не следует ссылаться на ключевую улику государства против вашего клиента.

После двадцати минут вопросов, которые мало что прояснили для дела ее клиента, она сдалась, и детектив был уволен как свидетель.

Я вышел из зала суда и сел на скамейку в коридоре. Если бы Руиз собирался поговорить со мной, он бы вышел. Но когда он это сделал, это было для того, чтобы забрать следующего свидетеля, который ждал в зале на следующей скамье ниже. Я слышал, как Руиз назвал ее доктором Слоан и сказал ей, что она встала. Он проводил ее до зала суда, и когда он открыл для нее дверь, он оглянулся на меня и кивнул. Я восприняла это как означающее, что он вернется за мной.

Прошло еще десять минут, и Руиз, наконец, снова вышел из зала суда и сел на скамью рядом со мной.

“Я должен быть там”, - сказал он. “Прокурор не знает дело так, как я”.

“Этот доктор, она эксперт по ДНК?” Я спросил.

“Нет, она руководит центром по лечению изнасилований в больнице. Она собрала доказательства. Следующим будет эксперт по ДНК ”.

“Как долго продлится судебный процесс?”

“Мы закончим завтра утром, тогда будет то, что предложит защита, а это, похоже, не так уж много”.

“Если это было такое безнадежное дело, почему он не признал себя виновным, не заключил сделку?”

“Из-за такого парня, как этот, мы не заключаем с ним сделку. Почему ты здесь?”

“Я работаю над историей, и это привело меня в Ортон. Мы узнали о деле UCI, и я удивился, почему оно так никуда и не вышло ”.

“Короткий ответ: ДНК не совпала. У нас было удостоверение личности жертвы, свидетельское подтверждение проверяемых фактов, но ДНК сбила нас с толку. Окружной прокурор прошел. Как Ортон связан с тем, над чем вы работаете?”

Я мог видеть, что делал Руиз. Он торговал. Он отдал бы информацию, чтобы получить информацию. Но пока он не сказал мне ничего, чего бы я уже не знал.

“Я расследую убийство женщины”, - сказал я. “В этом деле нет прямой связи с Ортоном, но я думаю, что ее ДНК прошла через его лабораторию”.

“В UCI?” - Спросил Руиз.

“Нет, это после того, как он ушел. Его нынешняя лаборатория, Orange Nano.”

“Я не улавливаю связи”.

“Моя жертва была убита сексуальным хищником. Из того, что я узнал об Ортоне, он тоже один из них ”.

“Я не могу сделать это заявление. Мы никогда не обвиняли его в преступлении ”.

“Но ты хотел. Это был окружной прокурор, который не захотел идти вперед ”.

“И на то есть веские причины. ДНК работает в обоих направлениях. Это осуждает и оправдывает ”.

Я достал свой блокнот, чтобы записать эту строчку. Это вывело Руиза из себя.

“Ты не можешь ничего от меня использовать. Я не хочу, чтобы он подал на меня в суд. Не было никакого дела. Анализ ДНК его оправдал ”.

“Но у вас была история жертвы”.

“Не имеет значения. ДНК внесла свой вклад во все. Сделало дело несостоятельным. Мы не продолжили. Конец истории. Это ... ты работаешь на Times там, наверху?”

“Я работаю на веб-сайте, который иногда сотрудничает с Times. Насколько вы были удивлены, когда результаты анализа ДНК показали, что они не совпадают с Уильямом Ортоном? ”

“Не для протокола: очень. Для протокола: без комментариев ”.

Я кладу свой блокнот на скамейку, чтобы он не воспринял это как угрозу.

“Есть какие-нибудь теории о ДНК и о том, откуда она взялась?” Я спросил.

“Нет”, - сказал Руиз. “Я просто знаю, что это погубило дело. Не имело значения, насколько правдоподобной казалась наша жертва. ДНК другого мужчины на ее теле закрыла дело ”.

“А как насчет возможности подделки?”

“Я не вижу, где. Я взял образец у Ортона по постановлению суда. Я доставил это в лабораторию. Ты меня в чем-то обвиняешь?”

“Вовсе нет. Просто спрашиваю. Есть также второй образец, с которым сравнивали Orton's. Проводилось ли по этому поводу какое-либо внутреннее расследование?”

“Не дальше, чем повторить тест и получить тот же результат. Вы говорите об очень деликатном предмете. Вы знаете, что адвокаты по уголовным делам в этом здании суда сделали бы с чем-то подобным? Мы были бы завалены апелляциями на каждый обвинительный приговор, когда-либо вынесенный в этой лаборатории ”.

Я кивнул. Это был случай изучения вопроса, но не слишком пристального.

“Как жертва восприняла это, когда вы рассказали ей?” Я спросил.

“Она была удивлена больше, чем я, вот что я вам скажу”, - сказал Руиз. “Она настаивала тогда и настаивает до сих пор, что другого мужчины не было. Просто Ортон ”.

“Ты когда-нибудь разговаривал с ним? Я имею в виду, взять у него интервью. Может быть, когда ты брала у него мазок?”

“Не совсем. Мы начали разбираться, но потом он обратился к адвокату, и на этом все закончилось. Знаешь, ты был прав насчет этого. То, что ты сказал.”

“Что я сказал?”

“О том, что это он сбежал. Этот ублюдок - насильник. Я знаю это. И ДНК этого не меняет. Это тоже не для протокола ”.

Руиз встал.

“Мне нужно вернуться”, - сказал он.

“Еще два быстрых вопроса”, - сказал я.

Он жестом показал мне идти вперед. Я встал.

“Адвокат Джейн Доу, кто это был?”

“Эрве Гаспар - я порекомендовал его ей”.

“Каково настоящее имя Джейн Доу?”

“Вы должны быть в состоянии получить это из своего источника в школе”.

“Хорошо, тогда как насчет лабораторного отчета о ДНК? Где я могу это достать?”

“Ты не можешь. Все это было уничтожено, когда дело не было возбуждено. Лабораторный отчет, записи. Его арест был отменен после того, как его адвокат получил постановление суда ”.

“Черт”.

“Это ты мне говоришь”.

Руиз повернулся к двери зала суда и сделал несколько шагов, но затем остановился и вернулся ко мне.

“У тебя есть визитка или что-то в этом роде? На всякий случай.”

“Конечно”.

Я расстегнула молнию на своем рюкзаке, достала визитную карточку и протянула ему.

“Звони в любое время”, - сказал я. “И удачи с этим”.

“Спасибо”, - сказал он. “Но с этим нам не нужна удача. Он спускается ”.

Я наблюдал, как он вернулся в зал суда, чтобы заняться делом.

20

Когда я включил свой телефон после выхода из здания суда, я получил сообщение от Рэндалла Сакса, главы отдела по связям с общественностью корпорации "Рексфорд". Поскольку двухчасовая разница во времени в Индианаполисе работала в мою пользу, я позвонил ему по дороге туда. Мое время было ранним, но у него был полный рабочий день, и я сказал ему, что мне нужно попасть в Orange Nano и взять интервью у Уильяма Ортона. Я ясно дал понять, что, если бы он отклонил мою просьбу, я бы задался вопросом, что они скрывают в Rexford, публично торгуемой компании, когда я не мог поговорить с членом правления и ведущим исследователем. Я сказал ему, что буду в окрестностях Оранж Нано позже в тот же день и хотел бы посетить его тогда.

Сообщение состояло в том, что у нас с моим фотографом было назначено на два часа интервью с Ортоном, которое пришлось прервать в три. Я немедленно перезвонил Саксу, чтобы подтвердить, и он рассказал мне, о ком я должен спросить по прибытии, и напомнил мне, что собеседование продлится не более часа. Он подразумевал, что Ортон был против интервью, но он, Сакс, смог заставить его увидеть свет.

“Мы прозрачная компания”, - заверила меня Сакс.

Я поблагодарил его, отключился и немедленно позвонил Эмили Этуотер.

“Как быстро ты сможешь добраться сюда?” Я спросил. “У нас в два часа встреча с Ортоном”.

“Я ухожу прямо сейчас и должна успеть к тому времени, когда мы разработаем сценарий”, - сказала она.

“Ладно, хорошо. Не забудьте фотоаппарат. Ты фотограф, а я интервьюер ”.

“Не будь мудаком. Я знаю, кем я должен быть ”.

“Извините. Тебе удалось что-нибудь вытянуть из федералов?”

“FTC был хорош. Я расскажу тебе об этом, когда буду там ”.

“Ну и кто теперь ведет себя как придурок?”

“Touché. Ухожу прямо сейчас ”.

Она отключилась.

У меня было время убить, поэтому я пошел на ранний ланч в "Тако Мария" в Коста Меса. Пока я ел тако из арахеры, я думал о том, как лучше всего подать Ортон. Я знал, что это может быть единственный раз, чтобы добиться аудиенции у него. Будем ли мы с Эмили поддерживать обложку статьи, которую мы рассказали Рексфорду о том, что мы занимаемся пиаром, или мы бы столкнулись с ним лицом к лицу?

Основываясь на том, что я слышал от детектива Руиза, я был почти уверен, что Ортон не сдастся, если столкнется с ним лицом к лицу. Было вероятно, что прямой подход только показал бы нам на дверь. Тем не менее, было бы полезно посмотреть, как он отреагирует и, возможно, защитит себя от обвинений, выдвинутых против него, когда он был профессором Калифорнийского университета. Или что бы он сказал, если бы мы спросили, попала ли ДНК четырех мертвых женщин, о которых идет речь в центре нашей истории, в лабораторию Orange Nano.

Тако были превосходны, и у меня оставалось девяносто минут до встречи с Ортоном.

Когда я шел через парковку, мой телефон зазвонил. Это была Рейчел.

“Ты только что встал?” Я сказал.

“Нет, я на работе, спасибо”, - сказала она.

“Ну, я думал, ты позвонишь раньше. Ты видел мою записку?”

“Да, я это видел. Я просто хотел приступить к работе и начать свой день. Ты в округе Ориндж?”

“Да, я здесь. Я разговаривал с детективом, который вел дело Ортона.”

“Что он сказал?”

“Немного, но я думаю, он хотел поговорить. Он попросил мою визитку, а этого обычно не происходит. Так что посмотрим ”.

“И что теперь?”

“Я встречаюсь с Ортоном в два. Это устроил его корпоративный спонсор ”.

“Хотел бы я быть там. Я мог бы дать вам хорошее представление о нем ”.

“Ну, другой репортер спускается. Трое — это была бы толпа, и я не уверен, как бы я объяснил, кто ...

“Я просто сказал, Джек. Я знаю, что это не моя история или случай ”.

“О, ну, ты всегда можешь дать мне почитать что-нибудь из вторых рук сегодня вечером”.

“Мистраль?”

“Или я мог бы спуститься к тебе через холм”.

“Нет, мне нравится Мистраль. Я буду там. После работы”.

“Хорошо. Тогда и увидимся”.

Я сел в свою машину и просто долго сидел там, размышляя. Хотя чувства предыдущей ночи были затуманены алкоголем, они, тем не менее, были прекрасны для меня. Я снова был с Рейчел, и лучшего места в мире для этого не было. Но это всегда была надежда и боль. Надежда и боль. С ней никогда не было одного без другого, и мне пришлось снова готовиться к тому же циклу. Сейчас я был на взводе, но история и законы физики были ясны. То, что поднимается, всегда падает.

Я ввел адрес лаборатории в свое приложение GPS и несколько раз проехал мимо Orange Nano, прежде чем остановиться на бульваре Макартур и воспользоваться мобильным, чтобы найти и позвонить в офис Эрве Гаспара, адвоката, который представлял интересы Джейн Доу. Я представился репортером, которому нужно было поговорить с адвокатом для статьи, которая будет опубликована к концу дня. Большинство юристов хотели, чтобы их имена появились в средствах массовой информации. Это была бесплатная реклама. Как и ожидалось, я был переведен на его мобильный телефон и мог сказать, что застал его в ресторане за едой.

“Это Эрве Гаспар. Что я могу для вас сделать?”

“Меня зовут Джек Макэвой. Я репортер FairWarning из Лос-Анджелеса ”.

“Что, черт возьми, такое справедливое предупреждение?”

“Хороший вопрос. Это новостной сайт о защите прав потребителей. Мы остерегаемся маленького парня ”.

“Никогда не слышал об этом”.

“Все в порядке. Есть много таких, особенно шарлатаны, которых мы разоблачаем на регулярной основе ”.

“Какое это имеет отношение ко мне?”

Я решил перепрыгнуть через все наслоения.

“Мистер Гаспар, звучит так, как будто вы едите, поэтому я перейду к делу”.

“Тако Мария, ты когда-нибудь был здесь?”

“Да, около двадцати минут назад”.

“Неужели?”

“Действительно. А теперь у меня на два часа назначено интервью с Уильямом Ортоном. На моем месте, о чем бы ты его спросил?”

Последовало долгое молчание, прежде чем Гаспар ответил.

“Я бы спросил его, сколько жизней он разрушил. Ты знаешь об Ортоне?”

“Я знаю о деле, в котором замешан ваш клиент”.

“Как?”

“Источники. Что вы можете сказать мне об этом?”

“Ничего. Это было улажено, и все подписали NDA ”.

Соглашения о неразглашении, проклятие жизни репортера.

“Я думал, никакого иска не было подано”, - сказал я.

“Этого не было, потому что мы достигли соглашения”.

“И вы не можете поделиться деталями этого”.

“Нет, я не могу”.

“Есть ли какое-нибудь место, где это урегулирование было бы зарегистрировано?”

“Нет”.

“Можете ли вы назвать мне имя вашего клиента?”

“Не без ее разрешения. Но она также не может говорить с тобой ”.

“Я знаю это, но не могли бы вы спросить ее?”

“Я могу, но я знаю, что ответ будет "нет". Вы будете по этому номеру?”

“Да, это мой сотовый. Послушайте, я не собираюсь афишировать ее имя публично. Это просто помогло бы мне узнать это. Сегодня я беру интервью у Ортона. Это затрудняет обращение к нему с этим, если я даже не знаю имени жертвы ”.

“Я понимаю и я спрошу ее”.

“Благодарю вас. Возвращаясь к моему первому вопросу. Ты сказал, что спросишь, сколько жизней он разрушил. Вы думаете, там было больше, чем просто ваш клиент?”

“Скажем так, дело, которым я занимался, не было отклонением от нормы. И это не для протокола. Я вообще не могу говорить ни об этом деле, ни о нем ”.

“Ну, если мы не для протокола, что вы думаете об отчете по ДНК? Детектив Руиз сказал, что он был шокирован этим ”.

“Ты говорил с Руизом, да? Да, это был большой, блядь, шок ”.

“Как Ортон обошел это?”

“Когда выяснишь, дай мне знать”.

“Ты пытался выяснить?”

“Конечно, но я ничего не добился”.

“Было ли задействовано вмешательство?”

“Кто знает?”

“Может ли кто-нибудь изменить свою ДНК?”

Гаспар начал смеяться.

“Это хороший вопрос”.

“Я не имел в виду это как шутку”.

“Ну, скажем так, если бы Ортон изобрел способ изменить свою ДНК, он был бы самым богатым мудаком в Калифорнии, потому что многие люди заплатили бы за это большие деньги. Вы могли бы начать с убийцы из ”Голден Стэйт" и оттуда продвигаться дальше ".

“Последний вопрос”, - сказал я. “Распространяется ли соглашение о неразглашении, подписанное вами и вашим клиентом, на материалы вашего расследования, или я могу взглянуть на то, что у вас есть в файлах?”

Он снова рассмеялся.

“Хорошая попытка”.

“То, что я подумал. Мистер Гаспар, я был бы признателен в любом случае, если бы вы дали мое имя и номер телефона вашему клиенту. Она может поговорить со мной по секрету. Я пообещаю ей это ”.

“Я скажу ей. Но я также сообщу ей, что она рискует нарушить соглашение, если сделает это ”.

“Я понимаю”.

Я отключился и сидел в своей машине, размышляя. Пока что моя поездка в округ Ориндж не выявила ничего, что могло бы подтолкнуть к разгадке или установить какую-либо связь между четырьмя смертями, которые я якобы расследовал, и Уильямом Ортоном или Orange Nano.

Мой телефон зазвонил, и это была Эмили.

“Я только что сошел с 405-го. Где ты?”

Я дал ей указания, где я припарковался, и она сказала, что будет там через пять минут. Я получил сообщение до того, как она приехала. Сообщение было с кодом города 714 — округ Ориндж.

Джессика Келли

Я предположил, что имя пришло от Гаспара, и он использовал одноразовый телефон, который не мог привести к нему. Это сказало мне о многих вещах. Во-первых, он был достаточно обеспокоен судьбой Ортона, чтобы нарушить Соглашение о неразглашении, но сделать это таким образом, чтобы обеспечить ему защиту. Там также говорилось, что он был из тех юристов, которые пользовались одноразовыми телефонами, и это могло пригодиться в дальнейшем.

Я отправил сообщение с благодарностью и добавил, что буду на связи. Ответа не последовало. Я добавил номер в свой список контактов, присвоив ему имя Глубокая глотка. Я стал репортером из-за Вудворда и Бернштейна, дуэта из Washington Post, которые свергли президента с помощью конфиденциального источника, которому они дали это прозвище.

Я увидел, как машина Эмили остановилась у обочины передо мной. Это был маленький внедорожник Jaguar, и он был лучше моего Jeep. Я вышел со своим рюкзаком и сел на пассажирское сиденье ее машины. Я проверил свой телефон и увидел, что у нас еще есть время, чтобы убить его.

“Итак”, - сказал я. “Расскажи мне о федералах”.

“Я поговорила с парнем, с которым работала над другими историями”, - сказала Эмили. “Он из Федеральной торговой комиссии по надзору за исполнением, которая раньше контролировала индустрию ДНК, пока она не стала слишком большой, и FTC передала ее FDA ”.

“Который, по сути, ничего не делает”.

“Именно. Но мой парень все еще может заглянуть в лицензионные записи и базу данных ”.

“И?”

“И в основном эти лаборатории ДНК должны быть лицензированы, но, как вы знаете, после этого нет никакого надзора или принуждения. Тем не менее, FDA должно принимать жалобы, и мой парень сказал мне, что на Orton был флажок ”.

“Это записано?”

“Для записи, но не для указания авторства”.

“Откуда взялся флаг?”

“Он не мог этого получить, но я предполагаю, что это было из UCI и что там произошло”.

Это показалось мне наиболее вероятным.

“Хорошо”, - сказал я. “Что-нибудь еще?”

“Еще кое-что”, - сказала Эмили. “В лицензии Orange Nano есть поправка, позволяющая ей обмениваться анонимными данными с другими лицензированными исследовательскими центрами. Таким образом, данные, которые он получает от GT23, могут проходить через лабораторию и Orange Nano и попадать куда-то еще ”.

“Требуется ли какое-либо одобрение таких транзакций?”

“Не в этот раз. По-видимому, это будет частью правил, с которыми FDA не торопится ”.

“Нам нужно выяснить, кому они дают ДНК”, - сказал я. “Мы можем спросить Ортона, когда увидим его, но я сомневаюсь, что это к чему-нибудь приведет”.

“Мы увидим достаточно скоро. Как насчет Джейсона Хвана, недовольного бывшего сотрудника корабля-носителя? Может быть, он что-то знает и поделится ”.

“Может быть. Но он был бы удален транзакцией. Он отправил ДНК в Orange Nano. У него не было бы контроля и, вероятно, он не знал бы, куда это делось потом. А как насчет твоего парня из FTC?”

“Я попробую его, но FTC умыла руки в индустрии ДНК, когда Управление по санитарному НАДЗОРУ за КАЧЕСТВОМ пищевых продуктов и медикаментов вступило во владение. Все, что он сможет достать, будет как минимум двухлетней давности или больше ”.

“Что ж, попробовать стоит”.

“Я позвоню ему позже. Что вы узнали от полицейского по делу UCI? ” - спросила она.

“Я разговаривал с ним в суде, а затем позвонил адвокату, который представлял жертву UCI”.

“Неизвестная доу”.

“На самом деле, это Джессика Келли”.

“Кто тебе это дал?”

“Я думаю, Гаспар, адвокат”.

Я объяснил текст, который я получил.

“Хорошая штука”, - сказала Эмили. “Если она все еще где-то рядом, мы сможем ее найти”.

“Она подписала соглашение о неразглашении, так что это может быть тупик. Но знание имени поможет нам с Ортоном, если всплывет дело ”.

“О, я думаю, что это всплывет. Готовы ли мы?”

“Мы такие”.

21

Orange Nano был создан в чистом промышленном парке неподалеку от Макартура и недалеко от Калифорнийского университета. Это было одноуровневое здание из сборного железобетона без окон и без указателя на фасаде, идентифицирующего его. Входная дверь вела в небольшую приемную, где мы нашли Эдну Фортунато, женщину, которая, как мне сказали в Rexford PR, приведет нас к Уильяму Ортону.

Она провела нас в кабинет, где сидели двое мужчин, ожидавших, один прямо за большим столом, а другой слева от него. Офис был обычным: стол, заваленный папками и документами, дипломы в рамках на одной стене, полки с книгами по медицинским исследованиям на другой и, наконец, шестифутовая скульптура в углу, представляющая собой абстрактную двойную спираль из полированной латуни.

Человеком за столом, очевидно, был Ортон. Ему было около пятидесяти, он был высоким и худощавого телосложения. Он встал и легко потянулся через широкий стол, чтобы пожать нам руки. Несмотря на то, что он якобы искал лекарство от облысения, у него была целая копна каштановых волос, зачесанных назад и удерживаемых на месте с помощью густого продукта. Его кустистые, неухоженные брови придавали ему пытливый вид исследователя. На нем был обязательный белый лабораторный халат — его имя было вышито над нагрудным карманом — и бледно-зеленая медицинская форма.

Другой мужчина был загадкой. Одетый в накрахмаленный костюм, он остался сидеть. Ортон быстро разгадал тайну.

“Я доктор Ортон”, - сказал он. “А это мой адвокат, Джайлс Барнетт”.

“Мы прерываем что-то, что вам двоим нужно закончить?” Я спросил.

“Нет, я попросил Джайлза присоединиться к нам”, - сказал Ортон.

“Почему это?” Я спросил. “Это всего лишь общее интервью”.

В отношении Ортона чувствовалась нервозность, которую я раньше замечал у людей, непривычных напрямую общаться со средствами массовой информации. И у него было дополнительное бремя беспокойства о его тайном увольнении из UCI. Казалось, что он привел своего адвоката, чтобы убедиться, что интервью не выйдет за рамки того, на что мы с Эмили, безусловно, собирались пойти.

“Я должен сказать вам с самого начала, что я не хочу этого вторжения”, - сказал Ортон. “Я полагаюсь на то, что корпорация "Рексфорд" спонсирует мою работу, и поэтому я сотрудничаю с их требованиями. Это один из них. Но, как я уже сказал, мне это не нравится, и я чувствую себя более комфортно в присутствии моего адвоката ”.

Я посмотрел на Эмили. Было ясно, что наше планирование интервью было напрасным. План медленно подвести Ортона к обсуждению его прошлых проблем теперь, очевидно, будет остановлен Джайлзом Барнеттом. У адвоката был тугой воротник и толстое тело линейного игрока нападения. Бросив взгляд на Эмили, я попытался понять, считает ли она, что нам следует покинуть корабль или продолжать. Она заговорила прежде, чем я смог принять решение.

“Не могли бы мы начать в лаборатории?” - обратилась она к Ортону. “Мы хотели сделать несколько фотографий тебя в твоей стихии. Мы могли бы покончить с этим, а затем провести интервью ”.

Она действовала по плану: сначала получить фотографии, потому что интервью должно было привести к конфронтации. Сложно получить фотографии после того, как вам приказали покинуть помещение.

“Вы не можете войти в лабораторию”, - сказал Ортон. “Существуют опасения по поводу загрязнения и строгий протокол. Однако в коридоре есть смотровые окна. Вы можете делать свои фотографии оттуда ”.

“Это сработает”, - сказала Эмили.

“В какой лаборатории?” Сказал Ортон.

“Э-э, это ты нам скажи”, - сказал я. “Какие там лаборатории?”

“У нас есть лаборатория экстракции”, - сказал он. “У нас есть лаборатория ПЦР, и у нас есть лаборатория анализа”.

“ПЦР?” Я спросил.

“Полимеразная цепная реакция”, - сказал Ортон. “Это место, где образцы усиливаются. Мы можем сделать миллионы копий одной молекулы ДНК за считанные часы ”.

“Мне это нравится”, - сказала Эмили. “Возможно, несколько снимков с участием вас в этом процессе”.

“Очень хорошо”, - сказал Ортон.

Он встал и жестом пригласил нас пройти через дверь в коридор, который вел в дальние части здания. Эмили держалась позади, так что Ортон был на несколько футов впереди нас, его лабораторный халат развевался за ним, как плащ. Она делала фотографии, пока мы шли.

Я подошел к Барнетту и попросил у него визитку. Он сунул руку за нагрудный карман своего пиджака и протянул мне визитную карточку с тиснением. Я взглянул на него, прежде чем положить в карман.

“Я знаю, о чем вы собираетесь спросить”, - сказал Барнетт. “Зачем ему нужен адвокат по уголовным делам? Ответ в том, что это всего лишь одна из моих специальностей. Я веду всю юридическую работу доктора Ортона. Вот почему я здесь ”.

“Понял”, - сказал я.

Мы свернули в сорокафутовый коридор с несколькими большими окнами по обе стороны. Ортон остановился у первого ряда окон.

“Здесь, слева от меня, ПЦР”, - сказал он. “Справа находится лаборатория STR-анализа”.

“STR?” Я спросил.

“Анализ короткого тандемного повтора - это оценка конкретных локусов”, - сказал он. “Это место, где мы охотимся. Где мы ищем общие черты в идентичности, поведении, наследственных атрибутах ”.

“Нравится лысеть?” Я спросил.

“Это, безусловно, один из них”, - сказал Ортон. “И это один из наших основных пунктов изучения”.

Он указал через витрину на устройство, похожее на посудомоечную машину со столешницей, на которой стояли десятки пробирок. Эмили сделала еще одно фото.

“Откуда берется ДНК для ваших исследований?” Я спросил.

“Мы, конечно, покупаем это”, - сказал Ортон.

“От кого?” Я спросил. “Тебе, должно быть, много чего нужно”.

“Наш основной источник - компания под названием GT23. Я уверен, вы слышали об этом ”.

Кивнув, я вытащил блокнот из заднего кармана и записал его прямую цитату. Пока я этим занимался, Эмили продолжала свою роль фотографа.

“Доктор Ортон, я знаю, что мы не можем войти в лабораторию”, - сказала она. “Но не могли бы вы зайти и как бы взаимодействовать с тем, что вы там видите, чтобы я мог сделать несколько снимков?”

Ортон посмотрел на Барнетта в поисках одобрения, и адвокат кивнул.

“Я могу это сделать”, - сказал Ортон.

“И я никого не вижу в лабораториях”, - добавила Эмили. “Разве у вас нет сотрудников, которые помогают с вашими исследованиями?”

“Конечно, знаю”, - сказал Ортон с раздражением в голосе. “Они предпочли, чтобы их не фотографировали, поэтому у них есть свободный час”.

“Осталось сорок минут”, - услужливо добавил Барнетт.

Ортон использовал ключ, чтобы отпереть дверь STR-лаборатории. Он попал в ловушку, где вытяжной вентилятор с ревом ожил, а затем умер. Он использовал ключ, чтобы открыть следующую дверь и войти в лабораторию.

Эмили подошла к стеклу и проследила за Ортоном через объектив своей камеры. Барнетт воспользовался моментом, чтобы подвинуться ко мне.

“Что ты здесь делаешь?” он спросил.

“Прошу прощения?” Я ответил.

“Я хочу знать, что скрывается за этой шарадой”.

“Я пишу историю. Это о ДНК, о том, как ее используют и защищают, и о том, кто находится на переднем крае науки ”.

“Это чушь собачья. Для чего ты на самом деле здесь?”

“Послушай, я пришел сюда не для того, чтобы с тобой разговаривать. Если доктор Ортон хочет меня в чем-то обвинить, позвольте ему это сделать. Позови его сюда, и мы все поговорим об этом ”.

“Нет, пока я не узнаю —”

Прежде чем он смог закончить, его прервал рев вентилятора в the mantrap. Мы оба обернулись и увидели выходящего Ортона. На его лице была написана озабоченность, поскольку он либо слышал конфронтацию, либо видел острую дискуссию через окно лаборатории.

“Есть проблема?” он спросил.

“Да”, - сказала я, прежде чем Барнетт смог ответить. “Ваш адвокат не хочет, чтобы я брал у вас интервью”.

“Нет, пока я не узнаю, о чем на самом деле интервью”, - сказал Барнетт.

Я сразу понял, что план незаметного подталкивания был упущен. Это было сейчас или никогда.

“Я хочу знать о Джессике Келли”, - сказал я. “Я хочу знать, как вы зафиксировали ДНК”.

Ортон пристально посмотрел на меня.

“Кто дал тебе это имя?” - Потребовал Барнетт.

“Источник, от которого я не откажусь”, - сказал я.

“Я хочу, чтобы вы оба убрались отсюда”, - сказал Ортон. “Прямо сейчас”.

Эмили направила камеру на нас с Ортоном и начала снимать.

“Никаких фотографий!” Барнетт закричал. “Убери это прямо сейчас!”

Его голос был настолько напряжен от гнева, что я подумала, что он может наброситься на Эмили. Я скользнул в пространство между ними и попытался спасти ситуацию, которая была неисправима. Через плечо Барнетта я увидел, как Ортон указывает на дверь, через которую мы вышли из офиса.

“Убирайся отсюда”, - сказал он, его голос повышался с каждым словом. “Убирайся!”

Я знал, что ни Ортон, ни его адвокат не ответят на мои вопросы, но я хотел, чтобы они были записаны.

“Как ты это сделал?” Я спросил. “Чья это была ДНК?”

Ортон не ответил. Он продолжал держать руку поднятой и указывать на дверь. Барнетт начал подталкивать меня к этому.

“Что здесь на самом деле происходит?” Я закричал. “Расскажите мне о грязной четверке, доктор Ортон”.

Тогда Барнетт толкнул меня сильнее, и я ударился спиной о дверь. Но я видел, что воздействие моих слов сильнее задело Ортона. Грязная четверка зарегистрировалась у него, и на мгновение я увидел, как спадает маска гнева. За этим скрывалось... беспокойство? Страх? Страх? Там что-то было.

Барнетт вытолкнул меня в коридор, и мне пришлось повернуться, чтобы сохранить равновесие.

“Джек!” Эмили плакала.

“Не прикасайся ко мне, блядь, Барнетт”, - сказал я.

“Тогда убирайся отсюда к черту”, - сказал адвокат.

Я почувствовал руку Эмили на своей руке, когда она проходила мимо меня.

“Джек, давай”, - сказала она. “Мы должны идти”.

“Ты слышал ее”, - сказал Барнетт. “Пора идти”.

Я последовал за Эмили по коридору в том направлении, откуда мы пришли. Адвокат последовал за нами, чтобы убедиться, что мы продолжаем.

“И я могу сказать тебе кое-что прямо сейчас”, - сказал он. “Если вы напечатаете хотя бы одно слово о докторе Ортоне или одну фотографию, мы подадим в суд на вас и ваш веб-сайт и объявим их банкротами. Ты понимаешь это? Ты будешь принадлежать нам ”.

Двадцать секунд спустя мы садились в машину Эмили и захлопывали двери. Барнетт стоял у главного входа в здание и наблюдал. Я видел, как он смотрел на передний номерной знак машины Эмили. Как только мы оказались внутри, он повернулся и исчез внутри.

“Господи Иисусе, Джек!” Эмили закричала.

Ее руки дрожали, когда она нажала на кнопку, чтобы завести двигатель.

“Я знаю, я знаю”, - сказал я. “Я все испортил”.

“Это не то, о чем я говорю”, - сказала она. “Вы ничего не взорвали, потому что они, блядь, знали, зачем мы пришли. Мы никогда бы ничего не получили. Они вывезли оттуда всех, затем начали фальшивое шоу собак и пони. Они пытались извлечь информацию, а не передать ее ”.

“Ну, у нас кое-что есть. Ты видел его лицо, когда я сказал ”грязная четверка"?"

“Нет, я был слишком занят, пытаясь не врезаться в стену”.

“Ну, это поразило его. Я думаю, его напугало то, что мы знаем об этом ”.

“Но что мы на самом деле знаем?”

Я покачал головой. Это был хороший вопрос. У меня был другой.

“Как они узнали, для чего мы там были? Я организовал это с помощью корпоративного пиара ”.

“Кое-кто, с кем мы говорили”.

Эмили выехала из индустриального парка и направилась обратно к моему джипу.

“Нет”, - сказал я. “Ни за что. Двое парней, с которыми я говорил сегодня, детектив и адвокат, они ненавидят Ортона до глубины души. И один из них дал мне имя. Ты не сделаешь этого, а затем развернешься и предупредишь Ортона о том, зачем мы идем ”.

“Ну, они знали”, - настаивала Эмили.

“А как насчет твоего парня из FTC?”

“Я не знаю. Я этого не вижу. Я ничего не говорил о том, что мы приедем сюда ”.

“Может быть, он просто предупредил их, сказал, что репортер что-то вынюхивает. Затем Ортон получает сообщение от корпорации в Индианаполисе, чтобы меня впустили. Он называет своего адвоката сторожевой собакой и ждет нас ”.

“Если это был он, я выясню. Тогда я сожгу его задницу на костре ”.

Напряжение от конфронтации сменилось облегчением теперь, когда мы были в машине и вдали от Orange Nano. Я невольно начал смеяться.

“Это было безумием”, - сказал я. “На мгновение я подумал, что адвокат собирается преследовать тебя”.

Эмили начала качать головой и улыбаться, сама сбрасывая напряжение.

“Я тоже так думала”, - сказала она. “Но это было мило с твоей стороны, Джек, встать между нами”.

“Было бы очень плохо, если бы что-то из того, что я сказал, вызвало на тебя нападение”, - сказал я.

Патрульная машина города Ирвин пронеслась мимо нас с мигающими огнями, но без включенной сирены.

“Ты думаешь, это для нас?” Спросила Эмили.

“Кто знает?” Я сказал. “Может быть”.

22

Майрон Левин нахмурился и сказал нам, что ему нужно вытащить нас из этой истории.

“Что?” Я сказал. “Почему?”

Мы сидели в конференц-зале — Эмили, Майрон и я — после того, как мы с Эмили долго ехали порознь обратно в Лос-Анджелес, мы только что потратили полчаса на обзор событий в округе Ориндж.

“Потому что на самом деле это не история”, - сказал Майрон. “И я не могу позволить, чтобы ты так долго за чем-то гонялся безрезультатно”.

“Мы добьемся результатов”, - пообещал я.

“Не с тем, что произошло сегодня”, - сказал Майрон. “Ортон и его адвокат были готовы к вам, и они перекрыли весь этот проспект. Куда ты пойдешь оттуда?”

“Мы продолжаем давить”, - сказал я. “Эти четыре смерти связаны. Я знаю, что это так. Видели бы вы лицо Ортона, когда я сказал "грязная четверка".В этом что-то есть. Нам просто нужно немного больше времени, чтобы собрать все воедино ”.

“Смотри”, - сказал Майрон. “Я знаю, что есть дым, а там, где есть дым, есть и огонь. Но прямо сейчас мы ничего не видим сквозь дым и заходим в тупик. Я позволяю вам двоим разобраться с этим, но мне нужно, чтобы вы вернулись к своим битам, создавая истории. Во-первых, я никогда не был уверен, что это история с справедливым предупреждением ”.

“Конечно, это так”, - настаивал я. “Тот парень там, внизу, имеет какое-то отношение к этим смертям. Я знаю это. Я чувствую это. И мы обязаны—”

“Мы в долгу перед нашими читателями и нашей миссией — сообщать о потребителях”, - сказал Майрон. “Вы всегда можете сообщить о своих подозрениях и о том, что вы обнаружили на данный момент, в полицию, и это сняло бы с вас все другие обязательства, которые, по вашему мнению, у вас есть”.

“Они мне не поверят”, - сказал я. “Они думают, что это сделал я”.

“Не сразу, как только твоя ДНК вернется”, - сказал Майрон. “Тогда поговори с ними. Тем временем, возвращайтесь на свои места, обновите свои списки сюжетов, и давайте встретимся утром по отдельности, чтобы обсудить последовательность ”.

“Черт возьми”, - сказал я. “А что, если Эмили вернется в свой участок, а я останусь в Ортоне? Тогда у вас не хватит половины персонала для этого ”.

“Способ подставить меня под автобус, придурок”, - сказала Эмили.

Я развожу руками.

“Это моя история”, - сказал я. “Какая альтернатива? Ты продолжаешь, а я возвращаюсь к ритму? Этого не произойдет ”.

“И твой сценарий тоже”, - сказал Майрон. “Вы оба вернулись в ритм. Список историй будет утром. Мне нужно пойти позвонить ”.

Майрон встал и вышел из конференц-зала, оставив нас с Эмили пялиться друг на друга через стол.

“Это было действительно не круто”, - сказала она.

“Я знаю”, - сказал я. “Я думаю, мы были близки к этому”.

“Нет, я говорю о том, что ты бросаешь меня под воду. Я тот, кто поддерживает историю, а ты был тем, кто облажался с тем адвокатом ”.

“Послушай, я признаю, что облажался с адвокатом и Ортоном, но ты сам сказал, что это никуда не приведет. И, вероятно, это был ваш контакт в FTC, который предупредил его. Но эта штука о том, что ты тот, кто поддерживает историю, это чушь собачья. У нас обоих были ходы в игре, и мы продвигали ее вперед ”.

“Неважно. Думаю, сейчас это не имеет значения ”.

Она встала и вышла из комнаты.

“Черт”, - сказал я.

Я несколько мгновений размышлял, а затем достал свой телефон и набрал текст контакту, который я назвал Глубокая глотка.

Я не уверен, кто вы, но если у вас есть что-то еще, что может мне помочь, сейчас самое время. Меня только что исключили из истории из-за отсутствия прогресса. Ортон потерпел неудачу. Он ждал и был готов. На самом деле, никакой истории нет. Мне нужна ваша помощь. Я знаю, что там творится что-то нехорошее, и Ортон - ключ к разгадке. Пожалуйста, ответьте.

Я прочитал это дважды и подумал, не звучит ли это так, будто я ною. Наконец, я вырезал последние два слова и отправил его. Затем я встала и пошла обратно в свою кабинку, по пути проходя мимо комнаты Эмили. Я чувствовал себя плохо из-за того, что сказал, и того, как все закончилось с ней в конференц-зале.

За своим столом я открыл свой ноутбук и просмотрел несколько папок, помеченных историями, над которыми я работал до того, как Мэттсон и Сакаи впервые появились в моей квартире. Первым в списке был рассказ “Король мошенников", который уже был написан и сдан, но еще не опубликован, потому что у меня не было времени поговорить с Майроном и просмотреть его правку. Это было бы первоочередной задачей. После этого я просмотрел свой список будущего, но ничто не взволновало меня после недавнего, заряженного адреналином сюжетного преследования.

Затем я просмотрел свое последующее досье. В нем содержались истории, которые уже были опубликованы, но я знал, что должен вернуться к ним, чтобы посмотреть, изменилось ли что—нибудь - устранили ли компании или правительственные учреждения проблемы, на которые обратили внимание мои истории. Хотя любой репортер из FairWarning мог опубликовать интересующую его историю в любой отрасли, неофициально я получил удар по автомобильной промышленности. Для этого я опубликовал несколько статей о проблемах с внезапным ускорением, неисправных микросхемах электронного управления, опасных бензобаках и некачественных деталях, от сторонних интегральных сборок до нерегулируемых иностранных производителей. США были обществом, основанным на автомобилях, и эти истории сильно ударили и привлекли внимание. Они появились в нескольких газетах, и я надел пиджак и галстук, чтобы появиться на шоу Today, а также CNN, Fox и нескольких местных новостных каналах, включая L.А., Детройт и Бостон — с справедливым предупреждением, получающим признание на всем пути. Было общим правилом, что если вы напишете негативную статью о японском автопроизводителе, вас покажут по телевидению в Детройте.

Я знал, что теперь могу воспользоваться любой из этих историй и, вероятно, получить солидный материал, в котором ничего не изменилось. Это могло бы порадовать Майрона и помочь мне отвлечься от истории с ДНК.

В ящике стола у меня лежал физический файл со всей документацией и контактной информацией, которые я накопил, когда первоначально освещал истории автомобильной промышленности. Теперь я вытащил его и сунул в рюкзак, чтобы освежить свои мысли за утренним кофе.

Но на сегодня я закончил. Я не мог просто перейти от незаконченной истории Кристины Портреро и Уильяма Ортона к чему-то совершенно другому и не вдохновляющему. Мне нужно было время, и теперь я собирался им воспользоваться.

Но я все еще был обеспокоен тем, как все только что прошло с Эмили. Я застегнул рюкзак, встал и двинулся по проходу к ее кабинке.

“Привет”, - сказал я.

“Эй, что?” - коротко ответила она.

“Я сделал неправильный ход там. Я не должен был бросать тебя под автобус, хорошо? Если что-нибудь случится, мы будем в этом заодно. Я только что отправил сообщение своему источнику из Deep Throat и сказал ему, что история накаляется, и ему нужно разобраться. Посмотрим. Я, наверное, звучал как плаксивый мудак ”.

“Возможно”.

Но, сказав это, она подняла глаза и улыбнулась мне. Я улыбнулся в ответ.

“Что ж, спасибо, что так любезно относишься к моим недостаткам”.

“В любое время. Итак...”

Она повернула свой экран так, чтобы я мог это видеть.

“Посмотри, что я только что получил”.

На ее экране было что-то похожее на документ с печатью Федеральной торговой комиссии.

“Что это?” Я спросил.

“Ну, я отправила своему парню из FTC электронное письмо с прямым вопросом, предупредил ли он Ортона”, - сказала она. “Я преувеличил и сказал, что если бы он это сделал, то из-за него меня чуть не убили”.

“И?”

“И он отрицал это. Он даже позвонил мне, чтобы я это отрицал. И затем он прислал мне это в качестве своего рода жеста доброй воли. Это последний список, который Orange Nano передала в FTC лабораториям, в которые она перераспределила ДНК. Им почти три года, но их, возможно, стоит посмотреть — я имею в виду, если бы мы все еще работали над историей ”.

Поскольку это была фотография документа, надпись была мелкой и ее трудно было прочитать с моего ракурса.

“Ну, что-нибудь выскочило сразу?” Я спросил.

“Не совсем”, - сказала Эмили. “Есть только пять компаний, и все они были зарегистрированы в FTC тогда. Мне нужно просмотреть их профили, чтобы узнать имена, местоположения и тому подобное ”.

“И когда ты собираешься это сделать?”

“Скоро”.

Она посмотрела поверх своей кабинки в направлении капсулы Майрона. Мы могли видеть только его макушку, но дужка наушников пересекала его волосы. Он разговаривал по телефону, и все было чисто. Эмили поправила себя.

“Сейчас”, - сказала она.

“Могу ли я помочь?” Я спросил. “Я собирался уходить, но я могу остаться”.

“Нет, это будет слишком очевидно. Ты уходишь. Я сделаю это из дома.

Я позвоню, если что-нибудь всплывет ”.

Я колебался, прежде чем уйти. Мне не понравилось, что мяч был на ее площадке. Эмили прочла меня.

“Я обещаю позвонить тебе, хорошо?” - сказала она. “И ты позвонишь мне, если получится ”Глубокая глотка"".

“Договорились”, - сказал я.

23

Я пришел в Mistral рано и занял тот же стул, на котором сидел накануне вечером. Я положил свой рюкзак на табурет рядом со мной, чтобы сохранить его для Рейчел, и после обмена поздравлениями с Elle заказал Stella, решив в этот вечер выбрать более низкое октановое число. Я положил свой телефон на стойку бара и увидел, что только что получил пару сообщений от Deep Throat. Я открыл их и нашел два вложения. На одном было написано “ДНК”, а на другом “Расшифровка”.

Я открыл первое и увидел, что мой секретный источник прислал фотографии страниц документа. Я быстро определил, что это был отчет об анализе ДНК четырехлетней давности из лаборатории судебной экспертизы Департамента шерифа округа Ориндж, в котором не было обнаружено совпадения между образцом ДНК Уильяма Ортона и ДНК, собранной у Джессики Келли. Я просмотрел отчет и понял, что мне понадобится генетик, чтобы перевести, что означают столбчатая диаграмма, проценты и сокращения. Но итог был ясен: образец слюны, взятый с сосков жертвы после нападения, не принадлежал Уильяму Ортону.

Приложение, которое прилагалось ко второму тексту, было расшифровкой очень короткого интервью с Ортоном, проведенного детективом Дигоберто Руисом. Оно занимало пять страниц, и снова вложение состояло из фотографий страниц в печатном виде.

Я отправил оба вложения себе по электронной почте, затем достал свой ноутбук, чтобы загрузить их и увидеть на большом экране. Mistral не предлагал своим клиентам услуги Wi-Fi, поэтому мне пришлось использовать свой мобильный в качестве точки доступа. Пока я ждал, пока все загрузится и подключится, я думал об отправителе сообщений. Я попросил отчет по ДНК у Руиза, а не у адвоката Эрве Гаспара. Я переложил свои подозрения на "Глубокую глотку" и теперь думал, что это был полицейский детектив. Конечно, Гаспар мог раздобыть отчет о ДНК и стенограмму интервью в ходе подготовки судебного иска против Ортона, но тот факт, что в приложениях были фотографии документов, навел меня на мысль о Руисе. Отправка фотографий вместо сканов или настоящих документов давала ему дополнительную меру защиты от того, чтобы быть идентифицированным как мой источник, если когда-либо будет проведено внутреннее расследование. Офисные сканеры и копировальные аппараты сохраняли цифровую память.

Мои выводы были еще более запутанными, когда я, наконец, смог открыть стенограмму интервью на своем ноутбуке. Я заметил, что в документе было несколько коротких правок, и смог определить по контексту, что имя жертвы было удалено. Это озадачило, поскольку "Глубокая глотка" уже сообщила мне имя жертвы. Неужели он забыл?

Отложив вопрос в сторону, я перешел к чтению всего интервью. По сути, это было пять страниц опровержения от Ортона. Он не нападал на жертву, он не знал жертву за пределами одного занятия, которое у них было с ней, и он не был с жертвой. Когда Руис начал подробно рассказывать ему о той ночи, о которой идет речь, Ортон прекратил это и попросил адвоката. На этом стенограмма закончилась.

Я закрыл свой компьютер и убрал его. Я думал о стенограмме. Помимо редакций, были также разделы ответов Ортона, выделенные желтым цветом. Желая продолжить цифровую беседу с Deep Throat, я воспользовался этим как поводом, чтобы снова написать ему и спросить, что означали основные моменты. Его ответ пришел быстро, но показал, что Глубокая Глотка не был так заинтересован в разговоре, как я.

Проверяемые факты

Это было все, что он сказал, но этого было достаточно, чтобы еще больше убедить меня в том, что моим источником был детектив Руиз. Проверяемые факты - это был детективный термин. Интервью с подозреваемым в совершении преступления спланировано таким образом, чтобы получить ответы, которые могут быть подтверждены или оспорены с помощью свидетелей, видео, цифровых следов, триангуляции сотового телефона, навигационных систем GPS и других средств. Это интервью ничем не отличалось, и кто—то - предположительно, Руиз — подчеркнул то, что сказал Ортон, что можно было доказать или опровергнуть.

Конечно, я не получил последующих отчетов по этим проверяемым фактам, поэтому стенограмма интервью только заинтриговала меня. Я хотел большего. Доказал ли Руиз или опроверг утверждение Ортона о том, что он был где-то совсем в другом месте в ночь, когда напали на Джессику Келли? Доказал ли он или опроверг свое утверждение о том, что он стал жертвой клеветнической кампании в UCI, организованной другим профессором, который был мстителен из-за спора о пребывании в должности?

Я собирался сочинить еще одно сообщение для Deep Throat, в котором говорилось, что мне нужно больше информации, когда Рейчел скользнула на табурет рядом со мной, не тот, который я приберегал с моим рюкзаком.

“Что это?” - спросила она вместо приветствия.

“Я получал сообщения от кого-то, кого я считаю копом по делу Ортона”, - сказал я. “Я разговаривал с ним сегодня, и он ничего мне не сказал. Но потом я начал получать эти подсказки. Это стенограмма короткого интервью, которое он имел с Ортоном до того, как тот обратился к адвокату. Он все отрицал, но зафиксировал несколько фактов, которые они могли проверить. Я собирался написать сообщение и спросить, сделал ли он. ”

“Расшифровка? Это звучит как адвокат.”

“Ну, это может быть. Я также разговаривал с адвокатом жертвы. Он сказал, что он и его клиент не смогли поговорить из-за NDA. Но я думаю, что это полицейский. Он также отправил отчет об анализе ДНК, который оправдал Ортона. Я не знаю, было ли бы это у кого-нибудь, кроме Руиса ”.

“Вероятно, это было у прокурора, который прекратил дело. И он или она могли бы передать это адвокату жертвы ”.

“Верно. Может быть, мне просто следует прямо спросить Глубокую Глотку, кто он такой.”

“Глубокая глотка. Симпатичный”

Я оторвал взгляд от своего телефона и посмотрел на Рейчел.

“Кстати, привет”, - сказал я.

“Привет”, - ответила она.

Начало встречи с обсуждения моего источника затмило тот факт, что мы провели ночь вместе — и провели бы эту ночь снова, если бы намерения не изменились. Я наклонился и поцеловал ее в щеку. Она приняла поцелуй и не подала никаких признаков дрожи в Силе.

“Итак, ты снова был здесь, или тебе пришлось идти через гору?” Я спросил.

“Я был здесь, просто завершал вчерашнюю сделку. Я рассчитал это, чтобы встретиться с тобой ”.

“Поздравляю! Или нет?”

“Я знаю, что вчера я ныл. Я напивался. И это было не единственное, что я сказал неправильно ”.

Был толчок.

“Неужели?” Я сказал. “Например, что еще?”

От немедленного ответа Рейчел спасло приближение Элль, бармена-француженки.

“Приятного вечера”, сказала она. “Не хотите ли чего-нибудь выпить?”

“Кетель один мартини неразбавленный”, - сказала она. “S’il vous plaît.”

“Bien sûr. Приближается.”

Элль отошла к бару, чтобы приготовить коктейль.

“Этот акцент ужасен”, - сказала Рейчел.

“Ты говорил это вчера”, - сказал я. “Будешь с собачьей шерстью, да?”

“Почему бы и нет? Сегодня я подписал контракт с новым клиентом. Я могу праздновать ”.

“Итак, что еще ты вчера сказал не так?”

“О, ничего. Не обращай внимания ”.

“Нет, я хочу знать”.

“Я не хотел этого сказать. Не придавайте этому значения ”.

Прошлой ночью эта женщина прошептала мне в темноте спальни четыре слова, которые потрясли мой мир. Я все еще люблю тебя. И я вернул их без колебаний. Теперь мне пришлось задуматься, не пыталась ли она вернуть их обратно.

Элл подошла и поставила напиток Рейчел на салфетку. Бокал для мартини был наполнен до краев, и она поставила его на барную стойку слишком далеко от Рейчел, чтобы та могла наклониться и отпить немного, прежде чем пытаться поднять его. Что угодно, только не твердокаменная рука, пролило бы его, когда его двигали. Тогда я понял, что Элл слышала, что Рейчел сказала о ее акценте, и это была расплата бармена. Элль отступила, подмигнув мне, чего Рейчел не заметила. Мужчина занял стул в центре бара, и Элл подошла к нему со своим ужасным акцентом.

Экран моего мобильного засветился, когда поступил вызов. Я увидел, что это была Эмили Этуотер.

“Я лучше возьму это”, - сказал я.

“Конечно”, - сказала Рейчел. “Твоя девушка?”

“Мой коллега”.

“Возьми это”.

Одним уверенным движением Рейчел подняла свой бокал, поднесла его через стойку к губам и сделала глоток. Я никогда не видел, чтобы пролилась хоть капля.

“Я выхожу на улицу, чтобы слышать”.

“Я буду здесь”.

Я схватил телефон с барной стойки и подключился.

“Эмили, держись”.

Я достал из рюкзака блокнот, затем прошел через бар и вышел через парадную дверь, где музыка не помешала бы звонку.

“Хорошо”, - сказал я. “Ты что-то понял?”

“Возможно”, - сказала она.

“Скажи мне”.

“Итак, во-первых, вы помните, что все, что есть у FTC, старше двух лет. До поглощения FDA?”

“Правильно”.

“Итак, до перехода в FDA есть запись о продаже Orange Nano кода ДНК и биологических образцов в пять других лабораторий. Три выглядят как разовые транзакции, а две другие были постоянными клиентами, поэтому я думаю, мы можем предположить, что бизнес продолжается ”.

“Ладно. Кто были эти двое постоянных клиентов?”

“Во-первых, я думаю, мы должны придерживаться четких границ. Эти транзакции проводила Orange Nano, а не Orton в частности. Да, это его лаборатория, но у него есть сотрудники, и они проводили эти транзакции. Его имени нет ни в одном документе, который я просматривал ”.

“Ладно. Итак, вы видели что-нибудь подозрительное?”

“Подозрительный? Не совсем. Больше похоже на любопытство. Два постоянных клиента находятся неподалеку — в Лос-Анджелесе и Вентуре. Остальные были немного дальше разбросаны.”

“Какой из них вас интересует?”

“Лаборатория Лос-Анджелеса”.

Я услышал шелест бумаг.

“На этот раз у меня возникли три проблемы”, - сказала Эмили. “Прежде всего, я сопоставил его с Google, и это не коммерческий адрес. Это резиденция. На самом деле, в Глендейле. Я думаю, у этого парня в гараже есть лаборатория или что-то в этом роде ”.

“Ладно, это немного странно”, - сказал я. “Что еще?”

“Бизнес зарегистрирован в FTC как Dodger DNA Services, и я думаю, что владелец - специалист по анализу ДНК в лаборатории судебной экспертизы полиции Лос-Анджелеса. Я погуглил его, и его имя всплыло в прошлогодней статье L.A. Times о судебном процессе по делу об убийстве, где он давал показания о совпадении ДНК, взятой из пистолета, с ДНК обвиняемого ”.

“Так что у него за побочный бизнес?”

“В заявлении миссии FTC говорится ...”

Снова шелест бумаги. Я ждал.

“Вот оно”, - сказала Эмили. “‘Тестирование применения ДНК в криминалистике’. Вот и все ”.

“Ладно, это не так уж подозрительно”, - сказал я. “Это дело его жизни. Он, вероятно, пытается изобрести инструмент или что-то в этом роде, что облегчит его работу и принесет ему миллион долларов ”.

“Может быть. Пока вы не дойдете до моего третьего любопытного пункта.”

“Что именно?”

“Он покупал только женскую ДНК у Orange Nano”.

“Хорошо, да. Как зовут этого парня?”

“Маршалл Хэммонд”.

“Позвольте мне это записать”.

Я произнес имя вслух, когда записывал его, держа телефон на сгибе шеи. Эмили подтвердила.

“Нам нужно выяснить его биографию”, - сказал я.

“Я пыталась, но ничего не вышло”, - сказала Эмили. “Я подумал, что вы могли бы обратиться к некоторым из ваших старых источников в полиции Лос-Анджелеса, посмотреть, сможете ли вы на него выйти”.

“Да, не проблема. Я сделаю несколько звонков. Ты все еще в офисе?”

“Нет, я пошел домой. Я не хотел, чтобы Майрон увидел это на моем столе ”.

“Правильно”.

“Ты получил что-нибудь от ”Глубокой глотки"?"

“Да. Он прислал мне стенограмму интервью с Ортоном и отчет ДНК, который оправдал его. Я думаю, что Глубокая глотка - это детектив Руиз.”

“Я бы хотел прочитать это интервью”.

“Я отправлю это, когда мы выйдем”.

“Где ты?”

“Встречаюсь с другом, чтобы выпить”.

“Ладно, увидимся завтра”.

“Давайте еще раз проверим Майрона со всем этим материалом. Посмотрим, сможем ли мы выиграть еще пару дней ”.

“Я там”.

“Ладно, тогда увидимся”.

Я вернулся в бар и увидел, что Рейчел допила свой напиток. Я скользнула обратно на табурет.

“Готов к еще одному?” Я спросил.

“Нет, я хочу сохранить рассудок сегодня вечером. Доедай свое и пойдем к тебе ”.

“Да? Как насчет ужина?”

“Мы можем сделать заказ”.

Сорокопут

24

Он подождал, пока стемнеет.

Он любил тишину в Tesla. Машина была похожа на него. Он двигался быстро и незаметно. Никто не слышал, как он приближался. Он подъехал к обочине в квартале от дома на Капистрано и вышел, тихо закрыв за собой дверь. Он натянул капюшон черной нейлоновой спортивной куртки на голову. Он уже носил прозрачную пластиковую маску, которая искажала черты его лица для лучшей защиты от идентификации, если поблизости окажется камера, которая его засняла. В эти дни у всех дома были камеры с функцией движения. Это усложнило его работу.

Он осторожно двинулся по улице, оставаясь в тени и вне кругов освещения, создаваемых уличными фонарями. У него была маленькая черная спортивная сумка, которую он плотно прижимал к телу и держал под мышкой. Он, наконец, добрался до бокового двора целевого дома и проскользнул на его задний двор через незапертые ворота.

В доме было темно, но бассейн овальной формы был освещен — скорее всего, по таймеру — и отбрасывал мерцающий свет в дом через ряд раздвижных стеклянных дверей. Занавесок не было. Он проверил каждый из ползунков и обнаружил, что они заблокированы. Затем он использовал небольшую монтировку из сумки в нижней части центральной двери, чтобы поднять ее вверх и убрать с направляющей. Он осторожно вытащил его и положил на бетонную поверхность патио. Это вызвало легкий хлопающий звук. Он оставался неподвижным, присев на корточки рядом с дверью и ожидая, сработает ли тревога или предупредит кого-нибудь.

Свет не загорелся. Никто не проверял гостиную. Он встал и открыл дверь по шероховатой бетонной поверхности, затем вошел в дом.

Никого не было дома. При обыске дома от комнаты к комнате было установлено, что в трех спальнях никто не спал. Полагая возможным, что он действительно разбудил кого-то, нажав на ползунок, и что они где-то прячутся, он отправил его по дому для более тщательного поиска, который снова не выявил жильцов, прячущихся или иным образом.

Но второй обыск привел его в гараж, который, как он обнаружил, был переоборудован в лабораторию. Он понял, что то, что он нашел здесь, было лабораторной поддержкой Dirty4. Он приступил к работе, изучая оборудование и записные книжки, оставленные на рабочем столе, а также данные, отмеченные на висящих белых досках и календаре.

Там также был настольный компьютер. Когда он нажал пробел, он узнал, что это защищенный отпечаток большого пальца.

Он полез в сумку за рулоном прозрачной клейкой ленты, который хранил среди инструментов и привязей. Выйдя из гаража, он прошел через комнату с телевизором и нашел дамскую комнату - ближайшую к лаборатории ванную. Он включил свет и оторвал от рулона два трехдюймовых отрезка скотча. Он положил один на стойку раковины липкой стороной вверх, затем осторожно и слегка приложил второй к верхней части пластиковой ручки смыва в унитазе. Подняв кассету, он посмотрел на нее под косым углом. Он снял отпечаток. Он мог сказать, что она была достаточно большой, чтобы быть большим пальцем.

Он положил ленту поверх другого сегмента, зафиксировав отпечаток между пластиком. Затем он вернулся в лабораторию и сел за компьютер. Он снял резиновую перчатку и обернул пластик, содержащий снятый отпечаток, к своему большому пальцу. Он нажал на кнопку считывания на рабочем столе, и экран компьютера активировался. Он был внутри.

Он снова надел перчатку и начал перебирать файлы на рабочем столе. Он понятия не имел, где находится домовладелец, но на компьютере было много информации, которую он мог просмотреть и попытаться понять. Его исследование продолжалось несколько часов и закончилось только после рассвета, когда он услышал, как машина въезжает на подъездную дорожку с другой стороны гаражных ворот.

Он был предупрежден, но не потрудился спрятаться. Он быстро приготовился к встрече с домовладельцем, затем выключил свет в лаборатории и стал ждать.

Вскоре он услышал шаги в доме, а затем звяканье связки ключей, упавшей на стол или стойку. Он обратил внимание на этот звук, думая, что ему могут понадобиться эти ключи и машина, которая была припаркована снаружи. Ему не хотелось расставаться с Tesla, но, возможно, он не смог бы рисковать, возвращаясь к ней по соседству при дневном свете. Он не планировал оставаться в доме после рассвета, и теперь быстрое бегство могло быть лучшим выходом.

Верхний свет в лаборатории зажегся, и мужчина сделал пять шагов вглубь комнаты, прежде чем резко остановился, когда заметил незваного гостя, сидящего за лабораторным столом.

“Кто ты, черт возьми, такой?” - сказал он. “Чего ты хочешь?”

Сидящий мужчина указал на него.

“Ты тот, кто называет себя Молотом, не так ли?” - спросил он.

“Послушай меня”, - сказал Хэммонд. “Я работаю на полицию Лос-Анджелеса, и я не знаю, как ты сюда попал, но тебе нужно убираться нахуй прямо сейчас”.

Хэммонд вытащил из кармана сотовый телефон.

“Я звоню в полицию”, - сказал он.

“Вы это сделаете, и они узнают все о вашем маленьком побочном бизнесе по продаже женских данных в темной Сети”, - сказал злоумышленник. “Особые женские данные. Ты же не хочешь этого, не так ли?”

Хэммонд убрал телефон обратно в карман.

“Кто ты?” - снова спросил он.

“Вы отправили мне электронное письмо”, - сказал злоумышленник. “Архаичный способ общения. Это было справедливое предупреждение о репортере из FairWarning.Джек Макэвой?”

Лицо Хэммонда начало бледнеть, когда он осознал свою ситуацию.

“Ты Шрайк”, - сказал он.

“Да, и нам нужно поговорить”, - сказал незваный гость. “Я хочу, чтобы ты сел вон на тот стул”.

Он указал на стул, который приготовил для Хэммонда. Это был деревянный стул, который он взял с одного конца стола на кухне. Он выбрал его, потому что у него были подлокотники, к которым он прикрепил застежки-молнии, каждая с очень широкой петлей.

Хэммонд не пошевелился.

“Пожалуйста”, - сказал незваный гость. “Я не буду просить тебя снова”.

Хэммонд нерешительно подошел к стулу и сел.

“Просуньте руки в пластиковые петли, а затем туго затяните язычки вокруг запястий”, - сказал злоумышленник.

“Я не собираюсь этого делать”, - сказал Хэммонд. “Ты хочешь поговорить, мы можем поговорить — здесь я на твоей стороне. Мы отправили вам это электронное письмо, чтобы предупредить вас. В качестве предупреждения. Но я не собираюсь привязывать себя к своему собственному дому ”.

Шрайк улыбнулся сопротивлению Хэммонда и заговорил тоном, который наводил на мысль, что Хэммонд был немного назойлив.

“Ты собираешься это сделать, или я собираюсь подойти туда и свернуть тебе шею, как прутик”, - сказал он.

Хэммонд посмотрел на него, моргнул один раз, а затем начал засовывать левую руку в петлю на кресле.

“Теперь потяните за язычок потуже”.

Хэммонд затянул петлю на своем запястье, ему даже не пришлось просить затянуть ее потуже.

“Теперь другой”.

Хэммонд просунул правую руку в петлю.

“Как мне затянуть этот? Я не могу до него дотянуться ”.

“Нагнись и используй свои зубы”.

Хэммонд сделал, как ему сказали, а затем посмотрел на своего похитителя. Он взмахнул руками, показывая, что надежно прикован к подлокотникам кресла.

“Ладно, что теперь?”

“Ты думаешь, я связал бы тебя, если бы хотел причинить тебе вред?”

“Я не знаю, что бы ты сделал”.

“Подумай об этом. Если бы я хотел причинить тебе боль, это было бы уже сделано. Но теперь мы можем спокойно поговорить ”.

“Мне совсем не комфортно”.

“Ну, я такой. И так, теперь мы можем поговорить ”.

“Поговорить о чем?”

“Электронное письмо, которое вы отправили об этом репортере — как вы узнали, что нужно отправить его мне?”

“Видишь, в том-то и дело. Вот почему тебе не нужно беспокоиться обо мне. Я не знаю, кто ты. У нас есть только адрес электронной почты, который вы использовали при регистрации на сайте. Вот и все. Нет способа узнать, кто ты, так что это —”

Он отряхнул руки от пластиковых креплений.

“ — совершенно не нужно. Действительно. Я серьезно.”

Шрайк долго смотрел на него, затем встал и подошел к принтеру, который стоял на столе в углу. Он вытащил стопку документов из лотка принтера. Всю ночь он печатал на лабораторном компьютере то, что заинтересовало его.

Он вернулся на свое место и положил стопку себе на колени.

“Вы упускаете суть”, - сказал он, не отрываясь от документов. “Как вы пришли к решению отправить мне электронное письмо?”

“Что ж”, - сказал Хэммонд. “Ты был единственным, кто скачал тех, кто умер”.

“В Dirty4”.

“Да, на стройплощадке”.

“Это проблема. Ваш сайт обещает полную анонимность, но теперь вы говорите, что идентифицировали меня по моим взаимодействиям на сайте. Это разочаровывает ”.

“Нет, подождите, мы вас не идентифицировали. Это то, что я говорю. Прямо сейчас я не смог бы назвать тебе твое имя, чтобы спасти свою жизнь. Мы искали любого, кто загрузил информацию о тех шлюхах, которые были убиты. Там был только один клиент. Ты. Мы отправили электронное письмо добросовестно. Чтобы предупредить вас, потому что по вашему следу идет репортер. Вот и все ”.

Шрайк кивнул, как будто принимая объяснение. Он заметил, что Хаммонд становился все более оживленным по мере того, как рос его страх, и это было проблемой, потому что его запястья натирались о пластиковые бинты, и на них оставались следы.

“Мне кое-что любопытно”, - сказал он непринужденно.

“Что?” - Спросил Хэммонд.

“Ваша операция великолепна. Как вы можете взять образцы DRD4 и связать их с идентификатором каждой женщины? Я понимаю почти все остальное, кроме этого — и в этом прелесть всего этого ”.

Хэммонд кивнул в знак согласия.

“Ну, это частная собственность, но я тебе скажу. Мы полностью владеем базой данных GT23, только они об этом не знают. Мы вошли внутрь. Полный доступ”.

“Как?”

“На самом деле мы зашифровали образец ДНК с помощью троянского вируса и отправили его, как это делают все остальные. После ввода образец был сведен к коду, и он активировался, и мы оказались в их мейнфрейме. Полный черный доступ к их данным. Я второстепенный покупатель их ДНК. Я покупаю это, выделяю нужные нам носители DRD4 и сопоставляю серийный номер, который указан на каждом образце, с сукой из плоти и крови, которую мы затем размещаем на сайте ”.

“Это гениально”.

“Мы так думаем”.

“Кстати, кто такие ‘мы’?”

Хэммонд колебался, но лишь секунду.

“У меня есть партнер. Я - ДНК, а он - цифровой. Он управляет сайтом. Я даю ему то, что ему нужно. Мы делим поступающие наличные ”.

“Звучит как идеальное партнерство. Как его зовут?”

“Э-э, он не хочет—”

“Роджер Фогель, верно?”

“Откуда ты знаешь это имя?”

“Я многое знаю, потому что я был здесь всю ночь. Ваши записи не зашифрованы. Ваша компьютерная безопасность - это шутка ”.

Хэммонд не ответил.

“Итак, где я могу найти Роджера Фогеля, чтобы расспросить его о более подробной информации о вашей операции?”

“Я не знаю. Он вроде как приходит и уходит. Он скрытный парень, и мы вроде как ведем разные жизни. Когда-то мы были соседями по комнате. В колледже. Но с тех пор мы не слишком часто видимся лично. На самом деле, я даже не знаю, где этот парень живет ”.

Сорокопут кивнул. Отказ Хэммонда уступить своего партнера был замечательным, но вряд ли это проблема. Ночью он прочитал множество удаленных электронных писем, которые все еще хранились в памяти рабочего стола. Представившись Хэммондом, он затем отправил сообщение Фогелю, назначив встречу на более поздний срок в тот же день. Фогель ответил и согласился.

Пришло время покончить с этим. Он встал и направился к Хэммонду. Он увидел, как руки его пленника напряглись и рванулись к оковам на запястьях.

Шрайк поднял руку, чтобы успокоить его, когда он приблизился.

“Просто расслабься”, - сказал он. “Не о чем беспокоиться. Больше нет ”.

Он шел позади Хэммонда, задаваясь вопросом, насколько это будет по-другому. На самом деле он никогда не делал этого с мужчиной. Он быстро наклонился и обхватил своими сильными руками голову и шею Хэммонда, левой рукой обхватив его рот, чтобы не было слышно шума.

Приглушенные крики Хэммонда “Нет!” замерли в его руке, и вскоре раздался удовлетворяющий хруст костей, хрящей и мышц, скручивающихся до предела. Последний вздох Хэммонда горячим потоком прошел сквозь его пальцы.

Джек

25

Я встал рано, но остался в постели, наблюдая, как Рэйчел спит, не желая ее беспокоить. Я взяла свой ноутбук с прикроватной тумбочки и проверила электронную почту, найдя единственное сообщение от Эмили Этуотер. Оно было отправлено накануне поздно вечером с вопросом, где документы Deep Throat, которые я обещал прислать после нашего звонка. Затем она предположила, что я намеренно сдерживал их.

Я быстро написал ответное электронное письмо с извинениями за задержку и достал документы для прикрепления. Сначала я быстро прочитал каждое из них, чтобы их содержание было свежим в моей памяти, когда Эмили позвонит позже, чтобы обсудить их. Просматривая отчет о ДНК из лаборатории шерифа округа Ориндж, я увидел знакомое имя.

“Срань господня!”

Рейчел пошевелилась и открыла глаза. Я вскочил с кровати и подошел к своему рюкзаку, чтобы достать записную книжку, которой пользовался прошлой ночью во время разговора с Эмили. Я вернулся с ним к кровати и быстро открыл его на странице, где я записал имя. Это было совпадение.

Маршалл Хэммонд

“В чем дело, Джек?” Спросила Рейчел.

“В коробке Элвис”, - сказал я.

“Что?”

“Старая газетная фраза. Это означает вещь, орехи, фотографию, которую все хотят. Только это не фотография. Это имя.”

“В твоих словах нет смысла”.

“Посмотри на это”.

Я повернул экран ноутбука так, чтобы она могла это видеть.

“Это отчет по ДНК из офиса шерифа округа Ориндж, который оправдал Ортона по делу об изнасиловании там, внизу. Помнишь, "Глубокая глотка" прислала это мне? Теперь посмотрите сюда, где написано имя специалиста по анализу ДНК, который сравнил ДНК Ортона с образцом, взятым у жертвы.”

“Хорошо. М. Хэммонд.Что это значит?”

“Маршалл Хаммонд сейчас работает здесь в криминалистической лаборатории полиции Лос-Анджелеса и живет в Глендейле. Мой партнер по сюжету проверил лаборатории второго уровня, которые закупили ДНК у лаборатории Ортона. И этот парень, Хаммонд, один из них. И запомните, он покупает только женскую ДНК ”.

“Я не уверен, что понимаю тебя. Мне нужен мой кофе ”.

“Нет, послушай, это серьезно. Этот парень, Хаммонд, оправдал Ортона, сказал, что ДНК не совпадает. Теперь, четыре года спустя, он ведет с ним бизнес. В документах FTC он говорит, что исследует применение ДНК в судебной медицине, но он покупает только женскую ДНК у Ортона. Почему только женщина, если он рассматривает приложения для судебной экспертизы? Ты видишь? Мы с Эмили уже нацелились на этого парня, и теперь я узнал, что он был билетом Ортона на свободу. Это не совпадение ”.

Я снова встал с кровати и начал одеваться.

“Что ты собираешься делать?” Спросила Рейчел.

“Я собираюсь пойти к нему домой и в его так называемую лабораторию и проверить это”, - сказал я.

“Ты не должен делать это в одиночку, Джек”.

“Я не буду. Я позвоню Эмили ”.

“Нет, возьми меня. Я хочу уйти ”.

Я посмотрел на нее.

“Э-э...”

“Я могу помочь тебе разобраться в этом парне, если он там”.

Я знал, что она могла. Но привлечение ее непосредственно к истории не понравилось бы Эмили Этуотер. Или Майрон Левин.

“Давай, Джек”, - сказала Рейчел. “Мы делали это раньше”.

Я кивнул.

“Тогда одевайся”, - сказал я. “Давайте поймаем этого парня до того, как он пойдет на работу. Мы можем выпить кофе после.”

26

Сорок минут спустя мы были на улице, которую Хаммонд указал в FTC как местонахождение своей лаборатории. Это была жилая улица, как Эмили Этуотер определила по Картам Google.

“Давай сначала проедемся мимо”, - сказал я. “Немного изучите местность”.

Мы проехали мимо невзрачного двухэтажного дома с гаражом на две машины и внедорожником BMW, припаркованным на подъездной дорожке.

“Немного странно, что BMW нет в гараже”, - сказала Рейчел.

“По крайней мере, это означает, что кто-то, вероятно, дома”, - сказал я.

“Подожди, Джек, я думаю, входная дверь была открыта”.

“Может быть, он собирается уходить. Разворачиваюсь.”

Я воспользовался подъездной дорожкой соседа, чтобы совершить маневр, а затем поехал обратно к дому Хаммонда. Я заехал на подъездную дорожку позади BMW. Это был репортерский трюк. Хэммонду было бы трудно запрыгнуть в свою машину и уехать, когда я засыплю его трудными вопросами.

Мы вышли, и я увидел, как Рейчел положила руку на передний капот BMW, когда проходила мимо него.

“Все еще теплый”, - сказала она.

Мы подошли к входной двери, которая была частично скрыта с улицы небольшим крыльцом с зелеными растениями в горшках, стоящими на страже по обе стороны от входного портала.

Наблюдение Рейчел быстро подтвердилось. Дверь была открыта на фут. В прихожей за ним было темно.

На дверной раме была подсвеченная кнопка дверного звонка. Я подошел и нажал на нее, и громкий одинокий удар гонга эхом разнесся по дому. Мы ждали, но никто не пришел. Рейчел натянула рукав на руку и осторожно приоткрыла дверь еще шире. Затем она прошла за мной, меняя угол обзора дома. Прямо перед нами была небольшая входная зона со стеной и арочными входами в коридоры слева и справа.

“Алло?” Я громко позвал. “Мистер Хэммонд? Есть кто-нибудь дома?”

“Что-то не так”, - прошептала Рейчел.

“Откуда ты знаешь?”

“Я чувствую это”.

Я снова позвонила в дверь, на этот раз нажимая на нее несколько раз, но прозвучал только одинокий удар гонга. Я оглянулся на Рейчел.

“Что нам делать?” Я спросил.

“Мы заходим”, - сказала Рейчел. “Что-то не так. Двигатель машины прогрет, дверь открыта, никто не отвечает.”

“Да, но мы не копы. Мы должны вызвать полицию ”.

“Меня это устраивает, если ты хочешь сыграть именно так. Но попрощайся со своей историей, если копы закроют это место ”.

Я кивнул. Хороший довод. Я зашел в тупик, еще раз громко крикнув на весь дом.

Никто не ответил, никто не пришел.

“Что-то не так”, - повторила Рейчел. “Нам нужно это проверить. Возможно, кому-то нужна помощь ”.

Эта последняя часть была сказана в мою пользу, давая мне оправдание, которым я мог бы воспользоваться позже, если бы все пошло наперекосяк, как только мы вошли.

“Хорошо”, - сказал я. “Показывай дорогу”.

Она прошла мимо меня, прежде чем я закончил говорить.

“Засунь руки в карманы”, - сказала она.

“Что?” Я спросил.

“Отпечатков нет”.

“Понял”.

Я последовал за ней в коридор направо. Она вела в гостиную, обставленную в современном стиле, с принтом Volkswagen Beetle в стиле Уорхола над камином, защищенным отдельно стоящей стеклянной панелью. На столе между темно-бордовым диваном и двумя креслами в тон лежала толстая книга под названием Широкая коллекция. Не было никаких признаков беспокойства или чего-то неправильного. Это выглядело как комната, которой никогда не пользовались.

“Мы в нужном доме?” Спросила Рейчел.

“Да, я проверил адрес”, - сказал я. “Почему?”

“Полиция Лос-Анджелеса, должно быть, платит своим специалистам по ДНК намного лучше, чем я думал”.

“Кроме того, покупка ДНК у Orange Nano не может быть дешевой”.

Затем мы прошли через современную кухню с островной стойкой, которая отделяла пространство от большой телевизионной комнаты с видом на бассейн. Казалось, что все в порядке. К холодильнику при помощи магнита была прикреплена цветная фотография, напечатанная на дешевой копировальной бумаге, на которой была изображена обнаженная женщина с кляпом во рту.

“Классный рисунок на холодильнике”, - сказал я.

“Нам нужно проверить наверху”, - сказала Рейчел.

Мы нашли лестницу, вернувшись по своим следам и спустившись в другой коридор. Наверху было три спальни, но, похоже, использовалась только одна — кровать была не заправлена, а рядом с ней лежала куча грязной одежды. Быстрая проверка этих комнат не выявила ни людей, ни признаков неприятностей.

Мы спустились обратно по лестнице. В этом конце коридора были две закрытые двери. Рейчел открыла их рукой, прикрытой рукавом. Первый был в прачечной. Там ничего нет. Второй был в гараже, и именно там мы нашли лабораторию Хаммонда.

И где мы нашли Хаммонда, висящего на петле, сделанной из оранжевого промышленного шнура питания.

“Черт”, - сказал я.

“Ничего не трогай”, - сказала Рейчел.

“Руки в карманах. Я понял это ”.

“Хорошо”.

Но я вытащил одну из своих рук с мобильным телефоном из его кармана. Я поднял клавиатуру и набрал 9-1-1.

“Что ты делаешь?” Спросила Рейчел.

“Вызываю его”, - сказал я.

“Нет, пока нет”.

“Что ты имеешь в виду? Нам нужно позвонить в полицию ”.

“Просто придержи своих лошадей на минуту. Давайте посмотрим, что у нас здесь есть ”.

“У нас на перекладине висит мертвый парень”.

“Я знаю, я знаю”.

Она не предложила ничего другого, когда придвинулась ближе к телу. Под телом был опрокинут набок деревянный стул, который, как я предположил, принадлежал Маршаллу Хаммонду.

Тело было подвешено совершенно неподвижно перед Рейчел.

“Запишите это”, - сказала она.

Я перешел из приложения "Телефон" на своем мобильном телефоне в приложение "Камера" и запустил запись.

“Запись”, - сказал я. “Иди”.

Она один раз полностью обошла тело, прежде чем заговорить.

“Я предполагаю, что машина у входа его”, - сказала она. “Итак, мы должны предположить, что он куда-то пошел, вернулся домой, а затем просто зашел сюда и перекинул удлинитель через балку”.

В гараже был открытый потолок, где наверху были перекладины для хранения вещей. Центральная опорная балка использовалась в качестве виселицы Хаммонда.

Тело было подвешено примерно в двух футах над бетонным полом гаражной лаборатории. Рейчел продолжала медленно двигаться вокруг него, не прикасаясь к нему.

“Ногти не повреждены”, - сказала она.

“С чего бы это?” Я спросил.

“Передумал. Часто люди передумывают в последнюю секунду и хватаются за петлю. Они ломают ногти ”.

“Понял. Думаю, я знал это ”.

“Но есть небольшое натирание на обоих запястьях. Я думаю, что он был связан либо в момент смерти, либо незадолго до этого ”.

Она огляделась и увидела картонный контейнер с резиновыми перчатками, который, скорее всего, использовался Хаммондом во время обработки ДНК. Она надела одну перчатку, а затем использовала эту руку, чтобы поправить стул, который был опрокинут во время повешения. Она встала на него, чтобы поближе рассмотреть петлю и шею мертвеца. Она долго изучала его, прежде чем сказать мне надеть перчатки из дозатора.

“Э-э, почему?”

“Потому что я хочу, чтобы ты придержал стул”.

“Почему?”

“Просто сделай это, Джек”.

Я кладу свой телефон на стол, затем надеваю перчатки. Я вернулся к креслу и держал его ровно, когда Рейчел взобралась на подлокотники, чтобы она могла рассмотреть петлю и узел на затылке мертвеца сверху вниз.

“Это не работает”, - сказала она.

“Ты хочешь, чтобы я поискал лестницу?” Я спросил.

“Нет, я не об этом говорю. Я думаю, что у него сломана шея, и это на самом деле не работает ”.

“Что значит "не работает"? Я думал, это то, что происходит, когда ты вешаешься ”.

“Нет, не часто с самоубийством через повешение”.

Она положила руку без перчатки мне на макушку, чтобы не упасть, когда слезала с подлокотников кресла. Она слезла со стула, перевернула его на бок и поставила так, как это было, когда мы вошли в гараж.

“Тебе нужно большое падение, чтобы сломать шею. Большинство самоубийств через повешение в основном умирают от удушения. В те времена это были казни через повешение, когда тебе ломали шею. Потому что вы падаете через люк, падаете с десяти или пятнадцати футов, а затем удар ломает шею, вызывая мгновенную смерть. Вы когда-нибудь слышали эту фразу Постройте мою виселицу повыше? Я думаю, это была книга или фильм, или что-то в этом роде. Тот, кто это сказал, хотел побыстрее покончить с этим ”.

Я поднял руку, указывая на мертвеца.

“Хорошо, тогда как он получил перелом шеи?”

“Ну, в том-то и дело. Я думаю, что сначала он был мертв, а потом повесился вот так, чтобы все выглядело как самоубийство ”.

“Итак, кто-то сломал ему шею, а затем поднял ...”

Тогда меня осенило: кто-то сломал ему шею, как и четырем жертвам AOD.

“О, чувак”, - сказал я. “Что здесь происходит?”

“Я не знаю, но в этой лаборатории должно быть что-то, что помогает объяснить происходящее. Оглянитесь вокруг. Мы должны поторопиться ”.

Мы искали, но ничего не нашли. Там был настольный компьютер, но он был защищен от отпечатков пальцев. Не было никаких жестких файлов или лабораторных книг. Две доски, прикрепленные к стенам, были стерты. Стало совершенно ясно, что кто бы ни повесил Хэммонда на стропилах — если убитый мужчина был Хэммондом - позаботился о том, чтобы все, что лаборант делал с женской ДНК, которую он купил у Orange Nano, также было стерто начисто.

Там был холодильник, в котором стояли стойки с пробирками, предположительно содержащими образцы ДНК. Я вытащил один тюбик из гнезда и прочитал надпись на ленте поверх резинового уплотнения сверху.

“Это материал из GT23”, - сказал я. “Это сказано прямо здесь, в метро”.

“Неудивительно”, - сказала Рейчел.

“Здесь больше ничего нет”, - сказал я. “Просто мертвый парень и все”.

“Нам еще нужно проверить остальную часть дома”, - сказала Рейчел.

“У нас нет времени. Мы должны выбираться отсюда. Тот, кто это сделал, вероятно, провел всю ночь, обыскивая место. Что бы здесь ни было, оно исчезло, и, вероятно, моя история тоже ”.

“Это больше не касается твоей истории, Джек. Это больше, чем твоя история. Проверьте принтер.”

Она указала мне за спину. Я повернулся и пошел к принтеру в углу. Поднос был пуст.

“Здесь ничего нет”, - сказал я.

“Мы можем распечатать последнее задание”, - сказала Рейчел.

Она подошла и посмотрела на принтер. Все еще надевая одну перчатку, она нажала кнопку меню на экране управления принтером.

“Малоизвестный факт”, - сказала она. “Почти все современные принтеры печатают по памяти. Вы отправляете задание со своего компьютера, оно попадает в буферную память принтера, а затем начинается печать. Это означает, что последнее задание сохраняется в памяти до тех пор, пока не появится новое задание.”

Она нажала на вкладку “Параметры устройства” и выбрала опцию “Память для печати”. Аппарат немедленно загудел и вскоре начал печатать страницы.

Мы оба стояли и смотрели. Последняя работа была большой. Многие страницы скользили в лоток.

“Вопрос в том, кто это напечатал”, - сказала Рейчел. “Этот парень или его убийца?”

Наконец печать прекратилась. В лотке было по меньшей мере пятьдесят страниц. Я не сделал ни малейшего движения, чтобы схватить стопку.

“Что случилось?” Спросила Рейчел. “Возьми распечатки”.

“Нет, мне нужно, чтобы ты взял их”, - сказал я.

“О чем ты говоришь?”

“Я репортер. Я не могу просто прийти в дом какого-то мертвеца и взять распечатки с его компьютера. Но ты можешь. Ты не обязан жить по тем же стандартам, что и я ”.

“В любом случае, это уголовное деяние, и это превосходит вашу журналистскую этику”.

“Может быть. Но все равно, вы можете взять страницы и затем передать их мне как мой источник. Тогда я смогу использовать их — украденные или нет — в рассказе ”.

“Ты имеешь в виду, как мы делали раньше, и это стоило мне моей работы?”

“Послушай, ты не мог бы просто взять страницы, и мы могли бы поговорить об этом позже? Я хочу либо позвонить в полицию, либо убраться отсюда ко всем чертям ”.

“Хорошо, хорошо, но это привлекает меня к делу”.

Она взяла толстую пачку документов с подноса.

“Это не дело”, - сказал я. “Это история”.

“Я говорила тебе, теперь это нечто большее”, - сказала она. “И я полностью за”.

“Прекрасно. Разделиться или объявить об этом?”

“Ваша машина стоит там по меньшей мере полчаса. Скорее всего, это видел сосед, а если нет, то, вероятно, камеры установлены в каждом доме. Слишком рискованно. Я говорю, что мы заберем документы и объявим об этом ”.

“И мы расскажем им все?”

“Мы не знаем всего. Это будет полиция Бербанка, а не Лос-Анджелеса, так что они не свяжут это с другими убийствами. Не сразу. Я думаю, вы опубликовали свою оригинальную легенду об исследовании защиты данных ДНК и сказали, что последовали за прыгающим мячом к этому парню и этой лаборатории, и вот вы здесь ”.

“А как насчет тебя?”

“Я твоя девушка, и я просто пришла прокатиться”.

“Неужели? Моя девушка?”

“Это мы тоже можем обсудить позже. Нам нужно найти место, чтобы спрятать распечатки. Если они будут вести себя хорошо, они обыщут вашу машину ”.

“Ты шутишь”.

“Я бы сделал, если бы это было моим решением”.

“Да, но ты лучше всех. У меня на заднем сиденье моего джипа столько файлов и другого хлама, что они не поймут, что это такое, даже если посмотрят ”.

“Поступай как знаешь”.

Она протянула мне стопку документов.

“Тогда, как ваш источник, ” сказала она, “ я официально передаю это вам”.

Я взял стопку.

“Спасибо тебе, источник”, - сказал я.

“Но это значит, что они мои, и я хочу их вернуть”, - сказала она.

27

Спрятав распечатки в бумажном мусоре, который завалил заднее сиденье моего джипа, я набрал 9-1-1 на своем мобильном и сообщил об обнаружении тела в полицию Бербанка. Десять минут спустя прибыла патрульная машина, за которой следовала машина скорой помощи. Я оставил Рейчел в джипе и вышел. Показав свои водительские права и пропуск для прессы офицеру по имени Кеньон, я заверил его, что в RA и ее скорой помощи нет необходимости.

“Они отвечают на все смертельные вызовы”, - сказал Кеньон. “На всякий случай. Ты заходил в дом?”

“Да, я сказал об этом диспетчеру”, - сказал я. “Дверь была открыта, и что-то казалось неправильным. Я позвал, позвонил в дверь, никто не ответил. Итак, я вошел, осмотрелся, продолжал выкрикивать имя Хэммонда и в конце концов обнаружил тело ”.

“Кто такой Хэммонд?”

“Маршалл Хэммонд. Он живет здесь. Или жил здесь. Вы, конечно, должны опознать тело, но я почти уверен, что это он. ”

“Что насчет женщины в джипе? Она заходила внутрь?”

“Да”.

“Нам придется с ней поговорить”.

“Я знаю. Она знает.”

“Мы позволим детективам разобраться с этим”.

“Какие детективы?”

“Они также учитывают все случаи смерти”.

“Как долго, по-твоему, мне придется ждать?”

“Они будут здесь с минуты на минуту. Давайте кратко изложим вашу историю. Почему ты был здесь?”

Я изложил ему чистую версию: я работал над статьей о безопасности образцов ДНК, переданных компаниям, занимающимся генетическим анализом, и это привело меня к желанию поговорить с Маршаллом Хаммондом, потому что он управлял частной лабораторией, а также имел отношение к правоохранительным органам. Это не было ложью. Это просто не было полным объяснением. Кеньон сделал несколько заметок, пока я говорил. Я случайно оглянулся на джип, чтобы посмотреть, могла ли Рейчел видеть, как я с ним разговариваю. Рейчел опустила глаза, как будто что-то читала.

На место происшествия прибыла полицейская машина без опознавательных знаков, из которой вышли двое мужчин в костюмах. Детективы. Они коротко переговорили друг с другом, а затем один направился к входной двери дома, в то время как другой направился ко мне. Ему было за сорок, белый, с военной выправкой. Он представился детективом Симпсоном, без имени. Он сказал Кеньону, что возьмет это на себя и подаст документы по звонку до EOW — что, я был почти уверен, означало конец дежурства. Он подождал, пока Кеньон уйдет, прежде чем обратиться ко мне.

“Джек Макэвой — почему я знаю это имя?” он спросил.

“Не уверен”, - сказал я. “Раньше я мало что делал в Бербанке”.

“Это придет ко мне. Почему бы нам не начать с того, что вы расскажете мне, что привело вас сюда сегодня, чтобы обнаружить это тело в доме.”

“Я только что сказал все это офицеру Кеньону”.

“Я знаю, и теперь ты должен мне сказать”.

Я рассказал ему точно такую же историю, но Симпсон часто останавливал повествование, чтобы задать подробные вопросы о том, что я делал и что видел. Я верил, что справился с этим хорошо, но была причина, по которой он был детективом, а Кеньон - патрульным офицером. Симпсон знал, о чем спрашивать, и вскоре я обнаружил, что лгу полиции. Не очень хорошая вещь для репортера — или кого-либо еще, если уж на то пошло.

“Ты брал что-нибудь из дома?” он спросил.

“Нет, зачем мне это делать?” Я сказал.

“Это ты мне скажи. Эта статья, над которой, как вы говорите, вы работаете, вы рассматривали какие-либо нарушения приличий, связанные с Маршаллом Хаммондом? ”

“Я не думаю, что должен раскрывать все детали истории, но я хочу сотрудничать. Итак, я скажу вам, что ответ отрицательный. Я очень мало знал о Хаммонде, кроме того, что он был второстепенным покупателем образцов ДНК и данных, и это сделало его интересным для меня ”.

Я указал в сторону дома.

“Я имею в виду, парень устроил лабораторию ДНК в своем гараже”, - сказал я. “Это было довольно любопытно для меня”.

Симпсон делал то, что делают все хорошие детективы: он задавал свои вопросы нелинейным образом, поэтому разговор был бессвязным и, казалось, происходил повсюду. Но на самом деле, он пытался не дать мне расслабиться. Он хотел посмотреть, не могу ли я ошибиться или противоречить самому себе в своих ответах.

“А как насчет твоего прицела?” он спросил.

“ ‘Боковой прицел”? Я сказал.

“Женщина в твоей машине. Что она здесь делает?”

“Ну, она частный детектив, которая иногда помогает мне в моей работе. Она также в некотором роде моя девушка ”.

“Вроде того?”

“Ну, ты знаешь, я ... не уверен в некоторых вещах, но в этом нет ничего —”

“Что ты взял из дома?”

“Я же сказал тебе, ничего. Мы нашли тело, а затем я позвонил в полицию. Вот и все ”.

“Мы’ нашли тело? Так твоя девушка была с тобой с самого начала?”

“Да, я это сказал”.

“Нет, вы указали, что вызвали ее после обнаружения тела”.

“Если я сделал это, я был неправ. Мы вошли вместе ”.

“Хорошо, почему бы тебе не остаться прямо здесь, а я пойду поговорю с ней”.

“Прекрасно. Продолжайте ”.

“Не возражаете, если я осмотрюсь в вашем автомобиле?”

“Нет, продолжай, если нужно”.

“Итак, вы даете мне разрешение на обыск вашего автомобиля?”

“Ты сказал ‘оглянись’. Это прекрасно. Если поиск означает конфискацию, то нет. Мне нужна моя машина, чтобы передвигаться ”.

“Зачем нам конфисковывать это?”

“Я не знаю. Там внутри ничего нет. Вы действительно заставляете меня пожалеть, что позвонили вам, ребята. Ты поступаешь правильно, и ты получаешь это ”.

“Что такое "это’?”

“Третья степень. Я не сделал здесь ничего плохого. Тебя даже не было в доме, а ты ведешь себя так, будто я сделал что-то не так ”.

“Просто останься здесь, пока я пойду поговорю с твоей ‘вроде как’ подружкой”.

“Видишь, вот что я имею в виду. Твой тон - полная чушь ”.

“Сэр, когда мы закончим здесь, я объясню, как вы можете подать жалобу в департамент на мой тон”.

“Я не хочу подавать жалобу. Я просто хочу закончить здесь, чтобы вернуться к работе ”.

Он оставил меня там, и я стоял на улице, наблюдая, как он берет интервью у Рейчел, которая вышла из джипа. Они были слишком далеко, чтобы я мог услышать обмен репликами и подтвердить, что она рассказывала ему ту же историю, что и я. Но мой пульс участился, когда я увидел, что она держала в руке стопку распечаток из лаборатории Хаммонда, разговаривая с Симпсоном. В какой-то момент она даже указала стопкой в сторону дома, и мне пришлось задуматься, рассказывала ли она детективу, где нашла документы.

Но разговор между Симпсоном и Рейчел закончился, когда другой детектив вышел из парадной двери дома и подал знак своему напарнику подойти поближе. Симпсон оторвался от Рейчел и заговорил со своим партнером приглушенным голосом. Я беспечно подошел к Рейчел.

“Какого черта, Рейчел? Ты собираешься просто отдать это вещество им?”

“Нет, но я мог бы сказать, что вы собирались дать ему разрешение на обыск машины. У меня есть определенные меры защиты для моих клиентов, поэтому я был готов сказать, что это был рабочий материал, который был у меня с собой, а не часть какого-либо поиска, который они могли бы провести. К счастью, он никогда не спрашивал.”

Я не был уверен, что это лучший способ защитить тайник с документами из лаборатории.

“Нам нужно выбираться отсюда”, - сказал я.

“Что ж, мы собираемся выяснить это прямо сейчас, если сможем”, - сказала она.

Я обернулся и увидел Симпсона, идущего к нам. Я был готов к тому, что он скажет, что дело теперь расследуется как убийство, что моя машина будет конфискована, и что нас с Рейчел отвезут в участок для дальнейшего допроса.

Но он этого не сделал.

“Ладно, ребята, мы ценим сотрудничество”, - сказал Симпсон. “У нас есть ваша контактная информация, и мы свяжемся с вами, если нам понадобится что-нибудь еще”.

“Итак, мы можем идти?” Я спросил.

“Ты можешь идти”, - сказал Симпсон.

“Что насчет тела?” Спросила Рейчел. “Это самоубийство?”

“Да, похоже на то”, - сказал Симпсон. “Мой партнер подтвердил это. Мы ценим, что вы обратили на это внимание ”.

“Тогда ладно”, - сказал я.

Я повернулся, чтобы направиться к джипу. Рейчел сделала то же самое.

“Теперь я помню, кто ты”, - сказал Симпсон.

Я повернулась к нему.

“Прошу прощения?” Я спросил.

“Теперь я помню, кто ты”, - повторил он. “Я читал о Пугале несколько лет назад. Или, может быть, это было одно из тех шоу Dateline. Адская история ”.

“Спасибо”, - сказал я.

Мы с Рейчел сели в джип и уехали.

“Этот парень не поверил ни единому моему слову”, - сказал я.

“Ну, он может выстрелить в тебя второй раз”, - сказала Рейчел.

“Что ты имеешь в виду?”

“Во-первых, его напарник идиот, раз списал это на самоубийство. Но коронер, вероятно, расставит их по местам, и дело может измениться на дело об убийстве. Тогда они вернутся к нам ”.

Это добавило ужаса к моменту. Я посмотрел вниз и увидел, что у Рейчел на коленях распечатки. Я вспомнил, как оглянулся на нее в джипе, когда у меня брали интервью, и увидел, как она опустила глаза. Она читала.

“Там есть что-нибудь вкусное?” Я спросил.

“Думаю, да”, - сказала Рейчел. “Я думаю, картина проясняется. Но мне нужно продолжать читать. Пойдем выпьем кофе, который ты мне обещала.”

28

Я сидел в конференц-зале с Майроном Левином и Эмили Этуотер. Через окно в отдел новостей я мог видеть Рейчел, сидящую у моей капсулы и ожидающую, когда ее вызовут. Она попросила воспользоваться моим компьютером, поэтому я знал, что она все еще копает, даже когда я пытался вовлечь ее в историю. Я подумал, что будет лучше, если я объясню все Майрону и Эмили до того, как Рейчел придет на собрание.

“Если вы читали мои книги или знаете что-нибудь обо мне, вы знаете, кто такая Рейчел”, - сказал я. “Она помогла мне в самых громких историях в моей карьере. Она рисковала собой и защищала меня, когда я был в Velvet Coffin, и это стоило ей работы агента ФБР ”.

“Я думаю, что из-за этого также закрыли гроб”, - сказал Майрон.

“Это немного упрощение, но, да, тогда тоже так было”, - сказал я. “Она не имела к этому никакого отношения”.

“И ты хочешь посвятить ее в эту историю”, - сказала Эмили. “Наша история”.

“Когда вы услышите, что у нее есть, вы увидите, что у нас нет выбора”, - сказал я. “И помните, это была моя история до того, как она стала нашей историей”.

“О, вау, дня не проходит, чтобы ты не бросил это мне в лицо, не так ли?” Ответила Эмили.

“Эмили”, - сказал Майрон, пытаясь сохранить мир.

“Нет, это правда”, - сказала она. “Я добился некоторых серьезных успехов в этой истории, но он хочет взять то, что я принес, и уйти с этим в одиночку ”.

“Нет, я не хочу”, - настаивал я. “Это все еще наша история. Как я уже сказал, Рейчел не собирается это писать. Она не является частью подписи. Она - источник, Эмили. У нее есть информация о Маршалле Хаммонде, которую мы должны получить ”.

“Почему мы сами не можем получить это напрямую от Маршалла Хаммонда?” Спросила Эмили. “Я имею в виду, у меня создалось впечатление, что мы на самом деле были репортерами”.

“Мы не можем, потому что он мертв”, - сказал я. “Он был убит этим утром... и мы с Рейчел нашли тело ”.

“Ты, блядь, издеваешься надо мной?” Сказала Эмили.

“Что?” - Воскликнул Майрон.

“Если бы мы пришли к нему домой немного раньше, то, вероятно, сами наткнулись бы на убийцу”, - сказал я.

“Способ похоронить lede”, - сказал Майрон. “Почему ты не сказал мне об этом с самого начала?”

“Потому что я говорю тебе сейчас, чтобы ты понял, почему Рейчел так важна для этого. Позвольте нам рассказать вам, что произошло, а затем она объяснит, что ей удалось выяснить и где мы находимся ”.

“Иди и приведи ее”, - сказал Майрон. “Приведите ее сюда”.

Я встал, вышел из комнаты и направился к своей капсуле.

“Ладно, Рейчел, они готовы”, - сказал я. “Давайте просто зайдем и расскажем им, что у нас есть”.

“Таков план”.

Она встала и начала собирать бумаги, которые разложила на столе. Она держала документы под моим открытым ноутбуком, что указывало на то, что у нее было что-то на экране, что она планировала нам показать.

“Ты что-то нашел?” Я спросил.

“Я многое нашла”, - сказала она. “Я просто чувствую, что должен представить это полиции или бюро, а не редактору веб-сайта”.

“Я же сказал тебе, еще нет”, - сказал я. “Как только мы опубликуем, вы сможете передать это кому захотите”.

Я повернулся и посмотрел на нее, когда открыл дверь в конференц-зал.

“Шоу начинается”, - прошептала я.

Майрон пересел на стул рядом с Эмили с одной стороны стола. Мы с Рейчел сели напротив них.

“Это Рейчел Уоллинг”, - сказал я. “Рейчел, это Майрон Левин и Эмили Этуотер. Итак, давайте начнем с того, что произошло этим утром ”.

Я продолжил рассказывать им, как я наткнулся на связь между Уильямом Ортоном и Маршаллом Хэммондом, и как мы пошли к Хэммонду домой и нашли его повешенным на перекладине в его гаражной лаборатории.

“И это самоубийство?” - Спросил Майрон.

“Ну, было совершенно ясно, что полиция так думает”, - сказал я. “Но Рейчел думает иначе”.

“У него была сломана шея”, - сказала Рейчел. “Но я прикинул, что его падение было не более фута. Он не был крупным или грузным мужчиной. Я не думаю, что при таком падении человек ломает шею, и поскольку это повторяющееся обстоятельство в случаях, которые вы здесь рассматриваете, я бы назвал смерть по меньшей мере подозрительной ”.

“Вы поделились этим с полицией, когда они сказали, что это было самоубийство?” - Спросил Майрон.

“Нет”, - сказал я. “Их не интересовало, что мы думали”.

Я посмотрел на Рейчел. Я хотел бы перейти от подробностей смерти. Она получила сообщение.

“Его сломанная шея - не единственная причина для подозрений”, - сказала она.

“Что там еще есть?” - Спросил Майрон.

“Документы, извлеченные из лаборатории, показывают —”

“‘Восстановился’? Что именно это значит?”

“Я полагаю, что убийца провел некоторое время в лаборатории Хаммонда либо до, либо после того, как убил его. Он взломал рабочий стол, на котором хранились записи большей части работы лаборатории. Он распечатал записи. Но в памяти принтера сохранились последние пятьдесят три страницы, которые он напечатал. Я распечатал эти страницы, и это то, что я изучал. Теперь у нас есть большое количество документации из лаборатории ”.

“Ты украл это?”

“Я взял это. Если бы это было воровством, то я бы утверждал, что украл это у убийцы. Он был тем, кто это напечатал ”.

“Да, но ты не знаешь наверняка, что именно это произошло. Ты не можешь этого сделать ”.

Идя на встречу, я знал, что это будет место, где этические вопросы столкнутся с потенциально лучшей и наиболее важной историей в моей карьере.

“Майрон, ты должен знать, что мы смогли узнать из распечатки”, - сказал я.

“Нет, я не знаю”, - сказал Майрон. “Я не могу позволить своим репортерам украсть документы, независимо от того, насколько они важны для истории”.

“Ваш репортер их не крал”, - сказал я. “Я получил их из источника. Она.”

Я указал на Рейчел.

“Это не сработает”, - сказал Майрон.

“Это сработало для New York Times, когда они опубликовали документы Пентагона”, - сказал я. “Это были украденные документы, предоставленные Times источником”.

“Это были документы Пентагона”, - сказал Майрон. “Мы говорим о совершенно другом типе истории”.

“Нет, если ты спросишь меня”, - сказал я.

Я знал, что это был слабый ответ. Я предпринял еще одну попытку.

“Послушайте, мы обязаны сообщить об этом”, - сказал я. “Документы показывают, что существует убийца, использующий ДНК для идентификации и приобретения жертв. Ничего не подозревающие женщины, которые думали, что их ДНК и личности в безопасности. Такого еще никто не видел, и общественность должна знать ”.

Это вызвало минуту молчания, пока Эмили не внесла за меня залог.

“Я согласна”, - сказала она. “Передача документов происходит чисто. Она - источник, и мы должны обнародовать то, что ей известно, даже если документы попали в ее руки в... сомнительный способ ”.

Я посмотрел на нее и кивнул, хоть и невкусно было не то слово, которое я бы использовал.

“Я пока ни на что не соглашаюсь”, - сказал Майрон. “Но давайте послушаем или посмотрим, что у вас есть”.

Я повернулся и кивнул Рейчел.

“Я даже не просмотрела все распечатки”, - сказала Рейчел. “Но там многое есть. Во-первых, Хаммонд был очень сердитым человеком. На самом деле, он был инкелом. Все ли знают, что это такое?”

“Вынужденный обет безбрачия”, - сказала Эмили. “Ненавистники женщин. Настоящие подонки ”.

Рейчел кивнула.

“Он был частью сети, и этот гнев и эта ненависть привели его к созданию этого”, - сказала Рейчел.

Она повернула мой ноутбук так, чтобы он был обращен к Эмили и Майрону. Она потянулась к экрану, чтобы манипулировать клавиатурой. На экране была красная страница входа в систему.

Грязный 4

На странице были поля для ввода имени пользователя и пароля.

“Основываясь на том, что я прочитала на страницах, я смогла вычислить ключевые слова Хаммонда”, - сказала Рейчел. “Его онлайн-ник был Хаммер — это было просто - и в качестве пароля я начал вводить ключевые слова из онлайн-глоссария incel при входе в систему. Его пароль был Любиц.”

“Ты сука”?" Спросила Эмили.

“Нет, Любиц”, - сказала Рейчел. “Это имя героя движения incel. Пилот немецкой авиакомпании, который намеренно разбил самолет, по его словам, был полон шлюх и убийц ”.

“Убийцы?” Сказал Майрон.

“То, что инкелы называют нормальными мужчинами, которые ведут нормальную сексуальную жизнь. Они ненавидят их почти так же сильно, как женщин. В любом случае, в движении incel существует целый словарь, по большей части женоненавистнический, и им торгуют на онлайн-форумах, таких как Dirty4 ”.

Рейчел ввела имя пользователя и пароль Хаммонда и вошла на сайт.

“Мы здесь в темной паутине”, - сказала она. “И это сайт только для приглашений, который идентифицирует женщин с определенным генетическим паттерном, называемым DRD4, или грязной четверкой”.

“Что это?” Сказал Майрон. “Что это определяет?”

“Обычно считается, что это генетическая последовательность, связанная с аддиктивным и рискованным поведением”, - сказала Рейчел. “Среди них сексуальная зависимость”.

“Хаммонд покупал только женскую ДНК у Orange Nano”, - сказала Эмили. “Должно быть, он выявлял женщин с DRD4 в своей лаборатории. Женщины, которые отправили свою ДНК в GT23, даже не подозревая, что она будет продана кому-то вроде него ”.

“Именно”, - сказала Рейчел.

“Но разве это не было анонимно?” - Спросил Майрон.

“Так и должно было быть”, - сказала Рейчел. “Но как только образцы были идентифицированы как имеющие последовательность DRD4, у него были некоторые способы изменить анонимность. Он смог идентифицировать женщин и разместить их личности, детали и местонахождение на веб-сайте Dirty4. В некоторых профилях есть номера мобильных телефонов, домашние адреса, фотографии — все. Он продавал их своим клиентам, которые могли искать женщин по местоположению. Если ты один из этих подонков в Далласе, тогда ты ищешь женщин в Далласе ”.

“И что потом?” - Спросил Майрон. “Они выходят и находят этих женщин? Я не—”

“Именно так”, - сказал я. “Кристин Портреро пожаловалась своей подруге, что она встретила в баре какого-то жуткого парня, и он знал о ней то, чего не должен был знать. Она думала, что ее преследуют с помощью цифровых технологий ”.

“Dirty4 дала своим участникам преимущество”, - сказала Рейчел. “Женщины, идентифицированные с помощью анализа ДНК Хаммондом, имели генетический состав, который, как полагают, связан с распущенностью, а также употреблением наркотиков, злоупотреблением алкоголем и другим рискованным поведением”.

“Легкие отметки”, - сказала Эмили. “Он точно рассказывал своим клиентам, кто они такие и где их найти. И один из этих клиентов - убийца ”.

“Именно”, - сказала Рейчел.

“И мы думаем, что тот же самый клиент - тот, кто убил Хаммонда”, - добавил я.

“Из распечаток следует, что у Хаммонда был партнер в этом деле”, - сказала Рейчел. “И им каким-то образом стало известно, что женщины, перечисленные на сайте Dirty4, умирали — их убивали. Я думаю, они просмотрели свою базу подписчиков и выяснили, что по крайней мере одна из них купила и скачала данные обо всех погибших женщинах. На данный момент все это предположения, но я думаю, что они предупредили его или сказали ему остановиться ”.

“И из-за этого убили Хэммонда?” - Спросил Майрон.

“Возможно”, - сказала Рейчел.

“Кто был клиентом?” - Спросил Майрон.

“Шрайк”, - сказала Рейчел.

“Что?” - Спросил Майрон.

“Это темная сеть”, - сказала Рейчел. “Люди используют альтернативные имена, идентификаторы. Если вы собираетесь загружать имена с сайта, подобного этому, вы не указываете свое настоящее имя и не платите кредитной картой. Вы используете псевдоним и торгуете криптовалютой. Клиент, которого они идентифицировали как загрузившего имена всех четырех мертвых женщин, был известен под псевдонимом ”Шрайк "."

“Есть идеи, что это значит?” - Спросил Майрон.

“Это птица”, - сказала Эмили. “Мой отец был птицеловом. Я помню, как он говорил о сорокопутах ”.

Рейчел кивнула.

“Я посмотрела это”, - сказала она. “Он бесшумно подкрадывается и нападает сзади, захватывая клювом шею своей жертвы и злобно щелкая ее. Он считается одним из самых грозных хищников природы ”.

“У всех женщин были сломаны шеи”, - сказал Майрон. “И этот парень Хэммонд”.

“И есть кое-что еще”, - сказала Рейчел. “Мы думаем, что он, возможно, взломал компьютер Хаммонда или заставил его открыть его перед тем, как его убили. Затем он начал печатать. Мы повторили последнее задание, которое он отправил на принтер. Это был файл, в котором были удостоверения личности всех женщин ”.

“Сколько имен?” - Спросил Майрон.

“Я не считала”, - сказала Рейчел. “Но похоже, что их около сотни”. “Вы проверили, есть ли на распечатке те четыре жертвы, о которых мы знаем?” Я спросил.

“Я сделала, но их там нет”, - сказала Рейчел. “Их могли убрать, когда было установлено, что они мертвы”.

“Итак, он убивает Хэммонда и что ему сходит с рук?” - Спросил Майрон. “Сотня имен потенциальных жертв?”

Это привело к длительной паузе в обсуждении.

“Зачем ему печатать имена, если он уже является клиентом и может получить доступ к тем же именам через сайт?” - Спросил Майрон.

“Я думаю, он, вероятно, ожидает, что сайт будет закрыт”, - сказала Рейчел. “Он может знать о Джеке и Эмили или он может подумать, что правоохранительные органы приближаются”.

“Это заставляет задуматься”, - сказала Эмили. “Мы не можем сидеть сложа руки и подвергать этих женщин риску. Мы должны опубликовать ”.

“У нас даже пока нет всей истории”, - сказал я.

“Не имеет значения”, - сказала Рейчел. “Вы, ребята, пишите свою историю, пока я передам ее в бюро”.

“Нет”, - сказал я. “Я говорил тебе, что это должно было —”

“И я согласилась”, - сказала Рейчел. “Но это было до того, как я увидел, что было в распечатках. Я должен пойти в бюро, а бюро должно пойти в полицию. У этого убийцы есть все имена. Они должны быть защищены. Мы не можем ждать ”.

“Она права”, - сказал Майрон.

“Это работает, Джек”, - сказала Эмили. “Мы можем сказать, что ФБР ведет расследование, немедленно придавая истории достоверность. ФБР пропускает нас мимо ушей ”.

Я поняла, что все трое были правы и что я только что довольно неудачно отделалась, поставив историю выше безопасности десятков женщин. Я увидел разочарование в глазах Рейчел и Эмили.

“Хорошо”, - сказал я. “Но есть две вещи. Мы даем понять бюро, полиции, любому вовлеченному агентству, что они могут делать то, что им нужно, но никаких пресс-конференций или объявлений до тех пор, пока мы не опубликуем ”.

“Как долго это будет продолжаться?” Спросила Рейчел.

Я посмотрел на Майрона и назвал первое число, которое пришло мне в голову.

“Сорок восемь часов”, - сказал я.

Рейчел подумала об этом и кивнула.

“Я могу попытаться заставить это сработать”, - сказала она. “На самом деле, им, вероятно, потребуется столько же времени, чтобы подтвердить то, что мы им даем”.

“Майрон, ты согласен с этим?” Я спросил. “Эмили?”

Они оба одобрительно кивнули, и я посмотрел на Рейчел.

“У нас все в порядке”, - сказал я.

Сорокопут

29

Он обслуживал на уровне ресторанного дворика за столиком у перил. Отсюда открывался вид прямо на магазины второго уровня на северной стороне торгового центра. Там была круглая банкетка, предназначенная для того, чтобы мужья могли посидеть, ожидая, пока их жены отправятся за покупками. Он не знал, как выглядел Фогель. Партнеру Хэммонда удалось скрыть свои изображения и местоположения из Интернета. Слава за это. Но хакер был своего рода. Человек, который называл себя Шрайком, надеялся, что сможет опознать его среди покупателей в торговом центре в будний день.

Шрайк выбрал место, указав местоположение торгового центра под предлогом того, что он — как Хаммонд — уже планировал быть там. Это было не лучшее место для того, что он задумал, но он не хотел вызывать никаких подозрений у Фогеля. Приоритетом было заставить его прийти.

Перед ним в качестве камуфляжа стоял полный поднос еды навынос. На стуле через стол от него была хозяйственная сумка с двумя пустыми коробками в подарочной упаковке. Он делал рискованный ход, и слиться с толпой было ключевым.

Он не притронулся ни к какой еде, потому что после того, как он ее заказал, ему показалось, что все это отвратительно пахнет. Он также подумал, что это могло бы привлечь к нему внимание, если бы кто-нибудь заметил, что он был в перчатках. Поэтому он держал руки опущенными на колени.

Он заглянул вниз и увидел, что на банкетке теперь сидит женщина. Она наблюдала за одним из детей на соседней детской площадке Kiddie Korner. Никаких признаков кого-либо, кто мог бы быть Фогелем.

“Могу я что-нибудь здесь прояснить?”

Он обернулся и увидел уборщика столов, стоящего рядом с ним.

“Нет, спасибо”, - сказал он. “Я все еще работаю над этим”.

Он подождал, пока уборщица уйдет, прежде чем проверить внизу. Теперь женщина ушла, и ее место занял мужчина. На вид ему было чуть за тридцать. На нем были джинсы и легкий свитер. Он, казалось, осматривал свое окружение небрежным, но целенаправленным образом. Он был в солнцезащитных очках внутри, и это было последней выдачей. Это был Фогель. Он пришел немного раньше, но это было нормально. Это означало, что он, возможно, раньше устанет ждать и уйдет, когда поверит, что рандеву не состоится.

Это было, когда Шрайк последовал бы за ним.

Джек

30

По любой истории, опубликованной командой, всегда приходится принимать неловкое решение о том, кто ее пишет, а кто передает факты автору. Совместное написание никогда не работает. Вы не можете сидеть бок о бок за компьютером. Тот, кто пишет, обычно контролирует тон статьи и способ подачи информации, и, как правило, также получает заголовок. Это была моя история, и это было мое призвание, но я был достаточно умен, чтобы знать, что Эмили Этуотер была лучшим писателем, а я - лучшим копателем. Она умела обращаться со словами, чего не умел я. Я был бы первым, кто признал бы, что две книги, которые я опубликовал, были сильно отредактированы, вплоть до реорганизации и переписывания. Вся слава моим редакторам, но гонорарные чеки все равно достались мне.

Эмили была скромным писателем, последовательницей школы "меньше значит больше". Короткие предложения придали ее рассказам импульс, и я не был слеп к этому. Я также знал, что если поставить ее имя первым в подписи, это не отразится плохо на мне. Это выглядело бы так, как будто у нас был одинаковый счет, потому что он был бы в алфавитном порядке: Этуотер и Макэвой. Я сказал ей, что она может написать историю. Сначала она была поражена, а затем благодарна. Я мог бы сказать, что она верила, что это был правильный выбор. Она была просто удивлена, что я сделал это. Я думал, что этот момент помог мне исправить некоторые мои ошибки с ней в последнее время.

Это решение посадить ее в кресло писателя освободило меня для дальнейших поисков и пересмотра того, что я уже сообщил.

Это также дало мне время уведомить людей, которые были полезны в этой истории и которых я обещал предупредить. Мать Кристины Портреро и отец Джейми Флинна были первыми в этом списке.

Я пытался отправлять эти уведомления по телефону, и звонки были более эмоциональными, чем я ожидал. Уолтер Флинн из Форт-Уэрта разрыдался, когда я сказал ему, что ФБР теперь официально связало смерть его дочери с серийным убийцей, который все еще на свободе.

После того, как звонки прекратились, я начал собирать свои заметки и составлять список других людей, которым мне нужно было позвонить в первый раз или связаться с ними для получения любой новой информации. По сути, у нас было двадцать четыре часа, хотя мы сказали Рейчел Уоллинг, что нам нужно вдвое больше. Это был трюк журналиста - всегда говорить, что для публикации статьи потребуется больше времени, чем на самом деле, или что она будет опубликована позже, чем это было бы на самом деле. Это дало нам преимущество перед утечкой информации о расследовании и тем, что нас зацепили за нашу собственную историю. Я не был наивен. Рейчел передавала эту историю в местное отделение ФБР в Лос-Анджелесе. Вероятно, в здании не было агента, у которого не было бы сделки типа "Я почешу тебе спину, а ты почеши мне" с каким-нибудь репортером. Я не раз обжигался на ФБР, и у меня до сих пор остались шрамы.

Возглавлял список тех, кого мне нужно было найти и поговорить, неизвестный партнер Хаммонда. Среди распечаток из дома Хаммонда были разбросаны электронные письма, в которых указывалось, что у него был партнер по Dirty4, который занимался цифровыми аспектами проекта в темной Сети, пока он занимался лабораторной работой. В электронном письме партнера его идентифицировали только как RogueVogueDRD4, и он использовал учетную запись Gmail. Тот же псевдоним был указан на сайте DRD4 в качестве администратора. Рейчел сказала перед уходом, что она уверена, что ФБР сможет разобраться в этом, но я не был уверен в этом и не хотел ждать ФБР. Я подумывал о том, чтобы напрямую связаться с RogueVogue в сообщении. И после обсуждения этого с Эмили я сделал именно это.

Здравствуйте. Меня зовут Джек. Мне нужно поговорить с тобой о Маршалле Хаммонде. Это не было самоубийством, и вы могли быть в опасности. Нам нужно поговорить. Я могу помочь.

Я нажимаю кнопку отправки и оставляю это в покое. Это был рискованный шаг, но я должен был им воспользоваться. Затем я начал организовывать то, что я передам Эмили для рассказа. Она еще не начала писать, и я слышал, как она разговаривала по телефону в своей кабинке, обзванивая надзорные агентства и наблюдателей из индустрии генетической аналитики, чтобы получить общие комментарии о том, что может означать нарушение такого рода. У каждой истории должна была быть главная цитата — строка из заслуживающего доверия источника, которая суммировала возмущение, трагедию или иронию истории. Это подчеркнуло большие последствия доклада. Эта история собиралась использовать все эти элементы, и нам нужно было привести одну цитату, которая говорила бы обо всем: никто не был в безопасности от такого рода вторжений и ужасов. Это придало бы истории более глубокий резонанс, чем обычная история об убийстве, и подхватило бы ее по сетям и кабельному телевидению. Майрону было бы легче передать эту историю в одно из крупных средств массовой информации, таких как Washington Post или New York Times.

Я услышал, как Эмили кратко подвела итог тому, что мы нашли и что мы опубликуем. Как и в ее сочинениях, у нее был способ изложить все коротко и по существу. Тем не менее, я начинал нервничать, слушая ее. У меня началась паранойя с рассказом. Мы должны были быть осторожны, когда запрашивали эти комментарии, потому что каждый из этих экспертов и отраслевых обозревателей мог обернуться и сообщить репортеру, с которым у них были отношения с источником. Хитрость заключалась в том, чтобы дать им достаточно информации, чтобы ответить полезной цитатой, не давая им достаточно для передачи другому репортеру.

Я попытался не обращать на нее внимания и заняться своей работой, просматривая ранние этапы своего расследования, прежде чем понял, на что наткнулся. Я подумал о том, чтобы позвонить детективам полиции Лос-Анджелеса и спросить, сняли ли с меня подозрения с помощью анализа ДНК и продвинулись ли они как-нибудь в этом деле. Но я пришел к выводу, что это было бы пустой тратой времени, поскольку я был персоной нон грата у Мэттсона и Сакаи.

Затем я подумал о causesofdeath.net и понял, что я не проверял веб-сайт с тех пор, как увидел первоначальный шквал ответов на мой запрос. Для меня это была отличная отправная точка в сопоставлении случаев, связанных, как я полагал, с the Shrike, и теперь я проверил больше.

Я перешел к цепочке сообщений, которую начал с запроса о атланто-затылочном вывихе, и увидел, что с момента моей последней проверки было отправлено три сообщения. Первым был комментарий доктора Адхиры Ларкспар к ее первому сообщению, в котором главный судебно-медицинский эксперт попросил оригинального плаката — меня — назвать себя.

Это напоминание о том, что этот форум открыт только для судмедэкспертов и коронерских следователей.

Предупреждение не помешало двум другим опубликовать. Днем ранее судебно-медицинский эксперт в Тусоне, штат Аризона, сообщил, что у них был случай AOD с женщиной-жертвой, который был приписан аварии на мотоцикле. Делу было шесть месяцев, и никаких других подробностей предложено не было.

Я скопировал публикацию и отправил ее Эмили по электронной почте, предупредив ее, что нам, возможно, предстоит рассмотреть пятое дело. Ее ответ пришел быстро.

Это может быть продолжением. Прямо сейчас мы должны исходить из того, что мы подтвердили, и обнародовать историю.

Я не ответил. Последнее сообщение в сети форумов привлекло мое полное внимание. Оно было опубликовано всего двадцать минут назад.

Вау, мы только что поймали двух из них в один и тот же день! Повешение в Бербанке и падение в Нортридже. Совпадение? Я так не думаю — GTO

Я был ошеломлен сообщением и прочитал его несколько раз, прежде чем сделать еще один вдох. Очевидно, что повешенным в Бербанке должен был быть Хаммонд, и я отметил, что GTO не назвал это самоубийством. Я не сомневался, что Рейчел взяла на себя ответственность за смерть Хэммонда из-за денег. Возможно, офис коронера тоже был в курсе.

Вторая смерть была тем, что привлекло все мое внимание. Смертельное падение в Нортридже. Объявление смерти падением со смертельным исходом не исключало возможности убийства. Мне нужно было узнать больше деталей. Нортридж был районом долины. Я позвонил в бюро полиции Лос-Анджелеса Вэлли, представился журналистом и попросил позвать лейтенанта. Я не был соединен почти пять минут, но отказался вешать трубку, будучи лучшим в играх в ожидании, чем большинство людей, которые не хотели со мной разговаривать.

Наконец, я был подключен.

“Лейтенант Харпер, чем я могу вам помочь?”

“Лейтенант, это Джек Макэвой. Я работаю на веб-сайте по защите прав потребителей под названием FairWarning и ...

“Чем я могу вам помочь?”

“Хорошо, хорошо, я ищу информацию о сегодняшнем падении со смертельным исходом в Нортридже. Как я уже сказал, мы следим за соблюдением прав потребителей и уделяем внимание травмам на производстве, несчастным случаям и так далее. Я надеялся, что ты сможешь рассказать мне, что произошло.”

“Парень упал с крыши парковочного сооружения. Вот и все ”.

“Какая структура парковки? Где?”

“Он был в торговом центре наверху, и когда он вышел, он пошел к своей машине, а затем спрыгнул или упал с крыши гаража. Мы пока не уверены, что именно.”

“Вы уже установили личность жертвы?”

“Да, но мы не распространяем это. Мы не нашли ближайших родственников. Вам придется узнать имя у коронера ”.

“Ладно. А как насчет возраста?”

“Ему был тридцать один, я думаю, мои ребята сказали мне”.

Того же возраста, что и Хэммонд, отметил я.

“Там не было записки или чего-нибудь еще?”

“Не то, что мы нашли. Мне нужно—”

“Всего пара последних вопросов, лейтенант. Были ли какие-либо камеры, которые показали падение и могли бы пролить свет на то, что произошло?”

“Мы проводим опрос камер по такого рода вещам и пока ничего не нашли”.

“Кто является следователем, назначенным для этого?”

“Это, должно быть, Леффертс. Он главный”.

“Спасибо тебе, Л-Ти”.

“Ты понял”.

Пятиминутное ожидание информации составило менее минуты. Затем я зашел на веб-сайт окружного бюро судмедэкспертизы и вызвал меню персонала. Я пытался выяснить, кем может быть GTO. Ни один из судмедэкспертов не соответствовал требованиям, но когда я просмотрел список коронерских следователей, я остановился на Гонсало Ортисе. Я предполагал, что его второе имя начиналось с Т.

Иногда телефон был лучшим способом получить то, что вам было нужно - например, когда вы пытаетесь проникнуть в полицию Лос-Анджелеса. Но в офис коронера я хотел пойти лично. Я хотел встретиться лицом к лицу с GTO, потому что из сообщения на доске причин смерти я понял, что он может быть парнем, который заговорит. Возможно, это был рискованный шаг, но я хотел им воспользоваться. Я выключил свой компьютер и подошел к капсуле Эмили. Она печатала заметки об одном из своих звонков.

“Думаю, я нашел напарника Хэммонда”.

Она немедленно перестала печатать и посмотрела на меня.

“Кто он?”

“Я не знаю. Я еще не узнал имени.”

“Тогда где он?”

“Офис коронера. Пару часов назад он упал с парковки и сломал шею. Я собираюсь спуститься туда, чтобы встретиться со следователем, посмотреть, заговорит ли он ”.

“Ты имеешь в виду, сломал ему шею, как мы видим здесь?”

Она указала на свой экран, имея в виду все дело. Я кивнул.

“Есть следователь коронера, который, я думаю, сложил два и два вместе. Он отправил мне сообщение на доске объявлений менее часа назад. Я хочу пойти посмотреть, заговорит ли он. ПОЛИЦИЯ Лос-Анджелеса ни хрена мне не скажет ”.

“Но разве он не считает вас коронером после того, как вы впервые опубликовали сообщение?”

“Я не знаю. Главный судмедэксперт вроде как разоблачил меня, но все равно опубликовал.”

“Ну, не бездельничай. Нам предстоит многое сделать ”.

“Бездельничать? Не в моем стиле. Я позвоню тебе, как только доберусь туда ”.

31

Это был мой первый визит в офис коронера по крайней мере за четыре года. Это была обычная остановка для меня, когда я освещал преступления для Times, а позже Coffin. Но при справедливом предупреждении смерть до сих пор не была моим ударом.

Комплекс смерти, как я его назвал, находился на Мишн-роуд, недалеко от окружного медицинского центра Американского университета в Бойл-Хайтс. Два медицинских центра — один для мертвых, другой для живых — были соединены длинным туннелем, который когда-то облегчал перемещение тел с одной стороны на другую. Первоначальный офис располагался недалеко от улицы - неприветливое кирпичное строение, которому было почти сто лет, и сейчас оно в основном использовалось как сувенирный магазин и под конференц-залы. Они вели большой бизнес, продавая бирки для пальцев ног, одеяла коронера и другие нездоровые предметы для торговли туристами.

За старым зданием было новое современное строение с чистыми линиями и спокойными бежевыми тонами. Там был вход со стеклянной дверью, которым я воспользовался, чтобы попасть на стойку регистрации. Я попросил следователя Гонсало Ортиса. Администратор спросила, в связи с чем был мой визит.

“Э-э, полиция сказала мне поговорить с офисом коронера, чтобы получить информацию о смерти”, - сказал я. “Это случилось сегодня в долине”.

Это был тщательно продуманный ответ, который не содержал лжи, но точно не говорил всей правды. Я надеялся, что ответ плюс мое мрачное поведение заставят ее поверить, что я был там как ближайший родственник человека, ожидающего вскрытия. Я не хотел, чтобы она перезванивала в отдел расследований и объявляла, что в вестибюле находится репортер. Если GTO откажется говорить со мной, я хотел, чтобы он сказал мне это в лицо.

Администратор спросила мое имя, а затем сделала звонок. Она коротко с кем-то поговорила, а затем посмотрела на меня.

“Как звали покойного?” она спросила.

Теперь я был загнан в угол. Но у меня был выход. Бербанк считался частью долины, так что я все еще мог ответить, не солгав.

“Маршалл Хэммонд”.

Администратор повторила имя, а затем прислушалась. Она повесила трубку, не сказав больше ни слова.

“Он на совещании и выйдет, как только оно закончится”, - сказала она. “По коридору направо есть семейная комната”.

Она указала мне за спину.

“Хорошо, спасибо”.

Я прошел по коридору, надеясь, что в “семейной” комнате никого не будет, но мне не повезло. Это был Лос-Анджелес, где проживало более десяти миллионов человек. И умер. Некоторые неожиданно, некоторые случайно, а некоторые в результате убийства. Я знал, что у окружного офиса коронера был целый парк бледно-голубых фургонов с багажниками сзади для многофюзеляжных пикапов. Не было ни малейшего шанса, что семейная комната когда-либо будет пуста.

На самом деле, место было почти заполнено небольшими группами скорбящих людей, собравшихся в тишине или в слезах, вероятно, надеясь, что произошла ошибка и их попросили прийти на опознание не их любимого человека или организовать передачу и похороны.

Я не возражал скрывать правду с администратором, но здесь я чувствовал себя незваным гостем, самозванцем, которого они приняли за одного из них, переживающего потерю и горе. Однажды я был на их месте, со своим братом, и я стучал в двери домов, где близкие были похищены насилием, но что-то в этой комнате было священным. Я чувствовал себя ужасно и думал о том, чтобы развернуться и просто подождать Гонсало Ортиса в коридоре за дверью. Но вместо этого я занял первое место у двери. Последнее, чего я хотел, это общаться с кем-то, испытывающим собственную боль, надеясь смягчить мою понимающей улыбкой. Это было бы похоже на воровство.

Ожидание показалось мне часом, пока я слушал невнятные мольбы, и одна женщина начала причитать. Но правда заключалась в том, что не более чем через пять минут после моего прибытия меня вытащили из гостиной, когда вошел латиноамериканец лет пятидесяти, темнокожий, с усами цвета соли с перцем, и спросил, не я ли мистер Макэвой. Я вскочил со своего места быстрее, чем успел сказать "Да". Я вывел его в коридор, а затем заколебался, когда понял, что он должен вести.

“Давайте срежем путь”, - сказал он.

Он махнул мне по коридору в противоположном направлении от стойки регистрации. Я последовал за ним.

“Вы следователь Ортис?” Я спросил.

“Да, это так”, - сказал он. “И у меня есть отдельная комната для совещаний”.

Я решил подождать, пока мы не доберемся до отдельной комнаты, прежде чем объяснять, кто я такой и чего хочу. Ортиз воспользовался карточкой-ключом, чтобы взломать замок на двери с надписью "Только для уполномоченного персонала", и нас пропустили в патологоанатомическое крыло комплекса. Я знал это из-за запаха, который окутал меня, когда мы вошли. Это был запах смерти, нанесенный промышленным дезинфицирующим средством, сладкий и явно кисловатый запах, который, как я знал, останется в моих носовых ходах еще долго после того, как я покину помещение. Это побудило меня вспомнить, когда я в последний раз был в этом месте. Это было четырьмя годами ранее, когда главный судебно-медицинский эксперт публично обратился с жалобами на проблемы со здоровьем и безопасностью в комплексе в сочетании с бюджетными проблемами, которые повлияли на укомплектованность персоналом и ухудшили обслуживание. Он сообщил, что вскрытия подкрепляются пятьюдесятью телами одновременно, а токсикологические тесты занимают месяцы вместо недель. Это был шаг, чтобы убедить окружных комиссаров выделить ему бюджет, который он просил, но это привело только к тому, что начальника уволили с работы.

Я сомневался, что с тех пор многое изменилось, и думал поднять этот вопрос с Ортизом, чтобы растопить лед, когда сообщил ему, что я журналист. Я мог бы упомянуть истории, которые я написал о недостатках Velvet Coffin в надежде, что это поможет убедить его поговорить со мной о случаях атланто-затылочного вывиха.

Но, как оказалось, мне не нужно было говорить ему, что я журналист, или беспокоиться о том, чтобы растопить лед. Он уже был сломан. Ортиз привел меня к двери с надписью "конференц-зал б". Он постучал один раз и открыл дверь, протягивая руку, чтобы пропустить меня первой. Войдя, я увидел посреди комнаты прямоугольный стол с шестью стульями. В дальнем конце стола сидели детективы Мэттсон и Сакаи.

Вероятно, я выдал свое удивление, слегка замешкавшись, но затем набрал скорость и вошел в комнату. Я сделал все возможное, чтобы прийти в себя с полуулыбкой.

“Ну, ну, полиция Лос-Анджелеса лучшая”, - сказал я.

“Присаживайся, Джек”, - сказал Мэттсон.

Он не потрудился намеренно неправильно произнести мою фамилию. Я воспринял это как знак того, что, возможно, он чему-то научился из трюка, который выкинул, арестовывая меня. Мое удивление перешло в замешательство. Они следили за мной? Как они узнали, что я приду в офис коронера?

Я занял стул прямо напротив Мэттсона, а Ортиз занял место рядом со мной. Я кладу свой рюкзак на пол рядом с собой. На мгновение повисла пауза, пока мы все смотрели друг на друга. Я решил начать с зажигательного и посмотреть, что это мне дало.

“Ребята, вы здесь, чтобы снова меня арестовать?” Я спросил.

“Вовсе нет”, - сказал Мэттсон. “Давайте оставим это позади. Давайте попробуем помочь друг другу здесь ”.

“Неужели?” Я сказал. “Это другое”.

“Это вы сделали пост на causesofdeath?” Сказал Ортиз.

Я кивнул.

“Да, это был я”, - сказал я. “И я предполагаю, что ты GTO”.

“Это верно”, - сказал Ортиз.

“Джек, я признаю это, ты собрал все воедино”, - сказал Мэттсон. “Вот почему я думаю, что мы можем помочь каждому —”

“Последний раз, когда мы говорили, я был подозреваемым в убийстве”, - сказал я. “Теперь вы хотите работать вместе”.

“Джек, ты оправдан”, - сказал Мэттсон. “ДНК была чистой”.

“Спасибо, что дали мне знать”, - сказал я.

“Ты знал”, - сказал Мэттсон. “Ты знал все это время. Я не думал, что ты ждал меня.”

“Как насчет этого: ты сказал подруге Кристины Портреро, что я не тот подонок, каким ты ей меня назвал?” Я сказал.

“Это в верхней части моего списка”, - сказал Мэттсон.

Я покачал головой.

“Послушайте, мистер Макэвой”, - сказал Сакаи, идеально произнося мое имя. “Мы можем сидеть здесь и критиковать друг друга за ошибки, допущенные в прошлом. Или мы можем работать вместе. Вы получите свою историю, а мы поймаем парня, который убивает людей ”.

Я посмотрел на Сакаи. Ему, очевидно, была отведена роль миротворца — человека, который был выше всех стычек и смотрел только на правду.

“Как скажешь”, - сказал я. “ФБР собирается надуть тебя. Вы вернете это дело к завтрашнему утру ”.

Мэттсон выглядел ошеломленным.

“Иисус Христос, ты пошел с этим в бюро?” - воскликнул он.

“А почему бы и нет?” Я спросил. “Я пошел к вам, люди, а вы посадили меня в тюрьму”.

“Послушай, могу я просто кое-что сказать?” Сказал Ортиз, подняв руки в успокаивающем жесте. “Нам действительно нужно—”

“Нет”, - сказал Мэттсон. “К кому ты там ходил?”

“Я не знаю”, - сказал я. “Другой человек, над которым я работаю

с ходил туда, пока я ходил сюда ”.

“Отзовите их”, - сказал Мэттсон. “Это не их дело”.

“Это тоже не твое дело”, - сказал я. “Убийства происходят отсюда до Флориды и вверх по побережью до Санта-Барбары”.

“Видишь? Я говорил вам, что он был тем, кто все это связал ”, - сказал Ортиз, глядя на Мэттсона.

“Так почему я здесь?” Я спросил. “Ты хочешь знать, что знаю я? Тогда это должна быть равная сделка, и она должна быть эксклюзивной, или я ухожу отсюда. Я рискну с ФБР ”.

Никто ничего не сказал. Через несколько секунд я начал вставать.

“Тогда ладно”, - сказал я.

“Просто придержите коней”, - сказал Мэттсон. “Сядь и давай остынем. Давайте не забывать, что где-то там есть больной ублюдок, убивающий людей ”.

“Да, давай не будем”, - сказал я.

Мэттсон слегка повернулся, чтобы посоветоваться со своим напарником. Было передано какое-то невербальное сообщение, затем он снова посмотрел на меня.

“Хорошо, мы торгуемся”, - сказал он. “Информация за информацию, информация за информацию”.

“Отлично”, - сказал я. “Ты первый”.

Мэттсон развел руками.

“Что ты хочешь знать?” - спросил он.

“Как ты сюда попал?” Я спросил. “Ты следил за мной?”

“Я пригласил их”, - сказал Ортиз. “Я видел сообщение”.

“Совпадение, Джек”, - сказал Мэттсон. “Мы были здесь, встречались с Гонзо, когда ты появился”.

“Скажи мне, почему”, - сказал я.

“Все просто”, - сказал Мэттсон. “Гонзо начал осматриваться после вашего поста и начал подключать случаи, как и вы. Он знал, что у нас с Сакаи был Портреро, поэтому, когда в один день всплыли два таких случая AOD, он позвонил нам и сказал, что все они могут быть связаны. Вот мы и пришли ”.

Я понял, что опередил их в расследовании на несколько световых лет. Я мог бы поделиться кое-чем из того, что я знал, и поразить их воображение — и все же сохранить некоторые детали для себя и своей истории. У меня также были распечатки из лаборатории Хаммонда, которые я должен был осторожно раскрывать.

“Твоя очередь”, - сказал Мэттсон.

“Пока нет”, - сказал я. “Ты не сказал мне ничего, чего бы я уже не знал”.

“Тогда чего ты хочешь?” Сказал Мэттсон.

“Парень, который сегодня упал с парковки, кто он?” Я спросил.

“Гонзо?” Мэттсон подсказал.

“Парня зовут Сэнфорд Толан”, - сказал Ортиз. “Тридцать один год, жил в Северном Голливуде и работал в винном магазине”.

Это было не то, чего я ожидал.

“Винный магазин?” Я спросил. “Где?”

“В Санленде, недалеко от Шерман-Вэй”, - сказал Ортиз.

“Как это согласуется с Хэммондом?” Я спросил.

“Насколько мы можем судить, это не так”, - сказал Мэттсон.

“Так ты говоришь, это совпадение?” Я спросил. “Эти две смерти не связаны?”

“Нет, мы этого не говорим”, - возразил Мэттсон. “Пока нет. Мы только начинаем разбираться в этом деле ”.

Он посмотрел на Ортиса так, словно бросал ему мяч.

“Вскрытие еще не назначено”, - сказал Ортиз. “Но предварительные записи с места происшествия указывают на то, что он был уже мертв, когда упал”.

“Как они могут это определить?” Я спросил.

“У нас есть свидетели”, - сказал Ортиз. “Он не кричал и не пытался смягчить падение, что мы могли бы увидеть по травмам. Кроме того, вы не увидите AOD при падениях, подобных этому. Сломанная шея - обычное дело, но не AOD. При таком падении нет вывиха шеи ”.

“Ты сказал, что он работал в винном магазине”, - сказал я. “Ты имеешь в виду, как за прилавком?”

“Правильно”, - сказал Ортиз.

“Что еще ты знаешь?” Я надавил.

“Мы знаем, что у него было криминальное прошлое”, - сказал Ортиз.

Ортиз посмотрел на Мэттсона, как будто спрашивая разрешения.

“Вся сделка отменяется, если ты будешь от меня скрывать”, - сказал я.

Мэттсон кивнул.

“Он был педофилом”, - сказал Ортиз. “Отсидел четыре года в Коркоране за изнасилование своего пасынка”.

Опять же, информация не подошла. Я ожидал интернет-шифровальщика, какого-нибудь эксперта, который занимался темной веб-частью Dirty4. Инкел, ненавидящий женщин. Педофил не был частью появляющегося профиля.

“Хорошо”, - сказал Мэттсон. “Теперь твоя очередь давать. Расскажи нам что-нибудь, чего мы не знаем, Джек.”

Я кивнул и, чтобы выиграть немного времени, потянулся к своему рюкзаку, расстегнул его и вытащил блокнот, в который я записал факты из истории. Я пролистал страницы для вида, а затем посмотрел на Мэттсона.

“Человек, которого вы ищете, называет себя Шрайком”, - сказал я.

32

Я сидел в своем джипе на парковке офиса коронера и делал звонки. Я не хотел быть за рулем во время этих разговоров. Я также хотел понаблюдать за Мэттсоном и Сакаи. Они остались с Ортизом после нашей встречи, и мне было любопытно посмотреть, сколько времени пройдет, прежде чем они уйдут. Я не знал, что я получу от этого, но я все равно хотел знать.

Первый звонок был Эмили Этуотер, чтобы проверить ее статус.

“Я начала писать”, - сообщила она. “Пока все хорошо. У нас их много, поэтому я играю с балансом. Что двигать вверх, что двигать вниз. Как вы знаете, Майрон не любит боковые панели. Так что это должна быть одна история и последующие действия в последующие дни. А как насчет тебя?”

“Я ошибался насчет того, что во втором случае партнером Хэммонда был он”, - сказал я. “Они думают, что Шрайк, возможно, совершил ошибку и убил не того парня. Поэтому мы должны продолжать его искать ”.

“‘Они’?”

“Да, полиция была здесь. Мэттсон и Сакаи. С помощью умного следователя коронера они собрали дела воедино ”.

“Черт”.

“Ну, я заключил с ними сделку. Обмен информацией на основе эксклюзивности ”.

“Можем ли мы им доверять?”

“Вовсе нет. Я не доверяю им, и я не верю, что ФБР не допустит утечки. Поэтому я сдержался. Я дал им Dirty4, но не упомянул GT23, Orange Nano или связь Хаммонда с делом Ортона. Я думаю, им предстоит многое наверстать, прежде чем нам придется беспокоиться о том, что они могут просочиться ”.

Я видел мужчину и женщину, выходящих из офиса коронера, обнявшись, с опущенными головами. Я узнал их по семейной комнате ранее. У мужчины были слезы на лице. Женщина этого не сделала. Она поддерживала его больше, чем он поддерживал ее. Она проводила его до пассажирской части машины и помогла ему сесть, прежде чем обойти, чтобы сесть за руль. Я видел, как мужчина в другой машине тоже наблюдал за ними.

“Джек, ты там?”

“Да”.

“Почему они думают, что Шрайк убил не того парня?”

“Потому что у него был неправильный профиль. Парень работал в винном магазине и был осужден за педофилию. Не подходит. Мы здесь просто предполагаем, но они думают, что Шрайк пытался заманить Рогвога на встречу в торговом центре Northridge и почему—то подумал, что этот парень — его звали Сэнфорд Толан - и есть Рогвог. Толан был там один, вероятно, сидел и наблюдал за детьми в торговом центре. Шрайк последовал за ним до его машины, сломал ему шею и сбросил с обрыва ”.

“Это ужасно. Как ты думаешь, Шрайк знает, что совершил ошибку?”

“Ты имеешь в виду, что он понял, что это не тот парень, но все равно убил его? Возможно. Трудно сказать. Вся идея организовать встречу - это предположение ”.

“А как насчет ФБР? Ты что-нибудь слышал от Рейчел?”

“Мой следующий звонок. Я хотел сначала поговорить с тобой.”

“Хорошо, тогда я собираюсь вернуться к этому. Дай мне знать, что тебе известно ”.

“Ты понял”.

Прежде чем позвонить Рейчел, я проверил свою учетную запись электронной почты, чтобы проверить наличие новых сообщений. Мой пульс подскочил, когда я увидел, что получил ответ от RogueVogue на сообщение, которое я отправил ранее.

Я этого не понимаю. Кто ты? Почему ты отправил это мне?

Я проверил время в сообщении и увидел, что оно было отправлено задолго до того, как безжизненное тело Сэнфорда Толана упало с четвертого этажа гаража торгового центра. Это было еще одним доказательством того, что Шрайк убил не того человека. Сообщение было коротким, простым и, самое главное, невинным. Никакого подтверждения, никакого признания, просто расскажи мне больше.

Я обдумывал, как ответить так, чтобы не отпугнуть его: я могу защитить тебя... Я могу рассказать твою историю... Я могу быть вашим посредником...

Я выбрал прямой подход, который поставил на карту реальность его ситуации. Заглядывая каждые несколько секунд или около того, чтобы проверить, нет ли детективов, я написал электронное письмо, которое, как я надеялся, побудит RogueVogue доверить мне свою историю и безопасность.

Я писатель. Я написал книги об убийцах, такие как "Поэт и пугало". Сейчас я пишу о Сорокопуте. Вы в опасности. Он убил Хэммонда, и он убил человека, которого принял за тебя. Я могу тебе помочь. Я могу отвести тебя в безопасное место и рассказать твою историю. Я знаю, что вы с Хаммондом не имели никакого отношения к Шрайку. Ты никогда этого не планировал. Я добавляю сюда свой номер. Позвони мне, и мы сможем помочь друг другу.

Я прочитал его дважды и ввел номер своего мобильного внизу, прежде чем отправить его. Я надеялся, что RogueVogue прочитает и отреагирует на это сразу.

Я еще раз проверил парковку и фасад офиса коронера, но не увидел никаких признаков детективов полиции Лос-Анджелеса. Я понял, что они могли припарковаться у медицинского центра Американского университета и пройти по туннелю к офису коронера. Возможно, я их пропустил. Но я решил позвонить Рейчел, продолжая свое бдение. Она ответила шепотом.

“Джек, ты в порядке?”

“Я в порядке. Я просто проверял, как дела. Ты уже встречался с кем-нибудь?”

“Да, мы в самом разгаре. Я просто вышел, чтобы ответить на звонок ”.

“И?”

“Ну, они работают над этим. Они ищут другие дела и пытаются найти партнера Хаммонда. Скоро у меня должно быть что-нибудь по этому поводу ”.

“В Тусоне может быть дело. Но что более важно на данный момент, сегодня здесь, в Лос-Анджелесе, произошло еще одно убийство. Я думал, что это был партнер Хаммонда, но это не так. Это выглядит как ошибка. Как будто Шрайк подумал, что это напарник Хэммонда.”

“Как ты это выяснил?”

Я рассказал ей о том, как проверка веб-сайта causesofdeath привела меня в офис коронера. Я сказал ей, что у бюро теперь есть конкуренция в виде полиции Лос-Анджелеса, соединяющей те же дела, что и у команды FairWarning. Я предположил, что, возможно, ФБР следует объединить усилия с полицией Лос-Анджелеса, а не заставлять агентства проводить параллельные расследования.

“Я предложу это, но не задерживай дыхание”, - сказала Рейчел. “Это никогда не срабатывало, когда я был здесь, и я сомневаюсь, что отношение сильно изменилось”.

“Ну, это не будет выглядеть так здорово, когда история выйдет и в ней будет сказано, что они проводят разные расследования”, - сказал я.

“Джек, это другое дело”.

“Что такое?”

“Они пока не хотят, чтобы вы публиковались”.

“Господи, я знал, что до этого дойдет. Ты можешь сказать им, чтобы они забыли об этом. Это наша история. Мы принесли это им из вежливости. Мы идем с этим ”.

“Они чувствуют — и я согласен, — что было бы лучше, если бы этот парень не знал, что они придут. Если вы продолжите эту историю, он, вероятно, исчезнет из поля зрения, и тогда мы его никогда не поймаем ”.

“Мы’? Ты теперь снова с ними?”

“Ты знаешь, что я имею в виду. Как только этот парень поймет, что мы за ним следим, он исчезнет и изменит свой образ действий ”.

“И если мы не опубликуем и не предупредим общественность об этом парне, он просто продолжит убивать, пока, возможно, его не поймают ”.

“Я знаю, что это аргумент, но —”

“Только сегодня он убил двух человек. И это был он, заметающий свои следы. Он, должно быть, уже знает, что что-то происходит, что люди за ним следят ”.

“Но не ФБР, Джек”.

“Послушайте, я поговорю об этом с Майроном и Эмили, но я буду голосовать за публикацию. Мир должен знать, что этот парень на свободе и что он делает, и как эти жертвы идентифицируются и преследуются ”.

“И ты должен убедиться, что тебя не сцапают”.

“Послушайте, я этого не отрицаю. Я репортер, и это моя история, и да, я хочу быть уверен, что я первый расскажу об этом. Но теперь, когда об этом знают и ФБР, и полиция Лос-Анджелеса, это только вопрос времени, когда какой-нибудь мудак сообщит об этом какому-нибудь репортеру, которого он пытается использовать. Одно это заставляет меня захотеть опубликовать, но более важная причина - предупредить общественность об очень опасной вещи, происходящей там ”.

“Хорошо, Джек, я скажу им. Сколько времени, я могу сказать, у них есть, прежде чем оно выйдет?”

Я посмотрел через лобовое стекло и увидел Мэттсона и Сакаи, идущих по тротуару перед парковкой. Я включил свой телефон на громкую связь, чтобы я мог использовать его, чтобы сфотографировать их. Майрону нравилось вставлять фотографии в текст длинных историй в качестве визуальных перерывов. Пока они были как-то связаны с историей, это было все, что имело значение.

Детективы подошли по обе стороны от машины без опознавательных знаков и сели внутрь.

“Один день”, - сказал я. “Мы постараемся разобраться с этим к завтрашнему вечеру”.

“Джек, ты не можешь отложить это хотя бы на двадцать четыре часа? К завтрашнему вечеру они мало что смогут сделать ”.

“Что, если он убьет кого-нибудь в этот дополнительный день? Ты хочешь, чтобы это было на тебе, Рейчел? Я этого не делаю ”.

Я услышал гудок ожидания вызова у себя в ухе и посмотрел на экран своего телефона. Ко мне обращался неизвестный абонент.

“Рейчел, мне нужно ответить на звонок”, - быстро сказал я. “Это может быть он”.

“Кто?” Сказала Рейчел.

“Рогвог. Я тебе перезвоню ”.

“Джек—”

Я отключился и принял другой вызов.

“Это Джек Макэвой”.

Ничего. Просто открытая линия. Я наблюдал, как Мэттсон и Сакаи выехали со стоянки и повернули направо на Мишн-роуд.

“Алло? Это Джек ”.

“Ты отправил мне сообщение...”

Голос передавался через цифровой модулятор, который превратил его в голос робота.

“Да... Я сделал. Ты в опасности. Я хотел бы помочь тебе ”.

“Как ты можешь мне помочь?”

Я тихо расстегнула молнию на рюкзаке и взяла блокнот и ручку, чтобы записать его слова.

“Во-первых, я могу изложить вашу версию этой истории. Когда эта штука грянет, будут жертвы и злодеи. Вы хотите опубликовать свою историю до того, как другие люди опубликуют ее за вас. Люди, которые тебя не знают ”.

“Кто ты такой?”

“Я же говорил тебе. Я писатель. Я выслеживаю убийц. Я выслеживаю Шрайка ”.

“Откуда ты знаешь о нем?”

“Он убил кое-кого, кого я знал. Он узнал ее имя и детали от Dirty4.”

Наступила тишина, и я начал думать, что потерял его. Я хотел убедить его заговорить. Но я не хотел ходить вокруг да около того, что они с Хэммондом сотворили со своим планом. Насколько я был обеспокоен, Рогвог был твердо на стороне злодеев в бухгалтерской книге. Он был не так виновен, как Шрайк, но чертовски близок к этому.

“Этого не должно было случиться”.

Я записал реплику дословно, прежде чем ответить. Я знал, что это займет видное место в истории.

“Что должно было произойти?”

“Мы ... предполагалось, что это просто принесет деньги. Мы увидели нишу ”.

“Что это была за ниша?”

“Знаешь, помогать парням ... У некоторых парней проблемы со знакомством с девушками. Это не сильно отличалось от Tinder и некоторых других ”.

“За исключением того, что женщины, чьи профили вы продавали, не знали, верно?”

Я сказал это не обвиняющим тоном, но это вызвало тишину. Я задал вопрос по софтболу, прежде чем потерял его.

“Как вы познакомились с Маршаллом Хаммондом?”

После паузы он ответил.

“Соседи по комнате в колледже”.

“Где это было?”

“Калифорнийский университет в Ирвине”.

Маленький кусочек головоломки встал на свое место.

“Вы знали Уильяма Ортона там?”

“Маршалл сделал”.

Я бросил в него мяч для ковербола. Возможность, которая зрела в глубине моего сознания.

“Это тот самый Шрайк?”

“Нет”.

“Откуда ты это знаешь?”

“Потому что я знаю. Что случилось с Маршаллом?”

“Шрайк сломал себе шею, а затем попытался представить это так, будто он повесился в своей домашней лаборатории. Откуда ты знаешь, что Ортон не Шрайк? Ты знаешь, кто такой Шрайк?”

“Я понял это”.

Я это записал. Я знал, что мои следующие слова, обращенные к нему, могут быть самой важной частью разговора.

“Ладно, слушай. У вас есть способ помочь вашей ситуации — если вы этого хотите ”.

“Как?”

“Скажи мне, кто такой Шрайк. ФБР должно остановить его ”.

“ФБР?”

Я сразу понял, что допустил ошибку. Он не знал, что это привлекло внимание ФБР. Я почувствовал, что должен удержать его на телефоне, выбрав другое направление. Я выпалил вопрос.

“Как ты думаешь, как Шрайк нашел Маршалла?”

Последовала пауза, но затем он, наконец, заговорил снова.

“Он вступил в контакт”.

“Кто это сделал? Маршалл?”

“Да. Мы знали о тех, кто погиб. Клиенты сказали нам, что у нас были ... что некоторые из наших профилей были ... несуществующими. Маршалл изучил это. Он проверил загрузки и нашел ссылку между ними. Это был он. Маршалл протянул руку. Он сказал ему, что тот должен остановиться ”.

Это было все объяснение, которое он дал, но, опять же, это помогло мне собрать воедино больше фрагментов истории.

“И вот как Шрайк нашел его? Он отследил контакт?”

“Так или иначе. Мы приняли меры предосторожности, но каким-то образом он нашел его ”.

“‘Мы’?”

“Мы согласились отправить записку. Маршалл отправил это ”.

“Давайте вернемся к Ортону. Маршалл уладил свое дело, верно? ДНК.”

“Я не об этом говорю”.

“Тогда Ортон был у него в долгу. Он дал тебе ДНК ”.

“Я же сказал тебе, я—”

“Ладно, ладно, забудь об этом. Что насчет Сорокопута? Ты сказал, что знаешь, кто он. Назови мне имя. Ты сделаешь это, и ты не будешь злодеем в этом. Ты будешь тем, кто попытается это остановить. Как ты сказал, этого не должно было случиться.”

“И затем вы сообщаете имя в ФБР?”

“Я могу или ты можешь. Не имеет значения, пока ты тот, кто его дает ”.

“Я подумаю об этом. Это все, что у меня есть ”.

Я предположил, что он имел в виду, что удостоверение личности Шрайка было всем, что он мог выторговать в обмен на то, что его не будут преследовать.

“Ну, не думай слишком долго”, - сказал я. “Если вы нашли это, ФБР в конечном итоге найдет это, и тогда вам нечего будет отдать”.

Он не ответил. Я понял, что запрашивал идентификатор Шрайка, когда у меня даже не было настоящего имени моего источника.

“А как насчет тебя? Не могли бы вы назвать мне свое имя, чтобы я знал, с кем говорю?”

“Мошенник”.

“Нет, твое настоящее имя. Ты знаешь мое имя — почему бы тебе не назвать мне свое?”

Я ждал. Затем я услышал, что связь прервалась.

“Алло?”

Он ушел.

“Черт”.

Интервью закончилось.

Сорокопут

33

Он наблюдал за репортером через парковку. Казалось, он переходил от одного звонка к следующему. И он стащил фотографию двух мужчин, выходящих из офиса коронера. Очевидно, это были копы — детективы отдела по расследованию убийств, поскольку именно сюда они приносили мертвых людей. Все это было любопытно. Как много знал репортер? Как много знала полиция?

Он последовал за ним из офиса, удостоверив личность по фотографии на веб-сайте FairWarning. Тогда репортер спешил, проскочив на желтый свет и выехав на полосу для автобазы на автостраде, хотя он был явно один. Теперь он сбавил скорость и просто сидел в джипе, делая звонки. Шрайку было интересно, что он узнал в офисе коронера.

Он забарабанил пальцами по центральной консоли. Он был взволнован. Все пошло не так и выходило из-под его контроля. Он все еще был расстроен и зол из-за Фогеля. Как только он начал допрашивать мужчину из торгового центра, он быстро узнал, что тот не Фогель, но должен был завершить убийство. Теперь он задавался вопросом, кто предупредил Фогеля или как он узнал, что это ловушка. Возможно, это Фогель заманил его в ловушку.

Наконец, репортер выехал со своего парковочного места и направился к выходу. Шрайк отступил, чтобы он также мог легко уйти и не потерять свою добычу. Из офиса коронера он повернул налево на Миссион, а затем на следующий поворот налево на Маренго. Шрайк остался с ним и последовал за репортером, когда тот выехал на автостраду 5 в северном направлении.

В течение следующих тридцати минут он следовал за репортером по автострадам, ведущим на север, а затем на запад, в долину Сан-Фернандо. Он, наконец, понял, что направляется к торговому центру, где Шрайк был только этим утром.

И снова, казалось, он кое-что знал.

Репортер заехал в гараж, а затем продолжил подъем по пандусам на верхний уровень. Он припарковался и пошел к месту, без колебаний пересекая желтую ленту, оставленную полицией на месте. Он посмотрел вниз через бетонную балюстраду. Он использовал свой телефон, чтобы делать фотографии. Он отступил от края и взял еще.

Шрайк осознал несколько вещей. Убийство человека здесь уже было идентифицировано как его работа. Репортер знал об этом, указав, что у него были источники в полицейском управлении и офисе судмедэксперта. Оставшиеся вопросы касались Фогеля. Что он знал и с кем он поделился этим? Он разговаривал с полицией или с репортером?

Окончательный вывод: устранение репортера сейчас было бы ошибкой, когда у него, возможно, был лучший шанс добраться до Фогеля.

Шрайк изменил свои планы, решив оставить репортера в живых. На данный момент.

Джек

34

Я вернулся в офис ближе к вечеру и начал передавать Эмили новые цитаты и информацию из RogueVogue. Она уже сочинила рассказ в полторы тысячи слов, который обычно считался репликой в "Справедливом предупреждении", когда читатель начинает уставать. Но новый материал был жизненно важен. Рогвог был одним из двух людей, которые создали Dirty4 и направили убийцу по пути смерти и разрушения.

“Я просто собираюсь подтянуть другие части”, - сказала она.

“Мы также можем оставить кое-что из второстепенных материалов для последующих статей”, - сказал я. “Я уверен, что их будет много”.

Мы сидели вместе в ее капсуле.

“Верно”, - сказала она. “Но если у нас сейчас есть хороший материал, нет причин не попробовать его внедрить”.

“Ты думаешь, Майрон поднимет шум, потому что у нас есть только его имя в Сети?”

“Возможно. Мы на сто процентов уверены, что это тот самый парень?”

Я на мгновение задумался об этом и кивнул.

“Он ответил на электронное письмо, которое я отправил на адрес, который явно принадлежал партнеру Хаммонда. И он выразил достаточно знаний о сайте и о том, что происходит, чтобы подтвердить, кто он такой. Итак, у нас нет его имени, но это он. Наверняка ”.

Эмили не кивнула в знак согласия и ничего не сказала. Это сказало мне, что ей все еще было неудобно указывать свое имя в статье, которая содержала информацию, в которой она не была полностью уверена.

“Хорошо”, - сказал я. “Я надеялся избежать необходимости делать это, но я позвоню Рейчел и узнаю, продвинулось ли бюро хоть немного в установлении личности парня”.

“Почему ты избегаешь звонить ей?” Спросила Эмили.

Я понял, что только что загнал себя в тупик. Мне пришлось бы рассказать Эмили о разладе, который возник между мной и Рейчел.

“Она кое в чем приняла сторону бюро”, - сказал я.

“Что это?” Спросила Эмили. “Она нужна нам, Джек. Она наша связь с бюро. Как только это прекратится, нам это действительно понадобится ”.

“Проблема в том, что ФБР не хочет, чтобы мы публиковали, потому что это предупредит этого парня, что они за ним следят. Они боятся, что он исчезнет. Я считаю, что мы не просто так называемся FairWarning, и мы должны предупредить общественность об этом парне. Только сегодня он убил двух человек, и у него есть список женщин, идентифицированных Dirty4 ”.

Эмили кивнула.

“Я согласна с тобой”, - сказала она. “Мы должны идти сейчас. Должны ли мы обсудить это с Майроном, прежде чем он уйдет?”

“Дай мне посмотреть, смогу ли я сначала дозвониться до Рейчел”, - сказал я. “Тогда мы будем полностью в курсе того, что у нас есть”.

“Итак ... что произошло между вами двумя в тот день?”

“Мы просто... Я облажался, и она заплатила за это, вот что произошло ”.

“Как же так?”

Я должен был решить, хочу ли я ввязываться в это. Я подумал, что, возможно, разговор об этом изгонит это. Но мы были в разгаре погони за историей.

“Это могло бы помочь мне узнать”, - сказала Эмили. “С тех пор, как она стала частью этого”.

Я кивнул. Я понял это.

“Я работал на Velvet Coffin,” - сказал я. “И мы с Рейчел были вместе. Это был секрет. Мы занимали разные места, но это было для вида. И я работал над этой историей о полицейском полиции Лос-Анджелеса, которого, как я слышал, федералы разыскивали на предмет коррупции. У меня был источник, который сказал, что парню было предъявлено обвинение федеральным большим жюри, но потом ничего не произошло. Оно было отменено, потому что у цели был компромат на действующего прокурора США ”.

“Ты просил Рейчел о помощи?” Спросила Эмили.

“Я сделал. Она достала мне протоколы заседаний большого жюри, и мы опубликовали. Прокурор США подал в суд, главный судья разозлился, и меня вызвали в суд. Я бы не назвал свой источник, и судья отправил меня в тюрьму за неуважение к суду. Тем временем полицейский, о котором шла речь, снимает себя с должности и оставляет записку, в которой говорится, что он был невиновным человеком, над которым издевались СМИ — имея в виду меня. Это не вызвало у меня никакого сочувствия, и через два месяца я все еще был в карцере ”.

“Рейчел выступила вперед”.

“Она сделала. Она признала, что была источником. Меня освободили, а она потеряла работу. Конец истории и конец нам ”.

“Вау. Это грубо ”.

“Раньше она преследовала серийных убийц и террористов. Сейчас она в основном проверяет биографические данные корпораций. И это все на моей совести”.

“Не похоже, что ты заставлял ее это делать”.

“Не имеет значения. Я знал, что может случиться, если я возьму стенограммы. Я все равно их взял ”.

После этого Эмили замолчала. И я тоже. Я встал, подкатил кресло обратно к своей капсуле и позвонил на мобильный Рейчел. Она ответила сразу. Я мог бы сказать, что она была в движущейся машине.

“Джек”.

“Привет”.

“Где ты?”

“В офисе, работаю над статьей. Ты ушел из бюро?”

“Да. Я как раз собирался тебе звонить.”

“Собираешься домой?”

“Нет, пока нет. Что случилось?”

“Я хотел спросить, добились ли вы и ваши друзья из ФБР чего-нибудь в выявлении мошенника”.

“Э-э, не совсем. Они все еще работают над этим ”.

У меня внезапно возникли подозрения.

“Рейчел, ты же не собираешься съехаться с ним прямо сейчас, не так ли?”

“Нет, вовсе нет. Я бы сказал тебе это, Джек.”

“Тогда что происходит? Я не получал от тебя вестей весь день, а теперь ты куда-то идешь, но не говоришь мне, куда.”

“Я же сказал тебе, я как раз собирался позвонить. Спасибо за доверие ко мне ”.

“Мне жаль, но ты меня знаешь. Я начинаю подозревать то, чего не знаю. По какому поводу ты собирался звонить?”

“Я говорил вам, что они пытаются определить, были ли другие жертвы, верно? Все, что у вас было, - это дела, о которых люди упоминали на сайте того коронера. Бюро погружается еще глубже, чем это ”.

“Ладно, это хорошо. Они что-нибудь нашли?”

“Да. Становится все больше случаев, все больше женщин со сломанными шеями. Но они не собираются делиться с вами, если вы опубликуете историю до того, как они будут готовы. Они придут к вам завтра и попытаются заключить сделку. Ты будешь сдерживаться, и они подкинут тебе еще больше дел ”.

“Черт. О скольких мы говорим?”

“По крайней мере, три другие погибшие жертвы, включая дело в Тусоне, о котором вы упоминали сегодня”.

Теперь я сделал паузу. Что это значило?

“Вы хотите сказать, что есть жертвы, которые не умерли?”

“Ну, может быть один. Именно к этому я сейчас и направляюсь. Они выявили нападение, в результате которого женщине была сломана шея аналогичным образом, как и другим. Но она не умерла. Она парализована ”.

“О боже. Где она?”

“Это дело из Пасадены. Мы извлекли файл, и, похоже, он совпадает. Есть фоторобот, и она познакомилась с парнем в баре ”.

“Что случилось? Как они ее нашли?”

“Он, должно быть, думал, что она мертва. Он сбросил ее с лестницы в горах. Вы когда-нибудь слышали о Потайной лестнице в Пасадене?”

“Нет”.

“Я предполагаю, что по всему этому району есть лестницы, которые идут вверх и вниз. После того, как он сломал ей шею, он отнес ее тело к лестнице и сбросил вниз, чтобы это выглядело как несчастный случай. Но какой-то парень, сбегавший по лестнице на рассвете, нашел ее тело, и у нее все еще был пульс ”.

“Означает ли это, что он знал Пасадену? Возможно, местоположение - это большая подсказка ”.

“Ну, они называются Потайными лестницами, но на самом деле они не такие уж и секретные. По всему Интернету есть обзоры и фотографии Yelp. Все, что Шрайку нужно было сделать, это поискать Лестницы Пасадены в Интернете, и он бы их нашел ”.

“А как насчет ДНК? Она ходила в GT23?”

“Я не знаю. Это не было частью материалов дела. Вот почему я собираюсь сейчас попытаться взять у нее интервью ”.

“Один?”

“Да, один. Агенты, занимающиеся этим делом, займутся им не раньше завтрашнего дня. Слишком много всего происходит ”.

Я вспомнил свои ранние исследования атланто-затылочного вывиха. Это не всегда было смертельно.

“Где?” Я спросил. “Я собираюсь встретиться с тобой”.

“Я не знаю, лучше ли это, Джек”, - сказала Рейчел. “Я еду как следователь. Возможно, она не захочет разговаривать с репортером — если она вообще может говорить ”.

“Мне все равно. Ты можешь дать интервью, но я хочу быть там. Куда ты направляешься?”

Наступила пауза, и я почувствовал, что все, что касалось наших с ней хрупких отношений, было поставлено на карту.

“Реабилитационный центр в Альтадене”, - наконец сказала Рейчел. “Вбейте адрес в Google. Ее зовут Гвинет Райс. Ей всего двадцать девять.”

“Я уже в пути”, - сказал я. “Подожди меня”.

Я отключился и вернулся в капсулу Эмили, чтобы сообщить ей, что есть еще жертвы и что я собираюсь увидеть одну, которая все еще жива. Я рассказал ей о плане ФБР заключить сделку: информация о других жертвах в обмен на отсрочку публикации.

“Что ты думаешь?” - спросила она.

“Я не знаю”, - сказал я. “У нас есть время до завтра, чтобы подумать об этом. Почему бы тебе не поговорить об этом с Майроном, пока я пытаюсь получить это интервью?”

“Звучит заманчиво”.

“Кстати. У них есть составной рисунок Сорокопута ”.

“Это часть сделки?”

“Мы сделаем это частью этого”.

Затем я покинул офис, схватив ключи со своего стола и поспешив к выходу.

35

Рейчел ждала меня в вестибюле реабилитационного центра в Альтадене. Она была сама деловитость. Ни объятий, ни привета, просто “Это заняло у тебя достаточно много времени”.

Она повернулась и направилась к лифтам, и мне пришлось догонять.

“Ее отец согласился встретиться со мной”, - сказала она после того, как мы вошли в лифт, и она нажала кнопку 3. “Он сейчас с ней. Приготовься ”.

“За что?” Я спросил.

“Это не будет хорошей сценой. Произошло четыре месяца назад, и жертва — Гвинет — чувствует себя неважно физически или умственно. Она на аппарате искусственной вентиляции легких ”.

“Хорошо”.

“И позвольте мне заняться представлением. Они еще не знают о тебе. Не будь таким очевидным ”.

“О чем?”

“Что ты здесь ради истории. Может быть, было бы лучше, если бы я делал заметки ”.

“Я мог бы просто записать это”.

“Записывать нечего. Она не может говорить ”.

Я кивнул. Лифт двигался медленно. Там было всего четыре уровня.

“Я здесь не только ради истории”, - сказал я, чтобы расставить все точки над "i".

“Неужели?” Сказала Рейчел. “Когда мы говорили ранее сегодня, казалось, что это все, что тебя волнует”.

Дверь лифта открылась, и она вышла, прежде чем я смог оправдаться по этому поводу.

Мы прошли по коридору, и Рейчел осторожно постучала в дверь комнаты 309. Мы подождали, и мужчина открыл дверь и вышел в коридор. На вид ему было около шестидесяти лет, с измученным выражением лица. Он закрыл за собой дверь.

“Мистер Райс?” Спросила Рейчел.

“Да, это я”, - сказал он. “Ты Рейчел?”

“Да, мы говорили по телефону. Спасибо, что позволили мне посетить. Как я уже сказал, я в отставке из ФБР, но все же ...

“Ты выглядишь слишком молодо для пенсионера”.

“Ну, я все еще держу руку на пульсе и иногда сотрудничаю с бюро. Как в этом случае. И я хотел бы познакомить вас с Джеком Макэвоем. Он работает на FairWarning и является журналистом, который первым связал все случаи и передал расследование в бюро ”.

Я протянул руку, и мы с мистером Райсом пожали ее.

“Рад познакомиться с тобой, Джек”, - сказал Райс. “Хотел бы я, чтобы кто-нибудь вроде тебя был там четыре месяца назад и мог предупредить Гвинни об этом парне. В любом случае, заходи. Я сказал ей, что у нее была компания и, наконец, что-то делается. Я должен предупредить вас, что это будет происходить медленно. У нее есть экран и нечто, называемое стилусом для приклеивания ко рту, что позволяет ей общаться ”.

“Без проблем”, - сказал я.

“Это отчасти удивительно”, - сказала Райс. “Это превращает ее зубы и небо рта в клавиатуру. И с каждым днем она становится все более опытной в этом. В любом случае, она устает и в какой-то момент отключается. Но давайте посмотрим, что у нас получится ”.

“Спасибо”, - сказала Рейчел.

“Еще кое-что”, - сказал Райс. “Этот парень прошел через ад и вернулся обратно. Это будет нелегко. Я сказал ей, что она не обязана этого делать, но она хочет. Она хочет заполучить этого злодея и надеется, что ты сможешь это сделать. Но в то же время она хрупкая. Будь осторожен, вот что я хочу сказать, хорошо?”

“Мы понимаем”, - сказала Рейчел.

“Конечно”, - добавил я.

С этими словами Райс открыла дверь и вернулась в комнату. Я посмотрел на Рейчел и кивнул ей первой, когда мы последовали за ней.

Палата была тускло освещена мягким светом прожектора над больничной кроватью с перилами. Гвинет Райс была приподнята на кровати под углом 45 градусов и окружена оборудованием и трубками, которые следили за ней, дышали за нее, кормили ее и выводили шлаки из ее организма. Ее голова устойчиво удерживалась каркасом, который выглядел как строительные леса и, казалось, был ввинчен в ее череп по крайней мере в двух точках. В целом это была ужасная картина, и моим первым побуждением было отвести взгляд, но я знал, что она может уловить мой рефлекс и отказаться от интервью до его начала. Поэтому я посмотрел ей прямо в глаза, улыбнулся и кивнул, входя в комнату.

К изголовью кровати был прикреплен металлический рычаг, который проходил вокруг Гвинет и перед ней на уровне глаз. К нему были прикреплены два маленьких плоских экрана, расположенных спина к спине, которые позволяли ей видеть один, а ее аудитории - другой.

Первое, что сделал отец Гвинет, это взял с прикроватного столика сложенное бумажное полотенце и промокнул уголки ее рта, где скопилась слюна. Я мог видеть очень тонкую пергаминовую проволоку, идущую от правой стороны ее рта, вниз по щеке и в гнездо проводов и трубок, присоединенных к электронному блоку.

Ее отец отложил бумажное полотенце в сторону и представил нас.

“Гвинни, это Рейчел Уоллинг, о которой я тебе рассказывал”, - сказал он. “Это она работает с ФБР по твоему делу и по тем другим девушкам. А это Джек. Джек - писатель, который обнаружил все это и позвонил Рейчел и в ФБР. У них есть несколько вопросов о человеке, который это сделал, и ты отвечай, что хочешь, хорошо? Никакого давления вообще ”.

Я мог видеть, как Гвинет двигает челюстью и языком во рту. Затем на обращенном к нам экране появились буквы OK.

Вот как это будет работать.

Рейчел отошла к краю кровати, и мистер Райс принес ей стул, чтобы она села.

“Гвинет, я знаю, это может быть очень трудно для тебя, и мы действительно ценим твою готовность помочь”, - начала она. “Я думаю, будет лучше, если вопросы будут просто исходить от меня, а вы постараетесь ответить на них как можно лучше. И если есть что-то, о чем я спрашиваю, на что ты просто не хочешь отвечать, это абсолютно нормально ”.

ОК

Это оставило меня зрителем моей собственной истории, но я был готов позволить Рейчел начать. Если бы я думал, что нужно было что-то спросить, я бы похлопал ее по плечу, и мы могли бы поговорить за пределами комнаты.

“Я хочу начать с того, что мы очень сожалеем о том, через что вам пришлось пройти”, - сказала Рейчел. “Человек, который сделал это, - зло, и мы делаем все возможное, чтобы найти и остановить его. Ваша помощь будет чрезвычайно ценной. Полиция Пасадены, казалось, разобралась с этим, когда это произошло как единичный случай. Теперь мы считаем, что один мужчина причинил боль нескольким женщинам, таким как вы, и поэтому то, что я хочу сделать сегодня, это сосредоточиться на нем. Кто он, как он выбрал тебя, и тому подобное. Это поможет нам составить о нем профиль, который позволит его идентифицировать. Итак, некоторые из моих вопросов могут показаться вам странными. Но у них есть цель. Это нормально, Гвинет?”

ДА

Рейчел кивнула, а затем оглянулась на меня и мистера Райса, чтобы посмотреть, хотим ли мы что-нибудь добавить. Мы этого не сделали. Она повернулась обратно к Гвинет.

“Хорошо, тогда давайте начнем. Очень важно, чтобы мы узнали, как этот преступник выбирал своих жертв. У нас есть одна теория, и я хочу спросить об этом сейчас. Делали ли вы в прошлом какой-либо наследственный или медицинский анализ ДНК?”

Я увидел, как челюсть Гвинет начала двигаться. Это выглядело почти так, как будто она что-то ела. Буквы всегда печатались заглавными буквами, и по ходу интервью единственная пунктуация, похоже, была сделана с помощью автоматической проверки орфографии.

ДА

Я увидел, как мистер Райс удивленно поднял голову. Он не знал о том, что его дочь изучает свою ДНК. Я подумал, не было ли бы это больной темой в семье.

“Какой компанией вы воспользовались?” Спросила Рейчел.

GT23

Для меня это почти подтвердило, что она жертва Шрайка. Но она каким-то образом выжила, чтобы рассказать об этом, даже если эта жизнь теперь была сильно ограничена ее травмами.

“Хорошо, итак, давайте вернемся к ночи, когда это произошло”, - сказала Рейчел. “Вы все еще находились в крайне критическом состоянии, когда проводилось первоначальное расследование. Детективы в основном пытались поработать с некоторыми зернистыми видеозаписями, снятыми за пределами бара. Как только вы смогли связаться, делом занялся другой детектив, который, похоже, не задавал вам слишком много вопросов о том, кто ...

ОН БОЯЛСЯ

“Он боялся”, - прочитала Рейчел с экрана. “Кто испугался? Ты имеешь в виду детектива?”

ДА. ОН НЕ ХОТЕЛ БЫТЬ ЗДЕСЬ, ЧТОБЫ ВИДЕТЬ МЕНЯ

“Ну, мы не боимся, Гвинет”, - сказала Рейчел. “Я уверяю вас в этом. Мы собираемся найти человека, который сделал это с тобой, и он заплатит за свои преступления ”.

НЕ БЕРИТЕ ЕГО ЖИВЫМ

Рейчел сделала паузу, когда на экране появилось сообщение. В карих глазах Гвинет появился мрачный блеск. Этот момент казался мне священным.

“Я скажу вот что, Гвинет”, - сказала Рейчел. “Я понимаю ваши чувства, и вы должны знать, что мы собираемся найти этого парня, и правосудие свершится. Теперь, я знаю, что это утомительно для вас, поэтому давайте вернемся к вопросам. К тебе вернулось что-нибудь из твоих воспоминаний о той ночи?”

ОБРЫВКИ, ПОХОЖИЕ НА КОШМАРЫ

“Ты можешь рассказать о них? Что ты помнишь?”

ОН КУПИЛ МНЕ ВЫПИТЬ, и я ПОДУМАЛА, ЧТО ОН БЫЛ МИЛЫМ

“Хорошо, ты помнишь что-нибудь конкретное о том, как он говорил?”

НЕТ

“Он вообще рассказывал тебе о себе?”

ВСЕ ЭТО ЛОЖЬ, ВЕРНО?

“Не обязательно. Труднее поддерживать разговор, основанный на лжи, чем тот, который близок к правде. Это может быть сочетание обоих. Рассказывал ли он вам, например, чем он зарабатывал на жизнь?”

СКАЗАЛ, ЧТО ОН НАПИСАЛ КОД

“Хорошо, это согласуется с тем, что мы уже знаем об этом человеке. Итак, это может быть правдой, и это может быть очень полезно, Гвинет. Он сказал, где он работал?”

НЕ ПОМНЮ

“Вы были завсегдатаем того бара?”

В ЗНАЧИТЕЛЬНОЙ СТЕПЕНИ

“Вы когда-нибудь видели его там раньше?”

НЕТ, ОН СКАЗАЛ, ЧТО ОН НОВИЧОК В ГОРОДЕ

ОН ИСКАЛ КВАРТИРУ

Я восхищался тем, как Рейчел проводила интервью. Ее голос был успокаивающим, и она устанавливала взаимопонимание. Я прочитал это в глазах Гвинет. Она хотела угодить Рейчел, предоставив ей информацию, которой у нее не было. Я не чувствовал необходимости вставать с вопросом. Я был уверен, что Рейчел ответит на все соответствующие вопросы — до тех пор, пока Гвинет не устанет.

Так продолжалось еще пятнадцать минут, Рейчел подробно описывала поведение и характер человека, который так сильно ранил Гвинет. И тогда Рейчел оглянулась через плечо на отца Гвинет.

“Мистер Райс, сейчас я собираюсь задать Гвинет несколько личных вопросов”, - сказала она. “Я думаю, было бы лучше, если бы вы с Джеком вышли в холл на несколько минут”.

“Какого рода вопросы?” - Спросила Райс. “Я не хочу, чтобы она расстраивалась”.

“Не волнуйся. Я не позволю этому случиться. Я просто думаю, что ей будет легче ответить, если это останется, так сказать, между нами, девочками ”.

Райс посмотрел вниз на свою дочь.

“Ты в порядке, милая?” он спросил.

Я В ПОРЯДКЕ, пап, ТЫ МОЖЕШЬ ИДТИ

И тогда,

Я ХОЧУ СДЕЛАТЬ ЭТО

Мне самому не понравилось, что меня загрузили, но я увидел в этом логику. Рейчел получила бы больше, задавая вопросы один на один. Я направился к двери, и Райс последовал за мной. В коридоре я спросила, есть ли здесь кафетерий, но он сказал, что есть только автомат по продаже кофе в нише дальше по коридору.

Мы пошли тем путем, и я угостил каждого из нас ужасной чашкой кофе. Мы стояли там, потягивая жидкость в наших чашках, прежде чем попытаться пройти обратно по коридору. Я решила сделать то, что делала Рейчел: проработать тему один на один.

“Должно быть, тебе невероятно тяжело видеть свою дочь в таком состоянии”, - сказал я.

“Я даже не могу начать рассказывать вам”, - сказал Райс. “Это кошмар. Но я здесь ради нее. Все, что ей нужно, и все, что поможет поймать ублюдка, который сделал это с ней ”.

Я кивнул.

“У тебя есть работа?” Я спросил. “Или это—”

“Я был инженером в Lockheed”, - сказал Райс. “Я рано ушел на пенсию, чтобы просто быть рядом с ней. Она - все, что имеет для меня значение ”.

“На фотографии есть ее мать?”

“Моя жена скончалась шесть лет назад. Мы удочерили Гвинни из детского дома в Кентукки. Я думаю, что то, что она делала с ДНК, было ее попыткой найти свою биологическую мать и семью. Если ты говоришь, что это как-то связано с этим, тогда... Иисус Христос.”

“Это тот угол, который мы рассматриваем”.

Я начал возвращаться по коридору. Мы больше не разговаривали, пока не подошли к двери 309.

“Существуют ли какие-либо методы лечения, которые могли бы помочь ситуации вашей дочери?” Я спросил.

“Я каждое утро ищу в Интернете”, - сказала Райс. “Я связался с врачами, исследователями, Проектом Майами по лечению паралича, вы называете это. Если это где-то там, мы это найдем. Главное прямо сейчас - снять с нее респиратор и заставить ее дышать и говорить самостоятельно. И это не так притянуто за уши, как вы могли подумать. Этот парень — каким—то образом - остался жив. Он подумал, что она мертва, и просто сбросил ее с лестницы. Но она была жива, и что бы это ни было, что помогало ей идти вперед и не давало ей дышать, это все еще там ”.

Я мог только кивнуть. Я был здесь совершенно не в своей тарелке.

“Я инженер”, - сказал Райс. “Я всегда смотрел на проблемы как инженер. Определите проблему, устраните ее. Но с этим, идентифицируя —”

Дверь в комнату открылась, и вышла Рейчел. Она посмотрела на Райса.

“Она устает, а мы почти закончили”, - сказала она. “Но я хочу показать ей кое-что, чего придерживался до конца, потому что это может ее расстроить”.

“Что это?” - Спросила Райс.

“Это фоторобот подозреваемого, который был составлен с помощью людей, которые были в баре той ночью и видели вашу дочь с ним. Мне нужно, чтобы она сказала нам, соответствует ли это ее воспоминаниям ”.

Райс сделал паузу на мгновение, размышляя о возможной реакции своей дочери на рисунок. Затем он кивнул.

“Я буду здесь ради нее”, - сказал он. “Давай покажем это ей”.

Я понял, что сам не видел композицию. Когда мы вернулись в комнату, я увидел, что глаза Гвинет были закрыты, и подумал, что она, возможно, спит. Но когда я подошел ближе, я понял, что ее глаза были закрыты, потому что она плакала.

“О, Гвинни, все в порядке”, - сказал Райс. “Все будет хорошо”.

Он снова взял сложенное бумажное полотенце и промокнул слезы на щеках своей дочери. Это был такой мучительный момент. Я чувствовал, как будто крик нарастал в моей груди. В этот момент Шрайк превратился из абстрактного персонажа истории в злодея из плоти и крови, которого я хотел найти. Я хотел свернуть ему шею, но позволил ему жить так, как этой женщине теперь пришлось жить из-за него.

“Гвинет, мне нужно спросить тебя напоследок”, - сказала Рейчел. “Посмотрите на фотографию — фоторобот, составленный с помощью людей, которые были с вами в баре той ночью. Я хочу, чтобы ты сказал мне, похож ли он на человека, который сделал это с тобой. ”

Она сделала паузу. На экране ничего не появилось.

“Это нормально, Гвинет?”

Еще одна пауза, затем:

ПОКАЖИ МНЕ

Рейчел достала свой телефон из заднего кармана и открыла приложение для фотографий. Она достала фоторобот и держала телефон в футе от лица Гвинет. Глаза Гвинет метались взад и вперед, пока она изучала фотографию рисунка. Затем ее челюсть начала работать.

ДА

ОН

“Мужчине на этом снимке, на мой взгляд, около тридцати пяти”, - сказала Рейчел. “Это то, что ты помнишь?”

ДА

По лицу Гвинет Райс снова потекли слезы. Ее отец переехал с бумажным полотенцем. Рейчел встала и отошла, убирая телефон обратно в карман.

“Все в порядке, Гвинни. Теперь все в порядке”, - утешил Райс. “Все будет в порядке, детка”.

Рейчел посмотрела на меня, а затем снова на кровать. В тот момент я увидел страдание в ее глазах и понял, что для нее это тоже не было клиническим собеседованием.

“Спасибо тебе, Гвинет”, - сказала она. “Вы оказали замечательную помощь. Мы собираемся поймать этого человека, и я вернусь, чтобы рассказать вам ”.

После того, как Райс отошла в сторону, Рейчел вернулась на свое место рядом с кроватью и посмотрела вниз на Гвинет. Они сблизились. Рейчел протянула руку к лицу Гвинет и слегка коснулась ее щеки.

“Я обещаю тебе”, - сказала она. “Мы его достанем”.

Челюсть Гвинет заработала, и она повторила то же сообщение, которое отправила в начале разговора.

НЕ БЕРИТЕ ЕГО ЖИВЫМ

36

Мы не разговаривали, пока не вышли из здания и не направились к парковке. На улице уже стемнело.

Я видел синий BMW Рейчел, когда подъехал и припарковался рядом с ним. Мы остановились позади наших машин.

“Это было напряженно”, - сказала Рейчел.

“Да”, - сказал я.

“Как себя чувствовал отец в коридоре?”

“Фу. Я никогда не знаю, что сказать в такой ситуации ”.

“Я должен был это сделать, Джек. Выведите его из комнаты. Я хотел, чтобы она говорила свободно, потому что нам важно знать детали. Мы можем предположить, что то, что случилось с ней, случилось и с другими жертвами, с которыми мы не можем поговорить. Гвинет предоставляет шаблон ”.

“И что это за шаблон?”

“Ну, во-первых. Не было никакого изнасилования. Она пригласила его к себе домой, якобы для того, чтобы показать ему место для сравнения, поскольку он якобы искал жилье. У них был секс по обоюдному согласию — он использовал презерватив — но не до конца. Он не смог удержать эрекцию. Он вышел, и вот тогда начался кошмар. Он заставил ее подняться с кровати, чтобы встать обнаженной перед зеркалом в ванной. Он заставил ее посмотреть на себя, когда он свернул ее шею в замок предплечья.”

“О, черт”.

“Он тоже был голым, и она почувствовала, как его эрекция вернулась к ее спине, когда он подумал, что убивает ее”.

“Ублюдок получает удовольствие от того, что убивает их”.

“Все сериалы таковы. Но важен тот факт, что изнасилования не было. Это объясняет, почему он выбирает женщин с геном DRD4. Он думает, что это дает ему преимущество в том, чтобы затаскивать своих жертв в постель. Похоже, в этом есть психологическая игра. Он не хочет быть насильником. Ему не нравится, что это говорит о нем ”.

“Но убивать женщин - это нормально, просто не насилуй их сначала”.

“Это странно, но не уникально. Ты слышал о Сэме Литтле?”

“Да, лучший серийный убийца ФБР”.

“Пойман здесь, в Лос-Анджелесе, и привлекается к ответственности за целых девяносто убийств женщин по всей стране. Он начал признаваться в убийствах только после того, как следователи перестали называть его насильником, которым в его случае он и был. Он не возражал против признания в убийстве женщин, но никогда бы не признался ни в одном изнасиловании ”.

“Странные вещи”.

“Но, как я уже сказал, не уникальный. Если это часть нашего профиля, было бы полезно стратегически включить что-нибудь в свою историю или последующие пресс-релизы, чтобы мотивировать нарушителя ”.

“Ты имеешь в виду, чтобы он пришел за мной или Эмили, или справедливое предупреждение?”

“Я больше думал о том, чтобы он установил с тобой контакт. Существует множество примеров того, как сериалы обращались к средствам массовой информации, чтобы как бы исправить запись. Но мы все равно приняли бы меры предосторожности ”.

“Ну, я должен был бы подумать об этом, обязательно поговорить с Эмили и Майроном”.

“Конечно. Мы бы ничего не предприняли без участия всех. Это просто то, о чем стоит подумать на данном этапе ”.

Я кивнул.

“Чему еще ты научился из этого?” Я спросил. “Что-нибудь, что поразило вас как профайлера?”

“Ну, он, очевидно, одел ее потом”, - сказала она. “Все жертвы, за исключением Портреро, были одеты. Все они до появления Портреро были одеты, а затем высажены, иногда изощренными способами, в попытке скрыть убийство. Мне пришлось бы внимательно изучить другие места и где жили женщины, но в Портреро могут произойти изменения. Он так и не забрал ее из квартиры.”

“Возможно, с другими секс был не у них дома. Они были там, где он остановился, или в его машине, или еще где-то. Поэтому ему пришлось отдалить их от себя ”.

“Может быть, Джек. Мы еще сделаем из тебя профайлера ”.

Рейчел достала ключи и открыла свою машину.

“И что теперь?” Я спросил. “Куда ты пойдешь отсюда? Вернуться в бюро?”

Она достала свой телефон, чтобы проверить время на экране.

“Я позвоню Метцу — он агент, возглавляющий это дело, — и скажу ему, что я разговаривал с ней, и они могут подождать до утра. Он, вероятно, не обрадуется, что я поторопился, но это отвлечет его людей от других дел. После этого, я думаю, я собираюсь закруглиться. Ты?”

“Возможно. Я свяжусь с Эмили и посмотрю, продолжает ли она писать ”.

Я колебался, прежде чем перейти к вопросу, который действительно хотел задать.

“Ты идешь ко мне домой или нет?” Я спросил.

“Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой домой, Джек?” Спросила Рейчел. “Ты, кажется, расстроен из-за меня”.

“Я не расстроен. Просто происходит много чего. Я вижу вот что: разные люди начали тянуть меня в разные стороны. Поэтому я начинаю беспокоиться ”.

“Ты имеешь в виду историю”.

“Да, и у нас есть разногласия: публиковать или подождать”.

“Что ж, хорошо то, что нам не нужно решать это до завтрашнего утра, верно?”

“Правильно”.

“Итак, увидимся у тебя дома”.

“Ладно. Хорошо. Вы должны следовать за мной, чтобы попасть в гараж и воспользоваться моим вторым парковочным местом ”.

“Ты даешь мне свое второе парковочное место? Вы уверены, что готовы к такому важному шагу?”

Она улыбнулась, и я улыбнулся в ответ.

“Эй, я дам тебе пульт и ключ, если они тебе нужны”, - сказал я.

Мяч вернулся на ее корт, она кивнула.

“Я буду прямо за тобой”, - сказала она.

Она направилась к двери своей машины, доставая телефон из заднего кармана, чтобы позвонить агенту Метцу. Это напомнило мне кое о чем.

“Привет”, - сказал я. “Я не мог видеть фоторобот, когда ты показывал его Гвинет. Дай мне подумать”.

Она подошла ко мне, открывая приложение для фотографий на телефоне. Она поднесла экран ко мне. Это был черно-белый набросок белого мужчины с темными густыми волосами и пронзительными темными глазами. Его челюсть была квадратной, а нос плоским и широким. Его уши не отходили далеко от боковых сторон головы. Верхняя часть каждого уха исчезала за линией роста волос.

Я поняла, что он показался мне знакомым.

“Подожди минутку”, - сказал я.

Я протянул руку и взял Рейчел за руку, чтобы она не забрала телефон.

“Что?” - спросила она.

“Думаю, я знаю этого парня”, - сказал я. “Я имею в виду, мне кажется, я его видел”.

“Где?”

“Я не знаю. Но волосы ... и очертания челюсти ...”

“Ты уверен?”

“Нет. Я просто...”

Я мысленно вернулся к своим действиям в последние дни. Я сосредоточился на часах, которые провел в тюрьме. Видел ли я этого мужчину в мужском центре? Это была ночь сильного страха и эмоций. У меня было такое четкое представление о том, что и кого я видел, но я не мог вспомнить человека на рисунке.

Я отпускаю руку Рейчел.

“Я не знаю, возможно, я ошибаюсь”, - сказал я. “Поехали”.

Я повернулся и пошел к своему джипу, пока Рейчел садилась в свой "Бимер". Я завел двигатель и повернулся, чтобы посмотреть в пассажирское окно, чтобы дать Рейчел знак выезжать первой. Именно тогда я понял, где я видел составного человека.

Я заглушил двигатель и выпрыгнул из джипа. Рейчел уже наполовину сдвинулась со своего места. Она остановилась и опустила стекло.

“Что это?” - спросила она.

“Я знаю, где я его видел”, - сказал я. “Парень на фотороботе. Сегодня он сидел в машине у офиса коронера.”

“Ты уверен?”

“Я знаю, это звучит надуманно, но форма его челюсти и прижатые уши. Я уверен, Рейчел. Я имею в виду, я думаю, я почти уверен. Я думал, он был там, ожидая кого-то внутри. Знаешь, как член семьи или что-то в этом роде. Но сейчас... Я думаю, он следил за мной ”.

Этот вывод заставил меня внезапно повернуться и просканировать парковку, на которой я стоял. Там было всего около десяти машин, и освещение было плохим. Мне понадобился бы фонарик, чтобы определить, был ли кто-нибудь в одном из них и наблюдал.

Рейчел поставила свою машину на стоянку и вышла.

“Что это была за машина, ты помнишь?”

“Э, нет, я должен подумать. Было темно, и он отступил в свое пространство, как и я. Еще один признак того, что он мог следить за мной ”.

Рейчел кивнула.

“Быстрый выход”, - сказала она. “Машина была большой или маленькой?”

“Я думаю, маленький”, - сказал я.

“Седан?”

“Нет, больше похоже на спортивный автомобиль. Изящный.”

“Как близко он был припаркован к вам?”

“Он был как бы через проход и на пару ниже. У него было хорошее представление обо мне. Тесла — это была черная Тесла ”.

“Хорошо, Джек. Как ты думаешь, на стоянке есть камеры?”

“Может быть, я не знаю. Но если бы это был он, как бы он узнал, что нужно следовать за мной?”

“Хэммонд. Возможно, они знали о тебе. Хэммонд предупредил Шрайка, и Шрайк начал устранять угрозы. Ты - угроза, Джек ”.

Я оторвался от нее и начал прогуливаться по двухрядной парковке, высматривая Теслу или любую другую машину с кем-нибудь, сидящим за рулем. Я ничего не нашел.

Рейчел догнала меня.

“Его здесь нет”, - сказал я. “Возможно, я совершенно не прав на этот счет. Я имею в виду, мы говорим о композите. Это мог быть кто угодно ”.

“Да, но ты видел реакцию Гвинет”, - сказала Рейчел. “Обычно я не придаю большого значения композитам, но она подумала, что это идеально. Куда вы направились после офиса коронера?”

“Возвращаюсь в офис, чтобы скормить все, что у меня было, Эмили”.

“Значит, он знает, где находится справедливое предупреждение. Я не обратил внимания, когда был там, но мог ли у него быть какой-то угол обзора снаружи? ”

“Я думаю, что да. Стекло входной двери.”

“Что вы могли бы увидеть снаружи, заглянув внутрь? Мог ли он видеть, как ты работаешь с Эмили?”

Я подумал о тех временах, когда я вставал и шел в кабинку Эмили, чтобы посовещаться с ней. Я достал свой телефон.

“Черт”, - сказал я. “Она должна знать об этом”.

Мобильный Эмили не отвечал. Затем я позвонил на ее дежурную линию, хотя предполагал, что ее все еще не будет в офисе.

“Ни один из ее телефонов не отвечает”, - сообщил я.

Теперь мое беспокойство перерастало в страх. Я мог видеть то же опасение в глазах Рейчел. Все это было усилено интервью с Гвинет Райс.

“Вы знаете, где она живет?” Спросила Рейчел.

Я снова позвонила Эмили на мобильный.

“Я знаю, что это Хайленд-Парк”, - сказал я. “Но у меня нет точного адреса”.

“Мы должны получить это”, - сказала Рейчел.

Ответа нет. Я отключился и позвонил на мобильный Майрону Левину. Он ответил сразу.

“Джек?”

“Майрон, я пытаюсь проведать Эмили, но она не отвечает на звонки. У вас есть ее адрес?”

“Ну, да, но что происходит?”

Я рассказал ему о нашем с Рейчел совместном подозрении, что ранее в тот же день за мной следил убийца, находящийся в центре истории, которую мы писали. Мое беспокойство немедленно передалось Майрону, и он перевел меня в режим ожидания, пока искал адрес Эмили.

Я повернулся к Рейчел.

“Он это понимает”, - сказал я. “Давайте начнем движение. Хайленд-Парк”.

Я подошел к пассажирской стороне ее машины, когда она заняла место водителя. Мы выехали с парковки к тому времени, как Майрон снова вышел на связь и зачитал адрес.

“Позвони мне, как только что-нибудь узнаешь”, - сказал Майрон.

“Будет сделано”, - сказал я.

Затем я внезапно подумала о Майроне и о тех временах, когда мы с Эмили совещались с ним в офисе.

“Ты дома, Майрон?” Я спросил.

“Да, я здесь”, - сказал он.

“Заприте двери”.

“Да, я как раз думал об этом”.

37

Я ввел адрес, который дал мне Майрон, в свое приложение GPS и отключил командный голос. Я дал Рейчел устные указания, потому что непрекращающиеся команды из приложения всегда раздражали. Приложение показало, что мы были в шестнадцати минутах езды. Мы сделали это за двенадцать. Эмили жила в старом многоквартирном доме из кирпича и штукатурки на Пьемонт-авеню рядом с Фигероа-стрит. Слева была стеклянная входная дверь с клавиатурой с отдельными кнопками для восьми квартир. Когда повторные нажатия на блоке 8 не получили ответа, я нажал все семь других кнопок.

“Давай, давай”, - убеждал я. “Кто-то должен ждать Postmates. Открой эту чертову дверь.”

Рейчел повернулась и посмотрела на улицу позади нее.

“Ты знаешь, на чем она ездит?”

“Ягуар ", но я видел парковочную полосу, ведущую к задней части. У нее, вероятно, есть свободное место там, сзади ”.

“Может быть, мне стоит пойти —”

Электронный замок открылся, и мы вошли. Я никогда не смотрел, какое подразделение отреагировало и, наконец, открыло дверь, но я знал, что если мы так легко проникли внутрь, то и Шрайк мог бы это сделать.

Блок 8 находился на втором этаже в конце коридора. Никто не ответил на мой сильный стук и выкрикивание имени Эмили. Я попробовал открыть дверь, но она была заперта. Я отступил в отчаянии, во мне нарастал страх.

“Что нам делать?” Я спросил.

“Позвони ей еще раз”, - сказала Рейчел. “Может быть, мы слышим телефон через дверь”.

Я прошел по коридору двадцать футов и позвонил. Когда я услышал, что на моем конце зазвонил телефон, я кивнул Рейчел. Она прислонила ухо к дверному косяку квартиры 8, не сводя с меня глаз. Вызов перешел на сообщение, и я отключился. Рейчел покачала головой. Она ничего не слышала.

Я вернулся к Рейчел и двери.

“Должны ли мы вызвать полицию?” Я спросил. “Сказать им, что нам нужна проверка здоровья? Или позвонить домовладельцу?”

“Похоже, что здесь управление за пределами площадки”, - сказала Рейчел. “Я увидел номер на вывеске "сдается квартира" у входа. Я схожу за ним и позвоню. Посмотри, ведет ли это на заднюю стоянку и здесь ли ее машина.”

Она указала на выходную дверь в конце коридора.

“Не попадайся взаперти”, - сказал я.

“Я не буду”, - сказала она.

Я смотрел, как она уходит, а затем исчезает на лестнице. Я спустился к выходной двери, задаваясь вопросом, сработает ли сигнализация. Я поколебался мгновение, затем толкнул засов, и дверь распахнулась. Сигнал тревоги не прозвучал.

Выйдя на внешнюю площадку, я увидел, что лестница ведет вниз, к небольшой задней парковке здания. На лестничной площадке в ведре была швабра и банка, наполовину заполненная окурками. Кто-то в здании курил, но не в их подразделении. Я отошел подальше, чтобы заглянуть через перила и посмотреть, что находится на нижней площадке. Там было несколько пустых горшков для растений и садовые инструменты.

Дверь за мной закрылась. Я резко обернулся. С внешней стороны двери была стальная ручка. Я схватил его и попытался повернуть. Я был заблокирован.

“Черт”.

Я постучал в дверь, но знал, что еще слишком рано ожидать, что Рейчел вернется в блок 8. Я спустился по лестнице на парковку и огляделся в поисках машины Эмили. Это был серебристый внедорожник Jaguar, но я его не видел. Затем я проследовал по подъездной дорожке к передней части. Когда я шел по подъездной дорожке, я посмотрел на окна второго этажа здания, чтобы посмотреть, горит ли свет в окнах квартиры, которая, как я решил, принадлежала Эмили. Все они были темными.

Когда я добрался до передней части здания, Рейчел нигде не было видно. Я достал свой телефон и позвонил ей, но был отвлечен движением на улице. Я увидел машину, движущуюся за припаркованными автомобилями вдоль Пьемонта. Я лишь мельком увидел его, когда он проезжал мимо прохода на следующую подъездную дорожку вниз.

“Джек? Где ты?”

Рейчел ответила.

“Я вышел на улицу и только что увидел отъезжающую машину. Это было тихо ”.

“Тесла?”

“Я не знаю. Может быть.”

“Ладно, я не собираюсь ждать этого парня”.

“Какой парень?”

“Домовладелец”.

Я услышал громкий хлопок и треск дерева, за которым последовал приглушенный хлопок. Я знал, что она только что вышибла дверь блока 8. Я подошел к входной двери здания, но увидел, что она закрыта.

“Рейчел? Рейчел, я не могу войти. Я собираюсь обойти —”

“Я могу вас впустить”, - сказала она. “Иди к входной двери”.

Я взбежал по ступенькам к входной двери. Замок жужжал, когда я добрался туда, и я был внутри.

Я поднялся по внутренней лестнице на второй этаж, а затем спустился в квартиру 8. Рейчел стояла у входа в квартиру.

“Она ...?”

“Ее здесь нет”.

Я заметил, что кусок деревянной отделки двери лежал на полу у порога. Но когда я полностью вошла в квартиру, это был единственный признак беспорядка. Я никогда не был там раньше, но я увидел место, которое было опрятным и упорядоченным. Не было никаких признаков какой-либо борьбы, происходившей в жилых помещениях. Короткий коридор справа вел к открытой двери ванной и второй двери слева, которая, как я предположил, была спальней.

Я пошел в ту сторону, чувствуя себя странно из-за вторжения в частную жизнь Эмили.

“Там пусто”, - сказала Рейчел.

Я все равно проверил, стоя на пороге спальни и наклоняясь к ней. Я нажал на выключатель на внутренней стене, и зажглись две лампы по обе стороны от двуспальной кровати. Как и в остальной части квартиры, в комнате было чисто; кровать была застелена, а покрывало разглажено, на нем даже не сидели.

Затем я проверил ванную и откинул пластиковую занавеску для душа, чтобы показать пустую ванну.

“Джек, я же сказала тебе, ее здесь нет”, - сказала Рейчел. “Выйди сюда и расскажи мне о машине”.

Я отступил в гостиную.

“Это привело к Пьемонту”, - сказал я. “Если бы я этого не видел, я бы пропустил это. Он был темного цвета и бесшумный ”.

“Это была та самая Тесла, которую вы видели у коронера?” она спросила.

“Я не знаю. Я не разглядел как следует.”

“Хорошо, подумай сейчас. Не могли бы вы сказать, он только что отъехал от тротуара или проезжал мимо? ”

Я воспользовался моментом и снова прокрутил это в голове. Машина уже двигалась по улице, когда привлекла мое внимание.

“Я не мог сказать”, - сказал я. “Я не видел его, пока он уже не двинулся по улице”.

“Хорошо, я никогда не была в Tesla”, - сказала Рейчел. “У них есть багажник?”

“Я думаю, что более новые делают”.

Я понял, что она спрашивает, могла ли Эмили быть в багажнике машины, которую я видел отъезжающей.

“Черт— нам нужно разобраться с этим”, - сказал я.

“Это давно прошло, Джек”, - сказала Рейчел. “Нам нужно—”

“Что это, блядь, такое?”

Мы оба повернулись к входной двери квартиры.

Там стояла Эмили.

Она была в той одежде, в которой я видел ее в офисе ранее. Она несла свой рюкзак с логотипом FairWarning на нем.

“Ты в порядке”, - выпалила я.

“Почему бы и нет?” - сказала она. “Ты выломал мою дверь?”

“Мы думали, что Шрайк был ... был здесь”, - сказал я.

“Что?” Сказала Эмили.

“Почему ты не отвечаешь на звонки?” Спросила Рейчел.

“Потому что он мертв”, - сказала Эмили. “Я занимался этим весь день”.

“Где ты был?” Я спросил. “Я звонил в офис”.

“Борзая”, - сказала она.

Я знал, что она ненавидела водить, потому что выросла на другой стороне дороги и боялась переходить на другую. Но я был в замешательстве и, должно быть, выглядел именно так. Грейхаунд был создан для путешествий на большие расстояния.

“Это паб на Инжирной улице”, - сказала Эмили. “Мой местный. Что, черт возьми, происходит?”

“Я не знаю”, - сказал я. “Я думаю, что за мной сегодня следили, и когда —”

“Клянусь Шрайком?”

Я внезапно перестал чувствовать себя таким уверенным во всем.

“Я не знаю”, - сказал я. “Может быть. В офисе коронера я видел парня в "Тесле", и я...

“Откуда ему знать, что за тобой нужно следить?” Спросила Эмили. “Или я, если на то пошло”.

“Вероятно, Хэммонд”, - сказал я. “Он либо рассказал ему, либо что-то было в компьютере или документах, взятых из лаборатории Хаммонда”.

Я увидел страх в глазах Эмили.

“Что нам делать?” - кротко спросила она.

“Послушайте, я думаю, нам следует немного успокоиться”, - сказала Рейчел. “Давайте не будем впадать в паранойю. Мы все еще не знаем наверняка, следили ли за Джеком или за вами. И если за Джеком следили, почему он перескочил от Джека к тебе?”

“Может быть, потому что я женщина?” Сказала Эмили.

Я как раз собирался ответить. Возможно, Рейчел права. Все это было потому, что я думал, что сопоставил составной рисунок с лицом, которое я видел за рулем автомобиля на парковке, по крайней мере, с расстояния восьмидесяти футов. Это была натяжка.

“Хорошо”, - сказал я. “Почему бы нам не—”

Я резко остановился, когда в дверях появился мужчина. У него была окладистая борода и связка ключей в руке.

“Мистер Уильямс?” Спросила Рейчел.

Мужчина уставился на кусок дверной рамы на полу, затем проверил запорную пластину, подвешенную на одном ослабленном винте к косяку.

“Я думал, ты собираешься подождать меня”, - сказал он.

“Мне жаль”, - сказала Рейчел. “Мы думали, что произошла чрезвычайная ситуация. Ты сможешь запереть дверь сегодня вечером?”

Уильямс обернулся и увидел, что, когда дверь распахнулась пинком, она ударилась о боковую стену прихожей Эмили. Ручка оставила в стене вмятину размером с кулак.

“Я могу попробовать”, - сказал он.

“Я не останусь здесь, если не смогу запереть дверь”, - сказала Эмили. “Ни за что. Нет, если он знает, где я живу.”

“Мы не знаем этого наверняка”, - сказал я. “Мы видели отъезжающую машину, но —”

“Послушайте, почему бы нам не позволить мистеру Уильямсу попытаться это исправить, а нам пойти куда-нибудь еще, чтобы поговорить об этом?” Сказала Рейчел. “Сегодня я получил больше от ФБР. Я думаю, вы захотите это знать ”.

Я посмотрел на Рейчел.

“Ну, и когда ты собирался мне сказать?” Я спросил.

“Мы отвлеклись, когда уезжали от Гвинет Райс”, - сказала Рейчел.

Она указала на дверь, которую Уильямс все еще осматривал, как будто это объясняло ее задержку.

“Кстати, как Гвинет Райс?” Спросила Эмили.

“Хорошая штука ... но такая чертовски грустная”, - сказал я. “Он испортил ей жизнь”.

На середине моего ответа меня охватило чувство вины репортера. Я знал, что Гвинет Райс станет лицом истории. Жертва, которая, вероятно, никогда не оправится, чей жизненный путь был жестоко и надолго изменен Шрайком. Мы бы использовали ее, чтобы привлечь читателей, не обращая внимания на то, что ее душераздирающие травмы затянутся далеко за пределы истории.

“Ты должен отправлять мне записки”, - сказала Эмили.

“Как только смогу”, - сказал я.

“Итак, что мы делаем?” Спросила Рейчел.

“Мы могли бы вернуться в "Грейхаунд”", - сказала Эмили. “Когда я уходил, там было довольно тихо”.

“Пошли”, - сказала Рейчел.

Мы двинулись к двери, и Уильямс повернулся боком, чтобы мы могли протиснуться мимо. Он посмотрел на меня.

“Ты вышиб дверь?” он спросил.

“Э-э, это, должно быть, я”, - сказала Рейчел.

Уильямс быстро оценил Рэйчел с ног до головы, когда она проходила мимо него.

“Сильная леди”, - сказал он.

“Когда мне будет нужно”, - сказала она.

38

"Грейхаунд" был менее чем в двух минутах езды, и Рейчел отвезла нас троих. Я сидел на заднем сиденье, всю дорогу высматривая в заднее окно возможный хвост. Если Шрайк и преследовал меня, я не видел никаких признаков его присутствия, и мои мысли вернулись к вопросу о том, проявляю ли я бдительность или параноик. Я продолжал думать о человеке в Тесле. Я просто хотел, чтобы он был похож на лицо на фотороботе, или он действительно был похож на лицо на фотороботе?

Я никогда не был в Англии, но внутри "Грейхаунд" показался мне похожим на английский паб, и я понял, почему Эмили выбрала его как местный. Это были сплошные темные леса и уютные кабинки. Бар тянулся по всей длине заведения, спереди назад, и не было никакого обслуживания столиков. Мы с Рейчел заказали мартини Ketel, а Эмили попросила их открыть кран для Дешутес IPA. Я ждал в баре напитки, пока женщины заняли кабинку в дальнем углу.

Я дважды ходил за напитками, чтобы не расплескать мартини, а затем устроился в U-образной кабинке с Эмили напротив меня и Рейчел справа от меня. Я сделала полный глоток своего мартини, прежде чем сказать хоть слово. Мне это было необходимо после прилива адреналина, который до сих пор производил вечер.

“Итак”, - сказал я, глядя на Рейчел. “Что у тебя есть?”

Рейчел уверенной рукой сделала глоток мартини, поставила бокал на стол и затем взяла себя в руки.

“Я провела большую часть дня в FO в Вествуде с ASAC”, - сказала она. “Сначала ко мне относились как к прокаженному, но когда они начали изучать проверяемые факты из истории, которую я рассказывал, они начали видеть свет”.

“ASAC?” - спросила Эмили.

Она сказала это так, как будто у Рейчел был мешок с деньгами.

“Помощник специального агента, отвечающий за местное отделение в Лос-Анджелесе”, - сказала Рейчел.

“Вы сказали, его зовут Мец?” Я спросил.

“Мэтт Метц”, - сказала Рейчел. “В любом случае, я уже говорил вам, что они связали по меньшей мере три других случая по причине смерти, а затем Гвинет Райс, единственную известную выжившую”.

“Вам удалось раздобыть новые имена?” Я спросил.

“Нет, это то, что они утаивают, чтобы выторговать у вас за то, что вы отодвинули историю назад”, - сказала Рейчел. “Я их не получил”.

“Этого не случится”, - настаивал я. “Мы собираемся опубликовать завтра. Распространение предупреждения об этом парне важнее любых других соображений ”.

“Ты уверен, что сенсация для тебя не самое важное, Джек?” Рейчел выстрелила в ответ.

“Послушай, мы это уже обсуждали”, - сказал я. “Помогать ФБР поймать этого парня - не наша работа. Наша работа - информировать общественность ”.

“Ну, ты можешь передумать, когда услышишь, что еще у меня есть”, - сказала Рейчел.

“Тогда расскажи нам”, - сказала Эмили.

“Хорошо, я имела дело с этим парнем, Метцем, которого я знала, когда была агентом”, - сказала Рейчел. “Как только они узаконили то, что я им принес, они начали собирать военную комнату и атаковать это со всех сторон. Они нашли другие случаи, и одна команда работала над этим. Также есть случай в Санта-Фе, когда они собираются провести эксгумацию тела завтра, потому что они думают, что AOD, возможно, был пропущен при вскрытии ”.

“Как они могли не заметить сломанную шею?” Я спросил.

“Состояние тела”, - сказала Рейчел. “Я не получил точных деталей, но это было оставлено в горах, и животные добрались до этого. AOD, возможно, не был замечен таким, каким он был. В любом случае, другая команда смотрела на Хаммонда и ракурс Dirty4, пытаясь собрать все это воедино ”.

На этом Рейчел прервалась, чтобы сделать еще глоток своего мартини.

“И?” Подсказала Эмили.

“Через сайт они установили личность партнера Хаммонда”, - сказала Рейчел. “По крайней мере, они думают, что сделали”.

Я наклонился над столом. Это становилось хорошим.

“Кто он?” Я спросил.

“Его зовут Роджер Фогель”, - сказала Рейчел. “Понял? Роджер Фогель становится рогвогом в цифровой вселенной?”

“Понял”, - сказал я. “Как они его нашли?”

“Я думаю, что его отпечатки пальцев — то есть цифровые — есть по всему сайту”, - сказала она. “Они привлекли команду шифровальщиков, и я не думаю, что это было так уж сложно. Я не получил всех подробностей, но они смогли отследить его до стационарного IP-адреса. Это была его ошибка. Он провел некоторое обслуживание сайта с незащищенного компьютера. Обленился, и теперь они знают, кто он такой ”.

“Итак, что это за место?” Я сказал. “Где он?”

“Кедры-Синай”, - сказала Рейчел. “Похоже, парень работает в администрации. Это местоположение компьютера, которым он пользовался ”.

Сначала я почувствовал прилив возбуждения от перспективы встретиться с Фогелем до того, как его схватит ФБР. Но затем реальность поразила меня: медицинский центр Cedars-Sinai был огромным комплексом повышенной безопасности, который занимал целых пять кварталов в Беверли-Хиллз. Возможно, добраться до него будет невозможно.

“Они забирают его?” Я спросил.

“Пока нет”, - сказала Рейчел. “Они думают, что его освобождение может сыграть им на руку”.

“Как приманка для сорокопута”, - сказала Эмили.

“Именно”, - сказала Рейчел. “Ясно, что он хотел убрать Фогеля и допустил ошибку с парнем в Нортридже. Так что он может попытаться снова ”.

“Итак”, - сказал я, размышляя вслух. “Если бюро следит за этим парнем, ничто не помешает нам пойти туда и противостоять ему. Они проследили его до дома или других мест?”

“Нет”, - сказала Рейчел. “Благодаря тому, что вы предупредили Фогеля о Шрайке, он принимает все меры предосторожности. Они пустили за ним хвост и потеряли его после того, как он ушел с работы ”.

“Это нехорошо”, - сказала Эмили.

“Но вот в чем дело”, - сказала Рейчел. “Он курильщик. Он принимает меры предосторожности, но ему все равно приходится выходить на улицу покурить. Я видел фотографии с камер наблюдения, на которых он запечатлен на скамейке для курящих возле здания. На заднем плане был уличный знак. Там было написано "Дорога Джорджа Бернса". Это проходит прямо через середину комплекса ”.

Я посмотрел через стол на Эмили. Мы оба точно знали, что собирались сделать.

“Мы собираемся быть там завтра”, - сказал я. “Мы поймаем его, когда он выйдет покурить”.

Эмили повернулась к Рейчел.

“Вы узнали бы этого парня на фотографии с камеры наблюдения, которую видели?” - спросила она. “Если бы вы видели его на скамейке запасных, я имею в виду?”

“Думаю, да”, - сказала Рейчел. “Да”.

“Хорошо”, - сказал я. “Тогда нам нужно, чтобы ты тоже был там”.

“Если я это сделаю, это сожжет меня вместе с бюро”, - сказала Рейчел. “Я буду таким же, как вы двое, снаружи, смотрящим внутрь”.

“Хорошо, нам придется разработать план для этого”, - сказал я.

Я схватил свой стакан и допил свой напиток. У нас были наброски плана, и я был готов идти.

39

Медицинский центр Cedars-Sinai представлял собой скопление высоких стеклянных зданий и гаражей, расположенных на участке в пять кварталов, но все еще разделенных сеткой городских улиц, проходящих через эти кварталы. В то утро в офисе мы использовали функцию просмотра улиц в Google Maps, чтобы найти скамейку для курильщиков, которую Рейчел видела на фотографии с камер наблюдения ФБР. Это было на углу Олден Драйв и Джордж Бернс Роуд, перекрестке почти в самом центре медицинского комплекса. Очевидно, что он был расположен в центре, чтобы обслуживать пациентов, посетителей и сотрудников из всех зданий комплекса. Он состоял из двух скамеек, обращенных друг к другу напротив фонтана на ландшафтной полосе, которая проходила рядом с восьмиэтажным гаражом. На концах каждой из скамеек стояли пепельницы на подставках. Мы доработали план и отправились туда из офиса в 8 утра, надеясь быть на месте до того, как Роджер Фогель выйдет на свой первый перекур.

Мы наблюдали за скамейками для курения с двух сторон. Мы с Эмили были в соседнем зале ожидания скорой помощи, где из окон открывался полный вид на скамейки на уровне земли, но не было видно административного здания. Рейчел находилась на третьем уровне гаража, потому что оттуда открывался превосходный вид на скамейки и вход в административное здание. Она могла бы предупредить нас, когда Фогель выйдет и направится к скамейкам, чтобы покурить. Ее должность также скрывала ее от ФБР. Используя ракурсы, которые она запомнила по фотографии с камеры наблюдения, которую видела накануне, она точно определила наблюдательный пункт ФБР в медицинском офисном здании через дорогу от администрации.

Эмили Этуотер была заядлой курильщицей, что означает, что она отказалась от привычки выкуривать пачку сигарет в день и стала развлекаться пачкой сигарет в неделю, и в основном позволяла себе это в нерабочее время. Я вспомнил о банке для золы возле выхода со второго этажа в ее многоквартирном доме.

Через равные промежутки времени она выходила на скамейки выкурить сигарету, надеясь, что будет на месте, когда появится Фогель, чтобы побаловать себя своей привычкой. Я не курил с тех пор, как переехал в Калифорнию, но в кармане рубашки у меня также была специальная пачка сигарет, с намерением подойти к скамейкам запасных и воспользоваться ими, когда Фогель наконец появится.

Утро прошло медленно, Вогеля не было видно. Между тем, скамейки были популярным местом как для других сотрудников, посетителей, так и для пациентов — одна пациентка даже вынесла сюда свою передвижную капельницу и пакет для капельниц, чтобы покурить. Я поддерживал постоянную цепочку сообщений с Рейчел и включил Эмили, когда она была на одной из скамеек. Именно там она была в 10:45, когда я разослал групповое послание, в котором говорилось, что мы зря тратим время. Я сказал, что Фогель, вероятно, был напуган моим разговором с ним накануне и сбежал из города.

После отправки этого сообщения я отвлекся на мужчину, который вошел в отделение скорой помощи с окровавленным лицом и потребовал, чтобы ему немедленно оказали помощь. Он швырнул на пол планшет, который ему вручили, и закричал, что у него нет страховки, но ему нужна помощь. Охранник направлялся к нему, когда я услышала, как сработало мое сообщение, и вытащила телефон. Сообщение было от Рейчел.

Он только что вышел из администрации с сигаретами в руке.

Сообщение было отправлено как Эмили, так и мне. Я проверил Эмили через окно и увидел, что она сидит на одной из скамеек и смотрит в свой телефон. Она получила предупреждение. Я вышел через автоматические двери и направился к скамейкам для курящих.

Когда я приблизился, я увидел мужчину, стоящего у скамеек. Эмили курила на одной скамейке, а другая женщина сидела на другой. Фогель, если это был Фогель, очевидно, был напуган тем, что делил одну из скамеек с женщинами. Это было проблематично. Я не хотел, чтобы он стоял, когда мы представимся журналистами. Ему было бы легче уйти от нас. Я видел, как он прикуривал сигарету щелкающей зажигалкой. Я начал доставать из кармана рубашки фирменную пачку сигарет. Я видел, как Эмили притворялась, что читает сообщение, но я знал, что она открывала приложение для записи на своем телефоне.

Как только я добрался туда, вмешавшаяся курильщица затушила свою сигарету в пепельнице и оставила окурок позади. Она встала и пошла обратно в отделение скорой помощи. Я видел, как Фогель заняла свое место на пустой скамейке. Наш план должен был сработать.

Насколько я мог судить, Фогель никогда не смотрел на Эмили и никак ее не признавал. Когда я добрался до места, я сунул сигарету в рот, а затем похлопал по карману своей рубашки, как будто искал спички или зажигалку. Я не нашел ни одного и посмотрел на Фогеля.

“Могу я одолжить огонек?” Я спросил.

Он поднял глаза, и я махнула незажженной сигаретой. Не говоря ни слова, он полез в карман и протянул мне свою зажигалку. Я изучала его лицо, когда он протягивал мне зажигалку. Я увидел взгляд узнавания.

“Спасибо”, - быстро сказала я. “Вы Фогель, верно?”

Фогель огляделся, а затем снова посмотрел на меня.

“Да”, - сказал он. “Вы являетесь администратором?”

Личность подтверждена. У нас был правильный парень. Я бросил быстрый взгляд на Эмили и увидел, что ее телефон был положен на скамейку и повернут к Фогелю. Мы записывали.

“Нет, подождите минутку”, - сказал Фогель. “Ты... ты репортер”.

Теперь я был удивлен. Как он узнал?

“Что?” Я сказал. “Какой репортер?”

“Я видел вас в суде”, - сказал он. “Это ты. Мы говорили вчера. Как, черт возьми, ты—? Ты пытаешься меня убить?”

Он бросил сигарету и вскочил со скамейки. Он направился обратно к административному зданию. Я поднял руки, как будто хотел остановить его.

“Подожди минутку, подожди минутку. Я просто хочу поговорить ”.

Фогель колебался.

“О чем?”

“Ты сказал, что знаешь, кто такой Шрайк. Мы должны остановить его. Ты—”

Он толкнул меня.

“Тебе нужно поговорить с нами”, - позвала Эмили.

Глаза Фогеля метнулись к ней, когда он понял, что она была со мной, а его взяли в команду.

“Помоги нам поймать его”, - сказал я. “И тогда ты тоже будешь в безопасности”.

“Мы - твой лучший шанс”, - сказала Эмили. “Поговорите с нами. Мы можем вам помочь ”.

Мы отрепетировали, что скажем по дороге из офиса. Но сценарий, каким он был, не шел намного дальше того, что мы только что сказали. Фогель продолжал идти, крича нам в ответ на ходу.

“Я говорил тебе, ничего из этого не должно было случиться. Я не несу ответственности за то, что делает этот сумасшедший. Просто отвали нахуй”.

Он начал переходить дорогу Джорджа Бернса.

“Ты просто хотел, чтобы женщин трахнули, а не убили, верно?” Звонила Эмили. “Очень благородно с вашей стороны”.

Теперь она стояла. Фогель сделал пируэт и зашагал обратно к нам. Он слегка наклонился, чтобы заглянуть прямо в лицо Эмили. Я придвинулся ближе на случай, если он сделает еще одно движение к ней.

“То, что мы сделали, ничем не отличалось от любой другой службы знакомств”, - сказал он. “Мы подбирали людям то, что они искали. Спрос и предложение. Вот и все ”.

“За исключением того, что женщины не знали, что они были частью этого уравнения”, - настаивала Эмили. “Неужели они?”

“Это не имело значения”, - сказал Фогель. “В любом случае, они все шлюхи и —”

Он остановился, когда его глаза нашли мобильный телефон, который Эмили держала перед своим телом.

“Ты записываешь это?” - взвизгнул он.

Он повернулся ко мне.

“Я сказал вам, я не хочу участвовать в этой истории”, - закричал он. “Ты не можешь использовать мое имя”.

“Но ты и есть история”, - сказал я. “Ты и Хэммонд и за что вы несете ответственность”.

“Нет!” закричал Фогель. “Из-за этого дерьма меня убьют”.

Он снова повернул в сторону улицы и направился к пешеходному переходу.

“Подожди, тебе нужна твоя зажигалка?” Я позвал его вслед.

Я держал это в своей руке. Он повернулся ко мне, но не замедлил шаг, когда вышел на улицу.

“Продолжай—”

Прежде чем он смог произнести следующее слово, мимо пронеслась машина и поймала его на пешеходном переходе. Это была черная Tesla с окнами, тонированными настолько темно, что она могла быть без водителя, и я бы не смог сказать.

Сила столкновения в коленях отбросила Фогеля вперед на перекресток, а затем я увидел, как его тело поглотила бесшумная машина, наехавшая на него. Тесла подпрыгнул, когда пролетел над Фогелем. Затем его тело протащили под ним на середину перекрестка, прежде чем машина смогла, наконец, вырваться из него.

Я услышал крик Эмили позади меня, но от Вогеля не было слышно ни звука. Он был так же тих, как машина, которая его подрезала.

Освободившись от тела, Tesla набрала максимальную скорость при взлете и пронеслась через перекресток и вниз по Джордж Бернс-роуд до Третьей улицы. Я видел, как машина повернула налево на желтый свет и исчезла.

Несколько человек подбежали к скрюченному и окровавленному телу на перекрестке. В конце концов, это был медицинский центр. Двое мужчин в халатах цвета морской пены первыми добрались до Фогеля, и я увидел, что у одного из них то, что он увидел, вызвало физическое отвращение. На улице были следы волочения в крови.

Я проверил Эмили, которая стояла рядом со скамейкой, которую она занимала, прижав руку к горлу и в ужасе наблюдая за происходящим на перекрестке. Затем я повернулся и присоединился к толпе, которая собиралась вокруг неподвижного тела Роджера Фогеля. Я заглянул через плечо одного из мужчин в медицинской форме и увидел, что у Фогеля не хватает половины лица. Она буквально распалась, когда его затащили лицом вниз под машину. Голова Фогеля также была деформирована, и я был уверен, что его череп был раздавлен.

“Он жив?” Я спросил.

Никто не ответил. Я увидел, что один из мужчин приложил к уху сотовый телефон и делал звонок.

“Это доктор Бернштейн”, - спокойно сказал он. “Мне нужна скорая помощь на перекресток прямо перед отделением скорой помощи. Олден и Джордж Бернс. Здесь кого-то сбила машина. У нас серьезная травма головы и шеи. Нам понадобится щит, чтобы переместить его. И нам это нужно сейчас ”.

Я услышал звук сирен поблизости, но все еще за пределами медицинского комплекса. Я надеялся, что это были сирены ФБР, и они спускались на Шрайка, загоняя его на землю в его бесшумной машине для убийства.

Мой мобильный зазвонил, и это была Рейчел.

“Джек, он мертв?”

Я повернулся и посмотрел на гараж. Я видел, как она стояла на балюстраде третьего этажа, прижимая к уху мобильный телефон.

“Они говорят, что он все еще жив”, - спросил я. “Что, черт возьми, произошло?”

“Это была Tesla. Это был Шрайк ”.

“Где ФБР? Я думал, они следили за этим парнем!”

“Я не знаю. Они были.”

“Ты получил номер?”

“Нет, это было слишком быстро, неожиданно. Я спускаюсь ”.

Она отключилась, и я убрал свой телефон. Я склонился над мужчинами, пытающимися помочь Фогелю.

Затем я услышал, как доктор Бернштейн разговаривал с другим мужчиной в медицинской форме.

“Он ушел. Я называю это. Десять пятьдесят восемь. Я отзову грузовик. Мы должны оставить его здесь для полиции ”.

Бернштейн снова достал свой телефон. И я увидел Рейчел, направляющуюся ко мне. Она разговаривала по телефону. Она отключилась, когда добралась до меня.

“Это был Мец”, - сказала она. “Он сбежал”.

Сорокопут

40

Он знал, что это, скорее всего, ловушка ФБР, но он также знал, что они не будут готовы к его шагу. Они ссылались на профили и программы, на которые они полагались, как на религию, когда дело доходило до понимания и привлечения таких людей, как он. Они будут ожидать, что он сделает то, что делал раньше: последует за своей добычей и нападет скрытно. И это была их ошибка. Используя свой телефон, он наблюдал за двумя репортерами на собственных камерах безопасности больницы и знал, что они выбрали какое-то место встречи. Когда он был уверен, что они определили цель для него, он действовал быстро и смело. Теперь он исчез, как размытое пятно, и он был уверен, что они карабкались по его следу.

Но они опоздали.

Он был доволен собой. Последняя связь между ним, сайтом и списком, несомненно, оборвалась, и теперь ему пришло время улететь на юг на зимовку, возможно, сменить оперение и подготовиться.

Затем он возвращался, чтобы закончить дела, когда этого меньше всего ожидали.

Он въехал на Тесле по пандусу в гараж Беверли-Центра. Он проехал весь путь до четвертого уровня. Машин здесь было немного, и он подозревал, что торговый центр, как правило, более переполнен в поздние часы дня. Он припарковался на юго-восточном углу. Сквозь декоративную стальную решетку, которая окружала здание, он мог видеть бульвар Ла Сьенега. Он увидел мигающие огни на автомобилях без опознавательных знаков, движущихся в потоке машин. Он знал, что машины принадлежали федералам, которых он только что перехитрил и поставил в неловкое положение. Пошли они нахуй. Они искали вслепую и никогда бы его не нашли.

Вскоре он также услышал вертолет над головой. Удачи с этим. И удачи владельцу каждой черной Tesla, которую собирались остановить федералы с оружием наготове и гневом в глазах.

Он посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Он побрил голову накануне вечером — на случай, если им удалось получить его физическое описание. Его кожа головы была поразительно белой, когда он закончил, и ему пришлось нанести на нее бронзатор от CVS. Это испачкало его подушку, пока он спал, но это сделало свое дело. Теперь все выглядело так, как будто он сохранял этот облик годами. Ему это понравилось, и он поймал себя на том, что все утро проверяет свой внешний вид в зеркале.

Он опустил стекла примерно на дюйм, чтобы впустить воздух, затем заглушил двигатель и открыл дверь. Прежде чем выйти, он достал коробок спичек и пачку сигарет. Он прикурил сигарету от спички и глубоко затянулся, наблюдая, как кончик раскаляется в зеркале заднего вида. Он закашлялся, когда дым проник в его легкие. Это всегда случалось. Затем он сложил спичечный коробок вокруг середины сигареты и положил импровизированный стартер на центральную консоль. Он отрегулировал его так, чтобы сигарета была слегка наклонена вниз и продолжала гореть по направлению к спичкам. Если повезет, спички не понадобятся, и сигарета сделает свое дело.

Он вышел из машины, закрыл водительскую дверь и быстро прошел в переднюю часть автомобиля. Он проверил передний бампер и пластиковую юбку под ним, чтобы увидеть, нет ли крови или мусора. Он ничего не увидел и наклонился, чтобы проверить внизу. Он увидел кровь, капающую на бетон, как масло из двигателя автомобиля, работающего на бензине.

Он улыбнулся. Он подумал, что это иронично.

Он отошел к машине и открыл заднюю пассажирскую дверь. На заднем сиденье лежал баллон с природным газом, который он забрал с барбекю Хаммонда у бассейна. Он перерезал резиновый шланг в трех дюймах от муфты, а затем выпустил большую часть содержимого. Он не хотел большого взрыва. Ровно настолько, чтобы сделать то, что было необходимо.

Теперь, когда он открыл клапан, он услышал шипение оставшегося газа, вытекающего в машину. Он отступил назад, стянул перчатки и бросил их в машину. Тесла сослужил ему хорошую службу. Он бы пропустил это.

Он локтем закрыл дверцу машины и направился к эскалатору, который должен был вывести его на улицу.

Спускаясь по второму эскалатору, он услышал безошибочный удар взрыва, который произошел внутри Tesla. Недостаточно, чтобы выбить стекла, но достаточно, чтобы поглотить салон автомобиля и сжечь все следы его конечного пользователя.

Он был уверен, что они никогда не узнают, кто он такой. Машина была украдена в Майами, и нынешние номерные знаки на ней были от дубликата Tesla на долгосрочной стоянке в Лос-Анджелесе. У них может быть его фотография, но они никогда не узнают его имени. Он принял слишком много мер предосторожности.

Он открыл приложение Uber на своем телефоне и заказал доставку со стороны торгового центра La Cienega. В строке назначения он набрал:

СЛАБЫЙ

Приложение сообщило ему, что его водитель Ахмет уже в пути и что он будет в аэропорту через пятьдесят пять минут.

Этого времени было достаточно, чтобы решить, куда идти.

Первая история

ФБР: “Убийца ДНК” на свободе

Авторы: Эмили Этуотер и Джек Макэвой

ФБР и полиция Лос-Анджелеса начали срочную охоту на мужчину, подозреваемого в убийстве по меньшей мере 10 человек в ходе серии убийств по пересеченной местности, в том числе в переломе шей восьми молодым женщинам.

Убийца, известный в Интернете как Шрайк, выбирал женщин на основе конкретных профилей ДНК, которые они предоставили популярному сайту генетической аналитики. Генетические профили жертв были загружены неизвестным подозреваемым с сайта в темной сети, который обслуживал клиентуру мужчин, стремящихся получить сексуальное преимущество над женщинами.

ФБР назначило важную пресс-конференцию на завтра в Лос-Анджелесе, чтобы обсудить расследование.

На этой неделе два оператора сайта, который был закрыт ФБР сегодня, были убиты подозреваемым, сообщили власти. 31-летний Маршалл Хаммонд был найден повешенным в своем доме в Глендейле, где он управлял лабораторией ДНК. 31-летний Роджер Фогель был сбит на улице в результате наезда и скрылся всего через несколько секунд после столкновения с репортерами из FairWarning.Третий человек также был убит подозреваемым ранее, когда власти посчитали, что его приняли за Фогеля.

До убийства трех мужчин семь женщин в местах, простирающихся от Форт-Лодердейла до Санта-Барбары, были жестоко убиты подозреваемым, который использовал фирменный метод переламывания шей своим жертвам. Восьмая женщина пережила подобное нападение, но из-за полученных травм у нее парализовало нижние конечности. 29-летняя жительница Пасадены, личность которой в FairWarning не установлена, помогла предоставить следователям ссылки, связывающие все дела.

“Это один из самых жестоких серийных преступников, с которыми мы когда-либо сталкивались”, - сказал Мэтью Метц, помощник специального агента, отвечающего за местное отделение ФБР в Лос-Анджелесе. “Мы делаем все возможное, чтобы установить его личность и задержать. Никто не будет в безопасности, пока мы его не поймаем ”.

Бюро опубликовало фоторобот подозреваемого, а также неясное видео мужчины, предположительно являющегося им, снятое с камеры домашнего наблюдения в районе Маршалла Хаммонда вскоре после его убийства.

Бюро упустило шанс задержать подозреваемого вчера, когда он ускользнул от наблюдения, которое было установлено за Роджером Фогелем, который работал в административных офисах медицинского центра Cedars-Sinai. Репортеры FairWarning столкнулись с ним на скамейке для курильщиков возле больницы, где он отрицал какую-либо ответственность за смерти.

“Ничего из этого не должно было произойти”, - сказал Фогель. “Я не несу ответственности за то, что делает этот сумасшедший”.

Затем Фогель вышел на пешеходный переход на пересечении Олден Драйв и Джордж Бернс Роуд и сразу же был сбит автомобилем, за рулем которого, предположительно, находился подозреваемый в убийстве. Его протащило под машиной 30 футов, и он получил смертельные травмы. Позже ФБР обнаружило машину на близлежащей парковке в Беверли-Центре, где она была подожжена в попытке уничтожить любые улики, которые могли бы привести к установлению личности убийцы.

Шрайк всплыл на свет после убийства неделю назад 44-летней Кристины Портреро, которую нашли в ее доме со сломанной шеей после того, как в последний раз видели с мужчиной в баре на Сансет-Стрип.

FairWarning начала расследование смерти, узнав, что Портрэро предоставила свою ДНК GT23, популярной онлайн-компании по генетической аналитике, для анализа наследственности. Она также жаловалась друзьям, что ее преследовал незнакомец, который знал о ней интимные личные данные. Считается, что этим человеком был не Шрайк, а другой посетитель того же темного веб-сайта, где Шрайк выбирал своих жертв в соответствии с их составом ДНК.

GT23 открыто заявляет, что продажа анонимизированной ДНК лабораториям второго уровня помогает ей снизить затраты потребителей. Клиенты платят всего 23 доллара за наследственный анализ ДНК.

Среди лабораторий, которым компания продает ДНК, - Orange Nano, исследовательская лаборатория в Ирвине, которой руководит Уильям Ортон, бывший профессор биохимии в Калифорнийском университете в Ирвине. По данным властей округа Ориндж, Ортон покинул свой пост три года назад, чтобы основать Orange Nano, когда его обвинили в употреблении наркотиков и изнасиловании студентки.

Ортон категорически отверг обвинения. Хэммонд был выпускником Калифорнийского университета в Ирвине и был студентом Ортона. Позже он основал частную исследовательскую лабораторию, которая получила сотни образцов женской ДНК от Orange Nano после того, как они были приобретены у GT23.

Расследование FairWarning установило, что Хаммонд и Фогель открыли сайт в темной Сети под названием Dirty4 более двух лет назад. Клиенты сайта платили за доступ к нему 500 долларов в год, чтобы загрузить данные о личности и местонахождении женщин, чья ДНК содержала хромосомный паттерн, известный как DRD4, который, по мнению некоторых генетических исследователей, свидетельствует о рискованном поведении, включая наркоманию и сексуальную зависимость.

“Они продавали этих женщин”, - сказал источник, близкий к расследованию. “Эти жуткие парни платили за списки женщин, с которыми, как они думали, они могли бы получить преимущество. Они могли бы притвориться, что встретились с ними в баре или еще где-нибудь, и они были бы легкой добычей. Это так отвратительно, и неудивительно, что в итоге вы получаете убийцу ”.

ФБР заявило, что записи веб-сайта указывают на то, что у Dirty4 было несколько сотен платящих пользователей, многие из которых были приглашены на онлайн-форумах, обслуживающих incels — мужчин, которые называют себя “невольно соблюдающими целибат” - и другие женоненавистнические точки зрения.

“Это ужасный день”, - сказала Андреа Маккей, профессор права Гарвардского университета и признанный эксперт по этике в области генетики. “Мы достигли точки, когда хищники теперь могут заказывать своих жертв по индивидуальному заказу”.

ДНК, переданная GT23, была анонимизирована, но власти полагают, что Роджер Фогель, опытный хакер, который использовал ник RogueVogue в Интернете, проник в компьютеры компании и смог восстановить личности женщин, ДНК которых была продана Хаммонду Orange Nano.

Одним из пользователей Dirty4 был the Shrike. ФБР считает, что он использовал доступ к профилям, предоставленным на сайте, для поиска жертв в своих убийствах. Агенты установили личности 11 жертв, включая женщину из Пасадены, которая пережила нападение, и полагают, что их может быть больше. Эксгумация в Санта-Фе была запланирована на сегодня и может привести к установлению личности двенадцатой жертвы.

Связь между жертвами женского пола является причиной смерти или увечий. Каждая из женщин получила разрушительный перелом шеи, называемый атланто-затылочным вывихом. Судмедэксперты называют это внутренним обезглавливанием — полным переломом шейных костей и спинного мозга, — которое происходит, когда голова сильно вывернута более чем на 90 градусов за пределы нормы.

“Этот парень силен”, - сказал Мец из ФБР. “Мы думаем, что он буквально ломает им шеи голыми руками или каким-то маневром захвата рук. Это ужасный и болезненный способ умереть ”.

Сорокопут получил свое онлайн-название от птицы, которая известна как один из самых жестоких убийц в природе. Птица бесшумно подкрадывается к своей добыче — полевым мышам и другим мелким животным - и нападает сзади, хватая жертву клювом и жестоко ломая ей шею.

Убийства и расследование, несомненно, повлияют на быстро растущую индустрию генетической аналитики стоимостью в несколько миллиардов долларов. Расследование FairWarning установило, что отрасль, находящаяся под контролем Федерального управления по контролю за продуктами питания и лекарствами, практически не регулируется, поскольку агентство находится в разгаре длительных усилий по принятию правил и подзаконных актов для отрасли. Убедительный признак того, что меры по защите анонимности образцов ДНК были скомпрометированы, несомненно, вызовет шок в отрасли.

“Это меняет правила игры”, - сказала Дженнифер Шварц, профессор естественных наук в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. “Вся индустрия основана на принципе анонимности. Если это скомпрометировано, тогда что у вас есть? Множество напуганных людей и целая индустрия, которая может начать шататься ”.

ФБР закрыло веб-сайт Dirty4 и активно пытается связаться с женщинами, чьи личности были раскрыты и проданы Хаммондом и Фогелем. Метц сказал, что есть веские основания полагать, что у подозреваемого есть несколько профилей, которые он извлек из лабораторного компьютера Хаммонда после его убийства. Он сказал, что GT23 и Orange Nano полностью сотрудничают с этой частью расследования.

“На данный момент это приоритет”, - сказал Метц. “Мы, конечно, должны найти этого парня, но нам нужно связаться со всеми ничего не подозревающими женщинами, чтобы мы могли предупредить и защитить их”.

Метц сказал, что неясно, почему Хаммонд и Фогель были убиты, но, вероятно, у этих двух мужчин были ключи к идентификации Шрайка.

“Я думаю, он пронюхал о расследовании и знал, что единственными двумя людьми, которые могли бы помочь установить его личность, были эти парни”, - сказал Метц. “Итак, им пришлось уйти, и в итоге они получили дозу своего собственного лекарства. Здесь к ним не так уж много сочувствия, я вам это скажу ”.

Мало что известно об отношениях между Хаммондом и Фогелем, но ясно, что двое мужчин встретились в Калифорнийском университете в Ирвине, где они были соседями по комнате. Ученики той эпохи говорят, что пути двух мужчин, возможно, пересекались в неформальной и несанкционированной группе в школе, которая занималась цифровыми издевательствами над ученицами.

“Это был предшественник тех групп incel, которые вы видите сегодня”, - сказал представитель школы, пожелавший остаться неназванным. “Они делали всевозможные вещи со студентками: взламывали их социальные сети, распространяли ложь и слухи. Некоторые девочки бросили школу из-за того, что они с ними сделали. Но они всегда скрывали свой след. Никто ничего не смог доказать ”.

Инкелы - это в первую очередь мужчины, которые считают себя невольно соблюдающими целибат и на интернет-форумах обвиняют женщин в своих романтических проблемах и унижают их. В последние годы произошел всплеск преступлений против женщин, приписываемых incels. ФБР внесло эти группы в список, вызывающих растущую озабоченность.

Веб-сайт Dirty4, по-видимому, подпитывался похожими взглядами и настроениями, сказал Мец.

“Эти парни были женоненавистниками и довели это до крайности”, - сказал он. “И теперь семь или восемь женщин мертвы, а еще одна никогда больше не сможет ходить. Это ужасно ”.

Между тем власти опасаются, что вчерашнее убийство Фогеля в результате наезда и побега может указывать на то, что Шрайк меняет свои методы, что может затруднить его выслеживание.

“Он знает, что мы за ним следим, и лучший способ избежать того, чтобы сеть накрыла его, - это либо прекратить убийства, либо изменить свой распорядок дня”, - сказал Метц. “К сожалению, у этого парня есть вкус к убийствам, и я не вижу, чтобы он остановился. Мы делаем все возможное, чтобы установить его личность и задержать ”.

Джек

41

Через сто дней после публикации нашей первой статьи Шрайк все еще не был идентифицирован или пойман. За это время мы с Эмили Этуотер написали еще тридцать две истории, продолжая расследование и убегая перед остальными средствами массовой информации, которые набросились, как саранча, после нашей первой публикации. Майрон Левин договорился об эксклюзивном партнерстве с Los Angeles Times, и большинство наших статей были помещены на первой странице над the fold. Мы рассказали о расширяющемся расследовании и подтверждении двух других жертв. Мы опубликовали полный обзор Уильяма Ортона и дела об изнасиловании, которое он раскрыл. Мы написали статью о Гвинет Райс, а позже организовали сбор средств для покрытия ее медицинских расходов. Мы даже написали истории, в которых запечатлели отвратительное онлайн-обожествление Шрайка группами incel, которые прославляли то, что он делал со своими жертвами женского пола.

Опасения Майрона Левина по поводу потери половины своего персонала оправдались, но по неожиданным причинам. Поскольку Шрайк все еще где-то там, Эмили стала слишком бояться, что мы станем его следующими целями. Поскольку история начала терять актуальность из-за отсутствия развития событий, она решила покинуть FairWarning. Мы получили предложения на книгу и подкаст. Мы решили, что она согласится на сделку с книгой, а я запишу подкаст. Она вернулась в Англию, в неизвестное место, в которое даже я не был посвящен. Она утверждала, что так было лучше, потому что секретность означала, что меня нельзя было заставить раскрыть ее местонахождение кому бы то ни было. Мы общались почти каждый день, и я отправлял ей по электронной почте сырые отчеты для финальных статей, которые она напишет под нашими именами.

Стодневная отметка истории также стала для меня конечной точкой в FairWarning. Я уведомил и решил, что о любых поступающих обновлениях я могу сообщать в подкасте. Это была новая форма журналистики, и мне нравилось заходить в звуковую кабину и рассказывать, а не писать историю.

Я назвал это убийственным ритмом.

Майрон не был слишком расстроен необходимостью заменить нас. Теперь у него был целый ящик резюме от журналистов, которые хотели на него работать. Шрайк вовсю привлекал внимание общественности к справедливому предупреждению. Газеты, веб-сайты и телевизионные новостные программы по всему миру должны были отдать нам должное за то, что мы раскрыли эту историю. Я выступал в качестве гостя на CNN, Доброе утро, Америка, и The View. 60 минут последовали за нашим репортажем, и Washington Post описала нас с Эмили и даже сравнила наше порой воинственное партнерство с величайшей журналистской командой в истории: Вудворд и Бернштейн.

Читательская аудитория также была на FairWarning, и не только в те дни, когда мы публиковали статью о Shrike. Через сто дней мы тоже начали замечать рост пожертвований. Майрон не столько разговаривал по телефону, сколько уговаривал потенциальных сторонников. В FairWarning все было хорошо.

Последняя история, которую мы с Эмили написали, была одной из самых полезных из тридцати двух. Речь шла об аресте Уильяма Ортона за сексуальное насилие. Наши истории о Маршалле Хаммонде и Роджере Фогеле побудили власти округа Ориндж возобновить расследование утверждений о том, что Ортон накачал наркотиками и изнасиловал свою бывшую ученицу. Они определили, что Хэммонд взял образец ДНК, представленный Ортоном в лабораторию шерифа, и заменил его неизвестным образцом, тем самым не совпадающим с мазками из набора для изнасилования. В рамках нового расследования у Ортона был взят еще один образец и его сравнили с материалом из набора для изнасилования. Это было совпадение, и Ортон был арестован и обвинен.

Большую часть времени журналистика - это просто упражнение в освещении ситуаций и происшествий, представляющих общественный интерес. Это редко приводит к свержению коррумпированного политика, изменению закона или аресту насильника. Когда это происходит, удовлетворение безмерно. Наши истории о Шрайке стали предупреждением для общественности и, возможно, спасли жизни. Они также посадили насильника в тюрьму. Я был горд тем, чего мы достигли, и горд называть себя журналистом в то время, когда профессия постоянно подвергалась нападкам.

Пожав Майрону руку и в последний раз покинув офис, я отправился в бар "Мистраль", чтобы встретиться с Рейчел и отпраздновать окончание одной главы в моей жизни и начало другой. Таков был план, но так не получилось. В течение ста дней я носил в себе вопрос, который больше не мог сдерживать.

Рейчел уже была в баре, сидела в дальнем левом конце, где он изгибался к задней стене, и там было два места, которые мы всегда старались занять. Это место дало нам уединение и в то же время вид на бар и ресторан. В центре длинной части сидела пара, а в конце напротив Рейчел - мужчина в одиночестве. Как и в большинстве вечеров, бизнес начался медленно, а затем набрал обороты позже.

Французский импрессионист работал этой ночью. Именно так Рейчел начала про себя называть Элль, бармена с фальшивым французским акцентом. Я подозвал ее, заказал мартини и вскоре уже чокался бокалами с Рейчел.

“За новые вещи”, - сказала Рейчел.

“Sláinte,” I said.

“О, так теперь у нас есть ирландский поэт в придачу к французскому импрессионисту?”

“Да, поэт дедлайна. Раньше, я полагаю. Теперь поэт подкаста ”.

Мой ирландский акцент не подходил, поэтому я бросил его и выпил половину мартини. Жидкое мужество для важного вопроса, который я должен был задать.

“Я думаю, у Майрона, возможно, были слезы в глазах, когда я прощался сегодня”, - сказал я.

“Ах, я буду скучать по Майрону”, - сказала Рейчел.

“Мы увидим его снова, и он согласился прийти на подкаст, чтобы поделиться новостями о материале Shrike. Это закроет веб-сайт ”.

“Это хорошо”.

Я допил свой мартини, и Элль быстро сделала еще один. Мы с Рейчел немного поговорили, пока я снижал уровень. Я заметил, что она не налила себе еще и даже заказала стакан воды. Она продолжала смотреть через стойку на мужчину, одиноко сидящего на другом конце.

Я оперся локтями о стойку и теперь потирал руки друг о друга, отводя пальцы назад. По мере того, как мой внутренний уровень алкоголя повышался, моя храбрость рассеивалась. Я решил оставить свои подозрения еще на одну ночь — как и девяносто девять до этого.

“Ты передумал?” Спросила Рейчел.

“Нет, вовсе нет”, - сказал я. “Почему?”

“Наблюдение: ты заламываешь руки. И тебе просто кажется... Я не знаю. Задумчивый? Озабочен? Выключено ”.

“Что ж... Я должен спросить тебя кое о чем, о чем я собирался спросить тебя некоторое время.”

“Конечно. Что?”

“Той ночью в "Грейхаунде", когда ты вел себя как источник и рассказывал мне и Эмили всю эту чушь о Фогеле и описывал фотографию с камеры наблюдения, которую ты видел ...”

“Я не притворялся. Я был твоим источником, Джек. Какой у тебя вопрос?”

“Это была подстава, не так ли? Вы и ФБР - этот парень Метц - вы хотели, чтобы мы привели Шрайка к Фогелю. Итак, вы сказали нам —”

“О чем ты говоришь, Джек?”

“Я просто должен это сказать. Это то, о чем я думал. Просто скажи мне. Я могу с этим справиться. Вероятно, это была твоя преданность людям, которые тебя выгнали. Это была какая-то сделка, чтобы вернуться, или ...

“Джек, заткнись нахуй, пока ты снова не испортил что-нибудь хорошее”.

“Действительно, я тот, кто все испорчу? Ты сделал это с ними, и я тот, кто все разрушает? Это делает—”

“Я не хочу говорить об этом прямо сейчас. И прекрати пить ”.

“О чем ты говоришь? Я умею пить. Я могу пойти домой пешком, если перебрал, но сейчас я даже не близок к этому. Я хочу, чтобы вы сказали мне, было ли это подстроено вами и ФБР ”.

“Я же сказал тебе, это не так. И послушайте, у нас здесь проблема ”.

“Я знаю. Ты должен был сказать мне. Я бы—”

“Нет, я не об этом говорю. У нас проблема прямо здесь ”.

Ее голос понизился до настойчивого шепота.

“О чем ты говоришь?” Я спросил.

“Просто подыгрывай”, - сказала она.

Она повернулась и поцеловала меня в щеку, а затем обняла меня за шею и прижалась носом ближе. Публичные проявления чувств были для нее редкостью. Я знал, что что-то случилось. Она либо шла на все, чтобы отвлечь меня от моего вопроса, либо было что-то ужасно неправильное.

“Тот парень за стойкой”, - прошептала она мне на ухо. “Отнесись к этому небрежно”.

Я потянулся за своим напитком и бросил взгляд вдоль стойки на мужчину, сидящего в одиночестве. Ничто в нем не показалось мне подозрительным. Перед ним стоял бокал для коктейля, наполовину наполненный льдом и прозрачной жидкостью. В стакане также был кусочек лайма.

Я повернул свой стул так, что оказался лицом к Рейчел. Мы держали наши руки друг на друге.

“Что насчет него?” Я спросил.

“Он пришел сразу после меня и все еще допивает свой первый бокал”, - сказала она.

“Ну, может быть, он подгоняет себя. Ты тоже принимаешь свой первый.”

“Это только из-за него. Он как бы наблюдал за нами, не наблюдая за нами. Наблюдает за мной ”.

“Что это значит?”

“Это значит, что он не заглядывал сюда ни разу с тех пор, как попал сюда. Но он использует зеркала ”.

За стойкой было большое зеркало, а еще одно - на потолке над ним. Я мог видеть человека, о котором идет речь, в них обоих, так что это означало, что он мог видеть нас.

“Ты уверен?” Я спросил.

“Да”, - сказала она. “И посмотри на его плечи”.

Я проверил: его плечи были широкими, а бицепсы и шея толстыми. За несколько дней, прошедших с тех пор, как Шрайк появился на свет, ФБР занималось теорией о том, что он был бывшим заключенным, который нарастил свое тело в тюрьме и, возможно, там же усовершенствовал свой прием переламывания шеи. Расследование сосредоточилось на нераскрытом убийстве заключенного в тюрьме штата Флорида в Старке, чье тело было найдено засунутым за промышленную стиральную машину в прачечной. Его шея была сломана настолько серьезно, что причиной смерти было указано внутреннее обезглавливание.

Дело так и не было раскрыто. Несколько заключенных работали в тюремной прачечной или имели к ней доступ, но камеры наблюдения были запотевшими из—за пара, выпускаемого сушилками - проблема, которая неоднократно отмечалась персоналом, но никогда не решалась.

Больше месяца бюро просматривало видеозаписи с камер тюремного двора и собирало данные о каждом заключенном, который работал в прачечной или мог иметь к ней доступ в день убийства. Агент Метц сказал мне, что он уверен, что заключенного убил Шрайк. Убийство произошло четырьмя годами ранее, задолго до того, как начались убийства в Шрайке, и оно соответствовало схеме, приписываемой Шрайку, появившемуся во Флориде.

“Хорошо”, - сказал я. “Но подождите минутку”.

Я достал свой телефон и зашел в фотоархив. У меня все еще была фотография художника, сделавшего композицию Сорокопута. Я открыл его и повернул экран к Рейчел.

“На самом деле не похож на него”, - сказал я.

“Я не очень доверяю композитам”, - сказала она.

“А как насчет того, что Гвинет сказала, что это была хорошая пара?”

“Она была эмоциональной. Она хотела, чтобы это было совпадение ”.

“Композит Унабомбера был в самый раз”.

“Один на миллион. К тому же фоторобот Шрайка показали по всем телеканалам страны. Он бы изменил свой внешний вид. Это важная вещь для incels. Пластическая хирургия. Плюс он подходящего возраста: лет тридцати пяти.”

Я кивнул.

“И что тогда нам делать?” Я спросил.

“Ну, во-первых, мы ведем себя так, как будто не знаем, что он там”, - сказала Рейчел. “И я посмотрю, смогу ли я привлечь Метца”.

Она достала свой телефон и открыла приложение "Камера". Она держала телефон так, как будто делала селфи. Мы наклонились ближе и улыбнулись экрану, когда она сфотографировала мужчину на другом конце бара.

Она мгновение изучала снимок.

“Еще одно”, - сказала она.

Мы улыбнулись, и она сделала еще одно фото, на этот раз приблизив фокус к его лицу. К счастью, Элль склонилась к разговору с парой посередине, так что Рейчел получила беспрепятственный снимок.

Я наклонился, чтобы посмотреть, что у нее получилось, и фальшиво рассмеялся, как будто она сделала плохое фото.

“Удали это”, - сказал я. “Я дерьмово выгляжу”.

“Нет, мне это нравится”, - сказала она.

Рэйчел редактировала реальный снимок, расширяя его настолько, насколько это было возможно, без ухудшения четкости, а затем сохраняла его. Когда она закончила, она отправила сообщение агенту Мецу с этим сообщением.

Этот парень наблюдает за нами. Я думаю, это он. Как мы справляемся?

Мы притворились, что общаемся, пока ждали ответа.

“Откуда он мог знать, что нужно следовать за тобой сюда?” Я спросил.

“Это просто”, - сказала Рейчел. “Я был в ваших историях, а также в подкасте. Он мог проследить за мной от моего офиса. Я пришел прямо сюда после закрытия.”

Это казалось правдоподобным.

“Но это противоречит профилю”, - сказал я. “Все профайлеры бюро сказали, что у него не было мотивов мести. История уже опубликована. Зачем рисковать, возвращаясь, чтобы что-то с нами сделать? Такого поведения он раньше не проявлял ”.

“Я не знаю, Джек”, - сказала Рейчел. “Может быть, это что-то другое. Вы сделали много обобщающих заявлений о нем в подкасте. Возможно, ты разозлил его ”.

На экране ее телефона высветилось ответное сообщение от Меца.

Сколько тебе 20? Я отправлю агента Амина на лифте. Посмотрим, последует ли он за нами, и мы заведем его в подкову.

Рейчел отправила ответное сообщение с адресом и запросила расчетное время прибытия автомобиля Lyft. Метц ответил, что это займет сорок минут.

“Ладно, значит, мы должны заказать еще по кружке, а потом вести себя так, будто никто из нас не умеет водить”, - сказала Рейчел. “Мы подделываем запрос на Lyft, а затем садимся в машину с Амином”.

“Что такое подкова?” Я спросил.

“Они устроят автомобильную ловушку. Мы въезжаем, он следует за нами, они закрывают за ним ”подкову ", и ему некуда идти ".

“Ты когда-нибудь раньше делал ловушку в виде подковы?”

“Я? Нет. Но я уверен, что они это сделали ”.

“Будем надеяться, что это сработает”.

42

Сорок минут спустя мы были на заднем сиденье микроавтобуса Lyft ФБР с агентом Амином за рулем. Он отъехал от Мистраля и направился на запад по бульвару Вентура.

“Каков план?” Спросила Рейчел.

“Мы установили подкову”, - сказал Амин. “Нам просто нужно посмотреть, есть ли у вас подписчик”.

“Метц поднял птицу в воздух?”

“Да, но ему пришлось подождать, пока его освободят после другой операции. Это уже в пути ”.

“И сколько у нас машин?”

“Четверо, включая лифт”.

“Этого недостаточно. Он может заметить слежку и сбежать ”.

“Это то, что мы могли бы сделать в кратчайшие сроки”.

“Где подкова?”

“Тайрон-авеню на северной стороне 101. Это заканчивается тупиком у реки, и это всего в пяти минутах езды.”

Я увидел, как Рейчел кивнула в темноте машины. Это мало помогло уравновесить беспокойство, которое она излучала.

На бульваре Ван Найс мы повернули на север. Я мог видеть 101 путепровод всего в нескольких кварталах впереди.

Рейчел достала свой телефон и сделала звонок. Я слышал только ее версию.

“Мэтт, ты руководишь этой операцией?”

Тогда я понял, что она позвонила Мецу.

“Он ушел из ресторана?”

Она выслушала, и ее следующий вопрос, казалось, подтвердил, что мужчина в баре последовал за нами, когда мы уходили.

“Где дирижабль?”

Она покачала головой, слушая. Она не была довольна его ответом.

“Да, я надеюсь на это”.

Она отключила звонок, но тон ее последних слов свидетельствовал о том, что, по ее мнению, Мец неправильно к этому отнесся.

Мы пересекли автостраду, а затем сразу повернули на восток, на Риверсайд Драйв. Через четыре квартала Амин включил правый поворотник, когда мы подъезжали к Тайрону.

Амин отслеживал радиопередачу в наушнике. Он получил инструкцию и передал ее нам.

“Хорошо, он позади нас”, - сказал он. “Мы заходим в тупик и останавливаемся. Вы двое остаетесь в фургоне. Что бы ни случилось, ты остаешься в фургоне. Это понятно?”

“Понял”, - сказал я.

“Понятно”, - сказала Рейчел.

Мы сделали поворот. Улица была с обеих сторон заставлена припаркованными автомобилями и слабо освещена. По обе стороны улицы стояли дома на одну семью. В квартале впереди я мог видеть двадцатифутовую стену приподнятой автострады. Верхушки легковых и грузовых автомобилей пересекались там слева направо, направляясь на запад и из города.

“Это жилой дом, и здесь слишком темно”, - сказала Рейчел. “Кто выбрал эту улицу?”

“Это было лучшее, что мы могли сделать за короткий срок”, - сказал Амин. “Это сработает”.

Я повернулся, чтобы посмотреть в заднее окно, и увидел, как фары пересекли проезжую часть, когда машина медленно сделала поворот и последовала за нами на Тайрон.

“Вот он”, - сказал я.

Рейчел оглянулась назад, а затем вперед, очевидно, лучше разбираясь в этом маневре, чем я.

“Где граница?” - спросила она.

“Приближается”, - сказал Амин.

Я просмотрел все окна, задаваясь вопросом, что означало отключение. Как только мы миновали проем справа от нас, я увидел, как вспыхнули фары автомобиля, въезжающего задним ходом на подъездную дорожку. Затем машина выехала на улицу позади нас и остановилась как вкопанная перед хвостовой машиной, создав барьер между нами и хвостом. Я наблюдал за всем этим через заднее стекло. Одновременно другая машина выехала с подъездной дорожки позади хвостовой машины, заблокировав ее.

Я видел, как агенты вывалились из двух пассажирских дверей первой машины и спрятались за ее передней частью. Я предположил, что то же самое произошло с машиной с другой стороны бокса.

Амин продолжал вести машину, увеличивая дистанцию между нами и операцией по уничтожению.

“Остановись здесь!” Рейчел закричала. “Остановись!”

Не обращая внимания на Рейчел, Амин начал медленно останавливать фургон, когда мы достигли конечной точки улицы у забора, который окружал бетонный акведук, известный как река Лос-Анджелес. Рейчел потянулась к кнопке на боковой двери, прежде чем он остановил ее.

“Оставайся в фургоне”, - сказал Амин. “Оставайся в фургоне!”

“Чушь собачья”, - сказала Рейчел. “Если это он, я хочу это увидеть”.

Она выскочила за дверь.

“Черт возьми”, - сказал Амин.

Он выскочил следующим и указал на меня через открытую дверь. “Оставайся на месте”, - сказал он.

Он направился вслед за Рейчел вверх по улице. Я немного подождал, прежде чем решить, что я тоже не собираюсь пропускать это.

“К черту это”.

Я пролез через дверь, которую Рейчел оставила открытой. Оглядевшись, я увидел Рейчел возле блокады. Амин был прямо за ней. Я перешел на правый тротуар и начал подниматься по улице под прикрытием машин, припаркованных вдоль бордюра.

Теперь подкова была освещена фарами и прожектором вертолета, который пролетел над автострадой. Я услышал крики мужчин на улице впереди, усиливающиеся от нетерпения.

Затем я отчетливо услышал одно слово, повторенное многими голосами. “Пистолет!”

Немедленно последовал залп выстрелов. Слишком много, чтобы разделить и сосчитать. Все в течение пяти, может быть, десяти секунд. Я инстинктивно нырнул за ряд машин на обочине, но продолжал двигаться вверх по улице.

Стрельба прекратилась, и я выпрямился и продолжил движение, мои глаза теперь искали Рейчел, чтобы убедиться, что она в безопасности. Я ее нигде не видел.

После жуткой тишины крики начались снова, и я услышал сигнал "все чисто".

Когда я добрался до штрафной, я проскочил между двумя машинами и попал в свет сверху.

Мужчина из бара лежал лицом вверх на земле рядом с открытой дверцей старой Toyota. Я видел огнестрельные ранения на его левой руке, груди и шее. Он был мертв, его глаза были открыты и безучастно смотрели на вертолет в вышине. Агент в рейдовой куртке ФБР стоял в восьми футах от него, расставив ноги по обе стороны от хромированного пистолета, лежащего на земле.

Когда он слегка повернулся, я увидел, что это был агент, которого я встретил после того, как Роджер Фогель был сбит Шрайком. Metz.

И он увидел меня.

“Эй, Макэвой!” - крикнул он. “Вернись! Убирайся нахуй обратно!”

Я широко поднял руки, чтобы показать невиновность. Метц подал знак другому агенту, стоящему неподалеку.

“Отведите его обратно в фургон”, - приказал он.

Агент двинулся ко мне. Он схватил меня за руку, но я вырвалась и посмотрела на Метца.

“Метц, ты, должно быть, шутишь!” Я закричал.

Агент приблизился, чтобы схватить меня более агрессивно. Метц оставил свою позицию над пистолетом и двинулся ко мне, подняв руку, чтобы остановить агента.

“Я разберусь с этим”, - сказал Метц. “Следи за оружием”.

Агент сменил направление, и Метц подошел ко мне. Он не прикоснулся ко мне, но развел руки, как будто закрывая мне вид на человека на земле позади него.

“Джек, послушай, ты не можешь быть здесь”, - сказал он. “Это место преступления”.

“Что случилось?” Я спросил. “Где Рейчел?”

“Рейчел, я не знаю. Но, Джек, ты должен отойти назад. Давайте сделаем нашу работу здесь, а потом поговорим ”.

“Он вытащил пистолет?”

“Джек...”

“Это был он? Шрайк не использовал оружие ”.

“Джек, послушай меня. Мы не говорим об этом прямо сейчас. Давайте поработаем на месте, а потом поговорим. Немедленно вернитесь на тротуар, или у нас будут проблемы. Ты был предупрежден ”.

“Я - МЕДИА. У меня есть право быть здесь ”.

“Ты делаешь, но не в середине гребаного места преступления. Я действительно теряю терпение из—за...”

“Джек—”

Мы оба обернулись. Рейчел стояла между двумя припаркованными машинами позади меня.

“Рейчел, выведи его сейчас или внеси залог позже”, - сказал Метц.

“Джек, давай”, - сказала она.

Она подозвала меня к себе. Я оглянулся на мертвого мужчину на земле, а затем повернулся и пошел к ней. Она прошла между двумя машинами и вышла на тротуар. Я последовал за ним.

“Вы видели стрельбу?” Я спросил.

“Я только что видела, как он упал”, - сказала она.

“У него был пистолет. Это не—”

“Я знаю. Мы получим ответы, но мы должны отступить и позволить им делать свое дело ”.

“Это безумие. Двадцать минут назад этот парень сидел в баре прямо напротив нас. Теперь он мертв. Я только что понял, что должен позвонить Майрону. Я должен сказать ему, что нам нужно сделать еще одну историю ”.

“Давай просто подождем с этим, Джек. Позвольте им делать свою работу, а потом посмотрим, что скажет Метц ”.

“Хорошо, хорошо”.

Я поднял руки в знак капитуляции. И затем я заговорил, не задумываясь о содержании или последствиях того, что я сказал.

“Я тоже собираюсь спросить его о том дне. Metz. Посмотрим, будет ли он отрицать, что это была подстава ”.

Рейчел повернулась и посмотрела на меня. Сначала она ничего не сказала. Она просто медленно покачала головой.

“Ты идиот”, - сказала она. “Ты сделал это снова”.

Последняя история

ФБР убило вооруженного мужчину при захвате “Шрайка”

Майрон Левин

Мужчина из Огайо, преследовавший следователя по делу о серийном убийце Шрайке, был убит в результате перестрелки ФБР в Шерман-Оукс прошлой ночью, когда он вытащил оружие и направил его на агентов, которые загнали его в угол, сообщили федеральные власти.

35-летний Робинсон Фелдер из Дейтона был убит в 8:30 вечера на Тайрон-авеню, к северу от автострады 101. Агент Мэтью Метц сказал, что Фелдер следил за Рейчел Уоллинг, частным детективом, которая три месяца назад сыграла ключевую роль в раскрытии убийства подозреваемого, известного как Шрайк.

Метц сказал, что доказательства, собранные в машине Фелдера, указывают на то, что он был вовлечен в онлайн-группы, которые боготворили Шрайка в течение нескольких месяцев с тех пор, как стало известно о его серии убийств. Метц сказал, что доказательства, большинство из которых было найдено на портативном компьютере и в онлайн-истории Фелдера, исключают возможность того, что он сам был Шрайком.

Агенты ФБР остановили Фелдера на тупиковой улице и приказали ему выйти из машины. Метц сказал, что Фелдер сначала подчинился, но затем вытащил пистолет из-за пояса, как только вышел из своей машины. Мец сказал, что Фелдер направил оружие на агентов, спровоцировав огонь со стороны нескольких из них. Фелдер был смертельно ранен и скончался на месте происшествия.

В дополнение к оружию, обнаруженному на месте происшествия, агенты нашли то, что они назвали набором для похищения и пыток в машине Фелдера, сказал Метц. Он описал набор как спортивную сумку, содержащую стяжки на молнии и клейкую ленту, а также веревку, нож, плоскогубцы и небольшую ацетиленовую горелку.

“Мы считаем, что его намерениями были похищение и убийство мисс Уоллинг”, - сказал Метц.

Федеральный агент сказал, что мотивом для плана убийства было участие Уоллинга в деле Шрайка. Уоллинг, бывший профайлер ФБР, консультировался с FairWarning по поводу его расследования смертей нескольких женщин по всей стране, которые погибли от рук убийцы, который зверски сломал им шеи. Расследование FairWarning показало, что женщины стали мишенью из-за специфического образца ДНК, который у них был общим. Все они предоставили свои ДНК GT23, популярному поставщику генетической аналитики. Затем их анонимизированная ДНК была продана на вторичном рынке лаборатории генетических исследований, которая, в свою очередь, предоставила ее операторам темного веб-сайта, который обслуживал мужчин, желающих причинить боль женщинам и воспользоваться их сексуальными преимуществами.

С тех пор веб-сайт был закрыт. Сорокопут не был идентифицирован или пойман. За недели, прошедшие с тех пор, как FairWarning раскрыла серию убийств, он прославился на онлайн-форумах, обслуживающих субкультуру “incel”. Движение— в котором доминируют мужчины, названное в честь сокращения от “вынужденный целибат”, характеризуется публикациями в Интернете, включающими женоненавистничество, чувство права на секс и одобрение насилия в отношении женщин. Власти приписали incels несколько физических нападений на женщин по всей стране.

Метц сказал, что изучение истории Фелдера в социальных сетях показало, что в последние недели он опубликовал несколько постов на различных форумах incel, восхваляющих Шрайка и насилие, которое он совершил в отношении женщин. По словам Метца, он закончил большинство этих постов #theydeservedit #theydeservedit.

“У нас нет сомнений, что этот парень пришел сюда, чтобы похитить мисс Уоллинг, чтобы отдать дань уважения Шрайку”, - сказал Метц. “Нам повезло, что она не пострадала”.

Уоллинг отказался от комментариев. На самом деле, Уоллинг спасла свою собственную жизнь. В ресторане Sherman Oaks, Уоллинг

заметила, что Фелдер наблюдает за ней и ведет себя подозрительно. Она связалась с ФБР, и был быстро разработан план, чтобы определить, преследовал ли ее Фелдер. Под наблюдением ФБР Уоллинг вышел из ресторана и поехал в условленное место на Тайрон-авеню.

Метц сказал, что Фелдер последовал за ними на своей машине и въехал в автомобильную ловушку ФБР. Когда ему сказали выйти из машины так, чтобы его руки были видны, он подчинился. Но затем по неизвестным причинам он потянулся к поясу и вытащил пистолет 45-го калибра. В него открыли огонь, когда он поднял оружие в боевое положение.

“Он не оставил нам выбора”, - сказал Метц, который был на месте во время стрельбы, но не стрелял в себя.

На месте происшествия было еще семь агентов, и четверо из них стреляли в Фелдера. Метц сказал, что стрельба будет расследована Управлением профессиональной ответственности бюро и прокуратурой США.

Метц, помощник специального агента, отвечающий за местное отделение в Лос-Анджелесе, сказал, что он обеспокоен тем, что деятельность Фелдера может вдохновить других членов сообщества incel действовать таким же образом. Он сказал, что предпринимаются усилия для защиты Уоллинга и других лиц, причастных к делу Шрайка.

Тем временем Мец признал, что усилия по установлению личности Шрайка и его аресту продолжаются, но разочарования нарастают с каждым днем.

“Мы не сможем вздохнуть спокойно, пока этот парень не окажется под стражей”, - сказал он. “Мы должны найти его”.

Джек

43

Мы собрались в Sun Ray Studios на бульваре Кауэнга, чтобы записать последний эпизод подкаста о Шрайке. Последнее, то есть до тех пор, пока в деле не произошел какой-то прорыв, достойный нового эпизода. Я просмотрел семнадцать серий. Я обсудил эту историю со всех мыслимых сторон и взял интервью у каждого человека, связанного с этим делом, который был готов вести запись. Это даже включало интервью с Гвинет Райс в ее больничной палате, ее голос теперь стал жутким электронным творением, звучащим с ее ноутбука.

Этот последний эпизод был широко разрекламированной живой дискуссией с максимально возможным количеством участников дела, которых я смог собрать вместе. В студии был круглый стол в комнате звукозаписи. Это были Рейчел Уоллинг, Мец из ФБР, детектив Руис из полицейского управления Анахайма, Майрон Левин из FairWarning и Эрве Гаспар, адвокат, который представлял интересы Джессики Келли, жертвы по делу Уильяма Ортона. Я так и не смог выяснить, кто был моим источником "Глубоко в горле" - Руиз или Гаспар. Оба отрицали это. Но Гаспар с готовностью принял приглашение стать частью подкаста, в то время как Руиза пришлось уговаривать. Это навело меня на мысль о Гаспаре. Он наслаждался тайной ролью, которую сыграл в этом деле.

Наконец, у нас на телефоне была Эмили Этуотер, которая звонила из неизвестного ей места в Англии и тоже была готова ответить на вопросы.

Мы переводили звонки на удержание еще до начала назначенного часа. Это меня не удивило. Аудитория подкаста неуклонно росла. Более полумиллиона человек уже прослушали выпуск предыдущей недели, когда было объявлено о прямом эфире.

Мы собрались вокруг стола, и Рэй Столлингс, инженер и владелец студии, раздал наушники, проверил и настроил микрофоны.

Момент был неловким для меня. Прошло почти три месяца с момента попытки похищения Робинсона Фелдера. За это время я видел Рейчел только один раз, и это было, когда она пришла в мою квартиру, чтобы забрать кое-какую одежду, которую она там оставила.

Мы больше не встречались, несмотря на то, что я извинился и забрал назад обвинение, которое я выдвинул против нее в ту последнюю ночь. Как она и предупреждала, мое обвинение все испортило. Теперь мы закончили. Чтобы заставить ее появиться в финальном подкасте, потребовалась кампания лоббирования по электронной почте, которая была цифровой версией попрошайничества. Я мог бы легко продолжить без нее этот эпизод, но я надеялся, что то, что она оказалась со мной в одной комнате, могло бы зажечь что-то или, по крайней мере, дать мне шанс еще раз исповедаться в своих грехах и попросить прощения и понимания.

Это не было полным отключением связи, потому что мы все еще были неразрывно связаны Шрайком. Она была моим источником. У нее был доступ к Мецу и расследованию ФБР; у меня был доступ к ней. Хотя мы общались только по электронной почте, это все равно было общение, и я не раз пытался вовлечь ее в дискуссию, выходящую за рамки отношений источник / репортер. Но она сорвала и отклонила подобные попытки, попросив, чтобы с этого момента мы держали все на профессиональном уровне.

Я наблюдал за ней, когда Рэй поднес микрофон к ее губам и попросил ее несколько раз произнести свое имя, пока он проверял уровень звука. Она все время избегала зрительного контакта со мной. Оглядываясь назад, я был озадачен таким поворотом событий, как и всем остальным, что произошло в этом деле. Я не мог понять, что во мне было или не было такого, что заставило бы меня сомневаться в верной вещи и искать трещины в ее основании.

Как только мы вышли в эфир, я начал со вступления, написанного по сценарию, которое я использовал в начале каждого эпизода подкаста:

“Смерть - это мой ритм. Я зарабатываю этим на жизнь. Я строю на этом свою профессиональную репутацию... Я Джек Макэвой, и это Murder Beat, подкаст о настоящих преступлениях, который выводит вас за рамки заголовков и выводит на след убийцы со следователями по делу.

“Этот эпизод завершает наш первый сезон прямой дискуссией с участием следователей, адвокатов и журналистов, которые все сыграли свою роль в разоблачении серийного убийцы, известного как Шрайк, и охоте на него ...”

Так оно и пошло. Я представил участников дискуссии и начал отвечать на вопросы слушателей. Большинство из них были обычными софтбольными мячами. Я выступал в качестве модератора и выбирал, какому участнику задавать каждый вопрос. Все были заранее подготовлены к тому, чтобы отвечать коротко и точно. Чем короче ответ, тем больше вопросов мы могли бы задать. Я уделил Рейчел более чем равную долю, думая, что это как-то похоже на вовлечение ее в разговор. Но через некоторое время я почувствовал пустоту и смущение.

Самый необычный звонок поступил от женщины, назвавшейся Чарисс. Она не задала вопроса о деле Шрайка. Вместо этого она сказала, что одиннадцать лет назад ее сестра Кайли была похищена и убита, а ее тело было оставлено в песке под пирсом Венеции. Она сказала, что полиция никого не арестовывала за преступление, и она не знала о каком-либо активном расследовании.

“Мой вопрос в том, будете ли вы расследовать ее дело”, - сказала Чарисс.

Вопрос был настолько неуместен, что я затруднялся ответить.

“Хорошо”, - сказал я. “Я, вероятно, мог бы разобраться в этом и проверить, что с этим сделала полиция, но я не детектив”.

“Что насчет Шрайка?” Сказала Чарисс. “Вы расследовали его”.

“Обстоятельства были немного другими. Я работал над статьей, и это превратилось в дело о серийном убийстве. Я—”

Меня прервал гудок набора номера. Чарисс повесила трубку.

После этого я вернул обсуждение в нужное русло, но эпизод все равно затянулся. Объявленный час растянулся до девяноста минут, и единственный раз, когда мы уклонились от вопросов слушателей, был, когда мне пришлось читать рекламу от наших спонсоров, которые были в основном другими подкастами о настоящих преступлениях.

Позвонившие слушатели были в восторге от Murder Beat, и многие с нетерпением спрашивали, о чем будет следующий сезон и когда он начнется. Это были вопросы, на которые у меня еще не было официального ответа. Но было приятно узнать, что, похоже, там была аудитория, которая ждала. Это поддержало мой падающий моральный дух.

Я должен признать, что втайне надеялся получить от него весточку.Сорокопут. Я надеялся, что он был одним из слушателей подкаста и что он почувствует себя обязанным позвонить, чтобы насмехаться или угрожать журналистам или следователям. Вот почему я позволил сеансу затянуться. Я хотел дозвониться до каждого звонившего на случай, если он был там, ожидая возможности поговорить.

Но этого так и не произошло, и когда мы ответили на последний вопрос и отключили прямую трансляцию, я посмотрел через стол на Метца. Ранее мы говорили о возможности того, что неизвестный субъект — сотрудник ФБР - может говорить от имени неизвестного субъекта —-- позвонит. Он покачал головой, и я пожала плечами. Я взглянул на Рейчел, которая сидела рядом с Метцем. Она уже снимала наушники. Затем я увидел, как она коснулась его руки и наклонилась к нему, чтобы что-то прошептать. Жест показался мне интимным. Мой моральный дух упал еще больше.

Я завершил все своей обычной благодарностью тем, кто участвовал в подкасте: участникам, спонсорам, студии и звукорежиссеру. Я обещал слушателям, что мы вернемся с новой главой в деле Шрайка, как только что-нибудь произойдет. Мы вышли с мелодией саксофонистки Грейс Келли под названием “У могилы”.

И это было все. Я снял наушники и повесил их на подставку для микрофона. Остальные сделали то же самое.

“Спасибо всем”, - сказал я. “Это было хорошо. Я надеялся, что Шрайк позвонит, но он, вероятно, был занят сегодня стиркой.”

Это была неубедительная попытка пошутить. Никто даже не улыбнулся.

“Мне нужно в туалет”, - сказала Рейчел. “Итак, я собираюсь уйти. Рад всех видеть ”.

Она улыбнулась мне, вставая, но я не мог возлагать на это никаких надежд. Я наблюдал, как она выходила из комнаты звукозаписи.

Гаспар и Руиз были следующими, кто уехал, поскольку каждому из них пришлось проделать весь обратный путь в округ Ориндж. Я спросил Рэя, была ли Эмили все еще на линии, но он сказал, что она отключилась. Следующим вышел Майрон, а затем Метц. Я остался с Рэем, у которого были вопросы о том, хочу ли я, чтобы он сократил сеанс до часа или опубликовал его полностью в качестве финала сезона. Я сказал ему выложить все это. Те, кто не слушал концертную версию, могли скачать все целиком и слушать столько, сколько им хотелось, или так мало.

Я спустился на лифте в подвал здания. Гараж всегда был переполнен, и служащему по имени Родриго приходилось постоянно передвигать припаркованные машины, чтобы люди могли заходить и выходить. Когда лифт открылся, я увидел через нишу, что Рейчел была в гараже, ожидая с Метцем их машины. Я на мгновение задержался. Я не был уверен, почему. Я подумал, что если Метц сначала заберет свою машину, у меня будет шанс поговорить с Рейчел и, возможно, попросить о встрече, чтобы прояснить ситуацию относительно того, что с нами происходит. За последний месяц я использовал доходы от рекламы в подкасте, чтобы арендовать новую машину и квартиру побольше. После десяти лет работы с разношерстным Jeep я приобрел новую машину: внедорожник Range Rover, который был воплощением зрелости и безопасности. Я подумал, может быть, мы могли бы оставить машину Рейчел в гараже и пойти вверх по улице к Микели выпить послеобеденный бокал вина.

Но я был неправ. Родриго остановил машину, в которой я узнал транспортное средство федерального управления, и они оба направились к ней, Рейчел - к пассажирской двери. Это сказало мне больше, чем я хотел знать. Смущенный, я подождал, пока они отъедут, прежде чем пройти через нишу в гараж.

Но я неправильно рассчитал время. Как только я вышел, Рейчел повернулась на своем сиденье, чтобы протянуть руку через плечо за ремнем безопасности. Наши взгляды встретились, и она улыбнулась, когда машина федералов отъехала. Я воспринял это как извиняющуюся улыбку. И прощальный взгляд.

Родриго подошел ко мне сзади.

“Мистер Джек”, - сказал он. “Все готово. Первый ряд, ключи на переднем колесе для тебя ”.

“Спасибо, Родриго”, - сказал я, все еще наблюдая за машиной Метца, когда она выезжала из гаража на Кауэнгу.

Как только он скрылся из виду, я пошел один к своей машине.

44

Я решил, что мне некуда идти, кроме как домой. Я выехал на Кауэнгу и направился на север. Я следовал по дороге, когда она делала большой поворот на запад, пока она не превратилась в бульвар Вентура, и я оказался в Студио-Сити. Моим новым жильем была квартира с двумя спальнями в Вайнленде. Я думал о том, что я только что видел на парковке, и как я должен это интерпретировать. Я не обращал внимания на дорогу и не заметил стоп-сигналы передо мной.

Система предотвращения столкновений моего нового внедорожника включилась, и с приборной панели раздался резкий сигнал тревоги. Я вышел из задумчивости и обеими ногами нажал на педаль тормоза. Внедорожник затормозил в двух футах от Приуса, остановившегося передо мной. Я почувствовал глухой удар позади меня.

“Черт!”

Я успокоился и проверил зеркало заднего вида, затем вышел, чтобы осмотреть повреждения. Я подошел к задней части машины и увидел, что машина позади меня была на расстоянии добрых шести футов. На задней части моей машины не было никаких признаков повреждения. Я посмотрел на другого водителя. Его окно было опущено.

“Ты меня ударил?” Я спросил.

“Нет, я тебя не бил”, - возмущенно сказал он.

Я снова проверил заднюю часть своей машины. У меня все еще была временная бирка на машине.

“Эй, приятель, как насчет того, чтобы сесть в свою красивую новую машину и продолжить движение?” сказал другой водитель. “Ты задерживаешь движение из-за этой ерунды”.

Я отмахнулся от него и его грубости и забрался обратно на водительское сиденье, сбитый с толку всей ситуацией. Я продолжал вести машину, думая о том, что произошло. Я определенно почувствовал какой-то тяжелый удар, когда нажал на тормоза. Я подумал, не случилось ли чего-нибудь не так в новой машине, затем подумал об Ikea. Моя новая квартира была почти в два раза больше моей старой. Это продиктовало потребность в большем количестве мебели, и с тех пор, как я приобрел новый внедорожник, я несколько раз заходил в Ikea в Бербанке, хорошо используя задний отсек для хранения вещей. Но я был уверен, что ничего там не оставил. Купе было пусто. Или так и должно было быть.

Затем меня осенило. Я проверил зеркало заднего вида, но на этот раз меня больше заинтересовало то, что было с моей стороны заднего стекла, чем за моей машиной. Чехол для заднего отделения был на месте. Казалось, что все в порядке.

Я достал свой телефон и набрал быстрый номер Рейчел. Звонок вырвался из объемного звучания автомобильной стереосистемы. Я забыл о подключении Bluetooth, которое продавец установил для меня, когда я принимал доставку автомобиля.

Я быстро нажал кнопку на приборной панели, которая отключила звуковую систему. Жужжание вернулось только к моему телефону и моему уху.

Но Рейчел не ответила. Она, вероятно, все еще была с Мецем и подумала, что я звоню для какого-то сентиментального разговора "давай-снова-будем-вместе". Это пришло на ее голосовую почту, и я отключился.

Я позвонил снова, и пока я ждал, я потянулся к своему ноутбуку на сиденье рядом со мной и открыл его. Я знал, что у меня есть номер мобильного Метца в файле на рабочем столе.

Но на этот раз ответила Рейчел.

“Джек, сейчас неподходящее время”.

Я захлопнул ноутбук и заговорил тихим голосом.

“Ты из Меца?”

“Джек, я не собираюсь говорить о том, кого я—”

“Я не это имел в виду. Ты все еще ездишь с Мецем?”

Я снова посмотрел в зеркало заднего вида и понял, что должен прекратить говорить вслух.

“Да”, - сказала Рейчел. “Он просто везет меня обратно в мой офис”.

“Проверь свои сообщения”, - сказал я.

Я отключился.

Движение снова замедлилось, когда я подъехал к перекрестку с Вайнленд. Я воспользовался моментом, чтобы напечатать сообщение Рейчел.

Я в своей машине. Страйк прячется сзади.

После отправки я понял, что автозамена заменила Shrike на Strike.Однако я полагал, что она поймет.

Она сделала, и я получил почти немедленный ответ.

Ты уверен? Где ты?

Я подъезжал к своему многоквартирному дому, но проехал мимо него. И напечатал ответ.

Вайнленд

Мой телефон зажужжал, и на экране высветилось имя Рейчел. Я подключился, но не поздоровался.

“Джек?”

Я кашлянул и понадеялся, что она поняла, что я не хотел раскрывать, что разговаривал по телефону с человеком, прячущимся сзади.

“Ладно, я поняла”, - сказала Рейчел. “Ты не можешь говорить. Итак, слушай, у тебя есть два варианта. Вы добираетесь до населенного пункта, заезжаете на парковку, где есть люди, и просто выходите и отходите от машины. Сообщите мне местоположение, и мы попытаемся доставить туда полицию и, надеюсь, поймать его ”.

Она немного подождала какого-либо ответа, прежде чем перейти ко второму варианту. Должно быть, она восприняла мое продолжающееся молчание как интерес к альтернативному плану.

“Ладно, другое дело, что мы чертовски уверены, что поймаем его. Вы едете к месту назначения, и мы устанавливаем подкову, как мы делали раньше, и мы, наконец, получаем этого парня. Этот выбор, конечно, более рискованный для вас, но я думаю, что если вы продолжите движение машины, он не сдвинется с места. Он собирается подождать ”.

Она ждала. Я ничего не сказал.

“Итак, Джек, сделай это. Кашляни один раз, если хочешь первый вариант. Не кашляй, ничего не делай, если хочешь перейти ко второму ”.

Я понял, что если бы я потратил какое-то время на обдумывание своих вариантов, мое молчание подтвердило бы, что я выбрал более рискованный второй вариант. Но это было нормально. В этот момент у меня мелькнуло видение Гвинет Райс на больничной койке, окруженной трубками и аппаратами, и ее электронной просьбы не брать Шрайка живым.

Я хотел второй вариант.

“Ладно, Джек, вариант второй”, - сказала Рейчел. “Покашляй сейчас, если я что-то не так понял”.

Я промолчал, и Рейчел приняла подтверждение.

“Вам нужно доехать до 101 и направиться на юг”, - сказала она. “Мы только что этим занимались, и оно широко открыто. Ты сможешь добраться до Голливуда, и к тому времени у нас будет план. Мы разворачиваемся, и мы будем там ”.

Я подъезжал к южному въезду на автостраду 170. Я знал, что она сливается с шоссе 101 менее чем в миле к югу. Рейчел продолжила.

“Я собираюсь держать линию открытой, пока Мэтт все улаживает — он разговаривает с полицией Лос-Анджелеса. Они смогут мобилизоваться быстрее. Вы просто должны оставаться в движении. Он ничего не предпримет, пока машина движется ”.

Я кивнул, хотя знал, что она не могла меня видеть.

“Но если что-то случится, и вам придется остановиться, просто выйдите из машины и убирайтесь восвояси. Береги себя, Джек... Мне нужно, чтобы ты ... был в безопасности ”.

Я уловил тихий, более интимный тон в ее голосе и захотел ответить. Я надеялся, что мое молчание о чем-то говорит. Но так же быстро сомнение начало проникать в мой разум. Я что-то забыл в отделении для хранения? Был ли глухой удар, который я почувствовал, просто вызван выбоиной на дороге? Я мобилизовал ФБР и полицию Лос-Анджелеса на основании того, что можно было назвать догадкой. Я уже начал жалеть, что не кашлянул один раз и не направил машину в сторону полицейского управления Северного Голливуда.

“Хорошо, Джек”, - сказала Рейчел, ее голос модулировался до командного тона. “Я свяжусь с вами, когда мы все установим”.

Мне повезло, и я увидел впереди, что у меня был зеленый свет, чтобы повернуть на въезд на автостраду.

Сомнения в сторону, я сделал поворот. Въезд на автостраду сделал петлю, а затем я направился на юг по 170-му шоссе. Я выбрал одну из 101 полосы для слияния и разогнал машину до шестидесяти. Рейчел была права. На автостраде было умеренно людно, но движение продолжалось. Это был час пик, и большая часть трафика направлялась на север из центра города в пригороды в долине и за ее пределами.

Как только я выехал на 101-ю, я перестроился на скоростную полосу и остался в потоке, теперь двигаясь со скоростью пятьдесят миль в час. Я проверял зеркало заднего вида каждые несколько секунд и прижимал телефон к левому уху. Я мог слышать голос Метца, когда он разговаривал по другому телефону в машине с Рейчел. Это было приглушенно, и я не мог разобрать всего, что он сказал. Но я определенно могла прочитать срочность в его тоне.

Вскоре я был на перевале Кауэнга и мог видеть впереди здание Capitol Records. Я складывал картину воедино, ожидая, когда Рейчел снова выйдет на связь и расскажет мне о плане. Я понял, что Шрайк, в конце концов, был слушателем подкаста, и я дал ему все, что ему было нужно. В конце каждого эпизода я отключал студию звукозаписи, когда благодарил Рэя Столлингса. Затем я неоднократно предлагал время и дату прямой дискуссии за круглым столом, которая должна была стать заключительным эпизодом.

Затем Шрайку оставалось только наблюдать за зданием, где располагались студии Sun Ray, чтобы выяснить, как он мог использовать ситуацию с парковкой в гараже в своих интересах. Дежурный оставил ключи от машин, которые он объезжал, на переднем правом колесе каждого транспортного средства. Шрайк мог пробраться внутрь, пока Родриго перебирал машины, воспользоваться ключом, чтобы отпереть мой Range Rover, а затем спрятаться на заднем сиденье.

Я внезапно понял, что есть еще одна возможность. Я транслировал время и местоположение подкаста для всех. Вполне возможно, что если кто-то и прятался сзади, то это был не Шрайк. Это может быть еще один сумасшедший инцел вроде Робинсона Фелдера. Я отнял телефон от уха, чтобы попытаться отправить сообщение о такой возможности Рейчел, когда снова услышал ее голос.

“Джек?”

Я ждал.

“У нас есть план. Мы хотим, чтобы вы добрались до бульвара Сансет и свернули с него. Это выбрасывает тебя на Ван Несс на пересечении с Гарольд Уэй. Сразу же сверните направо на Гарольд-Уэй, и мы будем готовы для вас. У полиции Лос-Анджелеса там сейчас два подразделения, и еще больше в пути. У нас с Мэттом осталось две минуты. Прочистите горло, если понимаете, и мы готовы идти ”.

Я подождал немного, а затем громко прочистил горло. Я был готов уйти.

“Хорошо, Джек, теперь я хочу, чтобы ты попытался написать мне описание того, на чем ты ездишь. Я знаю, что вы упомянули в недавнем электронном письме, что у вас появилась новая машина. Назовите мне марку, модель и цвет. Цвет важен, Джек. Мы хотим знать, что нас ожидает. Также укажите, какой съезд вы проезжали последним, чтобы у нас было ощущение времени. Продолжайте, но будьте осторожны. Не срывайтесь во время отправки сообщений ”.

Я убрал телефон и набрал необходимую информацию в текстовом сообщении для нее, неоднократно переключая свое внимание с телефона на зеркало заднего вида и на дорогу впереди.

Я только что отправил текст, включая тот факт, что собирался проезжать съезд с Хайленд, когда мои глаза обратились к дороге впереди, и я увидел, что на всех полосах горят стоп-сигналы.

Движение останавливалось.

45

Впереди произошел несчастный случай. Мой внедорожник позволял мне видеть крыши нескольких машин передо мной, и я мог видеть дым и машину, повернутую боком, блокирующую скоростную полосу и левую обочину автострады.

Я знал, что должен повернуть направо, прежде чем меня остановит запасной вариант. Я нажал на сигнал поворота и почти вслепую начал проталкиваться через четыре полосы замедляющегося движения.

Мои действия вызвали хор гудков разъяренных автомобилистов, которые пытались сделать то же самое, что и я. Движение замедлилось до ползания, а промежутки между машинами сократились, но ни у кого на дороге не было такой чрезвычайной ситуации, как у меня. Мне было плевать на их разочарование или гудки.

“Джек?” Сказала Рейчел. “Я слышу гудки, что это — я знаю, что ты не можешь говорить. Попробуйте написать сообщение. Мы получили информацию, которую вы отправили. Попытайся рассказать мне, что происходит сейчас ”.

Я сделал то, что делает большинство водителей Лос-Анджелеса, когда они одни в своих машинах. Я проклинал пробки.

“Черт возьми! Почему мы останавливаемся?”

Мне оставалось перейти на одну полосу, и я полагал, что это будет самый быстрый способ обойти резервную копию аварии. Я больше не доверял зеркалам и наполовину повернулся на своем сиденье, чтобы посмотреть на своих конкурентов через окна, все время прижимая телефон к уху.

“Ладно, Джек, я поняла”, - сказала Рейчел. “Но садись на обочину, делай все, что должен, и спускайся сюда”.

Я кашлянул один раз, не зная на данный момент, означает ли это "да" или "нет". Все, что я знал, это то, что мне нужно было обойти резервную копию. Как только я преодолею аварию, автострада будет широко открыта, и я полечу.

Я медленно миновал съезд с Хайленд-стрит и мог видеть, что место аварии находилось в паре сотен ярдов впереди и перед съездом с Вайн-стрит. Именно там движение полностью остановилось.

Теперь я мог видеть людей, выходящих из своих машин и стоящих на автостраде. Машины двигались дюйм за дюймом, проезжая мимо дымящихся обломков. Я мог слышать сирену, приближающуюся позади меня, и знал, что прибытие служб экстренного реагирования остановит работу еще больше и надолго. Я также знал, что могу пойти к тем, кто оказывает первую помощь, со смертоносным грузом, который, как я верил, я нес. Но поймут ли они, что у меня было? Схватят ли они его?

Я обдумывал эти вопросы и последнюю милю, которую мне оставалось проехать до бульвара Сансет, когда сзади моей машины раздался громкий хлопок.

Я полностью развернулся и увидел, что подпружиненная крышка заднего отсека для хранения была снята и защелкнулась обратно в корпус, как шторка на окне.

Из пространства поднялась фигура. Мужчина. Он огляделся, как будто пытаясь сориентироваться, затем, должно быть, увидел через задние стекла, что сирена, которую он слышал, была от машины скорой помощи, направлявшейся к месту аварии.

Затем он повернулся и посмотрел прямо на меня.

“Привет, Джек”, - сказал он. “Куда мы направляемся?”

“Кто ты, черт возьми, такой?” Я сказал. “Чего ты хочешь?”

“Я думаю, ты знаешь, кто я”, - сказал он. “И чего я хочу”.

Он начал перелезать через задние сиденья. Я бросил телефон и вдавил акселератор. Машина дернулась вперед, и я вывернул руль вправо. Я подрезал правый угол машины передо мной, когда внедорожник свернул на обочину автострады. Колеса прокрутились на рыхлом гравии и мусоре, прежде чем нашли опору. В зеркале заднего вида я увидел, как нарушителя отбросило назад, в то место, где он прятался.

Но он быстро вернулся и снова начал перелезать через сиденья.

“Притормози, Джек”, - сказал он. “К чему такая спешка?”

Я не ответил. Мой разум мчался быстрее, чем машина, когда я пытался придумать план побега.

Съезд с Вайн-стрит был сразу за местом аварии. Но что это дало мне? В тот адреналиновый момент мой выбор казался простым. Сражайся или беги. Продолжайте движение или остановите машину, выходите и бегите.

В глубине души я знал одну вещь. Побег означал, что Шрайк сбежит снова.

Я держал ногу на педали.

Менее чем за сотню ярдов до того, как я вырулил на резервную полосу движения и съехал с обочины, потрепанный пикап, набитый оборудованием для газонов, внезапно выехал на обочину впереди меня — гораздо медленнее.

Я снова вывернул руль вправо и попытался проехать мимо, не теряя скорости. Моя машина резко заскребла по бетонному звуковому барьеру, который ограничивал автостраду, а затем отскочила в сторону пикапа, отбросив его в машины слева от него. Последовал полный хор гудков и грохота металла, но моя машина продолжала двигаться. Я выправил руль и проверил зеркало. Мужчина позади меня был отброшен на пол заднего сиденья.

Две секунды спустя я миновал резервную линию дорожного движения, и передо мной было пять полос свободного шоссе.

Но я все еще был в полумиле от съезда с Сансет и знал, что не смогу так долго сдерживать Шрайка. Телефон был где-то в машине, и Рейчел, предположительно, все еще слушала. Я сделал то, что, как я думал, могло быть последним обращением к ней.

“Рэйчел!” Я закричал. “Я—”

Чья-то рука обхватила мою шею и заглушила мой голос. Моя голова откинулась на подголовник. Я протянул одну руку и попытался снять его со своей шеи, но Шрайк зафиксировал руку и усилил давление.

“Останови машину”, - сказал он мне на ухо.

Я расставила ноги и откинулась на сиденье, пытаясь освободить место для его предплечья. Машина набрала скорость.

“Останови машину”, - снова сказал он.

Я понял одну вещь: я был пристегнут ремнем безопасности, а он нет. Я вспомнил, как продавец бубнил о безопасности и конструкции автомобиля. Кое-что о защите от опрокидывания. Но я не был заинтересован. Я просто хотел подписать бумаги и уехать, а не слушать то, что для меня никогда не имело значения.

Теперь они это сделали.

Я почувствовал, как машина автоматически переходит на скоростной режим, когда цифровой спидометр перевалил за восемьдесят пять. Я отпустил предплечье нападавшего, положил обе руки на руль и дернул его влево.

Автомобиль резко дернулся влево, а затем силы физики взяли верх. На долю секунды он удержал дорогу, затем переднее левое колесо оторвалось от поверхности, а за ним последовало заднее левое. Я полагаю, что автомобиль поднялся в воздух по крайней мере на несколько футов, а затем перевернулся из стороны в сторону, прежде чем ударился и продолжил вращаться, кувыркаясь по автостраде.

Все, казалось, двигалось в замедленной съемке, мое тело тряслось во всех направлениях с каждым сокрушительным ударом. Я почувствовал, как рука, которая обнимала меня за шею, отпала. Я услышал громкий треск металла и взрывной звон разбитого стекла. Мусор разлетелся по машине и вылетел из окон, в которых теперь не было стекол. Мой ноутбук ударил меня по ребрам, и в какой-то момент я потерял сознание.

Когда я пришел в себя, я висел вниз головой на своем сиденье. Я посмотрел вниз на потолок машины и увидел, что с меня на него капает кровь. Я потянулся к своему лицу и обнаружил источник: длинную рану на макушке головы.

Я задавался вопросом, что произошло. Кто-то меня ударил? Я кого-то сбил?

Затем я вспомнил.

Сорокопут.

Я осмотрелся, как мог. Я его не видел. Задние сиденья автомобиля оторвались в результате аварии и теперь были опущены до потолка, загораживая мне обзор.

“Черт”, - сказал я.

Я чувствовал вкус крови во рту.

Я почувствовал острую боль в боку и вспомнил о своем ноутбуке. Это ударило меня по ребрам.

Я положил левую руку на потолок, чтобы удержаться, а другой расстегнул ремень безопасности. Моя рука была недостаточно сильной, и я рухнул к потолку, мои ноги все еще были связаны с рулевой колонкой. Остаток пути я медленно опускался. Как только я это сделал, я услышал металлический голос, зовущий меня по имени.

Я огляделся и увидел свой мобильный телефон на асфальте примерно в четырех футах от переднего окна. Экран был покрыт паутиной трещин, но я смог прочитать на нем имя “Рэйчел”. Вызов все еще был активен.

Как только мои ноги освободились, я прополз через пространство, где раньше было лобовое стекло, и потянулся за своим телефоном.

“Рейчел?”

“Джек, с тобой все в порядке? Что случилось?”

“Э-э ... мы разбились. У меня идет кровь ”.

“Мы уже в пути. Где субъект?”

“Тот... что?”

“Шрайк, Джек. Ты видишь его?”

Теперь я вспомнила руку, обвившую мою шею. Сорокопут. Он собирался убить меня.

Я выполз из-под обломков и неуверенно встал у передней части перевернутого Range Rover. Я увидел людей, бегущих по обочине автострады в мою сторону. Там тоже была машина с мигающими синими огнями, двигавшаяся вниз.

Я сделал несколько неуверенных шагов и понял, что с одной из моих ног что-то не так. Каждый шаг отдавался болью от моей левой лодыжки до бедра. Тем не менее, я продолжал обходить обломки и заглядывать через окна в кузов.

Не было никаких признаков присутствия кого-либо еще. Но машина была неравномерно наклонена на земле. Когда люди добрались до машины, я услышал крики паники.

“Мы должны перенести это! Он внизу!”

Я, прихрамывая, подошел к ним и увидел то, что видели они. Машина неровно стояла на проезжей части, потому что под ней находился Шрайк. Я мог видеть его руку, протянутую от края крыши. Я осторожно опустился на асфальт и заглянул под обломки.

Шрайк был раздавлен машиной. Его лицо было повернуто ко мне, и его глаза были открыты, один из них смотрел безжизненно, другой находился в поврежденной орбите и под неправильным углом.

“Помогите мне столкнуть это с него!” - крикнул кто-то остальным, бегущим к месту происшествия.

Я начал вставать.

“Не утруждай себя”, - сказал я. “Слишком поздно”.

Конец

46

На данный момент они не знают личность человека, который был раздавлен моей машиной. Мы не можем назвать его настоящее имя. Ни в серой толстовке, которую он носил, ни в карманах его брюк не было никаких документов, удостоверяющих личность. Его отпечатки пальцев и ДНК были отправлены ФБР во все доступные базы данных в мире и не выявили совпадений. Обширный и тщательный обыск на участке шириной в милю вокруг здания Sun Ray Studios не обнаружил брошенного транспортного средства, а только камеру заправочной станции, которая сняла не в фокусе мужчину в серой толстовке с капюшоном, переходящего с востока на запад 101 автостраду по путепроводу Barham Boulevard . Он двигался в направлении студии за час до прямого эфира подкаста. Но новый поиск по сетке на восточной стороне автострады не выявил ни транспортного средства, ни записи о высадке каким-либо автосервисом.

Осмотр тела во время вскрытия выявил предшествующую операцию по восстановлению сломанной кости руки, называемой лучевой. Похоже, это была детская травма, спиральный перелом, что свидетельствует о жестоком обращении. Стоматологическая работа была ограниченной. То, что там было, казалось явно американским, но не настолько, чтобы успешно отследить по рентгеновским снимкам конкретного стоматолога или пациента.

На данный момент Шрайк остается символом смерти.

Скорее всего, так и останется. Выражаясь языком газетного бизнеса, он теперь не на первой полосе. Момент мрачного восхищения публики им рассеялся, как дым, поднимающийся от сигареты, когда внимание средств массовой информации переместилось дальше. Шрайк большую часть своего существования летал вне поля зрения радаров. Он вернулся туда после того, как его пробежка закончилась.

Поскольку Шрайк больше не представлял угрозы, Эмили Этуотер вернулась из Великобритании, обнаружив, что скучает по Лос-Анджелесу. И с окончанием истории, которую я предоставил на автостраде 101, она смогла завершить книгу. Затем она вернулась в FairWarning в качестве старшего штатного писателя, и я знаю, что Майрон был рад этому.

Тем не менее, меня преследовало незнание того, кем был Шрайк и что сделало его убийцей женщин. Для меня это оставило историю незавершенной. Это был вопрос, который останется в моей голове навсегда.

Вся эта история изменила меня. Я часто задавался вопросом о том, что могло бы быть, если бы мне не довелось пойти на свидание с Кристиной Портреро. Если бы мое имя не всплыло в расследовании полиции Лос-Анджелеса, и Мэттсон и Сакаи не последовали за мной в гараж той ночью. Будет ли "Шрайк" все еще где-то там, вне поля зрения радаров? Будут ли Хаммонд и Фогель по-прежнему использовать Dirty4 в dark web? И будет ли Уильям Ортон по-прежнему продавать им ДНК ничего не подозревающих женщин?

Это были пугающие мысли, но также и вдохновляющие. Они заставили меня задуматься обо всех нераскрытых делах там. Всем неудачам правосудия и всем матерям, отцам и семьям, которые потеряли близких. Я подумал о Чарисс, которая позвонила на подкаст, и пожалел, что нет способа связаться с ней.

Тогда я понял, что больше не могу быть наблюдателем, журналистом, который пишет об этих вещах или рассказывает о них в подкасте. Я знал, что не смогу быть второстепенным репортером. Мне нужно было быть в игре.

В первый рабочий день нового года я поехал в центр города на своем новом Range Rover, нашел парковку и зашел в офис RAW Data в здании Коммерческого банка. Я попросил разрешения поговорить с Рейчел, и довольно скоро меня направили обратно в ее офис. Мы не разговаривали с того дня, как был убит Шрайк. Я не потрудился присесть. Я ожидал, что это будет быстро.

“Что случилось?” - осторожно спросила она.

“У меня есть идея, и я хочу, чтобы ты меня выслушал”, - сказал я.

“Я слушаю”.

“Я не хочу просто рассказывать истории об убийствах в подкасте. Я хочу их решить ”.

“Что ты имеешь в виду?”

“То, что я сказал. Я хочу поработать над убийствами в подкасте. Мы возбуждаем дело, нераскрытое дело, обсуждаем его, работаем над ним, решаем его. Я хочу, чтобы ты был частью этого. Вы описываете случаи, затем мы приступаем к работе над ними ”.

“Джек, ты не—”

“Не имеет значения, что я не из полиции. Мы живем в цифровое время. Полиция - аналог. Мы можем собрать все воедино. Помните ту женщину, которая позвонила на подкаст? Чарисс? Она сказала, что никто не работает над этим делом. Мы могли бы.”

“Вы говорите о том, чтобы быть детективами-любителями”.

“Ты не любитель, и я знаю, что когда мы работали над "Шрайком", тебе это нравилось. Ты вернулся, делая то, что должен был делать. Я забрал это у тебя, но теперь я предлагаю это обратно ”.

“Это не одно и то же, Джек”.

“Нет, так лучше. Потому что у нас нет правил ”.

Она ничего не сказала.

“Любой может провести проверку биографических данных”, - сказал я. “Но у тебя есть дар. Я видел это с Сорокопутом ”.

“И вы говорите, что это будет подкаст?” - спросила она.

“Мы встречаемся, обсуждаем дело, записываем и публикуем его. Реклама будет финансировать расследования ”.

“Это кажется немного сумасшедшим”.

“Есть подкаст о домохозяйке, которая заставила серийного убийцу признаться. Нет ничего безумного. Это может сработать ”.

“И откуда берутся эти случаи?”

“Везде, повсюду. Google. Я собираюсь найти дело, по которому звонила Чарисс. Дело ее сестры.”

Рейчел долго молчала, прежде чем ответить.

“Джек, это...”

“Нет, это не жалкая попытка вернуться к тебе. Я знаю, что все испортил. Я принимаю это. Это именно то, что я только что сказал. Подкаст. Мы преследуем тех, кто думает, что им это сошло с рук ”.

Сначала она не ответила, но мне показалось, что она почти кивнула, когда я заговорил.

“Я подумаю об этом”, - наконец сказала она.

“Хорошо, это все, о чем я прошу”, - сказал я. “Просто не думай слишком долго”.

Сделав подачу, я повернулся и вышел из офиса, не сказав больше ни слова. Я вышел из элегантного старого здания на Главную улицу. В январском воздухе было прохладно, но выглянуло солнце, и год обещал быть хорошим. Я направился вниз по улице к своей машине. Мой телефон зажужжал прежде, чем я добрался до него.

Это была Рейчел.

____________________________________________________________

© Коннелли Майкл. Коннелли Майкл сборник

Origin: http://samlib.ru/a/aristah_w_s/km.shtml

Создан: 04/06/2023, изменен: 04/06/2023, 20605k

Роман: Детектив, Приключения